Владимир Андрейченко Стражи Армады. Умереть вчера

От автора

Памяти моего пасынка Егора…

Я долго шел к моменту, когда могу, наконец, уверенно поделиться приключениями и судьбой героев книги с читателями. Много за это время произошло нового и интересного. Однако забыть о прошлом было бы не честно по отношению к очень большому количеству людей. Не скрою, кое-кто даже, вероятно, сможет узнать в некоторых персонажах собственные черты, но лишь потому, что эти люди сыграли в моей жизни немалую (и только положительную!) роль. Они мне очень дороги.

Хочу выразить признательность пользователям литературных порталов «Берег Литературы и Критики» и «Stalker-book» за их поддержку и помощь в течение нескольких лет.

Отдельная благодарность друзьям и вдохновителям Сергею Короткову, Сергею Болдыреву и Шамилю Алтамирову за безвозмездное предоставление некоторых идей по сюжетной линии «новой» Зоны и развитие сталкерской тематики!

Огромное спасибо художнику Александру Черномазу, разработавшему для обложки книги замечательный рисунок!

Особые благодарность и признательность Андрею Левицкому за приглашение в межсталкерскую серию, неоценимую помощь в создании книги и так необходимые «отмычке» наставления!

Очень надеюсь, что читатель оценит сюжет по достоинству и потратит свое время не зря.

Еще раз спасибо всем! Приятного погружения в описанный мной мир.

С уважением,

Владимир Андрейченко

Часть первая Одиночка

Глава 1

Старые звезды умирали в тишине необъятного Мироздания, гасли и возрождались вновь, чтобы светом озарять черноту пространства. Ибо в холодном мраке нет ничего прекраснее сияния, указывающего заблудшему путнику правильное направление однажды выбранного им пути…

* * *

Прицел автомата выхватил из-за груды хлама крадущуюся фигуру. Короткая очередь заставила бандита согнуться еще сильнее и откинула его к стене здания. Захрипев, тот выронил оружие, завалился набок и остался лежать в положении эмбриона. Перекатившись на другую сторону улицы за очередную преграду, сталкер лихорадочно принялся выискивать новую цель. Бандиты, улюлюкая и выкрикивая угрозы, подбирались все ближе, уверенные, что добыча не ускользнет из рук. Однако на этот раз они ошиблись.

Гончий и Француз, первыми попавшие в засаду, безжизненными куклами лежали по разным сторонам улицы. Жалко ребят, столько прошли вместе и испытали, из множества передряг выпутались. Надо же было так глупо вляпаться! Всю ходку держались настороже, а недалеко от бара, перестав прислушиваться к предчувствиям, успокоились и расслабились, нарвавшись на неприятность. Практически на ровном месте…

Француз погиб первым. Только что шел, смеялся, рассказывая о планах на будущее. Словно забыл, что загадывать наперед в Зоне – плохая примета. В любой момент могло случиться все, что угодно. Коварная хозяйка не прощает ошибок. Подловила. Случилось… Не сможет больше Француз осуществить своих планов. Лежит на куче кирпича, бывшего некогда стеной полуразрушенного дома.

Гончий прожил не намного дольше, успел только метнуться в спасительную тень, а занять позицию для стрельбы – уже нет. Из окна третьего этажа прямо по всей длине тела прошла автоматная очередь. Гончий считался ветераном, больше года успел побродить по Зоне. Прошел около сотни тяжелых рейдов, многих товарищей потерял и ни разу серьезно не пострадал. Спасали быстрые ноги, уносили хозяина от беды. Но в этот раз не выручили Гончего ни везенье, ни ноги.

«Сволочи!» Рекс разозлился не на шутку. По меркам старожилов он считался еще новичком. Не зеленым уже, но все же. Три месяца, проведенные в Зоне, и пара десятков не самых легких рейдов – это уже что-то. Ко всему прочему, на удивление ветеранов и неожиданно для себя самого он оказался на редкость прилежным учеником. Иные чуть не по полгода набираются опыта, и все без толку. А Рекс с первых дней разобрался во всем, словно нашел, наконец, место в жизни. Даже заметил, что имеет некий дар – предугадывать события. И ведь не раз это действительно оберегало от беды. Но только не сейчас… Подвела сталкера хваленая интуиция, не учуял засады, и напарники поплатились за это жизнями. Излишняя самоуверенность никогда еще не доводила до добра. И Зона снова напомнила Рексу о себе, бесцеремонно ткнув носом в грязь…

Смахнув прилипшие к лицу комья, сталкер осклабился: «Повоюем…»

В одном из окон дома напротив появился бандит, убивший Гончего. Сквозь туманную дымку он пытался разглядеть цель, но неожиданно сам оказался целью. Раздался дробный перестук «калаша», и голова отморозка разлетелась вдребезги.

Наконец до бандитов дошло, что добыча оказалась не из легких, и они сменили тактику. Оставили одного на месте, чтобы он, часто не прицельно постреливая, отвлекал внимание на себя. Остальные решили обойти с флангов, предварительно проведя «артподготовку». На месте старой позиции Рекса разорвалась граната, осколки и кирпичная крошка хлестнули поверх втиснувшегося между бетонными блоками сталкера. Тот злорадно усмехнулся – флаг вам в руки! Даже гопники должны знать простую истину: «Не говори гоп…». На подобные трюки его уже пытались брать. Ну, так за одного битого двух небитых дают.

Утренний туман постепенно рассеивался, видимость становилась лучше, и Рекс решил поторопиться, пока не потерял возможность для маневра. Сгруппировавшись, рванул вперед в тот момент, когда бандит расстрелял очередной магазин, отвлекся и начал перезаряжать автомат. Стремительно пробежав по лестнице полуразрушенного подъезда до второго этажа, разъяренный сталкер вихрем влетел в развороченное помещение, как из-под земли появившись перед растерявшимся стрелком. Тот насторожился и начал прислушиваться – молозиво тумана искажало любые звуки, гулким эхом отражающиеся от развалин. Его замерший темный силуэт на фоне белесой стены виднелся отчетливо – бандит очень удобно подставил вытянутую шею под остро отточенный нож. За доли секунды с отморозком было покончено.

Рекс вытер о куртку лежащего тела окровавленное лезвие и вернул его в ножны на правом бедре. Бросив не нужный уже АКМ, к которому совсем не осталось патронов, подхватил бандитский «АКС-74». Калибр поменьше, и убойная сила тоже, но другого выхода не находилось. Радовало только, что автомат бандита вместе с боеприпасами несколько легче. Теперь возвращаться к бару, как и нести хабар, до этого разделенный на троих, придется в одиночку. Так что вес играл сейчас важную роль. Сморщившись от отвращения, когда резко пахнуло испражнениями, Рекс обшарил разгрузку убитого, нашел три запасных магазина. С этим жить можно! Сел возле окна и навел автомат туда, где ранее находился сам. Как раз с разных сторон улицы появились четверо в длинных плащах. Успел подумать: «Матерые, черти. Плащи для понта больше, защиты почти никакой». Прицелился и выдал несколько коротких очередей. Все, или еще нет? Наученный горьким опытом, решил немного выждать. И не зря поосторожничал: слева по развалинам двигались еще двое. Эти так и не поняли, что случилось непредвиденное. Подумали, наверное, что «братан» забавляется, удерживая добычу на месте. Один даже помахал рукой, все, мол, нормально. Так со вскинутой конечностью и рухнул в дверной проем. Второй даже не успел среагировать – как шел, согнувшись, так и упал головой вперед. «Видишь, как бывает, – подумал Рекс. – Жизнь любого напоследок может поставить в неудобные позы».

Вот теперь точно все. Сталкер осторожно спустился на улицу. Первым делом, опасаясь очередных неожиданностей, обошел бандитов. Никто не остался в живых. Затем бросился к телам товарищей. То же самое. «Черт!» Собрал общий хабар в один сидор, уложил его у стены с остальными вещами. Потом, присмотрев подходящее место на развороченном газоне, начал копать могилу – последнее пристанище для друзей. Никак не мог привыкнуть к смертям тех, с кем ходил в рейды, ел из одной банки, иногда и одной ложкой, а также делился последней сигаретой или каплей воды из опустевшей не ко времени фляжки…

Похоронив мужиков, сложил из камней продолговатый холмик. Пристроил грубо сделанный из кусков арматуры крест, по обычаю повесив на него один из противогазов. Присел на корточки, закурил, не забывая время от времени озираться по сторонам. На сегодня неприятностей и так с избытком… Но сейчас уже не до скрытности, стрельбу было слышно на всей территории заброшенного завода, поэтому прятаться не имело смысла. Впрочем, как и задерживаться здесь. Наскоро обыскав трупы бандитов, Рекс отобрал самое ценное и скинул их тела в общую кучу. Жалости не осталось совсем. Звери сами уберут за зверями. Может, наедятся и подольше не будут бросаться на живых…

Сидор за спину, трофеи тоже, и легкой трусцой к уже недалекому бару.

* * *

– Ну что, опять напарников потерял?

Басовитый с хрипотцой голос бармена не раз заставлял сталкеров по-мальчишечьи вжимать головы в плечи – опасались получить очередного «леща» широкой кистью руки. Да и взгляд хозяина заведения из-под тяжелых, будто свинцовых, век выдерживал не каждый. Но Рекс, не привыкший увиливать от ответа, вынес это стоически. Большой же вздохнул, принял хабар и оглядел содержимое контейнеров.

– Где вас так накрыло?

– Да уже недалеко отсюда, на заводе, бандюки засаду устроили. И место такое, сволочи, выбрали – как раз не развернешься… Мужики сразу погибли, а мне повезло, что не рассвело до конца, да и туман прикрыл. В тот момент даже подковы, попадись они мне под руки, с легкостью завязал бы в любые морские узлы! Короче, отморозков я всех там положил. Даже объяснить, как мне это удалось, сейчас толком не могу… До сих пор все кипит. Твари, да и только…

Большой еще раз окинул Рекса взглядом, из пузатой бутыли налил до половины в граненый стакан и придвинул его к сталкеру. Тот автоматическим движением сжал в ладони емкость с янтарной жидкостью, повертел, разглядывая содержимое, а затем одним махом опрокинул в рот. Закашлялся, уткнулся в засаленный рукав комбинезона и сделал глубокий вдох. Повисла напряженная пауза.

– Что хабар донес – хорошо, а вот что будешь дальше делать? – Большой продолжал буравить Рекса взглядом. – С тобой ведь теперь мужики в рейды не пойдут. Сам знаешь. Третья ходка уже у тебя: напарники гибнут, а тебе хоть бы хны…

– Ну, извини, что я тоже там не полег! – Рекс стукнул стаканом по столу и гневно стрельнул глазами. – Думаешь, сам не понимаю, что происходит?! Или, быть может, тоже хочешь во всем обвинить меня?! Может, это я мужиков в засаду завел?! Или сам перестрелял?!

– Ладно, ладно. Не кипятись! Я же не наезжаю, просто факты констатирую. Народ, он, знаешь, суеверный. Если бы сам не сталкерил, не говорил бы. Что делать-то будешь?

– Не знаю пока… – Рекс поник, опустил взгляд и тяжело вздохнул. – Пару дней отлежусь, потом с мужиками пообщаюсь. Посмотрим.

– Давай лучше поступим так. Ты к мужикам с предложениями не лезь. А я тебе пару дел подкину, где, возможно, и один справишься. Не так далеко, да и места поспокойнее. Хорошо?

– Спасибо, Палыч, на добром слове. Вот отдохну малость, а там видно будет.

– Ну, вот и решили, – уверенный тон хозяина дал понять, что вопрос исчерпан. – Как будешь готов, приходи – поговорим.

Рекс вышел из подсобки и направился в конец коридора, к своей комнате. Правда, комнатой этот закуток называть язык не поворачивался – так, каморка папы Карло. Кровать, прогнувшаяся под бременем лет, небольшой столик на трех ножках, тумбочка, пара стульев и все. Одежду сталкер вешал прямо на вбитые в стену ржавые гвозди. Радовало, что туалет и душевая находились рядом. Правда, запах стоял далеко не духов, но это уже полбеды. Побродишь по Зоне, надышишься смрадом, натерпишься ужасов – все остальное уже не страшно.

Перед Большим за Рекса ходатайствовал Горыныч, дав неплохие рекомендации и намеренно упустив, что сталкер на Плавнях несколько раз попадал в подобные ситуации. Не везет ему с напарниками, хоть плачь. Все, находящиеся рядом, гибнут или калечатся, а он лишь царапинами да ссадинами отделывается. Откровенно сказать – побоялся Горыныч сообщить коллеге всю правду, уж очень не хотелось ему, чтобы помеченный злым роком Рекс вернулся на Плавни. Каждому своя рубашка ближе к телу, а в дальнейшем предсказуемые окончания ходок сталкера могли негативно сказаться и на репутации самого Горыныча. Вот и отправил он Рекса ближе к базе «Пепла» – от греха подальше, помня, что группировка непримиримо относится к любым проявлениям Зоны. Естественно, процент гибели ее бойцов достаточно высок, поскольку пепловцы никогда не бросали попыток борьбы с едва ли не самой Смертью. А на общем фоне отдельные потери выглядят уже не так страшно…

Много раз размышлял над этим вопросом и сам Рекс, но как выпутаться из затруднительного положения, не знал. Оставалось либо уходить из Зоны, либо продолжать работать в одиночку – очень не хотелось ему являться причиной чужой гибели! Но и тут было все не так просто. В первом случае он даже представить не мог, куда ему податься, поскольку прошлая жизнь оставалась плотно скрыта неизвестностью. К сожалению, не придумано еще действенных мер борьбы с амнезией… А во втором – рисовалась пугающая картина одиночества, когда в рейдах даже поспать спокойно нельзя, потому что охранять сон некому. Девяносто девять и девять десятых из ста, что проснешься в желудке какого-нибудь монстра…

Вспомнив об отдыхе, Рекс развалился на кровати прямо в ботинках и через некоторое время уже спал. Жаль, недолго. Зона научила даже на небольшие изменения реагировать мгновенно. Резко сократившейся пружиной сталкер перекатился в противоположную от опасности сторону, вскочил на ноги и, сфокусировав зрение, с замученным видом медленно присел обратно на кровать. Тело колотила крупная дрожь. И вот так после каждой ходки: требовалось несколько дней, чтобы привыкнуть к тишине и научиться отличать кошмарный сон от яви. Опять вернулась сильная головная боль, а в висках застучало. И вновь гулким эхом раскатился по черепу далекий голос: «ОТДАЙ МНЕ МОЕ, ЧЕРВЬ!». Рекс, прогоняя наваждение, тряхнул головой, обхватил ее руками и, раскачиваясь взад-вперед, провел в таком положении несколько минут, пока не почувствовал себя немного лучше. Только после этого повернулся к входу.

Посреди комнатенки с подносом в руках стояла растерянная Долька. И назвали ее так неспроста. Стоило только взглянуть на нее сзади, вопрос о кличке отпадал сам собой. Неравнодушным к виду столь упругих женских ягодиц мог, наверное, остаться лишь окончательно плюнувший на себя импотент. Но не это сейчас волновало борющегося с медленно проходящей головной болью Рекса. Ему страшно хотелось отоспаться, уйти хоть ненадолго от вновь подступивших проблем. «И нашел же Палыч время для еды…» – мелькнула досадная мысль. Сталкер протяжно вздохнул, опустив плечи. Однако заурчавший желудок заставил отложить ненадолго всякие обиды, поскольку хозяин его не ел уже как минимум сутки.

Вздохнув еще раз, Рекс взглянул на приветливо улыбающуюся Дольку, жеманно подгибающую поочередно то одну, то другую ногу. Основной обязанностью девахи в баре являлось обслуживание клиентов, решивших что-нибудь перекусить. Словом, работала она официанткой. Но Большой развязную бабенку не журил, если та хотела еще подзаработать. В конце концов, с порученным делом она справлялась неплохо. И, наверное, редкий посетитель бара не мог бы во всей красе описать ее умение – выжимать за ночь из мужика все соки… О вкусах, как говорится, не спорят. А вот Рекс, как особо крепкий орешек, оказался ей не по зубам. От мысли, что такого просто не может быть, Долька часто злилась. Ее женское самолюбие было задето, и это заставляло упорную девицу повторять попытки с завидным постоянством. Однако Рекс всякий раз оставался Рексом – непробиваемой скалой, отчего по бару распространялись слухи о полной его непригодности как самца. Пресечь возникшие толки помогло то, что Долька оказалась не единственной женщиной в баре. А за это оскорбленная бабенка готова была порвать соперниц на запчасти, словно Тузик грелку. Возможно, оно бы так и произошло, но в этот момент в дело вмешался уже сам Большой, то ли из-за мужской солидарности, то ли еще по каким-либо причинам, ответить на вопросы сейчас мог только он сам. Начавшийся было смертоубийственный конфликт быстро сошел на нет, а Долька поставлена перед фактом: будь добра решать свои проблемы мирным путем.

К глубокому сожалению, очередная попытка провалилась, даже не начавшись. Поблагодарив за ужин, Рекс попросил девицу покинуть помещение. Поставив поднос на стол, та фыркнула и с высоко задранным подбородком выбежала в коридор, хлопнув дверью. Но сталкер к этой выходке отнесся с безразличием. Во-первых, он очень сильно устал, а во-вторых, светловолосая преследовательница просто оказалась далеко не в его вкусе. С детства он не любил блондинок, особенно крашеных. Ему всегда нравились брюнетки. Кажется…

Сколько Рекс ни пытался, никак не мог вспомнить о себе ничего. Кто он, откуда, где его дом, и как он оказался в Зоне? Вопросы не отпускали, отбив тягу практически ко всем удовольствиям, в том числе и к еде. Сталкер ухмыльнулся. «Может, поэтому и блондинки не по вкусу?» Покачав головой, сокрушенно вздохнул и принялся за еду. Пища казалась похожей на пластилин. Он даже подумал бросить начатое и завалиться спать, но упрямый желудок настойчиво просил продолжения трапезы, и Рекс едва ли не силой заставил себя сосредоточиться на ужине.

Только успел допить уже остывший чай, как раздался негромкий стук в дверь. Вошел совсем молодой паренек. По всему видно – новичок. Замялся на пороге, смущенно закашлялся.

– Чего тебе? – недовольно проворчал сталкер, но тут же поправился: – Проходи, садись, в ногах правды нет. Говори быстрей, а то устал я очень, спать хочу.

– Вы извините, – начал, замешкавшись, парень, – я – Купер, брат Гончего…

– А-а-а. Соболезную… А почему Купер?

– Мне с детства книжки про индейцев нравились, чем-то их вольная жизнь здешнюю напоминала. Вот я и рассказал как-то мужикам про Фенимора Купера. Он об индейцах много книг написал… Так погоняло и пристало.

– Понятно. А от меня тебе чего надо? Если ты про хабар, – это к Большому. Я только свою долю взял, мне чужого не надо… А брата твоего мне правда очень жаль. Похоронил я его по-человечески вместе с Французом. И отомстил…

– Да нет, я не о том, – перебил паренек. – Спасибо, что брата похоронили, конечно. Но я по другому вопросу к вам… Он меня на Испытательную обещал сводить, там отец наш… Уж год как лежит. Хотели могилу его навестить. У нас вся семья здешним промыслом жила, а сейчас я один остался. Мама проводником была, разных экстремалов по Зоне водила… Военные как-то зачистку делали на Пятихатках… Словом, там она… У Машинного двора. Я теперь не знаю, как мне быть и куда податься. К кому не обращусь, все отмахиваются. На занятость и проблемы ссылаются. Мне ж даже и заплатить нечем, разве что долей от хабара брата… А тут как раз вы, знали его хорошо. Но… Я тут подумал: как можно заплатить вам тем, чего бы не было, если бы не вы?

– Вот ты о чем… Вопрос трудный. Понимаешь…

– Если вы о том, что вокруг вас все гибнут… – паренек вновь нетерпеливо перебил Рекса.

– Кто тебе это сказал?! – сталкер опешил. Другой бы ходил вокруг да около, а этот молод совсем, сразу резанул правдой-маткой «по бездорожью». А ведь за такое недолго и в лоб схлопотать. Будь на месте парня кто взрослый, действительно бы огреб, но, понимая, что перед ним неокрепший юнец, Рекс потушил вспыхнувший гнев. Купер же, в свою очередь, не замечая промелькнувшего в глазах собеседника недоброго выражения, продолжил:

– Да мужики в баре только про это и говорят. Но вы не подумайте чего, я не боюсь! Глядишь, и выгорит все. Родные меня все опекали, а тут больше не осталось никого. Надо самому как-то на ноги вставать… За Рубежом родни не осталось совсем, там я не нужен никому. Мне бы подучиться перед тем, как самостоятельно в Зону идти…

В глазах Купера появились слезы. Рекс задумался, глядя в пол. И куда, правда, парню податься? Он сейчас в таком возрасте, что сам как тот пластилин: с какой силой сожмешь, в такой форме и останется. Хуже будет, если попадет под влияние какой-нибудь группировки. Бандиты, беспредельщики, ренегаты, «Анархия», «Пепел», «Правопорядок», «Легион», «Око» в конце концов, и множество еще различных кланов. Если его вовремя в нужную колею не направить, вполне может получиться, что в скором времени от его рук начнут погибать вольные. Вот как Гончий сегодня пал от рук отморозков. После всего произошедшего за последнее время Рексу и самому ой как не хотелось явиться причиной гибели молодой жизни. Однако и в том, что никому паренек по-настоящему не нужен, сталкер был уверен на все сто. Уже собравшись дать окончательный отказ, он вдруг запнулся, некоторое время просидев с открытым ртом. Что-то кольнуло глубоко внутри, не позволяя принимать скоропалительного решения. Да-а-а… Задал младший брат бывшего напарника серьезную задачку…

Кто такой сталкер Рекс? Еще не до конца определившийся в дальнейшем выборе человек. Почти такой же новичок, как сидящий перед ним парень, просто схватывающий уроки на лету, отчего сумевший приобрести немалый опыт, но еще многого не знающий. Ко всему прочему, с громкой репутацией постоянно теряющего напарников неудачника. Если он все же останется в Зоне, то придется стать одиночкой. А чтобы этого избежать, надо доказать, что причина произошедших трагедий не в нем. И для этого с чего-то надо начать.

Мимолетный порыв поначалу ужаснул Рекса. Он едва не согласился с предложением паренька. Вовремя остановившись, задумался над проблемой вновь. Быть одиночкой – это одно, другое дело – идти старшим в группе, чего он еще ни разу не делал. Это ответственность, причем, очень большая! Будь рядом хоть кто-то, обладающий более и менее подходящим опытом, а тут – мальчишка. Не простой, конечно, из семьи сталкеров, но ведь ничего из себя не представляющий! Его не только учить надо, но и постоянно опекать, отвечая за его жизнь.

Лихорадочно размышляя, Рекс задал себе простой вопрос: а готов ли он к этому? И неожиданно прочувствовал, что ответ нарисован прямо в воздухе, пылающими буквами, и ясно читается даже уставшими глазами. Ему нужно сделать ВЫБОР! И вдруг пугающе для себя самого сталкер понял: он ВЫБРАЛ…

Уняв наступившую дрожь, но еще не зная, как сообщить о решении, ухмыльнулся и произнес:

– Значит, говоришь, все уже случившееся перетирают? Ну, ну… – Рекс посмотрел Куперу прямо в глаза, достал из тумбочки бутылку водки, кружку и банку тушенки. – Давай поступим так: я сегодня малость отдохну, высплюсь, а завтра сходим к Большому и перетрем обо всем с ним. А пока брата твоего помянем…

В глазах парня вспыхнула искорка надежды.

Под конец вечера они уже сидели обнявшись, как закадычные друзья. Затем Рекс проводил Купера до двери, вернулся к кровати, присел и, не раздеваясь, вырубился, медленно опуская голову к подушке.

* * *

– Что я могу сказать? Дело, конечно, ваше. Есть у меня одно порученьице, как раз касаемое Испытательной, – задумавшись, сказал Большой. – Мужики, выполняя мое задание, застряли там по неизвестным причинам, а мне заказчикам надо хабар в срок передать. Старший группы – Логопед, недавно вышел на связь и попросил прислать кого-нибудь. Словом, надо сходить и принести заказ мне. В принципе, работа не пыльная. Ну как, справитесь?

– Я понял, – Рекс остановил Купера, порывающегося сказать, что все будет хорошо. Бравада и спешка в Зоне до добра не доводят, поэтому с выводами сталкер не торопился. Любая прогулка может обернуться трагедией. Но деваться было некуда, собеседники ждали его решения, поэтому он добавил: – Поживем – увидим. Даст бог, все пройдет нормально.

– Ну и замечательно! Давайте, – готовьтесь, если чем надо из снаряжения пособить, обращайтесь, помогу, – радостный Купер вышел за дверь, а Рекса Большой остановил, придержав за плечо, и уже тише произнес: – Надеюсь, понимаешь, какую ответственность на себя берешь? Береги парня, иначе из Зоны по-быстрому придется ноги делать. Меня-то задавить авторитет и вес не позволят. Отмажусь. А вот ты…

Рекс посмотрел в глаза бармену, молча кивнул и вышел за Купером. А Большой стоял еще какое-то время, глядя на дверь, и тревожно качал головой.

К подготовке сталкер подошел особенно серьезно. Тщательно перебрал оружие и снаряжение, максимально облегчил вес рюкзака напарника, взяв основную тяжесть на себя. Выпросил у Большого бронежилет второго поколения и защитный шлем для парня. Долго уговаривать не пришлось, торговец и сам прекрасно понимал важность предстоящего похода.

* * *

Территорию «Пепла» покинули без помех, погода стояла как по заказу и позволяла двигаться в хорошем темпе. Небо опять затянуло тучами, но дождь не лил, поэтому видимость была отличная. К тому же недавняя жара наконец спала, подул небольшой ветерок, поэтому летающих насекомых почти не наблюдалось. Рекс вздохнул – всегда бы так. Опыт подсказал, что Могильник лучше всего проскочить по правой стороне. Аномалии и мутанты – не самое худшее, по сравнению с попадающимися на пути зверями в человеческом обличии. Из двух зол лучше всего выбирать меньшее.

Перед выходом он многократно инструктировал Купера, как вести себя в той или иной ситуации, и проверял реакцию парня в безопасных условиях. В целом тот оказался смышленым, все инструкции выполнял быстро и без ошибок. Единственное, что волновало Рекса, как бы мальчишка не перегнул палку в строго «книжном» следовании урокам. Сам он давно уяснил: жизнь – открытая книга, добавляющая страницы по ходу повествования. Поэтому сейчас вел себя в несколько раз бдительнее обычного. Дальнейшее его сталкерство зависело от сохранения здоровья и жизни парня. Вопреки предупреждению о важности заказа, он решил не торопиться. Во-первых, «тише едешь – дальше будешь», а во-вторых, «береженого – бог бережет». Как раз нашлось время для обучения очередным премудростям. И сталкер старался показать новичку, как действовать в не трудных, но достаточно распространенных ситуациях.

Взобравшись на небольшую возвышенность, Рекс осмотрелся и подозвал Купера к себе. Взял в левую руку болт, а в правую свою «вторичку» – пистолет с глушителем. Показав вперед, тихо спросил:

– Что видишь?

– Небольшое дрожание воздуха… – начал громко Купер, но сталкер цыкнул на него и уточнил:

– Ты заметил, что я заговорил с тобой вполголоса?

– Да… – напарник растерялся, щеки его залил румянец.

– Здесь может случиться что угодно, и готовым к этому надо быть всегда. Зона, брат, не шутит никогда. Поэтому будь внимателен даже во сне. Если я, старший, изменил свое поведение, даже ничего тебе об этом не говоря, ты обязательно должен скопировать его. Запомни – ОБЯЗАТЕЛЬНО! Не всегда хватает времени на объяснения, зачастую для изменения обстановки достаточно одного мига. Ферштейн? – получив в ответ утвердительный кивок, Рекс улыбнулся и примирительно подмигнул. – Не робей! Первым моим уроком от напарника в Зоне был выбитый коренной зуб вот такой рукояткой… – он потряс в воздухе пистолетом и вздохнул. – Тогда обстановка не способствовала объяснениям, мимо нас стая псов шла – голов пятьдесят. Если бы они навалились, то я с тобой сейчас бы точно не разговаривал… Ну, ладно, будем считать это еще одним уроком на внимательность. Продолжим. Итак, что там за дрожание воздуха такое?

Купер вновь посмотрел вперед, выдержал паузу и уже тише проговорил:

– Будто земля от солнца прогрелась и пышет жаром.

– Правильно. Вот это и есть «мясорубка». А что-нибудь еще видишь?

– Чуть левее – у скалы, кажется, небольшие разряды в траве мелькают…

– Да, это «энерго», причем, находится она вплотную к «мясорубке». Вот и давай рассуждать. Как бы ты поступил, продвигаясь дальше?

– По левой стороне пройти не удастся. Придется обогнуть их справа.

– Почти правильно, если не учитывать вот этого… – сталкер размахнулся стреляной гильзой и бросил ее между аномалиями.

«Мясорубка» смолчала, так как металлический предмет ее не зацепил, а вот «энерго» разразилась несколькими оглушительными вспышками, после чего угасла. Внезапно из находящейся справа от аномалий ямы с визгом выскочил свинорыл и сразу бросился на людей. Рекс, заметив озадаченный вид Купера, усмехнулся и несколькими выстрелами свалил набегающего мутанта.

– Так с какой стороны лучше было пройти?

– Теперь даже и не знаю… – парень растерялся.

– Не переживай, я объясню, и, надеюсь, доходчиво. «Мясорубка» небольшая, только еще сформированная. Поэтому, если мы пройдем по ее краю, даже учуяв нас, она не сможет втянуть в себя такую тяжелую добычу. «Энерго» тоже относительно слабая, а после разрядки аномалии требуется время, чтобы накопить силы. Наметанный глаз должен замечать все вокруг и видеть даже мельчайшие детали. Торчащая из ямы спина свинорыла заметно отличалась цветом от травы, поэтому обнаружить ее не составляло никакого труда. Из всего этого следует: обходить аномалии лучше не с правой, а с левой стороны. Пройти у «мясорубки», предварительно бросив любую железку, которых в округе пруд пруди, затем стремительно пробежать по левому краю разрядившейся «энерго». Обернуться, посмотреть – не ринулись ли за тобой звери. И то, все это лишь в крайнем случае, если другого пути выбрать нельзя. Но лучше всего в данный момент было просто по-тихому обойти это место, сделав лишний круг. Так было бы безопаснее, – Рекс вздохнул, – и для тебя, и для погибшего мутанта… Что ты на меня уставился? Да, мне его жалко! И если бы не необходимость твоей учебы, я бы его оставил в живых. Просто бы проскользнул мимо, и все… Кстати, справа в овраге пасется еще пара свинорылов. Если бы я выстрелил в бросившегося на нас из оружия без глушителя, тогда пришлось бы отбиваться и от дальней парочки.

Так, продвигаясь краем Могильника, сталкер понемногу учил Купера тому, что уже знал сам. Опасная и тяжелая практика всегда лучше самой безопасной и хорошей теории. Но доводить до очень опасной практики Рексу сейчас не хотелось, поэтому он старался находить для занятий наиболее спокойные места.

На выходе к Испытательной частенько устраивали засады мародеры. И сталкер для начала решил разведать тропу в одиночку, оставив Купера в схроне, который когда-то сделал здесь вместе с бывшими напарниками.

За несколько сотен метров от небольшой рощицы, слегка высунувшись из канавы, достал бинокль. Осмотрелся. Вроде нормально… Но в районе груди ощущалась слабая тревожная пульсация. Чутье подсказывало, что не все так гладко, как кажется на первый взгляд. И тогда Рекс решил осмотреться еще раз. Трофейный бинокль оказался неплохим, правда, старым и замызганным. Вспомнив, сталкер сплюнул – кровное берегли бы лучше. А так – добыт при грабеже, – не свое, да и ладно. Когда прибор попал к Рексу, электронный поисковик и определитель цели не работал, один окуляр был треснут, а корпус помят и зашарпан. Самым первым на апгрейд мастеру он отдал тогда именно бинокль. Теперь его было не узнать – механик умудрился даже покрасить корпус и нацепить защитные насадки. Включив поисковик, Рекс присвистнул: в кронах разросшихся деревьев просматривались едва заметные скрады. Бандиты, будто птицы, неизвестно что высиживали в огромных, скрываемых густой листвой гнездах.

«Грачи прилетели…» – сталкер усмехнулся, надел накидку «хамелеон» и пополз по дну канавы к роще. Когда все три гнезда почти без шума оказались «разорены», он в который раз с удовлетворением отметил, что правильно сделал, установив на пистолет глушитель. Тщательно осмотрелся еще раз – тихо… Пора возвращаться к Куперу. Но тревожный маячок в груди все равно не успокаивался. По мере приближения к окраине рощи частота пульсации только ускорялась. Необычное ощущение едва не заставило запаниковать. Такое происходило не впервые, и каждый раз сталкер не мог понять, – что это – свойство организма или дар свыше? Если, конечно, он понемногу не сходит с ума… Замерев, Рекс решил перевести дух, да и руки занемели от длительного ползания. Повернувшись набок, попытался восстановить дыхание, медленно втягивая воздух через нос. Нервы слегка успокоились, а вот предупреждающая пульсация так и не прошла.

Значит, все же что-то не так? И он вновь доверился напомнившему о себе чутью. Уже на опушке замер и прислушался, лихорадочно осматривая местность. Откуда-то из-под земли доносились глухие звуки разговора. «Из крайности в крайность – в небесах или под землей! То гнезда им подавай, то норы…Что только, черти, не придумают ради халявы!» – уперся сталкер взглядом в едва заметную крышку, запрятанную под дерн и листву. Поначалу хотел просто вернуться к Куперу и быстрее убраться с ним восвояси, пока бандиты не опомнились, но потом подумал, что часовых наверняка должны сменить. А это значит, бандиты сразу встревожатся, и проскочить мимо них уже будет действительно проблематично.

Быстро перезарядив пистолет, Рекс подполз к крышке. Слегка сдвинув ее, заглянул в схрон. Подземелье, по-видимому, состояло из двух помещений. В ближнем, при свете лампочки, подсоединенной к аккумуляторной батарее, сидели четверо и играли в карты на старом ящике. Из дальней комнаты раздавался басовитый храп. Сколько человек находилось там, сталкер затруднялся ответить, поскольку вход оказался завешан брезентовой тканью. Другого выхода найти не удалось. Похоже, бандиты сильно преувеличили свои силы и совершили роковую ошибку. Делая убежище для себя, Рекс, наученный ветеранами, всегда думал об отступлении. Как раз на случай подобного рода. Эти же слишком надеялись на бдительность часовых…

Сталкер вытащил из разгрузки две гранаты и одну за другой метнул их в разные углы подземелья. Откатился в сторону. Взрывы прогремели глухо и почти одновременно. Вздрогнула насыпь на бревенчатом накате землянки. Крышка входа подлетела вверх, как жестяная пробка с бутылки пива. Перекат обратно, автомат на изготовку. Пыль и дым в подземелье стояли столбом. Послышались стоны, а к выходу метнулись две тени. Рекс полоснул очередью. Выждав еще немного, решил проверить. Осторожно проскользнул вниз, предварительно нацепив защитную маску, включил налобный фонарь. Развалившийся ящик, разлетевшиеся по углам игральные карты, в дальней комнате рухнули двухъярусные нары, рассчитанные на шестерых. Баллон газового обогревателя у отверстия отдушины сдетонировал вслед за гранатами. Потолок наката провис, угрожая в любой момент обрушиться. В углу дырявая емкость для воды, литров на двести. Сталкер нащупал большой котел, пробитый осколками, несколько раз зачерпнул им из бочки, не успевшей потерять часть содержимого, и затушил разгорающийся пожар. Правда, от дыма это не избавило, поэтому Рекс ограничился беглым осмотром. Под рухнувшими нарами еще шевелился один из мародеров и стонал. Подобрав чудом уцелевший после взрыва автомат, сталкер очередью закончил мучения врага. Быстро проверил содержимое карманов, собрал самое ценное и спешно покинул подземелье. Найдя в пяти метрах крышку лаза, положил ее на место. На время затих у крайнего дерева и внимательно прислушался к происходящему, с удовлетворением заметив, что не утихающая до этого пульсация в районе груди исчезла без следа.

Вдали послышалось завывание пса, почти сразу за холмами раздался треск автоматной очереди, небо прорезали росчерки трассеров, где-то повизгивали кабаны. Округа жила обычной жизнью Зоны. Убедившись, что никаких сюрпризов не ожидается, Рекс уверенно двинулся к прятавшемуся в убежище Куперу.

Глаза парня при виде трофеев раскрылись еще шире, чем на взгорке.

– Вы что, нашли оружейный склад, да?

– Давай договоримся сразу. В Зоне принято называть друг друга по именам или кличкам и только на «ты». Как-то мы с тобой этот вопрос упустили из виду… По местным меркам я нахожусь здесь чуть дольше тебя. Поэтому мы вроде как оба еще молодые, – Рекс хохотнул, освобождаясь от груза. – Я постепенно учу тебя всему, что знаю, а ты говоришь со мной, как с равным, идет?

– Хорошо, – Купер кивнул, но неплохое воспитание, данное ему родителями, никак не позволяло парню перебороть смущение. Он еще неоднократно пытался заговорить с Рексом на «вы», потом осекался и начинал бормотать что-то невнятное, но со временем все пришло в норму.

– А это трофеи, доставшиеся нам от тех, кто попытался бы присвоить наши вещи, пойди мы на Испытательную без разведки. Давай по-быстрому разберемся, распределим между собой самое необходимое, а остальное оставим здесь до возвращения. И дай нам бог скорое и благополучное возвращение…

– Не хотел бы я оказаться по другую сторону «фронта»… – посмотрел Купер на Рекса с восхищением.

«Немногие из тех, с кем я находился по одну сторону “фронта”, могут теперь говорить подобное…» – подумал сталкер и мрачно усмехнулся.

– Я не всемогущ, пойми правильно. Просто люблю продуманные и четкие действия. В Зоне нельзя надеяться на одну только удачу, главное – это чутье. Мой тебе совет: если пробудешь здесь немного дольше, но не почувствуешь как бы особого дара, что ли, ну… словно Зона разговаривает с тобой, тогда лучше уйди. Иначе добра не видать. А зла здесь и так хватает. Не заставляй ее принимать на грешную голову еще одну упокоенную душу. Не пытайся испытывать ее терпение. Она не будет тебя жалеть. Она живет за наш счет…

В это время напарники вылезли из схрона, Рекс замаскировал вход и оценивающе оглядел его со стороны.

– Ну что, вперед!

* * *

Испытательная встретила их моросящим дождем. Воздух насквозь пропитался тягучей влагой, оседающей на всем подряд, отчего любой предмет, которого касались руки, оказывался неприятно скользким и противным. Ощущения усиливались, мягко говоря, мерзким запахом разложения. Вероятно, недавно где-то неподалеку произошла трагедия, иначе падальщики давно бы разобрались с телами погибших, оставив от них лишь кости. Да и те, скорее всего, растащили бы на порядочное расстояние в разные стороны. Но Рекс, привыкший к подобным сценам, лишь едва заметно повел носом и сморщился. Вот если бы к смрадным запахам добавились звериные рыки, тогда он действительно взволновался бы не на шутку. Распаленные кровавым пиршеством звери становятся агрессивнее и без сомнения бросаются на проходящего мимо человека.

Убедившись в безопасности, но не теряя бдительности, сталкер, внимательно озираясь по сторонам, подал знак Куперу – следовать за ним. Остатки асфальтированной когда-то дороги помогали не завязнуть по уши в непролазной грязи. Но Рекс предпочитал ходить не по ней, а по обочине из щебенки, скрытой травой. Останавливаясь ненадолго, он не забывал вполголоса пояснять напарнику резонность собственных действий:

– Во-первых, еще неизвестно, что может придумать затаившийся противник, которого в этих местах можно не заметить совсем. А во-вторых, разросшиеся за длительное время деревья дают неплохую защиту и скрытность. За очень редким исключением, все, что выдает себя движением, является врагом. Поэтому почти всегда разговор бывает коротким, – выстрел – и все. Зона ожесточает многих. Случается даже, что вольные сталкеры, которым, казалось бы, можно доверять, те, с которыми ты буквально вчера выпивал и сидел у костра, не получив желанного хабара, сегодня исподтишка валят тебя ради хоть какой-то добычи. Алчность – очень скверное качество, присущее лишь людям, животные на подобное коварство не способны. Старайся сам всегда быть человеком в поступках, по возможности, конечно. Но не забывай, что люди – больше звери, нежели наоборот.

– А вот как различить, кто есть кто? Одежда почти у всех одинаковая, разве только некоторые группировки имеют отличительные знаки.

– Это очень сложный вопрос… Я сам до сих пор окончательно в нем не разобрался. Здесь попробую вернуться к сказанному ранее. Лично меня часто выручает чутье. Но больше всего мне помогает скрытность. Знаешь, что в переводе на русский язык означает «сталкер»? Я сам не уверен в точности. Слышал только, что в одной из вариаций это звучит примерно так: «скрытно передвигающийся, незаметно бредущий». Вот в чем твоя сила! Чем незаметнее ты будешь, тем целее. В Зоне, как у Киплинга в джунглях, – каждый сам за себя, но при этом вы с ним одной крови. Сколько Зона не изгаляется над животным миром и бывшими людьми, ставшими подобно аасменам, телепатам, мимикримам или снобам – мутантами, кровь своего, заложенного природой цвета не поменяла. У всех она красная. Поэтому от протянутой руки помощи не отказывался еще никто. Старайся чаще помогать другим, тогда тебя обязательно начнут уважать. А долг, знаешь, он платежом красен. И именно здесь его принято отдавать всегда. Забывший долго не протянет. Один из канонов неписаного свода правил. Торговцы будут значительно снижать цены на товары, а цена скупки для тебя будет гораздо выше. Но самое главное – помни: без чутья все это просто бред сивой кобылы. Здесь нельзя обжечься раз и попробовать снова. Это не игра, перезагрузиться не получится однозначно. В реале жизнь дана единожды, и ее надо беречь. Поэтому я и говорю о скрытности.

– Так и у Фенимора Купера то же самое!

– Да, Купер, да. Чего бы стоили старания Натаниеля Бумпо, по прозвищу Зверобой, и его друга Чингачгука, если бы они кричали на всю прерию или пампасы, что это они, такие славные и непобедимые, идут, – все бойтесь! Та-та-та, та-та-та! Ну, или как там еще стрельбу луками и фитильными ружьями можно озвучить? – Рекс хохотнул. – Как сам думаешь, прожили бы они более одного дня, нарвавшись в подобном пафосе на вражеское племя гуронов? Скрытность – вот основной козырь их побед!

– Так вы… то есть ты… тоже знаешь о Фениморе?! – восхищению парня не было предела.

Сталкер подумал: «Как бы не попасть в один ряд со святыми…», – затих на время, сделав предупредительный знак, и в очередной раз настороженно прислушался к происходящему вокруг. Не заметив опасности, успокоился.

– У меня тоже когда-то было детство, и я тоже очень любил читать. Обидно только, что я помню детство и юность урывками и совершенно не помню лиц и имен даже собственных родителей. Я даже не знаю, как в Зону попал… Может быть, мне легко дается общение с ней потому, что я все время именно здесь и прожил? Словом, не знаю и все тут. Самое главное, когда я пытаюсь хоть чуть-чуть вспомнить прошлое, начинает очень сильно болеть голова, а где-то глубоко в сознании, словно я сумасшедший, звучит далекий-далекий, громоподобный и раскатистый голос…

– Может, это Зона? – неуверенно выдал предположение Купер.

– Пожалуй, что нет. Знаешь, я даже уверен, что нет. Если Зона требует или просит, ты это как бы душой ощущаешь. А тут повелительно так, как приказ: «Отдай МНЕ МОЕ!». А я и не знаю, о чем речь. Может, кто-то хочет мою жизнь забрать, а может, это просто глюк…

Рекс замолчал, ненадолго уйдя в себя, но при этом не ослабил внимание. Потом встрепенулся, отбрасывая ненужное прочь, и медленно двинулся вперед. Купер как привязанный последовал за ним.

Во время очередных вынужденных остановок изучали названия и свойства растений, а также изготовление некоторых лекарственных препаратов. Позже, подкравшись к заваленному подземному тоннелю, оставшемуся от железнодорожной ветки, идущей к производственному комплексу Испытательной, Рекс рассказал об особенностях некоторых аномалий, типа «трамплин», «воронка» и «магнитуда». В целях закрепления пройденного, удалось даже отыскать «филейку», «слезу» и «мыло». Достав контейнера, сталкер уложил артефакты в ячейки и объяснил, что эти предметы могут излучать радиацию. Поэтому кон– тейнеры отличны друг от друга и почти всегда оборудованы радиационной защитой.

Дальнейший путь напарников пролегал на северо-запад – как раз через производственный комплекс. И тут изрядно вспотевшему Рексу пришлось понервничать. Выяснив, отчего группа Логопеда не может вернуться к бару, он очень сильно усомнился в решении – взяться за это дело. Скорее даже, пожалел, что взялся…

Весь промышленный район занимали наемники. Серьезный и грозный противник. Костяк Синдиката составляли хорошо экипированные и вооруженные бойцы. Большая часть их в прошлом приобрела неплохую военную подготовку и поучаствовала не в одном боевом действии. Серьезнее наемников разве только военные, контролирующие Рубеж и изредка проводящие в Зоне массовые зачистки. Уже не раз слышал Рекс о бесчинствах и даже зверских расправах, устраиваемых военными при проведении облав. Возможно, и мать Купера погибла в подобной ситуации… Что уж говорить о синдикатовцах, скрывающих личины от посторонних глаз. Они-то точно никогда не оставляли свидетелей. И не известно, сколько придется выжидать, пока наемники уберутся прочь. Знать бы наверняка, какие цели преследуют они в этом районе, может, и стоило рискнуть. Отсидеться в заброшенном тоннеле, а потом потихоньку добраться до Логопеда. Но Рекс и так уже протянул время, не торопясь выполнить задание Большого.

Прикинув и так, и эдак, сталкер решил не испытывать судьбу и без сожаления отправился в обратный путь. Не за себя боялся в этот момент и даже не за то, как к его поступку отнесутся Большой и все остальные. В любом случае ему ничего хорошего не светило.

«Вот ведь вляпался так вляпался… По самое не хочу! А теперь что? Отказаться от задания – потерять лицо. А продолжить – значит, скорее всего, погубить зеленого юнца».

Тогда уж точно – укрепить всеобщую уверенность в злом роке, преследующем Рекса по пятам. Такого ему не простят. Да что там другие – он сам себе простить не сможет однозначно… Как ни вертись и не пытайся оправдываться, а в глубине души Рекс чувствовал за собой долг почившему Гончему, сложившему голову, может даже, прикрывая его самого. Поэтому просто взять и дать погибнуть младшему брату бывшего напарника позволить не мог. Он, конечно, достаточно смел и в чем-то сорвиголова, но не настолько, чтобы умышленно погубить другого. И если бы просто кого-нибудь постороннего, а тут… Да и вообще. Одно дело собой рисковать, совсем иное – чужой жизнью распоряжаться.

В тот момент, когда согласился взять парнишку с собой, уже понимал, какую ответственность на себя взваливает. Понимал, но только сейчас сумел прочувствовать это до конца. Изначально у сталкера не было права на ошибку. Не было, и нет! Парень на него молиться готов, во все глаза открыто им восхищаясь. Вот предложи ему сейчас прыгнуть в ту же «мясорубку», – и ведь прыгнет, не задумываясь, уверенный, что всемогущий Рекс не подведет…

«Блин, самому бы быть настолько уверенным в себе хоть наполовину. И куда делась всегдашняя бесшабашность и готовность своей головой рисковать?» – сталкер заскрипел зубами от досады и обернулся… В обратном направлении они прошли уже несколько сотен метров. Купер безропотно следовал за старшим. В глазах парня стояли слезы. «Неужели так расстроился, что провалили его первое задание?» – Рекс чертыхнулся и только тут вспомнил, КУДА мальчишка шел: до могилы оставалось около километра… По показаниям КПК находилась она на северо-западе района, по направлению на Маяк.

Сталкер всей душой понимал чувства Купера, но не мог позволить себе расслабиться.

«Не мог?! – внезапно он встал, как вкопанный, и задумался. – С чего вообще решил, что будет легко, а по пути выдадут горячее трехразовое питание? А может, просто струсил?! Испугался ответственности? Да, черт возьми, ты же обещал ему! Или взвалил на себя непосильную ношу, непродуманно решив прогуляться по лесопарковой зоне в пределах городских кварталов? Цветочки понюхать, насладиться щебетанием пичуг, да на порхание бабочек полюбоваться? Хм… По зоне… Да не по зоне, а по ЗОНЕ! Решился на ответственность? Так и обложил бы парня ватой, как новогоднюю елочную игрушку, и дышать на него боялся! Не дай бог, треснет и расколется, хрупкий такой… Может, еще сопли ему и зад подтирать для успокоения совести?! До той поры, пока сама Зона не решит пришибить его после очередного Выброса, образовав там, где он находился, какую-нибудь каверзную аномалию… Этого ли Гончий для своего брата хотел? Что толку, что родня его все это время оберегала? Из сталкерской семьи, а не умеет ни черта! Какое-то бабское воспитание, право… Как будто не понимали, в каком мире живут и под каким небом ходят… А ведь в Зоне и помоложе него есть – совсем дети, но порой наравне со взрослыми хабар добывают. Почему же и ему не научиться этому? Вот и ты не будь бабой! Раз взялся, так сделай из него настоящего сталкера – может, это попутно и твой шанс что-то в своей судьбе исправить! Помочь, научить! Чтобы смог выжить, да не просто выжить, а человеком стать! И если останется жить, может, действительно разбудит в себе какие-то тонкие струнки души? Приживется здесь, сольется в унисон с ритмом Зоны. Окажется полезным для других! А, значит, и на могилу отца попасть обязательно ДОЛЖЕН!»

Дальнейшее зависело только от Рекса. Пан или пропал? Грудь в крестах или голова в кустах? Больше сейчас сталкер склонялся к тому, чтобы дойти до места, где предок парня нашел свое последнее пристанище. Потянулись долгие минуты. Купер, чувствуя колебания ведущего, понурив голову, молчаливо и покорно ждал решения.

Из ступора Рекса вывело непонятное пока, но подозрительное движение позади напарника. «Черт! Совсем забыл по сторонам смотреть!»

– Ложись!

Купер молниеносно упал плашмя, а сталкер попытался выхватить пистолет, но не успел. Промахнувшись по внезапно оказавшейся на земле цели, псевдоволк всей массой налетел на грудь Рекса, сбив его с ног. Придерживая зверя за шею одной рукой, сталкер с трудом отвел от своего лица клацающие страшным оскалом челюсти с капающей грязно-желтой слюной и выхватил из ножен тесак. Помня правило – не находиться на одном месте, резким перекатом рванулся изо всех сил вправо. Помогло. Мутант, не ожидающий от добычи такой прыти, оказался снизу. Рекс завладел тремя точками опоры и всадил по самую рукоятку острое лезвие в брюшину твари, резанув ее до паха. Зверь задергался и истошно завизжал. Выдернув нож, сталкер локтем резко ударил врага в горло, пытаясь сломать трахею, а возможно, и шейные позвонки. Псевдоволк забился в конвульсиях, захрипел, лапы его замельтешили перед лицом Рекса. Теперь ножом по шее, перерезать и сразу отскочить. Кто же хочет замараться вырывающейся под напором еще работающего сердца кровью?

Все это время, не забывая осматриваться по сторонам (преподанные уроки не прошли даром), Купер смотрел во все глаза, как сталкер расправляется с голодным зверем. Он даже забыл, что буквально минуту назад готов был разрыдаться, обижаясь непонятно на кого. Ведь прекрасно знал, чем это может грозить им обоим, и по большей части именно ему – Рекс со своим опытом из переделки, может, и выпутался бы. Но в данный момент Купер больше волновался за сталкера, лежащего возле уже не шевелящегося окровавленного тела мутанта. Пауза затянулась.

Рекс резко сел в придорожной грязи, пытаясь смахнуть с лица налипшую кровь, но лишь размазал ее, превратившись в болотное чудовище со сверкающими из-под страшной маски глазами. Руки тряслись, в висках гулко отдавались толчки работающего на пределе сердца. Обычное состояние организма после контактного боя.

– Живой? – Рекс выдавил из себя измученную улыбку и вытер нож о пучок пожухлой травы. – Вот тебе еще один практический пример того, о чем я рассказывал. А ну, попробуй плавно повторить в примерной последовательности все мои действия. Только падаль эту не хватай, перемажешься весь кровью. Так, так, та-а-ак! И так! Вот и хорошо! А теперь слушай, что я тебе скажу…

И он в подробностях поведал, как за последние три рейда потерял всех напарников. И о том, что очень не желает его, Купера, гибели. Вспомнил и о разговоре с Большим, объяснив, чем это может обернуться для него самого. Потом подумал немного и горячо добавил:

– Но я плевать хотел на мнение большинства! Сидят там, в баре, водку жрут без продыха, а я постоянно в рейдах. И я уверен, что в гибели напарников нет моей вины! Даже если кто-то сумел наложить на меня проклятие. Выходит, виноват не я, а тот, кто это сделал! Я не помню о себе ничего, кроме имени. Не помню, откуда я и чем занимался раньше. Может, когда-нибудь я был страшнейшим грешником на этой земле. Но после того как впервые пришел в себя в пещере у Энергопоста, видят Зона и само Мироздание, я не сделал ничего омерзительного, кроме, разве что, убийства тех, которые уже убили или собирались убить ни в чем не повинных людей! Я принял решение и не отступлюсь от него. Плевать на всех – сейчас только я и ты. И я клянусь тебе, что сделаю все от меня зависящее, даже с риском для собственной жизни: пока я в этом рейде жив, ты будешь жить тоже!

Оцепеневший Купер смотрел на Рекса некоторое время, а потом в порыве чувств бросился ему на грудь и обнял. Сталкер выждал, когда парень приведет эмоции в порядок, по-отечески похлопывая его по спине перемазанными кровью псевдоволка руками, после чего с дрожью в голосе произнес:

– Ну во-от, был один в грязи и дерьме, а теперь двое… Об эту тварь не замарался, так об меня успел… И даже не думай! Лентяев терпеть не собираюсь, а «дедовщину» еще никто не отменял, – стирать все вещи придется тебе одному!

Как двигаться по Испытательной дальше, Рекс еще не придумал. На это требовалось некоторое время. Поэтому сталкер задумал немного отдохнуть в наполовину заваленном тоннеле. Почиститься, обсушиться и поесть. Через три часа, на сытый желудок, он решил провести ночную разведку. Не в одиночку, а с Купером. Брать с собой парня боязно, а оставлять одного – еще страшнее. Тут уж как карта ляжет, но вечно прятаться от проблем нельзя.

Перед выходом требовалось основательно отдохнуть, поэтому сразу после инструктажа Рекс положил Купера спать первым. Сам же в это время продумывал дальнейшие действия. Честно говоря, картина предстоящего похода рисовалась в отвратительно мрачных красках. Пульсация в районе груди вновь напомнила о себе тревожным набатом. В конце концов, сталкер довел себя до такого состояния, что уже не мог думать ни о чем. Мысли переплетались, перескакивали с одной на другую, и справиться с ними никак не удавалось. Окончательно запутавшись, он резко встал, повращал головой из стороны в сторону и тем самым хоть немного привел себя в порядок, отказавшись от дальнейших размышлений. Будь что будет! «Все – фигня, только ты и я… Да и ты – фигня, только я… Да и я – фигня…» Пробежавшись до ближайшей рощи за хворостом для костра, хорошенько взбодрился. Стало спокойнее.

«Все – фигня!»

В десять вечера Рекс разбудил Купера и заставил на всякий случай принять пару тонизирующих пилюль, чтобы окончательно побороть сонливость. Сам иногда так поступал, когда чувствовал, что не в силах бороться с усталостью. Только после этого успокоился и, наученный практикой, моментально заснул крепким сном.

Проход справа в любом случае исключался. В долине сильно фонило, треск датчика превращался в сплошной скрежет. Без специальной защиты о движении в этом месте просто не могло быть речи. А ближайшие возвышенности отчетливо просматривались с территории комплекса. Оснащенным современной аппаратурой наемникам ничего не стоило заметить двух сталкеров, передвигающихся даже ползком. Левая же сторона оставляла пусть и небольшую, но надежду на успех. Рекс был уверен: иди он в одиночку, ему бы удалось проскочить. Но с парнем… Поразмыслив, решил рискнуть. Шанс остается всегда, и его надо использовать.

Прокравшись между брошенной на перекрестке техникой, напарники на время затаились. Разместившись под сгоревшим БТРом, Рекс настроил бинокль. Поисковик сразу выделил стоящего на крыше здания часового. В этом месте пространство между комплексом и грядой холмов оказалось самым узким. Радовало обилие разросшихся вдоль дороги деревьев и кустарника. Самое главное, что мутантов не наблюдалось. С одной стороны, это неплохо, так как возня между ними и сталкерами привлекла бы внимание наемников. С другой стороны, наверняка синдикатовцы снабжены тепловизорами, а значит, при отсутствии зверья сразу поймут, что заметили людей…

Поначалу Рекс хотел надеть «хамелеон» на Купера, но потом решил остаться в нем сам, так как ему первым вступать в схватку. Накидка неплохо защищала даже от теплового обнаружения. А парень проинструктирован самым тщательным образом. В случае захвата должен плакать навзрыд с криками: «Дяденьки, отпустите, пожалуйста! По просьбе мамки иду проведать могилу бати!». Какими бы безжалостными не были синдикатовцы, это не означает, что все человеческое им чуждо. Скорее, поиздеваются, дадут пацану пару пинков да подзатыльников и отправят восвояси. А вот с Рексом даже разговаривать не будут. Крадущийся сталкер – это враг однозначно, тем более хорошо вооруженный и неплохо экипированный. Но сдаваться на милость Синдиката Рекс не собирался при любом раскладе.

Дождавшись, когда часовой отвернется и пройдет дальше, напарники стремительно проскочили до небольшой рощицы дубов и кленов. Рекс огляделся. Постов поблизости не заметил, хотя кто знает, какие сюрпризы наемники еще способны выставить на пути. Едва подумав об этом, встал как вкопанный, на сердце похолодело. Еще бы чуть-чуть, и могли угодить в ловушку, – чутье сработало и на этот раз. Несколько растяжек, причем не только взрывного, но и сигнального типа.

Поначалу посетила мысль – обезвредить их, но потом сталкер прикинул, что придется возвращаться назад тем же маршрутом, а наемники не идиоты, наверняка время от времени отправляют минера на проверку ловушек. Не найдут установленные – поднимут тревогу. Тогда обратный ход этой же дорогой будет заказан. Объяснив Куперу, что к чему, Рекс осторожно продолжил путь. Надо отдать парню должное, он старательно выполнял все команды и не ошибся ни разу. Или просто везет? Сталкер усмехнулся. В Зоне на одном везении далеко не уйдешь. Чутье, только чутье и… доверие к напарнику. А еще скрытность, и половина дела сделана. Только не в этот раз. Пока того, кто идет за ним, напарником называть язык не поворачивался. Озвучивать мысли Рекс не стал, по праву считая себя лишь проводником. Но парень далеко не дурак, и сам все это прекрасно понимал. А еще очень хорошо, что здраво смотрел на окружающее, вздрагивая при малейшем постороннем шорохе. Значит, боялся. А это всегда заставляло быть осторожным и осмотрительным – как раз этого требовал от него ведущий. Опасно только… Даже слишком. С другой стороны, сидя на территории бара, настоящим сталкером не стать никогда.

«С чего-то начинать надо. Сначала ученик с проводником, а потом, глядишь, и полноценный напарник…»

Заставив вздрогнуть, из раздумий Рекса вывел внезапно появившийся свинорыл. С визгом пробежав через рощу, он зацепил край «воронки». Аномалия только начала срабатывать, а мутант, семеня кривыми ножками, уже проскочил вперед и попал на сигнальную растяжку. В небо, как на Новый год, с оглушительным свистом друг за дружкой взвились ракеты. Местность осветилась. Растянувшийся на земле сталкер с тревогой проследил за стремительно удаляющимся мутантом, а потом посмотрел вперед. До взгорка, который мог скрыть их от наемников, оставалась пара десятков метров. Но в данный момент двигаться дальше было бы полным безумием. Внимание часовых приковано к месту, где тишину ночи нарушила сигнальная мина. Если увидят, не отбиться… Но и долго оставаться здесь тоже нельзя, могут послать патруль, тогда точно пиши – пропало. Дождавшись, когда сигналка отработает и погаснет, Рекс махнул Куперу и рванул за бугор.

Открывшийся вид ошеломил и озадачил. Сплошь, где только можно, одна на другую наскакивали аномалии. Датчик трещал как сумасшедший. Внизу распростерся остаток когда-то большого озера, превратившегося со временем в свалку из остовов машин, прицепов, вагончиков, контейнеров, труб и различного мусора. Грустную картину дополняло множество мутантов, бродящих среди разросшегося по краям впадины камыша. Бедлам, да и только.

Постояв в нерешительности, Рекс медленно двинулся вдоль гряды холмов, огибая аномалии и стараясь не привлекать внимание зверья. Купер, заметивший посреди аномального поля мерцающий артефакт, рванулся было за ним, но сталкер остановил его резко поднятой рукой и прислушался. В районе груди опять забили тревогу колокола…

Позади раздались голоса. Все-таки наемники прислали патруль! Бывалым бойцам ничего не стоило обнаружить следы прошедших людей. Оставалось одно – вниз, к озерцу, в скопище мутантов! Рекс, торопясь, выбрал направление, петляя между аномалиями. Купер сопел ему в спину. С безмозглыми тварями еще можно побороться, а вот с наемниками… Самые худшие опасения не заставили себя ждать…

Забравшись в гущу камыша, Рекс лихорадочно искал выход из положения. Мысли крутились в голове, заработавшей похлеще самого навороченного компа. Ноги увязали в пузырящейся грязи. Испещренное множеством следов зверья мелкое озерцо казалось почти непроходимым.

Вдруг в голове щелкнуло. Решение созрело, и на этот момент оно явилось единственно верным.

«Деваться некуда, придется повоевать…»

Четверо наемников, перевалив через бугор, шли по следам только что прошедших здесь сталкеров. Старший группы, бывший военный разведчик по кличке Чубатый, неоднократно смотревший смерти в глаза, прикинул, куда могли податься эти двое. Направо, вдоль холмов? Слева почти непроходимое аномальное поле. Внизу заболоченное озерцо, кишащее мутантами. Но у сталкеров есть два пути. Один – к холмам, другой – к озерцу. Решив проверить оба, Чубатый показал второй паре – следовать вниз, а сам решил пойти вдоль холмов. Добравшись почти до середины тропы между аномалиями, наемник понял, что противник схитрил и изменил направление. Следы повернули к озерцу. В этот момент наушник гарнитуры непонятно хрипнул, и все стихло. В груди екнуло. Непривычная ситуация, от которой сердце защемило, а к ступням пробежал тревожный холодок. Показав ведомому на цепочку следов, осторожно двинулся по ним.

Оказавшись на краю камышовой впадины, Чубатый тщательно обследовал отпечатки. На грязи их невозможно скрыть никак. Следы терялись в гуще камыша. Делать нечего, придется лезть в это месиво, как бы не брезговал организм. Подумалось даже: «А не бросить ли туда гранату?» Но взрыв привлечет зверье, а отбиваться еще и от него как-то не хотелось. Включив инфракрасный режим «ночника», наемник осмотрел округу. По разным сторонам в пределах досягаемости тепловизора желто-красными пятнами прорисовывались спокойно копошащиеся мутанты. Это и подозрительно. Сразу назрел вопрос: «А где вторая пара? На экране ее нет. Не могли же они так быстро дойти до противоположного края озера. И зверье, что странно, до сих пор не всполошилось, не учуяло добычу. Не призраки же здесь прошли…»

Щемящее чувство тревоги ухнуло вниз по телу наемника. Что-то не так. Однако нельзя же дать себя одурачить каким-то захудалым бродягам! Чубатый решил разобраться в происходящем до конца. Камыш внезапно оборвался. Наемник вышел на открытое пространство, осмотрелся. Поверх грязи появилась вода с расходящимися волнами. Далее дно понижалось, и воды становилось все больше. Но не на столько, чтобы скрыть под собой человека. Практически все озерцо можно преодолеть вброд. Следы уходили вглубь и там терялись. Слева – отпечатки ног второй пары. Но ее нигде нет. «Что за черт? Мистика какая-то…»

Чубатый еще раз огляделся: позади напарник прикрывал тылы. Больше никого. Решив, что преследуемые и преследователи каким-то непостижимым образом все же успели перебраться на противоположный берег, наемник медленно двинулся вглубь. Резко чавкнула грязь. Раздался всплеск. Что за неуклюжесть проявил тот, которого он сам всему учил?! Развернувшись, чтобы сделать ведомому замечание, Чубатый оторопел. Того на месте не оказалось, а рядом стояло перепачканное грязью чудовище, сильно напоминающее человека. Очень сильно. Настолько, что сознание померкло, мир перевернулся, а затылок бывалого вояки почувствовал выходящую из него пистолетную пулю…

– Ты как, нормально? Быстро ополоснись, – Рекс достал из грязи Купера, держащего во рту камышовую трубочку.

– А где… – начал было, выплюнув соломину, парень, но осекся, увидев, что напарник вытаскивает из грязи тело наемника. Сталкер тем временем, подтащив труп к камышовым зарослям, положил его поверх них, вернулся обратно и достал еще один. – Ты их уже…

– Да, – тихо ответил Рекс, сморщившись от боли, и оторвал от щеки успевшую присосаться пиявку. – Не задавай пока вопросов, времени нет. Давай, быстро обыщем их и смоемся отсюда. С этого момента на нас с тобой открывается охота. Разобраться с нами наемники почтут за честь. Но другого выхода не было и нет. Как получилось, так получилось…

Мелькнула мысль: «Тепловизоры – это просто замечательно, да и оружие с экипировкой – самое то. А вот переодеваться некогда…» Пришлось оставшееся запрятать вместе с телами поглубже в грязь. Человеческие маскирующие устройства вроде «хамелеона» – ничто в сравнении с придуманными природой. Никаким инфракрасным прибором не увидеть тепла живого организма сквозь экранирующую непролазную грязь.

АКС Рекс перекинул за спину, позаимствовав у наемников оружие специального назначения – «Винторез», оснащенный глушителем и оптикой. Правда, патронов к нему для длительного боя оказалось маловато. А в том, что стрельба неизбежна, зная синдикатовцев, сталкер был уверен. Но теперь на попятную не пойти.

Купера он заставил убрать АКСу и взять пистолет-пулемет «Бизон», с глушителем и шнековым магазином на шестьдесят четыре патрона. Хорошая и бесшумная вещь, но приспособленная лишь для ближнего боя. Впрочем, именно на это Рекс и рассчитывал. Он намеревался не подпускать наемников к Куперу, работая издалека. Но только в одиночку. А уж если противник действительно подберется вплотную, тут ничего не попишешь. Парню тоже придется вступать в бой, только ближний.

Прикинув, сколько времени понадобится наемникам, чтобы приступить к облаве, Рекс набросал план дальнейших действий. Конечно, можно попробовать для начала доставить Купера к Логопеду, а потом воевать с Синдикатом. Но где гарантия, что тем самым не раскроется инкогнито сталкеров? Гарантии нет. Спецы вынюхают. Следы до озерка найдут быстро, если не сумеют найти тела патрульных, все равно разберутся, куда ушли преследуемые. А там и до жилого корпуса, лабораторных зданий и конторы Испытательной, где находилась группа Логопеда, рукой подать.

«Сам-то уже встрял по самое не хочу, теперь отмахиваться придется до победного конца. Тут уж либо – либо…»

Но подставлять ничего не подозревающих сталкеров, наведя на них синдикатовцев, он не хотел точно. Вновь встал вопрос ребром: как быть? При постоянной влажности замести следы вряд ли удастся.

«Хоть прямо в землю зарывайся… – вдруг вспомнился Большой, скинувший на КПК схему подземных коммуникаций Испытательной. Хоженых-перехоженных, исследованных вдоль и поперек вездесущими сталкерами. Совершенно бесполезных для поиска эксклюзива, но годных для отступления. – А если?.. Пока разберутся, что к чему…»

Неожиданно Рекс понял, что находится на верном пути. Только где это подземелье? И сколько времени у них осталось в запасе? Патруль явно доложил об обнаруженных следах. Вывод: искать будут! Но в обратном направлении рванут позже. Если разберутся в отпечатках… «Спецы все же. Точно разберутся. Но пока да кабы, значит, время еще есть, причем, с запасом». Взглянув на известивший о загрузке КПК, сталкер чертыхнулся, смахнул с экрана налипшую грязь, проверил сделанную отметку и прикинул расстояние до лаза в недра подземелья. Получилось, что находятся они с Купером совсем недалеко от входа. Это не могло не радовать. Осталось только немного запутать следы.

– Стой здесь и жди. На всякий случай держи оборону с тыла. Стреляй на любое движение! Друзей оттуда ждать не придется…

Парень кивнул и, развернувшись, привел автомат в боевую готовность. Рекс, насколько это было возможно, быстро преодолел озерцо, старательно обозначился на противоположном берегу. Наследил изрядно. Потом, пятясь, вернулся обратно. Оставленные отпечатки даже спецов могли задержать. Ненадолго. Удовлетворенный, но изрядно запыхавшийся сталкер пару раз выстрелил по копошащимся на левом берегу мутантам. Кабаны и свинорылы с визгом ринулись к обидчику, семеня по месиву короткими ножками. А собаки в воду и грязь не лезли, поэтому побежали в обход озерца.

Оттягивая на себя зверей с мыслью: «Пусть ребята подурачатся, нарвавшись на монстриков», – Рекс вернулся к Куперу, поманил его за собой и припустил через аномальное поле – к роще, где их следы наемники обнаружили впервые. Очистив немного стекло шлема от грязи, включил тепловизор. Дорогу стало видно намного лучше. «До чего дошел прогресс!» – подумалось с восторгом. Но сталкер знал, что его веселый настрой сейчас граничит с паникой, настолько напряглись нервы. «Сколько их там? Человек двадцать-тридцать? Этого на нас двоих с лихвой, с учетом их профессиональной подготовки… Но раз уж таким поросячьим хвостом завернулась ситуевина, делать нечего…» Вспомнился вдруг бородатый анекдот про царевича, пришедшего биться с драконом: «Заглянул в пещеру Иван-царевич: – Эй, змей, выходи, драться будем! – А в ответ: – Драться, так драться! И нечего в зад орать!».

«Да уж… смейся или нет, а при малейшей ошибке наемники нам с парнем теперь этот зад на головы натянут и так дышать оставят всю оставшуюся жизнь… Буквально несколько последних секунд…» Криво ухмыльнувшись, Рекс тряхнул головой и сосредоточился. Если за существование не бороться, тогда и рождаться на свет не стоит вовсе. А отказываться от борьбы сталкер не собирался однозначно. «Еще посмотрим, отверстие чьей задницы шире…» – подумал он и, вздрогнув, истерично хохотнул при виде открывшейся картины.

Радушно распахнувшийся лаз с уходящей вниз бетонной шахтой и железными скобами на стенках спуска нашелся сразу. Из люка пахнуло едва переносимой вонью. Смех Рекса резко оборвался. Справившись с рвотными позывами, он включил дыхательную систему, герметично застегнул защитный шлем, посоветовав то же самое сделать Куперу, и первым полез внутрь. Дно оказалось в пятнадцати метрах от поверхности. «Глубоковато!» Сталкер осмотрелся. Горизонтальный коридор вел на запад. Двинулись с осторожностью, опасаясь встречи с подземными жителями. Аккуратно обходя множество кислотных аномалий, расположившихся на полу почти в шахматном порядке, Рекс торопился как мог. Несколько уходящих неизвестно куда ответвлений решил не проверять, рискуя оставить позади себя затаившегося врага. Но ничего не поделать, с каждым мгновением у них с Купером терялась фора. Мимолетный взгляд за угол – пусто, быстрее вперед! Следующий поворот – никого… Нервная тряска, едва не заставляющая вжимать до упора спусковой крючок. А там что? Спокойно… Очередной коридор, круто уходящий в черную пустоту – светящаяся зеленая лужа во всю ширину и прыснувшие от света фонаря в разные стороны крысы… Протяжный металлический скрежет из самых недр коммуникаций, резанувший по ушам шипящий разряд блуждающего «синего огня». «Еще с ним встретиться не хватало…» И вдруг пространство раздалось в стороны. Перед напарниками открылся обширный зал. Среди мусора и остатков мебели несколько непонятного вида устройств, большие цистерны, свисающие кабеля высокого напряжения и переплетение разномастных труб. Кому и зачем понадобилось такое? Фантастический вид, будто и не люди все это создали…

Заставив вздрогнуть, приглушенно вскрикнул Купер. Сталкер моментально обернулся и охнул, увидев в тепловизор силуэты двух мимикримов. Парень перепугался и поступил именно так, как едва не поступил Рекс несколькими минутами ранее, – вдавил спусковой крючок и стрелял до тех пор, пока не израсходовал магазин «Бизона» без остатка. Естественно, основная часть пуль ушла «в молоко», но одному монстру досталось изрядно. Он, схватившись за бок, стоял между цистернами, словно в раздумье, и покачивался. А второй оббежал товарища, все еще надеясь на легкую добычу, и рванулся к застывшему от ужаса Куперу. Вдруг фигура мимикрима смазалась, уходя в невидимость, а затем, проявившись вновь, рухнула в пыль на бетонном полу. Головы у существа больше не было, только ошметки жвал и щупалец после очереди из «Винтореза» разлетелись в разные стороны. Второго сталкер добил уже одиночным выстрелом.

– Купер! – вывел мальчишку из ступора дрожащий голос Рекса, продолжающего водить стволом. – Зачем бездумно тратить патроны? Это всего лишь мимикримы… Перезарядись!

– Я п-понял… Н-ничего с-себе, вс-сего лишь… – напарник вернулся в реальный мир, щелкнул магазинами, не глядя на «Бизон». Все же кто-то из родни успел научить его обращению с различными видами оружия…

Уняв нервно трясущиеся руки, Рекс понимающе взглянул на Купера. Уж если ему так, мягко говоря, некомфортно, то каково парню! Не хватало еще самому удариться в панику, тогда точно – дело швах… Пацан ведь держался сейчас лишь на уверенности старшего, полностью ему доверяя. Не забывая о погоне, сталкер отдышался, взял себя в руки и заговорил уже бодрее:

– Я же говорил, что в Зоне иногда и не таких ужастиков насмотришься. Чем быстрее ты привыкнешь к виду монстров, тем адекватнее будешь реагировать на опасности. Это еще один из принципов выживания. Мотай на ус!

– У меня усов пока нет…

– Отрастишь, какие твои годы! – Рекс улыбнулся. Парень начал отшучиваться, значит, пришел в себя. Вот на этом уровне и следует поддерживать его состояние. Ясный разум – правильные действия. – Так, пауза затянулась… Двинули дальше.

На развилке тоннеля, прикинув направление, сталкер понял, что левое ответвление уходит к группе Логопеда, а правое – к наемникам. Проканителившись немного (не его это – саперное дело…), в левом коридоре установил три растяжки. Потом вернулся к прикрывающему Куперу и заминировал правый коридор. Подумав немного, повел парня туда, где их могли ждать меньше всего. Добыча, казалось бы, сама идет к синдикатовцам в руки. Удивляясь собственным действиям, Рекс задумал фантастическую авантюру: партизанить на полную катушку. «Что, Малыши, пошалим?» Похоже, в экстремальных ситуациях какие-то воспоминания к нему постепенно возвращались.

Перед самым выходом на поверхность напарники услышали отдаленные взрывы, приглушенные множеством изгибов и переходов коридора. Рекс пожал плечами – вот и погоня. Только в какую сторону она пойдет – непонятно. Ясно только, что пуститься в дальнейшее преследование смогут уже не все. А это значит, что на несколько врагов у них с Купером стало меньше. И это не могло не радовать. Аккуратно отодвинув крышку люка, сталкер огляделся. Подвальное помещение центрального здания. На это указала и карта из КПК. Здесь не стоило опасаться зверья, так как наемники, обживая комплекс, совершенно точно извели всю мешающую живность.

Поэтому внимание Рекса вернулось к встрече с более опасным противником – человеком. Обследовав помещение, он установил еще несколько ловушек, в том числе и на люк канализации. На этом запас гранат и креплений для ловушек подошел к концу. Следовало прикинуть, где еще можно разжиться боеприпасами. Тем более, патронов к «Винторезу» – кот наплакал. Сталкер задумался. Если это центральное здание, значит, резерв боеприпасов наемники держат где-то здесь. Самым подходящим местом хранения подобного может являться именно подвал. Сухо, спокойно и относительно недалеко. Глубоко зарывать арсенал не будет никто, чтобы вовремя пополнять израсходованное.

Поиск сразу увенчался успехом. У выхода обнаружилась запертая дверная решетка. Заглянув через нее, Рекс ахнул. Чего там только не было! Даже РПГ и ПЗРК «Стрела». Проблема заключалась лишь в висящем на решетке замке. Попытаться отстрелить его? Если не хлопки «Винтореза», то звон разлетевшегося металла услышат точно… Как быть? И тут сталкер вспомнил об одной интересной вещи, которую ему еще не доводилось видеть в действии, о ней только рассказывали… Попытка не пытка, а времени с каждой минутой оставалось все меньше, поэтому Рекс решил рискнуть. Достал из контейнера не такой уж редкий артефакт «раствор», рождающийся у аномалии «кисель». Надел резиновую перчатку, достал желейный сгусток грязно-желтого цвета с бисерным вкраплением и активировал его, приложив к замку. Результат превзошел ожидания: в мгновение ока образовавшаяся от соприкосновения с металлом небольшая аномалия разъела как замок, так и большую часть решетчатой двери. На радость сталкера, послышалось только слабое шипение капающей на бетон жидкой желтовато-зеленой массы. Решетка оплавилась и стекла на пол, как огарок парафиновой свечи. Купер смотрел на все широко раскрытыми глазами, не менее широко раскрыв рот. Впрочем, Рекс не сильно отличался от напарника, – он сам впервые видел это завораживающее зрелище. Но тут же, опомнившись, встрепенулся.

– Давай вынесем как можно больше, иначе скоро аномалия разрастется, и ее уже будет невозможно перешагнуть, – прошипел сталкер, подражая пузырящейся массе. – Скорее! И ни звука…

Перепрыгивая через фосфоресцирующую лужицу, они начали спешно вытаскивать из арсенала боеприпасы и оружие для предстоящей партизанской войны.

Перепрятав основную часть добычи в дальний угол подвала, Рекс оставил охранять это богатство Купера с гранатометом в руках. Рядом разложил запасные «Мухи», чтобы парень при необходимости мог без загвоздок обстреливать подходы. Настроив гарнитуры связи в защитных шлемах, предупредил напарника, что по возвращении сначала выйдет в эфир. В противном случае любое движение тот должен воспринимать, как посягательство на жизнь. Сталкер был уверен, что искать парня в дальнем конце подвала станут вряд ли. Да и какой поиск врагов внизу, когда наверху начнет твориться черт знает что. А уж это он мог гарантировать.

На нижней площадке лестницы находился часовой. Быстро убрав не ожидающего нападения с тыла наемника, Рекс затащил его в подвал и бросил в образовавшуюся аномалию. О человечности в данный момент речи не шло. Сталкеру требовалось выжить самому, чтобы дать возможность выжить доверившемуся ему парню. С моральной точки зрения Рекс считал, что поступает правильно. Сосуществование различных группировок в Зоне привело к непониманию между ними, а часто и к откровенной вражде. Не желая воевать открыто, особо умные при устранении конкурентов пытались «загрести жар» чужими руками. Это недоступно животному миру, лишенному разума. Политика – загадочная вещь. Вот на чем, при наличии соответствующего спроса, всегда держался Синдикат наемных убийц, получающий за черную работу баснословные гонорары и процветающий на несчастье других. Именно поэтому Рекс не озаботился моральной стороной партизанской войны. И сейчас он изо всех сил работал над внезапностью, пытаясь переиграть «диких гусей».

Аномалия, растворяющая железо, не дала даже повода усомниться в способности «переварить» человеческую плоть. Рекс не успел моргнуть глазом, как на месте лежащего в кислотной луже вооруженного человека остался только оплывающий по краям автомат.

Следующим в плане «партизана» наметился главарь наемников. Бригадир, если говорить языком самих синдикатовцев. Нужно было дезорганизовать группировку, лишить ее мозга, координации действий. Пулей взлетев по лестнице на второй этаж, Рекс убрал четверых врагов, ковыряющихся в ящике с непонятным оборудованием. Огляделся, прислушался и понял, что находится на верном пути, когда висящая на плече одного из убитых радиостанция зашипела, и хриплый голос произнес: «Талый, поднимись ко мне!» Торопясь, Рекс рванул наверх. И вовремя. От стола со стоящим на нем устройством связи оттолкнулся немолодой уже наемник – явно не простая фигура. Увидев сталкера, он сразу слетел со стула и перекатился за перегородку. Не учел бригадир только одного – тонкая стена не является несущей, а значит, не сделана из прочного и толстого бетона. Скрученные изолентой магазины к «Винторезу» еще в подвале Рекс снарядил бронебойными патронами. Автоматическая винтовка предназначалась для спецподразделений, часто штурмующих здания. Тяжелые пули прошли сквозь стену и тело, как нож сквозь масло. Не успевший ничего предпринять наемник в одно мгновение перенесся в мир иной. Убедившись, что провел операцию почти бесшумно, Рекс злорадно усмехнулся, но задерживаться на этаже не стал. Развернувшись, он метнулся к столу, прострелил устройство связи и тут же отправился вниз.

В этот момент послышался характерный рокот турбины. «Выходит, и вертухай у них есть? Не ко времени…» – сталкер тревожно вздохнул. Снизу не доносилось ни звука. Значит, наемники еще не спохватились и ничего не знают. Они спокойны. Продолжают поиски. А из подземелья вряд ли могут сообщить, в какую сторону направились беглецы. Вспомнив о Купере, Рекс предупредил его о своем приближении. Увидев старшего, тот облегченно вздохнул, опустив держащие гранатомет дрожащие руки. Сталкер, улыбнувшись, подмигнул парню, быстро пополнил боезапас и закинул за спину «Стрелу» с парой «Мух». Подпрыгнул – тяжеловато, и уже на бегу крикнул:

– Все по старой схеме!

Пробежав до лестницы, ведущей на крышу, быстро взобрался по ней, присел за парапетом и разложил там тяжелое вооружение. Приближался рассвет, небо на востоке заметно посветлело, но землю еще покрывал непроглядный мрак. Оглядев горизонт, Рекс так и не увидел вертолета. Стрекотание винтов слышалось со стороны знакомого озерца. Обзору мешали верхушки разросшихся тополей. Облученные деревья успели так разрастись за долгие годы, что при одном взгляде на них возникал резонный вопрос: как они под своим весом, при довольно хрупкой древесине, не сломались еще от воздействия неоднократных Выбросов и Вспышек? Но сталкера сейчас волновало не это, он очень хотел жить. А еще… привык выполнять данные обещания. За ним должок. Он поклялся Куперу… Нет, поклялся самому себе! Это не парень выбрал, это он – Рекс, сделал ВЫБОР.

«Хотел уйти от всех? Оградиться от остального мира барьером? Сделаться одиночкой, вечно носящей “черную метку”? А вот выкусите все! Хотя… Зона сама по себе – мирок, огражденный от всего не одним рядом колючей проволоки. Нарыв, злокачественная опухоль на теле планеты… Или возможность для спасения? Кто знает… – сталкер ухмыльнулся вновь. – Ну, раз опухоль, а все, что связано с ней – зло, то приступим, пожалуй, к уничтожению первых зловредных микробов…»

Приложившись к прицелу, он принялся выискивать часовых на крышах окружающих зданий. Обнаружил два поста. После прицельной стрельбы «Винтореза» они перешли в категорию «были». В прошлом. Теперь – внимание на уровень лестничных пролетов и землю. Трое внизу, двое на площадках… тоже «были», не успев ничего толком сообразить и предпринять. Один, самый прыткий, услышав звуки скатывающегося по металлической лестнице автомата, сразу потянулся к гарнитуре, но не успел. Да и говорить стало нечем – без головы еще ни у кого этого не получалось.

Перебежав, Рекс решил осмотреть комплекс с другой стороны и на всякий пожарный перевел коммуникатор на переговорную частоту синдикатовцев. По периметру двора разгуливали двое, двое же находились на посту возле бывшей проходной. Стараясь шуметь как можно меньше, аккуратно убрал и этих. Итого уже более двадцати! Такой счет изрядно поднял настроение, давая шанс на благополучный исход. К тому же сталкер еще не учитывал подрывы в подземелье. Но заключительная часть «МарлеЗОНского балета» могла оказаться не столь простой.

«Хорошо бороться с противником, не ожидающим от тебя прыти в собственном тылу. И другое дело – прямое столкновение. Сложно, но… можно». По крайней мере, Рекс пытался в это верить. Волновало его только то, что в каком-нибудь здании могли оставаться отдыхающие синдикатовцы. Сменившиеся, к примеру, с постов. Хотя, если наемники преследуют здесь какие-то секретные цели, тогда они очень не хотят, чтобы об их миссии знали посторонние. И в этом случае наверняка подняли все силы для поимки скользких сталкеров, умудрившихся справиться с патрулем, как Тузик с грелкой.

Размышления прервал грохнувший в подвале взрыв. Судя по звуку, сработала одна из ловушек, а значит, до Купера наемники не добрались. Наверняка, хотя бы временно, врагов стало меньше. Но, опасаясь за парня, Рекс все же устремился вниз. На втором этаже нос к носу столкнулся с пятерыми синдикатовцами, в спешке полоснул по ним очередью и откатился за стену. В ответ раздались крики и запоздалые выстрелы. Пули с визгом рикошетили от пола и, впиваясь в стены, откалывали от них куски штукатурки. Повезло. Четверо наемников как раз возились с телом товарища. Рекс не сомневался, что зацепил двоих, но находящаяся позади пара осталась невредимой. Только тут заметил, что ногу окрасило пятно крови. Быстро среагировали спецы, но рана оказалась пустяшной, пуля прошла вскользь.

Стараясь не думать о боли, сталкер рванулся к наружной лестнице, скользнул по ней вниз, завернул за угол и огляделся – никого. Значит, наемники двинулись наверх. Здание ощутимо содрогнулось, по ушам резанула ударная волна. Из оконных и дверных проемов выбило клубы пыли. «Меня закидывают», – подумал возбужденный адреналином Рекс, улыбнулся и показал средний палец в сторону, где должны быть наемники. Заглянул в коридор первого этажа и тут же отпрянул назад. Двое сверзились вниз до промежуточного пролета и лежали, раскинув руки, а трое, крадучись, поднимались с оружием на изготовку. Сталкер неожиданно появился за их спинами и открыл огонь, не забывая съязвить:

– Ку-ку!

Хоть «ку-ку», хоть «кукареку», а через мгновение его уже не слышал никто.

И тут, не давая прийти в себя, ожила заставившая вздрогнуть наэлектризованный организм гарнитура:

– Голова, я Здоровый, прием! Ответь, Голова, я Здоровый! Прием! Что за…

Похоже, покойного ныне бригадира вызывали с «вертушки». «Нашли же себе позывной – “Здоровый”. Там здоровья-то поди на раз дыхнуть…» – Рекс в который раз криво усмехнулся, налепляя поверх разорванных пулей брюк кусок пластыря.

Стрекотание вертолета так и раздавалось со стороны озерца. Ошалевший от происходящего Рекс, не зная, что делать дальше, пометался туда-сюда как чумной и в очередной раз решил проверить Купера. Вдруг на спуске в подвал перед ним сверкнуло, во все стороны полетело бетонное крошево. Грохота взрыва он не услышал. Только почувствовал тупой удар воздушной волны, откинувший его на лестницу. От разрыва барабанные перепонки спас защитный шлем. «Черт! – мелькнуло в уходящем сознании. – Забыл парня предупредить…»

В чувство его привел трясущий за плечи, рыдающий Купер. Рекс резко сел, болью отозвалось все тело. Наскоро ощупав себя, понял, что зацепило левое плечо и уже раненую ногу. Подняв мутный взгляд на испуганного паренька, вскочил, вытер рукавом бегущую из носа кровь, подобрал «Винторез», хлопнул Купера по спине и, понимая, что времени на сентиментальности нет, снова рванул наверх. В ушах сплошной звон, боль притуплена шоковым состоянием. «Вот хапнул впечатлений… Все потом, потом, потом… Все – фигня, только ты и я…».

Уже взобравшись на крышу, едва успел выпрямиться и тут же вздрогнул. Над зданием, сотрясая воздух, на бреющем прошел вертолет. Звуков Рекс до сих пор не слышал, в глазах двоилось. Прекрасно сознавал, что ему еще повезло, после близкого разрыва гранаты сразу встать – редкая удача. Благо, треснувший шлем с отлетевшим забралом принял основной удар на себя. Быстро оглядел внутренний двор – по площади бежало несколько наемников, что-то кричащих и указывающих на него. Схватил «Муху», почти не целясь, выстрелил наугад. Взрыв раскидал тела в разные стороны, как пушинки.

И тут недалеко что-то лопнуло, Рекса едва не скинуло с крыши, часть которой на другой стороне провалилась. Силясь остаться в сознании, повисший на парапете сталкер собрал волю в кулак и пригляделся. «Вертушка» уже развернулась. Похоже, стреляли именно с нее. В правое ухо неожиданно вернулся слух, и гарнитура истошно задребезжала:

– Я Здоровый, всем, кто слышит, противник на крыше основного здания!

Мимо пролетело еще два НУРа, шумно разорвавшихся где-то в районе топливных резервуаров. Опять промах. «Да не такой уж ты и спец! – Рекс потянулся к “Стреле”. – А вот тебе подарок-сюрприз…» Но поднять устройство он не успел, правую сторону тела пронзила боль. Пулеметная турель приближающегося вертолета вращалась, изрыгая пламя. Сталкер, отброшенный от края крыши, как в замедленном кино видел летящие в его сторону смертоносные потоки. Но пилот опять промазал, попав в Рекса лишь скользем. А сейчас ему уже не хватало дистанции для точного прицеливания.

Почти теряя сознание, сталкер заставил себя «через не могу» ползком вернуться обратно и поднять ПЗРК. Вертолет с ревом проскочил над ним, Рекса обдало жаром выхлопа турбин и пороховой гарью. Он развернулся, держа машину в перекрестье, включил самонаводку ракеты, дождался, когда «вертушка» зависнет почти на месте, и выстрелил по цели. Уже падая, боковым зрением успел заметить, как изогнутый дымный след реактивного снаряда прервался, образовав на месте летательного аппарата огненный сполох, издалека похожий на праздничный салют. Сразу промелькнула ехидная мысль: «Я знал, здоровыми зовутся не потому, что сильные, а потому, что громко падают…» Еще он увидел, как по центральной площади к зданию бежало несколько оборачивающихся и стреляющих куда-то назад наемников. Упав, Рекс больше ничего сделать не мог. Лишь ощутил, как расколовшийся защитный шлем слетел с головы, а волосы так приятно растрепал порывистый ветер… На дворе уже вовсю разгорался день, а в сознании сталкера включилась полная беспросветная ночь.

После этого как во сне перед глазами несколько раз мелькали озабоченные лица каких-то людей. Даже сам сатана плясал на балу в его честь. И все это время – море, белый теплоход и сильная качка от набегающих волн. Гром близкой, очень сильной грозы, множество молний. И эхо, эхо, эхо…

Я слышал, будто есть места, Где горы умудрены и белесы. И эхо, возвращаясь к нам назад, Правдиво отвечает на вопросы. И я пришел и задал им вопрос: Как сделать, чтоб пропал всем бедам след? Я долго ждал, я словно в землю врос, Но горы промолчали мне в ответ. Я вновь спросил, уверенно, всерьез, И эхо, лишь вопрос едва затих, Сказало, что ответ довольно прост, Что все зависит лишь от нас самих… Я так хочу, чтоб мы, живя под солнцем, Задумались над правдой этих слов. Ведь мы, рождаясь, вечно остаемся На той земле, где всем нам удается В надежде верить в мир, добро, любовь.

Сознание возвращалось медленно и мучительно. В голове гудело, словно хор турецких мальчиков решил сегодня не петь, а сыграть на знаменитых русских деревянных ложках. Только ложки почему-то оказались металлическими литаврами. И по черепушке, по черепушке, по ней, родной! Не в силах больше выносить этот шум, Рекс открыл глаза. Что-то знакомое. В углу потолок частично разрушен. Где-то такую картину он наблюдал буквально недавно. Со стоном приподнял голову, развернулся и, опираясь на слабую, дрожащую руку, начал осматриваться. Так до боли знакомо! Боль-то точно оказалась знакомой, а помещение…

В поле зрения появилось улыбающееся до ушей лицо паренька. «Как его там? А! Купер!»

– Мы живы, что ли?.. – сталкер не узнал своего голоса.

– Да, Рекс, не говори пока много, – нельзя. Тебе зацепило голосовые связки. Я все расскажу сам. Наемники уничтожены. Последних добила подоспевшая группа Логопеда. Они сейчас проводят зачистку подземелий. Все не могут поверить, что с синдикатовцами ты разобрался в одиночку…

– А ты?

– Я что, я так… Из гранатомета только двоих зацепил. Мне бы тоже конец пришел, а тут как раз наши появились, – Купер показал перевязанную руку. Над бровью парня выделялся белизной лейкопластырь.

– А твой отец… – Рекс закашлялся, не договорив.

– Могила тут, недалеко! Но я туда один не пойду… Мужики тебе артефактов разных наложили для лечения, сказали, что к вечеру будешь как новенький. Может, потом сходим?

Рекс криво улыбнулся, кивнул, лег на спину и закрыл глаза. Теперь можно даже умереть. Неожиданно вскипел: «А вот – выкусите все!» – и резко вскочил с лежака. Тело с трудом слушалось команд, волочилась нога, и со скрипом поворачивалась шея. Но после произошедшего такие мелочи большой бедой уже не считались. Подмигнув радующемуся Куперу, осторожно присел, поерзал на лежанке, выбирая удобное положение.

– Все – фигня…

На лестнице раздались шаги, послышались возбужденные голоса. Первым в помещение вошел сурового вида сталкер и, сильно коверкая слова, поздоровался:

– О! Узэ зывой! Пдивет, гедой! Как деда?

По манере разговора улыбающийся Рекс понял, кто это, и за что ему дали кличку Логопед.

– Не дождетесь! – голос хрипел и срывался, но он старался говорить бодро.

– Ну, ты дад! Кому сказы – не поведят! Вот так дегенды и появдяются!

– Какая уж там легенда… Самому бы кто о таком рассказал, тоже, наверное, не поверил бы…

– Ну, ты давай, приходи до вечера в себя, – стоящий рядом с Логопедом пожилой сталкер говорил сквозь густую бороду. – Мы Большому уже сообщили о произошедшем. Завтра с утра выходим к бару. Он хабар ждет. Ладно, пойдем мы еще по округе прогуляемся, для успокоения. А то мало ли что, шуму-то теперь хватит надолго…

Удивленно качая головами, сталкеры спустились вниз. Рекс же, помня о едва вращающейся шее, всем корпусом развернулся к Куперу и сморщился от накатившей боли.

– А что, пошли прямо сейчас? – парень радостно кивнул, а старший, лукаво подмигнув, продолжил: – Только бутылку возьми, я где-то рюкзак посеял… Хотел на вертолет обменять… Помянем мужика.

* * *

Солнце заходило за горизонт, красный диск медленно опускался за гряду холмов. Два человеческих силуэта стояли перед железным, скрепленным ржавой проволокой крестом на небольшом земляном холмике. Светлый день прощался с миром ровно на одну ночь, округа постепенно замирала. Весна успела вступить в свои права. Среди множества смертей, случившихся на многострадальной земле, наконец, запахло жизнью. Природа проснулась, вздохнула полной грудью, и ее победное шествие уже ничем нельзя было остановить.

То, что не успел сделать отец, обязательно сделает сын. Так было, так есть, и так будет продолжаться до бесконечности. Сколько бы зло ни старалось, добро все равно возвращается на круги своя.

Все – фигня!

Глава 2

Все ли состоит из материи? Наверное, нет. Но все пронизано энергией, возникающей не на пустом месте, имеющей две полярности. Два противоречивых и далеких друг от друга заряда. Два полюса. Как свет и тьма, как тепло и стужа, как добро и зло, постоянно конфликтующие, но являющиеся, в конечном счете, единым целым. Тем, из чего состоит Мироздание.

* * *

– Тебе надо было кличку дать не Рекс, а Армагеддон. Тридцать восемь наемников, как щенков! Теперь понимаю, почему рядом с тобой парни гибли. Энергия вокруг тебя вьется, с-с… н-не очень хорошей полярностью, подобно магниту притягивая неприятности. Знаю, что твоей прямой вины в этом нет, но послушай, что скажу. Давай-ка, разберись сначала с собой, а потом уже и о напарниках будешь думать. Я Купера передал Харитону на Пятихатки, там спокойнее. Тот обещал отправлять парня по поручениям только до Рубежа и обратно, пока не окрепнет совсем, – Рекс согласно кивнул, глядя на Большого исподлобья. Торговец же, не отводя взгляда, продолжил: – А как с тобой быть? Ты – молодец, всем доказал, что за напарника готов разорвать на части кого хочешь и в любом количестве. Нашлись даже некоторые, сразу выразившие желание с тобой в рейды ходить. Но я им объяснил, что у тебя поручение особой важности, с которым можешь справиться только ты, единолично. Так что пока придется тебе работать одному. А за парня правда большое спасибо, и за то, что не подвел меня самого. Я только теперь понял, в какую авантюру втянул нас обоих. Знал бы сразу, что там наемники засели, ни в жизнь бы вас с Купером на Испытательную не отправил. Хм… Впервые вижу, чтобы с Синдикатом кто-то так просто в войнушку решил поиграть, да еще и с полной победой. Вот ведь чертяка! Но серьезность положения понимать должен…

– Я все понимаю, Палыч. Ты меня, дурака, за кого держишь?

Рекс хохотнул. После произошедшего на Испытательной он выяснил, что в силах бороться со своей «черной меткой», но все же рисковать напарниками откровенно опасался. Понимал, что в одиночку будет намного тяжелее, особенно если ходить далеко и надолго. Зона есть Зона. Погибать самому тоже как-то не «айс»… Поэтому внутренне был не настолько спокоен, каким казался с виду. Ко всему прочему, снова появилась едва заметная, постоянно пульсирующая, тревожная вибрация в районе груди. И в этот раз сталкер никак не мог понять, чего следует опасаться, но, привыкший доверять чутью, старался держаться настороже.

– Вот и хорошо, что понимаешь… – Большой выдержал паузу, задумался. Но Рекс уже научился замечать перемены в настроении бармена, поэтому сразу его раскусил. Торговец никогда не начинал пустых разговоров. Только сейчас, вопреки обычному поведению, маялся и чего-то не договаривал. Не знал с чего начать, вот и не решался сказать о проблеме в лоб.

– Палыч, давай не юли, а? Говори, как есть. Что-то ты на себя не похож… Или обидеть боишься? Выкладывай новое задание. Что мне еще остается? Как скажешь, так и будет. Отказываться я не собираюсь. Дальше жить при любом раскладе как-то надо, да и не могу я в дыре твоей постоянно торчать, тешась спиртными возлияниями. На простор тянет, мне там спокойнее.

– Ни фига себе, обидеть! Это надо у тридцати восьми загубленных наемников спросить, как ты умеешь обижаться! – Большой захохотал. Рекс вздохнул и пожал плечами. – После их арсенала не ты у меня в долгу, а я у тебя. Мне еще полгода сбагривать принесенные вами трофеи. Одна экипировка чего стоит! Люкс! Так что, если соберешься в дорогу шмотки поменять, иди сразу на склад, я Молчуна уже предупредил. Безо всяких кредитов и долгов можешь брать все, что хочешь. Ну… в разумных, конечно, пределах.

– Да мне и так все навороченное от наемников досталось. Только «Винторез» не по мне, хочу что-нибудь другое.

– Вот на складе и возьмешь.

– Да нет у тебя на складе «Абакана»! Я их только у военных видел, да у «Пепла» еще. Но у них выпрашивать – себе дороже. Цену такую загнут, мама не горюй. Да и не особо они нашего брата жалуют…

– Это точно. Дай им волю, давно бы всех сталкеров на своей территории положили. А тебе прямо и не угодишь. Нет сейчас возможности достать тебе «Абакан», да и тяжелее он «калашей».

– Что да, то да. Но, говорят, мастера могут проапгрейдить, заменив некоторые части легкими материалами. Наука-то на месте не стоит.

– Ну, нету, Макс, нету! А остальное – иди и выбирай.

– Ладно, возьму пока «Винторез», только патронов к пистолету побольше дай.

– Возьмешь. А теперь о деле! – решился Большой. – После Выбросов в Зоне частенько все меняется. Иногда открываются даже недоступные ранее районы. Так вот, говорят, недавно Кривая балка появилась. Рядом с Пятихатками. Тебе же вроде самому не терпится туда попасть? Глядишь, по пути заскочишь к Харитону – проведаешь крестничка своего. Узнаешь, как он там… Но сведения эти не проверенные, пока только слухи. Кто знает, что могло паре человек померещиться… Не успели к безопасному месту ночевки, остановились между валунами, едва ли не окопались там для войны. Чтоб, значит, если что, отстреляться от зверья на случай нападения. Ну, и выпили изрядно для храбрости. А спьяну мало ли что может в голову прийти, да еще в почти полной темноте. Словом, надо посмотреть – что там и как.

Во-первых, в только открывшихся местах артефактов бывает много. А во-вторых, м-м-м… есть тут одна закавыка. Якобы, видели в Кривой балке Белое – это поселок такой. Одна из особенностей Зонных выкрутасов. В реальной жизни он, возможно, и не существовал никогда. А в Зоне появляется время от времени, причем, всегда в разных местах. Я еще когда сталкерил, бывал в нем пару раз… Последний раз аккурат перед самим Выбросом. Мы с мужиками тогда неплохой хабар собрали, а вот вынести не успели. Ноги скорее уносить требовалось, не до хабара было. Такая свистопляска началась, что мама не горюй! Молнии наскакивали одна на другую, грохотало до смертной дрожи, радиационный фон повысился. А еще телепат, зараза, за нами увязался по пятам. В головах такая чехарда творилась… Я от ноши по-быстрому избавился, да ноги оттуда с мужиками сделал. А тебе и искать долго не придется, если только не поменялось ничего, но, думаю, вряд ли. Там – по центру поселка, мимо здания бывшего сельсовета пройти нельзя. Большое такое, белое… Было тогда… Лет пять с тех пор прошло. Поселок тогда пропал. Кто знает, что с нами за это время бы произошло, останься мы в нем. Ходили бы, поди, сейчас в свите того телепата первыми скрипками… Короче, из тех, кто со мной в ту пору хаживал, никого в живых уже не осталось. Так что хабар, если конечно цел еще, теперь только мой. Ну, а я тебя тоже не обижу, сам знаешь. В подвале сельсовета есть старая печь, вот в нее я тогда рюкзак и заныкал от чужих глаз. Удастся забрать – тащи, а нет – хоть развеешься на воле. Воздухом, хе-хе, свежим, радиоактивным подышишь. Сам ведь говоришь, что сидеть на месте не можешь…

– Когда выходить? – Рекс поднялся с кровати, размял затекшие ноги, сцепил руки в замок и, вывернув их ладонями вперед, звучно щелкнул суставами пальцев.

– А как готов будешь, так сразу и иди. До следующего Выброса как минимум неделя, времени – вагон и маленькая тележка. Думаю, что дня за три управишься. Только ты поосторожнее там, не лети, сломя голову, ее сложить всегда успеешь. Нравишься ты мне, настоящий мужик. Я и так на своем веку много нормальных парней потерял… Ну, с богом. Береги тебя Зона.

От внимания сталкера не ускользнула непривычная перемена в торговце. Обычно неторопливый и степенный, тот вдруг выдал информацию скороговоркой, постоянно сбиваясь и перескакивая с одного на другое. Что-то все же было не так… Решив обдумать это по дороге, Рекс не стал откладывать дела на потом. Время дообеденное, больше половины дня еще оставалось впереди. Быстро экипировался, проверил содержимое карманов и сидора, вздохнул и пошел на склад.

Вопреки предупреждению хозяина, Молчун, шкурная душа, выдал требуемое, как от себя оторвал. Скряга, одним словом. Но Рекс вынес процедуру стоически, зная, что против Большого кладовщик не пойдет. Взяв самое необходимое, повесил рюкзак за спину и попрыгал, – ничего не звенело и не брякало. Мастерство не пропьешь… Только откуда оно у него, это мастерство? Знать бы хоть немного. Кем он был в прошлом, что собой представлял и чем занимался? Вспомнить бы. С другой стороны, а оно того стоит? Вдруг его прошлое и действительно настолько черно, что и вспоминать о нем – только душу терзать? Вопрос двоякий… Рекс ухмыльнулся и двинулся в путь.

Пепловцы, находящиеся на крайнем посту, окликнули и поприветствовали поднятыми вверх руками, выразив таким образом уважение. Значит, тоже наслышаны о происшествии на Испытательной. Пожелали удачи. Рекс помахал в ответ и пошел к Могильнику. Где-то в районе груди вновь екнуло нехорошее предчувствие, и появилась слабая пульсация. Приложив руку, сталкер нащупал амулет. Пальцы обожгло слабым электрическим разрядом. Что-то не так, или просто запамятовал? Замешкался на минуту, потоптавшись на месте, но ничего не вспомнил, сплюнул – время покажет. Все течет, все меняется. Но плыть строго по течению Рекс не привык. Прошлое не изменить, а увидеть будущее, кто знает, возможно ли? Главное – вспомнить, что было хорошего или плохого в туманной дали неизвестного. Попытался поймать хоть какое-то воспоминание, в голове зашумело так, что на время потемнело в глазах. И вновь далекий, раскатистый и властный голос прогремел многократным эхом: «ОТДАЙ МНЕ МОЕ!» Что за наваждение? Бросив бесполезное занятие, сталкер посмотрел вперед. Какие там испытания ему готовятся в очередной раз? Какие бы ни были, все его…

* * *

Могильник всегда был довольно шумным местом. Перепутьем всех дорог, идущих по Зоне. Переходящие из одного района в другой различные группировки часто сталкивались здесь и не всегда мирно расходились в разные стороны. Поэтому требовалось постоянно держаться настороже, о чем Рекс и не забывал. Автомат, мирно висящий до этого на плече, привычно перешел в боевое положение. Чутье включилось на полную катушку.

После аварии на АЭС сюда свозили различный хлам, схвативший немалую дозу радиации, и в спешке хоронили, засыпая землей. Так и образовалось большинство холмов. При приближении к ним датчик усиленно щелкал, предупреждая хозяина об угрозе. Плохо, не придумал еще никто таких приборов, чтобы голосили при появлении врага. Да и кто враг, а кто друг, приходилось выяснять уже на ходу.

Рекс взял левее, через недостроенное здание конторы. Находящаяся посреди бывшей площади стела, на которой в советские времена вывешивались фотографии передовиков непонятно какого производства, знакомым очертанием в виде большой галочки словно подтверждала, что все осталось в прошлом, которое уже не суждено вернуть. Как делает учитель, проверивший домашнее задание. Правильно, так держать! Только оценку всему происходящему уже дало время. Оно же – хороший учитель, раскидавший повсюду множество граблей, на которые постоянно кто-то наступал. Получив очередную шишку, редкий человек позволит себе расслабиться и вернется к пройденному. Однако случалось и такое. Не желая повторения давних ошибок, Рекс помнил об осторожности, время от времени сверяясь с датчиком аномалий, но все же подстраховывался более привычными методами, бросая вперед гильзы с привязанными к ним кусками бинтов.

Огибая брошенную стройку, сталкер внезапно остановился и приник к земле. Что-то не так. Опять пульсация в районе груди достигла такой амплитуды, что казалось, будто в теле бьются два сердца. Рекс внимательно вслушался в происходящее, чувствуя неясную опасность. В чем дело? Почему в подсознании набатом трезвонят колокола? И тут, словно обухом по голове: вот оно что! За строением, – в заболоченной низине, всегда было достаточно шумно. Частенько там копошилось зверье – что его тянуло в это место, оставалось загадкой, но почему-то низина не пустовала. А в данный момент в районе болотца стояла гробовая тишина. Странно… Элементарная логика подсказывала, что только находящийся здесь человек, которому звери могли помешать, постарался от них избавиться. Отсутствие же каких-либо звуков наводило на мысль о возможной засаде.

Помня о мародерах, грабящих и часто убивающих попавшихся в их руки сталкеров, Рекс вскочил и перебежал под защиту строительных конструкций. Затем вытащил из бокового кармашка сидора незаменимый «хамелеон», накинул на себя, застегнул «липучки». Медленно, ползком взобрался на самый верх и начал осматриваться. Тихо. Может быть, слишком перемудрил со своим чутьем? Нет, определенно, что-то не так. Только что? Достав бинокль, включил поисковик и присмотрелся. Увиденная ранее картина не изменилась. Только ближе к болоту, в кустах, мельком блеснуло что-то, и вновь – тишь да благодать. Но тревога не покидала сдавленную неясными спазмами грудь. Ни шевеления ветвей, ни другого движения. На бандитов совершенно не похоже. Эти долго в тишине усидеть не смогут. А тут полный и потому очень подозрительный покой. Маскироваться подобным образом могли лишь хорошо обученные спецы.

Слабая догадка внезапно обрела четкие формы. Ледяным каскадом обожгло грудь. «Вот же простофиля! Так распереживался о собственной значимости, боясь окончательно упасть в глазах других, что совершено непродуманно ввязался в смертельную игру, в которой вроде как победил… Но только победил ли?.. Так-так-так… Вот с этого места поподробнее…» Покрывшись крупными каплями пота, Рекс ясно понял вдруг, в какое скверное положение успел недавно втянуть сам себя. Итак. Слава зачастую бежит впереди человека, особенно громкая… А языки, нашедшие свободные уши, еще никому не удавалось держать за зубами. Новостями делились все, у костров и в баре, да и просто при встрече в пути. В основном, для необходимой безопасности. Но некоторые при этом никогда не задумывались, что, поделившись информацией, могли нанести вред другим. Похоже, кто-то сболтнул лишнее не в те уши… Или другое. Чтобы быть в курсе новостей и секретов, группировки частенько пользовались услугами «засланцев». Не исключение из правил и Синдикат, неожиданно потерявший целую бригаду, да еще и вместе с вертолетом! А прощать произошедшее на Испытательной он явно не собирается. И, конечно, обязательно сделает все возможное для получения информации о случившемся! Это понятно, как дважды два. Почему же эта мысль не посетила его вроде трезвую голову с самого начала? Хотя что уж тут… О какой трезвости может идти речь, коли он опростоволосился, как обычный лох? Когда пошел «ва-банк», начав войну с наемниками… «Нет, лохи на такое не решатся… В смысле, не полезут на рожон. Но это что касается действий. А вот в плане анализа последствий, тут да. Тут – самый что ни на есть ЛОХ! Как же раньше-то об этом не подумал?! Гляньте все: я – КРУТИЗНА! Тьфу… Лошара… Или это лишь отголосок амнезии? Руки успевают вперед головы? Но как непростительно, а?! И как поступать теперь? Везде и всюду ползком, трясясь подобно зайцу? Выходит, что так… Хм… ну, не парадным же шагом ходить…»

Окончательно запутавшись, Рекс сплюнул. Экая незадача! Да, Синдикат – серьезная организация, и если спустит случившееся на тормозах – потеряет лицо. Это отпугнет клиентов, а значит, потеряются деньги – то, на чем он держится. Значит, обязательно постарается выяснить, кто явился истинным виновником… И, вероятно, спецы из Синдиката уже знают все. К тому же никто и не скрывал правды…

«Так вот почему Большой в разговоре был так учтив и никак не мог выйти из задумчивости! Вот почему отправил парня на Пятихатки – с глаз подальше! Вот почему остерегся выделять нового напарника… Ох, Палыч, сказал бы сразу и честно! С другой стороны, торговца тоже можно понять. Самое главное – это отвести удар от себя. Вдруг, разобравшись с Рексом, Синдикат успокоится? Хорошо, что хоть о Купере подумал, пожалел наивную молодость… Но все равно с его стороны это совершенно не по-людски. Получается, Большой умышленно меня подставил, отправив в рейд? Или всего лишь предусмотрел последствия, не желая подставлять более никого? В баре наемники, конечно, достанут ненавистного сталкера. Но не без серьезных потерь – точно. Пепловцы ревностно относятся к безопасности на своей территории. Они бы точно послужили неплохим прикрытием. Неужели Палыч даже подумать не мог, что я ни о чем не догадывался? Но предупредить по секрету был просто обязан! То-то вел себя так ласково, даже к складу допустил, бери, мол, чего хочешь. Хитер! Хотя почему же хитер? Просто лихорадочно искал выход, поэтому растерялся. Кто, Большой?! Тертый торгаш, не раз сталкивающийся со смертями? Умеющий сохранять ясность рассудка и трезвость ума? С обширными связями и знакомствами? Хотя еще не факт, что даже он не растеряется в подобной ситуации… Но намекнуть мог бы, дав тем самым небольшой шанс… А сам-то, сам разве пошевелить извилинами не мог?! Ведь далеко не дурак, должен был сразу подумать о последствиях, начав “партизанскую” войну с наемниками…»

В том, что на территории бара у Синдиката засел информатор, Рекс был уверен. Лишь несколько часов назад Большой предложил новое задание, а наемники уже узнали об этом и даже успели организовать засаду. Честь и хвала хватке профессионалов! С другой стороны, как они догадались, что он пойдет именно здесь? В его-то голову залезть уж точно никто не мог! Но что уж так себя хвалить? Чутье и логика спецов не хуже, чем у него. Вычислить примерный маршрут идущего к Пятихаткам одинокого сталкера – элементарно. Только назрел интересный вопрос: кто в баре являлся информатором? А в том, что «крот» очень близок к торговцу, сейчас Рекс не сомневался – слишком быстро сведения дошли до Синдиката. «Не Молчун же? Из этого даже под пытками лишнего слова не вытянешь. С другой стороны, кличка кладовщика может явиться хорошим прикрытием. Дела…»

Но плакать поздно, поворачивать обратно тоже. Коли полез в кузов, не называться груздем – идти вразрез с собственными принципами. Спрятаться за спинами других, вернувшись в бар? Подставить ни в чем не повинных людей? Что угодно, но только не это. Хотя, вполне возможно, на Испытательной он уже подставил группу Логопеда, сам того не желая. Но пока никто из участников происшествия не пострадал. Скорее всего, Большой выложит, – если, конечно, уже не сделал этого, – крупную откупную. И тогда Синдикат удовлетворится устранением лишь основной причины своего фиаско – скользкого Рекса, затеявшего всю эту катавасию… «Теперь придется постоянно отбиваться и все оставшееся время ходить по Зоне с оглядкой, пока или сам не сгину, или Синдикат, обжегшись в очередной раз, не отвалит, отказавшись от задуманного… – Рекс зло усмехнулся. – Тьфу, тьфу, тьфу». Враг силен, и где-нибудь за Рубежом, скорее всего, со сталкером уже давно было бы покончено. Но это Зона… Она часто уравнивает шансы. Здесь наемники ограничены в возможностях. Если одиночка сможет протиснуться между двумя аномалиями, группе это удастся едва ли. И теперь случившегося не вернешь, как ни крутись. Время не повернуть в обратную сторону, и на круг его замкнуть вряд ли получится. Значит, рассчитывать придется только на себя одного. Как ни прискорбно, но факт. «Сам наворотил, сам и выкручивайся – правда жизни. А уж коли шансы есть и голова на плечах, то побороться все же стоит. Пока есть чем, почему бы не побороться и не попартизанить? Все – фигня! – Рекс истерично хохотнул. – Ковпак хренов… Ватаво-етаво…»

Собраться, тщательнее осмотреть местность. Что-что, а маскироваться наемники умели хорошо. И выдержке их оставалось только позавидовать. Скорее всего, костяк засады находился именно в районе болота. В единственно возможном месте, где скрытность может быть гарантирована. Деревья и кустарник всегда давали хорошую защиту от посторонних взглядов. Сам так поступал, прикрываясь растительностью. А что там? Справа, возле рукотворного кургана, небольшая куча различного хлама. В поисках поживы кто-то откидывал мусор, вытаскивая его из глубины холма. Обилие металла легко скроет прикрытие. По крайней мере, Рекс на месте наемников так бы и поступил. Это означало, что справа подобраться к противнику незамеченным нельзя. Тихо приблизиться к кургану можно только со стороны болотца. Следовательно, уделить внимание этой огневой точке придется в последнюю очередь.

Спустившись на землю, Рекс принял еще левее, прокрался по низине, поросшей кустарником. Уже на спуске принюхался. Ветерок дохнул едва заметным дымком. Кто хоть раз сидел возле костра, навсегда запомнил неповторимый запах копчености. Если верить мифам, человек, добывший огонь и приспособившийся им управлять, никогда больше не разучится пользоваться этой стихией, и всегда будет тянуться к ней. К завораживающему зрелищу открытого пламени и манящему запаху, от которого непроизвольно начинает выделяться слюна. В любое другое время, но не сейчас… А сейчас дымок заставил сталкера напрячься. Костер жгли осторожно, не расходуя дрова – значит, не хотели привлекать внимания. Кто не скрывается от других, никогда не станет экономить дрова, разве только в ночное время, чтобы не отходить далеко от спасительного огня, не имея в запасе достаточного количества валежника. Но сейчас день, а на улице вторая половина весны. Следовательно, костер необходим кому-то, к примеру, для разогрева пищи.

Рекс с осторожностью приблизился к расположенной в ложбине небольшой полянке. Выглянув на мгновение из кустов, сразу спрятался обратно. Интуиция не подвела: точно синдикатовцы, и точно по его душу. «Группа поддержки. “Чирлидеры”, за конягу мать…» Четверо наемников. Один сидел у костра и ел, выковыривая ножом содержимое банки. Трое спали. Резерв, возможно, ночная смена. Длительное время на одном месте без движения не пролежишь. Хоть почесаться иногда требуется. Подумалось вдруг, что на теле человека множество различных паразитирующих организмов, разглядеть которые можно лишь под микроскопом. А раз паразиты, следовательно, хоть небольшой, но вред наносят. Поэтому не чесаться не мог никто. Рекс усмехнулся. Тело его на автомате зачесалось в разных местах. И по закону подлости, в самых труднодоступных. Подобное называют еще правилом езды на велосипеде: «В какую бы сторону вы не ехали – это в гору и против ветра».

Немного поерзав, сталкер избавился от неприятных ощущений, решив для начала разобраться с резервом. Ползком подобрался к часовому, чтобы не разбудить спящих. От троих на таком расстоянии не отобьешься… Зажав рот противника, резко воткнул сбоку лезвие ножа в грудную область на всю длину. Парень дернулся и обмяк, выронив из рук нож и консервную банку, предательски звякнувшую о кучу валежника. Насторожившийся Рекс с оглядкой на оставшихся медленно оттащил тело за кусты. Облегченно вздохнул, вытерев рукавом выступивший на лбу пот. Один – ноль. Подобравшись к ближнему из троицы, сначала зажал ему рот и резким толчком разбудил, только потом пустил нож в дело. Если резать спящего, он может истошно заорать. Такова физиология…

А тренированное тело автоматически продолжало начатое: подобраться, зажать рот, толкнуть и всадить по самую рукоятку острое лезвие; и снова: подобраться, толкнуть, зажать, всадить…

Вскоре от резерва остались лишь воспоминания. Проверив, не поддерживали ли они связь с засадой, Рекс немного успокоился. Слишком уверены в себе. А зря. Опыт Испытательной должен был заставить усилить бдительность. Оттащив тела на дальний край низины, за кустарник, прикрыл их дерном, ветками и землей. Сразу не найдут. Испорченное настроение согрели найденные в карманах препараты – антирад, тонизирующие, обезболивающие и даже ранозаживляющие. Полезные вещи. Отыскалась даже пара нужных артефактов. Оружие обычное, экипировка тоже. С собой не унесешь, поэтому задумываться не стоило. Из общей кучи снаряжения Рекс отобрал лишь несколько запасных элементов питания для «ночника» и бинокля.

Опустив забрало защитного шлема, сталкер обмазался грязью со дна овражка и двинулся к болотцу. Прикинув, где бы сам устраивал лежки, подкрался к предположительно ближайшей. Пригляделся, принюхался и ехидно усмехнулся: «Узнай ваши разводящие и бригадиры, как вы в засаде сидите, сами бы прибили вас за такое!» В ложбинке, слегка приподняв пласт дерна, лежал наемник, выдающий себя дымком ментоловой сигареты. Часто говорят: «Покурим и – в путь». Путь для курильщика оказался последним.

Следующий располагался правее. Единственный куст, широко разросшийся от постоянной влаги, идеально подходил для задуманного скрада. Рекс скосил взгляд: справа в канавке свалены в кучу тела кабанов и свинорылов. «Вот и звери, которые вам могли помешать. Разведчики, тоже мне… Если бы не отсутствие звуков, может, и выполнили бы задуманное. А так, д’Артаньяном сегодня буду я, а кто вы – догадайтесь с одного раза».

Уже в броске Рекс вздрогнул, услышав, как лежащий синдикатовец вполголоса разговаривает по коммуникатору. К сожалению, крыльев у человека нет, остановить воспарившее тело и развернуть его в воздухе сталкер не мог. Мелькнула мысль: «Один против двоих как минимум, в почти прямом контакте. Плохо…» Наемник оборвал речь на полуслове. Смерть не дала закончить фразу. Подхватив «FN-FAL» с глушителем, Рекс скатился в канаву – к трупам мутантов.

Поверху прошла очередь, взметнув дерн и прошлогоднюю листву.

Обижаясь, что обстоятельства поставили его в не совсем удобную позу, сталкер на карачках пробежал по низине – ближе к другому овражку, идущему от кургана. Удобная впадина для скрытного передвижения, значит, оставшиеся синдикатовцы попытаются взять его в клещи и обязательно воспользуются ей для обхода. Другого в сложившейся ситуации в голову не приходило. Рекс залег у торчащей из земли проржавелой кабины ЗИЛа и прицелился. Ждать долго не пришлось. Наемник кубарем слетел вниз с противоположного склона. Тенью попытался проскользнуть в сторону сталкера, но не успел. Осев после очереди, растянулся на самом дне, подергался и затих. Теперь противники остались один на один, в худшем случае – врагов еще двое. Неравное положение, нисколько, правда, не значащее, что синдикатовцы обладали преимуществом. Поймав изрядную дозу адреналина, Рекс рвался в схватку, но неожиданно образовалась пауза. Никого… Неужели справился со всеми? А вот ощутимая пульсация в районе амулета кричала об опасности, отчего спазмом сдавило горло. Если гора не идет к Магомету…

Перебежав в сторону лежащего тела, сталкер развернулся, чтобы посмотреть, что делается в тылу. Заметил размытый силуэт совсем рядом. Успел среагировать, перехватив почти у самой груди руку с ножом. Наемник оказался силен, к тому же – навалился сверху. Все, что осталось Рексу – не дать прижать себя к земле. Он рванулся, выворачивая конечность, угрожающую острой сталью, – не получилось. Но при этом нащупал твердую опору, встав на оба колена. Теперь срочно поменять положение, выигрывая время. Рванулся еще раз, устроив синдикатовцу карусель. Тот провернулся вокруг сталкера, потеряв равновесие на влажной земле, перемешанной со скользкой глиной. Завалился вправо. Рекс же умышленно удержал его ноги вместе. «Как в балете! Па. Сделаем ласточку…» – сталкер зловредно усмехнулся. Пытаясь исправить ошибку, в поисках опоры нападающий отвел правую руку, взмахнул ею и выронил нож. Что и требовалось Рексу в данный момент. Поймав налету увесистый тесак, приятно уместившийся в ладони, сталкер всадил его в горло врага и тут же отскочил в сторону. Захрипев, синдикатовец плюхнулся лицом в грязь. Ручка ножа встретилась с торчащим из земли камнем. Сопровождаясь чавкающим звуком, острое лезвие вышло у основания затылка.

«Так, готово… Есть еще кто? А вдруг?..»

Увиденное боковым зрением совсем не понравилось сталкеру. На краю оврага с автоматом на изготовку стоял еще один наемник, не успевший разобраться, кто есть кто: борющиеся оказались перемазаны грязью и одеты одинаково, так что отличить врага от напарника синдикатовец не мог. Что в данный момент растерявшему силы Рексу было очень даже на руку. Не давая наемнику опомниться, он успел выхватить из кобуры скользкий пистолет и дважды выстрелил. Стоящий резко сложился пополам и кубарем полетел вниз, продолжая сжимать изрыгнувший пламя автомат. Веер пуль, взбивая фонтанчики грязи, прошелся поперек оврага, едва не зацепив отпрянувшего назад сталкера. Запнувшийся о лежащее тело Рекс шлепнулся спиной в раскисшее месиво. Уже мертвый наемник сполз на дно впадины, так и не выпуская оружия из рук, дернулся пару раз и затих.

Рекс вскочил, выглянув из канавы, осмотрелся – никого. Протяжно с облегчением вздохнул, но дрожь не отпускала. Вытянув руки перед собой, сокрушенно покачал головой и обессиленно осел на резко подогнувшихся ногах, оказавшись прямо на трупе. Тупо уставился в землю, проведя в таком положении несколько минут.

Прояснившееся сознание побудило к действиям, заставив вскочить. Время сейчас работало на него. Скорее всего, разговаривающий по коммуникатору держал связь с Синдикатом. И вскоре погибших обязательно хватятся. Вернее, уже хватились, поскольку спецы на сбой связи должны среагировать мгновенно. Слишком необычная ситуация. Хотя… Зона настолько изменчива, что в любой момент может случиться всякое… Связь не устойчива, часто случаются сильные сбои или помехи. Но если на данный момент прервался контакт с одной лишь засадой, тут уж ничего не попишешь. И дурак сообразит, – что к чему… А значит, требуется как можно быстрее замести следы.

Торопясь, Рекс начал переносить тела на край болотца и топить в жиже. Обыскивать некогда. При первой возможности он еще доберется сюда. А сейчас пора уносить ноги. Поначалу пытался устранить свои следы, а потом плюнул. Бесполезно… Все равно опытных следопытов это не остановит. Бросив начатое, устремился к Пустырю, понимая, что поступает единственно верным образом. Синдикату хорошо известен конечный пункт маршрута ненавистного сталкера. Скорее всего, недалеко от Кривой балки тоже устроена засада, причем, после всего произошедшего, ее продумают тщательнее и усилят. Но это будет потом, а значит – неправда. Важнее то, что должно произойти в скором времени. А в ближайшем будущем по следам Рекса отправится погоня. Вот ее и следовало в первую очередь сбить с пути. А вдруг он решил изменить маршрут и пойти именно на Пустырь?..

Туда наемникам путь заказан. Обширную долину облюбовали анархисты. У этих с синдикатовцами разговор короткий. Взаимная неприязнь давно переросла в открытую вражду. Сколько раз наемники переходили дорогу ведомым только «Анархии» целям. Даже с пепловцами, особенно после перемирия у Энергопоста, у анархистов сложились не столь натянутые отношения. Бывали случаи, когда в боях против Синдиката эти группировки сходились вместе. Так что в данной ситуации Рекс выбрал единственно верное направление.

Однако в его намерения не входило покидать Могильник. Добравшись до озера, сталкер изрядно там наследил, а потом аккуратно пробрался через рощу «волос». Затем повернул к Пустырю еще раз и перешел аномальное поле, усеянное останками людей и животных. Датчик радиоактивности все это время трещал, как сумасшедший. Рекс бросил рядом с большой «мясорубкой» рваный, измазанный кровью и грязью бронежилет и ботинок, заранее снятые с убитого наемника. Раскидал вокруг патроны и пару гранат. Туда же отправился «FN-FAL» с опустевшим магазином. Пришлось пожертвовать даже запасами съестного, в частности, парой банок тушенки и обязательным НЗ – бутылкой водки.

После произошедшего на Испытательной в руках сталкера оказался хороший трофей. Фляга западного производства для хранения крепкого спиртного. Поэтому с бутылкой он расстался без сожаления. Заключительным жестом метнул в «мясорубку» пустой сидор одного из наемников. Аномалия приняла в себя прилетевший предмет, резко сжала его до размера монеты, затем сильно раскрутилась и разбросала мелкими лоскутами и обрывками ремешков по округе. Получилось очень похоже, что в этом месте кто-то погиб. Удовлетворенный Рекс оббежал аномалию вокруг и, уже удаляясь, отправил на прощание воздушный поцелуй, как любимой подруге. Проскочив по дальнему концу радиоактивного поля в обратную сторону, на ходу проглотил антирад. На экране забрала уже мелькала картинка в крапинку, крича о сильной дозе радиации. «Все фигня, только ты и я…» – сталкер тряхнул головой и ускорил бег.

Следующий этап маршрута – вершины курганов, где фонило не меньше. Остановившись перед возвышенностью, Рекс решил перестраховаться, достал ампулу антирада, набрал в распечатанный одноразовый шприц и вколол в руку. Уже на ходу вытягивая из банки содержимое «тоника», не сбивая более дыхания, поспешил вершинами окраинных холмов в сторону Пятихаток.

* * *

На территории бывшего КПП стихийно организовалась временная точка возвращающихся из ходок сталкеров. Подобных мест по всей Зоне – превеликое множество. Рексу нравились недолгие перекуры, мирная обстановка, веселые шутки, травля анекдотов у костра, просто отдых. Но сегодня это в его планы никак не входило. Более того, он был заинтересован проскочить мимо незаметно. Во-первых, не хотел оставлять свидетелей, что проследовал в сторону Пятихаток. Во-вторых, наемники, вышедшие на тропу войны, свидетелей в живых не оставляют. Надо отдать должное, подстегиваемый страхом за собственную безопасность, Рекс не забывал и о других. Это, конечно, не оградит от расправы сталкеров, попавших синдикатовцам в руки, но, ничего не видевший – выдать не сможет, а пострадавший не станет обвинять в своих несчастьях Рекса. Слева ограждение сплошь заросло густым кустарником, а в заборе с давних пор зияло несколько крупных отверстий, через одно из которых он и проскочил. Усилившийся дождь подарил надежду на быстро смываемые следы. И лишних глаз меньше. В такую погоду, если кто-то и находился здесь, то наверняка скрывался в здании.

На Пятихатках в основном обитала молодежь, не имеющая хорошего снаряжения. Ветераны и старожилы проскакивали территорию быстро, незаметно, так как военные частенько проводили в этих местах зачистки. Попавшихся новичков журили, грозя пальцами, с них и взять-то нечего. А вот бывалых трясли по полной программе, особенно нагруженных хабаром. Могли и жизни лишить, если группе зачистки не давалась откупная. И упаси боже, пытаться спорить, отстаивая права! О каких правах в данной ситуации вообще могла идти речь? Для того и организована охрана Рубежа, чтобы исключить попадание посторонних на закрытую территорию. Официально за границами Зоны следили ой как крепко. На самом же деле движения сталкеров порой напоминали толкотню на оживленной автостраде в часы пик. И военные время от времени устраивали зачистки, чтобы показать активность по охране вверенного участка. «Вероятно, во время одного из таких мероприятий и погибла мать Купера. Понадеялась, что к женщине отнесутся мягче, возможно, даже спорить начала…» – с этими мыслями Рекс, прикрываясь завесой дождя, ускорил бег, постепенно забирая правее. Пересек остаток шоссе и углубился в разросшиеся посадки.

Впереди темным, расплывчатым пятном прорисовались контуры бывшей фермы. Осталось совсем немного до входа в недавно открывшийся сектор. Слева за фермами дорога уходила к Машинному двору и самим Пятихаткам, где под присмотром Харитона находился Купер, а также к северному блокпосту военных. Северо-восток Пятихаток смотрел на топи, а вот восточное направление как раз вело к Кривой балке. Несколько полуразрушенных мостов, пара радиоактивных озер, множество аномальных полей. А там и до поселка-призрака Белое – рукой подать. Но для этого требовалось закончить задуманное.

Рекс остановился возле дерева, почти слившись с ним, и оглядел себя критически. Потоки дождя смыли всю его маскировку, грязью остались покрыты лишь усиленные броней ботинки. Обувь с чавканьем утопала в раскисших низинах почти по самый верх. В остальных местах травяной и лиственный покров оказался достаточно толст, и проваливаться не давал. Еще одно преимущество ненастья: струи дождя огибали попадающиеся аномалии, делая их хорошо видимыми. Бежишь, а впереди прорисовывается огромный шар, по краям которого стекает или испаряется вода. Красиво и немного зловеще. Перед глазами вдруг мелькнули смутные воспоминания о городском парке отдыха со множеством развлечений. Один из самых людных аттракционов – бег по поверхности водоема внутри прозрачного шара. Как много детского смеха вокруг… Возникшее вдруг лицо смеющейся женщины – брюнетки с короткой стрижкой заставило вздрогнуть. Такое знакомое и незнакомое в то же время. Такое близкое и далекое. Такое…

Рекс зажмурился, не в силах понять внезапно наплывших видений, сопровождающихся гулким эхом и головной болью, но сразу открыл глаза и встряхнулся. Все бы ничего, но эти видения начали появляться в самый неподходящий момент, пугая своей реалистичностью. Не ко времени расслабляться. Как раз времени оставалось все меньше. Сталкер не до конца осуществил задуманное перед входом в открывшийся сектор. А двигаться сейчас на север Пятихаток было бы настоящим безумием – в этом случае подвергались опасности все, кто находился в деревне. А значит, и Харитон с Купером. Конечно, торговец, засевший в своей крепости, имеющей не один уровень подземных этажей и усиленной защиты, мог бы продержаться какое-то время, но напавшие на молодежь наемники оказались бы военным только на руку. Те не станут мешать синдикатовцам, а позже геройства «диких гусей» отнесут на свой счет. И отчитаются перед начальством о проделанной работе. А факты? Так вот как раз столько трупов преступивших законы людей!

Повышения по службе, медали, премии и… грамоты, грамоты, грамоты. Чем-чем, а наградными листами еще при советской власти глаза народу «замыливать» научились очень даже хорошо. Значимость подобного поощрения всегда подтверждалась самой жизнью. Не зря до сих пор народ отшучивался, мол, весь туалет уже ими обклеен, осталось место всего для одной. Времена изменились, не изменился начальник, забывший, что пламенные лозунги он сам когда-то отодвинул интригами на задний план. Не мог Рекс допустить, чтобы из-за какой-то несчастной грамоты сложили головы те, кто и родился-то уже после злосчастных событий развала когда-то огромного государства.

В Кривую балку наемники войти не решатся, не в их это принципах. Себе дороже – идти в сектор, который в любую минуту может захлопнуться ловушкой. Поэтому организовать засаду они могли лишь на входе. Учитывая последние события, караулить врага-одиночку будут явно в несколько раз бдительнее, чем прежде. Выходит, проскочить мимо теперь вряд ли удастся, поэтому Рекс нуждался в помощи, совершенно неожиданной для Синдиката. Ответ нашелся быстро и сам собой. Не зная, какое удовольствие от всего происходящего получали военные начальники, в союзники себе Рекс выбрал именно тех, кто ради получения грамот готов сложить буйные головы в предстоящей мясорубке. Именно военных. И, если они справятся с Синдикатом убийц, значит, честь им и хвала. Начальству – звезды на погоны да ордена с медалями на грудь, а простым смертным – грамоты. Но двойные, как открытки. С золотистым тиснением, сделанным на дешевом принтере где-нибудь прямо в кабинете штаба. А оттянуть на себя военных Рексу, при его экипировке, совершенно нетрудно. Сталкер облачен в трофейное имущество, взятое у синдикатовцев на Испытательной. Но убивать кого-либо из военных Рекс не собирался, – упаси Зона! Там в большинстве такие же пацаны, как Купер. Бросать блокпост под полуразвалившимся мостом, находящимся за фермой, караульные конечно не будут. А вот о появившихся в районе наемниках сообщат однозначно. Естественно, начальство отреагирует на сигнал мгновенно и вышлет на подмогу усиленную группу, скорее всего, спецназа. А за этих профи Рекс сильно не переживал. Они-то свое дело знали на отлично.

Отдышавшись, сталкер решил действовать без промедления, главное – шальную пулю не схватить. «Остальное – фигня!» Даже какой-то телячий восторг почувствовал от предстоящего представления. «Повеселимся, мужички!»

Опустив забрало шлема, чтобы встроенный комп сквозь дождевые струи выдал на тепловизоре силуэты «противника», Рекс выбежал из-за крайних деревьев и дал из «Винтореза» очередь поверх голов стоящих на посту военных. Заметил даже, как срикошетившие пули брызнули искрами по металлической конструкции моста. Потом сделал вид, что оборачивается и пытается с кем-то поговорить. Сразу стрелять в ответ военные не стали, спрятавшись на время за преградами, поэтому Рекс не спешил исчезать из поля зрения. Да и пулеметчик в бронированной будке, у лежащего на боку под мостом товарного вагона, вряд ли сразу придет в себя. Поди, рассматривал какую-нибудь похабного вида картинку, прокручивая в уме возможные сцены с участием его самого и изображенной красотки. Сначала тоже присел, как и все, а теперь пытался высмотреть: кто же там такой наглый его немножко напугал?!

Дав себя разглядеть окончательно, но без возможности взять под прицел, Рекс юркнул в кусты и ойкнул от неожиданности. Чуть в запале не нарвался! Впритирку к зарослям разверзлась аномалия, еще бы правее – и точно бы в нее угодил… Пробежал, пригнувшись, по кустам несколько метров, услышав долгожданное стрекотание пулемета и свист шуршащих поверху пуль. Резко свернул влево и понесся к полуразвалившимся зданиям фермы, претендуя на мировой рекорд в беге по непролазной грязи. Дав по мосту очередь уже от строений, сталкер развернулся и побежал обратно. «Противник» перевел огонь в сторону зданий. Пулеметчик, чьи сексуальные фантазии прервались самым наглым образом, патронов не жалел. Мелькнула мысль: «Его там, в будке, по пояс еще гильзами не засыпало? А то обожжет себе горяченьким хозяйство, которое мысленно уже не раз измозолил… Не ровен час!» Рекс хохотнул, представив эту картину.

Только через простреливаемые кусты напрямую он не побежал, а прикрылся разросшимися в три обхвата стволами деревьев. Выглянул: очереди неслись к ферме. Решив шугануть паренька, чтобы тот в запале действительно не зацепил заводилу начавшейся заварухи, прицелился точнее. Мушка автоматической винтовки накрыла темный проем амбразуры и два тепловых пятна: красное – торчащий ствол пулемета, изрыгающий пламя, и желтое – левую руку стрелка. Парная очередь погасила острое желание солдата – засыпать себя гильзами полностью. «Похоже, руку зацепил. Лишь бы не сильно… Тьфу на тебя! Остальное – фигня…»

Пулемет, захлебнувшись, смолк, в бойнице мелькнул свет, значит, паренек открыл дверь и побежал докладывать начальству, что его «убили».

Все складывалось как нельзя лучше. Раз появились ранения, то подмога защитникам блокпоста явно не за горами. Из-за укрытий под мостом в сторону деревьев понеслись трассы автоматных очередей. Но стрелять в это место уже не стоило, потому что Рекс давно находился в совершенно другом. Теперь он расположился за строениями ферм, несколько раз пальнув по верху моста и оттуда. Но «защитники цитадели» этого не знали, а иначе, зачем же стоило затевать подобный кордебалет? Очереди с блокпоста беспрестанно косили растительность от ближних к дороге деревьев до конца строений бывшей совхозной фермы. Выскочившие из правого здания три толстых свинорыла и два здоровенных кабана резво понеслись навстречу обидчикам, потревожившим их драгоценный сон. Стрельба, визг мутантов – ужас, да и только. Такого представления Пятихатки не видели, наверное, даже во времена массовых зачисток. Вот это боевые действия!

Рекс мысленно пожелал военным удачи в их нелегком деле, ведь заготовка зелени впрок шла своим чередом: кусты и трава вместе с мутантами косились ровными рядами и колоннами. А сам приступил к следующей стадии плана. Бронированная «конница» армейцев уже на подходе. Скоро прискачут спецы, а с этими «воевать» сталкер желания не испытывал. Ему еще требовалось обозначить отход большой группы наемников в сторону Кривой балки. Маскировке помогла сама природа: дождь лил стеной, не переставая. Вот за его завесой, бегая туда-сюда, Рекс и оставил множество следов, ведущих к тоннелю, находящемуся недалеко от засады синдикатовцев. От него – вверх до полотна железной дороги. Дальше шли рельсы и шпалы со щебенкой в бурьяне, где явные отпечатки пропадали. Это означало лишь одно: противник отступил по старым путям. Правда, бегать в обратном направлении пришлось задом, но тут ничего не попишешь. «Хочешь жить – умей вертеться». А уж от тоннеля до засады наверняка осталось совсем немного. «Там вояки сами разберутся…» Единственное, что волновало Рекса, – как бы наемники заранее не развернулись в сторону моста. Они-то тепловизорами точно обеспечены и могут заметить бегающую по поляне фигуру. Поймут, что к чему. В том, что среагируют они мгновенно, сталкер не сомневался, но надеялся, что синдикатовцы еще не привыкли к неординарности скользкого врага-одиночки.

Военные к движениям по своей территории относятся еще ревностнее пепловцев. Особенно боятся мутантов. А визгу стояло как раз столько, будто вся ферма вдруг ожила и полным штатом доЗоновских времен добровольно подалась на бойню и резню. За военными стоял бюджет целого союза государств, пытающихся закрыть Зону от непрошеных гостей, поэтому в дозорах никогда не жалели патронов. Вот почему Рекс был уверен, что наемники переглядывались сейчас и смеялись про себя: «От вояки раздухарились! От же молодцы! Прямо ансамбль песни и пляски! Не удивительно, если они еще и свистеть в такт стрельбе начали! И прихлопывать в ладоши под водку и колбасную закусь! Вот жизнь, мля!» Но все равно чуйка в районе груди напоминала о себе тревожной пульсацией до той поры, пока Рекс вновь не оказался под защитой обветшалых строений фермы. Все, можно вздохнуть спокойно…

Оставалось последнее – с осторожностью перебраться по тоннелю с блуждающей аномалией «синий огонь» на другую сторону. Потом добраться до бывшей мельницы, вскарабкаться на крышу и, замаскировавшись под остаток шифера, с нетерпением закадычного театрала ждать начала великого представления. Только попкорна нет с собой… Главное – не сглупить и не попасться спецам, обеспеченным аппаратурой не хуже наемников. Но Рекс хорошо продумал «движуху». Во-первых, мельница находилась по другую сторону «железки», откуда никакой стрельбы не велось. А во-вторых, располагалась она на достаточном расстоянии от предстоящей операции. И лазили по ней, как правило, новички в поисках вчерашнего дня, все еще надеясь отыскать что-нибудь интересное, представляющее особую ценность, да проскакивали порой туда-сюда мутанты. Поэтому сталкер был уверен, что его вряд ли кто обнаружит.

Долгожданная механизированная кавалерия уже находилась на подходе. С юга раздавался рев нескольких движков. Эти точно себе цену знают. Не плац метут и траву косят, а учатся тому, для чего предназначены – убивать, защищая кого-нибудь от смерти. И это правильно. Жизнь других постулатов еще не придумала, а Рекс сейчас как раз очень нуждался в защите. Достав бинокль, он принялся рассматривать происходящее на блокпосту.

С шумом проскочив пролет моста, «коробочки» двинулись к ферме. Рекс усмехнулся. Там в данный момент пулеметчик, размахивая перевязанной рукой, наверное, в запале рассказывал прибывшему начальству, какой он «офигительный» фронтовик. И как он врагов косил табунами, батальонами, да что там мелочиться – полками, в конце концов! А когда закончились патроны, рванув на груди тельняшку, ринулся в самую гущу супостатов и резко уменьшил их количество, раздирая до изнеможения зубами! Начальство же кивало понятливо, наперед прокручивая в голове текст благодарственного письма на Родину геройского парня. Смех смехом, но, по крайней мере, солдат получит хоть какую-то страховую выплату от Министерства обороны. Лишь бы доставил ее по назначению – родителям, а не прокутил в барах с девками, при каждом рассказе о своих приключениях ровно на армию увеличивая количество поверженного «противника»…

Теперь Рекс весь обратился во внимание: только бы синдикатовцы не сразу «доперли», что к чему, а то отступят, и все старания – насмарку. В том, что прибыла действительно спецура, он не сомневаться. Слишком быстро разобрались в следах, и рычание БТРов раздавалось уже у тоннеля. Почти сразу в сторону засевших в засаде наемников потянулись трассы крупнокалиберных пулеметов боевых машин. В ответ тоже начали стрелять. Значит, синдикатовцы, наконец, поняли, что облава по их души. Дождь слегка утих, видимость улучшилась. Рексу даже показалось, что он видит мечущихся по железнодорожному полотну «диких гусей» в серой униформе. Впрочем, за дальностью цвет камуфляжа вполне можно было перепутать и с зеленым, а бинокль в данный момент мало чем помогал, поскольку туманное марево над остатками железнодорожного полотна не позволяло толком ничего разглядеть. Грохот пулеметов звучал теперь беспрестанно, спецы убедились, что наемников гораздо больше, чем ожидалось. Неожиданно гулко ухнул разрыв гранатомета. Война завязалась не на шутку.

Звуки стрельбы, удаляясь к Могильнику, постепенно затихли, но вдруг разразились с новой силой. Рекс сначала не понял и растерялся. В ход пошло даже «тяжелое» вооружение. Похоже, били из минометов. А когда на полном ходу под мост проскочило еще несколько бронемашин, сталкера озарила догадка: «Погоня! Вот кто вклинился в схватку!» Быстро разобрались синдикатовцы в следах сталкера. Очевидно, остаток засады, отходя и отстреливаясь, навел военных на спешащих за «кровником» следопытов. А тем ничего не оставалось, как вступить в бой, прикрывая соклановцев.

К поиску ставшего костью в горле Рекса наемники подошли тщательно, в рейд захватили даже ротные минометы. Вот как резко подскочила в цене голова сталкера-одиночки! Он попытался вглядеться в отражение на мокром шифере. А вдруг вокруг защитного шлема появился светящийся нимб? Нет? Странно, что тогда они так высоко оценили? А может… Рекс оглянулся. Вокруг задницы тоже ничего не сверкало. Очень странно. «Это ж какой такой зубной болью Синдиката я стал, что мне оказали столь великую честь? Поди, всех оставшихся в наличии собрали в кулак. Не слышал, чтобы в окрестности объявляли тотальную мобилизацию наемников…»

А война за насыпью разгорелась с новой силой. Не хватало только криков «Ура!». Рекс незаметно для себя тихо запел: «Давай за жизнь, держись, брат, до конца!.. Хорошая песня, правильные мужики ее написали. Не бабы же, бабы так выражаться не умеют. Значит, мужики. Как там еще? Давай за них, давай за нас! И за десант, и за спецназ! Точно мужики. Конкретные мужики, с душой мужика и телом мужика! И главное – прямо по заказу тех, кто мразь наемную за насыпью давит. Как клопов, как вшей бельевых!» – настроение сталкера резко повысилось. Канонада постепенно удалялась, а затем наступила долгожданная тишина. Рекса передернуло. «Бр-р-р! Вот ведь затеял какую фигню, кому скажи – не поверят». Потом подумал, что рассказывать – себе дороже. Не хватало, чтобы на него еще военные охоту устроили.

Судя по приближающемуся рокоту движков, техника выдвинулась обратно, значит, спецназовцы наемникам уйти не дали. Эти вцепятся – не отпустят, пока не додавят клоповник до конца. Ну, что ж, на ближайшие пару суток спокойствие себе Рекс обеспечил. По крайней мере, со стороны Синдиката – точно. Осталось по-быстрому сбегать в Кривую балку и вернуться обратно. Да, еще Купера навестить обязательно. За его мать сталкеру сегодня тоже удалось немного отомстить…

Удаляющиеся БТРы хорошо просматривались и без бинокля, но в колонне отсутствовало несколько штук. «Неужели у военных большие потери?..» Но спустя десяток минут еще три «коробочки» неспешно проскочили под мостом, успокоив совесть Рекса. Видимо, делали последнюю зачистку. «Отличились, отличились, ничего не скажешь!» Пришлось даже негромко похлопать. Теперь грамот точно будет множество! Нет, чтобы за практически ту же цену в виде подарка вручить человеку какую-нибудь ручку или часы. Грамота – это звучит гордо! В голове Рекса раздался дружный хор голосов: «Служим трудовому народу!». Последнее, что он успел заметить – на броне замыкающей машины среди нескольких военных один усиленно рассказывал что-то, жестикулируя перевязанной левой рукой. И показалось вдруг, что вслед удаляющемуся хвосту колонны бронетранспортеров раздались звуки бравурного победного марша.

«Да-а-а… Экипировочке срочно требуется апгрейд, удаляющий любые признаки Синдиката. Не модно стало, не модно…» Сталкер оглядел себя критически. Именно этим он и собирался заняться в первую очередь после возвращения из Кривой балки. А теперь – в дорогу. Спустившись с крыши на землю, подтянул пару ремешков, попрыгал на месте, прислушался – все в норме, и двинулся в нужную сторону.

* * *

Найти открывшийся проход оказалось не сложно: находился он прямо возле железнодорожного полотна. Стены появившегося сектора, как аномалии, под дождем просматривались отчетливо. Огромный фантастический пузырь высился перед сталкером, прорисовывая входные ворота нитями дождя, похожими на серебристые «висюльки» новогодней елки.

«Здравствуйте, дети!» Чувствуя себя Дедом Морозом, Рекс шагнул за эту завесу и обомлел. Перед ним распахнулось пространство, залитое ярким солнечным светом. Очень захотелось перекреститься: «Свят, свят, свят…». Так уж случилось, что воспитание того времени, когда Рекс становился как личность, прочно осело в его сознании. Полным атеистом он, конечно, не являлся, считая, что каждый вправе верить во что и кого хочет, но особого религиозного рвения не проявлял. Остановился на мгновение, осматривая окрестности, и решил не увлекаться думами о высоком, потому что времени на размышления не осталось, пришла пора приступать к активным действиям. Через сотню метров впереди стая крысаков облепила непонятного вида массу. Вероятно, опять, навалившись скопом, зверята загнали какого-нибудь свинорыла, а теперь устроили победное пиршество. И ведь маленькие твари, а челюсти и когти, как у динозавров. Да они и похожи на маленьких двуногих динозавриков. Рекс как-то заинтересовался, от каких животных крысаки произошли. Скорее всего, от крыс. А может, и от собак, кто знает… Впрочем, теперь это не столь важно. Сейчас они явно принадлежали к стайным хищникам и умели загонять добычу до изнеможения. Если наваливались стаей, жертве не часто удавалось отбиться. Поэтому сталкер решил идти не по равнине. Он вскарабкался на скальную возвышенность и, рискуя сорваться, прыжками двинулся в глубь сектора по осыпающимся каменистым склонам.

Больше всего Рекса поразил открывшийся поселок, находящийся в излучине двух рек. Сталкер насмотрелся в Зоне на остатки деревень, поселений, городишек и городов, большая часть которых стояла в полной разрухе. Здесь же вид домов говорил об обратном. Даже некоторые жестяные крыши выглядели так, будто их недавно обновили покраской. Недалеко от слияния рек высилась небольшая поселковая церквушка. Рекс не выдержал и за столь длительное время впервые поклонился золоченым куполам. Название населенного пункта оправдывало себя: большая часть зданий сверкала в нем ослепительной белизной. И все это при обилии солнечного света! Как у Зоны может такое получаться, Рекс не задумывался уже давно. Смещала ли она грани между измерениями, или просто создавала эффект некоего «пузыря», известно только ей. Однако с тем, что за пределами сектора почти сутки беспрестанно лил дождь, а внутри по-летнему ярко светило ласковое солнце – не поспоришь. Красота! Но недалекая грызня зверья за куски добычи быстро вывела сталкера из задумчивости.

Дом сельсовета возвышался над приземистыми жилыми зданиями. Взяв его за ориентир, Рекс осторожно пробирался к центру поселка узкими, кривыми улочками, рассматривая окружающее. Аккуратные рейки штакетника на дворовых заборах, резные ворота, фигурные наличники оконных ставней, а в палисадниках фруктовые деревья и ягодные кусты с висящими на них аппетитными плодами. Вид всего этого изобилия действительно мог сбить с толку любого. Казалось, обычная сельская жизнь никогда не покидала это место. С трудом верилось, что мирная деревенская картина могла оказаться лишь очередной обманкой и уловкой Зоны. Кто знает, чем закончится попытка сталкера попробовать какой-либо из висящих плодов. Вполне вероятно, зашедший в сад и вкусивший «райского блаженства» останется здесь навечно в виде зомби или подобного же фруктового дерева. Да и не время для плодов… Еще и лето не наступило. Поэтому Рекс встряхнулся и, не забывая об осторожности, принялся внимательно оглядываться по сторонам.

Тот, кто долго подстерегал зазевавшегося путника, не замедлил себя проявить. Внезапно в голове зашумело, а перед глазами поплыли круги – явное пси-воздействие почуявшего близкую добычу телепата. За встречу с монстром сталкер не сильно переживал, так как по неизвестным даже ему причинам мог почти в упор противостоять псионику. Однако, как показал опыт, головные боли после таких «сеансов» разрывали разум на части, поэтому, решив не испытывать судьбу, Рекс достал из кармана препарат для уменьшения давления на сознание и торопливо проглотил. Осталось найти и уничтожить монстра, который теперь ни за что не выпустит из лап неожиданный «деликатес». Но спешка могла лишь помешать, заставив совершить смертельную ошибку. Как бы хорошо Рекс ни переносил воздействие, а доводить дело до прямого контакта, когда телепат доберется до человека когтистыми конечностями, очень не хотелось. Тут уж никакая стойкость не поможет. Поэтому сталкер медленно двинулся по улице, держа «Винторез» наготове. Даже после принятого средства в голове продолжала звучать барабанная дробь, неприятно отдаваясь пульсацией в ушах. Зная, что псионики предпочитают возвышенности, откуда лучше видно окружающее, Рекс принялся осматривать наиболее открытые места. И на очередном перекрестке его старания увенчались успехом. В чердачном окне недалекого здания четко прорисовался сгорбленный силуэт. Пару очередей автоматической винтовки сопроводили негромкие хлопки. Телепат дернулся, заваливаясь вперед, и с глухим стуком выпал в скверик перед домом.

Обрадовавшись неожиданной удаче, Рекс вздохнул с облегчением, но тут же вздрогнул, удивляясь, что пси-давление не пропало. Редчайшая ситуация, в которой за его недолгую практику не оказывался еще ни один ходок. Где-то неподалеку находился еще один псионик! Как правило, подобные монстры предпочитали уединение, если не брать в расчет свиту, которую они держали под контролем для доставки пищи и ради охраны. Зная, что придется искать и этого врага, Рекс в спешке заметался по поселку. Главное – не находиться долго в непосредственной близости к монстру, в противном случае страшных головных болей уже точно избежать не удастся. Вдруг на ближайшем перекрестке появилось несколько пошатывающихся зомби. С подобной медлительной нежитью Рексу доводилось воевать, но тогда на него не давил голодный псионик. Сталкера передернуло – придется вести борьбу на два фронта… Он повесил «Винторез» на грудь и выхватил из кобуры пистолет. Приблизившись к медленно бредущим мертвецам, открыл одиночными методичный, прицельный огонь. Головы что-то мычащей нежити раскалывались, как грецкие орехи, а тела, дергая конечностями, валились в дорожную пыль.

Обрадованный было происходящим, Рекс внезапно понял, что праздновать победу рано. С каждой минутой количество зомби продолжало увеличиваться. Скорее всего, основную массу нападающих составили бывшие жители поселка, иначе откуда их могло столько появиться? Прикинув, сколько домов находится в населенном пункте, сталкер присвистнул. «Да тут патронов не хватит со всех арсеналов Зоны!» Сейчас следовало отказаться от борьбы с шатунами и переключиться на поиски телепата. Если убить его, зомби, лишенные кукловода, начнут разбредаться в разные стороны.

Рекс, не мешкая, приступил к делу, забегав по улицам поселка. В один прекрасный момент успел даже подумать: «А не бросить ли задуманное, убравшись восвояси?» Толпа зомби продолжала увеличиваться с каждой минутой, и все чаще сталкеру приходилось отстреливаться, пробивая бреши в рядах нежити. Так в течение часа, бегая от дома к дому, он истратил почти все патроны к пистолету и, к величайшей радости, наконец-то сумел натолкнуться на объект поисков. Телепат попался матерый, поэтому для обработки жертвы не использовал открытого пространства. Он просто сидел на скамейке в одном из многочисленных дворов и методично давил на разум человека, жмурясь от удовольствия. Последнее, что увидел монстр в своей долгой жизни – широко расплывшуюся злорадную усмешку Рекса и жерло вороненого ствола.

Шум в голове сразу пропал, а зомби, потерявшие руководство, нерешительно затоптались на месте. Словно прибыли на похороны хозяина и не понимали, что следует предпринять дальше: идти «догоняться» в другое место или поминать грешную душу прямо у тела. Рекс, пробормотав еле слышно: «Мерси…», – проворно проскользнул между нежитью и выбрался на улицу.

Дорога к зданию сельсовета по счастью никаких неприятных сюрпризов не принесла. Спустившись в подвал, сталкер безошибочно нашел печь, о которой говорил Большой, и с трудом выудил наружу объемный сидор. Выйдя на белый свет, облегченно вздохнул, с опаской присел на хорошо сохранившуюся скамейку, расстегнул рюкзак и осмотрел содержимое. Присвистнув от удивления, понял, почему торговец так огорчался из-за потери хабара – контейнеры оказались заполнены редкими и дорогими артефактами. Но медлить не стоило, и Рекс поспешно закинул сидор за спину поверх своего. Попрыгал – вес увеличился, но ненамного, поскольку боезапас к пистолету был почти полностью израсходован.

Часы дисплея, встроенного в шлем, показывали, что время близится к вечеру, и пора подумать о возвращении. Постояв немного посреди улицы, сталкер решил не заниматься поиском и сбором хабара. Зачем лишний раз испытывать и без того нелегкую судьбу? Вдруг Зона опомнится и превратит в смертельную ловушку столь красивое место? Ведь никто не мог дать гарантии, что закрывшийся сектор сможет когда-нибудь появиться вновь.

Рекс пожал плечами, сокрушенно вздохнул, окинув прощальным взглядом домики с резными ставнями, а также недалекие купола церквушки, и двинулся в путь.

* * *

По дороге к Пятихаткам во все еще гудящей после псиоников голове внезапно сложилась общая мозаика произошедших событий, и Рекса озарила догадка:

«Большой! А ведь это он навел наемников! Кто же еще? Как бы там ни было, ну, справился сталкер с почти четырьмя десятками неплохо подготовленных спецов, а поперек дороги Синдиката Палычу вставать очень не хотелось. Слишком влиятельной и могущественной является группировка профессиональных убийц. Слишком большие деньги вращаются вокруг да около. А значит, и большие связи. И вдруг отправленный на задание одиночка расправляется с целой бригадой Синдиката! Неожиданно? Кто бы сомневался! А вывод? Вывод… И теперь нависла угроза расправы не только над исполнителем и заказчиком, но и над всеми, причастными к данному происшествию… Хм… Хватка бывалого торговца подсказала, что пора в первую очередь отвести беду от себя. Он отдает Синдикату для “справедливого возмездия” никому не нужного сталкера, да возвращает принесенные с Испытательной трофеи, плюс – добавляет кое-что от себя… и дело сделано! И овцы целы, и волки сыты. Живи и радуйся! Ох, Палыч, ну шкура!»

Рекса разобрала злость. С другой стороны, он прекрасно понимал, что сам впутался в это дело, проявив ненужную сноровку. Подставил ни в чем не повинных людей… А почему, собственно, подставил? Группа Логопеда самостоятельно пришла на выручку. Этих парней никто о помощи не просил. Наоборот – Рекс, не желая расправы наемников над затаившимися сталкерами, попытался отвести синдикатовцев в сторону. Здесь его вины нет. А те, кто на территории бара? Они вообще каким боком должны отвечать за произошедшее? Да и вряд ли наемники стали бы в открытую воевать с едва ли не сильнейшей группировкой Зоны – «Пеплом», прочно осевшим на территории заброшенного завода, и наверняка имеющим не одного сильного покровителя за Рубежом, поскольку сбором артефактов пепловцы практически не занимаются, но при этом не бедствуют. Так в чем же виноват кто-то еще, кроме самого Рекса?

«Наверняка нервишки Большого “сыграли в слабинку”. Испугался за собственную шкуру, и не более того! А ведь тоже имеет столько полезных связей и вне Зоны, раз успешно занимается подобным промыслом уже столько времени. Вот и перестраховался, подставив собственного работника… И вроде умный, опытный человек, не раз рисковавший жизнью в ходках. Прекрасно знает здешнюю обстановку – постоянная война то с мутантами, то с людьми. И всякий раз интересы ходока с легкостью пересекаются с интересами других. Не будешь же вечно ходить с опаской и оглядкой, убегая от каждого препятствия! Риск в Зоне появился вместе с ее возникновением, и существует здесь на каждом шагу и каждую секунду. Хочешь выжить? Будь либо сильным, либо уйди и не мешайся на дороге тому, кто может за себя постоять!»

С перспективой – быть слабаком сталкер не соглашался никогда. «Все – фигня!»

Рекс сплюнул под ноги. Если Большой сдал его синдикатовцам, значит, уверен в их могуществе. Вот это и тяготило сейчас больше всего. Сколько еще ему осталось коптить серое небо Зоны? Когда везение закончится? Вопрос остался открытым. И возвращения сталкера торговец, конечно, не ждал. Ну… если только в виде какого-нибудь зомби… Но чтобы стать ходячим мертвецом, следует на плечах иметь голову и, как приложение, мозг. А после обработки наемниками от головы одиночки вряд ли что-то бы осталось… Что ж, в таком случае исполнитель может разорвать договор с заказчиком, умышленно пославшим его на верную смерть. Более того, Рекс имеет полное право разобраться с Большим, вплоть до смертной казни. Закон суров, но справедлив, и он позволяет это сделать беспрепятственно. Даже охраняющие территорию бара пепловцы в данной ситуации наверняка завершили бы спорный вопрос судом и расстрелом. Ошибки – это одно, а предательство – совершенно другое.

Но доставить хабар по назначению сталкер все же решил. Очень ему хотелось посмотреть Большому в глаза. Ведь опять победителем явился не Синдикат, а он – Рекс. Но сталкер хотел увидеть в бесцветных зрачках предателя не удивление, он хотел увидеть страх! Ведь бармен испугался синдикатовцев больше, чем сурового сталкерского суда. Надеялся, что курьер не вернется, заранее списав собственные грешки на Зону. Типа – ушел, как многие до него, и сгинул неизвестно где. «Зря… Ой, зря… Своим людям всегда надо доверять больше, чем кому бы то ни было».

Все – фигня…

Рекс в данный момент думал уже о другом. Он покинул Кривую балку и, услышав за спиной хлопок вернувшейся на прежнее место силовой мембраны сектора, направился в сторону Пятихаток. Сразу нахлынули приятные воспоминания об уютном помещении, где они с Харитоном несколько раз сидели в креслах, протянув ноги к настоящему камину, и попивали любимый напиток хозяина – мартини.

* * *

Пятихатки встретили Рекса обычным оживлением. В наиболее сохранившемся от разрушений центре, у нескольких костров, сидел разномастный народ. Отовсюду слышались шумные возгласы и громкий смех. Окраина Зоны. Более-менее спокойное место – крупная точка, куда со всех сторон стекаются ходоки. Одни только прибыли в Зону, не вкусив еще ее ужасов, другие собрались отдохнуть и развеяться после нелегких будней. А кто и ради лечения, благодаря судьбу-злодейку, что все еще продолжает жить. В любом случае, бывалые бродяги почти без труда выделялись из толпы, что и заметил Рекс, оценив опытным взглядом обстановку.

Судя по экипировке, вооружению и манере поведения, среди большого количества новичков присутствовало несколько ветеранов. Одного он даже знал лично. Окликнув Рекса, сидящий Никотин демонстративно сдвинулся в сторону, освобождая пространство на положенной поверх старых ящиков доске.

Присев рядом, сталкер с облегчением перевел дух.

– Здорово, бродяги, как дела? – начал он с обычного приветствия.

– Дружище, да тебя нынче и не узнать! – Никотин хлопнул приятеля по плечу. – Если бы ближе не подошел, я бы подумал, что это чудом спасшийся наемник… Слыхал? Сегодня армейцы провернули нехилую операцию к югу отсюда. Большая группа «гусей» вторглась со стороны Могильника, а вояки их прищучили. Бой был нешуточный. Наемники огрызались изо всех сил, умудрились даже один БТР подбить. Его потом на сцепке уволокли к северному блокпосту.

«Вот почему последние “коробочки” отстали от колонны», – догадался Рекс.

– Слыхал… Я сам чуть меж двух огней не встрял, чудом вырвался. Думаешь, где так прибарахлился? Вояки все оставили как есть и убрались. Решили, наверное, похоронную команду позже прислать. Навоевались всласть.

– Да… Значит, тебя новостью не удивишь… А экипировочка – дай каждому, обзавидуешься! Повезло! – Никотин, не выпуская изо рта сигареты, завистливо осматривал Рекса. – Только ты это… Все равно ведь к Харитону идешь?

– Ну.

– Смотрю, забит хабаром под завязку, – приятель уважительно кивнул на два сидора за спиной сталкера и уже тише произнес: – Мой тебе совет. Попроси Харитона по-бырому удалить все признаки Синдиката. Только что он одному молодому подобным апгрейдом помог. А то ходит по деревне, форсит и светится наемной экипировкой. Еще подпили они тут недавно с молодежью, так этот задохлик начал хвалиться, мол, с напарником на Испытательной до сорока наемников вальнули без стеснения. Зелень, что с него взять… Дай только напридумывать всякого. Я, конечно, слышал, что кто-то из наших там синдикатовцев мочканул. Но не молодежь же! А военные теперь на эту форму, как быки на красную тряпку, бросаться будут. Так что ты уж поаккуратнее…

– Погоди, Никотин, – перебил его встрепенувшийся Рекс, – а где тот паренек?

– Да вот только где-то здесь маячил… – сталкер прикусил язык. В его глазах мелькнуло удивление. Уже менее уверенно и слегка заикаясь, он продолжил мысль: – П-поди возле другого костра с-сидит…

Рекс резко поднялся и повернулся в сторону соседней компании. В этот момент с громким криком «Ре-е-екс!» ему на шею бросился радостный Купер. Бродяга, из глаз которого выступили слезы, в порыве чувств схватил парня в объятия. Сидящие вокруг с удивлением смотрели, как тертый сталкер обнимает, словно брата, молодого еще новичка. А быстро соображающий Никотин заключил:

– Теперь верю, что парень не врал! Только уму непостижимо, как это было возможно?..

– Давай позже, а? Всю правду расскажу, ей-ей! Я рад встрече с тобой, братишка! – подмигнул товарищу Рекс и на глазах удивленной толпы двинулся к убежищу Харитона со все еще висящим на шее Купером.

* * *

– Да, дела… – Харитон, нахохотавшись вдосталь, сидел, опираясь локтем о стол. Рекс, ничего не скрывая, разложил по полочкам все произошедшее за последнее время. Торговец вдруг спрятал улыбку и совершенно серьезно произнес: – А знаешь, я бы тоже сделал так, как хочешь ты… Что-что, а подставу прощать нельзя никому. Хм… Большой, надо сказать, в чем-то поступил правильно. Вон – Купера убрал подальше… Хотя тут как посмотреть… – торговец встрепенулся. – Скажи-ка мне, а сколько вы с Гончим хабара нашли? И какой счет у парня от брата остался?

– Счет? – Рекс понял, куда клонит хозяин. – Внушительный счет у Гончего остался.

– Так я и знал! – Харитон хлопнул в ладоши. – А я уж было оправдать коллегу собрался. Собрат по бизнесу все же… Да и сталкерили мы с ним пару раз… Подумал было, что не только о своей шкуре он позаботился. Да-а-а… Портятся люди со временем, особенно если при деньгах… Сильно портятся… – торговец прикрыл глаза и задумался. – Значит так, мой тебе совет: поступай с Большим, как подскажет сердце, в любом случае ты будешь прав. Только… береженого, как говорится… Хм… Никому о причинах произошедшего сегодня на Пятихатках сообщать не следует. Вояки узнают – не спустят. Они, конечно, проявили себя героями, но несколько человек все же потеряли… – последнее было обращено уже к сидящему с широко открытым ртом Куперу. Тот понятливо кивнул и перед плотно сжатыми губами провернул пальцами невидимый ключ. Харитон крякнул и продолжил: – Вот и закроем эту тему. А вообще, я очень рад видеть тебя живым и здоровым! Не похож ты уже на того дохода, который ко мне впервые тогда пришел. Заматерел… – он похлопал Рекса пухлой рукой по плечу. – А может, у меня останешься? Я тебе работы найду – выше крыши! Только разгребай!

– Спасибо, но, сам знаешь, – не для меня это. Простор люблю. Похожу еще малость, себя повспоминаю, а там – видно будет. Ну, а ты парня береги. Выйдет из него толк. У него теперь на всем белом свете только ты да я, ближе никого нет. Глядишь, и помощник хороший под рукой будет, и преемник на будущее… А я тебе половину хабара Большого за заботу о Купере оставлю. Сам посмотри, что там есть. Выбери лучшее. Я теперь на это имею полное право, – торговец кивнул, а Рекс, выдержав паузу, выразил опасение: – Беспокоит меня сильно только одно. Как теперь дальше жить? Вечно полагаться на чутье и везение не получится. Прокололся я с этой войной – как пить дать. Где-нибудь Синдикат меня все равно достанет…

– А никак! – Харитон стукнул кулаком по столу. – Это за Рубежом Синдикат вес и силу имеет, а перед Зоной все равны! Она позвала – она же и взяла к себе в услужение. Что ни день, то новые трагедии. Да и когда сталкеры синдикатовцам кланялись? Ты хоть раз слышал, чтобы вместе с ними кто-то из наших работал? – после отрицательного жеста Рекса торговец ухмыльнулся и понизил голос до шепота: – И вряд ли услышишь. А я даже больше скажу! Слухи нехорошие ходят про делишки наемников в Немане и Туманске. Якобы там у них лаборатории секретные имеются. И опыты они там проводили даже над людьми… А коли правда это, то и задумываться не стоит над правильностью своих поступков. К тому же, сильно ты их ослабил нынче. А точнее – благодаря твоим стараниям нет больше былого Синдиката! Военные сегодня, по моим сведениям, едва ли не всех положили. Похоже, они на тебя так разозлились, что все в погоню ломанулись. Говорят, главарю уйти удалось. А те, которые еще где-то остались по секторам, разрознены и уже не столь опасны. Точка. Навек ты у них охоту отбил за тобой бегать. Это я тебе как многоопытный старожил говорю. Так что ходи теперь спокойно и без оглядки. Не всегда, конечно. Зона… А в ней, сам знаешь, чего только не случается…

В дверном проеме показалась украшенная толстой оправой очков голова технаря.

– Ну вот, – Харитон довольно хмыкнул, – и вещички твои апгрейд приобрели нешуточный. Теперь точно никто не скажет, что ты на наемника похож. Иди, давай, забирай их. Тимоха свое дело знает тонко.

Хозяин налил остаток мартини в стакан, залпом его осушил, крякнул и протянул ноги в мягких тапочках к потрескивающим в камине дровам.

* * *

– Когда обратно собираешься? – Харитон с улыбкой взирал на изменившего вид Рекса. – Купер к приятелям убежал. А у меня еще дел невпроворот…

– Так, может, я чем помогу? – сталкер, успокоенный словами ветерана, готов был ради него свернуть горы.

– Да… не знаю даже, справишься ли…

– Так ты скажи, что делать, а там и посмотрим.

Торговец ухмыльнулся.

– Трудное дело. Тут опыт нужен однозначно. Вот, думаю… с кем бы мне еще бутылочку пропустить… – и тут же заразительно загоготал.

– Так в чем же дело? Наливай! А то подумаю, что ждешь – не дождешься, когда я свалю, не попивши чая… – Рекс хохотнул, демонстративно покрутив носком ботинка, и сел за стол.

Через некоторое время оба уже с трудом «вязали лыко», но все же пытались продолжать разговор:

– От ты с-скажи, а куда теперь пойдешь?

– С-сначала к Бл…Большому… Разберус-сь…

– Ага… А с-сейчас-с?

– Сейчас-с? Сейч-час я зап-планировал грабеж…

– К-какой граб-беж?!

– Винного п-погреба.

– Чье-его?..

– Т-твоего! П-поможешь?

– Д-да!

– Н-наливай!..

* * *

Следующий день сталкер помнил не полностью. По крайней мере, с уверенностью мог говорить лишь о второй его половине. Но, принимая «лекарственную дозу», держал себя в узде. Сидя за столом, напротив красного как рак Харитона, вежливо пропускал некоторые тосты, не поддаваясь молящему взгляду, едва пробивающемуся сквозь опухшие веки.

– Хочу с парнем на могилу его матери сходить, помянуть ушедшую душу… Да и в деревне есть с кем по душам потрещать. Никотин, похоже, подозревает что-то. Растолкую, что к чему, думаю – поймет…

– Да, этот всегда отличался сообразительностью. Мужик, в целом, нормальный, понятия расставит правильно. И держать язык за зубами он умеет. А ты ему подмажь чем из хабара, для, так сказать, закрепления материала. Не скупись. Я тоже его шугну на всякий случай. Он знает: мое слово – кремень…

– Спасибо, Харитон. Эх, уговорил! Уж больно твой мартини хорош.

– Значит, говоришь, Кривая балка с Белым открылась? И как вы там, в баре, умудряетесь вперед узнавать даже то, что у нас под боком творится? Надо бы послать за сбором кое-кого… Только молодежи не говори. Сейчас же ломанутся, ни с кем не посоветовавшись, да большинство головы неразумные там и сложит. Пойдешь к костру, возьми на складе пару бутылок, угости мужиков… Ну, за хабар!

* * *

Рекс с Купером облокотились на ограду из ржавой колючей проволоки, проходящую вблизи Машинного двора. Освеженный холмик земли аккуратно обложили кирпичами, а неподалеку дымилась кучка пепла, оставшаяся от сгоревшего бурьяна. Гремящая раскатами непогода ушла на восток, тучи развеялись, а небо, будто обрадованное чистотой, искрилось множеством созвездий.

Сталкер, уставший от промозглости последних дней и переживаний, выпавших на его долю, поднял взгляд.

– Купер, а ты знаешь, где находится Большая Медведица? – парень показал на яркий ковш с ручкой. – Правильно. А Малая Медведица?

– Н-нет…

– Объясняю. Видишь две правые вертикальные звезды в созвездии Большой? Берешь примерно еще четыре расстояния от нижней звезды до верхней, по этой же линии вверх проводишь прямую. Она упирается в Полярную звезду. А вот как раз она и находится на конце ручки Малой Медведицы. Нашел?

– Ага! – Купер завороженно смотрел в звездное небо. – А почему она такая тусклая? Нам в школе объясняли, что она самая яркая, и по ней моряки дорогу домой находят.

– Она, конечно, яркая, но не в наших широтах. Гораздо севернее она действительно видна лучше других. А находят ее именно так, как мы с тобой нашли сейчас. И пользуются ей, как ориентиром, не только моряки, но и все, кто так или иначе проводит время в дороге.

– И сталкеры тоже?

– Конечно. А как думаешь, есть еще где-нибудь среди звезд жизнь, кроме нашей?

– Не знаю. Есть, наверное. Ведь мир такой большой…

– Да. Мироздание настолько велико, что непостижимо нашим разумом. Что уж говорить про него, если даже на Земле люди не со всеми загадками природы разобрались. Одна Зона чего стоит! Загадка из загадок. Ну да ладно, пора обратно, совсем поздно уже, – Рекс опустил взгляд на холмик могилы. – Спи спокойно, Евгения Анатольевна, твой сын в надежных руках. Можешь за него не волноваться. И пусть земля будет тебе лебяжьим пухом…

* * *

– Привет, Рекс! Тебя Еремин к себе звал, – многозначительно выдал находящийся на блокпосту старший патруля пепловцев. И добавил: – С тобой Зона. С возвращением!

– Спасибо. Сейчас прямо и зайду.

Свернув налево, в штаб «Пепла», сталкер направился к зачем-то заждавшемуся его главе клана. Стоящие на входе часовые, как ни странно, даже не попытались остановить настойчиво идущего в святая святых Рекса. Наоборот, расступились и уважительно сопроводили взглядами. Проскользнув по полуразвалившейся лестнице вниз на два этажа, он очутился в длинном коридоре. Часовой возле арсенала указал направление и кивнул. Коридор закончился поворотом направо и привел в большое помещение, разделенное перегородкой на две почти равные части. В дальней половине находился кабинет Еремина. У двери толпилось несколько человек, расступившихся при появлении озадаченного сталкера.

– О, герой дня! Заходи, будь как дома! – прозвучал голос хозяина.

– Но не забывай, что в гостях… – буркнул Рекс, кивком поприветствовав всех присутствующих.

– Как раз нет. Можешь считать, что у нас ты теперь именно как дома. Тут в твое отсутствие кое-какие перемены произошли…

– Чем же я заслужил такое внимание к своей скромной персоне?

– А я скажу без предисловий и утайки! Ты в одиночку сделал то, чего длительное время не удавалось всей нашей группировке. Мы ж тут тоже не лаптем щи хлебаем. Наслышаны!

– Что за сведения? И откуда? Сами подумайте – один в поле не воин…

Рекс решил играть втемную до конца.

– Еще надо посмотреть, кто этот один. Раньше я тоже так думал, пока не разобрался в случившемся. Не поверил бы, если бы не узнал обо всем из первых, так сказать, уст. Но не сбивай меня с мысли. И так переполнен позитивом. Словом, после твоего убытия ночью на территорию бара ворвалось несколько наемников вместе с Вертинским. Мы пока в себя от неожиданности приходили, они успели проскочить к Большому, и в баре завязалась перестрелка. Когда мои парни ринулись туда, то обнаружили Большого и Вертинского почти отдавшими богу душу. А Молчун, судя по всему, пытался хозяина прикрыть, да только в дуршлаг превратился…

– От оно как… А Вертинский – это кто?

– Не знаешь? Это местный глава Синдиката. Вернее, бывший… Оставшихся наемников мы добили и начали разбираться. Умирающим, знаешь, врать – нет резона. Вот они в две хари нам все и разложили по полочкам. Оказалось, Большой договорился с синдикатовцами и отправил тебя на убой. Думал, что «дикие гуси» тебя уберут, и ты не вернешься. А от Вертинского узнали, что ты их засаду в Могильнике положил, разделав как щенков. Они рассвирепели и ломанулись за тобой в погоню. Ко всему, еще и на Пятихатках устроили засаду по твою душу. Словом, было бы твое дело – швах, если бы военные не решили произвести зачистку. Завязался бой, и армейцы наемников почти всех положили. А Вертинский с замом и парой телохранителей подумали, что военных на них навел Большой, и решили с ним разобраться. Ну, дальнейшее ты уже знаешь… И все это случилось лишь благодаря тебе. Здорово ты их разозлил еще на Испытательной. Только вот бар сейчас без хозяина. Но коли все произошедшее случилось по вине Большого, подставившего собственного исполнителя, то права на бар теперь имеешь только ты, раз сумел выжить в этой заварухе. Так что вступай во владения! Там ничего не пропало, мы устранили следы боя. Ребята сейчас помещения опечатали и охраняют. Такому хозяину мы будем только рады. А может, к нам на службу пойдешь? Станешь капитаном, я тебе взвод дам в подчинение. Потренируешь ребят, а то застоялись они…

– Спасибо за лестное предложение, – Рекс, обомлевший от услышанного, ненадолго задумался. – Не по мне возня с торговлей, но я знаю, кто легко с этим справится. Думаю, Харитон будет рад расширить владения. Кстати, я только от него. Всем передавал привет. С вашего разрешения так и поступлю.

– Чьим решишь бар сделать – нас спрашивать не надо. Он – твой, а со своим имуществом можешь поступать как угодно. Моим парням лишь бы было, где расслабиться! Конечно, Синдикат возродится вновь, слишком уж велик соблазн легкого заработка, но на это уйдет много времени. Да и на тот момент он уже не будет столь грозным, каким был до сегодняшнего дня. А захочешь к нам, – предложение для тебя всегда остается в силе.

Попрощавшись с пепловцами, Рекс проследовал в бар. Трое курящих у дверей работников заулыбались и уважительно расступились. Выбежавшая навстречу Долька с плачем бросилась на грудь сталкера. Успокоив расчувствовавшуюся официантку, Рекс пошел вниз и бросил на ходу:

– Общий сбор в зале через десять минут! – боковым зрением заметил, что сказанное восприняли как команду, и без промедления метнулись ее выполнять. Успел Большой суровыми замашками выдрессировать подчиненных. Это и правильно, тут зачастую не до телячьих любезностей.

Вскоре весь персонал уже находился в полуподвальном помещении зала. Вращая наполненный янтарной жидкостью стакан, Рекс поглядел сквозь него на тусклую люстру и медленно заговорил:

– Никогда не был оратором, поэтому буду краток. С этого момента больших изменений, кроме личности хозяина и кладовщика, не предвидится. Вашим хозяином, скорее всего, отныне является Харитон. Надеюсь, его личность известна всем? Лично я считаю, что лучшей кандидатуры на этот пост найти просто невозможно. Кладовщика он назначит сам, если решит, что я поступил неправильно. Я не против. А пока… – сталкер обвел взглядом присутствующих, – назначаю Тукана. Он же, – до появления Харитона, – временно исполняет роль хозяина, – по помещению прокатился одобрительный гул. – За стойку вместо него поставим Масленицу. Он долго проработал у Тукана помощником, думаю, теперь справится и один. А в помощники себе подберет паренька из молодежи. Почти все остальные работают по обычному графику, за исключением Дольки. Ввожу новую должность. Гостиничный коридор до сих пор оставался не в лучшем виде. Поэтому ты, взяв себе в помощницы пару девушек, будешь администратором жилого блока. Привести все в идеальный порядок! Следить за сменой постельного белья и уборкой помещений. Гостиница должна быть гостиницей, а не отхожим местом. На первых порах охранная бригада Скалолаза и подсобные Куцего помогают с ремонтом. Тукан! Не скупясь, но под строгим отчетом, выделишь нужный для ремонта материал. Я понимаю, где мы с вами находимся, но напоминаю, что везде и всегда мы должны оставаться людьми. Это все. Вопросы есть?

Вопросов не возникло. Наоборот, на взволнованных до этого лицах многих появились счастливые улыбки. Стакан Рекса взметнулся вверх.

– С этого момента объявляю о новом рабочем дне бара. Обещаю ходатайствовать перед Харитоном о повышении заработка всем. Ну, за наше счастливое детство!

* * *

Появившийся через неделю Харитон увидел, что переустройство жилых помещений в самом разгаре. Насупившись для виду, держа на объемном животе сцепленные в замок руки, довольный хозяин обошел новые владения. Как и ожидал Рекс, поначалу ничего в изменение обстановки торговец не внес. А через неделю на территорию бара въехали неизвестно откуда взявшиеся грузовики с большой партией товара и мебели. Но все это Рекса уже не волновало. Главное, что, перебравшись дальше, в глубь Зоны, Харитон официально оставил за себя на Пятихатках Купера. Но незаметно, в связи с малым возрастом парня, продолжал рулить и перевалочной базой новичков через своих людей, помогая мальчишке в решении сложных вопросов.

По предложению торговца часть прибыли от бизнеса накапливалась и на счете Рекса. Дружеские отношения между ними закрепились на долгое время. Настолько, насколько может позволить судьба и Зона. Кто знает, что будет здесь завтра? И будет ли вообще что-нибудь? Кто знает… Разве только сама Зона, да еще Мироздание.

Глава 3

Шелестов, будучи человеком прозорливым и расчетливым, не раз отстаивал в верхах свою точку зрения на существующие в Зоне порядки. Поэтому начальство его не любило, но ценило, так как именно он неоднократно прикрывал телами подчиненных просчеты и недоработки, допускаемые «большими звездами». И надо сказать, выполнять задания ему удавалось успешно, при небольших потерях в отряде, в то время как другие подразделения едва успевали пополнять ряды. Полковник никогда не сомневался в правильности своих действий, не пытался казаться «защитником всего человечества». Наоборот, предпочитал поддерживать связь с теми, кто возглавлял более-менее серьезные группировки в Зоне. Помощью со стороны Шелестов тоже не брезговал, поэтому всегда был в курсе происходящего.

Не обделенный логикой, командир войскового спецотряда «Риф» старался на вещи смотреть объективно. Сводя воедино разрозненные звенья событий, мог правильно трактовать их смысл. Естественно, и о том, как Рексу удалось навести военных на Синдикат, избавив на время Зону от очень сильного клана, полковник догадался быстро. С легкостью собрал информацию о сталкере, а позже без затруднений добрался и до него самого. Причем, «объект» интереса узнал об этом в самый неподходящий момент.

Рекс, которого ни разу за последнее время не подводила интуиция, по возвращении из душа сразу почувствовал, что события разворачиваются не так, как бы ему хотелось. Этим «не так» и был сидящий на его кровати Шелестов, показывающий сталкеру жерло пистолетного ствола с массивным глушителем. В другой руке полковника дымилась никарагуанская сигара, которую Рекс держал в потайном кармане «на крайний случай». Ароматный дым успел распространиться уже на всю комнату. Сталкер рванул было в коридор, но в спину ему уперся ствол «Бизона» в руках незнакомого капитана. Голым против оружия не попрешь, пришлось возвращаться в комнату. Успела промелькнуть мрачная мысль, что весь персонал бара давно канул в небытие. Перед глазами встала яркая картина расправы карателей и кровавые пятна на полу и стенах помещений. Подумалось даже: «Женщин бы хоть пожалели, ироды». Шелестов же, словно угадав, какие мысли одолевают Рекса, спокойно произнес:

– Без паники и резких движений. В баре все живы и здоровы, никто даже не ранен. Нам тоже лишние враги не нужны. Спокойно оденься и не дергайся, не заставляй делать тебе «бобо». Кхм… Мы пришли не воевать. Более того – у нас есть деловое предложение. Сразу и без предисловий: выбора у тебя нет. Я объясню. Во-первых, ты поступил, как плохой мальчик, когда решил нашими руками устранить на Пятихатках остро возникшие проблемы. Во-вторых, я сейчас пытаюсь замазать начальству глаза, говоря, что мы сами решили провести операцию по зачистке. Словом, ты понимаешь, о чем я говорю.

Медленно одевающийся Рекс знал, что при спецназе дергаться – лишь вредить себе. Ничем хорошим это не обернется. Поэтому согласно кивнул и сел на кровать, понимая, что влип.

– Все-таки сдал меня кто-то с потрохами…

– Ой, не считай только себя умнее других! Не один ты умеешь рассуждать, иначе бы мы сейчас с тобой не разговаривали. Скажу честно, прокрутив в голове примерный ход твоих мыслей и действий, я сильно удивился, поняв, насколько тонко и расчетливо ты избавил всех от поднадоевшего Синдиката. Молодца, снимаю шляпу, – Шелестов выпустил к потолку несколько колец дыма. – Мда… Приятный привкус. Умеют же люди делать… Оставить? – полковник подмигнул сталкеру. – Ладно, ладно! Это же не покурить в последний раз перед смертью. Мы не собираемся расправляться со столь умным сталкером. На данный момент нам важнее иметь тебя в союзниках. Не ерепенься! – Шелестов остановил движение пытающегося ответить отказом Рекса. – Ты ведь давно уже понял, что мы пришли сюда не дружбу предлагать. Так что советую не зазнаваться! Твою подноготную я изучил досконально, и с уверенностью могу сказать, что ты на это не пойдешь. Знаю, предпочитаешь действовать самостоятельно, в одиночку. Вольному – воля… Но не сейчас. Позже, может быть…

Командир спецназа опять выдержал небольшую паузу, глубоко затянулся сигарой, выдохнул к потолку целое облако дыма, проследил за ним взглядом и продолжил:

– Лично я не питаю к тебе добрых чувств, так… немного симпатии, поэтому готов отложить обиды в сторону. Но в благодарность за свободу тебе придется выполнить одно задание. Тебе же важна не только свобода, но и справедливость? Насколько я знаю, ты всегда пытался поступать по справедливости. Именно такую задачу я и хочу тебе поставить. Ну, будет! Теперь от пустых слов перейдем к делу, – к потолку вновь потянулись кольца сизого дыма. – Нам нужен человек, который еще не успел засветиться в Зоне, но при этом обладающий достаточным опытом, чтобы справиться со сложными ситуациями во время операции. Я думаю, таким человеком являешься именно ты. Это большая редкость – за несколько месяцев твое имя мелькает на устах многих. Особенно этому способствовали последние события, связанные с Синдикатом. Но в лицо тебя мало кто знает, что и является основной причиной сделанного мной выбора.

– У меня есть время на обдумывание предложения?

– Это не предложение. Это приказ. Можешь считать себя временно призванным. С одним отличием: тебе неплохо заплатят. Через трое суток в интересующий нас район выдвигается международная комиссия, расследующая дело о незаконных исследованиях, проводимых ранее в секретных лабораториях Синдиката. После уничтожения наемников вскрылось множество интересных подробностей, уходящих корнями далеко за пределы Зоны. Даже в верхах сейчас многие обеспокоены. Похоже, часть больших голов полетит с плеч за поддержку этих деяний. А комиссия настолько важна, что гибель ее грозит серьезными «разборками». Поднявшаяся волна как цунами смоет за собой и наши головы тоже. Скорее всего, часть ее прихватит большинство сталкерских групп, поскольку приведет к массовой зачистке, большим количеством войск. Начнут погибать и только призванные на службу пацаны. А уж твоего любимого Купера вместе с Пятихатками затопит точно!

– А про Купера-то вы откуда знаете?..

– Парень, я уже слишком стар для споров и длительных разъяснений… Ты забыл, в какой организации мы служим?

– Я понял, – Рекса передернуло. Полковнику действительно известно многое. И вариантов отказа нет.

– Не буду кривить душой, скажу прямо. Никого из моих ребят назначить на эту роль я не могу, – Шелестов окинул взглядом сидящего на стуле у двери капитана. – Сильно подозреваю, что вопреки самой строгой секретности, сведения о моем отряде вышли за рамки узкого круга, причем, во всех подробностях, включая личные данные. Где-то в штабе руководства сидит «крот». Его необходимо вычислить. О своих планах я не докладывал начальству, чтобы не допустить срыва операции. Но это прелюдия. А теперь – к делу. В одном из районов Немана появилась очень сильная группировка, очень похожая на пресловутый «Легион», но настолько уверенно ведущая свои дела, что даже легионеры стараются не входить с ней в непосредственный контакт. Откровенно побаиваются. Между ними уже произошло несколько стычек, после которых от боевых групп «Легиона» не осталось ничего. Наше руководство посылало туда две разведывательные группы. Обе пропали бесследно. Проанализировав ситуацию, я пришел к выводу, что в любом случае группировка как-то должна пополнять ряды за счет новобранцев. А в округе неоднократно исчезали группы сталкеров. Словом, от тебя требуется следующее: разобраться на месте в обстановке и, по возможности, попытаться внедриться в группировку. Выяснить, что к чему. Доложить. И, если будет шанс, на первых порах оказать помощь группе Завгороднего в уничтожении главарей. Земля, хоть и большая, но тоже слухами полнится. А тут Зона, которая сама по себе не столь велика, поэтому разговоры бродят разные. Говорят, что группировка называет себя «Вершители судеб». Подлет воздушным транспортом к месту предстоящей операции после последнего Выброса сильно осложнился, честно говоря, просто невозможен. Аномальная активность резко возросла даже высоко над землей. Возможно, это результат деятельности именно вершителей. Но пока просто домыслы. Есть опасение, что финансирование и поддержка окопавшихся сектантов производится именно оттуда, откуда мы хотели бы как раз видеть помощь. И правду мы узнаем лишь в случае, когда сможем подергать за ниточки, уходящие наверх…

Шелестов ткнул пальцем в потолок.

– Хм… Еще могу пообещать, что после операции все обвинения в твой адрес снимутся автоматом. Не скажу только, что оставлю в покое насовсем… Возможно, еще когда-нибудь нам понадобится твоя помощь, но уже на законных основаниях. С заключением официального контракта. Оплата будет соответствовать цели. Для подобных дел в Штабе руководства есть своя финансовая статья. А пока гонорар за нынешнюю кампанию будет собран из хабара моих ребят.

Видя вытянутое лицо Рекса, полковник пояснил:

– Тебя удивляет, что и мы, вопреки законам и приказам, собираем хабар? Если бы ты знал, какие смехотворные оклады за черную работу нам платит руководство, не удивлялся бы. Мужиков не бывает дома по нескольку месяцев. А семьи, находящиеся без нормальной мужской поддержки, нуждаются хотя бы в поддержке финансовой. Что поделать, приходится немного подрабатывать, но это не для лишних ушей. Вот и ты теперь знаешь нашу небольшую тайну. Может, хоть это поможет укрепить доверие… Все! – Шелестов протяжно вздохнул, встрепенулся, затушил сигару о подошву ботинка и печально взглянул на Рекса. – Нам тоже нелегко, и на зверей мы нисколько не похожи… С Завгородним договоритесь о связи и местах тайников. Он уполномочен решать многие вещи самостоятельно. До места доберетесь вместе. По пути познакомитесь основательно, хотя ему известно о тебе не меньше моего. Этому капитану я доверяю как себе любимому. На все про все у вас только трое суток. Время не терпит.

– Сколько дадите на подготовку?

– Через час ты должен отбыть к Плавням. На востоке сектора, возле северной оконечности моста, тебя будет ждать группа Завгороднего с проводником. Если волнуешься, что проводник может опознать тебя в лицо, забрало шлема держи закрытым. Мы заплатили ему намного больше обычного и предупредили о совершенной секретности. Поэтому лишних вопросов он задавать не будет, да и Завгородний за обстановкой проследит. Так что не переживай. Времени действительно мало, поэтому отсчет начинаю прямо с этой минуты. На место ты должен прибыть через пять часов. Это все. С нами Зона!

Шелестов встал и пошел на выход. Потом резко остановился, повернувшись кругом.

– Да. И вот еще. Скорее всего, и в это очень хочется верить, пропавшая позавчера разведгруппа находится в руках вершителей, и ей потребуется помощь. А уж они тебе помогут точно. Возьми. Это поддержит в трудную минуту.

Полковник передал небольшой сверток. Рекс развернул его и присвистнул. На ладони сверкающими бриллиантами лежали три «янтаря» – очень редкие и ценные артефакты, излечивающие за короткое время порой и от смертельных ран.

Проходящий мимо Завгородний коротко представился: «Сергей!» – крепко, как стальными тисками, сжал протянутую руку и, словно испарившись с места, уже оказался в коридоре, уходя вслед за командиром.

* * *

Пятеро бандитов, загнавшие жертву в тупик, как стая хищников, предвкушающих скорую поживу, ухмыляясь, вразвалочку подходили к ослабленному от ранений сталкеру. Оцепенев от ужаса, тот уже не мог кричать и двигаться, лишь часто дышал и понимал, что остается смириться с неизбежным. Два его товарища лежали неподалеку. Мародеры скосили их на тропе длинными автоматными очередями.

Вдруг выражение глаз жертвы изменилось, в зрачках появились удивление и радость. Собравшись с силами, сталкер резко сел, глядя куда-то за спины врагов. Главарь шайки опешил, не понимая, чем вызвана перемена в поведении раненого, и остановился. Позади него подельники затеяли возню, словно пытались решить между собой, кому какие куски добычи будут принадлежать. Порываясь остудить пыл не ко времени зарвавшихся «шестерок», тот обернулся. Суровый взгляд сменился удивлением: все члены банды лежали без движения, а рядом с окровавленным ножом в руке стоял сталкер в костюме специального назначения. Это последнее, что увидели вылезшие из орбит от накатившей боли глаза мародера.

Неожиданный мститель оглянулся, не заметил больше ничего подозрительного, подошел к сидящему и поднял затемненное забрало защитного шлема.

– Ты как, Филя, живой? Помощь нужна?

– Рекс, ты? Вот спасибо, дружище! А я думал, что уже хана. Автомат заклинило, не сдернуть никак. Я даже ногой по затвору бил, да все без толку… Плечо прострелили, гады. Навылет. И нога еще… Лекарств и артефактов хватает, так что раны быстро залечу, только в себя приду. Если бы не ты… Я теперь твой должник.

– Брось! Уверен – случись подобное со мной, ты бы тоже пришел на выручку.

– В отличие от тебя, я бы с пятерыми вряд ли совладал. Так что будут лучшие времена – должок хабаром верну.

– Сам справишься, или помочь? А то у меня времени в обрез. Я проверил, в округе больше никого нет, а до базы осталось немного.

– Думаю, за пару часов в порядок приду, напарников похороню, а там уже доберусь как-нибудь. Не переживай, и спасибо еще раз.

– Сурик живой, но тяжелый. Если хорошо попотеть, его еще можно вернуть. Я там пару артов приспособил, глядишь – выживет. Передашь от меня привет, славный парень! А вот Роликс… Ну, удачи, с нами Зона! – прокричал удаляющийся Рекс.

– Свидимся, арты в целости верну!

Но сталкер уже не слышал последних слов Фили, ускорив шаг по склону высохших Плавней.

* * *

Подбежав к месту встречи, Рекс уперся руками в колени и перевел дух. Завгородний показал на часы и неодобрительно покачал головой. Дисплей защитного шлема высветил опоздание в две минуты.

– Пришлось с дороги бандюков убрать. Я мужикам помог… – пояснил сталкер уже в спину уходящему капитану.

– За это тебя и уважают, но наша цель гораздо значительней. Иногда приходится для достижения основной не замечать побочных. «А ля гер ком а ля геро!» – говорят французы. Война – она спишет все… То, что опоздал ненамного – хорошо, но в будущем советую не опаздывать совсем. Бывает, что, опоздав на минуту, теряешь жизнь.

– Я понял, Серег. Н-ничего, что я так?

– Ничего, для сокращения сойдет, но лучше зови по позывному. У нас тоже шутников хватает. В этом деле, сам понимаешь, без юмора никуда. По фамилии и назвали – Мэр.

– Ха! – Рекс хохотнул. По лицу капитана скользнула улыбка. Фразы его звучали отрывисто и коротко, как выстрел. Было видно, что на лишние слова не привык тратить время. Человек дела.

– Так будет проще и короче. По радиосвязи тоже. Моих ребят трое. Первым за проводником старший лейтенант Смельцов, позывной Ара. Хм… Бреется по два раза в день. За ним – лейтенант Прилепин. Он же – Педро. Замыкает прапорщик Проскурин – Бой. Рукопашник, чемпион. Одним армрестлингом всех валит без зазрения. Можешь доверять каждому. Запоминай. Дело предстоит трудное. С каждым может произойти все, что угодно. В непредвиденном случае связь придется держать со всеми. Пока все. С остальным разберемся на месте.

* * *

Пригороды Немана кишели зверьем. Мутанты в поисках добычи чаще рыскали крупными стаями, иногда приходилось едва ли не прорываться сквозь орды горящих голодом глаз и щелкающих челюстей. Оставив позади просеку в рядах тварей, обработав раны, группа добралась до сохранившихся на окраине зданий.

Переполоха не произвели. Спецназовцы пользовались бесшумными «Бизонами» и «Винторезами», Рекс стрелял из пистолета, иногда применяя проверенный в деле нож. Бой же вообще удивил сталкера, расправляясь со зверьем едва ли не голыми руками. Один раз Рекс заметил, как он, ловко подхватив под головы двух псов, с силой встряхнул ими, словно хотел избавить от слежавшейся пыли. Шеи собак сломались, как спички. Отбросив в сторону уже мертвые тела, прапорщик успел перехватить аасмена, бросившегося на проводника. Локти на руках твари с хрустом разогнулись в обратную сторону. Резко сжав не успевшего опомниться мутанта, спецназовец отпустил одну конечность и повторил произошедшее с собаками. Тело отлетело в сторону, а вырванная с корнем рука некоторое время еще оставалась у Боя. Визжащий зверь пролетел по воздуху несколько метров, разбрызгивая кровь из зияющей раны. Но мучения его закончились быстро. Приземлившись на ноги, он резко оттолкнулся для прыжка и тут же попал в недалекую «воронку». Почуявшая долгожданную добычу аномалия втянула дергающуюся жертву в самую середину, раскрутила до такой степени, что зрение перестало замечать отдельные фрагменты тела, а потом фонтаном расплескала багровую морось вокруг. Тут же под ноги Рекса выкатилась вновь образованная «филейка». Неплохой артефакт, при правильном использовании усиливающий способность организма к восстановлению потерянной крови. «Век живи – век удивляйся», – успел подумать сталкер, добивая тесаком агонизирующего свинорыла, и не отказал себе в удовольствии – подхватить пластиковым контейнером твердый, еще теплый сгусток яркого морковного цвета.

Выбрав здание, сохранившееся в наиболее приглядном виде, капитан повел группу на третий этаж, откуда хорошо просматривалась округа. По ней и должен был пройти дальнейший маршрут. Без лишних напоминаний команда заняла круговую оборону. Профессионализму спецов оставалось лишь завидовать. Рекс про себя залюбовался точными и продуманными движениями напарников. Он нуждался в тщательной подготовке, но постоянно отвлекался на проблемы, а они не давали времени для занятий. В основном навыки нарабатывались в ходке, но без напарника редко удавалось в этом преуспеть. Сон урывками не восстанавливал силы, а лишь вызывал нервозность, и как следствие – досадные просчеты. Сталкер тяжело вздохнул. Размышления его прервал Мэр:

– Через несколько кварталов начинается нужный нам район. Здесь чаще всего пропадали сталкеры, и исчезли обе посланные разведгруппы. Думаю, пройти следует через широкий двор справа. Там как раз несколько гаражей-ракушек. В случае чего, прикроемся ими.

– Нет, – Рекс смотрел в жужжащий самонаводкой бинокль, – левые развалины лучше.

– Ммм… – проводник вскинул брови. – Откуда такая осведомленность? На мой взгляд, тоже – путь справа безопаснее…

– Безопаснее от кого или чего? – усмехнулся сталкер.

– От зверья, конечно!

– От зверья – да, а вот с аномалиями как быть? – Рекс серьезно посмотрел на военстала.

– А что, мы аномалии не проходили, что ли, ни разу?

– Проходили, – согласился Рекс, – но только там, где можно пройти. А здесь пройти невозможно. Ты инфракрасник включи, сразу поймешь.

Защелкали тумблеры шлемов. Мэр опустил лицевое забрало, настроил тепловизор и присвистнул:

– Ого! Так там еще и «синий огонь» играет… Весь двор захватил, помимо разросшихся по краю «стеклотоков»… Да уж, твоей чуйке остается позавидовать…

– Это не чуйка, – усмехнулся сталкер, – это осторожность. Я всегда с опаской отношусь к таким местам, где нет зверья и растительности. «Синий огонь» выдает температуру в тысячу градусов. Еще немного, и начнет плавиться сталь. А слева зверье копошится, причем активно. Значит, меньше вероятности встретить реального противника.

– Понятно, – капитан кивнул. – Звери нам не в диковинку. Значит, так и двинем. Итого. Проводник ждет группу здесь. Все разгружаются до минимума, оставляя большую часть запасов. Чем меньше нести, тем легче маневрировать. С собой берем усиленный боезапас и паек на сутки. Связь только жестами, гарнитурами пользоваться в самом крайнем случае. Полное радиомолчание, тем более здесь ощутимые, явно искусственные помехи. Близко к центру Зоны. Вопросы есть? – Мэр осмотрел подчиненных. Остальные молчали, значит, полностью согласились с командиром. – Десять минут на отдых и сборы. Время пошло.

В назначенный срок проводник занял наблюдательный пост у окна, остальные члены группы тщательно заминировали подходы к убежищу, после этого двинулись вперед. Ара, за ним командир, Рекс и Педро. Замыкающим – Бой. Этот здоровяк вызывал у Рекса восхищение. При всей громоздкости фигуры, он оказался настолько пластичен и ловок, что сразу отметались любые сомнения о его неповоротливости. За тылы сталкер все это время был спокоен, как никогда.

Недалеко от перекрестка со смятой в гармошку будкой табачного ларька Мэр дал команду на привал. Собрал группу вместе и сообщил:

– Рекс, перед «попаданием в плен» тебе надо сменить экипировку. Ты должен походить на обычного сталкера, в поисках удачи и хабара пытающегося пробраться в нехоженые, наименее доступные места. Делай испуганный вид и говори, что давно мечтаешь прибиться к кому-нибудь. Мол, погибли напарники, не знаешь, что делать дальше. А там – по обстановке. Если что, сразу выходи на связь и беги. Мы постараемся прикрыть. Вот тебе вместо твоего громоздкого коммуникатора, – капитан протянул сталкеру черную мушку с тончайшим волоском в пять сантиметров. – Это совсем новая технология, заметить на хозяине почти невозможно, а свою гарнитуру давай мне.

Рекс быстро сменил устройство связи, проверив его щелчками пальцев. Мэр кивнул – все в норме. В этот момент Бой снял со спины ранец и раскрыл. Сталкер заглянул и ахнул: полная экипировка бродяги, имеющая немалый вес. Если учесть, что возле проводника прапорщик оставил самую большую кучу вещей и припасов, каким же был вес всего, что нес на себе этот здоровяк изначально? И ведь ни разу даже не охнул и не отстал от команды. Комбинезон оказался далеко не новым. Сильно поношенным, неоднократно грубо залатанным при ремонте, местами в грязи и запекшейся крови.

– Не робей! – капитан дружески похлопал по плечу Рекса, с сожалением принявшегося избавляться от своей удобной амуниции. – Твои вещи мы сохраним. Обещаю. Как только завершим операцию, сразу вернем.

На переодевание ушло не более пяти минут. Оглядев себя критически, Рекс убедился, что действительно похож на большинство бродящих по Зоне неудачников. Такая роль подходила ему сейчас как нельзя кстати.

Внезапно, словно исподволь, начавшие вдруг двоиться окружающие предметы заставили насторожиться. Сталкер вздрогнул от вибрации резко потеплевшего амулета и взглянул на капитана; тот, прикрыв на мгновение глаза, кивнул. Значит, точно телепат…

– Началось! – Рекс ускорился, вжикнул молнией куртки и рассовал по карманам нужные вещи. – Либо это голодный монстр, либо таким макаром приглашают непрошенных, но долгожданных гостей. Поэтому предлагаю срочно разделиться! – видя недоуменные взгляды, пояснил: – Лично я могу даже в упор какое-то время выдержать псионика. Не знаю почему, но могу. А для вас это смертельно опасно. Короче, я выдвигаюсь на полсотни метров вперед, вы следуете за мной, подстраховывая. Заодно сыграем для них представление. Если пропавшие разведчики оказались в засаде, значит, вид военных для противника не в диковинку. А армейцы, проводящие зачистки, – это гроза для большинства сталкеров, следовательно – враги. Можно зарисовать подобную картину для вершителей. Я убегаю, спасаясь, а вы догоняете. Только не забудьте вовремя сдать назад и убраться в целости.

– Не зря полковник тебя выбрал. Опять не ошибся, – Мэр улыбнулся. – Молодец. Быстро соображаешь. Правильно, так и поступим.

Пожав капитану руку, Рекс хмыкнул в ответ, одернул на плечах лямки тощего сидора, кивнул, взвел спусковой механизм на зашарпанном АКС и двинулся в намеченную сторону. Пробежав зигзагами по заваленной хламом улице, уверенно забрался в здание бывшей многоэтажки. Нависающие над головой остатки верхних этажей угрожали обрушиться в любой момент, но мысли об этом сталкер выкинул из головы. Гораздо важнее было разобраться в сложившейся обстановке. Осмотрев окружающие внутренний двор развалины зданий, он понял, что телепатов несколько, и находятся они именно там. Сильной каши в голове не ощущалось, псионики обрабатывали жертву в щадящем режиме, желая лишь подчинить своей воле.

На всякий пожарный Рекс выпустил пару коротких очередей в сторону группы спецназа, стараясь стрелять поверх голов. Затем два раза ударил пальцем по волоску гарнитуры. В ответ раздался щелчок. Его действия поняли правильно. Пара трасс прошла по стенам второго этажа. Посыпалась бетонная крошка, поднялось облако пыли. «Погоня» началась. Опрометью пробежав через заросший кустами двор, Рекс аккуратно обогнул разверзшийся перед ним крупный «трамплин». Кувыркнулся через голову, будто запнувшись о незамеченную преграду, и заскочил в следующий дом.

Почти сразу перед ним возник сгорбленный силуэт телепата, в голове зашумело сильнее. Сталкер усмехнулся: «Ну, ну», – но, придав лицу потерянное выражение, пошел прямо на монстра. Позади, гулким эхом отразившись от окружающих развалин, раздалось несколько автоматных очередей. Явно стреляли по группе спецназа. «Только бы выбрались», – мелькнуло в голове Рекса, и он двинулся к пожарному выходу. Пси-давление слегка ослабло, давая понять, что выбрано нужное направление.

Теперь осталось – не переиграть в начавшемся спектакле. Враги точно не идиоты, если даже телепатов умудрились переманить на свою сторону. Правда, мелькнуло подозрение, что наоборот, псионики держат под своей опекой каких-нибудь идиотов, внушая им религиозное почтение. В Зоне чего только не случается… Монстры тоже являются частью природы, и, следовательно, постепенно совершенствуются. Возможно ли предугадать, к чему может привести дальнейший процесс эволюции? Вдруг именно здесь появится тот уникум и идеал, к которому стремится человечество в своем недолгом развитии на маленьком шарике, блуждающем по необъятным просторам Вселенной?

Рекс решил сейчас не думать об этом и продолжил движение. Для наглядности даже выронил из рук автомат и заметил, что один из следующих за ним телепатов поднял его с земли. Интуиция опять не подвела. Сталкера не собирались убивать, лишь пытались довести до определенного места. Пока пистолет находился под рукой, Рекс чувствовал себя увереннее. Для боя на ближней дистанции «вторичка» – серьезное оружие. «Прорвемся… Ну, где вы там, хозяева? Пора познакомиться, а то ведь изводите ожиданием», – сталкер снова едва заметно усмехнулся. Улыбка вышла кривой и вымученной. Губы подрагивали. Количество адреналина возросло. Нервишки шалили… Пришлось снова взять себя в руки, вдохнув полной грудью.

«Ого!»

По бокам пристроились два мимикрима, вышедшие из режима невидимости, следовательно, нужные сейчас хозяевам как страховка для сопровождения пленного. Держать такую армию монстров под рукой – значит, чем-то их кормить. Перспектива – стать пищей этого «отряда», Рекса совсем не радовала. Но, если все-таки делами заправляли люди, а им требовалось пополнение рядов, видимо, происходил какой-то отбор. Сильных и выносливых оставляли в живых, а слабых отправляли на корм. Хотя, могли предоставлять монстрам право самостоятельного поиска добычи по окрестным развалинам. В извечном поиске мифической Сокровищницы, подстегиваемые все чаще звучащей легендой об Армаде с Вратами в райскую жизнь, многие пытались пробраться в Неман, но дорога сюда трудна и опасна. Большинство искателей не вернулось обратно, сгинув неизвестно где. А поток сталкеров все равно не иссякал. И каждый не верил в свою уязвимость, считая себя исключительно удачливым и ловким. Поэтому, видимо, корма монстрам хватало с избытком. К тому же от поедания собратьев твари тоже не отказывались.

Ход мыслей, не перестававших вращаться в голове, как Рекс ни пытался избавиться от них, прервался внезапно открывшимся видом. Двор, где находилось бывшее студенческое общежитие, оказался очищен от мусора и строительного хлама. Если бы не Зона, легко можно было подумать, что находишься в городе на большой земле. Только не слышалось смеха и криков детворы, шума транспорта и всего, что сопровождает повседневную жизнь мегаполиса. Лишь время от времени с разных сторон раздавались визг, рычание и вой зверья. Да еще пустые глазницы окон, оставшихся без стекол. Мрачная картина, как ни крути. Мертвый город…

Путь, по которому сталкера сопровождали мутанты, вел к центральному подъезду с широко распахнутыми двухстворчатыми дверями. Перед входом стояли два охранника – явно представители человеческого рода. Внимательные взгляды, сопровождающие идущего пленника, надменно-презрительное выражение лиц. Лестница, ведущая наверх, тщательно выметена. Это поразило Рекса: какими бы ни были хозяева, а чистоплотности им не занимать. Для пущей убедительности не хватало лишь ковровых дорожек…

Поднявшись на четвертый этаж, сталкер понял, что недалек от истины. Ведущий направо коридор по всей ширине оказался выстлан ковролином. Чистота его ясно показала, что здесь о порядке задумываются всерьез. Коридор привел к просторному помещению, обставленному изысканной мебелью, принесенной сюда, видимо, из какого-нибудь музея или банкетного зала. Перед дверью – два охранника, с интересом разглядывающие прибывшего. Люди, как и те, что внизу. По стенам развешаны картины, а на замысловатых подставках – античные амфоры, вазы и статуэтки. Посреди этого великолепия за покрытым черным лаком столом восседал человек. С наростом на затылочной части головы, как у телепатов, и желтым оттенком глаз, но все-таки человек. В этом Рекс не усомнился ни на грамм. «И это обещанный идеал эволюции?» – подумалось ему.

Внезапно давление псиоников спало. Но сталкер не торопился «приходить в себя». Зная о последствиях пси-воздействия, с точностью повторил реакцию «обработанного»: резко опустившись на колени, схватился руками за голову, словно получил удар тяжелым предметом. Сидящий за столом оторвал взгляд от стопки бумажных листов и посмотрел на пленника. Затем повелительно махнул рукой. Позади с грохотом упал на пол автомат, и послышались шаркающие шаги удаляющихся монстров. Теперь картина прояснилась. Именно этот человек заправлял здесь всем. Главарь мельком взглянул на Рекса еще раз и снова погрузился в раздумья, уверенный, что еще какое-то время сталкер будет приходить в себя. Но расслабляться Рекс не торопился, подозревая, что сидящий тоже обладает пси-способностями. А значит, в любой момент может пробежаться по его сознанию. Внутренне напрягся.

Сначала ненавязчиво, исподтишка, а затем настойчивее в мозгу возникло чужое присутствие. Рекс моментально расслабился и переключился на невыносимое душевное мучение:

«Эх, напарников жаль… Погибли парни ни за что. Зона… А вояки – сволочи, не дают простым смертным добром разжиться. Прицепились, как репьи… Куда теперь податься? Как дальше быть? И где я? Что со мной? А жить-то как хочется, просто сил нет!»

Сталкер поднял рассеянный взгляд, словно только что очнулся. Чистоплотный хозяин усмехнулся и вышел из головы. Посмотрел пристально прямо в глаза, после чего начал разговор:

– Ты кто такой, человек?

– Я…я? Макс. Макс Тр-реск, – Рекс принялся слегка заикаться, умышленно изменив свою кличку. Называть настоящую в свете последних событий, связанных с Синдикатом, он опасался. Мало ли какими слухами земля полнится? Пришлось на ходу выдумывать наиболее созвучную. – А… гд-де я?.. Только же от вояк отб-бивался…

– Про вояк забудь. Ты там, куда так сильно стремился. К нам многие приходят за помощью. Так что успокойся. Мы таких, как ты, в обиду не даем. И зовемся «Вершители судеб». Отныне твоя судьба в надежных руках. Сегодня тебя больше никто не побеспокоит, а завтра поговорим о твоем будущем. За нами Зона, нас ждут большие дела по изменению этого несовершенного мира.

Главарь щелкнул пальцами. В дверях появился охранник.

– Да, Великий! – вершитель опустил голову в знак уважения.

– Отведите его к новичкам. Завтра утром соберете всех в центральном зале. Пора привести пополнение к пониманию нашей идеи.

– Слушаюсь, Великий! – боец поднял с пола автомат сталкера и поманил его за собой.

«Как Господь прям, Великий… – Рекс едва заметно хмыкнул. – Сколько ж вас, “великих”, по Зоне раскидано?»

Удивило, что остальное оружие у него никто забирать не торопился. Это могло означать только одно – хозяева уверены в своей безопасности, следовательно, действительно достаточно сильны. Не зря же их даже «Легион» опасается. Но сектанты при своей фанатично слепой вере все же не стремятся к переделыванию «сущего», а просто поклоняются некоему «Оку» и осуществляют охрану подконтрольной территории. А этот полумутант, возомнивший себя великим, решил переделать все на свой лад. Если верить словам Шелестова про нити, тянущиеся куда-то наверх, в почти поднебесную высь, и посмотреть на экипировку, оборудование и вооружение местных «сектантов», сразу напрашивается вывод об их тесной взаимосвязи. Вершителей явно кто-то спонсирует и поставляет требуемое. Причем все настолько новое, что не вызовет удивления, если год выпуска вещей будет соответствовать нынешнему. Этим не могли похвалиться даже спецназовцы… Значит, полковник оказался прав: послав в стан врага кого-нибудь из своих бойцов, мог их погубить. И поступил разумно, отправив Рекса.

«Только бы не проколоться на какой-нибудь мелочи, нарвавшись на того, с кем отлично знаком…»

Предчувствия вновь не подвели. На входе в подвальное помещение, больше похожее на тюремную камеру, у Рекса отобрали все имеющееся оружие. Правда, больше ничего не тронули. Внутри находилось около полусотни пленных, относящихся к различным группировкам. Комбинезоны «Пепла», «Анархии», военного образца и вольных сталкеров. Промелькнула пара защитных костюмов «Легиона». Похоже, хозяева не гнушались ни одной группировкой. Собственно, имея пси-способности, особой сложности в обращении людей к «вере» вершители вряд ли испытывали. Вероятно, подобным образом они и пополняли собственные ряды. Это уже становилось опасным. Рекс лихорадочно искал выход из сложившейся ситуации, но пока в голову ничего путного не приходило. Для начала стоило осмотреться, не выделяясь из разношерстной толпы.

Опасаясь разоблачения, он прикрыл голову капюшоном, проскользнул к свободной крайней лежанке и, съежившись, лег. Привыкнув к полумраку, окутывающему комнату, исподтишка присмотрелся к находящимся людям. Некоторые были ранены. То тут, то там раздавались стоны и кашель. Невыносимо пахло немытыми телами, давно не стираной одеждой и гнилью.

На соседней лежанке сталкер в костюме «Анархии» оживился, заинтересовался новичком и уточнил:

– Слышь, чувак, сигареты нет? А то я здесь третьи сутки, без курева уши пухнут…

– А где мы? – спросил Рекс с озадаченным видом и протянул соседу сигарету.

– Вот спасибо! – радостный анархист, прикурив, заметно оживился. Выпустил к потолку длинную струю дыма, подождал эффекта от затяжки и продолжил: – У «Вершителей судеб», слыхал про таких?

– Да что-то слыхал… А что они делают? – Рекс решил выяснить как можно больше.

– Говорят о перевороте в жизни человечества и слепо в это верят. Все бредят каким-то суперчеловеком, – голос соседа понизился до едва слышных нот, а глаза прищурились.

– А-а-а… Я бы хотел быть таким, а то куда ни сунусь, всюду облом… – Рекс для убедительности состроил жалкую гримасу. Вдруг сосед выявляет саботажников и «засланцев»? – А ты сам как сюда попал?

– Да наши все: давай долбить «Пепел», да давай долбить «Пепел»… Тоже уже заколебали с призывами. Если честно, надоела возня с вечной враждой. У нас, кстати, многие недовольны этим. Тут такие дела творятся вокруг – мутанты власть захватывают, а мы – люди, друг друга все долбим… Видал их главного? Мутант явный!

– Как?! – Рекс округлил глаза. – Я ж с ним только что разговаривал. Нормальный вроде мужик…

– Это ты еще после телепатов не отошел. Не заметил, поди? Налицо явное сходство с монстрилой! На башке такой же нарост. Точно мутант, – жадно затянувшись еще пару раз, сосед продолжил: – Вот мы пепловцев и гнали до ближайших кварталов, думали, что попадут под перекрестный огонь «Легиона». А тут такое началось! В голове черт знает что. Некоторые даже по своим стрелять стали. Мне плечо зацепило, я от боли загнулся и упал. Наверное, выключился на время, не помню ничего. Очнулся уже в комнате этого Великого, – скривился анархист. – На меня в бессознанке гипноз телепатов не подействовал, вот я сразу в себя и пришел, как наверх приволокли. Успел заметить видок их старшего. Он меня начал спрашивать, хочу к ним или нет. А я ж не дурак, согласился. Сейчас главное – выжить, а потом можно и удрать. Пойду в вольные. Надоело под лозунгами жить. Все вокруг кричат о правоте. А я давно уяснил: правда одна – жизнь. Поднакоплю деньжат с хабара, да из Зоны – долой! Не могу больше видеть всего этого беспредела, и Зону, вместе с ее аномалиями и прочими страшилками, – сосед зло сплюнул.

– А остальные как здесь оказались?

– Да, считай, все одним путем. Когда мозги тебе уже не принадлежат, своими ножками притопаешь как миленький. Правда, иных на руках приносили, как меня. Вон недалеко военных трое. Этих связанными приволокли, но, судя по их состоянию, слишком перестраховались. Изранены они сильно, да измучены. Губами поначалу едва шевелили. Есть тут некоторые сердобольные, хоть и злы на вояк, а артов кое-каких им подкинули для восстановления здоровья. Люди ведь. Теперь один уже сносно передвигается, а двое еще лежат, но на умирающих уже не похожи, глядишь – выживут. Я сам им «филейку» отдал, но она не сильная уже. У тебя, кстати, нет ничего? Тут все друг другу помогают, даже те, кто воевал между собой. Беда-то всех сплачивает. Вот такие дела… – сосед затоптал окурок, помолчал, потом спросил умоляюще: – А еще есть покурить? А то только раздраконился с голодухи.

Рекс передал вторую сигарету, подумал немного и развернул на ладони смятую фольгу.

– Вот, у меня тут есть… Не знаю, как называется, только нашел. Даже обследовать еще не успел. Я ж в Зоне недавно совсем…

– Ни фига себе! – глаза соседа поползли на лоб, а Рекс про себя усмехнулся. Выхватив у него артефакт, анархист заорал на весь подвал: – Братва! Тут у новичка такое! Носит в сумке богатства несметные и не знает, что это «янтарь»! Офигеть! Да он тут всех за несколько часов с того света выдернет! А ну, кто самый больной?

Почти все подскочили с мест. Но внезапно, заставив Рекса вздрогнуть, из другого конца комнаты скомандовал знакомый голос:

– Всем сидеть! Я тут пока старший! Сам распределю, кому, в какой очередности и на какое время! Начнем с самых тяжелых!

Владелец голоса быстро приближался. Рекс, опустив голову ниже, старался выглядеть менее узнаваемым.

– А ну, покажи! – Никотин, а это был именно он – старый приятель Рекса, протянул руку к анархисту. – И точно «янтарь»! Где это ты его надыбал, а?

– Да недалече отсюда, случайно в развалинах нашел… – сталкер постарался исказить голос.

Но бывалого Никотина провести на мякине не удалось. Он подбежал к сидящему на лежаке военному, сунул тому артефакт и почти бегом вернулся обратно. Резко сел на лежак соседа и пристально всмотрелся.

– А ну-ка, брателло, сходи пока до моего топчана. Я тут с новеньким по душам потрещу…

Сосед, хмыкнув, подчинился. Похоже, ветеран действительно приобрел в разношерстной толпе сталкеров некоторый авторитет. Оставшись с приятелем наедине, Рекс медленно поднял голову.

– Привет, Никотиша.

– Здорово, Ре… – сталкер успел приставить палец поперек губ, заставив друга умолкнуть.

– Треск. Меня зовут Треск, понял?

Отличающийся смекалкой ветеран не стал охать, как кисейная барышня, а, не мешкая, перешел к делу:

– Угу… Похоже, наше освобождение не за горами? Не поверю, чтобы Ре… Треск сюда, как и мы – по дури попал. Тебя же телепатия толком не берет! И вдруг, погляди народ, приводят под белы рученьки к себе в хату, да такого покорного, пушистого и наивного… Ни в жисть не поверю! Значит, специально пришел… – Рекс кивнул. Никотин помолчал, смотря прищуренным взглядом на товарища. – Понятно. А то думаю, что за новичок такой удачливый? Только в Зону, а она ему – на тебе «янтарь»! Ясно, – в глазах сталкера промелькнули веселые огоньки, – повеселимся! За всю мазуту этим сволочам отомщу! Меня-то они спящим взяли. Пошел, блин, с двумя молодыми в ходку. Напросились, заразы, и устроили кучу приключений на свои, а в придачу и мою, задницы… Вон, дрыхнут теперь с той стороны – о красивой жизни мечтают, черти… Лучше бы на посту не мечтали, а бдели. Да я и сам виноват, понадеялся на них, а ведь слыхал о телепатах в этих местах. Ну, что уж теперь плакаться… Давай, набрасывай план!

– Значит, первое. Сейчас важно, чтобы у тебя в голове не было мыслей о спасении, эти мутанты большеголовые сразу разгадают, что к чему.

– Неужели думаешь, что не знаю, как надо мозги расслаблять? – Никотин скорчил обиженную мину, но Рекс, не замечая реплики приятеля, продолжил:

– Второе. Хорошо, что сначала решил вылечить военных, это главные наши союзники. Кстати, сколько они уже здесь?

– Два дня.

– Понятно. Значит, пропавшая позавчера разведгруппа…

И тут старый приятель не выдержал:

– Ага… Шустрого Рекса военные все-таки за задницу взяли… Как не грохнули только? Я сейчас бойню на Пятихатках вспомнил. Подожди… Дай, догадаюсь сам. Они тебя прищучили, но убирать не стали. Решили тобой сыграть, как пешкой… Нет, не так. Как джокером! Чтобы своих из плена вызволить, не рискуя больше никем. Правильно? И ты сейчас с военными заодно, так?

– Почти. Но все потом. Пока же скажу, что на данный момент только они могут оказать нам неоценимую помощь. От тебя требуется следующее: пошерстить толпу насчет надежности, найти тех, кто в нужную минуту, не задумываясь, поможет, а не станет вставлять палки в колеса.

– Я здесь дольше всех. Уверен, что в данный момент союзники – все, кто находится в комнате. Был здесь один… Ха! Так его легионер, вон – самый здоровый парень в центре, лично задушил. Если ты о «засланцах», таких здесь точно больше нет, или очень профессионально маскируются, что вряд ли. А тот ходил все, к бунту призывал. Но здоровяк его сразу на чистую воду вывел. Сначала согласился помочь, а потом заметил, как тот передает что-то в замаскированную гарнитуру. Ну, сорвался, постучал в двери и начал его душить. Когда охранники вбежали, у «крота» уже язык на плече болтался, а здоровяк – не дурак, как давай орать: «Эта падла хотела вас со света сжить!» Словом, раскусил шпиона. Они же, легионеры, не по своей воле воюют, управляют ими явно. Скорее всего, создатели Зоны через это свое «Око». А тут из-под гипноза вышли, очухались малость, глядим – нормальные мужики, как и все.

– Больше никого нет, кто меня знает? Чтобы случайно не выдали.

– Если кто из пепловцев только, а так – вроде нет. Но эти с Армейских баз пришли, в баре бывали редко. А тут еще, после событий у Энергопоста решили в вольные податься, да экипировку поменять не успели, вот на анархистов и нарвались. Так с ними вместе сюда и попали. Не все, правда. Иные там остались, полегли ни за что… А молодежь, что со мной пришла, тебя и не знала никогда. Эти недавно совсем в Зоне, уже после последних событий прибыли. Слышали только, но в лицо не знают. Ну, так с чего начнем?

– Я еще, если честно, сам пока не знаю, с чего начать. Присматриваюсь. Сначала с вояками надо потрещать. Думаю, назову им пару знакомых позывных, надеюсь, поверят, что я на выручку пришел. Эти ребята – спецы. Организуешь встречу со старшим? А потом я к тебе сам подойду.

Рекс поглядел в сторону военных. Благодаря действию «янтаря» на лежанке уже сидело двое. Сколько бы краснобаи не ругали опасности Зоны, однако она способна была творить чудеса. Факт почти мистического исцеления – налицо, и доказательств не требовал. Такого, насколько знал Рекс, еще не происходило нигде.

Никотин кивнул, хлопнул приятеля по плечу, подошел к военным и громко произнес:

– Кто у вас тут старший? Иди, давай, к молодому, поблагодари хоть за скорое лечение, а то, не ровен час, отправили бы хозяева вас, доходов, в расход!

Хмуро смотрящий до этого в пол крепкий военстал средних лет кивнул и, с трудом поднявшись, захромал в сторону Рекса. Тот пожал протянутую руку и почувствовал, как подошедший напрягся. Видимо, сил у него было еще мало.

– Меня зовут… Треск. В каком звании будешь? – спецназовца удивил бодрый и немного властный тон новичка. Чутье подсказало, что сталкер не настолько прост, каким кажется.

– Если ты новичок, тогда я – солист балета «Лебединое озеро», но все равно спасибо. «Янтарь» – сила. А без него мы бы точно загнулись и ушли на корм зверью, которого у местных хозяев хватает с избытком. Майор я…

– Внимательности разведчика стоит позавидовать.

– С чего решил, что я разведчик?

– В данный момент представляю ту же организацию, что и ты. Скажу пока только, что знаю со слов некоторых, хорошо знакомых тебе людей. Твоя разведгруппа в составе четырех человек убыла позавчера в данный район и пропала.

– Чем можешь доказать? – стойкости майора можно было позавидовать. Выражение его глаз не изменилось ни на йоту, только слегка заходили желваки на скулах.

– Хорошо, если не веришь, тогда перейдем к конкретным личностям. Меня сюда послал Шелестов, лично.

– Да ну! Такие, как он, простых сталкеров на задание не отправляют. Спецов достаточно…

– Спецов? – Рекс усмехнулся и решил идти ва-банк. – Сильно тебе здесь помогла специализация? И кто сказал, что я настолько прост? Хорошо, пусть мне потом будет хуже… Ты участвовал недавно в зачистке на Пятихатках? – получив утвердительный ответ, продолжил: – А хочешь разобраться с тем, кто вас на Синдикат навел? – в глазах офицера вспыхнул боевой блеск. – Будешь бить сразу или обождешь немного, хотя бы до освобождения?

– Так это за тобой наемники охотились по всей Зоне?! Ах, ты…

Рекс кивнул.

– Тс-с-с… Я же говорю, что все потом. А пока я для всех Треск, молодой и неуклюжий Треск. Новичок, которому улыбнулась удача – случайно найти нигде не валяющийся «янтарь», врученный, кстати, мне лично полковником. Уяснил? А теперь по порядку. Я даже знаю твой позывной и фамилию. Устинов, да? Алекс?

– Ни хрена себе…

– Наконец-то… – Рекс усмехнулся. – Так вот, твой командир предложил мне сотрудничество и послал сюда в составе группы Мэра. Надеюсь, теперь веришь? Не мог же я знать просто так позывные. Правильно?

– Правильно, но как ты сюда попал, и где группа? – в голосе майора наконец-то проскочили нотки волнения.

– Для закрепления материала доскажу, что знаю лично. Вот тебе еще один «янтарь», этот не отдавай никому. Чисто для тебя и твоих парней. У меня есть еще один. Все боялся, что на входе обнаружат и отберут вместе с оружием. Пронесло, слава Зоне. В состав группы вошел проводник, но его я не знаю, он откуда-то из «Правопорядка». Лейтенант Смельцов – Ара. Лейтенант Прилепин – Педро. Прапорщик Проскурин. Ну, этого бугая только Боем и можно было прозвать. Сейчас они ждут сообщения где-то там, очень надеюсь… Мы перед прощанием игру в «казаки-разбойники» устроили, чтобы мне сюда спокойно попасть. Потом по ним стреляли вершители. А вот дальнейшую судьбу группы пока не знаю. Но верю, что именно ты, майор, поможешь во всем разобраться. Единственное вещественное доказательство – вот эта, по словам Мэра, технологическая новинка, которой еще нигде толком нет.

Рекс передал Алексу мини-гарнитуру. Тот, увидев протянутый предмет, сразу оживился и часто закивал.

– Теперь точно верю. Ты просто не представляешь, что это за вещь. Это действительно чудо! При всей незаметности работает через спутник. Не связь, а сказка. Когда сеанс?

– Определенного времени не обговаривали. Мэр предупредил – на связь выходить лишь в крайнем случае. Есть подозрение, что вершители владеют неплохим оборудованием, могут запеленговать. Тогда всем стараниям – крах.

– Не боись, эту не запеленгуют. Она еще помехи другой аппаратуре даст. Уже испытано. На пеленгаторе видится большим расплывчатым пятном, закрывающим весь сектор на несколько ближайших кварталов. В Министерствах ученые умы тоже не дураками сидят, за новинками Зоны пристально наблюдают. Сделана гарнитура на основе каких-то артефактов. Так что, я думаю, стоит выйти на связь.

– Ты – спец, тебе и карты в руки.

Майор нажал на мушку и вставил ее в ухо.

– Мэр, я Алекс. Прием. – Ответ пришел незамедлительно. – Привет, братка! Живы. Одного потеряли. Парень? Рядом. Да. Понял. Будем думать. До связи, – спецназовец протянул гарнитуру Рексу. – Пусть у тебя будет, меньше подозрений, если что. Через два часа они на тебя выйдут. Группа в порядке. Теперь надо думать, как поступать дальше. Есть предложения?

– Когда я был в гостях у главного «проповедника», он сказал охранникам, что завтра нас должны собрать в каком-то главном зале. Думаю, там действовать уже будет поздно. Обработают нас псионики по полной программе. Даже вякнуть не успеем. Надо что-то предпринимать сегодня, лучше ночью. Как думаешь, к тому времени сумеем всех на ноги поставить?

– «Янтарями» – да. У тебя есть здесь знакомые? Те, которые помогут, если каша заварится?

– Ты на Никотина не обижайся. Он специально так заговорил, чтобы ты ко мне без подозрений со стороны подошел. Мужик что надо. Я его давно знаю. Он точно поможет. Рядом на лежанке анархист, я немного успел с ним пообщаться. Вроде жаждет отсюда выбраться. Вот пока и все. Давай, Алекс, поступим так: ты сейчас к ребятам иди, подлечи их хорошенько. А я с Никотином еще союзников поищу, потрещу с некоторыми. Глядишь, выберемся и выпьем потом за собственное здоровье.

– Не дурнее табуретки. Если командир тебе поверил, я только рад видеть тебя в союзниках, – майор снова протянул Рексу руку.

После его ухода сталкер выкурил сигарету, тихо поднялся и пошел к Никотину. Но по пути успел заметить еще одно знакомое лицо среди троих пепловцев. Натянул посильнее на голову капюшон, словно ежась от холода, дотронулся до плеча Голубя и поманил за собой. Тот недоуменно переглянулся с товарищами, но двинулся за молодым. Подстегнуло любопытство после случая с редчайшим «янтарем».

Со старым знакомым Рекс решил поговорить в стороне от посторонних глаз, поэтому вернулся на свое место. Он знал сержанта давно, почти с первых дней в Зоне и был о нем самого хорошего мнения. Честный, открытый и отзывчивый Голубь пробыл в «Пепле» уже несколько лет. До этого порядком прослужил в армии по контракту, почти пятнадцать лет. Будучи борцом за справедливость, не выдержал однажды скотского отношения к себе и подчиненным со стороны зарвавшегося командира. Подловил как-то вечером у подъезда. С последствиями… Офицер получил инвалидность, а Голубь, не желая из-за быдла оказаться за решеткой, подался на вольные хлеба – в Зону. И чуть позже примкнул к группировке. А что? Дисциплина та же, рейды, наряды – дело привычное.

С Рексом они встречались несколько раз. Однажды сошлись у Энергопоста. Причем очень тесно, около суток отбиваясь от мутантов спина к спине, а позже с большим трудом выбрались из запутанного аномального лабиринта, едва не сложив в нем головы. Словом, Рекс за Голубя мог поручиться точно. Это значило, что еще одним союзником на данный момент у сталкера стало больше.

– Привет, Сизарь, только не подпрыгивай и не кричи, – Рекс убрал капюшон, открыв приятелю лицо.

– Макс?! – радости сержанта не было предела. – Ты-то как здесь оказался? А я с парнями гадаю все, что за молодой такой фартовый – «янтарь» нашел? Теперь ясно. Как дела, дружище? Сколько лет, сколько зим!

Пожав товарищу руку, Рекс остановил его радостный порыв:

– Времени на бурную встречу нет, поэтому буду краток. Я здесь с заданием. По поводу уничтожения местной «братвы». Зови меня пока Треск. Срочно нужно узнать, кого брать в союзники. Выбор у всех нас невелик: либо погибнуть, либо жить дальше в виде подобия зомби, не имея никаких радостей жизни. Завтра они нас обработают по всем правилам псионики. Будем потом послушными куклами отстаивать неизвестно чьи интересы. Думаю, что тебя, Голубь, такая перспектива не прельщает.

– Нет, конечно. Мы с парнями уже и от «Пепла» устали, решили на вольные хлеба податься, бывали на Маяке, в Чащобе, у Энергопоста, даже в Лунинск забирались. А междоусобицы теперь пускай другие устраивают. Мы – пас. Любой начальник со временем начинает зарываться. Проверено. А тут, видишь, вместе с анархистами в переделку попали. Так что можешь нашими силами пользоваться в полной мере, мы только за! Я сейчас с мужиками побалакаю о деле. Если что, дашь сигнал. Мы даже первыми готовы заварушку устроить, надоело чужую волю исполнять. Хотим реальной свободы, чтобы действительно для себя и других, и от всего сердца!

– Добро. Рад видеть тебя живым! А праздновать будем позже, как выберемся отсюда. С нами Зона! – Рекс пожал руку улыбающемуся приятелю. – Я еще немного присмотрюсь. Есть, на мой взгляд, пара человек, кому доверять будет можно. У меня к тебе просьба: не смог бы ты позвать сюда, только ненавязчиво, вон того здоровяка-легионера? Хочу и с ним поговорить. Вроде парень надежный. Неплохо бы его на свою сторону переманить. Чем черт не шутит.

– Ага, я с ним уже общался. Он рассказывает, что совсем не помнит, как здесь оказался. Да и в «Легионе» тоже. Кстати, напарник его тоже из бывших военных. Говорит, стоял на блокпосту, потом – провал в памяти, а очнулся только здесь. Родители, поди, уже схоронить парня успели… Вот обрадуются, если все выгорит! Я сейчас.

Через пару минут он вернулся уже с легионером.

– Я ему вкратце обрисовал картину, так что поговорите пока, я к своим пойду, – Голубь сорвался с места, а парень присел рядом.

– Как звать-то? – Рекс протянул руку, охнув от крепкой хватки.

– Мыкола, – украинский акцент отчетливо слышался в басовитом голосе здоровяка, – Мыкола Пух. Если вы правда хотите отсюда выйти, я с вами. Да и товарищ мой тоже на волю рвется, только не знаем, как…

– Вот и замечательно! А я Треск. И у меня, Микола, к тебе просьба: вы с товарищем понемногу за обстановкой следите, чтобы никто раньше времени бучу не поднимал, иначе задумка сорвется, и тогда нам точно не видать свободы как своих ушей. Ну и ждите, когда будет пора, я подам сигнал. Думаю, что все у нас получится. Очень хочется в это верить. К тому же другого выхода просто нет. Лады?

Руку снова сжали стальные тиски. Силен! Этот может оказать неоценимую помощь в трудную минуту.

Пух ушел, и на свое место приземлился улыбающийся сосед. Рекс протянул ему сигарету. Закурили. После нескольких затяжек анархист представился:

– Я – Вовка Чирок. То-то, думаю, что на молодого ты не очень похож. Что шифруешься – правильно. Кто знает, чем обернется затея… Мне Никотин уже картину обрисовал, так что я в курсе. И только с вами!

– Замечательно! А пока ты со своими мужиками потихоньку перетри, узнай, что думают на эту тему, но не дави, пусть сами выговорятся. Послушай, о чем будут вести речь, чтобы всю предстоящую операцию не сорвать. Вот еще пара сигарет, парни, поди, тоже курить хотят. А я пока к Никотину схожу…

* * *

Ближе к полуночи на лежанке Рекса собрался рабочий совет. Команда Никотина, группа Алекса, шестеро пепловцев во главе с Голубем, четверо анархистов, Микола Пух с напарником и несколько вольных сталкеров – почти половина всех, находящихся в комнате. «Янтари» сделали свое доброе дело: все уже были в здравии и с искрами решительности в глазах. Перед этим Рекс связался с Мэром, условившись о времени начала операции, а сейчас оговаривались некоторые нюансы.

Первыми должны пойти Пух с напарником и Рекс со спецназом. Вторым эшелоном – все собравшиеся на совет. Остальных, находящихся в помещении, Никотин пообещал поднять самолично.

– Словом, парни, будем считать, что время «Ч» наступило, – подытожил Никотин.

Разбежались по местам, готовясь к бою. Рекс решительно направился к выходу. Рядом встал Пух и забарабанил в дверь. Когда она слегка приоткрылась, он уже держал Рекса за шею и кричал:

– Этот поганец собирается поднять здесь бунт!

Вбежавшие охранники попытались оттащить здоровяка, но оказались зажатыми группой Алекса. В считаные секунды у пленников на двух врагов стало меньше. Спецназовцы завладели оружием и ринулись вслед за Рексом и легионерами в коридор. А позади них тюремная комната огласилась командой Никотина:

– Строиться! – ветеран поднимал оставшихся на правое дело.

На развилке коридора внезапно наткнулись на вышедшего из комнаты телепата. Рекс опешил, а Пух, не давая монстру ни секунды, схватил его в охапку и изо всех сил ударил головой о бетонную стену. Псионик осел, а легионер продолжал сдавливать ему шею, пока напарник держал противника за ноги.

Рекс стремительно бежал дальше, за его спиной уже слышалось дыхание группы Алекса. Из следующей комнаты на шум в коридоре выглянул один из вершителей, но отпрянуть назад не успел. Сталкер рванул створку на себя, голову врага с хрустом зажало между дверью и косяком. Резко оттолкнув сектанта, Рекс перепрыгнул через корчащееся тело. На кроватях лежало пять человек. Четверо еще спали, а один зашевелился, но не успел ничего предпринять, сверху на него обрушился Рекс. С остальными одним махом разобрались спецы. Через мгновение в эту же комнату легионеры затащили мертвого телепата.

На все случившееся ушло два десятка секунд. Внезапность принесла плоды – хозяева не успели даже ничего заподозрить. Наспех вооружившись, сталкеры двинулись по остальным помещениям подвала. Тем же методом удалось избавиться еще от семнадцати вражеских бойцов и одного псионика. Подземелье зачистили полностью.

Спешащие позади группы тоже постепенно вооружались и экипировались. Тем временем Рекс с ударным отрядом уже мчался вперед. Главной задачей его команды являлся захват центра группировки и уничтожение главаря. Остальные на выходе прикрывали авангард. Замыкающей группой командовал Никотин, поэтому Рекс не беспокоился за тылы. Пулей взлетев на четвертый этаж, застланный ковровым покрытием, сталкер с облегчением вздохнул. Пси-давления не ощущалось, значит, враг еще не опомнился, а ковры легко заглушали шаги тяжелых ботинок.

Кивнув напарникам, он побежал к комнате хозяина со стоящими перед ней охранниками. Легионеры дышали в спину, а группа Алекса приступила к зачистке боковых комнат.

В этот момент с улицы донеслось несколько автоматных очередей. «Закрутилось!» – промелькнуло в голове несущегося стрелой Рекса.

У дверей находился всего один часовой, но он оказался не лыком шит, поэтому на движение среагировал мгновенно, начав стрелять. Рекс бросился на пол, перекатился в сторону и открыл ответный огонь. Позади него грузный Пух охнул и со стоном осел у стены. Оборачиваться было некогда, хозяин в любой момент мог задействовать свои способности, поэтому сталкер прицелился и выпустил вторую очередь. Охранника смело в центр прохода, и он безвольным кулем рухнул, окрашивая бежевый ковролин красными разводами. Из комнаты в коридор метнулся второй вершитель, но прошедшая справа очередь дала Рексу понять, что напарник Пуха уцелел. Торопясь, он вскочил и со всех ног помчался к апартаментам главаря. И вот тут появилось нарастающее пси-воздействие. За себя Рекс не переживал, еще и «янтарь», висящий возле амулета, активировался и неплохо помогал. А вот легионеры позади из-за телепата могли выстрелить в спину.

Влетев в комнату, сталкер взглядом оценил обстановку. Набычившийся «Великий» выскочил из-за стола с располагающимся на нем ноутбуком. Помня, что компьютер – ценная улика для «разбора полетов», стреляющий в хозяина Рекс старался не зацепить устройство. Но главарь удивил отменной реакцией и подвижностью, тут же оказавшись за опрокинутым диваном. Очередь сталкера прошла поверху, прорвав диванную обивку и выпотрошив ватный наполнитель. Стоящая на подставке возле дивана ваза разлетелась на осколки. Массивная тумба опрокинулась, с глухим стуком упав на врага. Тот крякнул, ослабив пси-воздействие.

Мгновения решали все, поэтому Рекс не стал тратить патроны, а метнулся через препятствие с ножом в руке. Приземлившись коленями на лежащее тело, заставил выпустить из легких воздух и окончательно потерять ориентацию. Ментальное давление мгновенно пропало. «Великий» охнул и тут же захрипел – ему в грудь вонзилось широкое стальное лезвие. Не дожидаясь развязки, Рекс с силой ударил по рукояти ножа подошвой бронированного ботинка, вбивая его еще глубже.

– Вот видишь, как все просто? И переделывать ничего не надо. Природа сама все изменяет, как считает необходимым. Без всяких свершений с нашей стороны, – сквозь зубы процедил сталкер, вскочил и устремился в коридор на помощь друзьям.

Все только начиналось. Какое количество противника находилось в непосредственной близости, никто не знал. Обстановка усложнялась присутствием монстров-псиоников, которые непременно попытаются повлиять на людей. Их-то и стоило отыскать в первую очередь. Темнота и плохая видимость из-за начавшегося дождя могли сыграть противнику на руку. Пробегая мимо стола, Рекс с сожалением покачал головой. Монитор в одном из углов оказался расколот. Он все-таки зацепил ноутбук выстрелом, и жидкокристаллический элемент растекся темным пятном на треть экрана. Но жесткий диск с имеющейся на нем информацией при этом не пострадал. Вздохнув, сталкер сгреб компьютер, закрыл и сунул внутрь дивана. Теперь оставалось надеяться на группу Никотина. Ее задача – поиск арсенала группировки. «Ночники» бунтовщикам сейчас могли оказаться очень кстати.

В коридоре спецназовцы вели бой, прорываясь в дальнюю комнату, а легионер сидел возле Пуха, держась за голову. Явное последствие пси-воздействия.

– Ты как? – уточнил Рекс, пробегая мимо.

– Я нормально, а Микола ранен, – парень говорил сквозь зубы.

– Не думай о боли! Встряхнись, у нас мало времени! Возьми. Накинь на Пуха. Только за лестницей поглядывай, чтобы со спины не подобрались, – Рекс протянул ему снятый с шеи «янтарь». Легионер мотнул головой, кивнул и метнулся с артефактом к товарищу.

Левая рука одного из спецов висела плетью. Удерживая автомат в правой, он продолжал вести огонь. Чудо-артефакт и здесь делал свое дело. В помещении засело несколько человек и телепат. Ментальное воздействие Рекс почувствовал сразу. Алекс стрелял одиночными через дверь, второй его подчиненный, скрючившись, лежал на полу и стонал. Вероятно, псионик давил именно на него.

После очередного выстрела майора дверь в комнату слегка приоткрылась, и Рекс тут же метнул внутрь гранату. Мгновенно среагировавший разведчик потянул на себя лежащего бойца и рывком отпрянул назад. Прогремевший взрыв с громким треском закрыл створку, а потом снова распахнул ее. Прорвавшийся внутрь сквозь дым и огонь Рекс полоснул очередью по валяющимся на полу трем вершителям. В дальнем конце еще шевелился висящий на подоконнике израненный монстр. Контрольный выстрел в голову закончил его мучения.

Пополнив боезапас с тел поверженных врагов, Рекс вместе со спецназовцами бросился выбивать противника с промежуточных этажей, так как остальным заговорщикам прорваться наверх уже не удалось. На втором и третьем этажах противник, сообразивший, наконец, что произошло, сгруппировался и засел крепко. Продвижение бунтовщиков застопорилось. Разгорелась яростная перестрелка, заглушаемая время от времени гулкими взрывами гранат.

Помощь сверху пришлась сталкерам кстати. Высунувшиеся на лестничный проем вершители резко отпрянули в глубь коридоров. И тут здание несколько раз ощутимо вздрогнуло, а по округе пронеслось эхо раскатистых взрывов. В ход пошли РПГ. Сотрясало второй этаж. Значит, Никотин все же добрался до арсенала и теперь выбивал противника трофейным оружием. После еще нескольких взрывов союзники пошли на штурм, но атака на полуразрушенной лестнице в очередной раз захлебнулась под плотным огнем. Требовалось срочно предпринять что-то, что могло облегчить задачу. Рекс вспомнил, что видел в комнате главаря мотки веревки, и поделился идеей с Алексом. Через несколько минут оба спеца обвязались веревками и разбежались по комнатам, находящимся с разных сторон лестницы. Рекс, метнувший гранату на площадку третьего этажа, тоже отправился за веревкой. Раненый спецназовец кивнул, пододвинул ближе запасные магазины и продолжил одиночную стрельбу.

Уже сидящий у стены Пух вместе с напарником проводил Рекса взглядом. Показав большой палец, сталкер пронесся мимо. Позади раздался хриплый голос легионера:

– Помоги им, Вит!

Хлопнув товарища по плечу, тот затопал тяжелыми ботинками по ковровому покрытию. Вскоре на лестнице застрекотал второй автомат. Схватив веревку, Рекс добежал до конца коридора, свернул в угловую комнату и, привязав один конец к батарее, выбросил другой на улицу. Повесил на шею автомат, проверил запасные магазины и, уцепившись за капроновый шнур покрепче, скользнул по нему вниз. Протиснулся в окно третьего этажа, спрыгнул на пол, огляделся – никого. В этот момент большинство вершителей находилось у лестницы. Промелькнула мысль, что спецназовцы поступили опрометчиво, спустившись в ближайшие к подъезду комнаты – на них мог сосредоточиться почти весь огонь врагов, находящихся на этаже.

Выглянув на мгновение наружу, Рекс отпрянул и прокрутил в голове увиденную картинку. Человек двадцать сгруппировалось у пролета, поглядывая вниз и наверх. Несколько трупов лежало на развороченном взрывами полу, у стен. Посреди коридора в кучу свалены обломки мебели. Вероятно, противник подготовил баррикаду для обороны, и она могла стать серьезной преградой. Решив воспользоваться оставшимися двумя гранатами, Рекс рисковал подставить под взрывы спецназовцев, но другого выхода в данный момент он не видел: позади врагов сгорбленным изваянием застыл телепат. С ним нужно было разобраться в первую очередь. Вершители не оборачивались, значит, майор с подчиненным либо еще не вступили в бой, либо спустились на этаж ниже. Поэтому Рекс решился и метнул обе гранаты – одну ближе к псионику, другую в самую гущу врагов. После этого широко раскрыл рот и залег за спасительной кучей мебели. Ухнуло знатно, осколки хлестнули по потолку и стенам. Большую часть вершителей разбросало по коридору, а телепата откинуло прямо к куче, за которой прятался сталкер. Противник еще не успел опомниться, а Рекс уже припечатал монстра к полу короткой очередью и сразу перевел огонь на копошащихся врагов.

Уцелевшие сектанты сообразили, где находится противник, и открыли беспорядочную стрельбу. Пули свинцовым ливнем барабанили по мебели, с противным визгом рикошетили от пола и стен, крошили штукатурку и в щепки дробили дерево. «Конец…» – промелькнуло в голове сталкера, но внезапно стрельба прекратилась. Остаток врагов скосили очереди пришедших на выручку спецназовцев.

Рекс вскочил и побежал осматривать ближние комнаты. В одной из них внезапно столкнулся лоб в лоб с еще одним телепатом. Не обращая внимания на раздавшийся в голове гул, уклонился от когтистых лап монстра и со всей мочи врезал прикладом автомата ему в лицо. Удар оказался настолько сильным, что откидная железная рамка, почти не встретив сопротивления, с хрустом вошла в череп твари на уровне переносицы. Брызнувший на Рекса фонтан темной крови веером прошелся по помещению, когда истошно орущий псионик от боли завращался на месте. Поймав стволом лоб твари, Рекс парной очередью довершил начатое. «Сколько еще телепатов у банды в наличии?» – мелькнула тревожная мысль.

Недалеко от лестницы он столкнулся с Алексом. Голова и плечи майора оказались залиты кровью. Рекс дернулся к аптечке, но тот лишь отмахнулся:

– Не моя! – спецназовец, пошатываясь, побрел в другую сторону коридора и тут же остановился, увидев подчиненного, выбегающего из дальнего помещения. Стало ясно, что на этом этаже живых врагов не осталось.

Внизу стрельба тоже затихла, на лестнице появились сталкеры, тащившие наверх несколько ящиков. Рекс грузно осел на пол, прямо между телами вершителей и лужами крови. Сил почти не осталось, сердце бешено колотилось в груди, не давая восстановить сбитое дыхание. Поднимающийся по лестнице с перевязанной рукой Никотин вопросительно кивнул и вскинул брови. Рекс кисло ухмыльнулся и едва выговорил:

– Наверху чисто. Несите на четвертый, где кабинет этого… «Великого». Там разберемся.

Подскочивший Голубь помог Рексу подняться. Мимо них спецназовец и анархист Чирок провели обессиленного Алекса.

* * *

В комнате собрались все уцелевшие в прошедшей бойне. Рекс обвел взглядом отряд. В живых осталось чуть больше половины – двадцать девять человек. Учитывая сложность ночного боя и превосходящие силы противника, это было очень даже ничего. Бегло просмотрев вместе с Алексом содержимое ноутбука, сталкер присвистнул, покачал головой, а затем начал речь:

– Мужики, с нами Зона. Мы совершили почти невозможное, но это еще не все. Судя по хранящимся здесь данным, общее количество группировки составляет почти четыре сотни человек и два десятка телепатов. Не говоря уже о зверье: мимикримах, снобах и прочей нечисти. Мы с вами уничтожили порядка полутора сотен человек и с десяток телепатов. Основные силы разбросаны по территории нескольких кварталов. Противник силен. Произойти может что угодно. Особенно внимательно посматривайте друг на друга – может так получиться, что, попав под воздействие псиоников, кто-нибудь из вас развернется против своих. В таком случае лучше свалить соседа и связать его. Берегите напарников. Лучше, конечно, чтобы все остались в живых. Вершители уже наверняка подтягивают силы. Бой точно будет не из легких. Разберите «ночники» из ящиков и по комплекту элементов питания к ним, а также гарнитуры связи. Частоту установит майор. Распределением огневых точек займется Никотин, разведыванием обстановки – группа спецназа. У меня все.

Алекс, бесцеремонно выбросивший тело бывшего главаря в окно, кивнул. Спецы, взявшие из ящика по «ночнику», пополнили боеприпасы и выскользнули за дверь.

– Голубь и Чирок со своими ребятами занимают огневые позиции с пулеметами и гранатометами на крыше здания, – перехватил инициативу Никотин. – Снайперы занимают позиции в окнах этого этажа. Пух, ты как, живой? – легионер кивнул, отдавая Рексу «янтарь». – Ты с напарником переносишь в фойе станинный АГС, а вы вдвоем, – Никотин указал на двух сталкеров, держащихся особняком, – поможете им с переносом боеприпасов из арсенала. Забирайте все, времени в дальнейшем может не быть. Затем останетесь там же прикрывать огневую точку.

Голос вышедшего в коридор ветерана постепенно удалялся. Рекс сел, перевел дух и вышел на связь:

– Мэр, я Рекс, прием.

– Рад слышать тебя! Значит, живой. У вас, я смотрю, настоящая война шла. Грохотали на весь город. Мы тут немного с тыла пошуровали, убрали чуток зверья и пару телепатов. Ждем дальнейших событий. Так под шумок и будем работать. Много потеряли?

– Чуть больше половины осталось. Ваши все, слава Зоне, живы. Занимаем оборону. По нашим данным, живой силы противника осталось около трех сотен, не считая зверья…

– Фью! Плохо. Что решили?

– Держаться до утра, а там будет видно. Выбор невелик. Они нам все равно сейчас не дадут вырваться, слишком много знаем. Алекс с ребятами ушел на разведку. Лишь бы опять не попали под влияние псиоников. С этими тварями – самая беда и есть…

– Держитесь. Мы позже подсобим опять. Думаю, что оглядываться им будет некогда. Самое святое в ваших руках, будут рвать и метать. Пощелкаем еще с тыла.

– Я понял. Хм… Хочу спросить только об одном… Не мог же предусмотрительный полковник просто так отправить нас на бойню. Должен еще быть запасной вариант. Колись, Серега, дай надежду на «хеппи энд».

– Да-а… Не зря он решил привлечь тебя. Теперь понимаю, что Синдикат был просто обречен, когда начал охотиться за скользким, изворотливым и смекалистым сталкером. Голова у тебя варит. Всему успеваешь уделить внимание… Конечно, есть вариант, но он рассчитан на позднее время и для противника должен стать полной неожиданностью. Расчет на уничтожение всей группировки. А ваша задача – оттянуть на себя их силы, собрать всех в кучу.

– Не многим порадовал, но и на этом спасибо. Скажу одно: вы заинтересованы в моей сохранности, ведь у меня так необходимая для вас информация, чтобы потянуть за ниточки, ведущие наверх. Так что, если есть возможность, свяжись с полковником и договорись о подмоге.

– Намек понял, Рекс, – Мэр хохотнул. – Командир точно с тобой не прогадал. Я попытаюсь, – обещаю.

– Тогда до связи, – сталкер отключил гарнитуру, закурил и, чертыхнувшись, сплюнул. То, что его послали в мясорубку, – факт.

В этот момент от тягостных мыслей Рекса отвлек вбежавший Алекс:

– Зомби стеной прут, уже за квартал отсюда. Позади монстров тьма, а за ними стрелки. Взяли практически в кольцо. Похоже, всех ведут телепаты…

– Я понял, все уже на позициях. Только что на связь выходил Мэр, привет передавал. Боюсь, что нам придется туго… Я его немного пошантажировал. Жить-то хочется… – Рекс невесело усмехнулся. Майор мрачно кивнул. – У них есть какой-то вариант, но сказали, что помогут позже. Ваш полковник далеко не дурак, понимает, что сохранение вот этого, – сталкер ткнул пальцем в ноутбук, – важнее всего. Думаю, всем умереть не дадут. Очень хочется верить…

Поднявшись с дивана, Рекс закрыл компьютер и снова убрал его подальше, чтобы ненароком не повредить. Подошел к ящику, взял защитный шлем, прихватил боеприпасы к автомату и пистолету. Патронами забил разгрузку и все свободные карманы, зная, что ближний бой со зверьем наверняка неизбежен.

– Ну что, пойдем, повеселимся?

– Охренеть, веселье! – Алекс нервно хохотнул. – Но мы знали, на что шли. Так что вперед!

Вид с крыши был великолепен, правда, наслаждаться им мешали неприятные звуки: ворчание множества глоток зомби и рев сотен мутантов, идущих в атаку. Противник рассчитал правильно: отбивая волну тварей и нежити, сталкеры обозначат свои позиции. Тогда идущим позади людям проще вести огонь по защитникам. Не зная, с чего начать, Рекс на первых порах растерялся. Он привык продумывать действия на несколько ходов вперед, но лишь свои, а вот с командованием другими людьми, как оказалось, возникли трудности. Однако он верил в желание обороняющихся людей – выжить любой ценой и в то, что рядом находятся те, кому под силу оказать действенную помощь в трудную минуту. За плечами Алекса богатый боевой опыт. Никотин – хороший организатор. Голубь – тоже бывший военный с немалым армейским стажем и неплохой подготовкой. Но главное – уверенность всей команды в победе. Только пугающее количество противников во весь голос кричало об обратном…

«Полтысячи голов, из которых сотня нежити, – это очень много даже для самых бывалых. Это больше мотострелкового батальона. Нам бы…» – и тут сталкера осенило. Вот что он видел на третьем этаже! Огнеметы! Едва успел озвучить свои мысли, как подчиненные майора сорвались с места. А Никотин послал в арсенал четверых из группы Голубя и Чирка за бочками с напалмом. Огнеметы выжгут большую часть нежити и монстров, горящий напалм осветит территорию, а поднимающийся вверх черный дым закроет от противника огневые точки защитников. Правда, огонь по врагу придется вести почти в упор. Но часть задачи при этом будет решена практически без потерь!

Алекс хлопнул Рекса по плечу.

– Молодец, правильно мыслишь. Быть тебе хорошим стратегом!

– Да ладно, сглазишь! Загоржусь – узнавать перестану.

Майор захохотал и побежал помогать своим ребятам.

– Думаю, установим их на третьем этаже, со всех четырех сторон, да как жахнем! И чтоб одни головешки! – Никотин опять смолил сигарету.

– Хотелось бы. Наверное, они и держали там огнеметы именно для этого. А ты бы пока, вопреки своему прозвищу, не курил, – Рекс оторвал взгляд от местности и строго посмотрел на товарища.

– Чё так вдруг? – приятель опешил.

– Огонек сигареты в ночном прицеле хорошо виден – старая военная наука…

Никотин чертыхнулся и быстро затоптал окурок.

– Блин, не подумал даже. Спасибо, что напомнил. Ладно, пойду – посты проверю.

– Погоди, у тебя же коммуникатор есть.

– Точно! Вот нелегко быть маршалом. Пока всех обзвонишь, от ушей только дырки в голове останутся! – приятель хохотнул и тут же, отойдя к краю крыши, начал опрос постов.

Вернувшийся Алекс доложил, что огнеметы установлены. За двумя он посадил своих парней, один на себя взял Чирок, за четвертым Голубь оставил одного из пепловцев. Рекс встрепенулся и повернулся к майору.

– Ты это… не обижайся, Алекс… за Пятихатки. Сам знаешь – война не жалеет никого. А жить хочется всем. У меня не оставалось выбора… Да и кто бы лучше вас с этим делом справился? Мне правда жаль…

– Перестань! Я уже перегорел, да и Мэр кое-что объяснил. Ведь могло случиться так, что полегло бы больше народу. Зачистку ведь действительно хотели провести. Вот нарвались бы! А благодаря тебе уже были готовы к бою. Так что – в расчете. Более того, мы тебе, наверное, еще должны остались…

И тут он осекся, поняв, что сказал лишнее. А Рекс тихо рассмеялся.

– Как ты там говоришь? Не дурнее табуретки! Сам уже все понял, так что спасибо за откровенность. Мне просто по-человечески неудобно и жаль, что так получилось.

– Все, проехали, если живы останемся, с меня магарыч. Откажешься – точно обижусь! Пойду своим помогать, сейчас уже попрут. Огнеметы – это хорошо, но заряжать долго, чем больше рук, тем быстрее. Мои точно не помешают. С нами Зона!

– Еще посмотрим, кто кого перепьет!

Рекс оглядел через тепловизор округу, откуда все ближе раздавался многоголосый шум. Затем, не мешкая, побежал вниз, проверить Пуха с напарниками. Те находились на самой близкой к противнику и из-за этого наиболее уязвимой позиции. Стоило поддержать парней.

Спустившись в фойе, сталкер не узнал его. За короткое время вид помещения разительно изменился. Вспомнилось, как он шел через него впервые. Везде царил порядок, чистотой сверкали даже стены и пол. А сейчас, когда оконные и дверные проемы были забаррикадированы первыми попавшимися под руки предметами, помещение напоминало мусорную свалку. Пол сплошь устилали ленты для АГСа, заряжаемые всей командой без устали. Кучи хлама по углам, стены, разнесенные после недавнего боя за этажи… Почти ничто не напоминало о царившем ранее порядке.

Рекс вклинился в работу, раскупоривая ящики с гранатами и отбрасывая в сторону ненужную упаковку. И тут вспомнил! Когда пробегал через чердак, тепловизор был включен. Боковое зрение в тот момент выхватило из темноты непонятное сооружение. Смутная догадка резко повысила боевой настрой. А ведь это могло оказаться прекрасным подспорьем к обороне! Решив не откладывать дела в долгий ящик, уже на бегу посоветовал защитникам фойе не задерживаться на этой позиции в случае опасности, а сразу отступать наверх. Сам же стремительно понесся проверить догадку. По пути связался с Алексом и поделился мыслями.

На чердаке они оказались одновременно. То, что с затаенной надеждой предполагал Рекс, оказалось правдой. Спаренные стволы зенитной пушки выглядывали из-под чехла.

– Мать моя, женщина! «ЗУ-23»! – майор смотрел на спарку во все глаза. – Рекс, ты определенно везунчик! Этим орудием мы размолотим в пыль даже кавалерийский полк! Крепко здесь засели эти твари, всерьез и надолго решили обосноваться, – он оглянулся и чуть не потерял дар речи. – А-а-а…

Но Рекс уже и сам с открытым ртом смотрел в ту же сторону. На другом конце чердака расположилась точно такая же спарка. Причем, бойницы для орудий были сделаны таким образом, чтобы каждое из них могло простреливать широкий сектор. Осмотрев помещение, Рекс понял, что боеприпасов для зениток предостаточно, и расположены они так, что перезарядка требуется лишь несколько раз.

– Ну что, эту позицию займем сами?

– Зачем же? – Алекс широко улыбался. – Мы сюда еще успеем, а вот с крыши, где мужики остаются на виду и незащищенными, предлагаю пока всех убрать и разместить именно здесь.

– Точно! А из орудий начнем стрелять в самый неожиданный для противника момент. Вот уж гонору-то им поубавим!

На том и порешили. Удивлению Голубя не было предела. В армии он служил в зенитных войсках и управляться с этими монстрами умел хорошо. С помощью Алекса сталкер наскоро объяснил напарникам принцип работы орудий и только успел расставить расчеты по местам, как их внезапно атаковали.

В ушах стоял такой шум от завываний, рычаний и бормотаний, что казалось, будто этот гомон издают сами остатки окружающих зданий. В двух десятках метров от общежития появилась первая волна противника. Зомби шли плотной стеной. Сразу за ними двигался весь разношерстный мир Зоны. От крысаков до псов, мимикримов, снобов, аасменов и даже злыдней. Между ногами и лапами тварей змеились едва заметные аскариды и какие-то вообще неизвестные исчадия. Рекс даже подумал, что в столь тесном строю этих червяков-переростков могут просто затоптать. Усмехнулся – еще не хватало о разных тварях заботу проявлять, когда люди гибнут пачками. Таков человек: несмотря на свою эгоистичную сущность, всегда находит место добру, проявляя заботу о «меньших братьях». Ведь совсем не вина бездумного зверья, что кто-то, являющийся родственником гомо сапиенс, ведет его силой пси-воли навстречу предстоящей бойне…

За десяток метров у одного из огнеметчиков не выдержали нервы. Струя напалма, слегка не долетев до первой шеренги нежити, яркой полосой расчертила двор и поначалу не принесла противнику никакого урона. Уже позже, когда зомби пошли через огонь, стало понятно, что он здорово задержит монстров. Вступившая в горящий напалм нежить факелами вспыхивала в ночи и, пройдя несколько метров, догорая, падала на землю. При этом защитникам гораздо лучше стало видно округу.

Остальные огнеметчики, выждав еще немного, пустили струи уже прицельно, захватив даже второй эшелон зверья. Вот тут действительно началась свистопляска. Визг горящих животных заполонил округу. Барабанные перепонки закладывало, как при перепаде давления, до потемнения в глазах. Однако защитники старались не обращать на это внимания, радуясь, что пока потери несла только одна противоборствующая сторона. Лежащий на краю крыши Рекс сплюнул в сторону – не сглазить бы. Чуть не попал в разместившегося рядом Никотина. Хотел извиниться перед приятелем и увидел, что глаза того горят недобрым блеском. А может, просто показалось, и так отражается в зрачках горящий напалм? Кто знает… Сгорающие заживо – картина не для слабонервных.

Огнеметчики произвели перезарядку и повторили фейерверк. Здание общежития полностью окружил огненный вал. А прорвавшихся монстров из АГСа добивал Пух с помощниками. Тварей, сумевших проскочить огонь, разрывало на куски метко ложащимися гранатами.

В гарнитуре Рекса раздалось шипение, и голос Алекса доложил:

– Смеси осталось на пару залпов.

– Я понял, вторая и третья волна отходят. От авангарда почти ничего не осталось, от второй шеренги – примерно треть. Людей не видно. Молодцы! Дали жару! Меняйте позиции, и пусть парни пока передохнут.

– Шашлычком пахнет… – раздался в наушнике голос Чирка.

Тут только Рекс понял, что защитники не ели уже больше суток, и решил озадачить оказавшегося не у дел пепловца:

– Голубок, слышь меня?

– Для тебя, Рекс, что угодно!

– Я кроме шуток. У меня идея. Самый свободный пока – ты с парнями. Сделай красиво для всех! Там в подвале…

– Ты про пожрать, что ли?

– Ну, да!

– Я понял, командир! Вот ведь эти анархисты со своим юмором… Поспать спокойно не дали, – послышался хохот. – Чирок, ты когда-нибудь видел того, кто, услышав о шашлыке, не стал бы пускать слюни, хотя бы тихо и в себя?

В этот раз засмеялись все. Посыпались реплики в тон начатому Голубем разговору:

– Вы хоть донесите немного, а то я в армии, когда посылку первую получил, – до казармы донес только пустой ящик!

– Да я такой голодный, что и ящиком бы закусил!

– Не донесет – мы ему быстро голубятню разворотим!

– Фрикаделек хочется! И чтобы с рисом…

– Ага! И водки чуть-чуть. Литров восемь, много не просим.

– И абсентику посмаковать…

– Вот, кто о чем, а вшивый о бане! Алкаши!

– Так ведь не корысти ради, а токмо для вывода, так сказать, радионуклидов!

– Да успокойтесь вы! Вот мы с парнями уже в подвале, сейчас разнесем эти коробушки по всем, хоть захавайтесь! Все равно – халява…

Внезапно голос Голубя и смех смолкли, а внизу раздались автоматные очереди. Тут Рекса осенило – подвал! Он совсем забыл про соединение подвалов между собой! Вот почему монстры начали отходить! Управляющие ими люди или телепаты явно продумали этот вариант. И теперь противник рвется снизу!.. Повернувшись к Никотину, Рекс не нашел того на прежнем месте. Сталкер, от природы не обиженный соображалкой, грохоча бронированными ботинками, уже несся со всех ног вниз по лестнице.

– Алекс! – решение Рекса созрело в один миг.

– Я уже двигаюсь туда, с огнеметом!

– Пух! Как там у тебя дела?

– Нормально. Мужики вышли, Голубь ранен, один из его ребят погиб… Мы прикрываем.

– Вот черт, совсем не подумали об этом!

– Не вини себя, кроме твоей головы тут еще двадцать семь… осталось, – голос принадлежал Голубю. – Еще хорошо, что догадался нас туда вовремя послать. Спасибо Чирку, напомнил. Мы тебе, анархия, теперь погоняло дадим – или Желудок, или Голод. Выбирай.

– Спасибо за предложение, мне и моей кликухи хватит.

– У меня при виде тебя теперь всегда слюни будут идти, – не унимался Голубь.

– Вот кто бы сказал, что вы, пепловцы, тоже чувство юмора имеете, ни в жизнь бы против вас воевать не пошел!

– Еще не поздно эту войну закончить. Я вот с ребятами, перед тем, как вас встретил, а потом сюда вместе с вами же попал, уже с месяц на вольных хлебах был. Мы просто еще комбезы поменять не успели. А вы, не разобравшись, сразу палить взялись…

– Забыто, Голубь. Я больше в «Анархии» с парнями не останусь. А против вас, мужики, – обращаюсь ко всем, кто слышит, – если целы останемся, ни в жизнь войной не пойду. Я за вас свою теперь готов положить без остатка, клянусь!

В гарнитуре раздался хор голосов: «Клянусь!», – но обстановка не располагала к лирике, потому что внизу разгорелся настоящий бой. Сначала коридор подвала забрасывал гранатами Пух, затем подоспели огнеметчики. Все осложнялось тем, что после обработки помещения горящим напалмом видимость от едкого дыма стала абсолютно нулевой. Тогда поступили по-другому: залили напалмом коридор, включая вход в канализацию, по которой к зданию подобрались твари, потом закрыли подвал наглухо и забаррикадировали дверь, закидав ее доверху самым тяжеленным хламом, который только смогли найти. Образовавшуюся кучу теперь можно было сдвинуть только танком, да и то вряд ли. Но Пуху и его команде все же посоветовали посматривать за тылами. А в усиление им оставили сталкера с огнеметом, в котором еще осталась половина заряда, и в придачу к огнемету – пулемет.

До рассвета оставалось два часа, но изменений пока не ощущалось. Небо плотно затянуло мрачными низкими тучами, из которых беспрестанно лил дождь. Еще хорошо, что напалм продолжал гореть даже в сырую погоду, иначе огненное кольцо вокруг дома давно бы потухло. Однако горючая смесь тоже не вечна: в круге пламени уже показалось немало прорех, на фоне земли выглядевших черными пятнами.

Противник, лишившийся преимущества внезапности, перегруппировался и вновь двинулся на штурм. Завывания зверья и нежити возобновились. В тепловизор четко просматривались контуры серых фигур зомби на фоне светлых пятен монстров. И снова повторилась картина горящих и падающих тел, прыгающих через завесу огня мутантов, десятками гибнущих от разрывов гранат АГСа. Остальные защитники ничем не выдавали себя. Так продолжалось около получаса. Еще полчаса прошло, пока прогорели остатки напалма… И тогда стало понятно, что относительное спокойствие закончилось.

Радовало, что от животного мира противника осталась малая толика. Территорию вокруг дома сплошь усеивали горелые и разорванные тела зомби и зверья. Теперь врагу ничего не оставалось, как пустить в дело людей. А это грозило печальными последствиями – три сотни против двух с половиной десятков. Большой перевес сил в предстоящем противостоянии. Но у защитников выбор был небогат: либо погибнуть, либо стать победителями. Во втором исходе боя Рекс все сильнее сомневался. Ставка – один к десяти его не устраивала. Внезапно заныло под ложечкой, ухнуло в районе груди сильным сердцебиением, и резко потеплел амулет. «Надежда всегда умирает последней. Дай Зона, чтобы не умерла окончательно! Да еще телепаты, давящие на мозги из-за спин… Это значит, что люди, лишенные инстинкта самосохранения, будут до последнего пытаться взять “цитадель” хоть голыми руками и умирать под огнем». Вывод напрашивался сам собой. Рекс переключился на гарнитуру спецназа:

– Мэр, я Рекс. У нас проблемы. Пришло ваше время. Вычисляйте телепатов и попытайтесь убрать их как можно больше. Они сейчас поведут на нас людей…

– Слышу тебя. Уже приступили, но, сам знаешь, насколько трудно искать их среди развалин. «Янтари», конечно, хороши, неплохо защищают от псиоников, но это когда имеешь дело с одним или двумя. А если сворой навалятся, толку от нашей помощи будет мало. Как вы там?

– Потеряли еще одного, есть пара раненых, а дальше будет хуже. С минуты на минуту ломанутся сами вершители, вы уж помогите, чем можете…

– Я понял, сделаем все, что в наших силах. До связи.

Рядом с Рексом на краю крыши примостился Алекс и коротко бросил:

– Идут.

Но сталкер и без напоминаний уже видел происходящее. В развалинах домов, находящихся напротив, и среди обильной растительности замелькали фигуры людей и зверья, отчетливо видимые в тепловизор. Плохо, что большинство защитников не были снабжены «ночниками». Это уменьшало шансы на победу.

После того, как отработавшие огнеметы стали не нужны, их расчеты пришлось перебросить к пулеметам и гранатометам. Снайперы в здании были вооружены бесшумными «Валами», поэтому Рекс не беспокоился об их обнаружении, но приказ о постоянной передислокации все же отдал. Спецназовцы тоже занялись привычной работой, успев проредить ряды противника на пару десятков человек. Вершители еще не опомнились, поэтому ответного огня не вели. Молчали и остальные сталкеры, до последнего момента не выдавая огневых точек.

Мелькающая перед глазами мешанина тепловых пятен могла привести в ужас любого неопытного человека. В голове Рекса промелькнула мысль: «Какие же цели преследовали вершители в своем “благородном деле”? Чего хотели добиться пропагандой “веры”? Чему так маниакально поклонялись?» Впрочем, ответы на большинство вопросов наверняка остались в ноутбуке главаря. С другой стороны, в Зоне находилось такое количество различных группировок… И сталкер не удивился бы, узнав, что большинство главенствующих «проповедников» поклонялись лишь жажде наживы. Ясно одно: сейчас их целью являлись жизни оставшихся двадцати восьми сталкеров. И это остро шло вразрез с желанием самих защитников. Они хотели жить, вопреки почти безвыходному положению. Поэтому готовились к тому, чтобы уйти в мир иной, захватив с собой как можно больше врагов.

Волна атакующих подбиралась все ближе. Первыми не выдержали те, кто оборонял правую сторону фасада. Застрекотал пулемет, из окон к рядам противника метнулось несколько осколочных гранат, но ответный выстрел из гранатомета убавил пыл сталкеров – заплатить за свои жизни как можно дороже. Анархист и вольный сталкер погибли мгновенно. Спецназовца, меняющего огневую позицию и по случайности оказавшегося рядом, тяжело ранило. Алекс, слабо верящий, что даже «янтарь» способен помочь его подчиненному, все равно повесил артефакт парню на шею. «Двадцать пять с четвертью», – мысленно прокомментировал Рекс и вздохнул. Отряд защитников постепенно уменьшался.

Цепь атакующих подобралась уже настолько близко, что стрелять начали отовсюду и из всего, что могло стрелять. Рекс с Никотином решили, что пора выдвинуть в споре за место под солнцем главный аргумент. Голубь, с нетерпением потирающий раненые руки, дал находящимся на чердаке команду – открыть огонь. Веер трасс скорострельных зенитных орудий буквально скосил ряды атакующих, размолотив их в прах. По чердаку начали стрелять из развалин дома, находящегося напротив. Голубь перевел огонь «ЗУ-23» на это здание. Остатки стен превратились в большую кучу обломков. Мощь зенитных орудий воодушевила сталкеров, с новой силой приступивших к обороне.

Очередная атака закончилась ничем. Противник, зализывая раны, откатился обратно. Никотин начал перекличку. Не отозвались еще трое. Одним из них оказался напарник Пуха. Так и не узнают родители пришедшего в себя парня, что после собственных поминок он еще какое-то время был жив… Все трое погибли в фойе, самом малозащищенном месте, поэтому Рекс принял решение – перенести АГС на второй этаж. Стрелять оттуда не так удобно, но гораздо безопаснее. «Двадцать два с…половиной», – удивленно глядя на тяжелораненого спеца, подсчитал сталкер. Парень заметно шел на поправку. Легендарные артефакты радовали как никогда: мало того, что способствовали быстрой регенерации поврежденных тканей, еще и позволяли обходиться в большинстве случаев без хирургического вмешательства, чудесным образом выталкивая пули и осколки из тел.

Свой «янтарь» Рекс отдал легкораненым пепловцам. Никотин, в руках которого находился третий артефакт, повесил его на шею Пуха. Здоровяк после переноса АГСа наверх упал возле станины гранатомета, потеряв сознание. Оказывается, тоже был ранен осколками в спину, но все это время молчал и терпел, стиснув зубы. Рекс плеснул легионеру в рот коньяка из «особой» фляжки. Тот открыл глаза, выхватил емкость и наполовину опорожнил ее тремя большими глотками, после чего произнес:

– Чё раньше не говорили о такой вкуснятине? Я бы только из-за нее…

Все, находящиеся рядом, захохотали. Жить будет! Едва поднявшись на ноги, Пух сразу приступил к обустройству новой огневой точки. Его басовитый голос подбадривал сталкеров, помогающих устанавливать гранатомет. Те, в свою очередь, быстро выполняли команды здоровяка.

Рекс с Никотином вновь оказались на крыше, прикидывая приблизительный урон, нанесенный атакующим. Цифры потерь впечатляли: около сотни человек потерял противник в прошлой атаке. Появилась надежда… И в этот момент из бокового здания прилетела граната РПГ. Гранатометчик вершителей долго целился и попал точно в бойницу одного из зенитных орудий. Этого не ожидал никто. Рекса и уже пытающегося встать Никотина подбросило на вздыбившейся крыше взрывной волной, усиленной сдетонировавшими зенитными снарядами. Какое-то время сталкеры приходили в себя, затем, со стонами, мотая головами, вскочили на ноги и побежали на чердак.

В это время Пух выпустил очередь из АГСа в сторону гранатометчика. Взрывами разметало остатки помещений на несколько десятков метров от остова дома. Остаток конструкции грузно осел, подняв в воздух тучу пыли. Но было поздно. Чердак представлял собой жалкое зрелище, внутри царил полный хаос. Орудие, в которое попала граната, стрелять больше не могло. Но это оказалось лишь частью беды – четверо сталкеров погибли мгновенно, среди них и Голубь. Расчет второго орудия изранило разлетевшимися осколками и окатышем. Дело приняло серьезный оборот. Тем более, боеприпасов к АГСу у Пуха осталось – кот наплакал.

Рекс решил срочно провести совет. На позициях остались только снайпера.

– Что будем делать, мужики? Нас все меньше, а вершители придумывают новые каверзы.

– Да раздолбать их к чертовой бабушке из всех стволов и не церемониться! – в запале закричал Чирок.

– Погодь, не кипиши, – вставил слово Пух, – тут есть одна идейка. Выстоять нам все равно до победного не удастся, это как пить дать… Они по подвалам к нам хотели пробраться, но не смогли. Так может, вы попробуете подвалами уйти?

– Почему это «вы»? – не понял Чирок.

– Да потому, чудик, что я останусь вас прикрывать!

– Тогда я тоже останусь!

В это время у Рекса зашуршала мини-гарнитура. Сталкер, вслушиваясь, поднял руку в предупредительном жесте. Все замолчали.

– Рекс, это Мэр. Мы поработали по телепатам, убрали несколько штук, чуть не потеряли половину группы. Отошли назад. Их там осталось около десятка. Мы больше не помощники. А вам надо продержаться еще с полчаса. Попытайтесь вытянуть их к зданию и сразу убирайтесь оттуда. Через час здесь будет работать штурмовая авиация. От этого квадрата не останется ничего. Так что я могу только пожелать вам удачи. До связи, успехов!

Рекс осмотрел всех присутствующих, затем заключил:

– Никто никого прикрывать не будет. Нас и так осталось мало. Поэтому предлагаю следующее: все занимают свои посты. Команда гранатометчиков выдвигается на разбор завала в подвал. Попытаемся прорваться через него, иначе все здесь и останемся. Они не станут ждать, пока мы отсюда уберемся. С авиацией шутки плохи. У нас час времени, а потом здесь все разбомбят… Через тридцать минут, если от меня не поступит команды, все уцелевшие собираются в фойе.

На том и порешили. Вытащив из дивана ноутбук, Рекс спрятал его в найденный бронированный кейс и уложил в рюкзак.

На улице заметно посветлело. А противник, собравшись с силами, двинулся в очередную психическую атаку. Фасад здания остался без прикрытия зенитного орудия, поэтому основные силы защитников перебросили именно сюда. Разбором завала Рекс решил командовать лично. Сначала открыли дверь и закидали коридор гранатами, только после этого спустились вниз. Напалм выгорел не весь, помешало отсутствие свежего воздуха. Дым в помещении стоял сплошной стеной. Добравшись до открытого колодца, через который прорывались звери, сталкеры обнаружили там лишь обугленные тела монстров, заполнившие почти весь коридор. Дышать было трудно даже через фильтры защитных масок, все закашлялись, до рвоты, но этот путь действительно оставался единственным шансом для прорыва.

На чердаке раздались очереди «зушки». Значит, противник опять подошел близко. Здание сотрясалось от грохота. Вокруг творилось невообразимое. АГС смолк, вероятно, закончились боеприпасы. Гранатометчики с «Мухами» разбежались по этажам. Вскоре послышалось несколько взрывов. На входе в фойе появился десяток человеческих фигур. Рекс открыл огонь и откатился за баррикаду. Сверху посыпалась бетонная крошка, отлетающая от стен и потолка. Очереди ложились плотной стеной. Выглянув из-за укрытия с другой стороны, сталкер увидел, что враг пытается ворваться в здание. Метнув гранату, он снова укрылся за препятствием. Требовалось задержать противника, иначе путь к отступлению мог оказаться перекрытым. Взрыв потряс фойе, окончательно выбив остаток дверного косяка. Тела вершителей раскидало в разные стороны. Рекс добил шевелящихся, поменял магазин автомата, но в проходе показалась новая волна атакующих, ведущих себя так, словно ничего опасного не происходило – псионики не зевали. С потерями враг не считался. Перед преградой разорвалось несколько гранат. Разлетевшиеся при взрывах мусор и куски мебели градом посыпались на голову, но раздумывать было некогда.

Отряхнувшись и сплюнув кровь, Рекс вновь высунулся из-за баррикады и полоснул очередью по входу, успев заметить, что у фойе уже сгруппировалось до двух десятков вершителей. И тут в поле зрения попал оставшийся без присмотра огнемет с остатками заряда. Схватив его, сталкер сел на колени и выпустил огненную струю, залив ей площадку перед зданием и сам вход. В круге пламени началась пляска пылающих и орущих тел. Атака временно захлебнулась.

Это была последняя попытка Рекса задержать штурмующих – в голове уже отчетливо, все усиливаясь с каждой секундой, ощущалось ментальное давление своры телепатов. Время вышло. Скоро враги полезут в окна, тогда их точно не удастся остановить.

– Все срочно вниз! – подал сталкер команду.

По лестнице загрохотали ботинки спешащих вниз защитников. Пробегавшие мимо него выпускали очереди сквозь бушующее на выходе пламя. Рядом приземлился Алекс. Насчитав около пятнадцати человек, Рекс вопросительно качнул головой. Майор развел руками, давая понять, что об остальных ему ничего не известно.

Атакующие действительно оказались подвержены сильному пси-воздействию, поскольку все это время пытались прорваться сквозь огненную завесу и десятками гибли в пламени горящего напалма. Ждать остальных больше не было резона. Либо погибли, либо попали под влияние телепатов. Рекс кивнул Алексу в сторону подвала, и оба нырнули в задымленные недра.

– Все, парни, всем вниз, иначе нам уже ничего не поможет. Первыми спецы и я с Пухом, за нами остальные, замыкают Никотин и группа Чирка!

Авангард скрылся в колодце. Рекс нырнул вслед за майором, позади него, едва не придавив своим весом, плюхнулся Пух. Оборачиваться некогда, продвигались настолько быстро, насколько позволяла ширина подземелья. Внезапно Рекс в запале налетел на спину стоящего впереди спецназовца. Из-за образовавшегося завала в этом месте проход оказался ничтожно узок, и пролезть по нему можно было только ползком. На преодоление возникшей на пути преграды ушло около десяти минут. Чирок, выползший из щели последним, спросил Никотина:

– А как же здесь зверье проходило, если даже мы плашмя едва протиснулись?

– Скорее всего, обрушилось из-за давки мутантов, поэтому они и отказались от попыток пробиваться через подвал. Погоди-ка, – Никотин подошел к нависающему земляному и кирпичному своду, оглядел, затем, отойдя на несколько метров, выпустил очередь из автомата. Рухнувшая вниз земля и кирпичи окончательно завалили узкое пространство. – Теперь точно задержатся с погоней.

И они устремились вслед за остальными.

Выход нашелся только один, все остальные ответвления канализации наглухо завалило обрушившимися сводами. Подвал соседнего здания кишел остатками животного войска вершителей. Вырвавшийся вперед с пулеметом в руках Пух принялся выкашивать ряды зверья и стрелял до того момента, пока лента в коробке не закончилась. После этого открыли огонь все остальные.

В данной ситуации не доверяющий автомату Рекс выхватил привычный пистолет и принялся стрелять по головам монстров. Пух уже перешел к рукопашной, выбивая зверье пулеметом, летающим в его руках богатырской булавой. Ошметки тел монстров и людей летели в разные стороны. Сталкерам пришлось прорубаться сквозь стену злобных тварей.

Все когда-нибудь заканчивается, – закончилась, наконец, и эта мясорубка. Вырвавшись на простор городских развалин, люди, преследуемые выжившим зверьем, бросились прочь от проклятого городского квартала. Двигались почти в бессознательном состоянии, поскольку в головах шумело от воздействия псиоников. Чирок упал, держась за голову, и начал кричать. Рекс вырвал из его рук автомат, а Пух, подхватив анархиста за пояс, перекинул брыкающееся тело через плечо и побежал дальше. Замыкающим все еще приходилось отстреливаться от наседавших тварей. Рекс, видя, как Никотин пытается отбить и вытащить из-под своры крысаков и псов оставшегося в одиночестве новичка, рванул к нему на помощь, но изменить ничего не смог, поскольку парень уже не подавал признаков жизни. Схватив за плечо рвущегося к зверью товарища, сталкер в самое лицо прокричал ему, что уже поздно. Сникший разом Никотин посокрушался, что очень хотел спасти из этой заварухи хотя бы одного новичка, но потом махнул безнадежно рукой и побежал вслед за всеми. Еще не подошло время – плакать и поминать погибших… В данный момент требовалось спасти собственные жизни.

Над головами раздался шум реактивных турбин. Из-за низкой облачности самолеты не были видны. Рекс даже успел задаться вопросом, как летчики смогут вслепую попасть по цели, но, решив не занимать голову ненужными мыслями, побежал дальше. Внезапно земля под ногами подпрыгнула, потерялась где-то далеко внизу, а потом стремительно ринулась навстречу. Кубарем прокатившись по обломкам и различному хламу, Чирок попытался снова вскочить, но Алекс рывком удержал его. Буквально через мгновение по лежащим на земле людям хлестнула ударная волна от взрыва авиабомб. Вокруг валились камни и горящий мусор. Рекс пытался высмотреть падающие куски, чтобы не погибнуть на последнем этапе ночной вакханалии от случайного тяжелого предмета. Закрыв посветлевшее небо, все заволокла взметнувшаяся в воздух серая пыль. В наступившей тишине люди, наконец, поднялись и, поддерживая друг друга, побрели в сторону появившейся из-за руин группы Мэра.

Рекс, чувствующий ответственность за жизни товарищей, оглянулся. Их осталось восемь. Только восемь из пятидесяти… Боль утраты и обида за произошедшее тяжестью навалились на плечи. Алекс, его подчиненный, Никотин, Чирок, Пух, пепловец, один вольный сталкер и сам Рекс. Вот и все. А так хотелось, чтобы их выжило гораздо больше…

Покачавшись, словно в раздумье, посреди улицы, сталкер рухнул ничком прямо в толстый слой пыли. Все дальнейшее он помнил лишь сквозь пелену непонятной дымки, да и то вряд ли. Только далекий и очень страшный голос гулким эхом настойчиво повторял: «Отдай, червяк! Отдай, слизень! ОТДАЙ МНЕ МОЕ!»

Осевшая пыль открыла, наконец, вид на город. Бывшего общежития и окружающих его домов на свете больше не существовало. История «Вершителей судеб» вместе с исчезновением целого квартала канула в небытие. Если бы Рекс находился в сознании, он обязательно бы подумал: «Всем вам, павшим здесь, земля пухом… И простите меня…»

* * *

Проходили миллиарды лет, гасли и рождались вновь звезды. Гибли старые и появлялись новые миры, а Мироздание покоилось на весах. Шатких весах управления Армадой, где верх – сторона, стремящаяся к свету, а низ – тропа вечного, беспросветного мрака. Какую дорогу выберет идущий? Сможет ли распознать истинную сущность древней тайны? И откроется ли она искателю?..

* * *

– Очнулся, герой? – знакомое, почти никогда не улыбающееся лицо возникло перед открывшимися глазами. Рекс, вышедший из странного видения, встряхнув головой, попытался вспомнить, кто это. Знакомое лицо… После появления в Зоне он никогда не жаловался на память и всегда с точностью мог определить того, с кем встречался хотя бы раз. А вот своего прошлого не помнил совершенно. И самое обидное – из памяти стерлись даже лица родственников и знакомых. Но этот человек… он видел его здесь… в Зоне… А что же он, Рекс, может рассказать о себе? Кто же он и откуда? Как узнать? Кто сможет ему помочь? Не этот ли полковник?..

Сталкер резко вздрогнул. «Точно! Это же полковник армейского спецназа Шелестов! Это он послал меня в самое пекло бойни! А может быть, все это мне только приснилось?..»

Рекс перевел взгляд на Устинова. Нет, не приснилось. Все это было. А значит, воспоминания всю оставшуюся жизнь будут давить на его совесть и не дадут покоя. Он не забудет боль от произошедших на его глазах смертей. И виноват в этом именно полковник!

Сталкер скрипнул зубами.

– Ну, ну, не стоит нервничать. Я постараюсь кое-что объяснить. Тебе удалось то, что не смогли сделать подготовленные специалисты в течение целого года. Мы изучили добытую тобой информацию и, скажу я тебе, были очень удивлены, насколько далеко протянула свои щупальца эта группировка. Тобой предотвращено около сотни терактов, замышляемых только в ближайшее время. И не в Зоне, где ежедневно гибнет множество людей, а за ее пределами, там, где люди работают, веселятся, любят друг друга, рожают детей. Множество жизней удалось спасти, благодаря действиям тех, кто находился рядом с тобой – во много-много раз больше, чем ты можешь себе представить. Так что цель оправдывала средства. Поэтому винить себя в гибели мужиков не смей! – Шелестов улыбнулся. – В баре тебя ждет вознаграждение. Парни выделили самое лучшее. В дальнейшем, не дай бог, конечно, нам может еще потребоваться твоя помощь, так что я не прощаюсь. А это тебе от меня лично, в знак уважения. И… спасибо тебе за всех, – полковник придавил рукой через одеяло грудь Рекса, оставив в подарок коробку новых никарагуанских сигар, и пошел на выход.

– Не нужно мне от вас ничего… – сталкер закашлялся. – И не хочу больше с вами иметь дела. Я – вольный сталкер! Мое дело – хабар…

Шелестов засмеялся.

– Хороший ты мужик, Рекс, и правильный! Время все расставит по местам. Но, поверь мне, я не прощаюсь. Мы, как и ты, иногда творим зло во имя добра. Только во имя ДОБРА! Помни это! И удачи. Ну, с нами Зона! – и он скрылся за дверью палаты.

Только тут сталкер понял, что находится в госпитальной палате. Рядом с ним на стул приземлился Алекс.

– Когда собираешься на выписку?

– А я что, хотел умереть, что ли?

– Ты оказался серьезно ранен. В трех местах. А в боку торчал здоровенный коготь мимикрима. Думали, совсем загнешься, еле до «вертушек» донесли. Но сейчас ты уже полностью в норме. Врачи тебя специально держали под действием снотворного, по моей просьбе, чтобы вылечился окончательно. А то ведь сразу бы от меня сбежал!

– Что это мне от тебя сбегать? Попрощался бы и все…

– А то, что с меня магарыч, забыл?

Рекс хлопнул себя по лбу.

– Точно! Где моя одежда?

– Пошли со мной, там для тебя мужики приготовили кое-что получше твоего старья. Полная экипировка спецов для работы в самых труднодоступных местах Зоны. Зная тебя, ее изменили, чтобы на военную не сильно смахивала. Так что считай это подарком от нас.

* * *

Бар у незримого Рубежа был забит людьми до отказа. Три стола стояли, сдвинутые вместе. За ними сидело восемь человек. От большинства их отличала новая экипировка. Может, кому-нибудь казалось, что это новички ждут своей первой дороги в глубь Зоны, но опытный взгляд заметил бы, что это не так. Время и Зона оставляют на людях метки, которые навсегда отличают их от окружающих. Посетители бара обратили внимание на отдельно сидящую компанию. Новички смотрели с интересом и небольшой завистью, а старожилы с пониманием и уважением, зная, что особой радости на лицах собравшихся нет. И собрались они здесь не ради праздника, а, скорее, для поминок.

Что же выделяло их из общей массы? Может, взгляд; может, жесты; а быть может, глубокие раны, оставленные прошлым на их душах и сердцах. Это те, кто связан с Зоной навечно. Отличные от окружающих настолько, что всегда сумеют безошибочно отделить хорошее от плохого, горячее от холодного, а добро от зла. Те, кто не зависимо от разных, выполняемых задач, называет себя гордым словом – сталкер.

Глава 4

Шедшие поминутно озирались, вздрагивая от каждого постороннего звука. Аномальное поле, через которое пробирались сталкеры, сплошь усеивали останки людей и животных. Идущий первым время от времени бросал вперед болты, выбирая дорогу. Уже несколько раз он, словно споткнувшись, внезапно изменял направление. Остальные, нервно матерясь, следовали по его следам.

Буквально два часа назад старший группы по кличке Сверло в пьяном угаре совершил бездумное и безжалостное убийство.

В Зоне есть множество мест, где всякая вражда и обиды на время отодвигались в сторону. Где, сидя у костра, можно поговорить по душам даже с самым заклятым врагом – поделиться новостями или рассказать смешную историю. Эти негласные правила всегда свято соблюдались бродящими по территории Анклава. Нарушившего закон временного перемирия непременно настигала суровая кара. Суеверия, сложившиеся годами, заставляли любого поверить, что Зона не оставляет без внимания пренебрежительного к ней отношения…

Уже два дня группа торопилась выйти к Рубежу. Настроение сталкеров при отсутствии хабара совсем упало. Случается и так, что просто не везет. А тут, как раз на свою беду, во время вечерней беседы у костра один из новичков другой группы похвастался, что нашел едва ли не знаменитую Сокровищницу. Набился, мол, добром под завязку. Изрядно нетрезвый Сверло принял слова молодого за издевательство. Схватился за оружие и перестрелял всю группу. Вскочившие напарники побоялись предъявить разъяренному товарищу за содеянное. А позже обыскали тела, собрали чужую добычу и тут же засобирались в дорогу, не смотря на подступившую ночь. Знали, что неминуемая кара не за горами, и теперь торопились, не зная передышки. Страх гнал преступников подальше от случившегося едва ли не бегом.

* * *

Рекс вышел на край болота, к чудом уцелевшему зданию, оставшемуся от склада артели по добыче торфа. Давно известное место для ночевки. Сталкер хотел успеть засветло, без риска – оказаться в желудке радующегося неожиданной удаче монстра, но пришлось изрядно попотеть, отбиваясь от стаи кабанов. Рекс давно уяснил, что бой – не главное. Часто проще убежать, и конфликт развеется сам собой. Изрядно пропетляв по лесу, он успел запыхаться. В конце концов, звери постепенно отстали, решив найти добычу полегче. Переведя дух, сталкер огляделся и облегченно вздохнул, – увидев знакомое строение.

Удивило непривычное отсутствие звуков. На мыске, вдающемся в почти непроходимое болото, постоянно кто-нибудь находился, а сейчас – странно тихо и неуютно… Амулет на груди снова тревожно запульсировал.

Привыкнув доверять чутью, Рекс включил «ночник» и крадучись двинулся вперед. Под навесом тлели остатки костра, слабый дымок тянулся вверх. Ни охраны, ни посиделок, – ничего. Это и показалось более чем странным, поскольку редкий сталкер сорвется с безопасного места ночью, когда основная часть зверей-мутантов выходит на охоту.

«Поди, заснули с усталости… А ведь знают, что Зона халатности не прощает, в любой момент может подбросить неожиданный сюрприз. Иные, умаявшись за день, засыпают прямо возле костра. Он-то точно зачастую является лучшей защитой, чем оружие. Большинство зверей боится огня и близко, учуяв дым, не подойдет. Но звуки? Звуки-то где? Недалекие твари обычно оповещают собратьев, что здесь отдыхает человек… Выходит, нет никого? Все же ушли? Тогда что заставило покинуть безопасное место на ночь глядя?..»

Рекс насторожился, замер и прислушался. Где-то далеко звучно ухало неизвестное порождение изобретательной Зоны. А может быть, просто булькало и пузырилось подобно живому существу болото, за короткое время превратившее некогда урожайные поля в непроходимые топи. Низко нависающие тяжелые, свинцовые тучи отражали сполохи грозовых разрядов или идущей где-то перестрелки, но поблизости звуков по-прежнему не было.

Вдруг цифровое изображение «ночника» на дисплее выхватило торчащие из-за угла старенькие «берцы».

«Вот растяпа, как стоял на посту, так и уснул! Видать, прислонился, а потом сполз потихоньку на землю…»

Подойдя вплотную, Рекс осторожно заглянул за выступ. Вдруг спросонок пальнет, не разобравшись? Опытный взгляд сразу ухватил самую суть: этот уже точно ни в кого не выстрелит, ну, разве только в виде восставшего зомби, что частенько случалось с неупокоенными, если их не предать земле. Бывало, правда, телепатам удавалось поднять нежить даже из могилы, но на подобное способны лишь сильные псионики, а таких в Зоне – единицы.

Что же здесь произошло?

Осмотрев тело, Рекс прикинул: перед ним лежал труп новичка. Парню явно не хватило средств на добротную экипировку, – все старое, заношенное едва ли не до дыр. Но оружия и других вещей при погибшем не оказалось. Значит, кто-то обобрал… Если бандиты, то странно, в этих местах они – редкость. Если свои, то почему не похоронили по-человечески? И где они, эти «свои»?..

Едва слышный, но в почти полном безмолвии резко прозвучавший вздох заставил подпрыгнуть от неожиданности и напрячься. Вспомнив о недавно брошенном костре, не успевшем окончательно потухнуть, Рекс быстро осмотрел местность, переключив «ночник» в инфракрасный режим. Вокруг все так же спокойно, лишь метров за сто, в камышовых зарослях, похрюкивали свинорылы.

Нет. Эти стрелять еще не научились, а потому на данный момент не страшны.

Звук повторился – слабый и молящий, похожий на стон. Осторожно заглянув в здание, сталкер увидел два лежащих тела. В тепловизоре одно отличалось от другого едва заметным желтоватым пятном. Стремление – выжить во что бы то ни стало заставляло тяжелораненого время от времени постанывать.

Рекс бегло осмотрел парня: три пули прошли через плечо, грудь и бок навылет. Одно легкое прострелено. Еще немного – и можно отпевать. Достав аптечку, сталкер ввел в рану небольшую трубочку, а выходное отверстие в спине запечатал пластырем. Лежащий сделал судорожный вдох. Рекс вколол ему два препарата, затем, осмотрев, обработал рану на боку. Уже лучше. Теперь надеть «янтарь» парню на шею. После этого заняться раной на плече.

«А лицо знакомое. Возможно, виделись мельком в баре…»

Выдернув трубочку после очередного глубокого вдоха, Рекс сразу залепил пластырем рану и с этой стороны. Под комбинезоном раненого разместил еще и крово-восстанавливающую «филейку». «Через часик станет ясно – пан или пропал».

Большего пока сталкер сделать не мог, только вколол успокоительное, чтобы, придя в себя, парень не сгинул от болевого шока.

Второй, лежащий рядом, точно мертв. Открытые глаза успели покрыться поволокой смерти, в уголках рта застыли рубиновые капли крови.

Что же здесь произошло? Оставалось надеяться на раненого: придет в себя, возможно, успеет рассказать, кто и за что так поступил с целой группой.

Рекс вынес тело погибшего на улицу, положил рядом с другим и, выбрав место попригляднее, начал копать. Когда уже стоял перед свежей могилой и наспех связанным над ней крестом, из строения послышался стон. Опомнившись, рванул внутрь. Парень пришел в себя и, скривившись, пытался шевелиться. Рекс, придержав, успокоил его. В который раз пришлось убедиться, что «янтарь» – сильная вещь. Подтянув сталкера ближе к стене, подсунул ему под голову пустой рюкзак. В это время тот приоткрыл глаза. До слуха донесся шепот:

– Отомсти…

– Молчи, молчи. Тебе еще нельзя говорить. Я арты приладил, глядишь, через часик будешь совсем как новенький. Ты лежи, а я, чтобы время не терять, буду вопросы задавать. Ты же просто кивай в ответ. Понял? – лежащий кивнул. – Я твоих друзей похоронил, а тебе повезло. Кто стрелял? Бандиты? – отрицательный ответ. – Военные? Тоже нет… Хм-м-м… Неужели сталкеры? – раненый опять кивнул. – Вот заразы… Кто ж осквернил святое место?.. – новичок открыл рот, но Рекс не дал ему заговорить: – Позже. Я сейчас все равно не в состоянии никуда идти. Надо отдохнуть и поесть, да и тебя бросать – не дело. Так что ты пока выздоравливай, а я займусь делами.

Сталкер болезненно вздохнул, кивнул и закрыл глаза.

Рекс настроил на КПК таймер, чтобы своевременно напоить водой потерявшего много крови сталкера. Главное – дать затянуться ранам, так как «филейка» высасывает из тела жир и влагу, а со временем может иссушить его, превратив в мумию. Достав из сидора тушенку и кашу – остатки былой роскоши, подкинул хворост в костер, раздул огонь и положил банки в тлеющие угли. Рекс недавно случайно раздобыл целый ящик армейского сухого пайка. Большая часть оказалась изъедена крысами, а вот банки остались в целости. Правда, некоторые успели вздуться.

Рекса передернуло.

Вспомнился некстати забавный случай. Однажды в полутьме, не заметив вздутия, он попробовал такую банку открыть ножом. Из отверстия в лицо и на одежду брызнула противно пахнущая струя. Собравшиеся вокруг рассмеялись, а Рекс, зажмурившись, задержал дыхание и попросил тряпку. Сосед, до которого еще не дошел тошнотворный запах, протянул полотенце. Уже почти ничего не соображая от недостатка кислорода в организме, Рекс вытерся и тут же метнулся к бочке с дождевой водой. В это время добросердечный приятель глубоко вздохнул, после чего под дружный хохот компании около получаса висел на заборе, старательно очищая желудок. А когда Рекс протянул изможденному хозяину уже выстиранную вещь, тот со злостью зашвырнул полотенце в траву, к бывшему содержимому желудка. Смех у костра разразился с новой силой.

Хмыкнув, достал из рюкзака остатки хлеба и огорченно вздохнул. Теперь придется этот колоб прожаривать на огне. От сырости, висящей в воздухе, не спасала даже герметичность заплечной тары. Казалось, что сам воздух состоит из водяных капель. Дополнял общую картину ползущий сплошной стеной со стороны болота туман. Однако привыкший к неудобствам организм требовал пищи. Вскрыв тушенку, сталкер сглотнул от разнесшегося мясного аромата. Не в силах ждать, навалился на горячее «первое блюдо», попутно обжаривая хлебный колоб, нанизанный на прут ивняка. А на второе – подгоревшая по краям каша.

К концу трапезы вода в стоящей среди углей кружке закипела. Рекс заварил чай, некоторое время удовлетворенно вдыхая аромат.

На болоте стояло относительное спокойствие. Недалеко чавкали по трясине свинорылы и кабаны, мирно перехрюкиваясь между собой. Все так же ухало в районе топи невиданное существо.

Последнее время в Зоне стало появляться все больше измененных тварей, неизвестных ранее никому. Как ни крути и не пытайся с ней договариваться, Зона не спрашивала советов ни у кого. А уж ее изобретательности стоило позавидовать. Кто знает, вполне возможно, разговоры о соприкосновении в Зоне параллельных миров совсем не безосновательны. Сколько не твори, а на это все же нужно время. Просто невозможно за месяц-два произвести на свет совершенно новое и невиданное ранее существо. Даже матушке-природе на подобное требовались миллионы лет…

* * *

Наконец-то удалось! После нескольких миллионов лет бесплодных поисков, наполненных пробами и ошибками, едва не заставившими усомниться в успехе…

Армада – верх эволюции создателей. Основа Мироздания и его надежда. Переплетение всех потоков энергии и времени. Связующее звено между прошлым и несколькими реальностями возможного будущего. Ключ к созиданию и, не ровен час, к концу всего сущего… Опасное и очень нужное творение. А потому тщательно замаскированное и дающееся в руки только избранным.

Поэтому и спрятали ее на краю Вселенной, подальше от посторонних глаз…

* * *

Вибрация КПК, засветившегося экраном, вывела из забытья. Сработал таймер, напомнив о деле. Рекс встряхнулся, отгоняя тянущую головную боль и небольшое головокружение. Перед глазами до сих пор стояла картинка бесконечного космоса с мириадами ярко сверкающих звезд. И… Пирамида. Колоссальное сооружение на зеркальной поверхности, создающей вместе с отражением вид громадного кварцевого монолита – октаэдра. Армада… Кажется, так оно называется?..

«Придет же в голову такое…»

Подняв взгляд, Рекс посмотрел на небо. Ночь вступила в свои права, оставив лишь где-то на западе, вдоль линии горизонта, светлую багровую полоску, едва проглядывающую через разрывы низко нависающих туч. Костер уже прогорел, пришлось подкинуть в него несколько сучьев. Вспыхнувший огонь озарил округу. На стене камыша отразились рисованные пляшущими языками пламени причудливые блики.

«Страшно и неуютно. И это у костра – на свету, а как же там – в окутанном тьмой здании?..»

Головная боль, наконец, отпустила. Наскоро покидав остатки ужина в сидор, Рекс метнулся к раненому. Цвет лица парня теперь отличался от того, на чем он лежал – серость сошла, сменившись небольшим румянцем. Правда, его сильно трясло в лихорадке, но самое опасное осталось позади. Рекс проверил, как затянулись раны. Багровые шрамы подтвердили, что сталкер идет на поправку. И это вселяло надежду.

Именно сейчас требовалось напоить парня водой. Посадив выздоравливающего у стены, сталкер поднес к его рту флягу. После этого еще пару раз сбегал к срезу воды, где предварительно выкопал ямку и разместил в ней специальную емкость в виде ведра, сделанного из фильтрационного полотна, сносно очищающего воду от вредных примесей и грязи.

Несмотря на кризисы, творящиеся в мире последние пару десятков лет, наука никогда не стояла на месте. Уже неоднократно Рекс мысленно благодарил ученых, изобретающих столь необходимые для выживания вещи. Оставалось только растворить в воде обеззараживающий раствор, и пить ее можно, не задумываясь о последствиях.

Вот теперь стоило спокойно побеседовать и узнать правду.

– Ну что, ожил, бедолага? Как самочувствие?

– Вроде неплохо…

Голос парня звучал слабо, но уже бодрее. Значит, жить будет, – в этом Рекс больше не сомневался.

– Давай, рассказывай подробно и по порядку.

Все произошло почти так, как и догадался уже сам Рекс. Нет хуже и бездумнее зверя, чем пьяный человек… Осталось лишь уточнить имена преступивших рамки дозволенного.

Единственная, запомнившаяся сталкеру кличка – Сверло – рассказала о многом. И этого вполне хватило, чтобы понять, кого парень имел в виду. Преступник был широко известен, причем далеко не с хорошей стороны. Рексу несколько раз приходилось сталкиваться с подонком, поэтому он знал точно, что Сверло отличался скверным характером и зачастую бывал не в меру вспыльчив. Случалось, что в горячих спорах он едва не доводил дело до поножовщины, особенно в пьяном виде. Находящиеся рядом в такие моменты сталкеры не относились к робкому десятку, поэтому, не столько методом уговоров, сколько прямыми физическими убеждениями сводили старания скандалиста к нулю. А в этот раз он действительно преступил границу дозволенного, напав на неопытную молодежь.

Такое зверство безнаказанным оставлять было нельзя. Хотя бы в назидание другим. Да и ради собственной безопасности, в конце концов…

После небольших раздумий Рекс выбрал не лучший вариант. Очень не хотелось опять действовать в одиночку, в очередной раз рискуя. «Правда, есть еще вернувшийся к жизни парень… Но он скорее послужит якорем, задерживая в пути, чем будет помощником». А бросать безоружного сталкера, только вытянутого едва ли не с того света, Рекс не собирался. Прошедшее время дало Сверлу изрядную фору. Скорее всего, теперь он попытается наикратчайшим маршрутом покинуть Зону. На это при хорошем темпе уйдет двое суток. Бывалый сталкер знал цену непростительной спешке, а потому был убежден, что одолеть путь без передышки у Сверла с подельниками получится вряд ли. Как ни бегай, а отдых необходим, иначе упадешь, и тогда зверье разделается с тобой без помех. Это значило, что набранная фора быстро сойдет на нет.

Впереди пролегало несколько аномальных полей, да еще совсем неизвестная пока, лишь недавно открывшаяся после последнего Выброса территория, наверняка кишащая мутантами. А бежать по ней сломя голову решится только полный идиот, не дорожащий собственной жизнью. Такого о Сверле Рекс сказать не мог. Еще группе беглецов придется обогнуть людное место: прямо на пути находится одна из сталкерских баз, куда время от времени стекаются на отдых или сдачу хабара возвращающиеся из ходок. А ну как кто-то успел сообщить по сети о произошедшем убийстве? После Выброса, конечно, прошло всего два дня, а в это время сеть, как правило, не «пашет», но кто знает… Страховка не помешает никогда. А поэтому Сверло на базу не пойдет, будет скрываться. Может быть, даже от самого себя. «Только от Зоны скрыться не удастся точно…» – зло ухмыльнулся Рекс. А еще убийцы сорвались с безопасного места среди ночи, не всякий решится на такое. Вывод однозначен – время для преследования есть. Требовалось только отдохнуть до рассвета самому.

Поделившись с парнем этими мыслями, Рекс завалился спать, а пришедший в себя сталкер, взяв автомат спасителя, остался на посту.

* * *

Проснувшись под утро, Рекс выделил вынужденному напарнику пару часов для отдыха и сел к костру. Предстоящее нелегкое дело заставило волноваться, отчего его заметно потряхивало. Хотя, возможно, сказывалась утренняя свежесть и оседающая мелкими каплями на всем вокруг туманная взвесь, тянущаяся едва заметным ветерком от болотных топей. Поежившись, Рекс подкинул в костер немного хвороста, протянул руки к огню и задумался:

«Вот ведь бывает какая петрушка – человек самостоятельно доводит себя до уровня бездумного зверя. И ради чего? Наверное, никто и никогда не сможет ответить на этот вопрос. Как в человеке могут совмещаться два совершенно противоположных свойства? Вчера ты, подобрав несмышленого обессиленного птенца, выпавшего из родительского гнезда, рискуя сломать себе шею, лезешь на самую верхотуру, чтобы вернуть его к жизни. Или, уже собираясь сделать очередной шаг, вдруг замираешь с зависшим в воздухе ботинком, потому что в этом месте проходит муравьиная тропа, и труженики-мураши, ничего не замечая, бегут по ней в известном им одним бешеном ритме. И ты осторожно переступаешь, чтобы ничего не испортить грубым вмешательством в размеренный ритм жизни насекомых.

А сегодня ты становишься настоящим чудовищем, без зазрения совести лишая жизни подобного себе. Тоже внимательно смотрящего под ноги, поднимающего взгляд к небосклону, с жалостью и болью невосполнимой утраты провожающего курлычущий клин журавлей, покидающих на зиму родные просторы. Как такое возможно?

Возмездие должно свершиться. Такого нельзя спускать никому и никогда…»

Рекс вздохнул, бросив взгляд на дисплей КПК, покачал головой, – времени все меньше, – и взялся за приготовление завтрака на двоих. Новый день принесет немало трудностей, и чтобы справиться с ними, им с вынужденным напарником требуется энергия.

«Энергия – это жизнь. Что будет дальше – посмотрим».

* * *

В бинокле уже четко просматривались четыре сгорбленные фигуры. Ровно сутки понадобились Рексу, чтобы догнать группу Сверла. Удивляла удачливость преступников, оставивших за спиной три больших аномальных поля, представляющих труднейшие лабиринты. Чтобы преодолеть их, Рексу пришлось изрядно потрудиться, не раз вспотев. А эти минули, все четверо, и ни разу не вляпались никуда! Обогнули крупную базу сталкеров и не столкнулись ни с кем. Правда, потеряли при этом полдня, что было на руку догоняющему.

Рексу же, к счастью, повезло встретить по пути старых знакомых – Никотина и Чирка. После совместных передряг оба прикипели друг к другу и взялись работать парой. Сталкер смотрел на приятелей с нескрываемой завистью, в который раз жалея, что приходится работать в одиночку. Тяжело вздохнув, он вспомнил частые беззлобные шутки – мол, прозвища – Рекс и Одиночка похожи как близнецы, – но менять сложившееся не решался, хотя понимал, что с легкостью может справиться со своим «злым роком».

По дороге Рекс пообщался со спасенным. Вынужденного попутчика прозвали Жориком Чили за его любовь к острому перцу. Как же могли не менее острые языки шутников пропустить мимо очередной прикол? Так и нарекли парня – Чили. Торопящийся Рекс с радостью вручил Жору Никотину с Чирком. Те, в свою очередь, узнав о произошедшем, пообещали доставить парня в целости и сохранности до базы. А затем, собрав кого только можно, выдвинуться Рексу на помощь. От немедленного преследования друзьям пришлось отказаться из-за срочности заказа и тяжести забитых хабаром рюкзаков. Поэтому преследование сталкер, ничуть не удивившись, продолжил в одиночку.

Удаляющиеся беглецы поочередно спустились в лощину, сплошь покрытую низкорослым кустарником, и временно пропали из виду. Но Рекс не сомневался, что вскоре увидит их вновь. Наметанный глаз, опыт и хорошее знание местности подсказали: выход из низины возможен только с одной стороны. Справа путь преграждали крутые стены оврага. Идти прямо – не резон, большая стая кабанов вперемешку со свинорылами активно рылась в дубовой роще. Измененные Зоной животные, несмотря на мясной по большей части рацион, не брезговали падающими желудями.

Земля в лесу оказалась взрыта зверями по всему видимому в бинокль пространству, что и удивило Рекса. Ведь идущим в нескольких сотнях метров впереди это тем более видно даже невооруженным глазом. Подумав немного, сталкер злорадно ухмыльнулся. Страх заставлял преступников совершать все больше ошибок – теперь без стычки с мутантами двигаться вперед группа Сверла не могла. А справиться с разъяренным стадом у уставших от постоянного напряжения людей получится вряд ли. Рекс огляделся. Спускаться в лощину не стоило, проще было обойти ее справа. Однако Сверло занервничал и решил укрыться от лишних глаз в густом кустарнике, либо действительно не проанализировал обстановку. А теперь будет тыкаться в разные стороны, пытаясь выпутаться из положения.

Рекс переместился ближе к левому краю оврага – под прикрытие пригорка, поросшего молодым осинником и березняком. К тому же, у подножия возвышенности в беспорядке разбросаны останки разбитой и разграбленной техники, дающие неплохую защиту. Общую картину дополнило несколько непонятно откуда взявшихся строительных блоков и пара проржавевших до дыр морских контейнеров. Очень удобная позиция для неожиданного стрелка.

Не теряя времени, Рекс примостился между блоком и кабиной «Урала» в ожидании развязки. Сталкеры быстро сообразили, что совершили оплошность, и решили вернуться тем же путем. Не желая лишнего кровопролития, после короткой очереди поверх показавшихся голов Рекс прокричал:

– Сверло! Про ваши проделки уже известно всем, лучше сдавайтесь! Все равно уйти вам не дадут.

Минутное затишье, и крик в ответ:

– Ого! Какие люди… Рекс! Уйди с дороги! Нам не нужна твоя жизнь! Обратного пути уже нет, что случилось, то случилось! Пропусти нас и двигайся, куда шел! Мы тебя не тронем! И я даже, может быть, забуду, что вообще встречал тебя сегодня… Ок?

Сверло разобрался, с кем разговаривает, но, похоже, испугался, услышав знакомый голос. Многие знали, что Рекс ходит в одиночку. Знали и причину, по которой ему пришлось сделать столь нелегкий выбор. Только ведь витающие слухи при этом заставляют иных вздрагивать от некоторых имен. И, надо сказать, Рекса не минули сплетни после войны с Синдикатом и событий, связанных с уничтожением «Вершителей». Отсюда и не совсем лестная слава, а порой и откровенная боязнь. Скорее всего, сейчас Сверло с дрожью кусал губы, лихорадочно выискивая выход из сложившейся ситуации. Уж кого-кого, а именно Рекса ему хотелось бы видеть меньше всего. Знал подонок, что вцепившийся ему в хвост сталкер вряд ли пойдет на уступки. А это означало войну и потерю драгоценного времени.

Поняв мысли преступника, Рекс зло ухмыльнулся.

Сверло точно не собирался сдаваться. Да туда ему и дорога! Только очень не хотелось гибели его подельников, двое из которых наверняка вызвались идти в ходку «отмычками», не имеющими никакого голоса. Это, конечно, не ограждало их от сурового суда и, скорее всего, не избавило бы от негативных последствий для их дальнейшей судьбы, но все же… А значит, стоило давить на чувство самосохранения. Это могло посеять в группе зерно сомнения и расширить образовавшуюся трещину. Не перебьют друг друга, так виновника повяжут, либо вообще устранят.

– Ты кодекс вольного братства знаешь не хуже меня! И меня тоже знаешь хорошо! Я до вас добрался, и остальные подтянутся вот-вот! Мне остается только чуточку вас придержать. Закон суров, но справедлив! Глядишь, и в живых кого оставят…

В низине все затихло. Только из рощи впереди слышалась возня зверей.

Через мгновение Рекс понял, что добился желаемого результата. Начавшаяся перебранка резко оборвалась автоматной очередью, трещащим эхом пробежавшей по роще и оврагу. Сталкер вздрогнул, хоть и ожидал чего-то подобного. Успокаивало одно: стреляли не в него. Значит, на одного члена группы у Сверла наверняка стало меньше.

«Знать бы – на кого…»

Рекс заерзал от нетерпения, надеясь, что неприятная ситуация с погоней быстро завершится, но внизу опять все стихло. Решив прояснить ситуацию, сталкер прокричал:

– Вы что там, по небесам стреляете? Хотите пошаманить, дождь вызвать? Его тут, в Зоне, и так хватает! Решайте быстрее! Сверло, ты меня знаешь, я не отступлюсь!

К великому сожалению в ответ опять раздался знакомый голос:

– Так и я не робкого десятка! Ты вроде тоже в курсе! Мне теперь терять нечего, так что не надо работать психологом, со мной подобное не пройдет! Пришлось своего сейчас положить… Трусом оказался, твоим уговорам поверил! И в его гибели ты виноват, слышь, врач-психопат? Я не я буду, если кому из нас выжить дадут! А кстати, откуда ты вообще взял, что мы что-то сотворили?

– Ты посмотри… И все-то тебе скажи да разжуй… Сам-то не доносчиком работал раньше, что так любишь подробности? Ну, ладно, только тебе и по секрету! Парень один рассказал! Чили звать! Я его почти с того света достал! Думал, зря стараюсь! Вот как с уговорами твоей компашки. Только это… Ты бы все же подумал хорошо. Молодежь же не виновата. Парням еще жить да жить… А я вам уйти точно не дам! Выход у вас один – сдаваться. Иначе смерть!

– Говорил же Толяну – проверь всех, так нет, не послушался мудрых советов… Ну, теперь поздно плакаться, его сейчас и положил! Так что лучше пропусти, задавим же! Неужто собственная жизнь не дороже? А мы тебе за здравие потом свечку поставим, да помолимся за живого! Лучше ведь молиться за живого, чем за упокой, а?.. Решай быстрее, у нас времени мало, сам знаешь.

Рекс понял, что Сверло заговаривает ему зубы, потому что справа едва заметно зашевелились заросли бурьяна. Один из сообщников с трудом вскарабкался по почти отвесным склонам оврага, пытаясь обойти преследователя. Сталкер горестно вздохнул: делать нечего, придется повоевать. Держа под прицелом открытую просеку, через которую противнику придется пробираться, он дождался сгорбленную фигуру и нажал на спуск. Очередь отбросила крадущегося в обратном направлении. Этот вряд ли в дальнейшем сможет сделать что-либо, если только не окажется бессмертным, в чем Рекс сильно сомневался. Если Сверло не соврал, противников теперь осталось двое. Уже неплохо.

Сталкер кисло усмехнулся. Видимо, зря надеялся на лучшее, – с уговорами ничего не вышло. Перевел прицел на выход их лощины и закричал:

– Сверло! Знаешь же, что меня на мякине не провести, зачем парней губишь? Сдавайтесь! У вас нет другого выхода!

– Дай пять минут на обдумывание! Сами понимаем…

– Нет! Я тебе больше не верю! Или сейчас выходите, подняв руки, или я уже ничего не гарантирую! Считаю до трех!

В кустах началось шевеление, но показываться подонки не собирались. Сталкер насторожился. Вдруг над головой прошла длинная очередь. Пули срикошетили от толстого железа автомобильной рамы. Рекс пригнулся, а со стороны дубравы дробно застучали автоматы. Сверло решился на прорыв через рощу, кишащую зверьем.

Но покидать укрытие сталкер не торопился, подозревая, что опытный противник рискнул пошуметь в стороне, вытащив его на открытое пространство. Поэтому еще внимательнее принялся наблюдать за местностью. Из лощины вновь раздались беспорядочные очереди, а вслед за ними заглушаемый визгом мутантов человеческий крик. Кабаны и свинорылы пробирались уже по самой низине, с громким треском ломая ветви деревьев и кустарника. Либо преступная группа полегла без остатка, либо кому-то невероятно повезло прорваться. Рекс встрепенулся: медлить больше нельзя, нужно срочно выяснить, что произошло, иначе звери уничтожат следы и тела погибших!

Рванув в сторону оврага, он пробежал по откосу, вглядываясь в заросшую густым кустарником низину. Мутанты носились по дну, ломая массивными тушами молодую поросль. В двух местах они столпились особенно плотно и рвали клыками лежащие тела. Но лишь в двух местах! А где находился третий сталкер, было не ясно. Возможно, именно ему удалось уйти. С целью – разобраться тщательнее, Рекс подобрался ближе, рискуя попасть в поле зрения зверья. Выхватил из сидора две гранаты со слезоточивым газом и метнул их в свиное стадо. Белесое облако заполнило всю низину. Мутанты, яростно визжа, бросились в разные стороны. Сталкер подтянул ремни шлема, опустил герметичное забрало и, дождавшись щелчка вставшего в паз стекла, запустил дыхательную систему.

В низине действительно лежало только два тела, уже изрядно истерзанных зверями, но ни одно из них не принадлежало Сверлу. Значит, именно ему удалось ускользнуть. С досады Рекс топнул ногой и выругался. «Что ж… Придется идти дальше…»

Достав из рюкзака последний запас – три газовых и две светошумовых гранаты – он решил проверить дубраву. Неподалеку лежала пара расстрелянных туш свинорылов, значит, Сверло все же прорвался. Придется продолжать погоню. Рекс вздохнул, разбросал гранаты в разные стороны и помчался вперед. Возвращаться, не отомстив негодяю за содеянное, он не мог. Дело принципа.

А впереди ожидала самая трудная часть пути: неисследованная местность недавно открывшегося сектора. Это значило, что опасности подстерегали буквально на каждом шагу. Сталкер положился на чутье, не без злорадства подумав, что самое трудное предстоит Сверлу. Гораздо труднее бежать, выбирая дорогу, и отвлекаться, оглядываясь назад. Чем больше напряжения, тем быстрее теряются силы. Это бодрило, заставляя верить, что преступник не уйдет от возмездия.

Через пару километров лес начал редеть, найденный след Сверла, едва заметный среди густой растительности, сильно петлял, иногда пропадая из вида. Рекс как хищник шел на запах добычи, но понимая, что преследуемый не уступает ему в хитрости, продвигался вперед с аккуратностью и опаской. Загнанный в угол затравленный зверь может устроить засаду преследующему его охотнику. Но, видимо, Сверло гнал вперед страх, и ни о чем другом, кроме бегства, он думать просто не мог.

До Рубежа оставалось совсем немного – лишь перебраться через открывшуюся территорию, а там уже речка. Затем, по ее берегу до брода, а дальше беглеца никто не сможет достать. Он-то уж знает много укромных местечек, где на первых порах можно затаиться, а потом и вовсе перебраться подальше от Зоны. На спину и плечи приятной тяжестью давил сидор, заполненный отборным хабаром. Сбагрив его, Сверло получит солидный гонорар. А уж с такими деньгами можно выбрать себе любое место, где сам черт не брат. Виллы, бары, яхты, теплые морские пляжи, горячие аборигенки – чем не жизнь? Раскаяния в содеянном – ни малой толики! Даже прикрывших его своими жизнями напарников совершенно не жаль. Затмила взгляд большущая куча денег, которая будто уже находилась в карманах. Замечтавшись, Сверло в запале похлопал себя по бокам, поверив в материальное существование собственного миража, и словно ощупывал фантомы тугих пачек, стянутых крест-накрест банковскими лентами. По телу, отгоняя на время усталость, прокатилась волна иллюзорного удовольствия…

Внезапно перед глазами возникло суровое лицо преследователя, укоризненно смотрящее исподлобья. «До чего же упрямый и самоуверенный! А ему это надо? Шел бы своей дорогой, нет же. Нашелся, тоже, борец за справедливость… – прогоняя, словно надоевшую муху, возникший образ, Сверло несколько раз помахал рукой. – Интересно, смог он найти мои следы? Зверье прошлось таким табуном, что вряд ли. Хотя кто знает, что у этого волка-одиночки на уме? Но чтобы последовать за мной, ему требовалось сильно постараться! А звери не на шутку разозлились, да и от добычи вряд ли отказались. Свежачка я им, однако, подкинул достаточно. Для затравки. А уж если кровью запахло, то пройти мимо них решится только идиот. Или профи… В любом случае, Рекса они наверняка задержали надолго». Сверло скорчил гримасу и осклабился, переходя с бега на быстрый шаг.

Неизведанный сектор открылся незаметно. Неожиданно глазам предстал совсем другой пейзаж. Только что был редкий лес и раскинувшееся перед ним обширное поле, испещренное мелкими овражками и зарослями кустарника, и вдруг пространство, как по мановению волшебной палочки, резко изменилось. Перед сталкером появился небольшой городишко, утопающий в зарослях тополей и кленов. Верхушки их сплошь облепили черные силуэты воронья, которого в Зоне превеликое множество. До города еще далеко, поэтому криков птиц не было слышно, и ветер дул в спину, относя звуки вперед.

Рекс поднял бинокль и присмотрелся: у крайних зданий под деревьями мелькнул человеческий силуэт. Висящий за спиной рюкзак с такого расстояния придавал фигуре вид сгорбленного старца. Сверло. Больше тут быть некому…

Сталкер улыбнулся. Значит, отстал от преследуемого всего на несколько сотен метров. Весь путь через лес он держал ускоренный темп. Сейчас же встал, прикрывшись деревьями, и позволил себе перевести дух. Срочно воспользоваться «тоником», восстановить силы и ускорить реакцию. В самый раз. Что там впереди, мог знать только Сверло, уже прошедший эти полкилометра. А уж если он прошел, то Рекс это сделает однозначно. Не раз удивлялись случайные попутчики необычному чутью сталкера, становясь ему за спину, когда он уверенно обходил даже самые каверзные аномалии. Редкий человек мог бы похвастаться подобным. Рекс только хмыкал, невинно пожимал плечами и разминал пальцами очередную сигарету. А что он мог сказать, если прошлое скрыто пеленой амнезии? Каким он был спецом и работником, чему учился и много ли знал? Или вырос среди аномалий?

С крайних деревьев в небо взвилась туча воронья. Рекс поцокал языком. Неосторожно ведет себя Сверло. Иногда страх притупляет чувство самосохранения. Так недолго и нежданную беду накликать. В принципе, Рексу это только на руку, глядишь, и не придется делать черную работу, но проследить за событиями до конца все равно было нужно.

Не желая терять преследуемого из вида, сталкер дождался действия напитка и снова устремился вперед. Цепочка следов отчетливо виднелась на пыльной нехоженой дороге. «Шаг широкий, смазанный. Значит, торопился, почти бежал… Не дает себе ни минуты передышки, тоже напиток принял для тонуса. А мужики уже, наверное, не успеют с подмогой. Далеко ушли…»

Рекс оказался на окраине городка и осмотрелся. Воронье, громко крича, вновь сидело на деревьях. Вид улиц напоминал картину вселенской катастрофы, словно кто-то, запустив пальцы под остатки асфальта и мостовой, резко провел гигантской рукой вдоль зданий и перевернул то, что оказалось на ладони. Так пашут трактора, выворачивая плугами верхние пласты, чтобы будущая родительница-земля могла дышать. О каком дыхании невиданного великана могла идти речь в данном случае, неясно. Увиденное поражало масштабом. Самое поразительное, что в отличие от улиц, дома в городке выглядели вполне сносно. Отсутствовали только, как в принципе и везде в Зоне, стекла в пустых глазницах окон.

Следы Сверла уходили к центру, он решил не отклоняться от прямого пути. Рекс укоризненно покачал головой. «Рискует, зараза. Лучше бы обогнуть городок по дуге или пройти по краю, а не забираться вглубь. Неизвестно, какие опасности подстерегают бездумно сунувшегося в неизведанный лабиринт. Впрочем, почему же неизвестно? Какими бы опасности не были, всегда каждый рискует самым ценным – жизнью».

Рекс был почти стопроцентно уверен, что ни на одной старой карте этого городка никогда не существовало. Откуда Зона брала такие места, оставалось загадкой. Однако названия улиц на едва держащихся табличках, а также перекошенные или сваленные на землю дорожные знаки – все это подтверждало: здесь действительно когда-то жили люди. Либо Зона очень точно смогла скопировать населенный пункт, находящийся где-то на поверхности Земли. Во всевозможную мистику, фантазии о параллельных мирах и прочую белиберду Рекс не очень верил. «Хотя как знать? Порой кажется, что вся Зона представляет собой сплошное мистическое явление…»

Но время поджимало, день перевалил за середину и неуклонно двигался к вечеру. Упускать подонка сталкер не собирался, поэтому осторожно двинулся по его следам в центр. Внезапно Рекс вздрогнул и прислушался. Издалека раздался странный шум. Воронье на деревьях взмыло в воздух и истошно закаркало, заглушив другие звуки. Высоко поднявшиеся птицы гораздо лучше видели, что творится вокруг. Рекс насторожился, но сквозь гомон пернатой стаи услышать ничего не удалось. Тогда он пересек улицу через вывернутые пласты земли, решив залезть на крышу здания и попытаться оттуда высмотреть хоть что-то.

Будучи уже на чердаке, выглянул из слухового окна. Стая, разделившись надвое, разлетелась в стороны. Порыв ветра на время прервал птичий крик, и до сталкера вновь долетел непонятный гул, причем явно искусственного происхождения. И сразу за этим обомлевший Рекс увидел источник звука.

Вынырнув из-за крыши соседнего дома, вдоль улицы пронесся мотодельтаплан. На уровне пояса сидящего в нем человека топорщилась турель с пулеметом. И это означало, что городок отнюдь не безлюден, а живущие здесь совсем неплохо обеспечены, имеют оружие, технику и, что важнее всего – горючее. Это становилось уже слишком опасным.

Чем дышит данная группа, какие преследует цели, какой ветви религии поклоняется? Множество вопросов возникло в голове Рекса, но размышления его прервал грохот пулемета. Либо стреляли по Сверлу, либо охотились на зверей. А может, просто развлекались ради собственного удовольствия. Но раздавшаяся в ответ автоматная очередь заставила забыть о зверях.

Ревущий двигатель чихнул несколько раз и смолк. Мотодельтаплан резко взмыл вверх, развернулся и свалился в пике. Человек безвольно свесил руки, голова его опустилась на грудь. Со всего маха аппарат врезался в стену противоположного здания и, развалившись на части, рухнул вниз. Неподвижно лежащий среди обломков пилот не шевелился. Вероятно, погиб еще в воздухе.

Рекс вышел из ступора, поняв, что вскоре на поиски упавшего дельтаплана бросятся аборигены. И он, вовремя не убравшийся подальше, рискует быть обнаруженным по оставленным следам. В тот же миг с разных сторон неподалеку раздалось еще несколько очередей. Эхо выстрелов пронеслось по пустынным улицам. Значит, Сверло вступил в бой с товарищами «человека-птицы». Это зрелище сталкер пропустить не хотел. Выбравшись из дома, он подбежал к обломкам дельтаплана. Несколько гранат в пристегнутой к сиденью сумке убедили, что пилот мог заниматься еще и бомбометанием. Продуманно. Однако не учел местный житель малую скорость аппарата, поэтому в него легко попали. А вот вид лежащего человека (человека ли?!) совсем обескуражил Рекса. Внешне тот сильно походил на аасмена, с одним ощутимым отличием: мутанты давно растеряли какой-либо разум, а дельтапланерист, имеющий дело с двигателем и оружием, явно мыслил! «Загадка природы…»

Забросив гранаты в рюкзак, сталкер побежал, уводя следы в противоположную сторону. Под огонь неизвестной группировки попадать совсем не хотелось. Его задача – преследование подонка и приведение приговора в исполнение. Сколько смогли прожить эти существа в долгое время закрытом секторе – неизвестно. По крайней мере, принести несчастье другим, будучи изолированными от всего мира, точно не могли. Поэтому Рексу не в чем было упрекнуть аборигенов. Он не хотел им зла. Варились в своем соку долгое время – флаг им в руки. Пусть и дальше живут, если сектор закроется вновь. Единственное, что удерживало сталкера – он еще не видел смерти Сверла. Задерживаться в секторе – лишний раз подвергаться опасности, поэтому нужно как можно быстрее решить проблемы, не наживая новых, и убраться подобру-поздорову.

Через двести метров Рекс вновь пересек улицу и побежал на звуки перестрелки. Пробравшись по двум кварталам, выглянул из-за угла и резко отпрянул, вздрогнув от неожиданности. Мимо в огромном прыжке обычного аасмена пронесся абориген с автоматом в руках. «Как Зоне удается такое?! Совместить прыгучесть и оскал зверя с разумом человека! Если бы он просто держал оружие, но он ведь еще при этом стрелял! Хорошо, что в сторону…»

Это подтвердило догадку, что дельтапланерист не погиб при падении, а был застрелен в воздухе. Аасмен, упав с большой высоты, вряд ли может разбиться насмерть. Разве только покалечится, и то – ненадолго. Невероятная живучесть и быстрая регенерация мутантов часто заставляли изумляться – тому, насколько Зона способна переворачивать все представления человека о законах природы. Пластичность мышц и фантастическая прыгучесть аасменов удивляли и пугали.

Как бы там ни было, о своей задаче Рекс не забывал, и уже собрался двинуться дальше, но в этот момент стрелок-прыгун опять появился в поле зрения. И сейчас уже целился в сталкера, едва успевшего уклониться от прошедшей над головой очереди. Ответный огонь готового к любым неожиданностям Рекса не пропал даром: взмывший в прыжке противник кувыркнулся и плашмя упал за буграми развороченной дороги. Послышался отчетливый звук ударившегося о землю тела. Обыкновенный человек точно бы при падении разбился насмерть или изрядно покалечился. А остался ли живым прыгучий враг, Рекс не знал, да и не очень хотел это проверять. Ситуация, заставившая вклиниться в схватку, не радовала, но раз уж пошла такая петрушка, ничего не оставалось, как принять бой, навязанный мобильным противником. Правда, Рекс еще слабо надеялся, что ему повезло.

В это время боковое зрение выхватило еще два мотодельтаплана, кружащих над домами городка. «Скверно…» Затеплившаяся надежда рухнула – его заметили точно…

Забежав в здание, сталкер накинул на себя «хамелеон». Теперь заметить его сложнее. Перебежав на другую сторону, выглянул из окна: дельтапланы сместились ближе к центру городка, а по улице приближалось около десятка стрелков-прыгунов. Лихорадочно думающий, как выпутаться, Рекс пожалел, что еще не наступила ночь. Возможно, в темноте он имел бы некоторое преимущество со встроенным в защитный шлем тепловизором, но до сумерек еще несколько часов. Так что придется воевать как есть. Пугали незнакомая обстановка и невероятная подвижность врага, попасть в которого стоило больших трудов. А это – излишний расход и без того скудного боезапаса. Рекс чертыхнулся, вспомнив о встрече с Никотином и Чирком. Что не подумал сразу о патронах… Да и забота о ставшем обузой Жоре Чили совсем выбила из колеи. А друзья бы с радостью поделились патронами уже совсем рядом с базой.

Но мучивший сталкера вопрос экономии быстро отошел на задний план, когда несколько аборигенов сгруппировалось возле дома напротив, что-то эмоционально обсуждая и энергично жестикулируя. Рекс пока не был ими замечен, поэтому решил не ждать развязки, а метнул в окно друг за дружкой две гранаты. Реакции врагов осталось позавидовать: из почти десятка пострадали от взрывов лишь трое, остальные отпрыгнули в стороны, пытаясь укрыться за домами. Сталкер зацепил очередями еще парочку. Те, кувыркнувшись, рухнули на землю. Уцелевшие принялись носиться по улице огромными скачками, пересекая траектории друг друга, отчего внимание Рекса, пытающегося взять в прицел хоть одного, постоянно отвлекалось, и он лихорадочно водил стволом из стороны в сторону. Бросив бесполезные попытки, решил поменять место, когда прыгуны принялись стрелять в ответ.

В подъезде неожиданно столкнулся лоб в лоб с одним из врагов, но в этот раз реакция человека оказалась быстрее. Прыгуна отбросило к стене, он попытался подняться, но Рекс припечатал его к полу контрольной очередью. Метнувшись к телу, быстро обыскал содержимое карманов на рваных остатках разгрузки. Три запасных магазина и несколько пачек патронов оказались как нельзя более кстати. Не медля, сталкер рванул на обратную сторону дома. И здесь по улице носилась пятерка врагов. Кажется. Их, мелькающих мимо туда и сюда, трудно было пересчитать, Рекс отбросил попытки пересчитать противников, от которых в глазах уже начинало рябить. Гораздо больше его интересовали физические способности местных «кузнечиков». Щедрый подарок природы.

«С таким даром можно пропрыгать всю Зону не более чем за один день. Интересно, каким “тоником” эти парни пользуются? Может, поделятся, когда мы с ними помиримся?..»

Рекс, ловя в прицел очередного врага, откровенно громко расхохотался. Как раз один прыгун приземлился у ржавых перекошенных детских качелей. Короткая очередь отбросила его к остаткам песочницы и косо торчащему полусгнившему грибку. Захрипев, абориген забился в конвульсиях и затих. Проверять его запасы сталкер не решился. С каждой секундой становилось все тревожнее. Если мутанты сумели расправиться со Сверлом, поскольку недалекая канонада неожиданно смолкла, то вскоре вся свора должна переключиться уже на Рекса.

Истратив почти половину патронов, сталкер перебежками от здания к зданию провоевал еще около двух часов. Испарина от постоянного напряжения приклеила одежду к телу, пот стекал по лицу и щипал заслезившиеся глаза, но, похоже, противники тоже начали выдыхаться. Мыслимо ли это – два часа беспрестанных прыжков, длиной около пятнадцати метров и высотой около десяти! Вот тут Рекс и понял, что его шансы начинают повышаться. «Тоник» будет действовать еще с полчаса, но при таких нагрузках последствия могут оказаться тяжелыми: от головокружений – до потери сознания. Поэтому сталкер держал под рукой еще одну банку. Длинной очередью свалил на землю неосторожного врага и осмотрелся. Противник исчез. Либо решил больше не испытывать судьбу, либо действительно устал и убрался – отдохнуть и пополнить запасы. К счастью для запыхавшегося Рекса.

Стремительными перебежками от одного тела к другому, он с лихвой запасся патронами. Нашлось даже несколько гранат, более серьезных. «Ф-1», конечно, убойнее «РГД-5», но при этом тяжелее. А лишний вес может сильно помешать, сковывая подвижность. Поэтому Рекс решил использовать «эфки» первыми.

Теперь пора заняться поисками Сверла. Автоматная стрельба давно затихла, тарахтящие дельтапланы исчезли, но внутренняя настороженность не позволяла расслабляться. В подтверждение этому слабо пульсировал амулет на груди. Неясная угроза давила на сознание. Кто знает, что еще может придумать неожиданный противник? Рекс с осторожностью устремился вперед.

Цепочка следов привела к зданиям бывшего спорткомплекса. Повсюду был разбросан инвентарь: валяющиеся в коридорах «козлы», запыленные гири, гантели и прямоугольниками возвышающиеся над полом маты. Остатки теннисного стола, сваленные в кучу из рухнувшей стойки лыжи с палками. Под ногой звякнуло – блеснув серебристым боком, из пыли выкатился кубок, над которым человеческая фигурка занесла ногу для удара по футбольному мячу. Рекс грустно ухмыльнулся.

«Сейчас в Зоне быстрее кто-то пнет оторванную голову, чем попытается играть в игру обычным способом. Говоря о победе, никто не имеет в виду спортивные достижения…»

Печальная картина навевала не самые романтические мысли.

Следы привели к хоккейному павильону. Искусственного льда, конечно, уже не было и в помине, а на развороченном полу ржавели остатки холодильных установок. Сталкер слабо разбирался в этой технике, поэтому не мог даже представить себе, как все работало. Гораздо большее внимание привлек лежащий в центре зала рюкзак Сверла, из-за которого в последнее время произошло столько смертей. Набитый до отказа сидор остался плотно закрытым и никого не заинтересовал. Вокруг следы борьбы, а среди стреляных гильз небольшие пятна крови. И – никого. Внимательно изучивший обстановку Рекс чертыхнулся. Ему нужен Сверло, а живым тот окажется или мертвым – не имело значения. Увязая все больше в преследовании, одиночка понял, что устал. Устал от грязи, гнили, вони и часто невыносимых условий. Устал от подлости, монстров и смертей. Устал от Зоны… Но он никогда не оставлял незавершенных дел! Такова уж его натура. И сейчас должен был убедиться, что возмездие свершилось.

Два неровных следа, окропленных кровью, вели к пролому в стене. Похоже, здесь проволокли по полу крупный предмет. И им мог оказаться Сверло. Припрятав рюкзак под сваленными в кучу рядами сидений, Рекс направился к выходу и огляделся. Напротив, через широкую улицу, расположились здания небольшой фабрики, скорее всего, бывшего хлебозавода. Кирпичная одноэтажная проходная с перекошенными воротами, распахнутыми настежь, пристройкой примкнула к высокому административному корпусу. За ними – два производственных цеха, выглядевшие менее внушительно. В большой тогда стране привыкли так раздувать административные штаты, что, вероятно, здесь бродило больше канцелярских клерков, чем работников, выпекающих хлеб. Вместо того чтобы, сократив до минимума управленческий аппарат, повысить заработную плату простых работяг…

Из глубин памяти выплыл туманный момент, когда Рекс посещал подобное предприятие, где пахло кислым раствором закваски, свежей выпечкой, ванилью, и летала в воздухе мельчайшая мучная взвесь. Работали на полную катушку вытяжки воздуховодов, а печи скрипели смазанными графитом шарнирами люлек, медленно двигая их через горнило, пышущее жаром.

Сейчас же от предприятия осталось мало того, что могло напомнить о его былой деятельности – всюду запустение и хаос. В нескольких окнах на третьем этаже здания администрации плясал отсвет пламени. Сталкеры нередко пользовались таким способом обогрева, прячась от частой непогоды Зоны. Получалось по-черному, но тепло, светло и сухо. Что еще надо бродяге для счастья? Разве только хороший хабар…

Найдя удобное место, Рекс как заправский альпинист быстро поднялся на крышу. Улегся недалеко от провала в кровле, прикрывшись торчащими кусками плит, достал бинокль и навел фокус. Увиденное его ошарашило. Посреди комнаты на кирпичах стояла двухсотлитровая бочка, из которой к потолку вырывались языки огня. У нее собралось с полсотни прыгунов, сидящих полукругом в несколько рядов. А на противоположной стене в подвешенном состоянии – обнаженное тело Сверла. Одна рука сталкера отсутствовала напрочь, кровь из рваной раны стекала на пол. Но самой жуткой оказалась картина вспоротого живота преступника со свисающим кишечником, над которым стоящий абориген производил магические манипуляции, как шаман в диком племени, наматывая его на изогнутую палку. Больше всего Рекса поразило то, что Сверло еще жив, но подвергался сильнейшим мукам.

Вдруг искаженное гримасой боли лицо распятого подонка вытянулось. Рекс вздрогнул, поймав встречный взгляд, молящий о помощи, и понял, что следует предпринять. Сохранять выдержку он не мог при любом раскладе. Да, сталкер шел по следу преступника, чтобы наказать за совершенное. Наказать смертью, но не столь изуверской, а по возможности быстрой и почти безболезненной. Достав из-за спины главный аргумент – ручной гранатомет «Муха», Рекс вытянул узкий конец трубы, поднял прицельную планку и тщательно совместил ее с висящим на стене телом. Сверло, насколько мог, радостно закивал и зажмурился. Граната влетела в окно и попала точно в него. Взрыв потряс комнату, разметав находящихся там прыгунов.

Смотреть на дальнейшее у сталкера не было никакого желания. Он все еще находился в состоянии эмоционального шока. Вот как бывает – идешь наказать преступника смертью, а в результате избавляешь его от мучений. Но видеть, как звери издеваются над человеком, Рекс не мог. В том, что это действительно звери, он уже ни капли не сомневался. Насколько можно потерять человеческое обличие, если без сострадания глазеть на подобное изуверство и тем более творить такое? Рекса передернуло, он отбросил в сторону ненужную уже пустую тубу от «Мухи» и спустился вниз.

Теперь все решала скорость. Забрать рюкзак Сверла и быстро убраться из этого богом забытого городка. Сейчас жизнь сталкера имела смысл – явиться вестником перемен, глашатаем того, что правда восторжествовала. Души погибших отмщены и могут спокойно уходить в места, где им будет гораздо лучше.

Выскочив из павильона, Рекс бросился в сторону ближайших кварталов. Какую-никакую защиту стены человеческого жилья все же дают. Прыгуны быстро сориентировались, в небе уже стрекотали оба мотодельтаплана. Влетев в ближайший дом, сталкер пробежал его насквозь и выскочил через окно первого этажа, но сразу пожалел, что оказался именно в этом месте.

Площадку заполняло незавершенное строительство. Упавший поперек двора башенный кран перекрыл и без того забитое до отказа строительным материалом пространство. Как ни чертыхался Рекс, а именно этот завал помог ему справиться с первым летающим прыгуном. Основа крана успела оторваться от металлической конструкции, а торчащие посреди двора плиты сыграли роль упора для огромного противовеса. Наверное, именно такими большими весами пользовалась богиня правосудия Фемида, пытаясь разрешить спорные вопросы глобального масштаба.

Рекс, оказавшийся решающей гирькой для перевеса, запрыгнул на центр шаткой конструкции, вскочил и побежал к дальнему краю. Взвившаяся в воздух противоположная сторона ржавых переплетений неожиданно со всего маха ударила по вылетевшему из-за дома дельтаплану. Треск захлебнувшегося мотора стих, а аппарат вместе с сидящим в нем прыгуном, собравшимся стрелять из пулемета, развалившись на части, упал вниз. Сталкер спрыгнул. Находящийся наверху конец башни крана резко обрушился, похоронив под собой встающего на ноги пилота. При этом сама конструкция вышла, наконец, из висячего положения и разломилась пополам, со страшным грохотом рухнув на землю.

Рекс рванул из захламленного дворика и вырвался на простор улицы. Здесь его уже поджидали несколько аборигенов, тут же открывших стрельбу. Пересекающиеся трассы прошли в непосредственной близости, кроша кирпичную стену дома и оставляя на ней выщербленные отметины. Рекс на бегу не прицельно огрызнулся. Над головой затарахтел воздушный винт. Пилот второго дельтаплана, сделав вираж между домами, метнул вниз гранату. Однако она не столько причинила сталкеру вред, сколько помогла, когда он, оттолкнувшись от пружинящего металлического листа, уже залетал рыбкой в окно дома на другой стороне улицы. Взрывная волна придала телу ускорение. Метательным снарядом пролетев по воздуху около четырех метров, Рекс вышиб защитным шлемом дух из рвущегося навстречу прыгуна. Опешивший противник выронил автомат, оказавшийся в руках тут же воспользовавшегося его оплошностью сталкера. Длинная очередь прочертила линию кровавых разрывов на теле врага. Откатившись за остатки развалившегося дивана, Рекс попытался встать, но не смог. Чувствуя, что необходимо время для восстановления сил, он метнул гранату в коридор, раскрыл рот и сжался в комок. По ушам резануло ударной волной вперемешку с истошными криками, ворвавшаяся в комнату туча пыли заволокла все помещение. Встряхнувшись, Рекс порадовался, что успел выключить усилитель звука, иначе точно лишился бы барабанных перепонок. Бегло осмотрел себя, заметив кровавое пятно на бедре, но рана показалась пустяковой, поэтому обращать внимания на такую мелочь не стал. Гораздо важнее сейчас испытавшая большую нагрузку спина с висящими на ней двумя рюкзаками.

«Хорошо, что мой почти пуст, иначе хребет могло переломать в два счета…» Прислушиваясь к ощущениям, Рекс встал и попытался наклониться. Слегка хрустнули позвонки, но ничего страшного не произошло, и это радовало. Выпустив в коридор оставшиеся патроны из трофейного автомата, сталкер откинул его в сторону и метнулся на другую сторону дома, выпрыгнув в окно. До окраины города оставалось еще несколько кварталов, а врагов вокруг столько, что он даже не пытался их считать.

Перебежав через очередной дворик, поднялся по лестнице на самый верх. Уже находясь на чердаке, огляделся: прямо на него летел оставшийся дельтаплан, но пилот не видел сталкера, высматривая его внизу, поэтому сам оказался легкой мишенью. Оставшимися в магазине патронами Рекс почти в упор расстрелял летуна. Двигатель взревел на полном ходу, летательный аппарат резко клюнул носом и со всего маху врезался в землю. Со всех сторон раздалось многоголосое рычание. Не понравился «кузнечикам» счет, до сих пор ведущийся в пользу сталкера: много – ноль. Но Рекс понимал, что его везение не может длиться вечно, слишком неравны силы в этом противостоянии. Он не знал, сколько времени выделит ему Зона для продолжения борьбы, но старался хоть немного еще пожить на этом свете. А вот как выпутываться из положения – совершенно не представлял, поэтому решил действовать «на авось». В конце концов, сегодня Рекс как никогда чувствовал за собой правоту. Не он начал эту бессмысленную войну.

Вопреки правилам одиночки, сталкер сейчас очень нуждался в поддержке, жалея, что работает без напарников. Действие «тоника» подошло к концу, движения становились вялыми и медленными. Чтобы не потерять силы окончательно и не упасть, он залпом опустошил еще одну банку. Через пару минут активность и острота ощущений вернулись. Выбежав на улицу, пересекся с тремя прыгунами, тотчас открывшими огонь, откатился в сторону и выстрелил в ответ. Не попал. Тут только сообразил – почему, и бросил взгляд на дисплей шлема, где давно мигало аномальное предупреждение. Между ним и врагами разверзлась громадных размеров «воронка». Стрелять через аномалию бесполезно: она мгновенно всасывает любой попавший в нее предмет, и пули в том числе. А прыгуны не замечали опасной близости кровожадной соседки, продолжая скакать. Закончилось тем, что один из них все же угодил прямо в центр «воронки», мгновенно воспользовавшейся смертельной оплошностью мутанта. Единственное, что увидел оставивший аномалию между собой и преследователями Рекс, как она, словно живая, пришла в движение, всосав барахтающееся и визжащее тело, стремительно раскрутилась, разрядилась и выбросила перед сталкером уже оставшийся без плоти череп. Остальные преследователи, все еще не понимая бесполезность действий, стреляли сквозь аномалию вслед удаляющемуся человеку.

Прикрываясь вывороченным асфальтом, Рекс на одном дыхании пробежал оставшуюся пару кварталов с мелькающими между домами прыгунами и остановился перевести дух у бывшей пожарной каланчи. Вдруг до его слуха донесся рев двигателя, и из-за взрытого дорожного покрытия навстречу в прыжке выскочила «Багги». Чего-чего, а этого сталкер точно не ожидал, а потому поначалу опешил. Гоночная машина тоже оказалась оборудована пулеметной турелью, за которой болтался стрелок, пристегнутый ремнями безопасности. Разрывная очередь крупнокалиберного «Утеса» вспорола взгорок перед Рексом и разбросала ошметками разросшийся куст акации. Еще бы чуть выше, и тело могло разорвать на части в один момент. Сталкер упал и откатился за кучу битого кирпича. «Багги», с ревом выпустив облако сизого дыма, скрылась за домом, начав разворачиваться во дворе.

Выждав несколько секунд, Рекс по очереди метнул в просвет между домами три «эфки», а сам бросился в полуразрушенный подъезд. Резко прогремевшие взрывы заглушили орущий на высоких нотах форсированный двигатель. «Багги», кувыркнувшись несколько раз, остановилась неподалеку вверх колесами. Прыгуны, оседлавшие ее, безвольно повисли на ремнях вниз головами. Ждать развязки Рекс не стал, ринувшись на другую сторону улицы, вновь пробежал здание насквозь и оказался на окраине городка, среди небольших домишек с приусадебными участками. Завывания раздавались со всех сторон. Бросив на звуки несколько последних гранат, сталкер присел на миг, дождался разрывов и поспешил дальше.

Аборигены бесновались все сильнее, все чаще пули ложились совсем рядом. Несколько раз сталкера сильно толкнуло в спину, едва не выбив из него дух. Попадания смягчили висящие за спиной рюкзаки, но что произошло с контейнерами, в которых находились артефакты, сейчас Рекса волновало мало. Главное – сам цел, и то – слава Зоне…

В конце концов, мелькающие перед глазами картинки закрутились настолько быстро, что понимать происходящее сталкер уже успевал с большим трудом, двигаясь по инерции. Все слилось в единую мешанину прошлого, настоящего и будущего. Время словно свернулось в кольцо, замкнув на себе один миг. Разве такое возможно – свернуть время в кольцо? Кто знает… Наверное это подвластно лишь Армаде…

* * *

В Зоне, как и везде, тоже наступала ночь. Приходила постепенно, робкими шагами, словно переживала, что не все успели завершить нелегкие дневные заботы. Ждала, когда все раздадут долги и завершат дела, но все равно неумолимо окутывала пространство. Начав снизу, исподволь, медленно поднималась все выше к небесам, заставляя гаснуть и их. Постепенно все затихало и уходило на положенный покой.

Ночь сильно удивилась, что кто-то там – внизу все никак не хочет угомониться, разрывая ее темное одеяние росчерками огненных трасс, постепенно перемещающихся за окраину притихшего городка. Это продолжалось долго – то затихая, то разгораясь с новой силой. Мелкие букашки Мироздания не хотели принимать неизбежное и продолжали никчемную возню среди пустующих коробочек былых людских жилищ.

И невдомек госпоже Ночи, что человек, чувствующий за собой правоту, отбивался от зверей, жаждущих его уничтожить. Он не привык сдаваться, хотя был один против целой своры, но он бился за правду, а она – сильнее смерти. Он – одиночка, но за его спиной незримой стеной стояли души, за которые ему сегодня удалось отомстить. И они благодарили его…

Городок давно остался позади, вконец обессиленный сталкер был серьезно ранен, заканчивались боеприпасы, а звери не отставали. Видно, всерьез вознамерились сжить его со света. Но он не сдавался даже тогда, когда оказался зажатым в плотное кольцо. И совсем невдомек зверям, что человеку помогала невидимая сила. Сила Добра. А иначе как еще назвать чувство, подвигающее людей на порой безрассудные поступки ради дружбы?

– Ре-э-э-э-кс!!!

У сталкера не было напарников, но друзья были всегда. И именно они пришли к нему на помощь в самую трудную минуту.

* * *

Копошение букашек закончилось. Ночь теперь могла спокойно приступить к своим обязанностям. Пустив развеваться по небосклону черную шаль, хозяйка мрака слегка тряхнула ей. По всей поверхности тьмы прошли искры разряда, но не погасли, а разбежавшись по определенным местам, собрались в созвездия, чтобы озарять усталому путнику его долгую дорогу.

И только Армада и Мироздание знали, насколько длинным окажется путь сталкера к дому, который он уже давно и безуспешно пытается найти…

Часть вторая Напарники

Глава 1

Они развиваются, полные сил и энергии. Познают тайны Мироздания и крепчают духом день ото дня. Разумы их идут дорогой совершенства, и еще остается шанс выбрать во всех отношениях правильный жизненный путь… А Армада? Она будет очень кстати, чтобы не повторять ошибок прошлого. Она может использовать энергию света, направить ее в нужное русло, – навстречу желанному будущему.

Ты слышишь ее Зов? Ты видишь ее? Колоссальный октаэдр, переливающийся всеми цветами радуги. Наполненный энергетическими сгустками. Она ждет тебя! Она зовет! Иди вперед! Иди, но не забывай оглядываться на свои следы. Делай правильные шаги, и будущее встретит тебя как победителя!

* * *

Ночь выдалась как раз из тех, про которые говорят: «Хоть глаз выколи!». Стоит только вытянуть руку, и даже ладони сквозь пелену мрака никаким сверхчувствительным зрением не увидеть.

Рекс с трудом вырвался из объятий кошмарного сна, с настойчивостью пытавшегося превратить его разум в подобие бесформенной каши. После попадания в Зону он спал безо всяких сновидений. И вдруг накатило. В последнее время из раза в раз повторялось одно и то же видение: огромная пирамида на зеркальной глади, с отражением, уходящим глубоко под поверхность. Если только можно назвать поверхностью бесконечную пустоту под ногами, словно висящими над бездонной пропастью… Словно кто-то, как по заказу, крутит едва ли не первый из увиденных сталкером ужастиков в коммерческих видеозалах совка.

Вдалеке завыли псы, громко сработала, разрядившись, «энерго». В голове сразу прояснилось и заставило насторожиться. Амулет на груди ощутимо завибрировал и заметно потеплел. Автоматическим движением Рекс нащупал «Абакан», подтянул его ближе, изготовив к стрельбе.

– Ты чего? Опять кошмарики?.. Заманал уже, Макс! Тебя хоть вообще спать не клади. Так скорее ты меня психом сделаешь, а не Зона. Ну, чего опять? Вроде спокойно все. Покури малеха и ложись. Тебе еще отдыхать два часа, – с надеждой в голосе проворчал насторожившийся Плакса и всмотрелся в темнеющий проем выхода.

Таких схронов у напарников за годы их совместных скитаний по Зоне набрался не один десяток. Побродишь среди разных тварей, где каждая обязательно, если не откусить, то уж открутить тебе голову точно попытается, – вот и стараешься обезопаситься на время и так неспокойного сна.

– Извини, Ден… Замучился я… Хоть не ложись совсем. Но ведь неспроста это, сам знаешь… – Рекс бесшумно перебрался в затемненный угол грота.

Плаксой напарника прозвали острые языки, которых среди сталкеров хватало с избытком. А что еще делать после тяжелых ходок, как не чесать языками? Юмористов полно везде, другое дело, что шутки шуткам бывают рознь. А так как Денис носил фамилию Луковица, естественно, уже и не вспомнить, кому из шутников и балагуров однажды у костра пришло в голову рассказать байку про нарезку лука и «птичку жалко».

Вот и прикипело к нему прозвище – Плакса. Сам напарник отнесся к этому с полной невозмутимостью. В конце концов, «погоняла» в Зоне дают почти всем, так проще общаться. Да и повезло еще шутнику, что не назвал уж совсем зло и не по-детски, типа: Чипполино. Вот побегал бы потом между двумя друзьями, как между аномалиями «смерч», раскручивающими своих жертв по спирали.

Хотя, будучи напарником и самым близким другом Плаксы, в любой ситуации Рекс его называл Деном. Да и плакать им было недосуг. Оба оказались из той категории, которую неприятности часто находят сами. Две по-разному изломанные жизни, не нашедшие в прошлом уютного гнезда, куда бы хотелось вернуться. И, поди ж ты, – сошлись на зависть многим, готовые друг за друга отдать все, вплоть до жизни. Наверное, это и есть настоящая мужская дружба.

Плакса, которому поведение крепко спящего несколько мгновений назад напарника было не в диковинку, перебрался за выступ вблизи от входа и занял оборону. В тот же миг через отверстие для дыма в пещеру приземлился аасмен. Реакция Плаксы оказалась мгновенной. Пули пистолета-пулемета прочертили на теле мутанта полосу кровавых разрывов. Одна вошла точно в стеклянный глаз противогазной маски, выбив с обратной стороны осколки черепа вперемешку с его содержимым. Монстр, дернувшись, шлепнулся тряпичной куклой возле костра.

Рекс, доверяя товарищу, бросил на происходящее мимолетный взгляд, продолжая держать под прицелом вход. Предчувствия не подвели сталкера и в этот раз: следом за первым в расщелину ворвался второй мутант, но, как и его собрат, оказался срезан короткой очередью.

Вдруг перед глазами проявилась легкая зыбь, а предметы стали двоиться. Раздавшийся в ушах шум заставил вздрогнуть и напрячься. Друзья обменялись тревожными взглядами. Плакса рванул из кармана разгрузки упаковку с препаратом против пси-удара. Его с каждым мгновением все сильнее бил озноб, отчего ствол пистолета-пулемета в руке заметно подпрыгивал.

– Как д-думаешь, л-ловушка сраб-ботает? – напарник заговорил с заиканием.

– Не знаю… Дай бог. Если придется справляться вручную – опять потом неделю у докторевского отлеживаться будешь за пару артов.

– Сколько у нас времени?

– А вот через минутку и «будем посмотреть». Сработало бы только…

Плакса резко вскочил и тут же осел, схватившись за голову. «Узи» на длинном ремне, перекинутом через голову, выпал из рук и повис на боку. Рекс покосился на напарника, того сотрясала крупная дрожь.

– Не могу б-больше, б-больно д-до ужаса…

– Терпи, брат, терпи, – сквозь зубы процедил сталкер. Его тоже понемногу начинало знобить.

Оборону Рексу пришлось держать уже в одиночку. На этот раз длинная очередь смела трех крысаков, прорвавшихся на входе.

Внезапно воздействие псионика пропало, земля вздрогнула, а после раскатистого взрыва по расщелине пронесся грозный рык, переходящий в едва переносимый визг, словно неподалеку сработала автомобильная сигнализация. Кому хоть раз удавалось слышать жуткий рев химеры, тот никогда не сможет спутать его ни с чем. «Солидная свита у хозяина», – подумал передернувшийся Рекс, представив, что ожидало напарников, если бы оба монстра не угодили в ловушку.

Пока Плакса приходил в себя, Рекс, ободряюще похлопав друга по согнутой спине, поспешил на выход. Выглянул наружу, включив «ночник» защитного шлема. В тридцати метрах от входа в схрон из-под огромной глыбы, рухнувшей со скалы, торчало окровавленное тело телепата. Он погиб мгновенно. А вот химере не повезло, ей придавило только задние лапы. От нестерпимой боли она дергалась настолько сильно, что казалось, будто многотонная глыба сейчас опрокинется и отпустит жертву, но не тут-то было.

Рекс огляделся кругом, не заметив ничего подозрительного, прицелился зверю в голову и нажал на спуск. Зная почти мистическую живучесть твари, присел на одно колено и сделал контрольный выстрел. Рвущееся из-под громадной глыбы агонизирующее тело обмякло и перестало дергаться.

«Абакан» почти всегда стоял на отсечке в два патрона. Рекс считал, что лучше нажать на спуск несколько раз, чем быть расточительным стрелком. В таком положении автомат, при умелом использовании, практически всегда обе посланные пули укладывал в одно и то же место.

Из схрона, пошатываясь, появился Плакса и с дрожанием в голосе уточнил:

– Ну что, опять без меня управился?

– Да, Ден, – Рекс задумчиво водил стволом по окрестности, – только думается мне, что это еще далеко не все. Тут что-то не так…

– В смысле? – не понял напарник.

– А вот сам посуди – псионик явно сильный и матерый. Он принялся обрабатывать нас гораздо раньше, но лишь исподтишка прощупывал сознание. А впрямую воздействовать начал метров за сто. И если бы не мои предчувствия, еще неизвестно, чем бы для нас эта встреча обернулась. Возможно, и я бы не смог выдержать удара…

– То есть, ты хочешь сказать, что телепат поступал не как бездумный зверь, а действовал вполне осознанно? Намеренно подбираясь к нам ближе?! Но это же невозможно! Или это значит…

– Вот именно! Это значит, что ловушка твоя должна была сработать через несколько минут, после того, как мы ощутили удар. А сработала она секунд через тридцать. И я делаю из случившегося именно такой вывод: либо псионик обладал зачатками разума, либо его кто-то вел! С подобным я уже сталкивался, знаю, о чем говорю.

– Получается, что на нас он со своей, причем, заметь – неполной сворой, вышел не случайно.

– Вот-вот! И, кстати, это уже четвертое нападение за последнее время, в час, когда бдительность дозорного ослаблена. Ни ранее, ни позднее, а именно под утро! На такую продуманную атаку не способны не только обычные звери, движимые инстинктом, но и телепаты. Им без разницы, спишь ты или нет, – Рекс огляделся еще раз и глубоко вздохнул. – Ладно, давай-ка присядем вон под тем кустиком и притихнем ненадолго. Может, мы какие еще «добрые силы» пробудили ночной стрельбой? Сон все равно уже перебили, и скоро мое дежурство.

– Слу-ушай! А может быть, я больше не буду тебя стеречь по ночам? Все равно ты своими кошмариками раньше меня чуешь недоброе, – Плакса окончательно пришел в себя и начал шутить. – И нападают на нас, что странно, только когда ты отдыхаешь. А так – не будешь отдыхать, не будут нападать…

– Ишь шустрый какой! Значит, я буду дежурить, а он нет. А рожа не треснет?

– Ладно-ладно! – Плакса выставил ладони вперед и хитро прищурился. – Уговорил! Тебе тоже нечего дежурить! Ведь ты и во сне вроде как на дежурстве. И пускай нападают, чего уж там…

– Голова… – Рекс хохотнул. – Ну, во-первых, еще не факт, что это полная гарантия нашей безопасности, а во-вторых, кто скажет, как ты поведешь себя спросонок? Вдруг в меня начнешь палить, не разобравшись?

– Я? В тебя?! – напарник скорчил обиженную гримасу. – Да я даже во сне, между прочим, всегда с уверенностью могу сказать, с какой стороны ты находишься. Знаешь, честно – какое-то тепло ощущаю и небольшую вибрацию, вот как от мобилы в кармане. Ты не знаешь, отчего это?

– Постой, постой! Так ты тоже это чувствуешь? – Рекс правой рукой залез под комбинезон и нащупал амулет. Необычный продолговатый кварцевый октаэдр, словно пронизанный изнутри множеством мельчайших золотистых нитей и точек, как будто повторяющих переплетение галактик и светил. С небольшим отверстием в сужающемся наконечнике, в которое продет прочный капроновый шнурок.

Само собой на ум пришло название – Армада… Сразу всплыли эпизоды кошмарного сна: огромная пирамида на зеркальной поверхности и ее отражение, уходящее далеко в бездонную пропасть, над которой зависли ступни ног…

Вздрогнув, только сейчас он вспомнил, какое ощущение иногда испытывает перед возможной опасностью или каким-либо неприятным событием, которое может повлиять на его дальнейшую жизнь. Тепло в районе груди и небольшая вибрация!

И тут снова накатило…

* * *

Исчезли в далеком прошлом создатели нужного, но вместе с тем опасного творения. Никто и никогда уже не сможет сказать, куда ушли Древние. И были ли они вообще? Или их существование – не более чем просто миф, так необходимый человечеству? Для успокоения, для уверенности, что в далеких пределах Мироздания люди не одни. Что в самую трудную минуту Творцы вернутся, и Стражи Армады откроют для всех священные Врата в счастливую и беззаботную жизнь.

А пока… Пока Армада, под которой сгустился туман темной энергии, угрожающий уничтожить все живое, спрятана от лишних глаз. До лучших времен.

Торопясь спасти не только себя, но и будущее Мироздания в целом, Древние ушли. На выбор места времени уже не оставалось. Главное – не дать Мгле завладеть Армадой! Уйти, заглушить, перевести в режим энергетического ожидания. Вот вроде бы и все…

В любом случае, на пару миллиардов лет зарядки могло хватить, а там будет видно. Ну, или уже не будет…

* * *

– Макс! Макс! Очнись же ты! – голос Плаксы, как будто приближаясь издалека, наконец, обрел тот уровень громкости, при котором уже начинаешь понимать, о чем тебе говорят. – Ну вот, ожил! А то я уже думал, что ты совсем меня осиротить хочешь…

Рекс с натугой и болью в голове медленно и не без помощи напарника сел, опираясь плечом о скалу. Перед глазами медленно прокручивались кадры увиденного в беспамятстве, молочная пелена постепенно рассеивалась.

– Нашел, тоже мне, крестного отца… Когда это я тебя усыновлял? А может быть, тебя еще грудью покормить? – развернувшись, Рекс увидел радостную физиономию приятеля и вымученно улыбнулся. – Это, наверное, откат после псионика.

– Да нет, скорее, последствие твоих кошмариков. Ты меня так уже который раз пугаешь… Видел бы сам, какой синюшный цвет лица у тебя во время этого «отката»! Посмотришь – труп трупом, как уж тут не испугаться, что останешься без напарника?

– Так ты опять о себе любимом печешься…

– Ну, и о себе тоже, как же без этого? – улыбка не покидала лицо Плаксы.

– Что там вокруг творится? Не слышно ничего подозрительного?

– Когда тут было озираться? Ты ж меня чуть заупокойную читать не заставил… – напарник, конечно, скромничал, наверняка не забывал посматривать по сторонам. В конце концов, безопасность – первое дело. – Не боись, вроде тихо все, если не считать, что любой шум привлекает ночью внимание зверюг…

– Поэтому предлагаю сменить место дислокации, – Рекс вскочил и проверил «Абакан».

Друзья, цепляясь за сделанные ранее вырубки в каменистом склоне, перебрались по отвесной скале на самый верх. Уже давненько облюбовали они это место для безопасного наблюдения за окрестностью. Благо, как по заказу, наверху нашлись две ниши.

Отдышавшись после подъема, напарники принялись вглядываться в ночной мрак.

– А что? Неплохой вид! Если бы не звуки ночной Зоны, можно было бы подумать, что просто на пикничок выбрались, что было бы неплохо… – Рекс осекся, не отрывая взгляда от расщелины. – Вот я же говорил, что не все так просто! Чувствуешь, вроде кто-то сюда движется?

– У тебя «ночник», ты и приглядись. Мне ни черта не видать. В следующий раз точно запасные батареи первыми в рюкзак положу…

– Вот и положи, – наставительно заключил напарник. – Подожди-ка… Еще чуть-чуть. Сейчас из-за поворота появятся… Ну да, так и есть – зомбари прут, штук десять, не меньше. Раскачиваются, как чумные, и бормочут что-то. Сейчас поближе подойдут, я их поснимаю. Отсюда как в тире все отлично видно.

– Тебе-то отлично, а мне – хоть глаз выколи. Ни черта не вижу без «ночника».

– А еще знаешь, какое ощущение меня не покидает? – Рекс на мгновение оторвался от прицела. – Что за нами постоянно кто-то наблюдает, но держится на расстоянии.

– Хм… – Плакса откинул капюшон и постучал ладонью о затылок. – Как будто вот сюда кто-то все время смотрит, так?

– Вот именно! Только у меня это чувство слегка притупилось. Я его испытываю, насколько помню себя в Зоне. Ладно, оставим разговоры на потом, пора разобраться с непрошеными гостями из бара «живых мертвецов».

Прицелившись в ближайшего зомби, Рекс плавно нажал спуск. Обе пули привычно легли в одну точку. Фигура, как в цирке, перекувырнувшись через голову, плашмя рухнула на землю. Сталкер перевел прицел на следующего. Парная очередь раздробила идущему зомби голову, впечатав его в стену ущелья. Тот грузно осел и, завалившись набок, свесился через большой камень. В течение минуты количество нежити уменьшилось наполовину. Остальные, вяло разбредаясь в разные стороны, задрали головы вверх и открыли беспорядочную стрельбу. Пули и картечь застучали по камням, откалывая острые куски и со свистом рикошетя в стороны. По ущелью пронесся раскатистый звук выстрелов. Дождавшись, когда зомби начнут перезаряжать, пригнувшийся Рекс возобновил огонь. Вскоре с медлительными врагами было покончено, только эхо еще носилось по соседним скалам, будоража окрестность.

Прислушиваясь к возобновившемуся гвалту зверья, приятели перевели дух.

– Вот, черт, – Плакса оглядел себя, – ремешок броника срезало, как ножом.

– А зачем высовывался, раз не видишь ничего? Если бы в голову попали?

– Так ведь интересно…

– Ага, тебя любопытство гложет, а я потом мучайся – неси тебя к докторевскому, да? – Рекс посмотрел на напарника.

– Я же не думал, что они так быстро спохватятся! Сообразить ничего не успел, как пули засвистели, – Плакса улыбнулся и тихонько запел: – Темная ночь, только пулька попала в висок… – потом хохотнул и добавил: – Неестественно это все, чтобы зомби так быстро соображать начали. А?

– Вот я и говорю: создается впечатление, будто нас с тобой насквозь видят. Смотри, как точно зомбари без телепата на наше убежище вышли! Ведь в ущелье, за двести метров отсюда, ответвлений в разные стороны штук шесть. А эхо не позволяет определить, откуда стреляли.

– Да-а… Странности творятся. Не нравится мне все это. Ну что, посидим еще чуть-чуть да двинем заниматься мало-мальски «оперативным делом»?

– Это ты про обыск тел грешных? Давай рассвета подождем. И оглядеться бы не мешало, коли такая петрушка происходит…

Пока Плакса ремонтировал порванный на бронежилете ремешок, Рекс полез во внутренний карман комбинезона и сплюнул. Настала его очередь чертыхаться.

– Что там у тебя-то случилось? – спросил участливо напарник.

– Да, видно, пока в отключке был, все сигареты переломал. Теперь придется по дороге к базе чинариками баловаться. Тьфу ты! Хоть в газету, как деды делали, табак заворачивай…

– Давно тебе говорю, – не дело это – воздух коптить. Бросай куреху.

– Бросишь здесь, как же! Хоть сигаретами немного адреналин понижать от такой жизни.

– А ты, как я, карамельки посасывай, – напарник хохотнул.

– Привычка – вторая натура. Ладно, если все наладится, глядишь, и будет ради чего бросить…

Приятели ненадолго замолчали. До нюха Плаксы дотянулся сладковатый запах сигаретного дыма. Он вдохнул полной грудью прохладу предрассветного часа и, потянувшись, сладко зевнул.

– Слышь, Макс, а мне вот нравится запах курева на свежем воздухе. А еще помню, в детстве мы с пацанами частенько вставали возле выхлопной трубы какого-нибудь автомобиля и вдыхали. Вот ведь человек – вроде знает, что полезно, а что вредно, а все равно пытается сделать то, что ему нравится… И ведь нам нравилось!

– У тебя, Ден, еще и детство было, что ли? – Рекс хохотнул.

– Да… наверное, ничуть не хуже, чем у других. По крайней мере, есть о чем вспомнить, – с умилением ответил Плакса и, вздохнув, продолжил: – А я вот давно хотел тебя спросить… Мы вместе уже два года как. И все у нас общее, и спины друг другу прикрывать умеем, и притерлись до взгляда и жеста. А вот спрашивать о твоем прошлом я почему-то не решался… Как ты в Зоне оказался – знаю. И про амнезию тоже. Но вот что мне непонятно: ты почему-то ни разу не пытался о себе ничего разузнать. Ведь торгаши имеют хорошие связи на большой земле. Через них можно было бы пробить инфу. Или «трудное детство – деревянные игрушки»? Боишься, что выплывет наружу что-то очень скверное?

– Хм… – Рекс задумался. Затянулся, обжег пальцы, тряхнул рукой, выбросив окурок, притоптал его и исподлобья взглянул на друга. – Честно? Боюсь. Но не в этом дело. Дело в том, что на мой мозг словно поставлен предохранитель. Стоит задуматься о прошлом, пытаясь его выудить из глубин памяти, как начинает раскалываться голова. И это грозит постоянными обмороками.

– Так они у тебя и без этого случаются!

– Случаются, – кивнул сталкер, – но только эти случаются лишь в моменты расслабленности, когда, к примеру, ты рядом и можешь прикрыть. А те… Те могут произойти в любое время. И с тяжкими последствиями. Это как телепаты действуют на разум, только, наверное, во много раз сильнее. Страшно. И еще этот голос… «Верни мне МОЕ!» Кому я так задолжал – ума не приложу…

– Ясно, – Плакса щелкнул пассатижами, зажав концы скрученной проволоки, сцепившей разорванный ремешок, и виновато взглянул на друга. – Не сердись, Макс. Я ж из лучших побуждений.

– Нет, мне не за что на тебя сердиться. Просто надо было тебе сразу все рассказать. А искать через торговцев бесполезно, по одному имени не ищут. Еще и фамилия нужна…

– Это как? – не понял напарник.

– Ну, как? – кисло усмехнулся Рекс, чувствуя, что товарищ прорвал в его душе небольшую плотину. – Вот так бывает. Очнулся у Энергопоста в пещере, кругом тьма беспросветная, как сегодняшней ночью. Рукой пошарил – что-то холодное, а недалеко горят из темноты два глаза, и в голове полный сумбур, как будто кто-то черпаком все ее содержимое в бульон перемешал. Схватился я за первый попавшийся предмет, чувствую – пачка сигарет, а в нее еще зажигалка вставлена. Я другой рукой зажигалку выдернул и чиркнул – пещера слабо осветилась. Смотрю – рядом посиневший труп сталкера, семизарядный «Чейзер», а в дальнем углу уставилось на меня чудище с большим наростом позади головы и, растопырив руки, пытается меня загипнотизировать. В голове целая свора вурдалаков завывает, а перед глазами все двоится. Я автоматически схватился за дробовик и несколько раз выстрелил прямо в светящиеся глаза монстра. Ментальное давление спало, но круги перед глазами еще долго плавали. Я опять зажигалкой чиркнул – чудище лежит на спине, стонет и пытается подняться. Думаю – пора ноги делать, пока оно меня не съело. Тут я перепрыгнул через него и дал деру. Как до Плавней добрался, не помню. Наверное, на автомате. Мужикам о случившемся рассказываю, а они потешаются, не верят. Говорят, что от телепата просто так никому уйти не удавалось. Думали, что я сбрендил, и мне все это почудилось. А я даже понять не могу, о чем они говорят. В голове чисто, как в только начатой книге, одни белые листы. Ничего о себе не знаю. Наверное, пропал бы тогда с непривычки. Спасибо Горынычу, что помог. Я трясусь весь, в себя прийти не могу. «Надо же, – думаю, – как в жизни может быть, чего только не увидишь». А он увидел у меня в руках пачку и посоветовал затянуться, мол, спокойнее станет. Вот с тех сигарет я курить в Зоне и начал. А курил ли до нее – неизвестно.

– Да, Горыныч вообще мужик классный! Он до того, как бар открыл на базе, сам поначалу сталкерил. Но к мужикам нормального отношения не поменял, не зазнался, как некоторые. Помнит, что всем нужно помогать… – Плакса умолк. Прислушался к реву какого-то зверя в долине у подножия скал, и, хохотнув, заключил: – Судя по этому голодному вою, я бы не хотел помочь его хозяину в пропитании.

– Это потом уже я узнал, насколько страшен телепат, – продолжил Рекс, – но мужики тогда не поверили. Кричали, что я не смог бы от него целым и невредимым уйти. А на мне еще из одежды – только футболка, джинсы и кроссовки на босу ногу… Это их еще больше и озадачило. Я ж не мог в таком виде через половину Зоны пройти без последствий. В конце концов, не выдержали, собрались и решили докопаться до истины. Типа – облаву устроить. Оставлять у себя под боком псионика никто не хотел. Но оказалось, что воевать там было уже не с кем – труп телепата успел даже окоченеть. Подивились, конечно, но мне поверили. От Горыныча тогда мое прозвище и пошло. Он, поглядев на мертвого монстра, при всех мне сказал: «Ну, ты прям Ти-Рекс, мужик!»

– Погоди, а это не тогда в пещере нашли труп пропавшего Хитрого? Которого мужики послали с совместно собранным хабаром к Горынычу?

– Да. Думали, что он зажал общий сбор и скурвился, подался на дальняк. Но на поминках извинились и поклялись хранить вечную память. А я с неделю еще не мог вспомнить даже свое имя. Ха! А толчок к этому дала татушка у одной особы женского пола. Свела меня с ней нелегкая во время пьянки с мужиками… Просыпаюсь поутру – елы палы! – в объятиях этой красотки, а на животе у нее написано: «Сделай красиво, почувствуй себя пулеметом Максим!». «Ба-а-а, – думаю, – это ж я, наверное, своего имени не оправдал! Конфуз-то, поди, какой!» Я быстренько оделся и подался к Горынычу, начал проситься в срочном порядке на какое-нибудь задание. Так и попал тогда в первый рейд… О последствиях его ты и сам знаешь. Мы в такую мясорубку попали, что целым и невредимым остался я один. Правда, двоих до докторишки нашего я все же донес. Но Скунс еще день протянул, а Сенька-Половинка инвалидом остался на всю жизнь. С горя теперь спился совсем…

– Говорят, сейчас на Градирне возле механика обитает, тот его за пол-литру в виде засланца держит. Ну, знаешь – принеси, подай, пошел на фиг, не мешай!

– Жалко мужика, – Рекс вздохнул, – он хочет или до пресловутых Врат, или до самого Рая добраться. Мечтает все исправить, начав жизнь заново. Но разве ж это возможно – повернуть время вспять? Правда, после подкидываемых Зоной сюрпризов я уже ничему удивляться не буду. Может, и время обратимо? Кто знает…

Выдержав паузу после очередного завывания какой-то твари, Рекс почувствовал, что его, наконец, прорвало:

– А от красотки этой я долго еще скрывался. Все размышлял о конфузе. А он не в том заключался, о чем я думал. Искала она меня совсем по другому поводу. Оказывается, я ей в пьяном порыве обещал принести с дальнего луга, что за Газированным болотом, несколько семян игольчатой фиалки. Она, видишь ли, всю свою жизнь мечтала цветоводством заниматься… Курва! Вот тут-то и вышел конфуз, – Рекс скривился. – А я думал – что же проще? Сходи себе на прогулку и вернись. На тот момент мне удалось в еще нескольких рейдах побывать. И всем открылась странность: со мной практически ничего не происходило, а спутники мои вечно в какую-нибудь пакость встревали. Естественно, слушок пустили, что со мной ходить в рейды – к беде. И взяли за правило – не связываться с помеченным злым роком сталкером. А тут, как назло, узнав, что я собираюсь на луга, ко мне в напарники напросился Вершок.

– Это которому погоняло за рост метр с кепкой дали?

– Ну да, от горшка – два вершка, он и есть. Ему давно хотелось до аномалий у Газированного болота добраться, поискать там арты, которые здоровье восстанавливают быстро. Правда, фонят они изрядно… Но разве ж его было убедить, что они еще и вред приносят? Словом, увязался он со мной в дорогу. А она как раз пролегала мимо этого болота, будь оно неладно! Мы тогда с Вершком от псов сутки отбивались. А снаряга-то, сам знаешь, у новичков какая – порвали они нас нехило. Правда, артефакты мы все же нашли, а у меня еще с первого рейда «губка» осталась. Вот с помощью нее мы и смогли подлечиться без тяжелых последствий. Только у меня ноги так в шрамах и остались.

– «Губка» же неплохо радиацию впитывает!

– Да, кабы не она, мы бы тогда изрядную дозу хапнули. Да и кровь восстанавливает хорошо.

– Ну, а дальше что было?

Рекс хмыкнул:

– Это ты про конфуз?

– Да. Баба-то эта тут при чем?

– Так вот, слушай дальше. Через сутки, подлечившись, мы добрались до лугов, а как выглядит эта фиалка, никто – ни сном, ни духом. Ну, и давай мы рвать всего понемногу, считай – насобирали целый стог разномастного гербария. Посмотрели на этот скирд и задумались – как его обратно таким ворохом тащить? Решили разделить на равные части и на горбах переть до базы. Двое суток мучились, а смогли только Газированное болото обойти. Но твердо решили – не бросать и во что бы то ни стало донести. Ведь хоть что-то из набранной оранжереи должно быть этой чертовой фиалкой!

После хохота, вновь пробудившего всю округу, напарники примолкли, внимательно присматриваясь к окружающему. Небо уже светилось рассветным заревом. Утро выдалось на удивление теплым, в долине полыхнула вспышкой «энерго», и округа огласилась кабаньим визгом. Сразу за этим послышался лай целой своры псов.

– Поди, опять пытались «закабанить» этого зверюгу, а он от них через аномалию ломанулся. Ему-то что? Он – бронированный, живучий, а псам, наверное, здорово досталось. Теперь своих же сородичей и отведают в жареном виде, – выразительно прокомментировал Плакса, когда тарарам внизу стих. – Ну, и чем же ваш конфуз закончился?

– На окраине болота рос небольшой кустарник, с очень красивыми цветами – чуть ли не весь спектр радуги. Вершку приспичило по нужде, и он решил прикрыться кустиками. Стеснительный же – аж не могу… Заодно захотел посмотреть на цветы – с чем их едят, таких красивых… Только он пристроился у куста, как истошно заорал и дернул в мою сторону, держа штаны в руках. Я минут десять пытался прервать его крики и узнать, в чем же дело. А когда он, не переставая подпрыгивать, повернулся ко мне, так сказать, тыльной стороной, я обомлел! Всю задницу Вершка истыкали отвратительного вида иглы, раскрашенные желто-черными полосами. А с кончиков их капала какая-то смрадно пахнущая жидкость. Хорошо хоть я не умудрился сразу голыми руками за них ухватиться, а то, быть может, был бы сейчас как Половинка – с одними культями. Надел перчатки и начал понемногу иглы из Вершкового крупа удалять, но, видимо, операция было настолько болезненна, что терпеть ее он просто не мог ни при каких обстоятельствах. В течение целого часа мне не удавалось ничего с Вершком поделать. Он крутился как юла и материл на чем свет стоит гербарии и ботаников всего мира! Наконец, этот «крупный дикобраз» замер, лишь слегка постанывая. Откуда ж энергии для дальнейшего ора было взяться после такого концерта? В это время даже болотные лягушки с тритонами примолкли, удивляясь, что за маэстро в их краях появился, диковинка эдакая… Да и не только они. Монстры разбежались по камышам и долго еще боялись оттуда показываться.

– Ох, уморил! – Плакса не мог остановиться и уже начал икать от смеха. – Вот скажешь тоже! А дальше?

– Дальше? – Рекса самого пробрал хохот, и он прыскал в рукав. – Орать он перестал, но места себе все же найти не мог, и постоянно крутился возле меня, как заведенный. Не мог и я его поймать, сколько ни пытался. А ведь подозревал, что добром промедление не закончится. Промаявшись еще с полчаса, я принял, наверное, единственно правильное решение. Словом, двинул Вершку в челюсть помалу, но, видно, как раз эту самую малость переборщил. Выяснилось, правда, это чуть позже, когда в чувство его привел и попытался с ним заговорить. Оказалось, что как раз говорить, как, впрочем, и есть твердую пищу Вершок еще какое-то время не сможет. Ну, разве, лишь только сквозь плотно сжатые для срастания челюсти. У него только мычать тогда хорошо получалось! Причем, очень смахивало на целое стадо псевдокоров, объевшихся на этих лугах белены. Я даже испугался немного, подумав, что он может каких-нибудь псевдобыков привлечь брачным зовом. Ни о каком гербарии, конечно, и речи больше не шло. Пришлось весь собранный нами скирд бросить и легкой трусцой двигать напрямки до базы. После этого мы еще сутки, не спавши, добирались. Я тогда не знал, чем это грозит Вершку, поэтому даже пытался шутить в дороге: хорошо, мол, с тобой в рейде – спи на всех привалах сам, ведь напарник-то не только спать, а даже сидеть не может. Жаль, мол, только, что не люблю я с детства группу «Звуки Му». И как он, интересно, тогда удержался и не пристрелил меня?..

– Слушай, – Плакса катался в своей нише, держась за живот, – а ты доить его не пробовал?

– О чем ты говоришь? Какая дойка бешеной коровы может быть?! – Рекс попытался сделать серьезное лицо, но, посмотрев на напарника, не удержался и вновь прыснул. – Да-а-а… Тогда-то мне не до смеха было.

– Ну, ты даешь! – Плакса не мог уже смеяться и даже икать, а лишь судорожно хрюкал, откинувшись на каменном выступе, и топал ногами. – А дальше?

– А дальше – больше. После того, как докторила наш с Вершковой задницей поработал, в тысячный раз поиздевавшись над очередным клиентом, в которых у него никогда отбоя не было, стало ясно, что на мягком месте Вершку больше не сидеть. Так как оно у него, после некоторых удалений, произведенных нашим Пилюлькиным, превратилось в очень даже жесткое место.

Дождавшись, когда напарник успокоится, Рекс закончил:

– И ведь самое главное, в чем суть конфуза, – при удалении мягких тканей Пилюлькин достал из упомянутого тела обломок полосатой иглы. Рассмотрев его поближе, повернулся ко мне и спросил: кто, мол, нас, – идиотов, надоумил отдыхать в кустарнике игольчатой фиалки? А Горыныч, узнав, за чем мы ходили, обматерил, назвав нас придурками, и сказал, что ему еще стреляющего отравленными иглами растения в баре не хватало.

– Вот уж действительно – нарочно не придумаешь! А баба та что сказала по этому случаю?

– А что она могла еще сказать? – Рекс вдруг посерьезнел. – Извинялась долго. Якобы сама не знала ничего про опасность. Думала, что фиалка, – она и в Зоне – фиалка. Ох, и вкатил ей тогда Горыныч – по первое число! Кругом смертей куча, а ей цветочки-ягодки подавай. А я убедился в который раз, что простые вещи, привычные на большой земле, в Зоне зачастую оказываются очень даже смертельными. Вот с того момента и начались мои первые одиночные ходки. Несколько раз даже думал уйти отсюда навсегда, так и не разобравшись, кем же на самом деле являюсь. И куда мне идти, если даже не помню, где мой дом, и был ли он у меня вообще? А с тобой как-то спокойнее стало. Да ты и сам заметил, что я даже обрывки снов стал видеть. Может, и вернется, наконец, память о прошлой жизни? И еще – я тебе очень благодарен, что ты не поверил тогда слухам.

* * *

Встречу с Плаксой Рекс помнил очень хорошо. Он по заданию полковника Шелестова сопровождал двух ученых к Лунинску. Маршрут был оговорен в контракте с Международным Исследовательским Центром по изучению аномальных явлений. На тот момент группа прошла уже основную часть пути. Больше половины боеприпасов было израсходовано на полчища крыс и мутантов. К тому же пришлось отбиваться от бандитов, не желающих терять заманчивую добычу. Странным казалось, что, потеряв едва ли не треть убитыми и ранеными, мародеры упорно пытались взять ученых хоть голыми руками. В принципе, к тому уже и шло, так как один «научник» был тяжело ранен, а второй, потеряв от происходящего голову, чуть не забрался в водоворот «мясорубки». Рекс успел среагировать и с большим трудом, почти надорвавшись и вывихнув левую руку, вытянул ученого из завихрения.

По истечении двух суток погони, зажатые с трех сторон, они еле сдерживали натиск бандитов. Ко всему прочему, из соседнего подвала в сторону группы внезапно полетели тяжелые предметы. Мусора и обломков камней вокруг валялось с избытком. Рекс сразу понял, что это забавляются снобы – маленькие, но злобные карлики, обладающие телекинезом.

Сталкер упал духом. Воевать на два фронта у него не было возможности. Но, когда уже не осталось надежды, подоспела неожиданная помощь. Оценив обстановку, Рекс решил, что лучше оторваться от бандитов, пробравшись по подвалам зданий. Перед лестницей, уходящей вниз, ему в грудь внезапно врезался кусок шлакоблока. Сразу потемнело в глазах, и сбилось дыхание. Потеряв равновесие и хватая ртом воздух, сталкер рухнул на кучу щебня. Именно это и спасло его в тот момент. Мимо просвистел солидный обломок чугунной канализационной трубы, попавший тяжелораненому ученому в голову. На одного члена команды стало меньше. Пытаясь подняться, Рекс полоснул короткой очередью в чернеющий зев провала, но встать не удалось. В запале он оперся о землю плохо слушающейся рукой и вновь упал. Это его спасло вторично.

Неожиданно среди снобов разорвалась граната. Взрыв, поднявший в воздух тучу пыли, раскидал мутантов, как пушинки. На этот раз, вопреки, казалось бы, неминуемому, не повезло именно охотникам. «Разрывная, подумал Штирлиц, раскинув мозгами», – со злой усмешкой вспомнил Рекс бородатый анекдот. Пока облако пыли не успело осесть, скрывая от бандитов сталкера и оставшегося «научника», из подвала выглянуло изможденное, грязное лицо с лукаво сверкающими глазами.

– Сюда! – человек поманил за собой.

Рекс, отдышавшись, привел ученого в себя, встряхнув его за плечи, как тряпичную куклу, и пинком отправил в нужном направлении. Затем, подхватив рюкзак с оборудованием, ринулся со всех ног в темноту.

Длинные, казавшиеся бесконечными подвалы с неожиданно извилистыми коридорами мелькали в тусклом свете едва работающего из-за севших батарей фонарика. В глазах стояли разноцветные сполохи. Вовремя появившийся и спасший их сталкер, похоже, знал эти подвалы как свои пять пальцев. Хотя Рекс бы не удивился, обнаружив их на руке незнакомца в несколько раз меньше или, наоборот, больше. Как только не изгалялась Зона надо всем живущим в ее пределах. Уже вечером, после небольшого отдыха возле маленького, но очень необходимого костра, неожиданный спаситель представился: «Денис», – так и познакомились.

В Зону Плаксу, как и большинство бродяг, занесла нужда. Вернувшись из армии, помыкался в поисках работы и, не найдя ничего приличного, задумался: «Как быть?» А вокруг кипела разнообразием деловая, порой очень заманчивая жизнь. Вроде приткнулся к небольшой группе таких же, как он сам, завели небольшой капиталец. Начали разворачивать бизнес. Но только в фильмах все бывает гладко и красиво. Попали в поле зрения криминала. Часть друзей погибла, деньги уплыли, бизнес развалился. Еще и «на счетчик» поставили. Не в состоянии что-либо решить законно, Плакса взялся за маленькую войну. Вспомнил, чему учили в армии, приобрел на последние средства пару стволов…

Война оказалась нешуточной. Чуть не сгинул и сам. Уходя от преследования, решил скрыться и оказался в Зоне. Так что с бандитами у него были свои счеты.

В течение нескольких дней сталкеры по обоюдному согласию затеяли с мародерами партизанскую войну. Последнего Плакса уничтожил способом, о котором Рекс даже не хотел вспоминать. Избавившись от врагов, собрали все имущество банды. Оказалось, приобрели нешуточный капитал и обзавелись неплохим обмундированием и оружием. Спрятав большую часть добычи, завершили задание Рекса по контракту.

Оставшегося в живых ученого всю дорогу берегли, как зеницу ока. Плакса оказался сообразительным и ценным напарником. После множества научных экспериментов, смысла в которых сталкеры не видели, они доставили клиента в целости и сохранности до Рубежа, за что получили приличный гонорар и с тех пор решили работать в паре. Со временем притерлись и стали полностью доверять друг другу. Сдружились, заслужили неплохое уважение среди сталкеров, ученых и заказчиков. Жизнь потекла в привычном русле. А Рекс, наконец, успокоился, поняв, что сумел справиться со злым роком одиночества – словно вылечился, найдя напарника, готового ради друга залезть в любое адское пекло.

* * *

При первых лучах солнца задремавший Плакса встрепенулся, огляделся и предложил:

– Ну что, спускаемся? Прямо руки чешутся – проверить кармашки этих жмуров.

– Да, пора. До базы еще день пути, и боеприпасами разжиться не мешает, особенно после прошедшей ночки.

Когда оба оказались внизу, Плакса сразу бросился собирать трофеи, но Рекс, насторожившись, резким движением остановил его, показав на противоположный край ущелья, и резко присел. Напарник, научившийся понимать друга с полувзгляда, залег у небольшого валуна. Проследив за ним, Рекс изготовил «Абакан», поднял вверх раскрытую пятерню и, прицелившись, кивнул. Плакса, пригибаясь, рванулся к противоположному краю расщелины, а когда над головой просвистели пули, бросился на землю, закатившись за горку камней. Рекс нажал на спуск, автомат выдал парную очередь. Из-за небольшого валуна на развилке раздался приглушенный крик. Напарник тут же вскочил, устремившись к повороту со всех ног.

У камня, держась за голову, сидел человек в серой униформе наемника и стонал. Плакса быстро обшарил его. Откинув найденное в сторону, опасливо оглядел округу и повернулся к подошедшему другу. Присев, Рекс достал из походной аптечки кусок ваты, плеснул на нее из фляжки и протер окровавленное лицо раненого, после чего тихонько присвистнул.

– Какие люди в Голливуде!

– Ба, знакомые все лица! – в один голос с другом прокомментировал Плакса. – Ты уже, Галям, наемником заделался? Говорили тебе, что твои проделки на Плавнях к добру не приведут. Доигрался, братец кролик!

О Галяме слышали практически все. Будучи авторитетом или вором в законе на большой земле, в Зоне он долгое время возглавлял крупную бандитскую группировку, частенько совершающую набеги или подстерегающую сталкеров. Алчный, завистливый, отталкивающий тип с обрюзгшим телом и вечным прищуром монголоидных глаз. И не скажешь сразу – то ли улыбается он, то ли смотрит на собеседника будто через прицел…

Обитал обычно Галям на старой пристани, организовав небольшой трактир. Исподтишка выпытывал маршруты движения сталкерских групп и давал наводку подельникам. Уж сколько сталкеров по его милости кануло в безвестность, теперь не может сказать никто.

Одно время, играя на наивности новичков, пытался даже подмять под себя Горыныча. Спасибо прозорливости бывалого сталкера и торговца, вывел он зарвавшегося Галяма на чистую воду. А позже авторитет каким-то образом умудрился напакостить собственным подельникам. И если бы вовремя не сделал ноги, попал бы тогда в руки разгоряченных братков, заочно вынесших ему смертный приговор.

После всего случившегося он надолго исчез из поля зрения. Слухов ходило много. Все думали, что сгинул Галям где-то под Неманом. Но нет – вот же он, собственной персоной!

– Что будем делать с пациентом? Лечить, или пусть живет? – с ехидцей уточнил Рекс.

– Лучше пристрелите, все равно жизни больше не будет. Не вы, так другие достанут. Многим я успел дорогу перейти… – не сдержав стона, процедил сквозь зубы Галям, слегка раскачиваясь из стороны в сторону.

Рекс, вколов бандиту прямо через штаны обезболивающее, начал быстро бинтовать голову. Плакса тем временем стал допрашивать пленника:

– У нас, конечно, есть кое-какие артефакты, с помощью которых мы можем привести тебя к виду здорового человека… Только они не наши. У нас заказчики есть, так же, наверное, как и у тебя. Но лишь в обмен на имя мы готовы пожертвовать артефактами и даже собственной репутацией. Так что – решай, но только быстрее, а то наши терпение и благородство в отношении таких типов, как ты, не безграничны.

Голова Галяма к этому моменту уже превратилась в подобие огромного теннисного шарика, с одним отличием: в просвете между бинтами на напарников взирал мутный глаз хозяина. Немного «поплыв» от укола, тот прислонился спиной к валуну и на некоторое время замер. Затем медленно, с болью в голосе, выдавил:

– Имя моего заказчика, если бы я его и знал, вам все равно ничего не сказало. Так как действует он телепатически или через посредников. Да и нет у него имени…

– Ну, это у тебя только одни погоняла, а имена есть у всех. С рождения, знаешь ли, людей нарекают. Так что, не юли, а выкладывай все начистоту. А как тебя, кстати, к наемникам-то занесло?

– Это просто форма, Синдикат здесь ни при чем. Надо же как-то скрываться… Сами знаете, скольким доставило бы радость – расправиться со мной. Да я бы и не рисковал больше появляться в Зоне или у Рубежа. Мне б совсем ноги сделать. И давно бы сбежал куда глаза глядят, если бы не предложенная халтура. Большие бабки сейчас куда нужнее. Вот, за этого чудика, – Галям слабым движением руки показал на Рекса.

– А это что за коробушка с кнопочками, на сотик похожа, ага? – продолжил Плакса.

– Мне ее заказчик подогнал. Это новая разработка. Сделана где-то в секретной лаборатории. При помощи ее можно управлять мутантами, – Галям вымученно улыбнулся. – Даже, как видите, телепата зацепить удалось.

– О как! – Плакса удивленно вскинул брови и глянул на друга. – Ничего себе шуточки! Ну вот, Макс, и причина твоих подозрений… А может быть, нечаянно знаешь, для чего тебе Рекса заказали? Или это – уж слишком военная тайна?

– Вот этого точно не знаю, у-у-у-у! – завыл Галям, вновь схватившись за голову. Затем еле слышно продолжил: – Знаю только одно – штучка у него есть интересная. Очень, видать, ценная, иначе бы такие деньжищи за него не обещали. Сказали, что убивать нельзя, надо доставить к Лесхозу, а там переправить через какой-то телепорт. Куда он ведет – не знаю, а оплату обещали на месте.

– И сколько же тебе обещали отвалить за Макса?

– Много. Очень много. На Карибы ездить можно постоянно и без проблем, как на дачу.

– Хочешь сказать, что барышей хватит на много поездок до островов?

– Нет же, дурила… Можно просто взять и купить Карибы, вместе с морем.

Плакса опять присвистнул и, повернувшись к другу, выдал со смешком в голосе:

– Макс, хочешь на Карибы? А давай мы тебя немножечко продадим, а?!

Рекс хохотнул:

– Скажешь тоже… – заинтересовавшись услышанным, он нагнулся к бандиту, и вдруг перед глазами поплыли темные круги. В груди полыхнуло жаром, а амулет резко завибрировал. Земля под ногами пошла куда-то вбок, небо стремительно завращалось, превратившись в сплошную черную воронку. Падая, сталкер успел только произнести: – Ден, держи меня…

* * *

Кто же не ждет пятницу с нетерпением? Вернее, вторую ее половину – канун выходных дней. А завтра они с семьей едут на природу. Заслуженный отдых после не самой легкой рабочей недели.

Надоели вечные пробки, поэтому Максим Вершинин решил не ехать на автомобиле, а прогуляться пешком. Весна давно чувствовала себя полноправной хозяйкой, молодая листва яркой зеленью радовала глаз после затяжной и суровой зимы. Тепло, светло и мухи не кусают, ну, по крайней мере, пока. Макс решил купить какую-нибудь книжку – езды на метро около часа, надо же хоть чем-то себя занять.

Перед самым киоском он посмотрел под ноги: у бордюра приятно сверкнул, словно хитро подмигивая, небольшой предмет и заставил нагнуться. В самом углу, из-под пробивавшейся через трещину асфальта молодой поросли травы торчала кварцевая пирамидка. Взяв ее в руки, Максим почувствовал легкое покалывание в кончиках пальцев. Внимательнее пригляделся к находке: не одна, а две пирамидки, обращенные друг к другу основаниями, образующие правильный геометрический октаэдр. Кристально чистый монолит, слегка искажающий виденное сквозь него и преломляющий солнечный свет, разделяя его на известные цвета радуги. «Каждый Охотник Желает Знать, Где Сидит Фазан», – пришло на ум изумленному Максу, заметившему резкий контраст между цветами. Но больше всего его поразили микроскопические золотистые нити, пронизывающие всю фигурку, напоминающие сплетением рисунки миров и галактик. Словно древний дракон, изгибаясь, хватал себя за хвост, замыкая время и пространство в кольцо. Боролся и никогда не умирал… «И вечный бой, покой нам только снится, – пришла на ум цитата. – Вечная борьба, в которой победителей не будет никогда».

Автоматическим движением Максим положил вещичку в нагрудный карман. Не выбрасывать же! Лучше показать это чудо детям. Он вообще бережно относился к вещам и считал, что неуважение к создателю – кощунство. Он никак не мог понять: зачем рушить памятники и скульптуры, даже если они, по мнению большинства, принадлежат некоему тирану? Наверное, все произошедшее действительно было ужасным, но, тем не менее, являлось историей, от которой, как ни крути, никуда не деться. Сколько памятники не разрушай, а изменить прошлое не удастся все равно. Тем более в их создание кто-то вложил свой труд! Зачем же уничтожать это? Отбросив прочь посторонние мысли, Макс купил брошюру и двинулся к метро.

На этом перекрестке подземный переход отсутствовал не потому, что был не нужен – просто, когда строилась улица, ни о каком интенсивном движении автотранспорта еще и речи не велось.

Когда до пешеходной «зебры» оставался с десяток метров, на Максима внезапно накатило! Он впервые в жизни ощутил подобное, успев испугаться. Остановившись, зажмурился, потряс головой и прислушался к внутреннему голосу. Картинка проявилась четко, во всей красе. Тот же перекресток, но в фокусе приближения, и словно в замедленной съемке. Вот он выходит на «зебру», добирается до середины улицы, а в это время из-за стоящих слева авто на большой скорости выскакивает машина и налетает на него. Он даже увидел, как тело медленно, словно кукла, кувыркается в воздухе и попадает под колеса едущего в параллельном направлении автобуса. Визг женщин и детворы, сигналы автомобилей, перепуганные лица, прильнувшие к стеклам… Боже, как много в человеке жидкости! Правы анатомы, утверждающие, что организм более чем на восемьдесят процентов состоит из воды…

И тут видение пропало, словно что-то, удерживающее Максима на месте, внезапно отпустило. «Привидится же такое…» – он поежился, приходя в себя, тряхнул головой и двинулся на перекресток. Перед самым выходом на «зебру» что-то ощутимо толкнуло его в грудь, отчего пришлось замедлить шаг. Слева пронзительно завизжали тормоза, Максим вздрогнул и резко остановился.

Едва не задев его, в каких-то сантиметрах на перекресток вылетел тот самый автомобиль! Но больше всего поразило то, что автомобиль врезался в автобус из видения!

Далее все произошло по той же самой схеме, с одним лишь отличием: центром всеобщего внимания явился труп водителя машины, а не его – Макса!

Ждать развязки случившегося он не стал. Все еще ошеломленный произошедшим, взглянул на часы и поспешил к станции метро. Ничего себе начался денек!

В течение рабочего дня все как-то забылось, осталось в прошлом. И, вернувшись вечером домой, Максим уже не помнил о подпорченном настроении. Впереди выходной. Жена, сын и дочурка ждут его, как манны небесной, ведь целый день они будут все вместе. А что может быть прекраснее этого?

* * *

– Ну, наконец-то ты опять появился среди меня! Еще одним седым пучком волос на моей старческой голове стало больше, – в фокусе восстановившегося зрения появилась обеспокоенная, но все же довольная физиономия Плаксы. – Слушай, Макс, а ведь ты так загнешься точно, не дай бог… Нет, серьезно, видел бы ты свое лицо при этих обмороках! Зомбари порой выглядят менее устрашающе, а я, уж поверь мне, нагляделся на них – не дай бог никому.

– Не верю, как говорил Станиславский, – Рекс вымученно улыбнулся. – А насчет седой и старческой головы – это ты точно загнул. Ну, во-первых, ты вечно стрижешься у нашего Цирюльника налысо. Не понимаю, за что ты ему только деньги платишь? Давай лучше я тебя за эти же деньги стричь буду? Они тогда целее будут, все равно в нашу общую копилку пойдут. А во-вторых, дедовщина только в армии, так что нечего мне тут ее разводить! Поседел он! Нашелся, тоже мне, старикан…

– Твоими руками подстриженным быть не желаю даже бесплатно. Ты вон – одного из своего «Абакана» сегодня уже подстриг, – Плакса указал на безжизненное тело Галяма. – Пока я тут с тобой нянчился, про этого совсем забыл, а когда вспомнил, успел только услышать единственное слово из уст отдающего богу душу. А сказал он: «Зло». Ты не знаешь, к чему бы это?

– Послышаться тебе могло, или не дослушал ты его. Может, он просто имел в виду, что это нам, а не ему сегодня повеЗЛО. Кстати – Вершинин.

– Что? – Плаксе показалось, что напарник все еще не пришел в себя и бредит.

– Вершинин – это моя фамилия… наверное. Я еще не совсем уверен в видениях, но теперь знаю точно – у меня есть жена и двое детей. Сын – чуть младше дочки. И дом или хотя бы квартира где-то есть. Только я не знаю, где это все, и как их всех зовут.

– Ну, это не беда, лишь бы начало было, а конец найдется!

Рекс хохотнул над неудавшейся шуткой напарника.

– Ты хотел сказать, наверное: «Начало есть – конца не будет»?

– Во-во! У меня уже самого ум за разум заходит с этими вашими штучками, – Плакса покрутил над головой растопыренной пятерней. – Ну что, готов отправиться, наконец, отсюда в сторону родной базы? А то создается впечатление, что из этой ямы, как этим всем, – он показал на тела зомби и Галяма, – нам с тобой выбраться больше не суждено.

– Да ты, Ден, прямо философом становишься не по дням… Мы же хотели трофеи пособирать.

– С кем поведешься – от того наберешься, – парировал Плакса. – Трофеи я уже пособирал, пока ты в отключке был. К твоему «Абакану» патронов почти две сотни набралось. Для «Узи», к сожалению, не нашлось, но зато я, наконец, приобрел то, о чем так давно мечтал. Глянь-ка: вот она – моя прелесть! – Перед лицом Рекса возник предел желаний Плаксы – штурмовой «Винторез». – Вот на базу вернемся, я его доведу до ума, оптику присобачу, будет любо-дорого посмотреть! Да и с патронами к нему будет гораздо легче, чем к «Узи». Представляешь? – напарник закатил глаза от полученных впечатлений, как будто и впрямь уже не только до базы добрался, но и закончил со всеми запланированными им на будущее делами. – Я – «паф», ты – «пиф-паф», какой унисон!

Насмеявшись вдосталь, друзья засобирались в дорогу. Плакса все не мог нахвалиться найденным добром.

– Я тут даже несколько артов подобрал с бренных тел, покинувших этот суетный мир. Не сильных, правда, истощившихся от пребывания возле нежити, но ведь это тоже деньги, правда? Остальное, что нам с тобой пока не нужно, или не унести по причине твоей немощи, я припрятал на обычном месте у схрона, – тараторил он без умолку. – Кстати, Макс, это о какой такой офигительной сумме денег за твою голову говорил покойный ныне Галям? Наверное, не врал. Ведь своя-то жизнь для такого прохвоста, как он, гораздо дороже, чем бабло за какой-нибудь, пусть и самый дорогой артефакт!

– Да липа все это. Даже если действительно кто-то очень шишкастый ему такую сумму и пообещал, то при обмене товара на бабло его, наверное, просто кинули бы. Или, что еще вероятнее – убрали бы, как ненужного более исполнителя. Либо он что-то напутал, и пообещали ему деньги не за меня. Наверное… – тут Рекс осекся. – Постой-ка, Ден, а что он там про пульт управления монстрами говорил?

– Да уж знаю, что подобные штучки ты мимо ушей не пропустишь, даже будучи в полубессознательном состоянии. Не дрейфь, усе на мэсте, шеф! Загляни-ка в свой потайной карманчик для сигарет!

Рекс быстро нащупал небольшую коробочку.

– Она хоть выключена?

– Ты меня, дурака, за кого держишь? – шутливым вопросом ответил Плакса и добавил: – Я сначала проверил, выключена ли она, а уж потом в твои карманы начал складывать всякий хлам.

– Во-во! Себе лучшее повыбирал, а мне – так… всякий хлам! – Рекс расхохотался, глядя на сконфузившегося друга. – Да шучу я, шучу! А сигареты мои где?

– Не, ну я вам что или где? Я сталкер или как? Вместо пси-пилюль новую пачку «Петра» забросил. У Галяма были. Надо же – за уй…какой кучищей деньжищ ломанулся, а курил, как и ты – «Петра» великого…

– Не удивляйся, если бы сам курил, знал бы, что главное – табак одного сорта, иначе кашель замучит до смерти.

– А вот не курить совсем – еще проще!

– Постой…

Внезапная догадка пронзила голову Рекса, просунувшего руку под комбинезон и нащупавшего амулет. И понял вдруг сталкер, с какого момента начались его постоянные видения. Промелькнули кадры аварии на перекрестке, испуганные лица людей и… вспомнился в подтверждение недавний случай, когда они с Плаксой оказались предупреждены таким же способом!

Словно одобряя мысли хозяина, кварцевый оберег потеплел и слегка завибрировал.

* * *

В то утро Рекса разбудил дежуривший Плакса, не выдержавший крика спящего напарника.

– Ты убить меня вздумал своим ором?! Или хочешь сделать меня придурком навек?! – взбеленился он. – Очумел, что ли, так кричать?! Я думал, тебя кто-то укусил, чуть в задницу тебе заглядывать не начал в поисках причины!

– Живой! – увидев Плаксу, Рекс с радостью бросился его обнимать. – А я за тебя так испугался…

– В чем дело-то? Объясни ты толком, а то заподозрю тебя в неправильной ориентации! Черт, как напугал… Я чуть с ума не сошел!

– Сон сейчас видел, будто тебя мимикримы на части разорвали…

– Не каркай, а! Сон – это всего лишь сон. Скорее, от твоих криков инфаркт схватит, и загнусь! Мало ли, что может человеку присниться? Тут и в реальности на такие ужасы насмотришься, что порой спать не хочется. Уф-ф-ф! Все нормально – и то ладно.

Успокоившись, напарники позавтракали и собрались в дорогу. Путь их лежал в сторону бывшего завода. Оттуда – дальше: на Маяк, к бункеру ученых. Недалеко находилась заброшенная деревня у бывших Армейских баз. Всю округу заполонили аномалии, встречающиеся едва ли не на каждом шагу. А наиболее удобную для обхода сторону деревни перекрыл вышедший на тропу войны «Легион». С этими умалишенными связываться не хотел никто. Стреляли они сразу и без предупреждения, не пытаясь разговаривать ни с кем. Поэтому пройти мимо деревни, пользующейся дурной славой, напарники не могли.

Осторожно обходя аномалии, друзья миновали уже половину бывшего поселения. С покосившихся электрических столбов и с полуобвалившихся крыш домов кое-где свисали гроздья «стеклотоков», прилетевших из недалекого леска. Трещали «энерго», сыпали похожие на снежные хлопья «хляби» и мерно гудела массивная «воронка», захватившая целый двор. Внезапно перед сталкерами открылся вид на странное место – здесь словно кто-то проводил непонятные ритуальные действия. Почти замыкая полный круг, между несколькими деревьями в землю были вбиты кости людей и животных, на которых через определенные промежутки висели оскаленные черепа. А точно в центре чернели остатки костра.

Остановившиеся у входа напарники замерли перед страшным зрелищем. И тут Рекс, выйдя из оцепенения, почувствовал грудью жар и ощутимую вибрацию. Тревога набатом забилась в затылке. Следуя внезапному порыву, сталкер оттолкнул напарника к середине круга, развернулся и сделал выпад с зажатым в руке ножом. Стальное лезвие тотчас нашло предназначенную ему цель, войдя между глаз собравшегося наброситься на людей мимикрима. Монстр по инерции, падая, сбил Рекса с ног. Испачканный брызнувшей кровью твари сталкер на глазах изумленного друга никак не мог выбраться из-под массивной туши и, чертыхаясь, матерился во весь голос.

То, что произошло в дальнейшем, вспоминалось друзьями позже, как кошмарный сон. Впрочем, этот сон уже видел Рекс, но с трагической концовкой. Около десятка мимикримов металось вокруг места ритуала, не решаясь ворваться внутрь. Напарники, заняв оборону в положении – спина к спине, включили тепловизоры и медленно вращались, отстреливая рыкающих монстров одного за другим. Кошмарная ночь пролетела, как одно мгновение. С рассветом оставшаяся парочка живых тварей удалилась восвояси, а без сил осевший на землю Плакса повернулся к другу и устало, но восторженно произнес:

– Ну, ты, блин, даешь…

– Во-о-от! – Рекс многозначительно поднял палец вверх. – А ты удивлялся, чего это я так во сне ору…

* * *

За разговорами короталось и время в дороге. Ущелье давно осталось позади, затем скрылась за рощей долина. Напарники уверенно мерили Зону шагами, проверяя дорогу болтами и изредка поглядывая по сторонам. А вдруг им вслед увяжется еще кто-нибудь, относящий себя к миру того, о чем говорил в своем последнем слове ныне не здравствующий Галям?

Солнце перешло в зенит, земля, обагренная кровью многих ходящих по ней существ, успела прогреться. И спины удаляющихся друзей уже еле различались в дрожащем мареве испарений.

Война вечного продолжалась, ей не было конца. По крайней мере, пока живущие могли повторять круги времени, от поколения к поколению. Смогут ли они увидеть вечное благоденствие, либо их ждет вечный мрак? Время покажет, но сталкеры верили, что до этого момента еще очень далеко.

Глава 2

Глаза открылись, но так ничего и не увидели. Почти. Рекс никак не мог понять, где находится. Темень кромешная, лишь недалеко светился прямоугольный контур. Дверь. Вероятно, в лучший мир, поскольку сталкер чувствовал, что здесь ему очень плохо. А будет ли лучше за дверью – сказать трудно. «Замуровали, демоны…» – мелькнула трагичная мысль. В голове гудела тысяча тамтамов, а во рту ощущался мерзкий вкус. «Впечатление, что по мозгу пробежало стадо бизонов и остановилось на языке попастись и справить нужду», – вспомнились строки одного из бестселлеров, которые он когда-то любил читать. Еще описывалось, что главный герой книжонки резко встал со своего ложа и «пол принял его в свои объятия». Поэтому сразу подниматься Рекс не торопился.

Потянулся, с опаской проверяя степень полученных травм, и, наконец, вернулся в реальность, вспоминая недавние события. Вчера они с Плаксой, выполнив заказ щедро рассчитавшихся клиентов, торжественно обмыли счастливое возвращение на базу в местном баре. Еще вспомнилось, что Горыныч, – хозяин заведения, назвал его «Тритон». А кто-то из местных шутников (ведь не поленился же залезть наверх!) несколькими манипуляциями с кистью и краской начальную букву исправил на «П». Сам Горыныч на следующий день посмотрел на вывеску, нахмурился, потом ухмыльнулся, махнул рукой и оставил как есть. С тех пор никто старое название бара больше не упоминал. Ну, а что еще среди хаоса и бедлама, творящихся вокруг, можно написать на вывеске забегаловки, если не «Притон»? Как раз – в самую точку.

На вечеринке присутствовал практически весь местный контингент. Серьезные, суровые, временами грубые и даже жестокие люди, словно дети умеющие радоваться своей и чужой удаче. С гордостью называющие себя – сталкерами. Ежеминутно рискующие здоровьем, а частенько и жизнью. Свободные охотники за эксклюзивными вещами и адреналином.

Рекс вновь потянулся, в разминаемых суставах послышался хруст. Телу немного полегчало. А вот на душе-то как раз было не очень легко. Что-то тревожило и не давало сосредоточиться. И дело даже не в последствиях тяжелого похмелья. Не найдя причины, он решил не заморачиваться. Повернувшись на бок, пошарил по полу рукой, ибо «трубы горели» неимоверно. Нащупал «полторашку», судя по весу, далеко не пустую, поднес ко рту, и несколько раз торопливо, жадно глотнул. Вкусовые ощущения, постепенно возвращающиеся в почти безжизненное тело, дали о себе знать. «Какой идиот налил сюда молоко?!» – промелькнула в голове траурная мысль. Слабо соображающий мозг уже предвидел дальнейшее. Рекс вскочил и, не обращая внимания на головокружение, поспешно рванул в туалет. И только теперь до него дошло: «Ба! Да это же я сам на спор бахвалился, что похмеляться можно не только рассолом, но и молоком. Вот придурок! Лишь бы поспорить. Придется Варежке проставляться литрухой, пари явно проиграно…»

Избавившись от принятого ночью, он, по-лошадиному фыркая, опустил голову под кран. Стало немного легче, сказались годы изнурительных тренировок. Встряхнулся, почистил зубы, разделся и залез под душ. Слегка теплые струи, бьющие сверху, оживили ватное тело «конченного алконавта».

Из мутного зеркала, ехидно ухмыляясь, на сталкера смотрел неандерталец. А этого древнего примата, насколько он знал, горести и печали эволюции совершенно не волновали. «Да он и не знал такого слова – эволюция…» От этих мыслей действительно – стало легче.

Картина прошедшего катаклизма в развороченной комнате напомнила, что вечеринка из бара постепенно переместилась в его хибару. На столе стоял незаменимый на любом застолье, слегка обглоданный по краям «оливье». Рекс отвел глаза, так как при виде этого блюда его начало мутить снова. Но потом понял, что в желудке пусто, и вернулся к столу.

Вопреки ожиданиям, картина не изменилась: все тот же «оливье» и разбросанные кости от невесть откуда взявшейся селедки, не оставившие на столе ни единого свободного места. Судя по обилию рыбьих останков, внушительный косяк приплыл в комнату сам и здесь же за ночь вымер. Такого массового самоубийства Рекс не видел давно. Из неясного прошлого он знал, что ученые-экологи и ихтиологи изучали непонятное явление, когда киты в мировом океане подвергали себя подобной экзекуции, целыми стаями выбрасываясь на берег. Но то – в море, а чтобы так, на столе… Загадка природы.

Под столом картина оказалась не лучше. «Интересно, – промелькнуло в голове, – почему они все решили умереть в одну и ту же ночь и, главное, именно у меня?» Гора опустевших бутылок, причем, не только из-под водки, лежала мертвым грузом. И чего здесь только не было! На перечисление употребленного ушли бы годы…

Поставив валяющийся стул «с головы на ноги», освободив от пустой тары немного пространства под столом, после раздавшегося звона Рекс проворчал:

– Не всем вам удалось окончательно умереть прошлой ночью…

Теперь через «не хочу» надо поесть хоть чего-нибудь. Вопрос решился в пользу единственного варианта, им однозначно оказался пресловутый «оливье». Только вот, ни одной вилки или ложки рядом не нашлось. Пришлось использовать валяющийся пластиковый стаканчик. Неудобно, конечно, но ведь голод не тетка…

К концу трапезы сталкер пожелал французу, придумавшему салат, всю жизнь только им и питаться. И тоже стаканами! От сухомятки в горле стоял ком, и напала икота, поэтому мысли перескочили на более насущное.

Выпив из «трехлитровки» остатки вишневого компота, Рекс облегченно вздохнул, снова оглядев стол. «Ложек с вилками нет, но чем-то же доставали вишню из банки?! И куда делись косточки от ягод? Или какой-то гурман, приняв их за мутировавший виноград, ел вишни целиком?» После тщательного разбирательства и фокусировки зрения новоиспеченного Пуаро, искомое нашлось. Оказалось, что перед смертью селедку обильно кормили этими косточками. И, может быть, именно от переедания она, сердечная, и скончалась.

Сталкер напряг зрение и единственную оставшуюся после бурной ночи извилину в голове. Картина маслом! Иваси сама рвалась продегустировать ягоды. На дне банки, смотря на Рекса голодным взглядом, покоилась голова одной из рыбин. «Вот к чему приводит нетерпение! Умерла бы вместе со всеми, так нет, в ужасных мучениях утонула…» – прыснул сталкер и вернул селедочную могилу на стол. Во рту вместе с вишней ощущался привкус рыбьего разложения. Сплюнув, горе-едок, как Илья Муромец, из-под ладони обозрел поле битвы.

«Порядок будем наводить с Деном!» – припомнилось Рексу ночное рандеву, когда Плакса, поддерживающий друга, кричал: «Мужики! Все к Максу!»

Теперь – надо одеться и можно двигать на поиски напарничка. Не желая утруждать себя лишними движениями, сталкер облачился в один только комбинезон. «Зачем на базе броник? – подумал он и еще раз критически оглядел себя в зеркале. – Да… комбезик-то уже замызган, живого места нет». Рекс давно мечтал выкупить у местного торговца Скворца один приглянувшийся спецкостюм и планировал сделать это сегодня. Хозяин лавки цену на экипировку, конечно, загибал, но теперь, при хороших деньгах, не грех и наведаться за товаром. Рекс вздохнул, вновь почувствовав неясную тревогу. Что-то все же было не так…

На улице стоял полдень, парило вовсю. Все живое спряталось от палящих солнечных лучей. Вокруг царило непривычное безмолвие. Впечатление, что база вымерла под воздействием беспощадного жара, только где-то в вышине заливисто пел жаворонок. Вот ведь птаха, всем плохо, а ему – лучше и не надо!

Свернув за угол, Рекс попал в тень покосившегося ангара и почувствовал себя лучше. Первым делом решил заскочить в лавку к торговцу и резко изменил направление. Вдруг тишину разорвали крики: «Огонь-огонь! Мочи сволочей!» Сталкер насторожился, но, прислушавшись, хмыкнул. Из-за очередного поворота навстречу ему попалась неразлучная парочка – Верста и Варежка. Вид обоих говорил, что ребята, по всей вероятности, еще не ложились с вечера, и что им до сих пор очень даже неплохо. Парни, делая один шаг вперед, успевали сделать еще несколько в сторону.

Поравнявшись с Рексом, Верста встал как вкопанный. Попытался сфокусировать зрение, но сразу отказался от задуманного, поскольку справиться со столь сложной задачей никак не мог. Все еще поддерживая Варежку за шиворот, наконец, нечленораздельно произнес:

– Тпру-у-у! – затем, по-лошадиному закивал, словно подтверждая, что именно овса ему и не хватает, и продолжил: – Ре-ес-с! Ну-у, т-ты эт-то, а-ащ-ще!

На большее приятеля не хватило. Поэтому, отпустив воротник Варежки, он слабо махнул рукой. Реакция напарника не заставила себя ждать – он, словно куль с песком, рухнул вниз. Подскочивший Рекс помог сталкеру вернуть товарища в почти вертикальное положение. При этом пришлось еще и Версте не дать рухнуть на землю.

Дальнейшие попытки разговора Рекс пресек на корню:

– Извини, дружище, у меня сейчас дела. Вы сходите – выспитесь, а вечером встретимся в «Притоне». Я вчера этому чудику литру проиграл, с меня магарыч.

Приятель удивленно вскинул брови и выдал:

– О-о-о-о!

– Ладно, до вечера! – и сталкер двинулся дальше.

Верста с Варежкой дружили с детства, всю подноготную друг друга знали назубок. Их даже в армию призвали в одно и то же время, правда, служили они в разных местах.

Верста за какие-то дефекты оттарабанил свое в стройбате. Вернулся домой злой и дерзкий. Ну, а что говорить, если призывали туда частенько личностей, возрастом по двадцать пять лет, за плечами у которых, начиная с «малолетки», два раза по четыре года блатных жаргонов. А рядом – пареньки, только достигшие совершеннолетия, с записью в военных билетах – «не годен к строевой». Им бы кто объяснил, что из себя жизнь представляет, они ведь только от материнской юбки оторвались. А то, возможно, кто-то и оторваться не успел до конца, как часто бывает в этом возрасте… А их в такую атмосферу, как в омут, с головой. Еще и удивляются потом, откуда, мол, у нас молодежь такая грубая?..

Вот тут уж точно ни о какой дедовщине речи и быть не могло. Бился он там, говорят, не на жизнь, а на смерть. Насмотрелся даже на то, как «из мальчиков девочек делали». Отголоски тюремной жизни в бывшей большой стране в разных сферах обнаруживались. Даже то, что раньше в песнях «блатняком» звали, теперь – ШАНСОН…

Верста с детства бился за правду и постоянно искал на собственное заднее место приключения, вставая на защиту находящихся рядом. Чем и сыскал уважение не только тех, кого поддерживал, но и самих обидчиков. А прозвище получил за высокий рост, что-то около двух метров, и худую фигуру. Это, впрочем, не мешало ему быть в меру жилистым и достаточно выносливым.

Варежка же с детства был так называемым «середнячком». Сам не совался никуда, но никогда не причислялся к трусам. А в армии ему досталось не меньше Версты. Что уж говорить? Только на официальном языке «сильных мира сего» страна нигде не воевала. На самом деле все обстояло прямо противоположным образом. Словом, от звонка до звонка Варежка находился не где-нибудь, а в так называемой «горячей точке».

Из взвода, попавшего в передрягу, он единственный остался живым. Подробности рассказывать не любил, да и не в его это стиле. По большей части предпочитал отмалчиваться, слушая других с широко открытым ртом, за что, вероятно, и получил свое прозвище. А вот после изрядной дозы спиртного он даже в беспамятном состоянии изрыгал проклятия, стращая воображаемого противника, и все время пытался стрелять. Верста как-то сказал Рексу, что это последствия войны. Возможно. И, как не теряющий здравого рассудка в любом состоянии, во время застолья он постоянно отбирал у друга все, что, по его мнению, может сойти за оружие.

«Так вот куда ложки и вилки подевались ночью!» – подумал, усмехнувшись, Рекс.

В любом случае, парочка друзей заслужила уважение в среде вольных сталкеров. Рексу и Плаксе уже удалось убедиться в этом. Несколько раз им приходилось бывать в совместных рейдах и порой попадать в такие круговерти, когда, только выбравшись обратно, начинаешь понимать, что поход для участников мог обернуться трагедией.

За этими мыслями сталкеру, наконец, удалось добраться до лавки Скворца. Открыв тяжелую дубовую дверь (и где торговец только ее отыскал?), Рекс проскочил мимо стоящего в предбаннике чучела мимикрима. Уж сколько раз бывал здесь, а все не переставал вздрагивать при виде образины, застывшей во весь рост. За спиной сталкера из установленного над дверью устройства раздалось чириканье, которое хозяин, вопреки неоднократным спорам, называл «трелью скворца».

В заведении всегда царили уют и покой. Обстановка заставляла на время забыть о плохом – о том, что жизнь не всегда так хороша, какой может казаться. Успокаивающий полумрак рассеивался лишь у самого прилавка, к которому, едва не расставляя руки в стороны в поисках преград, подошел Рекс. Приглядевшись, увидел торговца и поприветствовал:

– Привет, крыса тыловая! Все посетителей «отовариваешь» и процветаешь? Мы там за тебя «на фронте гнили»…

– Да уж, заставишь тебя сгнить, фронтовик хренов! Рад видеть живым и здоровым. Что нового «на всех фронтах»? Колись, чего принес? Поди, опять в округе цены после твоего похода резко упадут? Или чем удивить решил?

– Тебя, Василий, на мякине не проведешь. Комбез-то для меня сберег? – Рекс решил заинтриговать продавца.

– Сам знаешь, не люблю пустые разговоры. Ждет, родной, хозяина, десять раз с него пыль сдувал.

– Откуда ж у тебя пыли-то взяться? За такой дверью, поди, и радиоактивная не страшна? Ну, доставай обнову, что ли, примерять будем.

– Э-э-э, нет! «Можно и стулья сначала, но деньги вперед!»

– Ты ж меня тоже как облупленного знаешь: просто так я бы к тебе не пришел, – скорчил сталкер обиженную мину и тут же лукаво подмигнул. – Что хоть нового в округе творится? Давай, – рассказывай, люблю новости из первых, так сказать, уст. А уж потом и о деле поговорим.

Скворец, пристально посмотрев на Рекса, задумался на мгновение.

– Информация ведь тоже чего-то стоит…

– Ох, и любишь ты из людей жилы вытягивать, Вася! Сказано же: «по Сеньке и шапка». Я же тоже не песни соловьиные с тобой петь собираюсь. Какова информация – такова и цена будет.

Уловив изменение в тоне сталкера, Скворец, наклонившись к прилавку, понизил голос:

– В общем, расклад такой. Ты Мохнатого знаешь, что у придорожной остановки вагончик держит? – после утвердительного кивка продолжил: – К нему намедни трое заглядывали, по всему видать – не из наших, а по виду – как есть бандиты. Жаргоном сыпали, только успевай расшифровывать, о чем речь идет. Так вот, по слухам они тобой интересовались, ну, сам знаешь: кто такой, когда вернется, где обитает, чем дышит. А у него пьяного язык, как помело… Словом, этот раздолбай в пьяном виде им все про тебя и разложил по полочкам. Они же только рады, подливают ему – успевай проглатывать…

– Так что же он про меня такого им рассказать мог сверхъ– естественного? Вроде бы живу как все, не сказать, что лучше.

– Не скажи, Макс, вся же база знает, что везучий ты. И здоровье у тебя на зависть, и удачи – в поиске ценных вещей не занимать.

– Так и другие порой не дешевые приносят…

– Но такие, как ты, находят редко! Вот скажи, кто еще из местных хоть один «барбарис» приносил? А всем известно – это настолько редкий артефакт, что найти его можно чуть ли не у самых Врат, куда добраться-то не каждому суждено. И есть ли они вообще, Врата, вместе с призрачным Раем?.. Многие пытались их найти – царствие им небесное. А ты с напарником в такие дебри забирался, и ничего! Без единой царапины. Да и Плакса отделался легким испугом.

– Ничего себе испуг! Его Пилюлькин наш чуть не с того света доставал месяц!

– Да с «барбарисом» ты и сам бы его вытянул за пару часов!

– Но я же не знал тогда, что это за арт! Знал бы – на месте Дениса к жизни вернул, а так неделю на себе его таранил до базы.

– Вот я и говорю без пафоса, что везунчик ты, Рекс. Видишь, насколько артефакт этот редок, что не все даже слышали про него, не то что свойства его знать! А тебе посчастливилось не только узреть, но и подобрать.

– Подобрать… – передразнил Рекс. – Видел бы ты, как я его подбирал! Через сотню аномалий продраться пришлось, а уж зверья не счесть было, не говоря о фанатиках из «Легиона»! Эти маньяки даже в меньшинстве прут, как будто вкололи себе дурман, помогающий забыть, что вокруг творится. И, если бы Ден меня не прикрыл, это ему пришлось бы меня на себе тащить. Хм-м-м… если было бы, что тащить… Знал бы тогда свойства «барбариса», не стал бы продавать, считай, все деньги на лечение Дениса и ушли. Но мне для друга все равно ничего не жаль!

– Ну ладно, не кипятись. Говорю как есть – везунчик ты, и это всеобщее мнение. Дальше-то слушать будешь?

– Валяй, давай! Вали все грехи мира на меня, чего уж там! – Рекс улыбнулся.

– Короче говоря, покрутились эти трое по базе да вроде пропали куда-то с глаз. Но не к добру это, чует мое сердце. Я же за тебя переживаю. Уважаю за верность делу. Сам знаешь, ценю в людях хорошие качества. В общем, давай-ка, Макс, поосторожнее, а? За тылами посматривай, нечистое дело затевается. – Скворец участливо потрепал Рекса по плечу. Потом хитро подмигнул, потирая руки. – Ну, так что, комбезик-то нести?

– Спасибо, Василий, за откровенность. Давай сюда мою «шкурку», да будем торговаться, – уверенно заявил сталкер и подумал: «Вот ведь, не зря с самого утра тревожно на душе. Что за чудилы были, зачем интересовались? Ладно, поживем – увидим. Все – фигня!»

У Скворца были свои профессиональные секреты. Не успел Рекс и глазом моргнуть, как «Специфик» появился на прилавке. Внутри все вздрогнуло, но сталкер, не подавая вида, спокойно протянул руку и погладил кевлар комбинезона.

А волноваться было от чего. В состав костюма, кроме обычной защиты от зоновских сюрпризов, вошла одна из новейших разработок российской оборонки. Подобные исследования активно проводились в большинстве стран мира. Вместо обычного металла или керамики для усиления брони, под его верхним слоем располагался гель активной защиты, с виду обычное желе, кисель киселем. Но при попадании пули или ударе ножом, а так же когтями или зубами всевозможных тварей, гель на короткое время превращался в непробиваемый слой. Чудо, да и только.

Помимо сохранения здоровья и жизни хозяина комбинезона, разработчики подумали об удобстве и грузоподъемности. Костюм стал намного легче, а подвижность его многократно увеличилась. Особенно понравилась Рексу – расположенная по вертикали миниатюрная копия сервоприводов экзоскелета, позволяющая переносить большой вес. И включаться это технологическое чудо могло в любой момент – по желанию хозяина.

Для полного удовольствия к комбинезону прикреплялся двухъярусный поясной отдел с контейнерами для артефактов. Какому же сталкеру, отправляющемуся в дальний рейд, не понравится такая вещичка? Да еще если он нагружается хабаром под завязку.

Вот поэтому Рекс страстно желал приобрести «Специфик». И денег на него не жалел.

– Только из уважения к тебе, Макс, делаю офигительную скидочку.

– Давай поступим так: я тебе свой старый комбез оставлю. Знаю, что у тебя ничего не пропадает. Подремонтируешь, да новичкам в носку сбагришь. Они только рады будут, уж для них-то мои обноски как манна небесная. Только цену шибко не загибай, им поначалу ой как нелегко! После первой ходки если половина в живых останется – и то хорошо. И еще мне нужно… Упаковку контейнеров, желательно пластиковых, парочку упаковок с радиозащитой. Еще давай-ка оптику к «Абакану», ну и, не скупись – патронов для пристрелки штук полсотни.

– Только тридцать могу.

– Вася! Я же сказал – пятьдесят. А я тебе деньгами сто штук валю, да и в добавочку… – Рекс специально выдержал небольшую паузу, заметив, как заблестели глаза торговца.

– Не томи! Сам на меня наезжаешь за промедление, – наконец, не выдержал лавочник.

– Вот три слегка подпорченных арта – Ден с зомбарей поснимал. Вот пара новеньких «филеек», четыре «мыла» и «слеза». Ну, а на десерт, только ш-ш-ш! – сталкер приложил палец к губам. – В обморок только не падай, ладно? Держи! Специально для тебя нес.

Глаза Скворца превратились в два радиоактивных озера недалеко от аварийного реактора. В прозрачном контейнере перед его носом переливался ранее упомянутый редкостный «барбарис»!

Как внезапно на прилавке появился «Специфик», таким же образом исчез и артефакт. Торговец моментально перешел на простуженный шепот, словно обокрал ларек с мороженым и проглотил все его содержимое в один присест:

– А твердишь, что невезучий… Ох, Рекс… Только не говори, что себе не оставил такой же!

– Правду говорю – оставил. Я их еще тогда приглядел, когда Дена на себе волок. Честно, если бы в тот раз такая петрушка не случилась, мы бы их сразу принесли. Но сам понимаешь – не до них было. Зато погляди на моего напарника – как он меня радует! Я тебе, Василий, его не за плату притащил, а из уважения. Ты и так нас в трудную минуту не раз выручал.

Рекс знал, на какие струнки души Скворца можно поднажать, чтобы размягчить и без того отходчивое сердце торговца. Лавочник смахнул рукой скупую мужскую слезу и без предупреждения скрылся в подсобке. Через пару минут, после чертыханья и бренчания разномастным товаром, он вновь появился у прилавка, на который выложил все, о чем просил сталкер. И не только.

– Я тут подумал… Вы ведь с Плаксой вместе рисковали? А я давно хотел и ему «Специфик» подогнать. Но только пусть старый комбез мне занесет! Да… и вот еще… Возьми к «Абакану» цинк, чтобы за мной из-за каждого патрона для пристрелки не бегать.

Рекс возликовал, но виду не подал. И на всякий случай уточнил:

– Сколько мы тебе еще должны, Васек?

– Да иди уж, казнокрад! Знаешь, чем старого пронять можно…

– Забыл совсем, – остановился после переодевания в пороге Рекс, уставившись прямо в разинутую пасть между жвалами и щупальцами чучела мимикрима. – А оптика для «Винтореза» у тебя есть?

– Никак Плакса исполнил давнишнюю мечту и приобрел бесшумку? Оставить пока, что ли, или сразу заберешь?

– Давай-ка, заберу сразу, и может, еще патронов к нему пару сотенок будет?

– Вот так на твоем горбу в Рай и заезжают безо всяких Врат, нахлебники…

Рекс засмеялся.

– Вась, мы же в долгу не останемся! – он знал, что торговца не проведешь. Даже при подарке «от щедрот», в накладе тот, конечно, не остался. Иначе не занимался бы своим ремеслом в столь суровых местах.

– На вот, должен будешь! – в голосе Скворца снова послышались жесткие нотки.

Забрав упакованные вещи, Рекс вышел на улицу и сразу же направился к Плаксе. Хотя кто знает, куда напарника могла занести нелегкая ночных приключений… Еще с десяток метров отдаляясь от лавки, сталкер слышал, как над дубовой дверью щебетал «будто бы скворец», затем все стихло. Сталкера вновь окружили звуки настоящей, хоть и давненько искалеченной в этих местах природы.

* * *

Зная друга, Рекс предполагал, что тот должен находиться дома, так как хотел заняться «Винторезом». По соседству с Плаксой проживал бывший сталкер Хромой. Хотя, наверное, бывшими сталкеры не бывают. Вот он-то и был силен по части наворотов во всем, что касалось металла. К Хромому со всей округи сносили вещи для апгрейда. Предки постарались и пришили мастеру золотые руки к положенному месту.

Хромой в свое время был довольно известным бродягой. Говорили, даже отбоя от заказчиков не знал. Забирался в такие дали, куда и нежить-то забредала редко. Но однажды удача отвернулась от ходока, и встрял мужик, как говорится, на всю катушку. Как раз после одного сильного Выброса, перевернувшего в Зоне все: перепутались аномальные поля, изменились тропы и проходы, озлобилось и без того далеко не ручное зверье. Словом, попал Хромой в огромных размеров «трамплин», перепутанный с «хлябью», но чудом – остался жив. Правда, лишился обеих ступней и трех пальцев левой руки.

Неделю после произошедшего он передвигался ползком, пока на калеку не наткнулась небольшая группа сталкеров. Мересьев, да и только. Когда его подобрали, от потери крови он уже был без сознания. Но так распорядилась судьба: донесли, отходили, выжил смерти назло. А каких мучений ему стоило снова встать на ноги! Выпросил у мужиков несколько разломанных, снятых с зомби экзоскелетов. Полгода потом, закрывшись у себя в каморке, мастерил что-то. И вот в один из дней в баре все попадали от изумления, когда туда ввалился, скрипя приводами и гремя подошвами, на своих двоих Хромой и с гордо задранным подбородком скомандовал Горынычу:

– Две по сто!

С тех пор кличка за ним так и закрепилась, но немногие знали, скольких усилий ему стоило тогда первое «парадное шествие». Сталкерить, конечно, он больше не смог, но не упал духом, нашел занятие по душе, и, надо сказать, достаточно прибыльное.

Уже недалеко от цели Рекс понял, что напарника нет на месте, так как из окна его комнаты не звучала музыка. Уж больно любил Плакса различную попсу. Дверь соседа оказалась распахнута, и оттуда доносился звук работающего токарного станка. А это значило, что усовершенствование какой-то вещи идет полным ходом.

К мастеру первым делом Рекс и заглянул на огонек. Тот действительно трудился над «Винторезом» Плаксы.

– Привет, марафонец!

– О! Рекс! Ну, что же, рад видеть тебя без топора в спине! Все чики-пуки? А Плакса где? Он же к тебе помчался со всех ног! – мастер оторвался от кропотливого занятия и взглянул на вошедшего поверх защитных очков. – Аж тапки в воздухе перекинуть успел!

– А что так? Неужто так сильно соскучиться успел? Не наобнимался еще за две недели рейда?

– Так ты его по дороге не встретил, что ли?! – брови Хромого взлетели вверх. – Он буквально минут пятнадцать назад к тебе ломанулся…

– Да я сюда не из дома пришел, к Скворцу еще забегал, – Рекс показал упаковку с обновками. – А в чем дело-то?

– Тут, видишь ли, брат, не все так просто… – замялся мастер и рассказал, что произошло полчаса назад.

* * *

Отойдя с похмелья, Плакса привел себя в порядок и зашел с «Винторезом» к соседу. Хромой сразу взялся за дело. А Денис, потоптавшись возле мастера, смущенно кашлянул. Почувствовавший недоговоренность хозяин уточнил:

– Что-то еще?

– Да… Тут такое дело… – Плакса замялся. – Глянь-ка, Саныч, на одну вещицу и скажи, что в ней такого необычного может быть?

В протянутой руке сталкера сверкал переливами амулет Рекса.

После случившегося в последнем рейде c Хромым произошли еще и необычные перемены. Открыл он вдруг в себе экстрасенсорные способности, позволяющие видеть недоступные обычному человеку вещи. Узнав про это, сталкеры заходили иногда к мастеру и просто за советом.

Приглядевшись к кристаллу, Хромой даже не стал брать его в руки, а сразу затрясся и отпрянул, упав с рабочего табурета. Плакса поспешно убрал амулет в карман и бросился поднимать старика. Некоторое время тот приходил в себя, а затем скороговоркой выпалил:

– А ну, быстро отнеси ее хозяину! Им друг без дружки нельзя! Не простая это вещичка, ох, не простая! Заключено в ней или спасение нашего мира, или проклятье на наши грешные головы… И, прошу, не шути так больше! Сейчас все решает время, чем быстрее вернешь ее на место, тем лучше для всех!

Плакса тут же сорвался с места и умчался к напарнику.

* * *

Рекс оторопел, не веря своим ушам, метнувшаяся рука нащупала под комбинезоном пустоту. Взглянув на него, Хромой закричал:

– Быстро догоняй друга! Чует мое сердце, не миновать беды…

Реакция сталкера была молниеносной. Бросив упаковку с обновами в угол мастерской, он опрометью помчался к себе. Так вот в чем крылось непонятное волнение, которое он ощущал с момента пробуждения! «Ну, Денис, дай бог, чтобы все закончилось хорошо!»

Улица все так же была безлюдна, возле дома тоже – тишь да гладь, но смутные опасения все же не давали Рексу покоя.

Неприятности начались сразу со входа. В вестибюле бывшей конторы, где Михей, тоже, кстати, бывший сталкер, организовал общежитие для бродяг, возле конторки в луже крови лежал труп хозяина. Убедившись, что старику кто-то перерезал горло, Рекс быстро огляделся – ни души. Поняв, что Михею уже ничем не помочь, сталкер метнулся к своему номеру и ворвался через выломанную дверь. Внутри царил полный хаос, но никого не оказалось. И тут позади едва слышно скрипнула половица, а сталкер затылком почувствовал легкое дуновение. Выждав пару секунд, резко присел и развернулся на одной ноге, пытаясь провести подсечку.

На пол с проклятиями рухнул неизвестный, сжимающий в руке окровавленный нож. Рядом загремел упавший «Абакан» Рекса. Прыгнув на лежащего, не давая ему опомниться, сталкер вышиб локтем воздух из его легких. Тут же ударом кулака в висок вверг противника в беспамятство. Вскочив, быстро обыскал, собрал содержимое его карманов в кучу и снял бронежилет. Связав, тряпичной куклой бросил в кресло, затем выбежал в коридор и прокричал:

– Денис! Мужики! Здесь есть кто-нибудь живой?

Тишина. Пробежавшись вдоль коридора, поочередно заглядывая в открытые двери, нашел только два пахнущих спиртными парами тела в комнате Варежки. «Ну, эти-то точно к вечеру очухаются», – Рекс ухмыльнулся и вернулся к себе.

Сидящий в кресле еще не пришел в сознание, поэтому взволнованный сталкер закурил, пытаясь унять дрожь в руках. Затем снарядился для рейда, подумал и снял с пленника штаны, а сам сел напротив. Звонкой пощечиной возвратив связанного к реальности, со злостью наблюдал, как тот, чертыхаясь, изумленно пытается понять – что произошло, где он, и как это так?

– Ну что, будем немного побеседовать? За что ты бедолагу Михея на тот свет отправил?! И почему моя дверь выглядит так некрасиво?

Парняга пришел в себя окончательно и принялся сыпать угрозами:

– Ты это, сы-ышишь, сявка, распеленывай меня быро! Или потом добрым словом твои потрошки некому вспомнить будет! В натуре, за мной сила, мля…

Рекс ухмыльнулся.

– Я как штаны с тебя снял, так и дивлюсь – в чем же здесь сила? Может, мне микроскоп взять, чтобы силушку твою разглядеть?

– Да я…

– Заткнись, урод, и слушай! Вопросы здесь задаю я, а ты отвечаешь! Причем, перевод блатняка делать будешь в своей голове, а со мной начнешь общаться на нормальном русском языке! В противном случае я даже говорить с тобой не буду, просто удалю и так немногое, что у тебя есть! Без наркоза и твоим же ножичком! После этого ты всю оставшуюся непутевую жизнь с тоненьким голоском будешь либо задницей на пропитание зарабатывать, либо просить, сидя возле бара, милостыню жалобными песнями: «Как там несладко, за колючкой». Все понял?! Предупреждаю только раз, больше «буду не предупреждать»! Расклад такой: я задаю один вопрос – ты даешь один подробный ответ. И ничего лишнего! Время работает на тебя. Чем меньше его останется, тем меньше останется от твоей силы!

– Ты это… дай прийти в себя…

Рекс с ножом в руке пододвинулся к парнишке вплотную. Увидел, как от страха расширились его глаза, а живот напрягся, провалившись частью куда-то вовнутрь хозяина.

– Подожди, сы-ышишь? Все скажу как на духу! Только нож убери, пожа-алуйста, страшно ведь…

По лицу парня потекли слезы. «А ведь молод совсем… Поди, с “малолетки” только, а уж как чужими жизнями распоряжаться научился… Ну, в своре все храбрые. Посмотрим, с чем тебя в одиночку едят на завтрак, пацан!» – подумал сталкер и продолжил:

– Так зачем ты Михея убил, подонок?

– Засветил он нас!

Рекс воткнул нож в кресло, у паха паренька. Тот резко вжался и поспешно поправился:

– Он заметил, как мы в комнату Рекса вломились, нам свидетели не нужны…

– А что это ты, щенок, обо мне в третьем лице говоришь?

– Как это, о тебе?..

– Рекс – это я!

– Во, блин, фуфло какое… Я еще балакал Битому, что наводка не в тему. Но вещь-то фартовая у того была!

– Ты опять?! – терпение Рекса начало иссякать.

– Все, молчу, молчу! Спрашивай! – связанный заревел навзрыд.

– Значит, вы приняли Плаксу за меня, так? Кстати, а кто это – «мы»?

– Я сам не знаю, в чем соль, но Дятел сказал, что нужно доставить его… то есть тебя, куда-то к Лесхозу. А там вроде за хороший барыш мы должны отправить тебя в какой-то портал. А вот куда – не знаю…

– Ясно. Не первый раз уже про этот портал слышу, надо бы глянуть, – что за диковинка. А то портал, портал… Что за чудо? Дальше идем. Где напарник мой?!

– Битый с Дятлом его на опушку Чащобы потащили, а мне сказали здесь все прибрать и следом двигать.

– Живой он хоть?!

– Да жив, жив! – скороговоркой затараторил паренек, не сводя глаз с вращающегося между пальцами ножа. – Просто по голове ему малость ударили…

– Кто бил?! – Рекс начал закипать и крутанул нож резче. Парень вжал голову в плечи и захныкал:

– Ты это… не пугай меня больше… я все скажу… А хочешь, друга твоего помогу вызволить? Только не убивай…

Сталкер взял себя в руки и глубоко вздохнул.

– Конкретное место, где тебя должны ждать подельники? Условные сигналы или что там еще у вас есть? Быстро!

– Да какие сигналы… Орешь во все горло: «Братва!», – и все…

– Значит так, идешь со мной! Штаны отдам, но броника не дождешься! Любое движение в сторону, или мне что-то покажется подозрительным, и ты труп. Так что твоя дальнейшая никчемная жизнь зависит от того, понравишься ты мне или нет! Усек?! Так что придется тебе очень постараться. Я ж, как говорят армейцы, где нормальный, а где и беспощаден! Врубился, чувырло?!

Слова сталкера дошли до ушей пленника и, видимо, проникли в его голову. Временно онемев, тот интенсивно закивал. На сборы ушло не более десяти минут, затем «неразлучная парочка» отправилась на выручку попавшему в беду Плаксе. Еще несколько минут ушло на небольшую экскурсию к Скворцу. Сообразительному торговцу не надо ничего объяснять. На вопрос Рекса: «Он?» – Скворец утвердительно кивнул. Уже на выходе сталкер обернулся и напомнил хозяину:

– Этот беспредельщик Михея – того… Как с ним поступить, решим вместе, позже. Мы пока прогульнемся до Чащобы, а ты, Василий, проследи, чтоб в конторе порядок навели, да Михею надо должные почести отдать.

– Не переживай, все будет в лучшем виде, я еще пару ребят вам в помощь отправлю – на всякий пожарный.

– Вряд ли кого найдешь после вчерашнего… А посты бросать не будут, – Рекс скосил глаза на бандита, – если бы я вовремя не успел, Варежки с Верстой тоже в живых уже бы не было. Они там, – у Варежки в комнате, спят.

Вытолкав впереди себя малолетнего убийцу, сталкер вышел на улицу.

Два часа ушло, чтобы добраться до вагончика Мохнатого. Сам отшельник приторговывал разной мелочовкой, в основном, – продуктами, а на перекрестке дорог продажа шла достаточно бойко, и товар дельца пользовался спросом. Живущий у вагончика в собачьей конуре псевдоволк лежал бездыханным. В зубах его находился кусок кевлара, вырванного из чьего-то комбинезона. Уж как попал зверь к Мохнатому – никому не известно. Некоторые утверждали, будто пьяница спас его щенком, вытащив из аномалии. Но всех удивляло, что совершенно дикий и злобный мутант служил человеку верой и правдой.

В любом случае, зверя было жалко. А представшая взору картина натолкнула на недобрые мысли и о судьбе хозяина. Дверь в вагончик болталась на одной петле, изнутри не доносилось ни звука. Рекс покосился на попутчика, заметив, как тот резко вжал голову в плечи. Кивнув на вход, сталкер спросил:

– Что с ним?

Паренек затравленно пожал плечами. Тогда Рекс, толкнув его вперед, направился внутрь. Самые худшие опасения оправдались – посреди помещения с застывшим ужасом в мертвых глазах лежал Мохнатый. Из-под тела в угол успела набежать кровавая лужа. Подсобка для товара оказалась вскрыта и выпотрошена, часть вещей раскидана по полу.

– Ах, ты… – захлебнулся в бессильной злости Рекс. Бандит обхватил голову руками и, осев у стены, захныкал.

– Это не я, клянусь… Когда мы уходили отсюда – все были живы. Может, они его убрали на обратном пути?

– Запомни, падаль, если с моим другом что-либо подобное случится, тебе точно не жить!

– Я понял, понял… Все сделаю, как скажешь…

– Смотри, я предупредил! Вставай, пошли дальше. И лучше тебе поторопиться!

* * *

К ночи на горизонте отчетливо проступили корявые древесные стволы с сильно заметными искривлениями воздуха над раскидистыми кронами. Лес, словно паутина шелкопряда, опутывали разросшиеся пряди «волос» и «стеклотоков». Кое-где искрили «энерго» и ядовито зеленели фосфорно-кислотные «кисели». Страшное место, что ни говори… Решившийся сократить дорогу через аномальные дебри сильно рисковал, поэтому большинство сталкеров предпочитало обходить Чащобу стороной. Проигрыш во времени, но явный шанс продлить жизнь. Безопасные тропы знал лишь хозяин здешних мест – Егерь. Но дозваться полумифического деда мог не каждый. Уж бандитам такое не светило точно, поэтому Рекс был уверен – в глубь леса подонки не сунутся ни за что. А значит, остановятся на ночевку у окраины.

В наступающих сумерках по стволам деревьев заплясали блики костра. С каждым шагом бандит все больше падал духом, словно его и без того невеликие силенки вконец покинули хозяйское тело. Рекс заглянул пленнику в глаза, поняв, что тот больше ему ничем не поможет. Требовалось срочно вывести убийцу-малолетку из ступора, иначе состояние бандита грозило истерикой, и спасательная операция могла сорваться. Тогда Рексу точно пришлось бы отправить парня на тот свет.

Не мешкая ни секунды, сталкер отработанным движением «вырубил» трясущегося «помощника», крепко связал, засунул в рот кляп и, уложив в небольшую ямку, присыпал травой и ветками, валяющимися вокруг. Затем надел на голову шлем, попытался включить «ночник», но, чертыхнувшись, вновь откинул за спину. «Забыл про батареи! – мелькнула обидная мысль. – Старею, что ли?»

Когда до цели осталось метров тридцать, Рекс сплюнул. «Погоняло забыл спросить… Ну, что ж, будем действовать по классической схеме разведчика. Нахрапом!» Сама по себе на губах появилась улыбка. Вспомнился некстати случай, когда один сталкер, из бывших разведчиков, сказал, что лучше всего действовать «по классической схеме», и ломанулся к аномалиям. Остальные смело последовали за другом. Правда, спьяну это было. Сколько потом смеха раздавалось по поводу удачной «классической схемы»! Хорошо еще, что отделались они тогда легким испугом. Попали в «трамплин», но небольшой, пролетели по воздуху метров по десять, поцарапались, одежонку поизодрали, оружия лишились. Но, слава Зоне, остались живы.

Рекс встрепенулся, поняв, что мыслями полез далеко в дебри. Сейчас от него требовалась собранность. «Абакан» на изготовку, весь внимание. «Земля дала, пусть временно “возьмет”. Слиться с ней, не быть заметным, я – трава, я – кусты. Я – просто дуновение ветерка. Во мне нет ничего живого, я – просто кочка на болоте».

Пока подбирался, совсем стемнело, на фоне пламени отчетливо виднелись два силуэта. «Вот они мы, нарисовались. Семья в сборе». Рекс прополз еще немного, добравшись до ближайшего дерева. Дальнейшие действия пришли в голову сами собой: взять под прицел обоих, выйти, обезоружить, заставить одного связать другого, затем разобраться с первым, а уж потом и Плаксу освободить.

Не переставая целиться, Рекс вышел из-за дерева и скомандовал:

– Стволы бросили перед собой, руки за голову, кругом, морды в землю! И без резких движений!

Бандиты опешили, уставившись на вышедшее из леса привидение. И тут Рекс понял, что одну ошибку все же совершил. Все трое оказались на одной линии, и из поля зрения сталкера выпал дальний, но было уже поздно. Ближний резко присел, а второй метнул нож. Вот где впервые сталкер порадовался, что вовремя приобрел «Специфик». Лезвие, слегка подпортив верхний кевлар, звякнуло и отскочило в темноту. С мыслью: «За нами – будущее», Рекс нажал на спуск. Обе пули легли точно в цель. Врагом меньше. Но другой решил не сдаваться, метнувшись к брошенным стволам. «Жаль, что чужие ошибки людей ничему не учат». Этот чуть дольше подельника задержался в мире живых.

Переведя дух, сталкер хотел оглядеться в поисках Плаксы, но в этот момент перед глазами все поплыло. Мир окутала чернота.

* * *

Сознание вернулось неожиданно резко. Выплыв из мрака, Рекс никак не мог понять, где он и что с ним произошло. Судя по запаху, в лицо прыснули коньяком. «Какой урод почти благородный напиток похабит?» – мелькнула в трещащей голове мысль. Повернув голову, сталкер смог, наконец, разглядеть «похабника», вздрогнул и выпалил:

– Не может быть! Ты – призрак…

– Что, не ожидал, да?

– Слушай, Галям, ты ведь не бессмертен, как и все… Или это двойник, а может быть, брат-близнец? Тогда как тебя там? Марат какой-нибудь?

– Узнал, узнал, вижу. Да нет у меня ни брата, ни двойника. Я же вам сказал тогда, что за мной стоит само ЗЛО, а вы не поверили…

– Но ты же умер!

– Это я для вас умер, а для НЕГО нет, так что оставим пустые разговоры.

– Где Денис?! Если ты его убил, тогда тебе и ОНО не поможет больше! Это я тебе обещаю…

– Ну-ну, не кипятись так сильно. Не забыл еще, что за мной должок? – бандит, слегка развернувшись, показал Рексу «удачно подстриженную» со слов Плаксы голову. Страшный шрам окаймлял височную часть, проходя через ухо почти до самого затылка.

– Вот теперь вижу, что это ты. Я спрашиваю – где Денис?

– Да не волнуйся! – Галям захихикал. – Я ему снотворненького прыснул с коньячком, спит как младенец. Правда, думаю, не нужен он мне больше, вот только отдаст тебе твою вещичку, и – в расход!

– С-с-сука…

– Я же сказал – не кипятись. Ты же Дятла с Битым не пожалел, да и Курка, думаю, тоже. А ведь он еще щенок совсем!

– Этот «щенок» Михея как кабана, не задумываясь, зарезал. Поди, сам учил парня этому?

– Сам понимаешь, в нашем деле лишние свидетели не нужны.

– Ты и Мохнатого как ненужного убрал! Не ошибусь, самолично? Этот в жизни никому даже грубого слова не сказал…

– Всегда ты, Рекс, как в лужу… смотришь. Ну, что поделать, как говорят французы – се ля ви! Тем более, он за зверюгу свою на меня бросился, когда она из моего комбеза кусок выдрала.

– Ты мне про судьбу и жизнь здесь не талдычь! Ты, сволочь, для нее ничего хорошего не сделал! Зря только небо коптил все эти годы и чужие жизни забирал…

– Ну, вот и поговорили. Скоро уже рассвет, так что пора в дорогу готовиться. Сейчас перекурим, напарничек твой вещичку вернет, быстренько избавимся от него и – в путь.

– Как же ты в одиночку собираешься меня до Лесхоза переть? Ведь не развяжешь же?

– А ты откуда про Лесхоз знаешь?

– Сам же в ущелье про него рассказывал.

– Это когда вдруг?

– Когда я тебя перевязал и вколол обезболик.

– Ну, вот видишь, чего в таком состоянии не сделаешь, все секреты выложишь любому встречному-поперечному. А ты еще спрашиваешь, как я тебя потащу, – Галям хитро подмигнул. – Сам пойдешь, как миленький!

– Я ж говорю, что ты – сука. Другого определения такой мрази просто найти не могу.

– Хватит злословить! Что куришь? А то я не успел все твои карманы проверить, Дятла с Битым земле придать надо было.

– Да, как и ты, «Петра».

– Ну вот, ты курил мои, теперь в последний раз твои покурим, так как потом все это будет мое, хех… даже ты! – бандит заржал. – Где хоть искать-то? Облегчи поиски, скажи уж как на духу.

– Нашелся, тоже мне, святой отец! – внезапно в голове Рекса родилась идея, и он решил рискнуть. – На подкладе комбеза, слева, в кармане погляди. Только и мне прикури…

Галям развернул пленного на правый бок и просунул руку в указанное место. Сталкер, нащупав кнопку на рукаве, нажал. Зажужжали сервоприводы костюма, многократно усилившие мышцы хозяина, и веревки, которыми бандит спеленал Рекса, как младенца, лопнули, словно гнилые нитки. Опешивший подонок не успел даже вякнуть, как был подмят сталкером и через мгновение резким ударом в хрустнувшее кадыком горло оказался выведен из игры.

Рекс скинул остатки веревки, встал, размял затекшие конечности и улыбнулся, вспомнив приятную покупку. «Специфик» пришелся как нельзя более кстати. Осталось только связать Галяма, найти Плаксу, привести в чувство, собрать раскиданные вещи и потом перекурить. «Стоп, еще надо отыскать этого щенка, который привел меня сюда! Хочется верить, что он там еще не задохнулся. Как, кстати, его зовут? Курок? Надеюсь не за те выдающиеся причиндалы, что находятся у него между ног?» Сталкер откровенно рассмеялся, быстро спеленал безжизненное тело бандита и двинулся на поиски Плаксы.

«Предмет вожделений» лежал в пяти метрах от места происшествия, под кустом. Если бы не залитая запекшейся кровью голова, можно было сказать, что напарник просто крепко спит. Освободив друга от пут, Рекс немного встряхнул его, результата – ноль. Опешив поначалу, вспомнил, что говорил Галям, и принюхался. От Плаксы за версту несло коньяком. Пьян? «А что там про снотворное?» Недолго думая, аккуратно вколол напарнику препарат-деактиватор, а затем занялся раной на его голове.

Когда Рекс приложил к бинтам «барбарис», Плакса медленно пришел в себя. Увидев улыбающееся лицо друга, поморщился от боли и выпалил:

– Макс, извини, я не со зла и не из корысти… Просто хотел узнать, чем так ценен твой амулет…

– Тише, тише, не извиняйся, – успокоил Рекс напарника. – Наоборот, если бы не ты, возможно, эти уроды уже сдали бы мое бренное тело в Лесхозе за, как они говорят, «офигительные» бабки. Амулет-то где?

– Они у меня забрали все, а вот его не тронули. Отчего это? Чего бы им просто не взять вещицу и не отнести заказчику? – Плакса протянул на шнурке серебрящийся в сумраке октаэдр. Выглядевший до этого лишь кусочком стекла, кристалл вдруг вспыхнул голубоватым сиянием, озарив ночную тьму, словно стремился навсегда избавиться от вечного мрака. Рекс замер, глядя на странный предмет. Пальцы ощутили привычное покалывание и легкую вибрацию, по ладони пробежали маленькие зигзаги молний.

– Думаю, что я нужен заказчику вместе с амулетом, поэтому они и не забрали его. Подожди, придет время, мы с тобой, дружище, еще разберемся во всем. А сейчас давай займемся насущным.

– А Галям где?! – встрепенулся Плакса.

– Спит пока, позже разбудим и поговорим по душам. Если сможет говорить, – Рекс ухмыльнулся, надел шнурок на шею, затем, вспомнив о лежащем недалеко Курке, вскочил.

И тут внезапно накатило. Изображение поляны перекосилось, перед глазами все поплыло…

* * *

Максим взял тарелку с приготовленным женой ужином. Чего-чего, а готовить Катерине очень нравилось. Как же можно, приготовить для любимого, да без любви? В их семье как в песне: «Главней всего – погода в доме, все остальное – суета». Это, кстати, обожаемая Катериной песня. Катей, Катюшей, Катенькой…

Ароматно пахнущее блюдо заставило рот наполниться слюной. Максим чмокнул хозяйку своего сердца в щечку и виновато спросил:

– А можно я в комнате поем? Там чемпионат сегодня…

– Ну, разве ж я тебе когда-нибудь запрещала, чудо мое? Иди, как же они там без тебя, вдруг проиграют?

Вспомнился анекдот на эту тему:

– Мама, а кто мой папа?

– Футболист, сынок.

– Кто, кто?..

– Есть такая, сын, профессия – Родину позорить!

Из детской послышались голоса. Сашок о чем-то горячо спорил с Дашей. Дети есть дети, у взрослых свои проблемы, а у детей – свои, правда, часто – надуманные.

В зале Макс поставил тарелку на журнальный столик и потянулся к пульту, чтобы включить телевизор. Но в этот момент обстановка резко изменилась. По комнате словно пробежал вихрь, всколыхнув занавески и накидки на стоящих по бокам креслах. Максим опешил, тряхнув головой, а телевизор внезапно включился сам собой…

В замешательстве Макс резко сел на диван, не отрывая взгляда от экрана. А там вдруг появилось изображение всей его семьи. Они шли по редкому лесу, находящемуся на горном склоне. Узкая тропа, ведущая к небольшой возвышенности. На плато – древний истукан. Настолько древний, что, наверное, сама природа уже не помнит, кто из них старше. Максим предложил детям пробежаться наперегонки, и те весело понеслись за папой, начавшим притормаживать, чтобы подождать Катюшу. Но она закричала, что поддаваться нечестно, а сама тем временем заинтересовалась цветами, растущими прямо у тропинки.

Вот он добежал до каменного исполина, почти догнав детишек, сделал вид, что сильно запыхался, услышал радостный смех детворы. Обнял сына с дочерью, покрутил их несколько раз, затем аккуратно поставил на землю. Возбужденные дети, крича во всеуслышание, вырвались и побежали назад, к маме. А Катюша, нарвавшая букетик, замахала им и неспешно пошла навстречу.

В то время, когда дети поравнялись с Катериной, взялись за ее руки с двух сторон и направились к Максиму, ожидающему их у истукана, произошло нечто… Обвал… Камнепад и сель в горах – страшная вещь… Макс пытался кричать, но его не слышали, а за деревьями всего происходящего не видно… Он побежал со всех ног, но это уже не изменило ситуации…

Думая, что начинает сходить с ума, Максим зажмурился и в таком положении просидел несколько минут. Из ступора его вывел голос Катюши:

– Ты тут не заснул? Уже все остыло…

Открыв глаза, он посмотрел вперед: телевизор, стоящий на тумбочке, выключен. «Начинаю ловить глюки…» Макс тряхнул головой и нажал кнопку на пульте. Экран вспыхнул. Самый разгар матча. Как обычно: один – ноль, ведем не мы…

Со временем все забылось, как страшный сон. А летом они всей семьей поехали на юг, надо же когда-то показать детям, как на самом деле выглядит море. И потом подвернулась экскурсия в горы.

Домой из отпуска Максим вернулся уже один…

* * *

– О, ожил! Вставай – светает уже. Опять пугаешь меня, грешного… – голос словно приближался издалека.

Рекс сел, огляделся, потом резко вскочил и заорал:

– Где Катерина?! Где дети?! Где они все?!

– Ты чего это, Макс? В первый раз тебя таким вижу…

Наконец, зрение вернулось окончательно, Рекс еще раз осмотрелся. Рядом испуганное лицо Плаксы. «Плакса, Плакса… Это ж мой напарник!» Сталкер вскочил на ноги. Оказывается, товарищ уже разжег костер, собрал в кучу раскиданные по поляне вещи, перенес его самого поближе к огню, сюда же приволок связанного Галяма. А чтобы тот молчал, Плакса засунул ему в рот такой кляп, что стало даже интересно: сможет ли когда-нибудь бандит вообще закрыть рот?

– Извини, Ден, это последствие моего видения… Теперь я, кажется, знаю, как звали моих жену и детей – Катерина, Сашок и Даша.

– Почему ты говоришь о них в прошлом времени?

– Потому что они погибли при обвале в горах, когда мы отдыхали на юге.

– Ты уверен?

– Да. И теперь точно знаю, какое свойство имеет мой амулет…

– В смысле?

– За несколько месяцев до гибели семьи я видел это в выключенном телевизоре! Амулет частенько предупреждает меня об опасности, только я все это время тупил… Слушай! – встрепенулся вдруг Рекс. – Там же я Курка этого оставил связанным!

– Не дергайся. Если бы даже он звался Затвор, его бы это не спасло. Нет больше его. Я целый час от крысаков и свинорылов отбивался, пока ты в отключке был. Слышал, как он мычал там, но сделать ничего не мог, не бросать же тебя монстрам на съедение. Пришлось выбирать. Похоронил я то, что от него осталось…

– Земля пухом. Жалко парня, молод еще совсем. Правда, он Михея к праотцам отправил. Постой, а крысаки тут откуда взялись? Ведь в Чащобе псевдоволков и мимикримов много, а крысаки их как огня боятся! Странно…

В это время в чаще леса послышалось завывание своры псов и рыки аасменов, а через несколько мгновений мимо ошеломленных друзей пронесся кабан с такой скоростью, будто проехал не делающий нигде остановок литерный железнодорожный экспресс. Друзья, схватившись за оружие, переглянулись и тут только обратили внимание, что связанный по рукам и ногам Галям извивается как червь, пытаясь что-то сказать. И вдруг до Рекса дошло.

– Где коробочка управления мутантами?! – на что Галям интенсивно закивал головой. – Вот ведь идиот! – воскликнул сталкер и подскочил к бандиту, выдернув из его рта кляп. – Ну, где?! Быстро!

Галям на время потерял возможность разговаривать. Рекс встряхнул его, но увидев выразительную жестикуляцию, снова бросил на землю и достал пульт из своего кармана. Одного взгляда хватило, чтобы понять – прибор включен.

– Ден, выключай! Я его еще не успел обследовать…

Плакса подскочил и, не обращая внимания на завывания подонка, щелкнул тумблером. Затем, перевернул пульт, подцепил заднюю крышку, вытряхнул батарейки и вернул прибор Рексу. Галям взвыл еще сильнее, но при этом частично вернул себе речь, поэтому кое-что разобрать удалось:

– Идио-оты-ы! Не-зя вы-у-лютять! На-о ы-о наст-оить! Се-тя-с тесь на-се-ся у-узас! А-А-А!

До друзей наконец-то дошло, что имел в виду бандит, так как гомонящих мутантов вокруг заметно прибавилось. Рекс тут же открыл огонь по зверью, а Плакса, рванувший было к Галяму, остановился под окриком отступающего напарника:

– Ден, назад! Я знаю, что это неправильно, но деваться некуда! Тут или его, или его вместе с нами! Он сам виноват, запустив прибор! А про человечность могу сказать одно: он давно перестал быть человеком! Даже безобидного Мохнатого и его зверя не пожалел. Собственноручно обоих отправил на тот свет! И то же самое собирался сделать с тобой! Давай, брат, ноги в руки и – айда!

Побежавший за Рексом Плакса все еще колебался, порываясь вернуться. А на слабо освещенной разгорающимся рассветом поляне разыгралась настоящая трагедия. Поначалу сталкерам еще были слышны крики Галяма, но потом до слуха долетали лишь рыки и визг зверья, грызущегося на месте пиршества.

Сбоку из темноты на Плаксу внезапно налетел аасмен, сбив сталкера с ног. Два борющихся тела покатились по земле. Автомат выпал из рук, Плакса выхватил нож и яростно отбивался от насевшей на него твари. Рекс рванул на помощь другу. Резко выстрелил в другого мутанта, оставив от его головы только кровавые ошметки, рывком перевесил автомат за спину и тоже выхватил нож. В этот момент позади раздалось рычание, и он, предчувствуя, что не успевает обернуться, плашмя бросился в траву, выставив остро заточенное лезвие. Пес, промазавший по цели, завизжал. Брюхо его оказалось распоротым, а Рекса оросил веер кровавых брызг.

Перекатившись, сталкер вскочил на ноги. Плакса продолжал бороться с аасменом и никак не мог скинуть его с себя. Хлесткими ударами когтистых лап тварь разорвала в нескольких местах комбинезон на его груди. Увидев, что происходит с напарником, Рекс ринулся через небольшую стаю крысаков, с силой пиная легкие тела бронированными ботинками. Подскочив к рычащему аасмену сзади, жестко вбил стальной клинок в зияющую глазницу противогазной маски. Зверь завизжал, забился в агонии, отцепился от жертвы и завращался на одном месте. Прицелившись, Рекс полоснул лезвием по шее твари. Новый веер кровавых брызг окатил обоих напарников. Монстр забулькал и, захлебнувшись, протяжно захрипел. Освободившийся от хватки Плакса вскочил на ноги, бросившись к лежащему автомату. Кувыркнувшись, тут же начал стрелять в увеличивающуюся стаю зверья.

– Вот уроды! Погулять спокойно не дадут! Воздухом подышать…

– Отходим! – Рекса трясло, как в лихорадке. Понимая, что терять время нельзя, и спастись можно только бегством, толкнул друга в спину. – Скорее! Или останемся здесь навсегда!

Повторять команду не пришлось. Кивнув, Плакса потрусил впереди напарника, стреляя в стороны и изредка прикладывая руку к израненной груди. Рекс, хрипя от сбитого дыхания, озабоченно уточнил:

– Что у тебя там? Сильно?!

– Нет! Пара царапин! Комбез жалко! Опять ремонтировать… – отозвался напарник.

– Слава всем богам! А я уж подумал, что не успею…

– А что там Галям говорил о приборе? Почему его выключать было нельзя?

– Вот, кто о чем, а вшивый – о бане! Нашел время разбираться… У Хромого проверим! Специалисту виднее… Вон – справа опять крысаки! Перезаряжаюсь…

Чем больше друзья отдалялись от места схватки, тем меньше становилось мутантов. И, когда боезапас обоих автоматов подошел к концу, вокруг спешащих напарников стало тихо. Пробежав еще с километр легкой трусцой, они с облегчением перешли на шаг.

– Стой, Макс… я… больше не могу… Давай немного передохнем… – Денис едва держался на ногах.

– А я вот совсем не устал! – Рекс удовлетворенно улыбался и смотрел на друга свысока. Тут только Плакса заметил, что надето на напарнике.

– Ёлы-палы! Купил-таки! Офигеть! Ничего, со следующего рейда вернемся, я себе тоже такой возьму.

– Не-а! Не возьмешь, на что спорим?

– Возьму, хоть разорви на части, а возьму!

– Насчет разорвать на части – это не ко мне. Это тебе надо было там – на поляне остаться! А вот на базу вернемся, у Хромого и «Специфик» твой, и оптика к «винторезу», и патронов к нему пару сотен!

– Макс, да я тебе теперь по гроб жизни должен!

– Нет, не должен. После того, как я узнал о смерти жены и детей, у меня на этом свете, кроме тебя, больше никого не осталось. А после родных, кто еще может быть ближе для человека? Только настоящий, проверенный во всех ситуациях друг. А настоящим друзьям долги прощают всегда! Помнишь? «Ты – пиф, я – пиф-паф, в унисон!».

Над равниной взметнулся смех. Глядя на двух, запрыгавших по полю, словно дети, сталкеров, никто не сказал бы, что буквально недавно они могли хладнокровно убивать.

Солнце еще только начинало подниматься из-за горизонта огромным, почти малиновым шаром, а жаворонок где-то в вышине уже пел свою песню. День разгорался. Интересно, какой по счету на этой горемычной планете, за которой пристальным взглядом в данный момент наблюдало НЕЧТО, удивляясь жизнелюбию, вере и наивности населяющих ее существ?

Наверное, не так важен порядковый номер. Главное, чтобы этот день не стал в жизни последним. А они действительно свято верили только в самое лучшее.

Глава 3

Энергия, копившаяся в Армаде миллионы лет, пульсировала, пытаясь найти выход. В конце концов, даже древний сакральный объект был уже не в состоянии удерживать зарождающуюся бурю. Медленно, но неуклонно, тонкими струйками просачивались энергетические сгустки через проломы в земной коре, ища выход наружу.

Никак не ожидали древние Творцы, что человечество сумеет сделать огромный скачок в развитии. Раскроет таинство создания: соберет и запустит адронный коллайдер; грубо, но успешно проникнет в микромир и расщепит атом.

Как раз то, чего не хватало темной энергии, собравшейся у нижней оконечности Армады. И последствия не заставили себя ждать…

На территории зоны отчуждения, образованной вокруг аварийной АЭС, разразился невиданной силы катаклизм, унеся многие тысячи ни в чем не повинных жизней. А вслед за этим появилась пресловутая ЗОНА.

Но даже этого Мгле было мало. Она нуждалась в человеческих просчетах и, пользуясь бессилием Стражей, неуклонно подбиралась к Вратам. К управлению Армадой, чтобы погубить все.

* * *

– Вас послушать, так поневоле поверишь в колдовство! Последний раз я нечто подобное от Щедрого слышал, когда он с напарниками на Маяке, в бункере ученых, побывал.

– Ты, Верста, не о Сокровищнице толкуешь? – уточнил Плакса.

– Ну, да. Это давно легендой стало. Когда про Щедрого рассказывали, никто поверить не мог, что он действительно ее нашел. Что там, прямо посреди болот, островок был, где он гору артефактов собрал, среди которых оказался один… Говорят, ученые его потом долго обследовали и в итоге изобрели несколько видов лекарств. А главной сенсацией века стало лекарство от рака. Я слышал как-то, что вся фармацевтика тогда прямо перевернулась.

– Про Сокровищницу мы все знаем. И про Врата, ведущие в беззаботный Рай, тоже не раз слыхали. И даже Щедрый, якобы разглядевший тогда на болотах эти самые Врата, позже подтвердить свои слова ничем не мог. Да и мало ли отчего могло скопиться столько артов в одном месте? Может, просто никто раньше туда не попадал. Обстоятельства сложились удачно, и не более того. Это ж не значит, что и Сокровищница, и Врата там находились. Сказки это все. А вот что вы, мужики, про какой-то таинственный телепорт возле Лесхоза можете сказать? Знать бы еще, куда он ведет… Но, по моему разумению, куда-то за пределы Зоны. Это сколько же сил можно сэкономить! Набрал хабара и через портал сиганул к магазину или на рынок, чтобы без посредников сбагрить товар. Кайф! Мы с Рексом обязательно его поищем.

– Не знаю уж… Только вы про него и рассказали. Никто эту диковинку раньше даже не поминал. Ну а ты, Рекс, чего все молчишь? – повернулся к задумчивому сталкеру Верста. Попытался сфокусировать на собеседнике мутный взгляд, но это у него опять не получилось.

Варежка, сидящий рядом, опустил голову, подложив под нее руку, и мирно посапывал.

– Не трогай ты его, – остановил приятеля Плакса. – Он понемногу прошлое вспоминать стал…

– И что же в прошлой жизни такого страшного могло произойти, что его цеплять нельзя? По-моему, страшнее Зоны на этом свете ничего не существует.

– Ты, Верста, не заговаривайся! – стукнув по столу кулаком, вскипел Плакса и уже тише добавил: – Семья у него была, жена и двое детишек, любил он их очень. Только в один миг потерял сразу всех. Безвозвратно. Погибли они.

– А-а-а… Прости, не знал.

– Так вот и он не знал, да вспомнил.

Бар заполнился под завязку, свободные места за столиками закончились. Сегодня на базу возвратилось сразу три группы: две из них веселились в сторонке, а вот у третьей из ходки вернулась лишь половина. Выйдя из задумчивости, Рекс, которому подобное было известно не понаслышке, посмотрел на угрюмо сидящих Дротика со Снайпером и резко встал.

– Ты куда?

Сталкер приостановился, рассеянно скользнув взглядом по напарнику.

– Я ненадолго, Ден. Извините, парни… – и направился к тоскующей компании.

– Здорово, мужики!

– Да уж, здоровее видали… Присаживайся, – освободил немного места на лавке Дротик. Снайпер, блеснув толстой оправой очков, поправил ее одним пальцем, посмотрел на Рекса исподлобья и мрачно кивнул.

– Я смотрю, у вас потери…

– И не говори… Рыбак с Волчком приказали долго жить. Мы в этот раз в Неман зашли, но до окраины только. Там на нас легионеры навалились. Рыбака первым потеряли, видать, из СВД по нему влупили. От головы почти ничего не осталось… А Волчок уже при отступлении заскочил в подвал бывшего магазина и оттуда заорал, как резаный. Я за ним ломанулся. Вижу – лежит он между двумя «киселями», одна рука в кислоте, вернее, руки уже нет, а вокруг него – крысаков свора, голов двадцать. Самые смелые прыгают и тут же в кислоте гибнут. Визгу стоит, аж уши режет. Словом, не поможешь уже парню, как ни крути… Да еще легионеры сзади наседают, заразы. Ну, мы со Снайпером бросили все и до ночи уходили от погони. А как стемнело, мутантов разных повылазило, мама дорогая! Долго еще от этой мрази отбивались, пока патроны не закончились… Думали, и нам хана. И вдруг смотрим: мимо мужик идет. И что больше всего поразило, зверь какой-нибудь к нему ломанется, а он руку только слегка поднимет – мутанта как ветром сдувает. При виде этого не только мы, даже зверье, по-моему, оторопело… А когда он вплотную подошел, мы за спасение поблагодарить хотели, но, разглядев его, ужаснулись! Представляешь? Вместо лица сплошная кровавая каша, без век, носа и губ, и страшно зыркает единственным глазом. От рук только кости и жилы остались с кусками плоти, из одежды – одна рванина, места нетронутого нет. А сам как будто окутан слегка светящимся черным облачком с серебристыми блестками. Как тут не вспомнить легенду о Черном сталкере? Мы и о благодарности сразу забыли, ломанулись оттуда, только ветер в ушах свистел! Остановились лишь тогда, когда уже без сил на землю попадали. Отлежались малость, осмотрелись вокруг: окраина Чащобы, а до базы – рукой подать. Вот тут Снайпер и нашел место чьей-то ночевки. Ну, все как полагается, чин-чинарем – костер на полянке, дровишки в кучу свалены, а рядом оружие раскидано, даже патроны. Там мы и поживились малость…

– Постой, постой, – встрепенулся Рекс. – А что еще заметили? Могил не было свежих?

– Слушай, не помню. Может, и были… Но мы на разглядывания в тот момент время не тратили. Сам понимаешь, еще от произошедшего не отошли… – Дротик замялся, сделал паузу. – Давайте выпьем, что ли, за упокой напарников наших – Рыбака и Волчка, царство им небесное… – и опрокинул содержимое стакана в рот.

Рекс задумчиво покрутил рюмку. В голове вертелись пока еще неясные тревожные догадки. Затем медленно, как воду, не замечая обжигающего горького вкуса, выпил. Занюхал рукавом, посидел, опустив голову, встрепенулся и встал.

– Ладно, мужики, не буду мешать. Жаль напарников ваших. Если что-нибудь понадобится – обращайтесь…

Сталкеры мрачно кивнули, а Дротик, подумав немного, неожиданно придержал Рекса рукой.

– Вот что… Есть просьба к вам с Плаксой. Мы же по заказу шли, и если бы его выполнили, может, уже не здесь сидели, а гуляли где-нибудь в ресторане на большой земле. А теперь заказчикам помимо аванса и неустойку заплатить нужно… Хабар-то у Волчка в сидоре остался. Только как его оттуда достать?.. Может, вы подсобите? Больше и просить некого. Вряд ли кто-то еще возьмется, кроме вас. Вы ж… везучие.

– Ладно тебе! Ну, повезло пару раз… Не сглазь! Везенье постоянным не бывает. А вообще, знаешь… – взгляд Рекса прояснился, и он заинтересованно посмотрел на угрюмых приятелей. – У нас тут дельце наклюнулось, так что ты мне на КПК скинь координаты, мы как раз в ту сторону пойдем. Но обещать, конечно, не буду, мало ли…

– Спасибо. Всегда знал, что на вас с напарником можно положиться. А мы пока из Зоны свалим на время, отдохнем. Да и к Рыбаку домой заскочим, родным поможем и вдову успокоим. Это Волчок детдомовский был, да за жизнь свою короткую семьей не успел обзавестись. Кроме нас – и вспоминать его некому…

– Мы завтра с Денисом выдвигаемся. Вернемся, при нормальном раскладе, примерно недели через две, так что встретимся здесь же.

– Храни вас Зона! А мы обязательно рассчитаемся, если все получится. Долг – он платежом красен… Ни пуха вам!

– К черту! Плевать не буду. Горыныч не любит, когда в заведении нечистоплотно себя ведут. Ну, бывайте.

Вернувшись на место, Рекс хлопнул Плаксу по плечу и кивнул на выход.

– Ладно, мужики, заседание – дело хорошее, но пора и честь знать. Нам на рассвете в рейд выдвигаться. Я Горынычу еще на пару пузырей и кой-какой закусон оставил, так что гуляйте, а мы с Денисом – по домам.

– И что принести тебе, младшенькая моя? – хохотнув, Плакса сделал реверанс Версте.

– Принеси мне, батенька, чудище заморское с рожей зубастою, во все три глотки! – тут же парировал встрепенувшийся сталкер. И уже вдогонку уходящим друзьям: – Или просто одно хозяйство чудищево. С аршин. Для баловства!

Заполненный зал грянул дружным хохотом.

* * *

Рассвет выдался прохладным, влажным, без малейшего ветерка. Всю округу заволокло молозиво тумана. Шаги гулко отдавались в тишине, отчего все время казалось, что по пятам кто-то идет. Постоянно оборачивающийся Рекс, подошедший к сторожевому посту, где его уже ждал напарник, вспомнил мультфильм из детства – «Ежик в тумане». Отчего-то герою хотелось посочувствовать. Жутко это – идти вперед и не знать, что тебе встретится буквально через мгновение…

– Ну, что, готов? – Рекс поежился.

– Готов, – Плакса хмурился и вжимал голову в плечи. – Зябко…

– Да уж… Доконала сырость. Ладно, может, распогодится еще. Пошли.

Стоящий на вышке сталкер окликнул путников. Узнав, поздоровался и пожелал удачи. Оба, как положено, чертыхнулись и сплюнули. Махнув часовому на прощание, напарники скрылись в туманной дымке.

Так они двигались еще несколько часов, время от времени осторожно огибая встречающиеся аномалии. Туман частично рассеялся, перестал накрапывать занудный дождик. Повеяло свежестью, а следом пахнуло гарью и перегноем. Плакса сверился с показаниями КПК и кивнул, подтверждая, что до места первого привала они добрались.

Впереди замаячили развалины небольшого хутора. Друзья, обходя остатки сгоревшего поселения, сбавили шаг.

– А ты уверен, что метка, обнаруженная в КПК Галяма, соответствует этому месту? – Плакса пристально всматривался в окружающее.

– Да. Странно, конечно, ведь не так далеко от базы, и здесь мужики давно излазили все вдоль и поперек. Но написано, что прибор, управляющий мутантами, был взят именно отсюда.

– И все же я склоняюсь к тому, что бандюган просто ошибся…

Плакса осекся, в его кармане неожиданно пискнул сканер движения. Он быстро достал его и замер. Рекс присел, настороженно осматривая развалины через оптику прицела.

– Что там?

– Мелькнула точка и сразу пропала, как сквозь землю провалилась.

– Сквозь землю? Ну, вот и частичный ответ на твой вопрос…

– Ну, что же, тогда работаем, – Плакса прикрепил сканер на руку и взялся за «Винторез».

Рекс медленно двинулся вперед, осматривая закоулки между развалинами. Напарник короткими перебежками подобрался ближе. Сильно мешал не рассеявшийся до конца туман. Казалось, что за каждым выступающим предметом скрываются неясные тени… Тяжелые капли, собирающиеся на выступах стен, шумно падали вниз. Шуршал бурьян. Похоже, крысы все еще искали на развалинах бывших человеческих жилищ что-то съестное. Рекс, пытающийся прислушиваться, плюнул и вопросительно взглянул на друга. Плакса бросил взгляд на сканер и указал направление.

Крадучись, прикрывая друг друга, они достигли центра хутора. Слабая пульсация в районе груди не давала Рексу покоя, держа в напряжении и сбивая дыхание. Он чертыхнулся, готовый в любой момент открыть стрельбу. Амулет ощутимо повело влево. За возвышающейся посреди развалин печью с закопченной трубой мелькнул чей-то силуэт. Рекс среагировал мгновенно – в несколько прыжков оказался в том месте, где заметил непонятное движение. Взору его предстала огромная дыра в земле. Рядом уже тихо сопел Плакса, осторожно заглядывая в темное отверстие, под углом уходящее вниз. Несколькими метрами ниже из земли торчали сдвинутые бетонные плиты, к которым вел отчетливый след того, кто только что проскользнул внутрь.

Вопросительно посмотрев на друга, Плакса включил фонарик и попытался пролезть в дыру. Но Рекс остановил его и огляделся еще раз.

– Ну, вот тебе и «сквозь землю». Погоди. Давай-ка переключимся на «ночники». Странно только, что нигде не видно выходов вентиляции…

– Выходов? – напарник хмыкнул. – А кто тебе сказал, что это было настоящее поселение? Вполне может быть, что вот эта печная труба и является вентиляционной шахтой. А разрушить и сжечь дома могли специально, чтобы меньше постороннее внимание привлекать.

Рекс кивнул, опустил забрало защитного шлема и включил «ночник».

– Лезем?

Вместо ответа Плакса, стараясь удерживать равновесие, уже скользнул вниз по мокрой глине. Рекс оглянулся еще раз и последовал за другом.

Несмотря на глиняную осыпь под ногами, напарники оказались на спуске в сооружение, явно сделанное человеком. Из бетонных стен с шелушащейся краской торчали стержни для крепления труб и кабелей, ржавеющих и гниющих от постоянной влажности. Часть их уже валялась на полу и покрылась странно светящейся плесенью, отчего коридор отчетливо просматривался даже невооруженным глазом. Ноги скользили, каждый шаг сопровождался чавкающим звуком. Мрачно и неуютно. Ко всему прочему, по стенам гулял отголосок далекого скрежета и стуков, наполняя атмосферу подземелья неясной тревогой.

Проход направо преграждал очередной завал. Природа постепенно отвоевывала захваченное человеком пространство. Оставалось только двигаться налево.

– Ничего себе погребок… – прошептал Плакса.

Через пару десятков метров появились дверные проемы, ведущие в небольшие комнаты. То тут, то там валялись остатки мебели, запчасти от электронных приборов (порой от совсем непонятных агрегатов), перевернутые стеллажи, мусорные корзины. В одном помещении, бывшем, скорее всего, некогда складским, все внутреннее пространство заполняли непонятно как попавшие сюда мохнатые пряди «стеклотоков». Затрещал датчик аномалий.

Остановившийся на развилке Плакса, с отвращением глядя на мохнатую плесень, поморщился, взглянул на дисплей сканера, указал направо, а сам шагнул в левый коридор и аккуратно установил в нем растяжку.

– Вот-вот! – прокомментировал Рекс. – Нечего за спиной врагов оставлять. А то нас словно кто-то заманивает в ловушку… Должен же этот коридорчик когда-то кончиться.

После развилки напарники успели пройти метров двадцать, попеременно заглядывая в попадающиеся помещения. Вдруг позади сверкнуло, в спины ощутимо толкнуло ударной волной. Ловушка Плаксы сработала. Почти сразу из дальнего конца коридора послышались бормотание и топот множества ног.

– Снобы! – крикнул Рекс и присел, открывая огонь.

Плакса, прикрывая тылы, развернулся в обратном направлении, но тут же удивленно посмотрел на опустевшие руки, из которых с легкостью вырвали отлетевший на несколько метров «Винторез».

– Ма-акс! – истошно заорал он. – Автомат!

Напарник чертыхнулся, прервав стрельбу, выхватил две гранаты и без промедления метнул их в сторону развилки.

– Ложись!

Грохнувшие взрывы разметали тела снобов и сверкнувшие в полете лохмотья плесени. Уши резануло грохотом, а стены и потолок посекло осколками. Воздух заполнился пороховым дымом и искрящимися спорами. Путь к отступлению был открыт. И вовремя.

За это время снобы, нападающие с фронта, подобрались достаточно близко. В беспорядке валяющиеся на полу предметы резко взвились в воздух и полетели в напарников. Удары смягчили оказавшиеся эффективными и в этой ситуации комбинезоны «Специфик». Но когда массивный стол, выплывший по воздуху из ближайшей комнаты, сбил подбирающего «Винторез» Плаксу с ног, ударился о стену и разлетелся на куски, Рекс не выдержал.

– Давай к развилке! – сквозь грохот прокричал он. – Иначе закидают хламом по самую макушку и души из нас вытряхнут!

Когда бомбардировка летающими предметами прекратилась, Плакса, кряхтя, поднялся, быстро установил еще одну растяжку и побежал за прикрывающим его напарником.

Не успели они занять оборону, как прогремел взрыв. Оба упали на пол, стараясь укрыться среди хлама. Тоннель огласился ревом нескольких карликов, а вскочившие сталкеры плотным огнем добили выживших мутантов. Сразу стало непривычно тихо. Слегка звенело в ушах, все еще скрежетало где-то вдали, и мерно жужжали работающие «ночники».

Переводя дух, Рекс выпрямился и оглядел тоннель.

– Ну что, двинем дальше или повернем обратно?

– Не знаю… Как-то отбили любознательность на корню… – Плакса нервно хохотнул и, скривившись, размял поясницу. – Вот же противные телекинетики, а! Маленькие, но вонючие до ужаса! Нам еще повезло, что они не вернули брошенные тобой гранаты… А то бы перехватили как мой автомат, и шарахнуло бы уже возле нас… Так что ты в следующий раз с ними поаккуратнее. Сейчас гляну сканер. Ага! Впереди все равно кто-то есть.

– А мне некогда думать было. На автомате бросил, не думал даже, что обратно прилететь может… – Рекс развел виновато руки в стороны. – Ну, раз ты такой нерешительный, тогда я подумаю за двоих. Нам все равно нужно распутать этот клубок с моим прошлым, потянув за нить. Иначе нам просто не дадут житья. А везенье вечным не бывает… Короче, идем вперед, но по-тихому, штук восемь снобов мы положили, в семействе, как правило, бывает с десяток, максимум – полтора. Так что осталась самая малость.

– Да, малость, штук двадцать осталось! – с ехидцей продекламировал Плакса. – Чего уж там, вперед, так вперед. Мне еще диваном по хребту сегодня не били, или сейфом каким-нибудь…

– Смейся, смейся… Но интуиция подсказывает мне, что нас сегодня ждет удача, – улыбнулся Рекс напарнику.

– А пошли! Еще адреналинчику хапнем.

На месте первой встречи со снобами друзья осмотрелись. Потолок тоннеля провис, угрожая обвалом. Стены посекло осколками, на полу валялось семь мертвых карликов в рваных хламидах, еще пару разорвало на куски. У стены, раскинув руки, лежал зомби, одетый в комбинезон радиозащиты. Явно из бывшего персонала лаборатории. Плакса сразу обыскал тело и извлек перемазанный слизью и сгустками крови КПК.

– Проверим позже, – он убрал прибор в карман.

– Считая тех, что позади, четырнадцать.

– Ни хрена повеселились!

– Посмотрим, что впереди…

Вскоре друзья поняли, что левый рукав тоннеля полукруглый, с обеих сторон замыкающийся на правом. Вероятно, когда-то здесь располагалась жилая зона, так как в каждой комнате находились кровати. Повсюду – следы жизнедеятельности семейки снобов и вездесущая плесень. Отвратительное зловоние. Ничего, что могло бы представлять интерес. Поэтому друзья переключились на основной коридор, который через пару десятков метров уперся в приоткрытые массивные двери. За ними оказалось почти идеально круглое помещение огромных размеров, являющееся сердцем комплекса. По всей его окружности располагались остатки лабораторных сооружений и штабеля приборов. Стены и потолок плотным ковром покрывала все та же загадочная плесень, освещающая все вокруг.

Ни о какой сохранившейся документации, которая могла бы пролить свет на прошлое комплекса, не было и речи. Поэтому, пройдя по кругу, напарники остановились возле единственной уходящей наверх бетонной лестницы. Вероятно, она вела к смотровой площадке или командному центру лаборатории. Заглянув в сканер, Плакса утвердительно кивнул. Рекс двинулся первым, держа оружие наготове, напарник взялся прикрывать тылы.

Внимание сосредоточилось на дверях, что и сыграло со сталкерами злую шутку. В это время в центре зала раздался рев неизвестно откуда взявшегося сноба. Мимо Плаксы пролетел кусок тяжелой лабораторной стойки. Пригнувшись, он, не целясь, выпустил в карлика половину магазина. Мутанта отбросило очередью «Винтореза» на рухнувший стеллаж, и он затих под завалом.

– Достал-таки, зараза, – сквозь зубы процедил сидящий Рекс, прижимая руки к защитному шлему. По разбитому лицевому забралу стекала тонкая струйка крови.

– Дай, гляну, что там у тебя? Фигня! Царапина на щеке, да фингалом под глазом стало больше. Сейчас мы это быстро! – Плакса достал аптечку и наскоро обработал ссадины. – Ну, вот и все. Эх, щиток только жалко…

– Все фигня, ты забыл сказать. – Рекс вымученно улыбнулся. – А щиток заменим. Не впервой.

В комнате большая часть мебели сохранилась в на удивление сносном виде. На топчане в дальнем углу лежал седовласый сморщенный старец, явно в последней стадии измождения. Осторожно приблизившись, Рекс слегка наклонился, прислушиваясь, насколько в этом человеке еще теплилась жизнь, и неожиданно услышал тихий, скрипучий, но уверенный голос:

– Добро пожаловать в мою скромную обитель. Я понимаю, как вам не просто было добраться сюда, прорываясь через очень некорректно ведущую себя охрану. Но, раз уж вы здесь, значит, охраны, скорее всего, больше нет. Присаживайтесь, пожалуйста. Разговор у нас будет весьма обстоятельный, и, надеюсь, – долгий. Мои песочные часы досыпают последние крупицы жизни, а перевернуть их, увы, уже не суждено…

Рекс присел на стул, а Плакса тщательно обследовал помещение. Старец же продолжил:

– Если вы еще не поняли, я давно и безвозвратно лишился зрения, но некоторые мои чувства куда острее обычных человеческих. Поэтому могу сказать, что вы достаточно молодые люди, полные сил. А вот в моем теле силы осталось совсем мало. Я уже давно чувствую сильное недомогание, поэтому не будем терять время. Вы задаете вопрос, а я на него постараюсь как можно обстоятельнее ответить. Уж простите, я давно не был в человеческом обществе, поэтому столь многоречив… – старик ненадолго замолчал, собираясь с мыслями, и почмокал высохшими губами. – У вас случайно не будет какого-нибудь напитка?

– «Тоник» подойдет? – уточнил Рекс, протягивая лежащему открытую банку. – Он бодрит и прибавляет сил.

Старик, кивнув, приложился к банке, медленно вытягивая из нее содержимое. Наконец, опустил руку на топчан и затих на некоторое время, приходя в себя. Затем, встрепенувшись, произнес:

– Хорошо. Вот так гораздо лучше, спасибо. Пожалуй, начнем. Спрашивайте.

– Что это за лаборатория? – задал Рекс первый вопрос.

– Это уже не лаборатория, мда… Здесь работали специалисты по изучению необъяснимых явлений. До сильного Выброса позапрошлого года, когда все оказалось поставлено с ног на голову. В тот момент большая часть персонала находилась на улице. Мы как раз ожидали вертолет с продуктами и новым оборудованием… Естественно, все погибли. На поверхности образовалось огромное количество аномалий, перекрывших выход. Оставшиеся в живых сотрудники пытались прорваться наружу, но либо погибли, либо превратились в зомби, либо просто сошли с ума. На тот момент ни о каком продолжении исследований речи уже не шло. А потом выход на поверхность появился сам собой: в лабораторию проникли те, кого я называл охраной. Да, по сути, они и были моей охраной. У нас сложилось своеобразное соглашение: я произвожу для них большую часть пропитания, а они доставляют еду и питье для меня. Правда, то, что приносили они, слабо походило на вышеупомянутое, но в моем возрасте этого вполне хватало, чтобы поддерживать мое существование…

– А чем же кормили их вы? – решил уточнить Плакса.

– Наросты плесени, что вы видели внизу, вырабатывают пси-энергию. Ей и питались, надо сказать, – с большим удовольствием, теперь уже бывшие охранники. Мне же оставалось только создавать среду для роста этой плесени.

– А для чего все это нужно было вам? – Рекс не понимал резона.

– Смысл моей жизни с момента катаклизма до нынешней минуты – передача ценной информации в надежные руки.

– Откуда же вы знаете, что в данный момент передаете ее в надежные руки?

– Скажу честно, ваш приход был предсказан.

– Вот как? – брови сталкера поползли вверх. – Странная уверенность. Вы же не видите нас!

– Я уже говорил, что отсутствие зрения обострило другие чувства. Да и не важно все это сейчас. Давайте не будем терять время на выяснение мелочей, а перейдем сразу к делу. Так вот, лаборатория занималась изучением энергии, прибывающей к нам из космоса, либо зарождающейся на планете. Опять же, под влиянием изменений, происходящих в окружающем космическом пространстве. Забегая вперед, скажу, что ощущаю сейчас мощную энергетику от одного из вас.

Рекс вздрогнул, когда завибрировал амулет, и взглянул на удивленного Плаксу.

– Вот видите, я давно знал о вашем приходе. Но продолжу. Перед тем, как Зону перевернул тот самый Выброс, наши приборы зарегистрировали громадный всплеск вырвавшейся энергии в районе нынешних болот. Но она коренным образом отличалась от той, которая исходит от вашей вещицы. В процессе исследований мы установили, что любую энергию можно разделить на два вида. Понятным языком – на светлую и темную. Нам не удалось выяснить, отчего это происходит, но суть вопроса, надеюсь, теперь понятна? А недавно лабораторию посетило очень страшное создание. Я даже не могу дать ему точного определения… Назову для простоты Мгла. Некий громадный, разумный сгусток темной энергии. Хм… Моя охрана сразу разбежалась по углам. А я был предупрежден – ни в коем случае не помогать вам… Но мне уже нечего терять, поэтому я передам вам документы о деятельности нашей лаборатории, которые с большим трудом удалось сохранить. Правда, большинство из них содержат научную информацию, они вам вряд ли чем-нибудь помогут. Зато в других документах есть описание случившихся в Зоне странных явлений. Вот ключ от сейфа, что стоит у меня в изголовье. Надеюсь, вы разберетесь, как правильно поступить с ними, ведь в них заключен труд и даже жизни тех, кто здесь работал. Эх, еще бы найти КПК доктора Ивлева… Там отмечены координаты еще одной лаборатории, а также место, где зарегистрировано еще одно странное явление…

– Мы нашли у зомби на входе какой-то КПК… – Рекс встрепенулся. – Скажите, а как с вами общалась эта самая Мгла?

– Обязательно обследуйте КПК! Он вам должен помочь в поисках истины, – старик вздохнул. – Общалась на телепатическом уровне. Властно так, как приказывая…

– Ясно, – вспомнив о головных болях и постоянно звучащем в голове громогласном приказе, Рекс почему-то понял, что речь идет об одном и том же. – А как различать эту энергетику нам?

– Все просто, ваша вещь не даст вам усомниться в правильном выборе, уж поверьте. Она источает энергетику тепла и надежды, в ней заключена словно сама жизнь… – старик ненадолго замер, сделав несколько судорожных вздохов, и гораздо тише продолжил: – Берегите друг друга, амулет поможет вам в борьбе с силами, которые питает само ЗЛО…

Раздалось звонкое треньканье пустой жестяной банки по бетонному полу. Взгляд друзей вернулся к лежащему старцу. Песочные часы его жизни освободили верхнюю емкость. Человек закончил свою миссию, исполнив долг до конца. Напарники пожалели, что так и не успели ничего узнать о нем самом. И предать его тело земле тоже не суждено… Теперь лабораторный комплекс послужит старому ученому мавзолеем.

Плакса по христианскому обычаю уложил бренные останки старика на топчане, после чего открыл сейф. Внутри оказались три увесистые папки с документами, несколько упаковок лекарственных препаратов и восемь артефактов в контейнерах. Одним из них Плакса особенно заинтересовался, присвистнул и подозвал друга, показывая редкостный, давно превратившийся в легенду «янтарь».

– Эту вещичку возьмешь себе. Мне достаточно моего набора артов, – предложил Рекс. Плакса кивнул. – Его свойства известны всем: он может отклонять от хозяина большую часть пуль. И позволяет почти беспрепятственно преодолевать аномалии средних размеров. Кроме того, регенерирует ткани организма. Очень полезная вещь!

– Судя по царапине и фингалу, тебе он не нужен, – хохотнул напарник.

– Не юродствуй, Ден, я имел в виду предметы, летящие с очень большой скоростью. Но от пуль, выпущенных в упор, он спасти не сможет.

Распределив между собой содержимое опустевшего сейфа, сталкерам осталось покинуть комплекс. Движение – это жизнь. А друзей ждала дальняя дорога, и они очень надеялись прожить как можно дольше.

* * *

На поверхности, куда они наконец-то выбрались, уже наступил вечер. Оба удивились, что даже не заметили, как прошло время. Пришлось задуматься: продолжать маршрут или спуститься на ночевку вниз. Под землю, в застоявшийся спертый воздух, лезть совсем не хотелось. До базы ходу около четырех часов, ночь все равно застанет в пути. До ближайшего же места ночевки оставалось около километра. Поэтому, потоптавшись в нерешительности, друзья все же пошли вперед.

По дороге Рекс заинтересовался найденным в подземелье КПК и, пока Плакса тщательно осматривал окружающую обстановку, активировал прибор. На территории Зоны действительно находилась еще одна лаборатория, но она располагалась далеко в стороне, вблизи Лунинска, куда напарники собирались отправиться следующей ходкой.

Указанные координаты больше всего заинтересовали Рекса. Он подозвал друга и поделился догадками:

– Смотри, очень интересная штучка наклевывается. Как сам думаешь, ничего не напоминает?

– Слу-ушай! – напарник остановился как вкопанный. – А это…

– Вот и я думаю, что это именно то, о чем мы с тобой неоднократно за последнее время слышали! Уж больно похоже на тот самый пресловутый телепорт! И главное – прямо впритык к территории Лесхоза!

– Давай-ка, я эти координаты на всякий пожарный себе в КПК скину. Мало ли бродит слухов, что возле аварийного реактора существует целая сеть порталов, соединенных между собой в прямой видимости. И передвигается по ним «Легион», пришедший на смену почившему «Бастиону». Все может быть. Но как это вообще можно – расщепить человека на части в одном, а потом собрать снова в другом месте? А если что-то сломается и пойдет не так? Тогда что может появиться вместо носа? И что тогда окажется на месте головы?

Рекс хохотнул.

– Не хотелось бы встречаться с получившимся в этом случае человеком. И, уж тем более, разговаривать с ним с глазу на глаз. Или что у него там вместо глаз? Слышал армейский анекдот? Солдат спросил прапорщика: «Почему автомат разобрать можно, а человека нет?» А тот ему: «Представь – ложишься ты спать. Разобрался весь, разложил свои запчасти по тумбочке. И вдруг тревога, все спешат, ты – тоже. Но второпях начинаешь себя собирать не так, как надо, и вместо головы прикручиваешь себе задницу. Что из этого получается? Штаны спадают, каска не надевается. Все кричат – УРА! А ты?»

Плакса захохотал и едва не встрял в разверзшуюся у тропы «зыбь», оставив в ней кусок каблука.

– Вот блин… Бетоняка хренова! – ударил он другой ногой по застывшему монолиту аномалии.

– Аккуратнее ты… – Рекс огляделся. – А если серьезно, эти мифические порталы возле реактора – дело мутное, возможно, обычные байки. А вот телепорт, о котором мы за последнее время слышали уже неоднократно, похоже, слухом не является. Неясно только, куда он может вести. И именно это я собираюсь вскоре узнать.

– Узнаем. Только, вместе!

– Так куда же я без тебя? – Рекс улыбнулся. – Ты только голову не потеряй, вот как этот каблук. И, наверное, изменим мы маршрут. Не станем ждать следующей ходки, как думаешь?

– Предлагаешь сделать крюк и обследовать вторую лабораторию тоже?

– Именно. Чего зря время терять и ждать, когда найдется новый Галям – любитель охренительной суммы?

– Вот на ночевке и подумаем тщательнее. Спешить надо, уже смеркаться начинает…

Дальнейшая дорога прошла относительно спокойно, если не считать сигналов о близости аномалий. Плакса иногда поглядывал на детектор, высматривая интересные вещи. Точнее, просто искал артефакты. И один раз ему повезло – недалеко от «энерго» подобрал «зарядку». Недорогая, часто встречающаяся, но иногда весьма полезная вещь. По соседской доброте Хромой перед выходом собрал для напарников зарядное устройство с множеством разъемов – на «все случаи жизни». И Плакса теперь радовался, что не зря до сих пор не перебрался жить поближе к Рексу, оставшись возле столь рукастого соседа. А напарники теперь могли в любое время и в любую погоду использовать устройство для подзарядки чего душе угодно. Вставив артефакт в прибор, напарник хлопнул крышкой и многозначительно покрутил его в руке.

Солнце скрылось за горизонтом, сумерки медленно сменились темнотой. Мирно жужжали «ночники» в шлемах сталкеров, да изредка потрескивал датчик радиации. Друзья шли навстречу неизвестности, к далекому «завтра». Человек быстро привыкает ко всему. Они с оптимизмом смотрели вперед. Парадокс: сама природа боялась предсказать, что будет завтра, и будет ли оно вообще, «завтра», а люди надеялись, что увидят его воочию. А иначе – зачем же жить на земле, если перестать верить в добро?

Глава 4

При подходе к убежищу напарники превратились в само внимание. Помимо попадающихся на каждом шагу аномалий, северо-восток Чащобы кишел зверьем. Когда-то давно горнорудные компании занимались здесь добычей полезных ископаемых. Землю испещряли подземные ходы, расширенные поселившимися ордами вечно голодных тварей, выходящих на охоту по ночам. Но хватало и дневных хищников, поэтому осторожные сталкеры предпочитали обходить опасный участок стороной.

Но звери – еще полбеды, предугадать их поведение трудно, но все же возможно. Гораздо страшнее тот, кого понять намного сложнее. Правильно сказал кто-то мудрый, что страшнее человека зверя нет… Не раз сюда наведывались мародеры, которых узкие тропы неплохо кормили. Даже близость блокпостов «Пепла» не помогала полностью избавиться от беспредела. Однако это не раз позволяло незаметно пробравшимся напарникам спокойно провести здесь ночь. Меньше посторонних глаз – беззаботнее сон.

Место для схрона друзья облюбовали на чердаке бывшей конторы рудника, оборудовав его для отдыха. Маленькие хитрости сталкерской жизни при умелом подходе всегда давали положительный результат: пара правильных сборок артефактов, и твари старались обходить здание стороной.

* * *

Однажды Рексу с Плаксой удалось почувствовать все прелести местных заброшенных штолен. Пришлось работать по заказу командования «Пепла», пытающегося бороться с Зоной и мечтающего избавиться от нее. Утопические взгляды группировки зачастую расходились с мнением сталкеров. Впрочем, кто же не имеет недостатков? Может быть, в чем-то «Пепел» и прав, но уж больно радикальными мерами группировка пыталась решать возникшие проблемы.

Как бы там ни было, жизнь разнообразна, поэтому уживаться вместе приходится зачастую в корне противоречащим друг другу взглядам. К «Пеплу» в Зоне тоже относились по-разному. Военные, к примеру, одобряли действия группировки. Даже, по слухам, поддерживали ее материально и идеологически. Порывы «Пепла» вполне соответствовали общему мнению населения планеты – так, по крайней мере, обрисовывали картину средства массовой информации. Государства хотели ограничить доступ на территорию Зоны и избавить общество от ее продуктов. Навсегда истребить мутантов, тем более – нежить, мистическим образом способную передвигаться и продолжать существовать даже после смерти.

При этом человечество, якобы ненавидящее Зону, исподтишка скупало артефакты, используя их для восстановления здоровья и долголетия. А для этого ему, естественно, приходилось обращаться к сталкерам, добывающим и выносящим нужное на большую землю. Словом, все понимали, что важны и те, кто борется с Зоной, и те, кто живет за счет торговли ее продуктами.

На тот момент «Пеплу» срочно требовалось исследовать северо-западную часть подземного лабиринта. Появились непроверенные данные о необъяснимых явлениях, происходящих в заброшенных штольнях. Не желая рисковать жизнями своих бойцов, пепловцы, уже потерявшие две группы, решили нанять исполнителей. Так на это дело подрядились Рекс и Плакса, и то – лишь по просьбе Горыныча, задолжавшего «Пеплу».

Планируя дальнейшие действия, сталкеры поняли только одно: в этой части подземелий ходы сообщений приблизились вплотную к поверхности и были частично затоплены обмелевшей рекой. Подготовку к рейду напарники провели тщательно. Заинтересованные в результате рейда пепловцы на требования сталкеров реагировали сразу, и запрошенное тут же появлялось перед друзьями. Карту подземных коридоров составили со всей возможной скрупулезностью, но от неожиданностей не был застрахован никто.

После зачистки ходов сообщения от зверья пепловцы отступили на поверхность, а напарники продолжили путь. Первые три уровня прошли почти без загвоздок: несколько аасменов, пара снобов и крысы с аскаридами серьезного сопротивления не оказали.

При переходе на четвертый уровень выяснилось, что он образовался уже без вмешательства человека. Узкоколейные рельсовые пути для вагонеток внезапно оборвались. В воздухе стоял отвратительный смрад. К просачивающимся через пласты гнилостным испарениям добавилась вонь обитающих в подземелье мутантов. Пришлось застегнуть защитные шлемы, снабженные замкнутой системой дыхания. Баллон, соединенный с комбинезоном гофрированными шлангами, поддерживал непрерывное дыхание в течение нескольких часов. Подозревая, что подобная атмосфера будет окружать друзей длительное время, с собой они прихватили еще несколько таких емкостей. Это усложняло задание, поскольку силы не безграничны, а лишний вес сократил количество взятых боеприпасов.

Четвертый, и, как выяснилось, самый нижний уровень напоминал нору какого-то большого хищного зверя. Стены его казались испещренными следами огромного размера зубов. Позже знатоки определили, что в дополнение некоторым известным блуждающим аномалиям Рекс и Плакса открыли еще одну, названную позже «огненной землеройкой». Чаще всего возникая вблизи уже существующих подземных ходов, она передвигалась под поверхностью земли, оставляя за собой тоннель с оплавленными краями диаметром около двух метров, из-за чего на стенках оставались своеобразные следы. Удивляло, что аномалия, словно натыкаясь на твердые пласты породы, могла резко изменять направление. Пробурив в земной тверди коридор длиной от километра до трех, она внезапно пропадала, образуя шаровидный грот, и оставляла в нем очень любопытный артефакт – «кротовик».

При совершенной безвредности для человека, он почти в сотню раз повышал сопротивляемость организма каким-либо воздействиям. Удары, нанесенные когтями и клыками тварей, а также попадания пуль не приносили владельцу редкостной вещи ощутимого урона. Кроме этого активированный артефакт пробивал в любом веществе, находящемся в поле его действия, сквозную дыру. Хозяин артефакта без усилий мог выбраться из любой ловушки или тюрьмы. При этом «кротовик» постепенно, по мере использования, уменьшался в размерах. Единственным минусом его являлась редкость, так как «огненных землероек» – в Зоне кот наплакал. Рекс с Плаксой должны были в скором времени первыми увидеть подобное чудо, а пока они медленно и осторожно двигались по тоннелю.

Подземный канал несколько раз пересекался сетью нор. Для людей, облаченных в комбинезоны повышенной защиты, диаметр их оказался мал. Плакса пожалел, что не захватил с собой несколько гранат, и сейчас не мог установить растяжки, из-за чего друзья рисковали оставить за спинами врага.

Пройдя по изломам коридора около километра, напарники заметили, что под ногами неприятно захлюпало. Появился уклон, и уровень воды начал постепенно повышаться. Сверившись с картой, Рекс предположил, что в данный момент они находятся у изгиба речного русла.

Когда-то в этом месте река была полноводна и судоходна, но после образования Зоны и серии сильных Выбросов вода словно испарилась. Часть судов, не успевших вовремя убраться, осталась ржаветь и догнивать на отмелях. Местами дно оголилось, открыв взглядам остатки былой деятельности человека. Остовы катеров, барж (даже старый колесный пароходик) и множество лодок. Глядя на окружающее запустение, не верилось, что здесь когда-то кипела жизнь.

Плакса прощупал стенки, беспокоясь об их крепости. Рекс тем временем набросал эскиз продолжения карты.

– Что дальше делать будем? Скоро вода заполнит больше половины хода, прозрачности в ней никакой, не увидим даже, куда двигаться… Может, откажемся от этой затеи и повернем? – напарник встревожился не на шутку.

– Нет, двинемся вперед. Оставлять все, как есть, мы не в праве. Это не значит, что я не считаюсь с твоим мнением, просто знаю – тебе и самому интересно, что же впереди.

– И все-то ты видишь, сама глазастость… – Плакса нервно хохотнул. – А я ощущаю какую-то угрозу, только не пойму – откуда.

– Меня тоже грызут смутные опасения, что-то скверное назревает. Пока все спокойно, однако будь начеку. Да не робей, дружище! Уж сколько вынесли…

Рекс не успел закончить фразу. Позади сталкеров послышался нарастающий шум. Создалось впечатление, будто по тоннелю приближается железнодорожный экспресс. Показалось даже, что сейчас они увидят яркий луч света. Заняв оборону, друзья принялись всматриваться в темноту. То, что они больше всего боялись встретить, выплыло на них из глубины хода. Занимающий почти всю окружность лаза, к людям приближался огромных размеров фантом. Искрящееся в разные стороны электрическими разрядами опаснейшее создание Зоны. Зная, что обычной стрельбой положение не исправить, Рекс выпалил:

– Уходим в воду! Я – замыкаю. Без резких движений, иначе обоим – хана!

Отступление больше походило на паническое бегство. Едва сдерживаясь, напарники с широко раскрытыми от ужаса глазами пятились назад. Остановившийся было при виде людей, фантом резко дернулся, но в этот момент позади него раздался рык, и показались два аасмена, вероятно, тоже учуявшие добычу. Реакция сверкающего монстра была мгновенной. Практически за несколько секунд он расправился с мутантами, пройдя сквозь мечущиеся фигуры, словно они состояли из воздуха. Только осыпался на пол серый пепел.

Друзья же в это время уже полностью скрылись под водой и с облегчением перевели дух. Нервы шалили: тряслись руки, подгибались ноги, затрудняя каждый шаг. Не зная, способны ли фантомы передвигаться в воде, сталкеры ожидали нападения и продолжали пятиться. Обоих била крупная дрожь. Впрочем, этому способствовала и мутная, почти ледяная вода. Слабо помогала даже универсальная подкладка комбинезонов.

Все сильнее повышался уровень воды, даже при включенных на полную мощность фонариках видимость была почти нулевой. Так продолжалось около получаса. Затем коридор сменил направление, резко вильнув в сторону, и пошел на подъем. Под потолком тоннеля зеркально отсвечивал воздушный пузырь, с каждым метром приближаясь к идущим сталкерам. Когда головы показались из воды, Рекс на свой страх и риск расстегнул лямки шлема и медленно вдохнул. Выдержал паузу, прислушиваясь к ощущениям, и облегченно заулыбался:

– Норма. Дышать можно. Ты как?

– Бывало гораздо лучше. Я тогда не мечтал о водолазном деле. Нырял в основном только в постель к женщинам, замечу – это гораздо приятнее, – Плакса подмигнул. – Но лучше оказаться в воде, как мы, чем, подобно бедным аасменам, попасть на ужин к фантому…

– И не говори. Ну, что? Делать нечего. Назад, как я понимаю, путь заказан. Не хотел бы я снова встречаться с тем экспрессом…

– Ничего не поделаешь, придется идти вперед, лишь бы больше не под водой. Тритоном я не рождался. А ну, посмотри-ка! Там, сзади, у меня хвост еще не вырос? – Плакса, как обычно в такие минуты, нервно шутил.

– Ой! – Рекс, надевая шлем, придал лицу озабоченное выражение, чем слегка напугал друга. – Хвоста нет, а вот жабры…

– Пошел на фиг, шутник! Я и правда испугался. Пошли дальше. Не жить же здесь оставаться…

– Тьфу, тьфу, тьфу!

– Не плюйся в воду! Мне по ней еще шлепать неизвестно куда и сколько.

– Привередливым, что ли, стал? Тебе же ее не пить. Ладно, пошли. – Рекс застегнул последний ремешок. – Хочется уже закончить эту прогулку по земным внутренностям. Что-то до чертиков надоело быть спелеологом…

– Если живыми доберемся до суши, я спляшу так нелюбимую мной летку-еньку. Вот клянусь! Прямо на глазах всей группировки «Пепел», чтоб ей пусто было…

Через сотню метров стало ясно, что коридор все же имеет окончание. Казалось, что в этом месте произошел мощный взрыв, и друзья находятся внутри гигантского каменного шара. Именно здесь нашел Рекс самый первый в Зоне «кротовик». Не зная, что это за артефакт, и не имея запасного контейнера для хранения и переноски, сталкер проверил его детектором на радиоактивность и, убедившись, что опасности нет, положил в ячейку на поясе.

Выход из шара, к немалому огорчению напарников, оказался полностью затоплен водой. Поежившись, оба с нежеланием пустились в новое водное приключение. Последнее, что услышал Рекс, не совсем разобрав сказанное из-за герметичности шлема: «М-м-м-сяч лье под водой!». Холод снова сковал тела, сбив дыхание. Плакса частенько шутил: «Если в Зоне проснулся с утра, и ничего не болит, – значит, – умер». По дрожащему голосу напарника Рекс понял: борется за жизнь, не иначе. И ухмыльнулся: «Все – фигня!»

Впереди ожидала неизвестность, тревожное чувство не отпускало ни на минуту. Внезапно коридор закончился неожиданным тупиком. Пошарив вокруг, сталкер растерялся, не зная, что предпринять. В это время Плакса подергал его за плечо. Рекс повернулся и сквозь почти непроглядную муть увидел кулак с оттопыренным большим пальцем. Рука подергалась снизу вверх. Только теперь он догадался, что выход из тупика может находиться над головой.

С трудом цепляясь за скользкие выступы, подтягиваясь и помогая друг другу, напарники, наконец, добрались до верхнего уровня подземелья. Место, где они вынырнули из воды, напоминало сводчатый грот. Снаружи уже стояла ночь, через дыры в каменном кармане пробивался лунный свет, и кое-где мерцали звезды. Рекс, попытавшийся снять шлем, вдохнул и сразу закашлялся, отрицательно мотая головой, что следовать его примеру не стоит. Поспешно затянув ремешки, прокашлялся, быстро отдышался и выдал:

– Вонь страшная! Дышать невозможно! Аж выворачивает…

– А почему? – Плакса начал озираться.

Источник нашелся быстро. Часть пещеры занимала широкая площадка, покрытая останками животных и людей. Здесь же валялись вещи: куски одежды, ржавое оружие, остатки оборудования и экипировки. Исследовав найденное, друзья установили, что оно принадлежало сталкерам разных группировок, а грот – место последнего пристанища тех, ради поиска которых и был организован рейд.

Увлекшись изучением, напарники на время забылись. Первым опомнился Рекс и вздрогнул. Только сейчас до него дошло, что сами по себе вещи здесь оказаться не могли, а амулет на его груди давно тревожно вибрировал. Оглянувшись, он увидел в глубине грота четыре пары светящихся глаз. Выключив фонарики, сталкеры перешли на инфракрасный режим встроенных в шлемы «ночников». В темноте притаились необычные земноводные мутанты, размером со взрослого человека. Строением тел хищники отдаленно напоминали приматов, но звериного в их облике было гораздо больше. Вытянутые по горизонтали морды с желтыми не мигающими глазами, клыкастые пасти, слегка сплющенные хвосты и перепонки между пальцами.

И тут в головах раздался зудящий шум. Мутанты, ко всему прочему, оказались еще и псиониками. Плакса сразу схватился за голову, уронив автомат, а Рекс вспомнил, что настоял на экипировке артефактами, способными увеличить сопротивление гипнозу. Метнувшись, он тут же активировал защиту у напарника на поясе и открыл огонь. Пещера огласилась грохотом выстрелов и пронзительным визгом зверья, воду в гроте вспенили бьющиеся в агонии монстры. Очнувшийся Плакса тут же пришел другу на помощь. Так, в течение десяти минут они по очереди стреляли в появляющихся на поверхности мутантов, рвущихся к жертвам. Распалившийся напарник азартно бегал по площадке, пытаясь высмотреть новых хищников, но вскоре был остановлен Рексом.

Некоторое время по гроту носилось эхо, постепенно затихая в его дальних уголках. Водная гладь успокаивалась, все меньше выплескиваясь на край каменного выступа. Рекс поднялся в полный рост, мельком взглянул на тяжело дышащего Плаксу, а затем озабоченно осмотрелся по сторонам, пытаясь отодвинуть друга к стене.

– Я уже слышал о таких… – сталкер почувствовал жар, обжигающий грудь. – Они обычно сидят в засаде у берега. Серьезные монстры, появившиеся совсем недавно. Вот почему группы пропадали бесследно! Но как-то все слишком просто – постреляли немного и зашибись… Не к добру это, ой, не к добру…

Не успел он сделать полного оборота, как водная гладь в центре резко вспучилась, а во все стороны пошла метровая волна. То, что выскочило из воды, мигом оказалось рядом с людьми на площадке грота.

– Матерь божья… – успел проговорить обомлевший Плакса, увидев чудовище из детских кошмаров.

Размер монстра раза в четыре превышал рост человека! Влетев на площадку, зверь оглушительно заревел. Друзьям показалось в этот момент, что одной лишь струей смердящего воздуха их прибьет к стенке грота. Не прошло и пары секунд, как огромный хвост снес сталкеров с площадки.

Именно вода спасла в этот момент жизнь Плаксе, погрузив на дно потерявшего сознание сталкера. Рекс же, как ни странно, совсем не почувствовал боли. Единственное, чему он удивился, – скорости, с которой оказался в воде. Сверху на него обрушилась массивная туша чудовища. Поразительно, но очередного удара сталкер вновь не почувствовал. «Я уже мертв, раз ничего не болит», – промелькнула в голове мысль. Когда монстр, поднявший новую волну цунами, развернулся, раскрыл саблезубую пасть и ринулся на Рекса, тот попытался увернуться. Но вода, спасшая Плаксе жизнь, замедлила движения. Сталкер успел лишь ужаснуться, когда большие желто-зеленые глаза с узкими вертикальными щелями зрачков стремительно увеличились в размерах. Огромные зубы сомкнулись на теле. Броня вместе с кевларом комбинезона, словно фольга или гнилая ткань, начали рваться под давлением мощных челюстей. Но больше всего Рекс поразился, когда кинжалы зубов, добравшись до тела, внезапно начали крошиться, словно монстр пытался закусить не человеком, а каменной глыбой.

Явно опешившее чудовище мгновенно выплюнуло жертву, благодаря чему сталкер вновь оказался на площадке грота. Кубарем прокатившись до стены, он в горячке вскочил на ноги и обернулся. Куда делся его автомат и где сейчас находится напарник, Рекс не знал. В этот момент в голове осталась лишь одна мысль: «Как быть?!» В спешке он принялся ощупывать себя, чтобы хоть чем-нибудь защититься. Ничего приличного под руку не попадалось. Только в поясном отделе разорванного комбинезона оказался тот самый артефакт, который он нашел в тоннеле…

Огромная туша, выскочив из воды, с акробатической легкостью взвилась в воздух и теперь снова летела прямо на сталкера.

Рекс схватился за предмет, сжал в руке и, упав плашмя, рефлекторно прикрылся им от монстра. То, что произошло дальше, он неоднократно рассказывал Плаксе позже. Артефакт в руке выдал ослепительную желто-красную струю, направленную вверх. Как в замедленной записи, на месте груди зависшей над сталкером рептилии образовалась широченная дыра, практически разрубившая монстра на две части. Лежащий Рекс оказался между упавшими половинами и ошарашенно взирал на произошедшее, не веря своему везению.

Некоторое время со слегка уменьшившимся в размерах артефактом в руке и вытаращенными глазами он приходил в себя. Потом вспомнил о друге, резко вскочил, засунул «кротовик» в поясной отсек рваного комбинезона и прыгнул в воду. Благо, шлем не сорвало с головы Плаксы, поэтому система регенерации воздуха не дала ему задохнуться. А несколько сломанных ребер и рука – ерунда по сравнению со спасенной жизнью.

С трудом вытащив почти безжизненное тело друга на площадку, Рекс привел его в чувство.

– Что это было? – спросил напарник, морщась от боли.

– Не поверишь, брат… полная задница! – сталкер и сам никак не мог поверить, что все случившееся уже закончилось.

– Сними шлем, не могу, дышать тяжело… – голос Плаксы глухо звучал из-под забрала. Из горла вырвался тяжкий хрип.

– А вот это я тебе не советую! – Рекс не забыл о невыносимом запахе разложения. – Потерпи немного. Я посмотрю, где здесь выход, и вернусь. Потом помогу тебе выбраться из этой «прямой кишки»… – и вдруг хохотнул: – А потом ты, если сможешь, конечно, сделаешь то, что обещал!

– Что я тебе опять такое наобещал?.. – Плакса недоуменно посмотрел на друга.

– Летку-еньку спляшешь… – Рекс прыснул в воротник и подбадривающе посмотрел на друга.

Тот не мог удержаться от смеха и беззвучно затрясся, держась за больную грудь и охая.

На поверхности друзья быстро сориентировались. Оказалось, что находятся они недалеко от подъемного моста, ведущего к Лунинску. Рекс вышел на связь и сообщил о произошедшем.

Отряд пепловцев нашел отдыхающих напарников через час. Тщательное обследование грота и дна реки позволило сделать вывод, что именно эти монстры явились причиной гибели пропавших групп. Стало понятно: находиться в Зоне без препаратов или амулетов, уменьшающих пси-воздействие, смертельно опасно.

Расставаться со спасительным «кротовиком» Рексу очень не хотелось, но ничего не попишешь. По закону – каждый впервые найденный артефакт сдавался ученым для тщательного исследования. В дальнейшем стало доподлинно известно, что на основе данного артефакта в комбинезон «Специфик» как раз и вошли некоторые разработки защитных свойств. А напарникам выпала неплохая часть гонорара за находку столь удивительной вещи.

Теперь мечта – найти еще хотя бы один «кротовик» теплилась где-то глубоко в душе каждого из них.

* * *

А сейчас сталкеры приближались к заброшенному руднику в полной темноте. Разбитое забрало шлема искажало картинку и рябило перед глазами Рекса паутиной трещин. До места ночевки оставалось около двухсот метров, как вдруг от бывшей конторы раздались одиночные выстрелы. Рекс кивнул Плаксе и поспешил вперед, безошибочно определив, что стреляли не прицельно, а, скорее, в панике. Совершенно ясно, что кто-то попал в беду.

Вылетев из-за угла разрушенного хранилища, друзья затаились за опрокинутой горнорудной вагонеткой. Взорам предстала трагическая сцена: прижавшись к зданию конторы спиной, человеческая фигура отбивалась от двух наседающих мимикримов. Третий монстр нагнулся над распростертым телом другого сталкера. Безысходность попыток обороняющегося не вызывала сомнений. Без посторонней помощи он явно был обречен.

– Ден, твой – правый, мой – левый. Ближний – на закуску. Лежащему, похоже, уже не помочь, – скороговоркой выдал Рекс и прицелился.

Нескольких очередей хватило напарникам, чтобы расправиться с двумя монстрами. Третьего удалось уничтожить не сразу. Услышав стрельбу, он мгновенно включил невидимость и метнулся в сторону. До чего же приспособленные твари! Умеют изменять окраску до такой степени, что создается впечатление, будто они действительно становятся прозрачными.

Но умудренные богатым опытом друзья ожидали от зверя подобное, переключив «ночники» в инфракрасный режим. Какой бы хитрой окраской не обладал враг, скрыть тепловое излучение не могло большинство живых существ.

Монстр метался по поляне, как ошпаренный, отчего автоматные очереди никак не могли его зацепить. Рекс, которого и без того раздражала расплывшаяся картинка на разбитом забрале, чертыхнулся – в магазине кончились патроны. Доставая новый, он отвлекся и услышал резкий окрик Плаксы. Но в этот момент уже кубарем летел по земле от мощного удара по шлему. Успел даже удивиться, зная, что мимикрим не мог добраться до него за столь короткое время. В глазах потемнело, стекло разлетелось окончательно, а амулет на груди забился птицей, готовой выпорхнуть из клетки на волю. Прокатившись пару метров, сталкер сгруппировался и попытался вскочить, но новый хлесткий удар в грудь отбросил его еще дальше. В этот момент он потерял ориентацию и, забыв про перезарядку автомата, начал размахивать им из стороны в сторону.

Совсем рядом послышалось тяжкое с присвистом дыхание. Мощный рывок выбил оружие из рук ничего не видящего Рекса. Сердце тревожно забилось, а по телу пробежал холодок. Промелькнула мысль: «Все, конец?» Недалеко раздались приглушенные хлопки «Винтореза», и на сталкера упало внушительных размеров дергающееся тело, выбив остаток воздуха из легких. Не в силах что-либо предпринять, он на мгновение замер в нерешительности. Но ничего не происходило. Тогда открыл глаза и, изо всех сил оттолкнув от себя навалившегося мимикрима, быстро крутнулся в сторону. Рядом уже пыхтел Плакса, меняющий опустевший магазин, а раненый монстр начал медленно вставать на колени. Не теряя ни секунды, Рекс выхватил нож, рванулся и всадил лезвие в теменную часть головы зверя. Мимикрим дернулся и плашмя рухнул ему под ноги. А клацнувший затвором напарник выпустил контрольную очередь твари в голову, тут же разлетевшуюся в разные стороны красно-коричневыми ошметками.

– Я все понимаю, но как он успел добежать?! – Рекс, забрызганный кровью монстра, тяжело дышал, удивленно глядя на агонизирующее тело.

– А это не тот, в которого мы стреляли… – Плакса настороженно озирался. – Этот сзади наскочил. Вероятно, поджидал или шел по нашему следу.

– Вот блин! Почаще теперь буду за спину смотреть… Чуть жизни не лишился. Пронесло. Спасибо, выручил. Я уж думал – мне хана…

– Сочтемся, – Плакса подобрал и подал напарнику его автомат. – Здорово он тебя саданул! И я его заметил только в последний момент. Как раз в твою сторону повернулся.

– А где тот, в которого мы попасть не могли?

– Ты его последней очередью крепко приложил. Он возле дерева остановился, а дальше… хм… присоски и щупальца в прицеле… – Плакса хохотнул. – Вон, дуб багровым цветом окрасил и прилег отдохнуть.

– Черт, шея болит. Чуть не свернул мне ее. И забралу хана. Придется теперь обычный «ночник» использовать, а он такой громоздкий… – Рекс встрепенулся. – А где тот бедолага, что у конторы был?

Развернувшись, он побежал к лежащему возле стены с раскинутыми руками сталкеру. Отлетевший пистолет с опустевшим магазином валялся неподалеку. Плакса же, бегло осмотрев второго, сокрушенно покачал головой и снова начал озираться по сторонам, опасаясь, что стрельба могла привлечь других ночных охотников. Но гомон зверья доносился лишь со стороны Чащобы, поэтому, не заметив ничего подозрительного, он подошел к копошащемуся в медицинской аптечке напарнику.

Наклонившийся над сталкером Рекс подумал про себя: «Совсем мальчишка, щупленький какой, не кормили его, что ли?» – и, прощупав пульс, осмотрел раны на левой стороне тела – бедро, руку и плечо. Плакса, убедившийся, что помощь не требуется, вернулся к погибшему, и унес его внутрь здания. Боковым зрением заметил, что приклад найденного автомата раскололся на две части. Видимо, хозяин отбиваться от монстров оружием, словно дубинкой.

Вколов потерявшему сознание сталкеру обезболивающее и противостолбнячное, Рекс расстегнул его комбинезон для обработки ран и громко ахнул:

– Мать моя Зона! Да это ж девка!

Плакса, уложив погибшего на полу коридора, резво выбежал на улицу и захохотал, иронично заключив:

– Везет тебе на эксклюзив! Я уж думал, ты с ней к интиму сразу решил приступить, не познакомившись… Словом, я разочарован!

– Перестань ты… Не до шуток… Обстановка не та, чтобы без подготовки переходить к активным действиям, – отшутился пришедший в себя Рекс.

– А поцеловать? – напарник, вошедший в раж, прыскал за спиной.

– Блин, не юродствуй, а лучше помоги. Давай занесем ее наверх. Места здесь, сам знаешь, неспокойные. При свете раны обрабатывать будет удобнее.

– Конечно! При свете все углубления и выпуклости разглядывать лучше! – не унимался Плакса.

– Слушай, Ден… Если меня когда-нибудь будут судить за убийство с изощренной жестокостью, то первой жертвой будешь ты! – Рекса самого разбирал смех. – Ладно, хватит! Берись давай, понесли.

– Ты настоящий друг! Сам подержался, пусть другой ручками поработает. Я всегда верил в тебя! – уже в полный голос захохотал напарник.

Так, подтрунивая друг над другом, друзья занесли потерявшую сознание девушку на чердак. Самой опасной оказалась рана на руке. Поместив раненую на лежаке, Рекс стянул нитью рваные края разрыва, перебинтовал и приложил «барбарис».

– Макс, – отсмеявшись, сказал Плакса, – я, по-моему, знаю погибшего. Он на нашей базе бывал не раз. Да ты тоже его должен знать. Это один из проводников, к помощи которых частенько прибегают любители экстрима. Ну, знаешь, те, кто просто тащится от разных опасностей. Хлебом не корми – дай порисковать безо всякого повода.

– Я понял, о ком ты говоришь. А зовут его… вернее, звали – Поводок.

– Точно!

– Как раз за то, что разных ротозеев по Зоне чуть не на поводке водил, ему и дали эту кличку.

– Да, он. Только к его услугам давно никто не прибегал, уже что-то около года… Это после того, как он парочку толстосумов, пожелавших острых ощущений, на аномальное поле завел. Тогда его самого докторилы чуть не по частям собирали, от клиентов же так ничего и не нашли. А у погибших крыша была. Наехали на него, словом. На бо-ольшущие бабки мужик раскрутился! Говорят, взялся ходить в одиночку, так как никто с ним связываться не хотел из-за долгов. И вроде не слышно про него давно было. Думали, что сгинул где-то. А он – вот где смерть свою встретил…

– Ты, Денис, давай-ка, ложись спать первым, а я покараулю, – Рекс прервал тираду товарища. – Нам отдохнуть надо хорошо. Завтра путь неблизкий. Как раз раны у нее заживут, «барбарис» свое дело знает. Да и у нас с тобой сегодня денек не из легких был…

– По-моему, пока мы не разберемся с твоим прошлым, легких дней нам не видать, как своих ушей. Да это, думаю, и неплохо совсем. Зато время быстрее летит, не успеваешь задумываться… – затихающим голосом бормотал Плакса в полусне. Затем послышалось его сопение, вскоре перешедшее в легкий храп.

«Умаялся он с моими проблемами…» – Рекс внимательно разглядывал лежащую перед ним девушку. «Барбарис» заметно изменил цвет лица незнакомки: до этого бледные щеки ее заметно порозовели. Проведя ладонью по коротким волосам, сталкер почувствовал внезапный прилив нежности. «А ведь ты, подруга, красавица! Тебе волосенки отрастить да подкраситься – не хуже модели будешь. Интересно, что такое страшное заставило тебя податься в эти дебри?»

Амулет на груди вдруг резко потеплел и вспыхнул ярким светом…

* * *

Один…

Как такое могло произойти? Как он, вроде здоровый, сильный мужик, глава, опора и надежда семьи, не смог уберечь, спасти от неизбежного?! Они в него так верили, любили, почти боготворили, а он оказался бессилен…

Вот если бы вернуться назад, может, тогда все произошло бы по-другому? Кто же мог предвидеть? Предупредить. И вот тогда бы…

Все произошло так, как произошло. И, скорее всего, по-другому быть не могло. Против природы не попрешь. Она все равно сильнее. Мы лишь песчинки перед Мирозданием. Нет, наверное, такой силы, которая смогла бы противостоять неизбежному – самому времени…

Дом, работа, мечты единым мигом превратились в ничто. Как теперь спокойно жить дальше? Не жить, существовать! Чем лечить душевные раны?! Нет этому оправдания…

Максим запил, оставил работу, совсем забросил дом. Он вообще не мог появляться там, где все напоминало о НИХ! Тапочки Катюши у входной двери, осиротевшие игрушки в детской комнате… Жизнь превратилась в мучение. Сплошная скорбь по тому, чего никак не вынуть из канувшего в бездну прошлого.

А потом пришло НЕЧТО. Хотя, возможно, просто начался бред ушедшего в долгий запой…

В голове гулким эхом раздавался страшный голос: «Ты должен отдать МНЕ то, что находится у тебя! Отдай по-хорошему, отдай, отдай, ОТДАЙ! Букашка, слизняк, не противься МНЕ! Я не тот, с кем можно шутить! Шутки со МНОЙ ни для кого не заканчиваются добром! При МНЕ вообще про добро не говорят! Отдай! Отдай! ОТДАЙ!»

Но он упрямый, он не любит, когда им распоряжаются, как безделушкой. Он – ЧЕЛОВЕК!

– Нет! Нет! НЕ-Е-ЕТ! Я никому и ничего не должен! Лишь у Мироздания я немного занял на дальнейшую жизнь. И то, потеряв ИХ, я расплатился сполна! Я стойкий, я вынесу, я смогу. Что у меня, то – мое!

И снова: «Я лишил тебя самого дорогого – семьи. Ты можешь лишиться и последнего – своей жизни, ничтожество! Отдай! Отдай! ОТДАЙ!»

И в миллионный раз: «Нет! Нет! НЕ-Е-Е-ЕТ!»

Так продолжалось несколько лет. Дом в запустении, ни работы, ни друзей, ни семьи. Только память о НИХ, только в этом и осталось тепло человечности. «Ах, если бы вернуть все назад…»

– Ну, что же, червь, ты сам напросился! Я караю тебя! Все равно будет по моему, ты отдашь МНЕ то, что принадлежит только МНЕ! Все равно ОТДАШЬ!

– НЕ-Е-ЕТ!

На территории Зоны разразился нешуточный катаклизм, погубивший многие сотни жизней. А в пещере у Энергопоста появился новый безымянный сталкер…

* * *

– Макс, Макс, Рекс! Ну, приди в себя! – увидел он испуганное лицо Плаксы.

– Чего разорался-то? – сталкер сел. В голове, как ни странно, совсем не ощущалось боли. – Не видишь, что ли, живой я. Что орать-то? Девушку разбудишь. Она и так натерпелась, бедняжка…

Слева раздался веселый женский смех. Ойкнув, Рекс повернул голову и смущенно произнес:

– Не сказал бы, что ей плохо… А ведь час назад прямо сама смерть была…

На этот раз в голос рассмеялся напарник.

– Макс, прошло уже двенадцать часов! Все давно выспались и, слава Зоне, живы и здоровы. Я уже и Поводка успел похоронить…

– Ни хрена себе! – Рекс вскочил. Голова сразу заболела очень сильно. Пришлось сесть назад, держась за ушиб руками. Это вызвало новые приступы смеха с обеих сторон. – Черт, совсем забыл, что у чердака низкие потолки… – проворчал он и тоже рассмеялся.

– Мы с Лизой уже поели, надоело тебя ждать. Заставил меня опять поволноваться… На тебя страшно было смотреть. Все лицо серое, губы синие… Я думал, что ты в себя больше не придешь, – Плакса широко улыбался. – Иди есть. Заодно и поговорим о дальнейшем.

– Я смотрю, вы уже и познакомиться успели.

– Делом надо заниматься! А ты только раненых лапать горазд!

Смех вокруг не утихал.

Сказанное напарником опять смутило Рекса. Не поднимая взгляда, он вздохнул и приступил к трапезе. Вспомнив видение, решил поделиться с другом:

– А я теперь знаю, что мы с тобой на правильном пути. Я вспомнил, как оказался в Зоне. Надеюсь, что к концу нашего рейда все основательно прояснится.

– Об этом поговорим позже, – Плакса перешел на серьезный тон. – А Лиза теперь пойдет с нами. Она ищет сестру, пропавшую в Зоне несколько лет назад. И маршруты наши совпадают. Ты не против, надеюсь?

Рекс заулыбался и, хитро прищурившись, выдал:

– Честно? Очень даже – за! Кто же откажется от приятной компании в столь неприятном месте, как Зона? Да и не бросим же мы девушку в одиночестве!

– Ну, значит, скоро выдвигаемся! – резюмировал Плакса.

После получаса втолковывания и уговоров удалось-таки убедить Лизу надеть комбинезон Поводка, который Плакса успел отчистить и подремонтировать. Экипировка, в которой девушка появилась в Зоне, оставляла желать лучшего. Рекс лично укомплектовал ее карманы необходимыми вещами и препаратами. Напарник, тем временем, взялся за ремонт автомата покойного проводника. Еще полчаса потеряли, пока Рекс обучал Лизу обращению с оружием. Затем выдал ей пару запасных магазинов с патронами. Друзья заставили ее пройтись и попрыгать, проверяя, не мешает ли что-то. Оказалось, что все в порядке, и можно выдвигаться в путь.

Тщательно прибравшись на чердаке, а затем и внизу, троица двинулась на поиски дальнейших приключений.

Это не ускользнуло от взгляда того, кто за ними очень внимательно наблюдал, готовясь к неизбежной встрече.

* * *

Третий час друзья отбивались от большой своры псов. Стаей, к несчастью, управлял псевдоволк. Помимо природной кровожадности, зверь обладал еще и телепатическими способностями, предугадывая действия жертв или охотников. Чтобы поймать его в прицел, требовалось проявить смекалку и терпение. Как назло, в этот раз вожак оказался на удивление осторожным и близко не подступал, а носился по полю стремительными скачками, словно сила инерции на него не действовала. Зверь настолько резко изменял направление движения, что глаза не успевали отслеживать, куда он устремится в следующий раз. Иногда от фигуры мутанта отделялись ее точные копии, разбегались в разные стороны, затем смазывались и бесследно пропадали. Наведенные псевдоволком мороки постоянно отвлекали внимание и вносили сумятицу, давая возможность остальным членам стаи подобраться ближе к жертвам.

Плакса, замыкающий движение, один раз уже пропустил бросок пса-альбиноса, отчего на костюме сталкера появилась рваная отметина. Рекс короткой очередью отогнал напавшую тварь, но одновременно следить за всеми зверями не успевал. А свора с пронзительным воем, щелкая челюстями и злобно рыча, мельтешила в нескольких метрах от людей. Ничего не оставалось, как играть по правилам, навязанным мутантами, и отступать в ту сторону, которую псы оставили открытой. Так, постепенно пятясь, троица незаметно оказалась зажатой между несколькими, вплотную примкнувшими друг к другу аномалиями.

Устав от бесконечного преследования, Рекс и Плакса подумали было, что неизбежное не за горами. В этот момент их очень сильно удивила Лиза: повернувшись к смертельным смерчам и электрическим сполохам, она пошла прямо через их скопление. Рекс закричал, пытаясь остановить девушку, уже рисуя в воображении самые ужасные кадры последствий, и ошарашенно замолк, когда она спокойно добралась до середины аномального поля, как ни в чем не бывало развернувшись к друзьям. Аномалии же, словно не замечая очередную жертву, продолжали спокойно гудеть и трещать. Позади девушки образовался широкий коридор, по которому изумленные напарники, вздрагивая и жмурясь от страха, промчались галопом.

Псы рванули было следом за людьми, но когда большая часть своры уже находилась на середине прохода, он внезапно захлопнулся. Раздался визг многочисленных собачьих глоток. Аномалии сработали, почувствовав, наконец, долгожданную добычу, и разбросали по округе кровавые брызги с мелкими остатками плоти. Беснующийся на другой стороне псевдоволк, оставшись в одиночестве, взвыл от досады, а Рекс, недоуменно глядя на Лизу, смог, в конце концов, выдавить из себя:

– Век живи, не удивляясь ничему, и век сходи с ума…

Плакса же смотрел на девушку широко открытыми глазами и молча перезаряжал «Винторез».

Нисколько не смутившись, Лиза постаралась успокоить напарников:

– Я потом вам все объясню, ничего сверхъестественного тут нет…

Эти слова еще больше запутали друзей.

* * *

Еще сутки понадобились троице, чтобы добраться до лаборатории, отмеченной на КПК покойного доктора Ивлева. После подробного инструктажа первым в подземелье с неохотой спустился Плакса, за ним – Лиза, последним двигался Рекс. Помещения в этом комплексе казались не настолько заброшенными, как в том, где друзья встретили старика. Вопреки ожиданиям, запустением даже не пахло. Здесь было сухо и чисто, на стенах горели плафоны освещения. Кабели с трубами находились на креплениях, вделанных в стены тоннеля. Непонятным осталось, почему входные двери в бункер оказались открыты, а сталкеры не встретили ни одной живой души.

Подозревая, что обе лаборатории строились по одному проекту, команда уверенно двигалась вперед. Тревожил усиливающийся с каждым шагом тошнотворный запах разложения.

– Только бы не снобы, – прошептал Плакса. – Терпеть их не могу. Да, в принципе, и остальные не лучше.

– Лиза, держись позади, если что – сразу падай на пол. Стреляй только после команды. А так, просто иди за мной, – в десятый раз проводил инструктаж Рекс. – Ден, как обычно, твоя левая сторона, моя – правая.

Достигли развилки. Тихо. Двери в помещения остались в сохранности. Напарники друг за дружкой распахивали их, держа оружие наготове, но комнаты пустовали. Выглядели помещения так, будто их покинули лишь на время. Мебель и оборудование находились на своих местах. Что заставило исследователей в спешке оставить территорию обжитого комплекса, оставалось непонятным. А смрадный запах все усиливался, заставляя держаться настороже.

Добравшись до второй развилки и никого не встретив, двинулись дальше.

Теплившаяся надежда рухнула, как только команда достигла главного зала лаборатории, где глазам предстало жуткое зрелище. Посреди помещения с еще кое-где работающим оборудованием лежала гора людских трупов, а вокруг рыскало порядка пяти десятков крысаков и аасменов. Не говоря уже об огромном количестве вездесущих крыс.

Зверье среагировало мгновенно. В едином порыве оно волной ринулось на появившихся сталкеров.

Открывший стрельбу Рекс отвлек тварей на себя, рванувшись по бетонной лестнице – к центру управления, и успел крикнуть: «Ден, назад! Закройтесь там!» Боковым зрением успел заметить, что остальные забежали в ближайшую комнату и хлопнули дверью. Основная масса зверья, мешая друг другу, бросилась наверх. На лестнице создалось столпотворение, и часть мутантов с визгом и рыками посыпалась вниз. Сталкер меткими выстрелами добавил сумятицы в звериную свалку и быстро заскочил внутрь.

Ворвавшись в помещение, закрыл за собой дверь и задвинул засов, по счастью, оказавшийся на месте. Несколько раз судорожно вздохнул, прокашлялся и, прислушавшись, отпрянул, когда створка начала сотрясаться под градом ударов. Перезаряжая автомат, развернулся, подумав: «Надеюсь, внизу все в порядке?», – и обомлел от увиденного.

Перед ним, в окружении трех зомби с помповыми ружьями в руках, изготовилась к прыжку виверна. «Встрял!» – промелькнуло в голове. Очень опасная тварь, обладающая зачатками псионики. Часто, как и телепаты, она собирала вокруг себя стаю зверья и обычно в пиршествах свиты участия не принимала. Подвластные ей твари всегда приносили хозяйке лучшие куски добычи. И только в случае большой опасности мощный хищник-мутант с огромной зубастой пастью вступал в схватку. А силы у него хоть отбавляй.

Одновременно с прыжком зверя Рекс начал стрелять, уводя тело вниз и в сторону. Выпустив парную очередь, автомат замолк. Нет, пули, конечно, легли в цель, но больше выстрелов не последовало. Сталкер поначалу растерялся, но времени рассуждать не осталось.

Виверна в полете промазала. Ее короткая лапа с острыми когтями рассекла воздух в миллиметрах от лица человека. Зубы твари схватили пустоту. Рекс же перекатился влево, а в это время свита зверя – зомби – только начала шевелиться. Когда ружья нежити начали стрелять, на том месте уже разворачивался для очередного броска раненый монстр. Заряды картечи остановили опасного хищника, вырвав из его тела огромные куски.

Рекс отбросил в сторону почему-то отказавший автомат и, выхватив нож, метнулся за спины топтунов, прикрываясь ими от зверя. Отработанными движениями вывел из игры двух противников, перерезав им глотки, и обхватил третьего сзади за шею. К удивлению сталкера, виверна больше не пыталась прыгать, а лишь целенаправленно ползла к человеку. Рекс избавился от оставшегося зомби, выхватил из его рук помповик и выпустил в морду зубастой твари оставшиеся в ружье заряды. Монстр прополз еще около полуметра, затем взгляд его потух, тело задергалось и затихло. Только теперь сталкер понял, что сумел в очередной раз ускользнуть из лап Смерти.

Руки тряслись, сердце едва не выпрыгивало из груди, подкашивались колени, все тело била крупная дрожь. Лишь тепло амулета, согревая, слегка успокаивало.

«Перекур», – Рекс сел на пол между лужами набежавшей крови. Сигарета подпрыгивала в сжатых губах, отчего пламя зажигалки никак не могло поймать ее кончик. Переборов дрожь, сталкер сделал полную затяжку, задержал на время дыхание и выпустил к потолку сизое облако дыма. Дверь продолжала сотрясаться от ударов, за ней творилось нечто невообразимое. Казалось, еще немного, и ее сорвет с петель, тогда вся орава зверья ворвется в комнату… Срочно требовалось что-то предпринять.

Обшарив помещение и лежащие тела нежити, Рекс подобрал помповые ружья и патроны к ним, а потом начал лихорадочно их заряжать. Валяющийся в луже крови «Абакан», едва не подставивший владельца, вызвал взрыв негодования. Схватив его, сталкер нажал на спусковой крючок. Прогремел выстрел. Рекс опешил, и тут только сообразил, почему последующих выстрелов в прошлый раз не произошло. Впервые за все время он успел пожалеть о своей привычке: ставить «Абакан» на отсечку в два патрона. «Пора мне в отпуск, нервишки – никуда…», – Рекс ухмыльнулся, затем поменял магазин и приставил автомат с помповиками к стене около дверного косяка. Разложив перед собой оставшиеся патроны к ружьям и запасные магазины к «Абакану», выстрелом из дробовика вынес в двери, чуть ниже ее середины, дыру размером с голову и приготовился отстреливать жаждущее добраться до него зверье.

А мутанты по ту сторону преграды не переставали бесноваться. Стая крысаков, крыс и аасменов, грызясь между собой, рвалась отомстить за смерть виверны. Визг и рычание тварей действовали на нервы. Казалось, барабанные перепонки лопнут, словно при резком перепаде давления.

Только в этот раз добыча оказалась для мутантов не из легких, а считаться с преградами, выставленными Рексом в виде дробовых зарядов, как оказалось, пришлось. Стараниями разозленного не на шутку человека количество монстров резко пошло на убыль. Израсходовав боеприпасы помповых ружей, он перевел предохранительную планку автомата на одиночную стрельбу и, тщательно целясь, принялся методично всаживать пули в морды агонизирующих зверей.

Вдруг сталкер представил, что находится в стрелковом тире, где-нибудь в вагончике, на территории парка культуры и отдыха, куда он иногда по выходным приходил вместе с семьей. Автомат привычно толкал отдачей в плечо. «Все пройдет – и печаль, и радость. Все пройдет – не оставит след…» – звучали в голове слова старой песни.

Приз! Еще приз! И еще один приз! Он даже хохотнул, вспомнив, каким удивленным взглядом на него смотрел хозяин вагончика, когда большая часть призов за точную стрельбу перекочевала на противоположную сторону прилавка. А как лучились глаза детей, с восхищением взиравших, с какой легкостью папа выигрывает для них игрушечных тигра, медведя, собаку или зайца!

Как же это было давно, и уже почти неправда…

Вернувшись в реальность, Рекс досадливо вздохнул, когда все цели внезапно кончились… Как, впрочем, и боезапас к имеющемуся оружию. Лишь повизгивали под лестницей и дергались в предсмертных конвульсиях недобитые мутанты.

Во внезапно наступившей тишине, открыв дверь пинком, сталкер вышел на смотровую площадку и сел, свесив ноги. Закрыв глаза, он прислонился к перилам и ненадолго впал в оцепенение. Из ступора его вывел крик Плаксы:

– Макс! Ты там живой?

– Да, вроде… Выходите, только оглядитесь на всякий случай, вдруг кто остался… – в этот момент он не узнал собственного голоса – охрип от перенапряжения.

Напарники с опаской выбрались из комнаты, где скрывались, и, с ужасом глядя на кровавое месиво из звериных тел, стали подниматься наверх. В центре управления Плакса сразу понял, в какую передрягу несколько минут назад попал его друг, и в сердцах пнул мертвую виверну. Девушка достала аптечку, пытаясь обработать раны на окровавленном лице Рекса. Но оказалось, что кровь, которой тот оказался залит с головы до ног, ему не принадлежит.

Пока напарник приходил в себя, Плакса обследовал помещение, но никаких документов так и не нашел. Только в ящике стола лежал одинокий разряженный КПК. Подключив прибор к зарядному устройству, сталкер стал просматривать находящуюся в нем информацию. Затем встрепенулся и прибавил громкость. Из маленького динамика раздался взволнованный голос:

– «Сегодня – восемнадцатое сентября две тысячи… года. Я – Александр Сушко, доктор наук, специалист по уфологии и необъяснимым явлениям на планете и в окружающем ее пространстве, сообщаю тем, кто, возможно, сможет найти эту запись и передать другим. Вчера оборудованием лаборатории были зафиксированы очень мощные энергетические всплески неизвестной природы. Идентичные показания приборов наблюдались перед возникновением самой Зоны и во время особо мощных Выбросов. Пропала связь с большой землей и с другими научно-исследовательскими комплексами. Предполагаю, что существует реальная угроза всем находящимся не только в Зоне, но и далеко за ее пределами. Боюсь давать прогнозы, но, очевидно, наша планета может подвергнуться очередному масштабному катаклизму…

Посовещавшись, мы приняли решение – для предупреждения людей отправить посланника. Когда наружная дверь бункера открылась, выяснилось, что нас поджидали. Все помещения комплекса моментально заполнились хищными тварями. В первые же минуты почти весь персонал лаборатории погиб. Только я, профессор Яковлев и ассистент Пеленко сумели закрыться в этой комнате. Мы продержались почти сутки, думали, что сможем переждать еще какое-то время, а потом выбраться отсюда. Но предположения профессора Яковлева оказались верны, – этими мутантами действительно кто-то управляет. И этот «кто-то» уже несколько раз прогуливался по центральному залу. Сначала мы решили, что это новый вид мутантов, но когда он приблизился, стало ясно, что это не так. Существо явно когда-то было человеком… Он словно прошел напрямик через аномальное поле, причем без всякой защиты. От лица мало что осталось, лишь кровавая маска с единственным оставшимся глазом. Туловище – сплошное решето, из одежды – одни лохмотья. Думаю, жизнь в нем теплится только за счет серебристо-черного облачного образования, окутывающего фигуру с ног до головы. Скорее всего, он излучает очень мощную пси-энергию, так как профессор Яковлев и ассистент Пеленко уже лежат на полу без признаков жизни. Скорее всего, эта участь ожидает и меня. Простите, не могу больше говорить, из-за болей в голове мысли начинают путаться… Передайте моей семье большой привет и наилучшие пожелания. Пожалуйста, скажите им, что я их всех очень-очень люблю…»

Рекс заметил, как запульсировал амулет, а Лиза вздрогнула.

Через час, обследовав центральный зал, команда с радостью покинула ставший братской могилой комплекс.

Как приятно после ужаса, творящегося внизу, вдохнуть полной грудью свежий воздух! Возле входа в бункер Рекс, шатающийся от усталости, предложил двигаться к месту следующей ночевки. День опять подходил к концу, а проводить ночь в чистом поле на окраине Лунинска не рискнула бы ни одна живая душа. Хотя сталкер, не до конца отошедший от потрясения, считал, что после произошедшего в лаборатории ночевать можно где угодно, но забота о друзьях не давала ему потерять голову, поэтому, с трудом передвигая ноги, он включил сервоприводы комбинезона.

* * *

На окраине Лунинска, возле полуразвалившегося здания автомобильного гаража, троица внезапно попала под огонь неизвестной группировки. Друзья поначалу хотели под покровом начавшейся темноты затеряться среди строений, но противник оказался экипирован не только «ночниками», – нападавшие использовали как минимум один сканер движения, поскольку постоянно наступали сталкерам на пятки в лабиринтах завалов и остатков домов. Пришлось вступить в схватку, иначе отвязаться от преследователей было невозможно.

Под несмолкающим огнем Рекс с Лизой перебежали к остаткам бывшего плавательного бассейна. Когда-то стены его оглашались восторженным детским визгом, плеском воды и веселым смехом. Только чудом оставшийся торчать столб вышки для прыжков в воду напоминал о счастливом прошлом. Вокруг укрывшихся в захламленной яме бассейна сталкеров разлеталась осколками кафельная плитка. Пули крошили остатки былого великолепия. Противник имел на вооружении как минимум один пулемет и, похоже, патронов не жалел.

Плакса тем временем занял позицию в развалинах подсобных помещений.

Группировка увлеклась погоней, наседая на Рекса и Лизу, и совершенно не обратила внимания на находящегося в стороне Плаксу, чем тот не преминул воспользоваться. Хорошо, что снабженный глушителем «Винторез» почти не выдавал вспышек. К этому времени враг уже не досчитывался трех бойцов.

Рекс, заметив мелькнувшие справа у гаражей тени, понял, что их пытаются обойти. Выхватив РГД, вырвал чеку, метнул гранату через разверзшуюся неподалеку «плазму» и тут же придавил Лизу к земле. Сработавшая аномалия в несколько раз усилила прогремевший взрыв, разворотив даже ржавые гаражные «ракушки». С натугой выдохнув через нос, сталкер тряхнул головой и посмотрел в округлившиеся глаза девушки. В воздух взвились кирпичная крошка и туча слежавшейся пыли. В ответ – ни стона, ни всхлипа. Вряд ли кому-то удалось уцелеть, если даже железо разорвало и скрутило в стружку.

Пулеметчик, рьяно поливающий свинцом спрятавшуюся парочку, прервал стрельбу. Либо менял ленту, либо завороженно уставился на вспухший за бассейном гриб взрыва, удивляясь – чем эдаким разрушительным вооружен противник. А может, Плаксе удалось-таки достать настойчивого врага. Ясно стало только одно: время для передислокации выиграно.

Тут же слева раздались беспорядочные автоматные очереди, и прогремело два взрыва. Похоже, бойцы группировки нарвались на устроившее засаду у входа в подвал зверье. Это тоже сыграло троице на руку. В гарнитуре послышался голос Плаксы:

– Уходим к вокзалу! Вы – первые, я – прикрываю.

– Понял! – тут же отозвался Рекс. – Пошли.

Все трое, петляя между завалами, побежали к зданию, возвышающемуся за широкой захламленной площадью, посредине которой высилась сильно поврежденная статуя. Рука ее, когда-то указывающая на восток, безвольно висела на скрюченных остатках арматуры. Казалось, памятник устал просить подаяния у спешащих мимо людей и безвольно опустил руки от свалившихся на него тягот.

Плакса, пробегая мимо, многозначительно заметил:

– Эка, братец, тебя время покалечило! Что уж говорить о временно живущих… – потом подмигнул колоссу и бодро произнес: – Не робей, парняга, где наша не пропадала! Заживем еще ого-го!

За кажущейся беззаботностью напарник явно скрывал сильное волнение. Обычная для него реакция.

Звуки выстрелов остались далеко позади – похоже, противник в борьбе с монстрами потерял следы отступивших сталкеров. Первым в здание вбежал Рекс, сразу оказавшийся сбитым с ног напавшим на него аасменом. Не решаясь открывать стрельбу, чтобы не привлекать внимания преследователей, выхватил нож и полоснул мутанту по рукам, которые сразу обвисли, как у статуи на площади. Тварь завизжала и попыталась отпрыгнуть в сторону. Но Рекс не дал ей этого сделать: схватив за хоботок противогазного шланга, сталкер резко дернул его через голову зверя. Воткнув клинок в обнажившееся горло, почувствовал скрежет металла по шейным позвонкам и резко отскочил в сторону от фонтанирующей бурой крови.

Позади раздались хлопки стреляющего «Винтореза», и на Рекса уже мертвым рухнул второй аасмен. Высвободившись из-под трупа, сталкер вскочил и чертыхнулся. Не заляпался кровью первого, зато кровью второго его заляпал Плакса. Однако времени обижаться или благодарить напарника не хватало: где-то недалеко находились преследователи.

– Здесь должны быть подземные камеры хранения и тоннель, ведущий к платформам. Предлагаю спуститься туда, больше ничего не остается. Иначе эти, – Рекс махнул рукой за спину, – могут нас все же отсканировать. А идти в открытую ночью по городу – себе дороже.

– Я тоже так считаю, – отозвался Плакса. – Под землей труднее определить сканером, кто есть кто. В подвалах обитает много зверья. Со следа надо сбить окончательно, иначе… видели, как парни экипированы? Замучимся отбиваться.

– Все, идем в тоннель. Хоть и зарекался я по подвалам больше не лазить… Но нужда заставляет.

Рекс решительно направился за центральную лестницу, ведущую на второй этаж.

– Ты куда? Или уже бывал здесь раньше? – Плакса озадаченно посмотрел на напарника.

– Не робей, иди за мной! Здесь я не был, но в поездах в свое время по стране поколесил. Принцип постройки большинства вокзалов в таких городах одинаков, и, скорее всего, лестница вниз находится под лестницей, ведущей наверх.

И он оказался прав. Перед троицей открылся зев уходящего в подземелье хода. Спуск загромождал завал из перевернутых ящиков, полусгнивших чемоданов, сумок и транспортных тележек. Изрядно вспотев, когда перебирались через преграды, друзья, наконец, достигли тоннеля. Разогнав по щелям большую стаю крыс, двинулись на поиски боковых ответвлений. К огорчению сталкеров, все ответвления оказались обвалены и выходов не имели, поэтому пришлось идти вперед.

Удивило, что в сравнительно небольшом вокзале, подземный коридор тянулся так далеко. Рекс даже заподозрил, что они зря спустились сюда. Как бы подземелье не оказалось очередной западней Зоны… Мелькнула тревожная мысль, что выхода может не быть вообще, и тогда придется возвращаться обратно – туда, где могла находиться засада преследователей.

На полу несколько раз попадались искрящиеся «энерго», пришлось осторожно огибать аномалии, разряд которых достигал напряжения в несколько тысяч вольт. Их даже мутанты старались обходить стороной – скорее всего, поэтому зверье в тоннеле и отсутствовало. Уставшей троице это было только на руку. Все внимание сосредоточилось на маневрировании между разбросанными аномалиями.

Но больше всего напарников поразила Лиза. В полном мраке, не имея «ночника», девушка уверенно двигалась по коридору. И когда Рекс, уже думающий, что придется повернуть обратно, остановился в нерешительности, она, вглядываясь в темноту, сказала:

– Впереди тоннель заканчивается завалом, но есть небольшой лаз, уходящий в другое помещение.

– Как ты это определила?! – Плакса присвистнул.

– Я это вижу…

– То есть, ты хочешь сказать, что отлично видишь в темноте?!

– Нет. Мне трудно объяснить, как это происходит, но я вижу не глазами. Это немного другое. Просто поверь, пожалуйста. Там есть выход…

Через два десятка метров впереди показалось нагромождение из рухнувших плит, земли и щебня, однако в нем осталось небольшое пространство, куда мог протиснуться человек. Рекс полез в дыру первым, затем задним ходом вернулся обратно.

– Там другой коридор. Ведет под уклон, куда-то в сторону парка отдыха. Правда, впереди полно аномалий. Что, попробуем пройти?

– А что еще остается делать? – Плакса вздохнул. – Рискнем, где наша не пропадала. Все равно больше, чем на голову, укоротить могут только на длину всего тела. Так что выбор невелик…

– Я – первым! – голос Рекса зазвучал приглушенно. – Лиза – за мной, Ден замыкает…

– Крепко обнимала ты, да только не любила! – запел напарник, протискиваясь между стенками лаза. И тут же продолжил: – Меня так крепко даже женщины не тискали до сих пор! А видел я таких, у которых ручищи были ого-го! И… не только, кстати, ручищи…

Попав в очередной коридор, шириной не менее десяти метров, Плакса присвистнул. По всей длине тоннеля зловещим великолепием приковывало взгляд обилие аномалий. Света добавляли кислотные фосфоресцирующие «кисели», светящиеся «энерго» и радужно переливающиеся то тут, то там артефакты. Сталкеры завороженно смотрели на невиданное чудо.

«Рубины», «филейки», «слезы», «зарядки» и даже «полярности», будто подмигивая, манили доступностью и будоражили сознание. Друзья, раскрыв рты, медленно двигались вперед, чтобы ненароком не вляпаться в какую-нибудь ловушку.

Вскоре коридор изогнулся влево, уклон стал заметнее.

– Не коридор, а метрополитен какой-то, – пробормотал Рекс.

– Эдак и до магмы земной дойти можно… – голос Плаксы от волнения и восхищения дрожал и срывался. – Когда я помру, принесите сюда мои бренные останки. Хочу хоть на том свете пожить красиво!

– Тьфу на тебя! Ты мне и живым нравишься! – засмеялся сталкер.

– Нет, я же имел в виду – лет через сто! – Плакса выдержал паузу. – Миллиардов, конечно.

– До этого еще очень долго… – как-то грустно среди общего веселья заметила Лиза. Тогда друзья еще не знали, что она имела в виду.

Открывшееся взорам друзей в конце тоннеля повергло их в окончательный шок. Внезапно троица оказалась на входе в огромное куполообразное помещение. Оставалось загадкой, создано оно искусственным путем, или здесь постаралась природа. Не только весь пол, но и стены с потолком, и возвышение в центре в виде спиральной лестницы, почти сплошным ковром усеивали артефакты различных мастей. Тысячи и тысячи их приковывали взгляд. Все это искрилось, радужно переливалось, сверкало и зачаровывало. Сталкеры на время забыли, где находятся и при каких обстоятельствах сюда попали. Остолбенев, во все глаза смотрели они на открывшееся невиданное зрелище. Только минут через пять первым, наконец, заговорил Рекс:

– Слушайте… здесь же только не хватает транспаранта!

– Это какого? «Чтоб я так жил!»? – Плакса был в своем репертуаре.

– Нет, я серьезно. Может, слухи о знаменитой Сокровищнице не настолько преувеличены? Может, это она и есть? А может быть, таких мест в Зоне еще не одно? Может, мы и правда нашли Сокровищницу?

– А ведь точно, если примерно подсчитать найденные нами артефакты, мы втроем можем стать мульти-пульти-миллионерами! По крайней мере, такого количества и в таком разнообразии артов не видел еще никто. Хотя, если про Сокровищницу поговаривают уже давно, выходит, кто-то все же видел ее? Почему же не стало известно об этом месте всем?

– А ты попробуй кому-нибудь рассказать о том, что видишь сейчас. Представляешь, что начнется? Здесь же половина земного шарика с ума сойдет! Да и нас с тобой могут посчитать сумасшедшими. Ты же сам над другими смеялся, когда тебе про нее рассказывали. Все, я дальше сегодня никуда не пойду! Хоть разок почувствую себя счастливым! Давайте-ка, где-нибудь местечко разгребем для ночлега. Поужинаем, а потом немного самых нужных артов наберем. Утро вечера – мудренее. Там будет видно, как поступить…

– Так и сделаем. А кстати, при таком обилии артов я точно к утру еще останусь мужиком? – в голосе Плаксы послышались нотки волнения, а глаза лукаво прищурились.

– Если я, обнимаясь с аасменом на вокзале, еще мужиком себя считаю, тебе вообще переживать не о чем! – Рекс хохотнул. – Здесь и таких, которые от радиации защищают, чуть ли не половина! Спи спокойно.

– Не бойтесь, это я вам как женщина говорю. За вашу безопасность я сегодня ручаюсь. Вряд ли в Зоне есть более спокойное место для ночлега, – Лизе, наконец, удалось вставить фразу в диалог друзей.

Но Плаксу и это не успокоило:

– Если я буду ложиться со своей женщиной спать, и она мне скажет такие слова, я от нее сразу уйду!

Эти слова вызвали общий смех.

Приготовления ко сну много времени не заняли. Наскоро поужинав и не переставая глазеть по сторонам, решили сбором «урожая» заняться с утра, и в скором времени все уже сладко спали. Только Плакса пробурчал едва внятно:

– Теперь я знаю, как отдыхают в Раю. А все же свинцовые штаны не помешали бы…

* * *

Утро для троицы наступило только к обеду. Больше всех радовался Рекс и счастливо улыбался. Впервые за последнее время он выспался, причем без каких-либо кошмаров.

Плакса, сбегавший в коридор, вернулся обратно и тревожным голосом сообщил:

– Только что нас чуть не стало на одного меньше… Я там, как обычно, к стеночке сразу пристроился… Но вовремя сообразил, что еще немного, и все!

– Что так вдруг? – не понял намеков Рекс.

– Что, что… – передразнил не сразу сообразившего друга сталкер. – Пол-то покатый, а внизу «энерго». Вовремя отскочил! А то собирали бы сейчас мой пепел в коридоре…

Глава 5

Они все-таки нашли лабораторию и смогли выбраться из нее! Кто же знал, что эти амебы могут творить чудеса?! Они даже с помощью изобретенных приборов смогли увидеть МЕНЯ!

А тут еще и Страж ринулся искать свою пропажу! Вот он точно может помешать.

Что-то не учтено…

Может быть, очень сильна их тяга к доброму и светлому? К жизни, счастью, любви? Что за чувство-то такое непонятное? Неужели оно и действительно настолько сильно, что даже я не могу с ним справиться?..

Впервые за много миллионов лет существования Мгла находилась в растерянности.

* * *

Город умирал. Вернее, он умер уже давно, а сегодня окончательно растворялся в окружающем. Среди остовов зданий, груд каменной и бетонной крошки, а также торчащих перекореженных металлоконструкций повсеместно росли трава, кусты и деревья. Природа брала свое. Если человечество в вечном стремлении к самоуничтожению навсегда исчезнет с лица Земли, пройдет не так много времени, прежде чем следы цивилизации скроет зеленым саваном так спешащая к восстановлению планета. Законы Мироздания не писаны человеком. И если люди не подчинятся им, то приведут в исполнение свой смертный приговор.

Даже погода вконец испортилась, словно вспомнив о постоянстве этих мест, где редко можно увидеть ясное небо и солнечные дни. Низкая облачность нависала, казалось, над самой головой, накрапывающий дождь превратил землю в почти непролазное месиво. Видимость из-за туманного марева сократилась до минимума. Серые коробки домов, серая промозглость, серость во всем… Правда, некоторые здания еще оставались в сносном виде, напоминая о былом человеческом величии. Одно из них, сохранившееся в наиболее приглядном состоянии, и являлось целью друзей.

Перебравшись через очередную груду хлама, Рекс посмотрел в бинокль, но тут же убрал его. «Что с ним, что без него – все одно: не видно ничего, – он сплюнул и усмехнулся: – Прямо как Денис, стихами начал говорить».

Оставалось около полукилометра, но это были самые сложные пятьсот метров в городе. Разбросанные везде аномалии, обитающее в оставшихся подвалах и развалинах зверье, да еще многочисленные группировки рыскали по кварталам, борясь за территории. Все это заставляло держаться настороже.

Рекс, выбирающий направление, двигался парой десятков метров впереди, с осторожностью осматриваясь по сторонам.

– А почему дорога пошла такими буграми? – шепотом спросила Плаксу Лиза.

– Во-первых, канализация местами обвалилась, а во-вторых, аномалии порой выворачивают землю, как бульдозер, – ответил сталкер, внимательно следя за напарником.

Рекс тем временем добрался до противоположной стороны улицы и поднял взгляд. На нависшем над ним остатке стены обшарпанная и выгоревшая табличка чудом сохранила едва заметную надпись: «ул. Ломоносова». «Движемся правильно», – подумал он. На мгновение выглянул из-за угла, запечатлел увиденное и сразу отпрянул назад. По груди пробежал холодок смутного беспокойства. За перекрестком, поперек улицы, в ста метрах впереди высилась непонятно зачем и кем выстроенная баррикада. Рекс чертыхнулся – неспроста же возвели эту преграду, и поначалу хотел обойти препятствие кругом, но тут же заметил, что по развалинам справа гуляет «синий огонь», успевший выжечь половину внутреннего двора, а слева едва уцелевший дом сплошь облепили «стеклотоки», под которыми уже сгрудилось приличное количество костей. В любом случае придется двигаться прямо. Пригнувшись, Рекс включил гарнитуру и вышел на связь:

– Ден, там завал кто-то устроил, подстрахуй, посмотрю…

– Уже, – напарник, предугадывая события, успел занять удобную позицию.

Подобравшись к баррикаде вплотную, сталкер, почувствовавший пульсацию амулета, метнулся под защиту ржавого корпуса искореженного автомобиля. По земле, взбивая фонтанчики грязи вперемешку с каменным крошевом, защелкали пули, следом резанул слух раскатистый басок пулемета. Стреляли из остатков здания слева, сразу за баррикадой. Рекс постучал по микрофону и, перекатившись, рванул через завал. Выстрелов Плаксы он не слышал, но, по раздавшемуся грохоту чего-то массивного о камни внизу, понял, что «Винторез» напарника выполнил задачу на «отлично».

– Есть один.

– Понял, продолжаем, смотри направо.

– Принято.

Разбежавшись, Рекс взобрался на баррикаду и с нее рыбкой нырнул в окно первого этажа дома на левой стороне улицы. Почуявшие жертву свисающие «стеклотоки» хищно зашевелились. Сзади застучал пулемет, противное чавканье входящих в размокшую землю пуль заставило конвульсивно содрогнуться. Сгруппировавшись, сталкер кубарем прокатился по полу и вскочил на ноги у стены. Прислушался, переводя дух. Стрельба резко оборвалась. В наушнике раздался смешок:

– Два.

Отдышавшись, Рекс, рассматривая в оптику окна напротив, уточил:

– Что по сканеру?

– Впереди тихо. А вот за твоей спиной, похоже, мутанты. Там как раз какой-то провал. Оглядись, а мы пока к тебе подберемся.

– Принял. Жду. Только аккуратнее.

Пока Плакса и Лиза двигались к нему, Рекс оглядел улицу еще раз, затем начал переключать передатчик на разные частоты. Вдруг при очередном щелчке послышался голос:

– Вы чё там, придурки, в натуре, в прятки играть вздумали?! Какого хрена стреляли?! Нажрались, поди, опять, как свиньи, и развлекаетесь? Вы у меня на одни патроны будете работать до гробовой доски! Ну, чё молчите, остолопы?! На шнурки порежу самолично, как лохов! Амбал, слышь меня? Давай-ка со своей кодлой к Доходу, он там решил нары вспомнить, устроил сонняк не в тему!

В ответ отрапортовали:

– Ща, Репа, се будет тип-топ. А ну, подняли задницы, а то они у вас в дверь не пролезут от безделья! Пупок с Левшой – по левой стороне, я с Харчком – здесь. Пошли!

Рекс, переключившись на свою частоту, спросил:

– Вы далеко?

Вместо ответа через подоконник перевалилась Лиза, следом – Плакса. Успокоившись, сталкер выпалил:

– Засек бандюков. В нашу сторону двигаются, кажется, четверо. Они еще не знают, что мы здесь. Идут своих проверить, думают – напились и уснули. Как раз те, кто нам нужен, – Репины братки.

– Понятно, – Плакса огляделся. – Я другую сторону на себя возьму, со второго этажа стрелять буду, а ты постарайся здесь без пыли и шума. Лиза с тобой.

Он проскользнул в подъезд. На лестнице зашуршали осыпающиеся камешки.

– Лиза, держи пистолет, если что, прикроешь меня. Целиться сильно не надо, стрелять придется в упор. А я, как обычно, с ножичком побуду. Давно хочу на «Абакан» глушитель приспособить. Нам сейчас шуметь нет резона. Набегут бандюки, не отобьемся. Хорошо?

Девушка кивнула. Тем временем из пролома позади послышались выстрелы и визг мутантов. Рекс понял, что противник продвигается подвалами. Место срочно требовалось поменять. Оценив обстановку, он отправил Лизу в соседнюю комнату – за провал, сам же, сдвинув остатки мебели, присел за ними.

Через минуту из пролома вылезла, жмурясь от света, «сладкая парочка». Выждав несколько мгновений, когда оба уже поравнялись с выходом в подъезд, Рекс услышал наверху щелчки «Винтореза», заметил удивление на лицах бандитов и броском вылетел из-за преграды. Успел резануть по горлу одного и уже переключился на второго, как вдруг почувствовал ощутимый удар в плечо. Теряя равновесие, успел обернуться и понял, что просчитался. Позади него высилась дурмашина огромных размеров – про такие лица обычно говорят, что их за три дня не объедешь. Сгруппировавшись при падении, Рекс крутанулся в сторону, чувствуя, что уцелевший противник уже поднимает ствол автомата.

Спускающийся Плакса прикрыл напарнику тылы, устранив уцелевшего «братка», но больше всего напарников опять поразила Лиза. Когда мордоворот навис над Рексом с ножом, больше похожим на кавалерийскую шашку, по комнате прошел воздушный вихрь. Появившаяся из-за широкой спины врага Лиза развернулась в броске, носок тяжелого ботинка ударил вышибалу точно в висок. Глаза бугая закатились. Едва Рекс успел отодвинуться, тот рухнул на остатки мебели. Послышался треск, в стороны полетели щепки, длинный клинок зазвенел по бетону. Заскочивший в комнату Плакса довершил начатое, пристрелив уже поднимающегося бандита, и остался стоять с раскрытым ртом.

Переводя дух, Рекс осторожно уточнил:

– Та-ак… И где же, простите, барышня, мы такую «мясорубку» выделывать научились?

В ответ Лиза лишь виновато улыбнулась и поцеловала его в щеку под шутливое негодование Плаксы:

– Как любить, так меня. Как целовать, так других…

– Лиза, – Рекс хмыкнул и вновь посерьезнел, – а пистолет у тебя для чего?

– А если бы я промазала и попала в тебя?

– Ты его бы потом поцелуем вылечила! – Плакса покачал головой. – А мы точно тебе нужны для сопровождения? И чего мы о тебе еще не знаем, а?

– Многого… Но я же уже говорила – потерпите чуть-чуть, позже все узнаете.

– Не знаю, не знаю… – Плакса продолжал пристально разглядывать девушку. – По крайней мере, я знаю одно: чем дальше, тем все запутаннее…

– Я обещаю – вы все узнаете чуть позже. Прошу только, не подозревайте меня ни в чем плохом. Я точно за вас.

– Хорошо. Я потерплю! – Плакса скорчил обиженную мину, подмигнул Лизе и обратился уже к Рексу: – А может, подвалами пойдем?

– Да. Бандиты уже шугнули пару крысаков, в остальном там чисто, иначе они бы не прошли спокойно, – сталкер принялся обыскивать труп здоровяка. – Наверное, это и есть Амбал, иначе его и не назовешь.

– Вот так встретили нас продавцы… Идиоты, и сказать больше нечего. Как думаешь, сколько у Репы еще братков?

– Сейчас на волну настроюсь, послушаем. Но думаю – не больше десятка.

Рекс щелкнул коммуникатором. В эфире какое-то время слышался треск помех, затем нервный голос нетерпеливо произнес:

– Амбал! Ну, что там у тебя? – и, не дождавшись ответа: – Ты чё там, зараза, тоже со мной шутить вздумал?! Забыл, как парашу хавал, гоблин?! Я же тебя, падла, на бойню сдам, с одного сала дохода будет, как с хорошего арта. У, мля-а!

Рекс не выдержал и начал задавать вопросы:

– Слушай, Репка, а кто там у тебя остался? Поди, только дедка, бабка, внучка да Жучка?

– Чё за чувырло я сы-ш-шу в саем районе?

– Придется тебя, Турнепс, хорошим манерам поучить малость, а то распоясался ты что-то…

– Ну, ты… где Амбал?!

– Не нукай, Буряк, не запряг еще. Упокой, Господь, его грешную душу… Она к небесам еле взлететь смогла с таким весом…

– Сышиш-шь, кто бы ты там ни был, я за Амбала тебя долго на полоски резать буду!

– Ты Курка знал?

– Знал, и чё?

– Если у тебя ножик, как у него «курок», вряд ли тебе удастся меня порезать.

– У-У-У!!!

Пока Рекс играл в шарады, откровенно издеваясь над главарем банды, Плакса обыскал другие два тела, собрал все ценное, нацепил на Лизу коммуникатор, заменил ей автомат и пополнил боеприпасы.

Первым в пролом осторожно спустился Рекс. Внизу оказалось на удивление сухо. Радовало и то, что пронизывающий до костей ветер сюда не доставал. Пройти им удалось не много – впереди замаячил рыскающий свет далеких фонариков. Рассредоточившись, троица заняла оборону.

Плакса сразу приступил к делу. В течение нескольких секунд не успевший опомниться противник потерял двоих. Остальные, открыв беспорядочную стрельбу, метнулись в стороны. Рекс захватил прицелом высунувшийся из-за перегородки силуэт и плавно нажал на спусковой крючок. Три – ноль. Обозначив себя вспышкой выстрела, сразу перекатился в другое место, а Плакса снял очередного врага. Подобным способом друзья действовали еще несколько минут.

При счете «шесть – ноль» Рекс сорвался с места, поманив остальных за собой, и успел заметить две скатившиеся в провал гранаты. Едва сталкеры спрятались за перегородкой, у входа ухнуло, по коридору промчалась ударная волна. Уши заложило, со стен и потолка посыпались пыль, паутина, куски плесени и штукатурка.

Оглядев друзей, Плакса достал сканер и ткнул вверх двумя пальцами. Оставив Лизу на месте, напарники разделились и заняли оборону. Долго ждать не пришлось: думая, что с противником покончено, бандиты спрыгнули вниз. Очередь Рекса припечатала обоих к стене, оставив на ней кровавые разводы.

И тут по спине сталкера будто ударили кувалдой. В затылке заныла тупая боль, перед глазами все поплыло. Охнув, Рекс упал. Плакса, выстрелив в ответ, сразу метнулся на помощь другу, но возле сталкера уже колдовала Лиза.

* * *

Это еще не поражение. Все только начинается. Они противоречивы во взглядах и чувствах. Более того, они умеют совмещать в себе две противоположности, испытывают злость и ненависть, но стараются верить в добро. Как же это возможно?

Все решено! Им не успеют помочь даже уверенные в себе Стражи.

Они слабы и ничтожны. И я разобью их призрачные мечты на миллионы мельчайших частиц. Поселю смуту и злость, зависть и корысть, уничтожу их мир – их же руками! Ничто не вечно, а раз так, пусть не будет ничего!

Вот только вернуть то, что принадлежит мне…

Отдай МНЕ МОЕ!

* * *

Рекс пришел в себя и застонал. Спина ныла, как будто по ней проехал танк. Голова раскалывалась от боли, перед глазами стояли черные круги. «Опять эти видения… Или виноваты не они?» Напрягся и, стиснув зубы, с трудом сел. Огляделся.

Рядом с озабоченным видом – сидела Лиза, держащая сведенные руки на его плече. Грязная комната со смотрящимся не к месту ковром на облупившейся стене. В углу лежал, зло смотря исподлобья, связанный по рукам и ногам бандит. Во рту – массивный кляп, плечо перевязано пропитанным кровью бинтом.

Прокашлявшись, Рекс хриплым голосом выдавил из себя:

– А где Ден?

– Сказал, что сейчас вернется. Что он, как обычно, в поиске…

– Да уж, хлебом не корми, дай трофеи пособирать. Что со мной?

– Сильный ушиб спины, но это быстро пройдет, гематому обработали, приложили артефакт. Комбинезон слегка поврежден, но активную защиту пуля не пробила. Потерпи еще чуть-чуть.

– А это что за явление?

– Это и есть многоуважаемый хмырь по кличке Репа! – в проеме двери показался Плакса. – Ожил уже? Это хорошо, просто прекрасно, но больше так не подставляйся, ладно? Мои нервы и без того расшатаны за последнее время…

– Если бы я не подставился, могли бы и в Лизу попасть. А ее броня в отличие от нашей – фольга… Ладно, поговорим и посмотрим – зря я подставлялся или нет.

– А я о чем? – Плакса заулыбался, подошел к бандиту и выдернул кляп изо рта.

– Что скажешь умного, касатик? – Рекс посмотрел на лежащего, держась руками за еще ноющую голову.

– Ща братва подвалит, и вам – хана, доходы! Вы с кем воевать взялись?!

– Ох… – Рекс покачал головой. – Да что же вы все такие предсказуемые-то, а? Что же вы одно и то же петь пытаетесь? Ну, самим не надоело угрозами сыпать, когда собственная жизнь на волоске висит? Какое же вы гнилье… А по-человечески совсем разучились разговаривать? Вот представь сам – стоишь ты безоружный, а на тебя на всем ходу слон бежит. Что, тоже будешь орать: «Завалю, доход! По фене не ботаешь!»? Или все же в сторону отбежишь? Ты ж меня уже ножичком пугал, а он-то точно не больше того, что был у Амбала. Так что, заканчивай свои псалмы, и перейдем к делу.

– Чё те от меня надо, урод?

– М-мда… Не понял, видать, намеков… А, Ден, как думаешь? – Рекс устало взглянул на напарника. – Может, его пристрелить или прирезать, да и вся недолга?

– Вот потому я кляп и засунул, что надоело его брехню слушать…

Сталкер кивнул, взглянул пристальнее на Репу и продолжил:

– Я знаю точно, что у вас принято за базаром следить. А ты, парень, я вижу, не глупый, так что понять должен. Еще раз в нашу сторону вякнешь что-либо, перестанешь быть жильцом. Усек, надеюсь?

– Ну, чё надо?

– Вот так и продолжим. Слыхали мы, вещичка у тебя одна нужная людям есть.

– Кто тебе эту пургу гнал?

– Репа, как сам думаешь, мне с другом просто с тобой поговорить по душам хотелось, и мы без нужды и наводки к тебе подались через половину Зоны? Типа, прогуляться?

– Кто сказал, спрашиваю?

– Наконец-то, слышу голос не мальца, но мужа! Тебе имя – Харитон о чем-нибудь говорит?

– Постой, – замялся бандит, – так вы от него?!

– Дошло до жирафа!

– Так какого хрена вы воевать взялись?! Ни хрена себе покупатели! Им товар, а они – пулю в лоб… Почему дозору не сказали, что по делу?!

– А это ты своих корешей покойных спроси, зачем они стрелять в нас начали! Да и сам ты виноват в их смерти, так как, договариваясь о купле-продаже, предупредить должен был подельников, что от покупателя люди придут. А вы привыкли, чуть что, сразу палить, грабить, а потом разбираться!

– Ну все, ша! Мне на том свете теперь отпишется за всех, кто сегодня полег… Так что я свою ошибку понял. Теперь-то развяжете, или как?

Рекс кивнул, Плакса разрезал веревки на бандите. Репа сел, растер затекшие конечности и тяжело вздохнул:

– Во, блин, оказия вышла, а?.. – и вопросительно посмотрел на сталкеров.

– Если хочешь отпущения грехов – это не к нам. – Рекс хлопнул ладонью по колену. – Давай перейдем ближе к делу. Итак, мы пришли от Харитона за товаром. Что, торговаться будем, или так отдашь?

– Так просто только мухи…

– Значит, давай поторгуемся, но сначала покажи товар.

– Ишь ты, шустрые какие! Я им товар, а они меня, как всех моих корешей, на тот свет – без базара!

– Слушай, ты не зли нас и с собой не равняй! В отличие от тебя, мы работаем честно.

– Ладно, – помявшись немного, Репа решился. Подошел к окну, поднял подоконник и достал из ниши небольшой предмет, завернутый в тряпку. – Вот, смотрите.

Рекс принял сверток и развернул его. В прозрачном контейнере сверкал, переливаясь и меняя форму, неизвестный артефакт.

– Знакомьтесь, вашему вниманию представляется преобразованный аномалией «плазма», от чего значительно изменивший свойства «барбарис».

– Чем он так изменился, если не считать цвета? – уточнил Плакса.

– Помимо усилившейся регенерации поврежденных тканей, он еще имеет ряд очень полезных качеств. Своему хозяину дает почти полную защиту от огнестрельного оружия. Причем, даже с близкого расстояния. И, самое главное! По желанию владельца может переносить того методом телепортации на любое видимое расстояние!

На лестнице послышался топот ног. Плакса тут же направил «Винторез» на вход. Вбежавшие бандиты толпились в дверях, не зная, что предпринять. Репа, взглянув на подельников, бросил:

– Все ништяк, парни. Подождите внизу. Я сам решу вопрос, – и тут же повернулся к Рексу: – Значит так, я для Харитона цену загибать не собираюсь, редкий человек в Зоне ему не обязан. Многим он помог в трудную минуту. Но… До сегодняшнего дня я хотел его продать, а теперь обстоятельства изменились. Сделаете для меня одно дельце, и мы в расчете.

– Какое, если не секрет? Учти, Репа, если это помощь в твоих бандитских делах, мы – пас.

– Чё я, не понимаю, что ли? Нет. Тут дело другое… Кореш мой – Золотник, отправился в соседний район с заданием, да не дошел. За этим артом много кто охотится, даже наемники заходили. Откуда узнали – не ведаю, но информация до них дошла. Мы отбились, а они, кажись, Золотника повязали и хотят за него у меня арт выкупить. Так что в ваших интересах мне помочь. Пока братана не выручу, артефакт отдать не могу, они Золотника тогда убьют сразу. А времени дали до завтрашнего утра. Скорее всего, из-за них и по вам стрелять начали…

– Вот даже как… Сколько синдикатовцев?

– Человек пятнадцать.

– Как предлагаешь нам его выручать? План есть? И не думай, что мы в одиночку на бронепоезде или танке к «диким гусям» заедем.

– Нет. Мы их отвлечем на себя. И уничтожать их тоже наша задача. Вы же должны пробраться в их халабуду и прикрыть Золотника, пока я со своими людьми не подтянусь. Плохо, что парни полегли, народу маловато… Да уж… Что случилось, того не вернешь. Я вам на КПК координаты скину. Мне известен подземный лабиринт, соединяющий подвалы домов между собой. По ним можно попробовать вообще от наемников уйти. Вот не знаю только, как за последнее время изменилась обстановка, давно я в этих подвалах не бывал.

– Нам нужны боеприпасы.

– Что надо, дадим, по мере возможности.

Напарники переглянулись.

– Что делать будем, Ден?

– Ничего не остается, придется рискнуть… А Лиза? – Плакса повернулся к ней.

– Это ваше дело, вам решать. Теперь уже куда вы – туда и я.

– Может, здесь побудешь?

– Нет, ребята, я с вами. Нам теперь только вместе, до конца…

– Решено! – Рекс махнул рукой. – Рискнем.

* * *

Пополнив боезапас со склада Репы, сталкеры наскоро перекусили, сверили часы и, обсудив действия с группой бандитов, двинулись к центру города. Пройдя два квартала на северо-запад, обогнули несколько аномалий, отбились от стаи свинорылов и остановились на пятиминутный отдых недалеко от места, обозначенного на КПК. Присев за развалинами склада, Рекс настроил коммуникатор и начал прослушивать эфир. На одной из частот мелькнула быстро сказанная фраза:

– Принял, Визит.

Решив оставить этот канал, сталкер задумался. Неожиданно вспомнил об одной интересной вещичке. Свою мысль сразу озвучил Плаксе. В глазах последнего вспыхнули веселые искорки.

Проба задуманного прошла на «ура». Из-за зданий послышалась беспорядочная стрельба. Эфир сразу наполнился докладами с постов:

– Первый, на связи Визит. Со всех сторон зверье прет, еле держимся!

– Подкрепление отправлено, ждите.

– Первый, на связи Верба, у нас – то же самое!

– Первый, на связи Вереск, большие потери!

– Первый…

– Заглохли все! Это Первый! Держаться своими силами, помощи не будет. У нас самих обстановка не лучше!

Взглянув на смеющегося в рукав Плаксу и улыбающуюся Лизу, Рекс хохотнул, но, сразу нахмурившись, сказал:

– Не переборщить бы, а то и Золотника можем потерять.

Он взглянул на дисплей КПК. До назначенного времени оставалось около часа. Стрельба за домами постепенно пошла на убыль. Только откуда-то слева она никак не умолкала, прогремели даже взрывы гранат. Пробудился эфир:

– Это Первый, доложить в порядке очередности!

– На связи Верба, еще отбиваемся, потери: пять – «двести», два – «триста».

– На связи Визит, зверья нет, потери: шесть – «двести», два – «триста».

– Вереск, это Первый, Вереск!

В ответ лишь треск помех.

– Это Первый. У нас два – «двести», три – «триста». Посты снять, разобраться с погибшими и через час – общий сбор. Конец связи.

Подсчитав число потерь наемников, Рекс вскинул брови и присвистнул.

– Ни хрена, себе! Выходит около двадцати двух – двадцати пяти человек. Причем, убитыми, как минимум, пятнадцать, ранеными – от семи – до девяти. Если мы хорошо разобрались с прибором, значит, наших временных союзников не должно было зацепить. А Репа сказал, что наемников полтора десятка. Да, с разведкой у него слабовато…

После произошедшего Рекс направил действие прибора на левый пост. Дождавшись окончания канонады, все регуляторы устройства сдвинул на минус, затем выключил его и принял решение:

– Ждать назначенного часа не будем! Если Репа так облажался с разведкой, то с прямым боем может вообще накуролесить. И тогда синдикатовцы Золотника точно уберут, если уже не убрали. Не хочется Харитона огорчать сорванным заданием. Выдвигаемся.

По пути к зданию, где засели наемники, не встретили никого. Само строение напоминало мрачного вида череп с зияющими провалами пустых черных глазниц. Тюрьма, она и в Африке тюрьма. Это действительно было здание бывшей городской тюрьмы. Со временем края постройки обрушились, и ее контуры стали напоминать человеческий череп.

Осторожно проникнув внутрь через запасной вход, друзья медленно двинулись наверх. В коридорах и на лестнице, то тут, то там валялись трупы зверей, под ногами хрустели стреляные гильзы, битые стекла, отвалившаяся штукатурка, и виднелись пятна крови. На втором этаже Плакса включил сканер, после чего указал наверх, растопырив пальцы руки. Рекс прикинул: один из пятерых – должен быть Золотником, трое – ранены, значит, остается один враг, способный оказать действенное сопротивление.

Просемафорив напарнику о прикрытии, сталкер, крадучись, скользнул дальше, но после пары шагов остановился как вкопанный. В груди екнуло. Вовремя заметил на ступенях нити растяжек, присыпанных пылью. И усмехнулся. «В таком случае следы тоже надо было присыпать…» Там, где осторожно переступали «сюрпризы», отпечатки шли вдоль ступеней, а не поперек. Но скорее всего, расчет делался на бандитов, мало сведущих в этом. К тому же во время неожиданного нападения мутантов, видимо, времени для маскировки не осталось.

Вернувшись в реальность, Рекс понял, что теряет драгоценное время. В любой момент оставшиеся на постах наемники могут вернуться. Показав напарникам на ловушки, он двинулся дальше. Когда до четвертого этажа остался всего один пролет, наушник внезапно ожил:

– Почему не докладываете о возвращении?! Забылись, что ли, совсем?! Хотите, чтобы вас в капусту пошинковали?!

Рекс среагировал мгновенно. Противник воспользовался сканером. Дорогая вещица даже для Зоны. Напарникам подобная диковинка досталась по чистой случайности, когда полковник Шелестов в очередной раз воспользовался их услугами. После проведения операции командир спецназа словно не заметил оставшегося у друзей прибора. Рекс попытался всучить его полковнику уже при посадке в вертолет, но тот лишь весело усмехнулся и подмигнул, а винтокрылая машина тут же начала стремительный подъем. Свои долги Шелестов отдавал с лихвой.

Промедление грозило Золотнику мгновенной смертью. Переключив «Абакан» на стрельбу очередями, уже не смотря под ноги, сталкер рванулся вперед. Пулей влетев в комнату, моментально изменил направление, на ходу оценивая обстановку. Почувствовал, как нагрелся слева амулет, бросился на пол и перекатился в ту сторону. В который раз нательный оберег и отменная реакция спасли Рексу жизнь. У окна на стуле расположился бригадир, ногу которого туго обтягивала повязка. Рядом с ним – наемник с полностью перебинтованной головой и рукой на перевязи. На полу – еще двое, но эти мало чем могли помочь соклановцам, поскольку лежали без сознания. Над ними в углу, на крюке, подвешенный за связанные руки – раздетый по пояс человек. Вероятно, Золотник.

Оба уцелевших наемника – с оружием на изготовку. Явно не рассчитывали на быструю реакцию противника. Просчеты обернулись для синдикатовцев более чем плачевными последствиями. Дверной косяк расщепила автоматная очередь только тогда, когда Рекс уже его проскочил. Свистящие пули откалывали куски бетонного пола возле вращающегося волчком сталкера.

Внезапное нападение зверья выбило «диких гусей» из колеи, поэтому они с остервенением стреляли до той поры, пока не закончились патроны. Да и отменная реакция Рекса изменила счет в схватке. К этому моменту сидящий на полу наемник выронил автомат и безвольно склонил голову на грудь. Подоспевший же на выручку напарнику Плакса, высунувшись из-за двери, единственным выстрелом успел снять бригадира. Тело, почти лишившееся головы, задумчиво качнулось на стуле и грузно упало, уронив стул.

От перенапряжения Рекса вновь крупно трясло, и он, распластавшись, отлеживался на полу, а Плакса и Лиза бросились снимать подвешенного на крюке бандита. Когда Золотника развязали и плеснули ему в рот коньяка, тот медленно открыл глаза. Одного взгляда хватило, чтобы понять: бывший пленник еще какое-то время не сможет сообразить, где он и что с ним. Поэтому бандита ненадолго оставили в покое. Лиза склонилась над Рексом, все еще лежащим в левом углу. Сталкер свел указательный и большой пальцы в подобие круга, подняв руку вверх, чем сразу успокоил ее.

Плакса встрепенулся и включил сканер. На дисплее высветилось восемь точек, приближающихся с разных сторон. Рекс, забыв о нервной дрожи, резво вскочил и подбежал к окну. Стоило срочно подумать об обороне.

Освобожденный Золотник, наконец, пришел в себя и начал осматриваться. Трудно сказать, насколько хорошо он мог видеть, так как под одним его глазом расплылась крупная гематома, а второй из-за опухоли не открывался совсем. Но больше всего изумили бандита не находящиеся в комнате сталкеры, а лежащие рядом еще живые синдикатовцы. Схватив в припадке злобы автомат убитого наемника, он вскочил и направил ствол на распростертые тела. Раздались сухие щелчки, выстрелов не последовало. Автомат оказался разряжен, а Золотник еще какое-то время продолжал, не понимая этого, давить на спуск. Остановил его подоспевший Рекс. Резко вырвав автомат из рук бандита, встряхнул его за плечи и окончательно привел в чувство.

– Кто вы такие, мать вашу?! – заорал Золотник и удивился своему голосу.

Иссохшее за сутки горло выдало лишь слабый хрип.

– Тихо, не бурчи, успеешь еще. Эти уже почти не жильцы. А мы от Репы. Мы свои, понял? Сейчас не до споров, сюда приближаются наемники. Не до разборок, надо оборону занять.

– Дай оружие, буду мочить этих гнид! – после небольшой паузы до Золотника, наконец, дошел смысл сказанного сталкером.

Рекс нагнулся, проверяя карманы убитых и раненых. Достал запасные магазины и патроны, зарядил автомат, отобранный у бандита, и передал его вместе с запасными боеприпасами обратно.

– Только надень какой-нибудь броник. Вон в углу не твой лежит? – скороговоркой выпалил он и бросился к окну, возле которого уже разместился Плакса.

Лиза заняла оборону у лестницы, к ней присоединился и приодевшийся Золотник. После его неоднократных попыток – переложить автомат из одной руки в другую, стало понятно, что прицельно стрелять бандит не сможет. Именно правый глаз заплыл и не открывался. Почертыхавшись, спасенный отложил оружие и попросил у Лизы аптечку.

За это время Плакса уже открыл счет очередным жертвам «Винтореза». Приближающиеся наемники настолько были ошеломлены массовым нападением зверья, что не сразу заметили стрельбу из здания. К моменту, когда атакующие поняли, откуда стреляют, на земле уже лежали трое.

Стоило Рексу уложить четвертого, синдикатовцы окончательно разобрались, что к чему, услышав звуки «Абакана», и бросились к окружающим руинам. По окнам и противоположным стенам защелкали редкие пули, рикошетящие в стороны. Но было поздно: количество обороняющихся и атакующих сравнялось. Итог схватки был предрешен.

Лиза тем временем обрабатывала лицо Золотника. По окончании процедуры полуслепой бандит выдал:

– Спасибо, братан! – а когда девушка рассмеялась, опешил: – Е-о-о!.. Баба, мужики! – На что в комнате раздался оглушающий хохот всей компании.

Оборона продлилась недолго, так как с тыла по синдикатовцам открыли огонь подоспевшие кореша Репы.

* * *

Наверху собрались все. Пересчитав количество врагов, Репа все не мог поверить, что операция прошла без потерь. Разговорились. В целях безопасности троица не упоминала чудный прибор, управляющий мутантами, поэтому удивление «братков» не имело границ. Рекс, аккуратно уложивший в сидор приобретенную для Харитона вещь, молча сидел с Лизой в углу и курил. Под монотонный гул голосов девушка, положив голову ему на плечо, дремала. Сталкер давно заметил: чем ближе к нему находится попутчица, тем ярче вспыхивает и теплеет амулет, словно одобряя ее приближение.

Размеренность разговора время от времени нарушали только возгласы не пришедшего окончательно в себя Золотника:

– Бли-ин, гляжу, а он – баба!..

Поначалу собравшиеся дружно смеялись, но, зная, что нервы мужика, издерганные за последние сутки, просто сдали, улыбались и понятливо кивали в ответ. Растроганный вконец Репа, допив коньяк из фляжки сталкеров, а потом еще вынутую из недр чьих-то запасов бормотуху, по-дружески обнимая Плаксу, предложил тому – добить оставшихся в живых наемников. Но тот отказался, сославшись на право победителя, и предложил Золотнику – самостоятельно решить судьбу пленников. Главарь согласился, что это вполне справедливо. А когда сталкер рассказал о Галяме, то стал для Репы «братаном навек». Распалившийся от изрядной дозы горячительного бандит высказал общее мнение, что впредь будет с уважением относиться к Рексу и Плаксе.

Очередной день подходил к концу. Солнце, так и не появившееся из-за туч, вероятно, уже скрывалось за невидимым горизонтом. Дождь лил как из ведра. Рекс подумал вдруг: «Возможно, это сама Зона плачет, поминая своих обитателей, потерянных навсегда. Кто знает… Может, и у нее есть сердце? Просто люди не до конца разобрались в себе, и должно пройти больше времени, чтобы все изменилось к лучшему? Кому это известно заранее? Разве только Мирозданию… Кто вообще придумал такое понятие, как время? Что это такое? Сможет ли хоть кто-то хоть когда-то попытаться изменить его ход? И возможно ли это вообще? Или как всегда: все – фигня?..»

А небо изливало водяные потоки, смывающие кровь очередных принесенных Зоне жертв, напитывая ею многострадальную землю.

* * *

Рекс, находившийся в состоянии полудремы, вспомнил вдруг, как однажды недалеко от северного могильника, именно в такую непогоду они с напарником попали под Выброс. А ведь перед этим не ожидалось никаких изменений. Ярко светило солнце, редкие перистые облака медленным караваном двигались на восток. Он тогда еще с облегчением подумал, мол, хорошо, что они с напарником оказались в лесу. Кроны деревьев давали неплохую тень, укрывая бродяг от безжалостно палящих солнечных лучей.

Запасы воды во фляжках подходили к концу, сил почти не оставалось. Несколько часов назад сталкерам чудом удалось оторваться от преследовавшей их группировки «Легион». К тому же оба были ранены. Плакса хромал на левую ногу – пуля прошла сквозь икру навылет. А Рекс едва вращал головой – от серьезного ранения в шею его защитил многослойный ворот бронежилета. Хорошо, что, столкнувшись со сталкером лоб в лоб в одном из оврагов, испещривших все поле возле могильника, легионер выстрелил из пистолета, иначе, в живых Рекса уже бы не было.

Короткая очередь автомата практически лишила молодого мальчугана лица. Сталкер вообще не понимал, как такие мальчишки оказывались в Зоне. Им бы жить и жить… Интересно, какими проповедями удавалось главарям «Легиона» заманивать в свои ряды этих неокрепших еще пацанов? В этом совершенно точно проскакивало что-то мистическое. Словом, секта – она и в Африке секта.

Рекс про себя хохотнул: «И, правда, жарко, как в Африке!». Плакса, не имея в запасе ни одного тропического плода, подкинул бойцам группировки пару «грейпфрутов» в виде «РГД-5» и саркастически прокомментировал:

– Девочка Маша нашла ананас, он был похож на немецкий фугас! – после чего прокричал противнику: – Снегурочки! Вкусно, нет?! Звиняйте, бананив нема!

Вот в этот момент пуля, прилетевшая откуда-то справа, и достала ногу сталкера. В горячке он даже не почувствовал боли, упал только через несколько сотен метров, когда напарники уже выбрались из оврага и забежали в лес. Пришлось Рексу наскоро штопать ногу друга без обезболивающего, прямо на живую. Хорошо, что тот от потери крови ненадолго выключился.

А легионерам в этот момент стало совсем не до друзей, оставивших на дне оврага капли крови и тем самым поднявших из пластов земли каких-то монстров ужасного вида. Твари напоминали гибридов полевых грызунов и насекомых, имеющих хитиновые панцири. Учуяв кровь, они вылезли на белый свет как раз в тот момент, когда основная часть преследователей шла по следам сталкеров. Что там началось! Крики, беспорядочные очереди, бьющий по ушам визг мутантов – словом, полнейший хаос. Наверное, поэтому друзьям и удалось оторваться от назойливых сектантов.

Рекс продержал некоторое время у сквозной раны напарника «филейку», дождавшись, когда зашитые края стянутся. Пока Плакса приходил в себя, Макс успел приложить артефакт к своей шее. Сталкеры получили изрядную дозу радиации – возле могильника дозиметр трещал, как бешеный. На тот момент, как назло, истощились антирадиационные артефакты, превратившись в ненужные сгустки. Для восстановления следовало подержать их возле аномалии «мясорубка». И как назло таких в окрестности не находилось. Все оборачивалось против вымотавшихся напарников. А виновником неудачного рейда явился заказчик. Захотелось ему, видите ли, проверить полученную информацию – тогда слух о Сокровищнице как раз снова начал передаваться из уст в уста и обрастать новыми подробностями. Откуда только люди брали подобную информацию – оставалось загадкой, однако поговаривали, что находится Сокровищница как раз возле северного могильника или прямо в нем.

Заказчик, сам и ногой никогда не бывавший в Зоне, не посетивший даже Рубежа, являлся человеком достаточно состоятельным, с массой полезных связей. Говорили даже, что он владел целой сетью нелегальных точек торговли артефактами. Точно друзья не знали, но по намекам Харитона поняли, что его тоже крышевал этот делец. Даже начальный капитал для собственного дела торговец, похоже, взял у заказчика. А может, их связывали какие-то родственные узы – точно сказать никто не мог, это осталось на совести Харитона. А отказать торговцу сталкеры не могли, уж больно слезно просил старый пройдоха об услуге. Вот и попали в катавасию, бросающую их из одной переделки в другую. И, конечно, никакой мифической Сокровищницы напарники тогда не нашли.

Основную часть воды Рекс потратил на приходящего в себя Плаксу, за что позже тот сильно ругался. А когда внезапно почернело небо, и с оглушительным грохотом начали сверкать молнии, дождь полил так, будто над головами друзей кто-то просто опрокидывал по ведру воды ежесекундно. Выждав немного, Рекс разрешил Плаксе наполнить фляги. Близкое соседство могильника наверняка негативно сказалось на составе льющейся с небес воды, но умереть от жажды не хотелось. Мокрые до нитки сталкеры все равно хотели пить, словно неделю под палящим солнцем шли через пустыню. Пришлось выдуть по фляжке, иначе ноги отказывались идти дальше.

В лесу приходилось часто останавливаться, прислушиваясь сквозь шум дождя к посторонним звукам. Аномалии и мутантов никто не отменял. Рекс всматривался вперед, не в состоянии из-за травмы шеи хоть немного ее повернуть. Спеша выбраться из радиоактивного места, лечение отложил на потом. Плаксе же, прикрывая напарника, приходилось охватывать взглядом все остальное.

Через несколько сот метров под ногами внезапно зашуршала заросшая сплошным травяным ковром щебенка. Рекс, запнувшись, едва не упал, резко остановился, схватившись за больную шею, и поглядел вниз. Из-под толстенного слоя ржавчины в траве угадывались очертания рельсов. Колея оказалась единственной и находилась в совсем заброшенном месте. Это наводило на мысли, что вряд ли она строилась для грузопассажирского пути – скорее, для подъезда к какому-нибудь предприятию. А может быть, для передвижного ракетного комплекса, которых в свое время в огромной стране хватало. Как бы там ни было, напарников подобная находка очень заинтересовала. Посовещавшись, они решили пройти вдоль «железки» и проверить, куда она может привести. Тем более, после начавшегося ливня земля в лесу превратилась в едва проходимое месиво, и полотно дороги казалось спасительным шоссе. Выбрав обратное могильнику направление, друзья двинулись на юго-запад.

Неожиданно Рекс вздрогнул, почувствовав тревожную пульсацию амулета, и зашарил глазами из стороны в сторону. По мокрой одежде проскочили искры разрядов, голова стала тяжелой в дополнение к ноющей шее, тисками сдавило виски, сбился шаг. Знакомое чувство, нехорошее во всех отношениях. Приближение скорого Выброса.

Поделившись с Плаксой подозрениями, он, насколько было возможно, ускорил шаг. Округа уже озарялась красными сполохами сквозь пелену набежавшей дымки и сплошную стену дождя. Поднялся встречный ветер такой силы, что пришлось упираться ногами в трухлявые шпалы, буквально вырывая у воздушного напора небольшие отрезки пути, едва не «толкая Землю от себя». Послышался едва заметно вибрирующий звон, больше похожий на писк, на грани слышимости. Зашкаливающий до предела, постоянной монотонностью доводящий едва ли не до безумия. Аховое положение, когда голову посещают сцены прощания с родными и близкими. Плакса матерно выругался, костеря на все лады заказчика, свою угробленную жизнь, отправившего их на убой Харитона и саму Зону. Впрочем, если бы не зазвучавший в голове Рекса голос, требующий вернуть то, что ему не принадлежит, он бы немногим отличался от напарника – крыл бы самыми отборными ругательствами даже каждую отдельную дождевую каплю.

Под Выбросом на открытом пространстве еще никто не выживал. По крайней мере, Рекс и Плакса о таких случаях никогда не слышали. В Зоне долголетие разительно отличается от внешнего мира. Люди, протянувшие здесь больше года и оставшиеся в живых, поистине считались старожилами. Почти никто не обращал внимания на возраст. Приобретенный опыт всегда являлся основой для всеобщего уважения. Чего-чего, а опыта друзьям не занимать, поэтому они, хорошо осведомленные и готовые к любой неприятности, решили было, что с ними все кончено.

Открывшийся перед напарниками черный створ тоннеля, уходящего куда-то в глубь поднимающейся возвышенности, словно зев огромного мифического колосса, заставил вздрогнуть от неожиданности. Вместе с этим пришла надежда на спасение. Какая-никакая защита – давала повод верить в благополучный исход. Забыв про возможные подстерегающие в глубине опасности, оба опрометью бросились внутрь. И вовремя. Выброс, достигнув точки кульминации, набрал мощь и разразился в полную силу, на которую был только способен.

Ментальное воздействие со всей свирепостью набросилось на разумы сталкеров, пытаясь расчленить мысли людей на мельчайшие кусочки, никоим образом не желающие собираться в единое целое. Частицы разума, словно переругавшись между собой, как соседи по тесной коммуналке, казалось, пытались разъехаться…

Пробежав по тоннелю около сотни метров, Рекс понял, что сил больше не осталось. Резко осел, заваливаясь набок, и упал. Сознание ушло куда-то вдаль, его медленные шаги еще некоторое время гулким эхом отдавались на стенках черепа. Свет фонарика померк, будто кто-то установил на него реостат и медленно, как в театре перед началом представления, гасил, подготавливая театрала-завсегдатая к началу таинства. ВСЕ, АНТРАКТ…

Жгучая боль в правой щеке вывела сталкера из беспамятства. Падая, он пропахал ею по грубой щебенке. С трудом разлепив тяжелые веки, Рекс еще какое-то время ничего не видел. Окончательно взбодриться помогло легкое (и какое приятное!) прикосновение к лицу мокрой тряпицы. Собравшись с силами, со стоном сел и начал осматриваться, сморщившись от неприятного щелчка в шейных позвонках. Удивившись, что боли не ощущает, повернул голову. Потрескивая, горел небольшой костерок. Сам он лежал на подстилке из ветвей и травы. Рядом сидел Плакса и смотрел на друга радостными, но запавшими от усталости глазами. Единственное, что напарник сумел произнести едва разлепляемыми губами:

– Живой…

Оказалось, что с момента Выброса прошло уже почти двое суток. Поначалу Плакса тоже упал, но быстро очухался, успев заметить боковым зрением двух притаившихся в глубине тоннеля снобов. Рекса передернуло, когда он представил, каких усилий стоил товарищу бой с мутантами «за место под солнцем». Более того, бросающиеся тяжелыми предметами карлики перед смертью умудрились сломать сталкеру ключицу. А тот, превозмогая боль, еще двое суток ухаживал за товарищем. Правильно говорят, что приятелей и знакомых бывает много, а вот настоящий и верный друг – только один. И Рекс был счастлив, что у него такой есть.

После этого Плакса спал почти сутки, а Рекс охранял его сон не менее тщательно. Успел даже выбить сунувшихся было в тоннель свинорылов. Когда подлечившегося и выспавшегося сталкера разбудило острое чувство голода, напарник уже накрывал на стол. Глядя на повеселевшего друга, решился и достал из сидора НЗ, который держал на всякий случай – флягу с коньяком. Друзья медленно смаковали напиток за нехитрым походным столом, Плакса вспомнил вдруг и продекламировал:

– Прошедший день приносит облегченье, Горами с плеч спадает дел теченье. И, выложив нехитрую закуску, За стол садятся тесным кругом узким. И разгорается короткое застолье, И забывают временно о боли, И тишину взрывают жарким спором О том, что было или будет скоро. Тост третий стоя пьют и умолкают, И каждый об ушедших вспоминает, О тех, кто в смертный час не падал духом, Так пусть земля им будет – мягким пухом. С иронией четвертый поднимают, Ведь на войне, как на войне – все понимают. И, улыбаясь, пьют из раза в раз, Чтоб третий молча пили не за нас!

Напарники выпили четвертую, помолчали. На этом запасы спиртного исчерпались. Плакса подкинул в костер несколько хворостин, заготовленных Рексом. Огонь вспыхнул снова, ветки, потрескивая от жара, вскидывали к потолку тоннеля снопы искр. Мирная обстановка действовала успокаивающе, и только лежащие неподалеку туши свинорылов напоминали о суровой действительности.

Перед уходом решили осмотреть тоннель, продолжающийся во тьме. Судя по пыли на поверхности бетонного пола и следам, оставленным снобами, сюда уже давно никто не забредал. На улице стояла ночь, но напарникам в глубине тоннеля это было совершенно безразлично. Здесь хозяйка мрака поселилась основательно. На стенах еще висели плафоны освещения, но откуда могла взяться электроэнергия в давно заброшенном месте? Хотя сталкеры уже не раз сталкивались с необъяснимым – когда в, казалось бы, обесточенное помещение или комплекс непонятно откуда и как поступало электричество, и светились даже давно перегоревшие лампочки. Наверное, не найдется никого, кто смог бы ответить на большинство вопросов, которыми Зона ставила в тупик даже самые светлые научные головы. И она всегда делала все на свое усмотрение – к примеру, не посчитала нужным осветить именно этот тоннель, что ж поделать.

Фонарики освещали лишь небольшие участки пола и стен, вырывая их из темноты. Примерно в двух сотнях метров от входа в тоннель, занимая почти всю его ширину, стоял сошедший с развороченных рельсов тепловоз. То тут, то там проглядывали небольшие аномалии. О них негромко напоминал попискивающий датчик. Осторожно обходя опасные места, друзья наткнулись на десяток теплушек, прицепленный к ним ремонтный локомотив, за которым стоял слегка искореженный почтово-багажный вагон.

Плакса рвался на поиски хабара, но Рекс придержал порыв напарника, боясь неприятностей. Включив интуицию, сталкер тщательно осмотрелся, не нашел ничего подозрительного, и только после этого дал добро на обследование состава.

Грузовые вагоны большей частью оказались пусты, тепловоз тоже особой ценности не представлял. Внутри царил полный хаос. Авария случилась неожиданно, когда голову состава развернуло поперек тоннеля внезапно образовавшимися аномалиями. Находящиеся внутри ящики и упаковки от сильнейшего толчка сгрудились в единую массу завала. Часть деревянной тары разбилась в щепки. Бывшим хозяевам, скорее всего, в тот момент было не до сбора оставшегося. Бегство из тоннеля походило на панику. Между аномалиями виднелись кости и обрывки одежды.

А вот почтовый вагон обрадовал неожиданными находками. Состав принадлежал военным, а может быть, в более позднее время, какой-нибудь военизированной группировке. Об этом говорили неплохие комбинезоны и бронежилеты третьего поколения. Упаковки комбинированных сухих пайков с надписями на немецком языке порадовали друзей еще больше, так как продуктовые запасы напарников заметно истощились. Именно здесь Рекс наконец приобрел давно желаемый «Абакан».

Принарядившись «по последней моде», сталкеры вертелись друг перед другом, цокая языками, как барышни перед выходом в свет. Плакса, любящий женщин плотного телосложения, постоянно критиковал девиц-моделей за худобу и впалые глаза. Ему было искренне жаль постоянно поддерживающих форму девушек, отказывающих себе в большинстве радостей жизни. Сам он любил хорошо поесть. Слышал даже как-то, что некоторые модели доводили свой организм до полного истощения и погибали голодной смертью. Поэтому Плакса, не желая таким способом уйти из жизни, сразу после переодевания, вертя в руках спецпаек, предложил продолжить вечернюю трапезу. Рекса долго уговаривать не пришлось, он сам смотрел на диковинку, глотая слюни. Аппетита добавило несколько сохранившихся в целости бутылок спиртного, навевающего радостные мысли…

Однако сразу приступить к задуманному напарникам не дал здравый рассудок. Сначала осмотрели тоннель до конца. Через полсотни метров рельсовый путь уперся в толстенные, плотно закрытые створки ворот. Подумав немного, сталкеры решили когда-нибудь сюда вернуться, но уже с изрядным запасом взрывчатки. Иначе открыть массивную преграду не представлялось возможным. Не сильно расстроившись, вернулись в почтово-багажное изобилие. Тщательно закрыв двери и застопорив их самодельным засовом, потирающие руки «мародеры-смаковники», боясь отравления, с опаской пробовали съестное. А через некоторое время оба напоминали пару растолстевших свинорылов. Причем, судя по степени опьянения, именно со свиньями находились в близких родственных отношениях…

До родной базы удалось добраться без особых приключений, но с большим трудом. Каждый из напарников, по ощущениям, волок на себе половину почтово-багажного вагона. Но даже самые крупные запасы когда-нибудь заканчиваются…

По описанным приметам в сторону заветного тоннеля уходило в разное время несколько групп, но найти его так и не смогли. Хуже, когда не возвращались обратно. Вот она – Зона…

* * *

Распрощавшись с повеселевшими бандитами, троица сталкеров двинулась из Лунинска в Неман. Рекс решил выполнить просьбу Дротика и Снайпера. Дальнейший путь проходил вдоль старой шоссейной дороги, определить которую можно было разве что по разросшимся вдоль нее посадкам. Некоторые деревья проросли даже сквозь старое асфальтированное полотно.

Чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, группа двигалась вдоль шоссе под прикрытием растительности. Только в одном месте пришлось выбраться на открытое пространство. В трех километрах от Немана глазам сталкеров предстала неприглядная картина. Линия посадок заканчивалась множеством аномалий. Вспомнилось вдруг, что может натворить человек в бессердечной жажде наживы, вырубая столетние заросли тайги на Дальнем Востоке, недалеко от границы с Китаем. Разросшиеся за несколько десятилетий деревья, диаметр стволов которых иногда превышал метр, оказались выкорчеваны невероятной силой. Дополняло картину искажающее пространство дрожание воздуха. Внезапно возникшая перед друзьями преграда заставила сделать ощутимый круг и потерять почти половину дня.

Ближе к окраине города на обочинах или посреди дороги стали попадаться перевернутые вагончики, остовы сгоревших или просто развалившихся от времени проржавевших автомобилей и еще каких-то, уже не разобрать каких, металлических конструкций. Слева от дороги по изувеченной поверхности земли проходил глубокий раскол, словно напоминание всему живому, насколько хрупок бренный мир. Будто гигантский силач, схватив огромными ручищами землю за два противоположных края, резко потянул их вниз, пытаясь сотворить невиданных размеров подкову. Правее по направлению к городу даже невооруженным глазом издалека было видно разросшуюся на большой площади рощу «волос». Оставалось одно: попытаться пройти по центру – между аномалиями. Сделав несколько шагов, Рекс почувствовал неясную опасность и, подняв руку, резко остановился. Напарники замерли позади. Подобравшись вплотную, Плакса, заставив товарища вздрогнуть, уточнил:

– Что-то не так, Макс?

– Да, – Рекса передернуло. – Мне кажется, что этот проход здесь оставлен не зря… Что-то или кто-то просто использовал его для засады. Сомневаешься? – сталкер ухмыльнулся. – Хочешь пойти первым?

– Нет. В смысле, первым могу пойти, но твоей интуиции доверяю, поэтому не сомневаюсь.

– Вот и ладушки. Тогда отодвинься назад, чтобы я не засомневался в твоей ориентации. А то прямо прижался весь…

Взяв оружие на изготовку, Рекс подмигнул другу и медленно приблизился к просвету, затем нагнулся, поднял с земли увесистый камень и бросил его почти в центр тропы. Ничего не произошло. Брови сталкера поползли вверх. Неужели показалось? Но уверенность в том, что впереди ждет опасность, не прошла, а амулет тревожно запульсировал. Найдя камень покрупнее, Рекс повторил попытку и бросил его чуть дальше предыдущего. Внезапно вся поверхность оставшегося асфальтового покрытия, обильно поросшего травой, растаяла как мираж. Открывшаяся огромная яма превратилась в подобие гигантской пасти. Из недр этого ужаса медленно вспучился ком, похожий на язык фантастических размеров. Словно облизнувшись, он прошелся верхней частью по краям провала. Дохнуло смрадом. Сталкеру даже показалось, что он видит несколько рядов острых, как бритвы, большущих зубов. Хотя, возможно, так все и было.

– Таким хавальником, да медку бы хряпнуть! – заикаясь, резюмировал Рекс, повернувшись к напарникам.

Лиза, стоящая позади всех, охнула, прикрыв рот ладонью, и присела. Глаза ее, расширенные от ужаса, смотрели, не мигая, в одну точку. Плакса, оставивший другу немного места для маневра в случае отступления, достал из поясного кармана гранату. Успел даже выдернуть чеку, но Рекс жестом остановил его.

– Нам не нужен лишний шум.

Напарник, которого несколько раз передернуло от отвращения, медленно и аккуратно вставил усики на место и спросил:

– Что делать будем? Если обходить такое широкое поле, потеряем остаток дня. И это на переполненной зверьем окраине Немана. Предлагаю рискнуть и перебраться на ту сторону через рощу «волос».

– Ага… Наверное, ненамного безопаснее, чем ночью у города… – Рекс нахмурился.

– Не безопаснее, но при желании возможно.

– Возможно, – Рекс повернулся к Лизе. – Форсировать провал не выйдет, так как в этом продолжении улыбки уже знакомого нам ротика не исключены подобного же рода сюрпризы. Поэтому остается только роща «волос». Предупреждаю, что они реагируют на резкие движения и шум. Стреляют тучей спор, которые моментально заполняют собой все вокруг. А от них не спасают даже защитные маски и броня комбинезонов. Поэтому двигаться придется медленно и осторожно. Маски и шлемы следует надеть не для защиты, а чтобы сбитым дыханием не производить лишних звуков.

– Что там думать? Придется идти через рощу, делать больше нечего, – Плакса развел руками.

– Я тоже думаю, – Лиза в который раз удивила напарников уверенностью. – Мне знакомы эти места. Я по ним еще в детстве бегала… И позже тоже бывала. За рощей будет еще одно большое аномальное поле. Потом водоканал, заполненный остатками нечистот, вперемешку с кислотой. А за разломом начинается опасный, радиоактивный могильник. Там зомби и скелетоны собираются в большие стаи, словно споры «волос», как будто их туда что-то притягивает. Да еще фантомы часто встречаются.

– Фьють? – удивленно присвистнул Плакса. – Фантомы? Не-е-е… Этих я точно хочу встретить меньше всего. Жуткие монстры…

– Эти места, – Лиза обвела рукой окрестность, – образовались после последней Вспышки. Раньше подход к городу с этой стороны был самым безопасным.

Внезапно, подчеркивая правильность слов девушки, амулет Рекса потеплел.

– Решено! – отрезал сталкер. – Идем через рощу «волос».

Сильное волнение все испытали уже в самом конце пути. Плакса, идущий замыкающим, отойдя от последнего дерева на несколько метров, внезапно наступил на какого-то мутанта-грызуна, выбравшегося из норы, чтобы поживиться чем-нибудь вкусным. Зверек омерзительно завизжал и одним прыжком преодолел расстояние до рощи, моментально окутавшись взвившейся в воздух тучей спор. Несколько раз дернувшись, он затих в траве. Сам сталкер, не желая разделить участь бедного существа, уже находился от разыгравшейся трагедии метрах в двадцати. После этого, отдышавшись, поднял вверх указательный палец и выразительно промычал:

– Во-о-от!

На большее его красноречия не хватило. Озабоченный вид Плаксы ненадолго развеселил напарников. И хотя их смех прозвучал вымученно, все же несколько разрядил напряженность.

* * *

Обратившись к КПК, Рекс присвистнул. Чтобы добраться до места, обозначенного Дротиком, следовало пройти почти половину города. А это усложняло и без того опасную дорогу. «Легион», наемники, бандиты, мутанты, нежить и еще черт знает что могло оказаться на пути. А до темноты оставалось совсем немного. Было над чем задуматься. Пробравшись в наиболее сохранившееся здание, троица устроила совещание.

– Да-а-а… – вздохнул Рекс. – Положеньице – хуже не придумаешь. Я даже начинаю жалеть, что мы взялись за это дело. Хотя какое дело в Зоне бывает легким? Есть у кого-нибудь мысли?

– Лично мне пока ничего умного в голову не приходит, – Плакса пожал плечами. – Лиза, может, у тебя есть идеи?

– Знаете, о чем я думаю? – встрепенулась задумавшаяся девушка. – А если попробовать действовать, как в Лунинске? Включая время от времени прибор управления, пускать впереди свору мутантов, а после двигаться следом?

– Это, конечно, мысль, – Рекс вздохнул. – Но дело в том, что после активации, как нам объяснил Хромой, проводивший осмотр прибора, требуется некоторое время, чтобы звери успокоились. По сути, он является разовой вещью на небольшой промежуток времени. Иначе призванные твари могут вернуться и расправиться с его владельцем. В этом и заключается недоработка тех, кто его изобрел…

Лиза сосредоточенно покачала головой и ненадолго замялась.

– Хорошо. Только не удивляйтесь снова, ладно? Когда-нибудь я вам все-все объясню. Обязательно. А пока… Дайте-ка мне ненадолго этот приборчик.

Рекс вскинул брови и нерешительно протянул аппарат девушке.

Потом произошло нечто столь странное, что напарники опешили, и не могли произнести даже слова. Взявшая в руки прибор Лиза, наклонив голову, вдруг окуталась облачком серебристого сияния, по которому в разные стороны побежали разноцветные сполохи. Создалось впечатление, что вокруг нее образовалась «энерго» напряжением в несколько тысяч вольт. Продолжалось это недолго, и вскоре немного побледневшая девушка вернула вещь Рексу. Амулет успокаивал вышедшего из оцепенения сталкера разливающимся теплом, словно подтверждая, что все идет так, как и должно. Открывший рот Плакса стал похож на вечно вызывающего улыбку Варежку.

– Захлопни гнездо, простудишь гланды! А то начну подозревать, что вовсе не Выбросы виноваты в сокращении количества ворон… – с улыбкой смотря на друга, разрядил затянувшуюся паузу Рекс.

Плакса с хлопком закрыл рот, напомнив присутствующим, как грохочет внезапно стукнувшая при сквозняке форточка.

– За столько времени в Зоне я уже почти ничему не удивляюсь, – закончил Рекс начатую мысль. – Иначе сойду с ума.

Смущенно потупившаяся Лиза неожиданно пояснила:

– Этот прибор произведен не в лаборатории Зоны. Он вообще сделан не… – девушка замялась, а затем продолжила: – После небольшого вмешательства он будет работать постоянно. Главное, чтобы питания батарей хватало. Приступать можно прямо сейчас… Но сначала… мне нужно немного времени на восстановление сил…

Вовремя среагировавший Рекс успел подхватить теряющую сознание Лизу и аккуратно опустил ее на пол, подложив под голову вещмешок. Через час она пришла в себя, с улыбкой посмотрела на озабоченных друзей, резко села и бодро произнесла:

– Начнем?

Продвижение через городские кварталы походило на парадное шествие. Троица не вступала в бой ни с кем, обходя скопления противника, которому было совсем не до нее. Враги обнаруживались загодя. Где время от времени слышалась беспорядочная стрельба, там точно находился противник. Плакса из опаски не выпускал из рук сканер, корректируя дорогу. Тогда Рекс регулировал усилители направленного действия, и стрельба возникала вновь. Так, за пару часов до темноты, виновники суматохи, возникшей по окрестным кварталам, наконец, добрались до места. Подвал магазина действительно оказался полон кислотных аномалий. На месте гибели Волчка не осталось ни следов сталкера, ни его снаряжения. Сохранились только пластиковые пукли от химического защитного костюма и контейнеры с артефактами, которые кислота не смогла разъесть.

Выуживая из аномалии обещанный хабар, друзья потеряли оставшееся до темноты время. Плакса, показавший настоящие чудеса акробатики, умудрился прожечь комбинезон в трех местах. К счастью, не насквозь. Ночью при помощи ремонтного пакета, идущего в комплекте к «Специфику», умелые руки сталкера быстро привели костюм в норму. Все плотнее подступала темнота, пора было подумать о предстоящей ночевке. Слушая до сих пор не утихающую какофонию ими же затеянного сумбура, творящегося в городских кварталах, посовещавшись, единодушно решили двинуться к окраине города и там уже дожидаться утра.

Здание, где разместились трое сталкеров, оказалось более чем наполовину разрушенным. Осмотрев конструкцию и прикинув, не обвалится ли она окончательно, похоронив их под собой, путники заняли неплохое помещение на втором этаже. Лучше было бы, исходя из опыта, приютиться на чердаке, но из-за прогнивших балок он давно обвалился. Поэтому самой удобной позицией для ночевки оставался как раз второй этаж.

* * *

– Ну что, букашка, вот ты и дождался МОЕЙ немилости! Не хотел по-хорошему разрешить наш спор, значит, знай: с этого момента ты всегда будешь терять всех, кто становится тебе близок. Неужели тебе мало гибели семьи и бывших напарников?! Что за упрямое существо?! Я никому не позволю так вести себя со МНОЙ! Подобное будет повторяться раз за разом, пока ты не отдашь МНЕ – МОЕ!

– Нет! Нет! НЕ-Е-ЕТ!

– Я чувствую, что скоро ты сломаешься, ведь ты – просто сгусток слизи, нарост на хрупких костях, жалкое ничтожество!

– Кто бы ни был, я – ЧЕЛОВЕК!

– Ты – червяк на задворках Вселенной и множества миров Мироздания! И в каждом мире ты совершаешь одну и ту же ошибку: споришь со МНОЙ! Отдай МНЕ то, что должен, и Я пощажу тебя!

– НЕ-Е-ЕТ! Я – ЧЕЛОВЕК!

Мгла, разозлившись не на шутку, решила перейти к действиям. Над Зоной сгустились тучи, существа, подвластные ей, двинулись к цели.

* * *

Рекс, превозмогая сильнейшую головную боль, резко подскочил. Амулет разливался жаром, словно пытался прожечь в груди дыру. Мозг разрывало на части, в ушах стоял сплошной звон. «Телепат! – мелькнула догадка. – Подловил момент, пытаясь завладеть разумом во время сна!» Достав препарат, сталкер, не мешкая, его проглотил. Лизы рядом не оказалось. Развернувшись, он увидел дежурившего напарника сидящим на коленях и обхватившим руками голову. Плаксу сотрясала крупная дрожь, по лицу ручьями бежал пот. Псионик застал его врасплох. Выхватив лекарство, Рекс силком заставил друга проглотить пилюлю и запить водой. Через двадцать секунд во взгляде Плаксы появилась осмысленность, но лихорадочная дрожь не унималась.

Зная, что в данной ситуации ничем больше не сможет ему помочь, Рекс рванулся к выходу, едва не задев установленную растяжку. Вдруг встал как вкопанный, вспомнив про отсутствие Лизы. Окинул взглядом комнату и увидел ее в дальнем углу. Девушка стояла на коленях, производя странные манипуляции. Вновь ее окутывало уже знакомое светящееся облако. Решив не мешкать, сталкер махнул рукой и побежал на улицу. Искать телепата не пришлось. Этот оказался на редкость сметливым и наглым, решив лично добраться до группы сталкеров. Сгорбленный силуэт псионика, растопырившего руки в разные стороны, отпрянул, когда Рекс всей массой тела налетел на него в перекошенном дверном проеме подъезда. Раздался устрашающий рев, монстр попытался отступить и ударить по разуму сталкера пси-волной. Но не растерявшийся Рекс прыгнул вперед, со всего маху впечатав бронированный носок ботинка в грудную клетку твари. Телепат рухнул на спину, а сталкер трижды выстрелил в его увенчанную наростом голову. Во все стороны полетели брызги крови, давление на мозг сразу исчезло, но в глазах еще какое-то время двоилось.

Для убедительности посильнее притопнув на груди монстра, Рекс постарался перевести дух, но заметил, что вибрация амулета не ослабевает. Включив «ночник», спешно принялся озираться по сторонам, зная, что псионик для защиты и пропитания держит возле себя свиту. Вздрогнул, услышав свирепое рычание приближающихся с двух сторон тварей. Справа готовились к атаке два мимикрима, а слева оказалось нечто пострашнее – виверна в паре со злыднем. Понимая, что итог схватки однозначно закончится не в его пользу, Рекс плюнул – будь, что будет. Семи смертям не бывать. И открыл стрельбу.

Свою порцию свинца, – с первого раза, получила виверна. Правда, сразу это ее не остановило, так как она имела дублирующие жизненно важные органы и обладала достаточным запасом живучести. Однако после второй очереди, будто запнувшись о невидимую преграду, тварь пробежала еще немного и вдруг, агонизируя, завалилась на бок. Сталкер не стал выяснять, мертва ли она, так как мимикримы подобрались почти вплотную, аж стали заметны расширяющиеся при выдохах отверстия ноздрей на уродливых мордах. Ближайшего удалось достать следующей очередью. Рекс увидел, как разрывные пули оторвали монстру отлетевшую в сторону левую ногу, мимикрим рухнул среди обломков кирпичей и бетона, а из раны фонтаном хлынула кровь. Злая усмешка пробежала по лицу отступающего к зданию сталкера.

И тут случилось то, чего в данный момент Рекс боялся больше всего. Громадный злыдень, оглушительно заревев, топнул мощными конечностями по земле, снося ударной волной в радиусе двадцати метров все. Рекса откинуло к подъезду, закрутив в воздухе. Однако мутант не столько навредил одетому в костюм повышенной защиты сталкеру, сколько, сам того не желая, оказал ему неоценимую помощь. Второй мимикрим уже находился на расстоянии удара, и лапа с острейшими когтями приближалась к жертве. Монстра отбросило от едва успевшего перезарядить автомат Рекса. Раздосадованный промашкой зверь тряхнул головой, быстро вскочил и снова ринулся в атаку, но на этот раз сталкеру хватило времени разворотить его грудь длинной очередью.

Рекс отшатнулся от падающего на него тела и оказался нос к носу с наступающим злыднем. Резко пахнуло смрадным дыханием, маленькие глазки в упор уставились на человека, громадный рот-клюв раскрылся, обнажая несколько рядов острых клыков. Отступая, Рекс запнулся об основание разрушенной детской беседки и упал, кувырком преодолев пару метров. Земля вновь вздрогнула, позади раздались грузные шаги. Мысленно попрощавшись со всеми, кого знал, сталкер сел и, подняв автомат на вытянутых руках, впустую выпустил в непробиваемое тело остатки магазина. Не останавливаясь, тварь взревела. Понимая, что больше сделать ничего не может, Рекс зажмурился, и тут со спины послышались частые хлопки стреляющего «Винтореза».

В течение нескольких секунд в клювастую голову ходячего танка вошло два десятка разрывных пуль, и плюнувший было на собственную жизнь сталкер понял: даже для супер-пупер-гиганта такое количество свинца точно смертельно. Огромное шарообразное тело, забыв про имеющиеся ноги, в прямом смысле раскинув мозгами, срочно решило поиграть в макси-футбол. Окрашивая округу веером пурпурных брызг, тряся жировыми складками, оно прокатилось по земле и замерло, словно в ожидании пенальти. А вот подобающих размеров ноги у присутствующих не оказалось, что не сильно огорчило сидящего Рекса. Начавшийся матч закончился со счетом три с половиной – ноль. Рекс вымученно вздохнул, перезарядил автомат, прицелился и выпустил очередь в агонизирующего мимикрима, оставшегося без ноги. После этого с облегчением опустил руки и улыбнулся стоящему неподалеку Плаксе, в который раз выручившему его в самую трудную минуту.

Рассвело, но небо так и не очистилось от низко нависающих туч. Дождь, успокоившийся было за ночь, начал плаксивую рапсодию с новой силой. Окинув поле боя рассеянным взглядом, Рекс увидел, что творится за его пределами, и ужаснулся. В радиусе пятидесяти метров вокруг здания, выбранного ими для ночевки, почти на трехметровую высоту вздымался сплошной вал из мертвых тел зверья. Казалось, что Зона прошедшей ночью, собрав со всей своей территории различных тварей в одну кучу, бросила их на троих друзей. И все эти звери, как истинные фанаты, обозначили забором то самое футбольное поле, о котором по окончании схватки успел подумать сталкер.

Вспомнив о Лизе, Рекс вскочил и стрелой пролетел мимо опешившего напарника, одобрительно хлопнув его по плечу. Девушка, свернувшись в калачик, тихо лежала все в том же углу без сознания. Подскочивший сталкер поднял ее, как пушинку, и аккуратно перенес на лежак. Когда в комнату зашел Плакса, он уже сидел, склонившись над Лизой, и тихо гладил ее по голове. Амулет на его груди успокаивающе пульсировал.

– Что это было, Макс?.. – спросил ошарашенный напарник. – Ты видел это?!

– Да, – вполголоса ответил Рекс. – Это она уложила их там… штабелями… Если бы не Лиза, нас с тобой на этом свете уже, наверное, не было бы…

– Ёшкин перец! Я в жизни мутантов в таком количестве не видал!

– Да тише ты… – Рекс вздохнул. – Тот, кто видел, уже не жилец…

– И не говори… А как это она смогла? Надо быть полным безбашенным кретином, чтобы, не тронувшись разумом, понять все происходящее… Боюсь, я скоро тоже свихнусь.

– Не знаю, как смогла… Я понял только одно: она способна задействовать ту же энергетику, что и мой амулет. Вместе с амулетом. И, знаешь что? Мы не случайно попадаем в трудные ситуации. Все происходит не просто так. И Лизу мы, похоже, встретили не случайно… Наверное, так было решено задолго до этого… Думаю, вскоре все должно проясниться. Просто – всему свое время.

– Да уж… Дожить бы только…

– Доживем. – Рекс улыбнулся другу. – И даже переживем все напасти. Я уверен.

Плакса вздохнул и, разобрав, начал чистить «Винторез», озабоченно поглядывая в небольшое окно. Только иногда недо– уменно вздыхал.

Лиза не приходила в себя почти полдня, но то, что они не успевают к запланированному времени, даже немного радовало напарников. По крайней мере, можно хоть немного оттянуть неизбежную ходьбу по непролазной грязи в сторону Чащобы. Дождь лил сплошной стеной. Природа словно взбесилась. Да и после столь бурного утра организмы требовали отдыха и восстановления потрепанных нервов. Больше всего обоих заботило только одно: все ли в порядке с Лизой? Рекс взглянул на нее – бледность с лица так и не сошла. Тут он вспомнил про измененный «барбарис», который они несли Харитону, достал его и приложил к голове девушки. Через некоторое время ее щеки зарумянились, морщинки, обозначившиеся у глаз, исчезли, дыхание стало ровным. Вздохнувший с облегчением сталкер расслабился, склонил голову к лежаку и не заметил, как уснул.

Открыв глаза, Рекс понял, что давно лежит. Очевидно, заботливый напарник перекантовал его во время сна. Пришедшая в себя Лиза корпела над туристическим примусом, из котелка по комнате разносился вкусный аромат. Плакса вычистил все оружие отряда и подремонтировал вещи, а теперь дремал у окна в позе часового. Близился вечер, дождь на улице так и не утих. Водяные струи, пробиваясь сквозь дыры в потолке, сделали воздух сырым и неприятным для дыхания. Хорошо, что внутренние слои комбинезонов состояли из ткани, имеющей свойство отталкивать воду, отчего за короткое время высушивался и сам костюм.

Вскочивший с лежанки Рекс поинтересовался у Лизы о самочувствии. Получив положительный ответ, успокоился, но понял, что разбудил бдительного напарника, готового к малейшему изменению обстановки. Плакса встрепенулся, и сквозь сладкую зевоту воскликнул:

– Наконец-то вижу, что все в сборе! А то понаворочают тут горы трупов, а я – разгребай… Мне всего одну зверюгу и оставили… живодеры!

* * *

Ночной рейд по пересеченной местности оказался не сложнее дневного. Та же чавкающая каша из грязи, налипающая на ботинки лишними килограммами. Стая попавшихся на пути псов, повтор затянувшегося боя с псевдоволком. Появившийся внезапно фантом, которого пришлось обходить по широкой дуге, вдоль опушки Чащобы. Все это в немалой степени истощило вроде бы неплохо восстановленные силы.

Уже на выходе из Чащобы вдруг заметили странность: кроме шума дождя до слуха не доносилось никаких других звуков! Обычно густонаселенный лес в ночное время оживал и казался едва ли не единым шевелящимся организмом. А тут – полное безмолвие, как будто все обитатели зарослей исчезли в один миг. Это и казалось подозрительным. Тревога нарастала с каждой минутой, как и режущая слух тишина. И внезапно, будто решив, что испытывать терпение троицы достаточно, то, что пряталось до этого в темноте, вышло на тропу войны. Лес взорвался треском, воем, рычанием и визгом появившегося зверья. С разных сторон, как приливная волна на побережье океана, на друзей двинулось все, что могло кусать и рвать когтями.

Лиза села на колени и, сосредоточившись, вновь окуталась облачком серебристого сияния, частично остановив нашествие тварей. Но, видимо, для полного восстановления ее сил требовалось гораздо большее время, так как звери все же прорвались через силовой заслон. Плакса с Рексом, заняв оборону возле девушки, тут же открыли по мутантам огонь.

Наскакивающие с разных сторон твари валились на землю, исполосованные автоматными очередями. Иногда в ход приходилось пускать даже бронированные ботинки. Раскаленные оружейные стволы светились в темноте. Попадающие на них дождевые капли с шипением испарялись. Казалось, еще чуть-чуть, и металл расплавится, устремившись к земле вслед за водой, а выпущенные пули будут просто плюхаться в траву.

Вскоре Плакса, одна рука которого безвольно болталась, откинув в сторону лишившийся боеприпасов «Винторез», достал пистолет и методично расстреливал оставшиеся в нем патроны. Рекс, носящийся вокруг друзей по всей поляне, тоже опустил ствол пустого «Абакана». Затем, вспомнив про Лизу, схватил ее автомат и вновь открыл стрельбу, предчувствуя трагическую развязку.

Но «приливная волна» внезапно спала. Как бы там ни было, а Зона все же не могла похвастаться бесконечным количеством тварей. К этому моменту потерявшая силы Лиза лежала без сознания. Плакса сидел возле нее, припав на одно колено, и, опираясь здоровой рукой о землю, мотал серьезно поврежденной головой. Расколотый защитный шлем его валялся неподалеку. Положение – хуже не придумаешь… Рекс выхватил пистолет, но не стал стрелять, а взялся с остервенением добивать ногами еще шевелящихся мутантов. В конце концов, от злости уже почти потеряв рассудок, закричал во весь голос, срывая связки:

– С-суки! По-орву-у! Падлы…

Ужаснувшись собственной выходке, замолк и встал, как вкопанный, медленно оглядываясь вокруг. Поляна, усеянная телами монстров всех мыслимых и немыслимых форм, напоминала рисунки анималистов-мистиков, изображающих батальные сцены с участием тварей из преисподней.

Рекс замер, опустив руки. В высохшем горле запершило, и сталкер с жадностью принялся ловить дождевые капли ртом, задрав голову. Внезапно почувствовал сильнейший пси-удар. Не ожидая этого, обессилевший в нелегкой борьбе, он не мог даже дотянуться до кармана с препаратом. Оседая на согнувшихся ногах, слегка развернулся, заметив, что отключившийся Плакса лежит возле Лизы. Успел даже обрадоваться этому, так как псионик не может управлять бессознательным разумом. Его, этот разум, еще требовалось найти.

Заметно потеплел пульсирующий амулет, словно вселяя в тело хозяина дополнительную энергию. Рекс встряхнулся и резким рывком встал на ноги, чувствуя новую приближающуюся опасность. Из-за груды мертвых зверей к сталкеру медленно двигалось, искрясь сполохами, облако мрака, а сквозь него проглядывали очертания сильно изменившегося старого знакомого. Давние подозрения оказались явью. Шаркающей походкой псионика на поляну вышел Галям – собственной персоной.

– Что, не ожидал, ничтожество?! Да, это Я! Видишь, во что превратился по твоей милости?! Не очень приглядно, правда? Но при этом довольно смертельно!

– Это ты точно подметил, – Рекс ехидно ухмыльнулся. – Я так понимаю: если бы не облако вокруг тебя, смертельнее и быть не могло…

Сталкер, шатаясь, стоял перед давнишним врагом, но поднять руку с пистолетом был не в силах. Галям выдернул из кармана Рекса пульт управления мутантами и с невероятной силой сжал его. Послышался хруст. На землю посыпались мелкие осколки прибора. Рекс вздрогнул и с сожалением процедил искусанными до крови губами:

– Вот блин, а я и забыл о нем… Можно же было рискнуть этих тварей против тебя пустить… Тогда, наверное, даже о смертельности не смог бы говорить. Хм… Мертвые не потеют. Как же это я опростоволосился, а? Старею, память теряю…

– Буквально через минуту ты перестанешь помнить, что вообще существовал на этом свете, и что у тебя когда-то были друзья!

Галям полностью обнажил остатки гнилых зубов. Рука в виде костей и сухожилий, со свисающими остатками плоти, медленно поднялась.

Но произошло совсем не то, что задумали бывший бандит и управляющая им Мгла. Внезапно протянутая к сталкеру конечность перестала существовать как продолжение тела. Пока Галям с недоумением соображал, что случилось, оказалось, что и соображать ему стало нечем. Вышедший из под пси-давления Рекс моментально приставил пистолет ко лбу противника и нажал на спуск. Голова разлетелась брызгами и осколками на несколько частей. Черное облако тут же исчезло. Обглоданные ноги резко подогнулись, и безголовое тело рухнуло на землю.

Обессилевший окончательно Рекс, уже ничего не понимая, мутным взглядом окинул поляну.

Его предупреждали, что он начнет терять друзей, но ошиблись в прогнозах. Возле Лизы и Плаксы суетились Верста, Дротик и Снайпер, а над Рексом нагнулся Варежка, держащий СВД с дымящимся стволом. А чуть поодаль спешили на выручку еще несколько знакомых сталкеров.

Рекс посмотрел на товарища и тихо произнес:

– Вот теперь я могу со спокойной совестью и помереть…

Глава 6

Не может быть! Как это у них получается? Неужели Я недооценила этих червей? Их не остановили даже звери, направленные МНОЙ! Эти ничтожества справились!

А ведь необъяснимым стремлением к изобретению нового оружия они, казалось бы, и без чужого вмешательства достаточно продвинулись по пути собственного уничтожения! Что же их сдерживает? Неужели так велико в сердцах этих слизней стремление к созиданию и доброте?!

Ну, нет! Армада породила МЕНЯ, чтобы Я была ее полновластной хозяйкой. И Я ей буду! Значит, наша встреча не за горами!

* * *

Рекс совсем не помнил, как при помощи друзей добрался до базы. Его, с почти полностью отключившимся сознанием, как и Плаксу с Лизой, на руках принесли в лагерь. На восстановление здоровья и сил ушло двое суток. Тучи над Зоной за это время превратились в иссиня-черное подобие некачественно покрашенного потолка. Словно маляр понял, что побелка закончилась, и потерял всякий интерес к светлым тонам. Смешав все, что находилось в его запасах в неоднородную массу, он растер небрежными штрихами по небесному своду получившееся месиво, нисколько не заботясь о мнении окружающих.

Рекс быстро оделся, привел себя в порядок и побежал в лазарет, находящийся недалеко от лавки Скворца. Несмотря на протесты местного эскулапа, прорвался к Плаксе в палату. Тот сидел на кровати по-турецки и через приоткрытое окошко между комнатами весело переговаривался со смеющейся Лизой.

– Слава богу, теперь точно могу за вас быть спокойным. Мертвые не только не потеют, но и смеяться не могут. Так что, все – фигня! – сталкер широко заулыбался.

– Нарисовался, не сотрешь! Входи давай, садись, – посмеиваясь, кивнул Плакса другу на кровать. Лиза, глядя на попытки развеселить ее, прыскала от смеха в рукав халата и, увидев Рекса, приветливо помахала рукой.

– Как самочувствие, больной люд? Может, принести вам чего-нибудь?

– Тут и без тебя полно добровольных благодетелей! – напарник показал на заваленную различными предметами тумбочку. – Мы с Лизой как два подопытных кролика, на нас уже половина Зоны, наверное, прибегала поглядеть, как на диковинок. Представляешь, даже братва Репы навещала, передавала привет. Еле прорвались через заслон наших. Те думали – опять халявщики с наездами привалили. Чуть стрельбу не открыли! А ты-то сам как?

– В норме. Когда вас собирается выписывать этот Пилюлькин? – Рекс качнул головой себе за спину.

– Говорит, что еще пару дней никуда не отпустит. Им бы, коновалам, все лечить да иссякать… Сам знаешь, хлебом не корми, дай над честным людом поиздеваться. А может, ты к нам? Тоже получишь изрядную дозу иглотерапии в самое мягкое место, кайф!

– Все, все, хватит уже, – скороговоркой выпалил появившийся из-за спины Рекса врач. – У нас, знаете ли, к героям отношение особое… Завтра приходите, больным нужен покой.

Рексу ничего не оставалось, как, махнув друзьям, исчезнуть за дверью. Вслед ему раздался очередной взрыв веселья.

Из лазарета сталкер прямым ходом зашел к Скворцу. Амулет с самого утра беспокойно пульсировал. Ощущение тревоги не покидало все последние дни. И с каждой минутой она все более крепла, отчего Рекс никак не мог найти себе места. В очередной раз шарахнувшись от чучела мимикрима и дождавшись окончания раздавшейся за спиной трели, привычно произнес:

– Здорово, крыса тыловая! Как жизнь?

– А-а-а! Герой дня! Ну что, навоевался, бедолага?

– Что так, сразу, и бедолага? Рейд как рейд, просто немного потяжелее остальных. Да в Зоне у меня легких и не было никогда…

– Но не таких же, как последний. Уж наслышаны… Ты по делу, или просто так?

– По делу. Вот тебе обещанный хабар: этот, как и договаривались, для Харитона, и шесть штук дополнительно. Я потом еще занесу, у нас улов богатый был. Я просто в лазарет бегал, всего не успел захватить. Несколько КПК и коммуникаторов. А это… – Рекс замялся, – это КПК двух погибших ученых и документы лаборатории, где один из них работал. Тебе точно должно быть известно, в какие надежные руки их надо передать. Сами «научники», царство им… просили об этом. Из-за этого они и погибли.

– Я все понял, сделаю как в лучших домах… – Скворец бережно убрал папки с документами и КПК под прилавок. – Что тебе самому-то надо?

– Патронов ящик, Вась, до зарезу… – для убедительности Рекс провел пальцем поперек горла. – Дену к «Винторезу» – побольше. Мне к автомату глушитель и оптику новую, обязательно. Старая разбилась в схватке со зверьем, вот она. Баллоны замкнутого дыхания для костюма, а то мои прострелили в рейде, пришлось выкинуть.

– Зря… Мне бы принес, я б отремонтировал.

– Не до этого было, и без них веса хватало. Боеприпасов на тот момент больше хотелось взять. Если бы взяли меньше, сам понимаешь, сейчас бы с тобой не разговаривали.

– Судя по нужному количеству патронов на данное время, ты опять на войну собрался?

– Есть одно неоконченное дельце. Чует мое сердце, не меня одного оно касается… Даст бог, если выгорит, всем тогда лучше станет. Да, еще мне забрало для шлема нужно новое, или весь шлем. А свой тебе отдам, на кой ляд он мне без щитка цифрового нужен? Эх, надо было сразу в Лунинске у наемников взять, но что теперь руками махать… Не до этого было. И… я слышал, у тебя есть одна вещица по уменьшению пси-воздействия. Ну, которую «научники» разработали…

На том и порешили. Как обычно, хорошо упакованные товары Скворец передал Рексу из рук в руки. Отложив тюк, сталкер для начала приспособил в пару к амулету новую поделку, скомпонованную из частей нескольких артефактов и во много раз повышающую уровень пси-защиты хозяина.

Возвратившись домой, он тщательно перебрал всю экипировку, учитывая все возможные ситуации. Затем сходил к Хромому, сразу отложившему прочие дела и взявшемуся за авральный заказ. За разговорами о жизни работа закончилась лишь к утру. Глушитель встал на положенное место. Истосковавшийся по интересному делу Хромой предложил приделать к «Абакану» еще и подствольник, но сталкер категорически отказался. Считал, что лишний вес в рейде ни к чему, да и на гранатомет не очень привык надеяться. Перед уходом рассчитался с отнекивающимся мастером по общей цене. Он знал, что только мастерская кормит хромого ветерана.

Отоспавшись до обеда, Рекс снова навестил напарников в лазарете, а к вечеру ноги принесли сталкера в бар, где при его появлении наступило веселое оживление. Время близилось к ночи, и заведение уже почти полностью заполнилось посетителями. Отовсюду посыпались приглашения к столу. Смущенно извинившись, он подсел к друзьям. Варежка и Верста, обняв Рекса с двух сторон, хитро щурились и кивали на стоящую в центре стола литровую бутылку.

– Ну что, по маленькой? Вздрогнем? – Верста, разлив по стаканам, поднял свой. – За дружбу!

За это отказываться пить было просто нельзя. Затем звучали: «За мужиков», «За сталкеров», за, за, и еще за… Словом, вечер прошел быстро.

Дорога из бара напоминала палубу корабля в очень сильный шторм. По пути веселая компания пыталась исполнять различные песни, но все, кроме: «Ой, мороз, мороз!», почему-то больше походили на завывание зоновского зверья. Далее – по накатанной схеме: ночь забвения, привычные утренние мучения, не узнавание «своего бывшего лица» в потемневшем от времени зеркале, внешнее и внутреннее промывание организма… Укоры совести, зарок: «Больше ни в жисть!», и многое другое. Придя окончательно в себя, Рекс понял, что вчера с друзьями «порвал множество баянов» и чуть-чуть не «поломал концертный рояль». Эхм!..

По дальним стенкам черепа прокатилось раскатистое эхо.

* * *

Поначалу Рекс хотел вытащить напарников из лазарета раньше определенного местным эскулапом срока, но врач оказался неумолим. Пришлось ждать еще сутки. И как ни пытался Пилюлькин настаивать на дальнейшем лечении, уговорить сталкеров не смог. Все рвались в бой. Плакса убежал к себе – готовиться к предстоящему походу. Посмотрев на небо, Лиза нахмурилась, вздохнула и вопросительно взглянула на Рекса. Тот, поняв немой вопрос, кивнул и несколько раз потыкал пальцем себя в грудь. Девушка, разведя руки, пожала плечами. Нехорошее чувство тяжести навалилось на обоих.

Вечером в комнате Рекса провели совещание. К троице примкнули Верста с Варежкой и Дротик со Снайпером. Отряд значительно увеличился. Не так много, но уже сила! Конечно, каждый понимал, что ходить по Зоне гораздо легче и незаметнее малым количеством. С другой стороны, большая группа всегда отпугивала искателей легкой поживы.

Для Лизы Рекс приготовил новую экипировку. Старый костюм, доставшийся ей от покойного Поводка, уже находился у Скворца. На самой же девушке поблескивал новой тканью «Специфик», вызывая восхищенные и завистливые взгляды всех присутствующих. Обсудив маршрут и назначив на утро сбор возле юго-западного поста базы, все разошлись по домам. За каждым числился не один десяток ходок, поэтому легли спать пораньше, зная, что успех во многом зависит от физического состояния.

Место отдыха Лизы определили у Рекса, соорудив занавесь посреди комнаты. Туда же перенесли кровать покойного Михея. Словом, все вопросы на сегодняшний день решили.

Не спалось. Рекс, одолеваемый нехорошими предчувствиями, промучился около часа, несколько раз выходил в коридор покурить и, наконец, успокоился. Терзающие его мысли постепенно терялись в дальних уголках сознания. Все перипетии последнего времени отошли на второй план, сон потихоньку завладевал разумом и медленно завоевывал все больше пространства.

Неожиданный скрип половицы и легкое касание лица маленькой, слегка влажной ладошкой, вывели сталкера из забытья. Открыв глаза, он увидел едва заметный в полной темноте женский силуэт. Внутри сжалась в комок тугая пружина, сердце замерло, амулет едва ощутимо потеплел.

Голова Лизы медленно склонилась к нему, губы обоих соприкоснулись в горячем поцелуе. Рекс почувствовал тепло прижавшейся упругой женской груди, а между заманчивыми бугорками об амулет сталкера слегка стукнулся точно такой же кварцевый октаэдр. Кристаллы вспыхнули, взволнованно завибрировали, но сразу притихли, и лишь иногда, словно напоминая о своем присутствии, слабо пульсировали.

«Прощай, здоровый сон! – промелькнуло в голове, а затем: – Ладно выделываться! Ведь, не решаясь признаться даже себе, давно и не раз мысленно прокручивал и смаковал эту сцену…»

Потом все забылось, ушло куда-то далеко и превратилось в неправду…

Оставалось загадкой, как люди, закаленные постоянной жестокостью и смертями вокруг, не забывали, что умеют любить, могут быть мягкими, добрыми и нежными.

Утро началось с легкого поцелуя, возбуждение Рекса проснулось с новой силой. «Хрен с ним, со сном, если бессонница, то приятная!» Да уж, это не кошмары, которые снились ему последнее время… И все бы ничего, но только не проходящее чувство постоянной смутной тревоги никак не давало расслабиться полностью.

Когда они с Лизой уже собирались вставать и одеваться, в комнату по привычке, без стука ворвался Верста. Чертыхнулся на пороге, поняв, что увидел нечто запретное, не для чужих глаз. С невнятным бормотанием: «С-с-с-стите!», – растерявшийся сталкер пулей вылетел в коридор. Через некоторое время за дверями раздался приглушенный хохот приятелей. Девушка, сконфуженно прыснув в ладошку, уткнулась в грудь улыбающегося Рекса.

На месте встречи все собрались вовремя. Смущали только бросаемые на Рекса и Лизу вежливые одобрительные взгляды и улыбки некоторых членов команды, знающих о произошедшем. Но со временем информация (конечно, по секрету!) дошла до всех. И тогда настал момент, когда не хохотать в полный голос уже не мог никто, даже сами участники «ночного заговора». Находящийся в дозорной вышке сталкер чуть не свалился вниз, подпрыгнув от взрыва общего веселья. Выругался, но пожелал «ни пуха, ни пера», за что и был «ласково» послан ко всем чертям.

Вперед двинулись ломаной колонной. Каждая последующая группа шла чуть левее. Такое построение нужно было для того, чтобы при встрече с противником исключалась вероятность попадания на одну линию огня. В авангарде Верста и Варежка, за ними – Рекс, Плакса и Лиза, замыкали колонну Дротик со Снайпером.

Рекс, делая вид, что совершает какой-то сложный маневр, все время старался пройти рядом с Лизой и чмокнуть ее в щеку. Остальные, пересмеиваясь, делали вид, что ничего не замечают.

К полудню рельеф местности резко изменился. Сначала начались холмистые возвышенности, а затем дорога резко пошла под уклон. Впереди замаячила обширная заболоченная низина, поросшая густым кустарником и камышом. Темные сигары рогоза частично полопались и распушились. Лохмотья мокрой ваты разнесло ветром, и они грязными прядями свисали с кустов, напоминая аномалию «волосы» и заставляя людей вздрагивать при приближении. Косые струи дождя под пронизывающим ветром делали воздух трудным для дыхания. Спасали только защитные шлемы и маски.

Болото представляло собой бывшие ранее, вероятно, пахотными поля. Для их полива, а может быть, и для нужд какого-нибудь предприятия, к этой равнине вплотную примыкало большое водохранилище.

Но Зона все перекроила на свой лад. Она ни у кого не перенимала вкусы и привычки, имея собственное представление о гармонии. Во время Вспышек и Выбросов земля неоднократно вздыбливалась или оседала куда-то внутрь себя. Теперь же картина, представшая взорам друзей, оставляла удручающее впечатление. Большая часть водохранилища испарилась. Остатки его на северо-западе превратились в грязевой лиман, оголив донный ил и то, что когда-то затопило. Среди кустарника и камыша, то там, то тут проступали остатки строений, ржавые остовы сельскохозяйственных машин и сгнившие столбы телефонной связи. Несколько небольших деревень превратились в жалкие руины на выпирающих островках. Картину дополняло, как, впрочем, и везде, обилие аномалий. При всей трагичности, самым поразительным оставался мутировавший, животный мир, наполняющий округу какофонией звуков.

Наверное, именно он являлся самой ощутимой преградой для путников. Если природа могла спокойно перенести людское присутствие, то звери обязательно стремились укоротить кого-нибудь на голову или сожрать. Природа установила закон: выживает сильнейший. Мутанты же не смотрели на силу и размер, даже самая маленькая тварь в Зоне с остервенением пыталась пообедать другой, даже если та оказывалась на несколько порядков крупнее и зубастее ее самой. Вот через такое безобразие и пришлось пробиваться группе сталкеров, вступая в схватки и отстаивая право на существование.

Выбрав ориентир в виде большого бревенчатого сруба на взгорке, Верста с Варежкой первыми двинулись через камышовые заросли. Ноги проваливались в грязь до колен. После каждого шага в воздух с чавканьем взвивалась очередная порция сероводорода. Без гермошлемов и фильтрующих масок для дыхания идти по болоту было невозможно. Оставалось загадкой, как могла дышать обитающая в низине живность. Через несколько сотен метров группа выбралась на взгорок. Ноги ступили на твердую почву, раздались вздохи облегчения.

Но временное спокойствие неожиданно прервалось стадом показавшихся из камыша свинорылов. Вероятно, островок они использовали для лежки в относительно сухом месте, поэтому оскорбились, когда в их владения вторглись посторонние. Рассредоточившись, сталкеры открыли огонь по тварям. Сами по себе свинорылы серьезной угрозы не представляли, а вот вклинившиеся в их ряды кабаны – уже немалая проблема. Эти «локомотивы» могли привести в состояние паники кого угодно. Если бы состав команды не был столь опытен в борьбе с мутантами, дело могло обернуться плачевно. Значительную роль в схватке сыграла картечь помповиков Дротика и Снайпера. В течение получаса сталкеры покончили с большей частью стада. Запыхавшийся Снайпер с выразительностью сдул выходящий из ствола дробовика пороховой дымок и, подняв указательный палец, изрек:

– Да пребудет с нами Сила!

Голос сталкера из-за натянутой на лицо защитной маски звучал глухо. Рекс хохотнул, вспомнив вдруг, с каким интересом смотрел в свое время фантастический сериал «Звездные войны».

– Тебе еще светящегося меча не хватает, для пущей важности.

– А чем это я на Вейдера не похож? – попытавшись сделать страшную гримасу на лице, Снайпер помахал помповиком, словно дубинкой.

– Здесь есть своя изюминка, конечно. Но гораздо страшнее ты бы выглядел без маски, чудище! – Дротик внес лепту в подтрунивание над товарищем.

– Слушаюсь, мой повелитель! – Снайпер вошел в роль, сдернул маску, после этого лицо его скривилось уже не искусственно. Защита сразу вернулась на место. Отдышавшись, он произнес: – Вейдер без нее умер, а я еще пожить хочу… Аромат стоит фантастический!

– Остров большой должен здесь быть. Искать тебе, мой ученик. Наставника слушай. Сушиться нам надо и ночевать! – голосом Йоды заговорил Плакса.

Насмеявшись вдосталь, группа передохнула и продолжила путь по чавкающей грязи. На преодоление оставшейся части болота ушел остаток дня. Радовало, что среди местного зверья желающих отобедать сталкерами нашлось не много. На окраине в чудом сохранившемся здании бывшей некогда фермы, выбив из него нескольких болотных снобов, уставшие друзья разместились на ночлег.

В три часа ночи Рекс, из-за одолевавшей его смутной тяжести в груди, устал бороться с бессонницей и заступил на дежурство. Потянувшийся, чтобы разбудить лежащего товарища, Дротик вздрогнул, когда Рекс остановил его порыв. Макс примирительно пожал плечами и аккуратно вытащил руку из-под прижавшейся к нему Лизы. Кивнув друг другу, оба разошлись в разные стороны. Через несколько минут к общему сопению добавился храп уставшего часового. Звуки хора спящих приглушали надетые шлемы и маски, так как даже на окраине болота запах сероводорода стоял умопомрачительный.

Рекс вышел из строения, включил «ночник» и огляделся. Вроде все спокойно. Многоголосый шум со стороны камышовой впадины достиг апогея, в ушах звенело от звуков. Неподалеку чавкало и булькало, чуть в стороне завывало и рычало. Где-то ухало настолько сильно, словно там шла непрерывная артиллерийская канонада. Сталкер ухмыльнулся: «Еще не хватало встретиться нос к носу с выпью, которая способна выдавать такие рулады…» Приблизившись к костру, он подкинул пару веток в угли, подержал одну, пока конец ее не вспыхнул, приблизил к лицу, глядя на маленький язычок пламени, достал сигарету и закурил, не забывая посматривать по сторонам. Звуки не утихали.

Как бы необычно все не выглядело, привычного в Зоне хватало с избытком. Мутанты то или простые животные, все они в большинстве подчинялись природным законам. Просто Зона внесла в извечные заповеди некоторые изменения. Знакомые издавна дикие (а где и домашние) свиньи, стали кабанами-мутантами и свинорылами. Семейство псовых увеличилось еще на несколько видов. И так почти со всеми. Были зубы, стали клыки. Были клыки, стали кинжалы. Обычные ногти на руках человека превратились в опаснейшие инструменты для убийства на конечностях мутантов. Аасмены тому примером, или снобы и телепаты. А быть может, и мимикримы, кто их знает…

Но всех объединяло одно: размножение. Продолжение рода, воспроизводство себе подобных. А уж чем это должно сопровождаться, каждая тварь решала сама. От грозного рыка и разрыва на части своего потенциального партнера, до легких прикосновений и заботливых ухаживаний за спутником жизни. Кому как предписано, тот так и старался. Словом, как бы все не происходило, среди жестокости Зоны никто не отменял Зова Мироздания.

Рекс печально вздохнул, перед взором на миг встали образы жены и детишек. И тут же сладость воспоминаний перешла в непередаваемый гнев. Сталкер в сердцах бросил окурок в костер, его затрясло. «Зачем?! За что?! За какие такие смертные грехи?! В чем были виновны Катюша, от которой я слова плохого не слышал, и Сашок с Дашей, которые за свою короткую жизнь этих слов даже и узнать-то не успели?.. И самое главное. КТО? КТО?! КТО В ИХ СМЕРТИ ПОВИНЕН?! НАСКОЛЬКО МОЖНО НЕ ИМЕТЬ НИ КАПЛИ СОСТРАДАНИЯ И ЖАЛОСТИ, ЧТОБЫ ТАКИМ ОБРАЗОМ ПОСТУПИТЬ С НИМИ?!» В решении этого вопроса Максим Вершинин решил идти до конца.

«Мы в своей гуманности часто не задумываемся: а насколько гуманен тот, кто преступил закон? Попрал все привычное и человеческое? Кто раз и навсегда растоптал светлые мечты жертв? Мы объявили мораторий на смертную казнь, мы – гуманисты… А почему никто не задавался вопросом: гуманно ли мы поступаем с теми детьми, чье “я” было жестоко подавлено каким-нибудь омерзительным педофилом? Кому глубоко наплевать на законы, создаваемые нами для себя? Ведь для себя же, а не для него! А репортеры, продажные душонки, делая на этом сенсации и, естественно, деньги, смакуют произошедшее со всевозможных ракурсов. Добираются до мест заключения подобных преступников, просят их – дать интервью. Тьфу! А еще правоохранительные органы прячут их в отдельные камеры, потому что знают, что с этими извращенцами сделает “суд мирской”, если посадить их в камеры общего содержания. А было бы поделом! И в назидание другим. Жестоко? Наверное, жестоко, но по природе, по правде! Ударь его по одной щеке, он-то точно вторую не подставит. А вовремя не удержи, сделает так, чтобы ты и твои близкие страдали и лишились жизни. ТАК ПОЧЕМУ НЕЛЬЗЯ ЛИШИТЬ ЖИЗНИ ЕГО?! Все равно не было бы до конца гладко, но по статистике случаев точно бы было меньше! Законы природы никто не отменял. А инстинкт самосохранения природой заложен в каждом. Этого ни у кого не отнять».

Из раздумий Рекса вывел едва слышный странный звук со стороны болот. Нет, шума, конечно, хватало, еще и вновь зарядивший дождь… Но этот звук не вписывался в общий репертуар. Если бы все происходило не в Зоне, можно бы было подумать, что где-то рядом проходит воздушная трасса авиалайнеров. Вспомнилось, как постепенно нарастает шум турбин, взгляд устремляется к небу, а самолета уже нет, только белая полоса инверсионного следа, медленно вздрагивая, постепенно растворяется в высокой лазури. Насторожившись, привставший Рекс вздрогнул, когда с двух сторон от него как из-под земли появились Лиза и Верста. Оба напряженно всматривались в темноту, подтверждая, что непонятный звук не являлся галлюцинацией.

– Что не спите? – справившись с собой, как можно спокойнее произнес Рекс, выискивая взглядом источник шума.

– Поспишь тут… – проворчал Верста. – Назревает что-то нехорошее, вот чую сердцем. Не зря с самого начала ходки тревога стоит комком и горло гложет… – и уже обращаясь к девушке: – Лизонька, милая, будь добра, разбуди остальных. По-моему, пора занимать оборону.

– Что думаешь? – сквозь зубы процедил Рекс, когда Лиза скрылась в строении.

– Пока не знаю, – Верста нервно водил стволом автомата из стороны в сторону, – но чую недоброе. А до рассвета еще около трех часов. Плохо.

– Ладно. Помнишь, да? План «Б», как и оговаривали, – Рекс спешно поменял магазины автомата. – Давай всех по местам. Покомандуй, а я прошвырнусь по периметру. Вроде как, звук относит чуть в сторону… Глядишь, и выясню чего.

Сталкер пошел в обход здания, вдоль камышовой стены, держа «Абакан» на изготовку. Тревога росла, амулет на груди завибрировал интенсивнее и, казалось, принялся рваться наружу. Внезапно Рекс понял, что источник шума уже находится где-то совсем рядом, и переключил «ночник» в инфракрасный режим. То, что он увидел, ужаснуло, и холодом обдало тело. Перед ним в метре от земли зависли три странных, еще не встречавшихся ранее фантома. Необычные существа иссиня-черного цвета, совершенно не заметные обычным зрением в полной темноте.

Скорее, благодаря идущему дождю, а не излучаемому теплу, сталкер заметил фантомов. Водяные брызги, отталкиваясь от внезапных преград, обозначали висящие в воздухе сферы. В инфракрасном спектре они тоже немного отличались от окружающей предутренней прохлады. Едва заметные искры пробегали по влажным сгусткам и создавали радужное мерцание.

Медленно отступив от стены камыша, Рекс осторожно проговорил в гарнитуру:

– Три фантома. Настолько черные, что видны только в тепловизор. И мне кажется, они готовы к атаке… Только не делайте резких движений.

В гарнитуре раздались негромкие команды Версты. Рексу даже показалось, что он слышит щелчки сменяемых напарниками магазинов. Внезапно средний фантом плавно двинулся к сталкеру. Влажный воздух резко наэлектризовался, кожу заметно покалывало мельчайшими иголочками. В голове почувствовалось чужое присутствие, попытка завладеть разумом. Тело пронзила невольная дрожь. Амулет моментально потеплел и еще чаще завибрировал.

И тут тварь с недоумением притормозила, удивляясь, что не может справиться с волей человека. Рекс злорадно усмехнулся и приготовился стрелять, но вздрогнул от неожиданности, когда в голове раздался знакомый голос:

– Как тебе удается это делать?.. Ты же обычный человек, Рекс! Как?..

– Ни фига себе… – настала пора поразиться сталкеру. – Ты неубиваемый, да?

– Что, узнал? Думал, избавился от меня навсегда? Нет, скользкий везунчик, сегодняшнего дня ты точно не переживешь. Я все равно тебя достал. Ты помог избавиться от тела мне, а я помогу избавиться от тела тебе! Не представляешь, какую легкость я ощущаю сейчас! Я стал сильнее и опаснее, чего уж точно не удастся сделать тебе. Сочувствую! И рад этому. Сегодня твои друзья уже не смогут помешать, и мы, наконец, завершим давнишний спор!

– Теперь я точно уверен, что ты действительно потерял все человеческое, еще остававшееся в тебе, Галям. Неужели ты не понимаешь, что больше не сможешь ощутить просто радости тепла, чувства веселья, добра и любви? Мне по-человечески тебя жаль.

– Заткнись, дурак! Что ты можешь об этом знать?! А ты по-человечески поступил со мной?!

– Это не я первым вышел на тропу войны! Не я открыл охоту за тобой, а наоборот! Не забыл?! – Рекс, уверенность которого крепла с каждым мгновением, говорил твердо, сознавая свою правоту. – Ты, испытывая постоянную потребность в наживе любыми способами, как-то очень быстро забыл, что был таким же человеком, как и все мы! А теперь стал тем, что безжалостно убивает все живое вокруг. Очнись! Неужели не понял еще, что давно умер? Сидящее внутри этого фантома пахнет падалью! Об этом ты мечтал? Или, быть может, в этом облике ты сможешь потратить полученные за меня деньги и прокутить их на лазурных берегах в окружении обнаженных девиц? Хех… Хотел бы я взглянуть, как ты сумеешь это сделать… Только ведь денег ты не получишь точно. Знаешь, почему? Потому что живым я тебе не дамся, а ведь твоему хозяину я мертвым не нужен. Что тогда будешь делать?

Рекс рассмеялся. Искры разрядов интенсивнее пробежали по черной сфере фантома.

– А уговаривать тебя я не собираюсь. Мне достаточно просто сломить твою волю. Тогда ты сам пойдешь к НЕЙ. И деньги мне теперь в этом состоянии совершенно безразличны. Ты даже не представляешь, от чего отказываешься, и куда я собираюсь тебя доставить! Армада не признает денег! Ей – хозяйке, исполнителю и перекрестку множества миров, совершенно безразлична наша мышиная возня. А Мгла? Это совершенное ЗЛО. За ней стоит будущее. Ей не нужны жалкие червяки, мешающие завладеть Армадой. И вот одним таким червяком являешься именно ты! Столько лет ты не даешь Хозяйке покоя… А еще ты – мой кровник! ОНА пообещала мне то, что гораздо лучше денег всего мира! Твою жизнь и душу, понимаешь?! О, какое это будет наслаждение… Наконец-то разделаться с тобой! Непонятно, почему твой разум от меня скрыт, но время подумать об этом у меня еще будет. Главное – дать тебе понять тщетность сопротивления. Поэтому сначала я доберусь до твоих друзей!

Фантом начал огибать Рекса, но тот снова встал на пути.

– Чтобы добраться до моих друзей, тебе придется сначала перешагнуть, ну, или как ты там теперь двигаешься, через мой труп! – сталкер отступил на пару шагов, прицелившись в находившееся перед ним существо. В голове раздался булькающий искаженный хохот:

– Я же сказал, что ты не сможешь принести мне вред. Тем более из этой пукалки! Шутки кончились. Сейчас мы займемся вашим отрядом!

В Рекса ударило несколько изломанных молний, а оба оставшихся позади фантома метнулись к зданию.

Но выпустивший в сталкера разряды Галям опять опешил. К удивлению твари, с Рексом ничего не произошло, он лишь отступил еще на шаг. Затем повернул ствол автомата и дал короткую очередь в одного из напарников бывшего бандита. Фантом резко замер и покрылся искрящимися разводами. Пули, угодившие в цель, разорвались огненными всполохами, причинив монстру немалый урон. В нем появилось несколько крупных рваных дыр. Шум в голове изменил тональность, почувствовались ноты страха и боли. Сталкер моментально проделал тот же трюк со вторым врагом. Пси-давление на разум заметно ослабло. Фантомы замешкались, вращаясь на месте, и заметно уменьшились в размерах. «Абакан» Рекса тут же уставился смертельным жерлом в Галяма.

– Что, не только мне приходится иногда удивляться? – сталкер нервно хохотнул. – Хочешь попробовать мой десерт? Или все-таки у тебя хватит соображения – чтобы убраться восвояси? Я так думаю, что даже Мгла или Армада не в состоянии больше вернуть тебе жизнь. А до них я доберусь и без тебя!

– К-как т-такое в-возможно?! Неужели это правда?! Ты же всего лишь смертный человечишка… А-а-а!

Все три фантома рванули к Рексу, но очереди из здания перечеркнули их силуэты, испещрив туманные тела множеством разрывов. К тому же Лиза, сидящая посреди строения на коленях, успела накрыть всю команду защитным полем. В течение нескольких секунд темные твари сначала уменьшились в размерах, а затем пропали совсем.

Рекс действительно успел предусмотреть многое. Во время бессонной ночи с Хромым в «Специфик» сталкера оказалась встроена группа артефактов, создающих дополнительную силовую защиту и снижающих ментальное воздействие. К тому же целый цинк патронов подвергся переделке, на несколько порядков увеличившей их разрывные свойства.

Рекса к подобному усовершенствованию толкнул Хромой, знающий о свойстве артефакта «пуля». Редкая в Зоне вещь и очень дорогая. Однако сталкер решил не скупиться, раз они с Плаксой и Лизой наткнулись в Лунинске на аномальное изобилие подземелья, когда впервые смогли спокойно выспаться и отдохнуть. Тогда же они отхватили по паре «кротовиков». Вот на основе комбинации частей этих артефактов и усилилось поражающее действие боеприпасов. Старый мастер после бессонной ночи выглядел так, как будто не работал совсем. Сияя, как новая люстра, он бодро взялся за новое интересное дело. Поутру он, весело глядя на измученного Рекса, сказал, что давно не получал такого удовольствия. Хромой частенько повторял, что в его состоянии оставаться без работы нельзя. Стоит, мол, остановиться – и он больше не жилец. А вот Рекс после этого спал почти весь день. Да и много ли он за последнее время отдыхал? Наверное, нет…

И теперь радовался результату: любо-дорого посмотреть! Впервые в Зоне без потерь со стороны сталкеров были уничтожены сразу три фантома! Как ни крути, а все обернулось к лучшему.

Переведя дух, улыбающийся Рекс зашел в здание и увидел счастливые лица друзей. Только Лиза, закрыв глаза, все еще сидела с опущенными на колени руками. Бледность ее резко контрастировала с серостью предрассветных сумерек. Рекс подбежал к девушке, поднял на руки ее ослабевшее тело и осторожно отнес к лежаку. Так и просидел рядом до самого рассвета. Для Лизы у него тоже имелись кое-какие козыри в рукаве: в поясные отсеки ее комбинезона сталкер положил несколько артефактов, восстанавливающих энергию.

Поймав удивленные взгляды товарищей, не решающихся спросить о сверхъестественных способностях девушки, Рекс пожал плечами и тихо пояснил:

– Нам давно известно об этом, но мы не знаем, как это у нее получается. Как-то не настаивали, а она обещала рассказать потом… Мутация тому причиной или еще что – неизвестно, но я уверен в том, что в конце нашего похода все встанет на свои места.

– Да, – Плакса продолжил мысли напарника, – мы можем сказать только, что если бы не Лиза, неизвестно, чем бы закончилась схватка с фантомами. Так что, давайте просто примем на веру то, что видим. Она изначально не скрывала…

– Ее энергетика, – перебил Рекс друга, – полностью противоположна по своей сути той, которой обладали фантомы. Иначе Лиза бы не смогла их задержать и защитить нас всех. Так что она точно ничем не навредит нам. Это я вам гарантирую.

– Да… – не смог промолчать Верста. – И на очень мирные переговоры мы тут отряжали одного прошлой ночью… Надеюсь, не подкачал?

Все приглушенно засмеялись. Рекс усмехнулся, сделал зверское выражение лица и показал шутнику кулак, чем только вызвал новую волну веселья.

У входа, иногда оглядываясь на друзей, стоял на страже Варежка. Силуэт его хорошо просматривался в дверном проеме на фоне уже заметно посветлевшего неба. Новый день медленно приближался. Мрак отступал с неохотой, прячась в складках местности, но и там в спину его толкало наступающее утро.

До общего подъема оставалось всего два часа. Веселье в здании старой фермы постепенно затихло, всех, за исключением часового, одолела дремота. Кто же не знает, что на посту спать строго противопоказано. С суровой и непостоянной Хозяйкой шутить не принято. Варежка невесело усмехнулся: «Зона! Любое проявление слабости тотчас обернется трагедией» – и продолжил дежурство с особой бдительностью.

* * *

Дорога на Лесхоз проходила через комплекс очистных сооружений, оставшихся от крупного промышленного комбината. Какое-то время после возникновения Зоны предприятие еще продолжало работать, но аномальные, а порой и совсем необъяснимые явления, мягко говоря, – негативно сказывающиеся на жизни работников, отпугнули людей, и деятельность комплекса вскоре встала. А Зона стала единовластной правительницей территории.

Как ни пыталось, не смогло человечество придумать защиты от мистических причуд непредсказуемой Хозяйки. Любые попытки борьбы в конечном итоге всегда приводили к трагедии. Осталось уступить, отойти в сторону и терпеливо наблюдать издалека. И часто сделать шаг, отойти на безопасное расстояние люди не успевали – Зона оказывалась намного быстрее. Именно так произошло и здесь. В один прекрасный момент водный поток, низвергающийся через шлюзовые створки из отстойника в реку, вздыбился громадным пузырем и, вопреки любым законам физики, быстро налившись чернильно-зеленой жидкостью, волной цунами хлынул в обратном направлении. Находящиеся на территории люди не успели ойкнуть, как их смело и растворило в кислотной смеси смертельного вала… Страшная картина. Неоправданные жертвы. Как ни крути…

Долго еще все живое боязливо обходило это место стороной. И дорога на Лесхоз, с одной стороны окруженный аномальными полями, с другой – образовавшимся болотом, оставалась закрытой. О каком договоре с Зоной в таком случае могла идти речь? Но свято место – пусто не бывает: стоило людям покинуть комбинат, как его со временем заняли мутанты, и тут же разгорелась война за место под солнцем.

В данный момент очистной комплекс контролировала группировка беспредельщиков. По большому счету – тех же бандитов, но живущих по своим законам. Если мародеры предпочитали далеко не отрываться от сталкеров или различных группировок, то беспредельщики не считались ни с кем. Договариваться с ними о проходе даже не стоило. Оставалось либо попытаться проскользнуть незаметно, либо пробиваться с боем. Первый вариант всем нравился больше всего, но из-за большого состава группы его пришлось отмести. На очередном совете разработали нехитрый план.

Работающий на пределе сканер выдал примерное количество членов группировки: что-то около тридцати человек. Посты охраны организованы как в хорошем военном лагере, в местах, откуда хорошо просматривалась округа. Комплекс находился на взгорке, перед спуском в долину, и «беспредельщики» засели в его цехах прочно и надолго. Помочь сталкерам могла только внезапность.

Поломав голову, Рекс решил провести разведку боем, и они с Плаксой под напутственные слова друзей выдвинулись первыми. Остальные, заняв удобные позиции, остались в недалеком овраге. Вот тут сталкеры сильно пожалели о безвременной кончине прибора управления мутантами. Воспоминания о победном шествии по Лунинску и Неману вызвали улыбку, но напряжение быстро вернуло напарникам серьезный вид. Включили коммуникаторы, проверили связь. Подобрались к ограждению и тут же наткнулись на люк канализации. Рекс сунулся было внутрь, но Плакса остановил его, осторожно приоткрыл тяжелую крышку, долго ковырялся под ней и тихо матерился. После этого, с облегчением выдохнув, показал напарнику обмотанную скотчем гранату «Ф-1», которую тут же убрал в карман разгрузки.

Рекс понятливо кивнул, заглянул внутрь и облегченно вздохнул. За длительное время дренажная система освободилась от нечистот почти полностью. Правда, ее наверняка заняла различная живность, но друзей это не особо волновало. Зверье – полбеды. Человек – опаснее и хитрее любого мутанта, а внизу сталкеры вряд ли могли повстречать врагов о двух ногах. И опасная ловушка на крышке люка – тому подтверждение. Поэтому напарники решили спуститься и проверить подземелье, наверняка ведущее в комплекс.

Крепко держась за скользкие скобы, вмурованные в кирпичные стенки, первым в лаз нырнул Рекс. Добрался до дна, огляделся – никого. Рядом беззвучно приземлился Плакса с «Винторезом» на изготовку. Неподалеку обнаружилась развилка, ведущая на три стороны. Ядовито-зеленая плесень на стенах и потолке, быстро проскользнувшая в щель между плитами аскарида. И тишина. Непривычная, кажущаяся совершенно чуждой. Только где-то медленно падают на бетон капли. «Бульк. Бульк. Бульк». Включив «ночники», выбрали направление и осторожно двинулись вперед, готовые в любой момент открыть огонь и нарушить подземное безмолвие.

Как ни странно, в дренажной системе отсутствовали даже крысы. По всей вероятности, страшное кислотное наводнение до сих пор отпугивало тварей от этого места. Минули несколько наглухо закрытых колодцев. Плакса резко остановился и, взглянув на сканер, предположил, что наверху находится одно из восточных зданий. Поразмыслив, он решил выглянуть и оценить обстановку. Уперся защитным шлемом, осторожно приподняв люк головой, осмотрелся и сразу нырнул обратно.

– Что там? – уточнил Рекс.

– Что-то вроде складского помещения. Стеллажи, ящики, тюки, коробки и просто сваленный в кучу хлам. Видел двоих, скорее всего – кладовщик с охранником. Больше никого не заметил.

– Рискнем?

– Давай, что еще делать… – Плакса развел руки в стороны.

– Пошли. У нас с каждым часом все меньше времени, – в уверенном голосе сталкера промелькнули тревожные нотки.

К сожалению обоих, по-тихому подобраться не удалось. Оказавшийся снаружи первым Рекс вздрогнул, услышав за спиной бряцанье тяжелого люка, и вслед за этим изумленный возглас. Обернувшись, сталкер увидел беспредельщика, уже снимающего с плеча дробовик. Резко толкнув напарника в сторону, Рекс рванулся к врагу и подсечкой сбил того с ног. Выхватив нож, полоснул упавшего по горлу и, вскинув автомат, успел выстрелить в здоровяка, замершего у стеллажа с коробками. Оснащенный глушителем «Абакан» глухо хлопнул два раза, громила закатил глаза и завалился назад. Подоспевший Плакса подскочил к нему и, придержав, аккуратно уложил на пол. Не успевший ничего сообразить кладовщик продолжал что-то записывать в раскрытую книгу. Приставив к его голове ствол «Винтореза», вздохнувший с облегчением Плакса учтиво поинтересовался:

– Скажите, любезный, а шоколадные трюфели у вас имеются?

– Какие еще трюфели?.. – немолодой уже щупленький мужичок так и не оторвал взгляда от записей и крутил между пальцами карандаш. – Ты офигел, Корявый? Еще бы «птичье молоко» попросил…

Плакса хохотнул и мельком взглянул на Рекса, нагнувшегося над грузным телом Корявого.

– Чайку бы с конфетами попили. Самое оно, после трудового дня…

– Да ты чё, с дуба рухнул, тупень?! – наконец, глаза увлеченного делами беспредельщика воззрились на сталкеров. – А-а-а… вы кто?..

Лицо мужика поплыло в недоуменной гримасе, рот широко раскрылся. Он понял, что произошло что-то неприятное.

– Да ладно, не заморачивайся! Не очень-то и хотелось… Я сладкое с детства не люблю, – Плакса так и держал «Винторез» на уровне глаз кладовщика. – Ты давай, батя, потихоньку, без лишних движений и шума опускайся в положение «лежа». Ручки приладь за головой и не двигайся, а то придется тебе последовать за братанами. Ладушки?

Беспредельщик понятливо кивнул и поспешно выполнил команду мило улыбающегося сталкера.

– Вот молодчага, – Плакса говорил вполголоса, стараясь лишний раз не шуметь, и продолжал строить из себя само миролюбие. – Если поговоришь с нами по душам, мы тебе бо-бо не сделаем. В противном случае придется тебя, это… эм-м-м… устранить. Поэтому не советую на остальные вопросы отвечать отказом, как с конфетами получилось…

Тем временем Рекс осторожно выглянул за приоткрытые створки ворот и никого вблизи склада не обнаружил. Только одинокий постовой бродил по металлическому переходу на наружной стене соседнего здания. Убрать препятствие с дороги – дело плевое. Не ясно только, виден ли часовой другим постам. Решив его пока не трогать, Рекс понял, что проскользнуть поверху незаметно не удастся, поэтому плотнее прикрыл ворота и вернулся к напарнику. Тот уже успел обстоятельно пообщаться с понятливым кладовщиком и вопросительно взглянул на друга. Не сомневаясь в смысле немого обращения, сталкер вколол беспредельщику инъекцию со снотворным.

– Пусть поспит мужичок, а то последнее время вокруг нас с тобой слишком много смертей… – Рекс помрачнел. – Мне даже этих почему-то жалко, – он указал на распростертые тела. – Никчемные жертвы, глупые смерти… Надоело до чертиков, а, Ден?.. Сколько можно?

– М-м-м… Хочешь, не хочешь, а придется еще повоевать. У них здесь все строго, как никогда, – Плакса хмуро смотрел на дисплей сканера. – Этот сморчок сказал, что главарь лютует и даже за малейшую провинность карает нещадно. Вымуштровал подельников круче, чем в армии. Боятся. Надо до него добраться, иначе без боя не пройдем…

– По улице не проберемся, так что предлагаю – опять лезть в канализацию. А этот, – Рекс указал на спящего, – еще часа четыре в себя не придет. Вот со всеми бы так…

– Как скажешь, насяльника, – Плакса хохотнул. – Вперед?

Пройдя по подземелью еще около пятидесяти метров, Рекс на повороте резко остановился и отпрянул назад.

– О-о-о…

– Что там? – взволнованный Плакса отодвинул друга в сторону и выглянул за угол.

У заплесневелой стены злобно скалилась здоровенная, с бультерьера размером, крыса.

– Не-е… Этой бедолаге и без нас досталось нехило. Она и сама не рада, поди, что забралась сюда. Видишь, как бок кислотой прихватило? Пусть доживет спокойно свой век. Пошли.

Еще с десяток метров Рекс шел за напарником, озираясь на сопровождающие их горящие глаза несчастной твари, и сокрушенно вздыхал.

Заметив очередной колодец, Плакса остановился и взялся за сканер.

– По-моему, над нами центральное здание, и нам нужно сюда… Предлагаю – осмотреться.

Рекс кивнул и первым полез наверх.

Большие очистные агрегаты, насосы, фильтры, ремонтные станки, запасные части механизмов, ящики с гайками, болтами и шайбами огромных размеров загромождали почти всю внутреннюю часть помещения. Металлические конструкции переходов между этажами, созданные для доступа обслуживающего персонала ко всем механизмам и машинам, давно покрылись ржавчиной. Ходящие по ним беспредельщики протоптали заметные дорожки по ржавчине и пыли. Одна лестница оказалась исхожена гораздо сильнее, ею явно пользовались чаще других. Поэтому ошибиться с направлением сталкеры не могли. Где-то там находился главарь группировки, до которого требовалось добраться.

Переглянувшись, напарники приступили к зачистке. Первый этаж проскочили быстро, он был безлюден. В дальнем конце второго этажа небольшая группа беспредельщиков собралась вместе и что-то обсуждала, громко пересмеиваясь. Сталкерам это оказалось только на руку, поскольку шаги тяжелых ботинок по металлическим листам гулко отражались от стен просторных помещений. Тенями проскользнув к следующей лестнице, напарники поднялись выше. На третьем этаже заметили оживление в центральном зале. Оптика прицела выхватила широкую площадку, заставленную неизвестно откуда взявшейся, хорошо сохранившейся мебелью. Слух уловил едва слышную музыку. Плакса округлил глаза, удивленно взглянув на друга, и отметил:

– Охренеть! Классика. Кажется, Шопен…

Рекс, тем временем, разглядел развалившегося на шикарном диване толстого мужичка, повелительными жестами что-то указывающего тому, с кем общался. Стоящий перед ним в почтительной позе интенсивно закивал и бегом отправился куда-то вниз.

– И правда, как в армии… – Рекс подмигнул другу. – Прямо царек местного пошиба.

– Ага, предводитель дворянства…

Выявив наиболее значимые цели, набросали быстрый план и с неохотой разделились. Рекс крадучись двинулся вперед, прикрываясь выступами перегородок на наружной стене, а Денис спустился на второй этаж, чтобы прикрыть напарника у следующей лестницы.

Увидев, как трое находящихся возле него охранников, словно потеряв равновесие, попадали на пол, а вместо них с двух сторон как из воздуха появились два незнакомых сталкера, главарь ойкнул, побледнел и временно потерял дар речи. Но, надо отдать ему должное, ни один мускул не дрогнул на мигом вспотевшем лице. Ствол пистолета присевшего рядом Рекса уперся «предводителю» в висок. Плакса тем временем занял оборонительную позицию.

– Плохо у тебя с охраной, касатик, – начал Рекс.

– А-а вы к-кто? – речь понемногу возвращалась к «пахану».

– Не важно, – глушитель прижался к голове чуть сильнее, оставив на коже заметное белесое кольцо. – Ты, видать, парень не глупый, поймешь с первого раза. А не поймешь, то считай меня пришедшей лично за тобой Смертью.

Сталкер прищурился и обнажил зубы в недоброй усмешке.

– Глупым себя не считал никогда, иначе бы предводителем этих обалдуев не являлся. Что хотите? – сообразительности главаря оставалось только позавидовать.

Плакса едва слышно хохотнул, радуясь, что в титуле царька не ошибся. Рекс скосил на миг глаза на напарника, тоже хмыкнул и продолжил:

– Вижу, ты, «предводитель дворянства», не дурак, поэтому сразу перейду к делу. Нам с друзьями надо быстренько перебраться к Лесхозу. Только и всего. В противном случае придется затеять маленькую войну, живыми из которой выйдут немногие. Ты-то уж точно будешь напоминать клиента старухи с косой, а? Воевать, как, наверное, и сам уже успел заметить, мы обучены хорошо. Поэтому решай быстро. У нас совсем нет времени устраивать здесь переговоры для спасения заложников. Ну, так как?

– Я понял, – по пухлым щекам градом побежали крупные капли пота. – Скольких успели положить, пока до меня добрались?

– Пока немного – человек пять. Но если не перестанешь задавать вопросов, пытаясь тянуть волынку, буквально по истечении нашего терпения количество увеличится как минимум на одного…

– Все, я понял… Горняк! – резко крикнул главарь. Плакса от неожиданности, не отрываясь от прицела, завращался на месте. – Не волнуйтесь, я зову помощника.

На этаж, прогрохотав по лестнице подкованными ботинками, опрометью влетел беспредельщик с темной повязкой на левом глазу. Увидев открывшуюся перед ним картину, опешил.

– Спокойно, Лёня, спокойно… – «предводитель» примирительно приподнял обе руки. – Эти дяди скоро уйдут… Передай по постам, предупреди всех, что команда сталкеров должна беспрепятственно проследовать через нас к Лесхозу. Если кто-то откроет стрельбу, я лично его за то, что между ног, подвешу у всех на виду воронам на растерзание.

Горняк оказался на редкость сообразительным и сразу озвучил по рации слова шефа. Удивило, что никто даже не попытался задать вопрос, в чем же дело. Когда разговор закончился, главарь одобрительно кивнул. Рекс понял все без слов и включил гарнитуру:

– Верста, это Рекс, выдвигайтесь, не прячась, к шлюзу. Мы будем на балконе центрального здания.

– Рекс? – удивился «предводитель». – Тот, что Репе с Золотником помог?

– Откуда знаешь? – настала пора удивляться сталкеру.

– Земля слухом полнится. Тогда понимаю, почему вы сюда беспрепятственно пробрались. Репрессивные меры к часовым применять не буду. Еще удивляюсь, что вы вообще решили не воевать. Спросили бы, мы бы и так вас пропустили… – в голосе беспредельщика появились нотки уважения.

– Не думаю, что нас подпустили бы настолько близко твои шавки, чтобы услышать, о чем мы им хотим прокричать. Не впервые с вашим братом связываемся. Лично я вам и сейчас не доверяю. Короче, так. Сейчас Горняк подойдет к моему другу, тот обыщет его. Все ваше оружие останется здесь. А мы вчетвером прогуляемся подышать.

С балкона открывался красивый вид: долина просматривалась как на ладони. Слева змеилась дорога на Плавни, утопающая в болотах. Справа через холмы, искаженные аномалиями, – в туманной дымке едва различался Неман. Внизу с оружием на изготовку, в сопровождении нескольких беспредельщиков до открытых створок шлюза проследовали остальные члены группы. По достижении ими сточного желоба в гарнитуре прозвучало:

– Мы на месте, выдвигайтесь.

– Понял, идем, – ответил Рекс, и уже обращаясь к главарю: – На свежем-то воздухе получше? А то, смотрю, засиделись вы здесь. Хоть и старые, но все же очистные… Запах не из приятных. Сейчас прогуляемся до сливного канала, затем ты, «ваше благородие», еще немного развеешься с нами до речки. А Лёня будет успокаивать оставшихся, рассказывая им про оздоровительное действие свежего воздуха во время пеших прогулок.

Главарю с помощником ничего не оставалось, как выполнить условия сталкеров.

Проходя мимо оторопевших от вида плененного «пахана» членов группировки, Плакса махнул ожидающим сталкерам. Группа двинулась по направлению к полуразрушенному мосту.

– Адью, мальчики, не испортите до конца не в меру слабое здоровье! И дышите глубже! – воскликнул он, обращаясь к оставшимся наверху беспредельщикам. В такие моменты Плакса всегда отпускал грубые шутки.

Когда почти вся команда уже находилась внизу, а напряжение постепенно спало, неожиданно беспокойно начал вести себя главарь.

– Слушай, Рекс, давай, прибавим шагу…

– А что такое? Воздух не нравится, или по классической музыке соскучился?

– Я…

«Предводитель» не успел договорить. Усиливающийся с невероятной скоростью звук «вжик!» подтвердил опасения интеллигентного бандита. Пуля, пробившая навылет его пухлое тело, попала Снайперу в плечо, мгновенно окрасившееся кровавым пятном. Потерявший равновесие сталкер, подхваченный Дротиком, упал вместе с другом за ближайший камень. Остальные бросились под прикрытие спасительных валунов. Рекс, притормозивший возле еще живого «пахана», схватил его за шиворот и оттащил в безопасное место. Дротик с Лизой колдовали над раненым Снайпером. Остальные, заняв позиции, открыли ответный огонь.

Немного отдышавшись, главарь с трудом процедил:

– Надо было вам Лёньку с собой взять… Черт, не зря начал его подозревать. Я ведь его, гниду, из такого дерьма вытащил! Рисковал собой… Тогда он глаз и потерял… А мог и жизни лишиться. Месяц возле него, как мать кормящая возле грудного ребенка, сидел – выхаживал. Вот и выходил на свою голову… И главное – сам же стрелять учил, и вот… Не верьте никому, вы – люди хорошие, за вами будущее, это я вам…

Монолог теперь уже бывшего «предводителя» оборвался. Вздохнув, Рекс опустил его голову на землю, приподнялся и начал выискивать цель для «Абакана». «А так все хорошо было задумано», – подумал он в сердцах и обратился уже к Дротику и Лизе:

– Как там Снайпер?

– Кость перебита, плохо. Пуля застряла. Операция нужна, – сплюнул Дротик, пока Лиза занималась перевязкой. – Тут даже «янтарь» или «барбарис» вряд ли помогут…

– Действительно, плохо. А нам бы быстрее вперед… – Рекс почувствовал, как завибрировал и резко потеплел амулет. – Даже погода испортилась… Поможет, не поможет, кто знает? А вдруг? На-ка, вот!

С этими словами он передал Дротику припасенный для подобных случаев «янтарь» и снова припал к оптическому прицелу.

Погода и впрямь заметно ухудшилась. Сплошные тучи, без просветов, приняв уже почти черный цвет, выбрасывали непрекращающиеся разряды молний. Оглушительно гремел гром. Все шло к тому, что вскоре дождь польет стеной. Сверху сквозь шум непогоды долетали четкие команды Горняка. Похоже, беспредельщики готовились к атаке. Пули с визгом рикошетили от камней, за которыми укрывались сталкеры.

Плакса, ведущий огонь одиночными, вывел из строя уже нескольких врагов, и наконец, поймал в перекрестье голову с темной повязкой. После его меткого выстрела стало ясно, что здоровых глаз у «виновника торжества» не осталось. Дружная стрельба от шлюза разом утихла. Но, видно, не всех беспредельщиков устроил подобный расклад, так как некоторые продолжали двигаться перебежками среди валунов. И это могло задержать группу еще на какое-то время. Рекс растерялся и закусил губу.

Неожиданное решение принял Дротик:

– Я без напарника никуда не пойду, даст Зона – все обойдется. Мы все, вызвавшись в этот рейд, знали, на что идем. Предлагаю следующее: вы двигаетесь вперед, а мы со Снайпером останемся вас прикрывать. Не думайте о нас. Сами знаете, чем рискуем мы все. Многие легенды оказывались правдой, так что я не удивлюсь, если Армада тоже существует. Если что, не поминайте лихом, а выгорит – еще увидимся! Вдруг доберетесь до нее, так и время вспять повернете, а? И попадем все в обещанный Рай…

Сказанное сталкером вызвало одобрение в глазах напарников, даже пришедший в себя Снайпер поднял в знак согласия здоровую руку. Рекс, не заметив загадочного взгляда Лизы, кивнул и замер ненадолго, пропуская ее вперед. С интересом повернулся к Дротику:

– Как ты сказал?! Время вспять? Хм… А ведь это мысль, дружище! Если Армада и вправду существует, то мы обязательно попробуем повернуть это время. Но не вспять – зачем же возвращаться в детство? Пусть ему радуются наши дети! А дорога взрослых – только вперед! Держитесь, парни, удачи!

И сталкер, укрываясь часто раскиданными валунами, бросился по склону догонять остальных членов группы.

Когда стрельба вдали стала едва слышна, темп решили немного сбавить. Рексу, Плаксе и Лизе было проще в «Спецификах», имеющих добавочные сервоприводы. А вот Верста и Варежка начали задыхаться от бега и тяжело дышать. Но усталости старались не замечать, гораздо больше всех волновала мысль: «Как там прикрытие?». Судя по затихающей стрельбе – либо беспредельщики отказались от продолжения атаки, либо… В последнее верить не хотелось никому.

Впереди оставшуюся пятерку смельчаков ждало еще одно испытание, о котором они только догадывались. Подчиненный Мгле «Легион» плотным кольцом окружил место телепортала. Это Рекс уже успел разглядеть в бинокль, когда до цели оставалось около километра. Лесхоз, очевидно, являлся базой для находящихся здесь бойцов группировки.

Помимо испортившейся в конец погоды, словно предвестники скорого Выброса, начались ощутимые подземные толчки. Слышался нарастающий гул. Наконец, земля стала вздрагивать настолько сильно, что люди с трудом могли держаться на ногах. Рекс и Лиза обменялись понимающими взглядами, но предпочитали угрюмо молчать.

Верста и Варежка решили совершить обходной маневр и отвлечь на себя большую часть легионеров. А напарникам с девушкой оставалось с боем прорываться к порталу.

Ветер налетал бешеными порывами, грозовые разряды сверкали одновременно с оглушительными раскатами грома, землю постоянно трясло. Теряя под ногами точку опоры, будто споткнувшись обо что-то, падали даже легионеры. Но фанатичные бойцы группировки относились к неудобствам, как к должному, явно одурманенные внушением «Ока», считавшегося в среде сталкеров мистическим властителем Зоны.

Рекс не был уверен, что «Око» вообще существует в реальности, поскольку никто так и не видел его воочию. А вот об Армаде и Мгле в последнее время был наслышан. И об их фантастических возможностях. Уже только неоднократные встречи с, казалось бы, погибшим Галямом убедили сталкера в этом. И то, что негативная энергетика Мглы способна изменить в Зоне многое, волновало его как никогда. Если не сказать больше. Рекс почему-то всем своим существом верил, что Мгла способна уничтожить человечество на всей планете. Ему надоело вечно бегать и отбиваться от неприятностей, видеть вокруг себя множество увечий и смертей. Он просто устал. А еще понял одну важную вещь: Армада способна управлять временем, а значит, и изменять прошлое. И сталкер готов был пожертвовать собой ради возвращения к жизни потерянной семьи. Для этого ему в первую очередь требовалось при помощи обретенных друзей найти легендарное сооружение и попасть внутрь.

Дрожь земли не давала прицеливаться. С другой стороны, это оказалось на руку троице сталкеров, – шансы прорваться к телепорталу увеличивались. Забрав чуть левее намеченной цели, Рекс сквозь сплошную стену дождя еще раз посмотрел в бинокль. С большим трудом удерживая направление визира, увидел вдруг в центре круга легионеров слегка скособоченную большую черную воронку смерча. Оторвавшись от наблюдения, взглянул на Лизу. Ее вдруг осунувшееся лицо выдавало тревогу. Девушка обреченно кивнула и, дрожа всем телом, прижалась к сталкеру. Но сейчас ему было совсем не до сентиментальностей. Аккуратно отстранившись, он тяжело вздохнул и посмотрел на часы. До назначенного Верстой и Варежкой представления оставалось несколько минут.

– Может быть, я пойду туда один? – в голосе Рекса звучала забота о друзьях.

– Нет, Макс, мы с тобой до конца! – решительно ответил Плакса. – Теперь я знаю, вместе мы – сила! Подумаешь, какая– то кучка обкуренных сектантов!

– Ну да, «один за всех и все за одного»… – мрачно парировал Рекс и посмотрел в глаза Лизы.

– Я… Я тебе все объясню там… – девушка замялась. – Нам всем туда надо…

– Я уже знаю, – сталкер сам прижал на мгновение Лизу к себе и решил отшутиться: – Уж не думаешь же ты, что я… тогда… смотрел только на тебя? Я видел твой амулет.

Лиза кивнула и перехватила автомат покрепче. Рекс чмокнул ее в мокрую щеку и решился:

– Все, так все… Ну, что, время вышло. Готовы? Пора!

В этот момент застучала барабанная дробь, выбиваемая автоматами Версты и Варежки, и «Легион» понес первые потери. На двух друзьях сосредоточилось внимание бойцов группировки. Большая часть их, перестраиваясь для обороны, как и предсказывал Верста, сместилась на правый фланг и попряталась за укрытиями, высовываясь и выискивая цели. Этого и ждал Варежка, держащий под рукой СВД. Изрядно попрактиковавшись в «горячей точке», обходиться с ней сталкер умел прекрасно. Вибрация, видимо, не сильно его беспокоила – потери легионеров увеличились. Тактика внезапности принесла свои плоды.

Пока справа заваривалась каша, и внимание сектантов переключилось туда, Рекс с Плаксой, убрав с пути троих оставшихся врагов, включили сервоприводы комбинезонов и ринулись к чернеющей воронке. Не растерявшаяся Лиза побежала вслед за ними. Когда до цели оставалось около двадцати метров, легионеры забили тревогу. Совсем рядом с троицей друзей прошли автоматные очереди. Но Рекс уже знал, что теперь остановить его не удастся даже самому дьяволу. Стреляя на бегу, он стремительно преодолел оставшееся расстояние, залег за упавшим деревом и, прикрывая напарников, открыл огонь, не давая врагам поднять головы.

Первой в портал нырнула вперед головой подбежавшая Лиза. Сверкнула вспышка, пространство вокруг исказилось, по воронке пробежала искрящаяся рябь. Смерч раскрутился, ломая ветви и сметая со стоящих рядом деревьев остатки листвы. В воздух взвились пучки травы, вперемешку с землей и дерном. Завыл ураганный ветер. И вдруг все стихло, черный конус вернулся в прежнее состояние, разбросав по округе все, что успел оторвать от земли.

Отвлекшийся на необычное зрелище Рекс не успел прийти в себя, когда к порталу уже подбегал Плакса. Со страхом и замиранием сталкер заметил, что очередь из автомата противника пришлась точно в грудь напарника. Тот словно споткнулся и, рухнув вперед по инерции, исчез в черном зрачке воронки. Екнуло сердце, Рекс почувствовал недоброе. Амулет нагрелся до такой степени, что казалось, хочет прожечь сталкеру грудь. С криком ярости выпустив по противнику длинную очередь, он вскочил и, лавируя между стволами деревьев, пулей метнулся вслед за друзьями. Ощутимый удар в правое плечо уже не смог остановить его, рвущегося к цели, и Рекс боком ввалился во вращающийся мерцающий раструб.

Какое-то время не было видно ничего, лишь мелькание искрящихся сполохов. Затем тьма расступилась в разные стороны, открыв взору необъятное пространство. Настолько огромное, что раздающиеся при малейшем движении звуки тут же заглушались, теряясь в дальних углах, недоступных зрению. Воздух оказался чист и свеж, приятно пахло озоном. Непривычно и несколько неуютно после зловония и непогоды Зоны. Впереди высилась громада непонятного механизма, от вершины которого строго вверх, куда-то к заоблачным Райским Кущам, уходили зигзаги электрических разрядов – настолько ярких, что никакого другого освещения не требовалось. Едва заметная вибрация охватывала все вокруг, будто проникая в каждую клеточку тела. Кристаллический пол под ногами, сквозь который просматривались смутные двигающиеся тени. Рекс боялся притопнуть, чувствуя, что с легкостью пробьет прозрачную опору и сразу провалится в бездонную пропасть. Бездну Ада… Но иногда накатывало ощущение, будто верх и низ резко меняются местами. И тогда сталкеру казалось, что он вопреки законам земного притяжения стоит на небесном своде, отчего-то превратившимся в кристаллическую твердь. «Армада? Армада!» Почему-то Рекс был в этом уверен.

Рядом с лежащим в крови Плаксой на коленях сидела Лиза, вновь окутавшаяся светящимся силовым полем. Перед ней из пола торчало множество небольших стоек, создающих рисунок дракона, кусающего себя за хвост. Точно такого же, какого Рекс уже видел сплетенным из тончайших золотистых нитей внутри собственного оберега. В точно подходящую под октаэдр центральную нишу одной из стоек был вставлен амулет девушки. С первого взгляда сталкер понял, что каждую секунду у нее остается все меньше сил, и ей требуется срочная помощь. Не имея времени на раздумья, Рекс зашарил глазами по окружающему пространству.

Из отверстия слева под работающей машиной частично вылезла и клубилась непонятная черная масса, к обычной темноте никакого отношения не имеющая. В голове шумело, словно клубок ядовитых рассерженных змей успел свить в ней гнездо и теперь с шипением вырывался наружу. Перед глазами все поплыло и начало двоиться. Кто-то или что-то пытались завладеть разумом сталкера. Рекс не мог ошибиться. Давний враг, погубивший его семью. Кровник! Мгла. Это с ней из последних сил борется Лиза! Но пока Рекс не знал, чем может помочь все ниже нагибающейся к полу девушке. Накатило внезапное отчаяние, а вслед за ним – злость. Необузданная, непривычно чуждая и пугающая.

Плакса оказался серьезно ранен, но жив, и находился без сознания. Все-таки правы утверждающие, что «янтарь» спасает от многого. И Рексу уже пришлось убедиться в этом на собственном опыте, поэтому за друга он сейчас не сильно волновался. А вот за последствия того, что происходит вокруг…

Все сильнее и настойчивее болела голова. Взметнувшиеся высоко вверх молнии потеряли четкие контуры, слившись в единую светлую полосу. Нет, не светлую… Уже начинающую наливаться мрачными красками небосвода Зоны. Полоса медленно расплывалась, превращаясь в гуляющее по небосводу зарево Северного сияния. Кроваво-красные сполохи заставляли картинку перед глазами двоиться, притягивали и гипнотизировали, придавая телу тяжесть и неповоротливость. Рекс зажмурился на мгновение и закричал. Гневно и протяжно, как раненый, загнанный в угол зверь. А такой зверь страшен охотнику. Он сам превращается в орудие убийства. Предвидя, что вскоре может потерять остатки разума, сталкер выхватил из ячеи поясного отдела «барбарис» и просунул его напарнику под распахнутый комбинезон. Борясь со скованностью в движениях и кровавой пеленой в глазах, с автоматом в здоровой руке резко обернулся…

Мгла увеличивалась и уплотнялась, излучая волны негатива. Давила на сознание все еще пытающегося бороться с ментальными волнами сталкера. Она уже не клубилась, а была вполне осязаема, превращаясь в тучную однородную массу, а вскоре и совсем обрела очертания громадной черной химеры с горящими пламенем глазами. С трудом разлепив налитые свинцом веки, Рекс пригляделся и понял: вскоре измученная Лиза прекратит напряженную борьбу и потеряет сознание. И тогда он останется с давним врагом один на один. И тогда точно не сумеет противостоять отрицательной энергетике Армады…

«Стражи. Где они, мистические Стражи, способные обуздать вырвавшуюся из недр Армады Мглу? Где те, кто тысячелетиями охранял священные Врата, ведущие к спасению или погибели человечества?!»

Рекс вновь посмотрел на Лизу и вдруг догадался: эта хрупкая девушка и есть тот самый легендарный Страж! Вернее, одна из немногих оставшихся в живых… Никто не ожидал, что Армада сумеет так быстро накопить столько отрицательной энергии, взаимодействуя с ноосферой планеты, напитается чувствами и эмоциями живущего на Земле человечества. В большей части – негативом стремящихся к собственному уничтожению людей… Предупреждения в виде одной Зоны не хватило. Явно потребовалось что-то более действенное. То, что сумеет с легкостью погубить весь мир. Без остатка…

Едва держась на непослушных, подкашивающихся ногах, сталкер решил идти до конца. Тело трясло от напряжения, ломило скрипящие зубы, выворачивало жилы. Злость на искалечившие всю его жизнь прошлое и настоящее распирала остаток сознания. Глаза слезились и уже почти ничего не видели. А на груди попавшей в силки птицей трепетал амулет.

И вдруг громовым раскатом в голове Рекса зазвучал знакомый до ужаса голос:

– Ну вот, человечишка, мы с тобой и встретились! Ты не представляешь, как не хочется говорить тебе – «здравствуй».

– Не говори… – внезапно высохшие губы едва шевелились, и приходилось выдавливать из себя слова. – Что ты вообще знаешь о здоровье, уродина? Разъясни.

– Разъясню. Вот только этого тебе уже не надо. Как и самого здоровья. Отсюда ты уже никуда не сможешь уйти. Твой век окончен. Сегодня, наконец, настанет та минута, когда ты отдашь МНЕ то, что должен был отдать давным-давно! А после этого уйдешь вслед за всеми своими друзьями и семьей. Это неизбежно…

– Неизбежно… – автоматически повторил Рекс и встрепенулся. – Что неизбежно? Конец всему? А известно ли тебе, что этот конец наступает для всего, что существует под властью Мироздания? И исключений не бывает никогда! Понимаешь?!

– Конечно, понимаю. Вы, жалкие слизняки, и без того существуете на свете ровно столько времени, сколько тратит Мироздание, пока моргает! Но умудряетесь при этом оставлять после себя потомков. Только для чего? Чтобы они точно так же мучились, как и вы?.. А Я ускорю этот процесс. И потом безраздельно буду властвовать над планетой в одиночку. Буду мучить вас и питаться свежими эмоциями. Вы же только для этого и созданы, ничтожества! Это неизбежно…

– Неизбежно?! Ты не поняла меня, тварь! Я сказал, что не вечно на свете НИЧТО! Понимаешь? Ничто – это значит, и ты тоже! Дошло?! Это неизбежно! Как восход солнца!

Рекс почувствовал вдруг в себе новые силы и, подняв автомат, выпустил очередь в грузное тело Мглы. Разрывные снаряды из «пули» и «кротовика» обозначили в иссиня-черном звере широкие рваные пустоты.

– Как тепло!

Сталкер вдавил спуск, выпустив остальную часть магазина, и перезарядил автомат. В голове царил сумбур, и Рекс со злым удовольствием различил ноты волнения. Прямое давление на разум слегка ослабло. Амулет одобрительно завибрировал снова, а тело уловило тонкую струйку живительной силы и принялось лихорадочно ее впитывать в себя.

– Как дружба!

Содержимое второго магазина ушло по назначению. Чувствуя, что движения с каждым мгновением даются ему все лучше, Рекс пошел вперед, меняя магазины и не переставая стрелять.

– Как любовь! Как… Как…Как…Как… – еще много «как». Обида сменила злость и закипела в сердце сталкера. Это привело в замешательство расслабившуюся Мглу. Сталкер перестал замечать тысячи дьяволов, пытающихся разорвать не только разум, но и его самого. С каждым шагом он чувствовал себя все увереннее. Потом не нужный больше автомат отлетел в сторону, и Рекс достал пистолет.

– За мою семью!

– За Снайпера!

– За Дротика!

– За Версту!

– За Варежку!

– За Дениса!

– За Хромого! За несчастного Курка! За тысячи невинно погибших из-за твоих пакостных действий, ничтожество! Чтобы сеять вокруг себя смерть, надо сначала попробовать заложить хотя бы крупинку жизни! А что для этого сделала ты?! Совершенно ничего! Ты только и умеешь сеять зло, смуту, боль и смерть! Я – ЧЕЛОВЕК, и говорил тебе об этом неоднократно! Во мне совмещено все – от наичернейшего зла до наивысших пределов добра! Выбирай, какой предпочитаешь конец! Ты всегда причиняла боль другим. Так почувствуй хотя бы раз эту боль сама! Иди туда, где тебе настоящее место! Согнись и стань радугой! Попробуй сотворить хоть что-то! И пусть тебя будет видно не только после дождя, как назидание потомкам о существовании зла!

Рекс резко развернулся, сорвал с шеи амулет и вставил его в нишу свободной стойки перед уже почти потерявшей сознание Лизой. Армада вздрогнула. Послышался звон, разнесшийся по самым дальним ее уголкам. Кристаллический пол озарился сиянием, громада работающей машины словно ожила, мигая тысячей индикаторов. Девушка пошатнулась и открыла глаза, вымученно улыбнувшись крепко поцеловавшему ее в губы сталкеру. А он, окутавшийся вдруг серебристым силовым полем, выхватил нож и рванулся к покрытому многочисленными разрывами черному зверю. Широкое лезвие мелькало в здоровой руке, как меч правосудия – пока рука не опустилась от изнеможения.

А потом наступила тьма, но только потому, что уставшие глаза закрылись во внезапно наступившей тишине.

* * *

Рекс поначалу думал, что в глазах до сих пор двоится. Либо он уже на небесах, и ангелы в Лизином облике собрались возле него. Перед сталкером действительно стояли две Лизы. Он тряхнул головой, зажмурившись на время, а затем вновь посмотрел вперед. Наваждение не прошло, а девушки звонко засмеялись. Одна из них подошла к нему, присела рядом и поцеловала в губы.

– Это я – Лиза.

– А кто она? – Рекс кивнул на вторую девушку. – Хотя, подожди, не отвечай. Я догадаюсь сам – это твоя сестра?

– Да, Максимушка, да! Это моя сестра. Злата.

– Рад познакомиться, – Рекс улыбнулся. – А Максимушкой меня в детстве мама называла… А что там с Плаксой?!

– Он в норме. Вскоре совсем выздоровеет. Только вот…

– Что вот?..

– Только вы с ним уже встретитесь вряд ли…

– Эх… – сталкер протяжно вздохнул. – Жаль. Но разве это конец жизни?

– Нет, конечно! Далеко не конец. Впереди еще много трудностей и испытаний. И радостей тоже!

– И как он теперь будет без меня?..

– Будет искать тебя везде. С друзьями. А найдет ли – это уже другая история…

Рекс опять протяжно вздохнул.

– Легкой ему в жизни дороги… А как там с этой… Мглой?

– Дороги никогда не бывают легкими. А то, что препятствует нам, делает нас только сильнее и закаляет.

Лиза погладила перевязанную руку сталкера, а Злата пояснила:

– Армада иногда выполняет пожелания новичков. Вот кто ж тебя просил кричать Мгле про радугу? И теперь она стала аномалией Дуга. И все, попавшее под ее воздействие, начнет превращаться в монстров. С другой стороны, это несколько облегчило задачу нам – Стражам. Доступ к Армаде пополнился новой защитой. И в этом, несомненно, твоя заслуга.

Рекс кивнул и усмехнулся.

– Впору медаль на всю грудь повесить. С закруткой на спине… А мне непонятно еще одно. Ведь насколько проще было просто забрать у меня ключ силой…

– На этот вопрос я отвечу чуть позже. А пока хочу поблагодарить тебя от имени Стражей. Ты многим пожертвовал ради Армады. Многое пережил… Что мы можем для тебя сделать? – Лиза загадочно улыбнулась.

– Не знаю, насколько корректно все это прозвучит, но я хочу, чтобы зло навсегда исчезло с лица планеты…

– Вот это как раз и есть самая больная тема. Попытаюсь объяснить тебе вкратце. Армаду создали Древние. Вообще, за время существования Земли, на ней было уже несколько цивилизаций. И каждый раз все заканчивалось трагедией. Ну, почти все. Этого не изменить. Это заложено в нас самим Мирозданием. Вечная борьба, говоря простым языком, Добра со Злом. Ноосфера планеты создана таким образом, что избавиться от негатива можно, только если избавиться от самой Земли в прямом смысле… Одним словом, это просто невозможно. Кто знает, вероятно, Мироздание, как и мы – его дети, постоянно экспериментирует. Методом проб и ошибок. Так и продолжается вечная борьба двух противоположностей. Противостояние светлой и темной энергетики. Наша же задача – не дать ей погубить не только планету, но и все Мироздание в целом, как бы пафосно это ни звучало.

Лиза вздохнула и заглянула в глаза Рекса.

– Если бы Мгла забрала у тебя амулет силой, он бы тогда потерял свои энергетические свойства безвозвратно. И ей не удалось бы подобраться к управлению Армадой. Пришлось бы искать владельца другого ключа. Вот поэтому требовалось, чтобы ты отдал амулет по доброй воле, как сделал это, вставив его в синхронизатор. Вот поэтому, при всем желании, мы не сможем уничтожить даже Зону, как и все зло, с которым приходится сталкиваться повсеместно. Планета сама приняла ее как должное. Зона является полигоном для испытания человеческих качеств. Со временем мы должны решить, к чему склониться. Принять сторону добра – всем на радость, или зла – на нашу общую погибель. По меркам Мироздания – ждать осталось не так уж и много. Но мы, Стражи, верим в лучшее.

– А вы можете сделать так, чтобы ко всем покалеченным вернулось их былое здоровье?

Сталкер представил вдруг, как в этот момент сталкер Хромой, не веря глазам, с удивлением смотрит на целые ступни ног. Пьяница Половинка замечает восстановившимся зрением, что держит стакан в здоровой руке и жестикулирует во время рассказа уже не привычным обрубком, а точно такой же целой ладонью. Ради этого стоило бросить пить! И самое смакуемое Рексом действие – у Вершка с хрустом в позвонках выворачивается шея, когда он чувствует, что опять имеет не жесткую, а мягкую пятую точку.

– Ммм… Я знала, что в первую очередь ты попросишь не для себя. Опять, к сожалению, я тебя огорчу. Нет-нет! Не отсутствием возможности, а… скорее, отсрочкой ее. Давай договоримся так: ты сначала осуществляешь свою заветную мечту, а вот после этого… станет ясно – что произойдет в дальнейшем. Я не буду тебя сейчас загружать теориями о временных сдвигах и их последствиях. Скорее, ты сам в этом разберешься чуть позже. Но ты обязательно должен уяснить одну простую истину: все происходящее в жизни зависит лишь от нас самих!

Лиза кивнула манипулирующей у панели управления Злате. Армада слегка вздрогнула и завибрировала.

– Ну же, смелее! – подбодрила она сталкера. – Попроси то, о чем мечтал все это время!

Рекс ненадолго задумался. Родители воспитывали его в самых лучших традициях, учили только хорошему. К тому же во времена становления его характера везде висели лозунги: «Общественное – прежде личного!». Поэтому он никак не мог решиться. Наконец, переборов смущение, с трепетом и надеждой едва сумел выдавить из себя:

– Да и возможно ли возвращение к жизни давно погибшей семьи? Время ведь нельзя повернуть вспять. Наверное, прошлое изменить невозможно…

– Вот ты сам частично и ответил на свой вопрос… – Лиза сделала небольшую паузу, внимательно вглядываясь в лицо примолкшего сталкера. – Мой ответ будет немного лучше того, которого ты с опасением от меня ожидаешь… Да, время нельзя повернуть вспять, а вот насчет прошлого… Да, изменить можно не все, но кое-что все-таки можно. По крайней мере, попытаться исправить. С момента гибели твоей семьи прошло уже около десяти лет. Если бы ключ Армады не попал к тебе, а Мгла не вмешалась в твою жизнь и не была виновна в смерти твоих близких, кто знает, как повернулось бы прошлое? Поэтому скажу тебе самое главное: вернуть их к жизни мы не в состоянии, но можем вернуть назад прожитые тобой годы. В результате, ты совершенно забудешь, что происходило с тобой все это время. И… и меня тоже, – Лиза вздохнула. – Единственное, что сохранится в сознании, – знание, как спасти семью. А остальное уже зависит лишь от тебя самого… Согласен?

– Да! Да! ДА!

– Тогда удачи тебе! И… прощай!

Вместо эпилога

– Что думаешь? – Злата вопросительно посмотрела на сестру.

– Ты же знаешь все сама, – в глазах Лизы стояли слезы. – Я думаю – существует ли возможность замкнуть круг. Если да, тогда нам удастся его спасти. Он же потенциальный Страж. Он – Избранный!

– Влюбилась, да? – Злата усмехнулась. – Надо же! Непробиваемое холодное сердце моей сестры начало таять! Ну, тогда он действительно достоин этого. Что же, спрошу у Треша. Возможно, удастся что-то сделать…

* * *

Дети вырвались от папы и собрались бежать обратно к маме. В груди Максима что-то екнуло. Он впервые в жизни закричал на детей. Страшно, гортанно, до хрипоты… Сашок и Даша пискнули, отскочили от него, с двух сторон прижавшись к холодному камню древнего истукана. Повернувшись к детям, Максим уже спокойнее прикрикнул:

– Ждать нас с мамой здесь!

И побежал к Катерине. По дороге все время звал ее, но она не слышала охрипшего мужа. Постоянно нагибаясь, медленно рвала цветы у обочины тропинки. Среагировала только тогда, когда он, вихрем подлетев, схватил ее в охапку и перекинул легкое тело через плечо. На объяснения времени не оставалось. Где-то там, в горах, нарастал все приближающийся шум. Верхнее плато с каждой секундой становилось ближе, но Максим всем своим существом чувствовал, что не успевает. Да еще Катюша, не понимая столь некорректного поведения мужа, начала сбивать темп бега, пытаясь вырваться из его объятий. Он и сам не совсем понимал, что делает, просто знал, что должен поступить именно так, а не иначе…

Вот край плато, а страшный грохот совсем-совсем рядом. Чувствуя, что вместе им уже точно не успеть, Максим рывком, как спортсмен, посылающий вдаль молот, бросает жену вперед. Та на глазах изумленных и испуганных детей кубарем летит к ним, вскакивает на ноги, в гневе разворачивается в сторону озверевшего мужа и, резко присев на корточки, цепенеет от ужаса…

Уже нисколько не сомневаясь в том, что произойдет в дальнейшем, он приветливо машет и кричит ей:

– Береги детишек! Я всех вас люблю!

И только многовековой истукан в мудрости своей понимал тогда, о чем Максим Вершинин говорил в эти минуты…

Если невозможно повернуть время вспять, значит, нужно сделать так, чтобы оно свернулось в кольцо, замкнув круг. Ведь ты все равно многого не успел сделать в прошлом, за мелькнувшую в пропасти Мироздания искорку короткой жизни.

Так, быть может, то, что не успел сделать отец, доделают его потомки? Пусть они услышат плач и смех собственных детей, пусть радуются за их первые шаги и временные неудачи! Желательно, конечно, при жизни деда, но тут уж – как получится… Ведь это у потомков написано на роду – скорбеть по предкам, а совсем не наоборот.

Пусть время замкнется в круг!

Грохот обвала, заглушив женский и детские крики где-то далеко внизу, наконец-то затих и сам.

Время свернулось в кольцо.

А в пещере у Энергопоста появился новый безымянный сталкер.

2009–2015 гг.,

г. Чебаркуль

Сергей Коротков, Владимир Андрейченко Стражи Армады. Аксиома выживания

* * *

Пусть познает древо гордый свой изгиб, Пусть услышат скалы песню тетивы, Пусть боится враг моих жалящих стрел, Ведь разят они не того, кто телом зверь, А того, кто зверем стал в душе!

Глава 1. Внезапный Выброс

Шум дождя перекрывал все посторонние звуки. Тяжелые капли скользили по веткам деревьев и кустарника, шуршали по траве, с громким стуком падали на жухлые прошлогодние листья, сплошным ковром покрывающие все пространство под вековыми дубами. Непогода достигла кульминации – казалось, что не на шутку разгулявшаяся стихия пытается навсегда избавить этот суетный мир от всего сущего. Избавить и полностью смыть дождевой водой даже следы пребывания тех, кто упорно бороздил просторы закрытой для доступа территории. В лесу, совсем недавно наполненном кипучей жизнью, воцарилось безмолвие. Осталось только терзающее округу ненастье и ничего более. Монотонный шум дождя нарушал лишь шквалистый ветер, налетающий внезапными порывами и качающий в разные стороны кроны могучих деревьев. Его воздушные вихри поднимали вверх и уносили с собой тысячи увядших прелых листьев, словно хотели посоревноваться с авиапочтой, отправляя вдаль послания прошлого, которому уже никогда не суждено вернуться обратно.

Все это – остаточное действие прошедшего недавно сильного Выброса. Зона вновь показала себя во всей красе, в очередной раз доказав, что шутить она не любит, а предугадать ее стихийные действия не может никто.

– Что-то недоброе затевается. Давненько таких мощных Выбросов не было. И главное, не по привычному расписанию. Многих, кажись, врасплох застала. Да нам и до фени! Щас подзатихнет малеха, и двинем. Жмуров, поди, вокруг до фигища, еп-тыть! Представляешь? Холодных, синющих, скользких! Но, хорошо, хоть не вонючих еще. Свежачок! А жмурики, они, Шило, на все согласные, сами тебе свое добро отдают! Только успевай подбирать. Халява!

Сказавший сладко потянулся, всхрапнул, хохотнув, и смачно сплюнул в горящий перед ним костер.

– Думаешь, Кегля, стоит пройтись, глянуть, что к чему? Так каняво же как-то… Там черт знает что сейчас творится. После Выброса еще сутки неспокойно бывает. Да и зверье, как с цепи сорвавшееся, бросается на все, что движется…

Сидящий через костер напротив Кегли Шило поежился. Тело его непроизвольно содрогнулось, стоило только представить картину, создаваемую в данный момент стихией на земной поверхности. В бункере, находящемся глубоко под землей, слабо ощущался даже сам Выброс, поэтому сохранялось спокойствие, изредка нарушаемое только вездесущими крысами. Лишь потрескивали горящие в костре дрова, и слабый дымок уходил во чрево воздуховода. Когда строилось это сооружение, все делалось на совесть, поэтому вентиляция до сих пор работала исправно. Жгущие костер в закрытом помещении могли пребывать в спокойной уверенности, что не погибнут от угара. На покрытых копотью бетонных стенах подземелья, словно в причудливом танце, плясали тени сидящей парочки.

– Не боись, нас звери не тронут. Мне тут от одного дохода вещица осталась – кайф! Он меня, покемон, все уговаривал – жизнь за нее сохранить. Лошара. Все свойства этого арта как на духу выложил! А на кой мне его мольбы нужны были? Я перед тем, как его завалить, состроил понимающий вид. Трещи, мол, трещи, – я тебя пожалею. И только он все подробно распальцевал, я его сразу и кончил, еп-тыть! Не только арт, но и все вещички сразу моими сделались. Хех, прямо к рукам как родные прилипли!

Кегля снова со всхрапом хохотнул и сплюнул через прореху, образованную двумя отсутствующими передними зубами. В костре раздалось резкое шипение, и к потолку бункера взметнулось несколько искр. Шило вздрогнул, еще раз поежился и, посмотрев через пламя на напарника, недоуменно спросил:

– А зачем его было убивать-то? Никто же не мешал и так все себе забрать… Под дулом он бы все отдал.

– Эх, зелен ты еще, не на все соображаловки хватает. При нашем деле живых свидетелей оставлять нельзя. Сам целее будешь. Запомни: эти лошары-сталкерюги нам ошибок не прощают. Соберутся потом все вместе и по наводке отправят нас к праотцам! Привыкай, еп-тыть, не бакланить же взялся, а на промысел вышел. Вали всех и забирай добро себе! Усек?

– Угу, – Шило скорчил оскорбленную мину. – А почему можно теперь не бояться зверья? Чем так хорош этот артефакт? Он что, отпугивает их, что ли?

– Да не-е. Тут другое… Они просто на хозяина арта внимания не обращают. Ведут себя так, словно рядом никого нет. Как это происходит, я не знаю, но действует безотказно. Уже несколько раз на деле проверял. Все тип-топ, так что не кани, обещаю полный отпад, еп-тыть! Соберем барахлишко со жмуров и покатим до дому. Тары-бары, ширли-мырли, золотишко и перо, хе-хе-хе… Думаю, что сегодня нам особый фарт покатит. Прямо всем нутром чую, что хоть с граблями иди добро собирать. Знатный хабар, чудный навар, и – по Дерибасовской, в клешах, при кастете, хе-хе-хе… Надолго потом хватит бабосиков, если не на всю оставшуюся жизнь! Так что собирай манатки, да двинем сандалиями по бездорожью…

Открыв толстую массивную дверь, Кегля выглянул на лестничный пролет. Ступени, ведущие наверх, за длительное время отсутствия настоящих хозяев обветшали и сейчас представляли собой жалкое зрелище. Раскрошенный по краям бетон и во множестве мест отвалившаяся от стен штукатурка почти полностью завалили поверхность ступеней, на которые вставали подошвы бронированных ботинок. Только прошмыгнула в широкую трещину застигнутая врасплох шустрая аскарида. Этих червяков-переростков никакие Выбросы не страшили. Предпочтение они отдавали трупам. Погибшие, в отличие от живых, точно сопротивления не оказывали. В остальном спокойная атмосфера заставила опытного мародера сбросить настороженность. Убедившись в отсутствии опасности, Кегля жестом позвал напарника за собой и двинулся наверх. Готовый к стрельбе дробовик болтался в трясущихся руках бандита из стороны в сторону – сказывались нервное напряжение и изрядная доза, принятая бывалым наркоманом.

– Бросал бы ты это дело с ширевом и косяками, а то, не ровен час, сгубят они тебя… – запнувшийся о крошево под ногами Шило едва не сверзился вниз по лестнице и чертыхнулся: – Мля-а-а… Чуть как та аскарида в щель не ускакал…

– Не твоего ума дело! – резко осадил напарника Кегля. – Поешь с мое казенной баланды, еще не так подсядешь на эту дрянь, еп-тыть! Я одних кедров лобзиком полтайги навалил! Без ширева там можно было совсем загнуться… Когда к обеду уже ног не чуешь, и не от усталости, а от холода! Знаешь, какие там морозы?! Даст ист Кальт! Во! Идешь отлить и берешь с собой лом! Откалываешь сосульки на лету, а потом думаешь: «Лучше б в штаны сходил…». А здесь и без колес хватает разной заразы, от которой можно кони двинуть даже быстрее! Так что не время пока бросать, еще успею. А с ширевом мне как-то легче. Оно мне уверенности добавляет.

– Ну, как знаешь, твое, конечно, дело. Просто мне было бы спокойнее. Напарники все же… Ты, Кегля, не обижайся, мне пожить еще хочется. А как я могу быть уверен в этом, если ты, обкурившись, иногда не можешь гарантированно меня спящего охранять? Какое уж тут спокойствие?..

– Ладно, Шило, не кипиши. Сегодня дельце провернем, соберем хабар в кучу, доберемся до Рубежа, сбагрим «урожай» барыге и бабосы получим. Надеюсь, немалые. Погуляем от души, а потом я это дело брошу, обещаю, еп-тыть!

Наверху ветер почти стих, но дождь по-прежнему лил как из ведра. Втянув голову в плечи и поежившись от холода, Кегля выбрал направление, заткнул обрез за пояс, засунул руки в карманы и, сгорбившись, пошел вперед. Под ногами захлюпала вязкая грязь, мгновенно налипающая на ботинки и утяжеляющая их в несколько раз. Шило про себя сравнил обоих с водолазами в свинцовой обувке, не дающей подводникам всплывать на поверхность и позволяющей ходить по дну. Только на дне опасностей гораздо меньше, а здесь они подстерегают все живое на каждом шагу. Так, по-утиному, переваливаясь с боку на бок и с трудом вытаскивая из грязи ноги при очередном шаге, напарники прошли около полукилометра. Кегля резко остановился, отогнул рукав плаща, достал КПК. Включив его, дождался загрузки. Через несколько минут на дисплее высветилось более двухсот сообщений. Мародер присвистнул: «О-па-на!» и начал отбирать среди полученной полезную информацию. Вскоре нужных сообщений осталось около двадцати. И все они сигнализировали о гибели сталкеров в окружающем районе.

– Я же говорил, что сегодня денек обещает быть прибыльным! И всех, слышь, всех Выброс застал врасплох! Ну, в смысле, кто-то и сам погиб, хе-хе-хе, по собственной дури, еп-тыть! Нарвался на аномалию, или зверье разобрало на запчасти… Гля, скока халявы! И прикинь, Шило, все наше! Ох, и разгуляемся! – Кегля блаженно закатил глаза. Несколько крупных дождевых капель попали ему на лицо. Сплюнув, он потряс головой. – Черт тебя подери! Прямо в глаз одна… Больно-то как! Не хватало еще кислотным дождичком по зрению пройтись…

– Дай-ка, я взгляну! – Шило встревоженно смотрел на напарника.

– Да ладно, все уже. Само пройдет, – достав фляжку с водой, Кегля плеснул из нее на ладонь и, тщательно промыв глаз, проморгался. – Нормалек, еп-тыть! Тока щиплет все еще… Пошли. Да! И далеко от меня в запале не отходи! Арт на большое расстояние не действует. Еще забудешься, отвалишь в сторону, а зверье долго ждать не станет – тут как тут появится! Порвет на портянки, как Тузик грелку!

– Понял, понял! Пошли быстрее!

Нетерпение Кегли передалось напарнику. Почти не замечая сопротивления грязи, оба быстрым шагом направились к отмеченной на КПК ближайшей точке гибели сталкеров. Но прямо идти все равно не получилось. Приходилось время от времени осторожно огибать большое количество разбросанных в беспорядке аномалий. В одном месте Кегля специально замедлил шаг, пытаясь доказать подельнику, что находящийся у него артефакт действительно знает свое дело. Стая псов, голов в восемь, собралась на поляне для пиршества. Из-за сгрудившихся мутантов нельзя было разглядеть, чье именно тело они рвали. Рыча и оскаливаясь окровавленными мордами, звери с остервенением вгрызались в добычу. Во все стороны летели кровавые брызги и небольшие куски багровой плоти. Самая низкорослая из тварей поспешно отбежала в сторону, таща за собой длинный «шланг» кишечника. Морщащийся Кегля демонстративно приблизился к галдящей своре почти вплотную. С выражением превосходства на лице повернулся к напарнику. Тот остановился в паре метров, боязливо вжав голову в плечи и трясясь от страха – опасался, что сейчас псы всем скопом бросятся на них, расширенными от ужаса глазами смотрел на беснующихся зверей. Но те продолжали раздирать добычу на части, а людей словно не замечали.

– Вот видишь, я же говорил, еп-тыть! Я даже руки не вынимаю! Пошли смело! – Кегля весело продолжил движение к намеченной точке.

– Вижу… Только я чо-то все равно очкую. Давай больше не будем к мутантам так близко подходить. Береженого – бог бережет. Мало ли что. Не будем судьбу испытывать, ага?

Напарник хохотнул, сплюнул в прореху между зубов.

– Очкуешь? Не очкуй, Славик, я так тыщу раз делал. Ха-ха-ха! Хочешь одну пну?!

– Не-не-не! Ты чо?!!

– Лады, еп-тыть! Шуткую я. Айда дальше!

Шаг Кегли еще немного ускорился. Шило проворно засеменил за ним, но время от времени еще оглядывался на псов. Сомнения его не развеялись до конца, привычка все равно брала свое. Стволы дробовика двигались вслед за взглядом хозяина. Пальцы на руках от страха настолько сильно сжимали оружие, что стали белыми, как у покойника. Наверное, еще ни один артефакт не был до конца изучен даже учеными. А вдруг он возьмет, да мгновенно изменит свои свойства, что тогда? Придется отбиваться от наседающих мутантов. Так лучше все же это делать с гораздо большего расстояния, чем в упор.

Первые пять тел сталкеров они нашли через пару сотен метров. Похоже, те стремились добраться до бункера, где пережидали Выброс Кегля и Шило, но Зона решила их судьбу иначе. Непредвиденный катаклизм оказался таким сильным и пришел так неожиданно, что люди успели пробежать совсем немного. Все погибли почти мгновенно. Бежавший первым по инерции со всего маху пропахал головой землю, за ним на раскисшей почве осталась заметная борозда.

Добравшись до места, Кегля торопливо приступил к мародерству. Шило поначалу топтался в замешательстве, подобная картина предстала перед ним впервые. Все не верилось, что сталкеры уже мертвы и их тела можно спокойно обыскать, став новым владельцем чужих вещей. Но вид развязно обшаривающего трупы бывалого бандита через несколько минут придал подельнику смелости. Он, робко нагнувшись и боязливо дотронувшись до одного из погибших, постепенно все более уверенно начал прощупывать карманы. А когда Кегля поднял с земли рюкзак и показал Шилу его содержимое, тот, забыв о своих страхах, полностью отдался поиску добычи.

– Охренеть, как мы с тобой теперь разбогатеем, брателло! – Кегля не переставал восторгаться увиденным. – Теперь наша распальцовка такая: как можно быстрее сгрести барахло этих трупяков по всей округе. Вот подфартило, так подфартило, еп-тыть! Давай быстрее соберем все здесь, спрячем где-нибудь и двинем дальше!

– Не верю глазам своим! И эти вещи теперь наши?! Ха-а! – Шило с радостью ускорил обыск.

– Шмонаем пока по загашникам, а потом и снарягу соберем. Шевелись, давай! Этим жмурам уже ничего не надо! Они нам ксиву с завещанием начирикали кровью!

– Вот расскажи кому, не поверят! Опа! «Калаш»! Совсем новяк! Прям как я хотел. И патронов к нему кучища! А еще нож спецназовский! Ох, заживе-ем тепе-ерь!

Собрав вместе содержимое рюкзаков, разгрузок и карманов погибших и припрятав его в укромном месте, мародеры успели посетить подобным образом еще несколько мест. В конце концов Кегля, окончательно обалдевший от произошедшего, а вдобавок и от принятой недавно дозы наркотиков, совершенно обезумел и начал стрелять по лежащим телам из подобранного возле них оружия.

– Щас мы тебе в правый глазик! – бах. А ты хочешь иметь третью ноздрю? – бах. Ха-ха-ха! Гля на него! Ему нравится! – бах. А ты говорил, что столько дырок в ж… не бывает! Ха-ха-ха! – бах, бах, бах.

Шило, находящийся у тела молодого сталкера, уже протянувший к нему руки, оторопело замер и поднял испуганный взгляд на напарника. Ему показалось, что Кегля окончательно спятил, раз начал извращенно издеваться над ни в чем не повинными трупами. Но приступ веселого бешенства мародера прекратился так же внезапно, как и начался. Кегля забросил далеко в кусты пистолет с опустевшим магазином, сгреб собранные вещи, запихал их в один рюкзак и закинул его за спину. Затем подошел к Шилу и уставился на лежащего перед ними мертвеца.

– Прости, кореш, это я от переизбытка чувств. Сам не знаю, что нашло. Да не журись ты, это же просто трупяки! Им не больно, – Кегля по-приятельски несильно стукнул напарника по плечу кулаком. – Все равно, еп-тыть, скоро от них только кости останутся, да и те зверье по округе разбросает. Потом все зарастет травой и уйдет в землю – только вспоминай! Давай этого еще обшмонаем и дальше пойдем…

Он нагнулся и подобрал лежащий возле сталкера АКМ. Затем начал шарить по карманам и разгрузке. Достал две гранаты РГД-5, три магазина к автомату и пистолет, оснащенный глушителем. Все это закинул в рюкзак, висящий за плечами подельника, и оглянулся. Мимо прошествовала разномастная кавалькада мутантов. Стайка крысаков, несколько свинорылов, вперемешку с кабанами, пара аасменов и большая стая псов. Вся эта орава двигалась к лежащим телам с явным желанием – отведать «свежачка». Проводив взглядом зверей, Кегля напомнил:

– Вот видишь? Уже началось. Такое добро просто так в Зоне не пропадет! Щас эти падальщики быстро разберутся здесь и там, и там, и там! – Бандит небрежно указывал рукой по предполагаемым местам гибели людей. – И никаких следов! Так что нам с тобой бояться нечего. Никто не узнает, что мы тут над ними издевались. Они-то сами точно никому об этом не расскажут… Хе-хе-хе… После Выбросов еще не выживал никто! Это я тебе точно говорю. Разве только монстры какие…

Шило не стал спорить с напарником по поводу высказывания, что над телами погибших они изгалялись вдвоем. Помня недавнюю сцену его бешенства, решил благоразумно промолчать. Только кивнул в ответ и сопроводил взглядом движения Кегли, вновь нагнувшегося к телу молодого сталкера. Кегля присел на корточки и, достав из поясной сумки артефакт, вытянул его на ладони.

– Если бы не эта вещь, нам с тобой сегодня вряд ли удалось бы так разжиться. А все почему? Потому что я везучий! А тебе, кореш, повезло со мной! Вот как удачно я тогда того лошару встретил и завалил! Мотай на ус!

Шило, еще не до конца вышедший из ступора, в задумчивости согласно кивнул. Вдруг взгляд его оживился, зрачки расширились, глаза, сначала выражавшие удивление, а затем и полный ужас, забегали из стороны в сторону.

– Ты чего, брателло? – остановивший движение Кегля недоуменно уставился на напарника.

– Ш-ш-ш… – смог только выдавить из себя Шило, протягивая в сторону лежащего тела дрожащий указательный палец, и попятился назад.

Неожиданно Кегля почувствовал, как в руку, держащую артефакт, вцепилось что-то холодное и скользкое. Недоуменно повернул голову и сразу отпрянул, увидев себя зажатым крепкой хваткой лежащего рядом трупа. Мало того, мертвец зашевелился и начал медленно, со стоном, подниматься.

– Еп-тыть твои колеса!

Растерявшийся бандит рывком вырвал руку и, сделав на полусогнутых несколько шагов назад, упал на спину. Затем быстро вскочил и оторопело уставился на воскресший труп. В руках его уже находился вырванный из-за пояса дробовик.

– Зомбарь никак? Но это невозможно за такое короткое время! Такого не бывает! – Кегля поднялся, сделал еще несколько шагов назад и прицелился.

Мертвец тем временем тоже встал на ноги и, шатаясь на месте, медленно мотал головой из стороны в сторону. Издавая глубокий протяжный стон, он медленно и неуклюже пошел на людей. Не выдержавший нервного напряжения Кегля выстрелил из обреза дуплетом. Сталкер, отброшенный попавшей в него дробью, со всего маху шлепнулся на спину. Полетели брызги грязи и воды. А бандит от сильной отдачи парного выстрела подался назад и наткнулся спиной на напарника.

Шило, вышедший после столкновения с Кеглей из оторопи, смог выдавить наконец из себя: «Ш-ш-шевелиться!» и сломя голову ринулся прочь с места происшествия. Но далеко ему убежать не удалось. Из-за кустов возник крупный псевдоволк и, оскалив страшную пасть, сразу прыгнул на человека. Сообразив, чем для него это может обернуться, Шило с громким криком: «А-а-а-а!» отшатнулся от зверя, но попал в край «воронки». Аномалия сработала молниеносно, раскрутив все еще кричащего живого бандита и поднимая его с каждым мгновением выше по спирали. Находящийся в прыжке мутант уже не мог изменить траекторию полета. Поэтому оказался втянутым в центр аномалии вслед за человеком. Дальнейшее, как и тысячи подобных сцен, произошедших в Зоне со времен ее возникновения, происходило по обычному сценарию: бешеные витки «воронки», истошные предсмертные вопли и визг жертв, предварительное сжатие и резкий выхлоп с разбрасыванием и разбрызгиванием того, что осталось от только что живых тел, по неосторожности попавших в кровожадные объятия.

Спешно перезаряжающий дробовик Кегля отвлекся на подельника и успел только воскликнуть: «Куда ты, еп-тыть?!», как произошедшая трагедия завершилась. А из-за кустов вслед за псевдоволком на поляну выскочило несколько псов, тут же бросившихся на бандита. В глазах у того прояснилось, мысли обрели четкие представления, что что-то происходит не так, как задумывалось. Собаки продолжали бежать в его сторону, оскалив желтые клыки на покрытых язвами деснах. И тут до мародера дошло, что оберегающего от зверей артефакта при нем больше нет! Кегля метнулся к поверженному мертвецу, но того не оказалось на месте. Бандит оторопел, не веря глазам, и повертел головой, выискивая взглядом неизвестно куда подевавшийся труп. Его нигде не было, а псы подбежали настолько близко, что казалось, будто он уже ощущает смердящее дыхание из их пастей. Пришлось бросить поиски пропажи и рвануть прочь от мутантов, стреляя из обреза через плечо. Большой пользы это не принесло, но ненамного задержало далеко не глупых зверей. Псы сгруппировались и быстро рассредоточились по поляне. Явно управляемые одним из псевдоволков, при выстрелах они успевали шарахаться в стороны, постепенно окружая жертву. Недолго думая, Кегля сплюнул, пожалев о потере напарника, но «своя рубаха ближе к телу». Поэтому он решил вернуться за потерянной вещью позже и помчался в направлении спасительного бункера.

Сначала на поляне воцарилась тишина, нарушаемая лишь шелестом не перестающего лить дождя и далеким лаем бегущих вслед за человеком псов. Затем на открытое пространство выбрались кабаны и принялись терзать погибших людей. Чуть позже прибежало несколько десятков крысаков, затеявших с кабанами игру в догонялки. Несколько тварей отвлекали хрюкающие создания на себя, а остальные успевали вырывать из добычи лакомые куски. Потом роли в стае шустрых мутантов поменялись, пока наконец крысаки не обглодали тела до скелетов. Уставшим от постоянной беготни кабанам надоела погоня за маленькими, но хитрыми динозавриками, и они, обиженно похрюкав, покинули бедовую поляну в поисках новой добычи, которой после Выброса в округе было предостаточно. Затем через прогалину в дебрях леса с громким ревом, сотрясая землю, вальяжно прошествовала пара злыдней, и все на время стихло. Только дождь шуршал и шуршал, да со стуком падали с деревьев капли. Кап-кап. Тук-тук. Впрочем, шуршать могли и мутировавшие грызуны, рыскающие в поисках оставшихся от недавнего кровавого пиршества крох. Шур-шур, кап-кап, тук-тук. Лесная чаща вновь возвращалась к размеренной повседневной аномальной жизни.

* * *

Сильная боль охватила все тело и медленно прояснила сознание. Постепенно возвращались ощущения. Сталкер непроизвольно затрясся в накатившем припадке. Сначала мелко, словно нехотя, а затем с каждой минутой все сильнее. Из онемевших синих губ вырвался тяжкий стон. Рот наполнился металлическим привкусом крови, в нос ударил приторный запах прелой листвы. Лежащий попытался открыть глаза, но они моментально заполнились слезами. Боль не давала двигаться. Только промелькнула быстрая мысль: «Кто я? Где я? Что произошло?». Инстинкт самосохранения заставил шевельнуть рукой, едва переносимые ощущения тысячей острейших иголок пронзили пробуждающийся разум настолько сильным импульсом, что человек вновь потерял сознание.

Рядом сидел детеныш псевдорыси и чесал задней лапой покрытый рыжими подпалинами бок. Кисточки волос на ушах котенка подрагивали в такт его движениям. Водяные капли разлетались с шерсти зверя в разные стороны или просто свободно стекали по ней на землю. Оставалось загадкой, как толстый слой меха в такой дождь не намокал, а сохранял свое привычное состояние. Вполне возможно, это объяснялось густым подшерстком. Хотя, кто знает, какими еще качествами могла наделить своих детей изощренная и изобретательная Зона. Может статься, она перебросила на обычных животных природные защитные функции тех видов зверей, которым постоянно приходится обитать в водяной среде… Как бы там ни было, факт налицо: рысенок оставался сухим, не считая алмазной россыпи капель на кончиках волос. К тому же он был сыт и, как следствие, бодр и весел.

Конечно, называть его обычным зверем, в привычном понимании этого слова, ни у кого бы язык не повернулся. Пятнадцатисантиметровые клыки, наполовину торчащие наружу из большой пасти, подобно зубам акулы, имеющие свойства восстанавливаться в случае повреждения. Острые, как бритва, когти немалой длины на крупных и мощных лапах. Рост котенка-подростка в холке достигал метра. Словом, зверь выглядел солидно и внушительно, как ни верти.

Но к лежащему рядом человеку он отнесся спокойно и миролюбиво. Более того, застонавший сталкер вызвал у хищника не наигранный интерес. Возможно, свою роль в этом сыграла недавняя утрата им всего семейства, включая маму-кошку. От губительного воздействия внезапной перезагрузки Зоны, как оказалось, не были застрахованы даже мутировавшие звери. Острое чувство одиночества и успокаивающие ментальные импульсы предмета, зажатого в руке лежащего человека, заставили рысенка приблизиться к нему вплотную. Сталкер слегка шевельнулся и застонал вновь. Из сквозных ран на открытых частях его тела засочилась кровь. За свою короткую жизнь рысенок уже знал, что это плохо. Несколько раз мать возвращалась в логово с подобными ранами, жалобно мяукала и старательно вылизывала кровоточащие места. В таких ситуациях она по нескольку дней не выходила из логова на охоту, и рысят одолевало острое чувство голода. Одного материнского молока выводку не хватало, а ее боль передавалась детям. Тогда рысенок вместе с братом и двумя сестрами шершавым язычком помогал родительнице, как мог.

Вот и сейчас, чувствуя волну боли, исходящую от раненого человека, зверь принялся тщательно зализывать тому поврежденные места. Он не мог знать, что в его слюне содержится вещество, ускоряющее регенерацию тканей организма, но занялся «лечением» с увлечением заядлого эскулапа.

Закончив столь полезное занятие, он вновь встряхнулся, разбросав вокруг обильный веер водяных брызг. Молодость брала свое, ему требовалось хоть как-то потратить лезущую через край неуемную волну энергии. Подобное развлечение котенок частенько устраивал в выводке матери с братом и сестрами. Какими бы крупными производными семейства кошачьих ни являлись псевдорыси, дети всегда оставались детьми. Обычная картина: клубок борющихся пушистых тел, хватающих друг друга зубами и лапами. Но не всерьез, чтобы нечаянно не нанести вред собратьям. Начальная отработка охотничьих навыков для дальнейшей самостоятельной жизни. А пока – в виде игры, без серьезного использования данного природой оружия.

Но матери, брата и сестер больше не было, а играть хотелось очень-очень сильно. Поискав взглядом – на чем бы он в данный момент мог отточить мастерство, рысенок заметил пробегающего мимо крысака и бросился на него. Тот же, не ожидающий подобного, внезапно оказался зажатым мощными лапами, заверещал и принялся яростно отбиваться. Привыкший к подобным играм и не выпускающий острых когтей котенок вдруг почувствовал сильную боль в правой лапе. Выпустив крысака из хватки, он непонимающе мяукнул и отскочил, уставившись на мелкого динозаврика. На тревожный крик «неудавшейся добычи» сбежалось около десятка ее сородичей. Сбившиеся в тесную кучу члены стаи, наскоро посовещавшись между собой, с уверенностью бывалых охотников бросились на обидчика.

Рысенок, воспринявший движения «противника» как продолжение прерванной игры, принялся весело отмахиваться от «партнеров». Но несколько ощутимых укусов напирающих с разных сторон крысаков вернули его к реальности. Оторопев на время от подобной наглости тех, кто изначально оказался намного мельче и слабее его самого, получив еще несколько ран, он вдруг понял, что время детских шалостей подошло к концу. Впервые из звериного горла вырвался не писк мальца, а грозный рык серьезного мужа! Жизнь в Зоне умеет быстро делать из вчерашнего ребенка настоящего взрослого бойца. Кто не успел этого понять, завтрашний день не увидит никогда! У рысенка в жилах текла хорошая боевая кровь, доставшаяся ему от грозных предков. В течение пяти минут от тех, кто не понял «прекрасных порывов» его души, остались только разбросанные по всей поляне запчасти. Сообразившие наконец с каким врагом они столкнулись, уцелевшие крысаки поспешили ретироваться с поля боя. Но проснувшийся охотничий инстинкт псевдорыси помешал им исполнить задуманное.

С ревом страшного хищника большая кошка носилась по поляне, разрывая разбегающихся крысаков острыми когтями на множество мелких кусочков. И ему очень сильно понравилось произошедшее! Жалко было только, что забава быстро закончилась, да еще сильно болели нанесенные динозавриками раны. Печально вздохнув, рысенок постоял немного посреди поляны, затем развернулся и направился к кустам, где находился раненый сталкер. Приблизившись к человеку вплотную, зверь обнюхал его и уселся рядом. Прижавшись одним боком к лежащему, еще раз облизал на его теле повреждения, до которых смог дотянуться в данный момент, и лишь потом принялся за свои. После чего вытянулся во всю длину тела, широко зевнул и задремал.

Снились ему мама-кошка, братец и сестренки-близняшки. Их совместные игры и тепло материнского меха, в который они зарывались, уставшие от изнурительной борьбы друг с дружкой. Сосали молоко и, удовлетворенно урча, перебирали лапками мягкое брюхо родительницы, закатывая глаза в дремотном блаженстве.

Внезапно мать подскочила и зарычала. С каждым мгновением крик ее становился все громче и громче, что вывело рысенка из состояния сна и вернуло к действительности. Недалеко от него и лежащего рядом человека стоял громадина злыдень и истошно кричал, готовясь броситься на добычу. Поначалу котенок слегка испугался, но за свою семью он был готов сражаться хоть со всеми злыднями Зоны… О том, что человек не является его родней, в данный момент он не думал совершенно. Наоборот, именно этот сталкер вызывал в воображении зверя картину семьи, на безопасность которой пытается покушаться стоящая неподалеку и ревущая во все горло образина. Раненый человек ассоциировался у псевдорыси с самым близким существом, оставшимся от прошлой жизни. И роднее его у зверя сейчас не было никого.

Вскочив и изготовившись к отражению нападения, рысенок нервно завилял из стороны в сторону коротким хвостом. Утробное завывание, издаваемое зверем перед прыжком, снова превратилось в грозный рык, перемешанный с пронзительным воем. Злыдень, привыкший своими размерами отпугивать любое существо, опешил. Сверху на него обрушилось стремительное, гибкое тело хищника, вооруженное когтями и клыками порядочной длины. Острая боль пронзила клювастую голову ходячего танка. Развернув массивную тушу, злыдень попытался скинуть с себя взбешенного врага, встряхнулся и протопал по поляне с десяток метров. Только после этого понял вдруг, что непрошеного наездника на голове нет, и принялся непонимающе озираться. Рысенок в этот момент уже находился на высоте нескольких метров, изготавливаясь на огромной ветке векового дуба к очередному прыжку. Но оторопевший от неожиданности злыдень понял наконец, что впервые схватка с противником, едва начавшись, закончилась не в его пользу. А незаметное исчезновение напавшего обидчика совсем вывело громадину из спокойного равновесия. Решив, что дальнейшее испытание судьбы не стоит того, монстр позорно бежал в самом быстром темпе, на который оказался способен. Боль в районе головы не давала покоя, поэтому он постоянно издавал стоны, всхлипывал и не переставал поражаться глупому положению, в которое вверг сам себя.

Когда рев «машины для убийства» и треск ломаемых веток смолкли вдали, рысенок спрыгнул на землю и совершил победный обход поляны. Шерсть на нем стояла дыбом, отчего он напоминал сейчас раздувшийся меховой шарик с торчащими из него остриями клыков и когтей. Роль «хозяина положения» и чувство полной взрослости ему очень нравились. Приведя в порядок густую шерсть, он вернулся к человеку и вновь расположился рядом, прижавшись к лежащему поплотнее. Сон не шел, а чувство голода еще не наступило, поэтому зверь лежал спокойно, мурлыча от удовольствия, и осматривал окрестность из-под полуприкрытых век. Больше ничего интересного за этот вечер не произошло, но, помня об опасностях, котенок несколько раз вставал и вновь совершал обход.

Уже в ночной темноте сталкер зашевелился и со стонами перевернулся на спину, открыв взгляду рысенка невидимые прежде раны на теле. Зверь немедленно приступил к очередной лечебной процедуре. В сознание до самого утра человек так и не пришел, а рысенок всю ночь старался не отходить от него далеко, словно понимал, как остро тот нуждается в дополнительном тепле. И, как мог, старался прижиматься к сталкеру теснее.

К утру дождь наконец закончил заунывную песню, небо постепенно начало проясняться, обещая хорошую солнечную погоду. Хищника одолело чувство голода. Подумав немного, он все же решился произвести вылазку. При этом ему почти сразу повезло наткнуться на пару увлеченных друг другом псевдокроликов. Возможно, подобный факт называется неимоверным везением, но так или иначе мясом на сегодняшний день он обеспечил себя с лихвой. Съев одного зверька, рысенок вспомнил об оставшемся на поляне человеке. Природный инстинкт – делиться добычей с семьей заставил его принести вторую тушку туда, где эта семья обитала.

Положив кролика у куста, котенок в очередной раз облизал раны на теле сталкера и, вновь устроившись с ним бок о бок, едва слышно замурлыкал. Пришедший в сознание человек наконец зашевелился и возбужденно задышал. Сегодня боли в теле почти не ощущалось, только все еще сильно гудела голова и изрядно мутило. Поэтому открывать глаза он не торопился, а лишь с величайшей осторожностью слегка развернулся.

Сразу вспыхнули обрывки вчерашних вопросов:

«Кто я? Что со мной? Где я нахожусь? Отчего ноет все тело? Что за странное убаюкивающее тарахтение раздается над самым ухом? – И вдруг почти все встало на свои места: – Да я же Купер! Я шел с мужиками со стороны Могильника в бар “Теплый Стан” к Харитону! И мы несли для него хабар, но попали под внезапный Выброс. Потом я, кажется, упал… И видел уже лежащих Эвенка, Провансаля и Тоника. Если мы попали под Выброс, значит погибли. Наверное, теперь я на небесах… Но почему же, в таком случае, мне очень больно? Разве в райских кущах бывает больно? Или я в преисподней сатаны? Тогда откуда рядом тихо тарахтит маленький трактор, а не кричат на все лады черти, собирающиеся сварить меня в огромном котле, в котором уже должны быть навалены составные бульонного навара под названием “специи всех сортов”? Странно…».

Купер с трудом приоткрыл один глаз, но увиденное заставило широко распахнуть оба глаза одновременно. Рядом, вальяжно развалившись и удовлетворенно мурлыча, лежала псевдорысь. При этом она время от времени старательно вылизывала ему руки. Вот откуда он ощущал прикосновение чего-то шершавого! Решив не делать резких движений рядом с опасным хищником, сталкер зажмурился и пробыл в неизменном положении еще какое-то время. Но боль в спине заставила все же пошевелиться и рискнуть здоровьем. Осторожно, чтобы, не дай Зона, не разозлить зверя, Купер развернулся набок и через слегка приоткрытые веки увидел, что оказался с псевдорысью нос к носу. Но и этого было достаточно, чтобы чуткий хищник семейства кошачьих моментально открыл глаза. Желто-зеленый осмысленный взгляд в упор уставился на человека.

Внезапно в голове сталкера возникли никогда не испытываемые прежде ощущения. Словно зверь телепатически говорил ему: «Мы одной крови – ты и я!». А миролюбивый вид псевдорыси лишь подтверждал возникшие подозрения, что опасаться этого хищника не стоит. В доказательство всего произошедшего большая кошка, не перестающая блаженно мурлыкать, лизнула его в щеку и нос и вновь умиротворенно прищурилась. Переведя взгляд на мощные передние лапы рыси, Купер увидел, как они поочередно сжимают и разжимают пальцы, увенчанные большими острыми когтями, вгрызающимися в землю и вылезающими обратно в такт движению. «Похоже, он видит во мне родню…», – догадался сталкер. Всплыли воспоминания о далеком детстве. В семье его родителей жил кот, который вел себя точно так же, как и находящийся рядом хищник. Не отдавая себе отчета в том, что может последовать за этим, он протянул руку и погладил зверя по загривку. Глаза псевдорыси моментально открылись. Но только для того, чтобы синхронно возобновившемуся урчанию закрыться вновь. А в голове снова раздались мысли большой кошки: «Хорошо. Приятно. Брат». Тогда Купер, превозмогая боль в руке, решил для закрепления пройденного почесать зверю за ушами. Тарахтение усилилось.

Тело опять начал сотрясать озноб, а густой мех прижавшейся к нему псевдорыси давал так необходимое сейчас тепло. Сталкер чувствовал, что еще очень слаб, поэтому решил успокоиться и для начала попытался разобраться, что с ним происходит. Поднеся руку к лицу, увидел, что она вся испещрена уже затягивающимися ранами. Явное последствие огнестрельного ранения из дробовика. И тут накатило видение. Стреляющий по трупам его товарищей явно невменяемый бандит. Бесцветные глаза, садистские выходки – поведение сумасшедшего. Затем то же лицо, а перед ним обращенные в сторону Купера жерла стволов дробовика. И… боль, боль, боль. Сталкер зажмурился, урчание мини-трактора моментально смолкло. Он вновь открыл глаза. Зверь смотрел на человека в упор достаточно осмысленным взглядом, в котором читалось полное понимание испытанных в недалеком прошлом ощущений. Они даже синхронно вздрогнули, словно воспоминания Купера крутились на экране монитора перед обоими. «Да ведь он явно чувствует то же, что и я! – Сталкера осенило вдруг, что это не беспочвенные подозрения, а укрепляющаяся с каждой минутой уверенность. Аксиома, не требующая доказательств. Аксиома совместного выживания. – Похоже, мы с ним действительно хорошо понимаем друг друга. Наверное, так себя чувствуют сиамские близнецы, имеющие много общего. Порой даже единое тело».

Эта мысль привела Купера в восторг. «А ведь неплохо иметь в союзниках подобного зверя! Какие преимущества это дает мне над другими людьми? Хищник чаще и быстрее человека замечает подстерегающие опасности. И если найти с рысью общий язык, можно извлечь из этого обоюдную пользу. Всегда приходить друг другу на помощь. Главное – не выставлять себя перед ним хозяином, а просто иметь в его лице верного друга, не забывая таким же другом быть по отношению к нему».

Сталкера отвлекла возобновившаяся тупая боль в голове. Он попытался обхватить ее руками и вдруг в левой ладони увидел зажатым странный предмет. Переливающийся голубоватым светом артефакт напоминал шляпку гриба сморчка. К горлу вновь подступила неожиданная тошнота. Не в силах вынести вида удерживаемого сгустка, Купер откинул артефакт в сторону и тут же вздрогнул. Псевдорысь резко вскочила на лапы и, перепрыгнув через человека, одним махом оказалась возле брошенного предмета. Осторожно подцепив передними когтями мерцающий в сырой траве артефакт, аккуратно подкинула его вплотную к лежащему сталкеру. Тот снова взял «сморчок» в руку и бросил его чуть дальше прежнего. Рысь опять вернула предмет человеку. В гудящей голове раздалось: «Не надо, брат. Пусть будет хорошо».

Купер понял, что между ним и зверем действительно существует ментальная связь. Морщась, он поднял артефакт и положил его в поясной отдел комбинезона. Хищник тут же возвратился на место. Тогда сталкер решил проверить свои догадки и познакомиться с новым другом получше. Как раз в это время представил, что его одолевает острое чувство голода. Мысленно нарисовал в голове картину приема пищи и попытался передать ее зверю. Реакция большой кошки вызвала сильное удивление и восторг. Псевдорысь встала, протянула лапу куда-то в сторону и подтянула когтями к лицу человека тушку псевдокролика.

Тогда Купер окончательно убедился, что в лице мутанта действительно заимел хорошего друга. Боясь спугнуть мгновение, продолжил начатый эксперимент и представил, как гладит рысь, обхватив ее голову руками. Хищник подошел и сел практически в упор, явно чего-то ожидая от сталкера. Уже без опаски, с уверенностью, но осторожно, чтобы боль, отдающаяся во всем теле, ощущалась как можно меньше, Купер сел и протянул руки к зверю, повторив представленную до этого картину. Мутант заурчал, явно получая удовольствие от производимых действий. Похоже, два совершенно разных существа разобрались наконец в своих взаимоотношениях, полностью доверяя друг другу.

Однако после этого силы покинули изможденный организм, поэтому сталкер снова лег на землю. Хищник мгновенно занял место рядом с ним. С усилием протянув к нему руку, Купер принялся гладить зверя по животу. Внезапная догадка осенила его: «Да ведь ты у нас, братец, самец! И довольно молодой. Что могло произойти такое с твоей мамкой, отчего ты оказался рядом со мной?».

Почти моментально перед глазами промелькнула картина, явно виденная испуганным в тот момент зверем: землетрясение, множество сверкающих молний, волна ментального воздействия, а вслед за ней – повышенный радиационный фон. И… гибель семейства псевдорысей. Ужасная боль и страх, страх, страх…

«Вот, оказывается, в чем дело! Так ты, как и я, выходит, полная сирота? Значит, теперь нам с тобой явно по пути». Рысенок одобрительно вздохнул и прижался плотнее. А Купера уже одолевала новая мысль: «При общении нам требуется придумать для тебя какое-нибудь имя… Ну, не Барсик же… А какое? Вот я – Купер, а ты?». Ответ пришел моментально: «Шалун! Надо же, как все просто!».

Купер, насколько позволяли ему раны, тихо засмеялся. Его веселье передалось Шалуну, тот лег на живот, сладко зевнул, потянулся и лукаво взглянул на друга. Уже безо всякой опаски сталкер беззаботно потрепал хищника по загривку и почесал ему подбородок. Рысенок вытянул вперед мохнатую морду и вновь заурчал как трактор.

Глава 2. Осознание

Проснувшись через несколько часов, Купер потянулся. Болезненное состояние вернулось вновь. Правда, боль ощущалась теперь только в отбитой зарядом дроби грудной клетке. Хорошо, что бандиты не успели снять с него комбинезон и бронежилет. Иначе, чудом выжив после Выброса, мог бы погибнуть от рук человека. Сразу накатила злость: «Сволочи! Ни капли жалости и сострадания к окружающим. Звери, да и только! Хотя даже звери так не поступают. А, кстати, где-то здесь должен находиться реальный представитель звериного племени! – Купер поднял голову. Шалуна рядом не было. – Неужели ушел? Жалко. Каким он мог бы стать замечательным напарником…».

Невдалеке залаяли псы. Сталкер вздрогнул, не хватало еще, чтобы они сюда пожаловали. Взгляд обыскал окрестность в поисках оружия. Ничего. Значит, бандиты все унесли. Только металлические мелочи, оставшиеся от снаряжения его товарищей, и несколько патронов от «калашникова». Как быть? Без оружия он, раненый и еле двигающийся, вряд ли сможет отбиться от мутантов и выжить. Начав ощупывать себя в поисках вещей, понял, что мародеры не успели обыскать его полностью. В карманах комбинезона нашлись лекарственные и антирадиационные препараты, необходимая мелочь и зажигалка. Это уже неплохо. Уверенней он почувствовал себя, когда в ножнах на бедре нашелся нож. На боку осталась висеть ополовиненная фляжка с водой. Сразу сильно захотелось пить. Торопливо отвинтив крышку, припал к горловине и сделал несколько жадных глотков. Облегчения не почувствовал, лишь вызвал новый приступ тошноты. Поборовшись некоторое время с рвотными позывами, понял, что пришло время решительных действий.

Кряхтя, поднялся, в голове зашумело, поверхность земли закачалась перед глазами. Да, Выброс не может пройти бесследно. Еще хорошо, что остался жив. Правда, время покажет, хорошо это в действительности или нет. Но факт свершившегося чуда не мог не радовать. Постояв немного, шатаясь из стороны в сторону, сталкер попробовал сделать несколько робких шагов. Негнущиеся ноги передвигались, как ходули, и едва удерживали ватное тело. С трудом прошел несколько метров. Подкатила тошнота, в висках запульсировала кровь. Отдышавшись, с облегчением перевел дух. Очертания поляны из-за перепада давления и слабости некоторое время плыли перед глазами. Потом все пришло в норму. Огляделся еще раз. Рядом лежала тушка псевдокролика, которую ему принес рысенок. Рот наполнился слюной, в желудке заурчало, напомнив о голоде. Последний раз он с еще живыми напарниками ел минимум двое суток назад. Значит, первым делом требовалось поесть. Для восстановления организма нужна энергия. Пусть не очень хорошая пища, но все же хоть что-то. В отсутствие нормальных продуктов кусок мутированной крольчатины, как на безрыбье рак, вполне мог сгодиться. А уж принятый обеззараживающий препарат хоть немного поможет нейтрализовать вредные вещества.

Но сейчас в его состоянии разведение костра могло повлечь за собой очень большие проблемы. Дым обязательно привлечет внимание живности, находящейся в округе. А ему, безоружному, это совершенно ни к чему. Удивительным было уже то, что за сутки до человека не добрался еще ни один мутант. А ведь звери находились в непосредственной близости! По крайней мере, от погибших напарников уже не осталось почти ничего. Впрочем, это можно объяснить присутствием рядом с ним Шалуна. Снова вспомнив о звере, Купер начал озираться. «Где же ты, друг, которому я теперь обязан жизнью?». И тут до него дошло, что он может попытаться связаться с рысенком ментально. Если, конечно, произошедшее несколько часов назад не оказалось лишь бредом едва соображающего сознания… Но за попытку не убивают, в конце концов, с подобным он встречался уже не раз. Правда, такими способностями обладали лишь мутанты, а вот человеку это было недоступно. Но чем черт не шутит?.. Представив образ зверя, мысленно послал вопрос:

– Где ты, Шалун?

И сразу же получил ответ:

– Охота. Добыча. Потом иду.

Вздрогнув, сталкер улыбнулся. Значит, не пропал неожиданный спаситель! И опасаться окружающего зверья не нужно – друг в обиду не даст. А, следовательно, все же стоило разжечь костер и поесть. Чем ближайшие полчаса Купер вплотную и занялся.

Движениям мешала боль в обеих руках. Полученные раны зажили не до конца. Хорошо уже то, что на данный момент они достаточно сносно зарубцевались. Это тоже казалось чудом, хотя Купер, находящийся в Зоне уже несколько лет и неоднократно сталкивающийся с ее многообразным животным миром, знал, как быстро порой могли регенерировать поврежденные ткани у местных мутантов. Парадокс? Для тех, кто связал часть своей жизни с Зоной, все парадоксы «большой земли», за несколькими рядами заграждения Рубежа, здесь зачастую оказывались будничными и привычными. Из-за не проходящего в голове шума не сильно хотелось вдаваться в размышления о чудодейственном эффекте работы языка псевдорыси. Купер вздохнул и подкинул в костер еще несколько веток.

Пока сладковатый дымок медленно поднимался вверх между кронами деревьев, сталкер несколько раз едва не захлебнулся собственной слюной. Но жажда все равно одолевала огнем горящее горло. Достав фляжку, сделал осторожный глоток и прислушался к ощущениям. Тошнота пропала, но самочувствие все равно оставалось далеко не самым лучшим. Словно месяц провалялся, болея подхваченной неизвестно где лихорадкой. При резких движениях перед глазами всплывали радужные круги.

Выпотрошив тушку кролика, Купер обмазал его толстым слоем сырой глины и засунул в угли. Примерно через час блюдо будет готово. А если не до конца… что ж, придется действовать по принципу: «горячее сырым не бывает» – промедление грозило голодным обмороком. А пока следовало заняться поисками хоть какого-то оружия. Осторожно поднявшись, сталкер обошел поляну по кругу. Нигде и ничего нет. Вот оказия! Как же быть? Для самозащиты одного ножа в Зоне точно мало. Требовалось что-то более действенное…

У ноги лежала сломанная прошедшим ураганом толстая ветка дерева. Внезапно в памяти всплыли воспоминания о прочитанных в детстве книгах. И о том, как он получил свою кличку в Зоне. В юношеском возрасте восторженно и увлеченно зачитывался книгами о жизни аборигенов Америки. И любимым писателем для него являлся Фенимор Купер… Индейские племена вели полудикий образ жизни, а значит, мало чем пользовались из благ цивилизации. Но жили же! Охотились и воевали, следовательно, было чем! Вдруг его осенило: «Лук!». Ему нужно сделать лук! И, конечно, стрелы. Только как? Подняв с земли ветку, сталкер пригляделся к ней и мысленно представил, что получится, если из нее попытаться изготовить гибкое древко. В голове картина нарисовалась достаточно хорошо. А вот получится ли на самом деле? Нет, над тем, как выглядит подобное оружие, он ни на миг не задумывался. Признаться честно, еще в детстве делал луки и играл ими. В данный момент речь шла о другом. Хватит ли у него сил для изготовления? Не просто прутика с подвязанной тетивой, чтобы пулять игрушечными стрелами в самодельную мишень, а настоящего боевого лука, который смог бы если не убить, то хотя бы ранить врага. Отпугнуть и заставить отказаться от атаки…

Купер вернулся к костру, подкинул в него хвороста и поворошил угли, подняв в небо сноп веселых искр. Поплевал на еще слабые руки и, морщась от боли, принялся аккуратно строгать ножом поднятую с земли ветку. Через полчаса изрядных мучений основа для лука была готова, грубо обточенная, неказистая на вид, но внушающая доверие. За это время он едва не раскрошил зубы, сжимая челюсти, чтобы не закричать от едва переносимой боли. В кистях рук что-то ощутимо хрустело, возможно, дробью оказались повреждены кости… Но вызывало немалое удивление, что руки все-таки слушались команд, подаваемых мозгом. Что это? Самовнушение или чудесное излечение за столь короткое время? В любом случае, пока больше рисковать не стоило, чтобы окончательно не лишить себя возможности двигаться и защищаться. Да и сил в теле еще совсем мало. Поэтому, сомневаясь, что сумеет продолжить работу, сталкер с сожалением отказался от этого на неопределенный срок. Пока и так сойдет.

Теперь следовало решить проблему с натяжкой тетивы. В одном из карманов лежал синтетический шнур, Купер достал его и, задумавшись, несколько раз наматывал на руку, смотря в одну точку. Вновь напрягаться для усилий не решился. Дальнейшую работу пришлось на время отложить, так как тушка псевдокролика грозила вскоре оставить после себя лишь воспоминания в виде углей и пепла. Достав из костра затвердевший после обжига комок глины, сталкер расколол его ножом. Разнесшийся вокруг аромат запеченного мяса подтолкнул к очередному приступу тошноты. Желудок неприятно сдавили тиски голода. С трудом сглотнув ком в горле, сталкер через «не могу» заставил себя незамедлительно приступить к еде. Вкусовые ощущения оставляли желать лучшего – не было соли и прочих приправ. Однако на безрыбье, как говорится, и рак – рыба… Поэтому Купер не особо вдавался в подробности вынужденной полевой кулинарии, а лишь морщился во время трапезы, закончившейся на удивление быстро. Через несколько минут на земле перед ним валялись только оставшиеся от кролика кости. Проглотив в дополнение к съеденному блюду обеззараживающий препарат и запив его несколькими глотками воды, сталкер со вздохом облегчения огляделся и тут же вздрогнул. На поляне появилось несколько свинорылов. Повизгивая, бормоча что-то неопределенное, толкая друг друга, они устремились к человеку. Купер выхватил нож, но сразу понял, что отбиться от зверья холодным оружием, которое едва держит поврежденная рука, не удастся. Оставалось только поступить по старинке, заслонившись костром, и ждать развязки. Все равно убежать от мутантов в его состоянии не суждено… Опираясь на заготовку лука, сталкер с удивлением наблюдал, как свинорылы, не обращая на него ни капли внимания, подбежали к месту трапезы и принялись хрустеть оставшимися от кролика костями, а затем медленно удалились прочь.

Полученный опыт не раз доказывал, что вид человека часто вызывает у мутантов необъяснимую ярость. Вполне возможно, именно Зона заложила в сущность этих животных столь негативные эмоции. А может, сама планета мстила зарвавшимся людям за грехи, которые они совершили. Слишком самоуверенно стали называть себя «венцом творения» и поспешно видоизменять окружающее. Кто знает… Но чтобы монстры на находящегося в паре метров человека не обращали совсем никакого внимания – действительно парадокс! Прервав дальнейшие размышления, Купер вздохнул. В конце концов, произошедшее могло просто оказаться случайностью.

В дальнейшем подобное, возможно, закончится тем, чем обычно и заканчивалось. Трагедией. Либо для человека, либо для зверей. Но, в виду почти полной беспомощности, сталкер больше склонялся к первому, поэтому поскорее приступил к изготовлению необходимого для обороны оружия. Настала пора от велосипеда вернуться в прошлое – к изобретению колеса. От современного оружия к примитивному. Хорошо, что почти бесшумному, а уж насколько убойному – покажет время. На первых порах только это обещало хоть какую-то защиту. Самым сложным препятствием оказалась сильная боль в руках, сталкер не мог даже согнуть деревяшку в подобие полумесяца. Промучившись еще около получаса, Купер с яростью бросил палку на землю и, дрожа всем телом, упрямо вперил в нее взгляд, пытаясь представить себе согнутый лук. Вдруг его глаза широко раскрылись от удивления.

Лежащее древко, слегка треща, приняло именно ту форму, которую он себе представлял! Это было что-то новенькое! В последнее время рядом с ним и без того произошло уже немало чудес, поэтому оторопевший сталкер нерешительно стоял лишь несколько мгновений и тут же продолжил эксперимент. Лежащая перед ним палка вновь приняла форму дуги. Не переставая думать об этом, Купер торопливо натянул шнур, закрепив его на зарубках у оснований. Пара минут, и лук оказался готов. Освобожденная от ментальной хватки древесина пыталась вернуться к первоначальной форме, но натянувшаяся тетива остановила ее, лишь упруго зазвенела, став похожей на струну гитары. В голову сразу полезли мысли о полезности полученного дара. Представив, как из подручных материалов делает подобным образом упомянутый музыкальный инструмент, Купер хохотнул, но боль в груди резко прервала начатое, заставив судорожно закашляться.

Теперь осталось потренироваться в изготовлении стрел. А для них требовались прямые и упругие ветки, желательно молодых деревьев. Оглядевшись вокруг, сталкер понял, что подобные побеги находятся слишком высоко, и для него, особенно в его теперешнем состоянии, недосягаемы. Опять загвоздка. Самому не достать. А если… Шалун? Но зверя не было рядом, вероятно, все еще охотился. Взглянув наверх, Купер напрягся и сосредоточился. Ветка, на которую он устремил взгляд, внезапно хрустнула, переломившись у основания, и упала к ногам. «Получилось!». После этого подобным методом, выбирая наиболее прямые, он отломал еще десятка два. Собрав их в кучу, замер на мгновение, вспоминая, как выглядят стрелы на самом деле, и усмехнулся. Тут бы просто придать им вид некоего снаряда… Чертыхнувшись, взялся за нож. Счистив кору с веток, обрезал их, осмотрел получившееся. Чего-то не хватало… Наконечников, которые могли бы наносить врагу урон. Без них стрелы оружием не являлись.

Тщательно обшарив карманы, Купер нашел крепление от ремня сумки противогаза в виде трех параллельных пластин, скрепленных по краям между собой. Их следовало разделить. Сцепив нож с ножнами, собрал кусачки для перекусывания проволоки и отделил одну полоску. Получилось кривовато. Сталкер усмехнулся в который раз. Еще бы! Что в его состоянии можно сделать идеально? Разве только умереть в когтях или зубах зверья… Но доводить себя до такого состояния Куперу очень не хотелось. Да и нелепо бы это выглядело: уцелеть чудеснейшим образом под Выбросом для того, чтобы оказаться деликатесом на столе монстров. Подняв упавшую в траву железку, осмотрел ее еще раз. Теперь необходимо сделать острую заточку с одного конца. Как никогда нужным оказался набор надфилей, который он давно носил с собой, отчего напарники частенько высказывали недоумение – мол, незачем таскать лишние тяжести. Но он привык постоянно точить нож: на привале, во время ночевки, даже просто разговаривая с кем-нибудь. Привычка – вторая натура. В конце концов, не точильный же камень таскать в кармане! Надфили – мелкие, не тяжелые, и к тому же острые, могли при желании и нужде использоваться даже как колющее оружие. Словом, практичность никто не отменял. И Купер в этом вопросе оказался гораздо дальновиднее их. Тех, чьи останки теперь были разбросаны зверьем по всей поляне…

При мысли о погибших друзьях на глаза навернулись слезы, но наученный многолетним опытом разум быстро переборол трагический настрой. Жить – значит держать в памяти образы тех, кого уже нет рядом. И продолжать начатое, а иначе для чего тогда жить вообще? Вновь горестно вздохнув, морщась от боли, сталкер вернулся к прерванному занятию. Минут пятнадцать ушло на то, чтобы осуществить задуманное. Получилось криво, но сносно. «Первый блин всегда комом, – мелькнула мысль. – А опыт, как половое бессилие, приходит с возрастом». Осталось закрепить наконечник на древке. Сделав на тонком конце небольшой надрез, Купер вставил в него железку и затянул куском капронового шнура. Потом достал изоленту и для крепости конструкции обмотал еще и ей.

Оценивающе осмотрев «шедевр», прикинул, куда бы произвести пробный выстрел. Одно из деревьев находилось на расстоянии десятка метров. Встав напротив него, начинающий горе-стрелок прицелился и, слегка оттянув тетиву, почувствовал, что на большее не способен, и на время отказался от этой затеи. После работы ножом очень сильно болели едва двигающиеся руки. Подумалось даже: «А не бросить ли все к чертям собачьим?». Но тут же накатили нарастающие обида и злость: «Как младенец прям…». Собрался с силами, закусил губу, оттянул тетиву снова и резко отпустил. Снаряд полетел к дереву, но ударился в него боком.

Ожидающий лучшего эффекта сталкер недоуменно замер, раздумывая над тем, отчего так произошло. И вдруг понял, что не приделал к стреле оперение, выравнивающее направление полета, и начал озираться. После Выброса вместе со всем живым гибло и большое количество расплодившихся ворон. Правда, хищники и падальщики очень быстро уничтожали мертвые тела, но перья звери в пищу не употребляли, поэтому они часто попадались сталкеру на глаза.

Поиски оперения для стрел в скором времени увенчались успехом. С торчащим в разные стороны пучком в руке Купер вернулся к костру. На закрепление импровизированного стабилизатора много времени не ушло, и вскоре он, потренировавшись в прицельной стрельбе, понял, что даже до уровня «чайника», как говорят бывалые водители про молодых, ему еще далеко. Радовало, что посылаемый в цель снаряд хотя бы летел в нужную сторону. Пару раз удалось даже попасть в сам дуб. И это с десятка метров! А что же делать, если придется стрелять с гораздо большего расстояния? И тут он вновь вспомнил о подарке, подброшенном Зоной. Телекинез! Может ему удастся помочь себе этим хотя бы на первых порах? Недолго думая, Купер подобрал упавший крупный кленовый лист и прикрепил его двумя щепками к коре дерева на уровне головы. Отошел назад, поднял лук, прицелился и, мысленно сосредоточившись на стреле, произвел слабый выстрел.

На удивление и радость снаряд попал точно в центр листа, причем настолько сильно застрял в древесном стволе, что вытащить его оттуда никак не удавалось. И сталкер понял: достаточно просто мысленно придать летящему предмету необходимую скорость, а не стараться оттягивать тетиву изо всех сил. Восторгу не было предела. Только теперь встал вопрос ребром: как достать, глубоко засевшую в дереве стрелу? А так же, как она туда попала! Отойдя на шаг, Купер посмотрел на торчащее древко и мысленно потянул его на себя. С легкостью вырвавшись наружу, метательный снаряд упал на землю. Подняв его, обрадованный сталкер решил не откладывать дела в долгий ящик и снова занялся изготовлением стрел. Однако перед этим еще раз обследовал поляну на наличие металлических предметов, годных для убойных наконечников. Пара таких же креплений противогазной сумки, пенал от автомата со всем содержимым и под кустом еле видный в траве десяток гвоздей, оставшихся после Тоника, который, высмеивая напарника за надфили, всегда предпочитал вместо гаек с болтами носить гвозди. Считал, что весят они меньше, но количеством несомненно берут верх. У всех свои причуды. Но именно за эти странности покойному напарнику стоило сейчас сказать огромное спасибо. Оставалось слегка расплющить гвозди между камнями и поработать над их заточкой.

Купер уже собрался вернуться на поляну, но внезапно замер. До его ушей долетел подозрительный шум. Надеясь, что вернулся Шалун, он осторожно выглянул из кустов. На противоположной стороне крадущимися шагами передвигалась человеческая фигура. Всплывшая картина недавней трагедии убедила сталкера в том, что шедший является тем самым бандитом, который издевался над трупами его товарищей, а позже стрелял в него из дробовика. И вот сейчас мародер вернулся. Вероятно, пожалел, что не успел полностью обобрать и его, беспомощно лежащего на земле. Гнев захлестнул сознание Купера, а в душе закипел клокочущий водоворот ненависти к подонку, навеки потерявшему человеческий облик. Внимание бандита было приковано к тонкой струйке дыма потухающего костра. Как вовремя сталкер оказался в другой стороне! Сначала, забыв о боли в руках, он схватился за рукоятку ножа, но потом понял, что в открытом бою против хорошо вооруженного противника у него нет шансов на победу, и решил затаиться.

В этот момент перед бандитом приземлилось гибкое тело хищника. Шалун! Кегля поначалу опешил и отступил на несколько шагов, но неопытность молодой псевдорыси сыграла злую шутку.

– А-а-а, мля-а-а!..

Мародер поднял ствол автомата и выстрелил одиночным в уже прыгнувшего на него зверя. Рысенка отбросило в сторону, но Куперу не было видно за кустами, куда подевался его товарищ. Он лишь ощутил исходящие от Шалуна импульсы накатившей боли и от неожиданности на некоторое время сжал руками виски. Понимая, что медлить нельзя, собрался с духом, сосредоточившись на единственной в его арсенале стреле, прицелился и отпустил натянутую тетиву лука. Прошелестев в воздухе, метательный снаряд попал точно в левую глазницу Кегли, выйдя наконечником из затылочной части головы. Оторопевший бандит замер на месте, покачиваясь из стороны в сторону, и плашмя рухнул у подножия дуба. Торчащая из глаза стрела при ударе о землю с громким треском переломилась пополам. Но в данный момент Купера волновало совсем не это. Подбежав к месту происшествия, он перепрыгнул через дергающийся труп и начал искать рысенка. Тот лежал за деревом, успев отползти на несколько метров, и лизал окровавленный бок. Сталкер подошел к нему и осторожно поднял не очень тяжелое тело товарища на руки. Шалун всхлипнул.

– Потерпи немного, дружок, сейчас я в удобном месте тебя осмотрю. Надеюсь, все будет хорошо. Потерпи, родной, потерпи! Я тебе жизнью обязан, а свои долги я никогда не забываю.

Руки Купера лихорадочно тряслись от пережитых волнений, и он, едва не теряя сознания от боли в собственном теле, поспешил к недалекому костру. Рана оказалась сквозной и требовала срочного вмешательства. По цвету крови сталкер определил, что внутренние органы пулей не задело, а вот пара ребер оказалась сломана. Купер метнулся к трупу бандита и подтащил его ближе. После этого, обследовав содержимое рюкзака, нашел то, что так целеустремленно искал. Хорошо укомплектованная медицинская аптечка, в набор которой входили даже иглы с нитями для зашивания ран. И это придало сил, дав надежду на благополучный исход. Осталось только уговорить Шалуна потерпеть, а не отмахиваться от временно причиняющего ему боль Купера. Послав рысенку мысленный образ, он на свой страх и риск приступил к задуманному.

Котенок стойко вынес процедуру, лишь жалобно мяукнул несколько раз, глядя сталкеру прямо в глаза. Время от времени Купер отрывался от лечения и чесал зверю за ушами. Подобное действовало на псевдорысь успокаивающе, и вскоре мучительный для обоих процесс завершился. Обработав швы инъектором, заряженным антисептическими препаратами, сталкер вспомнил вдруг о лечебном свойстве слюны Шалуна и улыбнулся. Теперь хищник прекрасно сможет помочь себе сам. К тому же ни для кого не секрет, что ткани мутантов способны к поразительно быстрой регенерации. Передав другу мысленные советы о необходимости оставить на время раны без внимания, не удержался и, поднеся свое лицо к морде зверя, потерся об него носом. Торчащие в разные стороны усы хищника приятно защекотали кожу. Пахнуло свежим мясом и кровью, Купер слегка поморщился. Шалун вздохнул и медленно свернулся калачиком. Лекарства начали действовать, рысенок задремал, изредка подрагивая лапами, словно все бежал куда-то. Возможно, просто продолжал во сне игры теперь уже навсегда потерянного беззаботного детства.

Тем временем Купер обыскал тело бандита, отобрав для себя самое необходимое. После этого отнес труп на дальний конец поляны и бесцеремонно бросил его под деревом. Только успел вернуться к Шалуну и приступить к изготовлению остальных стрел, как возле мертвеца уже орудовала стая псов, да иногда в кустах мелькали вездесущие крысаки. Чем сейчас занимались мутанты, совсем не интересовало сталкера. И так все предельно ясно: через некоторое время от человека с душой зверя останутся лишь воспоминания. Да и те – не лучшие…

Когда работа уже подходила к концу, подумалось вдруг: «А зачем я это делаю?! Ведь теперь у меня есть нормальное оружие…». Перед Купером лежал неплохой арсенал: АК-74М, обрез охотничьей «горизонталки», пистолет, пара метательных ножей и солидный боезапас ко всему огнестрелу. К сожалению, его пистолета с глушителем не нашлось. А он на всю жизнь запомнил слова своего ангела-хранителя и наставника Рекса: «СТАЛКЕР – это человек с тактикой скрытного передвижения и, по возможности, бесшумного боя». Поэтому, размыслив, посчитал, что хотя бы на первое время лук ему может оказать неоценимую помощь, и оставшиеся стрелы все же доделал.

Рюкзак бандита представлял собой удобное вместилище с пришитыми по бокам глубокими карманами. Вот один из них и приспособил Купер под колчан. Стрелы торчали оттуда ровно настолько, чтобы при ходьбе не выпадали наружу, а в случае необходимости их можно было легко и быстро достать.

Закончив разбираться с вооружением, сталкер принялся осматривать собранные вещи. Больше всего его внимание привлек КПК бандита. Включив его, Купер дождался загрузки и присвистнул. Сколько же народу полегло при Выбросе только в данном районе! Пришедшее только что сообщение гласило: «В районе Маяка от нападения псевдорыси погиб «сомнительный сталкер» Кегля». Прочитанное показалось более чем странным, поскольку Купер самолично приложил к этому руки… Возникшие смутные подозрения заставили лихорадочно просмотреть содержимое предыдущих записей. Дрожащими пальцами пролистывал сталкер сообщение за сообщением, пока не увидел вдруг: «В районе Маяка во время внезапного Выброса погиб сталкер Купер…». Оторопело замерев, он несколько минут просидел в состоянии душевного шока, а затем принялся торопливо раздеваться и осматривать свое тело. Убедившись, что является живым, но не совсем здоровым, понял, что точно не превратился в зомби или монстра. И, медленно одеваясь, задумался: «Почему же, в таком случае, на КПК высвечивается эта надпись?».

И тут внезапная догадка пронзила мозг. Получив от Зоны шанс на вторую жизнь, а также необычные способности, он практически перестал быть человеком в обычном понимании этого слова! И теперь тоже являлся своего рода мутантом, правда, с менее выраженными характеристиками. Может, поэтому звери относились к нему, как к обычному явлению Зоны, и словно не замечали? Но теперь с этим ничего больше поделать нельзя. «Все произошло так, как произошло, и по-другому уже не будет точно. Только бы не стать каким-нибудь уродом-телепатом, переродившись в подобие монстров, которыми она так богата…».

Фляжка покойного Кегли оказалась заполнена водкой. Запах «Самопала», разлива заводика на Рубеже, невозможно спутать ни с чем. Купер отхлебнул изрядную порцию, помянув всех погибших мужиков, а попутно и себя в прежнем обличии, которому уже никогда не суждено вернуться обратно. «А там уж как получится дальше, главное – не терять в душе человеческой сущности. Эх-х!».

Жаль только, что прошлое внезапно отгородилось ухнувшим вместе с Выбросом невидимым барьером. И пробить его теперь невозможно никакими методами. А может быть все, что ни делается, делается к лучшему? Кто бы сумел ответить на этот вопрос… Был бы рядом Рекс, он, возможно, смог бы рассудить здраво, но о нем Купер не слышал уже больше года.

«Где ты, слишком правильный в действиях и мыслях наставник, сможем ли мы вновь когда-нибудь встретиться с тобой? Как бы там ни было, я всегда буду помнить о тебе и идти по дороге человечности, которую, как и ты, выбрал для себя в этом мире окончательно и бесповоротно».

Сталкер еще раз отхлебнул из фляжки и занюхал, зарывшись носом в густой мех Шалуна. Лег, аккуратно, чтобы не нанести боли раненому товарищу, обнял его и забылся глубоким сном.

Так в обнимку друг с другом человек и зверь проспали до рассвета. Утро выдалось пасмурным и вновь надолго грозило затянуть плакучую песню дождя. Шалун, проснувшийся раньше Купера, сидел рядом и старательно зализывал уже начинавшие затягиваться раны на боку. В сознании сталкера промелькнули мысли хищника:

– Голод. Еда.

Но Купер ему возразил:

– Сейчас мы с тобой, дружище, переберемся в более безопасное место, а потом начнем думать о еде.

Вчера на КПК Кегли он увидел отмеченное неподалеку место, про которое уже несколько раз слышал от других, – давно брошенный бункер одной из старых исследовательских лабораторий, которых по территории Зоны с самого начала ее появления было разбросано превеликое множество. Похоже, именно в нем бандиты пережидали тот злополучный Выброс. Собирая вещи, сталкер передал Шалуну примерное направление движения, тот мягко рыкнул, показав тем самым, что понял, и, прихрамывая, прошел вперед на несколько метров. Он не имел возражений на предложение друга, так как ранение еще не позволяло лазать по верхушкам деревьев.

Снарядившись для похода, но, вопреки привычке, забросив за спину автомат и взяв в руки лук, сталкер поднялся, окинул взглядом ставшую уже привычной поляну и вопросительно посмотрел на напарника. Шалун басовито рыкнул еще раз, и они медленно двинулись в путь, но далеко уйти не успели. Через несколько сотен метров рысенок встал как вкопанный, нервно замахав обрубком хвоста из стороны в сторону. Купер, насторожившись, приготовил лук к стрельбе и спросил:

– Кто там?

– Люди. Страх. Боль. Плохо.

– Подожди здесь. Я сам посмотрю, что к чему.

– Хорошо, брат.

Сталкер осторожно приблизился к очередной прогалине и выглянул из кустов. Посреди поляны горел костер. Вокруг него, громко смеясь, сидело четверо в форме ренегатов. Недалеко в траве лежало несколько тел. Этим уже ничем не помочь. На противоположной стороне поляны к дереву привязаны еще двое. Один в комбинезоне вольного сталкера, другой в форме «Анархии». Перед ними стоял пятый ренегат и, смеясь, держал в вытянутой руке пистолет. Внезапно пленник плюнул бандиту в лицо. Тот среагировал мгновенно и нажал на спуск. Прогремел выстрел, тело сталкера дернулось и безвольно повисло на стягивающих его веревках. Анархист испуганно отвел лицо в сторону и поморщился, а владелец пистолета, насмехаясь, переключил внимание на него. Больше подобного Купер вынести не мог. Достав стрелу, выпустил ее по ренегату, сопровождая мысленным импульсом до намеченной цели. Оперенный снаряд угодил подонку в шею и пробил ее насквозь. Тот захрипел, завалился набок и рухнул под ноги пленника. Купер спешно привел лук в готовность и посмотрел на поляну.

Подельники еще не поняли, что случилось с «братком», а анархист, замерев в ступоре, ошарашено смотрел вниз, не в силах произнести и звука. Время сейчас работало на мстителя. Следующим выстрелом сталкер попал в глаз ренегату, сидящему у костра ближе всех. Тот не успел еще завалиться на землю, а очередная стрела уже летела в ухо его соседа. Все произошло настолько неожиданно, что оставшиеся в живых успели только ойкнуть, а Купер, вошедший в раж, выпустил по цели четвертый снаряд. Только тогда последний из ренегатов наконец сообразил, что обстановка на поляне разительно изменилась не в лучшую для него сторону, и вскочил, недоуменно глядя на трупы напарников, буквально несколько мгновений назад заразительно смеявшихся над происходящим. Но большего сделать он не успел: пробив забулькавшую гортань, предназначавшаяся ему стрела выскочила с другой стороны и улетела в кусты. Бандит, выпучив глаза, обеими руками схватился за шею. Из его горла вырвался хрип, а между пальцами обильным ручьем полилась артериальная кровь. Тело, медленно разворачиваясь к выходящему из кустов Куперу, завалилось на землю. Последние капли жизни покидали умирающий организм, заволакивая вытаращенные в ужасе глаза туманной пеленой. Сталкер приблизился вплотную, оперся о лук и, наклонив голову, мрачно произнес:

– Видишь, как бывает, подонок? У мстителя на всех найдется черная стрела. А ведь все могло получиться иначе, не занимайся ты подобным промыслом… Ну, что же, прощай. Глядишь, где-нибудь на том свете свидимся.

После этого он поспешил к привязанному у дерева анархисту, до сих пор ошалело смотрящему на убитого врага, лежащего возле его ног. Вытащив нож, Купер аккуратно разрезал стягивающие сталкера веревки. Не ожидающий столь скорого освобождения, уже успевший распрощаться с жизнью пленный по инерции прошел несколько шагов вперед и едва не упал. Лишь через несколько минут он взглянул на спасителя и с облегчением произнес:

– Спасибо, брат, я теперь твой должник. Ловко ты их уделал. И главное – из этого… – Рука сталкера указала на грубо сделанный лук.

– Я теперь со всеми подобными тварями буду поступать именно так. Пора в этих местах навести порядок. Совсем зарвались, сволочи!

– Я Степан, мужики Фонарем кличут. Это потому, что я в темноте хорошо вижу. Шуткой кто-то однажды сказанул, будто впереди меня фонарик светит, вот и прилипло. А тебя как звать? Должен же я имя своего спасителя знать. Долг-то кому отдавать буду?

– А я… – Купер замялся. Поначалу хотел назвать свою настоящую кличку, но потом понял, что она теперь является лишь отголоском прошлого. И, возможно, обратного хода к нему уже не будет никогда. Слишком круто завернулись его жизнь и судьба за последние два дня. – А я Лучник. Да. Так и зови – Лучник! – вспомнив о Шалуне, но не зная, как тот отнесется к близости другого человека, Купер решил вернуться к напарнику. – Ты, дружище, пока собери вещи этих подонков, а я скоро вернусь. Есть у меня неподалеку еще одно незаконченное дело… Все, что найдешь из оружия и снаряги, – твое. Мне надо только кое-что из еды, да стрелы из этих тел достать. Я скоро!

Анархист понятливо кивнул и первым делом подобрал автомат одного из ренегатов. Бывший Купер, а ныне Лучник скрылся за кустами, где и нашел Шалуна, нетерпеливо ожидающего его у дерева.

– Ну как дела, не устал тут без меня?

– Все хорошо. Почти нет боли. Есть голод.

– Я убил плохих людей. Один остался. Он хороший. Ты не против, если он немного побудет с нами? Там есть еда… – сталкер вспомнил, что на вертеле над костром находится туша косули. И очень похоже на то, что жаркое уже приготовилось.

– Еда хорошо. Вместе есть. Другой человек плохо. Можно недолго. Брат.

– Пойдем, Шалун. Только я выйду первым, а ты потом. Он о тебе еще не знает. Как бы не начал с перепугу стрелять…

– Я страшный?

– Нет, конечно. Ты мой друг. Просто, это редкость – человек и зверь вместе.

– Понял. Брат. Еда скоро.

Купер рассмеялся, голод Шалуна передался и ему. Пока рысенок оставался за кустами, сталкер вернулся на поляну. Фонарь уже собрал все вещи ренегатов в кучу и теперь пытался вытащить из тел стрелы.

– Не мучайся. Я сам.

Купер, вздохнув, посмотрел на лежащее тело ренегата, и торчащая из уха стрела начала постепенно вылезать обратно. На последнем сантиметре резко вылетела из раны и подпрыгнула вверх. Сталкер резким движением руки поймал ее на лету, вытер об одежду убитого и вернул в карман рюкзака. Фонарь замер поначалу с широко открытым ртом, глядя на своего спасителя во все глаза, а потом медленно выдал:

– Ого-о… Фокус, да?

– Нет, не фокус, – сталкер хмыкнул, понимая, что подобными финтами может просто испугать человека. Ведь в данный момент он владеет свойствами, доступными лишь мутантам. А еще… Темным! Давним жителям Зоны, получившим некоторые изменения, как и большая часть зверей. И от этого сталкеры в основе своей с Темными стараются не общаться. Поэтому Купер решил поправиться: – Трюк! Вуаля! Как в цирке.

Анархист встрепенулся и произнес:

– Да-а-а! Век живи… Ловко у тебя это… Научишь?

– Хм… вряд ли такому можно просто так научиться. Для этого нужно в самом цирке родиться и вырасти. И, кстати, это еще не все трюки на сегодня. Поэтому не сильно удивляйся и, очень прошу, не хватайся за оружие. Сейчас сюда придет мой товарищ, он не сделает тебе ничего плохого, уж поверь. А иначе зачем бы мне надо было тебя спасать? Думаю, стоит немного всем познакомиться, к тому же, мой напарник не совсем обычен…

Купер, улыбаясь, лукаво посмотрел на анархиста и мысленно позвал Шалуна. Тот, слегка прихрамывая, гордой походкой прошествовал на поляну и улегся неподалеку от людей, упершись взглядом в находящуюся на вертеле поджаристую тушу.

– Еда. Голод. Брат.

– Сейчас, Шалун, еще немного и будем есть, – сталкер рассмеялся, видя широко открытый от изумления рот Фонаря, и обратился к нему: – Он хочет есть. Мы с ним сутки ничего не ели. Его вчера ранил один подонок, наподобие этих… – Купер кивнул в сторону лежащих тел. – Давай поедим, заодно и за жизнь поговорим.

– Я тоже уже сутки не ел ничего… – Фонарь наконец смог справиться с изумлением, и к нему вернулась связная речь. – Ни фига себе! Воистину, сколько ни живи, всего не пересмотришь. Только успевай поражаться тому, что вокруг творится…

Сняв с костра вертел, уложили его на траву. Анархист, бросая робкие взгляды в сторону Шалуна, быстро разрезал тушу на несколько частей. Купер взял одну из задних ног и положил перед благодарно заурчавшим рысенком, а потом разрезал ее на мелкие части.

– Только не торопись. Она горячая, если ее начать есть сразу, потом внутри будет больно.

– Понял. Брат. Жду. Еда. Голод.

– Приятного аппетита.

Шалун терпеливо ждал и смотрел желто-зелеными глазами на удивленно взиравшего в его сторону Фонаря. После того как мясо остыло, зверь с аккуратностью взялся за еду, а не выдержавший более анархист, забыв на время о трапезе, перешел к расспросам:

– А как тебе удалось его приручить?

– Хм… Я его не приручал. Шалун не дрессированное животное. Он мой друг. И это правда. Это не я, а он нашел меня раненого и не дал умереть. Если бы не он, мы бы, наверное, не сидели сейчас тут и не разговаривали. Больше суток он зализывал мне раны и согревал теплом своего тела, а потом принес мне кролика. Рысенок еще очень молод, по нашим понятиям – подросток. У его матери был выводок из четырех котят, но семья погибла во время Выброса, он остался сиротой, а во мне увидел родную душу и остался рядом. Так что мы с ним теперь полноценные напарники.

– А почему он так спокойно относится и ко мне?

– М-м-м… Это я объяснил ему, что ты не враг. Так что не беспокойся.

– А как вы общаетесь?

– Я не знаю, как это получается… После Выброса и сам был сильно удивлен, когда обнаружил, что словно слышу его голос в голове… А он понимает меня как-то сам…

– Офигеть! Да-а-а… Не каждому такое дано.

– А сам-то ты как здесь оказался? – решил Купер перевести неприятный разговор в другое русло.

– Я недавно еще в «Анархии» был, – Фонарь показал на свою экипировку и развел в стороны руки. – Решил уйти, рассчитался со всеми долгами, прибился к группе мужиков, земля им пухом, а не «стеклотоками». Славные были парни. А тут эти… Навалились оравой. Мы троих успели положить, но потом патроны закончились. Мы же две недели в ходке пробыли. Вот, обратно возвращались. А тут еще и Выброс этот… Хорошо, как раз к ученым на базу зашли, хотели продуктов прикупить. Свои-то вышли все… – сталкер помолчал немного, а потом словно встрепенулся: – А давай мужиков помянем, что ли? Я тут у одного фляжку нашел, а в ней, похоже, коньяк…

– Давай.

Рысенок наелся до отвала, и теперь его одолевала дремота. Подойдя к Куперу вплотную, он зевнул, прижался к напарнику и, свернувшись калачиком, спрятал нос в густой мех, после чего сладко заснул. А сталкеры еще долго сидели возле костра, вспоминая знакомые имена и интересные рассказы, связанные с теми или иными громкими делами, произошедшими в Зоне, и не заметили, как пролетело время. Ближе к вечеру Шалун резко поднял голову и прислушался. Купер сразу сообразил, что напарник что-то почувствовал.

– Кто-то идет?

– Люди. Много. Близко.

– Тебе лучше пока спрятаться. Я позову, хорошо?

– Да. На дерево. Буду там. Брат.

– Удачи, дружище. Буду скучать, – и уже для Фонаря, сопровождающего взглядом поднимающегося к густой кроне зверя: – Шалун предупредил, что в нашу сторону идут люди. Я попросил его спрятаться. Нам тоже стоит поостеречься. Возьми на себя левый фланг, а я буду справа. Стрелять, если что, не торопись, чтобы не поднимать шума. Только после меня.

– Я понял, – сталкер хохотнул. – Да уж, ловко у вас это выходит! Надо же, как бывает…

Приятели разбежались в разные стороны, заняли оборону. Но оказалось, что бояться нечего, солидный отряд вольных сталкеров с осторожностью двигался на выручку попавшей в засаду группе. Вероятно, один из погибших напарников Фонаря успел скинуть свои координаты и подал сигнал бедствия. Узнав, что остальных нет в живых, огорчились. Наскоро похоронив убитых, отдав им должные почести, поблагодарили Лучника за оказание помощи, подивились его напарнику и ушли восвояси.

Купер попрощался с анархистом, обнявшись по-братски, и вскоре стоял посреди поляны один. Впрочем, почему же один? Спрыгнув с дерева, к его боку прижался Шалун. Зверь с душой человека. Не в пример тем, кто до сих пор лежал на другом конце поляны и чьи тела совсем недавно покинули души самых настоящих зверей. Если бы знали подобные им, до сих пор продолжающие совершать свои темные делишки, какая судьба ожидает их в дальнейшем, возможно, отказались бы от задуманного и поскорее убрались бы подальше от этих мест. Ибо мститель по имени Лучник уже готовил для них карающие черные стрелы.

Глава 3. Семейная идиллия

Прошло два месяца с момента произошедших драматических событий. Поправивший здоровье Купер окончательно вернулся в нормальную физическую форму. Обжившись в бункере бывшей исследовательской лаборатории, они с Шалуном полностью обследовали все внутренние помещения и разобрались в структуре многочисленных ходов, выявив даже несколько занятных особенностей местной архитектуры. Хорошим подспорьем для обоих оказался не обнаруженный никем ранее медицинский отсек, большей частью сохранивший свой прежний облик. Рядом с медблоком находился складской комплекс, частично заполненный уцелевшим содержимым – от продуктов до одежды и экипировки. Объяснялось это просто: дверь, ведущая внутрь отсека, была завалена всевозможным хламом, снесенным сюда на закате исследовательской деятельности, и, вероятно, помимо этого проход перегораживала какая-нибудь аномалия. Видимо, произошло это во время второй Вспышки, когда в Зоне все действительно встало с ног на голову. Бывшие хозяева еще пытались хоть как-то бороться с наступающими переменами и баррикадировались от напиравших монстров и аномалий, но все попытки оказались тщетными, и в итоге комплекс опустел окончательно. Поживиться здесь было нечем, поэтому звери забредали сюда редко. Какое-то время бункер пытались обжить снобы, но вездесущие сталкеры, иногда укрывающиеся в нем от Выбросов, уничтожили карликов без сожаления.

Одной из основных загадок Зоны оставалось то, каким непостижимым образом она умела манипулировать энергией. В мире, где все живое основано на механике и естественных природных процессах, никто так и не смог понять, из каких ресурсов Зона черпает энергию. Не имея в рабочем состоянии ни одного электрогенератора, комплекс продолжал исправно питаться электричеством. Следовательно, работали осветительные приборы и холодильные камеры. Этому открытию Купер не мог нарадоваться: холодильники оказались частично заполнены говяжьими и свиными тушами. Привыкший к поеданию мяса мутантов сталкер не забывал о том, чем это может грозить его здоровью. Поэтому «чистым» продуктам был неимоверно рад. Да и Шалун от найденных деликатесов не отказывался. А то, что рысенок ест мясные блюда домашнего приготовления, успокаивающе действовало и на Купера, переживающего за здоровье друга.

Последнее время на данной территории вольные сталкеры бывали редко. Напуганные внезапно прошедшим Выбросом люди, опасаясь за собственные жизни, старались не отходить далеко от оживленных мест. А заглянувших неделю назад бандитов Купер с Шалуном успели напугать так, что те мгновенно убрались восвояси, отказавшись от задуманного. Да и подходы к подземному комплексу изрядно затруднили заполонившие округу аномалии. Словом, живи и радуйся.

Все чаще Купер на прогулках видел Шалуна в сопровождении его собрата. Почти каждый день со стороны соседней поляны слышались звуки игр двух крупных кошек. И впервые за последнее время сталкер часто улыбался. Псевдорысенок заметно подрос, но детская шаловливость, присущая, наверное, всему семейству кошачьих, била из него ключом. Гонки по поляне, прыжки на деревья и клубок борющихся мохнатых тел – все это говорило о том, что даже мутанты не обделены азартом и деликатностью. Товарищ Шалуна был светлее и немного мельче его, отчего выглядел более хрупким, но Купер ни разу не видел, чтобы его друг проявил чувство собственного превосходства по отношению к собрату. Мысленно назвав того Дикарем, сталкер умиленно смотрел со стороны на резвящихся псевдорысей.

Так, постепенно, удивляясь словно впервые познаваемой действительности, Купер набирался сил и опыта. При этом не забывал совершенствовать данные ему Зоной навыки, и особенное внимание уделил стрельбе из лука. Тренировки не проходили даром, теперь он мог сносно попадать в цель почти без помощи телекинеза. Первый сделанный им лук уже давно лежал забытым на полках складских помещений. Методом проб и ошибок он создал более совершенное изделие, обработанное на токарном станке в ремонтном отсеке лаборатории. Претерпели большое изменение и стрелы – они обзавелись тщательно сделанными наконечниками и оперением. Обожженная древесина лука и стрел имела темный оттенок, со стороны они казались совсем черными.

С каждым днем, обходя подконтрольную территорию, друзья удалялись от бункера все дальше. И уже несколько раз удавалось им пресечь попытки бандитов ограбить проходящих мимо сталкеров. Удивляясь увиденному, те благодарили за оказанную помощь и оставляли спасителям некоторые нужные вещи. Ширился круг знакомств, укреплялись отношения. Авторитет напарников рос и, как следствие, по Зоне ползли слухи. Кто-то в запале рассказывал у костра о неожиданной подмоге, кто-то радовался интересному тандему, а иные со страхом говорили о появившихся призраках. И все это приукрашивалось выдуманными подробностями. Порой сплетни доходили до того, что сами сталкеры начинали с опаской перешептываться о грозящей всем им близкой гибели. Народ всегда любил чесать языками, а у страха, как известно, глаза велики, но зачастую это оказывалось на руку как самому Куперу, так и Шалуну, которым не досаждали незваные гости. А в обличии призраков жить было гораздо легче.

Время шло, а дружба двух совершенно разных существ крепла день ото дня. И с каждым разом понимание друг друга давалось им все легче. Теперь Купер мог спокойно общаться с Шалуном, находящимся даже за несколько километров от него. Не останавливаясь на достигнутом, он продолжал совершенствовать преподнесенный Зоной дар. Сейчас сталкер уже мог улавливать мысли не только Шалуна, но и некоторых мутантов, обитающих в округе. А уж о человеке с изначально данным ему самой природой разумом и говорить нечего. Пугающие поначалу ощущения со временем вошли в привычку и уже не казались ему настолько страшными. Во время прошлого происшествия, когда они прогоняли прочь наглых мародеров, вспомнив о своих способностях, Купер прослушал мысли каждого из противников и понял, насколько это просто. Теперь ему было совсем не обязательно лишать жизни всех врагов. Да и не все, как оказалось, являлись таковыми. Большинство просто шло на поводу авторитетной личности, вступая в драку по воле более сильного. А раз так, значит силой можно сломить силу. Понять, о чем думает каждый, и, спокойно выбрав самую неисправимую личность, устранить ее безвозвратно. Остальные, лишившись ведущего, моментально терялись в новой обстановке, после чего отступали, столкнувшись с необъяснимым.

* * *

Зачарованно глядя на легкое дрожание слегка искрящегося воздуха и кружащиеся по спирали, словно в ритме вальса, прошлогодние листья, Толик Буза походил на гипнотизера, пытающегося подчинить своей воле непонятное для него природное явление. Перед глазами медленно проплывали картинки из недавнего прошлого только начинающейся самостоятельной жизни.

Отец-пропойца, в последнее время доведший себя до почти полной потери нормального человеческого облика. Мать-домохозяйка, погрязшая в рутине ежедневных забот о трех младших братишках и сестренке, изможденная постоянной борьбой с отцом, пытающимся вынести из дома последние вещи. Собственная ненужность и улица, принявшая его в свои объятия, наполненная людскими страстями и разнообразием красок. Молодежные тусовки по подворотням, внезапный интерес к фанатично непримиримому движению «скинхедов». Первый азиат, на свою голову попавший под горячие руки и ноги бритоголовых парней…

Затем был суд. И молодая женщина с красивыми голубыми глазами в черной мантии, произносящая безжалостные слова зачитываемого приговора… Пять лет. Для неокрепшего и не успевшего разобраться в своих идеях, мыслях и поступках практически еще пацана, до конца не ставшего самостоятельным. Пять лет, брошенных коту под хвост. Вырванных из только начинающейся жизни… Пять лет блатных жаргонов и совершенно отличных от виденных ранее отношений. И некому было подсказать, подправить, разъяснить парню, что в окружающем есть очень много положительных моментов, куда бы он смог приложить свои старания и неуемную молодую энергию…

Потом было радостное возвращение к родительскому очагу, огорчение от известия о смерти матери, не выдержавшей физического и морального груза. Грязные, сопливые братья с сестренкой и орущий благим матом невменяемый отец, гнавший его от себя прочь, как ненужную вещь и лишний рот в доме. Потасовка с пьяным родителем, схватившимся за кухонный нож… Снова суд. Все та же молодая еще женщина с глазами цвета небесной лазури. И… оправдание. «В связи с необходимыми мерами самообороны»…

Теперь он стал главой семьи, и на нем повисли грузом еще маленькие братья и сестренка. А он и сам не совсем успел встать на ноги. Поначалу несколько раз пытался устроиться на работу, да все без толку. Но был упрямым с детства и попыток не бросил – наконец устроился в автосервис разнорабочим. Руки у Толика выросли из нужного места, поэтому он быстро вник в суть дела, набрался опыта и через некоторое время уже самостоятельно выполнял сложную работу. Появились связи, постепенно начал налаживаться ритм жизни и, как следствие, в карман начали попадать, помимо основного заработка, так необходимые семье левые деньги.

К тому же бездетная тетя Вера, сестра покойной матери, приехала в гости, решив попробовать пожить одна, без такого же мужа-пропойцы, до изжоги надоевшего ей постоянными скандалами и семейными драками. Приехала, ужаснулась положению детей, начала помогать по хозяйству, да так и осталась жить с ними. Толик был рад неимоверно: в доме наконец запахло по-настоящему приготовленным обедом! Зарумянились щеки малышей, немногим отличающихся теперь от своих сверстников в садике и школе. Да и у Толика появилось немного свободного времени – успевал даже после работы ходить по своим личным делам. Познакомился с девчонкой и закрутил любовь-морковь, не оставшуюся без ответа.

Все начинало налаживаться и верилось только в хорошее, но отец подруги заявил, что не желает иметь дел с «нищетой и обносками»… Дошло до скандала, и встал вопрос: как быть? Отступиться или попробовать изменить свое положение? Отступать Толик не привык, а вот как улучшить жизнь, не представлял совершенно.

И вдруг на горизонте объявился «кореш» по «малолетке» – Фикса, описал во всех красках приключения последних лет и посулил «халявные бабки». Кровь ударила в голову, захотелось попробовать самому, – чем черт не шутит. Может, и правда, получится выйти из нищеты и поддержать свою марку в глазах родни и отца подруги? Так вкупе с Фиксой и его «корешами» – Сычом и Камой попал Толик Буза в круговорот Зонного бытия. Вот и стоял теперь, зачарованно глядя на крутящуюся перед ним «воронку», не веря своим глазам, что такое действительно на свете бывает. Подошедший к нему сзади Фикса схватил Толика за плечи и шутливо дернул его в сторону аномалии.

– Бум!

– Охренел, что ли?! Идиот! – Буза рванулся назад, выйдя из задумчивого транса. – Ща как всандалю по самые помидоры за такие шутки!

– Гы-ы-ы. Да ладно, Буза, не бузи! – улыбка Фиксы разошлась по всему лицу. – Я ж тихонько. Подумаешь, покрутился бы малость, детство вспомнил…

Сыч с Камой позади них громко загоготали.

– Ага, покрутился бы, да нам свои сапоги и хабар оставил! Подумаешь, на одного меньше станет! Ха-ха!

– Заткните свои хавальники, придурки! А то я сейчас этими сапогами по вашим рожам пройдусь! Шутники, блин! Я такие ваши шуточки в гробу в белых тапочках видал.

– Вот! Сапоги бы нам оставил, а сам тапочки и примерил, – не унимались шутники.

– Щас я на вас тапки примерю, шелуды подзаборные! Сапоги им мои нравятся… – Толик схватился за обрез, до этого висящий у него на плече, но вдруг и сам захохотал. А Сыч, курнувший перед этим травки, не унимался:

– Да после аномалии твои сапоги и голове бы большими были! Гы-ы-ы! Пришлось бы их носить как портянки, в развернутом виде!

– Иди, сам попробуй, доходяга. Посмотрим, как она тебя на запчасти разберет! – теперь уже и Буза вклинился в общее веселье.

– Толян, а может быть, ты бы ей понравился и вы поженились? – Фикса сидел на корточках и держался обеими руками за живот в приступе смеха. – Представляешь, какие красивые детки от вас бы получились? Вор-Толяны! Гы-ы-ы!

– Это, если бы она не решила твою женилку себе на память оставить! – вставил свое слово Кама. – Представляешь? Идешь ты по лесу, смотришь, а посреди «воронки» Толяново хозяйство сверкает! Гы-ы-ы!

– И манит своей прелестью проходящих лошар! Те заворожено замирают на месте, от как щас Толян стоял, а мы тем временем у них все потихоньку себе забираем! А им и не надо ничего! Картина – маслом! Гы-ы-ы!

Веселье продолжалось еще десяток минут, затем встрепенувшийся Фикса осадил всех окриком и прислушался. Остальные притихли, заинтересованно глядя на старшего группы.

– Слыхали? Стрелял вроде кто-то… Кажись, лохопеды прут недалеко. Вон, как псы разгавкались! Надо ближе подобраться, глянуть, что к чему. Собираемся! Действуем, как обговаривали. Толян отвлекает, а мы с разных сторон всех валим и хабар поровну! Пошли.

Фикса крадущимися шагами двинулся в сторону раздавшейся стрельбы. Остальные медленно зашагали вслед за ним.

Буза, не отошедший до сих пор от случившегося и хапнувший изрядную дозу адреналина, дрожал всем телом. На столь серьезное дело, с риском для жизни, он решился впервые. В душе он, конечно, никогда не сваливал с собственных плеч вину за те давние события, понимая, что виновен в убийствах. Но в случае с азиатом он поддался всеобщему азарту и не отдавал себе отчета в происходящем, приглушив голос совести изрядной дозой спиртного. А во втором, с отцом, – действительно защищал собственную жизнь, случайно вывернув пьяному родителю руку с зажатым в ней ножом, после чего тот просто не удержался на ногах и сам напоролся на лезвие… Но чтобы вот так, целенаправленно идти на убийство с дальнейшим грабежом – такое с ним было впервые. Поэтому волнение не давало Толику покоя, даже дыхание при шаге сбивалось, и выровнять его Буза, сколько ни пытался, никак не мог. Он даже был готов в этот момент повернуть назад, но перед глазами стояли молящие лица братишек и сестренки, и тяжестью душевного груза давила на плечи забота об их дальнейшем существовании. Да и себя, обделенного прошлой жизнью, он ой, как жалел! Тем более в дальнейшем не представлял себя Буза теперь без любимой девушки. А ради дорогих и близких его сердцу людей он был готов на все. По крайней мере, ему так казалось.

С каждым метром собачий лай слышался все отчетливей. Несколько раз гулким эхом разносились по лесу одиночные выстрелы и крики людей. Обогнув по широкой дуге уже успевшую основательно зарасти молодой порослью кустарника старую просеку ЛЭП, Фикса внимательно присмотрелся к происходящему на открытом пространстве. Трое сталкеров отчаянно отбивались от яростно наседающей на них стаи псов – особей в десять. Один из группы лежал на земле, сжавшись в калачик, и держался за окровавленные ногу и плечо. Напарник его отмахивался от псов прикладом дробовика, защищая товарища. Оставшиеся двое, матерясь, бегали по поляне и изредка постреливали в ближайших мутантов.

Фикса усмехнулся, поняв, что боеприпасы сталкеров подошли к концу. Собаки, обладающие задатками телепатии, быстро сообразили, что добыча не сможет нанести большого вреда, отчего чувствовали себя превосходно и сразу не нападали, а с восторгом и радостным лаем носились между людьми, пытаясь обессилить жертв. Решив выждать немного времени, желая получить некоторое удовлетворение от представления, Фикса подал знак подельникам и замер на месте. Все затихли в кустах, наблюдая за развитием дальнейших событий. По отчаянному виду обороняющихся было заметно: положение их настолько серьезно, что в трагической развязке происходящего они уже не сомневаются.

С каждой минутой псы вели себя все наглее, ближе и ближе подбираясь к жертвам. Один из мутантов, решившись, наконец большими скачками бросился на ближайшего сталкера. Но в тот момент, когда зверь уже взвился в прыжке, откуда-то справа, из зарослей кустарника, на большой скорости вылетел продолговатый предмет и впился ему в шею. Зверь изогнулся от боли и пронзительно завизжал. Не долетев до человека полуметра, пес замертво рухнул к ногам несостоявшейся жертвы. Остальные собаки на пару секунд замерли на местах, а затем, словно по чьей-то команде, стремительно скрылись из вида. По быстро удаляющемуся визгу и лаю стало ясно, что стая убегает настолько стремительно, словно звери чего-то сильно напугались.

Фикса тихо присвистнул, развернулся и недоуменно посмотрел на подельников. Остальные немногим отличались от старшего. Сталкер, перед которым свалился на землю мертвый пес, оторопел и на время потерял дар речи. Удивляться и вправду было чему: из шеи мутанта кверху оперением торчала стрела черного цвета. Такое оружие в Зоне – большая редкость, никому из присутствующих не встречалось ни разу. Именно поэтому все озадаченно смотрели на происходящее широко раскрытыми глазами.

Первым из оцепенения вышел Фикса, сообразивший, что наибольшая опасность сейчас исходит с той стороны, откуда на поляну вылетела стрела. Прижавшись к дереву, он вскинул автомат и, прицелившись, выпустил очередь по кустам. Почти одновременно с этим левая рука его, пробитая очередным метательным снарядом, оказалась пришпиленной к стволу осины, на которую он облокотился. Автомат с бряканьем упал на землю. Фикса заорал во все горло и, схватившись здоровой рукой за древко стрелы, попытался выдернуть ее. Но не тут-то было. Снаряд засел в дереве прочно, войдя в него на треть длины. Остальные члены бандитской группы замерли в нерешительности, не зная, что предпринять. А из кустов на открытое место вышел молодой сталкер с луком в руках и неспешно направился к ним.

Подойдя к извивающемуся Фиксе вплотную, он предупредительно произнес:

– Не дергайся, иначе останешься без руки! Твои старания ни к чему хорошему не приведут, пока я не решу освободить тебя и оказать помощь, – повернувшись кругом, обратился уже к остальным: – А вы быстро положите стволы на землю и подойдите ко мне!

Не зная, как следует поступить в данном случае, Сыч, Кама и Буза, бросая недоуменные взгляды друг на дружку, принялись топтаться на месте. Все трое считались парнями не робкого десятка, но с загадочной Зоной столкнулись впервые, поэтому не торопились предпринимать каких-либо решительных действий. Навскидку противник был примерно их возраста, к тому же один и с примитивным оружием, не считая находящегося в кобуре на левом бедре «Узи». Однако на «корешей» пугающе подействовал вид пришпиленного к дереву и мычащего от боли Фиксы. Все их юношеские фантазии и чувство собственного превосходства при численном перевесе, казалось, ухнули вниз, к стопам ног, и мгновенно ушли куда-то глубоко в землю. В головах бандитов боролись противоречивые мысли. Но суровый взгляд противника, его уверенное поведение и повисшая в воздухе напряженная пауза окончательно сломили решительность троицы. И они, поколебавшись еще мгновение, побросали оружие и сделали несколько шагов к неизвестному. Пару раз переведя взгляд от одного к другому, сталкер выждал еще минуту и только потом вновь заговорил:

– Я здесь не для того, чтобы учить вас жизни, и красивых песен петь не собираюсь. Буду говорить коротко и, надеюсь, ясно. То, что вы задумали разбогатеть на беде других, мне совершенно не нравится. Я считаю себя вправе решить вопрос о вашей судьбе и могу без сожаления лишить вас жизни, тем самым на некоторое время обезопасив некоторых сталкеров от возможной расправы. Но будучи человеком справедливым, я даю вам шанс на принятие правильного решения. Вы уходите из Зоны и не помышляете в дальнейшем о подобном промысле, а значит, сейчас останетесь в живых. В противном случае сегодня ваша жизнь оборвется быстро, но очень болезненно. Я жду ответа всего одну минуту, после чего приступаю к действиям.

Почти сразу после слов сталкера первым опомнился Сыч и скороговоркой выплеснул накопившееся напряжение:

– Да кто ты такой?! Стоишь здесь перед нами и пальцы веером раскладываешь! Я таких «перцовых» на пере видел!

– Заткнись, дурила! – взгляд незнакомца мгновенно посуровел настолько, что Толик Буза будто кожей почувствовал нарастающую угрозу, исходящую от сталкера, и его конвульсивно передернуло от неожиданности. – Ты просто не понял еще, с кем имеешь дело! Я последний раз предупреждаю, что шутить с вами не намерен и жду ответа.

– Да пошел ты козе под хвост! – Сыч окончательно пришел в себя, в руке его блеснул нож, и он тараном двинулся на противника.

– Сыч! Не надо! Это Лучник! Я знаю! – успел прокричать подельнику Фикса сквозь стиснутые от боли зубы, но было поздно.

Откуда-то сверху, из раскидистой кроны дерева на Сыча с быстротой молнии спрыгнул массивный хищник. Не прошло и пары минут, как располосованный острыми когтями труп «братка» остывал на траве и опавших листьях. Все случилось настолько стремительно, что никто из присутствующих не успел даже моргнуть глазом. А вид окровавленного тела бывшего подельника окончательно подавил у Бузы и Камы желание расправиться с одиноким врагом. Бледные лица обоих говорили лишь о сильном чувстве страха за собственные жизни, а взгляды приковал стоящий возле человека зверь. Тот же, в свою очередь, подошел к Лучнику и мягко потерся о его бок. Сталкер ласково потрепал псевдорысь по загривку и вновь удостоил внимания стоящих мародеров.

– Надеюсь, вы получили достаточно веские доказательства серьезности моих намерений? Или кто-то еще хочет поиграть со мной и моим другом в войну? – слова Лучника остались без ответа, и он продолжил: – Я так и думал, что воевать у вас нет желания. Это радует. Значит, умирать не хочется никому…

В этот момент позади сталкера раздался треск ломаемой древесины. Фикса, вырвавшийся из хватки пригвоздившей его стрелы, рванулся к Лучнику с громким криком:

– За Сыча порву в клочки! Падла! А-а-а!..

Возглас бандита мгновенно прервался вместе с уходящей из тела жизнью. Голова его вдруг резко вывернулась в неестественном положении, свесившись в левую сторону, глаза вылезли из орбит, а из широко открытого рта наружу вывалился вместе со струйкой крови ярко красный язык. Шея Фиксы оказалась переломлена чудовищной силой, но ни сам Лучник, ни его зверь при этом не сдвинулись с места ни на сантиметр и вели себя так, словно за их спинами совершенно ничего не произошло. Тело бандита рухнуло на землю безжизненным кулем, и вновь наступила тревожная пауза.

Оставшиеся «кореша» рванули было прочь, но затравленно остановились, когда перед ними возникла оскалившаяся кошка. Псевдорысь рявкнула, обнажив и без того торчащие наружу клыки, и оба друга попятились в обратном направлении, а позади них вновь послышался голос сталкера:

– Кама! О твоей болезни мне известно все, скрывать ее ты мог от кого угодно, но не от меня. И я могу помочь тебе, если хочешь! А тебе, Буза, я помогу надолго избавиться от материальной зависимости и решить многие вопросы! – Лучник слегка хохотнул и продолжил: – Решайся, на тебе лежит ответственность за судьбы младших братьев и сестренки.

Оба недоуменно посмотрели друг на друга, а затем медленно развернулись к сталкеру.

– Откуда тебе все это известно? – первым нарушил молчание удивленный Буза.

– Это не важно. Факт остается фактом. Ну что, желаете принять от меня и моего напарника помощь, или так и расстанемся недругами? – впервые лицо Лучника приняло добродушное выражение.

– А у нас есть еще выбор? – смотря исподлобья на сталкера, уточнил Кама.

– Есть. И не один. Первый – вы уходите отсюда ни с чем, а иначе будет второй вариант – вы останетесь здесь, рядом со своими бывшими подельниками, в точно таком же виде, как они, чего, я так думаю, совершенно не хотите. Вариант третий – забрав ваше оружие, я лишаю вас средств защиты, в результате вы опять же в скором времени вернетесь ко второму варианту. И вариант четвертый, самый приемлемый для всех присутствующих, – я помогаю вам обоим, а вы навсегда уходите из Зоны и продолжаете размеренную жизнь обычных граждан, оставив лишь воспоминания о произошедших событиях. Надеюсь, сказанного достаточно, или требуется продолжить перечисление возможных вариантов? Скажу только, что в отличие от большинства тех, с кем вам приходилось общаться до сих пор, я не собираюсь обманывать и готов сделать для вас добро без какой-либо корысти со своей стороны.

– Мы согласны, – поспешно ответил за обоих Буза.

– Тогда пошли, поможем тем несчастным сталкерам, а потом вы получите обещанное.

На глазах изумленных сталкеров Лучник, расправившийся со сворой собак и четырьмя бандитами, помог суетившемуся возле раненого друга Чике и, достав из рюкзака медицинскую аптечку, наскоро обработал раны, нанесенные псами. Затем приложил к поврежденной ноге связку артефактов и закрепил ее эластичным бинтом. После этого встал и наконец обратился ко всем остальным:

– Ну вот, мужики, надеюсь, до свадьбы заживет. Заберите оружие погибших бандитов и боеприпасы к нему, дальше сможете уже обороняться самостоятельно. А на прощание небольшой, но очень дельный совет: в этих краях нельзя ходить так слабо экипированными и с таким малым количеством патронов, если вы еще цените свои жизни. Помимо мутантов и аномалий хватает, как ни прискорбно, любителей халявы… Если в дальнейшем появится желание, приходите в гости, пообщаемся в дружеской обстановке. Хм-м-м… Не так уж много хорошего можно встретить в Зоне. Удачи, и пусть Зона будет к вам милостива! – с этими словами Лучник, не дожидаясь благодарности, помахав на прощание рукой, увел за собой двух «братков» и в сопровождении грациозно шествующей псевдорыси скрылся в дальних зарослях кустарника.

* * *

У самого Рубежа Буза и Кама прощались со странным сталкером и находящимся рядом с ним зверем. Оба приятеля, не отошедшие еще от полученных впечатлений, во все глаза смотрели на необычных напарников. А теперь стояли, понуро опустив головы, и не знали, какими словами выразить благодарность внезапно возникшему на их пути Лучнику. Теперь Кама был уверен, что в результате лечения парой артефактов в дальнейшем сможет вести полноценную мужскую жизнь, заведет семью и кучу маленьких карапузов, сильно смахивающих на папу. А Толик Буза нес за плечами больших размеров рюкзак, заполненный отборными и дорогими артефактами, которые при продаже в оговоренном Лучником месте могут обернуться страшно подумать какой суммой денег с многочисленными нолями на конце.

Сказав напоследок пару напутственных фраз, сталкер махнул рукой и вместе с псевдорысью двинулся обратно в Зону. Вскоре через завесу начавшегося проливного дождя уже едва различались силуэты удаляющегося человека и идущего рядом с ним зверя. Затем водяные струи окончательно смыли следы на моментально раскисшей земле или просто заполнили их грязной жижей, сравняв края отпечатков. Едва заметная тропа уходила вдаль и терялась из вида, но оставалась память об удивительных событиях.

* * *

Слухи множились, переходя от одного рассказчика к другому и создавая очередную сталкерскую байку. Купер в который раз улыбнулся собственным мыслям: «Вот же люди, неймется вам, сказочники!».

Потом отвлекся и посмотрел на стоящего рядом в задумчивой серьезности друга.

– Что-то я, Шалун, Дикаря не видел несколько дней. И ты какой-то очень озадаченный. Не случилось ли чего-нибудь страшного? Может, ему помощь нужна? Куда он пропал? – вспомнил вдруг о товарище рысенка сталкер.

– Помощь нужна. Нельзя туда. Злой. Рычит.

– А что так, не заболел ли он часом?

– Нет. Злой. Дети…

И тут только Купера осенило: «Да это же совсем не Дикарь, а… Дикарка! Вот ведь балда-а, сразу не мог догадаться!», – он в сердцах стукнул себя по лбу ладонью и рассмеялся.

– Это совсем меняет дело! Так это твоя подруга? А я сразу и не понял. Прости. А может, поможем ей и принесем поесть?

– Еда. Хорошо. Не подходить близко. Злится.

– Она за ваших детей переживает. Теперь мама. Вспомни, как за тебя мама переживала. Да и меня моя постоянно оберегала. Мы недалеко оставим еду, я попробую ей объяснить, а ты подождешь.

– Еда. Хорошо. Кормить детей. Ей силы надо.

Напарники поспешили в сторону бункера. Спустившись вниз и взяв из холодильника половину свиной туши, Купер вынес ее на поверхность. Затем положил на один из пней и разрубил топором на несколько частей. Сложив нарубленное мясо в два мешка, один отнес внутрь комплекса, а другой взвалил на плечо и, улыбаясь, посмотрел на Шалуна.

– Ну что, пошли? Веди, давай, к молодой матери, родитель. Будем теперь вместе деток кормить.

Шалун важно двинулся впереди сгорбленного под тяжестью мешка друга. Купер ухмыльнулся: «Вот тебе и детские игры. Забавы забавами, а ответственность с себя снимать нельзя. Доигрались, блин!». Уже не выдержав и расхохотавшись, сталкер последовал за ведущим его другом по тропинке между деревьями и аномалиями. Шалун слегка повернул голову назад и рыкнул в свое оправдание, чем вызвал у Купера новый приступ веселья.

Логово кошки находилось относительно недалеко, всего метрах в трехстах. Сталкер знал эти места, они с Шалуном уже бывали здесь. Когда-то давно прошедший катаклизм не пожалел в этой области густую растительность. Общий вид лесного массива сильно смахивал на показываемые ранее по телевизору старые кадры Госфильмофонда об упавшем в начале прошлого века в районе Каменной Тунгуски метеорите. Вывороченные с корнями стволы огромных деревьев лежали на земле, образовав множество завалов. Поистине непроходимые дебри выглядели впечатляюще. Дополняло картину обилие со всем старанием изобретательной Зоны наломанных сучьев и веток. Четвероногий Шалун легко пробирался среди завалов, а вот Куперу, нагруженному, ко всему прочему, тяжелым мешком, пришлось изрядно попотеть, чтобы успевать за маневренным другом. Не надо было даже ломать голову, чтобы понять, зачем молодая мать выбрала убежище для своего потомства в столь непроходимом месте.

Внезапно Купер почувствовал странную тревогу, исходящую оттуда, куда направлялись друзья. Замерший на одном месте Шалун напрягся как пружина и начал внимательно всматриваться в просветы бурелома. Неясная тревога напарника передалась сталкеру. Прислушавшись к непонятным звукам, доносящимся с той стороны, Купер обратился к другу:

– Там что-то происходит нехорошее? Странные звуки…

– Беда. Звери. Нужна помощь… – Шалун рванул к логову подруги.

Бросив мешок на землю, сталкер достал из-за спины лук и, насколько позволяли препятствия, поспешил за напарником. С каждой минутой звуки схватки доносились все громче. Теперь уже отчетливо раздавались рыки зверей и треск ломаемых веток. С мыслью об этом Купер продирался вперед, успев в нескольких местах разорвать одежду. Ко всему прочему, еще и стрелы, торчащие из рюкзака за спиной, цеплялись за преграды. Пришлось скинуть сидор, вытащить их оттуда и засунуть прямо за пазуху. Сам рюкзак вслед за брошенным ранее мешком оказался на земле. Изрядно вспотевший в борьбе с завалами, сталкер наконец выбрался на небольшую прогалину и понял, что произошло. Массовая миграция зверей после очередного Выброса заставила большую семью аасменов, обитающих на соседнем болоте, сместиться на несколько километров южнее. Стая мутантов, особей в пятнадцать, случайно набрела на убежище выводка псевдорысей.

На момент, когда к месту трагедии подоспели друзья, на поляне разразилось настоящее сражение. Раненная подруга Шалуна защищала свой выводок из последних сил. Аасмены, мелькающие среди зарослей, стремительными прыжками наседали на нее с разных сторон. Пара их уже лежала растерзанными перед входом в логово, еще двое отползали в стороны, волоча по земле выпавшие внутренности. Остальные с ревом скакали вокруг, грызясь друг с другом. Дикарка уже не кричала, а лишь жалобно мяукала, растеряв в схватке с противником почти все силы. Ее правый бок обильно обагрился кровью, а левая задняя лапа оказалась неестественно вывернута. Если бы не подоспевшие вовремя напарники, наверняка семейству псевдорысей пришел бы конец, так что помощь для молодой матери пришлась как нельзя более кстати.

Выбежавший первым на поляну Шалун уже вел ожесточенную схватку с пятью аасменами. Его реакции оставалось только позавидовать. Летящий на спину рыси мутант внезапно оказался на земле, не успев понять, куда делась добыча. Едва начав разворачиваться, чтобы разглядеть врага, он сам стал жертвой, отлетев в сторону после удара мощной лапы с длинными, острыми когтями. Располосованная спина монстра напомнила крупно нарезанный батон колбасы. Упав на землю, зверь больше не шевелился, его позвоночник оказался перебитым разъяренной кошкой в нескольких местах. Остальные аасмены как ни в чем не бывало продолжали наскакивать, все еще надеясь отведать «свежака». А Шалун успел перехватить когтями в полете уже другого мутанта, распоров его тело снизу – от головы до самого паха. Брызнувший дождь кровяных капель окрасил светлый мех псевдорыси в красно-коричневый оттенок. Шалун же, не обращая внимания на случившееся, уже сам прыгнул к очередному врагу. Вцепившись крупной твари в спину, хищник одним резким движением оскаленной пасти отделил голову противника от туловища и отбросил ее в сторону. Увенчанный хоботком противогазного шланга череп мутанта, пролетев по воздуху с десяток метров, скрылся в густых дебрях растительности. Распластанное тело аасмена, подергавшись несколько раз, затихло навсегда.

В это время Купер, пытаясь войти в разум Дикарки и передать ей мысли о благих намерениях, подбежал к входу в убежище. Закрыв собой лаз, сталкер развернулся к поляне и идущему на ней сражению. Кошка, на мгновение скосив в его сторону взгляд, слабо рыкнула и вновь продолжила драку. Изготовившись к стрельбе, Купер, взявшийся за лук, заметил, как Дикарка отбивалась от наседающих на нее с разных сторон двух аасменов, а с наклоненного дерева в ее сторону прыгнул третий. Быстро среагировав, сталкер пустил стрелу. Летящий снаряд пробил череп мутанта насквозь, тот дернулся, выгнув тело, и замертво рухнул на окровавленную псевдорысь. Кошка взревела от боли, пропустив удар противника слева, резко развернулась и успела полоснуть когтистой лапой по обидчику, откинув его прочь, и после этого упала на землю сама. Бока ее вздымались от частого дыхания, а голова обагрилась кровью.

Испугавшись за Дикарку, Купер выхватил из кобуры на бедре «Узи» и прошелся длинной очередью вдоль всего тела третьего аасмена. Отброшенный выстрелами в сторону, тот вскочил и, как ни в чем не бывало, снова рванул в атаку. В этот момент сталкер вспомнил о лежащей на полке в складском помещении бункера сабле, неизвестно как попавшей туда, и пожалел, что не взял ее с собой. Длинный, остро заточенный клинок пригодился бы ему сейчас очень кстати. Однако времени на раздумья не осталось – возможно, смертельно раненой кошке требовалась срочная помощь, иначе дело грозило закончиться трагически. Купер устремился навстречу двуногому монстру и с громким хрустом ударил бронированным ботинком прямо в треснутые стекла надетой на голову мутанта защитной маски противогаза. Тот отлетел назад, прокатившись по земле несколько метров, и опять устремился к псевдорыси. Вот же живучая тварь! Но в этот раз сталкер был готов встретить противника во всеоружии. Прицелившись точнее, он выпустил несколько коротких очередей в морду мутанта. Резко просев простреленной головой вперед, тот по инерции пропахал ею землю и окончательно замер. Остальные аасмены находились достаточно далеко и вели борьбу с рассвирепевшим Шалуном, которому в данный момент тоже требовалась помощь.

Вновь взявшись за лук, Купер начал прицельно стрелять по наседавшим на напарника монстрам. Через несколько минут на полянке не осталось ни одного здорового врага, только пара штук еще шевелилась, жалобно скуля и пытаясь отползти прочь. Вошедший в боевой раж Шалун не знал пощады и с упоением добивал, разрывая поверженных тварей на части. А Купер тем временем, достав из пристегнутой к поясу сумки медицинскую аптечку, приступил к осмотру лежащей кошки. Состояние ее на первый взгляд казалось настолько плачевным, что сталкер подумал о безнадежности лечения. Посылая рыси мысленные картины помощи, он осторожно обработал кровоточащую рану на ее голове и, наскоро сшив иглой разошедшиеся края, вколол два лекарственных препарата. После этого, разобравшись с ранами на боку, приступил к осмотру поврежденной задней лапы. С конечностью дела обстояли гораздо лучше – она просто оказалась выбитой из бедренного сустава. Все осложнялось достаточно болезненной операцией по возвращению ее на место. Не зная, как Дикарка отнесется к этому, Купер замер в нерешительности, но в это время кошка пришла в себя, повернула голову и лизнула сталкера в руку. Надеясь, что он правильно понял ее, парень решился и резким рывком вправил сустав. Дикарка дернулась всем телом, жалобно взревела, но опять с благодарностью лизнула человека в ладонь. Успокоившийся Купер достал из аптечки эластичный бинт и постарался плотно перетянуть место вывиха. Получилось не очень удачно, но на первый раз вполне сносно.

В этот момент рядом с ними появился Шалун. Осторожно подойдя к подруге вплотную, он нагнулся и начал облизывать ее мех вокруг обработанных напарником ран. Та, поурчав немного для солидности, лизнула друга в ответ.

Облегченно вздохнув, Купер оставил семейную пару наедине и полез внутрь логова, чтобы проверить выводок. Увиденное сильно огорчило – два котенка из четырех не подавали признаков жизни. Очевидно, в самом начале схватки кошка отбивалась от нападающих аасменов внутри, и только потом разгоревшееся сражение перенеслось наружу. Аккуратно взяв выживших рысят на руки, Купер вынес их к родителям. Дети были еще слепыми и почти беспомощными, но ни разу не мяукнули, а лишь угрожающе шипели, пытаясь вытянуть мягкие коготки и достать незнакомое им существо. Сталкер усмехнулся: «Все в папу!», – и осторожно прижал котят к животу матери. Те, учуяв знакомый запах, сразу начали выискивать в густом меху соски. Купер сел рядом с Шалуном и, обняв друга за шею, стал наблюдать за семейной сценой. Дикарка, жмурясь, ласково смотрела на малышей. Впрочем, все остальные не многим отличались от нее нахлынувшими чувствами. Заурчавший Шалун это подтверждал. Хоть в этом Зона дала своим детям преимущества над предками – обычно родительские инстинкты самцов рысей заключались лишь в поисках подходящей пары для продолжения рода. Дальнейшее выращивание потомства зависело только от матери-кошки.

Залюбовавшегося воссоединенной семьей Купера вдруг озарило, и он высказал Шалуну свои мысли:

– А давай, мы их отнесем к нам? В бункере им будет безопаснее, да и еда находится рядом. Тогда нам всем станет гораздо спокойнее. Только как к этому отнесется Дикарка?

– Надо объяснить. Хорошо. Рядом. Брат.

На удивление друзей кошка быстро поняла, что от нее хотят напарники, и одобрительно рыкнула в ответ. Это значило, что вопрос о переселении семейства в безопасное место решен. Чтобы выполнить задуманное, требовалось перенести молодую мать, что сильно затруднялось ее тяжелым состоянием. С рысятами дела обстояли гораздо лучше. Купер уже представил это себе весьма отчетливо и улыбнулся. Понявший его Шалун скрылся в буреломе и через некоторое время вернулся с брошенным рюкзаком в зубах. Внутреннее содержимое сидора не имело большого веса. Несколько банок тушенки, пара аптечек первой помощи, полотенце и моток синтетического шнура для замены тетивы лука. Лишних вещей на близкие расстояния Купер с собой не носил. Оставалось только удобно разместить внутри рюкзака потомство псевдорысей и тщательно закрепить рюкзак на спине Шалуна. После нескольких попыток крепежа, задуманное получилось почти идеально. Разложив самые тяжелые предметы для противовеса по разные стороны и прикрыв их полотенцами, сталкер аккуратно разместил рысят внутри переносного ложа. Теперь можно было двигаться в обратный путь.

Понимая всю значимость проводимой операции, Шалун двигался через завалы медленно и степенно, стараясь не задевать спиной торчащие во все стороны преграды. Сам же Купер, чтобы не причинять боли раненой кошке, нес ее на руках. Сначала это было настолько трудным делом, что сталкер уже хотел повернуть обратно и отказаться от задуманного. А потом вспомнил о данных ему Зоной способностях и начал придерживать Дикарку телекинезом, чем значительно облегчил свою задачу. Но все равно за время пути изрядно устал и взмок настолько, что казалось, будто он только что перешел вброд пруд-охладитель возле АЭС.

Когда семейство оказалось внутри бункера и удобно разложилось на подстилке, состоящей из пары старых матрацев и синего одеяла с тремя черными полосами по одному из краев, Купер принес Дикарке из оставшегося мешка мясо.

– Поешь, тебе сейчас силы нужны не только для того, чтобы кормить детей, но и на лечение ран.

Кошка сразу поняла человека и приступила к трапезе, иногда благодарно посматривая в сторону друзей. Шалун, успевший проголодаться, тоже принялся есть. Успокоившиеся котята усиленно перебирали лапками мех на животе матери и довольно урчали.

Дело двигалось к вечеру, на улице заметно потемнело, мелкий, навязчивый дождик начал заунывную колыбельную песню. Мерно тикающие на стене ходики, неизвестно откуда взятые бандитами, действовали на всех убаюкивающе. Купера, лежащего на кровати и с упоением смотрящего на семейную идиллию, стало клонить ко сну. Переживания прошедшего дня медленно, но неуклонно отходили куда-то в дальние уголки сознания. Наступали покой и приятное забвение в объятиях сновидений.

Вспомнилась улыбающаяся мама, одобрительно гладящая его по голове, ее нежные руки и сладковатый, веющий еле ощутимыми оттенками ландышевого запаха аромат духов. Затем промелькнуло знакомое лицо сурового, но очень уважаемого им человека. Кто он? Воспоминания на миг покрылись туманной дымкой, а затем нарисовали четкую картинку. Да это же его ангел-хранитель и заботливый наставник Рекс! И стоят они вдвоем на могиле… мамы Купера, заворожено смотря в ночное звездное небо. Сталкер вспомнил вдруг, как в тот момент Рекс рассказывал ему про Полярную звезду, и по каким приметам ее нужно искать.

«Где ты, учитель? Неужели и твои кости белеют где-нибудь на просторах беспощадной Зоны? Неужели и ты стал жертвой ее деяний? Отзовись! Ты мне так сейчас нужен… Мне очень не хватает твоих мудрых и правдивых слов. Зона-а. Хозяйка! Куда ты дела его?! Ответь!!! Ответь, пожалуйста, будь добра… Я все равно найду его, найду… сам…».

Тишина и покой в округе прерывались лишь многоголосьем зверья и далекими звуками стрельбы, очень сильно заглушаемыми подземными помещениями бывшего исследовательского комплекса. Шалун и Дикарка с рысятами забылись глубоким сном. Лучник еще какое-то время беспокойно дергал головой из стороны в сторону, но в конце концов затих. Теперь ночной покой нарушался лишь дыханием нескольких живых организмов и мерным тиканьем настенных часов.

Идиллия.

Глава 4. Инфа

Дорога, уходящая вдаль, медленно извивалась между холмами. Отсутствие привычного всем дождя вызвало в этих местах сильную засуху. Пожухлая трава низко стелилась по земле, а сильный ветер взметал к небу тучи пыли, нес ее клубами по полям и обильно покрывал серым налетом чахлую листву придорожных деревьев и кустарника. Казалось, что вся живность вымерла от жары и засухи. Словно огромная стая саранчи прошлась по округе, оставив после себя лишь пустынное безмолвие и безжизненную природу. Слышалось только завывание ветра в перекошенных электрических и телефонных столбах и свисающих с них остатках проводов, чудом сохранившихся на своих местах при большом количестве любителей легкой поживы. Видно, не всюду еще мародеры успели запустить загребущие руки. А может, оказавшись в некотором подобии «пузыря», долгое время данная местность была скрыта Зоной от желающих халявы. Без помех проходившие здесь когда-то сталкеры внезапно натыкались на невидимую преграду, словно прозрачным барьером закрывающую привычную дорогу.

Последний Выброс сильно изменил обычное положение вещей, снова открыв данный участок всем желающим. И потянулись тропы вездесущих бродяг к новым нетронутым местам, богатым на артефакты или другие, представляющие хоть какую-то ценность предметы. Сталкеры шли в поисках удачи, а за ними, как стаи волков за потенциальной добычей, потянулись те, кто предпочитал иметь доход от разбойных нападений на зазевавшихся путников. Любители легкой поживы, не считающиеся ни с какими моральными принципами, бесчувственно взирающие свысока на людские страдания и потери.

Завывал ветер в проводах, пролетали тучи пыли, белели кое-где останки людей и животных, била ключом в разных местах из земли аномальная энергия, трещали датчики, предупреждающие о повышенном радиационном фоне.

По дороге медленно брели трое. Серые от пыли лица и защитные маски, серое обмундирование и такое же серое оружие в руках уставших людей. Вид еле переставляющих ноги сталкеров говорил о сильном измождении и длинном пройденном пути. А за лежащим стволом большого упавшего дерева на повороте дороги прятались в засаде пятеро молодчиков, нервно теребящих в руках приведенные в боевую готовность стволы, и тихо переговаривались между собой, решая, кому какой кусок добычи будет принадлежать. Неизбежная безжалостная расправа грозила уставшим путникам.

Старший бандитской группы приготовился отдать команду открыть огонь, как вдруг прямо перед ним в древесный ствол с дребезжащим звуком воткнулась черная стрела. Ее увенчанная оперением верхушка, дрожа, раскачивалась из стороны в сторону, а потом замерла перед широко открытыми от ужаса глазами. Только теперь бандит, наслышанный от «братвы» о подобных подарках, сумел сообразить, какими последствиями для него и подельников грозит закончиться сегодняшнее приключение.

– Кодла, деру! Лучник! – только успел он прокричать, вскочив с места, как был срезан автоматной очередью, прилетевшей со стороны заметивших движение и сразу упавших в дорожную пыль сталкеров.

Остальные члены группы, не дожидаясь развязки резко изменившейся ситуации, бросились в разные стороны со всех ног. Раздалось еще несколько очередей, выпущенных сталкерами по убегающим бандитам, и вскоре вновь стало тихо. Лишь ветер шумел и шумел, поднимая вверх новые тучи дорожной пыли.

Поднявшись, троица принялась отряхиваться, но не очень успешно. Всепроникающая пыль была неумолима, и отделаться от нее так просто не удалось. Осторожно озираясь, ходоки увидели приветливо машущего одинокого сталкера, сидящего на бревне и медленно вытаскивающего торчащую из дерева стрелу. Первым из подошедших путников заговорил старший группы:

– Спасибо, брат! Если верить слухам, ты и есть тот самый знаменитый Лучник? Если бы не ты, быть бы нам уже на том свете… Выручил, так выручил! Мы теперь твои должники. Чем можем тебя отблагодарить? У нас с собой есть неплохой хабар…

– Нет, спасибо. Мне от вас ничего не надо, – Лучник улыбнулся в ответ. – Может, подскажете, как найти ближайшую сталкерскую базу? Я туда иду по делу.

– Так почему нет? Рады будем не только подсказать, но и проводить, сами туда идем, – сталкер присел на бревно рядом с Лучником, достал фляжку, открыл и сделал несколько торопливых глотков. – Жара стоит невыносимая, вторые сутки на ногах, устали вусмерть, а вода к концу подходит. Но ничего, недолго уже осталось, километра три, не больше. Только мы немного дух переведем и двинем, лады?

– Вы проводники – вам виднее, – Лучник, с улыбкой смотря на изможденных ходоков, вертел в руках стрелу. Ему нравились эти люди. Даже уставшие быстро сообразили, что к чему, и разобрались в обстановке. Вот и сейчас, опасаясь повторного нападения бандитов, рассредоточились кружком и озирались по сторонам. – Не волнуйтесь, мужики, они уже далеко отсюда, теперь у них надолго отбита охота к подобным вещам.

В глубине лесного массива промелькнула стремительная тень, сталкеры снова схватились за оружие, но Лучник, рассмеявшись, произнес:

– Да не волнуйтесь вы! Это напарник мой, – широкая улыбка и веселый взгляд говорившего подействовали успокаивающе, – проверяет вашу реакцию. У него с детства такое чувство юмора. Не может без шуток и игр жить, дитя Зоны…

– Все бы дети Зоны так шутили, может, и целее большинство оставалось… Больно злобно она шутить умеет… – старший группы улыбнулся в ответ. – Это правда зверь, про которого нам рассказывали? А мы думали, брешут балаболы.

– В любой сказке есть доля правды, а что, хотите познакомиться?

– Не мешало бы и на второго спасителя глянуть. А можно?

– Почему нет…

После этих слов на открытое пространство вышел самец псевдорыси и вальяжно прошествовал к своему другу. Не обращая внимания на сталкеров, удивленно смотрящих на него во все глаза, хищник, вплотную приблизившийся к напарнику, потерся о его бок и весело рыкнул. Лучник по-приятельски потрепал его по загривку.

– Знакомьтесь, мой друг и соратник – Шалун. Славный парень и надежный партнер! И знаете, я убедился в одной очень важной вещи: в отличие от людей, он никогда не предаст и не обманет. Нет у зверей таких понятий, они всегда честны!

Вскоре Шалун вновь удалился под сень запыленных деревьев, но время от времени его силуэт мелькал в просветах леса, словно в доказательство, что не все в этой местности успело замереть и спрятаться от засухи. А изумленные сталкеры иногда посматривали в его сторону, качая головами и задумчиво улыбаясь.

Через полчаса Лучник, ведомый повеселевшими ходоками, удалялся от места происшествия к своей цели. И параллельно движению людей мелькало в лесу гибкое тело хищника, стремительно перебегающего от одного дерева к другому. А возле бревна остался сиротливо лежать труп бывшего главаря бандитской группы. Дорога опустела, вернувшись к привычной картине тоскливого безмолвия. Лишь шумел в вышине ветер, да взвивались к небу тучи пылевых вихрей.

* * *

– Добрый день!

Позади вошедшего в сумеречное помещение торговой точки раздалось переливистое звучание птичьего щебета.

– Бывали деньки и получше… – хозяин лавки взглянул исподлобья на посетителя. – По делу или по нужде? В наши края давненько посторонние не забредали. Здесь все больше завсегдатаи бродят. Если что прикупить, так мы всегда рады оказать посильную помощь. Только недавно новый товар поступил.

– Я за всем понемногу, но больше меня интересует информация. Вот и посоветовали знающие люди к вам подойти. Что с меня?

– Цена всегда должна соответствовать товару, так что, каков будет объем сведений, таковы и расценки. Но мысли сведущего в этом человека мне нравятся, поэтому я сделаю небольшую скидочку.

Скворцу польстили слова сообразительного сталкера, готового рассчитаться за полученную информацию.

– А можно сначала просто узнать, зачем у вас над дверью щеглы щебечут? – прибывший улыбнулся, желая задобрить торговца.

– Это не щебет щеглов, молодой человек, а пение скворца. Какие же вы все, сталкеры, похожие один на другого… Бродите по Зоне в поисках добычи, а на природу внимания не обращаете. Так ведь можно и всю жизнь провести в неведении, что вокруг творится и как звучит…

– Вот даже как? – посетитель смутился. – Ну, скворец, так скворец. А мне больше жаворонки и соловьи нравятся. Иногда можно заслушаться так, что про все на свете забываешь. Жаль только, что в наших краях они большая редкость… Но в последнее время попадаются все чаще. Может, и в Зоне когда-нибудь жизнь вернется в привычное русло? Кто знает…

– Приятно, приятно, что хоть кто-то на природу внимание обращает время от времени… – торговец ощутил симпатию к собеседнику. – А с кем дело имею, если не секрет? А то как-то неудобно общаться с человеком без имени…

– Простите, совсем забыл. После трелей вашего скворца это и не удивительно, – сталкер по-приятельски улыбнулся. – Про вас мне много рассказали, так что я в курсе, что вас зовут Скворцом. А я Лучник, с недавнего времени…

– Да ну-у?! – лицо хозяина лавки вытянулось от изумления. – Неужели, правда, тот самый Лучник, о котором все говорят? Или еще какой есть?

– Не знаю. Может быть, есть и еще кто-то с похожим именем, но меня именно так и зовут… – парень вновь улыбнулся.

Только сейчас Скворец вдруг обратил внимание на предмет, находящийся за спиной сталкера. Тщательно обработанный лук и пара десятков стрел, торчащих из бокового кармана рюкзака.

– Так какие же вопросы глобального характера могли привести к моей скромной персоне столь знаменитую личность, о которой говорят, что помогает всем, причем совершенно безвозмездно? О том, чтобы сама знаменитость нуждалась в помощи, слышать еще не доводилось.

– Ну, что же вы так обо мне? Ничто человеческое мне не чуждо. Знаю, что некоторые языки пускают разные сплетни, будто я и не человек вовсе, а призрак. Можете сами убедиться, что на призрака я совершенно не похож. Иначе не стоял бы сейчас перед вами, – Лучник улыбнулся вновь. – А привели меня сюда поиски одного хорошего человека. Слышал, что вы очень тесно были с ним знакомы… Можно сказать даже, что находились в дружеских отношениях. Ну, так как, сможете оказать посильную помощь в сборе информации?

– Да… Знавал-то я многих. Но методом исключения могу сказать, что остаются единицы, кого бы начали искать ради дружбы и хороших отношений. И есть всего один человек, благодаря которому в Зоне произошло много удивительных вещей и разительных перемен. Причем в лучшую сторону… – Скворец подметил заинтересованность в выражении лица сталкера и, осененный внезапной догадкой, продолжил: – Думаю, что именно этого человека ищет знаменитый Лучник. И… знаешь что?.. Я не буду требовать платы за информацию о нем… Потому что имя его… Рекс?

– Да! И как же вы догадались, что я ищу именно его?

Лучник не смог скрыть душевного волнения от прозорливого торговца. Тот хмыкнул, прокашлялся, смахнул с рукава свитера придуманную пылинку и вновь произнес:

– Более того, молодой человек, я даже могу выразить догадку, почему Рекса пытается найти именно Лучник… Впрочем, давай-ка мы пройдем в мой кабинет и поговорим на эту тему обстоятельно, – повернув голову в сторону, Скворец прокричал: – Шарап! Пригляди за лавкой, а меня не тревожить, я с важным гостем!

Мимо стеллажей с товаром из подсобного помещения пулей вылетел немолодой уже человек, с первого взгляда выделяющийся изрядной худобой. Торговец дождался помощника, словно передав вновь прибывшему часовому дежурство на посту, облегченно вздохнул и шаркающей походкой двинулся в темный коридорчик позади прилавка, поманив Лучника за собой.

Кабинет хозяина не был ничем примечателен. Разве только висящая на стене большая картина, изображающая осенний пейзаж неизвестной местности и улетающих в теплые края стай птиц на небосводе, выделялась из общего интерьера яркой раскраской. Старенький письменный стол, журнальный столик в окружении пары глубоких кресел, небольшой диванчик, холодильник, платяной и книжный шкафы, стоящие у противоположных стен комнаты. И еще очень мягкий ворсистый ковер, покрывающий весь пол помещения.

Скворец подошел к холодильнику, достал из него бутылку вина, из платяного шкафа – пару бокалов, затем поставил все это на журнальный столик, показал Лучнику на одно из кресел, а в другое тяжело осел сам. Разлив по бокалам содержимое бутылки, поднял свой и протянул его в сторону Лучника.

– Ну, за знакомство и приятную беседу!

Бокалы встретились, поприветствовав друг друга мелодичным звоном.

После нескольких сделанных глотков Скворец, ощущая во рту приятный аромат крепленого вина многолетней выдержки, посмаковал, выдержал небольшую паузу и продолжил:

– Специально для торжественных случаев держу подобное вино в своих скромных запасниках.

– Ой, Василий Петрович, так уж и скромных? – глаза Лучника отливали веселым блеском. – Не знал бы о вас столько, может, и подумал бы, что это действительно так…

– Ну, может, и прибедняюсь немного… – Скворец загадочно улыбнулся. – Но только самую малость. Насчет запасников. А вот насчет торжественного случая – истинная правда.

– Верю. Только в чем же торжественность? Не столь уж и важной является моя персона, как мне кажется. Просто я действительно очень многим обязан Рексу, а долги привык отдавать с лихвой. Иначе просто сам себя перестану уважать. Вот и хочу узнать о его судьбе как можно больше, потянуть за ниточки произошедших событий. Если жив и нуждается в помощи, я думаю, мне по силам оказать ее, вернув хотя бы часть долга. А если где погиб, то я могу хотя бы отдать в знак уважения последние почести… Это уже для меня стало одной из основных задач в Зоне. Дело, так сказать, чести. Только мне непонятно одно, как вы узнали, что я ищу именно Рекса?

– Я на этом свете живу уже достаточно долго, и многое научился понимать с одного взгляда или случайно оброненного слова. Жизнь – тонкая штука, все стороны ее охватить невозможно никоим образом. А иногда она настолько прямолинейна и точна, что не надо к гадалке ходить, чтобы понять истину. Но я уже ударился в высшую математику, не буду бродить вокруг да около… Итак, первое – знаменитый и легендарный Лучник, считающийся непримиримым борцом за справедливость и добро, ищет не менее знаменитого Рекса. Значит, был знаком с ним достаточно долго, причем находился с ним в самых хороших отношениях. Второе – многие обязаны Рексу хоть немногим, но никто из знакомых мне лично или по рассказам других не принадлежит к тому возрасту, в котором находится сам Лучник. Все гораздо старше него. Остается только один, о котором мне рассказывал сам Рекс и еще несколько человек, которым я могу доверять полностью… – Скворец вновь выдержал небольшую паузу, словно задумавшись и ненадолго уйдя в себя, а затем неожиданно громко заключил: – Но по последним данным информационной сети этот сталкер погиб во время внезапного Выброса в районе Грязного озера у Маяка…

После этих слов выдержка Лучника канула в небытие, он взволнованно вздрогнул и удивленно взглянул на торговца.

– Василий Петрович, подлейте, пожалуйста, убиенному Куперу еще немного этого прелестного вина.

– Значит, я прав!.. – Скворец был доволен собой как никогда. – Но какими чудесами такое возможно? Хотя, знаешь, не отвечай ничего, я уже, кажется, догадался и сам. Это Она, да? Только Она способна на подобное, иного ответа и быть не может. Тем более сразу после смерти Купера на просторах Зоны в районе Маяка объявился Лучник, чья известность стремительными темпами начала набирать обороты. А такое под силу только Ей, и никому более. Так давай выпьем за то, чтобы твои поиски увенчались успехом, ибо, поверь мне, ты идешь по правильному пути. Таких сталкеров, как Рекс, забывать не стоит никогда!

С мелодичным звоном бокалы собеседников встретились вновь. А из торгового зала раздались трели скворца, после чего некоторое время был слышен интенсивный разговор на повышенных тонах. Кто-то явно пытался прорваться через оборону, занятую Шарапом у прилавка. Затем послышались робкие шаги, раздался тихий стук в дверь, и в узкий проем между приоткрытой дверью и косяком робко просунулась голова помощника Скворца.

– Хозяин, там Плакса, и с ним еще…

Не дождавшись окончания речи Шарапа, Скворец подскочил на месте и крикнул:

– Давай их всех сюда, быстро! – голова помощника моментально скрылась за дверью, а Скворец уже весело обращался к Лучнику: – Ну вот, сейчас ты все в мельчайших подробностях будешь знать о Рексе из первых, так сказать, уст!

В комнату вихрем ворвалось четверо запыленных сталкеров, вид которых рассказал наметанному глазу, что они только что вернулись на базу из рейда. А сбившееся дыхание всей четверки подтверждало, что в лавку они бежали со всех ног. Скворец, улыбаясь во всю ширину рта, жестами предложил вошедшим присесть на диванчик и стулья. Трое из них, не задумываясь, со вздохами облегчения плюхнулись на предложенные места, а четвертый замер на мгновение, всматриваясь в лицо Лучника, а потом, сделав несколько нерешительных шагов, рванулся навстречу сталкеру и схватил его в крепкие объятия с радостным криком:

– Купер! Дружище! Вот не ожидал больше встретиться, когда получил на КПК известие о твоей смерти! – глаза Плаксы наполнились слезами радости. – А мы только из рейда. Нам в баре сказали, что к Скворцу пошел сталкер, который ищет Рекса. Вот мы сразу и помчались сюда аж вприпрыжку. Думали, может, подскажет хоть, где его искать. Мы же сами, почитай, каждый рейд только о нем и расспрашиваем всех, кто попадается на пути, вплоть до бандитов. Уже готовы и до монстров с расспросами добраться…

– Все хорошо, Денис, все хорошо. Не надо так переживать. Жив я, как видишь, жив и здоров, чего и всем вам желаю. Только ведь и я о Рексе ничего не знаю, вот и пришел сюда, чтобы попытаться хоть что-то выяснить. Искал тебя, но мне сказали, что тебя нет, и посоветовали обратиться к Скворцу…

Плакса немного отстранился от Купера и, держа того за плечи, начал осматривать с разных сторон.

– Смотри ты, и вправду жив, курилка! Как я рад этому! Вот бы еще Рекс порадовался… Так и мы о нем не знаем сейчас ничего нового. Но поиски не прекращаем ни на секунду. Вот бы еще ему сейчас появиться, чтобы удивить меня больше прежнего…

– Ты еще, Денис, не так сейчас удивишься, когда узнаешь, какое имя теперь носит твой старый знакомый! – вставил реплику Скворец. Остальные сталкеры вопросительно посмотрели на торговца. Тот взглянул на смущенного Купера и продолжил: – Вам всем ничего не говорит такое имя, как Лучник?

– Ну, нафиг, Петрович, не шути так! – Плакса недоуменно посмотрел на старого приятеля. И тут только, заметив прислоненный к креслу лук, окончательно растерялся. Купер, улыбаясь, молчал, а Скворец заговорил вновь:

– Присядьте вы все! В ногах правды нет. Тогда и расставим все по местам… – все торопливо уселись, а хозяин лавки продолжил, обращаясь уже к самому Лучнику: – С Плаксой ты знаком, а вот об остальных тебе, возможно, известно не так много. Ну, разве только слышал от кого-то ранее… Это те, кто вместе с Рексом ходил в тот злополучный рейд. Последние, кто видел Рекса живым и воочию… На диване сидят Верста и Варежка, на стуле – Снайпер. В их команде тогда были еще двое. Напарник Снайпера – Дротик, но, к сожалению, он погиб в том рейде от рук беспредельщиков, земля ему пухом, а не «стеклотоками»… И девушка Лиза, пропавшая вместе с Рексом на глазах раненого Плаксы, когда они прорвались через телепорт у Лесхоза и оказались у пресловутых Врат, а быть может, и в самой Армаде. Впрочем, они сами тебе сейчас расскажут обо всем по порядку. А пока давайте выпьем за радостную встречу! Плакса, доставай из холодильника еще пару бутылок, Снайпер, бокалы вон в том шкафу, вечер сегодня обещает быть долгим, а поговорить хочется о многом…

* * *

– Вот это и есть та комната, где Рекс жил последнее время… – Плакса отступил вглубь помещения, открыв проход остальным. Лучник шагнул внутрь вслед за ним. – Мы с мужиками теперь все вместе за ней приглядываем. Оплату регулярно вносим из общего хабара. Все надеемся, что он появится… Не может же такого быть, чтобы человек прямо на глазах пропал в никуда, как испарился. Аномалии-то там отсутствовали. Я, правда, не совсем хорошо помню произошедшее, постоянно сознание терял от ранений. Просто внезапно появившееся серебристое сияние поглотило Рекса вместе с Лизой, и они вдруг исчезли. Словно какой-то новый портал сработал… А потом как будто провал в памяти. Когда вновь открыл глаза, вижу – лежу уже на поляне возле Лесхоза, словно там и упал, а все остальное оказалось миражом. Но голову даю на отсечение, что мы перед этим были возле Врат! Не знаю, как это произошло. Был бы Рекс, он бы объяснил, что к чему, а так очень много непонятного…

– А когда Плакса, Лиза и Рекс пропали в телепорте, он захлопнулся и исчез совсем, – вставил слово Верста. – Мы с Варежкой вели перестрелку с легионерами, всего заметить не успели. Пули вокруг лились свинцовым дождем, нас обоих успело зацепить, думали – хана пришла… А как телепорт исчез, так и сектанты вдруг к нам потеряли всякий интерес, побросали своих убитых и быстро скрылись на территории Лесхоза. Мы аж опешили. Дальше было еще круче: смотрим, а от наших ран ничего не осталось, даже следов, словно все нам просто почудилось. Диво, да и только! Мы потоптались на месте в непонятках, подождали, но больше ничего не случилось. Делать нечего, собрались идти в обратный путь, куда ж еще деваться было? Только прошли сотню метров в ту сторону, где телепорт до этого находился, смотрим – Плакса лежит живой и здоровый. Мы к нему с расспросами, а он и сказать-то не знает что…

– А потом и меня встретили. Я-то сам в плечо был серьезно ранен тогда, когда мы все вместе от беспредельщиков отбивались, и идти не мог. Дротик со мной остался, чтобы остальных прикрыть. А потом его тоже ранили. Я начал отползать, с трудом оттаскивая за собой безжизненного напарника. Не знал тогда еще, что он погиб… На автомате двигался… И вдруг чувствую – рука работает и совсем не болит. – Снайпер поправил очки, шмыгнул носом и продолжил: – Беспредельщики сразу отступили. Я – к Дротику и только тогда увидел, что он мертв. Выкопал ему могилу, похоронил и – в путь. Только проковылял с полкилометра, смотрю: парни через речку перебираются. Так с ними и встретился. Эх! Если бы мы знали сразу, что через речку можно вброд перебраться, не пошли бы тогда через Очистной комплекс и на беспредельщиков не нарвались. И Дротик остался бы жив… А там, может, все возле Врат бы и оказались. Кто знает, как бы все получилось? Может, и были бы все вместе до сих пор… Но с тех пор мы точно знаем, что Врата и сама Армада существуют, а не просто являются легендой. Только где же их искать? Такого телепорта, как тогда появился у Лесхоза, больше нет нигде.

Снайпер вздохнул, вздернув плечи, и развел руками. После этого наступила пауза, и каждый замер ненадолго, вспоминая прошлое. Затем Плакса встрепенулся первым и произнес:

– Ну, что мы стоим на пороге как неродные? Заходите все, посидим малость здесь, да потом в бар пойдем. Там еще много мужиков, с кем Рекс знался. – Плакса посмотрел на Лучника. – Уж коли хочешь о нем все знать, значит, надо поговорить со всеми. Да и остальным будет интересно познакомиться со старым знакомым нашего братки. Там ты узнаешь еще много интересного, обещаю!

* * *

В вечернее время бар оказался до отказа забит посетителями, и свободные места отсутствовали даже возле барной стойки. Но Верста, увлекший остальных за собой, не задумываясь, прошел в дальний угол – к столу, за которым сидели трое сталкеров. Наклонившись, поздоровался с ними и что-то негромко сказал. Те понятливо закивали в ответ и переместились в другое место, уважительно поглядывая на прибывших. Верста же, нисколько не смущаясь, встретился взглядом с хозяином заведения, Горынычем, который тут же отправил к разместившимся за освобожденным столом друзьям шустрого официанта с блокнотом в руках. Приняв заказ, парень поспешно бросился его выполнять.

Лучник тем временем осмотрелся кругом, пробежавшись взглядом по всем присутствующим, и сразу выделил несколько знакомых лиц. С ним приветливо поздоровались. Большинство относилось к числу тех, кому он в свое время оказал посильную помощь. По залу прокатился ропот. Информация о таинственном посетителе переходила из уст в уста. В течение нескольких минут всем стало известно, кто сидит в компании друзей. Интерес присутствующих заметно возрос, но самого Лучника это совершенно не волновало. В данный момент его больше занимал вопрос поисков Рекса.

Принесли заказ, Снайпер наполнил стаканы. Чокнулись и начали вспоминать о былом. Вдруг в зал ворвался немолодой уже сталкер, огляделся и, слегка прихрамывая, прямиком прошел к столику друзей.

– А-а-а! Легок на помине! – Плакса придвинул к столу принесенный официантом из подсобки стул. – Присаживайся, Саныч, у нас тут сегодня вечер воспоминаний. Мы не зря тебя сюда позвали. Знакомьтесь, – он указал на прибывшего, – это Хромой, наш местный супермастер. Из любого дерьма может сделать такую конфетку, что пальчики оближешь! А это Лучник, старый знакомый Рекса, – сталкер перевел взгляд на Купера.

– Вот даже как? – Хромой с уважением протянул руку для приветствия. – Если это тот Лучник, о котором все говорят, значит, он точно может быть старым знакомым нашего Рекса. Чувствуется старая школа… – Хромой вздохнул и взял в руку переданный Варежкой стакан. – Ну, за счастливый конец наших поисков! Дай нам Зона сил и терпения!

Мастер выпил, занюхал рукавом комбинезона и вновь устремил взгляд к сидящим. А Плакса продолжил разговор:

– Ты только представь, какие чудеса произошли в Зоне после того, как мы с Рексом оказались возле Врат! Вот тебе конкретный пример чуда. У Хромого ведь уже несколько лет не было ступней ног – в аномалию попал, когда сам в рейды ходил. Причем ноги у него появились волшебным образом как раз в тот момент, когда у нас всех на телах пропали раны! Уже больше двух лет назад все это произошло, ходит он на здоровых ногах, а привычка прихрамывать так и осталась. И решили мы ему кличку не менять, а оставить все как есть. Вот и думаем: а может, правда Рексу удалось в Армаде время вспять повернуть? Это на него очень похоже. Только у него в душе могло быть такое скрытное желание – сделать всех здоровыми. И время он хотел повернуть, чтобы спасти свою погибшую семью. Но об этом разговор особый и еще впереди. Думаю, что поэтому он и пропал. Ведь не зря про всех, кто якобы успел через Врата в Армаду попасть, теперь только легенды слагают. Живыми-то их никто больше не видел…

– Вот о его семье я сейчас и расскажу, – поддержал разговор Хромой. – Решили мы собрать о Рексе побольше информации. И представляешь, что удалось узнать? Нас это тогда совсем в ступор ввело. Еще больше запутались от таких новостей, а загадок только прибавилось. К нему же в последнее время полностью вернулась память. Настоящие имя и фамилия его – Максим Вершинин. Он рассказал, что его жена и двое детишек погибли при обвале в горах, где-то недалеко от морского побережья на юге. Долго мы думали, как поступить, а потом решили в интернете сведения поискать. И тогда произошло совсем уже непонятное. Оказалось, что семья его жива и здорова. Дочь уже в институте учится, а сын скоро школу закончит. А сам он якобы еще десять лет назад погиб, причем именно при обвале, во время экскурсии в горы, на черноморском побережье! Представляешь?! Вот такие дела. Мы подивились тому, что узнали, но решили все так не оставлять. Теперь вот понемногу его семье помогаем. Снайпер, вон, постоянно переводы шлет его жене, якобы от общества экологов за выдающиеся в прошлом заслуги Макса. Ну, чтобы не обижать женщину…

– Лично я знаю, что одной мистикой здесь не обошлось, – Плакса не мог нарадоваться встрече и сидел рядом с Купером, крепко обняв того за плечи. – Ты же сам знаешь – у него амулет один интересный был. И по рассказам Макса достался он ему еще в прошлом, и что после этого с ним якобы произошло много любопытных событий. Вот и Хромой может подтвердить, что с амулетом этим не все так просто… В принципе, ведь вокруг него и заварилась кутерьма с походом к Вратам и Армаде, вернее, к пропавшему потом телепорту у Лесхоза. Сколько раз мы с Рексом в переделки попадали, потому что вещицей этой разная нечисть пыталась завладеть. Но не это главное. Суть в том, что амулет источал какие-то энергетические импульсы. Поэтому и об опасности мы с Рексом зачастую были предупреждены заранее. Словом, очень много загадок существовало и при Рексе, а как он пропал, так еще больше непоняток стало. Но ясно как божий день лишь одно – все дело именно в амулете. Выяснить причину заварившейся катавасии нам так и не удалось, вот и пытаемся сейчас еще хоть немного информации по крупицам собрать. Поэтому и рады любому, кто с Максом был хоть немного знаком, глядишь, может и узнаем что новое…

– Дела… – Лучник поднял взгляд и осмотрел всех присутствующих. – Значит, мне остается теперь только одно: если не найду Врата, то совершу поход к «Легиону» и попытаюсь выяснить все на месте. Телепорт ведь они охраняли, значит, знали – что, откуда и для чего. Если легионеров будет недостаточно, то и до «Ока» доберусь.

– Легко сказать… – Снайпер вновь наполнил стаканы. – Это же не просто по Зоне двигать к телепорту, который не так далеко находился. Чтобы попасть к призрачному «Оку» или «Легиону», прорвавшись через множество аномалий, стаи монстров и заслоны фанатиков-сектантов, а также других группировок, нужно, наверное, быть призраком…

Снайпер осекся, бросив мимолетный взгляд на Лучника. Тот, в свою очередь, улыбнулся и понятливо кивнул:

– Про призрака – это лишь слухи, но ход твоих мыслей мне нравится. Я понял, мужики, и принял ваши слова к сведению. Сам уже думал над этим вопросом… Остается мне с напарником попытаться для начала пробраться на Станцию. Не уверен в полном успехе, но, думаю, игра стоит свеч.

– Мы пойдем с тобой! – горячо заключил Плакса, взяв на себя смелость решить за всех присутствующих.

– Нет, Денис, извини. Думаю, что произойдет это не скоро. Мне еще предстоит заглянуть в несколько мест. Осталось, знаешь, несколько незавершенных дел… А там и видно будет. Если возникнет острая необходимость, я тебе на КПК информацию скину. Успеем еще обговорить дальнейшие действия. А сейчас мне надо до Лунинска добраться и решить вопрос с одними зарвавшимися подонками.

– Это ты про банду Валета, что ли? Так и у нас с ними счеты. В прошлом рейде тоже едва от его братвы отбились. Три наших группы в тех краях пропали. Мы как раз сами собирались туда податься. Так что не отпирайся, мы с тобой пойдем. Только по прошлому заказу расчет завтра получим, сразу и выдвигаемся. А, кстати, что за напарник у тебя появился? Мы знаем его?

– С моим напарником никто из вас не знаком, это я могу сказать точно, – сталкер вновь улыбнулся всем сидящим. – Вот встретимся завтра на окраине Чащобы и познакомитесь. Он меня сейчас там ждет. Так что я пойду, не люблю, когда напарник волнуется. Мы будем на поляне, в полукилометре правее старого Могильника. Ну, мне пора! Заскочу сейчас в лавку Скворца, заберу заказ и в путь, а то напарник заждался совсем, волнуется за меня, не может долго разлуку выносить…

Лучник резко встал со стула.

– Куда ж ты на ночь глядя? Монстры-то ночью активнее становятся, не боишься? Да и напарник странный какой-то, уж не с девушкой ли ты ходить начал? – Плакса внимательно посмотрел на Купера, в глазах его сверкали веселые искры.

– Я теперь монстров не боюсь, Денис, так что за меня сильно не переживай. Они меня не трогают. Есть у меня одна интересная вещь, от бандитов досталась по наследству. Я поначалу не понимал, в чем суть этого артефакта. А на Маяке в бункер к ученым заглянул и решил выяснить, что к чему. Показал им, так они сами видели такой второй раз в жизни. Один им еще Щедрый принес в свою бытность и оставил для исследований. Сказали, что называется «смирение». От него исходят импульсы, умиротворяющие зверей, и они на хозяина артефакта перестают внимание обращать, воспринимая происходящее как должное. Тогда я и понял, почему после того злополучного Выброса на меня ни один мутант внимания не обратил как на потенциальную жертву. Благодаря «смирению» мне безоружному и удалось тогда выжить, да и напарник, вероятно, под воздействием артефакта ко мне подошел. С тех пор мы и существуем вместе, не представляя теперь жизни друг без друга. Словом, увидите, познакомитесь, все сами поймете, надеюсь… – сталкер хохотнул. – А насчет девушки, это было бы неплохо. Только не нашлось пока такой, чтобы решила свою судьбу с моей связать. Не на курорте ведь живем, слишком уж здешняя жизнь сурова для женщин. Вот Рексу с Лизой тогда повезло. А будет ли на нашей улице праздник – еще время покажет… Ну, все, до завтра, с вами Зона!

Посетители бара проводили Лучника, идущего к выходу, уважительными взглядами. Большинство многозначительно поприветствовало его жестами, желая всего самого наилучшего.

База сталкеров окуталась почти беспросветным мраком, лишь несколько лампочек в разных концах лагеря да привычные костры разрывали местами черноту ночи. Откуда-то справа послышались звуки гитарных струн, и приятный баритон негромко напел знакомую всем песню:

Позови меня тихо по имени, Ключевой водой напои меня. Отзовется ли сердце безбрежное, Несказанное, глупое, нежное? Снова сумерки входят бессонные, Снова застят мне стекла оконные. Там кивает сирень и смородина, Позови меня, тихая Родина. Позови меня-а-а на закате дня-а, Позови меня, грусть-печаль моя, Позови меня…

Лучник ухмыльнулся. Люди, закостенелые душой и телом, прошедшие горнило Зонного бытия, постоянно сталкивающиеся с негативом и чернотой, часто теряющие своих друзей и знакомых, не перестают быть людьми. Держат, пусть и в самых отдаленных уголках собственного сознания, тепло, доброту и самые лучшие чувства, которыми их наделила матушка-природа. И песни, которые ими исполняются, – лишнее тому подтверждение. Отец и брат Купера тоже любили песни группы «Любэ», частенько напевали их про себя, тихо, но с душой. Сталкер вздохнул, с ностальгической грустью вспоминая юношеские годы, и пошел дальше.

Забрав в лавке Скворца сделанный ранее заказ, Лучник попрощался с гостеприимным торговцем и поспешил в дорогу. Позади него еще какое-то время раздавались переливчатые трели голосистого «скворца», затем крыльцо здания пропало из вида где-то далеко позади, в наступившей темноте. Выбирая направление, сталкер посмотрел на небо и присвистнул: давно он не видел такого скопления звезд на небосводе. Последний раз как бы ни при Рексе еще, когда они стояли возле могилы матери Купера. Только в этот раз отсутствовала луна – постоянное ночное светило, вероятно, решило заглянуть в недоступную область – за горизонт, где постепенно начинал зарождаться новый день. А мерцание звездной россыпи ни на йоту не могло развеять сумрак ночи. И выглядел небосвод так, словно какой-то могучий великан протянул к нему громадные ручищи и проткнул иглой в превеликом множестве мест купол черного великолепия Мироздания.

Вдруг по небосклону пронесся болид, скрывшись за линией горизонта и оставив после себя еще на некоторое время яркий росчерк подписи, сказав тем самым, что все идет как нельзя лучше. Лучник многозначно улыбнулся, по-своему поняв небесного посланника. А в далеких пределах космоса подмигнула ему еле видимая Альфа созвездия Стрельца.

Живи долго, братец, верши свою праведную работу и не забывай: мы за тобой наблюдаем и оберегаем от несправедливости!

А вслед уходящему сталкеру, будто желая ему счастливой дороги, звучала уже едва слышная песня:

Знаю, сбудется наше свидание, Затянулось с тобой расставание. Синий месяц за городом прячется, Не тоскуется мне и не плачется. Колокольчик ли, дальнее эхо ли, Только мимо с тобой мы проехали. Напылили кругом, накопытили, Даже толком дороги не видели… Позови меня-а-а на закате дня-а, Позови меня, грусть-печаль моя, Позови меня…

Глава 5. Призрачная цель

Мефистофель радовался. Братва притащила целый воз добра. Но показывать, что он доволен, главарь бандитов не торопился. «При этих только прояви толику слабости, вмиг узреют и вцепятся в глотку. Волки – они и в Африке волки». Являясь достаточно долго «паханом» крупной бандитской группировки у самого Рубежа Зоны, Мефистофель взял за принцип: никогда не расслаблять тех, кто под ним ходит. И все знают, что главарь суров. Суров, но справедлив. Ни разу не произошло случая, чтобы он кого-нибудь обделил при распределении добычи. Да и связи наладил неплохие. Особых проблем с переходами через Рубеж в Зону и обратно при нем не возникало никогда. С условием, конечно, если все действия согласовывались с Мефистофелем заранее и обязательно им одобрялись.

Раньше он сам частенько ходил в рейды, а в последнее время заматерел, обрюзг и предпочитал вести оседлый образ жизни. Да и был ли смысл в собственном риске, коли «под ногтем» достаточное количество молодежи, и в подручных ходили старики, им же лично обученные? Пусть уж они совершают лишние телодвижения, а его доля и без этого будет немалой. Он – основатель, мозг и бесспорный лидер. Ему лучшие куски…

А если кто-то изъявит желание и попытается оспорить его право, пусть потом пеняет на себя. Мефистофель ухмыльнулся: «Если будет чем пенять». Он, конечно, волчара старый, но еще не настолько, чтобы не суметь перегрызть глотки забуревшей молодежи. Вот еще несколько лет, а там будет видно. На его век, дай бог и Зона, «бабулек» хватит. И даже наследникам на пару поколений вперед. А там хоть потоп, хоть трава не расти! Лишь бы небо на землю не сверзилось… Он давно уже подумывал оставить Зонные дела и податься на желтый песочек, мягкую травку, тепленькую водичку лечебного морского лимана… Не обделенный предвидением, заглядывая наперед, бандит понемногу присматривал себе замену. Такую, чтобы самому не больно было уходить и мужикам подходила. Глядишь, еще и на «пенсии» пособие кое-какое будут отстегивать за прошлые заслуги. И подобную кандидатуру Мефистофель присмотрел давно. Его помощник и правая рука – Бурелом. Крепкий мужик с очень нелегкой рукой, и главное – преданный, как собака.

Ситуацию, при которой познакомились они с помощником, пахан помнил отчетливо и в самых мелких подробностях. На задворках бара «Респект» вблизи Рубежа частенько устраивали увеселительные мероприятия. Бои без правил имели узкую направленность. Прошедшие Зону люди, зачерствевшие душой, упивались кровавым зрелищем и людскими смертями. Ставки шли немалые. Отпетые бандиты, облюбовавшие для совершаемых сделок местность, покинутую напуганными близостью Зоны жильцами, жаждали крови. Надо сказать, что с жизнью расставаться не торопился никто, поэтому желающих поучаствовать в боях было – кот наплакал. Вот и ухитрялись «паханы» подбивать «братву» на отлов направляющихся в Зону в поисках призрачного счастья сталкеров.

Сам Мефистофель предпочитал подобным не заниматься, но «должность», как говорится, обязывала присутствовать на частых сходках. Соответственно, и наблюдать жестокие сцены ему приходилось регулярно. Как правило, сражались на ринге, будто специально подобранные задохлики, на которых без слез и смотреть-то страшно до невозможного. А тут, в один прекрасный момент, в поле зрения попали два парня, словно сошедшие с обложки журнала о культуристах. Рослые, статные, мышцами не обиженные благодаря матушке-природе да наверняка и собственным стараниям. Ближе к концовке боя один уже восседал на другом и методичными ударами кулаков, похожих на увесистые кузнечные кувалды, старался добить проигравшего. Страсти в толпе накалялись, все ждали трагической развязки. Но вдруг Мефистофель поддался сиюминутному порыву и совершил неожиданный поступок. Чутье заставило авторитета предотвратить смертельный исход. Резко вскочив с места большим прыжком и оказавшись в центре ринга, он убойным прямым ударом «выключил» победителя, который, несмотря на крупные габариты, кубарем слетел с поверженного противника и не приходил в сознание еще добрых полчаса.

Кто знает, чем тогда могло закончиться происшествие для Мефистофеля, но определенно свою роль сыграло то, что мероприятие было организовано в его честь. Пятидесятилетие «пахана» «братва» решила провести на самом высоком уровне. Возмущенным компаньонам и конкурентам пришлось отдать откупную за сохранение жизни парня и моральный ущерб. Касса группировки на тот момент ощутимо оскудела, но Мефистофель отнесся к этому спокойно, интуитивно чувствуя, что в дальнейшем его сегодняшний поступок окупится с лихвой. Впоследствии так и вышло: его новый помощник оказался на редкость удачливым и полезным. Бурелом быстро обломал зарывающихся членов банды, расставив в группировке все точки над «и», укрепив тем самым хромавшую в ней до тех пор дисциплину. Авторитету оставалось лишь со спокойствием сытого удава взирать на происходящее, одобрительно кивая и со смешком покашливая в широкие рукава домашнего халата. Бандерлоги могли «подойти поближе». Набычившийся в напыщенной суровости, но безмерно довольный в душе, Мефистофель важно прохаживался по своим владениям и не мог нахвалиться старательным новичком.

Так почти незаметно пролетело пять лет. За это время «пахан» вкупе со своим заместителем успел прижать к ногтю большую часть конкурирующих банд. Группировка выросла в несколько раз, дела резко пошли в гору, а сам Мефистофель в полтора обхвата раздался вширь. Сидя на веранде «поместья», авторитет наблюдал за приемом принесенного в казну хабара. Его нисколько не волновало, какими методами оказалась добыта большая часть и сколько человек отдали за нее жизни. Все основано на деньгах, в этом он убедился еще с детства: и власть, и сила, и хорошие отношения, и полезные знакомства в различных кругах. Щедрый гонорар за связи и блат с лихвой окупался бесперебойной поставкой из Зоны выгодного товара, пользующегося умопомрачительным спросом. А это опять же деньги. Круговорот денег в природе.

Мефистофель чувствовал себя бодро. Дела идут, контора пишет, таможня дает добро, манна небесная сыплется золотистым дождичком прямо в широко раскрытый карман… Исполнительность «паствы» радовала, но непререкаемые власть и авторитет требовали подтверждения, поэтому для острастки обязательно находился козел отпущения. А делать это наметанным глазом бывалый главарь умел с легкостью. По принципу «бей своих, чтобы чужие боялись» Мефистофель выбрал очередную жертву в виде старшего одной из групп, внесших в общак самую малую долю.

– Слышь, Вялый, а почему это ты последнее время со своей кодлой стал так мало хабара в казну приносить? Зазнался, никак? Или шкурные вопросы попутно, втихую от меня и братвы решаешь? – насупленный взор «пахана» и внушительная фигура возвышающегося над Вялым Бурелома заставили того вздрогнуть и вжать голову в плечи.

– Так это, мы ж… как все, стараемся вроде… – страх перед возможной расправой сковал челюсти бандита. – Поначалу, это… было много всего… но вот призрак этот…

– Какой еще к лешему призрак?! – Мефистофель удивленно вскинул вверх густые брови. – В Зоне призраков до черта и больше. Но, насколько я знаю, все это бабушкины сказки трусоватых сталкерюг. Поди, просидели опять где-нибудь в «Ширеве», да бабло казенное прожрали? А на обратной дороге подвалили пару доходяг, да забросили своих двоих, из числа самых ненужных, в какую-нибудь «мясорубку» и, типа – призрак виноват, так?!

– Н-н-нет, батя. Н-н-не так было… Мы четыре группы выследили и подловили. Хабар оказался на загляденье нехилым. Жмуров положили до фигища. А тут внезапно этот призрак… как из-под земли…

Лицо Вялого приобрело серый оттенок, отчего он сам стал похож на призрака Зоны. Не закончив фразу, бандит осекся и стушевался окончательно. Пришлось Бурелому придать парню «реактивной скорости» легким, по его понятиям, отеческим «лещом», прозвучавшим в наступившей тишине громом близкой молнии во время очередного Выброса. Вялый, не сделавший даже попытки уклониться, резко подался всем корпусом тела вперед и вжал голову в плечи еще сильнее. А Мефистофель, знающий его как старшего группы из числа не слабых волей людей, заинтересовался и остановил движением руки вторую попытку помощника доставить бандиту очередную порцию «непередаваемых ощущений».

– А ну-ка, дружок, обстоятельней и более внятно, что еще за призрак на нашей подконтрольной территории?

– Его зовут Лучник, – уже связно и торопливо начал повествование совладавший с нервозностью и испугом Вялый. – Недавно объявился в Зоне. Из лука своего лупит так, что автоматы не успевают стрелять. Неожиданно возникает и исчезает вновь, как будто его и не было никогда. По рассказам братвы, он объявил войну тем, кто живет разбоем. Ну… то есть нам… – Вялый вновь замялся на время, искоса проследив за реакцией «пахана», а затем продолжил: – Мы уже в обратный путь собирались, набившись под завязку, когда четвертую группу лохов завалили. А тут он, как из-под земли появился… Вот и успел Перца и Тлю завалить, а мы – ноги в руки и бегом. А иначе и сами могли там остаться. Страшно, батя, правда… Весь в черном, лук черный и стрелы такие же, причем не задерживают их никакие препятствия. Могут прямо сквозь дерево пролететь или стену. Но это еще не все… С ним в паре мутант один – зверюга еще та. Одни когти с клыками чуть не по полметра длиной. Он Тле голову одним ударом лапищи напрочь снес, я сам видел… Она отлетела от тела аж метров на десять. А Тля, как тот всадник без головы, еще несколько метров шел по прямой, будто с ним ничего не произошло! Остальным повезло, что на взгорке находились, метров сто до этих призраков было. Только бегом и спаслись. Почитай, километров шесть трусили рысцой, пока без сил на землю не рухнули. Часа два потом лежали и назад все время оглядывались. Не дай бог! Теперь даже не знаем, как в Зону ходить… Мужики переканили страсть как, только штаны успевай менять, – голос Вялого дрогнул, и он боязливо посмотрел исподлобья на Бурелома, а потом, собравшись с духом, закончил: – Так что, извини, но больше сегодня принести ничего не смогли. Основная часть хабара как раз у Тли и Перца в рюкзаках была. Щас как вспомним про случившееся, душа в пятки уходит…

– Лучник, говоришь? Что-то я про этого типа уже слышал. Братва на вчерашней сходке упоминала… Думал, что очередная сказка, гляди ж ты – вона че, не придумали, видать. Ладно, идите отдыхать, а мы тут обмозгуем малость, что к чему… – в голосе Мефистофеля появились нотки заинтересованности.

Когда группа Вялого исчезла из поля зрения, «пахан» повернулся к помощнику и, протяжно вздохнув, задумчиво произнес:

– Ну, что думаешь, Виктор, по этому поводу? Тебе не кажется странным, что произошедшее в очередной раз выглядит очень уж сказочно? Или действительно стоит серьезно задуматься над услышанным? По виду этих неудачников я бы не сказал, что они врут. Больно уж правдоподобно напуганы щенки… Вон как скулили…

– Не знаю, что и сказать, босс. Может, стоит проверить и выяснить, что к чему?

– В том-то и соль… Хм… Шумахер с Тынисом уверяли, что дело серьезное, рассказывали, что у них подобное уже случалось. Там тоже группы, столкнувшиеся с этим борцом за справедливость, не всем составом возвращались. Если вообще возвращались… Чую я, что в этот раз действительно все не так просто. Тогда стоит предпринять срочные меры, иначе вскоре наш бизнес может оказаться под угрозой. Давай решать, кого послать на разведку. Ведь слухи могут обернуться правдой, в Зоне-то мистики хватает до чертиков, и даже больше. Иной раз не знаешь, чему и верить. В большинстве, конечно, просто плоды чьей-то фантазии. От испуга почудится еще не то, у страха-то глаза ох как велики! Любят все от каждого шороха вздрагивать и в штаны накладывать, а после языками чесать. Хлебом не корми народ, дай пофантазировать. Бог его знает. Это как в детстве про черный-черный дом… Баламутят друг дружку, да запугивают, а сами норовят словно ненароком заглянуть в заброшенное строение. Нервишки, видишь ли, щекочут. Но реальность сильно отличается от страшилок, и нам с тобой это известно не понаслышке. Так что, как ни крутись, а что-то предпринимать придется однозначно…

– А может, босс, это просто козни конкурентов? Не могли они, часом, Вялого с его группой перекупить для того, чтобы нам прибыль до минимума урезать?

– Возможно, что и так. Хотя вряд ли… – некоторое время Мефистофель задумчиво молчал, затем, встрепенувшись, принял быстрое решение: – Из всех группировок наша – самая сильная, так что мысль о подкупе можно отмести. Значит… поступим так. Собери-ка ты группу, человечков из шести, да возглавь ее сам. Прошмыгните через Пустырь до Могильника, на Испытательную и Маяк мимолетом загляните. Прозондируйте почву так, чтобы все встало на свои места. Только сам-то ты старайся в пекло сильно не лезть, знаю я тебя. Ты мне слишком дорог, чтобы я тобой просто так разменивался. Давненько хочу об одном деле с тобой, Витя, поговорить… – Мефистофель на время выдержал паузу, после чего, пронзительно глядя на Бурелома, продолжил: – На пенсию мне уже пора. Вот, начал понемногу собираться. Надеюсь, сам понимаешь, что я имею в виду? Не на кого больше, кроме тебя, дела оставить. Так что уж не подкачай… Возвращайся, а потом будем и о… хм… передаче власти говорить.

Помощник понятливо и уважительно кивнул «пахану».

– Хоть один, но вернись обязательно! Слышишь? Выбери себе в команду самых лучших, а если потеряешь их – я жалеть не буду. Главное – сам вернись. На подготовку к ходке даю сегодняшний вечер и ночь. А я пока остальные рейды прикрою, чувства меня никогда не обманывали. Лишь бы они тут от безделья не перепились все да не вздумали друг дружку порешить и меня заодно. Думаю, на все про все вам должно хватить суток трое. Аккурат до очередного Выброса должны успеть. Ну, давай беги – готовься, а я еще малость по-стариковски это дело обмозгую, может, что новое в голову седую и придет…

Мефистофель, отпустив помощника, переместил в кресле-качалке грузное тело, принял удобную позу и принялся размышлять: «Что за Лучник такой? В чем он видит цель своей жизни? Если она у него еще есть, эта жизнь… И есть ли она, эта цель?.. Может, действительно какой-нибудь поганец решил запугать в округе всех и орет на всю Зону, что он страшный призрак, а суеверные дурачки в это верят? И зачем ему это? Очередной Робин Гуд – народный мститель? А стоит оно того вообще? В одиночку против такого количества охотников долго не повоюешь, быстро голову неразумную на кол насадят, а другой глубоко вобьют туда, о чем все стараются стыдливо помалкивать… И мутанта к своим делишкам сумел привлечь, как только смог? Возможно, и сам из разряда монстров или нежити какой? Такое тоже иногда случалось. Как Зона только не экспериментировала… И что вообще есть сама Зона? Для чего появилась в местах и без того неспокойных?..».

Интуиция подсказывала «пахану», что в этот раз над возникшей проблемой стоило призадуматься всерьез: «Грядет что-то глобальное и непредсказуемое. То мутанты новые появляются внезапно, то неожиданные Выбросы… Простым смертным этого не понять, остается только строить догадки и, как всегда, верить в лучшее. Ну да ладно, где наша не пропадала? Глядишь, все еще обойдется. И найдем мы себе Рай по душе, и Врата его нам сам Архангел распахнет. И заживем до бесконечности долго и счастливо…».

Но на душе Мефистофеля все равно было тревожно. Он тяжело вздохнул и принялся доедать излюбленный десерт.

* * *

Бурелом подошел к делу обстоятельно. Набрал в группу действительно самых лучших. Шкалик с Примой, Злоба с Цаплей и Маркел занимали в иерархии группировки далеко не самые последние места, и каждый был ценен по-своему. Шкалик хоть и слыл беспробудным пьяницей, но свое дело знал отлично. Умел читать следы хоть на гранитной плите. Прима мало того что являлся неплохим следопытом, еще и по части лекарственных препаратов и свойств растений слыл признанным гением. Да в артефактах разбирался более чем сносно. Мог с закрытыми глазами определять, что есть что, и вытворять с их перетасовкой в нужных композициях такие кренделя, что другие боязливо обходили его стороной. Чур меня! Мало ли что может придумать человек, по понятиям несведущих не совсем нормальный. Но Бурелом был уверен, что не ошибся в выборе, поэтому сомнений не испытывал. Врач или лекарь в ходке нужны до зарезу.

Злоба с Цаплей принадлежали к той категории, над которой потешались все остальные, но совершенно беззлобно. Так как оба при отсутствии выдающихся умственных способностей жили по принципу «сила есть – ума не надо». Оба были парнями бесхитростными, не обиженными здоровьем и силой. Кажущаяся неповоротливость в любой момент могла превратиться в натиск бешено несущегося железнодорожного локомотива. Про таких обычно и говорят: бугаи что надо. Предстоящему рейду выносливость амбалов как нельзя более кстати – ломовыми лошадками пренебрегать в дальнем походе не стоило. Да и стрелками они являлись неплохими, что во время стычки могло сыграть только на руку.

Маркел – всегда замкнутый и немногословный, порой приходилось идти на различные хитрости, чтобы вытянуть из него хотя бы один звук. Но, вероятно, этими качествами наделены почти все, одаренные природным талантом в меткой стрельбе. Снайпер – по жизни одиночка, человек, говорящий сам с собой, отчего для других подобные всегда кажутся «не от мира сего». Большинство откровенно побаивалось его, мало ли что взбредет в голову тому, кто поступает молча и не делится мыслями ни с кем? Но спасение многих жизней руками специалиста вызывало неподдельное уважение, поэтому Бурелом был уверен, что сделал правильный выбор. Словом, Маркел являлся снайпером от бога и был нужен в предстоящем нелегком рейде как никогда.

И последним, кого скрепя сердце Бурелом решил взять с собой, оказался Вялый. Кличка бывалого сталкера не совсем подходила его облику. А прозвали его так потому, что во время общих посиделок где-нибудь за столом или у костра тот действительно часто выглядел задумчивым и вялым. Но те, кому удалось побывать с ним в ходках, не раз замечали, как внезапно неизвестно куда пропадал созданный им образ. Трезвость мышления, быстрота реакции, решительные и хорошо продуманные действия. И старшим группы Вялый стал по праву уже давно. Поэтому после недолгих раздумий Бурелом остановился на его кандидатуре, даже несмотря на отнюдь не бодрый настрой сталкера. В конце концов, он единственный, кто хоть издалека видел Лучника своими глазами. А уж как правильно воздействовать на собранную группу, поддерживая ее боевой дух, признанный помощник «пахана» знал и был уверен, что справится с поставленной задачей.

Следующему этапу подготовки Бурелом уделил не менее пристальное внимание: подгонка оружия и экипировки. Он старший в группе, отвечающий за всех, и имел на это полное право. Досконально проверив все до последней мелочи, раздал наконец выбранное членам предстоящего рейда, видя на лицах некоторых волнительное нетерпение, и стал наблюдать за происходящим, изредка посмеиваясь и качая головой.

Шкалик с Примой снарядились без каких-либо эмоций. Вялый отличался от них только тем, что по его виду можно было понять, с какой неохотой он готовится в дорогу. Сказывалось нервное напряжение после прошлой ходки. Маркел старался не подавать виду, но глаза выдали его настрой: новые «Винторез» и СВУ с цифровой многократной оптикой попали в надежные руки. А Злоба с Цаплей выбранным вещам и оружию радовались, как малые дети внезапно доставшимся им сладостям. Весь процесс переодевания амбалов выглядел со стороны более чем забавно, как новый номер клоунского антре – не хватало только хлопков в ладоши от избытка чувств. В остальном данная сцена прошла на «ура». Втихую нахохотавшийся до колик Бурелом остался доволен: с таким войском придется считаться если не всем, то хотя бы нескольким призракам Зоны.

Построив и тщательно проверив группу еще раз, а также предупредив Шкалика о запрете пьянства, Бурелом пожелал всем спокойной ночи и отпустил до утра. Как ни странно, нервишки помощник держал в узде и был совершенно спокоен. Чутье подсказывало ему, что все должно получиться как нельзя лучше. Вспомнился вдруг тот злополучный бой на ринге, когда противник добивал его, и, казалось, исход схватки уже предрешен… Но странно, он тогда ни капли не сомневался, до конца веря в свою звезду. И она упала с небес на землю, правда, в тот момент в виде солидного тела его спасителя, а ныне уважаемого шефа – Мефистофеля. Вот и теперь бандит испытывал подобные ощущения. Ко всему прочему, сегодняшнее откровение «пахана» о дальнейшей перспективе Бурелома радовало неимоверно. Он, конечно, и сам догадывался, что босс не вечен и когда-нибудь уйдет на покой, но чтобы это открывало такие перспективы!..

Сын Мефистофеля заканчивал один из университетов где-то в Лондоне. Бурелом поначалу думал, что будущий «пенсионер» передаст отпрыску все дела по наследству, но теперь понял, что мудрый авторитет решил для сына в этой жизни выбрать совсем другую дорогу – отличную от отцовской. И, конечно, помощник был за это бесконечно благодарен своему покровителю, поэтому решил серьезно подойти к порученному делу.

Ночная тишина все равно не принесла долгожданного забвения. Промучившись бессонницей около часа, Бурелом поднялся, вышел на крыльцо дома, сел и закурил. Покрытый стриженным травяным ковром двор серебрился легкой изморозью. Обычно в такое время ночных заморозков на почве не наблюдалось, но в этом году в Зоне и у Рубежа все шло не так, как всегда. Бурелом задумчиво посмотрел на звездное небо. Разнообразие искрящейся на почти черном полотне россыпи будоражило сознание и отчего-то навевало невеселые мысли. Подумалось даже: «Странно. К чему бы это? Вполне возможно, что не к добру…».

Не мог тогда знать бандит, насколько недалек он от истины. Сейчас же лишь предчувствовал будущие злоключения. Внезапно созвездие Стрельца сверкнуло переливами от одного края к другому и обратно, словно подмигнуло ему и усмехнулось.

Отправив щелчком пальцев окурок подальше, помощник Мефистофеля трижды зло сплюнул через плечо и вернулся в дом, надеясь, что глоток свежего ночного воздуха принесет облегченье. Однако сколько он ни ворочался, после многочисленных попыток смог заснуть только под утро. Как всегда неожиданная (и до чего же противная!) трель голосистого будильника окончательно добила и без того расшатанные нервы Бурелома. Куда только делось вчерашнее уверенное спокойствие?.. С угрюмым и не выспавшимся видом встал он с кровати и выглянул в окно. Дальний горизонт уже начинал медленно светлеть на востоке, но до восхода солнца еще порядком, так что времени в запасе оставались воз и маленькая тележка. Не желающий больше оттягивать неизбежное Бурелом, быстро экипировавшись и снарядившись для дальнего похода, стоял перед входной дверью в полной готовности уже через полчаса. Мрачные мысли о предстоящей ходке не выходили из головы, окончательно оттеснив в дальние уголки сознания приятную вечернюю беседу с боссом.

Предчувствия не обманули его. Оглядев собравшуюся группу, Бурелом понял, в чем дело. От Шкалика, вопреки строжайшему запрету, за версту несло вчерашней сивухой настолько сильно, что стоять рядом с ним было невозможно. Резким ударом в солнечное сплетение Бурелом перевел следопыта в лежачее положение. Пролетевшее по воздуху тело с глухим звуком совершило вынужденную посадку и проехало по утренней изморози. Шкалику сильно повезло: он оказался одетым в защитный костюм и бронежилет, иначе хорошо поставленный удар запросто мог бы пробить ему грудную клетку.

– Поднимите эту падаль! – Прима молниеносно среагировал на окрик командира и метнулся к лежащему телу.

Бурелом поначалу даже пожалел, что так поступил, поскольку думал, что нанес виновнику происшествия ощутимую травму. О срочной замене Шкалика сейчас и речи быть не могло. Коней, как говорится, на переправе не меняют. Но потом с облегчением вздохнул, увидев, как тот спешно поднимается с помощью напарника, и понял, что все в порядке. Хорошая встряска пошла следопыту даже на пользу: взгляд Шкалика прояснился, в движениях появилась уверенность. Решив закрепить «пройденный материал», Бурелом продолжил:

– Если еще хоть раз кто-то попытается пойти поперек сказанному мной, я закончу его мучения на этом свете бесповоротно! Даже патроны тратить не буду – предупреждаю всех! Я с вами здесь не в бирюльки собрался играть! Мы – команда, и один чей-нибудь неверный шаг может быстро перевести всех в мир иной. Поэтому я требую беспрекословного подчинения! Если вам не нравится подобный расклад, попытайтесь меня оспорить.

Желающих спорить не нашлось. Все хотели жить и прекрасно понимали, что в данном случае Бурелом прав на все сто. Шутки с Зоной в большинстве случаев заканчивались трагедией. Впрочем, не только шутки. Тем более Шкалик являлся не только следопытом, но и проводником, а куда группу может завести проводник в подобном состоянии, не знал никто из присутствующих. Внезапно оказавшиеся на пути «огниво» или «воронка» быстро довершат неосторожную оплошность ведущего. От всей команды даже собрать какие-то части вряд ли удастся. Останется только память да… байки у костра. Зубоскалов в Зоне и у Рубежа хватает с лихвой.

Хмуро оглядывая всех еще некоторое время и делая небольшую паузу для окончательного усваивания сказанного, Бурелом наконец отдал команду выдвигаться. Впереди всех шел понурый, но внимательный Шкалик. Остальные, разбившись на пары, на небольшом отдалении друг от друга следовали за ним.

При пересечении блокпоста на Рубеже осложнений не возникло. Военные, предупрежденные Мефистофелем через собственное командование о составе группы, были в курсе происходящего. Только посмотрели из-под надвинутых на лбы защитных шлемов и слегка кивнули головами, искренне желая счастливого возвращения.

После перехода контрольной полосы стало казаться, что воздух пахнет совершенно по-другому, да местами в траве начали попадаться белеющие кости животных и людей. Вот она, Зона! Никогда не поймешь, ждет она тебя или, наоборот, сердится за вторжение на ее территорию. Ясно одно: при любом раскладе погибший доставит ей некую радость, оставив в ней после смерти свою жизненную энергию. Этим она живет, за счет этого пополняется. Бурелом в который раз за утро тяжело вздохнул. Совсем не так он хотел начать свой семидесятый рейд, совершенно по-другому представлял юбилейный поход…

* * *

Могильник встретил группу привычным оживлением. Местами небо очерчивалось уходящими вверх огненными трассами. Или люди бились между собой, или пытались отбиваться от наседающих на них мутантов. В любом случае, за этими росчерками стояли чьи-то жизни. А, значит, кто-то находил, а кто-то терял однозначно. Только сама Зона при этом не оставалась внакладе, свою жертву она получала непременно.

Оглядевшись, Шкалик принял левее, так как порой наслаивающиеся друг на друга аномалии почти полностью перекрывали путь. Только самые безумные и отмороженные могли себе позволить двигаться через этот ад, а вольные сталкеры на такое решились бы вряд ли. Народ осторожный, свою жизнь ценящий и старающийся выбирать дорогу по наиболее безопасным тропам. Вот именно такие тропы для группы и выбрал по совету Мефистофеля Бурелом. Подлавливать и обирать, намеренно привлекая к себе внимание призрака, если таковой действительно существует. Все члены команды находились настороже: в любой момент более-менее спокойная обстановка могла в корне измениться на прямо противоположную. О полной безмятежности даже при отсутствии опасностей в Зоне не велось речи никогда.

Внезапно движения ведущего группу Шкалика стали нервными, а затем он встал как вкопанный, пристально всматриваясь вперед, и задергал отведенной в сторону ногой. Увидев это Бурелом, подав остальным членам группы знак остановиться, крадучись приблизился к следопыту.

– Что там?

– Не пойму пока. Странно как-то. Тут раньше деревушка была, проще сказать – хутор. Деляга один жил, все скот разводил да навоз по полям растаскивал. Вишь, вона – до сих пор куча на куче и кучей погоняет… Скока лет уже прошло, а словно свежим тянет… Но меня не это колышет… Не то что-то там, раньше не так было. Оно и до этого вроде попахивало… А сейчас, чуешь, вони еще добавилось… Днем жара стоит, мертвые тела быстро портятся, а падаль зверье с округи привлекает…

От развалин хутора и впрямь несло перегноем, но кроме этого сильный смрадный запах перебивал отголоски прошлого. Бурелом поморщился, только сейчас принюхавшись через фильтрующую маску к зловонию, идущему от остатков строений.

– Чем это так несет? Будто целый зверинец сдох в один миг.

– Вот и я гадаю, чем так нести может… Даже маска не спасает… – следопыт, согнувшись, закашлялся до тошноты, потом переборол себя, медленно выпрямился, несколько раз протяжно сглотнув. – Странно. Я тут на прошлой неделе проходил – все было тихо.

– Приглядись пока, а я братву подготовлю, указания дам.

Шкалик задумчиво кивнул в ответ, не переставая пристально наблюдать за местностью, а Бурелом медленно отошел к остальным.

– Маркел, займи позицию на взгорке справа. Цапля, прикрой его. – Оба без промедления бросились выполнять команду. – Злоба, пойдешь на разведку. Смотри осторожно там, Шкалик зря нервничать не будет. Прима в тридцати метрах позади Злобы, прикрываешь его. Вялый со мной в паре – обходим слева, ближе к стоянке брошенной техники. Не забывай посматривать в ту сторону, там, в низине, мутанты обычно кучкуются.

– Командир, за строениями движения странные видны… – Шкалик уже смотрел в бинокль. – Не пойму я что-то, будто аномалия сработала… – со стороны хутора действительно слышались визг и лай псов. – Похоже, там пируха по жмурам вовсю катит. Если не успеем – будет поздно, собирать станет нечего. Может, пробежимся?

– Отставить базар! Там, похоже, не только жмурами и собаками пахнет. Как бы в месилово не угодить…

Бурелом выбрал для себя на складе бинокль большей кратности, чем у Шкалика, и сейчас отчетливо видел, что зверье затеяло возню в остатках строения. Вдруг в подтверждение его слов со стороны крайних к домам кустов раздались очереди пулемета Злобы, и тут же Прима, прикрывая напарника из автомата, включился в дело. Псы завизжали, потом принялись завывать. Большая стая, находящаяся поначалу вне пределов видимости, рванула из-за остатков строений на звуки выстрелов. Расположенная возле угла дома «мясорубка» взметнулась вверх с несколькими звериными телами. Даже невооруженным глазом было видно, что аномалия заняла большое пространство перед развалинами. Подхваченные могучей силой собаки еще какое-то время вращались на высоте десятка метров от земли, затем действие аномалии достигло кульминации, разбрызгав мельчайшие частицы плоти по всей территории бывшего подворья. Остальные мутанты, огибая по широкой дуге опасное место, с громким воем бросились на людей. «Печенег» Злобы не умолкал ни на мгновение, понемногу выкашивая ряды приближающихся зверей. Справа раздались выстрелы СВУ и несколько коротких очередей пулемета Цапли.

Снизу плохо просматривалось, что творится за разросшимися вокруг строений кустами, поэтому Бурелом поспешил на помощь Злобе и Приме. В затылок ему дышали Шкалик и Вялый. Не успев добежать до места назначения пару десятков метров, Бурелом вздрогнул от неожиданности. Находящийся слева от него Вялый, не забывший о предупреждении глядеть в низину, выпустил длинную очередь в сторону стоянки брошенной техники. Скосив на бегу взгляд, Бурелом обмер. Прямо на него несся огромных размеров псевдоволк. Рыжие бока его напоминали собой поля, распаханные ковровой авиационной бомбардировкой. Язвенные отметины со следами гноя и крови пробивались через торчащую клочками шерсть. Позади зверя находилось еще несколько таких же тварей. Бурелом выстрелил точно в широко раскрытую гнилую пасть. Вдруг на месте мутанта возник сполох, словно тот распылился на миллионы частиц. «Морок!» – мелькнуло в наполненной адреналином голове. Пси-способности волка-телепата, находящегося где-то среди остовов ржавеющих машин, нередко приводили в ужас даже бывалых сталкеров. Частично разумный зверь, способный телепатически создавать призраков, ради собственной безопасности до поры находился в стороне, заметить его было очень трудно. Требовалось срочно найти коварного мутанта, поэтому, переведя ствол автомата на очередную цель и возобновив стрельбу, Бурелом скомандовал в гарнитуру:

– Маркел! Кровь из носу – отыщи и уничтожь на стоянке волчару, а иначе нам всем придет хана!

– Понял, уже вижу. Он, тварь, за опорами ЛЭП, никак захватить в прицел не могу…

В это время к Вялому и Шкалику огромными скачками уже приближалось четыре призрака. Отвлекаться на разговоры Бурелом больше не мог, и все внимание заострил на ближних целях. Вялый, снесенный мороком, покатился по земле. Шкалик, прикрывающий его, успел поразить мерцающую фигуру почти в упор. С хлопком, исказившим на время воздушное пространство, мираж пропал, но на его месте уже находился следующий. Перепрыгнув через поднимающегося Вялого, призрак псевдоволка прыгнул на Шкалика, взявшегося перезаряжать автомат, но уже в полете с хлопком растворился без остатка, прошитый очередью Бурелома. А позади рассеивающегося морока вновь появились три оскаленные морды, заставив людей вздрогнуть, но неожиданно и они пропали. Маркелу наконец-таки удалось поймать в прицел псевдоволка, прятавшегося за широкой мачтой ЛЭП.

Сообразивший в чем дело Бурелом, вздохнув с облегчением, не стал ждать окончания сцены, а сразу метнулся к кустам, из которых раздавался протяжный собачий вой, и уже начал захлебываться «Печенег» Злобы. Судя по величине наседавшей стаи, Злоба и Прима сумели сильно ее проредить, словно бывалые огородники, борющиеся с надоедливым сорняком. Но нападение зверья не прошло и для самих обороняющихся без последствий. Раненый Злоба упирался одним коленом в землю, так как вторая нога его оказалась в двух местах прокушена острыми клыками тварей. Прима, прикрывающий его со спины, выронил из рук автомат и без перерыва стрелял по мутантам из пистолета, успевая перезаряжать магазины, вставленные в специальные нашивки на бедрах комбинезона. Левый рукав его костюма был наполовину распорот и пропитан кровью. Конечность бессильно болталась вдоль тела.

Злобе уже не хватило времени на перезарядку пулемета, поэтому он бросил его под ноги и достал из ножен здоровенный тесак, больше похожий на кавалерийскую шашку. Не замечая раненой ноги, радуясь, словно ребенок кукольному спектаклю, он ждал набегающих на него мутантов и заливисто хохотал. Когда два пса прыгнули в сторону бандита, нож мечом правосудия засверкал в бешеном танце. Бурелом не успел моргнуть глазом, как разрубленные на несколько частей собаки, не успевшие даже взвизгнуть, упали по обе стороны от здоровяка. Во взгляде Злобы в этот момент промелькнуло сумасшествие. Наверное, так могут смотреть друг на друга лишь больные в клинике умалишенных. И закаленный испытаниями сталкер вздрогнул при мысли об этом. Но думать об увиденном было некогда, еще около десятка собак устремилось в их сторону, поэтому Бурелом, не мешкая, открыл огонь. Не отстающие от старшего и вовремя подоспевшие на выручку Шкалик и Вялый довершили кровавое побоище. От большой стаи остервеневших мутантов, лишившихся возглавляющего их псевдоволка, вскоре осталось лишь несколько жалобно скулящих полутрупов.

Устало вздохнув, Бурелом опустил ствол автомата и принялся внимательно осматриваться. Только Злоба еще какое-то время, тяжело дыша и нервно смеясь, размахивал своим тесаком из стороны в сторону. В такой момент подойти к здоровяку так и не решился никто, понимая, что в запале тот мог садануть и кого-нибудь из людей. Выждав около минуты, Бурелом, скосивший взгляд на разгоряченного бугая, тихо спросил в гарнитуру:

– Маркел, как там обстановка?

– Собак больше не видно, но в остатках дома все равно заметно какое-то оживление.

– Может, свинорылы или крысаки?

– Да нет, что-то здесь крупное есть. На крысаков или свинорылов не похоже… Как же ужасно смердит!

Не успел снайпер произнести последние слова, как из остатков дома раздался громкий рев, развалины вздрогнули, а в дверном проеме появился злыдень. Бурелом, Шкалик и Вялый одновременно открыли по нему стрельбу. Дождь свинца лишь слегка притормозил крупную тушу монстра, двинувшегося к людям. Бурелом успел даже подумать, что мутанта не удастся остановить никогда, но в это время в себя пришел Злоба, успевший перезарядить пулемет. Длинная очередь практически лишила гиганта клювастой головы. Протопав по инерции несколько метров, тот рухнул перед самыми кустами, конвульсивно дергая мощными лапами, после чего затих. Все облегченно вздохнули, а амбал, весело улыбаясь, повернулся с довольным лицом к напарникам, словно ждал обязательной похвалы. И в этот момент стена строения, обращенная к людям, разлетелась на несколько частей, а из образовавшегося пролома наружу выбралось новое чудовище. Земля под ногами вздрогнула от тяжелой поступи. Бурелом присвистнул и, охнув, отступил на несколько шагов: настолько колоссальных размеров злыдня ему еще видеть не доводилось. Остальные замерли в немом ужасе. Большегрузный карьерный самосвал по сравнению с этой махиной выглядел бы лишь жалкой малолитражкой «Запорожцем», чей проржавевший остов догнивал сейчас посреди двора. Нога гиганта грузно опустилась на останки автомобиля, вдавив их в сырую землю, будто консервную банку из жести.

Остановившись, монстр заорал во все горло так, что заломило в ушах. Но уже опомнившийся Бурелом успел выстрелить по нему из подствольного гранатомета. ВОГ-25, описав в воздухе дугу, по счастливой случайности влетела прямо в широко открытый клювообразный рот. Злыдень смолк, судорожно сглотнул и, словно прислушиваясь к ощущениям в животе, на мгновение замер. Этого времени хватило для того, чтобы оказавшаяся в его желудке граната наконец сдетонировала, вырвав из массивной туши большой кусок плоти. Вывалившиеся наружу внутренности со смачным шлепком упали к громадным подошвам лап. Изумленный гигант попытался двинуться к людям, но ему не дал этого сделать поврежденный взрывом позвоночник. Мутант сумел лишь сделать шаг, наступив при этом на собственные кишки, вновь пронзительно взревел и рухнул всей массой на землю, вызвав очередную волну землетрясения. К еще живому монстру, забыв про боль в раненой ноге, подскочил Злоба и пустил длинную очередь прямо в разверзшуюся раковину уха. Гора лежащего мяса вздрогнула, злыдень обмяк, затихнув окончательно. Картина получилась впечатляющая. Члены группы никак не могли поверить, что произошедшее не закончилось для них обычным в таком случае фатальным исходом.

Наступившее затишье подействовало успокаивающе. Переводя дух, Злоба расслабился, опустил пулемет и, счастливо улыбаясь, повернулся к напарникам. По его лицу стекали крупные капли пота. Но в этот момент вновь набравшая силы «мясорубка» почуяла новую жертву и начала срабатывать. Огромное тело злыдня, медленно двигаясь по земле, втянулось в образовавшуюся воронку. Не успевший среагировать Злоба, все еще глупо улыбаясь, с удивлением заметил, что его увлекает вслед за монстром. Пытаясь избавиться от цепкой хватки аномалии, он рванулся было в сторону напарников, но силы бугая оказались неравны тем, которые неумолимо приближали его к смерти. Впервые за все это время Злоба жалобно заголосил. Вялый, попытавшийся оказать помощь амбалу, после окрика Бурелома резко остановился. Присутствующим членам команды ничего не оставалось, как бессильно взирать на неизбежную гибель здоровяка. Воронка «мясорубки» уже успела раскрутиться, показав себя во всей красе, тело злыдня с легкостью взвилось вверх, словно не весило ни грамма. Вокруг него завращался длинный кишечник. А вслед за ним аномалия начала подымать и вращать срывающегося на визг Злобу. Бурелом, быстрее всех сообразивший, что сейчас произойдет, дал команду отступить и первым ринулся назад. Группа, отбежавшая на пару десятков метров, закусив губы, взирала на последние мгновения жизни неосторожного напарника. Целый водопад красных капель низвергся на головы стоящих людей, обагрив весь двор. Оторопело переглянувшись, все какое-то время стояли в полном молчании. Сзади послышались торопливые шаги, Бурелом обернулся, – к ним спешили Маркел и Цапля.

– Земля пухом Злобе, только не «стеклотоками»… – единственное, что сумел выдавить запыхавшийся Цапля. Остальные же так и не проронили ни слова.

Через несколько минут первым пришел в себя Бурелом. Оглядев поникшие головы присутствующих, он вспомнил наконец, что является в группе старшим.

– Ладно, харэ ныть, мы здесь не в игрушки играем! Сами знали, на что идем. Зона – это смерть на каждом шагу. Жалко кореша, ничего не скажешь, но мы не могли ничего поделать. Осторожнее надо быть! Пусть это будет нам всем уроком. Каждый свой шаг следует хорошо продумывать. Не побежал бы Злоба к этому фаршу, чтобы его добить, остался бы жив. Тот и так уже загибался, с такими ранами не выживают даже самые матерые твари. Советую впредь думать не только о себе, но и о других. Чем нас больше, тем больше у нас шансов уцелеть. Собраться, через десять минут начинаем прочесывать местность! Хочется все же выяснить, что такое смердящее здесь обитает…

Несмотря на произошедшую трагедию, закаленные Зоной сталкеры быстро пришли в себя и, переведя дух, вновь были готовы к выполнению задания. Осторожно обойдя успокоившуюся аномалию, команда переместилась в центр хутора. Запах здесь ощущался гораздо сильнее.

– Похоже, несет от центрального дома. Среди этих развалин он выглядит самым целым… Вялый, сходите с Цаплей туда, только осторожно. Посмотрите, что к чему. – Бурелом не хотел рисковать всей группой, поэтому остальных рассредоточил по периметру двора.

Крадучись, попеременно прикрывая друг друга, оба скрылись в остатках строения. Какое-то время все было тихо, но внезапно изнутри раздалась короткая очередь, и в дверях появилась спина Цапли. Тот, резко развернувшись, опрометью выбежал на улицу и склонился у крайних кустов. Внутренности его желудка спазмами выворачивало наружу, а из дома доносился мат Вялого и визг вездесущих крыс. Вбежавший внутрь Бурелом охнул от увиденной картины. Большая куча истерзанных людских трупов вперемешку с останками зверья высилась прямо посреди помещения. Запах разложения стоял до того омерзительный, что просто невозможно было сдерживать себя. Бурелом, прижимающий к лицу защитную маску, морщась, перевел взгляд на прижавшегося спиной к стене и крупно дрожащего Вялого. Тот, заметив старшего, с волнением в голосе едва сумел выдавить из себя:

– Это группа Норова, мы с ними разминулись на обратном пути. Они как раз шли в сторону завода. Похоже, Лучник все же преследовал нас, а они напоролись на него…

Вопрос Бурелома возник сам собой, и он прервал говорящего:

– Почему ты думаешь, что это работа Лу… – но тут же осекся на полуслове, увидев, что Вялый держит в руке обломок стрелы.

Переборов очередной приступ тошноты, трясущийся бандит продолжил недосказанное:

– Среди этих тел есть трупы лузеров. Наверное, группа Норова наехала на них, заварилась потасовка, а потом появился этот призрак…

Оспаривать сказанное Бурелом не стал, против очевидного не попрешь. Вконец измучившись от смердящего запаха, он заключил:

– Пошли, здесь нам делать нечего. Собирать хабар, ковыряясь в этой мерзопакости, – себя не уважать, а вдыхать эту вонь больше нет сил…

– А вдруг он где-то рядом?! – взволнованный Вялый уже не мог совладать с собой и теперь крупно трясся всем телом – даже не удержал в руке обломок стрелы, и тот с глухим стуком ударился о дощатый пол.

– Не кипиши ты! У страха глаза велики, еще посмотрим, кто кого… – Бурелом решил подбодрить Вялого спокойным голосом. Но получилось не совсем удачно, тревожные нотки выдали его с потрохами.

Вдруг наверху раздался шум, и с потолка вперемешку с пылью и паутиной на головы людей посыпались труха и остатки штукатурки. Вялый, нервы которого находились на грани срыва, подпрыгнул, как шальной, закричал и выпустил вверх длинную очередь. Бурелом вздрогнул и, отскочив к двери, настороженно навел ствол автомата на отверстие, ведущее на чердак. Сверху раздался истошный крик:

– Н-н-не стр-реляйте! Пожалуйста, не стреляйте!

– Ты кто?! – сталкер продолжал держать лаз на прицеле, а Вялого трясло так, что ствол автомата в его руках прыгал из стороны в сторону. Казалось, еще чуть-чуть, и он упадет в обморок. Нервное напряжение достигло своего апогея, и Бурелом подумал вдруг, что штаны напарника сейчас явно нуждаются в просушке или замене. От этих мыслей в голове немного прояснилось, поэтому он уже спокойнее продолжил: – А ну, покажись! Только не делай резких движений! В противном случае скоро будешь вонять как эти жмуры.

– Я Щепка! Из всех только я остался в живых! Страшно, братцы! Не стреляйте, я слезаю! – с потолка вновь посыпался мусор в такт движениям пробирающегося к выходу человека. Затем в проеме лаза показались свесившиеся ноги, и вскоре перед сталкерами появилась дрожащая, как осиновый лист, фигура. Узнав соклановцев, Щепка зарыдал, как ребенок, и присел на заляпанный кровавыми остатками плоти пол. – Братва, как я вам рад! Я тут уже несколько дней сижу, чуть совсем не задохнулся. Думал, что все – хана мне. Да еще это зверье вокруг, а у меня даже ножа с собой нет…

Перепуганный Щепка поначалу походил на сошедшего с ума – на все наводящие вопросы первое время ничего вразумительного ответить не мог. Пока Бурелом опрашивал трясущегося бандита, пытаясь выудить из него хоть малую толику информации о случившемся, Вялый, успевший немного успокоиться, сидел рядом и задумчиво курил, глубоко уйдя в свои мысли. Шкалик с Маркелом, превозмогая брезгливость к зловонию, обошли всю территорию, снеся в кучу найденное оружие и боеприпасы. Прима тем временем, сделав Щепке инъекцию успокоительного, производил странные манипуляции с тремя артефактами, приложив их к ране на своей руке. Цапля, некоторое время назад в рвотном порыве освободивший свой желудок, достал банку тушенки и теперь, невзирая на смрадный запах, с упоением поедал ее содержимое. Спокойствию здоровяка оставалось только позавидовать. Вялый, докурив сигарету до фильтра, успел обжечь пальцы, вздрогнул и недоуменно посмотрел на невозмутимого здоровяка. Потом встрепенулся, взял себя в руки и присоединился к ведущему беседу Бурелому.

Наконец успокоившийся, Щепка начал вразумительно рассказывать о том, что произошло с группой Норова. Как и предполагал Вялый, решившие обобрать встречных сталкеров бандиты завязали перестрелку и успели уже положить всех четверых противников, когда первым выстрелом Лучника сам Норов оказался убит. А затем и остальные члены банды, так и не успевшие толком разобраться в происходящем и увидеть нового врага, отправились вслед за командиром. На все это у Лучника ушло около двух минут. Испугавшийся за свою жизнь, Щепка бросил оружие и как мышь забился в дальнем углу чудом сохранившегося чердака. Он слышал, как призрак занес в остатки дома тела его подельников, а потом спокойно сказал, стоя внизу: «Тебе, подонок, повезло остаться в живых только потому, что ты догадался бросить оружие. Передай всем своим подельникам: если они не откажутся от бандитского промысла, их ждет такая же участь». Целые сутки Щепка не мог прийти в себя. Он даже во сне видел, как тяжелая стрела с громким хрустом входит в его череп, из-за чего сны бандита превратились в один сплошной кошмар. А позже слезть на землю не дали появившиеся мутанты, большой сворой рыскающие вокруг, рвущие добычу на части и грызущиеся между собой не на жизнь, а на смерть.

– Все, братва, я так больше не могу! Я, конечно, не робкого десятка, но пожить еще хочется. Мне не жалко всех этих лошар, которые сами лезут в местный ад и рискуют жизнями, заранее зная, чем это может для них обернуться. Я их всегда валил без сделки с совестью, но воевать с призраками не желаю ни грамма! Сама затея войны с ними заранее обречена на провал и обернется для нас большой бедой, уж поверьте мне на слово… Вы как хотите, а я делаю отсюда ноги.

Вялый, которого в конце концов прорвало, решительно встал и начал поправлять на себе экипировку. А уже через несколько секунд плашмя упал на землю с аккуратной дыркой во лбу. Все остальные оторопело взирали на дымящийся ствол пистолета в руке Бурелома, чей гневный взгляд метал сейчас молнии и громы.

– Еще будут у кого-нибудь высказывания по поводу дезертирства?! – глаза командира сверкали бешенством, а самого его трясло от напряжения. Возражать никто не осмеливался, только облизавший ложку Цапля судорожно вздохнул и икнул. – Значит, для закрепления пройденного материала никого убивать больше не надо? И то хорошо…

В глубине души Бурелом понимал, что сильно перегнул палку, но его уже несло, и остановиться он не мог. Слишком много нервов было потрачено почти в самом начале рейда. Оправдаться за совершенное перед Мефистофелем он сможет однозначно, а на остальных ему глубоко наплевать с самой высокой колокольни. В сознании появилась злорадная мысль: «Вот подождите, уйдет пахан на покой, я вам все гайки затяну так, что никаким ключом их больше нельзя будет провернуть…».

– Ты! – он указал на Щепку. – Берешь всю одежду и амуницию этого жмура и идешь с нами, понял?! И не забудь: я сказал – всю одежду! А то твоя провоняла до последней нитки… У нас нет повода лишний раз привлекать зверье! Понял?! – Щепка торопливо закивал в ответ и ринулся раздевать Вялого, а Бурелом продолжил: – Выдвигаемся дальше через полчаса, успеть всем пожрать и… все остальное сделать, чего организму требуется. Потому что в пути никого ждать не будем. У нас времени в обрез, через двое с половиной суток Выброс. И харэ канючить и нудеть! Братва, тоже мне…

Глава 6. Кара небесная

– Видишь, Шалун, насколько ты в своей меховой шубе человечнее их всех. Именно поэтому я для себя решил: пока я жив – не должно быть места в Зоне таким подонкам, как эти.

Купер, оторвавшись от картины, открывшейся перед ними внизу, сменил хмурый взгляд, ласково посмотрев на друга. Шалун понятливо рыкнул и прижался к нему плотнее. Вид с вершины кургана был просто замечательный, а находящиеся там напарники словно не замечали радиации, излучаемой внутренним содержимым рукотворной возвышенности.

– А ведь эти парни идут по наши с тобой души. Все говорит об этом, так что придется нам поучить очередных зарвавшихся недолюдей правильному этикету. Ты как, не против, дружище?

Зверь вновь одобрительно рыкнул. Купер потрепал его по загривку и принялся рассматривать находящийся внизу хутор. С момента их первого знакомства Шалун из подростка псевдорыси превратился в большого, вполне взрослого самца, с которым приходилось считаться большинству монстров, включая виверн и небольших химер. Детская наивность промелькивала в его взгляде лишь тогда, когда он смотрел на заботливого друга и члена своей семьи – Купера. Впрочем, в Зоне все мутанты взрослели очень быстро, гораздо быстрее обычных зверей. Да и Купером бывшего мальчугана, а ныне взрослого и опытного сталкера, в Зоне никто не звал уже давно. Звали его – некоторые с опаской и даже страхом, но большинство с уважением и гордостью – Лучником. Гроза бандитского мира и защитник вольных сталкеров. Тот, чьи стрелы никогда не проходили мимо выбранной цели. Странно, что еще не всем удалось уяснить – вставать поперек их с Шалуном дороги не стоило никому, чья душа, как и мысли, чернее мрачной ночи. Именно поэтому он выбрал для себя такой образ. Образ сталкера в черном. Именно поэтому Зона дала ему шанс на вторую жизнь и верного, надежного друга, с которым он не расставался уже более полугода.

– Давай немного поиграем с ними в кошки-мышки. Приглядимся, что они затевают и куда идут. Но то, что они ищут именно нас с тобой, ясно, как белый день.

– Хорошо. Играть. Немного. Брат.

– Обещаю тебе, что игра будет увлекательной и забавной. Они скоро пойдут дальше, а мы с тобой пока поедим и отдохнем.

Шалун возражений не имел.

* * *

На выходе с Могильника к Испытательной дорогу команде Бурелома внезапно перекрыла вооруженная группа. После нескольких предупредительных выстрелов засевшие в засаде предложили провести переговоры и разойтись так, чтобы каждый остался при своих интересах. Бурелом встал на открытом пространстве, вызвав для разговора старшего команды мародеров. Навстречу ему из-за наваленных у тропы преград развязной походкой вышел жующий резинку худощавый паренек лет двадцати пяти.

– Вы кто такие будете, орелики? – голос переговорщика был не менее развязным, чем его манеры. С первого взгляда наметанный глаз бывалого бандита уловил, что парнишка привык к общению на «фене». Бурелом, пытаясь обмануть настороженность «братка», старался замазать тому глаза умиротворенной беседой.

– Я Бурелом, помощник Мефистофеля. Надеюсь, знаешь такого? А вы кто такие будете?

– Опа! Думаю, че за фигня по нашим местам бродит? Нарисовались, не сотрешь.

– Тебя как звать-то? Не люблю я с неодушевленными предметами базары базарить, хоть представься для начала.

– Ну, я Зуб, а че? – парень явно нарывался на неприятности, пытаясь давить на то, что за его плечами в засаде большая сила в виде подельников.

– Да нет, ничего. Просто ты, Зуб, не совсем понял, о чем я веду речь. Ты Мефистофеля знаешь? Он – наша крыша и пахан.

– А че так бакланишь не по-детски? Думаешь, сказал, и тут же все сразу сканили и в штанцы полнехонько наложили от вида вас, таких крутых, че ли? Ты на понт не бери, лады? Давайте откупную и валите, куда перлись. А нет – вертайтесь в обратку. У нас тут все понтовые, как блин, одним маслом мазаны.

– А откуда вас, Зуб, таких храбрых набрали? – вид не перестающего постоянно жевать бандита развеселил Бурелома. Он с иронией подумал, что Зубом того назвали не случайно. Или от любви к жевательным движениям, или от того, что точно в такой же обстановке тому частенько попадает от собеседников по зубам.

– Нас не набирали, мы сами кого хошь наберем и обдерем. Так че, бакланить будем или дело решать?

– А не боитесь, что мы всей группировкой от вас даже головешек не оставим? Или думаешь, мы тут на прогулке по кабакам и девкам? – ирония Бурелома начала сдавать позиции перед закипающей в нем злостью.

– Ты мне тут туфту не парь, я те не лошара позорный! Сказал же, откупную давайте и валите!

– Ну, смотри, мое дело было предупредить, на себя пенять будете потом сами, – Бурелом развернулся и сделал вид, что собирается возвращаться к своей группе.

– Вот не знал, что вы для братвы все жмотить любите. Иди, давай, жлобяра, смотрю, понты колотить только мастаки! Могли для братков и отстегнуть кусок-другой от хабара.

Внезапно развернувшийся Бурелом одним большим прыжком оказался возле тощего Зуба. Пистолет его смотрел беспредельщику точно в лоб. Смотря в раскрывшиеся от недоумения глаза, Бурелом с сарказмом произнес:

– Хочешь, я тебе девять граммов от своего хабара отстегну прямо сейчас? Совершенно задаром! Сдачу потом можешь не возвращать.

– Ты че, оборзел вконец, че ли, сявка? – в голосе Зуба сразу пропали нотки превосходства и послышалась неуверенность. Но Бурелому этого было мало, он желал окончательно сломать волю зарвавшейся «шестерки». Теперь ему хотелось видеть во взгляде Зуба только страх перед возможной смертью. А в том, что бандита ожидает скорая смерть, Бурелом уже был уверен – он сам себя перестанет уважать, если даст зарвавшейся блатной шушере хоть толику надежды на спасение. При этом сам не забывал, что напарники Зуба могут в ответ начать стрелять, поэтому и прикрывался сейчас его телом. – Убери волыну, кореш, жить надоело, че ли?

– Заткнись, урод, и слушай! Если ты не знаешь моего пахана, Мефистофеля, значит ты сам баклан полный! От вас после стычки с нами даже воспоминаний может не остаться, не то что тел. Поэтому советую тебе подумать хорошенько, на кого ты в данный момент наехать пытаешься. И советую очень быстро подумать над моим предложением, извиниться и пропустить нас. В придачу отдать нам за испорченное настроение всю вашу добычу. Тогда, может быть, Мефистофель и оставит вас в живых, в чем я очень сильно сомневаюсь. Усек? – Бурелом специально не отключал гарнитуру коммуникатора, чтобы остальным членам команды было хорошо слышно, о чем он разговаривает с беспредельщиком. Он был уверен, что Маркел уже занял выгодную позицию для прицельной стрельбы, а остальные рассредоточились за преградами.

– С-сышишь, братан, не юли, а? Я ж базарить пришел, а не воевать… – тон Зуба сменился на заискивающий. Но он еще пытался не потерять часть достоинства, поэтому до сих пор надеялся на откупную идущих мимо. – Мы ж много не просим. Так, чуть-чуть…

– Вот чуть-чуть и лови! – Бурелом окончательно вышел из себя.

Выстреливший в бандита пистолет снес тому половину головы. Кровавые ошметки разлетелись веером на несколько метров по направлению вылетевшей пули. Нижняя часть головы Зуба совершила несколько движений, словно тот срочно пытался дожевать находящуюся во рту резинку. Схватив не успевшее упасть на землю тело, Бурелом резким рывком бросил его к находящемуся неподалеку пню, оставшемуся от давно упавшего дерева. Пусть послужит дополнительной защитой во время боя. И сам метнулся туда же. По внезапно прервавшейся очереди из автомата в свою сторону Бурелом понял – стрелка вовремя снял Маркел. Левее послышался дробный перестук пулемета Цапли. Странным оказалось то, что в ответ больше не прозвучало ни одного выстрела. Полежав немного и выждав время, Бурелом спросил в гарнитуру:

– Маркел, что там видно?

– Не пойму, командир. Мы успели снять двоих, а остальные сами исчезли из поля зрения, словно растворились в воздухе. Только стояли, выглядывая из-за преград, и вдруг пропали. В данный момент я не вижу ни единого движения на той стороне.

– Прима, бери с собой Щепку, и прошвырнитесь быстро. Остальные прикрывают.

Вскоре по левому краю, петляя между кустами, мимо пробежала посланная на разведку пара. А через несколько минут в гарнитуре раздался голос Примы:

– Командир, здесь все мертвы, давайте сюда. Не пойму ничего, мистика какая-то…

Беглый осмотр лежащих на земле тел показал, что только двое ренегатов были убиты «огнестрелом». Все остальные напоминали войско, через которое пробежала в сабельной атаке кавалерийская рать. Тела были искромсаны чем-то острым, словно их и правда порубили на части остро заточенными палашами.

– Что за черт? Как это могло произойти? И никто не видел ничего странного? – Бурелом озадачился не меньше остальных членов команды.

Однако поразмышлять над произошедшим группе не дали помчавшиеся к людям со стороны депо два десятка псов вперемешку с несколькими свинорылами. Мутанты бежали по широкому открытому пространству, поэтому группа успела рассредоточиться и встретить их дружным огнем. Твари подняли страшный визг, но упорно бежали, несмотря на потери. Первым их встретил Шкалик, штук шесть псов набросилось на него, остальные члены команды перевели огонь на зверей, не успевших еще добежать до людей. Стрелять в сторону Шкалика не стал никто, чтобы не зацепить его самого. Бедолага был почти не виден под сворой рычащих и рвущих его зубами зверей, только кричал и отбивался от них автоматом. Бурелом поспешил ему на помощь, думая, что уже не успеет, но когда потасовка закончилась, оказалось, что кроме небольших царапин, никаких других повреждений у Шкалика не оказалось. Правда, одежда и экипировка превратились в сплошные лохмотья. Прима, радуясь, что все закончилось более или менее благополучно, даже пошутил по этому поводу:

– Вот теперь ты в самом деле похож на бомжару с мусорки! – вид Шкалика действительно был жалок, создалось впечатление, что он прошел огонь, воду и медные трубы. Свисающие бахромой рваные остатки одежды вызвали дикий смех у всех, включая Бурелома.

Около получаса пытались разобраться в том, что же произошло и отчего группа противника оказалась так мелко нарезана чем-то острым. Удивляло то, что никто не видел, как это произошло. Шкалик, решивший хотя бы частично поменять испорченное одеяние, обшаривал лежащие тела. Целыми оказались только вещи убитых командой Бурелома. Правда, они не отличались хорошими защитными свойствами и высоким качеством, но, как известно, на безрыбье и рак рыба, поэтому Шкалику ничего не оставалось, как переодеться в то, что есть.

– Весь наш рейд окружен сплошной мистикой. Куда ни сунься – загадка на загадке. Чую я, не к добру это… – Шкалик был взволнован. – Даже псы просто погрызли на мне одежду, а самого не тронули. Это же чудо, а, братва? Насколько знаю я, собаки всегда первым делом вцепляются в горло и пытаются загрызть жертву. А эти выше груди даже не рвали…

– Это может быть просто случайностью, – Прима пытался успокоить страдальца.

– Не слишком ли много вокруг нас случайностей?

– Много – не много, а вышло так, что ты живой. Или ты этому совсем не рад?

– Спасибо. Рад неимоверно! Только на душе неспокойно как-то, может, не стоит дальше испытывать судьбу, а, командир?

– Заткнитесь все! Хватит ныть! Мужики, блин. Как бабы нюни распустили! – Бурелом потряс перед носом Шкалика находящимся в руке пистолетом: – Тебя тоже отправить туда, где ты после собак думал остаться?!

– Да ладно, я же просто уточняю, – Шкалик сдал назад на несколько шагов. – Надо, так надо, как скажешь, уж и спросить нельзя…

– Что же здесь произошло? – Прима уже всматривался в останки людей. – Трава плотная и листва ковром лежит, следов совершенно не видно.

– Вы следопыты, сами и разбирайтесь, ясно одно, нам кто-то помог во время разборки, – Бурелом строго смотрел на Приму и Шкалика.

– Да говорят же тебе, никаких следов нет! Словно призрак прошел… – Шкалик осекся и с опаской посмотрел на Бурелома.

– Призрак, говоришь… – Бурелом задумался. – Да… На призрака очень похоже. А может быть, это был фантом?

Прима посмотрел прямо в глаза уставившегося на него старшего.

– Фантом так не рвет людские тела, он просто высасывает из тел всю жизненную энергию. Только пепел оставляет… А тут налицо явный прямой контакт и вполне материальные лезвия острых клинков. У одного даже голова отсечена.

Споры длились еще минут десять, но к единому мнению о случившемся так никто не пришел. Ясно было одно – команде Бурелома в перестрелке оказали помощь, а невидимого союзника они даже не знали. Так ничего и не поняв, Бурелом принял решение следовать дальше. Разобрав оставшиеся в целости пожитки и боеприпасы убитых, через полчаса группа выдвинулась в путь.

Когда люди скрылись за ближайшим холмом, на их месте, спрыгнув с дерева, оказался Шалун. А через пару минут рядом появился Лучник.

– Значит, Шалун, ты у нас теперь еще и фантомом стал? – сталкер засмеялся. Зверь игриво посмотрел на друга, казалось, что он улыбается. Потом уселся и принялся вылизывать измазанные кровью лапы. – Пусть пока погуляют. Среди них есть люди, у которых есть шанс на дальнейшую жизнь. А мы еще немного поиграем с ними в прятки, шарады и казаков-разбойников. Мы тоже заслужили с тобой небольшое развлечение.

* * *

Петляя зигзагами между аномалиями, группа быстро двигалась в сторону Испытательной. Бурелом, чувствующий нарастающее недовольство членов команды, гнал ее подальше от места прошедшего сражения и гибели Злобы и Вялого. Только сейчас он понял наконец, что зря поступил так опрометчиво, застрелив потерявшего боевой дух подчиненного. Теперь дисциплину в группе можно будет поддерживать только угрозой жесточайшей расправы. А может еще случиться так, что у кого-нибудь не выдержат нервы и он выстрелит самому Бурелому в спину. Предчувствовал помощник Мефистофеля, что недалек от истины, поэтому маршем отвлекал всех от невеселых мыслей и не давал группе передышки. При ускоренной ходьбе все внимание переключается на окружающее, каждый сосредотачивается на возникающих препятствиях и смертельных ловушках. Мысли идущих зациклены на сохранении собственной жизни, и речи о каком-либо бунте идти просто не может…

Добравшись до окраины начинающегося леса, Шкалик замер как вкопанный и начал всматриваться себе под ноги. Бурелом догнал его и с вопросительным видом остановился рядом.

– Следы зверя и человека, идут рядом, – Шкалик задумчиво показал на отчетливые отпечатки прошедших здесь существ. – Совсем свежие. Даже дождем не успело размыть. Прошло минут десять, не больше.

– Думаешь, это следы тех, кого мы ищем? – Бурелом только сейчас осознал, что его голос срывается от волнения.

– В этих краях такие следы могут оставлять только двое – Лучник и Болотник. Последний тоже поддерживает знакомство со зверями, даже, бывает, лечит их. За это они его не трогают, иногда даже помогают. Это знают все. Но Болотнику на Испытательной нечего делать. Его встречают в основном в районе Больших Луж, РЛС и Чащобы. А это значит, что оставить подобные следы здесь могли только Лучник со своей зверюгой.

– Дела… И что будем делать? Прибавим шаг и попытаемся догнать или проследим, куда они двигаются дальше?

– Судя по следам, оба шли неспешно, значит, о нас не знают и не убегают. Может, стоит попробовать догнать? – высказался почти неслышно подошедший сзади Прима. Бурелом вздрогнул от неожиданности и спустил пар на травника-следопыта:

– Етить… твою телегу! Какого хрена ты лазишь за спиной без команды? Хочешь, чтобы в запале тебя застрелили без разбору, урод?!

– Да ладно, командир, не бузи, – Прима был спокоен как удав. – Ты знаешь что? Если у тебя действительно с нервами непорядок, держи их при себе. Если ты меня вздумал смертью, как Вялого, пугать, скажу тебе честно: мне до лампочки. Я свою работу знаю и делаю ее хорошо. Сбегать от вас я не собираюсь, мне самому интересно посмотреть, что там за чудо такое невиданное впереди. А для дела в данный момент мы со Шкаликом нужны как никогда. Лучше нас следы читать не может никто из вас. Я уж не говорю про лечение ранений, с которым справиться лучше меня не сможет никто! Так что успокойся и отойди в сторонку – отпечатки не затаптывай. Ты, конечно, чел авторитетный, но не настолько, чтобы мной как щенком всюду пулять. Если тебе что-то не понятно, так и скажи, но по делу, в котором смыслишь лучше меня. Усек?

Бурелом опешил от прямого и напористого тона Примы, но, помявшись немного, решил все же пойти на попятную. Понял, что тот прав на все сто, и сказал уже более спокойным тоном:

– Ладно, не серчай, нервишки правда шалят не в пургу. Вялый своей выходкой выкосил до конца. Давайте разбирайтесь, что тут к чему, да двинем дальше, – отойдя на пару метров назад, Бурелом начал всматриваться в лесную чащобу. Дождь мешал обзору, но не настолько, чтобы не замечать подозрительного движения среди деревьев. Шкалик с Примой, наскоро посовещавшись, повернулись к нему.

– Мы думаем, что стоит попробовать догнать этих «неуловимых мстителей», далеко в такую погоду они уйти не могли, да и следы в слякоти не скрыть никак.

– Хорошо, – повернувшись к остальным, Бурелом скомандовал: – Разбиться на пары, двигаем по следам, всем быть начеку, возможно, скоро встретим нашу цель. Стрелять во все, что только будет шевелиться. Пошли!

Прикрывая друг друга, группа спешно двинулась по следам человека и зверя. Отпечатки, уходящие вглубь чащи, петляли между аномалиями и буераками. Почву сильно пропитала влага, и цепочка следов была видна отчетливо. Настроение Бурелома начало улучшаться: «Глядишь, и не придется бегать за этими призраками по всей Зоне. Вальнуть обоих без зазрения – и в обратку, а там босс уже готовится к передаче дел и близкой пенсии. Вступить в свои права, поставить всех в согнутую позу и поиметь так, чтобы больше никто не мог ничего предъявить, вот как сейчас Прима. Он, конечно, прав, но я командир и мне решать, кому куда идти, и даже кому жить, а кому нет! – самолюбие Бурелома заиграло с новой силой. – Только выведите меня на этих уродов, а я уж с ними разберусь, да так, что вовек никому повадно не будет!».

Через пятьсот метров Прима со Шкаликом опять остановились и начали о чем-то ожесточенно спорить. Бурелом приблизился, Шкалик вытянул руку и показал на землю. Проследив за жестом, Бурелом опешил: отпечатки доходили до этого места и резко обрывались, словно оставившие их внезапно воспарили в воздух, да так быстро, что даже инверсионного следа не оставили… Шкалик в запале обежал полянку в радиусе двадцати метров, но дальнейших отпечатков человека и зверя не нашел нигде. Тут уж Бурелом окончательно растерялся и не знал, что предпринять. В любом случае, даже прыгающие на десяток-полтора метров аасмены оставляют идущие далее следы, а тут как ножом срезало – нет и все… Прима стоял посреди полянки в недоумении, Бурелом озадаченно смотрел на него, а Шкалик продолжал колесить вокруг них, как ищейка, вынюхивающая преследуемую жертву. Поближе подошли остальные члены команды. Узнав о произошедшем, Щепка затрясся всем телом и побледнел настолько, что цветом лица мог соперничать с вечными снегами в Заполярье или Арктике. Казалось, что еще немного и его придется нести дальше на руках, словно мешок с песком.

– Такого не может быть! Я видел в жизни многое, но чтобы следы уходили в ничто, впервые… Не иначе, действительно мистика какая-то! Неужели правду бакланила братва и мы имеем дело с призраками? Это действительно ничего хорошего не предвещает! – Шкалик был на грани помешательства. Подойдя ко всем, он сел прямо в грязь и задумался, уйдя в себя.

– А может, они шли в обратном направлении, чтобы мы подумали, будто они идут сюда?

– Это как? – Шкалик внезапно вышел из транса.

– Ну, как? Задом шли, а сейчас находятся где-то позади нас.

– А сюда-то они как попали?! Сам-то понимаешь, что говоришь?! Прилетели на крыльях ночи, что ли? Или их Зона то в одном месте, то в другом по велению волшебной палочки делает прямо из воздуха? Я же не идиот, знаю, куда следы ведут! И по направлению движения и по отклонению грязи в ту или иную сторону! – Шкалик был вне себя. – Тогда мы, братва, действительно имеем дело с призраками! Хоть режьте меня здесь, а я не знаю, что делать дальше! Лучше и правда повернуть назад!

– Заткнись! Хорош тут дебаты разводить! Нашелся оратор, тоже мне… – терпение Бурелома закончилось, он вновь держал в руке пистолет. Только начал его поднимать в сторону Шкалика, как неожиданно сзади ему в голову уперся ствол «Винтореза».

– Опусти волыну, командир, я тебя по-хорошему прошу, хватит дурить. Мы все тут в непонятках, и у всех нервы шалят. Сам говорил: чем нас больше, тем живее будем. Иначе я сейчас закончу всю эту бучу одним нажатием на спуск, тогда мы повернем обратно, только уже без тебя. На Зону списать можно многое, не забывай об этом и не зарывайся. Здесь все заинтересованы в том, чтобы убрать с дороги этого урода. Если каждый раз при нервной ситуации хвататься за пистолет, вокруг тебя не останется никого. А один в Зоне ты сможешь прожить не так уж и долго. Так что подумай хорошо и убери пушку, но учти, еще раз так взбрыкнешь, я за себя тоже не отвечаю. В подобной ситуации первая пуля, выпущенная мной, будет принадлежать тебе. А я, как тебе известно, никогда не мажу… Можешь обижаться, сколько хочешь, но я тоже хочу жить. Поэтому думаю о себе любимом в первую очередь.

Это была самая длинная тирада, сказанная Маркелом за всю его жизнь. С тем, что он выразил вслух мысли всех присутствующих, не мог не согласиться никто.

Бурелому и вправду стоило в этот момент задуматься над словами снайпера. Если уж он, всегда выдержанный и немногословный, вдруг пошел против начальства, значит, командир действительно в данный момент был не прав. Тот сделал вид, что понимает всю сложность данной ситуации и правильность действий Маркела, и опустил руку с пистолетом. Настороженный снайпер постепенно убрал ствол «Винтореза» от его головы и отступил на несколько шагов. Остальные молча, но сурово смотрели на командира. Только Шкалик завершил прерванную тираду:

– Да ты сам посмотри, неужели не видишь, что наши старания не приводят ни к чему хорошему? Не надо принимать меня за сумасшедшего. Я Зону топчу уже шесть лет и ни разу еще не видел ничего подобного. А тут словно все против нас ополчилось, гибнем, как мухи в навозе! Если дальше так же пойдет, обратно живым точно никто не вернется. У меня вообще создалось такое впечатление, что ты нас специально сюда повел на убой. Как будто это изначально и являлось твоей целью, а совсем не уничтожение внезапно исчезающего со своих следов призрака. Тут сама Зона ополчилась против человека, а ты, не понимая этого, готов всех нас стереть в порошок. Не похоже ли это на действия не совсем разумного человека?

– Хорош, Шкалик! – уже не выдержал Прима. – Не это сейчас важно. Гораздо важнее выяснить, куда же все-таки делся призрак. Давай еще раз осмотрим все вокруг, может, и найдем какую зацепку… – с этими словами Прима развернулся и пошел в обход полянки, тщательно осматривая, возможно, оставленные где-нибудь Лучником и зверем следы.

Шкалик, помявшись немного в раздумьях, безнадежно махнул рукой и направился осматривать другую сторону. Цапля со Щепкой остались под деревьями и озирались по сторонам. Туда же пошел Маркел. Внезапно, словно вышедший из оцепенения, Бурелом резко поднял пистолет и выстрелил вслед уходящему снайперу. Тот упал, а развернувшийся Цапля, соблюдавший до этого момента нейтралитет, пустил в Бурелома очередь из своего пулемета. Веер пуль откинул зарвавшегося главаря к крайним деревьям. Кубарем прокатившись по грязи, тот исчез за растущими на краю поляны кустами. И тут на открытое пространство с визгом выбежало несколько кабанов и ринулось в сторону Цапли и Щепки. Щепка сломя голову бросился бежать, а Цапля невозмутимо принялся поливать свинцовым дождем кабанью стаю. Но остановить немалого размера монстров он уже не смог. Живым тараном прошлись они по здоровяку, снеся его, как пушинку. Во все стороны брызнула кровь, разлетелись ошметки. Бандита не спасла даже хорошая броня, которую громадные клыки кабанов вскрыли как консервную банку. Находящиеся по разные стороны поляны Шкалик с Примой, отступая, стреляли в мутантов длинными очередями, а в это время к кабанам присоединилась пара свинорылов и несколько свирепого вида псов. Оставшимся членам группы ничего не оставалось, как поспешно ретироваться прочь. Разделившаяся на две почти равные части стая зверей, словно по чьей-то команде, устремилась в погоню за людьми.

Когда автоматная стрельба, крики и визг животных стихли вдали, на землю плавно и бесшумно спустился с дерева Лучник. Рядом с ним на поляне появился Шалун. Подойдя к лежащему в грязи вниз лицом Маркелу, сталкер осторожно поднял его на руки, отнес под одно из деревьев, аккуратно положил на спину и внимательно осмотрел рану. Пуля из пистолета Бурелома прошила снайперу шею насквозь, но по счастливой случайности не задела позвонков и артерий. Обработав раны с двух сторон и наложив повязку с лечебным артефактом, Лучник ввел Маркелу в руку два препарата. Тот пришел в себя, улыбнулся, посмотрел на своего спасителя и, хрипя, произнес:

– Так вот как выглядит знаменитый Лучник. И совсем не похож на призрака, вроде живой человек…

– Вот именно – человек, а совсем не зверь или монстр. И убиваю я только тех, кто целью своей жизни видит убийство себе подобных. Вот, посмотри, – Маркел, насколько позволяла ему больная шея, повернул голову в ту сторону, куда указывал Лучник. В паре метров от них сидел Шалун и внимательно наблюдал за людьми. – Это зверь, но тоже не монстр или чудище, потому что он гораздо человечнее тех, с кем тебе приходилось общаться до сих пор. Он никогда не нападет на того, кто не желает зла другому. Кстати, могу тебе объяснить один замеченный мной парадокс. Большинство зверей в Зоне совсем не так страшны, какими кажутся. И нападают на людей они только потому, что так велит им зов природы. Они просто хотят есть. Но никто из них никогда не нападет просто из чувства наживы или алчности, бездумно и жестоко. И они хорошо улавливают импульсы ненависти или страха, исходящие от людей. Зона их научила. Если в душе человека нет черных мыслей и злобы, большинство зверей просто пройдет мимо. Разве что оскалится, пытаясь напугать и тем самым оградить себя от нападения. Так что предлагаю тебе свою помощь по возвращению к Рубежу и надеюсь, что ты не будешь больше общаться с теми, с кем имел дело до сих пор. Что скажешь?

– Я понял, Лучник. Я не бандит, просто попал на бабки, а в связи со спецификой моей работы мне пришлось отрабатывать долг.

– Это я знаю, мне Зона дала кое-какие способности. Благодаря им мы с Шалуном спокойно уходим от опасностей. Мы заранее знали, куда вы идете и зачем. Это мы завели вас сюда и это мы навели на вас мутантов.

– А можешь ответить еще на один вопрос?

– Ты про то, как мы исчезли со следов? – Лучник усмехнулся. – Все очень просто. Вот, смотри, – сталкер уставился на сидящего Шалуна, тело псевдорыси медленно поднялось в воздух, повисело немного и опустилось обратно. Но удивило Маркела не то, что Лучник может поднимать телекинезом различные предметы, а то, что зверь отнесся к произошедшему совершенно спокойно, как будто ничего не случилось. Лучник вновь улыбнулся. – Между нами существует ментальная связь, мы общаемся как равные партнеры. Я ему не хозяин, а друг, так же, как и он мне, и без его согласия я бы подобные действия не произвел.

– Теперь я не удивляюсь, почему вам удается так спокойно расправляться со своими врагами. Кстати, а где все остальные?

– На данный момент погибли двое. Тот здоровяк, что стрелял по вашему главарю. И то только потому, что начал стрелять в пробегающих через поляну кабанов и не ушел с их дороги. Да один из следопытов, кажется, Шкалик, попал при бегстве в кислотную аномалию.

– А Бурелом? – Маркел встрепенулся, в его взгляде промелькнуло волнение.

– Этот подонок сильно ранен и не протянет даже двух дней. Погибший здоровяк хорошо зацепил его. Не переживай, он больше никому не принесет зла. Моя задача – проследить, чтобы он успел донести до своего хозяина те мысли, которые сейчас появились в его голове. И мысли эти, скажу я тебе, в данный момент продиктованы очень даже правильными эмоциями. Мы с Шалуном пройдемся немного, а ты пока приходи в себя. Недалеко отсюда есть еще один раненый, мы ему поможем и вернемся, – с этими словами Лучник скрылся за деревьями. Хищник, помедлив немного, вопрошающе рыкнул, а затем скрылся из виду вслед за напарником.

Маркел лежал, смотря в сторону кустов, в которых исчезли зверь и человек, и улыбался. А ведь действительно, не все так плохо на этом свете! Помимо негатива на земле существует добро, приносящее радость жизни и светлое чувство успокоения. Продолжать помогать бандитам снайпер больше не желал. В данный момент его мысли занимала семья, оставшаяся без мужа и отца где-то там – за рядами колючей проволоки Рубежа. Сын, которому уже исполнилось восемь, не видел его более трех лет. Как он там, как учится, с кем дружит? А вдруг именно сейчас какой-нибудь подонок обижает его? А тот, кто мог бы защитить собственное дитя, не находится с ним рядом… Пора возвращаться домой, хватит, навоевался всласть. И главное, за что? Во имя каких идей? Защищая неизвестно чьи интересы и непонятные цели. Довольно! Маркел решил окончательно и бесповоротно. Только домой, и никак иначе!

Отошедший на несколько десятков метров Лучник ухмыльнулся. Ему нравился этот человек, и очень понравились его мысли.

– Пойдем, Шалун, поможем этому бедовому Щепке, а потом проводим их обоих до Рубежа. Они-то точно больше в Зону никогда не вернутся. Щепку ждет дома старенькая мать, убивается горькими слезами по надолго пропавшему сыну. Пусть принесет матери в старости хоть какую-то радость.

И напарники заспешили на зов раненого.

* * *

Шквальный ветер раскачивал в разные стороны кроны деревьев. Дождь косыми струнами играл свою заунывную песню. Приближался очередной Выброс, перезагрузка Зоны. Близкие молнии сверкали среди низко нависших над землей туч, раскаты грома звучали почти сразу за ломаными линиями вспышек небесного электричества. Пейзаж успел изменить цветовую гамму на черно-белую, с частыми вкраплениями рябящих перед глазами пятен. Мефистофель стоял на крыльце дома, под навесом, гремящим жестяным покрытием от порывов ветра на всю округу, и ежился, завернувшись в непромокаемый дождевой плащ. Быстро в этом году пришла осень, приятная глазу зелень пожухла и пожелтела. А сильный ветер срывал теперь последние листья с крон деревьев и кустарника.

Сквозь буйство стихии Мефистофель услышал посторонние звуки. Во двор, качаясь из стороны в сторону, ворвалась согнутая фигура Бурелома. Вид его был ужасен, казалось, что на теле не осталось живого места. Придерживая здоровой рукой себя за живот, он подошел к крыльцу и упал на колени. Вторая его рука безвольно висела вдоль туловища, голова была опущена на грудь. Бледное лицо говорило о том, что бандит потерял много крови. Тяжело дыша, Бурелом зло выдавил сквозь плотно сжатые зубы:

– Вот и все, батя, нет у тебя больше помощника. Это ты отправил меня и всю группу на убой. Это ты всегда жил на горе других. Это тебе отольются наши кровь и слезы на том свете. Так же, как и кровь тех, кого убивали по твоим приказам. Распускай группировку, не шути так больше, время шуток закончилось. Это действительно призрак, призрак мести! Если не сделаешь так, как я говорю, всем будет плохо. Все погибнут! Это тебе говорю я, твой верный помощник, не будь я Буреломом! Делай именно так и не мешкай.

Сидящий поднял искаженное болью лицо и посмотрел на «пахана» ненавидящим взглядом. Стоящие рядом с Мефистофелем телохранители двинулись к Бурелому, но главарь остановил их взмахом руки.

– И это я слышу от тебя?! Ты, наверное, забыл, что именно я спас тебя от смерти и именно мне ты обязан жизнью? На кого я хотел оставить свои дела?! Вот на этого жалкого урода? Видно, я совершил ошибку, которую еще не поздно исправить. Тряпка! Трусливая и жалкая тварь, уйди с глаз моих! – Мефистофель развернулся кругом и пошел в дом.

– Да… Наверное, было бы лучше, если бы тогда на ринге ты не спасал меня. Я, конечно, тварь, жаль, что понял это очень поздно, но в этой жизни есть твари пострашнее меня. И они должны уйти раньше меня самого!

С этими словами Бурелом поднял здоровой рукой пистолет и успел трижды выстрелить в спину уходящему Мефистофелю. Телохранители ничего не успели сделать. Через минуту на пороге собственного дома мертвым лежал бывший «пахан» одной из самых сильных бандитских группировок Рубежа. Опешившие охранники, убедившись в смерти главаря, развернулись к Бурелому, но тот уже лежал у крыльца мертвым. Рука его продолжала сжимать пистолет с дымящимся стволом. Капли дождя, попадая на вороненый металл, отскакивали от него с шипением. Наломавший дров за свое пятидесятипятилетнее существование и погубивший немало человеческих жизней Мефистофель создал из помощника и не получившегося преемника собственного палача.

«Мавр сделал свое дело, Мавр может уходить»…

Глава 7. Вынужденные препятствия

С каждым разом Куперу все хуже приходилось во сне. Ментальные способности его не исчезали совсем, а лишь притуплялись, в связи с чем мозг антенной принимал чужие мысли, не отключался, продолжая работать, а тело не получало должного отдыха. Как с этим справлялся Шалун, сталкеру было невдомек, но Лучника постоянное недосыпание преследовало, как правило, весь день и негативно сказывалось на его самочувствии. Много позже Болотник научит его бороться с возникшим недугом и контролировать и свой сон, и голод, и боль. Пока же его это очень напрягало и даже пугало. Вдруг в один напряженный момент организм не выдержит и он потеряет сознание? Так и погибнуть можно в самом расцвете сил…

Вот поэтому сталкер обычно и сторонился большого скопления людей, старался уединиться и, как правило, ночевал с Шалуном либо в лесу, либо в развалинах покинутых после возникновения Зоны поселений. Однако иногда возникала необходимость остановиться для ночевки и в людном месте. Вот как сейчас. И теперь он ворочался на скрипящей койке, отгоняя множество посторонних посылов, и никак не мог уснуть. Чужие мысли лились в избытке, так как количество людей в баре к ночи только увеличивалось, а значит, рассказов, дум, идей и мечтаний, оскорблений и издевок, шуток, гневных тирад и просто воспоминаний прибавлялось. И все это мозаичной мешаниной информации устремлялось из гостевого зала и скапливалось в мозгу псионика. В такие моменты он как никогда понимал, почему телепаты, как правило, обитают в отшельничестве, держа свою свиту в полном подчинении. Так, наверное, они заставляли прирученных тварей молчать и не беспокоить хозяина. Хотя кто их, монстров, знает…

«Да еще эта проклятая кровать! Соседи могут подумать, что секасом увлекся, пружины вон как поют… А еще хуже, уверуют в то, что включил «ручную передачу», любуясь заляпанным постером с обнаженной поп-дивой на стене. Блин! Хоть бы это соответствовало действительности, а то…». Лучник хмыкнул, прослушал мысли соседей, убедился, что все в порядке, перевернулся с боку на бок уже в сотый раз и потом обратился к снам Шалуна. Кусок мяса, отгоняемая от него муха величиной с доброго шмеля, мурлыканье рысят, играющих с «неваляшкой» – трофейной каской времен Второй мировой войны, качающейся на полу.

Псевдорыси, как и любому другому мутанту, по правилам бара на Градирне запрещалось входить на территорию жилого комплекса. Эту проблему Лучник мог бы решить с легкостью, пользуясь своим особым статусом в Зоне, но делать этого не стал. Зачем злоупотреблять доверием людей? Да и Шалун сослался на то, что ему в стороне от большого количества людей гораздо спокойнее. Не переносил мохнатый друг сталкера запаха табака и огнестрельного оружия. Зверь, он и есть зверь – дитя природы, ему блага цивилизации совсем ни к чему. Поэтому и обосновался Шалун снаружи блокпоста, в заброшенном подвале полуразрушенного здания. Когда-то здесь обитали снобы, пока их не выбил доблестный «Пепел» и не занял эти постройки. А впоследствии, когда помещения облюбовали сталкеры, превратив в свою базу, торгаши увидели в некогда мертвом месте будущую злачную точку, соорудили бар, рынок и разные развлекательные заведения. Народ повалил толпами, быстро освоился и полюбил микрорайон на отшибе Градирни, который как раз находился на пересечении многих дорог и троп Зоны.

Мысли от напарника вернулись к нагой поп-звезде, снявшейся для модного в свое время мужского журнала «Maxim». «Если уж начал заострять внимание на голых девчонках, то не пора ли обзавестись живой, натуральной? Но в Зоне подобных совсем мало, как правило, одни страшилы, а на Большую землю мне, наверное, путь заказан. Черт побери! А Плакса как в воду глядел, когда про напарника вопрос задал, думая, что это девушка… Тьфу, е-мое!». Лучник вновь поерзал, попытался переключиться на сон, но мысль о прелестных женских формах засела занозой и не собиралась покидать организм.

И тут сталкер уловил среди гула в баре весьма интересный разговор. Двое анархистов обсуждали положение дел в Зоне и, в частности, в их вотчине. Он снова открыл глаза, будто это могло улучшить прослушку чужих мыслей – взгляд опять уперся в постер с пышногрудой певичкой. Но теперь он смотрел на красавицу только для того, чтобы сосредоточиться на одной точке. Так ментальные импульсы принимались гораздо лучше, включался режим целенаправленной работы, отбрасывая прочь все лишнее. Сейчас именно диалог пары любителей свободной жизни привлек Лучника сильнее остального мыслительного и словесного мусора. Сон окончательно растворился, предупредив, что в следующую ночь явится к нему в образе уже трех поп-див, если он останется ночевать в баре.

– Витек, ну, что порешаем с предложением ренегатов? Согласимся на их плюшки?

– А ты сам что кумекаешь?

– Да как-то, знаешь, по-моему, не айс… Заманчиво, конечно, но что-то сильно попахивает подставой. И еще эти слухи насчет их союза с «Легионом»… Мало верится в такое сотрудничество, но все может быть накануне громких дел и больших стрелялок. А я чую – все идет именно к этому. Не ровен час… Хм… Во-первых, это может очень негативно сказаться на репутации «Анархии», если пойдет молва, что мы связались с ненавистным для всех «Легионом». А во-вторых, что это за странные ренегаты? Очень уж они смахивают на бойцов с армейской выправкой. Я что вспомнил, Витек… Есть у меня подозрение, что некоторые их рожи я уже встречал раньше. И, представляешь, не где-нибудь, а именно в «Пепле»!

– Да ну!

– Не «да ну», а точно, тебе говорю! Ты сам приглядись повнимательнее. Они, конечно, маскируются хорошо, отмазки лепят… Как бомжары ходят, одежонка так себе, но! Ты их рожи небритые попробуй мысленно побрить и представь, как будут выглядеть без волосатых зарослей. Я пробовал пару раз, пришел к выводу, что очень похоже, но тогда думал, что обознался. А сейчас подозреваю, что попал в точку! И теперь смотри: чем заняты пепловцы в Зоне? Каковы их цель и идея? Типа, искоренять все зло, чистить владения Хозяйки от беспредела, от говна всякого. А кто для них это дерьмо в Зоне? Сталкеры да мы – «Анархия». Бандитов в расчет не беру вообще. Но сталкеров они почти не трогают, а вот с нами воюют почти постоянно.

– Слышь, Ямал, ты если гонишь тут, так не перегоняй, етить твою телегу через коня! Ишь, говном нас обозвал! Выбирай выражения, Серега…

– Сори, это ж я с их слов, не сам же так считаю. А в реальности так и выходит – гоняют нас по Зоне как крысаков шелудивых наравне с фраерами и мутантами. И хотят всех извести подчистую. А за что? За то, что мы им мешаем делишки спокойно проворачивать, да идеи в «массы» нести. Не знаю, давно над этим думаю, уже весь «мосх» поломал…

– Вот ты задачку задал…

– Задал, а как же! Поумнел я немного, брателло. Надоело по чужой указке вечно жить, захотелось вдруг хоть немного своей головой покумекать – что и как вокруг происходит. И вот к какому выводу я пришел. Воюют с нами, но извести никак не могут. Мы ж тоже не пальцем деланные, да руки у нас из того же места растут, что и у всех. Знаем, как оружие-то держать правильно, чтобы стрельнуть не себе в башку, а в ответку врагам. Скажи, вот тебе бы на их месте это надоело? Ну… воевать и дружбанов в стычках терять?

– Конечно. А что…

– А вот что! Нас убрать ведь можно не только своими руками, но и кого другого на свою сторону привлечь.

– В смысле?

– В обычном! Может ведь кое у кого появиться желание подвести нас «под монастырь», проще говоря, подставить? И хорошо так, конкретно! А для этого достаточно просто организовать некое мероприятие, очень похожее на предложенное нам. Союз для военной операции против «Пепла» и сталкеров. Чо вдруг? С какого перепугу-то? Нам сталкеры вообще поперек горла не стоят, нормальные пацаны в большинстве своем. Часто даже дружим с ними и дела общие имеем. Пепловцы – те да, те враги… По сути. А ведь в действительности – нейтралы для нас, если мы сами не воняем и никого не трогаем, так?

– Та-ак…

– То-то и оно, что так! И что дальше? Ренегаты эти крашенные могут на деле быть просто засланцами «Пепла», провокаторами, которые и занимаются этой самой подставой для «Анархии». Чо это они, бандиты бандитами с виду, неожиданно объявляют войну тем, за счет грабежа которых часто и живут? Практически своим братьям по крови и духу. Сталкеры ведь тоже своих валят иногда ради хабара… Да еще эти клоуны вдруг сговариваются с фанатиками и зачем-то ищут поддержку у «Анархии». Разве же не странно? Не знаю, как ты, а я в этом подставу чую за версту! Ептеть, афера чистой воды! Если хочешь мое мнение, я пас. Нехай, конечно, командир решает, но если разрешит провести голосование – я точняк против руку тянуть буду или в сторону уйду. Напрошусь в отпуск или, на крайняк, найду причину и на базе останусь. Мне лазить в логово «Ока» и мутить там черные делишки этих уродов как-то не хотца. Чтобы потом против нас, не ровен час, все остальные в Зоне ополчились, вплоть до армейцев… О-о-о… Из Зоны ноги делать не хочу, мне в ней лафа, а поэтому воевать со всеми подряд не буду.

– Ни хренаська! Прально мыслишь, Серый. Реально замутили черное дело, ищут пушечное мясо и готовят сюрпрайз. Под названием «гуляш из анархистов». И дело даже не в том, что это может «Пепел» сварганить, от этих можно чего угодно ждать. А вот с «Оком» мы никогда дружбу не водили и не будем. С легионерами тем более. Сцуки, мать их! А ворошить дерьмо – вонять больше будет и мух привлекать! Не-е, не нужно соваться туда, Серя, да и плюшки их аппетитные уж больно нереальные. Как фрукты из папье-маше для голодного дохода… Такой барыш обещают обычно, когда знают, что дарить его некому уже будет. Стопудово, Серый! Нужно сваливать от этой завлекаловки! Давай кумекать теперича, чего придумаем такого, чтобы и наше руководство не расстроить дезертирством, и от ренегатов отмахнуться. Какие есть варианты?

– Обожди, додумаем сейчас. Давай по стопарику вдуем. Сильно в трубах пересохло от мыслей таких. Давненько так не напрягал мозги. Давай, брателло, за ясные головы и долгую жизнь!

– Пое-ехали!

– М-м-м, хорошо пошла! Вроде, ацетон ацетоном, кривая ключница водяру делала у бармена… руки ей в… а везде! Гы-ы-ы…

– Кха-ха-ха…

Минуту стояла тишина, не считая оживленных разговоров трех десятков человек в баре. Лучник совершенно забыл о сне, оживился, сел на кровати и задумался. Информация показалось ему достаточно важной. Он слышал уже разговоры о странных ренегатах, обитающих в заброшенном депо на Могильнике. Не их ли имели в виду двое анархистов? Но выяснить побольше о тех, кто собирается устроить в Зоне резню, он был просто обязан. Хотя бы для того, чтобы попытаться остановить никчемное кровопролитие. И вдруг диалог продолжился:

– Слушай, Витек, мысля такая у меня созрела. Тут же Лучника пришибло волной к берегу нашего островка. Может, его совета спросить? Как-никак Легенда Зоны, и все такое! Мужик умный, опытный, врагов много, но друзей еще больше. Он наверняка что-то знает про это. Слышал я, что он себе задачу поставил, а может, это Зона за него сделала – бороться с несправедливостью и беспределом. Ну… в крайнем случае, хотя бы в известность его поставить, а вдруг он сможет как-то на это повлиять. Перетрем с ним, а? А то что-то как-то не особо хочется в очередной раз в дерьмо вступать. Здесь его и так хватает с лихвой…

– А он не пошлет тебя в зад свинорыла? За этим же дерьмом.

– Нас, Витек, на-ас, а не меня! Но если прям щас, ночью, пьяными завалиться к нему с идиотским вопросом, то пошлет точняк. А утром, да на свежую голову, чего не подкатить?

– Это у тебя с утра голова свежая?! Гы-ы-ы… Ты себя в зеркало хоть раз видал? Ладно. Заметано. Тока пораньше, а то, поди, свалит Лучник раным-рано по делам в Зоне, и поминай как звали… Он же со своим зверюгой далеко и надолго обычно уходит. Я с ним только раз пытался как-то общаться, больше благодарил, чем гутарил. Помнишь, дозор Зрячего попал в засаду вояк? Кто тогда появился и разрешил спор? Прально, Лучник. Причем без крови и соплей. У него связи везде. И тогда по Зрячему разрулил ситуацию, перетер с капитаном вояк, пошептался наедине, в сторонке от наших приговоренных товарищей. А мы когда подоспели на усиление, то все уже тип-топ было. Мы тогда немного обмолвились с Лучником. Мужик что надо! Свой в доску, но в то же время сам по себе.

– Да он, по ходу, всем в Зоне свой.

– Угу.

– Лады, давай еще по одной и баиньки пойдем. Утром рано вставать. Я пока схожу – «коня привяжу», чо-то аж в ушах уже плещется, а ты у бармена узнай, в каком номере Лучник остановился. Чтоб не шарахаться спозаранку, народ не поднимать, не злить. Уф-ф… Та-ак…

– За верное решение и здравый смысл, и пускай Хозяйка знает и видит – ху ис ху!

– Давай.

Сталкер покачал головой, закусил губу. «Эти парни ко мне, как на прием к президенту собрались. И смешно, и приятно одновременно… Но больше всего интересна информация про закинутую удочку от мнимых ренегатов анархистам. Вопрос союзничества пепловцев с анархистами против настоящего «Пепла» и сталкеров серьезен. Тем более призыв о дружбе с «Легионом»… Это не может остаться без внимания и требует срочного разбирательства. В любом случае, грядет большая мясорубка. И нужно срочно узнать – кому это выгодно! Так, что могу сделать я? Да многое. Начиная со слива инфы тем, кто заинтересован в обратном. Во-первых, это Харитон. Он может потерять на перебоях торговли. Тем более, я давно к нему собирался идти, чтобы завершить наконец-то старые дела. Во-вторых, командир «Рифа» – полковник Шелестов. Он в Штабе Объединенной группировки является по совместительству ответственным за порядок в Зоне. И в-третьих, нужна срочная разборка с «Анархией», вернее, с ее руководством. Как минимум, нужно ограничиться строгим предупреждением со всеми вытекающими. И ведь, возможно, командир анархистов уже принимает неверное решение и дает «добро» на этот временный союз, а, значит, и с фанатиками «Ока». Вот же, блин! Та-ак. Видать, придется и жалобы строчить куда надо, и самому действовать, иначе поздно будет! Ну, а с ренегатами уже после этого будем разбираться, узнаем – кто такие и зачем прячутся, если это действительно так, под чужой личиной».

Лучник повертелся на койке, снова заскрипев ржавыми петлями под матрасом, скривился от звука, отрешенно зыркнул на постер и стал спешно одеваться. «Где ж этот связной, а? Уже ведь должен был появиться… Вот как раз через него Шелестову весточку и отправлю».

За последующий час он нашел разговаривающих в баре анархистов, встретил связного от командира спецотряда «Риф», удивился просьбе полковника, увидев непосредственную связь полученной информации с дальнейшими задачами спецназа, забрал сонного Шалуна и в сопровождении взволнованных напарников из «Анархии» отправился в дорогу. Ночью, спросонья, с неохотой, но по очень важному делу. Заданию, поставленному в первую очередь себе самому…

* * *

На блокпосту царило онемение. Оторопевший от увиденного дозор анархистов молча переглядывался и выразительно кивал в спины уходящей к зданию штаба троицы. Находящиеся уже в течение нескольких дней на введенном военном положении бойцы «Анархии» вопреки строжайшему запрету пропустили в святая святых легендарного призрачного сталкера, не пытаясь остановить его даже вопросами. Лучник лишь бросил коротко: «Мы в штаб, он все там же?», а раскрывшие рты дозорные молча закивали и расступились в стороны. И сейчас не менее ошарашенный командир отделения лишь беспомощно разводил руки в стороны и пожимал плечами, стоя среди подчиненных. Когда спешащие фигуры сталкеров скрылись за зданием бывшего КПП, к одному из часовых вернулась наконец речь:

– Э-э-э… это ведь он, да? Это же Лучник, братва?! – выдал он срывающимся на фальцет голосом.

– К-кажись, да-а… – отозвался командир и рассеянно оглядел команду. – А-а… чего ему у нас надо-то?..

– Вот Ямал и брателло его, Циркач, пускай потом расскажут обо всем. А нам сейчас лучше не лезть никуда, пусть сами разбираются со всеми замутками. А то недоброе затевается… – пожилой усатый сталкер-анархист затянулся шикарной изогнутой трубкой в витиеватой резьбе и важно сплюнул. – Так ведь, Дрозд? А мы пока в сторонке, на блокпосту, постоим да покурим, типа, ничо не знаем, ничо не ведаем. Ахах! – хохотнул он вдруг. – Вот бы было интересно, если бы мы еще и Лучника не пускали…

– Это да-а… – командир все еще рассеянно смотрел на угол здания, за которым скрылась троица. – Нам только не хватало с Лучником воевать. Кому как, а мне жизнь и Зона пока что дороги…

* * *

Получив от сталкера-призрака всю разложенную по полочкам информацию о странных ренегатах, глава «Анархии» Стингер глубоко и надолго задумался. Он нервно ходил по кабинету из угла в угол, курил сигареты одну за другой и лихорадочно обдумывал сложившееся положение, которое его очень беспокоило. Потом резко остановился, повернулся к сидящему у стола Лучнику и произнес:

– Выходит, если правда то, что ты мне рассказал, то нас просто решили использовать как пушечное мясо?

– Выходит, что именно так. Или вы еще сомневаетесь в моих возможностях? – Лучник вскинул брови.

– Если бы сомневался, уже бы потребовал покинуть территорию группировки, – Стингер уперся взглядом в подбородок своего зама, младшего брата, Молота, вымахавшего выше него почти на голову. – Так, Олег, возьми охрану и быстро приведите сюда тех двоих посланников-ренегатов, которых мы разместили в комплексе для гостей. Только спокойно там, без дерганий и грубости. Не стоит раньше времени поднимать панику, мало ли. Скажи просто, что мне нужно им сообщить нечто важное. Они там уже третий день ответа ждут, я сказал, что для общего решения оповещаю всех находящихся вне основной базы клана. Вот как знал, а! И давай по-быстрому, одна нога там, другая здесь. Пошел, пошел.

Громила Молот выскочил за дверь, откуда послышался его громкий бас, а Стингер повернулся к Лучнику.

– Чаю или что покрепче?

– Нет, спасибо. Вот поспать бы не помешало, а пить не очень хочется… Но и спать некогда, к сожалению, – сталкер оглянулся на плотно закрытую дверь. – Пока нет никого, я без лишних ушей передам вам привет от Бати.

– Шелестова?! – глава анархистов округлил глаза. – А его-то ты откуда знаешь?

– Хм… Не только вы можете знать все. А Романа Валентиновича я знаю очень давно, еще с тех пор, когда в учениках у Рекса ходил. И, – Лучник устало ухмыльнулся, – знаю даже, что звание у вас в «Рифе» было капитан, так ведь, товарищ Прилепин? Или проще назвать позывным – Педро?

– У Рекса в учениках?! Отку… – Стингер ахнул и поперхнулся. – Откуда это тебе известно?!

– Тсс… Вы забыли, каким даром я обладаю? – сталкер понизил голос. – Но в данном случае не это тому причиной. Я о вас узнал от Рекса, наслышан про проведенную вашей группой совместно с ним операцию в Немане и уничтожение группировки «Вершители судеб». А полную информацию о вас я лично от Шелестова получил, но можете быть спокойны – никуда более она не уйдет. Я же тоже иногда плотно работаю со спецназом. Случается. Сколько у нас времени для личной беседы?

– Минут десять. Комплекс для гостей на той стороне площади.

– Пожалуй, хватит. Итак…

* * *

– Слышь, начальничек! – развязно рассевшийся на стуле ренегат перекинул ногу на ногу и принялся болтать верхней. – Ты мне сявку не лепи, понял?! Тебе три дня давали на решение всех проблем? И чо, готов ответить за базар?

– Конечно, – Стингер жестом велел Молоту держаться от сидящего недалеко, но обязательно за спиной. – И мы со своими делами завершили. Хм… Как, впрочем, завершили всякие дела и с вами!

– Т-то есть… То есть, как завершили с нами?! – ренегат опешил. – Эт чо, я так понимаю, отмаза, да?! Да вы тут совсем опупели, чо ли? Или обдолбались вконец? Вы знаете, чо с вами Каурый вкупе с «Легионом» сделает, когда я ему про это доложу?!

– Не «чо», а «что», не «отмаза», а «отказ», не «лепи», а «говори», ну и так далее, – в дверях из комнаты отдыха Стингера появился Лучник и, склонив голову на грудь, встал перед опешившим бандитом, внимательно вслушиваясь в его мысли. – Так ведь, Тостер? Не такому же языку вас обучал до этого генерал Еремин?

– Чего-о?.. – глаза сидящего забегали из стороны в сторону, нога сразу опустилась на пол, отбивая нервную дробь. – К-какой еще Еремин?..

– Твой прямой командир несколько месяцев назад! – Лучник прищурился. – И что заставило вас такой большой ордой отколоться от «Пепла»? Да еще коверкать свою речь и маскироваться, кося под ренегатов?

– А ведь ничего так, получается, настропалились, гляди-ка ты… – выдал басом стоящий позади Молот, заставив Тостера вздрогнуть и дернуться. – Тише, тише, паря! – удержал громила за плечи бывшего пепловца, не давая ему вскочить на ноги. – Сиди, у стенки постоять еще успеешь! Видал, там у нас стеночка есть одна памятная? В нее пульки – пиф-паф – впиваются, когда сквозь мишеньки живые проходят!

– Не имеете права! Мы парламентеры! – опомнился удерживаемый в сидящем положении Тостер и задрожал.

– Парламентеры во время военных действий бывают, и они делают предложения другой стороне честно и откровенно, а не врут, держа противника за лоха! – выдал сокрушенно качающий головой Стингер. – А вы таковыми не являетесь. Вы ж по фене тут ботаете и пальцы гнете! Не-ет, паршивец, так дела не делают. Если бы вы еще честно нам сразу сказали, кто вы такие и зачем вам нужен союз с нами, то, возможно, мы бы подумали. А так, уж прости, только к стенке – и в расход!

В коридоре послышался вопль, когда охрана главы «Анархии» начала крутить руки напарнику Тостера. Молот за шиворот поднял со стула побледневшего бывшего пепловца и повел его на выход. Оставшиеся в кабинете Лучник и Стингер переглянулись.

– Да уж… – анархист покачал головой в очередной раз. – Спасибо тебе, дружище, помог разобраться с проблемой. А то ведь я уже хотел было на сделку с этими подонками пойти. Вот бы подставили мы себя…

Сталкер проницательно взглянул на бывшего спецназовца.

– Это не столько мне спасибо, сколько вашим парням – Ямалу и Циркачу. Они меня непроизвольно на дело подбили. А иначе могло бы все гораздо плачевнее обернуться.

– В смысле, плачевнее? Ты хочешь сказать, что все равно будут терки по Зоне?

– Именно об этом я и говорю. Грядут большие перемены, явно прольется много крови, но наверняка уже за правое дело. Так что вы будьте готовы.

– Да к бою мы всегда готовы, но пока, после всего, что случилось, мы устроим передышку. Отойдем от дел, возьмем, так сказать, тайм-аут. Но ты, если что, всегда обращайся. Долги нужно возвращать, а мы у тебя в долгу.

– Я сейчас собираюсь на задание по просьбе Шелестова, ну, это вам известно, повторяться не буду. Посмотрим, что там эти самозваные ренегаты замыслили. Потом двинусь в бар к Харитону – на территорию «Пепла». Разузнаю и у Еремина все досконально.

– Не-а, из этого буки никакими клещами информации не вытащить. Я пробовал и разведку подсылать, и так вызнавал по своим каналам связи. Молчит, как рыба об лед! – Стингер стукнул кулаком по ладони. – Как бы не он за всем стоял лично…

– Нет, не он точно. Уж поверьте. Я ж в головах этих двух покопался. Там что-то такое, чего никак не могу уловить, чтобы все звенья цепи вместе связать… Если Еремин будет отмалчиваться, я и к нему в мозг залезу, тогда точно все узнаю. Так что будьте спокойны, – Лучник усмехнулся. – Ладно, пора в дорогу. Меня уже напарник заждался на краю Пустыря. Не любит он простора. Ему лес ближе.

– Ну, ты уж, как разузнаешь все, хоть маякни для полноты картинки, ага? – глава «Анархии» подмигнул и протянул широкую ладонь.

– Что будет в моих силах – сделаю. Всего, конечно, обещать не могу, но все же. А вы тоже не теряйтесь, молодцы, быстро среагировали. Я уж думал, войну развязать успеете, поэтому торопился.

– Увидишь Шелестова, привет передавай пламенный! Уважаю я его. Настоящий офицер.

* * *

На краю поляны Лучник остановился, заметив напряженную фигуру напарника. Шалун так просто никогда не замирал. Просканировав местность, сталкер хмыкнул и передал другу, чтобы он не беспокоился, а затем спокойно вышел на открытое пространство. Шалун решил пока затаиться в чаще.

Вскочившие было люди расслабились и, помахав приветливо руками, снова опустились на лежащие вокруг костра бревна.

– Купер! А говорил, что ждать будешь нас здесь. Мы уж думали, что пропал куда… – Плакса подвинулся, освободив Лучнику место, нагнулся, взял из кучи валежника пару толстых веток и подкинул в огонь. – Присаживайся, рассказывай, что за дела тебя задержали.

– Привет всем! – сталкер переступил через бревно и устало опустился на него. – Уф-ф… Запарились мы сюда идти. Отмахали за день больше десятка километров. Аж от самого Пустыря шли.

– А туда тебя чего понесло? – удивился Верста. – Ну, у вас и скорость! Прямо крейсерская. Нам такой ни в жизнь не набрать. Аномалии же кругом и зверье. Хотя при ваших способностях это, наверное, не преграда?

– Почему же? Мы же тоже не из стали сделаны. Нам тоже аномалии противопоказаны. Просто мы их и без датчиков замечаем сразу. А иногда приходится делать круг, чтобы опасное место обойти. Зверей тоже обычно не страшимся, но сейчас время неудачное – недавний Выброс тому виной, а вслед за ним гон мутантов. Какие кочуют с места на место, а какие и свадьбы играют. Природу же никто не отменял.

– Ясно, – Верста разлил по кружкам остатки початой бутылки и поднял взгляд. – А друг-то твой где? Ему налить забыл…

Лучник хохотнул.

– Не-ет, мой приятель не пьет. Трезвенник!

– А где он? Ждать будем и его теперь? – Плакса начал озираться.

– Ждать его не будем, он рядом. И он не человек, друзья. Он псевдорысь. Шалуном зовут. Не любит он людей, сторонится. Запах ему не нравится.

– А на нас не нападет?

– Нет. Он же не бездумный зверь, мы с ним телепатически общаемся, так что не переживайте. Звать, что ли?

– А… можно? – удивленный Снайпер блеснул оправой очков и раскрыл рот.

– Можно, конечно, только ненадолго. Жаркое, смотрю, у вас уже готово? – Лучник указал на находящуюся над огнем заднюю ногу кабана. – Вижу, что заждались, аж поохотиться успели. Вот и Шалуна тоже покормим. Заодно поговорим о делах. Мне ведь и вправду ваша помощь понадобится. Все гораздо сложнее, чем казалось. И… банда Валета – лишь прикрытие, нет в реальности такой банды. Там, по полученной из надежного источника информации, другие нехорошие дядечки рулят. Но все по порядку…

* * *

Ночной переход к Лунинску принес несколько неприятных сюрпризов.

В одном месте, на развалинах бывшей деревушки, среди которых чудом уцелела пара строений, команда нарвалась на большую стаю крысаков. Зверьки с остервенением терзали чей-то труп, отчего казалось, что он двигается по земле сам собой. Не выдержавший вида кровавого пиршества Верста выстрелил по звериному копошению из подствольника. Взрыв разметал часть стаи, но отчего-то нисколько не смутил мутантов, с новой силой приступивших к поеданию в том числе и трупов собственных сородичей. Вновь заряжающего гранатомет сталкера остановил напарник.

– Не шуми, обойдем по-тихому, все равно на них никаких боеприпасов не хватит, лишь на себя обратишь внимание.

– Да, – согласился с Варежкой Лучник, – их там едва ли не больше сотни. Если набросятся, замучаемся отбиваться.

– А разве ты их отпугнуть менталом не сможешь? – выразил недоумение Плакса.

– Нет, Ден, их не смогу. У них интеллекта почти нет, не развила Зона в этих зверях умственные способности. Действуют лишь на уровне подсознания и по зову природы. Наверное, у их сородичей, крыс, разума больше…

– Надо же, – Снайпер всматривался в темноту через визир «ночника», – микродинозавры… И ходят так же – на двух лапах, и рычат как настоящие. А мозгов за миллионы лет эволюции так и не прибавилось.

– Если эти «настоящие» возьмутся тебя загонять, чтобы схарчить, так разума у них на это хватит с лихвой! – Плакса усмехнулся.

– Вот что и удивляет, – Лучник потянул всех в сторону. – Обойдем, не будем судьбу испытывать.

Но когда команда уже находилась за крайним полуразрушенным домом, послышался визг одной из тварей, неожиданно возникшей на пути людей. Встрепенувшаяся по зову сородича стая волной хлынула за сорвавшимися с места сталкерами. Не желая вступать в схватку со зверьем, Плакса торопил всех окриками и бежал впереди, почти не разбирая дороги. В результате едва не попал в аномалию среди густого бурьяна возле бывшей когда-то деревенской свалки. Спас его успевший сделать подсечку Лучник. Прокатившись по земле, Плакса хотел вскочить на ноги, но уже сам почувствовал ощутимое волнение воздуха с заметной тягой близкой «мясорубки» и под встревоженное тяжелое дыхание друзей принялся аккуратно отползать от опасного места прочь.

На счастье, никто не пострадал, а стая крысаков отстала почти сразу и вернулась обратно в деревню. Повезло. Правда, произошедшее заставило всех изрядно понервничать и вспотеть. Взволнованный Верста понятливо посмотрел на Лучника и пробормотал:

– Да уж, не завидую я тебе, парень. Представляю, сколько ты за такие ночные переходы натерпелся…

Лучник ухмыльнулся.

– Нет, нам с Шалуном совсем не сложно двигаться ни днем, ни ночью. Просто мы неприятностей на головы не ищем. А вот ты зря гранатой по ним пальнул. Во-первых, потратил, может быть, очень нужный в какой-нибудь другой момент боеприпас. Во-вторых, лишний раз заставил стаю мутантов всполошиться. Вполне возможно, попавшийся под ноги крысак оказался там как раз вследствие разрыва твоей гранаты… А так, трапезничал бы вместе со всеми.

Верста виновато вздохнул и пожал плечами.

– Да, скорее всего, ты прав. Впредь обещаю быть осторожнее.

Но на этом ночные приключения не завершились. Когда до места назначения осталось менее трети пути, команда внезапно нарвалась на дозор группировки «Правопорядок», которая на вполне обоснованных началах выполняла в Зоне роль полиции. В большинстве члены клана являлись достаточно здравыми и справедливыми сталкерами, блюли порядок и некоторую законность, основанную на своде правил большинства группировок. Случалось, что помогали некоторым кланам разрешать спорные вопросы, при этом обходясь либо малой кровью, либо вообще отсутствием таковой. Словом, достаточно авторитетное сообщество, живущее за счет налога, которым облагались все официальные группировки Анклава.

Ходило немало слухов и о том, что «Правопорядок», над которым почти никто не стоял, чувствуя безнаказанность, зарывался. Собирал выдуманный налог с попадавшихся на пути сталкеров, под страхом расправы драл с мужиков три шкуры. Но слухи оставались слухами, поскольку никто ничего не мог доказать. Однако репутация клана в некотором роде оказалась подмочена, доходило до едва ли не прямого вооруженного столкновения. Нервы вольных бродяг натянулись как струна, отчего любая группа сталкеров, с ненавистью смотрящая за дозорами правопорядковцев, старалась обходить их за семь верст. Все чаще в барах поднимался вопрос о прямом отпоре зарвавшейся группировке.

Поэтому неожиданная встреча с двенадцатью бойцами «Правопорядка» не принесла никому из сталкеров никакой радости. Только Лучник оставался спокойным и невозмутимым. Отодвинув за спину порывающегося начать спор Плаксу, он уточнил у командира дозора причину остановки и обоснованность требований для обыска.

– Я вижу, у вас нынче не принято культурно спрашивать у сталкеров имена или прозвища, а также представляться самим. Или я что-то упустил из виду, сержант? Хитон же ваше прозвище?

– Хитон… – опешил не ожидающий такой проницательности от какого-то бродяги полицейский. – А собственно, почему это я должен представляться?!

– Хм… – Лучник успел мимолетом пробежаться по мыслям почти всех оппонентов. – А пункт восьмой третьей статьи Устава «Правопорядка» разве уже не в ходу? Или вы не к этой группировке относитесь? Ну, тогда у вас совсем права на остановку нашего отряда нет. Ибо то, что вами задумано на данный момент, ничем, кроме разбойного наскока, являться не может. И еще. Наверное, полковник Дернов не совсем в курсе, куда и зачем ваш дозор убыл, коли он считает, что вы все находитесь в увольнении и отправились из расположения в направлении ближайшего города. Ведь так?

Сержант растерялся совсем и в течение нескольких минут не мог сказать даже слова, неуверенно топчась на месте. А один из самых бывалых и наглых его бойцов вскинул автоматическую винтовку, прицелившись в слишком «умного» сталкера.

– Пасть закрой! И руки подними, быстро, разговорчивый! Не то я сейчас сделаю в твоей башке дыру размером с саму башку!

– О-о-о! – Лучник состроил изумленную мину и засмеялся. – А ты и стрелять умеешь? Только сначала затвор передерни, чтобы патрон в патронник загнать, а то ведь только плеваться придется!

Вздрогнувший правопорядковец дернул руку к затвору, но зарядить винтовку не успел. Неожиданно раздались множественные щелчки, и пристегнутые магазины всех бойцов дозора попадали на землю.

– Что за… Да кто ты такой, чтобы нам указывать?! – вскипел боец, с недоумением смотря на оказавшуюся без патронов винтовку.

– Я? Да так… прохожий, обшит кожей, – Лучник ухмыльнулся и вытащил из-за спины лук. – А это ничего тебе не говорит?

– Чо ты мне тут палкой своей тычешь?! – вскипел правопорядковец, но был резко остановлен пришедшим в себя командиром:

– Харе трещать! Жить не хочешь, что ли? Или не понял еще, с кем дело имеешь, дурень?! Заткни хлебало и уймись!

– Ну, вот и разобрались, что к чему… – Лучник вздохнул и пожал плечами. – Хорошо, что ты, Хитон, быстро соображать умеешь.

– Извини, правда, обознались… Похожи двое оказались на тех, кто по данным розыска проходит, – командир дозора попытался заретушировать конфуз деловитостью.

– Да ничего вы не обознались! Вот кого ты хочешь обмануть? Меня? Лучше уж сам помолчи пока и послушай, что скажу. В данный момент у троих из вас имеются патроны в патронниках. И три выстрела вы произвести можете успеть. Но есть одна загвоздка… Первый же решившийся выстрелить в кого-либо из нас, окажется разорванным как минимум на два кусочка: «Право» и «Порядок». Если на большее количество, тогда придется эти слова делить на слоги, а то и добавлять к ним другие – «Беспорядок» и «Непорядок». И никто после этого не сможет доказать, что это сделал я, а я не шевельну даже пальцем, чтобы удержать зверя, находящегося позади вас. Как вам такой расклад?

Плакса и Верста нервно хохотнули, а за спинами растерянных правопорядковцев раздался грозный предупреждающий рык Шалуна. Видя испуганные лица сразу потерявших всякую спесь членов дозора, Лучник подошел к Хитону.

– Так как? Доложить твоему командиру, что ты занимаешься в Зоне совсем не порядком, а наоборот – разбоем? Или сам доложишься ему о нашей встрече? Только как мужик – честно, открыто и по правде! Идет? Ну, а я уж потом проконтролирую ваши действия, поскольку сами знаете, чем в Зоне занимаюсь. Заметь, часто вместо вас! А вы тем временем занимаетесь как раз обратным! Так о каком порядке речь?

Хитон потупился, помрачнел, принявшись ворошить носком ботинка палую листву.

– Я сам доложу…

– По правде? По-мужски?

– Да…

– А не боишься, что после этого у вас всех будут неприятности?

– Боюсь…

– Это понятно. Тогда… – Лучник вздохнул и посмотрел Хитону прямо в глаза. – Эх, если бы не семьи за вашими плечами, оттащил бы вас сам на суд общественности. Ибо это из-за вас сталкеры обозлены на «Правопорядок». Но так и быть, поступим следующим образом: вы никуда не докладываете, мы тоже пока молчим, но на заметку сегодняшнее происшествие берем. И если еще хоть раз я услышу что-то нехорошее про вашу группировку, то разговаривать больше не буду. Слыхали же, что с бандитами в последнее время делается?

– Слыхали… – Хитон ободрился. – Спасибо тебе, Лучник. Век не забудем…

– Не благодари. Семьям вашим спасибо скажи. У тебя же дочка третья родилась недавно? Вот о ней и помни в будущем! Все, разбежались, а то нам еще идти порядком. Куда?! Магазины свои подберите, они нам не нужны. И еще… Я никому не скажу, что в твоей группе двое Темных.

– А это тебе откуда известно?! – не выдержал Хитон. За спиной его послышалось испуганное бормотание нескольких бойцов. Использование мутантов в любой группе человеческих сообществ было строжайше запрещено. Боялись люди измененных, не доверяли им. Поэтому стоило узнать начальству «Правопорядка», что в группе Хитона есть и такие, могли наступить непредсказуемые последствия.

– Все очень просто, – Лучник сдвинул брови к переносице. – Во-первых, ночной переход любой группы сталкеров, как правило, оборачивается трагедией. Поэтому многие предпочитают ночью не бродить, своя шкура ближе к телу. А раз вы на это решились, значит, не просто так. Значит, есть кому все видеть и ощущать в темноте, да и договариваться со зверями тоже. Во-он тот, второй справа, до сих пор пытается Шалуна моего уговорить на мировую и удивляется, что ничего не выходит. А во-вторых, ночью свидетелей меньше. Чтобы делишки черные вершить… Поэтому и предупреждаю вас всех, что на заметку беру каждого. Память мне еще не изменяла, слава Зоне, никогда. И последнее… Я не ваше начальство, мне Темные зла не делали, наверное, в какой-то мере я и сам к ним отношусь. Поэтому считаю, что каждый имеет право не только на существование, но и на самоопределение. Решили примкнуть к группировке, так тому и быть, лишь бы не во вред другим. Ну, все, нам пора, да и вам далековато идти, поэтому до встречи! И пусть Зона хранит каждого.

– С нами Зона! – один из Темных, удивленный услышанным от Лучника, приветливо помахал рукой.

* * *

Следующим препятствием, как ни странно, явилась непонятно откуда взявшаяся виверна. Особое удивление вызвало то, что у обычно окружающего себя свитой зверя, никакого сопровождения не оказалось. Иначе команде бы пришлось очень туго.

С каждым годом в Зоне происходило все больше изменений не в лучшую сторону. И это удручало как никогда. Появлялись все более опасные твари со все более изощренными средствами для убийства. Поначалу виверны интеллектом почти не отличались от каких-нибудь псов, но изобретательная Хозяйка быстро вносила в процесс эволюции мутантов коррективы. И вот уже едва ли не сошедший со страниц сказаний и легенд зверь пугал бродящих по закрытой территории своим страшным видом и непредсказуемым поведением, обладая развитым чутьем псионика и подчиняя своей воле попавшихся на пути хищников.

Не ожидающий от виверны ментальной атаки Шалун едва не стал жертвой, и только мгновенная реакция Лучника и больно жалящий укол стрелы спасли псевдорысь. Команда сталкеров не успела даже среагировать на произошедшее – все быстро закончилось. Виверна, рыкнув, щелкая похожей на крокодилью зубастой пастью, исчезла в зарослях можжевельника, нисколько не поддаваясь пси-воздействию Лучника, и унесла с собой торчащий в боку снаряд. Повисла вынужденная пауза. Сталкеры, ощерившись стволами, заняли оборону и непонимающе озирались по сторонам. Лучник сокрушенно цыкал, тщетно пытаясь поймать мысли удравшей виверны. Лишь Шалун, шатаясь, замер на месте и тряс головой, изредка недоуменно взрыкивая.

– Что, что там, Купер?! – Плакса никак не мог понять, что случилось.

– Все целы?

– Мы-то да, а что вообще произошло?..

– Странные дела, Денис, – Лучник продолжал сканировать местность. – Похоже, звери-псионики научились закрывать от воздействия свой разум. Ох, не к добру это, не к добру… Явно пора наведаться к Станции и подробнее разобраться с мистическим «Оком». Но это потом. Для начала выполним нынешнюю миссию, а позже буду думать о походе в сердце Зоны. Шалун, ты там как, живой, брат? – напарник жалобно рыкнул. – Ну, вот и славно. А теперь пора в путь.

Глава 8. Странные ренегаты

– Привет, Купер. О! И эти четверо здесь. Это лучше. Как дела?

Полковнику Шелестову, командиру отряда специального назначения «Риф» Объединенной группировки войск, казалось, что он вынырнул из темноты внезапно. Но вздрогнули от неожиданности только Плакса, Верста, Варежка и Снайпер – Лучник лишь ухмыльнулся, спокойно повернувшись на знакомый голос.

– Здравствуйте, Роман Валентинович, – произнес он едва слышно. – Что ж вы топаете по лесу как стадо слонов?

– В смысле? – не понял Плакса. – Обычно спецы появляются в самый неподходящий момент. Вот как сейчас…

– Это для вас они неожиданно появились. А мне Шалун просигналил еще минут десять назад.

Лучник многозначительно взглянул на сталкеров и подмигнул, вызвав изумление всех присутствующих. Шелестов внимательно посмотрел на него и хмыкнул:

– Видели мы твоего звереныша в тепловизор. Придумал бы что-нибудь ему для защиты тепловой, что ли. Но остальных-то мы точно удивили. Надеюсь, приятно? – покосился полковник на сталкеров.

– Да… – протянул Снайпер, демонстративно держась за сердце. – Так приятно, аж чуть штаны не пришлось менять. Обычно вы заранее предупреждаете о своем появлении. А если бы мы стрелять начали?

– Ты мне тут Ваньку не валяй! Стрелять он собрался… А то я не знаю, с кем дело имею. Если Купер рядом с вами, да еще и зверь его спокоен, значит, вашим драгоценным задницам ничего не угрожает. Некогда нам было предупреждать… – Шелестов, аккуратно высунувшись из зарослей, принялся внимательно осматривать местность через ночник. – Спешное и очень важное дело.

– Да знаю… – Лучник поцокал языком. – И, похоже, непростое дельце-то, Шалун сразу это заметил, да и я чую…

– Ты что, на зверя гарнитуру нацепил, что ли? – раздался из-за спины полковника голос его заместителя – майора Устинова, по-дружески кивнувшего старым приятелям.

– И тебя, Алекс, мы тоже рады видеть, – вновь ухмыльнулся Лучник. – Вы же знаете вроде, что мы с Шалуном телепатически общаемся – на уровне подсознания. Сколько бы ни развивались мутанты в Зоне, но вот не смогла она еще заставить их разговаривать. А иногда было бы очень кстати…

Уже несколько раз пересекались в разных местах интересы сталкеров и отряда спецназа «Риф». Часто группы даже имели общие интересы в сложных рейдах, во время выполнения заданий того же Шелестова. Авторитет полковника в среде сталкеров был непререкаем. И прежде всего потому, что никогда еще не поступал командир «Рифа» не по-людски. Никогда не юлил и не выставлялся напоказ, не прикрывался мощью Объединенной группировки войск нескольких стран, стоящих за спинами его подчиненных. Не гнушался обширными связями с простыми бродягами и все дела вел честно. Об открытости большинства заданий, конечно, и говорить нечего – специфика не позволяла. Разве только для тех, с кем непосредственно приходилось работать практически плечом к плечу.

Однако сегодняшнее появление спецназовцев даже у Лучника поначалу вызвало небольшое недоумение. Казалось бы, чем может привлечь внимание военсталов деятельность небольшой преступной группировки? Плакса с напарниками торопился, им заказ на хабар пришел серьезный. Харитон просил вернуться через два дня. Осталось совсем немного, но данное Лучнику обещание помощи держало друзей на месте. Очень удивляла странная активность бандитской группы мнимого Валета, разобраться с которой все хотели уже давно. И вроде обычные грабители и мародеры, но что-то вызывало подозрение в облике облаченных в одежду ренегатов людей. Это насторожило не сведущих в обстановке присутствующих и заставило внимательнее присматриваться к происходящему в достаточно обширном лагере на окраине Лунинска. А неожиданное появление спецназовцев только укрепило уверенность, что с бандой ренегатов все не так просто, поэтому все притихли.

Плакса еще вместе с Рексом в этих местах бывал несколько раз, но мимоходом. В те времена подступы к Чащобе со стороны города-призрака перекрывали блокпосты «Пепла», поэтому любой идущий мимо имел возможность получить необходимую помощь, передохнуть и пополнить припасы продуктов и боеприпасов. Цены, конечно, предприимчивый пепловский зампотылу загибал немалые, но все понимали, каких сил стоила доставка необходимого в столь отдаленный и достаточно опасный район. А в этот раз сталкеры шли к остаткам бывшего карьера, где по координатам, сброшенным Плаксе на КПК лично Харитоном, находился заказанный хабар. Почти половину дня потеряли они, разглядывая в бинокль странных ренегатов. Все никак не могли понять, зачем те копошатся, бегают, кричат друг на друга, то появляются, то исчезают из виду, словно проваливаясь сквозь землю. Уже хотели поближе подобраться, чтобы рассмотреть подробнее. Подозрения мог развеять Лучник, успевший пробежаться по разумам суетящихся в низине бандитов, но он до поры почему-то отмалчивался, попросив пока не отвлекать его от наблюдения. А после неожиданного прибытия спецов стало предельно ясно, что затевается немаленькая заваруха, поэтому Плакса решил все же внести ясность:

– Вы, товарищ полковник, как привидение, вечно из ниоткуда выныриваете. И ваше вмешательство обычно всякое беспокойство сулит. Только не говорите, что опять по наши души. Некогда нам, Харитон ждет заказ. Или случайно рядом оказались?

– Подождет малость ваш Харитон. Тебя обидишь, как же. Палец подай, ты его по локоть хапнешь так, что плеча не останется. Кто бы говорил. Что они там бегают, как мураши?

Голос Шелестова стих до едва слышимого шепота.

– Значит, точно по наши души, оторвать мне голову, если я не прав. А эти – не поймем мы что-то, шныряют, матерятся. Частенько куда-то под землю заныривают. Уже полдня из-за них потеряли. И Купер все молчит… Вы хоть разъясните, что к чему, хватит в шарады играть. А то ведь нам Харитон…

– Да ладно, Плакса, не надо! – зашипел на сталкера полковник. – Все-то ты вечно пытаешься зубы заговаривать. Не больно ты и вздрогнул, когда мы появились. Сразу сообразил, что к чему. Иначе уже давно бы пальбу открыл из своего «Винтореза», или я тебя плохо знаю? Это по моей просьбе вас Харитон сюда послал, чтобы никто не подумал, что с нами работаете. Мы же никому не светим тех, с кем дела имеем. Секретность прежде всего.

– Ах-х, вон оно что-о… – промычал Верста и тут же притих. – Да понял я. Отчего же не помочь уважаемым людям? Вы и сами под пули разной шушеры ложитесь, лишь бы других от беды уберечь. Правильные у вас принципы. Давайте, полковник, не юлите, хватит с нами в молчанку играть. Что за дело? Трудное, поди?..

Шелестов оторвался от ночника, уступил наблюдательный пост Алексу и повернулся к сталкерам.

– Мы на легкие задания не ходим. Ну что, Купер, все как мы и думали? – решил он уточнить для начала у смотрящего за происходящим в лагере бандитов Лучника. Тот кивнул, не отрывая взгляда, и полковник продолжил: – Значит, не ошиблись… Скверно. Тогда описываю для всех и по порядку. По возможности, конечно, подробно, насколько сами мы владеем информацией. Банда Валета – это прикрытие. Именно бандитов там мало. Используют их в основном только в виде надзирателей за захваченными для работ людьми. Рабов они держат, если вы еще не поняли, о чем речь.

– Так вот почему сталкеры пропадали… – протянул Плакса, но тут же осекся под суровым взглядом Шелестова.

– Не перебивай! Все очень серьезно. Итак, продолжаю. Основная масса группировки – пришлая, ранее вроде нигде не светилась. Наши специалисты уже разрабатывают версии их появления здесь. Очень уж место примечательное для опытного взгляда… Появились эти дельцы в Зоне недавно, по всему видно, что готовились тщательно, правда, с финансированием у них не так, чтобы очень. Сами заметили, поди, уже, как они экипированы. Хотя это может быть палкой о двух концах: возможно, бедностью экипировки прикрывается истинная цель группы. Чтобы подозрений преждевременных ни у кого не вызвать.

– Да, – Лучник кивнул, – не бандиты они, просто косят под ренегатов. И это точно. Большинство действительно прибыло в Зону совсем недавно, но часть – это отколовшиеся от «Пепла» бойцы. А вот причина их появления здесь мне пока неизвестна. Надеюсь, сегодня мы в этом разберемся окончательно.

Шелестов хмыкнул.

– В том, что ты разберешься, я и не сомневаюсь. Но… Боимся мы, цели у них – самые что ни есть грандиозные. Шахта там. Раньше в ней золотишко кое-какое добывали. Золото и в недалеком карьере разрабатывали, но там жила оскудела быстро. Основная же разработка в шахте шла, там даже хорошее оборудование осталось. Времена, сами знаете, какие были смутные. Иные дельцы под себя столько подмяли, пока народ бедовал, и большущая страна разваливалась. Наверху до сих пор концы с концами свести не могут и разобраться, куда все делось и в каком количестве. А, еще один момент! Вы ребята не глупые, поэтому знаете уже, что Зона может творить. Здесь именно этой шахты, думаю я, никогда и не существовало. Скорее всего, Зона просто скопировала всю местность вместе с Лунинском из другой точки на земном шарике. Наши программисты тщательно просмотрели кучи архивов с фотоснимками, сделанными со спутников, и пару о-о-очень схожих мест нашли-таки. Сначала мы думали, что решили ребятки драгоценным металлом разжиться. С хабаром последнее время туговато стало, Выбросов давненько не было, аномальные поля оскудели, вот и пробуют все, кому не лень, подзаработать еще на чем-нибудь. Однако тщательное изучение снимков одной из схожих точек заставило поволноваться сильнее… Почему и пришлось, скрепя сердце, решить привлечь к делу всех вас. В тупике мы… На данный момент некого больше из спецов послать, а время не терпит отлагательств. Не ровен час – до беды дело дойдет… Только Устинов у меня остался и с ним еще один хлопчик, с которым познакомитесь в процессе. Остальные на заданиях по другим районам. У нас пополнения много, но сами же знаете – мы молодежь сначала натаскиваем и только потом в бой пускаем. Не хотим пацанов зеленых под пули и аномалии подставлять. Так что вот уже заполненные контракты, расписывайтесь! Обычная оплата, если самые худшие опасения подтвердятся, будет утроена, плюс – кое-какие премиальные и все такое…

– Быстро вы все решили за нас… – выдал обычно молчавший Варежка, чем удивил напарников, но, увидев насупившееся лицо Шелестова, пошел на попятную, вытянув руки ладонями вперед: – Ладно, ладно, молчу, молчу! Проникся важностью момента.

Первым взялся за протянутую полковником ручку Плакса, чиркнув в указанных местах, а за ним и все остальные.

– Вот и славно! – Шелестов взял из рук Версты бумаги и, свернув в рулончик, засунул под бронежилет. – Алекс с Купером вам окончательно все разжуют, а мне еще обратно топать всю ночь. Как только завершите зачистку – сразу на связь! И периметр держите до прибытия вертушек. Смотрите, я в вас верю. Все, бывайте, с вами Зона!

Тихо свистнув кому-то в темноте, полковник скрылся из виду.

Когда шорох шагов командира «Рифа» стих, атмосфера официальности исчезла. Рядом с Лучником на освободившееся место приземлился незнакомый спец. Плакса усмехнулся, стукнулся по-братски шлемами с Устиновым.

– Юстас Алексу: принем, мозги принем! Здорова, корефан! Рад видеть.

– Подколка принята. И тебе тем же концом по тому же месту!

Плакса ухмыльнулся и как бы ненароком, скосив взгляд на вновь прибывшего, пробурчал:

– Чур, не прижиматься, а то заподозрю в неправильной ориентации.

Устинов, не поворачивая головы, тихо представил напарника:

– Это Николай Вятлов, старший лейтенант. Он от своей группы один остался после последнего рейда. Теперь со мной. Позывной – Глым.

– Земля мужикам пухом, не «стеклотоками»… – Плакса протянул Вятлову руку, в ответ почувствовал крепкое пожатие. – Силен!

– Про вас он знает все, так что представлять не буду. У нас, сами знаете, тоже балагуров хватает, притерлись к Зоне, как к родной. Многие без нее уже и не могут. Вот и нахватались сталкерских замашек, все новости между собой перетирают до дыр, – заметив ответные улыбки, пошел на попятную: – Шучу, шучу! Основным источником информации, конечно, служит электронная картотека, в которой наш командир собрал небольшое досье почти на каждого, кто обитает в Зоне. Даже на Рекса до сих пор файлы открыты.

– Не перехвали, загоржусь, – Плакса невесело усмехнулся. – Лучше бы Макс на самом деле рядом был, а не в досье… Эх…

– Да ладно, Ден, немногие своими громкими подвигами похвалиться могут, и то их имена бывают на слуху. Не прибедняйся! Вы с Рексом таких дел наворотили, что до сих пор в картотеке Шелестова ваши файлы хранятся отдельно. Поэтому и Глым, как узнал, что с вами на дело пойдем, сразу согласился. Да и мне приятно… Но я уже отвлекся. Скажу честно, командир многого не рассказал. Есть дело куда посложнее и поважнее, чем просто добыча золота. Подозрение имеется, что не золото там, а подземная ракетная база, замаскированная под золотодобывающую шахту. А раз вокруг нее крутятся подозрительные личности, то существует вероятность угрозы от группировки, в чьих руках могут оказаться даже ядерные заряды боеголовок.

– Подожди, Алекс, а что, разве при эвакуации базы могло что-нибудь остаться? – опешив, уточнил Плакса.

– В том-то и дело, что могло остаться не что-нибудь, а все!

– То есть как – все? – недоуменно воскликнул Снайпер.

– Тише вы… – обернулся к друзьям Лучник. – Разве еще не поняли, что имел в виду Шелестов? Он же сказал, что Зона, скорее всего, просто скопировала местность, находящуюся в другом месте.

– Подожди, – вставил слово Верста, – а боеголовки здесь при чем? Местность же скопирована…

– А ты еще не заметил, что копировать она умеет практически все? Взять для примера Лунинск. Чем он, на ваш взгляд, отличается от обычного города? – посмотрел на Версту Алекс.

– М-м-м… – сталкер наморщил лоб и ненадолго задумался. – Да вроде ничем и не отличается… Хотя знаю! В Лунинске нет ни одного живого существа. Даже крыс.

– Вот! – майор поднял палец вверх. – А все остальное скопировано с изумительной точностью. Даже техника на улицах. Причем большая часть – при должном обслуживании вполне исправная, улавливаешь? А там, откуда создавалась копия местности, никакой эвакуации и не проводилось. Опасности же для ракетной базы не было.

– И значит, имеющиеся в хранилищах боеголовки вместе с ракетами там могут находиться в полной комплектации?! – настала пора изумиться Варежке.

– Вот то-то и оно! – выразительно произнес Алекс.

– Вот тебе и хабар для Харитона… – резюмировал Плакса. – Я когда-нибудь его убью… С каждым разом все изощреннее задания подкидывает… Он у вас там в спецуре случайно не в генеральском звании? А то под торгаша очень убедительно косит…

– Хех… – майор хохотнул. – Генералы, да будет тебе известно, такими мелкими партиями не торгуют. Если уж возьмутся, то эшелонами… Но мы отвлеклись. К делу. Пока все основывается только на предположениях, возможно, зарядов там и нет.

– Лучше бы не было, – Снайпер смотрел на спецназовца широко раскрытыми глазами, увеличенными сильными линзами очков. – Немыслимо, что может прийти в голову идиоту, в руки которому попадет несколько ядерных зарядов… Вдруг и правда ренегаты здесь золотишком промышляют? – кивнул он в сторону виднеющегося сквозь кустарник лагеря.

– Эти парни ковыряются тут уже полторы недели, ничего не выносят, а шлындают вверх и вниз регулярно, – продолжил Устинов. – Мыли бы золото – выносили бы, а так пустые ходят. Всего несколько раз какие-то ящики заносили внутрь. Для вида бурной добычи драгоценного металла и рабов набрали. Не самим же бегать, ноги стирая в кровь. Так что вы поаккуратнее со стрельбой, можете и невиновных завалить. Из зверья здесь только один Шалун, и тот – союзник. Это очень даже неплохо, не придется отвлекаться лишний раз от задачи. Ренегаты всех тварей в окрестности повывели, огородились, вышки состряпали наблюдательные, аж три штуки.

– Старые сведения, Алекс, я насчитал четыре, – поправил майора Лучник.

– Фьють! Вот как шустро работают. Но затевают они что-то очень скверное, возможно, от нас сейчас зависит спасение миллионов людских жизней…

– Опять нам мир выручать?! Скоро каждого можно Че Геварой звать, как спасителя всех угнетенных, – притворно возмутился Плакса.

– На этот раз пойдем не врозь, а вместе. Первым – Лучник, за ним попарно: Плакса – Снайпер, Верста – Варежка, мы с Глымом – замыкаем. Но сильно не рвитесь, если что, нас вперед пропустите, у нас оружие бесшумное, как и у Лучника с Плаксой. Помните, что лишние звуки могут погубить всю операцию на корню. Мало ли, что они там, под землей, сотворили. Вдруг какой-нибудь придурок сидит у кнопки подрыва боеголовки? Не сильно хочется прочувствовать на себе грибной вкус ядерных спор… Да, и не забудьте, вон в том сарае содержатся пленные, поэтому, когда стрелять начнете, по сараю не палите. Все, пошли помалу!

Едва заметные тени скользнули по траве в сторону ограждения.

Пробравшись между двумя постами охраны, находящимися на вышках, группа, едва различимая в высокой растительности, медленно двинулась по территории лагеря. Плакса, вооруженный «Винторезом», полз следом за Лучником. Снайпер, убрав за спину автомат, достал из набедренной кобуры ПМ с глушителем, страхуя напарника. Верста и Варежка следили за часовыми на вышках. Устинов двигался едва ли не задом наперед, прикрывая тылы, а Глым, прикрепив сбоку к бесшумной ВСС сканер движения, время от времени водил винтовкой из стороны в сторону.

Чтобы не создавать лишнего шума, часовых решили пока не убирать. Первоочередная задача – захват подземного бункера и арсенала базы, все остальное временно отходило на второй план.

Впереди показалось несколько зданий бывшего рудника: двухэтажная контора, экспериментальный и ремонтный цеха, развалившийся склад. Справа остался перекошенный автомобильный гараж, обшитый успевшими проржаветь рифлеными листами жести. Перед ним – остатки непригодных к использованию кузовов и кабин тяжелых грузовиков, скорее всего, работавших в свое время на карьере «БелАЗов», а быть может, и специально свезенные сюда для поддержания маскировки ракетной базы. Ярким оранжевым пятном старой покраски заметно выделялся корпус чешской «Татры». Жалкое напоминание о былой мощи человеческой техники.

После небольшой паузы Лучник уверенно повел группу в обход возвышающегося Эвереста терракотовой выработки – наваленной в кучу пустой породы, поднятой «на гора» из земных недр. Очень похоже, что разработка золотой жилы все же велась какое-то время, а возможно, специально не вывозился грунт, оставшийся от рытья подземных коммуникаций бункера.

Плакса, озабоченный навалившимися проблемами, все еще питал надежду, что аналитический ум Шелестова на этот раз выдал ошибку, но слегка развернувшийся к нему Лучник сокрушенно покачал головой, чем изрядно огорчил сталкера. Прозорливый командир «Рифа» вновь волновался не зря.

Кивнув Алексу на мрачный зев разверзшегося бетонного спуска с приоткрытыми массивными воротами, Плакса осторожно направился вперед, но после неожиданно громко прозвучавшего в почти полной тишине щелчка резко откатился вбок и прикрыл голову руками, сжавшись в комок. Сканер Глыма предупредительно мигнул едва заметным со стороны красным индикатором. Рванувшего было в противоположную сторону Алекса крепкой хваткой задержал на месте Лучник.

– Мина… – едва слышно выдавил из себя спец, но осекся, увидев спокойное лицо сталкера-телепата.

– Знаю, – Лучник скосил взгляд на лежащего неподалеку Плаксу. – Быстро ползи к ней и аккуратно выкрути взрыватель.

Майора, в любой момент ожидающего взрыва, удивила невозмутимость собеседника, она же не дала ему повода для колебаний. Поняв, что произошло нечто невероятное, привыкший к чудесам, творящимся в Зоне, Алекс поспешно выполнил команду и, уже держа в вытянутой руке устройство с торчащим запалом, вопросительно кивнул.

– Теперь просунь между бойком и капсюлем какую-нибудь щепку, только достаточно плотную.

– Так боек же до капсюля не достал…

– Конечно не достал! Давай быстрее, у меня тоже силы не бесконечные, устану его держать. И не удивляйся, сам не знаю, как это получилось…

Ловушку дезактивировали, опасность сняли, но сколько их еще предстояло встретить впереди – стоило только гадать.

– Не могу так!

– Что?

– Не могу, когда за спиной оставили врага – живого и вооруженного, да еще стерегущего единственный выход из базы на поверхность, – прошептал Плакса, утирая потный лоб боевой перчаткой, – нужно было снять их, зачистить периметр.

– А если тревога или на связь выйдут их подземные друганы? Тогда вообще конец операции и красный аврал! – ответил ему Алекс и нахмурился, обдумывая коррективы плана. Ему и самому не нравился расклад с охраной противника в тылу. Поймавший мысли майора Лучник успокоил:

– Я разберусь с ними. Двигайтесь дальше, я догоню вас чуть позже.

– Один?

– С другом, – улыбнулся тот в ответ и, поправив лук на плече, юркнул в темень лестничного пролета.

Оставшиеся мысленно пожелали ему удачи, переглянулись, смутно различая в сумерках катакомб лица друг друга, и двинули дальше.

Лучник выбрался наружу и замер у крайней левой эстакады шахты. Часы показали полночь, интенсивное движение по территории затихло, стрекотание сверчков нарушали лишь переминания с ноги на ногу часовых, находящихся на вышках, и скрип досок под ними. Да еще тарахтящий неподалеку дизельный генератор, вырабатывающий электроэнергию. Сам генератор был маломощный, скорее всего его энергия уходила на освещение внутренностей шахты, так как на улице горела единственная лампочка возле одного из зданий, да и то очень тускло. Как бы ни спешил противник к своей неизвестной цели, никто еще не придумал такого препарата, который позволял бы беспрестанно работать и работать. Отдых был необходим всему живому. А сменять посты никто не торопился, поэтому человеческий фактор сейчас подрывал надежность охраны периметра. Люди засыпали. Лучник ехидно усмехнулся и стал готовить оружие.

В запасе у группы майора было несколько часов до рассвета. Именно их и было решено использовать на полную катушку. Через десяток метров Алекс поднял сжатый кулак, все замерли, озираясь. Вход был хорошо забетонирован изнутри. По центру стояла люлька лифта, приглашающая распахнутыми створками дверей зайти внутрь. Но майор указал Плаксе на боковую лестницу.

– Если электричество только от генератора, лифт не работает…

Следом за ними по ступеням проскользнул Глым, показавший, что снаружи все тихо. Старший лейтенант продолжал прикрывать тыл. Мощная, основательная лестница оказалась тщательно забетонированной. Это радовало, так как деревянная или железная шумела бы при спуске, преждевременно выдавая группу. Спуск длился не так долго, как ожидалось. Дно оказалось всего в тридцати метрах. Что сразу навело на мысль о маскировке наружной поверхности шахты. Вертикальный ствол обычной шахты вел вниз как минимум метров на сто. Именно глубина навевала на мысли о правильности выводов командира спецназа. Широкий коридор и массивные стальные двери только подтверждали подозрения. Хотя коридором этот тоннель называть даже не поворачивался язык – пространство прохода позволяло проехать по нему даже грузовику. На стенах горели редкие плафоны освещения. Не зная, куда двигаться дальше, Плакса застопорил ход, вопросительно взглянув на Алекса. Тот решительно показал налево, тихо резюмировав:

– Эти шахты все похожи друг на дружку, почти везде все одинаково, – и уже хотел двинуться вперед, как вдруг Плакса его остановил и потянул к стене. Едва все укрылись в одной из темных ниш, мимо прошло шесть человек, направившихся к лестнице. Настала очередь Глыма, выразившего беспокойство:

– Это смена часовых с разводящим, сейчас сменятся на постах и обратно проследуют. А Лучник там один!

– Вышки раскиданы по территории на достаточно большом расстоянии, пока сменятся, с полчаса пройдет. Так что времени терять не будем, здесь таких ниш до черта и больше. В случае чего спрячемся, – вставил свое слово Алекс. – А Лучник… Сам справится. Я уверен в этом. Вот за него-то я меньше всего беспокоюсь.

– Он любой разум за километр чувствует. Точно не прозевает новую смену.

– Спра-авится!

Снова жест и выдвижение. Перебежками добрались до развилки, где тоннель продолжался тремя коридорами, но освещалось только два из них. Ведущим в темноту, похоже, не пользовались давно, поэтому первым решили обследовать именно его. Через двести метров уперлись в довольно массивные двери. Открыть подобные створки возможно лишь ядерной бомбой, это было ясно с самого начала, поэтому бойцам пришлось возвращаться к развилке. По словам Алекса, за дверями наверняка находилось хранилище боеголовок для ракет.

Часового в экипировке ренегата тихо снял Варежка, уложил уже бездушное тело в тени торчащего из стены шкафа трансформатора, быстро обобрал, делая акцент на боекомплекте, и дал сигнал остальным. Страхующий его Снайпер убрал от щеки приклад винтовки, облегченно вздохнул, поправил крепежную резинку очков и на корточках двинул дальше. Так же поступили еще с двумя охранниками тоннеля: Варежка как спец по холодному оружию, незаметно подбирался к врагу, ловко убирал часового, шмонал его и в сумерках подземелья цыкал от удовольствия. Редкие фонари в тоннеле не позволяли просматривать весь периметр шахты, но при этом удачно скрывали непрошеных гостей. Нужно было осмотреть все катакомбы, найти искомое и понять смысл тайных действий незнакомой группировки. В связи с чем возник вопрос о взятии «языка».

– Этим займусь я, – вызвался Варежка, уже доказавший свое умение подкрадываться к врагу незаметно, – мои рост и навыки более ваших годятся. И никаких «но»!

– Заметано, боец! – шепнул Алекс и отдал распоряжение остальным: – Страхуем тыл, ждем Лучника, ищем и находим ракетные шахты.

– А мы разве не в ракетной шахте?

– Нет еще, это подземная база. Сами шахты должны иметь выходы на поверхность, но хорошо замаскированные.

– Может, стоило наверху и порыскать? – предположил Верста, поправляя сдвинувшийся набок шлем.

– И? Нашли бы скорлупу бетонную, крышку стальную. А дальше? Ножом консервным ее вскрывать?

– Понял, сглупил, командарм! Буду исправляться…

– Еп-п… Все, Варежка работает, Плакса, ты «Винторезом» прикрой его, а то Снайпер, если выстрелит из СВД, перебудит здесь даже мертвых. Остальные – разбежались, и ищем шахты. Где же наш Робин Гуд, черт побери?..

* * *

«Робин Гуд» тоже не сидел сложа руки. Послав мысленную картинку Шалуну, он положил возле себя три стрелы, четвертую вставил в тетиву лука, изготовился к стрельбе. Ночь совсем некстати накатила абсолютным безмолвием и яркой луной, прожектором освещавшей угрюмую землю, но двух друзей, человека и зверя, это волновало мало – они чувствовали себя спокойно.

Один из дальних часовых, услышав внезапный рык мутанта под треногой дозорной вышки, очень удивился такому раскладу: что за хищник мог пробраться через колючку и минные заграждения и нарушить тишину периметра? И машинально высунулся за бортик. Тут же в его темечко вошла стрела и наконечником застряла в гортани. Охранник, зацепившись локтями, повис на ограждении, вниз побежала струйка крови.

Следующего стрела поразила через линзу ночных очков, точно в прищуренный глаз. Древко с композитным острием вместе с осколками стекла вошло в мозг часового, сразу погасив сознание и опрокинув уже мертвое тело на пол кабины.

Третий охранник, привлеченный шумом псевдорыси, ехидно чему-то улыбаясь, вскинул винтовку и стал ловить зверя в прицел. Не менее злорадная ухмылка только что исчезла с лица Лучника, слившегося с оружием. Пуск, тонкое дребезжание тетивы, свист в ночи. Ренегат распластался на своем наблюдательном пункте, окропив экипировку темной в сумерках кровью. Винтовка полетела вниз и едва не забрякала о железный настил основания вышки, но, зацепившись за перила лестницы, повисла на них, мерно раскачиваясь из стороны в сторону. Не успевший на таком расстоянии импульсом телекинеза подхватить падающее оружие сталкер облегченно выдохнул и тут же прицелился в последнего дозорного. Этот никак не желал высовываться из будки, игнорируя рычание зверя и зловещую ауру ночи. Лучник напрягся, направляя ментальный посыл, но тут же скривился и даже сплюнул – охранник, сидя на полу и уткнувшись в глухое ограждение, спал.

Нужно было что-то срочно предпринимать, оставлять глаза, уши и ствол за спиной – не резон. Известно, что раз в сто лет и палка стреляет, а в Зоне она стреляет гораздо чаще. Да и товарищам в подземелье, скорее всего, требовалась помощь.

Шалун безрезультатно рычал и бесновался возле опор вышки, не имея возможности взобраться по отвесной железной лестнице наверх. Лучник, немного подумав, дал другу отбой, а сам поменял стрелу. В колчане, кроме простых, имелись и необычные стрелы: с пирозарядом, с титановым наконечником, отравленная и электрошоковая, собранная из микросхемы и кусочка артефакта «батарейка». Он выбрал со сверхпрочным титановым, вставил, натянул тетиву и… закрыл глаза. Послал ментальный импульс в сторону вышки, «просветил» обшивку сторожевой будки, нащупал, словно тепловизором, тело нерадивого часового…

Звонко сыграла струна выпрямившейся тетивы, прошуршало в воздухе вороненое оперение. Стрела пробила тонкий металлический лист ограждения, наполовину вошла острой, уже смятой титановой пластиной в спину часового, разорвав его мышцы и сосуды, раскрошив кости, и застряла в горле. Бедняга, пригвожденный к стенке, захрипел, забился в недолгой агонии и умер, даже не выйдя из дремоты.

– Шалун, держись недалеко. Следи. Я скоро.

– Хорошо. Брат. Жду.

Лучник убрал за спину бесшумное оружие и юркнул в зев бетонного хода. На помощь друзьям, которым она действительно уже была нужна…

* * *

– Ты не телка, прелюдий и прочих слюней не будет, – шепотом, но очень четко и доступно напомнил майор ренегату, только что скрученному Варежкой, – на повестке ночи три вопроса. Даешь точные выразительные ответы – остаешься жить и дальше пинать говешки по Зоне. Нет – достаешься на завтрак крысам. Как понял меня? Кивни.

– Угу, – буркнул пленник, лежа на мокром холодном бетоне возле ржавой рельсы. Глаза на испуганном бледном лице буквально вылезли из орбит.

– Первое. Сколько вас на базе?

– М-м… два отделения и звено часовых на выш…

– … Много текста. Я про подземную часть спросил, не нужно лишних междометий. Снаружи твоих дружков уже нет. Живых. Второе. Кто вы?

– Что? – вскинул брови охранник, но тотчас сморщился от пинка.

– Кто-о вы-ы? Группировка?

– Ренега…

Снова удар берцем по колену. Стон. Холод ствола на заросшей щетиной щеке.

– Раскольники мы. Оттуда.

– Оттуда? Странная группировка, как я погляжу. Прям секретная вся… – Устинов усмехнулся, переглянулся с Варежкой, стерегущим тыл, и задал третий вопрос: – И последнее… Где боеголовки?

– Тута они… в секторе «D», за шлюзом с красной полосой.

– Уверен? Или покажешь?

– Н-нет, не хотелось бы. С-страшно! – запричитал пленный, скорчился от тычка стволом в ухо. – Нельзя туда. Плохо там. О-очень пло-охо!

– Ракеты все там? Или стащили уже что-то? Куда?

– Это уже не три вопроса, командир…

Удар, стон, вздохи.

– Быстро схватываешь, гаврик! Ишь… – Алекс взглянул на Варежку. – Мясоруб, спроси ты его, раз он такой умный. А я пока поперчу и посолю ему клюшки, чтоб крысам, нашедшим его утром, вкуснее показался завтрак.

– Команди-и…

– … Слышь, ты, урод?! Я не твой командир и не имею желания слушать твои стоны. Мясоруб, он твой.

Варежка сначала наморщил лоб, вглядываясь в лицо Алекса, потом кивнул и занялся пленником. Майор отошел на два шага, развернул схему тоннеля, недавно снятую со стены на входе в базу, и стал искать сектор «D». Сзади послышался стон и голос:

– Один вопрос, чувак. Где пропавшая ракета?

– Откуда вы знаете, что одной боеголовки нету в шахте?

Глухой стук, мычание, шорохи.

– Вопросы задаю я, ты отвечаешь, дундук. Ясно?

– Ты Мясоруб? Это не тот, который…

Снова пинок, шлепки, стоны.

– Я самый, и ты знаешь, что я могу. Кликуха поясняет сполна. Мля, где ракета, уродец?

– А точно отпустишь, Мясоруб?

– Точнее некуда. Ну-у? – Варежка, про себя усмехаясь над новым прозвищем, зыркнул на Алекса и снова впился взглядом в пленника.

– Ее давно вынули. Из шахты номер три. Две другие были пустые уже, видать, еще до Зоны вывезли.

Варежка нахмурился, вникая в смысл информации, посмотрел на спецназовца, ища поддержку у него. Майор оторвался от схемы, вполоборота бросил раскольнику:

– А четвертая шахта? Только не свисти тут насчет незнаний и морду не пучь. Их по регламенту четыре шахты ракетные, что в последней?

– Гм… есть такое. Вот она-то нам и нужна. Шеф сказал, кровь из носу, но ее вытащить тоже. Ну, в смысле боеголовки начинку.

– Звиздец! Вам что, одной мало? Ядерную вакханалию решили устроить в Зоне?

– Зачем в Зоне… – промолвил пленный, но тут же осекся, поджав губы, и бросил мимолетный испуганный взгляд на майора.

– Ах, вон даже как?! Говори. Живей!

Варежка дернул раскольника, будто бы нечаянно нажав ему на голеностоп. Тот сморщился, скривился, но процедил сквозь сжатые зубы:

– Я не уверен, что вы оставите меня живым, поэтому мне нет резона рассказывать вам все. Тем более теперь я знаю твою кликуху!

Варежка сплюнул и сжал кулаки. Прикол майора при обращении к нему как к Мясорубу не сыграл нужной роли. Он сразу понял, что Устинов намеренно назвал его другим прозвищем, чтобы отпустить пленного восвояси и тем самым обезопасить товарища от возможного преследования раскольниками. А тут нате – все наоборот получилось!

– Значит, не Зону рвать собираетесь… Тогда Врата или караванщикам сплавить в другие земли? Говори, отпустим точно. Обещал же. А слово офицера – закон!

– Хы-ы, – пленный осклабился, скорчив ехидную мину, – насмешил. Какой, нах, офицер? Ты мне мозги тут не парь…

– … Я тебе щас их ваще по стеночке размажу, козел! Это тебе честь офицера не закон и ничто, хотя ты, раскольник, и должен знать, какие порядки были и есть в провоенных структурах. А уж в спецназе тем более. Так что молчи в тряпку, фраер недоделанный, а точнее, вали на хер отсюда. Я надеялся, ты скажешь все, тогда получишь сухпаек, ПДА и ствол, и уберешься прочь. Ты порешал по-иному, сморчок, поэтому…

Договорить Алекс не успел – в темноте тоннеля раздались выстрелы, крики и скрежет металла. Очень резкий и громкий. Варежка тут же вскочил и побежал на звуки стрельбы. Майор спрятал схему в карман, передернул затвор и зло посмотрел на пленного.

– Что там? Что ты не сказал еще нам? Говори, мудак!

Раскольник громко захохотал и плюнул под ноги спецназовцу:

– Иди и узнаешь! А мне по любасу кранты. Я уже мертвый. И ты, и все они тоже. Потому что там…

Его лицо перекосило, глаза моментально налились кровью, тело затряслось. Только что испуганный человек стал похож на зомби: иссиня-черная кожа, дикие красные глаза, неестественные движения. И тут он резким рывком разорвал путы на руках и начал вставать.

– Вот еп-п! – майор вскинул оружие, быстро оглянулся. Никого. Вдалеке шум боя, крики товарищей, лязг железа, тяжелый топот.

– А-а-о-ы-ы, – замычал пленный, нацелившись раскрытой ладонью на военного и шагнув к нему, – умри-и-ы-ы.

– Боеголовка должна взорвать что? – успел бросить в оскаленную физиономию Алекс.

– Та-а-ан-цы-ы-ы-а-а, – пробубнил раскольник и попытался схватить винтовку майора за ствол, но тихий выстрел заставил его отдернуть руку, замереть на секунду и издать утробный звук: – О-о-о! Ха-н-а-а тан-цы-ы…

Второй выстрел в голову навсегда покончил с безумным врагом. Тот упал, забился в конвульсиях, выгнулся дугой и застыл.

«Танцы? Хана. Кому? При чем здесь танцы? Танцы-манцы, зажиманцы, епэ-рэ-сэ-тэ!». Алекс, вызывая через гарнитуру связи Глыма, побежал в сторону затихающих звуков.

Три минуты назад Снайпер нашел дверь. Все бы ничего, но она была не просто закрыта и оказалась не просто дверью! Чуть выпуклая, с центральным колесом задвижки, массивная, она сияла желтым светом и, казалось, сдерживала изнутри напор миллиона горящих фейерверков. Провернувший было штурвал запорного механизма сталкер резко согнулся пополам, застонал и схватился за виски. Оружие выпало из рук, из ушей и даже глаз потекла кровь. Подоспевший на помощь Верста увидел ужасную картину: его друг скорчился в три погибели на фоне сияющей двери, истошно заорал, очки на перекошенном от боли лице разом лопнули и разлетелись на осколки. В стороны и в глаза. Верста и сам ощутил давление огромной силы, горечь во рту и пробежавший по спине озноб. Он сделал шаг к товарищу, явно умирающему в нимбе смертельного свечения, но не успел ничего предпринять.

Дверь шумно сорвалась с петель и вылетела наружу, сбив Снайпера с ног. Тело его с невероятной силой кинуло в противоположную сторону тоннеля, размазало по стене и прибило тяжеленной раскаленной дверью. Раздавшийся следом хруст костей окончательно подтвердил смерть сталкера.

– Беги-и, Верста-а! – закричал из тьмы тоннеля выбегающий на свет Плакса, начавший стрельбу на ходу.

Верста медленно, словно в невесомости, повернулся к свечению, будто загипнотизированный. Мелко завибрировал, вскинул руки, став подобием креста. Его долговязая фигура в снопе света выглядела каким-то истуканом, идолом небесного громовержца. Плакса, выпустив в сгусток таинственной энергии весь магазин, сбил Версту с ног, схватил его за шиворот и резкими рывками потащил прочь от опасного места. Голова сталкера раскалывалась от боли, тело постепенно переставало слушаться, но неимоверными усилиями он волочил друга по влажному грязному бетону прочь от гнетущего разум и волю воздействия.

Но и это еще было не все!

Сверху вдруг шумно лязгнула круглая плита и громко вздрогнула. Заскрежетали невидимые пневмоприводы, раздалось шипение, затрещали электротоки. Большой электромагнит активировался и вмиг поймал в свои объятия сталкеров. Металлические элементы снаряжения, оружие, бронежилеты, шлемы – все моментально обернулось против их хозяев. Люди оторвались от пола и, влекомые мощью магнита, взлетели вверх. Плакса, Верста, подоспевший Варежка и Глым, стреляющий в ослепительный сгусток на месте смерти Снайпера, оказались прилепленными к плите электромагнита на высоте около пяти-шести метров. Крики, ругань, стоны. И вдобавок мерцающая субстанция, описав полукруг, двинулась к ним.

– Фантом! Писец нам… – прошипел Плакса, болтаясь рядом с товарищами, и зло выругался.

Издалека начал стрелять Алекс, медленно приближаясь на полусогнутых ногах. Он только что вколол себе пси-блокаду, забросил в рот капсулу «антидота» и теперь уверенно двигался в сторону смертельно опасного монстра, выпуская длинные очереди, проворно менял магазины, снова стрелял и шел дальше.

– Май… ор-р… что ты-ы… не на… нет. Не-ет, майо-ор! – застонал Плакса, корчась в невидимой хватке магнита. – Стой. Сто…

Увлеченный боем, движимый затмившим разум адреналином Алекс приближался. Товарищи не в силах уже были кричать, повисли куклами и еле-еле трепыхались. Фантом вилял из стороны в сторону и, будто живой, уворачивался от пуль спецназовца.

– Мля-я-а, гранатой бы, но парни же… – шептал майор, сноровисто продолжая вести огонь и менять магазины.

Он уже понял, что чудо-юдо в виде светящегося сгустка не сможет миновать поле действия электромагнита, рискуя быть обесточенным. Но пули не особо причиняли вред бездушной мистической твари. «Бездушной?! Фантомом управляют. Он не может самостоятельно принимать решения. Телепат!»

– Ищи телепата, майор! Уничтожь кукловода.

Алекс мог поручиться, что он не говорил этого, и никто рядом не произнес этой фразы. Но губы прошептали те же слова, повторив их точь-в-точь. Потом он узнает, что их ему мысленно послал Лучник, спешащий по катакомбам базы к друзьям. А сейчас майор стал лихорадочно выискивать псионика, зыркать по сторонам, всматриваться вверх и вдаль, в темень тоннеля.

Никого.

Теперь он и сам стал терять силы, душевное равновесие сбилось, мозг поплыл. Средства пси-блокады не очень-то помогали, видимо, базу охраняли не только раскольники. «Неужели они подчинили себе телепата и фанто… Или эти уроды захватили власть над людьми?»

Алекс дернулся, упал, тяжело поднялся и попытался бежать обратно, подальше от влияния электромагнита. Но механический спрут уже завладел металлическими деталями снаряжения спецназовца, тянул и тянул к себе, норовя вздернуть к потолку. Фантом бесновался по ту сторону, искря и зловеще шипя.

Смертельный силок, выставленный телепатом, действовал четко. Сам охотник-мутант в грязно-белом халате, драных синих брюках, с ржавым сломанным вольтметром в руках сидел на крутящемся стуле в лаборатории, находящейся уровнем выше, за бетонной толщей, разделявшей кабинку крановщика электромагнита от инженерного помещения. Раньше здесь находился персонал, обслуживающий ракетную базу, следящий за исправностью электрообеспечения шахты. Теперь остался только жалкий очкарик-инженер, неизвестно как заброшенный Зоной, сделавшей из него сильного монстра, в этот подземный склеп.

Всего лишь одна стрела, выпущенная из темноты тоннеля Лучником, решила исход дела. Необычный снаряд. В наконечник его, выполненный в виде октаэдра, сталкер вживил конденсатор, часть микросхемы от пульта и элемент «батарейки». Попав в фантома, начинка сработала от его энерготоков и взорвалась. Раздувшийся кокон мутанта громко хлопнул и пропал, разбросав вокруг долго играющие искры. С одним врагом было покончено. Оставались электромагнит и телепат.

Лучник ловко скинул лук с колчаном, верхнюю экипировку, нож, шлем и боевые перчатки. Быстро прокачал местность и побежал по левому борту тоннеля. К пленникам магнита уже присоединился трепыхающийся Алекс, разбивший локоть о серую плиту механизма. Теперь они пассивно взирали на действия товарища и сетовали на свою глупость.

Постамент, пожарная лестница, направляющая балка крана, рельсы, кабинка управления. Рычаги и джойстик не поддавались, запыленные кнопки не нажимались, лампочки не мигали. Телепат скрупулезно охранял свою вотчину. Лучник сел на кресло крановщика, закрыл глаза, представил себе картину. Помещение, приборы, оборудование, офисная мебель, слой пыли и человеческих экскрементов, провода и… человек. Не человек, а мутант с уродливой грушевидной головой и выпученными до размера лопнувших очков глазами, восседающий на стуле в обнимку с прибором измерения напряжения. В синюшных белках черные прожилки, большие зрачки почти квадратной формы отливают желтым цветом.

Телепат!

Импульс, отправленный Лучником, вернулся обратно с удвоенной силой, не причинив вреда монстру, но больно ударив сталкера в правый висок. Лучник дернулся, стукнулся левым ухом о стекло кабинки, но выпрямился и до скрипа сжал зубы. Напрягся, навострил слух, собрал в сгусток мышление, виртуальный позыв, вообразил случайный момент из памяти последних минут. Фантом. Он маячил впереди, а стрела летела к нему беспрепятственно, проникала в субстанцию его негативной энергии, разрывала его сущность, выплескивая по сторонам содержимое ауры.

Теперь Лучник представил образ фантома, собрал его в сноп и резко послал вправо, прямо за бетонную стену рядом с кабинкой крановщика. За стеной раздался вопль, переходящий в вой и затихающий стон. Затем снова вопли и хриплый рык.

Вмиг пульт управления крана ожил, заработали рычаги и кнопки, а отключившийся магнит отпустил добычу. Сталкеры и спецназовцы кулями полетели вниз.

С трудом выбравшийся из кабины Лучник утер рукавом потное лицо, тяжело выдохнул и, шатаясь, побрел к рельсам крана. Сейчас он ощущал себя березовым веником, измочаленным множеством посетителей русской бани. Ноги подкашивались, тело налилось свинцом и норовило упасть. Не скоро он смог спуститься и присоединиться к охающим, но ликующим друзьям. Присев среди потиравших ушибы и ссадины товарищей, сталкер облизнул сухие губы и вяло улыбнулся. Такие финты ему еще в жизни выполнять не приходилось. Возродить мутанта и перенести его в другое место – это стоило много сил. «Вот Шалун удивится моим новым способностям, твою ж кочерыжку!» Лучник криво усмехнулся и отдался в объятия товарищей, сползающихся к нему с благодарными восклицаниями.

А в глухом, изолированном от внешнего мира помещении корчился в предсмертных судорогах телепат, потерявший свои способности и неоднократно обожженный носящимся по комнате фантомом.

* * *

Ракетную шахту с боеголовкой нашли быстро. ПДА, обычно используемый сталкерами для обнаружения и определения аномалий, засек радиационный фон за одним из четырех гермошлюзов. Раскольник не обманул. Вскрыли ее благодаря все тому же Лучнику, который прикоснулся к щитку управления воротами, помедитировал и сообщил пароль. Контролирующие тоннель сталкеры зашевелились, подобрались и сгрудились ближе к шахте, не опуская оружия. Сам медиум с Плаксой и Алексом занялись вскрытием ворот, предварительно натянув маски противогазов и включив фонарики.

Постоянно понукаемые друзьями, засевшими снаружи, майор и Лучник изучали ракету, Плакса рыскал по шахте. Провода, мотки алюминиевой и медной проволоки, транзисторы, гальванодетали, документы и даже аварийный набор инструментов и спецэкипировки – все собиралось им и набивалось в сидоры, а сумерки оглашались ликующими возгласами.

Алекс со знанием дела вскрыл корпус ракеты СС-400 и занялся потрошением ее страшной начинки. В спецназе и этому тоже учили, а не только колотить кирпичи лбами и жрать жуков. Луч фонаря высветил табличку на стене со словом «станция», причем первая буква была поедена ржавчиной и читалась лишь интуитивно. Спецназовца словно ударило током, он вскрикнул, чертыхнулся и одновременно дернулся, чуть не выронив плату от блока самонаведения. Вместе с ним ойкнул и нагруженный тяжелым рюкзаком Плакса, шарахнувшись в сторону:

– Леха, едрить тебя в дыхло! Фули ты пугаешь-то так?

– Звизде-е-ец… Я поня-ал. По-оня-ал! – громко воскликнул тот, вытирая пот со лба всей пятерней и застыв, будто истукан.

– Что-о? То, что ты в Зоне, а не титьку жены мнешь?

– Очень смешно, ага. Тот зомбак-раскольник мычал про танцы, я все не мог врубиться, про какую дискотеку он там ныл. А, оказывается, не танцы, а станция! СТАНЦИЯ! Он говорил про Станцию, что ее заминируют эти уроды и взорвут. Понимаешь, Ден?

– Думаешь? – вставил слово Лучник, массирующий пальцами затылок и темечко, которые еще не до конца отошли после схватки с телепатом. – А зачем взрывать то, что уже и так давно взорвано и вообще давным-давно не работает?

– Ну… так… ага, – майор нахмурился, аж глаза закрыл от раздумий. – Реактор там конченый – это правда. Глыба эта, бастионовская, якобы исполняющая все их прихоти, тоже канула в века. Остается…

– … Разлом! – закончил за спецназовца мысль Лучник.

– Точно!

– Охрене-еть! – Плакса бросил рюкзак на бетонный пол и замер. – Это что же получается? Все благополучно забыли про АЭС, а ее, оказывается, можно еще приспособить для поганых дел и шантажировать… гм… всю Зону?!

– Бери выше – и Зону, и всю страну. И вообще так можно угробить все вокруг, устроив Судный день, мать их за ногу!

Все трое переглянулись и загрустили. От ворот послышался злой шепот Глыма:

– Эй, космонавты! Вы там скоро уже? Кажись, гости у нас…

– Вот зараза! Парни, дуйте наружу и будем выбираться. Мне еще минут семь нужно. И уходим, – сообщил Устинов, продолжая ковыряться в боеголовке.

– И Снайпера тело забрать бы. А? – вздохнул Плакса, набивая рюкзак очередным мотком медной проволоки и разноцветными кабелями.

– Сделаем.

В глубине хода сначала застучала ВСС, потом издалека затрещал автомат. Сталкеры ответили огнем из всего имеющегося оружия. Началась перестрелка. И это в длинном глухом темном тоннеле, не имеющем почти никаких укрытий. Лучник вытащил стрелу и снял лук, Плакса закинул один сидор за спину, другой взял в левую руку. В правой зажал «Винторез». Оба нырнули в сумерки тоннеля и присоединились к друзьям. Майор вытер губы, протяжно выдохнул в сторону, будто бы боялся повредить этим микросхемы ракеты, и снова принялся за дело.

В тоннель спустилось звено раскольников, до этого работавшее на верхнем уровне с никак не желающей запускаться подстанцией энергоснабжения. К ним быстро присоединилась сменившаяся группа охраны периметра базы. Теперь десяток вооруженных и неплохо ориентирующихся в темноте тоннеля врагов атаковал горстку утомленных сталкеров. Правда, двое нападавших уже валялись на рельсовом пути, но другие стали осторожнее и ловко прятались в нишах. Очередь, смена позиции, очередь, перекат, уход, снова огонь. При этом напарник проделывал то же самое, но асинхронно, поддерживая товарища в перерывах выстрелами из своего оружия. Надо полагать, четыре пары постоянно стреляющих бойцов не давали спуску защитникам и доставляли им большие хлопоты.

Лучник выкрикнул что-то спецназовцу и, вскинув оружие, выстрелил в темень тоннеля, прореженную мутными островками настенных грязно-желтых фонарей. Стрела, снабженная пирозарядом, внесла сумятицу в ряды противника, оторвав ногу одному из бандитов. Следом из подствольника Глыма прилетела граната ВОГ, окончательно дезориентировавшая врага. В эти секунды Варежка и Верста молниеносным броском проскочили вперед и заняли оборону в следующем секторе. Под их прикрытием подтянулись и остальные. И снова стрельба, грохот, эхо во тьме тоннеля, короткие крики команд и отборный мат.

Оставшиеся в живых раскольники прочно засели за бетонными бордюрами депо и огрызались одиночными выстрелами, экономно расходуя боекомплект. Сталкеры понимали, что тянуть нельзя, иначе скоро сюда прибудут новые любители пострелять. Алекс понял, что настало время выйти на связь и вызвать подмогу, но из подземелья этого сделать никак не мог. Лучник выпустил еще одну стрелу, затем спрятался за распределительным щитком и стал мысленно искать Шалуна. Зверь не заставил себя долго ждать и через минуту уже мчался к другу и брату в одном лице, а спустя еще некоторое время налетел на неприятеля с тыла.

Что там началось! Ор, визг, рык, случайные выстрелы, треск раздираемой плоти и костей, топот и бряцание металла. Лучник, следивший за бойней визуально и телепатически, в один из моментов вскинул лук и тотчас спустил тетиву. Стрела, смазанная ядом, поразила в голень последнего карабкавшегося по пожарной лестнице раскольника. Тот застонал и припустил по карнизу депо прочь, а через несколько минут сталкер уже наглаживал зверя по мохнатой голове. Закрыв на время глаза, он улыбнулся:

– Все. Откинулся. Теперь на базе никого кроме нас нет. Только крысы пищат в канализации. Скоро им тут еды будет сполна. И кстати… Если крысы есть, они сюда извне попали? Ведь при копировании базы Зоной их быть не должно…

– Скорее, попали извне, ведь базы здесь раньше не было, – отозвался Глым. – Что там? Вперед идти можно?

– Мое право на добычу, брат? – прозвучало в голове Лучника.

Сталкер улыбнулся теперь по-другому, заглянул в глаза Шалуна и потрепал его уши-кисточки:

– Конечно, дружище! У тебя есть полчаса, пока мы еще тут. Беги! – и уже ко всем остальным: – Да, впереди чисто, выходим.

Сталкеры обнялись, поблагодарили друг друга за удачный исход боя и взаимопомощь, затем занялись обыденной рутиной: сбором хабара, проверкой оружия, равномерным распределением груза из шахты. Алекс связался с Шелестовым, доложил об операции и вызвал воинское подразделение для окончательной зачистки базы. Вскоре вдалеке послышалось стрекотание вертолетных турбин. На центральную площадку приземлилось несколько машин, посыпавшиеся из них солдаты быстро распределились по территории. Ракетная база снова ожила. Из сарая стали выводить по одному плененных раскольниками людей. Те жмурились от утреннего света и зябко ежились в клубящемся тумане. Остальное уже не интересовало уставшую группу, это было не ее дело. Пусть дальше разбираются специалисты.

Погибшего Снайпера аккуратно вынесли на поверхность и похоронили здесь же, уложив в бетонную нишу заготовленного раскольниками окопа для обороны. Хороший получился саркофаг… Респиратор погибшего товарища водрузили на могилу, Плакса из своего запаса уложил рядом с телом отпугивающий любую живность артефакт «чакра». Уж очень ему не хотелось, чтобы останки напарника вскоре достались вездесущим падальщикам. Молча постояли у могилы кружком, отхлебнули по глотку водки из фляжки майора, Варежка прослезился. Через некоторое время команда покинула мрачную территорию, тяжело вздыхая и ежеминутно оглядываясь на возвышающийся, заросший бурьяном террикон. Вскоре их догнал Шалун, перепачканный кровью раскольников, и степенно зашагал рядом с друзьями как настоящий боец после продолжительной битвы.

Он и был настоящим бойцом Зоны!

Глава 9. Ультиматум

Пробираясь с осторожностью вдоль забора, сталкер аккуратно отогнул лист проржавевшего железа и заглянул внутрь. Двор сильно зарос бурьяном и кустарником. Одичавший плющ у стены летней времянки почти сплошь обвил прислоненный к стене старый мотоцикл. Когда-то ярко-красная лакированная эмаль покрытия облупилась, во множестве мест осыпалась на землю и теперь сверкала блестками новогодней мишуры в траве под спущенными и вросшими в землю по самые спицы колесами. На человека смотрел единственный разбитый глаз фары, в котором обустроил свое жилище огромный мохнатый полосатый паук. Тревожно защелкал, все ускоряя ритм, датчик аномалий. Сталкер замер и пригляделся. Недалеко, разгоняя в стороны заросли чертополоха и малины, прорисовался аккуратный, метра три диаметром, круг будто только что вскопанной земли. «Мясорубка» – коварная аномалия, перемалывающая в мельчайший фарш все, что попадает в поле ее действия. Лишь в нескольких местах блестела шелухой все та же красная краска, а с краю, на самом кончике сухой ветки кустарника, покачивался переливающийся, мерцающий бесформенный комок с небольшими отростками-трубочками, похожими на кровеносные сосуды.

«Ого! Это же «сердце»! Вот повезло!» – мелькнула мысль, и сталкер заулыбался. Забыв обо всем на свете, он, торопясь, шагнул, потянулся за артефактом и тут же ойкнул, рванув ногу обратно, но не вышло. Потеряв равновесие, взмахнул руками и рухнул спиной в заросли бурьяна. Со всего маху ударился затылком о выпирающий бензобак мотоцикла. Раздался гулкий звук, в глазах поплыли круги, выбитый ощутимым толчком из фары-глазницы перепуганный паук, размером с целый кулак, повис на нити паутины перед самым лицом. Сначала сжался в комок, а потом заверещал тоненьким голоском и поспешно принялся забираться обратно в облюбованный дом. Не менее перепуганный сталкер рванулся в сторону от восьминогого мохнатого монстра с рисунком-крестом на спине, но ничего не вышло. Нога, попавшая в незаметную среди бурьяна «зыбь», оказалась зажатой мертвой хваткой сработавшей аномалии, ставшей крепче застывшего бетона. В вывернутом колене хрустнуло, сталкер, боясь закричать во весь голос, зажал рот рукавом куртки и замычал в нос. Но и этого хватило чуткому слуху находящегося неподалеку кабана. Мутант зычно хрюкнул, развернулся всем весящим почти тонну телом, выставил кинжалы-клыки и принялся выискивать подслеповатыми глазками источник звука, помешавший ему спокойно трапезничать на застарелой куче компоста.

Обнаружив, что он здесь не один, сталкер с силой закусил зубами грязный, засаленный рукав и вжался в примятый бурьян, боясь даже дышать. Глаза его раскрылись от ужаса предстоящей расправы. О стрельбе он даже не помышлял, не потянулся за упавшим рядом стареньким автоматом. Знал прекрасно, что в его положении лучше затаиться. Пытаться одолеть здоровенного зверя имеющимся оружием можно, только если сильно верить в сказки о непобедимых героях сталкерах, ходящих по Зоне без оглядки на каких-то мелких полутораметровых зверушек… Легко байки травить у костра, гораздо тяжелее – встретиться с таким монстром едва ли не нос к носу. А он, Чили, встречался со многими, даже о двух ногах. И, если не изменяла память, умирал тоже не один раз. Бывало всякое… Но вот чтобы встрять так, как сейчас встрял он! И ведь давно не новичок, знал едва ли не все премудрости и секреты страшной Хозяйки. Так нет, не заметил какой-то несчастной «зыби»! Она же так сверкала отражением, что была заметна даже сквозь непролазный бурьян. Ох уж эта извечная беда человека – «золотая лихорадка», которая заставляет терять голову и нестись безоглядно за призрачным счастьем…

Даже сквозь штанину колено заметно раздалось вширь. Сталкер, боясь шевельнуться, проморгался сквозь бегущие ручьями слезы, прислушался к ощущениям. Ногу схватило крепко, но, похоже, не выше щиколотки. Не успел основательно перенести вес на эту ступню. Это уже лучше. Значит, есть шанс освободиться от хватки аномалии. Только вот колено… А еще взбудораженный шумом зверь. Сопит в десятке метров, втягивает воздух широкими ноздрями, хрюкает, стреляет по сторонам глазками, злобно роет копытами и клыками землю, нервно дергает мохнатым загнутым хвостом. Монстр, которого непременно стоило бояться. Если заметит, налетит железнодорожным экспрессом, сомнет в один миг до кровавых ошметков и брызг, а потом со спокойной совестью примется трапезничать человечиной, словно никогда и не питался растительностью…

Чили с надрывом, протяжно, бесшумно вздохнул. Аккуратно дотянулся до торчащего из застывшей аномальной массы ботинка, потрогал. Да, нога увязла неглубоко, можно высвободить, вот только после этого, скорее всего, придется оставаться босиком. Тоже перспектива не радостная, но все же лучше оставаться без ботинка и живым, чем обутым и медленно остывающим трупом. Как назло, концы шнурка переплелись с прилипающими ко всему семенами репейника и завязались в тугой узел. Сталкер опасливо приподнял голову, присмотрелся сквозь заросли к все еще беснующемуся кабану, чертыхнулся. Нужен нож, а он как раз прижат к земле телом, которым Чили боялся шевельнуть, чтобы не издавать больше ни одного даже малейшего звука. Но вечно оставаться в таком положении определенно нельзя. Кто знает, что взбредет в голову находящемуся в опасной близости зверю? Вдруг он решит проверить и этот закуток?

И тут в голову пришла мысль. Мужики все смеялись – чего это он как Пушкин постоянно за ногтями следит и состригает их своевременно. А в носу чем поковыряться? «Им бы только в носу ковыряться… А сами часто о гигиене думать забывают». Сталкер запустил руку в карман и извлек наружу щипчики для стрижки ногтей, аккуратно раскрыл, морщась, приспособил к шнурку и нажал. Растянутая от времени до состояния едва ли не нитки плетеная веревочка легко разделилась на две части. Но при этом раздался ощутимый щелчок, прогремевший в тесном углу заброшенного двора как выстрел. Чили вздрогнул, а настороженный кабан взревел и уставился в тот угол, где находился сталкер. Пальцы выронили инструмент в траву и, вопреки голосу разума, что нужно снова затаиться, лихорадочно, на автомате, принялись дергать ослабевшую завязку ботинка. Но о том, чтобы выдернуть ногу, Чили даже боялся подумать. И не столько из-за начавшего движение зверя, сколько по причине неимоверной боли в распухшем колене. Он уже будто слышал свой дикий ор, когда начнет двигать конечностью. А помочь в лечении полученной травмы могло то самое «сердце», что висело на ветке в метре от сталкера. Прямо патовая ситуация, как ни крути. Но Чили сейчас склонялся к тому, что трагического в создавшемся положении гораздо больше, потому что подслеповатый монстр уже обогнул вспаханный круг «мясорубки» и прямиком направился туда, откуда раздался звук, нарушивший его спокойное уединение.

Сталкер затаился. Он готов был превратиться в земляного червя или аскариду, только бы не попасться на глаза смертельно опасному мутанту. И кабан вдруг опять замер на месте, так и не видя ничего подозрительного. Чили задержал дыхание, словно нырнул под воду, и боялся даже моргнуть. Мгновение затянулось, кислород в крови катастрофически таял, в расширяющихся глазах поплыли круги, брызнули слезы. И в этот момент со скрипом слегка пошатнулся мотоцикл, руль его сдвинулся вдоль стены, с которой отвалился изрядный кусок штукатурки, ударившийся о фару и упавший в бурьян. Вновь вылетевший из облюбованного дома паук упал сталкеру прямо на лицо, вскочил и побежал по голове, поскольку нить паутины оборвалась. От неожиданности Чили подскочил и от нервного перенапряжения, вкупе с адской болью в колене, заорал благим матом. Руки его заработали пропеллером вокруг головы, пытаясь избавиться от мохнатого мутанта.

Кабан, обнаруживший наконец источник звука, рыкнул и понесся на обидчика. Понимая, что его песенка спета, сталкер, не переставая кричать, лишь слегка отклонился в сторону, а монстр со всего маху врезался длинными клыками в ржавый остов мотоцикла, смяв упорядоченное переплетение железных труб в единый комок. Полусгнившая стена времянки рухнула внутрь здания, посыпались глиняная штукатурка, труха и куски разломанного шифера с крыши. В воздух взметнулась туча слежавшейся за годы пыли, не стало видно ничего. Вслед за этим, за исключением крика человека, вдруг пропали почти все звуки. Лишь тихо ворчала потревоженная «мясорубка», раскручивая по спирали пылевые вихри, да где-то глубоко в бурьяне все еще недовольно пищал обиженный на потерю полюбившегося дома паук. Это и показалось удивительным.

Зажмурившийся Чили замолк и приоткрыл один глаз, не понимая, куда подевался разнесший часть времянки и едва не затоптавший его кабан. Слегка повернув голову, через клубы пыли сталкер разглядел толстый зад мутанта, торчащий из здания в метре от него. Покрытые неожиданным жидким испражнением мощные задние ноги зверя едва заметно подрагивали. Пахнуло невыносимой вонью. Чили не выдержал, его с надрывом вырвало. От этого рвотными спазмами согнуло еще пуще. Тошнило долго и натужно, пока желудок не освободился от всего, вплоть до зеленоватой желчи. В конце концов обессиленный, сталкер, чувствуя на онемевшем языке привкус горечи, откинулся на спину, вытирая рот многофункциональным рукавом, приспособленным для многих вещей. Как оказалось, и для этого тоже. Вытерся и вновь вздрогнул, увидев стоящего над собой человека, одетого в комбинезон черного цвета.

– Ну что, лучше стало? – спросил тот со смешком.

– А-а-а… да, – Чили попытался сесть, но опять скривился от нарастающей боли в ноге. – М-м-м… Черт возьми… Вроде колено только…

– Не только, – сталкер покачал головой. – Повезло тебе, брат, ох как повезло! Еще бы пару сантиметров, и он бы тебя без ноги оставил. А так – чуток вспорол бедро. Но это не беда, все это лечится, так что радуйся, еще поживешь!

– А кабан?..

– А вот кабан уже не поживет. Отжил он свое. Теперь тоже превратится в корм, а потом и в удобрение для нашей Хозяйки.

– Это ты его?..

– Да. Но не только я, еще и Шалун чуток пошалил, – сталкер вновь улыбнулся. – Любит мой дружок играться. К сожалению, часто приходится ему играть до смертельного исхода…

* * *

– Спасибо, брат, что помог. Чили я, Жора Чили. Опять в долгах, как в шелках…

Сталкер закатал разорванную штанину, приложил только что обретенное «сердце» и, перевязывая в двух местах поврежденную ногу, изредка бросал уважительные взгляды на Лучника, вытирающего о траву окровавленную стрелу. Недалеко от них Шалун, не обращая внимания на смердящий дух, с радостью обгладывал заднюю ногу убитого кабана. Лучник ухмыльнулся, поставил на землю с трудом извлеченный из «зыби» ботинок и грустно произнес:

– Я в долг не даю. Это я за свои неоплаченные рассчитываюсь. У меня их тоже за жизнь скопилось – дай бог…

– А у тебя-то они откуда?

– Хм… У меня ведь тоже прошлое было, веришь?

– Конечно, верю. Уж знаменитому Лучнику не верить – себя не уважать.

– Так уж и знаменитому?

Сталкер кивнул на расположившегося рядом Шалуна.

– Один только твой зверь заставляет верить во все. Сколько уж слухов по Зоне про вас ходит. И это не вы, это вам все вокруг должны. Только вот чем рассчитываться, я даже и не знаю…

– Да не надо мне ничего! Не мучайся ты этим вопросом. У нас с Шалуном все есть, что необходимо. Сам подумай, ведь не могли же мы просто мимо пройти и внимания не обратить. Вот ты бы прошел?

– Нет, конечно. Но только чаще почему-то случается именно так, что помогают мне. А мне и без этого сердце совесть гложет. Несколько лет уже одному парню должен, а как найти его и не знаю… Может, ты знаешь? Заметный он такой, много кто его знавал…

– А звать парня хоть как?

– Да вот… не помню точно… На собачью кличку похоже. Коротко так. Резко, как выстрел…

– Ну, знаешь… – Лучник развел руки в стороны. – Таких кличек по Зоне вагон и маленькая тележка. Шарик, Дружок, Барбос, Герда, Жульбарс, Чалый.

– Не-е… Не то. У него как-то по-другому и короче… Барс, Фикс…

– Рекс?..

– Во! Точно! Рекс! – Чили расцвел и заулыбался во всю ширину рта. – Он! Знаешь его, что ли?!

– Спрашиваешь… Как же я собственного учителя могу не знать?

– Учителя?! Так ты его не просто знаешь, а еще и его ученик?! Ну, тогда я понимаю, почему от возврата долга отказываешься, – Жорик посмотрел на Лучника с еще большим уважением.

– Только у него не собачья кличка, – Лучник ухмыльнулся. – Это производное от Ти-Рекс, от названия динозавра. За хватку и силу.

– Да? Блин, прости, а я все это время думал – зачем он по-собачьи назвался?..

– Погоди, – спаситель встрепенулся, – а когда ты его последний раз видел?

– О-о-о… Давно уж. Лет пять почти прошло. Он же меня от смерти спас. Практически с того света вернул на землю. Выходил, помог добраться до базы, а потом, едва сам не погибнув, догнал тех, кто меня с напарниками расстрелял, вместе со своими друзьями вернул хабар, обеспечил всем необходимым и… И исчез… Как сквозь землю провалился. Кого ни спрошу, никто не знает – куда он делся…

Лучник помрачнел.

– Эх-х… Вот так со всеми. Все его знали, все о нем самого лучшего мнения, но никто не может сказать – куда делся… Видно, придется мне все же добраться до «Легиона»…

* * *

– Да я это, я, Харитон, собственной персоной. Не веришь, убедись – потрогай.

Купер, улыбаясь, протянул руку хозяину бара. Харитон, изумлению которого не было предела, с открытым ртом во все глаза смотрел на сталкера в упор. После рукопожатия еще какое-то время оторопело цокал языком, лишь потом смог вернуть себе голос:

– Вот это ни хренаська! Кто бы сказал, не поверил бы, пока своими глазами не увидел. Я раньше слышал, конечно, что бывали некоторые известные личности, которые под Выбросом выживали. Типа Болотника, Черного Сталкера или самого Картографа. Но все они, в большинстве своем, остались лишь легендарными призраками. А ты передо мной стоишь собственной персоной и вполне материален. Мистика, да и только!

– Я и сам не знаю, как это все могло так удачно сложиться, но так уж вышло, что Зона дала мне еще один шанс. И, знаешь, у меня создалось впечатление, что она наконец заметила меня. Еще Рекс предупреждал в свое время, мол, она должна с человеком войти в контакт. Как бы заговорив с ним о совместном существовании.

– Да-а. Хороший мужик, надеюсь, что не был, а есть. Куда подевался только, не ясно. Больше года о нем ни слуху, ни духу. Говорят, он с напарником до Врат или вообще до самого Рая добрался. Лишь бы не случилось с ним то, что произошло с теми, кто пытался свои желания в явь превратить на пороге Врат… Ведь после этого ни одного из них реально живым никто не видел.

– А была ли у него реальная мечта, которую он непременно должен был исполнить? За исключением разве той, что хотел семью вернуть из небытия, когда вспомнил все о своем прошлом.

– Тут, Купер, дело не в той мечте, которая у тебя в голове крутится. А в самом заветном желании, находящемся в глубинах сознания каждого из нас. О таких желаниях порой даже сам хозяин не может догадываться. Вот в чем соль. Мечта, мечта…

Харитон на миг задумался, потом встрепенулся и, наконец, стал похож сам на себя. Засуетился вдруг, словно потерял что-то и все не может найти. Несколько раз открыл и закрыл стол. Вставал, подходя к шкафу. Открывал и закрывал его дверцы. Взгляд торговца блуждал по всему пространству комнаты. Купер понял, что хозяин бара о чем-то не договаривает, и сам решил перевести беседу в нужное русло.

– У меня, Харитон, есть просьба. Мне надо кое-что из оружия, снаряжения, медикаментов и продуктов. Я тебе полный список на КПК скину. Надеюсь, по старой дружбе все достанешь. И, знаешь, мне это все надо как можно быстрее. У меня тут дела незавершенные скопились. Да, кстати, я хабар, который мы с мужиками тебе несли, нашел. Нас же бандиты обобрали, когда мы под Выбросом попадали. Жаль только, что все остальные – замертво… А я потом до бункера добрался, куда бандюганы добро сносили. Ну, когда их с дороги убрал, – Купер сначала выложил перед барменом объемного вида сидор, а затем положил рядом рюкзак еще больших размеров. Глаза Харитона загорелись азартом, а сталкер продолжил: – Это сверх того. Они помимо нас еще многие тела обобрать успели. Ну, а теперь весь собранный урожай стал моим. Только мне всего этого больше не надо. Впредь тебе буду приносить подобные вещи, распоряжайся ими по своему усмотрению. Я в том бункере себе жилище организовал. Решил пока там надолго обосноваться. То, чем я раньше занимался, теперь меня мало интересует. Похоже, Зона мне кое-какое задание дала. Поначалу я не совсем понимал, о чем речь, а сейчас с твердой уверенностью могу сказать, какова моя цель. И свернуть с намеченного пути мне теперь только Зона или смерть позволят.

Харитон, бегло просмотрев на дисплее КПК список заказов, присвистнул и поднял на Купера прищуренный взгляд. Наконец-то до бывалого торговца дошло, с кем он имеет дело.

– Так вот оно что! А я-то, старый дурень, думаю все и гадаю, что за загадочный Лучник в Зоне появился… Никогда не было такого, и вдруг в сети из ниоткуда сообщение о новом хозяине КПК. Все только и говорят нынче, что этот Лучник всему беспредельному миру войну объявил. Вот, значит, кто у нас народный мститель! Дела-а-а…

– Так вот и вышло, что назвавшись именем Лучника, мне пришлось взять на себя уничтожение людской скверны в Зоне, избавлять ее от бандитов. Вот в этом и заключается моя задача. Сам же знаешь, как мои отец и брат от рук этих подонков полегли. И много еще нормальных мужиков тоже. Всех так сразу и не припомнишь. А у меня этот злополучный Выброс все в душе перевернул. Да, в конце концов, кто-то же должен черную работу на свои плечи взвалить? Поэтому я теперь со всякой мразью буду расправляться только черными стрелами. И экипировку себе подобающую решил завести. Пусть с трепетом вспоминают и ждут кары, коли от своего не отступят! А началось все с того, что я в полубреду после Выброса видел, как один из них с азартом над трупами моих погибших напарников изгалялся. После этого он и меня чуть не добил. Прямо из обреза дуплетом выстрелил в упор. Я тогда чудом спасся, отполз подальше на одном инстинкте. Да звери еще помешали подонку закончить начатое. Не знаю, как бы все обернулось, если бы не напарник мой…

– У тебя и напарник есть? Кто такой? Слухи-то ходят, что Лучник в одиночку с бандитами расправляется. Говорили даже, будто он как тень или призрак прямо из-под земли появляется, делает свое дело и снова под землю уходит. И предпочитает убивать именно стрелами, так как приходит из прошлого, в котором был когда-то местным Робин Гудом.

– Ну, что ты, Харитон, – Купер рассмеялся. – Разве ж я похож на призрака? Это просто у меня учитель хороший был. Многое я у Рекса перенял. Он-то точно в скрытности мастером был. До сих пор помню его слова про ведение партизанской войны с превосходящим противником. А что луком их убираю, тут все просто: после Выброса и грабежа поначалу другого оружия у меня не было, а потом как-то привык. Да и в бесшумной стрельбе лук большинству других видов оружия может фору дать на много ходов вперед! Хм… напарник мой… – Купер серьезно посмотрел на бармена.

Харитон понял вдруг, что той детской наивности, которая была в глазах Купера постоянно, с момента их первого знакомства, больше нет. Суровый взгляд бывалого сталкера, которого судьба бросила в омут произошедших событий. Мужество и решимость окончательно оттеснили наивность в дальние глубины сознания. Этого человека действительно стоило бояться тем, кто вершил свои грязные дела. И никакого имени ему больше нельзя было дать, кроме того, которое с трепетным страхом произносили сейчас в разговорах многие. ЛУЧНИК. Защитник вольных сталкеров и едва ли не самой Зоны, мститель, чьи смертоносные черные стрелы разили без промаха и жалости. Купер же, словно не замечая изменений во взгляде бармена, продолжил:

– Напарник… Он не совсем напарник мне. Он скорее друг. Самый верный и надежный друг. И он не человек. Он – зверь. Зверь телом, но человек в душе, понимаешь? Это молодой самец псевдорыси. И зовут его Шалун. Ждет меня сейчас в перелеске, недалеко отсюда. Волнуется, я чувствую. У меня, Харитон, кое-какие способности после того Выброса появились. Я теперь могу, как некоторые мутанты, методом телекинеза вещи двигать одним взглядом и со зверями общаться при помощи телепатии. В частности, с Шалуном именно так и общаемся. И, представь, оказывается, у зверей тоже есть чувство юмора. Надо сказать, почти как у людей. Видел бы ты, какие он фокусы может устраивать, живот со смеха надорвать можно!

– То есть как это – телекинез и телепатия? – Харитон недоверчиво сморщил лицо.

– А вот как! – Купер посмотрел на стоящий перед барменом стакан с его любимым мартини. Стеклянная емкость медленно поднялась в воздух и замерла перед изумленным лицом торговца, как раз напротив рта. – Выпей, Харитон, за упокой твоего помощника, мальца Купера! Нет его больше. Есть Лучник. Но по-старому, с теплотой и уважением относящийся к своему шефу и покровителю, бармену Харитону. Иначе Лучник бы сюда не пришел.

Тот осторожно взял стакан в руку и несколько раз торопливо отхлебнул содержимое. Поперхнувшись, закашлялся, вытер рукавом губы и посмотрел на собеседника.

– Едрить твою телегу! Есть еще, чем старого изумить? Давай уж, не стесняйся, сведи раньше срока в могилу.

– Э-э-э, нет! Ты еще нас всех переживешь. Не надейся! Такой радости я тебе не доставлю. Лучше колись, давай, какие мысли тебя гложут? Я же чувствую. Не договариваешь ты мне что-то. Надеюсь, понимаешь теперь, почему при моих нынешних способностях это понять совсем не сложно?

Взгляд бармена снова колко стрельнул в Лучника. Он понимающе кивнул и, немного подумав, начал рассказ:

– Тут такое дело. На счетчик я попал. А все из-за этого, – он указал на лежащий поверх стола рюкзак, принесенный сталкером. – Вы же мне его в срок не смогли доставить. А клиенты оказались шибко влиятельными. Подослали они ко мне одну крутую банду. Те даже разбираться ни в чем не стали, сразу с порога быка за рога. Даже нескольких наших успели положить, когда буча заварилась. Серьезные ребята. Мужики поначалу пороптали малость, да потом в сторону и отошли. Своя-то шкура, она завсегда ближе к телу. Вот сейчас, как быть, даже не знаю. Хоть бери и сворачивай все дела…

– И все? Хм-м… Я понял. Ну, что же, значит, поступим так. Ты мне мой заказец сделай как можно скорее. Только желательно скрытно и без задержек. А я со своей стороны попробую твою проблему помочь решить. В этом ведь и часть моей вины имеется.

– Да какая там твоя вина? – Харитон попытался отмахнуться. – Так Зона решила. Выбросы-то она устраивает, не ты.

– Все равно. Я за это дело взялся, но хабар вовремя не донес. Значит, в деле буду до конца. А там будет видно, пан или пропал. Тем более тебе не помочь – себя не уважать. Многим я тебе обязан. Если вспоминать мою недалекую юность, кем бы я был сейчас, если бы не ты да Рекс?

Харитон сначала еще раз тщательнее всмотрелся в список вещей, а потом, хмыкнув, проворчал что-то под нос, отхлебнул из стакана пару глотков, поднял взгляд и выдал:

– Твой заказ я смогу выполнить уже сегодня. Только уж больно комбезик получается замысловатый. Даже спецназ вояк в таких по Зоне ходит редко. Накладно им, сидящим на бюджетных средствах. Но я понял, что от меня требуется, выполню. Мой мастер свое дело знает на отлично. К вечеру будет готово. Ничего не скажешь, действительно до мелочей все продумал. Хм… А все остальное можно забрать прямо сейчас.

– Это как?.. – Лучник с удивлением вскинул брови. Никак не ожидал он от Харитона такой прыти. Зачем старому бармену было держать в заначке подобные вещи, для него оставалось загадкой. – Хотя… Побывав в закрученных изобретательной Зоной событиях, в ежеминутной борьбе за живучесть, я научился смотреть на все с различных точек зрения. Для собственной безопасности все средства хороши. Тем более, с большинством длительное время находящихся здесь людей Зона наконец начинает общаться…

– Ну, вот и не спрашивай тогда, раз сам все знаешь! – Харитон снова хмыкнул. – Это означает лишь одно – Зона давно продумала все свои дальнейшие действия. А я и сам удивлялся все: на хрена мне такое нужно? Но ведь все равно приобрел… По ее замыслу ты стал тем, кем являешься на данный момент, следовательно, и оружие для тебя было выбрано ей на свой вкус. И я, находящийся в Зоне больше десятка лет, наверняка уже давно встал в общий список ее близких знакомых. А, значит, тоже являюсь исполнителем ее замыслов. Поэтому и держал в арсенале подобное.

Спустившись на два этажа, они оказались перед массивной бронированной дверью. Ключ от нее Харитон не доверял никому. Открыл и впустил сталкера в помещение впереди себя. Глаза Лучника загорелись, когда он, пройдя мимо стеллажей с огнестрельным оружием различного калибра и масти, подошел к сиротливому шкафчику, заполненному тем, что, казалось бы, не представляло для большинства никакого интереса. Сабли, шпаги, палаши, даже японские катаны, метательные ножи, бумеранги и сюрикены различных конфигураций. Несколько видов арбалетов с убойного вида болтами и сиротливо висящий в дальнем углу спортивный лук. Черный, сделанный из самых качественных материалов, изобретенных светлыми головами научного мира, легко складывающийся по желанию хозяина и в компактном виде упаковывающийся в чехол небольшого объема. Набор стрел, как по заказу, сделанному задолго до появления Лучника, соответствовал слухам о сталкере. Харитон позволил бывшему помощнику забрать все, что могло пригодиться Лучнику.

После недолгого отбора необходимого оба снова вернулись в рабочий кабинет хозяина.

– Ну вот, осталось только комбинезон обшить и защитный шлем тоже. Да еще эту штуку непонятного вида изготовить. А самые крупные предметы заказа я постараюсь доставить тебе транспортом через двое суток. Не переживай, все будет как в лучших домах Парижа и Лондона. Ты только сам будь поосторожнее, береги себя. Такие сталкеры Зоне и всем, кто в ней обитает, завсегда нужны. А мы уж тут как-нибудь сами разберемся.

– Нет, Харитон. Я же сказал, что помогу дело довести до полного завершения. Ты мне только на эту «крутизну» пальцем покажи. Да не переживай! Все решим. Где они обосновались, сколько их, куда ходят, с кем общаются? Зная тебя, я прекрасно представляю себе эту картину маслом. Ты ведь наверняка на них уже не одно досье составил и почву прозондировал. Скинь-ка мне на КПК из своего заветного ноутбука эту информацию. Я посмотрю, а потом решим вместе, как поступать.

– Вот теперь я вижу, что ученик от учителя не далеко ушел. Сразу заметна старая школа Рекса. Все сразу и быстро решается.

Харитон, сидящий перед компьютером, быстро перекидывал собранную информацию. КПК Лучника время от времени подавал сигналы о входящих сообщениях. По окончании операции сталкер бегло просмотрел содержание. Имена, клички, родственные отношения, места нахождения, связи, контакты с различными группировками, фотографии. Все, вплоть до физической подготовки, интеллектуального уровня и ай-пи. Некоторые лица показались довольно знакомыми, виденными где-то ранее. И вдруг сталкер понял, что четверых встретил сегодня возле бара – уходящими в сторону Могильника.

– Это не в бывшем депо ли они обосновались? Там же ренегаты в свое время обитали. Или корни тянутся куда-то в другое место? И я, кажется, уже встречал очень похожих на них бандюков, только они совсем не ренегатами оказались. А не те же ли это парни?..

Лучник задумался на время, пытаясь свести вместе уже знакомые ему факты, а Харитон выразил сомнение:

– Не знаю. Не похоже, как-то… Хотя… М-м-м… Когда ренегатов с болот «Правопорядок» попер, они как раз на Могильник и подались. А потом вроде как рассосались по Зоне. И на шибко крупные дела никогда не шли, так, щипали одиночек по-тихому. А уж с «Пеплом» они точно в конфликт не решались вступать. Но эти больно уверенно себя ведут. Да, – согласился он вдруг с Лучником, – думаю, что ренегаты – лишь ширма для прикрытия. Эти всеми своими повадками на бандитов слабо походят, хоть и стараются это тщательно скрывать. И подготовка у них еще та, любого за пояс заткнут…

– Вот-вот. А, значит, стоит сначала почву прозондировать. Узнать, что к чему. Интуиция мне подсказывает, что назревает какое-то темное и сильно нехорошее дело. – Лучник подумал еще немного. – А как пепловцы к движухе этой «крутизны» по своей территории относятся?

– В том-то и странность, что никак. Словно и не замечают. Глаза отводят, что и странно. Когда те на территории бара войну со сталкерами затеяли, «Пепел» только со стороны наблюдал. Словно ничего и не происходило. И генерал Еремин отмалчивался, как воды в рот набрал. Я пытался его об этом спрашивать, но он только отмахивался и ссылался на занятость. Мол, и без меня своих проблем имеет навалом…

– Странно, очень даже странно. И «Пепел» сам на себя не похож… Кто-то очень сильный решил все дела в Зоне под себя подмять? И пепловцы, связанные с военными, обо всем этом знают точно. Если бы они были в своих силах уверены, чтобы пойти против всей этой шайки, давно уже войну затеяли бы. Странно… Но, я надеюсь, вскоре все станет на свои места.

К вечеру экипировка Лучника была завершена. Изделие специального назначения тоже лежало перед ним в упаковке. Собравшись в дорогу, сталкер снарядился и взглянул на торговца с порога. Опыт старожила сразу выделил для себя главное: с человеком, про которого по всей Зоне ходит неимоверное количество слухов, и не всегда добрых, лучше в конфликты не вступать. Уверенность в движениях, отработанных месяцами упорной тренировки. Точность действий и полное понимание своего превосходства. Бармен вздохнул. Он очень надеялся, что его бывший помощник и в некотором роде преемник не станет на неверную стезю, и в душе желал ему легкой дороги.

Махнув Харитону рукой, Лучник улыбнулся и вышел через служебный коридор в переполненный к ночи зал бара. Свободные места, как всегда в такое время, отсутствовали. Под потолком витали клубы табачного дыма, оттеняя и без того не слишком яркие лампы освещения. Разношерстная публика, потягивая не слабые градусами напитки, умиленно рассматривала двигающуюся на высоком помосте фигурку молодой стриптизерши. Девочка и впрямь была хороша. Ладно скроенная и в меру худая, она крутилась около шеста, притягивая взгляды и будоража воображение находящихся в зале мужиков. Однако, когда, уверенной походкой продвигаясь к барной стойке, в зале появился Лучник, галдящая на все лады толпа резко переключила внимание на него. Девица, раскрутившаяся было вокруг шеста, замерла и опустилась на помост. Наступила почти звенящая тишина. Казалось, что еще чуть-чуть, и в повисшем сигаретном дыме будет слышно жужжание комариного племени.

Переливающаяся серебристыми разводами, переходящими в цвета окружающей обстановки, черная экипировка сталкера и впрямь притягивала взгляды. Комбинезон «Специфик» вкупе с защитными вкраплениями «хамелеона» действительно давал носящему его преимущества скрытности, быстро изменяя цвет под то, что находилось вокруг сталкера на данный момент. Подобного же рода защитный шлем, снабженный встроенным компьютером и тепловизором последнего поколения. Внушительный рюкзак, висящий на левом плече чехол с оружием и торчащая за спиной, чуть выше головы, японская катана придавали сталкеру столь грозный вид, что, заметив его, удивлялись многие. Редкий бродяга мог позволить себе подобную экипировку, поскольку стоила она достаточно крупную сумму.

Лучник, словно не замечая напряженного внимания посетителей к своей персоне, подошел к стойке и, слегка раздвинув плечами группу пепловцев, попросил для себя банку «тоника» и копченую грудинку, лежащую в холодильнике куском, весящим не менее пяти килограммов. Молодой бармен торопливо выполнил заказ. Сложив покупку в рюкзак, сталкер бегло оглядел зал, выпил напиток, ухмыльнулся своим мыслям и пошел на выход.

Недалеко от дверей за уединенным столиком расположились трое ренегатов, презрительно и надменно поглядывающих на окружающих. Один из них, словно нечаянно, выдвинул из-под стола ногу и вытянул ее на пути идущего к выходу Лучника. Тот автоматически попытался перешагнуть через неожиданную преграду. Нога поднялась выше. Владелец ее решил сделать из своей конечности шлагбаум, будто находился на одном из многочисленных блокпостов Рубежа.

Сталкер едва заметно хмыкнул, зная заранее, что развязка не обещает ничего хорошего. Да и разведку боем провести стоило, чтобы понять, что собой представляет противник, поэтому решил не откладывать дела на потом. В тот момент, когда никто еще не успел среагировать и понять, что произошло, выставленная нога в двух местах с хрустом согнулась в обратном направлении. Словно хозяин с восторгом хотел показать всем, как ему славно живется на этом свете, но вместо поднятого большого пальца руки решил проделать подобный фокус торчащей кверху ногой. А заодно взглянуть – где же у него там чешется, на ступне? Опешивший инвалид, округляя глаза, еще только падал на пол, чтобы закричать от внезапно пронзившей боли, а его приятели рванулись достать из-за спин автоматы, как присутствующие в зале увидели, что автоматы эти приобрели вид оружия специального назначения, стрелять которым можно было лишь из-за угла. Стволы их приняли дугообразную форму. Горевшие жаждой возмездия ренегаты растерялись, видно, еще не совсем поняв, с кем имеют дело. За это время Лучник не поднял даже рук, лишь замер на мгновение на одном месте, не меняя положения тела. А потом, виновато вздохнув, пожал плечами и, покачав головой, проследовал дальше.

Никто в зале не произнес ни слова, лишь покалеченный ренегат принялся истошно орать. Приятели его, увидев, во что превратилось их грозное оружие, выругались, побросали автоматы и рванули за вышедшим из бара незнакомцем. За дверями послышалась возня, а затем истошные крики преследователей. Чуть позже выбежавшие на крики сталкеры увидели страшную картину. Оба преследователя представляли собой жуткое зрелище, напоминая знаменитых монстров Зоны – аасменов, тела которых могли выгибаться едва ли не в любую сторону. Именно настолько изогнутыми оказались и тела преследователей. Опытный взгляд сразу мог определить, что даже хирургическое вмешательство по возвращению им первоначального вида вряд ли чем поможет. Эти инвалиды при всем желании уже никогда не смогли бы стать здоровыми людьми. Сталкеры возбужденно переговаривались, но в душе каждый радовался, что зарвавшиеся ренегаты, заставившие на территории бара многих придержать до лучших времен свою гордость, наконец столкнулись с грозным и непобедимым противником.

А сам Лучник уже проходил через пост «Пепла», располагающийся на выходе с территории заброшенного завода. Он не видел, как из здания бывшей конторы выбежали шесть ренегатов и устремились вслед за ним. Но, впрочем, его это совсем не волновало. Было достаточно того, что он слышал мысли каждого из них. Через полчаса сталкер уже находился на окраине небольшого перелеска. Преследователи, старающиеся не выпустить из вида свою цель, спешили. Они видели, что одетая во все черное фигура человека немного задержалась на окраине перелеска, а потом скрылась в густом кустарнике. Не прошло и минуты, как двое ренегатов, бегущих в авангарде, вломились в кусты, и, не увидев никого, замялись в нерешительности. Решив подождать остальных, начали озираться, но судьба, уготованная для них Лучником, была незавидной. Подбежавшие к опушке леса остальные четверо преследователей увидели, что оба скрючились, пригвожденные черными стрелами к стволам деревьев. Все четверо, испуганные и похолодевшие, застыли на время истуканами. Слухи распространяются по Зоне с неимоверной скоростью. Соответственно, всем уже было известно про объявившего войну бандитскому миру Лучника, который подобным образом убивал врагов. Ужас сковал разумы самоназванных ренегатов. Судорожно водя взглядами и стволами автоматов из стороны в сторону, они в спешке начали отступать, но появившийся за спинами Лучник внезапным окриком заставил всех вздрогнуть и замереть на месте. Чехла на его плече уже не было, а в руках сверкал лук со слегка натянутой тетивой.

– Стоять, подонки! Оружие на землю и с руками за головой медленно все ко мне! Предупреждаю сразу – одно неправильное движение и за жизнь вашу я не дам даже ломаного гроша!

Никто из четверых не хотел умирать, помня, какая участь постигла многих, подобных им, при встрече со стоящим перед ними призраком. Поэтому беспрекословно побросали автоматы. Трое, повинуясь приказу сталкера в черном, положили руки на затылки и пошли в его сторону. Один же замешкался на миг, а затем все же решился на атаку. Блеснувший в правой руке пистолет успел выстрелить, но мелькнувший за спиной ренегата рычащий хищник отсек острыми когтями держащую оружие кисть руки. Вылетевшая пуля взвизгнула между кронами деревьев и ушла вверх. Кровь, хлынувшая из обрубка, залила идущего впереди ренегата. Нервы того не выдержали напряжения, и он побежал прочь, но зверь в два прыжка преодолел десяток метров, настиг его и ударом мощной лапы отделил находившуюся до этого на плечах голову. С глухим стуком обезглавленное тело рухнуло на землю. Остальные бандиты замерли в ужасе, не в силах пошевелить даже губами. Лишь часто дышали и виновато моргали, глядя на тех, кто в любой момент мог с ними расправиться. Даже оставшийся без кисти ренегат лишь схватился за обрубок здоровой рукой и, плотно сжав челюсти, тихо стонал через нос. Зверь подошел к Лучнику и, как ни в чем не бывало, потерся о его бок.

– Еще есть желающие проверить нас на реакцию? Все поняли, что с вами здесь шутить никто не собирается? Или кому-то нужны более веские доказательства? – окинув взглядом оставшихся в живых, сталкер кивнул, убрал за спину лук и продолжил: – Ты, – он указал на ближайшего, – быстро наложи раненому жгут и вернись на свое место, – приказ был выполнен беспрекословно и быстро, насколько позволили навыки бандита. – А сейчас мы с вами проведем небольшую воспитательную беседу. Предупреждаю, если кто-либо дернется в сторону хоть на сантиметр, с ним произойдет то, что случилось с лежащими позади вас. Это первое. А второе – вашей задачей будет откровенно и честно отвечать на мои вопросы. Если я почувствую, что со мной решили поиграть в «угадайку», наказание последует незамедлительно.

Стоящий возле Лучника Шалун оскалил длинные клыки и с рычанием дернул когтистой лапой в сторону ренегатов. Со стороны последних возражений не прозвучало. Все трое с видом убитых горем людей молча взирали на человека и псевдорысь. Подойдя вплотную к раненому, сталкер начал допрос:

– Как называется ваша группировка? Только не надо сейчас ссылаться на морально разложившихся ренегатов. И без этого понятно, что к ним вы никакого отношения не имеете.

– Но мы правда ренегаты… – закончить начатое подонок не успел. Молниеносным движением Лучник выхватил из-за спины катану и рубанул наискосок. Тело, почти разваливаясь на две половины, упало к его ногам.

– Мне требуется привести еще пару веских доводов, чтобы развязать вам языки? Или достаточно? – оба оставшихся в живых противника часто закивали головами в ответ. – Ну, вот и хорошо. Тогда повторяю вопрос. Как называется ваша группировка? – окровавленная катана указала на стоящего справа. Наглядный урок пошел на пользу.

– Мы «Раскольники», отошедшая по идеологическим причинам от «Пепла» большая часть группировки.

– Во-от! Это я уже давно понял. Слышал, как же без этого. И даже встречался с некоторыми представителями вашего племени дикарей. Хм… Надо сказать, при неблагоприятных для них обстоятельствах. Хорошо. Теперь понятно, почему Еремин не пытался с вами воевать. Только не пойму я что-то, какие такие идеологические соображения позволили вам подмять под себя святое для всех сталкеров заведение – бар Харитона, да и самих сталкеров тоже? Странная у вас, однако, идеология…

Раскольник замялся, но ненадолго. Стоило Лучнику вновь слегка шевельнуть катаной, тот моментально заговорил:

– «Пепел» постоянно говорит о невозможности примирения с Зоной и отрицает доходы за счет артефактов. А мы считаем, что их немалая стоимость может принести большую пользу. Можно и самим хорошо заработать, и с Зоной бороться удобнее. А бар? Его пришлось прибрать к рукам, чтобы Еремин не мешал. Сами пепловцы, оставшись в меньшинстве, против бывших соклановцев не идут. Но им могут помочь военные, поэтому мы перекрыли Еремину доступ к средствам связи и держим бар под контролем.

– Дорогуша, ваши внутриклановые распри никак не могут вязаться с тем, чем вы занимаетесь! Где же те верные присяге пепловцы, которые, защищая людское достоинство, всегда вели борьбу с Зоной и ее производными? Вы, раскольнички, зарвались окончательно. Буквально недавно вы без страха и упрека уничтожали любые бандитские элементы, чтобы остальным жилось чуть легче. А сегодня, сами не замечая того, стали поступать как те самые бандиты, убивая других и обогащаясь за их счет! Да и бар вы подмяли под себя совсем не из-за Еремина и оставшейся части «Пепла». Вы просто, как паразиты на чужом теле, решили таким образом повысить свое благосостояние, высасывая соки из тех, кто заведомо слабее вас! А это значит, что от тех же самых бандитов вы в данный момент совершенно ничем не отличаетесь. И вам, конечно, известно, каким образом я поступаю с подобными тварями! Так вот, считайте мои слова своего рода ультиматумом. Либо вы в течение ближайших суток сворачиваете свои делишки на территории бара и убираетесь восвояси, либо я открываю охоту на всех вас! Сегодня я сохраняю вам жизни только для того, чтобы вы донесли мои слова до своих подельников. Если до завтрашнего вечера вы не уберетесь и если пострадает хоть один человек на территории бара, я вас всех до единого отправлю к праотцам! Подтвердите, что вы оба поняли мои слова, – Шалун вновь грозно рыкнул. Оба раскольника вздрогнули и торопливо закивали. – А теперь убирайтесь прочь с глаз моих!

Когда перепуганная парочка рванула в сторону бара и скрылась в наступающих сумерках, Лучник повернулся к Шалуну и ласково потрепал того по голове. Рысенок вопросительно мяукнул и напарник рассмеялся.

– Все хорошо, Шалун, ты настоящий друг. Я знал, что ты скучал и волновался. И, конечно, не забыл о тебе. За прошедший день я сам успел проголодаться, поэтому взял вкусную еду для нас обоих.

Сталкер сел на траву рядом с напарником и достал из рюкзака купленную в баре грудинку. Аромат копченого мяса разнесся по воздуху, перебивая запах свежей крови. Лучник, отрезав небольшую часть для себя, остальное положил перед Шалуном. Тот облизнулся, рыкнул для солидности, и оба приступили к вечерней трапезе.

Глава 10. Прозрение

– Да кто он такой, в конце концов?! Тоже мне, нашелся народный мститель, мля! Защитник всех униженных и оскорбленных. Робин Гуд хренов. Ни в жизнь не поверю, что человек может вытворять подобные вещи. А про ручного зверя – так это вообще сказки!

– Ты, Гризли, можешь верить во что хочешь, а мы с Боней верим тому, что видели наши глаза и ощущали наши задницы! – голос Дырокола дрожал и срывался на фальцет. – Вы все полные кретины, если не верите нам на слово. А с тремя в баре и четверыми в перелеске тоже сказочный персонаж расправился? Или парням все кости в баре переломало занесенным в двери сквозняком?! Вы точно рехнулись, если, столкнувшись с одной из легенд Зоны лицом к лицу, решили все же пойти против нее войной! Как хотите, а мы с Боней умываем руки! Воюйте, но без нас!

Дырокол взглянул на напарника, тот постоял немного в замешательстве, а потом, оторвав взгляд от пола, дерзко посмотрел на старшего.

– Он прав, лично я не хочу, чтобы из моей задницы торчала черная метка Лучника с вороным оперением, а голова, отсеченная саблей или здоровенными когтями его зверя, в скором времени обгладывалась всевозможными падальщиками. Так что извини, Гризли, но мы действительно подчинимся его ультиматуму. Второй жизни не бывает, а первая мне еще пока дорога. И кто вообще что-то знает о Лучнике? Вдруг это действительно очередной призрак Зоны, с которым воевать бесполезно и себе дороже? Если вы не пойдете с нами, значит, мы уходим отсюда с утра вдвоем. Решайте, выбор за вами. А мы уходим на Могильник, в депо, к Каурому. У него людей катастрофически не хватает.

Боня с Дыроколом вышли за дверь. Их шаги еще слышались за открытым окном. Дождь к ночи успел сотворить из земли под ногами скользкое месиво. Удаляющиеся сталкеры шумно чавкали по грязи берцами и матерились. Гризли посмотрел на оставшихся с тупым упрямством во взгляде. Он был уверен: если на Лучника открыть охоту всем составом группировки, все должно получиться обязательно. Прийти, окружить и задавить массой, да так, чтобы от его дрессированной зверушки остались только когти и клыки на ожерелье для коллекционеров-любителей. Шкуру развесить на стене, а по разным сторонам от нее такое любимое Лучником раритетное оружие. Подобная картина была бы очень впечатляющей и поучительной для тех, кто в дальнейшем пожелал бы заняться подобным промыслом. Но… Везде-то это мешающее «но»! С другой стороны, большинство слухов о легендарных призраках Зоны действительно оказывалось правдой. Чему верить, Гризли не знал, просто был почему-то уверен в своей правоте, поэтому больше склонялся к расправе со злополучным сталкером.

– Еще мнения будут? – все задумчиво молчали. – Тогда так. Утра ждать не будем, из перелеска он наверняка никуда не уйдет, слишком самоуверен. А зря. Берем тепловизоры, экипируемся по полной программе и в путь. Уберем со своей дороги эту мелкую, но досадную преграду!

Двадцать пять пар глаз неуверенно моргнули. Большинство раскольников верило слухам и идти на расправу с Лучником совсем не хотело, – проще сказать, боялось, но страх перед суровым старшим группы, Гризли, который не за красивые и ласковые глазки получил подобное прозвище, пересилил желание не ввязываться в переделку. Поэтому все беспрекословно выполнили команду. Через пятнадцать минут экипированные и хорошо вооруженные раскольники полным составом группы выдвинулись в направлении перелеска, в котором находился объект охоты. Во время пути Гризли распределял обязанности и набрасывал план действий:

– Чинуша со своей группой – по правому краю, Виста со своей – по левому. Группа Регги прикрывает снайперским огнем. Остальных веду сам лично – по центру. Тепловизоры включить всем, если он сам и может скрыть тепло своего тела, то его дрессированной зверушке это не под силу. Вот зверя первым по возможности и валите. А против его стрел у нас есть неплохая защита, в темноте в открытые места он точно не попадет. Связь держать постоянно. Докладывать об изменении обстановки немедленно. Всем все ясно? – в гарнитуре раздались утвердительные ответы старших групп. – По местам. Сигнал к началу атаки дам лично.

Тепловизоры работали хорошо даже в темноте, только сильный дождь слегка мешал обзору, и за шумовыми эффектами водяных струй слышимость хромала на обе ноги. Раскольникам бы отступить и дождаться подходящего момента, но упрямство и чрезмерная гордость Гризли не дали группе оттянуть время. В контрольной точке, осмотрев местность, тот начал опрос подчиненных о готовности к атаке:

– Чинуша!

– Группа готова, горизонт чист.

– Виста!

– Готовы. Все чисто.

– Регги! – ответа не последовало. – Что за черт? Регги, ответь! – в ответ лишь гробовое молчание. – Кто-нибудь из группы снайперов ответьте! – в эфире слышался лишь треск помех и ничего более.

– Табель, остаешься за меня! Полдник, за мной! Сам посмотрю, что к чему. Остальные – на местах.

Гризли с Полдником крадучись двинулись в сторону пропавшей группы снайперов. Через сотню метров нашли первый труп, недалеко от него – второй. На каждом последующем десятке метров – остальные пятеро. Ранения всех смертельные, явно сделанные руками того, на кого они открыли охоту. Из-под защитных шлемов торчали стрелы, как раз между нижним краем и кевларовым воротником бронежилета… Последним, уткнувшись в трухлявый пень, оставшийся от тополя-переростка, лежал сам Регги. Забрало защитного шлема раскололось пополам. Стрела с оперением вошла в голову, через переносицу, исказив лицо сталкера гримасой смерти почти до полной неузнаваемости. Гризли удивился. Он знал, что бронестекло могло выдержать даже попадание пули, а уж стрелу-то точно должно было выдержать. Это ж с какой силой надо послать снаряд в цель, чтобы он таким образом мог пробить защиту?

Пораженный раскольник не успел до конца собрать в единое целое забегавший в голове рой мыслей, как мимо него, слегка изменив тональность песни дождя, просвистела летящая на бешеной скорости стрела. Успел только развернуться в обратном направлении и увидеть, как находящийся позади него Полдник, словно атлет на боксерском ринге, наткнувшийся на пропущенный апперкот, отлетел и грузно шлепнулся в начавшую собираться в низине лужу. Тело его, мелко подрагивая, рассталось с содержащейся в нем душой. Самого Лучника не было видно нигде. Развернувшись к лесу, Гризли ничком бросился в грязь и в панике перекатами начал отступать.

Родившаяся в голове мысль подвела четкий итог случившемуся. Лучнику гораздо удобнее и легче было попасть в него, а выстрелил он в Полдника. Это означало только одно – противник, откровенно издеваясь, пытается доказать почти невозможное. Выстоять одному против такого количества врагов и победить – для него сущий пустяк! Не подумал глава «Раскольников» только об одном: не желающий стольких смертей сталкер просто пытается сказать ему, что еще не все потеряно. Повернув обратно и отказавшись от задуманного, раскольники, выполнив условия ультиматума, могут убираться восвояси, тем самым, сохранив жизни большинства членов группировки. И все это зависело от решения Гризли. Однако тупое упрямство и чрезмерное тщеславие главаря эту здравую мысль откинули без сомнения и привели к произошедшим впоследствии драматическим событиям.

Через несколько десятков метров Гризли вскочил на ноги и опрометью бросился к месту, где оставил свою центральную группу, на ходу давая команду Висте к началу атаки. Привыкшая к точному выполнению приказов группа сразу вошла под сень разросшихся деревьев. Тепловизоры шлемов показывали, что на пути тепла живых тел не обнаружено. Действительность легко обманула чувствительную аппаратуру. Растянувшись цепью с интервалом в три метра, тепловые пятна членов группы неожиданно одно за другим начали изменять цветовую гамму на экранах защитных шлемов. Принимающие более темные тона фигуры людей, постепенно оказывающиеся в горизонтальном положении, от правого фланга к левому, переставали отвечать на запросы. Единственное, что успевали увидеть напоследок глаза умирающих, как из темноты вдруг появлялась перед ними оскаленная пасть хищника. Последний оставшийся боец попытался спастись бегством, но через несколько метров, уже обезглавленный, ничком упал на мокрую траву.

На настойчивые вызовы Гризли никто из группы Висты не отозвался. Но даже это не смогло остановить ослиное упрямство главаря. Уже не совсем отдавая себе отчет в происходящем, он решился на массовое наступление. Правда, от двадцати шести человек, производящих, как им казалось, облаву, на данный момент осталось меньше половины. А через полчаса к числу живых себя причислить смог только сам Гризли. Обезумев от ужаса из-за произошедшего, он начал стрелять во все стороны. Стрелял и снова перезаряжал автомат. Стрелял, стрелял, стрелял. До тех пор, пока не понял, что боезапаса к оружию у него совсем не осталось. Тогда, схватившись голыми руками за раскаленный ствол автомата, в припадке бешенства не замечая даже того, как кожа на ладонях рук шипит и лопается от соприкосновения с горячим металлом, он лихорадочно принялся отмахиваться произвольной дубинкой от так ни разу и не увиденного им противника.

Но вокруг стояла мертвая тишина, нарушаемая лишь шелестом дождя, плачущего по ушедшим навеки из мира живых.

– Сволочь! Ты где-е?! Покажись, и я порву тебе глотку! – слезы брызнули из глаз закаленного Зоной бойца. Он бессильно опустил руки и уронил на землю уже не нужный автомат.

Ответом на злобный вызов был лишь не прекращающийся шум падающих с неба дождевых капель. Решив окончательно сломить стальную волю закостенелой души главаря группировки раскольников, Лучник молчал. Находящийся рядом с ним зверь тоже не проявлял нетерпения. Он спокойно взирал на бредущую к Могильнику сгорбленную фигуру, которую весь отрезок оставшейся жизни, отмеренной временем и Зоной, будут одолевать мучительные кошмары, с приходящими в них призраками тех, кого он бездумно и жестоко бросил сегодня в мясорубку случившегося.

Осмотрев «поле битвы» Лучник горестно вздохнул. Он не хотел таких жертв, но жребий за него бросила сама Зона. Она пожелала, чтобы все произошло именно так и никак иначе. По крайней мере, территория бывшего завода и бара Харитона оказалась полностью очищена от беспредельщиков. Что будет с основным виновником произошедшего в дальнейшем, сейчас не мог сказать никто.

– Ну что, Шалун, повеселились? Вот видишь, какое преимущество тебе дал придуманный мной костюм! А ты надевать не хотел, – зверь одобрительно рыкнул и потерся о присевшего рядом с ним друга. – Если не хочешь носить постоянно, давай снимем. Но в случае опасности обязательно наденем вновь. Ты мой друг и очень мне дорог, – сталкер ласково потрепал псевдорысь по загривку. – Давай, что ли, закончим ужин, а то поесть не дали спокойно…

* * *

На территории бара царило смятение. Ночное спокойствие было нарушено степенно прошествовавшим к Харитону Лучником. Рядом с человеком грациозно шел крупный самец псевдорыси. Стоящие на блокпосту пепловцы заволновались было, подняв оружие, но, видя мирную картину идущих бок о бок сталкера и зверя, успокоились и привычными жестами приветствовали прибывших. На вопрос о раскольниках Лучник ответил обыденно, что их больше нет. Молва о случившемся быстро разлетелась среди всех, находящихся в данный момент на территории завода. Другой темы для разговора не было ни у кого. Горящие взгляды, перешептывания и изумленные возгласы за столиками создавали оживление во всех концах бара. Пораженные сталкеры были до крайности удивлены случившимся. Особое место в разговорах уделили зверю, который, вопреки сложившемуся представлению о мутантах, спокойно и выдержанно, вплотную прижимаясь к человеку, прошел через многочисленную людскую толпу. Словно вокруг них не было до зубов вооруженных бродяг. Впрочем, сам факт свершившегося руками и лапами этих напарников возмездия зарвавшейся группировке говорил, что спокойствие и миролюбивость обоих лишь временные и не стоит испытывать их терпение на прочность.

Не менее остальных пораженный произошедшим Харитон, вопреки обычному, выпил уже изрядную дозу любимого мартини. В конце концов старый бармен расчувствовался до такой степени, что порывался обнять и расцеловать Шалуна в мокрый кошачий нос. Раздавшееся ворчание хищника быстро разубедило его продолжать задуманное. Лучник рассмеялся.

– Ты, Харитон, на Шалуна не обижайся. Он ведь не привык к таким знакомым, его дом – Зона. А она телячьих нежностей не терпит. Сам знаешь.

– Да я ж из чувства благодарности, – хозяин бара слегка надулся. Налил себе еще и залпом выпил. – Я даже не знаю, как благодарить вас обоих за сделанное. Посмотри, сколько мужиков в баре, а справиться с этими подонками смогли только вы. Пусть только попробуют теперь головы поднять, заразы. Я им рога быстро пообломаю! Ведь сколько добра им сделал, за раз и не перечтешь всего. А они, только буча заварилась, сразу хвосты поджали и в кусты. Тоже мне, мужики… Да Долька мужиковатее их выглядит, гром-баба! Только она этим спуску и не давала. Они поначалу бардак в комнатах, в которых проживали, устроили. Так она их быстро построила, сразу навели порядок, как миленькие. Рекс, когда ее администратором гостиницы назначал, не ошибся. Я вообще не видел такого, чтобы Рекс допускал ошибок. Славный малый твой учитель… был…

– Да, он навсегда останется в моей памяти. Мы с тобой оба ему многим обязаны. Я начал понемногу справки наводить, по ниточкам эту веревочку хочу сплести. Ведь не мог же человек просто бесследно исчезнуть так, чтобы о нем совсем никаких сведений не было. Мы с Шалуном посетили базу, где он последние несколько лет жил, разговаривали с теми, с кем он в свой последний рейд ходил. Осталось только до Лесхоза и самого «Легиона» теперь добраться. Может, хоть там что-то выяснится? Чем черт не шутит… Сам же знаешь, что долги всегда надо отдавать вовремя. А вдруг ему помощь требуется?

– Чем он мне нравился… Никогда и никому своим присутствием не докучал. И долгов не требовал, все безвозмездно делал. Знаешь, какая круглая сумма на его счете уже скопилась? Ого-го! Я тоже не люблю лезть в чужой карман. Так процент из дохода бара к тебе и к нему на счета и капает. А он за все это время ни копеечки оттуда не взял. Я половину счета Плаксе перевел, он сказал, что это для семьи Рекса, и я ему верю. Так что вы уж постарайтесь его найти. Коли погиб где, хоть дань памяти отдать, помянуть по-человечески. Настоящий мужик.

Харитон допил содержимое стакана и хотел налить еще, но в этот момент в дверь постучали. В образовавшейся щели появилась увенчанная толстой оправой очков голова Тимофея.

– Хозяин, тут Еремин пожаловал, впускать?

В былые времена командир «Пепла» об аудиенции никогда не спрашивал, всегда чувствуя себя хозяином положения, входил без стука. А тут наглеть не решился. Значит, тоже был в курсе произошедшего.

– Давай, запускай! – Харитон нарочито громко произнес последнюю фразу, чтобы сам Еремин услышал сказанное. Изрядное количество алкоголя в крови добавило ему необходимой на данный момент храбрости.

Голова Тимофея скрылась за дверью, а в комнату нерешительно протиснулся Еремин. Харитон посмотрел на него хмельным взглядом и предложил сесть в кресло, так как излюбленный диван генерала почти во всю длину занимал развалившийся там Шалун. Покосившись на вошедшего желто-зелеными глазами, зверь вновь прикрыл их в дремотном блаженстве, из которого вышел только на миг. Еремин разумно не стал возмущаться, лишь тяжело вздохнул и спокойно прошел к предложенному месту. Выдержав небольшую паузу, он через силу начал разговор:

– Не дуйся, Харитон. Ты, к сожалению, тоже всего не можешь знать. А, может быть, и к счастью. Еще неизвестно, что бы могло произойти, если бы раскольники узнали, что ты владеешь информацией… А теперь время подошло, и я могу говорить откровенно. Начну с того, что поблагодарю присутствующих в устранении помехи для нас всех. Но не это главное. Все повернулось немного не так, как я задумывал. Даже чуть усложнилось, иначе я бы сюда не пришел.

– Вот даже как? – хозяин бара, которого жизнь научила быть чрезмерно догадливым, выглядел сейчас так, словно вмиг протрезвел и совсем не прикасался к спиртному. – Ты, генерал, хочешь сказать, что еще не все окончено? Насколько я могу судить со своим опытом, это только начало?

– Почти так и есть. Мы же не просто так терпели выходки этих шизофреников. Но давайте я буду последователен. Все, что вы знаете о «Пепле», – только вывеска. И генералом меня зовут не по моей личной прихоти. Мое настоящее воинское звание действительно генеральское. Оно не вымышленное. Группировка была образована не по моей инициативе, и в Зоне мы находимся не случайно, – вновь помолчав немного, Еремин некоторое время подбирал слова, а потом решительно продолжил: – Все произошедшее в данный момент может привести к самым нежелательным последствиям. Причем последствия эти, вполне возможно, повлекут за собой массовые зачистки, вплоть до уничтожения самой Зоны. Кто знает… Но я попытаюсь не сбиваться и рассказать все по порядку. Хочу предупредить, что я сейчас расскажу информацию, имеющую конфиденциальный характер, и она длительное время находилась под грифом «особо секретно». Доводя ее до вас, я настолько сильно рискую своей карьерой и жизнью, что в случае дальнейшего разглашения, м-м-м… выхода сведений за пределы этой комнаты, за свою и вашу жизнь не дам даже ломаного гроша. Итак. По решению одного из государств для помощи военным структурам внутри самой Зоны был организован «Пепел». В начальной стадии все шло довольно неплохо, основная часть членов группировки набиралась из бывших военных. Постоянным потоком шла твердая финансовая поддержка. Но позже, после нескольких Выбросов большой силы, когда территория Зоны начала стремительно увеличиваться в размерах, военным стало не до нас. Они на тот момент едва удерживали распространение Зоны за обозначенные границы. Естественно, и начальникам прибавилось забот. После некоторых крупных событий, произошедших в большинстве стран, участвующих в союзе по поддержанию порядка на Рубеже, когда резко изменилась политика правительств, к власти пришли новые силы. Некоторые начальники настолько озаботились жаждой наживы, что даже политику непримиримости с Зоной решили изменить кардинально. Естественно, имея с нами прямую связь, они не могли не знать о внутренних конфликтах группировки. Для этого были даже подосланы некоторые личности типа Гризли, которые способствовали расколу «Пепла». За Гризли и Каурым пошло большинство. И мы ничего не могли сделать, потому что были предупреждены, что неприятности могут ожидать и наши семьи на Большой земле. Но не только это… Насколько мне известно из пары надежных источников, под руинами пресловутого энергоблока аварийной станции, находящейся в самом сердце Зоны, был заложен усиленный ядерный заряд. Нам пригрозили, что наше вмешательство погубит всех. Я так думаю, имелось в виду, что бомба будет приведена в действие.

– Стоп, стоп, стоп! – Лучник заинтересовался услышанным. – А заряд они взяли…

– Да. Заряд они взяли на обнаруженной совершенно случайно заброшенной ракетной базе. Но я с уверенностью могу сказать, что в Зоне раньше этой базы не было!

– Я знаю, – Лучник ухмыльнулся. – Я был там несколько дней назад. И подтверждаю, что одну боеголовку раскольники уже унесли в неизвестном направлении. Хм… Теперь все складывается в единую цепочку событий. Выходит, они доставили ее на Станцию? Все верно! Не зря тот полоумный на базе говорил про Станцию! Только непонятно одно… А каковы последствия?

– Знаешь уже? – Еремин удивленно вскинул брови. – Ну, значит, не одним нам выпала доля бороться с возможной напастью… Но я продолжу. Покопавшись в архивных документах, я понял, что взрыв может стереть с лица земли не только Зону, но и большую часть Рубежа с еще незатронутой территорией нескольких стран. И это при минимальных последствиях…

– А кто тебе сказал, что последствия могут быть гораздо больше? – Харитон вновь наполнил стоящий перед ним стакан. – Откуда такая уверенность?

Еремин вздохнул.

– Мне-то нальешь?

– Сам себе нальешь! Руки-то, поди, не забыл еще, откуда растут? – Харитон решил не играть с генералом в бирюльки. Грузно развернувшись, он открыл шкаф и достал оттуда второй стакан. Стукнув его донышком по столешнице, предложил: – На вот, плещи. И с рассказом не тяни, тут все и так на нервах. Мало ли…

– И на том спасибо, – Еремин привстал, потянулся к бутылке и вздрогнул, когда Шалун, приоткрыв, скосил на него один глаз. Потом, видя, что зверь продолжает спокойно лежать, решился и звякнул стеклом о стекло. Янтарная жидкость с бульканьем наполнила стоящую емкость. Трясущейся рукой генерал поднес стакан ко рту и шумно глотнул несколько раз. – Подумайте сами, какие тяжкие последствия могут повлечь подобные действия для совсем невинных людей по всему миру. Если от взрыва на АЭС в восемьдесят шестом году до сих пор долетают отголоски. Вот и посудите, как я мог вмешаться в дела раскольников, когда остался здесь для того, чтобы, согласно приказам, возглавить группировку, цель которой – поддержание стабильности в регионе?

– Нам все равно не совсем понятен смысл подрыва заложенного заряда, – Лучник не выдержал. – Как взрыв может изменить все на планете, если до него здесь уже как минимум два раза взрывалось? Да и слухи ведь не пойдут о том, что это генерал Еремин помешал раскольникам вершить свои делишки. Мало ли по Зоне витает толков и легенд о различных личностях типа Егеря, Болотника, Картографа, Черного Сталкера и прочее? Почему же обязательно должен произойти катаклизм, вызванный руками человека, если по Зоне разойдется слух еще и про Лучника?

– В том архиве, что я тщательно перебрал, есть доказательные данные сейсмологов, утверждающих, что злополучная Станция оказалась построенной на стыке двух тектонических плит. К тому же прошедшие взрывы и Вспышки заметно повлияли на и без того немалый Разлом в земной коре, находящийся под Станцией. И, уж не знаю, как это вышло, но среди документов завалялась небольшая бумажка… По сравнению с массивными объемами всего остального неказистая на вид. Но содержание ее меня взволновало больше всего! Это сводный отчет регулярных исследований научных лабораторий, большая часть которых раскидана по территории Зоны. Кстати, самый полный набор отчетов был доставлен из комплексов по изучению энергетических всплесков на планете и связи всего живого с ноосферой Земли знаете кем? Да, да! Вы не удивитесь, именно Рексом с Плаксой! Они бывали в двух таких лабораториях. А в научном резюме черным по белому сказано: очередного ядерного взрыва на месте аварийного энергоблока Станции население Земли просто не переживет! Это еще больше расширит Разлом и высвободит уже накопившуюся внутри планеты колоссальную энергию. Причем мощнейший энергетический сгусток находится совсем недалеко от Станции. И именно на территории Зоны, где-то в районе Больших Луж… – разгоряченный генерал ненадолго примолк, сделал еще несколько глотков из стакана, посмаковал, причмокнув губами, и перевел дух. – Хороша, зараза…

– Не заговаривай зубы! – Харитон уже не мог усидеть на месте, забыл даже про выпивку и ворчащего до этого Шалуна, пересел на диван, беззаботно раскинув руки в разные стороны на пушистой спине зверя. Шалун непонимающе открыл глаза, скосил взгляд на Лучника, но, видя, что друг совершенно спокоен и улыбается, рыкнул едва слышно и снова уснул. – А чем нынешняя разборка с раскольниками может спровоцировать их на подрыв боеголовки?

– Да потому что Гризли был ближайшим родственником очень влиятельного человека! Настолько влиятельного, что он может находиться наверху едва ли не на голову выше любого главы государства! Понимаете, о чем я? Если мифы о масонах верны и миром правда правят втихую те, кто управляет даже президентами, премьерами и прочим, то этот родственник бывшего раскольника как раз и должен относиться к данной масонской ложе. А за свою родню он может отомстить.

– Почему вы про Гризли говорите в прошедшем времени? – подал голос Лучник.

– Так ведь он погиб… – Еремин, не ожидавший подобного, удивленно вскинул брови.

– Последний раз мы с Шалуном видели его бредущим в сторону Могильника…

– Ого! Значит, все же жив! И это сильно меняет дело. Тогда требуется действовать незамедлительно! Его следует перехватить, иначе именно он может первым добраться до заложенного заряда. Совершенно безбашенный тип! Кстати, где в данный момент может находиться Гризли? – голос генерала наполнился тревогой.

– Скорее всего, пошел в сторону депо. Там обосновались остальные раскольники.

– Это не упрощает дела. Если Гризли убедит Каурого в том, что необходимо взорвать заряд, Каурый непременно его послушает. У влиятельного родственника Гризли давние противоречия с теми, кто спонсировал и руководил проектом «Око». Негатив накапливался годами. Может так случиться, что именно теперь он выльется в открытую вражду. А Гризли помешан на идее уничтожения этого проекта, да и идти против своего родственника не решится. Скверно…

– Значит, проект «Око» все-таки существует и это не досужие слухи?! – настала пора Харитона удивленно вскидывать брови. Он всплеснул руками и хлопнул ими по Шалуну. Тот опять проснулся и чуть сильнее возмутился, показав кинжальные клыки. – Прости, прости!

Харитон пошел на попятную, чмокнул Шалуна в шерстяной бок, вскочил и с волнением заходил по комнате.

– Ну, ты же сам знаешь, что большинство слухов, касающихся Зоны, как правило, оказывалось правдой, – Еремин выглядел не менее озабоченным, чем Харитон. – Доставай еще пузырь, не только горло болит, но и душа…

– На! – хозяин скрипнул дверью холодильника и, забыв про всякие обиды, водрузил на стол новую бутылку. – Алконавт!

– Сам такой! – хлопнула выдергиваемая пробка, а вслед за этим булькнуло в обоих стаканах. – Но что-то срочно надо делать, иначе произойдет непоправимое.

– Постойте, генерал, – Лучника теперь волновали некоторые нюансы. – А каким макаром раскольникам удалось заложить ядерный заряд под носом у «Легиона»?

– При тех связях, которые существуют у покровителя Гризли, ему легко удалось заинтересовать не столь сильного преемника «Бастиона». Да и… достали же боеголовку еще в самом начале, с привлечением всей нашей группировки…

– Оп-па! – Харитон опять всплеснул руками. – Еще веселее! А ты-то какого хрена к этому причастен? Дурня поймал, старый хрен?!

Еремин вздохнул.

– Да сядь ты! Выпей… Хрен, хрен… Тоже мне, молодой нашелся… Все же знают, как мы всегда относились к существованию Зоны и всей ее действительности. Но тогда перед нами другая задача стояла – выполнять приказ. А после раскола заряд оказался в руках отошедших от нас раскольников. Как ни прискорбно мне вам об этом говорить, но это истинная правда. Ну, а как он попал к «Легиону», мне не известно. Только по кое-каким каналам удалось выяснить, что он уже заложен. Единственное, что доподлинно известно, к этому делу были подключены военные сталкеры. При связях родственничка Гризли такие вещи совершенно не сложно устроить. Скорее всего, это было сделано обманом, но сам факт свершившегося очевиден. Тем более, «Легион» отчасти подчинялся проекту «Око».

– Понятно, – Лучник выразительно посмотрел на Еремина. – Теперь все звенья цепи складываются одно к одному. Значит, не зря я посетил «Анархию», которой раскольники предлагали сотрудничество и связи с «Легионом». Выходит, это все правда…

– Ты был в «Анархии»?! – генерал удивился еще больше. – И что, они согласились сотрудничать?!

– Нет, вот как раз от этого мне их удалось вовремя отговорить. Да уж… Опоздай я на несколько часов, и все могло выйти гораздо хуже. Стингер вовремя спохватился и пошел на попятную. Они теперь временно будут соблюдать нейтралитет, сказали, что отдохнут от дел.

– Не-ет… – Еремин сокрушенно покачал головой. – Вот нейтралитет они как раз соблюдать не смогут. Потому что теперь дальнейшие события коснутся нас всех! И нужно срочно связываться с «Анархией», привлекая ее на свою сторону…

– Хорошо, я попытаюсь связаться с анархистами, но пока не уверен в их скорейшей поддержке, – Лучник вздохнул, ненадолго уйдя в себя. – Я не буду обвинять вас, генерал, во всех смертных грехах – ни к чему, да и довольно поздно. Как я понял, на данный момент стоит задуматься над тем, как попытаться исправить вашу ошибку. Из сказанного я понял, что обращаться к высшему руководству Объединенной группировки войск, охраняющих Рубеж, бесполезно. Скорее всего, связи родственника Гризли прочны и там. А это значит, что вместо поддержки нам начнут совать палки в колеса. Представляю, какие деньги задействованы в этом деле. Теперь мне понятно, почему раскольники отделились от «Пепла», который против самого существования Зоны. Какими еще средствами возможно покрыть большие расходы на подобные эксперименты, как не со сбора и продажи артефактов. Но допустить подобное мы просто не должны – куда ни шло, если бы была стерта с лица земли только Зона, но превратить в радиоактивную пыль все, что находится за ее пределами, ни в коем случае нельзя. И где гарантия, что Зона навсегда исчезнет, а не наоборот – расширит свое влияние? Это точно пострашнее катастрофы восемьдесят шестого года, если действие заряда усилит сущность самой Зоны через Разлом. А это действительно будет страшнейший катаклизм, влекущий за собой гибель большей части населения планеты.

– Вот именно об этом я и пытаюсь вам сказать с самого начала! – Еремин в сердцах стукнул кулаком по своей ладони.

– Дела… – Харитон будто разом окончательно протрезвел. – Так что требуется сделать сейчас? Лично я знаю, к кому можно обратиться за помощью в военных кругах, но на это может уйти пара дней.

– Ни в коем случае! – генерал замахал руками. – Только не туда. Я попытаюсь доказать своим парням, что выход на тропу войны с раскольниками просто необходим, но только не надо обращаться к военным!

– Ты, Еремин, со своим «Пеплом» дров наломал, так уж лучше помолчи теперь! – Харитон сурово посмотрел в глаза генералу. – А я знаю, что говорю. Уверен, что те, к кому я хочу обратиться, к этой катавасии никаким боком непричастны. И они ради благополучного завершения дела всегда готовы головы сложить. Слыхал о таком – полковнике Шелестове?

– Это командир спецотряда «Риф», что ли?

– Именно. Этого мужика никто и никогда не купит. Я уверен на все сто. На него иногда Рекс работал. Про это тебе тоже неизвестно?

– Нет.

– Так вот, помнишь случай, когда военные Синдикат наемников разгромили? Это Рекс их навел, а совсем не покойничек Большой. Получилось-то как: Большой узнал, что посланный им на Испытательную Рекс бригаду наемников там вальнул. Вот и решил от себя угрозу расправы отвести и Синдикату Рекса сдал с потрохами. А Макс просек это дело и решил найти себе союзников. Да хитро так сделал, что и не подкопаешься. Это только потом глава Синдиката, сделавший ноги от военных, пришел сюда, в бар, на разборки с Большим, думая, что случившееся – дело рук самого Большого. Так бы никто и не узнал, кто всю эту кашу заварил, если бы не Шелестов. Мужика матушка-природа умом-то не обделила, вот он методом умозаключений на Рекса и вышел. Да тоже умно поступил, не стал с ним разборки наводить, а сделал так, что Рексу пришлось несколько раз по его заданиям работать вместе со спецназом. Говорят, полковник Рексу даже в отряд предлагал идти, но тот отказался. Вот такие дела… Об этом целый год знали только несколько человек. Двое из них, генерал, сейчас сидят перед тобой, – Харитон выразительно посмотрел на Лучника. Тот, после того как Еремин перевел взгляд на него, утвердительно кивнул.

– Вот оно что. Надо же, как тесен мир. Тогда это меняет дело. Давайте поступим так: я высылаю своих парней на перехват раскольников, а ты, Харитон, связывайся с Шелестовым, пусть попробуют нам подсобить. Ну, и надеюсь, Лучник сможет уговорить «Анархию». Пусть уж на время забудут про распри между нами – не то время… Его-то как раз сейчас терять нельзя, чтобы потом не было поздно.

– Хорошо, так и поступим, но выдвигаться нужно спешно. Вы двигайтесь по следам раскольников, а мы с Шалуном попробуем пройти своим маршрутом. Глядишь, все в одном месте и сойдемся. Тем более, именно на Станцию для поисков Рекса нам и требуется попасть. Все складывается как нельзя кстати! – Лучник резко встал. Дремлющий на диване Шалун вскочил следом за другом. Оба молча двинулись на выход.

– Погоди, – Еремин на секунду замешкался. – А как мы узнаем при встрече, что это вы? Как бы в пылу боя по вам не начать стрелять…

– Не бойтесь, генерал, о своем присутствии мы вас сами оповестим. До встречи.

И необычные напарники быстро скрылись за дверями кабинета.

* * *

В этом году все складывалось не так, как обычно. Еще затяжные моросящие дожди не успели пропеть заунывных песен, еще деревья не сбросили до конца успевшую заметно пожухнуть и пожелтеть листву, а зима, ворвавшись внезапными снежными вихрями, уже вовсю теснила осень. Конец октября, а природа, словно взбунтовавшись, сыпала на головы идущих людей снежную крупу. Не успевшая замерзнуть окончательно земля вперемешку с тающим снегом превратилась в вязкую тяжелую массу. Ноги утопали в промозглом месиве, вязли и передвигались с трудом. Впору надевать болотоходы и идти, а иначе для передышки приходилось останавливаться через каждую сотню метров. Дыхание сбивалось, сердце, казалось еще чуть-чуть, и выпрыгнет, пробив грудную клетку вместе с одеждой и бронежилетом. Не выдерживая ускоренного темпа, группа сильно растянулась. Один из отставших, вероятно, от сильной усталости и недосыпа, не заметил следов впередиидущих, что свернули влево, в обход аномалий, и попал в «трамплин». Пролетев по воздуху порядка пятнадцати метров, несчастный оказался искалечен, и в данный момент осталось лишь благодарить обстоятельства, что он не лишился жизни совсем. Группа, собравшаяся наконец вместе, уложив пострадавшего на самодельные носилки, больше не могла держать заданный темп. Наскоро посовещавшись, решили оставить с раненым двоих, из числа самых слабых, и отправили их в обратный путь. Остальные вновь вернулись на маршрут, но силы подходили к концу, поэтому темп шага уменьшился почти вдвое.

– Не пойму я, Гризли, ну что ты так беленишься? Что произойдет такого страшного, если мы подойдем к цели несколько позже? – на усталого Каурого было страшно смотреть. Серостью лица он напоминал сейчас зомби. Впалые глаза командира группы говорили о нервном и телесном истощении.

Гризли гнал раскольников уже вторые сутки, за это время люди отдыхали лишь два часа и едва не падали без сил. Но он по-прежнему стоял на своем.

– Через пару километров будет электроподстанция. Вот там и отдохнем. Как раз к темноте должны успеть. А пока продолжаем двигаться в том же темпе, время не терпит.

– Да объясни ты толком, из-за чего такая спешка! А то я лично ничего не понял из сказанного тобой ранее. Пришел, блин, как будто через несколько «энерго» и «смерчей» прорвался. Весь порванный, обожженный и побитый. Даже без оружия… Я поначалу вообще думал, что ты с ума сошел. Даже связно ничего сказать не мог. В принципе, и сейчас ничего не объясняешь… Только и слышно: «Давай, давай, надо, надо!». Как за призрачной мечтой ломанулся и нас всех решил осчастливить…

– Побывал бы ты в той ситуации, в какой я был, посмотрел бы я на тебя, счастливчика… Призрачная мечта… Видел я в гробу в белых тапочках такую мечту, понял?! Призраки… Я раньше тоже не верил в призраков, а теперь точно знаю, что они существуют! И если мы сегодня с этими призраками не разберемся, то завтрашнего дня нам всем не увидеть как своих ушей. Поверь, Каурый, настало время платить по счетам! Этот Лучник, мля… призрак еще тот! Он мою группу всю в одиночку положил, а мы его даже не видели. А призраки в Зоне ни с чего не появляются. Значит, это Она так хочет, чует, зараза, что ей немного осталось. Вот доберемся до «Легиона», разберемся с этой тварью и всеми ее зверюшками, посмотрим тогда, на чьей улице праздник…

– Значит, правду мужики гутарили про призрака? Надо же… А на кой он Зоне? Он что, может не только бандитов извести, но и нас тоже?

Каурый говорил отрывисто из-за сбитого в движении дыхания. Гризли же, наоборот, соблюдал размеренность, словно ни капли не устал, хотя тоже дышал прерывисто. Вид его был жалок: наспех подобранная из запасов экипировка, короткие рукава, треснувшая по шву на спине тесная куртка, болтающаяся разгрузка, заполненная боеприпасами до отказа, замотанные в бинты обожженные кисти рук, впалые глаза с синими разводами у самой переносицы, болтающийся у подбородка респиратор, струйки грязного пота, стекающие по лицу. Крайняя усталость одолевала и его, но он старательно держал марку, показывая своим примером, что их миссия явно очень важна.

– Просто так Она ничего не делает, это я понял, когда к вам шел. Она специально его для своей защиты сотворила. Если мы не успеем, он нас опередит, тогда – хана. Уберет Зона нас с дороги, некому больше будет Ей угрожать. Хитрая, знает, что недолго Ей осталось, вот и начинает барагозить. Вишь, как пытается нам сейчас помешать? Погоду испортила, да еще снегом раньше срока заваливает, лишь бы мы не дошли. Ничего, успеем, если поторопимся. Через двое суток на месте будем, я дорогу хорошо знаю. Глядишь, все получится как надо!

– Тебе, конечно, виднее, ты больше меня здесь находишься, да и связи наверху имеешь. Я просто за мужиков переживаю. Мы ж не железные, при «Пепле»-то много не бегали, все больше по постам стояли. Еремин, собака, мужикам расслабуху устроил. Раньше подготовке самое тщательное внимание уделял, а в последнее время словно в себя ушел, все какие-то левые дела решал.

– Да не обращай ты внимания на этого придурка! Он все пытался выяснить, кто нам помогает, да не получилось ничего, – Гризли нервно рассмеялся. – Куда ни сунется, ему везде от ворот – поворот. Наши покровители «Пеплу» все каналы перекрыли, чтобы нам дать развернуться. Вот он и сдулся. Сейчас только с последней препоной разберемся, а потом перспективы будут масштабнее. Работы навалом, бабла еще больше! Отвечаю! – закашлявшись, Гризли посмотрел на дисплей КПК, потом, выждав с минуту, указал новое направление: – Туда. Здесь аномалии плотнее сходятся, как бы не встрять надолго. Ты меня от дороги не отвлекай и за мужиками смотри, а то опять кто-то в какую-нибудь пакость вляпается.

Каурый резко обернулся к остальным. Группа вновь растянулась на несколько сотен метров.

– Выдохлись парни, тяжко идти, – и уже громче: – Подтянись! Скоро привал! Сосредоточить внимание на следах!

Гризли, беспокоясь о безопасности, стал чаще заглядывать в КПК. Следы в грязи становились все извилистее. К тому же, сама местность резко изменилась – появилось больше неровностей и складок, словно кто-то могучей рукой перепахал здесь все, пытаясь вырастить огромных размеров насаждения. И чтобы обязательно с плодами… Справа плотной, высокой, неприступной стеной встал лес. Чащоба… Страшное аномальное образование, превратившее обычные деревья и кустарник в смертельно опасные, измененные, частично хищные растения. Плоды дикого воображения непредсказуемой Хозяйки.

Промелькнула мысль: «Какого же размера здесь должны вырасти фрукты? И какого размера должен быть рот, которым нужно их съесть?». Гризли тряхнул головой. Помимо аномально непривычных размеров растений, Чащоба научилась излучать пси-волны, воздействующие на разум путника и сбивающие внимательность. Проглотив ослабляющий пси-воздействие препарат, Гризли посоветовал то же самое сделать и Каурому. Тот же, в свою очередь, передал команду по цепочке. Уставшие люди с радостью восприняли вынужденную остановку, полезли по карманам, с наслаждением приложились к горловинам фляжек. Но вскоре командный окрик Каурого заставил всех вздрогнуть и нехотя двинуться дальше.

Теперь ноги не только еле передвигались по грязи, но еще и разъезжались в разные стороны на неровной поверхности. Словно угадав мысли людей, Зона бросила против них дождь вперемешку со снегом. Свинцовые капли, казалось, не успевая долетать до земли, превращались в больно бьющие колючие градины. Одежда заиндевела, ноги, обутые в бронированные берцы, с хрустом проламывали подмерзшую верхнюю корку. Из-под подошв с хлюпаньем вылетала мерзопакостная каша, брызгала на идущих, оседала на одежде и почти моментально замерзала. Не помогало даже вырывающееся из-под одежды тепло разгоряченных тел. Хрум! Шлеп! Хрум! Шлеп! Любые другие звуки заглушались чавканьем и шумом шагов. Но упрямый Гризли, словно не замечая все больших трудностей, настойчиво продолжал вести группу вперед.

Вдруг позади послышалась стрельба. Редкие выстрелы через некоторое время перешли в разнокалиберную какофонию. Интенсивность автоматных и пулеметных очередей нарастала с каждой минутой. Каурый, вздрогнув, резко остановился и спросил в гарнитуру:

– Рой, что там такое случилось?

– Это Жито, Рой убит. Ведем бой, похоже, это пепловцы. Судя по количеству противника, не одни. Кажется, с ними еще сталкеры. Подозреваю, Еремин убедил их в оказании помощи, а те решили с нами поквитаться за бар. Что делать? Мы такое количество точно удержать не сможем.

Каурый вопросительно повернулся к остановившемуся Гризли, тот сразу вступил в диалог:

– Жито, отходите, мы прикроем, у нас нет времени на разборки. Доберемся до подстанции, там будет легче. Ты теперь за старшего в своем отделении, действуй.

– Понял, – в гарнитуре послышались команды Жито к отходу. Гризли, посматривая на Каурого, произнес:

– Извини, я тут за тебя порешал малость. Нервы ни к черту… Давай, остальными рули сам.

Каурый кивнул.

– Все отходят. Подтягиваемся! Основательная остановка на электроподстанции. Осталось чуток. Авангард прикрывает, сильно не разбредайтесь, аномалий до черта и больше, не хватало еще кому-нибудь вляпаться. Пошли! Пошли! – отряд оживился, заспешил вперед. Бойцы, до этого рвущиеся в бой, от усталости едва волочили ноги, поэтому ввязываться в схватку никто не хотел. Каурый вновь посмотрел на Гризли. – Может, к лесу отойдем? А то торчим здесь, как тополя на Плющихе… Так и снайпера могут всех перещелкать.

– Сейчас посмотрю, – Гризли вновь взглянул на КПК. – Есть небольшой проход, стоит попробовать.

Он резко изменил направление, с подозрительностью посматривая на приближающуюся темную стену растительности. Недалеко от опушки Чащобы Гризли остановился. Тяжело дышащий Каурый встал вслед за ним.

– Что там? – озабоченно уточнил он у всматривающегося в дисплей КПК раскольника.

Стрельба в тылу пошла на убыль. Отставшая часть группы, несмотря на усталость, быстро подтянулась к авангарду. Бойцы с опаской оглядывались на прикрытие. Умирать не хотел никто. Впрочем, большинство раскольников было из той категории людей, которые не так просто подались в Зону. Основная часть их пришла сюда в поисках острых ощущений и от нехватки адреналина. Поэтому опасения, что придется лишний раз повоевать, ни у кого не было, просто в данный момент люди оказались ослаблены трудным переходом. Следовательно, значительно замедлилась реакция, снизилось внимание, появились рассеянность и вялость. Что стало с возвращающейся в депо троицей доходяг, думать никому не хотелось. Озверевшие от постоянных унижений в баре сталкеры наверняка могли с ними поквитаться в первую очередь. Гризли сплюнул и зло посмотрел назад.

– Все нормально, впереди аномалий почти нет, ты давай, веди группу дальше. Только в ПДА чаще заглядывай, не ровен час… До подстанции осталось с полкилометра, не больше. Разберитесь там с организацией обороны, ну, чин-чинарем чтоб все было. Выставь посты и все такое… Да чего я тебе рассказываю? Чать, не в первый раз «замужем». А я помогу прикрытию. Очень хочется посчитаться кое с кем, слишком быстро зарвались некоторые личности и страх потеряли. Стоило только чуток оступиться…

Каурый кивнул в ответ, развернулся и спешно повел группу к лесу. Позади послышались одиночные выстрелы СВД Гризли. Противник ответил плотным огнем. Недалеко со шлепками взметнулось вверх и в стороны несколько фонтанчиков грязи. Очередь из пулемета прошла совсем рядом. Каурый чертыхнулся и прибавил шаг. Внезапно боец, находящийся справа от него, вскинул руки и плашмя упал на спину. Каурый на бегу взглянул на упавшего и обомлел: из горла того торчала черная стрела. Остальные, увидев эту картину, метнулись вдоль Чащобы. Бегущий недалеко от Каурого Дырокол, пришедший со своим напарником вслед за Гризли в находящееся на Могильнике депо, увидев стрелу, моментально бросил оружие на землю и сел. Напарник его поступил точно так же, с одним отличием – он упал прямо в промерзшую грязь лицом и, насколько смог, поднял руки вверх.

– Вы дебилы, что ли?! А ну, встать быстро! И бегом за остальными! – Каурый не мог понять столь странного поведения двух раскольников из бара. Сидящий Дырокол посмотрел на него отрешенным взглядом и тоже поднял руки, а лежащий Боня слегка приподнял голову и сквозь налипшую на испуганное лицо грязь прокричал:

– Вы все уже трупы! Делайте то же, что и мы, иначе скоро живых не останется совсем!

Каурый, до которого до сих пор не дошел смысл сказанного Боней, подскочил к лежащему и в бешенстве приставил к его голове ствол «Абакана».

– А ну, встать, я сказал, уроды! Совсем страх потеряли, что ли?!

Боня, словно не замечая направленного на него автомата, отрешенно смотрел уже в сторону близкой Чащобы и глупо улыбался. Последнее, что запечатлелось на подернутой дымкой угасающего сознания сетчатке глаза Каурого, – летящая в его лицо на огромной скорости стрела. Стекло защитного шлема лопнуло и разлетелось в разные стороны множеством брызнувших осколков. На тыльной стороне шлема от удара изнутри вспухла большая шишка. Покачавшись, словно в раздумье, Каурый ничком упал рядом с Боней. Руки его, борясь с наступающей смертью, медленно пробив корку мерзлоты, сжались в кулаки, выдавив между пальцами смачные грязевые оладьи.

Остальные раскольники уже отошли достаточно далеко – человек тридцать стремительно удалялось в сторону недалекой подстанции. Стрельба в тылу между тем затихла. В стороне от аномального поля стали видны мелькающие фигуры людей в форме «Пепла» и вольных сталкеров. Из леса так и не раздалось ни звука. Боня с Дыроколом переглянулись, нехотя и осторожно подобрали свое оружие и устремились по оставленным следам в обратном направлении – в сторону Пустыря, Могильника и далее – за Рубеж, в Приграничье. Желания задерживаться в Зоне у обоих не было.

Один вспомнил вдруг, что где-то далеко отсюда у него есть младшая сестренка, ухаживающая за отцом-инвалидом, ветераном нескольких военных конфликтов, и что они очень нуждаются в его мужской поддержке и сильно скучают.

А другой подумал с нежностью о Насте, соседке по лестничной площадке, которую сватала не раз, нахваливая за красоту и умение вести хозяйство, тетя Зина, вырастившая его после смерти матери во время неудачных родов.

А погода, словно в унисон с мыслями бывших теперь раскольников, перестав сыпать снежное крошево, заплакала обильными горючими слезами. Дующий до этого момента с северо-запада ветер резко переменил направление на противоположное, принеся с собой небольшую оттепель. Среди туч проглядывали небольшие окна с голубеющим небосводом, и уж совсем редко пробивалось в эти окна несколько лучей скупого на тепло осеннего солнца.

Глава 11. Битва обреченных

На раненого легионера первым наткнулся Шалун, уже на закате. Лучник и сам почувствовал присутствие чужака в зарослях еще метров за сто, но вездесущий зверь все же обладал лучшим чутьем и более развитыми ментальными способностями. Лучник спас от участи быть разорванным на клочки умирающего бойца враждебной сталкерам группировки, не дав псевдорыси расправиться с бедолагой.

Тот и правда отходил в мир иной, лежа в обнимку со старым замшелым пнем и пуская кровавые пузыри. Его израненное тело с остатками экипировки представляло жуткую картину.

«Не иначе, как с самой смертью схлестнулись!», – подумал Купер, убирая изготовленный к стрельбе лук и бегло изучая округу. На краю старой, наполовину заросшей бурьяном просеки валялись конечности одного, а на сосне между двумя толстыми ветками застряло тело другого легионера. Свисающие там и сям кишки и обрывки обмундирования придавали дереву жуткий вид новогодней елки на празднике Сатаны. Кругом кровь, ошметки плоти, разбросанные снаряжение и оружие. Будто не хищник поработал, а «мясорубка» или «смерч». Однако причиной бойни оказалась вовсе не аномалия – виновница лежала недалеко в кустах, уже привлекая мух и земляных аскарид. Химера!

– Шалун, прочеши окрестности, нет ли поблизости других врагов. Я займусь раненым. Действуй, брат!

– Хорошо, брат. Быстро.

Бедняга тихо стонал и действительно умирал. С такими ранами вообще не живут, а этот еще силился шевелиться и издавать звуки. Сталкер присел на корточки, поправил лук, упершийся в окропленный кровью толстый корень, внимательно осмотрел легионера. Остатки доспехов, что носили только бойцы группировки фанатиков, покрыты слоем грязи, крови и налипших сосновых иголок. Вместо левой руки – культя, обе ноги располосованы острыми когтями химеры, голова без шлема уперлась разбитым лбом в ядовито-зеленый мох на боковине пня. Отсутствовали два пальца, на спине рваные следы ужасных лап мутанта. Правая рука, неестественно вывернутая, обхватила пень и дрожала. Одно ухо отсутствовало совсем, кусок щеки свисал и сочился кровавыми сгустками. На вид молодой парень лет двадцати пяти, бритый наголо, с татуировкой на правой кисти в виде щита и меча.

Лучник вздохнул, перестал морщиться от вида раненого и огляделся еще раз. Тишина и покой, только жужжал рой мух над внутренностями одного из убитых сектантов, да шелестела мокрая от крови листва на деревьях. Солнце скрылось за кромкой леса, погрузив просеку в сумерки. Можно было догадаться, что сейчас уже к этому месту стекались на запах крови твари Чащобы.

– Ты кто, бедолага? Как звать?

Стон хриплый, абсолютно неразборчивый, булькающий. «Видать, и легкие смяты после удара химеры. Поработала она с парнями на славу! Судя по всему, тройка «Легиона» в дальнем дозоре наткнулась на мутанта, даже успела нехило пострелять, вон как кусты покоцаны и земля вспахана!».

Лучник вспомнил о своих ментальных способностях, уловил мысли умирающего, чертыхнулся вслух и сплюнул в сторону.

– Попробую тебе помочь, парень. Лежи тихо и терпи. Пожалуйста, терпи!

Сталкер достал из плоского рюкзака шприц и комок фольги. Сделал легионеру укол промедола, развернул артефакт и взглядом поискал нужный элемент народной медицины. Лопухи росли повсюду, кое-где таких размеров, что впору было оборачиваться ими на ночлег. Сталкеры давно приспособились использовать их в качестве туалетной бумаги.

Накрыв листком лопуха и прижав к разбитой голове легионера лечебный «барбарис», который тотчас засиял приятным зеленоватым светом, Лучник вынул новый шприц-тюбик. Первый укол – обезболивающее, второй – обеззараживающее. Сталкер ни на миг не задумался о своих действиях по отношению к ярому противнику, чувства жалости и сострадания постоянно обуревали его, особенно когда рядом находился беспомощный и умирающий человек.

Теперь предстояло самое сложное и неприятное как для легионера, так и для врачевателя – физические упражнения.

Лучник аккуратно потрогал единственную руку раненого, пощупал ноги, осмотрел обрубок у левого плеча. И приступил, как он говорил, к «садо-мазо». Вправил нос, остановил кровотечение культи, обмотал ее скотчем, с хрустом вернул в прежнее состояние правую руку, устранив вывихи. После, мягко говоря, неприятной процедуры легионер впал в беспамятство.

– Это хорошо, это правильно! – прошептал сталкер и продолжил лечение. – Потерпи, чувак, я тебе помогу. И даже знаешь ли, безвозмездно!

– Локинав я… – пробурчал вдруг раненый, придя в себя после всех манипуляций.

– Кто-о? – Лучник вздернул брови и с удивлением вытянул лицо.

– Локинав. Позывной такой… у меня. Я легионер.

– Да я уж понял, что не зомби. Лежи смирно, не шевелись… Локинав. Ну, и прозвище, блин, у тебя! Не знаю, что оно означает, хрен с маслом по-австралийски или яйцо вкрутую по-вьетнамски, но силы зазря не трать. Они тебе еще пригодятся.

– Зачем? Я, кажись, отвоевался… помираю.

– Кажись, кажись… Помирает он. Ишь. Братка ухи просит, да, вояка ты недоделанный?! Лежи, сказал. Ну, и рожа у тебя, Шарапов! Как после кирпича…

– Хуже. Химера, падла…

– … В курсе уже. Вон, валяется в кустах, на вечерний ланч аскаридам приготовленная. Дозор, что ли? Откуда топали?

– Со Станции. Дальняя разведка. Обход неподконтрольной территории.

– О, Господи! У вас еще не вся Зона под контролем? «Легион» губу, кажись, на все раскатал, – Лучник хохотнул.

– Мы путь к Большим Лужам искали. Командир приказал не возвращаться, пока не обнаружим безопасную тропу к этим болотам. На подножном корме вторые сутки. Столько всего произошло, а тут… нате вам, химера. М-м-м…

– Не дергайся, спокойно. Сейчас перевяжу тебя, иначе кровью истечешь за час. А ты что думал, в кинотеатр потопал? Химера ему не нравится. Тут полно зверья и кроме нее водится. Гулены…

– Знаю я. Не первый месяц в «Легионе».

– Ох ты, разведчик хренов! Я не первый год уже в Зоне, и то еще не все знаю, и, честно говоря, побаиваюсь некоторых вещей. А он, ишь, чай-молочай! Чего их искать, Большие Лужи? Они вон, на восток отсюда, не промажешь. Километров так «цать» в диаметре.

– Нам не болота сами нужны, а тропа к ним. Верная и не опасная.

– Гм… а у нас что, в Зоне уже асфальт проложили? Или зебры пешеходные нарисовали посреди лесных дебрей? – Лучник язвительно ухмыльнулся, поднеся ко рту раненого фляжку. – На-ка, попей, расщебетался, щегол! Ты лучше скажи, с какого перепугу вам болота понадобились и тропа к ним? Решили своего идола в новое место перетащить? Или на Станции жарко стало?

– Это совершенно секретно. Я не могу и не имею права…

– Да не свисти ты мне, ой, не свисти! Про свои секреты, тайны, поклонения. Сразу говорю – все лишнее опускаем и твои фанатичные доводы тоже. Давай сразу по делу. Я тебе жизнь спасаю не ради того, чтобы ты вернулся к своим амулетам, тренингам и хороводам вокруг истуканов или антенн, говорящих с космосом.

– А для чего? Я вообще думал, ты меня закопаешь тут. Или скормишь мутантам. А ты какой-то человечный оказался.

– Ишь… орел. Ага, человечный человек. Лучник я, понял? Слышали там, в вашей Аум Синрике, про такого?

– Лу-учник?! – легионер выпучил глаза на разбитом в кровь лице, тяжело задышал. – Призрак! Легенда Зоны!..

– Типа этого. А закопать?.. Я что, с дуба рухнул, могилы всем подряд в Зоне накапывать? Увидел, что ты боец, что пал в борьбе со зверем. Вижу, что не трус. И очень надеюсь, что встанешь на путь истинный, как только вообще сможешь встать на ноги.

– Ты издеваешься, Лу… Лучник? Куда я и кому такой однорукий, безногий и безухий нужен? Разве что прогноз погоды на Градирне определять или в баре мухоловкой махать. М-м-м…

Сталкер прищурился, разглядывая в сумерках бледное печальное лицо легионера, ощутил в груди спазм, от которого стало тяжело дышать. Будто сам сейчас лежал у этого гнилого пня и роптал на убогую жизнь калеки. Из кустов показался Шалун, внеся свою лепту в угрюмую обстановку.

– Брат. Ты не убил? Он нужен?

– Я не собирался его убивать. Он прежде всего нужен Зоне, нужен себе и своим будущим детям. Пусть живет. Ты голоден?

– Нет, брат. Я ел двухголовую родственницу. Ее убили эти люди?

– Нет, дружище, она умерла сама. Я и забыл, что химера близка тебе родственно! Пожалуйста, помоги мне и этому человеку. Собери оружие, рюкзаки и прочий скарб. А потом слушай лес. Уже поздно и нужно искать ночлег.

– Спать?

– Да, я устал и хочу спать. Но я… то есть мы должны помочь выбраться этому человеку. Сделаешь?

– Я не хочу спать. Я хочу играть, брат.

– Хорошо, играй. А я пока не могу. Так ты поможешь мне, Шалун?

– Конечно, брат! Уже.

Псевдорысь метнулась в заросли. Кусты иногда трещали, шелестели хвоя и листья, редкий рык зверя подтверждал его старания. Шалун усердно стаскивал в кучу бронежилеты, снаряжение и оружие легионеров, игриво дергая хвостом и подскакивая при виде засновавших там и сям аскарид. Легионер все это время с открытым ртом смотрел на мутанта и человека, боясь вздохнуть или застонать от боли в ранах.

– Я не дам тебе умереть, Локинав. Раны твои я хоть как-то залепил и остановил кровотечение, но нужна настоящая врачебная помощь, которую могут оказать только в баре или… Болотник. Что выбираешь?

– Только не Болотник! Мы с ним враги. Да и в бар мне дорога заказана…

– Перестань. Тебя не свинорыл поганый потащит, а я. Все-таки не хвост собачий в Зоне. Авторитет кое-какой имею. А до Болотника попросту далеко отсюда. Не дотянешь. Поэтому в бар, к Бергамоту. Отлежишься, поправишься и уйдешь сам. С таким условием. А еще я хочу… Да-а, хочу! Не смотри так на меня! Чтобы ты выбрал иной путь в жизни – либо вообще из Зоны долой, либо сталкером стал. Хватит топтать землю с фанатиками да прислуживать секте. У «Легиона» нет ни будущего, ни нормальной, человеческой цели, ни меры. Помни и знай, что отныне пуля, выпущенная кем-то из твоих…гм… бывших собратьев, вернется стократно. И я лично приму в этом участие. Так что твое освобождение из паутины смерти – заслуга не столько моя, сколько твоя, твоих дальнейших действий. Понял меня?

– Да. Даже очень хорошо.

– Молодец. Быстро схватываешь. Пить еще хочешь?

– Да. Лучник, ты вот так безо всяких задних мыслей спас меня и собираешься довести до врачей?

– Не волнуйся, Локинав, приставать потом к тебе не собираюсь. Я не из этих…

– … Ты же понял, про что я. Ты хочешь инфу о «Легионе»?

– А ты умнее, чем я подумал. Локинав… Что за позывной, что за слово такое мудреное?

– Николаев Владимир. Только наоборот. Так ты хочешь узнать то, что знаю я?

– Локинав наоборот? Хм, – сталкер недоуменно усмехнулся, но заканчивая лечение раненого, сказал шепотом прямо в лицо парню: – По-моему, ты сам навязываешь мне рассказ о главном секрете «Легиона». Говори уж. Не волнуйся, я глух и нем, как тот головастик из Немана.

– Не сомневаюсь в этом. Как и в том, что ты вытащишь меня отсюда. Иначе бы не потратил на меня столько времени, лекарств и сил. Только я не представляю себе, как ты один потащишь меня нетранспортабельного до Градирни ночью…

– Зачем один и почему до Градирни? До моего схрона тут недалеко. А до Градирни утром доставлю. С другом.

– Это та псевдорысь, с которой вы только что играли в гляделки?

– Мы разговаривали. Ментально.

– Ты серьезно? Атас-с…

– Итак, встаем и топаем до схрона. Полкилометра пересеченки, и мы на месте. Справишься?

– Справился бы ты, я, поди, не на своих двоих пойду?

– Вот послал же мне Черный Сталкер умника сегодня! Надеюсь, ночью ты будешь спать, а не выносить мне мозг своими размышлениями и какой-то обещанной инфой? – Лучник за шиворот приподнял раненого, отчего тот скривился и замычал. Следующие пять минут сталкер взваливал себе на спину тело легионера, предварительно сняв свои пожитки и водрузив их на Локинава. Часть снаряжения подхватил клыками-кинжалами Шалун и потащил по просеке прочь. Вслед за ним зашагал Лучник, мысленным импульсом облегчив вес двойной ноши. Поначалу Локинав стонал и охал, но чуть позже перестал и затих. Лекарства уже действовали вовсю. Сталкер, шатаясь из стороны в сторону, плелся между деревьев, прямо через бурьян и кусты, жуя семена чертополоха, срываемые на ходу. Ночь будто норовила напустить на них всю местную живность, но способности Лучника и грозный рык Шалуна сделали путь безопасным, хотя и не совсем комфортным.

Вскоре сталкер вспотел так, словно его облили из ведра. Телекинез не мог облегчать вес долго, поэтому тело легионера и остальной скарб стали тянуть к земле с удвоенной силой. Лучник чаще останавливался, отдыхал, не снимая с себя раненого, пил воду и снова шел. Когда за спинами остались уже две трети пути, Локинав вдруг заговорил:

– «Легион» находится в странном союзе с раскольниками. Знаешь про таких?

– Даже так? Уф-ф… Знаю. Но меня сейчас не это волнует… Что ж ты так много сегодня поел, а? Тяжелый, зараза… А говорил – питались подножным кормом… Это точно химера на вас напала, а не наоборот? На что только из-за голода не пойдут, ты ж смотри…

– … Не трать силы на ответы. Слушай меня, пожалуйста! Я должен выговориться и сказать тебе кое-что важное. Потому что ты призрак Зоны, ты ее Легенда. И ты… настоящий!

– Так… призрак или… настоящий?

– Молчи. Иначе оба упадем тут. Только я навсегда. Да, я знаю, что сталкеры ищут подходы к «Легиону», к его тайнам и сокровищам. А наши сокровища не материальные. Они духовные. Но я не об этом хотел сказать. Ты должен знать… Мне очень не нравится, что раскольники хотят взорвать Зону. Да-да, уничтожить! Ее неоднократно пытались стереть с лица Земли как гнойную рану, как фурункул. Она, может быть, и есть гнойник на теле планеты. Великий «О», да не услышишь ты меня сейчас! Ты, конечно, спросишь, как они хотят воплотить свою идею в жизнь, если мы… «Легион», всегда охраняем и бережем ее, как самое сокровенное? Нас просто обманули. Нас предал тот, кому мы всегда слепо верили и кого считали Идолом, основой «Ока». Это и человек, и мутант, и бог в одном лице и теле. Я недавно случайно узнал его настоящую фамилию… Синцов. После того, как в Четвертую Вспышку группа спецназовцев-попаданцев вместе с Корсаром уничтожили «Бастион» и взорвали Бункер с тем чертовым пробойником времени, проект «Око» не умер. Синцов сумел выбраться из Зоны и при весомой поддержке с Большой земли организовал новую группировку. То есть «Легион». Да, мы – его детище, как и «Око», и «Бастион». Это страшный человек! Поверь мне, Лучник. Он настолько скользкий и хитрый, мудрый и всесильный, что порою мы, бойцы, диву давались. Может быть добрым, отзывчивым и гуманным, а порой в одно мгновение превращается в ходячее олицетворение зла, Сатану, исчадие ада. Рвет все и всех, мечет огонь, безжалостен и до мозга костей фанатичен. Это не мы больные, это он больной, сумасшедший!

– Что с зарядом, Станцией и планами Синцова? – Лучник напрягся, на минуту остановившись для отдыха.

– У раскольников есть очень сильная поддержка на Большой земле. Где-то во власти. Мне неизвестно, кто это, но, говорят, главарь раскольни…

– … Я знаю про это, – перебил сталкер легионера, вспомнив недавний разговор с Ереминым, – дальше что? Ты пока не внес ничего нового в мои познания.

– Ничего себе! Я думал, только мы владеем секретной информацией…

– Я разочарую тебя, парень, но не только вы.

– Хм… ладно. Так вот, Синцов задумал снести Станцию и уничтожить прежнюю Зону, создав новую. У нас поговаривают, что место для закладки Зоны-2 как раз в районе Больших Луж. Взрыв должен стереть все следы деятельности «Ока», расправиться со всеми врагами одним махом и показать миру, кто здесь хозяин и властелин. Нам Синцов пообещал гораздо большие блага, чем само «Око» все эти годы – счастливую долгую жизнь, чистое мировоззрение и скорую возможность служить Основателям. Якобы внеземным властителям Земли.

– Пообещал? А «Око» уже обещало, так? И что, вы получили хоть малую толику от обещанного? Нет? Хех… Ты, чую я, уже разочаровался в политике Синцова и успел прийти к разумному выводу. Это не может не радовать!

– Пришел. Недавно. А этим вечером воочию убедился в «долгой счастливой жизни и светлом будущем». Нет этого и не будет. Все это промывание мозгов и пелена в глазах. Однозначно.

– Молодец! Рад за тебя, – Лучник закончил передышку и снова двинулся в путь. – Давай дальше. Мне твои сказки сил прибавляют, меня ведь ждут друзья и… Станция. Мы хотим не допустить взрыва и претворения планов этого Синцова в жизнь! Хм… А ведь может получиться так, что… Синцов нашел ракетную базу… Нет! Он каким-то образом создал ее… перенес из другого времени и места… или просто воздействовал на Зону, а она смогла эту базу скопировать. Атас, волшебство! На старых картах ее точно не было. Это же насколько просто! Не нужно изобретать, мучиться с созданием ядерных зарядов, а можно взять и скопировать то, что уже существует! Мистика. Я думал, что мои способности – мистика, а тут… вообще слов нет! И ведь можно таким макаром воздействовать на всех вокруг! Запугивать, шантажировать самым дорогим – жизнью! Та-ак, ладно. И? Заключил союз с раскольниками, может даже, поспособствовал их выходу из «Пепла» и промыл им мозги. Или большому родственнику Гризли, так? Затем бросил созданных марионеток на ракетную базу пушечным мясом, чтобы выкрасть боеголовки, ликвидировать следы и сохранить свою элитную гвардию – «Легион»?! Хороши дела… Локинав, придерживай сидор справа, сползает, мешает идти.

– Угу. Только рука у меня одна. Забыл? Погоди… А я не называл тебе кличку главаря раскольников!

– Я ж сразу тебе сказал, что ты ничего нового в мои познания не внес. Да и сейчас… Сейчас лишь помогаешь свести вместе все разрозненные звенья цепи. Погоди, не мешай думать. Остается одно. Если Синцов… руками Гризли тащит заряд на Станцию и раскольники спешат по зову «Ока», то чего он наобещал им такого, что они готовы идти на убой ради прихоти бывшего ученого, да к тому же еще и фанатика-брызгослюна?! И где он сам может находиться в это время? Змее нужно отсекать голову, а не хвост. Зачем нам Гризли, если нужен мозг, а, Локинав? Только для спокойствия нужно сначала обезопаситься. То есть обезвредить ядерный заряд!

– На Станции Синцова точно не будет во время взрыва. А где он живет, наверное, никто не знает. Можно попробовать отследить его передвижения и источник связи, но на это уйдет время. А оно, как я понимаю, сейчас не на нас работает!

– «Нас»? Ты-то хоть куда лезешь? Выживи сначала, а потом строй планы, стратег! Вон, уже местечко приметное появилось. Шалун сообщил, что все в порядке. А времени у нас действительно все меньше. Обстоятельства резко изменились не в лучшую сторону. Спасибо за инфу и за то, что глаза раскрыл кое на что. Вот где ты раньше был, а?

– С химерой дрался, а потом валялся у пня…

– Валялся – это сильно сказано… Ты едва ли не по запчастям там был раскидан! Но ничего, лучше ведь частично землю удобрить, да? Ухом, там, или рукой, чем всем телом, а? – Лучник с надрывом хохотнул и поправил тяжелую ношу. – Так что радуйся – ты сегодня Зоне отдал часть своего тела. Как долг! Или же наоборот – дал взаймы. И теперь значит, она тебе должна, а не ты ей, уловил?

– Угу…

– Но шутки в сторону. К делу. Теперь мне нужно торопиться, форсировать события. Подсказать своим, что требуется срочный штурм Станции… И вообще двигать туда нужно скоренько. Так что, Локинав, один тут останешься. Схрон хороший, крепкий. Не схрон, а второй «Теплый Стан». Еда там есть, лекарства запасены, артефакты кое-какие имеются, вода тоже. Так что какое-то время жить можно! Оклемаешься, жди моих товарищей. Пришлю пару ребят, помогут тебе добраться до бара с врачами. Ну а потом, даст Зона, обязательно встретимся и выпьем за здоровье всех нас.

– Ты сам-то не отдохнешь? Вон как у обоих языки на плечо вывалились! – кивнул легионер на Шалуна, распластавшегося у одной из бетонных тумб среди заброшенного военного полигона.

– Некогда. На том свете отдохнем, – Лучник опустил Локинава на песок, отдышался, согнувшись и упершись руками в колени. После этого достал из схрона три банки «тоника», вскрыл одну и жадно принялся высасывать содержимое. – Вот это мне силы и придаст, а ты устраивайся удобнее, там есть все необходимое. И, да, теперь я немного расскажу тебе об этом злополучном взрыве… Из того, что ты не знаешь. Если он все же, не дай Зона, прогремит, то последствия будут куда более масштабные, чем просто уничтожение Станции и Зоны. Может случиться всемирный катаклизм, и тогда погибнет большая часть населения планеты. И этому есть весомые подтверждения, точно знаю. Так что Синцов ваш – опасный псих вместе со своим «Оком»…

– Ну, тогда тебе и действительно нужно спешить! – легионер распереживался не на шутку. – А я уж… как-нибудь… если что…

– Ну-ка, не раскисай здесь, воин! Сказал, что подмогу пришлю, значит, пришлю! Точка.

Четверть часа спустя Лучник вместе с Шалуном снова двинули в путь. Теперь уже в сторону далекой полосатой ВТ-2 атомной станции. Легионера он разместил в укромном месте, спрятав в бетонном кармане, показал ему схрон, проинструктировал и черканул сообщение товарищам. Все наиболее надежные и верные друзья в эти сутки были заняты мобилизацией для похода к Станции, поэтому вопрос выбора помощников оказался непростым. По счастью, вскоре откликнулась оказавшаяся неподалеку неразлучная парочка ветеранов, топтавших Зону еще вместе с Рексом. Старый приятель учителя Никотин и бывший анархист Чирок. Оставив Локинаву оружие для обороны, сталкер убрал в кладовую схрона вещи погибших легионеров.

Разместившись на удобной откидной лежанке со старым полосатым армейским матрасом, Локинав предупредил спасителя, чтобы он не пользовался КПК для передачи секретной информации. При помощи специальной аппаратуры Синцов совместно с «Легионом» следил за общесталкерской сетью постоянно. Лучник понимающе кивнул и, махнув на прощание рукой, поспешил в дорогу. Легионер крикнул ему вдогонку, пожелал удачи и победы, искренне пожалев, что не сможет принять участия в походе. Но сталкер уже не слышал его слов, убегая все дальше. Впрочем, не слышал лишь звуков, а мысленный посыл уловил, взбираясь на пригорок. И, потрепав Шалуна по загривку, кивнул в темноту неизвестно кому.

Его ожидали друзья. Ждали враги, Станция, «Око» и Разлом. Ждали и готовились к встрече с Легендой Зоны. А еще к последней смертельной схватке.

* * *

Раскольники в спешке достигли подстанции АЭС, находящейся рядом с Оградой и представляющей собой мини-городок из многочисленных А-образных вышек, энерговагонов и будок энергопостов. Опоры ЛЭП на площади в два гектара смотрелись как дремучий железный лес, к тому же аномальный. Ограда высокой бетонной стеной окружала Станцию и выглядела неприступной.

Запыхавшиеся и порядком уставшие люди валились с ног, но страх перед преследующими их врагами придавал дополнительные силы и не позволял расслабляться. Назначенный командовать группой прикрытия Жито рьяно исполнял обязанности начальника, отдавал приказы и суетился среди бойцов. Его маленькая фигура появлялась то там, то сям, махая руками и выкрикивая бранные слова.

– Голем, – обратился он к одному из своих помощников, краснолицему, остроносому, с глазами навыкате мужичку, – будешь моим замом. После всей этой кутерьмы обещаю тебе хорошее место в отряде и привилегии. Сундук с пиастрами делить будем позже, а щас ты должен мне помочь.

– Слушаю, патрон, – Голем кивнул, его вытаращенные глаза забегали, руки крепче сжали цевье автомата.

– Возьми десяток парней, распредели их по периметру подстанции, замаскируйтесь. На вас оборона. Стоять, блин, насмерть! Я позже сменю вас, а пока со своей группой проверю территорию, выявлю аномалки и найду безопасный проход на Станцию. Свяжусь с Каурым и Гризли, они там хотели тевтонов привлечь, подмазаться к ним насчет подмоги. Перекусывать и нужду справлять будем позже, некогда. Наши бывшие соратнички на пятки наступают, да сталкеры, мать их, собираются для атаки. Не хватало еще, чтобы спецназ подвалил, тогда ваще кранты нам настанут, и «Легион» не поможет.

– Тевтоны бы не помешали, все-таки вояки неплохие. Им же все равно свою базу отстаивать до потери пульса.

– Похоже, не будут отстаивать… Станцию сдать хотят, а сами свалить. Но ловушку конкретную устроят всем своим недругам.

– Да ладно?!

– Отвечаю. Сам слышал, как Гризли с Каурым шептались, – Голем почесал щетину подбородка, недоуменно пялясь на товарища. Жито сплюнул и хлопнул новоиспеченного помощника по плечу: – Ну, все, шевели веслами, я своих беру и тоже за дело. Некогда лясы точить. Не ровен час, спецы появятся, да вертушки вызовут, тогда хана всем. Поминай, как звали!

– Ага, разбежались.

– Удачи, Голем! И не забывай, что у меня на тебя виды.

– Заметано, патрон!

Подстанция ожила и стала похожа на потревоженный муравейник: по команде командиров бойцы занимали позиции, их темные силуэты мельтешили между стоек ЛЭП и мерцающих аномалий, тревожные возгласы огласили округу. Напуганная людьми пара псов дала деру за пределы большой площадки, местами обнесенной сеткой-рабицей, а кое-где плитами. Два раскольника побежали к кустам устанавливать растяжки, пара других монтировала легкий миномет, амбал в коричневом камуфляже устраивал «Миними» на сошках в амбразуре будки энергопоста.

Группа Жита отделилась от общей массы бойцов и побежала к Ограде. Голем натужно орал на подчиненных, багровея и без того красным от псориаза лицом, часто сморкался и на ходу заряжал пустые магазины патронами. Зачем раскольникам понадобилось защищать подстанцию, одному черту было известно, но приказы Каурого и Гризли не обсуждались, а беспрекословно выполнялись.

Через минуту из редколесья на холме вывалился сам глава раскольников, но один, прихрамывающий и волочащий по пожухлой мокрой траве СВД. Бойцы, устанавливающие в кустах растяжки на колышках, приветственно кивнули ему и продолжили занятие. Гризли вяло махнул им рукой в ответ, добрался до забора подстанции и, оказавшись внутри кольца обороны, плюхнулся на пустой ящик, сноровисто взявшись за лечение ноги. Рана оказалась легкой, пуля по касательной вырвала кусок мяса из бедра. Биопластырь и укол анаболика заметно облегчили мучения, остановив кровотечение и притупив сильное жжение. Подскочивший Голем вынужденно отпрянул и сконфузился от известия и тона Гризли:

– Едрить дружков твоих в жопу! Каурого положили. Все, нет больше у вас командира! Капец. И меня потрепали, с-цуки. Наседают, прям как… Ч-черт!.. Голем, кажись? Назначаешься главным по обороне подстанции и прикрываешь…

– … Уже, шеф!

– Чего уже? – Гризли, морщась от зудящих толчков в ране и негодования, вскинул брови от удивления.

– Жито меня назначил. Я теперь тут и рулю. Людей распределил, готовим отпор пепловцам. И… гм… – Голем хмыкнул в кулак. – Не дружки они нам больше! Разошлись наши пути-дорожки с генералом. Окончательно!

– Отпор, мля, готовит он! Тут впору Брестскую крепость устраивать, а не отпоры-запоры, мать вашу в дыхло! Там отряд вольных присоединился к Еремину, щас в круг подстанцию возьмут и вдарят со всех стволов. Только перья полетят, еп-теть!

– Гризли, это ты к чему сейчас? Что за на фиг? И так на душе скверно, еще и командир брызжет слюнями… Я одно не пойму, на хер нам подстанцию оборонять? Злачное место? Знаковая локация? Фули нам тут жизни класть?!

– Ишь ты, орелик! Для особо тупорылых поясняю. Ой, да не дуй ты тут мне щеки парусом, не пыхти! Слухай сюда, Голем. Вам нужно на часик задержать эту местную голытьбу, по возможности побольше их здесь положить и по сигналу моему отходить на другие позиции. Нужно это, чтобы не пустить врага внутрь Станции, дать возможность «Легиону» доделать свои дела, укрепить оборону «Ока» и еще кой-чего. Понял?

– Нет.

– Вот, мля! Че ты не понял? – Гризли начал заводиться, хотя уже явился сюда возбужденным и злым.

– А что, тевтоны не могут сейчас прислать подмогу? У них и артиллерия найдется, и ЗРК, и снайпера с «Кордами». Какую оборону там им еще устраивать? Они годами, еп, ее строят-строят… Поди, уже крепость воздвигли?! И что еще ты, шеф, не договариваешь? У нас… то бишь у НАС – так не водится! Что знает командир – знают все бойцы. И совет держат, и вводные…

– … Слышь, ты! – едва не начал орать Гризли, но спохватился. Понял, что криком тут много не навоюешь, матом бывшим пепловцам ценные указания давать в такой сложной обстановке совсем не годится. Поэтому слегка понизил голос. – Ты уже не в «Пепле» – под козырек Еремину рапорты чеканить! Ты командир подразделения «Раскольников». Посему слушай молча и внемли мне, твоему новому начальству. Каурый погиб, я сам видел. Ваш Рой в прикрытии оказался вшивой мишенью для курсантов пулевой стрельбы. Еще десяток «храбрецов» полегло либо разбежалось при виде врага и смерти Каурого. Теперь я глава всей группировки, командир, я здесь власть! И сейчас задача – задержать эту свору пепло-нытиков и сталкеров, пока еще можно, и пока, не ровен час, спецназ не прибыл. А насчет знаний… Короче, надеюсь, в плен ты не попадешь, а долг свой исполнишь, как положено настоящему раскольнику! На Станции есть те, кто готовит сокрушительный удар по врагу, понимаешь? По всем нашим врагам в Зоне. Одним махом. Только их сковать нужно в одной точке, например, здесь, на подстанции. Собрать в кучу, придержать и по сигналу свалить. И они на своей шкуре ощутят всю мощь и власть «Ока». Сделаешь все чин-чинарем – получишь место моего замбоя, правой рукой сделаю. Веришь?

– А Жито?.. – Голем аж поперхнулся, ощутив в горле горячий ветер Сахары.

– Если не обосрется этот Жито, левой рукой его сделаю. А меня «Око» хочет властью над этим Анклавом поставить… ну, то есть Зоной. Над тем, что от нее скоро останется. Ух-х, и развернемся же мы тут, Големыч! Без врагов, без тевтонов этих сраных, крыши хреновой. Сами будем хозяевами территории отчуждения, мзду собирать да бордели строить.

– Хорошо бы! Токмо выжить сначала надо.

– Кровью и потом заработать богатства Зоны нужно. А это…

С парапета энерговагона шумно грохнулся дозорный с черной стрелой в горле.

– Твою-у ж мать! Лу-учник.

– Попа-али…

– Живей по местам, стрелки, мать вашу, все кусты скосить намертво! – закричал Гризли, снова вколол себе стероид, снял СВД с предохранителя и крикнул вслед побежавшему на позицию Голему: – Лучника сначала выбейте, потом остальных, иначе…

Что «иначе», Голем уже не расслышал из-за резкого грохота пулемета и двух автоматов, открывших огонь в сторону редколесья. Видать, заметили цель. «И лучше бы они попали сразу наповал! Иначе этот призрак нас всех тут вздернет на ЛЭПках», – подумал раскольник, пригибаясь и маневрируя между препятствиями. Бочки, ящики, штабеля шин, мотки кабеля и проволоки, трансформаторы, шкафы электропитания, распределительные щитки. Почти за каждой преградой затаился боец. Кто целился, кто уже стрелял, были и такие, которые начали креститься или колоться и глотать спайсы. Бойцы все-таки боялись и предчувствовали недобрый исход кровавой бойни.

Из-за будки ухнул миномет, с крыши склада изоляторов застучал пулемет. «Началось! Спаси и сохрани меня, Зона!». Голем нырнул к пачке шифера и вскинул автомат. Через секунду он уже заприметил мелькавшие в кустах цели, а еще через две открыл огонь. Нужно было сражаться, побеждать и выживать. А что важнее, в бою мозг не мог и не успевал отличать. Огонь!

* * *

Лучник подоспел вовремя. И вовремя обнаружил растяжки, иначе бы пара сталкеров-следопытов встряла сразу, еще до начала боя. Нет, ребятам, конечно, было опыта не занимать, и следы они читали неплохо, только вот и устанавливающие смертельные сюрпризы раскольники свое дело знали на отлично. А вот Шалуна, не заметившего упрятанную в листве проволоку, Лучник предупредить не успел. Ладно хоть передвигался рысенок скачками по пять метров, оттого взрыв прогремел где-то позади, а от веера осколков ему достался только один совсем крохотный, в заднюю лапу. Зверь рыкнул и нырнул вбок, уходя с обозначенного места. Тотчас росшие вокруг кусты срезала длинная очередь из пулемета.

– Шалун, эй? Ты что же так чудишь неаккуратно? Береги себя, мы же не играем уже, а впереди враги. Плохие. Будь осторожен и обходи их. Ищи слабые места и отвлекай. Тут я и сам разберусь.

– Понял, брат. Больно лапу. Я уже в пути.

– Моя добыча – твоя добыча! Живи, брат.

– И ты, брат!

Лучник скорее почувствовал, чем услышал или увидел, как раскольник в телогрейке, подпоясанной белым парадным солдатским ремнем, опускает в ствол миномета очередной снаряд, поэтому среагировал быстро и целенаправленно. Уже три мины разорвались поблизости, скосив двух сталкеров и одного пепловца. Их стоны отвлекали назревающий в голове ментальный посыл, но Лучник все же решил попробовать.

Укрепленный в основании миномет против всех законов механики вдруг рухнул набок, своротив сошки и соскользнув с блина штанги. Хлопнул выстрел – прямо в ящик с боезапасом…

Гризли уткнулся лицом в асфальт, а Голем стукнулся лбом о край шифера, когда взрывная волна на вздыбившейся площадке энергораспределения хлынула в стороны. Три трупа и пять раненых сразу. Только о них Гризли, хватающий широко открытым ртом воздух, узнает позже, а сейчас, в разгар творившегося вокруг ада, ему, контуженному, стало не до того. В стане раскольников произошел переполох, чем моментально воспользовались нападавшие. Первым из них удалось добежать до стен подстанции, окутанной дымом, всполохами огня и искрами разбитых ЛЭП. Последним, только начавшим подниматься в атаку пепловцам, пришлось залечь, а вот тем, кто оказался в середине марш-броска, не повезло. «Миними» с крыши энерговагона, РПГ-7 от будки и две снайперские винтовки из амбразур среди стопок изоляторов обрушили на сталкеров свинцовый шквал. Взрыв, фонтаны земли, мелькающие трассеры, кровавые брызги – все стало вмиг похоже на кадры блокбастера из прошлой жизни, только в замедленном виде, жутком и беззвучном. Страшное немое кино.

Лучник помотал головой, прогоняя наваждение. В ушах гудело от недавно разорвавшейся ВОГ, пущенной кем-то из раскольников. «Специфик» стоически принял удар горсти осколков и взрывной волны, но шлем с включенными усилителями наушников от оглушающего звука не спас. Сталкер вжался лицом в почву, трава защекотала кожу, запах слежавшегося дерна и прелых листьев ударил в нос. Но руки уже автоматически теребили тетиву, накладывая на нее стрелу, ноги притаптывали землю, тело выгнулось вопросительным знаком. Рывок в сторону, поворот, еще скачок. Стоп. Поза застывшего перед броском мимикрима. Выстрел. И повтор действий.

Стрелу из колчана в руку, прицеливание, выстрел, уход с позиции. Лучник попробовал телепатически связаться с Шалуном, узнать о его делах и успехах, дать задание, но не мог сконцентрироваться. В голове после взрыва до сих пор сильно гудело. Решил увидеть картинку подстанции, обстановку внутри стана врага, но опять не сумел. Что-то нарушилось в сознании, на время лишив сталкера-призрака сверхъестественных способностей. Он даже не успел испугаться этого, только слился с луком и стрелой. Пуск. Свист оперения. Цель поражена. Еще. И еще. Не всех насмерть, но почти всех на поражение. Одну стрелу потерял бестолково – та угодила в коробчатый магазин пулемета и продырявила его, что спасло стрелка в коричневом камуфляже от смерти, но повредило «Миними».

Всюду свистели пули и осколки, разя тела, выкашивая кусты и деревья, буравя землю и чиркая о забор. Крики, мат, стоны. Возгласы ярости и страха, призывы к отходу. Ударили «Мухи» пепловцев. Грохот, снопы огня, дым. Сорванный с вышки кабель упал вниз, задел двух раскольников, один из которых оттаскивал раненого в укромное место. Сильнейший электрический разряд убил обоих, сжег в считанные секунды.

Голем поморщился от вида их гибели, оглядел ЛЭП, прислушался к треску взбешенного электричества и угрюмо вздохнул. «Попадалово! В самом пекле работающей подстанции да еще с напирающими отовсюду врагами. Полный абзац!». Он заскрежетал зубами, быстро вскинул автомат и дал очередь. Отшатнулся, задержал дыхание и снова выстрелил. Потом вскочил и побежал на другую позицию.

Гризли крикнул, чтобы бросали гранаты. Противник оказался настолько близко, что за стенами слышались голоса. Будто сговорившись, обе стороны одновременно послали друг другу смертоносные овальные «подарки». Тревожные крики и мат дернувшихся фигур заглушили хлопки взрывов. Всполохи огня, небольшие дымные вспышки, пучки искр и ударные волны придали периметру подстанции феерический вид, словно из старого асфальта вмиг повырастали кусты белой черемухи: такие же пышные, черно-белые и ароматные. С запахом дыма, крови, паленой шерсти и… черемухи.

– Мля-я, они газовыми гранатами вдарили! – заорал один из раскольников, выронив автомат и пытаясь протереть грязными рукавами слезящиеся, вылезающие из орбит глаза. – «Черемухой» шуруют…

Пуля скосила его, боец скорчился и замер, вмиг забыв о жестоких мучениях. Гризли все зевал и зевал, колотил себя по щекам, пытаясь хоть как-то избавиться от гула в голове и шума в ушах. Мысли хаотично метались, путаясь в воспаленном мозгу, но он понял одно – нужно срочно менять позицию, уходить в тыл и оттуда руководить боем. Иначе отряд в любой момент лишится командира, а он простится с жизнью и всеми мечтами и фантазиями. «Не-е, так не пойдет! Кто-кто, а я точно должен выжить!»

Он отстегнул пустой магазин «Кипариса», вставил новый, поправил за спиной СВД, сорвал с разгрузочного жилета гранату и, катнув ее к окошку между двумя плитами стены, метнулся в противоположную сторону.

– Командир, я прикрою! – крикнул сбоку один из раскольников, поняв его замысел, и начал колотить из помпового многозарядника.

Бой принял затяжной характер и грозил множеством смертей, стягиванием сил с обеих сторон и срывом планов нападающих. Генерал Еремин, лично принимавший участие в атаке в форме рядового, храбростью внушал доверие и своим подчиненным, и сталкерам, которыми руководил Плакса. Все три стороны подстанции оказались заблокированы ими, оставался последний шаг – выбить противника с площадки и создать плацдарм для главного удара по Станции. Казалось бы, ничего страшного и сложного. И даже не рьяно сопротивляющиеся раскольники тревожили Еремина. Отсутствие легионеров, этих фанатичных защитников АЭС, – вот что беспокоило генерала больше всего. А неизвестность могла обернуться чем угодно… Где они и почему до сих пор молчат? Ответ на его вопросы скоро закрыл эту тему и положил конец размышлениям опытного вояки, – сектанты все-таки атаковали позиции «Пепла» и сталкеров. Но долгожданный спецназ подоспел вовремя! Ударная группа «Рифа» спасла пошатнувшееся положение нападающих.

– Что приуныли, бандерлоги? – раздалось в наушниках после шквала огня и стали, обрушившегося на подстанцию. – По-одъе-ем! Взять крепость Измаил. Мы с востока, на три часа. Не пугайтесь сами и нас не шугайте. Бодрее, парни!

– Шелестов, бродя-ага! Зачет тебе, полковник!

– Лучше медаль и не посмертно! И «Мартеля» ящик.

Пепловцы переглянулись, зашептались, но уже бодрее и оживленнее. Гул и жар взрывов давил на бетонные стены и заставлял бойцов ежиться, отчего они стали похожи на недавно вылупившихся цыплят. Еремин мимолетным взглядом окинул запыленные чумазые лица, нашел офицера, громко и радостно сообщил:

– Капитан, бери квад гвардейцев и зачисти правый фланг. Чтобы ни одна крыса не ушла. А то сейчас спецура все сливки снимет и победу себе присвоит. Они там рядом работать будут, поэтому аккуратней и нежней. Я с мужиками в лоб ударю. Летеха, ты со своими с левого фланга! Сигнал по сработавшей гравигранате. Усвоили?

– Так точно!

– Есть!

– И еще… – генерал чуть пригнулся от взрыва за стеной и облака пыли, ударившего в спину. – Бойцы! Мы – сила Зоны, мы ее оружие и мощь. Так не посрамим честь и авторитет своего подразделения! И выполним долг до конца – зачистим вражеское гнездо и превратим в пепел все, что там растет, шевелится и лезет на свет белый. Работаем, парни!

– Испепелим уродов, мать их!..

Горстка бойцов разделилась на три части и рассеялась по округе. Еремин поправил лямки черно-красного бронежилета, достал гравигранату и замер у щели в стене.

Примерно с таким же настроем собрались в кучу сталкеры, возглавляемые Плаксой. Тот не стал говорить громких и пафосных речей, а сказал лаконично и понятно:

– Мужики, после сигнала к атаке сразу бросок, всех чужих валим по пути и сразу на абордаж Ограды. С нами Зона!

– Ден, а форсировать стену как будем? Там аномалии, легионеры и высота, простреливаемая снайперами со Станции, – заикнулся Верста, возясь с оружием и поглядывая через дырку в заборе на внутренности подстанции.

– Как, как… об косяк. Вы, главное, под перекрестный огонь союзников не попадите. Ишь, че творят! Жарят напалмом промзону за Оградой. «Крокодил» нехило хавает! – сталкер проследил за дымным шлейфом ПТУРов, в очередной раз устремившихся к Станции от барражировавшего в воздухе почему-то одинокого Ми-24, весело подмигнул друзьям. – Так нам и работки не хватит. А мы кровь из носу должны прославить сталкеров на пепелище последнего оплота «Ока». Как Корсар когда-то с «Неприкасаемыми» порешили «Бастион». Друже, товсь! Вон там, у будки с чадящим окном, трансформатор впритык, а рядом ящики навалены. В этом месте через Ограду и дернем. Простите, что заранее на карте не пометил и на ночь планы в кроватке не рассказал! Импровизируем, братцы. Верста с Варежкой прикрывают, а это значит – дымовушку кидают, собою отвлекают, задницы нам берегут. Ясно? Так-с. Визирь, ты и Омлет с пулеметом и РПГ сразу наверх, с крыши будки лупите по ключевым огневым точкам, не давайте им поджарить нас. Вон «Легион» попер, а у них стволы нехилые такие, не чета нашим. И не обольщайтесь, что спецназ им жопы дерет щас. Их, может, и меньше станет, но точно злее будут. Я с остальными на приступ Ограды, на той стороне занимаем круговую, раздуваем кольцо и даем втянуться нашим. Затем уходим на запад, к воротам третьего энергоблока. Медвежатим там, и внутрь. На совете так решали. Внутри скажу, что делать. Если скосят меня, Верста, ты правишь балом, Варежка замом твоим. Ну что, все усвоили? Вперед!

Вертолет сбросил десяток бочкообразных бомб, фугасной волной от разрывов пожирающих землю, отстрелил порцию тепловых ловушек и круто заложил вправо. Треск винтов и гул турбин растаял за корпусом четвертого энергоблока АЭС, бойцы встрепенулись и пружиной рванули со всех точек периметра внутрь подстанции. Сигналом послужила гравиграната генерала Еремина, точно брошенная к основанию самой высокой во всей округе опоры ЛЭП. Мгновенно разросшийся голубоватый шар размером с аэростат захватил часть сооружения, двух раненых раскольников и яростно отстреливающегося пулеметчика. Огромная сфера лопнула и брызнула в стороны синими искрами и плазменными молниями. Участок диаметром около тридцати метров вмиг стал безжизненным и опаленным. Центральная вышка ЛЭП скрипнула и с душераздирающим скрежетом стала заваливаться в восточном направлении, туда, где прятался спецназ. Ребята в «Рифе» служили не робкого десятка и бывали в различных переделках, поэтому среагировали молниеносно. За те секунды, пока вышка, цепляясь проводами и кабелями о соседние стойки линий электропередачи, оседала и кренилась, горстка бойцов в зеленом камуфляже сыпанула прочь и залегла, матерясь и проклиная нерасторопных пепловцев.

Однако штурм уже начался, не дав всем досмотреть впечатляющее зрелище падения вышки на землю. Лишь ощутимо тряхнуло и звуком удара слегка приглушило разгорающуюся с новой силой стрельбу. Снова местность разразилась звуками боя и ором наступающих и обороняющихся людей.

– Эй вы, отморозки недоделанные, чтоб вам жить веки вечные, фули боекомплект не по назначению расходуете?! – прозвучало в гарнитурах пепловцев. – Мы к ним, понимаете ли, на помощь прилетели, а они вышками кидаются, мля…

– А ну, огрызки с торчащими ветками в задницах, тишина в эфире! – раздался бас командира «Пепла». – Это Еремин! Долго пупки греть будете? Ишь, отвесили копенгагены свои… Отжиматься на койке от жинок будете, харэ земельку лобызать! Держите правый фланг, мать вашу! Слава спецназу!

– Ага… И спиртику б сразу…

Хохот, плевки, мат, боевой клич. Выстрелы, взрывы, мельтешение тел, стоны и вопли.

Раскольники, потеряв на подстанции почти весь состав, под прикрытием легионеров дружно и бодро… двинулись к корпусам АЭС. Один упал, срезанный стрелой Лучника, другой угодил в едва заметную «энерго», став шашлыком, а третьего, в экзоскелете «Ратник-2», потрошил Шалун, пытаясь выскрести из бронескорлупы, как моллюска из панциря. Ор бедняги и рык зверя потонули в какофонии штурма.

Бой за подстанцию продлился всего четверть часа, а его участникам показалось, что целую жизнь… Отступившие легионеры и бежавшие под своды Станции раскольники во главе с Гризли оставили передовой сектор обороны, понеся невосполнимые потери и не намного задержав врага. Самое важное случилось позже внутри АЭС, в сердце «Ока».

А пока только одна Зона могла с содроганием представить, что ждет ее через каких-то шестьдесят минут…

Глава 12. Мясорубка

Треск в эфире, стуки, щелчки, зуммер.

– Небесный кортеж, как слышишь меня? Это Батя. Ответь спецназу, вертушка.

– Слышу тебя, Риф. Я… Я пустой. Кару небесную свершил. Ухожу домой. Как вы там? Хоть помог немного?

– А то! Плацдарм отличный, мы штурмуем корпуса. Еще бы заходик один не помешал, но… Респект тебе, Палыч, здорово сработал «крокодилом» своим. Свободен. Увидимся на выходных. Смотри там осторожнее, чуть что – сразу вали к нам. Ну, ты знаешь, о чем я… От парней моих и Еремина тебе «пять». Удачи, Палыч.

– Хоккей, Батя. Сваливаю.

Шипение в наушниках, скрежет, тишина.

Полковник Шелестов отогнул усик гарнитуры связи, тряхнул АК-12 с подствольником и махнул заместителю по боевой части. Как только Устинов подскочил к командиру, тот прищурился и посмотрел прямо в карие глаза майора:

– Алексей, нужен отвлекающий маневр, и сделать это должен ты. Хватит сталкеров и пепловцев как пушечное мясо использовать! Корпус нужно первыми взять, иначе мы не спецура. Схему энергоблока помнишь? «Легион» окопался не слабо, выкуривать его из насиженных годами мест – дело дохлое. Потому бери отделение своих и форсируй торцевую сторону. Знаю, что там высоко и неудобно, но неудобно, сам знаешь, штаны через голову надевать. А мы легких путей никогда не ищем. Побольше шуму, поменьше «трехсотых», главное, отвлеки тевтонов и оттяни их на себя. Мы, как проникнем внутрь и закрепимся на рубеже главного цеха, сразу пошлем тебе на помощь ребят. Союзники нехай западный сектор окучивают.

– Понял, командир. Жалко, «крокодил» уходит! Еще бы пару залпов не помешало по верхнему уровню, – Алекс вполоборота наблюдал за разворачивающимся вертолетом, отстреливающим ловушки.

– Жалко в попке у пчелки, майор. Сам знаешь, Палыч пустой, он просто так бы не сваливал, отработал сполна, вона как накосил чехов… одни коросты да отбивные…

Договорить Шелестов не успел. Два белесых шлейфа с крыши АЭС прочертили пасмурное небо и впились в Ми-24. Только один заряд отвлекся на тепловую ловушку и разорвался в стороне от вертушки, другая ракета угодила точно в сопло турбины. Ухнул взрыв, белесое облако лопнуло мыльным пузырем и окрасилось оранжевым цветом, затем повалил черный дым. «Крокодил» дрогнул, сделал разворот на сто восемьдесят и, накренившись, боком ушел в сторону. Даже от стен корпуса была заметна сильная вибрация геликоптера, предсмертные судороги машины.

– Тва-ари! С крыши лупанули. Палыч там же все зачистил с «дырокола», – заскрежетал зубами полковник, рубя воздух кулаками.

– Видать, просочились с пожарных лестниц и люков, – предположил Алекс, угрюмо наблюдая за агонией вертолета, – хана Палычу. Ща, поди, еще вдарят.

– Майор, фули ты торчишь тут? Живо в свой сектор! Палыч… Палыч… – полковник схватил зубами и чуть не сжевал усик гарнитуры. – Палыч, ты слышишь меня? Вертушка, ответь. Палыч!

Устинов отвернулся от происходящей в воздухе трагедии, кивнул и бросился вдоль стены к углу здания, по пути шлепая ладонями по шлемам своих бойцов, те вскакивали и гуськом устремлялись вслед за командиром. К удивлению Шелестова, пилот Ми-24 ответил сразу, в его голосе чувствовались напряжение и боль, скорее душевная, чем физическая:

– Зацепили, сволочи! Машину не вытяну за Ограду… Падаю. Валентиныч, не поминай лихом, дружище-е… Хоть напоследок заберу с собой еще пару этих фанатиков…

– Палыч, ты че?! Палы-ы-ыч!

Вертолет задергался, с трудом балансируя на месте, хлопнул новым мини-взрывом, натужно загудел и, сильно кренясь на бок, рванул к Станции, с крыши которой по нему стегали очереди автоматов. Ухнул РПГ, но выстрел ушел мимо цели, горящая железная стрекоза стремительно падала на головы легионеров. Через несколько секунд болид, бывший только что грозной воздушной махиной, рухнул на крышу Станции, сбивая винтами и бронированным брюхом разбегающихся в стороны сектантов.

А по наружной пожарной лестнице наверх вдоль серой облезлой стены корпуса уже ползли муравьями пронырливые спецназовцы, руководимые Алексом.

Шелестов тяжко вздохнул, перекрестился, что не ускользнуло от внимательных взглядов бойцов, и крикнул ближайшему офицеру:

– Старлей, включай шарманку! Мы начинаем дискотеку! – и уже тише, себе под нос: – Прости, Палыч, что вытянул тебя без приказа на смерть геройскую, но не напрасную!

Он дождался, когда старший лейтенант Вятлов пробьет брешь в аварийном выходе корпуса, сорвав направленным взрывом толстенную стальную дверь со ржавых петель и им же уничтожив замаскированную растяжку. Поэтому грохот получился особенно сильным, жутким эхом заполонив внутренности энергоблока. Сноп пыли и дыма не успел рассеяться, а во чрево Станции уже полетела светошумовая граната. Хлопок, резанувший слух бойцов даже снаружи. Откуда-то изнутри послышались стоны, затем прозвучала команда Глыма:

– Работаем, бандерлоги! Оп-па.

Двое тяжеловооруженных воинов в «Ратниках» ринулись внутрь, за ними с интервалом в три метра еще пара бойцов, потом еще и еще. Старший лейтенант придержал одного за плечо:

– Сименс, ждешь нас тут. И прикрываешь. Чтоб ни одна собака не сунулась. И всегда на связи.

– Есть, командир!

– Я Глым, иду внутрь, зачищаем западное крыло, – сообщил в гарнитуру Вятлов и нырнул в темный проем.

– Я Батя. Удачи, парни! Мы следом. Мэр, ты готов?

– Готов, командир, ждем зеленого свистка! – сообщил майор Завгородний, второй замбой Шелестова после Устинова.

– Я Алекс. Работаем крышу. Один трехсотый. Тевтонов трое. А крылатый жив! Накрыл половину отделения фанатиков. Оставил с ним врача. На связи.

Шелестов воодушевленно осклабился, заиграл желваками и впечатал правым кулаком в левую ладонь:

– Повтори, майор! Про пилота.

– Палыч жив, тяжелый, но жив. Готовим для спуска.

– Отлично, Алексей! Ему респект, тебе приз. Работаем!

Полковник вскинул автомат, машинально намотав его ремень на запястье, и жестом показал бойцам выдвигаться. Вереница спецназовцев прошествовала мимо: напряженные лица, пригнувшиеся фигуры, выставленные стволы разномастного оружия. Шелестов провожал каждого взглядом и понимал одно – мужики справятся, не подведут, одолеют любого врага, а главное, пойдут с командиром до конца. Даже без приказа из штаба… Вразрез планам всего руководства военной группировки Восточного блока. Но, скорее, это не в штабе решалось, Харитон дал понять очень ясно – в чем причина. Не зря же слухи про «Всевластие» начали просачиваться даже сквозь плотную завесу секретности. Прямо из уст самих олигархов и членов масонской ложи. Эти всевластные вполне уже давно могли выкопать себе ну о-очень надежное убежище, чтобы спрятаться там от всеобщего катаклизма. А сами приготовились погубить мир, чтобы человечество начало разбег заново, а они бы, как и прежде, процветали на беде других… Нет, не для того далеко не глупый полковник занялся работой, на которую, сказать по правде, способен не каждый мужик. Не для того он рисковал всю свою сознательную жизнь и долгую службу, чтобы просто так дать погибнуть тем, кого еще в юности решил защищать до последней капли крови. И пилота вертушки, и ребят штурмовой группы Шелестов поднял и привел сюда самолично и вопреки строжайшему запрету командования. И ни от кого не скрыл, что при этом едва ли не впервые за службу напрямую пошел против приказов. Просто знал, что это его долг перед человечеством. Интуитивно чувствовал всегда, что поступает так, как и должен поступить. А с зачастую бездарным командованием у полковника были свои счеты, с тех самых времен, когда в Афганистане, будучи еще капитаном, по приказу зарвавшегося генерала погубил всю свою группу… А сейчас с ним пошли те, кто свято верил в силу «Рифа», возможности и непререкаемый авторитет уважаемого командира, которого они любовно звали – Батей. Они вполне осознанно понимали не столько угрозу Зоне, которая, кстати, могла после ядерного взрыва у Разлома и «Ока» расшириться, сколько следующую за этим опасность едва ли не для всего населения планеты. А теперь еще и были уверены в возможности – одним хлопком придавить гниду «Легиона» в ее логове.

Шелестов ободряюще хлопнул по шлему бойца Сименса, оставленного Глымом для прикрытия, и исчез в темени проема. Спецназовец поерзал на упрятанных в броню коленях, утрамбовывая пласты штукатурки и цемента, занял позицию, выставив ствол РПК наружу и замер. «Сдохну тут, а хрен кого пущу живым!» – подумал боец, прижимаясь щекой к прикладу, но в этот момент черная рука появилась из-за края проема и схватила ствол еще не остывшего после атаки пулемета.

– Тс-с, Сименс, не балуй! Я свой. Чего вы меня-то забыли?

– Лу-учник! – спецназовец аж крякнул от неожиданности и радости, не веря своим глазам. – Охрене-еть! Ты с нами?

– А то! Кто не с нами, тот против нас! Пусти, е-мое, в избу-то.

– Конечно. А… откуда позывной мой… а-а, ну да… понял. А где…

– … Шалун, сюда, брат!

Перед обескураженным лицом бойца вырос лохматый силуэт зверя, который перестал злобно скалиться. Холка псевдорыси улеглась, и хищник скакнул через полусидящего пулеметчика в сумерки прохода.

– Командир сказал тебе, чтоб ни одна собака через тебя сюда не сунулась! А ты? – Лучник хохотнул.

– Так ведь… не собака же, – промямлил спецназовец, виновато улыбнувшись и краснея. – Теперь точно ни-ни. Бдю!

– Давай, Семеныч, прикрывай наши ягодки и держи позицию крепче, чем даже ягодки своей Нинки. И позицию выбери лучше, с обзором в сто восемьдесят, а не в сто, иначе мутант типа Шалуна носопырку твою вмиг отгрызет.

Сталкер усмехнулся и двинулся мимо озадаченного бойца внутрь. Ловко, легко, словно тень. Как и его ручная псевдорысь. «Откуда он фразу старлея знает? А мое отчество… а жену мою… А… ах, ну да-а! Призрак же… ментал».

Сименс мельком вспомнил о семье, слухах и легендах Зоны, вездесущем защитнике сталкеров, но не забыл его предупреждения, а поэтому внимательно осматривал через прицел весь сектор.

* * *

Сталкеры успешно вскрыли ворота корпуса энергоблока, куда первыми проникли бойцы «Пепла». Чтобы избежать смертельных ловушек и засады легионеров, внутрь поочередно забросили гравигранату, термическую шашку и спайку двух артефактов – «батарейки» и «огнива». Прочувствовать на себе, что внутри натворили эти милые изделия в совокупности, никому не хотелось, но увидеть довелось. После громоподобных ударов за стенами и приоткрытыми воротами вид, представший взорам штурмующих, поверг сталкеров в шок. Жерло Ключевской Сопки или знаменитая городская свалка Рио-де-Жанейро позавидовали бы состоянию грузоприемного блока Станции после тройного взрыва. Теперь уже никого не интересовало, что было заготовлено фанатиками для встречи врага, потому что здесь остались только раскаленные и обугленные части крупных предметов типа станков или автокаров и пепельное крошево плит. Кое-где капал расплавленный металл, оставшийся от арматуры, оборудования и бочек, будто бомбу закинули в мартеновскую печь.

Сколько испарилось в этом аду легионеров, никто не гадал, но всем хотелось, чтобы достаточно много. Бойцы двойками рванули вперед, четко рассредоточиваясь по флангам, дальше от ворот, за невредимыми после взрывов укрытиями.

Еремин руководил боем, правильно перемещал бойцов, своевременно отдавая короткие четкие приказы. Сам стрелял, мелькал в первых рядах и бесспорно внушал уважение к себе со стороны солдат. Зона любила таких, бодрых, мужественных и сильных, а толстозадых, мягкотелых и слабохарактерных держала за Рубежом, в Приграничье, либо вообще уничтожала.

Следом за пепловцами, более опытными в штурмах и фронтальных атаках, в помещение цеха ринулись сталкеры. Плакса, Верста, Варежка и десяток их боевых товарищей – вправо. Визирь, Омлет, Цезарь и Казбек со своими – влево. Редкие выстрелы быстро превратились в канонаду, гул которой эхом отражался от высоких сводов здания. На подстанции сталкеры потеряли убитыми и ранеными полтора десятка человек, снаружи АЭС осталось лежать и отделение пепловцев. Потери пока казались не очень страшными по сравнению с тем, что уже было сделано из задуманного. Все-таки саму Станцию штурмовали, а не какой-то Могильник или Испытательную! Теперь бой перетек внутрь АЭС и подбирался к самому сердцу «Ока». Кому-то пришел неминуемый конец, а для кого-то приближалась сладкая долгожданная победа.

Несмотря на ценность Станции для «Легиона» и «Ока», оборона сектантов некоторым атакующим показалась слабоватой, скажем так, недостаточно упорной и жесткой. Генерал Еремин, озаботившийся этим, по радиосвязи поделился доводами с командиром «Рифа» и Плаксой, руководящим сводным отрядом сталкеров. Ответом явились недоуменные возгласы и междометия, никто не мог понять, почему так происходит. Да, защищались легионеры, да, умирали. Но как-то не много их было на Станции, оружие не самое лучшее, радиационный фон не повышен, отпор вполсилы. Для совещания в эфире привлекли Лучника, ментальные способности которого как раз могли пригодиться. Но тот отнекивался и извинялся, ссылаясь на контузию и частичную потерю сверхъестественного дара. И сталкер не лукавил, он действительно еще не оправился от гула в голове и нарушения ориентации в ментальном пространстве. Надеясь, что вскоре снова вернет себе телепатические способности, пока он оставался простым стрелком наравне с остальными бойцами.

– Ищи, брат. Найди и убей врага, – попытался Лучник передать мысли Шалуну.

– Брат. Я не понимаю. Мне убивать? Кого?

– Точно контузило, елки-палки! – вслух резюмировал сталкер, глядя на не понимающего его друга, подумал и нежно подтолкнул зверя вперед: – Иди, Шалун, охота продолжается.

Один из бойцов спецназа недоуменно посмотрел на сталкера и псевдорысь, оглянулся на старшего лейтенанта, ожидая получить от него разъяснения. Глым улыбнулся и жестом показал, что все нормально. Солдат крепче сжал автомат, с любопытством провожая взглядом скользящего тенью мутанта, но бесшумный выстрел затаившегося легионера чиркнул пулей по шлему. Боец отпрянул за укрытие и ошалело захлопал глазами, тряся головой. Старший лейтенант показал ему кулак и перебежал на другую позицию. Вызвал по связи гранатометчика и пояснил суть задания. Спецназовец вынырнул из темени цеха, уже держа трубу РПГ на плече. Вятлов шепнул ему:

– Подсвечу, бей туда, взлохмать бабушкин лобок! Как понял?

– Есть ликвидировать замаскированную огневую точку противника, – отчеканил боец в «горке» и собрался в пружину.

Лучник улыбнулся и чуть высунулся из-за стопки ящиков. Прозвучал выстрел «Мухи», с шипением ударивший по перепонкам мягкой тугой волной. Вместо пятнышка лазерного целеуказателя на одной из бочек, стоящих на третьем уровне, появилось огромное соцветие вспышки. Взрыв разнес укрепточку врага в пух и прах.

– Санчо, щелчок на одиннадцать, Алдан, на два часа. Зачищаем все тут. Оп-п!

Половина спецназа рванула из укрытий, другая половина взялась прикрывать, выискивая на верхних ярусах новых врагов. Лучник, ощущая себя непригодным и ненужным на этом празднике жизни, скривился, цыкнул, вскинул лук, слился с ним в одно целое. И вышел из-за укрытия.

* * *

Штурмующие Станцию бойцы шаг за шагом приближались к цели, постепенно освобождая секторы энергоблока и смежных корпусов. Потерь почти не было, нападающие воодушевились, но, помня о предупреждении Еремина, старались быть предельно осторожными, продвигаясь по темным душным цехам АЭС. Здесь таилась смерть, под полами корпусов пыхал жаром Разлом, а всевидящее, окутанное мраком тайны «Око» явно готовило коварный ответный удар.

Лучник выискивал врага и поражал его стрелами, Шалун, сменивший деревья на балки и лестничные пролеты, облаченный другом в костюм «хамелеон», незаметно подкрадывался к чужакам, в коротком броске сбивал их, рвал клыками и оглашал своды Станции жутким ревом. Ударная штурмовая группа «черно-красных» атаковала отряды противника и рассеивала их, внося панику в ряды обычно стойких фанатиков, а уцелевших добивали сталкеры, следом за пепловцами зачищающие территории цехов и подсобок.

Но никакая группировка не могла сравниться с действиями спецназа. Рифовцы все делали красиво и быстро, будто на учениях или «показухе» перед большим начальством. Вымуштрованные Шелестовым бойцы настолько хорошо знали свое дело и умело его выполняли, что казалось, будто они родились с этими способностями. Неискушенным очевидцам представилась уникальная возможность наблюдать работу спецназа в настоящем бою, ведь не часто попадались на глаза посторонним эти бойцы-невидимки. Мастерству прикрытия, нападения и страховки оставалось только позавидовать: молниеносные удары, меткая стрельба, навыки рукопашного боя вызывали восхищение, смешанное со страхом. Не позавидуешь тому, кто мог очутиться на их пути… Абсолютное бесстрашие, действия, граничащие с жестокостью, хладнокровность и минимум движений при максимуме результативности – все это дополняло образ несокрушимого и всесильного спецназовца.

Гризли сполна ощутил это на себе, всего один раз столкнувшись в блоке «Б» цеха номер три с военными спецами и потеряв в одну минуту почти всех своих соклановцев. Он только оправился от контузии с помощью введенного в кровь стероида, заглушившего боль в ноге и шум в голове, как «выпали» рифовцы.

Майор Завгородний первым заметил за цистерной и баками горстку раскольников, быстро оповестил подчиненных и атаковал врага. По указке командира «фильтрующий» дальний сектор снайпер-разведчик четко снял из «Винтореза» стрелка противника и, пока тот еще падал с третьего уровня цеха вниз, поймал окуляром оптики новую цель. Но на сей раз промазал, потому что под тележкой, на которой он лежал, раздался взрыв гранаты из подствольника.

Мэр бросил Ф-1 за баки и, дождавшись разрыва, мгновенно сменил позицию, очередями из автомата шпигуя дымную завесу. Засел за рулонами оцинковки, перезаряжая магазин. Патроны в таких зачистках уходили с немыслимой скоростью, не до экономии, когда каждый угол, каждое препятствие стреляло и таило в себе опасность. В такие штурмы приходилось под завязку брать усиленный боекомплект вместо прочего скарба и провизии. В плен попадать – равносильно суициду, а в рукопашную кидаться со штык-ножом против огнестрельного оружия – не смешно.

Майор дождался, когда один из бойцов повторит его прием, и, бросив шумовую гранату, продолжил атаку. На глазах изумленного и повторно оглушенного Гризли двое спецназовцев тенями вклинились в уже разрозненную ораву раскольников и, кинжальным огнем поразив четверых врагов, с опустошенными автоматами вломились в толпу раненых и еще живых. В ход пошли горячие стволы, ножи, кованные берцы. Саперная лопатка превратилась в палаш, мелькающий над головами ошеломленных раскольников. Чавкающие звуки врубающегося в плоть железа и всплески крови, отборный мат и крики вояк заставили главаря раскольников упасть духом. Он, конечно, не слыл слабаком и уж тем более новичком в таких потасовках, но чтобы вот так?!

Прорубив брешь в рядах врага, спецназовцы без передышки и раздумий бросились на главу раскольников. «Кипарис» в его руках выдал очередь, сбив первого нападающего, но выстрел снайпера издалека раскурочил оружие Гризли и заставил взяться за мачете – доставать пистолет уже не хватило времени.

Мэр ударил лопаткой по ногам противника, тот увернулся, но все же получил резаную рану под коленом. Снова удар – мимо. Гризли с отчаянием ткнул широким клинком, но блок майора отвел мачете. Снова удары, блоки, выпады и уходы от смертельных взмахов. Пинок, раскольник повалился на ящики из-под патронов, охнул, тут же вскочил. Теперь он воочию почувствовал на себе действия спецназа, острую боль в груди и страх перед взбешенным офицером. Подумалось даже, что стоило бы заглотить спайс, как ренегаты, часто принимавшие перед боем дурман, но проворный противник тотчас выбил мысли из головы раскольника вместе с искрами в глазах, соплями и кровью. Его удары не сыпались, не мельтешили – они просто били в цель: точно, сильно, продуманно. И тогда Гризли истошно заорал от ужаса. Что-то нечленораздельное, дикое и звериное. И ведь прием удался! Один из раскольников, пытавшийся подняться и справиться с накатившей болью в переломанной ключице и перебитой левой руке, правой опирался на помповое ружье. Крик атамана заставил встающего содрогнуться, оценить прояснившимся взглядом обстановку и вскинуть оружие. Три секунды, ушедшие на перехват ружья в целую руку, вскидывание и неприцельный выстрел доставили майору удовольствие – пару раз весомо огорошить врага. Гризли, уже не мечтающий о дальнейшей жизни, превратился в боксерскую грушу и начал оседать на рифленый пол мостков, когда сноп картечи опрокинул Мэра и чуть задел его самого. Свинцовая дробина вырвала кусок мяса из плеча Гризли, заставив охнуть и мягко сползти вдоль поручня на пол. Завгородний от выстрела упал на лестницу и прокатился дальше – до первого уровня. Раскольник успел выстрелить еще раз в удаляющегося спецназовца, пока его не снес очередью из автомата подоспевший боец «Рифа». Беглый осмотр выявил у майора серьезные ранения, поэтому солдат спешно взялся колоть и бинтовать командира, а затем оттащил его в безопасное место. Освободившуюся площадку тут же заняли снайпер и автоматчик, а недалеко от них вели бой два бойца с РПК-203 и «Винторезом». Череда взрывов заволокла дымом и огнем панораму сектора, поглотив живых, раненых и тела убитых.

В соседнем цеху врага теснили пепловцы при поддержке сталкеров. «Легион» бросил на устранение бреши в обороне гвардию – тяжеловооруженных тевтонов. Их так называли за давнюю службу в НАТО, в немецком полку, который впоследствии стал нести охрану одного из участков Рубежа. Однажды дезертировавшие всей ротой вояки ушли в Зону, предварительно сговорившись с «Оком». Так они и составили костяк «Легиона», замену бывшего «Бастиона». Никому доподлинно неизвестно, как легионеры позже пополняли свои ряды. Ходили слухи, что «Око» обрабатывало попавших в поле его воздействия на ментальном уровне. Вероятно, поэтому основной состав «Легиона» и называли фанатиками или сектантами. Однако осознанно прибывшие первыми немцы так и остались элитой «Ока», его ядром и несокрушимой силой.

Теперь против них и бился сводный отряд сталкеров, «Пепла» и «Рифа»!

* * *

Никто не догадывался, какие сюрпризы заготовило «Око» для нападавших. Некогда увеличившийся после аварии на АЭС тектонический разлом между двумя геологическими плитами в основании Зоны разверзся и превратился в огромных размеров пропасть. Шириной всего около десяти метров, в длину она составляла около километра, а ее эпицентр находился прямо под четвертым энергоблоком. Какова была ее глубина – никто не знал, в момент исчезновения приборы фиксировали километровый интервал. На этой глубине обнаружились брызги плазмы и языки пламени. Гигантскую аномалию нарекли Разломом, сторонились и боялись. И небеспричинно! Она регулировала состояние климата в Зоне, стихийные бедствия, ближайшие аномалии, метеочувствительность населения. Разлом рождал новые артефакты, доселе не виданные в Зоне, будто выплевывал их на поверхность из глубокой огнедышащей расщелины. Ничто и никто не могли затушить вечный пожар Разлома, приглушить или нейтрализовать его действие. Ливни не могли залить и погасить пылающий зев, железобетонные стены Ограды и фундамента Станции не являлись для него препятствием. Словно сама земная кора, не выдержав противоборства зла и добра, лопнула и теперь не могла залечить рану. Это случилось после Четвертой Вспышки. Казалось, что Разлом живой и пробирается в определенном направлении – к Большим Лужам, захватывающим юго-восток Зоны. Военные даже подумывали расширить границы Рубежа, заметно отодвинув его.

Специалисты в области геологии и физики больше других знали о природе Разлома, а, главное, понимали его опасность. Бывший профессор Синцов не являлся инженером-геологом или ученым светилом термодинамики, но его знания в области ядерной физики и квантовой механики пригодились и здесь. Только он пока знал, что можно сделать с Разломом, как и против кого можно направить смертельное русло огненной реки.

Пиковая нагрузка электротока или ядерный взрыв могли повлиять на Разлом и заставить его активироваться. Неработающий после давней атаки «Неприкасаемых» реактор оказался бесполезным барахлом, мертвой грудой радиоактивного железа, возвышающейся в углу первого цеха. А вот ядерная боеголовка с ракетной базы у Лунинска, «прихватизированная» раскольниками, вполне годилась для свершения Судного дня. Взрыв многотонного заряда точно мог бы «включить» Разлом, выплеснуть чашу плазмы и жар ядра Земли на головы врагов и разом покончить со всеми. Синцов все рассчитал, он не имел права на ошибку как тогда, в далеком тысяча девятьсот восемьдесят шестом, пустив убийственную энергию Станции в мирное русло. Теперь он точно знал, что моментально спущенный в земную бездну на глубину триста тридцать три метра ядерный заряд при детонации аккумулирует мощь Разлома и вывернет Зону наизнанку. Досконально изучить аномалию профессору не удалось, поэтому он не мог точно просчитать безопасное расстояние от эпицентра подземного взрыва, поэтому сам отправился в Приграничье, найдя приют в подземном заброшенном бункере. Его надежно охраняла элита «Легиона», состоящая почти полностью из офицеров группировки. С ним находилась группа ученых «Ока» – тех, кому удалось выжить и выбраться невредимыми на Большую землю.

Отсюда Синцов и руководил подготовкой операции, выступая в роли кукловода, ловко манипулируя своими людьми на Станции и собирая в кучу всех противников. Отсюда он и собирался отправиться на новое место – в сектор Больших Луж, где якобы находился другой источник мощной энергии, секретный объект, узел Мироздания. Где можно было создать новую Зону, начать новую жизнь, творить чудеса глобальных масштабов. И при этом уже не иметь под боком врагов, а всех непокорных поставить на колени и навсегда сделать рабами.

Глаза Синцова под линзами очков блестели от возбуждения, на лбу выступала испарина, щеки зарумянились, при движении скулы топорщили куцую бородку. В такие минуты во взгляде и таинственной улыбке ученого появлялось что-то потустороннее, демоническое, жуткое. Синцов тряс дистанционным пультом управления детонатором боеголовки, находящейся от него за десятки километров, и нервозно хихикал. Он ждал часа «Ч» и верил в непременный успех операции…

* * *

Штурмующий Станцию сводный отряд сталкеров, спецназа и пепловцев мало что знал про страшные планы хозяина «Ока». Люди шли в атаку, стреляли, сходились в рукопашной, спотыкались, падали, кто-то вставал снова, другие уже нет, но выжившие стремились, бежали и постепенно продвигались к центру АЭС, в самое сердце Зоны, не подозревая, что ускоряют свою гибель и приближают конец Хозяйки, в которой жили, боролись и умирали почти полвека, устилая костями аномальную, но ставшую им такой родной землю.

Кое-что уже знал Лучник, случайно выведавший тайну «Ока» у раненого легионера Локинава и теперь торопившийся предотвратить осуществление страшной задумки совершенно выжившего из ума ученого. Но что он мог сделать? Сообщать друзьям-соратникам о заготовленной бомбе, скорее всего, способной рвануть Разлом и испепелить Зону, он не имел права – все бы тотчас покинули Станцию, спасаясь от бессмысленной смерти. А «Око» сразу взорвало бы Разлом. Пока же оно ждало и концентрировало силы неприятеля в одном месте. Были еще люди, которые если не знали точно, то уж наверняка догадывались об истинных целях «Ока» или даже «Всевластия» – группа спецназа, несколько сталкеров, генерал Еремин. Но и они предпочитали молчать о настоящей угрозе, которой подвергались в данный момент все. Каждый понимал, насколько важна их миссия по зачистке территории Станции от вечно угрожающих многим обитателям Зоны сектантов. Бойцы гнали от себя траурные мысли и рвались вперед – к конечной точке рейда, сквозь отряды врагов и многочисленные преграды. Дело чести, смысл их жизни, необходимость для всех.

Лучник присел за грудой диабазовых листов, вынул гранату, привел ее в боевое положение. Возвращающийся дар позволял выхватывать мысленным взором отдельные силуэты неприятеля за стеной ангара, их копошение, толкотню. Пара бойцов в серых комбинезонах устремилась по лестнице наверх, остальные прятались за различными укрытиями, ни одно из которых не находилось на полу цеха. «Странно! Что они задумали? Почему я не могу прочитать их мысли, если вижу сквозь стены?! Что за тварь…». Сталкер спохватился, дернулся наружу, но пуля, выпущенная снайпером с крыши ангара, выбила куски из стопки диабаза и заставила его снова нырнуть обратно. Граната скобой выдавливала пальцы и грозила судорогой кисти или непроизвольным взрывом. Лучник проглотил горькую слюну, прижал кулак с Ф-1 к бедру, чтобы было легче сжимать гранату, и стал лихорадочно соображать. Он, кажется, разгадал замысел врага и мельком увидел его новое и… живое оружие!

Шлюз не успел открыться, а своды цеха огласил ужасный рык чудовища. Даже видавшие виды легионеры содрогнулись от жуткого звука, втянули головы в плечи и затаились в укрытиях. Потому что сейчас не было силы страшнее, чем та, которую «Око» решило использовать против врага.

Химера! И не просто двухголовый мутант размером с теленка, а бешеный монстр величиной с целого слона. Выращенный Синцовым в закромах Станции мутант, уже не производное рыси, а симбиоз химеры со злыднем. Легионеры, конечно же, знали про секретное оружие, разрабатываемое в недрах «Ока», с трепетом ждали его появления и верили в его несокрушимую силу.

Изголодавшийся монстр с легкостью отбросил стоявший на его пути электрокар, рыкнул в две глотки, обжегшись о свисающие с цистерны аномальные «волосы», и принялся выискивать жертв. А в цеху они находились в изрядном количестве. Сначала химера втянула ноздрями спертый воздух, морщинистое коричневое тело охватила вибрация, мускулы огромных лап напряглись, две головы почти не вертелись, смотря в разных направлениях и охватывая пространство на сто восемьдесят градусов вокруг. С клыкастых морд и из раструбов жутких ноздрей на пол капала темная слизь, дециметровые когти скребли бетон, метровый хвост-кнут вилял из стороны в сторону, замирал и снова извивался. Уши, утопленные в уродливых головах, четко улавливали все звуки и моментально сканировали окружающее. Отсеивали ненужное, пустое и искали важное для желудка.

На глаза хищнику попался труп легионера в луже крови. Химера не спеша приблизилась к нему вальяжной походкой, придавила лапой, разодрав одним из когтей мертвое тело, огляделась и вцепилась большей головой в плоть жертвы. Через минуту от «консервы» остались на бетонном полу выпотрошенный бронежилет и вращавшийся юлой шлем. Даже щитки рук и ног тварь жевала с наслаждением, позже выплюнув в другом месте. Звериный рык опять огласил своды цеха, спрятавшиеся люди сильнее вжались в укрытия верхних уровней, но не всем повезло оказаться на такой высоте.

Пепловцы первыми напоролись на чудовище. Десяток бойцов, возглавляемых Ереминым, высыпал из приоткрытых ворот, разделявших два цеха. И обомлел. Хищник и жертвы увидели друг друга одновременно. Ужас охватил видавших виды солдат, мутант грузно развернулся к людям и топнул. Остатки снаряжения съеденного легионера, осколки стройматериалов, инструменты и прочий хлам разлетелись по округе.

– Ворота! – закричал генерал, и сам бросился к огромным ржавым дверям. – Закрыва-а-е-ем!

Отряд спохватился и навалился на створку, заскрипев ею на всю Станцию. Химера дернулась, зарычала и скакнула в направлении добычи. Еремин успел в щель между створками пальнуть из подствольника и тут же замкнул засов.

– Попал, командир? – с дрожью и надеждой в голосе спросил капитан, опутывая с еще одним бойцом задвижку ворот цепями.

– Да, но… – генерал не успел договорить, как в ворота с той стороны будто врезался локомотив.

Металл с резким скрежетом вспучился, посыпалась ржа и штукатурка, бойцы отпрянули назад. Громогласный рык за преградой доказал, что находящемуся там очень сильному и злому монстру разрыв гранаты действенного вреда не причинил. Еремин с трудом проглотил ком в горле, сжал кулаки, чтобы не показывать подчиненным дрожащие руки, и обратился ко всем:

– Парни, мы с вами хорошо потоптали эту Зону, отлично воевали, наши бойцы всегда умирали с высоко поднятой головой. Мы берегли Хозяйку не хуже ее стражей-сектантов, но с другими помыслами и без выгоды. Теперь же… – генерал прервался, услышав новый удар в едва стоящие ворота, вскинул автомат, стал заряжать ВОГ в подствольник. – Теперь нужно выстоять до конца и победить. Иначе все было зря! Мы же не хотим, чтобы наши потомки морщились и стыдились при воспоминаниях о «Пепле»? Так давайте оставим хорошую память о нас, о героях Зоны! Капитан?

– Я с вами, генерал!

– Я тоже, – откликнулся лейтенант в черно-красном экзоскелете, – до конца, товарищ генерал!

– И я… И мы… Я тоже, – раздался шепот бойцов, выстраивающихся в шеренгу.

Хмурый командир «Пепла» ухмыльнулся и одобрительно кивнул.

– Родео, как слышишь меня? – произнес он в гарнитуру связи, жестом указывая солдатам отойти на десять метров назад.

– Я Родео, слышу вас, командир. Я все слышал, я с вами! – прозвучало в наушниках.

– Молодцом, Родео! Ты всегда бился не с быками, а сам как бык. Уважаю… Только ты остаешься на своем месте и держишь тыл ребятам-сталкерам. И сохрани о нас, своих сослуживцах и друзьях, добрую память, если что с нами произойдет, как понял? Донеси ее до…

В ворота вновь со всего маху ударила химера. Бетонная стена вокруг створок начала крошиться, заходила ходуном. Всем стало ясно, что следующая попытка чудовища наверняка будет удачной. Бойцы подобрались и ощерились стволами. В соседних цехах не прекращалась перестрелка между легионерами и сталкерами, наверху Станции и в западной ее части упорно сопротивлялись сектанты, но их все равно выжимал спецназ «Рифа».

– Генерал, отступайте, найдите укрытие, выбирайте позицию, мы скоро, – трещали наушники от криков Шелестова.

– Пеплосы, вы че, в натуре?! Пять сек, мы щас… мы быстро. Не смейте погибать там! – надрывался в гарнитуру Плакса.

И вдруг на изумление нападавших в наушниках прозвучало:

– Слышь, Ерема, это Стингер! Мы как бы тоже при деле. Находимся на подходе – всего с километр осталось. Прости, старый вражина, не успели раньше. Но не вздумай там без нас помирать! Я ж зарекался на твоих похоронах сплясать, но только тогда, когда умрешь своей смертью, лет эдак через сто…

– Атас! – раздался в ответ слабый голос израненного Мэра. – Петя, ты ли это?! Батя, тут Педро объявился!

– Здравия, командир! Я конечно! И вам всем не хворать, парни! «Анархия» – мать порядка! Сейчас мы вам подмогу тут устроим, как пить дать! И нормальный порядок наведем.

– Привет, Стингер! – Еремин на минуту отвлекся от боя. – Ты молоток, спецура! Вспомнил старые добрые времена? Ну и славно. Если что, помянешь нас по-человечески… А пока лучше западную часть прочешите, мы там еще не были. И… это… Отставить помощь! Свои позиции удерживайте, не сдавайте. Это приказ… гм… требование союзника. Мы сами тут… поработаем. Если выживем, с меня магарыч! Конец связи.

Еремин скомандовал гранатометчику занять правый фланг, пулеметчику левый, остальным держать под прицелом фронт. Повернулся и присел на колено, направив ствол автомата на ворота. Вдруг из ряда бойцов выскочил один уже немолодой, с гусарскими усами и рыжими бакенбардами, держа в охапке канистру, и побежал вперед. Затея его стала понятна, но боец не успел – после очередного мощного удара ворота распахнулись и вырвались из пазов. Искореженная тяжелая створка отлетела и обрушилась на усатого солдата. На глазах опешивших пепловцев его вмиг придавило и сплющило до пояса, с жутким хрустом переломало кости, во все стороны хлестнули кровавые брызги.

Химера, страшно зевая и разбрызгивая сгустки пенных слюней, сделала короткий прыжок и, наступив на полотно ворот, еще больше придавила наполовину торчащего солдата с бакенбардами. Но рык чудовища невероятным образом заглушил дикий, почти нечеловеческий вопль уже умирающего пепловца:

– За тебя-я, Ере-е-ма-а!

Генерал заметил движение заломленной руки бойца, гранату возле канистры и коротко крикнул:

– Ложи-ись!

Взрыв утонул под плитой ворот и лапой химеры, уже пытающейся схватить придавленную жертву. К разочарованию всех, осколки не выполнили свою задачу. Вспышка взметнувшегося огня из разорвавшейся канистры озарила цех, охватила огнем бок монстра и нанесла ему ощутимые, но не смертельные травмы. Хищник выгнулся дугой, отчего стал похож на металлическую арку под мостом, истошно заверещал и подпрыгнул. После его приземления от героя-смертника вообще осталось месиво, поглощенное пламенем. Мутант принялся метаться, сбивая огонь, и издавал душераздирающие вопли. На его боку красовалась выведенная желтой краской большая буква «О» от слова «Око». А между двух голов химеры бойцы высмотрели уродливый глаз величиной и цветом напоминавший арбуз – такой же зеленый и полосатый.

– Око Зоны! Вот что Синцов выращивал все эти годы! Вот кого он сделал оружием возмездия проекта «Око»! – воскликнул Еремин, обнажая зубы в злом оскале.

Генерал вскинул автомат и продел палец боевой перчатки в скобу «Костра». Выстрел заставил вздрогнуть солдат, которые дружно подняли опущенные было стволы. ВОГ разорвалась в холке химеры, не попав в средний глаз, но причинила зверю ощутимую боль.

– Ого-онь! – заорал Еремин и тут же выпустил длинную очередь.

Строй вторил командиру сплоченной стрельбой из всех стволов, а выстрел из РПГ крайнего пепловца отбросил тварь к выломанному между цехами проему. Бойцы, отстреляв магазины, наперебой сообщали о перезарядке и при этом отступали на шаг назад. Казалось, воздух звенел от напряжения, но все заметили, как подействовал на мутанта дружный залп, поэтому немного воодушевились. «Может, еще пронесет и удастся выжить», – думал каждый из бойцов, вновь вскидывая оружие и нанося урон хищнику.

Гигант, оправившись от пламени горящего керосина и взрыва гранаты РПГ, рванул навстречу свинцовому потоку. Пули впивались в его тело десятками, но, по-видимому, не наносили должного урона, больше злили. Пулеметчик вовремя отвлек мутанта от товарищей длинной жалящей струей металла из своего РПК, но при этом обратил внимание твари на себя. Отбежавшие на десяток метров пепловцы с болью в душе услышали позади дикий предсмертный вопль соклановца. Обернулись. Тело пулеметчика обезображенной куклой отлетело к стене и шмякнулось на пол.

Бойцы снова открыли ураганный огонь. И опять отступление. На сей раз шанс на выживание им дал гранатометчик с другого фланга. Выстрел из РПГ-7 разорвал лапу химеры, отшвырнув монстра к рельсовой тележке.

– Командир, вон укрытие! – крикнул один из солдат, показывая на расположенное в углу цеха помещение без окон и с единственной дверью.

– Живей туда, – бросил Еремин, пальнув из подствольника, – всем забаррикадироваться и перезарядиться. Бего-ом! Летеха-а, куда?! Назад!

Офицер в экзоскелете, стрелявший из РПГ, хотел было перебежать ближе к зверю с новой заряженной гранатой, он кивнул и прыгнул с катушки кабеля на бетонный пол как раз в тот момент, когда к нему устремилась химера. Но хищник в этот раз чуть опоздал: перебитая взрывом лапа помешала удачному прыжку, мутант споткнулся и ударил здоровой конечностью уже по пустому месту. Катушка опрокинулась и громко покатилась в дальний угол, а лейтенант, скрипя сервоприводами, торопливо засеменил вслед за товарищами. Экзоскелет, конечно, считался полезным изобретением в области военных технологий, но соревноваться с кем-то в беге в такой экипировке автоматически равнялось заведомому проигрышу.

Лейтенанта разъяренный монстр настиг уже у самой бронированной двери ангара, в котором уже очутились остальные бойцы. Они падали, кричали, изо всех сил спешили перезарядить оружие, торопили товарища, но… Прямо перед генералом химера сграбастала офицера и высоко подкинула, разинув пасть большей из двух голов. Ковш экскаватора, не иначе. Еремин, успевший на бегу поменять магазин автомата с зажигательными патронами, от бедра всадил очередь в обгорелый бок твари. Боль от специальных пуль заставила зверя дернуться и отпрянуть на пару метров. Поэтому жертва в экзоскелете шмякнулась прямо на рельсу путепровода.

– Прикрывайте! – скомандовал через плечо генерал и в одиночку бросился на помощь лейтенанту. – Летеха… парень, ты че?! Ты это… тяни… живи, твою в дышло!

Сильными рывками Еремин успел подтащить тяжелораненого бойца к входу в ангар, чуть не ползком волоча его по грязному бетону. Поверх голов обоих уже строчили три автомата, пытаясь задержать ревущего монстра.

Генерал успел закинуть офицера внутрь помещения, но от удара по полу мощной лапы сильно приложился лицом о край проема и завалился набок. Руки бойцов буквально выдернули командира из когтей мутанта, подскочившего к ангару и полоснувшего Еремина вдоль спины. Дверь тотчас закрыли и закупорили на все засовы.

Взбесившийся хищник ревел и метался вокруг ангара, наваливался на его стены, колотил лапами и скреб когтями в дверь, но укрытие достойно выдерживало мощный натиск зверя. Надолго ли – никто не мог сказать, тем более, вокруг находились легионеры с тяжелым вооружением. Нужно было срочно что-то решать и выходить из ловушки, ставшей на время убежищем от чудовища.

Лейтенант подавал слабые признаки жизни: смарт-датчики фиксировали его состояние, автоматические инъекторы вкололи в тело нужные стероиды и анаболики, да и модуль бронированного экзоскелета выдержал большую часть ударов. Военврач, осматривающий раненого, кивнул. Генерал поймал его жест, облегченно выдохнул и устало закрыл глаза, сползая по стенке. Разбитое лицо и разодранная на спине экипировка говорили о серьезных ранах. Бойцы метались в абсолютно пустом помещении, матерясь и сетуя на исход боя, перезаряжали оружие, дополняли опустевшие магазины патронами, утирали пот, жадно пили воду из фляжек. Ангар оказался совсем небольшим, но очень крепким. Какие функции он выполнял ранее – неизвестно, но сейчас стал надежным приютом для пепловцев и местом их передышки. В наушниках постоянно раздавался треск и слышались отдельные фразы обеспокоенных союзников. Оказалось, что ворота из другого цеха закупорены, и сталкеры никак не могут пробиться на помощь к пепловцам. Спецназ оказался связан боем с легионерами на верхних уровнях Станции, а «Анархия» только миновала Ограждение.

– Нужно… выбираться, парни. Мы здесь… как… в западне… – хрипло сообщил Еремин бойцам, закряхтел и попытался подняться на ноги. Сильнейшая боль в спине мешала ему дышать и спазмами срывала голос. Основываясь на богатейшем боевом опыте, генерал понял, что у него поврежден позвоночник и перебито несколько ребер. Сморщившись, он решительно отстранил подчиненного, пытавшегося промокнуть лицо командира бинтом и вытащить из щеки кусочек плагиоклаза от треснувшего забрала шлема.

– Не…надо… Может…потом…

– Генерал, нужно отвлечь химеру и прорываться на верхний уровень, – откликнулся капитан, – но у нас двое тяжелых и эта тварь…

– … Тевтоны щас… здесь будут, мы как… в крысоловке, – перебил Еремин, морщась от боли, – коли мне… морфий, иначе…

В подтверждение его слов на крыше ангара разорвался заряд РПГ, отчего помещение дрогнуло, а химера с воплями рванула куда-то в сторону. Издалека раздался голос с металлической ноткой, бойцы не сразу поняли, что враг внедрился в систему их радиосвязи и поймал частоту пепловцев:

– Сдавайтесь и выходите! Иначе сгорите как шашлыки в этом мангале. Даю две минуты. Без оружия на выход. Никаких фокусов! Умрите хотя бы героями своего клана, а не запеканкой в пасти «Ока».

– Хлебало свое… закрой, урод! – зашипел Еремин, глядя в тревожные лица бойцов и понимая, что им хочется жить, а уж никак не погибать. – Пока вас… сектантов сраных… до последнего… не кончим, отсюда… не уйдем. Все. Я сказал!

– Ну, смотри, «Пепел». Пеплом и развеешься по Зоне!

Послышались грохот кованых ботинок по железному настилу, распоряжения офицера легионеров, отдаленный рык химеры. Затем наступила гнетущая тишина. Даже стрельба в соседних цехах, казалось, успокоилась. Это еще сильнее угнетало пепловцев, сгрудившихся в центре ангара и с надеждой глядящих на командира. Раненый лейтенант лежал без сознания в дальнем углу. Генерал смахнул кровь с брови и ресниц, застонал сквозь разбитые губы и через силу выдал:

– Парни, я не дам… вам умереть, но и сдаваться… «Пепел» не будет! Мы лучший клан… в Зоне, нас уважают… и ценят, боятся и ненавидят… за силу и долг перед…

Через трубу вытяжки в крыше развороченного взрывом и химерой ангара на пол упала граната. Рифленая, матовая, напоминающая слегка покусанную королевскую оливку. Ф-1. Разлет осколков до двухсот метров. Страшная штука в небольшом закрытом помещении.

Бойцы интуитивно отпрянули в стороны, падая и зажимаясь. Две секунды из четырех отведенных взрывателем «лимонки» уже минули. Еремин с ненавистью и одновременно с каким-то блаженством посмотрел на вращающийся ребристый овал, мысленно бросил: «Живите, пацаны!» – и с улыбкой на окровавленном лице кинулся на гранату…

Глава 13. Развязка

Жито среди соратников слыл «крутым чуваком», но сейчас любой назвал бы его с буквы «м». Попав в мясорубку между пепловцами и сталкерами, вяло отвечая огнем, но лихорадочно размышляя о путях спасения, раскольник в почти безвыходной ситуации спасовал, панически заметался из стороны в сторону, едва ли не по-щенячьи заскулил, а потом от безысходности притворился убитым и залег на самом видном месте. Рядом валялся труп товарища с пробитой головой, Жито смахнул с него ладонью сгусток мозгов и крови, облепил себя без всякой брезгливости и замер в неестественной позе. Проскользнувшие мимо сталкеры действительно не обратили внимания на притворщика – пнув настоящего мертвеца, забрали трофейные стволы и юркнули к смежному цеху, где ввязались в бой с легионерами.

Жито с трудом справился со спазмом в груди, ознобом в спине и ногах, обутых в стоптанные ботинки, и от греха подальше решил полежать еще. Когда уже занемели конечности, а пот залил глаза и сильно их щипал, встать ему помешала появившаяся химера. Даже не пепловцы, отступающие и явно погибающие под напором огромного мутанта, напугали раскольника, а именно появление страшного хищника. «Так вот про какое оружие говорили Гризли с Каурым! А как же ядерная боеголовка? Зачем было таранить ее сюда, если тут эта страшила имеется?». Жито прогнал эту мысль, огорошив себя другой: «Химера! Она же зверь, трупы жрет вовсю. А я тут… Вот ты ж, хрен с редькой!».

Раскольник понял, что шевелиться или бежать сейчас равносильно неминуемой смерти, причем жуткой и мучительной. «Пусть химера отвлечется схваткой с пепловцами, хотя итог заранее известен, а я пока полежу тут. Плохо, что ствол забрали, но оружия на Станции сейчас полно валяется. Найдем, не беда. Беда вон она, по цеху рыщет… Лежим, ждем-с».

Однако «отдыхать» в роли плохого актера бандиту пришлось недолго. Раздосадованная двухголовая громадина химеры, как знаменитый своим восклицанием Станиславский: «Не верю!», после тщетных усилий ворваться в ангар со спрятавшимися пепловцами, мечась и злясь, по чьему-то невидимому сигналу отпрыгнула в сторону и вразвалочку пошла прямо на лежащего Жито. Теперь путь к отступлению оказался точно отрезан, бежать было некуда, раскольник сжался в комок, зажмурился и затаил дыхание.

Тяжело ступающий на трех лапах зверь, часто останавливаясь для вылизывания ужасной раны в передней конечности, замер возле двух тел, лежащих в луже крови. Что его привлекло – сладковатый запах человечины или просто потного тела с испражнениями в штанах, еле заметное дыхание или вид растерзанной плоти – никто сказать уже не мог. Мутант хрипло заурчал, пригнулся, затаился, потом вдруг резким движением рванулся к трупам, вытянул гибкую мускулистую шею и схватил Жито громадными клыками большей головы. Раскольник замахал руками, истошно заверещал, но химера, наполовину заглотив жертву, спокойно направилась дальше, медленно пережевывая бедолагу мощными челюстями прямо вместе с экипировкой и снаряжением. Хруст костей, бульканье, чавкающие звуки… В конце концов Жито затих, а вскоре полностью исчез в пасти чудовища. Вторая голова успела оторвать ногу человека и, тоже задвигав челюстями, утробно заурчала.

* * *

Офицер «Легиона», забросивший в трубу ангара гранату, ехидно усмехнулся, поднял стекло шлем-маски и смачно сплюнул. «Крындец воякам! Всем. Ранеными потом займутся мои люди, жаль, гранат больше нет». Он поднял руку, чтобы опустить защитное стекло, но сумерки цеха неожиданно ожили и родили тонкую черную линию. В воздухе едва слышно свистнуло. Офицер ойкнул и затрясся в судорогах. Из его глаза торчала стрела, кровь с остатками глаза потекла по щеке. Легионер грузно повалился на ограждение третьего уровня и кулем рухнул вниз, на кучу арматуры.

Лучник мгновенно выстрелил снова. Снабженный пирозарядом снаряд поразил в заплечный БК другого легионера, вмиг превратив его в праздничный фейерверк. Что осталось от бойца, страшно было даже подумать.

Сталкер тенью шмыгнул на уровень выше, под своды корпуса, послал мысленный зов Шалуну. Тот отозвался, но сообщил, что занят двумя «консервами», из чего Лучник сделал вывод, что псевдорысь разделывается с тяжеловесами в экзоскелетах. Сталкер выбрал направление и стал пробираться туда, где яростно сопротивлялись сектанты и куда ретировалась химера. Ему нужен был план – как расправиться с мутантом, одолеть которого стрелами не представлялось возможным. Лучник ловко перескочил разрушенный парапет, бросил печальный взгляд на ангар и поспешно устремился дальше.

* * *

Бекас с трудом волочил Гризли, оставляя на полу темную кровавую дорожку. Его собственная рука и нога шефа кровоточили, перевязывать и лечиться времени не было, враг наступал на пятки. Бекас уже подумал, что неплохо было бы бросить Гризли в сыром углу, может даже придушить, чтоб не мучился. Но воспоминания о бесценных знаниях старшего – как управлять боеголовкой у Разлома и каким-то диковинным оружием возмездия «Ока» – не давали этой мысли разрастись. Он зло матерился, но упорно тащил Гризли подальше от звуков боя.

– Коли меня, дозу дай. Слышь, ты-ы?.. – стонал Гризли, ковыляя и на автомате облокачиваясь на плечо подчиненного.

– Ща, ща, патрон… Обожди. Тихо…

– Коли, сволочь, не могу бо-ольше, мля-а!

Их услышали. Двойка легионеров чуть не пристрелила раскольников в темноте цеха, но узнав в изможденных лицах своих союзников, кинулась на помощь. Пять минут хватило на то, чтобы привести обоих в чувство, вколов по паре инъекций с нужными анаболиками, но подоспевшие на стоны раненых сталкеры сразу ввязались в бой.

Казбек отправил к праотцам одного из сектантов и вторично ранил Бекаса, но меткий выстрел другого легионера свалил кавказца. Его сменил Омлет, выкашивая местность из старенького ПК-74, но кончившаяся в коробе лента позволила Гризли ответить очередью из автомата. Пулеметчик опрокинулся на спину и рухнул на кучу щебня.

Обе стороны окопались и начали глупую никчемную перестрелку. Гранаты давно закончились, усталость и раны не давали бойцам метко стрелять, строить планы и быстро менять позиции. Поэтому все тупо молотили из стволов, катаясь в пыли строительного хлама и громко бранясь.

Обстановку разрядил взрыв в соседнем цехе, будто рванула целая цистерна с горючкой. Огненный смерч охватил огромное помещение и устремился в смежное, где сталкеры добивали неприятеля. Со сводов корпуса посыпались штукатурка и какие-то мелкие детали. У всех заложило уши, пламя охватило соседний цех, а языки огня пытались ворваться в тыл сталкерам. Густой дым от разлившейся горящей смолы окутал верхние уровни, выгоняя с них снайперов и дозорных.

Пуля легионера пробила плечо Цезаря и отправила его в нокдаун. Сталкер выронил винтовку и скатился к мертвому Омлету. Визирь, сыпля ругательствами, от которых вяли не только уши, бросил в противника камень, который в сумерках все приняли за гранату и попадали лицами в пыль. Сталкер вскочил из последних сил и, в долю секунды преодолев десяток метров, ринулся в рукопашную схватку с испуганными до смерти врагами. Ствол его СГИ-5 пробил живот Бекаса и буквально вспорол его по диагонали. Патронов в магазине уже не осталось, поэтому на вскакивающего легионера Визирь кинулся уже без особого плана с одной лишь целью – душить!

Выстрелы из трясущегося автомата Гризли не сразу нашли цель. Визирь некоторое время держал сектанта в смертельной хватке, сцепив руки на его горле. Под ключицей умирающего легионера торчала рукоятка ножа, обмотанная синей изолентой. Так оба и умерли друг на друге, застыв на большой чугунной балке.

Гризли долго смотрел на агонизирующего Бекаса, без жалости и сострадания глядя в его выпученные от боли и ужаса глаза, вяло поднял автомат и выстрелил. Затем так же отрешенно пополз на четвереньках прочь, в щель между кучами щебенки и керамзита – туда, где хоть чуть-чуть было спокойнее, не кричали, не кровили, не стреляли, и где разгорающийся пожар не обжигал уставшее тело…

* * *

Глым схватился со старшим офицером «Легиона» по прозвищу Зингер. Немец в экзоскелете, назначенный на пост лично Синцовым, остался руководить обороной. Он один знал секрет оружия возмездия «Ока», а также сущности Разлома. Но легионер никак не предполагал такой скорой развязки боя, да еще в пользу штурмующего Станцию врага. Он отчаянно сопротивлялся спецназу, молва о доблести которого затмила все подвиги «Легиона» за прошедшие годы. Поэтому выбить со своей территории знаменитый «Риф» во главе с полковником Шелестовым Зингер видел главной и единственной задачей.

Бросив в контратаку лучших из оставшихся бойцов, он неоднократно пытался в пылу боя разыскать и уничтожить старшего спецназовца, но вот уже в течение получаса жесточайшей обороны Станции сделать этого так и не мог. Нужно было вытянуть командира «Рифа» на себя, заставить ошибиться. Для этого Зингер пошел на хитрость, которая должна была помочь победить Шелестова, но и грозила раскрытием места закладки боеголовки. Опытный легионер любил рисковать, в свой профессионализм верил на все сто, а в крепких надежных плечах и спинах подчиненных не сомневался давно и теперь надеялся на их помощь.

Только помощи ему уже ждать было неоткуда!

Тяжеловесов-тевтонов частично повыбили гранатометчики и снайперы «Рифа», частично покромсал Шалун, шныряющий там и сям в блеске разрывов, пылу огня и клубах дыма. Оставалась только супер-химера, которая, повинуясь ультразвуковому сигналу, устремилась на защиту ядерного заряда, подвешенного над самым широким местом Разлома.

Варежка, первым добравшийся до огнедышащей аномалии и обнаруживший боеголовку на поддоне, болтающемся на толстой цепи, свисающей со стрелы крана, с недоумением глазел на диво и зажимал рану на плече. Неразлучный друг Верста сидел рядом и водил стволом автомата по сторонам, выискивая опасность. Одному ему было известно, что в магазине патронов оставалось штук пятнадцать, и ни гранат, ни запасного боекомплекта. Пистолет Варежки в окровавленной руке тоже годился разве что попугать воронье.

Напарники переглянулись и снова попытались связаться с товарищами, но блокиратор связи, действующий в автоматическом режиме где-то в бункере Станции, глушил радиоэфир. Взять на себя ответственность за ликвидацию или изоляцию боеголовки, приведенной в боевой режим, оба сталкера боялись и, честно говоря, не желали. Ну, не их это, как ни крути… Для подобного точно нужны специалисты.

Бездействие сталкеров привело к печальным последствиям. В цех пробралась химера…

…Старший лейтенант, заметив офицера «Легиона» в экзоскелете «Изюбр», хмыкнул и раздосадованно бросил взгляд на свой потрепанный «Ратник». Мимолетно изучив экипировку, снаряжение и оружие врага, он догадался, что схватка им почти наверняка проиграна. Но Вятлов, спецназовец со стажем, не умел сдаваться, не желал погибать и не хотел оказаться слабее противника. А еще не мог позволить неприятелю вывести из строя командира. Поэтому, завидев целившегося в полковника издалека легионера с гравиметом, окликнул его и тотчас выстрелил сам.

Специальные пули СП-6, выпущенные из «Винтореза», конечно, имеют убойный эффект, иногда останавливая злыдня или пробивая бронемашину, но с модулем новейшего «Изюбра» они не справились. Но при этом заставили обратить внимание на стрелка и даже повредили плечевой видоискатель. Гравитационный заряд легионера ушел ввысь, раскрыв местонахождение тяжеловеса всем, кто находился на крыше Станции. Зингер зло чертыхнулся и, на ходу перезаряжая пушку, побежал прямо на обидчика. Вот тут-то Глыму и стало не по себе. Когда после веера тяжелых пуль враг не обращает внимания на твои действия, да еще разъяренным бизоном несется по краю крыши прямо в лоб, действительно начинают трястись поджилки и впору заказывать похоронный марш. Старший лейтенант быстро поменял магазин «Винтореза» и, лихорадочно просчитывая дальнейшие действия, один за другим выпускал «сапсаны» в приближающегося сектанта. А у того только нога в латах слегка подвернулась, будто тяжеловес наступил на банан, скользнул и побежал дальше. «Изюбр» в отличие от других типов экзоскелетов позволял владельцу достаточно быстро передвигаться по любой местности.

Вятлов отбросил оставшийся без боеприпасов, бесполезный ствол, мельком отметив цокающие по своему «Ратнику» и несущемуся робокопу пули. Одной рукой выхватил КПС «Нокаут», а в другой зажал гранату. Именно так русские мужики испокон веков встречали смерть в облике сильного врага: с саперной лопаткой, с ножом, с бутылочной «розочкой» или камнем.

Зингер, не сбавляя темпа бега, выстрелил из гравимета. Глым максимально увернулся, но заряд зацепил его бедро. Старшего лейтенанта развернуло и швырнуло на ограждение крыши, колено хрустнуло, спину пронзила адская боль. Три еще работающих инъектора из двадцати вкололи промедол, вшили биоскотч, впрыснули анаболик и сняли шок организма. Больше на силу анальгетиков надежды не было, но Вятлову хватило и этого. Улетучились испуг и слабость, появилась потребность крушить и ломать, а еще стало наплевать на все кругом.

Он катнул гранату между собой и врагом, отвернулся, присел, скрипнув пневмоприводами. Взрыв возле опешившего немца ударил в уши тугой волной и звякнул россыпью осколков по металлу защиты. Зингер никак не думал, что этот русский Иван сразу пойдет на такой шаг – подрывать себя и противника гранатой. Мало того, в руке старшего лейтенанта снова оказалась граната, вынутая из специального клапана подмышкой. Легионер вскинул тяжелый гравимет, но три выстрела из «Нокаута» разбили его затвор, а оставшиеся два высокоимпульсных заряда, целенаправленно выпущенные в область правого плеча, на время обездвижили тяжеловеса. Зингер взревел, словно злыдень, перехватил оружие как дубину и набросился на спецназовца.

Рукопашный бой двух роботов – зрелище жуткое и комичное одновременно. Особенно когда знаешь, что внутри железяк находятся живые люди, стремящиеся убить друг друга любым способом. Движения скованные, нелепые, медленные, нанесенные удары не причиняют ущерба, исход непредсказуем. Два увесистых борца столкнулись, врезавшись друг в друга, будто маралы в брачный сезон, долбя и молотя по шлемам и в область груди, пытаясь делать подсечки, подножки и блоки. Все это время Глым сжимал в боевой перчатке гранату без кольца, используя ее как кастет. Хотя помогало это мало.

Некоторые бойцы с обеих противоборствующих сторон отвлеклись от перестрелки и издалека наблюдали за схваткой титанов. Никто не пытался помочь своему командиру, выйдя из боя. Устинов, выдернул штык-нож из печени сползающего наземь легионера, машинально сунул клинок в набедренный чехол, не глядя, перезарядил автомат и с затаенной надеждой наблюдал за схваткой Вятлова с офицером «Легиона». Шелестов с военврачом присели за кирпичной кладкой возле лифтовой будки и до рези в глазах всматривались в силуэты борющихся. Трое легионеров бросили на толь крыши опустевшую «Базуку» и замерли истуканами, созерцая картину боя. Один даже встал на колени и начал молиться своим богам.

Вятлов понимал, что победить противника сложно, почти невозможно. Силы уходили, действие анаболика заканчивалось, из оружия оставался бесполезный против арамидно-кевларового модуля «Изюбра» нож. Но и легионер ощущал себя не очень-то хорошо из-за раны плеча, контузии и выбитого сустава голени. А еще дикой усталости. Нахлынуло такое чувство, будто борешься с автокаром. Оба изнемогали и валились с ног, на чем держалось их стремление к победе – было непонятно.

Первым начал сдавать старший лейтенант: перед глазами плясали круги, в голове шумела свора чертей, руки ломило в суставах, ноги вконец подогнулись. Противник, видимо, почувствовал свое преимущество, навалился, застучал кулаками-кувалдами по наковальне смятого шлема неприятеля. Глым упал на колени, тыча кулаком офицеру «Легиона» в пах, надежно прикрытый специальной ракушкой. Однако это не нравилось сектанту: он замычал, скривился и отступил на шаг. Почти потерявший сознание спецназовец выхватил нож и замахал им перед врагом.

– Ты смешон… слаб… и убог, – задыхаясь, проговорил Зингер, вынимая холодное оружие, больше похожее на короткий греческий меч, – прощайся… мерзость, со своей… душонкой.

– Давай уже… не тяни кота… за яйца. Ты же у нас… непобедимый, ага? – Вятлов вымученно подмигнул и ухмыльнулся.

Легионер не почувствовал подвоха – перед ним, едва не падая, стоял на коленях почти безоружный и вымотанный схваткой неприятель, слабый и явно проигрывающий по всем статьям. Немец сделал шаг, угрожающе вскинув клинок. Для пущей убедительности старший лейтенант выронил нож. Зингер усмехнулся и подошел почти вплотную, взглядом выискивая и определяя в потрепанной экипировке спецназовца уязвимое место, чтобы вогнать в него стальное лезвие.

Вятлов сплюнул кровавый сгусток слюны, собрал все силы и чуть разжал кулак. Выскочившую скобу гранаты легионер проводил отрешенным взглядом, та звякнула о щиток защиты фанатика и упала к его ногам. Старший лейтенант пружинисто вскочил и набросился на сектанта, тараня его в грудь. Будто два мотоцикла столкнулись. Удар, скрип, треск. Меч Зингера чиркнул по корпусу противника и ушел в сторону. В голове спецназовца от удара все поплыло, колокольный набат заполонил собой весь мозг, но ему удалось обхватить немца и оказаться позади врага. Рука, держащая «лимонку», вжалась в соединение лат экзоскелета подмышкой.

– Потанцуем? – промолвил старший лейтенант и вновь криво усмехнулся.

Взрыв разбросал обоих вдоль парапета, оторванную руку легионера унесло с крыши вниз. Немыслимо, но два противника еще были живы, корчась на горячем гудроне. Зингер с трудом повернул наполовину искромсанную голову, среди кровавого месива на месте лица выделялся один глаз, другого попросту не было. Немец задрожал в агонии, елозя по вспученному толю и заливая его кровью, а потом умер с мыслью, что русские всегда являлись радушными хозяевами. Они «горячо» встречали неприятеля на своей земле, а потом со знаменем Победы провожали его до самого дома…

Глым не шевелился. Он тоже готовился к смерти, которая уже начала сковывать ноги. Кисть руки отсутствовала, кровь толчками била из культи. Голова раскалывалась на сотни кусочков, обгорелое иссеченное лицо продолжало улыбаться. Теряя сознание, смутно видя бегущие к нему фигуры товарищей, Вятлов посмотрел на блеклый круг солнца в серых тучах и прошептал:

– Никто кроме нас!

* * *

– Едрить твою в печень!

– Звизде-ец!

Физиономии напуганных до смерти сталкеров вытянулись, руки опустились, ноги подкосились. Никогда в жизни им не приходилось встречать такое чудовище. Злыдень по сравнению с химерой «Ока» выглядел Моськой возле слона. И до спазмов в паху стало страшно от понимания, что химера не просто пришла прогуляться или позагорать над перегретым паром Разломом, а явилась сюда именно за их, Варежки и Версты, жизнями.

Друзья переглянулись и, отходя, оступились. Одновременно. Проклятая балка, лежащая вдоль алой щели Разлома, словно специально задерживала людей. Мутант рыкнул, отчего Варежка чуть не наложил в штаны. Страх ледяными щупальцами схватил не только горло, но и гениталии. Верста почувствовал, как его рост уменьшается до размеров небольшого гвоздя. Очень захотелось спрятаться хотя бы вон за той ржавой кувалдой…

– Только не стреляй! Пальнешь, я тебя сам кончу, мля, – процедил сквозь плотно сжатые зубы Варежка, двигаясь назад.

– Капец нам, дружище! Как пить дать, капец… – лицо Версты стало белее мела.

Химера не спеша обошла владения, поглядывая на висящий наверху груз, начала лизать обрубок перебитой лапы. Многочисленные отверстия от пуль в шкуре зверя сочились сукровицей, тлеющие остатки шерсти на обеих головах придавали твари вид непобедимого жуткого монстра, которому на все начхать.

Сталкеры уткнулись спинами в огромную цистерну, громко брякнув железом о железо. И это не прибавило им оптимизма… Химера резко развернулась к ним, разинула обе пасти и заревела так, что кое-где осыпались известь и остатки штукатурки. Варежка перекрестился дрожащей грязной рукой и стал шептать молитву:

– Спаси и сохрани, иже еси на небеси…

– Кончай причитать, дурень, это не поможет, – Верста лихорадочно соображал, что можно предпринять.

Вокруг возвышались кучи металлолома и стройматериалов, остатки оборудования и техники, шипели и гудели многочисленные аномалии, блестели и сияли артефакты, которые никто здесь не собирал. Невыносимый жар Разлома в сердце Станции и охрана в виде такого чудища, видимо, отваживали любого желающего прибарахлиться эксклюзивом. Несколько «энерго» под сводами цеха вместе с Разломом слабо освещали огромное помещение.

Сталкеры с ужасом наблюдали, как химера приблизилась к Разлому, обнюхала его огнедышащие края и фыркнула. Видимо, ей тоже не нравилось смертельное дыхание гигантской аномалии. Хищник посмотрел на людей, зевнул, вдруг напружинился, собрался в комок и прыгнул. Его приземление на стороне сталкеров огласилось диким ревом – сказалась боль в раненой лапе. Мутант, взбесившись, мгновенно лягнул оголовок поршня весом в тонну, и тот отлетел метров на десять. Грохот его падения эхом загулял по всему помещению, земля ощутимо вздрогнула. Когда мутант развернулся и медленно пошел в их сторону, сталкерам отчего-то захотелось застрелиться самим – лучше быстро умереть от пули, чем от зубов и когтей жуткой зверюги.

И тут в цех ворвались их боевые товарищи – Плакса и двое сталкеров из клана «Честь и Сила». Поначалу опешив, они вскинули оружие и открыли ураганный огонь по мутанту, уже собирающемуся полакомиться дрожавшими напарниками. Тем самым они спасли Варежку и Версту, но обрекли на неминуемую гибель себя.

Химера содрогнулась от череды разрывных пуль и гранаты из подствольника, впившихся в ее ободранный бок. Истошно заревела, подпрыгнула, совершив немыслимый кульбит, попала в «кисель», ошпарилась и отскочила дальше. Кислота аномалии зашипела на огромной когтистой лапе, зверь затряс ею и огласил цех новыми воплями. Две глотки зверя издали жуткие звуки, вызывая панику и страх. Выскочивший из Разлома язык пламени на время ослепил мутанта, и троица появившихся сталкеров воспользовалась этим для перезарядки оружия.

Верста, найдя взглядом укромное местечко, потянул друга за собой, и они кинулись к пожарной лестнице. Очухавшаяся химера рванула через Разлом, нацелившись на новых жертв.

Никому не хочется умирать, даже чудовищному зверю. Несмотря на острую боль в теле, химера смело ринулась прямо на пули. По жесту Плаксы сталкеры разбежались в стороны, рассеивая внимание твари и оставив ее в замешательстве – за какой целью последовать в первую очередь. В природе хищник обычно выбирает ближайшую или самую слабую жертву, но существа, живущие в Зоне непредсказуемы. Монстр задержался в нерешительности, выбирая первоочередную цель. Ею оказался здоровяк с помповым ружьем. Хищник в два прыжка оказался возле сталкера. Что произошло потом, можно было только догадываться, потому что никто не пожелал смотреть на гибель товарища.

Плакса, ругаясь, поспешил к цистерне, чтобы скрыться за ней и занять оборону, на ходу он никак не мог вставить ВОГ в отверстие подствольника. От пожарной лестницы его окликнули друзья, но собираться толпой и становиться легкодоступной добычей мутанта Плакса не хотел. Жмурясь от жара, он с разбегу преодолел по лежащему поперек швеллеру печку Разлома, вынул последнюю РГД-5 и юркнул за ржавое укрытие. Цистерна оказалась наполнена каким-то специальным раствором для охлаждения оборудования Станции, поэтому не представляла опасности и не могла взорваться под воздействием Разлома. Снаружи цеха грохотали взрывы, глухо стучали выстрелы. Парни продолжали бой с гвардией «Ока». А здесь, внутри, находились свирепый мутант и главная цель всего совместного рейда – ядерная боеголовка. Их нужно было обезвредить в первую очередь, раз уж сталкерам удалось до них добраться.

– Эй, макаки! Как добью БК, отвлеките эту тварь, – крикнул Плакса товарищам, карабкающимся по ветхой лестнице наверх, а сам вставил новый магазин в автомат. Про себя отметил, что это предпоследний, чертыхнулся, глазами выискивая на неровной захламленной поверхности цеха подручный инструмент или оружие. Ничего подходящего. Глаза щипало от духоты и пыльно-шлаковой взвеси. Он попытался вызвать по связи помощь, но эфир даже не шипел, сохраняя мертвую тишину.

Плакса вспомнил, что у Брейка, сталкера из «Чести и Силы», оставалась термическая граната, которой он еще не успел воспользоваться, – судя по пальбе, тот орудовал винтовкой. «В обход цистерны, снова через проклятый Разлом и броском до него… Хотя чего это я вдруг хороню парня?! Он еще живой и…».

Разорванное тело Брейка отлетело на третий уровень и застряло в железных прутьях ограждения.

– Мля, попадалово! Вариант с термогранатой мимо… – вслух произнес Плакса и сплюнул. От обезвоживания организма и горячего воздуха слюны во рту не осталось, поэтому получился лишь легкий свист. Единственное еще невредимое ухо химеры уловило этот звук, чудовище в три скачка оказалось рядом с цистерной. Получивший болезненный опыт мутант на этот раз предусмотрительно обошел зеленоватый ореол «киселя».

Верста переглянулся с Варежкой, вцепившимся здоровой рукой в перекладину лестницы, кивнул и обнял голени друга, поддерживая его от падения. Варежка вытянул раненую руку с пистолетом в сторону монстра и нажал на спусковой крючок. ПЯ два раза громыхнул. Химера оскалилась и тараном поперла через баррикады строительного хлама к стене с лестницей.

Сталкеры, балансируя на ненадежных конструкциях, достигли верхнего уровня корпуса с наглухо закрытой дверью, взломать которую не представлялось возможным, да еще с внутренним замком в стальном полотне.

– Какого лешего здесь поставили такую бронедверь?! – Варежка долбанул в толстую сталь рукояткой пистолета. – Пожарники хреновы, брандспойт им в зад!

– Брат, кончай. Нам нельзя покидать цех – внизу Ден один остался. Где, блин, остальные?! Пару РПГ бы, и капец химере. Ч-черт…

Мутант не стал рисковать и прыгать, чтобы не потревожить перебитую конечность. Рыча и разевая окровавленную пасть большой головы, химера оперлась о стену и ударила здоровой лапой по концу лестницы. Сооружение зашаталось и осыпало зверя штукатуркой и ржавчиной, а люди едва удержались наверху.

– Пла-акса-а, твою мать! Какого лешего ты там… – заорал Варежка на весь цех, потом крикнул другу вниз: – Верста, а, ну, в сторону, еп…

Долговязый сталкер отпрянул вбок, с трудом удерживаясь на ступеньках-прутьях. Около его лица напарник забухал пистолетом, по которому стекала кровь из раненой руки. Немного оглушенный выстрелами, Верста разинул рот и зажмурился. Внизу бесновалась химера, снова пытаясь ударить по основанию лестницы.

И тут от цистерны раздался хлопок. Осколочно-фугасная граната разорвалась возле задней части мутанта, чем заставила его отвлечься от висевших наверху «макак» и броситься к обидчику.

– Да сколько ж в тебе крови, за конягу мать?! – Плакса нырнул в заранее облюбованную щель под днищем цистерны, стоящей на полозьях.

Очередь бронебойных пуль заставила мутанта не только остановиться, но и наконец свалила его на бок. Зверь задергался, не прекращая реветь на весь цех, поднял клубы пыли, разбросал арматуру по сторонам. Плакса добил магазин с синей отметкой, отбросил его и быстро вставил с красной. Зажигательные. Но… последние. Для сталкера в Зоне нет ничего ужаснее, чем остаться без боекомплекта. И Плакса прочувствовал это сполна, услышав сквозь вой монстра стук собственного сердца.

Вдруг химера выскочила из облака пыльной взвеси и прыгнула в его сторону. Ее здоровая лапа противно заскрежетала по металлу, пытаясь достать сталкера и чуть сдвинув емкость цистерны, но Плакса уже попятился назад и покинул опасную зону. На привычные шутки и колкости времени и настроения не было, поэтому сталкер ограничился матом в грязно-красную пасть химеры и катнул РГД-5. Отпрыгнув в сторону, за балку, он едва успел зажать уши и раскрыть рот – раздался грохот взрыва. Услышав в воздухе свист осколков, сталкер вскочил и побежал вдоль Разлома в поисках следующей удобной позиции. Из-под ног между щебнем вырвались струйки пара и дыма, напоминая о близости смертельно опасной плазмы.

Серьезные раны и непроглядная завеса, поднявшаяся после взрыва, задержали двухголовую тварь, не давая ей прийти в себя. Химера потеряла ориентацию в пространстве, чувствуя, что вестибулярный орган дал сбой. В этот раз она действительно почувствовала настоящий болевой шок, один из немногочисленных нервных узлов на ее теле был задет не на шутку. Плакса понял, что наступило время добить зверя, но средств для этого, к сожалению, больше не имел. Он жестами объяснил друзьям свое бедственное положение и спрятался за нагромождением трубопроводов, где суматошно заметался в поисках убежища, но одновременно выискивая глазами управление для механизма, на котором была закреплена установка с ядерной боеголовкой. Ему пришла в голову сумасшедшая мысль – погибнуть от лап твари, но изолировать ядерный заряд. Однако как это сделать – он совершенно не представлял. Нет, чтобы просто погибнуть – большого ума не надо, а вот как нейтрализовать заряд?.. Не имея специального образования или хотя бы опыта общения с подобными устройствами, сталкер огорчился, вспомнив про Алекса, который на ракетной базе с обезвреженной им боеголовкой был на «ты». Единственное, что знал Плакса едва ли не с самого детства, – ядерный заряд не может сдетонировать от взрыва извне. Для детонации ему нужно устройство, запускающее цепную реакцию. На этом познания сталкера закончились, но глаза боятся, а руки делают. Плакса зарядил в подствольник последний ВОГ, провел обожженной рукой по горячему магазину с патронами, подергал рукоять штык-ножа и мысленно обратился к Легенде Зоны: «Купер, где ты?! Здесь нужна твоя помощь! Очень нужна. Иначе…».

В ответ пришла теплая и успокаивающая эмоциональная волна. Голове стало светлее и легче, будто Лучник встал позади Плаксы и положил руку на плечо другу. Сталкер невольно оглянулся, но кроме сумерек и искрящейся диабазовой пыли ничего и никого вокруг не увидел. Тем временем мутант освоился в потемках цеха, среди оседающей пыли, и стал принюхиваться. Обоняние его, видимо, тоже подводило, отчего зверь злился и взвизгивал, тычась мордами в разные стороны. И тут на сцене происходящих событий появился новый враг, точнее, хорошо забытый старый!

Гризли с одним из раскольников осторожно вылезли из вентиляционной шахты третьего уровня и, заметив в отсветах Разлома противника, открыли стрельбу. И как назло у обоих в руках оказалось бесшумное оружие – «Вал» и «Кедр», явно подобранные ими возле трупов в соседнем цехе, где слышалась почти не утихающая канонада. Может, Плаксу и спас бы узел труб и вентилей, но только от пуль врагов. Звон и искры рикошетящих от металла пуль привлекли внимание химеры. Ни высунуться, ни открыть ответный огонь, ни переждать угрозу. И угроза явилась в образе израненного, но все еще сильного чудовища…

– Сними этих уродов, я отвлеку химеру, – Верста прицелился в мутанта, мощными ударами сминающего трубы вокруг Плаксы. Выстрел. Мимо. В такую громадину промазать было сложно, но она все время двигалась, а полумрак и неудобное положение стрелка на шатающейся лестнице мешали прицелиться точнее.

Обладающий даром снайпера Варежка испытывал такие же трудности. Он, продолжающий держать пистолет в онемевшей от потери крови и не прекращающейся боли руке, с трудом вытянул мелко дрожащую конечность и послал три пули в пару раскольников на той стороне цеха. Еще и еще.

Напарник Гризли ойкнул, выронил мини-автомат и сполз вдоль стены на рифленый парапет. Его командир подхватил «Кедр» и прицелился в нового противника. Началась методичная перестрелка. Пули впивались в стены все ближе и ближе к людям, и те, и другие пригибались, пытаясь сбить прицеливание врага. Химера отвлеклась на грохот стрельбы засевших наверху сталкеров и ринулась было к ним, но опомнившийся Плакса всадил полмагазина в зад мутанта. Зажигательные пули, попавшие в поврежденный ранее круп, причинили твари невыносимую боль, и химера снова кинулась к обидчику, беснуясь и продолжая оглушительно реветь.

И снова прием повторился. Верста отвлекся на химеру, пустив последние пули в хищника. Оружие клацнуло, впустую щелкнув бойком. Мутант опять обернулся к сталкерам, и в этот момент меткий выстрел Гризли поразил Версту. Сталкер охнул, упал между стеной и прутьями лестницы и повис, зацепившись ногой за ступеньки. Еще пара пуль впилась в его конечности, вызвав стон раненого и ругань друга. Варежка опустошил пистолет и с обреченным видом опустил ПЯ. Теперь драться стало нечем, разве что зубами клацать да сыпать тоннами бранных слов.

Снова потянуло зловонным дыханием смерти. Здесь, под сводами темного цеха, жар от поднимающегося тепла ощущался вдвойне. Варежка ощутил себя курицей гриль на вертеле, но нашел силы подтянуть безвольное тело друга и шепнуть ему несколько ободряющих слов. И тут пули начали впиваться в него. Рука, грудь, нога. Варежка хрипло замычал и выгнулся сначала дугой, потом скрючился в позе эмбриона, чуть не срываясь с лестницы вниз, где уже корябала стены полуживая химера, норовя зацепить когтями обломок со ступенями. Очередная пуля Гризли смертельно ужалила Варежку в поясницу, он ойкнул, дернулся и придвинулся к Версте, пускающему кровавые пузыри. Из последних сил напарник прикрыл друга и так и умер в сцепке с ним на раскачивающейся почти над Разломом лестнице…

Гризли удовлетворенно хмыкнул, послав на всякий случай еще очередь, и сел перезаряжать автомат. Тут же сам схлопотал в ногу зажигательную пулю от Плаксы. Жгучий трассер пробил наколенный щиток и вырвал кусок мяса. Раскольник забился в агонии, едва от боли не потеряв сознание, и вовремя ухватился за поручень, иначе бы полетел вниз, переломав себе все, что только можно.

– За друзей, за Зону, за мужиков! – Плакса тщательно целился и посылал одиночные выстрелы в скрюченную на парапете фигуру. И этим самым он снова привлек химеру.

Мутант, которого больше не отвлекал никто, оказался возле сталкера через три секунды. И вновь сокрушительные удары по арматуре, бренчание труб, скрежет, рев и омерзительное дыхание пасти в метре от лица бойца. Плакса повернулся всем корпусом к беснующемуся хищнику, сменил кислую мимику на ехидную ухмылку и вынул «Глок»:

– Ну, что, тварина?! Ненасытная скотина! Получа-ай… – сталкер выстрелил в морду. – С каждой пулей, мразь, я лишаю тебя жизни… С каждым выстрелом я сосу из тебя твою поганую кровь! Это за генерала, за Версту, за Варежку, за Визиря, Омлета… На, падла, на-а… за Цезаря, за Казбека, за всех пацанов!

Опуская разряженный пистолет, он не сразу понял, что случилось: зверь вдруг визгливо заскулил, отпрянул от сплетения перемолотого им железа и завертелся юлой. Он извивался, визжал и, казалось, пытался ухватить себя за хвост. И тут Плакса заметил серо-рыжий комок у брюха химеры, повторявший все движения монстра. Сталкер утер рукавом грязное потное лицо и прищурился – в пах химере впилась стальной хваткой псевдорысь.

– Шалу-ун… Блоха тебя в ухо! Ты-ы?! Грызи его… Ату его… Фас-с, мля! Я это… я щас…

Плакса стал перезаряжать пистолет, уронил пустой магазин, не смог дотянуться до него из-за груды железа и боли в спине, вынул последний заряженный, аккуратно вставил и не менее аккуратно стал целиться в дергающуюся глыбу химеры, боясь попасть в Шалуна. Рука, будто налитая свинцом, тряслась, но подстрелить друга и помощника он позволить себе не мог.

Монстр о двух головах извернулся, схватил Шалуна за короткий хвост, дернул, с остервенением отшвырнул противника в сторону. Псевдорысь отлетела на десяток метров и исчезла за кучей керамзита. Но сразу броситься вслед за Шалуном чудовищу не позволил сталкер. Выстрелы слились в одну барабанную дробь. Пули четко ложились в глаза химеры, отчего та стала метаться вдоль Разлома и яростно выть. Тем не менее к обидчику она не кинулась, а устремилась на поиски зверя-врага.

– Шалун, бойся-я-а!

Мутанта «Ока» опять кто-то отвлек – он завалился набок и, казалось, замер или издох, но, отдышавшись несколько секунд, опять кинулся в атаку. Из малой головы зверя торчала черная стрела. Плакса радостно осклабился, завертел головой, выискивая Лучника, и наконец увидел его черную фигуру на втором уровне лестничной площадки запасного хода. Призрак Зоны замер с натянутой тетивой, спустил ее и сразу потянулся за новым снарядом. Стрела пробила голень единственной здоровой лапы химеры, яд ее начал действовать, но результата стоило ждать долго. Еще одна стрела с вживленным артефактом «батарейка» голубой искрой мелькнула в темени цеха и впилась в бок чудовища. Двухголовый монстр только что отбил выпад Шалуна, не позволив тому вцепиться в самое уязвимое место – пах и брюхо, заверещал и, страшной силы ударом отправив псевдорысь в нокаут, рванул к стрелку. По пути Лучник успел нашпиговать химеру еще тремя стрелами, прежде чем тварь ударила в стену. Скорее всего, врезалась тараном как попало, вряд ли намеренно пытаясь сбить человека с парапета.

Этот удар Лучник выдержал, а вот подвоха от очухавшегося Гризли не ожидал. Тяжелые пули «Кедра» раздробили щитки защитного модуля, прожгли руку и бок сталкера. И только сейчас он услышал предупреждающий крик Плаксы, заметившего движения раскольника. Денис, дрожа от бессилия, полез через кучу хлама наружу, схватил кусок арматуры и заметался вдоль Разлома, соображая, что можно предпринять. Когда он догадался соорудить факел и нашелся подручный материал, схватка наверху уже заканчивалась. Гризли расстрелял весь боезапас «Кедра», перехватил «Вал» и побежал по настилу зигзагообразной лестницы вниз, к Лучнику. Раскольник жаждал срочно добить своего обидчика, этого призрака, ставшего легендой. А тот, кто победит легенду, сам автоматически станет легендой Зоны!

Сталкер, поначалу удачно уклонившийся от огнестрельных ранений, все-таки поймал пару пуль и потерял фору. Бронежилет еще справлялся с попаданиями свинцовых ос, настойчиво посылаемых врагом, но попадания, сравнимые по силе с ударом молота, ослабили Лучника и обездвижили его. Он закинул в рот целебную пилюлю, открыл мини-клапан рукава спецэкипировки, любезно изготовленной техником Харитона, раздавил капсулу и втянул носом содержимое. Смесь нашатыря и желчи лисоеда ударила по легким резким бодрящим запахом. Друзья шутили, что эта вонь может поднять даже мертвого. На трупах Лучнику не удалось опробовать средство, но сейчас, при крайней нужде, он ощутил действие состава на себе – органы дыхания на миг свело судорогой, но спазм тотчас же сняло. Будто вместо трахеи вставили вентиляционный раструб, а легкие поменяли на кузнечные меха. Токсикоманом сталкер себя не считал, но сейчас всей грудью вдыхал созданное им самим лекарство. Левая рука повисла плетью, бок тоже онемел и кровоточил. Шансы на победу в рукопашной резко таяли. А то, что придется схватиться с врагом вплотную, он уже не сомневался, заметив торопящегося к нему противника.

Гризли бросил быстрый взгляд на хрипящую внизу химеру, надежда на помощь которой растворялась в воздухе. Ко всему прочему, еще живой Шалун из последних сил заполз на лежащего громадного монстра и впился в его горло когтями и зубами, вызвав у химеры последний хрип. Раскольник удрученно покачал головой, посмотрел на подвешенную в центре цеха боеголовку. Что-то прикинул и резко вскинул «Вал». Оптика сбилась от падений и ударов о стены и перила, но Гризли полагался на собственное зрение. Нога снова начала отключаться, сильно саднил локоть, и ныла шея, заливая липкой теплой кровью спину, но он упорно стремился выполнить задуманное. Предыдущая контузия напрочь повредила мозг раскольника, лишив его остатков здравого смысла. Ему было определено находиться не здесь – проследив, что враги втянулись на замкнутую территорию, он должен был как можно скорее покинуть Станцию, приготовленную к разрушению. От него требовалось заставить всех поверить в то, что самое важное решалось именно здесь… На этом работа раскольника должна была завершиться, а дальше все зависело уже от Синцова. Но теперь свихнувшийся Гризли с застланными пеленой ненависти глазами настойчиво и одержимо шел к цели – самолично уничтожить неприятеля и поскорее произвести взрыв. О последствиях он уже не задумывался, верная смерть его не пугала. Теперь раскольник, один из худших представителей своего клана, превратился в подобие зомби.

Гризли прицелился и начал расстреливать опасный груз, пытаясь оборвать тросы или повредить цепь. На мощные тяжелые пули СП-6 он возлагал большие надежды. И, как оказалось, старался раскольник не зря. Одна из цепей с громким металлическим скрежетом порвалась, конструкция резко накренилась и угрожающе зашаталась, грозя обрушить удерживаемый вес в пропасть Разлома. Взрывное устройство заряда сорвалось с поддона и полетело вниз. Но скрыться в разверзшейся огнедышащей пасти ему не дал Лучник: едва ли не из последних сил он сконцентрировал телекинетические усилия и подхватил громоздкую конструкцию, плавно уводя ее в сторону. Заряд, раскачиваясь в воздухе, с небольшим стуком опустился недалеко от края Разлома и лежащей химеры. Гризли взвыл от злобы и, не давая себе отчета в действиях, с ожесточением принялся расстреливать само устройство.

Лучник перестал обращать внимание на умирающую химеру, в теле которой начал смертельное действие осколок «батарейки». Рана расширялась и будто горящий полиэтилен оплавлялась и углублялась. Этот популярный в Зоне артефакт, кроме способности к аккумуляции тока от аномалии «энерго», порождавшей его, еще и вступал в реакцию с любой жидкостью. Пущенный со стрелой Лучника и вступивший в контакт с кровью химеры артефакт начал свое губительное воздействие. Ослепший и истерзанный хищник, обессиленный предыдущей битвой, многочисленными ранами, еще действующим ядом от отравленной стрелы, уже не верещал и не бесился от жгучей занозы в своем теле. Не прыгал, не бился о стену, не катался в грязи и пыли цеха, ненароком угодив в «зыбь», в которой застрял, а лишь жалобно скулил и булькал разгрызенным псевдорысью горлом. «Батарейка», шипящая в чреве мутанта, проваливалась внутрь все глубже и глубже и окончательно сжигала внутренности.

Про монстра, превратившегося в жалкое безобидное умирающее существо, теперь можно было забыть. Как и отложить на более позднее время заботу об отползшем в сторону и уже лежащем без движения Шалуне. Оставался более умный и опасный враг – человек!

Лучник зарядил предпоследнюю стрелу и, выбрав момент, выпустил ее. Та скользнула между двумя ступеньками и впилась в бедро Гризли, поглощенного расстрелом боеголовки. Раскольник тут же перенес огонь на Лучника, застонав и плохо справляясь с темными кругами в глазах. Сталкер, поймав пулю нагрудной защитой, крякнул, отпрянул, скорчился, а потом собрал волю в кулак и побежал прямо на противника.

Они сцепились и стали кромсать друг друга ножами, бить кулаками, локтями и коленями. Раненые конечности не слушались, плохо двигались, но стремление к победе у обоих противников было настолько велико, что они почти не замечали боли и слабости. Удары сыпались один за другим, захваты, блоки, кряхтение, мат.

Гризли стукнул предплечьем по ране сталкера, отчего тот, теряя сознание, упал на колено, но схватился за черную стрелу в бедре врага и сломал ее. Раскольник хрюкнул на манер свинорыла и взвыл, начал дубасить кулаками сверху по сползавшему неприятелю. Лучник прижался к ногам противника, ударил локтем в его пробитое колено и после этого сразу в пах. Хриплый ор, брань и вялая борьба. Оба ножа нашли уязвимые места и вошли в плоть. Лестница содрогнулась и повалилась вниз, а вместе с нею и сцепленные в мертвой хватке тела. В угасающем сознании Лучника мелькнули падающий поддон от боеголовки, Плакса, ковыряющий раскаленной в плазме арматурой еще шевелящуюся тушу химеры, и быстро приближающаяся окровавленная рука Гризли. Потом все исчезло…

Глава 14. Легенды

Израненное тело плохо слушалось голоса разума. Лучник, стиснув зубы, слегка шевельнулся. Мгновенная боль пронзила все его существо сверху донизу. Гризли, с трудом перешагнув через него, волоча развороченную ногу, со злорадной усмешкой приблизился к заряду и осторожно провел рукой по светящемуся пульту на лицевой стороне собранного устройства. Превозмогая боль, Лучник попытался применить свой дар. Конструкция заряда вздрогнула, словно решая, стоит ли ей двигаться, затем медленно начала подниматься в воздух все выше. Раскольник, уже уверенный в своей победе, опешил и с недоумением замер, удивленно глядя на то, как казавшаяся близкой победа ускользает из его рук.

– Мля-а-а… Чо за…

Высоко задрав голову, Гризли с широко открытым ртом смотрел на висящий в нескольких метрах от земли заряд и топтался на месте.

С каждой секундой Лучнику все труднее удавалось удерживать в воздухе громоздкую конструкцию. Силы его таяли, а раненое тело упорно не желало подчиняться командам уставшего мозга. В голове шумел океан посторонних звуков, перед глазами все плыло и двоилось. С быстротой мелькания кинокадров начали сменять друг друга картинки прошлого. Лица родных, друзей и просто тех, с кем доводилось ему встречаться на жизненном пути. Но только тех, о ком остались лишь приятные воспоминания… Неужели все? И именно так выглядят для человека последние мгновения его короткой жизни?

Внезапно рука, сжимающая непонятно откуда взявшийся твердый угловатый предмет, почувствовала едва терпимое жжение. По всему телу пробежал электрический импульс, каждую клеточку организма пронзили тысячи острейших иголок. Мощный пучок появившейся энергии заставил зажмуриться, и совершенно ясно взору открылась громадная конструкция полупрозрачной кристаллической пирамиды на зеркальной поверхности большого водоема. И отражение в воде, образующее вместе с верхней фигурой правильный геометрический октаэдр. Сами по себе в воздухе возникли пылающие буквы и собрались в название: «АРМАДА»… И… мама… весело и приветливо манящая его вдаль – к самой вершине колоссального сооружения, теряющегося в заоблачной дали.

«Как хрупок мир, и как его легко разрушить… Но мы ведь легких путей не ищем, правда, сынок? Нам – туда, в самые верховья Рая, через зовущие Врата, навстречу новым трудностям и делам!».

Вот-вот рухнувшая было конструкция взрывного устройства, качающаяся в наполненном пылью воздухе, внезапно встряхнулась, провернулась вокруг своей оси и прочно зависла на уровне десятка метров.

Не понявший поначалу причины происходящего Гризли взревел. Бездонное пространство пышущего жаром Разлома перед ним отозвалось многоголосым звуком эха, медленно затихающего в светящейся глубине. Посыпались камни, вверх снова поднялись клубы вездесущей пыли. Пыли веков… Наконец раскольник сообразил, кто является виновником его неудачи и снова дико закричал. Резко развернувшись, с перекошенным от злости лицом, он направил ствол винтовки в сторону лежащего Лучника. Тот же, загадочно улыбнувшись, закрыл глаза и почувствовал, как ледяное дыхание смерти касается его ног. Медленно и неуклонно двигаясь вслед за жерлом глушителя, оно начало холодить изможденное и истекающее кровью тело, поднималось от ног все выше и выше. Лежащий неподалеку Шалун почти не подавал признаков жизни, но сейчас помочь своему другу человек не мог. Слишком много тратилось энергии на борьбу с громоздкой конструкцией ядерного заряда. Мысли забегали с бешеной скоростью, но где-то глубоко, в самых затаенных уголках сознания, постепенно зарождался новый энергетический сгусток.

– На, получи, гаденыш!!! – Гризли уже не кричал, он страшно хрипел, сорвав голос. Раскольник больше походил сейчас не на человека, а на распластанную у узкого лаза в заваленное помещение разорванную химеру, на борьбу с которой Шалун потратил последние силы. – Сволочь!!! Я навсегда сотру даже воспоминания о вас – самозваных призраках! Сдохнете все!!!

Короткая очередь прошила наполненный пылью воздух… А вытаращивший налившиеся кровавой ненавистью глаза, Гризли замер в ступоре и онемел. Пули не достигли своей цели, они неожиданно с визгом срикошетили от возникшего вокруг лежащих напарников серебристого искрящегося силового поля. Лицо лидера раскольников вновь перекосилось и осталось в таком положении, рот его раскрылся, а по дрожащей нижней губе к полу потянулись пузырящиеся пеной кровавые слюни.

– Мы-ы-ы… – послышался возглас ходячего мертвеца.

Конструкция заряда начала медленно опускаться. Смерть, уже нависшая над Лучником в траурном балдахине мрака, замедлила свое победное шествие и резко отпрянула к адскому вареву Разлома. Только странный приглушенный звук нарушил затянувшееся молчание, словно неизвестный театрал, завороженно смотрящий на происходящее действо, хлопнул в ладоши. И вновь наступила тревожная тишина, прерываемая свистящим дыханием сошедшего с ума Гризли.

Сталкер открыл глаза, устройство заряда, окончательно освободившееся от воздействия телекинеза, тяжело ухнуло вниз с полуметровой высоты и взметнуло в воздух тучи слежавшейся пыли. Стоящего с опущенными руками раскольника развернуло лицом к Лучнику. На месте левого глаза Гризли зияла кровоточащая сквозная рана, сквозь которую, как через аэродинамическую трубу, просочился пылевой вихрь. Пол и взрывное устройство обильно окрасились красно-бурым. Покачавшись из стороны в сторону, мертвое уже тело, словно не веря случившемуся, сделало несколько шагов и после этого рухнуло в пропасть Разлома.

Насколько позволяла боль, Лучник смог повернуть голову, улыбнулся и произнес едва шевелящимися губами:

– Я знал… Ты не пропал бесследно, мой ангел-хранитель… – после чего в бессилии закрыл глаза.

– Все будет хорошо, Купер, не волнуйся. Потерпи. Все будет хорошо.

– Теперь я… в этом даже уверен. Только я… давно не Купер…

– Я знаю. Помолчи пока, побереги силы, они тебе еще понадобятся. А я обработаю раны.

Сталкер кивнул и потерял сознание. Неожиданный спаситель отложил в сторону «Абакан», оснащенный глушителем, склонился над Лучником и, быстрыми движениями расстегнув на нем защиту, приступил к лечению. Возникшая рядом с сидящим девушка быстро прошла к громоздкому устройству ядерного заряда. Слегка наклонив голову вперед, свела руки вместе и замерла ненадолго в такой позе. Силуэт ее медленно окутался серебристым сиянием, с каждым мгновением охватывая все большую площадь. Продолжалось это до тех пор, пока вся конструкция заряда не оказалась накрыта силовым полем. После этого контуры механизма начали расплываться от краев к середине, словно испаряясь в пространстве. И вот уже на том месте, где находилось смертоносное устройство, не осталось ничего. Только широкое прямоугольное пятно на пыльном полу. Девушка постояла еще какое-то время, восстанавливая силы, потом повернулась и произнесла:

– Вот и все, Максим, нет больше опасности. Большая часть нашей миссии завершена. Как он там?

– Скверно. Ран на теле много, и крови много потерял. Может ты, Лиза, попробуешь? Иначе, боюсь, может не выжить…

– Хорошо, Рекс. Только поддержи меня.

Тот кивнул, а девушка подошла и опустилась на колени. Сияющее поле вновь окутало ее фигуру, постепенно захватывая и лежащего сталкера. Через несколько минут лицо Лучника изменило цвет, щеки покрылись небольшим румянцем, посиневшие губы порозовели. Жизнь с новой силой вливалась в изможденное тело.

По окончании операции Лиза протяжно вздохнула, шатаясь, поднялась и отступила на шаг. Рекс обнял ее за плечи, глядя на лежащего Лучника.

– Ну что, будет жить? У него еще осталось много незавершенных дел.

– Он будет, а вот его друг… – Лиза посмотрела на едва дышащего Шалуна. – Не уверена, но думаю, что это уже зависит от него самого. Приложи парню «барбарис» и «филейку» и напои водой. Он уже не пил почти сутки. Кстати… Ты заметил странность? Ведь он, даже будучи при смерти, постоянно откуда-то черпал энергию.

– Да. Не чувствуешь? – Рекс заглянул в глаза подруге.

– Я сейчас не чувствую уже ничего. Ты же знаешь – после таких сеансов мне нужно время на восстановление сил.

– Прости. Но я тебя немного удивлю. Посмотри, что он зажал в руке.

– Ого! – глаза Лизы расширились от изумления. – Он Избранный?..

– Ты же знаешь, что ключ не дается в руки обычных людей.

– Ну, тогда мы точно не зря помогли ему. И придется встретиться с ним еще раз. А пока нам, к сожалению, пора. Скоро здесь будут другие.

– Да, знаю. Мы успеем. Дай, пожалуйста, еще немного времени, я с ним поговорю и пойдем.

В этот момент Лучник пришел в себя и открыл глаза.

– Я уже умер?

– Почти, – Рекс грустно улыбнулся и вновь присел возле давнего приятеля, протянув ему фляжку с водой. – Но теперь тебе нужно немного отлежаться, а потом торопиться к Большим Лужам. Спасение твоего напарника будет зависеть от Болотника. Только он способен лечить зверей.

– А ты? Я так долго тебя искал…

– Нам с Лизой, к сожалению, нужно торопиться. Есть дела гораздо важнее жизни даже самого лучшего зверя на свете. Прости. На КПК есть информация о предстоящей тебе дороге. Обязательно загляни в него перед тем, как отправиться в путь. И… я не прощаюсь, Купер. Мы с тобой еще точно встретимся. Немного позже. Главное, помни – у тебя впереди очень много важных дел. Наверное, гораздо больше, чем до этого. Держись, парень! Дорогу осилит идущий, а путь находят по звездам. Помнишь?

Лучник улыбнулся.

– Малую Медведицу определяют по Полярной звезде, а ту, в свою очередь, через созвездие Большой… Четыре расстояния…

– Помнишь! – Рекс хохотнул. – Вот так и живи, чтобы по твоему сиянию другие могли с легкостью найти свою дорогу в жизни! А мы будем совсем недалеко – обещаю! И чаще доверяй интуиции. Все, до встречи!

Сталкер помахал товарищу на прощание рукой, отошел к Лизе, и их обоих окутало силовое поле. Картинка поплыла, фигуры Рекса и Лизы задрожали, растворились, а следом схлопнулся и серебристый овал. Только пылинки продолжали крутиться в неярком сиянии попадающего в помещение дневного света. Лучник протяжно вздохнул. От Разлома повеяло новой волной жара, а потом колебание воздуха изменилось, свет на миг померк, и послышался голос:

– Здесь, вроде. Вот черт! Ни хрена не видать… Ого, какая зверина лежит! Не иначе, идем точно по следам. Купер! Купер, ты где?!

– Я здесь, полковник.

– Ты как, живой? Ой-ей-ей… – Шелестов нагнулся над лежащим в луже крови Шалуном. – Друг-то твой… Кажись, не жилец…

– Да… Я знаю… Но пока ничем ему не могу помочь. Мне немного отлежаться надо. А он с каждой минутой все больше слабеет и уже не отвечает на мои призывы…

– А ты-то сам как? Помощь нужна?

– Нет. Уже нет. Мне уже помогли.

– Кто?! – спецназовец огляделся. – И боеголовка где?

– Ее больше нет. Так думаю, даже в нашем пространстве. А помогли? Вот это и вызывает еще больше вопросов… И мне помогли, и заряд уничтожили. И кто… Никогда не догадаетесь… Все, опасность точно устранена. Ручаюсь, – сталкер вымученно улыбнулся.

– Ни хрена себе ямочка! – у края Разлома появился силуэт Алекса. – Ни дна, ни края…

– Вы сами как? – Лучник слегка повернул голову. – Плакса хоть живой?

– Да чего ему сделается? Выхаживает там, – полковник качнул головой, – Версту. Тому сильно досталось. Мы вертолеты вызвали, но боимся, что все это бесполезно. Никто не прилетит… И нам придется оставаться здесь, в Зоне. Думаем, осядем все в «Пепле», как раз там сейчас командира нет, и ряды сильно поредели.

– В смысле? Еремин, что ли, погиб?

– Угу… Вспомнил генерал молодость, прикрыл собой парней…

– Бли-ин… Земля пухом, а не «стеклотоками».

– Не. Царствие небесное. От него мало что осталось… Не смогли собрать. Хотели позже попрощаться по-человечески, со всеми почестями. Только лафет орудийный нигде не найти, к сожалению. Военная погребальная традиция – генералов на лафете хоронить…

– Мы потом, Роман Валентинович, всех помянем. Хорошо помянем, по-спецназовски… – Алекс тяжело вздохнул. – Ну что, парень, зверя твоего выносим?

– Не надо, спасибо. Я сам. Чуть попозже. Еще буквально пять минут, – Лучник вновь приложился к горловине фляжки и опустошил емкость до дна. – «Филейку» только уберите с груди, а то высушит она меня скоро. И Шалуну бы ее…

* * *

Убедившись, что его напарник, едва подающий признаки жизни, находится в тяжелом состоянии, но не теряя надежды, Лучник, шатающийся от усталости и едва затянувшихся ран, оставил всех знакомых и друзей зачищать остатки Станции от врагов. Гораздо важнее для него сейчас была жизнь единственного по-настоящему близкого друга. Разрезав два рюкзака, скрепив их между собой в подобие заплечных носилок, он аккуратно упаковал податливое тело Шалуна. При помощи спецназовцев взвалил драгоценную ношу на спину, прихватил чудом сохранившийся в бойне лук с несколькими оставшимися стрелами, сломанную пополам катану, пару банок «тоника» для поддержания сил и устремился по маршруту, скинутому ему на КПК Рексом.

Его даже не удивило, когда он обнаружил зажатый в ладони правильный геометрический кварцевый октаэдр. Уже в дороге сталкер вспомнил, что точно такой же видел несколько лет назад в виде амулета на шее своего гуру и ангела-хранителя Рекса. Кристалл слегка засиял и заиграл красками, а по руке будто прошел слабый электрический заряд. Очень нужный в данное время. И опять перед глазами всплыли пылающие алым закатным цветом буквы, сложившиеся в слово: «АРМАДА». Недолго думая, Лучник тряхнул головой, убрал вещицу во внутренний карман и занялся насущными делами.

Опять его ждала впереди неизвестность, но об этом думать не хотелось. Воображение рисовало призрачную картинку с домом на сваях, расположенным где-то едва ли не в самом центре Больших Луж. Дом, в котором творил чудеса исцеления знаменитый Болотник. Целитель для людей и животных, не замечающий разницы между существами на двух ногах и нескольких лапах. Говорили даже, что он мог взяться за лечение самых немыслимых форм жизни, лишь бы они попросили его о помощи – приползи они в его дом хоть на щупальцах или плавниках, дыши легкими или жабрами. Человеком ли он являлся или все-таки настоящим призраком, которого изобретательная и суровая Хозяйка назначила на роль главного своего эскулапа, неважно. Главное, что он мог вернуть к жизни в прямом смысле слова!

И Лучник всей душой верил в чудесное исцеление друга, которого в любой момент мог безвозвратно потерять.

Поникшая морда Шалуна покоилась на плече сталкера. Дыхание зверя было едва различимо. Торчащие из приокрытой пасти клыки, между которыми чуть высунулся бледный шершавый язык, упирались в шею сталкера, оставляя на ней при резких движениях кровоточащие царапины. Лучнику было глубоко наплевать, что его собственный вид оставлял желать лучшего. Еще совсем недавно новый комбинезон был изорван в хлам, и встречные потоки холодного ветра обжигали оголенные участки тела. Очень сильно болела голова, ныли мышцы, подкашивались ноги, но он упорно двигался вперед, не обращая внимания ни на что. Опущенный взгляд остановился на правом ботинке. Бронированный носок с частью подошвы оказался срезан как ножом, а из дыры торчали окровавленные пальцы, между которыми при вставании на размокшую землю оладьями выдавливалась грязь. Повезло еще, что ударившая мощной лапой агонизирующая химера чудом не отсекла часть ступни. Вовремя он поймал импульс ее движения и убрал ногу.

«Подстригла ногти, зверюга… – мелькнула ирония, и Лучник зло ухмыльнулся. – Зато Шалун ей хорошую прическу навел на обеих головах и, кажется, даже успел удалить аппендикс. Через единый на две глотки пищевод».

Он устал. Боже, как он устал вечно бороться и искать в этой жизни правду! И мстить. Кому и за что? Потому что кто-то кого-то ограбил и унизил. А на чьей стороне правда? Может, как раз на стороне сильного? Может, не нужно на этой «волчьей» жизненной тропе быть таким беспомощным? Бандиты сбиваются в стаи, как волки, охотятся на простых бродяг, грабят, даже жизни лишают. А если взглянуть на все это со стороны самой природы? Как там волки поступают? Тоже убивают слабых. Проводят естественный отбор. Ведь и их природа для чего-то создала! Не настолько же она глупа, чтобы не ощущать разницу между овцами и волками. И ей нужны как те, так и другие! А популяция хищников в природе никогда не превышала популяции травоядных. Волков в разы меньше! Они – санитары. Они дают животным шанс на выносливое, здоровое и способное к продолжению рода потомство. Не позволяют заражаться от больных и первыми убивают обессиленных. Вот как они с Шалуном сейчас…

Лучник сплюнул, резко повернув голову, отчего сломанный клык Шалуна вновь оцарапал шею острым сколотым краем. Сталкер протянул руку – торчащий кончик языка ответил едва заметным теплом. «Жив…»

За спиной вдалеке еще раздавались стрельба и взрывы, сбоку от уже едва различимой ВТ-2 и завалившегося набок недалеко от нее высокого башенного крана, проломившего крышу одного из подсобных зданий с переплетением разномастных труб, что-то сильно чадило. Столб черного дыма вздымался вверх и терялся среди низко нависающих туч, налитых свинцовой тяжестью. Сборная команда спецназа, сталкеров, «Пепла» и вовремя подоспевшей «Анархии» продолжала зачищать от остатков врагов территорию Станции. А впереди лежал нелегкий путь в таинственные, кишащие опасностями болота…

Во внутреннем кармане изорванного комбинезона неожиданно ощутимо завибрировало, а по груди растеклось тепло. Сталкер вздрогнул и на миг остановился, вынырнув из сплетения размышлений. Огляделся кругом. Топкий заболоченный берег огромного грязевого лимана. Из трясины то тут, то там торчали развороченные бетонные плиты и блоки. Скорее всего, здесь раньше находился пруд-охладитель для Станции. Водную поверхность сплошь покрывали ряска и ядовито-зеленая тина. Редкие островки и выпирающие кочки, возможно, являющиеся плавнями – пучками разросшегося рогоза и осоки. В стороне гулко ухало непонятно что, звонко лопались вспухающие пузыри, свербело в ушах от стрекотания и гудения насекомых. Ни намека на какую-либо тропу или гать через трясину. А маршрут на дисплее КПК проходил далее именно здесь…

Лучник осторожно сделал шаг, разогнав в стороны плотный ковер ряски. Обнажившаяся темная, со слегка бордовым оттенком вода поглотила ногу по колено. Далее шло вязкое, медленно поддающееся илистое дно, готовое с радостью принять в свою прорву любой относительно тяжелый предмет. Сталкер, едва удержавший равновесие, с трудом выдернул ногу обратно. Раздался противный чавкающий звук. Дороги нет. За спиной тихо застонал Шалун. Лучник вздрогнул, беспокойство за друга заставило соображать быстрее. В голове снова зашумело, болью отдалось по всему телу. Как он устал… Но о себе потом, сейчас главное – спасти жизнь товарища, которого он так не хотел потерять… А для этого им нужна тропа – твердая, надежная, отдающаяся звуком торопливых шагов. Но ее не было. Только теплящаяся надежда и неумолимое стремление к цели.

Не зная, что предпринять, он чертыхнулся, мучительно вздохнул и зажмурил глаза. Напрягся, собирая волю в кулак. Послал вперед и в стороны ментальную волну. В поиске хотя бы единой зацепки для выхода из трудной ситуации. Время сейчас работало против него. Против будущего, против единения двух породнившихся душ…

«Болотник. Нам нужен Болотник. Очень. Где ты, призрачный и всесильный эскулап? Отзовись!»

Вновь ощутимая вибрация в районе груди. Откуда-то из внутреннего кармана комбинезона. И опять тепло, вязкое, зовущее, привлекающее внимание. Что это? Лучник вздрогнул и открыл глаза. «Кристалл! Это кристалл! Такой же точно, какой носил при себе Рекс! И амулет помогал ему в самые трудные минуты! А что он может дать мне? Чем таким особенным я привлек внимание… Армады? Так ведь называется сооружение, про которое во всех уголках Зоны шепчутся с затаенной надеждой практически все? Которое может управлять пространством и временем, Вратами и обещанным всем жаждущим Раем. Армада? Неужели, она и правда существует, и данный кристалл подтверждает ходящую из уст в уста Легенду? А Рекс каким-то образом связан именно с ней? Иначе, где же он мог так долго пропадать и куда мог вновь исчезнуть прямо на глазах?..»

Сталкер понял вдруг, что его мысль находится на верном пути. И этот путь лежит прямо в Армаду. Только сначала через дом Болотника – чудотворца и Проводника. Чтобы спасти жизнь Шалуна.

Резким движением Лучник достал из кармана кварцевую фигурку и внимательно всмотрелся в нее. Тонкие золотистые нити, пронизывающие кристалл, сплелись в затейливом узоре. Знак вселенной и бесконечности – мудрейший дракон, хватающий себя за изогнутый хвост. Кончики пальцев, торчащих из обрезанных перчаток, кольнули мельчайшие иголочки электрических разрядов, разрослись, потянулись по руке к предплечью. От него вверх – к сдавленной тисками боли голове, и вниз – до самых утопающих в вонючей жиже ботинок. Возникло видение – широкое, без границ, уходящее далеко за горизонт, как бескрайние просторы Мироздания, захватывающее дух и сбивающее сердечный ритм. Дорога лежала прямо перед ним: твердая, гладкая, монолитная лента. Прямо поверх пузырящейся ряски и болотной тины. От самого берега и лежащего у среза воды кристалла. «Есть!»

Сталкер, превозмогая боль во всем теле, нагнулся и, слегка разогнав в стороны ковер ряски, опустил кварцевую фигурку к самой воде. Дрогнуло пространство, искривилось, раздался хлопок; в ноздри, оттесняя прочь смрадное дыхание болотной топи, ударил приятный запах озона. А перед Лучником, убегая вдаль, появилась слегка извивающаяся лента тропы. Уже не задумываясь, он с кряхтением поднялся и смело пошел вперед. С каждым мгновением его шаги становились все уверенней и в конце концов превратились в бег. Изо рта вырывался пар, заметно похолодало, с неба посыпалась мелкая крупа изморози. Колючие градины, попадающиеся на пути, больно били по лицу, обжигали кожу и заставляли жмуриться и часто моргать, но сталкер старался не замечать препятствий. Разве же это по сравнению с масштабами Мироздания преграды?! Лишь небольшая неприятность. Он все стремился вперед, заботясь только о том, чтобы не оступиться и не сойти с влекущей его за собой дороги. Туда, где дом Болотника, где за призрачными Вратами раскинулись Райские Кущи и манило великолепием громадное сооружение Армады. Они где-то там… А он обязательно доберется, вот только чуточку передохнет. Потом, когда-нибудь потом – в зовущем будущем…

* * *

Мимикримы возникли неожиданно, словно из ниоткуда. Интересно, что он не успел даже среагировать на них. Ни мыслительных импульсов, ни шумно выдыхаемого через широкие отверстия носа воздуха, ни плеска воды, ни шуршания раздираемого лапами камыша. Просто вдруг с двух сторон от сталкера появились две слегка сгорбленные долговязые фигуры на подогнутых ногах, заканчивающихся большими, похожими чем-то на ласты ступнями, облепленными грязью и болотной тиной.

Непонятно, чем монстры вообще питались посреди непролазной трясины. Лучник знал только одно: они высасывали из жертв не только кровь, но и практически любую жидкость, находящуюся в организмах. Поэтому, вполне возможно, с легкостью вылавливали расплодившихся в болотной жиже тварей: от червяков и пиявок-переростков до куда более крупных особей, мутировавших из змей, тритонов, лягушек и рыб. «Бывают, – как говорится, – в жизни огорченья – коль нету хлеба, ешь печенье». А на безрыбье и рак – рыба. Но все перечисленные твари изначально относились к холоднокровным, чья жизнедеятельность ближе к зиме замирала на определенный срок. И к концу осени мимикримы ощущали явный недостаток в еде. А тут вдруг студеный ветер принес запах свежей теплокровной дичи. Монстры почуяли его на большом расстоянии, и им не помешало даже находящееся в контейнере «смирение».

Лучник замер, рука метнулась к поясу с ячейками для артефактов. К его великому огорчению, пальцы нащупали только обрывки крепежных шнурков. Явно постарался сошедший с ума Гризли, успевший несколько раз полоснуть ножом по спецкостюму сталкера. А на раздумья уже не оставалось времени. Мимикримы, обгоняя друг друга, устремились в атаку.

Первого он успел сбить упругим телекинетическим ударом в грудь. Затем выхватил обломок катаны, встречая приближающуюся к лицу растопыренную пятерню точным отсечением двух кривых пальцев. Ближний монстр плашмя упал с дорожки в болотную жижу, пустив вокруг себя веер зеленых брызг, а дальний взревел от боли и метнулся куда-то вбок, пытаясь уйти в режим невидимости. Но упрямо рвущегося к цели Лучника уже нельзя было остановить. Сталкер зло ухмыльнулся, молниеносно перехватил сознание зверя, развернул его, сделал видимым и послал впереди себя по дорожке. Мимикрим непонятливо рыкнул, потряс головой, зыркнул на человека тарелками безумных глаз, взмахнул изуродованной лапой, разбрызгивая кровавые капли, но подчинился и потрусил в указанном направлении.

А в воде уже разразилась настоящая трагедия. Мутировавшие потомки холоднокровных бросились мстить за уничтоженных братьев, которыми длительное время питалась упавшая тварь. Мимикрим забарахтался и попытался зацепиться лапами за край гати, но что-то грузное впилось зубастой пастью в его ногу и потянуло обратно в глубину. Монстр завизжал, забился, еще сильнее расширил от ужаса глаза и ноздри.

– А что ты хотел? – сталкер пожал плечами. – Не только у тебя есть желудок… Приятного аппетита!

В трясине, словно соглашаясь со сказанным, плеснулся громадный хвост, выгнулась над поверхностью дугой горбатая спина с торчащими метровыми колючками шипов на гребне плавника. Волна, накатившая на дорожку, выбросила несколько шевелящихся пиявок с руку толщиной. Змеящиеся тела тут же развернулись и заскользили к долгожданной жертве, голову которой уже облепило несколько их сородичей. Но смотреть на завершение сцены пиршества Лучник не стал. Дав команду еще взбрыкивающему мимикриму – держать дистанцию в десяток метров, он продолжил бег.

Следующей преградой у очередного островка оказались четыре псевдовыдры. Однако на этот раз тяжело дышащий сталкер уже был готов к схватке – хорошим заслоном послужил «прирученный» монстр. Гибкие тела водяных зверей ринулись было к Лучнику в обход мимикрима, но кровососущий зверь успел перехватить первую парочку, встряхнув хищников за длинные плоские хвосты, как будто избавлял от излишней грязи. Головы тварей с глухим треском стукнулись друг о дружку, послышался пронзительный визг, а голодный мимикрим вгрызся в оба тела, с наслаждением принявшись высасывать долгожданную пищу. Оставшаяся парочка забыла на время о человеке с безжизненным Шалуном за спиной и остервенело набросилась с двух сторон на обидчика. Монстр взвыл, отбросил подальше болтающихся в хватке мощных лап псевдовыдр и всей массой обрушился на причинивших ему боль. Лучнику даже показалось в этот момент, что прочная дорожка, созданная кристаллом, вздрогнула, поддаваясь напору массивного тела мимикрима. Вновь смешались между собой рычание, пронзительный визг, щелканье челюстей и звук скребущих по твердой поверхности гати когтей.

Решив не дожидаться развязки, не выпуская из ментальной хватки сознание зверя, сталкер спешно обогнул дерущихся и устремился вперед. Как оказалось, не зря. Через пять минут, с присвистом дыша расширенными ноздрями, мимикрим с окровавленной мордой, гневно блеснув единственным оставшимся глазом, обогнал его и снова занял место в авангарде. Чувствуя, что окончательно теряет силы, Лучник на ходу достал следующую банку «тоника» и с упоением принялся вытягивать ее содержимое. Но неожиданно дорожка оборвалась, уперевшись краем в достаточно крупный остров. Сталкер остановился, не зная, что предпринять. На карте КПК этот остров обозначен не был, а линия маршрута обрывалась, как, впрочем, и сама карта… Надеясь обнаружить хоть малейший намек на дальнейший путь, Лучник огляделся. Взгляду его открылась интересная картина: подобно всем известному Стоунхенджу или идолам острова Пасхи из земли торчали расположенные правильным геометрическим кругом, заостренные кверху длинные, слегка изогнутые внутрь сооружения камни – древнее место поклонения или жертвенник. В голове возникли видения далекого прошлого: цепочка фигур, похожих на человеческие, в длинных одеяниях до пят, ритуальные песни, яркие костры, посылающие к небу вместе с дымом тысячи сверкающих во тьме искр. И даже послышалось ржание лошадей, лязг мечей и стоны гибнущих в сражениях воинов…

Разгоряченный схваткой и вкусом крови мимикрим нетерпеливо маячил то тут, то там, рыская по кустам и зарослям рогоза. Рычание его раздавалось отовсюду, словно он успел размножиться. Боясь, что в какой-то момент не сможет контролировать монстра ослабевшим разумом, Лучник решил направить опасного зверя прямо в трясину, где постоянно плескались какие-то твари, но вдруг почва под ногами вздрогнула, ударной волной мимикрима припечатало к дереву, а по воде прошла крупная рябь, заставившая болотную живность на время притихнуть. Это было уже что-то новое.

Монстр быстро пришел в себя, вскочил и, волоча правую ногу, ринулся на невидимого за кустами врага. Послышался рев двух глоток, зыбкая почва острова начала вздрагивать от тяжелой поступи массивных ступней. «Злыдень! – Лучник растерялся. – Откуда на острове посреди бескрайних болот этот монстр?..» А звери уже сцепились в смертельной схватке. Трещали ломающиеся ветви кустов, шуршал камыш, раздавались звучные шлепки ударов мощных лап и свист тяжелого дыхания мимикрима. Понимая, что на длительную остановку у него просто нет времени, сталкер попытался захватить менталом сознание злыдня, но не сумел. В голове вспыхнула новая волна боли, а мысли вдруг потеряли всякую связность. Опять замелькали кадры прошлого вперемежку с неясными видениями. И кольнуло острое чувство трагедии, очередной утраты. А потерь за его недолгую жизнь было уже слишком много… Родители, брат, уважаемый учитель, почти все друзья и напарники. Что это? Злой рок? Или очередное испытание на прочность? Проверка – сломается ли он когда-нибудь…

Лучник вздрогнул, выйдя из рассеянности, попытался сосредоточиться на продолжающейся схватке монстров. И вдруг почувствовал, что окончательно потерял контроль над мимикримом. Но зверю было не до человека. Не обращая внимания на то, что освободился от управления, разгоряченный азартом, он решил бороться насмерть. Внезапно вылетел спиной вперед, пробив плотные заросли рогоза, и плюхнулся в затянутую ряской яму. В разные стороны полетели брызги воды и грязи. Тут же вскочив на ноги, мимикрим попытался уйти в режим невидимости, но не смог. Брызгая кровью с разбитой морды, гневно вскинул когтистые лапы и с сопением снова ринулся в атаку. Но ему навстречу сквозь камыши уже пробился сам злыдень. Массивная туша, грузно переваливаясь с лапы на лапу, раскрыла клювообразный рот и налетела на мимикрима, отбрасывая его назад. Зверь опять оказался в луже, а вот встать уже не успел. Множественные ранения ослабили его и замедлили реакцию. Злыдень взревел, со всей силы, с хрустом прихлопнул толстой ногой поднимающегося врага, вдавив его в грязь, и принялся топтаться на месте, изредка опуская голову и пытаясь вырвать из брыкающейся добычи куски плоти.

Вот тут сталкер понял, что настала его очередь – отбиваться от монстра, а сил на ментальную атаку не осталось совсем. Голову разрывало на тысячи осколков, отчего потекли слезы, а перед глазами все поплыло и смазалось. Недолго думая, Лучник, спотыкаясь о кочки и торчащие ветви кустов, со всех ног побежал вдоль берега, надеясь скрыться от ходячего танка, но этим только привлек его внимание. Мутант замер на мгновение, подслеповато щурясь на новую жертву, и щелкнул зубастым клювом. Тут же потеряв к находящейся под ним добыче всякий интерес, он развернул массивное тело и устремился вслед за человеком. Возможно, будь Лучник один, ему бы удалось оторваться от преследования, но с безжизненным Шалуном за спиной, да еще на исходе сил… Через несколько секунд сталкер понял, что придется вновь бороться за жизнь. Злыдень топал уже совсем рядом, шумно дыша и порыкивая. Ничего не оставалось, как остановиться, выхватить обломок катаны и ждать развязки.

Но уставший от прошедшего боя монстр решил не участвовать в долгом спринтерском забеге, он остановился и со всего маху топнул ногой. В этот раз уже Лучника смело ударной волной прямо в воду. Плюхнувшись, он захлебнулся вонючей жижей, закашлялся и забарахтался в вязких путах тины. Кожу обожгли ледяные объятия. Тяжелое тело Шалуна потянуло вниз, не давая глотнуть спасительного воздуха. А ноги неожиданно не нашли дна. Вокруг упавших тел тут же засновали вездесущие пиявки-переростки, темная в наступающих сумерках вода забурлила. Перед лицом возникла зубастая пасть одной их тварей, легко скользящих по кашице водорослей. Лучник махнул рукой, чувствуя сопротивление воды, но обрубок катаны на удивление легко прошел сквозь мутанта, тут же разделив его на две части. Мутная жидкость расплывчатыми чернильными пятнами растеклась вокруг. Жадно ловя ртом недостающий воздух, сталкер сглотнул. Нёбо и пищевод обожгло противной горечью и сразу прояснило голову. Скользящие вокруг твари тут же исчезли в неизвестном направлении, появился шанс – добраться до берега в целости. А вдоль кромки воды нетерпеливо топтался злыдень, рвущийся к ускользнувшей добыче.

С трудом пробираясь через болотное месиво, Лучник вспомнил о своих способностях и попытался помочь себе. Ничего не вышло. Да и не сложенный им впопыхах лук за спиной цеплялся за заросли тины и замедлял движения. Тогда он напрягся и поймал импульсы сознания злыдня, направляя его в воду. Монстр непонятливо рыкнул и затряс головой, но потянулся навстречу кукловоду. Сначала робкими шажками, глубоко проваливаясь в трясину массивными ногами, а затем все увереннее, и вскоре над поверхностью, в метре от человека, торчала только его уродливая клювастая голова. Вокруг вода пенилась и пузырилась, разгоняя в стороны заросли тины и ковер ряски. Образовалось заметное окно. Из последних усилий сталкер вытянул руку, ухватился за оттопыренную ушную раковину злыдня и подтянулся. Чувствуя под собой опору, рванулся, оседлал тушу, опустив ноги по обе стороны от головы, и направил зверя к берегу. Злыдень взревел. Вода его совсем не радовала: ноги увязали в топи, движения сковывало, не хватало простора. С надрывом выпуская пар из расширенных ноздрей, он медленно двинулся вперед. Кораблем назвать его точно язык не поворачивался. Скорее уж, подводной лодкой… Лучник всхрапнул, представив, как злыдни бороздят воды болот.

Тело тряслось от холода и усталости, плечи жгло вдавившимися лямками самодельных носилок, ныли все мышцы, а за спиной тихонько постанывал Шалун, что усложняло и без того не простую ситуацию. Другу требовалась срочная медицинская помощь, а положение оставалось аховым, как ни крути. Куда двигаться дальше, сталкер не знал, а на постоянные призывы к призрачному Болотнику ответа так и не получал. И это как никогда удручало. Уронив голову на грудь, он зажмурился. Если злыдень не завязнет окончательно в топи и им удастся выбраться на сушу, то даже высушиться будет негде…

Монстр оказался на счастье упрямым, облепившие массивную тушу пиявки не могли прокусить толстые складки кожи, поэтому не приносили ему неудобств. Медленно, но уверенно он приближался к берегу и вскоре ступил на покрытую травой, ольшаником и кустами землю. Не зная, что предпринять дальше, Лучник направил «скакуна» вперед – прямо в темную область на карте, проведя мысленную прямую от закончившейся линии маршрута. «Болотник! Где ты, лекарь?! Где?!!»

– Ну, вот чего ты орешь, а?.. – раздавшийся совсем рядом спокойный голос заставил вздрогнуть и подпрыгнуть от неожиданности.

Злыдень встал и недовольно заурчал, пытаясь отряхнуться. Лучник еще крепче вцепился монстру в уши.

– Кто здесь?! – прокричал он в темноту.

– Кто, кто… Кого звал, тот и есть!

– Болотник?!

– Чего ты орешь? Болотник и есть.

– Так чего ты не отвечал на мои призывы?!

– Вот ведь разорался, а… Это вам, псионикам, такое с легкостью дается, а мы не настолько в этом сильны.

– То есть как не сильны?..

Из-за чахлого кривого дерева и торчащих камней ритуального круга появилась человеческая фигура в длинном плаще, напомнив про видения из прошлого. Опираясь на длинный посох, Болотник остановился и посмотрел Лучнику в глаза.

– Ты разговоры говорить со мной пришел или по делу? И зачем Толстосума моего оседлал?

– Не, не разговоры… По делу… К-какого Т-толстосума?

– Злыдня моего, говорю, зачем оседлал?

– Вот те раз… А чего же он… ручной такой… на людей бросается?..

– Он не ручной. Он дружественный.

– Я… от этого… «дружественного»… в болото улетел на несколько метров… Чуть пиявки не сожрали…

– Слазь, говорю! И быстро отпусти его! Вишь, ему не нравится?..

Трясущийся от холода и слабости Лучник перенес ногу через голову злыдня и, соскользнув на землю, с трудом удержал равновесие. Освободившийся от ноши и ментального давления Толстосум обиженно рыкнул и со стонами потопал к Болотнику – жаловаться на трудное детство.

– Ну, ну… Не серчай, дружище, и не плачься. Сам виноват, нечего быть таким негостеприимным, – Болотник потрепал зверя по клюву. – Иди, давай, ешь, чего ты там припрятал в луже… Хе-хе-хе… Жертва обстоятельств.

– Д-док…

– А, ты еще здесь, да? – лекарь скорчил недоуменную мину.

– А гд-де мн-не б-быть? – посиневшие губы уже едва могли соприкасаться от дрожи.

– Иди, давай, быстрее! Вон туда! Вешки видишь? Как раз между ними и держись. Немного тебе осталось. Метров сто, не больше. А я сейчас догоню.

– А Ш-шал-лун?..

– Шалун? Друг твой, что ли? – Болотник протяжно вздохнул. – Иди. Там все и узнаешь…

* * *

В разом открывшиеся глаза ударил яркий солнечный свет, заставив зажмуриться и сжаться в комок. Насколько он помнил, только что вокруг была ночь, а на плечи давили лямки рюкзака – и вдруг ясный, да еще и солнечный день… Или это лишь яркий свет электрической лампы? Вспомнилась картина: дощатый потолок, дрожащая от сквозняка паутина в углу, старая печь-мазанка с облупившейся штукатуркой, широкая лавка недалеко от просторной топки и пылинки, витающие в пробившемся между двумя ажурными занавесками на небольшом окне луче солнечного света. Нет, не лампа. И точно не ночь.

Лучник вновь, уже осторожнее, открыл глаза. Повернул голову и огляделся. Так и есть – старый, но еще достаточно сносный деревенский дом. Под спиной скрипнули пружины панцирной сетки. Кровать. Кто и когда уложил его сюда? Сталкер напрягся, память не вернулась, вернулась боль. Причем не только в голове, но и в груди. Обжигающая, тягучая, давящая. Решил вздохнуть, но с надрывом закашлялся, чувствуя, как где-то внутри клокочут массивные сгустки. Кашлял долго, с надрывом, до изнеможения, с противными рвотными позывами. Развернулся на бок, отдышался. Не вырвало. Нечем. В желудке явно гулял ветер, такой же, как колышущий паутину в углу избы. Сглотнув тягучую слюну, Лучник понял, что сильно хочет есть. Опять к горлу подкатил комок тошноты. Не зная, что происходит, сталкер снова замер на время, пытаясь унять дрожь во всем теле.

– О! Наконец-то! Появился среди нас. А мы уж заждались.

Скрипнули половицы, на пороге возник силуэт Болотника с какой-то травяной вязанкой в руках. Хозяин прошел в угол и прикрепил недалеко от паутины на растянутую под потолком проволоку свою ношу.

– Ну, во-от, теперь пусть подсохнет, а потом и в чай добавлять будем. Для крепости духа и тела тоже. А то, смотрю я, у нас тут больных да немощных развелось – хоть убивай, право…

– Что со мной?

– А уже все в норме, дружище. Не то что две недели назад.

– К-какие д-две нед-дели?..

– Обычные. Знаешь, случается, что в одной бывает семь дней. Ну а в двух, соответственно, четырнад…

– …Сколько?!

– О-о-о, братец, да у тебя помимо остальных болячек еще и склероз… Не рано? Вроде молод совсем…

– Док, не издевайся, а? Какие две недели? Мы ж только вчера к тебе пришли…

– Мы?.. – Болотник медленно повернулся. Присел на лавку. Сложил руки на коленях и протяжно вздохнул, скосив на сталкера взгляд. – Не удивительно, что ничего не помнишь. Ты вот скажи мне, зачем ты воду болотную с жидкостью пиявки глотал?

– Пиявки? А! Да… было дело. Это нечаянно, Шалун вниз тянул, а мне воздуха не хватало. Так и вонючка эта в рот попала…

– Ни в жизнь больше не вздумай так делать! Ты ж едва не помер! Первую неделю на грани жизни и смерти был. Ну, а вторую я уже тебя специально под действием снотворного держал. Чтоб есть не просил. А иначе желудка мог полностью лишиться вместе с кишечником. Вводил только тебе глюкозу, да витамины кое-какие. Кстати, дышать не тяжело?

– Есть такое…

– Еще и двустороннее воспаление легких получил. Вода-то в болоте ледяная. И Толстосума моего чуть не утопил, изверг!

– Я заметил, что ледяная. Так зима скоро…

– Зима тут ни при чем. В Больших Лужах всегда так. Аномальная вода в них. Ледовитый океан отдыхает.

– Вот как? Ну, значит, мне повезло, – Лучник встрепенулся, поймав выжидающий взгляд Болотника, смущенно потирающего небольшую бородку. – А Шалун?!.

– Тсс… – болотный эскулап приложил палец к губам. – Не кричи. У меня помимо тебя пациентов хватает. Иным покой просто необходим. Одевайся. Вон, одежда на спинке висит. Обувка в пороге, разберешься. Идем на улицу, там разговор и продолжим… Как раз бульон с огня снимем. Поесть тебе пора.

* * *

– Нет, это ты все душе его отойти не давал. Держал на подсознательном уровне с помощью дара своего. А тело? Тело умерло еще там – у Разлома. Дорого же он за тебя да за всех нас жизнь свою отдал… Гляди-ка ты, не думал никогда, что найдется кто-то смелый с суперхимерой схлестнуться… Ее «Око» давно взращивало. Для охраны. Были еще две такие же, но те менее жизнестойкие оказались. Их последняя Вспышка сожрала. А эта, почитай, едва ли не прародительница всех химер в Зоне была. Старая да мудрая. Даже Синцов ее боялся, создатель всего этого бедлама.

– Синцов?..

Сгорбленная фигура Лучника стояла на коленях перед едва заметным холмиком. Плечи сталкера мелко вздрагивали, по щекам ручьями текли слезы. Он не стеснялся их, ничуть. Вместе со зверем-другом человек потерял и часть себя. Даже, наверное, больше – часть мира, в котором продолжал жить… И поэтому не представлял больше себя в нем, не видел никакой сверхважной задачи, никакой конкретной цели. Мир рухнул в один миг и потерял всю свою привлекательность. Утратил смысл жизни…

Болотник аккуратно похлопал Лучника по плечу.

– Поплачь. Иногда это и мужикам полезно. Это приносит облегчение. Освобождает душу и сердце для новых дел. Да, Синцов – бывший ученый, которого я знаю о-очень давно. Настолько, что ты даже не представляешь. Хм… Кажется, целая вечность прошла. Я тогда даже моложе тебя был. Сколько же стукнуло мне тогда? Дай вспомнить… Да, меньше двадцати. Аккурат под Первую Вспышку мы тогда попали. Далекое двадцать шестое апреля восемьдесят шестого года… Он начальником секретного отдела исследовательского комплекса работал. Еще хотел предупредить всех о надвигающейся Аварии, но уже тогда проскальзывали в нем тщеславие и безумство научника. Эх, кабы мы в тот раз с Шелестовым в пузырь временной не попали, да Синцов не пропал…

– Шелестов?! – Лучник вздрогнул при упоминании знакомой фамилии. – Командир «Рифа»?

– Ну, да. Мой бывший командир. Нас тогда в группе четверо было. Синцов пятый. Его мы и сопровождали. Хех… Ты удивишься, когда узнаешь, кто в этой команде находился еще!

– Ну не Черный же Сталкер…

– Он. Именно Степан и был вторым нашим командиром. Сержантом сверхсрочной службы.

– Контрактником, что ли?

– Это позже, уже после развала страны так называть начали. А раньше «сверчками» звали.

– А четвертый?

– Четвертый? Тоже известная личность. Друган мой армейский. Вовка Баранов, – Болотник хохотнул. – Мы ведь все вчетвером после пропажи Синцова столько натерпелись – мама не горюй! И радости были, и горести. Всего хватало. Но радостей было гораздо меньше. И ничего – выстояли, понимаешь? Выстояли всем нападкам и смертям назло! И друзей со знакомыми теряли пачками, и близких людей тоже.

– Постой-ка, Док… А я что-то о Баранове не слышал ничего.

– Дак конечно! Не под фамилией же он своей по Зоне-то лазит. Да и не знаю даже, в которой Зоне он сейчас.

– То есть, как – «в которой Зоне»?

– Обычно. Хм… Вот и настала тебе пора узнать гораздо больше. Время пришло. На-ка, вот, держи карту, она тебе шибко понадобится в ближайшем будущем.

– Что это за карта? – Лучник удивленно развернул странный на ощупь материал, похожий на пергамент, только из синтетики. – И что за название странное – Падь?

– А вот об этом тебе твои старые знакомые вечером расскажут. За чашечкой крепкого чая. Травка-то, поди, уж подсохла в углу.

– И рисунок странный. Сначала смотришь – обычная графика, а приглядишься – даже отдельные деревья порой приближаются, словно голограмма…

– Так и есть. Знатная вещица, да? Вот Вовка Баранов ее и изготовил!

– Баранов? Карту? Погоди-ка…

– Да уж, догадался – вижу. Картографом его нынче кличут, да и не только нынче, а уж давненько.

– Ничего себе у вас компания собралась!

Болотник вскинул брови, снова потрепал бородку, цыкнул.

– Собралась, как не собраться… Я поначалу тоже все удивлялся – надо же, мол, как все сложилось? Как по написанному. А потом подумал хорошенько: а ведь не обстоятельства этому виной. Совсем не они. Это Армада за нас так решила.

– Армада?! Час от часу не легче… А я думал, что мне почудилось. Что просто отголоски слухов. И про Армаду, и про Врата, и про Рай…

Болотник хмыкнул.

– В каждой шутке есть доля шутки, а в каждом слухе есть доля правды. Армада. Перекресток времен и пространств. Их сердцевина и центральный рычаг управления. Она заранее знала обо всем и подготовилась, собрав нас в одну группу, чтобы было кому за Зоной смотреть. Ну, а потом уж и вас, молодежь, подтянула. Или нам в помощь, или на смену, кто знает… Так что ты силы духа не теряй. Держись. Тебе есть еще к чему стремиться. Дел невпроворот. А пока попрощайся с другом своим, да в дом заходи. Поесть тебе точно надо. Я пойду – на стол накрою.

* * *

– Откуда?! Где вы их взяли?!

Лучник как ребенок радовался двум молодым пушистым зверям, с веселым рычанием и мяуканьем катающимся по полу.

– Это дети твоего Шалуна…

– А Дикарка как же?

– Ей сейчас некогда. Она вскоре опять матерью станет, а тогда молодежь точно от себя прогонит. Вот мы и забрали их сюда. Тебе они нужнее. В их жилах течет кровь отца. Будут тебе помощниками и продолжателями незавершенных дел.

Улыбающийся сталкер с умилением смотрел на сидящих за столом Рекса и Лизу. Болотник суетился вокруг, успевая подставлять под капающий носик самовара очередные чайные чашки. Потом вдруг всплеснул руками, вспомнив что-то, и поспешно бросился на выход со словами:

– Вы тут сами пока посидите, а меня пациент ждет.

Рекс хмыкнул, глядя в спину убегающему хозяину:

– Сколько лет прошло, а он все такой же… Ни капли не изменился. Старше только стал и мудрее. И, конечно, тактичнее. Знает ведь: у нас много накопилось того, что друг другу сказать должны, – он повернулся к Лучнику. – Вот твои контейнеры с артефактами, Шелестов с Алексом передали. В углу упаковки со всем необходимым: и комбинезон новый, и рысятам костюмы, и стрелы, и… много еще чего, нужного для дальней дороги. Катану не предлагаем, нечего к чужому оружию привыкать, своего похожего навалом. Шашка есть обоюдоострая и тоже с прямым клинком. На ней и сталь покрепче японской будет. Наша, родная, булатная. Что еще?

– История, – напомнила Рексу Лиза.

– Да! – учитель строго посмотрел на бывшего ученика. – Помнишь мой кристалл?

– Конечно. Кстати, у меня после Разлома такой же появился!

– Знаю. На шею повесил?

– Нет…

– Вот тебе шнурок – повяжи и повесь. Он тебе много чем еще поможет. А пока… Пока краткий экскурс в историю. Мир, в котором мы находимся, создан Армадой. И отделился он от основной ветви в тот момент, когда мне удалось спасти семью. Армада всегда поступает таким образом, когда кто-то пытается изменить прошлое: создает мир измененной реальности, где все более-менее гладко.

– А что, в другой ветке не все гладко? – лицо Лучника вытянулось.

– Далеко не все. Скажу больше, Купер, в той реалии погибли и я, и ты, и моя семья. М-м-м… Вернее, семья того, погибшего Рекса. Поэтому сколько ни старайся, а себя встретить не получится, иначе бы мы тебя туда не отправляли.

– А Болотник?

– Болотник – это особая тема для разговора. Он есть везде, но не отдельной личностью. Он, как бы сказать… един в нескольких обликах. Как Картограф, Шелестов, Черный Сталкер, Егерь и еще пара лиц, без которых существование самой Зоны можно поставить под сомнение. Даже Синцов. Они пришли в Зону задолго до ее возникновения. Это не они появились в Зоне, а она появилась вокруг них. Но долго рассказывать. Ты это все поймешь позже сам. И идешь ты не столько в Зону, сколько в Падь. Куда более страшное место, чем Зона, уж поверь. И у тебя есть шанс – кое-что, если не все, там исправить. Исправить к лучшему. Помни – ты Избранный, кандидат в Стражи Армады. Но еще далеко не Страж, и станешь ли ты им – зависит только от тебя. Стражи могут гораздо больше обычных людей, и от нас зависит очень многое. Мы можем изменять реальности. Но зачастую этого не делаем, потому что данный процесс очень опасен и может выйти боком. Все понял?

– Не все. Что я должен делать в Пади?

– Ты это поймешь непосредственно на месте. Уж поверь. Это же не мы с Лизой придумали – отправить тебя в мир Пади, где после Судного Дня погибло пять шестых населения планеты. Мы тоже от Армады получаем задания. Она, как и Зона, иногда входит со Стражами в ментальную связь. Заговаривает. Да что я тебе это рассказываю? Ты это все и так знаешь. Зона же с тобой заговорила наконец? Вот то-то и оно! И Армада заговорит обязательно. Всему свое время. А пока ты отправляешься в помощь двум кандидатам в Стражи, таким же, как ты сам. Но им немного сложнее – у них нет кристаллов. А ведь обязательно должны быть! И ты поможешь Трешу и Злате их отыскать. Пора уже замкнуть очередной временной круг.

– В смысле? – не понял Лучник.

– Вместе с Лизой изменить прошлое мне помогли Треш и Злата. Хм… Уже будучи Стражами. Но это долгая история, и сейчас она почти значения не имеет. Единственное, что нужно выполнить, – это помочь им добраться до кристаллов и стать Стражами. Сами они этого сделать не могут, как ни вертись… Словом, мы долго ломали головы – как же образовался временной пробел, при котором сестра Лизы и сын знаменитого в Зоне попаданца Истребителя стали Стражами. Покопались в разности и схожести нескольких миров, наткнулись на упоминания о загадочном парне по имени Лучник и наконец поняли, что эта личность имеет непосредственное отношение к появлению в Армаде трех новых Стражей. Но учти, одного знания о произошедшем в будущем – мало. Если не приложить усилия, то, вполне вероятно, ничего не получится. Иметь связь с событиями и принять в них непосредственное участие – совершенно разные вещи. Все зависит от твоих действий.

– Я понял, – Лучник вздохнул и, улыбнувшись, с умилением посмотрел на двух рысят. – А как мне узнать об этом побольше?

– Вся информация о мире Пади находится в твоем КПК, обязательно сегодня ночью проштудируй все. Основные моменты выделены жирным шрифтом. Это важно для твоей же безопасности, особенно на первое время.

– Ну, а Шалун и Дикарка помогут тебе в этом. Уж поверь, – Лиза трепала за шкирку одного из маленьких хищников. Второй свернулся калачиком, обняв крепкими лапами ноги Лучника, и мурлыкал. – До взросления им осталось совсем немного. А там – им будет не страшен и сам черт.

– А чертей в мире Пади хватает с избытком! Так что помощники тебе точно понадобятся. Как-никак, все же родственные души. Ты ж их крестный отец? – Рекс хохотнул. – Ну, вот и все, Болотник проводит тебя до Врат, а нам, к сожалению, опять пора. Некоторые ситуации лучше предупреждать задолго до их возникновения, и тогда прошлое совсем не нужно пытаться исправлять… Будь дальновиднее и помни: мы всегда находимся где-то рядом с тобой, Купер. Но не забывай, что все в этой жизни зависит лишь от наших желаний, мыслей и поступков. Держи марку, дружище, и удача обязательно улыбнется тебе! Ведь жизнь создана Мирозданием не зря.

Глава 15. Все ли так просто?

Кто на самом деле являлся оружием «Ока», его главным врагом или, наоборот, любимчиком Зоны – теперь сказать было сложно. Суперхимера пала в схватке со сталкерами, боеголовку деактивировали, «Легион» разбили в пух и прах, Станцию с Разломом обезопасили от уничтожения, ядро «Ока» спугнули и отогнали за пределы Зоны. Теперь у профессора Синцова оставались лишь воспоминания о проекте «Око» и власти над территорией отчуждения. Сейчас он уже не мог изменить положение дел и как-то повлиять на ход событий…

Полчаса своды Бункера, скрытого в толще горных пород одной из сопок за полосой Приграничья, оглашала его ругань. Негодование лилось рекой, он тщетно тыкал в кнопки пульта, стучал и терзал сенсорный экран дисплея дистанционного блока управления, метал молнии и сыпал искрами из-под седых бровей. Он проиграл! Он СНОВА проиграл… Невероятным образом этим аборигенам Зоны удалось форсировать события, перевесить чашу весов в сторону и овладеть Станцией. Химера, так долго вскармливаемая и облучаемая Синцовым в подземельях АЭС, ядерная боеголовка, с трудом найденная и доставленная в сердце «Ока», хваленая гвардия «Легиона», пугающее воздействие Разлома – все оказалось пустым, никчемным перед натиском сводного отряда противника. Синцов в бешенстве разбил пульт о ноутбук, схватил за грудки начальника службы безопасности, по совместительству заместителя командира «Легиона», стал трясти его и осыпать матом. Поток самой грязной брани, какую профессор только знал, обрушился на стоявшего истуканом двухметрового верзилу. Теперь этот тевтон взамен погибшего полковника «Легиона» Зингера исполнял обязанности командира последнего военного подразделения секты. Но он стоически выдержал натиск обезумевшего ученого, с пониманием воспринимая его ярость. Легионер сам недоумевал по поводу поражения на Станции. Его солдаты успели перед смертью доложить о взятии базы врагом и срыве операции. Теперь обратной дороги не было. Только прочь, искать новое место, возрождать новую группировку, молиться… новым богам. Борн, дождавшись прекращения потока ругательств и бесполезных тумаков, обратился к профессору:

– О, Великий, скажи, что мы можем сделать в данной ситуации? Наша группа внешней разведки, отправленная к Большим Лужам, пропала бесследно… Может, нам стоит самим двинуться на поиски Армады или все же дождаться подхода союзников? Какие будут приказания?

– Союзников?! Какие, к чертям собачьим, союзники? Их нет! И никогда не было… Все это туфта, выдумки, сказки. Чтобы поднять дух твоих подчиненных, чтобы дать им уверовать в силу по ту сторону Рубежа. Мы… я полагался только на свои силы, на свое чудо-оружие, на статус и престиж «Ока» перед этим отребьем… А та самая «сила», которую на меня вывели именно вы… Да, да! Именно вы вывели на меня некое «Всевластие»! Это вы уверяли меня, что запад с его масонами и их ложей, внедрившейся даже во властные структуры нашей страны, и есть самый главный наш союзник и друг! Какой друг может получиться из того, кто смотрит на тебя свысока? Кто как нищему на церковной паперти бросает тебе с недосягаемых высот кусок черствого хлеба в виде денежных потоков, нисколько не заботясь – пойдут ли они на пользу этому нищему?! Они все плевали на наши старания… Кстати, старания – укрепить их власть над людьми, а не себе в помощь! Эх, а я так вам поверил, когда пустил в дело все свои знания и умения… Ну, вернее, не вам, а им, но это сути вещей не меняет. И что теперь? А теперь все! Все-е-е! – Синцов умолк, переводя дух, нервно тряся руками и протирая очки. – Так. Я, кажется, знаю… У нас еще есть запасной вариант! Но, скорее всего, последний, поэтому напрячься стоит как никогда. Слышишь?! Как никогда! Армада. Только найдя и активируя ее, мы сможем заново возродить «Око», восстановить власть и влияние на этих… да на весь мир! Кхм… И даже на ваше долбаное «Всевластие»! И только попробуй мне вякнуть… даже подумать, что ты не сможешь, что слаб или не согласен! Сгною, испепелю. Прокляну Основателями!

Последние слова смутили и отчасти испугали Борна. Никакие другие угрозы силового воздействия не страшили опытного матерого вояку-натовца, а вот угроза потери веры во Всевышнего, в Основателей, в силу и власть которых верил каждый боец «Легиона», пугала и удручала. Сводила на нет все старания тевтонов, смысл существования их клана, надежду на контакт со всемогущими Древними.

– Не смею сомневаться в твоих способностях и уме, о, Великий! – ответил Борн, вытянувшись в струнку. – Служу тебе, молюсь Всевышнему «О» и готов насмерть биться за наши идеи.

Синцов напялил очки, вплотную приблизился к тевтону, встал на цыпочки и посмотрел ему прямо в глаза. Холодные немигающие глаза легионера выражали преданность и тупое подчинение.

– Хорошо, Борн! Так ты со мной до конца? Хорошо. Свободен. Будь рядом, я решу, чем мы займемся в ближайшие часы. А пока соблюдайте полную тишину в эфире, бдите округу, и чтобы ни одна собака не прознала, что мы живы и где находимся. Ясно?

– Яволь.

Легионер вышел, громко стуча каблуками и бренча латами экипировки. Синцов обвел взглядом помещение, будто убеждался в своем одиночестве, хмыкнул, подумав: «Еще скажи – мой фюрер…», и вынул из кармана униформы КПК. Свой личный, со вставленным в него кварцевым кристаллом, «наладонник», который он нашел еще в далеком две тысячи шестом году на теле одного погибшего сталкера. «А ведь тогда все только начиналось… Тогда я мог спокойно развернуть свои исследования, и никто мне не мешал! А значит, следует все же вернуться в прошлое и кое-что там изменить…» Ладоням сразу стало тепло и приятно, грани гаджета переливались голубоватыми бликами, завороженный, словно загипнотизированный, взгляд приковался к экрану.

– Я знаю, что делать и кто нам поможет!

Синцов ехидно улыбнулся и перехватил КПК крепче. Тонкие губы сжались, глаза, смотрящие из-под очков, сузились, высоко задрался подбородок. В эту минуту ученый стал снова похож на одержимого злого гения «Ока», каким и слыл прежде…

* * *

– В чем дело, Борн? На тебе лица нет.

– О, Великий…

– …Давай короче.

– Мы потеряли связь с двойкой внешнего наблюдения. Дозор молчит уже четверть часа.

– И? Твои действия, предположения.

– Скорее всего, они мертвы. У меня строгая дисциплина в подразделении и четкое исполнение регламента и устава. Прошу твоего разрешения выдвинуться на поиски дозора в связи с тем, что ты запретил любую связь с наружным миром.

– А потерять еще людей не боишься?

– Я ничего не боюсь, но людьми своими разбрасываться тоже не могу. Разреши выход?

Синцов закусил губу, перестал набивать ранец документами, исподлобья взглянул на начальника безопасности:

– Вылазку разрешаю. У твоих людей час времени, потом мы уходим. И, Борн… под твою ответственность. Если сталкеры узнают наше точное местонахождение, то считай, что больше не будет «Ока», Основателей и, соответственно… Армады. И не будет, как ты помнишь, возможности твоего переноса в прошлое и встречи с больным сыном. Все понятно?

– Яволь. Я благодарен тебе за то, что ты помнишь…

– … Ступай, Борн. И да хранит тебя «Око»!

– «Око» хранит!

Легионер вышел, а профессор продолжил сборы. Через час им, горстке оставшихся от «Ока», предстояло покинуть Бункер, преодолеть горную гряду и достичь Больших Луж. А уж там найти Болотника и через него Армаду. Ту самую мистическую Армаду, слухи о которой оказались совсем не беспочвенны. Уж в этом фанатичный ученый был теперь уверен на все сто процентов. Благодаря своему уму, он с точностью смог определить местоположение сакрального объекта, построенного Древними. Кем они были – эти Древние? Одной из живших ранее на планете рас, погибшей или ушедшей через ту же самую Армаду от надвигающегося Катаклизма куда-то на более спокойную ветвь параллельной реальности? Или вообще какой-то инопланетной цивилизацией, почти сумевшей покорить всю Вселенную? Кто знает… Но не это сейчас волновало хозяина «Ока». Погибли, пропали или ушли – какая разница! Главное, что их больше нет! И наверняка не будет уже никогда. Прошло много веков, тысяч или даже миллионов лет. За это время они, если бы желали узнать, что происходит в этой ветви реальности, давно бы вернулись, чтобы хоть одним глазком глянуть, чего достигло человечество, развивающееся после них, являющееся их прямым наследником. А раз преемником, то и думать о собственном будущем, а возможно, и прошлом человечество имеет право само!

Проснувшееся с новой силой тщеславие ученого-фанатика заставило его лихорадочно искать выход из катастрофического положения. А еще глубокая обида на всех и вся… За не сложившиеся планы и, что уж греха таить, жалкое, почти ничтожное существование в одном из черных пятен на теле планеты – в Зоне. Он не видел жизни! Поэтому сейчас готов был пойти на все, чтобы попытаться хоть что-то в ней исправить. И его больше всего сейчас волновало собственное прошлое, а для этого нужны были Армада и… вдруг так сильно ставший ненавистным…

«Болотник!». Синцов хорошо помнил этого человека, бывшего сержанта Советской Армии Виталия Скобленко, одного из той четверки охраны ученого в пору его бытия начальником лаборатории секретного проекта на территории Станции. Когда произошел первый роковой взрыв на АЭС, называемый позже Первой Вспышкой. Подземелья с крысами-мутантами, разрушаемый реактор, затопленные тоннели, «пространственный пузырь» и невероятным образом попавший в лабораторию через портал мимикрим, обрушивший свой гнев на смельчаков. Скобленко впоследствии стал Легендой Зоны – известным врачевателем и знахарем Болотником. Как и его товарищи: сержант Кицелюк, превратившийся в Черного Сталкера, сержант Баранов, названный Картографом, и… бывший старший лейтенант, а ныне полковник Шелестов!

– Проклятье! – Синцов ударил ребром ладони по краю жидкокристаллического монитора, отдернул руку, пронзенную болью, и задумался: «Шелестов! Отряд спецназа “Риф”, который примкнул к сводной команде сталкеров, “Анархии” и “Пепла” для штурма Станции. И, скорее всего, именно Шелестов и его волкодавы весомо повлияли на исход операции, нанесли укол “Оку” в самое сердце. Сволочи! Не-е, я, как только завладею Армадой, нырну в прошлое и все там изменю. Умерший от рака сынок Борна подождет, ничего, успеется. Такие мелочи меня не интересуют».

Обещание своему начальнику безопасности отправить его в тот год, когда ребенок натовца заболел, Синцов не забывал и не снимал с себя ответственности за его реализацию, но сейчас предстояли дела куда поважнее: реконструкция Зоны, реанимация погибшего персонала двадцать восьмой лаборатории АЭС, предотвращение взрыва и много-много других дел. Там же можно и ликвидировать Шелестова с его командой, чтобы они никогда уже не стали легендами. Да и на Большой земле кое-что поменять, дабы привести в порядок орден масонов и наказать в нем кое-кого.

Синцов чертыхнулся и стал спешно собирать документы, вещи и гаджеты. Нужно было торопиться, тем более, исчезновение дозора его охраны тревожным звоночком известило о надвигающейся, несмотря на строжайшую секретность, опасности. Возможно, кто-то уже подбирался к Бункеру!

* * *

Новая двойка тевтонов, направленная для поиска предыдущей, наткнулась на мертвых товарищей уже через пятнадцать минут начала поиска. Густой кустарник и редкие деревья не помешали тщательно осмотреть местность, трупы бойцов в серых латах лежали рядышком, ровно, со сложенными на пробитой груди руками. Размер отверстий в грудной клетке каждого указывал на то, что их убили острым толстым оружием, типа копья или кола. Но пробить кевларовые доспехи с титановыми вставками такими вещами, даже очень остро заточенными, не представлялось возможным. Значит, нашелся кто-то, владеющий иным орудием для умерщвления или знающий особые способы убийства.

Легионеры переглянулись и, несмотря на строжайший запрет любых разговоров в радиоэфире, экстренно доложились командиру. Едва один из тевтонов выключил гарнитуру и повернулся к напарнику, как получил удар по голове и упал на камни. Шлем выдержал, но перед глазами легионера поплыли радужные круги. Сквозь пелену и паутину треснувшего плагиоклаза забрала он успел заметить тело своего товарища и волочащего его за ноги великана в черном одеянии с глубоким капюшоном на голове. Незнакомец уложил фанатика параллельно трупам других дозорных, отряхнул руки в мощных боевых перчатках и посмотрел на раненого врага. Боец застонал, рука потянулась к кобуре с пистолетом, мутное видение на миг стало четким и ясным: шагающий к нему убийца с черным посохом, темный, видавший виды плащ, ружье за спиной, очень похожее на крупнокалиберный многозарядный оленебой. Мысли легионера пронеслись со скоростью пули: позорная смерть, проклятая жизнь и этот огромный киллер с посохом… «С посохом?! Так это же…».

– Магнит, я Гун. Я Гун. Нас убил Черный Сталкер! Как слыш…

Закончить немец не успел – острый черный композитный кол с хрустом пробил его латы и ребра, достав до позвоночника. Заставил выпустить из легких весь воздух и выгнуться дугой в предсмертной агонии. Сознание моментально растаяло, а до угасающего слуха донеслось:

– Уходи в Зону! Оставайся в ней… Уходи-и…

* * *

Борн опустил усик переговорного устройства, перестав бессмысленно вызывать вторую двойку, и сжал кулаки. Бойцы, стоявшие рядом, сохраняли угрюмые выражения лиц. Начальник безопасности обвел мимолетным взглядом головы подчиненных и без согласования с Великим строго распорядился:

– Уничтожить его! Немедленно. Отсюда не уйдем, пока не раздавим этого ур-рода, шайзе! Это приказ! Тому, кто прикончит Чистильщика, внеочередное звание и А-Сертификат на Большую землю. Всем ясно?

Группа закивала, забряцала доспехами и снаряжением.

– Выполнять! И помните одно – мне он нужен только мертвым! Аллес.

Бойцы разбежались, почти не переговариваясь и стараясь не издавать лишних звуков. Шелестящая на ветру листва и шуршащий бурьян вмиг поглотили людей. Борн постоял минуту, играя желваками, сделал помощнику знак ожидать его и, предчувствуя новую вспышку гнева хозяина «Ока», связался с Синцовым.

* * *

Рано утром, когда солнце силилось побороть ночную мглу, пробиваясь сквозь частокол сосняка на изгибах сопок, а туман неохотно покидал низину, опушку мари огласило настойчивое карканье черного ворона. Птица тревожно вертела головой, мигала фиолетовым глазом и топорщила перья, готовая в любую секунду сорваться с ветки. Что не нравилось пернатому в это раннее туманное утро, одному лешему было известно. Здесь, за пределами Зоны, не стоило бояться хищных мутантов, отморозков-ренегатов, любящих палить по воронью, не виднелось и аномалий. Только вереница людей в серой пятнистой одежде, черных латах и темно-синей униформе, растянувшаяся на десятки метров, смущала ворона. Он пристально следил за передвижением незнакомцев, посмевших нарушить его покой и границы территории. Следил и, может статься, недоумевал, зачем эти чудаки так рано тут бродят, да еще лезут в почти непроходимые болота.

«Чудаки» действительно всю ночь уходили от погони и, теряя людей в горах, вроде бы смогли оторваться от вездесущего сильного врага. Теперь беглецам уже было не до стыда за позорный проигрыш всего лишь одному противнику, они спешно покинули чащу и месили топкую почву низины. Их неприятель, покрошивший в сопках полтора десятка опытных тяжеловооруженных бойцов, не потерял, как они думали, след, а направился в обход маршрута легионеров, прямо к тому секретному объекту среди трясин, которого так жаждал достичь Синцов со сворой фанатиков. Этим самым он решил успокоить нервы в любую минуту ожидающих нападения врагов, а значит, усыпить их бдительность отсутствием преследования. А также внезапно встретить на финише остатки беглецов. В том, что их после топей Больших Луж и ловушек Болотника станет меньше, Черный Сталкер не сомневался. Он не спеша брел по опушке леса, обходя валуны и сильно искривленные переплетения корней, на холмах и в ямах помогая себе артефактом «посох», и был уже недалеко от намеченной цели.

– Профессор, бойцы устали, требуется привал, необходимо поправить и подогнать снаряжение и оружие, выставить мины-ловушки, организовать заградительную линию, – сообщил тяжело дышавший Борн, стирающий с лица пот.

– А почему ты меня перестал звать Великим? – Синцов встал как вкопанный, осматривая местность и сверяя маршрут по карте на экране планшета. Ни один КПК вне Зоны уже не действовал и не выдавал никакой информации. Хотя у профессора оставался личный гаджет с кристаллом, который работал в любую погоду и немыслимых условиях.

– Прошу прощения, регламент нарушен, но ты сам запретил мне…

– …Проехали, Борн. Думаешь, оторвались от этого чудовища? Устали бойцы… Ишь! От чего устали? Бежать от одного-единственного врага?!

– Господин…

– …Замолчи, офицер! Все вижу и сам. Боишься его-о… – Синцов саркастически усмехнулся. – Да, есть за что. Знаю. Это же по указке твоих друзей из «Всевластия» мы сами создали из него подобного монстра! А я предупреждал, что исследования в этой области еще не завершены и требуют тщательной доработки. Так не-ет… Вам всем надо было срочно! Вот поэтому «Око» и проиграло тогда вместе с разрекламированным масонами «Бастионом»! И кому? Захудалым сталкерюгам! А еще тем, кого вы – западные душонки, боялись все века! Элите русского спецназа. Вот, вот из кого мне нужно было изначально пытаться сделать охрану нашего проекта! А я повелся на очередные увещевания западных прохиндеев… Не учел уроков прошлого! Русские никогда не начинали войн, но всегда, понимаешь ты, всегда их заканчивали По-бе-дой! И не смотри на меня так, не смотри-и. Все ты сам прекрасно знаешь и понимаешь! Вам, немцам, не помогает даже то, что вы уже почти обрусели на нашей земле! Ведь что для русского – забава, для немца – смерть! Веришь? Вот то-то! Бои-итесь… Всего уже боитесь. Гвардия, черт побери! Эли-ита… Говно на палке вы, а не элита! Молчи-и. Слово вякнешь и… и вали ко всем чертям отсюда. Я церемониться не буду. Мне в Армаде нужны самые достойные и сильные духом, а не поджавшие хвосты трусливые псы. Валяй. Отдых или как там у вас, привал… разрешаю. Десять минут. И дальше идем. Да-а, и накормите моих людей, весь персонал. Они мне нужны живыми и здравомыслящими, не то, что вы!

– Яво-оль.

Легионер отошел в сторону, заскрежетал зубами, захрустел суставами кулаков. Ох, с какой бы радостью он раздавил этого очкастого клопа! Как надоела уже эта лабораторная крыса им всем, и ему, начальнику безопасности, особенно. Если бы не обещание Синцова помочь Борну с телепортацией в прошлое, в родной Дрезден, где он, отец смертельно больного сына, смог бы финансово и морально повлиять на операцию и предотвратить развитие онкологического заболевания, то сейчас бы этот безумный и чопорный гений тонул в луже собственных крови и дерьма. А еще было так стыдно за слабость перед Чистильщиком, этим Черным Сталкером, за бегство, потерю товарищей, унижение, что Борн силился рвануть обратно в лес, найти врага и схватиться с ним один на один. Может, и умереть, но не слышать оскорбительных слов в свой адрес. Даже несмотря на то, что Борн и сам долгое время прожил бок о бок с русскими и научился их понимать, но за честь своей нации легионер готов был биться хоть с дюжиной Черных Сталкеров. Немец сплюнул и пошел отдавать распоряжения бойцам.

Туман неохотно таял, два тевтона со слегами прощупывали болото, в то время как остальные отдыхали, утоляли жажду, минировали бережок и проверяли снаряжение. Синцов забросил в рот пару пилюль, протер очки и сообщил об окончании привала. Субординацию он нарушал давно, хотя они с Борном четко разграничили сферы деятельности в клане: профессор не должен был лезть в военные дела тевтонов, а офицер не имел права мешать работе ученых. Граница этих прав и обязанностей давно стерлась, но лучше от этого не становилось. Увы…

Борн повторил команду Синцова, торопя людей и навешивая на себя оружие и боекомплект. И хотя, по словам ученого, впереди не могло быть врагов кроме трясин, опытный воин не мог расслабиться и облегчить свое снаряжение даже на грамм. Как там у этих русских говорят: «И на старуху бывает проруха»? Бойцы-славяне в группировке шутили, переделав поговорку: «И на старуху залазит Петруха!» Ржали, потешались, расслабляли себя как могли. Но все это раньше – теперь же солдаты напоминали навьюченных заморенных ишаков, потерявших разум, силы и боеспособность в схватках у Станции и с Чистильщиком.

– Вперед, головорезы! – гаркнул Борн, пытаясь хоть как-то воодушевить парней. – Сегодня вечером все будем дома, лакать пунш, есть жареные сосиски и лапать своих фрау и мадам. Живей, парни! Шевелим колготками и осматриваем округу. Больше смертей не будет. Нас тринадцать, а не двое, поэтому все тринадцать и дойдем. Форвертс!

И только один из безусых молодых ученых, помощник Синцова, пробурчал в респиратор:

– Чертова дюжина! Вот здорово. Все там будем…

* * *

Черный Сталкер стоял у желтой, испещренной росписью криптограмм стены и чинил доспехи. Внутреннее пространство Армады напоминало склепы и ходы пирамиды Хеопса, которые он запомнил с детства, не пропуская ни одной передачи «Клуба путешественников» с Юрием Сенкевичем. Кадры съемок внутри пирамиды запомнились отчетливо, и вот уже после третьей ходки сюда, в сердце Армады, ему снова и снова являлись картинки из прошлого: СССР, любимые познавательные передачи, библиотеки с книгами, постоянно ломающийся мопед «Рига-16», вечные строки и обалденный рок Виктора Цоя, дворовые игры «клек», «пекарь» и «шквара», рогатки, самопалы, спички по одной копейке за коробок, ароматный и вкусный лимонад «Буратино», школьная форма с красными галстуками и большие мамины глаза. Милые, теплые, родные…

Армада, по-видимому, являлась внеземным сооружением, кроме всего прочего способным переносить субъект в другое время или место. А еще она навевала воспоминания о прошлом или грезы о будущем, в которое почему-то верилось. Там, в Зоне, среди зла и смертей, совсем не думалось, не мечталось, память о далеком и приятном стиралась ужасным настоящим, тяжелой действительностью. А здесь ни о чем плохом и тревожном не хотелось даже мыслить! Рай. Чем не Рай для жаждущего успокоения? Но только тогда, когда твоему миру и самой Армаде ничего не угрожает. Стражи не должны дремать никогда! Охранять внутренний мир Армады и смотреть за происходящим снаружи – их святой и неотъемлемый долг. Прямая обязанность и вечная карма. Они почти забыли обо всем, что связывало с прошлым даже кровными узами. К примеру, Рексу пришлось, скрепя сердце, лишь смотреть со стороны на любимую семью. Иначе Стражем быть просто невозможно. Вернее, так: иначе этой семьи просто не существовало бы в будущем. Всё равно старания сводятся к сохранению жизни и здоровья родных. Всё ради этого! Истребитель и Орк, оставшиеся от «Неприкасаемых», давно могли бы вернуться в прошлое к своим семьям. Однако, увы, не вернулись… Потому что, если бы не их труд, то не только семей – самого мира могло бы уже не быть. Но, боже мой, как же хочется иногда почувствовать себя тем беззаботным мальчишкой, ради которого и был создан весь этот мир! Так казалось ему когда-то. Давно. В бездонной пропасти лет. Тогда, когда о Зоне еще даже не было никаких намеков. И он, бывший сержант сверхсрочной службы Степан Кицелюк, иногда решался взять небольшой «отпуск за свой счет», поддавшись собственному, с каждым разом все более настойчивому желанию, и отправлялся в далекую пору беззаботного детства, чтобы хоть одним глазком взглянуть на никогда не унывающего мальчишку. Чтобы полной грудью вдохнуть воздух нерушимых идей и веры в светлое будущее… Но лишь тогда, когда на это находилось свободное время, а его с каждым днем, увы, становилось все меньше. Потому что неуемное человечество придумывало все новые средства для приближения собственной кончины…

Черный Сталкер по привычке обработал раны, хотя мог этого и не делать. По неясным для него причинам внутри Армады полученные повреждения заживали сами по себе, быстро и почти без следов. Раньше он специально часто наведывался сюда, когда только стал Стражем. После того, как пришел в себя, благодаря встрече с Истребителем и его командой. Когда понял, что до этого, опьяненный ментальным воздействием «Ока», занимался совсем не безобидными делами, без разбору уничтожая в Зоне почти всех встреченных на пути сталкеров… Почему и получил прозвище Чистильщик. Вернув себе человеческое сознание, он мучился не только угрызениями совести, но и ужасными болями во всем искалеченном «Оком» теле. А внутри Армады дикие боли отходили на второй план, забывались, быстро исцелялся организм, все лучше приспосабливающийся к симбиозу плоти и механики.

Он даже хотел вернуть себе прежнее тело – для этого требовалось лишь попасть в прошлое и немного его изменить. Но, основательно поразмыслив, решил оставить все как есть. Вторжение в прошлое – опасная вещь, а для борьбы со злом его новый облик подходил как нельзя лучше. К тому же, Армада с легкостью исцеляла Чистильщика и действовала на него успокаивающе. А еще она могла точить ножи! Однажды он оставил в коридоре перехода случайно принесенный в Армаду крепкий, но старый, ржавый и тупой нож, откровенно испугался возмездия непримиримой к оружию Хозяйки и просто отбросил его подальше, а сам, едва не начав молить о пощаде, занялся делами. Через некоторое время оставленный клинок снова попался ему в руки. Он звякнул под ногами торопящегося на выход Стража, тот нагнулся и, к своему изумлению, увидел сверкающее острое лезвие с нанесенной на него витиеватой гравировкой. С тех пор между ним и Армадой установилось понимание, а клинок теперь постоянно находился на бедре – в плотных кевларовых ножнах. У всех свои слабости. Даже у Армады. Ведь для собственной безопасности она позволила Рексу в главном зале управления использовать оружие против едва не завладевшей ею Мглы… Но после этого Черный Сталкер ни разу не слышал о подобных ситуациях, поэтому кроме ножа и артефакта «посох» никогда не брал в Армаду другого оружия.

Закончив ремонт подпорченной после бурных встреч с легионерами брони, Чистильщик привел в порядок экипировку и поменял позу. Сидеть внутри Армады почему-то было не на чем – только ровные коридоры, повороты, углы, лабиринт тоннелей, порталы-лифты, катакомбы. Не рассчитывали Древние строители на то, что кому-то захочется устроить в Армаде подобие зала ожидания аэропорта или железнодорожного вокзала. Вероятно, думали, что путник лишь проследует «через», но никак не присядет передохнуть. Кто знает, может быть, Древние и не были людьми? Вдруг они могли летать подобно птицам? Или просто владели секретом левитации. В таком случае никаких стульев, естественно, не использовали. Но ему не привыкать к неудобствам, за свою долгую и бурную жизнь Черный Сталкер испытал многое. Лишь бы под ногами ощущалась опора, и то хорошо. А где ноги, там и остальные части тела и вживленных в него механизмов.

Неискушенному туристу здесь заблудиться легко, да и Врата не пустят в Армаду простого смертного. А он, Легенда Зоны, давно стал Избранным, к тому же Стражем. В этом мире и времени он справлялся пока один, но чуяло сердце, что скоро грянут роковые события, его самого, этот таинственный объект и всю местность вокруг ждут изменения. И чтобы они не стали губительными, он должен тщательно оберегать Армаду, нести бремя заботы и ответственности за нее, защищать. Нет, в последние годы Стражей заметно прибавилось, и это радовало, но, к сожалению, даже такого количества катастрофически не хватало. Древние отчего-то бросили собственное детище, забыли в переплетении миров и времен. Возможно, ушли насовсем, а быть может, и сгинули в неизвестной дали. Кто знает… Он пытался это выяснить, но так и не разобрался до сих пор с контрольной блокировкой управления, не смог ее преодолеть. Наверное, так и было задумано, чтобы отделить одну цивилизацию от другой, не создавать предпосылок к непониманию и возможной вражде.

Чистильщик хмыкнул – тут человечество само с собой разобраться и жить в мире не может, не то что с представителями другой цивилизации… Да он и не стремился к решительным действиям. Поставили блокировку? И ладно. Значит, так надо. Вероятно, это действительно к лучшему. А лезть напропалую – не уважать себя не только как личность, но и как настоящего Стража. Того, кто поставлен, чтобы не лезть куда не следует и не пускать к Армаде чужих. Защищать и только защищать ее неприкосновенность. А эти чужаки, давние и опасные враги, всеми силами стремились попасть в сердце Больших Луж и найти Врата. И, кажется, это у них почти получилось…

Он не мог остановить почти сошедшего с ума ученого, не имел права. Расправиться с остальными – дело нескольких мгновений, но заслужили ли они это? Ведь ведомые всезнающим ученым люди были просто ослеплены и обработаны искусственно созданным «Оком». Они не знали правды, а потому как на привязи следовали за Синцовым, веря в его всесилие. И глубоко ошибались. Конечно, всех в Армаду Врата не пропустят, но пару человек профессор с собой забрать сможет точно. «В какие только хитросплетения иногда не складываются происходящие события, что остается только недоуменно разводить руки в стороны! Армада просчитала одного из возможных кандидатов в Стражи, но даже она, оказывается, умеет ошибаться! – Черный Сталкер удивленно вскинул брови. – Из-за трагической случайности Синцов завладел ключом, предназначенным совсем не ему! Вот что делает иногда родственная кровь… А еще временные сдвиги, в которых виноваты проводимые Синцовым в далеком тысяча девятьсот восемьдесят шестом году эксперименты. И исправить произошедшую ошибку сама Армада не в состоянии. Это дело Стражей. Что ж, завладевший не своим ключом сам должен замкнуть временной круг. А мы ему в этом поможем».

Подумав еще немного, Черный Сталкер отвернул рукав плаща, воткнул в едва видимое гнездо приемника на исписанной криптограммами стене штырь вживленного в тело устройства и мысленно передал картинку приближающихся к цели врагов. Он знал, кому отправлять сообщение, и ехидно ухмыльнулся. Встреча обещала быть очень интересной! И весьма неожиданной для одной из сторон.

* * *

Еле видимая гать в туманной дымке на зеленом полотне трясины вела почти прямиком к домику на сваях. Хижина хозяина Больших Луж уже виднелась сквозь молочную пелену, когда позади из ниоткуда вырос сам Болотник. Внешне очень похожий на Черного Сталкера, будто они являлись выходцами из одного монашеского братства, легендарный эскулап все же при ближнем рассмотрении заметно отличался от своего друга. Длинный плащ, двухметровая клюка в руке, напоминающая смертоносный «посох» Чистильщика, крепкое телосложение, но меньший рост, легкая сутулость и, конечно, примечательная бородка клинышком.

Идущие последними ученые вскрикнули, бойцы-легионеры даже вскинули оружие, признав в возникшей фигуре своего кровного врага, но Синцов жестом приказал опустить стволы. Глубокий капюшон на косматой седой голове, резкие черты лица, оливкового цвета одеяние, гадюка, обвившая слегу в руке старика – все говорило о том, что это действительно сам Болотник.

– Не смейте стрелять без моей команды! – шепнул резко развернувшийся профессор через плечо застывшему позади Борну и уже громко обратился к старику: – Приветствую тебя, Хозяин болот и лесов!

– И тебе не хворать, старый знакомый… – раздалось в ответ. – Поворачивайте, человеки, в обратку. Нечего вам здесь делать. И ни в коем случае не вздумайте стрелять, хоть по команде, хоть без! Хм… Это в ваших же интересах.

– О, Великий, разреши снять этого дерзкого старика?! – молодой боец-отмычка, присевший в трех метрах, посмотрел на ученого.

– Пасть закрой, недоросль! – Синцов нахмурился и снова прищурился, вглядываясь в очертания Болотника. – Помнишь? Это хорошо. Значит, недомолвок между нами быть не должно. Но тогда где же твое хваленое гостеприимство, хозяин болот? Почему ты так неприветлив с нами? Мы тебе ничего плохого не сделали, а ты прогоняешь гостей.

– А я вас в гости не звал. Гостеприимным можно быть лишь к званым и долгожданным людям. Судя по аурам некоторых из вас, я бы даже к болотам вас вряд ли подпустил, не то что в дом приглашать, уж извини, Константиныч… А поганить Лужи черными делами не надо. Тем более, вредить Ей! Это Зона вас долго терпела, ей простительно, она живет за счет смертей, питается ими. А Та, к Которой вы стремитесь, идя по трупам, вам будет точно не рада. И, уж поверьте, погубит в единый миг. Так что поворачивайте, пока целы. Ищите другие места и, желательно, подальше отсюда.

– Я его кончу, профессор! – пробурчал Борн, пошевелив ГП-37.

– Молчи, идиот!.. Эй, Болотник, ты что-то очень недобрый сегодня. Не стоит так обращаться с дюжиной вооруженных гостей, жаждущих полюбоваться видами твоих прекрасных Луж. Разве тебе самому жизнь не дорога? Пропусти нас, а мы в долгу не останемся!

– Хм… Жизнь? А откуда ты уверен, что она во мне еще есть? На мой взгляд, я умер еще тогда – при Первой Вспышке. Все остальное уже просто необходимое для других существование… И разве после всего произошедшего я чем-то обязан тебе? Не наоборот ли? Подумай сам хорошенько. Ведь во всем происходящем вокруг есть твоя вина, и немалая! Где тот идейный ученый, которого я знавал в далекие годы? Где его человеколюбие и непримиримость ко всему плохому? Разве ты забыл, с каким презрением вспоминал тогда погубивший многие миллионы ни в чем не повинных жизней фашизм? Как мечтал исправить в прошлом хоть что-то к лучшему? Наверное, забыл… Что ж, все ясно, – Болотник вздохнул и слегка ударил посохом по гати. – Я сказал свое слово, Синцов! Ступайте прочь. И закройте свое «Око» уже раз и навсегда – оно потеряло силу и власть. И здесь Зона не всесильна, здесь начинается власть Армады! Все, разговор закончен.

– А вот это он зря-я! Я не позволю никому склонять священное имя «Ока» и дерзить нам! – Синцов понял, что разговаривать с Болотником бесполезно. К тому же, тот в присутствии едва ли не последних приверженцев «Ока» начал крамольные речи, а этого ученый-фанатик допустить не мог. Сокрушенно покачав головой, он решился: – Никто не остановит меня на пути к Армаде! Борн, давай!

– Мангуст! – отдал короткий приказ начальник безопасности и сам передернул затвор за спиной Синцова.

Не успел боец-проводник вскинуть ствол автомата, как пятно тины рядом с ним разверзлось и высунувшаяся из болотины огромная зубастая пасть, схватив легионера, увлекла его в глубину трясины. Только булькнула жижа.

Синцов отпрянул, чуть не сбив тевтона, Борн подхватил профессора и, чертыхаясь, поволок его назад, отдавая команду:

– Уничтожить врага!

Один из бойцов пропустил мимо себя обоих начальников, перекрестился слева направо, быстро осмотрел топи вокруг и выпустил очередь. Пули по дуге прострочили плотную от болотных растений поверхность воды. Еще и еще. Легионер мгновенно сменил магазин, вскинул автомат и направил его вдаль. Поводил стволом, едва не вжимая прицел в глаз, оторвался от целеуказателя и осмотрелся кругом. На болотах и гати никого не было. Болотник исчез… а трясина огласилась десятками различных звуков, леденящих жилы: вздохи, кваканье, плеск воды, шипение, бульканье, треск, завывание, щелчки.

– Вон островок, отходим к нему! – крикнул Борн, помогая Синцову прийти в чувство. Астма, от которой фанатичный ученый благодаря Зоне почти избавился, опять проявилась в самый неподходящий момент.

– Нам нужно вперед. Только вперед! – заголосил очнувшийся с холодящей ментоловой пилюлей во рту профессор, одернул одежду и выхватил из кармана пистолет.

– Испанец, прикрываешь. Френч, прощупай остров, остальным держать фланги и тыл, – распорядился начальник безопасности, не отнимая приклада винтовки от плеча и водя стволом по сторонам.

Отряд, лихорадочно озираясь, в спешке перебрался на пятачок травы в десять метров диаметром и по кругу ощетинился стволами всего имеющегося вооружения. Трое ученых в синей униформе вместе с Синцовым сгрудились в центре кольца обороны. Они боязливо топтались на месте и затравленно зыркали по сторонам. Герметичные скафандры и респираторы придавали им вид астронавтов – покорителей неизвестной планеты.

То там, то здесь из мутной грязной воды принялись высовываться различные твари, которые при ближнем рассмотрении выглядели отнюдь не мутантами или уродливыми созданиями. Жабы, гадюки, выдры, рыбины, пиявки. Правда, очень крупных размеров… В воздухе с пронзительными криками порхали птицы, бомбя пометом шлемы перепуганных людей. Из трясины и травы на островке начали вырываться струйки мутной воды и фонтаны газа.

– Они нас решили до смерти обгадить и до глухоты заквакать? – ехидно ухмыльнулся сообразивший, что все не так страшно, Борн и с иронией посоветовал одному из бойцов: – Френч, пугни их картечью.

Легионер вынул из заплечного чехла короткое помповое ружье, пару раз выстрелил в воздух по птицам и по болотной жиже рядом с островком. Гвалт чуть затих, живность почти исчезла, только один из тевтонов пыхтел, пытаясь разделаться с гадюкой, вцепившейся в его ногу. Он махал ножом, похожим на палаш, матерился и буравил сырую почву каблуком бронированного берца.

– Нужно выдвигаться, – сообщил Синцов, устало стирая со стекла маски грязные брызги, – и срочно! Может статься, через час будет поздно.

– Яволь, профессор. Надеюсь, ты знаешь, что делаешь и куда мы идем?!

– Борн, заткнись и делай свое дело! Скоро увидим, на правильном ли мы пути и всегда ли ты так храбр, как в зенитном отпоре безвредным птичкам.

Немец скривился и тяжело вздохнул, но снова пересилил себя, отогнав желание убить эту лабораторную крысу одним щелчком. С каждым разом сдерживаться удавалось все труднее. Лишь мысль о возможном спасении сына все еще сдерживала легионера. Он отдал команду и поднялся с корточек сам.

Через несколько минут отряд осторожно двинулся по гати, осматривая каждый кустик и камышинку, держа пальцы на спусковых крючках. Все помнили страшную гибель Мангуста, нападки зверья, подверженного ментальному воздействию Болотника, его угрозы и таинственное исчезновение. Чтобы победить, в первую очередь нужно было преодолеть дикий, животный страх.

Вдалеке послышалось стрекотание пропеллера. Вентилятора в болотах не имелось, да и подключить его было не к чему, поэтому опешившие бойцы насторожились, ожидая развязки. Борн посадил отряд на корточки, опасаясь вероятности попадания по бойцам со стороны пока еще невидимого врага. Начал было говорить еще что-то, но вдруг шум винта пропал, а набежавший туман выплюнул в людей увесистый камень, выпущенный из пращи. Булыжник угодил точно в шлем одного из ученых и опрокинул его навзничь. Стекло «Панорамы» лопнуло, осколки впились в лицо, мгновенно окрасившееся кровью.

Борн зло выругался и, привстав, выпустил длинную очередь вдоль уходящей в туманное марево гати. Скорее всего, именно оттуда прилетел злополучный камень. Эхо выстрелов долго витало над болотами, а потом затихло где-то в дали. Наступила мертвая тишина, только наполненная растительностью вязкая жижа плескалась о край настила. Начавший приходить в себя ученый застонал, по-детски запричитал, кляня неудачный поход. Оживившийся Синцов быстро заткнул ему рот и строго посмотрел на начальника службы безопасности. Тот кивнул, обошел профессора, поднял двух бойцов, и они втроем направились вперед. Гать качалась и проваливалась в топь, скрипела и чавкала под ногами тяжелых тевтонов. Вскоре крадущиеся фигуры растворились в пелене тумана.

Удрученный Синцов осмотрел раненого, сделал неутешительный вывод, что тот ослеплен и не сможет идти сам, выругался и хлопнул себя по колену. Меньше всего ему хотелось потерять помощников и больше всего – быстрее достичь Армады. Профессор ни разу там не был, но точно знал ее местонахождение и свойства. Он достал КПК со священным кристаллом, ключом управления Армадой, активировал экран. Прибор определил точку их нахождения на местности, мигающим пунктиром обозначил тропу к Вратам, высветил октаэдр на темно-зеленом фоне карты. Синцов усмехнулся, довольно чмокнул губами – путь к Армаде был у него в руках. Умрет, а никому не отдаст этот необыкновенный маршрутизатор! Хотя умирать-то как раз и не хотелось.

Недалеко раздались выстрелы. Затем все снова стихло.

Через несколько минут Борн сообщил по связи, что путь свободен. И хотя его голос показался Синцову слишком угрюмым и злым, профессор довольно осклабился, потеребил козлиную бородку и закрыл забрало шлема. Группа тотчас выдвинулась вперед.

Через сотню метров отряд прошел мимо плавающего в ряске трупа легионера, еще через десять шагов на гнилых ветках гати они увидели другого бойца, с арбалетным болтом в глазу. Борн сидел в позе лотоса рядом с телом тевтона, на развилке гати, ответвление которой узкой тропкой уходило влево, точно на запад. Офицер шепотом доложил о свободном пути, гибели двух бойцов и желании остаться здесь, прикрывать группу.

– Нет, – возразил профессор, – я не могу позволить остаться своему лучшему телохранителю и человеку, которого должен отправить в прошлое, к сыну. Ты пойдешь со мной, Борн! Оставь в прикрытии другого. Кстати, кто убил этих парней, кого нужно опасаться?

– Болотник. Это его ловушки. А по пятам, видимо, идет Чистильщик. Мне самому нужно разобраться с ними. Слышишь? Самому! За своих людей я головы откручу. Я ценю твое предложение и непременно воспользуюсь им, но сначала я отомщу этим драным Легендам! Шайзе…

– Не смеши меня, Борн. Ты один с двумя Легендами Зоны?! С ними не смогло справиться куда большее войско, от которого осталось… – Синцов широким жестом показал на жалкую кучку перепуганных людей. – Короче, ты, как начальник службы безопасности, нужен мне там! – профессор показал на запад. – Там Армада, уже совсем недалеко, а моих помощников должен сопровождать опытный и сильный воин. Я уважаю твоих бойцов, они тоже крепкие ребята, но ты пойдешь со мной. Все. И хватит спорить! Мы теряем время.

Борн закрыл единственный целый глаз убитого солдата, взял его винтовку и рюкзак, столкнул тело в жижу трясины:

– Покойся с миром, Гельмут! Зона с нами. Да хранит тебя «Око»!

Он долго пытался выбрать из оставшихся бойцов смертника, или, если мягче сказать, боевую единицу прикрытия. С трудом выбрал, отчего тевтон в экзоскелете с офицерской нашивкой на защитном щитке плеча понуро свесил голову.

– Виль, если не ты, то кто же еще? Я верю тебе и наделяю силой и властью Великого «О». Продержись полчаса и ступай за нами. Мы еще встретимся. Обязательно. Виль?

– Да, командир. Яволь. Будет сделано, – вяло ответил офицер-тевтон.

Борн передал ему боекомплект и винтовку убитого арбалетным болтом бойца, поощрительно хлопнул по плечу и отправился вслед группе, зашагавшей на запад. Легионер постоял минуту, прощаясь с товарищами, сплюнул в болото и повернулся, чтобы готовиться к обороне или смерти. Он еще не знал толком, к чему. И уткнулся взглядом в седую бородку хозяина Больших Луж, стоящего прямо перед ним. Травинки и семена растений, застрявшие в волосах, – последнее, что увидел в своей жизни офицер. Болотник тремя пальцами, как обычно крестят православные, ткнул легионера в переносицу со словами:

– Тс-с-с, тихо-о, окаянный. Не шлепай громко, железяка!

Он зацепил посохом пневмопривод тазобедренной части тяжеловеса, подтянул к себе, не дав тому звучно плюхнуться в топь, а затем медленно отпустил захват. Тевтон, получивший в мозг сильнейший импульс ментальной энергии, потерял сознание и, несмотря на многочисленные инъекции лекарств и стимуляторов, сделанные внутренней смарт-оболочкой модуля, скользнул в болото. Брызг не было, а тяжеленное тело тотчас скрылось под слоем ряски и тины.

Обернувшийся на миг Борн не увидел никого на распутье гати – только редкие клочки тумана и вздувшийся, но не лопнувший пузырь в трясине. Он сжал зубы и быстро пошел вслед поредевшей группе.

Глава 16. Конец «ока»

Армада умела хранить свои секреты! Мало того, она искусно пряталась в сердце Больших Луж, под толщей трясин и скрывалась за Вратами. Последние никак себя не проявляли в материальном мире, но являлись единственным входом в огромный энергетический комплекс, запрятанный в недрах Земли. Одновременно ловушка и дверь: Избранного или желанного гостя Врата отправляли прямиком в Армаду. Непрошеного визитера могли с легкостью убить – это убедительно доказывали многочисленные останки животных и людей, плавающие возле окончания гати. Очень многим не посчастливилось удачно пройти «фейс-контроль» и очутиться внутри заветного волшебного объекта.

Синцов со вздохом облегчения понял, что они наконец-то дошли и дальше им предстояло миновать Врата. Как нужно действовать, он не знал, но чувствовал, что может пробраться внутрь. Большие надежды ученый возлагал на необычный КПК. Все-таки кристалл, находящийся внутри «наладонника», вел владельца, внушая правильный порядок действий. И пока профессор ни разу не ошибся с направлением, хотя и потерял по дороге кучу людей. Но что люди? Материал, глина, пластилин! В достижении столь важной цели все способы хороши, выбирай на вкус. И Синцов выбрал снова.

– Сейчас со мной идут Борн и… – он пробежался взглядом по людям, остановившись на взъерошенном молодом ученом с маской респиратора на лице. – И Мещеряков. Остальные ждут здесь. Проведем разведку, после этого заберем и вас. Ясно?

Все, кроме одного, закивали. Раненый ученый с закрытыми глазами и изрезанным лицом сквозь зубы процедил:

– Я против, Вениамин Константинович! Вы же знаете, что войти в Армаду можно только один раз. Она не проходной питерский дворик, чтобы…

– … Рот закрой, доцент! – оборвал говорящего Борн, ткнув раненого стволом винтовки в бок.

– Я найду способ и возможность вернуться за вами и провести внутрь комплекса. И хватит демагогий, Павел. На вас остальные пялятся. Вы же здесь самый опытный из всех. Потерпите еще немного, я не для того тащил вас от самой Станции, чтобы бросить на входе!

– Хорошо, профессор… – лежащий неохотно кивнул и отвернулся, прошептав едва слышно: – Это конец…

– Борн, у меня к вам необычная просьба, – Синцов, заметив удивление начальника службы безопасности, облизнул губы и, заставив всех легионеров изумиться, выдал: – С собой не берем никакого оружия!

Борн сдвинул брови, сделал недовольную мину и, не выдержав, цыкнул:

– Профессор, ты спятил?! Это шутка сейчас была?

Не менее раздраженный Синцов едва не закричал во весь голос:

– Еще раз скажешь мне это слово, я тут же брошу тебя и возьму другого! Надоело уже тебе все пережевывать как беззубому ребенку! Ученый человек и сумасшествие – вещи несовместимые. Запомни это, Борн!

– Как никакого оружия? А внутри мне от врагов чем отбиваться, ногами, что ли, махать?..

– Внутри нет и не может быть врагов. Мы прошли все ловушки и преграды Армады, поэтому там, – профессор показал рукой вглубь болота, – там сможет выжить только безоружный человек.

– Гм… ну, смотри, я бы не стал…

– …Ты слышал, Борн?! – Синцова начало трясти от негодования.

– Понял, понял. То есть, яволь…

Начальник службы безопасности стал поспешно разоружаться. Нужно признать, делал он это против воли и совсем неохотно. Кислую физиономию и вялые движения, бранный шепот и нервозность заметили все. Спешащий профессор ждал, нервно торопя легионера. Потом повернулся к своему помощнику. Мещеряков тоже суетился, ковыряясь в рюкзаке.

– А фляжку с водой брать можно?

– Можно, Дима, фляжку можно. Она же у вас пластиковая?

– Да, но… В воде же много железа…

– Ох… А в организме вашем его меньше, что ли?! Не порите чушь! Прекрасно же знаете все нюансы этого перехода, что вы мне дурные вопросы задаете?!

– Простите, Вениамин Константинович, я нервничаю очень, ведь мы приближаемся сейчас едва ли не к самой важной загадке…

– Да бросьте вы уже! Сейчас не время для демагогий и восторженных рукоплесканий! Нам нужно торопиться, понимаете вы это?! Быстрее, я уже не прошу, это требование!

Пока ученые вели бесполезный спор, Борн тайком сунул за пояс под нательное белье пистолет, перехватил деревянную слегу, повесил полупустой рюкзак на плечо, встал в готовности и уставился на Синцова. Тот снова обратился к нему:

– Крупных металлических предметов нет? Оружия?

– Нет. Чисто все.

Взволнованный ученый кивнул и обратился к отряду с напутственной короткой речью. Пожелал терпения, сил, обязательно дождаться возвращения руководства, стеречь тыл и ничего не бояться.

– Виль должен догнать нас, встретьте его. Если что – помогите, – добавил Борн к словам профессора, пожал руки всем бойцам, утешительно похлопал по плечам научных работников. Затем по команде Синцова с одной стороны к ученому прижался Борн, а с другой – трясущийся Мещеряков. Профессор вытянул вперед руку с КПК, нажал нужную кнопку. Гаджет засиял, словно светодиодная лампа, завибрировал. Пятно чистой воды перед людьми вздрогнуло, пустило рябь мелких волн и снова успокоилось.

Синцов сильнее сжал локти напарников и вместе с ними сделал шаг вперед. Горстка оставшихся на гати сотрудников и защитников теперь уже бывшего «Ока» отшатнулась и охнула. Все хлопали глазами и недоумевали, потеряв троицу из вида. Синцов, Мещеряков и Борн пропали под водой без брызг, волн и даже малейшего звука. Болото вновь ожило какофонией голосов и бульканья лопающихся среди ряски пузырей, а налетевший шквал ветра заставил людей встрепенуться и вернуться в реальный мир. И этот мир не сулил ничего хорошего и доброго – хотя бы потому, что по проложенному настилу гати с востока к ним направлялся Болотник.

* * *

Желтый длинный коридор Армады, тоннелем уходящий вдаль, казалось, на многие километры, был пуст и прохладен. Стены, покрытые иероглифами и рисунками с неизвестными человечеству символами, сужались кверху, сохраняя внизу прямую неширокую дорожку, исчезающую в сумеречном свете далеко впереди. Таких помещений ни Синцов, ни Борн, ни Мещеряков еще не встречали, поэтому, залюбовавшись видом, отвлеклись и не сразу заметили Черного Сталкера, призраком вышедшего из незаметной ниши в оранжевой каменной кладке.

– Зря вы сюда пришли! – предупредил он, выставляя посох копьем вперед. – Я оставлял вам шанс вернуться обратно, но вы им не воспользовались. И теперь ваши останки долго будут блуждать по лабиринтам Армады.

– Чистильщик! – воскликнул Борн, резким движением выдергивая из-за пояса пистолет. – Вот и поквитаемся, проклятый Сталкер!

– Ты что-о наделал, ур-род?! – Синцов с Мещеряковым, ошалев при виде этого, отпрянули от Борна в разные стороны. Наличия пистолета они испугались сильнее, чем Черного Сталкера. – Я же категорически запретил брать с собой металл и оружие вообще! Идио-от!!!

По огромным ходам прокатилось громогласное эхо.

– Да пошел ты ко всем чертям! Шайзе… – прошипел начальник службы безопасности, глядя ненавидящими глазами на стоящего впереди врага, и выстрелил.

Вопреки его ожиданиям, пуля не долетела до цели, она зависла в воздухе, стала видимой всем участникам мизансцены, растворилась и осыпалась на пол. Вслед за этим Борн вскрикнул от боли, потому что пистолет в его руке повторил судьбу выпущенной пули. Рассыпался в прах, металлическая стружка, гонимая сквозняком, будто пыль, устремилась по тоннелю мимо невозмутимо застывшего, ухмыляющегося Черного Сталкера. Вслед за этим застонал сам легионер, потом длинное помещение огласилось яростным криком боли. Борн корчился и танцевал смертельный рок-н-ролл, плоть его постепенно пропадала и пеплом осыпалась на пол. Вскоре посреди коридора стоял оплетенный связками сухожилий, страшно вытаращивший из голого черепа глазные яблоки скелет и шатался из стороны в сторону. Мещеряков истошно завизжал, прикрывая рот ладонью, и присел у стены на корточки. Синцов же лишь безнадежно махнул рукой и обреченно опустил голову, ожидая нападения Черного Сталкера. Но тот, вопреки ожиданиям, оперся на посох-артефакт, медленно подошел к остаткам бывшего легионера, аккуратно поднес руку ко лбу черепа и замер на мгновение в такой позе. Послышалось тихое, слегка нарастающее гудение, в воздухе запахло озоном, пробежал легкий ветерок. Скелет вздрогнул, окутался серебристым сиянием и двинулся вперед по коридору.

Синцов исподлобья завороженно пялился все это время на кошмарную картину необычной смерти начальника службы безопасности, с трудом проглотил ком в горле и повернулся на голос Стража:

– У вас есть три минуты, чтобы собраться с духом и последовать за своим бывшим товарищем. Там вскоре решится ваша судьба, потому что места в этом мире для вас больше не осталось. Профессор, а тебя ожидает один человек, который о многом хочет с тобой поговорить. Но о многом не получится, к сожалению, потому что времени осталось совсем мало. У Стражей и без вас слишком много работы. Хм… Вот так, даже родной крови часто совсем не уделяем внимания… Но там все и узнаете. Итак, время пошло.

– Э-э… а… постой, – забубнил Синцов, прижимаясь спиной к желтой холодной стене, – как же так… я столько вынашивал идею познания Мироздания, переноса тела в сигнатуре пространства… наконец, изучения Армады как таковой… Как же… Я не понимаю… не хочу я так!

– Вениамин Константинович, неужели не понятно, что я никогда не говорю зря? Пора бы тебе уже привыкнуть. Столько лет знаем друг друга… У тебя осталась минута на раздумья. В противном случае, все равно выйдет по-моему, но только тогда я зашлю тебя к динозаврам в Юрский период, куда-нибудь в Перу. И совсем не в это измерение. Ты этого хочешь?

– Проклятье! Я так не могу… я хотел увидеть дочерей, жену повидать… мне многое нужно им сказать, передать и…

– …Я же сказал, что тебя впереди ожидает встреча с одним человеком! – перебил Черный Сталкер профессора. – И он все тебе разъяснит. Доходчиво и популярно. Поэтому сейчас вы оба идете только вперед!

– Да-да, конечно, я понимаю, я о-очень все понимаю… – проблеял ученый, тряся куцей бородкой и патлами редких волос. – А как же мой кристалл?! Ведь я тоже являюсь Избранным, если он у меня есть!

– Ох-х… – Черный Сталкер протяжно вздохнул. – Вот что за люди, а? Постоянно ищут хоть какие-то оправдания… Неужели я не ясно сказал – все узнаете там, куда пойдете! А если честно, с каким наслаждением я бы лично убил тебя, горе-научник! Но, увы, не суждено…

Синцов вздрогнул, кивнул и уточнил:

– Тогда только одна просьба…

– … Никаких просьб! Ты не в той ситуации и положении, чтобы просить. Ты явился сюда врагом, непрошеным чужаком, силой взломал Врата, воспользовавшись чужим ключом, нарушил Правила и хочешь просить?!

– Я понимаю, все понимаю… Идемте, Мещеряков, – Синцов поймал взглядом уже порядком ушедший вперед скелет, окутанный серебристым силовым облачком.

– Ступай, ступай, бывший хозяин «Ока». Но помни – хоть мне и не дано убить тебя, но один неверный шаг или злобный умысел, и Армада поступит с тобой так же, как с твоим охранником.

– Угу…

Они направились по абсолютно ровному прямому тоннелю, в стенах которого отсутствовали двери, ниши и комнаты. Синцов, в руках которого уже почти оказался покой едва ли не всего Мироздания, постоянно озирался, ища выход из создавшегося положения, надеясь обмануть Стража. Но ничего путного в голову не приходило. На душе стало жутковато и холодно – такое обычно случалось, когда приходилось кем-то жертвовать или кого-то убивать.

Вскоре коридор превратился в огромный зал, одну сторону которого заменила… пропасть, похожая на Разлом. С одним отличием: профессор ощутил ледяное дуновение тьмы из бездны, принял вправо и прижался к стене. Страж подтолкнул его в бок и ухмыльнулся.

– Иди, Синцов! Это твоя судьба.

Ученый зло посмотрел на Черного Сталкера, проглотил слюну, почуяв песок на зубах, кивнул и снова пошел вперед, с ненавистью буравя колючим взглядом черный разлом пропасти.

– Так ненавидишь меня, что готов убить? – вдруг едва ли не в ухо спросил Чистильщик, заставив вздрогнуть в очередной раз от неожиданности. – А ты уверен, что сможешь собственными руками сделать это? Не чужими, как ты поступил тогда, когда в организованной тобой лаборатории уродовали мое тело, так ведь, Мещеряков?! – громко уточнил Черный Сталкер у едва не подпрыгнувшего от испуга молодого ученого. – Та-ак, именно так! – он вновь обратился к профессору: – Не чужими руками, а своими, розовыми, тонкими, ухоженными пальчиками, готов?!

– Н-нет. Никого я не хочу убивать… всему свое время и каждому его срок! – промямлил Синцов, мгновенно вспотев, несмотря на идущий изо рта пар и холодное дыхание пропасти слева.

Страж цыкнул, подошел к обрыву, остановился на краю тропы. Повернулся к ученому и посмотрел прямо в его глаза:

– А ты попробуй, очкарик! Глядишь, и получится! Вдруг ты опять будешь «на коне»? И Армадой завладеешь! Хех… Боишься? Знаешь, что это благодаря тебе мы все пятеро застряли во времени и пространстве еще в далеком восемьдесят шестом! И поэтому убить друг друга никак не можем, являясь одним целым, но в различных обличиях сразу в нескольких параллельных мирах! Не знал этого? Так знай! Потому что даже попытка одного из нас убить другого может привести к тому, что Армада просто уничтожит местную копию. Ну, или зашвырнет ее черт знает куда! Ты готов к этому, профессор?!

Его тон и слова обескуражили ученого, заставили его сжаться и задрожать. Спина взмокла, руки затряслись, подбородок с клочками бородки заходил ходуном. Лицо побледнело.

– Я… я-а нет… не буду… зачем? Я…

– …Часы «Заря»! Кишка тонка, да, Синцов? Ха. Но мы уже пришли, – Черный Сталкер указал профессору на высокий треугольный проем в стене. – Тебе сюда. А мы тут пока с Мещеряковым поговорим по душам про жизнь и жизнь после смерти…

И он, многозначно глядя на скукожившегося ученого, заразительно захохотал.

* * *

– Что это?.. Как?.. Галлюцинации?

Синцов стоял посреди огромного зала с теряющимся в недосягаемой высоте потолком. Под ногами сверкал переливами почти прозрачный кристаллический пол. Перехватило дыхание от напряжения и чистоты прохладного воздуха. Он ощущал сейчас себя микроскопической песчинкой на бескрайних просторах Мироздания, настолько мизерной и ничтожной, что даже не помышлял более ни о чем. И был обескуражен, смят, поражен увиденным.

– Здравствуй, отец… – стоящая рядом с рослым сталкером Лиза смахнула легким движением набежавшую слезу. – Тебе не чудится, это действительно я – твоя старшая дочь.

– Но как?.. – большего вымолвить профессор не смог.

– Обыкновенно. Уж не тебе, научному светилу, рассказывать, как, бывает, переплетаются нити судьбы обыкновенных, казалось бы, людей. Но в данном случае ответ прост: всему виной твоя научная деятельность. А еще выбор Той, к Которой ты стремился едва ли не всю свою сознательную жизнь. Я говорю сейчас об Армаде. Да, это Она так распорядилась, что я стала Стражем. И уже давно, еще тогда, когда ты только начинал свою работу по созданию проекта «Око». Сначала я просто рискнула и долго безрезультатно искала пропавшего в недрах Зоны отца. Много воды утекло, на многие смерти пришлось насмотреться, видеть беду людей и их нечастые радости. Даже маму Злата похоронила без меня… Да, она получила большую дозу радиации еще при Первой Вспышке. Прожила еще несколько лет и тихо, в одну из ночей, когда с горестью вспоминала тебя, ушла от нас… А ты за все эти годы, занятый своими фанатичными исследованиями и опытами, так и не вспомнил о ней по-настоящему… Ведь так?

Синцов упал на колени и опустил на грудь голову.

– Так… Но ведь я…

– Ты?! Ты забыл самый главный принцип для человека! – Лиза повысила голос. – Ты забыл о своей КРОВИ! О близких тебе людях. О тех, кто видел в тебе надежду и опору! Крепкое мужское плечо. Вот! – она указала на стоящего рядом сталкера. – Знакомься, это мой… друг, Рекс, в миру – Максим Вершинин, который прошел через многое, пока стал Стражем. Он отрекся от семьи. Вернее, не так. Ему пришлось отказаться от семьи, но только после того, как удалось давно погибшую семью вернуть к жизни. Да, да! Через Армаду и с моей помощью! Он не забыл о своей крови! Он вернул родных из небытия, но заплатил за это высокую цену. Не знаю, насколько мне удается заменять Максиму семью, но я люблю этого человека и прекрасно понимаю его! И поэтому всегда нахожусь рядом – в печали и радости! Потому что здесь мы – единое целое!

Поникший Синцов еще ниже опустил голову и разрыдался во весь голос, а Лиза, не стыдясь собственных слез, продолжила:

– Не кайся, это лишь малая твоя вина по сравнению с тем, что произошло в другом месте! Там тебе удалось погубить миллиарды человеческих жизней! Не веришь? Тогда слушай. Мы сейчас находимся в той ветви реальности, которую Армада создала после изменения Рексом прошлого. Это исправленный мир, и тут тебе не удастся запустить всемирный Катаклизм, благодаря неправильной активации Армады. Потому что здесь ты даже не попадешь к Ее управлению.

– Но как же? Как же ключ?..

– Ключ? А это не твой ключ! Представляешь, Армада тоже умеет ошибаться! И в том мире, где произошел Катаклизм, она не сумела просчитать твои действия, отчего по ноосфере и тектоническим разломам планеты прокатилась энергетическая волна ужасающей силы, вызвав множество катастроф на таких опасных объектах, как АЭС или склады химического оружия! При этом погибло пять шестых населения планеты. А здесь? Опять же, благодаря твоим исследованиям по перемещению во времени, Армада дала сбой и отправила тебе кристалл вместе с КПК, который предназначался… той же крови, что и у тебя! Твоей младшей дочери – Злате! Это ее ключ, и сейчас она находится в беде. В том мире, где после организованного тобой Катаклизма образовалась так называемая Падь.

– К-как, как я могу помочь ей?! – Синцов вскинул голову.

– Скоро узнаешь. И поможешь не столько ей, сколько самому себе. Уже есть тот, кто поможет Злате. И он в пути! Твоя же задача состоит в другом… Ты должен замкнуть временной круг, устранив некоторые нестыковки событий. Вспомни хорошенько – видел ли ты раньше что-нибудь похожее на этот КПК?

Профессор вздрогнул и встрепенулся.

– Д-да… Да, точно! Я ведь уже держал такой же КПК и даже исследовал его! Тогда, перед Первой Вспышкой! Погодите… такой же?! Или все-таки этот же самый?!

Осененный догадкой Синцов вскочил на ноги. Лиза улыбнулась.

– Наконец-то до тебя дошло! Вот что значит – ничего не замечать, будучи погруженным в собственные фанатичные исследования… И сейчас ты должен отправить КПК вместе с кристаллом самому себе в далекий восемьдесят шестой год.

– Но ведь, – ученый снова засомневался, – но ведь я тогда отдал КПК Шелестову! Как же?..

– Правильно. И Шелестов отдаст его Злате. Там – в Пади. А ты отправишь его себе.

– Так вот откуда взялся тогда тот неожиданный пузырь портала! Появился и сразу схлопнулся, оставив на площадке комплекса КПК и… и человеческие кости вместе с черепом! А откуда же?..

– … А вот отсюда! – настала пора вставить слово Рексу. – Вот отсюда кости и череп!

Сталкер указал на стоящий неподалеку, у небольшой площадки, окруженной множеством стоек, скелет бывшего начальника службы безопасности «Легиона».

– Д-да-а… – Синцов кивнул. – А еще там был старый, ржавый охотничий нож! Где же его взять сейчас? Ведь оружие…

– Армада иногда умеет делать исключения! – прогремел из-за спины профессора голос Черного Сталкера, в очередной раз заставив того вздрогнуть. – Тебе нужен нож? Легко! – Чистильщик подошел к Синцову вплотную и вытащил из ножен на бедре сверкающий клинок. – Жалко с ним расставаться, но придется. А еще жалко, что он снова покроется толстым слоем ржавчины…

– Но как?.. – ученый округлил от страха глаза, боясь, что сейчас с Черным Сталкером произойдет то, что произошло с Борном. – Он ведь из железа…

– А ты еще не забыл, из чего, благодаря твоим стараниям, состою почти наполовину я сам?! Это же ты отдал распоряжение сделать из меня то, что я представляю собой сейчас? И, как видишь, ничего не происходит! Потому что Армада нуждается во мне, как в Рексе, Лизе, а теперь и в младшей твоей дочери – Злате! Ей нужны защитники, Стражи. Достойно выполняющие свою работу! Чтобы оградить Ее от подобных тебе! Так что собирайся, скоро и тебе предстоит дальняя дорога. Пора искупать грехи!

Рекс забрал из рук Синцова КПК, принял от Чистильщика сверкающий сталью клинок и подошел к окутанному серебристым сиянием скелету.

– Ты слышишь меня, легионер? – тот, смотря прямо перед собой вытаращенными яблоками глаз, медленно кивнул оголенным черепом. – Хорошо. Тогда запоминай. Армада не пропускает через себя мертвые тела. Не знаю почему, но не пропускает. А ты сейчас находишься в таком состоянии, что до конца мертвым не являешься. И Она отправит тебя по назначению. Ты сам виноват в том, что твоя жизнь на этом завершается. И это по твоей и только по твоей вине не удастся вернуть к жизни твоего сына! Так что уже поздно каяться, нужно было слушать советы, а не поступать как неразумное животное. У тебя осталось одно незавершенное дело в этой жизни: ты должен передать Синцову в прошлом вот эти предметы. По прибытии на место найдешь на берегу пруда-охладителя широкую сточную трубу. Она будет находиться совсем рядом. Расположишься на срезе воды и берега и… и окончательно распрощаешься с миром живых! А для этого от тебя требуется немногое. Окунешь нож в воду, а потом его клинком проткнешь свои глаза. Все понял? – вращающий яблоками глаз череп опять утвердительно кивнул. – Ну, а чтобы выглядело совсем правдоподобно, вот тебе кевларовая «кольчужка»! Там еще не хватает для общей картины кусков кевларовой ткани… – с этими словами Рекс накинул на плечи бывшего начальника безопасности старую куртку сталкера. – Вот и все. Нет больше «Ока». Счастливого пути!

* * *

– Я не успел!!! – огласил необъятный зал сотрясающейся Армады громкий вопль. – Сволочь! Ты представляешь, что ты сейчас наделал?! Убийца!!!

Недоуменный, и без этого перепуганный Синцов опешил и оглянулся. По дальним закоулкам активированного устройства управления до сих пор обрывками витало эхо крика, возвращалось обратно и больно било по барабанным перепонкам, будто оседая где-то глубоко в голове, на стенках черепа. Сквозь слезящиеся глаза профессор увидел бегущую к нему призрачную фигуру и слегка отпрянул назад.

– Что… что происходит? Ты кто? Откуда ты…

– …Я – это ты, урод! Я шел сюда, чтобы остановить тебя от необдуманных действий! А теперь поздно! – полупрозрачный, отчего-то очень знакомый силуэт человека рухнул на колени в паре метров от Синцова и громко зарыдал. – Сволочь! Зачем ты активировал Ее тремя артефактами?! Зачем?!

– К-как т-тремя?.. – ученый опешил еще больше, присмотрелся и только сейчас увидел, что на стойках управления действительно находится лишь три артефакта. – Н-не п-понял… Ничего не понял… А где четвертый? Я же…

– Ты – безумный фанатик! Ты стал убийцей почти всего человечества! Ты – тва-арь!!! Я убью тебя-а-а!!!

Рыдающий призрак вскочил на ноги и прыгнул на Синцова. Уже перед самым столкновением тот сообразил вдруг, что видит сам себя, но только совершенно убитого горем. И онемел. Он понял, что произошло. Случилось невероятное! В одном месте и в одно время встретились два облика одного и того же человека, принадлежащие к разным пространственным реальностям. Однако удара не последовало, никто не сбил профессора с ног, не произошло и красочно описываемой фантастами аннигиляции при столкновении антиподов. Только он вдруг почувствовал, что изнутри его сущность начинает разрывать неимоверная сила, и от страха закричал едва ли не громче, чем его призрачный двойник. Вокруг Синцова образовалась светящаяся силовая сфера, а внутри нее начал происходить бурный процесс превращения обычного человека в изломанного монстра. Спина выгнулась дугой, хребет затрещал и захрустел суставами, руки и ноги принялись сгибаться в совершенно противоположных направлениях, голова распухла, заставляя высунуть наружу длинный язык, по всей поверхности кожи побежали сгустки сукровицы и лимфатической жидкости.

Сфера схлопнулась, повисла напряженная пауза. Лишь потревоженная Армада постепенно все сильнее вибрировала, а по поверхности планеты гулял невиданной силы Катаклизм. Так зарождался смертельно опасный для человека новый мир, мир Пади…

Получившийся зверь окинул тяжелым взглядом окружающее пространство и огласил его жутким ревом. А потом исчез и он, наверняка появившись где-то в другом месте.

Эпилог

С просеки тянуло дымом. Издалека несведущему человеку могло показаться, что совсем рядом находится деревенское поселение, и в канун выходного дня уставшие за рабочую неделю люди занялись стиркой и затопили долгожданную баню. Визжали свиньи, голосила дворовая птица, изредка с надрывом лаяли собаки. Но на деле все оказалось совсем не обычно: никакого поселения не существовало на многие десятки, если не сотни километров. Не считая, может, совсем крохотных хуторков или одиноких срубов посреди никак не желающей сдавать позиции Чащобы. И то, простые люди старались по большому кругу обходить подобные скиты. Потому что жить в них могли либо сильно изменившиеся мутанты, типа эберманов или троглодитов, либо совсем уж одичавшие кочевники, именующие себя «Псами». А эти ну никак не вписывались в категорию цивилизованных «гомо сапиенс», поскольку не видели разницы между мясом животных и человека…

При полном безветрии дым стелился по земле в разные стороны, цеплялся за чахлые кусты, щипал глаза и едко бил в ноздри. Пахло не только сжигаемой древесиной, стоял отчетливый запах горящего мазута и главное – паленой плоти. А ее нельзя спутать ни с чем. Тут и там топорщились вдоль просеки и едва заметного под травяным покровом старого проезжего тракта стоящие или перевернутые телеги. Где-то дико, с надрывом и болью ржала умирающая лошадь, слышались стоны раненых и крики разбирающихся с добычей мародеров.

– Знатный обоз! А ты хотел их пропустить и в целости оставить. Не те времена, чтобы за просто так головы складывать. Закончилась эра доблестных рыцарей и честных поединков! Все, нету больше правды на земле! Видишь, сколько оружия они везли? И как думаешь – куда? В Восточный форт! Чтобы на нас охоту открывать. Быстро же люди забыли своих защитников… Но ничего, мы им напомним еще о себе! – говорящий в камуфляже военного образца расцветки «цифра» отвернулся от собеседника и нагнулся к связанному седовласому горбатому мужичку, сжавшемуся в комок возле колеса разбитой телеги. Сдавил двумя пальцами его подбородок с косматой бородой и зло процедил прямо в испуганные глаза: – Ну что, забыл, юродивый, как защитники выглядят? Вот они мы – посмотри! Я ж предупреждал тебя, что мы охрану твоего поселения организуем. Крыша мы, понял?!

Мужичок часто заморгал и зашмыгал носом.

– Булыга…

– Слышь, ты, недоносок?! Для тебя не Булыга, а господин Булыга! И не заставляй меня больше повторяться! Мы – крыша, понял?!

– Д-да-а…

– Что да?! Что ты с одного раза ни хрена не понял, да?! От тебя требовалось только одно: снабжать нас хавчиком. И все! Но ты решил пойти сложным путем… Правду искать, да? И чего, нашел ты эту свою правду, Пышма? Нашел, спрашиваю?!

– Н-не-ет… – оставалось проблеять тому в ответ.

– Что нет?! Правды вообще или за нами ее нет, а?! А где она сейчас осталась, юродивый? В каком уголке Пади?! Она за тем, кто сильнее! Хм… Как, впрочем, было и во все времена. Забыл уже поговорку народную? «Тот народ, который не хочет кормить свою армию, будет кормить чужую»!

– Н-не з-забыл…

– Забыл… Забыл ты ее! Потому что те продукты, которые должен был нам доставить, куда дел? На Блошинку свез, да?! На оружие променял? Это чтобы от нас отбиваться, как от паразитов, так?! – Булыга отпустил подбородок мужичка и вновь обратился к стоящему рядом: – Короче, Запал, этого со всеми выжившими в хвост обоза. Я ему напомню, как нужно молча ударно работать на благо общества. Я его, суку, самого потом свезу на Блошинку! Чтобы остаток никчемной жизни в кандалах у «Заречных» пахал. Но перед этим с наслаждением вырву с корнем его поганый язык! И чтобы прямо с мозгами. Понял?

– Понял, командир! – Запал резким рывком поставил Пышму на ноги и толкнул в горбатую спину. – Пшел, мразь кандальная! Шевели поршнями и булками! Куда?! Связку эту тюков с собой забери! Не хрен порожняком гонять…

– Так я ж связан… – пытался показать мужичок стянутые веревкой руки за спиной.

– Ни хрена с тобой не случится! В обход нас проехать смог, значит, и так тюки сможешь нести!

В задымленных зарослях неожиданно поднялся гомон воронья. Крупные смоляные птицы огромной стаей закружили над разбитым обозом.

– Чо за… – Булыга, жмурясь, несколько раз пригнул голову, уклоняясь от падающего сверху птичьего помета. – Не рано ли они падаль почуяли?

Справа затрещали кусты, раздались крики, а вслед за ними беспорядочная стрельба, и на просеку вырвалось чудовищное порождение Чащобы – огарк, внешне напоминающий сухое обгоревшее дерево. С виду неуклюже передвигая переплетением корней, монстр двигался достаточно шустро. Изредка попадающие в него выпущенные пули ощутимого вреда не приносили, лишь с визгом рикошетили и скалывали небольшие куски похожей на кору поверхности. Огарк пронесся мимо нескольких телег, остановился на мгновение возле одной, резко вытянул ветви-конечности и выдернул за ноги визжащего от ужаса мародера-кочевника. Тонкий прут с легкостью проткнул глазницу жертвы. Крик оборвался, умирающий забился в агонии, в горле у него заклокотало. Огарк замер на миг, содрогнулся, а из оставленных пулями отметин выступили бордовые потеки. Бросив на землю заметно иссушенную жертву, монстр довольно заскрипел горелыми сучьями и развернулся. Снующие до этого по обозу мародеры в панике разбегались в разные стороны. Лучше бы они этого не делали… Чутко реагирующий на любое движение Огарк стремглав ринулся за людьми в дымное марево. Оттуда послышались вопли, выстрелы, стуки, скрежет, топот ног.

– Вот же, мля! Откуда он взялся?!

Пригнувшийся в очередной раз Булыга спешно натянул на голову защитный шлем и пристроил на боку лежащей телеги массивный крупнокалиберный «Корд», но прицелиться не успел. Пронзив обе его руки, пришпилив их к толстому брусу, прилетевшая из дебрей Чащобы черная стрела заставила разбойника громко заорать и осесть на землю. Начавшие озираться телохранители принялись рыскать стволами автоматов по сторонам, но вдруг громко выругались, спешно отбросили оружие и затрясли руками.

– Чо за хрень?!

– Горячо? – осведомился вышедший из кустов сталкер в черном комбинезоне с изогнутым луком в руках.

– А-а-а!

Один из вояк спешно потянулся к лежащему у ног автомату, но тут же отпрянул, когда перед ним словно из ниоткуда возник скалящий клыкастую пасть зверь. Сделав шаг назад, боец вздрогнул от рыка, обернулся и в страхе замер при виде точно такого же зверя за спиной.

– Да, да, – подошедший неодобрительно покачал головой в защитном шлеме с непроницаемым затемненным забралом. – Не советую я тебе сейчас дергаться, «защитник всех обездоленных»… Ибо – более чем опасно: не на голову укоротят, так задницы лишат точно! А теперь оба аккуратно отбросили пистолеты с ножами на землю, медленно опустились сами и заложили руки за головы. Ну, вы – профи, поэтому знаете, что в таких ситуациях дважды не повторяют. А то мои киски изрядно проголодались… Так ведь, «господин»? – произнес он с ехидцей в голосе, нагнувшись к мычащему от боли Булыге.

Тот стиснул зубы и, понурив голову, промолчал. Ноги его крупно тряслись от сидения в неудобной позе.

– Не понял… – стоящий сорвал с головы пленника шлем и, взяв его за подбородок, развернул лицом к себе. – А чего это мы дар речи терять начали, а? Это ведь такими методами ты, недочеловек, с теми, кто слабее тебя, общаться умеешь? Наверное, даже о мести начинаешь думать? Или я не прав?

– А? – Булыга, словно только что очнулся и вышел из транса, осмысленно взглянул на собственное отражение в зеркальной поверхности забрала собеседника.

– Вот будь я менее культурен, ответил бы тебе на это «А?»… Но не могу, воспитание. Школа старой закалки. Это ведь ты в свое время присягал на верность народу и Родине, так, защитник?!

– Да-а…

– А это тогда кто для тебя? Не народ?! – стоящий рывком развернул голову Булыги к лежащим неподалеку трупам людей.

– Да кто ты такой, мать твою?! – пришел в себя военный, гневно стрельнул глазами, но тут же замер при виде выбежавшего из дымной завесы и затоптавшегося неподалеку в нерешительности огарка. Стрельба и шум к этому моменту в той стороне утихли. Мутант успел расправиться со всеми, кто не спрятался.

– Слушай, подонок, я не собираюсь тебя ублажать сладкими речами о смысле твоих действий. Да и вообще о смысле твоего существования в этом гибнущем мире! Мне проще дать злобному монстру команду, и он медленнее, чем делает это обычно, вытянет из тебя все соки. А я буду с наслаждением смотреть за тем, как высыхает и морщится на глазах твое гнусное тело! Ты этого хочешь? Или не понял еще, на чьей стороне сила и правда?

– Да пошел ты… – морщащийся от боли в пронзенных руках Булыга отвернулся.

– Ну, смотри, я тебя предупредил. Обычно мой разговор с подобными тебе бывает гораздо короче. Но пока я даю вам немного времени на жизнь. Мне нужна информация. Спрашиваю всех троих, кто первым отвечает, тот проживет дольше остальных. Итак. Вопрос первый: вы вообще кто?

– Да иди ты козе под хвост, урод! – вскричал один из лежащих и сел.

– Ответ неверный…

Огарк сорвался с места и пронзил недовольного одним из многочисленных обожженных сучков. Тот заорал благим матом, но тут же рухнул навзничь и затих, а монстр с упоением принялся высасывать из него влагу. Словно не замечая происходящего, опирающийся на лук мститель предупредил:

– Больше не повторяюсь, так что советую задуматься и отвечать сразу. Тогда последствия могут быть более мягкими.

– Да вояки они бывшие, бетовцы, – раздался позади голос растирающего занемевшие руки горбатого Пышмы. – Я не знаю, кто ты такой, парень, но спасибо тебе за помощь. Когда огарк подбежал, я думал, что нам всем хана, а он только веревки на нас разорвал…

– Не за что. Это, батя, мой долг перед всеми живущими.

– А звать-то тебя хоть как? Чтоб другим рассказать о спасителе.

– Лучником меня кличут.

– А, ну да… Этого следовало ожидать, – посмотрел на оружие стоящего Пышма. – Если они чего не то скажут, я поправлю, за это не переживай.

– Хорошо, – Лучник вновь посмотрел на Булыгу. – «Бета», значит? Ну-ну… Вопрос второй: как вы дошли до того, что начали сотрудничать с «Псами»? Своих силенок не хватает?

Оставшийся в одиночестве лежать на земле телохранитель решил не испытывать судьбу и ответил сразу:

– А откуда же их взять, если наши постоянно гибнут в потасовках между кланами?

Лучник хмыкнул.

– А потасовки эти по чьей вине обычно начинаются?

Лежащий протяжно вздохнул и зыркнул на пришпиленного к телеге главаря.

– Чаще по нашей…

– Ну, вот тебе и ответ на вопрос о большинстве ваших бед! А вот если бы вы, гниды, помнили о том, для чего оружие в руки брали в свое время, этих стычек могло бы и не быть. Хм… хотя бы между людьми. Ладно, опустим уроки морали, продолжим. С вами мне все ясно – остается только искоренять, то есть рубить под корень. Другого варианта я не вижу. Горбатого могила исправит… Извини, бать, – опомнившись, Лучник повернулся к Пышме.

– Да ничего. Я уж привык, знаю, что это поговорка, – тот хмыкнул в бороду и принялся сворачивать самокрутку, достав из кармана массивный кисет.

– Итак, вопрос последний. Пока со счетом «один – ноль» ведет один из вас. Поэтому настоятельно советую подумать о последствиях. Где мне искать «Альфу» и, в частности, самого Шелестова?

Раскачивающийся от боли Булыга сокрушенно поцокал языком, но промолчал, а телохранитель тут же выдал:

– На юге они, рядом с Дугой и Южным фортом обитают. Но это очень далеко…

– Знаю. Был я там. Но сейчас их там нет. Остался только небольшой гарнизон для охраны лагеря. А мне срочно Шелестов нужен. Так что? Жить хочешь?

– Хочу…

– Все хотят. Вон, – Лучник указал на лежащие трупы, – эти люди тоже хотели жить, и оружие приобрели на почти все свои запасы. Знаешь, для чего?

– Чтоб нас убивать…

– Дурак ты! Это у вас оружие – чтобы их убивать. А у них оно для защиты собственной жизни! Не чуешь разницу?!

– Чую…

– Вот и помолчи тогда, да поразмысли хорошо надо всем, что вокруг происходит, – Лучник опять повернулся к Пышме. – Бать, а вы об альфовцах ничего не слышали там у себя, на востоке?

– Люди сказывали – были недавно какие-то неизвестные военные у Восточного форта. Мол, искали тамошних вояк. Может, они и есть?

– Все может быть. Но за подсказку спасибо. Буду искать. Дальше сами поедете? А то у меня здесь еще дела есть.

– Да, да, сами, как же, сами и поедем. Спасибо тебе, мил человек! Уж и как отблагодарить за помощь твою, даже не знаем…

– А и не надо мне ничего. Вам в помощь, а мне в удовольствие. Да, и еще… Эти-то вам нужны гоблины?

– Ну… Тот вроде не совсем пропащий еще, – Пышма указал на лежащего. – Возьмем с собой. Рук-то теперь, после их нападения, заметно меньше стало. Может, и поможет чем. В крайнем случае, хоть могилы мужикам выроет… А от «господина» этого пользы не будет все равно. Уже знаем. Мы ж его как-то уже выхаживали в поселении, да, вишь, чего… Пригрели змею на груди.

– Ясно, – Лучник повернул голову к Булыге. На удивление присутствующих, прочно пригвоздившая к телеге руки вояки-ренегата стрела выскочила и вдруг оказалась зажатой в кулаке стрелка. Освободившийся от хватки Булыга, взвыв от боли, не удержал равновесия и рухнул на колени. – Тогда мы с ним прогуляемся чуток. А вы собирайтесь, и – доброго вам пути!

Он в приветствии поднял вверх кулак с зажатой в нем окровавленной стрелой, схватил за воротник горе-вояку и потащил его к лесу. Сидящие до этого с невозмутимым видом зубастые мутанты, потомки рысей, медленно поднялись и, рыкнув напоследок, устремились за человеком. Сорвавшийся с места огарк засеменил ногами-корнями и зигзагами, постепенно расширяя диаметр, пустился трусцой вокруг странной троицы и пленника. Вскоре из Чащобы послышались мученические вопли, в небо опять взмыло воронье, и потом все затихло. Зарядил мелкий моросящий дождь, скрывая заунывной песней большинство звуков. Обоз готовился отправиться в дальнейший путь. Дорогу, полную таящихся опасностей. Черыез мир, в котором для человека оставалось все меньше места.

* * *

Так постепенно среди жителей Пади рождалась новая легенда. Легенда о Лучнике-мстителе – человеке ли, монстре, не важно. Редкий путник замечал издалека, через пелену тумана или дождя, темную фигуру стрелка в окружении верных ему зверей. И это рождало в людских сердцах надежду – предвестника долгожданных перемен к лучшему.

Роман Приходько Стражи Армады. Прыжок за грань

* * *

Пролог

Его оглушило мощной ударной волной. Палец отпустил спусковой крючок, и это спасло жизнь двум бойцам «Легиона», обходящим остов вертолета с левого фланга. Тут же над головой длинная очередь прочертила «штрих-код» на брюхе «крокодила». Вдобавок с крыши станции в их сторону метнулась граната «РПГ».

– Стреляй, мать твою! – проорал на ухо напарник, сопровождая крик ударом ботинка в голень.

Ему же было не до этого. Такого момента в памяти не нашлось. Как он ни старался вникнуть в происходящее – тщетно. Двое, очевидно, союзники или товарищи, прикрываясь хвостом вертолета, поливали из «калашей» канал охладителя, где перебежками мельтешили фанатики. За обгоревшим шасси прятался пес, обнажив клыки в зловещем оскале. Вдалеке, в окружении широкого пояса встревоженных «энерго», высилось странное сооружение, напоминавшее громадную арку с мутной пеленой вместо ворот. Это все, что он успел рассмотреть и осмыслить за короткий миг полета гранаты.

Взрыв. Кусок обшивки, размером с дверцу холодильника, сшиб его, словно кеглю. ВСС вырвалась из рук и пропеллером улетела прочь. Ребра прострелило болью, видно, в падении приземлился на что-то твердое и угловатое. В глазах потемнело, дыхание «вышло погулять» и никак не хотело возвращаться. «Только бы не отключиться. Не сейчас…» – мелькнуло в голове.

Кто-то рывком дернул за шиворот, это привело его в себя. Воздух, вперемешку с пылью и едким дымом взрывчатки, со свистом наполнил легкие. В глазах немного прояснилось, и он успел разглядеть лицо склонившейся над ним девушки. Та что-то кричала и пыталась вложить ему в руку какой-то предмет. Тщетно, он ее не слышал. В голове звенело так, что, казалось, через мгновенье она взорвется изнутри.

Совсем рядом ухнула мина. Девушку, будто призрак, смело взрывом. Комья земли застучали по телу, пылью забило глаза. Он мотнул головой, хотел приподняться, но тело, пронзенное невыносимой болью в спине, не послушалось. Бессильно расслабившись, он вдохнул и что есть мочи закричал:

– Арма-а-ада-а! Оши-ибка-а!..

Сознание невидимым смерчем вытянуло из покалеченного тела, закрутило, растянуло в звенящую струну, затем спрессовало в тугой комок и бросило во тьму. Миг оно не существовало вовсе, потом забрезжил свет, который втянул его вместе с темнотой в ослепительную вспышку.

Он снова вздрогнул всем телом. Вернулись ощущения, но уже без боли. Та будто отсеялась, застряла где-то в холодной темноте, отрезанная от человека пучком света. Зрение прояснилось, прогоняя пелену мутных кругов. В непривычную тишину прокралось спокойное урчание двигателя. Он сидел за рулем своей «шестерки» и пялился на мигающие красные цифры светофора. Память легко отыскала этот момент из его жизни и теперь выстраивала все события в порядке очередности.

Скрежет тормозов, глухой удар. В полуобморочном состоянии он успел улыбнуться. Все шло так, как должно быть, как задумано изначально. Армада исправила ошибку. Будущее теперь имеет шанс, хоть и крохотную, но очередную попытку…

Глава 1 Побег

«Как же задрало это гребаное солнце! Хоть бы одну какую-нибудь затасканную тучку», – подумал Егор, отбрасывая пустую консервную банку в дальний угол густых зарослей мясистых лопухов, оккупировавших обширную территорию вдоль забора за солдатской казармой. Несмотря на идеальный порядок по всей части, эта плантация откровенных сорняков благополучно произрастала, скрываясь в тени исполинских тополей, и даже время от времени поливалась. Причиной подобного парадокса являлась живительная прохлада, царившая под сенью зонтиков из широких листьев, где в свободное от нарядов время любили отдыхать военнослужащие, растянувшись на старых матрацах в одних трусах.

Командир знал о пляжном притоне контрактников, но отдавать приказ на вырубку не спешил. Ходили слухи, что полковник великодушно разрешил отложить искоренение «форменного безобразия» до первого дождя.

И вообще, как заметил парень, дисциплина в части оставляла желать лучшего. Ему даже казалось, что бойцы больше боялись завхоза, чем большинства офицеров. Сей факт приводил Егора в недоумение и, возможно, при наличии свободного времени, заставил бы задуматься о причинах подобного поведения военных, но тяжелая физическая работа от зари до самих сумерек изматывала напрочь, не оставляя сил на праздные размышления. Ведь если и выпадала свободная минутка, ее хотелось потратить на отдых, так необходимый телу и душе.

Подходил к концу обеденный перерыв. Парню снова предстояло в обнимку со своей подругой, совковой лопатой, бросаться на кормление ненасытного жерла пузатой, рычащей от натуги и старости, бетономешалки. Хоть консервированные ананасы и скрасили «музыкальный» суп с перловкой на второе, которыми потчевали сегодня в столовой, но проклятущая жара рубила на корню любые поползновения, связанные с активной трудовой деятельностью. Хотелось спрятаться в какой-нибудь подвал или занырнуть по самую макушку в пожарный водоем, которым служила врытая в землю десятикубовая цистерна армейского топливозаправщика, лишь бы укрыться от прожигающих насквозь лучей, исправно льющихся с совершенно безоблачного неба весь световой день. Отсутствие ветра усугубляло плачевное состояние людей, вынужденных работать и нести службу на территории Опорного Пункта Вооруженных Сил (ОПВС), охраняющего Рубеж Зоны.

По свидетельству Василия Сивоконя, прапорщика-аборигена, служившего здесь с момента основания части, такая жара наблюдалась последний раз именно в момент образования Зоны. Тогда столбики термометров так же поднимались к сорока градусам в тени, а то и выше. Хотя, опять же со слов прапорщика, уже на подходах к Могильнику – свалке радиоактивного мусора, климат резко менялся в сторону умеренной осени. Такой вот парадокс. В Зоне не бывает ни зимы, ни лета – всегда демисезонная погода. Поверить в подобные утверждения было трудно, тем более Егору с его высшим образованием, поэтому к россказням земляка-балабола он относился с плохо скрываемым скептицизмом. Такое отношение вызывало у Василия приступы праведного гнева, переходившие в брызганье слюной и битье пудовыми кулаками в волосатую грудь потомственного казака.

Еще пять недель назад Егор плюнул бы в рожу любому сказавшему, что он будет рядом с АЭС строить не то гауптвахту, не то мини-тюрьму. Первый день, с которого все и началось, каждый раз вспоминался ему во всех подробностях, когда в голову лезли мысли, типа – «Что я здесь делаю?» или «За какие грехи судьба засунула меня в эту глухомань?».

В то пасмурное летнее утро Егор Лысенко, вынужденный беженец из Кубанского края, пришел устраиваться на работу в строительную фирму «Робинзон», офис которой примостился на окраине небольшого провинциального городка на западе России. В общем, устраиваться – слишком громко сказано. Одноклассник его тетки, работавший прорабом в этой фирмочке, по старой памяти взялся пристроить племянника на заработки нелегально, то есть под свою ответственность.

Только Егор шагнул на первую ступеньку крыльца у двери офиса, как та распахнулась от удара тяжелым армейским ботинком, размера этак сорок пятого, гулко бухнула о стену фасада и со скрипом поехала обратно.

Обладатель богатырской обуви встал в проеме, загородив проход, оценивающим взглядом окинул незнакомца и охрипшим голосом спросил:

– Чё хотел?

Егор на мгновение стушевался, затем спокойно посмотрел в глаза двойнику Тараса Бульбы и сказал:

– Мне нужен Николай Михайлович!

– Значит, ты и есть тот племянник?! Я тот, кто тебе нужен! Поесть захватил? – Лысенко показал пакет с бутербродами и согласно угукнул. – Хорошо! Ты вовремя подоспел. Я уже собрался уезжать. Садись в «Газель»! – прораб кивнул на сто лет не мытый микроавтобус с тонированными стеклами, стоящий правыми колесами в глубокой луже, и размашистой походкой прошествовал к водительской дверце.

Измазав в грязи подошвы кроссовок, Егор юркнул в салон и сел на первое за водителем кресло. Пять загорелых физиономий уставились на новичка.

– Здорово, мужики! – блюдя законы приличия, выдал Лысенко и примостил рядом с собой «тормозок». Разноголосая компания вяло поприветствовала чужака.

Выжимая последние соки из аккумуляторной батареи, заскрежетал стартер. Три с погибшим цилиндра нехотя разбудили двигатель, и продукция Горьковского автозавода, подпрыгивая на многочисленных ухабах, медленно потащилась по улицам городка.

Михалыч всю дорогу нещадно насиловал коробку переключения передач, практически не выжимая сцепления, отчего в машине дрожало все, что только могло дрожать. Минут через двадцать езды на таком своеобразном вибромассажере микроавтобус, наконец-то, вывернул на широкое шоссе. Зубы пассажиров угомонились после бешеной пляски, стрелка спидометра застыла у отметки восемьдесят километров в час – на большее убитый движок, похоже, и не претендовал.

– Далеко ехать-то? – нарушил молчание рыжеволосый парень, сидящий позади Егора.

– Тебе какая разница, где кирпич подавать? Или ты думаешь, что он возле дома легче?

– Нет, ну все же, Михалыч – далеко ехать? А то мы, может, уже начнем? – присоединился к дознанию сосед рыжего, небритый мужичок предпенсионного возраста.

– Я тебе начну! Твоей роже даже пробку нюхать нельзя – не то, что выпивать! И смотрите у меня все! Работать будем у военных, так что залетов возникнуть не должно! Я вас предупреждаю: забухаете – порву пополам! – прораб просунул в салон пудовый кулачище с татуировкой «ДШБ» на внешней стороне кисти.

Лица у всех заметно погрустнели – похоже, сорвалась грандиозная попойка. Строители многозначительно обменялись траурными минами и хмуро принялись изучать окрестности обочин.

Из-за плавного поворота показалась Лукойловская автозаправка. Напротив, у трассы ютился небольшой стихийный базарчик. Предприимчивые бабульки продавали все, что росло у них в огороде и саду. Ведра и ящики, наполненные с горкой экологически чистыми фруктами и овощами, сдобренными свинцом выхлопных газов, заманчиво притягивали взгляды водителей и пассажиров проезжающих мимо машин.

Михалыч щелкнул рычажком указателя поворотов и лихо завернул в сторону заправки. Жалобно взвизгнули тормоза. Микроавтобус качнулся и затих у колонки с несколькими горбатыми пистолетами на хоботах шлангов. «Робинзоновский стройбат» дружно покинул салон машины и разбрелся в разные стороны. Егор, следом за прорабом, отсчитывающим на ходу купюры из бумажника, направился в здание заправки. Остальные бросились на штурм «окопавшихся» у дороги ветеранов спекулятивного бизнеса.

Купив бутылку холодной минералки, Лысенко вызвался помочь Михалычу в кормежке девяносто вторым бензином их загнанного железного коня. В этот момент к соседней колонке величаво подкатила длиннющая фура, на которой в уголке номеров стояла до боли знакомая каждому жителю Кубани цифра – двадцать три. Двигатель «VOLVO» немного помурлыкал и затих. Облегченно шикнул воздухом стояночный тормоз. Из кабины выпрыгнул молодой чернявый паренек, приветливая улыбка преобразила усталое лицо дальнобойщика.

– Здорово, мужики! У них сортир здесь имеется? – кивнул в сторону здания водитель.

– Домой вези! Хороший хозяин все домой несет! – хохотнул прораб.

Парнишка не обиделся – понял шутку.

– Там, справа, за ивами! – подсказал Егор.

– Спасибо! Удачи на дороге! – искренне пожелал земляк и направился в указанном направлении.

Егор смотрел ему вслед, откровенно завидуя, ведь через пару дней тот будет ехать по родным дорогам Кубани, а может, и мимо его станицы. В груди появилось ноющее чувство тоски, словно душа хотела вырваться наружу, запрыгнуть в кабину «VOLVO», спрятаться внутри, ощущая тепло маленького кусочка родного края.

– Ты чё там, заснул? Вставляй хобот, а я схожу, соберу свою банду! – вернул Егора к реальности Михалыч.

Лысенко вздохнул, молча отвинтил крышку бака. Оттуда легким хлопком стравило давление воздуха. В нос тут же ударил резкий запах паров этила, разгоняя остатки душевных переживаний. Егор обреченно сунул пистолет в горловину. Колонка задрожала, шланг выгнулся, на табло замелькали цифры, отсчитывая литры и стоимость бензина.

Громыхнула, открываясь, боковая дверь микроавтобуса. Машина качнулась и стала рывками проседать под весом заполняющих салон пассажиров. Послышался бас прораба, трехэтажным матом ускоряющего процесс погрузки бойцов строительного фронта. Возражения, в виде коротких реплик, бесцеремонно рубились на корню авторитетными возгласами сурового начальника. Судя по настроению Михалыча, первый залет уже случился, и сейчас последует обещанная процедура наказания.

Закончив кормежку железного коня, Егор невольно стал свидетелем воспитательной беседы прораба с подчиненным. Сграбастав огромными кулачищами добрую половину клетчатой рубашки, в которую был одет небритый мужичок, недавно предлагавший «уже начать», Михалыч со свирепым выражением маньяка-убийцы трепал смертельно напуганную добычу, словно дворовый Тузик грелку. Поношенные туфли жертвы изредка касались асфальта кончиками сбитых носков, шаркали в истерике, стараясь найти опору.

– Ах ты, гнида лобковая! Тебе что – уши заложило? Я разве неясно сказал? Или ты с первого раза не понимаешь? – прораб притянул лицо провинившегося строителя вплотную к своим выпученным от злости глазам. – Задавлю паскуду!

– К-К-Коля, я б-больше ни-ни… – умоляюще проблеял мужичок, шмыгая покрасневшим носом. Послышался треск рвущейся рубашки. Будто получив предостерегающий сигнал, Михалыч разжал кулаки. Залетчик приземлился на полусогнутые ноги и медленно, оглядываясь при каждом шаге, буквально заполз в салон микроавтобуса.

– Гарсон штопаный! – выдохнул взбешенный начальник и, скрипя зубами, прошествовал на место водителя.

Минут сорок ехали молча. Наконец, рыжеволосый паренек повернулся к соседу и, принюхиваясь, спросил:

– Сазаныч, ты случайно не обделался со страху? А то подванивать стало с твоей стороны…

Вся бригада рухнула от смеха. Михалыч покосился в зеркало и ухмыльнулся. Висевшее в воздухе напряжение разом улетучилось. Строители зашелестели пакетами, и салон наполнился смачным хрустом. Различных сортов яблоки передавались из рук в руки со словами: «попробуй вот эти» или «а краснобокие-то вкуснее». Угостили и прораба с новичком. Затем Сазаныч рассказал анекдот о пузатом поляке, от которого все, в том числе и Егор, чуть не обмочились со смеху.

Михалыч включил доисторический магнитофон, в салоне запел Наговицын. Некоторые из пассажиров стали клевать носом, Сазаныч же откровенно захрапел, откинувшись на подголовник кресла. Так, постепенно, километр за километром, бригада строителей приближалась к месту назначения, известному только прорабу.

Уже к обеду Егор познакомился со всеми своими будущими коллегами по нелегкому, но почетному ремеслу и стал практически своим в доску парнем. Осталось только проставиться, как выразился повеселевший после недолгого сна Сазаныч.

Преодолев один из крутых подъемов, микроавтобус пару раз чихнул в выхлопную трубу и заглох.

– Вот чертов драндулет! – ругнулся усатый начальник, свернул к обочине и выбрался из машины.

– Мальчики направо – девочки налево! – скомандовал рыжий Валентин.

Строители порхнули в густую лесополосу, а Егор, потягиваясь, как мартовский кот перед походом на бастионы невинности женской половины хвостатого рода, направился к капоту машины, где звенел ключами Михалыч.

– Чё тебе надо, железка проклятая?! – возмущался прораб, проверяя затяжку всех видимых взору болтов и гаек.

Видя такие познания начальника в технике, Лысенко понял, что без его вмешательства машина дальше не поедет.

– Михалыч, ты свечи-то давно менял? – спросил он, оттесняя в сторону могучую фигуру прораба.

– Так еще ни разу. Я этой весной купил новые, и они до сих пор валяются под сиденьем. Времени нет заменить. А что, из-за них стоим?

– Похоже на то. Давай, неси – заменим! – Егор закатал рукава и принялся колдовать над движком.

Через полчаса под капотом послушно заурчало. Собравшийся у кабины консилиум восторженно приветствовал успешную реанимацию машины. Михалыч уважительно похлопал «доктора» по плечу и сказал:

– Я вижу, ты у нас приживешься. Такие специалисты всегда нужны!

Ближе к вечеру, когда строители с беспокойством начали поглядывать в окна на дорожные указатели, Валентин решился спросить прораба:

– Михалыч, мы не к атомной станции случаем направляемся?

Тот посмотрел на часы, затем хмыкнул в усы и сдался:

– Возле Рубежа проклятой Зоны стоит воинская часть. Мы будем возводить там какую-то пристройку к казарме. Это взятка, чтобы сын нашего хозяина не пошел в армию.

В салоне повисла гнетущая тишина. Строители поглядывали друг на друга – восторга на их лицах почему-то не наблюдалось. Сазаныч с ужасом произнес:

– Николай, там же радиация!..

Прораб, выключая магнитофон, со злостью рявкнул:

– Какая, к черту, радиация?! Это тебе не возле станции работать, а за полсотни километров от нее! Там солдаты живут и не кашляют! Тем более от меня ничего не зависит – приказ хозяина!

– И чего я на заправке не сбежал? – поник головой Сазаныч, шмыгнув своим колоритным красным носом.

До самого пункта назначения все молчали. Каждый думал о своем и прекрасно понимал, что выбора у них все равно нет.

На место приехали глубоко под вечер. Дежурный по КПП созвонился со штабом, и вскоре к машине подошел коренастый офицер с синюшным лицом запойного алкаша. Как позже выяснилось, спиртное он вообще не употреблял, выглядел так из-за болезни сосудов.

Бригада стояла у капота машины и с ужасом поглядывала за шлагбаум, хотя ничего необычного там не наблюдалось, кроме колючей проволоки, высоченной бетонной стены и вооруженных солдат.

– Нам нужна небольшая пристроечка с коридором и четырьмя комнатами, – пробубнил майор в линялой «цифре», на которой в районе подмышек образовались большие, влажные от пота разводы. – Да, и в каждой комнате нужно установить железные двери со смотровыми окошками, – добавил служивый.

– Я надеюсь – бумаги есть? – почесал переносицу прораб.

– У меня в кабинете архитектурный проект. С подводкой электроэнергии только проблемы. Пойдемте обсудим! Пусть ваши люди немного здесь осмотрятся…

– Тьфу, черт! Я как раз недавно электрика попер из бригады, – Михалыч насупился и последовал за майором к КПП.

Пока прораб обговаривал с военными детали грандиозной стройки века, Егор, последним покинувший салон автомобиля, оглядывал унылый местный пейзаж. Добротный двухэтажный КПП своим шлагбаумом перекрывал асфальтированную дорогу, спускающуюся в большую низину, а потом резко скрывавшуюся за холмом в редком лесочке. От фундамента здания, перпендикулярно дороге, в одну и другую сторону, до самого горизонта, тянулись заграждения из колючей проволоки. С северной стороны «колючки» ширился глубокий ров. Перед ним примерно пятидесятиметровая полоса пестрела табличками с надписью «МИНЫ». Справа, по эту сторону пропускного пункта, расположилась низенькая, но длинная казарма с новой пристройкой, в которой, по-видимому, находился штаб. Слева, возле высокой деревянной вышки, в бетонном капонире «покоился» укрытый маскировочной сетью БТР с крупнокалиберным пулеметом. Несмотря на жару, все вояки разгуливали в бронежилетах и с оружием, что никоим образом не наводило на мысли о курортах и отдыхе. Но самое первое, что приковывало взор – это, конечно, трехметровая бетонная громадина стены. Серая, мрачная, местами коряво (явно наспех) вылитая, и в то же время по-своему величественная, словно творение сказочных великанов, решивших потрудиться на благо человечества. Она протянулась сквозь редколесье в обе стороны от КПП до самого горизонта и растворялась в вечерней мгле, уходя в бесконечность.

Прораб вернулся темнее тучи. Пристально осмотрел своих подчиненных, зло сплюнул и, наконец, спросил у Сазаныча:

– Ты проводку положить сможешь?

– Я? – округлил глаза строитель.

– Ты ж постоянно своему собутыльнику Ваське-электрику помогал: кабеля придерживал, шурупы крутил… – Михалыч умолк, глядя на вытянутое в недоумении лицо Сазаныча.

– Если нужно – я могу! – предложил Егор. – И проект, и укладка – не проблема. Нужен компьютер с интернетом, план здания…

– Отлично! – воспрянул духом прораб. – У майора все есть! Правда? – окрыленный познаниями нового работника, обратился к военному Михалыч.

Подошедший минуту назад офицер утвердительно кивнул и предупредил:

– Строительство желательно не затягивать! Скоро Выброс!

– Будет сделано в кратчайшие сроки, товарищ майор! – рявкнул прораб, едва не щелкнув каблуками, и тут же переключился на подчиненных: – Так, хлопцы, кормить вас будут из армейского котла, жить придется в казарме с солдатами. Стройматериалы завезены, бетономешалка имеется. План пристройки получите у офицера. Ну, а дальше – знаете, что делать. Николай, остаешься за старшего! У меня дел по горло! – Михалыч сунул немного денег пожилому каменщику с густой седой шевелюрой, прокомментировал: – На всякий случай… – хлопнул дверцей «Газели» и ударил по газам.

Все, включая майора, смотрели вслед удаляющемуся автомобилю, Егор с военным в недоумении, а строители со злостью, ненавистью и обреченностью.

– Я думаю, ближайшей забегаловке придется пополнить запасы спиртосодержащей жидкости в самое ближайшее время, – сказал Валентин, подсобник Николая, с грустью провожая взглядом точку, в которую уже успел превратиться микроавтобус.

– Пойдемте в столовую, поужинаете, потом Сивоконь определит вас на ночлег в казарму. Завтра с утречка начнете, – распорядился майор и приглашающе махнул рукой в сторону расположения части.

Вереница стройбатовцев, понуро бредущих за офицером, походила на кучку уголовников, приговоренных к высшей мере наказания. Егору, замыкающему траурную процессию, отчего-то стало смешно, глядя на павших духом сотоварищей. Чего такого страшного они здесь увидели – ему было невдомек. «Ну, подумаешь, солдаты с оружием и где-то далеко радиация под слоем бетона. Какого рожна они трясутся, словно телефоны на вибровызове? Может, я не в курсе чего-то?»

– Здорово, партизаны! – поприветствовал на пороге небольшой, но уютной столовой вновь прибывших лихой усатый прапорщик с добродушной улыбкой на лице. – Я здесь в роли завхоза, так что по всем вопросам обеспечения – ко мне. Сейчас рубаем борщ и – на боковую. Завтра в шесть ноль-ноль подъем на свершение трудовых подвигов…

– Неужели и медаль дадите за подвиг? – сострил Егор с улыбающейся физиономией.

– Ага! Орден Сутулова третьей степени, с закруткой на спине – посмертно, – парировал Николай.

– О-о-о! Чё ж мрачно-то так? Обделались, что ль? Вон, берите пример с казачка! Видали? Шутит человек, не унывает, – кивнул на Егора прапор.

– Так он аж с Кубани – там знать не знают, что такое Зона, – пробубнил Валентин.

– Вот это сюрпрайз! – воскликнул служивый. – Не думал земляка здесь встретить. Откуда?

– Из Староминской, – удивленный не менее усача, ответил Лысенко.

– Надо же, а я с Новой деревни!

Так, за много километров от родных краев, свела судьба двоих земляков, и не предполагавших тогда, чем все это обернется.

Уже на следующее утро Егор и еще пятеро стахановцев из строительной фирмы «Робинзон» на сорокапятиградусной жаре воплощали «будет сделано» прораба в кирпиче и бетоне.

За три недели грандиозной стройки Егор подружился со многими обитателями Опорного Пункта, охранявшего Рубеж Зоны. Больше всего, конечно, он общался с прапорщиком Сивоконем и его помощником – рослым сержантом по кличке План. Почти каждый вечер земляки проводили время за чаркой самогона местного разлива. Василий был человеком, у которого рот не закрывался ни на минуту. Он знал много самых разных историй и мифов, которые связаны с Зоной, а также частенько бывал в гостях у своего старого знакомого Харитона, занимавшегося бизнесом внутри Рубежа. Когда Сивоконь говорил, что завтра поедет с салагами пострелять диких псов, то это означало, что земляк вернется с кучей новых сплетен и увесистым рюкзаком в багажнике «уазика». Что скрывалось в необъятном бауле, знали лишь прапорщик да его сержант.

Строительство пристройки уже подходило к завершению – оставалось только провести проводку и уложить плитку на пол. Электрикой Егор занимался сам. Брать в помощники Сазаныча не захотел, чтобы не отвлекаться на глупую болтовню с вечно похмельным пустозвоном. Конечно, иногда он жалел, что подался в строители, но с другой стороны, в его положении нелегала выбирать не приходилось.

Беженцем Лысенко стал по глупому стечению обстоятельств. Глава Администрации местного района поклялся надолго посадить Егора за решетку и подальше выбросить ключ от камеры. Причиной такого решения народного избранника стал небольшой инцидент, произошедший на одном из станичных перекрестков ранним летним утром. В результате этого недоразумения в местную больницу доставили Егора и до полусмерти избитого его ботинками сыночка упомянутого главы. Надо же было пьяному отпрыску районного князька въехать внедорожником в задницу старенькой «шестерки» Егора. Не случись тогда это ДТП, и не полезь прыщавый переросток на него с кулаками, батрачил бы тридцатилетний инженер-механик в своем ООО «Земледелец» до настоящего времени.

Кормили вояк неважно. Во всяком случае, так казалось привыкшему к домашней еде парню, поэтому он частенько забегал к прапору перекусить чем-нибудь вкусненьким.

Сегодняшний день не стал исключением. Егор, как всегда в обед, зашел на склад к прапорщику, чтобы разжиться плиткой шоколада или, на худой конец, пачкой печенья. Оказалось – не вовремя.

Завхоз был занят проведением воспитательной беседы со своим помощником, оглашая пространство помещения трехэтажными матами. Подобная процедура случалась частенько и проходила по давно отработанному сценарию. Сначала шли уговоры, потом угрозы «уволить к чертовой бабушке», затем яростное обсуждение родословной сержанта и его сексуальной ориентации, переходящее в хватание за грудки, и, наконец, заканчивалось все клятвенными обещаниями Плана с конечным смыслом: «больше не буду». Поводом же к таким беседам зачастую служило пристрастие служивого к курению марихуаны. Где он ее брал – являлось загадкой даже для прапорщика, но то, что у сержанта всегда имелся в запасе заветный косячок, знали все сослуживцы, это и определило соответствующую кличку. Однако, вопреки привычным для общества стереотипам о сущности наркоманов, План никогда не накуривался до невменяемого состояния. Он всегда находился, как говорится, «в одной поре». Чуть замедленные движения и стеклянный взгляд расширенных зрачков – только эти признаки и указывали на его состояние. Конечно, в части сержант держался только благодаря бесконечной преданности прапорщику и обязанностям его личного денщика. Иначе, такого бойца давно бы уже уволили или посадили за решетку.

Заметив земляка, топчущегося у порога, завхоз немного отвлекся от своего занятия и вопросительно поднял бровь. Егор нехотя отмахнулся и собрался уходить, но Сивоконь остановил его:

– Зема, подожди! Проходи, перекусим по-быстрому, да я в Зону наведаюсь по делам. А ты, выскребок, – рыкнул он на Плана, – грузи в машину рюкзаки и возьми во втором взводе пару бойцов – через полчаса выезжаем!

Сержант послушно кивнул, ухватил со стеллажа два необъятных баула и тяжелой походкой вышел на улицу.

– Чё, опять курил на складе? – усмехнулся Егор, следуя за Василием к отдельной комнатке в дальнем углу помещения.

– Нет. Эта гнида подбила глаз водителю командира, – прапорщик открыл дверь и направился сразу к холодильнику.

– Чего это они не поделили?

– Молчат, как партизаны! Но я, кажется, догадываюсь… – рука завхоза застыла с банкой консервированных ананасов на полпути к столу. Лицо земляка прорезала глубокая морщина задумчивости, которая, постепенно разглаживаясь, превратилась в хитрую улыбку триумфатора. Наконец Василий встрепенулся, перевел взгляд на Егора: – Твою мать! Как же я сразу не додумался? Вот откуда он берет траву! Держи! – прапорщик швырнул банку приятелю. – Так, перекус отменяется – мне срочно нужно кое с кем поговорить… – Сивоконь выставил Егора за дверь склада, щелкнул на петлях замком. – Вечером заходи, чайку попьем! – сверкнул золотой коронкой интендант и рванул в сторону штаба.

Постояв немного в растерянности, Лысенко направился в беседку, расположенную по соседству с «лопуховой гостиницей». Заморив там червячка ананасами, он еще долго сидел в тени казармы и с грустью вспоминал кабинет со сплит-системой на месте прежней работы. Сегодня до обеда он провел электропроводку во всей пристройке, «прозвонил» цепь. Осталось только подключить ее к главному распределительному щитку, который находится под окном командира части, и повесить светильники. Вся бригада полдня заливала дорожки, а после обеда собиралась делать отмостку вокруг новостройки. Николай сказал, что хватит Егору балдеть в прохладе помещения, нужно помочь мешать бетон. Еще дня три, и прораб повезет всю банду на новый объект.

Из-за угла казармы выглянула рыжая голова Валентина и проворчала:

– Тебя там Михалыч кличет. Чего-то он раньше времени нарисовался.

– Иду, – буркнул Егор и поплелся на аудиенцию к прорабу.

Хмурый начальник строителей сидел под навесом и смаковал полуистлевший бычок.

– Садись! – он протянул открытую пачку «Marlboro». – Курить будешь?

– Спасибо, – Егор взял сигарету и щелкнул зажигалкой.

– Тут звонили из офиса и по секрету сказали, что твоей персоной интересовались господа полицейские. Так что ты думай! Оно тебе нужно – возвращаться? Не знаю, что ты там натворил, но парень, я вижу, ты хороший и зла тебе не желаю. Хочешь, по дороге домой тебя высадим где-нибудь, а нет – рви когти прямо отсюда. Дня три на размышление у тебя есть.

– Спасибо, Михалыч. Я подумаю…

Прораб выбросил окурок и тяжелой походкой направился к машине.

«Неужели менты меня и здесь нашли?» – приуныл Егор.

– Проблемы? – спросил подошедший Валентин.

– Да так, мелочь. Слушай, давай я сегодня с электричеством закончу, а завтра уже будем класть плитку, заливать отмостку – вы хоть немного отдохнете?

– Ладно. Я думаю, Николай против не будет, – долго пристально посмотрев на Егора, тяжело вздохнул Валентин и пошел в казарму.

До самого вечера, цепляя светильники в камерах новой «кутузки», Егор искал выход из сложившейся ситуации. Отвертка постоянно выпадала из рук, и он, плюнув в сердцах, вышел покурить под навес.

Солнце уже клонилось к горизонту. С юга начали подтягиваться темно-синие тучи. Духота стояла невыносимая. «По всей вероятности, ночью будет дождь», – решил Егор, но это почему-то его не радовало.

– Эй, смотрите, Сивоконь, кажется, дичь поймал! – закричал ефрейтор Смагин, куривший в это время у шлагбаума.

Из всех закутков начали появляться военные.

– Чё собрались? – проревел бывший сегодня начальником караула капитан Кречетов. – А ну по местам, не то я вам быстро работу организую!

«Уазик» проскользнул под поднятый Смагиным шлагбаум и, скрипя тормозами, остановился возле офицера.

Сивоконь лихо спрыгнул на землю. Почти строевым шагом приблизился к Кречетову и, изобразив пародию на воинское приветствие, доложил:

– Товарищ капитан, доставили сталкера, задержанного на территории…

– Вольно! – козырнул начальник караула. – Давайте его в новый изолятор. План, сядешь возле камеры – после ужина сменю. За подопечного отвечаешь головой.

– Эт чё? Опять мне придется хлебать остывшие помои? – нагло возмутился служивый.

Лицо прапорщика исказила злобная гримаса. Еле сдерживаясь, он попросил капитана:

– Не надо менять. Пусть поторчит до утра, подумает – где он и кто он…

План сразу же скис и опустил взгляд.

Сивоконь повернул голову к подчиненному и сквозь зубы процедил:

– Бегом, мразь! Ты что, не слышал приказа?..

Белобрысое лицо сержанта налилось кровью. Вытянувшись в струнку, боец козырнул и бросился исполнять команду. В момент сграбастав сидевшего в машине арестанта, План буквально потянул его в сторону нового строения.

Егор с интересом поплелся следом, пристально разглядывая пленника, спокойно озиравшегося по сторонам.

Одет он был в необычный комбинезон серого цвета с интегрированной разгрузкой. В ткань костюма, похоже, кустарным методом, вшили стальные или кевларовые пластины, которые выполняли функции брони и, судя по структуре их расположения на теле, отнюдь не влияли на подвижность владельца. В некоторых местах угадывались аккуратные заплатки. На рукаве черной краской был нарисован знак радиационной опасности. Среднего роста, такого же телосложения, обыкновенное лицо славянского типа, только взгляд – с каким-то отрешенным, холодным блеском. Абсолютно седые волосы, коротким ежиком торчавшие на макушке и никак не гармонирующие с возрастом, позволяли судить о том, что сталкерская жизнь – далеко не сахар. Две глубокие морщины на лбу, красные белки темно-карих глаз это подтверждали. Обветренные грубые руки, туго связанные за спиной солдатским брючным ремнем, очевидно, доставляли пленнику немалые страдания.

Как парень не приглядывался к арестованному, все равно не мог понять, кого напоминал ему сталкер (кажется, так называли здесь людей, обитавших в Зоне вопреки запретам). Это заинтриговало Егора. Ему вдруг захотелось пообщаться с незнакомцем. Какая-то неведомая сила влекла его к этому человеку.

Когда Лысенко переступил порог пристройки, и его глаза привыкли к полумраку помещения, План с силой толкнул пленного в дальнюю камеру, закрыл дверь и задвинул засов.

– Это сталкер? – спросил Егор у сержанта.

– Да, один из тех чокнутых, что по ту сторону Рубежа ищут артефакты и себе на задницу приключения. Этот, по ходу, себе уже нашел, – загоготал План.

– Что с ним будет?

– А кокнут его, как только поспрошают как следует.

– А как же суд? – недоуменно уставился Егор.

– Какой на хрен суд? Ты чё, дебил? – у наркомана чуть глаза не вылезли из орбит. – Его на месте не замочили только потому, что с ним наверняка бирюлек не было. Если бы он был с хабаром, то его душа уже давно общалась бы с богом или чертом, – План аж сам удивился, как круто завернул свою речь. После этого, хмыкнув, вояка подтянул к окну табурет, стоя на котором Егор вешал светильники, поставил автомат к стене и уселся, вытянув ноги.

Лысенко стоял посреди коридора, будто стукнутый обухом по голове.

– Воды дайте! – послышалось из-за железной двери.

– Щас, метнулся! – злорадствовал План. – Может тебе еще лимонаду со льдом притарабанить?

– Давай я принесу! – засуетился Егор.

– Да мне параллельно! Хочешь – неси, – ответил сержант и смачно зевнул.

Парень взял пустую пластиковую бутылку, из которой пил во время работы сам, и побежал в умывальник казармы. Там из кранов текла почему-то более прохладная, чем на кухне, вода.

Напора как всегда не было. Тонкая струйка замурлыкала о дно «полторашки», обещая наполнить емкость к завтрашнему утру. Лысенко поднял взгляд на зеркало, начищенное дневальными, и внезапно понял, кого напомнил ему сталкер. Добавить отражению десяток годков, выкрасить в цвет седины короткие волосы, и получится настоящий близнец арестанта. Отличались только глаза – вместо твердой уверенности в завтрашнем дне из зеркала смотрела тоска, словно зажатая тисками безысходности непоседа-душа хотела вырваться наружу в виде полного отчаянья крика.

Поток мысленных излияний Егора охладила вода, полившаяся на руку через край горлышка. Вернувшись в пристройку, он отодвинул засов и начал открывать дверь.

План заорал, словно укушенный лошадью, одновременно хватая оружие. Расшатанные ножки табурета отчаянно заскрипели и начали клониться в сторону от центра тяжести стокилограммовой туши служивого. Сержантские ботинки «вгрызлись» в бетон, пытаясь удержать хозяина в вертикальном положении, что далось им с большим трудом. Вояка вскинул к плечу автомат и снял его с предохранителя.

– Ты чё, козел педальный, совсем с дуба рухнул?! Он же нас как котят за секунду передавит! Бывалые сталкеры похлеще спецназа будут! А этот небось не один год Зону топчет.

За время словарного поноса, которым «разродился» План, он до самой мушки забрызгал слюной свой АК.

– Так он же связан, – пробормотал Егор. – И как он убежит из расположения целой роты солдат?

– Брось ему воду, закрой дверь на засов и вали отсюда, придурок! – с угрозой в голосе сказал сержант.

– Мне до темноты надо еще в камере с арестантом и коридоре светильники повесить. Или ты хочешь ночью здесь без света куковать?

План скользнул глазами по потолку и увидел там лишь три пучка проводов, торчавших из полосы кабель-канала.

– Так давай, работай быстрее, а то устроил тут богадельню! – не успокаивался сержант.

– Закрывай за мной дверь, я сначала в камере установлю фонарь, а потом в коридоре хоть один повешу, – Егор зашел к арестованному и закрыл за собой дверь. Сразу же лязгнул засов. Послышалось глухое, недовольное бурчание вояки. Возле окна на полу сидел сталкер и с усмешкой смотрел на вошедшего.

– Чё там, струхнул служивый? – спросил он, улыбаясь еще шире.

– Ага! Подгузники меняет, – Егор поставил бутылку у ног пленника.

– Может, ты меня еще и развяжешь? – доверительно осведомился арестант, повернувшись и пошевелив руками за спиной.

– А ты не укусишь? – пошутил Егор. Почему-то он не боялся этого человека. В его глазах читалась такая знакомая тоска и безнадега, что хоть волком вой, но было в них еще какое-то уверенное спокойствие, как будто их обладатель знал на все сто десять процентов, что его, по сути, безвыходное положение – это всего лишь малюсенькое недоразумение, способное разрешиться без каких-либо особых проблем. И такие, казалось, несовместимые понятия образовывали симбиоз, который притягивал, гипнотизировал, подчинял и звал за собой.

Двойной узел долго не хотел развязываться, но через минуту при помощи отвертки ремень поддался и упал на пол. Сталкер неуклюже схватил затекшими руками бутылку и, открутив пробку, жадными глотками «приговорил» почти половину находящейся в емкости воды. Вместо спасибо он вдруг спросил:

– А что это ты такой добрый к смертнику? Или первым хочешь узнать место схрона?

– До твоего добра я вряд ли доберусь, даже имея кучу оружия, – тяжело вздохнул Егор. – По словам прапора, не каждый может выжить в Зоне. Так что мне твои богатства без надобности, да и проблем моих они не решат.

– А ты чего, смертельно болен, что ли? – поинтересовался сталкер, прикладываясь к бутылке.

– Да нет, меня менты разыскивают, и здесь, и дома… – опять вздохнул Егор.

– Вот дурак-человек, да с деньгами можно куда угодно свалить! Хоть на Гавайи, хоть на Кипр.

– Где ж их взять-то столько? Банк приступом штурмануть?! – в сердцах воскликнул Лысенко.

– Помоги мне бежать, и айда со мной в Зону. Я тебе заплачу, помогу сделать новые документы. А если хочешь, подскажу, как срубить большую кучу бабла и свалить отсюда в теплые края, – без остановки вполголоса искушал арестант.

– Хм. Я что, по-твоему, похож на лошка или пациента психбольницы? Как в Зоне можно сделать чистые документы, да еще заработать мешок денег?! – возмутился Егор. – Может, ты мне еще про «Око» хочешь сказочку задвинуть? Знаю я эту басню, Сивоконь на ночь рассказывал, – он разочарованно махнул рукой и принялся вешать светильник.

– Может, и сказка, но я совсем не это имел в виду. Есть другой вариант. Ну, раз ты такой Фома неверующий, то поступай, как знаешь!

Они встретились взглядами. Повисла немая пауза. Из-за двери потянуло запахом марихуаны, видно охранник пытался снять стресс.

– А подробней можно? – больше для поддержания разговора, чем ради интереса, спросил Егор.

– Нужно! – пленник усмехнулся. – Знаю я одного торговца, который по своим каналам уже не раз справлял чистые документы. Главное – быстро и без жалоб на качество. А по поводу деньжат – есть на примете местечко, где мы с напарником видели неплохую полянку с артефактами. Не струсишь – можем и тебя взять с собой в рейд. Конечно, это не прогулка по парку, но разок стоит рискнуть. Хабар разделим поровну – даю слово. Поверь – такие предложения на дороге не валяются. Тысяч десять-пятнадцать зелени за одну ходку – неплохой стимул размять мышцы. Тем более если есть нужда…

– А какие гарантии, что ты не свернешь мне шею по дороге? – Егор встретился взглядом со сталкером.

– Только мое слово. Но более надежной гарантии тебе не даст никто! Спроси у кого угодно…

– Я подумаю, – пробормотал парень, вкрутил последний шуруп и, подойдя к двери, постучал кулаком. – Открывай, хватит спать!

За дверью послышался сухой кашель, затем в окошко двери с опаской заглянул сержант.

– Чё так долго? Скоро уже темно будет, – дыхнул кислым запахом изо рта вояка и открыл задвижку.

– Быстро только мухи влюбляются, – Егор вышел в коридор и запер дверь.

Стоявший у окна с оружием наготове План облегченно вздохнул и, прислонив автомат к стене, стал раскуривать очередную папиросу, видно, после первого косяка он «кайфа» так и не поймал. Только глаза азартно блестели в затухающих отблесках заката, пробивающихся сквозь листву тополя.

Егор хмыкнул, глядя на старания служивого, и направился за другим табуретом. Ему не хотелось, вешая фонарь, повторить кульбит Плана, ведь падать ему пришлось бы из более неудобного положения. По пути в казарму и обратно в голове кипели бурные мысли – Егор все не мог решить, как ему поступить. Если выбросить из головы предложение сталкера, то что делать после того, когда они закончат работу? Куда ему бежать? Где найти новое пристанище? Денег, которые заплатит ему Михалыч за работу, хватит максимум на неделю. А что дальше? Если освободить пленника, то каким образом они попадут за Рубеж на виду у целой кучи вооруженных людей? Это Рембо или Терминатор за десять минут положили бы пару батальонов, а потом, с недоумением оглядывая горы трупов, искали бы, кому еще отстрелить что-нибудь ненужное. В жизни все намного сложнее. Любое мало-мальски ничтожное упущение в самом хитроумном плане могло преподнести такой сюрприз, что обхохочешься, только смеяться придется уже на небесах.

Вернувшись с другим стулом, Егор стал прикручивать фонарь у окна. За спиной караульного сверкнула первая молния, а через несколько секунд на небе загрохотало, словно кто-то ударил в большущий барабан.

План, до пояса высунувшись из окна, уставился в темное, покрытое низкими тяжелыми тучами небо.

– Слава богу, может, закончится эта опостылевшая всем жара, – пробурчал сержант.

Егор соскочил на пол и вдруг понял, что лучшего момента ему может и не представиться. Автомат Плана сиротливо смотрел стволом в потолок, прислоненный к свежеоштукатуренной стене. Пора было принять решение.

Мгновение, и руки сами собой, будто жили отдельно от головы и туловища, подхватили оружие. Краем глаза Егор увидел, что планка предохранителя стоит в положении автоматической стрельбы. Резко передернув затвор, он осознал, что обратной дороги нет. Ударившись о стену, на пол упал и покатился патрон калибра «пять – сорок пять». Оказывается, любитель марихуаны халатно относился к своим обязанностям. «Да! Наш старшина этому горе-охраннику руки бы оторвал», – мимолетом вспомнил службу Лысенко.

Голова Плана повернулась на звук. Егор увидел полезшие из орбит глаза сержанта.

– Мм-мужик, ты чё? – заикаясь, проблеял служивый. Выражение лица горе-вояки сменялось со скоростью электрички, отходящей от перрона. Удивление переросло в страх, а затем возмущение полезло со всех имеющихся в стриженой голове отверстий.

– Дай сюда автомат! – заорал План, возвращая туловище в пространство коридора.

Бунтарь сделал два шага в сторону двери, за которой сидел пленник.

– Закрой свой курятник, пока сквозняком зубы не выдуло, – процедил уволившийся по собственному желанию строитель тюрьмы, отодвигая засов камеры. Твердость, с которой Егор произнес фразу, похоже, немного охладила воинственный пыл сержанта. А когда из-за двери показался сталкер, военный испугался не на шутку и задрожал.

За окном почти одновременно блеснула молния и прогремел гром. Сержант подскочил от неожиданности и втянул голову в плечи. На него было жалко смотреть.

Бывший пленник, вмиг оценив ситуацию, уверенно отобрал у Егора автомат, затем молниеносным движением впечатал приклад в голову военнослужащего. План рухнул, как подкошенный, ударившись затылком о подоконник.

– Ему бы мозги – было б сотрясение, – подметил сталкер. – Старый, – протянул грязную руку недавний арестант.

– Егор, – улыбнулся Лысенко.

– Ну, вот и познакомились. А ты чё лыбишься?

– Да, меня Старым в армии называли.

– Значит, тезки, – присоединился сталкер.

По новому шиферу пристройки забарабанили крупные капли летнего дождя. Как-то сразу стемнело, и, почти на ощупь, Егор стал стягивать одежду с военного.

– Возьми только броник, зачем тебе его барахло? – недоуменно спросил Старый.

– Ты его шмотки наденешь. Можешь прямо на свой костюм напялить. Благо размер позволяет…

– Чем мне это поможет, если кругом прожектора и освещение, как на стадионе? – развел руками сталкер.

– Я сейчас послоняюсь до полной темноты по расположению части, затем наведаюсь к распределительному щиту и немножко там пошурую. А ты, как только вырубится свет, дуй по дороге вниз и подождешь меня где-нибудь в кустах на обочине. Да смотри, на мины не напорись, – выложил свой план побега Егор.

– Ну, ты голова! Так мы можем свалить по-тихому…

– Твои б слова да богу в уши, – Лысенко покачал головой и вышел под проливной дождь.

Камуфляж, который земляку великодушно подогнал прапорщик Сивоконь, через минуту впитал в себя пару ведер дождевой воды и прилип к телу, как вторая кожа. Егор шел, не прячась, так как был здесь своим. Никому бы и в голову не пришло, что он собирается отправиться в гости к мутантам, аномалиям и многочисленным бандам отморозков. Приятная прохлада, казалось, проникла в каждую клеточку тела. Хотелось снять одежду, разуться и босиком шлепать по теплому асфальту, а затем, как в детстве, припустить по обмытой дождем траве, разбрызгивая в разные стороны крупные капли.

Большинство военных высыпали из казармы и восторженно приветствовали долгожданный подарок небес, подставив под потоки живительной влаги уставшие, пропитанные многодневной жарой тела.

Буквально через полчаса стемнело совсем, только желтые пятна окон да лучи прожекторов были видны сквозь плотные тугие струи небесного водопада. Подойдя к щиту, Егор вытащил из кармана набор ключей. Свет из кабинета майора без проблем позволил диверсанту-электрику открутить болт крепления рычага рубильника. Оглядевшись по сторонам, он потянул рычаг вниз, затем снял его с оси и забросил подальше за забор. Опорный пункт утонул во мраке. Темень была кромешная. Вместе со вспышкой молнии и раскатом грома со всех сторон послышались возмущенные голоса. Не обращая ни на кого внимания, парень по памяти и на ощупь стал пробираться к шлагбауму. Кое-где сквозь нити дождя заскользили лучи фонариков, и почти над самым ухом беглеца проревел голос капитана Кречетова:

– Ефрейтор, бегом к щитовой, посмотри – что там!

Егор пониже натянул кепку и на цыпочках прошмыгнул за шлагбаум. Прокравшись несколько метров по дороге, он перешел на тихий «галоп», стараясь не топать ботинками об асфальт. Только сейчас ему в голову пришла мысль, что Старому придется дольше выбираться из расположения защитников Рубежа, ведь от рубильника до шлагбаума меньше расстояние, чем от казармы. Метров через сто в отблесках молнии Лысенко увидел у дороги кусты и с разбегу нырнул в самую их гущу.

Ему повезло. Военные поленились поставить здесь растяжку или противопехотную мину. А может, сюрприз сработал на каком-нибудь зверье, и его забыли обновить. В общем, пока Фортуна благосклонно относилась к парню, чему тот несказанно радовался. Эмоции переполняли сознание. Ребяческий задор охватил повеселевшую душу. От адреналина стучало в висках. Хотелось пуститься в безумную пляску, давая выход скопившейся за последние дни негативной энергии, давившей пудовым камнем на грудь.

К сожалению, эйфория маленькой победы быстро прошла, уступив место новым переживаниям за дальнейшую судьбу и благонадежность нового знакомого. Неутомимый бег времени отрезвлял не хуже упругих капель воды, хлеставших по телу парня.

А дождь уже не шел – он вовсю грохотал сплошным потоком, служа одновременно предзнаменованием чего-то нового, неся перемены не только в природе, но и в людском сообществе. Небо извергало на истощенную землю пищу для жизни, а также отмывало скверну с рода человеческого. Во всяком случае, так показалось бы стороннему наблюдателю, если бы он просматривал происходящее с большого экрана под хруст попкорна и шипение газировки в стакане.

Егор, казалось, превратился в одно большое ухо, но ничего, кроме рокота ливня и постепенно удаляющегося, недовольного бурчания грома, не слышал. Хуже всего – ждать и догонять. Время иногда растягивается до бесконечности. Кажется, что минул целый час, а на самом деле не прошло и пятнадцати минут. Так было и сейчас. Беглец уже стал переживать, нервно кусая губы. Сомнения в успехе затеянного все настойчивей грызли взбудораженное сознание. От бездействия чесалось все тело, словно миллионы непоседливых червячков взбунтовались в напряженных мышцах. Терпение утекало, как песок сквозь пальцы.

Гроза постепенно сходила на нет. Разряды энергии колоссальной силы вгрызались в землю уже далеко на территории Зоны. Очевидно, дождь не успевал за своими спутниками – громом и молнией.

Неожиданно со стороны блокпоста натужную работу дождя разрезала короткая автоматная очередь. В то же мгновение Егор услышал глухой топот и тяжелое дыхание человека, бегущего по дороге. Приподнявшись на локтях, он позвал:

– Эй, Старый!

В ответ услышал приглушенный голос:

– Давай за мной, и пошустрее!

Бывший строитель Егор с облегчением вскочил и пустился догонять сталкера. Минут через десять непрерывного бега дорога перевалила на северную сторону холма. Беглецы остановились перевести дух.

В этот момент в расположении военных завыла истеричным воем сирена.

– Наверное, включили рубильник, – задыхаясь и смахивая дождевую воду вперемешку с потом, прохрипел Егор.

Дождь резко убавил обороты и теперь мирно шуршал по траве.

– Нам нужно побыстрее оказаться в деревне, а то в этих краях можно напороться на диких собак, что ночью крайне нежелательно, – авторитетно заявил Старый. – Держи, – он сунул Егору автомат и два магазина, – а то нашел носильщика… – притворно-возмущенным голосом закончил сталкер.

– Откуда? – удивился сообщник.

– Одолжил на время, – отмахнулся сталкер и, закинув на плечо оружие Плана, размашистой походкой зашагал в сторону от дороги.

Лысенко рассовал по карманам штанов магазины и, повесив на шею АК, бросился следом.

Гроза – долгожданный подарок небес – незаметно стихла. Из-за туч одним глазом выглянула желтая луна. Ее свет искрами играл в дождевых каплях, стекавших с листьев травы и деревьев.

Шли молча, хотя у Егора на языке вертелась целая куча вопросов, на которые он хотел бы получить ответы. В голову лезли нехорошие мысли, навеянные рассказами военных о Зоне. Особого ужаса не ощущалось, так как Лысенко не очень доверял балагурам, типа прапорщика-земляка, но парочка черных кошек все же скребла на душе.

Неожиданно в просвете между деревьями показались крыши заброшенных, полуразваленных строений. Вдали справа раздался зловещий собачий вой. У Егора под мокрой курткой по спине поползли колючие мурашки. Он списал это на первобытный страх любого человека перед подобными ночными звуками и сосредоточился на ходьбе по раскисшей от ливня земле. Именно сейчас почему-то не хотелось думать о плохом, ухудшая и без того постепенно портящееся настроение. Как ни крути, а теперь он действительно стал преступником…

Путники приблизились ко второму слева дому, крыша которого уцелела лучше других, перебрались через удивительно хорошо сохранившуюся изгородь и остановились возле прислоненной к чердаку деревянной лестницы.

– Лезь наверх и прикинься ветошью, а то здесь жители нервные, сначала стреляют, а потом спрашивают, как звать, – проинструктировал сталкер.

– А ты? – Егор волновался все сильнее.

– А я предупрежу Варяга, чтобы он до утра упрятал своих цыплят, и побеспокою старую крысу Харитона, – Старый, стягивая камуфляж, хмыкнул. – Не боись, перекантуемся немного здесь, а потом дальше двинем. Не люблю оставлять дела незавершенными.

– Руки в гору, а то щас дуплетом жахну! – послышалось из-за угла дома. В лица собеседникам смотрели жерла стволов старенькой «тулки».

Лысенко вздрогнул от неожиданности. Он только хотел расспросить проводника об этой деревне и загадочном хищнике, а тут такой поворот. Его руки уже было потянулись вверх, но тут раздался голос Старого:

– Опусти пукалку, – опытный сталкер спокойно вытаскивал ногу из армейских штанов.

– Щас, разбежался! – прошепелявила голова из-под капюшона коричневой кожаной куртки.

Недавний пленник выпрямился и передвинул автомат на грудь.

– Убери ствол! – приказал обладатель такого же, как и у Старого, костюма, незаметно появившийся с другой стороны дома.

Сердце Егора снова ухнуло в пятки. «Неужели все так глупо закончится?» – промелькнула трагичная мысль.

– Варяг, можно я выбью последние два зуба твоему гадкому утенку? – спросил у незнакомца сталкер, пожимая протянутую руку.

«Твою мать! Если не пристрелят – так от инфаркта окочуришься», – пытаясь унять колотящееся в груди сердце, отходил от испуга Лысенко.

– Гуня, иди гуляй, – велел командир подчиненному. – Старый, на кой хрен ты выключил КПК? Ведь мой птенчик мог с перепугу наделать в тебе дырок, как в голландском сыре.

– Отобрали его вояки, а насчет своих инкубаторских ты сильно преувеличиваешь.

– Так, подожди, я чё-то не понял, а это что за фрукт? – кивнул в сторону незнакомца Варяг.

– Это Егор. Он помог бежать мне из-под ареста, и теперь я ему многим обязан. Ты знаешь – я свои долги всегда плачу!

– Ты бы переодел своего спасителя от греха подальше… – предупредил сталкер.

– Ладно, дружище, мы наведаемся к Харитону, а ты собирай новичков и уводи их куда-нибудь, а то с утра или даже через пару часов Сивоконь обыщет здесь каждую кочку и, возможно, вызовет «вертушки». – Они еще раз пожали друг другу руки, и Варяг растворился так же, как и появился. – Планы меняются. Пошли в бункер, – потянул Егора за рукав Старый.

– Ты мог предупредить, что знаком с местным населением! – сокрушался парень на ходу. – Меня чуть кондратий не хватил с перепугу.

– В штаны не наложил? – хохотнул проводник и уже серьезно добавил: – Привыкай! И запомни: в Зоне нельзя расслабляться ни на секунду. От того, насколько быстро ты среагируешь на опасность, зависит не только твоя, но и моя жизнь. Мы сейчас должны прикрывать друг друга по мере возможности, невзирая на опыт и личные отношения.

На краю деревни, между высокими старыми деревьями, зиял провал с металлическими дверцами, похожий в темноте на раскрытую пасть высунувшего из земли морду фантастического червя. Старый без остановки нырнул во чрево бункера, и, как только его голова поравнялась с уровнем земли, тихо произнес:

– Осторожно, здесь крутые ступеньки.

Нащупывая ногами путь и скользя рукой по стене, Егор стал медленно спускаться. Когда он очутился на промежуточной площадке, внизу раздался металлический стук, а затем громкий окрик:

– Открывай, старый скряга, мимикрим пришел! Буду целовать тебя в бороду!

Из-за закрытой железной двери, как из преисподней, послышался длинный поток брани, из которой только два первых слова можно было употреблять в приличном обществе. Через минуту щелкнул замок, и поток яркого света на миг ослепил гостей. Уже через мгновение они предстали перед заспанными очами Харитона.

– Старый, сволочь! Ты можешь хоть раз прийти по-человечески? Тебе что, доставляет удовольствие будить меня за полночь? Десять солитеров тебе в задницу!

– Да ладно тебе ворчать. После каждой такой ночной побудки ты кладешь себе в карман больше, чем зарабатываешь за неделю в светлое время суток.

Сталкер облокотился на прилавок, который отгораживал часть помещения, забитого оружием, амуницией, продовольствием и разным барахлом, от площадки у двери.

– Давай листок и ручку, я напишу тебе список, и, пока мы поедим твоей несъедобной колбасы, ты поработаешь сверхурочно.

– С каких это пор ты стал обременять себя отмычками? – хмыкнул Харитон, косясь в сторону Егора.

– А это мне на сдачу в супермаркете дали! – мелким почерком заполняя листок, вырванный торговцем из блокнота, ответил сталкер.

– Эх, дошутишься ты когда-нибудь. Как с тобой Молчун третий год уживается? – кряхтел Харитон, выуживая из холодильника хрущевской сборки колбасу и маринованные огурцы.

– А мы друг друга дополняем. Он молчит, а я ему сказки рассказываю, – сталкер протянул листок торговцу.

– Ну-ну, – проворчал тот, углубляясь со списком в свои закрома.

– Ешь, а то в ближайшее время нам будет не до еды, – нарезая хлеб, пробурчал Старый.

Егор уплетал за обе щеки, наблюдая за Харитоном, который аккуратно складывал в новенький армейский рюкзак товар заказчика. Малоподвижная с виду туша торговца порхала по складу с завидной легкостью. Тонкие кривые ноги в комнатных тапочках мельтешили под сенью свисающего пуза, придавая фигуре гротескный вид ощипанного цыпленка. Яркий свет «стоваттки» бликовал на лысине, моментами исчезая в редком кустике уцелевших в центре волос. Пухлые губы беззвучно шевелились, помогая мозгу производить сложные вычисления.

Не успела тарелка с колбасой опустеть, как торговец причалил к прилавку и водрузил на него располневший рюкзак. Рядом легли: новенький КПК, два фонарика с креплениями на оружейные стволы, необычный прибор с зеленым экраном, пара респираторов и нож. Все это накрыла тяжелая кожаная куртка черного цвета с капюшоном.

– С тебя пятьдесят тыщ, – деловито констатировал барыга.

Старый поперхнулся огурцом и закашлялся.

– Слышь, ты чё, охренел? Это же почти двойной тариф?!

– Это компенсация морального ущерба! Да к тому же, если я правильно понял, мне на несколько дней придется закрыть лавку на переучет. Так что, у тебя на счету остается всего пять кусков, – довольно оскалился торговец.

– Виверну тебе в кровать и свинорыла на подушку! – с досадой воскликнул Старый и заглянул в рюкзак.

– С каких это пор ты перестал мне доверять? – насупился Харитон.

Сталкер вытащил четыре магазина к АК и стал разглядывать патроны. Его лицо подозрительно нахмурилось. Морщины на лбу проступили сильнее.

– Что-то не так? – забеспокоился барыга, нервно пригладил рыжую растительность под носом и перегнулся через прилавок поближе к разнесчастным магазинам.

– Тебе не кажется, что патроны выглядят не золотыми? – Старый укоризненно повел бровью и сунул под нос торговцу предмет своего недовольства.

Харитон отпрянул, сполз с поверхности прилавка, недоуменно заморгал глазенками и спросил:

– С чего ты решил, что они должны быть золотыми?

– Так сто́ят – будто рыжье у цыганки! – возмутился недовольный покупатель. Ни один мускул не дрогнул на серьезном лице сталкера.

– А не пошел бы ты?! Вот придурок! – туша торговца плюхнулась в добротное офисное кресло. Уголки рта тронула легкая язвительная улыбка. – Эх, дошутишься ты, Старый! – пухлые ручонки скользнули на поверхность пивного аквариума, сцепив пальцы в замок.

– Забирай обновку, – кивнул на куртку сталкер, обращаясь к Егору. – Магазины тоже твои…

Лысенко надел кожанку, пополнил боезапас и стал с интересом наблюдать, как Старый настраивал и проверял свой коммуникатор. Выглядел прибор как обычный смартфон, каких полно в магазинах, где торгуют сотовыми телефонами, но с небольшим отличием. В задней крышке какой-то умелец установил длинный узкий разъем, в глубине которого, по центру, мигал зеленый светодиод. Старый отодрал липучку клапана на левом рукаве костюма и в обнажившийся паз вставил компьютер. Мигнул экран, пикнул динамик, и в верхней части дисплея замелькали колонки цифр вперемешку с латинскими буквами. Через минуту опять раздался сигнал, и комп потух. Сталкер закрыл предохранительный клапан, поморщился, когда в рукаве зажужжало, и принялся вставлять аккумуляторы в тоненькие трубочки фонариков.

– У тебя случайно в мозгу микросхема не стоит? – удивился манипуляциям спутника Егор.

– Пфр-р, – прыснул торговец. – Он у нас терминатор, блин!

Старый укоризненно взглянул на барыгу и объяснил:

– У меня в воротник костюма вмонтирован «автодоктор», а управляется через КПК – старая модель…

Ночные покупатели прицепили фонарики на автоматы и покинули бункер гостеприимного хозяина.

– Заходите еще! – послышалось из глубины подвала.

– Мерзкая сволочь! – выругался сталкер и проинструктировал Егора: – Пойдем старой дорогой на Пустырь. По ней давно уже никто не ходит, значит, на этом маршруте нас будут искать в последнюю очередь. Ты идешь справа от меня, чуть сзади. Верти головой на все триста шестьдесят градусов. Без толку не болтай. Если нужно обратиться, просто тронь меня за локоть, чтобы меньше создавать шума. На тебе ничего не должно бряцать, скрипеть или булькать. Автомат держи всегда заряженным, на предохранителе и с патроном в стволе. Без моей команды не стрелять, за исключением экстренных случаев. Ну, а остальное по ходу дела усвоишь.

– А какие это экстренные случаи? – поинтересовался Егор.

– Если вдруг из кустов на тебя бросится аасмен, или какая-нибудь другая тварь. А их в Зоне – пруд пруди. Все! Двинулись, пока нас здесь рассвет не застукал!

– Слушай, Старый, а куда мы вообще идем? – не тронулся с места Лысенко.

– Мы направляемся в бар «Абориген». Там ты погостишь немного в относительной безопасности. А мы с напарником наведаемся в схрон возле Градирни. По возвращении я расплачиваюсь с тобой и через бармена помогаю сделать новые документы. Потом выведем тебя за Рубеж, и – здравствуй, новая жизнь. Устраивает такой вариант? Если нет, говори сейчас, – сталкер с тревогой посмотрел на сереющую восточную часть неба, скрывающуюся в густом тумане.

– Подожди! Я что, останусь в этом баре один? А если вы не вернетесь? У меня ж нет денег даже на еду!

– Об этом не беспокойся. Проживание и жратву запишут на мой счет. Вернемся мы, самое большее, через три дня. Я думаю, за это время ты не успеешь нажить себе неприятностей. А там – как Зона распорядится. Ну?

Егору стало страшно. Перспектива записаться в сталкеры его не прельщала. То, что Старый с напарником вернутся – еще не факт. Кому посреди Зоны интересен неопытный придурок с автоматом? Грохнут ночью – и дело с концом.

– Думай быстрее! – торопил недавний арестант. – И не забывай, что ты недавно помог бежать из тюрьмы опасному преступнику. Да и сам находишься здесь незаконно…

Угроза подействовала, переломив все сомнения в душе Егора. Обреченно вздохнув, он решился:

– А что, у меня есть выбор? Давай, веди, Сусанин!

Глава 2 Боевое крещение

– Сивоконь – твою же за ногу! Я тебе сколько раз талдонил: «Избавься от этого треклятого наркомана»? А?

– Владимир Иваныч, да он тут ни при чем…

– Что?.. Ты ополоумел?! А кто по твоему «при чем»? – взорвался командир Опорного Пункта. – Ты?.. Какого хрена вы не шлепнули на месте этого бродягу? Специально – чтоб вот так опозориться?

Прапорщик беззвучно раскрывал рот, пытаясь вставить реплику оправдания в нескончаемый поток брани полковника Сомова, но, судя по налившимся кровью глазам начальника и побелевшим кулакам, упертым в крышку стола, случиться это обещало не скоро.

– Твою мать! По вашей милости вся часть на ушах! Системы сигнализации и боевого слежения почти на двадцать минут остались без питания… Под трибунал захотел? Да если об этом ЧП узнают в округе, меня вздрючат по самое не могу! Ты, сидор гнойный, развел тут панибратство с солдатами и полнейший бардак в третьем взводе! Хочешь на жалованье осесть? Я тебе устрою! – Сомов двинул кулаком по столу, отчего жалобно тренькнул звонок раритетного телефонного аппарата.

– Зачем вы так сразу?.. – успел произнести Сивоконь, считая обвинения безосновательными.

– А как? Как мне прикажешь с тобой поступить?! – полковник выпучил голубые глаза под рыжими кустистыми бровями, чуть подался корпусом вперед и с минуту сверлил взглядом опустившего в раскаянии голову прапорщика.

Повисшая за этим пауза затянулась. Наконец Сомов наполнил легкие и, вытянув в трубочку пухлые губы, громко выпустил воздух. Пальцы разжались, рыхлое тело откинулось на спинку дорогого кресла, обитого кожей, и расслабилось, заполняя складками жира небольшие пустоты у округлых подлокотников. Широкий лоб с глубокими залысинами прорезали две глубокие морщины. Короткий редкий ежик на макушке ощетинился легкой сединой. Маска убийственного гнева сменилась презрительным раздражением, на втором подбородке заблестели микроскопические капельки пота. Полковник чуть склонился набок, достал из кармана кителя пачку сигарет «SENATOR» с запахом вишни, дорогую хромированную зажигалку и молча закурил. Облачко дыма устремилось к потолку, затем, попав под холодный поток из сплит-системы, бойко устремилось в лицо прапорщика.

Сивоконь, словно нашкодивший школьник, украдкой посмотрел исподлобья на командира и прикусил нижнюю губу. За все время их деловых отношений подобный разнос случился впервые. До сегодняшнего дня подельник Сомова слышал лишь похвалы, рекомендации и пожелания, а также получал еженедельно пухлые конверты с зелеными банкнотами казначейства США. Бизнес процветал, как никогда. Оружие и амуниция регулярно уходили по отлаженным каналам за Рубеж, а оттуда шли крупные партии артефактов, так востребованных на Большой земле. Откуда полковник брал товар, Сивоконь не знал, и знать не хотел. Его устраивала роль исполнителя и теневого зама командира части – на большее он не претендовал, дабы спать спокойно с мечтой о недалекой и обеспеченной пенсии. До окончания контракта оставалось чуть больше полугода, и продлевать его Василий не собирался. Правда, о своем решении он еще не уведомил Сомова, решив оттянуть непростой разговор как можно ближе ко дню дембеля, потому что предвидел негативную реакцию полковника. Тем более, отсутствие кандидатуры на место «правой руки» продажного командира воинской части усугубляло и делало непредсказуемыми последствия предстоящей беседы. Прапорщик отнюдь не считал себя незаменимым, просто среди офицеров не было достойного кандидата хотя бы с задатками хваткой натуры.

После второй глубокой затяжки Сомов, наконец, нарушил молчание и уже более-менее спокойно спросил:

– Как все произошло? Рассказывай в подробностях! А то Кречетов по телефону проверещал «ЧП», как истеричка, и больше толком ничего доложить не смог.

Сивоконь немного ослабил стойку «смирно», в которой пребывал все это время, и с хрипотцой в голосе коротко сообщил:

– Сегодня днем, когда я возвращался после встречи с курьером, мы случайно взяли сталкера Старого, работающего иногда на бармена из пепловского притона. По данным, поступающим нам от информаторов Хозяина, этот бродяга весьма ценный и матерый кадр, к тому же имеющий приличную заначку с артефактами. На месте колоть его не стали, так как доходили слухи о непростом характере данного экземпляра. Вот и привезли козла в часть на свою голову. Знал бы, что так получится. – шлепнул бы там…

– Мне на твои эмоции плевать! По делу говори! – перебил полковник, взглянув на часы.

Не желая усугублять раздражение командира, прапорщик скороговоркой продолжил:

– Закрыли мы его в новый изолятор под охраной Плана. Только накладочка вышла: не учел я один нюанс…

– Сам ты «накладочка»! Я тебе за какой болт бабки плачу? Чтоб ты головой думал, а не сидячим местом! Увольте к чертям собачим этого придурка! – снова начал закипать Сомов.

– Да не в нем загвоздка! – чуть осмелев, воскликнул прапорщик. – Крысу тут одну на груди пригрел… – полковник нахмурил брови и вопросительно уставился на подчиненного. – Земляк мой из строителей подлянку кинул, тварь! И главное – не ожидал я от него…

– Так значит, все-таки ты виноват? – хищно оскалился командир.

– Кто ж знал?! – дернул плечами Сивоконь.

– Интересно. Говоришь, этот сталкер работает на Гектара?

Василий кивнул и стал наблюдать, как меняется настроение Сомова. В глазах продажного офицера появились бесовские искорки, на губах заиграла неприятная гаденькая улыбочка. По многолетнему опыту совместной службы прапорщик знал, что шеф после раздумий с таким выражением лица обязательно даст какое-нибудь заковыристое задание с извращенным подтекстом. Хорошо, если оно еще будет в компетенции подчиненного, а то ведь случалось и такое, что поступал приказ чуть ли не звезду с неба достать.

Мысли командира, наконец, приобрели четкие очертания законченной идеи, и он, встрепенувшись, мягким голосом голодной лисы распорядился:

– Поймай мне этих гавриков и доставь сюда. Только я тебя умоляю: не надо доводить их до состояния еще живых трупов, а то ты любитель перегнуть палку, – физиономия полковника вдруг посуровела, и он внезапно гаркнул: – Понял задачу?!

Сивоконь вздрогнул от неожиданности, вытянувшись в струнку:

– Есть доставить живыми!

– И смотри: облажаешься – пеняй на себя! – стальные нотки в голосе шефа не предвещали ничего хорошего.

Прапорщик судорожно сглотнул, развернулся по-уставному и бросился выполнять приказ.

* * *

Беглецы обошли остатки забора крайнего дома и запетляли между стволов редкой дубовой рощицы, которая притаилась с северной стороны деревушки. Еле заметная тропинка проявлялась из завесы быстро сгущающегося тумана, словно не успевающая раскатываться ковровая дорожка. Прожаренная за день земля, обильно политая ночным дождем, испаряла влагу, заполняя молочной пеленой всю округу.

Так пугающий Старого близкий рассвет поубавил обороты, выровняв баланс скорости между наступающими лучами солнца и поглощающим дневной свет туманом. Оружие мгновенно «вспотело». Микроскопические капли воды, собираясь в более крупные, стали медленно сползать вниз, оставляя на металле автоматов мокрые темные полосы. Подсохшая в бункере Харитона одежда вновь пропиталась влагой, тела спутников покрылись противной липкой испариной, вызывающей нестерпимое желание почесаться. Неприятностей добавляла глина, которая вперемешку с мертвыми листьями пластами липла к ботинкам, заставляя с трудом переставлять ноги. Лучи фонариков растворялись в паре метров впереди, вынуждая бредущих постепенно сбрасывать темп и без того неспешной ходьбы.

Егор, несмотря на наказы сталкера, постепенно с головой ушел в свои мысли, предоставив телу рефлекторно двигаться за фигурой проводника. Возможно, атмосфера мерзкой погоды навевала мрачное настроение, подталкивая к самокопанию. Мозг лихорадочно перебирал события последних суток, взвешивая все «за» и «против» в отношении совершенных поступков и принятых решений. Червь сомнений снова стал глодать успокоившуюся было душу, насыщая сознание ядом противоречий. Присущая каждому человеку сила привычки требовала постоянства и спокойствия, протестуя против кардинальных изменений в жизненной суете. Но выходило так, что именно этот порок в свою очередь подталкивал судьбу на крутые виражи, аргументируя свои действия стремлением к тем самым факторам – постоянству и спокойствию. Такая путаница с одинаковым конечным результатом вызывала мысленный тромб, лекарством от которого служило выражение – «будь что будет».

Вскоре тропинка пошла на подъем. Перестали попадаться стволы деревьев, лишь редкие «островки» кустарников да пучки мясистой колючей травы выплывали из туманной пелены, словно спящие привидения. Со стороны деревни хрипло каркнула ворона. Словно услышав условный сигнал, Старый резко остановился. Егор едва не наскочил на сталкера от неожиданности, и уже хотел было возмутиться по поводу образовавшейся пробки, но увидел поднятую руку проводника и услышал шипящий звук из-под маски респиратора. Превратившись в античную статую с согнутой левой ногой, Егор окаменел, боясь даже скрипом складок кожаной куртки потревожить слух ветерана Зоны.

– Слышишь? – прошептал Старый.

Бывший строитель прислушался, медленно повернул голову на крик сонной птицы и уже хотел сказать, что ничего необычного не улавливает, как сталкер резко развернулся и со словами: «Бегом за мной!» помчался в туман, забирая влево.

Сердце Егора ухнуло в пятки. Страх потерять проводника в этой непроглядной пелене буквально подстегнул уставшее тело. Не обращая внимания на отяжелевшие от грязи ботинки, парень рванул следом, едва различая расплывчатый силуэт впереди.

Мечущийся при беге луч фонарика скользнул по сложенным штабелем бетонным плитам и строительному вагончику, основательно вросшему в землю за несколько десятков лет. Если бы не фигура Старого, плавно огибающая возникающие препятствия, Егор точно бы «поцеловался» со всеми местными достопримечательностями, включая терновый куст на краю широкой балки, куда и спустился сталкер. Было видно, что ветеран знает здесь каждую кочку и даже при такой отвратительной видимости чувствует себя как рыба в воде. Этот факт немного обнадеживал и подкреплял уверенность дезертира-строителя в исходе затеянной авантюры.

Изнурительный забег закончился в дренажной трубе, проложенной под широкой насыпью асфальтированной дороги. По прикидкам Егора, именно по этой «двухполоске» недавно стучали его ботинки, когда пришлось улепетывать на север от шлагбаума Опорного Пункта.

Старый остановился на середине убежища, сорвал с липучек защитный клапан на рукаве, выключил коммуникатор и присел на корточки, переводя дыхание.

Егор примостился рядом, мельком осмотрелся. Власть тумана теряла здесь свою силу, поэтому видимость была вполне обычной. Взгляд скользнул по покрытому сажей потолку короткого тоннеля и двухсотлитровой бочке, неоднократно, судя по количеству золы, служившей гостям убежища в качестве мангала. Обломки деревянных ящиков, пустые консервные банки и всевозможный мусор подтверждали предположение парня. Два колеса от грузового автомобиля, возлежащие у стены, очевидно, исполняли роль мебели в подземном постоялом дворе.

– По дороге едет машина – переждем здесь малеха, а то, не дай бог, сидит на переднем сиденье какой-нибудь сержантик и пялится в тепловизор. Хоть и туман, но лучше перестраховаться! – объяснил причину внезапного забега отдышавшийся сталкер.

Мгновенье спустя и Егор услышал нарастающий звук мотора. Очевидно, «уазик» на пониженной скорости следовал в глубь Зоны, натужно урча плохо прогретым двигателем. Сивоконь рассказывал, что в нескольких километрах от Опорного Пункта у железнодорожного моста расположен блокпост, выполняющий роль боевого охранения части от внезапного нападения большой толпы мутантов. Возможно, начальник караула решил проверить бдительность подчиненных или это запоздалая погоня за беглецами, которую для очистки совести направило командование военных. При любом раскладе, попадать в поле зрения пассажиров автомобиля в планы приятелей не входило.

– На всякий случай держи свой сектор, – кивнул за спину Егора Старый, – а я буду держать свой. Стрелять только в случае крайней необходимости. Не подведи, напарник, – сталкер подбодрил парня добродушной улыбкой, переместился к колесам, занял удобную позицию и выключил фонарик.

Стараясь унять легкую дрожь, внезапно поселившуюся в руках и коленях, Лысенко принял упор лежа, ствол автомата пристроил на кирпичах, служивших подставкой для бочки, дернул вниз предохранитель и вырубил свет.

Не прошло и минуты, как армейский внедорожник поравнялся с тоннелем, взвизгнул тормозными колодками, немного поурчал на холостых оборотах и затих. Хрюкнул ручник, гулко щелкнул замок дверцы, и в сопровождении красноречивого матерного выражения на асфальте материализовался не кто иной, как Сивоконь собственной персоной. Егор признал земляка по голосу и манере построения предложений.

– Мля! Ну, чё там, Ляхов? – гаркнул прапорщик.

– Пусто! Ни сканер сигналов, ни тепловизор ни фига не показывают, – донеслось в ответ.

– Твою мать! Неужели на Болота подались?

Зашипела рация. Искаженный динамиком голос захрипел в тишине:

– Бредень, я Капкан! У нас все тихо, жду указаний…

– Мля! Старлей, дуй сюда – получишь новую вводную!

Было слышно, как ботинок прапора с силой боднул резину машины.

У Егора заныло в груди. Перед глазами возникла не самая приятная картина: из тумана в начале тоннеля проступает фигура земляка, на лице – его коронная обезоруживающая улыбка. Внезапно, словно оживший по мановению волшебной палочки автомат в руках Егора начинает биться в конвульсиях, изрыгая смерть. Кровавые кляксы кучно покрывают тело приятеля Васьки, все дальше отбрасывая того в серость забвения с каждым новым попаданием. Объятый ужасом происходящего до помутнения в глазах от спазмов, сковавших легкие, Егор пытается отвернуть ствол оружия в сторону, но руки словно одеревенели, продолжая сжимать беснующееся орудие убийства. Удивление и укор в умирающих очах Сивоконя проникли в сердце убийцы с воплем – «За что-о-о»?..

– За что? Я тебя спрашиваю! За что ты получаешь конверты с зелеными ликами американских президентов?

Суровая реальность бытия вернула Егора на бренную землю, то есть в пространство дренажного тоннеля на территории Зоны. Боль в мышцах рук, сведенных судорогой, пробилась к сознанию хозяина, вынудив сделать единственное, что было правильным в данной ситуации, а именно – укусить себя.

– Что тебе было велено?

Оппонент, которого отчитывал Сивоконь, молчал.

– Я тебе, козлу, русским языком сказал, чтобы трое бойцов с пулеметом сидели на выходе из аномального тоннеля под железкой. Что в итоге?

– Так я…

– Головка от меня! – кто-то из военных прыснул со смеху. Резко хлестнула закрывшаяся дверца «уазика», звякнул о кузов металл, и искаженный злобой голос прапорщика продолжил озвучивать невидимую беглецам сцену на дороге: – Чё ты ржешь, упырь? Зубы вспотели? Так я щас прополю половину – чтоб сквознячок гулял… Все из-за тебя, паскуды…

– А чё я мог сделать? Это ж твой земеля скурвился! Откуда мне было знать, что он ненадежный?! Нашел крайнего. Как чё – сразу План виноват…

Глухой звук удара, крики, возня, отборные матерные выражения – все говорило о начавшейся потасовке.

Егор тем временем разлепил сведенные судорогой пальцы и переваривал услышанное. Тон, с которым Сивоконь общался со старшим лейтенантом, раскрыл вдруг, что Василий далеко не такой простачок, каким казался сначала. Очевидно, в части существовала какая-то теневая иерархия и своя система премиальных поощрений. Откуда только брались деньги – было непонятно. Ясно одно – их ищут, но не официально. В противном случае подняли бы по тревоге всех способных держать оружие и вызвали спецназ.

Разборки на дороге наконец-то прекратились. Прапорщик, еле сдерживая ярость, продолжил руководство операцией по поимке беглых преступников:

– Ляхов – есть что?

– Кроме стаи собак у элеватора – ничего нового.

– Так, Дудченко! Забирай «уазик» и дуй на северный КПП – нужно перекрыть выход на Могильник. Я с Планом наведаюсь к Харитону в деревню и подожду БТР с бойцами. К обеду надо перетряхнуть все Пятихатки и окрестности…

– Дались тебе этот сталкер да строитель-алконавт! К чему этот сыр-бор? – спросил старший лейтенант, ожидая, когда бойцы усядутся в машину.

– Не твое собачье дело! Явишься на точку – доложишь!

Взревел движок «уаза», рыкнула коробка передач, и перегруженный автомобиль покатил на север, шурша протекторами шин по асфальту.

– Хватит дуться! Зубы на месте? – примирительно осведомился у солдата Сивоконь.

– Все нормально, – буркнул тот.

– Ну, тогда пошли!

– Может, в тоннеле под дорогой проверить? – блеснул идеей План.

У Егора от этих слов похолодело в груди.

– Ага! Подожди, сейчас рушничок погладят и солонку наберут, чтобы тебя встретить! Не тупи! Старый не дурак. Они уже давно на Могильнике или на Болотах камыш топчут. Этот сталкер работает на Гектара. У него опыта больше, чем у тебя извилин в голове. Пошли к Харитону! Глаз даю – парочка наведывалась к нему. Может, выспросим чё полезное.

– А ты уверен, что деревня пустая? Нас не подстрелят там? – не унимался боец.

– Тепловизор кроме костра ничего не показал. Варяг увел новичков – стопудово Старый маякнул насчет облавы…

Ботинки военных затопали по дороге, удаляясь в сторону брошенного населенного пункта. Неразборчивое бурчание еще некоторое время нарушало тишину, затем постепенно утихло.

Концы тоннеля стали заметно сереть. Неотвратимо наступало утро, грозя беглецам новыми неприятностями. Егор оглянулся. Силуэт сидящего на колесе сталкера отчетливо просматривался на бледном фоне проема. Занемевшее тело нехотя подчинилось, и Лысенко оседлал второе «кресло». Нестерпимо требовалось посмаковать сигаретку. Он не отказался бы даже от дешевой «Примы», которую так любил Сазаныч. Воспоминание о бывшем коллеге навеяло тоскливое чувство вины перед бригадой строителей, которая хоть и ненадолго, но стала его второй семьей.

– Кажись, пронесло, – нарушил молчание сталкер.

– Курить охота, – не в тему отозвался Егор.

– Забудь! Пора линять отсюда, – Старый бесшумно поднялся и двинулся в туман.

Лысенко сглотнул набежавшую слюну и поспешил за товарищем.

Шли долго. Иногда проводник останавливался и прислушивался. В эти короткие мгновения Егор отдыхал и оглядывал окрестности. Хотя что можно увидеть в серой пелене кроме кустов и редко встречающихся деревьев? Правда, иногда попадались какие-то странные участки туманной завесы, в которых мельчайшие частички влаги вели себя необычно, а местами вообще отсутствовали. Как правило, проводник огибал подобные «танцующие столбы», «вихревые спирали» и «круговые фонтаны».

– Заметил? – усмехнулся сталкер, бросив косой взгляд в сторону подопечного.

– Ага! Что это? Ведь так не бывает, – обрадовался парень возможности поговорить.

– Аномалии! Потом расскажу. Главное – держись от них подальше, – скупо ответил Старый и прибавил шагу.

Балка незаметно перешла в молодой ельник. Приятно запахло хвоей. Липкие иголки скользили по влажной поверхности куртки, оставляя мутные клейкие крапинки. На краю небольшой проплешины Старый резко свернул влево по еле заметной тропинке. Справа показались бетонные столбы с ржавой «колючкой», провисшей от времени. Сталкер еще ускорил темп, а когда ельник закончился, перешел на бег трусцой.

Преодолев невысокий холм, путники приблизились к развалинам кирпичных строений. С уцелевших остатков шиферной крыши срывались крупные капли, громко ударяясь о куски исковерканной жести, дырявую канистру и капот «сто тридцатого» ЗИЛа, упершегося бампером в стену длинного гаража на несколько боксов. Повсюду виднелись пулевые отметины. На земле в изобилии валялись стреляные гильзы разного калибра и степени окисления. Бывший «Машдвор», как гласили металлические буквы на уцелевшей створке ворот, и после аварии на АЭС продолжал служить людям, только не по своему первоначальному назначению.

На старых тополях у границы забора раздалось противное карканье нескольких ворон. Местные падальщики как бы плакали, сожалея о том, что возможный завтрак проплывает мимо голодных пустых желудков, лишь раззадоривая аппетит.

– Чтоб вас, заразы! – сталкер оглянулся убедиться, что напарник не отстает, и припустил быстрее.

Показавшаяся за машинным двором дорога вывела беглецов к довольно крутому холму, у подножия которого чернело жерло широкого тоннеля. Туман стал понемногу рассеиваться. Первые лучи солнца тронули верхушки деревьев. Не хватало только веселого щебетания птиц, чтобы полюбоваться запоздалым наступлением нового дня.

Напарники остановились перевести дух недалеко от ржавого гусеничного трактора, брошенного в кювете дороги. Многотонный труженик основательно оброс травой и диковинного вида плесенью. Распахнутые дверцы прибавляли уныния и без того жалкой внешности железного коня. На месте лобового стекла красовался дремлющий черный ворон. «Вот бы сюда фотоаппарат, – подумал Егор, – интересный снимок бы получился…»

Словно прочитав мысли гостя, Зона решила внести некоторые коррективы в его идею – показать короткое представление, для запечатления которого понадобилась бы кинокамера.

Сначала резко колыхнулся воздух над кабиной трактора, сдув сухую листву с покатой крыши. Затем высоко в небе над ржавой машиной послышался звук, похожий на приближающееся шуршание шин по асфальту.

Егор стоял как вкопанный, не слыша уговоров сталкера укрыться в канаве поодаль – словно врос в дорогу, оглушенный и ошарашенный происходящим.

Представление между тем продолжалось. Звук перерос в громовой раскат, заглушив карканье птицы, беспорядочно раскручивавшейся внутри кабины, в изобилии теряя перья при столкновении с рычагами управления и каркасом сиденья, затем резко оборвался негромким хлопком, причиной которого стало взорвавшееся изнутри тельце ворона. Не успели черные перья спланировать на пол, как трактор медленно тронулся с места в направлении людей. Гусеницы не вращались – неведомая сила толкала груду металлолома словно утюг. Сантиметр за сантиметром мертвое чудище приближалось к спутникам, сминая траву и кустарник на своем пути. Пласты дерна вперемешку с комьями сырой земли скапливались перед машиной, образуя живой, растущий в размерах вал чернозема.

Страх проник в каждую клеточку тела Егора, постепенно перерастая в леденящий душу ужас. Парализованные на время мышцы стали поочередно терять связь с сознанием, что неминуемо грозило закончиться обмороком.

Старый, на несколько мгновений переставший дергать спутника за рукав и тоже с интересом наблюдавший за движением трактора, мгновенно оценил ситуацию. Хлесткой пощечиной он вывел Егора из транса и волоком потащил к тоннелю. Они успели сделать несколько шагов, и тут оживший металлолом выскочил на грунтовку, сопровождая маневр неимоверным лязгом, скрежетом и стуком – наконец, расклинилась трансмиссия, сдерживавшая ранее скорость машины. Лихо перемахнув дорогу как раз по тому месту, где недавно стояли люди, железный конь со всего маху въехал передком в тополь, росший на обочине. Раздался глухой звук удара. Жуткий скрип сгибающегося в бублик ствола и треск обламываемых ветвей эхом разнеслись по всей округе. Всю листву тополя собрало в шевелящийся ком и забросило в кабину трактора. Закрывшись, разом хлопнули дверцы. Разрезая воздух, резко распрямился голый остов дерева. На этом все закончилось, лишь клубок еле заметного марева покатился к голой вершине холма, тревожа редкую траву на своем пути.

Егора трясло. Кровь стучала в висках. Даже в рассказах прапорщика ничего напоминающего недавнее представление, не было. Такое могло родиться только в безумной голове какого-нибудь голливудского сценариста.

– Эффектную презентацию тебе Зона организовала! – нарушил молчание сталкер. – Даже я такого никогда не видел. Слышал, в баре брехали об оживших машинах в Туманске, но чтобы на Пятихатках и такая хрень!..

Егор уставился на проводника немигающим взглядом:

– Что э-это б-было?

– Бродяги называют ее «шалуньей»! Блуждающая аномалия. Редкость в Зоне, но, как видишь – встречается.

Боковым зрением Егор заметил, как в кустах между придорожными тополями мелькнула тень. Шок от уже увиденного и рассказы о коварстве местной живности разбудили инстинкт самосохранения. Палец интуитивно сдвинул планку предохранителя.

Счищавший грязь с ботинок сталкер мгновенно поднял голову на раздавшийся щелчок.

Объяснить причину поступка Егор не успел. Из зарослей с раскрытой пастью вылетело нечто.

– Осторожно! – парень оттолкнул Старого в сторону и, навскидку, короткой очередью превратил голову мутанта, похожего на большую собаку, в ошметки.

Тело монстра глухо рухнуло на то место, где мгновение назад стоял ветеран. Парень оцепенел. Сам не ожидая такой развязки, он впился взглядом в глаза спутника, задыхаясь немым вопросом.

– Ни хрена себе! – лицо только что спасенного сталкера вытянулось в изумлении. – Я думал, что ты и стрелять-то толком не умеешь. Что-то лихо для строителя…

У Старого, видно, сначала закрались нотки недоверия, так как он подозрительно прищурился и потянул автомат на живот, но потом замер и пытливо стал наблюдать.

Егор, не найдя поддержки со стороны спутника, опустил голову, взирая широко раскрытыми глазами на дергающееся в конвульсиях тело твари, и не мог пошевелиться. Уцелевшая нижняя челюсть шокировала острыми загнутыми внутрь клыками внушительных размеров. Даже страшно представить, что будет с шеей человека, если такое орудие убийства сомкнется на ней мертвой хваткой. Как подобное существо могло родиться в природе, имея в предках собаку? Сознание подсказывало, что виной всему радиация, но тут же само собой напрашивалось противоречие – ведь не может же излучение плодить орды мутантов, о которых все постоянно судачат. Компьютер в голове завис, требуя перезагрузки в виде объяснений произошедшего и увиденного. Вдобавок Егора начинало трясти. Тень смерти мелькнула совсем рядом, и лишь чудо или провидение помогли на этот раз. Но ведь так не может продолжаться всегда. Нельзя все время идти по краю пропасти и надеяться на благосклонность Фортуны. «Бежать отсюда! Куда угодно, только подальше…»

Ветеран быстро просек ситуацию. Переступив через труп, он медленно отвел в сторону автомат парня, который был до сих пор направлен в голову мутанта, положил руки на плечи и ощутимо вдавил большие пальцы в ямки над ключицами, приговаривая:

– Все нормально. Расслабься. Тварюга издохла. Ты спас мне жизнь. Молодец. Спасибо! Все в прошлом – теперь нужно идти дальше…

Это частично помогло. Егор опустил оружие, поднял голову, и его прорвало. Слова потоком полились с уже не трясущихся губ:

– Что за хрень? Такого не может быть! Выходит, все сказки – это правда? Ты мне не сказал…

Увесистая оплеуха прервала словесный поток.

– Хватит истерить! Все, что видят глаза – происходит на самом деле! Да, в Зоне полно мутантов и всяких странностей. Здесь на каждом шагу смерть! Хочешь вернуться? Давай! Сивоконь уже протирает патроны, чтобы, не дай бог, не испачкать твой лоб смазкой. Размазня дешевая! Хлюпик! Баба!

От таких слов Егор мгновенно налился злобой по самую макушку. Губы сжались в полоску. Ствол автомата медленно пополз вверх.

– Чё ты гонишь, козел! Да я сейчас из тебя…

– Слава Зоне! А то я уж решил, что это затянется надолго.

Сталкер отступил, нагнулся к мутанту, отрезал роскошный пушистый хвост, спрятал в рюкзак и, выпрямившись, направился к тоннелю. Уверенная походка, спокойное выражение лица – все говорило о том, что психика этого человека давно перестала нормально реагировать на такую мелочь, как смертельная опасность. Казалось, что даже понятие «чувства» отсутствует в нем напрочь.

Егор постоял немного, обреченно вздохнул и поплелся следом. В голове опустело, словно кто-то провел генеральную уборку с помощью мощного пылесоса. Он не задумывался, куда несут его ноги, что делают руки – просто тупо смотрел вперед и шел.

Уже на краю тоннеля левый ботинок Егора ступил в глубокую лужу и заскользил вперед. Едва не приземлившись на пятую точку, парень взмахнул руками, чуть присел и, выровняв центр тяжести, разразился отборнейшей бранью. Исчезнувшая было злость теперь потоком выплескивалась наружу с каждым словом. Способность трезво оценивать ситуацию вернулась, вынудив сознание «привязаться к местности».

Внушительных размеров железобетонное сооружение уходило в глубь холма, выделяясь на крутом склоне серой рамкой защитного парапета. Размеры проема позволяли свободно пропускать грузовые автомобили и даже высокие автобусы. Так как дорожное покрытие отсутствовало, можно было сделать вывод, что катастрофа на АЭС не позволила окончить строительство объекта, и люди не успели воспользоваться задумкой инженеров и архитекторов в мирных целях. Теперь же, по прошествии стольких лет, Зона внесла свои коррективы в творение рук человека, «облагородив» его на свой изощренный вкус добротным обвалом в десятке метров от начала. Глыбы бетонных обломков вперемешку с глиной преграждали путь, навевая отчаянье и безысходность положения.

Егор приблизился к сталкеру, ожидавшему его у обвала:

– Что дальше?

– Ставь автомат на предохранитель, чтоб не стрельнул ненароком, и двигай за мной, – Старый ухватился за край бетонной плиты, опасно свисающей почти перпендикулярно тоннелю, и скрылся в узком проеме за выступом.

Егор, включив фонарик, заглянул в темноту невидимой со стороны щели, выругался в сердцах и полез следом. За плитой, под самым верхом, оказалась небольшая дыра, в которую вполне мог протиснуться человек. Старый где-то впереди скреб снаряжением о бетонные обломки. Егор ужом пополз за ним, едва не разбив фонарик о кусок арматуры, торчавший над головой. Через несколько минут пребывания в подземном лабиринте он уперся взглядом в подошвы ботинок товарища:

– Ты чё, застрял?

– Тихо! Тут могут быть карлики или аасмены, – прошептал Старый.

Мгновение, и подошвы впереди исчезли. Послышался шум сползающего тела. Лысенко последовал за ним и тут же свалился в остатки тоннеля, оцарапав кожу рук. Впереди, метрах в двадцати, показался свет, пробивающийся сквозь заросший кустарником выход из подземелья.

– Здесь дождемся вечера и двинем дальше. Давай поедим, и можешь поспать. Я пока заделаю дыру в завале и покараулю, – предложил сталкер, карабкаясь наверх к норе. Там он долго пыхтел, ворочая камни, пока не заложил проход. Спустившись, взял у Егора открытую банку тушенки и уплел ее, громко причмокивая и стуча ложкой о края жестянки.

– Ты где так метко стрелять научился? – спросил Старый с набитым ртом.

– Я служил в роте, обслуживающей окружной полигон. Так что, на стрельбище каждый день доводилось упражняться из разного оружия. Особенно мне нравился «Винторез». К нам каждую неделю приезжал отряд ОМОНа на тренировки, и я всегда вызывался таскать им цинки с патронами. За это мне давали пострелять из ВСС. Вот это машинка! Маленькая, удобная – не то что «эсвэдэшка».

– А-а-а! Срань конченая! – отмахнулся собеседник. – У моего напарника такое убожество. Денег на него кучу потратили, чтобы модифицировать выдержкой в растворе «полуночной росы». Только после этого проблем поубавилось.

– Это каким таким образом?

– Есть артефакт, который можно найти только ночью. Представляет собой подобие черного желейного шарика размером с куриное яйцо. От воздействия дневного света превращается в маслянистую жидкость. Вот эту редкую дорогую хренотень и называют «полуночной росой». Болотник, изучая этот арт, выявил одно поразительное свойство. Если при свете растворить «росу» в машинном масле и замочить на сутки в этой жиже оружие, то износостойкость металла повышается в десятки раз. Есть, правда, одна закавыка: после такой закалки невозможно производить ремонт – инструмент не берет.

– А если обработать и сами инструменты?

– Хм… Вообще-то я в этой теме не бум-бум. Так, слышал краем уха…

– Скажи, зачем тебе хвост той собаки, или как там называется этот мутант?

– Гектар хорошо платит за мех псевдоволка – наверное, за Рубежом из него что-то шьют, выдавая за какую-нибудь супернорку.

Вопросов у Егора скопилось – вагон и маленькая тележка. Видя, что ветеран отвечает нехотя, он все же решил спросить:

– Старый, расскажи, как ты в лапы к Сивоконю попал. Вроде на лоха не похож, а взяли тебя без видимого урона. – Егор заинтересованно блеснул глазами.

– А, Зона глупо подшутила, – отмахнулся тот. – Я принес Харитону посылку от Гектара и возвращался назад. Как раз напротив тоннеля, где мы недавно куковали, за мной увязалась пара диких псов. Ну, засел я в кусты за пнем, чтоб этих тварей в расход пустить, как вдруг услышал – машина едет. Стрелять нельзя – вояки меня сразу бы вычислили. Я вытащил нож и приготовился резать уродам глотки. Вояки подъехали, тут и собаки как назло бросились в атаку. Одного пса успел отшвырнуть, а другому загнал лезвие в глаз. В этот момент разорвалась граната, кто-то из салаг решил добыть хвост псины. Как потом выяснилось, рвануло под первой собакой. Поэтому, и еще благодаря пню, меня не задело, а оглушило. Когда очухался, в лицо смотрел ствол автомата. Рядом стоял Сивоконь с ножом в руке и ржал, как лошадь на случке. Ну, а дальше – ты сам все знаешь. Вот такая глупая история, – сталкер отбросил пустую банку и спрятал ложку в карман брюк.

Рассказ немного оживил ветерана и поэтому Егор, отбросив приличия, продолжил расспросы:

– Старый, как ты думаешь – Харитон стуканет прапору, что мы в лавку заходили?

– По-моему, нет. Хотя, все может быть, – дернул плечами сталкер. – Этот барыга – фрукт еще тот. Ради своей выгоды на все готов.

– А ты давно в Зоне?

– Четвертый год, – вздохнул Старый. – Почти шесть месяцев в инкубаторе Варяга, столько же отмычкой в команде Прохора, а потом мы с Молчуном отпочковались и стали работать на себя.

– А что до сих пор домой не вернулся? Или денег мало скопил? – допытывался Егор.

Сталкер долго думал, а затем вздохнул:

– Наверное, Зона не отпускает. Да и нет у меня дома.

– Как это? – удивился новичок.

– Да вот так! Развелся с женой. Квартира в Донецке была куплена ее папашей и оформлена на нее. Мой дом после смерти матери мы продали и купили подержанную «БМВ», которую женушка через месяц разбила в металлолом. Вот так я оказался на улице. А ведь работал водилой в городской администрации – возил тестя. Он был первым замом главы. Ну, естественно, после развода бывший папа дал мне пинка. Спасибо хоть денег подкинул, чтобы я из города убрался и не попадался ему на глаза… Я сел на первый попавшийся автобус – и до конечной, потом на электричке с тремя пересадками, снова автобус, и оказался недалеко от Калининграда в каком-то райцентре. Помыкался немного по забегаловкам, пока деньги были – стал спиваться. А однажды в подворотне помог калеке одному, обеих кистей у него не было, отбиться от малолетних хулиганов. В благодарность он привел меня домой, отмыл, накормил. Под бутылочку самогона излил я всю душу мужику. Спасибо – выслушал. Затем безрукий поведал о своей нелегкой доле. Оказалось – промышлял он в Зоне, пока здоровье было. Долгий разговор у нас тогда случился. В общем, по пьяни решил я заработать легких денег. Прадед, так этого мужичка сталкеры звали, отговаривал, показывал свои культи, пугал смертью под каждым кустом, но я стоял на своем. К утру он сдался. По его рекомендациям меня бесплатно переправили на Пятихатки в инкубатор Варяга, а дальше – пошло-поехало. Вот так и живу…

Старый замолк, помрачнел вдруг, опустил голову и погрузился в размышления, навеянные воспоминаниями о прошлом. Егор не стал больше приставать с расспросами, да и спать хотелось. Он пристроил под голову рюкзак, закрыл глаза и незаметно погрузился в сон, давший возможность молодому организму заняться восстановлением потраченной энергии.

Из небытия возникла мать в своем длинном халате в зеленый горошек. Она мыла яблоки и складывала их на голубой поднос, а он сидел за столом и болтал ногами, стуча сандалиями о перекладину, соединяющую ножки стула. Фрукты аппетитно пахли летом и домом. Ему было тогда семь лет. Он только начал ходить в первый класс, но уже мечтал стать инженером, как отец, чтобы его так же каждое утро забирали на работу и потом привозили домой на белой двадцать четвертой «Волге».

Егор повернул голову в сторону двери, ведущей в коридор. Вместо привычной картины с кремовыми обоями на стене он увидел грубую кладку из больших шершавых камней, напоминавших блоки, составляющие стены египетских пирамид. Слабое голубое свечение, игравшее матовыми бликами на поверхности этой стены, притягивало любопытного мальчишку. Егор хотел обратить внимание мамы на это необъяснимое чудо, но та незаметно вышла во двор через кладовку, и оттуда слышалось, как она подметала дорожку под навесом. Он не испугался, не стал звать на помощь, а просто спрыгнул со стула и тихонько приблизился к проему. Ему все это было уже знакомо. Откуда? Неизвестно. Не мог вспомнить, да и не старался особо. Егор почему-то знал, чувствовал всей душой, что он все равно дома.

Он ступил через порог. Слева светилась кабина портала. Именно так называлось это устройство, сделанное сплошь из прозрачного стекла за исключением слегка матовой выпуклой двери, в идеально гладкой поверхности которой Егор увидел свое отражение. Нет, не семилетнего мальчика. Взрослый мужчина в черном бронекостюме с мудрыми глазами уверенно смотрел перед собой…

– Ты чего задумался, сынок? – голос матери за спиной испугал его.

Егор оглянулся. Он до сих пор сидел на кухне, привычно и беззаботно болтая ногами. Коридор был на месте, желтея в проеме кремовыми обоями, как и положено. Мама мыла посуду в раковине, но отвлеклась на миг, одарив сына ласковой улыбкой.

Именно в этот момент Егора словно выдернули длинной рукой из-за стола, покрытого цветастой клеенкой. Он услышал над ухом:

– Перестань болтать ногами! Ты что, во сне на велосипеде ездишь?

Вернувшись в реальность, Лысенко открыл глаза и с ноющим чувством в груди выдавил:

– Бли-ин, такой сон снился, а ты – «перестань болтать, перестань болтать»! Не мог потерпеть чуток?

Он повернул голову и увидел вытянувшееся в удивлении лицо сталкера. Тот беззвучно зевал ртом, не находя слов в ответ. Видно не ожидал услышать подобного и, придя в себя, возмущенно выдал:

– Да ты охренел! Может, тебе еще подушечку поправить и одеяльцем укрыть? Вставай, бери автомат в зубы и пошли! Ты и так проспал целый день. Я тебя, сволочь такую, пожалел, а ты…

Парень опешил. Ему не верилось спросонья, что прошло столько времени. Казалось, он отключился на несколько минут, а выходит – уже вечер. Чувство вины захлестнуло душу Егора, вытеснив из памяти непонятные видения из сна. Хотелось найти подобающие ситуации слова благодарности и оправдания, но мало что спросонья пришло на ум:

– Старый, прости! Мне показалось, что я спал минут десять. Чего ж ты меня раньше не поднял, хоть бы сам поспал чуточку. Ну, извини, друг!

– Ладно, – перебил жалобный поток сталкер. – Хорош без толку слюни пускать. Идем, уже вечер – надо до темноты на Могильник попасть. Вот, возьми, нашел здесь в нычке, – он бросил Егору почти пустую пачку сигарет, подхватил автомат и двинулся к выходу из тоннеля.

Продравшись сквозь густые заросли боярышника, путники пересекли лесополосу и по заброшенному полю направились к виднеющимся вдали остаткам водонапорной башни по направлению к корпусам бывшей молочной фермы. Солнце уже садилось, лишь краешек огненно-красного диска выглядывал над восточной частью далекого горизонта. До темноты оставалось часа три-четыре – по крайней мере, так казалось человеку, не посвященному в капризы Зоны.

– А может, пойдем по дороге? – предложил Егор, указывая на бетонку, идущую от тоннеля к ферме.

– Там фонит сильно, да и на МТФ нам заходить без надобности. Неизвестно, кто там сейчас обосновался. Мы обойдем все это хозяйство слева и прошмыгнем по краю Пустыря до прохода на Могильник. Следи за тылами и выбрось сигарету. В Зоне по дороге не курят. Да и вообще – бросай эту вонючую привычку! – пробухтел Старый, достав из кармана какой-то прибор.

Егор шел следом и вертел головой, как сова на ветке. Электронная игрушка в руках ветерана изредка трещала. В такие моменты сталкер ускорял шаг, продолжая правой рукой сжимать автомат.

Вскоре беглецы приблизились к окраине долины. Крутые холмы с выступающими фрагментами скальной породы неровным строем окаймляли изъеденную оврагами равнину, создавая подобие котлована на месте гигантского высохшего озера. Возможно, так все и было, но об этом можно лишь только догадываться.

Плавно свернув параллельно берегу и сбавив темп, путники стали петлять вокруг росших местами елей с закрученными в разные стороны стволами.

Прав был Сивоконь, в Зоне действительно царила поздняя осень. Трава имела такой вид, словно ее не раз прихватывало морозом. Листья были серовато-коричневого цвета, с редкими бледно-зелеными вкраплениями. Даже хвойные деревья растеряли половину иголок, образовав под кронами островки грязно-желтых одеял неправильной формы. Кособокие куполообразные верхушки елей напоминали растрепанные прически худых лысеющих женщин, что добавляло уныния и без того неживописной здешней природе.

Повсюду, куда ни глянь, валялся мусор. Обрывки грязной бумаги, куски ткани, консервные банки, пустые сигаретные пачки, стреляные гильзы, целлофановые пакеты – все эти отходы попадались чуть ли не на каждом шагу. Но больше всего Егора поразили кости. Недавно обглоданные, вымытые дождями и отшлифованные ветром, почерневшие от времени и свежие, с остатками гнилого мяса, звериные и человеческие – от их вида по спине пробегали мурашки, а палец на спусковом крючке немел от напряжения.

Вдруг Старый остановился у вывороченной с корнем сосны, сорвал с пояса гранату, дернул кольцо и с размаху швырнул ее в густые заросли кустарника, росшие на пути. Затем туда же полетело еще два гостинца.

– Ложись! – крикнул сталкер и прыгнул на дно ямы, где когда-то гнездилась корневая система несчастного дерева.

Егор нырнул следом, едва не сломав ветерану руку в момент приземления.

Раздался взрыв. Начавшийся было визгливый концерт, в составе хора из нескольких глоток неведомых существ, поглотило буханье еще двух «эфок».

Старый вскочил, выбрался из сотворенного Зоной окопа и укрылся за стволом сосны, направив автомат в сторону кустов.

– Давай сюда! – скомандовал он напарнику, который в растерянности крутил головой на дне ямы.

Егор поднялся и остался стоять как вкопанный. Душераздирающий рев, глухое булькающее хрипение, треск ломающегося кустарника парализовали парня. Наполненные ужасом глаза неотрывно уставились на новых персонажей, которые один за другим появлялись из поредевших зарослей, словно реактивные мини-бульдозеры со сломанной трансмиссией.

– Твою мать, быстрее! – донеслось из-за торчавших веером корней сосны.

Очевидно, обнаружив местонахождение обидчиков по крику сталкера, четыре уродливые свиньи, размерами с «Запорожец» каждая, пригнув головы к земле, ринулись в атаку.

Будто чертик из табакерки, Лысенко выпорхнул наверх. То ли инстинкт самосохранения не подвел, то ли страх так подействовал – неизвестно. Главное, что через пару секунд Егор стоял возле сталкера на коленях и, облокотившись на ствол дерева, безуспешно давил спусковой крючок. Сердце бешено колотилось, утопая в накрывающей сознание волне паники. Беспорядочно мечущиеся в голове остатки разумных мыслей сплелись в тугой комок и, согласно закону броуновского движения, стали колотиться в черепушке с ритмом обезумевшего пульса.

Отрезвили парня стреляные гильзы, брызнувшие в лицо из автомата Старого, грохот затвора и оглушающие хлопки выстрелов. Отпрянув назад, Егор содрал онемевший палец со спускового крючка, сдвинул планку предохранителя и переключил внимание на врагов.

Кабаны-переростки, тем временем, были уже совсем рядом. Наименее пострадавший от гранатных осколков мутант приближался к укрытию людей, чуть подволакивая заднюю ногу. Следом, орошая землю брызгами крови из обширной раны в боку, слегка пошатываясь, семенила другая тварь. Третье подобие свиньи, поймав почти весь магазин сталкера, зарылось носом в сырую землю, продолжая в агонии дергать ногами. У отставшей от авангарда хрюшки оказался вспорот живот, и по траве между ног тащилась требуха, мешая бегу.

Вся картина в долю секунды отпечаталась в прояснившемся сознании Егора. Мозг быстро оценил ситуацию, и пулевые отметины тут же кривой прерывистой строчкой украсили шею и лопатку особо прыткого мутанта. Такой своеобразный абстракционизм садиста-художника сорвал бы бурю оваций у бывалых охотников, так как мутант с перебитыми позвонками замертво рухнул у края ямы, проехав по инерции пару-тройку метров, попутно сминая широкой грудью редкую траву.

Следующую тварь быстро успокоили огнем уже из двух автоматов. Она упала на передние ноги и некоторое расстояние пропахивала рылом подсыхающую корку глины.

Отставшая хрюшка, наконец, запуталась копытами в своих кишках, тщетно пытаясь встать на окровавленные ноги. Визг отчаянья огласил окрестности, напоминая звук большегрузного самосвала, тормозящего на большой скорости и сжигающего при этом резину о поверхность асфальта.

Старый перемахнул через спасительный ствол сосны, осторожно приблизился к нарушительнице тишины и двумя короткими очередями оборвал мучения несчастной.

– Твою мать! – воскликнул Лысенко, приблизившись к спутнику. – Это что ж, домашние свиньи превратились в таких динозавров?

– Хм… Видел бы ты химеру – вот это махина! – перезаряжая оружие, отозвался сталкер. – В полтора раза больше кабана, когти, как сабли, и ума побольше, чем у нас с тобой вместе взятых. Один анархист рассказывал, что видел в бинокль с вышки, как двое бандюков спрятались от химеры внутри подбитого БТРа. Так вот, эта тварюга сковырнула десантные люки, как ореховую скорлупу, а затем, несмотря на огонь из двух автоматов, достала людей по частям.

Егору вспомнились страшилки, которыми его потчевал перед сном усатый прапорщик. Тогда истории о страшных мутантах казались надуманным местным фольклором. Теперь же, после второй стычки с представителями местной фауны, он резко стал менять отношение к рассказам земляка далеко не в лучшую сторону. «Как я, здравомыслящий человек, мог согласиться на эту смертельно опасную авантюру с прогулкой по проклятой богом земле?» – мысленно спросил себя Егор.

Из раздумий парня вывел мат ветерана. Старый поскользнулся на испражнениях кабанов и измазал ствол автомата в крови, образовавшей возле туши большую бурую лужу. Пока сталкер приводил в порядок оружие, Лысенко разглядывал труп порождения Зоны.

Густая черная щетина со спичку толщиной, напоминающая короткие иглы дикобраза, покрывала всю поверхность кожи за исключением небольшого участка на поджаром животе. Широкие острые копыта на узловатых ногах, покрытых незаживающими язвами, внушали ужас только от мысли, что станется с человеком, когда по телу прогуляется подобный топотун. Непропорционально развитая голова с ятаганами желтых клыков на нижней челюсти и покатым лбом могла вызвать приступ энуреза одним своим видом. Увитая мышцами могучая грудь, казалось, позволяла беспрепятственно сметать с пути любые препятствия вплоть до легкового автомобиля.

– Хватит таращиться! Пошли дальше! – отвлек Егора сталкер. – Вон, уже проход на Могильник виднеется!

Завороженный зрелищем Лысенко с трудом отвел взгляд и, едва переставляя ватные ноги, поплелся за проводником.

Из кустов доносились хрипы раненых мутантов и тихие шорохи. Путники осторожно обогнули опасный участок и, оглядываясь назад, продолжили путь.

– Бегом, падлы! Уроем козлов! – донеслось справа со стороны холма, поросшего густой колючей травой.

Из устья оврага, начинавшегося метрах в ста от прохода на Могильник, один за другим появились фигуры людей с оружием. Десяток бойцов в разномастной одежде неумело разворачивались в цепь, подгоняемые матерными возгласами высокого крепыша в армейском бронежилете поверх кожаной куртки.

– Вот же гады! Не успеем… – обреченно выдохнул Старый, вращая головой в поисках подходящего укрытия для встречи незваных гостей.

Егор прикинул расстояние до седловины прохода, оценил прыть противника и пришел к такому же выводу. Шансы проскользнуть – нулевые. Группа шла наперехват и в любом случае их опережала.

Сталкер рванул к единственному месту, где хоть как-то можно укрыться и дать отпор. Это был пригорок рядом с обрывистым краем долины с толстым трухлявым пнем посредине.

– За мной! – крикнул он спутнику, покрыв половину расстояния до будущего оборонительного рубежа.

Почти у ног Егора посыпалась картечь, потеряв скорость на излете из-за недосягаемого пока расстояния для ружейных зарядов, и только потом донесся звук самого выстрела. Такой довод подстегнул парня к активным действиям. Пригнувшись, он сорвался вслед за проводником, стараясь не споткнуться о кочки с кустистой травой. Уже почти у самого пня недалеко от подножья пригорка над головой Егора просвистели первые пули. Выстрелов слышно не было. «Наверное, автомат с глушителем», – пронеслось в голове Лысенко, когда он свалился на землю возле Старого. Тот уже припал к оружию, собираясь подороже продать свою жизнь.

И снова Зона вмешалась в ход событий, перевернув все с ног на голову. От выхода из долины донесся леденящий душу продолжительный рык. Егор перевел взгляд и обомлел. По спине тут же пробежали колючие мурашки и осели неприятным холодком в районе груди. Эхо усилило и разнесло по долине жуткий боевой клич, и все замерло, словно остановился просмотр фильма.

Десяток уголовников и двое сталкеров завороженно взирали на громадного зверя, спокойно восседавшего на большом угловатом валуне. Двухголовое существо, довольное произведенным фурором, грациозно встало на все четыре лапы и с ленцой зевнуло меньшей по размеру пастью. Будто демонстрируя длинную густую шерсть, оно по-кошачьи выгнуло спину и замерло, оглядывая добычу. Создалось впечатление, что мутант ожидает бурных оваций и многоголосых призывов на бис.

– Писец – накаркал! Теперь мы точно трупы… – прошептал Старый.

Словно услышав слова сталкера и поняв, что фразу можно отнести и на их счет, бандиты круто развернулись и сломя головы с дикими воплями рванули обратно в овраг. Никто даже не пытался использовать оружие. Люди просто бежали на пределе возможностей, оглашая округу криками отчаянья. Казалось, сама Смерть ликовала, глотками бедняг воспевая гимн торжества над никчемными человеческими душами.

Посчитав бегство людей знаком неуважения к своей персоне, мутант припал на передние лапы, выпустил длинные когти и прыгнул в сторону оврага. Искры брызнули с того места, где только что сидела зверюга. Сам же валун пару раз кувыркнулся назад и развалился на несколько частей. Между тем, тело машины для убийства распласталось высоко в воздухе, сверкая шерстью в лучах заходящего солнца, метров через двадцать мягко приземлилось и снова взмыло вверх.

Егор очнулся от боли. Оказалось, что все это время он изо всех сил давил подбородком в рамку приклада автомата. Волосы стояли дыбом, а в кулаках до онемения пальцев сжимались комья влажной земли.

– Когда химера запрыгнет в овраг – рвем когти, – хриплым голосом скомандовал сталкер и перехватил оружие за цевье.

«Я не смогу бежать!» – подумал вдруг Егор. Он не знал, с чего вдруг возникло такое убеждение, но почему-то с легкостью принял его как непреложный факт. Воспаленное воображение тут же представило двухголового мутанта, с легкостью разрывающего когтями, словно тряпичную куклу, его собственное недвижимое тело, внутри которого бьется маленькое трусливое сердце. При этом он не кричит и не сопротивляется, только окровавленные губы повторяют одно-единственное слово…

Резкий рывок за капюшон и ощутимая зуботычина оторвали его разум от созерцания картины расправы над телом. Вмиг ушедшее из реальности сознание впорхнуло на место и лихорадочно задергало нити управления онемевшими мышцами. Барабанные перепонки давило звуками выстрелов и захлебывающимися воплями со стороны оврага. Оказалось, сталкер волоком тащит его за воротник куртки, грязно матерясь и кряхтя от натуги. Егор вывернулся из захвата и уже осознанно побежал, перехватывая болтающийся на ремне автомат.

Кровавая бойня постепенно затихала. Лишь когда парочка достигла выхода из долины, донесся последний победный рык мутанта, и все стихло.

Обогнув густые заросли молодого ельника, беглецы вошли в седловину между двумя почти отвесными холмами. Старый постепенно сбавил темп, а затем и совсем остановился, припав спиной к накренившейся бетонной опоре с обрывками проводов наверху.

Егор молча обнял ствол кривой сосны и медленно сполз на землю. У него крупно дрожали руки. К горлу подкатил горький комок. Немного погодя все тело било мелкой дрожью.

Старый, заметив это, достал бутылку водки и протянул напарнику:

– На, глотни – поможет!

Егор припал к горлышку, не чувствуя вкуса. Наконец, когда организм определил, с чем имеет дело, резко перехватило дыхание. Прошедший боевое крещение новоиспеченный сталкер закашлялся, занюхал воротником куртки и вернул бутылку.

– Ну как? – спросил, улыбаясь, Старый, водворяя крышку на место.

– Еще повоюем! – выдохнул Егор, ощущая приятное тепло, расходящееся по всему телу. – Ты знаешь, когда Сивоконь рассказывал мне байки про Зону, я не очень-то верил во всех этих гигантских злых монстров, считая их лишь выдумками солдафонов. Похоже – зря…

– Да. Сегодняшний день не назовешь прогулкой. Правда, ты еще не видел, как работают обычные аномалии. Есть тут такие невидимые убийцы, которые забирают жизнь разнообразными изощренными способами. Имеются и другие мутанты. Мощный телепат с небольшой свитой может спокойно роту необученных солдат угомонить за пару минут. Обо всем рассказать невозможно, так как Зона изменчива. Почти каждый день появляются слухи о новых аномалиях и всякой нечисти. Большая половина – это, конечно, треп, но остальное… – сталкер умолк, повесил автомат на плечо, тяжело вздохнул. – Остальное – суровая правда. Пойдем. В баре я дам тебе КПК – там описаны все известные сталкерам убийцы и их повадки. От нечего делать почитаешь.

До наступления темноты путники благополучно вышли к Могильнику и, обогнув пару невысоких холмов, устроили небольшой привал. Утолив жажду и проверив оружие, стали собираться.

– Дальше будет небольшой отрезок сильно зараженной местности. Беги за мной и никуда не сворачивай, а то попадешь в аномалию. Застегни куртку под горло и надень респиратор. Будем надеяться, что засады перед заслоном «Пепла» еще не организовали… Ну, помоги нам Зона! – перекрестился Старый, и они снова тронулись в путь.

Глава 3 Смерть, изменившая судьбу

Сивоконь пребывал в дикой ярости. Он стоял перед штабом и нервно курил вторую подряд сигарету. Буквально пару минут назад прапорщик чуть не пристрелил сержанта, вернувшегося с блокпоста под мостом по сигналу «Эвакуация». Именно это слово отсылалось на все КПК военных перед предстоящим Выбросом. Причиной же срыва интенданта явилась обычная тупость подчиненного. Боец просто не посчитал нужным доложить, что в стороне разрушенного тоннеля слышал звук короткой автоматной очереди. Лишь сегодня под вечер он случайно упомянул в разговоре с Планом о ничего не значащей, по его мнению, мелочи. И это в то время, когда вся часть сбилась с ног в поисках двоих беглецов, неизвестно как проскользнувших сквозь плотные заслоны по всему периметру вокруг Пятихаток. Сивоконь, конечно, чувствовал и свою вину в тщетности облавы, продолжавшейся почти сутки. Ведь он знал о старой дороге на Пустырь, но доверился слухам, что проход через тоннель давно завалило при Выбросе, и не счел нужным проверить данное обстоятельство. Теперь же перед докладом полковнику о своих неудачах прапорщик старался немного успокоиться и наметить правильную стратегию разговора, чтобы не остаться крайним. Тем более подобного рода новости ему еще ни разу не приходилось сообщать командиру за весь период совместной службы. Как отреагирует Сомов – оставалось гадать на кофейной гуще.

«Может, соврать, что нашли на окраине Болот два обглоданных трупа – да и дело с концом? – размышлял Сивоконь. – Глядишь, успокоится, забудет со временем. Ну, покричит для профилактики: чё с меня – убудет?! Блин, не прокатит! Информаторов в Зоне – пруд пруди: кто-нибудь, да донесет. Лучше сказать все как есть, только умолчать о тупости сержанта. Орать, конечно, будет, но это фигня по сравнению с докладом о том, что я не проверил старую дорогу».

Прапорщик выбросил окурок и взбежал по ступенькам штаба. Дежурный старшина нехотя отлепился от стула и бормотанием поприветствовал вошедшего. Сивоконь хотел было отчитать его за медлительность, но сдержался, махнул рукой и, скрипя зубами, направился к кабинету командира. Негромко постучав по личинке замка, прапорщик открыл дверь и как можно спокойней спросил:

– Разрешите, Владимир Иваныч?

– Входи! – Сомов убрал руки с клавиатуры ноутбука, откинулся на спинку кресла и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. – Я вижу, ты огорчить меня пришел?

Сивоконь прошагал до середины кабинета и вытянулся в струнку. Обычно он останавливался прямо перед столом полковника, но на этот раз решил подстраховаться от излишних аргументов не в свою пользу.

– Ну и куда они делись? – Сомов облизнул пересохшие губы и потянулся за сигаретами.

– Не могу знать, товарищ полковник! Как сквозь землю провалились. Мы перекрыли все направления – и безрезультатно.

– К Харитону заходил? – командир части выдохнул первую затяжку.

– Так точно! Парочка наведывалась к нему, но о том, в какую сторону направятся, не упоминали. Мне бы он точно сказал, если бы что-то знал. Невыгодно барыге с нами ссориться.

– И что ты по этому поводу думаешь? – на удивление спокойно отреагировал Сомов.

– Возможно, успели уйти с новичками на Болота. Деревня оказалась пустой, хотя костры еще горели, когда мы шли к Харитону. Если бы не Выброс, то никуда б они не делись. Крайний срок, до утра повязали б, – воспрянул духом Сивоконь, чуть расслабился, уже сам веря в то, что сказал.

– Да-а-а… Я тут в сеть выложил пустышку о награде за поимку беглых преступников. Возможно, кто-нибудь да проболтается или клюнет на удочку. На завтра запрошу борт, чтоб просканировал аномальные поля и миграцию мутантов после Выброса. Так что ты с утра дуй к «летунам» – заодно проверите возможные направления бегства наших подопечных. Не забудь прихватить бойцов на всякий случай. Вдруг понадобится десантироваться… Иди, отдыхай! – полковник зевнул украдкой и вдавил окурок в переполненную пепельницу.

– Владимир Иваныч! Разрешите вопрос? – осмелел Василий.

– Валяй! – улыбнулся командир.

– На кой ляд сдались вам эти придурки?

Сомов нахмурился, сцепил руки на животе:

– Я давно пытаюсь найти подход к торговцу с базы «Пепла», а этот твой сталкер очень даже вхож к нему. А второй засранец… так – для восстановления престижа.

– Понятно. Разрешите идти? – напрягся Сивоконь.

– Чеши уже.

Прапорщик развернулся, покинул кабинет и усталой походкой направился в казарму. Довольный, что доклад прошел в спокойной атмосфере, он даже не обратил внимания на бессовестно дремавшего дежурного по штабу.

* * *

Обогнув упавшее дерево, прятавшееся в объятиях молодой поросли, сталкеры перешли на бег. Прибор в кармане ветерана завел противную трескучую песню. Темнота, оккупировавшая нижние ярусы редкой рощи, скрыла непроглядным одеялом мертвую сырую землю, вынуждая людей по-журавлиному поднимать колени при каждом шаге, чтобы не поскользнуться. Голые ветки хлестали, словно розги, стараясь разодрать одежду и вырвать из рук оружие.

Во рту у Егора пересохло. Маска респиратора прилипла к лицу, хлопая от тяжелого дыхания клапанами. Ноги быстро налились свинцом, с каждым шагом росла тревога. Расстояние до постепенно растворяющейся в мрачной поволоке ночи фигуры проводника увеличилось. В глазах поплыли радужные круги, в висках будто кузнечный молот застучал. Казалось, еще минута такого марафона, и сердце вырвется наружу, оставив позади бездыханное, выжатое до последней капли тело.

Спасением послужил невысокий холм, вершина которого венчалась кривой кроной полумертвого дерева. На середине склона сталкер сбавил обороты и, оглянувшись, остановился. На последнем дыхании Егор догнал напарника, сорвал маску респиратора, упал на карачки и захлебнулся в приступе удушающего кашля.

Старый снисходительно посмотрел на дергающуюся спину спутника, присел рядышком, по-отцовски положил ладонь на плечо:

– Ниче, втянешься. Это с непривычки – размяк там на гражданке. Да и с куревом завязывай – здесь и без того дерьма хватает. Вот пробежался чуток, а недельная доза радиации уже в кровушке плавает и грызет тебя изнутри.

Егор разогнул спину, смахнул выступившие слезы, сплюнул комок горькой слюны, скривился в попытке сделать бодрое выражение лица и выдохнул:

– Далеко еще?

– Скоро прибудем. Уже через полчасика барные мухи обследуют тебя с ног до головы и пометить не забудут.

Парень вяло усмехнулся, встал, опираясь на рамку приклада, и отряхнул прилипшие к брюкам травинки. Висевший на шее респиратор сместился набок и уперся в щеку пластиной носового зажима. Поправлявший ремень автомата Старый заметил комический вид спутника и посоветовал:

– Сними намордник, а то выглядишь как хомяк, возвращающийся с неудачной ходки на соседнее пшеничное поле. Все равно он больше не понадобится. И очисти грязь с ботинок, нечего радиацию на ногах тащить. Придем на место, ширнем че-нибудь от этой дряни.

Взобравшись на вершину холма, беглецы остановились под раскидистой кроной старого дуба. Глубокие сумерки укрыли детали окружающего пейзажа, но кое-что рассмотреть еще было возможно. Чуть слева высилось недостроенное здание. Справа, у дороги, стоял вагончик, огороженный бетонными блоками с промежутками в пару метров, между которыми мелькали силуэты людей с яркими пятнами фонариков на головах.

– Эй, на холме! Отзовитесь или положим обоих! – донеслось со стороны блокпоста.

– Капитан, ты всегда такой вежливый? – отозвался сталкер. – Нет, чтобы предложить рюмочку водочки да бутерброд с красной икрой…

– Ага! Свинца горяченького не желаешь испробовать? Савченко, ну-ка шугани их из подствольника!

– Ща изобразим! – донеслось от вагончика.

– Э-э-э! Вы чё там – совсем нюх потеряли? – взволновался проводник. – Как вчера – так «счастливой дороги», а сегодня лоб зеленкой?!

– Мужики, да это же Старый – едрить твою в коромысло! – отозвался другой голос.

Путники неспешно спустились к вагончику.

– Привет доблестному «Пеплу»! – шутливо отсалютовал ветеран, приблизившись к бойцам, одетым в черные защитные костюмы.

– И тебе не хворать! – ответил капитан. – Ты что же это, отмычкой обзавелся? – кивнул он в сторону Егора.

– Эта отмычка любому из твоих быков сто очков форы даст.

– Да ну?! – недоверчиво почесал переносицу командир блокпоста. – Может, останетесь чайку попить? С товарищем своим познакомишь…

– Давай в другой раз. Я уже вторые сутки не спал, и пожрать по-человечески охота. Мы пойдем, а ты по связи предупреди заслон у бара, – хлопнул капитана по плечу Старый.

С помощью хитрого приборчика (сталкер назвал его «детектор аномалий») путники миновали опасный участок у блокпоста и благополучно добрались до построек, бывших, очевидно, когда-то цехами небольшого завода. На входе их встретили еще пятеро пепловцев. Егор заметил, что бойцы на этом блокпосту более сдержанно приветствовали сталкера, отделавшись стандартными фразами, при этом стараясь не смотреть тому в глаза. Все, кроме капитана, как-то отдалились, выражая хмурыми лицами сосредоточенность на усердном несении службы.

Проводник тоже заподозрил неладное и вопросительно уставился на старшего.

– Слушай, Старый, тут такое дело, – отвел глаза командир заслона. – В общем, ты мужик крепкий… Сегодня утром погиб… Молчун. Убили по-глупому. Сталкеры похоронили его здесь, возле трансформаторной будки.

Ветеран застыл в ступоре с открытым ртом, словно его окатили ведром холодной воды. Затем руки медленно потянулись к пепловцу, и из его глотки вырвался глухой стон:

– Как?! Почему?! Кто?! – яростно тряс за грудки капитана сталкер.

– Иди в бар, там тебе все расскажут. И… Могила самая крайняя, свежая, – отстранив ослабшие руки Старого, пепловец поправил комбинезон.

– Извини, – прошептал сталкер, примирительно похлопал того по плечу и, развернувшись, медленно побрел в темноте к небольшому кладбищу у ворот завода.

«Сука-а-а! Ненавижу-у-у!.. Проклятая Зона! Ну почему Молчун? За что опять мне под дых? Только стала жизнь налаживаться – и снова один?! А-а-а!..» – кричало все внутри Старого. Ему хотелось выть, крушить, рвать глотки всем причастным к смерти напарника. Душа разрывалась на части. Не было сил переставлять ноги, думать, жить…

Егор тихо шел позади. Ему хотелось как-то поддержать спутника, но он не мог подобрать нужные слова, уместные в данной ситуации. Так, молча, и брел Лысенко за сталкером, боясь даже присутствием потревожить горе, захлестнувшее приятеля.

Старый подошел к крайнему кресту с привязанным к перекладине противогазом, сел на колени у изголовья. Минут пять тихо разговаривал с могилой друга, качался из стороны в сторону, затем, обхватив голову руками, пригнулся к коленям и затих. Немного спустя его фигура медленно выпрямилась. Непослушными руками сталкер достал из рюкзака начатую бутылку водки и вылил половину содержимого на сырую землю. Остаток выпил, как воду.

Егор все-таки не выдержал, подсел рядом на корточки и, положив руку на плечо, произнес:

– Сочувствую тебе. Может, нужно чем-нибудь помочь? А давай…

– Я должен отомстить за Молчуна. Ты можешь подождать со своим делом? Я быстро! Даю слово, что не обману…

– Конечно, друг! Я даже помогу тебе. Не сидеть же без дела…

Егор понимал, что несет полную чушь, но чувствовал, что успел привязаться к своему проводнику, и ему казалось, будто в гибели Молчуна есть какая-то часть его, Егора, вины.

– Пошли в бар. Надо узнать, какая падла это сделала, чтобы она не успела далеко уйти… – Старый поднялся и сжал автомат. Мокрые глаза и дрожащий голос выдавали его состояние.

Путники молча прошли через цех завода с изъеденным ржавчиной и разукомплектованным мародерами оборудованием, откуда проследовали в подвал с выгоревшей вывеской над входом. Мощный свет резанул глаза на первых же ступеньках. Видно, «кобру» небольшого прожектора направили таким образом специально, чтобы входящий на мгновение терял ориентацию, давая возможность охране пресечь негативные поползновения любого толка. К середине пролета Егор немного привык к ослепительному свету и стал осматриваться. Стены на лестнице оказались выщерблены сколами и измазаны коричневыми пятнами. На нижней площадке, в зарешеченном углу, сидел вооруженный детина, одетый в бронежилет поверх тельняшки. В уголке губастого рта тлела сигарета, струйка дыма поднималась к прищуренному правому глазу. Напрочь лишенная растительности голова с искривленным носом боксера напоминала маску Фантомаса и придавала лицу охранника вид свирепой несокрушимости. На посетителей он отреагировал лишь глубокой затяжкой и серией дымных колец, лениво выплывших за пределы обезьянника.

Гости сдали оружие. Старый мимоходом спросил у служивого:

– А где Пингвин?

– Отправили к Болотнику. У него ливер сильно обогащен железом, так что появится не скоро, – ответил тот, не выпуская изо рта сигарету. Сталкер нахмурился еще сильнее, и посетители наконец-то попали внутрь одного из немногочисленных баров Зоны.

Более запущенного заведения Егор не видел никогда в жизни. Закопченные лампочки освещали десяток столов и барную стойку, которые когда-то в спешке были грубо сколочены из подручных материалов. За годы своего существования мебель покрылась грязным сальным налетом. Все это шлифовалось одеждой и руками посетителей до гуталинового блеска. Краска на стенах, окрашенных еще до первой аварии на АЭС, вздулась, а кое-где вместе со штукатуркой отвалилась целыми кусками. Повсюду на давно не мытом полу валялись окурки и всевозможный мелкий мусор. Запах табачного дыма перебивал аромат жареного мяса, идущий, очевидно, из-за полуприкрытой двери справа от барной стойки. Содержимое витрины не блистало разнообразием. Полки были уставлены пирамидами из консервных банок, «полторашками» питьевой воды и водкой. Кроме этого обнаружились банки с энергетическими напитками двух видов. На холодильнике «Орск», шумевшем словно трактор, стоял небольшой телевизор, экран которого показывал низкопробный боевик с погонями и стрельбой. Посетители в количестве полутора десятков как по команде умолкли и уставились на вошедших. Только бармен за стойкой продолжал орать на сталкера, который загораживал ему вид на вход:

– Хромой, ты совсем рехнулся?! – махал хозяин заведения исписанным листом перед лицом собеседника. – Где я тебе возьму это барахло? Чтобы доставить сюда все эти финтифлюшки, нужно заказывать пару грузовых вертолетов. Ведь просил же тебя сделать надежную дверь, которую можно быстро закрыть, а не самозадвигающиеся шторки на фотоэлементах…

Только после того, как новые посетители подошли ближе, бармен замолк и сунул листок виновнику своего плохого настроения:

– На, вот. Засунь свой заказ знаешь куда?..

– Всем привет, – Старый облокотился на стойку. Хромой поздоровался и, развернувшись, направился к выходу. Хозяин заведения кивнул и хотел что-то сказать, но сталкер перебил его, выдавливая из себя каждое слово: – Я хотел бы узнать, как погиб Молчун, и какая паскуда его угробила…

Бармен нахмурился, опустил глаза, вздохнул и стал рассказывать:

– Эта сволочь висит на дереве со стороны Армейской базы. А получилось все так глупо… Вчера с утра ввалился Кощей с хабаром. Видно было, что держался из последних сил, только радость от удачной ходки поддерживала. Грязный, потрепанный, заросший весь. Я принял у него товар, и он заказал водки, чтобы, так сказать, облучение вывести. А там, у дальнего столика, – показал в угол торговец, – допивал пузырь Молчун. Вот Кощей и подсел к нему. Я еще, когда торговался с доходягой, заметил, что он какой-то странный пришел. Заикался, повторял одно и то же, левый глаз дергался – ну, в общем, с башкой у него непорядок был. Слышу, Молчун ему говорит, мол, ты, Кощеюшка, опять кого-то грохнул и на халяву товаром разжился? Ну, тот вскипел и давай орать, что половину Немана на пузе прополз, зомби его чуть живьем не сожрали, телепата матерого ножиком порешил, и, в общем, все такое… А Молчун ему опять, мол, хорош трындеть, ты, говорит, дальше заброшенной деревни ни разу носа не совал. Кощей хлебнул водки из горла и кинулся на твоего кореша с кулаками. Тогда ребята его под руки стали тащить на выход, а он кричал обидчику, давай, де, поговорим на воздухе, как мужики. Ну, ты же знаешь своего напарника… Молчун допил водку и двинулся следом со словами: «Я тебя, жаба худая, по пояс в землю зарою», а сам на ногах еле стоял. Как только Пингвин вытолкнул Кощея на улицу, тот достал из-за пазухи «лимонку» и бросил вниз по ступенькам. Как раз в это время Молчун, держась за стену, карабкался наверх. В общем, снесло ему осколком полчерепа, а у Пингвина все брюхо в дырках. Такие вот дела, – снова тяжело вздохнул бармен. – Кощея сразу же пепловец с вышки угомонил, а тело сталкеры подвесили, чтобы другим неповадно было. Молчуна похоронили у трансформаторной будки, как положено, со всеми почестями. Вещи его у меня остались. Согласно уговору, можешь забрать в любое время… Ну что, давай помянем, – он открыл бутылку, поставил на стойку три стакана и тарелку жареного мяса. – А это кто такой? Отмычка или клиент? – бармен кивнул в сторону Егора, наполняя тару.

– Это Егор, мой друг, – Старый опрокинул водку в рот, даже не поморщившись. Затем, обернувшись к присутствующим, сказал бармену:

– Поставь всем, пусть выпьют за Молчуна, и устрой Егора на ночлег. А я пойду, подышу свежим воздухом.

– Не переживай, все сделаю как надо, – заверил хозяин бара. Старый сграбастал со стойки бутылку и вышел в ночь.

Егор съел пару кусочков мяса, обильно приправленного специями и луком, достал сигарету и жадно закурил. Откуда в Зоне свинина, задумываться не стал, пожалев свое пристрастие к отбивным, шашлыку и другим блюдам из домашних хрюшек.

Бармен разнес между столиками поднос с полными «стопариками», выключил телевизор и, открыв потрепанную общую тетрадь, принялся усердно давить на кнопки замызганного калькулятора. Приглушенные голоса посетителей стихли. Загремели ножки отодвигаемых стульев, и на мгновение повисла тишина. Торговец прервал бухгалтерские дела, прошелся взглядом по залу, будто контролируя правильность исполнения ритуала, взял стакан и из-под бровей уставился на сигарету в руке Егора. Тот опомнился, схватил стопку и виновато спрятал глаза, разглядывая прозрачную жидкость.

– Ну… Помянем правильного сталкера, – хрипло выдохнул бармен. – Зона ему пухом.

Выпили, как положено в таких случаях, не чокаясь. Егор раздавил в пепельнице окурок, закусил и исподволь стал разглядывать присутствующих. Обыкновенные лица без показной скорби, как обычно на поминках, когда друзья и знакомые покойного «цепляют» хмурые маски, утирают уголки сухих глаз, шмыгают носом, опустив голову, а потом, набравшись почти до беспамятства, сплетничают, громко смеются, жалуются на жизнь и требуют продолжения банкета. Сталкеры же просто сурово молчали, отдавая таким образом дань уважения покойному коллеге по нелегкому ремеслу. Каждый из них знал, что ходит по лезвию ножа, и в любой момент Зона может призвать именно его на кровавый алтарь.

– Пойдем, покажу твои апартаменты, – отвлек Егора от размышлений бармен и провел его по коридору в соседнее с кухней помещение, где стояли две железные кровати с потрепанными матрацами и дырявыми подушками. – Верхнюю одежду оставь в коридоре: помощник почистит, – уже уходя, бросил торговец.

Парень снял куртку, повесил на гвоздь у двери, оставил возле порога ботинки, не раздеваясь, плюхнулся на койку и сразу провалился в небытие. Опять приснилось счастливое беззаботное детство – будто отец на новом синем велосипеде везет его, шестилетнего, в детский сад. Они безнадежно опаздывают. Плохая гравийная дорога, разбитая тракторами и грузовыми машинами, мешает ехать быстрее. Рама велосипеда через примотанную белой узкой резинкой подушечку врезается в тело на каждой кочке, и Егор, подпрыгивая, бьется затылком о широкую грудь отца, который почему-то все время повторяет:

– Не забывай, сынок, день своего рождения. Никогда не забывай…

Внезапно дорога проваливается куда-то вниз. Все вокруг мелькает с невероятной быстротой, сливается в размазанную картинку. Затем изображение восстанавливается, и Егор понимает, что кубарем катится вниз по крутому склону оврага. Кажется, что этот миг длится вечно, но – нет. Со всего маху он встревает руками в илистое дно еле заметного ручейка, впечатывается лицом в липкую грязь. По затылку бьет что-то тяжелое. Дыхание запирает, глаза обжигает холод воды.

В панике из-за нехватки кислорода он с трудом переворачивается на спину, судорожно втягивает воздух и, перебирая ногами, старается выбраться на более сухое место.

Вроде получилось. Огляделся – вокруг полумрак. Сверху, среди кустов сереет полоска вечернего неба. Потянул из-за спины ВСС. Проверил, не намокла ли… «Стоп! – мысли спутались в тупиковый узел. А велосипед, отец?..»

Ощущения детства резко притупились и исчезли, будто их и не было. Он осознал, что должен бежать. За ним гонятся четверо карателей. Ему нужно успеть предупредить Шелестова о нападении банды Харда на Энск.

Словно в подтверждение мыслей Егора, в овраг падает один из преследователей, повторив его недавний кульбит. Не раздумывая ни секунды, он бросается на спину врага и ударом приклада проламывает тому основание черепа. Каратель не успевает даже приподнять голову из ручья, как его душа уплывает в никуда, растворившись в мутной радиоактивной воде.

«Минус ствол – щелкает мысленный счетчик. Где остальные? – Егор превращается в одно большое ухо. Ага! Шелест кустов слева на краю оврага…»

– Упырь, живой? – послышалось шепотом из кустов.

Егор вдавливает спусковой крючок. Он машина-убийца. Движения молниеносны и выверены до миллиметра. Ни тени сомнения, ни капли жалости – все ради жизни и долга перед Ней. Он ведь Страж…

Прямо перед ним в грязь падает граната. Прыжок на автомате, и холодный кругляш уже под трупом. Дрогнула земля, все вдруг смазалось и улетело прочь…

Резко проснувшись, Егор обомлел. В районе груди похолодело. Волна страха и необъяснимых ощущений захлестнула сознание. Он не верил глазам. Комнату вместе с содержимым трясло мелкой дрожью, контуры стен моментами размывались, создавая эффект нереальности происходящего. «Может, я сплю?» – нашлось слабо убедительное объяснение. Дробный стук зубов, боль в затылке, бьющемся о перекладину кровати, неприятное ощущение от вдавившегося в бедро магазина, лежащего в кармане брюк, сразу опровергли единственную правдоподобную версию. Свет и без того тусклой лампочки скукожился в тлеющую нитку, затем ярко мигнул и забился в истерическом танце светомузыки. С середины потолка отделился приличный блин штукатурки, шмякнулся на пол и разлетелся осколками по комнате. Егор вздрогнул. «Землетрясение? Здесь? Не может быть! Господи – что делать? – лихорадило истерикой перепуганное сознание. – Бежать! Бежать из подвала – пока не привалило!» Тело согнулось, ноги опустились на пол.

– Успокойся, это Выброс. Через полчаса все закончится, – спокойно произнес Старый с соседней койки, заматываясь в одеяло словно гусеница в кокон.

Мысленно Егор уже бежал по коридору. Крик отчаяния звучал в голове, вот-вот готовый сорваться с губ. Но, видимо, в организме существовал какой-то защитный предохранитель, который в экстренных ситуациях фильтровал безумные распоряжения мозга, давая тому возможность трезво переосмыслить сложившуюся ситуацию. Тиканье часов бытия словно остановилось для объятого страхом сознания парня, введя тело в состояние оцепенения. Так и повис на краешке кровати разбуженный Выбросом обычный человек, для которого проявления Зоны явились своеобразной шоковой терапией. Минуты спрессовались в мгновения, сердце сжало в тиски, окружающее пространство отгородилось мутной пеленой, заслонившей глаза, а звуки пропали, словно в жизненном кинотеатре перегорели динамики.

Вскоре дрожь земли пошла на убыль. Воспрянувшая духом лампочка осмелела, налившись привычной тусклой желтизной. Танцевавшая между кроватями тумбочка подпрыгнула от запоздалого сильного толчка и уткнулась ручкой ящика в ботинок Егора. Это как будто затронуло невидимый переключатель, активировав сознание парня. Размывшиеся было временные границы стали обретать привычные рамки действительности. Затекшие ниже колен ноги указывали, что он уже долго сидит в позе незавершенного движения, вцепившись руками в сползший с кровати угол матраца.

Стряхнув остатки оцепенения, Егор обвел взглядом комнату, прислушался и с опаской лег. Страх постепенно улетучивался, уступая место роившимся в беспорядке новым впечатлениям от знакомства с крутым норовом Зоны. Доносившееся снаружи монотонное, постепенно стихающее гудение теперь, наоборот, успокаивало и помогало собраться с мыслями. «Господи, как такое может быть? Посреди Европы, в мире развития передовых технологий обосновался сущий ад – и никому дела нет. Огородили колючей проволокой, установили блокпосты – все, справились? Здесь же война, самая настоящая мясорубка! Зверье превращается в дьявольские отродья, земля трясется в предсмертных судорогах, люди мрут как мухи, банды, группировки – отдельное государство. Да что там – другой мир! – голову Егора распирало от факта, что все происходит на самом деле, что ему не снится ужасный сон. – Может, я сошел с ума, и это бред воспаленного сознания?»

Мозг требовал информации, подтверждения реальности, реабилитации от перенесенного шока, на худой конец, простого сочувствия. Мысли запнулись о возникшее язвительное противоречие: «Какое сочувствие? Здесь все такие же, как и он. Люди, оказавшиеся вне закона под нависшим лезвием гильотины, имя которой – Смерть. Глупая, дурацкая, нелепая, неминуемая смерть». От подобных размышлений в затылке поселился комок пульсирующей боли, раскидывающий щупальца все дальше и дальше – от висков до центра черепной коробки. Чтобы как-то отвлечься, Егор тихо обратился к товарищу:

– Старый, ты спишь?

– Нет, голова раскалывается, и старые раны ноют, – послышалось из-под одеяла.

– Слушай, а как тебя зовут?

– Старый.

– А до Зоны?

– Это важно?

– Ну, все-таки?

– Владимир Коцеба – когда-то был, да там и умер… – через минуту молчания ответил сталкер. – Слушай, теперь все поменялось… Ты, кажется, предлагал помощь? Одному мне товар не донести, – сменил тему Старый.

– Конечно, без вопросов. И вообще, я не хочу оставаться здесь один. Ни друзей, ни знакомых… Кому я нужен, когда у каждого своих проблем невпроворот?

– Только это… Сразу предупрежу, чтобы, вот как этот Выброс, ничего не оказалось неожиданным… Это очень опасно, понимаешь?

– Да понял уж давно, – Егор грустно хмыкнул. – Думал уже над вопросом: если бы не ты, то я в одиночку погиб бы еще на Пятихатках. Знаешь, что странно – мне все это в диковинку, но… вот как-то так ощущаю, будто обстановка здешняя отдаленно знакома. Словно бывал здесь раньше…

Старый выглянул из-под одеяла, с интересом посмотрел на новичка, хмыкнул, вновь опустил голову на подушку. Через некоторое время судорожно вздохнул и спросил:

– А ты откуда родом?

– С Кубани.

– Как же ты в стройбат-то попал? – сталкер уперся рукой в подбородок.

Егор вздохнул и окунулся с головой в воспоминания:

– Еще недавно я спокойно работал инженером в бывшем колхозе – единственном уцелевшем хозяйстве из всего района. Его в былые времена чудом не успели поделить на мелкие фермерские лоскуты. В один из проклятых понедельников на планерку пришлось ехать на своем «жигуленке», так как на служебной «Волге» полетела коробка. И, значит, встал я на перекрестке под светофором, как путная сволочь. Вдруг бац – и в задницу моей «шохи» въезжает черный «мерин». Тряхнуло так, что я от неожиданности башкой сильно о подголовник приложился, аж отрубился на миг. Только очнулся, как двое сопляков выдернули меня наружу и давай мутузить, словно грушу. От такого беспредела меня переклинило, и я давай месить отморозков ногами. Тут же прикатили менты, вызванные каким-то сознательным дедулькой, дом которого находился как раз на этом злополучном перекрестке. Меня и одного из тех балбесов повезли в больницу накладывать швы. А он оказался сынулей местного главы, ехал с товарищем домой после бурной ночной попойки. Не успели меня в процедурной подлатать, как заявился его папан и, потрясая кулаками, пообещал сгноить мои кости в тюрьме. Вдобавок – подобный случай уже был, только с его женой. О «царице» нелестно отозвались в районной газете. Так корреспонденту навесили срок за клевету и дали три года «химии». Короче, струхнул я и дернул к тетке погостить. Она устроила меня в стройбригаду, которую направили на возведение кутузки, куда и привезли тебя. Вот такие пирожки с котятами…

Тут на пороге появился бармен с пухлым рюкзаком и хриплым голосом быстро затараторил:

– Вот вещи Молчуна. Стволы заберешь на выходе, Башню я уже предупредил. Если хотите пожрать, то милости просим. Сегодня в меню жареная картошка на сале, – проворно переместив круглое пузо в обратном направлении, хозяин заведения скрылся за дверью.

Сталкер встал, потер виски и раскрыл полинявший от частого использования рюкзак.

– Переодевайся! – кинул он Егору необычный комбинезон, туго и аккуратно перетянутый жгутом. – Это спецкостюм с замкнутым циклом дыхания – легкая броня и надежная защита от слабой радиации. У меня такой же, только новый, они понадобятся нам на Градирне. Так, это детектор аномалий, – Старый вытащил небольшой прибор и, проверив заряд аккумулятора, положил на кровать, – лучшее, что есть на данный момент. Ну, а здесь боеприпасы, аптечка, консервы – в общем, разберешься сам, – он бросил рюкзак на пол и собрался уходить, но Егор остановил его вопросом:

– А куда девать старую экипировку?

– Я задвину все торговцу и возьму для тебя коммуникатор, – притормозив на пороге, сказал сталкер и исчез за дверью.

Егор развязал жгут и облачился в чудо-костюм. Размер был впору, только ботинки чуть великоваты, и поэтому пришлось посильнее затянуть шнурки. Не хватало зеркала, а так хотелось взглянуть на себя во весь рост, может, чего-нибудь не застегнул или надел не так – негоже выглядеть придурком в глазах бывалых сталкеров.

Вернулся Старый в таком же костюме и с новеньким КПК в руках. Придирчиво осмотрел Егора со всех сторон, чуть подтянул ремень, скрепляющий верхнюю и нижнюю части «скафандра», и начал короткий инструктаж:

– Смотри, здесь карта Зоны и твои данные, занесенные торговцем. Цепляешь его на левую руку, в специальный паз с разъемом, и все время держишь включенным, а то примут за зомби и завалят без разговоров. Детектор носишь в кармашке на правой руке, он тоже при движении по Зоне должен работать непрерывно. Если вдруг аномалия, в нем активируется зуммер или вибратор – это как настроить. Для поиска артефактов надо открыть крышку и нажать зеленую кнопку, тогда все увидишь на экране: аномалии – белые кружочки, а артефакты – зеленые точки. Ну, пока достаточно информации, пошли поедим и потихоньку двинем в путь-дорожку.

Они вышли в зал и устроились за столиком в дальнем от входа углу. Бармен принес две тарелки обещанной картошки, открытую банку шпротов и четыре вареных яйца.

– Водочки набулькать, или вы насухо? – осведомился торговец.

– Нет, только минералки! – за двоих отрезал Старый.

– Откуда здесь яйца? – удивился Егор.

– Гм… Здесь за деньги можно и круассаны возжелать.

– А шпроты ты заказал? По-моему, они не подходят к основному блюду.

– Да мне насрать! Я их ем даже с колбасой и мармеладом – слабость у меня к ним, – пожал плечами ветеран. Парень про себя усмехнулся и, очищая яйцо, заметил:

– Тебя здесь уважают.

– Мы с Молчуном столько добра торговцу принесли, да и деликатных поручений выполнили – многим и не снилось, а заработали только эти костюмы и сносное питание. Зато барыга с нас миллионы имеет, – накладывая на ломоть хлеба шпроты, сквозь зубы процедил Старый и со злостью посмотрел в сторону Гектара, протирающего стаканы.

– А куда это все посетители подевались? – окинув взглядом пустой зал, удивился Егор.

– Ломанулись за артефактами. Как грибы после дождя – так и они аккурат вслед за Выбросом рождаются. Ешь быстрее, нам до темноты нужно километров десять отмахать.

В бар завалился Хромой с новым проектом двери и принялся что-то объяснять торговцу. Тот сначала заинтересовался, но, немного вникнув в детали, начал хмуриться. Лицо приобрело пунцовый оттенок, сверкнули прищуренные глазки, и, набрав в легкие побольше воздуха, барыга разразился нескончаемым потоком колоритных словосочетаний. С особой тщательностью, лишь для связки вставляя цензурные предлоги и междометия, Гектар стал вспоминать всю родословную Хромого, начиная с пятого колена.

Егор запил минералкой завтрак и, не спеша, направился к барной стойке. Дождавшись короткой паузы, когда оратор делал вдох перед очередной волной навороченных изречений, он повесил на лицо обворожительную улыбку и сказал:

– Извините, что вмешиваюсь в вашу светскую беседу, хочу предложить вам сделать падающую дверь. Довольно простая конструкция и расходных материалов в Зоне навалом.

Бармен как стоял с открытым ртом, так и остался, лишь немного повернул голову к новому фигуранту, продолжая еще некоторое время хлопать ресницами на раскрасневшемся от праведных трудов оратора удивленном лице.

– Это как? – робко спросил Хромой, боковым зрением наблюдая за реакцией торговца.

– Два направляющих рельса или швеллера по бокам, подъем «зиловской» лебедкой через блок, а опускание под силой тяжести. На фиксатор можно поставить втягивающее реле с любого автомобильного стартера, поэтому закрываться будет быстро – нажатием одной кнопки.

На мгновение повисла тишина. Пропустив сказанное через компьютер в голове, механик повеселел и обратился к Гектару:

– Да, это просто, и быстро!

Тот закрыл рот, оставив внутри себя очередную заготовку отборного мата, протяжно, со звуком сглотнул и перевел взгляд на технаря.

– А я тебя что просил сделать, мимикрим ты мой запойный? – всплеснул руками торговец и впился прищуренными глазами в лицо Хромого. – Иди уже, твори, да Винчи комнатный! Не то я за себя отвечать перестану! – с каждым словом повышая голос, Гектар приблизил вновь ставшее пунцовым лицо к мастеру. Того как ветром сдуло.

– А можно у вас сигарет в долг попросить? – обратился к торговцу Егор.

Барыга повернулся к просителю и, пошарив рукой под прилавком, водрузил на стойку неполный блок «Marlboro».

– Держи – это тебе за идею, а то бы я точно взял грех на душу. Этот кибернетик меня уже достал своими нанотехнологиями…

– Ты бы бросал это дело, – кивнул на сигареты подошедший сзади Старый. – Ни к чему они в Зоне.

– Да я хотел пачку взять, так, побаловаться в свободное время, – оправдываясь, Егор сунул презент в рюкзак.

– Ты думаешь, в Зоне бывает свободное время? Уже сколько опытных сталкеров сгинуло из-за этой дурацкой привычки, – сокрушаясь, покачал головой сталкер.

– Да ладно тебе, закудахтал! – перебил торговец. – Это больше по дурости народ гибнет. У кого голова на плечах варит, тот и в Зоне сто лет живет – курит и бухает. Всему свое время!

Старый махнул рукой и направился к выходу. Напарник догнал друга уже на «фейсконтроле». Сталкер вешал на плечо шикарную «немочку» «G-36» с коллиматорным прицелом повышенной кратности, позволяющим работать при плохой видимости. О таком оружии Егор лишь читал в Интернете, а здесь – вот она красавица, бери, щупай, но не забывай слюну сглатывать. Резная рукоять самозарядного дробовика уже торчала из самодельного чехла на бедре костюма.

– Держи, это теперь твое! – Старый протянул напарнику ухоженный «Винторез» с прицелом «НСПУ-3», который можно применять для стрельбы и в темное время суток. Егор понял, что это оружие Молчуна.

– Васька его нянчил, как дитя родное, – дрожащим голосом выдохнул Старый.

– Спасибо! – Егор повесил винтовку на плечо. В этот момент ему хотелось обнять оружие и закричать в экстазе: «МОЯ ПРЕЛЕСТЬ!». Подавив эмоции, он сгреб с прилавка свой АКС и бросился догонять напарника, перепрыгивая через две ступеньки.

* * *

Сивоконь ненавидел вертолеты. Вернее сказать, до ужаса боялся всего, что человечество придумало для полетов. Этот страх тянулся корнями еще в детство прапорщика. На двенадцатилетие отец решил сделать сынишке неожиданный подарок. За бутыль первача собственного производства он договорился с летчиками, обрабатывавшими колхозные поля химикатами на стареньком «кукурузнике», чтобы они прокатили парнишку и дали подержаться за штурвал. Узнав об этом, Васька прыгал от радости до потолка. И когда наутро мать с бабкой ушли в огород, а папаша уже выкатил из гаража «Днепр», намереваясь исполнить задуманное, случилось происшествие, до смерти напугавшее именинника. Голося истерическими воплями на весь двор, из-за дома выбежала бабка с мотыгой. С ходу, рухнув на колени перед мотоциклом, старуха, словно клещ, уцепилась в опешившего внука и с безумным выражением глаз запричитала:

– Ой, кровиночка моя родная! Не ходи никуда, горемычный! Сон мне ночью снился, что упадет небесная железяка, и сгоришь ты в муках адских! Не пущу – хоть убейте! Не отдам на погибель!..

Как отец ни старался оторвать тещу от сына – ничего не выходило. Да еще вдруг на сторону бабки встала матушка, прибежавшая следом. Внезапно завязавшаяся склока переросла в трагедию. Отбивавшийся от женщин папаша оступился и упал спиной на острый край мотыги, брошенной на землю бабкой. Тогда впервые Василий увидел столько кровищи. Целая лужа образовалась на дорожке под пострадавшим, пока приехала «скорая». В больницу забрали отца и сына. От пережитого шока парнишка не разговаривал три дня, пока к нему в палату не перевели заштопанного хирургами батю.

Именно после этого случая Сивоконь панически боялся летать. По долгу службы, конечно, приходилось, и не раз, но душевному состоянию прапорщика в этот момент не позавидовал бы никто. Благо, шлем всегда скрывал встававшие дыбом волосы, да чуть затемненный щиток бронестекла маскировал наполненные ужасом глаза.

Сегодняшний день исключением не был. Едва Ми-24 оторвался от земли, прапорщик до боли в пальцах уцепился за угол лавки для пассажиров и втянул голову в плечи. Пока «вертушка» неслась в сторону Зоны, Сивоконь, как всегда, прочитал молитву и сидел, уткнувшись в карту невидящими глазами. Минут через двадцать штурман прохрипел в переговорное устройство:

– Мы на подлете. Сначала работаем Пятихатки. Потом куда?

Сивоконь встрепенулся, почему-то оглядел десантный отсек, где дремали бойцы, затем прочистил горло и, стараясь говорить как можно спокойней, ответил:

– Западную часть Пустыря прочешем – и на Болота.

Штурман подтвердил маршрут, нелестно помянул свою работу и отключил связь. Началась рутина.

Сначала прошли по краю Рубежа, затем змейкой отработали Пятихатки. Кроме военных патрулей и двух стаек мутантов живых форм не обнаружили. Только перевалили окраину долины, как в корпусе старой фермы, где колхозники до аварии на АЭС доили буренок, нашли два объекта, по всем показаниям походившие на людей.

– Проверять будете? Или как? – ожил в переговорном устройстве пилот.

– Садись возле башни! – выдохнул прапорщик и рявкнул бойцам: – Подъем! Минутная готовность!

«Миксер» клюнул носом, повернулся боком к дороге и, чуть ли не чиркнув днищем по верхушке жестяного водонапорного монстра, стал снижаться.

Только Сивоконь спрятал карту, как по корпусу вертолета забарабанили пули.

– Сука! Твою чайку о землю! – проорал пилот.

«Вертушка» резко качнулась вбок и с отворотом стала набирать высоту. Турбины взвыли от натуги. Десант полным составом впечатался в борт, затем дружно посыпался на пол. По днищу звонко зацокал свинец.

– Леня, заходи на корпус от дороги! Два бандюка с «калашами». Работаем НУРСами, – хрипел в гарнитуру штурман.

«Серьезный подход», – подумал прапорщик и крепче вцепился в металлическую лавку.

* * *

Поплутав немного между цехами, административными постройками и складскими помещениями заброшенного завода, сталкеры выбрались к северному заслону «Пепла». На толстом суку старого корявого дерева, впившегося корнями в фундамент кирпичного забора, висел труп с простреленной головой. Новенький пеньковый канат врезался в опухшую шею, контрастируя белизной с синюшно-серым лицом, обезображенным зловещей маской смерти. На плече у мертвеца сидел растрепанный черный ворон и с аппетитом клевал в пустой глазнице. К измазанному кровью и грязью комбинезону медной проволокой была прикручена табличка с надписью «Убийца».

Егора передернуло. Пусть он не знал сумасшедшего бродягу, но тот все же был человеком. Ну, застрелили несчастного, наказали за смертный грех, зачем вешать тело на поругание падальщикам? Почему не предать земле? Все и так прекрасно знали, что за убийство на территории «Пепла» последует немедленное наказание. Территория завода повсюду увешана предупреждениями об этом. Не понимал парень, почему черствеют души людей. Да, война, да, каждый день борьба за выживание, но к чему уподобляться варварам, фашистам?..

– Это он? – поморщился Егор, отворачиваясь от мерзкого зрелища.

Старый кивнул и, опустив голову, продолжил топать ботинками по асфальту. Было заметно, что в душе ветерана еще не все перегорело. Неизвестно, какие мысли и эмоции пытался он скрыть от глаз окружающих, но то, что рана от потери напарника, друга, единственного близкого человека продолжала кровоточить, утаить не получалось. Красные белки, осунувшееся лицо, чуть сгорбленная фигура, отсутствие прежней хитринки и блеска во взгляде, хмурая маска, углубившая морщины, – все свидетельствовало о боли, не отпускавшей сталкера.

– Удачи! – напутствовал путников командир блокпоста.

– С нами Зона! – выдохнул сталкер и словно весь подобрался. Будто доза энергетика мгновенно разлилась по телу. Сущность человека, способного на чувства и переживания, смыло одним лишь упоминанием о Ней. Суровый воин восстал из глубин естества, готовый биться, рвать глотки, карабкаться, сдирая локти и ломая ногти на пальцах, лишь бы двигаться вперед, объятый жаждой жизни и мщения.

Поравнявшись с автобусом, стоящим почти поперек дороги в сотне метров от блокпоста, Старый включил детектор аномалий, вынул дробовик, дослал патрон, щелкнул предохранителем и предупредил спутника:

– Сюда иногда забредают аасмены – смотри в оба! – Егор кивнул и повторил те же манипуляции со своим АК.

Шли быстро, но без спешки. Солнечный свет прорывался сквозь строй рваных туч, медленно плывущих над Зоной, и ложился на землю неправильными размытыми пятнами в форме летящих островков и пенистых гребней веселых волн. Покрытие дороги разрывала паутина трещин, напоминавшая конфигурацией границы политической карты мира. Сквозь трещины пробивались пучки чахлой растительности. Обочина оказалась более податливой перед натиском природы. Мертво-зеленого цвета трава и мелкий кустарник упрямо наседали с обеих сторон, предрешая печальный конец творения человека.

За плавным поворотом, огибавшим с юга высокий холм с покатой вершиной, Старый остановился и достал бинокль. Впереди виднелась небольшая рощица скрюченных невысоких деревьев, у самого края которой кружила стая ворон. Сталкер навел оптику и долго всматривался в заросли травы на опушке.

– Пошли, поглядим, что там стервятники нашли, – пробормотал он задумчиво и стал осторожно спускаться с дорожной насыпи.

На подходе к деревьям у путников почти одновременно засигналили детекторы, но и без них были видны очаги двух аномалий, хлестко бивших сине-белыми молниями электрических разрядов в тело человека, лежащего в позе эмбриона.

– Наверное, за артефактом полез между двумя «энерго», но чуть не рассчитал или что-то помешало. Там в стороне, похоже, еще один бедолага, – указал ветеран в сторону шевелящихся зарослей.

Стоило сталкерам приблизиться ко второму покойнику, с места пиршества нехотя взлетело десяток недовольных черных воронов, которые тут же уселись на ветви ближайшего дерева. С непривычки картина предстала страшная. Лицо трупа было обклевано до кости. Белый череп с желтыми зубами смотрел в небо пустыми глазницами. На груди темнели бурые пятна засохшей крови. Рядом валялся вывернутый наизнанку рюкзак и остатки его содержимого. Ничего ценного: старый котелок, порванная упаковка бинтов, алюминиевая ложка и початый рулон туалетной бумаги – все, что не понадобилось мародерам.

– Это анархисты. Видно, за ними следили, а когда те достали артефакт – пустили в расход и обшмонали, – поддел ботинком пустой сидор Старый.

– Заметь, ни одной стреляной гильзы. Наверное, застали врасплох, – бледнея на глазах, предположил Егор и еле успел отвернуться. Утренний завтрак потоком устремился в траву на радость пернатым обитателям здешних мест. Не сказать, что он никогда не видел покойников, нет – приходилось и не раз. Но чтобы так близко и настолько обезображенный труп – такое случилось впервые.

– Молодец, правильно заметил, – похвалил сталкер, вытаскивая бутылку с водой. – А вот харч переводить – это зря. На, попей, – пока Егор отходил от приступов тошноты, ветеран вытащил КПК и, манипулируя кнопками, сказал: – Отправлю пока сообщение их командиру, пусть похоронят по-человечески. Я с «Анархией» в хороших отношениях, один раз даже отлеживался недельку у них на базе после ранения.

Затягиваясь дымом первой за день сигареты, чтобы продавить стоящий в горле ком, Егор отошел подальше от напарника, который укутывал голову мертвеца в его же рюкзак, и пустился в размышления: «Как же далека реальность от сцен насилия в знаменитых голливудских триллерах. Вроде на экране спокойно смотришь на расчлененные тела, отрезанные головы и вынутые наружу внутренности, а в жизни мутит от одного только вида изуродованного трупа. Черт, я реагирую на все как кисейная барышня – скоро в обмороки валиться начну… Зона не для меня. Не смогу привыкнуть к смерти. Если не загнусь, сопровождая Старого, то двину отсюда куда подальше, чтобы быстрее забыть все, как страшный сон…»

Вороны недовольно закаркали на ветвях, понимая, что человек лишил их возможности продолжать трапезу.

– Пошли, сволочи! – сталкер взмахнул дробовиком в сторону пернатых падальщиков и направился к напарнику.

Туч стало меньше. Разыгравшийся ветерок пробудил дремавшие листья, и Зона наполнилась скрипучим шепотом, играющим на нервах людей. Темп движения снизился вдвое. Опасаясь разделить участь анархистов, Старый часто останавливался, брался за бинокль и пристально разглядывал окрестности дороги, плавно петляющей между взгорками. Целый час убили, пока не вышли к Т-образному перекрестку. Грунтовое ответвление вело в сторону видневшихся из-за холмов крыш небольшой деревеньки.

Ветеран покосился на кислую физиономию напарника и предложил передохнуть у тополя на обочине. Мягкий ковер из опавших листьев гостеприимно принял путников, а шершавый ствол дерева послужил надежной опорой.

– Далеко еще? – нарушил молчание Егор.

– Треть пути… Дальше начинаются гнилые места. Мы с Молчуном здесь вечно в какое-нибудь дерьмо вляпывались… – будто в подтверждение слов сталкера, у обоих пробудились коммуникаторы. Старый сдернул клапан на рукаве и прошелся по кнопкам: – Кого нелегкая принесла? Не иначе наемники! С противоположной стороны в деревню входят. У них там база недалеко… Это стопудово по наши души. Сивоконь частенько через их главаря проворачивает темные делишки. Точно – компы отключили! Надеются, что остались незамеченными. Видно, не ожидали встретить нас так близко от своего логова. Сдается мне, кто-то им настучал. Эх, как бы я хотел ошибаться… Двигаем повыше – придется принять бой. Все равно уйти не дадут, так лучше самим начать.

Сталкеры влезли на ближайший пригорок и залегли в траве. Старый вооружился биноклем, а напарник прильнул к оптике «Винтореза». Деревня открылась как на ладони. В окне крайнего, стоящего чуть на отшибе дома Егор заметил длинный ствол СВД и половину лица, скрытого тенью здания. Стрелок прощупывал соседний холм и пока не засек их.

– Точно – «наймы»! Сможешь снайпера успокоить? – спросил Старый, снимая «немку» и пряча бинокль.

– Думаю, да, – Егор уже совмещал перекрестье прицела с лицом противника.

– Давай, а я переберусь к кустам на следующий холм. Как только свистну оттуда – беги ко мне. Ну…

Спусковой крючок мягко сместился до упора, повинуясь воле стрелка. Оружие привычно дернулось, и голова в окне взорвалась, как перезрелый арбуз. Винтовка выпала из рук наемника и, кувыркнувшись через остатки оконной рамы, свалилась в траву.

То, что Лысенко одним простым движением сейчас отнял у человека жизнь, как-то совсем не затронуло его чувствительную натуру. Он даже не подумал об этом. То ли азарт боя сказался, подкрепленный инстинктом самосохранения, то ли расстояние в полторы сотни метров, но факт оставался фактом. Ни один мускул не дрогнул на лице Егора, ни одна жалостливая мыслишка не потревожила ранимую душу – все происходило как в тире или на учениях в армии, где требовалось поразить мишени.

Старый сорвался с места и, согнувшись, стал спускаться к дороге, разделявшей возвышенности. Из-за угла соседнего с гнездом снайпера дома выглянул человек в темно-сером комбинезоне и дал длинную очередь по бегущей цели. Две пули из «Винтореза» вошли в грудь стрелка. Одновременно из пролома в крыше того же строения затарахтел «калашников». Перед Егором, буквально в метре, пули взрыли сырую землю холма. Он невольно пригнулся, а затем, прицелившись, выпустил остаток магазина в темноту чердака. Со стороны деревни донесся душераздирающий вопль. Новый магазин звонко встал на место.

Раздался короткий свист. Егор вскочил и рванул по склону к дороге. В деревне хлопнул подствольник. Мгновение спустя на вершине холма, где он недавно лежал, разорвалась граната. Тут же из кустов, где должен был находиться напарник, резанула короткая очередь, а затем еще одна. Егор уже перебегал грунтовку, когда над ухом просвистели пули, и что-то звякнуло в рюкзаке. Опять заработала «немка» – ей ответил подствольник. Парень упал и обнял желтую глину холма, как мать родную. Впереди на склоне, метрах в пяти, рвануло. Горячий воздух обдал руки и лицо, комья земли забарабанили по спине.

Сердце Егора сначала сжалось от страха, а затем бешено заколотилось. Вставать не хотелось ни под каким предлогом. Азарт, возникший в начале боя, мигом улетучился, уступив место жгучему желанию зарыться с головой в землю и дождаться развязки. С другой стороны, разум твердил, что лежать на склоне – тоже не лучший вариант.

Чашу весов перевесили щелчки коротких очередей – стреляла винтовка Старого. Словно услышав спасительный сигнал, Лысенко стартанул, забирая вправо – под защиту возвышенности. Уже во весь рост взбираясь на вершину, Егор заметил широко расставленные ноги, торчащие из кустов. Пригнувшись, он со всего маху плюхнулся на живот сбоку от товарища и приготовил оружие к стрельбе. Противника нигде не было видно.

– Осталось двое, – произнес Старый, – один в крайнем доме, другой в развалинах за водонапорной башней. Прикрывай, я к башне!

Егор направил ствол в сторону остатков кирпичного дома. Оттуда, из-за обломков строительного мусора, выглянул автомат, и показалась голова с маскировочной сеткой на шлеме. Егор выстрелил, но, видно, слишком резко нажал на спусковой крючок. Пули прошли выше, выбив фонтанчики кирпичной пыли на дальней стене. Наемник, не целясь, коротко пальнул и спрятался.

Из окна, где упокоился снайпер, заблестели вспышки, и Егору, ответившему короткой очередью, показалось, что он снова промазал, так как немного опоздал с выстрелом. Нервничая, решил сосредоточить внимание только на развалинах, ведь они располагались ближе к месту новой дислокации напарника.

Голова в шлеме не заставила себя долго ждать. Видно, наемник решил, что Егор основательно увлекся домом. На этот раз перекрестье прицела уже ожидало жертву. Глухо плюнул «Винторез», и битый кирпич забрызгало кровью вперемешку с мозгами.

Старый из-за башни послал очередь в окно дома и бросился внутрь близлежащего сарая. Он явно рассчитывал на поддержку спутника, потому что все его действия основывались на работе в паре.

Воодушевленный доверием, Егор прицелился в темноту проема, застыв в ожидании. Вдруг по самому краешку обзора оптики что-то мелькнуло. Парень понял, что противник покинул позицию. Проследив предполагаемый путь его следования, он заметил ботинок, торчащий из-за сруба деревянного колодца. ВСС дернулся. В прицел хорошо было видно, как шнуровка брызнула красным и исчезла за толстыми бревнами.

Услышав вопль за колодцем, Старый из-за створки распахнутых ворот сарая точным навесом бросил гранату. Чуть чиркнув о край сруба, «Ф-1» упала точно позади наемника. Раздался взрыв. Дальнюю стенку колодца вместе с человеком буквально изрешетило осколками.

Стало тихо. Егор покинул свою позицию и стал спускаться с холма, перезаряжая «Винторез» и снимая шлем. Ветеран с дробовиком наперевес двинулся к месту взрыва.

Не доходя до колодца нескольких метров, Лысенко остановился и, нервно покусывая губы, стал наблюдать, как напарник бесцеремонно обыскивает труп. Аптечка, патроны, граната, кусок сала, завернутый в тетрадный листок, и какой-то контейнер горкой складывались у ног наемника. Натовскую винтовку, покореженную осколками, Старый бросил на еще теплое тело, костюм которого быстро покрывался темно-красными пятнами. Быстро управившись, прицепив контейнер на пояс и сграбастав патроны, сталкер спросил:

– Ты сало любишь?

– С трупа? – бледнея, еле вымолвил Егор.

– Так, – ветеран с укоризной взглянул на сгорбившуюся фигуру спутника, – все ясно, – и уже вполголоса добавил: – Послала Зона напарничка…

Подавляя приступы тошноты и стараясь не смотреть на труп, Егор обошел товарища, как бы отгораживаясь его фигурой от лежащего тела. Глаза предательски скользнули на окровавленный ботинок рядом с трофеями и тут же стали заволакиваться серой пеленой. Его шатнуло. Мысли заскреблись в голове: «Это ты сделал. Твой палец нажал на спуск. Представляешь – какую боль испытывал человек прежде чем умереть? А вдруг ты осиротил детей – маленьких, доверчивых созданий, скучающих по отцу?.. Теперь, благодаря негодяю, бездумно отнявшему людскую жизнь, вдова и мать покойного ночами будут плакать в подушку, проклиная убийцу».

Ноги подкашивались. Чтобы не упасть, он присел. Ремень «Винтореза» соскользнул с плеча, и рука уже у земли еле успела механически подхватить оружие. «Калаш» сдвинулся на грудь, болезненно стукнув магазином коленную чашечку. Внезапно накатила злость, подмяв сопливые мыслишки и тормоша расплывающееся сознание: «Да пошло оно все куда подальше! Здесь не курорт, и никто никого сюда не звал. Либо ты, либо тебя – таков закон войны. Творящееся в этой проклятой Зоне иначе не назовешь. Люди сражаются за возможность жить лучше и, наконец, просто за право на существование с последствиями своего же вмешательства в дела природы, друг с другом, с системой, прогнившей до самых корней. Борьба – сущность человечества. Постоянная, внутренняя, за место под солнцем, за кусок хлеба, за право быть собой. Я, как и все, элементарно хочу жить, преодолеть невзгоды, вернуться домой, завести семью…»

Из-за мысленных баталий в голове, притупивших восприятие окружающего, Егор не заметил, как снял рюкзак и стал укладывать трофеи, оставленные напарником.

– Правильно – в хозяйстве все сгодится, – нарушил молчание Старый, все это время пристально наблюдавший за состоянием товарища, которого теперь уже смело можно было назвать сталкером.

Егор будто очнулся. Прояснившийся взгляд зацепился за палец, выглядывающий из дырки в рюкзаке снизу бокового шва.

– Ха! Везунчик, – нагнулся ветеран, рассматривая прореху. – Еще б немного и… – фраза осталась недоговоренной, видно, жизненный опыт вовремя подсказал остряку, что сейчас неподходящий момент для подобных умозаключений.

Порывшись в закромах, Егор вытащил магазин к «калашникову», пробитый пулей возле фиксатора.

– Блин, жалко, патроны теперь не вытащить, – вздохнул он и с сожалением выбросил испорченное добро.

– Стоя-ать! – Старый нагнулся, поднял магазин и поднес его к лицу напарника. – А ты в курсе, боевик, что у магазина две стороны?! Зачем добром раскидываешься? – он нажал на защелку, сдвинул донную крышку, выкинул ее и аккуратно начал вытаскивать стопорную пластину, вслед за которой в его ладони посыпались находящиеся в магазине патроны. – Смотри! Всего пять штук потеряли, а остальные двадцать пять снова наши!

– Вот бли-ин, – протянул еще до конца не пришедший в себя Егор. – Как-то не подумал…

– Вот-вот! – Старый хмыкнул. – Как стрелять на полигоне, так – всегда пожалуйста и в любом количестве! А как тактико-технические характеристики оружия изучить, так сразу в кусты? Запомни: каждый лишний патрон в твоем загашнике – это лишняя минута твоей жизни в бою! Ладно, пошли в дом – авось что ценное найдем.

Неизвестно откуда набежавшая туча закрыла солнце. И без того серые краски окружающего запустения померкли еще сильнее, словно предвещая недоброе. Витавший в воздухе запах взрывчатки и пороховых газов сменился на сладковатый приторный дух смерти. Видно, где-то невдалеке находился средней давности труп, основательно затронутый разложением. Гулявший ветерок будто специально повеял зловещим ароматом, чтобы подготовить психику людей к неизбежному созерцанию последствий своих прегрешений. Гнетущая атмосфера давила на мозг, теребя до звона натянутые нервы Егора. Но возникший недавно защитный барьер злости продолжал удерживать позиции, подпитываясь толикой любопытства и надеждой на скорое окончание похода.

За углом дома обнаружилось распростертое тело наемника, из-под которого торчал приклад автомата. Старый перевернул его ногой. «Вал», лежавший под трупом, был залит кровью, а на ствольной коробке виднелась глубокая вмятина.

– А вот и вредитель магазина! – сталкер нагнулся и срезал лямки рюкзака. Здесь, кроме патронов к ВСС, разжиться было нечем. КПК пробит насквозь, черствый хлеб и несвежего вида колбасу брать не стали.

В доме возле окна бывшей гостиной весь пол залило кровью. Старый вздохнул и шагнул в комнату.

– Лезь на чердак, снайпер хренов – нельзя было в кадык стрельнуть? Сейчас обмажусь чужими мозгами, – шутливо кряхтел сталкер, ступая на цыпочках, чтобы не испачкаться.

– Ну, уж извиняйте, барин, в другой раз целоваться буду только взасос, – еле выдавил из себя Егор, ища глазами крышку лаза на чердак и стараясь сглотнуть опять подступивший к горлу комок.

В углу кладовки обнаружилась добротная дубовая лестница, приставленная к квадратному проему в потолке. Удерживая автомат одной рукой, парень осторожно стал взбираться наверх. Уже наполовину оказавшись на чердаке, вдруг услышал в доме топот и хриплое нечеловеческое дыхание. Затем раздались выстрелы из дробовика и холодящий кровь вопль какого-то зверя. Егор буквально свалился вниз и, выглянув в коридор, застыл на месте. Напротив входа в комнату, где находился напарник, стоял весь переливающийся, как будто облитый водой, громадный монстр. Длинными ручищами с острыми когтями он держался за грудь, в которую вошли два заряда картечи. Щупальца вокруг рта торчали как лепестки фантастического цветка. В пасти животного блестели желтые острые зубы. Рычащий мутант согнул ноги в коленях, готовясь к прыжку. Старый подряд всадил в зверя оставшиеся четыре заряда, но тот лишь сделал шаг назад и опять приготовился к нападению. Кровь из ран монстра забрызгала весь дверной проем, но обильного кровотечения не наблюдалось. Раны как будто зарастали на глазах.

Егор дрожащими руками поднял АК, целясь в шею чудовища. Тут оно заметило присутствие еще одного человека и повернуло голову. Пули вгрызлись в тело монстра. Рев мощной глотки захлебнулся от длинной очереди. Зверь упал на колени, держась одной конечностью за косяк двери. Автомат умолк, выплюнув последние запасы магазина, а растерявшийся Егор давил на спусковой крючок и не мог понять, почему оружие перестало стрелять. Мутант одним уцелевшим глазом смотрел на человека и пытался вдохнуть воздух пробитым горлом. В груди у него булькало, как в сливном бачке унитаза.

В проеме показался ствол винтовки. «Немка» задергалась, выстрелы превратили голову заваливающегося набок монстра в бесформенное кровавое месиво.

Егор вышел из оцепенения. Его трясло, словно одинокий листок на холодном осеннем ветру. Завораживающее зрелище не давало отвести объятые ужасом глаза. Магазин категорически отказывался вставляться в паз, отчего к парализующему чувству страха прибавилась завладевшая разумом паника.

Выстрелы смолкли, и тут же раздался долгожданный щелчок фиксатора. Непослушная рука с трудом передернула затвор. С нарастающим криком, грохотом автомата и вылетающими пулями из Егора хлынуло все, что мешало спокойному восприятию действительности Зоны. Те качества человека, которые заставляют переживать, страдать, чувствовать вину за содеянное. Его душа черствела, расставаясь со своей частью под названием ЧЕЛОВЕЧНОСТЬ. Тело, охваченное ощущением пустоты, замерло с последним выстрелом, до боли напряглось и нехотя стало оттаивать, наливаясь тяжестью свинцовой усталости. Взгляд сфокусировался на подрагивающих щупальцах зверя, затем безразлично скользнул по всему телу трупа.

Монстр лежал, раскинув конечности, с подогнутыми коленями. Грязно-красная кровь рекой растекалась по полу коридора. Зловонный запах из развороченного брюха мутанта расползался по дому и, смешиваясь с пороховыми газами, создавал такой оригинальный букет, что у Егора начало резать глаза, и выступили слезы. Создавалось такое впечатление, что трупу уже несколько дней. Если бы не сквозняк, гулявший по комнатам из-за отсутствия остекления, вслед за завтраком, казалось, пришлось бы расстаться с самим желудком.

Сталкеры перезарядили оружие и, морщась, подошли к порождению Зоны, не отводя в сторону стволы автоматов.

– Готов! – констатировал Старый.

– Ни хрена себе ватрушка! – выдохнул Егор, только сейчас заметив, как дрожат колени.

– Эта «ватрушка» за минуту высасывает из человека всю жидкость вместе с кровью до капли, ломая перед этим позвоночник как спичку. И имя ему – мимикрим. Давай заканчивать здесь, пока не пожаловали родственники этой зверюги, – поставил точку в разговоре Старый и вернулся к остывающему трупу снайпера у окна гостиной.

Егор еще с минуту смотрел на могучее тело монстра, затем на ватных ногах отправился на чердак. Когда, согнувшись, чтобы не задеть головой стропила, он приблизился к лежащему на боку наемнику, то понял, что тот еще жив. Руки в перчатках держались за правую часть груди, сквозь пальцы проступала кровь. Лицо человека было мертвецки-серого цвета. Глаза подернулись мутной пеленой.

– Старый, иди сюда! Он живой! – крикнул Егор.

Потирая ушибленное в спешке о лестницу колено, сталкер подошел к наемнику и присел на корточки перед умирающим.

– Ба, да это же Молот – правая рука Черного, – всплеснул руками Старый.

– Чтоб ты издох! – прошептал наемник. – Шеф с тебя живого шкуру сдерет.

– Это вряд ли, ведь правая рука у него уже отсохла, – схохмил сталкер.

– И гаденыша твоего по частям продаст, – скривился от боли Молот.

– Ну-ка, с этого места поподробнее! – заинтересовался сталкер.

– Ты что, новости не читаешь? – прикусил губу раненый, а затем выгнулся, захрипел, дернулся пару раз, и его руки медленно сползли с раны.

Ветеран закрыл покойнику глаза и принялся рыться по карманам. Три КПК, детектор, магазины к АК – все побросал в рюкзак Молота, и они спустились вниз, прихватив оружие мертвеца.

– Сходи, снаружи забери «эсвэдэшку» и дуй за мной в подвал, сделаем схрон, а на обратном пути все заберем – неплохие деньги выручим, если доживем, – распорядился Старый и, захватив вещмешок в гостиной, нырнул в подпол дома.

Через пару минут Егор помогал другу заваливать всяким хламом добытые в бою трофеи.

– Я тут залез в комп, оказывается, за твою живую голову вояки назначили награду в две штуки зеленых – так что ты теперь звезда, – хмыкнул сталкер, водружая гнилой ящик поверх кучи.

– Интересно, с чего такая честь? – удивился Егор. – Это теперь каждая сволочь будет дышать нам в затылок? Я правильно понял?

– Не совсем. Оказывается, эти придурки замочили тех двоих бедолаг, что мы с тобой нашли. Ну, я нечаянно сдал наемников лидеру анархистов, так что фримены теперь возьмут Черного за задницу, и тому будет не до нас.

Разобрав трофейные боеприпасы, путники покинули деревню. Старый шел впереди, обходя аномалии и зараженные участки. На одном из холмов пришлось продираться через колючие заросли кустарника, ставшие на пути сплошной стеной. Чтобы их обойти, нужно было возвращаться назад и делать приличный крюк. Чтобы сэкономить время, сталкер принял решение штурмовать растительную преграду. Последствия едва не оказались фатальными. Мутировавшая флора вцеплялась в костюмы мертвой хваткой, и если бы не звериная тропа, обнаруженная в нескольких метрах от начала непролазных владений, то к подножью склона спутники добрались бы не только без одежды, но и с полным отсутствием кожи.

Празднуя победу отборными матерными выражениями, приятели спугнули стаю воронов, копошившихся на трупе дикого пса, пересекли асфальтированную дорогу и спустились в ложбину, дугой уходившую на запад. Счетчики Гейгера трещали без умолку, и путникам пришлось надеть шлемы. Егору с непривычки не хватало воздуха. Обливаясь потом и спотыкаясь о каждую кочку, он попросил о небольшом привале. Старый оглянулся, отрицательно мотнул головой, но заметно сбавил темп, посоветовав дышать в ритм ходьбы и сосредоточить внимание на частоте вдохов.

Вскоре сталкеры наткнулись на сбитый вертолет. Лежал он здесь, по-видимому, давно. Краска почти вся слезла, металл окислился и покрылся темным налетом. У самого борта машины ветеран почти из лап аномалии «энерго» достал артефакт. «Хрусталик», как он его называл, был тут же упакован в контейнер на поясе бронекостюма.

Неожиданно со стороны врытой наполовину в землю кабины военного «крокодила» донеслось глухое урчание, словно в пустой бочке переговаривалась на своем языке парочка лягушек. Затем послышались осторожные, крадущиеся шаги, и из-за хвоста вертолета нарисовалось очередное чудо-юдо, порожденное Зоной.

Если бегемоту-подростку отрезать голову, ноги и хвост, а на задницу приделать глаза размером с закаточную крышку для маринадов, и все это безобразие насадить на ослиные конечности, то получится точная копия тварюги, представшей пред очами ощетинившихся стволами людей.

– Пошла отсюдова, короста чесоточная! – крикнул Старый, замахиваясь на мутанта дробовиком.

Мерзкое создание вздрогнуло, включило заднюю передачу и, проваливаясь копытцами в сырую землю холма, попятилось обратно.

Егор повернул голову к напарнику, удивленно хлопая ресницами ошалевших глаз:

– Здесь что, и такое бывает?

Сталкер усмехнулся:

– Ты не смотри, что она такая пугливая. Если бы ты был один, да еще и раненый, то набросилась бы без раздумий. Видал, какие лезвия у нее на передних ногах? Бронекостюмы вскрывает, как бумагу. Мерзкая тварь! Молчун один раз полчаса дубасил прикладом такую же, когда мы без патронов раненые добирались к анархистам. Привязалась гадина у остановки на перекрестке и не давала пройти. С двух сторон аномалии, назад нельзя – я крови много потерял, а впереди она, скачет, как горный козел. Вот Молчун и отбивался, чем мог, пока снайпера с вышек не помогли – а так, еще неизвестно, чем бы все закончилось.

– А чего ж ты тогда эту не замочил? – удивился Лысенко. – Может, она когда-нибудь еще встретит нас в неподходящий момент?

– Здесь в паре километров – база наемников, так что в наших интересах лучше лишний раз не шуметь.

Справа на холме пара кабанов попала в аномалию. Зрелище получилось впечатляющее. Визжащие в ужасе полутонные туши подхватило легко, словно пенопластовые. С увеличивающимся радиусом и нарастающей скоростью их начало раскручивать и поднимать вверх. В какой-то момент визг мутантов резко захлебнулся. Тела несчастных с треском разорвало на мелкие части. Брызги крови и небольшие куски плоти раскидало в разные стороны. Буквально за несколько секунд Зона провела селекцию в рядах порожденных ею же созданий, руководствуясь своими безумными, извращенными принципами. Стая, вожаки которой погибли страшной смертью, резко изменила курс, скрывшись из виду в узкой лощине, выходящей к дороге, и, очевидно, продолжила бег.

Аномалия еще немного погудела и успокоилась, терпеливо дожидаясь очередную жертву в угоду своей хозяйке.

– Твою мать! – Егор остолбенел, успев до этого немного оттаять и немного проникнуться человеческими чувствами. – Господи, как же так… Старый, ты видел? – он повернулся к напарнику, указывая автоматом в сторону холма.

– Да… красиво!

– Что? Красиво?! – Лысенко таращил глаза, беззвучно зевая ртом. – Ты называешь это…

Слова застряли в горле. Егор смотрел на товарища и постепенно понимал, что тот действительно не видел в этом ничего, что могло бы вывести человека из состояния душевного равновесия. Холодный пот выступил по всему телу. Мысли роем кружились в мозгу, объявив всеобщую тревогу. «Это же безумие! Да они все здесь сошли с ума! Куда я вляпался? Боже, мне не выбраться отсюда живым». Паника будто расползалась от головы по всему телу. Затряслись руки. Сердце нырнуло в пятки, решив схорониться до лучших времен. Истерика рвалась наружу, пытаясь растормошить сведенные спазмом голосовые связки.

Увесистая оплеуха в стекло защитного шлема вернула в реальность сознание теперь уже бывшего инженера. Егор от неожиданности чуть не нажал на курок автомата, все это время сжимаемого в руках.

– Хватит тормозить! Чё ты расплылся здесь, как кисейная барышня? Подумаешь, накрылась парочка мутантов – туда им и дорога! Хочешь – пойди, собери кусочки! Можешь похоронить их и слезки попускать – а я пошел! – сталкер развернулся и зашагал в обход вертолета. – Блин, угораздило ж связаться, детский сад, ей-богу, – бурча себе под нос, сокрушался Старый.

Обида на аборигена Зоны, так бесцеремонно обошедшегося с ним, буквально взорвала Егора изнутри, выплеснув наружу поток отборного мата. Он, как орловский рысак, сорвался с места и бросился догонять напарника, размахивая оружием, словно саблей.

Обогнув хвост «крокодила», Лысенко увидел обидчика, спокойно сидящего на стволе вырванного с корнем дерева, по макушке которого пробегали яркие белые молнии. Этот обезумевший пофигист откровенно обхохатывался над потугами напарника, с пробуксовкой мчавшегося вершить обряд кровной мести.

Вместо того чтобы обидеться еще больше, Егор сбавил обороты и, понемногу успокаиваясь, остановился перед продолжавшим громко ржать сталкером.

– Ты чё, сдурел? – после небольшой паузы вымолвил он.

Старый поднял забрало шлема, утер ладонью слезы и, улыбаясь, сказал:

– Видел бы ты себя со стороны. Ну, вылитый батька Махно – только без папахи!

Егор представил картину – «Разъяренный казак в бронезащитном скафандре и с шашкой», почему-то не нашел в ней ничего смешного, тяжело вздохнул, покосился на соседнюю аномалию и сел рядом с напарником.

– Старый, скажи – как ты привык ко всему этому?.. – не находя слов, он просто взмахнул рукой, имея в виду Зону и все, что с ней связано.

Сталкер склонил голову, помолчал, затем заговорил дрожащим голосом:

– Нас, шесть отмычек из инкубатора на Пятихатках, Варяг повел в первую вылазку. Мы были кто в чем. У кого армейский бушлат, у кого кожанка, а кто – вообще в фуфайке. Из оружия – обрезы с десятком патронов. Только миновали Машинный двор и вышли на пригорок, как с железнодорожного моста в нашу сторону ударил пулемет. Оказывается, в это утро вояки оборудовали на одном из вагонов, стоящих на полотне, огневую точку, о которой Варяг еще не знал. Пули легли метрах в пяти, сбоку. Это я сейчас навскидку определил бы расстояние и показал бы «погонникам» увесистый кукиш. Но тогда для нас, молодняка, это был настоящий шок. Не успел проводник открыть рот, как мы порхнули вниз под защиту холма. Прямо передо мной бежал Сашка Окунь. Кликуху ему такую дали в лагере за выстриженный на голове гребень – точно как шипы у окуня на спине. Так вот, значит, роняет он обрез, и я, споткнувшись об него, падаю на пузо, продолжая по инерции сползать вниз. Вдруг, прямо перед моим, тормознувшим о землю рылом, Сашок попадает в «блендер». Один короткий возглас Окуня – и я весь в его кишках, говне и крови… – сталкер запнулся, вспоминая тот миг. Вздохнув, повернул голову к Егору и, сморщив кожу на лбу, тихо продолжил: – Ты не представляешь, что со мной было потом. Я вон огрел тебя по башке разочек – и ты как огурчик. А мне разбили тогда все лицо, и без толку. Все предлагали меня бросить, думали, что крыша съехала, но Варяг пожалел и ширнул меня дорогущим транквилизатором. Немного отпустило, но все равно я ходил, как лунатик, а перед глазами постоянно прокручивался момент, когда Окунь превратился в фарш. Один раз дошло до того, что сунул в рот обрез и взвел курки, но ребята спасли, вовремя заметили, отобрали оружие и накачали водкой. Переночевали мы тогда в мастерских Машинного двора, а утром начался настоящий ад. Сначала на нас наскочила банда мародеров. Только отбились и собрали трофеи, как на шум перестрелки пожаловала патрульная пятерка солдат и стая диких псов. В общем, к вечеру я без единой царапины на теле притащил на себе тяжелораненого Варяга в лагерь. Остальные… погибли…

Егор затаил дыхание, представляя себе эту картину. Его конвульсивно передернуло. Он вдруг понял, о чем ему хотел поведать напарник… А Старый помолчал немного, затем продолжил:

– Эта первая вылазка переломила меня. Здесь я теперь редко чему удивляюсь. Как говорится, человек – редкостная скотина, которая быстро ко всему привыкает. Хотя некоторые утверждают, что это Зона распоряжается душами попавших в ее лапы людей, – сталкер поднялся, посмотрел на дисплей КПК. – Но мы слишком задерживаемся, надо идти…

– Так пошли – устроил тут посиделки! – притворно засуетился Лысенко, вставая со ствола дерева.

Его отпустило. Настроение намного улучшилось, словно после приема у толкового врача-психотерапевта. Глаза пытливо блуждали по окрестным пейзажам, светясь любопытством и толикой тоски. Напряжение от ощущения затылком постоянной опасности спало, сменившись обычной внимательностью. Обостренные чувства стали замечать волнения воздуха над очагами аномалий, трепет сухих листочков и кончиков травинок у границ невидимых убийц. Звуковой фон, усиленный чувствительными микрофонами шлема, перестал восприниматься как отдельные шумы, и слился в музыку – медленную композицию со всплесками далеких выстрелов, криками людей, воплями мутантов, хриплыми соло воронов. Частичка возмущенной человечности где-то на задворках разума мелькнула тревожным сигналом, предупреждая о проникновении в душу враждебной субстанции и тут же затерялась в объеме информации от новых непривычных ощущений, которые завораживали и заставляли двигаться вперед.

Через час бесконечных блужданий зигзагами друзья подошли к нагромождению древних скал, покрытых грязно-серым мхом. Хоть высота преграды и не превышала пару десятков метров, но влезть на них можно было только с помощью альпинистского снаряжения.

Где-то справа в долине завязалась перестрелка.

– Анархисты от легионеров отбиваются. Там у них на дороге заслон – каждый день стрельба, – прокряхтел Старый, нагнувшись к большому валуну.

– А нам куда? – поинтересовался Егор.

Сталкер достал из-под камня моток прочной нейлоновой веревки с кошкой на конце и ткнул пальцем вверх.

– Не боись, мы с Молчуном тут много раз ходили. Дай Зона, и с тобой пройдем. Там есть длинная пещера – вот в ней и переночуем, а то скоро вечер и жрать охота.

Старый, раскрутив веревку, как заправский ковбой, лихо закинул кошку наверх, где она благополучно уцепилась между двумя выступами.

– Лезь, я подстрахую, – кивнул он на веревку, убедившись, что та надежно закреплена.

– Лучше ты первый, а я посмотрю, – с сомнением в голосе предложил новичок.

– Как хочешь, – сталкер подпрыгнул и медленно, но уверенно начал взбираться по веревке. Мелкие камешки посыпались к подножью скалы. Через пару минут сверху послышалось:

– Давай, я страхую!

Егор подергал веревку и, упершись ногами в скалу, стал неуклюже взбираться. Перчатки скользили по нейлону, но без них руки порезало бы враз. Промучившись минут пять, он почувствовал, как его бесцеремонно схватили за шиворот и рывком забросили на выступ.

– Что же ты такой неуклюжий-то? Лучше бы я тебя втянул наверх, а то ты болтался на скале, как мишень в тире, – сокрушался Старый.

– Я тебе что – альпинист? У нас на Кубани степь кругом, и скалы я вижу первый раз в жизни, – оправдывался Лысенко, развалившись на теплом камне.

Старый похлопал его по плечу:

– Ладно, извини. Ты и так превзошел все ожидания. Если бы я рассказал кому-нибудь из сталкеров, что мы вдвоем с новичком завалили четверых матерых наемников, то меня обозвали бы сказочником, так что – толк из тебя выйдет. Немного опыта, и сможешь даже Молчуна переплюнуть. Пусть он там, на небесах, не обижается на мои слова, но стреляешь ты лучше него.

Они встретились взглядами. Егор понял, что ветеран говорил сейчас вполне искренне. Конечно, лестно было слышать похвалу в свой адрес, но парня удивило сравнение. Какая-то гаденькая подоплека проскальзывала в этом. Возможно, Зона вносила свои коррективы в характеры людей и взаимоотношения между ними, а может, все зависело от индивидуальных качеств каждого, но лично для Егора подобные слова сталкера показались кощунством по отношению к покойному и заставили задуматься над моральными качествами напарника.

Старый тем временем отцепил кошку и смотал веревку:

– Пойдем готовиться к ночлегу.

Огромный кусок скалы сполз набок и образовал под собой треугольную пещеру, которая под небольшим уклоном спускалась вниз. В центре располагалась ниша, в которую свободно поместился бы тентованный грузовик. Через трещину в потолке пробивалась узкая полоска света. В углу стояла спиртовка на треноге, рядом две пятилитровые фляги с питьевой водой и котелок. Посередине на небольших камнях лежал огромный, обтянутый дерматином чемодан, очевидно, заменявший постояльцам стол. В другом углу виднелись скатки двух матрацев, а между ними еще один точно такой же чемодан.

– Вот и наша гостиница. Здесь мы с Молчуном один раз даже Выброс пережидали, только в костюмах, ведь фонило страшно. Располагайся, накрывай стол, а я кофе заварю, – Старый скинул возле матраца рюкзак, прислонил к стене оружие и занялся кипячением воды.

Егор также освободился от стреляющих железок и принялся доставать из вещмешка съестные припасы. Время в бытовых заботах пролетело незаметно. Пещера погрузилась в темноту, так что ужинали при свете фонариков.

– Завтра по утряни тихонько спустимся в долину и через аномальный лес рванем к бункеру. Там заберем из тайника артефакты и до темноты обернемся назад. Если, конечно, Зона позволит, – дуя в кружку с горячим кофе, рассуждал сталкер.

– А почему вы здесь не устроили схрон? Ведь это место понадежней будет, – спросил Егор.

– Мы так всегда и делали. Но в прошлый раз Молчун нашел за колючкой, которой огорожен Энергопост, обалденную полянку с артефактами. С нее тогда настригли тридцать семь бирюлек. Что смогли, забрали, а самые фонящие и самые ценные припрятали возле мерцающей двери.

– Как это – мерцающая дверь? – изумился Егор.

– Да просто там, в подземном бункере, на двери кодовый замок то светится, то нет. Вот Молчун и окрестил ее «мерцающей дверью».

– А что там за дверью?

– Фиг его знает – она же закрыта, – блеснул железной логикой Старый.

– Ну да, – согласился Егор, и они разом засмеялись.

– Давай на боковую! – ополаскивая водой кружку, предложил сталкер.

– Слушай… Мне бы «по-большому» отлучиться. У вас тут унитаза не предусмотрено? Просто давно терплю… – Лысенко замялся и виновато опустил голову.

– Там, дальше, есть еще ниша – поменьше, – Старый беззаботно махнул рукой. – В ней трещина – там и туалет, и мусоропровод.

Егор осмелел, облегченно хмыкнул и решил закрепить успех:

– А туалетной бумаги там, случайно, не висит рулончик?

– Блин, – сталкер всплеснул руками и ударил себя по лбу ладонью, – совсем забыл! Кончилась… Я еще хотел в баре взять, да замотался совсем, – почесал затылок Старый. – А ты в столе пошуруй, там вроде макулатура имелась. Мы когда из вертолета эти чемоданы перли, я говорил Молчуну – мол, давай выбросим содержимое, чтобы легче нести было. Так он уперся рогами и кричал, что на досуге хочет умную литературу читать.

Егор щелкнул застежками и открыл крышку чемодана-стола. Он оказался наполовину заполненным разнообразной документацией: инструкции и технические паспорта всевозможных приборов, графики дежурств персонала какой-то лаборатории, различные схемы и научные доклады. Взяв первую попавшуюся под руку тонкую книжицу, Лысенко, завидующий уже разлегшемуся на матраце с блаженной улыбкой Старому, отправился «хорошенько подумать».

Трещина, о которой говорил ветеран, была шириной с ботинок, но внизу, очевидно, расширялась. Луч фонарика так и не достиг дна, растворившись в темноте холодной глубины. Егор закурил и, удобно устроившись, стал листать инструкцию по техническому обслуживанию системы противопожарной безопасности объекта номер одиннадцать, как гласила обложка. Пепел от окурка упал на страницу. Егор хотел смахнуть его ребром ладони, но рука оказалась немного влажной, и он невольно растер истлевший табак по листку. В свете фонарика проступили цифры на сером фоне испачканной бумаги. Кто-то, видимо, подкладывал инструкцию под листок, и все, что писал человек из начала двадцать первого века, Егор проявил простым взмахом руки. Заинтересовавшись открытием, Лысенко стряхнул еще раз пепел на листок и принялся аккуратно растирать его. Появилась колонка из восьми четырехзначных цифр. «Прямо мистика какая-то!» – удивился Егор.

Первая строчка гласила: «2710» – точно, как дата его рождения, двадцать седьмое октября. Вдруг перед глазами встал отрывок из сна, в котором отец просил не забывать эти цифры… Засунув остатки инструкции в ботинок, Лысенко закончил неотложные дела и направился к напарнику.

Старый давил кнопки КПК и вдруг, хохотнув, громко присвистнул:

– Слышь, Егор, твоя голова подорожала еще на штуку. Теперь за нас двоих Черный дает пять тысяч. Скоро можно будет сдаться наемникам и неплохо на этом заработать!

Новичок растянулся на матраце:

– Наверное, нашли Молота с дружками. Прикинули, что к чему, и сделали не очень приятный для нас вывод…

– Пусть они этот вывод засунут себе в задницу, – зевая, выдал Старый. – Я могу временно примкнуть к анархистам, и тогда Черному останется только локти кусать. Ты уже будешь далеко за Рубежом, подальше отсюда. Главное – донести хабар торговцу.

– Посмотрим, – зевнул вслед за напарником Егор и принялся рыться в своем КПК.

Ветеран отключился сразу. Ровное глубокое дыхание доносилось с соседней лежанки, вызывая желание последовать его примеру, но парень упрямо сопротивлялся, обуреваемый желанием получить как можно больше информации, содержащейся в разделе «Сведения о Зоне». Осилить удалось немного. Пробежав статьи о мутантах и аномалиях, Егор незаметно для себя отвлекся на осмысливание прочитанного материала и странные совпадения, связанные с датой его рождения. Не замечая времени, он тщетно ломал голову, пытаясь связать в логическую цепочку загадочные обстоятельства. Тщетность усилий вымотала перегруженный впечатлениями мозг, и Егор постепенно погрузился в объятия тревожных сновидений. Образы зубастых тварей и рассадники аномальных очагов неотступно преследовали взбудораженное сознание парня, заставляя тело вздрагивать, покрываться холодным потом и колючими мурашками.

Глава 4 Мерцающая дверь

Сегодняшний вечерний доклад полковнику о результатах воздушной разведки прошел не так гладко, как предыдущая аудиенция. Оказалось, пока Сивоконь трясся от страха в вертолете, парочка беглецов успела отличиться аж в районе Армейской базы. В стычке с наемниками, негласно сотрудничавшими с Сомовым на протяжении почти двух лет, погибло несколько «диких гусей», в том числе и брат бригадира. Такой прыти не ожидал никто. Полковник в ярости приказал задействовать всю агентуру, чтобы найти наглецов и ликвидировать без разговоров. Даже пригрозил по своим личным каналам привлечь профессионального убийцу. Окончился разговор отборными матами и открытым намеком на нескорую демобилизацию нерасторопного прапорщика.

Закрывшись после ужина в каптерке, Сивоконь, сокрушаясь, что командир не забыл про скорое окончание его контракта, долго рассылал сообщения многочисленным информаторам, должникам, партнерам по бизнесу и даже шапочным знакомым с просьбами сразу же сообщить ему о появлении в поле зрения двух сталкеров, данные на которых прилагались в конце файлов. Тут же в сталкерской сети прапорщик обнаружил еще одно объявление с посулами неприлично высокого вознаграждения за поимку неуловимых бродяг, размещенное бригадиром наемников. «Вот это, земеля, ты заварил кашу… Теперь вряд ли расхлебаешь, не пустив кровушки, – размышлял Сивоконь и язвительно улыбался. – Какая муха тебя укусила? Строители молчат как рыбы, сволочи. На легкие деньги позариться ты не мог: натура не та. Может, проблемы какие возникли? Почему ко мне не пришел?.. Эх, дурила ты, земляк…»

* * *

Проснулся Егор от запаха кофе. Вернее, от аромата, навевающего домашний уют, спокойствие, ощущение приятной истомы утренней лености. Терпкий, щекочущий ноздри букет, казалось, нежной теплотой обволакивал душу, теребя ниточки внутренних колокольчиков, бережно пробуждающих объятое дремой сознание. В памяти возникла картина небольшой, залитой солнечным светом комнаты, где у плиты хлопочет мама, но воспоминание о жестокой реальности мгновенно смахнуло грезы о прошлом.

С беззвучным стоном горькой утраты Егор открыл глаза. В кромешной темноте пещеры деловито скользил узкий луч фонарика Старого, хлопотавшего над приготовлением завтрака. Нащупав кнопки КПК, Лысенко взглянул на мигающие цифры часов – почти четыре. «Такая рань несусветная! Неужели нужно подниматься? Еще минуточку…»

– Вставай, соня! Завтракаем и – в путь, – развеял его мечты об отдыхе напарник. – Пока солнце не выглянуло, нам надо спуститься в долину, а то легионеры враз срисуют.

Как хотелось Егору повернуться набок и послать ко всем чертям суету товарища, наступающее утро, эту Зону с ее мутантами и смертельными ловушками – лишь бы еще немного понежиться на жестком, и в то же время таком уютном и родном матраце. Вместо проклятий вырвался обреченный вздох безысходности и жалости к самому себе. Мгновения внутренней борьбы переросли в вымученную шутку:

– Кофе в постель подайте, пожалуйста, – Егор приподнялся и облокотился на руку. Заныли перетруженные за прошедший день мышцы в не успевшем отдохнуть теле.

– Щас, только ванну подогрею, – подыграл Старый, аппетитно жуя бутерброд.

С трапезой покончили быстро. Егор хотел почистить оружие, но напарник посоветовал перенести это мероприятие на более подходящее время. Наскоро собравшись, товарищи двинулись навстречу новому дню.

Всю долину словно залило молоком. Из туманной завесы выглядывали верхушки сухих деревьев, напоминая руки утопающих в море людей. Небо на глазах светлело с востока, предвещая длинный солнечный день. Зона ворчала треском и гудением аномалий, давая понять, что конвейер смерти работает непрерывно и без устали.

Для спуска использовали ту же веревку. Чтобы убрать ее со скалы, к кошке, через валун, привязывался шнур. Когда сталкеры спустились вниз, Старый потянул за него, и все «хозяйство» свалилось под ноги Егору. Спрятав снаряжение в ямку под приметным камнем, ветеран повел напарника в объятия тумана. Датчики аномалий и радиации трещали без умолку. Стекло шлема приходилось постоянно протирать от оседавшей на нем чуть мутноватой влаги.

– От меня ни на шаг, – прошептал Старый, огибая первую аномалию. Ловушку-убийцу выдавало полное отсутствие тумана в ее эпицентре. На фоне мутной пелены это выглядело прозрачной воронкой с нечеткими границами. Отчасти такой расклад служил хорошим подспорьем для выявления аномалий, но кто даст гарантии, что все сюрпризы Зоны аналогично реагируют на влагу? Оставалось полагаться на опыт ветерана, детекторы и госпожу удачу.

Обогнув кустарник, щедро облепленный «стеклотоками», Старый резко свернул влево и, упершись в ствол поваленного дерева, остановился. За преградой виднелась сплошная грядка «энерго», кусающих друг дружку хлыстами разрядов. Справа стена бородатых зарослей, а у торчащих кверху корней три прозрачных столба.

«Кажись, приехали. Неужели придется обходить?» – расстроился Егор, осматриваясь. Недалеко впереди раздался отчаянный звериный рев, захлебнувшийся в знакомой отрыжке «смерча». Зона удобрила фаршем очередной участок леса и, удовлетворенно вздохнув, притаилась в ожидании новой жертвы.

Старый вытянул руку с прибором и, напоминая попрошайку в толпе, закружился на месте, сканируя пространство на безопасный проход. «Вальсировал» он недолго – очевидно, нашлась все-таки небольшая лазейка, так как сталкер уверенно вскарабкался на кривоватый ствол вроде бы сосны, осторожно сделал два шага и приглашающе качнул головой напарнику. Затем, используя дробовик как балансировочный шест, ветеран просеменил до конца обломанной макушки, спрыгнул на землю в узком просвете между полосой аномалий и царством «стеклотоков», оторвался от экрана детектора и оглянулся.

Егор понял, что настала его очередь. Мысленно перекрестившись, он осторожно взобрался на своеобразный мостик и сделал первый шаг. По левой ноге пробежалась цепочка слабых статических щипков. Волосы мгновенно встали дыбом, а в голове поселилось монотонное плавающее гудение. Страх сковал сердце, повиснув на нем свинцовой гирей. Колени предательски задрожали, отказываясь подчиняться командам мозга. «Все! Ты покойник! – отчаянно завопило сознание. – Сейчас шарахнет разряд, и получится гриль в бронированной обертке…»

Время застыло. Глаза приросли к магической пляске сине-белых искр, мечущихся в основаниях аномалий по обугленной земле. Проклятая паника не отпускала, парализовав все тело одеревеневшими мышцами. «Вот твоя смерть! Назад! Сейчас разрядится и…»

Громкий глухой звук задребезжал в ступнях и, постепенно резонируя, проник в каждую клеточку организма. Оковы оцепенения осыпались волной мурашек. Егор очнулся и в поисках источника спасения увидел, как Старый колотит рукоятью дробовика по верхушке ствола. Словно получив условный сигнал, Лысенко рванул вперед и, уже соскакивая с дерева, едва не столкнулся с напарником, успевшим отпрянуть в последний момент.

Сталкер уже было открыл рот, чтобы разразиться праведным гневом, но, узрев состояние парня, коротко спросил:

– Может, водки?

Егор дрожащими руками поправил ремень «Винтореза» и отрицательно мотнул головой.

– Тогда пойдем! – Старый неуверенно повернулся и медленно тронулся в путь, сканируя пространство детектором, при этом часто оглядываясь.

Двигались они такими зигзагами, что, казалось, шли больше назад, чем вперед. Примерно через час блужданий напарников между деревьями и огромнейшими валунами туман стал быстро рассеиваться, и видимость значительно улучшилась. Количество аномалий поубавилось, что позволило ускорить шаг.

Егор окончательно пришел в себя и по-тихому злился на присущие ему малодушие, мягкотелость и отсутствие твердости в характере. Кажущееся безразличие к случившемуся со стороны ветерана раздражало. Складывалось впечатление, что тот презирает его, и лишь необходимость в человеке, способном хоть как-то прикрыть спину, не позволяет сталкеру послать трусоватого спутника на три веселеньких буквы.

У окраины небольшой поляны одновременно завибрировали КПК, указывая, что в радиусе пятидесяти метров есть люди.

– Черт, приехали! – негромко выругался сталкер и, посмотрев на экран компа, показал три пальца. – Сиди здесь, я сейчас вернусь, – шепнул он и скрылся за кустарником, увитым полузасохшими колючими стеблями мутировавшего плюща.

Минут через десять ветеран бесшумно вернулся тем же путем.

– Трое легионеров возле дороги жрут тушенку. Нужно по-тихому поработать «Винторезом».

Егор кивнул и, пригнувшись, последовал за напарником. Некоторое время они петляли в лабиринте мшистых валунов, потом взобрались на небольшой холм с угловатым камнем на плоской вершине. Здесь туман заметно поредел, отчего невдалеке отчетливо просматривалась извилистая дорога, окаймлявшая жавшиеся друг к дружке крутые возвышенности. Одним концом бетонка уходила в лес, другим скрывалась в седловине горной гряды, откуда пришли напарники. На изгибе плавного поворота виднелись останки нескольких грузовиков, усеянные пулевыми отверстиями. У одного из них, опираясь на спущенную резину колес, сидели трое бойцов в светло-серых костюмах и увлеченно скребли ложками о стенки консервных банок. Ни разговоров, ни лишних движений, никаких эмоций не читалось на их лицах – просто примитивное насыщение организма калориями.

Егор установил режим одиночной стрельбы и поудобнее облокотился на выемку во влажном от тумана камне. Перекрестье прицела легло на грудь дальней цели у переднего колеса. Плавный выдох – «Винторез» дернулся три раза, и легионеры один за другим рухнули, словно куклы, у которых резко сели батарейки. Ноги средней жертвы некоторое время дергались в агонии, затем замерли. Пробитая пулей жестянка скатилась вниз по каменистой обочине, издав характерный звук.

Старый подскочил и со словами: «За мной!» – кинулся через «бетонку». Егор, пригнувшись, побежал следом.

Попетляв немного между чахлыми кустами и обломками скал у подножья гряды, они уперлись в «колючку», которая начиналась на склоне возвышенности и терялась в лесочке у дороги. Проволока провисла от времени, спуталась немыслимым узором, в некоторых местах заросла травой, но свое предназначение продолжала исправно выполнять.

Старый выбрал более-менее уцелевший пролет, аккуратно подпер нижний ряд дробовиком, после чего спутники по очереди перекатились на другую сторону ограждения.

Шли на подъем. Местность оказалась практически открытой, лишь кое-где росли старые дубы и небольшие сосны с кривыми стволами. Метров через двести устроили привал.

– Осталось немного. Давай передохнем перед решающим рывком, а то ведь неизвестно, когда еще придется живыми на земельке поваляться. Тьфу-тьфу-тьфу, – поплевал сталкер через левое плечо на невидимого черта.

– Ты перекреститься забыл, – усмехнулся напарник.

– А-а-а! На Зону хоть святую воду сутками лей – все без толку! У бога здесь навродь выгребной ямы – постоянно трупами разит, вот он сюда носа и не кажет, – отмахнулся ветеран.

Улегшись под разлапистой молодой сосенкой с бледно-зеленой хвоей, приятели стали обсуждать недавнюю встречу с дозором в светло-серых бронекостюмах.

– Что-то мне не нравится присутствие этой троицы у дороги, – нахмурился Старый.

– А в чем дело?

– Раньше здесь никогда не было поста, только на входе в долину и на перекрестке, где поворот на Неман. Правда, иногда в этом месте крутились зомбаки, но их обойти – раз плюнуть.

– Может, давай отключим КПК, чтоб не попасть в поле зрения какой-нибудь банды? – предложил Егор.

– Откуда здесь банды? Кроме «Легиона», в этих краях могут быть только вояки или одиночки как мы. А вообще, давай перестрахуемся, – согласился сталкер, отключая компьютер.

Егор последовал его примеру, и они опять двинулись в путь. Забирая правее, зашли в торец лесочка, росшего полосой, плавно спускавшейся в долину. Переливающиеся в лучах утреннего солнца шапки «стеклотоков» на деревьях напоминали снежное убранство зимнего соснового бора. Отсутствие дробного перестука дятлов компенсировали далекие отзвуки выстрелов со стороны Армейской базы, а хруст шишек, разгрызаемых белками, с лихвой заменяли статические аномалии, трещавшие искрящимися змейками по земле.

– В этой лесополосе скрывается дорога, ведущая к нашему тоннелю, так что скоро будем на месте, – обходя пышущее жаром «огниво», нарушил молчание Старый. Внезапно он остановился, и в его руках вместо дробовика оказалась винтовка. – Ты слышал?

– Нет, – завертел головой Егор, вслушиваясь в какофонию звуков.

Старый пригнулся и крадучись двинулся к началу просеки, видневшейся на опушке у небольшого пригорка. Чуть ли не наступая ему на пятки, позади пристроился напарник. Последние метров тридцать, оставшиеся до цели, преодолели ползком.

Козырек бетонного сооружения отсекал половину возвышения, окаймляя края обрыва невысоким, в некоторых местах разрушенным парапетом. Его боковые ребра, заросшие кустарником, плавно сходили на нет, теряясь у корней крайних деревьев леса.

Старый осторожно высунул голову над кромкой выступа и сразу же ретировался. Губы сталкера беззвучно зашептали что-то нецензурное.

Егор пристроился сбоку от приятеля, выглянул из-за камня на парапете тоннеля, и его взору предстала асфальтированная дорога, одним концом уходящая в глубь подземного сооружения, а другим скрывающаяся за плавным поворотом среди частокола густо растущих деревьев. Двухметровый забор из сетки-рабицы перегораживал вход в тоннель. По центру ограждения краснело добротное кирпичное пулеметное гнездо, из амбразуры которого торчал ствол РПК. Крышей служила железобетонная плита с острыми выкрошившимися краями. По обе стороны калитки, расположенной ближе к правому ребру парапета, стояли двое легионеров. В середине импровизированного двора вокруг костра сидело еще восемь бойцов. Впереди метрах в двадцати, как раз на повороте дороги, была сложена баррикада из мешков с песком, за которой укрывались четверо фанатиков.

По знаку Старого, приятели отползли назад и устроились в кустарнике. Недалеко, вокруг трещины в земле, искрился целый рой «энерго».

– Вот же сволочи! Похоже, накрылся тайник медным тазом, – сокрушался сталкер.

– Успокойся! Давай подумаем. Снаружи пятнадцать человек, внутри – мы не знаем, сколько еще… М-м-м… Я предлагаю понаблюдать. Может, они просто устроили здесь привал и через время покинут стоянку? – не веря своим словам, выдал Егор.

– Ага! В отпуск на недельку или на две, – съязвил Старый. – У них тут база – сто пудов! Может, половина и уходит в рейды по Зоне, но остальные точно здесь сидят. К тому же, человек семь-десять постоянной охраны – это как пить дать!

– Ладно, не кипятись – до вечера далеко. Я видел справа хорошие заросли для наблюдения, полезу туда и постараюсь заглянуть внутрь сооружения. Ты сверху прикроешь, если что.

На этом и порешили. Егор по-пластунски пополз в кусты, росшие над ребром тоннеля, а Старый вернулся к камню на парапете.

Каких-либо изменений в картине перед тоннелем не произошло. Бойцы у костра молча чистили оружие. Пулеметчик высунулся из входа в огневую точку и выбросил пустой цинк из-под патронов. Часовые у калитки повернули головы на громкий звук прокатившейся по асфальту жестянки, переглянулись и, словно роботы, одновременно уставились на дорогу.

«А вот и еще парочка», – отметил про себя Егор. Метрах в пяти вглубь от торца парапета за песочной баррикадой выглядывало два шлема. «Броня с замкнутым циклом. Гвардия», – понял наблюдатель и переключился на аванпост у поворота. Там тоже все остались на своих местах.

Минут через пятнадцать напарники встретились на том же месте, как и условились ранее.

– В тоннеле еще двое, за укрытием из мешков, а так – ничего нового. Итого семнадцать рыл, плюс человек пять внутри. Какие будут предложения? – улыбнулся Егор.

Старый посмотрел в глаза товарищу.

– Сумасшедший! Неужели ты думаешь, что мы вдвоем сможем завалить два десятка фанатиков и уйти отсюда с товаром?! Да при первом же выстреле со всей округи сбегутся еще человек тридцать уродов и разделают нас, как бог черепаху! И не смотри на меня так! Не хочу я издохнуть здесь по дурости!

Парень улыбался во все лицо. Старый даже отодвинулся от него и застыл с открытым ртом.

– У меня есть план! – Егор придвинулся к приятелю и стал азартно объяснять задумку, не обращая внимания на то, как тот на него смотрит. – Я из кустов сбоку снимаю четверых на дороге и принимаюсь за двоих внутри. Ты бросаешь пару гранат в костер, кладешь пулеметчика и придурков на калитке, а потом вместе добиваем выживших. Дальше, спускаешься и забрасываешь «лимонками» тоннель. Тут как раз и я должен подоспеть – вдвоем прочешем нутро этой забегаловки. И еще – стрелять начинай, как только поднимется паника, может, я успею бойцов на калитке угомонить. В общем, таким макаром, – Егор умолк и уставился на спутника.

– Ты чокнутый! А еще говорят, что я ненормальный! Да по сравнению с тобой – я ангел небесный! У тебя же «белка»! Нет! Даже целая кенгуру сидит на голове и машет хвостом перед глазами! Ты понимаешь, что там два десятка таких же дебилов, как ты, вооруженных до зубов, а нас двое?!

Повисла пауза, затем Старый поводил из стороны в сторону перед глазами Егора ладонью и почти закричал:

– Але, гараж! Проснись, ты серишь! Это верная смерть, даже если все пойдет по плану, сюда, максимум через полчаса, набежит куча фанатиков и – «гуд бай детеныши – памперсы уже не понадобятся»!

Они молча смотрели друг другу в глаза. Старый, видно, понял, что его слова не принесли даже капли пользы. Обреченно вздохнув, он отвернулся и невидящим взглядом уставился на трещавшие искрами аномалии.

Егор опустил голову. «Может, я и правда рехнулся? Кому и что я хочу доказать? Вообще – как такое могло родиться в моей никчемной слабохарактерной душонке? Ну, точно – полный идиот! Хотя без товара сталкера мне, возможно, придется остаться в этой проклятой Зоне навсегда. Да и сколько продлится это «навсегда» – неизвестно… Да пропади оно все пропадом! Лучше издохнуть, борясь за шанс вырваться отсюда, чем глупо влезть в аномалию или пойти на корм мутантам!» Выплескивая навеянные размышлениями эмоции, он воскликнул:

– Хорошо, что ты предлагаешь? Учти, что тех троих жмуриков уже должны хватиться, так что лучше использовать фактор внезапности, чем нарваться на засаду на дороге или в лесу. Давай, я слушаю твои предложения! – Егор картинно подпер голову кулаком.

Старый перевел взгляд на спятившего напарника. Было видно, что его душу разъедали противоречия и отчаянная борьба сомнений. Здравый смысл кричал, что надо валить отсюда на всех парах. В то же время чутье сталкера подсказывало, что шансы в обоих случаях – «фифти-фифти». Наконец он сдался и ткнул в Егора пальцем:

– Если мы выживем, я набью тебе морду и убегу за сто километров, чтобы никогда не видеть твои сумасшедшие глаза!

– Не сможешь, – новичок ехидно ухмыльнулся и подмигнул. – Диаметр Зоны меньше ста километров.

– Мля-а… Вот же нужно мне было попадать тогда в лапы Сивоконю… Тогда бы точно тебя не знал!

– На все воля божья, а пути его, как известно, неисповедимы… Где-нибудь на том свете бы все равно встретились! – Егор уже примирительно улыбнулся и протянул ладонь. Старый, немного помедлив, крепко пожал руку напарника, и они поползли навстречу неизвестности.

Все фанатики находились на прежних местах. Егор нашел глазами напарника и показал большой палец. В ответ увидел средний и высунутый язык. «Клоун», – подумал Лысенко и прильнул к прицелу.

Легионеры на повороте откровенно скучали, если не вглядываться в их пустые лица. Двое сидели вместе, прислонившись спинами к мешкам, остальные стояли по краям баррикады и смотрели вниз на дорогу. Егор поймал в перекрестье затылок фанатика, стоящего дальше всех. Вдруг еще что-то мелькнуло в оптике. Он открыл второй глаз и увидел, как из-за поворота по дороге бежит растрепанный сектант. «Что делать?» – растерялся Старый и повернул голову к напарнику. Тот все понял и провел большим пальцем по горлу.

Прыткий гонец уже миновал баррикаду и подбегал к проходу в заборе.

Егор обнял винтовку, выискивая цель.

– Что случилось, брат? – послышалось от калитки.

– Я к старшему! – последовал ответ.

А в это время «Винторез» выплюнул четыре пули подряд и стал разворачиваться к тоннелю. Три трупа и тяжелораненый легионер с простреленной грудью «украшали» теперь баррикаду у поворота дороги.

Одновременно раздался крик пулеметчика и глухой стук первой гранаты, упавшей в круг сидящих у костра бойцов. Второй гостинец от Старого упал как раз под ноги вновь прибывшего фанатика. Его приземление заглушил взрыв первой «лимонки».

Сталкеры были вне зоны поражения осколками, поэтому еще до второго взрыва пулеметчика срезала очередь «немки», а один из охранников бункера захлебнулся девятимиллиметровой пулей из «Винтореза».

Егору больше стрелять не пришлось – напарник добил двоих раненых у костра. Первая часть плана прошла даже лучше, чем намечалось. Осколки сделали больше работы, нежели ожидалось.

Старый поднялся и побежал по парапету, чтобы спрыгнуть вниз с меньшей высоты. Егор держал на прицеле вход в бункер, но оттуда так никто и не появился. Сталкер молнией пересек дворик, укрылся за мешками и бросил в темноту тоннеля два смертоносных кругляшка. Взрывами наружу выбросило облако пыли, показалась спина метнувшегося к входу ветерана и тут же пропала из виду, растворяясь в глубине сооружения.

Лысенко приземлился на асфальт, поскользнувшись в луже крови, набежавшей из трупа с оторванной рукой. Его передернуло от ужаса и отвращения. Глаза расширились, а к горлу подступил проклятый комок. Чтобы вновь не расклеиться, Егор использовал уже проверенное средство – лютую ненависть к собственному малодушию. Мысленно матеря себя, на чем свет стоит, он оглянулся на дорогу и рванул вслед за напарником в зев тоннеля.

Глаза почти ничего не видели после яркого дневного света, поэтому передок БТРа, стоящего посредине прохода, чуть не встретился с носом Егора. К тому же плохую видимость совсем не улучшала пыль, поднятая взрывами.

Метнувшись к стене, Лысенко крадучись стал пробираться вперед и включил ПНВ. В мутной зелени проявилась фигура Старого, держащая на прицеле дверной проем в стене, перегораживающей тоннель.

– Может, гранату? – тихо предложил Егор.

– Кончились! – ответил сталкер. И тут наружу выкатился какой-то предмет и скрылся под днищем БТРа. Старый полоснул очередью в темный прямоугольник прохода и, со словами: «Мля, граната!», – упал на пол.

Взрывом резануло по ушам. Пролетевшие между колесами бронированной машины осколки впились в стены. Егор так и стоял у стены, не зная, что предпринять. «Еще одна граната, брошенная чуть ближе, и нам каюк», – решил он. Не придумав ничего лучше, он в два прыжка подскочил к проему, сунул за угол руку с АК и выпустил по дуге весь магазин. Раздался стук упавшего на бетон оружия, затем что-то захрипело и забулькало.

Старый поднялся, повторил маневр напарника и осторожно заглянул внутрь.

– Чисто! Займись им! – махнул он рукой в угол, а сам бросился к давно обвалившейся противоположной стене.

Егор вошел и включил фонарик. На полу, прислонившись к стене, сидел легионер. Его пальцы пытались зажать простреленное горло. На губах вздулись красные пузыри. Другая рука силилась поднять оружие.

– Я не могу. Давай ты, – парень отбросил ногой автомат и отвернулся.

Старый выругался, быстро подошел, хмыкнул, поднял винтовку и одним выстрелом оборвал мучения фанатика. Только сейчас Егор увидел, что напарник ранен в плечо.

– Царапина, – ответил сталкер на вопросительный взгляд товарища. – Двигай к пулемету, а я соберу вещички!

– Нужно перевязать, а то потеряешь много крови!

– Потом! Надо валить отсюда, а то скоро потеряем головы! – Старый развернулся и кинулся назад к обвалу.

Егор перезарядил «калаш» и побежал к пулеметной точке.

Снаружи было тихо. РПК сиротливо смотрел в небо. Здоровенный легионер лежал на спине, заняв своим телом все пространство дзота.

– Тяжелый, козел! – выдохнул Егор, приподнимая труп. Вдруг до его ушей донесся топот ботинок на дороге. Он поднял голову и сквозь амбразуру увидел троих бойцов в костюмах «Легиона». Троица бежала трусцой, шаря стволами автоматов по сторонам. Неимоверным усилием парень выпихнул труп наружу и бросился к пулемету. Пальцы судорожно нащупали предохранитель, приклад послушно уперся в плечо. Прорезь прицела скользнула к правому от Егора фанатику. То ли сказался страх новичка, что он не успеет как следует выполнить возложенную на него задачу, то ли адреналин, колотящий все тело, а может, и то и другое вместе – неизвестно, но первая очередь прошла намного выше голов бежавших, срезав ветки крайних деревьев, росших у дороги. Выругавшись, Егор прицелился ниже – на уровень ног противника. Едва палец вдавил спусковой крючок, фанатики упали на асфальт и поползли к баррикаде из мешков. Длинной очередью зацепило бедро одного бойца. Тот вскрикнул, но все равно продолжил двигаться к укрытию.

Лысенко плюнул в сердцах, поняв свою ошибку – ему нужно было подпустить их поближе и срезать сразу всех. «Поздно корить себя. Спокойно. Соберись», – пронеслось в голове.

Из-за угла показались еще двое – эти бежали, пригнувшись, и сразу открыли неприцельную стрельбу. Троица за мешками присоединилась к подкреплению. Пули стали ложиться точнее. Лицо Егора посекло мелкими осколками кирпича, выкрошенного из амбразуры дзота.

– Сволочи! – прокричал он, вдавливая спуск и радуясь, что не повредило глаза.

Очередь диагональю прошлась по телу одного из парочки у поворота. Словно кеглю, его отбросило назад. Подошвы ботинок мелькнули над дорогой, автомат отлетел к обочине.

Второй фанатик упал и перекатился, укрываясь за трупом погибшего товарища.

Снова ругнувшись, Егор бросил пулемет и обнял «Винторез». Только успел прицелиться в голову, торчавшую из-за мешка, как почувствовал толчок в грудь. Пуля, срикошетив от ствола пулемета, попала в бронепластину костюма.

– Будет синяк! – вслух проворчал Лысенко и выстрелил в шею особенно усердствовавшего врага.

Оставшаяся парочка спрятала головы за мешками.

Тут со стороны трупа, лежащего поперек дороги, прилетела граната из подствольника. «Гостинец» разорвался в основании дзота. Взрывная волна подбросила стоящий на ножках пулемет и ударила им Егора по шлему. В голове раздался гул, в глазах резко потемнело, колени стали подгибаться. Собрав волю в кулак, Лысенко сбросил РПК на пол и опять прильнул к оптике. Фанатик снова целился из гранатомета. Две пули вошли ему в грудь, и граната, выпущенная им в последние мгновения жизни, улетела далеко вверх, разорвавшись уже за тоннелем.

Из-за угла баррикады заговорил «калаш». Егор навел перекрестие и вдавил спуск – раздался сухой щелчок. Не ожидавший заминки Лысенко в сердцах обозвал себя законченным придурком, сменил магазин и увидел, как из-за поворота один за другим появились еще шестеро легионеров. Не пригибаясь, они сразу же открыли шквальный огонь. Самый дальний из них с колена пристраивал СВД. Теперь все зависело от того, кто быстрее прицелится.

Егору повезло – так и не нажав спусковой крючок, снайпер повалился набок с простреленной грудью. Тут же в амбразуру влетела очередь, и, срикошетив от стены, две пули зацепили Лысенко. Одна застряла в многострадальном рюкзаке, а другая, пробив костюм, впилась в икру левой ноги. Егор присел и, застонав, сунул палец в маленькую дырочку на штанах. На удивление рана оказалась пустяковой, сразу на входе прощупывался твердый предмет, но боль простреливала вдоль всей ноги. Рядом с дзотом опять рвануло – кто-то из легионеров выстрелил из подствольника. Лысенко понял, что его миссия выполнена, с сожалением глянул на испорченный пулемет и решил «делать ноги».

Прикрываясь огневой точкой, он спешно похромал в тоннель. Возле БТРа нос к носу столкнулся с напарником.

– Живой? – с ходу спросил тот.

– Все в порядке, если не брать в расчет наше положение! – опустил голову Егор.

– Я тут нашел взрывчатку с запалами и бикфордовым шнуром – может пригодиться! – потряс небольшим деревянным ящиком Старый.

– Отлично! Только поджигать некогда… А ты кидай его в костер, и отходим за БТР! – предложил Лысенко и, развернувшись, поковылял к баррикаде из мешков на входе в тоннель.

Когда сталкер выбежал во двор, к разгорающимся после взрывов гранат поленьям, два легионера уже находились у прохода в заборе. Егор от бедра выпустил в них весь магазин «Винтореза». Падая, один из фанатиков все-таки успел дать короткую очередь по спешащему ветерану. Тот вовремя пригнулся и, чуть замешкавшись, бросил свою ношу в огонь.

Пули сквозь ржавую сетку барабанили по бетонному парапету тоннеля. Некоторые, попадая в проволоку, выбивали снопы искр и трясли ограждение. Треск автоматического оружия слился в оглушающий грохот, противно взвизгивали рикошетящие пули. Шарахающееся по тоннелю эхо буквально разрывало барабанные перепонки. Все происходящее начало ассоциироваться у Егора с преисподней, разверзнувшимся адом. Запал, поддерживающий его в начале боя, заметно угас, уступая место паническому страху. Новичок, как в омут головой попавший в круговорот смертельных событий, вжался в угол между стеной и баррикадой, втянул голову в плечи и на время зажмурился, не зная, что делать дальше.

Только Старый плюхнулся рядом с напарником, как на дороге, пригибаясь к земле, подгоняемые приказами командира, показались сразу четверо фанатиков. Самый ретивый с ходу размахнулся и высоко запустил гранату к тоннелю. Чиркнув по верхушке забора, на крышу пулеметной точки, вращаясь, словно волчок, упало яйцо РГД. Сталкеры бросились на бетонный пол.

Рвануло. Благодаря двухметровой высоте дзота ни один осколок не попал в проем. Сталкер толкнул напарника в бок. Они разом вскочили на колени и принялись опустошать магазины автоматов. Враг сначала залег, затем, прикрывая друг друга длинными очередями, отошел за укрытие из мешков.

Повисла непривычная тишина.

– Рано положили, смотри, как горит! – кивнул Старый в сторону костра.

Сухие доски ящика пылали, раздуваемые небольшим ветерком, дующим от дороги.

– Надо прятаться внутрь, а то скоро шандарахнет, – дрожащим голосом сказал Егор, приваливаясь спиной к баррикаде.

Только сейчас ветеран заметил, что напарника трясет. Глаза с расширенными зрачками безумно смотрели в одну точку ничего не видящим взглядом. Шею перекосило на бок, отчего казалось, что парень пытается разглядеть днище недалеко стоящего БТРа. На окровавленной левой щеке периодически дергались мышцы.

Недолго думая сталкер снял рюкзак и достал аптечку. Вынув из бокового кармашка пластмассовый шприц-тюбик, сдернул колпачок и прямо через рукав ввел препарат напарнику. Тот словно очнулся. Кряхтя, приподнялся, глаза прищурились, гримаса боли исказила лицо, рот приоткрылся с намереньем что-то сказать…

Вдруг, от поворота дороги раздался громкий хлопок, и послышался противный шипящий звук.

– Ложись! – заорал Старый и, падая, попытался дернуть напарника за рукав. Пальцы сталкера соскользнули, а напарник так и остался стоять на коленях.

Егор в недоумении повернулся в сторону пылающего костра. Земля дрогнула. Дзот разметало по кирпичику, будто карточный домик. Увесистый обломок ударил сталкера в солнечное сплетение, словно кувалдой. Тот задохнулся, выронил АК и упал на спину, задрав ноги. Висевший на плече «Винторез» больно саданул хозяина пламегасителем в висок.

На удивление, сознание не покинуло Лысенко. Наоборот. В голове его резко прояснилось, и по организму разлетелся отчаянный сигнал опасности. Егор никак не мог вдохнуть воздух. Грудь сковало огненным спазмом, в глазах стало темнеть. Он из последних сил перевернулся на живот, встал на карачки и выгнул спину. Растекаясь по телу сгустками боли, судорога, наконец, отпустила диафрагму. Воздух, насыщенный кирпичной пылью и кислым запахом взрывчатки, ворвался в легкие. Кашель туберкулезника со стажем – детский чих по сравнению с открывшимся у Егора. Казалось, что бронхи пытаются вывернуться наружу, но глотка перегораживает им выход.

Старый выбрался из-под приваливших его мешков, мельком взглянул на дорогу, подобрал оружие и, ухватив товарища за шиворот, потащил в глубь тоннеля.

– Ствол! – прохрипел Лысенко, с трудом выравнивая дыхание.

– Я взял! – ветеран протянул АК хозяину и остановился у передка БТРа.

– Если бы не костюм, моим ребрам пришел бы кирдык, – поднимаясь на ноги, ухватил оружие все еще кашляющий Егор.

– Пошли к двери – это наш последний рубеж, может, еще парочку уродов завалим! – прокричал Старый, перезаряжая винтовку.

Напарники устроились по бокам проема, положив труп легионера в проходе.

– У тебя что с патронами? – спросил ветеран.

– Магазин к «Винторезу» и восемь к «калашу».

– У меня три к «немке» и две пачки к дробовику – еще повоюем!

На входе в тоннель послышалось:

– Приготовить гранаты! Уничтожим неверных…

И тут шандарахнуло. Взрыв был такой силы, что БТР на спущенных колесах откатился на целый метр, а тело легионера сдуло с прохода, как тряпичную куклу.

– Ничего себе! – воскликнул Егор.

– Двадцать кило! Слушай, может там всех положило, и мы успеем свалить? – Старый бросился в угол к двум объемистым рюкзакам.

– Давай попробуем! – парень, хромая, подхватил из рук напарника баул и повесил на плечо.

Сгибаясь под тяжестью хабара, товарищи вышли к началу тоннеля. Все кругом было в кровавых пятнах. Фрагменты тел разбросало по всему двору. Стойки забора согнуло под острым углом, и с них клочьями свисали обрывки сетки. За поворотом послышался топот. Властный командирский голос принялся отдавать команды:

– Гранатометчики, вперед! Снайпера прикрывают – остальным приготовиться к атаке!

Сталкеры стали как вкопанные. Они понимали, что даже не успеют забраться на парапет тоннеля, как легионеры отправят их на небеса. Глянув друг на друга, друзья молча поковыляли назад.

– У них там что – инкубатор за углом спрятан?! Прут как Мамай на Россию! – возмущался Старый, снимая рюкзак у дверного проема.

– На Киевскую Русь!

– Чего? – не поняв, застыл сталкер.

– Я говорю, Мамай делал набеги на Киевскую Русь! – пояснил Егор.

– Да какая на хрен разница! Факт в том, что мы покойники, – обреченно выдохнул Старый и осел у стены.

Егор невидящими глазами смотрел перед собой. Мозг лихорадочно искал выход и не находил. Как же не хотелось помирать в такие-то годы… Можно сказать, еще полжизни не прошло, и на тебе – готовь белые тапочки.

Вдруг его внимание привлек пульт на массивной металлической двери, ведущей куда-то под землю из предбанника тоннеля. Кнопки со светящимися цифрами загорались секунд на десять, а затем тухли на такой же отрезок времени. Лысенко включил фонарик и осветил бронированное чудо. Потемневшей от времени белой краской было выведено – «ОБЪЕКТ № 11». Не веря своим глазам, он подошел ближе и протер надпись рукавом. В голове вихрем пронеслись воспоминания: инструкция с названием объекта, цифры, проявленные пеплом, слова отца во сне – все кусочки мозаики сложились в единую картинку. Егор, затаив дыхание, медленно поднес руку к только что загоревшемуся пульту, по очереди ввел цифры даты своего рождения и нажал ввод. В утробе двери раздался глухой щелчок. Со скрипом в петлях бронированная преграда открылась на треть. Кнопки пульта и свет, показавшийся было из подземелья, потухли.

– Твою мать! Как ты это?! Откуда ты… – послышалось за спиной.

Егор повернулся и увидел напарника, беззвучно открывающего рот, словно рыба, вытащенная из воды.

Так же неожиданно дверь опять загудела и открылась полностью. Поток света из проема осветил лицо Старого. Создалось впечатление, что он увидел инопланетян, внезапно выплывших из стены с караваем на расшитом рушнике в руках.

Егор первым пришел в себя и, схватив рюкзак, шагнул в небольшую ярко освещенную комнату. На его счастье, никто не поджидал гостя с разинутой голодной пастью или с онемевшим пальцем на спусковом крючке. Помещение пустовало.

– Быстрее за мной! – крикнул он на ходу.

Свет потух. Это сняло оцепенение, охватившее второго сталкера. Он подхватил свою торбу и последовал за напарником. Заскочив в темноту, Старый увидел луч фонарика, лихорадочно мечущийся слева от двери.

– Черт, как же она закрывается? – Лысенко обошел товарища, осматривая другую сторону стены.

Вновь загорелся свет, и они увидели, что нет никаких кнопок или еще чего-то, что могло бы управлять запорным механизмом. Их головы одновременно повернулись к перегородке, делившей помещение пополам. На стекле большого окна красными буквами был нанесена надпись: «ПРЕДЪЯВИ ПРОПУСК».

Егор, хромая, кинулся туда. Хлипкая дверь, открывшись, хлопнула торчащей наружной ручкой по стене, выкрошив из нее небольшой кусок штукатурки. На столе перед окном стоял древний пульт с тремя кнопками. По центру большой, красной, было выдавлено слово «ТРЕВОГА», на другую с надписью «ЗАКР» и надавил в спешке Егор.

Свет потух, лишь скрип ведущей в конторку двери, закрывающейся под своим весом, нарушил тишину.

– Давай, родимая! – Лысенко продолжал давить на кнопку.

Время как будто остановилось. До момента, когда снова вспыхнул свет и раздался гул механизма, кажется, прошла целая вечность, а на самом деле – всего-то десяток секунд. Шевельнувшаяся толстая бронированная створка встала на место, щелкнув запорным механизмом.

– Господи, спасибо! – Егор перекрестился, усевшись на жалобно скрипнувший всеми сочленениями деревянный стул.

Ныли мышцы, нахлынула боль в ноге, заставляя невольно скрючиваться. Только нервное напряжение, радость при хоть и маленькой, но победе, да пожалуй, действие ядреной микстуры, вколотой в предбаннике, не давали ему свалиться без чувств от смертельной усталости.

Снова вспыхнули лампочки. В комнату вошел Старый, примостился на краю железной кровати, стоявшей в углу, сложил оружие на небольшой столик у изголовья и кивнул на обувь новичка:

– Надо обработать рану, а то у тебя полный ботинок крови.

– Твоя рука тоже выглядит не лучшим образом.

Помогая друг другу, сталкеры принялись за лечение. У Старого пуля прошла по касательной, образовав глубокую борозду. Плечо распухло, видно, в рану попала грязь. Сделав напарнику обезболивающий укол, Егор промыл рану перекисью и наложил неровный, но надежный шов. От вида крови его уже не мутило. То ли притупилось сознание, то ли случилось неизбежное при постоянных играх со смертью – он попросту привык. «А ведь не прошло и двух суток», – вяло мелькнуло в голове.

– Бинтуй, а я вколю антибиотик, – сталкер достал шприц и впрыснул содержимое в плечо, повыше раны.

У Егора дела обстояли хуже. Старому пришлось ножом выковыривать пулю из икры напарника. Тот скрипел зубами, на лбу выступили крупные капли пота – обезболивающее вводить не стали, опасаясь непредсказуемого взаимодействия с предыдущей микстурой. Наконец, искореженный кусок металла звякнул о плитку пола. Кровь тут же хлынула потоком, мгновенно превращая тампоны в набухшую паклю. Ветеран умело наложил тугую повязку и с тревогой посмотрел в глаза товарищу.

– Хреново дело. Видно, какие-то крупные сосуды задеты – юшка бежит и не останавливается. Придется заняться зонотерапией!

– Это как? – спросил Лысенко, едва шевеля бледными губами.

Старый молча встал и принес один из пухлых рюкзаков. Порывшись в его содержимом, вытащил небольшую пластиковую коробочку и бережно поставил на стол. Затем достал два рулона бинтов, разорвал упаковку и обильно смочил водкой стерильную ткань.

– С этим артефактом раны заживают быстро, – сказал сталкер, вынимая из контейнера мерцающий оранжевым светом комок неправильной формы. – «Филейка»! Имеет свойство сворачивать идущую кровь и восстанавливать ее, а также залечивает повреждения. К сожалению, тех, которые могут лечить гораздо быстрее, в наличии нет, но сейчас главное – остановить кровотечение.

С помощью влажных полосок белоснежной марли порождение Зоны было примотано прямо поверх пропитавшейся кровью повязки. Боль почти утихла, лишь пульсировала в ране, но уже не так интенсивно. По ноге растеклось приятное покалывание.

– Ляг, полежи, я соображу что-нибудь поесть, – убирая в рюкзак аптечку, устало вздохнул Старый.

Только Егор разместился на кровати, как его сознание будто отрубили выключателем. Разом нахлынули пустота и покой. Извечные отголоски душевных переживаний не успели поселиться в мозгу, чтобы грызть сомнениями и ворохом неразрешимых вопросов истощенный пережитым стрессом головной мозг. Даже снам не нашлось места в бездонном омуте безмятежной темноты.

– Просыпайся, хватит храпеть! Нужно поесть, а то «филейка» высосет из тебя всю влагу и энергию.

– Какая «филейка»? – не понял спросонок Егор.

– Артефакт так называется! – закрывая контейнер с набухшим комком, горевшим темно-красным огнем, ответил Старый.

Парень посмотрел на рану и обмер. Пятачок засохшей крови – все, что осталось от рваной дыры. Вся икра горела огнем, будто внутри был зашит включенный в розетку кипятильник. Острый голод скручивал желудок. Слабость ощущалась в каждой мышце тела.

Напарник сунул ему в руки открытую банку тушенки, воткнув в нее ложку.

– Запьешь энергетиком и скоро будешь как огурчик. Разбудишь часа через два, а то глаза сами закрываются.

Он помог Егору сесть на стул и, завалившись на кровать, мгновенно уснул.

В мгновение ока смолотив тушенку, Лысенко жадными, но маленькими глотками пил бодрящий цитрусовый напиток и прокручивал в памяти прошедший день. Их спасение не выходило из головы. Если бы не сон и нечаянно упавший на бумагу пепел, то их трупы давно уже клевали бы голодные вороны, или рвали на части облезлые дикие псы… «Или эта… бегемотина на тонких кривых ножках… Ну и рожи у здешних существ…» – Егора передернуло.

Кто это? Господь бог или мама Зона, как ее называли сталкеры? Кто дал знак? Допустить, что им просто повезло? Глупо! Разве может такая неусидчивая барышня, как Фортуна, постоянно заискивающе заглядывать в глаза?! В церковь Егор ходил редко, чаще из-за того, что мать просила об этом – поставить свечку и помолиться за отца. В бога он верил по-своему – не был фанатиком, но и не отрицал его существование. Всегда жил по правилу – на бога надейся, а сам не плошай. Что же касается Зоны, то тут он был вообще новичком. По мнению Лысенко, никаких долгов перед ней он не скопил, да и милости ждать не приходилось. Если уж смотреть на постоянную борьбу за выживание…

Безрезультатно выискивая ответы на вопросы в клубке умозаключений и чисто случайных совпадений, Егор вдруг наткнулся на еще одну неизвестную величину данного уравнения. Что делать дальше? Назад дороги нет. Отворится ли другая дверь, или они умрут здесь от голода и жажды? А если все же она откроется, то куда они попадут? Будет ли Фортуна на их стороне или повернется одним малоприятным местом?

От мыслей начала болеть голова. Мигающее освещение действовало раздражающе. Егор посмотрел на дисплей КПК – часы показывали полночь. «Интересно, сколько мы тут прохлаждаемся – часов десять, двенадцать?»

Старый заворочался во сне, перевернулся, скривился от боли в раненом плече, поерзал, выискивая удобную позу, и свернулся калачиком. Металлическая сетка кровати все это время жалобно скулила. Егор помассировал рану – боли не было, лишь приятный зуд клещом сидел в ноге и время от времени щекотал изнутри мышцу икры.

Решив прояснить хотя бы один вопрос недавней головоломки, парень достал из ботинка остатки затертой инструкции с измазанным пеплом листом. Второй комбинацией в колонке цифр значился код «1508». Он тихонько, чтобы не разбудить товарища, подошел к пульту следующей двери, дождался подачи питания, быстро набрал цифры и нажал ввод.

Чудо повторилось. Держа под рукой автомат, Лысенко заглянул в проем. Луч фонарика скользнул по ряду щитов электропитания, размещенных по всей длине стены. Включившееся освещение вырисовало такую же комнату с перегородкой и еще одну бронированную дверь.

Сзади послышался резкий скрип. Голова Старого высунулась в коридор.

– Слушай, ты, Волшебник Изумрудного города! А если бы оттуда вылез телепат или стадо мимикримов? Ты думаешь, что творишь?! Надо было хотя бы меня разбудить! И вообще, по-моему, ты должен мне кое-что объяснить. С чего такая манна небесная? Ты что – ясновидящий? Откуда знаешь нужные цифры?!

– Никакой я не ясновидящий! Ты помнишь тогда, в пещере, мне до ветру приспичило?

Старый с еще большим недоумением уставился на напарника. В его голове никак не могли связаться желание облегчиться и возможность угадывать коды электронных замков на дверях секретного объекта.

Егор, глядя на оторопевшего товарища, не удержался и закатился в истеричном хохоте.

– Все, совсем рехнулся! – решил сталкер и уже припоминал, есть ли в аптечке что-нибудь успокоительное.

Безумный весельчак пожалел напарника и рассказал про свой сон и колонку цифр на бумаге.

– А ты говорил, бросай курить! – закончил свою исповедь Егор. – Как рана?

– Нормально, ноет потихоньку.

– Может, тебе тоже эту… елейку приложить?

– «Филейку»! – Старый хохотнул. – Чайник… Хорошо бы, но она одна была, а для вторичного использования нужно подождать, чтобы артефакт стал оранжевого цвета. Зона его перезаряжает.

– Раз ты уже встал, может, обследуем комнату? – Егор кивнул на ряд щитов.

– Встал… – напарник посмотрел на него с укором. – Встанешь тут! Это ж Зона! Здесь лишняя минута сна в изменившейся обстановке равна смерти! Мог бы и подождать, а потом пробовать открывать…

– А ты бы ждал? – Егор попытался возмутиться. – Вот когда вокруг тебя непонятные, а зачастую и мистические вещи творятся, ждал бы или тоже не выдержал?

– Хм… Пов-то-ря-ю! – по слогам выдавил посуровевший сталкер. – Мог бы и по-дож-дать! Ясно?! Запомни: если мы работаем в паре, то и думать нужно не только о себе, но и о напарнике, и скорее всего, в первую очередь! Потому что он – твое прикрытие со спины и во время сна! Ясно, спрашиваю, салабон?! – Егор почувствовал, что Старый прав на все сто, что сам допустил промах, совсем не думая о друге. Кивнул и виновато опустил голову. Напарник вздохнул через силу пару раз, унял кипевшую злость и уже примирительно проговорил: – Ладно, думаю, урок пойдет на пользу. Пошли уж, все равно сон перебил…

Они заглянули в помещение и уставились в одну точку. Через небольшую трещину в потолке над электрошкафами виднелось звездное небо. Снаружи доносился монотонный треск «энерго».

– Это же те аномалии, возле которых ты меня убедил объявить войну «Легиону»! – догадался Старый.

Дальше их взгляды переместились ниже – на медленно планирующий между потолком и жгутом электропроводки артефакт. Как только он касался кабеля, в комнатах загоралось освещение, при движении вверх все тухло кроме пульта следующей двери.

– Это ж «зарядка»! Таких больших я еще никогда не видел! – восхитился ветеран, подойдя ближе.

Чудо Зоны светилось тусклым голубым светом и при касании жгута гудело, как мощный генератор.

– Это наш спаситель. Если бы не он, то двери не открылись бы, – решил Егор.

– А тот почему не гаснет? – спросил Старый, кивая в сторону постоянно светящегося пульта.

– К нему, похоже, питание идет отдельно. Только откуда? Здесь надо подумать.

Парень подошел к крайнему щиту, открыл дверцу, некоторое время разглядывал внутренности, а затем стал поочередно распахивать остальные.

– Старый, ты можешь убрать «зарядку»? – обратился он к напарнику.

– Легко!

Достав из кармана брюк прорезиненную перчатку, сталкер попытался поднести руку к артефакту. На расстоянии двадцати сантиметров в указательный палец хлестнул разряд электричества. Старый ойкнул, отдернул руку и застыл в растерянности.

– Вот это мощь! – восхитился он. – Попробую сразу в контейнер. Это ж сколько такая цацка будет стоить?! – рассуждал, уходя в другую комнату, сталкер.

Когда он вернулся, «зарядка» медленно плыла вниз. Старый ловко подсунул большой контейнер, и артефакт аккуратно погрузился внутрь. Крышка быстро закрыла выход. Ветеран с довольной улыбкой опустил ношу на пол.

– Егор, это десять штук зеленых, не меньше!

– Ты вынеси его отсюда, потом будешь считать деньги.

Лысенко принялся щелкать предохранительными автоматами. В обеих комнатах загорелся свет и больше не гас.

– По-видимому, «зарядка» провалилась в трещину и создала перегрузку в сети, вот половина щитов и отрубилась. Правда, я все равно не пойму – откуда здесь электричество? – он посмотрел на напарника и понял, что тот, восхищенный видом добычи, его не слушает. – Неси уже свою цацку в рюкзак, давай попробуем пройти дальше!

Егор подтолкнул баюкающего контейнер товарища, а сам заглянул в комнату с надписью «ТЕХОТДЕЛ». Вдоль стен стояли стеллажи со всевозможным хламом: трансформаторы, платы к неизвестным приборам, мотки кабеля и груды еще какого-то технического барахла. Он уже собрался уходить, как вдруг зацепился взглядом за дверцу шкафа со схемой. Подойдя ближе, бывший строитель заинтересовался и начал внимательно изучать надписи. За этим занятием его и застал Старый.

– Ну что, пойдем, попробуем ввести код, может, там еще какие-нибудь ценности есть?

– Ты знаешь, куда мы попали? – спросил Егор.

– Куда? – испугался сталкер.

– Если я правильно понимаю, то за той дверью идут дороги, ведущие к секретным лабораториям и различным объектам военного назначения. Вот, смотри! – Лысенко ткнул пальцем в дверцу шкафа. – Здесь схема электропитания, на ней надписи: тоннель – номер, объект – номер, всего более двадцати наименований!

Старый стоял и хлопал глазами. Он долго переваривал информацию, а затем выдал в своем стиле:

– Ты хоть представляешь, какая это сокровищница? Можно преспокойно гулять по всей Зоне и собирать сливки! Пока остальные будут сидеть по норам, пережидать Выброс, мы сможем отправиться в Неман или даже к самой АЭС! – сталкер даже закатил глаза в предвкушении легкой поживы.

Егор пощелкал у него перед лицом пальцами и, дождавшись осмысленного взгляда, сказал:

– У нас осталось шесть кодов, так что несильно губы раскатывай. Повезет в том случае, если мы вообще выберемся на поверхность. И то не факт… – он вспомнил о реальности, творящейся на поверхности, где на них объявлена охота.

Старый приобрел вид, словно на него вылили ведро холодной воды. Взгляд ветерана потух, напоминая тот миг, когда он узнал о смерти Молчуна. Потом в его глазах все же блеснул лучик надежды, и он жалобно спросил:

– А может, ты что-нибудь придумаешь? Ты же везунчик, Егор! Тебе ведь сама Зона помогает!

– Старый, что с тобой? Куда делся трезвый прагматик, прожженный реалист? О каком везении ты говоришь? Из мирной жизни я нырнул с головой в омут перестрелок и смертей! Вернись в настоящее! Нас вот-вот могут укокошить, а ты розовые очки надел…

– Кто бы говорил! Ты забыл, как некоторое время назад я отговаривал тебя от безумной идеи – воевать с целой толпой легионеров? Так что мы с тобой одного поля ягоды! И это поле находится в Зоне, а здесь она решает, кто будет жить, как будет жить, и как долго будет жить! Если бы она хотела твоей смерти, то я сюда еще с Пятихаток добирался бы один, понимаешь? Хочешь правды? Я не знал еще ни одного новичка, который бы без подготовки, – будь рядом с ним хоть свора ветеранов, – смог бы более суток прожить вне деревни новичков! Но не думай обо мне плохо – нам с тобой деваться было некуда, пришлось уходить от облавы, а иначе я бы тебя с собой не потащил. Но еще тогда – перед заваленным тоннелем, когда ты псевдоволка завалил, я понял, что ты не настолько прост, каким показался вначале! Знаешь почему? Потому что тебя явно испытывали! На прочность, на реакцию, на… да на все! Ведь на Пятихатках псевдоволки – ныне большущая редкость, водящие за собой группы новичков-отмычек ветераны давно этих зверюг оттуда повыбили! А химера? Она откуда на Пустыре?! Эти твари водятся только в районе АЭС, Немане, Туманске или Лунинске! Это тоже совпадение? Хм… Ты не так прост, парень, уж поверь… И сюда ты пришел не по своей воле. Тебя привели. Я привел! И в лапы Сивоконю я тоже, возможно, не так просто попал – с легкостью, без боя, как последний лошара! Нет-нет, я не обвиняю тебя, это не ты виноват, виновата она, понимаешь, ОНА! Против Зоны не попрешь! – на все сто процентов уверенный в своей правоте, поставил жирную точку в споре сталкер. – Ладно, хватит лясы точить, открывай дверь! – он развернулся и вышел из комнаты.

Егор хмыкнул, покачал головой, удивленный услышанным, и поплелся вводить код. Он помнил комбинации наизусть. Следующей была – «2203».

Раздался уже привычный звук, и дверь сразу открылась. Длинный широкий коридор оказался освещен слабо, видно, работало только дежурное освещение. Парень поколдовал над выключателями, и яркий, белый свет дневных ламп залил огромное помещение.

– Ты сегодня на полставки электриком подрабатываешь? – пошутил Старый и сразу, как мышь на сыр, с горящими азартом глазами, едва ли не готовый полезть обниматься и лобызаться, ринулся к железным дверям с надписью «ОРУЖЕЙНАЯ КОМНАТА».

Увесистый внутренний замок на корню срубил корыстные планы сталкера. Тот подергал за ручку охранное изобретение человечества и в раздумьях стал чесать затылок.

Егор, широко улыбаясь, направился в ближайшую комнату с грозным названием «ДЕЖУРНЫЙ». Закрытая хлипкая дверь распахнулась от одного удара ногой. Стол с двумя молчащими телефонами, небольшой охранный пульт, древний медицинский топчан, большущий сейф, опечатанный шкафчик с ключами, как в гостинице – стандартный набор вещей армейской дежурки. Взломщик сгреб все отмычки и, подергав запертый сейф, покинул помещение.

Старый гарцевал у двери, собираясь расстрелять вражину из дробовика или вгрызться в нее зубами.

– Осади лошадей! – Егор оттеснил мародера в сторонку, выискивая ключ с соответствующей биркой.

Собравшийся было протестовать сталкер оценил ситуацию и убрал «Чейзер» в сторону.

Открывая замок, Лысенко заметил:

– Ты чуешь, что здесь свежий воздух и нет сырости? Значит, где-то исправно работает вентиляция.

– Так это ж хорошо! Что тебя не устраивает? – прикинулся шлангом ветеран, не переставая плясать на месте. Еще чуть-чуть, и Егор был готов услышать от приятеля: «Сы-ы-ыр!!!».

– А то, что подобного рода система требует постоянного техобслуживания. Причем профессионального. Сечешь, куда я клоню?

– Да завязывай уже умничать! Это твоя проблема? Нет? Вот и забудь! Шевели ручками!

– Крохобор несчастный, – обреченно вздохнул Лысенко. – Но только помни, что нас может ожидать впереди неприятный сюрприз…

Железный сторож, наконец, щелкнул оборотами трижды. Массивные штыри замка выдвинулись из дверного косяка. Открыв дверь, напарники увидели два десятка шкафов-пирамид, примерно на сотню автоматов, закрытых оргстеклом. Оружие оказалось обильно покрыто смазкой. У противоположной стены стояли ящики с патронами и другими боеприпасами.

– Мне здесь нравится все больше и больше! – улыбался во все оставшиеся зубы Старый. – Закрывай дверь, а ключ отдай мне – я сюда обязательно вернусь!

– Я тебе не швейцар! – Егор бросил брелок в руки напарника и вышел.

Пока Старый обнимал и рассматривал найденные ценности, Егор заглянул в казарму и караульное помещение. Все строили с размахом, на века – убирай пыль и используй. Громадная кладовая была забита под потолок всем необходимым для обслуживания целого полка. Уже вдвоем они наведались в клуб и пищеблок. В первом – ничего ценного, даже для такого прохиндея, как Старый, не обнаружилось. А кухня и склад продовольствия привели искателей в восторг. В огромной морозильной камере на полу стояли поддоны из нержавеющей стали, заполненные ледяными кубами, а на крюках висели разделанные говяжьи и свиные туши. В смерзшихся картонных коробках покоились рыба и куры – все покрывал мохнатый слой инея.

– Егор, как ты думаешь – это мясо можно есть? – приглушенным от волнения голосом спросил Старый.

– Есть-то можно, только оно безвкусное. Нам в армии кенгурятину давали, хранившуюся на складах еще со времен Второй мировой – как будто мокрую бумагу ешь.

– А если на сливочном масле, да со специями? – не унимался тот.

– Я не пойму, ты что, есть хочешь? Так у меня еще тушенка и шпроты имеются…

– Эх, шашлычка бы!

– Вернемся в бар, будет тебе и шашлычок, и яичница, и какава с чаем. Пошли уже дальше, гурман хренов!

Старый протяжно, с сожалением вздохнул, направляясь вслед за напарником, все еще мечтая о шипящих на углях сочных кусочках мяса.

Обследовав кубрики для офицеров и санузел, Егор обнаружил, что ключи кончились, но оставалась закрытой еще одна дверь без надписи. Сбоку висела запыленная стенгазета, в которой пропагандировался здоровый образ жизни, и осуждалась пагубная привычка воинов к курению. Лысенко невольно засмотрелся на творение художника. Посреди листа ватмана красовалась карикатура на солдата по фамилии Дробышев (если судить по подписи к рисунку) с двумя сигаретами во рту и зеленым худым лицом. «Жив ли сейчас этот боец? Времени ведь сколько прошло…»

Ветеран бесцеремонно отодвинул замечтавшегося парня в сторону. Заряд картечи невежливо попросил толстую деревянную преграду открыться. Только они хотели войти, как Старый схватил приятеля за локоть.

– Тихо! Видишь, на столе что-то светится?

Тот и сам уже заметил посредине стола небольшой округлый предмет, который искрился и еле заметно менял интенсивность розового свечения. Как только предмет темнел и становился почти красным, мерцание сгущалось книзу, а когда светлел до бледно-розового – искрилась верхушка.

Старый нащупал выключатель – замигали белые лампы на потолке. Он открыл рот и выпучил глаза:

– Это… Это же… Екарный бабай! Артефакт!

Егор испугался. Таким он напарника еще ни разу не видел.

Наконец Старый пришел в себя и на полусогнутых, еле передвигающихся ногах подошел к столу. В небольшой посудине, приплюснутой и раздувшейся в середине, по-видимому, бывшей когда-то обыкновенной стеклянной вазой для цветов, крутился, как будто кто-то мешал его ложкой, розовый кисель с искорками, которые то садились на дно, то всплывали. Этот завораживающий взор танец сказочных светлячков словно радовался приходу долгожданных зрителей, стараясь как можно дольше приковывать к себе внимание, чтобы те смогли по достоинству оценить их безумную пляску.

Егор заметил, что у онемевшего спутника дрожат руки и горят огнем глаза, в которых отражается танец огней. Усмехнувшись, он оставил напарника заниматься артефактом, а сам обошел кабинет.

Здесь когда-то был штаб или что-то в этом роде. Длинный полированный стол, который обнял Старый, занимал бо́льшую часть комнаты. К нему, образуя букву «Т», лепился собрат поменьше, имевший несколько выдвижных ящиков и дверцу. В углу помещения темнел стальным телом плохо окрашенный бронированный сейф, рядом с которым висела карта России и находилась еще одна дверь, обитая дерматином.

Егор повернул никелированную ручку – безрезультатно.

– Слушай, друг, бахни пару раз сюда! – он постучал пальцем по пятаку замка.

– Егор, это же «чаша времени»! Такой артефакт только один находили – в Туманске, – пропустил мимо ушей просьбу товарища сталкер.

– Забирай его, и давай уже заканчивать здесь! Нужно выбираться, искать пути наверх!

– Подожди, я не знаю, как его брать. Вернее, как его не испортить! Говорят, из первого артефакта вылилось «время» и теперь он ничего не стоит.

Старый был похож на ребенка, которому купили любимую игрушку и не разрешили с ней поиграть. Он то протягивал руки к вазе, то опускал на стол, сжимая кулаки, но притрагиваться к сосуду не решался.

– Ты хочешь сказать, что кисель в стекляшке – это время? – парень скептически усмехнулся.

– Да! Когда оно покидает сосуд, то показывает образы прошлого.

– Это как? – не понял Егор.

– Я сам не знаю – но так рассказывал Гектар!

– Ну, так найди какую-нибудь крышку или пленку с резинкой! – начинал раздражаться Егор, отбирая у напарника дробовик.

Старый сорвался с места и исчез в коридоре. Торопливые шаги эхом разнесло по пустому коридору.

Лысенко снова воспользовался эффективным методом открывания дверей, что позволило ему попасть внутрь закрытой комнаты.

По всей видимости, она являлась жилищем командира или комнатой его отдыха. На облупившихся сереньких обоях темнели квадраты с ржавыми гвоздями – наверное, висели семейные фотографии или снимки с рыбалки и охоты. Мягкая деревянная кровать, тумбочка, шифоньер и вешалка у входа – типичное спартанское жилище офицера.

Егор пнул ногой полированное чудо советской мебельной фабрики – внутри в верхнем ящике что-то загремело. Через секунду в руках у парня оказался ключ без бирки, точно таким он на работе открывал сейф. Решив испытать находку, он направился к железному исполину-хранителю в соседней комнате.

Ключ вошел в щель, но поворачиваться наотрез отказался. Лысенко перевернул его другой стороной. В чреве сейфа заскрежетал запорный механизм. С противным металлическим скрипом дверца открылась, предоставив взору небогатое содержимое.

Нижняя полка «порадовала» пустотой, на верхней лежал один-единственный листок. Это оказалась недописанная автобиография полковника Чащина, видно, ему что-то помешало, и он отложил писанину до лучших времен, а во время эвакуации и вовсе забыл о ней.

Егор разочарованно уставился в темное нутро сейфа. Его взгляд упал на дверцу с кодовым замком, так сказать сейф в сейфе. Четыре колесика с циферками блестели бронзой на небольшом прямоугольнике стального ящичка. Он ввел оставшиеся не использованными коды с инструкции. Результат нулевой. Парень задумался. Раз сейф полковника, значит, код придумывал сам хозяин, и тут бесцеремонного мародера посетила одна довольно банальная мысль. Он заглянул в автобиографию Чащина В. И. и набрал цифры даты его рождения. Дверца услужливо распахнулась. Довольный своей сообразительностью Егор вытащил на свет пухлую папку, в которой лежали карты, схемы и приказ с гербовой печатью.

Внимательно прочитав содержимое секретного документа, Лысенко узнал, что полковнику Чащину предписывалось организовать консервацию и эвакуацию всех подземных объектов вблизи АЭС в связи с аварией одного из энергоблоков. Документацию надлежало отправить на вертолете, с сопровождающим которого должен был встретить в Питере на военном аэродроме майор КГБ Зубов. Бумаги следовало сдать лично в руки, под роспись.

Листок плавно спланировал на пол. На командирский стол легли карта местности с обозначенными на ней секретными объектами и схема подземных коммуникаций, из которой при развороте выпал линованный листок с ровными колонками цифр.

Первыми значились коды, которые ранее вводил Егор, чтобы попасть на территорию «объекта № 11». Напротив каждой комбинации стоял номер двери, соответствующий обозначению на схеме коммуникаций.

– Вот где Сокровищница! – воскликнул Лысенко, аккуратно сложил и торопливо спрятал все бумаги за пазуху.

В дверях появился Старый. В руках он держал обрывок полиэтиленовой пленки и рулон черной изоленты, которой они сматывали автоматные рожки. Смахнув пот со лба, сталкер приблизился к столу.

– Помоги мне! Нужно подержать его, пока я буду приматывать пленку! – обратился ветеран к напарнику.

– Что-то я боюсь касаться этой хреновины. Может, ты сам? – неуверенно подходя к столу, произнес Егор.

– Не бзди! Главное – не расплескать! – Старый накрыл артефакт полиэтиленом и приготовил ленту.

Парень дрожащими руками начал обхватывать вазу, при этом нечаянно колыхнул ее. Одна капля розовой материи плавно мазнула ободок сосуда, быстро стекла на глянец стола и начала стремительно растворяться в воздухе комнаты. Все пространство вокруг стало приобретать красноватый оттенок, как будто кто-то пустил малиновый дым. Старый грязно выругался. Сталкеры, отпрянув, попятились в апартаменты, где когда-то жил полковник Чащин.

Розовая дымка заполнила всю комнату с артефактом, каким-то удивительным образом не выходя за пределы дверных проемов. Напарники стояли, разинув рты, не зная, что предпринять. Наконец Старый протянул руку и коснулся пальцем призрачной дымки. Ничего не произошло. Егор осторожно шагнул через порог. В сосуде по-прежнему продолжали свою бешеную пляску неутомимые искры.

– Давай упаковывать! Похоже, твоя «чаша времени» в целости и сохранности, а это так – небольшая утечка! – парень повеселел и посмотрел на товарища.

– Смотри! – тот приподнял дрожащую руку и показал пальцем за спину новичка. Глаза его выражали испуг.

Лысенко дернулся, потянул автомат на грудь и резко обернулся. На стульях вокруг стола сидели прозрачные фигуры военных, одетых в форму Советской Армии. Возглавлял совещание привидений усатый полковник, губы которого беззвучно шевелились, а строгий выразительный взгляд из-под насупленных бровей говорил о важности содержания произносимой им речи.

Егор оцепенел. Впервые в жизни он видел призраков. Страха не было, но в груди похолодело. Так он простоял минуту, пока заседание бестелесных фигур не стало постепенно исчезать. Сначала растворились бравые офицеры, затем незаметно улетучился розовый туман.

– Меня чуть кондратий не хватил! – нарушил гнетущую тишину Старый. – Вот почему сошли с ума те, кто нашел первую «чашу времени». Если ты еще раз колыхнешь эту хрень, я тебе руки вырву и скажу, шо так и було!

Сталкер решительно подошел к столу, вооруженный изолентой, с неподдельной угрозой в глазах.

Егор усмехнулся и принялся выполнять наказ свирепого начальника. Вторая попытка прошла без эксцессов. Забинтованный в десятки слоев ленты артефакт исчез в специальном контейнере на поясе Старого. Тот вздохнул с облегчением и развалился на стуле, который недавно занимал призрачный майор, нервно кусавший ногти.

– Это дело надо обмыть! Давай поедим, затем двинем дальше! – безапелляционно заявил ветеран.

Они разложили на столе весь оставшийся провиант и приговорили его под водочку. Егор рассказал о своей находке в сейфе. У Старого настроение стало еще лучше, хотя уже вроде было некуда. Он взялся мечтательно строить большущие планы на будущую выручку от продажи честно добытого хабара:

– Сразу за Рубежом в каком-нибудь живописном месте выстрою добротный кирпичный дом. Найду грудастую красивую бабенку и буду сутками валяться с ней в постели. Когда закончатся деньги, сделаю одну ходку, чтоб по новой – под сиську. Прикинь, иду я с «работы», а у калитки меня встречает любящая жена…

– Слушай, дружище, ты вроде и выпил-то чуток, а несешь полный бред, – перебил фантазера Егор. – Во-первых, надо сначала дойти до Рубежа, а потом мечтать и строить планы. Во-вторых, таких верных, да еще и грудастых, а тем более красивых жен – не бывает! А если где-нибудь и завалялась какая, то, пока ты будешь бороздить просторы родной Зоны, она успеет сто раз выйти замуж, при этом наплодив кучу детей…

– Ты просто завидуешь! – обиделся Старый, снимая с лица мечтательную улыбку придурка. – С теми бумагами, что ты нашел, я буду прогуливаться по Зоне, заколачивая миллионы!

– Я вижу, чем больше у тебя хабара, тем заметнее ты глупеешь, – Егор достал сигарету и закурил.

Табачный дым лениво поплыл к потолку, а затем резво потянулся в узенькое окошко вентиляции, расположенное прямо над сейфом. Лысенко обратил на это внимание напарника и спросил:

– Как ты думаешь, почему здесь нет крыс? По-моему, по вентиляции можно забраться куда угодно. Это совсем не похоже на обычный расклад.

– Это Зона! Здесь не действуют обычные правила и законы. Все решает Она: что должно быть, как и даже с кем!

– То есть, ты хочешь сказать, что Зона специально угробила Молчуна, чтобы определить меня к тебе в напарники? Ведь так?

– Ну, выходит, что так. Я уже говорил тебе об этом.

– Это бред! Полнейшая чушь!

– Время покажет, – Старый поднялся и пошел за рюкзаками. – Нам пора.

Глава 5 Тайна «Легиона»

Сталкеры перетащили свои пухлые баулы к очередной бронированной преграде, ведущей в неизвестность. Егор по дороге закрыл две предыдущие двери и возле каждой на стене нацарапал ножом соответствующие коды. Посторонний вряд ли нашел бы подсказки, так как мелкие цифры писались у самого пола, в ближайшем правом углу. Старый одобрил такую меру предосторожности, осознавая, что с бумагой может случиться все что угодно.

Поудобнее перехватив оружие, друзья ввели следующий по списку цифровой код. С ужасным скрипом дверь распахнулась, и их взору предстала подземная железная дорога с настоящим локомотивом. Правда, электродрезина с четырьмя тележками, стоящая на узкоколейке, мало заслуживала такого громкого названия, но все же рельсы со шпалами здесь имелись.

– Да здесь прям метро! – воскликнул Старый. – Слушай, может, ты и на поезде умеешь? Прикинь, мы с тобой через всю Зону привозим тонну хабара…

– А представь, как мы на полном ходу, вместе с этим паровозом, влетаем в какую-нибудь мерзкую аномалию! – с ходу охладил горячий пыл напарника Егор.

– Э-э-э… Да уж! – чуть подумав, согласился тот и принялся пристраивать на спину свою часть поклажи.

Сталкеры не спеша переступили порог. Лысенко повторил ритуал с закрыванием двери, поправил лямки рюкзака и по обшарпанным ступенькам спустился на полотно узкоколейки, где его поджидал напарник.

Вдруг в кабине дрезины раздался громкий шорох. Затем в окошке показалась половина неестественно круглой головы в черном замызганном капюшоне. Два немигающих глаза размером с банку любимых Старым шпрот таращились на людей, отливая зеленым блеском в свете фонариков. Сталкеры одновременно вскинули оружие и открыли огонь по кабине. Брызнули стекла, посыпались высекаемые из металла искры. Тоннель наполнился лязгом, грохотом выстрелов, эхом и пороховыми газами. Где-то в глубине, за тележками, басовито заохало несколько глоток. Похоже, племя местных индейцев протрубило сигнал к атаке.

– Ложись! – заорал Старый и принялся одну за другой бросать гранаты в темноту тоннеля.

Страшная вещь – «лимонка» в ограниченном пространстве, да еще заключенном в бетон, а тем более не одна. В радиусе взрыва такого цитруса обычно не остается ничего живого, за исключением оглушенных микробов и червяков в земле. Но это Зона, и она плевала на всевозможные правила, а тем более общепринятые понятия.

Только утихло эхо последнего взрыва, как из облака пыли выплыли силуэты двух карликов. Да, именно выплыли. Изорванные в клочья лохмотья тащились по щебенке, свисая с небольших толстых туловищ, без шей, с такими же лицами, как и у головы в кабине дрезины. Правда, теперь стали видны крючковатые крохотные носы и широкие пасти со множеством желтых острых зубов.

Мутанты плавно передвигались на коротких ножках-столбцах, как матрешки – только с пухлыми ручками, оканчивающимися сарделькообразными пальцами. Вокруг существ витало непонятное поле цвета разлитого на воду масла, от которого шарахалась пыль и мелкие камешки у земли. Злые сверкающие глаза не располагали к светской беседе, поэтому заковыристый матерный возглас Старого послужил командой к действию.

Пули из автомата Егора почему-то не попадали в карликов, в лучшем случае, лишь иногда цепляли рваную одежду-хламиду. Это привело его в полное замешательство, ведь он старательно целился в широкую грудь ближнего монстра.

Картечь из дробовика напарника, напротив, ложилась точно и кучно, влетая в брюхо чуть отставшего сноба, превращая его в кровавый дуршлаг.

Расстреляв патроны, Старый отбросил дробовик и схватил винтовку. Перезаряжать «Чейзер» времени не оставалось, так как ближайший мутант подобрался уже метров на десять. Заметив нерешительность товарища, сталкер понял, в чем дело, и прокричал:

– Не целься в него! Стреляй по наитию!

Егор сменил магазин, переваривая слова напарника, передернул затвор и стал с закрытыми глазами поливать пространство между дрезиной и стеной тоннеля. Лишь только когда автомат перестал стрелять, он оценил работу.

Отставший сноб лежал на спине, суча ножками в воздухе и пытаясь одной рукой ухватиться за рельс. Вторая конечность безжизненно свисала к земле. Ближайший же карлик стоял на карачках в нескольких метрах от сталкеров, захлебываясь кровью, льющейся из развороченной глазницы, но одновременно силился подняться.

Старый вскочил, меняя магазин, приблизился к мутанту и в упор выпустил короткую очередь ему в ухо. Глядя на мертвого сноба, можно было сказать, что он потерял голову. Вместо жизненно-важного органа дырявый капюшон заполнила смачная куча фарша.

Вторую тварь, притихшую, но еще живую, добил Егор, следуя примеру товарища.

– Слушай, друг, я когда-нибудь перестану здесь офигевать со всего этого дерьма – или напрасно надеюсь? – поинтересовался он у сталкера-ветерана.

– И не мечтай! – ехидно улыбнулся тот.

– Старый, как они это делают? – Лысенко поводил перед собой руками, словно колдунья над котлом с приворотным зельем. – У них что, защитное поле, или аура такая – пулеотводящая?

– Нет, это все для видимости – пыль в глаза пускают. На самом деле, они при помощи гипноза или еще какой-то хрени заставляют тебя верить, что ты целишься туда, куда надо, а оказывается – ствол направлен в сторону. Примерно так мне объяснял доктор Крутов из научного центра на Маяке, но этих тварей никто досконально изучить так и не смог. Почти никого из монстров, обитающих здесь, не удается поймать живыми для исследований. Поэтому быть уверенным в их свойствах и способностях нельзя, только догадки и гипотезы, а как на самом деле все обстоит – лишь одна Зона знает.

Метров двести путники прошли по «железке», уходящей влево – перпендикулярно входу на территорию «объекта № 11». Половина ламп освещения не горела, но все же развилку они увидели издалека. В карманах сталкеров разом заурчали детекторы. Приблизившись к раздражителям чутких приборов, друзья узрели неприглядную картину. По всему диаметру тоннеля гуляла огромная аномалия, делая тусклый свет лампочек лишним на этом участке. С интервалом в несколько минут разряды мощной «энерго» били в потолок каждый раз, когда оттуда на землю падала капля прозрачной воды.

– Черт, неужели приехали? – первым остановился недалеко от аномалии Старый.

– Вот почему здесь нет крыс! – указал Егор на короб вентиляции, вокруг которого плясали красивые яркие искры. – Интересно, как здесь снобы пролезли?

– Да фиг их знает! – почесал затылок сталкер. – Может, они прошли еще тогда, когда «энерго» здесь не было.

– А что ж они жрали тогда все это время? – не унимался парень.

– Вот крысаков твоих и ели! – начинал раздражаться Старый. – Чё ты у них не спросил, а ко мне привязался?!

– А я собирался, так ты ж, «очумелые ручки», как начал палить из всех стволов, словно «Варяг» в Желтом море. Глазом не успел моргнуть – кругом одни трупы!

Старый посмотрел в глаза товарищу, и они оба рассмеялись.

Все больше и больше нравился Егор ветерану, несмотря на небольшой промежуток времени, прошедший с момента их встречи. «Как-то гладко он заменил Молчуна и даже переплюнул его во всех отношениях. Грешно думать о покойном плохо, но бывший напарник был откровенным занудой». Сколько они пробыли вместе – Молчун ни разу не пошутил к месту и в тему. Все время безмолвствовал, открывая рот лишь тогда, когда надо было залить туда стакан водки или коротко ответить на прямой вопрос. Хотя изрядно выпивший он мог зло поиздеваться над кем-нибудь в баре, что, собственно, его и сгубило, но чтобы по-доброму подшутить над товарищем – у него, наверное, и в мыслях не возникало. Все расценивали такое поведение Молчуна, как безграничную преданность напарнику. И сталкер привык к странностям товарища, считая его едва ли не единственным близким по духу человеком. Но это тогда… А сейчас, по прошествии нескольких дней, проведенных с Егором, Старый понял – в отличие от предшественника новичок является куда более подходящим спутником по ухабистым дорогам Зоны. И вообще, как сказал бы сам Молчун – «прикольным чуваком»! Интересные мысли вихрем пронеслись в голове ветерана, и он вернулся в жестокую реальность.

Напарники скинули рюкзаки и уставились на возникшую преграду. Любитель шпрот вооружился пригоршней болтов и, откинув крышку детектора, как индейский шаман принялся танцевать перед границами аномалии.

– Судя по показаниям прибора, справа у стены должен быть проход. Сейчас пощупаем, – Старый замахнулся и ловко запустил первый болт.

Железка благополучно ударилась о щебенку и, срикошетив, звякнула о рельс. Шарахнул разряд. Болт превратился в быстро остывающую каплю металла.

Следующий посланец пролетел под самым потолком – результат тот же. Третий болт завертелся на уровне головы взрослого человека, и его постигла та же участь.

– Да что за твою мать! – ругнулся сталкер и сел на рельс, опустив голову.

– Попробуй еще! Не забудь произнести магические заклинания: «Шишли-мышли! Бара-боро-бум!» и поплевать в разные стороны! – издевался Егор.

– Еще слово, и я поплюю на чей-то болтливый язык, а потом ржавый винтик закручу между уцелевшими зубами, против резьбы! – раздраженно пробубнил Старый и со злости, наугад, бросил болт.

Прошмыгнув в метре от земли, летающий разведчик цокнул о бетон шпалы и весело покатился вдоль стены. Сталкеры переглянулись.

– Придется по-пластунски! – с резко поднявшимся настроением, вскочил Старый и направился утюжить пол тоннеля, предварительно захватив рюкзак.

Через пару минут довольный сталкер стоял, облокотившись на рычаг стрелки, посреди развилки.

Егор дождался, когда очередная капля воды испарилась под мощным разрядом и, пихая впереди себя баул, пополз по следам напарника. Находясь в центре владений высоковольтной убийцы, он почувствовал слабое колебание воздуха. С удвоенной скоростью заработали локти, подгоняемые дрожащими от страха коленями. Холодный пот выступил между лопаток. Преодолев несколько метров насыпи, Егор, как бульдозер лопатой, головой выпихнул рюкзак к ногам товарища. Только он успел подняться, как молния поразила очередную сорвавшуюся каплю. «Хорошо, что это происходит не часто, а то можно было, заодно, попасть под раздачу электрических пряников», – подумалось парню.

– Куда теперь? Глянь по карте, – весело распорядился Старый.

Егор полез за пазуху и встал под свет ближайшей тусклой лампочки. Левая ветка с плавным поворотом на сто восемьдесят градусов вела к какому-то длинному сооружению с надписью «БОЕВОЙ АВАРИЙНЫЙ ВЫХОД». Правая, с ответвлением, уходила под Неман. Прямая дорога обрывалась под названием «ОБЪЕКТ № 10».

– Похоже, нам направо. Там перед Неманом опять развилка, есть ответвление на юг – попробуем туда.

Старый заглянул через плечо напарника и, изучив схему, предложил:

– Может, давай через аварийный? Я знаю это место – там вроде железобетонного тоннеля, который выходит из-под земли. С обеих сторон у него узкие прорези-бойницы. Выйдем на краю мертвого леса, а там – час блужданий среди аномалий, и мы в нашей гостинице… Правда, на выходе из него блокпост «Легиона», – сталкер запнулся. Ему не хотелось опять воевать с ордой фанатиков.

– А прямо что за объект?

– Это лаборатория под Энергопостом – там сейчас «гансы» окопались, валят всех без разбору… Ладно, пошли уже к твоей развилке – глядишь, выйдем к Маяку или на Пустырь.

Прошли с полкилометра, снова детекторы запели песню. Прямо перед перекрестком с потолка тоннеля свисали густые зеленовато-коричневые пряди. Они мерцали в тусклом свете искусственного освещения, как будто их населяли орды блестящих насекомых.

– Это «волосы» – смотри не зацепи, а то прожгут костюм насквозь. А хуже всего, что возле них резких движений делать нельзя – вмиг выпустят тучу спор, а те при попадании в дыхалку сжигают внутри все. И тогда смерть неизбежна… – поведал Старый и первым пошел, обходя кислотное чудо Зоны.

Только сталкеры миновали развилку, как впереди послышался дикий визг и полыхнуло пламя. Приблизившись к самовоспламенившемуся гудящему костру, они увидели с десяток прозрачных зверьков, размерами с небольшую собаку. Те бегали кругами перед аномалией и хрипло гавкали друг на друга, когда их тела ненароком соприкасались.

«Огниво», как назвал столб пламени Старый, не пропускала их к добыче. Егор хотел расстрелять уродцев из «калашникова», но напарник положил руку на автомат и обреченно сказал:

– Не трать зря патроны. Все равно, им не пройти через аномалию – так же, как и нам.

– Давай с разгону – может, костюмы выдержат? – предложил парень.

– Ты видишь, что осталось от тех крыс, которые угодили в эту адскую горелку? Кучки пепла, а это значит, что «огниво» слишком мощная, и здесь нам не пройти. Иначе эти твари отрывали бы от нас кровавые вкусные кусочки и ковырялись в зубах нашими же косточками. Доставай карту – поглядим еще раз!

Сталкеры уселись на рельсы и склонились над планом коммуникаций. Сторонний наблюдатель принял бы их за искателей кладов или бойскаутов. Озабоченные лица, непринужденный разговор – ничто не указывало на то, что эти два представителя «гомо сапиенс» находились в очень тяжелой ситуации.

– Я предлагаю с боем прорываться через аварийный, – спокойно высказал свое мнение Старый. – Боеприпасов у нас – целый арсенал в оружейной комнате. Не хватит – сбегаем еще!

– Ты видел, какое у легионеров вооружение? – парировал Егор. – Гранатометы разнесут участок тоннеля, затем они толпой придушат нас, как котят. Снайпера не дадут и головы высунуть, чтобы подстрелить хоть кого-то из атакующих фанатиков. Даже если нам удастся выскользнуть в лес, то сто процентов, по веревке подняться не дадут. Мы положили этих уродов человек тридцать, так что они там злые, как собаки – ждут не дождутся, чтобы порвать нас на тысячи меленьких кусочков. Хотя, если оставить хабар здесь, то можно будет попробовать…

– Ни за что! – запротестовал Старый. – Столько усилий и все коту под хвост? Я лучше от Немана буду ползти на брюхе, чем позволю себе вернуться из ходки с пустыми руками!

– А Сивоконь мне говорил, что Неман под контролем «Легиона». Врал, что ли? – почесал затылок Егор.

– В том то и дело, что не врал, – вздохнул сталкер. – А вот смотри, какой-то «ТРАНСПОРТНЫЙ ШЛЮЗ» – выходит прямо на окраину Чащобы, как раз недалеко от Маяка! – ткнул пальцем в карту Старый.

– Но это придется пройти под Неманом и АЭС… Я думаю, прогулочным шагом дня два топать, а судя по пройденному пути, нам так цельную неделю петлять предстоит.

– Да брось ты! Лучше неделю бродить под землей, а потом благополучно выйти к бункеру ученых, чем через пару часов попасть под гранатометы легионеров в Немане!

– Блин, да у нас жратвы – ноль! – вспомнил Егор.

– А ты постись, вон рожа какая упитанная. Воды, я думаю, хватит, в крайнем случае, есть обеззараживающие таблетки в аптечке.

– Пойдем, надоели мне эти крысаки – гав да гав! – Егор закинул за спину опостылевший рюкзак и вместе с напарником зашагал в сторону Немана.

Рельсы, рельсы, рельсы. Тусклые лампочки, сырые стены, покрытые странной красноватой плесенью, хруст крупной щебенки под ногами, с каждым шагом постепенно тяжелеющий баул, ремень автомата, постоянно спадающий с плеча, – и такое однообразие длилось часов пять.

«Лучше так, чем всякие аномалии и голодные отродья Зоны, – думал Лысенко, сгибаясь под тяжестью ноши. – Зачем я вообще ввязался в эту авантюру? Надо было линять куда-нибудь в Сибирь, подальше в тайгу. Хотя, столько новых впечатлений, адреналина, а может, и денег в будущем».

Показалась платформа небольшого перрона и типовая дверь с замком. Путники, как по команде, уселись на край площадки. В легких Егора хрипело, как в старых кузнечных мехах.

– Говорила тебе мама – не кури, сынок! – съязвил Старый.

– Дверь будем открывать? – не обратил внимания на сарказм напарника Лысенко.

– Идем дальше, не будем искать на мягкое место приключений!

– Давай посидим еще минут десять, а то тебе придется пристрелить одну загнанную лошадь с рюкзаком за спиной… – взмолился новичок.

Сталкеры попили воды. Старый обнажил плечо и отклеил повязку. Багровый рубец – все, что осталось от глубокой раны.

– Фьють! – Егор таращил глаза на свеженький шрам. – Да на тебе заживает лучше, чем на собаке! Недавно юшка текла, а тут на тебе – можно по новой дырявить!

– Типун тебе на язык! – отмахнулся тот. – Наверное, «чаша времени» работает – спасибо Матушке Зоне!

– Лучше бы твоя Зона нам тележку какую-нибудь подкинула или пару здоровенных негров.

– Не кощунствуй, пес шелудивый! Ты и так фартовый фраер, ногами все двери открываешь, за которые десятилетиями никто не заглядывал. Поднимайся, ослик ты мой вьючный! Пора копытами делать «цок-цок».

Сталкер помог напарнику взвалить поклажу на плечи, и мучения Егора продолжились. Шагов через сто, за плавным поворотом, они наткнулись на кучу тел, лежащих друг на друге в различных позах. Создавалось такое впечатление, что прежде, чем «заштабелевать» трупы, по ним старательно проехал асфальтовый каток. Военные, мутанты, легионеры, зомби – всех смешала и помирила Зона…

– На поверхности явно аномалия «колодец». Так она избавляется от своих жертв, как бы пропускает через себя, зараза. Похоже, этот свеженький, – Старый перевернул верхнее тело в костюме «Легиона» и нырнул в рюкзак. – Черт, как будто его через соковыжималку пропустили, даже патроны всмятку!

Чудовищная сила покорежила оружие, сплющила консервные банки. Все кости трупов были переломаны, только кожа и одежда исполняли роль мусорных мешков.

Напарники обошли братскую могилу. Караван двинулся привычным и уже поднадоевшим маршрутом – «рельсы-рельсы, шпалы-шпалы». Егор еще не успел запыхаться, как на пути возникло новое препятствие в виде обвала. Каким-то образом полоса свода, по которой шли кабель проводки и контактный провод для электродрезины, осталась на месте, а углы с половинами стен обвалились, образовав узкий проем треугольной формы.

Сталкеры стояли и тупо смотрели на мешанину земли и бетонных обломков.

– Как ты думаешь, провод под напряжением? – Старый через дыру в костюме почесал зажившую рану.

– А ты попробуй! Я великодушно готов уступить тебе право быть первопроходцем, – прячась за спину товарища, Егор чуть подтолкнул того вперед.

– Нет уж, спасибо! По-моему, ты у нас знатный электрик северо-запада России. Так что, Бобик – фас! – сталкер сделал характерный жест рукой, как бы бросая кость собаке.

– Черт! Вот так и делай людям добро. Ладно, давай дробовик! – Егор взял «Чейзер» и полез на кучу обломков.

Обвал был свежий. Земля еще не успела слежаться, поэтому осыпалась из-под ботинок.

– Что за…

– Бах! Бах! Бах! – трижды громыхнул дробовик. Сразу после выстрелов Лысенко буквально скатился вниз.

Старый перехватил «немку» и, целясь в треугольник, стал медленно карабкаться наверх.

– Чё там? – полушепотом спросил он.

– Кажется, аасмен – такая хрень в противогазе, – почему-то шептал Егор, как будто не было грохота выстрелов.

С другой стороны завала послышались шлепки, будто там прыгали огромные лягушки. Затем раздались вопли, словно старому охрипшему барану прищемили рога дверцей изгороди.

Сталкер резво спустился на рельсы и аккуратно бросил в дырку подряд две «лимонки».

«Когда он успел прихватить гранаты?» – пронеслась в голове Егора неуместная в данный момент мысль.

Все смешалось. Аханье «эфок», сменившееся истерическими воплями вышеупомянутого барана, вжиканье осколков по стенам и кускам торчащей из завала арматуры, шуршание сползающих вниз кусков бетона и гулкое эхо, разлетающееся по всему тоннелю. Густое облако едкой пыли выползло из черного треугольника под потолком и теперь медленно оседало. Напарники закашлялись и принялись отплевываться.

Тишина. Ни стонов, ни шороха, ничего, что указывало бы на присутствие выживших с другой стороны обвала. Старый включил фонарик и опять полез наверх.

– Провод не под напряжением – аасмен коснулся его головой, когда я заглядывал в дыру, – успокоил Егор чуть замешкавшегося перед лазом товарища.

Сталкер, часто суча ногами, скрылся в норе. Проволока выгнулась и зашаталась от встречи с задницей разведчика.

– Полезай сюда! – послышалось из темноты.

Парень, пытаясь справиться с двумя рюкзаками, с трудом протиснулся в проем.

– Принимай! – крикнул он напарнику и по одному столкнул мешки вниз.

Лампочки на отрезке длиной метров в пятьдесят погасли – видно, постарались осколки гранат. Луч фонарика разрезал пыльный воздух, выхватывая бледно-желтым пятаком фрагменты тоннеля. Четыре изуродованных трупа в противогазах лежали вдоль стен. У одной твари конвульсивно дергалась стопа.

– Раз сюда пролезли аасмены, значит, где-то есть выход наружу! – резонно заметил Старый.

– Если у тебя имеется желание залезть вон в ту нору, то я пас! – Егор высветил фонариком круглый лаз в обвалившейся стене.

– Да, пожалуй, лучше ножками по тоннелю, чем застрять в этой жопе. Нужно поставить здесь растяжку, прежде чем идти дальше. Я хочу быть спокоен за наши тылы, – сталкер выудил из разгрузки пару «лимонок» и принялся за работу.

– Когда ты успел хапнуть гранат из оружейки? – поинтересовался Егор, наблюдая за манипуляциями товарища.

– Помнишь, я искал, чем закрыть «чашу»? Вот по дороге и захватил десяток гостинцев – как видишь, не зря!

Покончив с сюрпризом для любителей противогазных масок, Старый удовлетворенно крякнул и, чуть подумав, полез в проход под потолком.

– Думаю, тут тоже не помешает подстраховаться. Не забудь о растяжках – вдруг без меня когда-нибудь будешь здесь проходить.

– Бродяга, ты чего – забыл, что я сваливаю из Зоны после этого похода в ад?

– Тьфу ты, блин! Просто… забываюсь я еще иногда и путаю тебя с Молчуном… – отозвался минер-самоучка. А про себя подумал: «Как же, размечтался! Кто тебя теперь отпустит, горемыку? Будешь ты, мой друг сердечный, бороздить просторы Матушки Зоны, пока она тебя сама не отпустит или не решит забрать насовсем».

Отработав, как Ленин на субботнике, Старый слез на полюбившиеся до боли в ногах шпалы.

– Что-то в горле пересохло – давай водички попьем!

– Осталось полбутылки, – предупредил Егор. – Надо было хотя бы льда натопить, так тебе бирюльки глаза застили – куда уж там! И я, осел, не додумался!

– А-а-а, гулять так гулять! Где-нибудь добудем водичку, не переживай! Зона нам поможет.

Сталкеры утолили жажду и тронулись в путь. Благополучно добравшись до следующей станции, они заметили, как повысился радиационный фон. Чтобы не получить лишнюю дозу облучения, надели шлемы костюмов.

Возле перрона располагалось две двери. Кодовый замок горел только на одной из них.

– Мы, наверное, под АЭС, – решил Егор, рассматривая схему. – Чуть дальше стрелка – там тоннель делится на две части. Одна идет через Неман к Маяку, другая в сторону Испытательной. Куда пойдем?

– Давай откроем эту дверь, может, чего-нибудь надыбаем, – умоляюще предложил Старый.

– У тебя же все равно нет свободных контейнеров. Куда ты собираешься паковать артефакты?

– А может, там какой-нибудь другой ценный хабар или вода?

– Ну, хорошо. Если что – нести будешь сам! – сдался Егор, вводя код.

Дверь послушно отворилась. Путников ждало разочарование. Проем оказался заложен кирпичной кладкой.

– Вот это номер! – Старый сбросил рюкзак и подошел к препятствию.

Красные прямоугольники были грубо подогнаны друг к другу, держась на тонком слое раствора. Удар ногой, и пара кирпичей стронулась с места. Через две минуты голова сталкера нырнула в дыру.

– Задери меня крысак! Здесь какой-то склад! – воскликнул Старый.

Высунувшись назад, он остервенело принялся крушить кладку ногами, пока не образовался проем, в который можно было протиснуться взрослому человеку. Боком, задевая костюмом остатки стены, сталкер проник в помещение и стал что-то двигать внутри. Напарник полез следом.

Похоже, они попали в подземный ЦУМ. Небольшая комната оказалась уставлена стеллажами с одеждой. Сорочки и майки всевозможной расцветки, брюки, носки, нижнее белье занимали всю правую часть помещения. Напротив – несколько аккуратно уложенных бронекостюмов и различные варианты камуфляжа. На этажерке, которую отодвинул от стены Старый, стояла обувь, начиная с мягких тапочек и заканчивая тяжелыми армейскими ботинками. Все вещи выглядели новыми и были в хорошем состоянии. Три одинаковых деревянных двери завершали необычный для подземелий Зоны пейзаж.

Самым неожиданным оказалось то, что здесь совершенно отсутствовала радиация. Дозиметры детекторов умолкли сразу же после попадания хозяев в гардеробную. Егор пощупал толстые обои на стенах и про себя подумал: «Какой-то неизвестный материал с двумя слоями пористой фольги и желеобразной прослойкой. Наверное, денег стоит – до фига и больше».

– Я не удивлюсь, если тут ты сможешь подобрать себе фрак и ночную пижамку, – предположил Старый, поворачивая никелированную ручку левой двери.

Он ошибся. Громадная голубая ванна, душевая кабина с гидромассажем, раковина на зеркальной стене и полочка с мужской косметикой предстали пред ошарашенным сталкером. Все сияло ослепительной чистотой.

– Может, мы попали в пространственную аномалию? По-моему, даже для шутницы Зоны это перебор! – Егор обошел остолбеневшего товарища и повернул кран над раковиной.

По стенкам голубого фаянса потекла чистая вода.

– Здесь кто-то живет, и весьма неплохо живет! – он взял автомат на изготовку и направился на поиски хозяина апартаментов.

Средняя дверь вывела в длинный коридор, по одну сторону которого сверкали металлом несколько проемов.

– Двери, двери, кругом двери! – прошептал Лысенко и крадучись двинулся вдоль стены.

Вдруг до его ушей донесся звук. В конце коридора, в закрытой комнате, кто-то насвистывал веселый мотивчик. К напарнику тихонько присоединился Старый, держащий дробовик наперевес.

Пол, застеленный ковролином, скрадывал шаги сталкеров. «Я первый – ты следом», – жестами объяснил напарнику Егор. Товарищ кивнул и, встав с противоположной стороны, медленно повернул ручку двери. Лысенко, вслед за стволом автомата, бесшумно вошел в помещение.

Десяток мониторов занимали половину стены. Большущий пульт, как в студии звукозаписи, светился множеством разноцветных индикаторов. Перед ним на вращающемся кресле развалился, закинув ногу за ногу, бритоголовый мужичок в джинсах и желтой футболке. В руках он держал высокий стакан с красной жидкостью, из которого торчала трубочка. Боковая стена была задернута непрозрачной полиэтиленовой ширмой, куда от пульта тянулся толстый жгут проводов. Старый проскользнул мимо Егора и взял занавесь на прицел.

– Наше вам здрасте! – громко сказал Лысенко.

Сидящий поперхнулся и, обернувшись, вскочил с кресла. Стакан выпал из рук, мягко приземлившись на коврик с густым толстым ворсом. На животе «режиссера» расплылось красное пятно от пролитого сока. На гладко выбритом лице застыл испуг. Наконец, сжатые губы перестали дрожать, и мужичок тонким голосом спросил:

– Как вы сюда попали?!

– Ножками! – улыбнулся Старый и отдернул занавеску.

В огромной железной клетке находился мутант. На его большой уродливой голове был надет металлический шлем, к которому шли провода от пульта. Руки и ноги оказались прикованы к креслу, похожему на электрический стул из американских фильмов. Из закрытых глаз выступали бурые слезы и стекали на выпяченную верхнюю губу.

Фигура в желтой майке дернулась. Рука лысого скользнула к кнопкам.

– Еще одно движение, и я разнесу твою башку к едрене фене! Сядь, положи руки на колени, чтобы я их видел! – приказал Егор, держа умника на мушке.

Тот непринужденно развернул кресло, уселся в него и с мерзкой улыбкой на лице по-барски откинулся на высокую спинку.

– Это что, телепат? – Старый указал стволом «Чейзера» на тварь в клетке.

– Да, ручной домашний телепат, – пропищал лысый.

– Этого не может быть! Как ты его поймал? И вообще, кто ты на хрен такой, что живешь посреди Зоны, как во дворце? – загрузил стриженую башку «режиссера» сталкер.

Мужичок заулыбался еще шире, отчего показался ряд безупречно белоснежных зубов.

– Я Хозяин Зоны! – выпучив хлипкую грудь, воскликнул лысый. – Мне подвластно Ее сердце! Здесь все происходит так, как я захочу!

– Старый, о чем это он? – сбитый с толку возгласами сидящего, опешил Егор.

– Сам не въеду. Но что-то мне подсказывает, ответ будет довольно простой и неожиданный.

– Может, давай грохнем эту «якалку». Он мне уже надоел, пищит как комар, – предложил Лысенко.

– А ты попробуй! – Хозяин перестал улыбаться и сложил руки на груди.

Тут будто что-то холодное прикоснулось прямо к мозгу парня и сжало виски. Он, сам того не желая, повернул голову в сторону клетки. Большие бездонные глаза твари были открыты и как будто засасывали в себя все мысли, разум и душу сталкера. Он не мог даже моргнуть, потому что в голове опустело, образовался вакуум. Так и стояло тело Егора с автоматом в руках, а его сознание тонуло в черной глубине глаз телепата.

Тем временем, Старый растерянно переводил взгляд с напарника на лысого и дальше на мутанта. Потом еще раз сделал круг глазами и мгновенно понял суть происходящего.

– Отзови свою тварь, иначе сдохнете оба!

Самозваный Хозяин Зоны удивленно хлопал ресницами и никак не мог понять, почему его зверушка не действует на сталкера.

– Быстрее, мразь! – гаркнул Старый, приставив дуло к виску лысого.

Тот втянул голову в плечи, испугавшись прикосновения холодного металла, а затем медленно потянулся к пульту. Дрожащая рука нажала одну из многочисленных кнопок.

Телепат дернулся всем телом и обмяк, закрыв глаза.

Егор жадно втянул воздух в легкие. Ноги непроизвольно подогнулись, увлекая за собой ватное тело. Комната медленно растаяла в мутной пелене, засасывая душу парня в черную дыру небытия.

Старый резким ударом рукоятки «Чейзера» вырубил Хозяина и бросился к напарнику. Тот лежал без движения, лишь зрачки синхронно сновали из стороны в сторону. Сталкер испугался. Если телепат успел основательно повредить мозг Егора, то, возможно, придется собственными руками выстрелить в голову недавно обретенному другу, чтобы избавить его от мучительного существования в виде безумной телесной оболочки. От этой мысли защемило сердце. Возглас отчаянья сорвался с перекошенных злобой обветренных губ. Старый вцепился в плечо новичка и принялся остервенело трясти.

Сознание возвращалось к Егору постепенно. Сначала он услышал, как товарищ окликает его по имени. Потом медленно сползла пелена, затмившая глаза, и он, наконец, увидел перед собой встревоженное лицо напарника.

– Не, ну ты чего, а? Живой?! Слава всем богам! Я думал, ты дуба врезал… – Старый облегченно вздохнул и помог товарищу сесть.

– Что случилось? – еле ворочая пересохшим языком, спросил Лысенко.

– Телепат тебя в оборот взял. Этот упыренок, – сталкер бесцеремонно пнул по желтой футболке, – нажал какую-то кнопку, и мутант ожил.

Егор посмотрел на Хозяина Зоны. Тот лежал без сознания, а на белый кафель из носа стекала тонкая струйка крови.

– Я эту суку помял немного, чтоб не кобенился, – перехватил взгляд напарника Старый.

Егор боязливо повернулся в сторону клетки, затем схватил товарища за руку и с мольбой в голосе произнес:

– Володя, я тебя прошу, отрежь телепату голову и спусти в унитаз – не хочу, чтобы это повторилось еще раз!

– Друг, все сделаю, как ты скажешь! Сейчас немного побеседую с этой жабой, – сталкер кивнул в сторону приходящего в сознание бритоголового, – и потом, если что, пустим всех в расход. Ты посиди, отдохни малеха!

Старый развернулся, двумя руками сгреб лысого в охапку и рывком бросил в кресло. Тот впечатался в спинку, ударившись локтем о край пульта, и заскулил от боли. Ствол «Чейзера» с силой уперся в красное от пролитого сока пятно на майке. Хозяин Зоны больше походил на рыбу, вытащенную из воды, а перед этим угодившую под винт корабля. Он жадно хватал ртом воздух, затравленно стреляя глазками в поисках грота, куда можно было бы нырнуть, пересидеть, спрятаться, убежать от этого кошмара. Нос распух, из левой ноздри вырос и лопнул кроваво-красный пузырь. Руки на коленях дрожали, а из глаз потоком лились крупные слезы, рисуя мокрые дорожки на холеном, упитанном лице.

– Короче, гнида – слушай меня внематочно! Отвечаешь на мои вопросы кратко и быстро! Будешь выеживаться – прострелю колени, затем отрежу яйца и заставлю жрать без соли! Всосал?

– Я… Я все р-рас-скажу! Я все сделаю, только не убивай, пожалуйста!

– Итак, кто ты? Что здесь делаешь? Откуда и зачем телепат? Как отсюда выбраться? Давай, повествуй!

Лысый утер рукой кровавые сопли и, заикаясь, стал рассказывать:

– Я профессор Абрамов. Меня и еще шестерых научных сотрудников Питерского НИИ забросили сюда сразу же после Второй Вспышки для выяснения причин возникновения всплесков аномальной энергии и изучения последствий ее воздействия на человека и окружающую среду. Нас охраняла группа спецназа – два десятка здоровенных бугаев. Мы оборудовали лабораторию прямо под АЭС. Запустили один из уцелевших энергоблоков станции для обеспечения нашего оборудования электричеством. Я привез сюда свою разработку – психотропную установку, чтобы опробовать ее влияние на обитателей Зоны. Ее собрали прямо под первым реактором, так как, по моим расчетам, радиация и аномальные выбросы должны были увеличить мощность, а так же радиус действия установки. После первого эксперимента выяснилось, что на мутантов психотропные волны не действует, зато наши спецназовцы стали сходить с ума. Пришлось отключить ее для изменения настроек и отладки некоторых блоков. В это время ребята нашли заваленного в тоннеле телепата. У него оказался сломан позвоночник, и он не мог двигаться. Пока мутант был слаб, никаких проблем не возникало, а когда его выходили, подкормили, он просто взял всех под свой контроль и «сварил» им мозги. Я вместе с ассистентом в этот момент стоял у стола, на котором лежал артефакт. Он называется «чашей времени». Так вот, оказалось, что на людей, находящихся в непосредственной близости от него, влияние телепата не действует. Быстро разобравшись в сложившейся ситуации, мы вырубили мутанта обычным электрошокером, а затем надели ему на голову шлем, в котором при нажатии на кнопку создается сильное магнитное поле, блокирующее пси-волны и отрубающее его сознание. На всякий случай еще добавили двадцать граммов тротила – для полной уверенности в своей безопасности. Если снять этот шлем без нашего ведома, то от его башки останутся только зубы. Хе-хе-хе… Можно мне водички выпить, а то в горле першит? – отвлекся рассказчик, видя, что его шутку недооценили.

– Перебьешься! – категорично отрезал Старый.

Лысый жалобно посмотрел на пустой стакан из-под сока, лежащий сбоку от него на ковре, потрогал опухший нос и продолжил:

– В это трудно поверить, но я смог договориться с телепатом, чтобы он нам помогал, за это мы его кормили. В общем, мы подключили его к психотропной установке и смогли через него подчинить всех наших, пострадавших от первого пси-удара коллег, охрану, а также зомби, забредших на территорию АЭС. Эту установку мы назвали «Око», так же, как и название нашего проекта. Да-да – то самое! Это не миф, а наше детище! – профессор выпятил грудь и гордо улыбнулся.

Старый скорчил злобную рожу. Лысый втянул красную соплю, прокашлялся и вернулся к повествованию своих героических подвигов:

– Установка была маломощной, поэтому с помощью наших подопечных мы установили в трубе реактора антенну, а в Зоне расположили несколько мини-передатчиков. Теперь при помощи телепата и одиннадцати излучателей я управляю армией «Легиона». Минус этого проекта в том, что под полный контроль людей и мутантов можно брать только у основной установки. Хотя сырья хватает. Множество придурков-сталкеров лезут к Станции, как мухи на мед. Прошу прощения за каламбур. Ха-ха-ха…

Старому пришлось поднести к опухшему носу профессора кулак, чтобы направить его настроение в нужное русло. Тот понятливо, заискивающе кивнул и продолжил:

– У моего ассистента Ильи в Польше есть богатый дядюшка. Мы связались с ним по интернету и договорились о взаимном сотрудничестве. За Рубеж идут артефакты, а нам раз в месяц вертолет доставляет оружие, снаряжение и все то, что пожелаем. Правда, бедный Илюша нечаянно попал в аномалию, но его родственничку не обязательно знать об этом. Теперь я живу здесь сам, как король, а денежки капают на счет в швейцарском банке. Если хотите – оставайтесь. Зона прокормит нас троих. Мы будем купаться в деньгах…

– Достаточно! – Старый сел на пол рядом с напарником. – Ты как?

– Нормально. Что будем делать?

– Не знаю, давай сначала поедим, поспим, да и смыть с себя грязь не помешает.

– Я не против. Слушай, док, у тебя случайно коньячка нет?

Лысый задрал нос кверху и возмутился:

– Я не доктор! Я профессор!

– А мне без разницы… Так что там насчет выпить? – устало переступил с ноги на ногу Егор.

Абрамов обреченно вздохнул и махнул рукой в сторону двери:

– Бар в столовой, пойдемте, я покажу.

– Ты только помни, я всегда держу тебя на мушке! – предупредил слезающего со стула профессора Старый.

Тот кивнул и медленно зашаркал тапочками по полу в сторону коридора. Сталкеры проследовали за Хозяином через гардеробную, откуда и попали к нему в гости, и троица очутилась в столовой.

Небольшая комната была оснащена всем необходимым. Особое внимание Егор уделил двухэтажному холодильнику, под завязку набитому всевозможными деликатесами.

– Лепота. Ну, угощай, хозяин, – вымученно вымолвил парень и хрустнул свежим длинным огурцом.

Лысый достал из бара, встроенного прямо в длинный узкий стол, бутылку армянского коньяка со стаканами. Из холодильника в пластиковые тарелки перекочевали буженина, сырокопченая колбаса, бутерброды с черной икрой, жареный цыпленок, овощи, фрукты и какие-то пиалки с неизвестными ингредиентами.

– Хватит! Присаживайся! – Старый усадил профессора напротив себя.

Как бы нечаянно, на край стола лег дробовик, стволом в сторону хозяина апартаментов.

– Да я, собственно, недавно позавтракал, – замялся лысый, но под тяжелым взглядом сталкера резво схватил наполненную рюмку с ломтиком лимона. – Давайте выпьем за встречу и наше будущее сотрудничество! – предложил он тост, протягивая емкость, чтобы чокнуться.

– За встречу – это хорошо, ну а насчет сотрудничества ты явно поспешил. Мы еще ничего не решили, так что, не гони лошадей, – Егор медленно выцедил коньяк, зажмурился и крякнул от удовольствия. – Какое блаженство! Нефигово ты здесь устроился, док, только девочек не хватает. Или может? – он вопросительно уставился на профессора.

Тот покраснел и, замявшись, проговорился:

– Иногда привозят. Ловят нелегально в Варшаве – переправляют сюда. Но они мне быстро надоедают, да и не падок я на них.

– А куда ты их потом деваешь? – с набитым ртом поинтересовался Старый.

– Так никуда… Вася любит свежее мясо, и проблем с оглаской никаких, – буднично ответил тот.

Сталкеры застыли в шоке, как будто кто-то нажал стоп-кадр. Егор отложил бутерброд:

– А кто этот Вася?

– Телепат…

Повисла гнетущая пауза, затем Лысенко, глотая через силу, произнес:

– И ты его сам кормишь?!

– Зачем сам? Для грязной работы у меня рабов хватает, – испугавшись настроя гостей, промямлил Абрамов.

– Какая же ты мразь! – Старый бросил в тарелку ножку цыпленка и положил руку на «Чейзер».

Профессор втянул голову в плечи, вжимаясь в стул.

– Они же отбросы общества. Их там пачками клиенты-извращенцы убивают! – попытался оправдываться ученый, но поняв, что это безрезультатное занятие, умолк и стал нервно грызть ногти на руке.

Егор налил полную рюмку янтарной жидкости. Чуть помедлив, выпил залпом.

– Старый, убери отсюда это ученое дерьмо, пока я не придушил его голыми руками! – процедил он сквозь зубы.

Тот встал и, схватив профессора за шиворот, потянул к двери с ажурным стеклом. За ней располагалась просторная комната, уставленная книжными полками, а у стены примостилась широкая деревянная кровать. В углу виднелась железная дверь, совсем не гармонирующая с окружающим интерьером. Старый открыл ее и нашел нужное. Две металлические кровати, небольшой низенький стол – вся мебель, что имелась в наличии. Из стены торчал стальной штырь, с которого свисали две длинных цепи с наручниками на концах. К одной из них сталкер и пристегнул Хозяина Зоны.

– Что будем делать? – откинулся на спинку стула Егор, когда напарник вернулся за стол.

– Я не знаю. Давай отоспимся, затем решим.

Сталкеры молча утолили голод. Наспех помывшись в шикарном душе, улеглись на профессорскую кровать. Старый установил на КПК будильник и сразу захрапел. Егор, несмотря на усталость, не мог уснуть. Он вспоминал глаза телепата, и от этого все тело покрывалось холодными колючими мурашками. Вдобавок в голове поселилась сильная пульсирующая боль. Лысенко встал и направился к бару с намерением опустошить замеченную им накануне початую бутылку виски.

Только открутил крышку с горлышка, как в дверь кухни осторожно постучали. Встревоженный голос из коридора спросил:

– Хозяин, у вас все в порядке? Вы пропустили плановую молитву.

Лысенко сначала растерялся. Потом, стараясь подражать голосу лысого, произнес:

– Все хорошо!

Он надеялся, что тот, за дверью, уйдет, но его ждало разочарование. Ручка двери повернулась и, склонившись в поклоне, на кухню вошел двухметровый детина в костюме «Легиона». Кроме кобуры с пистолетом, оружия при нем не наблюдалось. Егор навел ему в лицо ствол «калашникова», к счастью, все это время лежавший на столе, и спокойно предупредил:

– Дернешься – умрешь! Руки за голову!

Бугай распрямился. Их взгляды встретились. Как ни в чем не бывало, легионер расстегнул кобуру и стал вынимать пистолет. В его глазах не возникло даже капли страха или хотя бы сомнения. Ни один мускул не дрогнул на обветренном лице.

Короткая автоматная очередь разворотила лицо фанатика, превратив его в фарш. Центнер радиоактивного мяса, взмахнув руками, завалился навзничь. Выпавший пистолет громко звякнул о кафель пола.

Из спальни с дробовиком наперевес выскочил Старый. Оценив ситуацию, он метнулся в коридор и мгновение спустя тяжело опустился на стул рядом с напарником.

– Будешь? – налил полный стакан шотландского пойла Егор.

– Лучше водки – терпеть не могу этот заграничный самогон, – проворчал ветеран и плеснул себе из литровой бутылки. – Сволочи! Не дадут поспать! – в три глотка осушив стакан «Абсолюта», крякнул сталкер.

– Слушай, давай валить отсюда, пока они не выковыряли нас из этого притона. Что-то я себя здесь неуютно ощущаю. Тревожно на душе! – взмолился парень.

– Набирай воды, жратвы и дуй к выходу в тоннель, а я разберусь с профессором! – неожиданно легко согласился Старый.

Пока Лысенко мародерствовал на кухне, напарник проволок мимо него визжащего от страха Хозяина и испарился с ним в комнате, где находился пульт.

Загрузившись провиантом, Егор решил немного осмотреть негостеприимные хоромы. За одной из железных дверей он обнаружил оружейную комнату с несметными сокровищами. Самым ценным экземпляром, по мнению парня, в ней оказался необычный черный бронекостюм зарубежного производства – явно новейшая разработка каких-нибудь западных умников. Рядом на полочке лежала инструкция пользователя спецкостюмом «Хищник» с переводом на русский язык. Бегло прочитав подробную брошюрку, парень, не задумываясь, переоделся. Интегрированный в шлем-маску дисплей тут же активировался и высветил богатейшее меню. Управление функциями производилось с помощью крошечного пульта, вшитого в левый рукав костюма. Прибор ночного видения, система маскировки «хамелеон», климат-контроль, доктор-автомат, спутниковый навигатор, панорамно-объемный детектор аномалий – это была лишь часть опций, которые успел поспешно изучить Егор.

Довольный своей находкой, он прихватил из арсенала пару цинков с бронебойными патронами к «Винторезу» и четыре гранаты «Ф-1». Решив похвастаться обновкой, Лысенко заглянул в комнату и буквально столкнулся в дверях с напарником. Тот сначала опешил, хватаясь за дробовик, а затем, чуть не плача, как маленький ребенок стал ощупывать и вертеть товарища, приговаривая:

– Вот ты, блин, фартовый! Ну почему я, дурак, не нашел его первым? Это же отпадная одежка! Там еще такого нет?

– Успокойся, когда я свалю из Зоны – он твой! – обнадежил приятеля Егор. – А чего эти твари до сих пор живы?

Старый чуть смутился:

– Я заключил с профессором деловое соглашение и пообещал подарить ему жизнь. Извини, если что не так, но Зона – это бизнес своего рода…

– В смысле? Какое соглашение? – начинал злиться Егор.

– Просто он купил себе за лимон баксов шанс начать все сначала, с чистого листа. И если он не исправится, то я обещал вернуться, чтобы отрезать все, что только можно, – улыбнулся Старый.

– А где деньги? – наивно справился Лысенко.

– На моем счету в одном немецком банке. Только что был осуществлен перевод. Правда, док?

Лысый с мрачной физиономией кивнул и тяжело вздохнул. Брякнули наручники, пристегивающие его к клетке, где сидел телепат.

Егор долго смотрел на сладкую парочку: мутант – исчадие Зоны и человек, если можно было так назвать больного маньяка-ученого. Из-за этих уродов погибли сотни людей, и еще неизвестно, сколько времени продолжит работать симбиоз электроники с мозгом зверя. Лысенко не верил, что профессор проникнется угрызениями совести и свернет сверхприбыльный эксперимент. А также понимал, что никогда себе не простит того, что оставил в живых этих двоих ублюдков. Вдобавок, каким-то шестым чувством он осознавал, что просто необходимо избавить мир от такой нечисти, будто это предначертано ему свыше… Но… Его друг дал слово. А то, как Старый относился к своим обещаниям, Егор знал и уважал принципы товарища. Хотя последняя сделка уж очень попахивала дерьмом.

Вдруг в коридоре зазвенел обычный квартирный звонок. Казалось, открой дверь и увидишь перед собой соседскую старушку в застиранном халате с роликами бигуди на голове, которая зашла попросить немного соли.

– У тебя что, сегодня приемный день, что ли? – зыркнул на Абрамова Старый.

– Это, наверное, первый помощник Верховного Жреца, которого застрелили в столовой. Там, наверху, уже наверняка переполох – мы пропустили два сеанса. Братьям надо молиться. Они должны слышать голос Хозяина в голове, чтобы бороться за него, жить для него. Если не открыть, то дверь начнут ломать.

На лысине ученого выступила испарина, рыхлое тело осунулось и походило на выжатый лимон. Рука, пристегнутая браслетом к решетке, посинела, так как пленник буквально висел на ней.

«Хозяин, блин, сраный!» – поморщился Егор, презрительно поглядывая на профессора.

– Ну, нам пора – загостились что-то… – Старый выскользнул в коридор и скрылся за дверью гардеробной.

Егор подошел к пульту, нагнулся, поднял стакан, из которого ученый пил сок. Затем достал гранату, выдернул кольцо и прижал предохранительную скобу внутренними стенками сосуда.

Абрамов заскулил:

– Вы же обещали меня не убивать! Я же вам заплатил!

– Извини, дорогой! Лично я с тобой никаких сделок не заключал, да и убивать тебя не собираюсь. Так, оставлю небольшой гостинчик для твоих прихожан.

С этими словами Лысенко аккуратно установил стакан на ручку двери и осторожно закрыл ее с обратной стороны. Язычок замка отчетливо клацнул, входя в щель. Теперь только чудо могло спасти больного ученого и его зверушку. Вряд ли стекло стакана выдержит встречу с кафелем пола, тем более – вес гранаты тоже не в пользу сладкой парочки.

Торцевая дверь содрогалась от ударов тяжелой кувалды. Замок стойко сопротивлялся, лишь штукатурка кусками осыпалась со стены вокруг дверного блока. Если бы профессор не поленился и оборудовал вход в бункер бронированной преградой, то легионерам пришлось бы использовать взрывчатку. А так железный сторож сдастся минут через пять.

Егор, насвистывая популярный мотивчик, присоединился к напарнику. Они вылезли в тоннель и закрыли проход.

– Давай бросим рюкзаки, ведь у тебя теперь лимон зелени – на кой хрен переть эти торбы?! – предложил Егор.

– Неси молча! Денег много не бывает! – отрезал Старый. – Я вот о чем думаю. Помнится, как-то в баре рассказывали, что Рекс, был такой сталкер, взорвал выходы из какого-то тоннеля возле Чащобы. Не попадем ли мы в тупик?

– Давай попробуем – все равно вся Зона под землей, как голландский сыр. Может, нам повезет – в каком-нибудь другом месте выберемся, – вздохнул Лысенко и, подбросив рюкзак, затопал по шпалам узкоколейки.

На ходу он немного отвлекся, рассматривая индикаторы и символы, отражавшиеся в дисплее, окаймлявшем стекло шлема. При желании отражалось множество параметров: уровень радиации, температура воздуха, пройденное расстояние, процент износа брони и состояние здоровья хозяина одежды.

Вдруг, в верхнем левом углу замигало красными буквами слово «Опасность». Динамики шлема тревожно пискнули. Сбоку, на темной полоске информационной шкалы, побежали цифры, указывающие расстояние до объекта. Если верить электронике – цель приближалась.

– Впереди что-то есть! – Егор остановился и вскинул автомат.

Старый глянул в КПК, потом на напарника и, пожав плечами, поднял ствол «Чейзера».

Впереди по курсу тоннель не освещался. Сталкерам пришлось активировать ПНВ. На расстоянии тридцати метров цели остановились, затем раздался противный визг, и на путников из темноты бросилась пара здоровенных крыс. Не успел Лысенко прицелиться, как два заряда картечи быстро утихомирили мутантов. И тут же где-то далеко позади тихо хлопнул взрыв.

– Чуда не случилось! – с этими словами Егор опустил автомат.

Старый посмотрел на товарища:

– Это ты сейчас о чем?

– Да так, мысли вслух.

– Не нравится мне весь этот расклад. Обычно крысы шарятся толпой. Или это разведка, или они попали сюда случайно, – Старый пнул ногой полупрозрачный труп мутанта и, сняв шлем костюма, прислушался.

Стояла гробовая тишина. Егор в это время колдовал на пульте управления функциями «Хищника». В меню отыскался раздел «Музыка». Одно прикосновение пальца – в ушах захрипел «Сектор Газа». Парень от неожиданности вздрогнул и тут же отключил вредную в Зоне опцию. «Ничего себе у профессора вкус. Нет, чтобы классикой нервы успокаивать, так он «хардом» балуется», – подумалось сталкеру.

Метров через сто пути, слева по ходу тоннеля, в стене показалась ниша с двумя дверьми. С потолка углубления густо свисали длинные бороды «стеклотоков». В свете прибора ночного видения они походили на причудливые водоросли из документального фильма «Приключения команды Кусто».

Сталкеры сверились со схемой коммуникаций. Оказалось, что здесь скрывались помещения технического назначения. Старый, пригнувшись, толкнул обитую жестью дверь и включил фонарик. Кирки, ломы, домкраты, ящики с болтами и различный инвентарь для ремонта путей – все было аккуратно сложено на полках и верстаках, занимавших добрую половину небольшой кладовки.

Вторая дверь вела в бытовое помещение. Две железные кровати, стол из грубо отесанных досок и пара стульев – вся мебель, предназначенная для отдыха уставших от тяжелой работы путеремонтников.

– Неужели мы наконец-то выспимся? – потянулся Егор, усаживаясь на жалобно заскрипевшую под его весом кровать.

– Давай попробуем! – Старый закрыл дверь и установил стул под ручку «деревянного охранника».

На удивление обоих, мутная лампочка, свисавшая с потолка на коротком куске провода, послушно зажглась, осветив пыльную каморку бледно-желтым светом. Выпив минералки, сталкеры мгновенно отрубились, наполняя комнату мирным посапыванием.

Пик, пик, пик. Егор проснулся и не мог понять, какого рожна у него пикает возле уха. Прогнав остатки сна, он, наконец, обнаружил причину. Надев шлем костюма, сталкер запаниковал. Датчик жизненных форм высвечивал цифры: «14, 15, 16…»

Он вскочил и принялся будить напарника. Старый как будто и не спал. Резво вскочил, одновременно хватаясь за дробовик. Сухо щелкнул предохранитель, в глазах застыл вопрос.

Не дав Егору ввести товарища в курс дела, кто-то настойчиво заскребся в дверь с обратной стороны. Звук был такой, как будто пара Фредди Крюгеров своими металлическими лезвиями пытается срезать жесть, покрывавшую наружную сторону хлипкой преграды.

– Двадцать три объекта! – выдохнул Егор и взял АК на изготовку.

Стул, подпиравший ручку, стал потихоньку отступать, скользя по шершавому бетонному полу. В образовавшуюся щель сразу просунулись две пары полупрозрачных лапок с длинными острыми когтями.

Сталкеры разом бросились к двери и навалились на почерневшие от времени старые доски. Раздался хруст сломанных костей. Конечности крыс-мутантов повисли плетьми, зажатые в косяке. Противный дикий визг наполнил нутро подземелья.

– У меня есть план! – прокричал Старый. – Я чуть приоткрываю дверь, а ты расстреливаешь магазин в этих тварей. Затем меняемся, и пока я побалую их картечью, ты готовь две «лимонки». Как только умолкнет «Чейзер», бросай гранаты, а я подопру дверь.

– Понял! Открывай, я готов! – Егор встал сбоку проема, изготовившись к стрельбе.

Дверь медленно подалась внутрь, и смертоносный шквал свинца вырвался из автомата Калашникова, кроша толпу мутантов, наседающих в образовавшееся отверстие.

Ошметки плоти, брызги бесцветной крови, части конечностей, искалеченные трупы, раненые твари – все смешалось на пороге бытовки. Оружие, несущее смерть, дернулось последний раз, израсходовав запас патронов, и сталкеры быстро поменялись ролями. Загрохотал дробовик ветерана, выплевывая мощные заряды картечи. Разъяренный свинец сметал на своем пути все живое, сея смерть и ужас в толпе мутантов. Как только отгремел последний выстрел, Старый ухватился за лежавший на боку стул.

Егор недалеко швырнул гранаты и укрылся сбоку проема, перезаряжая автомат. Руки подчинялись беспрекословно – не было и намека на мандраж или панику. Организм воина работал как часы, подчиняясь первобытному инстинкту самосохранения. Подобное состояние окрыляло, давая повод по-тихому гордиться избавлением от ненужных в Зоне черт характера. Сознание ликовало, охваченное азартом боя. Лысенко сейчас боялся признаться в том, что ему нравилось убивать, но это было действительно так. Новые чувства и ощущение борьбы со злом, словно наркотик, проникли в каждую клеточку тела, заставляя действовать. И что было особенно странно – ощущения эйфории разрушения показались ему знакомыми. Только он никак не мог понять, откуда и почему.

Напарник быстро установил подпорку под ручку двери и присел позади товарища. Один за другим оглушительно ахнули взрывы. Осколки «эфок» резко лязгнули по жести. Два крупных прошли насквозь, впившись в торцевую стену комнаты. Стул хрустнул, словно спичечный коробок. Его обломки отбросило дверью внутрь бытовки, разметав по углам. Пыль, годами оседавшую на полу, и скудную мебель вмиг подхватило взрывной волной и яростным вихрем раскрутило в замкнутом пространстве небольшого помещения.

Сталкеры ринулись за порог, чтобы добить выживших мутантов, и безумная жатва смерти продолжилась. Тоннель наполнился грохотом выстрелов и предсмертным визгом умирающих тварей. Космы «стеклотоков» дымились на трупах и еще живых агонизирующих крысах.

Через минуту все закончилось. Датчик в шлеме костюма показывал, что четыре оставшихся зверя улепетывали по тоннелю прочь со всех лап.

– Эх, покурить бы! – вздохнул Егор, меняя магазин.

– Перебьешься! – Старый шагнул в комнату и вернулся с двумя рюкзаками. – Пошли, а то и так потеряли еще девять часов, пока продрыхли. Надо двигать дальше!

– Вот рабовладелец проклятый! Тебе бы угнетать да эксплуатировать. Нет на тебя товарища Ленина – он бы тебя, узурпатора, с броневика, да кепкой по наглой рыжей морде! – пошутил Лысенко, поправляя лямки поклажи.

Старый хмыкнул и молча тронулся в путь. Напарник двинулся следом, только останки мутантов смачно хрустели под подошвами сорок третьего размера.

Глава 6 В центре внимания

Шли недолго, около часа. Ни один из представителей местной фауны больше не пытался полакомиться «свежачком», чему путники были несказанно рады. Но вскоре их хорошее настроение испортила небольшая неприятность. Путь им преградил добротный обвал, из которого торчала половина «БТР-80». Под днищем у передних колес просматривалась засохшая от времени грязь вперемешку с листьями камыша.

Старый скинул рюкзак на гравий, смачно выругался.

– Что будем делать? – устало вздохнул Егор.

– Давай поедим, посмотрим схему – а там видно будет. Может, придется возвращаться, может… Хрен его знает! – сталкер снял шлем, раздосадованно сплюнул и уселся на рельс.

Напарник тоже освободился от ноши и легонько пнул сталкера в бок:

– Подвинься – расселся тут!

Старый без задней мысли отодвинулся, а затем, опомнившись, картинно замахнулся дробовиком:

– Дать бы тебе по маковке! Блин, купился же на этот прикол с рельсами!..

Друзья рассмеялись и стали доставать продукты из рюкзаков.

Ели молча. Каждый думал о том, что еще им приготовила на будущее извращенка Зона. Выберутся ли они из этого проклятого тоннеля? Будет ли у них возможность отведать очередной деликатес в баре «Абориген»? Или, может, так и сгинут здесь под землей, не увидев белого света…

Лысенко вытащил сигарету, закурил. Напарник ничего не сказал по этому поводу, лишь сидел, попивая мелкими глотками минеральную воду. Егор выпустил несколько дымных колец и в свете фонарика наблюдал, как они поднимаются к потолку. Вдруг верхнее кольцо стало растягивать и бодро понесло в сторону БТРа. Уже через мгновение облачко дыма вытянулось в струйку и затянуло в щель чуть приоткрытого люка зажатой обвалом боевой машины.

– Ну-ка, ну-ка… – Егор вскочил и принялся карабкаться на передок бронетранспортера.

Старый выдал громкую отрыжку и уныло произнес:

– Чего ты туда полез, любознательный? Хочешь покататься? Так это надо было лет двадцать назад делать!

Ржавый люк заскрежетал навесами, открываясь с неохотой. Егор заглянул внутрь и отшатнулся. На водительском сиденье, обняв руками рулевое колесо, сидел скелет человека с проломленной грудной клеткой – в камуфляже, бронежилете и в танковом шлеме.

– Извини, приятель, я тебя побеспокою! – Лысенко спихнул останки ногой и нырнул в утробу БТРа.

Как он и ожидал, темноту салона разрезала тоненькая полоска света, пробивающаяся через неплотно закрытый десантный люк в задней части бронемашины. Толкнув плечом железную дверку, Егор выглянул наружу. С непривычки дневной свет на миг ослепил, но через полминуты он разглядел стену из густого высокого камыша, закрывающую весь дальнейший обзор.

– Старый, давай сюда! Тут по тебе солнышко очень соскучилось! – новичок, довольный находкой, улыбнулся и вернулся в носовую часть, чтобы принять багаж.

На лобовую броню, один за другим, бухнулись рюкзаки, затем по корпусу заскреблись ботинки. В открытый люк заглянуло лицо ветерана. Увидев солнечный свет и улыбающуюся физиономию напарника, тот нецензурно выругался и спросил:

– Только не говори, что ты знал, или тебе опять приснилось! – Егор развел руками. – Я же говорил, что Зона тебя любит! Ну не может быть, чтобы тебе просто постоянно везло! – не унимался Старый. – Любимчик – он и в Африке Любимчик!

– Любимчик? – принимая рюкзаки, Егор на миг задумался. Буквально на секунду в голове проскочило что-то знакомое, но тут же скрылось от сознания. Словно он что-то такое уже когда-то слышал. Поняв, что больше ничего подобного не ощущает, Лысенко таинственно зашипел: – Ты как всегда прав… Открою тебе страшную тайну! – сталкер насторожился и, приоткрыв рот, приготовился выслушать напарника. – Мы с Зоной скоро поженимся! Это у нас взаимно! На свадьбу ты уже, считай, приглашен! – быстро закончил Егор.

Ветеран недолго пялился широко раскрытыми глазами, плюнул и разразился матерной тирадой, окончившейся улыбкой на все лицо:

– Пошел ты, трепло! – Старый с усилием пропихнул второй рюкзак в люк и влез следом.

– У меня есть предложение! – серьезно начал Егор. – Давай оставим торбы здесь, а сами сходим на разведку.

– Подожди, я комп привяжу к местности, хоть узнаем, в каком районе находимся, – сталкер-ветеран потыкал кнопки, затем вылез в объятия трехметрового камыша. Через пару минут он вернулся и выдал вердикт:

– Мы возле откидного моста на окраине Чащобы. Здесь в километре завод «Спутник», а от него до лагеря ученых рукой подать. Все это легко сказать, а вот на деле пройти два кэмэ по Зоне – все равно что сыграть в русскую рулетку. Ладно, отключаем КПК и пошли, поглядим, как отсюда выбираться.

Напарники взобрались на заднюю часть корпуса железного монстра, торчащего из крутого склона оврага. Как здесь оказался БТР, оставалось только догадываться. Видно, по какой-то причине машина на большой скорости нырнула с противоположного пологого склона и, пробив подмытую дождями стену тоннеля, застряла в ней намертво, образовав скрытый выход из подземелья.

Один конец оврага, петляя, скрывался в лесу с серо-бурой листвой, а другой впадал в недалеко протекающую реку с радиоактивной водой. На это указывали заросли камыша, которые обрывались метров за двадцать от русла. Даже такое неприхотливое растение отказывалось существовать в зараженной излучением среде.

Спустившись, сталкеры стали осторожно продираться сквозь стену из сухих пустотелых стеблей. Как ни старались они вести себя тише, не получилось – треск стоял такой, словно два бегемота топтались по упаковкам с кукурузными хлопьями.

У Егора в шлеме пикнуло, и на стекле появился индикатор с цифрой «2». «Сорок три метра», – гласила надпись внизу. Как раз примерно такое расстояние было до кустов на краю оврага. Лысенко тронул за плечо напарника, показал два пальца и направление. Сталкеры замерли.

– Что будем делать? – Старый присел.

– Давай подождем, может, уйдут.

– Ага, щас! Только глухой мог не услышать, как два придурка ломились через камыши.

– Хорошо, что ты предлагаешь?

– Может, шмальнем из двух стволов?

– Ну-ну, ты еще объявление в газету дай. Мол, мы тут – хотим познакомиться с двумя блондинками в кустах. Вдруг там не враги или мутанты, а какие-нибудь твои знакомцы?

– Черт! Короче, давай так. Я включаю комп: если это свои, то все в шоколаде, а если враги, то сдамся – пусть думают, что я один ломился через заросли. Только ты обещай, что в случае чего, отобьешь меня. Тебе же везет, да и опыт побегов у нас имеется.

– Я же в Зоне новичок! Вдруг залезу в какую-нибудь аномалию, и все – пишите письма! – запротестовал Егор. – Давай назад в тоннель!

– Наверняка, нас уже услышали, так что, пока доберемся до БТРа, весь овраг забросают гранатами, а камыш скосят из пулемета. Сто пудов, эта парочка прикрывает КПП у переправы, а там еще с десяток рыл сидит. При первом выстреле быстро подмога нарисуется, и тогда точно полный писец придет. Если это мутанты, будем действовать по обстановке. Все, другого выхода у нас нет! – Старый потянулся к КПК.

Тут в кустах хлопнул подствольник и далеко позади сталкеров громыхнул взрыв, срезав осколками верхушки камыша.

– Ближе бери, а я трассерами подожгу сухостой! – послышалось с краю оврага.

Старый матюгнулся и включил компьютер.

Опять раздался хлопок. Рвануло ближе. Егору на голову упала метелка рогоза.

Глядя на экран, сталкер разразился отборнейшей бранью.

– Гадом буду, наемники – «волосы» им в штаны! Все – я сдаюсь, а ты смотри, не подкачай! – он снял шлем и громко крикнул:

– Не стреляйте – я выхожу!

Егор запаниковал. Впервые за то время, что он находился в Зоне, ему стало по-настоящему страшно. Остаться одному в этой клоаке, кишащей вечно голодными тварями, не зная местности, да и еще быть связанным ответственностью за жизнь друга – в такую передрягу он попадал впервые. Со слезами на глазах глядя вслед уходящему с поднятыми руками товарищу, он понял, как ему дорог этот человек, которого Егор знает всего несколько дней. Вместе они прошли через такую мясорубку, с которой вся предыдущая жизнь тридцатилетнего инженера не шла ни в какое сравнение.

Семьи у него не было, настоящих друзей, готовых пожертвовать собой ради товарища, – отродясь не водилось. Он всегда держался в стороне ото всех. Люди, которых Егор считал друзьями, никогда бы не пошли на смерть ради него. Все общество по ту сторону Рубежа погрязло в добыче бумажек с водяными знаками. Чем больше нулей на заветном продукте монетного двора, тем успешней кажется жизнь. Если ты ездишь на иномарке последней модели и у тебя дом – полная чаша, значит, ты король вечеринки. Стоит попасть в полосу невезения, как тебя затопчут и спихнут на дно, лишь бы занять освободившееся место.

Здесь, в Зоне, рискуют головой тоже ради денег, но все-таки в минуту опасности просыпается то, чего так не хватает на Большой земле, – настоящая мужская дружба, которая скрепляется последней банкой тушенки, глотком воды со дна фляжки и единственным магазином, патроны из которого делятся пополам. Может, Егор был и не прав, но, во всяком случае, он так думал и именно так видел жизнь.

* * *

Старый шел, специально стараясь как можно больше приминать сухие хрупкие стебли. Когда напарник пойдет по его следам, то будет меньше шуметь и, возможно, останется незамеченным, а значит, и шансы на спасение увеличатся. Как только он начал подъем на пологую сторону оврага, камыш поредел. Стал виден торчащий из кустов ствол пулемета, неотступно сопровождающий движения сталкера.

– Брось стволы на землю. Медленно подойди сюда! – распорядился крепыш в серо-синем бронекостюме, стоящий у позиции пулеметчика с АК наперевес.

Сталкер выполнил требование и выбрался на край оврага. В поле зрения оказалась река с откидным мостом и двухэтажная коробка КПП на берегу. Отсюда, с холма, было хорошо видно, как от переправы рысью в сторону троицы бегут шесть фигур в костюмах наемников.

– На колени, руки за голову! – крикнул автоматчик.

Как только Старый принял требуемую позу, ствол «калашникова» уткнулся ему в затылок. Тут же сидевший в кустах пулеметчик метнулся вниз и к приходу шестерки товарищей вернулся с оружием пленника.

Арестант поднял взгляд на подошедшего к нему вплотную наемника и понял, что перед ним находится командир группы.

– Надо же, мы всю Зону обегали, уж и не чаяли свидеться, а ты вот он, красавец – явился, не запылился! А где же корешок твой разлюбезный? Черный прямо извелся весь – так ему хочется с вами потолковать. Ну, чего молчишь? Отвечай, геморрой проклятый! – сорвался на крик главарь.

– Нет его… Легионеры застрелили… – картинно опустив голову, выдохнул Старый.

– Врешь, сволочь! Где это случилось?

– Правду говорю! На окраине Немана снайпер прямо в голову попал. Паренек неопытный, башку из-за дома высунул – вот ему и прилетело. Жалко – хороший он был… – сочинял на ходу сталкер.

– Хорошо, допустим, это правда. А где твои вещички – потерял, наверное?

– Аасмены в Чащобе толпой навалились, вот один из них и порвал лямки – пришлось сбросить. Я сам еле ноги унес – куда там о хабаре беспокоиться.

– Ишь как складно у тебя все получается! Сдается, ты гонишь мне, Старый! Я ведь знаю тебя как облупленного. Ты без товара хрен когда из ходки возвращался, да и не слышал я, чтобы в лесу кто-нибудь недавно стрелял из дробовика и, тем более, из «немки».

– А ты сходи и проверь! А то – верю, не верю, пойду замуж, не пойду замуж… Заладил, как девка на выданье!

Сталкер успел заметить летящий навстречу подбородку тяжелый армейский ботинок, но полностью уйти от удара не успел. Ребристая подошва чувствительно скользнула по челюсти, и Старый, обмякнув, упал навзничь. «Играть – так на бис!» – решил пленник, прикидываясь потерявшим сознание.

– Паскуда! Тяните его на КПП! Борман, готовь свою пятерку – через час поведешь его на базу! Пусть там Черный с ним разбирается, – бросил наемник улыбающемуся здоровяку с «Грозой», сплюнул и зашагал обратно к мосту.

* * *

Когда Старый, картинно взмахнув руками, свалился на землю, Егор, наблюдавший за происходящим в оптику «Винтореза», едва не нажал на спусковой крючок. Злость хлестала через край. Ему хотелось всадить длинную очередь в толпу наемников, но он боялся, что в перестрелке пострадает напарник.

После того, как честная компания, стоящая на краю оврага, скрылась из виду, Егор осторожно двинулся к месту происшествия. Аккуратно раздвигая носками ботинок стебли камыша у корней, парень не сводил глаз с места пленения напарника. Он боялся, что двойка темно-серых вернется на пост, и ему придется принять бой. Ведь если, не дай бог, это произойдет, участь ветерана предрешена, да возможно, и самого Егора тоже. С такими невеселыми мыслями и дрожащими от страха коленями Егор «мчался» со скоростью мирно прогуливающейся цапли, боясь вовремя не успеть на помощь напарнику.

Достигнув, наконец, заветных кустов, он снова обнял «Винторез». В прицеле успели мелькнуть ноги Старого, которого волоком затянули на первый этаж КПП. Датчик живых форм показывал тринадцать объектов. «Нужно забраться на холм напротив переправы и ждать», – решил Егор и не спеша, по-пластунски двинулся к скоплению валунов у дороги, ведущей к мосту.

* * *

– Хорош придуриваться! – Борман ткнул пленника носком ботинка и, наклонившись, собрался армейским брючным ремнем вязать ему руки.

Старый открыл глаза:

– Зачем пеленать? Я и так не убегу! Вдруг нападет кто-нибудь – лишний стрелок не помешает даже таким бравым воякам, как вы.

– Никто не нападет! Бандитов здесь давно уже не встречалось, а «Легион» сейчас в ступоре – им не до нас.

– Как это?

– Да так! Вялые они какие-то стали, сидят по своим норам, никого не трогают. Переправу почти без боя отдали, две пятерки наших уже половину Туманска подмяли, так что отдыхай – через час на базу потопаем. Прошка, глаз с него не спускай – жучара еще тот! – Борман отбросил ремень в сторону и, кряхтя, снял со сталкера пояс, в котором находились контейнеры для артефактов. – Тебе уже ни к чему, а мне сгодится.

* * *

Егор вспотел, активно работая локтями. Системы костюма не успевали поддерживать нормальную температуру и влажность. Целых полчаса потратил он на каких-то пятьдесят метров пути. Соблюдая предельную осторожность, чтобы, не дай бог, какая-нибудь веточка под ним случайно не треснула, сталкер наконец-то затаился в траве у небольшого валуна, как раз в начале поворота дороги.

Метрах в пяти внизу сидел на ящике наемник и что-то жевал. У КПП здоровяк с «Грозой» наперевес инструктировал четверку бойцов.

Со стороны реки порывами дул холодный ветер, закручивая у берега в небольшие вихри грязно-коричневую пыль и такой же расцветки листву. По мутной воде пробегали косые дорожки мелкой ряби. Из-за шелеста сухой травы Егор не смог разобрать слов говорившего, как ни старался. Поняв тщетность своих усилий, он еще раз пристально изучил прилегающую к КПП территорию и стал составлять план освобождения напарника: «Как стемнеет, по одному сниму охрану и ворвусь в помещение, а там как масть покатит…»

Вдруг наемники зашевелились и вывели Старого. Цепочка из шести человек направилась по дороге мимо места, где залег Егор. Первым шел старший пятерки с «Грозой», за ним пара автоматчиков, следом, толкая в спину пленника, еще двое бойцов. Эта процессия нарушила все замыслы парня.

«Мать вашу! Вот козлы! Чё ж теперь делать-то? – паника постепенно опутывала холодными щупальцами разум сталкера. – Спокойно. Только не сделать глупость, – подключился здравый смысл. – Нужно выдвигаться следом и ждать удобного случая. Только бы не вляпаться по дороге в какую-нибудь смертоносную бяку. Боже… или Зона – помогите непутевому еще хотя бы разок», – Лысенко мысленно перекрестился, с мольбой взглянул на крутой противоположный берег реки и стал потихоньку пятиться назад.

Обогнув громадный валун на склоне холма, он замер. Завибрировал детектор, а на дисплее шлема мутными кругами обозначились аномалии. Границей между ними служил небольшой угловатый обломок скалы, вросший в землю. Чтобы пройти этот участок, нужно было выйти на дорогу или сделать приличный крюк влево. Первый вариант не подходил никаким образом, поэтому, усердно работая локтями, Егор пополз в обход.

Достигнув обшарпанного кирпичного забора, сталкер заметил хвост колонны, огибавшей длинное поваленное дерево, которое ветвями и толстым стволом перегородило дорогу, словно шлагбаум. На стекле высветился мигающий значок радиации. Фон был такой, что даже костюм не мог полностью защитить хозяина. «Нужно линять отсюда!» – подумал Егор, но спрятаться было негде. Метров двадцать открытого пространства заканчивались дорогой, ведущей в лес через высокие кованые ворота. На обочине росло несколько высоких деревьев, и сиротливо скособочилась старая автобусная остановка. Если кто-нибудь из конвоя обернется, когда он будет перебегать под защиту толстого разросшегося клена, то пиши пропало. Не найдя другого выхода, Лысенко все же рискнул.

Никогда он не блистал спортивными способностями, но двадцатиметровку преодолел за мгновение. Присев за деревом, увидел, что вереница людей подходит к ограждению какого-то огромного производственного комплекса. Перед раскрытыми створками ворот кавалькада свернула влево к дырке в кирпичном заборе «Неманского лесхоза», как гласила надпись на вывеске сбоку от затаившегося спринтера.

Только последний наемник скрылся в проломе, снова пришлось догонять. Толком не отдышавшись после первого рывка, Егор что есть мочи стартанул на новую дистанцию. Как он ни старался поменьше топать ногами, все равно, удары толстых ребристых подошв ботинок об остатки асфальта дороги эхом отражались от стены забора и разносились по всей округе, подобно топоту загнанной лошади.

Обливаясь потом, сталкер подобрался, наконец, к пролому и осторожно выглянул из-за зубастого края разрушенного забора. Еле заметная тропинка, петляющая в пышных зарослях красно-бурого кустарника, змейкой скрывалась в тени леса. Боясь отстать от каравана, Егор углубился в царство Чащобы.

* * *

Когда Старого вывели на прогулку, он сразу обнаружил позицию напарника и про себя поблагодарил судьбу за то, что свела его с Егором. Теперь он точно знал, что лучшей замены Молчуну не найти, и окончательно убедился, что парень останется в Зоне. Хотя оставалась малюсенькая доля вероятности, что Егор выберет другой путь, потому что нет в его душе чего-то такого, что незримо объединяет всех сталкеров. В чем заключалась эта особенность, Старый так до конца и не разобрался. Не было у Любимчика тех горящих глаз, которые всегда замечаешь у новичков, впервые увидевших артефакт. Слишком спокойно он относился и к деньгам – даже к очень большим деньгам. Присутствовали в нем какие-то рыцарские качества. Может, сказался стресс при резком переходе от мирной жизни к беспощадной реальности Зоны, а может, у него закваска такая от рождения. А там… Словом, странным он оказался каким-то, как будто не от мира сего.

Идя по дороге, Старый старался побольше шуметь. Шаркал ботинками, кашлял, сморкался и даже насвистывал легкий мотивчик. Когда обогнули поваленное дерево, Борман, не оглядываясь, приказал сталкеру заткнуться, в противном случае пригрозил лишить соловья передних зубов.

– А не пошел бы ты! – ответил пленник, но свистеть перестал.

На окраине Чащобы он потребовал дать ему отлить, чтобы Егор имел возможность догнать колонну.

– Ссы в штаны! – гоготнул Прошка и подтолкнул Старого в спину прикладом.

«Не проканало», – подумал сталкер, чуть притормаживая в движении.

– Шевели булками! – больно ткнул под ребра стволом автомата наемник.

Тропинка, обогнув бетонные плиты заводского забора, стала спускаться в небольшой заброшенный карьер, на дне которого ликвидаторы аварии одного из реакторов АЭС сваливали разнообразный строительный мусор. Края котлована поросли пучками пожухлой травы и невысокими кривыми деревцами. «Отличное место для стрельбы», – отметил про себя Старый, оценивая местность.

Голова конвоя стала потихоньку растягиваться по дну карьера. Наемники с опаской огибали каждый обломок железобетонных плит, исковерканные металлоконструкции и прочие препятствия, оказавшиеся здесь после катастрофы.

Борман, идущий впереди, поравнялся с отверстием трубы метрового диаметра, вросшей одним концом в грунт, и остановился, поджидая остальных. Вдруг из жерла трубы, как птичка из объектива фотоаппарата, прямо ему на грудь выпрыгнул матерый псевдоволк с роскошным пушистым хвостом. Пули, вылетевшие из ствола «Грозы», прошли ниже, не задев голодного зверя. Всего на долю секунды палец наемника опоздал нажать спусковой крючок. Этого хватило, чтобы двухпудовая туша мутанта сбила человека с ног, и острые зубы впились в горло жертвы.

Следующий за командиром синдикатовец растерялся. Стрелять сейчас было нельзя, так как очередь наверняка попала бы и в Бормана. Помедлив мгновение, наемник выхватил нож и бросился на выручку товарищу.

Как чертик из шкатулки, ему на спину скакнул из той же трубы еще один волк. Образовался клубок из живых тел. Предсмертный хрип, злобное рычание, хруст сломанных костей, треск разрываемой когтями ткани, вопли раненого, ерзанье агонизирующих ног по земле – люди явно проигрывали в схватке с хищными созданиями Зоны.

Когда раздались выстрелы, Старый присел возле обломка плиты и подобрался подобно стальной пружине, готовясь к своему освобождению.

Один из шедших позади сталкера наемников кинулся на помощь товарищам. Прошка стал сбоку от пленника, держа того на прицеле.

«Давай, родной!» – мысленно призвал Старый.

Как по заказу, из головы Прошки фонтаном брызнула кровь вперемешку с мозгами и осколками черепа. Автомат, выпавший из рук уже покойного конвоира, не успел коснуться земли, как был спешно подхвачен вскочившим сталкером.

Укрывшись за бетонным блоком, Старый взял на прицел остальных участников разыгравшегося на дне карьера спектакля. «Дикие гуси» поливали свинцом пару мутантов, рвущих наемника, бросившегося на них с ножом в руках. Тело Бормана лежало рядом, раскинув руки в стороны. Из разорванной шеи обильно текла кровь, расширяя мокрое темно-бурое пятно вокруг головы командира пятерки.

Наконец, один псевдоволк с располосованным ножом брюхом и вывалившейся наружу требухой, а также лежащий под ним человек затихли, изрешеченные пулями двух «калашей». Второй же мутант оказался на удивление живучим: волоча по земле безжизненные задние лапы, он пытался уползти обратно в трубу. Вошедшие в боевой раж автоматчики вогнали в него по полмагазина, превратив зверя в кровавый фарш и сделав его похожим на дуршлаг.

Вот тогда настала и их очередь отправиться в Валгаллу Зоны. Почти одновременно в спины наемников врезалось по нескольку пуль. Острая коса Костлявой Старухи одним взмахом закончила свою жатву. Старому показалось в этот миг, что он выступил в роли палача для приговоренных к смерти. Трижды сплюнув через плечо, он помахал появившемуся из кустов напарнику и подумал, что Зона ничего не делает просто так. Вероятно, в данный момент она снова умышленно направила зверей, чтобы помочь в решении проблемы своему Любимчику. Старый лишний раз убедился, что Егор – прирожденный сталкер, и Зона не ошиблась, послав его ветерану в напарники. Последние события показали, что они действовали как один хорошо отрегулированный механизм, работающий словно швейцарские часы. Как будто между ними установилась незримая телепатическая связь.

* * *

Тишина, как пуховое одеяло, медленно накрыла место схватки. После выброса адреналина Егора бил озноб. Выбравшись на ровное место, он поднял взгляд и увидел улыбающееся лицо напарника, показывающего большой палец.

– Могу поспорить, ты сейчас заставишь меня топать обратно за рюкзаками, – прошептал Лысенко и показал в ответ американский кукиш.

Сталкер хмыкнул, погрозил кулаком и занялся обычным для него в такой ситуации делом – мародерством.

Егор закурил и, держа сигарету дрожащими руками, потихоньку стал спускаться в карьер. Дрожь понемногу улеглась, уступив место тупому безразличию.

Вытерев о штанину трупа измазанные кровью руки, Старый заспешил навстречу товарищу.

– Держи, стандартные, но на крайний случай пойдут! – протянул он Егору две пачки патронов калибра девять миллиметров. – Ну что, пошли назад? До темноты нужно на переправе должок отдать да кое-что забрать…

– Может, к ученым? Пересидим пару дней – пусть все уляжется, – с надеждой в голосе предложил Лысенко.

– Завтра к обеду здесь наемников будет, как кильки в банке. Борман, сука, Макаке отдал мой пояс с артефактами и оружие, а другой такой «немочки» во всей Зоне не сыскать. Там их осталось шесть рыл. На нашей стороне фактор внезапности. По-быстрому завалим всех и к утру будем в баре.

– Ты что, собираешься ночью по Зоне топать?! Сам ведь говорил, что это гиблое дело!

– У нас нет другого выхода, – развел руками Старый.

Со стороны завода донесся хриплый рев, словно одновременно с десяток бараньих глоток принялись резать тупыми ножами. Сталкеры, как по команде, одновременно повернули головы на звук.

– Валим! Аасмены на «Спутнике» почуяли запах свежей крови – сейчас пожалуют на ужин! – заторопился Старый, надевая шлем.

Быстрым шагом напарники направились по тропинке, ведущей в объятия Чащобы. Солнце спряталось за неизвестно откуда набежавшими низкими тучами, а так как ему уже по времени было положено вскоре улизнуть за горизонт, то вернуться оно обещало только утром. В Зоне так всегда. Вроде светит шарик, как полагается по всем законам мироздания, и тут – на тебе: небо мутнеет, сереет, первая молния с ленцой щекочет мертвую землю, а через полчаса получите крупные капли подозрительно мутного дождя. После попадания такой живительной влаги на обычную одежду можно ожидать всего, чего угодно. В лучшем случае, материал начнет расползаться по швам, в худшем – светиться ночью от убойной дозы радиации.

Один раз, когда Старый еще ходил отмычкой у сталкера по кличке Крот, его кожаная куртка, изрядно промокшая под дождем, внезапно заставшим их на Испытательной, наутро стала ломаться, словно стеклянная. Бывалые сталкеры рассказывали, что попадали под кислотный дождь, когда одежда дымилась и, чернея, смывалась с тела грязными потоками, а подошва сапог превращалась в подобие густой манной каши. После такого купания на теле человека образовываются незаживающие язвы, которые вылечить можно только с помощью артефактов.

«Хоть бы дождя не случилось», – подумал Старый, поглядывая на черное небо, нависшее над окраиной Туманска, расположенного на высоком берегу.

Переправа через безжизненную реку погрузилась в глубокие сумерки. На первом этаже КПП разожгли костер, и оттуда потянуло свежезаваренным кофе.

Часовых оказалось двое. Один не спеша расхаживал по крыше, внимательно осматривая округу, другой сидел в кузове ржавого ЗИЛа, опершись на сломанный борт, и изредка кивал головой – похоже, боролся со сном.

Остальные четверо наемников вальяжно трапезничали, рассевшись вокруг бочки с костром, весело травили анекдоты и похохатывали.

По пути к переправе сталкеры кратко набросали план нападения и теперь, сидя на холме за валуном, корректировали предстоящие действия.

Старый еще раз окинул взором горизонт и почесал левый локоть. Давний шрам от осколка гранаты всегда зудел перед дождем или Выбросом, а также во время нервного напряжения. На что чесотка указывала сегодня – непонятно. Может, на все сразу, а может, просто пришло время сделать «купи-купи», как в детстве говаривала сыну мама.

Главная роль отводилась «Винторезу» с ночным прицелом, так как «калашников» Старого не годился для деликатной работы.

Первым уснул навечно любитель грузовых автомобилей. Когда со второго этажа, словно мешок картошки, кувыркнулся другой часовой, бывший пленник спрыгнул на площадку перед КПП.

Вышедший посмотреть на источник шума Макака заполучил короткую очередь из АК в грудь. Одновременно с командиром умер еще один боец, пойманный Егором в перекрестье прицела через окно. Остальных в упор расстрелял Старый, ворвавшийся внутрь здания. Бойня длилась чуть меньше минуты. «Новый рекорд», – подумал сталкер, снимая свой пояс с трупа Макаки.

Тем временем Егор, отплевывающийся от попадающего в рот и липнущего к потному лицу пуха, штурмовал заросли камыша. Как бы он ни брыкался, как ни отнекивался, а бежать в овраг к торчащему из обвалившегося тоннеля БТРу за рюкзаками пришлось ему. Старый же тем временем мародерствовал у трупов «диких гусей».

Приближение Лысенко к переправе слышалось метров за пятьдесят. Отборный мат разносился по всему берегу реки, тревожа ночную тишину. Когда он наконец-то появился в дверном проеме, пыхтя от напряжения, Старый с кружкой кофе в руках и ехидной ухмылкой мирно восседал у костра.

– Да сколько тебя ждать, а?! – начал он, едва не рассмеявшись в голос. – Ты не за Рубеж ходил проверить Сивоконя? Конечно, земляки – они завсегда ближе к телу, чем друзья…

– Да пош… – Егор с грохотом скинул на пол два увесистых баула. – Давай бросим половину и возьмем самое ценное! – хватая ртом дымный воздух как запыхавшийся носильщик, воскликнул он. – Ведь целую тонну прем! Я что тебе, вьючный осел?!

– Ты баран! Там все самое ценное и бесценное! Хочешь домой? Считай, ты несешь свой билет в новую жизнь!

– Я лучше в Зоне сдохну, чем тащить по лезвию ножа мешок с кирпичами!

– У ти, боже ж ты мой, какие словечки мы знаем! Сядь, успокойся, попей кофейку, – Старый кивнул на котелок с мирно булькающим содержимым, от которого исходил ароматный запах.

Лысенко сорвал АК и короткой очередью превратил кипящий сосуд в крупноячеистый дуршлаг. На углях зашипело. К потолку поднялось густое облако пара.

– Правильно! Все равно кофе был дерьмовый… – спокойно произнес ветеран и принялся, как ни в чем не бывало, осматривать вернувшуюся к хозяину винтовку.

Он понимал, в каком нервном напряжении находится его напарник. За недолгое время в Зоне с ним произошло столько всего из ряда вон выходящего, что даже бывалые сталкеры в подобных ситуациях частенько теряли голову и слетали с катушек.

Егор, в сердцах плюнув, сел на свернутый в скатку у стены матрац и закурил. Когда через пару минут потухший окурок был раздавлен подошвой ботинка, он встал и начал впрягаться в лямки рюкзака.

– Поскакали! – с плохо скрываемым раздражением в голосе выдал он походный клич.

– Да, пора… – Старый взвалил свою ношу и первым вышел в кромешную мглу.

Приборы ночного видения последнего поколения неплохо справлялись с непроглядной теменью. На ветках деревьев чуть светились розовым беспокойно дремлющие вороны – это умный костюм показывал, что в их крошечных телах теплятся маленькие комочки жизни. Что заставляло черных падальщиков обитать в проклятом краю, неизвестно. После каждого Выброса сотни пернатых трупов устилали мертвую аномальную землю, служа кормом для мутантов всех мастей. Сталкеры говаривали, что даже мимикримы не гнушались ими. Несмотря на массовый падеж, птиц меньше не становилось. Хриплое карканье стало привычным сопровождением в повседневной жизни Зоны.

Перед воротами завода сталкеры свернули вправо, Старый решил не идти через ночной лес, тем более, на пиршество в карьере их никто не приглашал. Фонило прилично. Индикаторы радиации непрерывно мигали, показывая, что следует как можно быстрее покинуть эти негостеприимные места.

За углом бесконечного бетонного забора ветеран нос к носу столкнулся с завсегдатаем заводской территории – свеженьким зомби. Тот спокойно сидел на высоком трухлявом пне с ржавым обрезом двустволки в руках. Когда-то он был сталкером из группировки «Анархия», во всяком случае, истрепанный комбинезон указывал именно на это.

Живые люди и покойник смотрели друг на дружку – никто не шевелился. Затем губы зомби разомкнулись и из глотки ходячего трупа вырвались искаженные, с трудом произносимые разлагающимся языком слова:

– Хочу домой. Ы-ы-ы… Мама-а…

У Егора сжалось сердце. Почему? Зачем Зона сотворила с человеком такое? Наверняка у него где-то есть семья или родственники, которые ждут и помнят его. Может, в каком-нибудь городе розовощекий сынишка прислушивается к шагам на лестнице и с надеждой подбегает к двери каждый раз, когда звучит трель звонка, ожидая увидеть вернувшегося с подарками отца. А где-то в глухой деревеньке, перебирая старые фотографии, тихо плачет старушка мать…

За последние дни Егор убил много людей, но почему-то ни разу не испытал к ним даже капли жалости.

– Старый, его можно как-нибудь вылечить? – без надежды в голосе спросил он.

Ходячий мертвец стал медленно поднимать обрез.

– Можно! – сталкер приставил ко лбу зомби дробовик и нажал на спуск.

Практически безголовое тело кувыркнулось с пня и засучило ногами. Недалеко, впереди, хлопнул пистолетный выстрел, и хриплый голос заорал на всю округу:

– Мочи-и-и! Э-э-э…

Прозвучали еще два выстрела. Вдруг полыхнуло возле самого начала забора завода, словно кто-то зажег громадную газовую горелку, торчащую из земли. Столб огня гудел как простуженная турбина самолета, а в его центре корчился зомбированный сталкер.

– Вот и еще одного бедолагу «огниво» утихомирила, – вздохнул Старый, когда напарники обходили беснующуюся аномалию.

Дальше путь лежал через низину, посреди которой располагался полевой научно-исследовательский комплекс, огороженный высоченным металлическим забором. Со стороны завода раскинулось испускающее зловонные газы болото, возле которого в густом камыше слышалась подозрительная возня.

– Зайчиками мчимся по краю этой канализации, иначе аасмены увяжутся – не отстреляемся! В бункер не заходим, а прямиком на дорогу, ведущую к товарной станции, – озвучил план действий сталкер и включил КПК.

– Может, к ученым? – взмолился Егор. Старый с укоризной взглянул на напарника и выразительно вздохнул. Хоть шлемы костюмов и не позволяли увидеть глаза товарища, Лысенко понял все правильно:

– До дороги, так до дороги – чо я, против, что ли! – новичок пошел на попятную.

Зайчиков из них не получилось. Два загнанных тяжеловоза еле тащились, спотыкаясь о неровности болотного рельефа. Не преодолев и половины дистанции, сталкеры услышали, как из нутра гниющего на краю радиоактивного водоема вертолета выпрыгнули две твари и огромными прыжками стали потихоньку нагонять марафонцев. Следом за ними из камышей выбралось еще четыре аасмена, с ходу присоединившись к погоне. До ограждения комплекса оставалось метров двадцать, когда с крыши бункера по мутантам ударил пулемет. Внезапная помощь подстегнула убегающих и поубавила пыл преследователей. На открывшемся втором дыхании путники преодолели остаток долины и, когда начался подъем, буквально ползком выбрались на дорогу.

– Перекур! – выдохнул Старый, заваливаясь набок вместе с рюкзаком на плечах.

Егор сбросил ношу, снял шлем костюма и, упав на колени, стал протяжно блевать. Пустой желудок выворачивался наизнанку, считая желудочный сок и воду непозволительной роскошью.

– Говорил тебе – бросай курить! – издевался сталкер, но увидев при помощи ПНВ перекошенное лицо товарища, изменил тактику: – Может, водички? Ты ляг, отдохни – мы уже почти пришли! До бара осталось всего километров пять.

Егор перестал звать «тетку Веклу» и полез в рюкзак за водой. Тут же в шею кольнуло, и через мгновенье по телу прошла волна тепла. Автодоктор костюма решил, что доза какого-то ядреного стимулятора необходима для поддержания нормальной жизнедеятельности организма.

У его напарника завибрировал коммуникатор. «Сталкеры, почему не зашли в гости? Сокол», – прочитал на дисплее ветеран. Освободившись от лямок рюкзака, он тут же отправил ответ: «Спасибо за помощь – в долгу не останусь. Старый».

– Да, если бы не ребята Сокола – разодрали бы нас аасмены, как Тузик грелку! Ты как, оклемался? Потопали помаленьку – может, до утра доберемся, – ветеран поднялся и помог напарнику взвалить поклажу на плечи.

– А как они узнали, на какой адрес отправлять почту? – удивился Егор.

– У «научников» новейшее оборудование. Наверное, каким-нибудь прибором захватили сигнал КПК. В общем, как-то так! – отмахнулся Старый.

Опять многострадальные ботинки сталкеров затопали по дороге Зоны, щедрой на смертельные опасности. Снова мертвые деревья, не по-летнему желтый кустарник и серая невысокая трава – привычная для глаз картина. В рваных промежутках между тучами начали показываться участки звездного неба. Мутное бледное пятно на горизонте материализовалось в зловещую полную луну, мертвым светом заливавшую унылые пейзажи. На обочинах и посреди дороги поблескивали металлом гниющие остовы автомобилей. В кюветах гнездились кучи строительного мусора, отбрасывая причудливые тени на скудную растительность и голую землю. В самых непредсказуемых местах попадались кресты: старые, накренившиеся от времени, совсем новые, со свежими холмиками, а кое-где просто скелеты, обглоданные местной фауной и начисто отмытые радиоактивными дождями. Леденящий кровь нормального человека пейзаж, обновляющийся с регулярным постоянством.

Наши герои к нормальным уже не относились, поэтому никакие эмоции от созерцания окружающего ландшафта не трогали их нервы. Для Старого Зона давно стала родным домом. Егор, поначалу проявлявший интерес ко всему, замкнулся, отгородив разум защитным барьером безразличия от мозгодробительного воздействия ужасающей обстановки, и молча шел вслед за напарником, сжимая в руках автомат. Где-то в уголке сознания он уже смирился с тем, что Зона наложила на него свою лапу, пометила, поставила клеймо с надписью «Моя собственность». Но проскальзывающий еще иногда здравый смысл даже думать не желал на эту тему.

Шаг, еще шаг – снова тяжелая поступь уставших от передряг людей, стремящихся к относительно безопасному месту, где можно отоспаться и съесть более-менее нормальную еду, зачастую приготовленную из сомнительных ингредиентов. Затекшие ноги передвигались по инерции, рефлекторно. Нервные окончания, не выдержав напряжения, перестали подавать импульсы в мозг, поэтому сталкеры уже не чувствовали боли в растертых до крови ступнях.

Вместо того, чтобы двинуться короткой дорогой через железнодорожную станцию, Старый повел напарника в обход вагонов, ремонтных цехов и недостроенных зданий. Когда-то давно с Молчуном они так заметали следы, убегая от промышлявшей в этих краях банды мародеров. Тогда их чуть не сожрали внезапно навалившиеся голодные снобы. Кто сегодня захочет полакомиться «свежаком» – оставалось только гадать. Хотя чего уж там гадать? Ясно как дважды два: все! Идти через станцию тоже было нельзя, наемники организовали там перевалочную базу и наверняка с нетерпением поджидали их именно в этом направлении, выставив множество дозоров.

Перед самым мостом, по которому дорога шла к многочисленным ангарам, сталкеры свернули вправо и двинулись по окраине тупика, куда когда-то сгонялись ремонтные и пожарные поезда, путеукладчики, вагоны со шпалами и всякими железнодорожными причиндалами. Эту местность Зона щедро нашпиговала различными аномалиями, которые разноцветными пятнами отражались на дисплее защитного шлема «Хищника» Егора.

В длинном коридоре между сцепкой вагонов и ограждением из сетки-рабицы, из-за пожарной цистерны выплыло нечто. Искрящийся электрическими разрядами сгусток медленно двинулся навстречу застывшим от неожиданности сталкерам.

Тут же с открытой платформы, груженной крупным щебнем, в воздух поднялось с десяток угловатых булыжников и, набирая скорость, понеслись навстречу путникам.

– Фантом! Стреляй в эту мразь! – закричал Старый, уворачиваясь от камня, летевшего в грудь.

Егор, то ли от усталости, то ли от неожиданности, чуть помедлил и, ныряя под рой гравия, прозевал низколетящий снаряд, который чувствительно врезался в левую ключицу.

Захаркал дробовик. Картечь высекла сноп искр на боку цистерны, а клубок разрядов приблизился на несколько метров. Очередная порция щебня наплевала на притяжение земли и, как гроздь воздушных шариков, камнем взвилась вверх. Егор вдавил спуск, поливая исчадие Зоны свинцом из АК. Тридцать пуль и шесть зарядов крупной дроби не оставили мутанту никаких шансов. Нити молний взорвались искрами, и на землю упал ошметок гнилого мяса с подобием головы, на которой светились два круглых глаза без зрачков и век. Одновременно с уродцем свалились булыжники, образовав на платформе небольшой камнепад.

Сталкеры быстро перезарядили оружие и, стоя на коленях, со страхом ждали появления собратьев твари. Прошла минута, другая – все тихо.

– У меня к дробовику четыре патрона осталось – хоть бы хватило до бара, – нарушил тишину голос Старого. – А то из винтовки бить по мелким мутантам – только боезапас переводить.

Лысенко помассировал ушиб и, поднявшись, подошел к трупу.

– Ты встречал когда-нибудь подобное? – спросил он у напарника.

– Нет. Слышал, мужики рассказывали. Говорят, в подземной лаборатории, на территории Чащобы, этих фантомов целый рой живет и размножается.

– Интересно, из какого животного мутация породила такое уродство? – пнул ботинком гнилую тушку Егор.

– Не забивай дурным голову – крепче спать будешь! – ветеран равнодушно перешагнул через труп монстра и побрел дальше.

Перебравшись через забор по упавшему опорному столбу, сталкеры вышли на заросшее густым, мелким, непролазно-колючим кустарником поле. Невдалеке виднелись знакомые цеха завода. Если идти напрямик, то минут через двадцать уже можно пить водку в баре и закусывать солеными огурчиками. Однако колючки мутировавшего терновника впивались в одежду и обувь похлеще когтей кошки, на которую нечаянно наступил пьяный хозяин.

– Эх, сюда б танк или хотя бы трактор, – с досадой вздохнул Старый и двинулся по краю непролазных зарослей.

Бледный свет луны искрился на когтеобразных шипах, будто миллионы светлячков расправили крылья и собираются взлететь. Чуть голубоватый цвет изображения «ночника», встроенного в шлем костюма, добавлял эффект насыщенных красок. Волшебство, да и только.

Но недолго Зона баловала сталкеров своим ночным великолепием. Впереди, на узком проходе между отвесным холмом и «новогодним» полем, расположилась стая диких псов. Голов пятнадцать голодных мутантов как по команде повернули острые морды к добыче и в несколько глоток протяжно завыли.

Неприятный холодок пробежал по телам напарников. Старый сбросил ношу на землю и достал из разгрузки последнюю гранату. Вой резко оборвался, стая бросилась в атаку. Собаки не спешили, как будто видели, что отступать их жертвам некуда. Во главе нападающих трусили четверо матерых псов. Сзади, скалясь, двигался здоровенный зверь на длинных крепких ногах – по-видимому, вожак. Он временами глухо рычал и клацал клыкастой пастью, как бы направляя всю стаю.

Сталкер прикинул расстояние до цели, скорость передней четверки и с силой запустил смертоносный кругляш. Граната, описав плавную дугу, упала как раз позади вожака. Тот чуть повернул голову, а затем резким прыжком взмыл в воздух над спинами сородичей.

Хлопнул взрыв. Бегущую за предводителем свору собак разметало, как кегли в боулинге. Штук пять дергающихся тел застряли в объятьях кустарника, пара трупов медленно сползла со склона холма, несколько раненых псов закружились на месте, жалобно скуля и тщетно пытаясь вскочить на ноги. Вожак, подстегнутый взрывной волной, кувыркнулся и приземлился далеко впереди стаи. Паника ненадолго прервала атаку.

Громкий рык предводителя, и порядок был мгновенно восстановлен. Хромые, раненые – все ринулись в бой. Настала очередь мясорубки из двух автоматов. Несмотря на потрясающую живучесть мутантов, все закончилось довольно быстро. Четыре опустошенных магазина восстановили тишину, изредка нарушаемую повизгиванием «поющих в терновнике».

Сталкеры не спеша взвалили поклажу на спины и двинулись вперед, обходя истерзанные пулями трупы зверей. Егор пожалел разодранных в клочья цепкими колючками кустарника застрявших собак и короткими очередями оборвал их мучения.

– Гуманист хренов! – проворчал Старый, перезаряжая винтовку. – Патроны денег стоят, а он «та-такает» тут налево и направо, транжира инженерная…

– Забубнила Бабуся-Ягуся, когда съели ее гуся! – парировал колкость парень, снимая шлем.

«А Молчун сейчас бы стал оправдываться и рассказывать, что заставило его так поступить», – подумал сталкер, усмехаясь про себя.

Восточная часть неба уже начала светлеть, когда путники ввалились в бар. Зал был пуст, только за одним столом пара вдрызг пьяных пепловцев, пытаясь поддержать друг дружку в вертикальном положении и беспрестанно клянясь в вечной дружбе, собиралась покинуть заведение. Бармена на рабочем месте тоже не оказалось – за стойкой дремал худой невысокий мужичок в стареньком камуфляже. Увидев новых посетителей, он встрепенулся и от удивления застыл на месте. Затем улыбка расползлась по небритому лицу, и заместитель барыги, всплеснув руками, запричитал:

– Итить твою маму! Как вы сюда добрались?! Ведь на вас же… Ведь кругом… – слова от волнения застревали у него на языке. Бросив полотенце, мужичок оббежал стойку и кинулся обнимать Старого, освободившегося от оков рюкзака.

– Да ладно тебе, Сучок, мы же дней пять не виделись, а ты меня тискаешь, как будто десять лет прошло, – растроганно бурчал сталкер, похлопывая того по спине.

Пепловцы, наконец-то, на полусогнутых побрели к выходу, горланя: «Ой, мороз, мороз».

Старый буквально вырвался из цепких объятий Сучка, и тот переключился на Егора. До «обнимашек» не дошло, но руку тряс долго, при этом на глазах мужичка выступили слезы.

– Что тут у вас опять случилось? Чего это Башня такой смурной и молчаливый? – прокряхтел Старый, усаживаясь на высокую лавку у стойки.

Егор тоже устало примостился рядом с напарником и стал слушать новости, которые взахлеб принялся выдавать Сучок:

– Вояки с цепи сорвались! Сделали зачистку вокруг Пятихаток, накрыли банду уголовников, державших ремзавод возле прохода на Испытательную. С Могильника разогнали всех сталкеров, а на Пустыре вертолет сравнял с землей старую ферму. Кругом наставили блокпостов, дозоры по всей Зоне шастают – вас ищут. С другой стороны, на товарной станции, наемники лютуют. Нашего брата сталкера вытряхивают до трусов. Корефана Башни в расход пустили, когда он стал возмущаться против такой наглости. Легионеры затихли и кругом сдают позиции. «Анархия» разрывается от нехватки бойцов – объявили синдикатовцам войну и «Легион» прогнали до самого Немана. Из Пустыря банда Лютого, что когда-то под покойным Коробом ходил, оседлала проход на Могильник и пару раз прощупывала блокпост «Пепла» у развалин новостройки. В общем, конец спокойной привычной жизни. Бармен бухает второй день – хабар никто не несет. Все комнаты у нас забиты сталкерами, которые жрут и пьют в долг. Вы, сукины дети, поставили Зону с ног на голову! – восторженно закончил программу новостей Сучок. – Давно такого переполоха не случалось! Пожалуй, после второй Вспышки Зона не получала подобной встряски!

Тут скрипнула дверь в коридоре, и из своей кельи появился Гектар. Опухшее лицо торговца осунулось, а кровавые глаза украсились пудовыми мешками.

– Явились, голубки… – буркнул он недовольно, но, заметив пухлые рюкзаки, чуть оттаял. – Чего растрещался, балаболка, сообрази людям чего-нибудь поесть и выпить!

Сучок мухой метнулся на кухню.

– Нам бы комнатку, поспать, – встрял Старый.

Бармен опять скосил глаза на поклажу сталкеров и задал встречный вопрос:

– Есть что-нибудь стоящее?

– У тебя денег не хватит рассчитаться! – отмахнулся тот и хитро прищурился.

Пытаясь унять шум в голове, серые клеточки мозга барыги принялись активно работать. Повисла пауза. Егор заразительно зевнул и достал сигарету.

– Чего-нибудь придумаем! – рявкнул торговец и направился к холодильнику.

Споткнувшись на пороге, из кухни выплыл Сучок с громадной сковородкой, в которой пузырилась свежеприготовленная яичница на сале. Аромат еды, как ведро холодной воды, мигом оттеснил сон. Желудки сталкеров запели в унисон, предвкушая долгожданное удовольствие. Подобревший Гектар появился с запотевшей бутылкой «Абсолюта» и принялся скручивать ей «голову».

– Фюйть! Вот это сервис! Небось для себя берег? – моргнул торговцу Старый и облизал пересохшие губы.

Тот в полном молчании трясущимися руками наполнил стопки и, крякнув, опрокинул кристальную жидкость себе в рот.

Напарники, обжигаясь, провели дегустацию Сучковой стряпни и повторили маневр Гектара. Яичница «умерла» мгновенно. Жахнув еще по паре рюмок, вся троица начала клевать носами: торговец принял на старые дрожжи, а гости уже валились с ног от усталости.

– Шеф, куда положим героев? – забеспокоился помощник, видя, что скоро все вырубятся прямо за стойкой.

– Веди их на мою двуспалку, а я пойду погуляю на воздухе, плохо мне что-то. Ик-к…

Такой щедрости не ожидал никто. Еще ни одной живой душе не приходилось спать в святая святых бара «Абориген».

– Знатный костюмчик! Откуда такой? – прищурившись, спросил Сучок, разглядывая «Хищник» Егора.

Старый, поднимаясь, ответил за товарища:

– Это ему бабуся по наследству передала. Сказала, что от прадеда осталось.

– Эх, и где такие бабуськи живут? Мне б с такой породниться… – с завистью покачал головой помощник торговца и повел устраивать сталкеров на ночлег.

Кровать, конечно, была поскромнее, чем у лысого профессора, но валившимся с ног путникам хватило бы и матрацев на полу.

– Лёха, забери костюмы и подлатай где надо. Смотри, не забудь аккумуляторы зарядить. Разбудишь нас часа в четыре дня, – уже засыпая, распорядился Старый, обращаясь к провожатому.

По имени Сучка называл только он, да и не знал никто, как зовут старого сталкера. Полтора года тому назад они с Молчуном принесли тяжелораненого одиночку из Чащобы, где едва сумели отбить от стада кабанов. С тех пор покалеченный сталкер ни разу не ходил в Зону. Правая рука плохо слушалась, а иногда ее просто сводило судорогой. Торговец пожалел ущербного и взял к себе в подсобники. В мирной жизни Лёха работал на обувной фабрике, поэтому подрабатывал в баре ремонтом костюмов и обуви. Доход не ахти какой, но на конфеты и водку хватало. Среди сталкеров даже присказка родилась – «как Сучок без конфет». Любил увечный сталкер шоколад, и все тут. Бармен специально заказывал сладости для помощника, ну и, конечно, наваривался на этом неплохо.

Почти у каждого завсегдатая бара имелись свои пристрастия. Старый любил шпроты, один пепловец, Каштан, всю еду заправлял майонезом. Сталкеры шутили над ним, предлагая сдабривать им водку, чтобы легче шла.

Однажды в бар повадился казах по кличке Чукча. Было у него правило – после удачного рейда напиваться до поросячьего визга и требовать кумыс. Торговец всегда посылал его даже дальше Заполярья, а один раз неожиданно для всех взял, да и вытащил из холодильника бутылку требуемого напитка. Чукча несколько часов мусолил заветную емкость, а на следующий день оказался должен бармену целый мешок денег. С тех пор казаха никто не видел. То ли сгинул в Зоне, то ли подался на родину. В общем, люди меняются только после смерти, а пока они живы, сила привычки не отпускает их, несмотря ни на какие превратности судьбы.

Разбудили друзей на два часа раньше запланированного.

– Старый, вы это… вставайте! Там народу полный бар набился – вас требуют! Все хотят знать, из-за чего беспредел творится, и когда это закончится! – потирая виски, пробубнил Гектар.

Когда напарники вышли в зал, гудевшая до этого как пчелиный улей толпа затихла. Из-за плотной завесы табачного дыма дальние столики просматривались с трудом. Сорок пар глаз смотрели на виновников своего незавидного положения, и в каждой читался немой гневный укор.

– Чё надо? – рявкнул Старый, недовольный тем, что ему не дали нормально поспать.

Один из бунтарей, полулежавший на стойке с банкой пива в руке, спокойно начал:

– Старый, ты сталкер правильный – мы все тебя хорошо знаем и уважаем. Но возникла неприятная ситуация, из-за которой все присутствующие сидят на мели… Прошел слушок, что повинен в этом твой новый напарник. Объясни, пожалуйста, в чем дело – может, разрулим сообща обстановку, поможем вам и себе…

– Да, Старый – излагай все как есть! Не темни – выкладывай, в чем дело! – загудела на разные голоса собравшаяся толпа.

Ветеран насупился, затем поднял руку, успокаивая народ. Все умолкли, приготовившись выслушать собрата по нелегкому ремеслу.

– Во-первых, Егор здесь ни при чем. Он просто помог мне бежать из кутузки военных, а потом мы вместе с ним смотались к тайнику за хабаром…

– Чего ж наемники и вояки за него такие бабки сулят? – донеслось из зала.

– Своим побегом мы ударили по самолюбию одного козла в погонах – кореша Черного, вот они и объявили облаву. В результате упокоился братишка главаря синдикатовцев…

– А бандосы – «Анархия», «Легион» – тоже ваших рук дело?

– Бандюки сами по себе борзеют, анархисты мстят за своих побитых наемниками товарищей, которых мы с Любимчиком нашли. А «Легион» – это Егора грешок, – лукаво улыбнулся Старый, глядя на виновато переминающегося с ноги на ногу напарника.

Тот пожал плечами:

– Я вообще в тумбочке сидел.

– Вот! – сталкер развел руками. – Мы не при делах! – и уже серьезно продолжил: – Ладно, можете успокоиться! Егор уходит за Рубеж, перед Черным я сам ответ держать буду. Воякам после предстоящего Выброса не до нас станет, ну а мародеров можно коллективно поставить на место. Неделька-другая, и все будет как прежде…

– Подожди, дай мне сказать! – вклинился Лысенко. – Я еще не ушел из Зоны, и мы пока напарники. А это значит, что с наемниками разбираться будем вместе…

– Мы поможем! Обнаглели, козлы! И бандосам дадим по сусалам! – забушевали сталкеры.

– Против кого воевать собрались? – заглушил толпу громогласный возглас со стороны входа.

Все повернули головы на голос. В коридоре стояла массивная фигура Шелестова – командира группировки «Пепел».

– Полковник, хотим в Зоне порядок восстановить! – ответил за всех бородатый сталкер, стоявший напротив Егора с трубкой во рту.

– Вот за этим я к вам и пришел. Есть одна мыслишка!

Пройдя через расступившуюся толпу, лидер пепловцев остановился у стойки и, пригладив роскошные черные усы, принялся излагать свой план восстановления устоявшихся порядков.

– Я тут надумал кой-чего, и хочу предложить вам уничтожить банду Лютого – это как раз по зубам вашей разношерстной толпе, да с небогатым вооружением. Мы хотели сами этим заняться, но есть сведения, что наемники собираются наведаться в бар.

Толпа снова возмущенно загудела, а Гектара чуть кондратий не хватил. Он побледнел и принялся щипать мочку уха, что, как все знали, указывало на крайнюю степень его волнения.

– Так вот, вы занимаетесь мародерами, а я возьмусь за наведение порядка на товарной станции…

– Мы согласны! Завалим отморозков! – кричали сталкеры, засидевшиеся без дела.

– Поделитесь на группы, выберите старших и готовьтесь на утро в поход. Бармен поможет патронами и провизией. Сделаешь? – Шелестов глянул на торговца, будто рентгеновским лучом просветил.

Тот стушевался, но в итоге согласно кивнул.

– Вот и ладненько! – полковник прекратил процедуру сканирования бармена и повернулся к виновникам торжества: – Вы двое пойдете с моими ребятами. Я разработал операцию, в которой ваше присутствие необходимо.

– Хорошо! – поддакнул Старый.

– Надо, так надо, – спокойно произнес Егор.

– Жду вас у себя через полчаса! – распорядился пепловец и, блистая военной выправкой, двинулся к выходу.

В баре закипела бурная деятельность. Разгорелись споры: кто, с кем и под чьим руководством пойдет на зачистку Пустыря; как лучше напасть – затемно или при свете дня; сколько понадобится боеприпасов и провизии.

Старый выловил в этом бедламе Сучка и заказал чего-нибудь поесть. Затем спросил у торговца, когда тот посмотрит товар. Хитрющий барыга замахал руками, отстраняясь:

– Да подожди ты со своим хабаром, не видишь – дел невпроворот! После разборок потолкуем. Пусть рюкзаки у меня пока полежат. Вернетесь – произведем оценку…

– А если не вернемся – вообще шоколадно! – закончил мысль сталкер.

– Все в руках Зоны… – воздел глаза к потолку торгаш, словно батюшка в церкви.

Старый ругнулся в сердцах и вернулся в берлогу хозяина заведения, где Егор собрался завтракать.

– Зачем тебе на задницу приключения? – выуживая шпротину, принялся рассуждать ветеран, обращаясь к напарнику. – Ты же уже дембель! Отсидишься здесь недельку и все – с новыми документами в новую жизнь…

– Да успокойся ты! Чего раскудахтался? Эта заваруха на полдня всего, и я в ней, после тебя, конечно, играю не последнюю роль. Все будет хорошо! Я же Любимчик – забыл, что ли? А самый главный аргумент – это то, что не придется переть за плечами стопудовый баул, – перевел все в шутку Егор.

Так, под неспешный разговор «умерли» гречка с тушенкой в большой миске и остывший кофе в алюминиевых кружках. Пора было идти на совещание к полковнику.

Командира «Пепла» сталкеры застали за расстеленной на небольшом столе картой Зоны. С красным карандашом и линейкой в руках он исполнял ритуал, который обычно практикуют кадровые офицеры перед началом боевой операции. Квадратики, прямые и пунктирные линии, цифры, аккуратные надписи пестрели различными цветами на выцветшей «километровке», отпечатанной еще для военных нужд, поскольку в верхнем правом углу ее стояла надпись «секретно».

Полковник кивнул гостям на облезлые стулья у стола и сел напротив.

– По данным разведки, Черный пожаловал вчера на свою базу возле станции. Он собирается лично руководить нападением на бар, что мы намерены предотвратить не без вашей помощи. Сегодня утром бойцы взяли за задницу одного сталкера, который сливал наемникам инфу обо всех передвижениях по территории завода. Вот у меня и созрел отличный план. Выслушайте и дайте ответ…

Сталкеры согласно угукнули, приготовившись мотать на многодневную щетину предложение Шелестова.

– Значит, так! Мы с КПК шпиона отправляем Черному сообщение, что группа сталкеров, недовольных сложившейся ситуацией, решила сдать ему виновников всех своих бед. Далее – назначим место обмена вас на деньги и подготовим наемникам достойную встречу…

– Э-э-э… Полковник! – перебил рассказчика Старый. – Если я вас правильно понял, нам придется сдаться Черному в полон и ждать, пока вы нас отобьете?

– Нет, вы не дослушали! – сдерживая раздражение, успокоил сталкера пепловец. – Вот, смотрите! – Шелестов склонился к карте. – Здесь у складов, возле разгрузочной платформы, есть отличное место для засады. В хранилище, напротив прохода через цех откачки жидких грузов, посадим двух снайперов. У ворот за гаражами замаскируется ударная группа. В теплушках возле депо спрячем пятерку штурмовиков в экзоскелетах. Когда группа наемников пройдет через цех и увидит вас в окружении переодетых в сталкерскую одежду моих людей, то наверняка с базы выдвинется Черный, чтобы лично встретить заклятых врагов. Как только это произойдет, нам подаст сигнал разведчик, который уже двое суток сидит в развалинах конторы, напротив базы синдикатовцев. Штурмовая группа по команде отрезает все пути отхода и нападает с тыла. При первых выстрелах снайпера кладут встречающую делегацию, и, взорвав ворота, в дело вступают основные силы. Вы, если хотите, вместе с переодетыми бойцами следуйте за ударной группой на штурм базы противника. Вся операция займет максимум полчаса… Что скажете?

Сталкеры переглянулись, и Егор начал один за другим сыпать уточняющие вопросы и предложения.

– Сколько стволов в ударном отряде и переодетом сопровождении?

– Трое с вами и десять у ворот.

– Есть какие-либо данные о численности противника?

– Человек тридцать-сорок.

– Не многовато ли на два десятка нападающих? – заметил Старый.

– На нашей стороне фактор внезапности, да и снаряжение у нас помощнее. Все, кроме вашего сопровождения, будут вооружены «Валами» и АГК «Гром». Снайпера с СВУ, а у разведчика ВСС.

– Я предлагаю перенести время отправки сообщения, – огорошил присутствующих парень.

– Зачем? – удивился полковник.

– Во-первых, наемники не дураки и тоже захотят посадить где-нибудь кукушек и группу прикрытия. А во-вторых, если сообщение отправить за час до начала операции, они не успеют как следует подготовиться, – Егор отстранился от карты, давая понять, что у него все.

Старый искоса бросил подозрительный взгляд на деловую репу напарника, но промолчал, решив поговорить с ним наедине.

Полковник хмыкнул, подергал кончики усов и, наконец, согласился с доводами сталкера. Затем достал из мятой пачки полупустую сигарету, постучал фильтром по спичечному коробку и закурил, откинувшись на спинку стула. Его прищуренные глаза с любопытством смотрели на Егора. После небольшой паузы пепловец спросил:

– Молодой человек, вы не хотите вступить в «Пепел»? У вас налицо задатки профессионального военного. Служили в спецвойсках или какой-нибудь конторе?

– Что вы, полковник… Я в срочную рядовым собирал стреляные гильзы на полигоне…

– Вы подумайте над моим предложением, – Шелестов встал из-за стола, приказал позвать командира второго взвода, затем, пожимая руки собиравшимся уходить сталкерам, распорядился:

– Жду вас завтра в половине пятого на последний инструктаж.

Напарники вышли из штаба «Пепла», и Старый сразу накинулся на Егора:

– Не вздумай вступать в это говно!

– Ты о чем? – улыбнулся тот.

– Я о клане черных придурков с идиотским названием! Превратишься в тупого солдафона, воюющего с ветряными мельницами за светлые идеалы!

– С чего ты взял, что я собираюсь куда-то вступать? Участь Дон Кихота меня не греет ни с какого боку. Вот бабенку рыженькую – это да! – сладко зажмурился парень. – Чтоб массажик, пивасик и все такое…

– Деталь микроскопа с приставкой «за» – тебе на воротник, а не бабенку! За Рубежом будет тебе пивасик, шампусик и какаво с кренделями, Чапаев недоделанный!

Старый ворчал не со зла, просто очень ему не хотелось терять такой подарок судьбы. Сталкер-ветеран привязался к Любимчику всей душой и достойной замены не видел. Как ни крути, а разговоры про дембель Егора он считал обычным трепом. Не отпустит его Зона – в этом ветеран уже не сомневался.

Поспать на хозяйском ложе сталкерам больше не довелось. Только они вошли в бар, Сучок повел их в одну из освободившихся, в связи с подготовкой похода на банду Лютого, комнат.

– Да, это не барменский траходром! – усаживаясь на армейскую железную койку, посетовал Старый.

– Я и здесь буду спать как убитый, – Егор заматывался в одеяло.

– В Зоне так не говорят – накликаешь беду! – прикрикнул бывалый сталкер на напарника, устанавливая будильник на четыре часа.

Не успевшие восстановиться после перенесенных нагрузок организмы взяли свое. Друзья уснули, как дети. Со стороны казалось, что стреляй рядом хоть из десяти пушек, они только повернулись бы на другой бок и поскребли колючую щетину. Такова сталкерская доля – если выдавалась возможность отоспаться в относительной безопасности, то использовалась она на всю катушку.

В ярком красочном сне, которые в Зоне стали для Егора привычным делом, ему привиделся бар. Он сидел за столиком, а на стойке выплясывала стриптиз грудастая некрасивая девка с длинными рыжими волосами. Морщинистое лицо старило ее лет на двадцать, хотя тело дышало молодостью. Рядом с ней стоял Сивоконь с автоматом на плече и, хлопая в ладоши, пел песню:

– Прилетит вдруг волшебник в голубом вертолете…

Неожиданно из-за стройных ног девицы вынырнуло искаженное смешной гримасой лицо Гектара и громко проревело продолжение песни прапорщика:

– Чтоб он сдох, паразит, утонув в болоте!

От неожиданности, Егор вздрогнул и проснулся. Стояла духота. Холодный пот выступил на лбу, в горле пересохло. Страшно хотелось курить. Он посмотрел на КПК – половина четвертого. «Все равно не усну», – подумал Лысенко и, осторожно поднявшись, чтобы не разбудить товарища, направился на улицу, заложив сигарету за ухо.

Глава 7 Ловля на живца

Сивоконь спал безмятежным сном. За все время после произошедшего инцидента с побегом он практически не отдыхал. Сомов как с цепи сорвался. По его приказу повторно зачистили Пятихатки, на Могильнике провели небывалых размахов боевую операцию. Трупы двенадцати сталкеров и тридцати двух бандитов сложили рядами, сфотографировали, затем сожгли из огнеметов.

Приезжал генерал из штаба Объединенной Группировки, нахваливал действия полковника и обещал высокую правительственную награду образцовому командиру. Правда, за эти несколько дней демобилизовались девять бойцов и один офицер, направившись домой в закрытых гробах. Но о такой мелочи штабная крыса даже и не вспомнила. Под шумок, естественно, списалось немереное количество амуниции, оружия и боеприпасов, что, по всей видимости, и явилось причиной этой суеты.

Накануне вечером прапорщик даже не стал ужинать, а сразу после возвращения из рейда по Могильнику упал на кровать и мгновенно отключился. Благо, полковник не затребовал личного отчета за последний день.

О беглецах никаких известий пока не поступало. Наверное, Зона прибрала их к рукам, тихо и незаметно. Такой расклад устраивал всех, включая Сивоконя.

Словно грохот небесной колесницы, на тумбочке, прямо возле уха громко храпящего прапорщика, разразился дребезжанием телефон. Этот аппарат параллельно соединялся с командирским и имел выход на «межгород».

Сивоконь, проснувшись, вздрогнул от неожиданности и резко сел в кровати. Сердце предательски кольнуло острой болью. «Не хватало загнуться от инфаркта перед долгожданным выходом в отставку», – испугался прапорщик. Телефон тем временем продолжал разрываться, указывая на городской вызов. Прапорщик помассировал левую половину груди, сорвал трубку и раскрыл рот, чтобы привычно «дакнуть»…

– Какого хрена сразу не отвечаешь?! – проорал Сомов на другом конце провода. – Собирайся пулей, бери дежурную группу немедленного реагирования и дуй с ней к летунам! На всех парах неситесь в район железнодорожного узла у завода! Черный должен тебе скинуть точку и вкратце обрисовать ситуацию! Там объявились наши беглецы! Брать только живьем! Хотя бы одного! К шести чтобы были на месте! Все артефакты – лично мне в руки! Выполняй, немедленно!..

В трубке запикали частые гудки отбоя. Сивоконь продолжал сидеть с открытым ртом, тупо уставившись на мигающее двоеточие между цифрами табло электронных часов, стоящих возле телефона. «Пятнадцать минут шестого! Этот жирный урод совсем свихнулся? – проснулся, наконец, прапорщик. – За сорок пять минут оказаться в середине Зоны?! Бред!»

Из остального, что проверещал полковник, Сивоконь понял смысл лишь первого и последнего возгласов. «Какие артефакты? На фига живьем? Что за ситуация?» – недоумевал он. Как же ему хотелось послать все к чертовой матери, откинуться на подушку и снова уснуть. Между тем руки уже заканчивали шнуровать второй ботинок и потянулись к телефону, чтобы позвонить в дежурку. До того въелась в его нутро воинская дисциплина, что тело давно выполняло приказ, а мозг еще только размышлял над его смыслом.

Сообщение от Черного пришло, уже когда прапорщик клацал зубами в «уазике» на разбитой дороге к военному аэродрому. Вникнув в суть задачи, Сивоконь повернулся в салон «таблетки» и вкратце объяснил старшему группы детали предстоящей операции. Тот почесал гладковыбритый подбородок, блеснул золотой «фиксой» и с сомнением спросил:

– А пепловцы по нам не шарахнут?

– Маловероятно, что они будут ждать появления вертолета. Не дрейфь, прапор! Все пройдет как по маслу! Главное – стрелять по ногам. Если до смерти попортим товар, нас полкан лично загрызет! Доведи до бойцов…

Прапорщика перебил вздрогнувший коммуникатор. Оказалось – пришел ежедневный гороскоп. Василий по возможности прислушивался к советам астрологов, когда попал на службу в часть по охране Рубежа – настолько впечатлили его всякие необычности, присущие этим местам. Рыбам, к которым принадлежал Сивоконь, сегодня категорически возбранялось пользоваться услугами авиаперевозчиков. «Под любым предлогом откажитесь от полета», – гласил прогноз. Внезапно из памяти всплыло лицо покойной бабули, когда она не пускала внука покататься на самолете. Снова закололо сердце. Нахлынула вспышка паники.

– Ты чего, Вася? – забеспокоился старший группы, увидев, как посинели губы на бледном лице сослуживца.

– Мотор чего-то барахлит… – прохрипел Сивоконь с одышкой.

* * *

Бар непривычно пустовал, лишь Сучок клевал носом за стойкой перед чашкой холодного кофе.

– Дай мне баночку энергетика, – попросил бывшего сталкера Егор и закурил. Никотин ударил в голову, и пол на мгновение поплыл из-под ног. Приложив холодную банку ко лбу, Лысенко вышел на свежий воздух.

Во дворе слышались бряцанье оружия, матюги и многочисленное шарканье обуви по шершавым бетонным дорожкам. В небе низко висела поздняя луна. Причудливые тени поделили завод на черные и серые участки. Затянутая тяжелыми дождевыми тучами восточная часть неба упорно скрывала близкий рассвет.

– Не спится? – Старый, потягиваясь как кошка после сна, подошел к напарнику, взял у того банку и допил оставшийся энергетик. – Бр-р-р! Прохладно. Наверное, будет дождь…

– Твои бы слова, да рыжей Зоне в уши! – выбросил потухший бычок Егор.

– Чего? – не понял юмора сталкер.

– Пошли собираться! Надо еще патронов у торговца прикупить и пожевать чего-нибудь, – отмахнулся напарник и, перепрыгивая через ступеньку, вернулся в бар.

Полковник сидел на том же самом месте, как будто и не уходил никуда. Только чисто выбритое лицо, белоснежный воротничок и отутюженный камуфляж говорили о том, что привычкам служаки-аккуратиста, бывшего кадрового офицера-разведчика, он не изменяет даже в Зоне. Выкрав час из своего и без того короткого отдыха, лидер «Пепла» личным примером показывал, что его группировка – не шайка горлопанов, воюющая с оружием в руках под высокопарными лозунгами, а сильная организация с жесткой дисциплиной и конкретной целью, ради которой они кладут свои жизни «во благо всего человечества».

Глянув с неодобрением на сталкеров, заросших приличной щетиной, Шелестов рявкнул в коридор:

– Ященко!

В комнату тут же втиснулся широкоплечий бугай в стареньком сталкерском комбинезоне, который был явно ему не по размеру, и стал перед полковником навытяжку.

– Забирай этих партизан, и идите, готовьтесь. Выход на точку к шести ноль-ноль…

– Подождите, командир! У меня есть одна просьба… – перебил Шелестова Егор.

– Что еще?

– У вас есть ПЗРК или что-нибудь такое же, способное сбить вертолет?

Пепловец потерял дар речи и удивленными глазами смотрел на, по его мнению, вышедшего из ума сталкера.

Старый скользнул взглядом по лицу напарника, улыбнулся и остался стоять, молча разглядывая застывшего в позе свечки амбала со стеклянными глазами.

Полковник, наконец, вышел из оцепенения:

– У наемников уже давно не было вертолетов, так что можешь не переживать на этот счет…

– А кто сказал, что в «вертушке» будут наемники? – с серьезным выражением на небритом лице продолжал гнуть свое Егор.

– Слушай, что ты мне мозги пудришь? Говори, что тебе известно, или проваливай отсюда! – начал закипать Шелестов.

– У меня есть предчувствие, что на бал пожалует военный вертолет, а может и парочка… Так что там насчет ПЗРК?

– Ты или больной, или псих, хотя это одно и то же! Предчувствие у него, видите ли! РПГ и пять выстрелов к нему – больше ничего не дам! Бред какой-то…

– И хорошего гранатометчика! – потребовал парень.

– Да вы совсем охренели!

– Роман Валентинович, лучше послушайте его! Он у нас вроде того, – Старый покрутил пальцем над головой, – как бы ясновидящий.

Полковник раздул ноздри, как необъезженный арабский скакун и, стуча карандашом по столу, гаркнул:

– Если «вертушки» не будет, я самолично вас выпорю! Как в старину – шомполами! Пошли вон отсюда! Экстрасексы, тоже мне…

– Договорились! – довольный своей маленькой победой над бравым пепловцем согласился Егор.

Когда сталкеры вышли из бункера, их догнал «качок» в трещавшем по швам сталкерском комбинезоне.

– Пошли на блокпост, там все наши – будем вас вязать! Гы-ы… – боец явно не блистал умом, но сойтись с ним в рукопашную означало добровольно наложить на себя руки.

– Ну, вы и учудили! Довести шефа до такого состояния – это надо быть полными придурками и законченными дегенераторами. Как он вас в расход не пустил – просто нонцес какой-то… Обычно он долго с вашим братом сталкером не разговаривает, а тут – на тебе… Просто ватрушки какие-то! – шагая вразвалку, словно матрос по палубе, блистал чудесами разговорной речи здоровяк.

– Ты фильтруй свой базар – культурист анаболический! – вступился за обоих Старый.

– Чо-о-о? – тормознул сопровождающий.

– Все нормально! Пошли – времени в обрез! – вклинился между бойцовыми петухами Егор.

– Ну, попадись мне потом в Зоне! – после минуты раздумий, процедил пепловец. – Я тебя наизнанку выверну и скажу, шо так и було! – набычившись, пригрозил бугай Старому.

– Не забудь ноги в узел вокруг шеи завязать… – язвительно парировал тот на ходу.

До блокпоста дошли, перебрасываясь колкостями. Здоровяк сопел как кузнечный мех и демонстративно играл мышцами под продолжающим трещать по швам комбинезоном. Похоже, к списку его если не заклятых врагов, то уж недругов точно, добавился новый искатель острых ощущений.

На выходе с территории завода их встретили еще двое «ряженых».

– Семера! – представился щуплый боец в кожаной куртке с дырявым капюшоном.

– Ларец! – пропищал почти женским голоском чернявый усач, видно, «косивший» под своего командира, потому что без конца гладил заросли под носом.

– Значит, так! – начал инструктаж Семера. – Мы свяжем вас гнилой веревкой, так что, стоит только хорошо поднапрячься, и она порвется, – продемонстрировал изобретение пепловец, разрывая, словно туалетную бумагу, толстый плетеный канат.

– Оружие примотаем за спинами, но только по одному стволу – так что выбирайте, какие пушки будут нести Ларец с Семерой, – перебил щуплого Ященко, явно давая понять, что он здесь главный.

Свою злость амбал спрятал за серьезным выражением лица, видно, куриных мозгов хватило на то, чтобы не испортить операцию, за провал которой полковник может и к стенке поставить.

Егор отдал АК худощавому пепловцу, а Старый сплавил дробовик усачу. Мимо них прошагал близнец Ященко с РПГ и связкой выстрелов за спиной. Лысенко удовлетворенно усмехнулся и первым отдался в руки культуриста. Тот, покряхтывая, с помощью Семеры стал вязать чокнутого, по его мнению, сталкера. «Винторез» упирался стволом в затылок, а приклад елозил по ягодицам. Единственный минус всего плана Шелестова состоял в том, что псевдопленники оказались одеты только в армейский камуфляж и старенькие ватники, которые им подогнал Сучок, порывшись по сусекам. Напарники чувствовали себя голыми без защитных костюмов. Да оно и понятно – кто бы поверил, что корыстные сталкеры, решившие подзаработать на получении выкупа, расстанутся с такой роскошью в Зоне, как бронекос-тюмы.

Ко времени начала обмена поднялся резкий порывистый ветер и принялся по кускам разрывать необъятную черную тучу, затмившую всю восточную часть неба. Быстро светлело. На минуту-другую стало проглядывать бледное восходящее солнце.

Пятеро сталкеров миновали узкую площадь перед скоплением ангаров, складов, повсюду разбросанных железнодорожных контейнеров; через длинный кирпичный коридор строения непонятного назначения вышли на край площадки перед разгрузочным терминалом. Слева тянулись боксы с гниющими на смотровых ямах «зилами», справа у платформы приютилась высоченная вышка, служившая когда-то верную службу охране станции. Впереди, за стоящим поперек площадки КамАЗом, виднелось несколько неизвестно откуда взявшихся металлических гаражей с висящими на дверях ржавыми амбарными замками.

Сталкеры называли эти места Ничейной территорией. За все время существования Зоны ни одна военизированная группировка так и не решилась взять под свой контроль столь обширное пространство, которое занимала бывшая товарная станция. Возможно, сказывалась постоянная нехватка людей, желающих вступать в ряды немногочисленных кланов, а может, причина крылась в обилии аномалий и повышенном радиационном фоне. Однако как бы там ни было, бесхозной территория не осталась: краешек складского комплекса на выходе к «Спутнику» захватили наемники, остальную, большую часть самой станции населяли мутанты всех мастей. В последнее время, правда, их количество немного поубавилось благодаря стараниям «Пепла» и наемников, но это, скорее всего, было временным явлением. После очередного Выброса снова повалят стаи диких собак, из канализации полезут аасмены, мимикримы и всякое голодное зверье.

Сегодняшнее утро пропиталось непривычной для Зоны тишиной, только ветер поднимал и закручивал небольшими вихрями сухие тополиные листья вместе со всевозможным бумажным и целлофановым мусором.

Ященко нервно заглянул в КПК, тут же из ворот цеха, расположенного за автомобильными боксами, вышли два наемника. Они оценивающе осмотрели группу сталкеров. Один из них что-то буркнул в рацию. Через минуту подтянулись еще трое в темно-серых костюмах и медленно стали сближаться для переговоров, поглядывая на крыши строений, окружающих платформу. Накачанный пепловец неторопливо двинулся навстречу, но через несколько метров остановился и громко крикнул:

– Где бабки?

– А где Пончик? Почему сам не пришел? – поинтересовался крепко сложенный наемник с «Абаканом» на плече и пухлым рюкзаком в руке.

– Его ранили вон эти гаврики, когда мы их брали! – кивнул в сторону пленников Ященко. – И вообще, хорош трындеть! Давай меняться – и дело с концом! Чё, до вечера тут в гляделки играть будем?

– Подожди, откуда я знаю, что второй – это тот, кто нам нужен? Может, вы мне хотите левака спихнуть! – откровенно тянул время наемник, посматривая на небо.

– Глянь на компьютер – тебя учить надо, что ль!

– Гм… КПК может и его, а сам он где-нибудь сидит и водку хлещет. Подожди, щас появится человек, который знает его в лицо, и тогда продолжим церемонию, – заулыбался «дикий гусь».

– И когда ж это он появится? – кривлялся Ященко. – Может, заблудился сердешный? Вы б ему в поводыри хотя бы щеночка словили…

– Минут через пять будет. Ты расслабься, покури, успокой нервы…

– Все, мы уходим! – пепловец стал пятиться назад, направив автомат в сторону троицы у кабины КамАЗа.

Вдруг в небе послышался нарастающий свистящий звук, знакомый всем обитателям Зоны, наводящий ужас на сталкеров. Наемники и Лысенко с улыбками, остальные с удивлением и панической растерянностью смотрели на вынырнувшее из-за серых облаков камуфлированное тело военного «крокодила». Ми-24 заложил лихой вираж с разворотом и стал садиться на площади, в тылу у группы сталкеров. Лица темно-серых сияли в предвкушении удачной развязки.

Тут навстречу «вертушке» со второго этажа строения, по которому накануне проходили пленники, устремилась граната, выпущенная пепловцем из РПГ. Секунда, и вертолет, объятый пламенем, рухнул на землю. Наемники оторопели. Вдруг где-то внутри станции началась стрельба. Темно-серые как по команде повернули головы на звук, и в этот момент мощный взрыв разнес в клочья высокие железные ворота у гаражей. Одновременно ахнули винтовки снайперов на чердаке склада у платформы. Троица переговорщиков рухнула на асфальт. Живым приземлился только один. Но едва он попытался укрыться под грузовиком, как две очереди, выпущенные «Валами» ударной группы, вынырнувшей из-за гаражей, сошлись на спине бедолаги, оставив в костюме дымящиеся кровавые дыры.

Один наемник все-таки успел скрыться внутри цеха откачки, перепрыгнув через тело товарища, не добежавшего метр до прохода. Следом за ним устремилась толпа пепловцев в экзоскелетах.

Рванувшие веревки сталкеры выхватили у сопровождающих свое оружие и бросились вдогонку могучей фигуре Ященко, добегающего до дверей цеха. Минуя рюкзак с предполагаемым выкупом, Старый пнул его ногой, тот покатился по асфальту словно мяч. Очевидно, что никаких денег внутри не было, и наемники изначально не собирались платить.

Стрельба из различных видов оружия, взрывы гранат, крики раненых захлестнули станцию. Эхо, отражаясь от стен строений, вагонов и локомотивов, усиливало канонаду, которая сверлом вгрызалась в барабанные перепонки, будто сдавливая головы колючими тисками.

Егор не стал пробираться через цех откачки, а, перепрыгнув остатки ворот, покалеченных взрывом, устремился к месту боя по дороге, ведущей к недостроенной многоэтажке. Оценивать сложившуюся ситуацию пришлось на ходу.

Одна группа пепловцев залегла в лабиринте бетонных свай и плит перекрытия, другая за железнодорожным полотном и дряхлой бытовкой у добротного кирпичного склада. Наемники засели во дворе этого склада и держали под контролем проход в заборе, образованный упавшей секцией.

Не останавливаясь, Лысенко стал взбираться на верхний этаж недостроя, перепрыгивая через две ступеньки. На пролете лестничного марша второго яруса он чуть не напоролся на очередь, прочертившую оконный проем в полуметре перед ним. Это означало, что его восхождение заметили со двора склада. Дальше пришлось передвигаться рывками, иногда принимая позу «зю».

Благополучно достигнув верхнего этажа, Егор распластался на шершавом бетоне и осторожно пополз к краю плиты. Кроме опорных стояков, укрыться было не за чем. На мгновение, подняв голову над кромкой пола, он увидел троих наемников, сооружавших из мешков с песком баррикаду перед входом во двор склада. Рядом на корточках, с пулеметом в руках сидел четвертый. Проход в заборе держали двое автоматчиков с подствольниками. Попеременно высовывая оружие за края забора, они, не целясь, поливали пространство перед собой пулями, подкрепляя их выстрелами из гранатометов. Недостатком боеприпасов синдикатовцы явно не страдали, да и отсутствием опыта тоже. Атака захлебнулась, фактор внезапности сошел на ноль. Пепловцам в этот раз не хватило слаженности и умелого руководства, и они переводили патроны, кроша кромки бетонных плит забора.

Только Лысенко спрятал голову за край стояка, как перед его носом просвистела длинная очередь, выпущенная из-за штабеля ящиков в глубине двора. Похоже, там засел наемник с натовской винтовкой, ранее обстрелявший сталкера на втором этаже. Егор пожалел, что не взял с собой гранаты, как предлагал напарник.

Выставив «калашников», он выпустил короткую очередь в направлении штабеля. Тут же прилетел длинный ответ. По расчетам, стрелок сейчас должен менять магазин. Решив рискнуть, Лысенко отложил на пол АК и приник к оптике «Винтореза». Удача от него не отвернулась – наемник торопливо возился с оружием. Перекрестие расчертило темно-серую грудь, палец плавно вдавил спусковой крючок. Жизнь покинула стрелка вместе с пулями, прошедшими через костюм и тело навылет.

Следующая цель – пулеметчик, готовящийся пощекотать Егора из «Печенега», – также получил свою порцию свинца. Троица, возившаяся с мешками, наконец, заметила падеж в своих рядах и, рухнув на землю, зашарила стволами автоматов в поисках обидчика. Лысенко, как в тире, израсходовал на них остаток магазина и, спрятавшись, перезарядил винтовку.

Защитники дыры в заборе срисовали позицию Егора и перенесли весь огонь на него. Крошки бетона кромсали старенький ватник. Одна пуля, отрикошетив от противоположного стояка, выкрошила бетон в сантиметре от уха сталкера. Положение становилось, как говорится, «не в дугу».

Тут на помощь пришли пепловцы за насыпью. Две гранаты из подствольника взорвались, врезавшись в стену ангара за спинами наемников. Синдикатовцы попадали на землю, дав возможность Егору приготовиться к стрельбе. Забор частично защищал обороняющихся, поэтому сталкер только ранил одного из них в плечо. Однако и темно-серые тоже не могли стрелять: поднимешь голову – готовь белые тапочки. Поняв безысходность положения, наемники приняли единственно верное решение.

– Сдаемся! – заорал один из них и выбросил автомат. Следом полетел второй «Абакан», сладкая парочка встала с поднятыми руками.

Пепловцы, как коршуны, сбили пленников с ног и, пройдясь по ним прикладами, спутали добычу по рукам и ногам.

Егор спустился вниз, отряхивая на ходу измазанные в пыли брюки. Тут же с новостями подкатился напарник.

– Черный с телохранителями ушел на «Спутник»! Экзоскелетники, придурки долбаные, – пока мяли яйца за насыпью, главарь слинял по-шустрому! Сталкеры заканчивают зачистку Пустыря, «Анархия» захватила основную ставку наемников в районе Армейских баз. Шелестов приготовленные для нас шомпола собирается использовать на своих безмозглых подчиненных, в связи с частичным провалом операции. Ну и, напоследок, самое приятное известие…

– Сивоконь погиб при взрыве вертолета, – закончил Егор.

– Откуда знаешь? – удивился тот. – Так не честно! Я думал, обрадую товарища, а ты…

Видно было, что Старый расстроился. Егор положил руку ему на плечо:

– Я же ясновидящий – все знаю наперед! Пошли, потрясем Гектара насчет шампанского – надо отметить это дело!

– Скажи честно, как узнал про вертолет? – глянул в глаза напарника сталкер.

– Снился мне тут ночью занимательный стриптиз, вот я и подумал – почему бы моему землячку не заглянуть к нам в гости на пикничок.

Старый почесал грязной пятерней затылок:

– А какая связь – я что-то не пойму?

– Половая, дорогой, только половая!

– Иди ты, знаешь куда?! Трепло! Я к нему серьезно, а он…

Сталкер махнул рукой и, опустив голову, потопал в направлении бара.

Улыбаясь, Егор пошел следом, обгоняя понуро бредущих на базу пепловцев.

На площади пылали обломки вертолета. Едкий черный дым столбом тянулся в небо, изгибаясь в крутую дугу над крышей ангара под порывами холодного западного ветра. Разлившееся при ударе о землю топливо из баков «вертушки» заполнило пространство вокруг могучего мертвого дерева, которое стояло посредине длинной клумбы с высокими бордюрами, в центре площади, и напоминало теперь огненный фонтан, где в роли водяных струй выступали языки гудящего пламени, лизавшие ствол и ветви сухого дуба.

Остов «крокодила» лежал на боку у самого края огненной ванны, предоставив на обозрение рваную дыру в задней части брюха. Обломки навесного оборудования разметало взрывом по всей площади. Одна из больших лопастей вонзилась в жестяной бок ангара, напоминая гарпун в теле старого, израненного кита.

Два полуобгоревших трупа дымились прямо у входа на завод, источая запах паленой плоти и тлеющей ткани. Лицо одного из них спеклось с расплавившимися от высокой температуры защитными очками, оскалив из-за отсутствия губ закопченные, перекошенные смертельной гримасой челюсти. Золотая фикса на месте левого нижнего резца и остатки звездочек на погонах – единственное, что позволяло опознать личность погибшего.

– Ну, здорово, зема! – прошептал Егор, стоя перед останками прапорщика.

В памяти всплыло его улыбающееся лицо, когда они впервые встретились на вещевом складе Опорного Пункта. Кто бы мог тогда предположить, что последнее свиданьице произойдет при таких необычных обстоятельствах. Вот как судьба-злодейка повернула! Неделю назад обнимались за чаркой самогона, затем в одночасье превратились в заклятых врагов. А закончилось это все как обычно в Зоне – смертью…

– Опаньки – рыжье! – Ященко тормознул у трупа прапорщика, достал ужасающих размеров тесак, ловко сковырнул коронку, протер о рукав комбинезона и спрятал ее во внутренний карман. – Вот и ладненько – день прошел не зря! – заулыбался довольный находкой пепловец и прошествовал дальше, напевая веселенький мотивчик.

Нельзя сказать, что сцена мародерства шокировала Егора – к данной процедуре он уже давно привык, но одно дело шерстить карманы и перетряхивать содержимое рюкзаков, а вот издевательство над трупом, да еще без малейшего намека на брезгливость – это, мягко говоря, давило на нервы.

Сглотнув подступивший комок в горле, Лысенко отвернулся и поспешил убраться куда-нибудь подальше, чтобы поскорее забыть увиденное, вычеркнуть из памяти навсегда, дабы не думать о том, во что может превратиться человек, сросшийся с Зоной в единое целое, ставший ее послушным безумным винтиком и утративший остатки того, чем он отличается от животного. Сцена варварства и вандализма подкинула дров в уже потухший было костер сомнений при выборе Егором дальнейшего пути. Не прельщало его превратиться в подобие безнравственного куска радиоактивного мяса в человеческом обличии. Хотя, каким-то шестым чувством он знал, что в глубине души таилось другое «я», другой Егор, для которого Зона, или даже что-то более значимое, являлись смыслом жизни, тем, ради чего он жил и чему служил, отдавая все до последнего дыхания. Именно эта часть сознания и помогала Лысенко выжить, бороться со злом и со всем, что хотело уничтожить окружающий его мир.

Нельзя сказать, что торговец сильно радовался возвращению сталкеров живыми и невредимыми, но и расстроенным он тоже не выглядел.

– Уже?! Добро. Там Сучок баньку истопил – можете помыться, а то как бомжи, ей-богу. Старый, жду тебя в конторе! – барыга взял два чистых стакана и ушел в сторону своей берлоги.

Пока Егор брился и соскребал с себя многодневную грязь Зоны под тоненькой струйкой еле теплой вонючей артезианской воды в убогом и грязном душе бара, гордо названным торговцем «банькой», его напарник все это время шептался с торговцем в апартаментах хозяина заведения. Затем Сучок позвал к ним сияющего, как новенький рубль, Егора и следом принес большущий поднос, уставленный всякими деликатесами.

Бар пустовал, поэтому Гектар отправил отдыхать дежурившего вместе с ним всю ночь помощника, достал из-под кровати бутылку настоящего армянского коньяка советского разлива из найденного сталкерами в подвале дома одной деревушки целого ящика, и троица набросилась на еду, смакуя янтарную жидкость тридцатилетней выдержки.

– Я договорился с Михалычем насчет документов для тебя, – запихивая в рот веточку петрушки, прогундосил Старый.

– Завтра с утра Хромой сфоткает тебя, и я скину все данные одному человечку за Рубежом, – пояснил Гектар. – Сделают тебе белорусский паспорт и водительское удостоверение…

– А русский нельзя? – перебил Егор.

– Фальшивый – легко, но на таможне могут доглядеть. А это будет настоящая паспортина – можешь ехать куда угодно!

– Да ладно, я просто так спросил. Мне, в принципе, без разницы.

– Деньжата будут через три дня, вместе с ксивой, – продолжал Старый. – Я выведу тебя за колючку на окраине Пятихаток, ну и аривидерчи, как говорится…

– Может, останешься? – прогудел торгаш с набитым ртом.

Лысенко минуту жевал молча, затем поднял стакан, словно хотел произнести тост:

– Мать надо повидать – помочь деньгами, да и должок у меня дома есть.

– Чудак-человек! Деньги и отсюда можно послать, а если кого за яйца взять надо, то всегда пожалуйста – плати бабки, и нужные люди сделают что угодно и где угодно! – хвастался захмелевший барыга.

– Я же говорю – мать хочу увидеть! – Егор с укоризной взглянул на Гектара.

Тот заткнулся, отвел глаза и через время переключился на Старого:

– У меня для тебя попутно с проводами товарища плевое дельце есть! Так – прогулка по зеленой лужайке…

– Знаю я твои прогулки! – отмахнулся сталкер. – Прошлый раз чуть вояки к стенке не поставили, позапрошлый – мимикримы с карликами едва к себе в меню не записали. И вообще, я в отпуске! Нужно не только напарника проводить, но и девок на большой земле пощупать, мороженого поесть по-человечески, а не как у тебя – брикет стоит, словно «жигуленок» с прицепом.

– Побойся бога, Старый! Я ж с товара полпроцента имею!

– Ладно тебе, жучара, плакать! Знаем мы ваши полтысячи процентов! Это твои дела, и мне на них плевать с высокой колокольни. Я сейчас о другом. Сказано тебе – я в отпуске!

– Пойду, вздремну, – вклинился Егор и встал из-за стола.

– Я тебя догоню! – отозвался напарник и, нагнувшись к торгашу, спросил: – Чё, ты говоришь, за дельце там?..

Лысенко улыбнулся, покачал головой и отправился на боковую.

Минут через двадцать в комнату ввалился хорошо поддатый товарищ, видно, коньячок шлифанули «беленькой». Егор еще не спал – нахлынули воспоминания о доме.

– У меня плохие новости! – с порога выдал Старый.

– У Гектара закончилась водка? – попытался пошутить Любимчик.

Напарник пропустил колкость мимо ушей, вздохнул и с траурным видом уселся на кровать.

– Есть тут один отморозок по имени Федя Черепаха – наемный киллер. Только что мне на комп пришло сообщение от Сокола. Так вот, Черепаха заходил к ученым за водой и продовольствием и, между прочим, выспрашивал про нас с тобой. Обычно, если Черепаха о ком-то наводит справки, то этого человека считают покойником… Тем более, нам известно, что Черный бежал в Туманск через «Спутник». Вот такая мозаика складывается не в нашу пользу…

– А может, его выследить и…

– Уже были такие – царство им небесное!

– Спасибо, друг, ты всегда можешь поддержать и обнадежить! – Егор сел на кровати, подтянул колени к подбородку и задумался.

– Зря смеешься! Это враг посерьезней десяти Черных и Сивоконей вместе взятых! – взволнованный Старый трезвел на глазах. Было видно, что он пытается найти выход из сложившейся ситуации, но пока безуспешно.

– Хорошо. Давай для начала расскажи все, что знаешь об этом панцероносце, может удастся вместе разгрести новое всплывшее дерьмо, – посерьезнел Егор и, усевшись по-турецки, стал слушать о появившейся на пути новой проблеме.

– Сведения довольно скудные. В Зоне с ним никто никогда нос к носу не встречался. Он скрытен – всегда работает один и передвигается в основном по ночам. Иногда заходит к торговцам за едой и боеприпасами. Ствол ему сделали под заказ за Рубежом. СВУ с необычным прицелом и длиннющим набалдашником для бесшумной и беспламенной стрельбы. Вспомогательное оружие – «МР-5», тоже с глушителем. На поясе всегда то ли сабля, то ли самурайский меч. Вдобавок ко всему, весь обвешивается электроникой, как новогодняя елка…

– А известны случаи, как он убивал и где? – вмешался Егор.

– Гм… Как? Да так: идет человек – бац, и нет головы! А один раз рассказывали… Переметнулся наемник – Лёня Чайковский к анархистам…

– Это что, фамилия такая?

– Нет, на скрипке он когда-то играл в симфоническом оркестре, в Европу на гастроли ездил… Так вот, свалил он от Черного в «Анархию», и Федя его грохнул ночью, через окно, прямо в штабе фрименов.

– А почему его не уберут, когда он заходит за едой?

– Это же Зона! Его никто не ловил на месте преступления – значит, обвинить не в чем. А в спину стреляют открыто только уголовники, да он к ним и не ходит. Наоборот, один раз на Могильнике нашли девять человек из банды Мурзы с отрубленными головами…

– …А особенности в его поведении какие-нибудь есть? – внезапно перебил напарника Егор.

– Не знаю даже, что и сказать… Да, чуть не забыл! Есть у него одно пристрастие – очень Феденька сгущенку любит. За раз, говорят, три банки выдувает! Как она в него только лезет?

– Так же, как в тебя шпроты! Ты сразу можешь смолотить четыре жестянки – и ничего…

– Ну, так то ж шпроты!

– Ага! Конечно, это все сразу меняет…

– Иди ты! Ну, люблю я их, и что?

– А он сгуху любит – почти та же ситуация, но с другого боку!

– Ладно, проехали, наверное, не столь важно это все. Чё делать-то будем?

– Снимать ружье и какать в дуло!

Старый сразу не понял шутки и уставился с недоуменным видом на товарища.

– Тьфу ты! Балаболка… – наконец врубился сталкер, и друзья заразительно рассмеялись.

Бармен заглянул в комнату и обалдел:

– Я думал, тут завещания строчатся мелким почерком, а они ржут как кони! Ну, вы ваще, парни, белены, что ли, объелись?! Хотя, если учесть, что вы за четыре дня всю Зону на уши поставили, то от вас можно ожидать чего угодно, – он хотел уже было закрыть дверь, но Егор остановил его вопросом:

– У вас случайно не найдется парочки каких-нибудь маскхалатов, клубка серых шерстяных ниток и с пяток старых ненужных камуфляжей?

Старый уже привык к таким выходкам друга, а у торгаша на лице читалось одно выражение – у парня съехала крыша, и это серьезно.

– Маскхалаты есть, а остальное… Спроси у Сучка – он весь хлам к себе тащит! – бармен еще некоторое время «сверлил» Егора хмельными глазками, затем медленно закрыл дверь, и его тапочки зашаркали по полу, удаляясь к обеденному залу.

– Я вижу, ты уже что-то придумал? – нарушил молчание Старый.

– У нас только один выход! Первыми обнаружить Черепаху и грохнуть!

– А зачем тебе тряпье?

– Будем делать костюмы снайперов.

– У тебя же «хамелеон».

– Это когда лежишь и не двигаешься, а если придется ползти, то для настоящего профи я буду как сосиска на белой тарелке.

– Тебе видней! – впервые без споров согласился с напарником ветеран. – Я схожу за халатами и тряпками. Блин, придется Лёху будить.

Старый вернулся через полчаса. Свалив эксклюзивный товар на кровать, извиняющимся тоном произнес:

– Никто из наших вязанием не увлекается, поэтому вместо шерстяных ниток принес шпагат.

– Так! – оглядывая рабочий материал, Егор поскреб макушку и погнал напарника в новый поход:

– Нужен мой «Винторез», пластиковая бутылка с водой, длинный гибкий шланг толщиной с сигарету, презервативы, старое негодное оружие с оптикой, пару литров машинного масла, термопакет для курицы-гриль, ножницы и ведро воды.

Старый вздохнул, усмехнулся и безропотно отправился выполнять поручение.

Весь вечер и большую часть ночи друзья занимались рукоделием. К концу мероприятия напарники уже почти с полной уверенностью могли сказать, что являются единственными в баре, кто сможет теперь вязать носки. Старый даже пошутил насчет ближайшего заказа у Гектара – завести в Зону клубки пряжи и открыть новый успешный бизнес.

Маскхалаты преобразились в лохматых чудовищ, один комплект камуфляжа стал бравым сталкером с надутым презервативом вместо головы, оружие было тщательно обмотано лоскутками из второго комплекта старой армейской одежды.

– Хватит, давай спать! Завтра важный день, от которого зависит наша никчемная жизнь, – зевнул Егор, любуясь чучелом, которое Старый окрестил Пупсиком.

– Да… Завтра открываю кружок по интересам – кройки и шитья… – голос напарника постепенно затихал, вскоре сталкер завалился набок с ножницами в руках и моментально уснул. Едва голова коснулась подушки, пространство комнаты заполнил добротный размеренный храп.

Егор сгреб с тумбочки сигареты и вышел в зал. Страшно хотелось пить. За стойкой, в обнимку с литровыми банками пива, сидели давешние «ряженые» из «Пепла», сопровождавшие псевдопленников. Торговец с озабоченным лицом что-то писал в толстом гроссбухе, временами грызя колпачок дешевой китайской ручки.

– Чего это вам не спится? – обратился Лысенко к троице бойцов.

Пепловцы угрюмо покосились на сталкера и продолжили сидеть молча, опустошая алюминиевую тару известной питерской пивоваренной компании.

– Хе-хе-хе! Так они горе свое топят во хмелю! – ехидно скалясь, заметил Гектар и закрыл тетрадь. – Их Шелестов сегодня поимел во все дыры, а Ященко вообще теперь пожизненный дежурный по кухне!

– Разве такое дело пивом обмывают? – улыбнулся Егор.

– А им сейчас и этого нельзя, во избежание новых случаев домогательства со стороны усатого начальства! – снова захихикал барыга, заговорщицки подмигивая полуночным клиентам.

– Да пошли вы все на фиг! – вспылил Ященко, сплющив банку, словно спичечный коробок. – Еще одно хи-хи, и вместо этой жестянки будет чья-то голова!

Налитые кровью глаза уставились в переносицу торговца, и Лысенко на мгновение показалось, что из ноздрей пепловца вырвалась струйка пара.

– Не кипятись ты – я ж шутя! – примирительно выставил ладони вперед бармен. – С кем не бывает? Полковник забудет все через недельку, и ты снова вернешься к своим бойцам. Может, еще пивка? – пошел на попятную хозяин заведения, протянув руку к холодильнику.

– Дайте мне минералки, – Егор облокотился на стойку и закурил.

– Мы уже уходим! – буркнул Ященко, и троица гуськом потянулась к выходу.

– Держи! – торгаш поставил перед сталкером ледяную бутылку воды и вытер испарину со лба. – Нервный нынче клиент пошел. Наверное, пора мне на пенсию или хотя бы молочко за вредность получать. Задолбала уже эта Зона! Вертишься, как пчела, а толку – кот наплакал…

– Спокойной ночи, – Лысенко потушил окурок и побрел спать.

– И тебе не хворать! – бросил ему вслед Гектар.

Остаток ночи, утро и почти половину дня напарники безмятежно продавливали сетки кроватей. Первым проснулся Старый – от укола впившихся в спину ножниц, забытых на кровати. Разбудив товарища, он убежал к хозяину заведения послушать сплетни и заказать чего-нибудь поесть.

Завтракали уже перед обедом. В бар толпами валили сталкеры с рюкзаками, набитыми хабаром. Трофеи, добытые при зачистке Пустыря, потихоньку сносились торговцу. Озабоченное лицо Михалыча плохо скрывало внутреннее ликование. Сейфы и кладовка ломились от артефактов и оружия. Водка уходила ящиками. Возбужденные победой сталкеры наперебой рассказывали о самых ярких, по их мнению, событиях прошедших суток. Никому не было дела до двух человек, приговоренных к смерти.

– Старый, как ты думаешь, где сейчас Черепаха засел? – отодвинув пустую тарелку, спросил неожиданно Егор.

– А бес его знает! Я думаю, где-нибудь со стороны Могильника караулит.

– Но он ведь не знает, что мы собираемся к Рубежу!

– Возможно, у него есть информатор, или…

– Где-нибудь возле бара стоит хитрый приборчик, улавливающий все КПК и передающий информацию на комп хозяина, – продолжил за напарника Лысенко. – Скажи, как можно послать сообщение нашему убивцу, чтобы он его наверняка прочитал? – в глазах Егора вспыхнул огонек азарта.

– Ну, разве только выложить в новостях по сети, а больше…

– Доставай коммуникатор, пиши!

– Ты что, хочешь дать ему ложное направление нашего маршрута?

– Нет, я хочу вызвать его на дуэль! – на полном серьезе ответил Любимчик.

– Больной… Покойник! – смиренно поставил диагноз сталкер, доставая компьютер.

– Пиши! – воскликнул Егор. – «На выходе из завода в сторону Армейских баз проводятся соревнования по стрельбе с участием живых мишеней. Приз – ящик сгущенки! Получить у Гектара в конце поединка. Все оплачено! Старый». Время отправления поставь – семь часов утра.

– Ты предлагаешь мне оплатить награду за мою же смерть? – возмутился сталкер.

– Заплати из моей доли, – успокоил друга Егор.

– По-моему, я обещал убежать от тебя на сто километров. Так вот, придется удвоить расстояние! – сокрушался Старый, нажимая кнопки коммуникатора.

– Слушай сюда, – Лысенко нагнулся поближе к напарнику, будто их разговор могли услышать посторонние. – Сегодня вечером я залягу где-нибудь возле автобуса, а ты в восемь утра привязываешь мой КПК к затылку Пупсика и тянешь его веревкой, пропущенной вокруг дерева. Когда он выстрелит, я вычислю его лежку, и можно будет спокойно есть сгущенку.

– А если он вычислит тебя раньше?

– Я думаю, соберется толпа зевак, обещай им денег – пусть затопчут его количеством. Хоть ты останешься в живых. Другого пути нет!

До самого вечера приговоренные снаряжали Пупса на дело. Привязали его вместе со сломанной СВД к палкам, скрепленным крест-накрест, одели в маскхалат и поставили в угол отдыхать. Затем взялись за Егора. На стекло защитного шлема наклеили термозащитную пленку с узкой прорезью для глаз. На спине под маскхалатом закрепили бутылку с водой и провели от нее шланг под шлем, чтобы будущая жертва могла перед смертью напиться, ведь неизвестно, сколько ей придется лежать в засаде.

К сумеркам все было готово. Друзья еще раз обговорили действия каждого в различных ситуациях и стали собираться.

В баре было не протолкнуться. Народу собралось, как маринованных огурцов в бочке. Возле стихийного тотализатора кипели страсти. Заработать лишних денег хотел каждый. При появлении смертников воцарилось безмолвие. «Крестный» ход напарников с Пупсом проводили взглядами и едва не запели псалмы. Все уже были в курсе взаимоотношений странной парочки с Черепахой. Как только друзья вышли в коридор, зал взорвался новым ажиотажем. Не хватало только криков «Браво!» и «Бис!». Старый многозначительно кивнул за спину и покрутил пальцем у виска, а Егор понял, что ему досталась роль святого апостола, и хмыкнул, но где-то глубоко в груди неприятно екало холодное чувство опасности.

На блокпосту «Пепла» Старый предупредил командира о том, что он без КПК, скоро вернется назад, и не хочет, чтобы его случайно приняли за заплутавшего зомби. Солнце наполовину скрылось за горизонтом. По земле поползли длинные тени от деревьев и ржавого автобуса, стоящего поперек дороги.

Сталкеры расположились на отдых у обочины, и Лысенко спросил товарища, осматривая окружающую местность:

– Где бы ты засел на месте Федьки?

Тот долго изучал унылый пейзаж и, наконец, озвучил результат наблюдений:

– Если он выйдет из лесочка, то самое лучшее место – это пригорок между аномалиями и автобусом. Оттуда хорошо просматривается угол блокпоста и выход со стороны бара.

– Я тоже так думаю. Через дорогу он не пойдет, значит, самая выгодная позиция – на пригорке. Мне лучше всего залечь у тополя возле автобуса.

На том и порешили. Егор подошел к дереву, присел, снял с плеча ВСС, приник к оптике, поводил стволом, намечая сектор стрельбы, затем удовлетворенно кивнул и лег на живот. Поерзав немного, как поросенок, чешущий о землю брюхо, сказал:

– Давай!

Старый открыл флягу с машинным маслом и принялся поливать вокруг напарника, чтобы перебить запах человека на случай появления четвероногих хищников. Жирные пятна и маскхалат Егора были аккуратно присыпаны пылью и сухими листьями. Отойдя на несколько метров, сталкер оценил работу. Небольшой бугорок возле дерева никоим образом не бросался в глаза даже знающему о засаде Старому. Проверили рации, взятые напрокат у бармена, и Лысенко попросил товарища:

– На моей койке, под подушкой, лежит листок с адресом матери. Если останешься жив, пошли ей хоть немного деньжат. Обещаешь?

– Я-то обещаю, но ты брось мне это упадническое настроение! – рявкнул в рацию сталкер. – Все будет хорошо! Ты – Любимчик, и Зона обязательно тебе поможет!

Ветеран отошел к ближайшему тополю и стал разматывать веревку для транспортировки Пупсика. В нагрудном кармане хрюкнул передатчик, и голос напарника прошипел:

– Старый, я тут обдумал наш план и решил. Ты, наверное, отправь сообщение, когда закончишь все приготовления, а то Федька может не появиться днем – будет ждать следующей ночи. Ему спешить некуда, так что… В общем, отбой связи!

– Хорошо. Как скажешь! – ответил сталкер и, привязав веревку к кресту Пупса, отослал сообщение в сеть.

Устраиваясь поудобнее за обломками деревянных ящиков у стены крайнего цеха завода, Старый слышал, как пепловцы, не успевшие с блокпоста в бар, делали свои ставки. Весть о том, что Черепаха открыл сезон охоты на двух сталкеров, разнеслась сарафанным радио на всю Зону. Преимущественно ставили на Федю. Да и не мудрено – репутация удачливого киллера являлась весомым аргументом в его пользу.

У ветерана защемило сердце. Пальцы рук непроизвольно сжались в кулаки. «Сука! Если завалим этого урода, найду Черного и собственноручно сверну ему шею!» – поклялся себе Старый и зло сплюнул. А еще пожалел, что лично не поставил на себя круглую сумму, поэтому, надеясь, что успевает, отправил об этом сообщение Гектару.

Незаметно наступила ночь. Луна, очевидно, взяла сегодня отгул, только косматые тучи толпами резвились на черном небе, играя со звездами в кошки-мышки. Где-то далеко, в районе Армейских баз, несколько автоматчиков старательно поливали свинцом стадо кабанов. Визг мутантов и эхо выстрелов сопровождал протяжный вой псевдоволка с южной стороны завода. Зона жила привычной жизнью, продолжая даже в темноте сеять смерть.

Уже без малого два часа Егор лежал неподвижно, сжимая зубами трубку для подачи воды. С непривычки ныло все тело, затекли мышцы, чесались колено и шея.

– Терпи, казак – а то мамой будешь! – мысленно приказал он себе и хмыкнул.

В наушнике щелкнуло, и тихий голос Старого прошептал:

– Пупс вышел на тропу войны…

– Понял! – одними губами ответил Лысенко.

Прошел еще час. Егору хотелось вскочить и пуститься в безумную пляску. Бегающие мурашки щекотали и покалывали всю поверхность кожи, требуя немедленного чесания. «Еще немного, и я сойду с ума», – подумал Лысенко и вздрогнул от неожиданности, когда в наушниках пикнуло, а на дисплее шлема появились красные цифры. Пятьдесят метров – показал датчик расстояние до цели, затем стал очень медленно отсчитывать назад.

Примерно на краю лесочка объект остановился. Минут двадцать моргала цифра «39». «Мутант или Феденька?» – сверлила мозг надоедливая мысль. «Ну же, давай! Иди на пригорок!» – умолял Егор светящийся индикатор.

Наконец, цель тронулась – метр в минуту, киллер стал приближаться. В том, что это Черепаха, сталкер уже не сомневался. Онемевшее ниже пояса тело напряглось. Вдруг в шею больно кольнуло, заставив вздрогнуть и едва не закричать от неожиданности. По организму растеклось успокаивающее нервы тепло. «Спасибо тебе, костюмчик!» – мысленно поблагодарил встроенную в «Хищник» аптечку Егор и медленно передвинул кисть, чтобы включить ПНВ. Когда цифры застыли на отметке «21», он выждал минуту и нажал кнопку «ночника». В глаза ударила яркая синева полоски на не заклеенной части шлема. Быстро сориентировавшись на местности, Любимчик нашел глазами приметную возвышенность и медленно потянул на себя «Винторез».

На первый взгляд, на пригорке ничего не изменилось. Та же маленькая травка, та же округлая форма, разве что…

«Вот оно! Это ствол! – решил Лысенко, разглядывая очертания какого-то сучка на вершине. – Днем там ничего не было», – подумал он и шепнул в переговорное устройство:

– Дай Пупсу погулять! Застоялся жеребец…

Предполагаемый ствол тут же колыхнулся вправо, над ним медленно выросло подобие громадной шляпки гриба. Мгновение, и раздался звук, похожий на хлопок в ладоши. В ушах заревел голос Старого:

– Пупсика замочили! Егор, он здесь!

Парень хладнокровно навел перекрестье на основание шляпки и нажал на спуск.

– Дух-дух-дух! – пропел «Винторез».

Сразу же, чуть правее Лысенко разрядил остаток магазина.

– Егор, не молчи! Говори – что там?! – надрывался в рацию Старый.

– Тихо! Кажется, готов! Не высовывайся – я проверю, – скомандовал покрывшийся холодным потом новичок и сорвал наклейку с лицевого забрала.

Дернувшись всем телом с намерением резко вскочить, Лысенко качнулся. Затекшие ноги, несмотря на действие стимулятора, отказались подчиняться. Егор еле успел обхватить ствол дерева, чтобы не упасть. Миллионы иголок пронзили мышцы икр. «Если я ошибся, то мне конец! Лучшей мишени, чем придурок, обнявший тополь на обочине дороги, и придумать нельзя», – тоскливо подумал он, медленно поворачивая голову к пригорку и ожидая выстрела в лицо.

Секунды растягивались, словно пузырь жевательной резинки, перерастая в минуты тягостного, страшного ожидания. Ехидный чертик в голове удивленно воскликнул:

– Старик, да ты и правда Любимчик! В штаны случайно не наделал со страху?

– Пошел ты! – вслух ругнулся Егор и, превозмогая утихающую боль, попеременно затряс ногами.

Непривычную для Зоны гробовую тишину нарушили армейские ботинки сорок третьего размера, топающие по дороге. Старый бегом приближался к месту ритуального танца напарника.

– Егор, что с тобой?! Ты ранен?! Где болит?! Не молчи! – сталкер тряхнул товарища и начал ощупывать с головы до ног.

Тот отстранился и, шатаясь, побрел к заветному пригорку. По мере приближения вырисовывались очертания человека, уткнувшегося лицом в землю. Капюшон и правый бок примерно такого же маскхалата, как и у Егора, пропитались темно-бордовой жидкостью. Рядом лежала обмотанная лоскутами ткани СВУ с толстым длинным глушителем.

Подошел Старый, включил фонарик и перевернул ногой труп. Развороченная девятимиллиметровыми пулями голова неестественно накренилась вбок. Выпавший из глазницы кровавый глаз свисал на нитке нерва и, казалось, пытался заглянуть в рваную дыру на щеке, образованную прошедшей навылет бронебойной шалуньей.

– Это он! Ты сделал его!

– Мы сделали его! – поправил напарника Егор и, подхватив снайперскую винтовку Черепахи, пошел за сгущенкой.

Старый качественно досмотрел мертвеца, уж в этом деле ему равных не было, и, вертя в руке расписанную витиеватой гравировкой кавалерийскую шашку, догнал товарища на входе в бар. Когда они показались в зале, снова наступило затишье. Казалось, что даже мухи под потолком перестали жужжать. Несколько десятков пар глаз принялись буравить вошедших. Лысенко поднял над головой трофейное оружие и потряс им, подкрепив победный жест торжественной улыбкой.

Толпа заревела. Кто-то откровенно крыл многоэтажным матом злодейку фортуну, но большинство радостно приветствовало победителей смертельного поединка. На стене возле стойки висел кусок фанеры, на котором сталкеры делали ставки. Соотношение было – один к тридцати в пользу Черепахи.

– Я поставил на вас! – расцвел Сучок, улыбаясь на все оставшиеся в наличии желтые зубы.

– Эх, надо было больше на себя ставить… – наигранно проворчал Старый.

– Где наш ящик сгущенки?! – прокричал Егор на весь бар.

– У тебя задница слипнется! – донеслось из толпы, и забегаловка утонула в дружном хохоте.

– Всем водки за наше здоровье, а мне шпроты и коньяк с лимоном! – настала очередь куражиться ветерану. – Егор, а ты что любишь? Давай как следует отметим нашу победу!

– У меня дома сейчас созревает ранний виноград. Большие черные грозди с крупными сочными ягодами… – Лысенко сразу погрустнел и сглотнул подступивший к горлу комок.

– Лёха, виноград есть? – Старый поймал за рукав Сучка, шествовавшего в зал с подносом, уставленным «заряженными» стопариками.

– Нету! Есть персики, – предложил помощник бармена.

Сталкер с надеждой посмотрел на друга.

– Ну, если с белым вином, – почесал затылок Егор и достал сигарету.

– Ща изобразим! – заверил Сучок, растворяясь между столиками.

Тут к ним подошел подвыпивший пепловец и, не отрывая глаз от винтовки Черепахи, принялся слезно канючить:

– Слушай, Любимчик, продай ствол! Любые деньги дам! Зачем она тебе за Рубежом? Старый, скажи ему!

Тот развел руками – мол, не я здесь решаю.

– Завтра к обеду подходи – потолкуем, – быстро сдался Лысенко. Довольный боец направился к своему столику.

– Ты слышал, тебя уже не только я окрестил! – Старый толкнул плечом напарника.

– Ага, только я не пойму, почему Любимчик? Откуда они…

– Все говорят, что ты любимчик Зоны!

– Бред это все… – отмахнулся Егор, не столько на слова напарника, сколько на повторившуюся мимолетную мысль в голове. Опять отчего-то показалось, что кто-то раньше уже называл его так, что эта кличка ему очень знакома.

– Не скажи… Зона тебе помогает – это факт!

– Ну ты – философ! Вот сейчас сгухи поедим от души, а потом пойдем спать. Много…

– А персики?! Ты чего? Давай загудим, чтоб душа, как баян – сначала развернулась, затем… Э-э-э-х! Хочу праздника! Море водки!

– И чтоб мордой в салат? – усмехнулся Лысенко.

– Да насрать! Можно и мордой! Лёха, паразит, где мои шпроты?! Официант, твою мать! Столик с белой скатертью! Старый сегодня гуляет!

Егор смотрел на друга и удивленно качал головой. Таким радостным он еще его не видел. Что нужно человеку для счастья? Перечислять можно до бесконечности. Все зависит от характера, воспитания, круга общения, а главное – от обстоятельств. Попал «обезьян разумный» в беду – не просит он у своего бога богатства или хороший спиннинг для рыбалки. Нет, все это ему не надо! Жизнь – вот то, что всегда выходит на первый план! Даже в тех случаях, когда в жертву приносится чья-то душа, опять же – во имя чьей-то жизни. Бывают, конечно, исключения, когда затуманенный болезнью, наркотиками или «зеленым змием» разум нарушает закономерность. Для таких случаев общество придумало всевозможные законы и карающие системы, чтобы как-то уберечь единственное святое, что есть у человека. Скептики, конечно, могут возразить. Мол, как же: судебные ошибки, убийство по неосторожности, эвтаназия, суицид? На это есть только один ответ – злодейка-судьба! Выпало так при раздаче обстоятельств – и все тут! Но подо что подогнать желание людей оставаться в Зоне, для Егора оставалось непонятным. Верная, и часто нелепая смерть – единственное, что ждало бродяг, которые сейчас собрались в убогом подвале и наслаждались моментом, упоенные важной, по их мнению, победой над врагом. Но ведь враги, по сути, те же люди. Такие же смертные, как и они…

Поток философской размазни прервал Сучок:

– Все, как в лучших домах Ландо́на и Парижа́! Михалыч сказал – за счет заведения! Кушайте на здоровье!

Старый уставился на сомнительного вида бутылку коньяка, затем перевел недоуменный взгляд на халдея. Облезлая этикетка и покореженная пробка портили всю прелесть пейзажа.

– Это что – коньяк? Лёха, ты издеваешься?!

– Прежде чем бочку катить – сначала попробуй! Главное внутри! – Сучок заговорщицки подмигнул и исчез в подсобке.

Сталкер раскупорил «Совиньон». В граненый стакан потекла чуть зеленоватая жидкость. Затем в такую же тару до краев налил коньяк.

– За нас! За удачу! – отсалютовал ветеран и надежно спрятал в желудке армянский продукт. – Ах, хорош, зараза! Не обманул Сучок!

После этого попойка длилась недолго. Минут через сорок Егор на руках отнес напарника в комнату. Вялые безвкусные персики затеяли в желудке настоящий бунт. Послушав немного протяжный храп товарища и нестройные фуги собственной утробы, Лысенко в сердцах ругнулся и направился спать на крышу соседнего с баром цеха, как делали некоторые сталкеры, когда в заведении Гектара не было свободных коек.

Железная пожарная лестница жалобно скрипела проржавевшими деталями. Вдобавок, по мере восхождения, ее начало лихорадочно расшатывать. «Хоть бы не оторвалась, мерзавка, а то жахнусь навзничь с трехметровой высоты и сломаю себе хребет. Обидно будет так нелепо кончить, перед этим неоднократно уйдя из-под носа у “костлявой”…» – подумалось сталкеру.

Все обошлось. Егор спрыгнул на крышу и стал устраиваться в уголке на один из лежащих там матрацев. Некогда полосатый хранитель ваты радушно принял посетителя, пустив сок из середины своего прямоугольного тела. Видно, еще не успел высохнуть после недавнего дождя. Этот нюанс не смутил Любимчика, так как для владельца «Хищника» вода не являлась угрозой.

Свежий воздух подействовал благотворно. Желудок смирился со своей участью и лишь иногда немного ворчал и буркал. Сон потихоньку стал заползать в сознание, наливая тяжестью уставшие веки.

Вдруг со стороны Могильника забухал дробовик. Ему в унисон швейными машинками застрекотало несколько АК. Тут же, будто укушенная осой в причинное место, в расположении «Пепла» завыла сирена.

Десятка два пар кованых ботинок пробежало в направлении стрельбы, унося с собой остатки сна.

– Вот гадство! – выругался Лысенко, доставая сигареты.

Зажигалка чиркнула два раза – безрезультатно. На третий раз послышался характерный хруст, и колесико перестало вращаться. Егор, с размаху, запустил сломавшийся продукт китайского ширпотреба в темноту и раздавил сигарету в кулаке.

– Любимчик Зоны, любимчик Зоны, – передразнил он слова Старого. – Эта долбаная Зона даже выспаться как следует не дает! Ну, я тебе сейчас устрою!

Не обращая внимания на хлипкость лестницы, Егор быстро спустился вниз и направился в бар, с намерением окатить напарника холодной водой, если тот хотя бы раз всхрапнет.

Народ продолжал пировать. Кое-где уже освободились места за столиками, но тише от этого не стало. Как известно, чем больше человек выпьет спиртного, тем громче становится его речь.

За стойкой шел горячий спор на повышенных тонах. Невысокого роста коренастый сталкер доказывал Гектару, что тот значительно завысил размер его долга в кредитной книге. Перепалка уже достигла той стадии, когда оппоненты начали брызгать слюной. Рука торговца лежала под прилавком, готовая в любой момент предъявить в качестве веского аргумента дежурный УЗИ.

Любимчик спокойно подошел к стойке и уселся на высокий стул возле разгневанной парочки. Те замолкли и уставились на него, всем своим видом давая понять, что присутствие постороннего вовсе не обязательно.

– Тебя как зовут? – обратился к сталкеру Егор.

– Ты что, не видишь – мы разговариваем?! – рявкнул барыга.

– Вермутом кличут! – коротышка никак не мог понять, на чью сторону хочет встать новый фигурант перепалки.

– Из-за какой суммы спор? – добродушно, будто спрашивал о здоровье, поинтересовался у бармена Лысенко.

– Полторы тыщи! – чуть снизив тон, проворчал Михалыч.

– Угу, – Любимчик приобнял не ожидающего подобного обращения сталкера и по-дружески похлопал его по плечу. – Слушай, друг! Если бы там полторы жизни было, я бы тогда задумался, а так… Не вижу толку от спора. Я вот сейчас дам тебе координаты одного тайника, где товару – штук на десять. Это недалеко, засветло обернешься. Ты только не скандаль – ладно? Ты же не хочешь, чтобы он испытал скорострельность израильской игрушки на твоей черепушке?

Мозг сталкера долго переваривал информацию, но лед, наконец, тронулся:

– Откуда мне знать, что это не подстава? Может, там ничего нет, а я, как лох, проваландаюсь день впустую? Гарантии какие?

– Мое слово! Если недостаточно, могу организовать поручителя.

Вермут немного помялся для виду и согласился. Егор поставил метку на карте старенького коммуникатора, вытащенного коротышкой из-за пазухи, и собрался было уходить.

– Что ты хочешь за это? – остановил его Вермут.

Парень сначала хотел ответить, что ему ничего не надо, потом, улыбнувшись, сказал:

– Купи мне зажигалку – моя сломалась, а прикуривать нечем.

Сталкер нырнул в карман.

– Держи! Я не курю – так, ношу на всякий случай. У зомбака в рюкзаке когда-то нашел – вот и таскаю…

Безделушка, сделанная в виде пузатого чертика с торчащим членом, заставила Сергея забыть о своем намерении облить напарника водой. Он нажал представителю нечистой силы на детородный орган, и у того изо рта вырвался шипящий сноп пламени.

– Спасибо, прикольная вещица! Удачи тебе!

– Зона поможет!

– Ну-ну… – ухмыльнулся Лысенко и под благодарным взглядом уставшего спорить Гектара со спокойной совестью побрел спать.

Старый уже не просто храпел – нет, у него в горле работал трактор без глушителя. Егор пнул свисающие ноги напарника – обороты двигателя немного снизились. Собравшись было снять костюм, он передумал и, расположившись на койке, загерметизировал шлем. Слава богу, в меню нашлась опция отключения наушников, потому что, даже при минимальной громкости звука спать было невозможно. Не успел Любимчик как следует угнездиться на свалявшемся матраце, как безмятежный сон поглотил его с головой. Правда, длилось это недолго.

Он снова был другим. Егором, но другим, который не боялся ничего. Нет, он не был придурком, бросающимся под пули с криками «ура», но и не шугался от каждой стычки с неизвестным явлением, не тошнило его над каждым встреченным трупом.

Он уверенно топал сквозь Чащобу, именно так назывался аномальный лес, образовавшийся после Судного дня. Бежать не бежал, хотя очень торопился, возвращаясь к Энску после стычки с головорезами Харда. Он убил всех четверых, особенно долго провозившись с последним – неглупый парнишка попался, умел ножичком работать. И вот после этой схватки Егор понял, что не успеет к Шелестову с важной весточкой о нападении на город под куполом. Взвесив все шансы, он решил, что будет полезней при защите Энска. Но попытку предупредить командира «Альфы» он все же предпринял: на корявое бревно насадил голову карателя с запиской в зубах и столкнул его на середину реки, предав течению – вдруг кто нормальный обнаружит да передаст адресату.

Глава 8 Дембельский аккорд

Часов в десять сталкеров разбудил бармен с подносом еды и бутылкой коньяка.

– Вставайте, лежебоки – доктор пришел, лекарство принес!

– Михалыч, ты же знаешь – мы не похмеляемся! – накрывая голову подушкой, взмолился Старый.

– Мы по чуть-чуть! – подмигнул Егору торговец, устанавливая поднос на табуретку между кроватями. – Ты чего это в «сбруе» своей спал? – удивился барыга.

– Да так… Кое-кто здесь всю ночь пахал на тракторе, вот и пришлось шумоизоляцию устраивать.

– А-а-а! Так надо было этому «кое-кому» на голову шлем надеть, а не самому в скафандре париться!

Старый выглянул из-под подушки:

– Сам виноват! Надо было не кислятину эту виноградную пить, а помочь товарищу, так сказать, разделить все тяготы и невзгоды нашей нелегкой профессии. Спал бы как младенец.

– Проще было тебя добить – спалось бы еще лучше! Да, кстати! Можешь не переживать – я тебе вчера заочно отомстил за свой порушенный сон. Помнишь тот тайник в подвале на Армейских базах?

– Ну…

– Забудь! Я променял его координаты на миниатюрное скульптурное изображение тебя с функцией поджига сигарет, – Егор вытащил новую зажигалку и продемонстрировал ее работу напарнику.

Гектару чуть было не потребовались новые штаны. Он так смеялся, что запросто мог схватить приступ энуреза.

– Ну, ты и гад, Егор! Хрен с ним, с тайником, а вот о твоем приколе теперь узнает вся Зона. Правда, Михалыч? – Старый с упреком посмотрел на торговца.

– Да ты чё? Я ж могила! Ха-ха-ха… – держался за сердце тот.

– Я знаю, – тяжело вздохнул сталкер, – ты быстрее меня до могилы доведешь…

Лысенко снял костюм и застелил кровать.

Бармен принес еще один стульчик, уселся во главе стола, вынул из кармана жилетки новенький КПК и протянул Егору:

– Подарок от фирмы, за вчерашнее. Там уже все, что надо, закачано, включая новое имя, – улыбнулся толстяк.

Егор открыл нужный файл. В разделе «Владелец» значилось – «Любимчик». Сталкер вздернул плечами и сказал:

– Мне он уже вроде как бы и ни к чему…

– Ты еще в Зоне, а значит, все должно быть, как положено! – безапелляционно заметил бармен. – Да, кстати, там тебя Сеня-снайпер из «Пепла» дожидается. Говорит, что после обеда его группа уходит в рейд, а ему позарез нужно с тобой покалякать.

– А что за рейд, не знаешь?

– На лабораторию к «Спутнику» идут, Соколу помогать. «Легион» оклемался, выдавил наемников с Туманска, «Анархию» с окрестностей Энергопоста попер – за полдня гады управились! Так вот, Черный с остатками своих головорезов зачистил от зомби территорию завода и утром напал на бункер ученых. Очкарики запросили военных – те выслали две «вертушки», одна из которых вернулась назад с поломкой, а другая вместе с погонниками рухнула в болото, встретившись на подлете с управляемой ракетой. Тогда Сокол связался с Шелестовым, и тот пообещал помочь ботаникам за небольшое вознаграждение…

– Хватит вам языки чесать, а то у меня сейчас голова лопнет! – сел на кровати Старый.

– Понял! Щас изобразим! – Гектар ловко скрутил крышку, и в стаканах забулькало.

– И шоб нам всегда так було! – выдал Старый и опрокинул коньяк, словно грушевый сок.

Егор тоже выпил, не без удовольствия крякнул, закусил ломтиком лимона, достал сигарету и демонстративно прикурил эксклюзивной зажигалкой. Встретившись глазами с торговцем, он понял, что сдержаться тот не сможет.

Старый быстро просек настроение собутыльников и собрался предупредить их об опасности всякого рода насмешек, но было поздно. Жировые складки на брюхе бармена конвульсивно задергались, и из глотки полилось хриплое ржание, переходящее в новый приступ истеричного хохота. Его напарник беззвучно смеялся, закрыв руками лицо.

– Пошли вы… – сталкер схватил бутылку и приложился к горлышку.

– Э-э-э! Ты с ума сошел! Это ж коньяк! Все, мы больше не будем! Старый, зараза! – Гектар даже привстал от возмущения.

– Ну, вы тут куражьтесь, а я отойду ненадолго, – утирая выступившие слезы, поднялся Егор и направился в зал.

У стойки над полупустым стаканом сидел знакомый пепловец и нервно мял потухшую сигарету. Завидев Любимчика, Сеня облегченно вздохнул, бросил окурок в чай и поприветствовал того крепким рукопожатием.

– Значит, расклад такой, – с ходу начал сталкер. – Раз вы идете мочить наемников… Короче, приносишь КПК объявившего на меня охоту Черного – СВУ Черепахи и вся его электроника твоя! Других вариантов нет.

Хорошее настроение снайпера мгновенно улетучилось, лишь маленькая толика надежды в карих глазах не позволила ему совсем упасть духом перед предстоящим рейдом.

– А может, продашь все-таки?..

Любимчик молча покачал головой.

– Ну что ж, воля твоя. Ладно, мне пора. Надеюсь, еще встретимся, если Зона поможет…

– Бывай. Удачи тебе! – Егор пожал пепловцу руку и проводил взглядом спешащего на выход бойца в черном бронекостюме.

Что-то подсказывало ему, что не придется им больше свидеться, словно Зона уже пометила бедолагу невидимым крестиком. Давящее чувство вины противно легло неприятным осадком на сердце, словно он намеренно послал молодого сталкера на верную смерть. Лысенко тряхнул головой, сбрасывая наваждение, и медленно побрел обратно. Срочно требовалось залить спиртным гадкое ощущение своей причастности к кровавой жатве, которую Зона устроила вокруг некогда служившей людям АЭС.

Захмелевшие собутыльники заговорщицки притихли при появлении Егора. Опустевшую тару из-под коньяка, стоявшую возле ножки кровати, сменила уже початая «литрушка» водки.

– Давай штрафную! – рявкнул бармен, наливая Любимчику до краев.

– Какую гадость вы тут без меня уже задумали? – осторожно, чтобы не расплескать, поднял тот стакан.

Старый хмыкнул, а барыга с невинным взглядом девственницы начал оправдываться:

– Да ты чё, мы так, о делах толковали! Я говорю, к концу недели должен прийти курьер, так что скоро получите расчет – и можно в путь, навстречу спокойной обеспеченной жизни. Старый как раз проводит тебя и заодно небольшое порученьице выполнит. Я вот что еще хотел у тебя спросить, – бармен заерзал на стуле. – Ты не хочешь костюмчик свой продать? Хорошую цену дам – скажем, штук…

– «Хищник» Володя заберет! – непривычно, по имени назвал напарника Егор. – Это уже давно обговорено и обсуждению не подлежит, – окончательно отшил торговца Любимчик и одним махом опорожнил стакан.

– Ну что ж, время еще есть – подумай! Ладно, мне пора! Потом Сучка за подносом кликнете, – толстяк допил содержимое своего граненого товарища, кряхтя, встал и, держась за поясницу правой рукой, медленно выкатился в коридор.

– Чё там с пепловцем? – жуя бутерброд с колбасой, прогундосил Старый.

– Я ему сказал, что винтовку получит в обмен на КПК Черного. Правда, жалею теперь. Мне кажется, будто этим я подписал бедняге смертный приговор…

– Да брось ты переживать из-за всякой ерунды! – напарник возмущенно взглянул на Егора. – Совестится он – гляньте на него… Правильно сделал! Правда, я сам хотел этой мрази наемной открутить кое-что между ног, но не побрезгую и помощью со стороны! Ты что, насильно его втянул в это дерьмо? Он сам пришел в Зону! А здесь не вечеринка в честь дня рождения бабушки, и он не сопливый шестилетний внучок. Ты знаешь, сколько нашего брата сталкера положил этот Сеня?

Егор удивленно уставился на захмелевшего напарника.

– Чё глазками залупал? Да, еще несколько лет назад пепловцы отстреливали все живое, что перемещалось по просторам Зоны. Мутанты, сталкеры, бандосы – им было без разницы! Они, видите ли, уничтожали Зону под корень. Затем до тупой башки Еремина, по-видимому, дошло, что правильные сталкеры – это плацдарм для вербовки опытных, отобранных Зоной бойцов с развитым чутьем и наличием мозгов в черепушке. Свою лепту, конечно, внесли и торговцы. Ведь одиночку проще обобрать, чем хорошо вооруженную организацию. Вот и стали барыги по своим каналам давить на генерала. Кто лестью, кто скидками, подкупом – в общем, постепенно «Пепел» стал лояльно относиться к вольному радиоактивному мясу…

– Погоди, – Егор прервал захмелевшего ветерана, – а генерал Еремин – это кто?.. Что-то знакомое в памяти мелькнуло… Кстати, не в первый раз уже за последнее время… Странно это все…

– Еремин? Так покойный ныне бывший глава «Пепла». Погиб он, когда «Пепел» совместно со сталкерами, «Анархией» и спецназовцами Шелестова зачищал территорию Станции от «Ока» и «Легиона». Тогда как раз много чего натворили «Раскольники» – отколовшаяся от «Пепла» группа. Но это совсем другая история, долго все объяснять.

– Спецназовцами Шелестова?! Час от часу не легче… Так он из армейцев?

– Именно! Этот человек – своего рода Легенда. Он тогда против приказов пошел, разругался со своим начальством армейским и прибыл со своими спецами на помощь нам всем. Очень своевременную помощь оказал, надо сказать. После смерти Еремина место командира поредевшего «Пепла» освободилось, а Шелестову с его парнями-спецназовцами дорога домой была закрыта, и они решили остаться здесь.

Егор опять задумался.

– Почему же тогда ты говоришь, что Сеня много сталкеров убил?

– А он не из нового состава группировки. Он как раз из старого. На его глазах тогда Еремин и погиб, генерал прикрыл оставшихся с ним бойцов от взрыва гранаты, бросился на нее своим телом. Царство мужику небесное… Но все равно Сеню это не оправдывает нисколько, поэтому не вздумай себя корить ни в чем. Ты все сделал правильно! А то ишь… Сопли он распустил, Мать Тереза!

– Тебе легко говорить… – Любимчик укоризненно посмотрел на напарника. – Ты в Зоне уже вон сколько! А я?! И нечего меня ругать! Да и не собираюсь я долго здесь торчать, чтоб привыкать к ней… Не для чего! Кстати, а «Око» это… Мы ж его с тобой, как я понял, видели! Как же его тогда могли уничтожить?

– «Око»? Это не то «Око», что тогда было. Ну… Вернее, проект, наверное, тот же, а хозяева, похоже, другие… Короче, не знаю я! Чего докопался? Из Зоны он уйдет… Тогда какого хрена ты обо мне тут переживаешь?!

– Ну ладно, понял я, хватит бубнить! Нет, чтоб похвалить за заботу о крестничке нашем, так он мне еще и лекцию взялся читать!

– Ой, спасибо тебе, благодетель ты наш! Что ж делать-то без тебя будем?! – заплетающимся языком стал ехидничать Старый. – Я и сам бы расквитался с Черным!

– Пошел ты, алкаш сраный! – Егор встал и вышел из комнаты, громко хлопнув дверью.

Чтобы как-то себя занять, Лысенко забрал у охранника свое оружие и на улице под навесом тщательно разобрал автоматы, вычистил, хорошенько смазал. Сердце щемило от мысли, что скоро он расстанется с «Винтиком», как про себя называл ВСС. Вроде Егор расставил все точки над «i», но в душе что-то противилось решению покинуть Зону. Словно был у него какой-то неоплаченный долг. Здесь у него есть верный друг, готовый отдать за напарника жизнь, работа, как называли сталкеры свое занятие, полная приключений и азарта. С другой стороны – постоянный, бессмысленный, смертельный риск. Ради чего? Адреналин? Деньги? Мужская сущность добытчика? Да пропади оно все пропадом! Или нет? Для кого или чего рисковать жизнью? Семьи нет, детей – нет… Мать? Как там мама? Как живет одна?

Егор достал подарок бармена и попробовал выйти в Интернет. Есть! В памяти тут же всплыло лицо малолетней соседки Томки. Она тайно сохла по взрослому соседу и часто присылала от чужого имени любовные записки на его электронную почту. Сейчас уже почти вечер – Томка должна зависать в сети, если, конечно, не обзавелась каким-нибудь прыщавым ухажером.

«Томка, привет! Как жизнь? Как там поживает тетя Люба? Егор», – пальцы сами набрали сообщение и адрес. Моля бога, чтобы вертихвостка была дома, он нажал «Отправить». Тут же пришел отчет о доставке. Глаза с надеждой и нетерпением смотрели на небольшой экранчик. Одна минута ожидания сменила вторую и третью. Рука безнадежно потянулась к кнопке выключения, как вдруг компьютер весело завибрировал, и в уголке высветился малюсенький конвертик.

Егор сидел и не решался открыть сообщение. Что там – хорошие или плохие известия? Как из тумана на экран выползли длинные строчки: «Егорка, привет, родной! Ты где пропал? Возвращайся быстрее! Сына бывшего главы администрации посадили в тюрьму. Тетя Люба была в прокуратуре – все обвинения с тебя сняты. К вам понаехало родни, и твоя мама нянчит племянников. Мои предки и все соседи помогают, чем могут. Все волнуются за тебя. Ты хоть бы позвонил или письмо прислал. Все очень, очень скучают! Тамара».

У Любимчика отлегло от сердца. Слава богу, все хорошо! Тепло разлилось по телу, будто мгновенно нырнувшему в озеро счастья. «Конечно, Томка под «все» имела в виду себя – зараза хитрющая», – улыбнулся он.

Пальцы снова забегали по клавиатуре: «Передай, пожалуйста, всем привет. У меня все хорошо. Нашел клевую работу на севере. Где – не скажу! А то понаедут знакомые – яблоку негде будет упасть. Нянчись потом с малышней…))) Скоро пришлю матери денег. Скажи, что я ее люблю. Когда попаду домой – не знаю. Заранее благодарю и целую (в щечку) «всех очень, очень скучающих». Егор».

Дождавшись отчета о доставке, Лысенко как на крыльях полетел в бар. Отдал на входе оружие и заметил у стойки шепчущихся голубков – Старого и Гектара.

– Я не удивлюсь, если однажды застану вас вместе в постели! – пошутил светящийся радостью сталкер.

– А чего это ты такой развеселый? – подозрительно щуря опухшие после сна глаза, поинтересовался напарник.

– Так домой скоро! – играл счастливого тупицу Егор.

– Еще двадцать! – шепнул бармен.

Старый пристально вгляделся в лицо товарища и непринужденно кивнул. Лысенко сделал вид, что не понял происходящего, и спросил:

– Мы сегодня есть собираемся, или Зона объявила Великий пост?

– Сейчас Сучок разогреет мясо, и начнем! – заулыбался Гектар, доставая очередную бутылку коньяка.

Время до вечера пролетело незаметно. Егор утомил КПК, изучая историю Зоны, а его напарник сладко проспал весь остаток дня.

Ужинали обстоятельно и долго, поэтому отдыхать улеглись поздно ночью. Старого до кровати пришлось тянуть силком. Несмотря на почти коматозное состояние, ветеран требовал продолжения банкета и порывался спеть свою любимую песню. Но как запевала ни старался, дальше «Черный ворон…», и то – с заиканиями и завываниями, дело не пошло.

На этот раз Любимчик выключился сразу. Хорошее настроение и такой же коньяк подействовали лучше всякого снотворного. Снились дом и какой-то странный, старинный на вид амулет, где головы медведя, волка и змеи объединялись в треугольник с одним общим глазом, которым служил неизвестный кроваво-красный камень. Вот только подробностей на следующее утро Егор вспомнить не смог, как ни старался. Почему проснулся рано – тоже оставалось загадкой. Старый, как ни странно, не храпел. Будильник никто не заводил. В баре стояла девственная тишина. Голова с похмелья не болела. В общем, парадокс – да и только.

Вооружившись инструкцией к своему «Хищнику», Егор ударился в чтение, с намерением снова уснуть. Эффект оказался обратным. Остатки сонливости разогнало напрочь, и Лысенко с интересом стал вникать в содержание брошюрки.

Оказалось, что бронепластины спины и груди с десяти метров могли выдержать очередь из натовской винтовки, а брюки и ботинки не поддавались воздействию большей части агрессивных сред.

Сеанс «ликбеза» прервали возгласы бармена в коридоре. Отложив умную книжку, Любимчик отправился курить на свежий воздух. В зале он столкнулся с Хромым, который, как выяснилось, собрался сегодня ставить новую входную дверь. Недолго думая, дембель вызвался помочь механику, чем вызвал поток благодарностей в свой адрес.

Все заготовки и детали уже лежали у входа, поэтому курить пришлось на ходу. Увлеченные работой конструкторы провозились до обеда, лишь запах жареной картошки и отозвавшиеся на него желудки известили о том, что пора сделать перерыв.

Из комнаты наконец-то выполз Старый и с болезненной миной на лице запросил минералки. Гектар с неизменной бутылкой коньяка был послан «на хутор бабочек ловить», что, к удивлению всех присутствующих, не вызвало у того ни капли протеста.

Обед так и прошел под знаком сухого закона. Заморив червячка, сталкеры занялись каждый своим делом: Егор с Хромым вернулись к трудотерапии, Старый занялся чисткой оружия, а бармен с Сучком принялись обслуживать троицу бродяг, ввалившихся с полными рюкзаками хабара.

Погода постепенно портилась. Временами накрапывал мелкий дождик, а в стороне АЭС вообще разразилась настоящая канонада. Громовые раскаты сливались порой в беспрестанный грохот. Всполохи молний чуть ли не каждую секунду подсвечивали свинцовый небосвод.

Ближе к вечеру произвели торжественное испытание падающей двери. Хозяин заведения остался доволен работой обновки и даже обещал Хромому заказать хорошей краски, чтобы облагородить ржавые листы двери. Но еще больше поднял ему настроение пожилой сталкер с четырьмя отмычками, обвешанными под завязку всевозможным хабаром.

До поздней ночи барыга хлопотал в кладовке, раскладывая принятый за день товар, так что ужинали напарники в обществе Сучка и нарезавшегося вдрызг Хромого.

Спать Егор пошел один, так как Старый уединился в уголке с новым посетителем, где они долго о чем-то шептались. Когда через час ветеран на цыпочках крался к кровати, напарник еще не спал. Он повернулся и спросил:

– Чё там за новости?

– Спи, все нормально, – ответил тот, укладываясь поверх одеяла.

По голосу товарища и по тому, что он сразу же не заснул, Егор понял – сталкер темнит.

– Хватит сопеть, выкладывай, – Лысенко уселся в любимой позе – «голодный несчастный мулла перед смачным шматком сала с прослойкой» – и приготовился слушать.

Старый положил руки под голову, вздохнул и, не торопясь, подробно стал излагать причину переживаний:

– Только что в баре Егерь поведал мне любопытный эпизодик, который он наблюдал по дороге сюда, в окрестностях завода «Спутник». Представляешь – Черный встречался с легионерами и о чем-то долго с ними шушукался! Затем со стороны Туманска подтянулись два десятка фанатиков и, спокойно проследовав через территорию завода, направились к бункеру ученых. На пути им попались пепловцы, отправленные на разборки с наемниками. Десять минут ожесточенного боя, и в живых осталось чуть меньше десятка легионеров, которые отошли, растворившись за забором «Спутника»… Как тебе сказочка? Чуешь, чем пахнет? – сталкер повернул голову и встретился глазами с напарником.

Егор долго переваривал вопрос, искрившийся в зрачках товарища, и, наконец, уточнил:

– Я не пойму – чего ты от меня ждешь? Истеричного возгласа «эврика» и подробного расклада твоей головоломки, или тупого мычания в сопровождении слюнявых пузырей? Чё здесь такого таинственного? Ну, наняла одна банда придурков другую, чтобы та побила третью… – он развел руки в стороны. – Все?! Караул?! Катаклизм?!

Брови Старого поползли вверх:

– О-о-о! Да ты, братец, оказывается дуб дубом! Женишься на Зоне, а не знаешь, с кем ее детки трах-трах и с кем чмоки-чмоки? Эх ты, темнота… – голова сталкера сокрушенно закачалась из стороны в сторону.

– Ну, конечно! Куда нам убогим, с тремя классами церковно-приходской школы… Только мешки таскать за господином всезнайкой! – всплеснул руками Любимчик.

Разговор напарников незаметно перерос в настоящую перепалку, грозя вылиться в мордобитие. И хотя оба прекрасно понимали бессмысленность происходящего, уступать никто не желал. Каждый считал, что его слово должно быть последним. Как говорят в народе – «встретились на равнине лбами два осла – да так и померли, не уступив друг дружке».

Вдруг в самом разгаре матерных словоизлияний с грохотом распахнулась дверь, и на пороге комнаты предстало нечто. Сталкеры уставились на полуночного гостя, враз позабыв о разногласиях, ведь не каждый день в Зоне можно было наблюдать такую картину.

Из широких линялых семейных трусов, словно кривые бамбуковые палочки, торчали голые тощие волосатые ноги, одна из которых скрывалась в мягкой домашней тапочке, а другая мозолистой босой ступней пыталась поймать центр тяжести непослушного, шатающегося тела. Выше пояса чинно восседала верхняя часть бронекостюма с дремлющей на ободке гермозатвора головой в хлам пьяного Хромого.

Медленно, с ленцой, одно веко механика поднялось вверх, обнажая белок закатившегося под густую бровь глаза, и с полуразлепленных губ сорвалось грозное:

– К-кому т-тут по сопатке?!

Челюсти напарников медленно поползли вниз. Повисла немая пауза. Затем, как по команде, друзья повернули головы друг к другу и рухнули в припадке хохота. Им не хватало воздуха. Спазмы истерического смеха не давали вдохнуть. В глазах стало темнеть. Слезы катились из глаз беспрестанно. Наступал момент, о котором говорят – помереть со смеху.

Наконец, с болью в груди легкие втянули затхлый воздух помещения. Утирая влажные лица, сталкеры стали понемногу приходить в себя.

Тем временем, глаз Хромого явил на свет божий помутненный спиртом зрачок, которым тот медленно оценил ситуацию, моргнул и снова спрятался за шторкой века. Его хозяин, опасно колыхнувшись вперед, стыдливо сдвинул коленки, прикрыл рукой причинное место, икнул и сделал «контрольный выстрел»:

– П-пардоньте…

Ситуация с «хохотушками» повторилась. Старый запустил в полуночного посетителя своей подушкой. Как оказалось, сделал он это зря – цирковое представление продолжилось.

Посягательство на расшатанное зеленым змием тело механика обернулось улетным страйком. Хромого срезало, словно кеглю в боулинге. Тапочка, подброшенная его ногой, кувыркнулась в воздухе и шлепнулась подошвой на дергающийся от смеха живот Старого. Егор свалился с кровати и в позе эмбриона продолжал хохотать на полу, содрогаясь в эпилептическом припадке.

Готовых уже обмочиться от смеха сталкеров спас появившийся Сучок. Его голова мелькнула в дверном проеме. Глазенки пробежали, перемещаясь от одного объекта к другому, оценили ситуацию. Затем калека нагнулся над сучившим босыми ногами по полу в тщетных попытках принять вертикальное положение Хромым, рывком приподнял непослушное худосочное тело механика и буквально волоком потащил прочь по коридору.

С исчезновением клоуна страсти постепенно улеглись. Егор заполз обратно на кровать, держась за надорванный от пережитого стресса живот. Старый, икая, направился в бар за минералкой. Буквально через минуту ветеран со встревоженной физиономией вернулся назад и начал молча надевать костюм.

Любимчик вопросительно уставился на напарника, но тот, не обращая на него внимания, продолжал собираться в дорогу.

– Старый, хорош дуться, – Егор схватил друга за рукав. – Что случилось?

Сталкер было напрягся, собираясь высвободиться, но потом обмяк и, понурив голову, уселся на кровати.

– Легионеры взяли в кольцо бункер ученых и садят по нему из гранатометов. Сокол скинул по общей «SOS» – говорит, что до утра не продержится. Пепловцы направляют два усиленных взвода на помощь. С десяток вольных готовы присоединиться. В общем, я решил идти с ними, – ветеран поднял голову. – Спецназ, по прогнозам, прибудет только к обеду – и то, если распогодится. Нам же отсюда два часа ходу. Тем более, я у Сокола в долгу. Помнишь, как он спас нас от аасменов?

– Мы у него в долгу! – поправил напарника Егор и взялся за «Хищник».

– Брось – ты же дембель… – попробовал возразить Старый.

– А ты крендель! – в рифму воскликнул Любимчик. – Старый, черствый и упрямый, как осел!

Старый улыбнулся, кивнул, встал и принялся помогать товарищу.

Когда напарники вышли из бара, мимо них в колонну по двое бежали пепловцы. Командиры взводов выразительными репликами подгоняли подчиненных. Сталкеры с ходу пристроились в хвост «неотложки».

Ночная Зона встретила путников со всем своим радушием и гостеприимством. Хвостатые языки чудовищных молний в сопровождении оглушительных раскатов грома сотрясали липкий густой влажный воздух. Из-за ярких вспышек приборы ночного видения пришлось отключить и перейти на фонарики, чтобы не слепило глаза. В наушниках гремело и тарахтело, словно звуки хотели проткнуть головы насквозь. Люди постоянно спотыкались, толкая бегущих впереди. Все это благолепие комментировалось отборной руганью и «восхвалением» Матушки Зоны на разные лады.

Путь колонны проходил по уже знакомому Егору маршруту. Сначала миновали пепловский блокпост, затем через площадь, мимо подбитого недавно армейского вертолета, потом по снесенным взрывом воротам к бывшему опорному пункту наемников, откуда позорно сбежал их бригадир. Дальше движение застопорилось.

– Под мостом рассадник аномалий, поэтому здесь не попрешь, – прокомментировал задержку Старый, видя, как напарник непонятливо выглядывает из-за спин идущих впереди пепловцев.

Подойдя к тоннелю, Егор понял, почему истребители Зоны задержались на данном участке, и вспомнил, что уже видел этот мост, только с другой стороны. Когда они шли через окрестности «Спутника», то свернули прямо перед ним в сторону, чтобы миновать наемников. Теперь же придется углубиться в «заросли» аномалий, светившихся на дисплее лицевого забрала оранжевыми столбами.

Колонна, словно гигантская змея, продвигалась между многочисленными «огнивами», выписывая замысловатые зигзаги и завороты. Люди, попадая в тоннель, как бы скукоживались, стараясь ненароком не мазнуть локтем или стволом автомата смертоносные очаги аномальной энергии.

Только сталкеры выбрались из опасного лабиринта, как хлестнул кинжальный ливень. По дороге, поднимающейся на пологий холм, бурным потоком устремилась дождевая вода. Под мостом зашипело. С нарастающей громкостью загудели столбы крайних аномалий. Они, как часовые, не пропускали влагу в глубь тоннеля, превращая мутные ручьи в клубы густого, обжигающего пара. Если бы дождь начался чуть раньше, то подмоге пришлось бы искать другой путь. Разбуженные водой «огнива» бушевали на совесть, скрыв проход разросшимися в ширину очагами.

Всего этого сталкеры уже не видели – они бежали на звук усиливающейся с каждым шагом канонады, боясь опоздать, не успеть выручить из беды своих товарищей, однажды спасших от верной гибели их самих.

Когда в глазах уже начало темнеть от напряжения, и кровь пудовым молотом застучала в висках, голова колонны выползла на край долины, где по соседству с болотом примостился бункер ученых. Пепловцы повзводно растеклись в широкий полумесяц и молча ринулись в атаку. Сталкеры, словно тряпичные куклы, поковыляли следом, стараясь, по возможности, привести дыхание в норму.

Легионеры вели себя нагло и самоуверенно. Около пяти гранатометчиков поочередно долбили бронированную крепость через проемы снесенных секций металлического ограждения, стараясь попадать в одно и то же место. Надстройка, с площадки которой ребята Сокола недавно отсекали аасменов, превратилась в искореженный ком металлолома. Ангары вспомогательных строений пылали огнем, застилая округу едким черным дымом. Из бойниц на боках бункера вырывались редкие огоньки коротких очередей, на которые фанатики не обращали никакого внимания. Похоже, взятие базы ученых ожидалось в течение следующего получаса.

– Егор, слева двое «плазменников», берем их! – воскликнул Старый, указывая рукой на парочку легионеров, готовившихся к стрельбе по бункеру из необычного громоздкого оружия.

Любимчик встал на одно колено, протер перчаткой стекло шлема, вскинул «Винторез» и стал выцеливать врага. Видимость через оптику была отвратительной. Стена дождя будто растворяла окружающие предметы, не давая быстро привязаться к ориентирам. Вдобавок ко всему прочему, грудь ходила ходуном, продувая уставшие от забега легкие.

Помогли сами же легионеры. В оптике блеснула яркая вспышка, и сноп плазмы устремился к бункеру. Страшное оружие – «Плазма-пушка» – было придумано в Зоне и работало на основе нескольких артефактов. Егор чуть довернул перекрестье и выпустил в проступившие очертания фигуры фанатика полмагазина. Сразу же раздались крики командиров взводов, и пепловцы обрушили шквальный огонь на тылы противника. Над ухом Любимчика зарокотала винтовка напарника.

В центре полумесяца цепи атакующих стрельба продолжалась недолго. Застигнутые врасплох фанатики почти не успели оказать какого-либо сопротивления. На флангах, напротив, завязалась настоящая резня. Легионеры, находившиеся на другой стороне бункера, двинулись в обход уцелевших фрагментов ограждения, каждую минуту усиливая давление с обеих сторон наступающей шеренги.

Сталкеры бросились к месту, где находились трупы «плазменников», преследуя две цели. Во-первых, с правого фланга огонь был интенсивней, а во-вторых, там лежали дорогущие трофеи – «Плазма-пушки». Вернее сказать, Егор бежал по первой причине, а Старый больше по второй.

Дождь закончился так же внезапно, как и начался. И хотя молнии еще жалили землю, сотрясая воздух раскатами грома, лить перестало. Видимость заметно улучшилась, что дало возможность Любимчику заметить группу бойцов, в спешке спускающуюся по краю котлована со стороны «Спутника».

– Старый, наемники сверху на двенадцать часов! – крикнул он напарнику, устраиваясь за фрагментом огромной железобетонной трубы, прикрывающей от пуль легионеров.

Человек пятнадцать темно-серых, маскируясь в складках местности и редком кустарнике, опасно заходили во фланг подмоге научного комплекса.

Ветеран, склонившийся над трупом «плазменника», поднял голову в указанном направлении, грязно выругался и заорал по «громкой»:

– Наемники со «Спутника» – всем внимание!

И тут завертелось. Легионеры, узрев поддержку, усилили натиск. Пепловцы перегруппировались, рассредоточившись на два сектора обстрела. Егор со Старым упали в грязь и открыли огонь по синдикатовцам, выбирая особо ретивых стрелков. Исход боя стал непредсказуем. Хоть пепловцев и было больше, но они лежали в низине как на ладони. Фанатиков же спасало укрытие – забор исследовательского комплекса, а у наемников имелось преимущество в высоте позиции, поэтому силы, можно сказать, уравнялись. Теперь все зависело от меткости стрелков и количества боеприпасов.

Внезапно на крыше бункера заработал пулемет. Ветки кустов, за которыми укрывались «дикие гуси», вперемешку с комьями земли клочьями полетели в разные стороны. Один за другим, темно-серые тыкались лицами в грязный склон, дергаясь в предсмертных конвульсиях. Часть пепловцев, ушедшая в обход комплекса по левому флангу, смяла легионеров и вышла в тыл фанатикам на правом фланге.

Ситуация резко изменилась. Остатки наемников галопом бросились наутек, как только пулемет умолк для смены ленты. Егор все же успел достать еще двоих, пока остальные не скрылись за гребнем долины. Пепловцы перешли в атаку и буквально втоптали фанатиков в грязь.

Бой закончился. Наступила тишина, изредка нарушаемая бряцаньем оружия и стонами раненых. Небо с восточной стороны побелело. Наступал новый, отмытый радиоактивным дождем, безумный день жестокой кровавой жатвы. Слабый ветерок мазнул туманное марево испарений над болотом, потревожил обитающих там тварей. Несколько глоток по очереди недовольно поурчали и успокоились. Словно во время перестрелки они крепко спали, а тут – на тебе, какой-то негодник ветер пронял нежнейшие задницы мутантов холодным сырым сквозняком. Хорошо еще, что во время стычки аасмены не надумали позавтракать, а то неизвестно, чьи комбинезоны показались бы им более аппетитными.

Гулко щелкнул замок двери комплекса, и оттуда донеслись радостные возгласы. Старый отскреб приставшую к костюму грязь и вернулся к мародерству. Две единицы диковинного вида оружия в первую очередь были повешены на шею и сильно мешали дальнейшему процессу выворачивания карманов и перетряхивания содержимого рюкзаков.

– Какого хрена ты стоишь? – повернув голову к Егору, возмутился ветеран. – Сходи, наемников обшмонай – может, Черный сдох, в конце-то концов!

Парень с невозмутимым видом отстегнул защитный клапан кармана КПК, понажимал кнопки компьютера и спокойно ответил:

– Черного в некрологах нет, а обыскивать уже есть кому, – он кивнул на трех пепловцев, спешно поднимающихся к телам на склоне.

Старый проследил головой в указанном направлении и заворчал:

– Наградила же Зона напарничком… Лодырюга, да еще и брезгливый, – дальше шел поток нелитературных выражений, от которых лицо Егора вновь стало хмуриться и сереть от злости.

Чуть было не завязавшуюся склоку перебил невысокий молодой сталкер, который, не доходя нескольких шагов до сгорбленной в праведных трудах фигуры Старого, заорал, размахивая перед собой обветренными руками:

– Вот же козлина старая! Нет, чтобы узнать о судьбе товарища, так он быстрее грабить – обирать несчастных «жмуров». Когда ты уже нахапаешься?! Все тебе мало и мало!

Старый оторвался от любимого занятия, повернулся, скинул на землю трофейные стволы, встал и раскинул загребущие руки в стороны:

– Сокол, бродяга, – ну извини подлеца! Я рад, что ты жив-здоров и вдобавок не кашляешь.

Сталкеры бросились в объятия и принялись, как дети малые, отрывать друг друга от земли. Надурачившись, они наконец-то разошлись, и Сокол повернулся к Егору.

– Это и есть твой новый напарник? – обратился он к товарищу и протянул руку для пожатия. – Ну, здорово, Любимчик! Рад знакомству… Наслышан о ваших подвигах. Спасибо за помощь!

– Да ладно – чё нам, тяжело, что ли? Пришли, стрельнули пару раз – делов-то…

– Хм… Слышь, Старый! А он, похоже, нормальный чел. С юмором у него все в порядке. Грызетесь, наверное? Ну, признайся?! Ты ж не любишь, когда над тобой прикалываются?! – Сокол ехидно улыбнулся и хлопнул ветерана по плечу.

Старый сконфузился, глянул напарнику в глаза, хмыкнул и пробурчал:

– Бывает…

– Давай, тварь, двигай булками! – донеслось со склона.

Сталкеры разом обернулись на крик.

Охаживая прикладом по спине, пепловец подгонял раненного в плечо наемника, который еле тащился на заплетающихся ногах и спотыкался о каждую кочку. Разбитое забрало шлема болталось на плече, словно вторая голова.

– Лейтенант, чё делать с этим козлом – может, в расход пустить? – боец сильно пнул пленника ботинком под зад, и тот боком рухнул в небольшую лужу в нескольких метрах позади Егора.

Командир взвода «отлепился» от забора комплекса, где все это время стоял, наблюдая за действиями подчиненных, важно подошел к стонущему от боли наемнику, снял с головы защитный шлем, вытащил из кобуры пистолет и присел на корточки возле жертвы.

– Слушай меня внимательно, – начал он. – Я сейчас буду спрашивать, а ты коротко и ясно отвечать. За это ты умрешь быстро и не больно. Если начнешь кочевряжиться – подыхать придется долго и мучительно. Понял?

Пленник закрыл глаза, расслабился и чуть слышно ответил:

– Хорошо. Что ты хочешь знать?

Пепловец не спеша вытащил из кармана сигарету, прикурил, сделал глубокую затяжку и начал допрос:

– Как получилось, что вы заодно с «Легионом»? Какие у вас могли возникнуть общие интересы – фанатики первый раз за всю историю Зоны скооперировались с другим кланом?

Сталкеры и еще несколько бойцов «Пепла» подошли ближе к месту дознания, чтобы послушать ответ на вопрос, который мучил не только командира взвода.

Наемник поморщился, открыл глаза, посмотрел в ствол направленного ему в лицо пистолета и попросил:

– Дайте покурить.

Лейтенант сунул ему в губы свою сигарету. Тот жадно затянулся, выпустил дым через нос:

– Черному пришло сообщение на комп. Легионеры хотели встретиться у ворот «Спутника» для, как они сказали, взаимовыгодной беседы. Бригадир долго думал, но потом согласился. Полчаса они калякали с какой-то шишкой из «Легиона», затем шеф нам сказал, что у нас с фанатиками перемирие и какой-то договор о сотрудничестве. Еще он сказал, что нужно, во что бы то ни стало, взять бункер ботаников. За это легионеры помогут отбить у «Анархии» нашу базу…

– А на кой хрен им сдались ученые? – перебил рассказчика Сокол.

– Шишкарь сказал Черному, что Старый, – наемник кивнул на стоящего рядом сталкера, – мог продать профессору Суханову какой-то редкий артефакт, который позарез нужен Хозяину Зоны.

Все присутствующие вопросительно уставились на упомянутого фигуранта занимательной истории. Старый состроил рожу безвинно оклеветанного младенца:

– Какой на хрен артефакт? У них чё – совсем радиация мозги сварила?!

– А еще, легионеры обещали за головы Старого и его напарника пятьдесят штук зелени, – добавил пленник.

Опять вся толпа вперилась ошарашенными глазами в бедного ветерана, готового провалиться сквозь землю, лишь бы ничего никому не объяснять. Наконец, он выдавил из себя деланное возмущение:

– Ну, и чё вы уставились все, как бараны на новые ворота? Откуда я знаю, за что мне такая охренительная честь выпала?!

Слушатели, как болванчики, снова повернули головы к наемнику. Тот выплюнул бычок, облизал побелевшие губы.

– Дальше! – рявкнул пепловец.

– Я больше ни хрена не знаю – это только Черный в курсах. Нам он больше ничего не рассказывал.

– Где он может прятаться? Говори! – лейтенант надавил стволом «макарова» на окровавленную дырку в плече пленника.

Тот замычал. Гримаса боли исказила лицо. Хриплый крик вырвался из его горла:

– В здании завода! На первом этаже…

Командир взвода резко встал, окинул взглядом подчиненных, ткнул пальцем в бугая, притащившего наемника, и выдал ряд приказов:

– Таран, пленника на базу – отвечаешь головой! Возьмешь своих земляков и пулеметчика с первого отделения. Да, и перевяжите его, – он пнул ногой скрюченную фигуру синдикатовца. – Кладов, – кивнул лейтенант командиру первого отделения, – остаешься охранять бункер до моего возвращения. Флинт, со сталкеров глаз не спускать, – и с презрением посмотрел на Старого с напарником, – из-за них вся Зона перевернулась, и кровь наших товарищей льется рекой. Я думаю, полковник захочет обстоятельно с вами побеседовать, – пепловец отвернулся и громко приказал: – Остальные – идем на «Спутник»!

Лицо Старого налилось кровью, и он закричал вслед отходящему лейтенанту:

– Ты чё, солдафон, офонарел?! Я вольный сталкер! И на твои приказы срать хотел с высокой колокольни!

Пепловец встал как вкопанный, развернулся. Рука потянулась к «Грозе», висевшей на плече. Взгляд его не предвещал ничего хорошего. Сокол с Егором сдвинулись плечами перед сопящим от злости бунтарем.

– Закрой хавальник… – уголком рта прорычал Любимчик напарнику и, в примирительном жесте выставив руки вперед, вежливо попросил лейтенанта: – Командир, можно мы пойдем с вами? С Черным у нас свои счеты, и вам лишний ствол не в обузу. А с полковником всегда успеем покалякать…

Пепловец долго переваривал ситуацию и, скрежетнув зубами, неохотно кивнул головой.

– Вася, загонишь «Плазмы» Суханову – я потом зайду, поделим навар, – прошептал Соколу Старый и подтолкнул Егора плечом: – Сам-то похавать не любитель?..

Группа бойцов рванула на подъем – по пути отступления наемников. Сталкеры под присмотром пепловца двинулись следом. Не успели преследователи выбраться на грунтовую дорогу, идущую параллельно заводу, как по ним со стороны входных ворот «Спутника» ударил пулемет. Длинная очередь прошла над головами, вдолбив несколько пуль в трухлявый тополь на обочине. Пепловцы, как зайцы, прыснули по сторонам, укрываясь за стволами деревьев, образовывавших аллейку вдоль полузаросшей серой травой грунтовки. Вторая очередь разрыхлила землю в том месте, где еще теплились следы от ботинок залегшего взвода «Пепла».

Старый с Егором отползли к кирпичному забору «Спутника» и оказались вне зоны видимости пулеметчика, так как в двухметровой ограде, идущей к воротам, оказалось небольшое искривление – точь-в-точь пивной живот. Зато из-за дерева в их сторону смотрел ствол «Грома» с подозрительной харей Флинта поверх удерживаемого для прицеливания АГК.

– Огонь из подствольников по будке КПП! – скомандовал лейтенант своим архаровцам, а сам перекатился к Егору, готовившему к стрельбе «Винторез».

– Короче, слушай меня внимательно! – придвинулся он к голове сталкера, чтобы перекричать хлопки и трескотню оружия своей группы. – Берешь шизанутого напарника и чешешь вдоль забора до полуразрушенной секции – есть там такая. Я по молодости в этих краях на Суханова работал, так что знаю. Так вот, переберетесь на ту сторону и по проходу между цехами, метров через тридцать, упретесь в штабеля контейнеров в тупичке. По ним можно перемахнуть на дорожку, ведущую к административному зданию. Оттуда зайдете наемникам в тыл и поможете нам войти через ворота. А мы пока будем отвлекать этих ублюдков.

Егор кивнул, а затем покосился на Пирата, как про себя переименовал Флинта.

– А этот с нами? – спросил он у пепловца.

Лейтенант язвительно прищурился:

– Ебстесснно! И я бы посоветовал вам не выкобениваться, а то у него нервишки шалят не по-детски.

Лысенко всмотрелся в глаза командира и понял, что тот значительно скрасил диагноз подчиненного, приставленного приглядывать за ними. Вспомнились слова напарника про Шелестова и его подчиненных спецназовцев, пополнивших ряды «Пепла».

– Хорошо, – наконец согласился Егор.

Уже отворачиваясь от лейтенанта, Любимчик боковым зрением заметил жест, который тот направил в его спину. Флинт еле заметно кивнул в ответ и проводил сталкера стволом автомата.

Пока новичок излагал напарнику поставленную задачу, лейтенант поменялся местами с Пиратом и присоединился к своему взводу, яростно поливающему гнездо пулеметчика изо всех стволов.

Старый с недовольной миной на хмуром лице проследил за передислокацией пепловцев, одновременно переваривая слова Егора, затем молча оторвал тело от кирпичной кладки и двинулся вдоль забора, удаляясь от места перестрелки. Лысенко оглянулся, подмигнул конвоиру, притворно скучающему невдалеке за его спиной, и рванул вслед за напарником.

Действительно, метров через пятьдесят обнаружился до половины разрушенный пролет ограждения завода. Судя по состоянию близлежащих цехов и прилегающих к ним построек, здесь когда-то давно работали либо военные вертолеты, либо артиллерия. Очевидно, один из снарядов попал в верхнюю половину забора, образовав приличный пролом, позволяющий легко перебраться на заводскую территорию.

Сталкеры быстро преодолели невысокое препятствие и стали осторожно пробираться среди обломков бетона и остатков различного исковерканного оборудования. Вскоре показался тупик, образованный металлическим ангаром и стенами длинных цехов. Небольшое свободное пространство справа перегораживал такой же кирпичный забор, как и по периметру завода. У его подножия громоздились неровно сложенные железнодорожные контейнеры и массивные деревянные ящики, в которые когда-то паковалась продукция «Спутника». Остатки сохранившихся надписей на боках упаковочной тары указывали на то, что основным потребителем этой продукции являлось Министерство Обороны. Что скрывалось под таинственной надписью «ИЗДЕЛИЕ № 171» – оставалось только гадать.

Сколько таких тайн разбросано по территории всей Зоны? Сколько «закрытых» предприятий бывшего «железного занавеса» накрыла своим саваном авария на АЭС, знали лишь немногие, потому что до сих пор, спустя десятилетия, все покоилось под грозным грифом «совершенно секретно». Пусть устарели технологии, оборудование пришло в негодность, нет доступа к большинству из стратегических объектов, персонал, работавший на «оборонку», утрачен безвозвратно – все равно спецслужбы государства трепетно охраняли скрываемое под землей, опутанное колючей проволокой и перекрытое многочисленными КПП. Вот почему в среде торговцев и представителей руководства различных кланов очень ценились бумажные носители всевозможной информации, которые добывались сталкерами по всей территории Зоны. Чужие секреты всегда находили своего покупателя, вне зависимости от важности и стоимости.

Напарники осторожно, без лишнего шума, взобрались к кромке забора и будто превратились в губки, впитывающие и переваривающие звуки окружающего. Никто не рычал и не стрелял поблизости, лишь в районе проходной продолжалась ожесточенная перестрелка пепловцев с синдикатовским пулеметчиком. На умном дисплее забрала «Хищника» тоже было чисто. Друзья переглянулись и осторожно высунули головы из-за кирпичной кладки ограды.

Длинная аллейка между цехами упиралась в четырехэтажное административное здание, образовывая Т-образный перекресток с центральным въездом на заводскую территорию через КПП. Несколько трупов разной степени несвежести украшали дорожку, по которой когда-то сновали погрузчики и работники предприятия. Две глубокие ямы-воронки, заполненные мутной жирной водой, делили ее на три почти равных по длине отрезка. Дальний перегораживали перевернутый кузов от грузовика и баррикада из мешков с песком.

– Вроде все спокойно, – прошептал Старый.

– Подожди, – Егор продолжал всматриваться в корпус многоэтажки. – Дай бинокль! – потребовал он спустя минуту.

Сталкер посмотрел на машущего рукой напарника, хмыкнул и, повернувшись к флегматичному конвоиру, негромко сказал:

– Слышь, ты, жопа с ручками – дай бинокль на прокат! А то я свой, как назло, дома забыл, – виновато развел руками ветеран, – а этот салага еще не нажил себе, – кивнул он на недоумевающего Егора.

Любимчик действительно не понимал, зачем Старый клянчит у Флинта оптику, если у него в разгрузке оттопыривает карман своя. Затем, узрев хитрющий прищур в глазах напарника, решил ему подыграть и вопросительно повернулся к мявшемуся в нерешительности пепловцу.

– Свой надо иметь! Побирушки чертовы, привыкли все на халяву. А еще едва ли не легендами Зоны называются… – пробурчал Флинт, но бинокль достал. Взобравшись поближе к сталкерам, он бросил его Егору и пригрозил: – Уронишь – убью!

Приборчик действительно оказался стоящим. Последние научные разработки втиснулись в компактный корпус защитно-матового цвета со всевозможными шкалами настроек и кнопками управления многочисленных опций. У Старого аж слюнки потекли от зависти.

– Не вздумай возвращать, – уголком рта прошептал ветеран, пригнувшись к Егору, оглядывающему административное здание через мощную немецкую оптику.

– Видишь, в крайнем окне на втором этаже выглядывает ствол пулемета? – довольный увиденным, Любимчик протянул бинокль напарнику.

Тот с минуту глазел на многоэтажку, затем вернул прибор и быстро затараторил:

– Пробираемся к кузову и занимаем оборону. Ты, – он повернулся к пепловцу, – страхуешь угол здания слева, Егор снимает пулеметчика на проходной, а я попробую достать гранатой наемника на втором этаже…

Старый тут же перемахнул через козырек забора и взял на мушку аллейку. Любимчик сунул бинокль во вместительный карман на левом боку костюма, подмигнул безмолвно открывающему рот, как рыба на берегу, Флинту и последовал примеру напарника.

Пепловец нелепо взмахнул рукой, пытаясь схватить Егора за ногу, но не успел. Тот шустро перекинул тело на другую сторону кирпичной кладки, и ладонь конвоира зачерпнула лишь воздух, насыщенный влажными испарениями после недавнего ливня. Грязно выругавшись, Флинт стал карабкаться на облупившуюся стену забора. Боковым зрением он успел заметить две фигуры, огибавшие первую яму с мутной водой.

Когда пепловец достиг баррикады из мешков, сталкеры неторопливо готовились задать перцу наемникам. Егор менял магазин «Винтореза», так как ему пришлось выпустить его в темно-серую фигуру, скучавшую на углу многоэтажки, когда они внезапно вывалились из-за угла цеха. Старый, закинув винтовку за спину, готовил сюрприз для пулеметчика на втором этаже здания. Увидев перекошенную от злости физиономию Флинта, он властно указал пепловцу сектор его ответственности и выдернул чеку из смертоносного ребристого кругляша.

Следующая минута стала последней для группировки Черного, но, как позже выяснилось, не для самого бригадира наемников.

– Поехали! – громко скомандовал Старый и метко швырнул «лимонку» в окно угловой комнаты, из фасадного проема которой выглядывал ствол «Печенега».

Одновременно со взрывом гранаты дернулся «Винторез» Егора, опрокидывая набок пулеметчика в будке КПП. Когда со второго этажа на асфальт вывалился дергающийся в предсмертных конвульсиях наемник, громыхнул АГК Флинта, срезая синдикатовца, выглянувшего из-за угла здания. «Винторез» Любимчика хлопнул еще три раза, утихомиривая заметавшихся в панике защитников ворот «Спутника».

Повисла напряженная тишина. Пыль, выброшенная взрывной волной из чрева многоэтажки, медленно оседала у здания – на мокрый асфальт и трупы у потрескавшегося от времени фундамента. Вскоре в воротах замелькали черные фигуры. Сначала крадучись, затем смело, во весь рост, пепловцы вереницей подтягивались к месту дислокации трех героев-диверсантов.

И тут произошло ужасное. Словно в замедленной съемке, из второго этажа той же комнаты, куда Старый запустил гранату, вылетело нечто, похожее на разорванный, светящийся оранжевым, футбольный мяч. Бесшумно стукнувшись о землю в полуметре от правой ноги командира взвода, этот комок по инерции прокатился метров пять и с громким хлопком разорвался. Бойцы «Пепла» сыпанули в стороны, прочь от смертоносного снаряда, но было поздно. С ужасным ревом, постепенно набирающим силу, воздух, вместе с комками земли, листьями, мусором и орущими от ужаса людьми, стал закручиваться в гигантскую воронку, втягивая все в свое основание. Трещали кости, скрежетал металл гнущегося оружия, лопались стекла бронекостюмов вместе с головами людей. Брызги крови, словно конфетти, окрашивали все это месиво в темно-бордовый цвет.

Из завораживающего оцепенения сталкеров вырвала сухая очередь натовской винтовки, прозвучавшая из оконного проема, куда недавно Старый бросал ребристые «гостинцы». Флинт согнулся пополам и неуклюже повалился набок. Срикошетив от кузова, одна пуля долбанула Егора в грудь. Он отшатнулся назад, едва не выронив «Винторез». Не растерялся только Старый. Полмагазина кучно вспороли потолок пресловутой комнаты, заставив наемника укрыться за толщей стены, что дало время Любимчику прийти в себя. Пока Егор держал окно на прицеле, ветеран метнул в проем две гранаты и следом запустил еще одну, чтоб наверняка.

Грохнуло знатно, выбило остаток трухлявой оконной рамы и куски бетона. Ответа не последовало. С минуту сталкеры целились в окно, но так никто и не показался. Любимчик покосился на утихающую аномалию, которая уже перемолола добычу, и вдруг увидел две «вертушки», на бреющем полете заходящие со стороны бункера ученых.

– Подразделение «Пепла», ответьте Вепрю – обозначьте свое присутствие и доложите обстановку, – раздалось в наушниках.

Это на общей частоте вышел на связь командир спецназа, прилетевшего спасать «ботаников».

«Крокодилы» лениво клюнули носами и зависли над краем долины, напротив ворот «Спутника».

Сталкеры переглянулись. Старый кивнул Егору на окно и, опустив винтовку, ответил:

– Весь взвод «Пепла» накрыло аномалией. Здесь два сталкера возле административного здания. Противник почти уничтожен – возможно, несколько человек укрывается в многоэтажке.

С минуту ничего не происходило, затем одна «вертушка» пошла на снижение, а другая, набирая высоту, потянулась к заводу. В ушах заревел недовольный голос военного:

– Кто вы, мать вашу?! Назовитесь! Из какой группы военсталов? Что у вас там, блин, происходит?

– Егор, валим отсюда! – крикнул ветеран. – Эти уроды разбираться не будут. В лучшем случае, пристрелят – и дело с концом.

Старый сорвался с места, осторожно выглянул за угол здания и, махнув напарнику, скрылся из виду. Лысенко, не выпуская из поля зрения проемы окон, последовал за товарищем.

Когда сталкеры подошли к парадному входу, у Егора в наушниках пикнул сигнал тревоги. На дисплее шлема быстро увеличивалось число приближающихся живых объектов.

– Старый, глянь! – Любимчик кивнул в сторону северных ворот завода.

По дороге к «Спутнику» спешила толпа легионеров, один из которых настраивал ПЗРК для встречи вертолета военных.

– Твою мать! – «обрадовался» ветеран. – За мной!

Пренебрегая всеми мерами предосторожности, он бросился внутрь многоэтажки, перепрыгивая на ходу через кучу высохших костей на ступеньках у двери.

Напарник нырнул следом, успев услышать за спиной шипящий звук выпущенной ракеты и свист вертолетных лопастей над головой.

Дальнейшее напоминало конец света. Сначала раздался оглушающий взрыв, от которого мощный поток горячего воздуха подтолкнул Егора в спину, и он едва не растянулся на грязном полу вестибюля. Затем здание содрогнулось, и нарастающий металлический скрежет больно резанул по ушам. Тут же в окна и двери здания ворвался ревущий огненный вал. Многоэтажку снова качнуло. За спиной грохнуло так, будто у парадного входа приземлился сброшенный с неба многотонный ком железа. Парень споткнулся о разбитый офисный стол и полетел головой вниз по лестничному пролету, уходящему в подвальное помещение. Падение не было болезненным, так как Старый, прислонившийся к стене на первой ступеньке, успел схватить напарника за шиворот. Это чуть замедлило падение, но все-таки на поворотную площадку сталкеры скатились вместе. Не сумев удержать товарища, ветеран по инерции устремился следом. Но, как оказалось, неприятности еще не закончились. Только сталкеры поднялись на ноги, как к ним по ступенькам устремился ручей горящего топлива из подбитого вертолета. Оказывается, «крокодил» грохнулся перед входом, пропахав сначала по фасаду здания.

Толкаясь на узкой лестнице, напарники помчались вниз. На второй площадке Егор резко затормозил и схватил ветерана за локоть.

– Аномалия на следующем повороте, – ответил он на вопросительный взгляд товарища и оглянулся назад.

Огонь отстал – видно, керосин успевал выгорать, теряя в объеме. Наверху послышалась трескотня стрелкового оружия – наверное, спецназ напоролся на группу фанатиков. Независимо от исхода поединка, встречаться с победителями сталкерам не было никакого резона. Любая сторона без разговоров могла прикончить одиночек, не спрашивая, как звали.

– Давай спрыгнем на следующий марш через перила, – предложил Старый. – Попробуем выбраться наружу через лабораторию и канализационную сеть. Один знакомый сталкер когда-то уже так ходил. Правда, давно это было, – добавил он с сомнением.

– Хорошо, я первый пойду, – согласился Егор. – Мне электроника подсвечивает границы аномалий, так что смотри и иди за мной.

Попробовав на прочность ржавые перила, Лысенко спустился до середины пролета ступенек и лихо махнул в темноту. Под ногами громко хрустнуло. Удержав равновесие, Егор включил ПНВ. Сверху по нему мазнул лучом фонарика Старый. Опустив голову, Любимчик увидел, что стоит на проломленной под его весом грудной клетке мумифицированного трупа в истлевшей армейской форме. Брезгливо отпрыгнув вниз на две ступеньки, он позвал напарника:

– Давай! Если что – я подхвачу!

В точности повторив маневр Егора, сталкер докрошил хрупкие кости покойника и спокойно присоединился к товарищу.

Переступая собратьев несчастной мумии, штабелями лежащих на следующих двух пролетах, напарники остановились перед полуоткрытой бронированной дверью. Кодовый замок лаборатории не светился, да и внутри не наблюдалось никаких признаков электричества.

– Опять подземелья… – поморщился Егор. – Мы с тобой скоро превратимся в кротов…

Автоматные очереди и душераздирающий крик прервали ворчание Любимчика. Кто-то внизу отбивался от оравы аасменов, рычание которых эхом вырывалось из темноты щели. Сталкеры стояли как вкопанные, слушая негостеприимные звуки из лаборатории. Вскоре выстрелы стихли, и последний крик человека захлебнулся в утробном хрипе мутантов. Мурашки волной прошлись по спине Егора. Ему вдруг расхотелось углубляться в этот ад.

Словно прочитав мысли товарища, Старый заключил:

– У нас нет другого выхода…

Его слова прозвучали как приговор инквизитора, посылавшего бесноватую ведьму на костер. Не хватало лишь восторженных криков нетрезвой толпы, предвкушающей захватывающее зрелище.

Один за другим, сталкеры протиснулись в проем заклинившей намертво двери лаборатории. Расположенный за ней небольшой коридорчик заканчивался шахтой лифта с аварийной лестницей сбоку. Несколько высохших трупов в неестественных позах сторожили путь к секретному объекту, скрытому глубоко под землей. Все стены украшали следы пуль разного калибра, что никак не навевало надежду на увеселительную прогулку. Масла в огонь подливали аппетитное глухое рычание и деловая возня обитателей комплекса, доносившиеся из жерла шахты и напоминавшие симптомы жуткого несварения желудка, которым страдала ненасытная утроба Зоны.

Спустившись метров на десять, сталкеры остановились. Оставалось преодолеть последний пролет, металлическая лестница которого обрывалась в паре метров от дна шахты, где толпа аасменов обедала свежей человечиной.

– Гранаты есть? – тихо спросил у напарника Старый.

– Две «лимонки», – прошептал Егор.

– Становимся в центре площадки, здесь толстая сталь – должна выдержать. Бросай обе сразу, а там поглядим, – махнул рукой ветеран.

Прижавшись спинами друг к дружке в тесном пространстве площадки, напарники приготовились прервать кровавую трапезу довольных мутантов. «Эфки» разом выскользнули из рук Егора, начав отсчет секунд до смертельной мясорубки. Сдвоенный взрыв тряхнул всю начинку шахты вместе с людьми и космами «стеклотоков» на тросах лифта. В металлическом полу, где стояли сталкеры, появилось множество свежих выпуклостей, отделивших от рифленой поверхности небольшие куски заплесневелой ржавчины. Пара осколков, влетевших в открытое пространство проема, чиркнули по бетону стены и, срикошетив от верхней площадки, со звоном упали под ноги сталкеров. Треск разрываемой одежды и плоти сменился отчаянным ревом и хрипами раненых зверей.

Любимчик поспешно лег на пол, высунулся в проем и короткими очередями из «калашникова» стал добивать еще шевелящихся тварей. Живучести аасменов позавидовало бы любое животное на земле, в том числе и человек. Откуда мутанты черпали столько жизненной энергии, оставалось только гадать.

Выпустив почти три магазина, Егор поднялся. Кряхтя на неудобном обрывке узкой лестницы, Старый первым спрыгнул на братскую кучу трупов, устилающих дно шахты. Следом спустился напарник. Они успели заметить мелькнувшую в конце коридора хромающую фигуру аасмена, уходящего в глубь лаборатории. Не обратив на это никакого внимания, сталкеры стали оглядывать место недавнего пиршества.

Похоже, с каждым проникновением чужаков здесь всегда разгорался ожесточенный бой. Ржавеющее оружие, вперемешку с костями и остатками спецкостюмов различных модификаций, устилало небольшое пространство, отгороженное от широкого коридора толстой сеткой с узкими ячейками. В углу, прибитый взрывом спиной к стене, «отдыхал» окровавленный труп в амуниции Синдиката. Обглоданная мутантами голова опущена на грудь под неестественным углом. Очевидно, сломанные шейные позвонки уже не выполняли свою функцию, и череп держался исключительно на уцелевших мышцах затылка. Из рукавов бронекостюма торчали огрызки рук без кистей, в рваных ранах которых белели суставы и нити сухожилий. Брюки в районе паха тоже пострадали. Сквозь разодранную ткань проглядывало бурое месиво, успевшее покрыться тоненькой коркой свернувшейся крови. Слабеющий свет фонарика Старого играл на новеньких стреляных гильзах, создавая иллюзию еле шевелящихся сонных опарышей. Дополняла мрачную картину дюжина свежих трупов в противогазных масках и с голым торсом.

– Такс-с… Ну и кем тут лакомились господа монстры?! – ветеран нагнулся к телу наемника и, стараясь не испачкаться, вынул из кармана на рукаве покойного КПК.

Засветился экран компьютера.

– Батюшки! Да неужели эта падла издохла?! – воскликнул Старый.

– Черный? – догадался Егор.

– Он самый. Мне так хотелось отстрелить ему яйца, но, как видно – не судьба. Попрыгунчики в противогазах опередили, – усмехнулся сталкер, кивая на окровавленную ширинку главаря наемников. – Вот и сожрала Зона еще одну бригаду синдикатовцев, топтавших радиоактивные просторы и кормивших свежей кровью ее ненасытную зубастую глотку. Во как завернул – хоть поэму пиши, – устало вздохнул ветеран.

– А что, уже случалось такое? – удивился Любимчик.

– Да их здесь перебывало – не сосчитать! И не только наемников, но и других группировок. Народу полегло – тьма-тьмущая! Одних уголовников с десяток банд перебили, – махнул рукой Старый и спрятал КПК Черного в карман. – Пойдем, что ль?

– Шмонать не будешь? – кивнул Егор на тощий рюкзак за спиной трупа.

– Пустой он – я и так вижу, – дернул плечами сталкер и выбрался из шахты в коридор лаборатории.

Любимчик нагнулся над останками одного из аасменов и сдернул противогаз с небольшой головки мутанта. Ему вдруг стало интересно, что прячут твари за резиновыми масками. Как оказалось, лучше бы он этого не делал, а просто спросил у товарища. Окровавленный череп с мелкими острыми зубами как будто насмехался над сталкером, вызывая приступ тошноты и необъяснимого желания убраться подальше от гипнотизирующего взгляда бездонных мертвых глаз, смотревших словно сквозь него. Оказывается, противогазы являлись продолжением кожи на лицевой части головы.

Отшатнувшись от неожиданно мерзкого зрелища, Егор поспешил присоединиться к напарнику, который обшаривал лучом фонарика укромные уголки «прихожей» подземного объекта. Таких мест было в избытке. Вдоль левой стороны длинного широкого помещения зияли темнотой два дверных проема, а за ними громоздились три проржавевшие установки, похожие на аварийные генераторы. Справа металлическая лестница вела на верхний ярус комнаты, образованной Г-образной надстройкой с решетчатым полом, на которой теснилось множество шкафов с терминалами управления неизвестного назначения. Толстые жгуты проводов оплетали все стены и даже потолок.

– Чё там твоя электроника кажет? Встречать нас кто-нибудь будет, или обойдемся без торжественной церемонии? – повернулся к напарнику Старый.

Тот пожал плечами и с сомнением заметил:

– Мне кажется, «Хищник» стал глючить в последнее время. Помнишь тот момент, когда Черный пепловца рубанул из окна?

– Ну, – ветеран почесал лодыжку стволом дробовика, выключил подсевший фонарик и активировал ПНВ костюма.

– Так вот, не прозвучало сигнала об опасности, хотя расстояние было совсем смешным. И в лифте он не указал на присутствие Черного и мутантов. Здесь или место гиблое, или кирдык системе обнаружения живых форм, – поставил диагноз Любимчик.

– Скорее всего, первое. Хотя наведаться к Хромому не помешает. Он эти микрочипы щелкает на раз – если с трезвой головой. Правда, это, к сожалению, бывает довольно редко, – усмехнулся Старый. – Ладно, пошли уже. Будем полагаться на глаза, уши и старую добрую интуицию.

Глава 9 Встреча с реальностью

Внимательно прислушиваясь к звукам в глубине лабораторного комплекса, сталкеры двинулись на поиски выхода к поверхности. Без происшествий миновали узкий коридор со слабой аномалией «огниво» у правой стены и небольшую комнату с двумя тупиковыми карманами, заваленную человеческими останками и разбитыми деревянными ящиками. Протопали еще один коридор с лестничным маршем, спускающимся на пару метров вниз и оканчивающимся бетонным тамбуром с тусклой лампочкой у потолка. Плавно пульсирующий свет выхватил новые ступеньки, круто уходящие в нутро Зоны.

Спустившись по ним, напарники остолбенели. Представшая их взору громадных размеров круглая шахта, метров тридцати в диаметре, поражала величием. Захватывающее дух зрелище буквально вынудило последовать примеру одного барана, упомянутого в известной пословице, то есть просто тупо стоять и, вращая головой, таращиться на открывшийся вид. А посмотреть было на что. Тысячи тонн бетона и стали надежным панцирем сковывали пространство вокруг. Трудно поверить, что все это сделано человеком. Сколько труда надо вложить, чтобы воздвигнуть такое сооружение, да еще и глубоко под землей! Поражало и то, что, несмотря на Выбросы, когда всю Зону сотрясает как бутылку водки в руках конченого алкоголика, ни единой трещинки не проступило на стенах массивного творения. Единственными дефектами, как и везде в комплексе, являлись следы от пуль и осколков гранат, да на дне шахты, под решетками пола, пузырились небольшие лужицы химических аномалий.

Еще сильнее привлекала взгляд начинка лаборатории. Колоннообразный стержень, состоящий из труб и кабельных жгутов, закованный в металлический каркас, обвивался серпантином лестниц и решетчатых парапетов, на которых очагами гнездилось громоздкое оборудование. Над второй сверху террасой на стержне обнаружился нарост, вроде Останкинского телецентра, только сделанный из стекла или другого прозрачного материала. Утолщение походило на имеющий еле заметную ребристую поверхность перевернутый графин, заполненный мутноватой жидкостью, которая не вытекала вниз вопреки силе тяжести, а медленно кружилась в своем сосуде, как недавно помешанный ложкой горячий чай в стакане. Две узкие полоски ламп дневного света под сводами высокого потолка мигали, посылая сквозь магический резервуар импульсные вспышки света, причудливо преломляющиеся во внутреннем содержимом и обладающие от этого эффектом гипнотического воздействия, так что сталкеры не могли оторваться от завораживающего зрелища.

Тихий шорох и мягкий стук о металл на первом ярусе вернул напарников к жестокой реальности. Стекла противогаза блеснули сквозь решетку пола и спрятались за широкой «спиной» громоздкого пульта с кнопками и тумблерами на покатой лицевой стороне.

– Аасмен! Пойдем, прикончим эту тварь и двинем наверх – где-то там должен быть выход наружу, – скомандовал Старый и загрохотал ботинками по металлу серпантина.

Беглец с перебитой ногой собрался было дать деру, но, еле добравшись до ближайшей лестницы, понял, что не успеет. Чуть поколебавшись, мутант обреченно заревел и решил умереть героем. С глухим урчанием, доносившимся сквозь обрывок гофрированного шланга противогаза, он заковылял навстречу людям и своей смерти.

Почти не целясь, Старый двумя зарядами картечи швырнул через перила худое мускулистое тело аасмена. Уже недвижимый, тот рухнул кулем на дно шахты. Подпорченный «химией» металл плиты решетчатого пола проломился, и мутант упал прямо в одну из булькающих внизу луж. Труп зашипел, как котлета на разогретой сковородке. Поднялся зловонный клуб дыма, и аномалия растворила добычу, вдвое увеличившись в размерах.

Огибая очаги многочисленных «огнив», сталкеры взобрались на самый верх шахты и остановились у развилки серпантина. Одно ответвление вело на подвешенную к потолку громадную гондолу, напоминавшую своей электронной начинкой центр управления полетами в Звездном городке. Другое полукругом вдоль стены вело в небольшой «аппендикс» с силовыми щитами, распределявшими потоки электроэнергии на весь лабораторный комплекс. Третье, по короткой лестнице уходило в стену шахты, обнажая коридор с распахнутой в конце бронированной дверью. Именно туда и направились напарники под противный скрежет мигалки на потолке.

В темном проеме скрывался небольшой тамбур с двумя такими же дверьми, одна из которых была открыта настежь, а другая надежно скрывала своим стальным телом какую-нибудь очередную страшно секретную тайну Зоны. Вдобавок, бронированный сторож был на треть завален осколками бетона и землей из-за обвалившегося над ним фрагмента потолка.

Старый осторожно заглянул внутрь неосвещенной громадной комнаты, из глубины которой доносился тихий, но в тоже время, какой-то пугающий мощью и необычностью гул-шелест. Именно так можно было характеризовать звук, наполняющий все пространство помещения и отбивающий всякое желание познакомиться поближе с источником его происхождения.

– Там что-то движется, – прошептал ветеран, повернувшись к напарнику.

– Может, пальнем из двух стволов – а там видно будет? – предложил Егор.

Старый подумал немного и покачал головой:

– Что-то мне подсказывает, что не надо этого делать. Эх, гранаткой бы… У тебя не осталось?

– Не-а! Ты же знаешь – я не сторонник таскать тяжести, – развел руками Любимчик.

– Пижон придурковатый – вот ты кто! Короче, я иду вдоль вон тех загородок, – сталкер указал на переборки из металлической сетки, которые образовывали вдоль стен комнаты подобия вольеров, – ты прикрываешь…

Егор кивнул и присел с АК у двери. Старый положил винтовку на локоть левой руки и почти на цыпочках двинулся по левому краю прохода, чтобы не заслонять сектор обстрела напарнику.

Не успел ветеран преодолеть и пару метров, как в конце комнаты что-то мелькнуло, и напротив ряда электрошкафов в торце помещения из высокого прыжка приземлился небольшой комок.

Сталкер резко припал на колено с оружием на изготовку.

Прикрывавший друга напарник тут же совместил основание цели с прорезью прицела, его палец плавно выбрал свободный ход спускового крючка.

Выстрелов не последовало. Оба застыли, повергнутые в ступор от увиденного.

Распрямив подогнутые уши и чуть привстав на задних лапах, на людей смотрел обыкновенный с виду завсегдатай лесов и полей, немного взъерошенный заяц-русак. Словно ни в чем не бывало, грызун повертел пушистой мордочкой, уселся, как подобает истинному представителю семейства «косых», и принялся мирно приглаживать лапками густую непослушную шерстку. Если бы не странный гул, дрожащий в помещении, наверняка послышался бы скрип суставов медленно отвисающих людских челюстей. Появись вместо зайца инопланетянин в купальнике и солнцезащитных очках на лысом черепе или, на худой конец, здоровенный мутант с клыкастой пастью, это не произвело бы аналогичного эффекта. Но здесь, глубоко под землей, буквально в центре Зоны – и такое…

– Твою за ногу!.. Ты это видишь? – не веря своим глазам, выдал Старый.

Ответить напарник не успел.

Зверек вздрогнул, на мгновение замер, прислушиваясь. Затем резко запрокинул голову назад, широко растопырил передние лапки и во всей своей, вне сомнений, не богом данной ужасающей красе явил людскому взору истинную сущность подземного мутировавшего грызуна.

Упитанное брюшко ушастого зайчишки буквально разверзлось, обнажив полукруглую клыкастую утробу, из которой донесся булькающий звук, похожий на полоскание отваром больного горла. Несколько подобных «трелей» тут же ответили зову сородича из разных концов комнаты, и на середину выпрыгнуло около десятка пушистых монстров.

Сталкеры разом очнулись, открыв стрельбу, но моментально стало ясно, что преимущество на стороне грызунов. Во-первых, Старый находился внутри «каменного мешка» и мог поймать рикошет собственной же пули. Возвращаться сейчас ветерану было нельзя, в этом случае он наполовину перекрыл бы сектор стрельбы напарника, а пятиться задом значило отвлечься, чтобы смотреть под ноги и не споткнуться о различный хлам на полу. Во-вторых, впечатляла подвижность зверей. Словно перекачанные мячи, они прыгали по всему помещению, отталкиваясь мощными задними лапами даже от вертикальных поверхностей. И от этого поймать их в прицел можно было только во время толчка, и то – лишь на долю секунды. В общем, оставалось полагаться на везение и чудо, откуда бы оно ни пришло.

Первой умолкла винтовка Старого. Расстреляв весь магазин, ветеран смог уже в полете свалить того самого мутанта, который прикидывался безобидным зайчишкой. Больше сбить никого не посчастливилось. Едва сталкер отложил «немку» и ухватился за рукоятку дробовика, как в левую плечевую пластину костюма с налета вцепился зверь. Кевларовые вставки сжались словно тиски. От неожиданности, боли и ощутимого толчка ветеран пошатнулся. Чтобы удержать равновесие, он инстинктивно развернулся, пытаясь найти точку опоры. Подошва ботинка скользнула на стреляных гильзах, и Старый с грохотом, в резко наступившей тишине, завалился набок. Перед глазами мелькнул зубастый живот одного из пикирующих зайцев. Внутри плеча что-то хрустнуло, и молниеносный выстрел адской боли затмил сознание сталкера.

Егор тем временем успел перезарядить автомат. Мутанты явно увлеклись нападением на ветерана, что позволило Любимчику стрелять без помех, но вовсе его не обрадовало. Лысенко, пристегивая магазин, с ужасом наблюдал за падением напарника, когда его последняя очередь перед этим срезала одного из парочки «пушистиков», летевших к голове Старого под разными углами. Заметил он также и комок с ушами, который впился в плечо товарища. Отчаянье овладело разумом. Страх за друга подтолкнул к необдуманным действиям. Поливая свинцом пространство комнаты, где продолжали прыгать псевдозайцы, Егор бросился к месту падения напарника.

Последствия такого поступка могли оказаться плачевными, но вышли наоборот удачными. Один зверь кубарем покатился по полу, оставляя кровавую дорожку, другой со всего маху впечатался в стену у двери и свалился в булькающую лужу. Одновременно с этим три рикошета с разными интервалами прилетели в грудь, голову и автомат Егора. Вдобавок, сверху на шлем плюхнулся мутант.

Со спертым дыханием, звоном в ушах, помутневшим сознанием и умолкшим оружием парень упал на колени пред лежащим без движения товарищем. Грызун впился зубами в ободок крепления бронестекла и отчаянно рвал когтистыми лапами гибкие шейные сочленения костюма.

«Неужели конец?» – отрешенно подумал Егор.

Тупой удар в тыльную часть предплечья и острая боль от укуса разозлили сталкера. Распрямляя согнутую спину, он вдохнул полной грудью. Безумный крик вырвался из пересохшего горла. Ухватив мутанта за уши, Любимчик что есть силы дернул… Бесполезно. Наоборот – боль обожгла еще сильнее. Выронив бесполезный автомат, Лысенко переместил захват на тонкую заячью шею, прикусил губы и рванул… В кулаке хрустнуло. Обмякшее тельце нехотя отцепилось. Егор швырнул труп в угол загородки, где между двумя невысокими резервуарами с потолка свисала густая борода «стеклотоков».

«Шлемогрыз» тем временем понял тщетность своих усилий и резко перепрыгнул с головы человека на широкий верх одной из емкостей.

Любимчик понимал, что не успеет достать «Винторез», поэтому нащупал ствол сломанного автомата и крепко ухватился за еще теплый металл. Через «ночник» он отчетливо видел, как раскрылась пасть твари, и напружинились лапы для прыжка. Дальше все происходило как в замедленной съемке. Булькающий боевой клич монстра, мощный толчок, полет зубасто-ушастого зверя, и хлесткий удар всей массы «калашникова», пришедшийся псевдозайцу в голову торчащей рукояткой затворной рамы.

Боль от укуса прострелила предплечье, и Егор разжал пальцы в конце отмашки. Оружие с грохотом приложилось в шкаф пульта у входа загородки, затем, отскочив, звякнуло о бетонный пол.

Повисла тишина. Если не считать гудения в конце помещения и голове Лысенко. С минуту он стоял на коленях, покачиваясь словно маятник. Наконец, немного оклемавшись, придвинулся к напарнику. Тот лежал на боку все так же неподвижно. Егор осторожно потянул ветерана за плечо:

– Старый! Что…

Душераздирающий крик, усиленный переговорным устройством, до смерти испугал Любимчика. Тело сталкера согнулось в бублик, и он снова заорал, только в этот раз добавились несколько нелитературных словосочетаний.

У Егора немного отлегло от сердца. «Главное – жив, мерзавец!» – подумал он и передвинулся поближе к лицу напарника, попутно осматривая его костюм. Видимых повреждений не нашел, но Старый продолжал материться, баюкая левую руку.

– Хватит орать! – не выдержал Лысенко. – Толком объясни! Где болит?

Тот помянул еще пару поколений заячьей братии и, застонав, хрипло произнес:

– Кажись, ключицу сломал…

– Ты уверен? – Егор отстранил руку ветерана, разгерметизировал соединение его костюма со шлемом, включил фонарик и стал осторожно прощупывать все плечевые кости матерщинника.

– А-а-а! Больно же! Коновал доморощенный…

– Заткнись! У тебя всего-навсего сустав выскочил. Похоже, ты упал на вон ту трубу, – Любимчик кивнул на ржавый огрызок, торчащий прямо из пола. – Это, кстати, спасло твою драгоценную шкуру от местной ушастой моли.

Старый повернул голову и увидел тело грызуна, из брюшного рта которого выглядывал окровавленный дюймовый шампур.

– А где еще один? Я помню: когда падал, над головой мелькнули зубы с ногами…

Егор обвел взглядом загородку:

– Наверное, спекся в «стеклотоках»…

И в этот момент он резко дернул напарника за руку.

Теперь материлось двое. Любимчик – после удара в грудь, а Старый – от боли во вставшем на место суставе.

Когда страсти немного улеглись, сталкеры принялись оказывать друг другу посильную медицинскую помощь. Ветерану вкололи убойную дозу обезболивающего, а Егору обработали антисептиком рану и перевязали. Старый хотел было нашпиговать товарища антибиотиками и кровоостанавливающим, но немного опоздал – автодоктор «Хищника» позаботился о состоянии здоровья хозяина быстрее.

После лечения занялись оружием. Лысенко подобрал автомат, снял крышку ствольной коробки. Внушительная вмятина превратила АК в металлолом. Он посокрушался, собрался выбросить верный «калаш», но напарник остановил его, кивнув на валяющийся у входа старый автомат с погнутым стволом:

– Поставь ржавую – пока и так сойдет, а потом отшкрябаешь или найдешь поновее.

Егор послушался – сменил крышку. Получилось некрасиво, но зато любимая «ксюша» работала исправно, готовая снова нести смерть, только время от времени пылью осыпалась ржавчина.

Дырки в костюме заделали специальным герметиком, наложили небольшие заплатки и немного подождали, чтобы состав схватился с тканью.

– Пойдем? – предложил сталкер. – Посмотрим, что за Карлсон там гудит…

– Да ну тебя! Хвати с меня летающих как баскетбольные мячи зубастых зайцев. Кстати, как их в Зоне называют?

– Гм… Придумай сам. Мы первые, кто столкнулся с подобными тварями. Надо будет Михалычу сказать, чтоб заметочку в сталкерскую энциклопедию добавил, – ветеран вышел в коридор и двинулся вдоль загородок. Егор обреченно вздохнул, переключился на «ночник» и направился следом.

Добравшись до ряда электрошкафов в торце комнаты, Старый остановился, опустил оружие и с открытым от удивления ртом махнул товарищу. Тот, не опуская автомата, приблизился и посмотрел, на что, не отрываясь, уставился оторопевший сталкер.

Воистину, Зона мастерица на всякие фокусы. Такого представления ни разу не видел даже такой бывалый пройдоха, как Старый.

В самом углу, над дырой в полу, кружился эллипсоидный фрагмент перегородки, аккуратно выжженный из соседней секции. Метра полтора в диаметре кусок сетки-рабицы вращался на ребре, при этом, не изгибаясь под действием центробежной силы, и постоянно держался на одной и той же высоте. Из-за относительно высокой скорости вращения воздух, проходящий через ячейки блина-лопасти, сипло гудел, разбавляясь металлическим звуком шелестящей проволоки. Эту какофонию и слышали напарники в тамбуре перед входом в загадочную комнату. Колоритные штрихи добавляли две аномалии, служившие как бы держателем для шара, каким казался этот чудо-пропеллер. Слева извивалась «энерго» со сходящимися к центру импровизированного вентилятора плазменными молниями, напоминающими щупальца спрута, вцепившегося присосками в стену. Справа, в дыре перегородки, изогнутым раструбом, расширенным и прикрепленным к полу, горела «огниво», придерживающая шар своим толстым концом.

Особенно красивым этот симбиоз аномалий смотрелся на дисплее умного шлема «Хищника». Голубая «энерго», оранжевая «термичка» и радужный шар в центре, над которым зеленело небольшое пятнышко артефакта. Фантастическое кино, да и только. Егору стало интересно, видит ли напарник «бирюльку», парящую под потолком. Он повернул голову и проследил за взглядом товарища. Сомнений не оставалось – Старый добычу узрел. Мало того, в его мозгу сейчас, по-видимому, шел активный процесс решения задачи с возможностью заполучить артефакт и затем подороже загнать его торговцу. Хотя все зависело от свойств цацки – ведь «чашу времени» он все-таки оставил себе и никому о ней не рассказал.

Подтверждая мысли Егора, Старый включил фонарик и направил луч на артефакт. Рука ветерана задрожала, а затем медленно опустилась. Пятно света уперлось в спину высохшего трупа, возле которого стояли сталкеры. Как он попал сюда без спецкостюма, оставалось загадкой. Правда, задранный до лопаток вязаный свитер наводил на мысль о том, что комбинезон все-таки был, но кто-то по-хозяйски его экспроприировал. Чуть поодаль лежал еще один мертвяк. Тот вообще щеголял голым торсом и оборванными ниже колен штанами. Конечно, ему было простительно дефилировать по Зоне в пляжном виде, ведь он являлся когда-то телепатом. Вот почему оказался согнутым ствол автомата, на трупе человека не было ни одной огнестрельной раны, отсутствовали голова и руки по локоть, обглоданные кости которых валялись возле тела монстра.

Любимчика конвульсивно передернуло от увиденного. Он снова заглянул в лицо товарища и, наконец, нарушил затянувшееся молчание:

– Рокфор учуял сыр, или ты окаменел?

– А?.. – вернулся в реальность сталкер и щелкнул кнопкой выключения фонарика.

– Я говорю – долго еще ты будешь облизываться и глотать слюни, глядя на свои несбыточные мечты?

– Почему это несбыточные? – не понял Старый.

– Хм-м. Ну и как ты собираешься его доставать? А-а-а… Конечно, как я мог забыть?! Ты ж у нас летать научился! Это в корне все меняет, – откровенно издевался Егор.

– Пошел ты! – ветеран отвернулся и стал оглядывать помещение.

– Я-то пойду, только куда? Над твоим выходом в канализацию вращается адская мясорубка. Ты, наверное, этого не заметил? Так извольте-с, пожалуйста, многоуважаемый барин, опустите свою головку чуточку пониже – уж снизойдите к нуждам народа! – все больше заводился Лысенко.

– Хватит уже, ладно?! Достал своим нытьем! Видишь, я как раз сейчас пытаюсь решить эту проблему! – не выдержал сталкер.

– Ага! Знаю я, какую проблему ты хочешь решить! Как бы артефакт достать – не так, что ль?

– Одно другому не мешает! И вообще, сходи, послоняйся по комплексу – может у какого-нибудь трупешника гранатка завалялась. Чё без толку языком молоть?!

– Эх… В армии служил – дедовщина. В сталкеры подался – такая же петрушка, – возмутился вполголоса Любимчик и принялся обшаривать труп в свитере.

Как и следовало ожидать, покойник был чист. Лишь в нагрудном кармане с молнией завалялся пистолетный патрон с выцарапанной на боку корявой надписью. Егор включил фонарик и направил луч на боеприпас. «Привал», – с трудом прочитал он. По-видимому, так звали сталкера, погибшего от рук мутанта. Или, вернее сказать, от пси-удара. Парень помнил о негласном правиле среди сталкеров оставлять в заначке одну пулю для себя. Сивоконь рассказывал, что даже солдаты прятали в кармане возле сердца патрон со своим именем.

– Кто? – неожиданно спросил Старый, заметив манипуляции напарника.

Егор поднял голову и увидел сталкера, перекидывавшего из руки в руку обглоданный телепатом череп трупа.

– Привал его звали.

Старый замер, посмотрел в пустые глазницы останков головы покойника, затем благоговейно вытянул его на руках и, подойдя к Егору, положил свою ношу возле горловины воротника усохшей мумии.

– Неужели тот самый Привал? Это же он рассказал мне о проходе через канализацию лаборатории… Сохрани патрон – может пригодиться.

Любимчик покачал на ладони реликвию Зоны, затем протянул ее товарищу:

– Ну, уж нет! Может, он несчастливый?! Хочешь – сам таскай эту штуку! Тем более, у меня нет такого оружия, куда его можно было бы зарядить, в случае чего.

– С каких это пор ты стал таким суеверным? Гм… Любимчик Зоны боится проклятия Зоны! – Старый улыбнулся и забрал патрон.

Егор хотел было ответить на колкость напарника, но, подумав, промолчал, наблюдая за действиями сталкера.

Тот встал, положил находку в карман брюк, подошел к трупу телепата, ударом ботинка отделил большущую голову мутанта, поднял ее и с размаху швырнул в адскую мельницу.

Эффект потряс напарников. В долю секунды череп превратился в пылающее облако пыли, которое сначала всосалось в центр гудящего шара, а затем, угасая, постепенно исчезло в проломе пола. Напоследок, два плазменных языка «энерго» шарахнули вдогонку результатам работы мясорубки, как бы делая контрольный выстрел в голову. Впечатляющий получился каламбур.

Потрясенные напарники переглянулись. Вдруг лицо ветерана расплылось в довольной ухмылке. Егор уже знал, что означает подобная гримаса – очередной бредовый план осенил сталкера, и он непременно осуществит задуманное…

– Быстро ищи гранату! – буквально приказал Любимчику Старый и вытащил из кармана детектор аномалий.

Лысенко не стал спорить и отправился на досмотр покойных обитателей лабораторного комплекса. Целых полчаса пришлось убить на эту неприятную процедуру, и как назло, результат оказался нулевым. Он перерыл даже слой останков у шахты лифта – все без толку. Сидя на скрюченном трупе аасмена, с которого он сорвал противогаз, Егор снял шлем, решив выкурить сигарету и немного передохнуть, прежде чем возвращаться к напарнику с пустыми руками. Но острый запах разложения, сразу же ударивший в нос, тут же отбил у него всякую охоту побаловать себя дозой никотинового дурмана. Сплюнув сладковатый ком, образовавшийся во рту, мародер надел шлем и собрался идти к поджидающему его товарищу. Тут его взгляд упал на две распахнутые настежь двери слева от пресловутой шахты. Чтобы с чистой совестью доложить о своей неудаче, Егор решил заглянуть и туда. За первым проемом скрывалась душевая с ржавыми хоботами распылителей на концах изогнутых труб под потолком. Возникло жгучее желание прямо в костюме постоять под тугой струей горячей воды. Парень вздохнул и двинулся дальше.

Соседнее помещение оказалось сортиром на четыре кабинки. Две прогнившие раковины на боковой стене, словно выпяченные челюсти ужасающего вида привидений, темнели коричневыми пятнами на некогда белом кафеле. Развернувшись, чтобы уйти, Лысенко увидел в левом от двери углу небольшой кругляш – обросший шершавым налетом многолетнего окисления металлический корпус ручной гранаты. Нагнувшись, Егор поднял находку. «Эргэдэшку» без запала назвать гранатой язык не поворачивался. В таком виде она годилась разве что для колки орехов. Из гнезда, куда завинчивался взрывной механизм, торчал пучок необычной белой плесени. В таком экзотическом и неприглядном виде граната предстала пред ясные очи ветерана.

Повертев в руках пародию на карликовый ананас, Старый, однако, не стал возмущаться по поводу качества находки, а принялся излагать Егору свои незамысловатые задумки по поводу ее применения.

– Я думаю, если бросить гранату в середину «мельницы», то, взорвавшись, она нарушит равновесие вращающейся лопасти и выбросит ее в сторону. Возможно, это даст шанс прошмыгнуть в проем между аномалиями. Если, конечно, эта ржавая колотушка вообще взорвется, – с сомнением вздохнул сталкер.

Любимчик прикинул радиус действия «энерго», скептически взглянул в глаза напарника и ухмыльнулся:

– По-моему, из этого роя – не выйдет ни фига. Даже если сетка отлетит, то пьезозажигалка-переросток сделает из тебя хрустящий бифштекс с кровью. Хм… Или докуренный до фильтра окурок. Так что ты тут экспериментируй, а я, пожалуй, подремлю в предбанничке.

Конечно, Егор лукавил. Спать он не собирался, да и за напарника переживал. Чем закончится процесс добычи артефакта, можно было только гадать. Да, именно так Лысенко про себя охарактеризовал потуги сталкера. Они оба прекрасно понимали, что «энерго», располагавшаяся в полуметре от провала, вряд ли куда-нибудь сдвинется после взрыва и уж наверняка достанет своими щупальцами любого, кто попробует проскользнуть мимо ее владений.

Нужно было искать другой выход, но сначала Егор решил понаблюдать за опасными манипуляциями Старого. Для этого пришлось спрятаться за створку бронированной двери перед входом в комнату, откуда через узкую щель просматривалась добрая половина помещения, где в поисках укрытия кружил ветеран. По сути, спрятаться от поражения осколками там было негде. Небольшие углубления в боксах между перегородками могли укрыть только голову и половину туловища залегшего в них человека. Сами перегородки из сетки-рабицы вообще не являлись препятствием для смертоносных частиц металла.

Старый, как и Егор бы на его месте, выбрал самое защищенное место; в данном случае это была стенка огромного электрошкафа, стоящего у стены в торце комнаты. Прилепившись спиной к пыльной стене, а плечом к ребристому боку древнего пульта, сталкер метнул гранату в адскую мельницу. Взрыва не было. Глухой хлопок и мгновенно последовавший за ним хлесткий лязг металла заставили Любимчика вздрогнуть. Одновременно с гудением потревоженной «огниво» несколько раз разрядилась «энерго». К этой привычной для Зоны музыке примешался необычный звук, похожий на шелест жестяных банок, высыпаемых из мешка. Лысенко направил взгляд на укрытие напарника, и его сердце рухнуло в пятки. Весь верхний левый угол шкафа осыпался небольшими фрагментами на бетонный пол помещения. Вспомнилась почему-то реклама, в которой мордастый янки с белоснежным колпаком на голове с помощью сверкающего сталью ножей приспособления быстро крошил на квадратики всевозможные овощи и фрукты. Очень похоже недавно вращавшийся кусок металлической сетки вошел в ржавый шкаф с электроначинкой прошлого века.

Не чувствуя ватных ног, Егор бросился к товарищу. На полпути увидел, как тело напарника медленно опустилось на колени. Винтовка выпала из его руки и звонко брякнула стволом о бетон. Ноги Любимчика стали безвольно подгибаться. Сбавив темп, чтобы не упасть, он закричал. Вернее, хотел закричать, но вместо имени друга из горла вырвался сдавленный стон. Присев на корточки перед Старым, Егор потянул к нему руки, но так и застыл, не решаясь прикоснуться. Глаза медленно пробежали по телу напарника, боясь увидеть кровавые пятна на грязном от пыли костюме. Осмотр обнадежил: кроме обожженной в нескольких местах ткани на рукаве, заметных повреждений больше не нашлось. Он коснулся шлема и чуть приподнял свисающую на грудь голову сталкера. Глаза у того были открыты, но адекватности сознания не наблюдалось. Парень понял, что это шок, и тихонько постучал по стеклу костяшками пальцев.

– Старый, ты как? Жив, бродяга?

Зрачки ветерана чуть скользнули вверх. Левая рука потянулась к локтю Егора.

– Блин, чуть не обделался, – тихо проговорил Старый. – Я думал, что сам сейчас рассыплюсь на запчасти…

– Все нормально, ты даже не ранен. Только дырки вон, – Лысенко кивнул на рукав, – Сучок потом заделает. Ты как, встать можешь?

– Угу. Подожди. Давай посидим чуток, а то сердце ноет чё-то…

– Хорошо, Володь. Ты приляг, я сейчас тебе вколю чего-нибудь, – Лысенко засуетился, собираясь снимать рюкзак.

Вдруг сталкер напрягся всем телом, схватил товарища за плечи и обеспокоенно спросил:

– Ты «ракушку» не видел?

Егор непонятливо уставился на друга, опешив от его неожиданно резкого выздоровления.

– Артефакт – вон там висел?! – ткнул пальцем между аномалиями сталкер.

– Не видел я никаких ракушек! И тебя б сто лет не видел! – разозлился Любимчик. – Я тут о нем переживаю, а он о своих ракушках… Мидий тебе еще в томатном соусе не подать?!

Он резко встал, развернулся и хотел было уйти прочь, подальше от этого безумца, но, взглянув на затухающие аномалии, решил на всякий случай проверить на вшивость проход в канализацию. Сухо хрустнула плечевая кость обезглавленного трупа телепата под ботинком Егора. Он поднял добычу и, разогнувшись, навесом швырнул ее в пролом. Если бдительность «энерго» оценивать по пятибалльной шкале, то пятерку с плюсом ей точно можно было поставить за работу. Даже тлеющую пыль, в которую превратилась конечность мутанта, и ту развеяло по полу вокруг дыры. Ни одна бактерия не сумела просочиться в пролом.

«Чего и следовало ожидать», – подумал Лысенко и со спокойной душой направился к выходу из комнаты.

– Егор, ну подожди! Куда ты? – сделал попытку остановить напарника Старый.

– Ищи свою побрякушку, а я пока поищу выход, – бросил на ходу Любимчик.

Он знал, куда идет. В голове уже давно созрела мысль, и теперь, раз попытка напарника не принесла результатов, нужно было проверить все возможные варианты, чтобы найти хоть какой-то выход из создавшегося положения. Спустившись на уровень ниже, Егор выдернул из черепа одного из трупов малую саперную лопатку. Вернувшись в тамбур перед комнатой, где напарник завороженно разглядывал новую игрушку, он начал откапывать заваленную близняшку распахнутой бронированной двери. Работа продвигалась медленно. Слежавшийся грунт и попадающиеся в нем куски бетона тормозили процесс расчистки, как могли. Минут через двадцать экс-строитель упал на пятую точку, вытянул ноги и сорвал с головы шлем.

– Говорил тебе – бросай курить! Дышишь вон, как паровоз перед списанием, – выдал Старый, возникший в проеме двери.

Довольная физиономия и воркующий голос говорили, что у их обладателя все получилось.

– На, поупражняйся! – Егор толкнул лопатку к ногам нравоучителя. – Я погляжу, как ты через полчасика запоешь, Макаренко хренов.

Пока напарник скрежетал железом по бетону, Любимчик расстелил на коленях трофейную карту коммуникаций и при свете фонарика выискивал код для открытия соответствующей двери. Проблема состояла в том, что на ней не сохранилось надписи с обозначением объекта. Приходилось приблизительно расшифровывать названия коридоров, шлюзов, шахт, отсеков и всевозможных блоков этой проклятой лаборатории, упрятанной под «Спутником». А еще ведь предстояло подать питание на запорный механизм с кодовым замком, ведь оно отсутствовало напрочь.

– Та чтоб я сдох, если еще когда-нибудь в жизни возьму в руки эту лопату! Да пусть меня негры съедят без соли, если такое случится! – разразился тирадой Старый, бросил на пол орудие труда и уселся на кучу перелопаченной земли. – Все, закончил, будь она неладна! – от нехватки воздуха глотая окончания слов, добавил ветеран.

– Так, а вот, по-моему, и наша дверка. «АВСШ-1» – аварийно-спасательный шлюз номер один, и код – «2804». Ну, вот и ладненько. Теперь можно и открывать…

Егор поднялся и стал складывать карту, бубня под нос веселый мотивчик.

– Ха… Тока ж нет! – поделился открытием Старый.

– Ептить! Точно! Ты раньше не мог сказать? – с укоризной в голосе чертыхнулся парень. – Теперь, выходит – зря копали?!

У ветерана отвисла челюсть. Неотрывно смотря напарнику в глаза, он зашарил рукой в поисках недавно отброшенной лопатки. Судя по постепенно перекашивающемуся в злобном оскале лицу, использовать шанцевый инструмент сталкер собирался явно не по его прямому назначению. Егор, вспомнив, откуда достал эту лопатку, попятился назад, выставил руки перед собой и предостерегающе напомнил товарищу, что совсем недавно тот пообещал, еще раз взявшись за древко этого инструмента, подать себя в качестве основного блюда темнокожим представителям рода людского, и поэтому негоже так быстро отказываться от своих же слов.

– Или ты сейчас же откроешь эту гребаную дверь – или я за себя не отвечаю! – прорычал, поднимаясь, Старый.

В его правой руке сверкнуло отшлифованное землей лезвие саперной лопатки.

– Да пошутил я! – сдался Егор. – Вот придурь! Я ж ведь тоже раскапывал проем! Забыл? Или ты думаешь, мне захотелось согреться? – начал обижаться Любимчик. – Я вижу, ты совсем свихнулся со своими бирюльками, будь они неладны!

Старый некоторое время стоял молча, затем усмехнулся и сказал:

– Если бы мне такое выкинул Молчун, я б его точно прибил. Да, с тобой не соскучишься! – сталкер воткнул свое оружие в кучу земли. – Чё делать-то теперь?

– Я схожу, пороюсь в металлоломе, а ты смотри на пульт. Когда загорится – ори, чтоб я услышал. Будем надеяться, что нам повезет…

Уже в который раз за последнюю неделю Любимчику пришлось подрабатывать электриком. В душе он благодарил отца за то, что тот еще в детстве научил смышленого сына не бояться электричества, а относиться к нему как к послушному природному явлению. «Ток – это заряженные частицы, которые движутся по проводам, словно вода в нашей речке, – говорил он. – Если прорыть канал туда, куда тебе нужно, то она послушно заполнит его. Так же и электроэнергия – из генератора, вырабатывающего ее, по проводам растекается по всему миру, неся в наши дома свет и тепло. Чтобы управлять этим потоком, люди придумали всевозможные переключатели и контролирующие приспособления…»

Так доходчиво и просто получалось у отца рассказывать о чем-либо, что потом, уже в школе и институте, Егор всегда вспоминал домашние уроки и жалел, что не все преподаватели могли так же, отдавая всю душу, дарить знания подрастающему поколению. Жалел, что так рано ушел из жизни папка, не успев передать ему все, что знал и умел сам. Именно по этой причине парень почти не верил в бога, рассуждая, что если бы он существовал, а тем более любил своих созданий, то не отнял бы у десятилетнего мальчишки того, кого тот обожал до беспамятства.

Так, вспоминая детство и орудуя в силовых шкафах на верхнем ярусе, Егор пытался открыть дверь, которая могла оказаться выходом из этого железобетонного капкана. Причиной отсутствия питания почти по всему лабораторному комплексу являлись обычные предохранители. Чтобы это понять, не требовались никакие приборы. Невооруженным взглядом было видно, что большинство керамических вставок с алюминиевыми шляпками на концах, оберегающие электроцепи от перегрузок, обуглились, а кое-где даже потрескались.

Отыскав в кармашке дверцы шкафа исправную вставку, Лысенко принялся изучать корявые надписи черным маркером у каждой клеммы, к которым подходили жгуты проводов. Для этого пришлось упасть на карачки и по самые плечи залезть в хитросплетение разноцветных электрических «артерий» лаборатории. Когда в фонарике почти сел аккумулятор, Егор наконец нашел то, что искал. Восемь последних в ряду предохранителей имели аббревиатуру «КД» с соответствующей нумерацией. Так как он не знал, какая цепь ему нужна, пришлось по очереди испытать счастье с каждым номером. Только с восьмой попытки, когда у электрика от переживаний начали дрожать руки, загорланил Старый, словно на него свалилась тонна манны небесной. Облегченно вздохнув, Любимчик зашагал наверх.

Дверь открылась с таким скрипом, что, наверное, даже у истлевших трупов по спинам пробежали мурашки. Темный, забирающийся вправо и вверх тоннель двухметровой ширины уходил в неизвестность, давая сталкерам надежду на спасение. Напрягая слух и зрение, напарники ступили на пыльный пол бетонной кишки. Гулкий отзвук тяжелых ботинок обгонял путников, отражаясь от голых стен. Закрывать за собой бронированную «скрипку» напарники не решились, оставив возможность для спешного отступления. Полагаться на постоянное благодушие Зоны было неразумно. Кто знает, какую кулебяку подкинет плутовка за ближайшим поворотом. А поворот, даже целый перекресток, появился уже метров через сто. Знакомая узкоколейка под углом пересекала короткий тоннель аварийно-спасательного шлюза. Неплохо сохранившийся перрон, с разбросанными на нем деревянными ящиками, разместился у стены, будто призывая людей просто сесть на корточки и подождать опаздывающую по времени электричку.

– Куда теперь? – повернулся к напарнику Старый.

Егор достал карту, расстелил на ближайшем трухлявом ящике и включил сдыхающий фонарик.

– Так… Налево – к Неману, направо – к Армейским базам…

Теперь уже Лысенко вопросительно смотрел на ветерана, вглядывающегося поверх его головы в полоски рельс, убегающие в сторону базы клана «Анархия». Судя по кислому выражению лица, тот мысленно выбирал меньшее из зол.

– А там еще никаких ответвлений не наблюдается? – угрюмо поинтересовался сталкер, наперед зная ответ.

Егор покачал головой и, складывая карту, спросил:

– Я так понял, ты знаешь, где выходы тоннеля, которые вовсе не выходы?

– В том-то и дело, – вздохнул напарник. – На Армейских базах завал, а возле Туманска мы уже с тобой были, когда через БТР выбирались. Только на этот раз мы по другую сторону от препятствия. Может, назад, и попробуем поискать другой выход?

– Нет там другого выхода, кроме как через завод – я смотрел по схеме. Пожалуй, тебе придется сгонять за лопаткой.

– Ага! И заодно, отбойный молоток поискать?! – начал сердиться Старый. – Анархисты уже пытались откопать завал снаружи – фиг получилось! А у них народу куча и времени вагон.

Сталкер умолк, не встретив поддержки спора, попробовал на крепость деревянный бочонок, заполненный до краев каким-то белым порошком, перевернул его набок и уселся с отрешенным видом.

– Давай прогуляемся немного, посмотрим – может, анархисты уже разрыли завал, а ты не в курсе. Без толку сидеть – тоже не выход. Вставай, раскорячился тут! Расскажешь по дороге о своем новом артефакте, сочиним сказочку, как мы полдня гонялись за Черным, а потом жестоко изнасиловали его и казнили на гильотине. Пойдем, родной! – Егор потянул напарника за локоть, уговаривая, как капризное дитя.

– Ну, ты и фрукт, – выдохнул Старый, поднимаясь. – Ладно, пошли – чем черт не шутит!

Минут через двадцать неспешной ходьбы прямо посредине рельсового полотна показался труп с неестественно длинной правой рукой, которая, словно указатель, торчала из-под полы необъятного плаща. Вроде обычный человек: котомка за спиной, сносного вида одежда, завязанные бантиком шнурки на ботинках, седая бороденка и пакля таких же волос на непокрытом черепе; только острые когти на крючковатой кисти шокировали и вызывали чувство глубокой неприязни.

Старый присел у тела мутанта. Произведя быстрый осмотр, с мрачной миной на лице повернулся к напарнику:

– Ты знаешь, отчего он загнулся? – Любимчик стоял молча и вопросительно смотрел на товарища. – С голодухи! Некем было пообедать. Тупик здесь! Даже рукожоп не смог выбраться…

– Не рукожоп, а поганец, – на автомате поправил Егор.

Оба застыли в изумлении. Старый из-за того, что новичок поучает ветерана, Егор же в связи со своими новыми знаниями, ранее никак себя не проявлявшими. Он отчетливо помнил, что не читал в энциклопедии Зоны о поганцах. Откуда его сознание вытащило это слово – непонятно. Сразу вспомнились странные сны, зачастившие в последнее время. От этого молодой сталкер впал в ступор и даже не сразу понял, что в наушниках пикнуло. Лишь когда на дисплее шлема проступила красная цифра расстояния до движущегося объекта, Егор вернулся к реальности. Рука с автоматом непроизвольно поползла вверх.

Старый, заметив такую реакцию напарника, сначала опешил. Мгновение помедлив, встрепенулся и быстро защелкал кнопками КПК.

– Охренеть! – только и успел озвучить он.

В наушниках зашипело, и уверенный в эффекте появления, громкий голос произнес:

– А вы думали кто – привидение? Пушки-то опустите, не дай бог, пальчик судорогой сведет. Мне до ваших выкрутасов ровно никакого дела нет, так что разойдемся полюбовно…

Егор, не опуская оружия, взглядом перекинулся с напарником. Тот махнул рукой, давая понять, что можно расслабиться, а сам вдавил кнопку общей связи.

– Лучник, ты не представляешь, как именно сегодня я рад встрече с тобой. Подожди, мы сейчас подойдем. Пошли, – обратился сталкер к напарнику, – с легендой Зоны поздороваемся, расспросим, как отсюда выбраться…

Несмотря на радостные слова Старого, встреча с незнакомцем прошла достаточно прохладно. Они молча поприветствовали друг друга, затем Лучник, не отрывая взгляда от Егора, стал расспрашивать, как двое одиночек оказались в этой глухомани. Пока ветеран вкратце рассказывал про их приключения, Любимчик оценивающим взглядом окинул экипировку и оружие человека в черном спецкостюме. Удивляться было чему.

Диковинный лук, шашка за спиной с прямым обоюдоострым клинком и пара «Узи» на бедрах – все видимое взору вооружение, но если внимательно присмотреться, то становилось понятно, что главное оружие – это сам незнакомец. Выверенные движения, проницательный взгляд, пружинистое тело и аура опасности, витающая над ним как защитное поле, вызывали стойкое желание не иметь данного собеседника в списке врагов. Проанализировав недолгий разговор сталкеров, Любимчик заметил еще одну особенность, выдававшую в этом человеке настоящего профи. О цели своего присутствия в тоннеле он даже не намекнул, зато у сталкера, с помощью грамотных наводящих вопросов, узнал все, что хотел услышать. Напарники получили от него лишь информацию о вентиляционном отверстии в потолке подземелья с канатной лестницей, закрепленной снаружи за ствол дерева.

Напоследок очень удивили две просьбы Лучника:

– Старый, не вздумай явиться с «чашей» в бар. Не спрашивай, откуда я знаю об этом арте – просто поверь мне на слово. А тебе, Любимчик, пора уже врубаться в реальность. Третьего шанса Армада тебе не даст. Ты снова облажался, хоть и отсрочил всеобщий кирдык. Я постараюсь подчистить за тобой, но после ваших похождений… Короче, если я загнусь, доведи начатое до конца – убей калеку! – друзья раскрыли рты, переваривая услышанное, а тот, буркнув: – Всех благ, Стражи! – направился в сторону лаборатории.

Старый некоторое время молчал, затем спросил:

– Я шизанулся, или это у Лучника проблемы с головой? И… как-то он так… просто, как об обыденном, говорил про Армаду…

– Какую Армаду? – уточнил Лысенко, чувствуя, что в названии кроется что-то очень и очень знакомое.

– Какую-какую… Это ж одна из легенд, ходящих по Зоне уже давно! Не слыхал, что ли? А! Да, постоянно забываю почему-то, что ты в Зоне всего без году неделя… Короче, ходит легенда среди сталкеров, что где-то в Зоне спрятан таинственный предмет. То ли маленький, то ли большой – никто сказать толком не может, но все очень хотят его найти. И называют его Армадой. Якобы она может управлять пространством и временем. А еще возле нее находятся охраняемые некими Стражами призрачные мифические Врата, через которые жаждущие покоя могут попасть едва ли не в Рай. Ну, а уж про Рай тебе, думаю, рассказывать не нужно? Любая религия про это вещает с упоением. Вот только чему верить, а чему нет – даже и не знаю… – Старый замялся ненадолго, а потом продолжил: – А после разговора с Лучником очень сомневаюсь в том, что Армада – это лишь домыслы…

– В смысле?.. – не понял Лысенко.

– В прямом! – не выдержал Старый. – Сам-то не понимаешь, что ли? Это же Лучник! А он на ветер слов не бросает. И если он сказал про Армаду, как про что-то обыденное, то скорее всего так и есть в действительности! Представляешь?!

– Что?.. – в голове Любимчика никак не могла сформироваться четкая картинка.

– Да что ж ты такой тугодум, а?! – Старый всплеснул руками. – Это же открывает перед нами такую безграничную перспективу! Можно найти Армаду, за ней – Врата, а там и до Рая рукой подать! Живи и радуйся, понимаешь?!

– Понимаю, – Егор строго посмотрел на напарника, – что ничего не понимаю! Или ты имеешь в виду, что сможешь теперь беспрестанно пользоваться халявным хабаром? И для этого сейчас обследуешь рельсовые подземные пути, чтобы потом для вывоза добра купить паровоз?

– Тьфу!.. – ветеран в сердцах сплюнул, хотел взбеситься и едва ли не наброситься на товарища с кулаками, но вдруг замер на мгновение, а потом медленно пошел вперед и тихо произнес:

– Погоди… Он сказал – «Стражи»?.. Тогда я совсем запутался… Это ведь нас Лучник имел в виду?.. Странно…

Егор молча пожал плечами, посмотрел вслед сталкеру и с глупым выражением на лице продолжал некоторое время стоять, словно истукан. Что-то знакомое мелькнуло в сознании новичка – походка и осанка напарника, словно он уже видел спину друга в какой-нибудь прошлой жизни, словно они встречались раньше и знают друг друга куда дольше, чем сейчас… В голове тучей роились мысли после преподнесенных Лучником загадок, но безрезультатно. Запутавшись в конец, он спросил в спину товарищу:

– Володь, а кто он вообще этот Лучник?

Тот хмыкнул, притормозил и, не поворачиваясь, махнул рукой, давая понять, что надо двигаться дальше, а сам стал рассказывать:

– Я слышал только сплетни. В общем, его можно назвать Робин Гудом Зоны. Как правило, он защищает права простых сталкеров, пресекает разбой и грабежи. Безжалостно уничтожает любого, кто ради наживы губит вольных бродяг. Считает, что каждый вправе занимать свое место под солнцем. Появляется часто там, где вершится несправедливость. Некоторые считают его призраком, а не живым человеком…

– … Но мы же с ним разговаривали – вроде обычный человек, – перебил Егор ветерана.

– Хм… Вот скажи, а фантомы – это живые существа или нет?

– Не знаю. Но убить же их можно, значит наверное, живые…

– В том-то и дело, что даже «научники» до сих пор на этот вопрос не ответили. Сомневаются. А значит, что существует вероятность того, что фантомами их называют не зря. Но ты же с ними воюешь! Выходит, что в некотором роде общаешься. Вот и с Лучником так же – никто достоверно ни опровергнуть, ни подтвердить слухи о его призрачности не может. Остается только принимать все как есть, иначе умом тронуться недолго, размышляя, что и как. Это же, брат, Зона… Да, есть у него еще зверушки ручные, от вида которых мочились в штаны даже матерые уголовники – псевдорыси называются. Да ты в справочнике уже про них читал. Говорят, Лучник с ними мысленно общается, как телепат. Вот вроде и все… Ну а на твой взгляд, как он?

– На вид – неплохой, надежный, отвечающий за слова. Но при подходящем случае глотку вскроет – и глазом не моргнет.

– Это точно… Слушай, а ты правда не врубаешься в смысл того, что Лучник тут нагородил? – поморщился Старый, заглядывая в глаза напарника. – Уж больно много странностей витает вокруг тебя: постоянное везение, сны вещие, то вдруг какая-то лажа, якобы за тобой тянущаяся… Что это? А?

– Я не зна-а-аю! Не по-омню-ю! – сорвался Егор, сжав внезапно заболевшую голову ладонями.

– Ладно, ладно. Все! Забудем, – сталкер принялся его успокаивать, осторожно похлопывая по плечу. – Хм… Стражи… Полулюди – полузвери… – хохотнул он.

Любимчик проморгался, отстранился и прибавил шагу. К долгожданному выходу они подошли молча.

Снаружи моросило. Мелкие капли бережно щекотали пожухлую траву и кое-где уцелевшую от Выбросов листву. Как же были рады сталкеры этому противному, но в то же время такому родному, успокаивающему нервы приветливому дождику.

Тем временем Зона продолжала жить обыденной жизнью. Справа в низине слышалась вялая перестрелка. У Армейских баз голодная стая диких псов пыталась отбить у свинорыла тушу кабана, умудрившегося заскочить на минное поле. Далеко за холмами, в районе деревни взревел мимикрим, зацепивший «энерго», разразившуюся тирадой разрядов вдогонку прыткому монстру. Все эти звуки таяли в тихом шепоте вечернего дождя, словно зазывая наступающие с востока густые сумерки.

К блокпосту «Пепла» у входа на завод напарники приблизились уже в кромешной темноте. Голодные и смертельно уставшие, они еле переставляли ноги. У знакомого автобуса сделали короткий привал. Пока Егор разминал ноющие колени, Старый улегся на асфальт и заполз под заднюю часть машины. Через пару минут, кряхтя и ругаясь, ветеран выбрался обратно и уселся возле товарища.

– Если кто спросит про артефакты – ты ни сном, ни духом…

– Да я и слова такого не знаю, – вымученно отшутился Любимчик, впервые нарушив молчание с момента их разговора в тоннеле.

Расспрашивали их неожиданно долго. Видно, слух о том, что у Старого завелась редчайшая и ценная побрякушка, не слышали разве что мутанты с Пустыря, и то вряд ли.

Едва сталкеры миновали блокпост, как перед входом в бар их тормознула троица пепловцев в экзоскелетах. Притворно вежливый капитан настойчиво попросил «господ вольных бродяг» сдать оружие и сейчас же прибыть на доклад к полковнику. Глядя на смотрящие им в животы стволы «Валов», напарники благоразумно подчинились.

У двери кабинета Шелестова гостей добротно обыскали. Прежде чем начать допрос, а это выглядело именно так, полковник переглянулся с вежливым капитаном и недовольно нахмурился, когда тот отрицательно мотнул головой.

На дотошные вопросы отбрехиваться сразу вызвался Старый. Он примостился на табуретку у стола главы клана, надел серьезно-правдивую маску и приготовился изливать душу.

– Поскольку за последнее время погибло немало моих бойцов, и вы как-то к этому причастны, ты обязан мне кое-что прояснить, – спокойно начал Шелестов. – Мы с пристрастием допросили пленного наемника. К сожалению, ничего путного он не сказал, но и из этих крох информации ясно, что вы каким-то боком виновны во всей катавасии, которая закрутилась в Зоне с появлением здесь Любимчика, – полковник закурил и после короткой паузы продолжил: – Итак, начнем по порядку. Вы линяете от военных. Те устраивают облаву и в порыве злости от тщетности усилий выпускают пар на прилегающих к блокпосту территориях. Это вполне объяснимо, хотя и тут есть некоторые нюансы. А именно: с какого перепугу выпала такая честь обычному сталкеру и, тем более, простому строителю? Хм… Который, кстати, ничего не зная про здешние особенности, сразу прошел… Нет, не так! Продефилировал как по подиуму едва ли не по половине Зоны! И что особенно интересно, заметьте – без тяжелых последствий! Но лишь для себя! – Шелестов откинулся на спинку стула и уставился на сталкера, ожидая ответа.

– Ну, во-первых, задето самолюбие вояк, – без промедления начал сотрудничать Старый с намерением побыстрее отделаться от надоедливого полковника. – Во-вторых, и так уже защитники всех обездоленных долго не разминались. Списывать оружие и боеприпасы, которыми прапор снабжает Харитона, как-то ж надо. Да и лишние медальки на грудь не помешают. А Любимчик? Так ты, Роман Валентинович, меня-то со счетов почему уж списал? Или ветераном я недавно стал? За отмычку держишь? Что ж я, разучился по Зоне молодежь водить? Или это наоборот говорит о моем мастерстве? Тогда при чем здесь вообще заслуги новичка? Нет, я не отрицаю – парень действительно оказался на редкость смышленым и шустрым, этого у него не отнимешь. И он с лихвой заменил мне Молчуна. Хех… Языком – это уж точно! Но ты ж бывалый человек – с богатейшим опытом и рациональным складом ума. Неужели веришь в разные байки у костра?

– Гм… Допустим, это так. Перейдем к Черному. Что вы ликвидировали нескольких его людей, включая брата и личного помощника, я в курсе. К этому, несомненно, можно привязать охоту на вас. Остальное скрыто туманом. Почему вдруг сцепились «Анархия» и синдикатовцы? Какого лешего Черный якшается с легионерами? Что это за история с загадочным артом? Где вы шлялись тогда несколько суток до первого возвращения в бар? И что произошло у фанатиков? Чую – ваших рук дело?! – сверкнул глазами Шелестов.

Сталкер тяжело вздохнул, устало опустил голову и принялся сыпать полуправду:

– Мы нашли двух анархистов, которых Молот, очевидно, принял за нас и грохнул. Я отписался главе фрименов, и колесо мести закрутилось. Но тут есть одна закавыка, которую можно объяснить только наличием стукача в вашем расположении. После устранения анархистов наемники направились к своей базе, а потом внезапно вернулись. Мы немного не успели проскользнуть. Пришлось принять бой…

– Хорошо! – перебил полковник. – Мы вычислили «крота», которым оказался Пончик. Да, через его КПК мы вышли на Черного при подготовке операции на товарной станции. Здесь все гладко сходится. Дальше!

– Насчет «Легиона» и какого-то загадочного арта – я вообще не в курсе! – беспомощно развел руками сталкер. – Да, мы сцепились с фанатиками у Энергопоста – было дело, Любимчик уговорил. Но не вижу в этом никакой связи с их необычным поведением на следующий день. Артефакт нашли. Что в нем такого ценного – я не пойму?! Большущая «батарейка» – дорогая, редкая, не спорю. Но ведь не из-за нее же такой сыр-бор? Полковник, не там копаешь! Здесь какое-то другое должно быть объяснение. Мы сюда – никаким боком! – Старый дернул плечами и умолк, глядя в глаза пепловца.

Тот некоторое время сверлил рассказчика своим «рентгеновским аппаратом», затем вдавил в пепельницу давно потухший окурок, сморщил кожу на лбу и сказал:

– Нутром чую – не договариваешь ты чего-то. Отдать вас Ященко для более обстоятельного разговора?..

– Э-э-э, нет! Зря ты так! – запротестовал сталкер. – Ну чего вы этим добьетесь? Хотите, чтобы народ Зоны отвернулся от «Пепла»? А ведь репутация вашей группировки недавно заметно подросла в среде вольных бродяг. Зачем возвращаться в каменный век? Снова хотите утонуть в крови и надеяться на восполнение личного состава только из-за Рубежа? Понимаешь, к чему я клоню?

Старый знал, что от того, какое решение сейчас примет Шелестов, зависели не только их судьбы. Может снова начаться противостояние «Пепла» и вольных сталкеров. Даже если его с напарником шлепнут втихаря – есть несколько свидетелей их возвращения на завод. Сарафанное радио мигом разнесет факт пропажи двоих одиночек в застенках полковника, и последствия окажутся непредсказуемыми.

Шелестов явно боролся с искушением найти ответы на интересующие его вопросы. Он и без напоминания сталкера прекрасно знал, что может больше навредить, чем выиграть от применения пыток к весьма уважаемой в среде бродяг парочке раздолбаев. Зная наперед результат своего молчания, лидер полувоенной группировки все равно не спешил озвучивать вердикт. Ему хотелось, чтобы явные виновники гибели бойцов «Пепла» все же помучились, хотя бы в душе. «Пусть еще раз почувствуют дыхание смерти, понервничают, терзаясь от неопределенности», – упивался властью усатый командир.

Егор, сразу же, без приглашения, усевшийся на стул в углу комнаты, картинно клевал носом на протяжении всего разговора. На самом деле он готов был в любую секунду наброситься на стоящего у двери капитана, который, ожидая развязки, всецело окунулся в суть беседы. Конечно, пепловец иногда поглядывал в сторону наглеца, осмелившегося дремать на глазах у самого полковника, но в основном, его внимание сосредоточилось на собеседнике командира. Оружие молчаливого конвоира смотрело туда же.

Вдоволь наигравшись с «мышками», Шелестов зло выдавил:

– Запомни! Вы у меня в долгу! Проваливайте отсюда!

В этот момент Егор довольно натурально едва не свалился на пол: якобы безвинно оклеветанного парня с кристально-чистой совестью сморило от усталости.

Нешуточный приступ ярости объял полковника. Он резко вскочил, отчего бедный стул впечатался в стену за спиной командира, и заорал во все горло:

– Пошли во-он! Капитан, вышвырни это отребье на хрен из моего кабинета!..

Чуть ли не пинками сталкеров вытолкали из штаба под неумолкающее матерное сопровождение вовсю разбушевавшегося командира «Пепла», и приказали «валить отсюда, пока живы».

Так неоднозначно закончилась разыгрываемая обеими сторонами комедия, продлившаяся почти до полуночи. Уже на подходе к бару Старый поинтересовался у напарника:

– Ты что, правда заснул?

– Разве я похож на придурка? – возмутился тот.

Ветеран остановился как вкопанный и схватил Егора за рукав:

– Ты хоть понимаешь, что нас из-за твоей выходки чуть к стенке не поставили? Ты долбодятел, а не придурок!

– Да успокойся, ради бога! – осадил крикуна Любимчик. – Все нормально! Ты разве не понял, что этот сапог просто издевался над нами? Хотел на нервах поиграть. Ничего бы он не сделал! Это же сразу стало ясно, когда по дороге к штабу на нас сталкеры оглядывались, и капитан в кабинете на немой вопрос полковника отрицательно головой качнул. Думаешь, пепловцы об артефакте перемигивались? Зря! Неужели мы похожи на идиотов, что после случая с пленным наемником припремся на базу «Пепла» с тем самым артом, который вся Зона ищет?!

– Ладно, проехали! – отмахнулся ветеран и, не желая сдаваться до конца, добавил: – Ну, все равно, согласись – ты немного переиграл!

– Не-ет, дружище! Это называется – «вашим салом, да по вашей же шкуре», – усмехнулся Егор.

– Пойдем уже, психолог доморощенный! – зевнул сталкер, направляясь к дверям бара.

На пороге в зал напарников встретил Сучок с пустым подносом. Он только что обслужил пятерых посетителей за крайним столиком и, направляясь к стойке, наткнулся прямо на героев последних сплетен. Словно коршун, Лёха налетел с расспросами:

– Че случилось-то? Вас что – пепловцы арестовывали?

– Все зашибись! Вишь – Старый дырок на комбезе наделал: ордена и медали цеплять собрался! Полковник обещал из него полного кавалера сделать! Правда, посматривал при этом – как на даму! – выдал с лету Любимчик и сразу же заслонился от напарника не успевшим переварить услышанное Сучком.

Выглянувший из кухни Гектар разразился громким хохотом. Его поддержали все посетители, кроме пятерых за столиком у входа. Те, казалось, оглохли, занятые поглощением пищи.

Помощник торговца ограничился улыбкой и засеменил по коридору, нагоняя психанувшего сталкера. Непривыкший быть объектом насмешек, Старый спешил скрыться в комнате – подальше от куражащегося Любимчика.

Короткий ужин в узком кругу, примирение друзей при поддержке сорокаградусного пойла и назойливые расспросы Гектара слились в памяти с началом сна…

На этот раз Егор парил в небе. Между черными тучами, белесыми обрывками небольших облаков, среди молний и оглушительных раскатов грома. Легкость во всем теле, свобода выбора направления, ветер в волосах и приятная прохлада окрыляли, вызывая желание облететь всю Землю и устремиться к звездам – через просторы необъятного Мироздания. Но он потянулся вниз, чтобы полюбоваться зеленью лесов, мириадами огней ночных городов, посмотреть свысока на мирную людскую суету.

Пробившись сквозь густую облачность, он вынырнул над полем на краю небольшого поселка. Душу тут же охватила тоска. Высохший бурьян, голые очаги аномалий, проржавевшие остовы машин на дорогах, полуразрушенные дома, стая гиен посреди центральной площади у церкви без крестов и истлевшие трупы кругом. Лысенко метался по улицам, заглядывал в уцелевшие окна, выискивал хотя бы малейшие признаки живых людей – тщетно. «Я над Зоной, – осенило его. Прочь отсюда! Прочь!»

Не разбирая в какую сторону летит, он скрылся в облаках. Ему было все равно куда, лишь бы за опутанные колючей проволокой ограды Рубежа, подальше – к людям! И вот, наконец, устав ждать, надеяться, верить, Егор устремился к земле. Картина та же, только вдалеке виднелся город под мутным куполом. Он направился туда, но чем ближе подлетал, тем мрачнее становился пейзаж.

Купол оказался гигантской аномальной пеленой, в которой искрились переплетения электрических разрядов с мутными языками серого пламени. Вдобавок, это «великолепие» туманилось ядовитыми вонючими испарениями, будто маскировало смертельную преграду.

Егор с налету хотел пробиться сквозь этот саван, но не вышло. Словно наткнулся на пружинистый матрац. Его отбросило по касательной к земле, и он упал в кусты, вернее, нанизался на ветки. Только тогда заметил, что тела на самом деле нет, оно – иллюзия. В панике Лысенко метнулся прочь из зарослей и лицом к лицу встретился с… самим собой…

С ужасом смотрел он на то, как его бездыханный труп лежал у подножья какой-то древней арки, являвшейся частью купола. Внутри дуги аномальной пелены почти не было, а это означало, что арка, по-видимому, является входом в город. Заметив это, он с болью смотрел в свои же остекленевшие глаза, не зная, что делать теперь. Рыдать не хотелось, звать на помощь – глупо и бесполезно. Тогда, недолго думая, он безотчетно задрал голову к небу и, словно волк на луну, закричал, изливая боль и отчаяние:

– Арма-а-а-да-а-а!.. – последние звуки захлебнулись вместе с видением.

– Ты чего, сдурел? Проснись! – Старый тряс Любимчика за плечи, разбуженный нечеловеческим воплем среди ночи. – Какая на хрен Армада? Ты дома, в баре… – ветеран запнулся, когда, наконец, увидел осмысленный взгляд друга и понял, что сморозил чушь о доме. – Опять твои вещие кошмарики?

– Фу-у-х-х! – выдохнул Лысенко. – Ты веришь… Я… Я себя мертвым видел. И Земля… Там, за Рубежом… Вся мертвая, – махнул он рукой и, обмякнув, прошептал после паузы: – А главное… Это был не сон… Я… я все это помню…

Старый стоял молча, не решаясь перебить. Он давно понял, что Егор не просто залетный строитель. Уверенность в этом окончательно укрепил встретившийся на пути Лучник. Ветеран даже уже был убежден, что Лучник встретился им не просто так. Скорее всего, намеренно искал их и говорил странные вещи тоже не зря. Но чтобы вот такой поворот, когда товарищ сам заговорил о странных вещах – такого у Старого и в мыслях не было.

– Давай поговорим об этом? – уселся он на кровать у ног напарника.

– А не о чем говорить… – вздохнул Любимчик. – Я понял – эта часть памяти открывается только во сне. Что-то конкретное сейчас я объяснить или рассказать не смогу. Сам не пойму – как, отчего и почему все это происходит со мной… Нужно выждать время, скорее всего, позже все станет ясно. Веришь?

Старый посидел немного, повздыхал:

– Верю. Тебе – верю! Спать?.. – выдал он спустя пару минут.

– Да… Ты извини, что я у тебя такой непутевый.

– Все нормально, – Старый похлопал Егора по плечу и перебрался к себе на кровать.

К вечеру следующего дня «беспредельщики», как окрестил Михалыч сталкеров, под будильник продрали глаза, основательно подкрепились изысканной стряпней Сучка и, не сговариваясь, продолжили сражение с продавленными сетками кроватей.

О ночном происшествии никто из них не обмолвился и словом. Старый решил не давить на психику товарища, предоставив право самому решить, когда и о чем стоит говорить.

Егор же сам еще ни в чем не разобрался. Он никак не мог сложить обрывки снов в единое целое. И чем больше об этом думал, тем больший кавардак образовывался в голове, отчего, словно защитный механизм, начинались адские боли в висках и затылке. Плюнув в сердцах на свою головоломку, он решил, что время само раскроет карты и расставит точки везде, где надо.

Глава 10 Дорога домой

Сомов сидел в своем кабинете. Два предыдущих дня совсем выбили полковника из колеи. После потери помощника ему приходилось решать проблемы в одиночку. А они возникали одна за другой и постепенно, навалившись всем скопом, загоняли военного в угол. От всего этого, да еще после бессонной ночи, раскалывалась голова. Вносили свою лепту беспрерывное курение и не остывающий кофейник. Поглощаемые пригоршнями таблетки уже не помогали. Утренний развод пришлось поручить начальнику штаба.

Сегодня утром, едва Сомов переступил порог кабинета и включил ноутбук, пришло сообщение от информатора. Оказалось, что виновники всех бед полковника до сих пор живы и здоровы, а не далее часа назад они направились к Рубежу. Это известие добило командира, понадеявшегося было накануне, что неугомонная парочка сгинула в бою на «Спутнике».

Собрав остатки мужества, Сомов позвонил по закрытой линии своему теневому руководителю и доложил последние новости. Тот минут десять материл подчиненного, затем приказал задействовать все силы для поимки сталкеров и бросил трубку.

Полковник передал информатору поручение, чтобы тот со своей группой включился в поимку беглецов, и отправил сообщение. Это были последние работавшие на него в Зоне люди – больше надеяться не на кого. Оставалось поднять на ноги всю часть для усиления охраны вверенного ему участка Рубежа и ждать.

По окончании развода зашел с докладом начальник штаба. Сомов поставил задачу подчиненному, отпустил его и теперь тупо пялился на обнаженную блондинку, чье фото служило заставкой рабочего стола компьютера.

Бесконечные вопросы вяло прокручивались в голове, не находя ответа и подкрепляя тупую боль в висках. «Зачем я тогда привязался к беглецам? Может, они не заварили бы всю эту кашу?! Что же случилось там, в Зоне? Отчего озверел шеф? На кой ляд такие усилия, чтобы поймать двух сталкеров? Сколько ж народу полегло за неделю?! Как теперь вести дела с торговцами? Сивоконь, паскуда, не вовремя уклался! Товару списано немерено, а реализовывать некому. Скоро ведь и за это спросят… – холодок пробежал по спине полковника. – Нужно срочно искать замену прапору. А то найдут замену мне».

Мозг активно заработал, перебирая кандидатуры сослуживцев на место помощника. В течение получаса наметились только два человека, и Сомов знал, что дальнейшие попытки продолжать это занятие бесполезны.

Резко зазвонил телефон. Сердце военного ухнуло в пятки и задрожало там осиновым листом на осеннем ветру. Вызов шел по закрытой линии. «Сейчас решится твоя судьба», – заполнила разум кошмарная мысль. «Пан или пропал», – дрожащая рука сняла трубку.

Крохотный динамик прохрипел в тишине помещения:

– Сомов, твою мать! Срочно снимай всех с участка по периметру Пустыря! Без моего приказа ни одна сволочь не должна появиться в этом районе! Голову сниму! Выполняй!..

«Что, черт возьми, происходит? То перекрой, то отзывай…»

В дверь постучали. Повернулась ручка, и на пороге возник призрак…

* * *

Будильник безжалостно пропел в четыре утра. Любимчик бодрым воробышком полетел на борьбу со щетиной и кариесом, а его товарищ – получать посылку у бармена.

Встретились у стойки за завтраком. В ногах у Старого покоился новенький рюкзак, на который Егор сразу же обратил внимание.

– Твои деньги и документы, – перехватив взгляд напарника, прокомментировал ветеран.

– Ну и ладненько! Слушай, Володь, я пойду в своем костюме – ты не возражаешь? Путь неблизкий – мало ли чего.

– Да без вопросов! – легко согласился сталкер, пряча улыбку в стакане с чаем.

Закончив трапезу, путники надели походную броню, забрали у охранника оружие и тронулись в дорогу.

Зона, будто чувствуя настроение своего любимчика, встретила сталкеров красивым рассветом на безоблачном небе. Легкий ветерок ласкал лица друзей утренней прохладой. Для полной идиллии не хватало пения птиц и шелеста листьев на деревьях. Но, как известно, свято место пусто не бывает. Трель соловья заменило карканье вороны, а вместо листвы шуршала полусухая серая трава.

– Счастливого пути! – мрачно пожелал командир заслона на Могильнике.

– Вечером увидимся, если Зона поможет! – махнул Старый.

Шли неспешно. После недавней зачистки даже в этих краях стало спокойнее. Зверье перекочевало в долину по случаю появившихся там обильных залежей мертвечины, бывшей некогда бандой Лютого, а остальные уголовники ретировались на Испытательную, чтобы переждать неспокойные для их бизнеса времена.

– Что за поручение приправил тебе барыга? – как бы между прочим, поинтересовался у напарника Егор.

– На место прохода через Рубеж ровно в полдень подойдет человек, которому нужно отдать папку с документами и контейнер с артефактом. Я частенько с ним встречаюсь. Это помощник крупного бизнесмена на Большой земле. У того свой банк в ближайшем городе, и к тому же он младший брат Михалыча.

– Артефакт, конечно, твоя «чаша времени»?

– Я что, больной?! Стопроцентную защиту от воздействия телепатов отдать за бесценок торговцу? Он мне еще самому пригодится! К тому же, после вчерашнего не скоро получится спокойно наведаться к автобусу… Посылка – это наша «зарядка»…

– Ты мне так и не рассказал о своей «ракушке». Чем она так ценна? – задал вопрос Любимчик, чтобы скрасить разговором унылые пейзажи Могильника.

– Гм… Это занятная цацка! Если к такому, невзрачному на вид артефакту поднести «теплошар» – артефакт из «огнива», то его черная скорлупа откроется, обнажив идеально круглый алмаз… Да-да! Не поверишь – но это факт! Правда, он радиоактивный, зараза, до невозможности, но, несмотря на такое «маленькое недоразумение», денег стоит – прорву… Все, хорош трындеть! Надевай шлем – здесь радиация!

Сталкеры бегом миновали зараженный участок и медленно стали спускаться в долину Пустыря, которая утопала в густом тумане. На поверхности костюмов начали оседать микроскопические капельки влаги, а на подошвы ботинок моментально налипла грязь. Далеко слева слышалась грызня диких псов, очевидно, не поделивших между собой завтрак.

Ожил детектор, и Старый резко свернул вправо, обходя по дуге небольшой участок, искрящийся разрядами аномалий. На пути попалась давно нехоженная тропинка, по которой путники вышли к небольшому болотцу, разделенному надвое узенькими деревянными мостками, проложенными от островка к островку.

К удивлению Егора, Старый с ходу шагнул на гнилые доски и, не сбавляя шаг, продолжил движение вперед.

С опаской поглядывая под ноги, Любимчик двинулся следом. Зеленая жижа подозрительно булькала маслянистыми пузырями и бурчала, как больной желудок.

Стали попадаться кочки с вполне обычным кустарником и зеленой травой. Чертовка Зона играла с природой, как Мичурин с подопытными растениями. В некоторых лужах шипело, будто там прятались десятки змей, потревоженных во время брачного периода. Такие места «Хищник» подсвечивал желтым цветом, а внизу на стекле появлялся значок химической опасности. Хромой «подшаманил» электронику костюма, изгнав какой-то вирус, так что теперь броня работала исправно.

Вдруг прямо посредине одного такого кипящего озерца Егор заметил студенистый комок, мерцающий фиолетовыми вкраплениями. Электронная начинка костюма выдала в наушник фрагмент победного марша, будто он выиграл джек-пот на игральном автомате, и обозначила артефакт зелено-красными радужными кругами. Рядом со значком химической опасности заморгала непонятная надпись – «А2ХС».

Лысенко притормозил и сунул носок ботинка в кислотную воду. Зашипела грязь на подошве, задымилась, а обувь осталась нетронутой.

– Подожди! – окликнул он напарника и смело шагнул в озеро.

– Стой! Назад! Куда ты, долбодятел, полез?! Растворишься, придурок! – орал Старый и метался по краю огромной лужи, словно тигр в клетке.

Егор почувствовал, как нагрелись штаны и обувь. Спотыкаясь о неровности твердого дна, он быстро подобрался к цели и принялся ногой футболить артефакт к берегу. В ушах надрывался сигнал опасности. Температура частей костюма, контактирующих с агрессивной средой, стала быстро расти, и пальцы ног уже начали слегка поджариваться. Последний пинок, и кусок дырявого желе ляпнулся у ног Старого. Грязь под ногами выбравшегося из лужи Любимчика зашипела и стала обугливаться. Капли зеленой слизи, оставшиеся на костюме, пузырились и отскакивали, как вода от раскаленной сковороды.

Старый на карачках суетился вокруг напарника, осматривая брюки и обувь, выискивая повреждения, недобрым словом поминая день их знакомства и желая внутренним органам Егора обзавестись всевозможными видами голодных паразитов.

– Ты где такому танцу обучился? Случайно, не в армянской бане? – перебил тот причитания товарища.

Сталкер разогнулся и потряс у друга перед носом стволом дробовика.

– Убить тебя мало, сволочь ты эдакая! В этой луже не один десяток сталкеров растворился живьем! Ты никак не дождешься, пока я сдохну от разрыва сердца? На кой ляд тебе сдался этот сраный артефакт?

– Сколько ты говоришь, стоит эта сопля? – словно плохо расслышав пламенную речь ветерана, хитро прищурился Егор.

– Придурок! – Старый мотнул головой, будто прогоняя наваждение. – Как я, опытный сталкер, мог связаться с ненормальным психом?!

– Сколько, сколько? – не унимался Любимчик.

Ветеран обреченным взглядом долго сверлил улыбающуюся физиономию напарника, затем тяжело вздохнул и посмотрел на артефакт.

– Штуки три зелени – не меньше. А вообще, этот «зельц» с необычным оттенком, возможно, и дороже вытянет. Еще он раны хорошо заживляет, правда, боль при этом адская.

Старый начал успокаиваться. Азарт добычи потихоньку вытеснил гнев, хотя сердце продолжало биться на повышенных оборотах.

– Хорош влюбляться в него! Контейнер давай! – продолжал подшучивать над товарищем Егор.

Старый усмехнулся, вспомнив, что когда-то точно так же измывался над Молчуном, зная, что его проделки останутся безнаказанными. «Неужели в нашей команде мне придется стать мальчиком для битья? – в ужасе от пришедшей мысли опешил сталкер. – А вот и хренушки!» Перехватив дробовик за ствол, он картинно замахнулся, будто намереваясь огреть напарника по черепушке тяжелой железкой.

– Эй, ты чё – совсем уже того?! – Любимчик покрутил пальцем у виска. – Шуток не понимаешь?

– Дать бы тебе по чайнику за такие шутки, чтоб всю жизнь улыбался без повода и причины! – Старый медленно опустил ружье и стал снимать рюкзак.

– Володь, ты чё, обиделся? Ну, ладно, прости дурака! Переборщил малеха…

Ветеран с опущенной головой заталкивал кислотный «зельц» в специальный термос для химически активных артефактов и злорадно улыбался во всю свою довольную репу. «Давай, давай, инженеришка, лучше извиняйся!» – кричала душа сталкера, требуя удовлетворения.

– Ну что мне, на колени встать?

Сталкер сделал злую мину, встал и бросил контейнер в руки напарника:

– Сам неси свое добро! Я в носильщики не нанимался! – развернувшись, Старый закинул рюкзак за спину и быстрой походкой стал удаляться в туман.

Егор ругнулся и спрятал артефакт в вещмешок. В шлеме пикнуло. Снизу на дисплее мелькнула красным цифра «80». Лысенко обернулся, но кроме пелены тумана ничего не увидел. Постояв немного в нерешительности, он пожал плечами, встрепенулся и бросился догонять обиженного напарника.

Болото закончилось внезапно. Тропинка резко пошла на подъем и вывела Любимчика к шоссе рядом с хорошо сохранившимся мостом. Старый стоял на обочине и колдовал над кнопками коммуникатора. С видом нашкодившего сорванца Егор подошел к напарнику и уже раскрыл рот с намерением рассыпаться в извинениях, как тот поднял улыбающееся лицо и с видом доброго учителя произнес:

– Что, мерзавец, осознаешь всю тяжесть содеянного?

Любимчик развел руки в стороны.

– Еще раз выкинешь такой фортель – выпорю! – погрозил пальцем сталкер.

– Заметано, напарник!

– Ладно, пойдем! Пара часов, и мы на месте.

Снова в ушах Егора раздался предупреждающий сигнал датчика живых форм, и предательски мигнула пресловутая цифра.

– Старый, по-моему, за нами хвост! – переминаясь с ноги на ногу, удивленно выдал Любимчик.

Тот снова вперился в экран компа и, пожав плечами, спросил:

– С чего ты взял? Вроде чисто…

– У меня уже второй раз сигналит электроника. На секунду мелькнет что-то в районе досягаемости и пропадает. Может, тварюга какая-нибудь?

– Вряд ли! Давай на всякий случай к развалинам фермы отклонимся – там и поглядим, что к чему. Времени у нас вагон, а встречать неприятеля в открытом поле как-то не резон. Двигаем!

Пройдя по бетонке метров триста, путники свернули направо, и из тумана постепенно материализовалась апокалипсическая картина с названием «Бурная деятельность взбешенных вояк». Похоже, «вертушки» порезвились здесь обстоятельно. Там, где совсем недавно стояли добротные корпуса МТФ, теперь образовались две длинные кучи железобетонного мусора, разделенные между собой ошметками упавшей водонапорной башни. НУРСы, словно разъяренный великан, раскроили ржавое железо местного ориентира, обнажив его прогнившую начинку из труб, питавших некогда холодной артезианской водой колхозных буренок. Свежие разломы бетона непривычно резали глаз белизной, выделяясь на общем фоне унылых серых оттенков, покрывавших всю территорию Зоны. Воронки с закопченными краями пунктирными полосами указывали направления заходов вертолетного звена на цель.

Сталкеры перешагнули упавшие железные ворота и приблизились к нагромождению битого кирпича, перемешанного с острыми осколками волнистого шифера. Фрагмент фасада с дырой от снаряда накренился, упершись в уцелевшую Г-образную несущую балку, образовав под собой широкую нишу, в которой можно было укрыться даже от проливного дождя.

– Как это такие хоромы еще никто не заселил?! – удивился Старый, запрыгивая в рваную дыру наклонной стены.

Егор окинул подозрительным взглядом каркас убежища и с сомнением покачал головой:

– Чё-то меня не прет оказаться погребенным заживо в этом каменном гробу!

В наушниках опять раздался сигнал, и в левом нижнем углу дисплея мелькнула проклятая цифра.

– Гадство! Что за урод привязался?! Нет бы, чтоб все тихо, мирно…

– Лезь уже! Бухтишь там, как дед с застарелым геморроем. Все тебе не так! То водка теплая, то бабы худые! – донеслось из норы.

Любимчик обреченно вздохнул и прыгнул в сумрак ветхого убежища. Сбоку, на обломке трухлявой доски, растянулся Старый. Дисплей КПК подсвечивал озабоченное лицо сталкера, отбрасывая короткую тень на сплетение арматуры в углу норы.

– У меня ничего! – произнес он и убрал комп в карман.

– Только что опять появлялось! Может, бармен для подстраховки отрядил сопровождение, а тебе не сказал? – Егор уселся на обломок кладки, выбитой НУРСом из стены, и снял шлем костюма. Щелкнула зажигалка, он блаженно затянулся первой за день сигаретой.

– Это вряд ли! – категорически отверг идею напарника Старый. – Он доверяет мне, как себе! Да и зачем ему лишние свидетели, знающие секретный проход через Рубеж… Чё ты тут распыхтелся, как паровоз?! Надень щас же свою умную каску и следи за чужаком! Раздолбай, едрить твою в качели!

Егор послушно выбросил бычок и нахлобучил шлем. Щелкнули пазы соединения, замигали в тестовом режиме индикаторы, и тут же высветились цифры, быстро сокращая дистанцию до убежища путников.

– Мать его! У нас гости! Пять рыл! – доложил Любимчик, схватил «Винторез» и примостился сбоку проема.

Старый быстро взглянул на экран КПК и со словами: «Пусто! Выключили компы!» – прислонился по другую сторону рваной дыры.

Туман по-прежнему скрывал преследователей, хотя все же понемногу редел.

– Пятьдесят метров! – шепнул Егор, вглядываясь в молочную пелену.

– Не нравится мне все это… Хорошо, когда знаешь, с кем имеешь дело, а так поди разберись, чего от них можно ожидать. Конечно, пятеро – это не четырнадцать, но если они профи, а я больше склоняюсь к такой версии, то нам придется туговато. Уйти не дадут, а на встречу опоздаем! Блин, чё ж за непруха-то такая?!

Пока Старый рассуждал и сокрушался, незнакомцы сократили расстояние до тридцати метров и остановились. По прикидкам Егора, «хвост» укрылся за насыпью дороги, как раз напротив поворота к МТФ. Сомнений не оставалось – эти ребята явились по их души.

Вскоре дисплей высветил, что после недолгого промедления гости стали приближаться. Любимчик тут же обрисовал ситуацию напарнику, и они разом прильнули к прицелам оружия.

Через минуту из тумана проступила тихо крадущаяся фигура в обычном сталкерском снаряжении. Разглядеть лицо из-за маски не представлялось возможным. Потрепанный комбез и АК с подствольником ни о чем не говорили.

– Что за хрень? – опешил Старый. – Может, нас приняли за бандосов?! Надо связаться с ними! – он опустил винтовку и застыл в недоумении. – Хотя подожди… Наши компы были включены, а это значит…

Тем временем незнакомец прокрался к останкам кирпичного забора и укрылся за более-менее уцелевшей опорой ограды возле снесенных с петель железных ворот. Еще двое стали брать в клещи место расположения сталкеров.

– Старый, еще парочка! Заходят с юга и с севера. Что-то не верится мне, что они пришли попить с нами чайку… – окончательно разогнал сомнения товарища Егор.

– Блин! Надо было первого мочить на хрен! Похоже, кто-то из наших решил покрысятничать и срубить бабла на халяву. Вот козлы!

В динамиках костюмов щелкнуло, и хриплый голос с прибалтийским акцентом зазвучал в головах напарников:

– Старый, я вижу, ты все-таки срисовал нас, так что давай начистоту! Ты отдаешь нам бабки, а мы великодушно даруем вам жизнь и возможность валить на все четыре стороны. Будешь кочевряжиться – уроем обоих! Пять минут на раздумья.

В наушниках затрещали помехи, щелкнуло, и повисла тревожная тишина. Товарищи переглянулись. Старый хмыкнул и вдавил кнопку включения общей сталкерской частоты:

– Литва, ты совсем сбрендил? С каких это пор тебя потянуло в мародеры? Да и не страшно тебе по общей угрожать нам? Если кто-то из нашего брата сталкера услышит разговор – тебе каюк! Я даже просто могу по компу скинуть заяву, и тебя вместе с твоей бандой будет травить, как собаку, вся Зона! Одумайся, придурок!

В голосе Старого звучали удивление, возмущение и доля сочувствия. В его голове не укладывалось, как с виду правильный сталкер Литва пошел на такое. Бывало, конечно, замечались за ним некоторые грешки, ну, так с кем не бывает?! Все грешны понемногу.

В наушниках снова щелкнуло, и злой голос прорычал:

– Мне твоя Зона поперек горла стоит! Я решил свалить отсюда! И бабосы Любимчика мне будут как раз кстати! А насчет заявы – так это вряд ли получится! Тут у меня есть хитрый приборчик с красной кнопочкой – глушит сеть полностью! Так что думайте быстрее и на помощь не рассчитывайте!

Напарники, как по команде, посмотрели на экраны своих КПК и снова переглянулись. Сети действительно не было. Старый скрежетнул зубами и вытащил из подсумка «лимонку».

– Может, давай по общей покричим – вдруг услышит кто? – без надежды в голосе предложил Егор.

– Да я его, гордона, порву на хрен! – с перекошенным от злости лицом сталкер дернул кольцо и с размаху швырнул гранату в сторону ворот.

Ребристый кругляш не долетел нескольких метров до цели и взорвался в воронке, оставленной НУРСом вертолета. Осколки ушли вверх, срезав пару веток с придорожного тополя. Тотчас из-за укрытия первого гостя высунулась рука с автоматом, и раздался знакомый хлопок подствольника. Мгновение, и накренившуюся стену убежища напарников сотряс взрыв гранаты. Сталкеры едва успели спрятать головы от черкнувших по камням осколков.

Через пару секунд почти одновременно с двух сторон раздались аналогичные хлопки. Взрывы гранат бухнули на обломках разрушенного корпуса. Сквозь звон в ушах послышался знакомый голос:

– Старый, у нас в запасе тридцать выстрелов, так что на чудо не надейся! Предлагаю последний раз – давай разойдемся миром!

– Пошел ты, гнида! – рявкнул в эфир ветеран и полоснул короткой очередью в сторону ворот.

В ответ с небольшим интервалом прилетело три гранаты. Некогда спасительная стена превратилась в смертельную ловушку. Судя по паутине свежих трещин – еще несколько взрывов, и обрушения древней кладки не миновать.

Недолго думая, Егор вынырнул наружу и, пригибаясь к земле, бросился к останкам водонапорной башни. Длинная очередь из «калашникова» устремилась ему наперерез. Любимчик, падая, заметил позицию стрелка, и как раз в этот момент ему прилетело. Мощный тупой удар в правую половину груди буквально перевернул его не долетевшее до земли тело, и он грохнулся на левый бок, пропахав плечом влажную землю бывшего скотного двора. Вдобавок ко всему, голова болезненно стукнулась об острый обломок кирпича. На мгновение Егору показалось, что он увидел перед глазами мультяшных птичек, весело пролетающих на уровне носа. Превозмогая боль в ребрах и потерю четкости картинки перед глазами, он перекатился за скомканную взрывом верхушку башни и приник к земле. Тут же короткая очередь впилась в прогнившую жесть, оставив несколько светящихся сквозных отверстий.

Тем временем о стену укрытия, где до сих пор находился Старый, ударилась еще одна граната. Отрикошетив лягушкой от кирпича, она шлепнулась недалеко от Егора, так и не взорвавшись.

Второй гостинец бабахнул в метре от фундамента. Ветеран высунул руку с автоматом в проем и ответил короткой очередью в сторону стрелка, зацепившего напарника.

Воспользовавшись этим, тот высунулся из-за комка железа и прильнул к оптике. Когда сквозь остатки тумана перекрестье нашло свою цель, та уже вовсю поливала пулями ненадежное укрытие Любимчика. Одновременно с глухими выстрелами «Винтореза» в мягкие ткани задницы его хозяина впилась искореженная пуля, отрикошетив от большого бронзового крана. Лысенко дернулся, так и не увидев результата своей стрельбы. Рука инстинктивно нащупала место позорного ранения. Похоже, ткань костюма все же отстояла честь новичка, и последствия ограничатся лишь внушительным синяком.

Снова ухнули два взрыва у остатков коровника. До ушей Любимчика донесся глухой грохот. Он повернул голову и увидел, как обрушился угол стены, где прятался его товарищ. Несмотря на высокую влажность, над развалинами поднималось густое облако пыли. Выругавшись в сердцах, Егор обнял «Винторез» и увидел на краю воронки окровавленный труп с раскинутыми в стороны руками. Поняв, что он теперь находится в недосягаемости для остальных двух стрелков, парень вскочил и, низко пригнувшись, стал оббегать развалины корпуса, заходя в тыл врагу, обосновавшемуся с южной стороны.

Грея душу, заговорила винтовка Старого. С противоположного конца руин хлюпнул подствольник. Боясь опоздать, Любимчик выпрямился во весь рост и направил ствол оружия на звук выстрела.

Над кучей шиферного крошева показалась половина туловища стрелка, неспешно заряжающего гранатомет. Видно, боковым зрением заметив опасность, тот повернул голову, и в этот момент две пули аккуратно вошли ему в шею и переносицу.

Подгоняемый тревогой и адреналином в крови, сталкер на ходу сменил магазин и, наконец, обогнув разрушенный корпус, буквально свалился на землю под прикрытие угла фундамента бывшего здания. Оказалось – вовремя!

К стрелку у ворот через дорогу спешила свежая подмога. Длинная очередь «Винтореза» достала только одного бегуна, и то лишь ранив в ногу выше колена. Пока Любимчик перезаряжал оружие, парочка укрылась за толстыми стволами придорожных тополей. Зато боец у забора вычислил позицию новичка и разразился короткими автоматными очередями, не давая Егору высунуться.

На помощь пришла знаменитая «немочка» Старого. Кроша кирпич опоры, где притаился стрелок, ветеран заставил замолкнуть стрекочущий «калашников».

Любимчик, как на стрельбище, спокойно поймал в перекрестье плечо врага и точно положил две пули в цель. Заваливаясь набок, тот в довесок схлопотал несколько дырок в спину из винтовки Старого.

Ситуация в корне поменялась. Теперь сами нападающие находились в ловушке. С расстояния в семьдесят метров Егор спокойно мог укоротить шнурки на ботинках мародеров.

– Литва, бросай ствол! – предложил по громкой Старый. – Все равно, ты уже не жилец – хоть отмычке дай шанс! Не бери лишний грех на душу!

Ответа не последовало. Мертвые верхушки деревьев качнулись в слабом порыве ветра, роняя на землю крупные капли кристальной влаги. Туман почти исчез, и лишь над болотом у моста висело еле заметное марево, упорно не желающее оставлять свои позиции.

– Сдаюсь! – донеслось из-за дальнего тополя, и на асфальт полетел АКМ.

Небольшого роста юнец в старенькой кожаной куртке поднялся и с поднятыми руками сделал шаг к развалинам бывшего коровника. Короткая сухая очередь разрезала тишину Пустыря. Причудливо взмахнув руками, тело отмычки плашмя упало лицом в сырую землю. Задергались в агонии ноги несостоявшегося сталкера, выполняя последнюю волю умирающего мозга.

Егор опешил от такого поворота событий. До боли в мышцах рук он сжимал «Винторез», не зная, что предпринять. Боковое зрение зафиксировало движение слева. Старый, держа под прицелом дерево, где укрылся Литва, медленно приближался к мерзавцу, прикончившему своего отмычку.

Любимчик тут же вскочил и стал заходить сбоку, не выпуская из перекрестья прицела заросли у основания тополя. Увеличенная оптикой, из-за ствола показалась голова сталкера со съехавшей набок респираторной маской. Лысенко уже хотел вдавить спусковой крючок, но напарник его опередил.

Металлический приклад винтовки Старого молнией врезался в капюшон Литвы. Егор опустил оружие и быстрым шагом двинулся к месту побоища, где разъяренный ветеран тяжелыми бронированными ботинками футболил раненного в ногу сталкера-беспредельщика.

Пока Любимчик дошел до злополучного тополя, его напарник уже сидел на земле у неподвижного тела Литвы и заворачивал такие выражения, что позавидовал бы любой уголовник со стажем. Бессильная злоба клокотала в душе ветерана. Слова извергались потоком, а отрешенный взгляд уставился в одну точку. Создавалось впечатление, будто его разум раздвоился, совмещая функции громкоговорителя и фотокамеры.

Из кровавого месива, бывшего когда-то ртом Литвы, вырвался глухой булькающий стон. Рука со сломанным указательным пальцем медленно потянулась к рваной ране на ноге. Пуля из ВСС прошла навылет, раздробив кость выше колена оставив с обратной стороны большую страшную рану. Кровь редкими толчками выплескивалась наружу, растекаясь по штанине комбеза, и, свертываясь в сгустки, собиралась в бурую лужу на ковре из прелых листьев и придорожной травы. Дрожащая ладонь прикрыла бьющий «гейзер», через который с каждым вздохом утекали остатки никчемной, потраченной впустую жизни. Зона пожинала плоды своего безумия, завершая очередной акт кровавой драмы с одинаковой во всех случаях концовкой.

– Что ж ты, крыса, наделал?! Сам угробился и четверых учеников в унитаз спустил! Даже отмороженные уголовники со своими так не поступают! Откуда в тебе эта гниль взялась?! Неужели пачка мятых бумажек заставила тебя перешагнуть в себе человека, нормального мужика и правильного сталкера?! Мы же друг друга не раз выручали! Вспомни! – на одном дыхании выкрикнул Старый, заметив осмысленный взгляд на лице Литвы.

Тот сплюнул кровавую слюну, поморщился и, оскалившись страшной улыбкой, прохрипел:

– Я тебя, паскуду, все время ненавидел! Тебе всегда везло с напарниками, с хабаром… – через опухшую губу выкатился обломок желтого зуба. Литва снова сплюнул, глубоко вдохнул, скривился от боли и продолжил: – Кругом только и слышно: «Старый то, Старый это…» Мы с пацанами поставили на Черепаху все свои бабки, которые собирали на дембель. Ты же, козел, и тут все испортил! Я хотел плюнуть Зоне в лицо! Раздавить ее любимчиков, как надоедливых клопов! Ты многого не знаешь…

В груди Литвы что-то заклокотало, тело сталкера выгнулось, помутневший взгляд скользнул в небо, и он весь обмяк. Рука, закрывавшая рану, сползла в застывающую лужу крови, обнажив мясо вперемешку с осколками кости. Сталкера Литвы больше не стало. Старый нагнулся.

– А вот и «глушилка» связи…

Он поднял небольшой приборчик на уровень груди и щелкнул тумблером. Сразу ожили КПК. Следом, через несколько секунд, пикнул коммуникатор покойника, отсылая в сеть последнее упоминание о своем хозяине – известие о смерти. Каждый живой обитатель Зоны ежедневно удаляет из памяти десятки таких сообщений, благодаря бога, что в этом списке не значится его имя.

Казалось бы, при виде такого количества некрологов остальным стоило задуматься над тем, какое будущее ждет искателей артефактов и острых ощущений в этой мясорубке, но все обстоит совсем наоборот. Все больше и больше авантюристов ежедневно проникают сюда сквозь плотные заслоны вокруг Рубежа. Мифы о полянах артефактов в центре Зоны – мистической Сокровищнице, таинственной Армаде, благодушно распахнутых Вратах, ведущих в Райские Кущи, заветном сейфе из магазина «Березка» в Немане, набитом драгоценностями и зелеными долларами, якобы спрятанном директором где-то в подвале своего дома, и многое другое манят возможностью быстро разбогатеть и перейти из разряда неудачников в круг хозяев новой жизни. Только еще никто лично не видел счастливчика, поймавшего Жар-птицу за хвост и зажившего припеваючи где-нибудь на Багамах или Кипре.

Достоверными остаются только вереницы стандартных сообщений в сталкерской сети, типа: «Погиб сталкер Клещ. Пустырь». Был человек – нет человека. В большинстве случаев не остается ни могилы, ни воспоминаний. Тем более, даже друзья сталкеры в основном не знают, как на самом деле звали бедолагу. В Зоне как на другой планете – все именуют друг друга только по прозвищам. Человек, попадая за периметр Рубежа, словно умирает для всего мира. От него, в большинстве случаев, не приходит известий домой, потому что редко у кого из сталкеров он вообще где-то имеется… А наличие семьи приравнивается здесь к слону внутри муравейника. Зона – абсурд, изнанка мира.

И, несмотря на это, люди тянутся к Ней, как осы на сладкое, подпитывая Ее ненасытное чрево своей жизненной энергией.

Егор стоял над трупом Литвы, ощущая каждой клеточкой организма, что вместо выходца из Прибалтики под деревом могло лежать сейчас его истерзанное пулями тело и медленно остывать, отдавая последнюю дань Зоне. И снова в душе заскребли противные кошки, перед глазами мелькнули обрывки последнего сна.

Из ступора обоих вывел глухой грохот, а затем медленно расползающееся над руинами коровника облако пыли. Это обрушились остатки стены, служившие им недавно укрытием.

– Охренеть! Еще одна граната, и меня бы похоронило там заживо! – воскликнул Старый.

– Пойдем отсюда, что-то меня в последнее время тошнит от мертвечины, – тихо произнес Егор, отворачиваясь от тела Литвы.

– Покури пока, я сейчас! – Старый забросил винтовку за спину и нагнулся к рюкзаку покойника.

Любимчик обернулся, презрительно сплюнул в траву и, подавляя позывы тошноты, медленно вышел на асфальт.

Невдалеке виднелись остатки домов небольшого хутора. Шесть дворов параллельно выстроились вдоль грунтовой дороги, еще не успевшей полностью зарасти кустарником и бурьяном. Годами спрессованная колесами автомобилей и тракторов земля неохотно пускала в свое лоно корни радиоактивных растений, оставляя среди зарослей две узкие полосы, бывшие когда-то колеями проселочной дороги.

Сладость первой затяжки немного успокоила нервы и бунтующий желудок Егора. Нахлынуло состояние отрешенности – безразличия ко всему происходящему. В голове стало пусто, словно на шею надели изготовленную к Хэллоуину выдолбленную тыкву.

На сухую ветку тополя спикировала взъерошенная ворона и, громко каркнув, уставилась на труп Литвы в предвкушении сытного завтрака. Любимчик запустил в ее сторону окурок, но птица лишь презрительно наклонила голову и произвела кучное бомбометание обочины дороги белым жидким пометом.

– Кыш, падаль! – махнул рукой сталкер и тут же скривился от боли в правой половине груди.

«Неужели ребро сломано?» – подумал Егор, потирая место, куда попала пуля бывшего отмычки.

– Держи трофеи! – распорядился подошедший напарник, протягивая подствольный гранатомет и патронташ с выстрелами к нему. – Хорошая штука – на твой «калаш» в самый раз подойдет!

Любимчик молча загрузил все в рюкзак, и сталкеры двинулись дальше. Обогнув по приличной дуге деревеньку, в которой слышалась возня диких псов, напарники перебрались через пару холмов и вышли к широкой балке, поросшей густым камышом. Старый отыскал еле заметную тропинку, по которой они долго продирались через царство хрустящего под ногами тростника, затем, перебравшись через небольшой овраг и обогнув крутой косогор, остановились. В небольшой лощине шумела зелеными листьями обыкновенная дубовая роща. Сочная, слегка подернутая остатками утренней росы высокая трава на опушке важно колыхалась волнами под действием ветра.

Сталкеры сняли шлемы и углубились в царство живой природы, куда еще не успела добраться проклятая Зона. В ноздри пьянящим ароматом ворвался запах полевых цветов. Стали попадаться бабочки и деловито жужжащие шмели. Невдалеке послышался стук дятла и щебетание синиц.

– Слышишь?! – почти шепотом воскликнул Егор, словно боясь, что все это благолепие может внезапно исчезнуть, раствориться в остатках тумана.

– Чего? – насторожился Старый и выхватил дробовик.

– Дурак! Я говорю – слышишь птиц? Букашки всякие суетятся, листья шепчут!

Сталкер заглянул в глаза напарника, и ему на ум сразу же пришла популярная фраза из врачебного лексикона – «доктор, мы его теряем»! Столько радости, дикого восторга искрилось в них, что у Старого защемило сердце. «Уйдет! Ей-богу, уйдет…» – подумал ветеран и всем своим радиоактивным нутром возненавидел этих птичек и мошек. За годы, проведенные в Зоне, он привык к ней, проникся каждой клеточкой организма. Она стала ему домом! Вся эта зеленая живая лабуда была чужой, забывшейся средой, а теперь еще и враждебной. Потому что именно она сейчас отнимала у него друга, напарника и единственного дорогого ему человека.

– Мне параллельно! – безразлично отозвался сталкер и отвел взгляд.

Дальше шли молча. Старый ускорил шаг, и его спина маячила метрах в пяти впереди Егора, который недоумевал, с чего это напарник замкнулся в себе и так спешит, хотя у них приличный запас времени.

Слева в просвете между деревьями мелькнул глубокий овраг. На одном из его скатов отчетливо просматривался глиняный пласт, красноватый оттенок которого ассоциировался с рваной раной на теле живой природы.

Только Лысенко хотел догнать товарища и поговорить, как лес внезапно кончился, разрезанный широкой просекой. Старый остановился и присел под кроной молоденького дуба. Егор примостился рядом, уставившись на ряды колючей проволоки и глубокий ров с осыпавшимися краями, из стенок которого торчали огрызки корней различной толщины – останки росших здесь когда-то деревьев.

– Видишь дырку в «колючке»? – ткнул пальцем в сторону заграждения Старый. – Напротив, в стенках рва, есть еле заметные ступеньки. Мины, расположенные на контрольной полосе, обозначены небольшими булыжниками. Об этом проходе знают шесть человек: я, бармен, его брат, ты и покойные Молчун с сапером, минировавшим этот участок.

– От чего сапер-то помер? – перебил Любимчик.

– Любил водку пить и болтать! Советую тебе держать язык за зубами, когда попадешь за Рубеж! – сурово предупредил ветеран. Взглянув на дисплей КПК, Старый почесал затылок и продолжил инструктаж: – Сейчас десять часов. У тебя масса времени, чтобы выбраться на недалеко проходящую грунтовку. Через пару километров влево выйдешь на трассу – там, на попутке, до города сорок минут езды…

С небольшой сосны по ту сторону «колючки» спикировала хвостатая серая птица и важно уселась прямо на одну из табличек с надписью «Мины». Окинув оценивающим взглядом застывших на опушке людей, птица приспустила крылья на ребро металлического прямоугольника и принялась куковать, при этом смешно вытягивая шею. Старательно отработав восемь раз, пернатая предсказательница покачала немного хвостом, легко вспорхнула и устремилась вдоль минного поля, умело маневрируя между пучками травы и хлыстами молодой поросли.

– Интересно, это каждому или пополам? – нарушил тишину Егор.

Старый промедлил, а затем махнул рукой:

– Детские суеверия…

Друзья сидели молча, каждый со своими мыслями. Никому не хотелось первым касаться главного. Мучительная процедура предстоящего прощания сжимала тисками сердца и терзала души напарников. За эти несколько дней, проведенных вместе, они стали единым целым. Постоянное дыхание смерти, сопровождавшее буквально на каждом шагу, сплотило, укрепило и не однажды проверило на прочность их дружбу. И пусть со стороны казалось, что взбалмошные, неуживчивые и порой противоречивые характеры сталкеров не давали шанса даже на хорошие приятельские отношения, это была лишь видимая часть айсберга, скорлупа, за которой скрывалась от постороннего взгляда настоящая мужская дружба.

– Ты костюм сейчас наденешь или в рюкзаке понесешь? – начал первым Егор и принялся расстегивать ремни и молнии «Хищника».

– В рюкзаке, – выдохнул Старый.

Его лицо выражало отрешенность, безразличие к происходящему. Прищуренные глаза смотрели в одну точку, подернутые поволокой глубокой задумчивости. Казалось, нет в нем и тени сожаления или волнения, лишь налет усталости глубже врезался морщинами над переносицей. Складывалось впечатление, что ему тоже хочется сбросить броню, рвануть налегке через минное поле и «колючку», чтобы окунуться в объятия спокойной мирной жизни, но кто-то неведомый мертвой хваткой удерживает его по эту сторону Рубежа, навсегда перечеркнув всякие надежды на осуществление подобных желаний.

– Все! Я примотал оружие к костюму. Инструкция к нему, карты тоннелей и объектов во внутреннем кармане «Хищника». Артефакт оставь себе – мне он уже ни к чему, – Егор кивнул на контейнер у тюка с вещами.

– Угу…

– Ну что – давай прощаться? – поднялся Любимчик.

– Ты иди. Не люблю я это дело, – Старый встал, протянул руку.

Глаза сталкера смотрели мимо теперь уже бывшего напарника, а после крепкого рукопожатия – вовсе уткнулись в землю.

– Друг, ты бы завязывал с этой Зоной, – вымолвил Егор, не трогаясь с места. – Везение ведь когда-то закончится и…

– Счастливой дороги! – затараторил Старый. – Будет трудно – жду в гости. Вот возьми, – он в спешке вытащил из-за пазухи небольшой сверток и сунул в руку товарищу. – На память и на всякий случай. Места по ту сторону «колючки» неспокойные – можешь на мародеров напороться. В общем – лишним не будет.

Егор развернул белоснежную тряпицу. Новенькая «Beretta» сверкнула на солнце никелированной поверхностью. Два запасных магазина выглядывали из компактного кожаного чехла с зажимом для крепления на внутренний карман одежды.

– Не переживай – все смазано и проверено. Машинка что надо, сделана на заказ, – с гордостью заметил сталкер и, наконец, встретился глазами с товарищем.

– Спасибо, Володь…

Егор осекся, увидев глаза друга, наполненные влагой.

– Ну, все! Ни пуха! – Старый резко отвернулся, подхватил сверток с вещами напарника и быстро зашагал вдоль просеки. Метров через десять он свернул влево, и его фигура скрылась за кустами орешника.

Сердце Любимчика разрывалось от нехорошего предчувствия. Тугой комок подкатил к горлу. По щекам медленно скатились скупые мужские слезы. Внутри все будто кричало воплем отчаянья, болью утраты, горечью потери дорогого ему человека. Такие чувства он испытывал последний раз после смерти отца. Именно тогда случился тот единственный раз, когда в зрелом возрасте Егор позволил себе дать волю чувствам и заплакать на свежей могиле самого дорогого и обожаемого человека – бати…

Сейчас произошло то же самое. «Неужели это все? Я больше никогда не услышу его притворного ворчания и доброй шутки? Не увижу такой родной, чуть небрежной улыбки, умных заботливых и проницательных глаз?!» Любимчик продолжал стоять с подарком друга в руках, потеряв счет времени. Воспоминания прошедших дней нахлынули нескончаемым потоком. Выстрелы, взрывы, страх смерти, надорванные мышцы, реки крови, трепет оружия в руках, рев мутантов, отчаянные крики напарника, короткие минуты отдыха – все смешалось в коктейль ужаса под названием Зона. Казалось, можно вздохнуть с облегчением и бежать, бежать, бежать отсюда подальше, но тело, охваченное тоской, опустошенное чувством безвозвратной потери, лишенное очередной порции адреналина и дружеской заботы требовало именно этого мерзкого напитка, жаждало новой дозы гремучей смертельно-опасной смеси.

Легкий порыв ветра качнул деревья. Прямо над головой у Егора порхнула крыльями серенькая пичужка и уселась на ближайшую ветку. Встревоженно наклонив вертлявую головку, пернатая озорница недовольно встопорщила небольшой хохолок и пронзительно пискнула. Где-то с верхушки дерева ей вторила другая птаха.

«Наверное, у них здесь гнездо», – Лысенко горестно улыбнулся и только сейчас вспомнил, что до сих пор держит в руках пистолет. Словно постеснявшись испугать мирных лесных жителей, он быстро спрятал оружие, закинул на плечо лямку рюкзака, взглянул на куст орешника, за которым скрылся Старый, тяжело вздохнул и, не торопясь, ступил на минную полосу перед рвом.

* * *

Сталкер, словно в тумане, петлял среди деревьев, направляясь к своему схрону. Вернее, ноги сами несли его к оврагу, где совсем недавно под корнями старой осины они с Молчуном обустроили небольшое укрытие. Толстые шершавые «щупальца» свисали вниз с обрыва, продолжая удерживать тонкими ответвлениями внушительные пласты дерна. Вся эта природная конструкция образовывала своеобразный навес, под которым, благодаря усилиям сталкеров, получилась небольшая уютная ниша, неприметная со стороны и способная укрыть от непогоды двух человек среднего роста и телосложения.

Мыслями же Старый оставался у прохода через Рубеж и смотрел в спину удаляющегося на Большую землю напарника. Чувство полного одиночества и абсолютной пустоты охватывало душу. Ярость на судьбу-злодейку клокотала внутри. Вся его жизнь была размечена вехами потерь близких людей, как драматический роман – главами. Сначала смерть матери и утрата семьи, затем гибель Молчуна и уход Егора. Его существование было окрашено в два цвета: черный короткий промежуток времени, сшибающий с ног и отнимающий всех близких ему людей, и серый долгий период зализывания душевных ран с редкими белыми вкраплениями счастливых мгновений. Так длилось на протяжении почти тридцати лет, и он уже откровенно боялся сближаться с людьми, страшась оказаться проклятием на их жизненном пути. Именно поэтому мечта о создании семьи так и оставалась только призрачной надеждой и сопроводительным билетом в недалекую и, по всей видимости, одинокую старость.

«Может, плюнуть на все эти суеверные опасения, послать к чертовой бабушке трижды проклятую Зону, да рвануть в «кругосветку»?! Мир повидать, отогреть зачерствевшую душу и осесть где-нибудь у чистого горного озера. Завести четвероногого друга, своими руками срубить небольшую избушку, отдаться рыбалке, охоте, да копаться помаленьку в земле-матушке? – принялся успокаивать себя Старый, разгребая ветки и сухие листья, скрывавшие лаз в убежище. – Вот выполню поручение Михалыча, продам ученым на «Спутнике» артефакты и без оглядки к ближайшему вокзалу…»

Словно прочитав крамольные мысли хозяина, вздрогнул КПК. Ветеран закончил упаковывать сверток Егора в брезентовый мешок, сунул его в схрон, уложил обратно маскировку и только тогда посмотрел на экран компа. Пришло сообщение от Гектара. Старый хмыкнул и открыл конверт. Высветилось одно-единственное слово – «Ушел?».

– Сволочь! Все за свои бабки переживает, – разозлился сталкер и набрал ответ: «Подавись! Вернусь – закрою счет. Готовь деньги», – палец с силой вдавил окошко «Отправить».

Не успел ветеран спрятать КПК, как тот снова задрожал. На этот раз Старый откровенно удивился, прочтя сообщение. Уж чего-чего – ну такого он не ожидал. «На встречу подойдет ОЧЕНЬ важный человек. У него есть одно требование: чтобы ты был не вооружен. Знаю! Я обязательно схожу туда, куда ты меня послал. Только очень прошу – избавься от своих пукалок… Умоляю! Оплата удваивается. Гектар».

– Вот гнида! Сходит он… «Простенькое дельце, простенькое дельце», – с издевкой передразнил слова торговца сталкер. – Козел пузатый! Снова хочет меня под монастырь подвести, – вслух сокрушался Старый.

Душевные переживания отодвинулись немного на второй план. Теперь необходимо было решить внезапно возникший ребус. Что-то подсказывало ветерану, что добром эта встреча не кончится. Какое-то грызущее чувство опасности охватило все его нутро. «Твою мать! Ну чё ж у меня жизнь-то не как у людей? Почему, если в задницу – то Старый? И как назло – напарника нет, некому спину прикрыть», – с такими невеселыми мыслями сталкер незаметно вышел к приметному дереву. Теплившаяся на задворках сознания надежда, что он увидит здесь передумавшего уходить Егора, болезненно лопнула, окончательно разбередив едва успокоившуюся душевную рану.

До встречи оставался почти час. Решив подстраховаться, Старый уложил дробовик в метре от дерева, старательно замаскировал его сухой листвой, запрятал винтовку в соседних кустах, вернулся, уселся на место, где провел последние минуты с напарником, и стал ждать.

* * *

Примерно метров через сто от «колючки» на пути Егора попалась небольшая полянка, укрытая от солнца разлапистыми кронами вековых деревьев. Все ее пространство покрывали густые заросли остролистного папоротника. Лысенко остановился посреди зеленого озера природной красоты, огляделся, вдыхая полной грудью чистый прохладный воздух, снял рюкзак и улегся прямо под сенью невысоких пахучих растений.

«Как же хорошо-то здесь, вдали от логова смерти, от иного мира, где идет борьба с жизнью и за жизнь. А ведь я чуть не остался там! Если бы Старый попросил или хотя бы намекнул… Какой же ты, Егор, придурок! – неожиданная здравая мысль посетила парня. – Как настоящий друг, который не раз спасал твою шкуру, пожелает, чтобы ты до конца своих дней играл с Костлявой в Русскую рулетку?» – Лысенко вспомнил, как сталкер бегал вокруг него на Пустыре, как переживал за непутевого напарника…

Невдалеке громко хрустнула ветка, затем чуть слышно протарахтел автомобильный двигатель. Минуту спустя пискнули тормозные колодки, и опять наступила тишина обычного земного леса. «Наверное, курьер приехал на встречу со Старым. Нужно выйти к дороге, чтобы не заплутать», – решил Егор и, накинув на плечи лямки рюкзака, стал осторожно красться в сторону остановившейся машины. Ему не хотелось оказаться замеченным, ведь напарник говорил, что лишних свидетелей убирают. Проблемы сейчас ни к чему – он только начинает новую жизнь: с чистого листа и с грязной совестью. Да, именно так казалось ему. Доводами в пользу замаранной репутации служили убийства людей и, по сути, предательство друга. По таким идеалистическим критериям судил себя Егор, и это сильно портило впечатление от возвращения в привычный для всего человечества, временами жестокий, но в общем дружелюбный и спокойный мир.

Сквозь зелень листвы блеснули стекла автомобиля. Любимчик пригнулся и стал слева по дуге огибать возможную опасность. В просвете между кустами показался бок черного внедорожника, забрызганного свежей грязью. Егор уже хотел пересечь небольшое открытое пространство, как дверцы разом распахнулись, и из машины выскочили двое крепко сложенных парней в темных костюмах. Их руки одновременно скользнули за отвороты пиджаков и показались отнюдь не с носовыми платками. Телохранители не производили впечатления тупых качков, как принято рисовать образ данной профессии в кинематографе. Цепкий взгляд, размеренные движения без рисовок – все указывало на настоящих «профи». Егору доводилось наблюдать тренировку одного спецподразделения на армейском полигоне во время службы. Никакого выпендрежа и лишней суеты, только выверенные рациональные действия.

Через некоторое время из салона показался коренастый мужчина. На вид под пятьдесят, смуглая кожа, небольшие залысины, редкие седые волосы, округлое лицо с крючковатым носом. Стильные очки в изящной оправе поблескивали на полуденном солнце при каждом повороте головы с важно вздернутым подбородком. Одежда немного не гармонировала со статусом «хозяина жизни», как принято называть в обществе успешных людей, но чертовски шла незнакомцу. Черные джинсы, легкая камуфляжная куртка, темная сорочка и короткие резиновые сапоги ладно сидели на сбитой фигуре явно не обычного курьера.

«Что-то здесь не так», – подумалось Егору.

Будто в подтверждение его сомнений со стороны багажника к хозяину подошел еще один фигурант лесного пейзажа. Лысенко чуть не присвистнул от неожиданности. Профессиональный костюм снайпера с накинутым на голову капюшоном скрывал физиономию четвертого негласного участника предстоящей встречи. В одной руке тот держал длинный ребристый футляр, а в другой болтался невесомый на вид бронежилет в прозрачном целлофановом чехле.

– Это необходимо надеть под куртку, – донеслось до ушей Егора.

«Лохматый убийца» протянул хозяину пуленепробиваемую одежку и стоя прислонил неудобную ношу к внутренней стороне раскрытой дверцы.

Пока очкарик разоблачался, один из охранников перехватил бронежилет и высвободил его из упаковки.

Когда босс приоделся, снайпер прицепил ему за отворот лацкана миниатюрный передатчик, постучал по нему пальцем и утвердительно кивнул.

Хозяин взглянул на часы и выпалил скороговоркой, обращаясь к «лохматому»:

– Стреляй в случае прямой угрозы и когда я скажу – «ты не жилец». Запомни! Только в ноги! Мне он нужен живым!

Снайпер снова кивнул и, подхватив футляр, бесшумными шагами устремился к Рубежу.

– Что вы разоделись, как куклы? – переключился очкарик на охранников. – Хотя бы переобуйтесь, а то натащите потом грязи в машину. Через восемь минут выходим…

Один из телохранителей бросился к багажнику и вернулся с такими же, как на хозяине, сапогами.

Как шел процесс переобувания, Егор уже не видел. Тщательно выбирая место, куда поставить ногу, он бесшумно удалялся прочь, перестав обращать внимание на красоту окружающей природы.

* * *

Старый сидел под деревом и нервно грыз стебелек зеленой травинки. Необъяснимая тревога от предстоящей встречи тугим комком охватила сердце. Из-за этого казалось, что легким не хватает кислорода, и сталкер через небольшие промежутки времени вдыхал полной грудью, не переставая себя успокаивать: «Все будет нормально. Это не первая встреча и, даст бог, не окажется последней. Решено – ухожу на покой. Съезжу в Египет, потрогаю пирамиды. Потом отправлюсь в Париж, с Эйфелевой башни поплюю на “лягушатников”…».

На противоположной стороне просеки показался идиот в цивильном костюме с пистолетом в руке. Нащупав глазами сталкера, человек зашевелил губами, очевидно, докладывая обстановку. Затем с минуту пристально оглядывал окрестности и наконец, опустив оружие, призывно махнул Старому.

– Какого хрена?! – ветеран поднялся и поманил «цивильного» пальцем. Тот мотнул головой, указал на минную полосу, пожал плечами и снова изобразил приглашающий жест. – Вот же козлы! – чертыхнулся сталкер.

Он понял, что его просчитали, и теперь придется в самом деле остаться без оружия. Успокаивало одно: даже выстрелами в упор пистолет не в состоянии нанести смертельные повреждения через броню костюма. Но тут же, опровергая утешительные мысли, в голове пронеслось язвительное: «А кто тебе, придурку, сказал, что он там один, и у остальных нет чего-нибудь посерьезней пистолета?»

Ругая себя, на чем свет стоит, Старый надел шлем, подхватил рюкзак и шагнул на минную полосу.

На той стороне Рубежа сталкера ожидали два «молодца, одинаковых с лица». Один из них быстро, но умело обыскал ветерана и приказал:

– Следуй за мной!

Старый покосился на пистолет, направленный ему в висок, ухмыльнулся и зашагал следом за «блондинкой», как про себя назвал впередиидущего светловолосого охранника. Сзади зашуршали листвой сапоги «брюнетки». У второго сопровождающего действительно были черные как смоль волосы.

Сталкер немного успокоился. Хоть по виду конвоиры и не выглядели тупыми качками, но в броне у него оставался неплохой шанс в случае чего попортить цивильную одежку «девчонок».

Шли совсем недолго. Метров через пятьдесят показалась небольшая поляна, на краю которой под тенью раскидистого дерева стоял тот самый «ОЧЕНЬ важный человек».

Только миновали середину открытого пространства, и до хозяина телохранителей оставалось с десяток шагов, как за спиной послышался бас «брюнетки»:

– Стой здесь!

Старый выполнил приказ, оглядел окрестности и скучающим взглядом переключился на важную шишку.

«Близнецы» профессионально взяли хозяина в клещи, обосновавшись на полкорпуса впереди ценного тела и в полуметре по бокам. Пистолеты небрежно смотрели сталкеру в живот.

– Принес? – голосом повелителя мира спросил очкарик.

– Здесь, в рюкзаке, – ветеран сдернул лямку с плеча и бросил посылку к ногам «блондинки». Никто не тронулся с места. – Все? Я не нужен? – наклонил голову Старый и уже собрался помахать дяденькам ручкой.

– Не спеши, – ласково проговорило «важное тело». – Ты думаешь, я за этим, – он кивнул на рюкзак, – приехал за тыщу верст?

Лицо очкарика посуровело. Его холеный указательный палец медленно поправил дорогие очки, немного помолчав, прищурился и с издевкой спросил:

– А куда же ты выкормыша своего подевал? Неужто сгинул в Зоне, бедолага? – «важный» покачал головой, цокая языком…

Словно подражая человеку, за его спиной на верхушке крайней березы застрекотала сорока. Сталкер поднял глаза и обомлел. Белобокая сплетница смотрела отнюдь не на поляну. «Значит, молодцы в костюмах – вроде красной тряпки для бычка, которого привели на убой…»

– Что молчишь? – прервал размышления Старого очкарик.

«Нужно тянуть время и постараться сместиться вправо, чтобы уйти с линии огня снайпера, прикрывшись троицей», – ветеран сделал вид, что разминает ноги и шагнул в сторону, одновременно отвечая на вопрос:

– Зачем сразу сгинул? Ушел он из Зоны.

– А как же ваши суеверия, что, мол, оттуда, – кивнул за спину сталкера очкарик, – никто так просто не возвращается к мирной жизни?

Старый усмехнулся:

– Гм. Особенный он оказался. Приглянулся чем-то Зоне.

– Да знаю, какую кличку вы ему прицепили! Любимчик, кажется? – презрительно скривился важный дядя и сунул большие пальцы в карманы джинсов. – Хе! Шуты гороховые! Далеко ему не уйти. Мои люди патрулируют окрестности и ближайшие вокзалы. Так что недолго парню радоваться жизни. Пришло время возвращать долги! – на манер строгого учителя с укором воскликнул очкарик.

Старый с минуту молчал, переваривая услышанное, затем еще на полшага сместился вправо и, эмоционально взмахнув рукой, категорически отрезал:

– Он никому ничего не должен!

Лицо собеседника выразило предел возмущения:

– Ну не скажи! Вы человека моего обчистили до нитки, верных людей тьму положили – за все нужно расплачиваться! – безапелляционно развел он руками.

– Чё-то я не пойму… Это ты сейчас о ком? – возмутился Старый, а у самого в голове стала вырисовываться «картина маслом»: «Так вот кто настоящий Хозяин Зоны! Неужели и Гектар, паскуда, под его дудку пляшет? Ну, мы и вляпались…»

Важный дядя что-то долго обдумывал, наверное, взвешивая все «за» и «против», потом насупился и огласил вердикт:

– Хватит придуриваться! Вы влетели мне в кругленькую сумму, и теперь пришло время платить по счетам. Значит, так! – нежданно-негаданно кредитор стал по очереди загибать холеные пальцы. – Возвращаешь деньги профессора, сдаешь тот артефакт, рассказываешь, каким образом вы прогуливались по секретным объектам, переходишь в полное подчинение торговцу на Пятихатках – и только тогда у тебя появится шанс немного пожить. В противном случае – пеняй на себя…

– А не пошел бы ты?! – Старый сделал еще шаг и приготовился к прыжку.

«Девчонки» резво сориентировались, прикрыли драгоценное тело и оттеснили его на три шага назад.

«Приехали», – подумал ветеран, но расслабляться не стал, напротив – напрягся словно пружина.

– Ты хорошо подумал?! – выкрикнул очкарик из-за спин охранников.

– Я вольный сталкер! И плевать хотел на все твои условия и претензии, – сквозь зубы выдавил Старый и решил: «Пожалуй, пора…»

– Тогда ты – не жилец! – сорвавшийся на визг Хозяин даже подпрыгнул от досады.

Глава 11 Выбор

Егор шел очень медленно, осторожно, едва ли не до судорог в мышцах. Каждый шаг давался с таким трудом, что преодолевая с десяток метров, он приседал отдохнуть и осмотреться. Затем начиналось все сначала. Вес тела переносился с ноги на ногу постепенно, словно течение крупинок в песочных часах. Ведь его жизнь, да, по всей видимости, и напарника зависела от того, как тихо и незаметно он обнаружит лежку «лохматого». Зрение и слух работали на пределе, глаза цеплялись за каждую кочку или небольшой пучок травы. Рука судорожно сжимала подарок сталкера. Тело покрылось соленым потом, отчего везде чесалось, а к лицу противно липли листья кустов и невидимые нити вездесущей паутины.

Примерное место лежки снайпера нашлось благодаря металлическому дипломату, отчетливо выделяющемуся на фоне темного ствола раскидистого старого дуба. «Лохматый» прислонил футляр оружия так, что со стороны поляны заметить его никто не мог. Подобная небрежность объяснялась только полной уверенностью стрелка в том, что Старый придет на встречу один.

Этот факт породил в голове Егора нехорошую догадку о подставе, организованной для его напарника. Решив обдумать эту головоломку в более подходящее время, он переключился на поиски снайпера. Взгляд лихорадочно метался по окраине поляны, проглядывавшейся сквозь частокол деревьев – безрезультатно. Решив, что стрелок переместился поближе к Рубежу, Любимчик осторожно двинулся по дуге вправо, скрываясь за разлапистым орешником, густо населявшим опушку.

Внезапно сзади послышались голоса. Егор присел. Немного выждал, унимая колотящееся в груди сердце, выглянул из-за кудрявой березки на открытое пространство. На краю поляны стоял очкарик в джинсах, а его телохранители уже скрывались в лесу на пути к Рубежу.

«Значит, встреча произойдет здесь, и стрелок непременно должен находиться сбоку от хозяина», – проанализировал ситуацию Лысенко. Сместившись немного в глубь леса, он черепашьим шагом устремился дальше, выискивая главную для напарника опасность.

Искомое обнаружилось случайно. Егор уже едва ли не минул позицию стрелка. Лишь мимолетный взгляд, брошенный на поляну, выручил его и заставил замереть на месте.

В тени молоденького дуба из подножья невысокого продолговатого холмика, покрытого сухой травой и прелыми листьями, выглядывал каблук армейского ботинка с фрагментом шипастой подошвы. Присмотревшись, Егор различил силуэт человеческого тела, скрытого накидкой, и часть ствола винтовки, замаскированной спецчехлом. Проследив сектор обстрела, парень обмер. Почти посреди поляны перед очкариком и двумя охранниками стоял Старый, и к тому же, без оружия…

«Вот придурок! Оставил на час одного – и он уже вляпался по самое «не могу». Теперь стрелять нельзя ни в коем случае – кто его знает, как поведут себя телохранители, – лихорадочно размышлял Любимчик. – Как ни крути, снайпера нужно вырубать по-тихому. И времени, похоже, в обрез…»

Егор взвесил в руке пистолет, перехватил поудобнее за ствол и, затаив дыхание, стал подбираться к «лохматому».

Невдалеке застрекотала сорока. Видно ее не было, наверное, «обсуждала» людей на поляне. «Если, не дай бог, прилетит сюда, снайпер может обернуться. Тогда придется стрелять», – Лысенко опасливо косился на лежащего, изредка бросая взгляд в сторону напарника. Метров десять он покрыл минут за пять, и это еще благодаря недавнему дождю: сырой покров опавшей листвы почти не шелестел. Но все равно, от напряжения и волнения у Егора уже едва передвигались ноющие в коленях ноги. Катившийся со лба пот заливал глаза и больно щипал их, заставляя слезиться. «Без паники. Не спеши. Еще немного. Все получится», – успокаивал себя Любимчик, находясь на грани нервного срыва.

И вот, наконец, заветный каблук у самого носа. Лысенко замер на мгновение, чтобы передохнуть. Затем напружинился, чуть согнул ноги для решающего броска. «Ну, Боже, помоги!..»

Слева в просвете между кронами деревьев на макушке березы разразилась стрекотанием белобокая сплетница. Голова снайпера слегка повернулась на звук. В этот миг Егор уже летел на врага. Надо отдать должное реакции стрелка: когда рукоять пистолета впечаталась в его висок, тело успело повернуться набок, а рука блоком тронулась на перехват.

«Неужели снова повезло?» – чувствуя локтем обмякшую шею снайпера, с облегчением выдохнул Любимчик. Его взгляд уткнулся в широко распахнутые глаза уже неживого человека: через глубоко проломленный висок Егору на рукав стекал алый вязкий ручеек. Убийца отшатнулся, в глазах потемнело, горло перехватило спазмом. В порыве брезгливости он принялся лихорадочно вытирать чужую кровь пучком сухой травы. «Твою мать! Не успел покинуть Зону, как вновь появилось отвращение к смерти, – пронеслась осуждающая и в то же время паническая мысль. – Соберись! Друг в опасности. Не время сейчас раскисать…»

Егор втянул побольше воздуха, сунул пистолет за пояс, затем резко выдохнул, тряхнул головой. Взгляд устремился на поляну. Троица в этот миг отдалилась немного от Старого. «Что-то там назревает», – с ужасом осознал парень. Тут же развернулся на «пятой точке», ногами оттолкнул бездыханное тело и схватил винтовку.

Палец быстро нашел планку предохранителя и сдвинул ее вниз. Еле слышный щелчок, и красная точка прицела ВСК уже легла на кадык крайнего охранника. Егор задержал дыхание и…

* * *

Еще миг, и Старый рванулся бы на стволы пистолетов охраны Хозяина. Но то, что произошло в следующую секунду, повергло в ступор обоих – сталкера и крикливого очкарика.

Горло левого и висок правого телохранителей одновременно брызнули кровяными фонтанами. Тело блондина с разворотом рухнуло на подкосившихся ногах, нелепо взмахнув полами расстегнутого пиджака. Брюнет выронил оружие и, схватившись руками за шею, медленно опустился на колени. Широко зевая раскрытым ртом, он пытался втянуть легкими воздух. Раздались клокочущие звуки, и поверх высунувшегося языка выплеснулся алый поток. Еще пару мгновений, и охранник завалился на бездыханное тело напарника, взрывая подошвами сапог сырой дерн поляны.

Хозяин, пораженный произошедшим, трясущейся ладонью растер по лицу чужие капли крови. Затем, словно сомнамбула, уставился на измазанную руку, на ватных ногах сделал шаг назад и, согнувшись пополам, зашелся в рвотном позыве.

Старый, встрепенувшись, упал на землю, подполз к телам охранников, подхватил пистолет и укрылся за трупом брюнета. Его мозг лихорадочно искал логическое объяснение странному происшествию – и не находил. Казалось, его положение отнюдь не стало лучше. Одно дело – противостоять пистолетам, другое – снайперу с бесшумной винтовкой. И, судя по качеству работы – настоящему профессионалу.

Хозяин же тем временем немного оправился от шока и на четвереньках пополз к окраине поляны. Заметив бегство оппонента, Старый прицелился в его перепуганное лицо.

Снайпер снова опередил сталкера. Несколько фонтанчиков взрытой пулями земли выросли сначала впереди, а затем позади очкарика. Тот сразу плюхнулся на живот и «прикинулся ветошью».

У Старого некстати забился мелкой дрожью КПК. «Наверное, торгаш, паскуда, переживает, – решил сталкер и не стал отвлекаться. В его голове сейчас решалась головоломка – как добраться до спасительного кустарника на опушке: – Если бы только добежать как-нибудь… Знать бы, когда стрелок начнет перезаряжаться…»

Умолкший было компьютер снова забился в истерике. Старый выматерился, перехватил в левую руку оружие и, все более наливаясь злостью, резко содрал липучку защитного клапана над гнездом КПК. На экране светился конвертик с надписью: «отправитель – Егор». Сталкер открыл сообщение, пробежал глазами по короткой строчке. Его мысли пребывали в таком беспорядке, что он никак не мог вникнуть в смысл прочитанного. Несколько раз глубоко вздохнув, Старый поморгал, сосредоточился и снова прочел предложение с тремя восклицательными знаками: «А мне в оптику видно твою жопу!!!».

В голове ветерана воцарился настоящий хаос. За пару секунд родилось и умерло с десяток версий и домыслов, способных объяснить возникновение такой ахинеи на «компе» в данный момент. Он уже решил, что напарника взяли сразу после перехода через Рубеж, и теперь с КПК парня снайпер откровенно глумится над ним, сознавая превосходство своего положения. Злость и отчаяние переполнили чашу терпения и выдержки Старого. Сжав до хруста в суставах рукоять пистолета, он, словно голодный тигр на добычу, рванулся к лежке очкарика с намерением обменять его на друга. В крайнем случае – хотя бы прикрыться им. О том, что за эти несколько метров ветеран может поймать свинцовую очередь, он даже и не думал.

Услышав топот ботинок сталкера, Хозяин сжался и обхватил голову руками. От мощного рывка его куртка жалобно треснула, но выдержала нагрузку на крепкие швы. Мгновение – и он оказался на ногах, с пистолетом у щеки, повернутый лицом в сторону загадочного стрелка.

– Дернешься – мозги вышибу! – на выдохе прохрипел Старый в ухо очкарику.

Сталкер увидел, как на той стороне поляны что-то мелькнуло. Затем из тени дуба проявилась фигура человека с оружием и стала приближаться. Ветеран сильнее вдавил ствол «Беретты» в аккуратно стриженный висок Хозяина, усилив давление захвата на шею заложника. Каково же было его удивление, когда на залитую солнечным светом опушку неспешно вышел Егор. До ушей сталкера донесся обрывок фразы, которую прокричал напарник:

– …придурок! Неужели тяжело сообразить, что пришло два сообщения?

Старый немного ослабил хватку, опустил оружие и почувствовал, как по телу разлилось тепло. Неимоверное облегчение и радость охватили душу. В голове непривычно опустело, а из глаз покатились слезы. «Если бы ты знал, как приятно слышать твои ругательства и упреки», – подумал сталкер. Адреналиновая дрожь усилилась, сливаясь в унисон с ознобом перепуганного Хозяина.

– Блин! Не успел отойти на километр – ты уже обзавелся подружкой и кучей поклонников? – подошедший ближе Егор прокомментировал взглядом, кого он имел в виду, указывая на очкарика и трупы телохранителей. – Ты учти, я хоть и не ревнивый, но не допущу, чтоб мой лучший друг якшался с обоссанными дяденьками, – глаза Любимчика остановились на мокрых брюках Хозяина.

Старый отпрянул от своего «прикрытия», ухмыльнулся и, наконец, нашелся, чем ответить остряку:

– Егор, ты не поверишь. Это не простой дяденька, а самый что ни на есть настоящий Хозяин Зоны!

Деланные гордость и уважение в интонации сталкера комично гармонировали с обмоченными портками объекта насмешки.

– Шо? Опять? – подражая волку из известного старого мультфильма, воскликнул Егор.

– Не! Этот всамделишный! А тот – так, пародия, – картинно отмахнулся ветеран.

– Ты смотри! Мы с тобой прямо избранные. Куда ни ступи – одни Хозяева! – всплеснул руками напарник.

– Во-во! – продолжал подыгрывать Старый. – Скоро сами обзаведемся наложницами и цивильным эскортом…

– Вы покойники, – сквозь зубы процедил пришедший в себя очкарик. – Мои люди вас из-под земли достанут и будут медленно резать на кусочки…

– Ты глянь! Я думал, он немой! – удивился Егор и как бы невзначай направил в живот говоруна трофейную ВСК.

Тот умолк, глядя на оружие. Вылезший из-за ремня край сорочки затрепетал на ветру, скользнувшем по поляне. Старый подошел к напарнику и снял шлем. Микроклимат костюма успел высушить мимолетные слезы, и лицо сталкера выражало теперь только легкое беспокойство и небольшой налет усталости.

– Ты чего вернулся-то? – обратился он к другу.

Егор вздохнул, пристально посмотрел в глаза товарищу:

– Случайно увидел делегацию, которая приехала на встречу с тобой, – вот и решил поучаствовать в разговоре. Думаю, не зря…

– Это точно, – ветеран прищурился. – Спасибо, друг!

– Да ладно! Ты ж как дитя! Без меня, как без соски. Стволы куда дел?

– Там, в лесочке, – Старый мотнул головой в сторону Рубежа.

– Может, объяснишь? А то я давеча решил, что ты того, – парень покрутил пальцем у виска.

– Это подстава. Бармен, сука, попросил, чтоб я на встречу без оружия явился. Вернусь – замочу упыря!

– Он тут ни при чем! – встрял очкарик. – Я через его брата настоял на таком условии… – сталкеры недоуменно уставились на Хозяина. Тот немного распрямился, скользнул взглядом по стволу винтовки и, немного волнуясь, пояснил: – Позавчера мой помощник вышел на крупного поставщика артефактов в Европу, и мы после недолгих уговоров заключили обоюдовыгодную сделку. Теперь брат Гектара работает на меня.

Повисла короткая пауза. Напарники переглянулись. Старый сплюнул, презрительно покосился на подсыхающие джинсы очкарика и обратился к товарищу:

– Нам нужно обстоятельно разжевать сложившуюся ситуацию. Этот фрукт проговорился, что тебя пасут на всех ближайших вокзалах. Будет непросто выбраться отсюда. Сдается мне – достанут они твою персону на Большой земле…

– Хм, – усмехнулся Хозяин, подтверждая опасения сталкера.

Старый испепелил весельчака суровым взглядом и продолжил:

– Тем более этот выхухоль еще, может, не все рассказал, и стоит хорошенько прижать его обоссанную задницу, чтоб исповедался в совершенных грехах и дурных помыслах. Я клоню к тому, что нужно валить в Зону, сунуть урода ногами в какую-нибудь химическую аномалию типа «желе» и послушать занимательную историю…

– Подождите! Давайте просто договоримся… – в глазах очкарика промелькнул неподдельный ужас. – Я вам заплачу. Слышите?! Хорошо заплачу! Очень много! А вы отпустите меня, а?.. Обещаю, забуду ваши имена и вообще все, что сегодня произошло…

Было видно, как панически боится он одного только упоминания о Зоне. Человек, живущий за счет Нее, управлявший людьми, погибающими за Рубежом во благо наживы этого паразита, ни в коем случае не хотел ступить на адскую землю и почувствовать на своей шкуре даже малую часть Ее прелестей. Расширенные зрачки пресловутого Хозяина лучились страхом, первобытный ужас объял продажную безжалостную душу, дрожь перед нависшей косой Смерти колотила изнеженное тело.

– Да ты хоть усрись! – рыкнул Старый. – Нам торчать здесь нет резона. Не дай бог, вертолет со сканером пройдет, и через минуту на поляне будет на три трупа больше.

– Пока я не дам отмашку, в этот район ни один таракан не заползет, – затараторил очкарик. – Командир части, за которой закреплен данный участок Рубежа – мой человек. Не переживайте! Все схвачено!

– Вона даже как, – дернул бровью Егор. – Ну что ж, давай в тенечке на природе покумекаем, как дальше жить будем. Пойдем на травку – под березкой душевный разговор организуем.

Троица гуськом направилась к кудрявой красавице, с верхушки которой недавно стрекотала сорока. Лысенко на ходу выдернул у Хозяина из-за воротника микрофон, сломал его и выбросил в траву. Из заднего кармана джинсов был экспроприирован дорогущий КПК, оказавшийся выключенным. Егор отправил находку за пазуху и спросил пленника:

– Как зовут?

– Дмитрий…

– Хватит! – перебил Любимчик. – Я не собираюсь тебе табличку на могилке карябать. Хоронить твою вонючую задницу никто не будет. Мне нужны твои данные, а не имя! Хотя, думается мне, компьютер скажет гораздо больше хозяина… – Егор многозначительно похлопал себя по груди.

Очкарик оглянулся. Его глаза за стеклами очков, переполненные непониманием и мольбой, напоминали взгляд провинившейся собаки, которую застали в обнимку с разодранной тапкой.

«Боится, мразь! Правильно. Я бы тоже на его месте умирал от страха», – прочувствовал настроение подопечного Лысенко.

Собеседники устроились у черно-белого ствола, словно охотники на привале. Хозяина усадили к дереву, а напарники расположились напротив – по обе стороны от него. Старый включил КПК, открыл второе непрочитанное сообщение и улыбнулся, вспомнив свое недавнее состояние. «Это я. Хватит прятаться». Если бы тогда он не поддался панике, а нажал еще раз на кнопку, то не пришлось бы рвать жилы и куртку очкарика.

Егор тем временем закурил, не выпуская оружия, и начал допрос:

– Рассказывай! Каким боком ты относишься к Зоне? Кто на тебя работает? Почему такая честь выпала нашим головам? Твои предложения по мирному разруливанию этой ситуации? И побыстрее, а то лично мне, в отличие от товарища, надоело от вас, подонков, отбиваться. Я уже думаю, что чем больше перестреляю, тем меньше вас останется – всего делов…

Хозяин немного задумался, видно, собираясь с мыслями, потом заговорил:

– Я хочу, чтобы сначала вы дали мне какие-либо гарантии, что не убьете меня. Хотя бы ваше слово чести. Насколько я знаю, вы согласно своим своеобразным законам эту честь стараетесь сохранить…

– Все будет зависеть от того, насколько полными, правдивыми и убедительными окажутся твои речи, – перебил оратора Егор и добавил: – Давай… как тебя там… Дима, не томи.

– Кто?..

– Ага! – Любимчик встрепенулся. – Вот уже первый твой прокол в только начавшемся разговоре! Так как твое настоящее имя?!

– Вениамин…

– Венька, значит? – Егор достал изъятый у очкарика аппарат и включил его. – О! Правильно. Синцов Вениамин Константинович. Да еще и профессор! Так?

– Да… – пленный потрепал куцую бородку и поправил очки на носу. – Но какой смысл вам знать обо мне все?..

– Я тебе сейчас коленку прострелю для стимуляции мышц языка, – пригрозил Лысенко, направляя ствол на очкарика.

Хозяин вздрогнул, затравленно бросил взгляд на сталкера и понял, что тот не шутит. Громко сглотнув, он прочистил горло и, запинаясь, стал рассказывать:

– Я… я понял. Спрашивайте.

– Итак, начну снова. Каким боком ты относишься к Зоне? Кто на тебя работает? Почему такая честь выпала именно нам?

– Кхм… Практически вся инфраструктура Рубежа, все группировки в Зоне, кроме «Пепла» и «Анархии», торговцы, некоторые военные чины – подконтрольны мне. Кто-то напрямую, кто-то косвенно, даже не подозревая об этом, но в итоге прибыль оседает на моем счете…

– Конкретнее! Имена! – вмешался заинтересованный Старый.

Синцов вздохнул и стал перечислять:

– Командир части одного из Опорных Пунктов Объединенной Группировки – Сомов. Все торговцы в Зоне, работающие через трех посредников, подконтрольных Сомову. Вот и Гектара хотел подтянуть… О недавней сделке с его братом вы знаете. Начальник Генштаба Группировки, Паныч, прикрывает все и имеет свою долю. «Легион» через Абрамова и родного племянника напрямую подчинен мне. Правда, тяжелое ранение Абрамова, это после того, как вы случайно на него наткнулись, сбило некоторые карты с «Легионом» и проектом «Око». Мне едва удалось вновь собрать разбегающихся фанатиков в кучу… Но об этом знаете только вы. Была еще группа Черного, но… ее больше нет. Все Шелестов этот со своими связями и некоторые особо рьяные спецназовцы… Ну и так – некоторые одиночки…

– Охренеть! Старый, ты представляешь – какие деньги? – Егор покачал головой и снова обратился к рассказчику: – И чё ж ты такой важный приперся на встречу с двумя букашками? Ведь мы для тебя пылинки…

– Вы не пылинки, а камни в почках! – зло блеснули глаза очкарика. – Ваши выкрутасы чуть было не загубили мне большую часть дела. А еще эти Стра… – он запнулся, осознав, что сболтнул лишнее, и сильнее прижался к стволу дерева в ожидании последствий.

– Что-что?! – встрепенулся Егор. – Ты хотел сказать – Стражи? Так-так-так… Какое будущее ты нам приготовил, урод?!

Очкарик весь обмяк, морщины на лице проступили глубже – он прямо постарел на глазах. Плешивая бороденка на подбородке затряслась интенсивнее.

– Пошел ты… – сорвалось с его губ.

– Старый, давай кончать эту гниду!

– Подожди, не горячись! – сталкер схватил напарника за локоть. – Здесь надо поступить умно, чтобы потом всю жизнь не бегать от приспешников этого воротилы. Предупрежден, значит, вооружен! Покури! Дай подумать и еще кое о чем его расспросить.

– Только смотри, чтобы не получилось, как с первым Хозяином. Как его?.. А! Абрамовым. На этот раз подобный номер не прокатит. Ты понял мою мысль? – Егор пристально посмотрел в глаза друга.

– Да знаю я! Перво-наперво нужно отменить на тебя облаву, чтоб ты мог спокойно сесть на поезд…

– …Сколько поставил на то, что я останусь? – неожиданно сменил тему Любимчик.

Старый долго молчал, вглядываясь в смеющуюся физиономию товарища. Он никак не мог понять, к чему клонит эта хитрющая морда, и какой заковыристый фортель на этот раз вытворит сумасшедший инженеришка.

– Тридцать штук «зоновских», – наконец, вымолвил сталкер, ожидая подвоха.

– Жаль! Зря, зря… – состроил траурное лицо Егор.

– Мои деньги – как хочу, так и трачу!

– Ты меня не правильно понял! Я имею в виду, что остался почти с носом. Мало поставил!

– Объясни?! – грея душу приятной догадкой, выпалил Старый.

– Какой смысл что-то менять? Я вчера связался с домом – там все в порядке. Сейчас решим, как отправить матери деньги, и назад – бороздить просторы проклятущей Зоны! Всем сердцем чую – не зря Она нас сводит вот с такими личностями и постоянно подставляет под удары. Да и Лучник не зря сказал… – наблюдая, как растягивается в улыбке репа напарника, выдал Любимчик, но на время осекся. – Нам еще насчет Армады точно узнать все нужно. Чую я – там все ответы на возникшие вопросы. Там!

Синцов боязливо вздрогнул и опять тесно прижался к стволу березы, а Старый уточнил во всю ширину улыбки:

– Ты хорошо подумал?!

– Володь, там за Рубежом, – кивнул Егор в сторону «колючки», – та же Зона, только заретушированная птичками, листочками, да мнимым благополучием. Но там у меня нет таких друзей, как ты и мой «Винторез»!

Старый зыркнул на дрожащего профессора и во всю силу хватки обнял товарища. Эмоции переполняли душу сталкера, но слов не находилось. Да и не хотелось что-то говорить. Они и так все понимали, став одним целым. Их дружба прошла испытания кровью и лишениями. Жизнь в самом, казалось бы, неподходящем для этого месте свела две разные судьбы в одну. И сейчас она продолжала, заворачиваясь свиным хвостиком, подкидывать все новые проблемы, которые предстояло решать, преодолевать, либо обходить стороной.

– Отпусти, бугай – раздавишь! Я тоже рад, что мы вместе и живы. Пора уже вернуться к нашим баранам, вернее – к барану, – Егор кивнул на очкарика, едва освободившись из объятий напарника.

Старый спрятал пистолет, все это время находившийся в руке, смерил Хозяина презрительным взглядом, загадочно улыбнулся и произнес:

– У меня как раз созрела отличная идея. Этого владыку дворцов и заводов сдадим полковнику с подробной раскладкой его прегрешений. А деньги твоей матери отправим с помощью Гектара. Он через своего братишку провернет это дело на раз. Как тебе?

Егор немного поразмыслил, подмигнул недоумевающему пленнику и сказал:

– Шелестов обделается от радости. Столько лет искоренял Зону, терял подчиненных и товарищей, а тут – на тебе: сам главный корень зла – и к нему в гости…

– Подождите! Вы что – хотите меня отдать «Пеплу»?.. Я прошу вас! Я заплачу ва…

Старый неожиданно мощным ударом в подбородок прервал излияния Синцова, поднялся, потирая ушибленные костяшки пальцев, посмотрел на потерявшего сознание Хозяина и повернулся к напарнику, собираясь что-то сказать.

– Только не говори, что это дерьмо теперь придется нести, – замотал головой Егор. – Да я лучше застрелюсь! Вот ты урод! Стары-ы-ый, зара-а-за!

– Не спеши! – внезапно донеслось сбоку.

Сталкеры разом дернулись на голос, повернули головы и замерли в ступоре. И даже не от того, что на них смотрело темное отверстие автоматного ствола – нет. Их больше поразил человек, держащий оружие.

– Это чего… – начал было Старый.

– Хавальники закройте и слушать меня! – довольный эффектом своего появления, велел Сивоконь. – Земеля, не балуй! Я ж выстрелю! – заметил прапор блеснувшие огоньки в глазах Егора. – Медленно растопырь пальчики и отпусти пушку.

Любимчик нахмурился, чуть помедлил и нехотя выполнил приказ живого призрака.

– Вот так! Хорошо. Молодец, – ворковал Сивоконь. – А теперь медленно ручки за голову, и оба – три шага назад! Без рывков, спокойно.

Напарники отошли немного от дерева и остановились, соприкоснувшись локтями.

Прапорщик крадучись приблизился к винтовке, брошенной Егором, мельком взглянул на бесчувственное тело Синцова. Вся его фигура медленно расслабилась. Автомат опустился на уровень живота. Серьезное до этого лицо, наконец, расплылось в знакомой улыбке:

– Не ждали? А я вот приперся! И как вовремя! – сверкнула золотая фикса. Сивоконь явно наслаждался неожиданностью своего воскрешения и превосходством положения. – Эх, денечек сегодня! Погодка – загляденье! Где ни появлюсь – все в отпаде! Стоит жить ради таких мгновений… Чё молчите-то?

Я, например, безмерно рад нашей встрече. Даже частенько мечтал вот в такой обстановке увидеть ваши рожи. Особенно земляка моего. Что значит – казак! Навел ты шороху в Зоне! Да и не только – за Рубежом некоторых трясет, – Сивоконь гордо выпятил грудь. – Да мы с тобой, Лысенко, столько б тут наворотили, если бы ты ко мне за советом обратился! А видишь, как вышло?! Чем тебя этот сброд соблазнил? – прапорщик кивнул на сталкера.

– Человек он хороший и друг, – негромко ответил Любимчик.

– Вона даже как! А я, значит, тебе дерьмом вонял?

– Зачем же так категорично? – Егор немного опустил руки. – Мужик ты нормальный! Только деньги тебя испортили и власть. Нас с тобой уравнивала только водка. После пары стаканов ты опускал немного свой нос и становился обычным человеком. Тогда и поговоришь, и выслушаешь. А так…

– Хватит! Все ясно! – улыбка Сивоконя превратилась в зловещий оскал. – Слышал, вы похоронить меня успели?! Помянули хоть?

– Так раскрой тайну! Как же получилось, что обвел ты всех вокруг пальца? Я, грешным делом, чуть не всплакнул над твоим трупом. Вернее, над телом прапорщика с такой же золотой фиксой, – откровенно заинтересовался Егор.

– Да ну? И чё ж тебе помешало? – съязвил Сивоконь.

– Видно, сердцем почувствовал, что не кубанская кровушка пролилась-то.

– Вот за это ты мне и нравился, земеля! Умеешь красиво сказать, и главное – в точку! Все дело в сердце. Бабка моя покойница сердцем чуяла, что сгорю я вместе с железякой небесной. У меня сердечко прихватило прямо перед вылетом того вертолета. И вот, ты им почуял – коли не врешь. А теперь ответь: как пепловцы догадались, что будет «вертушка»? Ведь не случайно шарахнули в борт?

Егор лукаво улыбнулся, спрятал правую руку за плечо напарника:

– Снился ты мне, Вася, накануне. Песенку про вертолет напевал, стриптизом любовался…

– Гонишь? – удивился Сивоконь.

– Какой смысл врать перед смертью? – посерьезнел Любимчик, медленно опустил руку и нащупал за поясом рукоятку пистолета.

– Подожди умирать! Начальник живыми ваши души требует – какие-то непонятки у него с хозяином из-за вас… – прапорщик осекся, поняв, что сболтнул лишнее, спрятал улыбку и снова покосился на тело возле дерева: – Так! Быстренько проясните ситуацию – а то я тут недавно очутился. Это чё за фрукт?

«Знал бы ты, Вася, что настоящий Хозяин лежит у твоих ног», – мысленно хохотнул Егор, а вслух ответил:

– А кто его знает! Валялся тут…

– Зема, только не надо мне фарш на мозги ляпать! Я ведь слышал – разговаривали вы с ним. Не заставляй меня дырявить тебе коленку. Повторно спрашивать не буду, – Сивоконь вскинул автомат и прицелился в ноги Лысенко.

Старый шагнул вбок и чуть вперед, прикрыв тем самым плечо напарника. Одновременно с этим запричитал:

– Сивый, брось! Я все расскажу! Это брат Гектара. Он приехал на встречу со мной, чтобы забрать посылку и помочь переправить Егора через границу. А тут снайпер – видно, кто-то заказал банкира. Так получилось, что друг случайно наткнулся на этого стрелка и грохнул его. Правда, тот успел положить охрану, – сталкер во время диалога подался корпусом еще чуть влево и, немного опустив правую руку, стал жестикулировать ей, отвлекая внимание прапорщика, – а мужичок от страха потерял сознание. Вот мы и пытались привести его в чувство…

– Стоять! Не двигайся! – проорал Сивоконь, переводя повыше ствол автомата.

Следующая секунда разразилась грохотом выстрелов. Это Егор под прикрытием напарника успел достать из-за пояса пистолет и открыл огонь.

Прапорщик тоже успел нажать на спусковой крючок…

* * *

– Брат, только не умирай! Потерпи немного. Сейчас я все сделаю. Зона поможет. Только дыши, – причитал Старый, из последних сил втаскивая неподвижное тело напарника в схрон на краю оврага.

Почти час потратил сталкер на то, чтобы донести свою ношу до убежища. Два раза оступился на тропе через минное поле, с замиранием сердца ожидая взрыва. Трижды падал, спотыкаясь на непослушных ногах, усилием воли заставлял себя подниматься и идти дальше. Жизнь друга зависела только от него. Сквозное ранение в грудь Егора не позволяло терять даже секунды. Как показалось Старому, легкое не было задето, но потеря крови не предвещала ничего хорошего. Вдобавок, ужасала близость выходного отверстия к позвоночнику и бессознательное состояние Любимчика.

Старый и сам схлопотал две пули. Одна перекосила плечевую бронепластину костюма, парализовав болью всю левую руку. Другая продырявила бок – отчего у ветерана по ноге периодически стекали не успевающие сворачиваться сгустки алой, беспокойной крови.

Из последних сил Старый разрезал на товарище одежду, разорвал упаковку бинтов и примотал добытый Егором «зельц» к ране на груди. Затем, теряя сознание, бродяга прилепил себе на бок пластырь с пучком ваты и впал в забытье.

Веселый ветерок затеребил отмытые недавним дождем подрагивающие листья старой осины, разбудил кусты орешника на краю оврага и углубился в летнее царство дубовой рощи, еще не затронутой смердящим дыханием Зоны. Ему была безразлична судьба двух людей, балансировавших на грани жизни и смерти. Жестокий мир вечного противостояния человечества с природой неумолимо отсчитывал невидимые песчинки вселенского времени, ожидая непредсказуемой развязки.

* * *

Сознание вернулось внезапно. Да так, словно его забросили в голову с помощью бейсбольной биты. Мышцы, пронзенные невыносимой судорогой, среагировали мгновенно, заставив тело забиться в припадке. Открылись глаза, уставившись в темноту расширенными от ужаса и невыносимой боли зрачками.

Вырвавшийся из пересохшего горла сдавленный стон поперхнулся онемевшим шершавым, распухшим языком. Попытка разлепить потрескавшиеся губы обожгла пламенем весь рот. Медленно нарастало чувство, будто в грудь настойчиво ввинчивают тупой бур для сверления лунок во льду во время зимней рыбалки.

«Я в аду!..» – проступила единственная осознанная мысль.

Темнота перед глазами сменилась красной пеленой. Боль прострелила позвоночник, хлынула в мозг и сконцентрировалась в районе затылка, превратившись в комок разъяренных ос, жалящих без устали. Затем это дьявольское гнездо стало перерождаться в звук невыносимой тональности, который вот-вот собирался разорвать голову на мелкие кусочки.

«Это – смерть!..» – мелькнула паническая догадка. Рыдая во весь голос, душа обреченно побрела паковать чемоданы. Он попробовал глубоко вдохнуть, чтобы крикнуть. Но очередная порция адской боли тут же погрузила его в беспамятство.

Второе пришествие состоялось по-иному. Тихонько, стараясь лишний раз не потревожить организм, сознание прокралось к мозгу и осторожно потянуло за невидимые нити управления телом. Первыми конвульсивно дернулись пальцы рук. Сначала медленно, потом уверенней сжались кулаки. Капля пота скользнула с переносицы в уголок правого глаза, и его защипало; показались слезы.

Любимчик поднял ослабшую непослушную руку и провел ладонью по лбу. На пальцах осталось ощущение липкой влаги. Движение тут же отдалось тупой болью в груди. Морщась, он с усилием разлепил ресницы и проморгался. Память со скрипом распахнула заветную дверцу, и Егор вспомнил все, вплоть до второго, как ему тогда показалось, прихода Старухи с косой.

Сразу нахлынуло чувство тревоги за судьбу друга. Стараясь не делать резких движений, он повернул голову вбок. В свете серого пятна, проступающего из темноты у его ног, сталкер рассмотрел силуэт напарника. Тихое сопение и равномерно вздымающаяся в такт дыханию грудь товарища рассеяли все опасения. Чувство облегчения разгладило душу, словно с нее свалился пудовый камень.

«Он жив! Слава богу!.. Где мы? Как здесь оказались?..»

В памяти замелькали картины последних минут кровавой стычки в лесу у границы Рубежа. Секундная перестрелка, закончившаяся резким ударом в грудь и невыносимой болью, после которой воспоминания обрывались.

«Значит, напарник вынес меня оттуда и где-то спрятал… – взгляд скользнул по сплетению могучих корней над головой, – похоже на нору… – запах земли подтверждал догадку. – Интересно, сейчас вечер или уже утро?»

Любимчик выгнул шею, чтобы рассмотреть лаз в убежище. От позвоночника к примотанному на груди комку поднялась волна обжигающего тепла.

«Это, наверное, артефакт! – мелькнула догадка. – Но откуда?..»

Товарищ застонал и пошевелился. Наверху заскрипело. Потолок укрытия на мгновение ожил. Оттуда посыпались крупинки сухой земли. Трава, скрывающая вход, заволновалась, потревоженная ветром. Взору открылся глинистый обрыв узкого оврага, обласканный лучами заходящего солнца.

«Мы в Зоне!» – сталкер вспомнил, как днем они проходили мимо этой раны на теле дубовой рощи. Голова бессильно откинулась назад. События последней недели вереницей поплыли перед глазами, плавно открывая новые витки памяти уже Стража Армады Любимчика из параллельной реальности этого многогранного Мира.

Он вспомнил все и даже понял почему. Сознание Егора Лысенко, обычного инженера, к которому во время дорожной аварии Армада подселила душу своего погибшего Стража, умерло там, на поляне, во время встречи с Хозяином Зоны и стычки с вездесущим прапорщиком. Теперь в израненном теле осталось сознание истинного воина, защитника мира от вселенского Зла. И пусть не выполнил он возложенную на него миссию по предотвращению апокалипсиса на Земле, но смог отсрочить наступление Судного дня. Нет у него здесь его амулета, ключа к Вратам и управлению Армадой, но теперь он четко знал смысл своего существования, и готов был положить жизнь на борьбу со Злом, чтобы использовать хоть малейший последний шанс, подаренный новым другом – сталкером Старым. Это уже не Армада подарила ему жизнь, а боевой товарищ, с которым их породнила Зона!

Вспомнился момент гибели его тела в другой реальности – того Егора, которого он не раз видел и ощущал во сне. Он тогда со взводом «Альфы» защищал северные ворота Энска от Черных карателей. Силы сошлись неравные. Они заведомо обрекли себя на верную смерть, но до прихода основной ударной группы, посланной полковником Шелестовым, необходимо было задержать головорезов Харда за пределами города. Иначе последний населенный пункт, которого не коснулась трагедия Судного дня, мог бы утонуть в крови, превратившись в недосягаемый оплот карателей. Он выполнил тогда свою миссию, хоть и ценой жизни. За это Армада спасла его душу, отправив предотвращать апокалипсис в этой реальности Мира. «Ничего, еще не все потеряно. Страж Любимчик еще жив, Судный день не настал. Значит, есть шанс спасти человечество, есть надежный товарищ, который поможет – я уверен в этом», – со вздохом облегчения Егор провалился в глубокий сон без кошмаров и видений.

Эпилог

– Але, покойнички! Пора оживать! – услышал Любимчик со стороны входа в нору, сквозь пелену полузабытья, озорной голос. На этот раз он пришел в себя так, как и положено после безмятежного сна. Ничего не горело в груди, как в прошлое «пришествие», голова не раскалывалась, перед глазами не двоилось.

– Старый! Любимчик! Живы? Это я, Лучник – не вздумайте пальнуть!

– Блин, только задремал после перевязки… – заворочался сбоку Старый и заглянул в лицо напарника.

– Я в порядке, – отозвался Егор.

– Вылезайте, через час здесь будет стая псов, а вы еще не готовы к схватке, – снова донеслось снаружи.

Помогая друг другу, сталкеры выбрались из схрона, где уже неделю отлеживались после перестрелки с Сивоконем. Их раны почти затянулись, благодаря артефакту и постоянным хлопотам Старого. Еще бы одну ночь, и ветеран сам собирался уводить товарища в Зону, но нежданный гость нарушил его планы.

– Откуда ты узнал, что мы здесь? – щурясь от лучей вечернего солнца, прохрипел Любимчик пересохшим горлом.

Лучник улыбнулся, протянул сталкеру пакет гранатового сока и неожиданно огорошил:

– Ты сам наказывал эвакуировать вас из этой норы, чтобы псы Старому руку не повредили. Вдобавок, слезно просил попить чего-нибудь полезного для крови.

Сталкеры переглянулись и с ошарашенным выражением на лицах молча уставились на сияющую улыбкой физиономию Лучника. О том, что он не обычный человек – слышать приходилось, но чтобы такое – ни в какие рамки.

– Ладно, не буду вас томить непонятками – вкратце введу в курс дела, – нежданный гость насильно вручил сок остолбеневшему Егору, оглянулся и продолжил:

– Рассусоливать нет смысла – не поймете, да и не поверите. Скажу главное, – он снова оглянулся, – вы, как и я, в будущем – Стражи Армады, необычного древнего сооружения, способного разрушить весь наш мир воздействием отрицательной энергетики. Ну, Любимчику можно об этом не рассказывать. Вижу, что вспомнил все из прошлой жизни. Главное, чтобы Старый понял все правильно. Стражи нужны, чтобы охранять Армаду от всплесков негативной энергии. Да и не только. Обо всем узнаете потом, сейчас это не столь важно. Егора она забросила в эту реальность, чтобы помешал Абрамову сделать установку для телепортации аномальной энергии по всей планете, и, конечно, найти свой амулет для связи с Армадой. Это почти удалось, но… Словом, во время аварии на дороге произошла телепортация твоего сознания из одной реальности в другую. Но даже Армада не смогла просчитать все до мельчайших деталей. Ты получил сотрясение и потерял память Стража, а местный Егор…

– Что местный Егор? Я его до перестрелки с Сивоконем ощущал прекрасно, а во время ранения, похоже…

– Нет. Сознание местного инженера должно было погибнуть еще тогда – во время автомобильной аварии. Лишь благодаря потере памяти Стража тебе удалось не дать погаснуть местному разуму окончательно. А отпустить его удалось в тот момент, когда в теле начал активно просыпаться Страж. Поэтому и происходили резкие перемены в характере, вещие сны, странное поведение в экстремальных ситуациях. И это хорошо, что навыки бывалого сталкера взяли верх над способностями простого обывателя, а то сгинул бы ты за понюшку табаку…

– Вот те на… – Старый всплеснул руками и заржал. – А мне все только и говорили – зачем, мол, отмычку с собой взял?..

– А откуда этот хмырь в лесу… ммм… Синцов, знал, что я Страж? – перебил Егор. – Почему я не помню его наглую рожу?

– Да по фиг на этого профессора! – напарник махнул больной рукой, сморщился на мгновение и спросил товарища: – А ты сам-то как думаешь?

Егор почесал затылок, дернул плечами, при этом на лице у него застыло чуть глуповатое, какое-то отрешенное от мира сего выражение.

Лучник ухмыльнулся и кивнул Старому:

– Ты знаешь, а ведь он всегда такой – вроде с прибабахом, но… нормальный мужик!

Тот прищурился, окинул напарника с ног до головы и, наконец, притворно-возмущенным тоном выдал:

– Та… сволочь он! Иногда хочется взять и прибить его, паразита!

Все дружно рассмеялись. Они понимали друг друга с полуслова. Их объединяли одни цели. Видно, Армада подбирала себе людей, находящихся на одном уровне духовного восприятия жизненных ценностей и еще чего-то большего, о чем знала только она.

– А насчет Хозяина… – Лучник задумался на мгновение. – В этой версии мира профессор Синцов предпочел остаться вне Зоны, чтобы не натворить непоправимого. Хотя кто знает, что теперь будет… – Лучник развел руками, давая понять, что пора заканчивать разговоры.

Сталкеры снова переглянулись, немного помялись. Каждый думал о своем, отчего немая сцена слегка затянулась. Любимчик решил пока не пугать напарника вернувшимися воспоминаниями. Так будет спокойнее другу, да и Лучник в дороге должен рассказать еще много полезного. «Оказывается, мы в будущем встречались. Интересно, интересно», – сверкнул глазами Егор.

– Старый, как ты думаешь – мы когда Стражами станем, в говно вступим или в Красную Армию?

– Кто куда, а я обычно в жидкое и вонючее! – сморщился ветеран и поводил носом, будто действительно неприятно запахло.

Лучник улыбнулся, глянул на часы и стал торопить:

– Пора, мужики, нам еще топать и топать – мир спасать надо…

Владимир Андрейченко Стражи Армады. Предел везения

Часть первая Везунчик

Глава 1 Ненужные жертвы Пятый год после Судного дня, Восточная часть Пади

Мир перевернулся. Изменился настолько, что почти ничто не напоминало о его прошлом. Разве только жалкие остатки былого величия когда-то двигающейся вперед цивилизации: перекошенные опоры столбов с обрывками гудящих на ветру электрических проводов; дороги, покрытые испещренным крупными трещинами асфальтом; руины некогда красивых архитектурных сооружений, местами глядящие пустыми провалами оставшихся без стекла окон; ржавеющие остовы техники и агрегатов среди бывших производственных комплексов. А кругом – густые заросли растительности, которой почти ничего теперь не мешало. Разве только расплодившиеся звери, быстро приспособившиеся к существованию во внезапно осатаневшей действительности. И редко сейчас в таких местах можно было увидеть недавнего завсегдатая, до этого с уверенностью считавшего себя королем природы, – человека. После произошедшего катаклизма ему уготована незавидная участь – скрываться от восставшего против него мира, либо бродить по заросшим дорогам и вмиг ставшим неприветливыми городам и деревням, постоянно держась начеку и ожидая расправы. Только самые ловкие и сильные могли позволить себе подобную роскошь – выйти за пределы ограниченных мощными заборами поселений Пади, где люди ощущали себя в относительной безопасности. Сталкеры – так называли смельчаков и смотрели на них либо как на прокаженных, либо с едва скрываемой завистью, тепля в извечно жаждущих простора душах огонь любопытства.

Осторожно раздвинув раскидистые ветви можжевельника, на открытое пространство вышла крадущаяся фигура, сжимающая в напряженных руках бывшие когда-то воронеными стволы охотничьего ружья. За время долгой эксплуатации не раз перегретый от стрельбы металл поблек, стал матово-серым с синеватыми разводами. Лежащий на переднем спусковом крючке палец едва подрагивал, готовый в любой момент по команде мозга произвести выстрел. По возможности дуплетом – так эффективнее и безопаснее при обороне. Тревожный взгляд из-под насупленных бровей быстро пробежался по округе. Покрытый сетью морщин широкий лоб показался из глубокого капюшона, слегка откинутого назад порывом ветерка.

Но ничего страшного не происходило, застывший в неудобной позе человек слегка успокоился, распрямился, шмыгнул простуженным носом и едва слышно позвал:

– Беня, айда сюда, глянь чего делается…

Кусты вновь шевельнулись, выпустив наружу настороженного коренастого мужичка средних лет в не по-летнему надетой шапке-треухе. Тощий рюкзак его свисал на спине едва ли не до бедер, ударяясь железной пряжкой по болтающейся на боку старой кавалерийской шашке. Беня чертыхнулся, опустил ствол «Сайги» и смачно сплюнул под ноги.

– Как же этот сидор достал, а! Задолбался я с ним…

– Так я ж тебе говорил – лямки поправь нормально, – вышедший первым сталкер ощерился зияющей провалами между зубов улыбкой.

– Дак поправлял я, ничего не помогает, ослабевают как проклятые в этих зарослях, чтоб им пусто было! Цепляются за что только можно… Вот на ночевку устроимся в тихом закутке, я там их обрежу к чертям и скреплю проволокой намертво!

– С одной стороны это правильно, – резонно заметил напарник, – а с другой – не совсем… Это ты сейчас их под свою фуфайку подгонишь по длине, а как потом поступать, когда жарче станет? Телогрейку снимешь, рюкзак без нее опять болтаться будет. Снова лямки обрезать?

– Не смешите мои тапки! – Беня хмыкнул. – Жарче… Как же! В наших уральских краях и до Судного дня теплые дни были непозволительной роскошью. И главное – синоптики ежегодно докладывали, мол, то тот месяц, то этот являются самыми жаркими по наблюдениям едва ли не за последние несколько сотен лет. А в реальности… Какое мне дело до того, что где-то в Африке носороги от засухи копыта отбрасывают? У меня на Урале дубак как стоял, так и будет стоять! А умники разные, когда такие прогнозы делали, никогда в форточку открытую не выглядывали, да и к тому же не в Москве, а где-нибудь в Е-бурге… И это значит, что фуфаечка мне роднее родни и ближе женщины на веки вечные! Если помирать соберусь, ты уж, Жердяй, будь любезен, не откажи в услуге – себе ее не прибирай, оставь упокоенной душе последнюю каплю так необходимого тепла…

– Ну, ты, Беня, и закрутил мыслю, – напарник вновь щербато осклабился. – Аж уши в трубочку завернулись, как прям от телепата… А чем тебе жизнь не хороша? Топчи себе земельку грешную, да топчи. Здесь и без того света обитается не сладко. Эва – глянь-ка туда! Чем не Врата в обе стороны?

Жердяй ткнул стволами ружья перед собой. Беня всмотрелся, удивленно всхрапнул и, хлопнув свободной рукой по эфесу висящей на поясе шашки, воскликнул:

– Итить его колесом! И вправду как указатель – иди куда хошь…

Перед сталкерами открылся вид на находящийся за перекошенными высокими воротами некогда широкий двор со зданием районной администрации. Сейчас уже невозможно было ответить на вопрос – кому в голову пришла шальная мысль разместить на краю плоской крыши полное название учреждения. Но в один прекрасный момент во дворе образовалась бегающая по кругу аномалия «синий огонь». Она не посчиталась со вставшей на пути трехэтажной постройкой, в двух местах, словно бензопила, разрезав здание на несколько рваных частей. И теперь перед сталкерами по обе стороны от перекошенных ворот, словно зловеще насмехаясь, красовались выцветшие уцелевшие части надписи: «Рай» и «Ад».

– Вот это да-а… – Беня вновь смачно сплюнул под ноги. – Ни фига се, я бы сказал… А ты говоришь, что легенда о Вратах, ведущих в Ад и Рай Армады, лишь слухи. Хех! Вот чем тебе не Рай и Ад?

– А тебе куда – направо или налево? – подмигнул товарищу Жердяй.

– Ну-у… Справа – там этот «Ад» аккурат в кольце аномалии. А мне как-то не хочется целоваться с «синим огнем». А вот «Рай» – он с краешку притулился, в сторонке от этой беды, да и в окне – глянь-ка – чего вижу…

– Оу! – долговязый сталкер присвистнул. – А я как-то сразу и не заметил… Блестит что-то, да?

– То-то и оно, что блестит! Шкафы там, как я понял. И со стеклами в дверях. А это значит, что не трогал их никто, усек?

– Ну, дак! С дурнем, что ли, в напарниках ходишь? – Жердяй подмигнул товарищу. – И сам уже понял, что разные вкусности там с самого Судного дня нас поджидают. Что, – встрепенулся он, – идем или как?

– Погодь! – Беня придержал напарника за рукав. – Не туда. Ослеп, что ли, от счастья? Это только в мифах в Рай через Врата входят, а в реальности их обогнуть нужно метров, так, за десять, поскольку как раз промеж створок «стеклотоки» растянулись. Вот щас бы ты в них побарахтался как карась в путанке.

– Ох, ты ж, е-о-о… – долговязая фигура, согнувшись едва ли не пополам, резко замерла на месте. – Спасибо, брат, в который раз убеждаюсь, что не прогадал, когда решился ходить в паре с тобой.

– Взаимно, паря, – «Сайга» с опаской зыркала по сторонам жерлом ствола. – Вот так и будем держаться друг друга, глядишь, и покоптим еще зловонный воздух Пади. А что зловонный он, так, чуешь, попахивает откуда-то смрадом?..

Жердяй принюхался, сморщился от отвращения, состроил недовольную гримасу и тоже привел двустволку в готовность.

– Оттуда тянет, – кивнул он в сторону недалекого провала на краю полуразрушенного дома. – А там «синего огня» нет.

– А провал есть. Почему? – Беня заговорил вполголоса, внимательно всматриваясь в примкнувшие к зданию заросли. – И провал недавний, потому как выпавшие из стены кирпичи лежат поверх завалившегося куста… А мы на него сразу внимания не обратили.

– Или не видели, – заметил вдруг напарник.

– То есть, как не видели? – крепыш непонятливо часто заморгал.

– А так, – Жердяй вцепился в прострочки фуфайки на плече товарища и слегка подтянул его к себе. – Смотри.

– Не понял… – Беня, сместившийся правее, качнулся назад и, опустив «Сайгу» болтаться на ремне, тщательно потер кулаками глаза. – Это как?

С двух, находящихся друг от друга в полуметре, точек виделись совершенно разные картины: с левой сталкер взирал на разрушенный угол дома, а с правой – на целое строение.

– Чуешь? – Жердяй заговорщически прошептал напарнику в самое ухо. – И чем сейчас пахнет, а?

– Смертью. Там пахнет смертью. Быстрой и необратимой… – Беня подался на шаг назад, потянув товарища за собой. – Что-то у меня отбило охоту проверять содержимое нетронутых в этом «Раю» шкафов…

– Ну, тогда придется вам этой охоты добавить!

Оба сталкера подскочили как ошпаренные от прозвучавшего из-за спин громкого голоса и резко повернулись, уставившись в десяток направленных на них автоматных стволов.

– Вы кто?.. – единственное, что смог произнести вконец растерявшийся Жердяй.

– Пасть закрой! – парировал тот же голос, и вперед выступил рослый детина в армейской «горке» с «АК-12» наперевес. – Выбирайте: или вы сейчас идете на второй этаж и выносите оттуда сейф, находящийся сразу за тем шкафом, что блестит стеклами в окне, или во-он та живая лиана с отростками «стеклотоков», медленно сжимаясь, утягивает вас прямо в объятия «синего огня».

– А-а… А-а… нет третьего варианта? – решился уточнить Беня, но под суровым взглядом насупившегося верзилы пошел на попятную: – Все, все! Молчу как рыба об лед! Первый вариант нас устраивает!

– Хорошо, – вояка вполоборота качнул головой позади стоящим. – Перл, Чонгар, проследите за этими недотепами, только оружие у них заберите и сами к углу здания не лезьте, там аномалия каверзная вместе с лианой. А вам, доходы, даю на все про все полчаса!

– Да как же?.. Разве же в таком деле можно устанавливать временные рамки?.. – вновь попытался возразить Беня и тут же отступил назад, когда один из бойцов вырвал из его рук «Сайгу» и, выдернув из-за пояса шашку, ткнул острием в правое бедро. Сталкер замычал, схватившись за порез, между пальцами потекли струйки крови.

– Еще вопросы будут?! – вояка с нажимом на каждое слово повысил голос. – А ну, пшли быстро задание выполнять!

– Так дайте перебинтую… – взмолился Жердяй, бросившись к другу, но тут же получил точно такой же укол в руку и, взвыв от боли, отскочил в сторону. – Все! Все, мы поняли, поняли! – процедил он сквозь стиснутые зубы. – Идем, уже идем! Куда? На второй этаж? Сейчас, сейчас…

И тут из здания послышался хлопок, а вслед за ним скрип железа. Все находящиеся на поляне замерли. В окне, закрыв собой вид на блестящие стеклом двери шкафа, появилась фигура человека, складывающего что-то в карманы разгрузки. Первым опомнился командующий вояками верзила:

– Эй! Ты кто такой?! – заорал он незнакомцу.

– Я раб божий – обшит кожей! – послышался насмешливый голос. – Вы зачем мужиков тираните? Отпустите их! Все равно то, что вам нужно, я уже забрал, а в бункер никак не попасть – вход завален. Здесь разве что бульдозером работать нужно…

Не дожидаясь команды старшего, нетерпеливый боец бросил на землю шашку и, вскинув автомат, выпустил в окно короткую очередь. Но в проеме уже никого не оказалось, стоящий у дальней стены шкаф последний раз блеснул разлетающимися стеклами, послышался визг рикошетящих от стен и потолка пуль, а вслед за ним голос верткого сталкера:

– Мужиков-то отпустите, они тут вообще не при делах!

– Слышь ты, – верзила, попутно осадив гневным взглядом поторопившегося подчиненного, в сердцах сплюнул, – отдай то, что из сейфа забрал, и проваливай на все четыре стороны! Слово даю – не тронем!

– Ты это сюда положил, чтобы иметь на него права? – прозвучала насмешливая фраза.

– Не я, но права имею! – понимая, что добыча ускользает из рук, вояка скривился от недовольства. – Давай без проволочек: ты отдаешь это нам, а мы закрываем глаза, что тут еще кто-то кроме нас был…

– Мужиков отпустите!

– Да пошел ты! Посмотри на него, он еще нам условия диктует… – стрелявший по окну развернулся вполоборота и скосил очередью Беню и Жердяя.

– Ну вы и твари… Ловите тогда!

Из окна вылетело овальное ребристое тело гранаты. Команда насупившихся вояк бросилась врассыпную и попадала на землю. Прогремел взрыв, раскидавший куски дерна и ломаные ветви разросшегося куста. Убийца сталкеров охнул и схватился за шею, пытаясь остановить бурную кровавую струю. Первым вскочивший на ноги главарь вояк метнулся к раненому, бросил на него пренебрежительный взгляд, контрольным выстрелом в голову безжалостно закончил его мучения, затем развернулся к остальным и гневно произнес:

– Есть еще желающие действовать самостоятельно?! – видя потупившиеся взоры подчиненных, крикнул: – Слышь, как тебя там?! Я не хочу причинять тебе боль, просто отдай мне, что в сейфе взял, и иди куда шел!

– Ну, знаешь… Я как-то без твоих подсказок и помощи ходил, хожу и буду ходить где мне вздумается! А вот за пустое убийство мужиков вы еще ответите – это я вам обещаю!

– Вот же доход! – верзила разозлился окончательно. – Смотри! Я тебя по-хорошему просил, а теперь, даже если плакаться о несчастной доле будешь, пощады не жди!

Следующие полчаса военные, профессионально взяв остатки здания в кольцо, перебежками подбирались все ближе, а когда ворвались внутрь, к общему изумлению не обнаружили там никого. Но ловко очистивший сейф сталкер успел оставить для нападающих сюрприз: через некоторое время друг за другом прогремело три взрыва, выбившие из оконных и дверных проемов остатки косяков и рам. В воздух поднялась туча слежавшейся пыли и кирпичной крошки.

«Три “двухсотых” и четыре “трехсотых”, твою ма-ать…» – со злостью констатировал избежавший смерти громила, а вслух скомандовал:

– Ищите! Далеко уйти ему точно не удалось.

* * *

Потерявшая следы вёрткого беглеца группа прошла мимо раскидистого клена, с ветвей которого свисали грозди аномальных «волос». Ощерившиеся оружейными стволами бывшие военные из группировки «Бета» тихо матерились, переругивались между собой, спотыкались от усталости и вытирали со лбов крупные капли пота. А двое навьюченных поклажей кочевников вдруг остановились перед деревом, с тревогой косясь на покрытую глубокими трещинами толстую кору, и принялись о чем-то ожесточенно спорить, размахивая натруженными руками, держащими луки. Их грубо окликнул идущий следом арьергард отряда. Псы вздрогнули, еще раз бросили встревоженные взгляды на лесного исполина и, озираясь, поспешили вслед за остальными.

– Вот что за плешивые, а? – один из дозорных, буравя взглядом спины всклокоченных дикарей, одетых в звериные шкуры, брезгливо сплюнул под ноги. – Надо же, всего несколько лет прошло после Судного дня, а они до того опустились, что вскоре даже разговаривать разучатся.

– Да они и сейчас уже не пойми что городят, – отозвался усмехающийся напарник. – И как наше начальство только с ними договаривается? Терпеть их не могу! А воняют хлеще свинорылов. Поди, совсем о мытье не вспоминают уже… Одна польза от них – любыми тропами по Чащобе провести могут, разбираются в самых запутанных дебрях лучше всякой ищейки. Да и если бы не они, пришлось бы нам эту тяжесть на своих плечах таскать.

– Вот что выносливые они – этого не отнять. Но все равно я им не завидую. Все меньше на людей похожи становятся. Ну, звери зверями…

Договорить «бетовец» не успел, его бас прервался внезапно забулькавшим горлом, из широкого разреза которого бурным потоком хлестнула ярко-алая кровь. Вояка покачался некоторое время вперед-назад, после чего на резко подогнутых ногах кулем рухнул вниз, уткнувшись лицом в палую листву и распугав мелькающих вездесущих мурашей.

Второй боец оторопел от неожиданности, пытаясь протереть глаза, словно не верил тому, что видит. Покрытая сетью трещин кора старого дерева медленно, подобно тающему воску, начала раздаваться в разные стороны вязкими потеками. Дерево, как громадный живой исполин, вздрогнуло, тряхнув раскидистой кроной, с которой дождем посыпались капли осевшей за утро влаги. Вояка побледнел, понимая, что свисающие «волосы» в любой момент могут выстрелить тучей смертельных для всего живого спор. Но даже не этого он сейчас испугался. На изменяющем облик стволе неожиданно проявилась огромная зубастая пасть. Влажный малиновый язык, пронизанный черными прожилками, в предвкушении долгожданной добычи с вожделением хищно облизнул ухмыляющиеся толстые губы.

Очнувшийся «бетовец» резко отпрянул и, запнувшись о массивный корень, покатился кубарем, вскочил на ноги и, заголосив, опрометью ринулся за уходящим отрядом.

Оглушенная удаляющимся ором поляна на какое-то время погрузилась в тишину, ствол клена вновь принял прежний вид, только несогласное со страшной смертью тело умирающего вояки с разрезанным горлом еще несколько раз подергало конечностями и вскоре затихло. А вечные труженики-мураши уже успели передать друг другу по цепочке информацию о произошедшем и по-хозяйски приступили к сбору впитывающихся в траву сгустков крови. У природы ничего не пропадает – все идет в дело…

«Ну, во-от… Очередная байка о хищном биоме готова пуститься по свету, – прижимающийся к массивному стволу дерева сталкер оторвал руки от шершавой коры, убрал окровавленный нож в ножны, потянулся к поясному отделу для хранения артефактов, перевел в пассивное положение активированную «гипнонику» и присел возле убитого им бойца, с жалостью взглянув на него. – Вот что тебя сюда понесло, а? Чего вам неймется? Для чего так нужны эти документы? Вы же все равно не сможете их правильно применить… А мужиков безобидных зачем убили? – сидящий протяжно вздохнул и подумал уже о другом: – А Псы-то, Псы?! Теперь будем знать – с этими дикарями не все так просто, оказывается! Похоже, они обладают отголосками ментала, ну, или еще чего-то такого… По крайней мере, они учуяли засаду – и это совершенно точно! Если бы не подогнавшие их бойцы замыкания, еще неизвестно что могло произойти… Тьфу-тьфу-тьфу… До этого «гипноника» ни разу не подводила».

Сталкер вздохнул еще раз и, прикоснувшись на мгновение к трупу, тихо проговорил:

– Прости, мужик, ничего личного, жить хочется каждому. Спи спокойно. И проследи, чтобы всем букашкам досталось пропитания, да не жадничай, ага? Ладно, мне пора. Еще твоих подельников обогнать нужно, а то начнут колесить по лесу да заблудятся, когда окончательно поймут, что меня впереди нет…

* * *

Встроенный в забрало защитного шлема дисплей выдал силуэты нескольких тварей, рыскающих по кустам. Сталкер, не желающий лишней крови, хотел тихо обойти зверей, но те думали иначе. Почувствовав близкую жертву, мутанты рванули в атаку. Однако добыча, кажущаяся такой доступной, вдруг огрызнулась свинцовыми осами, впивающимися в тела. Округа наполнилась злобным визгом и рычанием. Монстры осатанели, теперь они носились по зарослям, сужая круги. Но человек оказался зверью не по зубам, он так стремительно перемещался между деревьями, что клацающие в непосредственной близости челюсти тварей успевали захватывать лишь пустоту. Стая, бросающаяся с разных сторон, постепенно уменьшалась в размерах. Наконец, обладающий пси-способностями, оставшийся в одиночестве вожак – псевдоволк, решил не испытывать судьбу, метнулся прочь и исчез в густых зарослях.

Сталкер опустил автомат и чертыхнулся. Рейд получился не из легких, а окружающие места просто кишели различными тварями, жаждущими отведать свежачка. Патроны подходили к концу. В запасе остался всего один магазин, до ближайшей точки, где можно было пополнить боекомплект, еще полдня пути… Положеньице…

Везунчик вздохнул, в который раз сокрушаясь, что так опрометчиво и неосторожно попал под влияние каверзной «магнитуды». И откуда только она взялась посреди Чащобы? Редкая аномалия, возникающая в основном вблизи бывших поселений, где в достатке присутствует металл. Но раздумывать долго сталкер не стал. Кто знает, вдруг именно в этом месте когда-то жили люди? А быть может, он случайно набрел на месторождение железной руды, которой издревле славился Урал. В любом случае плакаться было поздно: что сделано, то сделано, а в данный момент вернуть все обратно во времени он не мог при любом желании. Открыть портал не вышло, как и создать силовое защитное поле: кристалл успел размагнититься, а снова начнет функционировать как минимум через пару суток. Если, конечно, не попадется случайно «полярность» – артефакт, порождаемый той же «магнитудой». Он спокойно возвращает ключу прежние свойства. Но искать «полярность» Везунчик не стал, потоптался только с минуту неподалеку от аномалии, опасаясь задерживаться в пути, и легкой трусцой продолжил намеченный маршрут. Как уж вышло, так пусть идет дальше, раз сам, вроде бывалый уже Страж, поступил опрометчиво, не включив вовремя датчики костюма. Повезло еще, что совсем не влетел в объятия «магнитуды», иначе барахтался бы, наверное, до сих пор, пытаясь высвободиться, и лишился всего так нужного в Пади оборудования и снаряжения. А время не терпело, попадаться в руки преследователей точно нельзя…

Густые заросли остались за спиной, перед глазами открылся вид на широкое поле, испещренное множеством оврагов, трещин и канав. Детектор заработал на всю катушку, выдавая данные о заражении местности. Обогнуть бы его стороной, но на это уйдет несколько часов, а преследователи почти наступают на пятки, как гончие, вцепившиеся в хвост лисе. Он и без этого потерял массу времени, пока играл с ними в «кошки-мышки». Вот и доигрался, чуть не прозевав «магнитуду»…

Давно нехорошая молва ходила по Пади про клан армейцев «Бета». А этот отряд еще умудрился каким-то образом сойтись с полудикими Псами… Нюх у кочевников на оставленные в Чащобе следы просто отменный, хоть по деревьям прыгай – не скроешься. А пропетлять пришлось достаточно много. И это бы еще не столь страшно, как… На удивление Стража – проводники и носильщики непостижимым образом едва не раскрыли его аномальную маскировку! Вспомнив этот момент, Везунчик досадно сплюнул: много времени и сил потрачено. Ничего не остается, придется пересекать поле, рискуя получить изрядную дозу облучения, и при этом еще нужно постараться не напороться в запале на кислотные аномалии, которых детекторы почти не обнаруживали. И такое могло случиться – на подобных Пустошах часто гибли и люди, и звери, и даже птицы. Коварные места.

Хотел было принять пилюлю, но встроенный в костюм авто-лекарь, мигнув парой индикаторов, легким уколом уже ввел нужную дозу антирадиационного препарата. Одобрительно крякнув, сталкер выждал пару минут, перекрестился и, перепрыгивая через проломы, потрусил по пересеченке. Найденные им на заброшенной базе документы явно представляли для преследователей большой интерес. Конечно, часто почти любые спорные вопросы можно решить мирным путем. По крайней мере, в самом начале неожиданной встречи Везунчик даже подумал отдать «бетовцам» флешки с информацией. Но надменность и презрительное поведение командира вояк, старающегося показать свое полное превосходство, вмиг заставили сталкера изменить решение. Похоже, с той стороны ни о каком компромиссе и речи вести не собирались, раз почти сразу начали стрелять… Это пробудило в Везунчике забытый азарт, толкнув на едва ли не ребячество, и он решил тряхнуть стариной, уводя назойливого соперника подальше от заброшенной исследовательской базы. Мало ли… А вдруг там может найтись еще что-то интересное?

Выуженные из носителей технологии прошлого ощутимо помогут людям, проживающим в разбросанных по Пади поселениях. Но при этом их стоило передать в более надежные руки, а уж точно не «бетовцам». К тому же, Стражи давно расследовали темные делишки, проворачиваемые бывшими армейцами. Не на хорошем счету числилась группировка, мешающая выжившим после катаклизма хоть небольшими шагами возвращаться к нормальному уровню существования.

Да и не в его это правилах – идти на уступки, когда кто-то пытается доказать свое право нахрапом. Нашли кого пугать – Стража! Нет, ну он, конечно, не стал кричать, что имеет прямое отношение к легендарной Армаде, и, пусть не сразу, но огрызнулся ответным огнем. А еще сыграл роль давно сложившийся упрямый характер. Настолько давно, что казалось, будто минула целая вечность… Вечность для человеческой жизни, но не для Армады, управляющей временем и пространством. Реакция бывалого сталкера на раздражитель оказалась прямо противоположна той, которую ожидали от него «бетовцы», привыкшие брать желаемое силой. И теперь противнику, решившему любой ценой завладеть документами, приходилось играть по правилам Везунчика.

Наметанный взгляд сразу подсчитал количество врагов: что-то около тридцати человек. А на данный момент стало уже на восемь меньше. Страж, во время боя в развалинах базы получил изрядную дозу адреналина. Подобные ситуации давали хорошую закалку и многому учили, помогая не терять навыки. А еще удалось вдоволь насмеяться, когда при помощи кристалла прямо на глазах изумленных врагов он исчезал в одном месте, а потом появлялся в другом. Вот именно тогда он настолько увлекся, что едва не попал в беду. Прошляпил момент возникновения неподалеку от «магнитуды»… Отбежав подальше, огорчился разряженным кристаллом, но, привыкший радоваться даже малому, вздохнул с облегчением, в который раз убедившись, что не зря издавна носит свою кличку. Однако теперь передвигался на своих двоих, вместо того, чтобы через окно портала оказаться за спасительными монолитными стенами Армады. Вот же Истребитель теперь задаст ему перца за очередную мальчишескую выходку…

Упорству потерявших часть войска «бетовцев» оставалось позавидовать. Везунчик понял, что они не отступят, пока не добьются своего. Значит, документы действительно представляли особую ценность и могли существенно помочь людям в дальнейшем. Кто, если не Стражи, лучше всех использует их по назначению? А в этом случае оставался единственный вариант развязки… Сколько не колебался сталкер, но все же решил уничтожить навязчивого врага, если тот не отступится. Огорчало, что с каждым разом оставалось все меньше боеприпасов, и поэтому Везунчик не вступал больше в прямой контакт с преследователями. Будучи хорошим режиссером подобных спектаклей, он знал, что делать, а еще хорошо знал окружающую местность. Вот и колесил теперь, увлекая за собой «бетовцев» и Псов по самым трудным местам, выводил их из состояния равновесия, зля многочисленные стаи монстров, через которые двигающийся позади противник прорывался с боем. Порастеряет силы, наверняка и большую часть людей, вымотается, глядишь, и не нужно всерьез воевать самому.

Пустырь и впрямь оказался покрыт помимо неровностей еще и множеством аномалий, которые приходилось осторожно огибать или по возможности перепрыгивать. Мощные «воронки», «мясорубки» и «смерчи» на возвышенностях, блестящие лужи «зыбей», светящиеся зеленью или едва заметной желтизной «кисели» со «студнями» в низинах. Все это могло с легкостью сбить спесь любого профессионала. Но действуя по принципу – где проберется одиночка, там группе пройти без потерь удастся вряд ли, Везунчик изменять маршрут не стал. Ко всему прочему, в данный момент он здорово выигрывал во времени. После случая с «гипноникой» в Чащобе и пары встреч со стаями мутантов, разозленных сталкером, «бетовцы» теперь не так прытко рвались в погоню и стали осторожнее. А впереди уже виднелся проход, пробитый между возвышающимися над местностью скалами.

Когда-то давно здесь протекала река, образовавшая широкую долину и выточенные в известняковых скалах карстовые пещеры. В этих лабиринтах обитало теперь много зверья. Видел ли кто-нибудь самку аасмена? Вряд ли. А вот Везунчику посчастливилось наблюдать малышню – смешные подобия родителей с болтающимися короткими гофрированными хоботками на вросших в мордашки противогазных масках. Когда-то в бывшей Зоне, а ныне – Анклаве, думали, что аасмены – это попавшие под Выбросы и ментальное воздействие ноосферы люди. Наверное, доля правды в этом была. Скорее всего, они произошли именно от человека, как и снобы, телепаты, возможно, даже мимикримы. Теперь уже трудно с точностью определить, как и каким образом аасмены стали теми, кем являлись. Слишком много прошло времени… Но то, что эти монстры – явные хищники и даже каннибалы, – факт неоспоримый. Именно об этом в данный момент размышлял Везунчик. Одно дело – бороться с охотящимися тварями, и совсем другое – с защищающими свое потомство. Вот на чувства родительской заботы и надеялся сталкер, желающий поскорее избавиться от настойчивых вояк.

Без острого желания – на себе ощутить ярость монстров, Страж прибегнул к хитрости, разбросав по пути гранаты со слезоточивым газом. Предвидя, что к моменту, когда враги окажутся здесь, газ успеет рассеяться, Везунчик побежал вперед, не обращая внимания на раздающийся со всех сторон рев множества глоток. Аасмены, устремившиеся было к жертве, огромными скачками сыпанули в разные стороны от жгучего газа. Обида на ускользающую добычу разозлила мутантов.

«Хорошо. Очень хорошо. Значит, оторвутся на вояках со всем своим звериным остервенением. Будут мстить по полной программе».

Сталкер злорадно усмехнулся. Именно такой реакции он ожидал от монстров. Как бы там ни было, а Везунчик мечтал прожить намного дольше «бетовцев», вот и боролся за место под солнцем, да простят его аасмены.

Движение – это жизнь. Двигаться Стражу пришлось очень много. Пробежав по ущелью до развилки в сторону заброшенной плотины, он остановился. Громада сооружения рассказывала о былом могуществе человека. Немногие знали истинной причины случившегося катаклизма. Неизвестно каким образом людская молва начала разносить в виде сказаний и легенд информацию об Армаде, призрачных Вратах и Рае для всех обездоленных. Уж точно не Стражи, в задачу которых входило свято оберегать могущественный узел миров и времен, поведали об этом не в те уши… Но часть правды в этих словах была. Громаднейший выплеск накопившейся за тысячелетия энергии Армады через ноосферу и тектонические разломы планеты добрался до слабых и опасных мест – хранилищ ядерного топлива, электростанций, реакторов, химических комбинатов и арсеналов с химико-бактериологическим оружием, вызвав цепную реакцию по всей Земле. Полыхнуло знатно… И это почти мгновенно сгубило пять шестых человечества. Но никто не догадывался, что истинной причиной Судного дня явился сам человек. Один из лучших ученых умов, который мог бы направить свои способности во благо, а не наоборот… Профессор Синцов – основатель проекта «Око» на базе аварийной АЭС, чьи развалины зарастали теперь буйной растительностью Чащобы на зараженной радиацией территории бывшей Зоны. Как ученый догадался об Армаде – сейчас ответить не могли даже Стражи. Вообще, работу гениального ума предугадать и понять бывает трудно. Но он добрался до спрятанного в глубине Больших Луж объекта и по ошибке активировал один из узлов управления не так, как следовало бы… Получившийся результат все выжившие ощущали на себе до сих пор: массовая гибель людей в Судный день и упадок цивилизации за прошедшие после этого годы.

Человек кипучей деятельностью заметно изменил ландшафт планеты. А природа часто показывала «королю жизни», что он по ее меркам не настолько силен и всемогущ. Уже только образованная после Первой Вспышки Зона не раз подтверждала это. Везунчик окинул взглядом бетонную стену плотины еще раз. Даже сейчас ясно виделось, что все старания людей оказались напрасными. Природа брала свое: огромнейший пролом в центре сооружения невероятными вывертами внутренностей ГЭС свел усилия творца гигантской железобетонной запруды к минимуму.

После того, как неизвестно куда подевалась вода в реке, строение облюбовали не только растения, но и мутировавшие твари. Везунчик не испытывал особой трудности, пробираясь через захламленные помещения. Он уже неоднократно бывал здесь и знал, где можно прошмыгнуть легче и незаметнее. К тому же, стремился сюда он не зря. Именно в этом месте сталкер устроил небольшой закуток, в котором ему не раз доводилось отдыхать. Восточный сектор Пади в отличие от остальной ее части, не считая степных просторов юго-востока, был относительно малолюден и соответственно – не столь изучен выжившими после катаклизма людьми. Это оберегало Стража от лишних глаз и ушей, позволяло более-менее сносно производить разведку некогда индустриального края. В принципе, поиск уцелевшей информации и являлся его основной задачей, как представителя Армады. Схрон он оборудовал на свой вкус, к тому же, на всякий пожарный случай внутри держал заранее заготовленный НЗ, в котором сейчас остро нуждался. Боекомплект к автомату, запасная амуниция и весомый набор продуктов, чтобы пережить маленькую войну.

Быстро разобрав тайник и распределив его содержимое по рюкзаку и карманам, сталкер облегченно вздохнул. Теперь можно и повоевать всласть, если только преследователи еще не отказались от задуманного. Страж не желал зла никому, не хотел ничьей смерти, понимал, что людей на искалеченной планете осталось ничтожно мало. Но часто удивлялся тому, что некоторые совершенно не осознавали этого, все еще продолжая увеличивать количество неоправданных жертв. Знал он и про существующие параллельные реальности, созданные Армадой с целью, чтобы у человечества оставался шанс выжить. И слухи о пресловутом Рае – совсем не беспочвенны. Есть и такой параллельный мир, полностью исправленный Армадой в лучшую сторону, но… Но в нем кроме отдыхающих от трудовых будней Стражей нет ни одного представителя гомо сапиенс…

Везунчик ухмыльнулся, вспомнив свое недоуменное отражение в зеркале, когда впервые с помощью Треша попал в Рай. Нет, мир, конечно, был до мелких деталей скопирован с основной ветви реальности. Города, деревни, даже разработанные карьеры или шахты. Но только ни одного человека, ни одного запущенного реактора или загруженной оружием химической базы. Словом, Армада продумала все заранее, чтобы подобно миру Пади больше не произошло случайности. При острой нужде Стражи могли бы попытаться переселить в Рай почти всех выживших после Судного дня. Но гарантии, что не раскрылось бы их инкогнито, не было никакой. Как никто не мог гарантировать и того, что люди готовы к настоящему пониманию добра и зла, переплетенных в их сыром сознании. И уж точно никто не мог сказать со всей ответственностью, что мир Рая в этом случае будет огражден от Судного дня. Одни только «бетовцы», идущие по следам сталкера, с легкостью могли подтвердить худшие опасения… Это понимали все Стражи, и от этого на душе у каждого было тягостно. Все, что оставалось – только помогать существовать выжившим дальше и надеяться, что когда-нибудь наступит счастливый момент…

Поняв, что отвлекся, Везунчик взялся за крупнокалиберную снайперскую «Беретту», переложил ее небольшой боезапас в заплечный ранец, кряхтя, взвалил винтовку на плечо и заторопился к дальнему концу плотины. Вес значительно повысился, двигаться стало сложнее, пришлось включить сервоприводы «Специфика». Это сажало зарядку батарей костюма, но цель оправдывала средства. Теперь сталкер имел возможность отбить у противника охоту преследовать его дальше. Из «Беретты» можно вести стрельбу с далекого расстояния. «Бетовцы» же подобного оружия не имели, что уж говорить про кочевников-Псов.

Пробежав по развороченному до неузнаваемости и захламленному остатками покореженного оборудования центральному залу, вплоть до вставшей поперек и лежащей на боку ржавой громаде турбины, Везунчик неожиданно столкнулся с препятствием в виде двух аасменов и нескольких крысаков. Отбиваясь от мутантов, покрылся испариной, вдоволь навальсировавшись между бросающимися на него тварями. Аасмены в прыжках с нелепыми траекториям и неожиданными отскоками только мешали друг другу, наперегонки пытаясь добраться до человека. Везунчик, давно изучивший их повадки, быстро избавился от неприятности. А с крысаками пришлось повозиться дольше обычного, незаменимый в таких делах пистолет с глушителем поработал на славу. Уже бегущий дальше по залу сталкер еще какое-то время слышал гуляющие по стенам просторного помещения отголоски почти беззвучных хлопков пистолета и предсмертного визга маленьких «динозавров». Время поджимало, преследователи могли в любую минуту появиться на плотине, а ему еще следовало по откосу добраться до безопасного места ведения прицельного огня из «Беретты».

Сильный ветер на вершинах скал завывал и мешал прислушиваться к звукам, доносящимся снизу. С другой стороны, это было только на руку. Шквальные порывы помешают вычислить стрелка сразу. А природная ниша в скале оказалась словно сделанной по заказу. Везунчик удобно расположился в ней, поерзал немного, расставив сошки винтовки на каменном выступе, и принялся рассматривать через оптику дальний край плотины, где должен появиться враг, попутно выводя на дисплей экрана встроенного в костюм компьютера направление и скорость ветра, чтобы сделать поправки для прицеливания.

Отсюда открывался хороший обзор на всю ширину ущелья. Потерявшие большую часть проводов мачты высоковольтных вышек на другой стороне перекосило или уже повалило на землю. С момента Судного дня, унесшего миллиарды жизней, человечество больше не пыталось что-то вернуть под свой контроль. Себе дороже. Только ветер и природа стали во многих местах полноправными хозяевами. Воздушные порывы достигали порой такой плотности, что перехватывало дыхание. Благо, стояло относительное тепло, иначе о ведении огня с такого расстояния не могло быть и речи. Собрав полученные данные, Везунчик поправил оптику. Боеприпасов к винтовке мало, пристреливать ее сейчас не было возможности… А ветер, играя на напряженных нервах, отвлекал завываниями, будто пел одному ему понятные рапсодии на струнах натянутых между покосившимися мачтами проводов.

Как и думал Страж, ожидание его оказалось недолгим. В перекрестье прицела «Беретты» появилась сильно поредевшая группа врагов, перебежками двинувшихся по плотине. Насчитав около пятнадцати человек, сталкер удовлетворенно кивнул. Его старания не пропали даром – преследователи потеряли более половины своего войска. «То ли еще будет! Ой-ой-ой!» – Везунчик усмехнулся. Надо же, насколько противник оказался упрямым… Или глупым, что скорее всего, раз до сих пор не понял, с кем связался. А быть может, находящаяся у него информация действительно имеет очень большую ценность, не дающую врагу задумываться о безопасности? Кто знает. Нечто подобное Везунчик уже встречал не раз, поэтому не сильно удивился упорству группы. Бедные, скудоумные люди…

Первым двигался Пес-следопыт – петлял, внимательно всматриваясь в отпечатки на пыльной поверхности.

«Это «нюхач» – так, кажется, называют своих разведчиков Псы? Вот он-то, скорее всего, и ведет за собой всю группу. Ну, что же, дикарь, получи приз за трудолюбие!»

Палец аккуратно нажал на спуск, ощутимо толкнуло прикладом в плечо, по ущелью прокатилось звонкое эхо выстрела. Добравшаяся до середины плотины фигура резко взмахнула руками и отлетела на несколько метров назад. Крупнокалиберная пуля проделала в груди широкую дыру. Разлетелись брызги крови вперемешку с осколками костей, окропив багрянцем потрескавшийся бетон. Идущие позади рванулись в разные стороны, ища укрытия, впрочем, некоторые из них не дольше проводника прожили на этом свете.

К моменту, когда противник сообразил, наконец, что к чему, группа не досчиталась еще четверых. Жалко, что патронов к «Беретте» оставалось всего три, и Страж решил потратить их с толком. Зная особенности надстроек плотины, сталкер вновь ухмыльнулся. «Одним ударом семерых!» – с сарказмом подумал он и прицелился вновь. Еще троим, забежавшим в сторожевую будку, страшно не повезло. После Судного дня выжившие пытались забрать отсюда горючее, но или бочек было слишком много, или прихватить их все просто не смогли. Теперь сказать трудно. Правда, поступили по-хозяйски – не бросили под открытым небом, а аккуратно затащили в какое-никакое помещение.

В оптику Страж бочек не видел, но точно знал даже то, в каком углу они находятся. Прицелившись в правую половину окна, выстрелил единственным зажигательным боеприпасом. Вырвавшийся изо всех отверстий здания большой огненный клуб подтвердил, что снаряд достиг цели. Взрывом разворотило хлипкую крышу, разбросало по округе кирпичи из кладки стен, вверх и в стороны вытянулось грибовидное облако дыма вперемешку с пламенем. При виде зрелища показалось, что даже ветер застыл на мгновение, перестав завывать в проводах.

Вот теперь он наверняка отбил желание врага на преследование, по крайней мере, на скорое – точно. И два патрона для «Беретты» сохранил.

Глядя на пляшущие с той стороны плотины яркие языки, Везунчик ненадолго задумался. С огнем его связывали не самые хорошие воспоминания…

Глава 2 Трагические перемены Пять лет до Судного дня, недалеко от Рубежа

Почти всю ночь над деревней бушевала летняя гроза. Сверкание множества молний и оглушительные раскаты грома сотрясали домишко, словно пытались сравнять его с поверхностью земли. Заполненный нехитрой посудой сервант дребезжал содержимым на всю комнату. Ставни окон, прикрытые бабушкой Анной при наступлении сумерек, стучали по рамам со страшной силой. Казалось, еще немного и помутневшие от времени стекла, плохо удерживаемые растрескавшимися штапиками, вылетят из основания мелкими осколками. И тогда буйство стихии ворвется в комнату. Но ближе к утру все успокоилось, раскаты грома постепенно затихли вдали. Гроза ушла на юго-запад, решив проверить на прочность другие места. А может, и просто угомонилась, растеряв силы в борьбе со стойкой деревенькой, видевшей на своем веку катаклизмы и более сурового характера…

О событиях прошедшей ночи напоминали теперь только барабанящие по жестяным карнизам окон капли стекающей с фасада дома воды, да остаточные порывы ветра, время от времени еще шумящего в кронах тополей и кленов. Чернота, скрывающая небесную даль, вскоре рассеялась, небосклон начал медленно разгораться на востоке, а воздух наполнился свежестью и приятным запахом озона. Наступала долгожданная тишина. Лишь негромко тикали на стене старые ходики, которые при жизни дед Семен старательно и подолгу чистил, смазывал и заводил позеленевшим от окисления ключиком, доставая его из недр массивного деревянного корпуса. В свое время часы были оборудованы механизмом боя. И каждые полчаса в нем срабатывала заводная пружина, слышался нарастающий хруст, а вслед за этим на весь дом раздавался приглушенный звон: «Бом-бом! Бом-бом!» И снова наступала тишина, погружая спящий дом в ночные тайны. Теперь ходики уже не будоражили жильцов. Деда Семена давно не было в живых, а время не пощадило механизм боя. Только в положенный момент хрустело что-то внутри, да так и не звучали «куранты», словно устали под тяжестью лет или не хотели больше досаждать громкими звуками спящим людям.

Здоровье старика подорвали события тысяча девятьсот восемьдесят шестого года, когда на недалекой атомной электростанции произошел взрыв. Не торопясь списывать себя со счетов, дед Семен, наработавший большой водительский стаж и сохраняющий в своих руках право на управление автомобилем, поехал на устранение последствий аварии добровольцем. А через пять лет тщетных попыток борьбы за жизнь отмучился окончательно и был похоронен односельчанами на деревенском кладбище.

Внукам не удалось попрощаться с любимым дедом. Только в следующем году вместе с родителями смогли они, наконец, посетить его последнее пристанище. Но жизнь не стояла на месте. Кипела и бурлила молодая кровь, наполнялась весельем улица, собирающая по вечерам детвору из окрестных домов на посиделки и увлекательные игры. Завораживало все: мычание коров, блеяние овец, визг свиней, крики растревоженных в курятнике птиц и запахи сельской местности, вперемешку с дурманящим ароматом цветущей сирени. Вспомнилось еще, как срывали они соцветия с этих кустов, состоящие из пяти лепестков. Загадать желание и обязательно съесть, а иначе ни за что не сбудется! Бурно делились радостью с друзьями, найдя искомое, и пытались «насытиться счастьем до отвала». А оно ждало каждого где-то там, за горизонтом времени, в недалеком, светлом будущем…

Наступившее затишье вернуло Артему спокойствие, и дремота вновь одолела измученное грозовым кошмаром тело. Дом бабушки Анны был для него чем-то святым, навевающим ностальгическую грусть по прошлому. Знакомый скрип половиц и загадочные вздохи надуманных детских страшилок в темных углах чулана. Шуршание многочисленного мышиного племени в неглубоком подполе и обилие солнечного света на застекленной веранде с висящими в углу пучками сохнущих трав и старыми женскими чулками, плотно набитыми головками репчатого лука. Здесь прошло его счастливое детство, ребячьи забавы и первые шаги к пониманию окружающего мира.

С наслаждением лег Артем на старенький диван, который бабушка Анна заботливо заправила постельным бельем, сшитым вручную из пестрых лоскутков, оставшихся от старых вещей. Уже засыпая, вспомнил он вдруг, как по вечерам рассказывала бабушка о том, что каждый дом имеет своего «хозяина», которого в народе именуют домовым. О сверхъестественном существе, смотрящем за тем, чтобы жильцы не нарушали привычного уклада, и по своему понятию расставляющем брошенные без присмотра вещи, которые люди находили иногда в самых неожиданных местах. И о том, что обитает домовой в темных углах, прячась от посторонних взглядов. А по ночам, выходя из своего укрытия, начинает осмотр вверенной ему постройки и навевает детям сны. Послушным – красивые и добрые, а безобразникам – скучные и нравоучительные. Внуки, съехавшиеся летом в гости к любимой бабушке, вздрагивали потом от каждого подозрительного звука, будь то стук или шорох. И всё боялись ненароком разозлить мистического «хозяина» своим шаловливым поведением. Опасались, но набирались смелости и гурьбой подкрадывались к чулану, словно нечаянно пытаясь заглянуть в полумрачное помещение. Вдруг, да и посчастливится увидеть воочию сурового, но справедливого Нафаню?

Во сне Артем печально улыбнулся. «Как же это было давно…» Правильно говорили старики, что детство пройдет быстро и необратимо. А им казалось, что игры не закончатся никогда… Теперь остались они в прошлом, канув в круговерти времени.

С годами дом становился все более ветхим: заметно просел конек крыши, окна, всегда весело смотрящие на пробегающих мимо людей, выглядели теперь печальными глазами. Да и время, кажется, сильно застопорило ход, словно не желало ускорять неизбежное и уносить последние искры жизни оставшихся в деревне стариков.

Нахлынувшие воспоминания плавно перетекли в продолжение сна, навеянного предрассветными звуками. А возможно, и мистическим «хозяином», если верить давним рассказам бабушки Анны. «Веселое, беззаботное время, где же ты?..»

Внезапно спокойствие нарушил нарастающий гул, а вслед за этим содрогнулся весь домишко. Артем подскочил, выведенный из забытья непонятным явлением. Поначалу подумалось вдруг, что ночная гроза решила-таки вернуться и довершить начатое. Но при грозе не трясется земля! Это было что-то новое. Успевшее заметно посветлеть на востоке небо приобрело вдруг кровавый оттенок, в глазах зарябило мелкой крапинкой, и дохнуло перегревшимся металлом. Артем, проходящий практику на металлургическом заводе, мог без ошибок отличить этот запах от множества других. В голове мгновенно промелькнула мысль: «Откуда? На дворе лето, и печь не топилась бабушкой уже несколько дней». И странные колебания почвы. Землетрясение? На памяти Артема подобного в этих краях еще не происходило.

И тут, словно обухом по голове: «Зона!» Красочно описанная вездесущими корреспондентами со всех сторон, закрытая для доступа территория. Говорили много и подолгу, рассказывали даже о попытках Зоны расширить поле своей деятельности. Но лишь на небольшие расстояния. А тут до нее – сотня с лишним километров. Немыслимо! Но факт налицо.

Артем схватил одежду в охапку и метнулся к выходу. Пробежал по коридору, хотел позвать бабушку Анну, но спину вдруг обдало жаром. Футболка вспыхнула, как спичка. Отпрянул к сеням, рванул горящую материю через голову, скинув на пол остатки ткани и опалив себе руки и волосы. А посреди коридора буйствовала стихия огня. Вверх, к почерневшему разом потолку, вырывалось из дыры в полу яркое пламя. Выдержать сильный жар было невозможно. Пришлось отступать, перескочив через порог, ведущий в сени. Артем, решивший поспешить на выручку бабушке Анне с улицы, через окно ее спальни, не обращая внимания на ожоги, стрелой метнулся во двор. Только оббежав вокруг, понял вдруг весь трагизм ситуации и остановился поодаль с открытым ртом, не в силах выдавить из себя ни звука и опустив от безысходности руки. Помочь бабушке внук уже ничем не мог. Строение полностью было охвачено огнем. Старенький дом, словно живой, прощаясь со своим прошлым, скрипел и стонал. Лишь начавший взрываться разлетающимися осколками шифер на крыше вывел Артема из ступора. Усилился жар, заставив отбежать еще на десяток метров. Но отвернуться от былого, исчезающего в языках пламени, парень не мог и потому не видел ужасной картины, которую рисовала сейчас природная катастрофа в гибнущем селении. Крики людей и животных, зарево пожарищ по всей округе и смрадный дым, заволакивающий окрестность. Подобие Хатыни, когда в садистском припадке фашисты сожгли деревню вместе с ее жителями. Только в этот раз палачом и извергом оказалась Зона – мистическое порождение неизвестных сил, появившееся на прилегающей территории бывшей атомной электростанции. Гулким отголоском прошлась она в один миг по мирно спящим домам, находящимся от привычных границ аномальной действительности более чем за сотню километров.

И тут покосившийся заборчик, огораживающий придомный участок, в одном месте разлетелся на множество частей. Полусгнивший штакетник брызгами щепы метнулся в стороны, а из образовавшейся дыры на Артема с визгом понеслось страшного вида существо. Он же, не вышедший окончательно из ступора, молча взирал на невиданного монстра. Маленькие глазки твари горели ненавистью и злобой, ее силуэт, искаженный дымными клубами, приближался. Ничем хорошим подобная сцена закончиться не обещала. Мелькнула мысль, что все происходящее является лишь плодом воображения, а сам он просто сошел с ума. Артем, не в силах сдвинуться с места, зажмурился.

В этот момент раздался едва слышный хлопок, а затем звук электрического разряда. Воздух наполнился запахом озона, как после прошедшей грозы. Артем, успевший попрощаться с жизнью, открыл глаза. Несколько секунд назад мчавшаяся на него громадина монстра лежала сейчас в полуметре без движения. Кабан, словно споткнувшись о невидимую преграду, упал и по инерции пропахал длинными торчащими из пасти клыками сырую огородную землю. Создалось впечатление, что тело мутанта длительное время поджаривали на костре – от него поднимался пар, и изрядно смердело палеными плотью и шерстью.

Конвульсивно содрогнувшись, Артем оторвал взгляд от туши мертвого монстра и посмотрел вперед. Рядом стоял сморщенного вида старичок в стеганой телогрейке и мило улыбался. Вдруг фигура деда начала размываться и вскоре растворилась в воздухе. Не веря увиденному, Артем вновь зажмурился на мгновение, помотал головой из стороны в сторону, а затем опять открыл глаза. Старичка не было. Что за наваждение? Впрочем, ломать голову над произошедшим не дали. Недалеко послышался злобный собачий лай, и гулко прогремело два выстрела. Раздался визг, а в пролом забора ввалился преклонных лет мужик с охотничьим ружьем в руках. Увидев парня, он остановился на мгновение и прокричал:

– Ну, что стоишь?! Уходить надо отсель быстрее! Волна монстров катит! Не поторопимся – можно петь за упокой!

– А куда надо идти? – совладав с собой, удрученно выдавил Артем.

– Давай за мной! Только держись ближе, передвигаться будем бегом. Я этих тварей знаю! Промедление – смерти подобно!

Мужик ломанулся в сторону огородов, и парень спешно последовал за ним. А за спинами бегущих людей прогоревший уже окончательно дом бабушки Анны с грохотом и тучей взвившихся к небу искр обрушился вниз. Но яростное пламя продолжало вырываться на месте бывшего коридора.

– Ты что, никогда «огниво» не видел? – мужик привычным движением перезаряжал двустволку. – Это ж надо, прямо посреди дома появилась, зараза! Твой дом был-то?

– Н-нет! Бабушки Анны… – чувство невосполнимой утраты докатилось, наконец, до Артема, и из глаз его брызнули слезы. – Я в г-гости п-приехал.

– А бабка твоя?.. – мужик осекся, угадав причину трагичного состояния парня. – Ясно… Царство ей небесное, твоей бабушке. Чтоб земля ей была пухом, а не «стеклотоками».

– Что? – последние слова неожиданного спутника Артем совершенно не понял.

– Земля, говорю, пухом, а не «стеклотоками», – вновь повторил мужик странную фразу, с трудом справившись с замком ружья. Стволы со щелчком встали на свои места. – А! Да ты же, наверное, не знаешь, что такое «стеклотоки». Впрочем, не важно, главное, что бабушку ты потерял навсегда. Ну, давай, шевелись, вон – собаки уже недалеко. Нам до леса сейчас нужно быстрее добраться. Тут, почитай, почти все село сегодня полегло. Так что скорбеть по усопшим будем позже, а сейчас свои жизни спасать надо. Вперед!

Дальнейшее Артем вспоминал потом как страшный сон. При спешном беге по пересеченной местности он потерял едва держащиеся на ногах шлепанцы, отчего ступни немилосердно болели при каждом неловком попадании на валяющиеся повсюду камни и торчащие жесткие стебли травы. Но животный инстинкт самосохранения притупил боль. Лишь скрипели плотно сжатые зубы. Двигались быстро, не выбирая дороги. Все вращалось вокруг, как в кино, когда механик увеличивает скорость воспроизведения, кадры хроники мелькают, а глаза не успевают замечать отдельных сцен. Время от времени появляющиеся с разных сторон мутанты, яростно бросающиеся на людей. Стреляющий по ним напарник, полуразрушенные деревенские постройки и оставшиеся за спиной огороды на окраине села. Поле с колосящейся рожью, стелющийся по земле лён и, наконец, опушка долгожданного леса, где им встретились двое суровых мужиков. Артем, уже собирающийся пробежать мимо них, внезапно был остановлен окриком:

– Стой, дурила, куда прешь?! Не видишь, что ли, аномалии кругом?

Напарники остановились, как вкопанные. Попутчик Артема, внимательно вглядевшись, произнес:

– Опа! Бли-ин, мужики, спасибо! Чуть не вляпались впопыхах.

Только теперь Артем, удивляющийся до этого, что ведущий часто менял направление и петлял по полю зигзагами, переводя дух после долгого бега, заметил вдруг, как в нескольких местах дрожит воздух, словно нагретая солнцем земля отторгает излишнее тепло, поднимающееся вверх. А внутри воздушного колыхания крутятся по часовой стрелке опавшие с деревьев листья и сор.

– Что это? – голос Артема еще сбивался от напряжения.

– Что, что… «Воронка», итить ее налево! – напарник, озираясь, осматривал окрестность. – А та, вон, – он указал направо, – «плазма». Надо же, как быстро они сформировались… Вот, что творит, зараза! Что делать будем?

Попутчик зло сплюнул на землю, а один из стоящих встрепенулся и спросил:

– Ты, что ли, Квашня?

– Я, кто же еще? А! Да никак Сиплый с Веником собственной персоной!

– Ну, мы…

– Смотрю, уже до схрона добраться успели? Снарядились далеко и надолго.

– Так сам видишь, что творится. Куда без оружия и снаряги нынче?

Говоривший развел руки в стороны. Только теперь с удивлением Артем заметил, что оба стоящих одеты в странного вида комбинезоны и держат оружие, да не какие-нибудь охотничьи двустволки, а самое что ни на есть боевое – автоматы Калашникова.

– Ладно, – Квашня снова сплюнул и, посмотрев исподлобья на парня, обратился к собеседникам: – Зря, что ли, сталкерами кличут? Сиплый! Доставай болты, пойдешь первым, за тобой – Веник, после – ты, Везунчик, а я замыкать буду. Степа, левее забирай, в аккурат ближе к «плазме». Чую я – проход там.

И тут до Артема дошло, что сказал неожиданный попутчик. Сталкеры! Да эти мужики являются теми самыми легендарными личностями, о которых все говорят и везде пишут! Люди, которые, рискуя жизнями, бродят по Зоне в поисках поживы, но чаще – артефактов, имеющих порой баснословную ценность. До этого момента о сталкерах Артему только приходилось слышать, а сейчас удалось увидеть воочию, причем сразу троих! Завороженно глядя на стоящих, он замер на мгновение, но времени на раздумья не дал Квашня:

– Ну, что встал, Везунчик? Привыкай! Тебе теперь за нас держаться нужно, чтобы выжить. Давай, иди за мужиками, но только след в след и ни шагу в сторону, иначе – смерть!

Артем кивнул и двинулся за Веником, пробормотав с небольшой оглядкой:

– А почему Везунчик?

– Дак сам посуди, – Квашня со смешком крякнул, – почитай вся деревня полегла, а ты жив. Повезло, значит! Как еще тебя называть? Я вот только одного понять не могу: как тебе того кабаняру в огороде завалить удалось?

– Это не я. Сам не знаю, как все произошло. Зажмурился, думал: всё, конец мне. А когда глаза открыл, смотрю, а он передо мной лежит мертвый… и… и воняет…

– Ну вот, а спрашиваешь, зачем так называю. Везунчик ты и есть, не иначе! – Квашня широко улыбнулся. Идущие впереди сталкеры коротко гоготнули.

Сиплый достал из кармана разгрузки странного вида прибор, посмотрел на дисплей и указал направление:

– Правее забираем, там вроде уже чисто все.

– Ты, Степа, не забудь, мне еще до схрона добраться надо. А то видок неподходящий, да и Везунчика малость снарядить требуется, – Квашня повелительно махнул рукой куда-то левее по направлению движения.

Через пару километров компания оказалась перед небольшой природной возвышенностью. Груды каменных глыб плотно усеивали западную сторону косогора, словно в давние времена могучий былинный богатырь настойчиво сталкивал их сюда с вершины. Оставив группу у подножия холма, Квашня, пробираясь между валунами, скрылся в небольшой расщелине, но пробыл там недолго. Вскоре появился вновь, неся в руках тяжелую плетеную сумку. Подойдя к попутчикам, не стал мешкать, а сразу приступил к разбору содержимого баула. Выудив на свет комбинезон, подобный тем, в которые были одеты Сиплый и Веник, Квашня протянул его Артему. Для себя же вытащил другой, схожий по виду со скафандром, после этого сразу же начал переодеваться. Через десять минут, благодаря помощи Веника в экипировании, новоиспеченный Везунчик стоял перед мужиками, критически оглядывающими его с разных сторон.

– Ну вот, теперь видно, что на сталкера похож. Лицо только попроще сделай, а то надулся, как индюк. Слыхал рекламу по телеку? «Смотри на жизнь веселей!» Вот ты и смотри бодрее. А что? Чем, мужики, не сталкер? Комбез хороший, погоняло пристало легко и просто. Теперь с оружием вопрос решим, и гуляй, бродяга! Хе-хе… – с этими словами Квашня протянул Артему двустволку. – На, держи! Не бог весть, но зверя валит на раз! Да ты и сам видел. Стрелял хоть?

– Только в тире из «воздушки» да в институте на кафедре, во время военных сборов, два раза из автомата…

– Понятно. Все запущенно. Но на учебу времени нет, скоро опять от монстров отбиваться придется. Они сейчас волной вперед нас ушли. По пути их мало будет попадаться, а вот у границы толпами шлындать начнут. Она, желая расширить территорию, их специально на края гонит. Чтобы, значит, закрепиться. Подобное уже бывало. Правда, не в таком масштабе. Когда несколько километров, а когда и десятков. В основном, потом всё обратно возвращалось. Но случалось и так, что отвоевать свои бывшие земли человек с природой больше не могли. Воякам приходилось отступать и занимать оборону на новом месте. Вот сегодня и отойти, наверное, никому не довелось… Не успели. При таком сильном гоне зверья, в живых, поди, мало кто остался, разве что единицы. Жалко вояк, они, конечно, пользы приносят много, сдерживают ее малость, да только зря все это. Она потом с лихвой свое берет, вот как сегодня…

Квашня достал из баула два рюкзака, автомат, немного провианта и боеприпасы к обоим видам оружия. После этого равномерно распределил вещи по сидорам и протянул один из них Артему.

– Вот, держи, Везунчик. Теперь ты вроде как равноправный член нашей команды. Запомни одно: при любом раскладе в своих стрелять нельзя! Внимательно смотри за тем, куда стволами тычешь. На стрельбище-то, поди, инструктаж проходил: «В людей не направлять»? Вот так и поступай. Если что, не боись, мы прикроем. Но и сам старайся посматривать за нашими задницами, – оглядев всех присутствующих, Квашня продолжил: – Все, братцы, пора! Идем по старой схеме, только сейчас головным – я. Теперь во всеоружии, а экипировочка моя получше вашей будет, так что первым встречать врага – моя доля. Айда!

* * * Пять лет после Судного дня, Восточная часть Пади

Везунчик кисло ухмыльнулся. Минул всего десяток лет, а как разительно все изменилось… И речь совсем не о том, что произошедший Судный день откинул человечество на грань пропасти. Нет, в данный момент сталкер сравнивал гораздо меньшие масштабы – лишь становление своей жизненной позиции. Из некогда обычного обывателя, едва заметного среди разношерстной людской толпы, он преобразился в личность, готовую к неожиданным поворотам судьбы, приспособленную к выживанию в едва ли не любой экстремальной ситуации. А позади – всего одна декада века, но уже целая пропасть времени, постоянно проверяющая его на прочность, кидающая в стремительный круговорот событий с мелькающими кадрами перемен, новыми знакомствами и часто тяжелыми потерями старых друзей. Трагичными, скручивающими в тугую пружину, с каждым разом все более закаляющими характер и вызывающими жажду дальнейших приключений. Обидно только, что при очередном испытании все сильнее сдавливало спазмами сердце, а память старалась навечно запечатлеть яркие образы ушедших навеки близких ему людей.

Натужно вздохнув, Везунчик проморгался, мельком смахнул набежавшие на глаза слезы, словно боялся, что кто-то сможет подсмотреть, заметить его минутную слабость, и уже сосредоточенно взглянул на плотину через оптику прицела «Беретты».

Огненные языки, вырывающиеся из развалившегося здания сторожки, уже едва проблескивали в черном пятне, обозначающем место взрыва и последующего пожара. Порывы ветра отнесли тягучую полосу дыма, прижав ее ко дну высохшего русла канала, разметали на небольшие клочки между россыпью валунов и по густому бурьяну. Внизу всполошилась стая диких собак, напуганных неожиданным грохотом и запахом гари. Стремительные тени зверей замелькали на склоне ущелья, поднимаясь все выше в поисках потревоживших их людей.

Видя, что выживший на плотине противник затих, Страж вновь ухмыльнулся. «Если песики не найдут свежего мяска, то уж гуляш из нескольких прожаренных тел им обеспечен точно! Теперь продолжать преследование «бетовцы» решатся только в том случае, если окончательно потеряли разум. Хотя… Наверное стоит взглянуть – что там за суперважная информация, раз эти вояки до сих пор не отказались от своей цели». Нет, то, что документы прилагаются к оборудованию, находящемуся в наглухо заваленном бункере под зданием с «Адом» и «Раем», и представляют некую ценность, он знал изначально. Ведь Армада так просто не озадачит делом. Если она ошибается – а в этом Везунчик уже пару раз убедился, – то наиредчайше. В крайнем случае, она сразу пытается исправить ошибку, гоняя Стражей по временным отрезкам. Но проверить добытое стоило, чтобы позже не делать двойную работу, мало ли… И он бы занялся этим, если бы не появились бандиты в образе членов группировки «Бета». А для тщательного обследования информации нужно найти местечко поспокойнее. Чтобы не попасть случайно на глаза вояк или озлобленных переполохом псин, возвращаться к тайнику не хотелось, пусть даже и следовало подумать о сохранности снайперской винтовки. Бросать в расщелине оружие не стоило, но и тащить с собой далее по маршруту – только тратить и без того уже изрядно потерянные силы. Как ни вертись, а выкручиваться придется.

Везунчик покачал головой, стянул со спины рюкзак, раскрыл и, порывшись, выудил из его недр солидный кусок целлофана, отрезанный недавно от большого барабана в цеху одного из заброшенных заводов недалекого городишки. Жаль расставаться с часто нужным материалом – на привалах или ночевке, особенно когда влажность воздуха зашкаливает настолько, что даже тщательно обработанный смазкой металл быстро покрывается рыжим налетом ржавчины, или когда непредсказуемая природа Пади бросает на путника иные неприятности, но делать нечего. Ему не привыкать. Случались ситуации и гораздо страшнее, а проверенная в бою винтовка еще не раз может сохранить сталкеру жизнь. Поэтому он махнул на себя рукой и взялся тщательно обматывать вороненый ствол, время от времени поправляя треплющиеся на ветру края и аккуратно подтыкая их под накладываемый следующим слой. После этого для собственного успокоения зафиксировал сверток липкой лентой скотча, просунул получившийся кокон в узкую щель между двумя валунами и натыкал сверху пучки вырванного на склоне бурьяна. Отошел на несколько метров, присмотрелся внимательно, удовлетворенный проделанным кивнул и заспешил к следующей точке маршрута с очередным замаскированным схроном, где и собирался переночевать, если конечно успеет туда засветло.

* * *

Старый детский лагерь отдыха на берегу некогда красивого озера, ставшего теперь почти непроходимым болотом с цепочкой заросших кустарником и рогозом островов, встретил Стража угрюмым видом. Погода испортилась, небо закрыла пелена свинцовых, низко нависающих туч. Зарядил моросящий дождь. Полуразрушенные здания, среди которых преобладали дощатые бараки, намокли и заметно почернели. Кое-где проломившийся, потрескавшийся шифер на покатых крышах уже не мог оберегать внутренние помещения от всепроникающей влаги. С потолка, громко стуча об пол, падали крупные капли.

Везунчик никак не мог найти место посуше и теперь чертыхался, с огорчением вспоминая, что пришлось расстаться со спасительным куском целлофана. Но делать нечего, вернуть то, что осталось в прошлом, сложно, если не сказать – невозможно. Будь он обычным человеком, так бы и подумал, но Страж знал намного больше, не зря же на всю жизнь оказался тесно связан с управлением не только пространством, но и временем. От мысли об этом на лицо набежала кислая ухмылка. Нет, ну, правда, это уже выглядело бы совсем абсурдно – ради возвращения какого-то обрезка полиэтилена запускать Армаду и отправляться в прошлое!

Сталкер не выдержал и прыснул, попутно с кряхтением умостившись на перекошенной, растрескавшейся скамейке в каморке у двери, выходящей на высокое крыльцо с крутыми ступенями. И то ничего, главное – дать душе и телу небольшую передышку. Будь он хоть вдоль и поперек семижильным, но ускоренно двигаться двое суток кряду – это уже сверх всякой меры. С природой не поспоришь, даже механизмы имеют свойство изнашиваться и ломаться, что уж говорить о живой плоти. А еще не мешало бы хоть немного вздремнуть. Постоянное использование бодрящего энергетического напитка или тонизирующих настоек из трав, что последнее время в Пади встречались гораздо чаще, никогда к добру не приводило. Не ровен час – откажет что-то, упадешь без сил, а вездесущее зверье своего шанса отобедать свежачком не упустит. Стоит ли оно того? Может, лучше сразу безропотно лечь на дороге и крикнуть: «Обед! Обед!»? Тогда уж и раздеться нужно, чтобы не создавать хищникам лишних проблем.

«А вот кому филе бедренное?! Оберегаемое длительное время только для вас! И пусть оно идет по обычной пищевой цепочке… Ну, не-ет, выкусите все!»

Поняв, что незаметно для себя уже начинает впадать в дремоту, Страж слегка встрепенулся. Для сна нужно другое место – более безопасное. Прояснившийся взгляд окинул деревянное крыльцо, мелькнула даже мысль: «И как дети по таким кручам ходили? И даже бегали! А доски, поди, вот так же скрипели, только во много раз чаще, чем сейчас…»

Как прозвучавший выстрел, под тяжелым весом снаружи неожиданно скрипнуло. От ног к голове, по спине пробежал леденящий вихрь, резко забурлила в сосудах кровь, в бешеном ритме застучало сердце. Везунчик сам не заметил, как оказался в углу, осторожно вытягивая шею и присматриваясь к входу. Ствол автомата молниеносно уставился жерлом в сторону опасности. Но ту же прозвучал басовитый, вкрадчивый голос:

– Не дури! Шарманку свою опусти. Медленно и без нервов. А потом о делах потолкуем. Все равно моя пушка мощнее. Я сейчас могу выстрелить – прямо сквозь стены, и уж будь уверен – попаду как белке в глаз. Проверять не будем?

Сталкер отчасти облегченно выдохнул: не зверь – и то ладно. С человеком еще хоть как-то можно договориться, а вот с тварями сложнее. Будь рядом Нафаня или Культя, он бы так не нервничал и не опасался непрошеных гостей, но старые верные друзья сейчас далеко. У них и возле Северного форта нашлись неотложные дела – Армада умеет подкидывать трудно решаемые задачи… Да и он сам не собирался надолго задерживаться здесь, если бы не сложившиеся обстоятельства.

В голосе говорившего чувствовались уверенность и какая-то странная манера убеждения. На удивление Стража, он почему-то сразу же поверил всему сказанному, но решил не торопиться с выводами. Выдержав небольшую паузу, на одном выдохе уточнил:

– Коль так уверен в себе, что ж крадешься как тать?

– Да кто ж тебя знает – вдруг пальнешь с испугу? Убить, скажем, не убьешь, но неприятности можешь принести… – незнакомец на крыльце со смешком кашлянул. – А так, по звуку голоса и место свое выдал, и сложил общее впечатление об облике. Теперь верю, что не со злым умыслом в наши края попал. Хех… В гости-то пойдешь? Обещаю не только чаем напоить, но и поспать дать.

Везунчик тут же сменил позицию, прижавшись к мокрому полу.

– Вот оно что, так ты не гость, а радушный хозяин, оказывается?

– А то! – с крыльца опять со смешком закашляли. – Могу даже сказки на ночь рассказывать. Тебе о чем? Хошь, об Армаде и Вратах сбацаю?

– Ни фига себе… – подобного поворота сталкер никак не ожидал. – А про Врата – это сказки?

– Ну-у… Сказка – ложь, да в ней намек… А чего, ты привык верить в любые бредни?

– Потому и спрашиваю, что как раз не привык, – Страж скосил взгляд на до сих пор не сдвинутую для стрельбы предохранительную скобу и недовольный собой скривился. Протянутый палец замер после очередной фразы незнакомца:

– Ты на полу-то не лежи. Сыро ведь. И автоматик не трогай. Я ж хоть и добрый сам по себе, но, правда, стреляю без промаха! А «Отбойник» мой зарядом эту хибарку насквозь берет. Тогда и чая горячего тебе не видать как своих ушей. Хочешь лишний раз проверить свое везение?

От двери послышался уже знакомый смешок, а Везунчик свел воедино все намеки оппонента и понял, что тот продолжает разговор лишь затем, чтобы поиздеваться, потому как явно знает про Стража гораздо больше, чем кажется. Но терять лицо очень не хотелось, и сталкер принялся искать выход из создавшегося положения. Как назло ничего путного в голову не лезло, осталось только импровизировать.

– А по карте дорогу после сна покажешь? Вдруг от большого количества крепкого чая на обочину потянет, а там какая зубастая челюсть или аномальная хитрюга? Как я потом без мужского достоинства жить буду?

– Хм… Отчего же не показать? Покажу. Только чтобы много чая выпить, к колодцу сбегать придется не раз.

– А я прямо из болота черпну.

– Не, в болоте вода вонючая и вредная до ужаса, как в следе от козьего копытца. Хочешь, как Иванушка, блеять после этого?

– Лишь бы не хрюкать…

– Да кто ж тебя знает, может, ты и хрюкать начнешь. Только все одно – копытцами земельку потопчешь. Хе-хе-хе… А у меня колодец есть – сам рыл. Почти.

– Это как – почти?

– Свет же не без добрых помощников, вот и у меня такие нашлись. Сначала зверье чуток помогло, а потом я и «кротовик» использовал. Знаешь, как он разит убойно?

– Знаю, как не знать. И много его у тебя еще?

– Чего? «Кротовика»? Так почитай даже на заряды к «Отбойнику» хватило и еще осталось…

– Что ж теперь удивляться, что ты все здание прострелить насквозь можешь, – Везунчик протяжно вздохнул, партию в споре он явно проиграл. – Ну, так я выхожу?

– А я вот удивляюсь все: и чего ж ты, умный такой, до сих пор еще не вышел?

С улицы потянуло дымом самосада. Сталкер осторожно встал и двинулся к дверям, но увиденное поразило его еще больше. Вернее, как раз наоборот – никого и ничего он не увидел, только непонятно откуда появляющееся в воздухе очередное облачко табачного дыма. Оторопев, Везунчик автоматически протер глаза. В ответ раздался смешок, после чего в двух метрах от Стража несколько раз пробежали искры разряда, и на верхней ступеньке крыльца, прислонив к колену солидный многозарядный дробовик, появился средних лет человек, одетый в длинный зеленоватый плащ с откинутым на плечи глубоким капюшоном.

– Рот закрой! – сидящий надменно пыхнул вверх дымной струей. – Вороны, они после Судного дня не медлят, быстро место для гнезда находят. А как ты хотел? Мы ж тоже не лыком шиты! Маскироваться умеем.

– А меня…

– И тебя научим, коль захочешь. А что, Витальке со Степой некогда было?

– Кому?.. – сталкер понял, что от загадок этого человека скоро потеряет разум.

Затянувшись еще раз от трубки с витиеватыми изразцами, незнакомец тряхнул небольшой бородкой и лукаво взглянул на Стража.

– Ладно, хватит, пожалуй, на первый раз. Вот что за люди пошли нынче – совсем чувство юмора потеряли… Куда мир катится?..

– Так скатился уже. Дальше некуда, – Везунчик демонстративно повел рукой, охватывая удручающую картину постепенно разрушающегося детского лагеря отдыха. – Это Падь, батя… Последнее пристанище оставшихся в живых.

– Ну-у, про последнее пристанище ты мне не загибай. А то я ничего про другие места и параллельные реальности не знаю!

– То есть…

– А то и есть! Вот надо же, вроде и Стражем является давно, а ведь до сих пор дурачка из себя корчит. Знаю! – остановил собеседник пытающегося с изумлением всплеснуть руками сталкера. – Знаю. И про Армаду знаю, и про Врата, и про… да про все знаю, если ты еще не понял, с кем дело имеешь!

– А с кем…

– Со мной! – сидящий выбил о перекошенные перила пепел и остатки табака из трубки, продул ее и, удовлетворенно оглядев плоды своих стараний, аккуратно убрал во внутренний карман плаща. – А Скребку со Степой я еще выскажу свое недовольство за то, что не всем премудростям тебя научили. Как вот меня – курить…

– Да кто это такие?! Ты, сказочник, ничего не путаешь, часом?

– Нда-а… – незнакомец взял в руки «Отбойник», тщательно осмотрел его со всех сторон, снова удовлетворенно крякнул, после чего подмигнул Везунчику. – Чему ж ты учился у Болотника и Черного Сталкера, ах да, еще ж и у Лучника тоже, раз ни хрена их настоящие имена не знаешь?

Только теперь Стража начали одолевать смутные догадки. Настолько он оказался растерян, запутавшись в сыплющихся шарадах собеседника, что отчего-то сразу не заметил сходства в его одежде и одежде собственных учителей. Смутившись, пробормотал только в свое оправдание:

– Почему же? Знаю я их имена, только не спал уже двое суток…

– А я о чем?! Я ж сразу тебе сказал: сначала чай, а потом сон! Так нет же! Он сначала выкобенивался тут передо мной, цену себе набивал, не желая шевелить извилинами… А они вообще у тебя есть, или одна осталась, и та – след от шлема?

– Есть…

– Вот и хорошо! А теперь быстро пошли ко мне в убежище, поешь, поспишь, а там и о деле поговорим. Нам, Проводникам, к этому не привыкать.

Незнакомец с кряхтением встал и, не оборачиваясь, уверенный, что сталкер последует за ним, бодрым шагом направился в сторону возвышающейся над покореженной сценой крыши-трамплина, оставшейся от летнего зрительного зала.

– Картограф…

– Догадался-таки! Тугодум. Сам же просил показать по карте дорогу!

– Так я и обочины показать просил тоже… – настала пора отшучиваться повеселевшему Везунчику.

– Ага, а под каким кустом гадить, тебе тоже указать?

– Не-ет, это я уж сам. О вкусах не спорят!

В центре захламленной оркестровой ямы сталкер опять опешил. Вдруг ниоткуда зазвучала симфоническая музыка. Странно, что до момента спуска слышалась лишь заунывная песня так и не переставшего моросить дождя. Заметив, что Страж принялся озираться, Картограф беспечно махнул рукой.

– Нравится?

– Н-не знаю… После бывшей Зоны, а теперь еще и всех ловушек Пади, поневоле начнешь ко всему относиться с подозрением и опаской. Аномалия какая-то?

– Да-а, много странностей стало в последнее время, особенно вот таких, как эта. Что самое грустное – в основе своей все они смертельны и непредсказуемы. А эта – одна из редких, безобидных, но заставляющих крепко призадуматься над всем смыслом нашего существования. Видишь ли – большинства людей, когда-то слушавших эту музыку, уже наверняка нет в живых. А она так и звучит до сих пор. Как напоминание о наших слабостях и ошибках… Ладно, не обращай внимания, не до этого сейчас, тебе торопиться нужно, а ты еще не ел и не спал.

– Я когда-то слышал, что в Немане, в одном из домов культуры, фантомы девушек под музыку танцевали на центральной сцене. Это еще во времена существования Зоны. Не знаю уж, правда или нет, но, говорили, что засмотревшийся сталкер мог навечно остаться зрителем-театралом…

– Правда. Видел я их. К слову, они там и сейчас танцевальные финты выдают, а к залу вообще лучше не приближаться, полон он уже почти… до отказа… Страшное место, и таких по территории Пади тоже немало, так что ты уж смотри там – будь осторожнее. Дам я тебе кое-что, как почуешь воздействие ментальное, так сразу прими пилюльку. Совсем не оградит, конечно, но голову отрезвит вмиг, а раз она у тебя не дурная, то сообразишь, что бежать пора, – Картограф показал на пол, на большой, нарисованный желтой краской круг. – Встань сюда и не двигайся. Готов? – после утвердительного кивка, цыкнул языком и слегка нажал на выступающий из стены угол кирпича.

Везунчик почувствовал, как моментально окутавшее его белесое облако словно лишило зрения, заставив зажмуриться. Послышался хлопок, почувствовалась легкость во всем теле, будто наступила невесомость, к горлу подкатила неожиданная тошнота, ноги сначала потеряли опору, а потом по ступням слегка ударила плотность бетонного пола. Открыв глаза, сталкер опешил, окружающая обстановка разительно переменилась: они с Проводником уже находились в длинном коридоре подземного убежища, слабо освещаемого наростами странной плесени на стенах. Симфоническая музыка исчезла, но появились новые звуки: недалеко тихо пищали мыши, что-то шуршало в темном углу, где-то звонко капала вода. Не так, как от дождя, без постоянного шумового фона и редко, методично, с металлическим отголоском, словно пыталась пробить в предмете, на который попадала, сквозную дыру.

– Что это было? Портал? Где мы? – невольно вырвалось у Стража.

– Портал, – подтвердил Картограф. – Ты будто порталов не видел никогда. В Армаде же бывал?

– Конечно, бывал, только там порталы мгновенные – работают без пауз, от которых душа в пятки проваливается. Шагнул внутрь и тут же дальше идешь в другом месте…

– Вот ты ж наивняк! – Проводник подмигнул сталкеру. – Сравнил, тоже мне, Армаду и мое аномальное творчество. Скажи еще спасибо, что не по частям сюда прибыл!

– А мог?..

– Хм… А хочешь? – Картограф сначала строго посмотрел в глаза Везунчика, а потом разразился неудержимым смехом. – Ой, не могу! Ты глянь на него, Степа! Ну, прямо сама детская наивность! Все, не хочу больше над ним подшучивать! Он таким макаром до придорожных кустов не дотерпит! Иди сюда, сам с ним общайся! Уха-ха-ха!

Из-за угла, радуя совсем растерявшегося Стража хоть чем-то знакомым, с неизменным «посохом» в руках показалась рослая фигура соратника и учителя – Черного Сталкера.

– Да уж, Вован, умеешь ты людей пугать, ничего не скажешь…

– А сам-то лучше? Не забыл еще, как свое прозвище в Зоне получил? – парировал сквозь смех Картограф.

– Но уж не за шутки точно…

– Это да-а… Шутки твои чаще смертельными были, не спорю.

– Что было – то прошло. Всё, закончили ненужную полемику. Давай уже, Вовчик, готовь свой обещанный чай, а мы тут пока кратко пообщаемся. Он и так потерял достаточно много времени, пока от погони бегал.

Время, время, время… Его всегда не хватало, и что обиднее всего, часто какой-то лишь малой толики. Для… да для всего! От небольших незавершенных дел, до самого дорогого каждому организму – жизни. Вот в такие моменты и начинаешь ностальгировать, вспоминая всех тех, кого безвозвратно потерял. Кто, жертвуя собой, учил выходить победителем из почти тупиковых ситуаций. А память не подводила Везунчика никогда.

Глава 3 Первые потери Пять лет до Судного дня, Зона, недалеко от Рубежа

Выстроившись в колонну по одному, сталкеры двинулись в путь. Но далеко уйти не успели. Едва группа перевалила через бугор и спустилась в низину, как на нее набросилась стая псов-мутантов. Проводники Артема первыми открыли огонь, успев тем самым скосить нескольких собак прицельными очередями. Опыт сталкеров сказался на их реакции и меткости. Но свора продолжала наседать на людей. Псы метались, наскакивали с разных сторон, уклоняясь от выстрелов, и все ближе подбирались к намеченным жертвам.

Здесь и Артему пришлось вступить в бой. Загвоздка заключалась в том, что ружье имело довольно тугой запорный механизм. Поэтому парню приходилось часто отвлекаться в попытках переломить двустволку пополам. В один прекрасный момент, когда дробовик в очередной раз потребовал перезарядки, Артем внезапно оказался на земле, сбитый мощным ударом в грудь. Инстинктивно защищая голову от возможных повреждений, зажмурившись, он на вытянутых руках выставил перед собой оружие и тут же услышал неприятный скрежет. Открыв глаза, увидел страшные челюсти и капающую с них желтую пенную слюну. Пес мертвой хваткой вцепился зубами в оказавшуюся на пути преграду. Испуганно глядел парень на то, как на вороненом металле стволов ружья остаются заметные царапины. Чувство самосохранения заставило его резкими движениями подергать двустволку из стороны в сторону. Собачьи клыки медленно заскользили к левой руке Артема. Накатившая паника побудила предпринять более действенные меры. Рванувшись, он перевернулся и встал на колени, найдя, наконец, точку опоры. Пес, увлеченный зажатым в челюстях предметом, упустил из вида человека и внезапно оказался лежащим на спине. Молниеносным движением, до страшного хруста вдавил Артем стволы ружья в раскрытую пасть собаки. Заскрежетало, посыпались осколки ломающихся зубов, мутант пронзительно завизжал, дернулся всем телом и обмяк. Череп его треснул, из пасти, глаз и рваных ушей вперемешку с розоватыми сгустками побежала красно-коричневая жидкость.

Уже много позже Артем проанализировал свои действия в этом поединке и пришел к выводу, что поступил в тот момент единственно правильно, тем самым сумев спасти собственную жизнь. Только после этого, вскочив на ноги, он сумел-таки перезарядить двустволку и обернулся на звуки продолжающейся схватки.

Один из сталкеров лежал в десяти метрах, а несколько псов, облепив его с разных сторон, рвали защитную ткань комбинезона и пытались дотянуться до тела. Не успев разглядеть, кому так не повезло, Артем среагировал на движение сбоку и, прицелившись в бегущую к нему собаку, выстрелил. Заряд дроби прошел сквозь тело мутанта, вырвав из него куски плоти вместе с брызгами крови. Пса перевернуло в воздухе несколько раз, и он звучно шлепнулся возле небольшого валуна, оставив на его каменном боку крупные багровые пятна.

В этот момент с другой стороны раздалось злобное шипение, а вслед за ним дикий рев. Обернувшись, парень обомлел. К нему бежало странное существо, своим видом смахивающее на человека, но обильно покрытое короткой шерстью и имеющее длинные, ниже колен руки. А руки ли? Сильно вытянутые, словно высохшие и обтянутые грубой кожей пальцы венчали крепкие и мощные когти. Но больше всего поразило Артема лицо безобразной твари: почти полное отсутствие носа, лишь широкие отверстия ноздрей, раскрывающиеся еще больше при очередном шумном вдохе. И складывалось впечатление, что изо рта монстра торчат щупальца недоеденного им кальмара или осьминога, усыпанные пятнами присосок. Тут уже не страх, а ужас сковал движения парня, заставив его замереть на месте. А стремительно передвигающемуся чудовищу оставался какой-то десяток метров до намеченной жертвы.

Внезапно справа затрещала автоматная очередь. Боковым зрением Артем успел заметить, что ему на выручку спешит Квашня, проложивший к твари длинную трассирующую дорожку. Пули, попавшие в цель, ярко-красными фонтанчиками обозначали попадания на теле монстра, но только еще больше разозлили его, не принеся ощутимого урона. Оглушительно взревев от боли, существо вновь рванулось к Артему. И в этот момент произошло невероятное: между человеком и монстром образовалось облачко, искривляющее пространство, а затем послышался звук сильного электрического разряда. Тварь, являющуюся пародийным подобием примата, подбросило вверх, после чего резко ударило о землю.

Изумленный Артем открыл рот и смотрел на то, что осталось от грозного зверя: мощный торс в мгновение ока обуглился и начал смрадно чадить. А на месте вспышки на недолгое время появился знакомый парню сморщенный старичок в телогрейке. По-приятельски подмигнув, он приветливо улыбнулся, и фигура его начала медленно растворяться в воздухе.

Квашня встал, как вкопанный, не веря своим глазам, и потряс головой, словно прогонял наваждение.

– Ни фига се! – тертый сталкер был не меньше Артема удивлен случившимся. – Это чё за хрень, Везунчик? Сколько повидал за свою бытность, а подобного лицезреть не доводилось…

Артем, пришедший, наконец, в себя, быстро перезарядил ружье, дослал в ствол недостающий патрон и пожал плечами.

– Сам не знаю. Я этого деда уже видел возле дома бабушки Анны… – голос его дрогнул при воспоминании о трагедии в деревне. Слезы опять навернулись на глаза, но резкий окрик Квашни мгновенно прогнал душевную слабость:

– Чёнюни-то распускать?! Не ко времени! Вон, мужики от остатка стаи еще отбиваются… Пошли на помощь! Потом будем гадать, что да как… – с этими словами сталкер рванул со всех ног за груду валунов, на ходу перезаряжая автомат.

Взяв себя в руки, Артем поспешил вслед за Квашнёй. Только теперь он увидел полную картину схватки людей со зверьем. Около полусотни тел мутантов уже валялось по всей округе. Часть раненых, скуля, отползало в сторону. Но с десяток собак еще наскакивали на оставшегося в одиночестве Сиплого. Тот фигурно матерился, нервно тряс автоматом и шустро бегал между валунами, увертываясь от наседающих тварей. По всему было заметно, что с оружием его случилось непредвиденное, так как он не стрелял, а только отмахивался им от зверей, как дубинкой.

Артем понял, что видел лежащим среди мутантов Веника. Сказать, жив ли тот, в данный момент не мог никто. Рычащие псы не давали подобраться ближе к сталкеру, но вскоре подоспевшие на выручку Сиплому Квашня с Артемом смогли завершить побоище, разогнав выстрелами остатки своры. Собачий лай с каждой минутой слышался все тише. Скулящие звери удалялись прочь, огрызаясь друг на друга и зализывая раны. Люди, тяжело дыша, с облегчением замерли на месте. Только Квашня, спохватившись, метнулся к безвольно раскинувшему руки в разные стороны Венику. Подбежал, нагнулся, но сразу выпрямился во весь рост и, огорченно вздохнув, безнадежно махнул рукой.

– Все, отвоевался сталкер. Земля ему… не «стеклотоками».

– Блин! Все автомат этот хренов! – перебил Квашню Сиплый. В голосе его слышалось отчаяние. – Всегда, падла, в ненужную минуту клинит! Сколько Веник говорил мне, что пора пукалку эту менять! Он перезаряжать взялся и крикнул мне, чтобы я прикрыл, а чертова железяка опять подвела!

Сталкер с досадой швырнул автоматом в ближайший валун. Тот с громким стуком высек на поверхности камня искры и отлетел в заросли полыни. Не глядя больше в ту сторону, Сиплый подошел к телу Веника и, взяв в руки оружие погибшего напарника, начал проверять его, щелкая затвором. Артем же боязливо смотрел на труп человека, которого еще некоторое время назад видел живым и смеющимся. Ему случалось бывать на похоронах и видеть мертвых людей, но гибель на его глазах произошла впервые. По всему телу прошел озноб, кожа покрылась набежавшими мурашками. Передернувшись от накатившей волны страха, он медленно отвел глаза в сторону. А его вынужденные напарники по-хозяйски наскоро вырыли могилу для друга и быстрыми привычными движениями провели несложный ритуал. Уже стоя перед неровным холмиком могилы, Квашня вздохнул и обратился к Артему:

– Ты это… Не бери сильно в голову, Везунчик. Смерть в Зоне – обычное дело, люди к этому быстро привыкают. Мы, вон, с Сиплым уже десятка два друзей потеряли… Эх! Не ровен час, когда и сами сгинем таким же макаром… Ну, да не будем о грустном, дело житейское. Кто не рискует, тот…

– Кончай, Квашня! – перебил сталкера напарник. – Нечего демагогию разводить. Типун тебе на язык… Надо до ближайшего схрона двигать, иначе патронов может не хватить с такими темпами стрельбы. Еще одна подобная стычка со зверьем, и пиши – пропало! Давайте вещи Веника меж собой распределим да собираться будем. В путь пора. Михалыч, возглавляй опять колонну, а я в замыкании пойду. Поторопимся, пока еще какие твари не набежали на запах свежачка. Вон, почитай, мясца-то на пиршество мы накрошили достаточно, – он показал на разбросанные повсюду тела собак.

* * *

– Квашня… – в дороге Артем наконец пришел в себя и решил обратиться к бывалому сталкеру с вопросом. – Скажите… А что за чудище ко мне бежало, по которому вы стреляли?

– Да это мимикрим. Страшная тварь, чуть не самая опасная из всех Зоновских отродий. Я думал – все, хана тебе, Везунчик. Видал, как ему было «до лампочки» то, что я выпустил по нему чуть не в упор сразу полмагазина? Живучий, гад. Пока завалишь – взмокнуть успеешь раз десять. И то, если сможешь завалить… Он же, почитай, еще и в режим невидимости уходить умеет. Смотришь: только бежал, вдруг – бац, пропал, как растворился в воздухе. Вот потом и гадай, откуда вновь возникнет… Но, как правило, обычно появляется со спины. Нападет, оглушит, обовьет своими щупальцами да присосками шею, крови напьется, а ты и не жилец вовсе…

Артема вновь передернуло от представленной картины. Он автоматически резко обернулся несколько раз подряд, проверяя, не подбирается ли к нему или идущему позади Сиплому описанный сталкером ужасный монстр. Глядя на нервные движения парня, Сиплый засмеялся.

– Да не боись, сейчас нет никого. Ты за нашим поведением следи внимательно. Если видишь, что мы спокойны, волноваться не надо. Вот, – он показал Артему замеченный тем ранее в руках сталкера странный прибор, – если датчик молчит, значит, бояться нечего. Монстры, они же радиации дети, от них фонит, как от того реактора, аж треск в динамике стоит.

– Да, кстати! – Квашня живо встрепенулся и хмыкнул. – Пора, поди, уже и подлечиться малость. А то дозы-то, небось, хапнули немало…

– Это ты про горилку домашнюю, что ли? – Сиплый заулыбался в ответ. – Так это кто же против? Мы такое дело завсегда одобрям! Даже всеми ногами – за! Ну… и тем, что промежду них, тоже. А то, чего-то я сегодня трусов своих любимых свинцовых не захватил. В прошлый-то раз у них резинка лопнула, так пальцы на ногах сильно отшибло…

Сталкеры тихонько засмеялись. Артем, до которого, наконец, дошел смысл сказанного Сиплым, кисло улыбнулся вслед за ними.

– Ты это… Везунчик, по сторонам-то посматривай, башкой вращай понемногу. А то в землю вперился, как шахтер какой, словно буравить ее родимую собрался до центра! – Квашня продолжал острить, но взгляд его посерьезнел. Движения стали плавными и продуманными. – Надо нам, мужики, о ночлеге уже думать. День к закату движется. И поесть бы чего не мешало. Только вот поле это… никак мне покоя не дает.

Ведущий посмотрел вдаль и остановился. Артем, не ожидающий внезапной паузы в движении, налетел тому на спину и замер, затаив дыхание.

– Да тише ты! – цыкнул на него Квашня. – Не гони наперед батьки… И назад сдай малость, а то заподозрю в неправильной ориентации.

Слегка прищурившись, сталкер пристально разглядывал колосящуюся в поле рожь. А стоящий позади Сиплый, поохав, приготовил оружие к стрельбе и, водя стволом автомата из стороны в сторону, начал озираться, остерегаясь внезапного нападения с тыла или флангов.

Гуляющий по полю ветер волнами склонял злаковые стебли к земле и бежал дальше. Упругие растения вновь привычно распрямлялись, устремляя к небу колосья. И так раз за разом, до следующего порыва воздушной стихии. Артем отступил на шаг, пытаясь высмотреть из-за плеча Квашни, что же могло насторожить ведущего. Но поле казалось обычным, и ничего странного в волнообразном движении ржи парень заметить не смог. Пауза затянулась, Артем не выдержал заминки. Шею заломило в вытянутом положении, поэтому он принялся переступать с ноги на ногу и вертеть головой, чтобы хоть немного снять тупую боль в онемевших мышцах.

– А-а-а… – начал было парень, но Квашня нетерпеливо зашипел на него:

– Да тише ты! Помолчи. Эх, молодежь, все-то вам невтерпеж… Блин, даже стихами заговорил… Пушкин-залипушкин… Что-то странное там… Степа, забери метров на десять левее. Не пойму никак, чё за фигня… Только дальше не ходи, там «трамплином» пахнет, чую я… А ты, Везунчик, лучше про дедка своего пока расскажи: что за странности я видел давеча?

– Какого еще дедка? – Артем не понял поначалу, о чем сталкер ведет речь.

– Да сказал же тебе – тише… Ну, того, что разрядами электричества тварей гасит. Мимикрима-то он лихо саданул. И, главное, потом, как тот мимикрим, в воздухе растворился, словно и не было его никогда…

– А-а-а! Так это не мой дедок, я даже не знаю, откуда он взялся.

– Ты же сам сказал, что видел его уже, там…

Квашня, не отрывая взгляда от подозрительного поля, качнул головой назад. Туда, где за их спинами осталась в прошлом тихая деревенька, превратившаяся утром в горящие руины и братскую могилу животных и людей.

– Ну да, видел… Вот тогда, когда на меня в палисаднике тот кабан здоровенный бросился. Я от страха зажмурился, вдруг слышу – разряд. Глаза открываю: кабан лежит, словно его кипятком обварили, а дедок рядом со мной стоит и улыбается… А потом он точно так же в воздухе растворился.

– Понятно. Неспроста это, парень. Оберегает тебя какой-то дух. А никого из родни он тебе не напоминает? Может, где на фотках видел ранее?

– Как это – дух? Вы что? Это же всё сказки и мистика сплошная…

– Хм… Мистика, говоришь? – Квашня не отрывал взгляда от поля, пока Сиплый медленно двигался в указанную сторону, и, не переставая держать пространство под прицелом, смачно сплюнул на землю. – А сам как думаешь, Зона – это что? Вот тебе и мистика, и сказки, и аномальные дела… Раньше-то на зомби только в фильмах смотрели, да хохотали над героями. Мол, чего орете, все же понарошку! А сейчас что? Обыденность. Их по Зоне толпы бродят. Вроде мертвяки, разлагаются прямо на глазах, а ведь и едят чего-то, и мычат чушь всякую, словно живые. Ученые бились, бились над загадкой, да так ни к какому выводу и не пришли. Никто не знает, отчего умерший уже вроде человек по земле бродит. И главное – никто прогноза дать не может, что дальше будет. Глядишь, Змеи-Горынычи залетают, да Бабки-Ёжки в ступах… Хех! Сказки. Вот тебе и сказки, мил друг. Так что лично я не удивлюсь, если Зона смогла пробудить к жизни и твоего спасителя. Нет догадок, кто это может быть?

– Не знаю… Боюсь даже предположить. Только лицо его мне почему-то знакомым кажется, приветливое такое, словно я с ним всю жизнь бок о бок провел.

– Вот и прикинь, что к чему. Но, скажу я тебе, неплохо это вовсе, если в трудную минуту он на помощь спешит. Союзник, значит. Радуйся, дуралей, выжил, значит, везет тебе. Вот и будешь теперь Везунчиком все оставшееся время ходить.

Сиплый уже отошел на порядочное расстояние и тоже замер на месте, как вкопанный. Нервное напряжение сталкеров передалось, наконец, и Артему. Он почувствовал, как от макушки, исподволь, вниз по телу пробежал странный холодок и затаился где-то в районе ступней. Стволы охотничьего ружья, находящегося в ставших вдруг чугунными руках, задергались. А мелкая дрожь в коленях превратилась в ощутимую тряску, отчего казалось, что ноги вот-вот подкосятся, не выдержав тяжести тела, и оно рухнет на землю.

Заметив состояние Артема, Квашня вновь сплюнул и произнес:

– Нервничаешь? Это хорошо. Значит, не теряешь бдительности. Только научись держать нервы внутри себя. Звери зачастую чуют волны страха и, как на зов, бросаются на поиски добычи, которая этот страх излучает. Старайся почти всегда думать о чем-нибудь отвлеченном. О бабах, к примеру. У тебя же были бабы?

– Да… я… ну, да… у меня…

Чувствуя неловкость парня, не сильно избалованного вниманием противоположного пола, Квашня подавил смешок и продолжил:

– Да не робей, здесь все свои. Чего там стесняться? Какие твои годы. В наше-то время девки в большинстве стеснялись, да боялись этих… связей. А нынешние – ох и развязные! До невозможного! Всякой защиты по аптекам до черта и больше. И все-то они с малолетства знают да умеют. Даже в школе нынче преподают уроки этих, как их… тьху ты, черт… связей. Так что не поверю, что у тебя баб не было никогда. Лет-то тебе сколь, Везунчик?

– Двадцать три…

– О-о-о! А я думал, всего семнадцать где-то… Так ты взрослый уже. Хорошо сохранился. Ну, значит, были бабы, куда ж без них мужику?

– Нет. Вы не поняли… Не были, а была. Вернее, есть подруга. Она сейчас на практику уехала в Энск. Лаборанткой работает в одном НИИ. У нас любовь…

– Так у всех любовь! Куда ж без нее? Модно стало про это говорить: «потрахаться», тьфу! Вы там, молодежь, чего, по башке друг друга бьете молотками, что ли? Хех! Или о кровати стучитесь? А я вот с Анфиской своей по молодости лет и на сеновалах, и на речке, и на току, и в лесу, когда за грибами ходили… А ведь любились как! Слышь, Везунчик? Лю-би-лись! Вот слово-то правильное. Баба, она хоть и баба, а все ж таки женщина. Она ласку любит, да гармонь.

– Гармонию вы имели в виду?

– Ну да, растудыть ее в коромысло, эту гармонику… Ее и имел. И ведь вводил!

Квашня кратко хихикнул. Доносились только его покряхтывание и вдыхание воздуха полной грудью после очередного приступа. Артема тоже начало одолевать веселье, и он почувствовал, как исчезают дрожь и слабость в коленях. А ведь и действительно: стоило подумать о чем-то отвлеченном, и организму сразу стало легче.

Сталкер вновь искоса глянул на парня и заключил:

– Ну вот, сам уже понял, что к чему. Я ж говорю: о бабах думать – самое оно! Мужское дело… – и уже громче произнес: – Степа, ну что там? Чего датчик кажет?

– Непонятки какие-то, Михалыч. На дисплее точек красных до фигища, а зрительно ничего не видать. Но ты не зря тормознулся. Я тоже думаю, что неспроста это поле так шевелится.

– Так ведь ветер… – выразил свое мнение Артем, но тут же был прерван Сиплым:

– Какой ветер?! Сам-то не чуешь, что ли? Ветра и в помине нет!

И только сейчас до парня дошло, что в воздухе держится полнейший штиль. Даже листья у стоящих на обочине дороги осин не шевелятся, вопреки всеобщему мнению о дрожании их в безветренную погоду.

– Тогда как такое может быть? Не живая же рожь в этом поле растет…

– Вот то-то и оно, что должна быть неживая… – Квашня сплюнул вновь, вытерев рукавом испарину на лбу, обратился к Сиплому: – Степа, давай-ка не будем судьбу испытывать. Предлагаю обойти по правому краю, а то чем черт не шутит… – и уже к Артему: – Ты, Везунчик, первым сейчас пойдешь, а я за тобой. Запомни одно: наступаешь только туда, куда я скажу. И ни на сантиметр в сторону, усек? Давай помалу, забирай чуть правее, вон, к тому дереву, согнутому в дугу. Так направление и держи. И не робей, я бы сам наперед пошел, да только ведомому, как правило, легче с ситуёвиной разбираться, реакция на опасности четче проявляется. А ведущий еще и на дорогу внимание теряет. Если что, я тебя прикрою.

Уверенный тон сталкера придал Артему решительности, и он двинулся в указанную сторону. В трех метрах позади шел Квашня, а вскоре послышалось частое и шумное дыхание Сиплого. Только сейчас понял парень, отчего у того такое прозвище. При разговоре голос его звучал с хрипотцой и в нос, словно раздавался откуда-то из самых недр организма. К тому же сталкер немного сглатывал шипящие звуки. Мысли об этом отвлекли Артема от действительности. Он забылся на время, прокручивая в голове собственные рассуждения, но очень быстро вернулся в привычный мир от громкого крика Квашни:

– Ты смотри, что делается! Степа, не стреляй, бесполезно! Везунчик, бегом марш! Третий раз тебе команду подаю, оглох, что ли?! Давай быстрее, сейчас накатит!

Рванув изо всех сил вперед, Артем успел заметить, слегка обернувшись, что творится за спинами сталкеров. Поле, с мирно, казалось бы, колосящейся рожью, внезапно вздыбилось, словно морская пучина огромным цунами, высотой с пятиэтажный дом, и покатилось за убегающими людьми. Раздался треск, земля ощутимо вздрогнула, а затем по ушам больно ударил оглушительный грохот. Добравшись до обочины накатанной дороги, волна замерла на мгновение, будто уперевшись в преграду. Потом вдоль оставленной колесами полосы появились глубокие трещины, и из них на поверхность начали вылезать похожие на гигантских червей длинные и гибкие корни, каждый из которых был толщиной с крупного удава. Растительные отростки хищно потянулись, стремительно сокращая расстояние до своих жертв.

– Пошел еще шибче!

Квашня не унимался, нервно подталкивая Артема в спину, но тот и сам уже несся на пределе возможностей. Страх перед увиденным придал телу нужное ускорение.

Позади вдруг закричал Сиплый, и раздалась автоматная стрельба. Артем по инерции проскочил еще несколько метров, а затем, споткнувшись о муравьиную кочку, кубарем покатился по траве. Ружье выпало из его рук и отлетело в сторону. Но ужас, волной нахлынувший на сознание, не дал разлеживаться и подстегнул парня моментально вскочить на ноги. Забыв о двустволке и ожидая удар в спину, Артем резко повернулся лицом к грозящей опасности и обмер от увиденной картины. Квашня, держащий нож, очень похожий на мексиканское мачете, яростно хлестал им, пытаясь выручить попавшего в беду напарника. Обе ноги Сиплого крепко обвили живые корни, тянущие его назад. Автомат, не выпускаемый из руки, был разряжен, поэтому, не имея возможности сменить магазин, сталкер тщетно долбил им по зажавшим его конечности отросткам. Попытки Квашни оказались гораздо действеннее. Беспрестанно матерясь, он резкими взмахами успел отсечь ножом несколько корней. Из обрубков на землю стекала ядовито-желтая омерзительная жидкость. Сморщившись от неприятного запаха, Квашня прокричал:

– Везунчик! Ты где застрял? Давай сюда! Они дальше не достают! Айда Степу выручать! Скорее!

Опомнившись, Артем отыскал валяющееся неподалеку ружье, подхватил его и побежал к месту схватки. Не зная, чем он может помочь сталкерам, прицелился в один из отростков и выстрелил дуплетом. Плечо занемело от сильной отдачи, отбросив парня назад, а в месте попадания дроби корень неожиданно легко разлетелся в щепу.

– Во-во! Молодца! – Квашня продолжал махать тесаком, отчего его дыхание сбилось, и говорил он прерывисто. – Давай… еще… долби… этих… змеюк!

В течение последующих нескольких минут, чертыхаясь и с трудом перегибая стволы при перезарядке ружья, Артем отстреливал шевелящиеся отростки, бегая вокруг напарников и уворачиваясь от бьющихся в агонии и брызжущих гадкой жидкостью обрубков. И не заметил даже, как схватка внезапно закончилась. Змеящийся клубок аномальных и явно хищных корней начал отступление, возвращаясь к беснующемуся ржаному полю. Накатила внезапная апатия ко всему происходящему, трясущийся всем телом Артем сел в траву, устало опустил руки и молча взирал на то, как Квашня суетится вокруг лежащего напарника, освобождая его от переплетения растительных щупалец. Тот же, всхлипывая, лишь тяжело дышал, и из его горла вырывался протяжный хрип.

– Щас, Степа, щас, потерпи… Да не молчи ты, каналья! Болит что, или помирать собрался, дурила? Скажи хоть что-нибудь. Козлом меня, что ли, обзови! – руки сталкера поспешно откидывали в стороны обрубки корней.

Наконец манипуляции завершились. Освободившийся от пут Сиплый в полном молчании резко сел, стряхнув с себя тучу придорожной пыли, и некоторое время тупо смотрел в землю.

– Ну чё? Живой? Хе-хе-хе! – уже с облегчением запричитал все еще волнующийся Квашня. – От же ж зараза! Что только не удумает! Ее изобретательности может позавидовать даже Матушка природа…

– Вы о ком? – Артем не понял смысла сказанного сталкером.

– Так все о ней, о Зоне, мать ее перемать! Видал, что творит? А ты говоришь: сказки… Такие сказки и Андерсену не снились вовек! А братья Гримм, так те – вообще отдыхают со своими Бременскими музыкантами.

– Наше счастье – жить такой судьбо-о-ою! – фальшиво пропел неожиданно Сиплый, потом поднял взгляд на друзей и, трясясь, истерично захохотал во все горло.

Квашня поначалу недоуменно смотрел на него, а потом загоготал громче напарника. Веселье сталкеров передалось Артему, и он, глядя на все еще волнующееся поле, нервно захихикал в такт сбившемуся дыханию.

Но вскоре Квашня вновь посерьезнел.

– Ладно, хватит ржать, как кони. Чё там с тобой, Стёп? Все цело, али повредил себе что? Спешить надо, не ровен час, опять какая-нибудь зараза наскочит.

– Не знаю, Михалыч. Все тело болит, как будто по нему трактор проехал. Иди, давай, глянь, что там у меня.

Беглый осмотр удивил: за исключением ссадин и синяков, на теле сталкера больше ничего не нашлось. После чертыхания и отборной матерной тирады, Сиплый, наконец, с кряхтением поднялся на ноги.

– Вроде все в норме… Башка только кружится малость. А! Подождите-ка! Не все проверил! – возглас Степана заставил обоих спасителей насторожиться и пристально осматривать его вновь. Тот же схватился правой рукой за штаны в промежности и продолжил: – Не-е-е! Здесь тоже в норме. А я уж грешным делом подумал: всё, без бабс…

Новый взрыв смеха огласил округу. Квашня, на глазах которого выступили слезы, яростно махал руками в сторону Сиплого, а затем, нагнувшись в припадке веселья, начал ими колотить себя по коленям.

– Уха-ха-ха! Ну, уморил, Степа! Шельмец, а я же тебе уже за упокой собирался петь! Уха-ха-ха! Вот негодник эдакий! Его ужастики разные за прелести дергают, а ему хоть бы хны! Так и занялся бы с ними амурными делами. И нечего «хозяйство» беречь для девок непутевых!

– Не-а! – Сиплый продолжал подтрунивать над товарищем. – Я, Михалыч, никому, кроме девок, его доверить не могу. Сколько с тобой по Зоне прошли и спали в обнимку, и то ведь ни разу труселя красные для тебя не надевал! А вдруг какие псевдобыки появятся? Что я потом, убегать от них в этих панталонах должен? Да и ближе к реактору только свинцовые помочь смогут… Но с ними вечная беда – резинка опять же…

Квашня уже не мог смеяться, а лишь, задыхаясь, хрюкал. Артема, едва ли не впервые в жизни схватившего столько адреналина, сотрясало от хохота, как в припадке. Так продолжалось еще с десяток минут. После чего, прокашлявшись и выпрямившись во весь рост, Квашня взял себя в руки и, изредка всхрапывая, посмотрел на уже успокоившееся поле. На том же, словно ничего не произошло, опять размеренно раскачивались стебли растущей ржи.

– Все, мужики, хорошего помаленьку. Делу, как говорится, время, но пора и честь знать… Иначе мы в этом поле так и ляжем спать с вами. Вон, солнце уже за горизонт садится, по-быстрому ноги делать надо, да ночлег искать.

– Я, Михалыч, по этим лесам на сенокосы ездил в молодости. Знаком с округой. Тут недалеко загон на лето еще в восьмидесятые годы совхоз делал. Там и домишко был, не ахти какой, но все же… С полкилометра всего пути. Думаю, туда и надо двигать, – Сиплый уже был серьезен и деловит. Он подобрал автомат, проверил его, перезарядил, щелкнул затвором и повесил на плечо. – Ну что, пошли, что ли?

– Давай, Стёп, показывай дорогу. Я сейчас вторым пойду, прикрою, если что. А ты, Везунчик – в замыкании. Назад не забывай посматривать, а то мало ли… Если заметишь что подозрительное, кричи и на землю падай, мы с Сиплым разберемся. Но ты тоже молодец! Не растерялся. Лихо этих змеюк крошил. Только долго соображаешь куда стрелять. Запомни раз и навсегда: в нашем деле промедление грозит скорой смертью!

– Так я же с ружьем все справиться не могу, когда его перезаряжаю. Туго идет, заржавело, что ли?

– Да не-е-е! Я старый браконьер, за оружием смотреть научен. Все смазано и работает, как часы. Там просто поворотный механизм туговат. Как-то в «трамплин» с ним угодил, чудом выжил тогда. Мужики двое суток на себе всего переломанного тащили до Рубежа. А ружьишко тоже пострадало. Аномалии и металл не всегда выдерживает, гнется он. Давно хотел другое приобрести, да старое как-то ближе к телу. Спишь ночью, прижмешь его к себе… Так и обнимаешь во сне, как бабу милую. За-ради обороны, опять же. Сам же видишь – лупит зверя на раз. Сильная вещь и делом проверенная. А ты вот что, ежели туго идет, об коленку согнуть попробуй. Так легче.

Артем уже на ходу взял двустволку обеими руками и произвел перезарядку по совету Квашни. Действительно, все оказалось намного проще. Единственное, что стопорило движение – возврат стволов на место. А с этим он уже научился справляться и сам. Упирая приклад в бедро, левой рукой держался за стволы, а правой давил на место соединения. После характерного щелчка сразу чувствовал себя увереннее.

* * * Пять лет после Судного дня, Восточная часть Пади

– Выспался? – хриплый голос Черного Сталкера вернул Везунчика к действительности. – Короче, братишка, слушай сюда. Пока ты дрых, я тут добытыми тобой флешками заинтересовался. Очень, скажу я тебе, знакомая нам с Вованом информация на них оказалась…

– Не говори, – в комнате появился Картограф со вновь вскипяченным чайником. – Аж какую-то ностальгию поймал по старым добрым временам.

– Вот и я тоже, – Везунчик растерянно пожал плечами. – Не хочет меня прошлое отпускать, ни в какую не хочет… Во сне как будто снова первые дни в Зоне пережил.

– И не отпустит. Не отпустит до той поры, пока твое сознание на этом свете существует, в правильном понимании этого слова. Пока ты помнишь всех тех, кто так или иначе тебе был в жизни дорог, кто принимал самое активное участие в твоем становлении. Не всегда приятно? Мешает отдыхать? Не дает расслабиться? Это тебе только кажется, потому что в жизни ничего не делается зря, а ты сам себя этими воспоминаниями только терзаешь. Никогда не пробовал видеть даже в негативе что-то интересное? Рекомендую. Попробуй и увидишь, что память толкает тебя на нужные, правильные выводы. Чтобы ты прошлому был благодарен, а не накручивал своей вины за него. Все, что происходит и уносится назад по времени, нас только укрепляет и делает сильнее!

– Я понимаю… Понимаю, но вот никак не могу взять в толк: чем же я так ценен, что почти все старые друзья и знакомые отдали за меня свои жизни?

– А сколько жизней спас ты сам? Не пытался считать?

– Наверное, много…

– Тогда зачем мучаешься вопросами? В природе так заведено: одна отданная за тебя жизнь всегда обменивается на несколько спасенных тобой. Это геометрическая прогрессия, друг.

– Хм… Хороша прогрессия… Когда на твоих глазах погибает едва ли не все человечество!

– По твоей вине?

– Отчасти и по моей.

– Если бы у Армады существовала возможность оберегаться от совершенно всего, она бы не звала к себе в Стражи простых, как мы, смертных. Если даже она совершает ошибки, – и это тебе не хуже меня известно, – что говорить о временно живущих? Ведь она – это, по сути, невиданный ранее механизм с громадным искусственным интеллектом. И, к сожалению, не более того. Что ж поделать… Не думали Древние, что человечество сумеет дойти до такого уровня развития, когда спокойно проникнет в ее недра. Вероятно, именно наше вторжение внесло в программу Армады погрешности, при которых эти ошибки стали возможны. А вот для исправления их, либо для устранения или выравнивания их последствий и нужны Стражи. Понял?

– Это я понял давно.

– Ну, раз понял, тогда и не мучай сознание чувством вины за прошлое, а чаще смотри в настоящее. И прими все произошедшее, как предпосылку к тому, кем являешься в данный момент! Вспоминаешь? Значит, благодарен тем, с кем встречался на жизненном пути. Вот и помни о них с теплотой. Но на этом завершим рассуждения не по теме. Слушай дальше. В далеком тысяча девятьсот восемьдесят шестом году мы с Картографом служили в антидиверсионном подразделении, охраняющем атомную электростанцию. В ту злополучную апрельскую ночь Аварии нашу группу отправили на обследование секретной лаборатории, один из отделов которой назывался «Счастье». Трудно передать тебе всю политическую обстановку в мире и недопонимание между различными государствами, да и не в них сейчас суть. Если кратко, то отдел «Счастье» исследовал воздействие на сознание человека и вплотную подобрался к разгадке тесной связи человеческого разума с ноосферой Земли. Мы не выяснили до конца – кто остался виновен в самой Аварии, но одной из близких к правде версий является очередной эксперимент именно этого отдела.

– А почему «Счастье»? – Везунчик никак не мог понять, куда клонит Черный Сталкер.

– Да потому что яйцеголовые из отдела научились воздействовать на людей своей аппаратурой! – вклинился в разговор Картограф, подвинувший к каждому исходящие паром кружки с ароматным чаем. – Пейте, давайте! Остывший чай – это глумление над божественным напитком. А я пока кратко продолжу. Так вот, идеология того времени заставила научников думать, так сказать, наперед. Чтобы недопонимание между странами не вылилось в прямой военный конфликт, они решили, что человек, удовлетворенный во всех смыслах, ну, то есть, говоря обычным языком, чувствующий себя счастливым, попросту не захочет воевать. Вот для этого и проводили исследования данного характера. Сам подумай: соседнее государство, имеющее виды на твою территорию, собирает армию в кулак, готовится к войне; вдруг ты включаешь «Счастье», и несостоявшийся противник превращается в по-доброму блеющую овечку.

– Хм… С одной стороны, очень даже заманчивая перспектива…

– А с другой, как еще назвать, если не подчинением своей воле? То есть, по сути, агрессией, почти рабовладением! Не тебе же рассказывать о принципе работы аномалии «дуга». Вот именно до этого могли в свое время дойти работники научного центра! «Счастье» – лишь первоначальные шаги в подобных экспериментах. Если бы не произошла первая Авария, еще не известно, до какого уровня сумели бы добраться!

– А что помешало им продолжить исследования после Аварии?

– Сначала ее последствия: повышенная секретность, потом Зона – и достаточно длительное время, ведь вывезти оборудование со всей документацией из Зоны, сам знаешь, не так-то просто. Но они все равно постепенно этим занимались. А позже…

– Погоди, Проводник. А при чем тут Зона вообще и секретный комплекс на ее территории, если документацию я нашел здесь – у Восточного форта?

– Так я же говорю, что вывозили они все постепенно. И вывозили сюда – на Урал! Но лишь часть. Другую часть перебрасывали ближе к столице, так что она недалеко от Северного форта находится…

– Хорошо, я понял, – Везунчик слегка задумался и выдержал паузу. – Ну, пусть даже и на Урал, что с того? Для чего сейчас Армаде нужны эти документы? Кто после Судного дня сумеет ими воспользоваться?

– Вот умеешь ты вопросики задавать… – Черный Сталкер отодвинул свой «посох» и приставил его в угол. – Хорошая вещь, но иногда даже чай попить спокойно не дает, – он скрипуче хохотнул. – А тебе там – возле «Ада» и «Рая», ничего странного в глаза не бросилось?

– Хм… – сталкер задумался вновь. – Как и в большинстве мест, разруха и хаос. Правда…

– Так, так, та-ак!

– Антенны! Там по периметру полукругом стоят антенны! Мощные, какие я видел когда-то на Маяке!

– Вот именно! А это значит, что лаборатория, скорее всего, готова к запуску. И если до нее доберутся нечистые руки, то оставшейся части человечества грозит беда.

– Так вот в чем дело! – Страж встрепенулся. – Вот для чего «Бете» нужна была эта документация! Эти паразитирующие особи хотят без особых усилий увеличить количество своих рабов, так?

– В принципе, да.

– Но где же они тогда возьмут столько энергии, чтобы запитать ею лабораторию? Ведь недалекая ГРЭС, да как и почти все оставшиеся станции, давно не работает.

– Сделанное людскими руками – да, не работает. А вот аномальной энергии в Пади – до чертиков. Кстати, дал бы тебе своим «посохом» в лоб, чтобы надолго запомнил уроки использования этой энергии! – Черный Сталкер кивнул на стоящий в углу артефакт и мигнул индикатором механического глаза.

– Так я, вроде, и без того все помню… – Везунчик растерялся.

– А кристалл кто зарядить не смог?!

– У меня просто не было времени искать «полярность»…

– А с собой взять не мог?!

– Виноват… – Страж потупился под суровым взглядом учителя.

– Виноват он – глядите на него! Еще хорошо, что ловким таким тебя сделали, а если бы нет? Погиб бы на хрен и задание не выполнил! И даже сейчас неизвестно, какие последствия могут быть… Мне, вот, пришлось с Вовкой на выручку к тебе прийти, а вдруг бы в этот момент в другом месте тоже проблема нарисовалась?

– Ладно, – Картограф хлопнул широкой ладонью по колену, – хватит лишней полемики. Перейдем ближе к делу!

– Правильно, – Черный Сталкер скрипнул сервоприводами искусственных суставов. – Кристалл твой, Артем, мы зарядили, так что пользуйся на здоровье. В поясной отдел комбеза Вован уже «полярность» положил. Но если вздумаешь еще раз мальчишеством заниматься, то одним тычком уже точно не отделаешься! – после кивка ученика продолжил: – А теперь слушай задачу. Дорога тебе предстоит дальняя, помимо кристалла и ножками тоже поработать придется немало. А двигаться нужно на выручку твоим друзьям – Культе и Нафане.

– К Северному форту?

– Да. Так выходит, что ваши задачи пересекаются в одном: противостояние со злополучной «Бетой». Если удастся, мы тоже постараемся помочь, но обещать ничего сейчас не можем – своих дел невпроворот. А вот с «бетовцами» не все так просто… Нужно перед этим собрать информацию об их деяниях и связях, чтобы что-то новое как снег на голову не упало. Так что будь осторожнее. Связника ты знаешь, найдешь его, он наверняка тебе посодействует. Остальная документация по проекту «Счастье» находится в том районе. Примерное место я тебе на компьютер костюма скинул.

– А я – карты, что просил, тоже. И прям с обочинами! – Картограф заговорщически подмигнул Стражу, после чего расхохотался.

Везунчик встал, с хрустом в суставах потянулся, проверил содержимое рюкзака, разгрузки и поясного отдела комбинезона. Пощелкал предохранителями оружия и кнопками оборудования, после чего, удовлетворенный, под одобрительные взгляды старших товарищей вышел в коридор и встал в центр нарисованного на полу круга.

– Сюда?

– Сюда, – подтвердил Картограф. – Видишь уголок кирпича? Жми сильнее. Удачи тебе, сынок!

Белая вспышка смазала силуэты соратников, а впереди сталкера снова ждала дорога, казалось, никогда не имеющая конца. Правда, теперь он с уверенностью мог сказать одно: безопасные обочины на ней точно обозначены. Картограф ошибаться не может.

Глава 4 Прозрение Пять лет до Судного дня, Зона, недалеко от Рубежа

Остальная часть пути до летнего загона проблем не принесла. Только несколько раз обогнули по широкой дуге попадавшиеся на дороге аномалии. При приближении к ним из динамика датчика Сиплого раздавался характерный писк. Но Артем заметил, что за несколько секунд до этого Квашня как-то нервно вздрагивал и судорожно втягивал носом воздух. Предчувствия бывалого сталкера поражали воображение парня. Ничего подобного ему видеть еще не доводилось. Хотя, если судить по случившемуся за последний день, казалось, что он больше никогда в жизни не будет ничему удивляться. Настолько плотно мелькали перед глазами произошедшие события.

От ограждения летнего стана уже не осталось ничего. Вероятно, ленивые сельчане, не желая утруждать себя походами в лес, растащили забор на дрова. Но домишко, о котором рассказывал Сиплый, стоял на месте. Правда, вместо стекол окна были забиты фанерой, а на форточках – натянут дырявый целлофан. Скорее всего, работающие на полях механизаторы использовали его последние годы для отдыха во время посевной или уборочной страды. В сенях были свалены в кучу части разобранных агрегатов, тряпки и различный мусор.

Отодвинув ногой в сторону мешающие в проходе вещи, Квашня вошел внутрь.

– А здесь уже давно никого не было. По углам паутина и пыль везде толстым слоем. Так что, уверенно можно размещаться на ночевку. Гляньте-ка, даже дрова возле печи лежат. Аккурат на ночь должно хватить. Степа, ты по округе пошерсти малость, вдруг что не так. Я еще чердак и подпол проверю, а ты, Везунчик, займись печью. Хоть ужин горячий поедим, надоело до чертиков всухомятку жевать тушняк да сало.

Сиплый без лишних разговоров побежал на улицу. По пути чертыхнулся, запнувшись в полутьме о валяющиеся на полу сеней предметы. Из предбанника раздался грохот и ворчливый матерок сталкера. Квашня аккуратно полез по ветхой скрипящей лестнице на чердак. Оттуда послышался его радостный голос:

– Вот оно чё! Самое то! Сеном все забито, так что спать будем наверху! А запах умопомрачительный! Видать, кашицы и душицы на покосе было до чертиков. Лафа!

– Кашки, – поправил сталкера Артем.

– Какой еще кашки? А-ачхи! – глухо раздался сверху возглас Квашни. – Ты чё там, Везунчик, по манной кашке соскучился, чё ли? А-ачхи! Пылищи скока! А-ачхи!

– Нет, вы не поняли. Я не крупу имел в виду. Кашка – так в народе клевер называют.

– Кашка-простоквашка. Поучи еще старого дурня… А-ачхи! Хе-хе-хе! А-ачхи! – наверху послышалась возня и шуршание. Вероятно, Квашня ворошил сено, подняв в воздух тучу пыли, отчего расчихался еще больше. – Ты там печку разжег? Советчик… А-ачхи!

– Пытаюсь… Только тяга плохая, дым обратно выходит. Вы не знаете, отчего это?

– Тяга, говоришь? А-ачхи! Вот напало-то! А-ачхи!

– Будьте здоровы!

– Спасибо… А-ачхи! Не твое это дело, а здравотдела, хе-хе-хе… А-ачхи! А заслонку на вытяжке отодвинул?

– Да… Только все равно не тянет. Может, труба забита чем-нибудь? Дыма уже – на всю комнату…

– Всё, спускаюсь. А-ачхи! Вот же ж зараза! Нос прочистил в кои веки. Как в будущем насморк схвачу, сразу сюда подамся. Дюже дефективно выходит!

В проеме чердачного лаза появились ноги Квашни, и он медленно начал спускаться по лестнице. Артема ослепил яркий луч фонаря, закрепленного на голове сталкера.

– Эффективно, вы хотели сказать?

– Да что за привычка, старших править?! – Квашня оглушительно чихнул еще раз и сразу начал тереть глаза. – Вот оно чё! И правда, тяги нет, всю хату задымил! Вот же ж молодежь пошла – ни печку растопить, ни к бабе подойти с умом! Аж глаза режет! Хе-хе-хе! – и уже громче: – Степа! Ты далече?

С улицы раздался приглушенный голос Сиплого:

– Рядом. А что это у вас из окон дымоган валит? Вы там не сгореть заживо решили? Или думаете, что, подпалив избу, ночь проведете с большим комфортом и в тепле?

– Да тяги в дымоходе нет совсем! Глянь, что там с трубой на крыше?

– Вроде нормально все, не видно толком, смеркается… Погодьте… Дак там, на трубе, ведро насажено, вроде. Небось, специально закрыли, чтобы снег с дождем в печь не попадали.

– Точно! Вот же ж я, старый дурень! Запамятил совсем про ведро-то…

– Запа…

Артем хотел поправить Квашню, но осекся, подумав, что своими правками устранению задымления не поможет. Поэтому решил попробовать вылезти на крышу через чердак и метнулся к лестнице. Но едва он запрыгнул на нее, как одна из опорных жердей с громким треском разломилась пополам. Парень рухнул на пол, сжался в калачик и прикрыл голову руками, а сверху на него упала развалившаяся на части лестница. Услышав грохот за спиной, Квашня резко развернулся на шум и заворчал:

– Ну, говорил же: не спеши наперед батьки… Вот, как теперь наверх лезть? Спать-то где будем? Не убился хоть?

– Н-нет… – Артем выбрался из-под обломков. – Так не видать же ни фига! Я же не думал, что она сломается…

– Не думал он… – Квашня продолжал ворчать. – А фонарик тебе зачем нужон?

– Какой фонарик?

– Да тот, что в правом кармане на рукаве комбеза? Не мог включить, что ли?

– Так я и не знал, что он там есть…

– Ну, никакой любопытности в тебе! Я в твои годы уже все карманы бы обшарил. А вдруг там помада какая лежит? Вот было бы потехи, когда б ты у костра при мужиках ее достал… Хе-хе-хе! Вынь фонарь и на башку нацепи. Да ладно, я сам хорош, не мог сразу все объяснить… Так ведь некогда было! Катавасия такая творилась кругом. И потом еще Веник погиб…

– Вы чё там за войну устроили? – послышался с улицы голос Сиплого.

– Да Везунчик тут решил с лестницей гнилой побороться! Слышь, Степа, глянь там, с улицы на крышу можно забраться? Или опять спать без горячего ляжем? С ведром-то на трубе печку не потопишь…

– Щас гляну! – снаружи послышалась возня, а затем глухой стук и матерок: – Вот же мля! Чуть шею не свернул! Хотел через крыльцо, а тут тоже все гнилое до чертиков.

Квашня с Артемом, уже нацепившим на голову светящийся фонарик, выбежали во двор и встали возле плюющегося сталкера.

– Дела-а… Ведь даже в Зоне такого казуса не было! Три мужика с тремя… хе-хе, а то и больше… бабами справиться могут, а тут печь растопить по-человечески не в состоянии! Когда выберемся отсюда, если кто из вас про это расскажет, лично задушу на медленном огне! – Квашня состроил страшную гримасу. – А, правда, как на крышу-то залезть? Как это проклятое ведро скинуть? Или по нему из дробовика шмальнуть?

– Мало поможет, – Сиплый придал лицу озабоченное выражение. – При всей ветхости конструкции еще трубу снесешь на фиг! Тогда уж точно придется на улице ночевать. Да и монстров каких со всей округи созовешь… вместе поужинать…

– Как это, вместе поужинать? – не понял Артем.

– А обычно, – серьезный тон Сиплого обманул доверчивость парня. – Ты – тушняком, а зверье – тобой.

При виде смущенного Артема оба сталкера прыснули со смеху, правда, ненадолго. Тишину ночи внезапно прервало далекое завывание.

– От! – Сиплый опять сделал суровое выражение лица. – Уже к ужину собираются понемногу, – и сам же захихикал вновь, но его тут же прервал Квашня:

– А может, костер разведем? На нем и согреем. Хотя опять же – не стоит внимание привлекать, а то ведь поспать потом спокойно не дадут. Ну, чего делать-то будем? Жрать хочется, а мы еще не спали…

В этот момент внутри дома раздался шум. Из окон и двери, как при сильном взрыве, на глазах изумленных людей во все отверстия выбило пыльные клубы. А ведро, закрывающее трубу печи, подскочило вверх на несколько метров, словно пробка от шампанского, и глухо упало в густой бурьян. Следом за ним из отверстия трубы показалось облачко сажи, отлетевшее в сторону и медленно оседающее у стены. В свете трех фонарей изумленных сталкеров из черного клуба на мгновение показалась уже знакомая фигура улыбающегося дедка, а затем, как и в прошлые разы, постепенно растворилась в воздухе.

– Чё за на фиг? – изумлению Сиплого не было предела.

– Вот и я о том же, Степа, – Квашня серьезно смотрел на оседающую вокруг дома пыль. – Старый знакомый. Видать, у нашего Везунчика Ангел-хранитель имеется… Молодца! Быстро сообразил, что нам требуется. Но об этом потом, а сейчас пошли – попробуем поесть, да подумаем, как на чердак забраться. Спать-то не на полу же. А наверху сено душистое имеется… Только дверь плотнее затворить надо. Щас войдем, закроемся, а ее хламом, что в сенях лежит, и привалим…

* * *

После ночной трапезы Сиплый, обследовав помещение чулана, с радостью обнаружил моток крепкой и толстой веревки. Вернувшись в дом, он долго возился с ней, а затем, почертыхавшись немного, с радостью сообщил, что смог перекинуть веревку через опорную балку крыши. В чердачный проем свисало два ее длинных конца. Сталкер подергал за них, повиснув ненадолго и проверяя на прочность, затем поплевал на ладони, подпрыгнул и шустро забрался наверх. Оттуда послышалось шуршание и скрип досок, а в отверстии лаза появилось веселое лицо Степана.

– Ну, что сидим, кого ждем? Давайте сначала вещи, а потом и сами – добро пожаловать на ночевку. Думаю, что сегодня, Михалыч, охранять друг дружку не стоит. Вряд ли кто просто так, без шума, к нам сумеет забраться.

– Дак еще и друг Везунчиков поможет, ежели чё… – Квашня весело подмигнул Артему. – Ну, что встал, как вкопанный? Говорю – друг, значит, друг. А как прикажешь еще называть того, кто тебя в трудную минуту выручает? Причем, заметь – совершенно безвозмездно! Так только друзья делают. Люб ты ему! Иди сюда, давай, помоги старому наверх забраться: спину молодецкую подставь, да плечо…

На сеновале и вправду оказалось мягко и уютно. Аромат высохшей травы заполнял все помещение чердака. В дальнем углу, под притолокой крыши, затянул колыбельную сверчок. Хоть и мала букашка, но умеет убаюкать.

Артем уже начал было впадать в дремоту, как справа от него раздался негромкий голос Сиплого:

– Вот теперь поподробнее, Михалыч, что там за друг такой? Любишь ты на ночь сказки рассказывать. Сколь раз я уже под твое мурчание засыпал…

– Нашел, тоже мне, котяру-Баюна… Ну да ладно, коль спросил, расскажу свои соображения на этот счет. Везунчик, не спишь? Тебя ведь касается…

– Нет, – Артем перевернулся на бок, подпер рукой голову и принялся слушать.

– Вот, значит, что я по этому поводу думаю. Слыхали когда сказания разные про чертей и прочую нечистую силу? В деревнях-то частенько люди про это байки травят.

– О! Дак конечно! Сколько уже наслушался побасёнок разных! – вдруг громко произнес Сиплый.

– Да не ори ты! Помолчи, Стёп. Слушать взялся? Так слушай! Подобное принято рассказывать шепотом. А ты сразу – в крик. Видать, что не касалось тебя это никогда. А я вот знаю, что дед мой, когда мальцом еще был, выжил благодаря такому существу. Он меня, малого, часто на колени сажал и сказки разные рассказывал. Ох, и любили мы детворой его слушать. И главное – знал он историй этих уйму! Слушать – не наслушаешься! Все уж, кто где, привалившись, дремлют, а он махорку потихоньку смолит да беседу ведет… – Квашня на время замолк.

– Михалыч! Уснул там, что ли, не? – не выдержал первым Сиплый, нарушив громким шепотом тишину ночи и заставив начавшего новую песню сверчка притаиться вновь.

– Да погодь ты! Дай с мыслями собраться… Не барагозь. Везунчик, не спишь?

– Нет, нет! – Артема все больше увлекала своеобразность говора Квашни. К тому же он действительно заинтересовался загадочной историей, которую собирался рассказать сталкер.

– Ну, так слушайте дальше. Детвора-то, она же во всякие дыры вечно лезет. Только дай нос куда сунуть… А времена неспокойные были. Война гражданская шла. И сам черт не разберет, кто за кого воюет. Брат на брата шел, сын на отца. Смертоубийство, да и только… Семьями в отместку порой вырезали друг дружку. Вот дома-то и пустовали по окраинам сел… В той деревне, где дед мой родился, мельница старая на отшибе, возле речки, стояла. Много воды утекло с той поры, как мужик один взялся за дело, руки-то, видать, из того места росли, из которого должны. Построил ее на совесть да начал зерно молоть. Людишки посмотрели на это и потянулись к нему с просьбами. Чтобы, значит, и им тоже намолол. И чем дальше, тем больше. Говорят, работу он делал на совесть. Мука отменного качества, народ рад – печет хлеб да сдобу разную. Так постепенно хозяин во вкус вошел, что прибыль поступать стала. Поднакопил деньжат да лавку построил в центре села, начал еще и приторговывать. Работников нанял. Люди тоже вздохнули, легче стало, какие-никакие деньжата и им перепадать начали. Словом, производство процветающее, никто в накладе не оставался. Казалось бы, что не жить и не радоваться? А тут Советская власть нагрянула. Перевернула все с ног на голову. Колхозы образовывать начала. В стаи, значит, сбивать народ, чтобы других от работы отвлекать…

– Ага! Я даже анекдот один знаю про это! – Сиплый опять перебил Квашню. – Один мужик говорит: «У нас колхоз – миллионер!» Другой его спрашивает: «Такой богатый?» А тот отвечает: «Да не! Несколько миллионов государству должен!»

– Так мне рассказывать или нет?! Или тебя слушать будем? – вскипел Квашня.

– Всё, всё, Михалыч, умолкаю…

– Вот блин, с мыслей только сбиваешь! На чем это я?.. А! Ну, народ-то озлобился, голодные времена настали, везде смута да разбой. Кто с ружьем в деревню пришел, тот и победитель. Корми его, народ, значится. Только этот нахлебник уйдет, как другой лезет. И так – без передыху. А мужичку все нипочем: работу делает, живет припеваючи, всех кормит, да и сам с семьей с голоду не пухнет. Вот и озлобился народ колхозный, типа, мужичок для Советской власти, что кость в горле. Начали к нему разных комиссаров слать с проверками. Обвиняли, что от народа добро прячет. А он им: так сам нажил, своими, мол, руками… Но люди, они такие, пока самих лихо не коснется – не успокоятся. Взялись угрожать. А потом и вовсе с колами прибежали к дому. А он тогда в отъезде был. В город товар возил, да для семьи гостинцы прикупить хотел. Только жена с детишками и пара работников во дворе находились… Народ поорал для сугреву, а потом за колы и взялся. И дети плачущие не помогли. Паренек один, – молодой совсем, беспризорщина, – его мужичок выходил, на ноги поставил, да так тот и остался на мельнице. За хозяйством скотным у них присматривал. Вот он и встал поперек толпы с вилами в руках. По-хорошему просил людей уйти, пугал только, но больше сам напуган был… В общем, забили колами и его, и жену мужика того насмерть. Хорошо, что детишек хоть пожалели, в живых оставили. А хозяин как вернулся да про это узнал, опечалился сильно. Любил он их, да уважал. Похоронил с почестями, чин по чину, а на берегу неделю из бревен статуи строгал. Чтобы, значит, памятники сделать… Стоят ли они по сей день, не знаю. Но отчего-то вырубил он их так пугающе, что у народа при виде статуй этих волосы дыбом не только на голове вставали. Бояться начали мельницы, за три версты обходить. А мужичок не стал никому зла чинить. Решил, что Бог и сам все видит да накажет виновных. И судьбу дальнейшую решил не испытывать. Собрал скарб нехитрый, да детишек в повозку, с работниками рассчитался – с думами о будущем. Никого не обидел. И подался в земли вольные, на Урал. Где он осел – никому неведомо. Да живут, поди, где-то потомки его, память о нем хранят. Как о таком не хранить?

Квашня опять помолчал немного, покусал соломинку и тяжело вздохнул.

– Не спите еще, а то, чего я тут распинаться перед спящими буду?.. – после утвердительного ответа обоих слушателей продолжил: – Но я отвлекся. Для полноты разговора, так сказать. Так вот. Мельницу после этого все стороной обходить начали, а потом и слухи разные поползли по округе. Мол, нечистая сила в доме завелась. То корова чья забредет да сгинет, только рога и копыта находят хозяева. То баба какая по воду или бельишко постирать к реке спустится, да чуток ближе подойдет, чем можно… А позже на сносях оказывается. И ребенок рождается нисколько на муженька ейного не похожим. Как правило, ярко-рыжим. А тот паренек, что у мельника-то работал да от рук народа погиб, именно рыжим и был! Не знаю уж, может, и правда в том есть, да только у деда моего шевелюра как раз огненным цветом пылала. И главное – до этого в роду ни одного «солнцем помеченного» не встречалось. Вот в чем соль. А позже случилось с ним то, что довелось ему мальцом на мельнице этой побывать. Сами же знаете, как пацаны могут: «Слабо?!», а мы перед другими-то все герои. Побахвалишься, а отступать, вроде, нельзя. Слово дал. Не знаю я точно, как дед на мельнице оказался, но то, что он там был – факт. Пошел прямо, ребятня сзади улюлюкает, а ему, вроде как, хоть бы хны. Только за забором скрылся, так и душа в пятки ушла. Идет, ноги подкашиваются, вот-вот упадет. Но гордость не дает назад повернуть. Так на мельницу и забрался. А там сгнило уже все, вот он и попал, провалившись на досках застарелых, в водоворот речной. Думал, что уже на том свете гостит. А только сила его какая-то из воды вытащила да обратно в дом затянула. В себя пришел, глядит: стоят перед ним два силуэта – женский и мужской. И оба улыбаются, словно говорят, живи, мол, долго и счастливо. А потом вот так же в воздухе и растворились… А дед, он до девяноста лет дожил. Четверых сыновей и двух дочерей на ноги поднял, да нас, внуков, почти два десятка ублажал. Так ведь и правнуков сколько – сейчас и сказать трудно. Раскидала родню жизнь по миру. Не со всеми связи остались…

После небольшой паузы первым не выдержал Сиплый:

– Так при чем же здесь дедок-то наш, а, Михалыч?

– Да погодь ты, не закончил я еще! Старики много чего в свое время рассказывали. Вот и слышал я такую вещь, что неспроста это все. А уж про домовых и кикимор разных сколько слухов ходит даже в наше время… Будто души это бывших жильцов неупокоённые. Они при домах остаются, в которых жили когда-то. Все ищут, где же в свое время упустили что-то важное. Не успели, значит, при жизни чего доделать. За хозяйством глядят, да детей растить помогают. Каждый, конечно, на свой макар. Им же кажется, что все правильно делают. Да со временем от реальности сильно отстают, вот и выходит у них не всегда и все гладко. От этого и разговоры идут о том, что злые они, людям, мол, вред наносят. Полтергейстами кто обзывает, фантомами, а кто и силой нечистой. Ну, тебе, Степа, про фантомов рассказывать не надо. Ты их и воочию видел в Зоне. Мы, правда, и сейчас вроде как в Зоне находимся. Так что я не удивляюсь, если дедок этот – какой-нибудь предок Везунчика. Пробудила его Зона своей мистикой да аномальной активностью, как иное к жизни возвращает на свой лад. Зомби да фантомы тому примером. Встретил-то парень его аккурат возле дома горящего… А раз дома не стало, значит, и у домового его тоже больше нет. Начал он, видно, цель себе новую искать, а рядом как раз Везунчик и оказался. Так вот теперь он парня, похоже, и охраняет от бед. И пока своего не добьется, не успокоится. Да-а-а… Не зря к тебе сразу эта кличка пристала. Редкостная точность! Ты же сам видел, как он нам с трубой помог. А то бы точно убился кто-нибудь, пока на верхотуру лез. Ну, ладно, побалакали и будет. Пора и честь знать. Сегодня денек нелегкий выдался, а завтра может еще хуже быть. С Зоной шутить нельзя. Сил много надо. Давайте спать. Утро вечера мудренее. Поутру и решим, что дальше делать. Думаю, до новых границ ее нам недолго идти осталось, а там, глядишь, все и образумится. Спокойной ночи вам, да и тебе, Нафаня, не хворать. Тоже, поди, силенок-то поистратил… Я там тебе внизу кусок хлеба с салом в уголке приложил… Да в кружке горилки малость оставил… Не обессудь, ежели чё…

Голос Квашни звучал все тише, пока не перешел в невнятное бормотание, а затем послышалось его размеренное, с присвистом, дыхание. А на Артема вдруг накатило:

«Нафаня! Тот самый Нафаня, о котором с детства рассказывала бабушка Анна! Вот ведь, как поворачивается жизнь. В ней даже добрая сказка на ночь может оказаться самой, что ни на есть, настоящей реальностью! Только вот бабушки Анны больше нет на свете…»

В горле Артема встал тугой комок горькой утраты, по щекам побежали слезы, но сил на переживания больше не осталось. В дальнем углу чердака опять начал свою колыбельную песню сверчок. Сознание медленно терялось где-то в бескрайних уголках Морфеева царства, унося вдаль переживания прошедшего дня, беззаботное детство, улыбающееся лицо Нафани и приятную сладость рассказанных на ночь сказок. Наступало забвение, опутанное мраком ночи, а впереди уже брезжил далекий рассвет предстоящего дня. Легкого ли? Кто знает. Только ночь, на дальнем берегу которой этот день постепенно начинал зарождаться.

* * * Пять лет после Судного дня, Восточная часть Пади

Воспоминания навели Стража на интересные мысли. «Как там рассказывал Квашня? Мельник с детьми подался на Урал? Не в этих ли краях его родня окончательно осела? Вполне возможно. Но проверить сказочную историю нет никакой возможности. В конце концов, территория Урала настолько обширна, что искать кого-то по одним только слухам – полный абсурд. Да и стоит ли оно того? Время настолько поменяло людей, перемешав дальнейшие поколения, что сейчас ткни пальцем в любого, а он так или иначе может оказаться потомком того мужичка. Только где же та самая доброта, о которой так сентиментально отзывался старый учитель? Люди озлобились, причем, часто сами того не ведая, озлобились именно на себя и не понимают собственной настоящей беды. Особенно после произошедшего Судного дня, когда на первое место встал вопрос не чувств, а обыкновенного выживания…»

Везунчик вздрогнул, поняв, что опять отвлекся, а сейчас стоило подумать о собственной безопасности.

Детский лагерь отдыха с убежищем Картографа остался далеко позади, впереди сталкера ожидали почти сутки пути. Ему требовалось добраться до одного из телепортов Армады, по которым можно быстро и безбоязненно преодолеть значительную часть Пади, чтобы оказаться неподалеку от Северного форта. Все же две тысячи километров – не шутка, тем более, во времена, когда почти никакого транспорта для передвижения нет. Места для телепортов Стражи выбирали долго и отнеслись к этому со всей ответственностью. Чтобы и самим было легче, и не бросалось в глаза посторонним. Приходилось осторожничать, с лихвой хватило Армаде и ее охране того, что некогда светлая голова научного мира – профессор Синцов – явился основной причиной произошедшей катастрофы в этой ветви реальности.

Конечно, можно бы было для передвижения использовать кристалл, это намного облегчало дорогу, но наученный горьким опытом Везунчик решил не рисковать, чтобы опять не вляпаться впопыхах в какую-нибудь каверзную аномальную ловушку. Да и прогулки на свежем воздухе он предпочитал портальным скачкам, поэтому сейчас торопился к назначенному месту, предвкушая радостную встречу со старыми друзьями, которых не видел уже достаточно долго.

Часть пути пришлось преодолеть в направлении, обратном тому, которым он добрался до лагеря. А это означало, что есть вероятность встретить оставшихся в живых «бетовцев». В таком случае придется опять воевать, чего сталкер никак не хотел. Надеялся, конечно, что наученные горьким опытом враги откажутся от преследования, но кто же знает, чем наполнены головы зарвавшихся бывших вояк? Не зря же они преодолели столь большое расстояние, чтобы добраться до секретов проекта «Счастье», причем, безо всяких порталов – одними ножками… Ведь пришли бойцы именно оттуда, куда сейчас направлялся Везунчик, – от Северного форта. Значит, немало знают про сам проект и про его эвакуацию на Урал.

И опасения его оправдались уже на первом десятке километров, когда Страж разместился на привал среди груды ящиков с тяжелым производственным оборудованием в перевернутом набок товарном вагоне у небольшого железнодорожного переезда.

Неожиданно раздался треск ломаемой ветки. Сталкер вздрогнул и украдкой осмотрел окрестности. Поначалу ничего подозрительного не увидел, только густые заросли Чащобы в двадцати метрах от заросшего бурьяном полотна железной дороги, слева у холма болотистую низину с многоголосым хором разошедшихся в брачном песнопении лягушек, справа узкая звериная тропа, плавным изгибом уходящая в лес. Все спокойно, вроде бы… Взгляд снова вернулся к Чащобе и тут же уперся в прищуренные глаза и сведенные домиком брови натягивающего лук кочевника!

Везунчик едва успел отпрянуть назад в вагон, как по перекошенной сдвижной двери чиркнула стрела и впилась во внутреннюю деревянную обшивку потолка. Следом за ней вдоль всего днища с рикошетом прошлась пулеметная очередь, и все стихло. Страж оглянулся, пытаясь найти хоть малейшую лазейку для отступления. Но другого пути из западни не оказалось, и он уже мысленно начал костерить свою оплошность. Слишком расслабился в последнее время, перестал продумывать ходы наперед…

Затянувшаяся пауза прервалась окриком:

– Ну что, баклан, думал, что избавился от нас, да?! А ты хитер! И изворотливый как червяк! Но не на тех напал! Давай так: ты сейчас спокойно и без лишних телодвижений выбираешься оттуда, потом отдаешь нам то, за чем мы шли издалека, а мы уж решим – насколько мучительной будет твоя дальнейшая жизнь. Если она вообще у тебя будет. Выбирай! Или сразу погибнешь геройски? Мои парни рвутся побыстрее разделаться с тобой за смерть своих товарищей!

Выигрывая для раздумий хоть немного времени, Везунчик прокричал в ответ:

– А мы, кстати, даже поближе познакомиться не успели! Может, я стесняюсь так сразу бросаться в объятия старых знакомых? Да и носик не пудрил еще с самого утра! Как звать тебя, хоть, командарм всех обездоленных?

– Думаешь, тебе это поможет?! Целоваться с тобой я точно не намерен, но чуток поторговаться могу! На продолжение в пару секунд твоей никчемной жизни! А ты, между прочим, и сам изначально не представлялся!

– Я же тебе сказал, что «раб божий – обшит кожей»!

– Веруешь, что ли?! Прямо маниакально? Только после всех выходок ты вряд ли теперь останешься в этой коже – так и знай!

– Да уж знаю! И все же, звать-то тебя как, начальник?

– Ну, раз сильно просишь, то изволь! Мороз я!

– Это который воевода? Обходящий дозором владенья свои?

– А пусть даже и так! Только тебе уже точно мурашек от холода не дождаться по коже, тем более что вскоре она отдельно от тебя будет! Так что, сам документы отдашь, или нам за ними прийти?!

– Лови!

Везунчик ловко метнул гранату на голос Мороза, услышав тревожные крики и треск раздираемых разбегающимися людьми веток, выждал пару секунд, а перед самым взрывом уже хотел было выскочить из вагона, но сделать этого ему не дала длинная пулеметная очередь со стороны звериной тропы. Присел, вжав голову в плечи, дождался взрыва. По железным частям звонко хлестнуло осколками, камешками, землей и сломанными ветками. Почти сливаясь с этими звуками, прозвучали какие-то команды, и вагон начал сотрясаться от очередей с разных сторон. Груда ящиков, в которой прятался сталкер, пришла в движение, грозя окончательно обвалиться и придавить его своей тяжестью, поэтому пришлось искать место повыше. Но ненадолго, поскольку почти тут же в раскрытую дверь влетел, блеснув покрашенным зеленым боком, кругляш «РГД-5».

«Вот так. Ответку дают за все свои мучения…»

Проследив, куда скатывается граната, Везунчик метнулся в противоположную сторону, широко открыл рот и, зажмурившись, вжался в холодный металлический бок какого-то станка. Сначала снаружи прогремело два взрыва, вероятно, этими гранатами не смогли попасть точно в дверной проем, а потом по ушам резануло тугой ударной волной, отразившейся от многочисленных преград и корпуса вагона, после этого на голову посыпались крошки металла и куски древесины. Все пространство заволокло пылью и пороховым дымом. Тряхнув головой, закашлявшийся Страж заметил, как на прижатый к коленям автомат попала капля крови, машинально провел ладонью под носом и вновь чертыхнулся: как ни старался, а сотрясение, похоже, небольшое получил, раз кровеносные сосуды в носу не выдержали… Боясь, что из этой передряги может и не выпутаться, ведь для активации кристалла при переброске в другое место нужен визуальный обзор, которого он в данный момент оказался лишен, Везунчик решил отдать свою жизнь подороже и лихорадочно принялся за изготовление ловушек-сюрпризов.

И тут стрельба по нему прекратилась, но от этого не стало тише. Как раз наоборот: канонада со всех видов оружия разразилась с новой силой, из зарослей послышались истошные крики и громкий треск ломаемых ветвей, а всю округу огласил такой страшный рев, что на время заставил умолкнуть даже вечно горлопанящих в болоте лягушек. Вскоре вагон ощутимо шевельнулся, слегка сдвинутый в сторону громадной силищи зверем, завибрировал всем корпусом, словно в агонии, заходил ходуном, сбрасывая на землю, как песчинки, успевших вскочить на него людей. Раздался удар, тяжелый короб со скрежетом и грохотом двинулся по ржавому, поросшему бурьяном железнодорожному полотну, всей массой ухнулся в так же лежащий неподалеку на боку локомотив, после чего замер. Совсем близкий чудовищный рев, от которого у Везунчика заложило уши, заставил сталкера почувствовать себя пылинкой среди окончательно сгрудившихся на одной стороне вагона ящиков с оборудованием.

Вытирая рукавом кровь из-под носа, Страж пересилил себя, приподнялся и на четвереньках, аккуратно перебираясь через торчащие обломки и механизмы, пополз к дверному проему, откуда, слегка высунув наружу голову, остолбенело принялся наблюдать за происходящим вокруг.

Потревоженная громкими звуками стрельбы, из Чащобы вывалилась громадная туша едва ли не самого страшного зверя-мутанта Пади. Везунчику раньше доводилось, хоть и издали, видеть рогачей, но даже он был поражен величиной данного экземпляра. Этот уж точно достигал размеров слона, если не сказать больше. Бывшая некогда обычным бурым медведем гора аномального мяса, мистически увеличившаяся в размерах, увенчанная роговыми наростами со всех сторон и поблескивающая в солнечном свете вкраплениями язвенных пятен, больше всего напоминала сейчас о виденных когда-то давно фильмах ужасов. С легкостью подтянув к себе одним из когтей, схожих формой с бивнями мамонта, ржавый остов легкового автомобиля, чудище выбралось на середину бывшего шоссе и принялось шарить внутри салона, смачно загребая и отправляя в широченную пасть куски плоти еще живого, вопящего и извивающегося от боли и ужаса человека.

Оставшиеся в живых «бетовцы» вместе с проводниками-дикарями бросились врассыпную как тараканы, которых застал свет на кухонном столе, но стоило рогачу снова оглушительно рявкнуть, как бегущие тут же падали наземь, закрывая руками уши и корчась от головной боли. После этого зверь бросался на очередную жертву и с упоением рвал ее на части. И так повторялось раз за разом, пока от вражеского отряда не осталось никого, кто был бы способен двигаться на своих двоих. И с каждым разом чудовищный мутант отдалялся от затаившегося Стража все больше, вселяя надежду на благополучный исход произошедшей схватки. «Вот и скажи теперь, что везение определяется каким-то пределом…» – пришла в голову шальная мысль.

Кошмарная звериная расправа над бывшими вояками и Псами продолжалась всего лишь десяток минут. Насытившись до отвала, монстр вернулся к просеке, потрещал какое-то время ломаемыми ветками и кустами, а после окончательно скрылся в глубине Чащобы. Только через полчаса, приглушаемый густыми зарослями, послышался уже далекий, как паровозный гудок, победный рев спасшего Стража зверя. Но Везунчик, приводящий себя в порядок, не скоро решился покинуть спасительный вагон. Времени не хватает никогда, но часто спешащий без оглядки может для себя остановить его навечно…

* * *

Осмелившись, наконец, выбраться наружу, но с опасением на скорое появление в месте кровавого пиршества других представителей звериного племени, сталкер короткими перебежками бросился обследовать останки врагов. Мало ли, дорога предстояла неблизкая, а в ней любая мелочь может оказаться нужной как никогда.

Найденные предметы и оружие чаще огорчали своим состоянием. Оно и не удивительно, стоило только вспомнить, как невиданный зверь с легкостью двигал примерно шестидесятитонный вагон… Бывший некогда грозным оружием ПКМ вообще едва ли не оказался завязан в тугой узел, а его короб для патронов напоминал больше сплющенную баночку из-под гуталина, какими в свое время девчонки играли в «классики» на асфальте. Но кое-что нужное, включая лекарственные препараты, копающийся в человеческих останках Везунчик все же, морщась от отвращения, нашел. Удалось даже отыскать пару ставших редкостью артефактов, которые в дальнейшем можно было использовать.

И тут из ближайших к просеке кустов послышался стон. Не ожидающий найти кого-нибудь живым Страж вздрогнул, сделал пару осторожных шагов и присмотрелся. Среди забрызганных кровью веток и травы, обмотанный собственным кишечником, вывалившимся из распоротого живота, сверкая торчащими костями и лохмотьями плоти из оставшихся от рук обрубков, единственным глазом на распухшем и перекошенном до неузнаваемости лице на сталкера с мольбой взирал бывший командир преследователей.

Везунчик подошел ближе и присел рядом с ним на корточки.

– Хо-олодно-о… – протянул лежащий через силу, неприятно скрипя сломанными челюстями.

– Ты ж Мороз, а ему, как правило, холодно не бывает, – отшутился Страж, понимая, что мгновения жизни вояки сочтены.

– Добе-ей… Будь чело-овеко-ом…

– Добью, не волнуйся. Я ж не зверь какой, все понимаю. Только ответь на вопрос. Зачем вам нужно «Счастье»?

– А-а… его всегда-а не хвата-ало в жизни…

– Нет, ты не понял. Зачем вам секреты проекта «Счастье»?

– Отк-куда зна-аешь?..

– Я, паря, много знаю. У меня работа такая. А вот если бы не подобные вам, этой работы у нас было бы гораздо меньше.

– К-кто это вы-ы?..

– Стражи Армады, слыхал о таких?

Оставшийся в сохранности глаз расширился от изумления, перекошенный рот наполнился пузырящейся кровавой пеной.

– Во-от оно что-о… Не вра-али, вида-ать…

– В каждой шутке есть доля, а чего, ты уж сам решай. Не будь ты при смерти, я бы и рассказывать об этом не стал. Так что, ответишь на мой вопрос?

– Д-да-а… Нам сверху приказа-али…

– Кто?!

– Н-не зн-наю… Но т-точно не наши…

– То есть, как не ваши? – Везунчик опешил. – В каком смысле?

– В-всевластны…

– Что, что?! – опять решил уточнить сталкер, думая, что Мороз имеет в виду большую власть над группировкой «Бета», но лежащий вдруг задергался в предсмертной агонии, выгнулся дугой, скрежеща осколками лицевых костей и зубов, мелко затрясся, после чего резко обмяк, откинув голову вбок, и больше не шевелился. Лишь одинокий глаз так и остался в выпученном состоянии.

Страж осторожно провел ладонью по окровавленной маске застывшего лица, попытался закрыть разорванным веком тухнущий взгляд мертвеца, но, видя, что ничего не выходит, просто накинул ему на голову кусок камуфлированной ткани, оставшийся от носимой до этого разгрузки. Вздохнув, медленно поднялся на ноги, поводил из стороны в сторону затекшими плечами, покрутил головой и выдохнул:

– Что ж, спи спокойно, боец. Пусть земля не будет тебе «стеклотоками»…

Из-под поднятого для шага ботинка блеснуло серебром. Везунчик, нагнувшись, разглядел многофункциональный перочинный ножик, напичканный большим количеством всевозможных лезвий. Подняв побрякушку с земли, внимательно осмотрел ее оформление. На роговой отделке ручки, при определенном наклоне к свету, обрамленные витиеватыми узорами, оказались выгравированы две столь же витиеватые буквы «В».

«Внутренние Войска какие-то», – подумал сталкер, раздосадованный тем, что так ничего не смог узнать у умирающего командира группы «бетовцев». И, помня о своем задании, решив больше ничего не проверять, поспешил вернуться на маршрут.

«Надо же, никогда еще такого не было: победить врагов, не сделав по ним ни одного выстрела».

Глава 5 Ради дружбы Пять лет до Судного дня, Зона, недалеко от Рубежа

– Так я и говорю, что без стрельбы опять не обойдется. Они – вон, видишь, ходят кругами и морды вверх задирают. Принюхиваются.

– Да эти – что… Вот крысаки, те вообще вездесущие. Снуют по всей поляне. Я за ними с рассвета наблюдаю. Они уж какую-то зверюшку разодрали в клочья. То ли заяц был, то ли еще кто. Я заметить толком не успел. Быстро все произошло. Они же после гона голодные до ужаса. Бросаются на все, что движется. Я раз даже видел, как ветку на дереве сломало порывом ветра, а потом понесло по полю. Так крысак один, словно она живая была, бросился на нее и рвал зубами до той поры, пока одни ошметки не остались…

– Это они вокруг злыдня суетятся. Слышь, иногда орать начинает, и земля вздрагивает? Он по опушке бродит, а эта мелюзга его достает время от времени. Вот он и топать начинает… Что делать-то будем? Идти ведь надо. Долго высидеть не сможем. Зверье вскоре телепата суетой привлечет, тогда точно пиши – пропало. С этим вряд ли справимся. Будем потом в его свите первыми скрипками… а, Михалыч?

Разговор двух сталкеров вывел Артема из состояния сна. Он повернулся на бок, открыл глаза, потянулся и увидел, что Квашня с Сиплым встревоженно разглядывают поляну в слуховое окно чердака.

– Доброе утро. Что случилось?

– И тебе не хворать, да не кашлять, – Степан на мгновение повернулся к парню и тут же вернул свое внимание происходящему снаружи. – Да, видишь ли, проблемы у нас. Пока спали, зверье понабежало и вокруг носится теперь. А нам в дорогу пора. Вот и гадаем, как поступить. Патронов у нас маловато. Можем не отбиться. А до ближайшего схрона еще добрая пара километров. Кто ж думал, что так все выйдет? У дома только сумасшедший большой склад боезапаса держит. Органы, опять же, шерстят да вынюхивают. Времена-то неспокойные нынче, всяк защитными средствами пытается обзавестись. Для обороны, значит. Зона же рядом, а она в любой момент может расширить свои владения. Вот, как в этот раз… Да чего я тебе все это рассказываю? Ты и сам уже на своей шкуре испробовал, каково это – без оружия против мутантов идти… Вот и делаем схроны в разных местах, чтобы никто не нашел, а возле дома держим только необходимый минимум. И сейчас нам, кровь из носу, надо до патронов добраться.

Квашня тем временем взялся за свисающую веревку и, кряхтя, скользнул по ней вниз. Оттуда сразу же раздался его голос:

– А-а-а! А вы говорите: сказки! Угощение мое друг Везунчиков принял! Нету, значит, ничего. Да и на здоровье, коли хороший человек…

– А может, это мыши? Их здесь должно быть навалом.

– Ты еще поучи меня старого! От мышей на полу катышки остаются, они же клозеты себе не устраивают… Где поел, там, значит, и сходил по нужде… Зона-то, она вниманию к разным мелочам учит. Та-ак, а вот и подпол. Я ведь вчера его обследовать не успел с этой трубой…

Внизу послышался скрип и легкие стуки.

– Ну, чё там, Михалыч? – Сиплый все еще внимательно смотрел на улицу. – Чё творишь-то?

– Да крышки нет. Просто доски вставлены. Давненько, видать, сюда никто не лазил. Подогнаны плотно, еле выдернул. Ножом пришлось цеплять. А глубоко! И сырости не видать, нету, значит, здесь близких грунтовых вод… Сейчас погляжу, что к чему, – голос Квашни звучал все глуше. Стало ясно, что он постепенно спускается в подземелье. – Ящики какие-то… О-о-о! Братцы, живем! Тушняк и два цинка патронов! Охренеть! Вот же счастье привалило! Кто-то, видать, на черный день припас. Ну, а теперь нам в самую тютельку сгодится! Ба! Мужики, еще гранаты есть! С десяток. Эй! Везунчик! И автомат тебе нашелся. Коротыш, правда. Ствол, что твое «хозяйство» между ног. Хе-хе-хе! И даже короче… Так что спускайтесь в дом, примите товар из преисподней на Свет белый… Да и поесть не мешало бы. В животе революция назревает! Только печь больше топить не будем. Нечего зверье к столу звать. Пусть себе там друг дружкой потихоньку закусывают…

Артем со Степаном спустились вниз и забрали у Квашни передаваемые им из подпола вещи. На полу разместилось четыре самодельно сколоченных ящика. Помимо перечисленных предметов, нашелся еще внушительный набор медикаментов, консервированные хлебные галеты немецкого производства и несколько защитных масок. Но больше всего Артема поразили четыре странных, переливающихся предмета, находящиеся в прозрачных пластиковых упаковках.

– А что это… – начал было он, но был прерван восклицанием Сиплого:

– Глянь-ка, Михалыч! Да это же целое состояние! Один только «барбарис» чего стоит… Миллиона на два, этих… как их… евро! А еще «филейка», «слеза» и «божья кровь»!

– Чего говоришь? – в проеме лаза появилось испачканное глиной лицо немолодого сталкера.

– Арты, говорю. И все большой ценности. Не иначе, кто-то заныкал ненадолго. За таким богатством обычно быстро возвращаются. А тут не меньше месяца прошло, если судить по вчерашнему слою пыли. Должно, с хозяином случилось непредвиденное, иначе вернулся бы уже да забрал.

– Ну, дак сам знаешь: в Зоне сёдня жив, а завтра по тебе уже тризну заочно поют… Не повезло, видать, хозяину-то…

– А что такое «арты»? – Артем во все глаза глядел на странные предметы.

– Арты, говоришь, что такое? – недоуменно переспросил Квашня, уже вылезший из подпола и отряхивающийся от желтых глиняных пятен и паутины. – Разве не слыхал никогда про Зоновский эксклюзив? Ну, ты даешь, Везунчик! Чем же ты в жизни интересовался, кроме девки своей и работы? Неужто даже новостей никогда не слыхал, да не видал? Об этом же на каждом углу нынче только и талдычат. И про то, что приносят они не только вред, но больше пользы. Вот взять, к примеру, «барбарис». Он же, порой, организм, которому жизни-то на вздох осталось, за короткое время может чуть не с того света вернуть обратно. Причем так, что забудешь о болячках своих прошлых, даже как звать их… А еще он умеет хозяина от ударов и пуль сберегать, ежели в ячею на поясе комбеза положить. Выстрелит кто в тебя метров со ста, а он пулю в сторону и отклонит. Поэтому и ценится так сильно. Или «божья кровь», она ж при ранении даже вместо всякого хирурга с организмом способна чудеса вытворять! Берет пулю или дробь с осколками и выталкивает их из тела прочь! А потом, попутно восстанавливая потерянную кровь, раны легко и без перевязки затягивает. Только пить при таком лечении нужно много, а то высушит организм, вытянув из него всю лишнюю влагу. Есть и еще подобные артефакты, но уж больно редки они, заразы, и искать их нужно в таких местах, куда добраться живым не каждому суждено. Но все равно лезут, поскольку добра от таких вещей много людям бывает. Так что не все в ней, в Зоне, чернь… Есть и необъяснимая щедрость для живых организмов. Вот тебе еще одно доказательство того, что не все в жизни сказки…

От слов Квашни изумление Артема достигло предела. А еще его смутила собственная неосведомленность в элементарных вещах последнего времени. Ведь про Зону и артефакты говорилось почти в каждой информационной передаче, о них рассказывали почти все печатные издания, от газет – до журналов и книг. Как много было им упущено! Решив, что пора заполнить пробелы в знаниях, за завтраком он попросил Квашню и Сиплого вкратце рассказать ему о Зоне.

– Вкратце, говоришь? Тут кратко и не поведаешь… Ну, да ладно, попробую, – в глазах Квашни мелькнула искра заинтересованности. – А что, не сталкером ли решил стать? Хе-хе! Нет, не думаю. Вижу ясно: не твое это. Ты – человек интеллигентный, для столь черной действительности не предназначенный. Но знать положено все, хотя бы понемногу. Поэтому попробую кратко… Значит, случилось это в две тысячи шестом году, аккурат через двадцать лет после аварии на АЭС. Внезапно пронесся по всей закрытой территории сильный катаклизм. Народу полегло – тьма! Почитай все, кто там в этот момент был. И ученых голов, и зевак толпы на экскурсиях разных, и военных, которые пытались следить за порядком. Кого только не было. В один присест никого и не стало. Наверное, больше погибло, чем во времена самой Аварии. До сих пор никто не знает, отчего это произошло. Кто на ошибки ученых вину валит, кто на неправильные действия военных да руководства. Поговаривают и о какой-то таинственной Армаде, мол, сотворили ее Древние, что еще до нас на планете жили. Сотворили, да отчего-то бросили без присмотра и сами куда-то делись… Вот она и выплеснула по разломам накопившуюся энергию, отчего та попала в реактор, а он и взорвался. А иные и до инопланетного вмешательства добрались. Якобы, в Саркофаг реактора попал метеорит или корабль зеленых человечков и повлиял на ход событий. Кто сейчас скажет?.. Да только и появилась тогда Зона, а в ней и все, что на сию минуту вокруг нас происходит. Времени-то уже много прошло с той поры, почитай – почти двадцать лет без малого. Воды утекло – пропасть! Уже и сталкеры не те стали, что поначалу. Мы ж тогда крадучись, да втихомолку. А сейчас – чуть не строем и с песнями ходят. Всё на «ура!» пытаются ее покорить. Крутизну из себя строят. Да только ей до лампочки вся наша бравада. Она как была злой и неприступной, так и есть. Не жалеет никого. Подкинет сюрпризец сладенький, типа этих вот артов, а потом большую часть охотников за ними – в могилу прямиком. Мало того, еще и бродить нежитью отправит по своим просторам, оставив душу неупокоённой. Сколь зомбяков и скелетонов по ней скитается без цели, пугая живых и увеличивая количество незавершенных дел на этой земле… Так что – зло она. И уничтожить бы ее, да не нашлось еще такого героя, чтобы справиться мог. Сколь сталкеров уже в самое сердце ее рвалось. И ведь, говорят, доходили иные, да только не видал их более никто. А ежели и видал, то лишь в облике призрачном, вот как Нафаня твой. И чем больше народа к центру стремится, тем больше легенд сталкерских с каждым разом возникает. А легенда – это уже и не жизнь вовсе, а, как ты сказал? Сказки одни…

– Михалыч… – Сиплый сидел рядом с Артемом, раскрыв от удивления рот не меньше, чем у впервые слышавшего рассказ о Зоне парня, – так тебе же оратором надо было быть! Ты же философом родился на свет. Аж у меня уши в трубочки заворачиваются понемногу…

– Брось, Степа, какой там ораторий! Давно уже мысли эти в голове крутятся. Вот хотите честно, мужики? Была б моя воля, я бы так и сделал: пошел бы в Саркофаг к этому Оку да раздолбал его к лешему в пух и прах! – Квашня зло плюнул на пол, но, сразу спохватившись, вскочил и затер плевок ногой. – Прости, Нафаня, не специально. Нервишки, вишь, как шалят?..

– Ты это о чем, Михалыч? – не понял Сиплый.

– Дак сам посуди, у Нафани-то сейчас своего дома нет. Сгорел, вроде. А мы с вами в доме находимся. Раз ничего плохого не произошло, значит, он с «хозяином» здешним договорился полюбовно. И это его дом теперь. Хоть и на время – пока Везунчик здесь находится. Вишь, как вчера порядок-то наводил? Пылюку из хаты – прочь, ведро с трубы – на фиг! Хе-хе-хе! А может, здесь у него подруга живет? Тоже, небось, ночку красиво провел… Спасибо Везунчику. Щас, поди, отсыпается после бурного романа…

Вся троица весело засмеялась.

– Ну, а дальше-то что, Михалыч? – спросил заинтересованно Сиплый после полученной дозы юмора.

– Да, – вставил слово Артем. – А что такое Око?

– А что дальше? Дальше – больше… Око, говоришь? Вот это и есть самая главная загадка и легенда Зоны. Рассказывают, будто в Саркофаге каменная глыба стоит, да светится вся. Может, и правда – это метеорит какой, а может, и человеческих рук дело. Кто знает… Да только сталкеры его еще «Исполнителем желаний» кличут. Мол, кто до него дойдет и желание ему свое выложит, у того оно обязательно сбывается. И все считают, что именно он является самой серединкой, на которой жизнь Зоны держится. Это как у Кощея Бессмертного в сказках твоих, смерть – на конце иглы. Так и у Зоны – в Оке заключена. Вот поэтому и говорю, что разнес бы его ко всем чертям, будь на то моя воля… Только добраться туда ой как нелегко! И монстров толпы, и аномалий натыкано разных, и военные кордоны. А еще, засели вблизи Саркофага сектанты одни… Много их там набралось! И зовут они себя – «Легион», поклоняются Оку этому, как боженьке, да охраняют его от глаза чужого. Как ни прискорбно, но нам со Степой туда не добраться вовек, – Квашня сделал небольшую паузу. Потом лукаво взглянул на Артема и заключил: – Вот, может, ты бы дошел со свитой своей? Ну, с Нафаней. Вишь, как он тебя бережет? Глядишь, и с монстрами он бы договорился полюбовно… Хе-хе-хе! Да не боись, паря, шуткую я. Невозможное это дело – к Оку ходить. Даже для Нафани твоего погибельное. Ну, ладно. Хорош демагогию разводить! Хотели сказок? Вот и получили. Поели, что ль? Пора и в дорогу собираться. Давайте, манатки по торбам разместим да в путь.

Для выяснения обстановки Квашня выглянул ненадолго наружу и сразу отпрянул обратно. Перекрестился для порядка и, поманив за собой остальных, смело шагнул на улицу. Вопреки ожидаемому, рядом с домом зверья не оказалось. Только вдалеке, на опушке леса шла какая-то возня, и были слышны визг и рычание.

– Я иду первым, Везунчик за мной, замыкает Степа, – выпалил сталкер скороговоркой и крадущимися шагами двинулся в противоположную от раздающихся звуков сторону.

– Михалыч, вот ты мне скажи: а за каким лядом мы не туда поперлись? – спросил недоуменно Сиплый.

– Так ведь не в лапы же монстрам прямиком валить! Когда сюда добирались, я овражек один видел. Он как раз на юг поворачивает, в нужном для нас направлении. Вот по нему и пойдем. Нам сейчас, чем незаметнее будем, тем легче. Сам, Степа, посуди: коли нахрапом полезем, голов потом не сносить. Поляжем все, почем зря. Так что, обойти попробуем. Чем черт не шутит… Глядишь, и живы останемся. Как-то не особо хочется на последнем километре пути богу душу отдавать.

– Резонно, – согласился напарник, – но, по-моему, сейчас куда ни сунься, всюду на зверье напороться можно…

– А кто спорит? Оно, конечно, так. Только основная масса вперед убежала – к Рубежу, а те, что еще по округе бродят, кучковаться начинают. Так, значит, легче добычу искать… Вот мы и попытаемся подальше от скопища быть. Ну, да ладно, не сбивайте меня с правильных мыслей. Лучше о чем-нибудь отвлеченном и приятном сейчас поговорить. Везунчик, вот ты скажи: а девку твою как звать хоть?

– Олеся.

– О-о-о! Дивное имя в наших краях. Красивое… О-ле-ся… Слыхал песню-то давнишнюю? Так и называется: «Олеся».

– Это где поется про Белорусское полесье, что ли, Михалыч?

– Ну да, она. Шибко нравилась мне раньше! А голоса какие в ансамбле пели… Это, Везунчик, у вас нынче: группы. Всё бы вам в стаи сбиваться… А были ан-сам-бли! И пели красиво, и музыка приятная была. А сейчас: «фанера». Слышь, Степа? Фа-не-ра! Хе-хе-хе! Это как можно так петь? Ставят лист фанеры перед собой и прокричать сквозь его пытаются, что ли?

Сиплый прыснул в кулак. Артема тоже насмешила фраза Квашни, и он, низко наклонив голову, начал хихикать, зажимая рот воротником комбинезона.

– Чё смеетесь-то, дурни? – сталкер придал лицу обиженное выражение. – Не, ну я понимаю: бумага, к примеру, или там, картон какой… А зачем через фанеру-то орать?

– Не, Михалыч, – у Сиплого на глазах выступили слезы, – это не та фанера, о которой ты думаешь. Просто сократили слово «фонограмма».

– Час от часу не легче! Чё за «фонограмма» такая? Это еще через чего им, бедолагам, петь приходится? Поди, фанера потоньше будет? Сильны, заразы…

Артем не мог остановить накатившую смешинку и от напряжения, чтобы не захохотать во весь голос, громко всхлипывал, втягивая воздух через нос. А Сиплый, широко улыбаясь, попытался объяснить сталкеру:

– «Фонограмма», Михалыч, это магнитофонная запись песни. Певцы сначала ее на пленку записывают, а потом по сцене бегают с микрофоном и только рот открывают. Типа, поют. Удобно ведь: спел один раз, и больше напрягаться не надо. Публика рада, а тебе бабло в карман от продажи билетов сыплется. Обманка, словом. Вот и называют: «петь под фанеру».

– А-а-а! Вон оно чё! А я-то, дурень старый, грешным делом думал: ничего себе легкие у нынешних певцов. Фанеру перешибают голосом… А коли свет погасят, то чё? Магнитофон-то выключится сразу. Людям же видать будет, пел или не пел…

– Такое уже не раз было, да только все равно продолжают. Они же помимо песен еще и танцевать вздумали. А коли ногами дрыгаешь, так и петь неудобно, – голос срывается. А людям лишь бы повеселиться от души. Уже и внимания почти на это не обращают. Вот и называют концерты: «шоу».

– Что-у? Вот, как скажешь чего, хоть стой, хоть падай! И откуда ты, Степа, только слов-то таких нахватался?

– Так ведь дочка занимается. Всё хочет поп-звездой быть. Почитай, каждый день какой-то «водяной» диетой и фитнесом организм до истощения доводит…

– Тьфу, Степа, что за наклонности у тебя и дочки? Она, значит, будет по сцене скакать – попой вертеть, а мы ее звездой называть должны? А петь кто будет, Пушкин? Или этот – Фитнес?..

Новый приступ смеха накатил на напарников.

– Да не попой, Михалыч! М-м-м… Хотя, где-то ты и прав. Девки же на сцене другим в умиление нынче задами вертят, хоть и голосов толком не имеют. А все их талантами называют… Хех! Только слово «попса» – тоже сокращение, от «популярная музыка». Сейчас эстраду так называют. Когда для широкого круга, значит, поют…

– Ширпотреб это все, вот чего я тебе, Степа, скажу! А на фермах нынче коров за титьки дергать некому. У нас в селе доярок всего ничего осталось, и те уже в возрасте таком, что хоть сейчас на погост сноси… А молодежь в город рвется. Чтобы, значит, жизнь полегче была. Ну, да бог им всем судья. Сами себе такую дорогу выбрали. Всякому свое.

– Михалыч, – робко начал Артем, боясь зацепить сталкера за живое, – скажите, а разве у вас в селе никто не погиб?

– Это ты про село бабки твоей, что ли? Царство ей… А-а-а! Вот ты о чем. Так это не наше со Степой село. Не было там у нас никого родных. При нашем промысле «запасной аэродром» нужен. Чтобы, значит, поближе к Зоне, да без знакомых. Разговоров меньше и вопросов. Кто, зачем, да откуда… Мы же здесь себе дома старые накупили. Ну, якобы, для дачного участка. От города чтобы, типа, отдыхать… Наши настоящие дома далеко отсюда. А ты, наверное, грешным делом подумал, что мы бессердечные такие, да? Семьи погибли, а нам – хоть бы хны?

– Ну, да…

– Мы, парень, о семьях именно и думаем. Иначе, зачем бы лезли в Зону за товаром? Денег больших стоят ее побрякушки. Сам убедился уже. Вон, у Степы в рюкзаке, целое состояние на троих. Так что ты не переживай. У нас принято хабар поровну делить. Среди всех, значит. И тебя не обидим: дойдем до границы, сбагрим ценности, а денежки – на три части. Вот, считай теперь себя миллионером! Хе-хе!

– А как вы их продадите? Разве это не противозаконно? – до Артема никак не доходило, что запрещенные вещи спокойно продаются и покупаются.

– Слышь-ка, Везунчик, – не выдержал Сиплый, – ты, я смотрю, от жизни-то реальной, и правда, шибко отстал! Или ты думаешь, что мы тут браконьерством или контрабандой какой занимаемся?

– Да погодь, Степа, – осадил напарника Квашня, – не наезжай на парня. Он, видать, и вправду впервые столкнулся с таким. Дико это ему… А тебе, Везунчик, скажу так. Я на собственном опыте знаю, а не понаслышке. Большинство артефактов людей чуть не с того света вынимает. Лечит, значит. Уж сколько народу с их помощью к жизни вернулось. Почитай, даже от рака, страшнее которого почти нет ничего, иные помогают. А это значит, что польза от них великая! Так чем же наша работа плоха, коли она людям добро несет? Ты, конечно, скажешь, что это не работа… Тогда давай посмотрим с другой стороны. Вот представь себе: наняли нехорошие люди убийцу, чтобы, значит, мужичка одного со свету изжил. А он свою работу сделал на совесть. Убил «клиента», словом. Деньжищи получил за это. Вот ты мне и скажи: как его действия понимать? Работа или нет? Ты, конечно, скажешь опять, что не работа. Только ведь она разная бывает. С какой стороны посмотреть… Не нравятся мои мысли, да? Знаю, плавал. Но ведь это еще не все. Учись рассуждать логически! А теперь представим, что у мужика того дочка любимая и единственная при смерти была. Махонькая еще совсем. А мужик этот – ветеран различных действий боевых, герой, да все дела… А ведь государство, которое его в пекло событий отправляло и нуждалось в нем тогда, после того, как он инвалидом стал, да не мог больше свою работу тяжкую выполнять, ни капли совестью не грызлось. Забыло и не хотело вспоминать, когда он на задворках жизни оказался. И никто даже не пожелал думать, что теперь ребенок его любимый, выросший без участия отца, в помощи нуждается… Так куда бедолаге податься? Какой выбор принять? Сохранить жизнь заказанному мужику или жизнь собственной дочки, коль неоткуда ему больше было деньги на лечение искать?.. Я, конечно, не оправдываю всех убийц, а особливо садистов или маньяков каких. Но такую ситуацию одобряю со всех сторон! Что молчишь, Везунчик? Растерялся? Вот она, парень, правда-матка. Завсегда своя-то кровь ближе к телу бывает… Я уверен, ты тоже бы так поступил, когда б в подобной ситуации оказался. И ни о каком законе ты бы тогда совсем не вспомнил, раз государство само эти законы первым нарушает. Так что, работа бывает разной. Убийца, сантехник какой, или сталкер. У каждого своя дорога в жизни, свой выбор. А любую работу необходимо оплачивать, иначе, зачем же ее тогда делать? Так что, деньгами этими брезговать брось! Ты их честно заслужил. Степу из беды вместе выручали? От собак вместе отбивались? Нафаня твой нам всем помогает? Вот, то-то и оно!

* * *

Дальнейший путь к оврагу прошел в почти полном безмолвии. Всех идущих одолевали невеселые мысли. Каждый думал о своем. Только позади Артема иногда чертыхался Сиплый, отвлекающийся от дороги на светящийся дисплей прибора. Отчего он часто оступался на небольших впадинах в земле или запинался о торчащие из травы корни деревьев. Чувствовалась близость болотистой местности. Пахло сыростью и тиной. А по земле, до высоты пояса человеческого тела стелилась слабая дымка рассеивающегося утреннего тумана.

Артем поежился, нервное напряжение и прохлада влажного воздуха заставили поднести руки к лицу и погреть ладони теплым дыханием. Автомат, висящий на ремне, при этом движении соскользнул по руке с плеча до локтя и больно ударил раструбом ствола по коленке. Пришлось остановиться и потереть ушибленное место. Помня, что долгой заминки в движении делать нельзя, чтобы не потерять друг друга из вида, он хотел было пробежаться, пытаясь догнать ведущего. Но впереди уже показался спуск в лощину, а Квашня внезапно остановился и сам. Поэтому Артем, ускоривший шаг, едва опять не налетел ему на спину, но в этот раз успел вовремя среагировать и замер в двух шагах.

Всматриваясь в полупрозрачную пелену тумана, сталкер тихо произнес:

– Пойдем пока по верху левого склона. Внизу аномалий несколько притаилось, чую я… Степа, глянь-ка на приборчик свой. Что он там кажет?

– Штук восемь «студней» и «воронок», Михалыч. Плотняком сидят. А справа еще пара «мясорубок» за осинами. Грибочки, блин. Сказал бы я, какие «осиновики»… Сколько с тобой хожу, никак привыкнуть не могу к твоему чутью. Как это у тебя получается так дивно?

– Это, Степ, не сразу началось. А в аккурат после того злополучного попадания в «трамплин». Вот, как наваждение, вдруг «бац» по башке, типа – мало что ли поломался весь тогда? Хе-хе! Правильно говорят: «Не было бы счастья, да несчастье помогло». Только не советую никому так пробовать. Мне тогда повезло, а другому жизнь вместе с головой – долой. Ну что, готовы? Пошли помалу. Держитесь строго за мной. Думаю, что к обеду на просеку ЛЭП должны выбраться. Лишь бы какая зараза не помешала…

Квашня вновь смачно сплюнул. Артем сопроводил плевок взглядом, заметил шляпку мухомора в невысокой траве и презрительно пнул ее ногой. Гриб разлетелся на части и скрылся в туманной низине оврага. Вдруг раздалось шипение сжатого воздуха, дымная пелена вскипела веретенообразным завихрением, подняв вверх куски дерна, валяющиеся ветки и палую листву деревьев. А затем произошла разрядка, раскидавшая мелкой пылью то, что крутилось внутри воздушного мини-смерча. Парень недоуменно смотрел на происходящее, а резко присевший на корточки Квашня произнес поучительно:

– Вот оно тебе надо было, а? Я же сказал, идти строго за мной. Видал, что делается? Вот тебе наука. А если бы мы край ее зацепили? Она тогда и нас бы туда утянула. И оставила ровно столько же запчастей, сколько от всего, что внутри ее было…

– А что это такое?

– «Воронка», мать ее в коромысло! А ты в нее грибом… Кстати, чем тебе гриб не угодил?

– Так ведь это мухомор…

– Мухомор, – передразнил Квашня. – И что с того?

– Так ведь поганка…

– Кому поганка, а кому лекарство от болезней! Не знаешь, что ли, что мухоморами лоси лечатся? Специально их ищут и едят. Уж не ведаю, что у них там болит, но то, что сохатые используют их как лекарство – факт. А ты – пинать… Тем более, вблизи аномалии. Думай на будущее о последствиях, прежде чем лишнее движение делать. Пошли дальше, только без подобных фокусов более.

– Слушай, Михалыч, – разрядил обстановку Сиплый, – а у меня теща чем-то заболела, так тоже мухоморы собирала, делала из них настойку на спирту и потом натиралась ею. Это к чему?

– А к тому, что ты по Зоне много бродишь, Стёп.

– Не понял…

– А чё тут непонятного? Она тебе, «сохатому», специально на болезнь твою головную намекала…

Сиплый поначалу замер в ступоре, не уловив подвоха в словах Квашни. Но когда тот потихоньку засмеялся, присев на корточки, прыснул вслед за ним. Видя, что до Артема не дошел смысл сказанного, оба сталкера развеселились еще сильнее.

– Ой, я не могу, Михалыч! Так ведь он молод еще и не женат. Где ему нас – рогатых понять!

– Ты ржи, Степа, потише. А то и действительно, какого лося брачным кличем призовешь…

– Аж живот разболелся… А я анекдот знаю на эту тему. Мужик один говорит другому: «Я больше «Шолдерсом» не пользуюсь. Только недавно понял, что не перхоть у меня. Это после развода с женой опилки от спиленных рогов остались!»

Видя, что до улыбающегося Артема начал доходить смысл сказанного, Сиплый продолжил:

– А однажды тесть с бодуна был, так в горячке это «лекарство» хряпнул. И, ты знаешь, Михалыч, ни фига с ним не стало! Он потом говорил, что даже градусов больше сделалось, чем в спирте.

– Ага, – Квашня опять сидел на корточках и мотал от смеха головой из стороны в сторону. – С бодуна он… Вот, небось, бодался с зелеными чертиками до той поры, пока градусы до его тридцати шести и шести не опустились! Скажешь тоже: повысились! До ста, что ли, догонял? До кипения?

– Так не знаю. Он же про свои ощущения рассказывал. Еще мне предлагал…

– Ну, тебя бы не взяло. После Зоновской радиации и тушняка из схронов, которым по нескольку лет… Пил бы спокойно, как водичку «дистиЛитрованную»… Хе-хе-хе!

– Да я, конечно, попривыкший ко всяким гадостям, но до такого еще не доходил, чтобы мухоморы жрать…

– Это ты зря… Но самая загвоздка в том могла быть, что тесть твой привычный к таким подаркам, а ты еще нет.

– Как это? Он же в Зоне ни разу не был, чтобы к гадостям привыкать…

– А вдруг теща твоя только для виду натиралась этой настойкой? Пока, значит, вы рядом были. А сама в ваше отсутствие ею тоже свой бодун лечила помалу и ненароком туда слюны напускала. Ну… ядовитой своей… Тесть-то твой, он привычный к подобному. Сколь уже с ней живет, да лобызается. Вот и попривык. Этот… как его… иммунитет выработал на выделения ее… Хе-хе-хе!

– Что да, то да… А я-то думал еще после свадьбы нашей с Вероникой: что у меня на лбу за пятно появилось несмываемое? Так это ж теща меня, когда благословляла нас на узы брака, в лоб-то поцеловала! Вот оно чё, Михалыч! Спасибо, надоумил недоросля. Теперь, как выберемся отсюда, ни в жизнь к ней миловаться не полезу! Пусть тесть в одиночку свой тяжкий крест несет…

– Ну, ладно, братва. Заканчиваем цирк… – Квашня внезапно посерьезнел и, подняв в предупреждении руку, замер, внимательно вглядываясь вперед. – Не пойму, что там такое… Ну-ка, Степа, включи свой приборчик да пошарь по округе взглядом механическим. А то мой что-то никак не желает видеть… Только чую, что опасно там.

Сиплый мгновенно среагировал на команду старшего. От его былой веселой бесшабашности не осталось и следа. Команда затихла, слышалось только переливчатое пение небольших пичуг в кронах деревьев, почти сплошным куполом закрывающих вид на небосвод. Из-за этого в лесу казалось, что день близится к закату. Стало заметно сумрачнее, а через стелющийся ковер туманной дымки едва проглядывали впереди неясные мечущиеся тени. Сталкер настроил прибор и присвистнул:

– Михалыч… Там аасмены. Штук восемь, не меньше. Они как раз по низу овражка снуют почти все. Наверху лишь пара. Сейчас учуют и в атаку ломанутся. Давайте назад, мужики…

Вздрогнувший Артем хотел было пуститься наутек, но Квашня остановил его злостным шипением:

– Куда ломишься?! Пригнись, развернись в их сторону и медленно отступай назад, мы прикроем. Только нам в спины в запале не пальни. Аккуратнее. Степа, сдавай понемногу к нам. Держи под прицелом левые кусты, а я овражек и прямое направление. Пошли…

Но не успели они сделать и нескольких шагов, как в овраге раздалось громкое рычание, и прямо перед троицей в длинном прыжке на тропу выскочило человекоподобное существо с натянутой до носа маской прогнившего противогаза. Приземлившись на все четыре конечности, тварь слегка подпрыгнула и приняла почти вертикальное положение, задрав вверх руки, увенчанные острыми когтями. Оскал пасти с отсутствующими губами, словно их вырезали хирургическим способом в самой грубой форме, оказался страшен, и смотреть на него без содрогания было невозможно. Оборванный хоботок шланга для дыхания смешно болтался из стороны в сторону. Защитные стекла для глаз отсутствовали напрочь, а через образовавшиеся отверстия на людей взирали два черных глаза, окаймленные красными воспаленными веками, без каких-либо признаков белков.

Артем, чуть не начавший стрельбу, опешил:

– Так это же люди!

Но в этот момент тщательно прицелившийся Квашня произвел несколько выстрелов. Пули, попавшие в голову существа, вылетели с обратной стороны и вырвали из нее значительную часть, вкупе с яркими кровавыми ошметками. Аасмен, успевший пригнуться для следующего прыжка, вяло дернулся и упал плашмя в стелющуюся туманную дымку. Больше признаков жизни он не подавал. Но вслед за этим на поляну огромными прыжками начали выскакивать сородичи поверженного противника. Слева от Артема открыл стрельбу уже Сиплый. Трассы от его автомата перечеркнули сразу двух существ, но ощутимого урона им не принесли. А Квашня через грохот выстрелов прокричал:

– Не робей, Везунчик, пали по ним! Это не люди, я тебе точно говорю! Слышишь, как рычат?! Если не отобьемся, нам всем хана придет! Вишь, словно кузнечики скачут. Люди так точно не могут. Страшные отродья. Стреляй же, говорю тебе!

Выйдя из ступора, Артем прицелился в ближайшего монстра и нажал на спуск. Но, к его изумлению, результат получился нулевым. Аасмен, по-звериному стоя на четвереньках, внезапно резко вильнул в сторону и скрылся за кустарником. Вокруг сталкеров поднялся невообразимый гвалт от рычаний, издаваемых тварями. Огромными прыжками передвигались твари в разных направлениях. Казалось, что они не подвластны закону земного тяготения. Больше всего Артема поразило то, с какой легкостью мутанты совершали свои пируэты. Обычный человек, падая с такой высоты на землю, уже давно бы сломал себе все, что только можно, или вообще разбился насмерть.

– Отходим, мужики! – сквозь грохот стрельбы и рыки мутантов прокричал Квашня. – Близко не подпускайте, забьют когтищами, тогда пиши – пропало! Степа, ты куда пошел?! Ближе держись!

Но Сиплый, словно не расслышав слов напарника, имел на этот счет собственное мнение, показавшееся ему более правильным. Он отбежал к краю оврага, внимательно вглядываясь в дисплей своего датчика, и начал стрелять по зверям уже оттуда. Один из аасменов рванулся к сталкеру. Когда он находился уже в полете, Степан внезапно пригнулся, и монстр, промазав по цели, скрылся в туманной низине. А затем сработала аномалия, в которую он угодил. По окрестности мелкими кровяными брызгами распылило то, что несколькими мгновениями назад было страшным существом. Тут Квашня понял замысел товарища, решившего прикрыться от нападения тварей аномалиями, и прокричал уже Артему:

– А ну, давай, Везунчик, за мной! Степа дело знает… Вишь, чё выдумал, шельмец! Пошли быстрее! Только иди строго в след. Не ровен час, туда же угодишь…

Оба рванули к Сиплому, а тот тем временем взялся их прикрывать короткими очередями. Лицо и одежда сталкера окрасились бордовым напылением. Он же, словно не замечая этого, зловеще улыбался, распалившись от азарта. Скрывшийся от Артема монстр внезапно выпрыгнул из кустов, решив не упускать желанную добычу. Не ожидающий от твари подобной прыти парень, растерявшись, замер на мгновение. Растопыривший в стороны верхние конечности аасмен стремительно приближался. Но, когда до цели оставалось уже немного, в воздухе опять появилось облачко, искажающее пространство, и произошел электрический разряд. Обугленное тело мертвого мутанта упало на землю, не успев долететь до жертвы, а перед Артемом ненадолго появилось знакомое очертание улыбающегося Нафани.

– Вишь, чё?! – Квашня успевал во время схватки замечать все. – Ай, молодца! Прямо завидки берут! Охранник еще тот! Давай, Везунчик, ближе к Сиплому! Слева от него позицию займи! Степа, справа летит!

– Вижу, Михалыч.

Автоматная очередь сталкера прошлась по очередному охотнику за свежачком. Тот дернулся, выгнув тело дугой от накатившей боли, и, пролетев еще несколько метров по уже измененной траектории, зацепил край другой аномалии. Новый веер кровавых брызг окатил все вокруг. Даже листва на деревьях приобрела красноватый оттенок.

– Гля, как на закате! Окрасились пурпуром облака! – прокомментировал увиденное Сиплый. – Живи и радуйся концу дня…

Договорить он не успел. Сразу три монстра неожиданно налетели с разных сторон и, яростно рыча, огрызаясь друг на друга, сбили сталкера с ног.

– От сучье племя! – успел крикнуть тот, поздно среагировав на случившееся. Клубок борющихся тел, частично скрываемый туманной дымкой, покатился по траве в направлении оврага.

– Степа! Куда ты?! – прокричал напарнику Квашня, понимая, что сейчас произойдет непоправимое. – Там же…

– Простите, мужики… Дальше без меня… Ай, больно-то как! У-у-у-у, твари зубастые! Щас я вас обниму! Не поминайте ли…

Оглушительно сработала большая «воронка». Очередной багровый каскад брызг взметнулся над местом гибели сталкера, зловеще зашипели близкие кислотные «студни», и к ногам напарников шлепнулся переливающийся предмет. Квашня отрешенно посмотрел вниз и зло ухмыльнулся:

– Вишь, как оно, Везунчик? Живое гибнет, а они остаются… – нагнувшись, он поднял артефакт с земли. – «Барбарис» это… На-ка, вот, положи его себе в поясной контейнер. Да не брезгуй! Глядишь, поможет от напастей. Подарок это, от Степы…

* * * Пять лет после Судного дня, Восточная часть Пади

Остальную часть пути до портала сталкер провел словно во сне. От нечего делать, за исключением выбора дороги и слежки на грани автоматизма за малейшим изменением обстановки, вновь ушедший в воспоминания о первых днях в Зоне Везунчик почему-то оказался подавлен и опустошен. В конце концов, почти полностью отключился от внешнего мира и подобно роботу до той поры упрямо переставлял ноги, пока настойчивый зуммер следящего за маршрутом компьютера, встроенного в «Специфик», не просигналил о прибытии в контрольную точку и не вывел хозяина из забытья.

Потоптавшись немного на месте, Страж огляделся и мысленно отругал себя за временную слабость.

«Таким макаром и с ума сойти недолго. Хуже, когда прозеваешь внезапное нападение и легко уйдешь на корм какой-нибудь зубастой пасти, типа недавнего рогача, или встрянешь в коварную ловушку не столь уж редких аномалий. Да и множественные дикари в лесных дебрях Чащобы тоже не дремлют…»

Везунчик понял, какой вопрос мучил его все это время. Мог ли он изменить то, что произошло когда-то давно? Помочь выжить тем, кто дорого заплатил за спасение его самого? Выиграл бы у времени лишние годы для ставших ему на всю дальнейшую жизнь ангелами-хранителями?

И тут же категорично ответил себе: «Вряд ли». Для того, чтобы в будущем он стал тем, кем является сейчас, чтобы с наибольшей отдачей научился помогать другим, часто выручая их из беды, кто-то должен был назначить цену в собственную жизнь… Это аксиома, не требующая доказательств.

Когда-нибудь рухнувший в бездну мир освоят, усмирят, и попытаются вернуть прошлое обратно. Исчезнет Падь, уйдут назад во времени все творящиеся вокруг неприятности. Когда-нибудь… И, быть может, тогда Армаде станут совсем не нужны Стражи, которые сегодня из сил выбиваются, чтобы хоть ненамного облегчить судьбу выжившего после Судного дня человечества. Пока же… Пока, как ни старайся, а работы не убавляется.

«Что ж, тогда не стоит надолго здесь задерживаться, ведь где-то там меня ждут верные друзья».

Везунчик огляделся еще раз. Тихий закуток среди каменистой гряды, наполовину покрытый зарослями. Невдалеке раздается слабое журчание воды, похоже, где-то пробился родник. Вход в как специально сделанную природой нишу между скалами перекрывает громадная «энерго», часто заглушающая треском электрических разрядов звук ниспадающего водяного потока.

Это хорошо. Почти полная гарантия того, что его уединение не нарушит никто. В противном случае, портал бы здесь не стали оборудовать. Падь – не Зона, в ней не происходят периодичные Выбросы, разве только иногда на смену аномалиями насиженных мест влияет резкая перемена погоды. Но не в данном случае. Везунчик был почти уверен, что расположившаяся перед ним «энерго» – не что иное, как искусственно созданная дверь к порталу, и явно питается она через очередной подземный разлом направленным лучом самой Армады. А раз так, то и отключить на время ее легко. Кому, как не Стражу, это может быть под силу?

Усмехнувшись, сталкер прикоснулся к висящему на шее кристаллу, слегка потер его двумя пальцами, ощутив заметную вибрацию и легкое покалывание, пробежавшееся по всей кисти. Аномалия затрещала чуть сильнее, раздался ощутимый хлопок разряда, после чего бегающие зигзаги молний поблекли и постепенно исчезли. Проход был свободен. Но Везунчик все же поторопился, зная, что продлится это недолго – через пару минут «энерго» снова засверкает электрическими щупальцами. Не хотелось бы оказаться на месте несчастной, испепеленной высоким напряжением жертвы, и превратиться в обугленный бифштекс для вечно голодного зверья, рыскающего по округе.

А вот подниматься на крупный валун с плоской вершиной Страж не спешил. Для дальнейших шагов сначала стоило немного подкрепиться, поэтому, удобно расположившись возле журчащего потока воды, он снял тяжелые, подкованные титановыми пластинами «берцы» и, с наслаждением вытянув оголенные ноги, опустил их в леденящую прохладу.

«Лепота…»

После долгой дороги, получая неимоверное удовольствие, он сам не заметил, как задремал. Спокойно, впервые за длительное время без чувства тревоги и отвлечения на посторонние звуки. Зная, что максимум через час его опять потревожит настойчивый зуммер следящего за режимом компьютера.

Глава 6 Во имя жизни Пять лет до Судного дня, Зона, недалеко от Рубежа

До вечера, после еще нескольких, и, слава богу, удачных стычек с мутантами напарникам удалось преодолеть всего километр. Округу почти сплошь усеивали аномалии, отчего продвижение оказалось мучительным. Квашня петлял, часто резко изменял направление, словно разучивал замысловатый танец, но продолжал упорно тянуть Артема за собой. Под конец парень вымотался настолько, что на вынужденных привалах моментально засыпал, не в силах даже поддерживать беседу со сталкером. Ведущий же, наоборот, словно получив заряд бодрости, был активен. Единственное, в чем он изменился – в голосе проводника больше не звучало веселых ноток. Все произносимые сталкером фразы звучали лаконично. Трагичность произошедшего с Сиплым оставила и на нем неизгладимо печальный след.

Перед наступлением ночи, осмотрев на краю просеки с ЛЭП наиболее подходящее место, Квашня махнул рукой.

– Вот здесь и заночуем. Нам надо успеть засветло найти побольше дров и нарубить веток для шалаша. Поступим так: ты собираешь хворост, а я убежищем займусь. Благо, здесь поросли молодой достаточно – быстро справимся. Только по сторонам не забывай посматривать, чтобы впросак опять не попасть. Аномалий вроде нет, а вот зверье бродит там, где пожелает…

Натаскав приличную кучу сухих палок, Артем отправился за следующей охапкой и внезапно встал, как вкопанный, увидев очередную непонятную вещь. С веток дерева свисали серо-коричневые пряди, едва качаясь от слабого дуновения ветерка.

– Михалыч! – позвал он сталкера, орудующего тесаком на месте привала. – А это что такое здесь?

– Быстро отвалил подальше! – парировал тот в ответ. Приблизившись, заключил: – Вот это, паря, и есть «волосы», а рядом с ними «стеклотоки»… Аномальные поросли. Повезло тебе, что близко к ним не подошел да трогать не пытался. Запомни: возле них и звуков громких производить нельзя! Они своими спорами выстреливают при любом движении или колебании воздуха. Те, в свою очередь, на кожу коли попадут, не большая беда, но ожог останется такой, будто сковородой раскаленной приложило. Если вовремя антидотом воспользоваться, вылечишься. А вот ежели в легких окажутся, тогда пиши – пропало. Не жилец будешь. Все распухнет так, что перекроет доступ воздуха. Задохнешься в один момент! Никого еще спасти не удалось.

– Так вот почему вы так говорите…

– Как? – не понял Квашня.

– Ну, когда в память о ком-либо… Про землю – не «стеклотоками».

– А-а-а! Ну, так да. Кому же пожелаешь в такой мерзопакости лежать? Ладно, темнеет уже, давай-ка, дальше делом займемся. А ты повнимательней себя веди. Не ровен час – еще такие подарки найдутся…

Ночь окутала мраком затаившуюся округу. Теперь только горящий костерок отодвигал темноту на небольшое расстояние от сидящих людей. Было страшно и неуютно. Артем жался поближе к огню, его знобило от нервного напряжения прошедших дней.

Чувствуя состояние парня, Квашня вздохнул:

– Вишь, как бывает в жизни. Не успеешь человека узнать толком, а его уже и в живых нет.

– Михалыч, а вы давно Степана знаете? Вернее, знали…

– Давненько, паря. Мы, почитай, с ним только рейдов в Зону сделали не менее пары сотен. Удачлив он был. Удачлив и смел. Да… Не заслужил он такой смерти, что ни говори. Вот так всегда случается. Только шел и смеялся, а тут – раз, и нет его… И ведь до последнего отдавал отчет, что делает. Он ведь мог попробовать вырваться от этих тварей, если бы крутнулся в другую сторону. Так нет, потянул их за собой в «воронку»… Это чтобы, значит, нам с тобой легче было. Отец мне рассказывал, что с ними на фронте мужик один служил. Немцы всю его семью, почитай, истребили. Ох, и злился он на них! В бою не жалел ни капли, даже раненых добивал. Чуть под трибунал не попал за это. А однажды случилось так, что ему колонну пленных конвоировать доверили. Чтобы, значит, отвести до тыловых позиций и там сдать в распоряжение специальной части по сбору этих, отвоевавшихся… Их же потом на работы отправляли. Чтобы разруху, войной нанесенную, устраняли. Ох, и много же их при этом полегло! А чё жалеть-то было? Сами к нам полезли, хозяевами хотели стать. Чтоб, значит, мы горбатились у них в рабстве. А тут по шапке получили, вот и работали… Но я отвлекся. Вот и повел тот мужик их по дороге. А с ним другой в паре был. Ну, весь при орденах да медалях. Герой, словом. Идет и побасёнки ему про дела свои геройские на всех фронтах травит. А у этого аж рот от удивления открылся, да гордость взяла – с каким великим человеком рядом находится. И случилась трагедия. Какая-то группа немцев из окружения решила вырваться. У них даже танк с собой был. А на беду машина, везущая в тыл раненых, начала обгонять колонну пленных. Вот у них на глазах эту машину и разорвало снарядом. Тела в разные стороны раскидало взрывом. Транспорт, перевернутый набок, загорелся, а заодно и немцев пленных осколками прихватило. Лежат на дороге и стонут. А кто и совсем богу душу отдал. Мужичок-то этот не выдержал и ломанулся подопечных из беды выручать. Так до последнего под огнем их в низину и таскал на себе. Смотрит потом, а герой-напарник его нырнул в кювет и весь белый, как полотно, трясется там от страха, высунуться боится. На тот момент остался в одиночестве весь пораненный немецкий офицер. Пожилой уже, в очках. Профессор – профессором. Лежит и молча терпит. А вокруг пули льются, как ливень по весне. Вот мужик, невзирая на плотный обстрел, до этого немца и подался. Дополз, схватил его в охапку – и в обратку. И уже перед самым спуском, прикрывая собой пленного, пулю-то в спину напоследок получил. Тут и наши подоспели, раздолбали врага. Но того, что случилось, уже не исправишь. Немцы-то пленные, как увидали, что мужика ранило, бережно его завернули, чуть не последнее с себя сняв, и оружие при нем оставили – не тронули даже. А потом в попутную машину погрузили. Только все равно до госпиталя мужик не дожил. Скончался по дороге… А когда особисты стали крутить, отчего второй-то из канавы не вылез, так и разобрались, что никакой он не герой оказался. Сидел до этого в штабе крысой канцелярской да бумажки разные писал. Через него, почитай, много бумаг да наградных представлений проходило. Вот и прописывал себя вместо кого другого. А потом проштрафился. То ли украл что-то у начальника, то ли работу не доделал. А надо было к спеху… Не знаю, короче, но только после этого его этих наград лишили и на передовую отправили. Вот и думай теперь, кто герой, а кто самый, что ни на есть, подлец.

Сталкер глубоко вздохнул, выдержал небольшую паузу и продолжил:

– Так и Степан. Жил степенно, никогда даже мухи не обидел. В обычной действительности, я имею в виду. Он же жену свою на руках носил, тещу с тестем уважал, да детишек тешил. Тоже ведь не от хорошей жизни в Зону-то полез. Дочка уже подросла, скоро в институт поступать, а денег маловато. Что там, на селе, сейчас платят работникам? Гроши… И скотину растишь, растишь, а за мясо или живой вес потом крохи перепадают. Много не заработаешь. А она, вишь, еще и моделью или, как там – поп-звездой стать хочет. Обычному человеку, да без бабла, туда и соваться не стоит пробовать. Вот Степа и копил дочери на жизнь дальнейшую таким макаром… И ведь не пожалел себя нисколько. Он недавно сказал, что набрал уже достаточно. Хотел бросать сталкерство, но, вишь ты, не вышло… Так сталкером и погиб, не к ночи помянут будь. Царство тебе, Степан, небесное…

Квашня залпом выпил половину кружки и вновь замолчал ненадолго. Артем посмотрел на дно своего пластмассового стаканчика сквозь мутную жидкость и сморщился.

– Да не робей ты! Выпей за упокой души мужика. Глядишь, и будет ему на том свете лучше прежнего.

– Нет. Я не могу. Я же никогда еще не пил…

– То есть, как не пил? А в доме с нами кто выпивал вчера?

– Так я не пил, просто вид делал.

– Это как? А горилку куда потом дел? В стакане ведь ее не было. Вылил, поди, шельмец? Такую жидкость живительную извел почем зря…

– Нет, Михалыч. Вы со Степаном когда отворачивались, я вам по кружкам сливал…

– А-а-а! Ну, тогда ладно. Только все равно нечестно это. Молод еще, а обманывать пытаешься!

– Так я же сознался…

– Что сознался – хорошо. Но лучше бы сразу честно сказал, что не пьешь. Кто же неволить будет? Здоровье – оно для каждого свое, индивидуальное. Мы бы поняли.

– Извините…

– Ага! Скажи мне еще, что больше так не будешь. Я ж не воспитатель тебе в детском саду, чтобы в угол ставить. Хе-хе! – в голосе Квашни, наконец, промелькнули веселые нотки. – Ну, да ладно. Эту-то хоть выпей за Степин упокой…

Артем набрался решимости и залпом опорожнил емкость. Закашлялся. От жгучей горечи перехватило дыхание, горло нещадно обожгло, на глаза набежали слезы.

– Да кто же так ее пьет? Надо сначала прицелиться, выпустить весь воздух, проглотить, поднести ко рту ложку с тушенкой, закусить. А потом только начинать дышать снова. Хех! Зелень, что скажешь… Но на первый раз сгодится.

Квашня ласково похлопал Артема по спине. Тот проморгался от выступивших слез и через силу произнес:

– Не-е-е… Эта была первая и последняя…

– А вот тут не говори – гоп, пока не перепрыгнешь! Ишь, чё удумал! Последняя… Мы всегда говорим – крайняя. Вот, как у летчиков принято вылеты называть.

– Значит, крайняя…

– Ну, как решишь, так и будет. Давай подумаем, как ночь проведем. Один отдыхать будет, а другой его охранять. И поступим мы так: сначала ты спишь, а потом – я. Во-первых, мне с рассвета бодрячком надо быть, чтобы дорогу выбирать и вести тебя со свежими силами. А во-вторых, ты сегодня вымотался в хлам. Вижу, как глазами медленно моргаешь. Того и гляди – свалишься прямо здесь. Вот сейчас еще снотворненького принял для сугрева, хе-хе-хе, забирайся в шалаш и – баиньки. А я тебя в два часа разбужу, объясню, как не уснуть на посту, потом и лягу. Утро, оно вечера мудренее.

Артем кивнул сталкеру и улегся в сооруженном шалаше. Но еще какое-то время сон не шел. Сказался переизбыток полученного адреналина. Сквозь приоткрытые веки он смотрел в спину Квашне, время от времени подкидывающего в костер дрова, отчего вверх вместе с дымом устремлялись веселые яркие искры. Из головы никак не выходили образы людей, которых он знал. Дед Семен, бабушка Анна, Веник, Сиплый. Всех тех, кого в живых на этом свете уже не было. В голове роились мысли о неизбежности смерти. Сделалось тоскливо. Хотелось расплакаться в голос, в такт потрескивающим в костре дровам и взметающимся к небу искрам. А потом он вспомнил об Олесе, радуясь тому, что хоть она находится сейчас в безопасности. Его Олеся – хрупкая, кареглазая смуглянка, не раз признававшаяся ласковым шепотом в любви… От этих мыслей Артему стало приятно и тепло. Силуэт Квашни начал медленно двоиться, а затем, расплывшись, канул в темноту. Пришла сонная нега, медленно унося его сознание куда-то туда, где ждали радость, любовь и счастье…

* * *

– Везунчик, слышь, Везунчик, вставай, – голос сталкера вернул парня к действительности. – Пришло твое время дежурить.

Желая протянуть еще немного, Артем попытался перевернуться на другой бок и сладко потянулся. Но уверенный тон Квашни не дал ему ни секунды промедления.

– Вставай, говорю…

– А что, уже утро? – не пришедший в себя парень никак не понимал, зачем Михалыч будит его так рано.

– Да тише ты… Вставай, но потихоньку. Недалече зверье рыщет. Несколько раз я уже слышал, как они воют и грызутся. Так что не шуми.

– А что мне делать, если они появятся?

– Да не ори ты, сказал… У тебя со слухом все нормально?

– Ну, да…

– Так, значит, должен слышать, что я говорю? А я говорю: ти-ше. Понял?

– Да…

– Вот и не задавай пока вопросов, а слушай. Перво-наперво, вот тебе банка энергетика. Чтобы, значит, тонус в организме повысился, и ты спать больше не хотел.

– А вы, Михалыч, спать ляжете, в то время, когда звери сюда идут?

– Везунчик, я же сказал, чтобы ты пока вопросов не задавал, – шепот Квашни перешел на зловещие нотки. – Я не говорил, что они сюда идут, а предупредил, что недалеко рыщут. Совсем не обязательно, что они к нам направятся. Могут просто передвигаться в сторону Рубежа. Так, кстати, границы Зоны называют. Ты поспал?

– Ну, вроде, да…

– А теперь не выводи меня из себя, а выслушай. Потому как я тоже хочу спать. И мне, кровь из носу, надо хотя бы пару часов вздремнуть. Иначе мы с тобой не сможем идти дальше. А тогда нам обоим точно придет хана. Понял ты, наконец, или нет?!

– Всё, всё, Михалыч, я вас понял. Просто проснуться еще не успел толком.

– Наконец-то! Пей напиток и слушай дальнейший инструктаж. Вот тебе мой КПК. Знаешь, как с ним обращаться?

– Угу… – рот Артема наполнился пузырящейся жидкостью со вкусом грейпфрута и мяты.

– Через десять минут энергетик начнет действовать, почувствуешь себя бодрее. Сон как рукой снимет. Так вот. Левую верхнюю кнопку включай время от времени и води прибором из стороны в сторону. На экране сканер высветит схему округи. Включи сейчас. Поводи. Да не нижнюю кнопку! Сказал же – верхнюю. А это не то совсем. Это записная книжка. Я в нее пометки схронов заношу, где вещи прячу от чужих глаз. Вот, к примеру, место, к которому мы идем. Недалеко от райцентра. По всем признакам, Зона туда не докатилась. А если добралась, нам к тому схрону и надо. Чтобы запасы провианта и патронов пополнить. И еще там комбезы новые есть, целых три штуки, и оружие. Так что тоже запоминай, вдруг сгодится. А теперь кнопку сброса нажми и верхнюю дави. Во-от! Сканер включился. Видишь, в центре две зеленые точки? Это мы с тобой. Все враги на нем обозначатся красным. Но не забывай про собственное зрение. Присматривайся, прислушивайся. Не полагайся только на технику, вдруг заглючит? Сам будь внимателен. Ежели что не так, дуй сразу ко мне и тормоши. Да, и еще: костер сильно не жги. Видишь, я его чуть поддерживал? Это тоже для того, чтобы лишнего внимания к себе не привлекать. Всё понял?

– Да.

– И оружие проверь, чтобы, в случае чего, мог его не мешкая применить. Всё. Я упал.

Квашня залез в шалаш, и через пару минут оттуда уже доносилось его громкое посапывание. Артем подкинул в тлеющие угли пару веток, которые тут же вспыхнули ярким пламенем. Огонь начал лизать остатки березовой коры, отчего раздался, как показалось, оглушительный треск. Парень вздрогнул, быстро пробежался глазами по осветившейся округе, а потом включил сканер, направляя его в разные стороны, как учил сталкер. Замигали две привычные зеленые точки, других не появилось. Это немного успокоило. Но все равно где-то под ложечкой сосало нехорошее предчувствие. Поначалу хотелось спать, глаза сами собой начинали закрываться, чего Артем очень сильно боялся: уснуть и прозевать противника. И выйдет, как говорил старшина его роты во время военных сборов: «Проснешься, а голова уже в тумбочке». Поэтому постоянно встряхивался, резко вставал и садился вновь. Но через некоторое время выпитый энергетик и впрямь начал действовать. Сон сняло, как рукой. Зрение перестало беспокоить расплывчатостью предметов. Руки уверенно держали автомат. КПК мирно попискивал на запястье. Но раздающиеся изредка далекие рыки и вой зверья иногда выводили парня из равновесия.

Только теперь он понял, как трудна и опасна жизнь сталкеров. Интересно, а он сам смог бы решиться на эту работу? Однозначно – нет. Хотя, как знать… Что в его жизни могло произойти такое, чтобы он добровольно пошел в Зону? Наверное, что-то страшное, чего бы никогда не хотелось.

Артем повернул голову налево и трижды сплюнул через плечо. Вот ведь, как повернулось все. Кто бы мог подумать, что деревенька его детства может так просто сгореть… Слезы опять навернулись на глаза, но, взяв себя в руки, парень отринул прочь грустные мысли, встрепенулся и вновь усилил бдительность. Что ни говори, а перед Квашнёй и погибшими мужиками он теперь в долгу.

«Да, еще же Нафаня! Ведь он опять сегодня помог в трудную минуту». Кто он? Откуда взялся? И какие перипетии судьбы сделали его домовым? Какие дела он не сумел закончить на этом свете? Быть может, совершил в свое время какой-то тяжкий грех? Кто теперь скажет… Наверное, с той поры кануло огромное количество времени. А может, и правда, он, как рассказывал Квашня, далекий предок Артема? Или все разговоры о параллельных мирах – не пустая болтовня? Вдруг Нафаня является ему некоей кровной родней, существующей в попутной реальности? И писатели-фантасты почти не преувеличивали действительности? Ведь был же выдуман ими Гиперболоид инженера Гарина. А много позже наука добралась-таки до разгадки секрета лазерного луча…

Так за размышлениями прошло два часа. Небо на востоке уже заметно посветлело, близился рассвет. Предутренняя свежесть начала пробирать спину, что вынудило Артема поежиться и подбросить в костер очередную порцию хвороста. Вспыхнувший с новой силой огонь принялся весело облизывать высохшие сучья. Трава вокруг кострища начала дымиться и тлеть, заставив парня притоптать ее ботинками. Потом он еще с минуту не мог понять, почему даже после того, как уселся вновь, звук продолжает раздаваться. Прислушался и вдруг ошарашенно понял, что это не его топот!

«Вот балда! Совсем забылся со своими рассуждениями!» Быстро включив сканер КПК, испуганно смотрел Артем на большое количество красных точек, перемещающихся с другой стороны просеки.

«Что делать?!» Мысли бешено завращались в голове, а сердце ухнуло куда-то вниз. Ах, нет, это не сердце. Это что-то большое двигается, шумно ступая, отчего земная поверхность вздрагивает и бьет по подошвам ботинок! Сообразив, наконец, что следует предпринять, парень рванулся в сторону шалаша, где спал Квашня. Но сталкер уже и сам вылезал из-под навеса, держа оружие наготове.

– Что там такое, Михалыч?! – взволнованно хрипя, зашептал Артем.

– Кажись, злыдень ломится. Только у него такой шаг тяжелый.

– Так на экране точек много…

– Много, говоришь? Поди, крысаки. Они его завсегда сопровождают. Как стервятники. Он добычу рвет, а зверята эти за ним подъедают. Не дай бог, когда стаей навалятся, не отобьешься потом. Сами мелкие, а злые до ужаса. В них жизни-то на вздох, но челюсти, как капканы. Зубы острые, на лапах когти. Прыгают здорово, могут до лица человеку дотянуться. А уж ежели до носа достанут, тебе и не до обороны тогда. От боли ничего не увидишь. Тут они сразу и навалятся скопом, и пиши – пропало… Уходить надо потихоньку. Их костер на время задержит. Отвлекутся на него, начнут бегать вокруг. Уж потом, когда потухнет, рыскать по поляне будут в поисках добычи. Так что, давай быстро собираться да ноги делать…

На сборы ушло несколько секунд. После чего Квашня потянул за собой Артема и побежал вдоль просеки легкой трусцой. Утренний полумрак мешал ориентироваться. Парень едва успевал повторять за сталкером виражи внезапных поворотов. Для него так и осталось загадкой, как этот немолодой уже человек столь длительное время поддерживает без остановки ускоренный темп. Причем, вовремя изменяет направление, огибая участки, на которых таятся опасности. Чутье сталкера не подводило даже в темноте.

Через некоторое время Квашня сделал внезапную остановку. Артем догнал его и, держась за ствол молодой осины, шумно переводил дух. В голове раздавался непривычный гул, словно недалеко с шипением работал какой-то громадный механизм. Странное состояние выводило из равновесия, в ушах позвякивало и пищало, предметы перед глазами слегка двоились. Подумалось даже, что это, вероятно, вызвано начинающейся простудой.

– Да тише ты! – сталкер прислушивался к окружающему. – По ходу, оторвались от них. Только не нравится мне одна вещичка… Чуешь, как по мозгам бьет?

– И у вас такое же? А я думал…

– Да погодь… – Квашня вновь ненадолго сосредоточился. – Так и есть! Вот ведь попали, так попали… Зараза! Слушай сюда, Везунчик. Нам теперь надо еще шибче ноги делать, иначе – труба. Сейчас зверье пожалует целым гуртом. Похоже, на нас вышел телепат… Это еще тот монстр, как бы не самый страшный из всех. Он зверье и гонит перед собой. Вряд ли мы сможем отбиться, если не уйдем от них сейчас. Вперед!

Сталкер выбрал направление, шумно отдышался несколько раз и, углубившись с просеки в лесную чащобу, быстрым темпом потрусил строго на юг. Почти ничего не поняв с его слов, Артем, которому передалось волнение проводника, торопился, но все равно еле поспевал следом. На плечи больно давили лямки рюкзака, и автомат постоянно бился о бедро, болтаясь на ремне. Стиснув зубы, парень старался не замечать неудобств. Сначала очень хотелось подробнее расспросить Квашню о его опасениях, но ускоренное передвижение окончательно сбило дыхание, отчего он не мог вымолвить даже слова. А сталкер только подгонял его окриками, изредка оборачиваясь и озабоченно мотая головой.

Вдруг произошло неожиданное. Бегущий впереди Квашня отлетел на несколько метров в сторону, ударился о ствол большого дерева и ничком упал в заросли травы. Артем встал, как вкопанный, не успев сообразить, что могло столь молниеносным образом откинуть сталкера, сбив его с намеченного пути. И тут он увидел ужасное создание, внешним видом напоминающее крупного льва, с горящими в полутьме глазами, с той лишь разницей, что у монстра не было хвоста и венчавшей головы косматой гривы. Оторопело взирал парень на зверя, не смея сделать ни шагу. В груди похолодело от страха, когда, приглядевшись, он понял, что из тела мутанта непривычно и диковинно выступали сразу две разных по размеру головы. Большая скалилась крупными и острыми клыками, а меньшая впилась пронзительным осмысленным взглядом в стоящего человека. Тварь издала утробное рычание и, медленно водя массивным крупом из стороны в сторону, начала пригибаться к земле, готовясь к прыжку.

От ужаса Артем пронзительно закричал и, забыв о находящемся в руках оружии, попытался спастись бегством. Но в этот момент рядом с ним стремительными прыжками оказались еще два подобных монстра. Огрызаясь друг на друга, мутанты ревели на весь лес, не желая делиться добычей. На поляне разгорелась борьба за лакомый кусок. Звери, рыча, сцепились в плотный клубок тел и, поднимая в воздух листья, вперемешку с вырванным дерном, начали отчаянную борьбу.

И тут пришедший в себя Квашня открыл по исчадиям ада прицельный огонь. Монстры взревели еще громче и переключили внимание на лежащего сталкера. Сообразив, наконец, чем он может помочь напарнику, Артем вскинул автомат и начал стрелять длинными очередями. Попавшие в ближайшего зверя пули круто развернули того на месте. Из ран на большой голове веером захлестала грязно-бурая кровь. Мутант завизжал и принялся крутиться на месте, закрыв тем самым обзор для сородичей. Бывалый Квашня дождался, когда напарник отстреляется, и крикнул ему:

– Быстро ко мне! – сам же в этот момент вновь начал поливать тварей свинцовым дождем.

Артем, обрадованный тем, что сталкер жив, в несколько прыжков оказался рядом с ним. Зверье же, яростно рыча, продолжало неистово бесноваться на поляне.

– Везет нам с тобой, Везунчик, как утопленникам! – продолжая стрелять, прокричал сквозь гвалт Квашня. – Страшнее химер в Зоне только фантомы и телепаты! И те не за горами… А у меня беда… Тут мне уже точно хана!

Сталкер повернулся к Артему правой стороной. Комбинезон его оказался разорван в четырех местах, а из-под обрывков ткани пробивались струи крови. Парень рванулся к напарнику, но тот отстранил его.

– Сейчас ты стреляй по ним, а я сам себе помощь окажу. Только, наверное, зря все это…

Артем быстро перезарядил автомат и открыл огонь. А Квашня, достав из нагрудного кармана пластмассовую коробку аптечки, вскрыл ее. Высыпав перед собой содержимое, выбрал один из одноразовых шприцев и прямо через ткань комбинезона вколол препарат в ногу. Затем распечатал перевязочный пакет и просунул его в один из разрезов на боку. Быстрые лечебные манипуляции закончились тем, что сталкер наспех залепил рваные дыры на костюме куском медицинского пластыря. После этого, сморщившись от боли, перевернулся на живот и возобновил стрельбу.

Монстры же, словно растерявшись на время, не замечая получаемых ранений, продолжали реветь и грызться между собой. И тут, к огорчению людей, на поляне появилась свора худосочных зверьков, похожих на доисторических динозавров. Сходство это определялось передвижением на двух задних лапах. Передние же, короткие, увенчанные острыми когтями, свисали на груди. К тому же, раскачивающиеся длинные хвосты выполняли роли противовесов, чтобы удерживать тела в вертикальном положении.

– А вот и крысаки пожаловали! – резюмировал Квашня. – Ну, все, паря, теперь нам точно хана!

При появлении снующих во все стороны мелких мутантов химеры пришли в полное неистовство. Яростно ревя, они разбежались в разные стороны и начали гоняться за крысаками, сужая круги и все ближе подбираясь к лежащим людям. Вокруг творился настоящий хаос. Движения зверей становились более резкими. Порой зрение не успевало отслеживать их молниеносные броски. Несколько крысаков бросилось на напарников. Квашня безрезультатно пытался отбиться от тварей, с ненавистью вцепившихся в его комбинезон с разных сторон. Артем же перехватил одного мутанта за шею и, не зная, что предпринять дальше, мотал им как тряпкой. Последним, что заметил парень перед потерей сознания, было летящее в прыжке гибкое тело химеры с выпущенными на мощных лапах когтями. А затем произошло неожиданное. Вокруг людей возникло облако, искажающее пространство. В полуметре от земли из воздуха на миг появились знакомые очертания улыбающегося Нафани, а после этого в разные стороны разошелся веером мощнейший взрыв, сопровождающийся вспышками, озарившими всю округу.

Мир померк и затих на неопределенное время…

* * *

Сознание вернула ноющая боль во всем теле. При малейшем движении звенящую голову словно простреливало электрическим разрядом, перебивающим гул барабанов. Перед едва разлепившими налитые свинцом веки глазами плавали радужные круги. Артем со стоном приподнялся и сел. Мутным взглядом окинул округу. Повсюду лежали смердящие горелой плотью тела монстров. Поднеся руки к лицу, парень оторопело посмотрел на зажатого в кулаке мертвой хваткой крысака. Вывалившийся из зубастой пасти язык зверька свесился набок. Глаза потускнели и уныло взирали на окружающее.

Давно рассвело. Солнечные лучи пробивались сквозь густую листву. Откинув задушенного крысака в сторону, морщась от непереносимой вони, Артем сообразил, наконец, что изменило вид поляны. Черная копоть на всем. Сажа, нагар, обугленные стволы деревьев, трава и листья. Последствия большого взрыва, вызванного оберегающим парня домовым. И мгновенная мысль: «А где Нафаня? Жив ли остался мой заботливый телохранитель?»

Впрочем, говорить о жизни сверхъестественного существа – то же, что рассуждать о вещах, недоступных для человеческого понимания. А была ли у домового жизнь в привычном для реальности этого мира смысле? Кто знает… Но то, что он пожертвовал собой ради людей, оказалось неоспоримым фактом.

* * *

Вконец измученный Артем медленно опустил на землю Квашню и тяжело рухнул рядом с ним. Парня трясло, как в припадке. Дышать полной грудью не давал плотно обтягивающий комбинезон. Широко открыв рот, он пытался захватить легкими как можно больше воздуха. Терпкий запах прелой листвы дурманил сознание. Хотелось закрыть глаза, забыть про все на свете и уснуть… И пошло бы оно все, куда подальше… Но раздавшийся позади звериный рев заставил вздрогнуть и вернуться в реальность.

Квашня застонал и медленно открыл глаза. Мутный взгляд его остановился на Артеме. Сквозь стиснутые зубы сталкер попытался сказать что-то, но зашелся в тяжелом кашле. Лишь после этого пожилой проводник сквозь тягучий стон смог, наконец, проговорить:

– Слышь, Везунчик, мы, что ли, живы еще? Эт хорошо… Только, чую я – ненадолго. Со мной тебе от них не уйти. Их телепат ведет. А этот, если за дело взялся, пока не закончит, или его самого кто не завалит, не отстанет от жертв. Упрямый, зараза. Так что, решение будет такое… – кашель вновь одолел сталкера. Придерживая грудь здоровой рукой, он сумел, наконец, погасить очередной приступ и продолжил: – Дай-ка попью водички… Видишь, во-он? Поможешь мне забраться на тот бугор, а сам дальше пойдешь… И чтобы летел, как стрела! До Рубежа осталось метров пятьсот, не больше. Слышь? Пулеметы работают. Это вояки зверье косят. Подтянулись… Вот тут они молодцы, не то что в Зоне. Там зажравшиеся. Нашего брата, чуть что, в расход сразу пускают. Порядок, значит, поддерживают. Нельзя же, вроде, в Зону людям лезть… Только порядки те и законы сами люди и выдумывают. А кто из них рассуждал, прав ли он, навесивший нам на шеи ярлыки преступников. Вот то-то и оно…

– Нет, Михалыч, я вас не брошу… – Артем постепенно приходил в себя, дыхание его выравнивалось, но тело все равно плохо слушалось команд, подаваемых мозгом.

– Ты, паря, со старшими-то не привыкай спорить. Они дело говорят. Жизни, поди, поболее повидали. Сделаешь так, как я говорю, понял?! И не дерзи. У тебя дети есть?

– Нет еще…

– Вот то-то и оно, что «еще»! А у меня и внуков уже двое… Я же за-ради них в Зону-то ходил. Младший, Дениска… лейкемия у него. Деньжищ на лечение большущая куча уходит. Родители бились, старались, да все напрасно… Что там могут сделать наши неучи-врачи в районных лазаретах? Да и средств у них для пациентов – кот наплакал… Дети-то мои думали, что безнадёга дело, а тут я… Вот теперь в Европе, в одной из самых лучших клиник пацана лечат. Веселым, рассказывают, бегает и жизни радуется… А ты говоришь: «не брошу». Еще как бросишь! Хочешь, чтобы Олеська твоя с другим мужиком жила?!

– Не хочу…

– Во-о-от. Так, значит, бросишь и побежишь далее. Чтобы девка твоя никому более не досталась! И детишек тебе нарожала на папку похожих. Вставай, давай, придержи меня и пошли…

Стиснув зубы, Артем помог Квашне подняться на ноги. Тот стоял, шатаясь, и прикрывал здоровой рукой правый бок. Комбинезон с этой стороны оказался обильно залит кровью. Парень хотел подхватить сталкера под мышку, подставив ему плечо, но тот лишь отстранился.

– Сам пойду. Ты только поддерживай меня малость, чтоб не упал, значит. А то не встану потом… Похоже, печень они мне зацепили. Кровь, видишь, темная идет, да чернеет быстро, высыхая… Не жилец я, Везунчик, не жилец более. Все равно не успеем до людей-то дойти. Помру вскорости. Слушай меня, я этих дел насмотрелся, знаю, что говорю. Автомат только мой возьми. А то скользкий стал, из рук выпадает. Да рюкзак скинь с меня. Он только вниз зря тянет. Не нужон больше. Патроны из него достань, на вершине мне отдашь…

Минут двадцать ушло на то, чтобы взобраться на возвышенность. За это время Квашня все же умудрился два раза упасть и ненадолго терял сознание. Артем взмок, пот струился по лицу и щипал глаза. Слезы застилали обзор. От напряжения он даже забыл про то, что еще недавно из-за отсутствия сил был не способен встать с земли.

Наконец, трудное восхождение закончилось. Выбрав небольшую впадину между несколькими крупными валунами, Квашня остановился.

– Здесь, значит, и нужно их ждать. Давай мне автомат и патроны. Передохнем немного и будем прощаться. А Нафаня твой молоде-ец. Как он за тебя собой-то пожертвовал, а? Люб ты ему. Видать, с детства приглянулся, раз он так поступил. Как это светлые ученые головы говорят? Аннигиляция, кажись. Если бы не он, нас с тобой в живых уже бы точно не было – факт. Жалко его, не смог, наверное, миссии своей до конца исполнить… Хотя, как знать, может это и являлось его целью? Боженька-то, он знает, что делает, да зачем все на свете существует. У каждого свое предназначение… – сталкер ненадолго замолчал, прикрыл глаза и облокотился спиной о покрытый серо-зеленым мхом бок камня. А потом продолжил, глядя на валун: – Вишь, чё? Время-то, оно и камни точит со старанием. Раньше, поди, крепким был. А сейчас один вид массивности. Трещинами весь покрыт. Ударь чем тяжелым посильнее – и крошиться начнет. Вот так и жизнь наша: когда-нибудь и ей конец придет… Нет ничего вечного. Но только вот что я скажу тебе, парень. Ежели не зря все устроено, и конец неизбежен, тогда и жить надо так, чтобы не грустно было уходить потом к Творцу в услужение. Я вот сейчас ни о чем не жалею, и смерть свою приму достойно. Чего и тебе желаю… Только не сегодня, а лет, эдак, через сотню с лишним… Хе-хе… Так что, не подведи меня, старого. Живи с пользой. И чтоб не только для себя, а и людям с тобой хорошо было… Ну, иди, давай… Я прикрою… – Квашня вновь зажмурил глаза. – Да не терзай душу! И так все тело ломит, а еще ты тут нюни распустил… Отомстишь потом, со временем, за меня… и всех остальных… Олеську свою чмокни посильнее в губы, да привет передай от Михалыча, не забудь… Счастья вам… Иди, сказал!

Артем вздрогнул от громкой команды, кивнул и, не оборачиваясь, побежал вниз по склону. Квашня пододвинул к себе запасные магазины, уложил рядом три оставшиеся гранаты, после этого тщательно протер травой заляпанный кровью автомат, тяжело вздохнул и передернул затвор.

Склон возвышенности закончился, ноги теперь передвигались по ровной поверхности. Единственное, что волновало Артема – не сбить до конца дыхание, чтобы не свалиться без сил на последних метрах до цели. А влияние телепата на разум ощущалось с каждой минутой все сильнее. Волна непередаваемого ужаса придала организму решимости, и парень прибавил скорости.

С вершины холма послышались звуки автоматных очередей, а затем друг за другом прогремели взрывы. Артем встал, как вкопанный, и прислушался. Некоторое время в воздухе висела звенящая тишина, отчего парню показалось, что он оглох. Даже птицы на деревьях непривычно умолкли.

Внезапно наступившую паузу разорвал победный рев монстра, и Артем, подскочив от неожиданности, вновь изо всех сил побежал вперед. В этот момент он испытывал только гнев на все произошедшее с ним за последние трое суток. Воистину, чтобы понять окружающий тебя мир и живущих в нем людей, надо попасть в экстремальную ситуацию. Вчерашние герои превращаются в обычных жалких людишек. А те, на кого никогда бы не обратил внимания в привычной жизни, оказываются самыми замечательными личностями. Объектами для подражания. Людьми с большой буквы…

* * *

– Давай быстрее сюда! Откуда ты такой, парень, взялся? Мы же тебя чуть очередями не срезали! Оттуда через сутки после гона никто еще живым не выходил. Обычно, если видишь человеческую фигуру, значит, зомби или мимикрим. Вовремя я успел пулеметчика остановить. Мы уже три дня не спим, внимание притупилось, стреляем без разбора… Столько боеприпасов извели, да три ствола поменять успели. Перегрева не выдерживают, плеваться начинают… Видал, сколько мы зверья накосили? Высота навала из мертвых тел, наверное, метра три будет! Вот повезло, так повезло… – сержант смотрел на Артема во все глаза. – Как звать тебя хоть? Мужикам потом расскажу, ведь не поверят…

– Везунчиком звать…

– В смысле? – не понял военный.

– А! Не-е-е… – Артем переводил дух после длительного бега, согнувшись и уперевшись руками в колени. – Я – Артем Кириллов. Меня Везунчиком мужики, с которыми я выбирался, называли. Они и оружие с одеждой дали…

– А мужики где? – по лицу, искаженному гримасой боли, сержант понял, что спросил лишнее. – Прости, не хотел. Мужикам – земля пухом.

– Не «стеклотоками» только…

– Чего? – не понял поначалу военный, но потом сообразил, о чем идет речь, и продолжил: – Ладно, возле шлагбаума сдай оружие и на КПП пройди. Там тебя капитан наш примет и запишет в книгу регистрации. Вот ведь действительно – Везунчик!

* * *

В центре организованного лагеря для беженцев на окраине поселка Артем первым делом нашел телефонный переговорный пункт. Под истеричный плач матери в трубке сообщил ей о смерти бабушки Анны и пообещал быть дома через двое суток. Затем, подумав немного, решился позвонить Олесе. На том конце провода долго никто не подходил к аппарату. Артем уже хотел нажать сброс, как внезапно ответил скрипучий старческий голос:

– Але!

– Здравствуйте. Простите, а с кем я разговариваю?

– Львовна я. Техничкой здесь работаю…

– А из персонала лаборатории нельзя никого услышать?

– А нету сейчас никого, вечер уже. Кто где. Иные по домам разбрелись, а кто и на устранении последствий…

– А вы не могли бы мне сказать, как мне Олесю Золотарёву найти? Она у вас на практике лаборанткой…

– Так нету здесь такой…

– То есть, как нет?! Она же…

– Вернее – больше нет. Она поначалу у нас была, да. А потом в нее, проклятую, в Зону согласилась съездить на две недельки…

– То есть, как согласилась?! Там же…

– Знаю, милок, знаю. Вот как все случилось, так и связь с ними пропала…

В голове Артема бешено завращались тревожные мысли. Он понял, что, скорее всего, произошло непоправимое. Развернувшись, медленно побрел прочь от переговорной кабинки. А позади него из висящей на закрученном в спираль проводе трубки еще доносилось: «Але, Але!»

Решение созрело быстро и бесповоротно. Он опять бежал. Но только теперь не спасался. Его целью являлся схрон, отмеченный на КПК Квашни. Найти его и во всеоружии вернуться туда, откуда несколько часов назад с большим трудом удалось вырваться. Что там говорил сталкер? Око – сердце Зоны? Уничтожив его, возможно уничтожить и ее? Скольких хороших людей она успела загубить? Сколько потерянных жизней и несбывшихся надежд?! Дед Семен, бабушка Анна, Веник, Сиплый, Квашня, Нафаня. Целый сонм воспоминаний о деревне и оставшемся в ней детстве. И еще… возможно, Олеся. Его Олеся! А вместе с ней и надежды, и счастье, и любовь… Все кануло в черноту бездонной пропасти, из которой больше ничего не выудить обратно.

К чертям! Пытались бороться и не получилось? А может, не так пытались? Может, не с той стороны брались подходить? Вывод один: сколько людей на свете, столько и попыток. И пока живет человечество, попытки будут продолжаться до бесконечности. На ком-нибудь она споткнется, однозначно. Ничто не вечно? А значит, не вечна и она. Может быть, недаром сталкеры дали ему такое имя – Везунчик?

Артем бежал вперед. Он возвращался в Зону…

Часть вторая Неудачник

Глава 1 Интересные знакомства Четыре года до Судного дня, Зона

Позади осталась привередливая и явно коррумпированная охрана комплекса, вытянувшая из него немалую часть хабара. Но он не обиделся, понимая, что каждый должен в этой жизни иметь навар от своей нелегкой работы. За спиной сдвинулась дверь шлюза, и зашипел сжатый воздух, вырывающийся из выпускных отверстий. Артем вздрогнул, наученный Зоной на любой подозрительный звук реагировать мгновенно. Потом вздохнул облегченно и двинулся в полумрачные внутренности бункера.

Справа вспыхнул яркий свет, и громко произнесли:

– Да, да…

От неожиданности опять конвульсивно содрогнулось все тело. Повернувшись в сторону раздавшегося голоса, сталкер увидел пожилого человека с аккуратной седеющей бородкой. Тот склонился над столом, заполненным различными лабораторными принадлежностями, и усиленно записывал что-то в развернутой книге альбомного формата. Все помещение оказалось заставлено шкафами, штативами и стойками с приборами, панели которых мигали многочисленными глазками светодиодов. В углу негромко работал нагнетатель воздуха, и клубился пар над большой колбой с непонятным реактивом ядовито зеленого цвета. Мужчина оторвался ненадолго от работы и мельком взглянул на вошедшего.

– Чего изволите, молодой человек? Желаете что-нибудь предложить на продажу или запасы пополнить? Нынче у нас изобилие, не то, что в недавние времена…

– И то, и другое. Всего понемногу… Здравствуйте.

– И вам не хворать. Ну, так давайте, не медлите. Посмотрим, что вы нам хотите предложить. После произошедших событий мало у нас эксклюзивных вещичек. Трудные времена пережили, знаете ли… Страшного много чего случилось. Так что, на иной товар можем цену и накинуть, купим подороже. Глядишь, и в накладе никто не останется!

– А можно сначала у вас поинтересоваться? Меня сильно волнует один вопрос.

– Вопросы – это хорошо. Только они, молодой человек, как и любая информация, свою цену имеют… Все взаимосвязано – материя и сознание.

– Но неужели все должно оцениваться?.. Я просто человека одного ищу. Говорят, что она у вас работала. Как раз перед самым расширением Зоны…

– Она? А-а! Вот вы о ком! Так нет ее больше.

– То есть, как нет?! Не пугайте меня, пожалуйста.

– А что мне вас пугать? Странный вы, сталкеры, народ. Как узнают про женщину в Зоне, так словно с ума все сходят разом. Гормоны, что ли, верх над разумом берут?

– Не понял, простите…

– А что здесь непонятного? Стоит у нас какой женщине появиться на время, так толпами вокруг мужики крутиться начинают.

– Вы меня не поняли, доктор…

– Я, молодой человек – профессор. А фамилия моя – Крутов.

– Простите, профессор. Я три месяца назад вообще ни про Зону, ни про известные здесь имена ничего толком не знал. Я ведь сюда из-за девушки моей пришел. Олеси…

– Вот оно что. Вы хотите сказать, из-за бывшей вашей девушки?

– Так что с ней, профессор? Умоляю, скажите! И так на душе тяжело от неизвестности…

Но Крутов словно не услышал последних слов Артема, продолжал корпеть над реактивами и делал постоянные записи в книге. Парень понял, что ученый решил стоять на своем. И, пока не увидит расчета за желаемую информацию, вряд ли выдаст ее даром. Поэтому, достав из рюкзака несколько контейнеров с артефактами, выложил их на свободное место между приборами, располагающимися на столе. Профессор бросил поначалу мимолетный взгляд на предметы, находящиеся перед ним, и вернулся было к работе. Но вдруг рука, зависшая над записями, замерла на месте, и Крутов, словно опомнившись, воззрился на сталкера.

– Та-ак. Вот, значит, какие дела… А разрешите полюбопытствовать, где же вы умудрились такую коллекцию собрать?

– Так ведь, профессор, всякая информация… – нервы Артема натянулись как струна. Он уже ничего не мог с собой поделать. Его внутренне сотрясало, как чумного во время лихорадки. В голове промелькнули мысли о том, что Зона ожесточает многих. Вот и научники стали процветать на чужом горе. Очень хотелось выразить ученому свое презрение.

– Ну, да… – Крутов сделал вид, что не заметил нервозности в голосе вошедшего. Его в данный момент больше интересовали артефакты в контейнерах. – Конечно, я понимаю. Рыбные места не каждый рыбак другому выдаст. М-м-м… Так что же желаете, молодой человек, за свой, надо сказать, ценный товар? Будете брать деньгами, продуктами, вещами или боеприпасами?

– Сначала ваша цена за нужную мне информацию, а потом все остальное.

– Ну, что же, пожалуй, вот эта «слеза» вполне сойдет за оплату. А за остальное я вам предлагаю… Новый комбинезон «Специфик», продукты, боеприпасы и необходимое оборудование. Или желаете что-нибудь еще?

– Да! Скажите уже, ради бога, что случилось с Олесей?!

– Не кричите, молодой человек, этим вы горю не поможете.

– Горю?..

– Не знаю даже, как сказать. Но, пожалуй, по порядку. Да, была у нас на практике Олеся Золотарёва. Прилежная лаборантка, деловая, работящая девушка. Ей всего неделя оставалась до окончания срока договора. Должен был вскоре прилететь вертолет с новым штатом сотрудников, привезти очередной запас продуктов, медикаментов и оборудования. А тут – крупнейший Выброс и резкое расширение Зоны. Словом, много чего произошло, даже вспоминать не хочется. Как выжило большинство, трудно сказать. Ко всему прочему, еще на время самопроизвольно включился ретранслятор близкого Энергопоста. Ежедневные физические нагрузки дополнились головными болями и галлюцинациями. Если бы не специально оборудованные стены бункера, в живых, наверное, не осталось бы никого. И наружу не выйдешь, зверье с нежитью окружило территорию комплекса. Так продолжалось несколько месяцев. Подмоги нет, а запасы подошли к концу… Страх. Бедную девочку было жалко больше, чем всех остальных. Как она это выносила? – профессор сделал длительную паузу, отвлекся, записав что-то в книгу, а затем опять продолжил: – Момент, когда пришла помощь, я с трудом помню. От истощения все с ног валились и часто теряли сознание. Спасатели и меня хотели эвакуировать, но я отказался. А остальных забрали с собой. Только, кажется, на обратном пути с транспортом что-то произошло. Говорили, что он упал недалеко от Затерянного города. Жалко народ. Но, сами знаете, Зона… Хотя чем черт не шутит, вдруг и выжил кто…

– И что же, никто не искал их?!

– Так искали, как без этого. Обломки вертолета нашли, но живых никого. Там еще места такие, страшные. Даже ваш брат, сталкер, старается стороной обходить. Фонит изрядно, зверья много и, говорят, наемники обитают. А те шутить не любят, свою территорию ревностно охраняют…

Услышанное надолго ввело Артема в ступор. Самые худшие опасения оказывались явью. Белый как мел, он произвел взаиморасчет с ученым и принял предложение того воспользоваться услугами комплекса для отдыха на одну ночь. Обиднее всего было добираться сюда почти целый год, и какой год! Сколько лишений и вида множества смертей пришлось претерпеть, чтобы убедиться в том, чего со страхом ожидал все это время! Его Олеси больше нет в живых…

* * *

Не спалось. Сколько ни пытался сталкер заставить перевозбужденный разум расслабиться, никак не удавалось. Тело пробирал волнами накатывающийся озноб. Промучившись пару часов, Артем встал и решил сходить в душевую. Необычные для Зоны, теплые, приятные струи бьющей с высоты воды подействовали успокаивающе.

Несмотря на усиленно работающие в помещениях кондиционеры, стояла духота. Легким требовался глоток свежего воздуха. Вытершись насухо, Артем оделся, с полотенцем, перекинутым через плечо, решил проветриться и отправился к шлюзу. Проходя по коридору, обратил внимание на негромкий голос профессора. Притормозил ненадолго и затих. Ученый говорил с кем-то по спутниковому телефону. Привыкший к отсутствию какой-либо связи в Зоне парень опешил. Мелькнула мысль, что установка, позволяющая беспрепятственно связываться отсюда с внешним миром, вероятно, является очень мощной. Хотя Артем уже знал, что научный мир не стоит на месте, придумывая на основе артефактов и их элементов новые хитрые приборы, позволяющие облегчить человеческое существование в Зоне и за ее пределами. Случайно подслушанное поразило парня еще больше и приоткрыло ему глаза на некоторые, ранее неизвестные вещи.

Профессор тоном, нисколько не присущим ученой знаменитости, по-домашнему развалившись в кресле и положив одну ногу на другую, увещевал собеседника в неожиданной удаче:

– Представляешь, Лаврентьич, сегодня такой куш оторвать удалось! Да, лошок один притащил целое наследство, а я отделался лишь небольшим откупом. Не бойся, как договаривались, все придет по назначению. Только бы опять не случилось чего непредвиденного. Но сейчас, думаю, еще долго подобного не произойдет. Подрастеряла она силы-то за последнее время… Да, да, сбагришь это хозяйство, как обычно. Цены сам знаешь. А мой счет не изменился. Так что, не робей. Мы наукой тут не зря занимаемся. Пользу приносим. Хе-хе-хе! А народ должен любить своих спасителей и платить им соответственно.

Поняв, что узнал много лишнего, Артем метнулся по коридору обратно в комнату и затаился там на время, переваривая услышанное.

«Вот, значит, как они «с головой» могут уходить в науку! Нерушимая репутация людей, одержимых изысканиями, рухнула в моих глазах в один момент и обратилась в прах! Отчего-то не сильно волнует даже то, что профессор самым наглым образом попытался обвести меня вокруг пальца. Да что там попытался? Обвел однозначно! Хладнокровно и расчетливо. Не совестясь даже из-за того, что я являюсь женихом Олеси, которая совсем недавно работала на интересы лаборатории. На его, профессора, личные интересы в том числе!»

Неудержимый гнев обуял парня. Его трясло от накатившей ненависти ко всему происходящему: к ученому, к лаборатории, к Зоне, к такому жестокому и беспощадному миру. Но что он может сделать? Он уже пытался прорваться к пресловутому Оку… Ломился вперед, беря нахрапом, но везде получал по шапке. Все начинания рассыпались в пыль, едва стоило выбрать нужное, казалось бы, направление. Почти год в Зоне, вокруг множество смертей и боли, а он за это время смог с большим трудом добраться лишь до научного центра на Маяке! А ведь мог погибнуть еще в деревне, где прошло беззаботное детство, и откуда начались его злоключения, а жизнь вдруг сделала крутой поворот. Остался живым и невредимым. Везунчик… Его так назвал Квашня – первый сталкер, встретившийся в самом начале пути. Тот, благодаря которому он уцелел при неожиданной встрече с Зоной. Кто явился для него учителем. Чьи уроки, так или иначе, помогли выстоять, не сорваться, быть хладнокровным и, по-возможности, расчетливым и упрямым. Жалко только, что наставник, прикрывая его бегство, безвременно почил в зубах кровожадных монстров. Везунчик… Скорее – Неудачник, ведь не окажись рядом в трудную минуту сталкеров и того самого домового Нафани, разве смог бы он уцелеть? Хотя, как знать, может, как раз в этом и заключалось его везение? Во встрече с теми, кто пожертвовал собой ради него.

Перед глазами ясно встал образ уважаемого сталкера, и вдруг подумалось: «А что бы сказал Квашня в данной ситуации? Как бы поступил он?»

Артем ухмыльнулся и сел на кровать. Первое: держать все чувства внутри и никогда не выставлять их наружу. Так легче бороться с врагом, переключаясь на отвлеченные темы. Второе: продумать дальнейшие действия и довериться чутью. Третье… Впрочем, первых двух вполне достаточно в данной ситуации. Правда, еще существует месть! А нужна ли она сейчас? Да и кому мстить? Профессору? За что? Если за Олесю, то он нисколько не виноват в случившемся. За обман его самого? Так ведь, в первую очередь, причину этого обмана надо искать в себе. Нельзя так расслабляться. Это и явилось предпосылкой к совершившейся афере ученого…

Так. Что ему вообще в данный момент требуется? Как всегда, терпение и везение. Профессор сказал, что кто-то мог выжить. Значит, появился очередной повод продолжить поиски. Где это? Возле Затерянного города. Что для этого необходимо? Подготовка, припасы и… желание. А желания, в отличие от припасов, хоть отбавляй! Остаются только они. Ну, это зависит от правильного подхода к профессору. А для него Артем уже нашел нужную кнопку. Подумав еще немного, сталкер облегченно вздохнул, развалился на кровати и моментально заснул крепким сном.

* * *

– Спасибо вам за гостеприимство. Может, требуется какая-то помощь с моей стороны? С таким костюмом, какой я у вас приобрел, хоть к самому Саркофагу идти не страшно. Из благодарности я мог бы выполнить пару ваших поручений, если таковые имеются.

– Да, да… – профессор вновь был таким, каким его впервые увидел Артем, задумчивым и немного рассеянным. – Конечно… Знаете, молодой человек, а вы определенно мне нравитесь! И вы действительно могли бы нам помочь. Я как раз собирался отправить к озеру небольшую группу для исследования состава почвы и растительной мутации. К сожалению, у нас дефицит охраны. После случившегося во время последнего расширения, военные с неохотой выделяют нам защитников. И по приказу свыше, солдатики находятся рядом лишь в пределах периметра лабораторного комплекса, а далее не идут. Я, конечно, понимаю, всех дома ждут родные, а места здесь настолько суровые, что рисковать жизнями подчиненных и своей карьерой не хочет никто. Но у нас есть достаточное количество средств, которые мы можем пускать на оплату подобных услуг со стороны…

* * *

Из горла вырывался тяжкий хрип. После взрыва дыхание затруднялось поднявшейся в воздух пылью, что вперемешку с пороховыми газами тучей заволокла все помещение. Фильтры натянутых на лица респираторов моментально забились, и толку от них не было никакого. Вырывающийся по краям масок воздух, наполненный влагой, оставил на лицах мокрые круги, которые тут же превратились в грязно-черные кольца. Сквозь пелену глядя друг на друга, сталкеры рассмеялись. Два негра, ни дать, ни взять! Лишь сверкали белизной их глаза – людей, жаждущих выжить в развязанной наемниками бойне.

Наверху бушевал очередной Выброс, сотрясая стены и потолок старого подвала и заставляя кричать, иначе услышать говорившего было невозможно.

– Тебя как звать-то?!

– Культя! А тебя?! – голос неожиданного союзника звучал глухо, пробиваясь через защитные слои фильтрующего материала.

– Везунчик! Только что-то последнее время везение ушло в никуда! Хочу погоняло поменять на Неудачник! А так Артемом зовут, а тебя?!

– Леня я! Леонид, значит! Только я уже от своего настоящего имени отвык! Года два никто так не называл!

– А почему Культя?!

– А вот!

Сталкер поднял вверх левую руку. Артем увидел, что на ней отсутствуют три средних пальца, а кисть с оттопыренными в разные стороны оставшимися мизинцем и большим – смешно напоминает жест выпивох, предлагающих «сообразить».

– Извини, не хотел! – парень сконфуженно отвел взгляд в сторону.

– Да ничего! Не робей! Я уже привык! Это последствия неосторожности! За артом одним сунулся, да расстояние до «мясорубки» не рассчитал! Еще повезло, что не всю руку оттяпало! Я дерево ногами обнял, так она на мне даже одежду тогда на куски изорвала! Страха натерпелся, ужас! Мужики веревкой выдернули, чуть пупы не надорвали втроем!

Культя склонился над трупом сноба, перевернул его на спину и внимательно всмотрелся в изуродованное взрывом лицо. Длинный плащ карлика представлял собой сплошную рванину, вызывая недоумение, как он вообще держался на хиленьком теле с непомерно большой головой. Открытые глаза мутанта остекленели и покрылись слоем пыли.

– Вот точно так же и на мне одежонка выглядела тогда, после той злополучной встречи с «мясорубкой», – Леонид присел рядом с трупом. – До чего же мерзкие твари! И не скажешь, что у нас с ними общие предки.

– А я сразу и не сообразил, что он рядом находится. Смотрю – автомат из рук выскочил и в сторону отлетел. И как это у них только получается так ловко? Силой одной мысли! Кто бы подумал, что такое возможно…

– Мы с тобой как в подвал заскочили, я сразу приметил, что в дальнем углу чьи-то глаза красным проблеском мигнули. Вот так бывает, спасаешься от одного, а другое со спины поджидает. Еще хорошо, что его собратьев рядом не оказалось, а то бы не он, а мы тут сейчас лежали… Интересно, наемники успели спрятаться или нет? Под Выбросами еще никто не выживал, насколько мне известно! А ты говоришь – не везет. Нет, брат, рано тебя Неудачником называть.

– Это еще что! Мало того, что наемники преследовать начали, так за мной один фантом увязался. Я думал, что мне уже точно хана. Не слышал еще ни разу, чтобы после встречи с этой штукой кто-то выжил. А что от тел остается, ужас! Он на двух наемников напал, когда я с ними перестрелку вел. Смотрю – только стоял человек, через мгновение один силуэт остался, а потом в виде праха осыпался на землю, словно его через крематорий мгновенный пропустили. Бр-р-р!

– А я не видел ничего. У меня с тех пор, как с «мясорубкой» поцеловался, предчувствия скорого Выброса начались. Вот я и искал, где спрятаться можно, гляжу – ты от этих гадов отбиваешься. Ну, думаю, надо собрату помочь, вдвоем полегче будет! – Культя протянул Артему руку. После крепкого пожатия продолжил: – А фантом – это плохо! И давно он тебя преследует?

– Так с самых Пятихаток! Я как направление на Затерянный город выбрал, он и прицепился.

– Да ну?! Откуда на Пятихатках такие твари? Там даже псы и псевдоволки почти ручные ходят, и кабанов – каждого в лицо знаешь да здороваешься, – Культя недоверчиво заморгал.

– В том-то и вся соль! Я по насыпи железнодорожной двигал, вдруг слышу – сзади шумит. Поначалу показалось даже, что поезд догоняет. Слыхал, поди, байку про поезд-призрак? – товарищ утвердительно кивнул, а Артем заключил: – Ну, думаю, тут мне и конец пришел. Говорят, что никому из встретивших этот поезд выжить не удалось…

– Причем, вроде бы призрак этот видели в разных местах. Но чтоб на Пятихатках, как и фантом – впервые слышу! – поддержал Леонид. – Вот же тебе везет на эксклюзив! А что? Везунчик же! Чуть не две случайности за раз.

– А задница-то у каждого одна… Вот и думал я, что за мной в кои веки вторая пришла! – Артем всхрапнул. – Я быстро обернулся. Подумал еще – хоть в глаза смерти загляну напоследок. А это не поезд, а фантом летит позади, в метре над землей, на одной скорости со мной. И не приближается, и не отдаляется от меня ни на шаг. Я решил проверить, за мной он увязался или просто по своим делам направляется, и побежал. И он тоже скорость увеличил! Вот так двое суток я в сопровождении этого чуда до города добирался. Когда мы с тобой в подвал спускались, он как раз на другой стороне улицы находился. Там наемник один за кучей кирпича сидел, хотел гранату к нам метнуть. Фантом на него бросился, а потом я из виду их обоих потерял. Ты же сам меня сюда толкнул, заставил все ступени спиной пересчитать. Чуть, блин, кости на них не переломал, когда вниз по лестнице кубарем летел… Не-не! Это не ты виноват, это я сам не заметил на входе валяющийся шлакоблок и запнулся!

– Ни фига себе! Это столько времени фантом возле тебя находился и ни разу не напал?! Чудеса, да и только! Ладно, давай весь подвал обследуем, вдруг еще какая зараза по углам прячется? Нам тут еще несколько часов сидеть, пока Выброс не пройдет. За это время и вздремнуть не мешает, все равно делать больше нечего. А то проснешься, а тебе чего-нибудь успели оттяпать…

Культя хмыкнул, нацепил на лоб фонарик, включил его и пошел вперед, с осторожностью заглядывая в боковые помещения. Артем, приведя автомат в готовность, двинулся вслед за товарищем. Сгнившие останки деревянной мебели, мокрые, заплесневелые куски какой-то ткани с бумагой и проржавелые трубы, валяющиеся повсеместно, захламляли проходы и мешались под ногами. Осторожно переступая их и огибая свисающие остатки стекловаты с торчащими из стен острыми штырями арматуры, напарники крались вперед, опасаясь встречи с очередным хищником. Но, пройдя подвал до конца и ничего подозрительного не обнаружив, вернулись обратно.

Пыль еще не успела осесть и продолжала клубиться недалеко от входа, а наверху бушевал в неистовстве Выброс, сотрясая едва держащуюся на петлях дверь. Динамики датчиков издавали треск. Вот же зловредная радиация! И никуда от нее не скроешься. Артем, чувствующий подкатившую тошноту, достал из кармана комбинезона антидот, вскрыл упаковку и, проглотив одну пилюлю, протянул другую Культе. Потом снял со спины рюкзак, расстегнул молнию на его боку и вытащил оттуда банку энергетика. Сначала сделал несколько глотков сам, после чего передал товарищу. Приятный цитрусовый вкус напитка подействовал бодряще. Сталкеров не волновало даже то, что часть летающей вокруг пыли попала вместе с жидкостью в желудок. Универсальный препарат знает свое дело, заодно и поработает над вредными микробами.

Уселись прямо на полу, привалившись спинами к шершавой стене. Леонид одним большим глотком запил лекарство и вернул банку Артему. Защитная маска, зацепившись резинками за уши, болталась у него под подбородком. Несколько капель пота, оставив на щеке грязные дорожки, упали внутрь фильтра. Культя, пытаясь почесаться, провел изуродованной рукой по отросшей щетине, но лишь еще больше размазал грязь по лицу. Не обращая внимания на заулыбавшегося Артема, смахнул остатки влаги с ладони в сторону, затем блаженно потянулся и заговорил вновь:

– В такой дыре находимся, а как благами цивилизации пользоваться, до сих пор не забыли. Вот так, выпьешь это пойло, и вроде не в Зоне вовсе, а на каком-нибудь пикнике…

– Да уж, – Артем вздохнул, – слушай, Лёнь. Извини, конечно, если что не так спрошу…

– Ты, наверное, про руку, да? Так спрашивай, чего уж там стесняться. Сам знаю, что некрасиво смотрится и взгляды привлекает. Я привык.

– Нет, я не о том. Самое главное, что ты сам себя инвалидом не считаешь. Это хорошо! Вижу же, что не мешает тебе отсутствие пальцев. Меня заинтересовало то, как точно ты рассчитал бросок гранаты в сноба. Ведь рисковал и нас осколками зацепить, помещение-то замкнутое, места мало совсем. А ты так ловко этой рукой гранату в узкий проем, за перегородку зашвырнул…

– А-а-а! Так все очень просто. Я же от рождения левшой больше был, хотя правой рукой не хуже владею. Просто предпочтение всегда левой отдавал. А сам-то не мог логически поразмышлять?

– В смысле? – не понял Артем.

– Ну, вот смотри. Если бы ты, как я тогда, артефакт увидел и потянулся за ним, какой бы рукой это сделал?

– Это зависит от обстоятельств и местоположения тела. А-а-а! – до Артема дошел смысл сказанного товарищем. – Предпочтение отдал бы правой руке.

– А я левой потянулся, и именно потому, что она – основная. Такие дела. Логика, брат, – первое дело! Иногда она очень может помочь в трудной ситуации. Для сталкера умение размышлять и замечать даже мелкие детали – хорошее подспорье в науке выживания! – Культя назидательно поднял вверх указательный палец. – Ну что, давай, что ли, передохнем немного? В запасе пара часов еще есть. А в том, что сюда кто-то проникнет во время Выброса, я не уверен. Это будет из ряда вон выходящий случай. Подобного в Зоне еще не случалось. Даже монстры в такие мгновения прячутся по норам, а не разгуливают на открытом пространстве.

Через некоторое время голова Леонида безвольно упала на грудь, и он крепко заснул. Не мешал сталкеру даже громкий шум разрядки Зоны, устроивший на поверхности земли настоящее светопреставление. Артем вздохнул. Его радовало, что он до сих пор жив. Хотя почти в самом начале его пути, на территории Пятихаток бывалые сталкеры посмеивались над новичком и пророчили ему скорый конец.

До намеченной цели, координаты которой профессор Крутов скинул ему на КПК, оставалось совсем немного. Сумеет ли он туда добраться? А если сумеет, не разочаруется ли, убедившись в страшной правде? Не лучше ли было бы просто оставить все, как есть, лелея надежду и тешась воспоминаниями? Как знать…

Противоречивые мысли скакали, путались между собой, завязываясь в тугой узел, после чего разлетались в разные стороны, чтобы вновь сойтись, издавая страшный грохот. Или это лишь казалось из-за звука продолжающегося Выброса? Уставшее от борьбы сознание на время отключилось, а Артем, нервно дергая конечностями и изредка покачивая головой, уснул.

* * *

Разбудил его резкий толчок в плечо. Сталкер открыл глаза, но никак не мог понять, где находится. Рассеивая темноту, недалеко мерцало странное, искрящееся образование. Вдруг Везунчика осенило: так он же в подвале и, вероятно, засыпая, выключил фонарик. Попробовал дотянуться до головы, но руку перехватили на полпути, а возле уха раздался тревожный шепот:

– Тише ты, не шевелись! Иначе нам обоим кранты. Это, наверное, тот фантом, о котором ты говорил…

«Это еще кто? – Артем все никак не мог прийти в себя после сна. – А! Это же мой новый товарищ – Культя. Он спал рядом, а сейчас что-то шепчет… Подожди-ка, о фантоме и о том, что он мне знаком?.. – мысли постепенно обретали ясность, вспоминалось все то, что произошло с ним за последнее время. – Точно! Меня же двое суток преследовал странно миролюбивый фантом! И вот сейчас он опять находится неподалеку, но при этом не делает ни одной, даже малейшей попытки напасть и полакомиться человечинкой. Впрочем, если судить по произошедшему перед самым Выбросом, ему могло надолго хватить сожранных наемников, от которых мы отбивались. А теперь, значит, он их переваривает, а находящихся рядом людей держит про запас? Как консервы в собственном соку. Дела…»

И тут же в голове парня возникла интересная мысль, как ответ на давний вопрос: почему двое суток находящийся рядом монстр не нападает на сталкера, а во время боя с синдикатовцами сразу бросается на них и начинает пожирать? Сомневаясь в собственном поступке и опираясь лишь на слабое подозрение, Артем медленно поднялся, включил фонарик и, не обращая внимания на шипящего позади Культю, приблизился к фантому. Повисла затянувшаяся тревожная пауза. С каждым шагом в Артеме все больше крепла уверенность, что он не ошибся и находится на правильном пути. Монстр за это время не сдвинулся ни на сантиметр и был все так же спокоен, переливаясь разрядами. Лишь немного изменял форму, то становясь овальным, то превращаясь в искрящееся пятно из одних только молний, то снова преобразуясь в шар.

За шаг до фантома Артем остановился и обернулся к Культе. Тот сидел, прижавшись к стене, и боязливо обхватил руками поджатые ноги. Сталкер прикусил до крови грязную от пыли нижнюю губу, а глаза его выражали ужас от происходящего.

– Знаешь, что, Леня? – уверенность Артема окрепла окончательно. – Хочу тебя заверить, что нас теперь не двое, а трое!

– Кто бы сомневался… – голос товарища дрожал от волнения. – Спасибо, подсказал. Я ведь без тебя с математикой не дружил. Крысы – не в счет. Конечно трое! Но, боюсь, что в скором времени останется только он один…

– Нет, Культя, – Артем весело рассмеялся на весь подвал, – ошибаешься! Теперь я уверен на сто процентов, что это действительно так! И слава богу! Я уж думал, что всю оставшуюся жизнь буду мучиться угрызениями совести за гибель тех, кто ради меня пожертвовал собой. Но не все так просто. Та-та-та-та! Разрешите представить?! На Арене Затерянного города напарник и друг Неудачника, бывший домовой, а ныне – фантом Нафаня!

С последними словами искрящееся образование резко дернулось к сталкеру и обволокло его с головы до ног. Раздался испуганный крик Культи, но Артем развел руки в стороны, и они, пройдя монстра насквозь, беспрепятственно вышли наружу с двух сторон.

– Прости, Нафаня, что я не могу обнять тебя, – из облачка раздался спокойный голос парня. – Уж больно разные мы с тобой. И спасибо тебе за все, что ты для меня сделал. Леонид, не бойся его, он, правда – друг! Я тебе потом все расскажу, что и как. Ой, дружище, не щекоти меня так, с детства не выношу!

* * *

Обломки вертолета. Не сгоревший или помятый корпус упавшей машины, а именно обломки. Страшные покореженные останки некогда грациозной и большой железной стрекозы. Слегка уцелела лишь передняя часть кабины. Это говорило о том, что летательный аппарат упал с большой высоты, вероятно, развалившись на части еще в воздухе. Вряд ли кто-то мог выжить в такой катастрофе. Немыслимо, чтобы нашлись счастливчики. А причина? Поломка исключается, иначе машина встретилась бы с земной поверхностью в более-менее целом виде. Поэтому, причин, скорее всего, может быть две. Либо вертолет сбили, либо он столкнулся с одной из аномалий прямо в воздухе… А внутри прорисовываются чернотой костей сгоревшие дотла останки людей. Но определить, кому они принадлежат, невооруженным глазом невозможно. Значит, были жертвы?! А профессор сказал, что поисковая группа ничего не нашла. Скорее всего, даже не стали осматривать. Просто резюмировали: никого и ничего нет. Побоялись садиться на землю, мало ли что может произойти? Покружились и улетели восвояси. И как прикажете теперь называть себя? Везунчиком? Не в этом ли состоит его везение: находиться на месте гибели собственной любви и не знать, что делать? Не-ет, скорее уже Неудачник, и никак иначе!

Артем сел посреди обломков, опустив руки на землю, и зарыдал. Культя, опасливо озираясь, стоял поодаль и держал наготове автомат. Окликать в данную минуту напарника он не решился. Пусть парень изольет душу, вдруг ему станет от этого легче? Нафаня мелькал между развалинами домов, тщательно осматривая окрестность, и почему-то вел себя очень нервно. Лучшего охранника и союзника в Зоне не найти. Поэтому, расслабившись и не обращая внимания на окружающее, Артем ушел в собственные переживания. Перед глазами сменялись обрывки воспоминаний о былом. Шелковистые волосы, нежные руки, карие глаза и ласковые слова, произнесенные шепотом. А еще веселый смех, сплетенный из желтых одуванчиков венок на голове, теплая ночь на Ивана Купалу, прыжки через огонь костра, прогулка по лесопарковой зоне…

Сейчас это слово не звучало для сталкера иначе, чем с заглавной буквы. Он ухмыльнулся с сарказмом.

«Зона. Кому или чему удалось породить на свет это страшное место? Место, где все живое рано или поздно погибает. А если посмотреть на это более реалистично? Чем она отличается от обычного мира? Если судить по законам самого Мироздания – ничто не вечно. А значит, всему когда-либо наступает конец. С тем отличием, разве, что здесь это происходит в несколько раз быстрее… – совсем нелепая мысль внезапно посетила голову: – А если бы все случилось по-другому? Осталась бы Олеся в живых, и прожили бы мы совместно в любви и счастье. Какова могла бы быть наша старость? Два дряхлых человеческих создания, окруженные детьми и внуками, ждущими, когда же старики, наконец, осчастливят потомков переездом на «постоянное место проживания» – за город?..»

Артем в сердцах сплюнул в сторону и резко встал. Такое могло прийти в голову только человеку. Какими бы беспощадными не были звери по натуре, а подобное им недоступно. А как могло получиться у зверей? Наверное, еще хуже. Редко случается увидеть в дикой стае старую особь. Почему? Потому что выживает сильнейший! Сила – это молодость и здоровье. А старых либо изгоняют прочь, либо, что еще хуже, просто умерщвляют. Своими руками. Стоп. У зверей нет рук, у них – лапы, конечности, щупальца, отростки. А еще клыки, бивни, клювы, присоски, копыта, когти…

Показалось вдруг, что он сильно заболел. Надо же, как все хреново! Даже мир вокруг стал раскачиваться и двоиться. И поверхность земли сместилась куда-то в бок, приподнявшись справа настолько, что стоять на ней, наклоненной по отношению к привычному горизонту, уже совсем невозможно. Он начинает терять рассудок, или действительно что-то протекает не так?..

Попытавшись встрепенуться, сталкер понял, что не может двинуть даже рукой, а вокруг творится нечто из ряда вон выходящее. Это было видно уже по тому, как ему кричит что-то, отчаянно жестикулируя, напарник. А недалеко нервно мечется Нафаня, превратившийся в большой раздутый кокон электрических разрядов. С одной стороны, это должно испугать кого угодно, а с другой – выглядело смешно и непривычно. Посмотрев на друзей и их вычурные движения, Артем кисло улыбнулся. Его удивило, отчего круглая форма фантома, находящегося почти на самой вершине вздыбленной справа земли, не скатывается вниз согласно законам земного тяготения. А Культя выглядел настолько комично, будто решил, что он клоун, вышедший на арену цирка, и начал выдавать потешные ужимки и прыжки…

И тут возле левого плеча раздался протяжный металлический скрежет. В грудь и лицо ударил плотный поток воздуха, лист дюралевой обшивки вертолета просвистел возле самого уха, по счастливой случайности лишь едва задев руку. Артем изумленно посмотрел на то место, куда пролетевшее мимо него железо воткнулось с огромной силой. Поверхность земли вздрогнула еще раз и пошла крупными трещинами. Но прийти в себя окончательно сталкер уже не мог. Проснувшаяся на месте гибели вертолета неизвестная аномалия ударила по его разуму сильной пси-волной. Она принялась, как пушинками, бросаться металлическими останками машины, рвать землю вокруг человека и втягивать в образующуюся воронку мелкий мусор. Но почему-то Артема это не сильно волновало. Он спокойно смотрел на творящееся и усмехался.

До слуха, наконец, долетел протяжный крик Культи:

– Арте-о-ом! Да что ж такое?! Беги быстрее! Оглох, что ли?! Давай сюда, сейчас повторно накатит! Это она еще только начала!

А вокруг, словно мечи гигантских воинов, замелькали в стремительном танце вращающиеся дюралевые обломки. Воздух наполнился протяжным свистом и зловещими звуками. И тут же все прервалось, провалившись в черноту. Стало тепло и уютно. Заботливые руки мамы укутали маленького сына в одеяло, аккуратно подтыкая края под легонькое тельце. Прощальный поцелуй на ночь, щелчок выключателя и заливающийся вечерней трелью соловей в ближайшей роще. Счастье, умиротворение и покой.

* * *

– Да под плечи подхвати, что ты его за руки взял?! Голова по земле волочится.

– Вам легко говорить, а мне неудобно. Мою-то руку видали? И устал я сильно, третьи сутки его тащу. Уже сомневаться начал, что его вообще кто-то к жизни вернет…

– А напарник что не помогает?

– Какой напарник?

– Фантом.

– А-а-а! Так я его и не знаю почти. Это его напарник, Артема. Говорит, что тот когда-то домовым был у его бабушки. А потом от зверья его защищал, когда изба сгорела. И, вроде, взрыв произошел, что ли, большой. Вот он тогда фантомом и стал. А я не знаю, как с ним общаться. Мы же только успели познакомиться, и вот, что произошло…

– Да ровнее держи! Он и так крови много потерял. Вишь, как его поломало всего! В «мясорубку» угодил, что ли?

– Не-е-е… Там страшнее было, еще и ментальное воздействие началось. Я-то с краю находился, мне меньше досталось. А он, похоже, глюков наловился всласть. Я ему кричу, чтобы уходил, а он стоит и улыбается. И тут его накрыло. Если бы не Нафаня, который всю эту гору железа на себе держал, не знаю, чем бы все закончилось.

– Какой еще Нафаня?

– Так фантом этот. Артемка его так и звал, даже обниматься с ним пробовал. Только не получилось. Нафаня прозрачный, вот Артем сквозь него и прошел.

– А попросить стать осязаемым никак было нельзя?

– То есть, как попросить?..

– Обыкновенно! Вот так: Нафаня, иди сюда. Помоги нам твоего друга тащить, а то выдохлись мы совсем.

– Ого! Ни фига себе! Как это у вас получилось? А как легко стало-то! Может, отпустить?

– Отпусти-ить, – передразнил голос. – Ох и ленивая нынче молодежь пошла! Придерживай, давай. Он же тоже не железный. У него энергия подпитываться должна. Устанет – уронит. А Артему сейчас этого надо? И так уже весь уроненный… Как получилось… Обычно! Голосом. А у тебя его нет, что ли, как пальцев на руке? Сам-то не мог догадаться?

– Так ведь всегда воевал с ними, а тут друзьями стали. Непривычно. Спасибо вам, доктор. А ты, Нафаня, не обижайся на меня. Я не знал… А долго нам еще идти?

– Нет, уже близко. Почти пришли. А Нафаня ваш, каким был с рождения, таким и остался, просто немного форму в Зоне поменял. Стиль, так сказать. Чтобы, значит, под «местную братву закосить». Хе-хе-хе! Его раньше-то не видно было. Вернее, не всегда видно. По особым праздникам только. Сочельник, к примеру, или Рождество. Ну, и других случаев еще несколько. А то и как луна встанет. Поля магнитные, да различные солнечные всплески. Подобные факторы всегда на собратьев Нафаниных действовали. Вот оттуда и россказни про домовых да кикимор всякие. Хочешь, не хочешь, а приходится людям с ними иной раз сталкиваться. Такие дела. Ну, вот и пришли. Нафаня, справишься сам, или помочь? Справа в доме дверь в лабораторию. Вот туда его и надо – на стол. Ай, молодца! Сильная у них связь с Артемом. Это нечто большее, чем просто дружба. Это родная кровь!

Глава 2 Становление Четыре года до Судного дня, Зона

Вспышка. Свет, больно бьющий по глазам.

«Зажмуриться, уйти от всего этого. Здесь плохо, сыро и холодно. Куда вы меня тянете? Я не хочу! Я хочу к маме. Пусть снова обнимет, укроет и поцелует на ночь. Где мой трансформер? Он так удивительно умеет складываться и превращаться в машину. Сколько пушек на него можно нацепить! А если прикрепить еще и крылья, то он становится непобедим. Он может все! Он унесет меня далеко-далеко, на Марс. И мы будем с ним искать сокровища затерянной в звездной дали древней цивилизации… Да куда вы меня тянете?! Я не хочу… Мама!»

– Ладно, не дури, открывай глаза. Пора тебе к нам возвращаться, ты же сильный. Ты можешь. Третий день, как в себя пришел, а все не решаешься. И вот, Нафаня тоже ждет.

«Нафаня? Ах, да, бабушка Анна рассказывала вчера про домового. Но я же вел себя хорошо, значит, он меня любит, и не будет делать так, чтобы мне снились плохие сны. А сегодня вечером ребята опять начнут пугать друг друга страшилками про черные дома с ужасными ведьмами и колдунами. Будут жаться плотнее друг к дружке, говорить искаженными с подвыванием голосами, но при этом заразительно и громко смеяться, чтобы прочь отогнать собственные страхи…»

– Нафаня, ты, что ли, на него подействуй, чтобы он к нам вернулся. Больно долго в себе находится.

Легкое прикосновение ветерка к левому уху, а потом все более настойчивое покалывание в районе мочки. Постепенное нарастание давления и, наконец, сильное жжение.

– М-м-м… Да больно же!

– Наконец-то! Хех! Молодец, Нафаня, так его! Будет знать, как притворяться. Гляньте-ка, он еще и говорить умеет! А то лежит здесь – труп трупом. Чаю-то будешь? С варе-еньем. Какое желаешь? Ежевичное, брусничное, клюквенное?

От последних слов засосало под ложечкой. На языке почувствовался кисловатый привкус ягод. Набежала слюна. Артем понял, что сильно хочет есть, и медленно открыл глаза.

Вспышка. Свет. Но в этот раз боль отсутствует. Есть голод. Сталкер непроизвольно сглотнул. Справа раздался хохот:

– Ахах! Я же говорил, что мы его сегодня поднимем! А, Леонид? А ты не верил. Знаете анекдот такой? Один сталкер другому говорит: «Вчера мы с дядькой нажрались вусмерть!» Второй ему отвечает: «Так у тебя же нет дядьки!» А первый: «Ну, говорят же, что голод – не тетка…»

Вслед за словами опять раздался хохот, только теперь уже нескольких человек. Решившись, Артем медленно поднялся и сел. Все тело колотил озноб. Хотел увидеть говорящих, но не смог, в шею словно вставили клин. Тогда парень стиснул зубы и, превозмогая боль, развернулся всем корпусом. Ноги спустились с кровати. Голые ступни приятно захолодило от половых досок. Слева заиграло световыми бликами. Артем поднял взгляд. Из искрящегося образования появилось улыбающееся лицо Нафани.

– Привет, дружище! – голос хрипел и срывался. – Я живой, да?..

Фантом интенсивно закивал. А от окна, из которого, проходя через все помещение, наискосок били яркие лучи солнца, раздался уже знакомый голос:

– Ну, вот и хорошо. Не зря мы тебя неделю по частям собирали и штопали. Сейчас выглядишь лучше прежнего. Вставай потихоньку и двигай к нам. Попьем чайку и поговорим о том, о сём…

Попытался резко подняться, но сильная боль в районе правой ключицы заставила отказаться от задуманного. Не зная, что предпринять, опустил руки, уперевшись в кровать. И вдруг тело стало невесомым, приподнявшись в воздух. Артем в недоумении смешно задергал ногами, пытаясь найти точку опоры, а от окна снова заговорили:

– Та-ак, Нафаня, правильно! Помоги другу, ему сейчас тяжело. Месяц без движения, отвыкло тело от физических нагрузок. Давай его к нам, вот сюда, на табурет сажай.

«Нафаня!» До Артема дошло, что старый друг вновь помогает ему. Зрение, наконец, привыкло к яркому свету. Вблизи окна располагался обеденный стол, а за ним сидели Культя и двое неизвестных. Все внимательно смотрели за производимыми фантомом манипуляциями и улыбались. Посреди стола разместился старинного вида пузатый самовар. Под краник его подставили фарфоровую чашку, в которую падали не удерживаемые вентилем парящие капли. Несколько тарелок, кружек и блюдец. И аппетитно манящее красновато-синим оттенком варенье в пиалах.

Справа – мужчина средних лет с небольшой бородкой и глубокими морщинами вокруг глаз. В домашнем халате, на ногах мягкие тапочки. Смотрит участливо, слегка по-отечески. Сталкеру, сидящему с другой стороны стола, на вид нет еще и тридцати. Одет во все черное. Пронзительность взгляда говорит о том, что отношение его может быстро выйти за рамки добродушия. Всё, что успел заметить и о чем подумал Артем, пока Нафаня аккуратно переносил его на табурет.

Стоило только занять место на мягкой шерстяной подстилке и слегка поерзать, удобнее располагая израненное тело, как бородатый обратился к нему вновь:

– Ну, что же, молодой человек, будем знакомиться? – сам говоривший тем временем разливал по кружкам кипяток из самовара. – Тебя зовут Артемом – это нам известно. Культя успел заочно представить. С Нафаней мы тоже подружились. Остается только тебе узнать о нас. Если еще не догадался сам, меня зовут Болотник, и ты находишься у меня в гостях. Пришлось, знаешь ли, изрядно повозиться с твоим организмом, чтобы привести его в надлежащий вид. И надо отдать должное всем присутствующим. Мы сообща в этом преуспели настолько, что в данный момент не осталось никакого опасения за твою жизнь. И сейчас мы рады видеть тебя в почти полном здравии.

– А меня называют Лучник, – сталкер в черном выдержал небольшую паузу, словно спрашивая разрешения у хозяина. После одобрительного кивка продолжил: – Думаю, что о нас ты хотя бы мельком слышал. Зона не слишком велика, а сталкеры – народ, который любит чесать языками, придумывая различные небылицы. Хотя… Должен сказать, часть слухов являются-таки истинной правдой.

Рот еще не до конца пришедшего в себя Артема от полученной информации открылся самопроизвольно. С ним за одним столом сидят две легендарные личности! Два призрака…

Лучник засмеялся:

– Вот уж призраками-то мы точно не являемся, могу это тебе сказать со всей уверенностью! Ну-у… разве только чуть-чуть…

– А как вы узнали, о чем я подумал? – голос Артема еще срывался и хрипел.

– Если уже слышал о нас, – вновь повел разговор Болотник, – тогда должен знать, что Лучник имеет телепатический и ментальный дар. Он уже неоднократно помогал мне своими способностями. Недоброжелателей и на нас хватает с избытком, знаешь ли…

– А правда, что у вас есть ручная псевдорысь?

– Правда. И не одна! Только я их не приручал. Для нас с Болотником не существует такого понятия, как дрессировка. Просто мы находим с животными общий язык. И наше совместное существование приносит пользу обеим сторонам. А с Шалуном и Дикаркой ты еще познакомишься. Они научат тебя многим полезным вещам, – Лучник наклонился к столу и понизил голос. – А хочешь, научат тебя быстро бегать? У них же клыки и когти ого-го!

Смутив Артема окончательно, все сидящие за столом громко расхохотались. Даже Нафаня стал переливаться и изменять форму.

– Ну, давай, пей чай и варенье с маслом на хлеб мажь. Другого пока не предлагаю, после длительного покоя нужно, чтобы организм немного привык к нагрузкам, и заработали все органы. Мы там тебе к вечеру бульончик мясной с травяным отваром сварганим, – Болотник немного помолчал, словно находился в замешательстве, но потом все же решил уточнить: – А откуда у тебя появился кристалл?

– Какой кристалл? – не понял вопроса Артем. – Не было у меня никакого кристалла…

– Ясно. Культя тоже говорит, что не видел у тебя ничего такого. А вот когда мы тебя всего переломанного в дом занесли, то ты едва ли не мертвой хваткой зажимал в кулаке вот эту вещичку.

Болотник аккуратно протянул сталкеру лежащий на развернутом носовом платке прозрачный кристалл в виде октаэдра из неизвестного, но очень прочного материала. Артем непроизвольно подался вперед, осторожно прикоснулся кончиком пальца к одной из граней предмета и вздрогнул от неожиданности, когда все тело пронзил вдруг непривычный поток живительной энергии, почувствовались необычная легкость и восторженный подъем, пробуждающие некую «телячью радость», желание – бежать, куда глаза глядят, лишь бы только находиться в постоянном движении. Ойкнув, он отдернул руку и с оторопью, рассеянно взглянул на болотного эскулапа.

Болотник понятливо подмигнул сталкеру, а Лучник произнес:

– Чувствуешь? Это хорошо! А теперь смотри сюда, – и он, расстегнув ворот своего комбинезона, вытащил висящий до этого на шнурке точно такой же кристалл. – Похожи? – уточнил Лучник, засмеявшись. – А это значит, что ты тоже являешься Избранным!

– Избранным? – не понял с жадностью жующий бутерброд Артем.

– Да. Эти кристаллы никогда не даются в руки простых людей, только Избранным.

– Избранным кем?

– Хм… Возможно, ты и прав, задавая вопрос именно таким образом. Но, скорее, Армада – это не живой организм, а сооружение с очень развитым искусственным интеллектом.

– Армада?! – сталкер едва не поперхнулся, спешно проглотил не до конца пережеванное и, обжигаясь, поспешил запить чаем застрявший в горле комок. – Разве она существует на самом деле?!

– А разве мы с Болотником похожи на сказочников? – Лучник сурово свел брови.

– Н-нет… – окончательно растерялся Артем, ища поддержки у сидящего рядом с невозмутимым видом Культи, но тот, улыбаясь, лишь подмигнул товарищу и одобрительно качнул головой. – Значит, правда… – сделал вывод парень. – Хорошо. В чем тогда заключается моя миссия?

– Это долгий разговор, – снова вмешался Болотник. – Мы продолжим его позже. Обязательно. И разберем все нюансы самым тщательным образом. Сейчас же ты должен повесить кристалл на шею. Он поможет тебе не только восстановить здоровье и силы, но и научит новым вещам. Уж поверь – у будущих Стражей обязанностей никак не меньше, чем у действующих.

– Час от часу не легче…

А потом начались долгие и изнурительные тренировки, занявшие большую часть его времени. Болотник и Лучник постоянно сменяли друг друга, с каждым разом все сильнее укрепляя Артема. Единственное, что никак не удавалось изменить учителям – заставить сталкера отказаться от клички Неудачник.

– Учись концентрироваться и тренируй не только тело. Все производимые нами движения идут от мозга. Понимаю, что больно, но боль тоже можно воспринимать по-разному. Иногда просто необходимо отбросить ощущения в сторону. Чаще ставь перед собой цель, достижение которой бывает гораздо важнее боли. Решение этой проблемы поможет выиграть схватку. Не всегда нужна одна только сила. Любой удар станет ощутимее, если знать, в какое место его нанести. К примеру, если бить по ноге, где боль почувствуется сильнее? Правильно, в колене. И еще в передней части голени, чуть выше щиколотки. Здесь кость почти не имеет защиты мышцами и жировыми отложениями. Если ты досконально будешь знать уязвимые места на теле противника и правильно подойдешь к нанесению удара, считай, что половина победы тебе обеспечена.

– А это растение поможет тебе почти полностью обездвижить врага. Запомни: зачастую совсем не обязательно убивать или калечить. Главное – заставить понять, что ты сильнее. Это, в большей части, убедит любого в его несостоятельности как соперника по отношению к тебе. Достаточно растереть лист в ладони и в прямом контакте размазать по лицу нападающего. Если не попадет в глаза, то в дыхательных путях окажется однозначно. Только не вздумай потом этой рукой свое лицо вытирать!

– Очень удобное, бесхитростное, легкое в изготовлении и почти бесшумное оружие – лук. Есть еще арбалет, но он тяжелее и более громоздок, хотя убойностью и весьма неплох. Но конструкция его сложнее, а принцип схож. Поэтому сейчас коснемся лишь лука. Сначала поговорим о древесине, из которой лучше всего его сделать, а потом начнем тренировки…

– Взять, к примеру, «кротовик». Свойства его таковы, что защита владельца данного артефакта на время повышается почти в сотню раз. Редкий бронежилет может похвастаться подобным. Правда, действует недолго. В зависимости от ситуации, при которой используется. Во время контактного боя способен защищать хозяина в течение минут десяти. Отработав, артефакт немного уменьшается в размере и словно засыпает, набирая силы. И еще. При сильном давлении на него вытянутой рукой он выдает направленное излучение убойного типа. Даже в каменной скале способен пробить широкое отверстие до трех метров глубиной. Очень опасен для противника. Если части артефакта, при умелом подходе к нему, аккуратно вставить в снаряд, который будет выпущен по врагу, эффект от попадания будет равен большому взрыву. Благодаря «кротовику» учеными были сделаны сенсационные разработки по защитным свойствам некоторых бронежилетов и комбинезонов, используемых в Зоне. Редкая и дорогая вещь.

– При правильном подходе, ударив даже в малочувствительное место, можно нанести противнику ощутимый урон, выведя его на время из строя. Но для этого твои пальцы должны быть готовы к встрече с плотью. Сокрушать, наносить боль, вводить в шок. Тренировки, постоянное совершенствование, оттачивание мастерства. Забудь о своей боли, помни о том, что противнику может быть еще хуже. Рази, но не забывай, что он тоже живой. У него есть родные и близкие. У него есть те, кто может всецело зависеть от его способности продолжать существование. Убив одного, ты, тем самым, можешь нанести непоправимый вред кому-то другому. Ни в чем не виновному. Помни об этом и старайся в поступках быть справедливым. Никогда не стоит брать на душу непростительный грех.

– Самый эффективный урон можно нанести противнику не в прямом противостоянии, а методом «партизанской войны». Скрытность в передвижениях, умелое использование внезапности, продуманность и четкость в действиях – это залог победы. Посуди сам: что сумеет сделать одиночка против большого количества врагов? Убрать с дороги одного-двух, ну, может, чуть более того. Значительную роль в перевесе сил играет правильный подход к противнику. Если идти в лоб, значит, уравнять шансы. Подарить время для подготовки к отпору. А если подобраться с той стороны, где у него… хм-м… нет глаз, тогда это время будет работать на тебя. Представь, что тебя преследуют, и, кровь из носа, очень надо оказаться позади врагов. В этом случае немаловажно запутать погоню отсутствием следов… Нет, совсем спрятать их не удастся, но существует ряд мер умелой маскировки отпечатков. Не всем дано читать их, словно открытую книгу. А ты должен это уметь обязательно. Вот скажи: кто прошел по этой песчаной полосе?

– Какое-то бревно протащили…

– Сам ты – бревно! Это Шалун.

– Как это – Шалун? У него же когти на лапах такой длины, что между пальцами не прячутся! А я царапин не вижу…

– А я его прокатиться попросил.

– Тьфу, совсем забыл, что вы с ним телепатией общаетесь. А как он вас понял?

– У Зоны, брат, уникальные возможности воздействия на развитие некоторых видов растений и животных, или еще не заметил? – в голосе Лучника промелькнули нотки иронии. – Она в несколько раз, а когда и в десятки, или даже сотни, быстрее природы успевает поработать над совершенством организмов. И никогда еще Зона не боялась экспериментировать. Вот только не стоит выяснять, отчего это происходит. Того, кто пытается вникнуть в ее деятельность, хуже того – пробует вмешиваться, она очень быстро и безвозвратно растворяет в себе. Никому и никогда ревностная Хозяйка не позволит этого делать. Советую тебе просто свыкнуться с мыслью о совместном существовании, но в рамках установленных ею правил. Чувствуй себя как дома, но не забывай, что в гостях. А теперь перейдем к практическим действиям…

– Доктор, мне кажется, что я знаю уже настолько много, что вся эта информация не умещается у меня в голове.

– Вот когда тебе перестанет казаться… Наоборот – когда ты почувствуешь, что знаешь очень и очень мало, и будешь хотеть с каждым разом узнать еще больше, вот тогда поймешь, что головной мозг – это необъятное вместилище, способное охватить все, что угодно! Хм-м… Возможно, тогда ты и достигнешь необходимого уровня подготовки. Впрочем, не совсем в этом уверен. Могу лишь с точностью сказать, что большинство потенциальных врагов окажется заведомо слабее тебя. Если не физически, то морально – точно. А что такое физический перевес? Совсем не обязательно – сила. Другое дело – выносливость, профессионализм и скорость реакции. Именно поэтому я в основе учу тебя знанию особенностей живого организма, а также специфике использования возможностей растительного мира. Кстати, иной раз знающий человек может использовать в своих целях и вещества животного происхождения. К примеру, слюна некоторых видов летучих мышей в определенной пропорции способна подействовать как сильное снотворное…

– Немалую роль играет хорошая ориентация и заблаговременное изучение окружающей местности. Каждая, заметь – каждая неровность и складка может помочь тебе одержать малую толику победы. Совсем не обязательно торопиться, порой действеннее спешки пословица: «тише едешь – дальше будешь», ну, или ее вариации… Главное – целеустремленность. Помни, что ты сильнее врага, ты хитрее и умнее его. И дело совсем не в количественном перевесе. Основа всего – мастерство. А сейчас поиграем в прятки. Вот – перед тобой поляна, на которой почти ничего нет. Хех! Что, Шалун, дадим ему время? А потом проверим, чему мы его научили! Десять минут тебе на маскировку, а потом идем искать. Кто не спрятался – мы не виноваты… – удаляющийся голос еще какое-то время был четко слышен: – Шалун, дружище, как давно ты не мыл лапы с острейшими когтями и не чистил клыки?..

– Да больно же! Вы специально заставили меня глаза закрыть, чтобы ударить по голове узлом этой веревки? Издеваетесь, да?

– Нет, проверяю твою реакцию на изменение обстановки.

– Я же не крот, чтобы не видеть, что творится вокруг! Как я с закрытыми глазами мог узнать, что вы меня этим ударите?

– Не крот… Но ведь ты живешь не только при свете дня. Еще и ночью. Глаза человека не приспособлены видеть в темноте, но, к примеру, у слепых людей со временем обостряются другие чувства. Вот и попробуй развить их в себе. Неужели, когда веревка приближалась к тебе, ты не ощутил никаких изменений?

– Как-то не успел над этим подумать…

– А ты подумай! Воздушная среда, как, впрочем, и земная твердь, и вода имеют свойство передавать звуки и колебания, которые на пустом месте не появляются. Попробуй развить навык улавливания даже малейших импульсов. Это как с пролетевшей недалеко от тебя мухой: помимо жужжания ты ощущаешь еще и движение воздуха, рассекаемого крыльями насекомого.

– Например, злыдня можно почуять издалека. От него постоянно земля вздрагивает…

– Ну, этого-то громилу почует любой, даже неподготовленный. А ты научись ловить едва заметные колебания. Вот мимикрим: если он уходит в режим невидимости, зрительно его почти невозможно заметить, но на слух определить сможет любой. Главное – внимание. Носоглотка этого существа устроена таким образом, что во время атаки раздаются звуки с силой проходящего через ноздри воздуха. Опять же – топот, его в спешке не скроешь. Научись выделять тональности окружающих звуков, экспериментируй, развивай свое чутье. А вот Нафаня тебе в этом очень даже поможет…

– Сегодня перейдем к более сложным вопросам. И ты сейчас это поймешь сам. Перед тобой открытое пространство, на котором спрятаться практически невозможно. Хе-хе! Но очень надо! Как поступить в данном случае?

– Ну, разве только испариться прямо в воздухе… Ха! Не хотите ли вы научить меня режиму «стелс», подобно мимикриму? Но это же невозможно!

– Невозможно, говоришь? – Лучник загадочно ухмыльнулся. – В чем-то ты, конечно, прав… Рожденный, как говорится, ползать… Но ведь порой этого совсем не обязательно делать. Достаточно вот такого эффекта!

Внезапно фигуры сидящих перед сталкером псевдорысей – Шалуна и Дикарки – поплыли, словно были сделаны из воска или парафина, медленно стекли на землю, растворились в ней, а затем на их месте из ничего выросли два куста шиповника. Артем часто заморгал и помотал головой, не веря глазам и прекрасно понимая, что подобное невозможно. Но висящие на ветках красные плоды с четырьмя остренькими изогнутыми лепестками на верхушках говорили об обратном и заставляли воспринимать происходящее как явную действительность. Через несколько секунд все протекло в обратном порядке. Перед сталкером вновь оказались два хищника.

Постояв немного в нерешительности, Артем перевел взгляд на улыбающееся лицо своего наставника.

– Так что, возможно ли обмануть на некоторое время противника подобным образом?

– Да уж… А я уже видел нечто подобное! Псевдоволк тоже умеет наводить мороки. Это телепатия! Только у меня появился вопрос: вы-то понятно, у вас есть особый дар, а как такое может быть доступно мне?

– Во-первых, телепатия, конечно, доступна не всем. Физически. Хм-м… Тогда бы в цирках не было отбоя от гипнотизеров, каждый хотел бы выйти на арену. Это в лучшем случае. Хуже, когда данный природой дар начнет использоваться в преступных целях. Но в природе все взаимосвязано, она тоже имеет некий разум, развивая своих детей очень длительное время. А вот Зона – совсем другое дело. Она в кратчайшие сроки наверстывает упущенное за миллиарды лет. Рывком, пробами, большинство из которых оказываются ошибочными. И она это понимает, поэтому не торопится делиться секретами со всеми подряд… А во-вторых, смелая Хозяйка оставляет лазейки для разума, заставляя нас подумать над происходящим. Стоит лишь заметить ее щедрость и своего рода «радушие» для мыслящих существ. Я задам тебе вопрос, а ты, логически порассуждав, попробуй ответить на него: возможно ли тебе, не имеющему подобного дара, повторить в примерной последовательности то, что ты видел несколько минут назад? И наводка: много ли усилий понадобится для того, чтобы повредить кожный покров человека? Согласись, что не много. А если этот человек будет владеть «кротовиком»? – Лучник хитро прищурился.

– А-а-а! – до Артема начал доходить смысл сказанного учителем. – То есть вы хотите сказать, что при наличии соответствующего аномального предмета…

– Именно!

– А разве такие артефакты существуют?

– Тс-с-с… – сталкер приложил палец к губам. – Скажу честно: нет!

– Тогда зачем… – парень осекся на полуслове, заметив смешинки в глазах учителя, и начал рассуждать: – Та-ак, если не существует подобных артефактов, значит, может существовать симбиоз, состоящий из нескольких ингредиентов…

– Вот! Вот именно этого я от тебя и ждал! И я понял одно: на твое обучение совсем не жалко было потратить столько времени. Никто из нас не вечен, как это ни прискорбно… У каждого в этой нелегкой жизни есть своя определенная задача. Любой существует на свете не случайно, а поэтому у каждого должен найтись преемник на будущее. Свято место, как известно, пусто не бывает… А теперь плотненько и целеустремленно коренным образом меняем стиль обучения. Нафаня, дружище, нам нужны следующие предметы…

* * * Пять лет после Судного дня, север Центральной части Пади

Натренированный организм Стража разбудил сознание за мгновение до раздавшегося зуммера. Везунчик потянулся с улыбкой на губах. В этот раз, в отличие от первой половины, окончание сна порадовало приятными воспоминаниями. До сих пор перед глазами стояли умные зеленые взгляды псевдорысей.

Внезапно набежала тоска, некая ностальгия. Вспомнились давние друзья и напарники – Культя и Нафаня. К сожалению, Культя так и не стал Стражем, Армада даже не намекнула на его нужность, что сильно огорчило Артема. Но друг не унывал, он решил для себя на всю оставшуюся жизнь – находиться рядом с Везунчиком, сначала в самой Зоне, а после Судного дня уже и на территории Пади. Оттого, что подобно Стражу, сталкер, лишенный кристалла-ключа, не имеет преимущества перед врагами, на товарищеском совете единогласно решили: для большей безопасности Нафаня работает в паре с Культей. И дуэт человека с фантомом вышел достаточно эффективным. Уже несколько десятков нужных дел напарники завершили блестяще, чем в той или иной степени значительно облегчили задачу Стражей.

И вот теперь Везунчик с нетерпением стремился к встрече со своими старыми друзьями.

С опасением, внимательно оглядев округу и не заметив ничего подозрительного, он смело запрыгнул на плоскую вершину находящегося в самом конце расщелины валуна и притронулся кончиками пальцев к граненому боку амулета.

Картинка смазалась, но, тут же сменившись, проявилась вновь. Пропали высоченные столетние сосны, теперь впереди от сильных порывов ветра шумела разросшимися кронами дубовая роща. Резко пахнуло прелыми желудями, а мимо пролетел бурый прошлогодний кленовый лист. Неподалеку звучно надрывалась иволга, а в ответ ей с другого конца дубравы пулеметом застрекотала сорока.

Сталкер развел руки в стороны и глубоко вздохнул. Весна… Сколь бы трудно не приходилось после Судного дня, а природа все равно стремилась к восстановлению. Жаль только, человеку в ней отводилось все меньше места… Но, возможно, это ненадолго и – к лучшему. Пока зарвавшееся дитя не поймет, что раньше вело себя неправильно, ему стоило сделать «ата-та»… Слишком, правда, громким это «ата-та» получилось, но, скорее всего, так действительно было нужно. А вот чтобы облегчить существование оставшихся в живых, Армада и гоняет Стражей по всей территории Пади. Значит, верит в то, что вскоре все должно встать на круги своя.

А пока… Пока в любом месте, пусть даже внешне кажущемся красивым и спокойным, стоило держать ухо востро и не забывать о возможных опасностях. Везунчик уже давно почувствовал, что научился, как в прошлом его первый сталкер-учитель – Квашня, понимать и замечать аномалии и прочие опасные места без детектора. И для этого вовсе не требовалось чего-то сверхъестественного или сказочного. Хватало лишь внимательно всматриваться в окружающее, прислушиваться к происходящему и доверять своим ощущениям. Таким образом он уже не раз удивлял напарников, но чувствовал лишь некоторые аномалии, в основном, гравитационного типа. И до сих пор не забылся самый первый случай. Тогда неразлучная на тот момент троица еще бродила по Зоне. Впереди двигался Культя, тщательно присматриваясь к дисплею КПК, но Везунчик, даже не видя дороги, успел среагировать на опасность раньше товарища. Резко придержав впередиидущего за ремень, с опаской смотря из-за его плеча, Страж шикнул:

– Ц-с-с…

Не понимающий поведения друга, сталкер все же замер на месте и принялся оглядываться.

– Что случилось?

– Да я пока сам не пойму… Просто вдруг накатило такое чувство, что должно случиться что-то поганое…

Артем остановил жестом порывающегося вперед Нафаню, подобрал с земли небольшой камень и бросил его между двух древесных стволов. Ничего не произошло, обломок гранита отлетел от торчащего корня и спокойно остался лежать на траве. Но это не успокоило сталкера, по его мнению, все равно что-то было не так. Видя недоуменный взгляд друга, он пояснил:

– А сам не замечаешь ничего? Звука падения не было!

– Да? Может, просто камень попал на что-то мягкое?

– А там есть это самое мягкое?

– Н-не знаю… Тогда давай что-нибудь металлическое бросим.

Он взял автоматную гильзу с привязанной к ней капроновой леской и швырнул ее вслед за камнем. И опять ничего существенного не произошло, гильза, ударившаяся о тот же корень, поблескивая отшлифованным от частого использования боком, чуть скатилась вниз – впритык к лежащему камню.

– Чуешь? – Везунчик вздернул брови. – Звука опять нет!

– Нет… И что делать?

– Тяни за леску, а там разберемся.

Культя потянул на себя, рука его отходила все дальше назад, а гильза так и продолжала лежать на месте.

– Фьють! – присвистнул сталкер. – Это чего такое?..

– Не знаю, – честно признался Артем, – но скажу с уверенностью, что место там явно нечистое!

– Это я уже понял.

Товарищ продолжал тянуть, помогая себе другой рукой. Он смотал уже почти два метра неизвестно откуда взявшейся лишней лески, ставшей подобной резинке, когда гильза наконец-то подалась следом и медленно приблизилась к хозяину. Нагнувшись, Культя поднял ее с земли и с изумлением принялся мять в руке. Железный предмет превратился в некое подобие желе, легко сминаясь, а потом возвращая себе первоначальную форму.

– А датчик так и не показывает ничего? – уточнил Везунчик.

– Не-а… – сталкер хмыкнул. – И чем теперь аномалии проверять? Не этим же пластилином…

– Настреляешь новых! – заверил друга Артем. – И будешь дальше радовать меня своим присутствием.

– Но как ты это все заметил? – поразился напарник.

– А разве сам не видишь? Хотя… Я поначалу тоже ничего не видел, просто вдруг накатила тревога… А потом пригляделся: погода стоит сухая, стволы же кленов блестят как от влаги, и корни тоже вместе с травой!

Вот и теперь при вспоминании о былом, Везунчик, замерев на одной ноге, не стал торопиться. Медленно опустив вторую ногу на землю, Страж присмотрелся к небольшому участку пространства, через который собирался пройти. С первого взгляда он ничем не отличался от всего остального, однако же, какой-то странностью насторожил. Явно затаившаяся аномалия…

Сталкер едва отклонился в сторону и посмотрел в то же место с другого ракурса. «Вот!» Лежащие валуны и растущие рядом заросли кустов на отрезке в несколько метров отличались от всего остального цветом с ядовито-зелеными оттенками. Вспомнилась аномалия на углу здания с надписью «Рай» и «Ад», которая вступила в симбиоз с вьющимся растением. Там тоже сразу нельзя было определить ее присутствие, если не смотреть с разных сторон. «Много нового стало появляться в последнее время… – мелькнула тревожная мысль. – И еще эти симбиозы с растениями, сюрпризы достаточно неприятные, если не сказать – смертельные…»

Но эта аномалия при приближении все же обозначила себя звуком и визуально. У камней и под кустами не росло совсем ничего – лишь голая земля с искрящимися на солнце крупинками песка, а сверху желтели кости погибшего животного. Сама же аномалия издавала тихое шипение, словно отдельные песчинки часто терлись друг о дружку.

А вот встроенный в комбинезон детектор так и промолчал, что заставило Везунчика провести видеосъемку местности. Позже Истребитель внесет полученные данные в блок памяти Армады, чтобы она исправила информацию о возможных опасностях Пади. Это уже дело старшего Смотрителя – следить за доработкой в программных блоках костюмов всех Стражей. Сталкер точно знал, что в следующий раз при приближении к такому симбиозу детектор «Специфика» подаст сигнал.

Но радоваться очередной удаче, как оказалось, еще рано, поскольку неподалеку раздалось улюлюканье, и на поляну выскочил явный представитель племени тиирменов.

Везунчик затаился и пожал плечами. Он не понимал, как за столь короткое время после Судного дня некоторые представители рода хомо сапиенс смогли так низко опуститься. Хотя, если взять за основу опыт, полученный в Зоне, можно согласиться, что подобное вполне вероятно. Мутация – страшное оружие, способное на большие чудеса.

Сами по себе тиирмены для сталкера большой опасности не представляли. Эти почти потерявшие разум падальщики кровопролитию со свежей пищей предпочитали растительность или мясо умерших животных и людей. По крайней мере, Везунчик никогда не видел, чтобы они пользовались хотя бы примитивным оружием. Но все равно не хотел встречаться с их многочисленным обществом. Если уж Падь часто подкидывает различные новинки в растительном и аномальном мире, то кто может дать гарантию, что безобидные до этого дикари не превратятся в хищных и опасных врагов? А вообще Страж в чем-то даже завидовал тиирменам. Ведь благодаря мутациям, они с легкостью адаптировались к окружающей среде. Когда-то говорили, что желудки крокодилов могут переваривать даже стальные крючья. Что ж, вполне возможно. Но при этом большие хищные рептилии умирали от различных болезней, а вот тиирмены даже при ведении своего образа жизни, при питании падалью и гнилыми продуктами никогда не заражались и не гибли от болезней. Такому иммунитету стоило позавидовать, да еще как!

Рассуждать далее сталкеру не дал недалекий клекот какого-то крупного зверя. Помня об относящихся к едва ли не самым опасным хищникам гарпиях и зная о них не понаслышке, Везунчик вздрогнул и затаился еще тщательнее.

Собравшийся удрать подальше в чащу тиирмен не успел даже развернуться, как сверху на него спикировала огромная перепончатокрылая тварь. Крепкие лапы с острейшими когтями сомкнулись на одетом в звериную шкуру примате. Тому лишь удалось жалобно всхлипнуть, а мощный зверь, оттолкнувшийся от земли, уже взмыл вместе со своей добычей в небо. Сверху вновь послышался победный клекот гарпии, а следом за ним удаляющееся хлопанье широких крыльев. Оставшиеся в безопасности собратья ставшего жертвой неосторожного тиирмена недовольно заухали и устремились поглубже в лес.

Везунчик перевел дух. Вот с гарпией он точно встречаться не желал! Рассказавший о том, как попал в лапы летающего монстра, Треш, и как потом с честью вырвался из плена когтей, наверное во многом преувеличил… Да и кто же не любит иногда чуточку приврать? Страж хмыкнул. Но даже в такой, положительно закончившейся ситуации он оказываться совсем не хотел. «Пусть уж Треш останется единственным героем, который как мифический Геракл может все!»

А его сейчас ждала дальнейшая нелегкая дорога. Оглядевшись и убедившись, что опасность миновала, но не теряя бдительности, сталкер двинулся вперед по намеченному маршруту.

* * *

Перепаханные поля, наспех оборудованные колючей изгородью, тянущейся вокруг обширной территории у Северного форта, приятно радовали глаз. Видно, что живущие здесь люди все увереннее встречают каждый новый день. С такими темпами дальние края полей вскоре совсем скроются за горизонтом, и их все сложнее будет охранять от посягательств извне, особенно со стороны Чащобы, взявшей с юга округу форта в полукольцо. Но Везунчик знал, что гарнизон разрастающегося поселения достаточно силен, как в людских ресурсах, так и в плане обеспечения вооружением. Отсюда несложно было организовать караванные пути на Блошинку и в Город Оружейников. Благо – не так далеко, как из других мест, да и раскинувшаяся под боком Москва-Сити с достаточным людским резервом этому только способствовала. Плюс, организованная бывшими военными группировка «Бета», изначально взявшаяся за охрану караванных путей и сопровождение обозов, сыграла в безопасности людей значительную роль. Поэтому жизнь Северного форта вновь закипела и забурлила почти сразу после Судного дня, опережая по уровню развития большинство других поселений Пади.

У самых ворот Страж заметил усиленные посты. Откуда-то, по-видимому, из недалекой в прошлом воинской части, притащили или пригнали своим ходом даже боевую технику. По крайней мере, под самыми стенами из вырытых и оборудованных по всем правилам фортификации капониров торчали стволы орудий нескольких танков и самоходок. А уже внутри наружного кольца периметровых заграждений в точно таких же ямах, но без маскировки, поблескивали боками четырехосные бронетранспортеры с крупнокалиберными пулеметами на небольших конусных башенках.

«Сильны – ничего не скажешь…»

Везунчик порадовался за местных. Но на осмотр всех «прелестей» у него не было времени. В одном из трактиров его ждал связной – бывший сталкер, парень, давно осевший в форте, занимающийся мелкой торговлей, кое-какими перекупками и снабжением фермеров, разводящих у стен крепости крупный рогатый скот. Для выполнения задания Стражу не хватало информации, он надеялся, что Чили знает, где ее можно добыть. Тем более, обстановка последнего времени, связанная с наглыми набегами «Беты» вкупе с почти дикими Псами, требовала тщательного подхода и детальных сведений об их перемещениях.

Все осложнялось тем, что «бетовцы» действовали по принципу – «не гадь, где живешь», поэтому в Северном форте вели себя более-менее культурно, старались не задирать местное воинство и жителей, но все же редкие инциденты, нет-нет, да случались. Как правило, судейская коллегия форта под давлением Совета Старейшин, так или иначе имеющего связи с «Бетой», а может и получающего от нее кое-какие барыши, относилась к бывшим воякам лояльно. Поэтому проштрафившиеся члены группировки часто отделывались лишь взысканиями, в худшем случае – публичной поркой на пару дней «оханий» и причитаний. В остальном, свою репутацию в форте «бетовцы» не замарали, и информация об их левых делишках вряд ли подвергалась огласке. Но слухи все равно никто не отменял, а они иногда бывают точнее официальных сведений. Словом, Жора Чили мог с легкостью устранить пробелы в знаниях Везунчика. А вот встречаться с «бетовцами» нос к носу сталкеру хотелось меньше всего. Обнадеживало только то, что от группы его преследователей на восточной окраине Пади вряд ли кто-то остался в живых, да и в отличие от Стражей, простые смертные не пользуются порталами для перемещения на далекие расстояния, а успеть добраться сюда раньше сталкера уж точно не мог никто. Но осторожности ради он все равно задумал вести себя тише мыши.

Встреча с Жорой Чили должна пройти лишь завтра, поскольку, как сообщили Стражу в торговой лавке, он только к обеду следующего дня должен прибыть вместе с караваном, возвращающимся с Блошинки. Поэтому Везунчик решил отдохнуть с дороги, сняв на двое суток комнату в том же самом трактире.

С удовольствием помывшись в глубоком, когда-то давно оцинкованном, а ныне ржавом жестяном корыте, пожалел, что отказался от предложения хозяина, готового прислать в номер горничную. Вполне в духе семейной идиллии кто-то мог бы ему потереть мочалкой спину. Ну… а может, еще и… ноги.

А вот пользоваться полотенцем для вытирания Страж не стал. Уже один только вид его при осмотре наводил на мысли о трудолюбии и честности горничной. Нет, грязных пятен там не нашлось, но стирались вещи, скорее всего, с использованием не мыльного раствора, а мельничных жерновов, поскольку дыры в некогда махровой ткани от простого вождения по телу не появятся. Но самым страшным, как показалось Везунчику, было не это, а те черненькие крапинки вдоль швов прострочки, которые сильно смахивали на гнид, откладываемых бельевыми вшами.

Встроенная в «Специфик» система медицинской защиты и обеззараживания, конечно, быстро справится с проблемой, но на пару дней неприятности сталкеру это доставить все же могло. Вот поэтому он, обработав помещение, где собирался спать, специализированными препаратами, решил посетить для начала местный рынок. Глядишь, и удастся где-то восполнить не вовремя потерянный кусок полиэтилена. Уж он-то точно даст куда большую гарантию для безопасного отдыха.

Осмотр рынка, как культурного по новым временам места, почти никаких новых эмоций не вызвал. Все обыденно и просто, что дальше некуда. Но в одной из торговых лавок искомый целлофан все же отыскался. Вопреки общепринятому мнению о тучности всех торгашей, лавочник разочаровал ожидание Стража. Его больше хотелось назвать богомолом с тонкими конечностями и непомерно малюсенькой головой. Он даже руками водил перед собой подобно хищному насекомому, словно длительное время перед этим увлекался системой приемов джиу-джитсу. А увидев помощника хозяина лавки, карлика, передвигающегося на коротких и кривых ножках, Везунчик даже удивился, задавшись вопросом – и как же они вдвоем смогли не только доставить сюда, но и закатить на вращающуюся подставку столь весомую бухту полиэтилена? Словом, сталкер понял одно: если бы весь обширный рынок отсутствовал напрочь, а осталась в одиночестве только эта торговая точка, он бы не получил впечатлений ни на грамм больше.

Мысленно поаплодировав приветливым и веселым хозяевам, рассчитавшись с ними и оставив им даже на чай, Страж направился обратно к трактиру. Уже на самом выходе вдруг обратил внимание на мужичка-инвалида, разложившего перед собой скудный лоток с различными заготовками для холодного оружия, среди которых взгляд радовали несколько готовых лезвий. Безногий калека, сидящий на самодельной деревянной подставке с колесиками из старых подшипников, нацепив на лоб закрепленное резинкой увеличительное стекло, увлеченно наносил гравировку заводным аппаратом на ручку ножа. И выполнял свое дело старательно, выводя витиеватый орнамент, чем и привлек взгляд Везунчика.

Вспомнив, что нечто подобное уже встречал где-то, и буквально недавно, сталкер призадумался, прокручивая произошедшие события. Отчего-то в голове прогремел рев встреченного у Восточного форта рогача, и Стража озарило: «Бетовцы!». Он по инерции начал шарить руками по карманам и вскоре выудил наружу найденный рядом с умирающим Морозом перочинный ножик. В свете солнца, двигающегося к закату, по центру кругового орнамента блеснула надпись «ВВ». Мельком взглянув на находку, Везунчик кивнул своим мыслям и наклонился к мастеровому инвалиду.

– Слышь, братишка, а не подскажешь, кто вот такую сделать мог?

Жужжание аппарата затихло. Безногий отвлекся от работы, повернул голову и медленно убрал на лоб увеличительное стекло.

– Чего нужно? – не понял он, блеснув чернотой зубов и множественными прорехами между ними. В лицо Стража ударила крепкая волна перегара вкупе с резким запахом чеснока.

– Да вот, говорю, не знаешь, кто такую вещичку сделать мог?

Мужичок вздрогнул и отстранился, насколько позволяла физическая немощь. В глазах гравировщика мелькнул неподдельный испуг, как будто его только что подвели к краю бездонной пропасти и хотели столкнуть на самое дно. Но он тут же взял себя в руки, нахмурился и наигранно зычно гаркнул:

– Чего ты мне тут всякое хламье суешь?! А ну, иди отсюда, куда направлялся!

– Ионыч, помочь? – подался вперед, оторвавшись от стены ограды, детина-охранник из парочки, следящей за входом на рынок.

– Да нет, все в порядке, парни! Я просто спросил… – почувствовав неладное, Везунчик в знак примирения вытянул руки вперед. – Ухожу, ухожу…

Через полсотни метров, уже сворачивая за угол, он украдкой оглянулся, делая вид, что пытается отряхнуть штанину от пыли. Рядом с инвалидом возник некто в длинном коричневом плаще с глубоким капюшоном и понятливо кивал. Тот энергично жестикулировал, что-то эмоционально втолковывая собеседнику.

Фигура в плаще вызвала непроизвольный холодок где-то в районе солнечного сплетения. В груди Стража екнуло неприятное предчувствие, но он отбросил волнения прочь и поспешил в трактир. Мало ли, что может померещиться…

Встретившись в коридоре второго этажа с бегущей, зажимающей пальцами нос, тучной девахой, сталкер хмыкнул и вошел в свою комнату. Зафиксировал дверь запором, широко раскрыв окно, тщательно проветрил помещение от удушающих запахов дезактивационного раствора, застегнул герметично забрало шлема, включил циркуляцию воздуха в замкнутой системе дыхания, завернулся в целлофан и завалился на два часа положенного отдыха. Как раз до момента, когда настанет пора спускаться в трапезную на ужин.

Встреча с «благами» современной цивилизации вновь натолкнула на воспоминания о прошлом…

Глава 3 Неожиданный мститель Три года до Судного дня, недалеко от Рубежа

Двери бара с грохотом распахнулись. Оттуда послышался шум возни, и пахнуло прокуренным помещением вперемешку со стойким запахом спиртных паров. Здоровенный охранник пинком отправил на улицу не пытающееся сопротивляться тело. Пролетев по воздуху пару метров, организм упал к ногам молодого сталкера и крепко вцепился в его ботинок. Тот попытался отступить назад, но лежащий не дал ему сделать даже шага.

– Братишка, помоги… – голос пьяного был едва слышен. – Обманули они меня и не хотят отдавать расчет. Я им хабар ценный подкинул, а они мне гроши за него…

– Ты сначала от ботинка моего отлипни, а то могу подумать, что ты хочешь расчет моим добром взять, – стоящий нагнулся и уперся руками в колени, пристально разглядывая собеседника.

Лежащий встрепенулся, убрал руку от ботинка и перевернулся набок.

– А ты поможешь?

– С какого перепугу я должен незнакомым помогать? За какие заслуги? В Зоне – куда ни шло, а тут каждый сам за себя. А пить тебя тоже горе заставляло?

– Так ведь они все подливали – за дружбу да за хабар. Как откажешься? Неловко даже…

– Ну, так и кайся теперь, коли позволил себе такое.

– Так ведь они…

– Ты на других-то не вали! Они воронку над твоим открытым ртом не держали, да силком «огненную воду» в тебя не лили.

– Что да, то да… – пьяный ухмыльнулся и блаженно потянулся. – Только я в таком состоянии себя увереннее чувствую.

– Вижу, как ты уверенно на ногах не стоишь. Давай-ка, подымайся, да понемногу к дому двигай.

– Так некуда мне идти. Я издалека, а денег нет. Эти твари все забрали. Еще говорили, что должен остался. Ну, я возмущаться начал, а они меня, видишь как, взашей на улицу.

– А остановился ты где?

– Я ж говорю, что нигде. Только из Зоны выбрался, сразу сюда прямиком. Чтоб хабар сбагрить. Как теперь быть, даже не знаю. Вот если б кто помог…

– Считай, уже помог. Поговорили по душам. Кто бы с тобой еще так базары разводил на философские темы? И много хабара у тебя забрали?

– Да полный рюкзак! Я там много чего нашел, всего и унести не смог. Добра завались было. А они меня – по бороде…

– Мне сейчас с тобой некогда разговоры городить, парень. Ты вставай понемногу, да вон на ту лавочку присядь пока. А я со своими делами развяжусь, потом попробую и насчет твоих узнать. Лады?

Не дожидаясь, когда лежащий ответит, сталкер, обойдя его, скрылся за дверями бара.

Внутреннее убранство помещения в точности соответствовало ожидаемому. Желто-коричневый цвет потолка и стен от постоянного курения частых посетителей. Десяток грубых деревянных столов со стоящими на них засаленными приборами для специй, в которых давно все смешалось до состояния однородной массы. Кружащие в воздухе насекомые подтвердили подозрения вошедшего, что именно здесь они не только трапезничают, но и умудряются справлять свадьбы, увеселительные мероприятия и торжественные похороны сородичей, умерших собственной смертью. Висящие под потолком «липучки» для ловли мух оказались сплошь покрыты трупами уставших от длительной раздольной жизни насекомых, решивших, вероятно, уже окончить жизнь самоубийством.

Солнце едва перевалило через зенит, поэтому посетителей в баре было немного. Двое изрядно пьяных мужиков сидели в дальнем углу и о чем-то разгоряченно беседовали. У входа разместился на мягком стуле опрятно одетый мужичок, жевал резинку, усиленно двигая челюстями, и крутил на пальце связку ключей. Скорее всего, подрабатывая извозом, скучал и ждал очередного клиента. Возле стойки собрались трое. Охранник, которого вошедший видел у дверей, средних лет тучный бармен в бывшей когда-то белой сорочке и сером жилете и интеллигентного вида парень в очках с толстой оправой. Последний усиленно жестикулировал, пытаясь втолковать слушающим что-то важное. Увидев нового посетителя, бармен остановил жестом очкарика, тот умолк на полуслове и потупил взгляд. На лице его играла восторженная улыбка. Охранник, развернувшись, отступил к дверям и завел разговор с таксистом, изредка посматривая в сторону вошедшего. Сталкер усмехнулся, пожал плечами и приблизился к барной стойке.

– Чего изволите, молодой человек? – бармен был учтив и, на удивление, говорил вежливо, тщательно подбирая слова.

– Что-нибудь поесть наскоро.

– Какие блюда предпочитаете?

– О! У меня есть выбор? Или в вашем тоне я слышу нотки сарказма? – посетитель быстро поменял стиль речи.

– Обижаете, товарисч, у нас довольно разнообразное меню. Ничем, знаете ли, не уступаем парижским бистро.

Очкарик при последних словах хозяина заведения не удержался и прыснул в кулак, а охранник с таксистом загоготали во весь голос. Сталкер же, словно разговор не носил тона издёвки, продолжил:

– Тогда мне двойную яичницу с зеленью и майонезом, поджарку из тушенки с луком и крепкий кофе. Только попрошу «Арабику» в наперстках не подавать. Боюсь, что ручки парижских чашечек не выдержат давления столь музыкальных пальцев и останутся ценой в счете за обслуживание уважаемого клиента.

Бармен с удивлением посмотрел на протянутые в его сторону грубые широкие мозолистые ладони. Наросты на суставах пальцев говорили о частых физических тренировках их владельца. С первого взгляда на руки сталкера стало ясно, что это боец. Небольшая опаска мелькнула в глазах толстяка. Он мимолетом кивнул охраннику, записал что-то на отрывном листочке блокнота и скрылся за шторой, висящей в проеме двери, ведущей в подсобные помещения.

– Да, – вслед ему громко произнес посетитель, – и поставьте, пожалуйста, блюдце со свежей солью!

Сидящие у двери, не будучи осведомленными в перемене обстановки, вновь загоготали, а подвыпившие собеседники в дальнем углу прервали разговор и обернулись. Сталкер же, как ни в чем не бывало, занял место у окна. Причем расположился таким образом, чтобы одновременно видеть вход, зал и творящееся на улице. Охранник бросил таксисту пару фраз и, медленными шагами приблизившись к посетителю, присел за соседним столиком.

– Ты кто такой, парень? – уверенным тоном пробасил здоровяк.

– А что, представляешь интересы службы государственной безопасности? – в тон громиле вторил сталкер. – Или проявляешь личный интерес? Я же не задаю тебе подобных вопросов. Я просто клиент, который желает перекусить и отдохнуть с дороги. Насколько мне известно, задачей охранника является поддержание порядка в заведении. Еще немного, и я начну сомневаться в твоей компетенции, так как ты явно нарываешься на то, чтобы в помещении на какое-то время воцарился хаос.

– Чего?!

Здоровяк привстал со стула, скорчив недовольную гримасу. Сталкер же, наоборот, остался спокойным и слегка улыбнулся оппоненту. Вытянув из-за пояса дубинку, охранник нервно начал постукивать ей о ладонь и подошел вплотную.

– Сядь, мужик, не делай из себя посмешище. Таким образом ведь можно и работу потерять. И куда ты потом подашься? В Зону? Ты же ее боишься, как огня, или я не прав?

– Не ты ли меня этой работы лишишь, дуралей?!

– Не я, конечно. Я могу лишь явиться предпосылкой к твоей немощи. Кстати, инвалиды в Зоне тоже не особо нужны. Так что сядь, и поговорим по-хорошему.

– Да ты совсем охренел, доход!

Дубинка метнулась в сторону сидящего, но лишь смогла ударить по спинке внезапно опустевшего стула. Та хрустнула и разлетелась щепками, а громила, потеряв равновесие, уже валился на соседний стол. Хлипкие ножки не выдержали веса упавшего тела и подломились. Со страшным грохотом рухнул здоровяк на грязный пол и остался лежать без движения. Сталкер, незаметно для присутствующих оказавшийся сбоку от охранника, выпрямился из положения полуприсяди и, поменяв сломанный стул на целый, опять спокойно занял место у окна. Неподдельно изумившиеся люди некоторое время сохраняли гробовое молчание. Рванувшиеся было на звуки пьяные мужики замерли в недоумении, а затем, под внимательным взглядом столь проворного посетителя и по взмаху его руки уселись обратно. Но еще некоторое время оборачивались и о чем-то громко перешептывались.

Выскочивший из подсобки бармен всплеснул руками и подбежал к лежащему громиле.

– Ты чё сделал, парень?! Ты же его убил! Что за день?! За всем глаз да глаз нужен!

Сидящий спокойно посмотрел на хозяина заведения и произнес:

– Ну и контингентик вы себе подбираете! Нервишки у мужика на нуле. Ему не только охрану осуществлять, но и посудой торговать доверить нельзя. Подавит и побьет. А насчет здоровья его не беспокойтесь, все в порядке. Минут через десять в себя придет. Только голова поболит с недельку, а так – порядок. Вот если не поймет с первого раза, тогда извиняйте. Работу на лекарства я ему обеспечу. Так что там с моим заказом?

– Да, да… – бармен засуетился, топчась на месте, и никак не мог сообразить, что ему стоит предпринять в данный момент. А затем, решившись, бросился в сторону подсобки. – Да, заказ. Сейчас, сейчас…

– И солонку свежую не забудьте, пожалуйста, – бросил ему вслед сталкер.

Поднявшись со стула, он щелчком пальцев поманил к себе таксиста, а сам присел возле лежащего охранника. Мужичок перестал нервно вращать на пальце ключи и пулей метнулся к посетителю. Тот же начал легонько хлестать здоровяка по щекам, приводя его в чувства.

– Чего хотели? – в тоне водителя слышались нотки опасения.

– «Ауди» на улице твоя?

– Да.

– Сейчас я его в чувство приведу, а ты отвезешь домой. Больному покой требуется. Видишь, как человек с головой в работу ушел? Нельзя организм до такого истощения доводить. Нервы ни к черту. Сознание прямо на посту теряет. Лады?

– Не беспокойтесь, все сделаем в лучшем виде. Только…

– Что «только»? Надеюсь, ты не про оплату за подвоз говоришь? – сталкер сурово посмотрел на таксиста. – Или у меня тоже глюки, как у этого? И мне показалось, что ты надо мной потешался?

– Да я… нет… за компанию…

– Не мямли, а смотри правде в глаза. Поди, не заикался бы, коли этот амбал со мной справился? Или имеешь возражения? – сталкер начал привставать.

– Я все понял, шеф!

Мужичок быстро взял себя в руки, сознавая, что сила не на его стороне, и помог подняться на ноги пришедшему в себя охраннику. Тот же шатался, мычал что-то нечленораздельное и вращал головой из стороны в сторону, силясь понять, что с ним приключилось.

Когда парочка скрылась за дверью, ведущей на улицу, сталкер вновь занял место за столом и подозвал к себе очкарика. Тот поправил толстую оправу на носу и с явной опаской в движениях подошел.

– Присядь-ка, любезный. У меня к тебе есть разговор.

– Чем могу быть полезным? – парень учтиво расположился на стуле, сложив руки на коленях, словно находился на допросе у следователя.

– Хоть ты поступил умно и не дергаешься. Зачтем тебе в плюс. Дай-ка, я попытаюсь угадать с одного раза. Из научников, поди? Если сейчас не работаешь на науку, то в недалеком прошлом точно был каким-нибудь, как минимум, кандидатом. Или я не прав?

– Отку… как вы можете это знать? – собеседник растерялся и принялся теребить дрожащими пальцами шов на штанах.

– Я, дорогой, в Зоне уже на многое насмотрелся, чтобы уметь делать правильные выводы. Скажу даже больше. Ты сейчас работаешь на местную шушеру, консультируешь ее по свойствам приобретенного товара, прикидывая примерную стоимость. И за это тебе платят неплохие бабки. В институте таких денег точно не получают! Так что, ты вроде как рад новой жизни. А я вот по глазам вижу, что не настолько тебе хорошо, как кажется. Душа у тебя неспокойна, парень. Раньше ведь одним интересом жил, а теперь только оболочка осталась…

В этот момент из подсобки выбежал бармен с подносом в руках и засеменил к столу с услужливой улыбкой на губах. Сталкер замолчал на время и переключился на него:

– Охранник ваш сегодня взял выходной и попросил водителя отвезти его домой. А я тут пока за него прослежу, чтобы все было в порядке. Вы только приберитесь здесь немного, – он указал на поломанный стол, – некрасиво выглядит, клиентов может отпугнуть… А где соль?!

– Ох, простите. Склероз мучить стал последнее время, – бармен снова метнулся в глубь заведения.

– Что скажешь, касатик? – вернулся к очкарику сталкер. – Или возразишь, что, мол, я не прав? Молчишь? Значит, прав. А теперь ты сделаешь для меня одну работу. Если подойдешь к ней с должным вниманием и усердием, я хорошо тебе заплачу.

– Конечно… – начал было интеллигент, но тут же осекся под суровым взглядом собеседника.

– Вопрос первый. Вот тебе одна вещичка. Без лишних движений и бурных эмоций ты должен определить, что она из себя представляет.

Сталкер протянул очкарику небольшой пластиковый контейнер, в котором переливалась радужными красками и время от времени, словно была живой, изменяла форму любопытная субстанция. Тот взялся за упаковку дрожащей рукой и завороженно начал разглядывать ее содержимое.

– Так, так, так…

Восхищение парня было явно неподдельным. Мало того, его искренне заворожил вид находящегося в контейнере предмета. Казалось, еще немного, и у него побегут слюни изо рта. Сзади, вопреки тучности, почти бесшумно подошел бармен, торопящийся к столу клиента с новой солонкой, вид которой в данном заведении приводил в изумление любого. Ни один завсегдатай не мог бы сказать даже приблизительно, когда здесь последний раз выставлялась настолько чистая посуда. Но остановившись за спиной интеллигента, хозяин бара чуть не выронил свое сокровище и ошеломленно открыл рот при виде необычного зрелища.

– Чт-то это? – солонка нервно подрагивала в руке в такт участившемуся биению его сердца.

Очкарик потерял дар речи и только медленно моргал, разглядывая содержимое упаковки. В зрачках его отражались блики по дьявольски играющего красками необычного артефакта.

– Ох, ёкарный бабай! – не сдержался один из сидящих в дальнем углу, но сразу вернулся на место под суровым взглядом хозяина вещи.

В помещении воцарилась мертвая тишина, нисколько не повлиявшая на многочисленный контингент мух, с новой силой приступивших к хоровому пению.

– Любезный, – сталкер обратился к бармену, – вы так и будете стоять, смотря, как я ем? Не люблю, знаете ли, когда мне в рот во время трапезы заглядывают. Кстати, стол у вас еще грязноват, да и скатерть бы не помешала. Или вы считаете мои претензии необоснованными?

– Сию минуту, – толстяк вновь метнулся за барную стойку.

– Ну, так что скажешь, парень? Это то, о чем я думаю, или что-то иное, незнакомое? – опять переключился посетитель на интеллигента.

– Трудно сказать так сразу… – неподдельная заинтересованность сквозила во взгляде научника. – Вот если бы вы оставили мне на денек эту вещичку…

– Ты не играть ли со мной в бирюльки вздумал, шельмец?!

Рука сталкера молниеносным движением крепко сжала запястье не успевшего среагировать очкарика. Подтянув вплотную к своему лицу скорчившего гримасу невыносимой боли парня, он некоторое время, не разжимая хватки, смотрел в начавшие слезиться от испуга и ощущений глаза. Потом медленно оттолкнул интеллигента от себя и произнес:

– Зажрались вы, мужички, в своей дыре. Ох, давненько не нарывались на неприятности! Или ты еще не понял, с кем имеешь дело, касатик? Еще раз попробуешь выставить мне свои условия, отправишься вслед за тем амбалом! Только в более тяжелом состоянии. Я же сказал, что временно поработаешь на меня. Кстати, половину своего заработка ты уже потерял. Не сомневаешься? Или вы тут не приучены принимать всерьез слова собеседника? Так я могу быстро привить светские манеры! Думаю, что ты не настолько глуп, чтобы мне для связки слов потребовались более жесткие меры. В данный момент тебе остается только не потерять вторую часть оплаты за консультацию. Итак, как называется этот артефакт? Ну?!

– Это, кажется, «смирение». Очень редкая вещь. Таких из Зоны выносили за все время всего несколько штук. Он знаменит тем, что источает импульсы, умиротворяющие зверей. Те на хозяина артефакта перестают внимание обращать, принимая его за сородича, и не видят в нем потенциальную жертву. Но…

– Что, «но»? – посетитель, приступивший к еде, поднял в предостерегающем жесте вилку и направил ее в сторону очкарика.

– Я уже видел подобный, но тот выглядел немного по-другому. Такое впечатление, что этот в результате каких-либо внешних воздействий видоизменился и, вероятно, приобрел еще дополнительные свойства.

– Вот теперь я тебе верю, парень! – сталкер дружелюбно вложил оппоненту в нагрудный карман пятисотку. – Держи, заслужил, коли мои мысли своими выводами подтвердил. Давай-ка его сюда!

– Вы не понимаете, – интеллигент неохотно протянул контейнер с артефактом владельцу, – он же имеет огромнейшую научную ценность! А сколько в денежном эквиваленте, даже сказать трудно…

– Я разберусь, не беспокойся. И не надо мне советов давать, больше все равно не заплачу. Сказал же, что условия буду ставить я… А, милейший! – обратился он громче к появившемуся, наконец, из подсобки бармену. – Вы так и собираетесь сегодня весь день бегать по заведению? Я бы повторил столь чудесный завтрак! В этом вы преуспели, надо сказать, неплохо! Теперь, как буду снова в ваших краях, обязательно загляну на огонек, дабы испробовать столь замечательное блюдо!

– Да, уважаемый, сейчас всенепременно будете накормлены до отвала!

В этот момент из-за спины хозяина забегаловки в помещение ворвались четверо крепких парней с битами в руках. Очкарик, увидевший, что происходит, сразу попытался метнуться в сторону, но в мгновение ока оказался зажатым крепкой хваткой сталкера. Больше всего присутствующих поразило то, что в глазах посетителя не промелькнуло даже тени страха. В них лишь загорелся огонек азарта от предвкушения неминуемой драки. Резко поменяв положение тела, клиент ухватил очкарика двумя пальцами за кадык, отчего тот вытянулся струной, выпучив глаза, и жадно хватал ртом недостающий воздух. Вторую руку сталкер поднял в приветствии, слегка отклонив ее в сторону.

– Ну, наконец-то! А я уж думал, что вы, парни, не появитесь. Спасибо, что позавтракать дали. Но минус вам за то, что не дождались, пока я выпью кофе. Придется хозяину потом за счет заведения поить меня еще раз. Я же обещал ему, что за порядком присмотрю. А вы, как понимаю, собираетесь здесь похулиганить? Это зря! Верьте мне, я знаю, что говорю. Кстати, вы меня премного разочаровали! Куда мир катится? Вам-то, поди, неизвестен такой классик, как Александр Дюма? Хорошие книги писал. Добрые. О благородстве и справедливости. У него тоже, между прочим, четыре героя было. Мушкетеры! Стать, грация, элегантность и галантность. И драться умели хорошо, только, не в пример вам, честно. Один на один. А еще условия дуэли обговаривали. До крови или до смерти. Так что предпочитаете, господа?

– Сейчас мы тебе и кровь пустим, и смерти в глаза заглянуть дадим, чувырло! Он, братва, над нами еще и издевается!

Самый крепкий из четверки угрожающе двинулся в сторону сталкера, а остальные начали обходить с боков. Но не успели нападающие сделать и пары шагов, как были ошарашены увиденным. Перехватив очкарика за пояс и плечо, посетитель рванул его с такой силой, что тело интеллигента с глухим стуком ударилось о вырвавшегося вперед, сбив его с ног. Вышибала пролетел по воздуху пару метров и врезался головой в барную стойку. Бросив орущего от боли научника на стоящего слева противника, сталкер в два прыжка оказался возле оставшейся парочки. В руках его сверкнула лакированным блеском бита лежащего у прилавка. Единственное, что успели увидеть перед потерей сознания двое опешивших крепышей – крутящееся в стремительной «вертушке» орудие возмездия. Пытающемуся с проклятиями на устах выбраться из-под интеллигента вышибале удалось только приподняться на колени, а расправившийся с его напарниками сталкер уже стоял возле него с занесенной битой.

– Вот теперь, мсье, мы с вами можем в точности, как у Дюма, говорить о действительно справедливой дуэли! Ну, так что, начнем?

Грозный несколькими минутами назад противник вдруг скорчился на полу, поджав под себя ноги, и запричитал:

– Не, не… Не убивай меня! Я сделаю все, что захочешь…

– На себя в зеркало-то смотрел, насколько ты жалок, ублюдок? – сталкер брезгливо сплюнул на пол. – Но проучить тебя все-таки надо, чтобы в следующий раз неповадно было вчетвером на одного с битами идти. Привыкли в бараньи стада сбиваться. Куда вожак, туда и остальных инстинкт ведет. А вместо мозгов рога корнями внутреннее пространство головы занимают!

Раздался глухой стук, сопровождающийся хрустом, и крепыш заверещал от боли, держась за неестественно вывернутую ногу. Но победителя это не волновало. В следующий момент он уже находился возле бармена, пытающегося вынуть из-под прилавка дробовик.

– Куда же ты, дядя, со своими годами и комплекцией борова?

Очередной хрустящий звук, и грузное тело осело на пол, дергаясь от накатившей боли.

Через некоторое время посреди бара с помощью моментально протрезвевших мужиков, располагавшихся в дальнем углу, и чудом уцелевшего интеллигента все пятеро пострадавших, замотанные скотчем, оказались разложены на полу.

– Ну, а теперь поговорим очень серьезно. Ты, – сталкер обратился к держащемуся за сломанную руку бармену, – отвечаешь на вопросы. А ты, парень, – уже к очкарику, – коли не хочешь оказаться в их положении, подтверждаешь искренность его ответов. И тогда все пострадавшие как можно скорее получат необходимую медицинскую помощь. Идет?

Научник поспешно закивал в знак согласия. Подвыпившие помощники робко отошли и уселись в сторонке, ожидая развязки происходящего. Сталкер осмотрел всех присутствующих, вздохнул и задал первый вопрос:

– И сколько времени вы тут уже занимаетесь подобным промыслом?

– Каким промыслом? – бармен, морщившийся от боли, смотрел на посетителя с опаской. Тот несильно приложился битой к его ноге, заставив вздрогнуть и вжать голову в плечи.

– Я сказал, что вопросы буду задавать я. Твоя задача – отвечать на них честно. Знаешь, мне ничего не стоит поотправлять вас всех в мир иной. Я даже не буду впоследствии каяться в этом. Слишком уже насмотрелся на типчиков, подобных вам. Так что, показывать ложное геройство не стоит. Герои появляются только тогда, когда народ оценивает полезность их действий. Советую прислушаться к моим словам!

– Ты, парень, не совсем понял, с кем связался. Мы работаем не на себя…

– Да ты что?! Надо же, как ошарашил меня этими словами! Все на этом свете работают на себя, запомни это! А вот какими методами – совсем другой вопрос. Если свою «крышу» ты называешь работодателем, то сильно в этом заблуждаешься. Это ты ему оплачиваешь его работу, а не наоборот. И не надо мне рассказывать о том, в чем сам до конца не разобрался, дядя. Тебя никто не заставлял впрягаться в это ярмо, как и делать так, чтобы пришедшие сюда сдать товар страдали от твоих действий! Это твое личное решение, поэтому отвечай лишь за себя. Могу еще напомнить об одной вещи, которая тебе не очень понравится. Я знаю примерную статистику того, сколько товара за последнюю неделю попало в твои руки. А вот твой хозяин очень сильно огорчится, если узнает, что эта цифра в несколько раз выше той, о которой ты ему доложил! Как думаешь, он не будет взбешен? Или об этом тоже хочешь со мной поспорить? Может, стоит порыться основательно в твоем компьютере? – сталкер перевел взгляд на очкарика. Тот сконфуженно затоптался на месте.

– Не надо… – хозяин заведения сдался, поняв, что в этот раз «клиент» действительно оказался прав. – Спрашивай, я все скажу.

– Ну, вот, наконец-то. Сколько на свете живу, все понять не могу, отчего в людях бывает столько упрямства? На первый вопрос уже можешь не отвечать. Он был лишь для затравки. Перейдем сразу к следующему. Где мой друг – Культя?!

– К-какой К-культя? – во взгляде толстяка промелькнула тень страха.

Сталкер вновь занес дубинку над головой бармена, но сдержался и спокойно произнес:

– Который приходил к тебе три дня назад. Его невозможно не запомнить, потому что Культёй его зовут не просто так. На левой руке у него отсутствуют три пальца. Зона, она, знаешь, шутить не любит… Ну, так где он?! – бита вновь начала подниматься. Глаза сталкера вспыхнули огнем ненависти.

– Всё, всё, всё! – хозяин забегаловки вновь втянул голову в плечи. – Я понял. Он здесь…

– Где?!

– Он в… подвале, – увидев порыв собеседника к активным действиям, бармен поспешно заканючил: – Он первым начал! Стал бросаться и кричать, устроил беспредел…

– Слушай, ты… – посетитель нагнулся ниже и зашипел сквозь стиснутые зубы: – Если с ним не все ладно, я с тебя живого шкуру спущу и буду прижигать каленым железом до поросячьего визга!

– Нет, нет! С ним все в порядке, помяли только немного. Хотели узнать, где он еще добро прячет. Костя, приведи его сюда, – из глаз толстяка брызнули слезы.

Интеллигент сделал шаг в сторону подсобки, порываясь немедленно исполнить команду хозяина, но, опомнившись, замер на месте и вопросительно посмотрел на сталкера. Тот скосил взгляд и произнес:

– Давай, хм-м… Костя, без глупостей, сделай красиво.

Через несколько минут очкарик вывел хромающего и щурящегося от непривычно яркого света Культю. Губы бывшего пленника сплошь покрывала корка засохшей крови, а один глаз заплыл. Посетитель неподдельно улыбнулся:

– Молодец, Костян. А сейчас принеси сюда аптечку и поухаживай за моим старым приятелем.

Интеллигент снова метнулся в подсобку и вынес оттуда внушительного вида чемоданчик. Культя узнал напарника и пробормотал:

– Ты все же решился… пришел за мной? Прости, дружище, что добавил тебе хлопот. Я лишь хотел…

– Кончай, Леня! Я уверен, что ты на моем месте поступил бы точно так же, – сталкер не отводил взгляда от лежащих тел. – В конце концов, хабар был общим.

– Ну, уж так, как тебе, мне бы точно сделать не удалось.

– Сам виноват! Я предлагал несколько бесплатных уроков, – посетитель хмыкнул. – Ничего, еще не все потеряно. Будешь свой долг теперь этим отрабатывать.

Здоровяк, приложившийся головой о барную стойку, пришел в себя и начал извиваться, пытаясь понять, что происходит. Но попытка приподняться оказалась тщетной, движения сковывал туго обернутый вокруг рук и ног скотч.

– Не рыпайся, голубок, иначе придется привести тебя к состоянию твоих подельников. А это я могу сделать с превеликим удовольствием, – сталкер слегка развернулся всем корпусом. – Подонки, подобные вам, мне в Зоне уже приелись. Бизнесмены хреновы! Запомни, сейчас твое здоровье зависит от твоего поведения. Усек?

Крепыш, мутный взгляд которого приобрел, наконец, осмысленность, интенсивно закивал и промычал что-то нечленораздельное.

– Ну, вот и замечательно. Не хочется брать на себя еще один грех. Но я отвлекся, – посетитель вновь обратился к бармену: – Вопрос второй. Какой хабар вы отняли у того пьяного парня, которого вышвырнул на улицу охранник?

Боковым зрением сталкер заметил, как непроизвольно вздрогнул очкарик. Толстяк же внешне и ухом не повел. Лишь сморщился вновь от накатившей боли в сломанной руке и процедил:

– Да там одна фигня… Принес булыжников в рюкзаке и хотел нам их за артефакты сдать.

– Что ты?! Поэтому ты, дядя, так расщедрился и напоил парня почти до беспамятства за счет заведения?! Вот же брехло… Да! Я же про орудие ваших пыток забыл! – Артем перехватил биту в другую руку. Бармен по-свинячьи завизжал, но безжалостную расправу внезапно предупредил голос интеллигента:

– Я скажу все, не трогайте его, пожалуйста! Это мой отец…

– Вот оно что! Тогда это в корне меняет мое представление о тебе, парень. Надо же, выходит, я ошибался! И научником ты стал не из любви к высшей материи…

– Да нет, все правильно. Я действительно поступил в университет из интереса к наукам. А потом в Зоне полгода проработал – в лаборатории Крутова на Маяке…

– Где, где?! – последние слова очкарика сильно взволновали сталкера.

– На Маяке… – интеллигент опешил от вопроса. – А почему вы этим интересуетесь?

– Давно это было?! – вопрос парня остался без ответа.

– Почти два года прошло, как я оттуда выбрался. Мы же как раз под крупнейшее расширение Зоны попали… Три месяца к нам никто пробиться не мог. Думали, что умрем все там, не от Зоны, так от голода – точно. Крутов молодец, он какую-то субстанцию грибковую на основе биологического молекулярно…

– Стоп! Давай-ка, братец Константин, не будем голову забивать вашими научными терминами. Ближе к теме!

– Да… Вот эту массу мы и ели понемногу. Калорий мало совсем, но чувство голода…

– Я же сказал – ближе к теме!

– А что вас интересует конкретно?

– Не что, а кто. Сколько вас там было и что с ними произошло?

– Нас было восемь человек персонала и четверо военных, осуществляющих охрану объекта. Двое солдат и Астахов с Колесниченко в момент Выброса находились в районе озера. Связь с ними пропала, и с тех пор никто ничего о них не слышал. Скорее всего, погибли. Профессор решил отправить поисковую команду. Но, когда оставшиеся военные и три сотрудника лаборатории выбрались из бункера наружу, на них со всех сторон напали мутанты и толпы зомби. Отбиваясь, они вернулись обратно. При этом погибли еще двое. Сержант Вернигора и этнолог Латынцев. А лейтенант Дьяченко серьезно пострадал. Лаборантка, девчонка совсем, Олеся Золотарёва, все оставшееся время за ним ухаживала. Ноги у него сильно оказались повреждены… А когда поисковая группа, наконец, прибыла, всех, кроме Крутова и доктора Радчука, эвакуировали.

– Куда?!

– На Большую землю.

– Конкретнее! Разве вертолет не разбился? – в голосе сталкера слышалось нетерпение.

– Вы даже об этом знаете? – очкарик был удивлен. – «Птичек» прилетело две. Одна с оборудованием, а другая со спасателями для эвакуации и новым персоналом. Вот грузовая и разбилась на обратном пути. А нас доставили в целости. Сначала в Энск, в госпиталь, а потом – кого куда. Я домой поехал отдыхать, да так и остался здесь, с отцом…

– Ясно. Ох, профессор… А про Олесю – подробнее.

– Она-то в порядке была. Только, как и все, похудела сильно. Я ее в госпитале видел несколько раз, а потом она со скандалом выписалась и уехала.

– Куда?! Да сколько я буду из тебя жилы тянуть?!

– Так в Москву. Лейтенанта Дьяченко в госпиталь имени Бурденко отправили долечиваться. Серьезно у него с ногами было. Вот она за ним и поехала…

В помещении на некоторое время опять воцарилась звенящая тишина, нарушаемая лишь стонами покалеченных и мушиным роем. Сталкер задумчиво смотрел в одну точку. Затем неожиданно встрепенулся:

– Спасибо, Костян! Ты мне сейчас, сам не представляешь, какую огромную помощь оказал! Целый Эверест – с плеч долой! – он повернулся к сидящим мужикам. – Парни, там, за стойкой есть водка. Вы можете взять себе пару пузырей, и на закуску что-нибудь присмотрите. А мы пока тут еще побеседуем, а то что-то я расслабился. Продолжим, – внимание Артема вновь обратилось к бармену: – Скажи спасибо сыну, ублюдок! Если бы не его последние слова, неизвестно, что бы я сделал с тобой. Ну, так что за хабар был у парня в рюкзаке?

– Там целое состояние на пару поколений, – Костик вновь ошарашил сталкера сказанным. – Мы тоже поначалу думали, что он булыжники принес. А когда я присмотрелся, оказалось, что помимо нескольких обычных артефактов, в упаковках лежат семь «кротовиков». Их же от камней сразу и не отличишь…

– А ну-ка, принеси сюда этот любопытный рюкзачок.

– Отец его содержимое в сейф убрал. А ключ он никому не отдает.

Артем переключил внимание на лежащего и неожиданно притихшего бармена. Тот тяжело вздохнул и произнес:

– Эх, сынок, сегодняшний товар мог навсегда положить конец нашим мучениям! Только обрадовался, что такое счастье привалило… Иди сюда, возьми ключи в кармане жилета.

– Не стоит сына утруждать, я сам, – посетитель выудил на свет увесистую связку и протянул ее интеллигенту. Тот вновь направился в подсобное помещение.

– Пойду и я свое забирать, – спасенный Культя, прихрамывая, побрел вслед за очкариком. – Да одежонку новую поищу, а то мою они испоганили.

– Так этот пьянчужка, ко всему, еще хвалился, что знает место, где этих артефактов навалом. Якобы, он унести все не смог, – бармен вдруг на удивление стал откровенничать.

– Странно, конечно, что ты заговорил об этом, и еще страннее, что вы парня в подвал не запихали, как моего друга. Знает же он много! Но мы и сами у него расспросим обо всем. Я – человек слова. Если пообещал парню, что помогу ему в данной ситуации, значит, помогу. Так что, не переживай, ничего с тобой не сделаю… теперь… Но в основном сыну спасибо скажи! С этого момента не только он тебе жизнью обязан, но и ты ему.

– А что такое произошло, что ты так отреагировал?

Сталкер поморщился. Вопрос бармена ему не понравился. Немного поколебавшись, он все же решился ответить:

– Хорошо… Блин, думаю, что сделаю этим себе только хуже. Оставляя вас в живых, я, кажется, наживаю себе в дальнейшем большие неприятности. Но в данный момент это не имеет значения. У меня сильно улучшилось настроение. И в том заслуга твоего сына. Потому что Олеся, с которой он был на Маяке – моя… теперь, наверное, в прошлом – невеста. Это из-за нее я в Зоне оказался. Два года бесплодных поисков! Столько произошло всего… А главное – в корне изменило всю мою жизнь. Так что, живи, батя, и благодари за это Константина! Водила-то где? Нам бы уехать отсюда. Вызовешь?

– В правом боковом кармане жилета телефон, достань, он там под именем – Вован. Набери, а я поговорю.

В это время в зале уже появились Культя и очкарик. Костик протянул сталкеру рюкзак. Тот заглянул внутрь, достал один контейнер и бегло его осмотрел.

– Да, это он, «кротовик». Сколько их здесь, говоришь?

– Семь, – глаза интеллигента горели пламенем при виде редкостного артефакта.

– А жалко расставаться, да? – Артем усмехнулся. – Что ж в Зоне не собирал? Ах, да! Вы же там все для науки, да для дела… О себе вспомнить некогда. Хм… Думаешь, Крутов настолько поведенный на этом? Нет, брат, не все так просто! Это вы, молодые, приезжаете туда «за мечтами и за запахом тайги». А профессор на вас бабки делает. Это точно, парень! Я знаю, что говорю. Он даже за информацию об Олесе с меня расчет требовал. Такие дела… Но мы поступим неожиданно для вас с батей, – в этот момент бармен закончил говорить по телефону, и сталкер обратился уже к нему: – Сколько у тебя нала в кассе? Только прошу – не юли, а скажи правду! Мы не подобны вам и грабить не собираемся. Оставаясь честным до конца, предлагаю выгодную сделку. Отдам тебе пять «кротовиков» из семи за четверть подлинной цены. Нам сейчас деньги будут нужны.

– Охренеть! Да где же я такие бабки возьму в один миг? Они же, почитай, каждый по паре лимонов стоят!

– Да уж, не пугай честной народ! А то сейчас у всех глаза на лоб вылезут, и челюсти переломаются, помимо ног и рук, от резкой встречи с половицами. Я же тебе не европейские цены предложил называть. Мы по местным отдадим. Думаю, что лимончик с четвертью ты наскребешь, не отходя от кассы. Только представь, сколько сможешь за них выручить навара! По рукам? Ой, прости, забыл, что ты тут джиу-джитсу занимался да поранился чуть-чуть…

– Да уж, – в глазах бармена, не смотря на сильную боль в сломанной руке, появился огонек азарта, – ты не на философа в свое время учился? Уж больно убеждать умеешь…

– Чего уж там, учился тоже, как и многие другие. Не без этого. Да только, больше жизни учиться надо было! Глядишь, давно бы в олигархах ходил. Но, скажу я тебе, это никогда не поздно. А у меня сенсеи были хорошие, жаль только, нет уже большинства на этом свете. Такие дела… Ну, так что?

– Костя, – хозяин забегаловки приподнялся, оперевшись на здоровую руку, – ниже наклонись, в ухо скажу. Там код на замке.

Через десять минут все формальности завершились. Каждый, в меру физических возможностей, остался доволен сделкой. В зал робко вошел таксист. Увидев его, сталкер отправил Культю с Константином на улицу, попросив посадить в машину и хозяина злополучного рюкзака. Тот до сих пор мирно спал на указанной ему лавочке возле бара. Взревел мотор, раздались пьяные упреки в адрес потревоживших сладкий сон, хлопнули двери машины. Послышался приглушенный голос водителя:

– Дома у себя так дверью холодильника будешь стучать!

И вновь в баре на время воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим говорком выпивающих в углу мужиков.

– Ну, вот и все. Пора и мне идти. А то все больше в твоем заведении начинаю размякать, вспоминая себя давнишнего, доброго и доверчивого. Видишь, как всем по-честному разрулил, никого не обидел? Только прошлого не вернешь, слишком большой шрам оно оставило на сердце и в душе. Не зря тебе это говорю, батя. Советую даже не пытаться больше вставать на моем пути. Проеду насквозь железнодорожным экспрессом, не замечу. Как подлечишься, займись чем-нибудь более полезным. Хотя… Яичница уж больно у тебя вкусная! – и уже от самых дверей: – Только солонки все же меняй, да еще липучки для мух. Пусть тоже свеженького клея отведают, а то все к телам сородичей липнут. Ну, бывайте, люди добрые! Не поминайте лихом…

Далее понеслись мелькающие за окнами автомобиля телефонные столбы и сменяющие друг друга небольшие перелески, окруженные перепаханными полями, и в конце концов сморили уставшее тело. Сталкер закрыл глаза и задремал. Находящийся на заднем сиденье, рядом с Культёй, несостоявшийся бизнесмен слегка протрезвел и несколько раз пытался пропеть что-то непонятное. Но вновь и вновь раздающиеся с подвыванием псалмы грубо обрывались тумаком соседа. Получив очередной тычок локтем в бок, тот поначалу недоуменно всхрапывал: – «Чё такое?..» Потом бессмысленным взглядом обводил салон машины и на короткое время впадал в спячку, уронив голову на грудь. Но стоило машине подпрыгнуть на очередном ухабе, что сильно нервировало водителя, как следовала новая ария оперного певца, и все повторялось снова.

А Везунчика это уже не волновало. Он изрядно потрепал сегодня нервы и истратил немало сил. Любой подготовленный организм хоть когда-нибудь требует отдыха.

Впереди, вероятнее всего, троицу ждала неплохая встряска. Выпустить их из своих рук «дельцы» захотят вряд ли. Но это будет в будущем, а пока обстановка позволяла немного поспать. Под начавшееся за спиной очередное завывание дремота неуклонно накатила на сознание, унося Артема в места, где он мог позволить себе расслабиться…

Глава 4 Что такое невезение Три года до Судного дня, недалеко от Рубежа

– Вот черт! – голос водителя вывел Артема из забытья. – Говорил же, что подвеска слабенькая, а дорога вся в ухабах. А вы – гони… Все, приехали! Похоже, амортизатору – каюк! Я теперь знаю, что бед не две, а три: дураки, дороги и дураки на дорогах! Да, как назло, телефон не ловит. Нет сети. Что теперь делать?

– Заткнись, парень! – Артем взглянул на часы, высвечивающиеся на дисплее КПК. Поспать удалось всего час. – Еще немного, и одним дураком на дорогах станет меньше. Или ты думал, что я бы тебя после всего случившегося так просто отпустил?

Таксист прикусил язык, застыв в ступоре, с открытым ртом уселся возле переднего колеса и уставился на сталкера.

– Так я…

– Что ты? Думаешь, я не догадался, что ты с этой шарашкиной конторой повязан кровавыми узами?! Или те, кого им удалось уже убрать в прямом смысле слова, сами живыми трупами уходили из бара прочь? Не в этом ли багажнике вывозились в потайные места тела убитых?! – водитель с бледным видом прижался спиной к колесу, губы его затряслись и побелели. Казалось, что силы навсегда покинули мужичка, а Артем продолжил: – Дурила, скажи спасибо своему автомобилю. Возможно, именно ему ты обязан жизнью. Как раз то, что требуется для нас. Глухие места, недоступность сотовой связи. Значит, сразу сообщить о своем местонахождении ты не сможешь. Давай-ка сюда телефончик! А это, – в кабине раздался хруст выламываемой из креплений радиостанции, – мы тоже изымем. Теперь тебе точно ни с кем не удастся связаться в течение ближайшего времени. И у нас будет фора для дальнейшего пути. Только не подумай, что я испугался твоих подельников! Если бы боялся, не пошел бы туда в одиночку. Просто не хочу брать на душу очередной грех при устранении зарвавшихся подонков. Так что, мой тебе совет: не ищи на свою задницу приключений и не сталкивайся со мной вновь. Обычно подобные встречи для противника заканчиваются трагически. А это еще для профилактики, напоследок, чтобы уж наверняка!

Раздалось повторяющееся сильное шипение. Артем прорезал шины на всех колесах автомобиля. Держащий под руки шатающегося сталкера Культя крякнул от удовольствия и произнес:

– Это я еще в баре промолчал о том, что ты предлагал меня в лес вывезти и там, привязанного к дереву, «опустить», гнида! Сил у меня сейчас маловато с тобой разбираться, гомосек! Еще дорога дальняя предстоит. Так что – живи. Только иногда не забывай назад поглядывать! Не ровен час…

– Вот оно что! – Артем уже закинул за спину рюкзак и поправлял висящий на плече обрез, конфискованный у бармена. – Тогда – да, оглядка тебе, парень, не помешает. Самое мужское дело! Чопик выстругай такой, чтобы не сразу до заветного добрались. Ну, бывай!

Троица двинулась в указанном Культёй направлении – к недалекой роще, до которой оставалась пара сотен метров.

Отмахав по перелескам около трех километров, напарники изрядно выдохлись, не столько от того, что устали идти, сколько умаялись тащить едва протрезвевшего сталкера. На небольшом привале, наскоро посовещавшись, решили сменить маршрут и добраться до ближайшего схрона, в котором держали солидный запас оружия и снаряжения. Артем, переводя дух и восстанавливая дыхание, обратился к новому товарищу:

– Как звать-то тебя хоть? А то столько времени вместе, и даже имени не знаем.

– Кхм… – парень вымученно улыбнулся. – Не поверите, Неудачником кличут.

При этих словах Артем вздрогнул, а Культя заразительно захохотал.

– Артемка, уха-ха-ха! Не могу! Уха-ха! Представляешь, как судьба бывает жестока? Это ж сколько неудачников в Зоне собрать можно в кучу? Вот прикол, так прикол! Уха-ха-ха!

– Н-н-не понял… – попутчик озадаченно уставился на Культю, охваченного внезапным приступом веселья. Красные от изрядной дозы спиртного и недосыпа глаза недоуменно смотрели попеременно на обоих сталкеров. – С вами все в порядке? А то я видел уже не раз, как в Зоне мужики с ума сходили только от одного вида мутантов…

– Да нет, – Артем тоже не мог сдержать улыбки, – представляешь, меня тоже так зовут.

– Уха-ха-ха! – Культя не мог успокоиться. – Я думаю так: ежели в математике минус на минус дают плюс, то два Неудачника вкупе – полнейшее везение! Ха-ха-ха!

Услышав о случайном совпадении, парень, наконец, заулыбался, поняв причину неудержимого веселья сталкеров. Но для проформы все же спросил:

– То есть, тебя тоже Неудачником кличут? Во дела! А тебя-то за какие такие заслуги? Вот я, к примеру, вечно во всякие передряги попадаю, даже не желая того. По тропе друг за другом движемся, все наступают след в след, я тоже. Идущий впереди меня ногу дальше переставляет, и я туда встаю. Вдруг оказывается, что зарождающийся «трамплин» именно в этом месте появляется. И меня швыряет так, что мама не горюй!

– Уха-ха-ха! – тут уже не сдержался и Артем. – Офигеть, тебе пруха катит! Ха-ха-ха! И что, не убился ведь, живой?

– Да вы не поняли, братишки. Это не один раз. Со мной такое постоянно случается. Только на Пятихатках раз семь уже было. Мужики вместе ходить стали бояться. Представьте сами: самый спокойный район Зоны. Привычные аномалии, вяленькие и редкие мутанты. Хожены – перехожены тропы. И вдруг прямо передо мной новая аномалия появляется! Так при мне, знаете, сколько троп мужикам менять пришлось? И главное – без меня идут, все нормально, а как со мной – бац, аномалия или зверь неожиданный тут как тут…

– Да ну? – Артем опешил. – Неудачник, говоришь? А то, что ты чуть ли не самые редкие и дорогие артефакты в бар сдавать приволок, как назвать? Причем, такие, которые поодиночке только и находили раньше, а ты – сразу семь штук. Это тоже непруха, по-твоему?

– Подождите, мужики, какие артефакты? – Неудачник ошарашенно раскрыл рот. Поморщив лоб, он вспомнил вдруг: – Это не те, которые на булыжники похожи? Так я еще сомневался, что на них дело выгорит, думал, что зря тащу такую тяжесть через половину Зоны… А! Все равно профукал свое счастье, алкаш конченый. Вот как начнут наливать, не могу никому отказать…

– А что? Не ты первый, не ты последний, – Культя кисло улыбнулся. – Артем, помнишь ведь Антиполицая? Того поэтому так и прозвали, что наутро у всех головы трещали, а ему – хоть бы хны. Ходит и радуется. Хотя, с вечера, когда все уже валились с ног, а большинство даже лежа качало, он все до капли допивал и бродил потом по округе, не находя себе места. Но только от этого жизнь его лучше не делалась. Лишь к спиртному пристрастился вконец, и ничего более. Да так и сгинул позже по собственной безалаберности…

– Но мы отвлеклись, – встрепенулся Артем и обратился опять к Неудачнику: – Так вот, парень, и наживаются на нашем брате, сталкере. Особенно на тех, кто в спиртном себе меры не знает. Ладно, хватит об этом. Вернемся к тому, с чего начали. Где же ты видел неудачников, которым Зона такие богатства запросто так подкидывает? Вот в чем вопрос.

– Так ведь все равно я их просрал! – сталкер в сердцах стукнул кулаком по ладони.

– А вот тут попробуем подытожить ранее сказанное и произошедшее. Смотри сюда, – Артем раскрыл перед Неудачником горловину своего рюкзака. – Что видишь?

– Ух, ты! Сколько деньжищ! Откуда такое богатство? Вы банк ограбили, да? – удивленные, красные от пьянства глаза сталкера широко распахнулись и перестали моргать.

– Это, паря, твой гонорар за хабар, что барная кодла у тебя изъяла. Правда, не весь. Пришлось идти на уступки, иначе без денег мы вряд ли от них можем скрыться. Я даже сейчас не до конца уверен, что от нас отстанут. Два «кротовика» я оставил «для развода», как говорится. Да и в борьбе с врагом они могут сильно пригодиться. Ты хоть сам понимаешь, что за богатство нашел? Хех! А говоришь – Неудачник…

– Так это деньги за мой хабар?! – парень изрядно удивился, – значит, они мне соврали, что не заплатят? И говорили, что я им еще должен… Так мы теперь богачи, да?! – он вдруг осекся, поняв причину серьезности напарников: – Ага… Значит, вы с них бабки выбили, а потом мы уехали с их водителем, а потом вы порезали на его машине колеса… Так нас сейчас могут преследовать? И это все из-за моего хабара, да?

– Не совсем. Ты на Леню посмотри. Он вообще у них в подвале три дня просидел. Видишь, как его разукрасили? А скольких им вот таким же образом удалось не только ограбить, но и со свету сжить? Один черт знает. Если бы не очкарик этот, – Артем вспомнил физиономию интеллигента, – нам бы пришлось их всех положить, чтобы свидетелей не оставлять. И еще. Вероятно, твоя удача сегодня уже в том, что повстречал нас с Культёй. Итого: три – ноль в пользу везения! А говоришь, что везде только неудачи подстерегают. Хм… Леня, вероятно, пошутив, ты окажешься сильно прав. Возможно, минус на минус – не только в математике дают положительный результат, кто знает… Ну, всё, пора. Поднимаемся и идем дальше.

* * *

– Что, сделаем привал? А то, глянь, тезка твой совсем вымотался. Еле ноги волочит.

Голос Культи вывел Артема из забытья. Он встрепенулся, поняв, что двигается уже как робот. Остановившись, оглянулся на напарников и улыбнулся. Неудачник и впрямь выглядел плохо. Его шатало из стороны в сторону, а цвет лица говорил о том, что ему явно нездоровится.

– Да нет, Лёнь, не устал он. Это алкоголь выветривается. Вот его и штырит. Дай-ка парню водички, глядишь, полегчает.

– Сколько нам еще осталось? Километров десять отмахали.

Культя достал из рюкзака флягу, отвинтил крышку и передал страдающему сталкеру. Тот схватил спасительную емкость обеими руками и жадно припал к ней, пытаясь большими глотками загнать в пылающий желудок как можно больше воды. Но просчитался, думая, что сделает этим себе лучше. После того, как литровая фляга наполовину опустела, парень вернул ее, а сам, выпучив глаза, резко согнулся и отбежал к ближайшему дереву.

Поморщившись, Культя всплеснул руками, вздохнул и произнес:

– Всё, Артемка, теперь дальше двинемся не раньше, чем через час. Готовь привал. Иначе он просто упадет и встать не сможет. Глянь, как его выворачивает. Небось, палёнку подсунули, обормоты!

– Да д-де… – голос страдальца прервался очередным приступом тошноты. – Это я д-де закусывал. У бед-дя всегда так, если д-де поеп дорбальдо.

– Не чего?.. – Культя заразительно расхохотался. – Вот ведь скажешь тоже! Иди сюда, бедолага. У меня лекарство есть. Через десять минут будешь как огурчик!

– Д-де… Де побожет… Бде б поспать балость…

– То есть, как «не поможет»? Всем, значит, помогает, а тебе нет? Иди, говорю! Я же тебе не водку предлагаю, а настоящее лекарство. Проверено опытом. Не ты же один на этом свете спиртным себя изводишь. Думаешь, мы его никогда не пробовали, что ли?

Артем достал нож и быстро оборудовал место для костра, убрав в сторону верхний пласт дерна. Плотно притоптал образовавшуюся ямку и после этого пошел собирать хворост. Культя тем временем вытащил из рюкзака кусок брезента и расстелил его на траве. На этом приготовления походного стола закончились.

Через полчаса на Неудачника уже можно было смотреть без сострадания. Лицо его приобрело нормальный здоровый вид, руки перестали трястись, в глазах появилась искра жизни. Правда, без юмора все же не обошлось. И в этом заключалась заслуга самого парня, начавшего очередную байку о своих похождениях:

– И вот представьте – идем мы по мостику через ручей. Только середину прошли, как жахнет снизу! Пар клубами взвился вверх, позади меня полыхнуло так, что жаром обдало спину.

– Знакомое ощущение, – Артем вспомнил трагическую ситуацию, когда он впервые столкнулся с «огнивом». – Так что же здесь необычного?

– Этот мостик еще первые сталкеры строили, когда болота образовались. С тех пор ничего в этих местах странного не происходило. А мы к «Правопорядку» шли, нагрузившись разным добром. Думали, сдадим здесь половину добычи и на Пятихатки двинем. Я с мостика спрыгнул на землю и начал руками воду плескать в «огниво». Не сообразил сразу, что ее водой не потушишь, коли она прямо из ручья в небо бить начала. Так проводник «правопорядковцев» меня еле в сторону оттащил. Все не мог мне доказать, что потуги напрасны. А мостик весь сгорел, дотла… Они потом другой построили недалеко.

– А в чем соль-то? – Культя, глядя на улыбающегося Артема, так и не мог понять смысла сказанного.

– Так ведь в том-то и дело, что спрыгнул я с той стороны, куда вода течет… Все руки кипятком ошпарил в запале. Так разволновался, что и не понял сначала этого. А когда успокоился, смотрю – у мужиков глаза на лбы повылазили. Думаю – все, чокнулись парни. Хотел для проформы у виска пальцем покрутить, мол, сдурели все, что ли? Руку поднял, а она на клешню вареного краба похожа, только лохмотья вместо кожи свисают. Чуть в обморок не упал! Ох, и помучился же потом! Но, слава всем богам, обошлось. Правда, мужики без меня на Пятихатки убыли. А я только через месяц смог ложку в незабинтованную руку взять. За лечение, почитай, весь хабар у хозяев оставил. Кожа розовенькая стала такая, как у младенца. Кто прикоснется, так я ржу, как лошадь. Щекотно – ужас. Мне тогда «правопорядковцы» новое погоняло дали – Щекотунчик.

– Ахах! Хорошо, хоть, не Щелкунчик или Щеканчик какой, – Культя в течение еще нескольких минут никак не мог остановить приступ хохота. – Вот же, правда, нарочно не придумаешь!

– Так ведь и я о том же… – Неудачник хмыкнул. – Но это еще не все. Отлечился я у них и попросил через болота на Пятихатки меня проводить. Сами же знаете, там без провожатого и соваться не стоит. Собрались, повели. А идти опять старой тропой пришлось. Смотрю – мостик новый в стороне, прочнее прежнего, а на старом месте все из воды парит. Правда, поменьше уже. «Правопорядковцев» двое было, чтобы в одиночку обратно не возвращаться. Добрались мы с ними до середины мостика, и давай прощаться. Там уже проход виднелся между холмами да старая железнодорожная ветка. Обнялись, как братья какие, друг друга по плечам похлопали и в разные стороны начали расходиться. Только я в последний раз им махнул, из воды под середкой моста как жахнет снова. Я опешил, а у проводников челюсти отвисли, впору рукой только закрывать. И тут меня осенило, что это опять из-за меня случилось. Я быстро к холмам сиганул и за валунами спрятался. Только изредка выглядываю, как там парни, не вышли еще из ступора? А они по другому берегу носятся, кулаками машут в мою сторону и матерятся. Впервые тогда видел ругающихся «правопорядковцев»… Вот с тех пор я больше к ним не совался. Нечего мне там делать. Не хватало еще все болота пожечь на фиг…

– Уха-ха-ха! – Культя от смеха покатился по земле. – Вот же обормот! Нет, Артем, ты слыхал, чё творит, шельмец? Ха-ха-ха! Слушай, Неудачник, так тебя же можно использовать на общее благо! Я придумал! – покалеченная рука дотянулась до глаз и вытерла набежавшие слезы. – С тобой хорошо бороться за свободные земли, пытаясь их отвоевать у мирового океана! Подходишь к берегу, зажариваешь его, глядишь – новая территория для курортного романа… Лишь бунгало останется построить и девок туда пригласить. Ха-ха-ха!

Наконец, веселье завершилось. Только Культя еще иногда по-лошадиному всхрапывал, вспоминая услышанную историю, и качал из стороны в сторону головой. Они с Неудачником собрали оставшиеся от импровизированного стола продукты и начали укладывать их по рюкзакам, тихо переговариваясь между собой.

Артем откинулся на спину, закрыл глаза и задумался.

«Вот, значит, как все обернулось! Олеся жива и здорова. Я из-за нее сломя голову ринулся в Зону, а она… Хотя, в чем же ее вина? Кто же знал, что таким свиным хвостиком завернется жизнь? Кто заставлял меня бездумно, на одном порыве возвращаться туда, откуда я с таким трудом вырвался? А если бы приехал домой, к матери, смог бы работать спокойно? Как прежде – с отдачей и энтузиазмом? Вряд ли. Даже совершенно точно – не смог бы! Потому что решение принимал не столько я, сколько за меня решили Зона или сама Армада. Это, брат, судьба…»

Сталкер – это другое. Это не выбор, это – призвание. Жизненная позиция, карма. А Олеся? Наверное, она по-настоящему влюбилась, если на волне чувств бросилась за дорогим человеком, как в омут с головой. Лишь бы была счастлива. Зона ломает людей. И многих настолько, что никакие теплые отношения никогда больше не заставят их быть ласковыми, любящими и заботливыми по отношению к близким. Не может ли так случиться, что, сделав свой выбор, Олеся останется у разбитого корыта? А Артем от всей души желал ей только счастья, пусть даже с другим, пусть… Главное, что она жива. А он уж постарается сделать так, чтобы она не ведала лишений и бед. И сталкер уже знал, что следует предпринять в дальнейшем.

* * *

– Артем, вставай скорее! – встревоженный голос Культи вывел из состояния дремоты. – Уже третий раз слышу, как недалеко машины фырчат. Никак, по наши души облава?

– Я, что ли, опять уснул? Неладно это. По-всему, пора организму дать серьезный отдых. А может быть, старею, а, Лёнь? – натренированное длительной практикой тело пружинисто напряглось и моментально приняло вертикальное положение. – Не раненько ли они спохватились? Да и кому за нами гнаться? В баре, почитай, целыми только очкарик и один из качков остались. Да еще мужики эти двое, что в уголке пили и покалеченных помогали раскладывать. Но они явно протрезвеют не скоро. А больше нас опознать некому. Водитель, правда, еще. Если действительно так, то надо было ему тоже что-нибудь поломать… И откуда звуки слышались?

– Сначала издалека, как раз с той стороны, откуда мы пришли. А потом все ближе, как будто местность прочесывают.

– Та-ак. Включаем твою любимую логику. Сколько раз мы направление меняли?

– Четыре.

– Вот! Ты же тертый сталкер. Рассуди сам – как после такого ломаного маршрута на нас так точно вышли? И это летом, когда следы только с ищейкой найти можно… Стоп! Вот я сам и ответил на свой вопрос, – Артем засуетился и полез в рюкзак, достав из его недр небольшую жестяную банку. – Быстро все ко мне! Ах, как непростительно! Так оплошать! Надо было сразу подумать и принять меры. Теперь поздно каяться, подставляйте ноги – будем натираться. Глядишь, еще успеем оторваться. Э-эх! Сказал же бармен, что крышуют его, значит, высоко связи уходят. А где связи, там и до ищеек недалеко. Хуже, когда органы привлекут или армейцев для прочесывания. У этих-то сил предостаточно, да людей тоже. Оцепят местность кольцом, не вырвешься.

После тщательной обработки обуви Культя достал из рюкзака флакон аэрозоля.

– А теперь повернитесь к ветру спиной, чтобы в лицо не дул. Иначе, как сифилитики безносые, будете потом ходить и шмыгать всю оставшуюся жизнь, с грустью вспоминая, что когда-то вдыхали ароматы. Это я для собачек подарок приготовлю. Точно больше не смогут воспользоваться их услугами. Неудачник, я же сказал – спиной!

– Да я с перепугу и понять не могу, туда или сюда… Что делать-то, братцы? Коли поймают нас, ведь ноги ломать не будут, а сразу – головы с плеч! – в голосе парня послышались панические нотки.

– Не робей, паря, еще и не из таких передряг выпутывались! – Артем старался говорить бодро, хотя в груди у самого бродил неприятный холодок. – Ты-то как, отошел от бодуна?

– Как будто и не пил вовсе! – вид Неудачника и впрямь заметно улучшился.

– Вот и хорошо, потому что пробежка нам предстоит долгая. А в такой ситуации дыхалка на раз сбивается. Пьяному не под силу. Леня, ты закончил? Готовы? Вперед!

Стараясь держаться только лесистой местности, Артем время от времени отвлекался на КПК и заранее определял наиболее суженные расстояния между перелесками. Передвигаться ускоренным темпом смогли лишь пару километров. Затем бег замедлился и вскоре ничем не отличался от обычной ходьбы. Но решили не останавливаться, чтобы как можно больше оторваться от погони и выйти из кольца оцепления, если таковое имелось. Сейчас Артем пропустил вперед Культю, потому как сам почувствовал усталость в ногах. Первому всегда тяжелее, чем идущим следом за ним. Он задает темп, выбирает маршрут, рассекает поток ветра. Сейчас ему требовалась небольшая передышка. Но это еще полбеды. Обернувшись назад, он понял, что «главная беда» едва поспевает за ними. Неудачник с лицом, не отличающимся по цвету от коры молодого осинового дерева, передвигался рывками и волочил ноги. Дыхание его сбилось. В конце концов, он замер, не в силах сделать даже черепашьего шага. Артем, заметив это, остановился и окликнул отдалившегося Культю. Тот резко затормозил и прислонился к дереву, переводя дух.

– Пять минут, мужики, не больше, – Леонид, разминая ноги, топтался на месте. – Когда уже на километр от места привала отошли, я слышал визг собак. Так что, оторвались мы ненамного. Если не все собаки под аэрозоль попали, тем, что ноги обмазали, мы помогли себе на полчаса, не больше. Если по большому кругу пройдут, на следы выйдут однозначно.

– Значит, надо еще разок обувь обработать. Давайте сюда! – Артем поспешно скинул рюкзак на землю.

Когда процедура завершилась, а сидор вновь занял место за спиной, Культя бодро произнес:

– Ну что, как говаривал Гагарин – поехали!

– Да уж, этот взмахнет рукой лишь для того, чтобы свалиться на землю, – Артем укоризненно смотрел на Неудачника. – Вот тебе и минус на минус…

– Я… сейчас… я… смогу, – по виду парня было ясно, что он в данный момент необдуманно себе льстит, на самом же деле – не в состоянии даже сдвинуться с места.

– Что делать будем? – Леонид серьезно смотрел на друга. – Не бросать же его, не по-товарищески будет.

– Сколько нам еще до схрона?

– Километра два, – Культя посмотрел на дисплей наладонника. – У тебя есть предложения?

– Есть, – Артем принял решение. – Делаем так: вы двигаетесь к схрону, а я отвлекаю, уходя в сторону Зоны. Скорее всего, вновь потеряв наши следы, начнут для поиска пускать собак по часовой. Тут местность такая, своеобразная. Справа – более ровная, а слева овраги скоро начнутся. Однозначно решат, что мы к лощинам пошли. Там скрыться больше вероятности. Вот сначала на мой след и наткнутся. Пока за мной круги нарезать будут, вы, тем временем, из схрона запасами пополнитесь. Будет тогда, чем отбиваться. А я уж так просто себя в обиду не дам. Смотри сюда, Леня. Вот здесь сойдемся – возле дамбы. Там старый хутор и тригопункт на взгорке, как ориентир. Его издали видно, не ошибетесь.

Культя отметил на своем КПК точку, показанную напарником. Пожали друг другу руки, напоследок Артем хлопнул Неудачника по плечу:

– Не робей, тезка, будет тебе здоровенный плюс! Хм-м… А с пьянством завязывай, не твое это! Ну, бывайте, братья! Нам в Зону надо уйти, и тогда – сам черт не страшен. А еще там Нафаня, он в обиду не даст, уверен!

* * *

Пробежка далась на удивление легко. Подумалось даже: «Вроде энергетик не глотал». Впереди показался кустарник, поверхность почвы с каждым шагом становилась все более неровной. Наконец, взгляду открылась долгожданная низина с выступающими из земли крупными камнями и поросшими густым бурьяном склонами.

Артем перевел дух, восстановив дыхание, и оглянулся. Простор позади был чист и слегка искажался отторгающимся землей лишним теплом. Погони еще не видно, значит, сумел хорошо оторваться. Остался даже значительный отрезок времени на устройство небольших сюрпризов для преследователей. А уж этому сталкера учили основательно. Болотник, Лучник, а позже Черный Сталкер тщательно поработали над его подготовкой. Забравшись в глубь кустарника, быстро нарубил крупных веток и принялся их затачивать. Это ненадолго задержит погоню.

Прошло не более часа. На тот момент, когда вдалеке послышались крики и собачий лай, Артем даже успел отдохнуть.

«Хотите войны? Будет вам война…»

* * *

Вырвавшийся вперед пес, находящийся на длинном поводке, вдруг словно споткнулся о невидимую преграду, пронзительно завизжал, закрутился на месте, а потом кубарем покатился в бурьян. Держащийся за ремень розыскник опешил, чертыхнулся и направился к собаке. Та лежала на земле, тяжело дыша, из брюшины ее торчал деревянный кол. Подбежавшие сзади три мужика в спортивных костюмах привели оружие в готовность и принялись осматривать местность. Ничего подозрительного не заметили и успокоились, собравшись вместе.

– Чё за на фиг? Может, пес сам напоролся в запале? – пробасил один.

– Ага, – хозяин собаки хмуро разглядывал торчащий предмет, – палка сама заточилась. Природа нынче лютует, готовя подобные сюрпризы. А трос, натянутый поперек пути, тоже здесь сам вырос?

– И правда, – здоровяк, нагнувшись, потрогал веревочную струну и направил взгляд в глубь бурьяна.

Другой крепыш, решив выяснить причину, двинулся вдоль шнура и воскликнул:

– Так тут целая ловушка в виде лука замастрячена! Хитро поработали, уроды… Правильно Викторович сказал, что от этого сброда можно ожидать всего, чего угодно. Видали, как этот сталкер наших парней, словно щенков, уделал в два счета? Крут, ничего не скажешь! Ладно, сколько веревочке не виться… Когда поймаем, я ему тоже все конечности перво-наперво переломаю!

– Слышь, Тина, – подал голос третий амбал, – а тут еще какая-то веревка…

Закончить фразу он не успел. Просвистев в воздухе, в бедро ему воткнулся новый метательный снаряд. Взвыв от боли, качок упал на землю и задергался в конвульсиях.

– Вот же идиот! – воскликнул розыскник. – Мало нам собаки! Вот кто тебя просил за нее дергать?

Все трое подбежали к лежащему и взялись корпеть над ним, пытаясь оказать помощь. В этот момент за их спинами, раскидав в стороны пласты дерна, вскочил Артем. Быстрые движения нападающего, сопровождающиеся хрустом ломаемых костей, за несколько мгновений ввели оставшуюся троицу в состояние беспамятства. Нагнувшись над раненым, сталкер мило улыбнулся:

– Потерпи, касатик, скоро помощь подоспеет. Спасибо вам за оружие, а то только и можете, что за беззащитными сворой бегать. У тебя возражения будут?

Перепуганный крепыш, держащийся за ногу с торчащей из нее палкой, отрицательно замотал головой.

– Ну, вот и хорошо. Радует то, что вы все больше не сможете продолжать преследование. Значит, на пять врагов у нас стало меньше! Скажи спасибо, что мы не в Зоне находимся. Там я бы даже не задумался над вопросом, оставлять вас в живых или нет. И остальным передай – если от погони не откажутся, их будет ждать точно такая же участь. Не стоит меня сильно злить. Я ведь вашего Викторыча предупредил, а он не понял… Придется все же и его потом навестить. А надо будет, и до «крыши» вашей доберусь – за мной дело не станет. Ну, бывай, корешок. Пора мне.

Артем развернулся и собрался уходить. В этот момент раненый вытащил из-под себя пистолет, выстрелил сталкеру в спину и опешил от увиденного. Пуля, попавшая в цель, срикошетила от лопатки и взвизгнула у края оврага в гуще бурьяна. Уходящего Артема же лишь немного подтолкнуло вперед, словно он запнулся о невидимую под ногами преграду. Реакция сталкера была молниеносной. Отпрыгнув в сторону, он быстро перекатился куда-то вбок, оказавшись вне поля зрения лежащего стрелка. Тот, не имея возможности полностью развернуться, с досадой выгнул руку в примерном направлении противника, продолжая вести огонь. Когда патроны в пистолете закончились, пыл крепыша поубавился, и он начал жалобно подвывать, пытаясь увидеть, что же происходит за спиной. Но в этот момент получил крепкий удар в челюсть и сжался в комок еще сильнее. А возле уха раздался злобный шепот:

– Считай, уродец, что мы с тобой завершили дуэль. Первый выстрел был мой, второй – твой. Только мой оказался удачнее. И еще, на прощание совет: чтобы в одиночку чувствовать себя увереннее, надо хоть немного разбираться в смысле жизни. Я сейчас оставлю тебя в живых, а ты подумай – отчего это? Только не уверяй себя в том, чего не существует на самом деле! Любовью и добродетелью здесь не пахнет. Философию почитай на досуге, пока на больничной койке будешь валяться. И фрукты чаще ешь, в них витаминов много. Они дебилизм из организма выводят, заставляют извилины шевелиться, разгоняют свежую кровь по сосудам. Человек умнее становится. А ум – это уже не просто бесполезные движения. Он может привести к пониманию сущности мира, подскажет, что все живущее имеет право на существование. Но только никогда не вставай поперек дороги того, кто заведомо сильнее тебя не только физически, но и морально! Это гасит веру и развеивает в прах последнее, что остается в душе – надежду. Какую надежду ты можешь дать в этом случае своим потомкам? Думай, парень, и… живи!

Зашуршали сухая трава и осыпающиеся камешки на склоне лощины. Сталкер уходил прочь. Лежащий крепыш не выдержал вдруг и зарыдал во весь голос. Он не мог поверить в то, что этот опасный человек просто убрался восвояси, не воспользовавшись его беспомощностью. Неожиданно набежала жалость к самому себе и мысль, что он бы так не поступил никогда. Так кто же из них двоих хуже?

Артем убегал все дальше, но еще какое-то время слышал неудержимые рыдания «братка».

* * *

Вдали показались знакомые очертания холма и тонкий штырек тригопункта на самой его вершине. Влево по дуге уходила широкая насыпь дамбы. Ее возвели в былые времена ради образования запруды, чтобы иметь необходимый объем воды для полива посевов. Сооружение выглядело старым, давно заросло растительностью, откосы его испещрили шрамы стоков, образованные дождевой водой. Именно сюда привело сталкера извилистое русло оврага.

Выглянув наружу, Артем прислушался. Не раздавалось никаких посторонних звуков. Только щебетание птиц, стрекотание кузнечиков и громкое кваканье лягушек в заболоченной низине старого пруда. Значит, основной состав погони еще не догадался, куда направляются преследуемые. Хотя не исключено, что после произошедшего от попыток догнать сталкеров могли отказаться. В конце концов, даже среди бездумных идиотов часто находятся разумные люди, умеющие своевременно включать логику. И до кого-то в итоге дошло, с кем пришлось столкнуться. Тогда на границе Рубежа их определенно ожидают с распростертыми объятиями плотной цепью заслона.

Артем ухмыльнулся. Раз так, это вполне может оказаться только на руку. Не придется больше никого калечить, а хуже того – лишать жизни. На это он не решится, тем более – за пределами Зоны. Сталкер сомневался, что стрелявший по нему в овраге крепыш понял хоть что-то из сказанного. Но уходить от собственных принципов не желал однозначно. В конце концов, учителя вложили в него много полезного и в чем-то даже доброго. А он, будучи кандидатом в Стражи, переживал сейчас не за себя. Гораздо больше его волновала судьба напарников. Особенно Неудачника. Вряд ли тот сможет все время успевать за Культёй, а, следовательно, явится для него неким якорем. Это скуёт возможности маневра и уже точно создаст реальную угрозу их жизням. Поэтому требовалось в срочном порядке найти выход из сложившейся ситуации. Если от преследования не откажутся, то вскоре замкнут кольцо, тогда вырваться из него будет действительно проблематично…

Подбежав к хутору, Артем заглянул в ближайший дом. Никого. После последнего крупнейшего расширения Зона отодвинулась к прежним границам. Почти. Но люди, опасаясь повтора произошедшего, не торопились возвращаться в брошенные жилища. И за исключением патрулирующих воинских подразделений да шныряющих по окрестностям в поисках добычи мародеров, округа не радовала глаз привычной жизнью. Иногда целые поселения смотрели на мир грустными глазами оставшихся без стекол окон.

Войдя в дом, Артем бегло осмотрел его. Внутри царил хаос. Похоже, любители халявы уже поработали здесь на славу. Либо хозяевам при эвакуации каким-то образом удалось вывезти большую часть вещей. И бегство, как водится, было паническим. Ничего странного.

Вспомнилось вдруг, как он спешно покидал деревеньку своего детства, когда столкнулся с действительностью Зоны впервые. И если бы не Нафаня со сталкерами, возможно, его уже не было бы на этом свете. В который раз Артем пожалел, что большинства из них не осталось в живых. И как он обрадовался, когда узнал в сверкающем электрическими разрядами фантоме старого друга и спасителя – домового. Интересно, как он там? Наверное, курсирует вдоль Рубежа, волнуется и ждет встречи. Как оказалось, Нафаня надолго выйти за границы Зоны, подобно обитающим в ней монстрам, не мог. Жаль. А он бы действенно поддержал друзей в их теперешнем положении.

Но сейчас подобные размышления были не к месту. В голове Артема с бешеной скоростью вращались мысли, он выискивал наиболее подходящий вариант для спасения. Все, что угодно, но только не сдаваться! Ведь «крыша», пославшая по их следам погоню, вряд ли отдаст своих обидчиков в руки истинного правосудия. Терять столь жирный кусок добычи «хозяева» не захотят. А, следовательно, в живых не оставят точно. Поиздеваются для самоуспокоения, потешат себя кровавыми сценами. Возможно даже, смогут узнать места схронов, чтобы не остаться внакладе. Вот почему он не собирался идти на попятную. Пока сюда доберутся напарники, пройдет еще около часа. За это время требовалось хорошенько обдумать сложившуюся ситуацию и принять единственно правильное решение.

Вспомнив о Культе и Неудачнике, Артем включил наладонник и ввел данные близлежащей округи. Сразу высветилось четыре района. Увеличив масштаб, тщательно обследовал сектора. Три из них никакого интереса для задуманного не представляли. Открытая местность без каких-либо населенных пунктов: поля с перелесками и небольшими кордонами. А вот последний являлся именно тем, который мог помочь сталкерам осуществить намеченный план. Крупный поселок, райцентр, в котором располагался военный гарнизон со штабом, руководящим охраной Рубежа на данном участке. Только до него еще требовалось добраться, а пешком это не представлялось возможным. Для подобного требовался транспорт… А это что?

Из-за поворота, окутанные клубами пыли, показались два джипа. Значит, преследователи проанализировали сложившуюся ситуацию и пришли к выводу, что дамба – единственное место, через которое сталкерам предстоит пройти в сторону Зоны. Вот и необходимые средства передвижения! Артем опять ухмыльнулся. Единственное, что его волновало: в погоне могут участвовать правоохранители, с которыми конфликтовать очень не хотелось. Ну, тут уже ничего не попишешь. Вспомнилась вдруг процветающая коррупция в различных эшелонах власти. А, следовательно, те, кто «крышевал» бандитов, скорее всего и были представителями этих структур. Им ничего не стоило задействовать все силы для поимки ставших костью в горле людей, пытающихся отстоять свое право на существование. Поэтому этическая сторона развязанной войны Артема сейчас волновала меньше всего. Важнее для него – остаться в живых.

Машинам предстояло проехать еще около километра. Качество дороги оставляло желать лучшего. Рытвины и ухабы не давали автомобилям развить приличную скорость. Это было видно уже по тому, как они то появлялись из пыли, то, резко притормаживая, скрывались в ее клубах вновь. Поэтому у сталкера еще было немного времени для организации засады.

«Сколько их там? Человек восемь? Плюс-минус еще пара. Не больше. Многовато на одного. Но, судя по часам, Культя с Неудачником уже на подходе. Только бы не встряли по пути в неприятности. Да не должны…»

Не мог он ошибиться, когда анализировал дальнейшие действия преследователей и принял решение о разделении группы. А взятое из схрона оружие – это не те одноразовые пугачи, которые экспроприировал сталкер у авангарда в овраге. Автоматы будут выглядеть солиднее и весомее в споре за место под солнцем. Еще раз включив КПК, Артем поискал напарника на карте. Мигающей точки не обнаружил. Вероятно, Культя, опасаясь обнаружения, тоже не держал наладонник постоянно работающим. В своем друге сталкер нисколько не сомневался. Сообразит, что к чему. Одна школа.

«Ну, что же, – Артем злорадно хмыкнул, – стоит повеселиться от души».

Глава 5 Неожиданные препятствия Пять лет после Судного дня, север Центральной части Пади

Тревожный зуммер не знающего отдыха компьютера «Специфика» прозвучал за мгновение до нападения. Активная защита костюма среагировала молниеносно, и здоровенный детина с огромной битой в руках оказался откинут к противоположной стене тугой аномальной волной настроенного для данной ситуации артефакта «кротовик». Уже разорванное на части грузное тело, оставляя на стене кровавые потеки, сползло на пол. «Кротовик» же, как часть защитного модуля костюма, вкупе с прочным шлемом значительно смягчил страшный удар дубиной по голове Везунчика, что и спасло того от увечья или даже смерти. А звон в голове все равно стоял еще долго, заставляя сталкера время от времени морщиться и, поводя плечами, вращать головой в попытках избавиться от неприятных ощущений.

Но в данный момент привыкший к подобным сценам Страж, путаясь в мотках оплавленного целлофана, включил мини-экзоскелет «Специфика» и, резко разорвав полупрозрачную преграду, выскочил на середину комнаты. Активный сканер на забрале шлема выделил красными контурами еще двух врагов. Не дожидаясь, когда те бросятся в атаку, Везунчик поднырнул под одного из них, крутящейся вертушкой сбив его с ног. Боковым зрением подмечая, как здоровяк падает на стол, сталкер уже нанес удар кулаком второму противнику в пах, после чего вскочил на ноги и впечатал бронированный наколенник в лицо согнувшегося врага. Попутно с треском разваливающегося на части стола послышался ощутимый хруст ломаемых костей черепа. Бурным потоком хлынула кровь, крепыш безвольным мешком рухнул на пол. Страж тут же крутнулся еще раз, оглядывая помещение, но кроме кряхтящего на обломках стола бугая, пытающегося подняться, никакой угрозы больше не увидел. Заметил, правда, что окно, через которое он недавно проветривал комнату, распахнуто настежь. Значит, злоумышленники проникли внутрь здесь.

В коридоре послышались крики, в дверь часто застучали.

– Эй, что там у тебя происходит?! Эгей, мужик, все нормально?!

Везунчик осклабился прямо в перекошенную мину уставившегося на него с недоумением здоровяка, не решающегося встать при виде окровавленных трупов подельников. Впрочем, затемненное забрало шлема победителя ухмылку разглядеть не давало. Оставлять, хоть и ненадолго, целого врага за спиной не следовало, а убивать больше никого не хотелось, к тому же, при выяснении обстоятельств нападения нужен хоть кто-то, кто сможет прояснить ситуацию. В голове пока еще крутилась версия простого ограбления. В конце концов, вид достаточно хорошего защитного костюма с легкостью мог навести любого с нечистой совестью на недобрую мысль… Поэтому сталкер, не медля, с удовольствием вдавил пальцы в шею бандита, который тут же кулем завалился на оставшуюся без ножек столешницу.

Только после этого Страж с силой выдохнул, на до сих пор закрытом забрале образовалось мутное пятно. Сообразив, что ему не хватает воздуха, Везунчик щелкнул зажимами шлема и откинул его за спину. Сразу неприятно пахнуло кровью, расплавленным полиэтиленом и испражнениями. В дверь забарабанило со всей силы уже несколько человек:

– Эй, ты там живой?!

– Помощь нужна?!

– Да, живой! – отозвался отдышавшийся сталкер. – Сейчас открою!

После того, как массивная задвижка отошла в сторону, а дверная створка распахнулась, в проем друг над дружкой просунулись сразу три головы. Самая нижняя принадлежала тучному хозяину трактира, крепко держащему толстыми пальцами старенькую двустволку.

– Ни хрена себе, повеселился! – воскликнул трактирщик и на полусогнутых ногах робко шагнул в комнату.

– Трупы, да? – тут же оценил идущий вторым массивный охранник, которого Везунчик видел до этого располагающимся за столиком у входа в заведение.

– Ой, мамочки… – прикусила сжатый кулачок раскрасневшаяся горничная, но все же бросила уважительный, страстный взгляд на крепкого постояльца.

– Не дали поспать, ироды… Один точно живой, другой явный мертвяк, а третий – не знаю, но скорее всего готов. У меня при ударе коленом из щитка шип выдвигается. Хм… – сразу на все вопросы ответил Страж и качнул головой в сторону окна: – Там залезли, похоже…

– Там, а где ж еще! – трактирщик хмыкнул. – С входа бы точно не смогли пробраться. Жека всегда бдит!

– Угу, – отозвался осматривающий лежащих охранник, – у меня не забалуют, лиходеи! Я шесть лет назад на татами пачками валил!

– Ну… Времена нынче не те, чтобы шестилетнюю давность вспоминать, – Везунчик слегка задел словами Жеку за живое. Поэтому тут же поправился: – Я шесть лет назад и шестерых валил без напряга, а вот нынче от схватки с тремя упарился так, что хоть снова мыться в корыто лезь…

– А я это быстро организую! – тут же забыв о страшной картине смерти в комнате постояльца, живо подхватила горничная понравившуюся ей мысль.

– Погодь ты со своей чистотой! – осадил хозяин работницу. – Тут для начала разобраться нужно – что произошло и почему!

– А и разберемся, Трофимыч! – пробасил охранник, нагнувшийся над лежащим без памяти нападавшим. – Вот сейчас в чувство его приведем, вызовем полицию крепости, а там до всего и докопаемся, как пить дать! Чтобы у меня, да и прорвался кто пакостный внутрь… Долго вспоминать будут!

– Верка, дуй на выход и Левке скажи – пусть к участковому сбегает, заодно и труповозку вызовет. Динар чтоб вход сторожил тщательно, пока мы тут возимся! – скомандовал трактирщик и заключил: – А то, нечего нам портить репутацию добропорядочных и гостеприимных хозяев.

Везунчик, недовольный произошедшим и тем, что ему не дали отдохнуть, неопределенно крякнул и помог охраннику усадить на стул бесчувственного нападавшего, руки которого за спиной уже сковывали наручники.

Пододвинув стул поближе к окну, чтобы в свете заката лучше рассмотреть лицо задержанного, Жека несколько раз хлестнул того ладонями по щекам. Трактирщик же поспешно схватил графин, стоящий на прислонившемся к стене сбоку от окна серванте, набрал полный рот воды, с силой выплеснул ее на сидящего и тут же неподдельно скривился:

– Фу-у-у! Верка, зараза, воду не меняла давно! Тухлятиной воняет!

– Нет, это не Вера ваша виновата, это я комнату дезинфицировал… – сознался сталкер, глядя, как сидящий открывает глаза и начинает медленно моргать.

– А у нас что, грязно тут еще?! – начал распаляться хозяин.

– Не-не! – Везунчик поспешил избавить горничную от неминуемой взбучки. – Это на всякий пожарный, просто в дороге много где шариться пришлось. А вдруг чего подцепить мог?..

– Вона чо… Чистюля, да? – трактирщик уважительно посмотрел на постояльца.

– Да не-е, – Страж кисло скривился, – просто не люблю другим неприятности доставлять…

Под одобрительные вздохи хозяина заведения охранник гоготнул и нарочито ворчливо произнес:

– Да-а… Сломанный стол не в счет, и пара трупов – пустяк!

– Отходы производства… – улыбаясь, парировал сталкер.

– Вот сейчас сюда участковый прибежит, Семеныч который. Он на нас такие словесные помои вместе с отходами выльет – мама не горюй!

– Ну, так еще бы! – настала пора невесело хмыкнуть трактирщику. – От молодой жены опять оторвали и от ее… это… пятого как минимум размера!

– Так хорошо прижился? – Везунчик понимающе вскинул брови.

– Многие позавидовать могут, – коротко подтвердил Жека. – Ты это… когда он припрется, старайся вообще не говорить, только если спросит чего. А так – мы сами все ему поясним. Недолюбливает он пришлых, больше своим доверяет.

– А эти свои? – сталкер кивнул на плененного, слегка раскосый взгляд которого уже прояснился.

– Этого впервые вижу! – твердо заверил охранник. – Впрочем, у нас в последнее время чужих много появилось. Это потому, что новый караванный путь пробили, и надо сказать, почти безопасный. Слышал же раньше о башкирской нефти? Технику видел у ворот? Вот скоро хотят поставить на поток производство горючки для этой техники. Ну, а там и в другие места ее сбагривать. Ничё, заживем еще снова ого-го!

Сидящий пришел в себя окончательно, слегка повернул голову. Увидев раскрытое окно, вздрогнул и, извиваясь ужом, принялся нечленораздельно мычать. Глаза его выражали неподдельный ужас.

– Ты чего? – не понял действий бандита Жека, протянул руки и вновь усадил того ровно на стуле.

В это время с улицы раздался громкий хлопок, голова плененного резко откинулась назад, а всех стоящих окатило веером разлетевшихся крови и мозгов. Единственно не растерявшийся трактирщик тут же высунул в окно стволы ружья и пальнул дуплетом в воздух.

– У-у, собаки! – заорал он и поспешно присел вслед за Везунчиком и Жекой, прижав спину к задребезжавшему серванту.

С улицы какое-то время не раздавалось ни звука, а затем послышался приближающийся топот ног и трели полицейских свистков. Стрелять внутри крепости категорически запрещалось, оружие у всех входящих описывали, изымали и размещали в арсенал караулки местного воинства до момента, пока гость снова не покинет территорию форта. Разрешение на ношение и использование оружия давалось немногим. К примеру, трактирщик имел право хранить и применять двустволку внутри заведения, но ни в коем случае не за пределами его. Поэтому он сейчас проклинал себя последними словами, сетуя, что опять кое-кому придется «отстегнуть на лапу из кровью и потом заработанного собственными руками». Жека старался успокоить хозяина, а Везунчик до момента, пока полиция не ворвется в комнату, размышлял над произошедшим.

С убийством единственного пленного, из которого не успели извлечь совершенно никакой информации, вопросов только прибавилось. И теперь Стражу стало ясно, что об ограблении и речи быть не могло. В конце концов, кому нужна жизнь какого-то обычного залетного вора и грабителя? Ну, попался – туда тебе и дорога! В следующий раз, если таковой мог выдаться, постарался бы быть осторожнее. А сдавать оставшихся вне заведения подельников – себе дороже. Если полиция еще подумает – стоит ли «шлепнуть» за мелкое преступление, то свои за лишние «базары» уж точно «завалят» и не задумаются.

«Это значит, не грабить шли. Тогда зачем?..»

* * *

Прибежавший в трактир, где находятся сразу три трупа, участковый Семеныч и впрямь готов был порвать любого, осмелившегося сказать хоть одно лишнее слово. Поэтому Везунчик, помнящий совет Жеки о молчании, за все время следствия, даже когда трупы уже вынесли, а в комнате навели порядок, проронил едва ли пару связных фраз. Больше в красноречии отличился трактирщик, суетящийся вокруг полицейского. Он успевал сновать везде, куда пытался в дознавательных целях пойти Семеныч, и каждый раз перед носом недовольного участкового оказывалась рюмка невесть откуда взятого дорогущего коньяка едва ли не вековой давности розлива. Полицейский крякал, округлял глаза, пытаясь придать себе зловещий вид, аккуратно и с достоинством брал емкость двумя пальцами, задерживал дыхание, одним движением опрокидывал янтарное содержимое рюмки в рот, снова крякал, шумно выдыхал, занюхивал соленым огурчиком, тут же появляющимся на вилке перед его носом, и с видом делового индюка вышагивал дальше.

Уже позднее Страж понял, что и Семеныч за весь вечер сумел сказать едва ли больше него самого. Всю рутину следствия доблестно взвалил на себя трактирщик, говорящий почти без умолку, сетующий, что скоро его несчастное ружье придет в полную негодность, и тогда отбиваться от лиходеев, подобных сегодняшним, станет совсем нечем. Словом, вскоре участковый, убежденный, что простые грабители, тем более – погибшие, не заслуживают большего внимания, с чувством собственного достоинства удалился писать рапорт начальству о происшествии. А все остальные, закрыв на время трактир, облегченно вздохнув, разместились за столиком посреди обеденного зала.

Самым радостным казался Трофимыч. Довольный собой, он, горделиво подбоченясь, успел «принять лишнего на грудь» и теперь с умилением гладил любимую двустволку. Глядя на улыбающегося трактирщика, Везунчик мог с уверенностью сказать, что его «старое» ружье с легкостью переживет всех, находящихся в данный момент в Северном форте.

Пока хозяин и работники бурно обсуждали случившееся, праздновали, радуясь, что разбойное нападение закончилось столь благополучно, сталкер всерьез задумался над проблемой. Очень хотелось узнать – в чем же действительно кроется причина случившегося, кто стоит за всем этим, и кто стрелял в оставшегося живым налетчика? Неужели и правда, произошло нелепое совпадение? Если учесть, что в Северном форте он остановился второй раз, причем, впервые год назад пришел в ночь и убыл еще до рассвета, то насолить кому-то или повздорить с кем-либо точно не успел. Кроме связного Чили Страж никого не знал… Вот в такие моменты и начинаешь жалеть, что времена офисов, фирм и платных стоянок канули в Лету. Тогда предприимчивые дельцы везде вешали камеры видеонаблюдения…

«Стоп! – накатило внезапное озарение. – Я впопыхах откинул защитный шлем, но не выключил комп! Во время выстрела с улицы как раз стоял спиной к окну, и если…»

Резко встав, Везунчик извинился и направился в туалет. Уже внутри, удобно устроившись на обшитом замшей стульчаке, надел шлем и запустил обратное воспроизведение обзорной записи. Изображение оказалось перевернутым, пришлось вводить поправки и дожидаться, пока компьютер исправит недостаток. Но сталкер уже понял, что четкости картинки не будет, потому что камера смотрела на слепящее закатными лучами солнце.

Вскоре промелькнул нужный момент, Страж остановил кадр и попытался его увеличить, но даже через блеклую пелену засветки удалось разглядеть под широким козырьком парадного входа в доме напротив сутулую фигуру в длинном плаще с глубоким капюшоном на голове.

«Есть!»

Перед глазами всплыла точно такая же фигура, наклонившаяся над отчего-то разгоряченно машущим руками инвалидом-гравировщиком у входа на рынок.

«Странно… Что настолько страшное могло взволновать калеку? Мой вид или тот ножик, гравировку на ручке которого я показал мастеровому? Скорее, второе, но в любом случае теперь нужно быть предельно осторожным и внимательным».

Стоило дождаться завтрашнего дня и встретиться со связным, наверное единственным, кто мог бы пролить хоть немного света на происходящее. Везунчик откинул защитный шлем, не стал выключать компьютер, но подсоединил к костюму зарядный блок с подаренной Картографом «полярностью». Часа на четыре вполне можно быть спокойным, к тому времени батареи комбинезона зарядятся полностью. После этого артефакту нужен небольшой отдых, чтобы он мог восстановить свойства, но на непредвиденный случай энергии его должно хватить и для кристалла.

Кляня себя за то, что так непродуманно пошел на контакт с инвалидом, хотя можно было дождаться прибытия Жорика Чили, сталкер беззвучно сплюнул, выбрался из туалета, ненадолго замедлил шаг и задумался вновь.

«Вернется ли завтра Чили – известно не точно, а оставлять без внимания раскрутившуюся машину смерти нельзя. Если этот «плащ» решился на убийство подельника, да еще внутри форта, где запрещенная стрельба может грозить казнью, то уж никто за мою жизнь не даст даже ломаного гроша вне крепостных стен. Поэтому медлить нельзя! Стоит разобраться прямо на месте, убить одним махом двух зайцев. Во-первых, исправляя допущенную ошибку, обезопасить себя от ударов в спину. Не совсем, конечно, но хотя бы немного уменьшить количество возможных врагов. И во-вторых, ответить на основной вопрос: есть ли связь между уничтоженными на востоке Пади «бетовцами» Мороза, чей ножик попал в мои руки, и загадочным типом в длинном плаще».

В обеденном зале картина праздника не изменилась. Хозяева разошлись не на шутку, словно с помпезностью отмечали Восьмое пришествие Чуда чудного на грешную землю, а совсем недавно в здании не находились три остывающих трупа. Но такая обстановка решившему действовать незамедлительно Везунчику была только на руку. Он уважительно извинился и вернулся к скучающему в фойе Жеке.

При виде бойца-постояльца взгляд охранника оживился.

– Чего тебе не гуляется, паря? – уточнил он.

– Да мысли кое-какие гложут, расслабиться не дают… И, скорее всего, мне нужна твоя помощь.

– Если поломать кого, то я в деле! – Жека хрустнул костяшками пальцев, сжимая ладонь в крепкий и внушительный кулак.

– А есть кому за домом в твое отсутствие посмотреть? Чтобы так же охраняли, и безопасно было?

– Так Динар – сменщик мой!

– Не пьет хоть со всеми?..

– Не-е! Мы с ним почти совсем не пьем, лишь по праздникам немного.

– Судя по творящемуся в зале, как раз самый повод…

– Это у Трофимыча повод для веселья – одним коньяком отделался от участкового, а нам марку заведения держать нужно. Примерно через пару часов народ повалит, так что начнется рутинная работа. Пьют только те, кому в ночное не идти.

– Ясно, – Везунчик выдержал небольшую паузу. – Только у меня к тебе о-очень большущая просьба. Все, о чем ты узнаешь и что увидишь, нужно сохранить в строжайшей тайне. Потому что…

– …«если знают двое – знает свинья»?

– Во-от! Правильно мыслишь. Но при этом должен еще помнить о том, что любое лишнее слово может стоить нам обоим жизни. А это уже точно не шутки.

Охранник понятливо хмыкнул и насупил брови.

– Я что-то в этой жизни шуток слишком мало встречал…

– Вот и я тоже – пошутить сам люблю, но подобных шуток, какие были недавно в моей комнате, не понимаю. Поэтому и предупреждаю. Меньше, как говорится, знаешь…

– …крепче спишь, – закончил за сталкера Жека. – Знаем, плавали! Ты обратился по адресу, я никогда от трудностей не увиливал, а в том, что в номер с постояльцем проникли бандюки, и моя вина имеется! Вот поэтому только рад буду помочь.

– Хм… – Везунчик уважительно взглянул на охранника. – Наверное было бы лучше, если бы они оказались самыми простыми бандюками… Значит, догадываешься, по какому вопросу я к тебе обратился?

– Нужно быть полным дураком, чтобы не догадаться. Я тут уже поразмышлял на эту тему. Скажи, ведь не ограбление это было, да?

– Похоже, не ограбление. Иначе, парня, что ты наручниками сковал, не убили бы.

– А что тогда? Разъяснишь?

Страж покачал головой. С одной стороны, ему очень нужен был напарник, хорошо ориентирующийся внутри форта. А с другой стороны, на утечку секретной информации, касаемой Армады, он не имел права. Однако сохранить свое инкогнито в глазах хозяев трактира ему никто не мешал. Ну, мало ли? Повздорил кое с кем сталкер, что-то не поделил, возможно, узнал то, что не должен был. Вот и решили нечистые на руку люди от греха подальше устранить лишние уши и глаза. Таких ситуаций в жизни – пруд пруди! Но сам, вроде, человек неплохой, честный клиент, достаточно культурный… Так отчего же не помочь мужику, сохраняя при этом за родным трактиром репутацию приличного заведения?

– Калеку, что на рынке железяками торгует, знаешь? – решился Везунчик.

– Тоху? Ионыча? Знаю этого болезного. А он тут при чем?..

– Подозреваю я, что именно он тут «при чем». Странный случай сегодня между мной и им произошел… Хм… Короче, нашел я недавно вещь одну возле трупа, а сегодня увидел, что этот Тоха гравировку на нож наносит, ну и решил спросить у него – не знаком ли он с гравировкой на этой вещичке… А он вздрогнул вдруг и как полоумный на меня наорал, чтоб убирался прочь. Ну, я и ушел. Мне ж тоже проблемы не нужны, не привык к своей персоне лишнее внимание привлекать. А когда за угол сворачивал, то увидел, как инвалид разговаривает со странным типом. Знаешь… в плаще таком длинном, коричневого цвета, и капюшон глубокий, что голову скрывает полностью…

– Ого! А клан «Охотников» тут как замешан?

– Каких охотников? – не понял Везунчик.

– За головами! Ну, типа секты они, вроде как на религиозной почве после Судного дня организовались. Все стараются виновных в людских бедах найти… Слухи всякие про них ходят, мол, разную нечисть уничтожают. В основном, зверье, монстров разных. Набьют сколько-то, а потом возле молельни своей на колах головы звериные вывешивают. Типа, чтобы все знали, что зверью среди нас не место. Но говаривали люди, что и человеческими головами они не брезгуют, что как-то девку-мутанта одну, которая ведьмой слыла, но облика человеческого не потеряла, поймали, жестоко измохратили всю, а потом на дереве у западных ворот в голом виде распяли. Не знаю уж, может, и врут люди… Но в таких плащах только «охотники» ходят – больше некому.

– Странно, конечно, это. Еще и «охотники» какие-то на голову свалились… Только я же на монстра или мутанта не похож. Обычный, вроде, человек…

– Оно понятно, что человек, – Жека внимательно всмотрелся в глаза Стража и хитро прищурился. – Только обычным точно не назвать. Во-первых, одежка твоя слишком уж навороченная для обычного сталкера-одиночки по нашим временам. А во-вторых, уже только легкость, с которой ты со сна с тремя бугаями справился, говорит сама за себя. Хех… Не прост ты, парень, ой как не прост! Только отчего-то, даже при минимуме информации о твоей личности, желание помочь тебе не исчезает… Вот ты сам не знаешь, отчего это?

– А ну как я и правда, человек хороший? – лукаво подмигнул Везунчик охраннику. – Только ты тоже понять должен: есть у меня тайны, о которых я поведать не имею права даже под страхом смерти. Могу лишь на слово заверить тебя, что всегда стараюсь делать людям добро. Но виной произошедшему точно не моя персона, а, как мне кажется, все же вещичка та, что я случайно нашел. Так что, поможешь мне?

– Сказал же – помогу! А вещичка что из себя представляет? Вдруг я знаю?

– А вот, – на ладони Стража блеснул гравированным боком перочинный ножик.

– Хм… – охранник осторожно протянул руку и коснулся гравировки кончиками пальцев. – Я подобные только до Судного дня видал, а гравировка такая не попадалась ни разу. «ВВ»… Из этого точного вывода не сделаешь. Может, вертолетные войска, а может Виктор Витальевич… Тут вариантов до хрена и больше!

– Я точно так же думаю. Но мне непонятен один вопрос: для чего из-за вот такой тарабарщины человека убивать и при этом рисковать своими жизнями? Зачем, когда нападение не удалось, добивать точным выстрелом в голову собственного подельника?

– А кто добивал, мы ж не знаем…

– Знаем, Жека, очень даже знаем.

– В смысле? – недоуменно заморгал охранник. – Мы ж не видели никого!

– Это вы не видели, а я заметить успел. Именно такую же фигуру в длинном плаще!

– Вот оно что… Понятно. И что теперь предлагаешь делать?

– В первую очередь мне нужен человек, который досконально знает форт. Это на случай, если придется в темноте убегать, сечешь?

– Угу.

– А во-вторых, искать нужно начать с вашего калеки Тохи. Это же он на меня «охотников» навел!

– Так оно. А найти его просто. Он в хибаре прямо возле входа на рынок обитает. Часто в его халупе кодла пьяни собирается, иногда и охрана рынка погреться заскакивает. Так что, идем?

– Идем, – согласился Везунчик.

– Тогда я Динара позову, чтоб сменил на посту. Скажу, что шибко до ветру захотелось. А ты пока за улицей посмотри…

Жека хлопнул в ладоши и направился в обеденный зал.

* * *

Сумерки набежали быстро. Внутри форта царил мрак, только редкие одинокие масляные фонари на столбах вырывали у темноты небольшие участки пространства. Вообще Везунчик заметил, что после Судного дня переходное время от дня к ночи значительно сократилось. Вроде только что закатывающийся красный диск солнца висел у самой линии горизонта, и вдруг округу окутывала тьма, словно кто-то резко выключал свет.

Оживленные до этого улицы опустели. Выжившие после катаклизма запирались в домах, стараясь обезопаситься от непредвиденных ситуаций. Лишь редкие прохожие проскакивали перекрестки, да чинно осматривали улицы небольшие группы патруля. Поэтому спутники, старающиеся обходить освещенные участки, добрались до рынка практически незамеченными.

Из окон покосившейся хибары не блеснуло ни одним огоньком. В доме стоял такой же мрак, как и на улице. Лишь недалекий одинокий фонарь у плотно запертых высоких ворот рынка тускло отсвечивал на одну из бревенчатых стен. Где-то далеко, у базарных рядов, вяло брехало несколько собак. Скорее всего, сторожевых. Видел несколько штук Везунчик днем – больших и лохматых, каждая из которых с легкостью бы могла справиться со средней величины зверем-мутантом. Но даже подумать не мог, что эти псины обладают столь тонким голосом, словно какой-то хозяин-аристократ вывел на поводках пару той-терьеров, облаивающих всех и каждого, чтобы показать тем самым свою непременную значимость.

У бывшей многоэтажки, являющейся сегодня домом Совета Старейшин, пьяные голоса нестройно, с подвыванием, запели что-то трудно узнаваемое как мелодией, так и словами. После каждой фразы собачий хор на рынке дружно брался подпевать. Надо отдать должное, у собак выходило гораздо лучше, и Страж мысленно им поаплодировал.

Под самым фонарем, похохатывая, курили два охранника и смотрели в противоположную центральной площади сторону. Оттуда доносились истеричный женский крик и редко отвечающий ему, явно нетрезвый бас вернувшегося с гулянки мужика:

– Набрался уже, скотина! Бездарь! Тварь подзаборная! Получка где?! Чем детей кормить?!

– Уйду… Совсем уйду от тебя, стерва! К Вальке свалю на хрен!

– К этой шмаре?! Иди, иди! Кто держит-то?! Вот и сопьетесь с ней на пару, так она тебя в могилу и сведет раньше времени, чучело!

Жека, уловив взгляд сталкера, хмыкнул и пояснил:

– Жалование сегодня у воинства выплатили, как раз вчера налоги с фермеров и торговцев собрали в Совете. Поди, после дележки крупного куша Старейшины и остальных порадовать решили…

– Так кто ж себя любимого обделит? – Страж стрельнул глазами в сторону дома. – В какой комнате этот юродивый обитает? Спит, наверное, уже?

– Да там комната всего одна. Двери между ней и кухней нет, только занавески. Но не советую об них тереться, до того засаленные и грязные, что снова мыться придется, да еще и стираться наверняка. Аккуратно в сторону их отодвигай при входе.

– А лаз на чердак в доме находится или снаружи?

Охранник поморщился, оценивающе оглядел худую крышу с разломанным местами шифером, чудом держащимся на стропилах.

– В доме. Но он заколочен, вроде, был. Тохе при его немощи чердак без надобности. Да и лестницы там точно нет. Если доски у лаза отдирать будешь, шум поднимешь…

– Ясно, – Везунчик подобрался к небольшому окошку, ведущему в сени. – Попробуем здесь пролезть. Ты как, со мной?

– Конечно! В крайнем случае, меня он узнает, посговорчивее будет.

– Тогда придержи створку, я сейчас ее ножом подцепить попробую, – сталкер включил «ночник» шлема и, уже взявшись за подоконник, резко отдернул руку назад. – Стоп! Это что, кровь? – указал он на темное пятно.

Жека тронул пальцем липкую массу, поднес к носу и принюхался.

– Возможно… Ни дерьмом, ни еще чем другим не пахнет…

– Тогда погоди, – Везунчик насторожился. – Побудь здесь, по сторонам внимательно озирайся, а я быстро заберусь, гляну – что там и как. Чую – недоброе произошло…

Стараясь не оставлять следов, Страж осторожно протиснулся в окно и крадучись добрался до комнаты. Карниз из старой ржавой трубы с висящими шторами оказался сорван с одного гвоздя. Нижний край ткани тянулся по полу и мок в большой набежавшей луже крови. Везунчик присмотрелся и понял, что от хозяина хибары теперь вряд ли можно получить даже минимум информации. Тоху сейчас нельзя было назвать только безногим, поскольку голова калеки с раскрытым в ужасе ртом и застывшими глазами находилась в двух метрах от тела.

«Дело становится все запутаннее…» – подумал с огорчением сталкер и, решив больше не задерживаться в доме, поспешил вернуться к окну.

– Ну что там? – уточнил взволнованный Жека у спешно вылезающего на улицу Стража.

– Быстро делаем ноги отсюда… – выпалил Везунчик, но договорить не успел. Совсем недалеко, из подворотни, громко ухнул выстрел охотничьего ружья. Из оконной рамы, там, где мгновение до этого находился сталкер, жаканом вынесло крупные щепки. Резко пригнувшись, Страж рванул рукав напарника, потянув того за собой. – Валим! Иначе нам это убийство впаяют!

Подскочившие от неожиданности охранники рынка развернулись на звук выстрела и увидели мелькнувшие в боковой проулок две тени. Раздались трели свистков, громче залаяли собаки от торговых рядов. Теперь в их хор вплелись и басовитые ноты, напомнив о величине сторожевых псов. От пожарной каланчи частым набатом загудел колокол. Смолкли пьяные песнопения, сменившись на встревоженные крики, с разных сторон послышался топот множества ног.

Перевалив через невысокий забор вокруг палисадника, Везунчик, продолжая тянуть за собой Жеку, достал из кармана разгрузки небольшой баллончик, встряхнул его несколько раз и рванул в темноту, не разбирая дороги. Сейчас он не столько волновался за себя, сколько за напарника, поскольку в одиночку мог с легкостью замести следы.

Миновав еще пару дворов, сталкер остановился и, глядя на грузную фигуру запыхавшегося Жеки, выпалил скороговоркой:

– Стой! Я обработаю обувь, иначе с собаками могут спокойно найти нас по следам. И сразу вопрос: у тебя поблизости есть хорошие знакомые?

– Есть, – охранник сплюнул и тяжело задышал.

– Вот такие, чтобы могли подтвердить твое алиби?

– Да, зазноба одна через две улицы отсюда живет.

– Вот и дунешь сейчас к ней! Если будут интересоваться, то ты меня не видел, понял?

– То есть, как не видел?.. – Жека оторопел. – А ты разве не со мной пойдешь?..

Везунчик нервно хмыкнул.

– Это что, прямо вдвоем к твоей бабе пошли на ночь глядя?

– Это да-а… – согласился напарник. – А ты как же?!

– Обо мне не волнуйся. Я мальчик большой, мышь могу и сам поймать. Но только мы встряли с тобой в очень нехорошую историю. Знаешь, кто стрелял по нам у хибары Тохи? Опять «плащ»! Мне его отчетливо видно было в «ночник». Если после неудавшегося покушения на меня зверски убили даже калеку, то явно заметали следы и убирали свидетелей. А потом и нас подставить решили, чтобы задержать на месте преступления. Ничего не понимаю… Из-за какого-то сраного ножика?! Ладно, со временем разберемся! Хм… Вот только как ты оправдаешь свое отсутствие в трактире, ведь Динару сказал, что по нужде ушел?

– Ну-у, может, я в туалете потрогал чего излишне, да и решил сбегать по более важным делам?

Везунчик оценил шутку Жеки:

– Резонно! Короче, мои возможности помогут мне уйти от погони, но у меня будет к тебе просьба. Постарайся в трактир вернуться как можно быстрее. Мол, такой переполох творится в форте: убийства, погони, стрельба. А ну как ты в заведении будешь нужнее?

– Ага…

– А там постарайся в комнату попасть и забрать мой ранец до прихода полиции. В нем не столь уж важное все, но в диком поле или лесу точно нужное. Хех, представляю лица Семеныча и Тимофимыча, когда участковый по службе снова нагрянет в трактир, а меня там нет…

– Но зачем скрываться? Никто ж не докажет, что это ты был у дома Тохи!

– Знаешь, как я узнал, кто стрелял через окно трактира? У меня камера стоит в шлеме! А где гарантия, что такой же камерой не воспользовались и враги, когда я в дом лазил? Мало у кого еще можно увидеть такой костюм, как у меня! Это во-первых. А во-вторых, первыми проверять будут прибывших в форт. Давно у вас таких переполохов не было?

– Давно.

– Вот поэтому и будут проверять подобных мне! А если на моем костюме есть кровь Тохи? Я ж там в темноте ходил и через окно лазил, а кровь даже на подоконнике была. Изображение, конечно, качественным не будет после съемок в такой тьме, поэтому тебя можно и спутать с кем другим, а вот «Специфик» с другим костюмом не спутаешь. И никто потом не докажет, что это не мы, а по нам стреляли!

– Да как же…

– Молчи, не теряй времени! Вскоре тут будут прочесывать все вдоль и поперек. Жека, в тебе я уверен полностью, иначе бы не раскрывался и ничего не сообщал. И уж тем более, не звал в напарники! Дай сюда свой палец, которым ты в кровь макал. Обработаю его щелочью, чтобы крови не оставалось совсем. Только больно будет!

– Потерплю, не малец, чай!

– Больше никуда ничем не лазил?

– Будет время, у забавы своей куда-нить слажу…

– Нужное дело. Ну, все, разбежались!

– Погоди! – морщащийся от боли Жека остановил Везунчика. – А как я тебе сидор передам потом?

– Я сам на тебя выйду или пришлю кого-нибудь с кодовым словом… «целлофан», годится? Запомнишь?

– Ну, разве ж забудешь, как ты в него закутывался в комнате!

– Это да-а… И еще понаглею с просьбами: зайди завтра в лавку на рынке, там карлик помощником у торговца работает…

– Знаю. Тарапунька и Штепсель их называют.

– Купи мне новый отрез полиэтилена – метров так пять. Вот деньги. Да, и втайне от Трофимыча горничной передай, что все белье вместе с полотенцами от гнид избавить нужно!

– Так ты поэтому травить в комнате взялся? Ну, Верка…

– Именно. Мне в дороге такие спутники точно не нужны. Ну, все, бывай, друже! Даст бог, еще свидимся и за столом посидим.

Сталкер поднял руку, сжатую в кулак, и, с легкостью перемахнув двухметровый забор, скрылся в темноте. То, что он может легко уйти от облавы и даже покинуть форт, не вызывало сомнений. А вот как вернуть сданное в хранилище оружие, действительно волновало сильно. Пришлось на бегу перебрать множество вариантов, но так и не прийти к нужному ответу. Он, конечно, может воспользоваться кристаллом и телепортироваться в оружейку, а потом так же исчезнуть из нее. Только если кто-то окажется этому свидетелем, никак не оправдает правильность его действий. Что Истребитель, что Черный Сталкер или даже Лучник – никто за такие финты по головке не погладит однозначно. Мало того – отправят куда-нибудь к черту на кулички, подальше от людей, и придется всю оставшуюся жизнь слушать только звериные рыки или бульканье болотной жижи… А оно ему надо? И, естественно, мешали размышлениям «непонятки» с перочинным ножиком.

Присев под раскидистым кустом смородины в одном из палисадников, Везунчик сокрушенно покачал головой и прислушался к окружающему. Трели свистков, топот ног и усиливающийся гомон до сих пор слышались со стороны рынка. Дворовая длинноногая шавка, бегающая на привязи вдоль растянутой проволоки, с рычанием дернулась было к постороннему человеку, но тут же, унюхав издали запах едкого распылителя, убралась с поджатым хвостом в конуру.

«Правильно мыслишь, кабыздох! – покосился вправо сталкер. – Зачем потом ты без обоняния хозяевам нужен? На шкуру пустят! А я тут ненадолго, и не украду ничего, так что можешь не переживать. Получишь завтра за бдительную службу сахарную косточку!»

Вдали на улице вспыхнули факела и послышались отрывистые команды. Похоже, разобрались в обстановке, расспросили немногочисленных свидетелей, и облава началась. Чтобы дать Жеке время – беспрепятственно добраться до подруги, стоило поиграть у полиции и воинства за нервах, причем, увести их в противоположную сторону. Поэтому, недолго думая, вместо того, чтобы затаиться на трущобной окраине форта, Везунчик направился к дому Совета Старейшин. Кстати, в центре крепости дома стояли куда добротнее, а уж просторы их дворов и садовых участков могли вызвать неподдельную зависть любого. Словом, Стражу явно нашлось бы где прятаться, вот только мешало одно «но». Он должен привлечь внимание к себе.

Запускать «гипнонику» при таком количестве народа – бессмысленно и бесполезно. Точно не поможет. И вот тут сталкер пожалел, что поступил опрометчиво, не оставив в поясном отделе костюма нужный для подобных ситуаций артефакт «медуза», способный на длительное время делать своего хозяина невидимым. А еще можно было использовать артефакт «мыло», который, как говорят, умеет «замыливать» глаза даже самого точного стрелка. Нужная вещь во время перестрелки с опасным врагом. Снайпера никогда не берутся работать по сталкерам-одиночкам, в нужный момент при помощи «мыла» сбивающим прицел. Случалось, что иные стрелки даже частично лишались зрения. Но кто же предвидел, что ситуация может настолько осложниться? К тому же, оба артефакта очень радиоактивны, и использование их без должной защиты категорически противопоказано.

Чтобы привлечь внимание, Везунчик дождался, когда одна из групп, занимающихся прочесыванием улиц, подойдет ближе, а потом с силой пнул по забору, выбив пару дощечек штакетника. И тут же шумно ломанулся через колючие кусты шиповника в глубь двора.

– Сюда! – истошно заорал кто-то. – Тут он, гад!

Снова раздались пронзительные трели свистков, затопали по остаткам асфальта и щебню тяжелые сапоги воинства, засверкали просовываемые между кустами горящие факелы и редкие фонарики-жучки. Забор затрещал под весом множества тел, послышалась отборная ругань.

– Вон он, вон он, этот космонавт! Димон, заходите с Нарышкина! Он к той улице подался!

– Стой, падла!

Везунчик хмыкнул. «Вот и славненько! Теперь точно отвлекутся на меня…» И тут же, обогнув разросшуюся грушу, резко отпрянул от смотрящего на него в упор ствола «Сайги». Но больше ничего сделать не успел, хозяин охотничьего карабина не стал ждать, когда неизвестный представится, и выстрелил.

По груди и плечам словно ударили кувалдой. На забрале появилась сколотая щербина, но бронированное стекло выдержало. Да и «кротовик» не подвел. Вернее, почти не подвел. Скорее всего, после выброса аномальной энергии при нападении в трактире он надолго потерял часть защитных свойств. Хорошо еще, что выстрелили сейчас, а не сразу в комнате, иначе все могло закончиться куда трагичнее. Сталкера откинуло на грушу и больно приложило слабо защищенной спиной о толстый ствол. Но на счастье он не потерял сознание, тут же сгруппировавшись, со стоном ринулся в темень недалеких кустов.

Над головой прошелестела картечь, вслед за этим донесся грохот очередного выстрела. На полусогнутых прорвавшись сквозь заросли к ограждающему участок забору, Страж не стал перебираться через него, а, стиснув зубы от боли, стремительно помчался к чернеющему на фоне факельных бликов силуэту сарая. Уже подбегая к строению, включил мини-экзоскелет «Специфика», вскочил на дровяную кладку, а с нее перепрыгнул на крышу, по которой прокатился несколько метров.

Крики приближались, весь двор усеяли огни факелов. Везунчик недовольно покачал головой, провел ладонью по правому плечу, поднес руку к «ночнику». Пальцы оказались залиты кровью. «Значит, ранили». Точнее сталкер сказать ничего не мог. Ко всему прочему, основной медицинский блок с анализатором располагался у солнечного сплетения и, кажется, при выстреле в упор отказал… Почувствовалась лишь пара уколов в правое бедро, без анализатора автоматическая аптечка решилась вколоть только обезболивающее и противовоспалительное. Но пока все это казалось лишь малой бедой, по сравнению с тем, что сарай уже находился в полукольце облавы.

Ничего не осталось, как найти глазами место, куда бы можно было перенестись при помощи кристалла. Взгляд зашарил по окрестности, но вокруг сарая, как назло, густо разрослись деревья, и открытое пространство отыскать не удалось. Везунчик протяжно вздохнул и чертыхнулся.

В этот момент в доме на соседнем участке, прямо на уровне крыши сарая, из окна блеснул огонек свечи. Взгляд сталкера уловил прячущийся за занавеской женский силуэт и мягкое покрытие широкого ковра на полу комнаты. Почему-то очень захотелось попасть именно туда, и чтобы долго-долго беззаботно лежать, раскинув руки, прямо на этом чистеньком паласе…

«Да кто мне мешает это сделать?!» – как ответ накатила внезапная мысль.

А пальцы уже нащупали оживший, ответивший мягкой вибрацией амулет, и вдоль сужающихся скользких граней сжали его кристаллические бока…

Такое уже было. Давно. В почти недосягаемой дали прошлого, когда сталкер вот так же уходил от погони…

Глава 6 Прорыв Три года до Судного дня, недалеко от Рубежа

Подъехавшие к хутору машины круто развернулись у крайнего дома. Наружу выбрались семь человек и моментально рассредоточились по улице. Предупрежденные о том, что преследуемые представляют из себя крайне опасных типов, держались настороже, готовые открыть огонь в любой момент. По кивку старшего один из них метнулся к зданию и пробежал вдоль фасада, поочередно заглядывая в окна с разбитыми стеклами. Не заметив ничего подозрительного, развернулся к остальным и махнул рукой.

Старший группы внимательно оглядел окрестность и громко произнес:

– Кажись, братва, они еще сюда не добрались. Так что занимаем позиции и ждем. Мимо не проскочат. У них путь один – через это место. Ну, разве только, слева по болоту рванут. А там – топи. Так что, думаю, в трясину не сунутся. Не роботы же они – без передыху столько пилить, чтобы потом выбрать дорогу потруднее… Ревень, Орг, машины за дальний дом уберите и сидите там как мыши. Пузо с Гошей на другую сторону – к сторожке у дамбы. А мы здесь обустроимся. По местам!

– А может, я с машиной останусь? Гля, скока бежать… – проговорил коренастый толстяк.

– Ты побарагозь мне еще. Я те жирок спущу быстро! И так уже зеркальной болезнью страдать начал.

– Какой еще «зеркальной»? – не понял сарказма старшего опешивший Пузо.

Напарник его со смешком прокомментировал:

– Пошевели извилиной, Витёк! Тебе скоро в туалете за унитазом зеркало ставить придется, чтобы ты пипетку свою видел, иначе живот не даст разглядеть такую красоту… Пошли, хватит ныть!

– Вот скажете тоже… – толстяк скорчил обиженную физиономию, махнул рукой и грузно потрусил вслед за товарищем.

– Давай, давай, шевели ягодицами! – не унимался старший, сопровождая бегущих взглядом. – Когда доведешь организм до состояния гончего пса, тогда и будешь машины охранять! А если еще раз вякнешь что-либо подобное, я тебя точно на диету посажу! Охранник хренов…

После того как топот ног стих, оставшаяся троица вошла в дом. Внутри царили хаос и запустение. Заваленный к стене старый платяной шкаф с покосившейся дверцей, болтающейся на одной петле. Разломанный на три части стул с протертым до основания сиденьем лежал посреди коридора. Остатки разорванной перины, видевшей на своем веку много интересных моментов интимной жизни бывших хозяев. Перекошенная, грубо изготовленная из дерева вешалка для одежды и головных уборов. Наискосок висящий доисторический карниз с обрывками штор. Поблекшая и потерявшая начальный цвет детская кукла-голыш, раскинувшая ручки, словно в мольбе о помощи… Мусор и обрывки бумажных листков, разбросанные повсеместно. Старые пожелтевшие письма, которые могли бы поведать о целой исторической эпохе, людских страстях и перипетиях жизни… И все это покрыто толстым слоем серой пыли, испещренной мелкими следами мышиного племени. Жизнь в этих местах замедлила свой ход, и, вероятно, на очень длительное время, если не сказать – навсегда…

Окинув взглядом внутреннее убранство дома, ненадолго задумавшись, старший покачал головой, затем резко встряхнулся, повел плечами, вздохнул и распорядился:

– Сева, от фасада обзор из окон закрывает забор, поэтому ты займешь позицию на чердаке. Оттуда вид получше. На тебе ответственность – вовремя заметить этих придурков и оповестить всех. Айсман, за тобой тыльная сторона, хотя, думаю, что от поля они вряд ли появятся. Им без скрытности идти – не резон. Хитрые, черти! Сколько уже наших парней положили… Впервые такое вижу, чтобы настолько безбашенно совали собственную голову в уже почти затянутую петлю. Крутизну из себя строят. Дурилы… Видать, действительно не все у них дома обитают, если попытались бороться, да еще и ставить свои условия. Никогда не пойму… хотя как знать… Вот ты, Айсман, смог бы так поступить, как они?

– Не-е-е… – браток, сопровождая взглядом удаляющуюся спину напарника, шмыгнул носом и провел по верхней губе указательным пальцем. – В любом деле должен быть толк. А какой толк переть буром против силы? Лошары они… Порвем ведь на запчасти! Как пить дать – порвем.

– Хм-м-м… Не сомневался даже в твоем ответе. Ну, да это ты…

– Чё я?.. Ты думаешь, Щапа, я струсил бы?!

– Ша! Остынь, олень! Завелся, тоже мне… Что бы ты понимал в колбасных обрезках…

– Чё это сразу – олень?..

– Я же сказал – остынь! Небось, с тобой бы такое не произошло… – старший опять задумался ненадолго. – А я вот где-то им даже завидую. Ведь они свободны в выборе и, вероятно, отдают себе полный отчет в том, что делают… Ты, вот, сколько зону топтал?

– Трешник. Но я же сознательно на дело пошел! Эх, если бы не сканила пацанва тогда, у нас бы все выгорело. Следак-то тоже совсем салабон оказался, можно было и не колоться…

– Да я не о том совсем! Что ты все жаргонами мне слух забиваешь? Я о зоне! Вот тебя ей в детстве пугали? Рассказывали о том, что кто-то королями ходит, а кто-то шестерит? Что мужиком надо быть всегда, а иначе можно и под раздачу попасть? А то и опустить могут…

– А то! С детства по понятиям жил!

– Наконец-то ты соображать начинаешь! Вот я и спрашиваю тебя: а оно тебе надо было – по понятиям жить? Гробить часть своей жизни? А почему бы не вести себя так, как большинство людей? Что хорошего в зоне?

– Ну, ты спросил, Щапа…

– Во-о-от! Видишь, ты задумался. А я тебе скажу так: не сознательно ты в зону попал. Просто решил, что заработать можно и без особых усилий. Грабануть ларек – не большое дело, тут ума великого не надо… А по статье загремел не случайно. Это факт! Обстоятельства так сложились. Не продумано у вас было все с самого начала, засветились где-то. Да и не с теми связался, раз на малом прокололся. А вот они не зону, а Зону! Слышь, как звучит? ЗОНУ топчут совершенно сознательно! В ней по понятиям не поживешь, у нее они свои – отличные от человеческих, причем, она постоянно их изменяет на свой лад. Часто не успеваешь среагировать, глядишь, а ты уже запчастями по округе раскидан… Все об этом знают, и не все так жить захотят! Большинство просто побоится. А эти дурики живут, рискуют ежесекундно, гробятся, гибнут пачками, но упорно продолжают ходить в поисках своего счастья… Сознательно, понимаешь?! Поэтому я и размышляю над их действиями. Что это – пафос или четко продуманный план? Они ведь не против группы пошли, они против сложившихся устоев тараном поперли! Против системы! Сознательно! Вот и хочу понять: что ими движет – упрямство или уверенность? – Щапа вновь задумался ненадолго, а затем продолжил: – Я с подобным уже сталкивался… Возможно, это нам стоило бы отступить. Зона не раз уже порождала уникумов, Она знает, что делает, и в чем-то я ей верю…

– Да ты чё? – Айсман недоуменно смотрел на старшего. – Струсил, да?

– Цыц, фраер! Оборзел, что ли?! Гонор поуйми, а то я быстро тебе напомню, кто в доме хозяин! – глаза Щапы недобро сверкнули. – Не зарывайся и не дерзи! Впрочем… я сам виноват. Не в том месте задумался и философию развел. Да и не с той публикой… Иди, давай, займи место у окна, да не высовывайся сильно. Искоса поглядывай, а то ведь сталкерня – народ ушлый, мигом прочухает, что здесь засада ждет. Слышь, Сева! Ну что там у тебя? Не уснул еще?

К тому моменту поскрипывающие звуки на чердаке стихли, и ответа не последовало.

– Сева! Что молчишь? Видать чего или нет? – прислушавшись к гробовой тишине наверху, старший повернулся назад и скомандовал: – Айсман, ну-ка пулей слетай туда! Он там офонарел, что ли?! Задай ему трепака, чтобы в следующий раз больше в молчанку не играл!

Браток стремглав выполнил команду, прогромыхав тяжелыми ботинками до входной двери. Затем послышался скрип лестницы, приставленной к торцу дома. Над головой раздался топот, а чуть погодя громкий возглас:

– Щапа! Тут, кажись, страстные любители бани жили, березовыми вениками весь чердак завешан! Эй! Сева, ты где? Тю! Да он и правда спит, гомик! Ручки под голову сложил лодочкой и сопит в две дыры. Гы-ы-ы! Слышь, Сева, а ну вставай, зараза! Ты офигел?! Щас я его по почкам быстро в себя приведу…

Внезапно возня наверху стихла. Выждав десяток секунд, старший недоуменно поднял взгляд к потолку. Брови его сложились домиком, чувство тревоги овладело сознанием. Еще не веря происходящему, он прокричал:

– Айсман! Ну что там?! – не получив ответа, Щапа резко вскочил с места и двинулся на выход. – Вот я вам, болваны, сейчас обоим почки отстегну, чтобы впредь неповадно было испытывать мое терпение!

Ускорив шаг, старший добрался до лестницы, ведущей к чердачному проему, и осторожно начал взбираться по ней наверх. Пистолет, зажатый в правой руке, мешал хвататься за перекладины, и приходилось упираться в них запястьем. Аккуратно заглянув в лаз, Щапа увидел только часть пола. Обзор закрывал широкий поперечный брус, к тому же чердак и впрямь оказался завешан сухими банными вениками. Ничего не оставалось, как подняться выше и забраться в помещение. Держа пистолет наготове, крадущимися шагами он медленно приблизился к середине чердака.

Открывшаяся картина поначалу ввела старшего в ступор. Оба напарника, плотно прижавшись друг к другу и подложив руки под головы, как младенцы, мирно посапывали, словно все происходящее их никоим образом не касалось. Чувствуя, что начинает закипать, Щапа отбросил в сторону мешающие веники, забыв на время об осторожности, подскочил к лежащим и несколько раз с оттягом пнул Айсмана по мягкому месту. Реакции – ноль. Подчиненный нечленораздельно промычал что-то неразборчивое и продолжал крепко спать. Разъярившись вконец, Щапа схватил братка за шиворот, приподнял над полом, несколько раз с силой встряхнул и резко отпустил. Тот кулем рухнул вниз, так и не проснувшись.

– Вы чё, педанты, совсем оборзели?! Да я вас…

Договорить он не успел. Часть раскачивающихся под крышей веников вдруг тяжестью навалилась на спину, выбив оружие из руки, и главарь почувствовал, как мертвая хватка сдавила горло в месте сонной артерии. Мир померк, и только тихий и вкрадчивый голос какое-то время слышался над самым ухом:

– Баю-баю, мой малыш… Ночь пришла – ты сладко спишь… Спят игрушки, спит медведь… Мама песню будет петь…

* * *

– Слышь, Орг, а ты как со своей женой сексом занимаешься? Я вот как посмотрю на нее, мне кажется, что она с каждым днем все более плоской становится…

Сидящий на корточках у бампера машины Ревень криво ухмыльнулся и искоса посмотрел на реакцию здоровяка.

– Как это – плоской? – не понял издевки амбал. – У нее грудь третьего размера.

– А так: в тебе же весу – килограммов сто пятьдесят. Куда ее сорок против такой массы… Гы-ы-ы!

Водитель остался доволен выданной шуткой. Орг поморгал немного, явно прокручивая в голове принятую информацию, потом медленно начал закипать:

– Да ты чё, в натуре, сявку мне тут лепишь?! А ну, извинился быстро, а то я из тебя сейчас настоящий подзаборный ревень в измятом состоянии сделаю!

– Да ладно, братан! – напарник посерьезнел, щелчком пальцев отправил недокуренный бычок в полет и выставил руки перед собой. – Шуток совсем не понимаешь? – потом помолчал немного и продолжил: – Нет, а, правда, как ты ее не задавил еще своей тушей, а?

– Дурак ты, Ревень, и не лечишься… – Орг всхрапнул со смешком, потом вздохнул и на некоторое время закатил глаза, явно представив интимную сцену. – Люблю я ее, понимаешь? И она меня тоже. И дело тут совсем не в комплекции человека. Главное – это душевное состояние, близость друг к другу. Да что бы ты знал об этом, салага! Шляешься все по кабакам и девок беспутных лапаешь. Где тебе о любви мыслить… Не Минотавр же я какой, не зверь, душу имею. У нас с ней все тип-топ! Как пожелаем, так и любим друг друга. А она у меня – ого-го! Огонь-девка! Вот такой жена и должна быть: на людях кроткая, а в постели – ведьма. Ничего, придет и твой черед это познать… – внезапно здоровяк осекся на полуслове и ошарашенно протянул: – Мино-тавр…

Из-за ближайшего угла дома стремительно вырвалось мифическое существо с громадной двухсторонней секирой в лапах. Венчавшие бычью голову мощные рога упрямо нацелились на напарников. Раздался сильный топот широких сдвоенных копыт на игравших мышцами нижних конечностях, завихрились клубы пыли, относимые ветром в сторону. Братки опешили, не в силах произнести даже слова и сдвинуться с места. Ужас сковал обоих при виде страшного зрелища. Разогнавшийся монстр всей массой врезался в бок джипа, а секира, прорвав крышу салона, как масло разрезала автомобиль на две части. Орг ойкнул и грузно осел на пятую точку, а Ревеня откинуло от капота на пару метров. Ничком упав на землю, тот выключился, потеряв сознание. Здоровяк же почувствовал, как в паху резко потеплело, а светло-серые штаны моментально окрасились большим темным пятном.

Вдруг картина перед глазами начала смазываться, изменяясь в обратном порядке. Джип вновь обрел целостность, две его искореженные половины собрались вместе, словно ничего необычного не произошло. Ни тебе рваных краев разодранного с легкостью металла, ни протяжного скрежета, сопровождающего все это действие, ни брызнувшего во все стороны масла и топлива из разрушенной герметичной системы. Мгновенно растворилось в воздухе и изображение разъяренного мифологического чудовища, а на месте его перед Оргом сидел улыбающийся сталкер, слегка раскачивающий темный салон автомобиля. Впрочем, улыбка его не говорила о дружелюбном настрое, поскольку в одной руке незнакомец держал обрез двустволки, направленный в сторону братка.

– Значит, говоришь – жену сильно любишь? И я тебя понимаю, как никто другой. Мне это чувство очень и очень знакомо… А чтобы не тянуть кота за хвост, я перейду сразу к делу. Ответишь мне на несколько вопросов – и останешься жить. Ты ведь хочешь снова обнять любимую женщину?

– Д-д-да…

Орг еще не пришел в себя. Все тело его била нервная дрожь. Потупив взгляд, он увидел, что поднятая пыль оседает на мокрых штанинах, делая пятно еще более заметным. Краска стыда залила его лицо, а сталкер назидательно произнес:

– Вот видишь, не все детские страхи до сих пор покинули нас… Иные живут в подсознании человека до конца его дней. И знаешь, скажу я тебе, а ведь это совсем не плохо! Даже более того – это замечательно! Они не дают нам окончательно зачерстветь душой… Да не волнуйся так, я никому не скажу. Пусть это останется нашей маленькой тайной, – Артем доверительно подмигнул. Оргу ничего не оставалось, как улыбнуться в ответ. – А теперь перейдем к делу, – взгляд сталкера моментально посуровел. – Мне очень некогда, поэтому предлагаю нам обоим быть краткими. Я задаю тебе вопрос, а ты скоренько на него отвечаешь, лады? Только медленно достань пистолет и брось его на землю в мою сторону.

– Д-да… – здоровяк, до которого дошел, наконец, смысл сказанного, часто закивал и в точности выполнил требуемые действия.

– Вот и хорошо! Итак, сколько людей привлечено для нашего перехвата? Много ли среди вас тех, кто принадлежит к силовым структурам?

– Не-ет, не много. Только несколько розыскников с собаками, но вы уже их вывели из строя… А групп было четыре. Ну… – Орг посмотрел на лежащего в беспамятстве напарника. От его взгляда не ускользнули свисающие с руки сталкера чётки, которые постоянно перебирал между пальцами Щапа. – Три, я так понимаю, уже можно не считать…

– Хорошо. А ты знаешь, кто командует всей вашей братией? Надеюсь, для тебя это не великий секрет? Доход, получаемый от грабежа сталкеров, довольно внушительный. Я не поверю, что всем этим заправляет бармен. К тому же он сам проговорился о «крыше». Кто из начальников, и из каких структур, руководит вами? – видя нерешительность здоровяка, Артем доверительно пояснил: – Да не волнуйся ты! Я не собираюсь передавать кому бы то ни было наш с тобой разговор по душам. Давай, откровение за откровение! Ты же, в целом, мужик неплохой – я вижу. Вероятно, и попал к этим случайно. Сейчас догадаюсь с одного раза – поди, из бывших спортсменов-тяжеловесов, да? Случайная травма, и тебя списали за ненадобностью. Так поступают со всеми. Пока ты приносишь хозяевам доход – ты их интересуешь…

– Я им, сволочам, на радость жилы рвал! – Орга вдруг прорвало. Он понял, что от умудренного сталкера не ускользнуло все то, что длительное время терзало его душу и выворачивало ее наизнанку. Единственной светлой полосой в жизни являлась Верочка – верная подруга и преданная жена. А еще Стасик – любимая мини-копия папы: шустрый колобок, заставляющий сердце умиляться и наворачиваться слезам радости. – Мне после травмы пришлось по указке сверху два раза бой проиграть. Вот тут-то и начались основные беды. Знаешь, как тяжело сознавать себя никому не нужным?!

– Знаю, дружище, знаю… Вот и будь человеком – помоги нам ощутить свою нужность людям. Сам ведь прочувствовал полезность того, что мы из Зоны выносим. Травму, поди, артефактами лечил, чтобы быстрее на ноги встать?

– Откуда тебе это известно?.. – амбал изумился, ему показалось, что незнакомец знает о нем все, вплоть до мельчайших подробностей. – Неужели ты и Веронику знаешь?

– Вот Веронику я точно не знаю, – Артем улыбнулся. – Все очень просто. У тебя на лице отложена печать большого спорта. Кстати, а ты не пробовал детишек учить? Еще не поздно взяться за нужное дело. Правда, оно не принесет тебе дохода, равного теперешнему, но душевное удовлетворение ты получишь на все сто – уверен.

Именно сейчас, чувствуя, что с каждым мгновением времени остается все меньше, сталкер решил сделать небольшую паузу. Пусть человек разберется в себе, так даже сговорчивее станет. Внезапно поникшая было, голова здоровяка резко вскинулась. Взгляд его прояснился. С облегчением вздохнув, он произнес:

– Спасибо тебе, брат!

– Да вроде и не за что…

– И все равно спасибо! Я о таких вещах со времени смерти матери никогда и ни с кем больше не говорил. Накипело, правда. Да хрен с ними, со всеми! Скажу все как на духу. Все, что знаю. Слушай! Говорят, что вы на охренительные бабки кинули Викторовича. А если его, значит, и всех нас. Не знаю, где правда, да и не особо в ней разбираться хочу. Осточертело все! Кругом только кровь и смерти. А я жену хочу любить и сынишку баловать! Хм-м-м… Да ведь еще и о дочке мечтаю. Верочка уже на четвертом месяце. А этот обормот, – Орг кивнул на лежащего напарника, – надо мной все потешался. Как, мол, я жену еще под собой не раздавил. Урод… Словом, больше погони за вами не будет – это точно. Четвертая группа убыла к ближайшему блокпосту. Викторович решил лично присутствовать при вашей поимке.

– Так, так, так… Сейчас я выдвину предположение… Он побоялся рассказать «крыше» правду о случившемся, так как опасается огласки того, что долгое время скрывал от нее истинные доходы вашего предприятия?

– Да, скорее всего, так оно и есть. В противном случае вам действительно перекрыли бы все пути, устроив настоящую облаву. Наша «крыша» – достаточно значимая фигура. Стоит ей шевельнуть пальцем, поднимется несколько соседних районов. Недавно одного педофила в поселке и его окрестностях ловили, так даже «вертушки» использовались. Суток не прошло, а его в камеру к братве подсадили. Ха! Следующих суток он не пережил. Официальная версия: раскаялся и задницей на штырь арматуры насадился… Типа, самоубийца.

– Это и понятно. Как же с таким грузом греха дальше жить? – Артем хмыкнул. – Ну, а насчет «крыши», может, намекнешь? Вдруг пригодится для разнообразия?

– Чё уж там скрывать-то? По ментовской части, почитай, почти все местное начальство, а вот по армейской – Волотько.

– Это командующий данного участка обороны Рубежа? Генерал?

– Да, он.

– Так, а как же бармен сможет нас перехватить на блокпосту, если он Волотько не доложил о произошедшем?

– Он, конечно, доложил, просто не все. Сказал, что сбежала парочка сталкеров, а мы, мол, еще не все их схроны узнали. Что в загашниках есть кое-что, немало стоящее. Но перехватить вас он хочет самолично, чтобы утечки информации не было. А генерала попросил оказать помощь с собаками и на Рубеже, объяснив тому, что у вас в заложниках Костян, ну, сын бармена который.

– Да, я знаю, общался с парнем немного…

– Вот Викторович и объяснил Волотько, что вы никому к себе не дадите приблизиться, кроме него самого, а иначе Костяна пустите в расход. Бармен-то у генерала на хорошем счету, тот ему верит. Только мне интересно: как он за собак оправдается? Ловко вы их из строя вывели! Где-то я вам даже завидую…

– Ага, понятно. Теперь спасибо тебе за информацию.

– Да что уж там…

– Нет, правда, спасибо. Когда владеешь обстановкой – жить веселее. Ну что, сейчас остается сделать так: сначала ты связываешь напарника, а потом я тебя вязать буду, чтобы не заподозрили. Прости, если что.

– Не извиняйся, это я у тебя в долгу, а не ты у меня. Удивительно, я впервые с тобой встретился, а поговорив, как с родным человеком пообщался… – Орг поднялся на ноги, тщетно пытаясь отряхнуть грязные штанины, но пыльными руками лишь испачкал их еще больше. Плюнув, достал из бардачка машины скотч и направился к так и не пришедшему в себя Ревеню. – А ответишь мне на вопрос?

– Это ты про силу гипноза, что ли? – Артем, угадав мысли собеседника, рассмеялся. – Обычное дело…

– Кому обычное, а кому перед братвой за мокрые штаны теперь оправдываться…

– А ты из старой кадки на углу дома облейся целиком. Там дождевая вода еще осталась, правда зеленая вся. И всего-то делов. Скажешь, что это я тебя в чувства приводил.

– Точно! Спасибо за совет. Ты уж напугал, так напугал – ничего не скажешь! Вон, этот до сих пор не очнулся. Я сначала думал, что он кони двинул, а сейчас, пока вязал его, чую – здоров, как бык! Ха, лишь бы не Минотавр… – Орг заразительно засмеялся, облился водой и, подойдя к машине, вновь улегся возле нее. – Ну что? Вяжи давай, я готов! Надо же, как намочился, так даже не жарко теперь стало…

– Я еще машину у вас позаимствую – очень нужна. А вторую немного подпорчу – сам понимаешь, не со зла.

– Завсегда пожалуйста! Пусть потом этот придурок, Ревень, помучается! Очень он ее любит да лелеет. Эх, руки связаны, а так я бы и сам по ней хорошенько прошелся…

– Вот и все, не поминай лихом! Даст бог, еще встретимся за столом – посидим по-людски… – Артем разместился за рулем, и в этот момент от дамбы прозвучали выстрелы. Оглянувшись назад, он понял, что стреляли в сторону перелеска у основания взгорка, на котором торчал штырь тригопункта. А ведь именно оттуда должны были появиться Культя и Неудачник! – Черт, заговорился я с тобой! Не успел еще того пузана с напарником обезвредить… Да теперь уж поздно, когда разберутся в обстановке – мы уже будем далеко, так что ждать помощи тебе недолго. Одного не пойму – зачем они из пистолетов на таком расстоянии стрелять начали? Сразу видно, что опыта у парней маловато. Если бы повели огонь на поражение, Культя им в ответ из подствольника мог зарядить, что мало бы не показалось. Ну, все – я поехал! Потерпи, Орг, и… семейного счастья тебе!

Круто развернувшись у колодезного сруба, джип на большой скорости помчался в сторону косогора, оставляя за собой клубы дорожной пыли, тотчас закрывшей обзор для суетившихся на дамбе братков.

Проехав по дороге несколько сотен метров, Артем резко затормозил. И было от чего. Перед самым капотом машины взметнулось вверх несколько земляных фонтанчиков. Опешив поначалу, сталкер понял, что забыл в спешке включить наладонник. Вероятно, Культя принял его за спешащего на перехват противника, но, не будучи в этом полностью уверенным, стрелять по цели не стал, а лишь дал предупредительную очередь. Щелкнув тумблером КПК, Артем дождался его загрузки и взглянул на дисплей. На краю рощи высветилась зеленая точка. Тут же прозвучал сигнал о полученном сообщении. Открыв окошко почты, Артем ухмыльнулся. Напарник, как всегда, оказался немногословен. «Ты?» – а рядом улыбающийся смайлик. «Я», – отбил сталкер в ответ и разместил в конце рожицу, показывающую язык, после чего вновь надавил на педаль газа.

* * *

– Слышь-ка, служивый, где мы можем генерала Волотько найти? – спросил стоящего у ворот солдата высунувшийся из джипа небритый мужичок.

– А вам он зачем? – с подозрением вопросом на вопрос ответил военный.

– Нужен очень. Мы торопимся, а нам ему надо еще кое-что передать от Викторовича. Ну, так здесь он или нет?

– Подождите, сейчас я доложу дежурному, что вы прибыли к генералу…

Солдат примолк и зачарованно уставился на то, как из другой двери машины появилась пышногрудая девица, одетая то ли в короткую юбку, то ли в широкий пояс, почти нисколько не скрывающий привлекательно оголенные ноги, и прошествовала мимо него прямо на КПП, маняще двигая упругими ягодицами.

– Видал? – мужик улыбался во всю ширину рта. – А ты говоришь – доложить… О таком разве докладывают? Такое сокровище на руках носят, ну, или еще на чем… – он хохотнул громче, а девица, распахнувшая дверь в здание, резко повернулась и, улыбаясь, кокетливо погрозила комментатору пальчиком. – О-о-о! Видал? Да не смотри ты на нее так, словно съел бы и не поперхнулся! Не твоего полета краса! Эта только Волотько по зубам! Так что она уж сама о себе доложит, не утруждайся. Тебе мало, что ли, и без этого на службе проблем? Айда лучше покурим да по душам потрещим…

– О! «Голден американ»! Это которых двадцать пять штук в пачке? Давненько я таких не курил, – военный, осчастливленный редкой сигаретой, блаженно затянулся и выпустил вверх сизую струю дыма.

– Так если надо – вот, возьми всю пачку. У нас этой отравы навалом! Даром, что ли, на Волотько работаем?

В этот момент девица вновь появилась на пороге и поманила солдата за собой, а мужичок опять не смог сдержаться, чтобы не прокомментировать увиденное:

– Во, видал? Теперь тебя зовет! Поди шибко приглянулся, коли так… Ох же шельма, мать ее… Хе-хе! Ну, иди давай, шустрее, глядишь – перепадет сладенького, чё встал?! Гы-ы-ы! А мы тут пока с водилой за порядком посмотрим.

Явно загоревшийся желанием солдат со всех ног ломанулся внутрь КПП. Через пару десятков секунд в дверях появился Артем и погрозил Культе кулаком. Тот же поначалу изобразил саму невинность, а вслед за этим разразился громким хохотом. Но напарник, строго показав на дисплей наладонника, не дал ему посмеяться от души. Поменявшийся с Леонидом к тому времени местами Неудачник выбрался из джипа и со всех ног побежал к зданию, скрывшись внутри. Через несколько минут он, уже одетый в военную форму, показался у ворот и распахнул их настежь. Артем, разместившийся на пассажирском месте, горделиво продекламировал:

– «Трогай!» – сказал Штирлиц. «Ого!» – сказала Кэт, потрогав.

Под общий хохот автомобиль въехал на территорию базы. Оставшийся у КПП Неудачник, прикрыв ворота, стремглав вернулся в дежурное помещение. И, как оказалось, очень вовремя. Телефон армейской связи, под названием «Та-57», уже разрывался от трели звонка. Окинув взглядом сержантские лычки на погонах, сталкер неразборчиво пробормотал в трубку сонным голосом:

– Дежурный по КПП сержант Г-м-вагнид-р-т-цин, слушает!

На другом конце провода не более разборчиво проорали:

– Ты что там, Бородулин, совсем офонарел, а?! Чего у тебя по территории гражданские машины раскатывают?! Статью себе шьешь, зараза?!

Неудачник скорчил обиженную физиономию и ответил:

– Дак это… я ничо… это они с разрешения генерала… А я завсегда на страже этого, как это, его, м-мать-размать! А! О! Отечества, во!

Собеседник на время умолк, явно переваривая услышанную фразу. Вероятно, этого времени вполне хватило напарникам, чтобы оказаться рядом с телефонным собеседником Неудачника, поскольку слух сталкера вскоре успокоил вкрадчивый голос Артема:

– Ну что, все чики-пуки? Смотри там какую-нибудь «мясорубку» не возбуди в наше отсутствие! Знаем мы тебя… И за воротами гляди в оба, мы скоро будем. Адью!

* * *

Заметивший высокое начальство капитан, едва не пройдя сквозь стол, за которым сидел, рванулся навстречу с докладом. В дальних уголках сознания что-то подсказывало ему: все идет не так. Но офицер привык доверять собственным глазам, поэтому четким строевым шагом продефилировал и отрапортовал:

– Товарищ генералиссимус! На вверенном мне посту никаких происшествий не случилось! Дежурный по приемной генерал-майора Волотько – капитан Сыщук!

Вошедший начальник окинул взглядом помещение, поправил китель, приблизился к столу и прямо на лежащие бумаги вытряхнул содержимое курительной трубки. Затем повернулся к вытянувшемуся в струну адъютанту и произнес с явным грузинским акцентом:

– Маладэц, капитан! Вот таких парнэй мне нэ хватало для скорейшей побэды над немэцко-фашистскими оккупантами. И эсли бы не НКВД, еще не извэстно, как бы мы справились с коварным врагом… Ну, что встал, как истукан? Вэди к этому вояке!

– Есть! – дежурный распахнул дверь в кабинет начальника и громко доложил: – Товарищ генерал-майор! К вам прибыл сам Иосиф Виссарионович!

Из недр святая святых послышался недоуменный и гневный рык:

– Чего?! Ты в своем уме, Сыщук?! Белены, что ли, объелся?! Или с утра хряпнул лишку?..

Голос выбежавшего наружу генерала осекся, и он замер в ступоре, не в силах произнести больше ни звука. Стоящий перед ним с курительной трубкой Сталин мгновенно перехватил инициативу в свои руки:

– Что ви так крычите, генерал? И кто вам позволил настолько валготно вэсти себя в моем присутствии?

С большим трудом предотвратив травму, Волотько перехватил скулу рукой и, мужественно закрыв рот, заискивающе извинился:

– В-виноват, т-товарищ г-генералиссимус! Н-не поверил с-сразу…

В голове командующего поднялся вихрь противоречивых мыслей. Ему очень не хотелось, чтобы все случившееся оказалось правдой, но факты говорили сами за себя. По телу от макушки до пят пробежал предательский холодок и раскололся на множество мелких частей, с размаху ударившись о паркет пола. Льдинки под подошвами быстро таяли, отчего ноги разъезжались в разные стороны и отказывались держать ставшее вдруг непослушным и ватным тело. Мир вокруг него резко померк, и наступило благотворное затишье.

* * *

– Ну, что встал, как истукан? Неси капитана в кабинет, живо! – Артем вывел Культю из ступора. – А я генералом займусь… Надо прихватить его документы и ноутбук, и еще в сейф заглянуть на всякий случай.

– Да ну тебя, обормот! Сам-то не хочешь попробовать вот так – рядом находиться, когда ты свою «гипнонику» запускаешь? Она ведь и меня местами зачаровывает! Я чуть не начал кричать «Спасибо товарищу Сталину за наше счастливое детство!» – ворчащий напарник уже затаскивал капитана в дальнюю комнату, предназначенную для отдыха хозяина кабинета, и, уложив офицера на диван, в спешном порядке принялся раздевать. – Тяжелый, зараза! Отъелся на генеральских объедках, вон, как лоснится весь! Мне его форма будет великовата…

– Ничего, потерпишь! Думаешь, мне по размеру была трубка телефона, вместо курительной? Хе-хе! Не надорвался же… – пока каждый из сталкеров занимался своим делом, Артем продолжал глумиться: – И как они всю службу эти трубки у уха держат? Эдак через годик-другой все ушные раковины в хлам сотрешь, до основания черепа… Вот насколько проще наладонник! И делов-то! Нам даже в рейдах не мешает. Ха! Культя, представь, как ты таскаешься по всей Зоне с армейским телефоном «Та-57», а за тобой повсюду кабель полевой мотается! Не! Лучше за спиной радиостанция «Р-159», вот это вещь! Один аккумулятор пару кило весит! Прицепил ее за спину – никакой рюкзак больше не нужен. Да он и не поместится туда! Так и будешь с одной станцией бродить и бормотать в гарнитуру: – «Алле, алле!» Даже поесть взять ничего не сможешь, да и автомат тебе будет ни к чему, умрешь через пару километров под этой тяжестью…

– Нет уж, спасибо! Мне одного тебя хватает с твоими задумками. И даже с лихвой! Одна «гипноника» чего только стоит! Включил, съел пару слонопотамов и сыт навеки вечные! Хех! Уволь, я лучше со своим КПК поброжу, смайлики ржачные поотправляю…

Отведенные на поиски вещественных доказательств и сборы пятнадцать минут подошли к концу. Напарники, загруженные по полной программе всем необходимым, в сопровождении генерала вышли в приемную, где наткнулись на двух недоуменных, встревоженных подполковников. Глянув мельком на подчиненных, начальник рявкнул:

– Чего опять не на рабочих местах?! Идите – службу несите, а то поувольняю всех к чертям собачьим, будете потом коровам хвосты на фермах крутить! Мне некогда, я занят! Срочно вызвали по делам в Управление Международных Сил! – затем бодро подошел к пульту связи и, нажав клавишу вызова, пробасил в микрофон: – Мою машину к подъезду, срочно! – после чего торопливым шагом проследовал в коридор.

Генеральский транспорт долго ждать не пришлось. Расторопный водитель лихо заламывал виражи на крутых поворотах гарнизонных дорог. Не прошло и трех минут, как рядом раздался скрип тормозов. Культя присвистнул. Внедорожник командующего выгодно отличался от того, который сталкеры позаимствовали у братков.

– Интересно, – проговорил задумчиво Леонид, – это по уставу положено военному начальнику иметь подобный транспорт под мягким местом?

– Эх, Леня, через эти руки проходит такой крупный капиталец, что нам с тобой, рискующим жизнью ради приработка, остается лишь тяжело вздыхать, мысленно представляя Эвересты зеленых бумажек… В моем рюкзаке лежит примерно столько, сколько генерал тратит на чаепитие, а ты спрашиваешь о каком-то уставе. Кстати, в твоей заплечной таре в данный момент находится в несколько раз больше бабок, чем те, что мы выручили от продажи пяти «кротовиков».

– Это как? – опешил Культя.

– Пока ты капитана разоблачал да переодевался, я из сейфа этого оборотня-золотопогонника всю наличность в твой сидор свалил. Там документов-то было всего на одну папку… Но зато каких! Интересно, сколько нам отвалят соответствующие службы, чтобы завладеть этими бумагами? Там ниточки еще выше тянутся… Ну, да это уже не наше дело. Нам отсюда в целости вырваться, а там – хоть трава не расти.

– Вот именно! Своя рубаха ближе к телу, так что не отвлекайся, пора ехать. Вон – водила уже глаза косит, решения начальства ждет.

– Ну, пора, так пора…

Волотько бодрым шагом подошел к автомобилю и сел на переднее сиденье. Сопровождающий его Артем разместился в задней части салона, довольный тем, что стекла машины оказались тонированными, и увидеть, кто находится внутри, с улицы практически невозможно.

Водитель, недоуменно проследивший за необычным пассажиром, вздрогнул от голоса командира.

– Сергей, ты сегодня со мной не поедешь, у тебя особая задача. Садишься во вторую машину и гонишь ее к бару Викторовича. Обратно доберешься на такси, – генерал протянул сержанту несколько стодолларовых купюр. – К матери заскочи по пути. Даю тебе два дня на отдых. А я в Управление Международных Сил с товарищами из Госбезопасности, – он скосил взгляд на сталкера. – У нас много работы на ближайшее время…

– Вот спасибо, товарищ генерал!

Парень расплылся в улыбке от неожиданной щедрости шефа и спешно выполнил команду. Леонид, не мешкая, занял водительское место, с ходу газанув в сторону контрольно-пропускного пункта, где уже не находил себе места Неудачник.

Часть третья На пределе

Глава 1 Погоня Три года до Судного дня, Рубеж, Пятихатки, окраина Зоны

Оживление на блокпосту достигло апогея, по мере того, как знакомый джип командующего подъезжал все ближе. Как из-под земли появился возле центральной вышки командир специального заградительного отряда – майор Севостьянов. Тут же, перехватив у дежурного офицера руководство постом, он начал деловито налево и направо раздавать отрывистые распоряжения. Во всеоружии поднялась, суетливо бегая по всей территории и спешно поправляя мешки с песком и землей, заполняющие пространство между бетонными блоками, даже отдыхающая ночная смена.

Успевшая расфуфыриться медицинская сестра жеманно взбивала пышные локоны волос, искоса поглядывая на дорогу.

– Ой-ой-ой! Припудриться не забудь на всякий пожарный… – не мог сдержать ревностного высказывания молодой лейтенант, облаченный в тяжелый костюм усиленной защиты, отчего со стороны выглядел неуклюже раздутым и походил на робота из фантастического боевика.

– Тебя не спросила… – отпарировала на замечание ухажера девица. – И вообще, как ты смеешь таким тоном разговаривать с будущей супругой генерала?!

– Так ведь, милочка, – не унимался ревнивец, – чтобы быть уважаемой женой генерала, надо сначала с лихвой хватить семейной нужды, будучи замужем за лейтенантом… Не место красит человека, а человек место!

– А у меня все будет наоборот! Вот он сейчас подъедет, меня с собой заберет, а ты тут бряцай броней и оружием в одиночку!

– Ага! В одну дверь посадит, а из другой высадит, но уже на той стороне ограды… Мимикримам, им лишь бы кровь была! А у тебя как раз сейчас «критические дни»…

Услышавшие перепалку солдаты разразились хохотом. Встрепенувшийся Севостьянов окриком остановил разгорающееся веселье, добавив ко всему сказанному пару крепких словечек.

К этому времени машина командующего приблизилась уже настолько, что стало ясно: проверки начальника избежать не удастся. Майор сник, но, наученный горьким опытом, продолжал изображать бурную деятельность по охране и обороне вверенного участка Рубежа.

– Каноненко! Пулеметные гнезда проверил?

– Так точно, товарищ майор! На правой турели шарниры еще вчера перебирали, там один подшипник рассыпался в пух и прах.

– Заменили хоть? А то в прошлый раз при гоне зверья развернуть его не могли в помощь левому расчету…

– Так точно, заменили!

– Заменили они… А сразу проверить было нельзя? Знаешь ведь сам, что дожди, они железу добра не приносят. Вечно вы сначала запустите все, а потом плачете, что не работает.

– Так ведь, товарищ майор, я же давно просил подшипники заменить! Уже сколько заявки писать можно? Это снабженцы всё… Их бы сюда – к нам, быстро бы шевелиться научились!

– Ладно, хорош демагогию разводить, пойду встречать…

– Руку потом не мойте, товарищ майор, глядишь, и вы на повышение в скором времени.

– Сплюнь, Каноненко, сглазишь на фиг! – Севостьянов ухмыльнулся, но в душе остался благодарен подчиненному за высокую оценку. Вдруг он встрепенулся, вновь посерьезнел и скороговоркой выпалил: – А бумагу в туалете вывесил?! А то при прошлой проверке опозорились-то как! Всем постом рулон искали для начальника, засранцы…

– Да, уже выложил новый, и Лидок там все хлоркой обработала. Я, кстати, даже крючок на стенке для генеральского кителя прикрутил и линолеумом все оббил! А что, красиво звучит: командующий шестого участка заграждения Рубежа полковник Севостьянов…

– Да ну тебя! – бросил командир отряда. – Балабол…

Джип уже снижал скорость, подъезжая к шлагбауму. Часовой у желто-белой полосатой будки вытянулся по стойке смирно. Севостьянов тщательно притоптал ногой недокуренную сигарету, вздохнул и бодрым шагом поспешил на доклад.

* * *

– Да как так, товарищ командующий? Не могу я вас в одиночку пропустить на закрытую территорию! Вы же сами приказали: без вашего ведома… – майор осекся, поняв, что запутался окончательно. Вроде бы он действительно выполняет приказ сверху, но перед ним в данный момент находится тот самый начальник, кто этот приказ отдавал, и изъявил желание – в срочном порядке нарушить правила и въехать в Зону, минуя заграждение Рубежа.

Командир отряда едва не сходил с ума от противоречивых мыслей, а генерал, не дав ему на размышление даже секунды, оглушил громовым раскатом голоса:

– Да ты что, майор?! Охренел вконец?! Ты кому перечить вздумал?! Я ж тебя, щенка, в порошок сотру! Не видишь, что ли, я с товарищами из Госбезопасности еду для расследования дела особой важности?!

– Н-но… ведь н-не без сопровождения же, т-товарищ командующий… – продолжал настаивать Севостьянов, но лепетал он уже больше для проформы, заискивающим тоном, понимая, что продолжать спор с его стороны более чем неуместно. – Д-давайте, я вам хоть расчет «бэтээра» в-выделю для ох-храны?..

– Не надо, сказал! Некоторые вопросы настолько серьезны, что решить их можно лишь без посторонних глаз и ушей… Отворяй калитку, живо!

– Есть! – майор решил не испытывать больше терпения начальника. – Каноненко! Минное заграждение отключи на время и рощу слева от дороги обработай из пулеметов, а то я там движения странные наблюдал недавно!

После отрывистой команды дежурного по блокпосту два крупнокалиберных НСВТ басовито застучали в указанном направлении. В районе небольшой рощицы в воздух взметнулись тучи пыли. Так продолжалось в течение нескольких минут, после чего в ушах еще какое-то время отдавалось эхо выстрелов, и слышался звон отскакивающих от бетонных блоков гильз.

Тяжело вздыхающий Севостьянов стоял у закрывающихся со скрипом створок ворот и пристальным взглядом сопровождал удаляющийся в глубь Зоны внедорожник генерала. На душу его навалилась огромная скала ответственности за происходящее. Непонимание действий начальника не желало отпускать спазмом сдавленное горло. Позади раздались торопливые шаги, и послышался хрипловатый голос:

– Ты чего тут, Олегыч, войнушку развел? Никак опять монстры шалят?

– Да какие там монстры… – майор медленно развернулся к говорившему. – Представляешь, Викторович, сам строго-настрого команду дал: никого не пропускать ни под каким предлогом, и сам же туда ломанулся, якобы по срочным неотложным делам…

– Кто ломанулся? Что случилось-то, объясни! А то стоишь тут, как бедный родственник. Ты лицо свое в зеркале видел? Оно у тебя белее мела…

– Так Волотько…

– Кто?! Ты чего, с ума сошел, что ли?!

– Кто, кто… Волотько, говорю… Сказал, что с представителями Госбезопасности для какого-то расследования едет. Вроде как в сторону Пятихаток… Может, к Харитону или еще куда…

– Да ты совсем свихнулся, придурок?! Ты хоть раз видел, чтобы Волотько в Зону рвался?!

– Н-нет…

– Так какого хрена лысого ты его пропустил?!

– Да т-ты чё, Вик-кторыч, к-как я его мог н-не п-пропустить? Он же – к-командующий…

В голосе командира отряда уже не слышалось уверенных ноток. Он понял, что в данный момент произошло что-то действительно из ряда вон выходящее.

Взбешенный бармен затряс перед его лицом рукой, плотно охваченной белоснежной гипсовой повязкой.

– Кто с ним в машине был?! Ты их видел?!

– Да как-то мельком… Там стекла все так затонированы, что толком и не разглядишь тех, кто на заднем сиденье находится… Да! – встрепенулся майор, вспомнив вдруг что-то важное. – За рулем какой-то незнакомый капитан сидел… И, знаешь, я только сейчас сообразил… Мне показалось, что у него лицо заплывшее, а на левой руке пальцев не хватает…

– Чего?! – в этот момент толстяка затрясло еще больше, чем Севостьянова. – Вот же ты лоханулся, дебил! Скорее собирай погоню! Это те, кого мы перехватить должны были! Вот же заразы, а?! Ты посмотри, что удумали! Охренеть, новости! Самого командующего из-под носа увели! Ну, говорил же я тебе, что эти кадры не так просты, какими кажутся! Если они моего Костю порешат, я сам тебя на куски порву, лопух!

Пока бармен изливал фигурные выражения и словарные обороты, наученный соображать наскоро Севостьянов, собрав силу воли в кулак, уже не обращал на него никакого внимания, а отдавал резкие команды. Затем все звуки заглушила внезапно заверещавшая тревожная сирена. Начавшаяся на блокпосту суета в один миг потонула в воющем сигнале. Картина сумятицы очень напомнила старые кадры немого кино, когда герои, нелепо двигающиеся под музыку, смешно открывают рты, сталкиваются друг с дружкой и мимикой решают какие-то глобальные проблемы.

Наконец, когда от истошного звука у всех присутствующих заломило барабанные перепонки, майор выдал сильную затрещину любвеобильному лейтенанту, даже во время тревоги продолжающему отираться вокруг медсестры Лидочки. Тот пулей взлетел по наружной металлической лестнице на второй этаж наблюдательной вышки, и через несколько секунд непереносимый вой сошел на нет. Первое, что удалось услышать, как до сих пор кроет округу руганью бармен:

– …сколько, мля, на свете живу – никак не привыкну к глупости человеческой! Вот же долбодятлы! Родина требует героев, а матери рожают дураков! Куда ни плюнь – попадешь в дебила! А-а-а!

Но через мгновение истошный ор командира отряда перекрыл собой вопли толстяка:

– Ты – курва! – разносил медсестру давший волю нервам майор. – Да я тебя… И вместе с твоим хахалем-переростком! Во все возможные, просверленные природой отверстия!!! После меня ни один мужик тебя удовлетворить не сможет никогда в жизни!!!

Пунцовая Лидочка стояла, плотно прижавшись к стенке вышки, потупив голову и теребя в руках медицинскую сумку для оказания первой помощи, а Севостьянов продолжал:

– Сколько тебе повторять, что кнопка тревоги красная?! А ты уже в который раз синюю жмешь! Неужели самой такой звук нравится?! Ты что, оргазм получаешь от звука, которым монстров отпугивают?! У-у-у! Уволю на хрен и не посмотрю, что батька твой ветеран половины произошедших в последнее время боевых действий! У-у-у! Уйди с глаз моих долой, и чтобы я тебя видел очень и очень редко, а то все свои у-угрозы в жизнь воплощу!!! – но, понимая, что времени на разборки нет, резко развернулся к двум подъехавшим «бэтээрам» и, не снижая голоса, спросил: – Ну что, Каноненко, готовы?!

– Так точно, товарищ майор! Сташевский, – крикнул старший лейтенант ухажеру медсестры, – остаешься за командира! Попробуй тут только что-нибудь вычудить без нас, тогда сразу на Лидке женю и дворы мести отправлю! И не вздумай никуда о случившемся докладывать, иначе нам голов тогда не сносить! Давай, калитку открывай, живо! Внимательно за сектором наблюдайте, чтобы наше возвращение не прозевать! Надеюсь, мы ненадолго. Все понял?!

Лейтенант кивнул, бросив влюбленный взор на робко выглядывающую из-за угла Лидочку, и вновь взлетел по лестнице на второй этаж вышки – к пульту управления. А бармен все не мог успокоиться:

– …дайте мне самую большую пушку, я этих прохиндеев в клочки разнесу! Мать-перемать! Я ту крутизну вот этими руками… – он, наконец, осекся, остановив поток красноречия, и жалобно потряс загипсованной конечностью.

– Ну, все, нет?! Викторович, а ты с нами?! – Севостьянов, успевший взгромоздиться на бронемашину, жестом показал бармену на второй БТР. – Лезь давай! Там твое оружие – на все случаи жизни. Сам же спешил недавно…

* * *

– Осторожнее, Леня, здесь уже торопиться нельзя. С каждой минутой становится все опаснее. Через пару сотен метров начнут попадаться аномалии, а от них внедорожник вряд ли сумеет защитить. Он только при столкновении с насекомыми выигрывает массой, – Артем озабоченно рассматривал лобовое стекло, на котором отпечатались следы-кляксы от мелких летающих существ. – Давай помедленнее, а я пока детектор включу.

– Может, лучше не по дороге ехать, а в стороне от нее? – выразил мнение Неудачник. – Тут вдоль опушки леса кабаны тропы проложили, а они по опасным местам не бродят.

– Точно, Артемка, а ведь он прав! Давайте-ка я сверну возле тех кустов и подъеду поближе к роще! – Культя обернулся на мгновение к другу. – Да поменяйся ты с этим спящим организмом местами! – сталкер толчком отодвинул навалившегося на него при повороте бесчувственного генерала. – И так в основном правой рукой рулю, а он еще на нее падает постоянно. Я сейчас приторможу…

– Нет-нет! Вот останавливаться не советую, – Артем внимательно смотрел на дисплей прибора. – Тезка, – обратился он к Неудачнику, – ну-ка подтяни Волотько на себя! А я между сиденьями пролезу и тебе остальные его запчасти подтолкну. Ты это чудо в погонах разложи там хорошенько, можешь еще вещички наши на него свалить. Потерпит, не зря же присягу давал: «стойко и мужественно…», – вот пусть и вспомнит, а то забыл, поди, как тяготы переносить.

– Слушайте, вроде зрелый человек, на таком высоком посту, а носки поменять не может вовремя… – Неудачник сморщился, когда принимал на себя обутые в туфли ноги командующего. – На его месте, да с его бабками я бы их каждую минуту менял… – сталкер замолчал ненадолго, потирая ушибленную голову после того, как автомобиль подкинуло на очередной кочке.

– А по мне – пусть уж немытыми ногами пахнет! – Артем скривился. – Только не смертью… В Зоне порой некогда о чистоте думать. Лишь бы в живых остаться.

– Я тут прикинул, – согласился Неудачник, – а если это не столько носки генерала пахнут, сколько мои?

В салоне машины грянул дружный хохот, мгновенно прервавшийся, когда Культе пришлось крутнуть руль из-за того, что справа, из кустов на тропу внезапно выскочил здоровенный кабан с налитыми кровью свирепыми глазами. Но полностью увести джип от столкновения не удалось. Рыло мутанта с торчащими клыками, больше похожими на бивни, со всего маху врезалось в бок автомобиля, отчего тот развернулся почти на девяносто градусов и едва не опрокинулся. Леонид резко выправил движение, но громила-секач продолжал нестись бок о бок с внедорожником, снова занося машину к кустам. Артем, оценивший обстановку, крикнул Культе:

– Держи в таком положении и газуй сильнее – не давай ему опомниться! Кабаняра в двери застрял, если остановимся, он нас перевернет, а потом вскроет джип, словно консервную банку, и закусит внутренним содержимым, как шпротами!

Вцепившийся в руль сталкер кивнул, скосившись на напарника, доставшего дробовик. Артем высунул обрез в окно, приставил стволы к уху свирепой твари и выстрелил дуплетом. Послышался протяжный скрежет, клыки мутанта вырвало из корпуса внедорожника, и он, отвалившись в сторону, кубарем покатился в бурьян, а машина, еще некоторое время виляя, помчалась по тропе дальше.

– Фу-у-ух! – когда автомобиль выровнялся, Культя вытер рукавом выступившую на лице испарину. – Все тело дрожит, словно никогда не бывал в подобных передрягах. Вот, что значит, давненько в Зону не ходил. Что за дела, а, дружище? Откуда здесь такие монстры?

– Так вот и я не пойму, – Артем, переломив пополам двустволку, взялся перезаряжать. – Кабанов, конечно, и на Пятихатках хватает. Быстро плодятся желудёвые гурманы. Вон – аж тропы протоптали. Но таких «локомотивов» я здесь еще не видел! А ведь на этом джипе железо не простое. Бронированное. Он же дверь как бумагу порвал…

– А я знаю! – внезапно подал голос Неудачник. – Это все из-за меня!

– Не понял… – Артем, не переставая смотреть искоса на дисплей прибора, развернулся к парню. – Поясни.

– А что тут непонятного? – как само собой разумеющееся тот сделал вывод: – Я же рассказывал, что со мной подобное происходит регулярно!

– То есть, ты хочешь сказать, что без тебя мы этого кабана вряд ли бы встретили?

– Вот это я вам с самого начала и говорил! При мне всегда такое случается. То аномалия какая появится, то зверюга невиданная.

– Хорошо. Пусть будет так, как ты говоришь. Только мне не ясен один момент: почему тебя Неудачником зовут? Ну да, с тобой постоянно что-то не совсем хорошее происходит, ты регулярно встреваешь в какую-нибудь неприятность. Но! Скажи, мил друг, а почему тогда ты из всех этих передряг выходишь живым и здоровым? Это как понять? Нет-нет! – Артем махнул рукой прикусившему губу парню. – Ты не подумай чего! Я не с наездом, а просто пытаюсь понять: почему «неудачник»-то? Тебе же везет, как ни крути! Вот смотри: ты как магнит притягиваешь к себе неприятности. Но выходишь из них… м-м-м… сухим из воды, так?

– Почти всегда, – согласился сталкер.

– Вот видишь! А над этим ты думал? Вполне возможно, что существует некий коэффициент случайностей. У большинства людей он не превышает обычного, заданного природой процента. А у иных зашкаливает. Хм… Вот смотрите, други, что по этому поводу думаю я. А ведь у нас – всех троих, подобное происходит гораздо чаще, чем у других! Взять, к примеру, меня. С момента моей первой встречи с Зоной вокруг произошло столько заковыристых ситуаций, что и не перечесть. Но каждый раз появляется некий «рояль в кустах». То есть, это означает, что параллельно с неприятностью нам сопутствует везение, вытаскивая из передряг наши задницы… И это везение постоянно держится на пределе – у самой грани!

– И правда! – Культя, не отрывающий взгляда от дороги, хохотнул. – Постоянно встреваем во всякие пакости, но, как правило, успеваем вовремя их преодолеть. Артемка, твои слова, да Зоне бы в уши… Нам сейчас тоже ведь надо как-то выпутаться. Но как? Ну, вырвались мы из лап мафии, одного из главарей с собой прихватили. А дальше что делать? Не может ведь удача нам постоянно сопутствовать. Куда теперь это тело девать? Не убивать же его…

– А кто тебе говорил, что мы собираемся его убить? До поры он нам нужен как прикрытие. А после посмотрим. Предлагаю для начала доставить его в одно интересное местечко. Не могу же я постоянно снотворное использовать. А там ему будет более чем хорошо, – уверен! Тезка, – обратился вновь Артем к Неудачнику, – что ты там говорил про место, где уйму артефактов нашел?

– Это недалеко от Маяка, там еще антенны какие-то у скал из земли торчат, и бункер старый имеется. Только он завален весь, я пробовал туда пробраться, но ничего не вышло. А потом на мозги фигня всякая начала действовать, глюки стал ловить. Пришлось по-быстрому оттуда ноги делать…

– Я, кажется, знаю, почему так все получилось, и мысль об этом мне тешит сознание. Только к Харитону сгоняем для начала, но не на Пятихатки, и не на Завод.

Артем быстро набирал на КПК сообщение. Культя мельком взглянул на друга и спросил:

– А почему?

– На Пятихатках нам делать нечего, через километр свернешь налево. Только внимательнее, Леня, я тебя прошу, тут аномалий полно. Вполне так может статься, что у хутора нас уже поджидает засада. Военные наверняка успели опомниться. Хотя… как знать. Солдатики на КПП гарнизона вспомнят мало чего. Ну, приезжала братва, девок привозила, а дальше? А вот дальше провал в памяти. Клофелин подсыпали, что ли? Вывод напрашивается сам собой: нечего при исполнении с незнакомыми людьми общаться. А в штабе… Хех! Там вообще исторический момент произошел. Более чем через шесть десятков лет после своей смерти штаб шестого участка Рубежа у аномальной Зоны посетил сам Иосиф Виссарионович! Тут уж ни о какой нормальной больнице и речи не может идти. Штабные, поди, с ног сбились, пытаясь выяснить, отчего отрезанная от телефона дежурного по части трубка оказалась на столе командующего! Это как у Булгакова – всем штабом с песнями и музыкальным сопровождением можно прямо в дурку ехать!

– Тогда почему ты думаешь, что нас здесь засада может ждать?

– А вот это уже серьезный вопрос. Когда мы отъезжали от блокпоста, я видел нашего общего знакомого с загипсованной рукой – Викторовича. Разумеешь, о чем я? Этот живоглот наверняка быстро допетрил, что к чему. Наверх они вряд ли докладывать станут о происшествии, а вот погоню за нами организуют однозначно! И это хорошо, что мы с дороги съехали, они-то явно в деревню проследуют. Так что нам туда соваться – резона нет, а Харитона я уже проинформировал. Ну, вернее, не его, а другого человека. Но это роли не играет. Я уверен, что торговец в кратчайшие сроки обо всем узнает почти из первых уст.

– А на Завод к «пепловцам» почему нельзя? Они могли бы стать для нас хорошим прикрытием, все же группировка старается защищать людей от беспредела в Зоне. Ее по праву часто хвалят и правильной называют.

– Сам рассуди здраво: военные с «Пеплом» связи поддерживают, а значит, могут о нас сообщить. В нелестном свете, естественно. Тем, кто имеет общую «крышу», нет резона портить отношения между собой. Так что, и здесь нам лучше всего подстраховаться. Береженого, как говорится…

– Хорош, Артемка, демагогию разводить! Давай – ближе к делу! Так куда сейчас едем? Давай маршрут, штурман аэроплана! А то устал я уже, рука болит сильно…

– А сейчас едем мимо Армейских баз, на Маяк – к бункеру Лучника. Через километр я тебя сменю.

– Вот это уже другое дело! – Культя повернулся к Неудачнику. – Ты когда-нибудь видел псевдорысей с близкого расстояния?

– Бог миловал…

Леонид, зловеще улыбаясь, сделал страшные глаза.

– Увидишь!

* * *

– Ну, и что мне со всей этой кучей денег делать? – Харитон был растерян, как никогда.

– А что хочешь, то и делай, – Артем ухмыльнулся. – Нам только документы нужны настоящие на всякий пожарный, и по базе бы пробить: что и как. Не занесены ли мы в розыскной список? Хотя, не думаю, что они так поступили. Светить это дело им не резон. Но подстраховаться нам бы не мешало… Словом, надеюсь на твою помощь. А мы уж в долгу, как говорится, с этими деньгами не останемся. Да ты не волнуйся – они чистые. Мы их у бармена взяли, хм… в виде гонорара за хабар. А вот в другом рюкзаке – из сейфа Волотько. Их бы пока придержать. Вдруг придется следственным органам отдавать, если дело закрутится? Ну, а мы тем временем еще в одно место наведаемся. Там со слов Неудачника хабар немалый имеется. Так что, ты точно внакладе не будешь, Харитон.

– Добро, – торговец, кряхтя, поднял с широкого пня массивное тело, вздохнул и улыбнулся. – Так и поступим. А вы смотрите там – аккуратнее, сгинуть навеки всегда успеете. Вы, ребята, молодцы! Головы у вас шурупят – что надо! Главное сейчас – вам на «пепловцев» не нарваться, а то действительно ведь сдадут в белы рученьки бандитов, сами того не желая. Всего же сразу и не объяснишь каждому. Ну, с богом! Поеду я к себе, а ты, – он показал толстым пальцем на Артема, – КПК включенным держи. Как только отсканирую информацию, так сразу и сообщу. А документы с недельку подождать придется. Всё, бывайте, парни.

– Хороший человек Харитон, – Артем смотрел вслед удаляющемуся торговцу. – И главное – правильный.

– Ему ведь и я обязан многим, – Лучник, прищурившись, посмеивался, видя, как Неудачник во все глаза разглядывает крупную фигуру лежащего у его ног Шалуна. – Что, нравится тебе мой друг?

– Если бы не вы, я бы при встрече с таким «другом» давно ласты склеил. Один вид внушает уважение.

– Правильно, уважать надо всех и каждого. Особенно когда у встречного такие когти и клыки… – самец псевдорыси важно рыкнул и потерся о бок товарища, а Лучник, запустив пальцы в загривок большой кошки, ухмыльнулся и вновь обратился к Артему: – Значит, говоришь, на Маяке? Знаю я этот бункер. Там еще до второй Аварии исследовательский центр располагался. Эти яйцеголовые научники, вроде, все пытались разобраться, как можно управлять человеком. А потом бункер опустел, но, вероятно, под воздействием Зоны оставшаяся в целости аппаратура время от времени включается сама собой. Отсюда и слухи о смертельной опасности на территории лабораторного комплекса. Антенны направленного действия работают в частоте, воспринимаемой человеческим мозгом. Как-то там, через ноосферу планеты… Военные давненько уже рейд организовывали по просьбе оставшихся в живых исследователей, вход в бункер подорвать пытались. И с большим трудом им это удалось. Вход завалило. Только перед самым взрывом началась такая чехарда, что больше половины либо погибло, либо отправилось гулять по Зоне с опустошенными головами. Вернувшиеся на базу едва смогли что-либо объяснить. Все о каких-то призраках твердили, что из-под земли на поверхность повылазили. А после того, как взрыв тоннель обрушил, вроде бы все успокоилось. Совет Международных Сил решил однозначно: к бункеру ни ногой. Тему на этом закрыли. Вот только со временем в паре мест потолок из-за аномалий прохудился, и опять начались неприятности. То группа сталкеров пропадет, то вдруг различные монстры вокруг шнырять начинают, то зомби и скелетоны бродят толпами. Хуже, когда совсем уж непонятное вокруг происходит. Зона – это еще полбеды, она чаще вслепую – на одних рефлексах живым организмам худо делает, а вот совсем другое дело – человек. Если бы всех этих лабораторий в округе понастроено в свое время не было, глядишь, и жизнь в Зоне совсем бы по-другому строилась… Мы с Шалуном внутрь не забирались, поосторожничал я, мы же тоже из плоти, да разум имеем кое-какой, терять его не хотим. А позже нам уже не до этого научного центра стало, других дел навалилось выше крыши. Ну, да ладно, не буду ваши молодые головы всяким негативом забивать. Сейчас поговорим о задачах, – он вновь заглянул Артему в глаза. – А еще там появились новые виды аномалий. Некоторые кажутся совсем безвредными, но лишь со стороны…

– Да, да… – сталкер встрепенулся и неожиданно перебил наставника: – Вот туда-то я и хочу генерала доставить. Чтобы не утруждаться, охраняя его постоянно. Пусть на своей шкуре прочувствует, как это – по Зоне ходить. Сколько от его деяний людей погибло…

– Ну что, может, и правильно, что решил так поступить. Иногда практика действительно полезные плоды приносит. А в данном случае без нее, как я вижу, никуда… – Лучник улыбнулся. – Попутно хочу вам одно задание дать, чтобы устранить смертоносное пси-воздействие. Очень похоже на то, что часть комплексной аппаратуры до сих пор срабатывает из-за подпитки электроэнергией. И все это усилено непроизвольным вмешательством Зоны… Вот и требуется от вас – отключить оставшееся оборудование. Я объясню, как без проблем туда пробраться. А для обесточивания центра многого не требуется. Надо просто перебить подходящие к нему кабели. Только предварительно предлагаю вам принять кое-какие меры для почти гарантированной защиты от неприятностей…

* * *

Над заброшенным хутором царило непривычное безмолвие. Наступившую тишину нарушали лишь иногда раздающиеся вдали рыки и вой зверья да еще совсем уж непонятные звуки, доносившиеся со стороны обширных болот. Несколько сурового вида мужиков сидело возле костра, искоса поглядывая на собравших их в одном месте военных. Двое, открыв тушенку, разогрели ее на тлеющих углях и, молча, неспешно поедали содержимое банок, подцепляя его увесистыми ножами. Спорить и паниковать – не резон. Себе дороже выйдет. Все это понимали прекрасно. Запретная аномальная Зона – закрытая для доступа, находиться на территории которой категорически не рекомендуется под страхом неизбежной кары, учитывая возможность распространения заразы при выносе ее за пределы Рубежа. Нарушители карантинного пространства – сталкеры, люди вне закона. И качать какие-либо права в их положении – более чем глупо и безрассудно. Военные – официальные блюстители порядка, за ними не заржавеет. Расстреляют без суда и следствия, как ни крути, коли попытаешься спорить. А так – возможно, пожурят, морально надругаются и отпустят восвояси. Тоже люди, со своими понятиями и предрассудками. Нередко случалось ведь, что именно сталкеры оказывали попавшим в затруднительное положение военным неоценимую помощь. Факт. Десятилетиями сложившиеся отношения, шаткое равновесие сосуществования в чуждом для всего живого месте.

В стороне, у колодезного сруба, нервно выкуривая одну за другой сигареты, прапорщик Харечкин по очереди допрашивал задержанных, записывая что-то в карманном блокноте огрызком карандаша, зажатым между пожелтевшими от табака пальцами.

Странно, но с реальностью не поспоришь. Продукт прогресса – шариковая ручка, в Зоне оказывалась совершенно бесполезной, удивительным образом не желая выполнять то, для чего была предназначена. Как ни верти, а писать приходилось по старинке – простым грифельным карандашом. Куда смешнее бы выглядело какое-нибудь гусиное перо, торчащее из-за уха, и открытая емкость для чернил…

Военных поразило отсутствие оживленности в данном месте. Постоянно проживающих на хуторе людей не было еще со времен Второго взрыва, но это – одна из самых известных торговых точек вблизи Рубежа. Сюда стекается почти треть найденного в Зоне хабара, и проворачивается едва ли не половина махинаций, связанных с куплей-продажей. Нагревающий на всем этом руки торговец Харитон неплохо обжился и выстроил целый бункер, вероятно, имеющий не один ярус подземных этажей. Причем, сооружение выглядит настолько внушительно, что проникнуть внутрь силой мог лишь обладающий ядерным оружием.

Прапорщик сплюнул, затянулся свежей сигаретой из пачки, бросил уважительный взгляд на плотно запертую массивную бронированную дверь убежища и спросил:

– Так что, говоришь, барыга сегодня оттуда еще не выходил?

Сморщенный мужичок в штопаной фуфайке и натянутой поверх выгоревшей на солнце штормовке с капюшоном испуганно вздрогнул.

– А? – переспросил он заискивающим тоном. – Кто не выходил?..

– Слушай, паря, не делай из себя посмешище! – нервы Харечкина были уже явно на пределе. Восьмой допрашиваемый, а результата – ноль. – Харитон, говоришь, еще не выходил сегодня?

– Кто говорит?

– Да ты, мать твою, говоришь!

– Я? Не-е-е… Я не говорю.

– А что же ты делаешь?!

– Так ведь отвечаю на вопросы…

Прапорщик выплюнул в колодец жвачку, затянулся, выпустил вверх струю сигаретного дыма, отправил окурок вслед за резинкой, затем медленно поднял пронзительный взгляд на мужичка и процедил сквозь стиснутые зубы:

– Ни сигареты, ни жвачка от нервов не помогают… Одни накладки. Видать, не выйдет у меня курить бросить. Вот как убью пару-другую идиотов, так и спокойнее становится… Рожков!

– Я!

Стоящий неподалеку солдат в костюме повышенной защиты вызывал завистливые взгляды у сидящих возле костра сталкеров и явно красовался перед ними. Он подскочил к начальнику, всем своим видом красноречиво говоря о готовности к выполнению любого приказа.

– Знаешь что, Витёк? – Харечкин, прищурившись, посмотрел на подчиненного. – А отведи-ка ты этого балбеса за дальний сруб и расстреляй ко всем чертям!

– Есть! – солдат сорвал с плеча РПК и демонстративно передернул затвор.

– Э-э-э! – мужичок явно испугался реакции дознавателя, – вы чего, братишки? За что же это меня в расход пускать? Сижу – никого не трогаю, ничего не знаю…

– Вот именно! – прапорщик расплылся в зловещей усмешке. – Мертвые не потеют и не делают из окружающих дураков! А кому ты нужен такой – ничего не знающий?

– Нет, я кое-что, конечно, знаю… – сталкер резко сел на землю, показывая, что никуда идти не собирается и готов к сотрудничеству.

– Ну, вот видишь, как все просто? Неужели для согласия всегда требуются жесткие меры?

– Так ведь у меня ничего еще и не спросили толком…

– Ты опять?!

– Всё-всё! Я понял! Харитон? Так он еще затемно куда-то по делам убыл…

Викторович с тоской смотрел на осуществляемый допрос с пристрастием, высунув голову из люка бронемашины, подпер подбородок здоровой рукой и удивлялся терпению Харечкина. У старых знакомых давно накопилось несколько неоплаченных счетов, которые бармен с удовольствием предъявил бы сейчас неуловимому Харитону. Причем, в виде заряда картечи. Как раз, слава богу, подвернулась подходящая ситуация. Но, как назло, не хватало главного звена– самого торговца. И это поначалу раздражало, а потом ввергло в уныние. Мелькнула даже мысль: «Вот ведь проныра, а? Как знал…» Вынужденное безделье вызывало медленно накатывающую сонливость. Несколько раз опускающаяся голова резко срывалась с руки, и хозяин едва успевал останавливать ее в каких-нибудь миллиметрах от острого металлического края люка. Наконец, ему это надоело, бармен встрепенулся и присел.

– Да что же это такое?! Сколько можно, Олегыч?! Что делать будем, а?

– Нет резона на этом хуторе сидеть… – Севостьянов задумчиво смотрел на экран монитора бортового компьютера. – Не будет их здесь.

– То есть, как – не будет? А куда же они могут деться? – Викторович поднял на майора недоуменный взгляд.

– Да в Зоне всегда есть места, куда сталкеры пойти могут! Только не каждый решится за ними туда следовать…

– Слушай, хватит уже загадками изъясняться! Говори точнее, если у тебя есть какие-то мысли на этот счет. Лично мне как-то не очень улыбается за разными паразитами к черту на кулички соваться. И где теперь их искать?

– Да есть у меня одна идейка, только я пока не совсем в ней уверен. Вот сейчас и попробуем ее проверить, – командир отряда постучал ногтем по монитору, на котором по часовой стрелке крутился светящийся луч. – Каноненко! Ты же у нас специалист по этим делишкам?

– Так точно, товарищ майор! – старший лейтенант ловко заскочил в боковую дверцу, расположенную между колесами бронемашины.

– Вот и выясни: что это за мигающую точку я наблюдаю на экране радара! Кстати, она на протяжении всего времени преследования впереди нас маячила.

– Товарищ майор… – Каноненко стукнул ладонью по своему шлему. – Да это никак машина командующего сигнал подает! Вот же я идиот! Знал же, что у генерала в джипе чип вставлен с электронным радиомаяком. Только непонятно мне одно: в Зоне ведь обычно вся электроника из строя выходит, а тут – всю дорогу ясный и устойчивый прием…

– Нда-а-а… – Севостьянов горестно вздохнул, а потом внезапно словно взорвался изнутри: – Да ты что же, салага, над нами издеваешься?! Это ведь твоя машина?! – он с силой постучал кулаком по внутренней обшивке борта. Моментально в проеме дверцы появился ординарец командира отряда – громила-сержант. – Чего тебе?! – глаза начальника гневно сверкнули. Здоровяк ойкнул, пробормотал что-то невразумительное и исчез с поля зрения, а Севостьянов продолжил: – Так твоя или нет машина, я тебя спрашиваю?!

– М-моя… – Каноненко понял, что допустил непростительную ошибку.

– И какого же хрена ты в монитор раньше не смотрел?! Слышишь меня, специалист?!

– Так ведь, товарищ майор, это же – Зона, а в ней электронике доверять нельзя… Заведет в какую-нибудь дыру, где сгинуть бесследно – раз плюнуть. Мы обычно только глазам верим, да и то не всегда.

– Я последний раз тебя, старлей, спрашиваю: машина твоя?!

– Моя… Только я не пойму, о чем вы, товарищ майор?..

– Вот вернемся назад, – Севостьянов крепко схватил подчиненного за грудки, резко подтянул к себе и злобно зашипел: – я тебя заставлю все тактико-технические характеристики этого «бэтээра» назубок мне рассказать! А пока, может, сам догадаешься, почему его электроника под воздействием аномальной активности из строя не вышла?!

– Черт! – лицо Каноненко стало пунцовым. – Совсем забыл, что аппаратура работает на основе составляющих некоторых видов артефактов…

– Дошло?! Наконец-то! А теперь быстро сообрази: это они являются передвигающейся точкой или нет?! Некогда нам, командующего выручать надо…

Старший лейтенант метнулся к пульту управления радаром, пощелкал переключателями, повертел ручки настройки, внимательно вглядываясь в монитор, и, наконец, выдал:

– Они… Код совпадает.

Севостьянов, забыв про замкнутое пространство боевой машины, резко подскочил. Раздался глухой стук. Каноненко вздрогнул, поморщился и участливо посмотрел на командира. Тот же, как ни в чем не бывало, тряхнул головой и гаркнул наружу:

– По местам! Харечкин, бросай это дело, давай в машину! Заводи! Едем дальше! – и уже спокойнее скомандовал растерявшемуся вконец подчиненному: – А теперь точнее определи, куда они так спешат!

– А я и так знаю, – часто моргая, ответил тот, – сначала на Армейские базы двигались, а сейчас в сторону Маяка повернули.

– Вот туда и поедем. Вперед!

Глава 2 Смертельный риск Три года до Судного дня, Зона

Неудачник в течение часа зачарованно смотрел, как сидящий за рулем Артем выписывал по полю фигурные вариации, словно досконально изучал какой-то замысловатый танец, придуманный специально для джипов. Культя внимательно вглядывался в дисплей детектора, время от времени подавая напарнику команды – повернуть в ту или иную сторону, а то и вообще вернуться к предыдущей точке маршрута. Мелькавшие за окнами картины, наконец, осточертели сталкеру, и он произнес с досадой:

– Я этот бугор уже двести двадцать третий раз справа от себя вижу. А на нем крысаки сворой собрались… Вот, наверное, потешаются над нами, пока мы тут куролесим. Гля, как в кинозале: смотрят и насмехаются про себя! А у меня уже голова кружится от всех этих виражей. Воистину – ничего нет вернее и проще, чем ходьба на своих двоих.

– Если бы мы ножками топали, нас давно уже какая-нибудь аномалия порвала на портянки. А так – броня и масса машины спасают, – Артем не отводил взгляда от дороги. – Да и зверье уже успело бы наброситься… И как ты вообще сюда пешком пробрался, если мы даже на машине продвигаемся по сантиметру за час?

– Так ведь я не с этой стороны шел, а от Завода. Там дорога гораздо чище была… Хотя после Выброса все могло и поменяться. А может, я выйду на время? Все равно вы пока на одном месте кружите. Ноги хоть разомну… А, не! По делу прогуляюсь!

– Что, так приспичило, аж в ушах плещется? – Культя нервно хохотнул.

– Да нет, я по другому поводу…

– Еще хлеще? – не выдержал Артем и начал демонстративно принюхиваться. – Не переживай так сильно, сейчас в какую-нибудь пакость въедем, сразу по всякому и сходишь!

– Представь, – Культя, усмехнувшись, вновь вставил словечко, – даже бумаги не надо будет!

– Чего вас зациклило на «нужде»? – Неудачник улыбался во весь рот. – Я бабло хотел наварить… – видя недоуменные выражения лиц друзей, пояснил: – Да на взгорок бы пока сбегал и билеты крысакам продал в партер! А то чё они, как бедные родственники – видит око, да зуб неймет!

В салоне раздался дружный хохот.

При всей трудности прохождения опаснейшего аномального лабиринта, сталкерам, наконец, удалось вырваться на «оперативный простор». Правда, один раз пришлось все же изрядно попотеть и встряхнуть нервы… Когда бронированный джип резко приподнялся с одной стороны, создалось впечатление, что его непременно перевернет, подкинув, словно пушинку, вверх. Решив, что тянуть резину больше нельзя и пора ретироваться, Неудачник открыл левую заднюю дверь, но сразу отпрянул обратно, так как почувствовал резкое втягивающее давление гравитационной аномалии. В этот момент крепления распахнутой двери лопнули, словно были сделаны из хрупкого пластика, и ее тут же вырвало и унесло к центру завихрения. У всех перехватило дыхание, а Неудачник, вцепившись в бесчувственного Волотько, едва смог удержать его внутри салона. Лишь лакированные генеральские туфли вместе с носками сорвало с ног воздушным потоком. В результате аномалия сработала вполсилы и на время разрядилась. Внедорожник резко отпустило, и Артем вжал педаль газа. Подняв тучу пыли, автомобиль рванул вперед и оказался в относительной безопасности.

Переведя дух, решили на время остановиться.

– Нет, вы видели?! – губы Неудачника тряслись от испытанного напряжения.

– Н-не п-просто в-видели, а ощутили к-каждой к-клеточкой тела… – Культя после произошедшего говорил с небольшим заиканием. – И зачем ты т-только дверь отк-крыл?!

Казалось, еще немного, и он вцепится в сталкера покалеченной рукой.

– Погоди, Лёнь, тут он как раз, сам того не желая, нам оказал неоценимую помощь, – Артем решил разрядить обстановку. – Если бы она сработала сильнее, тогда точно бы утянула в себя всю машину, а так нам однозначно повезло.

– Ага, – Неудачник широко открытыми глазами смотрел назад, – повезло… Гляньте, мужики, я только про запахи от ног говорил, а она за нас всю грязную работу сделала… Носки с него сняла… Но, я вам скажу, запахи от этого не уменьшились. Кажись, я знаю, в чем причина… Еще мне штаны менять надо.

– А ты сходи, вон, к ней на еще один контакт. Глядишь, опять поможет… Она тебе не только штаны снимет, она и задницу подотрет и просушит ее до самых тазовых костей! – Культя был неумолим.

– Ладно, – Артем подвел итог, – успокойтесь уже. Нам не стоит забывать о своей задаче. Нелегкой, надо сказать. Необходимо отмыться от всего этого дерьма, в которое мы вляпались. Знаете, парни? Я ведь раньше даже и подумать не мог, что вокруг нас столько негатива существует. А сейчас прямо плюнуть некуда – обязательно попадешь в какую-нибудь пакость. До чего же я был слеп! Мне казалось, что весь мир такой прелестный и чудной… Очень бы хотелось сказать спасибо тем сталкерам, с которыми мне пришлось столкнуться на первых шагах по Зоне. Только нет больше никого из них, к сожалению… И ведь они самоотверженно погибли ради моего спасения. Вот в чем состоит правда на этом свете – в самопожертвовании. И, скажу я вам, если настанет такой момент, ради истины я тоже готов сложить голову на плахе. Даже ради того, чтобы сохранить жизнь и здоровье хоть одного хорошего человека. И пойду с этим до конца!

– Ну, что ты опять в дебри полез? – Культя, улыбаясь, смотрел на друга. – Поехали, давай, дальше. Вон, уже и антенны видны. Судя по показаниям датчика, дальше аномалий все меньше, так что – смелее.

– Как скажешь, дружище… – Артем вздохнул и плавно тронул машину с места. – Неудачник, а вот скажи, ты когда-нибудь пробовал ананасы?

– Это ты к чему? – не понял вопроса сталкер. – Думаешь, за время нашего отсутствия в Зоне произошло много перемен, и появились плантации ананасов?

– Да нет, – Артем вздохнул, – хотя как знать… Я не удивлюсь, если это действительно может оказаться правдой. Я серьезно. Не поверите, но я за свою жизнь так их ни разу не попробовал. Как-то не удалось… Даже сам поражаюсь. Нет, я на прилавках их обозревал и сок пил не раз, а вот в натуральном виде никогда не ел. На что они похожи? Не чешуйчатое же покрытие жевать…

– Нет, конечно, – Культя засмеялся, ответив за Неудачника. – Кожуру срезаешь, а сердцевина – как обычный апельсин.

– Но мне больше нравится манго, – вставил Неудачник свое словечко. – А что ты вдруг об этом вообще заговорил?

– Да отвлек он тебя! – не выдержал Культя. – Даже я понял уже, что Артем имеет в виду. Объясню. Ты никогда не замечал, что неприятные ситуации возникают с тобой лишь в том случае, когда тебе приходится сосредотачивать внимание на дороге впереди?

– То есть как? – не понял сталкер.

– А так и понимай! Стоит тебе немного отвлечься, как вероятность так называемого невезения резко сходит на нет. Вот в данный момент мы проехали в опасной близости от «воронки», а она даже не среагировала на нас!

– Нда-а-а… – Неудачник задумался ненадолго. – Выходит, я сам частично виноват в своих бедах?

– Где-то ты заметил правильно. Что, вообще, такое – Зона? Аномальное образование с определенным мистическим уклоном. Скажем так. Так вот, большинство ситуаций, происходящие в ней, зависят от энергетических контактов биополей живых организмов с ее сущностью. Ну, проще говоря, своим мыслительным процессом ты оказываешь на нее воздействие, заставляя реагировать и создавать условия, рисующиеся в твоей голове. Некоторое исполнение желаний, что ли… Возможно, от этого и идут слухи об Оке, якобы находящемся в Саркофаге. Кто знает…

– Вот это ты выдал, Леня! Как прям настоящий яйцеголовый! – Артем был поражен. – Слушай, а ведь это может быть истинной правдой! Но мимо аномалии мы действительно проехали без проблем. Аж в ушах шум до сих пор стоит от ее завихрений, настолько близко мы к ней находились. А вот об Оке и его природе поговорим как-нибудь позже, лады? Поглядывай в детектор, не забывай, а то на последних метрах куда-нибудь встрянем.

– Да смотрю я, смотрю… – Культя вновь посерьезнел и скомандовал: – Левее забери метров на десять, только осторожнее, там еще плешь непонятная и несколько рытвин с «киселями» в бурьяне притаились.

* * *

– Что замер-то? По нраву тебе парни? Мне тоже. Избранные – это понятно, но иногда лучше помогать им на первых порах. Себя-то помнишь вот таким же?

– Вот то-то и оно… – Лучник задумчиво посмотрел на друга. – Прогуляюсь я с Шалуном до Маяка. Вдруг подстраховать мужиков надо? На душе как-то неспокойно.

– Давай, проветрись, а то засиделся в последнее время, как я погляжу…

Болотник держал на руке непонятное существо, словно только что прибыл с одной неизведанной планеты, описанной братьями Стругацкими в фантастическом произведении. Мини-спрут, разбросавший в разные стороны щупальца-присоски, осторожно двигался от запястья к локтю, а за ним на коже оставалась чистая, без волосяного покрова, блестящая влажная дорожка. Лучник внимательно присмотрелся к очередному эксперименту друга и, ухмыляясь, изрек:

– Бриться, что ли, лень стало? Опять вывел облегчитель для жизни?

– Почему же – лень? – Доктор хмыкнул. – Это для операционной. Недавно мимикрима одного оперировал. Замучился его волосяной покров в месте раны убирать. Три лезвия испортил… Что же мне теперь, ящиками станки для бритья скупать? Миллионера нашел? А вот стрижик как раз на себя эту работу и возьмет… И я его не выводил, он сам ко мне приполз. Месяца два его лечил, думал, что не выживет. Гадал, чем кормить бедолагу, а все оказалось просто. Ему кроме волос ничего не надо. В центре болот его соплеменники обитают. Хех! Думаешь, почему болотные мимикримы цветом от собратьев отличаются? Не волосяным окрасом, а тем, что в большинстве своем поросли на коже не имеют. Я сам только недавно это понял. Блохам же все равно, на каком живом организме жить, лишь бы шерсти побольше было, в которой спрятаться можно. А мимикримы сами успели догадаться, как от насекомых избавляться, вот и используют стрижиков для бритья…

– Чего только не появилось в Зоне за последнее время. Но ведь и не в худшую сторону, скажу я тебе! Так что, глядишь, все к лучшему, как ни верти…

– Вот и я об этом. Еще бы все это понимали. Думаю, что Зона в последнее время вступила в очередную фазу своего развития. Словно школьник, перешла в очередной класс, отчего значительно повысила свой интеллектуальный уровень. Иначе, зачем же она так расширилась в прошлый раз, а потом вернулась к привычным границам? Взрослеет она, взрослеет…

* * *

– Вот это место! – Артем смотрел на растерянного Волотько. – Здесь тебе будет очень даже неплохо, чтобы осознать все свои ошибки. И времени навалом – подумать над смыслом жизни…

Генерал дрожал всем телом, переминаясь голыми ступнями на пожухлой траве. Сейчас от его былой уверенности не осталось и следа. Культя, подошедший к нему в упор, протянул флягу с водой.

– Возьми, еду мы не предлагаем. Надеюсь, ненадолго оставляем тебя в одиночестве. Но на достаточное время, чтобы почувствовать жажду. Постарайся быть экономным, кто знает, как обернется дальнейшее. Прошу только одно: вспомни о том, что вокруг тебя все это время находились люди, которые заслужили к себе человеческое отношение. На одном обогащении мир не держится. У существования есть более важные ценности. И… молись, чтобы мы вернулись и забрали тебя обратно. Очень не хочется стать причиной твоей гибели в страшных условиях.

– Вам это с рук не сойдет, выродки! – Волотько распирало от бешенства. – Представляете, что с вами сделают, когда поймают?!

– Ну… – Артем открыто посмотрел в глаза генерала. – Не всегда, к сожалению, а может и к счастью, наши желания совпадают с возможностями. Случается, что обстоятельства гораздо сильнее причин! Ты можешь понять, в каком положении оказался? Из значимой фигуры ты превратился в пушинку, которая зависит от даже небольшого дуновения ветерка. На все воля стихии. А мы лишь помогаем тебе это осознать, чудак. Вечно уверенным в себе быть нельзя. А пугать?.. Пугать нас не стоит. Мы уже видели в жизни достаточно негатива, чтобы со всей ответственностью заявлять, что знаем, для чего здесь находимся. И пока мы решаем возникшие проблемы, ты посидишь и проанализируешь свою прошлую жизнь.

С этими словами сталкер слегка подтолкнул генерала вперед. Раздался едва слышимый звук всплеска, сопровождающийся шипением воздуха, и Волотько словно растворился на глазах, поглощенный невидимым барьером. Но это лишь казалось на первый взгляд. На самом деле командующий стоял в метре от сталкеров. За счет преломления света аномалией «пространственный пузырь» все, что внутри нее, снаружи было совершенно незаметно. Артем уже сталкивался с подобной коварной ловушкой. Случайно попавший в аномалию может никогда в жизни больше не увидеть белого света. По крайней мере, без посторонней помощи выбраться из западни невозможно.

Подняв взгляд на стоящих рядом товарищей, сталкер произнес:

– Ну, вот и все. Теперь пора искать вход в бункер. Пошли? – и он, не оборачиваясь, двинулся в сторону возвышающихся антенн.

* * *

Подъехавшие к скалам «бэтээры» выпустили сизые струи выхлопных газов и, пофыркав некоторое время, заглушили двигатели. Выбравшиеся наружу люди суетливо забегали вокруг машин. Послышались отрывистые команды. Разбившись на группы, военные медленно начали прочесывать местность. Глядя на это с опаской, бармен обратился к Севостьянову:

– Ну что, Олегыч, вон он, джип Волотько. И никого рядом нет! Куда они подеваться могли?

– Не знаю пока… – майор задумчиво смотрел на возвышающиеся обломки бетонных плит, торчащие из развороченного входа в бункер. – Боюсь, что они где-то все же пробрались туда. Как бы нам не опоздать… Эдак и командующего не спасем.

– Товарищ майор! – подбежавший Каноненко говорил взволнованно. – Сканер определил наличие живых организмов на глубине нескольких метров…

– Вот, что я говорил? – Севостьянов встрепенулся. – Ну-ка, старлей, прикажи, пусть прочешут всю местность, где-то есть дыра…

– Есть! – Каноненко убежал, на ходу выкрикивая команды в гарнитуру связи.

Через полчаса одна из групп доложила, что в зарослях кустарника, на месте давней вентиляционной шахты, обнаружен обвал с образовавшейся щелью, в которую едва способен протиснуться человек. Правда, без тяжелого снаряжения. Но это легко устранимо, потому как уже спустившимся бойцам вещи можно передать отдельно. Еще около получаса ушло на разоружение и постепенную передислокацию большего состава всей команды. Возле бронемашин осталось четыре человека для прикрытия и охраны.

Оглядев хорошо сохранившийся коридор с массивными бетонными стенами, Севостьянов пришел к выводу, что беглые сталкеры совсем недавно проследовали в глубь комплекса. На толстом слое слежавшейся пыли, занесенной сюда с поверхности земли через образовавшиеся прорехи, явно проступали свежие отпечатки ботинок. Влажный бетон покрывала смрадно пахнущая плесень, имеющая достаточно устрашающий светящийся зеленоватый оттенок. Странные и непонятные звуки, лязг и скрежет, словно где-то с силой трут железом о железо. Угрожающее шипение, доносящееся из бокового ответвления коридора и скребуще-шуршащий топот многочисленных ног крысиного племени, сопровождающийся противным писком. Подземный мир жил своей мрачной таинственной жизнью. Зона многое изменила за долгие годы. Страшно становилось от одной лишь мысли, что находишься здесь, при воспоминании о наводящих ужас слухах, которыми полнилось Приграничье – в напряженной обстановке, за несколькими рядами колючей проволоки Рубежа. О необъяснимых и смертельно опасных явлениях, происходящих в Зоне…

Солдаты вздрагивали, жались друг к другу, нервно крутились на месте, каждый миг ожидая подвоха. Но делать нечего, командующему требовалась срочная помощь, и ничего другого не оставалось, как продолжать преследование. Наскоро посовещавшись с барменом, Каноненко и Харечкиным, майор принял решение – идти дальше по следам. Внимательно осматривая дорогу на возможные каверзы и неприятные сюрпризы, обходя по широкой дуге подозрительные места, отряд, ощетинившись стволами, медленно двинулся вперед.

* * *

С момента, когда Волотько остался в одиночестве, прошло уже несколько часов. Хотя как знать… Человек в подобном состоянии не всегда способен следить за временем. Вполне возможно, что пролетел целый месяц, а может быть, даже год.

Поначалу все происходящее казалось лишь случайной нелепостью. Генерал тупо смотрел на голые ступни и шевелил пальцами. Что за тупые недоноски?! Зачем они сняли с него носки и туфли? Хорошо, что хоть штаны остались на месте, а то действительно, глупо бы выглядел в мундире с генеральскими погонами и голым задом… А ведь эти уроды могли сделать с ним все, что угодно, пока он лежал в беспамятстве! К примеру, раздеть догола, наделать различных фото и разместить их в Интернете… Вот же встрял, так встрял! С его-то опытом и занимаемым положением…

И как они вообще смогли проникнуть к нему в штаб? Как прорвались через целую систему охраны?! В чем он опростоволосился, чего не учел? Он– человек, владеющий целой криминальной структурой, способной в один момент убрать с этого света любого, задравшего голову хоть на миллиметр! Так ведь еще многочисленная группировка официальных воинских частей, которая по одному движению его пальца может сравнять с землей хоть всю Зону!

Волотько беспомощно ухмыльнулся: вот же он, шевелит аж десятью пальцами, а что-то никаких действий всех тех, кто «под ним», не происходит! И пальцы эти двигаются так нелепо и смешно…

«Да зашевели я сейчас хоть всеми… кхм… двадцатью одним пальцем, никто не появится, никого не затопчет, ничего не сравняет с землей».

Обидно, особенно когда так долго налаживались связи. Причем, очень серьезные, уходящие на такие большие высоты, что небесам должно быть завидно! И вдруг появляются какие-то сталкерюги – людская чернь, не вписавшаяся в привычную жизнь, тянущая за собой полосу неудач, и все построенное годами рушится в один миг! Как такое возможно? Как понять их действия? Вот он бы, наверное, на подобное не решился точно! Нет, нет, за слабака и труса Волотько себя не держал никогда. Ему довелось побывать в реальной боевой обстановке. Даже терять товарищей и отправлять их траурным грузом «200» на родину… И в один прекрасный момент он вдруг понял, что одной верностью жить нельзя, есть еще и куда значимые ценности: личные интересы, упоение властью, страсть… Страсть к наживе, к удовлетворению не чужих, а собственных, пусть даже самых низменных желаний! И все это легко можно завуалировать под служебную необходимость, под решение высшего руководства. Кто же будет тебя проверять, коли ты занимаешь столь высокий пост? Ну, а те, кто подчиняется тебе, пусть сами выбирают свою дорогу в жизни, пусть своим умом дойдут до смысла! А есть он, смысл, во всем этом беспорядочном движении молекул? Кто знает… Вот ради чего он столько лет помимо основной работы занимался нелегальным бизнесом? Все хотел на десятилетия обеспечить себя и родственников безбедным существованием… А чего добился? Счастья? Его как не было, так и нет! И жена… неблагодарная тварь, несмотря на большие деньги, ушла к другому… Хотя, если смотреть правде в глаза, чего ей, женщине-домохозяйке, вырастившей для него троих детишек, надо было все эти годы? Не денег, внимания? А смог он его обеспечить любимой, вроде, женщине? Вечно на службе – и днем и ночью, и так уже почти три десятка лет… О каком внимании можно здесь говорить?! Так кто виноват во всех его бедах? Не сам ли?

«Дела…»

Волотько продолжал тупо смотреть на шевелящиеся пальцы ног. Рвавшийся поначалу из ловушки, в которую затащили его сталкеры, и всякий раз натыкающийся на невидимый барьер аномалии, он, наконец, сник. Бесполезные телодвижения… Вот, как это шевеление пальцами. С отличием, что они, трущиеся друг о дружку, приносят некое удовольствие легким чувством щекотки… А когда он вот так еще, без забот и решения возникающих проблем, мог посидеть в спокойной обстановке и поразмышлять на отвлеченные темы? Уже и не вспомнить. Достав из-за спины фляжку, отвинтил пробку и сделал несколько неспешных глотков. Приятная прохлада свежей влаги прокатилась по пищеводу и осела в желудке, в котором тотчас заурчало.

«Эх, перекусить бы чего с горя. Так ведь нету…»

Генерал вспомнил вдруг о нескольких карамельках, лежащих в левом кармане кителя. Все курить хотел бросить, даже брался за это дело не раз, вот и держал конфеты на крайний случай. Надо же чем-то занять требующий очередной порции допинга организм. Достав одну, взглянул на нее. Карамелька была старая, слежалая. Затертый фантик прочно прилип к сладкой массе, словно сросся с ней, и не хотел отрываться. Промучившись несколько минут, смог, наконец, частично отделить обертку от съестного, но долго еще пытался убрать мелкие остатки бумаги, никак не раскрывающей крепких от времени объятий.

«Думал ведь еще: стричь ногти или нет. Постриг. А теперь вот фантик подцепить нечем…»

Волотько посмотрел на руки. Пальцы стали липкими. Попытался вытереть их о брюки, но лишь испачкал моментально приклеившейся пылью.

«А, идет оно все куда подальше! Что, никогда бумаги не ел? В одной колбасе ее, поди, предостаточно!»

Рывком отправив конфету в рот, принялся сосать. На языке ощутился привкус мяты. Ну, все против него! А думал – любимый барбарис… Вдруг вспомнилось, что во фляжке есть вода. Значит, пальцы можно и помыть. Поочередно перекладывая баклажку из одной руки в другую, полил на грязные места.

«Вот, гигиена прежде всего! – генерал ухмыльнулся. – Чистюля, да? А как придется просидеть в этой заднице еще долго? И вода закончится. Тогда что делать? Умереть страшной смертью от обезвоживания? – сплюнув, мотнул головой. – Да пошла она, гигиена, куда подальше! Кругом одна грязь и радиация, а я о чистоте рук…»

Радиация! Чувство тревоги как обухом ударило по темечку. А если он схватит изрядную ее дозу, тогда как быть? Ведь на нем надет обычный повседневный мундир, и никакой защиты, а это – Зона! Представив себя трухлявой руиной, гниющей изнутри, с отваливающимися клоками волос, бельмами на глазах и язвами по всему телу, генерал содрогнулся.

Вспомнилось вдруг, как во время боевых действий тогда еще капитан держал в кармане патрон от ПМ. Свой последний патрон… Чтобы не дать противнику, в случае плена, надругаться над ним, еще живым… Рука автоматически потянулась к пистону – маленькому кармашку на поясе брюк, нащупала продолговатый цилиндрик и спешно достала его. Блеснул медью красноватый бок гильзы, отшлифованной трением о ткань за столько лет. Сколько же прошло времени с тех пор? Бездна. А патрон – вот он, целый и невредимый! Все ждет момента, когда сумеет, наконец, проникнуть в мозг через висок, навсегда остановив течение жизни и стремление к росту и совершенствованию… Значит, дождался своего часа боеприпас? Значит, не зря он столько лет носил его при себе?!

«А как все же не хочется умирать…»

Рука потянулась к кобуре, но, ничего не нащупав, безвольно опустилась. Кобуры, как, впрочем, и пистолета, не было. Поднеся патрон к лицу, еще раз внимательно всмотрелся в него. Вот он – его несбывшийся шанс на решительный поступок!

Волотько сжал руку в кулак, вытянул указательный палец, приложил его к виску. «Пуф-ф!» И дико, по-звериному заревел:

– Ха-ха-ха! Умри-и-и!

* * *

В конце тоннеля, у высоких, плотно закрытых ворот Артем остановился. Дальше дороги не было. Недоуменно осмотрев тупик, он обернулся к товарищам:

– Что делать будем, парни? Возвращаться? Но я до этого не видел ничего, что напоминало бы проход к центральному залу…

– Нда-а-а… – Культя медленно осветил лучом фонарика очертания запертого наглухо коридора. – Сквозь них может пробраться разве что только призрак. Ну, или…

Договорить он не успел. Со стороны ворот раздалось противное шипение, сопровождающееся усиливающимися с каждым мгновением зловещими завываниями. Массивные створки, словно тающий парафин, поплыли вдруг, растекаясь в стороны, и начали постепенно растворяться в мареве искаженного пространства. Перед ними словно лопнул огромный мыльный пузырь, по которому сначала пробежали радужные сполохи, а потом по коридору полетели брызги.

– Что это?.. – испуганно пробормотал Неудачник.

– Да кто же знает, – Артем озадаченно смотрел на происходящее. – Советую скоренько отойти на безопасное расстояние. У нас, правда, есть некоторая защита для подобных ситуаций… Но лишь некоторая. Еще неизвестно, с чем мы столкнулись в этот раз.

Друзья начали спешно отступать, а ворота, потерявшие свой прежний вид, превратились в большое размытое темное пятно, принявшееся внезапно делиться на несколько частей. И все это действо сопровождалось гомерическим хохотом с оглушительным набатом большого колокола, гулким эхом разносящимся по изгибам коридора и болезненно бьющим по барабанным перепонкам. Отдельные фрагменты некогда целого образования приняли облик страшенных чудищ, состоящих из черной дымки, и двинулись на пятящихся людей, зажимающих руками уши из-за непереносимой какофонии.

Дольше всех смог продержаться Артем. Культя с Неудачником вскоре оказались на полу, не в силах больше вынести подобных нагрузок, и катались теперь из стороны в сторону, истошно крича. Артем же, благодаря нескольким артефактам, находящимся в поясном отделе комбинезона, и защитному кристаллу, лишь привстал на колени, опустив голову. Смотреть на приближающихся мистических монстров он не мог. В угасающем сознании промелькнуло вдруг: «Ворота – лишь мираж, созданный этими тварями с пси-возможностями. И проход существует? Только зачем же он теперь нужен, если через несколько мгновений мы превратимся в зомби? А хуже того, просто в пыль, поскольку призраки питаются энергией живых организмов, высасывая ее до последней капли».

В этот момент по исчадиям Ада позади сталкеров открыли ураганный огонь, не принесший, надо сказать, ощутимого результата.

А Артем через мгновение вслед за товарищами потерял сознание…

* * *

– Артемка! Айда на поле! Вся ватага уже там! Рожь собрали, а солому в скирды свалили! Мы столько ходов нарыли, в прятки или догонялки играть можно! Только свитер не надевай, из него потом ости не вытащишь, всю пряжу ими забьет! Меня мамка в прошлый раз так отругала, что до сих пор тошно… А к вечеру ребята на пруд собрались – за камышом! В нем такие жабы живут, аж страшно становится, когда они кричать начинают. Ты их еще не видел? Я тебе покажу… Ничего ужаснее не попадалось! Слышишь, они и сейчас орут!

Со стороны пруда донеслись завывания, вселяющие непередаваемый ужас. Казалось, что волосы на голове зашевелились и встали дыбом. А противные звуки с каждой секундой становились все слышнее…

* * *

Улыбающийся друг Славка исчез, и тягучая реальность возвращалась, постепенно пронзая разум. Глаза открылись, но зрение еще какое-то время не восстанавливалось. Застилающая обзор пелена медленно рассеивалась, возвращая сталкера в настоящее. А в ушах до сих пор стоял гвалт.

«Значит, живой? Это хорошо. Что же происходит, в конце концов? Где я? Что со мной?»

Чувство самосохранения заставило бороться с болью во всем теле и начать двигаться. Артем сел, схватившись за раскалывающуюся голову. Рядом что-то противно вжикнуло. Щеку обожгло хлестким ударом. Сморщившись, он на время зажмурился, сильно сжал веки, а потом вновь открыл глаза. Изображение прояснилось. Мрачный коридор, уходящий зигзагом куда-то вдаль. В стороне автоматные очереди высекают искры и выбивают крошево из бетонного пола и стен. Рядом бесчувственное тело… Знакомые очертания лица…

«Культя? Да, он, мой напарник. Что случилось? Почему мы на полу? И еще один человек, сидит у стены, держась за окровавленную руку. Возле него набежала приличная лужа крови. Неудачник! Что с ним? Ранен? Кем?»

И тут сознание вернулось окончательно, вместе с подвижностью. Вздрогнув, Артем через силу смог едва повернуть голову и осмотреться. В дальнем конце коридора идет ожесточенная схватка. Стрельба не утихает ни на минуту. Иногда выпущенные трассы проносятся совсем рядом. И вой. Страшный, протяжный, нечеловеческий вой со щелчками, хохотом, звоном и еще черт знает чем. Вспомнилось вдруг: призраки – бестелесные дымчатые чудовища, фантомы, надвигающиеся на них. А встреча с призраками – явная смерть, но сталкеры до сих пор живы, а Неудачника, скорее всего, ранило шальной пулей. Выходит, монстры просто проскочили мимо и напали на тех, кто начал стрелять. Очень странная и необычная ситуация.

Жжение щеки заставило с усилием поднять руку. На ладони – кровь. Взгляд уловил свежую сколотую выбоину в бетоне стены. Значит, каменной крошкой посекло лицо. Но это не беда. А вот что с Неудачником, насколько серьезно зацепило его? Артем, стиснув зубы, подобрался ближе к сталкеру. Тот, не открывая глаз, тихо стонал. Кровь из раны продолжала капать на пол, стекая по рукаву комбинезона. Артем достал из кармана аптечку и вколол не приходящему в сознание Неудачнику обезболивающий препарат, затем туго перевязал поврежденное место бинтом, закрепив на руке «барбарис» для лечения. В это время пошевелился Культя. Глаза его открылись, в них появилось осмысленное выражение.

– Артем… мы еще живы, да? – пробормотал он едва слышно.

– Да вот сам не пойму, Леня, что произошло… – рядом в очередной раз вжикнули пролетающие пули, сталкер вжал голову в плечи. – Смотри аккуратнее, надо отсюда убираться подобру-поздорову, а то – вон, как Неудачника, зацепят ненароком. Правда, нам с тобой не так страшно с «кротовиками», но «береженого Бог бережет»… А вот призраки, похоже, мимо нас проскочили и на тех, кто от них сейчас отбивается, напали. Что и удивительно. Ты как, двигаться можешь? Надо этого бедолагу тащить, он без сознания, к тому же – крови много потерял.

– Сейчас попробую, – Культя подполз ближе к напарнику, правда, с трудом. – Черт, чуть в зомби не превратились! Вот уж действительно – опять повезло. Вроде в норме все, сейчас только правая сторона еще отойдет малость…

Звучно грохнуло несколько гранатных взрывов. Эхо ударной волны прокатилось по коридору, отражаясь от стен и больно резанув по ушам. В головах зашумело сильнее, заставив непроизвольно зажмуриться.

– Блин, да что такое?! Словно по всему телу танком проехали, а тут еще добавочку получи… Давай, беремся за парня и отползаем. Потом будем выяснять, что да как.

– Всё, всё. Я уже держу, потащили скорее! Не ровен час – эти чудища вернутся, тогда нам уже точно не выкрутиться. Где здесь еще один выход на поверхность?

– Нельзя нам сейчас на выход. Если не обесточим пульт центрального управления, тогда вся эта нечисть даже наверху нас достанет. Лучник мне все объяснил. Здешние призраки подпитываются излучением аппаратуры комплекса. Совсем не мирные исследования проводили в местных лабораториях, а монстры – это вырвавшиеся на свободу экспериментальные образцы. Страшные создания, надо сказать… Почему меня и удивило то, что они, не трогая нас, прошли мимо. Боюсь даже взяться за предположения, в чем причина.

– А долго еще к пункту управления идти? У меня сил совсем мало, похоже, они по пути все же успели и из нас энергию качнуть…

– Ну, если и успели, то самую малость, иначе мы бы даже в себя прийти не смогли. А чтобы добраться до центрального зала, надо спуститься на следующий уровень. Где-то здесь должны находиться лестница или лифт, ведущие вниз. Смотри внимательнее по сторонам. Впереди поворот коридора, за ним можно будет подняться на ноги. Там быстрее пойдем, вот только Неудачника придется пока нести…

Друзья торопливо подползли к месту, где до этого находились призрачные ворота. Как и ожидалось, никакой преграды не существовало. Обычное продолжение тоннеля, только с правой стороны разверзлась широкая кислотная аномалия, светящаяся зеленоватым оттенком в полумраке помещения. Осторожно обогнув ее, сталкеры покосились на подпрыгивающий у стены, ощетинившийся множеством разноцветных иголок комок.

– Во! «Репейник»! – Культя протянул руку в перчатке и осторожно взялся за артефакт, скосив взгляд на друга. – Он-то как раз сейчас Неудачнику нужен, чтобы окончательно кровь остановить. Погоди, я подложу арт в его поясной контейнер.

– Только не забудь потом вовремя достать, а то хватанет лишка радиации, а после этого не только сталкеры, но даже женщины Неудачником звать начнут… – Артем криво улыбнулся. – Как тот сибирский кот из анекдота, с азартом будет им рассказывать, как в Зоне «хозяйство» засветил. А девки ему новое имя дадут – «Балабол-надомник».

– Нет, нет, нет! Либо лечиться, либо к девкам ходить! – напарник поднялся на ноги. – Держи его крепче, я пока осмотрюсь.

Продолжающиеся звуки схватки стали слышны отчетливее. Насколько бы подземные монстры не были сильны, но, похоже, с огневой мощью неожиданного союзника сталкеров им справиться не удавалось. Противник теснил тварей в глубь комплекса. Больше медлить стало нельзя, иначе придется ввязываться в драку. Поэтому Артем, по примеру Культи, вскочил, и они, подхватив Неудачника, волочащего ноги по полу, поспешили вперед.

Через пару десятков метров справа открылся широкий спуск. Лестница, ведущая вниз, оказалась отделана крупной глянцевой облицовочной плиткой. Осевшая на ней пыль, мягко говоря, придала поверхности под ногами свойство скользкого ледяного покрытия, отчего ботинки разъезжались в разные стороны, и спуск затруднился. Пару раз напарники едва не выронили из рук бесчувственного Неудачника.

– Вот, черт возьми! – Культя чертыхался и ворчал. – Они сами хоть пробовали по такому полу ходить? Ну надо же подобное выдумать, а?! Архитекторы явно страдали задатками садо-мазохизма…

– С чего ты взял, что они страдали именно задатками? – Артем запыхался, потому как основную нагрузку, помня об искалеченной руке товарища, взял на себя. Пот застилал глаза, внутренний слой комбинезона намертво прилип к взмыленной спине.

– Нет, – дыхание Леонида сбилось, отчего говорил он с перерывами, – как же я… скажу об их… наклонностях иначе, коли они… на тот момент только… в задатках могли быть? Сам посуди – секса же… в СССР не было…

– Аха-хах! – Артем, несмотря на испарину и усталость, нервно хохотнул. – Вот ты выдал! А интересно, правда, зачем они таким пол сделали?

– Да, скорее всего, выложили, что было в наличии… Хотя, как знать, может, просто роль сыграло то, что на подобные вещи в большой стране никогда денег не жалели. Вот и шиковали не там, где надо. А еще существовали же тогда государственные стандарты. Знаешь… сидел какой-нибудь чиновник наверху, который к таким вещам и близко никогда не подходил. Дуб – дубом… А работу надо как-то показать… Вот и выдумывал разную фигню… которая, по сути, никому и не нужна по-настоящему была. Да что там говорить! Оно и сегодня так! Ничего, по-моему, за прошедшее время не изменилось… Только насчет денег прижимистее стали, бумажки отчетные в большем количестве требовать начали. А еще говорят о борьбе с бюрократией… Эх!

Наконец запыхавшиеся сталкеры миновали площадку нижнего уровня. Перед ними открылся новый коридор. Ботинки опять застучали по обычному, крашенному в прошлом бетонному полу. Вздохнув с облегчением, Артем произнес:

– Все, Леня, осталось метров тридцать, – показались лабораторные помещения с остатками оборудования и клетками для подопытных животных. Пренебрежительно заглянув в одну из комнат, сталкер передернулся. – Хуже, если в них не только зверей держали… Вот в чем вопрос. Пора со всем этим беспределом окончательно разобраться…

Позади, на лестнице, раздались завывания и возобновившаяся стрельба. Культя, бросив тревожный взгляд за спину, поторопил напарника:

– Прибавим шагу, не ровен час, всем гуртом на нас навалятся – и те, и другие…

– Погоди-ка… – Артем остановился, повесил автомат на грудь и крепче прижал Неудачника. – Давай, я его на себя взвалю, а ты прикрывай. Так быстрее двигаться будем.

Культя кивнул, помог товарищу перекинуть все еще не пришедшего в сознание парня через плечо и встал в замыкании с оружием на изготовку. Пятясь, они быстрым шагом устремились к цели. А звуки схватки с каждым мгновением все приближались. Наконец, настал момент, когда прямо на скользкой лестнице раздался взрыв, и осколки кафельной плитки хлестнули по стенам. На входе образовалось густое облако пыли и цементной крошки. Сквозь него проскочила черная тень призрака, издающая страшные звуки, и метнулась вслед за отступающими сталкерами. Культя, прицелившись, открыл по фантому огонь. Начав метаться из стороны в сторону, чудовище ринулось к обидчику, но в эту минуту перед ним появилось искрящееся образование, наполненное зигзагами электрических молний. Призрак притормозил, словно прислушиваясь к преградившему ему путь собрату, а потом удалился в сторону продолжающейся на лестнице бойни. Светящийся же разрядами фантом остался посреди коридора, явно прикрывая собой двигающихся к центру комплекса людей.

– Нафаня! – обрадованно воскликнул обернувшийся Артем. – Так вот почему эти твари не тронули нас с самого начала! У меня уже возникала мысль по этому поводу!

– Ну, слава богу! – Культя опустил ствол автомата и взялся его перезаряжать. – Думал уже, что нам в этот раз хана…

Артем, облегченно вздохнув, развернулся и устремился вперед. Через два десятка метров взорам сталкеров открылась распахнутая массивная дверь, за которой в свете редких, тусклых ламп показались стеллажи с аппаратурой, мигающей многочисленными глазками диодов.

– Вот оно – сердце гадюшника… – опустив Неудачника в одно из запыленных кресел, Артем пробежался взглядом по всему помещению. – И где нам теперь искать кабель основного питания?

Под самым потолком, на стенах оказались закрепленными тысячи связок проводов, выходящих из кожухов стальных труб.

– Ох, ё-о-о! – Культя замер на месте, увидев эту картину. – Тут десяти лет не хватит, чтобы пытаться обесточивать весь зал… И, главное – чем их рубить?..

– Точно! Рубить! Я там пожарный щит на стене видел!

Артем метнулся к двери, но тут сильный удар по голове отбросил его назад.

Глава 3 Каждому свое Три года до Судного дня, Зона

– Очнулся, герой? Вот ты и попался! Ну, где теперь твоя крутизна? Сейчас за все свои выходки ответишь по полной программе!

Из пелены, стоящей перед глазами, возникло злорадно улыбающееся желтым оскалом зубов лицо бармена. Непроизвольный стон вырвался из груди. В ушах гудело, как в аэродинамической трубе. Артем, зажмурившись на мгновение, мотнул головой и, сплюнув на пол кровавым сгустком, попытался приподняться. Не вышло. Руки и ноги оказались чем-то плотно стянуты, а довольный толстяк продолжил:

– Да не дергайся ты! Это тебе не в баре битой махать. Теперь, гаденыш, ты от меня никуда не денешься! А ну, отвечай, куда мои бабки девал?!

– Какие еще «твои бабки»?

По животу ударили тяжелым ботинком, тут же отлетевшим назад, а владелец его, охая, запрыгал на месте. Понявший причину произошедшего сталкер ухмыльнулся про себя, а вертящийся на одной ноге подельник бармена воскликнул:

– Ты что, Викторыч, броник с него не снял, что ли? Как по чугуняке попал…

– Снял… – торговец недоуменно смотрел на Артема. – Может, ты по полу вдарил, а не по нему?

– Да ты чё, меня за дебила держишь? Ох, больно-то как! Я, по-твоему, из ума выжил и не понимаю, куда бью?!

– Ну, значит, не понимаешь… – лицо, украшенное тремя подбородками, вновь нависло над сталкером. – Так, где мои бабки?!

– Я твоих денег не брал. А вот куплю-продажу мы с тобой оформили по-честному. Так что, ты мне не приписывай того, чего я не делал…

Артем закашлялся, вновь сплюнул кровь на пол и, вспомнив о напарниках, попытался найти их взглядом. Неудачник так и находился в кресле, куда он его посадил, а вот Культя, подобно товарищу связанный по рукам и ногам, лежал поодаль.

«Та-ак, значит, противника прозевали оба… – промелькнуло в голове, а затем: – А где же Нафаня? Как он это допустил? Впрочем, скорее всего, его отвлекли местные призраки».

В этот момент грохот выстрелов и какофония вновь резанули по ушам. Наконец, Артем понял, кто отвлек на себя внимание подземных чудищ. Военные, пустившиеся за ними в погоню! Теперь ему стало ясно, почему схватка длится так долго. Усиленная защита и большое количество боеприпасов, которыми преследователи никогда не были обделены, естественно, дали им неплохое преимущество над менее обеспеченными сталкерами. И тут же ёкнуло в груди.

«Если не перерубить кабель и не лишить тварей подпитки, возможно, справиться с ними вряд ли удастся…»

– Слушай, батя… – решил он обратиться к бармену.

– Я тебе не батя, урод! – в этот раз уже сам торговец попытался ударить его в живот, но тут же отскочил, запрыгав на месте, и начал трясти отбитой рукой. – У-у-у! Чё за на фиг?! У тебя там кирпич, что ли, лежит?!

Артем ухмыльнулся и продолжил:

– Да дослушай ты, наконец! Эти призраки, с которыми военные бьются, до той поры неуязвимы, пока получают подпитку от работающей здесь аппаратуры. Если оборудование комплекса не отключить, вскоре мы все здесь поляжем…

– Заткнись! – Викторович стоял перед ним, согнувшись в три погибели, и зажимал между ногами ушибленную руку. Другая же, охваченная уже далеко не белоснежным гипсом, висела плетью. – Я с тобой по душам трещать долго не собираюсь! Спрашиваю последний раз: где мои бабки?! И куда ты подевал Костю?!

– А-а-а! – до Артема неожиданно дошло. – Вот в чем дело! Так ты и вправду думаешь, что я уволок твоего сына?

– А кто же еще?!

– Хм… А ты мог подумать, что все может оказаться гораздо проще? Твой Костик, вероятно, принял, наконец, самостоятельное мужское решение! Он, скорее всего, застыдился собственного отца, его черных делишек и ушел. Бросил он тебя! Нас до машины проводил и слинял! И я могу в очередной раз успокоить совесть. Еще один человек принял с благодарностью сторону добра…

– Да что ты понимаешь в добре, недоносок?! – бармена трясло от злости. – Сколько раз в жизни я спасал его от бед! Это благодаря мне он стал тем, кем является на данный момент!

– А вот этим не кичись. Это не он, а ты решил завести себе ребенка. Это твоя святая родительская обязанность! Вот только странно ты относишься к ней… Подумай, насколько в твоих глазах все вокруг затмевают деньги. Ты даже родного сына вспомнил только после разговора о них!

– Да что ты можешь знать об этом! У тебя есть свои дети?!

– Пока нет. Но понимать жизнь от этого я не стал хуже.

– Так ты Костю не брал с собой?.. – во взгляде толстяка появилась растерянность.

– Наконец-то до тебя дошло, о чем тебе говорят! Я не действую твоими методами. И если он решил от тебя уйти, я его прекрасно понимаю. Жаль, что у него такой отец…

– Блин… А я думал… Так куда же он тогда подевался?.. – Викторович выпрямился, чертыхнувшись, и, словно опомнившись, воскликнул: – Что ты там о призраках сказал?!

– Аппаратуру, говорю, надо срочно обесточить, – Артем прислушался к звукам продолжающейся схватки. – Иначе эти твари нас всех на тот свет отправят в скором времени. Соображай быстрее! Там мужики ни за что гибнут!

– Так что делать-то?.. – в голосе бандита послышались нотки волнения.

– Кабель основного питания надо найти и перерубить. Да не стой истуканом! Или неси быстрее топор с пожарного щита, находящегося в коридоре, или развяжи меня!

– А! Да-да… Боня! Ну-ка, пулей тащи сюда топор!

До сих пор прихрамывающий браток метнулся наружу, а Викторович озабоченно принялся рыскать взглядом по стенам и находящимся на них многочисленным проводам в металлической защитной оболочке.

– Так их тут миллионы!

– Вот именно! Я об этом и говорю…

– И как предлагаешь его найти?

– Да что тут думать? – подал голос Культя. – Рубить придется все подряд, а разбираться со схемами уже некогда. Сейчас эти чудища с военными расправятся и сюда придут. Вот тогда нам уже не до кабелей будет…

– Ладно… – бармен, наконец, принял решение и потянулся к Артему трясущейся рукой. – Считай, что пока объявлено перемирие. Но после ты мне за бабло ответишь, козел! И попробуй только от меня сбежать…

– Вот это уже другое дело! – сталкер сел, растирая занемевшие конечности. – Я от трудностей никогда не увиливал. Иначе бы к тебе в заведение в одиночку не пришел.

– На это и надеюсь.

В этот момент в комнату с топором в руках вбежал запыхавшийся Боня, вращая расширенными от страха глазами.

– Там такое месиво творится, ужас! Викторыч, если не поторопимся – нам всем хана! Эти твари людей рвут, как хлебный мякиш! Сам сейчас видел!

– Да не ори ты так! Быстро рубай все провода подряд!

Метнувшийся к ближайшей стене браток принялся рьяно махать топором. От перебитых кабелей полетели искры. Артем, глотнув из фляги воды, промочил пересохшее горло. В помещении становилось все теплее. Вероятно, Боня сумел перерубить провод кондиционирования воздуха. И ничего хорошего людям это не сулило, а завывания и звуки стрельбы с каждой минутой все приближались. Выхватив нож, Культя перебрался на другую сторону и попытался работать им. Но это не оказалось действенным, поскольку металлическая оплетка кабелей ножу поддавалась слабо. Артем же, видя состояние запыхавшегося Бони, перехватив инициативу в свои руки, ожесточенно продолжил начатое. Вскоре с одной стеной было покончено. Сталкер, торопясь, перебрался к следующей. Таким макаром, меняя друг друга и покрывшись испариной, они смогли, наконец, завершить начатое.

Схватка с монстрами уже велась у дверей в центральный зал. На входе метались смутные тени, а пугающие звуки, издаваемые живучими подземными тварями, больно резали по ушам. Артем остановился посреди комнаты в недоумении. Ничего не происходило. Размеренный гул аппаратуры и вибрация комплексного сооружения не утихали. Сев в кресло, он поднял на Викторовича растерянный взгляд.

– Что? Что?! – спросил его ничего не понимающий бармен.

– Да, что… – разочарованно протянул сталкер. – Сам видишь, батя, ничего не изменилось…

– То есть, как не изменилось?!

– А так… Мы разрубили с Боней все провода, но оборудование продолжает работать и посылать импульсы в ноосферу через передающие антенны. Вероятно, питание на аппаратуру подает сама Зона, а это она умеет делать… Мне продолжать описывать технические характеристики комплекса, или на этом остановимся? – Артем, уронив инструмент для рубки на пол, исподлобья смотрел на толстяка.

– Как же она может работать без энергии?.. Не беспроводная же связь! Блютуз, блин, хренов! – Викторович словно не заметил саркастического тона в словах сталкера.

Артем замер и задумался. Культя лихорадочно продолжал осматривать стены, но ничего нового не находил. Бармен с подельником принялись в панике озираться. И тут в помещение ворвался воздушный вихрь, разметав бумажные листки, лежащие на столах, и закрутил их в бешеном танце. Мрачные тени подземных мистических чудовищ со страшными завываниями и леденящим слух гомерическим хохотом принялись носиться под высоким потолком. По разумам людей ударила сильнейшая пси-волна. Викторович, Боня и Культя как подкошенные рухнули на пол, крича и извиваясь от боли. Артем, оставшийся сидеть в кресле, схватился руками за голову и сморщился, сжавшись в комок.

Следом за призраками внутрь ворвался десяток военных, экипированных в костюмы высокой степени защиты, отчего, вероятно, не так сильно подверженных воздействию тварей. Теперь стало ясно, почему схватка с фантомами длится так долго. Осталось только выразить ученому миру большую признательность за совершенство комбинезонов. Беспрестанно стреляя вверх, отряд рассредоточился по углам. Пули, рикошетящие от потолка и стен, противно завизжали, дополнив поднявшийся гвалт. Воцарившийся хаос мог бы довести до полного безумия любого, что, кстати, было уже не за горами.

Вдруг перед слабо соображающим Артемом возникло искристое образование. Он вздрогнул и с натугой поднял пудовую голову. Улыбающееся лицо Нафани приветливо кивнуло. Сквозь него прошла длинная очередь, выпущенная кем-то из военных.

– Не стреляйте в него! – через силу выдавил из себя сталкер. – Это друг! Он никому не причинит вреда!

– Каноненко! Отставить! – послышался крик майора Севостьянова. – Лупи вон по тому, самому здоровому! Боюсь, как бы нам в замкнутом пространстве самих себя сейчас не перестрелять! Харечкин, у тебя еще разрывные есть? У меня кончились!

Подумав о том, что все усилия отряда военных напрасны, Артем безнадежно махнул рукой, сожалея, что жизнь оканчивается так нелепо и трагически. Разом потяжелевшая конечность, почти не подвластная сейчас голосу разума, ухнула вниз. Хотя, что в его существовании не отдавало нотками невезения? Неудачник, он и есть Неудачник. Видимо, у всякого везения все-таки когда-нибудь находится предел…

Сталкер вновь безвольно опустил подбородок на грудь. Будь, что будет…

Протянутая в его сторону зигзагообразная молния приподняла голову. Перед глазами опять возникло расплывчатое доброе лицо домового. Тот вопросительно кивнул, не понимая, почему друг неожиданно сник и совершенно упал духом. Мелькнувшая мысль осенила догадкой. Его товарищ и Ангел-хранитель, насквозь пронизанный электрическими разрядами, вероятно, сможет с точностью определить, где находится силовой кабель!

– Нафаня, дружище… – непослушные губы едва шевелились. Все тело от натуги пронизывала накатившая дрожь. – Нужно найти провод, по которому сюда поступает энергия…

Моментально сообразивший, о чем ему говорит Артем, фантом протянул другой отросток к ногам товарища. И тут только заметил слабо соображающий сталкер торчащую у колесика кресла из пола короткую трубу и толстый металлический канат, уходящий к щитку центрального пульта.

– Порвать сможешь?.. – выдавил Артем через плотно сжатые зубы.

Нафаня энергично кивнул и метнулся вперед. Сноп ярких искр взметнулся в разные стороны, словно праздничный салют, и помещение погрузилось во мрак. Но ненадолго. Через мгновение под потолком тускло загорелись три красных плафона дежурного освещения. Гул смолк, а вместе с ним вибрация и зловещие завывания кружащихся в смертельном хороводе тварей, начавших медленно растворяться в воздухе и, наконец, исчезнувших совсем.

Артем забеспокоился – Нафаня тоже пропал. Военные замерли, все еще направляя стволы автоматов вверх, и нерешительно крутились на месте. Внезапно наступившая тишина непривычно звенела в ушах. Севостьянов, не понимающий, отчего вдруг изменилась обстановка, скомандовал:

– Держаться наготове! Каноненко, проверить выход, коридор и лестницу! Харечкин, сталкеров под стражу! Остальным не терять бдительности!

Окрик командира привел всех в чувство и заставил натренированные тела двигаться. Боковым зрением еще не пришедший в себя Артем заметил, как двое, сорвавшись с места, выбежали наружу, а перед ним остановились чьи-то ноги, обутые в бронированные ботинки, находящиеся на платформах экзоскелета.

– Встать!

– Да погодите вы, ребят. Я даже двинуться с места не могу…

Резкий удар в плечо перевернул кресло вместе с сидящим в нем сталкером. Артем ухмыльнулся.

«Не больно ни капельки! Вот, что значит «кротовик»! Так даже лучше…»

В комнате уже стояла настоящая духота, а на полу чувствовалась прохлада, слабым дуновением тянущаяся от входа.

– Харечкин, отставить! – помогающий встать на ноги бармену Севостьянов уже спокойнее произнес: – Подними его и посади назад. Пусть немного отойдет, потом допрашивать начнем…

С десяток минут понадобилось Артему, чтобы более-менее восстановить двигательную функцию организма. Встряхнувшись, он дождался, когда исчезнут круги перед глазами, и начал оглядываться, беспокоясь за друзей. Неудачник так до сих пор и не пришел в себя. Да так, наверное, и лучше для него. Не видел всего ужаса, происходящего до этого вокруг. А в выздоровлении его сталкер нисколько не сомневался. «Барбарис» свое дело знает на «отлично». Культя сидел у стены и иногда кивал головой, тело его еще пробирала нервная конвульсивная дрожь. «Отойдет!» – Артем ухмыльнулся.

– Чего лыбишься, придурок? – Харечкин смотрел на него, прищурившись. – Вот как дал бы тебе в лоб длинную очередь, чтобы мозги всю комнату забрызгали!

– А ты дай! – сталкер ухмыльнулся еще раз. – Тогда точно никогда своего генерала не найдете.

– Да, кстати, где командующий?!

Севостьянов уже находился рядом. Позади него стоял бармен и смотрел на Артема ненавидящим взглядом.

– Да тут он, недалеко… Только вам его без меня не найти, так что я вам еще нужен. И предупреждаю сразу: если с моими друзьями хоть что-нибудь произойдет, вам его не видать, как собственных ушей.

– У-у! – Харечкин замахнулся автоматом. – Гнида! Твое счастье, что не столкнулся со мной в бою…

– Не барагозь ты… И не говори «гоп», пока не перепрыгнул. Не стоит на себя слишком много брать! Я никогда против вас не воевал и не собираюсь. У меня есть доказательства того, что под крылом вашего командующего проворачивались очень даже нехорошие делишки. Мафия, знаете ли, она и в Африке – мафия…

– Чего?! – Викторович попытался прорваться вперед, но его грубо остановил Севостьянов, заинтересовавшийся словами сталкера:

– А ну, уймись! Не то я еще и по тебе сейчас пройдусь прикладом! – Харечкин, находившийся на взводе, никак не мог найти объект, на который можно было бы выпустить пар. – Раскомандовался он тут, посмотрите на него, принял позу вождя!

– Прапорщик, я сказал – отставить! – майор гневно посмотрел на подчиненного. – Иди-ка, проверь, где там Каноненко пропал! Что-то долго он ходит…

Бросив на Артема недоверчивый взгляд, смутившийся перед командиром Харечкин вышел в коридор. Севостьянов, повернувшийся к сталкеру, придвинул ближе второе кресло, сел в него и проговорил:

– Так-так-так… И что за доказательства у тебя такие веские имеются, позволяющие с уверенностью говорить о подобных вещах?

Уловив злобу в глазах бармена, Артем презрительно скривился.

– Мне известно, что он является одним из руководителей мафиозной группировки, включающей в себя достаточно крупные силы. У генерала непосредственная связь с подобными ему начальниками из правоохранительных органов, а также с сидящими где-то выше. А занимаются они отмыванием денег через банковские счета, открытые специально для поступлений от продажи оружия, снаряжения и артефактов. На их совести не один десяток загубленных человеческих жизней. Хм… И вот вам явный представитель, находящийся в прямом подчинении…

Вдруг из-за спины Севостьянова в сторону Артема прогремело подряд несколько выстрелов. Сталкера откинуло назад, и он вместе с опрокинувшимся креслом завалился на пол. Резко обернувшийся майор увидел бармена, держащего в вытянутой руке пистолет, из ствола которого поднималась струйка порохового дыма. Наскочившие на бандита сзади солдаты профессионально быстро отобрали у того оружие и, скрутив, грубо бросили на бетон с катающимися по нему гильзами. Дернувшийся было на подмогу Боня без промедления отправился вслед за хозяином. Резко поднявшись на ноги, вжавший в момент выстрелов голову в плечи Севостьянов хмуро посмотрел на бывших союзников и побагровел от гнева.

– Вот оно что! Так я, выходит, все это время пособлял убийцам и мародерам?! Дела…

– Да не слушай ты этого паразита! – бармен попытался говорить уверенным тоном.

– Заткнись, тварь! И дай мне разобраться в происходящем! Нечего без суда и следствия из себя исполнителя кары небесной строить! – командир отряда выкрикивал, выделяя каждое слово. – Я и без тебя узнаю, что к чему! Или думаешь, убив его, ты сможешь выяснить, куда твой сын исчез?! Еще раз дернешься, я расстреляю тебя к чертям собачьим! И не буду выяснять, кто из вас прав, кто виноват! Благо такими полномочиями наделен!

Майор рванулся к упавшему сталкеру, нагнулся над ним с надеждой на чудо и, медленно распрямляясь, с изумлением замер. Окружившие его солдаты смотрели на происходящее, открыв рты. Чудо не замедлило проявиться. Артем, кряхтя и постанывая, встал без посторонней помощи. С хрустом в шейных позвонках прижимая голову то к одному плечу, то к другому, встряхнулся, оглядел всех присутствующих и, улыбаясь, произнес:

– Вот видите? Добро, оно всегда восторжествует! – видя порывающегося что-то сказать Севостьянова, сталкер вымученно хохотнул. – Давайте обо мне поговорим позже. Я все объясню – обещаю. Ничего сверхъестественного не приключилось. Любые, даже самые странные вещи, имеют в Зоне свою логическую основу. Отправляясь сюда, я просто принял некоторые меры безопасности. А вот этот подонок и является одним из значимых исполнителей во всем беспределе, творящемся под крылом Волотько!

– Так где все-таки сам командующий?

– Да здесь он, недалеко от бункера. Мы его на время припрятали, чтобы не мешал. Нам требовалось эту аппаратуру выключить, – Артем кивнул на притихший, наконец, пульт центрального управления. – Сами же видели, что произошло, когда ее обесточили. В противном случае, нас с вами уже давно бы не было в живых. Сколько уже бед случилось в этих местах по вине бездумно проводящего опыты человека…

– А вот это уже истинная правда!

Насторожившиеся солдаты направили оружие в сторону незнакомого голоса, прозвучавшего от двери. Вошедший, подобно военным, оказавшийся экипированным в костюм повышенной защиты, приподнял затемненное забрало шлема и представился:

– Полковник Шелестов, командир отряда специального назначения «Риф». Центральное Управление Объединенной группировки международных Сил. Всем сложить оружие до выяснения обстановки и во избежание недоразумений!

Следом за ним в комнату ворвались бойцы спецназа, готовые в любой момент открыть огонь на поражение, и быстро рассредоточились по периметру. Последними появились Каноненко и Харечкин, сопровождаемые суровым крепким майором. Севостьянов, знающий полковника не понаслышке, подал знак своим бойцам, поспешившим выполнить приказ. Шелестов, дойдя до середины зала, поднял упавшее кресло, на котором ранее сидел Артем, и вальяжно разместился в нем. Окинув взглядом всех присутствующих, переключился на сталкера и продолжил:

– Так вот каков ты, Неудачник! Слышал, слышал… Так, значит, говоришь, раскрыл мафиозные делишки? Похвально! И куда ты все улики подевал?

– Да, там, на улице припрятал, – Артем качнул головой в сторону двери. – Не с собой же их таскать было…

– Ну что же, при выходе и отдашь, – полковник строго посмотрел на Севостьянова. – А с тобой, майор, у нас отдельный разговор будет! Ответишь по всей программе, на каких основаниях ты командующего шестого участка в Зону пропустил без согласования со Штабом Руководства Объединенной группировки! И как сам здесь оказался, рискуя жизнями солдат! Благо еще в защиту их одеть догадался… А пока всем перекинуть оружие за спину, я не собираюсь за вас его таскать по Зоне! Мои ребята не вьючные верблюды, наше дело – порядок наводить. А то, смотрю, развели вы тут бардак! Если бы не эти сталкеры, – он кивнул на Артема, – еще неизвестно, чем бы закончилось ваше сегодняшнее приключение! Собирай, майор, всех оставшихся, прихвати этих – лежащих, и по одному на выход шагом марш! Там вас майор Завгородний примет. Вы с ним старые знакомые, хм… Не удивлюсь, если он тебя по-дружески прикладом уму-разуму поучит…

Растерявшийся Севостьянов рванул было к дверям, но, опомнившись, остановился, развернулся и недовольно гаркнул:

– Ну, что встали, как истуканы? Команду слыхали?! Оружие за спину и на выход бегом марш!

Дождавшись, когда грохот тяжелых платформ экзоскелетов стихнет в опустевшем коридоре комплекса, Шелестов вновь обернулся к Артему:

– Вот ты скажи, что у вас за привычка – пытаться решать проблемы в одиночку? Что, сразу к нам не мог обратиться?

– Так ведь я же не знал, насколько и кому можно верить… А как вы про нас узнали?

Полковник ухмыльнулся.

– Так ведь давно в этих местах работаем. Связей достаточно. А земля, она слухами полнится… – видя недоуменное лицо сталкера, пояснил: – Да не заморачивайся и голову не ломай! Это Купер… тьфу! Лучник нам о вас сообщил. Он и разъяснил ситуацию, предвидя то, что за вами могли организовать погоню.

– Вот оно что! Тогда я вам со спокойной совестью и документы, и генерала передам. А нам ничего не оставалось. Надо же было как-то обезопасить себя. Мы в Зону из облавы едва вырвались…

– Ладно, – Шелестов докурил сигару и заключил: – Во всем разберемся со временем, а пока надо из Зоны выбираться. Нечего лишний раз в опасном месте людьми рисковать. Собирайте вещи и двинем на свежий воздух. А вот о том, как ты в штаб Волотько попал, расскажешь отдельно! Очень уж интересно, как тебе удалось прорваться через заслоны и многочисленные посты без жертв… Устинов! – он обратился к стоящему у входа майору. – Помоги ему товарищей наверх вывести.

– Есть!

Оставшиеся в комнате спецназовцы по едва заметному кивку Устинова подхватили Неудачника и Культю, собрали их вещи и поспешили на выход. Последними бедовую лабораторию покинули Шелестов и Артем, зачем-то подобравший валяющийся пистолет бармена с опустевшим магазином.

* * *

Зона встретила выбравшихся наружу людей моросящим дождем. Низко нависающие свинцовые тучи и успокоившиеся, наконец, ржавые штыри передающих антенн рисовали мрачную картину окружающего. Но это никак не сказалось на резко повысившемся настроении сталкеров. Неудачника привели в чувство, но его еще покачивало из стороны в сторону. Он, поддерживаемый одним из спецназовцев, непонимающим взглядом смотрел на всех находящихся рядом. Культя, подойдя к бородатому сталкеру-проводнику, показавшему группе спецназа короткий путь к комплексу, энергично жестикулируя, что-то рассказывал тому и изредка смеялся.

Достав из тайника рюкзак с документами и ноутбуком генерала, Артем передал его полковнику, облегченно вздохнул и в сопровождении Шелестова двинулся к аномалии. Бросив на землю непонятно зачем взятый с собой пистолет, зажал в руке симбиоз нескольких артефактов, находящихся до этого в поясном отделе комбинезона, медленно прошел сквозь силовой барьер «пространственного пузыря», после чего так же осторожно вывел обратно Волотько, держа того за плечо. Генерал стоял, опустив голову, и бормотал что-то едва понятное. Полковник, взглянув на командующего, проговорил:

– Ну что, господин генерал, надышались воздухом перемен? Довольны? А теперь мы с вами поедем домой!

– А? Что? – Волотько словно не понимал, где он, и что с ним происходит. Медленно подняв голову, он посмотрел на Артема и пробормотал: – Умри…

– Что, что? – не поняв смысла сказанного, переспросил Шелестов, заглядывая ему в глаза.

– Умри… – уже яснее произнес тот, нагнулся, подняв с земли разряженный пистолет, и принялся вертеть его в руках.

– Все умрут – это неизбежно… – полковник вздохнул. – А пока мы с вами проследуем обратно для дальнейшего разбирательства в случившемся. Вынужден официально заявить, что вы арестованы на время проведения следствия. Пройдемте!

– Умри! – крикнул Волотько, щелкнув пистолетом, и, направив его в лицо Артема, нажал на спуск.

Прогремел выстрел. Но за доли секунды до этого произошло неожиданное. Вдруг между генералом и сталкером из воздуха возникло сверкающее образование фантома, а в руку, держащую оружие, с едва слышимым свистом воткнулась черная стрела. Конечность по инерции отбросило в сторону, и вылетевшая из ствола пуля, с взвизгом отрикошетив от крутящейся недалеко «воронки», вскользь зацепила голову стреляющего. Волотько отбросило назад, и он навзничь рухнул спиной в грязную лужу. Последний патрон бывшего капитана выполнил, наконец, свое прямое предназначение. Но, надо сказать, только частично. Генерала лишь ранило, оглушив и введя в беспамятство.

Шелестов, удивленно косясь на появившегося рядом с Артемом Нафаню, отдал спецназовцам команду – погрузить Волотько в БТР и оказать ему необходимую помощь. А в этот момент из-за ближайших деревьев к собравшейся группе людей подошел улыбающийся Лучник.

– Я вовремя, полковник?

– О да! Я даже сообразить ничего не успел. Сейчас бы еще на одну трагедию стало больше…

– Спасибо вам, мои телохранители! – Артем весело смотрел на домового и Лучника. – Очередным долгом за мной стало больше.

Подбежал запыхавшийся Культя.

– Что произошло?! Вечно у вас без меня всякая ерунда случается…

– Ага, – Артем рассмеялся, – а когда с тобой, то совершенно ничего не происходит!

– Ну, со мной-то, как с настоящим другом, тебе должно быть точно спокойнее! – Культя хлопнул друга по плечу. – Сталкер фореве! – и он, подняв вверх покалеченную руку, растопырил в стороны оставшиеся пальцы, чем вызвал смех окружающих.

– Дак это завсегда – правда! – произнес подошедший сталкер-проводник. – Без друзей оно и не жизнь вовсе! А вместе любые преграды преодолеть можно!

– Ква… – Артем встал, открыв рот, не веря своим глазам и не в силах больше произнести даже звука.

– Ты что тут из себя лягушку строишь? – недоуменно уставился на товарища Культя. – Квакать вдруг начал…

– Да погоди ты! – осек напарника сталкер и рванулся в объятия бородача. – Живой! Черт, живой же и здоровый! Как я рад!

– Хе-хе-хе! Везунчик! Так ведь, какие наши годы? Мы, почитай, умирать никогда не торопимся, – на окаймленных сетью многочисленных морщин глазах неожиданного пожилого союзника выступили слезы. Он со страстью обнимал Артема и успокаивающе похлопывал его ладонями по спине. – Я ж так всем и отвечаю, ежели о здоровье спрашивают, – не дождетесь! Хе-хе-хе! А ты все-таки сталкером стал! Я это знал с первой встречи, только не стал тебе тогда об этом говорить. Чтобы, значит, с пути намеченного не сбить. Это ведь не мы ее выбираем, это она, Зона, нас к себе призывает!

– Квашня! Михалыч, так ведь если бы ты не заговорил, я бы и не узнал тебя в этой бородище. Я в шоке!

– Ага, звезда в шоке! Хе-хе-хе! А я ведь тебе жизнью-то обязан, паря. Сам же тогда «барбарис» брать не стал, когда Сиплый погиб, Царство ему небесное… Я же после этого сознание потерял. Наверное, часа три там провалялся. В себя пришел, смотрю – один, вокруг только тела монстров. А еще повезло в том, что свита у телепата, благодаря Нафане твоему, здорово поуменьшилась. Мне удалось гранатами оставшихся закидать. Одна телепату прямо под ноги закатилась, так его аж пополам разорвало.

– А как же рев зверя, который я слышал после взрывов?..

– А! Так это раненый злыдень орал. Я его потом видел, он так и топтался в округе, да тела сородичей своих рвал. Все упивался трапезой. Мясцом-то я его надолго обеспечил. Хе-хе! Как в себя пришел, огляделся – никого. Нет, думаю, на тот свет попасть не удалось. Автомат рядом, бок болит – там такого не бывает. Зачем там оружие нужно? И никогда не слыхал, чтобы там болели. Хе-хе! Правда, кто бы об этом смог рассказать? Столкнувшийся, поди, навеки в молчанку играет. Нам-то их отсюда не слыхать, ну, ежели только во сне когда… Потом бок осмотрел, а на нем только шрамы остались. Вот, думаю, диво, так диво! Чё за на фиг? И тут вспомнил о «барбарисе». Вот он-то лечебную работу на себя и взял! Хе-хе! Ну что, ты, Везунчик, так и считаешь до сих пор, что мистика Зоны – это сказки?

– Нет, Михалыч, больше не считаю. Да и Везунчиком меня давненько никто не называл. После всех этих перипетий, что со мной за последнее время произошли, Неудачником, разве что… Но сейчас начинаю сомневаться в том, что у везения существует предел. Много интересных совпадений слились в одну беспредельную полосу удач! Теперь вот и тебя встретил!

– Ну, вот видишь, как все красиво складывается! Что же огорчаться? Только бывает иногда, как накатит грусть-печаль и давит на сердце. Как это… Ностальгия, кажись, называется. Память, она же такая, всегда о тех, кого давно нет, напоминает. Вот даже Нафаню твоего недавно жалел…

– Погоди, Михалыч, не грусти так сильно! Вот же он, Нафаня! Только изменился немного.

Квашня опешил и недоверчиво посмотрел в указанном Артемом направлении, где, искрясь и сверкая разрядами, висел в воздухе фантом. Тот же, в подтверждение слов друга, интенсивнее заиграл переливами, а затем посреди светящегося образования появилось вдруг знакомое улыбающееся лицо. Одна из вибрирующих граней, словно рука, вытянулась в приветствии вверх и покачалась из стороны в сторону.

– Хе-хе! Привет, дружище, и тебе! – Квашня помахал в ответ. – Ну, вот, видишь, как все хорошо складывается! А ты говоришь «неудачник». Хех! Везунчик ты и есть! Правильное тогда погоняло к тебе пристало, самое что ни на есть правильное…

Глава 4 Встреча на встрече Пять лет после Судного дня, север Центральной части Пади

Странно устроен мир… Только что вокруг него сжималось кольцо облавы, и вдруг он лежит, раскинув руки, на чем-то мягком, в тепле и покое… А вот боль, притупленная дозой препарата, никуда не уходит: зудит плечо и ломит грудь от страшнейшего удара. Словно вес целого танка пришлось выдержать, а он не просто проехал через, он еще и развернуться несколько раз поверху сумел… Но все равно здесь лучше, чем на крыше сарая, и гораздо тише. Крики загонщиков слышны едва-едва, а по потолку гуляет отсвет множества факелов.

«По потолку?!»

Окончательно придя в себя, Везунчик вздрогнул и тут же застонал от пронзившей все тело боли. Через силу повернул голову и огляделся: просторная комната, парчовые, слегка раздвинутые шторы на окне; ворсистое ковровое покрытие по всему полу; широкая кровать, застеленная бельем пастельных тонов; в углу массивный комод с множеством выдвижных ящиков; рядом трюмо, заставленное баночками с косметическими средствами, а в зеркале отражаются два расширенных глаза…

«Женщина в окне!» – мелькнула догадка.

Осторожно, чтобы не дать девушке закричать, привлекая внимание облавы, Страж щелкнул креплениями шлема и откинул его. После этого медленно повернулся и, борясь с болью и тошнотой, со скрежетом в зубах приподнялся.

Приятной наружности брюнетка с прической каре присела в углу, почти закутавшись в оконную занавесь, и, прикусив от страха нижнюю губу, не моргая, смотрела на внезапно появившегося из ниоткуда прямо посреди комнаты незнакомца в странном костюме, похожем на скафандр.

– Прошу вас, не бойтесь меня… – через силу выдавил Везунчик. – Я не насильник и не убийца, просто скрываюсь от ложных обвинений… К сожалению, меня подставили.

– А к-как вы… как п-попали сюда?

«Боже, какой приятный голос…» Где-то под сердцем шевельнулись давно забытые ощущения. И личико девушки показалось несколько знакомым. Тепло неги пробежалось по спине, но тут же исчезло, перебитое с новой силой накатившей болью.

– М-м-м… Я вам все объясню, хорошо? Но чуточку попозже…

– Вы… вы ранены?! – воскликнула она, увидев кровь на груди сталкера.

– Д-да, и мне нужна помощь. Только, пожалуйста, закройте дверь и зашторьте окно. Не хочу, чтобы еще и вам сделали плохо. И… простите меня… Мне больше некуда было деваться.

– Хорошо. Только вы отвернитесь, мне нужно одеться.

Везунчик молча кивнул и покорно опустил голову. Взгляд уловил разорванный в нескольких местах на груди верхний слой комбинезона. Разгрузка вообще представляла собой лохмотья камуфлированной ткани. Из остатков одного кармана вываливалась расколотая оранжевая коробка индивидуальной аптечки. И все это оказалось сплошь залито кровью…

Совсем рядом колыхнулся воздух, с металлическим стуком колец на карнизе закрыли обзор в окне тяжелые шторы. Следом щелкнула задвижка на двери, и послышалось шуршание ткани.

– Я все, – уже бодрее проговорила девушка. – Вы двигаться можете?

– Могу. Наверное…

Сталкер сильнее сжал зубы и, шатаясь, с дрожанием в ногах поднялся.

– Садитесь вот сюда! – она указала на глубокое кожаное кресло.

– Так ведь замараю же…

– Ничего, отмоете. Потом. Не мне же за вами грязь отмывать!

Улыбающаяся хозяйка начала шутить, и это радовало. Значит, точно не сдаст незнакомца рыщущему по округе воинству. Страж вымученно, но как можно приветливее улыбнулся в ответ. Представилось вдруг – с какими недоуменными лицами сейчас исследуют злополучный сарай и прилегающую территорию все участвующие в облаве. Ну как так, а?! Вот только был, и вдруг испарился! Мля-а-а…

– Только это… вы оделись, а я начну раздеваться, ничего?

– Если не испугаете хилым видом, то ничего.

Девушка не выдержала и, лукаво глядя на Везунчика, прыснула в ладошку. Тот хохотнул в ответ, но тут же охнул, схватившись за больную грудь, и зашатался. Видя, что хозяйка дернулась помочь ему, успокоил:

– Сейчас, сейчас, я сам, не волнуйтесь… Сначала вот эти застежки, потом эти молнии, и вот тут крючки…

Резкая смена положения тела, волной наплывшая на глаза темнота, жар и пульсация крови в висках, куда-то вместе со светом одинокой керосиновой лампы уходящая от сознания боль…

Удара от падения сталкер уже не почувствовал, сознание тоже решило оставить его.

* * *

Странно знакомое отверстие – с затемнением по мере отдаления боковых стенок и нарезанными по спирали канавками. Калибр примерно сорок пятый…

«Калибр?!»

Ухнуло куда-то в пятки сердце, похолодело в груди, а вслед за этим раздался скрипучий, но отдаленно знакомый голос:

– Очнулся, герой? Это хорошо.

Везунчик присмотрелся. В лицо ему уставилось немигающим глазом стальное жерло пистолета, удерживаемого седым старцем. Опасаясь шевелиться, Страж, с трудом разлепив пересохшие губы, как можно миролюбивее, хрипя, попросил:

– А можно немного водички?

Теплая, слегка влажная женская ладошка, успокаивающе, мягко легла на лоб. Ко рту поднесли наполовину заполненный рубиновой жидкостью стакан. Жадно припав к нему, сталкер залпом проглотил содержимое и тут же снова откинул голову на подушку.

– Вишневый сок? – вымученно улыбнулся он так и не исчезнувшему пистолетному стволу.

– Он. Тебе же он всегда нравился, в отличие от спиртного, да? – старец хохотнул в ответ. – А пулю для добавки хочешь?!

– Не-ет, уж спасибо, но пулю не хочу. Мне, простите, картечи в грудь хватило…

– Дед, ну что ты парня пугаешь, а? – прозвучал над ухом женский голосок. Ладошку так и не убрали со лба.

– Кого, его?! Да его даже самые страшные монстры Зоны никогда не пугали! Кому ты это говоришь? А ну, признавайся, шельмец, зачем к внучке моей ночью пришел?! Глумиться?!

– Так ведь… – Страж озадаченно вглядывался в лицо старца. – Не нарочно же я… И… где-то я уже вас видел.

– Еще бы! Ишь! Еще как видел, обормот! Хе-хе-хе… – пистолет ушел куда-то в сторону, старик наклонился ближе. – Что, опять меня схоронить успел, да? И опять сухим из воды выходишь, паря?!

– Так ведь…

– Брось! – окаймленное бородой морщинистое лицо демонстративно скривилось. – Брось оправдываться! Я ж тебе с первых дней говорил: если суждено чего в жизни, от этого никуда не деться! А тебе опять повезло, да? В который раз за жизнь, Везунчик?!

Сталкера как колодезной водой окатило из большого ушата:

– Квашня!

– Хе-хе-хе… Узна-ал, зараза молодая! Узна-ал… – улыбка старика стала куда приветливее, чем до этого. – Обниматься не будем, ты сейчас не в том состоянии, чтобы бросаться в крепкие объятия. Правда, в последнее время эти объятия стали куда как менее крепкими… Мда… А здоровью твоему теперь ничего не угрожает, мы с Катькой немного поработали над этим хлипким организмом.

– Ну, де-ед, ну что ты, правда… – девушка смутилась и опять прыснула в кулачок. – И вовсе не хлипкий он!

– Не знаю уж… Вам, бабам, оно виднее, конечно, – Квашня затрясся от беззвучного смеха. – Ты его с первых дней в Зоне не видела! Вот там не то, чтобы худой, а глист какой-то был! Но это потом. А сейчас к делу, – старик посерьезнел. – Как сюда попал – не спрашиваю. Чую, что тайна это…

– Тайна, Михалыч, еще какая тайна, – согласился Страж.

– Да что за привычка – старших перебивать?! Уже повзрослел давно, а все тот же пацан! – бывший сталкер поцокал языком и сокрушенно покачал головой. – Скажешь тогда, когда я разрешу! Понял? Ну, вот и ладно. Значит так, костюм твой я уже залатал. Нашел там ремкомплект. И аптечку с анализатором отладил! А Катерина разгрузку разорванную, как смогла, восстановила. Забрало шлема я трогать не стал, откуда такое навороченное взял, там и поменяешь, если что. Но в Зоне оно еще бы сто лет служило верой и правдой. С артефактами твоими мы разобрались, вроде. Хорошую комбинацию себе подобрал, ничего не скажешь! Поэтому через пару часов будешь как новенький, в баню сходишь – помоешься перед дорогой, а пока лежи смирно и не дергайся. Здесь искать тебя никто не будет. Спрашивали уже, в двери стучались, но мы с Катькой сказали, что никого не видели. А обыскивать дом Старейшины не решатся.

– Старейшины?! – не выдержал сталкер.

– А ты думал, что я помереть сталкером должен? – Квашня вновь хохотнул. – После Судного дня мы с внучкой домой вернулись. Она ж у меня тоже, как и ты, везучая! Сколько просила деда Зону показать, я все отнекивался, боялся за нее, а потом вдруг чуйка опять сработала, и как оказалось – не зря! Ты ж знаешь, что когда убийственная волна по земле прокатилась, самое малое это почему-то ощутилось в Зоне. Вот мы с Катериной чудом и выжили. А родителей ее больше нет, да… Не реви! – старик гневно сверкнул глазами на девушку. – Поздно уже реветь! Вот выйдешь замуж, родишь мне старому правнуков, я уйду на покой, потом и реви всласть! Больше мне потомков неоткуда ждать. А сейчас не до этого! Кстати, гля, какой жених! И разлегся прямо на твоей кровати!

– Ну, де-ед…

– Что де-ед? – передразнил Квашня. – В девках засидеться решила, что ли? Уж четверть века прожила, а все – «де-ед»… Опять отвлеклись, – отмахнулся хозяин и вновь обратился к Везунчику: – А ну, правду скажи старому, виноват в том, что происходит вокруг?!

– Нет, Квашня, как на духу говорю – не виноват. А вот ты мне – как дар сверху сейчас! От тебя почти ничего не скрою, расскажу о случившемся. Если ты Старейшиной здесь, то точно должен раскрыть на многое глаза. Я как в форт попал, так столько непоняток сразу навалилось…

* * *

Почти вставшее в зенит солнце ярко слепило глаза даже сквозь шелковую ткань занавесок кухонного окна. Везунчик сидел на мягкой подушечке, лежащей поверх высокого деревянного табурета, и наслаждался приятным для привыкшего к тесному комбинезону тела просторным махровым халатом. На босые ноги сталкер по настоянию учителя надел теплые шерстяные носки ручной вязки. Когда бы еще он мог вот так в последнее время отдохнуть? Наверное, был бы котом, уже начал мурлыкать от удовольствия… Вот только тема для разговора не давала расслабиться полностью.

– «Охотники за головами» давно Совету поперек горла стоят, – Квашня подлил Стражу в кружку свежего чая и пододвинул ближе тарелки с кусками пирога, ветчиной и салатами. – Ты ешь, давай, налегай, трапезничай… У нас с ними разногласий много, но в Совете есть и такие, которые этих сектантов прикрывать пытаются. Ничего пока сделать с ними не можем. И я тебе даже больше скажу: вот этот символ в виде двух букв «В» я уже не раз встречал. Запутанное дело, пахнущее нехорошим и отчасти злым… Катюха, – обратился старик к внучке, не спускающей со сталкера глаз, – иди-ка ты к Мирону и скажи ему, чтобы до трактира Трофимыча добрался – сама знаешь, зачем. Слово-то кодовое не забыла, и к кому подойти нужно?

– Ну, де-ед, – девушка зарделась, – не забыла, конечно!

– А потом пусть к Чили в лавку сбегает, предупредит работников, чтоб Жора, как прибудет в форт, сразу к нам поспешил! И никому об Артеме ни слова! Ясно?

– Ага…

– А мы тут пока посекретничаем малость. – Когда дверь за Катериной закрылась, Квашня наклонился ближе к столу и уже тише продолжил: – Слышал про такую мифическую организацию – «Всевластие»?

– Вот именно, что мифическую!

– Хм… Не забыл еще моих уроков в Зоне, где почти все мифическое и сказочное оказывалось явью?

– Ты хочешь сказать, что…

– Да! Именно это я и хочу сказать!

– Погоди… – перед глазами Везунчика мелькнул кадр с умирающим «бетовцем» Морозом, и вспомнилось вдруг сказанное воякой перед смертью: «Всевластны…». – Есть! Я понял! Это он не власть над «Бетой» имел в виду, а именно «Всевластие»! Вот же ни хрена себе…

– Дошло? – Квашня тяжело вздохнул. – Скорее всего, прикрывающие «Охотников» в Совете и есть те «засланные казачки», которые в этой организации состоят. Но как с ними бороться, я пока не знаю… И непонятно еще одно: какие цели они преследуют сейчас, когда люди скатились вниз по лестнице цивилизации? Что им может помочь в стремлении обладать властью над всеми?

– Я знаю, куда они стремятся и чего хотят! – не выдержал Страж. – Вот зачем я получил такое задание от…

Везунчик поперхнулся, поняв, что едва не сказал лишнего, а учитель усмехнулся в усы и продолжил за него:

– …от Армады, да?

– Ох, Михалыч… – сталкер, почувствовав холодок под сердцем, замер, чем лишь рассмешил старика.

– Ты, молодой, глуп еще, как не знаю кто! Хе-хе-хе… Это же я тебе про нее рассказывал в Зоне, не забыл? И что мифы оказываются правдой, думаешь, я «от балды» выдумывал? А то, что я не только чуйку имею, но и выводы делать могу нужные, тоже не заметил до сих пор? Или, думаешь, я просто так тебе изначально помогать взялся, за красивые глаза? Да я сразу понял, что передо мной не просто потерянный парень стоит, а будущий удачливый сталкер! И где бы ты сегодня мог настолько навороченной амуницией разжиться? Либо в военизированной группировке, что редкие нынче сохранившиеся базы распотрошила, либо… да больше вариантов и не осталось кроме Армады! Это, что ли, твоя тайна, о которой говорить даже мне не мог?

– Она…

– Но ты тоже мне на некоторые проблемы по-новому взглянуть дал. Теперь я с другой стороны «Охотников за головами» знаю, понял, кто за ними стоит. И с этим нужно точно бороться, потому как, если мне уже не суждено долго небо коптить, то Катьке точно жить дальше. Не хочу, чтобы она под какой-то злой пятой существовала! Так что там за догадки у тебя?

– Ммм… – Везунчик ненадолго задумался, а потом махнул рукой и решительно продолжил: – Помнишь тот закрытый научный бункер на Маяке? Ну, когда мне с напарниками спецназовцы помогли?

– Помню, конечно.

– Так вот, я сейчас понял, что это звено одной и той же цепи! Это лаборатория когда-то секретного проекта «Счастье»! И именно в организованных после эвакуации из Зоны комплексах этого проекта я должен забрать все документы управления аппаратурой!

– Выходит, «всевластные» хотят этими документами завладеть, чтобы управлять оставшимися в живых людьми как марионетками?

– Получается так…

– Все понятно! – Квашня хлопнул ладонью по колену. – Тебе теперь нужно из форта выбраться. А над этим стоит серьезно подумать…

– Да выбраться для меня не проблема! – успокоил Страж старика. – Мне бы только оружие как-то из арсенала вернуть.

– А это уже моя головная боль! Найдем выход.

В коридоре хлопнула дверь, вошедший замешкался, вероятно, снимая обувь, а потом осторожно постучался в кухню.

– Кто там? – уточнил Квашня, показывая Везунчику на шторку, закрывающую побеленную высокую русскую печь. Но прятаться не пришлось, поскольку в ответ кашлянули, и запыхавшийся голос ответил:

– Я это, Михалыч, Жора Чили!

– Прибыл, значит, уже? Заходи, чего застрял?!

Широко улыбающийся торговец прямо ворвался внутрь, сразу бросившись в крепкие объятия Стража. Но бурной встрече старых знакомых не дал растягиваться хозяин дома:

– Наобнимались, удальцы? Все, садитесь за стол и подводите итоги, а я в Совет сгоняю, насчет оружия из арсенала кое с кем перетру. Есть у меня там задолжавшие…

– Да, – Везунчик вздохнул, – извини, Жора, но времени у меня в обрез…

За спинами приятелей хлопнула дверь, и приглушенный голос Квашни донесся уже из коридора:

– Сейчас Катька придет, так что вы там поменьше языками чешите, зеленые! И не бойтесь, никто без разрешения вам не помешает! А я ненадолго…

Скрипнуло на входе, уже на улице хозяин дома, удаляясь, еще некоторое время кого-то громко наставлял на «путь истинный», а потом все стихло.

– Столько лет прошло, а он все такой же ворчливый… – задумчиво улыбаясь, заметил сталкер.

– А ты Михалыча давно знаешь? – не выдержал удивленный Чили.

– Так он же мой первый учитель в Зоне! И я его уже несколько раз мысленно схоронить успел… Долго жить будет! – улыбнулся Везунчик.

– Вот оно что! Ну, тогда все встает на места. Извини, что перебил, продолжай.

Страж почесал макушку, повел плечами, проверяя готовность организма к долгой дороге. Болезненных ощущений уже почти не осталось, артефакты опять сделали работу на совесть. Вот только шрамов на теле слегка прибавилось… Но длительная помывка в шикарной бане Квашни с лихвой перекрыла все неприятности, произошедшие за последнее время. Эх, всегда бы так… Везунчик вздохнул и переключил внимание к разговору:

– Жора, мне нужна информация по маршруту до старой военной базы, что находится к юго-западу от Москва-Сити. Вы же как раз на Блошинку через те места ездите, так?

– Хм… – настала пора Чили чесать макушку. – Да, ездим мы мимо. Но я могу лишь дорогу указать, а вот подробностей про базу эту не знаю. Разве только, что основывается на слухах. Ну, знаешь, в дороге делать больше нечего, как языками чесать. Вот и треплют мужики про все, что на ум придет… Карту бы, я б тебе все подробно разъяснил.

– Погоди, – сталкер метнулся на второй этаж, порылся во внутреннем кармане комбинезона, достал подарок Картографа и вернулся на кухню, где рядом с Жорой уже сидела с куском пирога в руке счастливая Катерина, лукаво подмигнувшая вошедшему.

Широко улыбнувшись девушке, Страж потопал для убедительности по полу и расставил в стороны руки, показывая, что со здоровьем у него все в порядке, а потом уселся на свое место. Безбоязненно развернув карту, выложил ее перед присвистнувшим от неожиданности Жорой.

– Ого! – не смог удержать восхищения торговец. – Узнаю руку мастера! Где взял?

– А там больше нет… – Везунчик демонстративно поднял взгляд к потолку, чем вызвал девичий смех. – Представляешь, подарили за красивые глаза! Не такие, конечно, красивые, как у некоторых брюнеток, но все же…

Теперь рассмеялись все втроем.

– Ладно, понятно, – Чили откашлялся, поперхнувшись. – Теперь смотри. Тракт постарались сделать пошире, расчистили все вокруг, чтобы обзор был хорошим, но безопаснее стало не намного. Вот здесь и здесь самые жуткие места. У окраины Чащобы часто совершают набеги Псы, но у них с «Бетой» вроде как договоренность есть, поэтому при «бетовцах» караваны не трогают. А ближе к взгоркам могут попадаться эберманы. Вот с этими вообще договориться нельзя. Они только со зверьем уживаются спокойно, если на обозы нападают, то животных убивают редко, в основном только людей. При этом обладают неплохим менталом, могут призраков нагонять. А против призраков может помочь только огонь, стоит их чем-то прижечь, как они сразу лопаются подобно воздушным шарам. Но это я только для общего понятия обстановки. Теперь по базе этой… – Жора многозначительно посмотрел на сталкера, мельком бросив взгляд на Катерину. После утвердительного кивка успокоился и продолжил: – База… База эта не так проста… Короче, «бетовцы» ее облюбовали для себя, а иногда туда по пути заходят на отдых «Охотники за головами», причем, заметь, без каких-либо препятствий со стороны «Беты»!

– Вот именно это я и хотел узнать! – Везунчик встал и задумчиво прошелся по кухне, погладил ладонью побелку на печи, наклонился и потрогал чугунные кольца жаровни. – Дела-а…

– А почему там речка течет? И… и деревья от ветра качаются! Или мне кажется? – удивленно спросила девушка, приглядываясь к карте.

– Нет, не кажется, – заверил ее Жора, – но об этом в целях безопасности тебе лучше молчать. Поняла? В целях твоей и деда безопасности в первую очередь!

– Нашел кого учить… – Катерина цыкнула. – Дед уж в меня это давно вбил!

– Так уж и вбил? – прыснул Чили.

– Ну, не в прямом смысле слова, конечно…

– Так, – прервал спорящих Страж, – все. Катенька, Жора тебе не зря это сказал. Он переживает, и сильно. Потому что от этого зависит и твоя жизнь тоже.

– Я понимаю, – девушка поникла. – Но ведь ты собираешься идти туда, прямо в лапы к этим извергам?!

– Если бы это касалось только меня одного, я бы туда не пошел, уж поверь. Но от этого зависят тысячи, да как бы и не миллионы человеческих жизней…

– Короче, – обратил на себя внимание торговец, – есть еще одна загвоздка… Говорят, что там, в стороне, – полигон же большой, – «бетовцы» сумели запустить какую-то страшно секретную некогда лабораторию…

– Успели запустить или собираются? – уточнил Везунчик.

– Не знаю точно, может, и собираются только. Но сплетники пугают друг друга каким-то зомбированием… Там издали антенны высокие видны, полукольцом стоят, старые, ржавые все.

– Нда-а… – Страж встрепенулся. – Значит, точно то, что мне нужно!

– Ты собираешься туда в одиночку идти? Может, каравана дождешься?

– Нет, каравана ждать не буду, времени нет совсем. Поначалу один пойду, а там меня друзья должны встретить. Вот как с тобой, с ними не виделся уже долго… Короче, Жора, сделай для меня еще заказ. Вот список необходимого. Только сразу скажи, что не под силу.

Чили принял исписанный листок, внимательно вчитался, покачал несколько раз головой и вопросительно взглянул на Везунчика.

– Ты хоть представляешь, скольких денег это стоит?!

– Понял, – сталкер облегченно вздохнул. – Значит, достать – не проблема, главное – оплата?

– Ну, да. И еще. Как ты в одиночку это на себе собираешься переть?! Пешком!

– Ногами, Жор, вот этими ногами, – в глазах Стража заиграли веселые огоньки. – Хочешь, секрет открою? Мне идти много не придется, и нести будет совсем не тяжело. Уж поверь, есть способы. А оплата частично наверху, а частично должна вместе с моим ранцем прийти.

– Не должна, а уже пришла! – на пороге стоял запыхавшийся Квашня. – На свой тяжелый рюкзачину! Вроде бы и размер небольшой, а весит, как два меня! От Жеки тебе привет передали, а через некоторое время оружие твое сюда доставят.

– Ты хоть не подставил себя с этим оружием? – озабоченно уточнил Везунчик.

– Ты меня, старого дурня, за кого держишь? Там следаки на него с завидками косились, а я сказал, что для особой группы сталкеров мне оно нужнее. Короче, все чин-чинарем, не переживай. Ну что, торговая душа, – повернулся хозяин к Чили, – совсем ожирел со своими делишками? Это тебе не сталкерить по Зоне!

– Знаешь же, Михалыч, что со сталкерством мне вечно не везло… – Жора потупился. – А вот торговля, как оказалось, мое всё!

– Сколько тебе времени нужно, чтобы заказ выполнить, торгаш? – Квашня привычно хохотнул.

– Дело в расчете, а времени много не займет.

– Вот тогда сразу и забирай, – оживился Страж. – Тут даже с лихвой должно быть. В дело пустишь, пора уже из лавки на торговый дом переходить и бизнес разворачивать. А я потом еще «от друзей» тебе добавку подкину, главное – с предстоящей задачей разобраться без проблем.

Перед Жорой на столе разложилось, сверкая желтизной, пять килограммовых золотых слитков, внушительным саквояжем горбилась хирургическая аптечка, а в нескольких контейнерах переливались дорогие и редкие артефакты.

– Ого! – глаза Чили поползли наверх. – И правда, с лихвой!

– Это золото, да? – как ребенок подскочила Катерина. – Сколько всяких побрякушек из него сделать можно…

– Вот как вернусь, обязательно тебе какую-нибудь цацку притащу! – торжественно пообещал Везунчик.

– Смотри! Я тебя на слове поймал! – хихикая, многозначительно подмигнул сталкеру Квашня. – И мне принеси чего-нибудь дельное.

– Дельное? – Страж задумался. – Есть для тебя дельное, Михалыч! Вот прямо сейчас есть! Держи! – выудил он из ранца серебряную фляжку со спиртным. – Я ж так и не научился пить, но твои советы помню. Уже восемь лет как храню ее! И даже ни разу не открывал. На всякий случай держал…

– Это что, еще до-Судного розлива, что ли?! – поразился Квашня. – Не выветрилось, не? – он с трудом открутил крышку и принюхался. – Коньяк? Армянский?

– Он.

– Так что ж ты мне тут голову чаем с пирогами морочил, обормот молодой?!

Все находящиеся на кухне весело расхохотались.

* * *

Ночь уже привычно быстро опустила на землю черную накидку. Среди растянувшихся по небосводу туч бриллиантами искрились звезды. Но на горизонте еще угадывалась тускнеющая полоса малинового заката. Вставшие лошади всхрапнули, выбивая ноздрями заметные струи пара. На траве отражал небесные фонари легкий налет инея. Едва-едва подкралась середина весны, но ночи еще стояли прохладные.

Квашня, давший команду управляющему повозкой Мирону на остановку, с кряхтением спрыгнул, потоптался на месте, вдохнул свежесть, тянущуюся от недалекой Чащобы, и воскликнул:

– Ну все, приехали, удальцы! Здесь и досвиданькаться будем. Вон она, ферма твоего клиента, Жора, в полукилометре. Так что вы с Мироном езжайте, разгружайтесь там, а мы тут пообнимаемся пока, да я Везунчику пару советов успею дать…

– Н-но! – дернул вожжами понятливо кивнувший Мирон, передав хозяину увесистый многозарядный «Вепрь» и широкий поясной патронташ. – Мы быстро.

Лошадиные копыта дробно застучали по грунтовке, груженая повозка, раскачиваясь на ухабах, заскрипела стыками жердей и быстро растворилась в темноте. У недалекой фермы вспыхнула пара факелов, послышались приветственные возгласы, взволновались сторожевые псы. Квашня, вглядывающийся вдаль, кивнул и повернулся к Везунчику.

– Ты это… Возвращайся, ага? Недолго мне осталось – я чую…

– Ну что ты такое говоришь, Михалыч? – попытался прервать сталкер старого учителя, но тот цыкнул:

– Столько лет уж прошло, а ты так и не научился молчать и слушать старших! – он опустил ненадолго голову и сделал вид, что внимательно рассматривает охотничий карабин. – Я ж сказал – чую! А с чуйкой моей ты знаком. Так вот, не сможет Катька одна удержаться, чтобы не обидел ее кто, понимаешь? Ей защитник нужен… Молчи! – гневно остановил Квашня новый порыв Стража. – Молчи и слушай. Я понимаю, что работа твоя занимает почти все время, и не навязываю Катьку в жены! Хотя она глаз-то на тебя и положила… Лишь прошу защитить ее от бед. По силам тебе это! Я буду не я, если не прав… Не может Армада не понимать, что у вас, ее служителей, и своя жизнь должна быть хоть в малой толике! Хочет уберечься от ненужного вмешательства сама? Так пусть раскинет мозгами своими механическими, раз так! Вы же не мясо какое, пушечное, для нее, а защитники! А раз не подумала еще, так напомните ей об этом! Научите мыслить по-людски… Потому как, если она потеряет всех, то и останется одна. А кому тогда нужна будет?! Железо – оно и есть железо, которое проржавеет и тоже в землю обернется, прямо вслед за людьми. Ну, или из чего она там еще сделана – не важно… Понял? Вот поэтому и прошу вернуться, очень надеюсь на твою удачу аномальную! Это ж не я тебя так назвал, а детище Армады – Зона говорила моими устами.

Квашня замолчал ненадолго, прислушиваясь к шумящим кронам деревьев на окраине Чащобы. Где-то далеко ухнул филин, со стороны фермы вяло перелаивались собаки, замычали разбуженные коровы в хлеву, несколько раз от озера крякнули поддерживающие общее волнение дикие утки. Наконец, скрипнула вновь повозка, и топот конских копыт начал отчетливо приближаться. Старик встрепенулся.

– Все, прощаться не будем, а то нагрузка на сердце лишняя навалится. Короче, ты там завершай дела и обязательно заскочи в гости. Постараюсь тебя дождаться, а пока сделаю так, чтобы забыли все про случившееся и не выискивали кого похожего на тебя взглядом. Это мне по силам! И в Совете постараюсь шороху навести, чтобы сектантов этих из форта гнали. А вы там целеустремленно возьмитесь за «Всевластие», иначе оно житья людям не даст.

– Понял, понял все, Михалыч… – Везунчик аккуратно обнял Квашню. – Спасибо тебе за все! Держись, дел-то еще много не сделано, а я обязательно постараюсь вернуться!

Повозка подъезжала все ближе. Заметив это, Страж отступил на шаг, вложил в здоровенный и, казалось бы, неподъемный рюкзак связку артефактов «весы». После этого с легкостью, как пушинку, закинул тару за спину, защелкнул крепления на груди, слегка подпрыгнул, проверяя правильность укладки, повесил на шею автомат, помахал рукой учителю и, не оборачиваясь, устремился по тракту в сторону просеки, уходящей в Чащобу.

* * *

Длинная очередь прошлась по надвигающейся толпе уродливых мутантов, вооруженных корявыми палками, дубинами с торчащими сучками и ржавыми прутьями арматуры, но вреда им не нанесла. Оскаленные, перекошенные лица с черными провалами глаз и свисающими в разные стороны космами волос лишь отшатнулись на время и вновь обратились к сталкеру. Тот досадливо сплюнул и, перезаряжая автомат, побежал от эберманов прочь. Но вскоре резко затормозил и принялся лихорадочно оглядываться. Из-за огромной кучи старого компоста, поросшего высоким бурьяном, показался новый десяток врагов, и еще несколько тварей, шатаясь, выбрались из бывшей ямы для силоса. Напарникам явно устроили продуманную западню.

Фантом, мечущийся от одной группы врагов к другой, нервно искрился разрядами молний, менял очертания, но сделать ничего не мог. Существа оказались бестелесными, почти как сам Нафаня, поэтому ему не удавалось поглотить их энергию и тем самым избавить Культю от расправы. Оставалось только отступать. Для фантома это не представляло трудности, но бросить в одиночестве человека и друга он не мог. Поэтому который уже раз со злобой бессмысленно бросался на рычащих и обнажающих желтые клыки эберманов. А те продолжали свое упорное шествие, постепенно сужая кольцо засады.

Вдруг в наступающую с тыла толпу уродов влетел окаймленный голубоватым ореолом светящийся оранжевый предмет, а следом за этим раздался громкий крик:

– Ложи-и-ись!

Сообразительный Нафаня пулей метнулся в силосную яму и затаился там. Культя упал на землю, стремительно откатился за заросший травой ковш разобранного бульдозера, после чего, прикрывая голову руками, сжался в комок.

Ухнуло знатно. Бывший двор птичника озарила ярчайшая вспышка, лавина пламени огненным смерчем прошлась по округе, в радиусе двадцати метров выжигая все, что возвышалось над землей хоть на сантиметр. И только потом послышались частые хлопки, будто кто-то увлеченно аплодировал произошедшему. Опомнившийся сталкер потряс головой, привстал на колено, выглянул поверх толстого ржавого укрытия и понял причину звуков. Призраки эберманов после соприкосновения с огнем подобно мыльным пузырям лопались, разлетаясь мелкими парящими брызгами. Сам же двор выглядел как огромное черное пятно пожарища, очищенное от мусора и растительности. Только в нескольких местах тлели, трещали и дымились трухлявые древесные остатки, а шелушащаяся краска на перекошенной кабине трактора занялась синеватым огнем и, скручиваясь в трубочки, падала на землю.

– Эгей! Нафаня, ты там как?! – раздался из-за спины знакомый голос.

На грязном, закопченном лице Культи расплылась широкая улыбка, а бывший домовой столь же стремительно выскочил из ямы, как в ней и очутился. Фантом поиграл переливами несколько мгновений и с шумом рассекаемого воздуха ринулся навстречу появившемуся от развалин птицефермы Везунчику.

– Брателло! Ты опять меня спас! – воскликнул радостный Культя и широко раскинул руки для объятий. – Но как ты догадался, что их нужно уничтожать огнем?

– В знании – сила, друже! – Страж разжал хватку, отпустил товарища и, не переставая улыбаться, обратился к фантому: – Нафаня, то, что я уничтожил призраков, не означает полной победы. Где-то недалеко находятся истинные враги! Эберманы таким образом расправляются с жертвами, а потом спокойно приступают к пиршеству. Поэтому у тебя особая миссия: нужно отыскать этих варваров, обладающих менталом, и… немного ими закусить. Тебе будет явно несложно найти их по импульсам энергетики. Справишься?

Посреди пульсирующего разрядами фантома появилось усиленно кивающее, довольное лицо, а потом бывший домовой шумно сорвался с места и принялся описывать все большие круги вокруг птицефермы. Вскоре от окраины Чащобы послышались истошные вопли, донесся треск ломаемых веток, а еще через десять минут раздувшийся и отяжелевший Нафаня вернулся к друзьям.

– Вижу, вижу – поел знатно! Вкусные хоть? – скорчил рожицу Везунчик. Фантом раздулся от важности еще больше, а Культя откровенно расхохотался. – Вот так и поступайте в дальнейшем! Увидите призраков, сразу ищите тех, кто их создает, и тогда одной проблемой на вашем пути станет меньше.

– А что ты такое использовал для взрыва?

– Так ведь «огниво»! Но очень опасная вещь даже для хозяина. Малейшая оплошность может погубить, поэтому при обращении с ней стоит быть осторожным. Я тебе потом расскажу, как это проще сделать. И да! Самое главное не рассказал! – сталкер весело посмотрел на друзей. – Привет вам от Квашни!

– Ого! С каждым разом все сильнее удивляешь новостями! – воскликнул Культя, округлив глаза, в которых отражался как мячик заскакавший от радости Нафаня. – Живой курилка старый?! Где ты его встретил?!

– Не поверишь, Леня! Или такое правда только при аномальном везении случается, или действительно предписано свыше… Но об этом потом. У нас с вами есть впереди половина дня, за которую мы должны досконально изучить полученную задачу, тщательно ознакомиться с особенностями местности, разработать планы, а вот тогда, если останется время, я все обстоятельно расскажу. Итак, готовы к работе? Тогда за дело!

* * *

Получасовая дорога через стоящий в разрухе и обильно заросший деревьями и кустарником городок превратилась в едва ли не труднопроходимый аномальный лабиринт. Изрядно вспотевшие сталкеры сидели на покрытом мхом большом плоском валуне, у самого среза воды небольшой реки. Всегда самостоятельно берущийся за охрану Нафаня суетился, мелькая в овражках и перелесках, проверяя каждое подозрительное место, в котором могли прятаться враги. В такие моменты за свою безопасность можно было не волноваться, поэтому друзья, не оглядываясь по сторонам, спокойно отдыхали, восстанавливая силы.

– Не слишком ты для Нафани трудную задачу придумал? – уточнил Культя. – Справится ли?

– Справится, – Везунчик утвердительно кивнул и сплюнул, прополоскав пересохшее горло водой из фляжки. – Уверен, что справится! Он имеет множество возможностей, о которых нам остается только подозревать, и даже сам порой не знает о них. А если и знает, то не понимает, как нам это объяснить, отчего и бывает часто неспокоен. Переживает…

– Ты, Артем, не перестаешь меня удивлять своими познаниями! – Культя вскинул брови. – Каждый раз выдаешь что-то новое!

– Хм… Чаще это новое я беру не из головы, знаешь же. Смотрители, общаясь с Армадой, научились выуживать из недр ее памяти много полезной информации. Вот и доводят ее до нас, чаще, конечно, лишь ту, которая касается кого-то определенного. И знаешь, что интересно? Как оказалось, почти все виды мутантов и различных монстров Армаде были известны задолго до появления их в нашем мире. Скорее всего, существуют миры, где эти твари не являются чем-то непривычным и аномальным, а изначально живут себе припеваючи.

– Занятно… Ты хочешь сказать, что подобные Нафане существа просто просачиваются время от времени в нашу реальность извне?

– Возможно. А возможно, что и для нашего мира они так же естественны, как все привычное нам. Просто где-то доминирующую роль играют они, а в нашей реальности – мы. Ну, все, пора! Не страшишься новых ощущений?

Видя, что напарник, отрицательно покачав головой, резко встал, Везунчик застегнул крепления защитного шлема, включил систему циркуляции воздуха, проверил герметичность костюма, приветливо помахал Нафане и, не оборачиваясь, уверенный, что друзья последуют за ним, смело шагнул в темнеющую глубину реки.

* * *

Троица в длинных плащах, идущая по каменистому берегу, остановилась на пятиминутный отдых. Стоящий ближе к воде слегка нагнулся и принялся всматриваться в бегущую по поверхности рябь.

– Ты что там нашел, брат? – уточнил опирающийся на крепкую жердь напарник, пока третий «плащ» затягивался самокруткой, наслаждаясь временной передышкой.

– Да вроде как мигнуло что-то… – отозвался первый. – Аномалия, что ли, в воде притаилась?

– Ты смотри там, – заявил курящий, – аккуратнее будь. В этой реке, говорят, и живности хищной хватает… Откусят чего нужное, придется тебя на руках потом тащить.

– И в воде хищники есть? – удивился второй. – А я вчера на мостике вещи стирал…

– Да в той заводи и вояки стираются, все уже мыльное стало, звери к мостку не лезут. А тут вполне могут быть!

Внезапно выскочивший из воды искрящийся фантом завис перед опешившими «охотниками» и заставил их вздрогнуть. Стоящий первым всем телом подался назад, запнулся о камень и грузно плюхнулся задом в мокрую кучу уже начавшей тухнуть тины. Курящий поперхнулся, взахлеб, натужно закашлялся, попутно хватаясь трясущимися руками за многозарядный дробовик, а средний попытался отмахнуться от монстра удерживаемой жердью. Но палка прошла сквозь фантома, не причинив ему никакого вреда, и заставила сектанта потерять равновесие. Тот по инерции проскочил вперед на пару шагов, после чего успел только отшатнуться от появившегося рядом облепленного тиной человекоподобного чудовища, и тут же сознание его померкло от крепкого удара по голове.

В этот момент слева от продолжающего кашлять курильщика, поднимающего в сторону фантома ствол ружья, возник второй черный силуэт. Замысловатым финтом выбив дробовик из рук «охотника», нападающий крепкой хваткой вцепился жертве в голову и с хрустом в позвонках вывернул ее через правое плечо. Кашель резко оборвался, с хрипом выходящего из легких воздуха «плащ» кулем рухнул на землю, попав между двух трухлявых бревен, и замер в неестественной позе.

Сидящий еще не успел выйти из оторопи, как на него набросился фантом и обволок трепыхающееся тело зигзагами молний. Через мгновение кучу зловонной тины прикрывала лишь осевшая вниз груда тряпья, а легкий ветерок подхватил и понес над водой серое облачко пепла – все, что осталось от человеческого организма.

– Порядок? – после непродолжительного шипения при разгерметизации костюма уточнил Везунчик у друзей. – Этот живой? Хорошо! Культя, теперь ты занимаешь наблюдательный пост вот на том холме. Нафаня, ты делаешь все, как мы и договаривались. Только, пожалуйста, будь осторожнее, дружище, ладно? А я пока побеседую по душам с этой тварью, – указал сталкер на находящегося без сознания «охотника». – У меня с ним старые счеты имеются.

Дождавшись, когда друзья исчезнут в темноте наступающей ночи, Страж быстро скрутил безвольное, лежащее тело, обыскал его, разложил в небольшой нише между валунами и ощутимо похлестал по щекам гнилым мокрым мочалом вонючей тины.

Пленник дернулся, приходя в себя, сморщился от неприятных ощущений и запаха, непонятливо заморгал и принялся извиваться, глядя в черное отверстие ствола собственного дробовика.

– Ну, привет, подонок! Не ожидал в гости? Да ты не бойся! Тут больше нет никого из твоего «Всевластия», некому тебя связанного достреливать, кроме меня. Кстати, в нашей дуэли твой выстрел у дома калеки уже был, осталась только моя ответка… – Везунчик зловеще осклабился. – Поговорим?

Глава 5 Инферно Пять лет после Судного дня, юго-западнее форта Москва-Сити

– Ну что он там, справляется? – сталкер тихо подполз и занял позицию возле друга, внимательно наблюдающего за происходящим на территории с устремленными к небесам ржавыми переплетениями ретрансляционных вышек.

– Ты был прав, Артем, у него получилось сделаться невидимым, – Культя ненадолго оторвался от бинокля. – Поэтому пока сказать толком ничего не могу, но, вроде как, на вторых секциях постепенно проступают темные пятна. Вот сам сравни – ту, левую вышку, с правой.

Везунчик достал бинокль, запустил электронный дальномер с определителем цели и вгляделся.

– Ага, кажется, отличие есть… – он отвел прибор в сторону и взглянул на высвечивающиеся в мониторе лицевого забрала часы. Как назло, внешний скол от попадания картечи пришелся точно на циферблат, поэтому Стражу пришлось присматриваться внимательнее. Убедившись, что цифры соответствуют его представлениям, вздохнул и произнес: – Если Нафаня успевает в срок, то через полчаса можем выдвигаться на позиции. Но только ты там сильно в бой не рвись, не подставляйся. Лишнее геройство совсем ни к чему. Мы с целой оравой хорошо обученных бойцов воевать не собираемся, нам главное до саквояжа добраться. А он не в самом комплексе находится, а вон в том домишке между правыми бараками. Там у «Охотников за головами» нечто типа молельни устроено.

– Откуда у тебя такая уверенность? – удивленно посмотрел на друга Культя.

– Если бы уверен не был, не говорил бы, – сталкер хмыкнул. – Если ошибается электроника, врут осведомители, или бывает неточна информация, то Картограф не ошибается никогда! А в его карте метка стоит точно на этом домишке.

– Хорошо, – Культя кивнул, – согласен. Саквояж Картограф мог обозначить верно, но где гарантия, что документы эти паразиты из него не достали?

– Есть гарантия. Без той половины документации, что Черный Сталкер уже наверняка в Армаду доставил, эта им пока была без надобности. И «Всевластие» о последовательности информации знает еще со времен Зоны, ведь они, скорее всего, внимательно следили за эвакуацией «Счастья» сначала сюда, а потом на Урал. И еще. Вряд ли им вообще известно, что саквояж находится у них под боком! – Везунчик опять хохотнул. – Они хоть и мастера по внедрению в другие группировки и организации, но досконально всего знать не могут. Не доросли еще до этого, иначе бы использовали «Счастье» гораздо раньше, когда об их существовании вообще никто не знал, а Стражей было так мало, что они не успевали даже Армаду охранять. По моим данным, эти «всевластные» перерыли весь комплекс от верха до низа, и так тщательно, что пылинки даже не пропустили!

– Тогда как же они саквояж не нашли?

– Хм… «Всевластие», конечно, сильно, но действовать в открытую оно не может. В противном случае, его просто раздавят те же сектанты, а уж вояки «Беты» вообще взбунтуются. Кому же может понравиться то, что им как куклой-марионеткой манипулируют в своих целях? Вот поэтому «Всевластие» и шифруется, не раскрывает своего инкогнито. Саквояж? Он только так называется, на самом же деле своим видом даже близко на саквояж не похож. Хех! Сектанты нашли в комплексе фарфоровую композицию: Геракл, душащий Эриманфского вепря. Причем, вепрь этот уж очень оказался схож со знакомым нам еще по Зоне кабаном-мутантом! Естественно, как могли «Охотники за головами», фанатично уничтожающие все связанное с мутациями и молящиеся об очищении мира, пройти мимо столь святой для них вещи! Вот и установили ее посреди молельни, на алтаре, не догадавшись заглянуть внутрь. Наверное, это единственная емкость, в которую не проникли глаза ищущих документы «Счастья». А засунул их туда впопыхах один из научников как раз в самом начале разгорающейся стихии Судного дня. Все это Смотрители узнали лишь тогда, когда смогли проникнуть в прошлое через порталы Армады. Но вот побоялись что-либо менять. С момента катаклизма, кстати, никто почти не рисковал играться с изменением реальности. Боятся, что могут сделать только хуже… Но я сам некоторые моменты узнал вот только что.

– В смысле? – не понял напарник.

– Так ведь Лучник меня научил уметь убеждать многих в моей правоте! – Везунчик презрительно сплюнул в сторону. – Хоть и не хочется уменьшать и без того значительно сократившийся человеческий род, но иногда просто необходимо. Когда знаешь, что только это может сделать мир по-настоящему чистым… Этот, вон, вражина, – Страж качнул головой куда-то за спину, в сторону реки, – таким разговорчивым оказался!

– «Гипноника» в деле? – настала пора хмыкать Культе.

– И она тоже. Но чаще несвойственная живым организмам боль приносит куда более действенные результаты. Пришлось его потом от боли избавить… навсегда. Вот такие дела.

– Нда-а… – Культя почесал покалеченной рукой заросший щетиной подбородок. – Прямо детективная история со всеми вытекающими последствиями. Погоней, кознями, стрельбой из-за угла и мордобоем. Ларец Марии Медичи, блин…

– И не говори, друже, – Везунчик кивнул. – Ну как тебе новый костюм?

– Спасибо, лучше прежнего! – сталкер для убедительности поерзал на месте. – Старый уже так износился, что и смотреть было страшно… В следующий раз попробуй нам с Нафаней еще оружие новое достать, и арты кое-какие тоже бы не помешали, а то мы с этими выполнениями заданий ни хрена ничего не успеваем для себя делать…

– Много нес на себе, поэтому не стал брать, – оправдался Страж. – А так, у Квашни дома в тайнике уже лежит все нужное. Я ж о вас всегда помню, и остальные тоже вас ценят и уважают.

– Ну что, время вышло? – Культя снова всмотрелся в бинокль. – Вроде как, на всех вышках уже должен был установить…

– Ага, – согласился Везунчик с другом, услышав предупредительный зуммер таймера. – Значит так. Следи внимательно за округой и снимай только тех, кто всполошится. В остальном даже не вздумай себя выдавать! Постараемся все провернуть тихо и мирно. Вперед!

* * *

Первую охранную линию удалось преодолеть без проблем. Нечастые пешие патрули «бетовцев», в составе которых заметно выделялись плащами сектанты «Охотников», сталкер осторожно обошел стороной. Эти не представляли серьезной угрозы, поскольку проскакивали открытые участки местности быстро и с опаской. Недалекая Чащоба, тянущаяся вдоль линии горизонта на многие десятки километров от самого Куцего болота, пугала. Вояки даже порой не решались смотреть в ее сторону. Именно оттуда они всегда ожидали нападения мутантов и дикарей, которые регулярно устраивали набеги на людские поселения. Вот поэтому Везунчик пробирался с востока, заботясь лишь о том, чтобы среди врагов не оказалось кочевников-Псов, которые благодаря мутациям обладали поистине завидным природным чутьем и звериным нюхом. Но при виде фигур в длинных плащах Страж облегченно вздыхал. Эти фанатики на дух не переносили всего, связанного с мутацией, значит, дикарей рядом точно не было.

Со вторым кольцом периметра пришлось изрядно попотеть. Блокпосты и огневые точки здесь устраивались добротно и на совесть. Сказывалась армейская подготовка «Беты». Помимо обычных окопов с брустверами и накрытыми маскировкой капонирами, для возведения укреплений использовали не только обычную колючую проволоку или малозаметную «путанку», увешанную старыми, ржавыми консервными банками, как средством звуковой сигнализации, но и наверняка смогли запустить кое-какую строительную технику. Потому что местами на окрестные поля прищуренными глазами взирали бойницы бетонных дотов, из которых торчали солидные стволы крупнокалиберных «Кордов» и «Утесов». Опытный взгляд сталкера сразу определил, что на вооружение местному воинству не приходится жаловаться. «Бете» наверняка сказочно повезло найти крупный арсенал в хорошо сохранившемся виде.

Помогли случай и сказочное умение Картографа – творить чудеса на, казалось бы, обычном клочке бумаги. Прошедшая два дня назад буря изменила положение аномалий, которым было совершенно без разницы, где затаиваться – будь то открытое поле, лесной массив или тщательно выстроенный бетонный дот. Лишь бы планета могла давать им энергетическую подпитку. А вот с ними считаться приходилось всем, поэтому вояки на одном посту бросили долговременные огневые точки и перебрались в наспех сооруженные укрытия из земли и спиленных в близлежащей рощице деревьев.

Сталкер некоторое время, притаившись, разглядывал находящихся на посту бойцов. «Бетовцы» явно готовились к ночевке и по сторонам почти не смотрели. Отчего-то одетыми все оказались разношерстно. Кто в дородную армейскую «горку», кто в устаревший уже камуфляж «дубок», а на ком красовались самопальные сталкерские куртки со вставками из металлических пластин, брякающих друг о дружку при едва ли не каждом шаге владельца. На головах некоторых поблескивали краской стальные защитные шлемы, иные лишь повязали банданы из медицинских косынок, и только пара человек могла похвастаться амуницией разработки последних перед катаклизмом дней. Кладовщик или, если выражаться высокопарнее, заместитель командира «Беты» по тылу оказался явным скупердяем, выдав бойцам почти никому не нужное старье. Тем не менее, от сытой жизни вояки наверняка не плакались. На вертеле организованной жаровни крутилась уже почти запеченная туша какой-то животинки. Мясной аромат разносился по округе вместе с дымком горящих березовых поленьев. Суетящийся кашевар перенес ближе к огню небольшой ящик. Звякнуло стекло. Собравшаяся команда дружно загалдела и, довольно потирая руки, принялась усаживаться кружком. Ночь для находившихся на посту обещала стать веселой.

Везунчик хотел поначалу использовать для перемещения амулет, но потом передумал. Никто не мог дать гарантии, что в месте своего появления Страж не столкнется внезапно с кем-нибудь, отошедшим в темный угол по нужде. А в этом случае избежать поднятой шумихи точно не удастся. Сверившись с картой и просчитав свои шансы, он приметил узкую извилистую тропу между аномалиями, поплевал через плечо и двинулся вперед. Но уже недалеко от захваченного аномалиями дота вздрогнул и вынужден был, вжавшись в землю, затаиться от пронзительного вопля.

Один из вояк при виде мерцающего в темноте артефакта потерял осторожность и решил выудить находку из крутящегося воздушного вихря. Чувствуя, что руками дотянуться не сможет, «бетовец» подобрал небольшую палку, но, видно, длины ее все равно не хватило, и учуявшая добычу «воронка» потянула несчастного на себя, после чего резко разрядилась. От гибели искателя острых ощущений спасло чудо. Торчащий из земли толстый швеллер оказался на пути как раз вовремя. Вояка вцепился в него уцелевшей рукой, кисть другой вслед за расщепленной палкой превратилась в кровавое мочало.

Рассевшаяся было в капонире у костра команда устремилась на помощь продолжавшему орать благим матом соратнику. Забегали по полю лучи фонарей, послышался топот множества ног, раздались панические крики. В ответ от недалекой тополиной аллеи, хлопая крыльями, подняли гвалт потревоженные вороны. Везунчик откатился за небольшой куст полыни и с тревогой ожидал развязки, а пострадавший уже начал постепенно разжимать все слабеющую хватку. Если он погибнет, то «бетовцы» примутся выискивать немногое оставшееся от человека, чтобы похоронить. А это означало лишь одно: рыская, обязательно наткнутся на сталкера. И тогда операция непременно может сорваться еще в самом начале.

Мысли в голове менялись с бешеной скоростью. Что-то срочно требовалось предпринять. И Страж решил рискнуть. Выхватив из поясного отдела артефакт «пламя», который держал при себе на всякий пожарный случай, он метнул ярко-морковного цвета комок прямо в уже готовую снова разрядиться «воронку» и зажмурился. Ослепительная вспышка озарила округу, заставив бегущих к соратнику «бетовцев» охнуть, остановиться и прикрыть глаза руками. Серый вихрь аномалии выстрелил вверх тугой струей шипящей разрядки. Оставляя еще какое-то время на земле носящиеся по кругу сполохи огня, «воронка» исчезла. Не перестающий орать, едва держащийся за швеллер слабеющей рукой вояка упал с метровой высоты и принялся поспешно отползать подальше от опасного места.

Зная, что вспышка знатно ослепила спешащих с блокпоста, Везунчик решился, вскочил и устремился по указанной компьютером тропе за возвышающийся справа от него бетонный корпус дота. Уже оттуда, из спасительной темноты, слышал обрывки разговора и отборную ругань:

– Ну, ты, задохлик! Какого лешего ты без разрешения полез куда не следует?!

– Вот же козлина! Пожрать спокойно не дал…

– Не хрен выть! Сам виноват! Не скопытился, так благодари Создателя, что дал тебе еще один шанс!

– Рука, моя рука…

– Пшел, мразь! Я даже перевязывать тебя не буду! Беги к врачу, если этот ходячий шприц сможет протрезветь и помочь тебе, тогда считай, что вдвойне повезло! А нам за тебя еще сегодня дежурить придется, падла!

– А аномалия-то где, мужики?! Нет ее!

– Как нет?!

– Так совсем нету…

– Видать, дань с этого засранца взяла и успокоилась!

Но сталкеру на все это уже было плевать, он лишь прослушивал планы всполошившегося воинства с поста, чтобы опять ненароком не столкнуться с кем-либо. Голоса постепенно отдалялись, и только тихий скулеж раненого уносило куда-то в сторону бывшей военной базы. Видимо, не стал ни с кем спорить и отправился искать врача. Отдышавшись и уняв нервную дрожь, Страж щелкнул передатчиком. Подумал немного, а потом решился и тихо уточнил:

– Как обстановка?

Наушники сразу отозвались голосом Культи:

– Ты чего молчал?

– Забыл про связь… Прости засранца. Преграда на преграде… Что видно?

– Я сейчас почти не вижу ничего… Это ты там спас чудилу из Тагила?

– Я. Иначе…

– Знаю. Только дай теперь моим глазам вернуться в норму. Думаешь, можно без последствий через оптику смотреть на произведенный тобой фейерверк?

– А ты пока по памяти, а то ведь время идет… Через пару часов пересменка патрулей.

– По памяти… – Культя все ворчал. – Эти, что справа, уже успокоились. Сидят, разливают. Видать, за здоровье братана… А слева от тропы, по которой тобой спасенный убежал, кучи мусора. Они бурьяном поросли. Я там непонятное шевеление видел. Скорее всего, крысы, но может и что-то покрупнее быть. Так что ты там к этой свалке не приближайся.

– Я по дороге пойду, парадным шагом, – отшутился Везунчик. Но друг шутки словно не заметил, и продолжил на полном серьезе:

– У бараков тоже пара патрулей прошли. Смотри осторожнее. А у сектантов, похоже, закончились вечерние моления. Они почти все в правый барак отправились. Лишь несколько к патрулю подходило, а вот куда делись после – не увидел. В остальном все спокойно.

– Нафаня?

– Срабатывал сигнал, что он на месте, но я же не знаю – смог ли он сам нажать на ту кнопку, что ты указал. Как проверить?

– Он это, кто ж еще? Я уверен. Друг у нас с тобой и не на такие фокусы способен, так что будь спокоен. Ну, все, я дальше пошел.

– Удачи!

Остальные отрезки пути до едва освещаемого лагеря удалось преодолеть без проблем, небольшими перебежками. В одном месте сталкеру пришлось недоуменно замяться. Никак не ожидал он встретить здесь контрольно-следовую полосу. Причем, сделанной она оказалась на совесть: земля хорошо вспахана и измельчена едва ли не до состояния пыли. Естественно, на такой поверхности любые следы становились заметными сразу, будь то хоть цепочка отпечатков, оставленная полевой мышью, или зигзагообразная линия от проползшей аскариды. Но только и всего. В остальном, преодолеть четыре метра в прыжке для человека, оснащенного навороченным комбинезоном «Специфик» – раз плюнуть. Лишь бы без перебоев работала система мини-экзоскелета. А какой шпион полезет в охраняемую зону без современного оборудования? Скорее всего, «бетовцы» рассчитывали на обычных хуторян или выходцев из малочисленных фортов-крепостей. Быть может, и имели склонности к поеданию мышей-нарушителей. Кто их, свихнувшихся на почве войны, знает… В любом случае, Везунчик не стал рисковать и использовать «гипнонику», чтобы отвести взгляды часовых, находящихся у здания КПП, напротив которого извивалась твердая, утоптанная тропа, а просто перепрыгнул контрольную полосу метров на двести левее.

Когда до бараков осталось всего ничего, с бедового блокпоста за спиной снова послышались крики. На этот раз уже с веселыми нотами, вояки явно вошли в пьяный раж. Везунчик вздрогнул, когда хлопнула недалекая входная дверь, и послышался командный голос:

– И передай этим чертям, если еще раз они за сегодня что-либо вытворят, то инвалидами станут все без исключения!

– Понял, майор! – отозвался кто-то. Раздался удаляющийся топот ног, а стоящий на пороге развернулся, и перед самым закрытием скрипучей двери до сталкера донеслось:

– Совсем охамели, скоты! Слышь, Бурый, они, кажись, где-то винный склад надыбали… Пора уже начинать карать за пьянство!

С очередным стуком дверь закрылась, округа ненадолго затихла. Лишь в тополиной роще у свалки на краю все еще никак не могло успокоиться потревоженное воронье, да вяло, но басовито, лаяло с другой стороны лагеря несколько бодрствующих псин. В планы Везунчика не входило сталкиваться с собаками. Этих неугомонных во веки веков люди держали рядом как самых хороших сторожей. Особенно полезными они оказались после Судного дня. Не все, конечно. Времена той-терьеров канули в прошлое, а вот коснувшиеся мутации волкодавы поймали свежую струю ветра перемен и смело вошли в призрачное завтра. Даже по прошествии пяти лет после катаклизма выжившие не до конца привыкли к страшному виду изменившихся друзей человека. А зря. Ставшие намного умнее собаки, наделенные, ко всему прочему, еще и даром ментала с телепатией, если не успевали в отсутствие человека одичать, оставались преданными двуногому хозяину. И все меньше требовали к себе должного ухода, с каждым разом успевая поступать правильно даже без команды.

Сталкер нервно хмыкнул. «Как бы не сменили на посту нас самих, решив отыграть в дальнейшем развитии цивилизации роли первых скрипок…» Хотя сказать с уверенностью, что цивилизация развивается дальше, Везунчик не мог. Скорее уж, пытается вернуть себе хоть немного былого величия. Или не пытается? Судя по творящим делишки «бетовцам» и сектантам, они мечтают лишь о собственном превосходстве, либо являются слепым инструментом в достижении целей мистического «Всевластия». А задача Стража – восстановить справедливость, не дать подонкам зарваться окончательно. Чтобы людям хоть немного жилось лучше. К сожалению, этого собакам не понять. Даже слишком умным. По крайней мере, пока они не научились рассуждать подобно человеку, а просто выполняли свою работу, представляя немалую опасность для вторгшегося на их территорию.

Но, как оказалось, совсем не собак стоило опасаться в данный момент. Как только крадущийся Везунчик подобрался к углу здания, из темноты раскидистого куста акации на него с шумом втягиваемого через широкие отверстия ноздрей воздуха бросилась гибкая стремительная тень. Заметив боковым зрением подозрительное движение, сталкер успел лишь слегка отшатнуться, но, получив ощутимый удар по защитному шлему, отлетел на пару метров в сторону. Тут же раздался нарастающий, с присвистом, звук, и громоздкое тело мимикрима, окрашивая веером кровавых брызг все вокруг, шлепнулось в бурьян, по инерции пропахав густые заросли.

– Ух, как он неожиданно появился… – прозвучал в наушнике голос Культи. – Еле успел в прицел поймать…

– Вовремя ты! Пронесло…

Рывком поднимающийся Страж, приходя в себя, помотал головой и прыгнул вслед за монстром. Сверкнувший в темноте стальной клинок вонзился еще шевелящемуся мимикриму в грудь и распорол лежащее тело до паха. Зверь дернул конечностями и затих. Везунчик тоже замер, прислушиваясь к окружающему и в который раз удивляясь живучести этих тварей. От головы мимикрима почти ничего не осталось. Вспомнилось даже, как мимо пролетели оторванные крупнокалиберной пулей жвала. Что ни говори, а оснащенный глушителем «Выхлоп» способен пробивать навылет даже бронежилеты пятого поколения. Но не это больше всего взволновало сталкера. Каким бы сильным не был монстр, справляться с подобными ему напарники научились давно. И угол для стрельбы Культя выбрал отменный, поэтому пролетевшая пуля лишь с небольшим хлопком вонзилась в мягкий грунт, не зацепив кроме цели никаких твердых предметов и не поднимая шума. А вот откуда посреди лагеря вояк и сектантов взялся монстр – оставалось только гадать. Рядом с непримиримыми к мутациям «охотниками»! Такие дела пахли нехорошо. Ведь несколько минут назад здесь находились хозяева территории, а мимикрим, проигнорировав их, как цепной пес набросился на чужака…

«Как цепной пес?!»

Везунчик поначалу не хотел верить очевидному, но факт говорил сам за себя. Подумав несколько мгновений, сталкер тихо произнес в гарнитуру:

– Ты думаешь о том же, что и я?

– Думаю, – отозвался напарник. – Не из портала же он вывалился… Там и находился. Для охраны. Вот и думаю, что этим недалеким людишкам кто-то хорошо помог.

– С монстрами?

– Да. Как и с Псами-дикарями.

– Верно мыслишь! На это Лучник уже намекал. Ладно, проехали. Что у нас дальше по курсу? Злыдни с вивернами или рогачи?

– Сплюнь, типун тебе на язык! Пока тихо, вроде.

– Следи, я дальше пошел. Не нашуметь бы…

– Бдю.

До молельни «охотников» осталось совсем немного, лишь пересечь как назло открытую площадку, утоптанную множеством ног. По всему, местное воинство использовало ее для общего сбора и различных построений, поскольку здесь отсутствовали даже вездесущие заросли травы, часто пробивающиеся в стыках между массивными бетонными плитами. Везунчик замер перед рывком, скосил взгляд на дисплей лицевого забрала. Время неумолимо неслось вперед, до смены патрулей оставалось менее часа, а пропажу нескольких человек и мимикрима могли вскоре заметить. Ой, как не хотелось снова встревать в бойню…

Вспомнился вдруг Нафаня. Сумел ли выполнить старый друг дело до конца? Если да, то вскоре местному воинству станет совсем не до одинокого диверсанта, крадущегося по лагерю. А там под шумок и выбраться из заварухи можно наверняка. С огорчением подумалось даже, что до сих пор не удалось придумать способа связи с бывшим домовым. Как бы там ни было, а мыслить, как люди, подобные Нафане существа не научились.

«Хм… Или люди до сих пор не вышли на их уровень? Тут как сказать…»

В конце концов, фантом очень быстро нашел общий язык с Армадой. И поведение его доказывало иногда, что внутреннее убранство перекрестка времени и миров для мистического существа совсем не ново. Нафаня всегда безошибочно находил нужное место, ведя за собой Стражей. Однажды Истребитель выдвинул даже гипотезу – а не является ли фантом одним из тех самых Древних, которые и создали Армаду? Тем самым, или потомком – это уже роли не играло. Единственный, кто помешал старшему Смотрителю держать Нафаню возле себя, это Везунчик, выражающий опасение за так и не ставшего Стражем Культю. Оставлять его в одиночестве сталкер отказался наотрез. Вот поэтому и работали Культя с Нафаней неразлучной парой.

Поняв, что не к месту отвлекся, Везунчик после щелчка в наушнике цыкнул в ответ и, осмотревшись, двинулся вперед. Разместившись в тени барака, оглядел домик внимательнее. Идти парадным шагом через двери – точно было сродни самоубийству. Требовалось найти более безопасный путь. На самом коньке крыши сектанты соорудили некое подобие башенки. Страж хмыкнул.

«Наверное, для лучшей связи с космосом, чтобы идол, которому они поклоняются, вместе с гамма-лучами беспрепятственно проник в святое святых. Вот и дождались снисхождения с небес! Дети мои, Владыка на пороге!»

Легкое касание амулета, едва слышный звук схлопывания портала при перемещении, и сталкер уже держался за шаткие стойки перил, заглядывая в темное помещение чердака. Ничего нового, винтовая лесенка, ведущая вниз, в помещение, находящееся за алтарем. Лишь удивляли чистота повсюду и выстланный коврами пол. «Охотники» явно тщательно следили за святыней. Плохо лишь то, что старое дерево при каждом шаге слегка прогибалось и издавало скрип. Но другого варианта, как добраться до цели, у Везунчика не нашлось, поэтому он, стараясь ступать как можно ближе к местам сочленения досок, принялся осторожно спускаться вниз.

Комнатка оказалась шестистенной и совсем крошечной, больше напоминающей кабинку лифта. Небольшой столик в одном углу, заполненный бутылями с различной жидкостью. Страж никак не мог понять назначение всего этого, пока не выглянул наружу. Катаклизм катаклизмом, а обман паствы никто и не думал отменять. Раз молельня, то и иконы в ней должны быть!

Сразу за алтарем на стенах висели картины со смазанными изображениями, то ли в стиле Пикассо, то ли Малевича. При любом раскладе, такого «искусства» Везунчик не понимал никогда. В сплетении фигур, угловатых конечностей и расплывчатых форм обязательно присутствовал хотя бы один глаз. Хоть и на мозолистой пятке ноги. А уж плакать он по значимым датам обязан точно! Ну, каким еще чудом можно укрепить людскую веру, как не плачем лика, снизошедшего до черни с небес? Да пусть бы молились хоть до расшибания лбов о стертые, с торчащими сучками и шляпками гвоздей доски пола, никто б и против не был! Но только тихо и «в себя». А вот когда пытаются таким образом властвовать над другими, загоняя их в рабство, тут уж никакое оправдание не поможет. Поэтому и добирался сюда Страж через многие трудности. И задачу он должен выполнить во что бы то ни стало.

Бросив взгляд по сторонам, огляделся. Полумрак молельного дома разносили по дальним углам две тускло горящие масляные лампы, явно сделанные из стреляных крупнокалиберных гильз. Торчащие из сплюснутых концов черные фитили коптили нещадно, поднимая к темным пятнам на потолке струйки дыма. Правильно. Где ж взять чистое топливо, если отработки разной вокруг до черта и больше? Все же старый мазутный завод совсем рядом. Как ни крути, а даже в фортах точно так же старались экономить при освещении домов и улиц. Жизнь стала слишком дорогим удовольствием, лишив человечество изысков и сытости. Оттого и мысли «Всевластия» о порабощении других – ни больше, ни меньше. У дальнего угла, прямо рядом с центральным входом, рукомойник с висящим сбоку вышитым полотенцем. Редкие капли, мелодично звеня, ударялись о дно стоящего внизу оцинкованного ведра. Значит, недавно тут кто-то был, иначе слышно бы было бульканье по воде. Переведя «ночник» в режим тепловизора, сталкер внимательно огляделся еще раз. Никого. Только в унисон падающим каплям, включившись в игру наперегонки, от стены сбоку отсчитывали хронометраж времени старые массивные ходики. Вспомнился вдруг давно сгоревший дом бабушки Анны, и как глухо, с нарастающим хрустом в раскручивающейся пружине, отбивали каждые шестьдесят минут на стене такие же часы…

«Бом-бом!» – прогремело как выстрел, заставив Везунчика подскочить от неожиданности, а его сердце провалиться куда-то глубоко в пятки. «Бом-бом!»

И тут же с другого бока, не давая опомниться от нервной встряски, вместе с едва ли не звериным ревом прилетел увесистый кулак. За мгновение до него электронный контролер выдал сигнал опасности, но отвлекшийся на звук курантов Страж уже ничего не успел сделать. Не понимая, где прятался неожиданный противник, Везунчик попытался выровнять падение, но полностью взять контроль над телом не смог. Спину впечатало в возвышающийся алтарь. Благо еще, «кротовик» принял значительную часть удара на себя. Послышался треск ломающегося дерева, домишко содрогнулся. Висящие в проволочных кашпо светильники закачались, заставив тени плясать по комнате в причудливом танце. Стоящий на алтаре фарфоровый Геракл, упирающийся напряженными руками во вздернутую жесткой щетиной шею кабана, подскочил. Статуэтку выбило из углубленной ниши, мифический полубог, доказывая могучую силу, в последний раз крутнул вокруг себя Эриманфского вепря и отправился вместе со зверем в короткий полет.

Наверное, именно это спасло сталкера от следующего удара стоящего рядом с ним громилы в длинном плаще. Сектант, не ожидая таких последствий, тряся жировыми складками на массивном подбородке, басовито ойкнул, перепрыгнул через падающего Везунчика, подобно футбольному вратарю, вытянул вперед руки с растопыренными пальцами и всем телом подался ловить заветный «мяч». Не поймал, но грохоту наделал много. Страж в очередной раз вздрогнул и зажмурился при оглушительном звуке разбившегося фарфора. Многотысячелетняя хватка гигантов распалась на мелкие осколки, бросившиеся на полу друг от друга в разные стороны.

Автоматизм, выработанный за годы тренировок, и понимание того, что скрытности пришел конец, заставили сталкера вскочить и кинуться на врага. Но тут же пришло недолгое удивление: взбрыкнувшее со стоном на полу массивное тело мягко скользнуло в сторону, слегка вспыхнуло электрическим разрядом, послышалось шипение, а приземлившиеся ноги Везунчика прижали к половице лишь разом осевший, пустой плащ. Поняв, в чем дело, Страж метнулся к лежащему среди осколков матерчатому свертку, схватил его, прощупал пальцами, засунул под комбинезон на груди и на миг замер.

– Ну, вот кто тебя просил заявиться сюда, а? – выдавил сталкер, переводя дыхание. – Переживаешь? Спасибо. Но я же за тебя тоже волнуюсь! Сколько раз повторять, друже, что у каждого при выполнении задачи есть свое место?

Возникший на миг искрящийся Нафаня показал виновато опущенное лицо, но исподлобья хитро подмигнул. Везунчик махнул безнадежно рукой в его сторону:

– А-а-а… Тебя не исправишь… Лети, давай, к Культе. Прикрывайте. Мне тут побегать немного придется теперь. Слышишь, чего творится?

В лагере поднялась суматоха. Всё повышая тональность, завыла раскручиваемая чьей-то рукой механическая сирена. По площадке перед бараками забухали тяжелые сапоги, послышались вопросительные крики и ругань. Страж пулей взлетел по винтовой лестнице на крышу и принялся выискивать ближайшее место, куда смог бы удачно телепортироваться. Сильно мешал ночной мрак, не помогал даже «ночник», выдающий цифровое изображение лишь на небольшое расстояние. Заметил только, как от стены ближайшего барака в сталкера целится из дробовика сектант. Но выстрелить «охотник» не успел. Его левое предплечье разлетелось веером крови, обрывками ткани и осколками костей.

– Молодец! – похвалил Везунчик друга в гарнитуру и притронулся к кристаллу, решившись на очередную авантюру.

Перед глазами на миг вспыхнула белесая пелена, и тут же рука с зажатым в ней ножом пошла по кругу, стараясь нанести как можно больше урона не успевшим ничего сообразить воякам. «Вертушка» прошла на «ура». Четверо с рассеченными шеями заваливались на спины, а Везунчик уже всаживал клинок в горло бойца, держащего перед собой закопченную кружку.

Булькнуло в двух местах. «Бетовец», выпучив от неожиданности глаза, хлеща кровью из раны, повалился на костер, вверх взвился сноп ярких искр. Везунчика же окатило содержимым кружки, а близость огня сыграла неприятную шутку. Горючая жидкость тут же занялась голубоватым пламенем, на тушение которого не было времени. В прямом контакте находилось еще четверо подвыпивших, но здоровых врагов. Первые двое сделать ничего не успели, удары ноги и локтя снесли обоих со скамейки, а вот сидящие по другую сторону костра метнулись к лежащему неподалеку оружию. Один с громким лязгом успел даже передернуть затвор, но выстрелы, предназначенные нападающему, после его изворота и крепкой хватки неожиданно прошлись по напарнику. Из спины вояки вырвало несколько кровавых ошметков, он вскрикнул и опрокинулся навзничь, а хозяин автомата с хрипом из перерезанного горла завалился на уже мертвого товарища. Не медля, сталкер прыгнул в обратную сторону. Очередной удар ноги опять снес с кряхтением поднимающихся «бетовцев» за перевернутую скамейку. Новые взмахи руки с ножом, кровавые брызги, предсмертные хрипы, неприятный запах горелой плоти от костра и панический крик у закрепленного на станке «Корда». Боец, заметивший картину кровавой расправы, тщетно пытался развернуть пулемет, но ограниченная обзором амбразура ему этого сделать не давала. Не понимающий тщетности своих потуг вояка обезумел от вида смертей и, забыв про личное оружие, с громким ором упорно продолжал тянуть коробку «Корда» на себя.

Мучения всполошившегося «бетовца» прервались вместе с жизнью. Пуля «Выхлопа» раздробила позвоночник, пробила грудную клетку, вслед за ней бронежилет, и со звенящим рикошетом ушла в ночное небо, оставив на затворной раме «Корда» глубокую вмятину.

– Жми подрыв! – скомандовал уже на бегу Везунчик. – Еще пару минут на обзор, и уходите с Нафаней в точку встречи!

Успевая по ходу разглядывать показания компьютерного анализатора, выбирающего безопасную дорогу, Страж покосился вправо. Друг за другом на опорах стальных конструкций ретрансляционных вышек исследовательского центра вспухали огненные нарывы. Возвышающиеся над лагерем ржавые тридцатиметровые вышки, разрывая стяжки тросов, ломая и скручивая сплетения швеллеров, рушились прямо на жилые бараки. Тревожные крики людей потонули в страшном грохоте, скрипе и лязге. Всю территорию накрыли плотным облаком взметнувшиеся в воздух пыль и дым от начавшихся пожаров.

Но и это еще было не все. Через несколько мгновений середина пыльного купола начала вспучиваться и тянуться вверх подобно ядерному грибу. Наконец-то сработали взрывные заряды, заложенные Нафаней в многоэтажном подземном комплексе. По земле плотным потоком прошла ударная волна. Вскочивший на ноги Везунчик оглянулся еще раз и удовлетворенно кивнул. Теперь «Всевластию» точно уже будет не до восстановления опасных опытов над сознанием человека. По крайней мере, охоту, как и возможность на продолжение экспериментов, сталкеры им отбили надолго.

* * *

– Встряли, да?! – сквозь грохот выстрелов пробился голос напарника. – Обложили, гады, как волков на охоте!

Везунчик, отряхнувшийся от пыли и комьев земли вперемешку с пучками вырванной с корнем травы, слегка приподнял голову, пытаясь оглядеться. Тут же находящуюся рядом толстую ветку орешника как саблей срезало взвизгнувшим жаканом, а по боку крупного валуна с чирканьем срикошетили две оперенные стрелы. Культя отполз немного и прицелился куда-то в тыл. «Выхлоп» бумкнул, дернулся отдачей, из недалеких зарослей послышался истошный вопль. Тут же в ответ с правого фланга прилетела граната из подствольника. Земля вздрогнула, от валуна с обратной стороны откололись несколько крупных кусков и с шумом взвились в воздух. На головы сталкеров посыпались комья земли и древесные щепки, а Культя, выронив снайперскую винтовку, схватился за покалеченную руку и замычал от боли.

– Что, что?! – взволнованно уточнил у друга Везунчик, выпуская по кустам длинную очередь.

– М-м-м… Все, теперь точно культя… – товарищ уже выхватывал из разгрузки кровоостанавливающий жгут. – Хана руке!

– Ах, ты ж! – сквозь стиснутые зубы выругался Страж и разрядил за валун последние патроны в магазине. – Руку восстановим, не переживай! Только бы выбраться отсюда живьем…

– Уходи, слышишь?! – товарищ уже наскоро бинтовал окровавленный обрубок. – Эти документы гораздо важнее наших никчемных жизней!

– А вот хрен что может быть важнее ваших жизней! – заорал на друга Везунчик. – Надоело! Надоело вечно быть одному! Плевал я на эти документы! Если в руки к дикарям и сектантам попадем, я подорвусь вместе с ними, но тебя не брошу, понял?! Правильно Квашня сказал! Если она хочет, чтобы ей помогали, то пусть сама хоть немного о нас подумает, о тех, кто на нее работает! Ты ведь работаешь?! Вот пусть и думает! У, скоты, ловите подарок!

В заросли полетел активированный артефакт «огниво». Друзья вжались в сырую низину. Над головами прошелся жаркий смерч, сметающий на своем пути все вокруг. Затлел даже мох на покатом боку валуна. Крики врагов переросли в пронзительный визг. Горящие факелами тела Псов заметались по Чащобе. Но с другой стороны поляны вновь послали пару «вогов». Взрывы грохнули совсем рядом, осколками стегануло по бедовому валуну. Культя опять замычал, а у Везунчика от прямого попадания окончательно рассыпалось на части забрало шлема. Загудело в голове, но «кротовик» в который раз выполнил защиту на «ура». Картинка монитора пропала, в шлеме что-то заискрило и начало дымить. Ничего не оставалось, как отключить питание компьютера с гарнитурой и тут же метнуться на помощь другу.

– Что там у тебя?!

– Ногу зацепило… – сталкер, морщась, снова кого-то выцеливал через оптику «Выхлопа».

– Дай, перебинтую! Да куда же Нафаня делся?!

– Боюсь я, что он во время взрыва в бункере находился…

Винтовка дернулась, из глушителя пошел дымок.

– Я ж сказал ему, чтобы он к тебе двигал!

– Не было его! А у меня еще и патроны кончились…

Снайперка оказалась откинута в сторону и завалилась с сошек на бок, а Культя уже прицеливался во врагов из автомата.

– Вот бли-ин… Неужели погиб дружище?! Эх…

Договорить Стражу не дал появившийся на взгорке с копьем в руке Пес. Улюлюкая, дикарь взмахнул древком, но тут же завалился назад, сбитый короткой очередью в упор. Как назло, находящиеся за спинами кочевников «охотники» и «бетовцы» показываться не торопились. Выжидали удобного момента, когда у напарников закончатся боеприпасы и их можно будет взять голыми руками. А этот миг неумолимо приближался. Везунчик после перевязки друга, прохлопав ладонью по пустым карманам разгрузки, как раз вставлял в автомат последний магазин и подумывал над запуском системы самоподрыва «Специфика».

В это время в какофонию боя вклинились басовитые нотки крупнокалиберных очередей и неясные пока хлопки чего-то более крупного. Сталкер вздрогнул и часто заморгал, когда район скопления врагов накрыло большими частыми клубами разрывов, а после этого землю ощутимо тряхнуло.

– Что это?! – успел он крикнуть напарнику, пригибаясь от падающих сверху комьев земли и палок. Хотел спросить еще что-то, но рядом с головой плюхнулся окровавленный обрубок ноги в тяжелом «берце» и остатках камуфлированной ткани. Везунчик тревожно оглядел Культю, заметил, что ноги друга находятся на месте, и с отвращением отодвинулся от человеческих останков на пару метров. – Не поня-ал… Миномет? Это кого еще принесло?..

В зарослях, не давая поднять головы, еще около пяти минут продолжал твориться огненный ад, а потом непривычно по ушам ударила тишина. Показалось даже, что где-то за стелющейся тучей пыли и дыма в кронах деревьев щебечут птицы. Но вставать совсем не хотелось. Выждав несколько минут, сталкеры осторожно приподняли головы. На удивление, стрельба так и не возобновилась.

– Вот же м-мать! – выругался, сплевывая набившуюся в рот грязь, Культя. – Попали как кур в ощип… И чего теперь делать, а?

– А ничего! – раздалось в ответ. – Лежи, сейчас носилки принесут, ощипанный ты наш!

Голос говорящего показался очень знакомым, и Везунчик скосил взгляд.

– Полковник, вы?! – удивлению Стража не было предела. – Откуда?!

– Оттуда! – улыбающийся командир «Альфы» качнул неопределенно головой куда-то за спину, хмыкнул и, поправив висящий на ремне «АК-109», с сигаретой в зубах присел на корточки. – Встряли опять, да, салаги?

– Да мы… мы уже возвращались, а тут эти сектанты с «бетовцами» при помощи Псов вцепились в наши задницы…

– Знаю! – Шелестов выпустил вверх струю дыма, показал бойцам с носилками на Культю и, после того, как сталкера унесли, продолжил: – Все знаю! Вот так всегда: вы встреваете, а мне вас выручать!

– Век должны будем…

– Вот и ходите в должниках! – полковник ухмыльнулся и подмигнул. – Это учитель твой, Лучник, опять на нас вышел, попросил о помощи. Вот хорошо еще, что мы рядом были! Хм… С другой стороны, если бы рядом не находились, то и просьбы бы не было. Мы ж как раз только от Восточного форта прибыли, и скажу тебе я честно… – Шелестов пригнулся и заговорил вполголоса: – Много я там непоняток нарыл – как раз по вашу душу!

– В смысле, «по нашу душу»? – не понял Везунчик.

– В смысле, Стражей, – хохотнул командир «Альфы» в ответ. – А именно, по твою, в первую очередь! Ты ж у нас доставщик?

– Я…

– Вот и готовься к новому походу! – заключил Шелестов. – А мне приказано тебя опять прикрывать. Ну, никакой личной жизни!

– Да я всегда в деле, вот только Культю бы вылечить… А еще у нас Нафаня пропал…

– Уже доставляют Культю куда надо, не переживай! Нафаня? Не знаю, но не спеши своего домового хоронить, не впервой же пропадает. Вдруг отпуск за свой счет взял? Ты главное – верь! И вам на восстановление сил месячный отдых положен, ну, а потом снова – в бой!

Эпилог Пять лет после Судного дня, форт Москва-Сити

Друзья присели на сваленные в кучу старые ящики из-под фруктов. Полусгнившие дощечки потрескивали под внушительным весом человеческих тел, но упорно не желали сдаваться и признавать свой возраст. Впрочем, да кто же сегодня не мечтал выглядеть все так же молодо и бодро, как в давние времена? А еще не переставал верить в счастливое будущее. Стремление к лучшей жизни в любом случае заложено в каждом. Молодость – это верное завтра, надежда и глоток свежего ветра.

Вид на улицу тоже навевал на Стража ностальгические мысли. Только в последние годы он сильно изменился. Уже не видно было давней роскоши и убранства. Остаток домов почернел не столько от времени, сколько от кислотных осадков и частой непогоды. Часть зданий, вероятно, потерянных окончательно и рухнувших, разобрали до основания и вывезли на окраины форта. А на их месте, в самом центре, как и в почти всех поселениях Пади, организовали как бы не самую важную культурную точку выжившие после Судного дня – стихийный рынок. Местные и заезжие здесь могли приобрести практически все, что душе угодно. Поэтому и являлся рынок самым посещаемым местом. Торговцы всех мастей, зазывалы, скупщики и просто праздно шатающиеся; музыканты и жалкие остатки некогда многочисленной культурной богемы: от художников и актеров, до циркачей и театралов; мастеровые, фермеры, охотники и сталкеры-бродяги, сектанты и атеисты, мануфактурщики и работяги с редких, постепенно восстанавливаемых заводов и фабрик; нищие и попрошайки. И естественно, скрывающиеся до поры грабители, высматривающие в толпе очередную жертву. От этого не деться никуда. Где существует труд, там всегда присутствуют любители легкой поживы…

Ухмыльнувшись мыслям, жующий Везунчик протянул Культе промасленный бумажный кулек с оставшимся внутри румяным пирожком.

– Глянь только, все, как когда-то давно.

– Но уже никогда не будет прежним, даже, к сожалению, люди… – возразил другу сталкер и тут же ойкнул.

Даже не видя, что творится за спиной, Страж затылком ощутил неприятность и, резко дернувшись, успел ухватить за просторный рукав старой фуфайки пытающегося удрать мальчишку. Гнилая ткань с продольной прострочкой не выдержала, послышался звук рвущихся ниток. Вслед за этим Везунчик с громким треском ломающихся на дощечки ящиков рухнул вниз, но воришку, успевшего ловко выдернуть из разгрузки зазевавшегося Культи аптечку, не упустил. Перехватившись другой рукой за воротник телогрейки, он развернул парнишку к себе, а потом уже с кряхтением встал на ноги.

– Стареем, а, Леня? – хмыкнул сталкер. – Где целое воинство гнусных людишек видим, там пацана едва не прошляпили… Ну что, – обратился он к глядящему исподлобья на крепких мужиков чумазому мальчугану, – просто попросить чего-нибудь не мог? Зачем же сразу воровать, а?

– Дашь ты, как же… – паренек, вжав голову в плечи, даже не пытался больше вырываться, а стоял с виноватой покорностью взъерошенного воробья. В голосе его сквозили обида и пренебрежение. – Только хватать и пинаться можете…

– Ишь ты! – настала пора вклиниваться Культе, убирающему аптечку на место. – Прям все и пинаются?

– Все! – паренек стрельнул в ответ глазами. – Все…

– А что папка твой на это скажет, если узнает, чем ты тут занимаешься?

– Нету у меня папки…

– А мамка? – не унимался Культя.

– И мамки нет давно!

– То есть, как нет?.. – опешил Везунчик.

– Померли они…

– А дом твой где?

– Тоже нет. Я в подвале с бабкой Викой живу…

– Твоя бабка, малец? – уточнил на всякий пожарный случай Культя.

– Нет, не моя. Она меня кормит, но не всегда. Ей самой не хватает… А я не малец! – вновь стрельнул глазами мальчишка. – Я взрослый уже! Мужик! Я бабке тоже приношу иногда то, что достану.

– Дела… – Везунчик присел и заглянул пареньку в глаза. – А лет-то тебе сколько, мужик?

– Бабка Вика сказала – восемь. С половиной!

– Ого! – сталкер заулыбался. – И точно взрослый уже! А фамилию свою знаешь, мужичок?

– Знаю, – пацан потупился, – только не помню.

– Это как?

– Она вот здесь есть! От папки осталась… – грязная ручонка полезла под фуфайку и выудила на свет старый армейский медальон на шнурке. Пальцы провернули жестянку, и на ее обратной стороне показалась гравировка: «Дьяченко И.В.».

– Та-ак! – напрягся неожиданно Везунчик. – А звать тебя как, воин?

– Темкой звать…

– А папку как звали с мамкой?!

– Бабка Вика говорит – Игорь и О… О…

– Олеся?!

– Да… – парнишка опешил и испуганно прикусил обветренную губу. Впрочем, сам сталкер казался опешившим не менее его. – От-ткуда т-ты знаешь?..

– Таких невероятных совпадений просто не может быть! Видать, опять повезло… Ну вот, тезка, и встретились, – пробормотал Везунчик. – Теперь все наладится – я в этом уверен! Леонид, придержи-ка нас… – он понял вдруг, что еще немного, и сойдет с ума.

Земля внезапно начала уходить куда-то вбок, а в глазах потемнело. Время иногда умеет повторять события…

* * * Три года до Судного дня, Москва

Арбат, как обычно, оказался наполнен шумом и многолюден. Движения народа, словно молекул в рассматриваемой через микроскоп клетке, были хаотичны. У каждого своя цель и своя задача. Люди торопились, разговаривали, сталкивались между собой и вновь разбредались в разные стороны. Художники рисовали эскизы и карандашные портреты на заказ. Музыканты, собравшись в группы, втихую попивали красное вино и время от времени исполняли музыкальные композиции, бурно общаясь между собой и весело пересмеиваясь. Книголюбы выставили напоказ уличные лотки, пестреющие обложками разнообразного печатного товара. Обычная жизнь столичного города, кипучая деятельность которого не прекращается ни на минуту… Непривычно, давяще и неуютно. Нет простора, нет свободы действий, нет ощущения вольности и перемен.

Неожиданно прозвучавший знакомый голос вывел Артема из состояния ступора:

– Здравствуйте, это вы звонили и хотели со мной поговорить?

Вздрогнув, он обернулся и увидел в глазах женщины с коляской удивление и испуг.

– Здравствуй, Олеся.

– Ты?..

– Да, я. Ты не волнуйся, я ненадолго.

– А я звонила твоей маме. Она мне сказала, что ты пропал без вести…

– Как видишь – жив и здоров, чего и тебе желаю на долгие годы.

– Как возмужал…

– Да уж, многое повидал за это время. Я только хотел убедиться, что с тобой все хорошо. Твой ребенок? – Артем кивнул на коляску, в которой смешно дергал ножками розовощекий карапуз.

– Да, – Олеся потупилась, – сын. Мы с Игорем его Артемкой назвали…

– Вот спасибо! – Артем присел на корточки перед малышом. – Привет, тезка! Артем Игоревич Дьяченко – звучит! Как жизнь? Мамку не обижаешь?

Карапуз засучил ножками сильнее, улыбнулся и пустил пузырь. Олеся засмеялась, нагнулась к малышу и вытерла ему рот носовым платочком.

– Есть уже ему пора, вот и пускает слюни. Ну, как ты? Как работа? Где устроился?

– Ничего… Нормально. Я на работу не вернулся. Так получилось. А мама уже знает обо мне все, я сюда от нее приехал. Вот, возьми – это для тебя, – в протянутой руке Артема через прозрачный пластик контейнера переливалось радужными красками небольшое малиновое сердечко. – Этот артефакт называется «счастье». Не волнуйся, никаких отрицательных воздействий он не оказывает. Просто имеет свойство возвращать ненадолго в памяти самые затаенные желания человека. Проверял на себе. Если вдруг становится грустно, берешь его в руку и замираешь с закрытыми глазами. Почти все счастливые мгновенья детства словно переживаешь заново… И еще. Вот другой – «барбарис». Я слышал, что у Игоря до сих пор не все хорошо с ногами. Возьми, он поможет – уверен. Тоже проверено практикой. Ничего сложного. Пусть просто на ночь приложит его к ногам. Потом любая спринтерская дистанция будет нипочем. Хм… Не все в Зоне чернь. Поверь. Много в ней есть и хорошего. Да, чуть не забыл! Вот карточка на предъявителя. Слышал я, как Отечество своих защитников любит и сколько платит им… Прошу, не отказывайся. Для меня это не проблема, честно. Съездите с мужем на море. Пусть здоровье на курорте поправит. И Артемка на теплом песке понежится да поиграет. Там вам и на свой дом хватит, хоть на Рублевке, – видя удивление в глазах Олеси, сталкер успокаивающе кивнул. – И если надо будет, я еще пришлю. Для вас ничего не жалко! Вы для меня после мамы – самые дорогие люди… Ну, мне пора. Извини. Дела. А они, в отличие от людей, ждать не могут. Тезка, мамку не обижай и папке привет передай! Пока!

Артем приветливо помахал рукой и, не оборачиваясь больше, пошел прочь, вскоре затерявшись в разношерстной людской толпе. А на бульваре перед коляской со смеющимся малышом стояла в задумчивой растерянности молодая женщина, в надежде пытаясь хоть ненадолго еще увидеть знакомые очертания мужчины.

Город жил кипучей действительностью. Люди торопились по делам или медленно брели, довольствуясь минутами блаженного отдыха. Но были среди них и те, кто не знал отдыха никогда. А впереди ждала нелегкая дорога, по которой следовало пройти едва ли не на пределе допустимого везения.

* * * Пять лет после Судного дня, Северный форт

– Ну как же так? Как он не дождался-то, а?..

Везунчика сотрясало от переживаний, и он отвернулся в сторону, чтобы никто не видел слез. Аккуратный холмик могилы с еще не потемневшим крестом выделялся свежестью на фоне остального унылого пейзажа. Стоящий рядом Жора Чили со вздохом развел руки в стороны и пояснил:

– Михалыч в Совете последнее время часто пропадал. У них там жаркие дебаты шли. Перенервничал, видать, сильно… Он добился отмены твоего розыска, связав этот случай с еще несколькими подставами. Поднял на ноги весь отдел оперативников и заставил местное воинство провести зачистку форта. Короче, двух из пяти Старейшин арестовали как пособников криминалу, творящемуся в крепости. А из-за многочисленных улик, найденных при обысках, «Охотников за головами» с треском выкинули за пределы форта, а трех главарей казнили прилюдно прямо на центральной площади. «Всевластие» опять осталось в тени, поскольку ни один из арестантов так и не сознался в принадлежности к этой группировке. Но розыскникам поставили задачу: копать под «всевластных» все равно. Только, боюсь я, в который раз ничего не выйдет… Скользкие типы, что ни говори. А вот до нас слухи дошли, что на базе «бетовцев», куда вы с Культёй собирались, ужасная авария случилась… – Чили хитро посмотрел на сталкера.

– Да ты что?! – состроил удивленную мину за спиной Везунчика Культя. – Вот же обормоты, а! Как могли только так неаккуратно? И ведь без нас…

– Ну-ну… – хмыкнул Жора и подмигнул. – А помимо протеза левой кисти, чего это у тебя правая вся ободрана? Не от заказанного ли у меня «Выхлопа»?

– А, это? – Культя покрутил перемазанной зеленкой рукой. – Это да, от «Выхлопа». Убойная вещь, я тебе скажу! Отдача сильная. Это мы на слонопотамов охотились в Чащобе. Такие, знаешь, новые монстры появились в Пади, видать, от «дуги»…

– Ага, – Чили хохотнул. – Хорошо, что сами живы остались. В будущем нас на охоту позовите, лады?

– Не, вы нам и тут нужны для дела, – парировал сталкер. – Мы, короче, охотимся, а вы нас тут прикрываете, ага?

– Мы-то прикроем, только вы там поаккуратнее в следующий раз, чтобы вместо руки протез головы ставить не пришлось…

– В форте нынче стало гораздо спокойнее, – вернул разговор к старой теме взявший Стража за плечо охранник Жека. – Я раньше с трактиром как-то и не замечал творящегося вокруг, а вот тебе спасибо, открыл мне глаза. Мы с мужиками из охранной конторы порешали на общем собрании, что теперь будем внимательнее присматриваться ко всему и держать связь с дружиной. Пора уже входить в нормальную колею, чтобы как раньше жить начинать. А с подачи Михалыча даже новый отдел в Совете открыли – по восстановлению уровня жизни. Там же и биржа труда.

– Да, – Чили кивнул, – Катерину и озадачили документами на бирже заниматься. Так что, она теперь у нас человек важный, государственный, на хромой козе не подъедешь!

– Скажешь тоже… – в блестящих от слез глазах девушки мелькнул веселый огонек. – Работа как работа… С появившейся надеждой и народ ободрился, потянулись люди на биржу. Оказывается, столько нужных рук было до этого ничем не занято!

– Короче, – продолжил Жора, – меня назначили в Совет от гильдии торговцев. Это тоже Михалыч подсуетился. Омолодили аппарат управления, так сказать. Так что, даже без Квашни можешь в Совете поддержку получить.

– Молодцы! – Везунчик вытер рукавом лицо и повернулся ко всем. – Как же я замучился в этой жизни терять дорогих мне людей… Вы-то хоть берегите себя, ладно? Темка, – сталкер заглянул в глаза мальчишке, – Катю слушать во всем! Бабку Вику беречь и учиться хорошо, понял? А я потом вернусь и проверю! Культя пока останется с вами. И подлечится, и за домом присмотрит, и поможет во всех делах. Так что, теперь защитников много!

– Ты надолго? – смущенно потупилась девушка.

– Не знаю. Но я обязательно постараюсь вернуться быстрее. Теперь у меня точно снова есть для этого весомый повод. Вы – мое самое большое везение! Долгой вам всем и счастливой жизни, друзья!

Он потрепал Артемку по голове, крепко пожал руки товарищам, по обычаю сталкеров повесил на могильный крест респиратор, смело поцеловал Катерину в губы и поспешил вслед за уходящим в туман караваном, стремящимся к заново открываемым для человечества землям – куда-то на Урал. Впереди Везунчика ожидало новое нелегкое дело.

Всякому свое: профессору – науку, работяге – станок, женщине – тепло семейного очага, сталкеру – Падь, а Стражу еще и Армаду…

2011–2016 гг.,

г. Чебаркуль, Челябинская область

Сергей Коротков Стражи Армады. Тропою избранных

* * *

«Бороться и искать, найти и не сдаваться!»

Теннисон, «Улисс»

Пролог

– Рычков?

– Я, вашблагородие!

– А чегой-то мы так долго и нудно вошкаемся с грузом? Немедля освободить вторую подводу и отвести гуж с дороги. Не дай бог красным засечь обоз с воздуха, я тебя, хорунжий, вместе с ящиками замурую! Чего зенки вылупил?

– Дык, вашблагородие, откель у краснопузых ероплану взяться здесь в тайге? Фронт-то далёко, за тыщу верст.

– Ишь, умник… Поговори у меня еще. Выполня-ать! Жи-иво!

– Слушаюсь!

Шестеро здоровенных казаков сноровисто сгружали пятипудовые деревянные ящики с последней телеги и исчезали в придорожных кустах. Ноши были настолько тяжелы, что бородато-усатые носильщики натужно кряхтели, обливались потом и скрежетали от усердия зубами. Ноги, обутые в сапоги, шоркали по мелкому гравию и поднимали пыль лесной дороги. Поручик Васенин морщился от нее, проклинал жару, мошкару и нерасторопность подчиненных. Он постоянно протирал шею и лицо мокрым кружевным платком, нервно поправлял портупею и эфес сабли. А еще с напряжением поглядывал на новенький матовый «Льюис», задравший толстенный ствол над краем первой разгруженной подводы. Этот заграничный пулемет офицер-каппелевец знал, умел с ним обращаться, но все же порядком волновался от необходимости применения оружия в ближайшем будущем.

Пещеру для складирования тайного груза ранее обнаружил и обследовал разведчик, поэтому путь до нее от лесной дороги казаки уже знали. В полной уверенности, что их никто не видит, шурша хвоей и мелкими камушками, они парами таскали ящики к подножию зеленоватой скалы, возвышавшейся над лесным массивом.

Васенин лично проверил сохранность замков и пломб с впечатанным в них двуглавым орлом и количество ящиков. Стены неглубокой пещеры из зеленого сланца мерцали при свете английского фонарика-жучка и отдавали гробовой жутью и холодом. А может, это поручику казалось, потому что на душе скребли кошки и страх ледяными щупальцами сковывал дыхание и жилы. То, что ему предстояло осуществить дальше, так сказать, во второй стадии операции, белому офицеру еще не приходилось выполнять никогда…

Вход, точнее, лаз в пещеру тщательно замаскировали, установили ловушку, придуманную опытным казаком-пластуном Рычковым, еловыми ветками заворошили натоптанную тропинку, скрыв навсегда следы своей деятельности здесь, в осенней тайге Зауралья.

По распоряжению поручика казаки соединили обе подводы расплетенными вожжами, сделав так называемую сцепку, позволявшую даже одному человеку вести уже порожний обоз. Затем вызвали из скрытного дозора еще двоих бойцов и двинули прочь. Хорунжий вел обоз самолично, Васенин, восседая на своем вороном, пустил коня легким шагом и пристроился в арьергарде, все остальные расположились на подводах. Двигались молча, казаки даже не курили и не шутили, как раньше, еще там, на безымянной железнодорожной станции, при разгрузке литерного. Все понимали серьезность и ответственность личного поручения Верховного. Оттого, видимо, и боялись даже вздохнуть, не то что заговорить по пустякам.

Обоз петлял по лесным дорогам, сложно пересек курумник со звонко журчащим ручьем и очутился на утесе, последней ступени горного каскада. Сделали короткий привал, поручик позволил бойцам перекурить и оправиться. Отсюда до равнины оставались считаные версты по более удобному серпантину, туда, где у реки ютилась деревушка, в которой можно было отдохнуть, помыться в баньке и поужинать в избе у старосты. Но, учитывая сложность спуска и осторожность на краю пропасти, предстояло потратить еще часа три минимум. Да еще и одному!

Поручик крякнул от вновь накатившей мысли, поправил фуражку и окинул тяжелым взглядом беседующих казаков. Преданные мужественные лица, залихватски закрученные усы, сильные тела, уверенные взгляды. «Пора!» – Васенин кашлянул и негромко приказал:

– Отделение, стройся! – И когда казачки послушно встали в шеренгу, нахлобучивая папахи и бренча оружием, продолжил: – Небольшая вводная. Итак, мы выполнили волю нашего государя. Операция по маскировке груза прошла успешно, личный состав цел и невредим. С чем вас всех и поздравляю! Также хочу поздравить всех вас, братцы, с завершением трудного задания, поблагодарить за удачный исход дела и от имени императора поощрить каждого. Награды всем я сейчас вручу лично по доверенности адмирала, за неудобства в пути и неуставное обращение прошу простить…

Васенин ощутил спазм в горле, с трудом проглотил ком, отогнал дикое желание промочить глотку и обратился к хорунжему:

– Рычков, в какой подводе награды и похвальные грамоты?

– Э-э… м-м… – старший отряда смутился и замялся, закусывая губу, – не смею знать, вашблагородие, не ведомо мне. Поди, в вашей сумке, а она в первой подводе. Принести? Я пулей.

– Отставить, хорунжий. Сам я. Всем вольно, но пока не расходимся.

Поручик, унимая дрожь пальцев, зашагал к обозу, вынул из-за поясного ремня черные перчатки и стал лихорадочно натягивать их на ледяные от волнения руки. Да и на сердце совсем стало не горячо даже после теплых слов в адрес подчиненных.

Оказавшись возле подводы с мирно жующей травяную жвачку лошадью, он легонько похлопал кобылу по шее, погладил рыжую гриву и подошел к телеге. Искоса взглянув на довольных шепчущихся казаков, стоявших поодаль, поручик сделал вид, что копошится в коричневой сумке, выискивая обещанные награды. Но страшные награды покоились совсем не в ней. Васенин облизнул сухие губы, мысленно успокоил себя фразой «во имя отчизны и во благо Верховного, а не ради наживы» и посмотрел на вздернутый ствол пулемета. Напряженный взгляд скользнул по отряду, дальше по стене леса, скалам, дороге, тающей между большими камнями, покрытыми мхом. «Никого. Прости меня, Господи!»

Только вот не заметил офицер смутно переливающегося у замшелых валунов марева воздуха, в котором стали медленно проступать очертания человека. Словно невидимка из потустороннего мира, тот явил себя, осторожно шагая из параллельного пространства.

– Простите, казачки! И не обессудьте.

– Пошто-о вашблагоро…

– Курва-а…

– Н-не-ет!

Крики и мат казаков заглушила длинная очередь «Льюиса», трясущегося в руках Васенина. Лошади дернулись, скрипнули колеса телег, вспорхнули с деревьев невидимые до сих пор птицы. Бородатые удалые мужики попадали, как опрокинутые жерди изгороди, не успев ничего предпринять. Несколько окровавленных тел лежали вповалку, пара еще дышала, стоны затихали, хрип и булькающие всхлипывания. Они сейчас были похожи на младенцев, корчащихся в люльке и усердно сосущих бутылочки с молоком. Почему-то эта ассоциация пришла в голову Васенина. Может быть, потому что дочка также провожала папу в дальний путь, лежа в кроватке и захлебываясь сцеженным молоком матери.

Поручик бросил пулемет, выудил из кобуры револьвер и без заминки выстрелил несколько раз в агонизирующие тела. Губы что-то шептали, какую-то чепуху наряду с молитвой, рука безвольно опустилась, не выпуская разряженный пистолет. Он приблизился к краю утеса, посмотрел вниз. Туда, в бездну ущелья, теперь нужно было сбросить убитых, предварительно освободив их от оружия, сидоров и всех лычек и нашивок, определявших принадлежность к личной охране адмирала Колчака. Поручик специально выбрал это место и совершил казнь невинных людей. «Невинных ли? Это рассудят история и Бог! А сейчас…»

Васенин повернулся на шорох камешков… и обомлел. Перед ним прямо из воздуха материализовался человек. Среднего роста, коренастый, с волевыми чертами лица, возрастом старше поручика лет на десять. Светлая льняная рубаха навыпуск, такие же свободного покроя штаны, мокасины как у индейцев из книг Фенимора Купера. Он вынырнул из водянистого сгустка воздуха со словами: «Чувак, ты за что так с ними? Они же твои бойцы! Бан тебе, тролль, вечный БАН!»

Васенин вскрикнул, пошатнулся, шагнул назад и оступился. Вытаращенные, ошалелые от испуга и удивления глаза блеснули последний раз. Его крик в пропасти эхом прошелся между сопками и канул в небытие.

Человек постоял еще некоторое время, вглядываясь в густо поросшие лесом горы, затем посмотрел на утопавшую в ельнике дорожку, туда, откуда прибыл уже пустой обоз и где он, Страж Армады, следил за отрядом. Вздохнул горестно и протяжно, а затем взялся за дело. Теперь именно ему предстояло зачистить место кровавой расправы и, не притрагиваясь к артефактам истории, завершить виток Мироздания так, как это примут вскоре потомки и будет написано на родословном свитке поколений. Чтобы снова не повернуть время вспять и не исказить судьбу целой эпохи.

Глава 1. То еще задание

Камни падали в воду, покрывая речную гладь ровными синхронными… квадратами. Вопреки законам физики и природы здесь, за Вратами, многое отличалось от нормального привычного мира. Рябь от камней, бросаемых в воду, шла не кругами, а квадратами, под стать основанию Армады. Никаких стихийных бедствий и атмосферных явлений: ни гроз, ни ураганов, ни жары, ни тумана. Ни насекомых, ни мутантов, ни звуков лесной живности. Тишина, покой и умиротворение. «Таким выглядит Рай?!»

Треш кинул еще камушек. То же самое. «Интересно, а если бросить кирпич, волны пойдут кругами?» Он даже порыскал взглядом по округе, но предмета нужной формы не нашел. Вместо этого из-за скалы появился Орк с охапкой хвороста и улыбкой на загорелом лице:

– Фигней маешься? Лучше б помог дровишек натаскать, ночь опять сидеть у костра, байки травить.

– Да какие дровишки, дружище, тут мозги набекрень от всего, сто лет переваривать буду. Да и в лесок этот боязно лазить, вдруг там вместо дровишек воздушные шарики, а лес ведет прямиком в голую пустыню. Я уж понял, что тут все вразрез любым постулатам природы. Мне на той стороне Врат как-то спокойнее показалось, чем здесь. – Треш с силой швырнул булыжник в воду, проводил взглядом угловатые волны и сплюнул. – Вона че, блин! В башке не укладывается.

– Ну, – Орк ухмыльнулся, свалил груду веток на песок и стал отряхиваться, – ясен перец, что здесь тебе, парень, многое в новинку. Тут да, многие вещи необычны и малопонятны, но не все же. Вон песочек желтый, водичка чистая настоящая, лес зеленый, болото пахнет тиной. И я, и ты, и папка твой – настоящие. Тушенка и спирт тоже вкуснятские! Не так уж и плохо.

– Да я не кроха-сын, не про плохо-хорошо. Мне эти волшебства и фантастика не по нутру. Не могу понять все это, воспринять не могу. Как такое возможно вообще?!

Треш нахмурил лоб, ковыряя сучком песок, заиграл желваками на серьезном лице. Ему действительно было не по себе, организм не мог расслабиться уже второй день, а мозг и подавно отказывался переваривать информацию. Здесь не летали пули и стрелы, не сверкала смертельным светом Вспышка, заметная невооруженным взглядом за легкой пеленой прозрачной защитной оболочки Армады. В саму Армаду сталкер еще не попал, даже не видел ее. И в ближайшее время, со слов отца, оказаться там не сможет, потому как вход туда ему заказан. Билеты кончились, а кассирша приказала долго жить. Треш опять сплюнул, тут же засыпав песком мокрую отметину, и посмотрел на друга отца:

– Зачем же Врата впустили меня без «искры», чтобы не дать пройти дальше, в Армаду? Нужных для попадания туда кварцевого амулета или всех четырех святых артов у меня нет, дык… какого тогда вообще она меня зазвала?

Орк засмотрелся на глубокую морщину на лбу сталкера, выражающую крайнюю степень недоумения, присел на корточки и стал не спеша ломать ветки.

– Понимаешь ли, парень, тут не все так просто…

– … Да уж догадался еще вчера!

– Армада действительно звала тебя, помогла найти путь сюда, привела. Значит, ты ей нужен, нужен для каких-то значимых дел, по-любому для хороших дел, праведных. Ты Избранный, более того, ты без пяти минут Страж! Но окончательную проверку на завершающем этапе посвящения ОНА решила устроить здесь и сейчас, может быть, как-то замысловато, а может, приготовив будущему Стражу сложнейшее и долгоиграющее задание. Чую, собирать тебе манатки, паря, в ближайшее время… Но батя твой вернется, точнее поведает об этом.

– Быстрее бы уж он вернулся! Муторно тут вариться в догадках, непонятках и неведении. А вчера он с какой ходки пришел? Вы же вахтовым методом Армаду изучаете? Сегодня вроде твоя очередь дежурить, а, Орк?

– Он сегодня вне очереди, потому что для тебя и ради тебя. И потому что он Верховный Страж Армады. Смотритель, если говорить проще. А вчера он рейдил на Ура… гм… на сто лет назад, узнать кое-что, порядок навести. Кое-что подчистить. Короче… много будешь знать, сам знаешь, что может быть.

Орк лукаво взглянул на Треша.

– Мда-а уж-ж, – сталкер бросил ветку в пепел кострища, поднялся с бревна, – у нас в Пади, по барам и фортам сказывают так: «Много будешь знать, в земельке тебе вечно спать!» Подчистить, говоришь? Что или кого можно чистить в другом времени и пространстве, если сами учите, что категорически запрещено там трогать что-то, менять, влиять на историю и преемственность?

– Можно… если осторожно. Харэ мозг рвать и физику морщить, иди лучше воды принеси. Котелок, вон, на кусте висит, чаек сварганим к приходу Никитоса.

– Ага, еще и выскребать его заставишь от вчерашних харчей! Типа маленького такого задания Армады будущему такому маленькому Стражечку, – съязвил Треш, но, вздохнув, поплелся к вечно зеленому пышному кусту боярышника.

– Не юродствуй, паря, Армада все слышит и знает! А насчет выскребать… Мы свою амуницию и пожитки всегда в чистоте держим. Эй, ты там в муравейник не залезь, не подави мурашей наших!

Треш испуганно замер на месте и обернулся к Орку:

– Ты щас пошутил? Муравьишки в Пади давно называются мормонами, они вечно голодные убийцы о трех метрах. Да и нет тут насекомых никаких, со вчера уже наблюдаю, знаешь ли.

– Если ты не видишь никакой живности – это не значит, что ее нет, – резюмировал Орк, продолжая заниматься хворостом с невозмутимым видом, но уголками глаз все-таки улыбнулся, заметив, как сталкер заерзал и тревожно заозирался. – А мормоны у вас в Пади остались. Здесь все нормально и обычно!

– Ню-ню, особенно квадраты на воде, бездымный костер и прозрачная стена до неба!

Треш, долго возясь в кустах, вернулся с чистым котелком, еще раз внимательно осмотрел его, убеждаясь в словах Орка, и поплелся к речке, журчащей в пяти метрах от полянки. Родник струился прямо по гранитной скале, образовывал внизу небольшой водоемчик и из него устремлялся к Большим Лужам, раскинувшимся у подножия холма.

Возникло нестерпимое желание увидеть своих друзей, поделиться с ними мыслями, новостями, услышать родные голоса. На душе вдруг стало тоскливо и муторно. «К чему хоть? Я же батю нашел! Сестренку надо оповестить, обрадовать. Теперь вместе будем навсегда! Вместе!»

Мысли сталкера прервал возглас Орка:

– Отец твой вернулся.

Никита, как и вчера, неожиданно, словно колдун из сказок, материализовался из воздуха, крякнул от усердия, спускаясь с валуна. Но теперь на его лице не виднелось ни улыбки, ни воодушевления от встречи. Только серьезность да небольшая печаль. Будто бы не выполнил задание Родины или нес неутешительные мысли.

Сухо, молча обнял сына, Орка, присел на камень у кучи хвороста, достал сигару-самоделку, нервно закурил. О том, что отец курит, Треш даже и не знал. По крайней мере, вчера – ни-ни.

– Бать, что случилось?

Никита бросил взгляд на Орка, склонил голову и стряхнул с льняных штанин пыль.

– Облом? – спросил Треш.

– Ты про Армаду? Да, облом. И не только это. Короче… дело к ночи. Из плюсов: Армаде ты нужен, причем очень сильно. Теперь минусы…

– …Плюсы – это все? То, что я только нужен ей, и все?..

– Прошу молча выслушать и вместе всем обдумать, че, почем, хоккей, едрить, с мячом! Сам в полной прострации.

– Никитос, не тяни кота за колокольчики. Чего стряслось? – возбудился всегда неугомонный Орк, перестав заниматься костром.

– Армада дала задание Дани… Трешу. Пойти и не вернуться, блин.

Орк и сталкер переглянулись.

– Армада, оно и понятно было, не может пустить Избранного внутрь, не может пока сделать его Стражем. Причина ясна как божий день – нет всех четырех артов, да и Данила еще не стал полноценным Стражем. Да, явился через тернии, прошел семь кругов ада, сделал много полезного и хорошего… но по мелочи. Больше для своего выживания. А ЕЙ нужно другое, главное, насущное. Короче… Трешу нужно снова собираться в путь! Далеко и надолго. Может статься, навсегда…

Эти слова буквально выбили почву из-под ног сталкера. Треш вмиг почувствовал, как ватные ноги проваливаются сквозь песок, тело плавится и лужей растекается в стороны. Чего с ним не было даже при встрече с рогачом. «Как, почему, за что-о?»

– Никит, за что такая немилость? – очнулся первым Орк, нахмурившись и играя желваками.

– Почему именно он, я ни хрена не знаю, – Никита от досады сломал ветку и чертыхнулся, – но то, что сделать это должен именно он и никто другой, – это стопудово. Причем на последнем рывке пути – один, без меня, без тебя, Орк, и вообще без друзей своих! Вот так, е-мое…

– Что значит «пойти и не вернуться»? – Треш будто со стороны услышал свой голос, губы с трудом разлепились, руки замерзли. А мозг уже буравила новая мысль: «Без друзей и отца. Нормально так Армада рулит…»

– Да потому что в полную жо… – Никита осекся, прищурился от негодования, легко вскочил и подошел к сыну. – Потому что путь не близкий и очень сложный.

– Снова вернуться в Западный форт, где меня врагом объявили и поджидает суд? Точнее, казнь?!

– Хуже, сынок! Много хуже, едрить все в печенку.

– Никит?!

Страж Армады посмотрел на Орка, затем в лицо обескураженного сына:

– За пределы Пади. Через Пустоши, на восток. В форт за «искрой» и далее. За тем, что так нужно Армаде и тем, что ее питает, заряжает.

– Ты хотел сказать, за… – отозвался Орк, но его прервал Никита.

– Да, за этим самым! Но тс-с, молчок, Избранный сейчас не имеет права знать, что это и зачем. Таково задание. И нужно строго соблюдать все требования Армады. Ты же сам в курсе этого, Орк! Никто заранее не должен ведать о всех нюансах указаний Армады – куда, зачем и как. Это испытание для Избранного, мы все проходили подобное, выполнили условия и теперь являемся Стражами. То же уготовано и Трешу. Сам в… гм… поражен. Я просил, умолял ЕЕ послать меня с сыном, но… Орк, тебе известно, что для нее нет таких вещей, как сострадание, понимание, милосердие. Треш обязан двигать один, пройти испытание в одиночку и вернуть Армаде то, что принадлежит только ей. Причем выдвигаться нужно как можно скорее. Кхм… враг не дремлет!

– «Всевластие»? – Орк сжал до белизны в суставах кулаки и заскрежетал зубами, будто то самое «Всевластие» вырезало вчера всю семью спецназовца.

– И не только. Наш общий «друг» Хард уже в пути. И что-то замутили сектанты. Не удивлюсь, если завтра про стрелку в Восточном форте будут знать в Пади все, и свора этих уродов ломанется туда.

– И ты пошлешь Треша в то пекло одного?!

– Орк, ты-то хоть заткнись, е-мое! И так тошно на душе. Не я пошлю… И даже не Армада посылает его туда. Он сам пойдет на восток и все сделает как нужно! Сын, ты слышишь? Алле?

Треш встрепенулся, с трудом проглотил ком в горле, совладал с онемевшим языком и посмотрел в глаза отцу.

– Конечно, бать! Ноу проблэм. Хоть в задницу к огарку! Всегда готов, мне не привыкать рисковать своей шкурой, искать всю жизнь тебя, растить одному сеструху и хоронить товарищей. Пустоши? Неизведанного Востока? Ха! За нефиг делать! Легко, блин. Ща, только коня оседлаю, и вперед…

– Данила!

– Что, батя? Ну что? Я двадцать лет думал о тебе, вспоминал твои черты, руки, взгляд, самый дорогой и родной мне, тогдашнему пацану. Я эти двадцать лет искал тебя всюду, я мать похоронил, ползая в куче человеческого пепла и костей, я дочери твоей каждый божий день шептал слова надежды и рассказывал про тебя, какой ты сильный, смелый и родной. Я бросил ее там, возле стен каземата, полуголодную и одинокую, чтобы рвануть на поиски тебя, зацепившись за первую мало-мальски косвенную инфу. Прошел, прополз, прорвался и пролетел в когтях гарпии всю Падь, терял друзей, увидел тебя одним глазком, и сейчас ты говоришь: «Сынок, собирай манатки и шуруй дальше, ко всем чертям, потому что ОНА так хочет?!» Ба-атя! Ты ли это?! Я вообще куда попал?!

Рядом, потупив взор, тяжело вздохнул Орк. Никита стоял ошарашенный, словно его мешком стукнули по башке… раз двадцать. На душе стало так плохо, что сердце готово было выскочить из грудной клетки, кровь прилила к вискам, даже очертания Армады расплылись. Армады, которой он, майор спецназа ГРУ Топорков Никита Сергеевич, служил уже добрых три года после Судного дня. Он закрыл глаза, ведь они не могли смотреть в родное, но гневное лицо, потому что все это было правдой. Как же так?! Как такое могло случиться? Армада во всем продолжала испытывать Стражей и Избранных на прочность, на живучесть. И даже здесь, в такой ситуации и таком месте…

Никита тяжело опустился на камень и уставился в мокасины сына. Порядком потрепанные, пыльные и видавшие все стихии Пади. Сколько же этим ножкам пришлось потоптать Падь! Какую тяжесть выпало сыну перенести на своих плечах! Горя и невзгод испытать. Сын…

– Ладно, что лясы точить тут и слезовыжималки устраивать? – неожиданно разрядил обстановку сам Треш. – Рассказывай, Страж, подробнее: куда, зачем, как и когда. Выдвинусь хоть сейчас. Нашел отца, увидел, получил ЦУ и дальше можно бродить. Я все равно на месте не усижу, никогда себе спокойствия не мог найти… Ноги вечно несут куда-то. Так что готов к труду и обороне. Проехали! Минутная слабость прошла. Итак, бать, каков расклад?

– Наш чел! – коротко констатировал Орк, улыбнувшись во все смуглое небритое лицо. – Никит, можно с Данилкой и мне махнуть? В обиду не дам, сам знаешь, за него в огонь и…

– …Отставить! – оборвал друга Истребитель и исподлобья взглянул на сына. – Уверен, что готов, что сможешь и справишься?

– Ха, ты для начала задание огласи, а уж потом и мнение мое услышишь. Вона, даже Армада меня не спрашивает, тупо дала распоряжение – заметь, не напрямую, а через тебя! Давай, пап, сообщай ее хотелки.

– Сын!

– Я не, я без сарказма, не дурачусь. Слушаю, бать.

– Хм, лады. Подсаживайтесь ближе… оба. Значит, так. Данила, три арта ты уже приобрел, нужен последний, четвертый. «Искра». Она в священном тотеме Восточного форта. Каким способом ты ее экспроприируешь, это не важно, но в твоих интересах не навлечь на себя зла со стороны Совета Старейшин и всех тамошних братьев-поселенцев. Это одна задача. Вторая. Найти на той стороне Уральского хребта схрон. Очень необычный схрон, с очень ценным содержимым! Это принадлежит Армаде. Этим она питается, энергия ее копится, нужная для дела энергия, а не какая-то необузданная сила.

– Может, скажешь, что это такое?

– Не могу. Это одно из требований Армады – не посвящать Избранного в соль задания и не давать ему ни одной зацепки. Все, типа, сам. Только сам. Испытание. Ну… я хрен знаю, таковы правила, сын.

– Правил давно нет, батя! Ни в Мире оставшихся, ни в Пади конкретно. А за ее границами, я думаю, так вообще один беспредел творится.

– Так оно. Но правила, установленные людьми, всегда остаются правилами, которые необходимо соблюдать. Придерживаемся и мы их с Орком. И все еще живы и здравствуем.

Треш бросил мимолетный взгляд на верзилу, тот кивнул парню.

– Короче, принеси то, не знаю что, пойди туда, не знаю куда?! Клево. Мне уже нравится. А почему не вернуться оттуда?

– От тебя зависит. Выживешь – вернешься.

– И это мне так легко и просто говорит отец, не видевший меня два десятка лет? Супер! Что еще? Что еще Армада может выдавить из скудного информационного арсенала? – Треш криво усмехнулся и расправил плечи, выражая свое пренебрежительное отношение к спецзаданию мистического сооружения.

– Сын, перестань ерничать, так и скажи, что слабо, что не сможешь или боишься!

Треш смело и даже строго посмотрел в прищуренные глаза отца, выдержал взгляд и улыбнулся:

– Бать, давай без лишних телодвижений. Я готов. Что насчет друзей? Никаким образом мне их не пригласить в столь увлекательное и экстремальное путешествие?

– Можно. Но только друзей и только лишь до границ Пустошей.

– То есть?

– Холод как будущий Избранный, который проходит сейчас негласную проверку Армадой, не имеет права выходить с тобой за пределы Пади. Как и любой другой Страж или Избранный. Это жесткое условие Армады, и оно действует уже давно. Всех остальных взять с собой ты можешь, но решить поставленные задачи и вернуть артефакты Армады обязан один. Что бы ни случилось!

– Хм… Холод – ясно. Болотник – Проводник, а Гур, как я понимаю, тоже Избранный? И, за исключением Болотника, все остальные – не в теме. Так?

– Да. И знать о задании Армады тоже не должны. Никто, кроме Стражей, – кивнул Никита.

– А Стражей-то вообще много? Кто они? Где?

– Вкратце расскажу позже. Подробней об этом ты узнаешь, когда сам станешь Стражем. Пока ты Избранный, как все Избранные, должен пройти испытание и суметь попасть в Армаду.

– Ясно. Малой совсем пацан, я его даже и не потащу так далеко. Гм, теперь еще один… одна…

– …Злата?

Треш метнул взгляд на отца, ощутил прилив крови к лицу, затеребил пальцами край куртки. Кивнул.

– Твоя Златка может идти с тобой, как и прочие, только до Урала. Это заложено в Армаде, а значит, в истории.

– Ого! А что там еще заложено этакого? Так Армада не может забросить меня в искомое место сразу, чтобы не топать две тыщи кэмэ по смертельной территории? Или сразу сказать, что в будущем предначертано мне и Злате, вообще, живы ли мы будем?

– Армада знает одна, что и как. Но это ее тайна. Только ее.

– Никитос, но разве нельзя хоть немного инфы выдать сыну про ближайшее будущее? – встрял Орк, не менее друга потоптавший порталы Армады и исходивший километры параллельных миров и времен. Но, уловив укор Никиты, развел руки в стороны и замолк.

– Ладно. Понял, блин, что ничего не понял… Схожу, принесу все необходимое Армаде. Так как со Златой? Она в теме?

– Пока нет, но посвятить ее ты можешь в то, что знаешь. А знаешь ты только то, что должен на этой стадии.

– Вот, блин, загнул, батя!

– Ее жизнь и судьба в твоих руках. Сможет ли она находиться потом с тобой рядом?..

– А Стражам жениться разрешается? Или хотя бы поджениться? – скривил ухмылку Треш.

– Нет. Иначе тайна Армады станет достоянием всех остальных. Но Стражам между собой заключать семейные узы не возбраняется.

– Ха, это в смысле, мне получится только на Орке жениться? – съязвил сталкер.

Когда перестали хохмить и улыбаться, Никита продолжил:

– Вижу, у тебя много ко мне вопросов насчет Армады. Спрашивай, пока отдыхаем. Потом начнем сборы. Орк проводит тебя до Врат, там уже сам доберешься до домика на болотах, встретишься с друзьями. Я не могу отлучиться отсюда. Смотрителям запрещено покидать Врата, иначе я давно бы нашел тебя.

– Бедняги. В заточении на всю жизнь? Не завидую, – устало промолвил Треш.

– Пока один исследует Армаду, другой обязан сторожить Врата. Это закон. Все остальные Стражи охраняют Рубежи. Там работы больше и опаснее. Здесь иначе.

– Так скажи все-таки, Стражей много? Они среди нас?

– Не много, но среди людей появляются редко. Ещё вопросы?

– Блин, как когда-то на экзаменах. – Треш стал пересыпать горсть золотого песка из руки в руку, поглядывая на отца. Любовался им и злился. Уважал и ругал. Тянулся и боялся показать собственную слабость.

– Что это – Армада? Какая она? Почему ее нужно постоянно изучать и где вы бываете?

– Хм, хорошие вопросы зреют в твоей голове! – Никита зыркнул на товарища, усмехнулся, но продолжил: – Слушай, если не заснешь и не устанешь. Орк, дружище, зажигай, уже темнеет, потом на обход идти. Хоть втроем посидим, пока время еще имеется. Итак, сын, внемли и сделай вид хотя бы, что понимаешь. Потому что многое покажется неясным, но позже сам все додумаешь.

Орк зажег хворост, ветки весело затрещали, дыма никакого, а языки огня жадно стали поглощать дерево. Здоровяк ворошил палочкой кострище, Треш расположился на коротком бревне, не сводя пристального взгляда с отца, а тот, восседая на небольшом валуне, ежеминутно поправлял складки светлого одеяния и говорил, говорил, говорил. И то, о чем он поведал сыну, не обескуражило сталкера, но унесло его в призрачные дали и миры Армады, вехи истории.

– Армада – это огромный подземный энергетический комплекс, энергоноситель, аккумулятор в виде октаэдра… ну, двух Пирамид с общим основанием, созданный для хранения излишков энергии нашей планеты много тысяч лет назад Основателями. Скорее, внеземной цивилизацией. Типа, чтобы в будущем пригодился бы для проведения работ по созданию нового Мира взамен явно гибнущего. Таких комплексов на планете четыре: по одному на полюсах Земли, погребены во льдах; в Евразии (наша Армада); и одна оказалась глубоко под толщей воды на дне Марианской впадины. Когда Основатели их сооружали, отдельных материков еще не было, был один сплошной континент на месте Евразии, а потом уже случился Великий Потоп, разделивший сушу по частям, омываемым океанами.

Армада сделана из неизвестного суперпрочного материала, типа сверхстали, но способного изменять свою структуру. Строгая ровная конструкция, вся внешне закрытая, как египетские пирамиды, но внутри испещрена каналами, лабиринтами, тоннелями и лифтами. Лифты виртуальные, голографические, попадаешь в такой и уносишься в другую часть Армады. Можно навечно заблудиться, а можно попасть к основанию, где Аура – по сути, машина времени и передвижения в пространстве. В самой нижней вершине октаэдра – тупик для лифта и Адгне (Ад), место отстоя и обретения пустоты. То есть ничего! Любое живое существо, попавшее туда, становится ничем и никем, попросту исчезает из Мироздания.

Из Ауры можно попасть в иные миры, времена, измерения виртуальным переносом, аккумуляцией тела, естественно обретая новые способности, свойства, философию бытия и так далее.

Врата – вход в Армаду, замаскированы в вершине верхней пирамиды под толщей болот, Больших Луж. И народ тут не бродит – «дуга» всех отваживает. Поэтому никто не знает про Армаду, не видит ее и не может добраться. Поэтому она много тысяч лет покоится спрятанной от глаз человеческих.

Но однажды Армаду активировали. Типа, нечаянно. Она мгновенно сработала, но от неправильного включения не использовала энергию в нужном русле, а самопроизвольно выплеснула ее вокруг. Сама стала большой аномалией и по всей планете раскинула аномальное поле, накрыв прозрачным энергетическим куполом и Энск, и всю местность. Как результат главного выплеска необузданной энергии появилась не только аномалия «купол» над городом, но и аномалия «дуга» рядом с Большими Лужами. Она – негативное порождение Армады, создающее мутантов, ходячих и мелкие аномалии. Все земные стихии, попадая в ореол «дуги», превращаются в аномалии и застревают в этом регионе. Люди, звери, растения – также. Вот и источник вечно появляющегося уродства. Только правильно переключенная Армада сможет уничтожить «дугу» и тот же «купол» над Энском.

Первым Врата нашел Черный Сталкер, потом Синцов постарался, едрить его в ухо… Мы вот с Орком стали Стражами, проникнув в тайны энергоносителя. Несем охрану, отбивая его от различных врагов и любопытных, коих много, прознавших про такую штуковину. А еще сколько всякой фигни из-под «дуги» лезет, это тоже нужно чистить. Те, кто активировал Армаду, успели сколотить группировку и стремятся пробраться сюда. А мы, Стражи, одновременно изучаем ее, попадая в разные ситуации, путешествуем в другие миры и времена. Кто-то же должен узнать принцип ее отключения и ликвидации «дуги» и «купола».

– Бать, а что там, за пределами Мироздания и времени? – спросил Треш, увлеченный рассказом отца, но, уловив его улыбку, вздернул брови. – Что-о?

– Да так… непривычно, когда нашедший меня взрослый сын называет «батя». Аж слух режет. У нас разница в возрасте всего лет тринадцать. Уловил, почему? Наша группа, засланная через портал в Зону, оказалась сначала в две тысячи семнадцатом году, а потом и вовсе на десять лет позже. Еще бы один такой скачок, мы с тобой стали ровесниками. И сейчас мне интересно и трогательно общаться с родным человеком, похожим по духу и внешности. У меня тоже был отец, твой дед, и, наверное, он также ловил удовольствие от общения с сыном. Но вот в такой ситуации он точно не оказывался, когда потомок – едва ли не ровесник… Хех-х… Спрашиваешь, что там? Так… миры. И другие, и наш. В будущее Армада не засылает, только в прошлое. Но и там, скажу, немало удивительного! Сколько тайн нераскрытых, и мы с Орком кое-какие уже знаем.

– Че, прям про гибель «Титаника» в курсе? И жив ли остался Гитлер?

– Ну-у… про это еще не ведаем, а кое-что другое познали. И причину смерти Есенина выяснили, побывав прямо в том злосчастном номере гостиницы, и библиотеку Ивана Грозного отыскали, и место погребения Чингисхана. Да много чего, аж голова пухнет. Нельзя столько инфы получать одному человеку, а еще и когда сам все это видишь, принимаешь невольное участие и никак не можешь повлиять на конечный исход. Но кое-что сделать или слегка подправить все-таки получается. Или, к примеру, запомнить место, что я и сделал в последней вахте. После Восточного форта, Треш, двинешь ровно на восток, в Зауралье, через час ходьбы вдоль тракта свернешь направо, там и ищи схрон с очень необычным хабаром Армады. И помни, это принадлежит только ЕЙ, и доставить найденное нужно в полной сохранности и скорее.

– Э-э, а более точной наводки не дашь? – изумился сталкер, нахмурив лоб. – Как-то не очень четкая инфа. По таким приметам можно годами рыскать там в поисках тайника.

– Не дам. Нельзя. Ни по карте, ни по планшету, ни рисунком набросать. Сердце и смекалка сами приведут тебя в нужное место.

– Мда-а уж-ж! Лады, секретик, так секретик. Не привыкать. Только, батя, там уже Рубеж Пустошей начинается. Бывшие военные базы и РЛС. С ними как быть?

– Никак. Это уже не в твоем ведении.

– Хм. Понял. Соваться никуда не буду. – Треш почесал висок, провел ладонями по лицу, снимая усталость и наваждение. – Поскорее бы Стражем стать, тоже хотца понырять в прошлое, поразгадывать секретики времени.

– А это не обязательно секреты Армады, – пояснил Никита, бросая то на сына, то на Орка мимолетные взгляды, – это история, которую исказили очень сильно слухами, не ведая всей правды. А реальность порою тяжела и больна, но бывают и интересные, удивительные моменты. И еще, сын… Армада – это не турфирма и не машинка. Это, не побоюсь слова, живой организм, мыслящий и всевидящий. Шаг влево, вправо – и она сама исправит косяк твой или мой, но уже возврата не будет. Поэтому строгое подчинение и выполнение. Дисциплина и преданность общему делу. Итак, Треш, ты с нами?

– О как! Конечно, с тобой, батя! Навсегда. Хрен-то теперь я тебя отпущу или потеряю.

– И я аналогично, сын! Теперь мы будем вместе, как только ты вернешься и как верну дочу, благо хоть в Западном форте она, а не шлендрает, как ты, по Пади.

Затем Истребитель подбросил ветку в костер, весело трещавший между тремя людьми, вздохнул, принимая какое-то решение, и тяжело произнес:

– А теперь, Данила, расскажи, как… как ушла мама.

* * *

Проснулся Треш от легкого прикосновения тяжелой отцовской руки. Резко уселся, протер глаза, снимая сонливость и убеждаясь, что видение перед ним совсем не сон. Это был настоящий живой отец, хоть и грустно, но улыбающийся своему не по годам взрослому чаду.

– Сынок, пора в путь. Собирайся.

– А… а Орк где? – еще спросонья ляпнул Треш, но тут же вспомнил, как друг отца ночью ушел в Армаду.

– Потопали, сын, – сказал Никита, уже переодетый в старую потертую «горку», – на сборы десять минут.

Собравшись, Треш последовал за отцом, выглянул из большой военной палатки и очутился на свежем воздухе. Его встретило прекрасное утро: легкая прохлада, первый луч солнца, пение одинокого жаворонка, стрекот кузнечика в траве. Теперь он слышал и видел живность параллельного мира Армады. Он потянулся, но тут же напряженно уставился на стену леса вдоль кромки болота, откуда в любой момент мог залепить свинец злой стрелок. Отец поймал взгляд сына:

– Расслабься, Данила, они не видят нас, а энергетическая защита Армады не пропустит даже авиабомбу или ракету. Иди, умойся, я уже готовлю тебе завтрак, БК под твои стволы подобрал. Через час выступать. Орк еще не вернулся, будет позже. Давай, жду.

Все было сказано так емко и понятно, что вопросов не возникло. Треш кивнул и направился выполнять ЦУ.

Умылся в том же водоеме, с теми же квадратными волнами, сел есть разогретое консервированное мясо у бездымного костра. Отец уже спозаранку обошел владения сеней Армады, из тайника-арсенала принес пару рюкзаков и оружие сына. Долго любовался бумерангом и даже запустил его в сторону болота. Оружие, витиевато мелькнув в небе, вернулось почти на то же место и упало к ногам Стража.

– Не лови только, пальцы враз срежет, – заранее преду-предил Треш, выскребая банку тушенки отцовской ложкой, – я-то наловчился уже. Дичь сбивает неплохо, если мажу, бум возвращается, ловлю перчаткой вон той, от «Ратника». Трофей.

– Молодец ты, штука в бою неэффективная, но специфичная, а потому в умелых руках грозная. – Никита поднял бумеранг, отряхивая его от песка.

– Ну… как сказать, четверых уродов на тот свет уже отправил им. И в рукопашной нехило заменяет нож.

– О, уважаю, твоя снаряга – это твой выбор. Уверен, закаленная в бою достаточно давно. Держи.

Он протянул бумеранг сыну, присел рядом, сморщил лоб, силился что-то спросить.

– Слушаю, батя.

– Хм… – Никита криво усмехнулся, взглянул на отпрыска. – Злату, поматросив, не бросай.

– Ч-что? – Треш поперхнулся.

– Говорю, Златку не обижай, сын. Она хороший человек. И как женщина, и как… гм… Короче, будь с ней всегда рядом. Может быть, она твоя судьба, а если больше, то и судьба Армады.

– Даже так?! Ты серьезно? – Треш, набив рот едой, перестал жевать.

Никита кивнул. Бросил сучок в угли, проследил за искрами, взлетевшими ввысь:

– Она – важное звено в цепи между нами и Армадой. И на поверку дочь того, кто нам сейчас нужен более всего. Мы ищем одного человека, профессора Синцова, внесшего приличную лепту в работу Армады, появление Пади, судьбу Анклава. Очень сложного, неординарного человека, который запутался, совершил много ошибок, наделал много глупостей и бед и… пропал. Ищем. И никак не найдем. А Злата может помочь нам в этом. Только знать про отца она ничего не должна.

– Про кого?! – опешил Треш.

– Да, Синцов – ее отец. Мерзопакостный отец замечательной девчонки…

– Вот это новость! А он жив?

– Да. И где-то в Пади. В чьем образе – неизвестно, но жив точно. Может, снова вынашивает губительные идеи, вероятно, под чьей-то крышей, но не исключено, что отошел от прошлых дел, потерялся, забылся. Но Армаде он нужен! И если когда-нибудь встретишь его, дай знать, а лучше сделай так, чтобы он остался невредимым и оказался в наших руках.

– Злата говорила, что ее родители погибли. И сестра тоже. Кажется, Лиза.

– Да нет, сын, Синцов точно жив… и Лиза жива и здравствует. Скажу даже больше: она Страж Армады!

Сталкер, едва снова не поперхнувшись от услышанного, совсем забыл про завтрак, а Истребитель пояснил:

– И очень значимый Страж. Но только… – Никита приложил палец к губам. – Тс-с, никому, и пока Злате тоже – ни-ни.

– Есть, товарищ майор! Сержант Топорков готов к несению службы в рядах вооруженных сил Армады. Точнее, стражант Топорков.

– Руку-то убери от виска, стражант Топорков. Чай, не в шлеме, младшенький.

Оба расхохотались, хлопая друг друга по плечам. Солнце показалось из-за горизонта полностью, нарушив сумерки Пади, разгоняя клубящийся туман над поверхностью Больших Луж. И обозначило место, куда сталкеру скоро предстояло держать путь. Где-то там, под слепящим глаза ярким блином, находилась цель рейда, а может статься, его, сталкера, судьба.

Глава 2. В путь, аж жуть!

– Когда будет совсем плохо, сын… – продолжил Никита уже возле мерцающего телепортала на одном из островков, но Треш перебил отца:

– …Слушай сердце свое, следуй интуиции и бла-бла-бла?

Никита положил руку на плечо родного человека, прищуренным взглядом уставился в его ясные глаза. По бледному лицу скользнула тень недовольства.

– Отставить эти твои бла-бла! Хотя и это верно, мнение интуиции всегда нужно учитывать. Но сейчас я донести до тебя, сын, хотел совсем другое. Я не хочу твоей гибели и смерти твоих товарищей. А они неминуемо нагрянут! На твоем тернистом пути неоднократно станут возникать различные препятствия, хуже, когда и западляны. Возможно, придется вставать перед сложным выбором: идти дальше или отступить, свернуть или ринуться напролом, пожертвовать другом или рискнуть и тем самым подставиться самому. Интуиция интуицией, разум, случается, тоже сбои дает, но у тебя будут под рукой подсказки. Что так смотришь? Да, Армада, и тем более я, не дадим тупо погибнуть будущему Стражу в первой же заморочке! Эти шпаргалки зашифрованы. Почему – ты должен понимать и сам. Чтобы они не стали достоянием врагов, которых в этом рейде появится немало. Подсказки обнаружатся во всем – начиная со своей снаряги и амуниции и заканчивая сопутствующими признаками природы, параллельными событиями.

– Ого! Это типа той игры в «Отгадайку» из моего детства, когда ты приезжал из командировки и презенты нам прятал, а путь к ним указывал в бумажках, которые тоже, в свою очередь, нужно было найти по всем углам квартиры?

– Так точно, Данила! Типа того. – Никита вновь нахмурился, отгоняя грусть воспоминаний. – На тебе будет один артефакт Армады, который ты не должен потерять ни при каких обстоятельствах. Это мой «кварц», я на время дам тебе его. Армада вроде бы не против этого. Что арт позволит тебе в рейде? Когда перед тобой встанет вопрос жизни и смерти, «кварц» даст знать и принять правильное решение. Сиянием. Да, Треш. Это не фэнтези о хоббитах и не сказка. Здесь сказки давно стали былью, а смерть идет в ногу с удачей. Думай, принимай истинно верное решение и внемли цвету артефакта. Вот… возьми. Береги его. Это еще и ключ к Армаде, поэтому теперь ее тайны – твоя забота! Если вернешься, я заберу артефакт обратно. Если вернешься…

– Батя, харэ поминки раньше времени по мне устраивать! – простонал Треш, чуть скривившись, рассматривая прозрачный октаэдр минерала. – Что ты все «если да кабы»? Конечно, вернусь, сгоняю туда-сюда и вернусь. Иначе и нельзя!

– Твоими бы устами мед пить, сын… Как-то на душе неспокойно. Видится мне, что много тебе придется вынести и пережить! И вообще… Ладно, хватит о грустном. Что еще? Необходимые ЦУ я тебе дал, та-ак… Перевалочную базу в «Самарской Луке» по карте запомнил? Лады. Там кругом старые военные склады, половина в прошлом – секретные и замаскированные, но, думаю, еще не вскрытые. Народ-то в Судный день с лица земли махом стерло, так что, пока все очухивались, прибрать ценные запасы в сердце Пустошей вряд ли за три года кто-то мог. Там найдешь все для отдыха и дальнейшего пути до Восточного форта. И всего один щелчок до места. Сделай, сын! Выполни ЕЕ задание, да и мою просьбу. Хочу, чтобы ты прошел последнее испытание, стал защитником Армады. Ты давно уже настоящий мужик, воин, прекрасный сын и брат своей сестры. Осталось немного, но и немало. На кону многое стоит! Ну, все, хватит многословия, пора прощаться. Дойди, Данила, до цели и сделай это!

– Пап, да я… да мне… – Треш быстрым движением промокнул почему-то повлажневший глаз, бросился в объятия отца. Они крепко обнялись. Стояли долго, впитывая на всех немыслимых уровнях притяжения клеточки друг друга и запах.

– Пора, сын!

– Пора, пап. Я… это… я махом обернусь. Веришь?

– Верю, Данила… Верю и жду выполнения задания. А еще твоего возвращения. Давай уже… Иди. Все.

Треш кивнул, внимательно посмотрел на родного человека, запоминая черты лица, признаки, особенности. И, медленно развернувшись, не спеша поправил рюкзак на спине, оружие на плече и плотно утрамбовал на голове пилотку, подаренную ему отцом. Он почти безбоязненно сделал шаг вперед, и ореол портала поглотил сталкера. Только тихонько чавкнул. Никита печально и долго смотрел на мерцающие волны аномалии, позволяющей выходить из сеней Армады, но обратно уже не возвращаться. «Пап, батя. Эх-х, сынок, сынок… Удачи тебе, здравого ума и твердой руки! Твой папка будет ждать тебя».

* * *

Друзья встретили Треша, как и подобает встретить близкого и желанного человека в случае давнего и напряженного ожидания. Злата буквально задушила его в объятиях, Малой повис где-то в районе левого бедра. Холод, Фифа, Болотник. Приковылял даже сияющий Гур, цокавший костылем по настилу гати. Море улыбок, шуток, легких трепок и расспросов. Дорогие, милые сердцу лица, аура позитива и дружелюбия. Домик Болотника красовался новой крышей, теплицей из ткани воздушного шара и новыми сваями-подпорками. Наверное, хозяину этот капремонт жилища доставил неслыханное удовольствие, а может, его так обрадовало появление сталкера, но столь веселым болотного знахаря Треш еще не видел.

Солнце встало в зенит, когда он все еще рассказывал о своих приключениях на топях, прохождении Врат и встрече со Стражами. Народ с интересом, почти не перебивая, слушал Избранного и жадно впитывал информацию. Письмо от отца Холоду Треш передал по назначению, отчего бывший капитан прослезился и, дико покраснев, теребил конверт в сильных руках, ежеминутно прятал его за пазуху и снова доставал. Ему не терпелось открыть письмо и вчитываться в кривые строчки друга и командира. Злата прижалась к Трешу и снизу вверх следила за его мимикой, жадно слушала все, о чем сообщал сталкер. А губы шептали: «Люблю, люблю, хочу!»

Когда Треш закончил повествование и смог выдержать перекрестный «допрос», все вместе пообедали. Тяжелый сидор с боекомплектом он свалил в углу, известив товарищей о запасах, полагавшихся им согласно личному оружию. В нем нашлись СП-5 и СП-6 для «Валов», патроны для СВД и АК-12, гранаты, сухпайки, аптечки нового поколения. Свой рюкзак Треш положил у окна вместе с любимым оружием, прочую амуницию сложил там же. Малой любовался оружием, наглаживая стволы, внимательно слушал сталкера и восторженно встречал отдельные его реплики. Парнишке очень хотелось быть с полюбившимся ему героем Пади, неотрывно следовать за ним, проходить любые испытания. Он так прикипел к Трешу, что ловил себя на мысли: «А не брат ли он мой старший?! Может, мы все-таки сводные? Очень хочется быть таковыми».

Друзья взгрустнули только однажды – когда Треш объявил им о своем предстоящем рейде. Заголосили, заерзали, недовольно реагировали на непонятное задание, одиночный поход, обсуждали возможные опасности. Треш долго слушал начавшийся гвалт, сжав губы и тяжело сопя, потом замахнул домашнего кваса и резко оборвал громкие диалоги:

– Друзья! Дорогие мои. Я пойду туда все равно, несмотря на ваши увещевания и предостережения. Мне самому не все ясно и понятно, немного боязно и дико грустно, но боевая задача бате… Верховному Стражу поставлена, она важна для него и самой Армады, возможно, для оставшегося населения Пади и всего человечества. А если так – я непременно отправляюсь поутру в путь. В Южном форте наберу команду отъявленных головорезов-добровольцев в это, возможно, роковое путешествие. Для оплаты работы меня снабдили необходимыми ЦУ и материальными ценностями. Найму опытных рейдеров. Ну, что теперь, не одному же чапать через Пустоши!

Народ снова заголосил. Все ратовали за совместный поход, исключали наемников для таких целей, упоминали сложность пути и так далее. Трешу пришлось повысить голос и оборвать возбужденную дискуссию.

– Я жертвовать дорогими и родными сердцу людьми не стану. И так потеряли столько товарищей, пробираясь сюда! Да и Армада строго поставила условие: за пределами Пустошей и в Восточном форте я должен быть один. Никакой помощи от Стражей или Избранных. Алле? – Сталкер повысил голос, вновь оборвав недовольные возгласы друзей. – Нет, однозначно Пустоши я обязан пересечь без вас. Максимум Златка. Потому что она… она тоже должна пройти испытания. Какие, не знаю, но уж пускай лучше она их проходит со мной! Ты как, милая? Согласна разделить судьбу и участь одинокого брутального мужчины? Заметь, пока одинокого, а свято место, как известно, пусто не бывает…

Треш хитро подмигнул, а Злата прострелила его взглядом:

– Да я тогда всем копыта вырву и рога пообломаю, кто возле моего козлика попробует появиться! Дани-ила, перестань! Конечно же, я с тобой однозначно! Я с тобой навсегда и… хоть в ад…

– … Заметано. Спасибо, девочка моя! – прервал девушку Треш, ласково потрепав ее за румяную щечку.

– Треш, а мы что, лохи или кролики какие? – Холод обиженно выпятил нижнюю губу и развел руки. – Не-е, парень, так не пойдет, мы тоже с тобой. Я и Анжелка. Так что записывай добровольцами. Я теперь тем более тебя не отпущу далеко, столько, едрить врагов налево, вместе прошли, испытали, а тут нате – один он! Щаз-з…

– Ден!

– Ниче не знаю. Все, сказал «железно» – значит, железно. Это мой выбор, мой рок – либо сгнить в Заслоне на охране города, либо совершить геройский марш-бросок через полстраны. Я выбираю последнее.

– Но…

– …Данила! Все-е, завязывай тут перечить старшим. Уверен, Армада не кокнет нас с Фифой громом небесным посреди Пустошей за то, что сами навязались с тобой в дальнюю дорогу, дела вершить великие во имя ее же, великой и супер-пупер-могучей!

Засмеялись все, кроме Треша, который криво усмехнулся, но приложил палец к губам, дав понять, чтобы Холод не богохульствовал. Он среди этого гула друзей пытался как можно точнее вспомнить наказ отца насчет друзей. Можно или нельзя брать их – докуда и кого именно. Треш и хотел, и боялся согласно кивнуть ставшим родными лицам, ломался, находясь перед сложным выбором: разрешить им сопровождать его и прикрывать спину, как лучшим проверенным товарищам, или не брать на себя тяжкую ответственность с возможными непредсказуемыми последствиями. Больше всех огорчался Малой, понимавший свой минус как младшего в группе. Он все пытался поймать взгляд сталкера, утвердительный кивок, ждал, надеялся. Но Треш оставался невозмутимым.

Ситуацию разрулил Гур. Мудрый опытный Старейшина Северного форта.

– Оу, а ну кончайте базар, чай, не на Блошинке артефактами торгуете! Голова пухнет с вашего галдежа. Треш верно сказал, нехай сам выбирает… либо вообще никого из нас не берет. Может, оно и сподручней будет набрать ему чужаков-наемников в Южном, дабы потом не плакать по вам, усопшим раньше времени. А за чужаков и не страшно – у тех судьба такая да воля. Это их рок! Пускай и рискуют. Данила услышал наше мнение и воззвания – теперь ему решать, а от ваших криков толку, как от козла молока.

– Верно.

– Так оно!

Все взгляды сошлись на одном человеке. На том, который привел их всех сюда, чтобы не бросить теперь, чтобы указать в жизни верную и светлую дорогу. Теперь он был их амулетом и звездой. Без пяти минут Стражем Армады, вершительницы событий и судеб.

Треш ощутил тяжесть этих ментальных посылов, внимание взглядов, ответственность. И попытался расправить плечи, выпрямить осанку, которая стала подобна вопросительному знаку. Вышло не очень. Тогда он облизнул высохшие губы, заставил себя посмотреть в глаза каждому и, чуть прищурившись, вдруг заявил:

– Все пойдете! Решайте сами, это ваш выбор. Я на самом деле не вправе запрещать вам и советовать, как жить и с кем. И даже Армада не имеет таких полномочий. Она – невидимый наблюдатель и анализатор истории и бытия. А влиять на реальность, на действительность насущную, она не должна. Я так думаю! И так понял со слов отца. Поэтому ваше решение о присоединении ко мне в этом пути – ваше право! Но хорошенько подумайте, какую ответственность вам придется на себя взвалить, какую судьбу выбрать. Малой, – Треш обратился к пареньку, взяв его за руку, – это условие тебя не касается, ты должен остаться здесь, в Пади. Я так сказал! И, думаю, меня все поддержат.

Малой надул щеки, выпятил губу и бросил взгляд на Холода, но тот уверенно кивнул, дав понять, что Треш прав.

– Тем не менее, – продолжил сталкер, разминая спину ерзающими движениями, – я в Южном наберу группу добровольцев для сопровождения. Больше опытных бойцов – больше шансов выжить в Пустошах, дольше продержаться и дальше уйти.

– В Южном сейчас бандиты и «Демоны», – напомнил Болотник, степенно поглаживая бороду, – бесчинствуют, рушат, жгут. Боятся спецназ «Альфы», который в союзе с «Вымпелом» собирается отбить крепость. Советую тебе, Данила, в бар «Хромой бродяга» наведаться. Мой знакомый там робит. Ноль-Пять. Слыхали, наверное? Нормальный мужик. Надежный. Подберет нужных людишек в дорогу. Не брезгуй, Данила, его рекомендациями. А то мы в курсе, что ты все один да один, все сам!

Треш кивнул. Отпустил ладонь Малого, перехватил взгляд Холода.

– У меня тоже найдутся люди, – сообщил бывший спецназовец, – те, что любят пострелять в Пади больше всех. И делают это искусно. Хлебом не корми. Ясен перец, за определенную мзду, но парни надежные и четкие. Реальные пацаны.

– Это не «Страйкеры» ли? – предположил Гур, расплетая узел своего сидора.

– Они. Помощь их я уже испытал, выручили порядком. И от мормонов избавили, и провели вдоль Реки почти до Южного.

– Мда-а, пострелять-то они большие любители, – промолвил Гур, делая вид, что увлеченно занимается своими пожитками.

– Я бы сказал – профессионалы своего дела! – поправил Треш, слегка усмехнувшись. – В прошлом году имел честь с ними ночью схлестнуться, так еле ноги унес. Такой кипиш устроили перекрестным огнем, что куртку и рюкзак штопал потом сутки, да пару царапин получил на память. По рации, правда, потом извинились. Оказывается, приняли меня за «пса», сослались на потемки и защиту своей территории. Простил их. Нормальные пацаны. Посмотрим.

– Хавчик, снаряга, транспорт. Как с этим быть? – спросил Холод, поглаживая коленку Фифы.

– Сначала с народом определиться нужно. Итак, кто идет со мной до Южного форта, далее до Крайних земель и затем в Пустоши?

Руки подняли все, кроме Болотника. По нему вопросов не было. Понятно, что Проводнику необходимо торчать здесь, на Больших Лужах, и блюсти порядок и покой. Малому Треш погрозил пальцем, отчего обиженный паренек вскочил и забился в дальний угол помещения.

– Гур, тоже останешься. С раной не ходок ты сейчас. Да и возраст не тот шататься по Пустошам. Спасибо тебе, и так выручил запредельно. Ты нужен здесь, генерал. И Болотнику помочь в чем, и за Малым присмотреть. Мало ли что. – Треш привстал, похлопал старика по плечу, затем показал на восток: – А там нам нужны быстрые молодые ноги, здоровая дыхалка и острый глаз. Сам понимаешь…

– Что с остальными делами? – напомнил Холод.

– Карту, навигатор, нужные артефакты и часть боекомплекта дал батя. Координаты пары схронов и наиболее короткого, безопасного пути тоже. Позже посвящу вас. Оружейный замаскированный склад, где нас могут ожидать некоторые вкусняшки, находится примерно на середине маршрута, а что касается исходного вооружения, нужно будет поискать в Южном или прикупить у вояк.

– Они не продадут нам оружие. Либо заставят изложить планы и навяжутся с нами. А нам, я так понимаю, с вояками не по пути?!

– Это так, Холод. Они нам не нужны. Мне хватило знакомства с «бетовцами», да и все мы знаем, каковы их планы и настроения. Оружие купим у «Вымпела», либо этот Ноль-Пятый… бармен Южного форта поможет. Не будем брезговать и трофеями. В дальней и опасной дороге все сгодится! А теперь, дорогие мои, давайте котомки собирать да отсыпаться. Завтра поутру в путь. Если вопросов нет, разбежались.

– Ишь, командир-р! – усмехнулась Фифа, вставая с колена Холода.

– Яволь, братишка! – бросил Ден и тоже поднялся. Гур кивнул, Болотник крепко задумался. Малой по-прежнему дулся в углу, насупившись на весь мир. Злата закусила губу и о чем-то размышляла.

Стоило ли говорить о том, что в эту ночь никто не смог выспаться…

* * *

Ситуация в Южном форте действительно напоминала вакханалию армии Наполеона в горящей Москве. Вакханалия, срач, бедлам, пожары, изуверства, разрушения, драки. Пьянство и разврат. Мародерство и убийства. Бандиты Фараона отрывались на полную катушку, догадываясь, что не сегодня-завтра им придется оставить город-крепость навсегда, будучи выдавленными прочь более весомой силой. Даже «демоны» Нумизмата пытались участвовать в творящихся бесчинствах, разве что не в таких масштабах и объемах, как это делали ренегаты.

Утреннее солнце, потонувшее в рваной пелене дыма пожарищ, выглядело блеклым пятном на сером небосводе. Легкий ветерок не справлялся с очисткой округи от пепла и гари, а тошнотворные запахи горелых трупов и резины вызывали дыхательные спазмы. И если отдельные горожане ночью еще как-то могли прятаться от свирепых отморозков Фараона, то днем стало хуже. Три дня разграбления и оргий превратили некогда сильную крепость в античные руины, мигом состарив постройки и опустошив их. Те, кто мог сбежать, давно покинули форт, а единицы оставшихся в живых прятались среди развалин. И только трупы, валяющиеся там и сям в немыслимых позах, пялились мертвыми глазами на творящийся ужас.

Сам Главарь огромной группировки Пади в своем экзотическом наряде, похожем на блестящую конфетную обертку, восседал на балконе самого высокого здания Южного форта и, попивая текилу, прищурившись, глядел вдаль. Там, за мостом, охраняемым «Вымпелом», находился бывший Воронеж. После взрыва химзавода в Судный день в городе не осталось никого – кто-то успел спастись на этом, правом берегу, другие бежали в поля, ставшие позже Пустошами. Большая часть погибла. Их прах давно развеялся ветрами Пади по долинам и Чащобе. А сейчас люди потихоньку возвращались в опустошенные города, приемлемые для хоть какой-то жизни. Так поступили и жители форта, те, кто не погиб при его обороне. И теперь они наспех соорудили баррикады на левом берегу Реки, и, охраняемые «вымпеловцами», ждали подкрепления «Альфы».

Фараон сплюнул – смачно и зло, от души ударив кулаком по рукоятке кресла. Ему досаждала чесотка, неимоверно зудело в паху от венерических болезней и пота, к тому же постоянно волновала анемия левой руки. Но все это только дополняло картину общего неудовлетворения Главаря ренегатов, главная причина которого крылась совсем не в болячках и отсутствии комфорта. Моральная боль – вот что угнетало Фараона. Нападки навалились кучей и не давали ему покоя. Самые ближайшие сподвижники и помощники сгинули – погибли либо пропали. Союзники выглядели временными и ненадежными, явно представляющими собой скрытую угрозу. Планов на будущее не имелось, потери в живой силе оказались невосполнимыми, отчего большая группировка превратилась в осколок клана, и теперь необходимо было сваливать как можно скорее и подальше. Особых ценностей форта взять не получилось – секретные схроны Старейшин не нашли, их преданные люди все погибли. Хард и Нумизмат успели завладеть другими сокровищами крепости: учеными, лабораторией, складом. А головорезам Фараона достался только многочисленный, но громоздкий и особо не нужный скарб. Управлять сейчас опьяненным кровью, алкоголем, адреналином и жаждой наживы сбродом – дело тухлое и заведомо проигрышное. Бандиты никого не слышали, разбежавшись по улицам. А вот братия Нумизмата, не говоря про воинство полковника Харда, действовала более продуманно и сноровисто. И взяла все, что хотела! Ну, или почти все. Не удалось союзникам завладеть самым главным – святым артефактом Южного форта – «аурой» и запасами Совета Старейшин. И теперь нужно было что-то срочно предпринять, чтобы восстановить этот разворошенный улей и уйти прочь подобру-поздорову.

Хард с подчиненными уже смотался, просто исчез, не говоря ни слова союзникам. «Ха! Какие, нафиг, союзники, – подумал Фараон, – завтра на лесной дороге он мне глотку перережет и не вспомнит, кто я такой». Нумизмат тоже не терял времени даром, где-то пропадая и копошась со своей элитой из полутора десятков сатанистов. Людей у него осталось мало, но те, что выжили, – сплотились сильнее и готовы были драться насмерть. «Не чета моим ренегатам!»

Фараон снова сплюнул, бросил недопитую бутылку через перила вниз и резко встал. Снова зачесалось между ног. «Проклятый вирусняк. Поди, загнуться можно от этих сифилисов и гонорей?! Нужно толкового врачевателя найти, прошлый забулдыга сдох при взятии форта. Хоть к Болотнику чеши, он махом вылечит! Мертвых, говорят, поднимает да мутантов выхаживает. Болотник! Этот засранец Буллит свалил в те края, и ни слуху ни духу от него. Твою ма-ать… Ушла «аура», все напрасно, все к чертям!»

Фараон пнул балконную дверь, на ходу сорвал штору, снес с ног дежурившего в комнате охранника и потопал из зала вон. Нужно было найти Нумизмата и узнать его планы, а уж потом кроить свои, согласно обстоятельствам и следуя поправкам умного хитрого сектанта.

Главаря «демонов» бандит нашел в подвалах форта. Сырые вонючие тоннели отдавали затхлостью и звонкой капелью, шушуканье сектантов сливалось в один шелестящий гул, похожий на топот и возню крысаков, обычно ютящихся в таких местах. Оказалось, что Нумизмат командует действиями подчиненных, устанавливающих заряды на припрятанных там и тут баллонах с хорошо понятной символикой токсичности. Попросту говоря, сектанты минировали подвалы Южного форта, чтобы разрушить в пух и прах остатки крепости с появлением вояк. Скорее, не разрушить, а заразить на долгие годы!

– Толстяк, ты лбом шмякнулся? – вырвалось у Фараона, бредущего по полутемному каземату среди маячивших в сумерках фигур.

– Язык свой длинный попридержи, ренегат! Не ровен час, тут и оставишь его, – парировал Нумизмат, резко обернувшись на хриплый голос союзника.

– Мой язык меня еще до Армады доведет! И ты за него не волнуйся. Чего творишь, еретик? Умом тронулся или порошков своих магических обнюхался? Ты тут что, всю Падь решил сгубить? И так уже четвертый год дышим заразой Судного дня, так еще химию нужно задымить? Ты че, Нумизмат?!

– Пасть закрой, хороняка! Я знаю, что делаю. Гадить себе под носом я не собираюсь, как и отвечать на твои сраные вопросы. Зря ты зашел сюда. Ох, зря-я!

Фараон мгновенно среагировал на нехороший намек сектанта, выхватил оружие, что сделал за его спиной и телохранитель. Нумизмат ехидно скривился, что не ускользнуло от бандита даже в полумраке.

– Убери пушку, не настолько ты мне противен, чтобы мочить тебя тут! Но и свидетелей мне не нужно. Хранить тайны чужие умеешь, Фараон?

– А то. Базлай, чего удумал, пузатый! – съязвил ренегат, но ствол не убрал, только опустил его вниз.

– Проклятье! Ладно, слушай сюда, неисправимый мой. Я придумал план шантажа наших врагов вот этой гадостью. Выдвину требование – выполнение моих условий по безопасному отходу, возвращению «ауры» и помощи в поимке этого гаденыша сталкера. У меня на него личные виды и обидки. А вообще, найдя его, найдем и святой арт, и Армаду.

– Как это? Ты про Треша, что ли?

– Про него самого! Да. Потому что мои люди не зря пали в борьбе с Всевышним вашим. Треш этот – узловая фигура, главный у нее, Избранный.

– У кого?

– Армады! Слышишь? Ар-ма-ды! Он знает, где она, что она есть такое, как в нее попасть, когда и зачем. Он теперь все знает. Хочу знать и я. Но мне нужна помощь. Твоя помощь, фраер ты недоделанный! Слышишь меня? – Нумизмат повысил голос, отчего эхо его слов под сводами подземелья удвоило строгость и важность дела. – У тебя есть люди и оружие, а еще жажда наживы. Я хочу власть. Полную власть над Падью! Ты понимаешь меня, мумия ты египетская?

– Я слышу тебя, Нумизмат, – будто завороженный, промолвил Фараон, застыв высоким изваянием посреди подвала. – Я тебя понял, сатанист! Поднимемся наверх, обговорим условия сделки, я изменю свои планы и, возможно, приму твое предложение.

Ренегат врал. Врал союзнику, потому что планов у него еще и не было, но он уже решил, что сам завладеет всем, а сектантов уберет с пути, точнее, в конце пути. Потому что на кону была Армада! Власть над миром, пусть и павшим, сулила вечную жизнь, благодать и престиж.

Мысли Фараона о своем обожествлении и всемогуществе прервал все тот же толстяк:

– Ступай наверх, не путайся тут под ногами, мои люди знают свое дело, но могут нечаянно споткнуться со взрывателем в руках…

– Меня уже здесь нет. Жду в башне. Очень жду, союзник!

Бандит вместе с охранником вышли, а когда их шаги затихли во тьме, Главарь сатанистов ядовито прошипел сквозь зубы:

– Обожди, крыса, скоро ты у меня запоешь по-другому!

* * *

Выступили рано утром. Туман, застилавший долину перед Большими Лужами непроглядными клубами, пришелся только на руку. Ниоткуда группу ходоков не было заметно. Даже гигантская аномалия не виднелась через плотную пелену. Но наличие «дуги» все время ощущалось – еле слышное потрескивание, слабое гудение, легкое пси-давление на разум, отчего каждому казалось, что он видит сквозь дымку огромное коромысло, перекинутое от одного края горизонта до другого. Такое уродство природы никак невозможно было забыть.

Гур и Малой остались возле домика на сваях, долго помахивая руками. Паренек утирал упорно катившиеся слезы, а бывший генерал кряхтел и переминался с ноги на ногу, мысленно шагая с друзьями по качающейся гати. Никто из них не знал, когда теперь сможет увидеть товарищей снова.

Болотник вел группу ловко и быстро. Хозяин этих мест, вероятно, мог с закрытыми глазами гулять по трясинам, не боясь утонуть или быть съеденным тварями Больших Луж. Навьюченные люди поначалу шагали бодро, но вскоре стали тормозить. Сказывались тяжкий переход по топям, волнение и груз. Болотник, Треш, Злата, Фифа, замыкающим – Холод. В таком порядке они миновали просторы топи и вышли к мари. Монотонно гудящий «дистиллят» пришлось обойти по окружности островка, вспоминая, как недавно подобная аномалия спасла им жизнь и дала ночлег. Положительно заряженный столб извивался смерчем и терялся в молоке тумана уже в десяти метрах над болотом.

Треш отказался от дальнейших услуг Болотника, помня дорогу к Южному форту. Поэтому прощались тут же, на краю Больших Луж. Обнялись, долго трясли старческую руку, сила в которой еще чувствовалась ого-го. Местный знахарь дал несколько ценных советов, вручил Злате холщовый мешочек со снадобьями, подарил артефакт «филейка», заживляющий раны и лечащий ссадины. Болотник не пускал слезу, не бледнел, он просто перекрестил путников и открытой ладонью махнул им вслед. И, в отличие от провожатых Гура и Малого, не смотрел долго вслед, а принялся собирать ягоды и листочки брусники в суму, свисавшую на боку до самой земли. Затем его поглотил туман, а ходоки направились краем мари на восток.

Поход сразу развеял надежду о легкой дружной прогулке, напомнив о смертельной опасности. Со стороны болота, слева, в непроглядной пока еще дымке раздались ноющие протяжные стоны. Так могли ныть только зомби. Их в этих местах водилось много, потому что недалеко властвовала «дуга», плодящая ходячих в неимоверном количестве, а также мутантов и множество аномалий.

К тому же справа, в чахлом редколесье, завыл сначала один, затем второй псевдоволк. Путники вмиг встали в боевую позицию и ромбом потихоньку двинулись дальше, стараясь не трещать ветками и не брякать оружием. И если зомби пока не обнаружили людей, оглашая туман стонами, то более чуткие хищники приближались с правого фланга. Из своего опыта, учитывая их повадки, Треш сделал заключение, что мутанты не станут слепо кидаться к невидимым в молочной пелене жертвам, а пойдут в обход, выискивая удобный момент. Он переставил девчонок с автоматами на левый фланг, сам же с Холодом перебрался на правую, наиболее опасную сторону. К сожалению, дробовиков, способных эффективно работать по серым плешивым тварям, не имелось. АК-12 и «Вал» не очень годились в близком бою, да еще в тумане. Только Треш подумал, что нужно будет обязательно приобрести картечные пушки в Южном форте, как его мысль сбилась, поплыла и сменилась холодным страхом, жутью, боязнью двигаться дальше. Примерно то же самое ощутили друзья, которые начали тихо постанывать, тереть виски, мять лица. Ментал. Не смертельный, но способный угнетать человека, подавлять его разум, сбивать с пути, подталкивать к суициду или внезапному приступу злости и жестокости. Этого допустить было никак нельзя.

– Пси-блокаду жи-иво! – прошипел Треш друзьям и первым сноровисто вытащил из кармана целебную пилюлю. – Златка, слышишь меня?

– Злат, ты че? Поднимайся, дуреха!

Фифа вцепилась в подругу, выдергивая ее из коматозного состояния. Та уже успела пасть на колени в сырой мох и начать рвать на себе волосы. Быстро сунули ей в рот лекарство от ментального удара, шлепнули по щекам, тряхнули. И тут она некстати закричала. Просто дико заорала, отчего визг разнесся по мари во все стороны.

– Капутики нам! – рявкнул Холод, вскидывая автомат и ожидая нападения. – Теперь сюда соберутся все твари.

– Златка, ты че? Успокойся, дурочка, замолчи-и! – хлестала девушку по щекам сама бледная как смерть Фифа.

– Анжел, хватай ее и тащи вперед. Очень быстро! Мы с Холодом собьем пси-атаку. Ден, твоя левая сторона, моя правая. Работаем. И… и валим отсюда быстро-о! – бросил через плечо Треш и выстрелил в мелькнувший силуэт.

Казалось бы, хлопок «Вала» почти бесшумен, но сейчас, в тумане и утренней тишине, он отчетливо резанул по ушам и достаточно громко дал о себе знать всем, включая нападавших. И тут завертелось.

Рык мутантов и шорох их лап по мху несколько выдавал местонахождение зверей, но их постоянное перемещение да непроглядный туман сильно сбивали прицельную стрельбу. Поначалу мелькнула жалость – тратить дорогие патроны на малозначимую пальбу, но потом Треш плюнул на это и стал методично расстреливать свой фланг. Визг хищников нет-нет да подтверждал попадания, но скоро нужно было перезаряжаться, а псевдоволки успели сузить круги гона. Справа затрещал автомат Холода, извещая о появлении зомбаков, поэтому надежды на помощь друга не осталось. Треш с трудом сглотнул слюну, мысленно помолился и продолжил стрельбу. Пока правая рука держала рукоятку легкого спецавтомата и нажимала спусковой крючок, левая уже рвала нагрудный карман разгрузки с запасным магазином. И все же здравая мысль об использовании более дешевых СП-5 вместо дорогущих СП-6 не покидала мозг сталкера. Мгновенная перезарядка, и очередной мутант взбрыкнул в агонии, пав под двумя тяжелыми пулями.

Фифа что-то говорила Злате, ведя ее под мышку вперед, мужчины неотступно следовали за ними, постреливая в стороны. С зомби справляться стало легче – все-таки они медлительнее зверей, и попасть в них было не сложно. Хуже обстояли дела с лесными тварями. Где-то среди них могли оказаться живучий альфа-самец или хитрющая самка – наиболее страшные противники. «Да-а, черт, драгоценной убойной дроби явно не хватает!» – Треш щелкал автоматом, мгновенно меняя направление и посылая по ломаным траекториям девятимиллиметровые пули. И бедро и душу грела мысль о трофейном пистолете с полной обоймой. На крайний случай.

– А теперь, девки, деру-у! – крикнул Холод, ловко перезарядив АК-12 и подтолкнув Фифу в спину. – Чешем – ноги в руки! Треш, я с тобой, меняемся поочередно.

– Понял тебя.

Почти оклемавшаяся от сильного пси-удара, но еще не до конца отошедшая Злата с помощью Фифы быстрей припустила вперед, благо почва пошла суше, ровнее, а кривых карликовых деревьев стало меньше. Где-то рядом обещала показаться Чащоба, не сулившая приюта и безопасности, но в то же время ограждающая беглецов от зомби и мутантов. Потому как потревоженная аномальная растительность вообще не признавала никого.

Самки поблизости не наблюдалось, а вот огромный черный самец проявил себя достаточно резво и неожиданно. Ему ловко удалось уйти из-под огня Треша и в несколько ломаных прыжков вклиниться в группу людей. Псевдоволк даже выбрал наиболее слабую цель – девушку с каштановыми волосами в полуобморочном состоянии, но в последний момент ее прикрыл своим немаленьким телом мужчина в военных доспехах. Холод вовремя встрял между зверем и Златой, споткнувшаяся Фифа на миг потерялась, а Треш отвлекся на перезарядку. Самец ударил передними лапами и мордой в грудь спецназовца, челюсти хищника тут же защелкали, а клыки заскоблили по металлу магазинов разгрузки. Зверь норовил впиться в горло, почуять горячую и вкусную кровь человека. Оба свалились и заерзали в борьбе. Холод успел двумя руками выставить автомат перекладиной между собой и мордой волка, но вытащить нож или пистолет ему не хватило времени. Мутант напирал, клацая страшным оскалом прямо перед яростным лицом бойца, слюни зверя брызгали во все стороны, мощные лапы с грязными когтями буравили почву. Сородичи почуяли призыв вождя и кинулись сражаться пуще прежнего. Треш все же выхватил «Гюрзу» и открыл огонь с двух рук. Благо к нему присоединилась Злата, поливающая фланг свинцом своего ствола, да вскочила Фифа, схватившая СВД словно дубину. С диким воплем она шмякнула винтовкой по хребту волка, насевшего на ее мужчину. Послышался хруст костей и сломанного ПСО оружия. Анжела замахнулась снова и опять остервенело ударила мутанта по вздыбленной холке. Тут уже и Холод извернувшейся рукой вынул «Рысь» и всадил лезвие в брюхо твари. Еще и еще. Он исступленно вонзал нож в псевдоволка до тех пор, пока задергавшаяся в агонии визжащая тварь не ослабла и не начала заваливаться набок. Бойня закончилась вместе со смертью вожака, управляющего стаей при помощи ментала. Освобожденные от давления выжившие мутанты тут же сыпанули в разные стороны, но не все. Некоторых успели зацепить дружным огнем Треш и Злата.

От внезапно накатившего бессилия Холод с трудом выкарабкивался из-под туши зверя, а причитавшая Фифа никак не могла свалить с него волка. Роса разворошенного мха перемешалась с кровью и слюнями мертвого мутанта.

Треш обновил магазин «Вала» и, поводя стволом по сторонам, на полусогнутых вышел вперед.

– Злат, держи строй, держи наших. Я щас.

Когда визг женщин и мат Холода умолкли, Треш вернулся из кустов и тумана. Но оружие не опускал.

– Валим отсюда скоренько. Ща зомби подтянутся, да Чащоба проснулась уже. Через пять минут тут пиршество начнется. Ден, ты как?

– Пучком усе… В штанишки наложил малеха, а так… ниче. Бумаги… дашь? – С придыханием выпалил боец, шатаясь и поправляясь.

– Красавец! Все, блин, уходим.

Четверка беглецов засеменила дальше, постепенно выравнивая походку и строй, исчезая за холмом и унося ноги прочь. И только все еще непроглядный туман гудел и выл потревоженным хищным лесом, десятком зомбаков да парой раненых мутантов.

Глава 3. Грешник

Группа Грешника встряла в буквальном смысле этого слова. Нет, они, конечно, слыли спецами «Каскада» и слышали про действие «дуги», но чтобы влипнуть вот так глупо и просто…

Штаб группировки послал их отряд на помощь терпящим бедствие защитникам Южного форта, понимая, что поздновато и рискованно. Но идти вразрез общим устоям Мира выживших и законам Пади не стоило, а чтобы потом не обвинили трусами и персонами нон грата, не сделали изгоями и вечными врагами, командование «Каскада» приняло решение отправить наиболее подготовленное подразделение.

Сам Грешник, крепко сложенный, бритый, с косичкой на затылке, хмурый командир боевого звена «каскадовцев», давно мечтавший перейти в клан «Вымпела», к Ярому, мало верил в успешный исход этого рейда. Он не слыл трусом или способным на предательство, но для себя решил: если все пойдет из ряда вон худо, то останется в Южном, а там примкнет к спецам Ярого. У командира «вымпеловцев» имелись вакантные места в замах, ореол влияния его группировки был намного больше, чем у «Каскада», зажатого территорией плато Зеро между Западным фортом и Большими Лужами. Да и плата за службу оценивались много выше. «Вымпеловцев» в Пади уважали и старались пользоваться именно их услугами, а не бывших вояк. Потому что Ярый никогда не отступал, всегда стоял горой за заказчика или нуждающегося в помощи, ратовал за справедливость и честь. Хоть и считался чересчур грубым и жестким, что после Судного дня в сердцах всех людей, носящих оружие в Мире выживших, стало обыденностью.

Но пока Грешнику требовалось без потерь довести отряд до Южного форта и отметиться там. Либо успеть прийти на помощь горожанам и спасти их, либо только попинать пепел руин и костей погибших. Но обязательно дойти и поставить галочку в зрительной памяти оставшихся в живых. Что, дескать, хоть и поздно, но примчались через тернии и ужасы Пади!

А сейчас им самим нужна была помощь.

Ох, как непростительно они влипли! А ведь считались все-таки спецгруппой «Каскада». И так опростоволоситься…

…«Дуга» сработала совсем в неподходящий момент. Потому как уже посылала Вспышку совсем недавно, пару часов назад, озарив округу ярким смертельным светом. Двое бойцов из отряда попались на ней и ослепли, уже через пять минут превратившись в зомби. Их пришлось со скрежетом в сердце пристрелить, дабы не увеличивать армию ходячих в Пади двумя новичками с автоматами в трясущихся мертвых руках. Заместитель по боевой части по прозвищу Скобарь заметил вслух, что «дуга» следующий раз пыхнет через сутки. По крайней мере, так говорили в народе. Ан нет! Она решила еще раз сверкнуть пару часов спустя, когда бойцы поснимали «параллаксы», мешавшие в сумерках, но защищавшие от губительного действия огромной аномалии. И выдала новую Вспышку. Как будто была живая и здравомыслящая, соображающая, что не нужно пропускать мимо себя этих людишек…

Внеочередная Вспышка озарила местность и моментально сожгла сетчатку глаз, а через них и мозги сразу всем бойцам Грешника. Успели увернуться только Скобарь и сам командир. И выжили. Что началось дальше, сложно описать словами.

В этот раз зомби стали сразу семь бойцов отряда, еще одного аномалия отчасти поразила смертельными чарами Горгоны, он свалился в лужу, корчась от боли и вопя на весь свет. Пока ошалевшие командиры соображали над итогами Вспышки, этот бедняга и стал первой жертвой товарищей, ставших ходячими мертвецами. Свора обезумевших злых мозгоедов кинулась на добычу, да так быстро, что Грешник не успел понять, что произошло. Вроде вот только два часа назад на их глазах пара бойцов превращалась в ходячих, их расстреливали и отпевали, а тут нате, новая волна и массовая мутация. И полная прострация.

– Не стреляй, командир! – крикнул Скобарь, стоявший по другую сторону оргии, заметив вскинутое оружие Грешника, и этим успел подписать себе смертный приговор.

Зомби обратили внимание на него и, бросив уже растерзанную жертву, кинулись на новую. Один из ходячих даже какой-то мышечной памятью нажал на спусковой крючок болтавшегося на плече автомата. Очередь пошла полукругом, зацепила одного из нежити и прошлась по ногам Скобаря. Тот завопил и упал на влажный мох. К нему тут же устремились бывшие товарищи. Грешник ничего не смог сделать. Позже он анализировал эту ситуацию, прокачивал все возможные действия, в подробностях вспоминал неприятные детали ужасной сцены. Но не сумел найти иного выхода или причин для обвинения себя в трусости.

Вскинув автомат, чтобы расстрелять свору зомбаков, насевших на заместителя, он почувствовал за спиной еще чье-то присутствие. И обомлел. Холод сковал спину, ужас ледяными щупальцами обвил горло и конечности. Одна здравая мысль мелькнула в мигом воспаленном мозгу: «Стопудово, псионик!» Грешник рванул тело вниз, намеренно упав, чтобы снизить область поражения. Может быть, это и спасло его. Псевдоволк-одиночка, прыгнувший на жертву, промахнулся и нырнул в пустоту. Серо-коричневое тело застряло между сучков ольхи, мутант заскулил и начал рвать ветки. И тоже привлек внимание ходячих мертвецов, которые уже разорвали плоть Скобаря, вываливая наружу его внутренности. Самые ретивые проткнули пальцами глаза замбоя, впились в его нос, отгрызли уши, разорвали горло. Скобарь успел скрюченными пальцами нажать на спусковой крючок, автомат громко залаял, дал короткую очередь. Один из уродов тут же завалился и утробно замычал, ужом извиваясь в траве.

Грешник, опасаясь очередных нападок псевдоволков, бросился бежать. Сначала заскочил на валун, потом на другой, поскользнулся, вновь поскакал через камни, покрытые плешинами мха. Позади, в низине, бывшие его подчиненные рвали тела Скобаря и псевдоволка, попавшего в естественную ловушку. Ворчание нежити и визг оглашали ложбину недолго, потом все стихло, только раздавались редкие чавкающие звуки. Но этого Грешник уже не видел и не слышал – он как сайгак мчался прочь, раздирая ветками лицо, потеряв слетевшие с головы «параллаксы» и разбивая в кровь колени и локти. Бежал вон от страшного места бойни, от ада «дуги», вновь затихшей высоко над Падью, чтобы опять набраться энергии и «одарить» ею очередных жертв.

* * *

Вторая за день Вспышка, на счастье, не навредила группе Треша. Им повезло, что привал устроили именно за стеной колка, с другой стороны которого и красовалась «дуга». Поэтому ее смертельный свет никак не повлиял на путников, лишь заставил всех синхронно вздрогнуть. К тому же расстояние до аномалии было приличное. Ветер по кронам деревьев, взлетевшие оголтелые птицы, волна света по утреннему небу – все это сразу выдало сработавшую аномалию.

– Вот зараза! Вне очереди стрельнула, – пробурчал Холод, заряжавший пустые магазины.

– Да уж какая у «дуги» очередь может быть? Всегда не по расписанию пышет. И сейчас, видать, пальнула наугад, – сделал заключение Треш, чистивший заляпанные грязью мокасины.

– Может, по нам целилась? – предположила Фифа. Она с помощью Златы умывала лицо, подруга поливала ей из фляжки на руки, обе фыркали и кривились от брызг.

– Мда-а, хорошее начало рейда! С такими-то запорами до Южного бы дойти целыми.

– Ден, а ты думал, нам подадут «феррари», включат зеленый светофор и откроют шлагбаум автобана? – Треш поправил на пилотке специальные очки, размышляя, не надеть ли их на всякий случай снова, вдруг «дуга» опять взбрыкнет, или упрятать в рюкзак. Поерзал телом, унимая чесотку между лопатками, потом решился, стянул «параллаксы» и убрал их в закрома.

– Анжел, это у тебя чего там на попе, обмочилась, что ли, с перепугу при виде зомбаков? – пошутил Холод, кинув в любимую маленькой веточкой.

– Ты сам, похоже, обхезался нехило, дорогой, чего-то не цветочным ароматом попахивает! – Фифа смешно скривила нос набок.

Поулыбались. Треш поблагодарил друга за спасение Златы, а у нее в пятый уже раз поинтересовался о здоровье, от чего снова уставился на вздернутый кверху большой палец и умилился удовлетворенной улыбке. Девушка радовалась как ребенок тому, что он о ней так заботится. Пятнадцать минут очистки перышек пролетели махом, группа поднялась и двинула в путь. Нужно было оставить позади слева Большие Лужи и, огибая горную гряду справа, выйти к каньону. Путь до Южного форта был неблизким, да еще, по-видимому, полон сюрпризов, поэтому хотелось преодолеть наиболее сложный участок до темноты и хотя бы заночевать в том распадке у высокой скалы, где в прошлый раз оборонялись от противника. Главное, скорее оставить позади «дугу», Чащобу и болота. Путники прибавили шаг и, пошучивая на ходу, но не ослабляя внимания от периметра, растворились в кустарнике.

Из колка вывалился и упал на четвереньки Грешник. Он выглядел изможденным, грязным и понурым, автомат болтался на ягодицах, перепачканный в глине и лесном мусоре рюкзак сполз набок, пальцы вдавились в землю. Дыхание сбилось и никак не могло выровняться. Пот, сопли, паутина. Лицо командира уже не существующего боевого звена «Каскада» стало похоже на рожу троглодита. Грешник знал одно – сейчас ему позарез нужно было найти помощь, выйти к людям, примкнуть к представителям хоть какой-то группировки. Потому что одному в Пади – смерть! Он сконцентрировал внимание на пятачке земли рядом с собой, вгляделся в следы и разволновался. Примятая трава, явно искусственная лужица, окурок сигареты, фантик от леденца, пустая гильза. Четкий, вдавленный в почву узор берца указал направление, куда ушел человек. Грешник прокашлялся, заставил себя подняться и, шатаясь, поплелся по следам в кустарник, в горы.

Спустя минуту из густых зарослей калины вылезла волосатая, вся в язвах рука, больше похожая на лапу первобытного человека. Она раздвинула ветки с ягодами, а вслед за ней появилась уродливая морда. Обвисшие, покрытые экземой бульдожьи щеки, красные воспаленные навыкате глаза, крючковатый нос с постоянно вытекающей из него слизью. Вдобавок торчащие как у рыси уши да разбитые в кровь сухие губы непомерно большой пасти. Что за монстр втихую преследовал «каскадовца», знала только сама Падь. Ветки легли на свои места, а куст слегка дрогнул и снова замер. Страшный преследователь незаметно исчез.

* * *

Грешник нагнал группу Треша у темного распадка между двумя каменистыми холмами. Как это ему удалось, он не понял даже сам. Очень быстро бежал, падал, снова несся, сбивая дыхание и ударяя руки и ноги о камни и деревья. «Выжить!» Только эта мысль сидела в воспаленном мозгу «каскадовца». И он сумел найти мобильное звено сталкеров. Хотя можно было поспорить, кто кого обнаружил первым – замученный преследователь или устроившие на него засаду путники. Они давно услышали, а потом и заметили его приближение, спешно рассредоточились, успев замаскироваться. Поэтому на пятачок земли, где только что находились сталкеры, Грешник выпал из кустов жимолости абсолютно не готовым к схватке, но вполне готовым тостером из печки.

– Замри, чувак! – крикнул кустарник.

– Не шевелись, лапы кверху, грибничок! – отозвался серый валун.

– Не стреляйте, мужики, я свой… свой! – задыхаясь, пробурчал Грешник, но двигаться не стал, да и уже не мог. Силы покинули его, тело лужей растеклось по дерну. – Я не враг. Не стреляйте. Умоляю!

Четверть часа спустя он плелся след в след за брюнеткой в камуфляже, связанный по рукам и прицепленный бечевой к ее поясу. На него навьючили пару рюкзаков, отобрали все оружие, включая нож. Позади, на отдалении в десяток метров, шагал рослый спецназовец, обвешанный снаряжением, как новогодняя елка игрушками. Впереди идущий сталкер в коричневой кожанке и серой разгрузке поверх нее явно являлся старшим группы и одновременно проводником. Девчонка, следовавшая за ним со снайперкой, постоянно вскидывала винтовку и в оптику быстро осматривала окрестности. Вчетвером по Пади – это сильно! Грешник недоумевал по поводу цели этих незнакомцев и их личностей, хотя уже и догадался, что они ему не враги и не страшны. Несмотря на временное пленение и жестковатое обращение. Понадобилось всего несколько минут, чтобы после перекрестного допроса они уяснили для себя образ беглеца-преследователя и приняли решение. Теперь они скорым темпом двигались в условленное место, наверняка целенаправленно и продуманно. И это Грешника радовало. Главное, они не отморозки, не лесные уроды и знают, куда им идти и зачем. А еще, видимо, профессионалы своего дела и знатоки Чащобы. Потому что шли быстро, экономно расходуя силы, ловко обходя редкие аномалии и угрожающие шорохи едва ли не живых зарослей. Четко отслеживали периметр и не проронили еще ни слова лишнего о встречных препятствиях и проблемах.

– Мужики, развяжите, а? Совсем худо шагать. Свалюсь щас. Я не враг, уверяю вас, реально свой я! – решил нарушить тишину «каскадовец». – Рассказал же вам, кто я, откуда и куда шел. Че, блин, в самом деле, как верблюда в караване…

– …Рот закрой, верблюд. Всем тишина-а! – вдруг оборвал нытье пленного Треш, присевший к траве.

Все тут же заняли позицию на полусогнутых ногах, ощерились стволами в разные стороны, прильнули к прицелам, но искоса поглядывали за проводником-командиром. Сталкер в застывшей позе слушал округу. Наблюдал, впитывал ауру местности всеми порами, до предела навострив слух. Затем медленно-медленно на корточках приблизился к ближайшему валуну. Прислонился к нему ухом, закрыл глаза и снова замер.

Грешник сглотнул, зажмурился, подумав, что может сейчас очень мешать и отвлекать этих спецов от нужного внимания. Застыл, забыв даже на время о свинцом тянущем вниз грузе на спине и плечах. Только ветерок шумел в кроне ближайшей сосны да тихонько журчал в низинке ручей. «Каскадовец» снова посмотрел на проводника. И поразился. Нет, он, конечно, слышал про таких знатоков Пади, пару раз сам видел опытных следопытов, но чтобы просто слушать камень и по нему что-то там определять?!

Никто не смел отвлекать старшего или менять позы. А ведь враг мог в любую секунду напасть. Враг или тварь какая! А он, Грешник, не был готов к отпору и защите своего скованного веревкой и тяжелой ношей тела. Ни оружия, ни свободы. Хотя там, в ложбине у «дуги», он был во всеоружии и командиром хорошо подготовленной группы! И не смог предотвратить беды… Грешник открыл было рот, чтобы хотя бы попросить брюнетку об освобождении спины от груза, но то, что он увидел, вмиг отвлекло его от нахлынувшего желания и вообще дальнейших мыслей о неудобности своего положения.

Слушавший валун сталкер неожиданно выхватил из-за пояса какое-то замысловатое холодное оружие и резко метнул его в сторону леса. За секунду до этого привстав из-за камня и найдя взглядом нужную цель.

Грешник обалдел даже не от скорости действий проводника и не от его способности по камням и слуху определять наличие противника и уровень угрозы. Он по свистящему бумерангу понял, кто хозяин этого необычного самодельного оружия. Таким оружием в Пади обладал и искусно владел только один человек!

Треш!

Грешник непроизвольно икнул. Про этого следопыта в Мире выживших бродило много слухов. Всяческих. И хороших добрых историй… и негативных отзывов. Одни рассказывали, что он вполне простой и отзывчивый парень, бывший спортсмен-призер, а сейчас отменный проводник и стрелок, надежный чел. Вторые говаривали, что он дружит черт-те с кем, нечист на руку, убийца, борзый, вездесущий хлыщ в долгах и бегах. Третьи поведали о том, что сталкер познал тайну Рая, якобы нашел его, вхож в закрома таинственного мира, доверенное лицо Основателей. Другие хаяли его, ругали, боялись (и, видимо, не зря), поносили разными словами. Не верили в его необыкновенные способности и отменное владение оружием, даже смеялись над этим.

«Не знаю насчет его избранности Всевышним и познания тайн Рая, но в том, как он владеет оружием и методами лесного сыска, я уже убедился! – подумал Грешник, глазея на сталкера, подзывающего товарищей. – А уж как он ведет себя в жизни и кому что должен, так то вообще не мои проблемы». Он послушно откликнулся на свое прозвище и покорно встал на ноги. Девушка дернула бечеву, увлекая пленного за собой, и «каскадовец» поплелся за ней дальше. Нырнувший было в заросли, проводник вернулся с окровавленным бумерангом и, вытирая его пучком травы, присоединился к группе. Он что-то прошептал здоровяку в бронежилете и экипировке вояки, на что тот одобрительно кивнул и пуще прежнего уставился на окрестную флору, держа наготове АК-12.

«Неплохая снаряга у них. Видать, хорошо подкованы и нехилой приверженности ребята! Да еще и каждый при бабе». Грешник попытался снова дать знать о себе, но обогнавший его сталкер бросил на ходу короткое «молчи, позже перетрем твои потуги», снова занял свое главенствующее место в цепочке идущих. «Каскадовец» машинально кивнул и сразу как-то подтянулся, преобразился, расправил плечи, натруженные лямками сидоров. На душе от пяти слов стало светлее и легче, будто сеанс гипноза прошел по кодированию сразу от алкоголя, курения и стресса.

Шагали час. За это время, казалось, прошли половину Пади, но на самом деле только достигли вершин гряды. Восхождение на гору тянулось медленно и сложно. И хотя опытный проводник умел находить более ровные короткие тропы, не захламленные зарослями, камнями и аномалиями, идти вверх по пересеченке было сложно. Сделали привал. Все попадали, вытягивая и массируя ноги, освобождаясь от груза, булькая фляжками и закрыв глаза. Один лишь сталкер исчез в кустах, скорее всего в дозор. Ни треска веток, ни шороха листвы и травы, ни кряхтения. Профи местный!

Грешник ощутил себя амебой в пробирке. Тело онемело и зудело, ноги одеревенели как те сучки, а перед глазами поплыли круги. «Если идти до ночи, то я точно сдохну. Блин, вышел к людям, называется! Сам не рад, да еще и судьба моя неизвестна и находится в руках этой группы… Что дальше, одному мимикриму известно».

Прошло минут десять, пока сталкер вернулся. Так же тихо и почти незаметно, как и ушел в разведку. «Явно не по нужде ходил! Быстрее бы обещанный разговор затеял. Мочи нет уже в невольниках находиться. Кого он там замочил, черт возьми?!» Его товарищи мирно переговаривались, больше отдыхая и поправляя время от времени амуницию, но, заметив появление друга, разом замолчали и уставились на него.

– Чисто! На два часа в лощине аасмены копошатся, а впереди ваще нормалек. Тут в сторонке труп троглодита да пара скелетов. «Псы», судя по всему. Давние, – сказал спутникам проводник, уселся на камень напротив «каскадовца», внимательно и прямо посмотрел в его глаза. – Теперь с тобой доразберемся. Значит, ты у нас командир штурмовиков «Каскада», потерявший в разведке у «дуги» всю свою группу? Что и как с вами там вышло – мне ровно. В Пади всяко может статься. С любым из нас. Первый вопрос, а учитывая прошлый блиц-допрос, уже пятый. Какого хрена твое руководство так поздно послало на помощь южанам всего одно отделение бойцов? И это при многочисленных вражинах! Говори.

Грешник понял, что не нужно скрывать, юлить, врать, мямлить и тянуть время. Этот парень сам был орлом и того же требовал от остальных. И «каскадовец» решил отвечать прямо и твердо – так, как он общался там, у себя, в группировке.

– Точно не знаю. Но действительно хороших бойцов у нас в клане не так уж и много. Послали самых лучших. При себе оставили столько же. Планку престижа и марку держать нужно, только поэтому направили в Южный отряд. Чтобы потом не тыкали в нас пальцем все кому не лень и не зуботычили, обвиняя в трусости.

– Ясно. Лучших, говоришь, послали?! Это ты-то лучший? Потерял всех своих, бежал, обмяк и сник хуже последнего бродяги. Ладно, ладно, не зыркай тут на меня, будто я наговоры левые толкаю. Смотри уж правде в глаза! Почему я тебе верить должен?

– ???

– Отвечай, что молчишь? Или ступай обратно, но без оружия.

– А че вдруг так, командир? Я с миром шел, к вам присоединиться хотел, дойти до народа. А меня так грубо и низко.

– Никто еще тебя грубо не опускал к низу. И не собирается. Здесь вопросы я задаю. Ты отвечаешь. На правах пленного.

– Пленного?! Я сам пришел, за вами спешил… километр чесал по Пади. Попросил помощи, а теперь пленный?

– Ты с оружием следил за нами, никак не давая о себе знать, мы устроили засаду, спеленали тебя. Какая, нафиг, помощь? «Каскад» никогда не отличался особой гуманностью и добротой, вечно сами за себя. Ты у них один из соглаварей, значит, единомышленник.

– Я давно выйти из клана хотел. Уйти к Ярому. Там дисциплина и уважение. Но не успел… Да и какая из группировок в Пади не сама за себя, и чтоб добрая, как твоя бабушка?!

– Ты, чувак, мою бабушку не трогай. И про свои якобы изменившиеся планы по уходу из «Каскада» мне не пой. Ишь, запел моралист про порядочность «Вымпела»! Знаем мы эти сказки. Че-то к нему из этих побуждений не бегут с других кланов: бандиты, «альфовцы», бродяги, сталкеры. Кому, блин, сегодня нужны дисциплина и уставные отношения? Каждый старается сам знаешь что. Выжить, набить брюхо побольше и на дольше, млеть в неге какого-нибудь форта и получать проценты с установленных по периметру ловушек или коммерческих точек. Кто торгует чем только может, а кто и западло смертельное строит по Пади, чтобы добычу легкую срубить и наживиться на этом. Твой «Каскад» не исключение. Все солдатами Иеговы притворяетесь, нейтралитетом вшивым. Да какого…

– Даня! – одернула сталкера золотоволосая девушка, нахмурив лоб.

– Гм. Значит, говоришь, планы твои – покинуть насиженное плато Зеро и податься к Ярому? Ага. Ну, Ярый – мужик правильный, правда, грубиян неотесанный, толстолобый и черствый, но… кто сегодня в цацки играет и ягненком притворяется? Хочешь жить – умей постоять за себя. А когда еще и народ сможешь поднять и повести за собой, научить выживать и не бояться никаких здешних ужасов – вот это заслуга! Вот это подвиг и пример. Ладно, Грешник. Видится мне, ты мужик не опасный и верным путем наметил идти. Даю тебе свободу и вали на все четыре стороны.

– Треш, я пока с вами до талова! – тотчас ответил «каскадовец».

Сталкер аж встрепенулся и вновь уставился на пленного.

– Узнал меня? Откуда?

– Дык, один такой в Пади. Кожанка, бумеранг, «Вал», мокасины. Твердая рука и острый глаз. И еще более острый ум. Покумекал и понял, что Треш – это ты!

– Ой, елы-палы! Не, вы слышали его? Не скрою, мне приятно. Спасибо! – Треш покрылся румянцем, но ненадолго. Вынул нож и быстро освободил пленного от пут. – Комплименты оставь, вона, для девчонок, а мне красивых слов не нужно. Хотя девочкам и нашего красноречия хватает. Да, Холод?

– А то! Ломы не глотали, побалакать могем! – отозвался верзила, обнимающий оружие.

– Ох, ты-ы! Прямо «Камеди клаб», а не деревяшки ходячие, – прыснула в ладонь Фифа.

«Камеди клаб»! Да уж, где сегодня эти московские юмористы? Сгинули с первой волной Судного дня или пали позже жертвами мародеров и отморозков? Или дожили до наших дней? Поди, не юморят больше, не точат хохмы перед VIP-аудиторией…» – мелькнуло в голове Треша. Он откинулся на спину, закусил зубами травинку и закрыл глаза. Не от солнца, которое упорно пряталось за облака. От усталости. Моральной. В мозгу бурлили план похода, выполнение задания Армады и поручений отца, ответственность за жизни друзей.

«Хохочут, значит, бодры и позитивны, верят в успех и победу! Это хорошо», – подумал сталкер и вслух произнес:

– Анжел, дай этому гаврику воды и верни ему скарб.

– И оружие тоже?

– И оружие тоже. Отдай. Мало ли что, защищаться не зубами же будет.

– Хорошо. Как скажешь, командир.

Грешник откровенно обалдел. «Освободили по полной. Доверяют? Это вряд ли. Скорее проверяют. Ну, или спокойны и подстрахованы. Да ладно, прочь мысли такие, приятно, черт побери! А он мне уже нравится. Хорош, бродяга!»

А уж когда боец по прозвищу Холод неожиданно хлопнул Грешника по плечу со словами: «Не грузись сильно, это судьба! Соболезную участи твоих ребят», – «каскадовец» вообще растрогался. «Холод, Холод… это не тот ли командир охраны города Оружейников, слухи о подвигах которого тоже бродили по Пади?! Атас, и он в рядовых у этого сталкера?! Чудно. Прикольно. Это куда же я попал?!»

Ему показали место в цепочке, и группа двинулась дальше. Впереди, судя по всему, лежал длинный и чреватый опасностями путь. И нужно было пройти его и при этом выжить.

* * *

Выжить – это легко сказать! Беды начались сразу. Спускаясь с южной стороны гряды, отряд наткнулся на шипуна. Треш заметил его на секунду раньше, чем паук бросился в атаку. Чего мутанту-одиночке нужно было от горстки людей и зачем понадобилось кидаться одному на нескольких врагов, Грешник не понял. Но факт оставался фактом – шипун, громко треща, рванул из распадка между двух огромных камней. Приличных размеров экземпляр: величиной с легковую малолитражку, длиннющие конечности, бордовые глазищи на жуткой морде. Потомок почти безобидных насекомых смело ринулся вперед, ничуть не растерявшись при виде вскинувших оружие людей.

Первым выстрелил Треш, и это, кажется, остановило опешившего паука. Но только на мгновение. Он дернулся, громче зашипел и вновь ломаными движениями бросился на противника.

– Огонь из всех стволов! – заорал вскинувший АК-12 Холод.

– Разбежались, – бросил Треш и нырнул за корявую березку.

Треск автоматов заглушил яростное шипение мутанта. Свинец впился в него сразу со всех сторон, он метнулся в одном направлении, получил колючую дозу боли, кинулся в другом – также. Одна конечность подломилась и повисла. Пузырек зрительного аппарата лопнул фонтаном слизи и глазной жидкости. Шипун выбрал ближайшую цель и бросился на нее.

Взвизгнувшая Злата, выпустив очередь, споткнулась и упала. В последний момент она больше от страха, инстинктивно прикрыла руками лицо и перевернулась на живот. Чтобы не видеть кошмара, заслонившего ей небо. Черный паук всей массой навис над жертвой и, беспрерывно терзаемый пулями, прильнул к добыче.

– А-а-а! – заорал Треш, бросаясь в открытую прямо на мутанта. В его руках очутились нож и бумеранг, автомат с опустевшим магазином рухнул наземь. И опять, как и в ситуации с псевдоволком, ближе всех оказался Холод. Он выхватил огромный туристский нож «Тайга», больше похожий на средневековый палаш, и с боевым кличем сцепился с тварью о восьми конечностях. А паук уже подогнул брюхо, показалось жало с сцеживаемой янтарной жидкостью, лапы шипуна обвили кричащую жертву. Еще момент – и ядовитый аппарат вонзился бы в Злату. Широкое лезвие рубануло одну из конечностей мутанта, напрочь отделив ее от туши. Паук дернулся и сбил обидчика с ног. Фифа визжала и никак не могла перезарядить автомат, попадая магазином мимо паза. Грешник выпустил последний заряд и широко открытыми глазами пялился на страшное зрелище.

В тот миг, как ядовитое жало все-таки вонзилось в девушку, брошенный сталкером яркий предмет тюкнул шипуна в головобрюхо и произвел значимое действие. Паучару будто снесло локомотивом – он кувыркнулся в сторону, резко сжав все оставшиеся лапы, забился в судорогах, треск его челюстей перешел в затихающее шипение, наполовину расстрелянные глазища померкли, телескопическое жало втянулось внутрь тела. Мутант вздрогнул и замер. Электрический заряд активированного артефакта «батарейка» мгновенно добил страшилище.

Подскочивший Треш с силой оттолкнул Злату с места поединка, рывками потянул ее к краю обрыва и упал на колени. Он стал хаотично обшаривать девушку, ворошить ее одежду, конечности, трогать лицо, беспрестанно повторяя: «Златка, Злат, ты что? Златка…» Девушка с открытыми глазами смотрела в небо, губы что-то невнятно шептали, сжатые в кулаки пальцы набрали горсти камушков, ноги ерзали, буравя каменистую почву пятками кроссовок.

Треш не замечал подошедших друзей, их угрюмые лица и то, как Холод исступленно кромсает уже мертвого паука, оглашая окрестности отборным матом. Он причитал над телом Златы, обнимая ее и нервно раскачиваясь над подругой, которая секунду назад обмякла и вырубилась.

– Может… может, укол или… выдавить как-то? – дрожащим голосом проговорила Фифа, из глаз которой ручьями побежали слезы.

– Какой нахрен укол?! Это-о шипу-ун, твою-у ма-ать… – застонал Треш, сжал зубы и кулаки. – Сука, это я виноват! Я-а… тупорылый слепой… а-а…

Реакция получилась неадекватной – он чересчур жестко шлепнул Злату по щеке, скорее, в состоянии шока. Будто пытался вернуть ее из коматозного состояния. И Злата очнулась. Она внезапно дернулась и открыла глаза, которые на чумазом загорелом личике показались двумя прекрасными ореолами небесного света, божества. Девушка застонала и тихо прошептала:

– Чего дерешься, дурак?

– Златка, золотая моя девчонка… Ты… ты че? Ты живая? Ты как? Где болит?.. Говори, дуреха, где… что?

– Щеку больно, Даня.

– Щеку? Да какая, блин, щека? Куда он… урод этот… куда тебя…

Треш грубо перевернул девушку, вспомнив, как шипун воткнул жало в спину жертве. Между ее лопатками ютился плоский походный ранец, набитый различным скарбом. На его пыльной обшивке расползлось большое грязное пятно. Яд. Вот куда пришелся удар мутанта!

Треш сдернул с плеч Златы ношу, быстро осмотрел ее спину, убедился, что она цела, вновь стал теребить ранец, не дотрагиваясь до потека на нем. Известно, что яды насекомых обладают специфичными свойствами, нанося вред даже при прикосновении к ним. Да и запах ферментов ядовитых желез шипунов не сулил ничего хорошего.

Сталкер отбросил ранец в сторону, снова схватил Злату, теперь уже тщательно осматривая дорогое сердцу создание на предмет ран. Но ничего кроме бордового румянца на лице девушки не нашел.

– Вот влепил так влепил! – буркнула Фифа и засмеялась – хрипло, истерично, будто прокуренный мужик сошел с ума.

– Так я же… я думал, что она умерла… я…

– Часы «Заря»! – подошел Холод, весь в крови и слизи паука, похожий на Джека-потрошителя.

Заулыбалась и Злата. Треш криво усмехнулся, влюбленно посмотрел в красивые глаза милой и поцеловал ее в щеку:

– Прости, девочка моя! И даже если бы ты умерла, я отхлестал бы тебя мертвую… э-э… чтобы оживить и вернуть обратно к жизни, – пробурчал Треш, начиная вставать, но Злата притянула его к себе.

– Поцелуй меня еще разик. Чтобы точно не умерла.

Грешник почесал затылок под шлемом и отвернулся. Холод приобнял Фифу и ехидно ухмыльнулся:

– Сейчас бы секос им тут устроить. Как раз после такого адреналина получилось бы – ого-го! Гы-ы.

Фифа шлепнула его по плечу и взялась вытирать от флюидов мертвого насекомого. Того, что сейчас грудился бесформенным чучелом позади людей. Одного из самых жутких мутантов Пади, встреча с которым обычно заканчивалась для человека смертью. Ужасной и быстрой.

* * *

Ближе к вечеру, уже в долине, когда оставили позади гряду и приближались к каньону, случилось еще одно ЧП. Такой оборот начинал вызывать волнение и чувство хронической боязни, гнетущее состояние неудачности рейда. Но бывалые аборигены Пади знали, что только здесь могло быть такое. Никто и не ожидал легкого похода за впечатлениями по злым, враждебным местам, где фауна и флора мечтали убить, слопать, разорвать. Люди понимали это и всячески пытались выдержать давление постоянной опасности, неприятности и отсутствие комфорта. А еще побороть усталость. Потому как ноги уже одеревенели, спины не гнулись, а глаза замылило постоянным наличием Чащобы и мешающимися под ногами россыпями камней.

Недавние нападения псевдоволков, зомби и шипуна, напряженное ожидание новых проблем, близкий вой и далекие выстрелы не позволяли путникам расслабляться, держали их в напряжении. Но постоянный приток адреналина в крови, как известно, не проходит бесследно – народ стал запинаться, терять бдительность, часто прикладываться к фляжкам, постанывать. Особенно измучились девчонки, валившиеся с ног. Они стоически переносили поход, но слабости женского организма известны, а терпение не безгранично. Треш понимал это и видел сочувственные взгляды Холода, короткие привалы уже не приносили наслаждения и должного отдыха. Нужна была долгая передышка, а еще лучше ночлег. Но до заката оставалось часа два, и это время, по мнению сталкера, следовало использовать сполна для дороги. Тем более в голове стояла задача – к темноте найти какую-нибудь возвышенность, наиболее безопасную, с хорошим обзором. Ютиться в низине, посреди Чащобы, не имея возможности осмотреться, – явно создать предпосылку к нападению со стороны злобных тварей, которых в этих местах хватает с избытком. И при этом не оставить себе шанса отбиться без потерь. Это понимали все члены группы. Грешник, хоть и был мужиком, но сегодняшние происшествия и волнения выбили его из колеи. Он, превозмогая боль, сонливость и предательскую слабость, упорно шагал за своими новыми товарищами, продолжал отвечать за вверенный ему сектор и до рези в глазах всматривался в чернеющую стену леса. Мысль о возможной пуле оттуда или прилетевшей стреле «пса» испарилась давно, теперь главной опасностью могли стать мутанты Чащобы. «Лучше бы с двуногим врагом в чистом поле схлестнуться или в баре морды помять друг другу с каким-нибудь отморозком, чем выглядывать в сумерках тварей, мечтающих сожрать тебя на ночь без соли и кетчупа!»

То ли Падь услышала Грешника, то ли и правда рейды по Миру выживших никогда не выглядели увеселительными прогулками, но Чащоба выдала путникам их опасения. И двуногий враг, и голодная тварь – два в одном!

Следивший весь день за людьми Лунный Вепрь выждал момент, когда люди немного расслабятся, а может, просто вымотался тащиться за ними или понял, что группа вот-вот выберется из ареала его владений и охоты. Урод атаковал ближайшую жертву, бросившись из темных кустов с короткой дистанции. Ею оказался несколько уставший и потерявший бдительность Треш, во избежание недоразумений намеренно шагавший между друзьями и Чащобой. Как опытный следопыт и знаток Пади со всеми ее опасностями и препонами, он все же вовремя заметил врага и сумел молниеносно среагировать на атаку.

Но и Вепрь оказался охотник не промах. Он метко швырнул огрызок бревна, чтобы сбить и огорошить добычу, а затем быстренько схватить ее в охапку и исчезнуть в лесу. Под летевшей дубиной в ответ просвистел бумеранг, глубоко вошедший в морду мутанта. Монстр с раскроенным черепом тотчас свалился в траву и забился в долгой агонии. Беззвучно и дико. Кочерыжка весом в пуд сшибла Треша, и он отлетел назад, плашмя шлепнувшись на спину. Дубина чуть не вышибла из сталкера дух. Более опытная в медицине Злата взялась оказывать первую помощь, вентилируя его легкие искусственным дыханием и пытаясь привести в чувство. Остальные рассыпались в стороны, организовав круговую оборону и продумывая возможные пути отхода. Фифа, помня о том, что рядом с Чащобой шуметь не следовало, с опаской сделала контрольный выстрел в голову Лунного Вепря из бесшумной винтовки.

Рыщущий стволом автомата в поисках цели Холод ежеминутно уточнял у Златы о состоянии Треша, но та, занятая любимым, отмахивалась и тихонько скулила. Увесистая дубина врезалась сталкеру в грудь, удар смягчила набитая до отказа разгрузка, но сбитое дыхание и болевой шок выключили сознание Треша, по телу расползалась гигантская гематома, а пара ребер дала трещину. Этого всего Злата еще не знала, но вколола обезболивающее, распахнула одежду на его груди, ловко соорудила и запихала за отворот куртки сцепку «филейки» и «сердца». Дополняющие друг друга артефакты должны действенно помочь в лечении, но часа на два сталкер еще мог оставаться в обмороке. Главное для друзей, что он остался жив и дышал.

Холод с Грешником подняли раненого и понесли прочь. Впереди шагала Злата, выискивая аномалии и выбирая дорогу, и постоянно озиралась, волнуясь за самочувствие Треша. Фифа с трудом выдернула бумеранг из головы мутанта, скривилась, выразительно плюнула на него и поспешила нагнать друзей.

А вскоре, к облегчению всех членов группы, показался и знакомый утес.

Глава 4. Упреждающий ход

– Орк, дружище, мне нужен твой кристалл. Очень. С возвратом, ясен перец.

– А твой где, Никитос? Неужели сыну отдал?

– Ему. В помощь.

– Понимаю, Никит, но… Что скажет Армада?

– Что-то скажет. Объясню. Но сейчас мне нужно сработать на опережение. Сгонять кое-куда, подготовить почву Даньке, чтобы он не встрял там по уши. Это не возбраняется ни Основателями, ни самой Армадой. Я должен помочь сыну, Орк! Понимаешь?

– Ну, чего не понять. Ясно. Думаешь, твой амулет, данный ему, не достаточный помощник?

– Амулет амулетом, а его группе нужно оружие, провиант, транспорт. Если я не сделаю схрон сейчас и не подготовлю «запасной аэродром», где они смогут перекантоваться, то глупо погибнут от жажды, голода или нападок мутантов в Пустошах. Да и в Восточный форт им нужно явиться во всеоружии. Короче, попробую прогуляться в последний мирный день перед Судным. Ты, Орк, останешься стражить здесь. Я махом обернусь, ты же знаешь!

– Держи, командир, и будь аккуратен как всегда. Не забывай про условия Армады – ничего не менять ТАМ и не портить.

– Спасибо, дружище! Родина тебя не забудет.

– Ага. Не забудет. Уже раз так сотый, наверное…

Друзья обнялись, обменялись короткими напутствиями и долгими задумчивыми взглядами на прощание. Уже далеко не первое за эти три года…

* * *

Истребитель стоял в узком длинном коридоре, зажатом высоченными стенами песочного цвета, и ждал окончания сканирования защитным узлом Армады. Почти невидимые и никак не ощутимые лучи пробежались взад-вперед, вдоль и поперек, отметив наличие кристалла и физиологические данные Стража. Теперь можно было идти дальше, что Никита и сделал.

Пористый, как и стены, пол не позволял поскользнуться, притушенный матовый свет, непонятно откуда льющийся на внутренности комплекса, помогал лучше ориентироваться в сплошных лабиринтах комплекса. Да, в общем-то, Стражу и не нужно было путеводителей к главной площадке – за три года несения службы он досконально запомнил дорогу к пульту портала. Другое дело – отойти в сторону от проторенной дороги и сразу потеряться! Чтобы изучать Армаду в свободное время, все ее катакомбы и многочисленные ответвления, необходимо было использовать специальные навыки, подсказки и планшет. Они с Орком с удовольствием занимались этой работой, очень напоминавшей прохождение туристических маршрутов. Было ужасно интересно познавать громадный октаэдр во всей его внутренней красе: устройство, эксплуатацию, секреты, явления. Но еще более заманчивыми стали «вахты» Стражей – ежедневные вылазки в прошлое!

Смотритель шагал уверенно и твердо, зная каждый поворот, учитывал наличие многих секретов Армады: тупиков, ям-ловушек и зеркальных мнимых коридоров, потайных дверей и скоростных лифтов, бездонных шахт и спрятанных порталов. В этом скрытом от человеческих глаз комплексе, созданном Древними, не планировалось туристических экскурсий. Здесь все работало для нужд Армады и Мироздания, для сохранения истории Земли и ее бытия. Никите еще многое было невдомек, но то, что он уже познал, сложно укладывалось в среднестатистический мозг, поначалу долго не давая есть, спать и смотреть на мир прежними глазами. Иногда ему казалось, что светлые стены, пол и своды – нутро огромного жесткого диска. Что сам компьютер – это его, Никиты Топоркова, Земля. Здесь находилось сердце большого организма, который неизвестная цивилизация оставила для охраны планеты, ее сканирования, изучения и контроля. В этом месте многие тысячелетия аккумулировалась энергия, необходимая для чего-то большого и весомого в жизнеобеспечении Мироздания, для каких-то великих будущих дел. Никита понимал это, зачастую споря с Орком о принципах и выводах, но каждый раз убеждался, что истина рождается не только в здоровых дискуссиях, но и на практике изучения и познания неведомого.

Больше всего ему нравилась телепортация во времени и пространстве, до которой Армада допустила Стражей. После нескольких случаев с переносом спецназовцев из прошлого в будущее его уже не страшили возможные последствия, касаемые вреда здоровью или успешности таких переносов. Он верил в Армаду, ее силу, дееспособность и чистоту, и чувствовал, что очень ей нужен. Армада выбрала их с Орком, испытала, приняла. И сделала все для того, чтобы люди поверили в ее намерения и мощь, в ее власть и возможности.

В дни, когда Армада не отправляла Стражей в нужные ей Исходники (так назывались конкретные исторические точки прошлого, которые необходимо было посетить для различных целей), Никита с Орком сами раз в сутки могли по очереди путешествовать в былые времена и дали. Общение с Армадой происходило на языке Стражей в главном мозговом центре комплекса, в зале, похожем на вестибюль Большого театра или Библиотеки имени Ленина. Здесь находился огромный компьютер с рядом мониторов, табло и скайп-экранов. Смарт-технологии Армады поражали инновациями, высокими технологиями и мощностями, но в то же время не требовали скрупулезного отношения и профессиональных знаний. Их никто не эксплуатировал, здесь никто не прибирался и не обслуживал комплекс. Армада сама справлялась с ведением внутреннего хозяйства. Может, потому что в ней не было ни мебели, ни скарба, ни живности, а только кажущиеся поначалу пустыми и голыми помещения. Ни вентиляционных отдушин, ни систем кондиционирования и обогрева, ни освежителей воздуха и электроники. На самом деле все было не так, и об этом Стражи узнали позднее. По их желанию Армада могла воспроизвести в любой комнате едва ли не все что угодно. Она невероятным образом всегда оставалась в меру теплым, освещенным и проветриваемым сооружением, кроме того, надежным и абсолютно защищенным. Даже Стражи, скорее, нужны были ей для спецзаданий в прошлом, чем для охраны периметра. И, видимо, наружные аномалии вокруг Армады в виде «дуги», «купола» и Врат, прочие защитные меры, такие как непроходимые болота, подземная маскировка, Экран, мутанты и многочисленные природные ловушки – все это надежно защищало ее от возможных врагов. А еще она всегда знала, что творится в Пади, и могла предотвратить любую угрозу извне. Не без сбоев, конечно, как ни прискорбно, но все же. И наступление Судного дня после посещения Армады профессором Синцовым – тому подтверждение… Но единичные случаи, подобные этому, наверное, для развития планеты играли не столь трагичную роль, какой явился произошедший катаклизм для людей. Синцов показал Стражам, что человечество не доросло до уровня принятия и понимания смысла управления временем и пространством. Оно осталось подобным младенцу, в руки которого попала кастрюля с обжигающим кипятком. Вот поэтому Армаде срочно понадобились Стражи, исполняющие обязанности строгой няни. Пока на неопределенный срок.

Энергию, что копилась в недрах Армады, она не могла тратить на себя, поэтому искала ее везде, где можно. Даже в прошлом. И питалась она тем, от чего человечество чаще всего теряло голову, за что воевало и умирало, что обожало и вместе с тем проклинало. Чего на Земле оставалось все меньше и меньше. Сводящее с ума, порождающее алчность и укрепляющее власть и авторитет.

Золото!

Этот металл издревле ценился не за его удельный вес или желтизну. Он обладал магическими свойствами, энергетикой, которая в совокупности с кварцем (как выяснили Основатели) рождала могучую силу, более великую и менее опасную, чем расщепление атома. Тонна золота при непрямом соединении с диоксидом кремния в особых термических условиях и при наличии вакуума рождала энергию, способную питать всю Армаду целый год. Пиро– и пьезоэлектрические свойства, так необходимые комплексу для образования сигнатуры правильного континуума и последующей телепортации тела, придавало именно соединение золота и кварца.

Истребитель не являлся химиком и даже близко не имел отношения к науке, но понял одно – наличие золота и альфа-кварца, структура которых имеет тетраэдрическую форму излома, очень важно и нужно для Армады. И раз в год Стражи доставляли Армаде это золото…

* * *

Никита стоял посреди огромных размеров зала и смотрел на экран во всю стену. Он только что запросил разрешение Армады командировать его в определенное время по указанным на планшете координатам. И теперь ждал ответа. Минуту, две.

Экран запульсировал голубым цветом и выдал несколько строк: «Указанное вами время телепортации составляет 23 часа до дня «Ч». Координаты соответствуют месту с прежним названием «Самарская Лука», войсковая часть № 65349 Министерства обороны Российской Федерации. Причина вашего присутствия и следствия?».

– Мне нужно проследить за правильной доукомлектацией замаскированного военного склада указанной части. Причина – возможная потеря комплекта опасного оружия перед Суд… перед днем «Ч» руководством данной части и использование его не по назначению, – почти четко доложил Никита, заранее подготовившись к диалогу с Армадой. Он сыграл на ее слабости – Армада всякими способами боролась с последствиями Судного дня, а если имелась возможность их предотвращения, то использовала даже малейший шанс. Поэтому Страж надавил на болезненные клавиши. – Если сведения подтвердятся, а я, смею напомнить, специалист по разведке и ликвидации оружия массового уничтожения, придется принять все меры предосторожности и нейтрализации такового.

«Откуда такая информация? Источник ее известен?»

– Источник – бывший прапорщик Елизаров, ставший впоследствии ренегатом по кличке Буча, который рассказал о случившемся, будучи при смерти.

«Он погиб? Кто его допрашивал, если у вас нет выхода из Экрана?»

– Сведения получены от Болотника. Источник умер. Информация точная, так как Елизаров действительно служил в данном воинском подразделении в звании прапорщика и являлся заведующим материальной частью. Эти данные можно легко проверить. Прошу разрешить свободный выход и мое возвращение через двенадцать часов. Условия работы там я прекрасно знаю. Клянусь не изменять историю и не оставлять следов своего пребывания!

Тишина длилась минуты три. Никита начал уже сомневаться в положительном исходе задуманной им операции, представив, как Армада сейчас сканирует информацию Стража. Он не беспокоился за проверку – прапорщик Елизаров действительно служил в той части и канул в небытие. Дальше его следы никто и никогда бы не нашел, как и несуществующего в Пади ренегата Бучу. Здесь Никита обманул Армаду, досконально продумав легенду, а сейчас перед посещением комплекса принял таблетку пси-блокады. Так, на всякий случай, вдруг комплекс отсканирует мозг?

Никита на миг улыбнулся, но тут же вновь принял деловой вид. Экран наконец-то ответил новой строкой, скупой и краткой:

«Выход разрешается».

Смотритель облегченно вздохнул, еще раз окинул взглядом гигантские стены, расписанные замысловатыми иероглифами и криптограммами, будто прощаясь с ними навсегда. Да и кто мог поручиться, что Страж вернется из очередной «вахты» живым и невредимым? Все зависело от его способностей и своевременной поддержки Армады. Никита кивнул, поправил полы свободного покроя сорочки и шагнул к одной из стен помещения. Такой же невзрачной и обычной, как все остальные. Только Стражи знали, что скрывается за ней. Материя преграды вдруг раздалась в стороны и пропустила человека вперед. Потайная комната с порталом тут же закупорилась вновь. Истребитель привычно встал на круглый черный диск в центре помещения, свесил руки вдоль тела, закрыл глаза и набрал в легкие воздуха. Под сводом комнаты раздалось легкое гудение, гул нарастал, не давя на перепонки, наоборот, издавая приятное слуху мелодичное звучание. От окружности черного диска вверх выросли полупрозрачные стенки, построив мутный цилиндр, внутри которого стоял Смотритель. Вся эта голограмма закружилась, гул усилился, по стенам комнаты заплясали звездочки и световые штрихи. Хаос звука и светлячков с нарастанием вылился в водоворот красок. Картинка стала размываться, и вдруг образовавшийся портал поглотил Стража целиком. Тело Никиты распалось на молекулы и струйкой утекло ввысь, в невидимую щель голографического цилиндра. Еще секунда – и все исчезло, только на полу чернел диск размером с канализационный люк. Страж убыл на три с лишним года назад, в прошлое.

* * *

Войсковая часть № 65349 Министерства обороны Российской Федерации, как ни странно, находилась на закрытой для доступа территории национального парка «Самарская Лука», расположившегося в излучине Волги, на отметке рельефа в триста семьдесят пять метров, в живописном месте Самарской области. Кто и когда разрешил военным внедриться в границы заповедной зоны, сказать сложно. Может, это случилось еще в советское время, при формировании воинской части, а позже «зеленые» выбили у министра природных ресурсов территорию под парк. А быть может, армейцев разместили в малопосещаемом месте намеренно. Но так или иначе, войсковая часть № 65349 имела секретный статус, и военнослужащие ее могли не только работать, но и отдыхать от службы в наикрасивейшем местечке области, среди холмистого рельефа, поросшего дивными соснами и папоротниковым ковром. Узкие асфальтовые дороги с кучей установленных там и сям запрещающих проезд знаков испещрили лес вдоль и поперек. Ни туристов, ни деревушек, ни лодок на местной речушке, впадающей в водохранилище. Три поста охраны со шлагбаумами и среднего пошиба сеть электронно-визуального опознавания.

Защита от зевак и случайных грибников достаточная, от шпионов – так себе, а для разведчика ГРУ вообще никакая!

Никита легко миновал все уровни охраны периметра, пройдя легким спокойным шагом… мимо постов по дороге, ведущей в святая святых. Артефакт «медуза», прихваченный в числе двух других специфических диковинок из мира Пади, позволил стать невидимым и благополучно добраться до части. Таким же образом он очутился прямо в дежурке гарнизона, вспугнув только стайку голубей, кормившихся рядом с крыльцом. В связи с тем, что «медуза» действовала не столь долго, как хотелось бы, Никита старался провернуть дела быстро и четко, без лишних телодвижений и эмоций. По схеме эвакуации, висящей на стене дежурки, он нашел искомый объект, запомнил инфраструктуру части и так же тихонько выскользнул из прокуренного помещения.

Прапорщика Елизарова найти не составило труда – заведующий материальными средствами с усердием подделывал документы реестра вверенных ему ценностей, что-то подтирал резинкой, где-то ковырялся лезвием «Спутник» и тщательно проверял листочки на свет. От него Стражу требовалось немного – заставить провести чужого здесь человека до секретного склада, возможно, бункера, убедиться в наличии необходимых боеприпасов и сменить код замка. Всего-то делов!

Но у Истребителя имелись свой план и необходимые заготовки. Неметаллические, легко проносимые через портал Армады туда-обратно. Он вынул из невидимого кармана кусок материи, на поверку оказавшейся подкожной клетчаткой зверозуба. Она зачастую заменяла фольгу в качестве обертки артефактов при ношении. Развернул ее, явив взору антеннулу виверны, обладающую парой магических свойств. Например, гипнотическим воздействием на жертву.

Страж Армады, проведший в Зоне два, а в Пади целых три года, знал свойства артефактов и органов мутантов, умел обращаться с ними, охотиться на самых ужасных тварей Мира выживших. Многому научил его Болотник, достаточно информации дала Армада, остальные нюансы пришлось понять на практике самому. «Гипноники» с собой не было – не успел прихватить из складских закромов Армады, а вот диковинный орган мутанта под руку подвернулся.

Он активировал антеннулу виверны, и через минуту прапорщик Мациганов, строгий тучный усатый мужчина лет сорока, превратился в послушного проводника.

Со стороны все выглядело обычным: заведующий материальными средствами вышел из своей каптерки с папкой бумаг и связкой ключей и с деловым видом прошествовал по лабиринту тротуаров между одноэтажными зданиями в дальнюю часть гарнизона. За ним невидимкой неотступно следовал Никита. Миновали охрану из двух рослых сержантов, спустились в одно из хранилищ военно-технического имущества. Для всех непосвященных здесь якобы на длительный срок консервировались амуниция и экипировка для солдат-запасников, призываемых в случае объявления войны. И только три человека в командном аппарате знали истинное назначение склада.

– Отворяй ворота, прапорщик! – прозвучал над ухом прапорщика властный голос невидимки.

Елизаров привычными движениями, без заминок и дрожи, разомкнул засов, снял массивный амбарный замок, вошел в темный затхлый тамбур. На стене отключил сигнализацию, включил освещение, открыл вторую дверь, которую на роликах откатил вбок. Теперь оставалась последняя защита – толстые высокие ворота с внутренним кодовым замком и умной системой сигнализации.

– Какой код замка?

– Девяносто три семьдесят пять. Ввод. Двадцать девять тридцать один. Ввод. Четырнадцать АСТ, – отчеканил прапорщик, нисколько не смущаясь разглашения государственной тайны. Будь он не под гипнотическим воздействием органа виверны – вряд ли выдал бы этот секрет даже под страхом смерти.

– Набирай.

Устройство щелкнуло, освободив ворота от невидимых запоров, сигнализация не сработала, выключенная правильным кодом. Полотно ворот, не пробиваемое даже орудием, медленно отъехало в сторону. В лицо ударила волна достаточно свежего прохладного воздуха. Видимо, вентиляция склада работала безупречно. Темень мгновенно исчезла из-за автоматически включившихся ламп освещения. Никита вошел вслед за прапорщиком внутрь просторного прямоугольного помещения и обомлел.

Ему, конечно, приходилось в жизни находиться на подобных складах войскового обеспечения и силовых структур, но то было в далеких постсоветских годах. Последний раз в две тысячи пятом, в хранилище родного спецназа ГРУ, на территории Северо-Кавказского военного округа. Но то, что он увидел сейчас, по прошествии почти двадцати лет, откровенно повергло его в шок. Здесь было собрано самое современное отечественное оружие, большей частью стрелковое, а также запасы провианта, обмундирования, медицинского обеспечения и связи. Все во временной консервации и состоянии, когда, в случае чего, материальная часть легко приводилась в боевое положение и могла быстро использоваться. Распаковать, очистить от смазки, зарядить или активировать, вынести на поверхность. Специальные кран-блоки и система роликов на рельсах под сводами склада и по бетонному полу позволяли без труда кантовать и транспортировать наиболее тяжелые боеприпасы. Электрокар в одном углу и квадроцикл с прицепом в другом являлись запасными средствами погрузки и перевозки имущества. Несколько емкостей с топливом хранились отдельно от стеллажей с оружием и амуницией, в закрытом вольере. Никита поплыл, любуясь и трогая различные системы ведения огня, упаковки и ящики с боекомплектами, сухпайками и аптечками.

– Кладезь бесценный! – вслух вырвалось у видавшего виды разведчика спецназа.

– Что? Вы что-то сказали? – промямлил прапорщик, оглядываясь.

– Стой и молчи, отставить разговоры. Хотя нет… Запиши и отдай мне шифр замка склада. Я пока проведу ревизию материалов.

– Есть, товарищ маршал!

Никита ехидно улыбнулся, вспомнив навязанное им Елизарову при помощи гипноза ценное указание, в котором представился ему маршалом Вооруженных Сил России Гринько. Улыбнулся и снова увлекся имуществом склада, пока расторопный прапорщик бросился записывать секретный код.

Оружие вызывало слюну и приступ головокружения: от пистолетов «Дротик», «Гюрза» и ПЯ до автоматов и штурмовых винтовок типа АШ-20, АК-21 и «Свищ»; гранаты нового поколения, мины, патроны СП-10 и ПУО, гранатометы и огнеметы РПГ-100 «Зверобой», «Залп-2» и «Шершень», бронежилеты и десяток экзоскелетов типа «Ратник-М», «Специфик» и «Скаут». Боевые ножи «Рысь», «Штурм», специальные ножи НРС, «Игла», «Змейка», арбалет, бесшумные автоматы и винтовки «Вал», «Блик» и «Шип». Коробки и ящики с патронами, амуницией, средствами выживания, спиртом.

Никита не был знаком и с половиной перечисленного оружия, читал по выгравированным на металле и пластике стволов названиям или биркам ящиков, томно постанывал. Как же ему хотелось заиметь хотя бы пару единиц, но, следуя строгому правилу не брать металлические предметы в портал Армады, приходилось тяжело вздыхать и кривиться.

«Медуза» вот-вот могла деактивироваться, поэтому стоило торопиться – ведь еще нужно было незаметно покинуть часть.

– Эй, прапорщик, на выход!

– Слушаюсь!

Выбрались наружу. Никита забрал обрывок бумаги с кодом из рук Елизарова, отчего тот еще больше замотал головой, выискивая источник звука. Срочно нужно было снова «одарить» его магией органа-мутанта! Никита достал антеннулу виверны и повторил знакомые ему манипуляции. Заведующий материальной частью опять впал в забытье и принялся послушно выполнять дальнейшие приказы.

– Приказываю изменить пароль бункера! – строго объявил невидимка. – Немедленно смените по одной цифре в каждом числе кода. Называю их.

Прапорщик незамедлительно приступил к исполнению. Страж, называя цифры, внимательно следил за точным выполнением своих команд – новый код подтвердился зуммером защитного устройства, закрывшиеся ворота щелкнули невидимым замком и вновь поглотили тайну склада.

Никита пометил в бумажке измененный код, выкинул карандаш-огрызок и посмотрел в лицо прапорщику:

– Прапорщик, сейчас ты забудешь эти цифры, путь к складу и вообще все, что происходило последние полчаса, – сказал Никита, – ты никогда не занимался вверенной тебе матчастью, не помнишь своего имени, звания и никогда сюда не придешь. Ты понял меня?

– Так точно! – выпалил Елизаров без тени смущения на лице.

– За неповиновение или разглашение тайны предстанешь перед военным трибуналом и судом личной совести. Как понял меня?

– Понял вас, товарищ маршал! Есть.

– Назови свое имя, солдат. – Никита начал забавляться, улыбка не сходила с его небритого загорелого лица. Которое, впрочем, никто не видел сейчас.

– Рядовой Солдатов. Служу… э-э… служу…

– Служу самому себе. Ничего не знаю, не видел, не слышал. Я устал, я иду спать, – подсказал воздух. – Повтори.

Прапорщик отчеканил слово в слово, козырнул и подтянулся. Его габариты и повисшие вниз усы дополняли комичность сцены.

– В свою каптерку шагом марш!

– Есть.

Прапорщик Елизаров, он же рядовой Солдатов, строевым шагом направился прочь. И Страж не сомневался, что через пять минут бывший заведующий материальной частью будет храпеть у себя в кабинете, а очнувшись позже, забудет вообще, кто он, где и какое сегодня число. А до Судного дня оставались считаные часы.

«Как же именно все произойдет? – подумал Никита, замыкая двери второго и третьего уровня защиты склада. – Как накатит этот Судный день? Эх-х, сейчас бы к моим в Шумень. Спасти их от неминуемой… Далеко-о до Сибири отсюда. За несколько часов до активации портала Армады не успею! Вот же блин! Не спасти, не помочь, никак не предупредить… Предупредить?! А почему бы и нет? Так-так… Предупредить о надвигающейся опасности, о катаклизме! Ага».

Никита спрятал связку ключей от склада в кустике газона, бросил мимолетный взгляд на уставших истуканов охранников и зашагал к КПП части.

Через десять минут он покинул гарнизон, а еще спустя час езды в кузове порожнего «Камаза», очутился в городском парке.

Артефакт закончил свое волшебное действие, поэтому сейчас Никита сидел на берегу пруда, являющегося неким ответвлением большого водохранилища, и искал цель. Вскоре на глаза попался мальчик с планшетом, выгуливающий собачку. За вполне хороший гонорар от незнакомого дяди планшет на время перекочевал от хозяина к Никите. Теперь он настроил скайп и, задав в поиске фамилию, имя и город, нашел и подключил нужный адресат. Сына сеть не нашла, а вот ник дочки появился в углу экрана быстро. Но на месте почему-то никого не оказалось. Абонент был в сети, но отошел.

Никита стал набирать текст. Пальцы ловко бегали по сенсорному устройству, функция Т9 сама подбирала нужные правильные слова, которые четко ложились в строки. Абзац за абзацем – так и родилось сообщение из ниоткуда своим родным: «Дорогие мои, любимые, далекие! Это ваш папка, и я жив. Только я в другом месте и времени. Мы с вами еще увидимся, обещаю. Маму очень люблю и прошу прощения за все! Я буду краток, потому что нет возможности связаться иначе. Но вы должны довериться мне и принять все как есть. Ни к кому не обращайтесь, сделайте все так, как я напишу. Понимаю, что вызову у вас и мамы недоверие, озабоченность, но вы должны, понимаете, должны спастись! Завтра во всем мире произойдет катастрофа. Внезапный техногенный катаклизм многое сотрет с лица земли, гигантский ураган обрушится из ниоткуда, накроется вся техника, взорвутся энергетические узлы, атомные и химические станции. Вместе с этим вмиг уничтожится все живое вокруг. Радиация, вирусы, стихии и голод нахлынут на поселения. Погибнет огромное количество людей. Появятся мутанты и аномалии. Пожалуйста, срочно займитесь подготовкой! У нас в Шумени нет атомной и химической промышленности, не ведутся бактериологические испытания, поэтому с этой стороны опасности нет. Но остается вероятность энергетического воздействия на человеческий разум через ноосферу планеты. Особенно в местах большого скопления людей! Поэтому срочно собирайте необходимые пожитки, больше воды, нескоропортящиеся продукты питания, походную одежду, какое есть оружие, купите много батареек, приемник связи, рации, соберите всю железную мелочь дома, в магазине, потому что она станет разменной монетой в будущем. Данила, как мужчина и любитель компьютерных игр, знает, о чем я говорю. И езжайте в деревню к бабушке! До утра вы должны там быть. Заберитесь в погреб и ждите наступления этого страшного дня. Наплюйте на деньги, кредиты, долги и прочие проблемы. Ничто это уже не будет заботить вас завтра – только способы выжить. Люди озлобятся и станут врагами, будут искать места подальше от городов. Образуют поселения. Примкните потом к самому большому и живите там. Я найду вас года через три, иначе никак. Спасайтесь, родные мои! Ибо все будет уничтожено. Это не фантазии, это тот апокалипсис, который описан в книгах фантастов. Он наступит! А чтобы вы поверили в меня точно, скажу то, что знаете только вы. Данилу в классе называли за меткость Стрельцом, хотя он по знаку зодиака мартовский. У дочи на левой ягодичке родимое пятно в виде сердечка, я долго просил маму родить мне после сына дочурку. А с мамой… мы занимались сексом в «Волге» бати на даче жарким августом перед свадьбой. Я Никита Топорков, я ваш папа и муж. Спасайтесь, мои хорошие!»

– Дядь, а, дядь! Мне домой нужно, а то бабушка будет ругаться. Потеряет, – раздался рядом голос хозяина планшета.

– Конечно. Да-да, понимаю, бери свой компьютер. И большое спасибо тебе, мальчик! Ты очень помог мне.

Никита проверил доставку сообщения адресату, выключил скайп и отдал планшет мальчику. Потрепал его шевелюру и пошел прочь. По набережной, мимо снующих там и сям людей. Которые завтра превратятся в пыль. А те, что выживут, – в зверей. И лишь немногие – в сталкеров, бродяг, бандитов, «псов» и прочий сумасброд Пади. Потому что завтра наступит Судный день…

Мальчик долго провожал странного дядю взглядом, полным счастья. А как могло быть иначе – в его руке светился необычный камушек, греющий руку и завораживающий взгляд. А еще он теплил душу, топя в эйфории даже самого угрюмого человека, мог лечить и заставлял трехмесячного щенка Тимоху вытворять такие чудеса, которые не могли выполнить дрессированные собаки в цирке. Потому что с этим диковинным камушком, артефактом «копчик», оставшиеся на земле люди столкнутся много позже, в новых реалиях Мира выживших…

Глава 5. В огне брод есть

Не пришедший еще в себя Треш бредил, бормоча какие-то несуразности:

– Нужны оба кристалла… Стреляйте… Окружают… Девяносто три восемьдесят пять. Ввод… Двадцать девять сорок один. Ввод. Тридцать четыре АКТ… «Альфу» найти… Шелестов… Лови солнце… Наших не вернуть… Восход наступает… Предатель… Спасибо… Стреляй ракетницей, зажигай траву… Портал в пещере… Холод, нет! Хол… Склад нужно найти… Не смей звать Стражей… Это еще что за… Злат, Злата-а!.. Они близко, нам не выжить… Мы даже не похорони… Код не тот… Мормоны…

– Вот звездануло-то парня! Фигню несет какую-то. Эх-х, внимательнее нужно быть. Это всех касается, – проворчал Холод, тревожно поглядывая на друга.

Сталкер лежал на траве, головой на рюкзаке, рядом суетилась Злата, взволнованная состоянием любимого. Холод успокаивал ее и подбадривал, веря, что скоро Треш придет в себя. На оздоровление не стали тратить артефакт, поняли, что остался лишь обморок после удара бревна. Фифа несла вахту в дозоре, Грешник готовил перекус, возясь с розжигом костра.

Стемнело. Щебет птиц в лесу прекратился, трескотня кузнечиков замолкла. Зато окрестности наводнили звуки другого рода, щекотавшие нервы и будоражившие мозг: крики и вой зверья, редкие выстрелы, стоны, уханья филина, скрип деревьев. Вроде бы и не рядом, а где-то дальше, в глубине Чащобы, но жути от какофонии наступавшей ночи не убавлялось. Когда-то большой костер и ствол под рукой успокаивали простого охотника, позволяли даже выспаться, не боясь за свою жизнь. Но то было в далекое, спокойное время до Судного дня. Теперь же никакое оружие, огонь и меры предосторожности не внушали доверия и спокойствия – мир Пади давно перестал быть безопасным, а сама Падь превратилась в один сплошной кошмар. И чтобы хоть как-то пережить очередную ночь вне поселения, людям приходилось быть максимально собранными и готовыми к возможным неприятностям.

Ночлег устроили между пропастью и высоким утесом, с оставшейся открытой стороны развели огромный «пионерский» костер, натаскав хвороста и уложив крест-накрест пару тяжелых бревен. Снаружи Холод установил несколько сигналок. Закуток у скалы выбрали так, чтобы какой-нибудь идиот не смог напрямую выстрелить или бросить гранату. В некотором роде место ночлега превратилось и в готовую западню, если вдруг кто-то надумал бы напасть. Но по совету Фифы Холод сделал скрытный аварийный отход, закрепив веревку на уступе скалы. Так, как этому научил Треш.

Очнулся сталкер в вахту Златы. Полночь на краю ущелья выдалась светлой благодаря луне и сланцам, покрывавшим камни и отражавшим ее бледный свет. Картинка радовала взор, словно сказочные фантасмагории явились из волшебного мира. И если бы не осознание того, что находишься в страшных реалиях Пади, можно было бы расслабиться, утонуть в неге теплой ночи и объятиях любимого. Злата вздохнула, поправляя воротник куртки Треша и, передвинув винтовку удобнее, снова уставилась в мучные очертания скал.

Вскоре Треш зашевелился и открыл глаза.

– А скажи-ка, печка-буржуйка моя, долго ли я валялся и сколько времени у нас уже?

– Данила-а! – Злата улыбнулась, прильнула к сталкеру. – Наконец-то. Я уже думала, ты в кому впал. Сколько можно притворяться?! Напугал ты нас порядком…

– Да, видишь ли, милая, другой причины отлежаться не было, отдохнуть от вас и бытовухи, вот и словил дубину.

– Дурачок!

– Не понял… – Треш состроил обиженную мину, заставив девушку смутиться. – А где же любимый нами козлик?! Я не такая… Я жду трамвая… Мне скоро выходить…

– Козлина! – Злата страшно выпучила глаза и тут же прыснула в кулак.

Они обнялись, прильнув друг к другу губами, стали жулькаться и хихикать. Заворчавший Холод не глядя кинул сосновую шишку, забурчал, чтобы не мешали спать. Грешник перевернулся на другой бок, Фифа тихонько сопела рядом со своим ухажером.

– Бытовуху нашел, ишь! Попугай меня еще так, я тебе потом устрою бытовуху, – шепнула Злата прямо в губы Трешу. – Есть хочешь?

– Не, жажда мучит. – Сталкер впился в горловину фляжки, протянутой девушкой. – Узнаю места, такие только здесь. Завтра к вечеру в Южном будем.

– Ну да. Если больше Вепрей к себе притягивать не станешь! Да коматозить вечерами. Болтал ты без сознания, Треш. Всякую чепуху нес.

– Про любовь к тебе и воздержание?

– Н-нет! Совсем иное. Несуразности какие-то, цифры, коман-ды, еще что-то бессвязное. Разве что стихи не читал вслух.

Треш почесал лоб, поправил спавшую пилотку. «Что я там нес? Почему? Но раз все обошлось, то уже радует. Грудь, блин, саднит и ребра ноют, но с этим жить можно. Правда, до Восточного путь долгий, если пешком, минимум месяц чапать нужно, а то и все два. Это при хорошем раскладе… И треснувшие ребра будут в тягость. В крайнем случае, полечу их «филейкой» или «барбарисом». Благо, батя снабдил нужными артами. Да и в баре подхарчиться не лишне будет. А вот насчет – пешком… тут подумать нужно».

Ночь прошла спокойно. На вой, уханья и треск Чащобы никто не обращал внимания, за исключением Грешника, которому вахту не доверили, позволив отоспаться. Он проворочался до первых лучей и встал, словно сломанный робот. Позавтракали, навели гигиену, проверили безопасность округи.

Выход из каменной ловушки омрачился неприятностью. Нет, никто их не поджидал, чтобы убить, сожрать или обокрасть. Грозная аномалия преградила путь от места ночлега к тропе на равнину.

«Плазма». Сама по себе не опасная штука перед лицом опытного следопыта, но в случае ее активации дрянь еще та. И ее ночью кто-то включил, для чего достаточно было бросить камушек или веточку.

«Плазма» работала бесшумно. С одной стороны к ней можно было подойти безбоязненно, с другой – никак. Вот как раз с опасной и оказалась группа Треша. Значит, неизвестный, искусно миновав сигналки Холода, активировал аномалию и смылся. И теперь путники оказались в капкане.

– В огне брода нет, – пробурчал Грешник, вспомнив название старого кинофильма – Чего делать будем, мужики… и девушки?

– Да уж. Через это пламя фиг пройдешь! Разве что птичкой перепорхнуть, – заметила Фифа, опираясь на ствол винтовки.

– Дань, что делать будем?

Треш посмотрел на Злату и задумался. Пару раз ему приходилось иметь дело с такой аномалией, последняя встреча состоялась недавно – на окраине города Оружейников, при обороне с бродягами Боцмана от «бетовцев». Но тогда сами защитники активировали «плазму», обернув ее действие против нападавших. Здесь же ситуация сложилась иначе. И не в пользу горе-путешественников.

– Что у нас не любит огонь? – вслух спросил сталкер, оглядывая окрестности каменного мешка. Отвесные скалы и пропасть выглядели не лучшим способом для эвакуации.

– Дык, известно что! Пожарников, – ухмыльнулся Холод, собравшись иронизировать и дальше, но поймал согласный кивок друга.

– Прально, Холод, водичку! Значит, будем орудовать ею.

– Это ж сколько воды-то нужно, чтобы затушить «плазму»? Вон ту речку в ущелье повернуть вспять?

– Грешник, ты у себя вроде командиром считался, а мелешь чепуху какую-то, – отозвался Треш, присаживаясь возле скинутого рюкзака, – извини, но с юмором у тебя проблемы серьезные. И с догадками тоже. Воды много не нужно. Надеюсь! Сейчас сообразим малеха.

– Деня, точно ведь водой аномалию можно. Тогда, помнишь, в подземке Станции Никита забрызгал ее и проник за «янтарем»? Бли-ин, «плазма» же «янтарек» может родить!

Все бросились к рюкзакам, стали выуживать фляжки, бутыли с водой. Мысль о ценном и одном из самых дорогих, диковинных артефактов подтолкнула людей хлеще кнута. Но пыл друзей остудил сталкер:

– Правильно мыслите, только его там, скорее всего, нет! Тот, кто ночью включил аномалию, тот и заполучил «янтарь». И свалил. Так что теперь остается только найти выход и дуть отсюда, пока тот инкогнито не подоспел с дружками. Мне вчерашних войнушек хватило!

– Верно.

– Точняк. Валить нужно скорее.

Народ засуетился, подавая фляжки сталкеру. Треш собрал несколько тар и стал аккуратно брызгать в сторону аномалии. Ее жар ощущался в пяти метрах, жидкость не долетала до прозрачной стенки аномалии и испарялась. Тут Треш догадался бросить одну из полиэтиленовых бутылочек прямо в сердце «плазмы». Сработало. Кончив емкость и обдав себя ее содержимым, аномалия образовала приличную дыру. Но ее не хватало, чтобы достичь жаровни и пролезть на ту сторону. Сталкер кинул еще пару бутылочек. И даже пластмассовую фляжку с чаем. Окно «плазмы» разверзлось с громким шипением, клубы пара осели, и теперь можно было пробовать огонь на вкус.

Первым полез сталкер. Морщась от жара, заметно волнуясь, он юркнул в образовавшийся проход размером с дверь. И уже с той стороны начал шутить и подначивать друзей насчет их смелости и смешных физиономий.

Холод, ворча под нос, решился вторым. Воодушевленная его успехом Фифа ринулась следом, затем, боязливо повизгивая, сиганула Злата. Грешник долго мучился и сомневался, но, заметив ехидные улыбки девчонок, зажмурился и торопливо переметнулся на безопасную сторону.

– Глаза боятся – руки делают! – констатировал Треш и потопал дальше.

– Это уж точно! – улыбнулась Фифа.

– Смышленый малый! – прошептал Грешник и зашагал вслед за остальными.

Они выстроились вереницей и двинули по распадку на юго-восток. Мимо изуродованных кустов, обглоданных трупов и пятачков выжженной земли. Места, где несколько дней назад им пришлось держать оборону от превосходящих сил противника.

* * *

Две тени отделились от дуба и превратились в длинные серые балахоны.

– Они не должны дойти до Южного форта. А уж тем более до Восточного. Ты понял меня, кхм… Болотник?

– А то. Раз пошла такая пьянка, я сегодня… Я понимаю серьезность дела. Все сделаю как нужно! Клянусь.

– Сделай, старче. Тебя в Пади все уважают и узнают многие. Помощников хватит с избытком. И не забывай никогда, кто ты и зачем на этой падшей земле! Иди.

– Не беспокойтесь, Хозяин, все будет в полном ажуре. До связи.

Один бесформенный силуэт шагнул в сторону опушки и исчез в кустах. Другой долго стоял истуканом и смотрел вдаль, затем перехватил черный посох и ловко нырнул в темень чащи. Иволга на ветке выпрямила шейку, нервно заозиралась и, наконец, позволила себе издать трель. Вскоре Чащоба вновь наполнилась привычной лесной какофонией. Теперь уже можно было…

* * *

Треш чувствовал себя неважно: саднили треснувшие, но благодаря артефактам слегка сросшиеся ребра, вызывавшие при ходьбе по холмистой местности приливы бледности и кислую гримасу. Злата все время пыталась утешить, помочь, сказать ласковое слово. Она резко изменилась после знакомства со сталкером. Из жесткого, циничного киллера на глазах превращалась в мягкую, нежную девушку, влюбленную и заботливую подругу. Треш заметил это, но только криво улыбался. Его радовало такое отношение к себе, пробирали теплом ухаживания снайперши, но особо нежного внимания в ответных действиях он не выражал – старался хранить верность жестокой действительности Пади, дамоклову мечу, постоянно нависающему над его головой, спартанским условиям жизни. Считал, что играть в любовь или заводить серьезные отношения с первой понравившейся девушкой сейчас не стоило. Всюду витала смерть, критерии опасности только росли, не позволяя простому смертному обзаводиться семьей или расслабляться при мутантах и аномалиях. Чувствовал, что тем самым может обидеть доверившегося ему человека, поэтому при любой возможности старался подбодрить и улыбнуться.

Размышляя над этим, Треш обернулся и ласково взглянул на Злату, сразу вспыхнувшую румянцем и сбившую шаг. Почему он с такими мыслями сделал сейчас милый посыл, сталкер не знал. И все же на грани интуиции глубоко в душе понимал, что закипающая где-то в самом сердце приятная нега сама толкает его к девушке. Человек – ходячий апогей абсолютных противоположностей. Симбиоз противоречий, борьбы антиподов. Решает одно, поступает иначе. Или наоборот – сделает одно, потом задумывается и жалеет, что не иначе…

Холод все пытался шутить над друзьями, не обходя вниманием и сталкера. Нужно было как-то поддержать его, отвлечь не столько от боли, сколько от грусти и хаоса в душе. Столько не видеть отца и вдруг опять проститься с ним! Снова идти на смерть и при этом постараться выжить, выполнить задачи и уберечь друзей! Не каждому дано справиться с таким грузом. Далеко не каждому.

– А чего это наш Ангел молчит? – обратился Холод к Грешнику. – Поди, про нас фигово думает?! А, Виктор? Твое имя вроде как означает победу, а ты Грешником обозвался. С каких щей-то?

– Не сейчас. У камина в баре, вечерком за кружкой пива. Может быть, там я поведаю вам о своей судьбе.

– О-у, вона как?! Прям завел, заинтриговал, я аж вспотел уже от ожидания и…

– Деня, кончай язвить! – вскипела неожиданно Фифа.

Холод выпятил нижнюю губу и состроил обиженную гримасу:

– Анжел, и ты туда же? Ну, ваще-е, ни поговорить, ни вздохнуть, ни…

– …Ден!

– Лады, молчу. Весело у вас тут, ничего не скажешь. Как на похоронах любимой собачки, блин!

Прилетевший камушек окончательно заставил бывалого шутника заткнуться и надуться на весь мир.

Шли молча, изредка комментируя встречавшиеся аномалии или детали округи. Иногда попадались скелеты или элементы старой лежалой амуниции сгинувших бродяг Пади. Удача удачей, а прах прахом. В эти моменты мысли путников сбивались, сердца щемило, а тонус понижался. Сразу вспоминались погибшие соратники: их рвение в бой, лица, шутки, улыбки. Грешнику также становилось больно на душе, когда он проходил мимо разложившихся трупов или издалека замечал зомби-одиночек. Среди них могли быть его боевые товарищи из «Каскада»…

Полдень не порадовал путников привычным теплым солнышком и белыми кучерявыми облаками. Стало пасмурно, подул прохладный ветер, пробирающий до костей, зашумели кроны в Чащобе, пристально следившей за путниками. Груз нависшей опасности стал давить сильнее, будто напрямую зависел от непогоды.

Чувствующая неладное Злата уже не первый раз просила разрешения уйти в одиночное плавание, блюсти покой группы со стороны. Так, как она делала это в прошлом рейде, следя за Трешем и его отрядом. Но сталкер запретил снайперу отдаляться, ссылаясь на свою интуицию. Они по-прежнему двигались вереницей: первым Треш, позади, на отдалении в двадцать метров, Грешник, затем Холод с Фифой и замыкающей Злата.

При переходе притока речки с веселым названием Вонючка стало совсем невесело. Мостик через достаточно неспокойную речушку шириной метров пятнадцать сожгла какая-то падла, причем совсем недавно. При этом умудрилась оставить знак, со злорадным юмором объясняя свои деяния. На сырой фанерке корявым почерком нацарапали угольком: «Прямо пойдешь – смерть найдешь, обратно иди – там и сдохни».

– Да я этого стихоплета за яйца…

– …Холод, уймись! – оборвал возглас друга Треш, а когда тот хотел было продолжить громкие изречения, цыкнул на него и внезапно пригнулся. – Тс-с, умерли все.

Народ принял в стороны, присел, замер. Снова стали слышны щебетание птичек в зеленке и журчание Вонючки. Дремучесть же того берега давила на мозг тишиной и безызвестностью.

Все поглядывали искоса на сталкера, умудряясь следить и за боковыми секторами обзора. Сам же Треш застыл в стойке приготовившейся к гону борзой и тщательно наблюдал за противоположным берегом. Ему явно что-то не нравилось, более того – он чуял опасность и теперь решал, как ее избежать и что предпринять. Схлопотать из непроглядных зарослей за речкой пулю или стрелу уж совсем не хотелось.

Самым нетерпеливым, как ни странно, оказался бывший спецназовец.

– Что видишь, Треш?

Сталкер жестом предупредил, что лучше молчать, чем корчиться с рваным горлом, затем очень медленно стал отступать. На корточках, бесшумно, не хрустя ни одной веточкой, не шурша ни одним камушком, в изобилии разбросанным по берегу. Спутники сделали то же самое – с оружием наизготовку отползали назад. Злата пересилила себя не глазеть на действия любимого следопыта, повадки которого за прошедшую неделю уже достаточно изучила, и пристально всматривалась в тыл. Подпустить врага сзади означало для опытной лазутчицы позор и немедленную гибель товарищей.

И вдруг Треш резко свистнул. Протяжно, громко и как-то необычно. Мелодично, с разной тональностью и силой. Будто использовал определенный позывной.

Холод даже не успел разозлиться, не понимая сталкера в данной ситуации, считая, что этим он только выдал точное местонахождение группы. Да еще и напугал порядком, отчего спецназовец чуть не сорвался и не открыл огонь. Никто не успел толком ничего понять, как из зарослей от реки раздался ответный свист, очень похожий на выданный Трешем.

Сталкер еще раз огласил прибрежный лес парой коротких звуков, на которые ему ответили почти такими же.

Холод утер вспотевший лоб перчаткой и заметил бледность Фифы, целившейся в чащу леса. И то, как она, вздрогнув, напряглась. Он мгновенно перевел взгляд и ствол автомата в ту же сторону и обомлел. Моментально и нещадно захотелось расстрелять того, кто осторожно и бесшумно появился из кустов дикой смородины. Но тихая команда Треша вовремя остановила всех.

Существо, явившее себя людям, действительно пугало и заставляло непроизвольно давить палец на спусковой крючок. Первобытный неандерталец, больше похожий на обросшую грязную гориллу, наполовину показался из укрытия и опустил на землю оголовок огромной дубины. Всем своим видом показывая, что не настроен нападать и вообще чинить разбой. Почему – стоило только гадать. Причина выявилась позже, когда все поняли, что Треш умеет общаться с этими дикарями, знает их язык и жесты, и в этот раз смог остановить бойню. «И вправду кто-то великий сказал: “Лучшее оружие – слово!”, только какое же тут слово, когда они и говорить-то не умеют, а живут только охотой на все, что движется?!» – подумал Холод, до боли сжимая рукоятку автомата.

Полуобнаженное существо, впрочем, мужские достоинства которого кое-как прикрывали длинная шерсть и обрывки шкур, вытянуло обезьяньи губы трубочкой и раздуло ноздри, при этом длинным корявым пальцем с грязным ногтем указав на женщин.

«Пусть только сделает шаг к девчонкам, и я размозжу ему… – мелькнуло в воспаленном мозгу спецназовца, но, увидев, как из кустов вокруг группы людей вышли еще несколько аборигенов гор, пришло дополнительно: – По фигу, всех положу. Я тоже в тельняшке!»

Треш, хвала богам, что-то начал отвечать знаками, чередующимися с короткими нечленораздельными возгласами. Абориген ответил. «Разговор» продолжался минуту. Похоже, гориллоподобного воина диалог со следопытом удовлетворил, он кивнул, даже попытался улыбнуться, довольно оскалив жуткие зубы-клыки. Хлопнул себя по груди и свистнул. Его сородичи тотчас исчезли в кустах. Также тихо и быстро, как и появились.

Секунда, за которую мутант успел оглядеть еще раз всех людей, жадно заострив внимание на женщинах, и он растворился в зелени кустов.

Треш глубоко облегченно вздохнул, будто после долгой пробежки, устало опустился на землю и сел в позе лотоса. Видно было, что короткая встреча и необычное общение с явными врагами любого человека в Пади дались ему тяжко. Это не ускользнуло и от внимания друзей, которые рванули к товарищу с вопросами и недоуменными гримасами. Сталкер только успел бросить Злате, чтобы она проконтролировала уход незнакомцев. Девушка кивнула и нырнула в заросли, а Треш оглядел озабоченные лица товарищей и, улыбнувшись их мимике, ответил:

– Это троглодиты. Типа группы диверсантов. Ищут одного чудилу, что вырезал семью пещерных дикарей вчера утром. Самку и трех детенышей. Теперь жаждут мести и готовы убивать всех на пути, если не найдут обидчика.

Треш замолчал, вытирая шею и виски от пота, разминая затекшую спину. Холод, не выдержав паузы, озвучил свое нетерпение:

– Ну и? Что дальше-то?

– А что дальше? Анжелку твою в рабство пообещал им с твоего молчаливого согласия. Извини, Ден! Но либо смерть, либо вот легко отделались.

– Че-е?!

– Анжела, надеюсь, не против будет прогуляться с эротической экскурсией в пещеры троглодитов, – уже с трудом, чтобы не засмеяться, закончил Треш, пряча улыбку в воротник куртки.

Первым расценивший шутку Грешник буквально упал и стал корчиться от смеха. На его ржание из кустов вылетела Злата. Окинула взглядом ситуацию и тоже заулыбалась. Психологическая разрядка вылилась в общий гогот, к которому присоединилась и Фифа, только что бледневшая от слов сталкера. Последним подключился Холод, хмурившийся похлеще Бельмондо. Спецназовец кинулся бороться с Трешем, шутливо сдавливая его в тисках.

– Так ты их язык знаешь? – спустя минуту спросила Фифа.

– Маленько знаком. У нас в Западном форте на цепи ютился пару месяцев один зверек. Из их племени. Общался с ним от скуки. Да и жалко было. Совсем юного его взяли. Потом убедил Старейшину отпустить пленника, дабы не портить судьбу мальца и не навлекать пещерное зло на поселение, поэтому вернули дикаря его сородичам. Так они мне в благодарность мешок артефактов тогда притащили, тушу свинорыла и клялись в вечной любви. А пленник оказался отпрыском вождя троглодитов, какого-то там Ибуму. Больше пещерные наш форт не беспокоили. Правда, хватало нападений и других уродов…

– Ниче се! Интересная история, – промолвила Злата, присаживаясь рядом с любимым. – Наш пострел везде поспел? И сейчас, видать, нам повезло?

– Однозначно рубиться бы пришлось! – заметил Грешник, продолжая с недоверием поглядывать на заросли.

– Ага. С ними врукопашную равносильно голым против бегемота, – буркнул Холод.

– А что, пробовал голышом с бегемотиком-то? – пошутил Треш и засмеялся. – Одетым чуть получше будет, да, Ден?

Все снова заулыбались, Холод мотал головой и цыкал, оценивая юмор сталкера.

– Не, серьезно, Треш, чего такого насвистел ему, что дикари свалили?

– Дык, ясен перец, не про Фифы достоинства! Хотя страшила аж слюнями давился, так прям засмотрелся на наших женщин. Сами знаете, что они вытворяют с рабынями… Я напомнил ему, кто я. Назвался сам, добавил имя этого Ибуму, его сынка. И в завершение пообещал, если найду их обидчика, то сплавлю его прямо в руки пещерного правосудия. Вот и разрулили ситуацию.

Ухмылки товарищей теперь стали поощрительными и согласными. Типа молодец, все верно сделал, догадался. Да еще так быстро. Прямо на лету схватывает.

– Ну, за смекалку объявляем командиру благодарность, а вот за пустые обещания…

– … Ден, сам знаю, что пустословием с троглодитами заниматься напраслина. Но только я тоже не понимаю, когда без веской причины и нависшей опасности убивают ради удовольствия, – Треш вздохнул. – Поэтому, если найдем этого урода, сдадим дикарям однозначно. Респект от них новый в дневник занесем. Согласитесь, что лучше иметь их всех в друзьях, чем вечно враждовать!

– Да уж какая уважуха от первобытных мутантов?! С ними не договориться, ни подружиться, а воевать в лесу или горах – заведомо пустое. Там они хозяева, – проворчал Грешник.

– Ну, лес тут везде, допустим. А воевать с ними можно, только умеючи и хитро. А лишнее добро для них не в ущерб себе – это всегда пригодится. Как, например, сейчас. Мало того, мы не встряли сейчас в смертельную свару, так еще и получили разведданные по дальнейшему пути и обещание прикрыть нас хотя бы до поселения.

– О как! Треш, ты сейчас не шутишь?

– С каких хреновых карасиков? Уже точно не шучу, по чесноку, Ден. На коверканом сталкерско-пещерном художественном свисте я объяснил, куда мы держим путь и что наверняка тот, кого они ищут, находится в Южном форте. Мы найдем его и переправим дикарям наружу за частокол. Будет неплохо, если они помогут нам добраться до форта живыми. А мы сообщим Ибуму о смелости и силе «воинов гор». Обезьянка, внемля соловью, то есть мне, воодушевилась и пообещала вести нас, охранять и беречь. Да еще и подсказывать места аномалий. Они их чуют по-особому. Вот так, господа туристы! А теперь цигель-цигель.

Народ похмыкал, потер руки и, хваля смекалку сталкера, выдвинулся в дорогу. С таким командиром и проводником верилось, что можно обуздать и ад. Воистину, неисповедимы пути Господни!

* * *

Страшная аномалия ждала свою жертву давно. За то время, что прошло впустую, она выросла, окрепла и стала злее. Теперь как никогда ей нужна была подпитка, плоть, обогащенная белками и минеральными веществами. Все, что можно, она уже высосала из почвы, воздух не мог ей дать необходимых элементов, оставалось ждать случайную добычу. И аномалия дождалась такую…

Человек в мохнатой специальной экипировке с длинным винтовочным стволом ловко перепрыгнул с камня на камень, обогнул старый замшелый остов некогда огромного дуба и притих у большого валуна. Потекли минуты ожидания. Позиция явно не устраивала снайпера, потому как он невнятно ворчал и постоянно озирался по сторонам. Решив сменить место наблюдения на более удачное, стрелок принял влево, высунулся с другой стороны камня и замер. Глаза на раскрашенном лице округлились, физиономия вытянулась, а рот непроизвольно выдавил ругательство. Он вмиг осознал свое бедственное положение, но избежать смерти уже не мог.

Невидимая редкая аномалия Пади с необычным названием «клоака» становилась заметной при встрече с жертвой. И теперь она, словно опытный мимикрим, почуяв сгусток плоти, материализовалась из ниоткуда. Красиво переливаясь в воздухе, «клоака» поплыла к снайперу. Достаточно быстро, чтобы не дать ему убежать, но позволила выплеснуть порцию адреналина, так необходимую жуткому порождению «дуги».

Человек в камуфляже оцепенел и не мог даже пошевелиться, ибо это тоже являлось заслугой жуткой аномалии. Все еще мерцающий переливами полупрозрачный столб очутился возле стрелка и на миг замер. То ли любуясь жертвой, то ли наслаждаясь последними ее ощущениями. Затем «клоака», будто играясь, стала вытягиваться тонкой струйкой, вливаясь в ствол винтовки, в несколько секунд оказавшись вся внутри оружия. Мгновение тишины и бездействия – и СВД лопнула с громким хлопком, разлетевшись на тысячи мелких кусочков, миллионы молекул и частиц. Эта аномалия умела убивать изысканно. Никогда не повторяясь, не ошибаясь, и всегда стопроцентно удачно.

Стрелок уже умер, когда несметное количество мелких металлических кусков и пластика прошило его насквозь. Тут же моментально раздувшаяся до размеров облака «клоака» поглотила падающее изуродованное тело, окутала его и стала пожирать. Никто не видел в глухом логу отвратную картину, но оно и к лучшему. Невозможно оставаться психически нормальным, уравновешенным человеком после вида такой казни.

Аномалия довольно чавкнула в последний раз, полностью растворив в себе весь биологический материал, и удовлетворенно осела тут же. Она постепенно начала исчезать, сливаясь с сигнатурой окружающего влажного и чистого воздуха низинки. Затем и вовсе пропала из виду. Раздувшаяся и сытая. В ожидании очередной жертвы.

* * *

Часом позже к логу подошла группа Треша. Опытный разведчик леса насторожился. Что-то заелозило в груди, голова налилась расплавленным чугуном, в горле пересохло. Так иногда бывало в минуты опасности, но отчего это произошло сейчас, сталкер не мог объяснить. Вроде бы все чисто: далеко просматриваемая ложбина, усыпанная камнями, достаточно прозрачный лесок, тянущийся вдоль старого русла, страхующие по обе стороны низины троглодиты, умеющие лучше любого в Пади читать следы и чуять засаду. «Странно! Может быть, дикари передумали и решили повернуть вспять, устроить здесь нам кровавую вакханалию? Или…»

Треш нахмурился, пытаясь отрешиться от всего насущного, слиться с природой, уловить невидимые флюиды опасного источника. Опять неказистая стойка, дыхание через раз, окаменелая мимика. Боевые товарищи уже изучили его повадки и старались не мешать, замерев истуканами на местах. Только стволы, торчавшие в стороны, выказывали напряженность ситуации. Даже видавший виды спецназовец откровенно волновался. Быть внезапно расстрелянным на чистом секторе какого-то безобидного лога ему никак не хотелось. Впрочем, как и умереть от инфаркта в кроватке рядом с голой женщиной. Рано было умирать! Холод чутьем военного разведчика понимал, что быть убитым именно сейчас ему не грозит. Удручало другое – он так и не научился за три года существования в Пади читать ее знаки, чувствовать ее смертельное дыхание, загодя обходить ее препоны. Лучше сто раз оказаться в бою или двести раз в рукопашной схватке с явным противником, чем один раз почувствовать объятия ушедшего в режим «стелс» мимикрима или угодить в невидимую аномалию. Он крепче сжал автомат, будто это могло помочь в данной ситуации, и пристальнее уставился в очертания ландшафта. Пока Треш изучает атмосферу этого сектора, распутывая какие-то заметные только ему следы, он, Холод, капитан спецназа ГРУ пусть и несуществующей больше страны, будет отвечать за возможную угрозу со своего фланга и бдительно его держать.

Сталкера остановила всего лишь маленькая, казалось бы, незаметная и никчемная деталь. Настолько мизерная и неуловимая для обычного взгляда простого путника, что можно было бы и забить на нее. Но не следопыту Пади…

Крошечный предмет коренным образом отличался от всех элементов местности, поэтому здесь, в пустом угрюмом логу, выглядел очень необычным и читаемым. Не часто среди влажных, поросших мхом валунов, на фоне кварцевого песка, серой гальки и тоненького ручейка встретишь… оторванную фалангу указательного пальца человека, причем обмотанную синей изолентой. Сталкер слился с природой, врос в эти камни, стал субстанцией окружающего. Что произошло здесь энное время назад, стоило только гадать.

Треш не побрезговал поднять обрубок пальца с запекшейся кровью и внимательно изучить его. Даже понюхать и поковырять. При этом он не сходил с места, не издавал никаких звуков и почти не шевелился. Сейчас сталкер ощущал себя мимикримом, включившим свой «стелс»-режим и растворившимся в биоме, существуй тот на самом деле…

Грешник, стоявший ближе всех к проводнику, сморщился при виде окровавленной фаланги в руке сталкера. «Иисусе, если он сейчас это вдруг схавает, меня вывернет наизнанку!» «Каскадовец» сморщился, следя за манипуляциями следопыта, даже отвлекся от наблюдения за опушкой леса.

Треш закончил изучение обрубка, сделав неутешительные выводы. По всем признакам получалось так, что здесь недавно был, скорее всего, опытный стрелок, о чем сказали изолента и мозоль на сгибе фаланги. «Должны быть еще признаки, следы, остатки. Искать. Обязательно найти и понять, кто или что сотворили такое с этим бедолагой!» Он стал внимательно осматривать валуны и грунт ложбинки, стараясь не упустить ни одного аргумента.

Но их не было!

Этот факт еще больше поверг следопыта в шок. Кончина стрелка в логу должна была оставить следы. Любые, пусть даже пылевидные, но следы. Ничто и никто на свете не может уничтожить человека, разорвав его на частички размером с кончик пальца, и не оставить больше ничего…

Треш вздрогнул и сжался в пружину от одной невероятной догадки. Его вдруг осенило. «Без следов, невидимая глазом, на частички». Только одна штуковина в Пади могла сотворить то, что отвечало сейчас всем этим признакам и соответствовало заданным вопросам.

«Клоака»!

Жестом сталкер показал друзьям оставаться на местах, а сам медленно двинулся к ним назад. Тщательный осмотр русла вокруг найденного обрубка пальца не выявил никаких признаков аномалии или других деталей погибшего. Но это только утвердило подозрение по поводу присутствия «клоаки». Теперь Треш уже не сомневался, что она притаилась где-то здесь, редчайшая аномалия Пади, поджидающая новую жертву. Только вот где она – следопыт никак не мог выяснить, отчего становилось страшнее.

Он присоединился к товарищам и кратко пояснил суть дела. От аргумента в виде кровавого обрубка пальца Фифа сконфузилась и отшатнулась, а Холод заиграл желваками, снова и снова хваля способности Треша и при этом свои проколы.

Осторожно, тихо отошли на безопасное расстояние, хотя никто не был уверен, что расстояние явилось достаточным.

– Ты сталкивался когда-нибудь с такой фигней? – поинтересовалась шепотом Злата.

– Ни разу. Но слышал рассказы о ней от бывалых, – тихо ответил Треш, – порождение «дуги». Как, впрочем, и большинство остального дерьма в Пади. Но эта хрень самая опасная! Потому что невидимая и хитрая. Она, как живой организм, способна уничтожать всеми известными науке способами. Может статься и так, что она сейчас наблюдает за нами или уже приближается, как тот мимикрим.

– Да ладно-о!

– Да ну тебя, типун тебе…

Но народ снова принялся пятиться дальше и дальше, аккуратно ступая по скользким камням, чтобы не упасть и не дай бог зашуметь.

– Скорее всего, за тем или вон тем валуном, – Треш указал пальцем в середину русла, на средней величины камни, до которых не дошел каких-то пять метров, – туда не идем, обходим по лесу. Троглодиты покажут путь. Сворачиваем влево.

Только он сказал это, как в редколесье на правом берегу русла раздался шум. Сквозь кусты ольхи из леса продрался один из троглодитов с грубо заточенным колом, споткнулся, но ловко вскочил и стал озираться по сторонам. Он тяжело дышал, вид двухметрового урода говорил о спешке и испуге. «От кого он бежит? Вот, блин, что за денек седня?!» Треш свистнул, сначала привлекая внимание дикаря, а когда тот откликнулся и заметил людей, снова уже другим тоном огласил ложбину. Свист сбился, видать, сталкер не владел в совершенстве языком пещерных аборигенов. Он снова издал короткие пронзительные шумы, на которые троглодит не ответил, а отшатнулся и чуть не упал, затем с большим загибом понесся прямо к группе Треша.

Холод вскинул автомат, Грешник дернулся вбок, увлекая опешивших от неожиданности девушек.

– Не стреляй! – крикнул Треш, но сам изготовил «Вал» к бою. – Все в лес, бегом-м!

Друзья рванули сначала быстро, затем сбавили ход, прильнув к крайним деревьям и выставив оружие. Умирать в страшных мучениях никто не хотел, но и бежать зайцами тоже не собирались. И тут сцена перед их глазами изменилась.

Следом за троглодитом из кустов выскочил вполне видимый даже на фоне зелени мимикрим и бросился за дикарем. Вот кто напугал пещерного воина! Да, это была сила внушительнее, чем опытный горец.

Подтверждая опасения Треша, не замедлила проявить себя таящаяся за валуном «клоака». Вполне насытившаяся недавно, она и сейчас не брезговала дополнительным пайком. Мелькнувшего мимо опасного места троглодита аномалия проигнорировала, сообразив каким-то «внеземным» умом, что может его, не догнав, потерять. А вот прыгавшего с камня на камень монстра с болтающимися щупальцами схватить вполне успевала. Что и сделала!

Картина нарисовалась нелицеприятная. Мимикрим, попав в ореол радужно переливающейся аномалии, дико заверещал, отчего люди чуть не наложили в штаны, а улепетывающий троглодит натурально обмочился, метя мелькавшие под лапами камни.

Люди невольно пригнулись, некоторые зажмурились, стволы дрогнули и мелко затряслись. Хлопок, веер кровавых брызг, и все стихло. «Клоака» жадно чавкнула второй раз за сегодняшний день и вновь стала абсолютно невидимой. Это придало лишнюю толику страха, и народ помчался прочь от ужасного места.

Не нужно объяснять, почему оставшееся время дня путники двигались молча и очень быстро. Ведь у страха глаза велики!

Глава 6. Южный, но совсем не теплый

В Южный форт прибыли уже в темноте. Торопились, подгоняемые усталостью, голодом и преследующим разномастным воем четвероногих тварей. Троглодиты, почти не обращавшие внимания на зверье, приотстали и приняли вправо, к пологому песчаному холму. Их старший разведчик посвистел вслед группе Треша, на что сталкер ответил парой коротких мяуканий с различной интонацией, а на вопросительные взгляды товарищей сухо пояснил:

– Ждать они будут тут. Найдем изувера их сородичей – сдадим. И благодарят за обнаружение «клоаки», за то, что предупредил их там, в ложбине. Пошли.

Мрачные полуразваленные стены из старого кирпича и современных шлакоблоков встретили путников тишиной. Ни одной живой души не виднелось. Защита форта тоже отсутствовала. Оно и понятно – недавний захват крепости армией бандитов не оставлял надежды на пышный теплый прием и восстановление прежней жизни здесь.

– Свалили фараоновцы. Никого, – заметил Треш, внимательно рассматривая задымленные улицы и разбитые оборонительные стены, – но глядим в оба, могли оставить засаду или ловушки.

Друзья ужаснулись от последствий пребывания здесь захватчиков: развалины с затухающими очагами пожаров, изувеченные трупы, валявшиеся там, где их застала смерть, вонь и душераздирающий скрип виселицы с повешенным Старейшиной форта. Перекладину гоняло уличным сквозняком, отчего она нещадно пиликала, как скрипка начинающего музыканта, проникая в мозг жуткими децибелами. Смрад от разлагающейся плоти и горелого мяса вызывал тошноту. До эпидемии оставался короткий шаг.

Треш повернулся к товарищам, присел за большим куском плиты. Минуту он смотрел на родные лица и о чем-то размышлял. В такие моменты выучившая друга Злата понимала, что Треш либо будет прощаться, либо распорядится о чем-то необычном. Так и вышло.

– Похоже, тараканы действительно покинули форт. Никого. Нужно прочесать тут все на наличие врага, тщательно, но скоренько. Будьте предельно внимательны, изучая подворотни. Я сгоняю в научный центр, гляну там, что к чему. Сильно нужно. Отец просил. Встречаемся через час вон у той башни, возле Реки. Ясно?

– Данила, а чего один-то? Давай Златку в нагрузку, подстрахует тебя, – озвучил мнение всех присутствующих Холод, в сумерках вглядываясь в очертания лица сталкера.

– Да и ночь уже, какие поиски? Тут бы самим найти уютное гнездышко до утра. А, Треш? – отозвалась Фифа.

– Пока все свежее, мне самому по-быстрому нужно осмотреть. Все, и так время уходит. Через час возле водонапорки. Погнали.

Он пожал руку Холоду, шлепнул Злату по ляжке, подмигнул остальным, хотя в темноте его мимики уже не было видно, и нырнул за плиту.

Минуты потянулись в полном молчании.

– Чего сидим, кого ждем? Троллейбус сегодня не придет, пошли пешком, – вздохнул Холод, наматывая ремень автомата на кулак. – Фифа за мной по левой стороне, Грешник со Златкой по правой. Что интересного найдете – собирайте. Трупы не трогать, враги могут оставить сюрпризы, раненых лечить некогда и нечем, да и вряд ли таковые будут после головорезов Фараона и фашистов Харда. И где ты, паря, наметил ночевать сегодня? Вот, блин, батарейка «Энерджайзер»! Работаем, девочки и мальчики.

– Есть.

– Поняли.

* * *

Мутанты обходили форт стороной – и на то были причины: зверье еще не успело заполонить опустошенный город, убравшись подальше от канонады и пожарищ, а от возникновения аномалий посреди крепости до сих пор спасала научная разработка Брома, некая установка, излучающая защитный экран от воздействия «дуги». В силу отсутствия аномалий не предвиделись и артефакты, на сбор которых обычно тратилось энное время. Поэтому Треш продвигался по закоулкам достаточно скоро. Заморачиваться на изучение и осмотр трупов и отдельных помещений он также не стал. Внимание уделял только возможным засадам либо ловушкам, устроенным коварными бандитами или умными карателями.

Треш убрал за спину спецавтомат, поправил наплечные ремни, чтобы не мешали двигаться согнувшись, вынул пистолет и нож и следовал вдоль обшарпанных стен дымящих зданий и черных дверных проемов. Каждый угол, любая щель могли стать смертельными. Сталкер иногда останавливался и прислушивался, нюхая смердящий воздух павшего форта, изучая особо подозрительные места. На бесчисленное количество неубранных мертвецов он уже не обращал внимания, игнорировал языки огня, скрип ставней и бряцанье цепей. Примерное расположение объектов крепости Треш помнил наизусть, давно уже побывав здесь, и теперь почти верно двигался к намеченной цели.

Огромный по местным меркам блок-бокс «научников» встретил следопыта мертвым безмолвием и огоньком лампы в одном из окон второго этажа.

– Странно, там кто-то до сих пор ставит опыты над мышами?! – съязвил вслух Треш, поднял кусок кирпича и бросил в окно.

Звон разбитого стекла долго витал между зданиями. Ответной реакции в виде стоэтажного мата или выстрелов так и не последовало, поэтому сталкер метнулся от одного угла к другому, а затем оказался у стены научного комплекса. Сердце стучало громче остальных звуков ночи. Луна вынырнула из-за кучевых облаков, на миг озарив печальную местность, и снова исчезла.

Треш с трудом сглотнул, заметив распятого на двери центрального входа человека с выколотыми глазами и сломанными, неестественно торчавшими конечностями. «Кого-то порядком пытали, прежде чем убить. Дай бог, бедняга умер быстро… Почему распяли именно тут и его? Демонстрация силы, тупой прикол или привлечение к этому месту?»

Треш выровнял сбившееся дыхание, усмиряя волнение, затем убрал пистолет за ремень, оставив нож в левой руке. Увидел приставную лестницу и метнулся вглубь комплекса.

* * *

– Почему эти уроды даже не удосужились прибрать трупы? – негодовала Фифа, перешагивая через очередного мертвеца. – Ну, ведь можно же было стаскать всех в одно место, сжечь или засыпать известью, ан нет, козлы, тут же жрали, пили среди крови и грязи, спали, гадили и мародерствовали. Вот ур-ро-оды!

– А то ты не знаешь этих баранов! Они и в бою такие же, и в собственной лачуге дерьмо разводят. Ох, мне бы на минутку увидеть этого Фараона. Ну, хотя бы на пять секундочек. Просто в глаза его бесстыжие взглянуть.

– Деня, ты как торпеда уличная, с района. Ага, знаю я, как ты в глаза бы его посмотрел! Разве что выдернутые из морды и висящие на твоих пальцах!

Пара перебежала открытый участок площади, страхуя друг друга, а потом засела у водонапорной башни. Фифа полезла наверх, чтобы оценить обстановку с высокого места, Холод закинул в рот сухарь, но не стал хрустеть на всю улицу, а рассасывал, смакуя и утоляя спазмы голодного желудка.

В это время Злата, заняв позицию на крыльце дома, жестом показала, что прикрывает, Грешник кивнул, собрался и, перепрыгнув парапет соседнего разбитого крыльца, побежал на другую сторону улочки. В этой темени успешно страховать напарника было тухлой затеей, но все-таки обнадеживало и успокаивало впереди идущего. Вскоре пара миновала почти весь периметр форта и примкнула к друзьям. Грешник устроился возле разбитой кирпичной кладки забора, а Злата заняла позицию в окне второго этажа соседнего с водонапорной башней здания. Она закинула в рот кусочек сыра, пригубила холодного чая из фляжки, довольно причмокивая, напряженное было тело стало расслабляться, глаза привыкать к темноте после многочисленных мерцающих очагов огня. Но девушка никак не могла смириться с той мыслью, что оставила Треша одного, переживала за него, может быть, поэтому нашла точку отсидки повыше и теперь глазела в оба в сторону темнеющего научного комплекса.

* * *

Деревянная лестница глухо стукнулась о стену, тень поползла по ней быстро и сноровисто и через секунды юркнула в освещенное окно.

«Решеток на окнах секретного комплекса нет, здание, судя по всему пустует, но свет в окне горит. Странно!» Треш, освободившийся минуту назад от почти всего оружия и рюкзака, припрятав весь скарб в темной нише двора, налегке взобрался на второй этаж научного комплекса и принялся его обследовать. Лабораторные помещения, похожие один в один друг на друга, стеклянные емкости различного калибра, бумаги, трупы местного персонала. Что и кого он искал? Брома, главного ученого Южного форта, а возможно, и всей Пади. В прошлом – профессора Синцова. Нужно было найти его, найти и доставить в надежные руки. Если не к отцу с Орком, так к Болотнику или полковнику Шелестову – командиру «Альфы». Которого, кстати, тоже необходимо найти… «Вот незадача! Восточный форт с “искрой” плюс какой-то тайник по ту сторону Урала, так важный для Армады. И в нагрузку еще этот хрен Бром, да вездесущий, но невидимый Шелестов. Чую, затянется мой поход на добрых полгода!»

Треш сжал кулак свободной правой руки, заскрипел зубами. «Ладно, чего мычать да пучиться – нужно действовать. И думать, думать, думать. Хорошенько думать! Как в шахматах – кем пожертвовать, кого сохранить. Нет, не так. С чего начать, как пойти и куда. Кому довериться, кого в союзники взять. И нужно набирать отряд. Как тогда, на Заслоне в городе Оружейников. Был отряд, и не стало его. Но помогли дойти до Армады, жизни положили мужики во благо райской жизни и добрых дел! Как с этим жить? Как нести этот крест?»

В соседней комнате что-то звякнуло. Треш вздрогнул, напружинился и кошкой юркнул в дверной проем. Включенный фонарик выхватил из груды лабораторного оборудования зверька стального цвета. Сталкер хотел было прикончить его, приняв за крысака, но распознал в кротком существе обыкновенного котенка. Откуда в Пади мог взяться кот, Трешу было невдомек. Не мутант, а нормальный здоровый безобидный котенок!

Он взял животное на руки, заметил, что тот даже не вырывается и не пытается бежать. На зверьке блеснул в свете фонаря тонкий ошейничек. Кожаный ремешок с прикрепленной к нему капсулой.

– Ого, да ты у нас связистом робишь?! Давай-ка посмотрим, Серый, что там у тебя. Надеюсь, не ядовитое вещество или смертельный артефакт?

Треш аккуратно отстегнул прозрачную капсулу с еле видимой там запиской, осторожно вскрыл ее и развернул бумажку. Но сначала прислушался, убедившись, что все-таки находится в комплексе один, установил фонарик так, чтобы не слепило глаза и осветило текст. Пригляделся. Мелкий неровный почерк, явно написанный дрожащей рукой.

«Тем, кто найдет. Нас убил Хард. Его союзники Фараон и Нумизмат всех вырезают и грабят. Оба профессора в плену полковника. Они хотят уничтожить Восточный форт, но сначала Южный, поэтому минируют подвалы. Будьте осторожны! Прощайте».

– Хард? Ну как же, знакомый перец! Оба профессора? Почему оба? Хотя пофигу… Минируют подвалы?! Там же, наверное, наши бродят… Атас-с!

Треш дернулся к выходу, споткнулся, скривился от боли в колене, вскочил и побежал к окну с лестницей. Котенок жалобно мяукнул и юркнул в щель между опрокинутыми разбитыми компьютерами.

* * *

Холод знаком показал Фифе и Злате стеречь наиболее опасный сектор с видневшимся в сумерках мостом, а сам прильнул к ржавой подвальной двери с обваренными краями и кривой ручкой. В подземелье могли оказаться какие-нибудь важные улики или секреты. Опытный вояка бегло изучил вход на предмет растяжки и, удовлетворенный осмотром, взялся за ручку.

И вдруг воздух за его спиной засвистел, а в кирпичную кладку возле косяка врезался бумеранг, громко звякнув и чиркнув парой искр. Холод подпрыгнул от неожиданности, но тут же резко ушел в сторону и завалился в нише между шахтным выходом и остовом автомобиля.

– Че за!.. Треш… какого хрена?!

Сталкера он еще не увидел, а свалившийся к ногам бумеранг узнал. Мгновенно переполнившие спецназовца испуг, негодование, удивление и злость выплеснулись в отборный мат. Похоже, за стеной от страха даже лопнул крысеныш. Из темноты улицы вынырнула фигура и стремительно приблизилась к плевавшему в воздух разведчику. Фифа облегченно выдохнула, отпрянув от прицела.

Явившийся из ниоткуда Треш попытался сразу объяснить свои действия, дабы не схлопотать от горячего сибирского парня под дыхло.

– Холод, дружище, я не хотел, чтобы ты лез в подвал вперед меня.

– Да я… да ерш твою… Ща глаз натяну тебе на…

Треш присел рядом с товарищем, положил ему на плечо руку и тихо прошептал прямо в рассерженное лицо:

– Успокойся, давай лучше обнимемся. Я соскучился, пока бродил по этим развалинам.

– Иди ты! Фули так делать-то?! Я же мог…

– …Обкакаться? – Сталкер засмеялся, но как-то нервно, скованно. Шутить в тревожные моменты – стало уже его фишкой.

– Прибить, е-мое! Разобрал бы по деталям и не спросил, кто такой и почему! В темноте все равны и все враги. А здесь тем паче! Какого черта ты так шуткуешь?

– Ден, расслабься. Все. Там заминировано. Не хотел, чтоб ты влип, а потом кишки твои со стен скоблить.

– Чего-о? Че, в натуре, брат? – Холод стал похож на ослика, узнавшего, что его зачал не мул, а козел.

– Скорее всего. Есть наводка, нужно проверить. Вероятно, именно здесь установлен… как вы там, вояки, выражаетесь… сюрпрайз?

– Я смотрел, все чисто.

– Смотри лучше. Эти уроды хитровымудренные просто так не гадят. Наверняка постарались с умом. Работай, спецура!

– Ага. Ща. Ни хрена себе, сказал я себе… – заворчал Холод, поднимаясь во весь рост и принимаясь за более тщательный осмотр входа в подземелье.

Через минуту он попросил Треша отойти подальше, а еще через некоторое время, наоборот, подозвал к себе.

– Что, ключ на двадцать два нужен? – пошутил сталкер.

– Ключ? Да не. Тут впору медальку «За честь, ум и совесть эпохи» тебе пришпиливать. От кого узнал-то про сюрпрайз? Колись.

– От кота одного знакомого. Давай, показывай, сапер, деяние рук бандитских.

– Да уж скорее не их рук дело, а куда более смышленых!

Холод направил луч фонарика сначала на шум позади него, высветив подошедшего Грешника, затем показал Трешу внутренности шахты. И механизм взрывного устройства, затаенного под дверными петлями. Путаные провода, уходящие вниз, в черноту подземелья, едва липнущая от времени синяя изолента, болтающаяся микросхема.

– Вот, сцуки, че замутили-то! – Холод утер лицо от пота. – Только сомневаюсь, что там тротил или аммонит, вряд ли столько бы его тут нашли, а потом оставили. Дорогое удовольствие. Скорее всего, что-то другое. Химия, артспарка или еще что хитрое…

– В смысле?

– Хм… Может, это створка от помещения, где рой шершней или логово крысаков. Натянулась проволочка, бац, и открыла выход таким уродам. А они рванули наверх и всех схарчили. Не?

– Не смеши мои гланды, фантазер! Какие мутанты в подвале Старейшин форта?

– Посмотрим?

– А стоит ли?

– А что, оставлять тут эту хренотень неспециалистам? Ну, а как погибнет еще больше народа, чем до сих пор? Или недостаточно смертей?

– Согласен. Хорошо, смотрим. Только ты первым давай. Тебе, спецу, и карты в руки. Нефиг всем туда лезть. Все молоды, жить хотят, белый свет любят. А ты уже пожил достаточно, Ден, не страшно помирать. Я Анжелку, если что, возьму на поруки, воспитаю. Гы-ы.

Оба засмеялись, отвешивая друг другу легкие тумаки. Сверху спустилась Фифа:

– Я те дам на поруки! Ишь, няня, блин…

Приняв от друзей кучу наставлений и отмахнувшись от назойливых реплик, Холод налегке, без автомата, рюкзака и винтовки, осторожно спустился в подвал. Луч его фонарика, закрепленного на лбу, долго блуждал по закоулкам подземелья, видимый даже от входа. Вскоре свет исчез, Треш, нетерпеливо вглядывающийся в темень, позвал друга. Тишина.

Фифа недовольно и обеспокоенно пробурчала, топчась позади сталкера. Прошла минута. Потекла другая. Треш снова окликнул Холода. Без ответа.

– Если он шутить вздумал, я не посмотрю, что он старше меня и друг! – зло проворчал сталкер, елозя на ступеньках мрачного подъезда. – Анжел, держите со Златой округу, чтоб ни одна душа за копчики нас не куснула. Грешник, страхуй меня здесь, если жареным запахнет, дуй к нам.

– Лады. Че-то и мне не нравится все это…

– Нравится – не нравится, терпи, моя красавица! Все. Я к Холоду.

Треш нырнул в темноту подвала, вычерчивая фонариком в черноте яркие линии, а Фифа тяжело вздохнула и прошептала:

– Весь в папку своего. Даже шуточки. Ох, Господи, где же этот барбос? Разведка, блин…

Подземелье снова огласил крик сталкера, зовущий товарища. Издалека послышалась возня, потом короткий рык.

– Мутанты?! – вслух бросил Треш, вынимая пистолет. Оружие в правой руке, фонарик в левой. Взгляд, пытающийся сканировать темень, сконцентрировался на одном месте. Что-то было не так. Зверьем вроде и не пахло, засаду здесь, в сумерках сырого помещения, враги тоже вряд ли могли организовать. Следопыт облизнул вмиг высохшие губы, быстро достал «китайский фонарик», переломил палочку и бросил далеко вперед. Мутный бирюзовый свет обозначил округлые бидоны вдоль неровных стен, ящики и… тело. Будто восковая фигура приникла ликом к одной из фляг и облизывала ее. Единственная мысль возникла в ту же секунду: «Точняк, монстр!»

Треш чуть было уже не пальнул из ПЯ в странный силуэт, как он чуть отшатнулся и произнес голосом спецназовца:

– Слышь, Дань, спину мне не покоцай своей игрушкой.

– Ох… Холод! Какого хрена ты тут валяешься в полной темени и не откликаешься?!

– …Тс-с, замолчи ты… Не ори. Чтобы воздух лишний раз не колыхать. Не ровен час, рванет. Двигай ко мне. И это… У меня не вовремя погас фонарь, на лбу висит, помоги. Только осторожно. Тут растяжки и датчик. Хитро так сделаны…

– Ого. Твою ма-ать!

– Да не ори, сказал… Сгинуть охота скорее? – Холод все не выпрямлялся.

– Н-нет…

Треш утер пот с лица, огляделся, высвечивая фонариком подземелье. Никого. Мерно капающая в углу вода, легкий посвист сквозняка и шуршание Холода. Подвал не такой уж и большой. Достаточно ровный периметр, чтобы видеть почти все.

Сталкер перешагнул блестящую проволоку, выхваченную лучом, подсел к спецназовцу. Закрепил свой фонарик в петле на плече, нащупал и включил налобный светильник друга. Заглянул через его плечо. Холод снова стал ковыряться с мотками проводов, реле и конденсатором, рядом болталась почти отсоединенная плата с микросхемами величиной с хорошую разделочную доску для мяса. Разведчик ловко орудовал ножом-кусачками, кряхтел и тихонько матерился. При чем тут мамы и папы бандитов, переспавшие с мимикримом и безмерно любящие гуффонов, сталкер из невнятного ворчания Холода не понял. Но, разобрав надписи на боках одинаковых баллонов, понял, что настала пора и ему вспомнить самую отборную ругань, которой обычно любили крыть Падь.

Значок биологической опасности и обозначение химических элементов, знакомых даже по школьному учебнику, дали четко понять, что здесь находится. Треша моментально окатило холодным потом, и он тут же забыл отругать товарища за молчание. Только какое-то время открывал рот и хмурил лоб. Наконец, выдавил из себя:

– Что это значит? Мы куда попали, черт возьми?..

– Все, снял напрягу. Теперь не страшно погутарить и закурить. Вишь, какой сюрпрайз нам оставили отморозки Фараона? Я ему пальцы, блин, сломаю во всех местах. Тварь! – убирая инструмент, шипел Холод. – Я буду…

Что будет делать друг с главарем бандитов еще, Треш узнать не успел, потому что в стороне от них вдруг отвалившийся от сырой кладки кирпич упал прямо на баллон и, отскочив, повредил натянутую сеть проводов. В свете фонарика из горловины одной из страшных емкостей к ногам сталкера упал матовый овал.

– Граната, бойся! – крикнул более опытный в таких делах Холод, грубо толкнул Треша на грязный песок, а сам совершил ловкий кульбит. На сталкера навалилось тяжелое тело, а спустя секунду по ушам ударила тугая волна резкого звука взрыва.

Граната, отброшенная Холодом, сработала в дальнем углу подвала, не причинив людям вреда. Треш выбрался из-под товарища, стал отряхиваться, протирать глаза и кривить физиономию. В голове гудело, уши частично заложило, но мозг продолжал соображать. Только что Холод спас жизни им обоим, а возможно, и жизни остальных. Да еще и своим телом прикрыл. А взорвавшиеся баллоны с бактериологическим оружием уничтожили бы все живое наверху.

– Ну, ваще-е… Зачет тебе, Ден! Спасибо! Век помнить буду и любить тебя. Надо же. Воспользовался темнотой и обниматься ко мне полез. Мда-а… Что Анжелка скажет?

– Иди ж ты! Ох… – трясущий головой Холод спохватился и метнулся обратно, спешно подобрав с земли оброненный нож. – Слава всем богам… Сейчас бы началось светопреставление…

Оба засмеялись, но тут же замолчали, прислушиваясь к зову друзей, потом медленно повернули головы к смертоносным зарядам. Шутки шутками, но они чуть не откинули копыта – один осколок мог сделать непоправимое! Теперь нужно было обезопасить подвал. Холод обменялся с Трешем несколькими фразами, а сам принялся доделывать незаконченное, сталкер же направился к выходу. Там обеспокоенные товарищи уже громко грозили разобрать подземелье по кирпичикам.

* * *

Когда дозорный с вышки сообщил о незнакомых людях, Ярый сначала подумал, что бандиты вновь затеяли хитрый маневр и собираются обманом завладеть переправой. Но в ПНВ он отчетливо увидел знакомое лицо, одеяние, которого нет ни у кого в Пади, специфическое оружие и жест.

– Этот сталкер никак не умрет! – озвучил неожиданно пришедшую мысль командир «Вымпела» и, вздохнув облегченно, дал отмашку боевому расчету охранения.

– Кто это? – спросил рядом стоящий заместитель, опуская ствол автомата и вглядываясь в ночь через ПНВ.

– Мистер Жесть первого века от Рождества, – пробурчал Ярый и не спеша направился вперед.

Замбой вопросительно посмотрел на командира и зашагал следом.

Встреча «вымпеловца» с Трешем походила на контакт двух бывших врагов, со временем ставших приятелями. Крепкий, высокий, с волевым лицом и колючим взглядом предводитель «Вымпела» коротко и прохладно поприветствовал сталкера, но улыбался и отвешивал плоские шуточки. Складывалось впечатление, что еще чуть-чуть, и он начал бы травить анекдоты или предлагать тосты за здоровье обоих, держа за спиной нож или пистолет. Со стороны такое общение и вид главы одной из весомых группировок в Пади могли показаться язвительными и липовыми, но сталкер был наслышан о нраве и привычках Ярого, да и отчасти знал его сам.

Когда дежурные приветствия и колкий юмор остались позади, начался более обстоятельный разговор.

– Бандитов в форте больше нет. Вообще. Ушли они, – серьезно сообщил Треш, заткнув большие пальцы рук за поясной ремень и не отводя прямого взгляда с мрачного лица Ярого. – Что делаете здесь вы и почему до сих пор не заняли крепость, оставленную врагом, я не пойму. Вот-вот ее наводнят мутанты, потому как запах горелого мяса и гниющей плоти несет за версту. Странно, что здесь воздух свеж. А-а, ветерок от Реки! Тогда ясно…

– Уверен, что фараоновцев нет в Южном?

– Как в том, что ты – это ты, Ярый!

– Черт. Говорил же Старейшинам, что нужно разведку боем провести, так нет, старичье гундит – нельзя да нельзя, и так потери неслыханные. А теперь… Теперь выглядим трусливыми обормотами, обвели бандиты, суки, нас вокруг пальца!

– Ладно, мне ваши трения побоку. Устал как собака. И друзья валятся с ног. Короче, здесь мы оставаться не намерены, нюхать гниль эту, на той стороне перекантуемся. Надеюсь, кров да угощение нам Совет обеспечит?

– Не знаю, не знаю, чем вы заслужили овации Старейшин и бесплатный хавчик. Откуда и зачем сюда прибыли, и вообще…

– … Слышь, командир, – вымотанный за прошедшее время Треш не выдержал. – Ты передо мной грудь колесом не выгибай и шейку не бычь! Я по Пади давно хожу, законы и порядки знаю, плохого никому не делаю, иду с добрыми намерениями и общественными интересами, да и важной информации могу сбагрить немало. Так что уважь меня, пропусти, да отмашку своим дай, пускай проведут в Совет.

Ярый прищурился, словно прицелился. Пляшущие огни моста бросали зловещие блики на лица людей, отчего тон их разговора автоматически повысился до запредельного.

– Уверен, что нигде не наследил?

– Если ты про слухи о хрени с тотемом, то мимо! Я чистый. Воровством никогда не занимался и не собираюсь, разве что горсть семечек мальцом из твоего кармана мог слямзить!

– Ты, пацан, тут не хами! Да и давно ли тыкать начал? Вроде водку за столом не пили, телок вместе не шпилили и патронами последними в бою не делились, чтобы любез-ничать и подкалывать по старой дружбе. Чем покроешь, сталкер?

– Козырем, конечно же. Насчет девок промолчу, иначе от снайпера своего схлопочу в зад пулю. – Треш усмехнулся, слегка покачиваясь. – Водки попить? А что, можно, коли позовешь. Что же касаемо повоевать вдвоем… Чую, еще доведется, Ярый, пострелять нам вместе. Лишь бы не с разных сторон! А теперь козыри. Пускай лучше ты их узнаешь и используешь по назначению, чем кто-либо другой. Инфа сегодня дорогого стоит, командир!

– Слушаю тебя.

– Тотем Западного форта давно уже на месте, волчий билет более не ношу. На Больших Лужах в доме Болотника чалится Гур – Старейшина Северного форта. Раненый. Он помог мне найти крыс, я помог ему найти… гм… Рай. Теперь мы навеки друзья, а значит, у меня есть статус неприкосновенности и доверия от Совета Пади. Идем дальше…

– … Какой Рай? Ты нашел Рай?! Где… ты серьезно?!

– Такой Рай, командир, какой надо! Тот самый. И Врата в него тоже. Только вот людей положил… лучших. И сам чуть не сдох. Но отца нашел и… Рай тоже!

– Ничего себе! – Новость поразила «вымпеловца» и заставила его разволноваться. Ярый заметил блеск в глазах сталкера, да и словам его отчего-то неожиданно легко поверил. – Молодец, Треш! Вижу, что нашел, что не врешь… Про бойцов твоих наслышан, прими мои соболезнования. Что отца сыскал – поздравляю! Надеюсь, он достойное место в достойной группировке занимает.

– Более чем. – Треш благодарно кивнул. – И еще, Ярый. Форт заминирован. В подвале возле водонапорной башни куча биологического дерьма с растяжками. Холод уже там поработал, снял напрягу, но нужно все-таки обстоятельно проверить кругом. Кто оставил, не знаем, но явно не бандиты. У Фараона соображалки не хватит минировать подземелья вирусняком. Остаются либо Хард, либо Нумизмат. Их повадки.

– Ого! А вот за это уже точно респект! Обожди… Какой Нумизмат? Не тот ли жиртрест, который нагадил в Западном форте? Главарь сектантов?

– Он самый. Три шестерки на затылке. Именно он оказался заказчиком тотема и убийцей поселенцев в Западном. С его подсказки и на меня стрелки перевели…

– Я скажу больше тебе, сталкер. По всему, уничтожение обоза с оружием – тоже его рук дело. С очень важным оружием. Хм… Которое сейчас с твоих слов всплыло в заминированном подвале форта. Зашибись! Та-ак. Ты уверен, что сектанты тоже принимали участие в захвате Южного?

– Более чем. Малой рассказал. Он был в крепости в тот момент. Видел «демонов», как я тебя. Еле выжил. Там и «Шерхан» в полном составе «трудился», и каратели Харда усердствовали. Ур-роды. Народу положили много. Кругом горы трупов. И смрад стоит вселенский… Так что работенки похоронной коман-де будет валом.

– Это да. Минуту… – Ярый вполоборота отдал распоряжение заместителю: – Стелс, собирай бойцов. Отделению разведки прочесать форт. В подвал у водокачки пока не лезть, но часового выставить. Там мины. Остальное зачистить. За ними пусти взвод санитаров. Раненых и мертвых собирать. Носилок побольше, хлорки и извести. Я сам с сапером позже подойду. Разведка освободится, пошли парней за стены. Пусть до Чащобы прогуляются, проверят зеленку и новые сигналки наставят. «Альфовцев» не дождаться, чую. Придут на могилы цветы класть. Эх-х. Да, Игорь! И позови мне Щавеля, по следу пущу его, чтоб засек, куда эти гаврики свалили. Завтра к вечеру будем группу преследования готовить. Акт возмездия. Давай, Стелс, выполнять!

– Есть! – кивнул заместитель, благодарно подмигнул сталкеру и убежал в ночь.

– Треш, ты как, сильно занят? Поможешь моим ребятам найти беглых? Ты следопыт известный, даже лучше моего Щавеля, да и группа твоя сгодится. Мне ваши руки не лишними будут. А?

– Извини, Ярый, мы – пас. И так с ног валимся, да и дальше путь неблизкий. И, похоже, надолго… Очень важное задание! – Треш, потоптавшись с ноги на ногу, начал стряхивать пыль с куртки и брюк.

– На отца теперь работаешь или на Гура?

– На отца. Но и Гур в деле.

– Холод… А это не тот ли…

– …Он самый. Тоже в деле.

– Упс. Оружейники, значит, тоже замешаны? Красава, Треш. Всех замутил для какого-то дела. Далеко пойдешь, сталкер! Кстати, а надолго – это насколько? Или секрет? Я тайны умею хранить, да и помочь могу, если что. Стволами и хорошими парнями.

– Знаю, Ярый. Знаю и уважаю твое войско. А куда пойдем? Секрет. Не мой, прости. Но за пределы Пади. Пойми правильно, операция секретная и очень опасная, если не сказать больше… Но помощь, возможно, понадобится. Завтра обсудим, хорошо? А щас, если можно, дай человечка, пусть к Старейшинам отведет. Разговор есть. И спать хотим сильно, умаялись.

– Понял, не дурак. Еще раз спасибо за важную инфу. Для скидки на мою помощь тебе потом сгодится, – Ярый улыбнулся, что не часто с ним случалось рядом с чужими, – даст Бог, свидимся. И жду заказа. Хорошо отдохнуть вам! Эй, воин, ко мне.

– Есть, командир! – Боец в сером камуфляже козырнул и, подскочив, вытянулся в струну.

– Отведи группу сталкера в город, представь Старейшинам. Скажи – им «зеленый свет». От меня лично. И сообщи, что мы убываем в форт и зачищаем его. Все. Выполнять!

– Есть!

– Благодарствую, Ярый. До встречи! – Треш пожал руку командиру «Вымпела». – Работенки у вас седня-завтра будет полно. Больше не сдавайте Южный врагу.

– Если б Старейшины в носу не ковырялись и не торговались, как барыги Блошинки, то форт охраняли бы мы, а не ополченцы-волонтеры. И хрен бы сдали крепость бандитам! Да чего уж сейчас об этом?.. Треш, – Ярый придержал ладонь сталкера, – запомни код моей частоты на «Мотороле». Сорок семь. Пароль «Щит и меч». Я всегда пойму, что это ты. Так, на всякий случай.

– Лады. Спасибо, командир!

– И еще. В городе советую остановиться в «Хромом бродяге», скажи Ноль-Пятому, что вас направил я. Он и койки не вшивые подгонит вам, и хавчик не с пола, да и людьми верными поможет. Если ты все-таки без меня решишь погулять.

– Есть. Принято.

– А теперь топайте. Удачи!

Треш поманил своих, кивнул Ярому и зашагал за бойцом-проводником. Вскоре его нагнали друзья, валившиеся с ног от усталости. Группа спешно направилась к городу по мосту, усеянному баррикадами из автомашин и бойцами «Вымпела». И только командир боевой группировки некоторое время смотрел им вслед, о чем-то глубоко задумавшись.

* * *

Почти все заснули быстро и спали крепко. Один Грешник все маялся и скрипел в углу койкой. Перед глазами всплывали лица друзей и бойцов его отряда, сначала веселые, живые, потом мертвые и искаженные смертельной агонией. Зомби тянули к нему кривые руки с длинными когтями, пускали пузырями слюни, выли и стонали так, что резало уши. Затем возникли черты Ярого, в отряд которого стремился попасть Грешник. Вспомнился его взгляд, которым он приветствовал и провожал проходящих мимо товарищей Треша, все те же мужественные строгие черты. «Каскадовец» тогда на секунду замялся, раздумывая, остановиться и напроситься в команду Ярого или пойти за сталкером. Но все же продолжил путь. Мечта вступить в группировку «вымпеловцев» отпала как-то сразу и сама собой. Что сподвигло его на такой шаг, он и сам не мог понять. А сейчас лежал и маялся в раздумьях. Зацепил его этот следопыт! Взял своей харизмой смельчака и профессионала, всесторонними знаниями, необычным юмором, постоянной собранностью и способностью предугадывать события, решать сложные задачи, интуитивно выбирать верный путь. Ему хотелось верить, ноги сами шли за сталкером, за надежной спиной настоящего друга… Наверное, будучи воякой, Треш мог бы стать видным начальником. Но и здесь он занимал нужную и значимую нишу в иерархии Выживших. Быть опытным следопытом, прекрасным стратегом и тактиком и при этом оставаться хорошим человеком – такие качества лишь возвышали любого в глазах тех, кто его хорошо знал, и даже тех, кто только был наслышан о нем.

«Надеюсь, я не прогадал с выбором друзей и своим местом среди них! Еще бы проявить себя в серьезном деле… остаться живым… и доказать всем, что я… Я тоже могу людьми руково…» – засыпая, подумал в итоге долгих терзаний Грешник и, наконец-то расслабившись, позволил себе заснуть.

А через пару часов уже разгорелся рассвет.

* * *

– Утро доброе, жестяные мои! – воскликнул Треш, проснувшись и потягиваясь на твердом топчане.

Пока друзья ерзали, стонали, проклиная короткую тяжелую ночь и рано вскочившего настырного сталкера, Треш заставил себя подняться, ополоснулся в хорошо сохранившемся умывальнике и убрался в поисках туалета. Он так же, как и все, не выспался, про себя сетуя на гудящие ноги и множество дел на предстоящий день, но понял одно: если уж заделался старшим группы и показал примеры стойкости и мудрости в пути, то держать планку нужно и дальше. Сказал «А», договаривай уж и весь алфавит! От этого было еще тяжелее и печальнее. А еще его очень сильно пугала предстоящая дорога, но подавать виду сталкер не собирался, решив до конца поддерживать поднятую планку.

Закончив гигиенические процедуры, Треш вернулся в комнату, любезно предоставленную на остаток ночи хозяином отеля «Хромой бродяга». Название приюта действительно соответствовало облику самого владельца. Как и прозвище. Ноль-Пять не только хромал и передвигался ломаной походкой неликвидного робота, зачастую пользуясь инвалидной коляской, но и вообще не имел в наличии почти половины тела. Некоторые старожилы Пади знали его еще со времен Зоны, что находилась на границе Украины и Беларуси, а потом превратилась в Анклав. Еще в те мохнатые годы Ноль-Пять держал один из нескольких баров, затем принимал участие в повстанческих боях на стороне «пунты», находился в рядах анархистов, бравших Станцию и Око «легионеров» плечом к плечу со спецназом Шелестова, бойцами «Пепла» и вольными сталкерами. Экзоскелет, в котором Ноль-Пять воевал, до сих пор сохранился и занял почетное место на стенде в «Хромом бродяге». Покоцанный пулями и осколками, местами ржавый, но такой родной и памятный, он отлично дополнял байки хозяина в кругу гостей отеля, которые частенько оглашали стены заведения хохотом и безобидным матом.

Полковник Шелестов, ставший впоследствии, уже в Пади, командиром военизированной группировки «Альфа», по старой доброй памяти благоволил Ноль-Пятому и его гостиничному бизнесу. Попросту говоря, крышевал. А дружбу с «альфовцами» в Пади уважали и ценили все. Поэтому дела хозяина оте-ля процветали, а народ постоянно тусовался здесь в изрядном количестве.

Треш на минуту вспомнил разговор с Ярым, ночное знакомство со Старейшинами Южного форта и города на Реке, их приветствие и миролюбивость, гостеприимность Ноль-Пятого. Затем вздрогнул и стал подгонять друзей, на манер неповоротливых зомби корчащихся в своих койках.

Сегодня команде Треша предстояла не столько физическая, сколько психологическая работа – подготовиться к далекому рейду, запасаясь новым снаряжением, и постараться набрать в отряд достойных наемников. А также продумать четкий план дальнейших действий, разработать маршрут, не забыв закинуть местным дезинформацию насчет целей операции и направления выдвижения.

Глава 7. «Кастинг»

Бар «Хромой бродяга» занимал весь первый этаж некогда престижного в городе отеля. Но по прошествии нескольких лет после Судного дня, когда кругом творился хаос, а люди жаждали развлечений и отдыха от войны и крови, заведение несколько преобразилось, как и менталитет ее посетителей и обслуги.

Вроде и обои переклеивали недавно, мыли и чистили помещения, но старость и грубость въелись в стены здания. Вонь нечистот, перегара и табака, запах еды, выпивки и пота придали бару желтизну и затхлость. В отличие от баров Анклава, где стены и углы были заставлены и обвешаны чучелами мутантов, в просторном помещении «Хромого бродяги» присутствовал иной антураж. Различное оружие, амуниция, элементы экипировки, прочая военная и сталкерская атрибутика заполонили зал. На стенах чего только не висело: автоматы и винтовки, ружья и карабины, пистолеты, гранатометы, шлемы, флаги, противогазы, дипломы и фотографии, значки и медали, карты и лозунги. Всех времен и народов. ППШ рядом с «Мухой», маузер возле «стечкина», фото последнего президента около респиратора, рация «Ангара» стояла впритык к пулемету «Максим». Конечно же, незаряженное оружие прочно крепилось к стенам, полу и потолку, большинство вообще не имело внутренностей или было запаяно. Но дизайн бара очень нравился посетителям. Редкие женщины, бывавшие в заведении, с пониманием относились к цокающим от удовольствия мужикам. Общепринятые правила включали вход безоружным, примерное поведение и жестокое наказание за воровство, поэтому внутри «Хромого бродяги» царило относительное миролюбие. За пределами отеля не возбранялось драться, барагозить и заниматься темными делишками, но спокойствие на улице контролировали стражи «Правопорядка» – местной полиции, созданной Старейшинами.

Пока женщины чистили перышки, проводя утренние гигиенические процедуры, мужчины спустились из номера в бар. Народ с утра прибывал заметно, девчонки-официантки суетились, расторопно двигаясь между столами, три зама Ноль-Пятого тоже не дремали, окунувшись в бытовуху. Сам же хозяин степенно маневрировал на своей коляске среди столиков, шутя, приветствуя посетителей и раздавая советы работникам. Его тучное, но не жирное тело восседало на кресле-каталке как на троне, а щетина, наколки и украшения придавали брутальность и высокое положение в обществе. Говорят, он в прошлом году баллотировался в Совет Старейшин, но не прошел в связи с какими-то прошлыми уголовными заморочками, а также по причине ведущегося бизнеса. Якобы Старейшинам запрещалось заниматься предпринимательством во избежание лоббирования и роста коррупции. Хотя кто этим в Пади только не баловался!

– Доброго утречка вам, гости дорогие! – громко поприветствовал вошедших Ноль-Пять. – Присаживайтесь, располагайтесь. Поди, с дороги-то еще не оклемались? Тимурчик, живей сюда, обслужи ребят! А где же ваши птички? Никак спят еще?

– Прилетят сейчас птички наши. – Холод плюхнулся на скрипучий стул, жадным взором оглядывая соседние столы с бизнес-ланчем для других посетителей. – Жрать хотца, мочи нет…

– И вам, дядечка, не болеть! – ответил Треш подкатившему к ним Ноль-Пятому. Уселся между Холодом и Грешником, достал «Моторолу», включил прием. Рация пошипела, но не выдала ни на экран, ни в динамик ничего кроме скрипучих писков.

– У нас тут связи нет, глушим, – подсказал хозяин заведения. – Нечего лишнюю какофонию создавать, когда народец гуляет. Да и правила конфиденциальности соблюдаются. Никто не стуканет, никто не обидится. Тимур, твою в дышло!

– Я здесь, шеф! – подскочил к столику невысокий татарин в национальной тюбетейке. – Что будете заказывать, уважаемые?

– Уважаемые желают жрать! – выпалил Холод, ковыряя вилкой серую скатерть. – И желательно побольше!

– Для начала подкрепиться, а потом у нас разговор к тебе будет деловой. О-очень весомый! – Треш, слегка улыбнувшись, взглянул на Ноль-Пятого.

Хозяин чуть не вскочил с инвалидной коляски, обнажив два ряда золотых зубов и разводя руками:

– Ох-ма-а! Я рад, Треш, я безмерно рад! Нечасто я получаю заманчивые предложения от гостей. А уж от тебя наверняка услышу нечто действительно интересное. Очень рад! Ну, кушайте, отдыхайте, потом и обговорим все. Приятного аппетита, парни!

– Че-то какой-то слащавый он, этот инвалид, – пробурчал Холод, когда хозяин бара укатил дальше по залу, а официант-татарин принял заказ и убежал, – напоминает мне одного барыгу в Зоне… Прям точь-в-точь, только без ходуль. Так ты с ним, Данила, хочешь обговорить наши дела? Чего-то мне не нравится этот типец…

– С ним, Ден. А вы с Грешником мне поможете. Сегодня у нас, так сказать, кастинг. – Сталкер хмыкнул и подмигнул друзьям. – Набор наемников в отряд. Ты потом снарягой зай-мешься, Анжела и Злата – провиантом, Грешник – транспортом. Позже попробуем все вместе проверить бойцов на вшивость. А сейчас давайте поедим, а то желудок еще с час назад войну кишкам объявил.

Друзья кивнули и стали разглядывать интерьер заведения, вслух поражаясь его красотами и отвешивая легкие шуточки. Вскоре принесли и завтрак.

Трапеза затянулась – ели не спеша, переговариваясь, подошли девчонки, отчего внимание народа полностью переключилось на их столик. Здесь никто не знал новых гостей, но вскоре слушок, пущенный официантами Ноль-Пятого, достиг ушей завсегдатаев бара. К тому же появились те, кто не понаслышке знавал путников.

В дальнем углу ютился слепой Буллит. Тот самый, который попал под воздействие «дуги», но не превратился в зомби. Помощник Фараона, которого главарь «Шерхана» послал на смерть и бросил на произвол. Дружки довели его до города за Рекой, переплыв водную преграду на самодельном плоту. И теперь по описаниям товарищей, сидящих рядом, Буллит мычал и кривил физиономию, поняв, что здесь присутствует Треш.

– Знакомый овощ, – резюмировал сталкер, искоса наблюдая за мимикой развалившегося на скамье бандита, – уж не знаю сейчас, стоило ли его оставлять в живых, чтобы вот так он теперь корчился и стонал. Жертва «дуги», е-пэ-рэ-сэ-тэ…

– Скорее благодарить тебя должен. Иначе сейчас бы зомбаком лягушек ловил по болотам и высасывал их коктейлями. – Холод скривился и намахнул очередную рюмочку водки.

– А вон еще один знакомый, к нам идет.

– Тоже бандит? – спросил Грешник, кладя руку на чехол с ножом.

– Бывший, надеюсь. Помог ему недавно, так что, думаю, благодарить топает. – Треш повернулся вбок и приветливо кивнул подошедшему.

– Мир вам, земели! Водки не нальете? Трубы горят… – начал было незнакомец в сталкерском прикиде. И тут же, не дожидаясь ответа удивленных гостей, шепотом закончил: – В номер не возвращайтесь, растяжка там. На улице засада «демонов». Они знают, что вы здесь и куда собрались.

Мужик лет тридцати пяти подмигнул и вновь громко попросил ему налить. Теперь его шатающаяся походка, красный нос и развязная речь напрягали, а не смешили.

Быстро сообразивший, но опешивший не меньше друзей Треш кивнул и отдал почти опустевшую бутылку «Зверобоя» сталкеру. Он прищурился и бросил вслед уходящему «пьянице»:

– На здоровье, земляк! Понравится – еще нальем, без проблем!

– Что это было? – тихо спросила Фифа, состроив недоуменную гримасу.

– Анжел, личико ровнее держи, морщины не идут тебе. Ничего не слышали, но все учли, да, друзья?

Товарищи посмотрели на Треша и покивали, лица же их по-прежнему выражали крайнюю степень удивления.

– Холод, на тебе растяжка в номере, ты у нас в этом спец. Грешник со мной, наведаем добренького хозяина, девчонки, вы продолжаете кушать. Никаких кадрилей с местными. Ясно выражаюсь?

– Да уж куда яснее! Мы вроде как обе замужние, да, Злат? – толкнула подругу Фифа.

– Все. Разбежались, но спокойно, незаметно.

– Кто это, Треш? – Холод стрельнул глазами в сторону, куда ушел предупредивший об опасности.

– Лабуда. Бывший ренегат, бывший сталкер, короче, везде бывший. Сейчас бродяжничает.

– Доверяешь ему?

– Нет. Но это не сложно проверить. Пока не подводил. Покойные ныне Упс с Саблей тоже вроде не косячили. До поры. Потом облажались с этим тотемом и «демонами». Кстати. Опять сатанисты! Их же выбили из Южного. Какого хрена они в городе оказались?

– Треш, ты забыл про Варвару? Она и у нас в городе орудовала как шпион Нумизмата. Кто бы думал! – Холод нахмурил лоб и почесал бритый затылок.

– Ладно, проверим. Всех проверим. Работаем, парни.

Троица встала из-за стола и ретировалась на выход. Девушки остались пить горячий кофе, рисованно дуя в чашечки и искоса следя за посетителями отеля. Взгляды многих не сулили ничего хорошего, источая только липкую похоть.

Проходя мимо одного из столиков, Треш узнал в сидящем беглого фараоновца, которого недавно спас от шипунов на краю болот. Оба кивнули друг другу с добрыми улыбками, подмигнули. Микола проводил Треша благодарным взглядом и вновь вспомнил детали того происшествия, когда он остался один на большом камне в окружении страшных пауков, брошенный товарищами, а сталкер спас ему жизнь. За такое водкой поят до конца жизни. Микола чувствовал себя должником, поэтому стал усиленно думать, чем может отблагодарить Треша. О его славе уже бывший бандит, вставший на путь сталкерства, за эти дни был наслышан сполна. Многие местные хвалили следопыта, перемывали косточки в долгих пьяных разговорах, травили байки. Один лишь Микола мог со стопроцентной уверенностью сказать, что Треш действительно свой в доску, реальный пацан. Микола проглотил очередной стакан настойки и, размышляя, стал барабанить пальцами по столу.

* * *

Ни разговор с хозяином бара, ни допрос горничной, ни слежка за улицей не внесли ясности в создавшееся положение. Ноль-Пять божился, что в его заведении не может быть никаких ловушек, «демонов» и подвохов, а уж тем более – угрозы жизни постояльцам. Охрана пожимала плечами, Лабуда исчез из бара. Оставался последний способ проверки – осмотр номера. Как раз в этот момент появился Холод, объявивший, что за дверью протянута тонкая нить и закреплена динамитная шашка с ударно-нажимным детонатором.

– Такая фигня разнесла бы не только вошедших, но и пол-этажа отеля. Вот сволочи! Они не вам, они мне войну объявили, твари. Смерть выродкам! – Ноль-Пять разразился проклятиями и матом, стуча кулаком по подлокотнику коляски, отчего она жалобно заскрипела.

– Этот твой знакомый оказался прав. Нас подстерегают. Враг не дремлет. А че, «демоны» стали разбираться в растяжках и минировании? Что-то новенькое. Если им кто-то хорошо не помогает… – заметил Холод, аккуратно дезактивируя смертоносный заряд.

– Ты забыл, Ден, среди них кого только нет! И бывшие вояки, и сталкеры, и бандиты, – задумчиво проговорил Треш. – Но меня сейчас другое волнует… Кто и как успел узнать про поход и решил нам препятствовать? Плохой это признак. Фигово.

– Треш, я сейчас накручу хвосты своим СБ и обслуге, заброшу инфу Старейшинам, а потом мы сядем и тщательно обговорим цели вашего дела и условия. Ты же в рейд готовишься? А значит, много чего вам нужно в путь. Так? Я понял, о чем пойдет речь. Не дурак.

Треш переглянулся с товарищами, хмыкнул и кивнул.

– Только давай, Ноль-Пять, не мучай свою обслугу, нечего им знать про то, что уже знаем мы. Найди лучше Лабуду, нужно с ним кое о чем перетереть. Засаду, видать, вечерком сварганят. Тоже подготовимся. Да, Холод?

– А то! Я им устрою Бейрут, нафиг! Шестерки долбаные…

– Кстати, хозяин, не сочти за грубость, покажи затылок свой, – попросил Треш, подойдя вплотную к Ноль-Пятому, – нужно удостовериться, что ты не один из них. Доверяй, но проверяй!

Владелец отеля скривился в ухмылке, но понимающе кивнул, отогнул ворот украинской сорочки и обнажил шею. Чисто. Не считая пота и бородавки.

Они разошлись, чтобы встретиться в подсобке бара, тайно понаблюдать за народом в зале и заодно обсудить дела. А еще Трешу предстояло провести набор наемников в ряды отряда. Определить и выбрать самых-самых из тех, кто тут находился. Среди которых могли быть и недоброжелатели, и, возможно, даже шпионы-диверсанты.

* * *

Ноль-Пять живо откликнулся на просьбу Треша о закупке снаряжения, провианта, экипировки и аренде транспорта. Мозг барыги отсчитывал проценты, бонусы и прибыль, а язык уже болтал о другом. Обсудили все нюансы коммерческого соглашения, договорились о ценах. Хозяин сильно и не перегибал, даже сделал скидку в виде бесплатного проживания на ближайшие несколько суток, а сталкер старался особо не торговаться. Оба понимали выгоду и необходимость союза. Помощник Ноль-Пятого, приникший к потайному глазку в стене между подсобкой и общим залом, периодически докладывал им о состоянии дел, о подозрительных людях или разговорах. Смышленый малый замечал все, анализировал и выдавал свои умозаключения. Ноль-Пять довольно кивал головой, утирал потную шею и подмигивал партнеру, давая время обдумать и ему. Треш делал свои выводы, лихорадочно о чем-то размышлял и все время смотрел на часы. Скоро обед, а для операции еще ничего не было сделано, кроме договора о закупках. Кругом враги, шпионы и ребусы в голове. Чего-то не хватало во всей этой цепочке событий и людей. Порядка? Логики? Начала действий?

Из громких пьяных и тихих трезвых разговоров по ту сторону стены выяснилось, что народ наслышан о делах Треша, его побеге из Западного форта, походе, пребывании на Больших Лужах, стычках и даже о намерениях податься куда-то за пределы Пади. Например, беглый «легионер», дезертир из отряда полковника Харда, объявил, что его командир-тиран подался на восток. Зачем – неизвестно, но информация вызвала бурю восклицаний и обсуждений. Захват Южного форта тройственным союзом враждебных группировок тоже не давал народу покоя. Пьющие ежедневно напропалую с утра до вечера мужики галдели без умолку и растрезвонивали все, что знали.

– Бывший топтун ФСБ, – Ноль-Пять показал толстым, с перстнем, пальцем на помощника, – опыт слежки и прослушек имеет огромный. Свой человечек, хотя и жадный до денег. Мне по фигу, работает он еще на кого или нет, я вслух свои планы никогда не озвучиваю. И про твои дела, сталкер, тоже не собираюсь никому рассказывать. В этом можешь быть спокоен.

– А я тебе и не говорил, зачем и куда мне нужно. Тут все чин-чинарем, партнер! – Треш улыбнулся, пожал руку собеседнику и услышал виброзуммер «Моторолы». Кто-то вышел на связь. Кто же?

На экране появилась надпись латинскими буквами: «Budte ostorogni. Zasada v noch. Sredi naemnikov tvoego otryda okagetsy predatel. Slushai serdze i sledi za amuletom». Абонент не определен. Номер его тоже.

«Засада. Ночью. Предатель среди тех, кого наберу в рейд?! Охренеть! Как это возможно знать сейчас, если никто не знает, кого именно я выберу? Или здесь каждый второй шпион?! Вот дела-а…» Треш, удивленный, что послание пробилось через заглушку, стер запись, убрал рацию в карман куртки, расстегнул молнию. Бросило в пот, стало трудно дышать. И тут же осенило: «Отец написал! Почему латиницей? И тоже про засаду ночью. А ночью мы будем еще здесь, в оте-ле. Выступать только утром. Получается, слова Лабуды не гон, все сходится. Растяжка, засада – время совпало! Ну что ж, хорошо. Идем дальше».

– Ноль-Пять, что у нас с транспортом? Какие предложения будут? Только не велосипеды, самокаты и сплав по Реке.

– Гы-ы, шутник! Транспорт найду любой. Это зависит от направления вашего рейда и рельефа, по которому вы двинете.

– Рельеф? В Крайние земли, вдоль Реки на север. Нам нужно обойти Падь и достичь Котласа. Там сегодня жарко, я обещал помочь Старейшинам Северного форта и выровнять ситуацию на севере Пади.

Треш, конечно, назвал ложное направление движения группы. Меньше народу знает – лучше и дольше можно поспать! Даже поставщика всего оборудования для отряда сталкер не мог посвятить в истинные детали операции. Потом можно извиниться за вынужденную ложь в целях безопасности и успеха рейда, а сейчас нужно было гнуть свою линию.

– Ого как! Сильно. Что-то сомневаюсь я насчет дороги через Крайние земли вдоль самых Пустошей. Хренотень там полная. У нас с Мертвой заставы постоянно приходят неважные новости. Набеги то кочевников, то мормонов, то «павианов». Чума и радиация. Аномальные стихии похлеще, чем в Пади. Стоит ли рисковать так и лезть в эту задницу, чтобы немного сократить путь до Котласа? Через саму Падь не легче будет? Тем более, вы уже прошли оттуда сюда. А, сталкер?

– Не лучше. Враги знают наш путь сюда, догадаются, что пойдем им же и обратно. Поэтому нужна другая дорога. Тем самым мы обойдем все ловушки и препоны с востока. Там, глядишь, и «страйкеры» помогут. Что за Мертвая застава? Слышал краем уха про нее, где она точно?

– Форпост на востоке, за Рекой. Прямо на границе с Пустошами. По Соглашению между Старейшинами фортов на заставе поочередно несут вахту бойцы «Вымпела», «Альфы» и местные ополченцы-добровольцы. Раз в квартал меняются. Сейчас как раз контингент наших волонтеров там дежурит. Примерно полста человек. – Ноль-Пять закурил сигару, при-чмокивая от удовольствия толстыми губами.

– Почему Мертвая?

– Так там вокруг могильная местность, все высушено и выжжено, блуждающие аномалии и пик радиации. Короче, полный абзац!

– И как в этой могиле живут и несут службу защитники? – Треш вскинул брови.

– Кто-то должен охранять Южный форт с востока и вовремя сообщить о надвигающейся угрозе. Город тоже не может быть оголен с той стороны. Вот и сбацали заставу недалеко от Тамбов-града. А то Восточный форт сильно далеко, от связи с ними часто толку нет, помощи тоже ждать неоткуда.

– А Мертвая застава так ваще, типа, сразу помогла, когда бандиты с карателями напали на Южный! – Треш ехидно скривился, думая о своем.

– Ну, так оно. Только напавшие на Южный форт пришли с севера, а не от Мертвой заставы. Караульные до сих пор могут даже не знать про случившееся. Если, конечно, им не сообщили по связи, а с ней, сам знаешь, перебои были… Слушай, сталкер, а может, вам через Мертвую пройти? Крюк небольшой сделать, все равно в обход Пади на север двигать, а?

– Это еще зачем?

– Если бы вы прошли через Мертвую, завезли бы туда груз. Подкинули ребятам провианта, боеприпасов, питья, медицины. А? Наши Старейшины жирную галочку бы тебе впаяли в дневник. Да и я по уши рад буду. Ну, Треш!

– Хех… Ты-то стопудово счастлив будешь. Товар сбагрить да поиметь навар хороший от Совета. Как пить дать!

Ноль-Пять поерзал в кресле, ухмыльнулся, лукаво поглядел на сталкера. Пустил клуб дыма.

– Есть такое. Не без этого. Выгода хорошая. Я и тебе подарок сделаю. Парням твоим и девчонкам. Треш, помоги, а-а? Так удачно подвернулся ты мне. Век не забуду твою помощь! Как раз же идешь в обход почти через Тамбов.

– Посмотрим, что ты мне там за снарягу отвесишь и как проводишь… А насчет Мертвой заставы покумекаем всей коман-дой. Может, и сговоримся.

– Лады, сталкер, заметано! Сделаю все пучком, как в лучших домах Парижа! Не беспокойся. И охрану дам – проводить вас за город. Утром накормлю до отвала. Так… – Ноль-Пять задумался на секунду, – транспорт лучше вам необычный дам. Договорюсь тоже бесплатно. Ну-у… почти бесплатно. Поездом давно катался?

Треш онемел от удивления. Привстал и вытянулся струной. Такой идеи ему даже в голову прийти не могло, хотя уже не раз размышлял – на чем двинуть в Пустоши, чтобы поберечь ноги. Лошади точно сдохнут от радиации и засухи, для броневиков и вездеходов нужно много топлива, да и далеко не везде они смогут проехать через Пустоши. Водные преграды не пройти, мосты почти все разрушены. А поезд?! Вариант тот еще.

– Ты серьезно, Ноль-Пять? А как?! Откуда такая роскошь в наше время?!

– Как, как… Каком кверху! Слышь, Скок, иди сюда, – щерящийся золотыми россыпями зубов барыга позвал помощника, дежурившего у стены с потайным глазком, – неси карту мне. Ту, что на стене моей опочивальни висит. Живей давай!

Скок кивнул и умчался по коридору. Ноль-Пять довольно вытянул губы трубочкой и стал разминать шею.

– Ща тебе покажу район, там застава и дороги. Железка тоже указана. Во все направления. Найду машиниста тебе профи. Зарядим тепловозик, посадим охрану с вами, загрузим ребяткам на Мертвую пару вагонов, и дунете поутру. Как и хотели. Будете там уже в полдень.

– Все это чудненько, только чего не пошлешь туда без меня локомотив с грузом и охраной?

– Карты не те. На моих полагаться хреново. Железка идет до Тамбова, а в сторону Мертвой нет путей. Там придется пешкодралом шуровать. До вечера. Путь опасный и трудный. Тепловоз с моими доходягами отправишь обратно, а сам до заставы дунешь. До нее от жэдэ узла сотня кэмэ. Там тебя встретят. Нормально?

– А как я два вагона потащу на себе по Пустошам? Ты че, Ноль-Пять, с дуба рухнул?

– Да пошутил я насчет двух вагонов, так… немного… На платформе фургон разместим, набьем его грузом, скинете его на станции и шуруйте дальше!

– Вот геморрой. – Треш вмиг погрустнел. Мысль о железнодорожной экскурсии таяла на глазах с этой доставкой непонятного груза и лишних глаз почти до места, где отряду нужно, по идее, срулить на сторону. Но и отказывать почти на ровном месте одному из авторитетов города на Реке тоже было чревато.

– Треш, чую, дело выгорит пучком. Все будет в ажуре! Обещаю, с моей стороны никаких косяков и лажи, скидками и помощью завалю досыта. Соглашайся, парень. Ты у нас стимул и оплот смекалки и везения в Пади. Знаю, скажешь, что не торгаш, не любишь кучу народа, бедлам с мышиной возней этой. Но делов-то всего?! Вы туда идете все равно. Прихватите груз, доедете на нашем транспорте, и все. Переночуете на Мертвой заставе и со свежими силами в путь сами по себе. Думай, парень!

Минуту сталкер соображал, прокачивал назойливый взгляд барыги, размышлял над возможными сбоями такой корректировки, потом мысленно махнул рукой:

– Заметано! Но учти, Ноль-Пять, никаких подвохов, абсолютное взаимопонимание, поддержка, никакой инфы на сторону и все твои обещания мне с командой в карман!

– Ясен пень! По рукам!

– Я займусь набором бойцов, позову – поможешь мне? Ребят толковых набрать, а не мускулы и любителей пострелять да поживиться. А ты займись транспортом и прочей лабудой. Кстати… о Лабуде, не видели его больше? Где он обитать еще может? Возьму, пожалуй, его в отряд. Проверку прошел, о ловушках сообщил честно. Да и сталкерит по Пади неплохо.

– Поищем этого чертяку. Есть нычка одна у бродяг тут недалеко. Сделаем. Ты это… гм… расплачиваться чем будешь? За снарягу, охрану и транспорт, – Ноль-Пять расплылся в жадной улыбке, потирая ладони.

– Арты берешь? Или инфой важной всякой да точками на карте со схронами?

– Рассмотрю все варианты.

– Лады, бизнесмен, будет тебе коммерческое предложение, от которого ты не сможешь отказаться.

Треш подмигнул, пожал пухлую руку барыги и направился к выходу.

– С тобой приятно иметь дело, сталкер! Все проведем чики-пуки, не боись. Потом на карте доскональнее покажу, что, как и куда. Дела идут – контора пишет… – промурлыкал Ноль-Пять, а когда Треш скрылся за дверью, громко заорал на весь коридор: – Скок, твою растуды, ты где так долго?! Бегом ко мне, тормоз в тапочках!

* * *

К обеду в зале было накурено так, что хоть топор вешай. Гвалт тоже усилился, народу прибавилось порядком, снующие акулами между людских островков, окружающих столики, официанты еле справлялись с заказами. Трешу с Холодом отвели стол на отшибе, в кармане огромного помещения ресторана. Чуть скрытый портьерами кабинки, сталкер мог позволить себе наблюдать за большей частью гостей и попивать капучино. Холод, попыхивая сигариллой, смаковал пивко.

Ноль-Пять, не вынимая изо рта толстой кубинской сигары, давал рекомендации и наводки. Вызвали первого претендента, которого положительно охарактеризовал хозяин бара. За столик троицы подсел вызванный помощником Ноль-Пятого рослый скромный парняга со строгим лицом и пудовыми кулаками. Наколка на тыльной стороне ладони «Савва» подсказывала, что ее хозяин – бывший уголовник или чувак, живущий по понятиям.

Треш хмыкнул и косо посмотрел на барыгу. Тот заерзал на кресле и мимикой показал, что все в порядке.

– Кто таков? Расскажи о себе заказчику, – попросил Ноль-Пять.

– Савва Псковский. Сталкер. Стреляю, дерусь, ничего не боюсь. Но точно сгожусь. Все.

– Скромно и складно, – заметил Холод, с иронией поглядывая на верзилу.

– Ну, драчунов и борцов нам не нужно, чай не на чемпионат по боям без правил собрались, – резюмировал Треш без тени смущения, – стихами заговорил, Савва, хотя на поэта не похож. Смотрю, тут у вас уже все давно отрепетировано? А, партнер?

– Дык, уж сколько заказов поступало на вольный наем. Ходоков собирали, водили, и… не все возвращались. Поэтому так кроет сладко, – ответил Ноль-Пять, похихикивая.

– Сколько ходок и куда? И кем раньше слыл?

Здоровяк посмотрел на сталкера и усмехнулся. Он понял, что заказчик не зеленый, разбирается в выборе бойцов, знает Падь. Поэтому скрывать не стал:

– До Судного дня контрактником на Кавказе. До сталкерства в поселении работал на мельнице. Потом следопыты стали брать с собой. Приучили к розыску беглых и поимке рабов. Пару раз ходил до Москва-Сити, раз с кочевниками до Черноморья. Едва вернулся живым… На Мертвой заставе чалился пару вахт. Возьми меня, парень, сгожусь в походе. Лямку тянуть умею, тему знаю, видывал всех тварей Пади. А что большой сильно да грубый, не суди строго. Я ведь сначала делаю, потом думаю. Но команды старшего выполняю четко. Не ссыкун и не барагоз какой. Сгожусь, верно толкую!

Треш прищурился и посмотрел на Холода. Мнение барыги ему сейчас побоку, а вот подсказка спецназовца была более весомой.

– Пулемет знаешь? – спросил Холод, в упор разглядывая амбала в защитном камуфляже.

– И пулемет, и РПГ, и с миномета стрельну, если надо. И секирой помахать тоже могу.

– Лады. Хорошо. Я за!

– Понял. – Треш кивнул и задал еще вопрос. Необычный, но нужный ему, чтобы потом все ясно было. – Кто враги у тебя, Савва? С кем не в ладах живешь? Колись сразу и здесь. Нам лишние проблемы с хвостами не нужны!

Здоровяк ухмыльнулся, сверкнув железной фиксой, потер щетину и хрипло пробурчал:

– Фараоновцы. Они особо. В долгу у них, не поделили кое-чего однажды, встретившись на узкой дорожке. Я и их четверо. Ну, я и прошел первым. Уж сильно узка тропинка была. На ней трое лежачими и остались. Последний сбег и настучал Фараону. С тех пор я в их этом… черном списке. А так… еще каратели да «альфовцы».

– А вояки чем не угодили тебе, богатырь?

– А кому они вообще тут угодили? Любого спроси, вона, в баре, вряд ли найдется сподвижник «Альфы»…

– Ну ладно, понял. Берем тебя, Савва Псковский. Условия и требования обговорим позже, но внакладе не останешься.

– Знаю, хозяин намекнул уже. Благодарствую. Пойду готовиться. А… да… еще вот что, – Савва приостановился у занавески, почесал шею, – к чему и как далеко готовиться?

– К смерти, чувак, к смерти! Иди, пакуй манатки. Выдвигаемся утром и надолго. И никакой водяры сегодня! Усек?

– А то! Не дурак вроде. Понял. К смерти, говоришь? Ну, че, клево, как раз для меня. Засиделся я тут. Пора и со старухой потягаться вновь. Спасибки!

Когда верзила ушел, громко топая берцами, троица переглянулась.

– Значит, хозяин выдал уже тут всем?! Ништяк, партнер. Супер. Че еще им пропел? – Треш скривился, предполагая, что так примерно и будет.

Ноль-Пять стал божиться и причитать, что никому ни-ни, что все тихо и в порядке, только намекнул народу. Холод хохотнул и громко цыкнул от негодования. Треш попросил позвать следующего.

В кабинку зашел бугай в два раза больше прежнего, представился Чеченом, промямлил что-то нечленораздельное на вопрос Холода, начал бычить и переспрашивать, дерзить. Треш отправил его восвояси. Тот неохотно ушел, и то когда Ноль-Пять шикнул на него, зло нахмурившись.

Третьим оказался простой стеснительный парень из охраны Совета Старейшин с необычным прозвищем Ра. Его смущению не было предела, отчего Треш даже хотел поначалу отослать претендента обратно. Но выяснилось, что Ра обладал широкими познаниями в области географии, медицины, биологии и истории. И хотя последняя мало могла пригодиться в рейде, сталкер проникся умной речью парня, его поведением и кредо. По всему стало ясно, что Ра из редких сохранившихся интеллигентов, воспитан, образован. Очкариком он не был, но заворачивал такие фразы, что Треш ощутил себя недоучкой, а Холод вообще растекся в лужу, начесывая затылок. Кроме того, Ра знал три языка, был в прошлом кандидатом в мастера спорта по спортивному ориентированию и люто хотел отомстить «черным карателям» Харда, которые недавно сожгли деревушку вместе с жителями и родителями парня.

Трешу импонировало то, что Ра движим местью и при этом остается чист умом и совестью, спокоен как танк и рвется встретить любые неприятности. Взяли сталкера без замечаний и споров.

Двоих бывших наемников, чересчур рьяных и борзых, Треш запорол на корню. Они много говорили, крыли матом не по делу, хвалились и сыпали чрезмерными достоинствами. Их эго следопыт понизил до плинтуса и отправил прочь. Таких гавриков он уже встречал за эти годы – спеси много, а толку мало. Дорожат своими жизнями пуще остальных, пострелять готовы только из укрытий, капризны и первыми тянут руки за отступление. А еще они революционеры и бунтари. Когда пахнет жареным или появляется слабина в командовании, такой типаж норовит завладеть руководством и оказаться на белом коне. Даже через трупы товарищей.

Очередным наемником стал худосочный тихий физик-механик по прозвищу Самоделкин. Бывший инженер с научной степенью, и сейчас, после Судного дня, занимающийся новаторством и постоянным придумыванием чего-либо стоящего для жизни в тяжелых условиях, работы и войны. Он вечно что-то изобретал, иногда ему удавалось продавать свои творения на благо жителям и воинам. Но в городе к нему относились как к блаженному.

– Самоделкин, – Треш едва скрывал улыбку от прозвища кандидата и его лоховатого вида, – а что ты можешь предложить нам? Мы отбираем в группу только самых-самых. Тех, кто умеет стрелять, бегать, силен и храбр в бою. Словом, приносящих пользу для боевого отряда, заметь – в дальнем походе! Ты вообще когда-нибудь участвовал в схватках с мутантами или врагом?

– Я? М-м… нет, не доводилось принимать прямого участия в боестолкновениях, но я давно живу тут, разбираюсь в нравах и правилах Пади, я… могу… – мямлил тщедушный, убогого вида очкарик, потирая конопатый лоб и смущенно теребя в руках танковый шлем.

– Я против, Дань! Ну, че это за чудо такое? Ребенка нянчить в рейде? Не-е. – Холод сморщился и отвернулся, корча гримасу Ноль-Пятому.

– Ты, чучело, чего молчишь-то? Скажи заказчику про свои достоинства, дела, работу! Чем-нибудь похвастайся, прыщ на ровном месте! – не удержался хозяин отеля, хлопнув по столу. – А то ведь не возьмут и подумают, что я им всякий хлам подгоняю, а не спецов! У-у! – замахнулся издали Ноль-Пять.

Мужичок резко вздрогнул, бросил на сидящих испуганный взгляд и зашлепал губами, продолжая комкать специфичный головной убор.

– А что… гы-ы… у него есть достоинства какие-то?! – заржал Холод, но поймал укоризненный взгляд Треша и опять отвернулся, закрыв лицо руками.

– Говори, Самоделкин! Говори. Иначе зовем следующего. У нас мало времени, – попросил Треш, потягивая остывший кофе.

– Я могу… Могу вам сгодиться… я умею… то есть… я так волнуюсь…

– Ну-у, спокойно, инженер! Так что ты там умеешь? – взялся за подсказки следопыт. – Можешь, например, соорудить из зажигалки гранату? Или добыть воду в степи?

– Ха, – прыснул из угла Холод.

– Могу! – неожиданно громко воскликнул Самоделкин, заставив даже спецназовца сделаться серьезным и удивленно обернуться. – И воду из песка добыть, и еду из ничего, и из карабина гранатомет соорудить! А еще у меня есть модифицированные респираторы, я изобрел новые «параллаксы» с ночным видением и оптическим зрением! – громко, как из пулемета затараторил изобретатель, не замечая, как открываются рты у заказчиков и округляются от недоумения их глаза. – А совсем недавно я собрал дрон! Он при относительно небольших габаритах и весе может достигать потолка в пятьсот метров, вести цифровую съемку местности и прокладывать путь!

Повисла недолгая пауза. Первым не выдержал заинтересовавшийся Холод:

– Это чего сейчас было?! – ошарашенно смотрел он на Самоделкина. – Офиге-еть! Ты серьезно, инженер? Дрон?! Каков ресурс его работы? Дальность управления, зарядка, чем снабжен?

– Обычно я никому не разглашаю всех нюансов, но в вашем случае… гм… как потенциальному заказчику…

– … Ты уж расскажи, будь добр, Кулибин! – Треш облизнул губы и, подтянувшись, насторожился, будто узнал местонахождение «искры». – От этого зависит не только твой прием в команду, но и, возможно, покупка нами твоего самолетика! Вместе с тобой, конечно.

– А я… – опять пробурчал, замявшись и опустив плечи, Самоделкин, глубоко вздохнул и решился: – Я и хотел вам предложить вместо оплаты за дрона… Куда бы вы ни держали путь… Взять меня с собой. Я же могу и чинить все подряд, и вообще…

– Ого – компот! – вырвалось у Холода, который обратил весь слух и зрение в сторону инженера. – Ты, моделист-конструктор, давай не перегибай тут палку! Ишь, хотелки у него. Если ты через километр загнешься и сломаешься от ветра, как прикажешь поступать? Самолетик оставить себе, а тебя пристрелить как загнанную лошадь?..

– Ден, обожди, – уже находился на своей волне Треш. – Слышь, инженер, рассмотрим твой вопрос, обещаю! А теперь поподробнее чуток – что по наворотам твоего дрона?

Самоделкин обвел всех троих пытливым взглядом, словно удостоверялся в правдивости обещаний и серьезности намерений, затем сообщил:

– Дрон типа «Шутер М». Когда-то делали для военных, разработки остались… гм… достались мне после Судного дня. Я и раньше баловался ими. Мой дрон работает от артефакта «батарейка», поэтому имеет весьма приличный ресурс. Беспрерывный полет до пятнадцати часов. Потом подзарядка. Постоянная съемка до семи часов. Радиоуправляем. Геометрия крестообразная. Скорость до шестидесяти километров в час. Снабжен маяком, механизмом захвата и сброса.

– Упс. Че, с него бомбить можно противника? – осклабился Холод.

– Нет, его грузоподъемность не позволит взять на борт даже гранату, но капсулу или контейнер до ста граммов может унести и сбросить в заданной точке.

– Красиво! А дальность полета и управления?

– Я еще работаю над этим, но пока до двух километров.

– Ого! Так это уже неплохо. – Треш уже решил для себя, что дрона… вернее… Самоделкина нужно включить в отряд, а вслух сообщил: – Давай так, инженер, если твои штучки действительно вытворяют то, что ты нам тут напел, а кроме того, пройдешь проверку на вшивость, то мы возьмем тебя.

– Спаси-ибо! Но я не вшивый… я не…

Холод в очередной раз сморщился, а сталкер пояснил:

– Твою лояльность к нам и ненависть к врагу, твои связи, контакты. Если ты не крыса, то все будет пучком.

– Хорошо. Я не крыса, уверяю вас!

– А чего ты там про гранатомет сказанул? – Холод подсел ближе к Самоделкину. – Оружие какое-нибудь можешь усовершенствовать?

– Да любое! Оптику хоть на гаубицу приделаю. Магазин любого автомата увеличу, глушители, анатомию приклада и цевья, дальность стрельбы могу спроектировать, гранаты различной мощности, калибр…

– … А чего ж тебя такого хорошего вояки к рукам еще не прибрали? – перебил инженера Холод.

Самоделкин густо покраснел, за него ответил Ноль-Пять:

– Он как-то попал в лапы «Беты», поиздевались козлы над мужиком. Э-э… короче, вместо обрезания отрезание сделали бедняге. Теперь он как бы и не мужик. Извини, Саныч!

– Как это? – Треш нахмурил брови, пытаясь представить образ трансвестита.

– Ясно, яйчишки вспороли бедолаге. Вот суки! – проворчал Холод, сжимая кулаки.

– А-а, о… Дык, слышь, Самоделкин, нету уже твоих обидчиков на этой грешной земле. Капутики им!

– Я в курсе, – промямлил инженер, поднимая взгляд на сталкера, – и знаю, что это сделали вы. И очень благодарен вам, хотя и никогда не ратовал за месть и злобу на злобу. Поэтому, услышав про вас и набор в поход, воспылал желанием оказаться рядом с героем. Спасибо вам огромное! Да и засиделся я на одном месте, все пальцем в меня тычут: лох да лох… А я что, скотина домашняя?! Я показать в деле себя хочу, в бою, помочь настоящим воинам, а не гнить в каморке мастерской!

– Да поняли, поняли тебя, услышали! Все, принят. Но после проверки…

– …На вшивость! – подхватил инженер слова Треша и вскочил с радостным лицом. – Благодарю. Я отработаю! Я не ударю в грязь лицом. Я…

– …Часы «Заря»! Иди уже, Кулибин. Собирай свое сокровище, «параллаксов» десятка полтора нужно, прибамбасы всякие бери, чтобы взрывные дела в гору шли у нас, оптику, винтики, шпунтики всякие. Условия найма сообщу позже. Давай.

– Может, перерыв? – предложил Ноль-Пять. – Подкрепиться не желаете, друзья-товарищи?

– Давай. Ден, зови девчонок и Грешника. Поедим и продолжим. Пяток бойцов еще нужно да проводника по Пустошам. Хозяин, как там транспорт?

– Отдал распоряжения. Работают люди. Карту когда посмотрим?

– Давай сейчас.

– Правильно! Я мигом.

Минуту спустя все трое разглядывали топосъемку Пади и ее ближнего зарубежья. Треш расстроился, что не видно части Пустошей, куда им на самом деле предстояло держать путь. Но район Тамбова, железнодорожного узла и Мертвой заставы изучили тщательно. Обсудили маршрут, нюансы, затем пообедали.

Шоу талантов «Минута славы» продолжился. Приняли в отряд трех воинов, бывших бойцов «Вымпела». Нормальные, серьезные парни, до Судного дня служившие в ВДВ, неоднократно топтавшие Падь. Позывные Зима, Вальтер и Ксенон. Переговорив с каждым, Треш с согласия Холода одобрил всех троих. А вот четвертого запорол.

Представившись Сантьяго, парень лет двадцати пяти, в старом тельнике, облегающем спортивное тело, и с черной повязкой на голове долго пытался навязать себя заказчикам, нахваливая свои способности. Все его навыки сводились к совершенству владения десятком видов восточных единоборств. Чемпион Европы (как он представился раз пять) являлся абсолютным победителем почти всех турниров по кикбоксингу, карате и рукопашному бою. В Пади иногда устраивали турниры по стрельбе или боям без правил, но «чемпиона» на них старались не пускать, так как итог заранее был известен. Может, он и действительно мог в двухметровом прыжке с разворота снести пяткой яблоко с головы спарринг-партнера, но Треш скептически отнесся к его способностям и отказал рукопашнику:

– Извини, чемпион, но мы не Шаолинь идем покорять, мне мускулы спортивные в рейде не нужны, драться ни с кем не придется. Подпускать врага на кинжальный удар мы не собираемся. Стрелок из тебя неважный, ты только кулаками махать отлично умеешь. Ноль-Пять, давай следующего.

Каратист начал было качать права, дерзить, но владелец отеля быстро унял его спесь и выпроводил. Правда, в ответ прозвучала какая-то угроза, типа, еще встретимся на узкой дорожке, но Треш молча кивнул и бросил очередной взгляд в зал. Он мимолетом уловил разговор незнакомца, в перерывах между поглощением самогонки с воодушевлением рассказывающего о своих подвигах. И все бы ничего, в барах посетители часто травили байки и хвалились своим героизмом, но обрывистые фразы мужика с внешностью бродяги вызвали бурю эмоций в голове сталкера. Он понял, кто там хвастается, и криво улыбнулся.

– Не-е, они страшные, как атомная война. Мочить нужно этих троглодитов всегда и везде. Что их выродков, что взрослых обезьян. Короче, завалил я всех под корень. Трех самцов, и выкосил весь их род, который напал на меня. Как справился один, не знаю! Благо в рожке патронов хватило. Поделом другим будет. Че-е? Не-е, какая месть? У них реакция, как у мертвого свинорыла, вот еще, буду их шугаться! Че? Сам ты мясоруб! Сказал же, расстрелял всех напавших с колена. «Калаш» – штука верная.

«Тварь ты этакая! Порубил и стар, и млад троглодитов, пока воины их на охоте были. А потом в Пади все думают, чего это пещерные такие злые и нападают на людей нормальных! Урод. Да я тебя…» – подумал Треш, но, поймав вопросительный взгляд Ноль-Пятого, осекся, а вслух спросил:

– Вон того героя, Охотника за троглодитами, пожалуй возьму. Сгодится в отряде. Зови его, партнер.

– Да на черта он сдался нам, Данила? Сморчок какой-то, – возразил Холод.

– Треш, я тоже бы не советовал этого проходимца. Отребье какое-то, даже кликухи его не помню! – высказался Ноль-Пять.

– Ниче, грузчиком попрет, такие хитрецы тоже под рукой нужны. Пускай. Ты это, партнер, не зови его сюда, а сам скажи, что берем его под очень хорошие проценты. Наслышаны о его злости к мутантам и все такое.

– Как скажешь, Треш. Хозяин – барин!

– Ну, что, дружище, хватит нам бойцов? – выдал вдруг Холод, зевая. – Еще в дорогу собираться. Снарягу получить на складе Ноль-Пятого да с ночной засадой разобраться.

– Согласен. Огорчает только одно. Из знахарей и травников никого не нашлось… Ладно, разберемся как-нибудь сами. Ты, Ден, как спец-вояка, займись оружием и боеприпасами. Девчонки, как и говорили, пусть по провианту с Ноль-Пятым отработают. Я перетру условия договоров с добровольцами и подключусь к вам.

Треш стал разминать ладонями лицо, потер глаза. Усталость от моральной работы иногда казалась тяжелее физической. Лучше пару километров по пересеченке бегом, чем сидеть вот так и жилы тянуть из себя и незнакомых мужиков. Он ощутил себя работником отдела кадров, отчего сморщился и встал со стула. Захотелось подышать свежим воздухом, но только что по радио объявили штормовое предупреждение на ближайшие пару часов.

В Пади такое часто водилось – стихии со стороны «дуги» или из Пустошей с охотой наведывались в Южный форт, буйствовали непродолжительное время, но глумились нещадно. Разруха и трупы стали визитной карточкой блуждающих аномалий.

За пластиковыми окнами, укрепленными ставнями и решетками, завыло дико и протяжно, будто крысоволк маялся от запора. Буря окутала город желтой пылью и с лихостью стала долбить постройки. Чтобы через час-другой мгновенно улетучиться и оставить печальные воспоминания о жестокой действительности Пади.

Глава 8. Крайние земли

Добрую половину ночи пришлось дежурить в засаде. Фифа и Злата заняли позиции на высотках, наполовину разрушенных ураганами, где выявили стрелка. Злата послужила наживкой, грамотно дефилируя перед носом замаскировавшегося снайпера, а когда он решил по-тихому снять ее, сработала Фифа. Потом он долго лежал с пробитым черепом возле ног Златы, засевшей на месте его лежки, на девятом этаже здания.

Убитый явился дополнительным доказательством подготовленной засады сектантов на группу Треша. Сам сталкер с Холодом и Грешником спрятались в домах улицы, на которой высился отель. Незаметно покинув бар через черный ход, друзья рассредоточились вдоль прилегающего проспекта и стали шерстить наиболее подозрительные места. Тихо и аккуратно. Двух «демонов» снял Холод, ловко орудуя «Рысью». Треш в паре с Грешником устранили двух других автоматчиков, а одного взяли в плен. Спеленали, намяли ему бока, потом приступили к допросу. Скоротечному и жесткому. Потому что церемониться с врагом, поджидающим с одной лишь целью, никто не желал. Но коренастый бритоголовый сектант с двумя шестерками в виде тату на затылке и в экипировке лже-«каскадовца» упорно молчал. Вскоре Холод сообщил, что взял еще одного, который оказался более сговорчив.

Молчуна-пленника, сыпавшего проклятиями, быстренько отправили в царство Сатаны, а присоединившись к Холоду, выбили из второго «демона» занимательную информацию.

Нумизмат дал распоряжение перехватить группу Треша и ликвидировать всех. По возможности свалить вину на «каскадовцев», пребывая в их форме и оставив некоторые доказательства причастности группировки к убийству. А также забрать святые артефакты и какой-то там кристалл у Треша. С его трупа. Сектанты в союзе с карателями Харда и шпионами «Всевластия» владеют частью информации по предстоящему походу сталкера, работают на опережение и готовы на все, чтобы завладеть всеми артефактами Армады. Где головные силы союзников сейчас, пленный не выдал, видимо, и не знал точно. Связь держали по рации.

Пока Треш обсуждал с Холодом новости из уст захваченного «демона» и его судьбу, Грешник неожиданно эти уста заткнул навечно. Он поднялся с корточек, вытер нож от крови и, словно прочитал заупокойную молитву, сухо промолвил:

– За моих ребят, снарягу которых эти дьяволы на себя напялили. Либо сняли с убитых, либо с тех, кто стал зомби…

Треш переглянулся с разведчиком, тот понимающе кивнул. И все трое продолжили поиск других сектантов. Но больше никого не обнаружили и сами засели в ожидании врага.

Спустя два часа группа Треша в составе полутора десятков бойцов еще затемно выдвинулся к вокзалу. Там их поджидало звено охраны Ноль-Пятого с двумя машинистами, а также шипел старенький тепловоз с тремя пассажирскими вагонами. Заняли пустующий и, коротко попрощавшись с провожающим Скоком, без лишних проволочек отбыли в путь.

Так начался рейд вновь сформированного отряда Треша в неизведанные места, которые не манили привлекательностью, а ждали со всеми своими чудовищными подарками.

* * *

На окраине города прямо на рельсах стоял человек. Машинист, предупрежденный Ноль-Пятым насчет опасности ловушек и засад, дал команду помощнику застрелить незнакомца. Но зоркий Треш успел высмотреть в нем Лабуду и отменил приказ машиниста.

– От кого хоронишься, сталкер? – спросил первым делом Треш, поднимая на борт транспорта радостного знакомого.

– Догадайся с двадцати раз, следопыт! От тех самых, что вы покоцали недавно у таверны. Теперь они шухер объявили по району, меня ищут отомстить за то, что вас предупредил.

– О как! Ладно, сталкер, потом поведаешь о своих приключениях, сейчас будем проезжать опасное местечко.

Треш отдал команду занять позиции по обе стороны вагона, Лабуда быстро поприветствовал присутствующих, несколько удивившись разношерстному контингенту и, не мешкая, устроился рядом с Самоделкиным, которого явно нужно было в бою оттеснить за спины других. Инженер не терял времени даром и пыхтел над небольшим аккумулятором к своей очередной игрушке. Сталкер периодически прятал его голову ниже вагонного окна, что-то ворчал и изредка выглядывал поверх, изучая проплывающую местность.

Окрестности не радовали глаз: слегка холмистые степи, редкий кустарник, остовы техники и пепелища бывших дач. И ни одной живой души. Ветер носил пучки трав и пыль, частые аномалии кучковались, в основном, по низинкам. Передок локомотива предусмотрительно оборудовали антианомальной приспособой в виде трала с куском кварца, величиной с бочку, на закрепленной кованой подставке. Опытные старожилы говорили, что кварц защищает от аномалий какими-то чудодейственными свойствами, впитывая смертельные выбросы стихий. Самоделкин объяснял это пьезоэлектрическими способностями диоксида кремния, отводящими негативную энергию аномалий. Треш крепче сжал свой кристалл, еще больше уверовав в силу его кварцевого материала. «Златке нужно достать такой же. А для этого, как объяснил отец, встретить Шелестова. Где же вас, “альфовцы”, носит?»

– Лабуда, ты вояк не встречал поблизости?

– Ты же их неделю назад кончил всех в союзе с бродягами Боцмана в тульских землях!

– Я не про случайно забредших туда «бетовцев», а про «Альфу». Где сейчас можно найти полковника Шелестова?

– Не ведаю. Мне вояк встречать резона нет. Думаю, и вам не стоит. А если…

Договорить Лабуда не успел, дернувшись и надавив на Самоделкина, опять высунувшего голову выше, чем надо:

– Бойся! Кочевники.

Вместе с его фразой раздались многочисленные выстрелы снаружи, пули и дробь тут же защелкали по обшивке вагона, резкими звуками нагоняя жути в сердца пассажиров. Сбоку, из соседнего плацкарта, застучал пулемет Саввы. Двуствольный МПК на триста патронов в твердых умелых руках автоматически превращался в трупокосилку, поэтому и здесь возымел должное действие. Невидимые очереди сбивали смуглых кочевников, скакавших на лошадях с намордниками-респираторами. Их футуристический видок кому-то, может, и казался комичным, но лично для Треша явился жутковатым зрелищем. Разодетые в меха, кожу и ветровки всевозможных оттенков и качества, верховые жестко падали, ломая кости себе и животным. Пули калибром семь шестьдесят два миллиметра выкашивали первый ряд самых наглых и смелых, особо не пугая их и не останавливая. За ними скакали следующие, а за теми еще разрозненный ряд степных убийц. Местные кочевники, говорят, отличались крайней жестокостью к рабам, и особенно женщинам. Пуская пленницу «по кругу», озверевшие отморозки тем самым добивались смерти бедняжки и получали неслыханное удовольствие от процедуры. Попасть к ним в заложники означало верную, изуверскую кончину.

Зная об этом, защитники рьяно поливали свинцовым дождем атакующих, не жалея патронов и матерных слов. Как будто последние усиливали мощь пуль. В ответ летели стрелы, копья и картечь. Крупные дробины не пробивали обшивку вагонов, но, разлетаясь, поражали более обширную площадь, чем одиночные выстрелы. Еще немного, и, казалось, налетчики смогут пойти на приступ вагонов, а оборонявшимся придется вступить в рукопашную схватку. Несколько взрывов вдоль пыхтящего поезда дополнили боевую составляющую нападения, но сбили драйв абордажа. Кочевники, не ожидавшие такого дружного весомого отпора, дали слабину. Пачками теряя убитых и раненых, они утратили фору и стали отставать от набирающего скорость поезда. А ведь заказчик предупредил их о том, что нужны внезапность и двусторонний напор, что защитники будут жалеть патроны, потому что им еще предстоит идти далеко.

Машинист выжал из своего детища максималку, отчего локомотив взвывшим динозавром рванул пуще прежнего вперед, разнес хлипкий завал из строительного мусора, смел диковинным тралом «энерго», сторожившую рельсы за баррикадой, и устремился дальше. Дым, копоть, искры, канонада, визг пневмоприводов, скрежет железа, матерная брань. Звуковая гамма разносилась далеко по округе. Ее отчетливо слышал заказчик, восседавший на верблюде за барханом, покрытым бессмертником. Колючая трава колыхалась на ветру, песок кружил вокруг холма и высокого человека в сером балахоне с клюкой в руке.

– Ушли, черти! Ох, зароет меня «Всевластие» за очередное упущение. Проклятье! Ладно, есть еще шанс на Мертвой заставе. Да и на станции можно устроить этому сталкеру ловушку. Будь он проклят!

Кочевники окончательно сбавили обороты атаки и нехотя отстали. Им сейчас оставалось только собирать своих сородичей, которых по степи вдоль железнодорожного полотна валялась добрая половина, проклинать умчавшихся врагов и слушать брань заказчика. А поезд, издав протяжный победный гудок, покатил дальше, змейкой теряясь среди коричневых барханов Крайних земель.

* * *

Обсуждений и эмоций, как ни странно, последовало по окончании боя немного. Бойцы собрались бывалые, тертые, в меру скромные и молчаливые. Один лишь Гнус (оказалось, так звали того бродягу – убийцу троглодитов) бурно торжествовал и хвалился якобы пятью убитыми кочевниками. Товарищи искоса смотрели на него, ухмылялись и не обращали внимания на треп болтуна. Никто еще там, в баре, не приветствовал его воодушевления по поводу уничтожения троглодитов, да и не верили ему. А тут и подавно, даже заметили в пылу боя трусоватость и заторможенность бродяги. Многие недоумевали, зачем Треш взял в команду прохвоста, которого обычно сторонился всяк уважающий себя житель Южного форта. Но сталкер знал, зачем ему необходим был этот сказочник и проныра. Ведь обещание нужно выполнять, а злопамятные троглодиты ищут убийцу их семей и ждут отмашки Треша.

Поезд, мерно раскачиваясь, упорно несся к неровному горизонту. Там находилась конечная станция, за которой, как заверил Ноль-Пять, железной дороги уже не было. Но Треш втайне надеялся, что барыга был не прав, а в нужную сталкеру сторону путь все-таки пролегает. Колеса стучали на стыках рельс убаюкивающе, хотелось расслабиться и забыться, но недавний налет кочевников иглой сидел в голове, заставляя каждого оставаться собранным и бдительным.

Лабуда шутил и подтрунивал над нерасторопным Самоделкиным, угрюмый Савва Псковский перезаряжал пулемет, бойцы сноровисто набивали опустевшие магазины патронами, поглядывали в изрешеченные окна, облегченно вздыхали. А кто-то даже, молясь про себя, крестился.

В голове Треша вопросов не убавилось, мозг опух от дум и переживаний. «Хорошенькое начало секретного рейда! Записка в научном комплексе, засада у отеля, сообщение по рации, инфа Лабуды, кочевники эти. Что же еще будет впереди?! Страшно подумать. Не только за пределы Пади не успели выбраться, но и отъехать от Южного форта, а уже палок в колеса сколько… Впереди горная местность, угольные шахты. Явно троглодитов там встретим. Сдам им подарок! Так. Нужно договориться с машинистом насчет халтуры. Железка на восток точно должна быть. На старой карте я ее видел. До Саратова. Мертвая застава. Это запасной вариант. Еп-пэ-рэ-сэ-тэ, и зачем я согласился на просьбу Ноль-Пятого? Хотя, чем ногами топать и пятки стирать, на поезде сподручнее! Но крюк все же придется делать. А если кого-то потеряем из отряда, на форпосте наверняка можно будет нанять пятерку бойцов. И с Лабудой переговорить насчет его темных делишек. Не нравится мне все это! Ох, блин, не нравится…»

Местность сменила окрас и рельеф. Песчано-глинистые барханы остались позади, потянулось редколесье с пятнами засушливой почвы и белесыми ореолами солончаков. Но гуляющие по округе стихии не унимались: танцующие смерчи, витиеватые воронки, переливы миражей и клубы радиационной пыли.

Счетчики пищали время от времени, народ неохотно натягивал маски, перчатки, наглухо закрывал отвороты одежды. Прибежал помощник машиниста, попросил помочь вставить новые стекла взамен разбитых выстрелами. Оказалось, что в составе специально для таких случаев имелся их внушительный запас. Как ни верти, а радиационной пыли в вагоне становится меньше. Пару аномалий трал локомотива все же снес, кварц потрескался и дымил, оплавленное железо креплений грозило сдаться и оставить без защиты несущийся поезд. Вообще в Крайних землях, что разделяли Падь и Пустоши, количество аномалий резко сокращалось при удаленности от «дуги». А вот дальше, в безжизненных пустынях и степях на востоке, снова появлялись смертельные ловушки, и даже такие, которые не встречались в Пади.

Треш проводил взглядом уже едва светящуюся полоску «дуги» на западе, почти невидимую на таком расстоянии и в переливах знойного воздуха, после чего присел на изрезанный дерматин нижней полки. Сквозь чистые стекла противорадиационной маски на него с умилением смотрели серо-зеленые глаза. Злата потянулась к сталкеру, положила руку ему на бедро. Из-за многочисленных карманов и обвесов, набитых амуницией и боеприпасами, нащупать под слоем одежды тело любимого оказалось сложным делом. Треш улыбнулся, ощущая тщетные попытки девушки, и приобнял ее. Сидящий напротив Грешник закрыл глаза под окулярами противогаза, чтобы не смущать парочку. Вагоны мерно раскачивались, поезд набрал скорость на прямом участке и, поднимая тучи песка, понесся к видневшимся на горизонте остроугольным копям.

Скоро конечная. Скоро нужно будет спешиваться. Надо же, как быстро добрались в это непростое время!

* * *

Станция встретила отряд пустотой и безмолвием. Целые, не разрушенные временем и стихиями здания, почти невредимые стекла, выцветшие баннеры реклам, часы на столбе, стрелки, застывшие на цифре «один». Мусора нет, видимо, ветра давно унесли его прочь, в низинку, что тянулась вдоль перрона. Ни трупов, ни признаков жизни. После Пади, кишащей мутантами, врагами и живородящей флорой, здесь показалось до дикости тихо и спокойно.

Холод обменялся с Трешем жестами и громко скомандовал:

– Снять маски, радиация ниже нормы. Всем покинуть поезд. Строиться.

Народ стал недоуменно переглядываться, некоторые зароптали.

– Че, блин, в армейке, что ли? – пробурчал Гнус, нехотя спускаясь со ступенек вагона.

– У нас новый командир, екарный бабай?! – криво усмехнулся Лабуда.

Треш попросил машиниста и его помощника немного побыть в дозоре, кинул им бинокль, а сам присоединился к спецназовцу, зло уставившемуся на Гнуса.

– Бойцы, – начал сталкер, ощущая некое стеснение и чесотку между лопаток, – мы прибыли на узловую станцию Крайних земель. Через полста кэмэ на восток начнутся Пустоши. Наш путь будет пролегать туда. Но для начала нужно доставить груз Ноль-Пятого в Мертвую заставу. Мужикам, длительное время оберегающим всех находящихся в Южном форте, нужны провизия и боеприпасы. Некоторые из вас сами были на их месте, поэтому знают правоту моих слов. Что необходимо сделать в этом случае? Прочесать станцию. Найти транспорт, заправить его топливом, которое мы привезли с собой из города. Загрузить транспорт и отправиться на заставу, на северо-восток. До этого вызвать из форпоста встречную коман-ду сопровождения. Ночевать будем там. Я рад, что мы не понесли потерь в пути и сможем…

Треша прервал машинист, торчавший на закопченной крыше локомотива с биноклем. Пожилой усатый дядька с седыми висками в униформе железнодорожника показывал пальцем на последний вагон:

– Одного завалили нашего. Охрана Ноль-Пятого.

– Понял тебя, папаша! Бди дальше.

– Бзди дальше, папаня! Гы-ы, – хохотнул Гнус.

– Разговоры в строю! – Холод подошел ближе к развязному бродяге. – Слышь, ты, гроза троглодитов! Ротик прикрой, имей уважение к товарищам, да еще пожилым. Хавальником своим в баре будешь щелкать и трындеть там побасенки свои гнилые, ясно?!

– А че такого…

– …Умолкни!

Треш затронул плечо спецназовца, тот отстранился.

– Так, бойцы, вижу, не все дотямкивают здесь… Мы строго обговаривали с вами условия договора, соблюдение прав и обязанностей каждого в отряде. Но сейчас я не о том, – сталкер прищурился, – командиром боевой части изначально является Холод. Слушаться его безоговорочно. Любое неповиновение в бою будет расцениваться как предательство и в лучшем случае повлечет за собой исключение из команды со всеми вытекающими. А в худшем… наказание – смерть. Крыс в отряде не потерпим! Учтите это.

– Точняк, вояки!

– А особо ретивым и борзым перед смертью будет длительное наказание в виде исправительных работ! – Треш зыркнул на Гнуса, постоянно сплевывающего под ноги. – Гнус, ты идешь в распоряжение Саввы на погрузочные работы. Ясно?

– Чего-о?

– Тебе ясно?! Или ты еще не все понял?!

– Вот попадалово! Да понял, понял я, начальника! – Бродяга скривился и стал шепотом материться. Лабуда с укором посмотрел на недовольного Гнуса и толкнул его плечом:

– Пасть закрой, чучело! Надоел уже, право слово. Детсад…

Только Холод начал раздавать распоряжения, как помощник машиниста, стаскивающий труп с крыши вагона, закричал.

– Слышите? Что там? Где-то на востоке.

Народ притих. Скрип ближнего к людям баннера отвлекал, но издалека смутно доносился гул.

– Гроза?

– Тс-с, тише.

С минуту все стояли, не издавая ни звука, полностью обратив слух в сторону непонятного шума. Гром то прерывался, то превращался в грохот канонады.

– Гроза? Так-то здесь, в Пустошах, она бывает смертельной. – Треш посмотрел на друга. – Что скажешь, разведчик?

– Да че-то не очень похоже на гром. Не гроза это. Но и на войнушку не смахивает. Не пойму, че такое. Эй, Семеныч, видно там чего-нибудь?

Машинист долго всматривался в горизонт, но отрицательно помотал головой.

– Давай я гляну? – предложила Злата, тряхнув винтовкой с оптикой.

– Отставить. Так, продолжим перекличку и раздачу заданий. – Холод привлек внимание к себе и посыпал распоряжениями дальше: – Итак, Савва, ты за старшего. Возьми пять человек, обеспечь быструю и аккуратную выгрузку вагона, складировать все вон у того блок-бокса. Треш, со Златой и Фифой прошерстите станцию, чисто ли здесь. Грешник, ты с тремя бойцами найди авто… короче любые колеса надежные, чтобы пять тонн можно было перевезти на пятьдесят верст. Бойцам Ноль-Пятого обеспечить охрану поезда и места работ. Тебе, Ра, вон там, на крыше выставить пулемет и бдеть округу. Не дай бог кому-то незамеченным подобраться и ухватить нас за мягкое место!

– Есть!

– Отлично. И еще, воины. – Холод искоса глянул на девушек, затем нахмурил лоб и состроил злую гримасу, рассматривая строй подчиненных. – У нас в отряде два бойца женского пола. Это отличные снайперы и следопыты. Кроме того, наша надежная медицина. Прошу любить и жаловать, но… Любить виртуально! Слышали все? И последнее. Девчонки вам не кухня ходячая и не уборка по вызову. С готовкой будут помогать по желанию, на равных с мужиками. А так все питаются в индивидуальном порядке, благо, сухими пайками нас обеспечили. В рейде приказываю соблюдать предельную осторожность и бдительность. Не доверять полдела товарищу, а на все сто выкладываться самому. Нам будут встречаться доселе невиданные аномалии, мутанты и, наверняка, враждебные группировки. Мы не знаем их вооружения, мобильности, способов маскировки и планов, но обязаны учитывать те критерии, которые присущи только им. Давнишнее нахождение в жестких условиях явно выработало у них адаптацию к здешним условиям, а также те способности, которых, возможно, нет у нас.

– В темноте видят, че ли? Или ссут кислотой?

– Гнус, твою мать, еще слово вне очереди, и пойдешь пешком обратно! – мгновенно рассердился на ухмыляющегося бродягу Холод.

– Слышь ты, выскочка, забодал уже форточку свою открывать не по теме, – зло шепнул сзади Гнуса боец по прозвищу Зима.

– А ты попробуй мне ее прикрой, Лето мое ненаглядное! – шепнул бродяга и мелко сплюнул сквозь зубы.

– Разговоры в строю! Итак, бойцы, прошу проявить максимум внимания в рейде, минимум бестолковщины, слушать мои команды и не строить из себя героев посмертно. Наш рейд и так войдет в историю Пади едва ли не подвигом, потому что на сегодня ни одна душа еще не могла сделать то, что мы с вами собираемся предпринять. Так давайте сделаем ЭТО и останемся живы!

– Ну да, как же! Вона, вояки туда-сюда бродят по Пустошам и ниче, живы, и владения свои бдят.

– Гнус, ты что-то хотел сказать перед строем?

– Не-а, упс… никак нет, товарищ генерал!

– А в печень?

– Никак нет, командир!

– Народ! Извини, Холод, – Треш решил подшлифовать ситуацию, – че за сумасброды? Если я вас набрал в команду в баре, а не на плацу, это не значит, что нужно и вести себя как в харчевне, едри вашу мать! Я четко всем обозначил условия договора – соблюдать все правила и требования старших в отряде. Гнус пойдет отмычкой впереди, это уже решено. Кто-то еще желает высказаться не по теме?

– А че я сделал? Уже высказаться нельзя. Мы же, вроде, команда, как вы тут нам втемяшиваете. Так какого хрена я провинился уже? Свободу слова никто не отменял! – Бродяга аж покраснел от негодования.

– М-м… я ща его урою тут и рельсой придавлю! – не выдержал даже всегда молчаливый Савва.

– Свободы слова не отменяли – это так. А языки длинные отрезать тоже еще не разучились. Бойцы, насчет женского пола и бдительности понятно?

– Это че, телки наших командиров? – шепнул Ксенон.

– Угу, с ними пришли, – ответил через плечо Ра.

– Фифа – девчонка спецназовца, а та с хвостиком, говорят, лучший снайпер у Оружейников. Видать, она при Треше. Тоже, что ли, завести бабенку в походе? А, напарник, как думаешь? – осклабился Лабуда, но, перехватив недовольный взгляд Холода, уставился в небо, делая вид, что посвистывает.

По команде спецназовца народ разбежался выполнять поручения. Всюду слышались говор, бряцание оружия, топот и редкий мат, без которого в Пади было бы скучно.

* * *

Час назад столб желтой пыли так же танцевал в закутке между складом станции и тыльной стеной привокзального магазинчика, как и вчера, как и спустя сутки будет гарцевать в этом же месте. Сталкер по прозвищу Гучи потягивал сигарету и, щурясь от летающей взвеси, следил за небольшим вихрем. «Танцор, е-мое! Вольный гуляка. А нам так вольготно не погулять здесь. Сразу мишенью для кого-нибудь становимся. Вот же… блин, Пустоши! Да еще эта обуза на плечах, че теперь делать?»

Гучи посмотрел вправо, где под навесом из оцинковки сидели на ящиках две женщины и парень. Девушка лет двадцати привлекала внимание своим обаянием: стройная, смазливая, кроткая. Но, кажется, на нее глаз положил этот юноша, сооружавший копье из подручных материалов. Прозвище Волк. Звать Тимом. Так и представился позавчера – Тим Волк. Обыкновенного телосложения, длинные русые волосы, рваные джинсы и безрукавка на голое тело. До дыр протертые перчатки. Натуральный хиппи. Но парень достаточно смелый и бойкий, пару раз опасность встречал решительно и стойко. Правда, это пока были местные мутанты, разобраться с которыми помог и Гучи, пальбой перебивая визг женщин, но храбрости Тиму было не занимать. Сталкер выпустил облачко дыма, шмыгнул носом. С этим Волком можно попытаться выкарабкаться отсюда, только бы оружием нормальным разжиться. Карабин Гучи с парой десятков патронов, кольт с одной обоймой, нож и копье Тима – вот и все, что можно было противопоставить врагу. «А нужно еще выбраться отсюда и далеко чапать. Все бы ничего, но эти бабы…».

Женщина сорока пяти лет с короткими черными волосами вяло поднялась и подошла к Гучи, с опаской минуя танцующий вихрь. На изможденном пыльном лице затаился испуг, неухоженность и загар старили ее, сутулость и рваная одежда выдавали многодневное бродяжничество и дикую усталость.

– Простите, вы не дадите глоточка воды? Ужасно хочется пить.

Гучи не торопился с ответом. Он затянулся сигаретой, чуть прикрывая веки от дыма, добил затяжкой последний табак и, не потушив бычок, откинул его в сторону. Никаких понтов и выкрутасов не было – сталкер не мог ответить на просьбу женщины, потому что с водой действительно была напряженка. Сутки пути по Крайним землям забрали из его фляги все содержимое, попотчевав шесть сухих глоток. Две из которых оказались перегрызены степными псами в недавней схватке. А теперь жажда грозила покончить с людьми всего в трех метрах от воды. Нормальной чистой воды, таящейся в неработающем холодильнике магазина.

– Мне что, в ладошки тебе поплевать? – Гучи облизнул высохшие губы. Нужно бы бросить курить, и так сушь в горле, но нервы, постоянно пребывающие в напряжении, требовали хоть какого-то успокоительного. – Вон же магазин, сходи, возьми пару бутылочек.

– Но вы же прекрасно знаете, – женщина сцепила руки в умоляющем жесте, – что мы не можем попасть туда. Вы мужчина, вы же можете что-то придумать? Неужели мы умрем от жажды рядом с водой?!

– Гучи, давай заднюю дверь выбьем? Или расстреляем замок?

– Слышь, умник, ты бы лучше обошел округу, поискал чего съестного или нормальное оружие, – сталкер искоса посмотрел на бродягу с копьем, – заодно разведку проведешь. Вдруг к нам опять свора подбирается? Выстрелами пустыми мы привлечем псов снова, и твоя вода потом перейдет вместе с желудком в их утробы. Этого ты хочешь? Выломать дверь. Ишь! Там такая ставня, что тараном не возьмешь… Упс! Таран? Блин, машиной тюкнуть стену или служебный вход магазинчика. Идея!

– Точняк. Слушай, Гучи, может в аномалию эту бросить чего нужного? Чтобы… э-э… разрядить ее. А?

– У меня нет спарок нужных артефактов, а бросать – бросали уже и кирпичи, и металлолом. Ничего. Только угроза жизни от резвой «энерго». А вот с транспортом лучше будет придумать вариант.

– Дык, машин нет, бензина нет. На чем загнать таран?

– Женщина, милая моя, отойди, не мешай думать. – Гучи поднялся с бетонной балки. – Для начала решим проблему с водой и, возможно, хавчиком. Потом будем кумекать насчет дальнейшего пути. Билеты на поезд вам не обещаю, но маршрут составить надежный могу.

– Да-а, щас бы билет в купе не помешал. С улыбчивой проводницей, чайком… и котлетами с пюре. – Тим Волк мечтательно вздохнул, опустив импровизированное копье острием вниз. – Может, мы по рельсам двинем, куда-то же они приведут нас? Определим стороны света, и вперед, к людям.

– Это река всегда приведет к поселению, а по рельсам будешь сутками шуровать, и еще непонятно, где в итоге окажешься. У тебя карта есть этой местности? Нет. Запас провианта и воды? Нет. Оружие? Нет. В какую сторону ты двинешь по рельсам? Они во все четыре идут. Тупо на запад? К Пади? Ну, ты пройдешь по ним среди барханов, радиации, мутантов и кочевников со своим копьем?! Нет. Не пройдешь! Так какого хрена… бли-ин, пардон, дамы, какого черта ты тут умника строишь?! Путеводитель, елики-палики! Я бы в штаны нассал от радости… ох… извините, женщины, если ты взял свою палку-копалку и этих двух кракозябр и свалил куда подальше, компас ты мой недоделанный. Уф-ф…

– Ясно! – Тим насупился и отвернулся. Явно обиделся. Он и сам понимал, что Гучи прав, причем полностью. Но поделать с собой ничего не мог, поэтому злился скорее от бессилья, чем от обидных слов попутчика.

– Давайте искать автомобиль. Делать таран, – предложила молодая девушка.

Гучи поправил на плече карабин, одернул полы выцветшей куртки и согласно кивнул:

– Вот именно этим мы и займемся сейчас. Волк, возьми… – сталкер посмотрел на обеих женщин, выбирая себе напарницу, на миг задумался, – возьми девчонку, лясы не точите, а обследуйте вон ту часть станции. Мы с дамочкой поглядим в другой стороне. Ищем транспорт. Любой. Желательно помассивнее и с горючкой. И осматриваемся вокруг, шавки могли по следу прийти. Если что, орите и забирайтесь повыше. Учтите, стрелять я не буду – не ровен час, привлечем кочевников. Эти уроды нас сразу кончат, красавиц наших отшпилят… пардон, дорогие мои, а потом все равно кончат, как и нас! Действуем быстро и скрытно. Вперед.

Тим кивнул, воинственно перехватил копье и жестом позвал девушку за собой. Они исчезли за углом. Гучи отрешенно посмотрел на шипящую аномалию прямо у дверей в магазин, подмигнул женщине и пошел с ней в противоположную сторону. Сияющая, искрящаяся «энерго», пуская метровые всполохи электроразрядов, и не думала освобождать проход, она твердо заняла свой пост и ждала неосторожной жертвы.

* * *

Треш окинул долгим оценивающим взглядом тыл, где трудились каждый на своем участке бойцы его отряда. Несколько человек под руководством Саввы сноровисто разгружали вагон, на котором восседали машинист Семеныч и один из охранников с винтовкой. Здоровяк-молчун тоже не сачковал, а в одиночку носил ящики с боеприпасами к ржавому блок-боксу в двадцати метрах от поезда. Исполнительный резвый Ра водрузил на крыше станции пулемет и бдительно осматривал окрестности. Холод с одним бойцом таскал из другого вагона скарб всей группы, раздавал команды, нет-нет да забирался на подножку локомотива и вглядывался вдаль, в ту сторону, откуда недавно доносился гром. Признаков надвигающейся аномалии или грозового фронта не замечалось, отчего спецназовец хмурился и озабоченно чесал бритый затылок. Другая группа бойцов носилась по закоулкам станции в поисках транспорта. Треш довольно крякнул и поспешил за девчонками, ушедшими вперед.

«Урал», стоявший вплотную к кирпичной стене пакгауза, привлек внимание троицы относительно свежим видом, хотя одно колесо оказалось спущенным.

– Вот это удача! Девчонки, страхуйте, я осмотрю грузовик.

– Есть, кэп! – Злата мило улыбнулась и козырнула, затем закинула винтовку за спину и поползла по ржавой пожарной лестнице наверх здания.

Фифа нырнула на задворки, сняв автомат с предохранителя. Треш залез в кабину и принялся изучать ее на предмет полезных вещей. Датчик показал, что автомобиль не таит в себе скрытых аномалий, а в кузов сталкер не удосужился заглянуть. Поэтому грубый мужской голос за спиной чуть не вызвал разрыв сердца.

– Замри и не шевелись!

Другой голос, более молодой, обратился к взбирающейся по лестнице Злате:

– Слышь, обезьянка, тормози!

Девушка застыла перед самым карнизом, медленно повернула голову и посмотрела вниз. Как же ей стало стыдно, когда она увидела, что попросту облажалась, пропустив засаду! Парень в рваных джинсах направил на нее пистолет и ехидно улыбался. Другой, постарше, засунул карабин в заднее стекло кабины и что-то втирал Трешу.

«Бродяги или бандиты?» – подумала Злата, нервно кусая губу, а вслух произнесла:

– За обезьянку ответишь, фраерок. Сейчас слезу, и ты у меня мартышкой станешь.

Она неслабо испугалась, но вида не подала. Изучив внешность незнакомцев, их скудную амуницию, поняла, что не фараоновцы. «Значит, бродяги. Чуть лучше, с такими договориться можно, но Данила точно не станет вести с ними беседы и, сдаваясь, тянуть ручки вверх».

– Я бандитом никогда не слыл и не собираюсь, красотка!

– Язык придержи, выпендрежник! – одернул напарника тот, что постарше, а сам не сводил пристального взгляда со сталкера в кабине. – Эй, ты, вылазь медленно и не смей дергаться. Вмиг накормлю свинцом.

Треш уже придумал, как изловчится и уйдет из-под огня карабина, да и крыша кабины могла послужить во благо. Только вот за Злату беспокоился, сумеет ли она увильнуть и совершить какой-нибудь финт. Снайперу не привыкать лазить по деревьям. Но тут судьба распорядилась иначе…

– Едрить тебя в ухо и в нос! Треш, ты, что ли?!

– Гучи?! Блин, свинорыл тебе в постельку! Ой, – Треш виновато глянул на Злату, застывшую на полпути к земле, – сорри! Гучи, ты че пугаешь-то так?

– А-а, все-таки испугал я знаменитого непотопляемого сталкера! Испужалси, земеля? Гы-ы. – Гучи опустил ствол карабина, соскочил с борта и обнялся с Трешем. Они хлопали друг друга, искренне улыбаясь, сменив бледность тревоги и испуга на румянец радости. Посыпались вопросы, но голос Златы пресек начатое общение двух старых приятелей, когда-то вместе топтавших Падь:

– Э, дрессировщик, опусти волыну, а то я опущу тебя!

Недоуменный Тим мотал головой, еще не понимая сложившейся ситуации, пистолет в его руке задрожал.

– Волк, убери ствол, это свои. – Гучи принял от парня кольт, ловко сунул его за отворот куртки на груди и снова повернулся к Трешу.

– Волк?! Этот прыщик – волк? Ой, мамочки мои, щас описаюсь от смеха-а! – Злата захохотала, взявшись ладошкой за щеку. – Прям зоопарк собрался: обезьянки и волки. Ой, капе-ец!

Треш с Гучи тоже засмеялись, в отличие от густо покрасневшего Тима, но чуть не сорвавшаяся с лестницы Злата вмиг сделала их серьезными.

– Слазь уже, напарница! Хорошо ты меня подстраховала. Если бы не свой в доску кореш с Западного, щас бы нашпиговали нас свинцом. Спасибо, родная!

Злата тотчас посуровела, закусила губу и молча поползла вниз. Проходя мимо спрыгнувшего с «Урала» Тима, она якобы нечаянно толкнула его, отчего парень налетел плечом на грузовик и сморщился.

– Уолк! Хос-спадя-я! – Девушка цыкнула, криво усмехнувшись, и подошла к сталкерам. – Злата!

– Гучи.

– Модельер из Парижа? – съязвила снайпер, подтягивая резинку на собранных в хвост волосах.

– Следопыт из Западного форта! – парировал сталкер, потирая густую щетину на щеке.

– А-а, ну-у, тогда это вообще все меняет! Не по душу нашего Треша явился? Не заказ Старейшин?

Гучи ухмыльнулся, смело оглядел боевую девушку с ног до головы, как она потряхивает оружием, без застенчивости разговаривает и смотрит в глаза, будто изучает рентгеном.

– Данила, это твоя санитарка или ППЖ? Че-то борзая сильно…

– Ага, угадал. Все вместе. – Треш глянул на Злату. – Ты это… Боец, ты где должна быть сейчас?

– Ой, Господи, да иду, иду! – обиделась Злата и манерно развернулась, только хвостик дернулся вбок. Явно играла напоказ.

– Там со мной еще два груза ходячих, мы как вас заметили, припрятал их мышками, – сообщил Гучи, весело осматривая товарища.

– Эти, что ли? Точно мышки, еле вызволила их из норки.

Сталкеры резко обернулись – из-за грузовика вышли трое. Фифа вела двух женщин, небрежно поводя стволом.

– Ядрен батон, Треш! Ты женским батальоном начал командовать? Или с амазонками Анклава задружил?

– Ага, – сталкер язвительно улыбнулся в ответ, – а сам не такой? Тоже, кажись, в команду не мальчишек набрал…

Приятели засмеялись, Треш познакомил Фифу с Гучи, вкратце выслушал старого товарища, сунув ему и его спутникам фляжку. Толкового объяснения он не услышал, потому что драгоценная вода в руках жаждущих превратилась в несметное сокровище, емкость стала ходить по жадно хватавшим ее рукам.

– Чую, давно вы здесь шаритесь. Чего вас занесло так далеко? Анжел, угости женщин своей водичкой, а то подерутся сейчас.

Когда обе фляжки опустели, благодарные довольные путники представились и устало опустились на щебенку.

Так как время поджимало, за сегодня нужно было выдвинуться к Мертвой заставе и успеть устроиться там на ночевку, Треш попросил Гучи рассказать о своих приключениях по ходу действий. Они стали осматривать «Урал», пытаясь завести его, снайперы дежурили в дозоре. Злата, осознав свой промах, перестала дуться и, кусая губы, восседала за вентиляционной трубой на крыше, бдительно осматривая местность.

Выпавшие на плечи Гучи и его спутников мытарства, в общем-то, не удивили Треша. Нормальные проблемы в обычной ситуации Мира выживших. Год назад сталкер подрядился работать проводником у «Вымпела», который упорно пытался захватить часть Крайних земель, тем самым вырвав эти территории из-под контроля «Альфы». Крайние земли и отличались от Пустошей тем, что оказались населены разрозненными мелкими группировками, не входящими в состав кланов Пади, и при этом имели более-менее приемлемые условия для жизни. Да, сюда частенько захаживали невиданные мутанты Пустошей, блуждающие аномалии с востока и юга наводили страх на население Крайних земель. Но новые виды артефактов, забытые и скрытые склады провианта и оружия, пути торговых караванов, шастающих с юга на север и обратно – все это привлекало засидевшихся в Пади Главарей. Не раз «Вымпелу» приходилось сталкиваться с бандитами Фараона, степными «павианами» и «псами», бывали случаи недоразумений с вояками и «страйкерами». Все мечтали отхватить лакомый кусок земель и застолбить участки пожирнее. Лезли сюда даже «каскадовцы», которым на Плато Зеро стало совсем тесно. Но пока безуспешно. Больше везло военным, бандитам и «Вымпелу». Местных аборигенов эти группировки не боялись, но и ухо держали востро. Случилось однажды, «псы» вырезали группу «вахтовиков» из Южного форта, смену, дежурившую на Мертвой заставе. И, кстати, совсем недалеко от этой станции.

Треш слушал о похождениях Гучи, а сам, возясь со стартером, размышлял о деталях ПДД, как назвал еще там, у Армады, план дальнейших действий отец. Он бы многое отдал за то, чтобы он был сейчас рядом. Вместе бы топали на восток, делились опытом, выручали друг друга. Сталкер вздохнул, вытер пот со лба и стал дальше ковыряться с системой зажигания. Нужно послать кого-то за канистрой, залить топливо в бак. Но перед этим следовало скачать из него бесполезный конденсат.

– Ярый под завязку нагружал меня работой, часто давал сложные задания, но и поощрял чин-чинарем, – продолжал рассказ Гучи, возясь в двигателе и обжигаясь о нагревшийся на солнце капот. – Вот с неделю назад поручил отвести взвод бойцов в Крайние земли, доставить груз до Мертвой заставы, забрать там кое-кого и вернуться в Южный форт. Опускаю гадости, которые нам пришлось преодолеть в пути. Это все те же истории, о чем судачат по барам Пади. Зверье, аномалки, фараоновцы, «псы». Потеряв пятерых, мы дошли до Мертвой. Вахта с Южного пустила нас без проблем. А как иначе? Они дружат с «Вымпелом», союзники, блин. Груз доставили, переночевали. Сутки отдохнул на заставе, бродя по округе, собирая арты и проверяя ловушки по просьбе Аэродрома – старшего на форпосте. У них там накопилось бродяг и рабов с полсотни, в основном тех, что сами притопали живыми и больными со всей округи. Из Тамбова вообще целая ходка паломников была, но в пути почти всех побили стихии и мутанты. Короче, Аэродром ныл и умолял меня забрать все это сборище голодных дармоедов и увести в город на Реке. А потом… Треш, слышишь?

– Угу. Ты, конечно, согласился! Узнаю старого сердобольного приятеля! А что «потом»? Вон те две крали – это все, кого ты привел? Молодец, настоящий гид Ростуризма!

– Тебе смешно, дружище, а мне как-то фигово на душе… Я еще в жизни не терял столько народу, которого подписался вывести в пункт назначения! – Гучи уже успел вымазаться в смазке, на минуту замер, вспоминая не самые лучшие моменты рокового похода. – Вышли, как и положено, на рассвете. Кроме меня с оружием только трое бывалых. Остальные – сумасброды те еще. Пожилые, бабье, даже дети. Я, кого счел нужным, вооружил палками, вилами да топорами. Хоть от зверья отбиваться. Но не мутанты нас выкосили! Совсем, блин, не мута…

Треш замер, когда Гучи внезапно умолк, тут же ощутив холодок в спине. Тихонько вынул штык-нож и про себя чертыхнулся, потому что «Вал» лежал под ним и быстро вытащить его в тесной кабине грузовика не получилось бы. Приподнявшись на сиденье, он увидел через лобовое стекло лицо приятеля с трясущимися губами. Очень напряженное и бледное. Сталкер смотрел в одну сторону, а по его загорелому носу бежала капелька пота. «Опять Злата лопухнулась! Вот устрою ей нагоняй!» – мелькнуло в голове. Треш медленно сел, до боли сжимая рукоять ножа, осторожно разворачиваясь, проследил за взглядом сталкера. И вздрогнул, когда из-за зданий донеслась канонада выстрелов.

* * *

Холод докуривал сигарету, когда увидел фантомов. Окурок вывалился изо рта, который в следующий миг издал лаконичную, но всем понятную команду:

– Атас! Фантомы! Все в ружье-е!

Прошедших не одну горячую точку Пади бойцов не нужно было подгонять. Они расторопно бросились врассыпную, хватая оружие и кроя перрон матом. С крыши вагона первым начал палить из винтовки охранник Ноль-Пятого, затем со здания напротив застрочил РПК Ра. А тут уже и остальные подоспели. Поднялась такая интенсивная перекрестная трескотня, что у нескольких призрачных привидений не осталось даже шанса уцелеть. Они лопались как мыльные пузыри, медленно преодолевая расстояние до жертв. Двое бойцов схватились за головы, пали на четвереньки и стали танцевать брейк. Другие еще усердней обрушили огонь всех стволов на приближающихся монстров, обладающих менталом и гипнозом. Стрелять прекратили лишь с исчезновением последнего фантома. Очень помогли пулемет Ра и дробовик Семеныча. Машинист всегда таскал за спиной короткий «Ягуар», сетуя на несносные времена и нравы.

Оценив обстановку и сбавляя речевые обороты, Холод облегченно выдохнул и начал нахваливать бойцов. Пулеметчику на крыше, наоборот, погрозил кулаком, что, дескать, недоглядел, пропустил хоть и призрачных, но все же видимых мутантов. Ра виновато развел руками и стал перезаряжать РПК.

Сбитых с толку, почти потерявших сознание бойцов привели в чувство, вкололи им антишок. И тут Холод совершил ошибку. Он вынул «Моторолу» и стал вызывать Треша…

Глава 9. Чудеса в решете

Фантом подплыл почти впритык к «Уралу», отчего машина стала раскачиваться и скрипеть. Оба сталкера неотрывно следили за каждым движением монстра. Живородящее чудо, больше похожее на аномалию «энерго», достигало трех метров в радиусе от ядра до кончиков извивающихся электротоков. Сердцевина из кроваво-черного сгустка, по-видимому, являлась мозгом блуждающей нечисти, реагирующей на звуки, движения и электронику. Поэтому знавшие об этом старожилы Пади замерли. Фантом убивал мгновенно, догонял любого спринтера, не брал пленных и не торговался. Он вообще не разговаривал и не был похож на одушевленное существо. Этакий гигантский морской еж, страдающий метеоризмом и потому раздувающийся от невероятного пучения, гудел совсем рядом, норовя нечаянно задеть людей смертельными разрядами.

Треш, не зная, что предпринять, не рисковал даже облизнуть вмиг высохшие губы. А еще боялся неосторожного движения кого-то из товарищей. Или прочего форс-мажора. Который, впрочем, не заставил себя ждать.

Подпрыгнувшая в кармане рация раздалась трелью зуммера так неожиданно, что мозг Треша чуть не разорвало на много маленьких мозжечков. И он явно не мог сообразить так быстро, как рефлекторно сработала его рука. Пальцы мгновенно выхватили «Моторолу», и рация полетела в чрево возбужденного фантома. На щебенку упала большая черная капля расплавленного пластика – все, что вмиг осталось от средства связи. Треш надеялся, что мутант обойдется таким подарком, отстанет и свалит подальше, а вскоре подоспеет подмога. Но он прогадал!

Ужасное нечто стала приближаться к сталкеру, и вот уже щупальца-молнии достигли открытой двери грузовика, начали пробираться в кабину. Зловещие оранжевые протуберанцы изучали металл, старую резину и обшивку сиденья, норовя через секунды кольнуть человека, понять, что мышеловка не пуста. Еще миг, и тварь нащупала бы Треша. Фифа на карнизе крыши зажмурилась, а Злата лихорадочно соображала, что можно сделать, как помочь любимому, готовая сама броситься в схватку или отвлечь монстра. И тут все вздрогнули от недалекого взрыва, гул которого пронесся над домами со стороны поезда.

Фантом среагировал молниеносно – он сжался в метровый шар, похожий на сгусток бордовой плазмы, и пушечным ядром устремился в направлении нового источника шума.

– Вот же проблема! – сумел выдохнуть Треш, молниеносно смахнул бегущий по лицу пот, дернулся из кабины и прокричал: – Злата, рацию мне, живо!

Подхватив на лету дрожащими руками «Моторолу» девушки, сталкер крутнул тумблер и нажал пару кнопок.

– Холод, я Треш. Как слышишь меня?

Треск в эфире, тонкий писк, шипение.

– Да вашу ж в печень… Холод! На связь, срочно!

Рация еще булькнула и ожила:

– Холод на связи! Прием. Чего не отвечаешь?!

– Что у вас там происходит?!

– Фантомов кучу отстреливали! А еще…

– …Не всех отстреляли! С нашей стороны еще один несется!

– Еще? Да это фигня! У нас тут…

– …Ден! Я отвлеку его здесь, а вы подтянитесь!

– Вот черт! Понял тебя. У нас аврал. Взорван груз! Слышишь?! Крыса у нас! О-о, блин… Всем упасть и замереть… Эй, Гнус, едрить тебя…

Последние слова спецназовца утонули в шипении и треске эфира. Треш глядел на динамик рации так, словно пытался через него увидеть картинку перрона и ситуацию с товарищами. Почему-то промелькнула мысль о «туристах» Гучи, которых он повел из форпоста и потерял всех мертвыми. Может, потому, что запомнились его слова, или из-за того, что сам Гучи пялился сейчас круглыми глазами на Треша и странно мотал головой. Яростно, исступленно, дико, как трясутся бедняги, попавшие под ментальный удар псевдоволка или телепата.

Догадавшаяся о причинах Фифа подскочила, сноровисто достала и всадила сталкеру антишок. Тим Волк медленно выполз из-под грузовика, волоча за собой самодельное копье, и не менее бешеным взглядом оценивал ситуацию. Из окна пялились на мужчин растрепанные бледные женщины, Злата быстро спускалась по лестнице, оборвала одну ступеньку-перекладину, чуть не грохнулась вниз, но все же справилась и, возбужденная страшной сценой, кинулась в объятия Трешу.

– А сейчас выманиваем эту дрянь обратно сюда! Но тихо и с толком, – промямлил сталкер, снимая руки подруги со своих плеч. – Живо ищем надежное укрытие без металла и стекла. Бего-ом!

Когда девушки кинулись в разные стороны, Тим побежал за попутчицами, Гучи утер пятерней побежавшие ручьем из обгоревшего на зное носа сопли и прошептал:

– Это именно та срань, которую мы встретили в голой степи. Почти никто не спасся!

Треш проглотил ком в горле, гоня мысль о том, что фантом шел по пятам этой четверки до самой станции и выследил ее, как смердящий шелудивый пес свою загнанную жертву. Отбросив рассуждения, он подтолкнул очнувшегося приятеля и с ним побежал вокруг «Урала» к Фифе, жестикулирующей от пакгауза.

Приземистое здание оказалось тем, что нужно было в такой необычной ситуации. Проникнуть внутрь фантом не смог бы из-за отсутствия открытых окон, дверей и прочих отверстий. Кирпичная кладка являлась естественной преградой от такого рода мутантов, металл бы мог позволить ему передать смертельные токи жертвам, но единственные ворота оказались деревянными. Старая постройка, видимо, еще двадцатого века неожиданно оказалась надежным укрытием от редкого, но ужасного монстра Пустошей, забредшего в Крайние земли только благодаря сбежавшей добыче.

Загнав всех внутрь, в сырое затхлое помещение, Треш приказал Гучи осмотреть его на предмет возможной опасности, а сам встал в створе ворот и задумался. От перрона раздался выстрел, потом по округе пронеслось эхо истошного крика.

– Атас, добрался-таки до наших!

Треш быстро осмотрел местность, ища взглядом нужный материал. Уничтожить фантома можно было либо точным попаданием подствольной гранаты, либо неоднократным дружным залпом картечи. А такого в наличии не было. Или…

– Ты куда, Даня? – вскрикнула Злата, протягивая руку, но сталкер отмахнулся и, бросив короткое «щас», нырнул за угол.

В темном и влажном пакгаузе хоронились не только люди. Гучи сначала учуял запах псины, палец машинально сдвинул флажок предохранителя. Чутье сталкера подсказывало, что здесь враг и, скорее всего, мутант.

– Заткнулись все!

Причитавшие и спорившие женщины вмиг замолкли. Тим тронул рукой, свободной от оружия, плечо попутчика.

– Что?

– Развернулись кругом, – вместо ответа приказал Гучи и направил карабин в темень, – возьми у меня пистолет. Копье отдай бабам. Быстр-ро!

Только он договорил, как чернота проявила сначала две красноватые точки, затем рядом еще и еще. Глаза! Выстроив людей и ощерившись стволами, Гучи тихо сообщил:

– Только не вопим и не бежим! Они это не любят.

– Х-хто-о? – с придыханием, боясь собственного голоса, спросил Тим, целясь в темноту.

– Собаки. И, слава богу, не псевдо… Отходим медленно к воротам. Но ждем. Позади сами знаете кто!

– Атас-с.

– Мамочка-а!

– Что за день такой?

– Рты закрыли! – Гучи собрался в комок, будто сию минуту собирался броситься на мутантов, а не наоборот. – Каждый взял своего пса, не тратим патроны на чужих. Остальным добивать подранков и не давать им схватить нас за горло. Мать вашу-у, а-а… гонь!

Он первым выстрелил в бросившегося самца. Пуля разворотила морду зверя и отбросила его назад в темноту. Рядом ухнул кольт Тима, защелкали стволы Фифы и Златы. Девушка, которой Тим отдал копье, не успела ткнуть им, как одна из плешивых собак сама насадилась на острие, подобно шашлычному мясу на шампуре. Визг и лай мутантов не смог перекрыть грома выстрелов, рева сталкера и писка женщин. Два включенных фонарика на налобных повязках и дневной свет из створа входа с трудом позволяли вовремя замечать бросавшихся из темноты собак. Они перли и перли, будто здесь находилось их племенное логово. Вот уже в ногу женщины впилась злобная клыкастая пасть, в руку Тима вцепилась другая. Гучи принялся махать карабином как дубиной, времени на перезарядку не осталось. Опустевшие автоматы снайперов повисли на плечевых ремнях, в ход пошли пистолеты. Здоровый кобель снес визжавшую женщину с ног и, вгрызаясь в нее, подбирался к горлу. Девушка с копьем сдерживала натиск псины, впившейся в древко. Слюни мутанта брызгали ей в лицо, перекошенное ужасом, и еще больше усугубляли ее моральное состояние. Это грозило обмороком, руки подогнулись, и пес ткнулся мокрым носом в лоб жертвы. Но сильный удар берцем Фифы откинул зверя в сторону.

– Пустая. Ножи в бой! – крикнула Злата.

– Добиваем тварей. Еще чуток, девоньки-и!

Гучи услышал позади себя топот ног, затем знакомый голос:

– Посторонись, народ!

Более опытные в схватках снайперы и Гучи кинулись в стороны. И тут же в комок из грязно-серых худых тел ударила очередь из АК-12.

– Лови, – Треш одной рукой перекинул «Вал» безоружному приятелю, другой поливал мутантов из «калаша». – Девчонки, все назад!

Никому не нужно было повторять дважды – все гурьбой высыпали наружу. Кроме хрипевшей женщины на правом фланге, которую терзали уже два пса.

Треш не стал отвлекаться на них – бедняжке уже нечем было помочь, а боеприпасы теперь стали нужнее во фронтальной обороне. Сталкер с Гучи хорошо проредили наиболее яростный строй зверей, позволив девчонкам перезарядиться.

– Мы!

Фифа и Злата сменили мужчин, отстреливая наиболее строптивых мутантов. Треш сунул магазин СП-5 товарищу, сам ловко перезарядил АК-12.

– Девки, дайте нам сливки снять! Мы.

Новая волна свинца и стали. Два десятка псов бездыханными и дергающимися заполнили сумеречный пакгауз. Остальные, поджав куцые хвосты, дали деру.

– Куда теперь?

– Ты как, пацан?

– Черт, сейчас сюда вернется этот фантом! – Треш снова стал перезаряжать автомат, раздавая приказы. – Дуйте обратно в здание. Закрывайте ворота, оставьте мне щель. Гучи, гранаты есть?

– Откуда ж?

– У меня одна. Девчонки, есть гранаты?

– Не-а.

– Придется сильно рисковать. Парнягу перевяжите, да вколите ему средство от заразы. Гучи, добей сук этих, они опасны ранеными, ты же знаешь. Только мои дорогие не трать, железом коли. Я щас.

– Там же собаки! Нам снова туда лезть? – запричитала было блондинка, с остервенением утирая с миленького личика слюни мутанта.

– Молчи и дуй туда, живо-о! – Гучи подтолкнул девушку вперед и сам вслед за остальными побежал к чернеющему зеву пакгауза.

Закрывая скрипучие ворота, он чуть притормозил и посмотрел на действия Треша. Из-за плеча сталкера выглядывала обеспокоенная ситуацией Злата. Ее любимый мужчина распутывал моток веревки, привязанной к железному ведру.

– Эй, кто-нибудь, несите дохлого пса, быстрее! – крикнул, не оборачиваясь, Треш.

– Чего-о? – Тим округлил глаза, морщась от боли в прокушенной руке, которую ловко бинтовала Фифа. Блондинка, впав в экстаз, яростно молотила раненых псов копьем, больше орудуя им как дубиной и не используя острие.

– Злат, держи под прицелом. Я мигом, – Гучи закинул «Вал» за спину, подбежал к крайнему мертвому псу, но не смог поднять его. Настолько тяжел оказался зверь, несмотря на худобу. Выбрав собаку поменьше, сталкер потащил ее за ногу. Черный след от крови внутри на выходе из здания превратился в грязно-красную полосу.

– Че удумал? Силок сварганить? Накормить эту срань вздумал? – проворчал Гучи, взваливая по просьбе Треша труп молодого пса на мятое ведро.

– Ага. Типа этого…

– Он возвращается! – закричала Злата.

Сталкеры обернулись и увидели плывущий к ним сияющий шар с миллионом мерцающих ветвей.

– Живей вали отсюда! Я сам.

– Сам вали на хрен, земеля! Давай лучше я? – огрызнулся Гучи, разгадав замысел приятеля. Лежащая в ведре Ф-1 с продернутой в кольцо веревкой, одним оборотом перехваченной вокруг дужки ведра, наглядно подсказала способ уничтожения монстра.

– Не якай! – Треш оттолкнул приятеля, начав разматывать веревку в длину. – Шевели колготками, иначе оба сдуемся. Решил себе медаль повесить? А вот фиг тебе!

Гучи ехидно усмехнулся, схватил с плеча Треша автомат, мешавший тому возиться с ловушкой, и побежал к воротам.

– Да-аня! Быстрее…

«Златка волнуется, – ощутил приятную негу от ее заботы сталкер. – Щас я, милая, щас-с…»

Фантом оказался у пакгауза в тот момент, когда ворота захлопнулись. Все замерли. Но громче всех стучало сердце Треша, стоявшего между дорогими ему людьми.

Трещавший жаркий клубок проплыл вдоль стены, замер у ворот, попробовал уколоть их иглотоками, но деревянное покрытие створок осталось безразличным к проверке монстра. Пылающий шар, выжигая вокруг себя озон, разбрасывая паутины разрядов, продолжал висеть в двух метрах над растрескавшимся асфальтом и в метре от ворот, будто раздумывая, куда подевались жертвы.

Окаменевшие люди сгрудились и боялись дышать, ощущая по запаху и треску замерший фантом. Гучи кивнул Трешу на засов ворот, имея в виду отсутствующий замок. Боялся, что мутант сможет распахнуть тяжелые створки и забраться внутрь. Треш отрицательно помотал головой, затем выразительно сглотнул ком в горле и решился. Он потянул веревку, пропущенную под воротами.

Фантом резко дернулся, его плазменная сердцевина вздулась, когда ведро со скрежетом стало царапать асфальт и поползло к воротам вместе с тушей мертвого пса. Треш легонько толкнул Гучи, жестом попросил помощи, а другим показал отодвинуться за кирпичную кладку. Друзья медленно разошлись в стороны, рядом застонала умирающая собака, но никто не обратил на нее внимания. Раскачивающийся электроклубок метался возле ворот, видимо, чуя присутствие жертв и не видя их. Снова усилиями двух сталкеров заскрежетало ведро. Монстр рванул к источнику шума. Десять метров отделяло ведро от здания.

Фантом приблизился к ползущему шумному объекту и кольнул его парой разрядов. Учуяв плоть собаки, аномальное существо с яростью накинулось на нее. Ловушка сработала. Взрыв разметал по транспортной площадке покореженные куски ведра и останки мутанта. Электрический шар лопнул и исчез, а перед удивленными взглядами людей проявились детали и элементы существа вполне живородящего происхождения. Литры бурой крови выплеснулись наружу, словно снаряд угодил в человека-невидимку.

Зрелище оказалось необыкновенным, отчего друзья стояли, раскрыв рты и морща чумазые лица.

– И-йес-с! – Гучи показал непристойный жест останкам фантома. – Туда тебе и дорога, тварь! Треш, ты, чувак, просто красава! Я бы не догадался и не успел.

– Вы и так заняты были. Тоже молодцы. Эвон, сколько тут наворотили чучел! – Сталкер устало опустился прямо на асфальт, покрытый красными потеками, достал фляжку, потряс ею, понял, что пуста, и посмотрел на девчонок. – Найдется чем глотку смочить?

От крайнего здания перрона к ним бежал Холод, что-то крича и размахивая автоматом с подствольником. Спецназовец торопился на помощь, но замедлил шаг, увидев, что уже все в порядке.

Сколько потом было разговоров и впечатлений – просто не перечислить!

* * *

Холод принес нерадостную новость – кто-то заложил взрывчатку в кучу груза Ноль-Пятого и уничтожил почти весь запас. Провиант, боеприпасы, керосин, вода – все, развороченное взрывом, догорало, пуская ввысь густой черный дым. Погибли два охранника Ноль-Пятого, тяжело ранило помощника машиниста, схлопотали контузию двое бойцов из группы Треша. Мало того, что потеряли груз, так еще подтвердилось наличие «крысы» в отряде.

Холод, перепачканный в саже, с приличной ссадиной на щеке, сдерживая матерную брань, доложил о потерях и ЧП. Он тряс автоматом, клялся, что найдет предателя и натянет ему глаза на самое толстое место.

Треш встал, сухо познакомил Дена с Гучи и его оставшимися в живых спутниками. Насытившись водой из фляжки Златы, распорядился:

– Холод, собирай всех, строй на перроне. Гучи, ты у нас вне подозрения, возьми своего парня, обследуй пакгауз, попробуй выяснить – куда делись псы. Не могли же они раствориться в воздухе… Не хватало еще, чтобы неожиданно снова объявились. Ден, одолжи ему свой автомат, а ты, как там тебя… Волк? На, бери пока мой. Вот магазины. Так. Злата и Фифа, вам снова куковать, лезьте и бдите. И чтобы в этот раз ни одна тварь не смогла подобраться к нам незамеченной! Рацию пока твою возьму, Злат. Моей хана. Тебя как величать, чумазая?

– Лена, – ответила оставшаяся из группы Гучи девушка, смущенно поправляя порванную лямку майки.

– Ты это… Лена, приоденься во что-то. Анжел, у тебя найдется что-нибудь для нашей новой пассии?

– Пассии – нет, а бойцу группы подыщем походные шмотки, – парировала Фифа, криво улыбнувшись и подмигнув Злате, покрывшейся нехорошим румянцем.

– Ой-й, кончай тут, никто жениться не собирается! Ленка, пошли с нами, вручим тебе оружие. Копьем ты махала, как заправская амазонка! Ден, потом «Урал» заведем. Все, разбежались. Связь по рации.

– Как ты его без подствольника завалил, а, Рембо? – спросил Холод шагающего рядом сталкера.

– Полюбовно, Ден, полюбовно! Да, Ленка?

Девушка засмущалась, густо покраснела. Через слой пыли и сажи, запекшуюся собачью кровь и струпья засохших слюней угадывалась симпатичная девица. На это обратили внимание и мужчины, Треш и Холод, и Злата, следившая за удаляющейся троицей.

– Ишь, кормой маячит, иде-ет… Пассия, блин. Я ей покажу «Лену», – прошептала Злата и демонстративно отвернулась, рыща стволом винтовки по вызывающим опасение местам.

– Видать, ночевать тут придется. Не в степях же палаточный городок ставить! – Холод промокнул сукровицу на щеке.

– Какие планы у вас, мужчины? – уточнила взбодрившаяся Лена.

Друзья переглянулись и улыбнулись, но Треш миролюбиво ответил:

– Молчи, женщина, твой день – Восьмое марта! Потом посвятим в наши дела, а сейчас доберемся до ребят, будь добра, наведи гигиену, оденься, а то маечка твоя не только с ума меня сведет, но и всех голодных мужиков. Лады? Во-от. Ден, рассказывай, пока идем. Что случилось?

– Только все выгрузили у блок-бокса, как рвануло. Процентов восемьдесят груза накрылось. Про потери знаешь сам. Пока следов «крысы» нет, но мне твой Гнус не нравится! Забодал уже он меня и всех. Может, домой его отправить?

– Нет. Он у нас помеченный, подарок с ленточкой. Скоро избавимся – обещаю. А «крысу» нужно найти, Ден, ох, нужно! Негоже в рейд со шпионом топать…

– Простите, а…

– … Тс-с, Ленка. Ден, что Ноль-Пятому скажем? Все пошло прахом, что теперь на Мертвую заставу доставим? Обгорелые сухарики и воду с пеплом? Нас на счетчик вся Падь поставит потом. Как в глаза вахтовикам смотреть?

– Да хрен его знает! Связались, блин, с этим заказом барыги.

– Ты не трогай ссадину! Какого ты ее щупаешь? Заразу занесешь. Ща дойдем, обработай, а то тут, в Крайних землях, даже воздух заразный, сплошь радиация и биоспоры. Кстати, наши вещи хоть целы?

– Я лично возле них тусовался. Целы. Вычислю, кто у груза крутился дольше всех, за самое драгоценное подвешу вон на том тополе, – Холод бесцеремонно высморкался на ходу, – а вон и наши.

Некогда пустынный перрон стал похож на муравейник: кругом суетящиеся люди, дым, огонь, разбросанные детали груза, десятиэтажный мат.

Да еще и выскочивший навстречу машинист козырнул и сообщил безрадостные новости:

– Товарищи командиры, у меня все плохо! Помощник умер от ран, какой-то гад изуродовал тормозную систему и вывел из строя рычаги управления. К тому же хочу сообщить, что моя дальнобойная «Ангара» изувечена и связи с городом больше нет… Предполагаю, что все это сделал диверсант, совершивший подрыв груза.

– Прелестно! – Холод зло плюнул в сторону и сжал кулаки. – Порву скотину!

– Все интереснее и интереснее в нашем детсаду! – Треш сморщился и побледнел, еле сдерживая себя, чтобы не начать крыть матом. – Ден, строй всех, что там тушить-то, раз почти ничего не осталось. Леночка, извините нас за красноречие!

– Да я понимаю, – промурлыкало нежное создание и сексуально улыбнулось.

– Ра, как слышишь меня? Ответь.

– Слышу тебя, командир, – ответила шипящая рация.

– Что на горизонте?

– Чисто.

– Собак свору видно? – Треш, сжимая «Моторолу», поглядывал на торчавший над крышей шлем пулеметчика.

– Собак не видать. Наших зенитчиц – да, а мутантов – ни одного.

– Ешкин перец, зенитчиц! Какого хрена они так маскируются, что Ра даже их видит? Всыплю, блин, по первое число, чтоб расслабон не ловили. И своей, и твоей, Ден! Хороши-и, е-мое.

– Согласен. Бойцы-ы, стройся-а! – разнеслось по перрону.

– Командир, вижу одного… нет… двух чужих. Вооружены, крадутся мимо депо в направлении от нас на север, – проговорила рация.

– Понял, Ра. Это свои. Потом объясню. Бди дальше, боец.

– Есть.

Холод построил всю команду, включая машиниста и последнего уцелевшего охранника Ноль-Пятого. Отсутствовали Фифа, Злата и Ра, находящиеся в дозоре.

– Так, Ден, – шепнул Треш стоящему рядом спецназовцу, не сводя взгляда с шеренги бойцов, – насчет «крысы». Девчонки отпадают, мы с тобой тоже. Ра все время находился на крыше?

– Да.

– Отпадает. Погибших снимаем со счетов, вряд ли смертничек орудовал. «Крысе» и дальше нужно быть с нами, поэтому даже случайно гад не подставился бы под взрыв. Так?

– Так.

– Машинист? Не думаю. Взорвать, может, да, а коцать свое детище и этим обрекать себя на вечное существование с нами? Не-е… Да и вида он иного, не похож на злого и хитрого диверсанта.

– Тут я не совсем согласен, Треш. «Крыса» может оказаться в любом обличии, и локомотив вывести из строя ради огромных денег и идеи ему за не фиг делать. Мне уже попадалось одно чмо, которое скрывалось под личиной ученого-очкарика, идущего к цели вместе со всеми, идейного, но оказавшегося предателем. Мешков. Не слышал про такого?

– Не. Упустили, что ли?

– Да щас! Твой батя с ним покончил. Сразу стало дышать легче в Зоне.

– В Анклаве, что ли, дело было?

– Ага. Там. История на пять книжек. Так что машинист в теме. Вряд ли он, но пускай тоже под слежкой будет.

– Лады. Дальше. Грешник? Он давно с нами, но никто пока не поручится за его чистоту. Лабуда? Отпадает? Он предуп-редил о растяжке в номере отеля и о засаде. Все это подтвердилось.

– Ну-у, вроде чист. Но, если отпадут все, даже этот Гнус, то про Лабуду стоит вспомнить.

– Согласен. А теперь проведи вводную, да будем собираться. – Треш посмотрел на небо, прищурился, будто целился в одинокого орла, парящего в высоте. – Сейчас я сварганю им дезу. Такую, что все наконец-то и определит. Скажи всем, что ночевать будем сегодня здесь, что поздно идти в рейд, да и опасно ночь на границе Крайних земель и Пустошей проводить. А я проветрюсь малеха.

– Понял тебя, – кивнул Холод и обратился к бойцам с громкой речью. Сначала он начал ругаться, потом пытаться выявлять шпиона, затем поклялся всеми святыми, что порвет предателя на сотни маленьких крысенышей и зажарит их в «энерго». И уж только потом более спокойным голосом сообщил о ночевке на станции. А также попросил всех приглядывать друг за другом, хотя ни ему, и никому это не нравилось. Суровые времена – суровые законы…

Треш прошел мимо тлеющих тюков обмундирования, разбросанных чадящих ИРП, дымящих груд металла и углей от ящиков и залез в локомотив. Удостоверился в погроме там, хотя вообще не разбирался в устройстве тепловоза, оттянул ворот сорочки. И так тяжело стало дышать от кучи проблем, да еще и тут духота давила и тисками сжимала горло.

Он достал карту, в пятый раз уже оценивающе рассмотрел отрезок пути от узловой станции до Мертвой заставы. Северо-восток, пятьдесят пять километров. На север Тамбов-сити, на восток голимые Пустоши. Остальные стороны света сталкера не интересовали. Железная дорога по карте уходила на север и на юг. И на запад, к городу на Реке. А вот на восток никак нет. А лучше бы и туда!

Треш снова уставился в небо, которое через пару часов обещало потемнеть. «Срочно заправить и завести «Урал», погрузить в него остатки груза и людей. Если мало места, тележку или прицеп сварганить. И дуть на Мертвую заставу. Прямиком через степи. А у народа отобрать все средства связи. Пятьдесят верст – это как раз до темноты. Если без форс-мажора. На заправку, сборы и погрузку час. Нормально».

Он высунулся из тепловоза и крикнул понуро стоявшим в шеренге бойцам:

– Так, парни, всем срочно на сбор остатков груза. Холод, командуешь. Машинист поезда ко мне.

Когда все бросились исполнять поручение командира, а пожилой машинист поднялся к Трешу, сталкер решил идти ва-банк:

– Семеныч, на кого работаешь? Кому служишь кроме Ноль-Пятого?

– Себе.

– И все?

– Так точно!

Треш вынул кристалл Армады и попросил дядьку сжать его в кулаке. Тот удивился, но безропотно выполнил просьбу.

– Бомбу ты заложил?

– Окстись, парень. Нет, конечно. Не я. Сам бы руки-то пообрывал тому, кто моего помощника отправил к праотцам, да еще и нагадил мне в кабине.

Треш разжал пальцы машиниста – кварц оставался прежним.

– Гм… ладно, понятно. Хотя… Семеныч, ну-ка сожми снова кулак. Та-ак. А теперь я задам тебе вопрос, на который ты должен соврать мне. Понял?

– Зачем?

– Сделай это, папаша, никто тебя не расстреляет. Проверить нужно эту штуковину. Давай.

– Господи, свят, свят!

– Мил человек, твое отчество Семенович? – спросил Треш, волнуясь так, будто сам проходил проверку на детекторе лжи при приеме на высокооплачиваемую работу.

– Э-э… нет, отчество мое Христофорович. И зовут меня Сигизмундом, а фамилия Рабинович. Честно, клянусь… э-э… всем, что нажил, – хорошо так вошел в роль лгуна смышленый машинист.

Оба аж вскрикнули, когда между пальцев пробился красноватый свет. Будто новогодний шарик зажгли в руке. Семеныч разжал кулак, кристалл сиял алым огнем, который тут же стал таять и исчез вообще. Октаэдр снова принял прежний вид.

– Вот чудеса-а… – открыл рот машинист, завороженный фокусом.

– Да уж-ж, работает амулетик. – Треш убрал кристалл за пазуху, застегнул куртку и подмигнул старику. – Значит, так, Семеныч. Никому ни слова об этом. А сейчас у меня к тебе две просьбы, нет, даже два задания, причем хорошо оплачиваемых.

– Слушаю, старшой! – машинист разгладил усы, довольный таким оборотом и грезами о приличном заработке.

– Первое очень легкое. Ты же должен разбираться в механизмах и грузовых машинах, а?

– А то. У самого всю жизнь до Судного дня «ЗИЛ» был, подрабатывал на нем между рейсами. Что надо, парень?

– Тут недалеко стоит «Урал», возьми нужные инструменты, пару оставшихся после погрома канистр и незаметно дуй туда. Вон, видишь тополь? Справа пройдешь, обогнешь пакгауз и выйдешь к складу. Возле него грузовик. Глянь, оцени, заправь, заведи. Скат пробитый там. Сваргань, подкачай. Короче, Семеныч, на все тебе полчаса, но транспорт должен быть готов к приему груза и людей. Из кузова все лишнее – долой!

– Ого, ничего себе. А он не мертвый?

– Гучи осмотрел движок – целый вроде. Только нет ключа зажигания, топлива, и колесо спущено.

– Вопрос – говно. Сделаем. Гучи? Кто это? У нас вроде в отряде такого…

– Теперь есть. И второй вопрос. Ты, Семеныч, с нами или останешься здесь?

– Отряд до Мертвой заставы?

– Да.

– А там?

– Дальше на север.

– Гм… – машинист задумался. – Пожалуй, я останусь. Буду чинить мамонта своего, куда же я без него? Мой хлеб, моя жизнь!

– Понимаю. Значит, остаешься? Не повезешь нас потом, как с заставы вернемся?

– На север? Отчего ж. Можно, смотря каковы оплата и риск. На Котлас?

– Типа того. Риск большой, но оплата еще больше.

– А зачем тогда Мертвая застава вам? Не по пути же. – Машинист прищурился, догадываясь, что не все здесь чисто. – Если бы я, парень, не слыхивал про тебя и твои заслуги в Пади, послал бы на три буквы. Но чую, что не грязными делишками ты занят, а во благо и добро. Ответишь или рано мне знать?

– Рано, папаша, рано! А ты – хитер бобер, как я погляжу. Кумекаешь. Ладно, чего скажешь?

– Видно будет. Обернитесь для начала туда-обратно живыми, потом и поговорим.

– Заметано, Семеныч. Извини, охрану тебе не смогу дать, только того перца с пукалкой, что остался от бравых телохранителей Ноль-Пять.

– Справлюсь. Закроюсь здесь, и чёрта с два кто ко мне залезет. Сколько времени нужно?

– Сутки.

– По рукам. Ты, смотрю, парень не промах. Далеко пойдешь!

– Ой, папаша, так далеко, что сам не ведаю. Принято. А сейчас тихо, но быстро сбацай грузовик. Мои девчонки поддержат стволами. И это… справа тополя иди, а не слева. Там аномалия серьезная. Невидимка. Давай, Семеныч, постарайся!

– Так точно, командир.

Через сорок минут машинист доложил, что колеса готовы, а бойцы как раз стаскали в кучу весь скарб Ноль-Пятого и свои пожитки.

Холод объявил, что через полчаса соберет у всех гаджеты, раз в отряде затесалась «крыса», так сказать, для пущей безопасности. Кто-то поворчал, другие согласились. После команды «вольно, разойдись» народ разбрелся по территории станции, но недалеко, опасаясь новых сюрпризов здешних неизведанных мест. Кто по нужде, кто переодеться и поискать что-нибудь интересненькое, завалявшееся, полезное. Путь предстоял неблизкий, и под рукой все могло сгодиться: от гвоздя и булавки – до ломика и топора.

Треш приостановил Гнуса, собиравшегося отойти по нужде.

– Притормози, герой, – сталкер подошел вплотную к бродяге, – я опрос провожу среди бойцов, анкету заполняем на предмет честности и преданности. Пару секунд отниму у тебя.

– Командир, ешкин кот, какой на фиг опрос? У меня клапан сейчас прорвет! Давай потом, – возмутился краснорожий хвастун.

– Ты слышал меня?! Это приказ! Руку сюда давай, боец!

– Ох, е-о-о… Кровь брать на анализы собрался?

– Рот закрой! Зажми вот эту штуковину в кулак и держи. – Треш сунул в заскорузлую ладонь кристалл, свел его пальцы на амулете и задал один-единственный вопрос: – Теперь скажи, братец кролик, на кого работаешь, чужой ты нам или нет и почему крысятничаешь?

– Треш, ты че в натуре?! Я… я свой в доску, сам же меня выбрал в отряд! Какая из меня «крыса»?!

– Отвечай на мой вопрос! – строго сказал сталкер, проницательно глядя в глаза бродяге.

– Не чужой я вам, свой! Не «крыса» я! На себя работаю.

Неплотно сжатый, дрожащий кулак заалел от разгоревшегося кварца. Гнус матюгнулся от неожиданности и чуть не выронил кристалл. Треш вовремя перехватил руку бродяги, забрал амулет и тут же сорвал с его плеча автомат.

– Сука ты! Вот кто крысил!

– Треш… команди-ир, ты че? Я не… я свой… не взрывал я этот поганый груз, – запричитал Гнус, выставляя ладони перед собой и морщась. Он начал материться и умолять о пощаде, но по сигналу Треша подскочил Лабуда, оказавшийся к парочке ближе всех.

– Разоружить «крысу»! Детектор показал на него, он врет, и он чужой! Все совпало, урод! Ты не только предатель в отряде, но и убийца ни в чем не повинных жителей Пади!

– Че-е-о? Каких, на хрен, жителей? – бродяга пытался вырваться из хватки Лабуды, брызжа слюной и обильно потея.

– Троглодитов. Мы в курсе, что ты вырезал семьи пещерных аборигенов. Всех под корень. Женщин, больных, детей. Лучше бы ты встретился с их воинами в честном бою, а не резал горла их семьям! И ты чужой. Лабуда, свяжи его. Да покрепче, иначе и тут сбежит. Скользкий тип.

Гнус задергался, но сталкер тюкнул его в висок кулаком, отчего тот обмяк и кулем рухнул на землю. С него сняли все ценное, оставив в нательном белье – вонючем и мокром. Бойцы со всех сторон с любопытством глядели на происходящее, играя желваками и сжимая кулаки. Кто-то даже предложил устроить суд и немедленную казнь, но Треш отрицательно мотнул головой:

– Его другой суд будет судить!

Он за локоть поднял бродягу, понуро опустившего голову. Его засаленные длинные волосы закрыли бесстыжую физиономию, потную и сопливую, ноги подгибались и отказывались идти, из груди вырывался хрип вперемешку с тихим матом.

– Лабуда, отнеси весь скарб бродяги в общую кучу, пускай Ленка возьмет, что нужно. Остальное разделим между всеми.

– Понял. Сделаем.

– Ка-ак разделим?! С чего ради-и? Меня че, расстрелять собрались? Вы че-е, в натуре?! Оборзели? – завыл Гнус, но Треш снова ударил его, только уже под дых, и обратился к Лабуде:

– Скажи Холоду, пусть меня не теряет. Я скоро. Собирайте гаджеты со всех в один рюкзак и выключите их. И пусть каждый знает, что исполнение этого приказа, да как, впрочем, и любого другого, под страхом смерти!

– Лады. Ты, командир, там с ним аккуратно, не ровен час, рыпнется, сбежит.

– Разберемся.

Треш повел пленного на север, вдоль железнодорожного пути. Им вслед долго смотрело большинство бойцов. Все понимали суть дела, негодовали по поводу предательства и расспрашивали Лабуду о деталях разговора. Законы Пади никто не отменял – предателей, диверсантов и детоубийц всегда карали нещадно, причем прилюдно. В данной ситуации на границе Крайних земель и Пустошей действовала поправка к закону – предателя и детоубийцу можно казнить на месте. Лабуда обходил товарищей и собирал со всех электронные и радио-устройства, выключал их и складывал в рюкзак. В сторонке натягивала на себя шмотки Гнуса девушка из форпоста, которую привел Гучи. Через десять минут Семеныч должен подогнать «Урал» с Фифой и Златой в кузове, а Холод – распорядиться о загрузке в него всех бойцов. И Треш не сомневался, что данный факт вызовет немалое удивление в отряде.

И пока никто не догадывался, что ведомый на казнь Гнус – не та «крыса», которую заслали в группу для диверсий, совсем не тот шпион, который взорвал груз и испортил тепловоз. Настоящий предатель по-прежнему оставался среди бойцов.

Глава 10. Мертвая застава

Сразу за станцией начинались холмы-терриконы, между которыми беззаботно гулял ветерок. Треш с пленным нашли закуток между ровными остроносыми кучами. Сталкер громко посвистел. Еще. Уткнувшийся было в грязный шлак, Гнус вздрогнул, вскочил, с трудом удерживая равновесие на текучем косогоре, попытался выдернуть связанные бечевой руки. Понял, наконец, что задумал сталкер.

– Треш, дружище, дорогой, за что? Почему? Не нужно меня им сдавать! Умоляю-ю, только не это, – запричитал бродяга, поняв замысел сталкера и назначение его необычного свиста, – забери все, я пару схронов укажу, все отдам, все бери! Не сдавай меня! Что ты творишь, сталкер?! Пощади-и!

– Тамбовский волк тебе товарищ! Кстати, эти волки недалеко тут обитают. – Треш брезгливо взглянул на кривляния пленного и снова пару раз огласил округу кличем троглодитов. – А ты пощадил тех детишек и женщин, которых резал в пещере? Смерть тебе, Гнус, смерть гнусная и жестокая.

– Каких, на хрен, детишек? Каких женщин? Выкормышей и самок, которые плодят без конца новых и новых уродов? Да их мочить нужно. Всем нам мочить этих пещерных монстров, потому что завтра они вырежут нас. Придут ночью и всех удавят. Мало мы от них натерпелись? Тварей этих… Это обезьяны дикие! Мутанты-ы!

Гнус исходил слюнями и соплями, покраснел от натуги и извозился в антрацитовой пыли, как картошка в пепле костра. После очередного свиста Треша, на который вдалеке ответили почти таким же, бродяга не на шутку возбудился. Он начал крыть матом сталкера, проклинать весь его род, плеваться и даже, упав, тыкать грязным лицом в мокасины Треша. Попытался укусить, но следопыт резким движением пятки, кажется, выбил бедолаге пару зубов.

– Они и так не живут, а существуют на окраинах Пади, лишены всяких удовольствий, еды, благ и, главное, нашего человеческого признания и добра. Мы вытеснили их в пещеры и под землю, в радиацию, заразу и грязь. Еще бы они не мутировали и не злились на нас, людей! Мы, возможно, могли бы жить с ними в мире… А вот благодаря подобным тебе война между нами не утихает, и с каждым разом гибнет все больше от и без того малого количества оставшихся в живых после Судного дня! – Треш поднес ладони ко рту и вновь издал клич.

Теперь ответный свист раздался ближе, и вскоре из-за двух черных холмов в низинку выскочила пара дикарей в шкурах. Осторожно и с опаской они приближались к двум людям, выставив кол и устрашающего вида дубину.

Новая перекличка успокоила обе стороны, хотя Гнус и без этого замолчал, дико вращая ошалелыми зенками и боясь издать даже писк. Вот на вершину ближайшего террикона взобрался еще один троглодит с пращой и кучей острых палок в колчане за спиной. Из-за кучи шлака подняли пыль двое других. Треш, разбирающийся в тактике и привычках дикарей, понял, что явилась их дальняя разведка. Он, конечно, испытывал некоторое волнение, слушая колокольный набат своего сердца, но очень уж верил в проблески сознания вышедших на его зов и на их чувство мести.

Сталкер негромко засвистел, то показывая рукой на лежащего пленника, то на запад, то жестами поясняя причины своего нахождения здесь. Гнус зашипел и попытался ударить по ногам Треша, но тот ловко увернулся и, подцепив носком обуви шлак, сыпанул его в чумазое лицо бродяги. Это вызвало одобрительные восклицания среди аборигенов, от них отделился самый здоровенный и направился к Трешу.

Они обменялись серией жестов и звуков, после чего верзила в шкурах молниеносно схватил Гнуса за грязные волосы и поднял, рассматривая в упор. От него невыносимо воняло потом, мочой и гнилыми зубами, вдобавок к этому бродяга еще и обделался со страху.

– Ну, вот, и бумаги тебе уже не нужно, крыса! – произнес Треш с усмешкой. – Я выполнил свое обещание, заказчик получил виновника смертей его соплеменников. Прощай, Гнус! Аминь.

Троглодит встряхнул полуобморочного беспредельщика, отчего послышался треск вырываемых волос, затем что-то зло прошипел в бледную физиономию Гнуса. Повернул морду к сталкеру и уже другим тоном два раза коротко цыкнул.

– Да на здоровье! Нам такой гнили и самим не нужно, – ответил Треш на обоих языках и почти спокойно повернулся, чтобы идти прочь. Но новый окрик заставил его остановиться и замереть. Вот теперь наступил момент истины – дикари могли переборщить со своей необузданной местью. Треш пояснил им минуту назад, что выполнял просьбу их вождя Ибуму, нашел и поймал негодяя, а теперь отдает его для справедливого суда. Что же сейчас могло прийти в их куриные мозги?

Старший мутант уже бесцеремонно тащил за ногу Гнуса к толпе своих сородичей, от которой по его приказу отделился коренастый дикарь и побежал к сталкеру. Треш незаметно положил руку на бумеранг, находящийся за поясным ремнем. Одно движение – и враг падет с рассеченным горлом. Но абориген внезапно остановился, пал на колени перед человеком и выудил из кожаного мешочка, болтавшегося на боку, зеленый сверток. Протянул его Трешу, поощряя за помощь и доверие к ним, падшим. Сталкер принял подарок, кивнул и приложил кулак к груди, этим самым выказывая дань благодарности и почтения. Мутант с отсутствующим носом и толстыми сухими губами вскочил и радостно умчался к своим. Шайка троглодитов помахала на прощание и исчезла за черной кучей вместе с телом Гнуса.

– Ох, ни фига себе! – воскликнул Треш, развернув два огромных листа лопуха. – Хороший презент. А главное, теперь мы с вами дружбаны навеки!

Он полюбовался артефактом «весы», особо ценимым в Пади за его диковинные качества, благодаря которым можно было таскать грузы, кратно превышающие вес носильщика, на приличные расстояния. Улыбнулся, спрятал ценную штуковину, еле запихав сверток в карман, и потопал обратно на станцию.

* * *

– Думаешь, это он «крысой» оказался? – спросил Холод друга, трясясь с ним в кузове грузовика вместе с остальными бойцами.

– Кристалл Армады указал на него. Он соврал на четко поставленный вопрос, – пробурчал Треш, по-ковбойски натягивая повязку на лицо, – тем более, он детоубийца. Или ты сомневаешься в его преступлениях? Разве не понял, для чего я взял его в этот рейд? Не от душевной же слабости… И хватит уже об этом. Мы все сделали верно! А теперь чистыми в рейд, без шпионов.

– Может, лучше всех бойцов твоим амулетом проверить? – предложил Холод, но его вопрос потонул в громкой команде Треша, советовавшего всем натянуть арафатки, банданы и «параллаксы».

– Судя по карте и следуя указаниям проводника, десяток кэмэ нам придется жарить по степям. Нас ждут радиоактивная пыль, жгучий песок и палящие лучи. Головы не высовывать, но за горизонтом следить! Потерпите, братцы, немного осталось, и заночуем на заставе. Извиняйте, что обманул вас с ночлегом, вынужденная мера безопасности! Зато «крысу» вычислили и убрали. Все, едем. Самоделкин, запускай уже своего ястреба, нечего ему пылиться в кузове!

– Хорошо. – Инженер стал расчехлять дрон, размером и формой напоминающий телеантенну.

Они уже час бороздили черные, блестящие на солнце терриконы и желтые барханы песка, усеянные редкими кустиками. «Урал» вел Гучи, плохо управляющий автомобилем, но хорошо знавший эти места. Рядом с ним в кабину едва втиснулись в полной экипировке Фифа и Злата. Остальные бойцы и командиры со своими пожитками заполнили кузов грузовика, за которым буксиром на жесткой сцепке следовала «Волга», до отказа набитая остатками груза Ноль-Пятого. Легковушка иногда норовила вильнуть в сторону, особенно на кочках и ямках, но сидевший за ее рулем Лабуда выравнивал курс и тяжело дышал, напялив на себя противогаз. Чего-чего, а о своем здоровье сталкер заботился всегда.

Машинист остался чинить тепловоз, а с ним – два охранника, один из которых тяжелым «трехсотым» ютился в плацкартном вагоне, да Лена – девушка из группы Гучи. Она ни за что не желала возвращаться в форпост, снова терпеть казусы пути, и обещала дождаться возвращения отряда. Тим Волк, наоборот, несмотря на свою рану, изъявил желание влиться в группу Треша и бить врага всеми доступными силами и средствами. Парень слыл весьма боевым, шустрым, деваться теперь ему было некуда, а Гучи подтвердил его надежность.

На вопросы Холода относительно изменений маршрута и плана рейда Треш пояснил, с чем это связано. Если предателем оказался не Гнус, а «крыса» осталась в отряде, она наверняка успела сообщить «своим» о ночевке на станции до того, как собрали гаджеты у бойцов. Внезапный выезд группы к Мертвой заставе тем самым внесет неразбериху в планы пока еще невидимого врага и заставит его проявить себя. Это означает, что противник нападет непременно и сделает вылазку именно на станцию. В таком случае отряд останется цел, миссия сохранится, только, к сожалению, могут пострадать те, кто остался у поезда.

Дальше нужный спокойный ночлег на заставе, сдача остатков груза «вахтовикам», что оправдает команду перед Ноль-Пятым. А потом…

Треш хитро заулыбался, глядя на Холода:

– Мы вернемся на станцию.

– Ты серьезно? Такой тяжкий путь, тут каждый километр смертелен, дается с трудом, кровью и потом, риском для жизни, а ты собираешься на пятьдесят верст в обратку? Данила, пока не понимаю тебя!

– Ден, вот смотри. Представь себя невидимым врагом отряда. Мы вроде как остались на станции, поезд неисправен, боевая группа, рвущаяся на восток, свалила до ночи на Мертвую заставу. Ты прискакал на станцию и что будешь делать?

– Ну-у, обозлюсь на всех и все, стану проклинать своего шпиона, тебя…

– …Ближе к делу, Ден!

– Ну, что, что… Узнаю, в какую сторону вы двинули, и пущу по пятам свору свою. Какие тут еще варианты?

– На ночь глядя?

– Э-э… это вряд ли. Ночью полста кэмэ по неизвестной местности, кишащей всякой нечистью, – это чересчур! Скорее всего, заночевал бы на станции, а рано утром – вдогонку. Как иначе-то?

– Во-от, – протянул медленно Треш, довольный умозаключениями друга, – а теперь скажи, как и кого ты догонишь утром, если форы окажется целая ночь?

– Э-э… м-м… Треш, не томи, кончай жилы вытягивать! Это ты у нас мастак придумывать что-то хитрое. Говори уже. – Холод почесал хмурый лоб.

– Если враг двинет даже в ночь, что явно ему не на руку, и предположим, что он невредимым доберется до заставы, то там отпор ему отряд даст уже вместе с силами форпоста. Если он соберется только с рассветом, уверенный, что наш отряд двинет утром на восток, то форы также будет около полусуток. При условии, что обе группы будут двигаться в одном направлении. А мы сделаем иначе. Пока противник шурует прямиком самым коротким путем до заставы, наш отряд незаметно покинет форпост и чуть обходным маршрутом, по дуге вернется на станцию.

– Зачем?

– Скажи мне, Ден, ты от заставы на восток своими двоими попрешь? Топлива в Мертвой заставе нет, мы должны были его доставить, но последними канистрами залили «Урал». Пешком от заставы двигать по Пустошам, когда неприятель, скорее всего, на колесах кинется вдогонку? Не-е, увольте.

– И? Что ты из меня дурака делаешь? На станции, кроме сломанного поезда Семеныча с одной лишь железнодорожной веткой на запад, ничего больше нет. – Холод, начиная злиться, нетерпеливо поерзал.

– Есть, мой друг! Есть дорога. Ответвление имеется. Только она из Тамбова уходит на юго-восток, в сторону полупустынь Казахстана, но до Волги преспокойно можно добраться на тепловозе. Минуя мутантов, аномалии и прочие невзгоды в виде двуногих уродов. Семеныча я оставил ремонтировать наш бронепоезд, а чтобы врагам-невидимкам неповадно стало добивать со злости наших товарищей или заподозрить, что они нас дожидаются, Семеныч отгонит локомотив чуть на север, за терриконы, под прикрытие троглодитов, которых я попросил приглядеть за сохранностью «железного мамонта». Ну, как? Здорово придумал?

Холод долго чесал висок, задумчиво лицезрел улыбку сталкера, затем проворчал:

– Какого хрена ты один такие сложности выдумываешь? Мы вообще-то друзья и команда. Мог бы и посоветоваться. Вместе пришли бы к этому. Вдруг какие шероховатости. А вообще, вроде нормалек идейка!

– Вот я тебе загадку эту сейчас настрочил, а ты – молчок, тугодумишь. Поэтому и сварганил ребус сам.

– Сам ты тугодум!

– Не обижайся, дружище, я шучу. – Треш приобнял спецназовца. – Ты у нас спец по другой части.

– Как угнать поезд или обмануть противника – я разбираюсь, и сам бы догадался. Кстати, а как машинист отгонит локомотив на север, если тот сломан?

– Семеныч заверил, что перегнать пару кэмэ тяги хватит, там и починит спокойно. А вот на далекие расстояния он до ремонта не годится. Тормоза тоже нарушены, пневматика полетела, поршень сбит. Как-нибудь уж затормозит ручниками. Справится. Теперь наша задача – достичь Мертвой заставы, отдохнуть и затемно перед рассветом рвануть в обратку, в обход. Но проверить мою догадку, сигналки наставить. Такие, чтобы преследователи надежно намотали их на лапы!

– Это я сбацаю. Это по моей части! – оживился Холод.

– Дерзай, дружище. Я пока народ прогоню через детектор лжи.

Полчаса хватило, чтобы проверить бойцов отряда при помощи кристалла. Все оказались чисты. Командиры очень обрадовались этому факту, поняв, что «крысой» действительно был Гнус. Но как бродяга, которого Треш сам выбрал из толпы случайно, мог быть диверсантом, знающим о целях рейда, но не уверенным в том, что его вообще примут в команду? А еще заранее подготовившим способы уничтожения груза и управления поездом?! Это так и осталось загадкой и для Треша, и для Холода. До поры до времени…

* * *

Оставшийся путь до форпоста отряд преодолел за час, без происшествий и потерь, хотя на последнем отрезке дороги пришлось двигаться уже в сумерках. Очень помог дрон Самоделкина, барражирующий километром впереди и оповещающий обо всех казусах местности. Инженер с Трешем внимательно следили за экраном монитора, отражавшего в цветном режиме окрестности маршрута. Все реже встречающиеся аномалии, нечастые мутанты, даже светящиеся артефакты око видеокамеры дрона ловило четко и передавало картинку хозяину. Ямы, холмы, кустики, далекую полоску торгового каравана и останки техники и людей – все успевала фиксировать механическая пташка, которой, на удивление, не нашлось работы в Южном форте.

– Тебе и твоему аэроплану цены нет! – Треш одобрительно похлопал Самоделкина по спине, отчего тот зарделся и стеснительно заерзал. Лицо инженера просветлело и расплылось – он действительно был рад помочь настоящим людям и вложить хоть толику своего участия в общие дело и победу.

Дрон даже переключал девайс видоискателя на ночное видение, отчего местность приобретала зеленоватый тон, а отдельные предметы на поверхности степи становились объемными и оконтуривались светлыми очертаниями.

На финише летающего робота вернули «домой», грузовик высадил пару бойцов в разведку, а Треш попытался связаться с форпостом по рации. Застава молчала. Упорно. Все двадцать минут, пока Треш и Холод с разных аппаратов материли эфир, а разведчики прощупывали доступ к крепости.

– Хоть опять запускай дрон. Мать-перемать! – ругался Холод, мучая рацию. Гаджеты бойцов пока так и не вернули владельцам, обещая сделать это по месту прибытия. Только одна рация, переданная двойке дозора, ответила спустя полчаса мучений.

– Командир, мы на Мертвой заставе. Она действительно мертвая! Вообще.

– Гучи, не понял тебя. Повтори!

– Нет больше заставы. Статус нулевой. Пусто здесь, – ответила рация.

– Блин, Гучи, еще раз. В смысле пусто? – Треш не на шутку взволновался, привстал, вытянулся струной.

– Че не ясно, Треш? – встрял Холод. – Нулевой статус – значит, все мертвы, крепость уничтожена.

– Застава разрушена, трупов не видим. Идем дальше, – доложил Гучи.

– Зашибись! – Треш стукнул кулаком по кабине грузовика, отчего девчонки в ней вздрогнули и испуганно заозирались.

– Бойцы, покинуть транспорт, рассредоточиться. Команда – противник по кругу. Занять оборону, пулеметы на одиннадцать и на три часа, РПГ во фронт, наблюдение по всему периметру! – четко распорядился Холод, чем вызвал недоумение не только у парней, но и у Треша.

– У тебя словарика по боевому уставу и военным терминам нет лишнего? – отрешенно пошутил сталкер, уйдя в думы о пустующем форпосте. Теперь он и сам почуял запах гари и еще чего-то специфического, обычно ощущаемого после пожарищ и в разбитых врагом станах.

– Треш, ты тут побудь с пацанами, мы с Фифой туда-обратно, вдруг разведке нужна помощь или что-то еще. Да и сам своим глазом гляну, как там. Лады?

– Валяй, Ден. Златку возьмите. Она та еще ищейка, – отозвался из темноты сталкер и уже к остальным: – Парни, сидим тихо, ждем отмашки. Самоделкин, все же запускай своего дрона. Сгодится обзор сверху. Лабуда, раздай всем погремушки, чтобы поддерживать связь. Ра, пулемет в тыл. Савва, ты свою зенитку во фронт. Всем в лежку и умереть.

– Ну, вот и славненько, а говорит, военных терминов не знает! Отец же вояка, гены чувствуются, – заметил Холод и, пропустив вперед себя снайперов, нырнул за ними между двумя акациями.

– Вот и чудненько! Нет больше вашей заставы, – подумал один из бойцов, ехидно усмехнувшись и продолжив наблюдение за округой.

* * *

Дрон коршуном парил в ночи, делая третий облет крепости. Треш неотрывно следил за экраном вместе с инженером, спрятавшись под брезентовым плащом. Зеленовато-голубое свечение монитора могло привлечь нечаянных гостей. Местность вокруг форпоста и сама застава удручали своим видом: тройная защита из кольев, рва и электрических сеток не тронута повреждениями, ни врагов, ни мутантов, очаги огня, черные задымления и ни одного защитника крепости. Гнетущая тишина и ночь. Жутковатое место.

Треш вздохнул, разминая затекшую шею, шепнул в ухо Самоделкину:

– Что думаешь, инженер?

– Не нравится мне все это! Будто вымерли все.

– Хорошее заключение, блин, нужно запомнить. Я и сам вижу! Так, пусти дрона дальше, но не в сторону Пустошей, а над леском, на север. Эта лесополоса – единственное укрытие здесь, на границе Крайних земель, с воздуха. Прятаться противнику или вахтовикам негде, разве что в подвале крепости или в зеленке. Давай, гляди в оба, я пока отлучусь. Если что необычное – сразу же на связь выходи.

– Хорошо.

Сталкер вынырнул из-под накидки, сфокусировал зрение и позвал Грешника:

– Вить, пошли прогуляемся, зеленку глянем. Савва, держите этот сектор, он наиболее удобен для обороны… и нападения тоже.

– Есть, командир.

Преодолев искусственный заслон форпоста, Холод связался с Гучи:

– Что видно, что слышно, сталкер?

– Нашли два трупа. Наши. Чужих не видно. Следов особо никаких, но бой был. Скорее бойня. Глянули двор, здания еще не смотрели, подвал тоже.

– Не суйтесь в подвал. Ждите меня. – отдал команду Ден, сам махнул Злате стеречь стены, а Фифе шепнул:

– Краса моя, пошли, парни прочесали, но по-легкому. Твой левый фланг, я справа. Работаем.

Они просочились внутрь крепости и рассредоточились. Холод быстро оценил обстановку наметанным взглядом вояки, профильтровал местность, крадучись вдоль шлакоблочной стены. Один уцелевший после нападения на форпост фонарь жалко освещал пятачок земли возле приземистого здания. ПНВ на лице спецназовца выхватывал из сумерек эпизоды общей картины и все детали, не ускользающие от внимательного взора профессионала. Стена, окружавшая форпост, высотой до пяти метров, закрывала территорию в полгектара неровной трапецией. Снаружи ров, но без воды, как в средневековые времена, а заросший крапивой, бессмертником и кустами шиповника. Мутировавшие растения вымахали кое-где до трехметровой высоты, создав аномальную полосу, снабженную ядовитыми колючками и спорами. Соваться в такое место мутанту или человеку стоило здоровья, сил, а порою и жизни.

Колья, забитые в почву вдоль рва под углом, имели грозный вид, но на самом деле не создавали особой преграды для профессионалов. Может быть, частокол и сдержал бы рогача, собак, виверну, гуффонов или даже огарка, но двуногие разум-ные могли и не заострить внимания при преодолении этого препятствия. И третья линия у подножия стен, между кладкой и рвом, состояла из полосы «егозы» и спирали Бруно, местами ржавой и разорванной. Все это опутывала металлическая сетка рабица, судя по контактам у столбиков, находившаяся под напряжением. Электричество подавалось от ветряной мельницы, построенной внутри форпоста. Тока вполне хватало, чтобы отгонять зверье и жарить насекомых, но и этого явно было мало, чтобы спокойнее нести вахту. Но, опять же, не позволило защититься от более разумного противника!

Ветряк по-прежнему крутил свои гигантские лопасти, но электротоки на ограду не поступали. Враги нарушили энергообеспечение заставы, втихую сняв охрану и вырезав половину сонных защитников. Хотя какой сон мог быть между полднем и вечером, стоило только гадать. Следы запекшейся крови, разбитая утварь и отпечатки солидных берцев там и сям наглядно говорили о бойне внутри крепости. И теперь вряд ли здесь можно было найти хоть одну живую душу, раз форпост посетил таинственный, но, безусловно, сильный и умный враг.

– А застава действительно мертвая! – прошептал Холод и, оторвав взгляд от фонарика Фифы, продолжил двигаться вдоль редких зданий.

Обугленные деревянные бараки, два склада, ветряк, каземат, пара зданий из шлакоблока, гусак водонапорной скважины, сгоревшие БТР и топливная цистерна. Вот и вся архитектура Мертвой заставы.

– Ждете? – Ден на полусогнутых приблизился к двойке разведчиков возле входа в подземелье. – Молодцы! Мы втроем идем внутрь. Могут быть растяжки или иные причуды типа того, что в Южном встретили в подвалах. Анжел, пасешь двор. Злат… Злата?

Молчание в эфире.

– Деня, у нее же нет рации, отдала Трешу, – ответила Фифа.

– А-а, точняк! Ну, Златка знает свои обязанности по охране внешнего периметра. Что, пацаны, арбайтен?

– Давай. – Гучи высморкался и взял наизготовку оружие, подаренное ему Трешем из запаса отряда. Боец с позывным Ксенон молча кивнул, контролируя тыл.

Холод стволом автомата приоткрыл дверь и, пользуясь ПНВ, стал осматривать вход. В подвале их ждало нечто жуткое и печальное…

* * *

О чем думал Треш, какие мысли его обуревали, не знал никто. Лучше бы никому и не знать, хотя так хотелось поделиться хоть немного, разгрузить небольшой вес среди тонн вопросов, проблем, планов. «Почему застава мертва? Кто предатель? Кто на шаг опережает их действия? Получится ли теперь, с учетом разбитого форпоста, двинуться в обратку не на своих двоих и совершить бросок до станции? Появился ли там враг или он здесь дал волю изуверству и свалил на восток? Что говорил отец? О чем предупреждал? Вспоминай, куриная твоя башка! Шелестов! Нужно найти «Альфу» и ее командира. Он держит при себе кристалл. Второй амулет. Нужны оба кристалла! Для чего, кому – это покажет время. Видимо, все разрешится там, в Восточном форту. Мертвая застава. Как мы промахнулись! Мой план рухнул в одночасье, теперь и груз не доставили по адресу, и тащить все это обратно. Ноль-Пять лопнет от злости, еще не хватало нажить очередного врага в тылу, в образе влиятельного барыги! Блин, вот сезон выпал мне в этом году! Кавардак, суета, кругом смерти – реально шоковая терапия, блин! Хотя… Во всем происходящем есть значимая вина и самого Ноль-Пятого! Ведь это же с его подачи набирались бойцы в нашу команду, с его рекомендации! Вот черт, а это еще кто?..»

Треш, пробирающийся по кустарнику на отдалении двух десятков метров от Грешника, дернулся и встал как вкопанный. От неожиданности и удивления он даже смахнул пыль с очков, благодаря золотым рукам Самоделкина позволяющим видеть в темноте. Это Холод по привычке своей военной использовал ПНВ, любил исключительно армейские штучки: оружие, снарягу, амуницию, экипировку, тактику. А Треш, как коренной житель страны сталкеров, применял все, что попадалось под руку, и не брезговал действительно испытанными и практичными прибамбасами, зачастую произведенными местными Кулибиными.

Он вскинул «Вал», целясь в суетящиеся в кустах тела. Зверь, похожий на огромную кошку, судя по всему, рвал на части тело какого-то бедолаги. Эта тигра упиралась всеми лапами в землю, буравя дерн мощными когтями, а клыками хватая человека то за плечи, то за рюкзак, норовя сцапать за голову. Шорохи, рычание и всхлипывания смешались в одну звуковую гамму, раздался треск ткани. Хруст веток и шелест листьев дополнял жуть картины. Жертве этой саблезубой кошки явно уже не нужна была помощь, потому как ноги человека в черном одеянии конвульсивно задергались. Предсмертную агонию Треш не мог спутать ни с чем другим. Но он все же прицелился и уже хотел нажать на спусковой крючок, метясь мутанту под треугольное с кисточкой ухо, как услышал предупредительный окрик:

– Не смей стрелять, Данила! Свои.

То ли голос из кустов, то ли в голове мысль промелькнула. Треш вздрогнул, автомат ощутимо тряхнуло в руках, чего никогда вроде бы раньше не было. Палец хотел, но не смог надавить на спуск, спасая человека от клыков зверя. И вдобавок хрип и стоны жертвы вдруг превратились в хохот:

– Шалун, е-мое, кончай уже, забодал! Поборол ты меня, поборол. Прекрати, я сказал. Поиграли, и харэ. Я весь в твоих слюнях и в грязи. И, кажись, ворот порвал мне. Вот, кошкина матрешка, Шалун! Зашивать-то сам будешь? Треш, опусти ствол, не стрельни по нам.

– Ты хто-о-о? – Сталкер не убрал автомат, но ошалело глядел на парочку, выбирающуюся из куста.

– Дед Пихто! Треш, обожди минуту… Шалун, чертяка, весь в папку своего, е-мое… – Похохатывающий незнакомец в черно-сером одеянии и скинутом на плечи капюшоне выглядел Робин Гудом. Отряхнулся, стал искать что-то вокруг – темень не позволяла найти искомое быстро. Но как только из ближних кустов прямо в его руки метнулись лук и колчан со стрелами, Треш вновь прицелился, стал дергать стволом то в сторону кустов, то в человека в черном:

– Стой, не дергайся, махом пару дырок сбацаю. Я вопрос задал, отвечай! Телекинез? Ты мутант?

Зверь, при ближнем рассмотрении похожий на большую рысь с неимоверно длинными клыками, зарычал, обнажив остальные зубы. Еще миг, и он бросился бы на сталкера, но его успокоил голос хозяина:

– Шалун, сиди! Тихо, это Треш, Данила Топорков, будущий Страж Армады. Как и мы с тобой!

Треш вздрогнул, хмыкнул и округлил глаза, рассматривая человека, но «параллаксы» не снимал. Он неплохо видел в темноте, хорошо ориентировался в ночной Пади, но рисковать снижением зрения здесь и сейчас… в опасной ситуации, с этими незнакомцами не хотел и не мог.

– Стражи? Имена-то у Стражей имеются?

– Лучник я. И будущий Страж Армады, в свободном плавании. Дальний дозор. А это мой друг и напарник Шалун. Первый напарник, – лицо говорящего расплылось в ехидной улыбке, – а второй совсем рядом.

Треш среагировал мгновенно, завертелся юлой, выискивая очередную опасность. И вдруг его осенило.

– Грешник, на связь! Грешни-ик, ответь.

Молчание и шелест листьев стали ему ответом. Сталкер ощутил холодок по спине, повернулся к «лесным гостям».

– Что с моим бойцом? Не дай бог…

– … Успокойся, Данила, с Виктором Цветковым по прозвищу Грешник все в порядке. Его стережет еще один мой напарник. Двойняшка вот этого. – Лучник потрепал загривок мутанта, улыбка так и не сходила с его губ. – Опусти ты автомат, а то он меня волнует маленько. И Шалуна – в особенности.

– С чего ради? Я тебя не знаю, на сноба ты не похож, но телекинезом обладаешь. Хищника приручил, но не Болотник. Покажи моего человека живым, и я уберу ствол.

– Смелый парень! Давай я уберу его, – сказал Лучник и строго посмотрел на Треша и его оружие. Будто силился виртуальным арканом выхватить автомат из твердой хватки опытного стрелка. Но ментальный посыл знаменитого в Анклаве сталкера почти никак не подействовал на Треша. Только чуть дрогнули пальцы в перчатках, сжимающие оружие. – Что-то не катит? – с усмешкой уточнил следопыт, ощутивший некое давление. – Лучник, кончай тужиться, зенки сейчас лопнут. Причем у обоих.

– Видать, в натуре передо мной Страж, раз не дает мне поиграть! – Лучник ловко закинул свое необычное оружие за спину, подвернул надорванный лацкан воротника и, сделав шаг к сталкеру, протянул руку. – Приятно познакомиться с известной личностью Пади и по совместительству Стражем Армады!

– Допустим, еще только Избранным, но давай поручкаемся, тоже рад встретить в некотором роде Легенду. Здоровы будем! И это… Не люблю непонятки, поэтому верни мне моего товарища!

Оба улыбнулись, но друг друга прокачали и оценили. И оба почувствовали проскользнувшую искру будущей дружбы и взаимопонимания.

Из кустов шумно выпал Грешник, его ошалелый взгляд долго не мог вернуться в нормальное состояние. Оно и понятно – в метре от него крадущейся походкой вышагивал зверь, как две капли воды похожий на расположившегося у ног Лучника.

– Прям зоопарк, – заметил Треш, снимая «параллаксы». – Грешник, расслабься, тут все свои… кажется.

– Ничего себе расслабься! Два мутанта и чувак в черном. Ночью, да еще и возле разгромленной заставы. Щас попробую унять мурашки и в паху хоть что-то отыскать…

– Давай, унимай и ищи, но только в сторонке. За округой присмотри, пока мы тут лясы точим с чуваком в черном. – Треш подмигнул Грешнику, тот в темноте не увидел его знака, но слова понял, поэтому с радостью удалился обратно в кусты. Вид хищников, следящих за ним, не внушал чувства безопасности, боец, машинально прикрывая руками зад, поспешил исчезнуть.

– Итак, Лучник, откуда ты тут взялся, на краю жизни и смерти, как раз возле Мертвой заставы, совсем мертвой в эту ночь?

– В кошки-мышки играть не будем, спать хочется, да моих напарников пора покормить. Поэтому сразу к делу. Иду из Восточного форта, с загибом верст так в двести через север Пустошей. Напрямую не вышло, встретили мормонов, а от них, как известно, спасения нет. Еле ноги унесли через речку. Рисковать не стали, обошли по большой дуге. Что делали на востоке, знаю только я сам, тебе оно незачем. А вот гостинец, думаю, оценишь.

Лучник загадочно улыбнулся. Треш не выдержал и воскликнул:

– Не томи, друг!

– Лично Батя передал для самой красивой девушки Пади.

– Чей батя? Какой девушки? – Треш немало удивился, его снова одолели сумасбродные мысли.

– Батя – это позывной полковника Шелестова. Командира «Альфы». Моего друга и друга твоих друзей.

– Кристалл?! – почему-то эта мысль первой пришла в голову сталкера.

– Он самый. – Лучник довольно потер руки и выудил из плоского компактного рюкзака холщовый мешочек. – Передать лично в руки Злате. Знаешь такую?

– Еще бы! Дай мне. Она тут, недалеко.

– Э, нет! Ты хоть и свой в доску, но Батя наказал лично ей. Столько лет ее разыскивает. И вот судьба или нити Армады свели нас с тобой, а Шелестова с сестрой Лизы.

– Кого-о?

– Лизы, Стража Армады, сестры Златы. Дочерей Синцова. Устроителя Судного дня, чтоб ему пусто было! Ты – сын Истребителя, Никиты, тоже Страж, раз обладаешь кристаллом, точно таким же, что держу я. Кстати, твой амулет и не дает мне побороть тебя менталом. Лучше всяких бронежилетов и оружия. А у меня и свой кристалл имеется, так что завидовать не буду.

– Да ты, я думаю, и без него бы с любым справился легко. Не?

– Не легко, но… справлялся не раз. Но с ним, конечно, гораздо спокойнее, сам знаешь. Ладно, теперь по существу. А то я устал тут бездельем маяться, ожидая вас. Уже с Шалуном первенство по сумо устроили. Да, дружище?

Псевдорысь мягко рыкнула, но, кажется, даже Треш понял ответ мутанта. И ощутил, как в горле все пересохло. Второй зверь вторил урчанием, затем начал лизать лапу.

– Дикарка, идите с Шалуном подежурьте. А то недалеко огарк ерзает между деревьев, не ровен час, нагрянет к нашим друзьям. Не давайте ему отлучаться, пусть меня ждет. И это… Дикарка, мужичка того в кустах не пугайте больше! Лады? Он тоже свой. Друг моего друга – наш с вами друг. Все, бегите.

Звери тут же испарились в сумерках поляны, сталкеры остались один на один. Треш, услышав про огарка, искоса стал поглядывать на кусты и взялся за фальшфейер. Выхватить и зажечь факел, чтобы отогнать это страшилище, было делом одной секунды.

– Оставь, пустое, – уловил мысли сталкера Лучник, – я его не пущу сюда, но насчет огня ты ловко придумал, молодец! Кто научил?

– Гур.

– Старейшина Северного форта?! М-м, так у тебя хорошие учителя, смотрю! Гур, Армада, Истребитель, Болотник.

– Пока только один Гур меня навел на Армаду и отца. Потом помог Болотник. А еще сама Падь учила выживанию. Лучше всяких учителей.

– Согласен. Меня же тоже Болотник учил многому, но больше сама жизнь. Заночевать в крепости хотите, а утром двинете обратно, да?

– Откуда… с чего ты решил? Опять твои ментальные штучки?

– Типа того. И птичку вашу неживую вижу в небе, и врага твоего чую, и то, что Холод, твой зам, сейчас сообщит по рации не самое приятное известие. Пошли к заставе, по пути расскажу, что и как.

– Что с моими бойцами? Где враг? – спохватился сталкер, но Лучник легонько подтолкнул его в направлении форпоста.

– С твоими бойцами все хорошо, а остальное – дорогой.

Они выбрались из редколесья и направились по опушке к крепости. Грешник шел в стороне, озираясь на двух псевдорысей и икая.

«Моторола» и правда ожила голосом спецназовца:

– Треш, на связи Холод. Треш?

– Слушаю тебя, Ден, говори, что стряслось? – Сталкер зыркнул на Лучника, понимая, что его предсказание подтвердилось.

– У нас проблема! Бо-ольша-ая-я проблема-а! Не ходите сюда, держитесь дальше от форпоста. Помнишь Южный форт, подвал крепости?

– Ну.

– То же самое, только тола под завязку и фляги с рапсой. Громыхнет, шашлыков на все Пустоши хватит. Весь подвал битком набит. И сложная сеть подводки. С такой не знаком. Европейский вариант. Че-то совсем суперсовременное сюда заделали…

– Ну, и? Делов-то. Не лезьте туда, закройте дверцу, напишите мелом «мины» и займитесь более насущным. Жрать охота, спать и познакомить тебя с гостями. В лесу встретил грибников местных. Нашенских, не чужих. Идем к вам.

Холод проигнорировал известие друга, вместо этого добавив самое важное:

– Да мне подвал этот на хрен не сдался, но… там сидит чувак очкастый, назвался профессором Лиозновым. А с ним еще пара челов, судя по всему, синие.

– Синие?! Мертвые, что ли? Холод, излагай яснее, я тебе не второй номер в дозоре спецбригады ГРУ…

– Синие – значит, наемники. Их форму не сложно распознать, – ответила рация. – Эти козлогоны опутаны проводами и держат радиопередатчик.

– Зачем?

– Треш, не подходите. Сто-ойте! Фифа жестикулирует, что вы уже рядом.

– Да екарный бабай! Холод, ты чего так психуешь? – сталкер уже сам начал нервничать, но его остановил Лучник.

– Лиознов? Это помощник самого Брома. Из научного комплекса Южного форта. Вижу, что не шутит твой друг, вся крепость опутана взрывчаткой. Громыхнет, даже мы полетим наперегонки с камнями. Стой, брат, стой. Нужно подумать.

– Да бли-ин! Холод, твою мать!

– На связи.

– Уходи оттуда, и все. Ночевать в зеленке будем.

– Не могу, Треш.

– Да чтоб тебя… Че опять-то?!

– Ребятки обещают нажать кнопочку, если мы выйдем из подвала и оставим их тут подыхать.

– Дык… какого черта вы туда всем скопом залезли? Златка с вами?

– Нет, они с Фифой на стреме снаружи. Вижу только Анжелку, я на входе, на лестнице вниз. Блин, как жарко-то! И вода кончилась. Гучи, есть глоток?

– Алле, Ден? Оставь Гучи с ними, выходи, покумекаем, что почем.

– Не могу!

– Что, ножки отказали? – Треш сморщился от собственной кривой шутки, но следующая фраза друга буквально выбила землю из-под его ступней.

– Я на мине стою. «Лягуха». Или типа того.

– Как?!

– Слышь, Данила, не суетись. Спокойно! – Лучник потер лоб, почему-то стал оглядываться, затем беспокойно посмотрел на юг.

– Там мои ребятки, – перехватил его взгляд сталкер, – команды ждут, сигнала. Лучник, как же так, чего делать-то? У нас, по ходу, один спец по минам, да и тот на ней стоит. Вот влипли!

– Обожди, сейчас чего-нибудь придумаем. Может, я сниму? Приходилось однажды.

– Ты-ы? – Треш недоверчиво осмотрел нового друга с ног до головы. – Не знал, что сталкеры умеют сложные мины снимать.

– Я тоже не знал, пока не снял пару таких у блуждающей ракетной шахты в Зоне… гм… ладно, давно это было и неправда. Пошли, что тут стоять и ныть? Шалун, Дикарка, за мной, нечего светиться перед девчонками Треша, они меткие девки, увидят мутантов, махом влупят вам промеж глаз. Позади меня топайте, слышали? Во-от.

– Башка лопнет щас! Как все, блин, тяжко и сложно…

– …Треш, дружище, не парься, понимаю тебя. Ты привык в одиночку бродить по Пади, все сам да сам, никому команд не давать, сам по интуиции действовать. А тут – нате, команда, рейд в неизведанные земли, куча проблем и забот!

– Да уж-ж, – Треш выхватил рацию. – Савва, как у вас там?

– Командир, усе в порядке. Свора псин крутится, голов в пять, но дрейфят. Не сунутся. Стопудово.

– У вас сапер-минер среди бойцов имеется? Есть, кто хорошо мины знает, в том числе импорт?

– Мины, импорт? Это вряд ли. Ра, ты по минам силен? Нет, по пехотке. Понял. Командир, не-а, таких умельцев нема. Разве что Холод. Он же старый спецура!

– Холод отпадает. Ему помощь самому нужна, на «лягухе» стоит. Так, ладно. Отбой, собирай всех, потихоньку двигайте к крепости. Грузовик загоняйте в ворота, мы тут возле них. Вроде чисто все.

– «Лягуха»?! Вот же…

Треш отключил «Моторолу», посмотрел на Лучника, будто ждал от него решения или совета. Тот все продолжал смотреть на юг.

– Чего там интересного, друг? Моему замбою помощь нужна. Что делать-то будем?

– Не нравится мне та сторона, – растягивая слова, проговорил Лучник, теребя в руках кончик ремня.

– Ну, мне тоже там мало понравилось, нам завтра туда пилить снова. Вот же… Лучник! Ты чего? Чуешь что? – осенило сталкера, вспомнившего необычные способности Ле-генды.

– Там стреляют сейчас. И очень много. Боюсь, по ваши души неприятель.

– Полста верст. Как ты слышишь? А… ага… понял… Неужели Семеныч встрял? Поди, не успел отогнать и замаскировать локомотив. Эх-х…

– Транспорт ваш, что ли?

– Угу. У меня план имеется: на поезде проехаться дальше узловой, через Тамбов, на восток. Железка до Волги идет. На карте так нарисовано. Как думаешь?

– Может быть, может быть… Твоими бы устами да медку хлебнуть! Вона, твои ребятки чешут. Аж искры из-под ног. Торопятся на помощь. Видать, хорошую братву ты набрал в рейд.

– Это да, но, возможно, среди них предатель. Одного уже искоренил.

– О, как! Все интересней и интересней, смотрю.

Треш отдал распоряжения бойцам расположиться возле главных ворот, разгрузить только самый необходимый скарб, стеречь южный сектор, а сам с Лучником и Ра помчался разыскивать подвалы. Псевдорыси устремились за ними, вызвав некоторое замешательство среди бойцов, но Лучник менталом подавил испуг людей, а Треш успел предупредить, что звери ручные.

Картинка, которую подоспевшие на выручку Холода сталкеры увидели в сумерках, впечатлила до мозга костей. Противник умудрился не только опутать подземелье сложной системой сигнализации и детонации, но и каждую вторую ступеньку каменной лестницы заминировал противопехотными минами нажимного действия. Холод, конечно, сделал все правильно: высветил фонариком густую сеть проводов, сигналок, пирозарядов, определил наличие лазерного источника оповещения, присутствие за углом МОН-50, но… Кто бы догадался, что хитроумный враг не поленился выскоблить и вынуть по одному кирпичику из лестничного марша, заменив их на мины и замаскировав под первоначальную кладку? Спецназовец попался на четвертой ступени, и теперь вспоминал детство и молодость, прощаясь с жизнью. Троица незнакомцев, опутанных веревками, ютилась поодаль у одной из несущих колонн подземелья. Динамитные шашки, кули желтоватого порошка и фляги с рапсовым топливом усеяли помещение, ожидая своего часа.

После короткой переклички и серии вопросов-ответов выяснилось, что за стеной, во втором отсеке подвала находятся выжившие «вахтовики». Оказалось, что вчера диверсанты неизвестной группировки, все в хорошем маскировочном прикиде, проникли в крепость, вырезали охрану и распылили газ. Гарнизон уснул, неприятель без потерь овладел форпостом за полчаса, забрал кучу оружия, остатки провианта, расстрелял коменданта и засунул всех в подвал. Народ приготовился к страшной смерти, но враг оказался хитроумнее, устроив ловушку для коман-ды спасения. Этой командой стал отряд Треша, и многие догадались, что западня сделана была именно ему.

– Это Хард! Стопудово, – заключил следопыт. – И по времени сходится, и по повадкам. Именно он рвет когти на восток, чтобы завладеть «искрой». Импортные штучки в арсенале минного заграждения – это тоже его почерк. Мда-а, сильного врага мы нажили, где и как с ним придется столкнуться, один мимикрим знает…

– И я знаю, Треш, – вдруг сообщил Лучник, – я же успел со своими кошками перехватить арьергард карателей. Один труп, другой успел кое-что мне поведать. Сначала по одежке их маскировочной я не врубился, кто «поработал» на заставе, чьей группировки диверсанты. Пришлось залезть в его мозги и кое-что выведать. Их немного, Хард с двумя десятками карателей движется на восток. Тащат с собой Брома, точнее, то, что от него осталось после всех опытов и воздействия Армады. Урод тот еще! В прямом смысле слова. И зачем-то он нужен полковнику, раз тот возится с ним. А Лиознова Хард оставил надежной и верной приманкой, не нуждаясь больше в его услугах. Видимо, то же самое ждет и Синцова-Брома, когда он выполнит свои обязательства. Боюсь даже подумать какие! Учитывая то, что Синцов когда-то в Зоне руководил проектом «Око», а потом неизвестно какими путями пробрался в Армаду и устроил Судный день… Уже не важно, специально или нечаянно, но это он вверг планету в хаос и чернь.

– Блин! Голова пухнет. – Треш кинул Холоду тряпку, чтобы тот утер обильный пот, вызванный нервным напряжением от стояния на одном месте. – Лучник, ты сможешь пойти с нами?

– Нет, извини, брат, у меня срочное задание Армады. Я такой же Страж, как и ты, и отчасти не принадлежу себе. Кристалл я доставил, кстати, где твоя красавица? А далее мне в Падь. Я там год уже не был. Но твоему другу я помогу. Постараюсь.

Треш благодарно кивнул, взял рацию.

– Фифа, пошли мне Злату, здесь чисто вокруг. Сама останься пока в дозоре. Следи за северной частью. Савва, прием.

– Да, командир.

– Ты бди за южной стороной. Нам особо не нравится то направление…

– Есть.

– Никому не входить на территорию форпоста, подвалы заминированы. Освободим Холода, пленников, устроимся на ночлег. Потерпите, парни!

– Принято.

– Лучник, займись Холодом, будь любезен. Ден, что там с сетью минирования, сможешь сам справиться?

– Для начала… блин… с «лягухи» сойти нужно. С нее обычно мясом слетают или, если повезет, калекой. Как Ноль-Пять. Но могу однозначно сказать… ох-х, нога одеревенела… я вряд ли смогу проникнуть к пленникам. Если они торопятся умереть, угрожая взорвать подвалы, нехай остаются здесь. Вот еще, вытаскивать их!

– Ты на эту троицу не смотри и не слушай, там нормальные пацаны ютятся, возможно, количеством до взвода, их тоже прикажешь оставить?

– Растяжки и МОНку сниму без проблем, – Холод закрыл глаза, осторожно разминая затекшие конечности, – остальное не смогу, сложная система.

– Треш, отойди в сторонку, работают экстрасенсы, – пошутил Лучник, подсевший к Холоду. – Вижу все мины, сейчас сработаем, освободим спеца.

– Уж постарайся, мил человек! Вовек не забуду… – Холод снова стал протирать потное лицо. Снаряга его валялась снаружи, снятая сразу. Гучи и Ксенон сочувственно наблюдали за командиром, тихонько и напряженно перешептывались, обсуждая сложившуюся ситуацию.

Пока Лучник колдовал над миной и Холодом, подскочила Злата, кинулась на шею Трешу. Наскоро почмокавшись, они оторвались друг от друга.

– Ну, хватит, хватит, народ же смотрит… Тут друг наш объявился от Шелестова. Лучником кличут. Те два зверька – его напарники. Лучник тебе колье принес красивое. На день рождения. Будущий.

Злата недоуменно переводила взгляд с лица любимого на мутантов, на незнакомца с луком за спиной и снова на сталкера.

– Симпатичная! – резюмировал Лучник, протягивая ей мешочек. – Вот это, Злата, твое. Батя долго хранил его, сколько бессонных ночей провел, оберегая амулет Армады. Теперь он по праву принадлежит тебе. Ты ведь тоже, как и Треш, будущий Страж. Почему, объясню позже, а пока прими дар.

– Спа-аси-ибо-о! Очень неожиданно и приятно. – Девушка расплылась в улыбке и покраснела. – Ой, какой красивый, прям близнец твоего, Даня.

– Ага… Теперь о близнецах. Шалун, Дикарка, идите сюда! – Лучник позвал зверей и, когда те подскочили, отчего бойцы испуганно отпрянули в стороны, распорядился: – Ваша задача – аккуратненько пролезть в подвал, миновать все ловушки и освободить пленников. Там система минирования хитрая и очень опасная, не зацепите нитки, осторожно и быстро. Сделайте, мои хорошие…

Псевдорыси утробно рыкнули, шерсть на загривках чуть вздыбилась, хищники стали потягиваться и кривляться, будто разминались перед спаррингом.

– Ты это сейчас серьезно? – Треш проглотил ком в горле, глядя вслед прокравшимся в темень подвала мутантам. – Насчет проникнуть зверям через минную помойку и освободить пленных?

– Они сделают, вот увидишь. А пока тс-с, не мешай, а то Холод скоро дуба даст. В смысле, не замерзнет, а помрет… Не завидую ему.

– Этот дуб такое прошел в жизни, что всех нас еще переживет. Ему по минам ходить – что коровам по своим лепешкам. Все-все, молчу!

Лучник попросил спецназовца потерпеть еще немного, успокоиться и позволить влезть ему в мозги. Страх и напряжение в голове телепат затушил быстро, а вот сдерживать пружину мины удавалось с трудом. Он неотрывно смотрел на обувь Холода, покраснел как вареный рак, губы его тряслись, пальцы дрожали. Это продолжалось с минуту. Вдруг сталкер жестом показал разведчику уходить.

– Что-о? Ты че, земеля, рехнулся? Я ни за что не уберу ногу. Щаз-з! – выпалил Холод, но, поймав строгий взгляд Треша и его согласный кивок, тихо прошептал: – Ты по чесноку сможешь сделать это? Страшновато, блин…

Лучник не в состоянии был говорить и отводить взгляд от опасного места, только кивнул и показал кулак с вытянутым вверх большим пальцем. Типа, все нормально.

– Ден, сейчас же вали отсюда, – сквозь зубы прошипел Треш, увлекая товарищей за угол, – уходи-и живо-о, ему же трудно держать твою «лягуху»!

Холод мучился еще минуту, потом зажмурился и медленно убрал ногу. Бежать не получилось из-за окоченевшей конечности, спецназовец только столбом рухнул на входе. Пополз. Сцена совсем не выглядела комично, хотя в другое бы время друзья обсмеяли, а сейчас все с тревогой и напряжением следили за действиями Лучника, выглядывая друг из-за друга.

Страж быстро надавил рукой на то место, где только что стояла нога Холода, сграбастал мину и выбежал наружу. Через минуту за стеной форпоста раздался взрыв. Пронесло!

Бойцы радовались, трясли руку спасителя, сыпали похвалами, Холод вообще схватил Лучника в охапку, долго сжимал и от души благодарил.

Потом ему пришлось заняться сигналками и миной направленного действия, снять пару растяжек. Вскоре вернулись и звери-саперы. Они осторожно прокрались под натянутыми проводами и тончайшей проволокой, перегрызли путы пленников и покинули подвал. И, судя по всему, могли вытворять еще и не то.

– Ну, пару канистр с топливом снимем, шашки некоторые тоже, а вот с остальным что делать и с пленными? Как их вызволять? – вслух задумался Холод, менявший на себе мокрую одежду на запасную.

Треш оторвал взгляд от мертвого тела Аэродрома, коменданта заставы, которого казнил Хард, а бойцы только что нашли и принесли из каземата.

– Выберутся. Жить захотят, найдут способ вылезти. Теперь они развязаны, угрозы снаружи нет, пускай думают. Попасть в плен ума хватило, стонать и шантажировать нас сломанной психикой и подрывом всего форпоста тоже. Теперь пусть помучаются с дальнейшим освобождением.

– Командир, тут один из них кричит, что есть еще выход из подземки, – сообщил Ксенон, – через арсенал. Там люк заваленный и одна растяжка.

– Хорошо. Холод, возьми ребят, освободите выход этим бедолагам. Мы пока лагерь разобьем и ужин сварганим. Девчонок в охранение этой ночью не ставь, пускай мужики дежурят. Понимаю, устали все, но наши красотки еще больше. А они пусть у костра отдохнут, нас дождутся, а потом все вместе и поужинаем.

– Лады. Ксенон, Гучи, Ра, – крикнул Холод, закидывая автомат за плечо, – за мной.

– Спасибо, брат! – обратился к Лучнику Треш. – У меня камень с души упал. Все легче, зная, когда друзья в безопасности.

– Понимаю. Накормишь меня и моих напарников?

– А то. Все сегодня заслужили хороший ужин. У нас пайки неплохие, думаю, с лихвой затмят спазмы не только наших желудков, но и твоих кисок!

Они засмеялись, глядя на мурлыкавших мутантов, и направились заниматься устройством ночлега.

Глава 11. Через тернии на восток

Освобожденные пленные еще долго галдели в крепости, делясь впечатлениями, нахваливая и благодаря команду Треша, ужиная и располагаясь на ночлег. Охрану форпоста поручили Холоду, ветряк подключили вновь, пустив электричество по защитной сетке, ворота восстановили, оставшийся груз Ноль-Пятого распределили среди бойцов гарнизона, как и остатки провианта и медикаментов. Выбрали нового коменданта, наделили его руководящими полномочиями, проанализировали сведения дрона и улеглись спать. Накопившаяся усталость валила с ног, бойцы вырубились быстро, а Треш еще около часа общался с Лучником и старшим крепости. Псевдорыси лучше всякого дозора сторожили стены форпоста изнутри, а снаружи неусыпно и неустанно кружил подчиняющийся телепату огарк. Да и Лучник спал одним глазом. Как далеко и точно он чувствовал, никто не знал, но Треш и Холод ему доверились. Морфей сделал свое дело – народ уснул мертвецким сном. И только лопасти ветряка размеренно рубили ночную мглу.

Сталкеру снилась семья: мама, отец, сестренка. Они устроили пикник на природе: бутерброды с красной икрой, пицца, апельсиновый сок, шашлык из баранины, а не из свинорыла, удочки, заброшенные в речку, солнышко, зеленая травка. Все милое, родное, спокойно и весело. И вдруг на горизонте за лесом принялся расти огромный гриб. Из огня, пепла и дыма. По кронам деревьев пробежал ветерок, листва начала шуметь все сильнее и слетать с веток. Зелень прямо на глазах желтела и становилась пожухлой, лето превращалось в осень, появилась рябь на поверхности речушки. Голубизна неба вмиг превратилась в свинцовый лист. Сестренка закричала, сжимая куклу, шашлыки, будто расплавленная пластмасса, закапали в угли, лицо матери почернело и покрылось глубокими морщинами. Отец бросился к ней, но как-то неестественно, топчась на месте, заорал во все горло, чтобы все спасались, но…

Треш со стоном вышел из тяжелого сна, открыл глаза и посмотрел в ночное небо. Одна-единственная звезда тускло поблескивала и едва заметным мерцанием навевала грусть. Словно тающий уголек в большом холодном кострище. Сталкер облизнул губы, поежился от холода. Здесь, в степных краях, ставших полупустынными после катаклизма, днем царствовал зной, а холодные ночи выстужали землю. Оттого народ то потел, то мерз, кашлял и чихал.

Снова заснуть не удалось. Рука под головой Златы затекла, волна иголок уже одолела половину тела. С другого бока, не прикрытого шкурой, достала прохлада. Чмокнув девушку в щеку, отчего она сладко потянулась, но так и не проснулась, Треш повернулся на бок и стал разминать плечо. Тела бойцов, лежащих вповалку и раскинувших руки, напоминали побоище в древние времена. Сарай без крыши, но с целыми стенами, не хранил тепло тел и костра в углу, а лишь защищал от ночного дуновения и посторонних глаз. Сталкер не знал, что взгляд дозорного обращен к нему, а мысли бойца совсем не сонные и не добрые. Сейчас очередь нести вахту выпала именно тому, кто в отряде олицетворял зло и ложь, кто являлся настоящим шпионом и предателем. Он поглаживал оружие, грыз губы и безотрывно следил за спящим командиром. Мысль немедленно уничтожить Треша периодически посещала его, но здравый смысл удерживал на месте. Да, можно убить сталкера, прихватить его пояс для артефактов и помчаться с территории форпоста прочь, попытаться скрыться в ночи. Но… это «но» иглой кололо висок и тормозило диверсанта от поспешных и необдуманных действий. «Ну, выполню задание, побегу, а дальше что и как? За мной пустятся вслед эти ручные зверюги, Лучник со своими способностями из-под земли достанет, а свора озлобленных корешей будет потом гнать по полям и лесам до потери сознания. Да и куда ночью по пересеченке? Полста километров среди мутантов и радиации… Не-е, так не пойдет, я жить хочу! Нужно выждать, выбрать подходящий момент. Значит, придется идти с ними все дальше от Пади, в гиблые Пустоши. Вот же…»

Шпион перестал ласкать автомат, вздохнул и поднялся с ящика, подбросил полено в костер и пошел в обход сарая. Треш проводил его взглядом и закрыл глаза. Скоро его вахта, хоть бойцы и противились, что командир тоже будет нести дежурство, мол, на утро и весь день он должен иметь ясность рассудка, но сталкер настоял на своем, показывая, что считает себя равным со всеми.

Если бы Лучник в этот момент не спал, а ворочался, как Треш, он бы уловил злые мысли предателя и вывел его на чистую воду. Но «крысе» упорно везло. Да еще так, что никто ни на миг не мог подумать о нем плохого. И только Шалун поднял голову, недовольно заурчал, взъерошив шерсть на спине, но затем снова уткнул морду в густой мех на лапах и задремал.

* * *

После завтрака и недолгих сборов прощание с гарнизоном заставы не стали растягивать. Комендант заверил Треша, что при первой же возможности сообщит в город на Реке новости, запросит подкрепление и провизию. А еще доложит о бесценной помощи отряда ради общего дела поселенцев Пади. Разбитую врагом радиостанцию починить не представлялось возможным, но имелась другая связь, на наладку которой нужно было потратить время. И если намерения взвода «вахтовиков» оставались прежними – блюсти охрану Мертвой заставы, восстанавливать разрушенное хозяйство и модернизировать защиту крепости, то планы Треша неожиданно поменялись. Пока все завтракали, морщась от назойливого Лиознова с его версиями происшедшего и объяснениями, следопыта посетила мысль – разработать новый маршрут. Он предположил, что враг снова может знать о предстоящем возвращении группы на станцию. Либо, выдвинувшись рано утром, уже быть на пути к заставе. Крюк назад, почти навстречу противнику, а затем многокилометровый загиб через Тамбов-сити также перестал внушать доверие и тешить сознание.

– Лучник, Ден, – обратился сталкер к друзьям, отозвав их в сторону и скобля ложкой по дну пластиковой тарелки, – у меня идея. Нужен ваш совет.

– Слушаем тебя, Данила.

– Лучник, а если мы напишем записку машинисту поезда, прицепим ее к шее твоей рыси и пошлем ее на станцию? Ну, ты по-свойски сможешь объяснить кисе, чтобы она как можно быстрее доставила почту на узловую, нашла там Семеныча и вручила ему важное сообщение? Заодно посмотрит и расскажет потом, что к чему. А?

– А мы?

– Мы собираем гаджеты с народа, выдвигаемся на северо-восток и совершаем переход через Пустоши до пункта Дербыши.

– О как! – Холод нахмурился и по привычке озабоченно почесал затылок. – А как же станция? Как мы без транспорта? Почему Дербыши-камыши?

– Смотрите. Наши «Моторолы» отсюда не берут, так? Видать, аномалии степные глушат такую слабую связь. Семеныч, получив записку, отправится по моему приказу на Тамбов, развернет поезд и – на восток, к нам. В Дербышах мы с ним встретимся и продолжим путь дальше. До узловой доберемся на «Урале», рапсы хватит, думаю. Попросим у местных спасенное из подвала топливо, дадим им взамен одну «батарейку», чтобы питала их нужды. Скоротаем время, сократим путь, обманем врага. Ну, как, братцы?

Лучник переглянулся с Холодом, дожевал котлету и посмотрел на сталкера:

– Да вроде неплохо задумано, одним махом все проблемы решим. Только зачем Шалуна или Дикарку одних посылать, если мне самому путь держать в Падь через станцию? Я и передам.

– Ты до станции эти полста верст сколько добираться будешь? Во-от. Долго и нудно. А зверь домчится за пару-другую часов. И там же тебя подождет, успев отдохнуть. Да и опасно тебе будет самому встречать штурмовую группу противника, несущегося сейчас к нам с тонной злости. Позже двинешь. Может, тут поможешь защиту заставы организовать. Вот чую, что скоро эти уроды сюда прибудут. Жарко будет. Интересно все же, кто это? Хард вроде как в Пустоши ушел, торопится добраться до Восточного раньше нас. «Демоны»? Фараон? А вдруг «Всевластие»?

– Другие кандидатуры не рассматриваются?

– Ты что-то знаешь?

– Нет, но… А если это «Вымпел» решил крутануться или «Страйк» балуется?

– Не-е, – встрял Холод, – «страйкеры» на нашей стороне. Если бы они были врагами, мне с Фифой не позволили бы тогда достичь Южного форта. А они спасли нас от мормонов и проводили вдоль Реки.

– Да и «вымпеловцы» не похожи на врагов, – размышлял Треш. – Ярый не тот чел, чтобы гадить и спасать одновременно, восстанавливать и тут же рушить. Я с ним говорил, вполне адекватен и открыт. Лучник, ты, кстати, как две тысячи верст преодолел через Пустоши? Как Гур, на воздушном шаре через Падь?

Лучник обернулся, окинул изучающим взглядом территорию заставы, не останавливаясь ни на одном бойце, посмотрел на следопыта и почти шепотом произнес:

– Портал.

– Прости, что?..

– Стражи пользуются специальными порталами Армады для сокращения пути между фортами и еще парой значимых мест.

Опешивший Треш заметил, как у Холода вытянулось лицо и непроизвольно открылся рот.

– Ого! Гм… ты это серьезно?

– Отвечаю.

– Так Стражи уже не однажды использовали порталы Армады, чтобы…

– …Да, Треш, именно так!

– Ну, ешкин кот! А какого черта Армада отправила меня пехом через тернии к звездам в самое пекло Мира выживших?!

– Испытать тебя. Сделать Стражем, переведя из Избранных.

– Так ведь и ты еще пока Избранный! Но ведь смог воспользоваться!

– Смог. И смог потому, что мне изначально скинули схему их расположения и объяснили принцип действия. А вот почему этого не довели до тебя? Кто знает… Скорее всего, твоя задача по многим факторам отличается от моей.

– Лучник, ты издеваешься? По каким многим?

– Ну, наверное, требуется испытать и твоих друзей на верность и надежность, вашу силу воли. Кроме того, выявить предателей, слабые звенья, так сказать, вычистить ряды… Устранить заранее возможные проблемы, искоренить враждебные группировки из тех, что могут вас преследовать. К тому же проложить зеленый коридор через смертельные Пустоши…

– О-о, хватит, хватит! Уже набирается на список камикадзе. Ты тоже думаешь, что это все реально сделать одному Избранному? – Треш сконфузился, схватившись за голову. Вид Холода был не лучше.

– Думаю, реально. – Лучник скупо улыбнулся. – Мне тоже нелегко пришлось на тернистом пути, пока не доказал, что имею право занять место на ступенях иерархии Основателей. Но я, если не считать моих мохнатых друзей, пробивался и продолжаю пробиваться один! А вас сколько вместе? И, наверное, вы должны доказать Армаде свое единство…

– У меня щас глаза лопнут и уши отпадут! – прошептал Холод.

– Все будет хорошо! Или почти хорошо. – Лучник вновь натянуто, через силу улыбнулся. – Я немного завидую вам, что вы командой двигаетесь по этому пути. Вы выбрали себе друзей, строите маршруты, планы, вырабатываете нюх, принципы, собственную тактику! – Он повернулся к Трешу. – Ты думаешь иначе большинства, мыслишь в ином русле, чем простой смертный. Ты тот, кто из миллионов оставшихся в живых может и должен стать лидером, кто осознает, как вывести народ из хаоса, реставрировать Падь, наладить мир, выковать счастье. Слушай свое сердце и…

– …Отец мне так же говорил. Что, все Стражи запрограммированы одинаково? Одну песню поете?

Словно не замечая ехидного высказывания сталкера, Лучник, похлопывая его по плечу, напомнил:

– Дружище, мы теряем время. Пора выступать в дорогу, а ты еще не написал записку. Я своих кошек отправлю парой, им так будет веселее, привычнее и надежнее. И не на шею, а на лапу, иначе Семеныч ваш три раза в штаны наложит и заикой станет, пока найдет в гуще шерсти письмо и разберется, чего от него хотят саблезубые мутанты.

На том и порешали – Треш составил письмо, где за баснословную плату просил машиниста срочно двигать локомотив на станцию Дербыши, что по окружной дороге через Тамбов выходило триста километров. Вроде и недалеко, но в пути могло произойти много нехорошего, хотя за обещанное Трешем любой в отряде мечтал бы занять место Семеныча. Записку прикрепили к Шалуну, Лучник проинструктировал зверей и отправил в дорогу. Псевдорыси играючи и озорно бросились к воротам и исчезли в кустах. Вскоре дозорный на вышке доложил о двух мутантах, удаляющихся в южном направлении.

Лучник, как показалось Трешу, грустновато вздохнул и направился к коменданту. Ему предстояло временно побыть членом гарнизона и дождаться полудня. Независимо от того, нападут ли враги или нет. Затем отправиться в сторону Пади, к Большим Лужам.

Но даже обладавший ментальной силой и телекинезом Избранный пока не догадывался, что принесет ему день и удастся ли вообще выполнить задуманное.

* * *

– Орк, дружище, чего он творит? Зачем они пошли через Мертвую заставу? Они же так всех уродов Пади соберут! Какого черта он игнорирует задание и занялся робингудством?! Орк?

– Армада молчит, видимо, знает, что и как. Значит, Треш делает все правильно, только, согласен, очень странным способом.

– Либо Армаде все равно, что с ним случится, либо… – Никита сдернул с головы берет, стал мять его в кулаке. – Она может. Может! А потом сослаться на то, что «задание провалено, цель не достигнута, Избранный не оправдал надежд, статус Стража отменяется, аккаунт закрыт» и бла-бла-бла. Проходили уже…

– Никитос, успокойся, ты же прекрасно знаешь, какие цели Армада преследует кроме посвящения Избранного Треша в Стражи. Ее интерес в ином. И она не позволит поставить крест на миссии сталкера. Хотя и помогать ему… гм… тоже вряд ли станет. Иначе в системе Мироздания может что-то нарушиться. О, Господи! Что-то заклинило меня опять. Пойду сто граммов накачу за удачу Треша.

– Скайпер отключи, не забудь! Я, пожалуй, тоже опрокину за сына. Пока она не видит… Пошли, Орк, чокнемся. Эх-х, Данилка, как бы я хотел оказаться там, плечом к плечу с тобой!

* * *

– Парни, а вы с нами повоевать за честь Пади и мир во всем мире не желаете? Или узы братства «синих» не позволяют нести добро в люди, помогать другим, а подталкивают только лишь творить темные делишки?

Оба наемника, недавно освобожденные сталкером из плена в заминированном подвале, переглянулись и снова уставились на Треша.

– У нас другая дорога, уж извини, – сказал один, коренастый и угрюмый, – респект тебе, Треш, за помощь и хабар какой-никакой. С голоду и от крысаков точно уже не сдохнем.

– Знаем мы вашу дорогу! Не удивлюсь, если через час, как нагрянут плохие парни, за умеренную плату встанете в их ряды.

– Сталкер, ты уж палку не перегибай! Зачем хреново о нас думать?! – подскочил другой, отряхивая от грязи потертый комбинезон.

– А я о вас не думаю, я знаю! – Следопыт прищурился. – Я таких мочу на расстоянии. И есть причины! Отчего-то у людей всегда возникают проблемы, когда на горизонте появляетесь вы. Еще не было ни одного случая, чтобы «синие» кому-то улучшили, а не сократили жизнь! И вы, я уверен, ничем не отличаетесь от остальных, творящих в Мире выживших только бедлам. Ладно, не будем разводить демагогию. Я вам не учитель, а вы – не школяры. Каждый сам выбирает свою дорогу… Топайте, куда считаете необходимым, но имейте в виду, что вставать поперек нашего пути не стоит. И платить гнилой деньгой гарнизону заставы тоже негоже. Если не хотите примкнуть к ним для обороны форпоста, как сделал это Лучник, то хоть не мешайте, не крысятничайте и не принимайте сторону врага. Не бросайтесь подбирать кость, когда вам ее швырнут с презрением, не лижите ноги разбогатевшего на беде других. Вы могли бы стать неплохими бойцами вон, например, у Холода в отряде… Смотрите, короче, ваше дело. – Сталкер отошел на шаг и вздохнул. – Одно прошу – не подставляйте парней в крепости. Если бы погибли в подвале, вместе с ними точно бы встали в строй где-то там, за гранью жизни…

Треш подмигнул наемникам, вернулся к отряду и продолжил сборы. «Синие» еще долго стояли одни посреди площади заставы, гоняя мысли и пережевывая услышанное.

«Урал», загруженный бойцами и имуществом, басовито, с небольшими сбоями заурчал, выбрасывая клубы черного дыма от некачественного рапсового топлива, и натужно двинулся из крепости. Вся застава долго махала вслед грузовику руками, народ грустно смотрел на полосу пыли, удалявшуюся от Мертвой заставы все дальше и дальше на восток. Затем автомобиль сделал поворот и пошел на север.

Профессор Лиознов, щурясь от утреннего солнца, тоже неотрывно следил за клубами пыли в степи, думая о чем-то своем. Потому что многое в его планах сегодня нарушилось.

Лучник оторвал взгляд от грузовика, осмотрел небо и, кивнув коменданту, зашагал на свой пост. Им наверняка скоро предстояло хорошо повоевать.

* * *

Впереди маячила нелегкая дорога, в которой требовалось совершить не один сложный маневр. Поэтому, помня о том, что Грешник плохо управляет машиной, Треш посадил за руль Гучи, а «каскадовца», как знатока этих мест, все же оставил в и без того тесной кабине. Вжавшиеся друг в друга Фифа и Злата тихо ворчали, потели и с трудом выставляли вперед руки, чтобы утереться или попить воды. Но мужественно терпели неудобства, лишь изредка визгливо вскрикивая, когда машину сильно заносило или подбрасывало на очередном ухабе. Ко всему прочему, Злата все время пыталась закрыть выскакивающую из зажима крышку бардачка. Дверца оказалась упорнее, периодически бренчала, подпрыгивая вместе с машиной. Злата плюнула на пустую суету и придавила бардачок противогазной сумкой.

Обрадованный возможностью «тряхнуть стариной», Гучи выжимал из грузовика все его лошадиные силы. «Урал» ревел движком при переключении скоростей, гремел расшатанными бортами кузова, пускал все те же черные выхлопы дыма, но упорно наматывал на колеса километры, оставляя далеко за собой поднимающиеся над дорогой клубы пыли.

В кузове бойцы едва успевали ловить подлетающие вещи и держаться сами. Народ зароптал:

– Э-э-э! Не дрова везешь!

– Охолонись, безбашенный! Всех угробишь!

– Вот козлина, а! Командир, а можно я потом так же? Прямо руки чешутся этого раздолбая на нашем месте прокатить!

– Эх, я бы тоже с удовольствием вспомнил молодость…

– Черт! Бандану унесло!

– Ничего, проветришься! Противогаз нацепи, он не слетит!

– Да ладно вам! Все не пешком шкандылять!

Высунувшийся на миг из окна Гучи весело осклабился, подмигнул Холоду, спрятал голову в кабину и повернулся к Грешнику.

– Ты это… Не липни ко мне, чтоб я не заподозрил тебя в неправильной ориентации! А то словно руль у меня хочешь отобрать…

– Так неудобно же, – пытался оправдаться «каскадовец». – Не к женщинам же мне липнуть!

– Вот ты чудила, а! – Гучи захохотал. – Я б на твоем месте к ним только и лип!

– Я тебе прилипну! – Фифа состроила гневную гримасу. – Как прилеплю сейчас пулю из винтовки промеж глаз, сразу мысли пошлые пропадут!

– Ахах! – водитель все сильнее распалялся, не забывая давить на газ. – Ты там и моргнуть толком в тесноте не можешь, а еще винтовку доставать собралась. Придумал! – гаркнул он. – Ты сначала в потолок липани из нее, снесешь крышу, а потом спокойно ружьишко ко мне развернешь!

В кабине дружно засмеялись, но ненадолго. Очередной скачок машины заставил всех вжать головы в плечи и ойкнуть. Колесо наехало на выскочившего из норы огромного суслика, не ко времени на свою голову решившего, что настал час его триумфального перекуса. Не успевшего ничего предпринять грызуна раздавило, а выровнявшийся на едва заметной дороге грузовик помчался дальше.

– Ну вот, – посочувствовала погибшему зверьку Злата, – разъездились тут…

– Да, – поддержал девушку Гучи, – такие варежки пропали…

И сам же заржал в полный голос.

– Ну тебя! – вновь подал голос страдающий Грешник. – Я скоро стану на того суслика похож. Такой же изломанный. Уже всю левую ногу отсидел…

– А ты поставь ее слева от ручки переключения скоростей, – кивнул на рычаг Гучи. – Так легче станет ехать и не столь тесно вам будет втроем. Но только вместо меня на газ не вздумай давить!

«Каскадовец» последовал совету водителя и сразу почувствовал, что стало немного просторнее. Фифа и Злата тоже вздохнули с облегчением. Гучи отвлекся на ставшую неровной дорогу, изгибающуюся вокруг заметно белеющего на фоне остальной местности солончака, отжал сцепление, сделал перегазовку и переключился на пониженную скорость. Рычаг резко подался назад, ударив набалдашником по разгрузке на животе Грешника. Тот ойкнул и побледнел, заметив, что водитель только что едва не придавил ему железякой самое сокровенное. Понимающий Гучи вновь обнажил в улыбке зубы.

– Ага?! Саечка за испуг!

– Т-ты это… Аккуратнее… У меня еще молодость не прошла… – попытался предупредить соседа «каскадовец». – Мне еще семью заводить!

– Уха-ха-ха! Пробрало?! – Гучи никак не мог остановить приступ веселья. – Вот и меня так однажды поймали! Едва без заветных колокольчиков не остался! Но зато прокатился с ветерком! – И он пропел с выражением: – Крепче за баранку держись, шофер!

– Слышь, певец Большого и Малого театров! – вставила слово смеющаяся вместе со Златой Фифа. – За дорогой смотри! Развеселился он… Держись за шоферку, баран!

Но на этом веселье закончилось. В пяти километрах от Мертвой заставы грузовик встретился с мормонами. С десяток здоровенных рыжих муравьев, выродков больной природы, внезапно появившись справа на горизонте, стал быстро приближаться. Холод отдал команду не сбавлять скорости, а бойцам подготовиться к обороне. Он, уже однажды встречавшийся со степными убийцами, предположил, что эти гигантские насекомые – разведка семьи. Муравьи-мутанты минут десять двигались параллельно, чуть приотстав от «Урала», затем все-таки решились и пошли наперерез курсу грузовика.

– Веди ровнее, девчонки, следите за аномалками! Мужики постреляют, – распорядился Треш, на очередной ямке стукнувшись грудью о борт автомобиля.

– Савва, пулемет пока не напрягай, – прокричал Холод, перебивая гул машины, – работаем как по мишеням, прицельно и короткими. Огонь!

Неровный строй приблизившихся на расстояние трех десятков метров мормонов дрогнул и распался после первого залпа. Двое мурашей споткнулись и остались лежать недвижимыми, чуть позже еще пара пустилась в смертельную пляску, корчась в песке. Один мутант заковылял и сбавил скорость. Остальные ловко лавировали между холмами и, казалось, на ходу обдумывали, что предпринять. После еще пары метких очередей мутанты, наконец, отстали, по-видимому, распрощавшись с мыслью о диковинной в этих местах большой ревущей добыче.

– Как три пальца! – весело выдал Лабуда, перезаряжая автомат. Из кабины вопросительно высунулся Гучи.

Холод показал ему большой палец, типа, клево.

– Все бы так проблемы решались – легко и просто… – проворчал Ра.

– Ага, Андрюха, и дым сигары пускать кольцами вместо пуль, – хихикнул Ксенон, подталкивая товарища. – И впридачу бабу рядом положить, чтобы действительно все легко и сладко происходило. Вообще благодать!

– Не-е, парни, я без стрельбы и драйва засохну! Но и постоянно выбираться из сфинктера рогача сразу в пасть свинорыла – тоже не годится…

– Попробуй наоборот, может, так понравится?! – пошутил Треш, отчего народ дико заржал.

По пути все реже попадались распространенные в Пади аномалии. Это обрадовало всех. Но веселье бойцов пресек опять высунувшийся в окно Гучи:

– Пацаны, тут другие ловушки! Не менее оригинальные и такие же смертельные, как от «дуги».

– Например? – спросил удивленный Лабуда.

– Так расскажи, чего стоит бояться в Пустошах? Проконсультируй всех. Может, завтра либо через минуту эти советы спасут нам жизни, – пробурчал Грешник, не отрывающий взгляда от рычага переключения скоростей.

– Дык я не особый мастак по аномалкам Пустошей! – стал громко вещать в открытое боковое окно Гучи, ведя машину и внимательно следя за дорогой. – Так… кое-какие знаю, а про некоторые ребята рассказывали. Я ведь тоже по этим местам не лазил. В основном по Крайним землям. Радиация тут встречается запредельная. Жарит конкретно. Говорят, это обуславливается вечным зноем и раскаленными песками. Но особо страшны блуждающие аномалии. «Смерчи», «холодцы», «заморозки», «зыбучки» и «энерго» типа падьевских, но чаще гоняют по Пустошам, как вздумается и когда захочется. Что их привлекает – одному черту известно, но, учуяв путника в степи, стремительно наскакивают на него.

– В смысле?! Как «холодец» или «зыбь» может двигаться? – недоуменный Зима нахмурил лоб.

– Вот вопросик! А я почем знаю?! Только кочевники пленные да бродяги выжившие иногда рассказывали о них. О том, как приходилось делать ноги, бросая скарб и товарищей, от плывущего по барханам «холодца», поглощавшего каждого встречного. Или про подземную волну, которая неслась вслед удиравшим беднягам, засасывая все на своем пути. Мы и сейчас шпарим по степи, норовя угодить в любой момент в какую-нибудь бяку!

Бойцы, открывшие рты, невольно обняли оружие, стали озираться и выглядывать за борта вперед, по курсу движения. Позади клубы пыли надолго и далеко закрывали горизонт.

– Гучи, а ты-то за какие барыши подписался с нами? Оно тебе надо? – усмехнулся Грешник.

– Ну-у, за такую плату, что мне командир предложил, я готов попробовать поиграть со смертью, предполагая, что дело нужное и стоящее.

– А-а, так тебе Треш тоже пообещал, что и нам?

– А то! Чем я хуже вас, мужики? Одну лямку вместе тянем, значит, и звезды с небес общие на всех!

– Тоже мечтаешь окунуться в прошлое и начать все заново? – поинтересовался Ра.

– Ага. Лучшей оплаты нельзя и придумать! Армада рулит!

– Гучи, кончай базар! – оборвал товарища низко свесившийся с борта Треш. – Надеваем маски, мужики, дозиметр зашкаливает.

Люди отреагировали быстро, сноровисто натягивая средства защиты, глотая пилюли и закрывая открытые участки тел. Отчего-то все верили, что здешняя радиация в союзе с палящим солнцем не нанесет вреда организму, если он прикрыт лишь только одеждой. Так говаривали кочевники и торговцы-караванщики Южных земель.

«Дуга» далеко на западе окончательно пропала из вида, вселив в души бойцов относительное спокойствие. Теперь уже не будет тех мутантов и зомби, которых порождает эта ужасная аномалия. Да и ловушек, образуемых ею, тоже не предвиделось. Дело стало за знатоками Пустошей, приборами и умным командиром, сталкером и следопытом в одном лице. Он-то не сплохует, не даст своим товарищам сгинуть! Бойцы ерзали, плотнее сбиваясь друг к другу, подтягивая колени к груди и крепче сжимая оружие. Будто это могло их обезопасить и придать уверенности и сил. Если бы это так и было…

* * *

– Они не должны добраться до железки! Слышишь меня? Твои люди уже лоханулись – дальше некуда. Если эта проклятая машина прибудет в конечный пункт, я пущу на вас гнев Армады, изгои! Ваш пепел будет носиться по этим пескам. Ваш род сгинет, Армада сотрет вашу память, а вход в прекрасные оазисы станет закрыт навсегда! Ты понял меня?

– Я-а п-понял вас-с! М-мои воины все б-будут т-там… Клянусь вс-семи с-святыми…

– Без их голов не возвращайтесь! Буду ждать на Сухом оазисе. Слышишь?! Без головы Треша даже не смей возвращаться! Хоть всех там положи своих аксакалов, хоть сам сдохни! А его голова чтобы у моих ног до заката каталась! Вперед, гроза Пустошей! Я наделяю тебя всеми полномочиями, силой и духом. Аминь.

Дробь копыт, топот ног, улюлюканье и свист. Клубы пыли и затихающее эхо. И долгий суровый взгляд в сторону горизонта из-под серого капюшона.

– Я спущу на тебя, Страж, всех гадов Мира выживших! Тебе никогда не добраться до Восхода!

* * *

Как и предполагал Треш, враг был. Они подкатили с юга и рассредоточились в лесополосе, в которой ютилась Мертвая застава. Противник прибыл со стороны станции и в количестве, достаточном для ожесточенной схватки. Это Лучник понял сразу, разглядев армию неприятеля, еще пылившую в километре от форпоста.

– Ох, не люблю я грандиозных сражений! – вслух подумал Страж, оповещая гарнизон об опасности. – И лобовых атак тоже. Нам война здесь не нужна, им явно Треш понадобился, поэтому найдем компромисс. Хитрый маневр.

– Застава-а, в ружье-о! – заорал в громкоговоритель комендант, носясь вдоль крепостной стены. – Подготовить пескометы, включить защиту на полную мощность. Пулемет по фронту, снайперы во фланги, гранаты к бою. Ворота подпереть цистерной, надеть броники и шлемы, сообщить в город о намерениях!

Команды сыпались на головы защитников градом Судного дня. «Все бы ничего, но такими силами и средствами нам и получаса не продержаться!» – размышлял Лучник, занимая пост у северной стены. Он недоуменно смотрел на суетящегося рядом молодого парня с гематомой на лице. Солдат, недавно перенесший бой с карателями Харда, уставший, потрепанный и растерянный, пытался унять дрожь в конечностях и вставить патроны в магазин. Испуганные глаза, растрепанные сальные волосы придавали парню вид завшивленного бродяги после ночной попойки. «И с этим бедолагой предстоит встретить врага и победить?!»

Лучник понимал, что им не выстоять. Застава не была готова обороняться от превосходящих сил, как по техническим причинам, так и исходя из материальных и моральных аспектов. Залп нескольких РПГ и десяток ручных гранат смогли бы быстро разрешить противостояние. Все это имелось у врага, но отсутствовало у защитников форпоста. Хард забрал лучшее оружие плененных «вахтовиков», а что не смог унести – изу-родовал. Если бы не скромный тайник под стеной и не помощь Треша, ополченцам пришлось бы кидаться камнями и расстреливать врага отборным матом. Лучник, спросив разрешения у коменданта, внес некоторые коррективы в план обороны крепости. Чтобы не погибнуть в первые же минуты штурма. Легендарному сталкеру, конечно же, доверяли, его уважали и ценили. Но справиться с врагом в одиночку он точно не мог…

Бойцов на ключевых местах обороны он переместил, снайперов спрятал, пескометы и огнемет переустановил на другие точки, саперу приказал заминировать два подхода с флангов, аномалию передвинул иначе, закрыв слабое место защиты. Бойцы с недоумением глазели, как Лучник колдует над «энерго», разряды которой, как известно, смертельны. Сталкер обошел ее, примериваясь и определяя границы, затем достал какой-то артефакт в лопуховом свертке и, примерившись, бросил его рядом с аномалией. «Энерго» моментально среагировала, метнулась к источнику, но, используя телекинез, Страж тут же отодвинул артефакт в сторону, затем еще и еще, пока тот не оказался в нужном месте, где через минуту уже властвовала аномалия. Все, проход из зеленки перекрыло основательно!

Но подобравшийся к стенам Мертвой заставы враг не собирался брать приступом данный оплот Пади. Изможденные трудным маршем и поредевшие в смертельных аномалиях ряды противника устало опустились на степную пыль и, нещадно поглощая остатки воды, ждали решения командиров.

Их предводитель, Фараон, долго разглядывал форпост, не столько обдумывая план нападения, сколько сочиняя какую-нибудь хитрость, но с кем предстояло столкнуться сейчас, главарю «Шерхана» было невдомек. Проблема решилась сама собой. На переговоры вышел тот, кого уважала вся Падь, кто «крышевал» Анклав и перед кем дрожало все зло Мира выживших.

Лучник!

Тот, кто ведал многими тайнами Пади, о ком рассказывали в каждом поселении, слагали былины и выдумывали небылицы, кто посвятил себя служению справедливости и владел сверхспособностями. Легенда, наделенная могуществом и авторитетом. С Лучником главарю бандитов воевать совсем не хотелось. Он знал многих, решившихся на подобный шаг. Причем знал в прошлом, потому как в настоящем их уже давно не существовало…

Фараон грыз ногти и лихорадочно соображал, что ему предпринять и как быть. Его целью по наводке и договору с не менее призрачным «Всевластием» являлся вставший ему поперек горла у Южного форта следопыт и знаток Пади по прозвищу Треш. За огромный куш от будущей власти и несусветные дары группировка «Шерхан» должна была помочь тайному обществу найти и обезвредить сталкера, заиметь его святые носители и передать их заказчику. Тому, кто это сделает, неважно, станут ли ими Хард, Нумизмат или Фараон, «Всевластие» обещало половину Мира, вполне официальное и бессрочное правление со всеми вытекающими.

Фараон сплюнул, окинул недовольным взглядом свое вой-ско, вновь посмотрел на редколесье, окружавшее форпост. Вышедший Лучник не спеша направился к бандитам. Неторопливо и при этом уверенно и спокойно.

– Ишь, как упоен своей силой… – процедил сквозь зубы главарь и опять сплюнул.

– Че? – помощник косо зыркнул на Фараона.

– Крысака в плечо! Я уже догадываюсь, с чем он идет. Послухаем баклана, че петь будет…

– Да уж какой из Лучника баклан? Реальный пацан на весь район Пади!

– Форточку захлопни, умник!

Лучник остановился в двух метрах от бандитов. Охрана Фараона особо и не дергалась, следя за мимикой шефа и твердой поступью сталкера. С предохранителей оружие сняла, но боялась даже подумать об открытии стрельбы. Слава борца с несправедливостью разлетелась широко и заставляла трястись поджилки стоящих.

– Явился – не запылился! И чего тебя, Фараон, так далёко занесло? – ни капли не смутился количеству врагов Лучник.

– Попутным ветром. А ты чего шаришься в этих вонючих землях?

– Да так… тем же дуновением, видать, что и тебя. Заставу восстановить помочь да ребят по огневым рубежам расставить.

– А чего так? Что произошло со знаменитой Мертвой заставой? Неужто каюк ей настал?!

– Все путем, Фараон. Укрепиться получше – никогда не лишне. А ты-то здесь чего хотел? Или хулиганить вздумал?! – Сталкер рисовано свел брови вместе, словно отчитывал провинившегося школяра.

– Да ищу одного козла, что мне бабла задолжал немерено. Парней моих погубил, а те и не при делах были… Трешем кличут. Слыхал про такого перца? – Фараон прищурил правый глаз, ковыряя мозоль на ладони.

– Не знаю, кто кому что должен, но этот сталкер, по моим сведениям, в должниках вроде не числится. Да и нет его здесь, так что мимо вы крутанули, Фараон. Лишний крюк по смертельным местам сделали. Ох, не жалеешь ты ни людей, ни себя…

– А тебе почем знать, кем он числится? Ах, ну да-а, ты же у нас ум, честь и совесть всея Пади! Все про всех знаешь, везде доступ имеешь, славу да почет… Хочу с ним перетереть кое-чего, обмен совершить кой-какой. Так здесь он?

– Ты разве не слышал меня?! Я же сказал по-русски, что Треша на заставе нет. Был, но с рассветом ушел.

– А если проверю?

– Попробуй! Только завещание составь заранее, вдруг запнешься или кирпич со стены на башку свалится? Стены ведь в крепости старые, рассыпаются потихоньку, – ехидно улыбнулся Лучник, теребя цепочку на шее, и добавил: – И на всякий случай предупреждаю тебя по старой, так сказать, дружбе. Узнаю еще раз, что ты в мои слова не веришь, придется нам с тобой поговорить куда серьезнее, чем сейчас. Сомневаешься?

– Ох, борзый ты, Лучник! – Фараону не хотелось терять марку перед подчиненными, и он через силу, с внутренней дрожью, выдавливал из себя: – Когда-нибудь тебе язык твой отрежут. И стрелы твои пообломают.

– Не ты ли?

– Хм… А вдруг и я? – Фараон наигранно хохотнул. – Ну, да ладно, не будем ссориться. Пока. Так, говоришь, свалил он? Давно?

– Я ж сказал, что с утра еще. Все же лечиться тебе пора однозначно. Лекаря-то хоть личного имеешь?

– Имею, конечно. Вот только ночью проверялся, все в норме было…

– Так уж и в норме? – Лучник многозначно улыбнулся и подмигнул. Наклонившись ближе к бандиту, шепнул тому почти в самое ухо: – А венерическую заразу лекарь не замечает?

Фараон вздрогнул, поняв, что легендарный сталкер применил свои способности и поковырялся в его голове. Но постарался не придать виду, тут же парировав:

– Да, эта моя беда-а… Но не переживай, справимся! Значит, говоришь, с утра убег? И куда, интересно?

– А я что, соглядатай ему? Или инфа сейчас бесплатно стала раздаваться?

– Ох ты ж, Курильская гряда! Неужели и Лучник за инфу бабло стал брать?!

– Все берут, а я чем хуже? Я тоже жить хочу красиво.

– Сколько? – Фараон сплюнул в сторону, лихорадочно соображая, врет этот супермен или прикрывает Треша, ведь могло статься, что они друганы, хотя об их связях в Пади никогда не слыхивал.

– Одного арта хватит, думаю. Только передашь мне незаметно, чтобы дозорные с форпоста не увидели, иначе заподозрят меня в сговоре с тобой.

– Да понял я, понял, не дурачелло какое! «Слеза» покатит?

– Ты меня за лоха не держи, Фараон! «Батарейка», «копчик» или «факс»!

– Ни хрена себе у тебя запросики! Надеюсь, твоя инфа потянет на мой «копчик»?

– На твой – нет, а на артефакт – вполне, – пошутил Лучник, наслаждаясь ироничным диалогом с главным отморозком Пади. Фараон с трудом сдерживал рвущуюся наружу ярость, очень хотел бы порезать этого наглеца на части, но упорно гнал навязчивую мысль прочь. Все знали – Лучник обладает гипнозом, телекинезом и прочими ментальными штучками. А уж крутануться и выкинуть пару ловких финтов, после чего Фараон и его охрана мгновенно превратятся в трупы, – это для легендарного сталкера было пустяковым делом. Нет, он не боялся смерти, иначе бы не занял столь высокое положение в бандитской среде, но и лезть в огонь раньше времени не торопился. Считал, что его время еще не пришло. Просто он никак не ожидал увидеть здесь Лучника и даже настроился на штурм Мертвой заставы, поэтому все еще пребывал в растерянности.

– Вот «копчик», свежий и ни разу не тронутый. – Фараон вынул из контейнера на поясе артефакт, источавший мус-кусный запах и небольшое желтое свечение.

– Брось на землю.

Бандит выронил аномальный комок из перчатки, тут же невидимая сила переместила его сначала к ногам Лучника, а затем подбросила в его руку. Секунда – и «копчик» очутился в потайном кармане сталкера. Фараон цыкнул при виде такого дива, наглядно убедившись в способностях Легенды. Нет, шутить с ним или воевать явно не стоило!

– Впечатляет! А теперь инфа. И смотри, не обмани, иначе из-под земли достану и найду место, куда тебе этот «копчик» засунуть! Не посмотрю на твой авторитет и феноменальные фокусы.

– Ты сейчас соберешь своих уродов и уйдешь, да? – вместо ответа выдал сталкер, по-прежнему стоя спиной к крепости. – И больше никогда здесь не появишься!

– Ну, насчет никогда – ты загнул. Я не могу этого обещать. Мне же тоже иногда защита требуется, да и переночевать где-то же нужно… А сейчас проверю крепость, нет ли там Треша, пополню запасы воды и пойду догонять этого хренова следопыта.

– Не-а. – Лучник положил обе руки на набедренные кобуры с «Узи», что не ускользнуло от внимания двух рослых телохранителей Фараона, побледневших пуще прежнего и сжавших приклады своих автоматов. – Здесь недавно был Хард, забрал все, что можно, отравил колодец, переломал всю утварь, сжег запасы последнего провианта и свалил на восток. Что-то его упорно туда влечет, и то же интересует Треша, который устремился за полковником в погоню.

– Точнее! В каком направлении, на чем, сколько людей у него?

– Пальцем показывать не буду, некрасиво, – Лучник заулыбался, – и чтобы в гарнизоне не вызывать подозрения. У него отряд стволов в тридцать, хорошо вооружены, имеют навигатор, а, видимо, в снаряге одного из карателей Харда маячок спрятан. Потому как очень уверенно отряд Треша попер по следам полковника. А дернули они на юго-восток, в сторону Волгограда. Треш хочет нагнать «карателей» и уничтожить их в Пустошах. В чем-то опередить, двигая в Восточный форт. Ушли еще на рассвете, пехом, с полдесятком вьючных лошадей. Все.

– Ой, че-то ты мне туфту гонишь! – Фараон сморщился, мотая головой. – Не тренди мне туточки, а!

– За базаром следи, мумия забугорная! Иначе…

– …Это ты мне не пой тут, бакла… Слышь?! – бандит осекся, до сих пор побаиваясь ментала сталкера. – Пацаны!

Но телохранители даже не дернулись на зов главаря, потому что их стволы опустились, ноги подогнулись, оба здоровяка грохнулись на колени и закрыли глаза. Раздался тихий стон.

– Мне продолжить или как? – Лучник не отвлекся на охранников, не сводя пристального взгляда с Фараона. – Поглядишь, как твои бульдоги жрут песок? Или лучше пусть покромсают тебя на шнурки?

– Сука!

– От такого же и слышу! Я ж тебя предупредил, чтобы не пытался ловить меня на вранье! Чего тебе не нравится, чмо?

– Гонишь ты мне фуфло, вот чего… – Фараон икнул, представив, как его преданные люди сейчас воткнут ему в спину ножи или как вездесущие зверюги сталкера выскочат из кустов и вмиг перегрызут глотку неугодному главарю бандитов. А то, что они где-то тут прячутся, – это к гадалке не ходи! Всегда с ним рядом.

– За базар свой гнилой можешь ответить головой, не забыл?

– Они на грузовике сюда должны были добраться, которого я что-то не наблюдаю в округе, или вы его внутри спрятали? Это раз. Откуда у него взвод бойцов, если он в баре нанял от силы десяток доходяг? Это два. С какого перепугу Хард оставил бы в живых гарнизон Мертвой заставы? Или думаешь, что я не знаю его цинизм и жесткач?! А они вона, на стенах торчат живехонькие и невредимые. Значится, его здесь и не было! И ты, выходит, типа, не помог этим гаврикам?! Это три. Туфту порешь!

– Все у тебя, мудозвон босяцкий?

– За базаром следи, фраер, не посмотрю, что…

– Лады, босота, ставить тебя на колени, как твоих шестерок, я не буду. И пятки мне целовать – тоже не стану заставлять. А то опозорю на всю жизнь твою никчемную! Поясню для самых тупых словом, так как оно часто куда действеннее оружия бывает. «Урал», на котором сюда прибыл Треш, забрала «зыбь». Знаешь такую аномалию, чувак? Вместе с водилой и частью припасов засосала в один миг вон за той опушкой! Иди, проверь сам, если не дрейфишь! Кроме наймитов из бара к Трешу прилипли по дороге два десятка бродяг, сталкеров и кочевников, которых он щедро одарил. Хард действительно ночью напал на форпост, еще до моего прихода. Положил пяток часовых, остальных усыпил газом, спеленал и в подвалы засунул, при этом обильно заминировал все подступы. А не покрошил всех в капусту только потому, что уготовил хитрую ловушку. Но Треш со своими после ухода «черных» выручил гарнизон, а потом вслед за «карателями» метнулся. Вопросы еще есть, любознательный мой?

– Хех, гладко стелешь… – Фараон размышлял минуту, бесцеремонно ковыряясь в носу. – Вообще, похоже на правду. Ладушки! В крепость не лезу, поверю, что этого обормота там нет. Ну, смотри, сталкер! Если…

– …Я уже слышал. Дальше что?

– Хм. А так, все же, хочется разворошить это гнездо! Вдруг там чего ценного осталось? – Бандит аж закатил глаза от представлений.

В этот момент за его спиной и по бокам раздались стоны дружков. Главарь резко повернулся и ахнул от негодования и удивления. У десятка ближайших к нему головорезов из оружия посыпались на землю магазины, обоймы, отдельные патроны. Глаза бандитов закатились, языки вывалились, кислые искаженные гримасы выразили боль и терзания. Фараон вернул внимание к Лучнику и сквозь сжатые зубы прошипел:

– Прекрати-и! Щас-с же-е.

– Послушай, Фараон. – Сталкер остановил поток ментала, отчего бандиты, приходя в себя, чуть не рухнули наземь, зашарили руками в воздухе, пьяно натыкались друг на друга. – Мне тоже не нравится твой словесный понос. Ты примчался галопом бог весть откуда, не нашел здесь искомого, ну, так и вали дальше! На Мертвой заставе для тебя точно ничего интересного нет. Ни Треша, ни богатств, ни хавчика, ни даже воды. Как будем выживать мы – это наши проблемы. Харду за это скажи спасибо! Ему это еще аукнется сполна. Обещаю. На Треша мне наплевать! Он мне не брат, не сын, не племяш, чтобы мне его покрывать или за него заступаться. А ты – тем более. Поэтому я продал информацию, а ты честно ее купил, ясно? И комендант крепости мне тоже пообещал хороший барыш, сказал, что Ноль-Пять отблагодарит. То, что ты натворил в Южном форте вместе со своими союзничками, все уже знают. И такие дела мне сильно не нравятся! Так что катись отсюда, пока цел и тебя не начала искать вся Падь. Чеши дальше, или я передумаю, приняв на тебя заказ от родни погибших в Южном! Застава под моим присмотром. Все понятно?!

Фараон цыкнул, недовольно сплюнул, снова посмотрел на свою расползающуюся от действий одного-единственного сталкера армию, смущенно прячущую взгляды от главаря и друг друга. Желание ссориться с Лучником, защитниками озлобленного гарнизона, не имеющего ни грамма ценностей, у главаря «Шерхана» исчезло, не успев родиться. А ведь еще считаные часы назад, налетев на железнодорожную станцию по наводке своего человечка с намерением разгромить отряд Треша, Фараон мечтал добраться до Мертвой заставы и разобрать ее по кирпичикам. Мстя и срывая злобу. Но и тут его настигло фиаско. Сейчас оставалось отправиться на юго-восток, следом за Хардом и Трешем.

«Взвод со сталкером – это достаточно весомая сила! Если они догонят полковника и застанут его врасплох, то «карателям» хана. Их и так мало осталось, плюс, завладев нехилым оружием и снарягой «черных», Треш сможет дать достойный отпор и моим гончим. Не-е, лучше настичь его до столкновения с Хардом, чтобы на пару с полковником кончить этого гаденыша. Хард, кажись, не в деле по поимке Треша, раз валит по личным мотивам за Пустоши. А мне эти земли совсем не в кайф! Здесь вольготно гуляет смерть. Быстрее все нужно провернуть и свалить обратно. Там и «Всевластие» подтянется, рассчитается за проклятого сталкеришку».

Фараон кивнул Лучнику и дал знак своим людям отходить. Он долго смотрел вслед неторопливо удаляющемуся в крепость легендарному сталкеру. С презрением, злобой и одновременно с завистью. Он ненавидел и уважал Лучника, но все же желал ему смерти. Хоть от чьей руки, но долгой и мучительной смерти! В будущем Ареале, который он разделит с «Всевластием», не будет места подобным этому любителю правосудия сталкерам. А сейчас пускай они доживают последние денечки. У реальных пацанов есть дела поважнее, и их нужно срочно решить.

Бандит проглотил ком в горле, отвернулся и поспешил с двумя телохранителями отсюда прочь.

Глава 12. Бои местного значения

– Командир, у нас проблема! – пробубнил через маску Самоделкин.

– Что? Не слышу.

– Впереди смерч! Приличный. Нужно обходить. Но слева овраг глубокий, а справа свалка.

– Блин, и радиация пышет пока еще сильно! – Треш убрал датчик, взглянул на Холода, затем на инженера, управляющего дроном. Машину качнуло на ухабе, отчего пульт управления чуть не вылетел из рук мастера.

Треш оглядел запыленные шлемы товарищей, качающихся в такт кузову, наклонил монитор в свою сторону, прижавшись к Самоделкину.

– Будем надеяться, что засады на этой свалке нам никто не устроил. Эй, водила! – Сталкер постучал по кабине, жестом дополняя свои слова. Уже расположившийся за рулем Лабуда, заменивший уставшего Гучи, повернулся. – Сворачивай вправо, сбавляй скорость, идем втихую! Холод, распредели парней по секторам, бдим на триста шестьдесят. И хотя из-за радиации здесь вряд ли кто может выжить и ждать нас, но лучше подстрахуемся. Самоделкин, пускай дрона вокруг этой кучи железа. Внимание!

Он оторвал пристальный взгляд от экрана монитора, где пылил в танце гигантский смерч, буравя землю и поджидая случайную добычу. Треш приготовил «Вал» и устроился в углу кузова. Остальные, внемля приказу Холода, ощерились стволами по периметру грузовика, изготовились и, поправляя маски и балаклавы, стали изучать окрестности через прицелы. Въехав в груды ржавого металлолома, грузовик недовольно урчал, с трудом пробирался между железными остовами и заставлял водителя усердно выкручивать баранку на поворотах. Девчонки боязливо пялились на свалку, крепко сжимая винтовки. Их снайперское оружие вряд ли могло пригодиться здесь, в запыленной снаружи кабине машины, в стесненных условиях против вероятной опасности. Вся ответственность теперь легла на водителя и на зоркость бойцов, сидящих в кузове.

– Округа чиста, – доложил Самоделкин, уводя дрон дальше от свалки.

– Радиации накал. Нужно быстрее покидать это место, – сообщил Ра, потирая прибор.

– А мы и не собирались тут бивак устраивать, – проворчал Холод, смахивая пыль со стеклопластика маски.

Свалка раньше являлась пунктом сбора и утилизации автомобилей. Ржавые останки машин, выстроенные в колонны, создали целый городок. Все дико фонило радионуклидами, а нагромождения грозили обвалом.

– Лабуда, аккуратно там, не ровен час, заденешь эти небоскребы, и накроет нас тут, – напомнил громко Треш.

– Ага, или гаишники за скорость остановят! – пошутил в кабине Грешник, разминающий занемевшие конечности.

Проезжая мимо поваленной бочки, в которой ютилось уродливое тело с большими вертикальными зрачками, Треш от испуга чуть не выпустил очередь. Существо не двигалось, только его гигантские глаза пристально следили за незваными гостями. Машина проехала мимо, больше никто не заметил притаившегося уродца, который и не собирался нападать на людей, а выжидал их ухода.

«Каких только монстров не наплодила матушка-земля! Особенно после Судного дня» – подумал Треш, продолжая внимательно оглядывать свалку, ежеминутно протирая стекла «параллаксов» и сжимая автомат.

На выезде с кладбища машин одна из колонн рухнула, искореженные ржавые автомобили перекрыли проход. Скрежет железа и грохот падающих остовов вызвал сморщенные гримасы бойцов, втянувших головы в плечи. Шум им был ни к чему, а теперь вся округа узнала про непрошеных визитеров.

– Гучи, давай, жми направо! Валим быстрее отсюда! Самоделкин, как там дрон? – крикнул Треш, когда «Урал» вырулил из железного городка на простор.

– Направил его на север, командир. Все нормально, никого не видно.

– У нас говорят «чисто»! – вслух заметил Холод, потрепав инженера за плечо. Улыбку спецназовца никто не увидел из-за маски и пыли. Народ все еще пребывал в напряжении, каждый второй не переставал париться от мыслей про убойную радиацию. Еще чуть-чуть, и нужно было проколоться антирадом, потому как нахождение в зоне повышенного фона с одними лишь лицевыми защитами и таблетками становилось сродни суициду.

Грузовик помчался живее, благо склон холма ровно уходил вниз. По мере удаления от свалки радиация ослабевала, и вскоре датчики известили, что можно снимать маски. Народ воодушевленно освободился от намордников, стал чистить и дезинфицировать одежду, принимать новые партии пилюль, поглощать воду в неимоверных количествах. После употребления антирадов пить хотелось ужасно.

– Э, мужики, берегите воду, неизвестно, когда и где мы ее еще в чистом виде встретим! – предупредил Треш, делая пару глотков из фляжки.

Он поправил пояс с артефактами, сбившийся набок и мешавший сгибаться, и снова прильнул к плечу Самоделкина, вглядываясь в экран монитора. Из головы не выходило сидящее в бочке существо с большущими глазами. Может, оно ему показалось?..

– Дрон на упреждение работает, секунду… – Инженер нажал пару сенсорных клавиш. – Тысяча восемьсот метров. Боюсь, к ночи разрядится. На него ведь тоже и солнце, и радиация, и работа видоискателя действуют.

– Понял. Лады. Уводи его дальше на север. Лабуда! Ла-бу-да-а! Сворачивай левее, держи вон на те трубы, потом скорректируем маршрут, – распорядился Треш и устало откинулся к борту автомобиля. Пот струйками стекал по спине и груди, подмышки чесались, на зубах скрипел песок. Кожаная куртка совсем не подходила для дневной жары, но отлично помогала холодными ночами, а также от колючек, ядовитых растений и насекомых, иногда даже от порезов в рукопашной.

Не успел сталкер перемигнуться со Златой, послать ей воздушный поцелуй, как внезапный крик Самоделкина заставил подпрыгнуть на месте.

– Кома… командир-р! Стоп. У нас враг… засада-а!

Треш прильнул к инженеру, несколько секунд всматривался в экран планшета. Лицо его вытягивалось, бледнело, желваки заиграли, кулаки сжались, как перед спаррингом. Товарищи пристально следили за мимикой командира, будто могли прочитать ее.

– Кто? – не удержался Холод.

– Кажись, кочевники. Или «псы». Много. Покажи Холоду.

Самоделкин протянул монитор разведчику, тот изучил картинку и почесал подбородок.

– Придется воевать. Устраивать ралли с воинами Пустошей без толку и чревато. Треш, тормозим тачилу. Будем кумекать.

По приказу сталкера «Урал», буравя почву и скрипя тормозами, остановился. Облако пыли догнало машину и накрыло ее полностью. Сплевывающие и часто моргающие бойцы прильнули к монитору. Никто не обсуждал увиденное, но мозги уже начали переваривать информацию. Крайне неприятную.

– Полста точно наберется. Не просто отдыхают или живут, а явно ждут, и боюсь, что нас. Ишь, как замаскировались. Овраги здесь сходятся, и наш путь аккурат намечается между ними. Слева не объехать, какие-то трещины-разломы в земле. Справа барханы, пески голимые, стопудово тяжелые даже для «Урала». На своих коняшках и верблюдах догонят наверняка. Засели с двух сторон, значит, в клещи брать хотят. А если еще и вооружение приличное, то без потерь не выберемся. Что скажешь, Ден?

– Гляди, РПГ у одного. Инженер, можешь ближе подогнать дрона? Нечёткая картинка. – Холод тер щеку, щурился и учащенно дышал, как после стометровки.

– Нет. Опасно снижать дрона, подстрелят, если заметят. А видоискатель и так на полную фокусирует. Тут проблема в том, что песок из-за обилия кварца отражает солнечные лучи, контрастность нарушена, смазывается резкость.

– Блин, похоже, два гранатомета у них. Смотри, вон, у того абрека, левее основной оравы.

– Ага, вижу. РПГ – это хреново. Грузовик с двух сторон срежут точно. Хоть одним попаданием, но вынесут наверняка. Тогда всем хана…

– Что делать будем?

Треш оторвался от экрана, завертел головой, осматривая местность. Холод, наоборот, – прильнул к монитору и изучал округу по видеосъемке. Бойцы зароптали, обсуждая детали предстоящей встречи с врагом. В том, что поджидали именно их, да еще и с плохими намерениями, – никто уже не сомневался. Лабуда прилип к рулю, нервно кусая ус, Ра склонил голову и ушел в нирвану. Гучи хмыкнул и взялся проверять готовность автомата. Савва нежно поглаживал любимое оружие и уже готов был сорваться и начать пальбу. С его-то силушкой и напором, казалось, можно эти барханы прошить насквозь не только тяжелыми пулями, но и тыча стволом пулемета.

– Какие будут предложения, парни?

Все уставились на Треша и Холода, будто от них одних зависел исход ситуации, которая многим виделась как патовая.

– Если нахрапом переть никак нельзя, дабы не стать мишенью гранатометчиков, то, может быть, десантироваться, вкруговую отстреливая этих мазуриков. А? – предложил Зима, уже готовя гранаты.

– Ага, и чтоб эти всадники пустынные нас поодиночке покрошили? А вдруг у них пара пулеметов есть? Тогда вмиг меж двух барханов прошьют, как «Зингер» мои рваные трусы, – проворчал Вальтер, за резинку встряхивая защитную маску.

– Да они и без пулеметов нас в два счета положат таким количеством, – отозвался Ра, – пуштуны недоделанные… Знаем мы, как «псы» да кочевники дикие стреляют. На скорости, с верблюда подпрыгивая, за сотню метров очко выбивают!

– Чье очко? Твое или Самоделкина? – пошутил Ксенон, но никто не поддержал его тупого юмора, только нахмурившийся Ра показал товарищу кулак.

– Не лучший способ – идти на прорыв или группой эскорта бежать за президентским лимузином. Нам нужно что-то другое, – сделал вывод Треш. – Самоделкин, говоришь, до дрона полтора кэмэ будет?

– Где-то так, командир.

– Как вам такой расклад? Холод, Ксенон. Вы – вояки со стажем, поддержите или раскритикуйте меня, если что. Времени мало, стоять долго здесь – тоже покатит. Противник смекнет, что мы прочухали засаду и готовимся к контратаке. Поэтому соображаем и действуем махом. Сейчас сварганим веревку подлинней, готовим к выбросу все свои пожитки, метров за двести все выкидываем за задний борт и с него же очень быстро, но аккуратно высаживаемся друг за другом. Держась веревки, как бы сползая и оставаясь в песке. Оружие сразу наизготовку и двухсекторный обстрел. На упреждение. Но для начала всем приготовить по паре ручных гранат, подствольники, «Мухи». А также дымовые гранаты. Дымом отсечем фланги от дальнего боя их снайперов, выкосим ближайшие силы, потом с перебежками возьмемся за дальних. Гучи, слышишь меня? Ты опять на водительское место, сделай вставку-упор, заклинить нужно будет педаль газа, чтобы грузовик пер без нас один вперед. Руль, по возможности, зафиксируй тоже.

– За двести метров гранатами их не достать, – заметил Ра.

– И за сто тоже, – поддержал друга Ксенон, – а как нам подобраться ближе, если они уже вдарят с РПГ?

– У нас в учебке, помню, такой способ десантирования назывался «бросать кишку». Когда спецназ покидает грузовик по веревке или буксировочному тросу, звеньями цепи оседая в колее. И сразу огонь, – усмехнулся Холод, скрупулезно обдумывая предложенное сталкером. – Способ не сложный, наверняка действенный даже здесь, в Пустошах. Тем более, другого варианта, как повернуть и сматывать удочки, все равно нет. Только я внесу поправки. Дымовухи бросать как можно дальше, чтобы задымить не себя, а их. Тогда им нас не видно будет, прицельно стрелять не смогут, а мы сможем… тех, кто вылазить из завесы станет. Гранатами нужно закидать обе части оврага, опередить их атаку, не дать им взобраться на гребни барханов. Девчонки сработают по тяжелым, то бишь, по гранатометчикам. Сразу как увидят их. А дальше сами сообразят, кого рубить. Слышите? Вот. Савва, на тебе задымление «Урала», нехай катит и отвлекает этих пескоедов. А ты работаешь только по центру. Там явно ловушки заготовили для грузовика и нас, но тараканами полезут сразу, как поймут, что капкан не сработал. Косишь начисто фронт, на фланги не отвлекайся – их возьмем мы. Так, сейчас распределю всех согласно секторам огня, так же и «парашютироваться» будете, ясно? Первым Самоделкин, как самое слабое звено и наши глаза с неба. Спустите его, парни, и сразу за ним. Инженер после приземления летает дальше по местности и бдит. Поглядывай иногда за тылом, если что – ори. Девчонки с оптикой среагируют тут же.

– Сэрагируют!

– Лабуда, прикрой варежку, не до шуток сейчас! – продолжил Холод. – За Самоделкиным с дистанцией в три метра десантируется Тимоша. Оружие есть? Есть. Охраняешь инженера, бросаешь в оба фланга по дымовой гранате. И отстреливаешь одиночными случайных визитеров. Понял?

– Ага.

– Треш, ты возьми левый фланг, я – правый. Мы пойдем последними, таким образом, в бою окажемся первыми. Хотя еще есть Гучи, девчонки и Савва. Савва, ты выпадешь после нас. Анжела и Злата – следом за ним. Гучи, ты из машины ныряешь в последний момент и сразу – по-пластунски в песок. Отстреливаешь левый сектор. За Тимом друг за другом «катапультируются» Грешник, Ра, Лабуда, Ксенон, Зима и Вальтер. Никому не ерзать, не носиться, стрелять желательно короткими, с отсечкой в три патрона, длинными не поливать, иначе собьем очередность перезарядки и ведения огня. Треш и я кидаем дымовушки, сразу готовим ручные осколочные. Зима и Вальтер тоже обрабатывают фланги дымом, а затем «лимонками». Раненых не теребим, все после. Близость к оврагу опасна атакой наибольшего количества противника, поэтому закидываем ту сторону гребня гранатами. Ну, а дальше уже пойдет тир. Вопросы есть?

– Гучи, давай жми, поехали уже. Время идет. Савва, возьми мою веревку, сваргань сцепку за задний борт, – распорядился Треш и, дождавшись, когда машина тронется, продолжил: – Фиф, Злат, поищите что-нибудь для распорки на педаль газа. Гучи подскажет, Самоделкин, дай из своих запасов какую-нибудь железячку, не прибедняйся. Занимайтесь. Парни, это будет наш первый серьезный бой, бояться этих пескоедов, как сказал Холод, не нужно. Они дикие, страшные, хорошо рубятся в ближней схватке. Но и мы не лыком шиты! Подпускать их не станем, засаду заранее вычислили, спасибо Самоделкину, вооружение наше лучше во сто крат. Станцуем ламбаду быстро и весело. Солнце им в морды светит, рельеф барханов, слава Богу, здесь тарелками, с нашей стороны склоны пологие, у них крутые. Это значит, что им из оврага взбираться на гребень сложнее, и стрелять смогут, только показав себя из дымовой завесы. Нам не нужно покорять их, валить будем в плоскости, а с солнцем за спиной вообще ослепим их и нашпигуем свинца меж глаз. Заметано, парни?

Бойцы покивали, начиная приводить оружие и снарягу в порядок.

– «Мухами» не нужно бить по отдельным целям. Пригодятся позже. Чего их тратить на верблюжьих наездников? – подхватил распоряжения Треша спецназовец.

– Лады, только ручными и подствольниками.

– Командир, ты сказал, прыгать в последний момент. А как я узнаю этот момент? – поинтересовался Гучи, снимая плоский ранец с помощью Фифы.

– Как увидишь вынырнувших из оврага тяжелых.

– А-а, ясно, – сталкер хмыкнул.

– Девчонки тебе помогут срезать гранатометчиков, – бросил с улыбкой Треш и принялся готовить свой скарб.

– Я так и не понял, мне за кем прыгать и какой фланг держать? – буркнул нервничающий Лабуда, дергая узел рюкзака.

– Ты идешь за Ра направо, в моей команде. И будь добр – не запори бой. Это тебе не между барных столиков шоркаться, тут пострелять придется, – пояснил Холод, криво улыбнувшись.

«Урал» полз по песчаным холмам прямо в смертельную ловушку, устроенную с одной лишь целью – для ликвидации будущего Стража, а не ради мести или наживы.

* * *

Услышав урчание двигателя, главарь кочевников дал отмашку соплеменникам и сам напрягся перед броском. Клетчатая арафатка закрывала пол-лица, белый тюрбан с золотым медальоном впереди говорили о высоком статусе, комбинезон песочного цвета с надетой поверх коричневой безрукавкой сплошь покрывали ленты скотча. Такой необычный прикид, особенно с блестящими на солнце полосками клейкой ленты, выделял предводителя из общей толпы воинов Пустошей. Как и ожерелье на груди из засушенных ушей жертв. Человеческих.

Щелочки карих глаз еще больше сузились, морщинки паутинами расползлись вокруг них. Поднятая рука сделала взмах, резкий свист огласил овраг. С двух сторон от главаря раздалось улюлюканье и стали вскакивать вооруженные фигуры, некоторые на лошадях и верблюдах, до этого момента покорно лежащих под седоками. Сразу пара гранатометчиков в широкополых азиатских халатах вскинула на плечи тяжелое оружие и кинулась к гребню холма. Двое других с пулеметами наперевес, борясь с осыпающимся песком, поползли наверх. Четыре десятка кочевников устремились следом.

И тут показался грузовик, за которым тянулся черный шлейф дыма.

Главарь выкрикнул какую-то команду на тарабарском наречии, и воины, поднявшиеся первыми из оврага, замерли в удобных для ведения огня позах, припав на колено. В этот момент «Урал» выплюнул из кабины водителя, мгновенно зарывшегося в песчаную колею настолько, что наружу торчал один лишь выставленный вперед автомат, а сам автомобиль через три метра угодил в замаскированную яму и, грубо дернувшись, надрывно урча движком, встал как вкопанный с задранным кверху кузовом, после чего заглох.

Секунда оставалась до выстрелов РПГ-7, две – до преобразования грузовика в рассыпающийся лего-конструктор, но в этот миг четко сработали девушки-снайперы. Их цели появились первыми на гребне. Гранатометчиков снесло, будто кукловод резко дернул лески своих марионеток. Пулеметчиков постигла та же участь, лишь один из них перед смертью успел дать длинную очередь по машине, нашпиговав кабину и борт свинцом. Затем тяжелая девятимиллиметровая пуля навсегда отбила у него охоту стрелять.

Не успели замолкнуть первые выстрелы, как за ближайшие гребни полетело полтора десятка гранат. Появившиеся на холмах кочевники с удивлением и ужасом проследили за горстью матовых кругляшей, падающих возле их ног. Одному сыну степей ребристая железяка даже попала в грудь.

В следующие секунды барханы вздыбились от серии взрывов, песок фонтанами взлетел вверх, всполохи огня и дымные облачка вмиг окутали поверхность холмов. Крики боли и возгласы негодования огласили окрестность. Но на этом все не закончилось, во взлохмаченный вспышками горизонт вновь посыпались гранаты. Опять прогремела череда взрывов, сея смерть и хаос.

Затем воздух наполнился оружейной трескотней. Отряд четко занял позиции по дуге, расстреливая противника короткими очередями. Из окутанного сизым дымом оврага выскочило трое всадников, собравшихся, видимо, вспороть своими кривыми саб-лями животы проклятых неверных, но длинная очередь пулемета Саввы сразила их вместе со скакунами. Здоровяк громко, с рыком выдохнул и повел стволом влево от машины, снова посылая пули в неприятеля. Заржавшие от боли лошади столкнулись с дико верещавшими верблюдами и понесли мертвых седоков прочь.

Только одна граната прилетела из-за холма, да редкая неприцельная пальба раздавалась со стороны кочевников.

– Граната, бойся!

Взрыв. Матерный возглас Зимы, стон, кровь на ноге.

– Треш, двоих в атаку и держи свой фланг, – крикнул Холод, посылая навесом из подствольника ВОГ. – Ра, за мной. Мочим басмачей в их логове!

По паре бойцов отделилось от общей группы и устремилось к кромкам барханов. Савва продолжал колотить из пулемета, сплевывая песок и грубо ругаясь. Пыл боя охватил каждого, даже девчонки выкрикивали словечки, не совместимые с их нежными натурами.

Дым шашек окутал фланги, что позволило группе Треша прикрыться от врага и сделать незаметный бросок вперед. Только по бокам послышались выстрелы, как Самоделкин сообщил, что несколько верховых обходят отряд. Он резкими взмахами стирал с дисплея песок, вжимал голову в плечи, но все же внимательно следил за полетом дрона.

– Грешник, Тим, держите тыл, – заорал Треш, вскакивая, – Савва, ныряй в кузов, пали с верхней точки. Девчонки, стволы назад, снимайте всадников. Лабуда, чего ты там припух?! Стреляй! У тебя цель на десять часов.

– Заело автомат, чтоб его!

– Ксенон, бойся!

– Гучи, твой на верблюде, гаси его-о.

– А-а, с-суки-и!

– Перегруппировка. Всем сменить позиции, живо-о!

Неутихающая стрельба сменила тональность, бойцы, не прекращая огня, короткими перебежками и кувырками уходили с насиженных мест, стараясь прикрывать друг друга. Чувствовалось, что парни имели боевой опыт, стоически восприняли перипетии схватки, постоянно маневрировали и достаточно метко били врага. Они даже не давали противнику прицелиться, появиться на позиции или взмахнуть рукой.

– Командир, помоги! – раздался крик Ксенона. – Додавливаем пескоедов!

– Самоделкин на месте, Тим, прикрываешь его. Остальным во фланги и добивать врага! – Треш вынул очередную гранату, выдернул чеку и побежал в дымную полосу. В одной руке РГД-5, в другой «Вал». Бойцы мурашами на полусогнутых сыпанули в стороны от колеи, выискивая цели.

Обратная сторона барханов встретила телами убитых и корчащихся в агонии раненых кочевников, отдельными фигурами еще живых, но чаще держащихся за контуженные головы, и мечущимися скакунами. Оставшиеся степняки – кто убегал, кто пытался обороняться. Треш заметил группу из трех человек, отпустил палец и после отскочившей скобы метнул им подарок. Граната, описав широкий полукруг в небе, шмякнулась рядом с троицей. Один догадался упасть, поэтому остался невредим, двоих срезало взрывной волной и осколками. Треш присел и одиночным свалил самого живучего. Рядом трещал автомат Лабуды, сея смерть среди недобитых врагов.

Бой закончился. Уйти смогли только трое, пешими, нырнув за ближайший холм, да двое кочевников на верблюдах. Еще двоих лошади уносили мертвыми – их тела дико тряслись в такт скачке, волочась руками по песку.

Главарь лежал с дыркой в щеке и глядел мертвым взглядом в синее небо. Пуля Фифы разворотила его затылок, отчего золотой песок под головой повлажнел и стал коричневым.

– Холод, распорядись прибраться здесь и в дозор выдели людей, я отлучусь на минуту, – сообщил Треш, вынимая рацию и уходя в сторону. Ноги вязли в песке, глаза, защищенные «параллаксами», выискивали среди трупов открытые участки склона. Позади раздались команды друга:

– Злата, займись Зимой, его ранило. Фифа, в охранение. Эй, боец, возьми пару человек, соберите оружие и ценную снарягу в кучу, там разберемся – куда и чего. А ты догони беглецов и ликвидируй их. Нам лишние глаза и уши не нужны. Раненых добить. Парни, а мы с вами займемся грузовиком, нужно вытащить его из ямы. Живей, пацаны! Время идет.

Треш оттопырил арафатку, отряхнул лицо от вездесущего песка и включил «Моторолу», которая часто мигала индикатором вызова. Он немало удивился появлению в этом пустынном районе связи, качество которой оставляло желать лучшего. Треск в эфире, пропадавший звук, невнятные слова.

– Данила, слушай внимательно и не переспрашивай. Буду краток… – Голос отца сталкер не сразу узнал. – Вам грозит опасность, и она уже близка. От этих исчадий нет защиты! Используй амулет, потому что ни один известный артефакт не поможет. И обязательно прощайся с друзьями. Сейчас! Иначе они погибнут. Тебе и Злате нужно одним отправляться в дальнейший путь. Вдвоем! Предатель скоро проявит себя… опасно… бросай… один…

– Батя! Нам и так давно грозит опасность! Ты слышишь меня? Отец?!

Непрерывный треск в эфире. Хлопок. Тишина.

Треш попытался восстановить связь, начал щелкать тумблерами и трясти рацию, но безрезультатно. Сталкер уселся на песок, скрестив ноги, и задумался. Он смотрел пустым взглядом на суетящихся друзей, среди которых по-прежнему находился предатель. «Значит, Гнус был не единственной «крысой» в отряде! Среди нас действительно есть еще одно чмо, которое до поры таится, но готово к решительным действиям. Каким? Убить всех? Завладеть кристаллом и святыми артами? Или сбить с верной дороги, увести в сторону от оптимально короткого пути? Отец бы зря не связывался и, скорее всего, втайне от Армады, чтобы предупредить об опасности, которой и так полно вокруг! Значит, в ближайшее время нас ждет что-то из ряда вон. И могут погибнуть мои товарищи. Черт…»

Он посмотрел на бегающих друзей, вскочил, отряхнулся и поспешил к ним навстречу. Чтобы помочь и быстрее отправиться дальше, собрать волю и силы в кулак, дабы не облажаться и не погубить все дело и доверившихся ему людей.

В паре сотен метров от места боя, за одним из барханов, в пологом овраге, застыли три кочевника, завязнув по колени в песке. Перед ними с автоматом наперевес стоял один из бойцов отряда, посланный Холодом догнать беглецов.

– Все поняли? Если мой приказ не будет выполнен – «Охотники за головами» найдут каждого и секир башка всем будет! А кара вашего бога падет даже на души в том, ином мире. Чуете, что я говорю?!

Загорелые дети степей, жмурясь от солнца и песочной пыли, усердно закивали. Их жалкий вид сейчас воочию доказывал бедственность положения и трагизм ситуации. Врать или перечить хитроумному врагу, которого боялся даже их погибший предводитель, никто и не собирался.

– Еще раз и внятно, чтобы ни одна собака из вас не забыла! Кто из троих доберется до Дербышей первым, срочно найти Плута и его людей. Пусть готовят засаду на переезде. Мы будем там через пару часов. Скажете, что вас послал Сват. У меня нет средств связи, я не могу пока в одиночку ликвидировать группу, если даже полсотни ваших не смогли это сделать. Ур-роды, мать вашу! А теперь, вшивые собаки, дуйте…

Договорить агент не успел, потому что уловил в воздухе еле слышное жужжание. Брови его вздернулись, красное от солнца лицо вытянулось от негодования. Он тотчас понял, что их засек дрон, про который он некстати забыл. Всевидящий глаз Треша! Шпион зло сплюнул, зашипел как потревоженный желтопуз и дернул затвор автомата:

– Суки! Влипну тут с вами, пескоеды хреновы. Одному из вас не повезло, остальным притвориться и лежать не шевелясь. Пока не улетит эта хрень. А потом скачите на Дербыши и найдите Плута!

С этими словами он нажал спусковой крючок и повел автоматом слева направо, зигзагом. Очередь свалила одного из кочевников и впилась свинцом в песок прямо под коленями двух других. Напуганные до смерти кочевники, забрызганные кровью товарища, повалились и замерли, словно натуральные трупы. Агент пнул тело действительно убитого, плюнул в него и зашагал из оврага в сторону отряда. Не поднимая головы и с трудом справляясь с вязким песком склона.

Дрон описал круг над барханами и оврагом и полетел дальше. Самоделкин, управлявший им, оторвался от экрана, не заподозрив подвоха, и направился к грузовику, который мужики уже вытолкали из ямы.

* * *

Собранные оружие и скудная снаряга кочевников кучей хлама возвышались над дюнами, трупы и тяжелораненых даже не трогали – они вперемешку с агонизирующими лошадьми и верблюдами оставались лежать там, где их настигли пули и осколки. Треш снял с мертвого главаря статусную атрибутику и отдал Фифе как награду за важную цель. Из трофеев диких, но бедных и нечистоплотных аборигенов Пустошей особо прихватывать было нечего: четыре гранаты, ножи и кривые сабли, несколько пистолетов, два РПГ-7 с парой запасных зарядов, пара пулеметов типа РПК и ПКМ. Из кучи длинноствольного оружия бойцам Треша не приглянулось ничего – устаревшие типы винтовок, карабинов и охотничьих ружей находились в таком затрапезном состоянии, что пользоваться ими не захотел никто. Патроны, соответствующие калибру оружия сталкеров, собрали, нашли меньше десятка аптечек, скудные запасы ржавой и вонючей воды, десяток артефактов, пару раций и немного провианта.

Холод построил группу, поблагодарил за успешный бой, сноровку и меткую стрельбу. Он весь светился от радости, несмотря на вечно дующий ветер с песком, забивающим все закоулки экипировки. Треш окинул взглядом неровный строй.

Савва Псковский, всегда угрюмый, уставился на командиров и перебирал ремень пулемета. Ходячая скала, молчаливый солдат. Он внушал надежность и силу.

Грешник. Получив касательное ранение в плечо, он оставался серьезным и внимательным, будто враги находились все еще рядом. Весь вид бывшего «каскадовца» говорил о стремлении снова рвануть без промедления в бой.

Ра переминался с ноги на ногу, часто поправляя на плече ремень автомата, и напряженно смотрел на Треша. Боец зарекомендовал себя отличным стрелком, мобильной единицей и смышленым воином.

Гучи после команды «вольно» достал трофейный «Глок» и потихоньку чистил его, проверяя пружину магазина и механизм, ежеминутно поглядывал на командиров. Сталкер воевал наравне с матерыми солдатами, не страшился смертельной схватки и вызывал у Треша доверие.

Лабуда стоял вразвалочку, казалось, не испытывал никакого напряжения и, прищурившись, слушал речь командира-спецназовца. Как бывалый в переделках сталкер, он успел загрузить рюкзак хабаром мертвых кочевников, прихватил пару стволов, а теперь мысленно оценивал, как и когда сумеет сдать трофеи барыге в баре. Воевал он не хуже остальных, видно было по всему, что калач он тертый и Падь потоптал изрядно.

Зима, так прозванный за белоснежные волосы и чересчур светлый цвет кожи, тем не менее не являлся альбиносом в научном понимании этого слова. Он не грузился таким, немного не мужским прозвищем, ему даже нравился необычный позывной, придуманный когда-то другом Вальтером, стоящим рядом. Оба бойца служили контрактниками на Азове, Судный день застал их в карауле на берегу. Вовремя прыгнув в воду, избежали огненного смерча и ураганного ветра, смертельной волной пронесшихся по округе. Задержки дыхания хватило на то, чтобы остаться живыми и не превратиться в пепел, которым стали пасшиеся недалеко коровы, пастух и вообще вся живность местности. Вернувшись в часть, обнаружили руины и обгоревшие трупы сослуживцев. Какое горе и негодование испытали друзья, с трудом можно было представить. С тех пор они находились вместе, стараясь не разлучаться даже в бою. Воевали хорошо, смело и упорно, больше не за деньги, а словно мстя кому-то за трагическое прошлое. Теперь Зима, унимая боль от раны в бедре, потирал тугую повязку, сделанную Златой, нет-нет да трогал бугор под бинтами, где покоился лечебный «барбарис».

Ксенон жевал жвачку, засунув руки в карманы комбинезона. Три ствола за его спиной и полный ранец нисколько не тяготили бойца внушительным весом, кулаки чесались от стремления вновь пойти в атаку, уничтожать врага и непременно побеждать. Профессиональный киллер в прошлом, сталкер слыл хладнокровным убийцей и сейчас. Твердая рука, жесткий взгляд, острые черты лица, трехдневная щетина. Этакий гранитный останец среди поля.

Самоделкин, навьюченный различными железяками, свалил огромный рюкзак к ногам, а в руках держал квадрокоптер. Дрон заслужил похвалу и временный отдых с профилактикой, инженер поменял аккумулятор, а отработавший засунул в пенал с артефактом «батарейка» для подзарядки. Лоховатого вида мужичок постоянно поправлял очки, хотя они и крепились на голове не только резинками, но и специальными зажимами, придуманными самим хозяином. Самоделкин не слыл бойцом-профи, но дело свое в отряде знал, безукоризненно выполнял поручения командиров, выдавал умные мысли и вечно мастерил какие-то новшества. В такие минуты он был похож на ребенка, с усердием ковыряющегося в конструкторе. Инженер почти не замечал голода, неудобств и совершенно не реагировал на смешки товарищей. Жизнь сильно побила его в прошлом и научила быть терпеливым.

Тим Волк совсем не походил на матерого хищника, скорее наоборот. Он, конечно, старался выглядеть бравым воином наравне с опытными товарищами, но возраст и повадки все равно выдавали в нем зеленого неумеху. Амбициозности и юношеского гонора много, а смекалки и умения – кот наплакал. Парень усердно впитывал мастерство и знания окружавших его бойцов, но отчего-то стеснялся и старался делать это незаметно для других. В первом в своей жизни настоящем бою он поначалу испугался, зарылся в колею и дико вращал головой, когда с разных сторон начали стрелять на все лады и заухали взрывы. Но удачно поймав в прицел фигуру наездника в грязной чалме и свалив его короткой очередью, Тим вдруг ощутил себя храбрее и сильнее. Парень крепче сжал автомат и начал поливать барханы свинцом, все громче матерясь и ликуя. И хотя за этот бой он свалил всего пару врагов, больше пуль потратив на «молоко» и бедных копытных, но вера в себя пришла, укоренилась и теперь распирала его донельзя. Воодушевленный, сталкер снова рвался в атаку, кровь стучала в висках, победный пыл готов был зажечь даже песок под ногами. Только с одним условием – мужики, стоящие рядом, останутся с ним и, если что, обязательно поддержат!

Девчонки, уже не раз побывавшие в переделках, настрелявшие не один десяток врагов и познавшие горечь утрат, славу побед и кошмары Пади, выглядели спокойными профессионалами. Они очень сдружились за последнее время благодаря товарищеским отношениям их любимых мужчин и работе бок о бок. Постоянные опасности и совместная борьба со злом еще более сплотили их. Злата, как прелестная Даная, кокетливо улыбалась Трешу, сбивая его с серьезных мыслей, накручивала на пальчик каштановые пряди и красовалась, жеманно переминаясь с ноги на ногу. На остро реагирующего Лабуду она фыркала и игнорировала его вожделенные взгляды и шутки. Фифа постоянно поправляла снаряжение с амуницией, будто боялась, что что-нибудь может отвалиться в самый неподходящий момент. Она давно постриглась, и теперь каре брюнетки не мешало хозяйке в походных условиях и не требовало тщательного ухода, как собранная в пучок копна Златы.

После похвал Холода слово взял Треш, став неожиданным кнутом, пришедшим на смену прянику замбоя. Он вынул кристалл Армады и, зажав его в кулаке, обратился ко всем:

– Тем не менее, друзья-товарищи, как это ни прискорбно говорить, среди нас по-прежнему остается предатель, вынашивающий свои грязные планы! Он выжидает удобного момента, чтобы навредить! Предупреждаю сразу – помилования не будет! Враг должен быть обнаружен и ликвидирован. Нам осталось добираться до переезда около трех часов, путь чреват опасностями и полон аномалий. И я не намерен оглядываться и ждать удара в спину от тех, кому доверяю и кого собираюсь одарить самым лучшим хабаром, какой только можно придумать. Итак, бойцы?

Тишина. Только пустынный ветерок завывал на кромках барханов, шелестя песком по бортам грузовика. Люди смотрели прямо, серьезно. Парящий в небе стервятник, у которого перехватывало дыхание от огромного количества добычи, настырно кружил, постепенно снижаясь к трупам.

– Значит, никто?! Лады, тогда извиняйте за пять минут позора и крайние меры. Я снова берусь за проверку на импровизированном детекторе лжи! Прошу расступиться и всем принять влево, мне нужны интервалы между вами в шеренге.

– Живей, парни. Шевелитесь! Солнце в зените, скоро закипим как самовары, – поторопил бойцов Холод.

Треш подошел к первому в строю.

– Савва, вытяни руку и смотри на меня. Отвечай на вопрос только «да» или «нет». Итак. Савва Псковский, ты предатель в отряде?

– Нет, командир, – верзила нисколько не смутился, играя желваками на мужественном лице. Кулаки его сжались в пудовые гири.

Кристалл в руке сталкера не изменил цвета.

– Отлично, боец! Принято. Дальше идем. Грешник, руку вперед. Отвечай на вопрос. Ты в отряде враг и предатель?

Холод незаметно снял автомат с предохранителя и чуть приподнял ствол.

– Нет.

– Хорошо, Грешник. Дальше.

Напряжение нарастало. И бойцы, и их командиры волновались, боясь обнаружить того, кого на самом деле выявить было необходимо кровь из носу. Всех страшил не тот враг, что поджидал их за горизонтом, а тот, который затаился в отряде и строил поганые планы.

И в этот момент кристалл зардел напротив Ра. Сразу вокруг раздались возгласы недоумения, ругань, заклацали оружейные затворы. Народ закипал. Удивленный не менее товарищей Ра часто заморгал и побледнел:

– Че за хрень? Командир, этого не может быть!

– А вот черт его знает… – Треш сосредоточенно смотрел прямо в глаза бойцу, возле которого амулет источал красное свечение. – Повторю свой вопрос. Ра, ты предатель? Ты враг в нашей группе?

– Н-не-ет, – пролепетал воин, зажмурившись и боясь взглянуть на кристалл, который невозмутимо светил алым огнем.

– Та-ак, ясно. Вот и попался, блин, этот неуловимый шпион! Холод, обезоружь его и…

– …Командир, я отвечаю… это не я! Я не «крыса»! Я верой и правдой…

– Командир, может, всех заодно проверим? – предложил неожиданно Тим, нервно закусивший губу. – Вдруг предатель не один, да и артефакт мог ошибиться? Я вот не уверен, что Ра является предателем.

– Ишь ты-ы, умник! – строго пробурчал Холод. – Не уверен он. Раз не уверен – не обгоняй. Проверим и тебя тогда сейчас.

– Легко! Я за собой гадства не чувствую. Тогда уж и вас, товарищ заместитель по боевой части, целесообразно проверить на вшивость.

Такого выпада от новенького никто не ожидал – одни прыснули в кулак, осклабились в ехидных ухмылках, другие пуще прежнего нахохлились. Холод, онемевший от наглости подчиненного, уже заготовил было матерную, от которой обычно вяли уши не только у интеллигентов, но и у бывалых сквернословов. И в этот момент Треш остановил друга:

– Постой, Ден. Парень прав! Если проверять, то всех. И тебя, и девчонок, и меня тоже. Тим, спасибо за веру в товарища и ценные указания, но впредь излагай свои доводы ровнее, соблюдая субординацию. Лады?

– Так точно.

Холод отвел недовольный взгляд от парня и подошел к Ра. Молча снял с него автомат, ранец и вынул из ножен клинок. Боец не сопротивлялся, не проронил ни слова. Только сгорал от позора и внутреннего напряжения.

– Я предатель, я враг, я зло в отряде нашем? – вдруг выпалил Треш, открыв ладонь с амулетом.

Кристалл замигал – то розовым, то красным, иногда оранжевым цветом. Народ громко выдохнул и загудел.

– Че за фигня?

– Не может быть!

– Охрене-еть…

Холод наморщил лоб, метал взгляд с амулета на лицо сталкера и обратно, не забывая посматривать на ладонь со светящимся кристаллом.

– Да он явно не фурычит! Сломался, елки-моталки! – воскликнул Лабуда.

– Командир, проверяй дальше, на других, – посоветовал Савва, прошедший отбор.

– Точно. Всех на детекторе этом прогони.

– Странно-то странно! Но ведь Савву и Грешника не выделил амулет. Вот в чем вопросю – Треш поднес к Холоду руку с кристаллом, задал вопрос. Свечение исчезло, явив абсолютную прозрачность.

Бойцы зашумели, послышались возгласы выкинуть неликвидный артефакт, прогнать на импровизированном детекторе всех и наоборот – отмести эту затею.

Треш с одним и тем же вопросом о «крысе» в отряде прошелся по остальным членам группы. Кристалл розовел и краснел на Гучи и Лабуде, Зиме и Вальтере и даже на Фифе. Светлел он на Злате, Самоделкине и Тиме, на Ксеноне вообще мигал разноцветьем, как и на Треше.

– Абзац! – вырвалось с языка Холода, который топтался возле Ра и Треша. – Елочка, зажгись, называется! Я-то думал, что этот артефакт никогда не глючит и не косячит, а он, видать, точно сломался…

– Батарейка села у камушка! – пошутил Лабуда, и почти все нервно заржали. Даже уже заулыбался Ра, хотя бледность не сходила с его небритого лица.

– Командир, кончай этот цирк, время утекает сквозь песок, – промолвил Ксенон, – вон уже ходуном ходит весь.

– Кто-о?!

Все уставились на пятачок холма перед собой, как раз между строем бойцов и командирами. Песок явно шевелился. Он то бугрился, то слегка проваливался, затем стал плавать вдоль ряда людей, словно под его слоем носился туда-сюда крот, пытаясь выбраться наружу.

– На «зыбь» смахивает, только… только живая какая-то, – прошептал пришедший в себя первым Грешник.

– «Зыбь»? Да это не «зыбь», мужики-и… Это же…

Договорить Гучи не смог, потому что подземное чудо неожиданно сделало какой-то финт, отчего комок разверзся фонтаном, осыпал всех песком и снова пропал. Но так, что все стоящие ощутили под ногами волну.

Народ попятился, стал поднимать ноги, материться и орать.

– Так, всем в машину… Срочно-о! Бегом-м! – скомандовал Треш, унимая прилив крови к лицу и дрожь в ногах. – Гучи, что это может быть?!

Но сталкер не ответил, припустив с остальными к грузовику. Люди хватали пожитки и неслись к «Уралу», будто именно он мог явиться спасительным островком среди смертельных песков Пустошей.

Через минуту вся группа уже ютилась в кузове и кабине грузовика, подбирая ноги и скарб, словно боялась намочить их или утонуть в ожившем песке.

– Я мало знаю про ловушки Пустошей, но слышал, что здесь творятся такие чудеса и козни, которых мы в Пади не видывали. Я же говорил, что здесь большинство аномалий блуждающие. Бегающие вслед за жертвами!

– Чего-о-о?! Ты че, сталкер, «туза» слопал? – отозвался не слышавший предыдущего разговора на эту тему Ксенон. – Аномалии не могут гоняться за людьми! Они же не мутанты, твою кузькину мать!

– Помолчи ты! – Треш потер затылок и серьезно посмотрел на Гучи. – Говори, что слышал, что видел или знаешь. Я сам неоднократно хаживал в Крайние земли, слыхал от караванщиков про местные сюрпризы, но чтобы аномалии носились по пескам за добычей?! Гм… че-то из области фантастики…

– Только короче, чай не у костра на привале! И громче, чтобы в этот раз слышали все, – внес коррективы Холод, лихорадочно осматривая округу. – Валить отсюда нужно… и побыстрее.

– Блуждающие аномалки – это почти все те ловушки, которые бывают в Пади, но здесь… э-э… местные… в большинстве не сидят на одном месте. Увидев или почуяв жертву, они гонят ее, пока не сожрут.

– Ни хренаськина новость! – воскликнул Лабуда, нервозно расчесывая тыльные стороны ладоней.

Бойцы приуныли, нахмурились, стали озираться и тяжело дышать. Металл машины накалился на солнце, отчего кузов представлял сейчас вынутый из духовки поддон, на котором в виде пирожков пеклись люди. Пот застилал глаза, песок свистел по всем углам. Но желание пить и ополоснуться затмилось чувством страха. А еще появилось острое желание – нестись отсюда вприпрыжку.

– «Смерчи», «зыби», «гравиполя», «воронки» и «мясорубки», «энерго» и «кисели» – все тут подвижное и… как бы сказать… мыслящее.

– Ата-ас-с!

– Холод, тихо ты. Дальше, Гучи!

– Если я не ошибаюсь, но как рассказывал мне Старый Фак по весне, вот эта хрень, что мы сейчас видели, – это эфа.

– Чего?

– Эфа. Блуждающий фантом, но только подземный. Он никогда не появляется наружу, потому что его стихия – песок. Это пустынная тварь, живородящая форма. Передвигается достаточно быстро, но убежать вроде можно. Хватает добычу, утаскивает под землю и там рвет. Выжить после эфы нельзя.

– Вон она, зараза! – крикнул Холод, тыча пальцем в один из холмов.

Машина сильно покачнулась, когда народ прильнул к одному борту и стал вглядываться в очертания бархана. Аномальное существо действительно появилось вновь, буравя склоны и разбрасывая песок. Словно гоняющая под желтым покровом в поисках цели торпеда. На душе у каждого стало тяжело, в висках застучало, на тело накатила слабость. Бойцы почувствовали себя одинокими беззащитными островитянами. Все понимали, что вряд ли эту подземную дрянь можно выбить пулей или огнем. Или уговорить ее убраться восвояси. К тому же эфа начала хватать один за другим трупы кочевников и утаскивать их в глубь барханов.

– Хавчика ей, гадине, сейчас навалом! Поди, и мы не нужны будем?! – Ксенон внезапно громко высморкался, отогнув арафатку.

– Вадька, ствол тебе в ухо! Хрен ли ты пугаешь так?!

– Атас. Командир, сваливаем отсюда, пока она не решилась атаковать наше спасительное авто. А? – предложил Вальтер, проглатывая ком в горле.

– Валим. Однозначно! Самоделкин, запускай дрона. Да так, чтоб кружил вокруг, а не только впереди. Нам подземных гостей сзади или сбоку совсем не нужно, – сказал Треш, усаживаясь удобнее в углу кузова.

– Лабуда, погнали! – крикнул Холод и стукнул по кабине.

«Урал» взревел, густо пыхнул черным дымом и устремился через бархан вперед. Мимо недавнего поля боя, многочисленных трупов и черных пятен от взрывов. Бойцы уселись и глубоко задышали, подставляя встречному ветру разгоряченные лица. Но на сердце каждого по-прежнему было тревожно.

Глава 13. Раз проблема, два проблема

– Армада, мне нужно твое содействие в помощи Избранному.

«Защиты Трешу не будет. Его путь – дорога только для Стража. Он сам должен пройти и одолеть ее. Отец не в ответе за сына».

– Отец в ответе за сына с момента его рождения. Так было испокон веков. И так должно быть всегда! Но я не прошу за Избранного, я ратую за его самостоятельность, за его мнение, за успех операции. Необходимо тебе исполнить обещания Избранного своим помощникам. Он не в силах совершить это, не обладая возможностями Стража, но во власти Армады воплощение мечт боевых товарищей Треша.

«Это придумал он – ему и отвечать за осуществление обещаний, ему исполнять клятву. То есть вы признаете несостоятельность Избранного как будущего Стража? Или оспариваете удачное окончание миссии? Его боевые товарищи – это, прежде всего, друзья, осознанно идущие на смерть. Требования к операции изначально исключали всяческую помощь и наличие каких-либо друзей. Избранный сам должен был выполнить задание и достичь цель. Он один в ответе за все».

– То есть Армада не может или не хочет воплотить в жизнь обещания Избранного членам его отряда? Я правильно понял?

Молчание. Тишина. Никита ждал минуту, невероятными усилиями унимая беспокойство. Он давно научился контролировать эмоции и сдерживать бурные чувства. Смотритель обязан владеть собой и в стенах Армады, и в бою, и в жизни. Хотя эта жизнь давно куда больше стала связана с Армадой и вечной борьбой с ее врагами. Истребитель повернулся, чтобы уйти.

«Чаша бытия наполнена, – вдруг раздался механический голос под сводами, – весы выровнялись, зло не дремлет и стремится к власти. Нельзя позволить взять верх Темной стороне. Ни Избранный, ни Страж не имеют права давать заведомо невыполнимые обещания. Особенно касающиеся судеб Мироздания и искажения времени. Страж, донесите это до Избранного. Тем более, вы состоите с ним в родственных связях. А решение об исполнении вашей просьбы примется в ближайший час. На то воля Основателей».

После некоторого молчания Никита понял, что продолжения не будет, и зашагал из огромного зала прочь. С верой в положительное решение проблемы.

* * *

– Что ты хочешь за свои услуги?

– Воду, еду и артефакт. А еще ствол.

– Хм, губа не дура у вшивого пескоеда! Ну, на тебе то, что ты заслужил! Как и твои зазря сдохшие родичи…

Выстрел. Тело кочевника, только что в мыле прискакавшего на загнанной лошади из Пустошей со стороны Мертвой заставы с вестью от агента Свата, завалилось и сползло в кювет. Второго бедуина по пути сожрала аномалия. Нумизмат обманул кочевника, представившись Плутом из «Всевластия», на которое, по всей видимости, работал тайный резидент в отряде Треша. Он убрал маузер в жесткую кобуру, протер жирными пальцами толстые губы и прищурился. Не от свистящего в знойном воздухе песка и не от яркого солнца. От мыслей, роящихся в его большой лысой голове. Словно они слепили и мешали вглядываться в бугристые очертания горизонта. После Судного дня эти места, раньше никогда не знающие наносных песков или дюн, стали Пустошами – непроходимыми для живой души безжизненными территориями, состоящими из солончаков, барханов и степей. Бывшие города и поселки превратились в оазисы посреди огромных пустынных площадей. Откуда взялся песок в некогда благоухающей зеленью и речками местности, никто не знал. Не успели понять. Потому что в Судный день несколько гигантских цунами обрушились на Землю, сметая все и вся. Первой после мощного электромагнитного импульса, посланного Армадой, явилась Вспышка, ослепившая всех любопытных и замешкавшихся. Тут же следом пронеслась звуковая ударная волна, сбивающая даже тяжеленные постройки и транспорт, не говоря уже о людях. Третьей стеной явился огонь. Пламя до небес выжгло и превратило в пепел все, что только могло гореть. А потом подул шквальный ветер, продолжавшийся несколько суток. Он нес зной, радиацию и пыль пожарищ. А еще песок. Не тот чистый кварцевый песочек, на котором так любили загорать от мала до велика, который нагребали для строительства из рек и озер потные, изнуренные работой строители. А прокаленная, жгучая масса, где ничего не росло, но в ней водились эфы и прочие монстры Пустошей.

«Ну, вот и свидимся, щенок! Расплатишься со мной за все. Жизнью. Но сначала я вытрясу из тебя кишки, а заодно полезную информацию по Армаде, маршруту в Восточный форт и цели, какую ты там преследуешь. И святые артефакты я тоже заберу. Вот же подфартило! О, Всемогущий Адгне, благодарю тебя за…» Мысли Нумизмата прервал голос ближайшего помощника:

– Брат, нужно торопиться. Пескоед что-то говорил о летающем оке сталкеров, наблюдающем с неба округу. Я так думаю, что это штучки того изобретателя из Южного форта. Видимо, следопыт взял его в отряд. Можем глупо попасться и потерять эффект неожиданности.

– Что предлагаешь?

– Спрятаться, хорошо замаскироваться от обнаружения сверху и от двигающихся сюда сталкеров. Затем выждать момент и напасть. Они явно устроятся на привал после трудного перехода и боя с пескоедами, вот тогда-то мы и возьмем их тепленькими.

– Не забывай, что сюда торопятся люди «Всевластия». Встречаться с ними и делить лакомый кусок нам совсем не с руки.

– Согласен, брат. Предлагаю спрятаться… э-э… ну, хотя бы в одном из железнодорожных вагонов, стоящих на станции. Здесь не так много мест, где можно засесть. Здания не годятся, потому что сталкеры, скорее всего, укроются там. Мы же можем ожидать их в товарном вагоне. Вон подходящий состав ютится возле сгоревшего пассажирского.

– Действуй. Да хранит нас всех Великий Адгне! – Нумизмат одобрительно кивнул заместителю, рванувшему исполнять желание Верховного, а сам внимательно посмотрел на светлое небо, будто уже мог заметить дрон, парящий где-то поблизости.

Через пять минут все полтора десятка «демонов», наскоро выбрав годный для засады вагон, набились в него, задвинули роликовую ставню и затихли. Одинаковые серые балахоны, сухие белые лица в тени глубоких капюшонов, однотипное оружие – автоматы АК-107. Группа напоминала дьявольский спецназ, посланников Сатаны, затаившихся в темноте вагона, скудный свет в который проникал только через люк в крыше.

* * *

– Спасибо, братишка, что поддержал в трудную минуту! – Ра протянул руку Тиму.

– Принято. Не верю, что ты предатель, да и вообще, что в отряде таковой имеется. Не похоже на это.

– Может быть… может быть, – задумчиво прошептал Ра.

Грузовик мчался по склонам холмов, выбирая наиболее ровные участки развороченной дороги. Низины чаще всего угрожали радиацией и аномалиями, а на гребнях барханов и терриконов скорость езды замедлялась от сильной тряски. Лабуда рулил достаточно уверенно, следя за системой подкачки пробитого колеса. Раскаленный на солнце «Урал» чадил все сильнее, а радиатор охлаждения требовал долива воды. Но таковой поблизости не было, а тратить и без того скудные запасы отряда на машину не решились, и теперь двигатель грозил перегревом с последующим выходом из строя. Волнующийся Лабуда часто оборачивался и многозначно кивал на температурный датчик, но Гучи успокоил его, сославшись, что на протяжении еще около полусотни километров ничего страшного с грузовиком не произойдет. А вот вероятность напороться на невидимую аномалию трогала бывалого сталкера куда сильнее, но он старался не думать об этом, иначе путь до станции занял бы полдня. Да и проскочить коварные ловушки на скорости – казалось вполне выполнимо и менее опасно, чем тащиться среди них наравне с черепахой.

– Я понял! – подскочил вдруг Холод, пристально всматривающийся в окрестности. – Кристалл сиял не от сказанной неправды! Вероятно, близость этой эфы и вызвала сигнал амулета! Она же постоянно перемещалась рядом с отрядом, вот кристалл и изменял тональность цвета!

– Думаю, что ты прав, дружище. Я вот сижу и думаю об этом же. Явно так и было. Так что, извините, братцы, если кого обидел… Но на привале все равно придется проверить всех еще раз, уж не обессудьте. – Треш виновато улыбнулся, но, заметив взгляды бойцов, отвернулся.

Он запрятал амулет во внутренний карман куртки, застегнул до упора молнию. Солнце пекло сильно, ветер немного стих, позволив людям приоткрыть защиту на лицах, смочить горла водой, протереть маски и «параллаксы». Треш положил «Вал» рядом, ощупал контейнеры на поясе, набитые ценными и нужными артефактами. Половиной из них сталкера снабдил отец, уверяя, что в пути они могут пригодиться. Святые реликвии трех фортов находились в отдельной ячейке, завернутые в фольгу и изолированные друг от друга специальными перемычками. Избранный обязан был сохранить их в любом случае и вместе с «искрой», добытой в Восточном форте, вернуть в Армаду. Пройти весь путь, без порталов, которыми, со слов Лучника, пользуются Стражи, преодолеть выпавшие на его долю испытания и вернуться живым. Но в нагрузку еще найти что-то очень сокровенное для Армады и при этом защитить Злату. Ведь она тоже Избранная! И у нее теперь тоже имеется диковинный кристалл, находящийся когда-то у ее отца – профессора Синцова, виновника Судного дня. «Хороша родня! Это что, руку просить Златки потом у главного врага Армады? Зашибись… Тогда лучше подольше в женихах походить». Треш оглянулся на подругу, сидящую в кабине. Протянул руку через окно заднего обзора, дернул ее за хвостик. Злата обернулась и мило улыбнулась. Ей импонировали любые знаки внимания со стороны любимого мужчины. Вроде и вместе находились все эти дни и ночи, а близости почти не ощущалось, флюиды витали, но не приносили желаемого эффекта. Причина крылась в сложности и опасности рейда, в постоянных дерганьях, поэтому девушка смиренно и с пониманием воспринимала недостаток чувств с его стороны.

– Лабуда, че там с топливом у нас? Хватит до Дербышей? – крикнул через плечо Холод, по-прежнему обнимая автомат.

– Боюсь, что нет… Литров десять осталось. И те – фигня полная! Рапсовый бензинчик никогда не отличался качеством. Не пойму, то ли уже с перебоями работает и скоро заглохнет, то ли просто осадок в баке собрал в себя всю слежавшуюся грязь, – ответил сталкер, тихо матерясь.

– Я уже заметил, – шепнул спецназовец, вздрогнув от очередного толчка машины и громкого черного выхлопа из-под кузова. Но пока автомобиль ходко вез вперед готовую ко всему команду, оставляя каждому надежду, что еще долго не придется идти пешком.

Минут через десять грузовик миновал полузасыпанный песком рефрижератор с ржавыми облезшими боками и белыми, отшлифованными ветром и согретыми солнцем человеческими костями. И тут раздался возглас Самоделкина:

– Внимание! Боюсь, у нас снова неприятности.

– Где?

– На два часа. Аномалия! Прет сюда.

– Дай-ка мне, – Треш схватил планшет и прищурился, всматриваясь в блики экрана. Лицо его побледнело, зрачки расширились. – Это еще что за…

– На «смерч» смахивает, – Гучи, прильнувший к командиру, тяжело выдохнул, – и тоже блуждающий, блин. А рядом с ним должны гулять и эфы.

– В смысле?

– Ну, как у акул в сопроводителях рыбы-лоцманы и прилипалы, так и у «смерча» обычно в свите песчаные фантомы. Лакомятся тем, что разрушает и разбрасывает по сторонам «смерч».

– Вот попадалово! – Холод заерзал на месте, готовя оружие к бою. – Лабуда, гони шибче! Уходи западнее.

– Че?

– Да ниче! Дуй на одиннадцать. И не смей тормозить, водила.

– У нас пробитый скат плохо подкачивается! Давления воздуха не хватает, кочевники, похоже, ресивер прострелили! – прокричал рулевой.

– Гони-и, я сказал!

– Оружие не поможет, – подсказал Гучи, хотя сам схватился за подствольник автомата, загоняя в него ВОГ-25, – «смерчу» наши заряды нипочем. Если аномалия догонит, конец, братцы, нам!

– Да не мути ты народ, сталкер! Пробьемся. Всем держаться крепче, без команды не стрелять. Где наша не пропадала!

Бойцы удивленно посмотрели на Холода, но сильнее вжались в борта машины, прыгающей на ухабах. Грузовик свернул левее и, перемахнув очередной гребень, устремился по склону вдоль холма. Солнце теперь светило в спины, позволив разглядеть приближающееся зло.

– Атас, братва! Хорошо, что я застраховался в компании «Армадус» и воспользовался услугами и скидками фирмы «Треш энд трэвел». А-а-а…

Большинство бросило на Тима укоризненные взгляды, не оценив юмора парня, другие напряженно усмехнулись.

Огромный коричневый столб песка, виляя, как заправский танцор сальсы, показался из-за соседних барханов, чуть застыл, видимо, определяя точное местонахождение жертвы. А затем рванул наперерез грузовику. Параллельно его курсу склоны холма прорезали несколько фонтанчиков. Будто песчаные акулы бороздили простор пустынного моря. Разве что торчащих наружу плавников не хватало.

– Торпеды, мать их в дышло! Держитесь, пацаны-ы! – выкрикнул Холод и выстрелил ВОГом, тут же вцепившись в борт машины.

Граната не произвела никакого эффекта, потонув в вихре песка. Даже ее разрыва никто не услышал. «Смерч» взвыл диким гулом и накинулся на грузовик сзади. Автомобиль подбросило на пару метров, отчего люди, сидящие в кузове, чуть не выпорхнули из него мотыльками.

Удержались. «Урал», надрывно загудев, плюхнулся на поверхность бархана и продолжил движение. Хотя уже и с меньшим рвением. Пробитое колесо окончательно сдулось, а мост в задней части грузовика угрожающе заскрежетал.

Не удовлетворенный эффектом «смерч», вздымая облака песка, пошел наперегонки с умирающим транспортом, пытаясь бортануть упрямую махину. Люди заорали, но трехэтажный мат не смог сбить напора аномалии. Столб свернул, поменял курс и резко ударил в другой бок автомобиля.

Тела разлетались, кувыркались и мешками падали на склон бархана, словно кегли от шара. Грузовик подскочил и завалился набок, стал тормозить, зарываясь передком в сыпучий склон, и, наконец, встал парящей грудой, напоминая загнанного в капкан зверя. Девчонки в кабине свалились на водителя и зажали его, как в тисках. Сразу раздались стоны и вопли. Наполовину зарытый в песок грузовик окутался облаком пыли и выхлопного дыма.

Всех без исключения бойцов разбросало по холму на десяток метров. Кто-то приземлился удачно, группируясь и падая на мягкие части тела и рюкзаки, другим повезло меньше. Треш грохнулся так, что старые ушибы, полученные от Лунного Вепря, вновь заныли, намекая на более серьезные увечья в районе грудной клетки. Зима вообще сломал ногу, причем ту, которая была прострелена в прошлом бою. Теперь он орал благим матом, лежа на боку. Вальтер вывихнул плечо, Грешник сломал палец, Тим расшиб до крови колено. Все, крайне испугавшись, пребывали в шоке, наглотались песка и потеряли часть личного скарба. Ретироваться пришлось очень быстро, позабыв про боль и утраченную амуницию. Страх попасть в жернова «смерча», а следом в объятия эфы, затмил сознание, ноги сами понесли бойцов к спасительному островку перевернутого грузовика. Холод одной рукой схватил РПГ, другой – под руку Тима. Треш, задыхаясь от спазма в груди и нехватки воздуха, на полусогнутых, часто припадая на четвереньки, засеменил к машине. Остальные тоже подтягивались к «Уралу», все еще урчащему двигателем.

И тут с разных сторон объявились сразу три эфы. «Смерч», потанцевав вокруг покалеченных жертв, убрался восвояси, долго буравя горизонт мощным столбом завихрений. А песчаные фантомы взялись за свое черное дело – стали барражировать вокруг людей, цеплять брошенные оружие и вещи, долбить опрокинутый грузовик. Машина вздрагивала от ощутимых толчков подземных тварей, норовя снова сбросить бойцов на землю. Фифа потирала синяк на лбу, Лабуда охал, выкарабкиваясь из кабины, и размазывал ладонью по лицу кровь из разбитой губы. СВД Златы накрылась – ствол погнулся от сильного удара о панель, но, тем самым, не дал хозяйке вылететь через лобовое стекло.

И тут послышался возглас Вальтера, который никак не мог найти друга. Вслед за ним раздались пистолетные выстрелы и ужасающие вопли Зимы. У бойцов волосы зашевелились от понимания происходящего. Взоры всех устремились на ближайший бархан, за кромкой которого находился их товарищ.

Вальтер, морщась от боли в плече, попытался соскочить с кузова и броситься на выручку, но Холод придержал бойца и показал на холм. Глаза сталкера вылезли из орбит, губы задрожали, по лицу пробежала тень боли и сочувствия.

Зима появился из-за гребня, взрыхляя поверхность бархана своим телом, и достаточно быстро понесся по склону к машине. Сразу стало понятно, что его ухватила за ноги эфа и теперь тащила, смакуя момент триумфа. Верхняя часть тела бедняги торчала снаружи, остальная, от пояса до пят, – под песком. На погибающем бойце не было лица – дикая боль и кошмар охватили все его существо. Словно косатка с морским котиком в пасти, эфа глумилась над жертвой и показывала ее всем очевидцам.

Два других фантома двигались параллельно, норовя отобрать добычу у сородича. Зима снова попытался расстрелять хищника, но последние пули пистолета впились в песок, не причинив вреда невидимому захватчику. Ор человека оглашал округу, разрывая сознание товарищей. Все уже поняли, что Зиме настал конец и его смерть неизбежна. Холод вскинул РПГ-7 на плечо и стал целиться.

– Ты убьешь Зиму! Убери-и! – закричал Вальтер.

– Нужно что-то делать, мужики-и! – причитала Фифа, утирая слезы на лице.

– Командир! Команди-ир-р!

– Может, прекратить его мучения?! – Савва приподнял ствол пулемета. – Я сразу, чтоб без боли! А?!

– Командир, дай отмашку, нельзя больше это терпеть!

– Треш, братцы… Сделайте же что-нибудь!

– Кранты пацану…

– Мне стрелять?! Дай команду, Треш!

– Господи-и!

Зиму болтало и дергало из стороны в сторону, вдруг он совсем пропал под слоем песка, который, как зыбучая масса, вновь заполнял борозды от фантомов и тела жертвы. Народ привстал, держась за машину, усердно вглядывался в поверхность холмов.

– Все-е… Отмаялся, бедолага…

Неожиданно Зима снова появился над гребнем бархана, сознание, видимо, покинуло его. Боль и шок были невиданными. Голова сталкера безжизненно болталась, руки волочились, песок забил рот, ноздри, глаза. Пятна крови на теле вмиг покрылись желтой крупой. Арафатка и маска слетели и потерялись, как и «барбарис», привязанный к раненой ноге. Теперь боец стал похож на безвольную тряпичную куклу, которую безжалостно дергал шалун-ребенок.

– Я не могу потерять своего бойца! Я должен… должен! Холод, Савва! Отбивайте других эф, остальным крепить и держать конец, – громко скомандовал Треш, сбрасывая с себя все лишнее и разматывая кольца веревки.

– Ты че удумал, командир?!

– Треш, нет!

– Зря это… ему уже ничем…

Сталкер быстро соорудил петли с обоих концов веревки, одну перекинул через свои плечи, другую бросил друзьям.

– Как возьму его, сразу тяните все разом. С богом!

Злата начала дико кричать на весь белый свет что-то предостерегающее, но Треш уже не слышал никого. Он спрыгнул с грузовика и, надевая неизменную в походах перчатку от экзоскелета, побежал навстречу опасности. Что сейчас творилось у него на душе, какой болью отдавали два сломанных ребра – никто не знал, да он и сам в эти секунды забыл про все. Как и про то, что владеет кристаллом Армады и что ему могут помочь святые артефакты фортов. Даже не успел подумать, что наверняка уже бесполезно вытаскивать труп товарища из кровожадных объятий твари. Устремившийся к цели следопыт твердил одно – это его боец, ему Треш обещал вечную жизнь еще там, в баре, и именно он, Избранный, обязан выручить товарища из беды.

Одна из блуждающих аномалий, почуяв колебания почвы, замерла на месте, чтобы определить источник движения. Навострила все мутировавшие органы. В этот момент РПГ Холода изрыгнул снаряд, который впился точно в монстра. Взрыв невысоким, но плотным столбом вырос на месте притаившейся эфы, разметав песок, всполохи огня и мясные ошметки с роговыми наростами. Второй фантом утробно рыкнул и выскочил наружу от внезапного звукового дисбаланса, созданного взрывом. Перестав быть невидимым, во всей своей ужасающей красе он предстал перед взорами людей: багровый сгусток плоти, перевязанный многочисленными сухожилиями-жгутами, переливающийся иссяне-черными оттенками панциря, хлюпающий и чавкающий коричневой желчью. Как ни странно, песчинки не задерживались на нем, чрево мутанта раскрылось, края узкой пасти завибрировали, издавая леденящий слух визг.

Хладнокровный Савва тотчас вскинул пулемет и выпустил длинную прицельную очередь. Эфа задергалась в конвульсиях, пули принялись рвать ее плоть, кровавые пузыри лопались, отростки взвивались, словно волосы Горгоны. Под всеобщее ликование группы аномальный монстр издох, оставшись лежать на мокром от желчи и крови песке.

Теперь взгляды всех устремились на командира, добежавшего до тела Зимы. Он сноровисто скинул страхующую петлю и в мгновение ока набросил ее на раненого, даже успел продеть ее под одну из его рук. Не ожидавшая от человека такой прыти и смелости эфа дернулась к новой жертве, но сталкер ловко перепрыгнул фонтан песка и покатился по склону на той стороне бархана. Разъяренный фантом поднырнул глубже и на время исчез.

– Тащите-е! – долетело эхо.

– Тянем. Живо-о! – Холод вместе с бойцами рванул веревку и стал подтягивать тело Зимы. Быстрее и ближе. Вот уже безвольный боец оказался у грузовика, оставляя кровавую полоску на песке. Секунды – и он очутился среди друзей, в надежных и заботливых руках. Тут же его лихорадочно принялись очищать от песка, вспарывать штанины комбинезона, пытались привести в чувство. Боец дышал, но жизнь уходила из покалеченного тела.

– Срочно вкалывай антишок… бинтуйте… остановите кровь… вот жгут… давай сюда «филейку», – советы и распоряжения сыпались, как из рога изобилия.

– Где Треш?! Где он?! – причитала Злата, передавая для раненого лекарства, но неотрывно следила за гребнем песчаного бугра.

– Он справится… Он знает, что делает! – пробурчал Холод, хотя и сам безмерно переживал за друга.

Теперь каждый член отряда хотел броситься навстречу опасности ради помощи командиру, чтобы хоть как-то отвлечь мутанта. Ра уже полез вниз, пытаясь спрыгнуть на песок, но окрик Холода остановил его. Фифа вскинула автомат, ожидая появления эфы, Грешник беспрестанно целился в кромку холма. Волнение росло, народ почти не дышал и не вошкался на борту кузова, забыв про свои неудобства и раны. И они дождались командира.

Треш спринтером выскочил из-за бархана и, почти не увязая в песке, помчался вдоль его гребня.

– Стреляйте-е!

Вслед за ним, буквально в двух метрах позади, появился фонтан песка, упорно преследующий сталкера. И тут Треш совершил хитрый рискованный финт, резко и высоко прыгнув в сторону. Его тело на добрых три метра зависло в воздухе, падая в низину. Эфа по инерции устремилась за ним, но косогор не позволил ей по-прежнему находиться под песком – мутант выскочил наружу по той же траектории, что и его добыча.

Этого момента и ждали бойцы. Глухие хлопки «Вала» заглушил треск АК Грешника. Некоторые пули попали в подземного фантома, вырывая из него кляксы крови, осколки панциря и клочки плоти. Треш сгруппировался и покатился по склону. Эфа шмякнулась следом, но тут же попыталась спрятаться от жалящих выстрелов людей. Израненные органы не позволили сделать это быстро – стрелки успели нашпиговать плотный комок достаточным количеством свинца. Аномальное существо все же зарылось в песок, быть может, чтобы уже там умереть в конвульсиях, но, тем не менее, жертве удалось ускользнуть и, хромая, достичь грузовика.

Сколько радости и восклицаний, объятий и похвал излилось, когда сталкер очутился среди друзей. Треш морщился от боли во всем теле, сплевывал песок, пытался снять «параллаксы», защитившие глаза, но товарищи тискали его, передавая по цепочке. Злата с трудом пробилась к любимому, расцеловала, присела, стала выискивать раны и повреждения. Бывший биатлонист легко отделался, сноровка рваного бега и кувырканий очень пригодилась ему даже по истечении почти десятка лет.

Бойцы воспряли духом, еще больше уверовали в силу и ум сталкера. Они теперь по-новому смотрели на него, связь с молодым, но смышленым и смелым командиром стала крепче. Авторитет следопыта вырос в разы. Идти под его руководством вглубь смертельно опасных Пустошей им стало совсем не страшно.

– Уважуха тебе, командир! Правда, не ожидал. – Вальтер подмигнул Трешу и снова склонился над раненым другом.

– Молодец! И ведь как четко сработал…

– Краса-ава! Я бы так не смог.

– Уважуха, братан!

Позже бойцы собрали разбросанные пожитки и оружие, все еще боязливо озираясь на барханы, быстро стаскали все к машине, почистились, заштопались, подлечились. Спустя полчаса Треш дал команду выдвигаться.

– Командир, ты извини, но, видать, ты спятил? – Лабуда с лейкопластырем на лбу еле лепетал опухшими губами. – Куда выдвигаться? Кругом эти ползучие твари, машине каюк, пешком брести через смертельные пески? Лично я не вижу смысла.

– То есть как, не видишь смысла уходить?! Значит, оставайся здесь навсегда! – сталкер на одном выдохе выплеснул накопившееся волнение. – МЧС на голубом вертолете не прилетит! Караван добрых дядей не придет! Грузовик не починится и сам не обзаведется топливом! Что же теперь, подыхать в этих песках?!

– Мы, конечно, с тобой, но… Черт возьми, как ты хочешь спастись? – Гучи сморщил смуглый лоб, вглядываясь в лицо следопыта.

– Что предлагаешь? – Холод пристально посмотрел на друга.

– Пехом двинем, – Треш отпил из фляжки и устало продолжил: – вереницей, след в след. Строго на север – к Дербышам. Я так понимаю, что во-он та темная полоска – это и есть станция! А, Самоделкин?

– Ну-у… попробуем проверить точнее, – замялся инженер, отряхивая от песка и настраивая оборудование. – Малость покоцалось при падении, но дисплей цел, а дрон сейчас взлетит. У него же система автопосадки стоит, он сел недалеко и точно должен функционировать. Сейчас, командир, запущу его снова.

– Отлично, мастер! Ну, что носы повесили, братцы-кролики? – Треш улыбнулся, осматривая грустные лица бойцов.

– Да уж, скорее не кролики, а суслики, еп-пэ-рэ-сэ-тэ!

– Лабуда, че за пессимизм? – Треш примирительно слегка толкнул товарища плечом. – Не боись, вот эта штука выведет нас.

Он вынул из поясного контейнера артефакт, развернул фольгу.

– Что это?

– Кажись, «изоплит». Не? – почесал лоб Холод.

– Ты прав, – сталкер спустился с борта грузовика, – он не раз уже выручал меня и моих друзей. Это святой и очень нужный в трудную минуту артефакт. Поможет, надеюсь, и сейчас. Та-ак, все готовы выступить? Раненые, что скажете?

Вальтеру вправили плечо, но рука его висела плетью. Ценную «филейку», последний из запасов отряда лечебный артефакт, приложили к ноге Зимы, представляющей ужасное зрелище – перелом, огнестрельное ранение, рваные раны от щупалец эфы. Он пришел в себя, стонал, закатывая воспаленные от песка и слез глаза, и что-то тихо бормотал. На место перелома наложили шину, обкололи бойца стероидами и соорудили носилки. Треш морщился от боли в теле, учащенно дышал, хватая ртом раскаленный воздух.

Народ закивал, собрался. И все уставились на командира. Тот присел, прикоснулся «изоплитом» к поверхности бархана и что-то прошептал. Тотчас от грузовика строго на север, через овражки и холмы, пролегла коричневая полоса. Песок потемнел, будто кто-то невидимый расстелил ковровую дорожку.

– Опачки! Ништя-ак, – обрадовался Гучи. – Пешеходной зебры не хватает и светофоров. Вот чудеса!

– И че, прям нас никто не тронет на этом тротуаре? – вслух озаботился Лабуда.

– Из подземных тварей – нет. Остальных будь добр отбивать сам, – сказал выпрямившийся Треш и махнул рукой. – Вперед, парни! Ни шагу в сторону, что бы ни случилось. Самоделкин, ты запустил дрона? Идем в Дербыши, на станцию. Надеюсь, Семеныч уже там.

– Ого, крутотень! – воскликнул Тим Волк, ступив на твердое покрытие волшебной дорожки. – Так, может, командир, прямо до Восточного форта проложить тротуарчик? Дошли бы без проблем! А?

– И верно! Почему бы не сварганить асфальт до Уральских гор? – подхватил Вальтер.

– «Изоплит» прокладывает надежную дорогу только на короткое время и до определенного пункта, наблюдаемого визуально, – пояснил Треш. – Активируется и действует раз в сутки, набирая и аккумулируя мощность заново. Я с грузовика успел заметить силуэты зданий на станции, поэтому артефакт кинул тропку до них. Подтянись! Идем живее. И помашем ручкой нашему верному, многострадальному транспорту.

Все оглянулись назад, провожая прощальными взглядами перевернутый грузовик, а ветер Пустошей уже начал маскирующую работу, занося машину песком. Зима приподнялся на локтях, тоже печально посмотрел на груду:

– Спасибо, спас нас посреди этой бескрайней жаровни…

Группа вытянулась в колонну и шла строго по темной полосе, проложенной артефактом. Эфы еще не раз будут безуспешно докучать им в пути, но надежная твердыня, соору-женная «изоплитом», позволит дойти бойцам до станции целыми и невредимыми, несмотря на беснования подземных фантомов.

* * *

– Молодца-а! Ой, молодца сын у тебя, Никитос! Вон как придумал, выкрутился! И бойца спас, и отряд выручил, и монстров покоцали. И уже на подходе к узловой. А ты все боишься, что из него Стража не получится. Экий ты мнительный!

– Да уж-ж. Есть такое, Орк. Не отнять. Очередную препону преодолели, а сколько еще предстоит! Впереди страшнее испытание. Смотри, что намечается на станции. Чую, придется попотеть там Избранным… И врагов аж две группировки самых шустрых и злых в Пади, и химера в придачу. Компот тот еще намечается! Переживаю, Орк, честно. Сын же, кровь моя! Наследник.

– По-прежнему рвешься помочь? Треш справится. Зуб даю.

– Тебе к стоматологу скоро таким темпом нужно будет идти. Вон, уже двух нету.

– Очень смешно. То ж после схватки с гуффонами. Это не в счет, Никит!

– Шучу, шучу. Эх, сынок… Блин, давай, жми. И оставайся живым!

* * *

– Командир, эфы отстали, позади чисто, – доложил замыкающий Ра.

– Принято. Хорошо. Что у нас по флангам? Движение есть какое?

– Чисто по флангам, – сообщил Холод.

– Савва, что там впереди?

– Да вроде нормалек. Гарпия на горизонте маячит, да гроза на северо-востоке собирается. А так метров триста до свалки Дербышей осталось. Противника не наблюдаю.

– Отлично, Савва! Я бы посреди этого пекла от ливня не отказался… Самоделкин, докладывай.

– Сразу за свалкой обваловка противопожарная, сама станция и железнодорожные пути в четыре полосы. Все забиты составами, один сгоревший, другие целые. Кажется, среди них наш, то бишь Семеныча. Народу нет, мутантов тоже. Крупных аномалий не видно, про мелкие не скажу.

– Хорошо. Что с самой станцией? Укрыться есть где?

– Рябит чего-то экран, сбои сплошные, – закряхтел инженер, возясь с планшетом. – Да, обыкновенный железнодорожный узел: пакгауз, здание администрации, магазин, склады, депо и еще всякие мелкие постройки. Пожарка, водонапорная башня, КПП, сарай. Разрушенный мост через пути. Не видно ни одной живой души.

– Ясно. Спят они там, что ли? Ладно, доходим до свалки, «тротуар» там обрывается. Гучи, врубаешь ПДА и Гейгера. Вальтер, попробуй установить связь с Южным фортом, потом смени носильщиков, Зиму старайтесь не трясти особо.

– Есть.

– Я в порядке, командир, нога ноет, а так все хорошо. Спасибо, – благодарно отозвался искалеченный парень.

– Ноет, значит, заживает. Это замечательно! То, что ты все слышишь и говоришь, – еще лучше. «Филейка» сделает работу, не переживай, будешь завтра бегать как сайгак.

– Гы-ы… лишь бы не кроликом от псевдоволков!

– Шутник, е-мое! Лабуда, лучше не трать сил на юмор, у костра похохмишь. Неси Зиму нежно, как собственную невесту.

– Я невесту не носил, я ее за подол таскал по сеням. Потом она меня за волосы!

– Че так? Плохо исполнил супружеский долг в первую брачную ночь?!

Парни заржали как кони от плоской, по сути, шутки. Сказывались усталость и волнения, одолевающие голод и жажда. В такие минуты только какой-никакой, а юмор мог подбодрить бойцов. И тут Савва сообщил, что отряд почти достиг места и он уже даже якобы чует запахи шашлыка и вина. Народ вмиг встрепенулся, взбодрился, расправил плечи, заулыбался и ускорил шаг. Группа сошла со спасительной дорожки, обогнула свалку и, миновав проселочную дорогу с косыми наносами песка, добралась до зданий.

Холод отдал распоряжения разведчикам – тщательно прошерстить территорию на наличие опасностей, девчонкам – искать место для ночлега, а сам с Трешем пошел изучать железнодорожные составы на станционных путях. Где-то среди них должен был стоять локомотив с Семёнычем, Ленкой, охранником Ноль-Пятого и тяжелораненым бойцом в плацкарте.

Треш осмотрел окрестности и вздохнул. Вроде бы всё спокойно, но гнетущее чувство тревоги не позволяло расслабиться. Кристалл порозовел и не менял цвета во всех местах станции. Сталкер переглянулся с Холодом, тот понимающе кивнул и с автоматом наперевес скрылся между поездами. Сам Треш взял «Вал» наизготовку и стал изучать местность пристальнее.

– Савва, за мной! – скомандовал сталкер, дождался, когда верзила с пулеметом догонит его, и оба крадучись двинулись вдоль первого пути на запад, в сторону КПП.

– Рано высовываться, – прошипел Нумизмат, прильнув к щели вагона. – Они разбили лагерь прямо перед нами! Временный, судя по всему. Значит, скоро срулят и займут какой-нибудь дом. Не на улице же им ночевать. Вон, уже темнеть скоро будет. Эти двое с пулеметом – тоже сила. И разведка их рыщет вокруг, не хватало еще за «заднее крыльцо» нас схватить. Ждем. Улягутся, тихонько вылезем, покрошим всех. А сейчас сидим как мыши! Потерпите еще немного, скоро и на нашей улице начнется праздник. Да услышит нас Великий Адгне!

– Мочи нет нюхать это зловоние! – прошептал рядом помощник. – Тесно тут, воздуха мало, а под нами на рельсах еще и мертвецы разлагаются. Смрад несусветный.

– Молчи в тряпочку! Эта вонь и трупы нам в помощь – сталкеры не полезут вагон осматривать. Уразумел?

– Понял. Тихо всем, – цыкнул на сатанистов помощник Нумизмата, утирая потное лицо рукавом балахона.

«Демоны» набились между вонючими развалившимися ящиками со сгнившими продуктами, как кильки в бочку, возились в тесноте и темноте, задыхаясь от тошнотворных запахов. Они мысленно проклинали помощника Нумизмата, который посоветовал спрятаться именно в этом вагоне, тогда как другие составы на путях стояли в гораздо лучшем состоянии. Но привыкшие к терпению, ждали упорно. Беззаветно верили своему главарю, идолу всех темных сил Адгне, и надеялись на скорое окончание операции. Ночью все должно было разрешиться!

Рация пискнула, зашипела:

– Треш, приём, это Холод.

– Слушаю, Ден.

– Семеныч жив. Сидит в тепловозе. Но есть проблема.

– Что стряслось?

– Мы здесь не одни. Будь осторожен, вернись назад, к лагерю, займите с отрядом круговую оборону, но не поднимая шухера. Подробности при встрече. Мы идем с машинистом.

– А Ленка, охранник, раненый – где?

– Погибли. Все, конец связи.

Треш убрал «Моторолу», присел, жестом показав Савве сделать то же самое. Кто сейчас кроме них находился в Дербышах и почему Семеныч остался один, сталкеру было невдомек, но испуганный голос разведчика и краснота кристалла подсказывали, что на станции действительно не все в порядке.

– Савва, валим отсюда, у нас на периметре гости. Следи за тылом, а я – по фронту. Пошли.

Они сразу уперлись в пассажирский поезд, сгоревшие вагоны которого тянулись на многие десятки метров влево и два относительно невредимых после пожара последних вагона справа. Возле состава стоял муторный запах горелого мяса и разлагающейся плоти. Причины обнаружились сразу – трупы людей ещё дымились как внутри вагонов, так и под ними. Штабеля мертвых людей, изначально растерзанных, по-видимому, мутантами, а потом еще и обгоревших до костей.

– Вот тебе и свежий шашлычок, и кислое винцо… – пробурчал Треш, зажимая нос. – Уходим, Савва. Ты куда полез?

Здоровяк повесил пулемет за ремень на плечо, стволом вниз, вынул пистолет и поднялся по ступенькам в один из тамбуров.

– Тс-с, командир, здесь кто-то есть!

– Савва, нет! Вернись щас же, – шикнул на верзилу сталкер, но тот уже юркнул в узкий коридор плацкартного вагона, заваленного обгоревшим скарбом пассажиров и их останками. – Аккуратно там, мастодонт. Я – в обход.

Треш с тошнотворными спазмами сглотнул слюну, поднял автомат на уровень лица и в позе готового к бою стрелка на полусогнутых осторожно пошел к концу поезда.

Дойдя до последнего вагона, сталкер посмотрел наверх, ожидая, когда Савва откроет дверь и высунется наружу, затем глянул направо.

И обомлел.

Прямо к нему с запада шла толпа вооруженных людей в одинаковой темной униформе. Треш едва не ойкнул, ощутив дрожь в коленях. Около двух десятков бойцов с оружием на изготовку уверенно топали по шпалам в его сторону. До них оставалось около полусотни метров. Поначалу опешив, Треш быстро пришел в себя, направил ствол автомата в сторону незнакомцев и крикнул, чтобы они остановились. Ускользнуть с линии огня сталкер уже не мог, но громким возгласом предупредить Савву, которого пришлые еще не видели, он был просто обязан.

– Треш, не признаешь меня?! – произнес в ответ один из бойцов, выступивший из толпы.

«Ярый?.. Лидер «Вымпела»?.. Вроде он… Фигура, осанка, лицо, строгая мимика, знакомая экипировка». Но кристалл горел алым цветом и готов был прожечь ему грудь, а интуиция звенела в голове колокольным набатом: «Враг! Враг! Враг!»

– Ярый, ты, что ли? Откуда тут? Какими судьбами за тридевять земель?! – поначалу дрожавший голос сталкера становился все более уверенным. Гремевший до этого в вагоне Савва притих и затаился.

– Прослышал, что тебе помощь нужна, вот и собрал ребят, прискакали выручать. Мы же свои в доску, кое-что тебе должны, так что принимай гостей, Треш!

Сталкер быстро оглянулся, прищурился, лихорадочно соображая, что ему предпринять. Убить врага одному и даже с Саввой не получится, друзья далеко, а угрюмые стрелки, стоящие полукругом за главарем, судя по всему, готовы открыть ураганный огонь и снести следопыта в два счета. «Блин, ни спрятаться, ни поддержки получить, ни стеной отгородиться… – подумал Треш, выдерживая паузу. – Стены? А если действительно…»

Сталкер вздрогнул от пришедшей мысли. И тотчас решил выполнять задумку. Он вынул из кармана рацию и установил частоту, которую на мосту через Реку ему сообщил Ярый. «Сорок семь». Поднес к лицу «Моторолу», не сводя взгляда с толпы.

– Щит и меч. Щит и меч. Вызываю Ярого. Прием.

Судя по чистому фону в динамике, связь работала, эфир спокойно пропустил запрос. Треш внимательно смотрел на предводителя незнакомцев в облике «вымпеловца», который засуетился, начал что-то шептать через плечо своим подельникам. Сталкер повторил пароль, и вдруг рация ожила:

– Я сорок седьмой! Щит и меч. Ярый слушает. Назовитесь.

– Это Треш. Ярый, приветствую тебя. Как дела в Пади?

Голос в динамике точно принадлежал Ярому, при этом стоявший недалеко лже-Ярый даже не взялся за рацию. Треш уже не слушал обеспокоенный голос настоящего командира «Вымпела», потому что убедился – перед ним враг. И, скорее всего, из «Всевластия». Он уже знал, что они способны клонировать своих волкодавов под кого-нибудь из реальных людей Пади.

– Отбой, Ярый, спасибо, ты мне очень помог! – быстро проговорил Треш, убирая «Моторолу». Следующим ловким и мгновенным движением он выудил из контейнера на поясе бесценный артефакт Южного форта.

Лже-Ярый понял, что сталкер раскусил его, и отдал короткую команду. Бойцы вскинули стволы и открыли огонь. Главарь со зловещей ухмылкой тоже выстрелил из кольта в одиноко стоящего сталкера. Как же давно и сильно они все мечтали сделать это!

Каково же было изумление мнимых «вымпеловцев», когда следопыт не свалился, изрешеченный десятками пуль, а продолжал стоять. Затем он открыл глаза и направил автомат на противника. Пули и картечь разлетались в метре от тела сталкера, словно встречали какую-то невидимую преграду. Даже выпущенный кем-то ВОГ отскочил на десяток метров и взорвался под днищем вагона. Недоумение стрелявших переросло в негодование, лже-Ярый понял, что произошло, но что-либо предпринять еще или схорониться он уже не успел.

Потрескавшееся стекло в окне торцевой двери последнего вагона со звоном вылетело наружу, рассыпавшись осколками по путям, а появившийся в проеме ствол пулемета выдал смертельный сноп огня. К тому же сталкер, резко упав на шпалы, открыл стрельбу из «Вала». Град пуль калибрами в девять и семь шестьдесят два миллиметра обрушился на толпу неприятеля, разрывая их тела, пробивая бронежилеты, кромсая снаряжение и амуницию. На миг отряд «вымпеловцев»-оборотней стал похож на танцевальную группу, дергавшуюся от быстрой музыки позади главного исполнителя. Пара бойцов бросилась было в сторону, но из ближайшего здания им под ноги прилетела граната из подствольника, после чего взрывом обоих снесло под откос. Главарь, в кругу «Всевластия» носящий прозвище Плут, упал раскроенной головой на ржавую рельсу. В разные стороны полетели кровавые ошметки, словно уронили перезрелый арбуз. Мертвые тела его людей усыпали шпалы и обочины пути с пожухлой травой. Огонь прекратился только тогда, когда закончились патроны в магазинах. Шестнадцать человек одномоментно превратились в валяющиеся на открытом пятачке трупы.

– Савва, спасибо тебе! Ты вовремя появился, – выдохнул Треш, поднимаясь с земли и отряхиваясь.

– Командир, я их сам уже засек из тамбура, ждал развязки, твоей отмашки, держал на прицеле. Понял, что не все чисто.

Верзила спустился вниз, присел, достал из РД пулеметный короб, стал перезаряжать оружие, обжегся о горячий ствол, матюгнулся. Треш потрепал бойца по плечу, подмигнул, с умилением поглядел на деактивированную «ауру», создавшую защитную сферу вокруг хозяина, убрал артефакт в поясной контейнер, после чего направился к лежащим телам. Из сарая слева вышел Ра, перезаряжающий подствольник автомата, и приветственно помахал рукой. Сталкер ответил одобрительным жестом и тут же сморщился от вида луж крови и дырявых тел.

– Вот вам и хабар, и запасы оружия, – прокомментировал он, поднимая с земли новенький подсумок для ручных гранат, с трудом расцепил пальцы лже-Ярого, – что тут у нас? О-о, нехилый барыш! Вот и причина копирования «Всевластием» любого чувака в Пади.

– Что это? – спросил подошедший Ра.

– Артефакт «ксерокс», один из самых редких. Говорят, он появился еще во времена Зоны, где последняя Вспышка породила серию бесценных диковинок.

– Ну, я немало слышал про теперешний Анклав, про дорогущие арты оттуда, которые почти невозможно встретить в Пади. Получается что? Эти архаровцы бывали там, в той старой Зоне?

Треш нахмурил лоб, почесал нос и посмотрел на бойца:

– Или имеют доступ в Анклав до сих пор!

– Ни хрена себе! Так Зона же давно исчезла, после ликвидации «Легиона» на Станции и полыхнувшего в Судный день Разлома! – Ра недоуменно развел руки в стороны.

– Но Анклав-то остался! И в нем много интересного можно найти…

Сталкер хотел еще что-то добавить, но ожившая рация спутала его мысли:

– Командир, это Самоделкин. Уходите оттуда. Угроза с севера. Срочно бегите!

– Вот е-мое! Кто там еще?

– Химера!

* * *

Так уж повелось со времен Четвертой Вспышки в Зоне, что большая часть мутантов, все аномалии и почти все группировки перестали там существовать. Зону переименовали в Анклав, постепенно некогда смертельно опасная территория очистилась от радиации, поросла зеленью и стерла отпечатки былых передряг. Но не из памяти бывалых сталкеров. Оставшихся в живых после битвы за АЭС, преследования властей Большой земли и Судного дня можно было пересчитать по пальцам. Они стали не только ветеранами Зоны, но и Легендами. Часть из них попала в разработку Армады и получила звание «Стражи», другие ушли за пределы образовавшейся Пади в поисках лучшей жизни.

Но вместе с выжившими после Вспышки из Анклава в Падь попали некоторые мутировавшие организмы, ужасные кровожадные хищники. Среди таких оказалась и химера – двухголовое, очень умное и сильное существо, не знающее страха и почти непобедимое. Она и в Зоне считалась исчадием ада, а в Пади, на больших просторах и под воздействием «дуги», превратилась в еще более безобразное и сильное чудовище, наводящее панику на людей и большинство зверей. Встреча с ним всегда заканчивалась непременной смертью жертвы. Химера, играясь с добычей, терзала ее с извращенной изобретательностью маньяка, получая удовольствие от криков, вида крови и запаха разорванной плоти.

И сейчас эта тварь мчалась к станции на звуки раздавшейся стрельбы.

– Холод, ты где? Собирай народ, срочно прячьтесь от этой гадины. Мы идем, – распорядился Треш по рации и увлек товарищей за собой, прочь от места расстрела группы фальшивых «вымпеловцев».

– Дуйте до кирпички, она в центре станции. Но я не могу. Мы с Гучи остаемся в засаде.

– Холод, в какой засаде?! Мы ликвидировали штурмовиков «Всевластия», теперь с химерой нужно разобраться.

– Треш, наши проблемы на «всевластных» и химере не замыкаются! Здесь, в Дербышах, есть еще один, как минимум, противник. Жду тебя возле штабелей шпал рядом с корпусом станции. Только обойдите с тыла, не прите по путям!

– Вот же блин! – сталкер махнул напарникам, изменил маршрут, убрал рацию и побежал напрямик от железной дороги к каменным постройкам.

Где-то позади раздался грозный рык, известивший о приближении химеры. Хищника привлекал запах свежих трупов. Зверь весом в полторы тонны и габаритами с микроавтобус двумя прыжками преодолел железнодорожные пути и приземлился прямо у распластанных на земле мертвых тел. Новый рев огласил окрестности – мутант радовался обилию еды, наступив когтистой лапой на одного из погибших и запрокинув обе морды к темнеющему небу.

Бойцы, тихо матерясь и причитая, спешили укрыться в кирпичном здании, Треш короткими перебежками миновал дворик, перемахнул остатки скамьи и присоединился к друзьям.

– Холод, ну что тут у тебя? Нашел время в прятки играть.

– Горячо у меня. Очень. Кажись, сектанты у нас по флангу в количестве полувзвода с явными намерениями напасть на нас хороших в ночной тишине. – Спецназовец устало провел ладонью по лицу, зыркнул на сталкера и подмигнул. Вот так вот, Данила!

– Зашибись походец! Да что за денек-то?! Откуда инфа и где они?

– Я нашел Семеныча в локомотиве. Ленка и парни из охраны погибли еще на той станции от рук Фараона. Кончили бы и машиниста, да в схватку вступили псевдорыси Лучника, вовремя подоспевшие с инфой от тебя. Пока они отвлекали фараоновцев на себя, Семеныч, прочитав записку, развел пары и свалил. И вот он тут уже полдня. Увидел сатанистов после обеда, затаился у себя в каморке, но заметил, как они аккурат перед нашим приходом спрятались всей кодлой вон в том вагоне…

– В котором?

– Вон, второй вагон от моста, крытый, темный, с цифрой в углу.

– Ага, вижу. Почему решили, что сектанты? Может, такие же, еп-пэ-рэ-сэ-тэ, клоны, как те, которых мы сейчас завалили?

– Семеныч говорит, что заметил среди них толстяка с маузером, по описаниям похожего на Нумизмата.

– Оп-пачки-и! Вот это удача. Так мы сегодня на ужин всеми потрапезничаем – и «Всевластием», и Нумизматом, и Красной Смертью? Жаль, нету, а так до кучи бы сюда еще Харда и Фараона приплюсовать!

– Шутник, блин… Твои слова, да Армаде бы в уши… Сплюнь, чтобы химера сама нами не закусила! Кстати, с чего взял, что это Красная Смерть? Не дай Бог! – Глаза Холода округлились, лицо побледнело.

– Заметил в оптику красную плешь на ее боку, когда она на переезде появилась. Да и в Пустоши только она одна наведывается из всего сборища тварей. Сам же знаешь.

– Во влипли! – пробурчал Гучи, пристально вглядываясь в очертания стоявших на путях составов.

– Если Нумизмат полезет наружу, мочим его секту и валим сразу в здание станции, к нашим. Надеюсь, стены выдержат прискакавшую на звуки пальбы химеру? Мы подготовились четко, – Холод пошлепал по прикладу пулемета, в руках Гучи Треш заметил РПГ-7, – махом нафаршируем сатанистов.

– И че, валяться тут до ночи будем, ждать их выхода? – Треш задумался, что-то соображая.

– В принципе можно жахнуть со всех стволов по вагону, там защита никакая, прошьем стены насквозь, а, командир? – предложил Гучи.

– Можно и так, но где гарантия, что всех положим? А идти потом, проверять их – идея хреновая. Появится химера и даст всем просморкаться. Не-е, нужен другой план. Та-ак-с. Она щас хавает мертвецов из «Всевластия», наполнит желудок, станет добрее.

– Ага, и мы попросим ее ласково покинуть станцию?! Треш? – Холод осклабился и недоуменно поглядел на друга.

– Ден, ну что ты вечно кислишь ситуацию? У меня, кажись, план созрел.

– Ничего я не кислю. – Холод слегка обиделся, выпятив губу. – Надо же… план у него созрел. Тут с арканом снова не попрыгаешь, как там, по пескам, от эфы. Тут…

– …А чего так? С веревкой, говоришь? А если все же…

Треш аж привстал, оглядывая округу. Глаза забегали по сторонам, руки потрясывало, поза стала похожа на стойку гончей, завидевшей кролика. Гучи улыбнулся и кивнул:

– Командир опять чего-то удумал – сразу понятно. Мы тогда держим под прицелом вагон и дальше, да, Треш?

– Лады, сталкер. Щас сбацаем гонки с препятствиями. Только не шевелитесь, иначе собьете мне охоту.

Треш, пригнувшись, покинул засаду, прячась за сваями, пробрался к кустам сирени.

– Ч-черт… Я вот Злате скажу сейчас, так она всыплет тебе по самое «не хочу»! Ишь, охотничек. Смотри, чтобы сам не стал добычей Красной Смерти. Вот же черт! – Холод припал к прицелу и стал ждать развязки. Он догадывался, что опытный следопыт, не раз ходивший на различных мутантов чуть ли не с голыми руками, и сейчас придумал что-то эдакое. Но слухи о гигантской химере тут же вызывали на спине мурашки, руки холодели, а ноги готовы были от тряски пуститься в пляс. «Кому геройство такое нужно?! Хотя молодец он. Давай, Треш, давай, Данька! Пусть Армада видит и знает своих героев».

Данька и дал! Сталкер обогнул с тылу станцию, присел в крапиве, за поваленным забором и еще раз осмотрел территорию. Слева копошилась среди мертвецов химера, утробно рыкая, чавкая и изредка озираясь, по центру стояли поезда, а справа возвышался рухнувший посередке пешеходный мост. Столбы с оборванными проводами, натыканные вдоль первого пути с нужным составом, выглядели костлявыми пугалами без одежки. Одни еще стояли ровно, другие накренились от изредка наведывающихся сюда «смерчей».

«Работаем, сталкер! Не опозорься перед друзьями и Армадой. Пошел», – подбодрил сам себя Треш и легкой трусцой побежал вперед.

Когда товарищи, засевшие в засаде, услышали, как он окликнул химеру и предложил ей поиграть в догонялки, у них чуть челюсти не отпали. Холод дернулся влево и перевел ствол пулемета на одиннадцать часов, но разыгранное Трешем представление заставило вернуть оружие в прежнее положение и состроить гримасу ужаса и удивления одновременно. Предыдущая беготня от подземного фантома в сравнении со смертельными соревнованиями с Красной Смертью выглядела детской забавой. Поэтому Холод в унисон с Гучи грязно выругался, когда увидел эту «охоту».

Набивающая брюхо химера вяло рыкнула, услышав кричащего человека, и продолжила трапезу, выковыривая плоть мертвецов из бронежилетов, как тушенку из консервных банок. Треш затянул ремень автомата, висевшего за спиной, снял и убрал отцовскую пилотку за пазуху, еще раз огляделся. Удостоверился, что план должен сработать безотказно, все необходимые для квеста детали игрового поля находятся на своих местах, и достал «Гюрзу». Выстрел из пистолета вспугнул всех: и засевших в здании товарищей, и химеру, которую пуля ужалила в бок. Зверь зарычал обеими головами, развернулся, как недобитая самоходка фашистов, и рванулся к назойливому обидчику.

Треш, хоть и был готов к этому и ждал ответного хода хищника, но чуть в штаны не наложил от испуга. Ноги понесли бывшего спортсмена прочь. В несколько секунд сталкер преодолел расстояние до засыпанного песком перрона с ютящимся на нем ржавым автобусом «ПАЗ». Мутант уже находился в нескольких метрах позади, когда Треш обогнул транспорт и вынул фальшфейер. Холодный пот покрыл спину и виски, кровь в жилах бурлила, пальцы окоченели.

Химера боднула автобус, скрежет рвущегося ржавого железа и недовольный рык твари разнеслись по округе, вызывая страх у всех живых существ на станции. Даже вездесущие крысаки нырнули в укромные щели. Пара кругов пробежки пока закончилась успехом для сталкера. Химере сложно было маневрировать и срезать углы вокруг старого транспорта, тогда как человек проделывал эти финты более резво. Близость страшилища и его вонь повергали Треша в ужас. Он что-то кричал, махал руками, подбадривая себя, подначивал зверя и вызывал его к действиям. Лежащие в укрытии друзья замерли и окаменели как сваи, за которыми они прятались.

– Треш. Полный Треш… – прошептал пересохшими губами Гучи, пытаясь проглотить тугой комок, вставший поперек горла.

Холод сильнее сжал приклад пулемета, готовый всадить в красный бок химеры сразу весь боезапас, и напряженно ждал развязки. Не мог же парень просто так, без козыря в кармане, устроить эту дикую пляску!

Вспыхнувший фальшфейер озарил перрон и полетел к лапам хищника. Чудовище развернулось и подпрыгнуло, ревя на всю округу, а Треш бросился к железнодорожным путям. Наблюдавший в щель вагона за смертельной игрой Нумизмат бормотал невнятные молитвы и оскорбления в адрес сталкера, боясь упустить любую мелочь. Он уже предвещал страшную кончину этого безбашенного идиота, не догадываясь, что тот специально устроил это грозящее перерасти в скорое шоу. Только периодически вздрагивал от кошмарных рыков твари, ощущая, как позади него дрожат в испуге остальные братья. Вдруг он до крови прикусил губу, увидев, как сталкер бежит прямо к их засаде.

Треш подскочил к телеграфному столбу и встал как вкопанный. Снова выстрелил в химеру. Та взревела и после длинного скачка очутилась метрах в семи от жертвы. С набитым брюхом зверю стало очень неудобно прыгать, но Красной Смерти и не требовалось долго гоняться за добычей, находящейся прямо перед ней.

Отвлекающий маневр с фальшфейером удался, теперь сталкер использовал ловкость тела и светошумовую гранату, которыми снабдил отряд со склада Ноль-Пятого продуманный Холод. Треш ждал прыжка химеры, внимательно наблюдая за ее лапами и мышцами. Он старался не смотреть ей в глаза. Говорили, что тварь обладает гипнотическими способностями. Хотя острые когти и сокрушительная сила лап срабатывали быстрее ментала.

Зверь напружинился для последнего броска и рванул. Треш отпустил скобу гранаты, уронил ее, а сам резко кинулся в сторону. Задуманный план сработал – химера протаранила большой головой столб, который повалился от сильного удара прямо на вагон с засевшими внутри сектантами. Бетонная опора придавила роликовые ворота вагона, заклинив их в закрытом положении и изрядно напугав сатанистов оглушающим скрежетом. А Треш уже несся к мосту, когда позади грохнула граната, ярчайшей вспышкой озарив перрон и пути. На мгновение ослепший и оглушенный мутант завертелся юлой, издавая режущий слух рев. Очухавшись, он не сразу нашел проклятую верткую жертву и, схлопотав еще пару пуль в обе морды, поскакал за человеком.

Треш взобрался по ступенькам на мост и добежал до нужной точки. Дальше в бетоне зиял провал, из-за которого попасть на ту сторону путей становилось невозможным. Но, кажется, сталкеру это и не нужно было!

Постреливая в хищника, он перелез через поручни и встал на краю моста, прямо над поездом. Химера, беснуясь от уколов пуль и тщетных усилий достать наглеца, одним прыжком взобралась на остатки перехода. И тут сталкер спрыгнул на крышу первого вагона. Железные листы загрохотали под его ногами, Треш споткнулся, чуть не упал вниз, но, содрав кожу на ладони, тотчас вскарабкался и перескочил на вагон, где замерли сектанты. Он остановился возле конца столба, упавшего на крышу, и вентиляционного люка. Десяток метров отделял сталкера от рычащего наверху зверя, который легко смял лапой металлическое ограждение, приблизившись к краю сооружения.

– Ну, чего встал? Иди сюда, возьми меня! Давай, урод, мать твою в печень! – закричал Треш и выпустил в мутанта очередную пулю. А заметив готовность химеры к прыжку, громко бросил в открытый люк позади себя: – Нумизмат, прощай! Вали в свой проклятый Ад. Туда тебе дорога!

В ответ раздались проклятья и ор главаря сатанистов, но это было последнее, что Нумизмат сказал в жизни. Скакнувшая с моста Красная Смерть обрушилась всем своим весом на крышу в том месте, где только что стоял Треш. Своды вагона не выдержали груза тяжелого хищника, и разъяренный мутант провалился внутрь, давя и разрывая людей.

– Кранты «демонам»! – прокомментировал Холод слышимый на расстоянии ор. – Треш, красава. Все сбацал в ажуре.

– Не перестает удивлять. – Гучи опустил РПГ, привстал, наблюдая за сталкером, который уже ходил по платформе, отряхивался и потирал ушибленный локоть.

Дожидаться, чем закончится свидание химеры с толпой сатанистов, зажатых в замкнутом пространстве с закупоренным выходом, Треш не стал. Он побрел от поезда в сторону друзей, пытаясь унять клокочущее сердце и успокоить бурлящий в крови адреналин. Локоть ныл неимоверно, содранная кожа ладони горела, потревоженные ребра снова не давали свободно вздохнуть, но все это с лихвой окупалось творящейся за его спиной расправой хищника над недавними виновниками многих смертей в Южном форте. В одночасье перестали существовать штурмовики «Всевластия» и группировка «Демоны», а полдня назад еще и банда кочевников Пустошей. О такой удаче он раньше и не помышлял, да и вряд ли кто-то в Пади мог сотворить подобное. Распираемый от гордости сталкер под приветственные возгласы Холода и Гучи присоединился к остальным друзьям, и они все вместе уселись ужинать.

Глава 14. Город в роковой петле

Ночь отряд провел в здании станции достаточно спокойно. Еще вечером, разделившись на группы, обобрали останки штурмовиков «Всевластия», над которыми поработала химера, но не успели поглумиться крысаки и стая местных шавок. Последних отпугивало присутствие грозного хищника, застрявшего в вагоне-ловушке с большим количеством еды. Мутант, набив желудок до отвала, успокоился и заснул, чтобы только утром прийти в себя и начать грызть и ломать стены вагона, дабы освободиться из заточения. Бойцы натаскали немало провианта и медикаментов, артефактов и оружия, амуниции хорошо экипированных штурмовиков. Кто ж знал, что это все в один миг станет достоянием сталкеров благодаря хитроумной выходке их командира? Честно поделив хабар между всеми, натаскав и обеззаразив «слезой» воду из скважины и забаррикадировавшись, друзья впали в крепкий сон. После трудного волнительного дня почти все спали как убитые, посапывая и иногда вздрагивая. Кому-то снились смуглые дикие кочевники, попинывавшие бока верблюдов и улюлюкающие степные кличи. Другим мерещились эфы, утаскивающие людей под толщу песка, третьи прятались от Красной Смерти, на которой верхом скакал Треш, размахивающий маузером Нумизмата.

Ужин накануне ночи позволил утолить давнишние голод и жажду, расслабиться, побеседовать, пошутить, вспомнить сцены долгого перехода и героизм командира. Злата, поглаживая любимого, так и заснула на его плече. Трешу вкололи успокоительное, потому что ушибы и адреналин никак не давали ему расслабиться. Костер, поддерживаемый часовыми в центре вестибюля бывшего вокзала, горел всю ночь, дым уходил через отверстие в потолке, было тепло, уютно и как никогда спокойно. Таким же явилось и утро.

Пока собирались на выход, запасались водой и потом усаживались в поезд, Семеныч с тремя бойцами-помощниками взамен утраченной глыбы кварца сварганил некое подобие трала для разгребания песка на рельсах. Простое сооружение из листового металла, уголков и проволоки водрузили перед локомотивом, на уровне колесных пар. Тепловоз сразу стал похож на ледокол, который тут же обозвали пескорезом. Сварки не было, поэтому цепями и распорками прилепили устройство к передку состава и тронулись в путь. Позади осталась неприветливая станция с рычащей химерой, которая, вероятно, уже выбралась наружу, чтобы снова стать грозой Пустошей.

Поезд набрал скорость и понесся на восток, в сторону Волги. Навстречу новым приключениям и опасностям.

* * *

Топливо для тепловоза закончилось в паре десятков километров от крупного города. Дорога от Дербышей не принесла никаких огорчений и потерь, скорее наоборот – люди отдохнули, подлечились, побыли наедине со своими мечтами и воспоминаниями, а не в страхе и с мыслями о выживании. Местами песчаные наносы забивали «железку», но скорость локомотива и пескорез успешно с ними справлялись. Блуждающие аномалии оставались на приличном расстоянии, не тревожа стальную махину. Мутанты или враждебные группировки вообще не встретились в безжизненных степях. Но ни сам Треш, ни его друзья даже не предполагали, что сердце Пустошей еще далеко не пройдено, а впереди отряд опять ожидают тяжелые минуты и трагичные перемены…

Сообщив о пустых баках локомотива, Семеныч застопорил ход. Треш распорядился собирать вещи и выступать пешком. Расстроенный машинист надеялся дотянуть до крупного населенного пункта, найти там хотя бы низкокачественную рапсовую горючку, чтобы отчалить в обратном направлении. Но теперь его планы изменились, недолго подумав, он принял решение идти с группой Треша, с чем сталкер согласился, ободряюще похлопав мужика по спине.

Чудодейственные свойства «филейки» лечили ногу Зимы быстро, но все же не так скоро, как хотелось бы и ему, и его товарищам. Друзья схватили носилки и, убаюкивающе раскачивая раненого, потопали по шпалам вперед. Головной дозор-двойка из снайпера и следопыта двигался на отдалении в двести метров, основной костяк позади. В арьергарде топал всегда угрюмый Савва, неся пулемет на плече. У мертвых штурмовиков-клонов взяли боекомплекты, аптечки, провиант и воду. Несколько стволов пополнили коллекцию отряда взамен подаренных защитникам Мертвой заставы. Еще в Дербышах Треш связался по рации с Ноль-Пятым, вкратце поведал историю приключений отряда, попросил доложить Совету Старейшин об уничтожении секты «демонов», банды кочевников и боевиков «Всевластия». Хозяин «Хромого бродяги» обрадовался известиям и заверил, что тут же сообщит руководству Города за Рекой. Так как связь происходила на открытой частоте, доступной всем, то вскоре эта информация стала известна не только добропорядочной части Пади, но и врагам Треша.

– Чествовать тебя как героя будут, когда вернемся в Падь, – Холод похлопал сталкера по плечу, шагая рядом с ним, – да и наши прям возгордились, служа под твоим началом. Они теперь за тобой в огонь и воду!

– Ден, не только меня, но и вас всех. Вы все заслужили похвалы, без вас я ноль без палочки. И благодаря твоей военной выучке и организаторским способностям наш отряд стал не кодлой туристов, а самостоятельной боевой единицей. Уповаю на тебя и надеюсь на наше дальнейшее сотрудничество, взаимовыручку и понимание.

– Ясен перец, я с тобой до смерти!

– По рукам, братишка!

Они улыбнулись, пожали руки друг другу, шутливо похлопали по ягодицам, вызывая смех Златы и приколы товарищей, бредущих вереницей по рельсам.

А вскоре Фифа, идущая с Гучи в авангарде, сообщила о показавшемся городе.

* * *

Это был Саратов. Почему «был»? Потому что после Судного дня город на Волге превратился в руины. Когда мощный электромагнитный импульс застопорил работу всех энергоблоков и сетей населенного пункта, местная ГРЭС тут же дала сбой, все восемь котельных поочередно взорвались, природный газ, которым питалась станция, воспламенился. Остальные удары снесли большинство зданий в городе, оставив в целости единицы. Огонь выжег целые районы, радиации не было, но ядовитые реагенты соседнего химкомбината заполонили местность. Саратов стал похож на Сталинград времен Великой Отечественной войны с горящими кварталами и руинами знаменитого автомобильного моста через некогда великую реку, с висящим над ними облаками дыма и смога.

Самым удивительным для отряда на берегу Волги явился вид высоченного здания, окутанного белесым дымком.

– Ниче се, все снесло, а тот небоскреб почему-то нет! – заметил первым Гучи, через оптический прицел разглядывающий Саратов.

– Да уж… – Треш в бинокль изучал местность. – Но странно другое. Это что получается? Пожары продолжаются на протяжении уже трех лет? Как-то немыслимо. Уже давно все должно было выгореть, как в Пади. А тут пылает и не спешит гаснуть! Вопрос…

– Ну что, командир, двинем прямо или в обход? Может, сумеем чем-то в городе поживиться, а?

– Лабуда, тебе мало хабара «всевластных»? – Холод цыкнул, оторвавшись от оптики. – И так подобно ишакам тащим сколько тяжести… В город, считаю, соваться – дело бредовое. Да и зачем нам эти руины преодолевать? В них, поди, мутантов и аномалий немерено! Лучше немного ноги побить, пройти по дуге.

– Что думают остальные? – Треш обвел всех внимательным взглядом. – Давайте решать поскорее, пока нас не заметили какие-нибудь недружественные потомки саратовчан.

– Думаешь, кто-то выжил здесь? Я пока ни одной души не наблюдаю, – заметил Холод, снова прильнув к оптике.

– Явно, народец промышляет. Скорее всего, банды местные. Не удивлюсь присутствию тиирменов и эберманов, которые всегда там, где трупы и гниль. А вон тот флаг свеженький, на красной крепости, стопудово висит недавно и водружен людьми, а не чумными и не зомбаками, иначе бы от дыма и жара давно превратился в тряпку, – заметил Треш. – Да и не может быть такого, чтобы все жители погибли. Это не Запорожская АЭС, где взрыв станции похоронил под собой весь люд. А вон, кажется, и дозор!

– Где?

– На два часа, возле груды блестящих стекол. Вероятно, бывший торговый центр. Видишь?

– Вот ты глазастый, следопыт! Точняк, разведка местная или форпост, – проворчал Холод. – Ишь, как припустили к центру… Докладывать.

В оптику можно было разглядеть, как вынырнувший из остатков здания человек сел на мотоцикл и помчался по замусоренной улице вглубь города. Он ловко лавировал между завалами и остовами сгоревших машин, удаляясь от окраины все дальше и дальше.

– С радиосвязью у них хреново, раз нарочным шлют сообщение!

– Точно, Ден. Скорее всего, именно так и есть. Чего не скажешь о горючем… Заметил? Ездят, значит, топливо имеется! Поэтому есть резон поискать и его, и транспорт для дальнейшего пути! Ну и чего молчим, народ? Какие варианты зреют в ваших светлых головах?

– Командир, а нам ваще куда нужно? Если за реку, то нафиг нам через город с его препонами? Тем более, мост разрушен, – отозвался Ксенон, щурясь от солнечных лучей, пробивающих облака дыма справа. – А транспорт с горючкой можно поискать и за городом!

– Логично. Я – за! – поднял руку Вальтер.

– И я так думаю, командир. Нам лишние проблемы не нужны. А в городе их явно хватит с избытком. Да и долго шуровать через руины и ловушки. Как-то так… – пожал плечами Грешник.

– Долго шуровать как раз в обход, – возразил Лабуда, – чай, не на автобусе поедем. В речном порту Саратова можно хоть корыто какое-нибудь найти для переправы, а за городом что? Плоты сооружать будем?

– И я считаю, что через город идти лучше, командир, – поддержал Лабуду Тим Волк. – Хотя бы ради информации на будущее! Выяснить, что стало с местными, может, помочь кому нужно? Да и с нами поделятся новостями, не могут же не знать, что на той стороне Волги происходит. Прибарахлимся чем пригодным. Я весь обносился. Мне бы одежку да колеса получше найти, а то Савва привык стрелять без разбору – весь нужный размер на «всевластных» продырявил…

– Ага, со мной на руках особенно хорошо помогать местным бродягам… – скривился Зима. – А про какие колеса ты гутаришь?

– Я про ботинки! Кстати, и транспорт легче найти в городе, чем на проселочных дорогах. Вот и странно, что они на мотоциклах гоняют, а не на чем посерьезнее…

– А сам не догадываешься? Как могут выглядеть улицы миллионного города после таких разрушений? – невесело ухмыльнулся Зима.

– Вот это да, тут я сплоховал… – Тим покачал головой. – Там же завалы повсеместно, на большой технике и не проедешь, поди…

– Вот именно! – убрал Холод оптику автомата в сторону и принялся ворчать: – Я ж тебе говорил на станции, чтобы взял одежонку с мертвых штурмовиков! Нет же, побрезговал, не захотел…

– Да я че, умом тронулся, снимать после химеры с этого фарша измочаленное тряпье?! Оно даже плачевнее моего выглядело! Сами-то чего не полезли ковыряться в том мясе? – Тим надулся как индюк, сплюнул.

– Ну, например, Лабуда – ничего так, с удовольствием пошарился там, неплохого хабара наковырял. Да, сталкер?

– Да идите вы… Для всех старался, в грязи и кровище этих ползал, собирал боекомплект да фляжки с водой. Холод, вот ты сейчас не прав! Ты чего-то тоже не полез каку ворошить, а как артефакт «цветок» для Фифы в подарок, так у меня выторговал! А? Кстати, я его вообще с трудом выкорчевал из груды останков!

– Ой, ой, да ладно тебе! Проехали. – Холод цыкнул и покосился на Анжелу, сморщившуюся от картин, описанных сталкером. – Я его помыл, почистил, милая, ну, чего ты?..

– Да ничего! – бросила Фифа. – Учту на будущее, когда снова захочу полюбоваться его красотой!

– Кончайте базар! Холод, давай по существу. Двинем через город или в обход? Мнения, смотрю, разделились? – Треш открыл фляжку и сделал пару глотков.

– Как по мне, так можно и улицы пошерстить. И с местными побалакать насчет атмосферы за рекой, и катер поискать, и прихабариться немного. Меня возможная опасность в городе совсем не грузит после перенесенных в Пади бед. Да и после уже испытанного в дороге. Смотри сам, Данила.

– Через город, говорите? – Следопыт минуту размышлял, какое решение принять. Как назло, молчала интуиция. – Лады, идем прямо. Цель – вон та красная крепость с флагом. Не думаю, что там могут засесть какие-нибудь бандиты. Им светиться – резона нет. Оттуда двинем к реке, ориентир на уцелевший небоскреб у моста. А там и посудину какую-нибудь поищем.

– А почему сразу на небоскреб и мост не пойти?

– Гучи, потому что в том красном замке явно нормальные мужики сидят. Может статься, что из бывшей администрации Саратова, хотя бы советом помогут.

– Почему так решил?

– А водружать символ родного города над своим гнездом наверняка могло прийти в голову лишь тем, кто не привык прятаться. Чего, фильмов раньше фантастических не смотрел про постапокалипсис? Чую, там добрые дядьки осели. Выдвигаемся! Холод, расставляй бойцов, на опасную территорию входим.

Зиму попытались переложить и повезти на продуктовой каталке из ближайшего супермаркета, но она тряслась и тормозила на каждой выбоине. Пришлось вновь вернуть раненого на носилки и, поочередно меняясь, тащить его дальше. Злата с Саввой шли первыми, включив на запястьях датчики аномалий с функциями замеров радиации. В десятке метров позади них двигались Холод и Фифа, затем все остальные. Замыкал Самоделкин, управлявший, как и прежде, дроном. Группа спустилась с холма и направилась к ближайшим постройкам, в которых угадывались коттеджи. Более мелкие дома не уцелели, лишь на несколько километров растянулось присыпанное песком и пылью черное пятно с небольшими возвышениями битого кирпича и торчащими ржавыми сплетениями металла.

Отряд вступил в мертвый город. Город, который сыграет немаловажное значение в судьбах друзей. Немаловажное и роковое.

* * *

Продвигались медленно, постоянно озираясь на руины зданий. В любой момент из них могли выскочить недружелюбные твари или раздаться выстрел. Дрон неплохо разведывал окрестности, высматривая видоискателем каждую мелочь, особенно ту, которая могла двигаться.

Вот прошмыгнул плешивый пес, скрываясь на задворках разрушенного здания. На другой стороне улицы юркнул мутант, смахивающий на тиирмена. Несколько зомби вяло шоркали в соседнем переулке параллельно маршруту группы Треша. Грозная гарпия вспорхнула с остова автобуса и с громким криком понеслась к реке. Отдельные очаги пожаров оранжевыми пятнами переливались на экране планшета, но Самоделкина они не отвлекали. Опытный взгляд отмечал более нужные элементы, не заморачиваясь на лишних деталях. Периодически он оповещал товарищей о той или иной детали, ее признаках и поведении, а дальше уже бойцы сами анализировали уровень опасности и начинали контролировать определенный инженером сектор, ощерившись стволами разномастного оружия. Даже Зима, покачивающийся на носилках, держал поперек тела автомат, готовый в любую секунду открыть огонь.

Дрон не мог увидеть тех, кто ютился в подвале одного из домов. Поэтому внезапно появившаяся в проеме подъезда старуха в рваном тряпье изрядно напугала путников, чуть не всадивших в нее килограмм свинца.

– Иди сюда, не бойся! – поманил абсолютно спокойную бабульку Холод, не опуская оружия.

Но женщина вдруг закашлялась, согнулась в три погибели и изрыгнула сгустки желчи и скудных пищевых остатков.

Все сморщились, стали обходить больную подальше, боясь подцепить какую-нибудь заразу. Гучи предположил, что она чумная, поэтому бойцы ускорились и быстро покинули этот двор. Старуха еще долго исходила кашлем позади, ее буквально выворачивало от приступов тошноты.

– Просроченного йогурта, поди, хапнула бабуся? – пошутил Лабуда, но, поймав укор в глазах товарищей, заткнулся.

За стенами выгоревшего дотла кинотеатра раздался рев, похожий на львиный. Кто-то предположил, что это сбежавший из зоопарка зверь, но подстегнутые страхом бойцы не стали прояснять картины, а только прибавили ход. Дрон не заметил никого, но слух не обманывал опытных бойцов.

Молча двинулись дальше. Свернули на перекрестке направо, вышли на небольшую площадь, остановились. Стать удобными мишенями для замаскированного снайпера совсем не хотелось. Напряжение достигло апогея, Фифа, тихо бормоча, успела пожалеть, что они решились-таки идти через город. А уж когда кристалл Треша засиял красным цветом, народу вообще стало не по себе. По жесту сталкера Злата вынула свой амулет – он тоже рдел. Холод зло сплюнул, коря себя за выбранный маршрут. Самоделкин ойкнул и подбежал к Трешу.

– Командир, а вот и гость пожаловал!

Голос его дрожал, губы тряслись. Сталкер взволнованно перевел взгляд с бледного лица инженера на экран.

– Японский городовой! Еще этого нам не хватало…

Не успели друзья поинтересоваться причиной такого восклицания, как эта самая причина явилась сама.

– Атас, парни! Слева по флангу злыдень! – крикнул Ра, первым успевший увидеть мутанта.

– Бить только тяжелыми, – скомандовал Холод. – Савва, пулемет во фланг. Самоделкин, дуй отсюда в середину отряда! Тим и Семеныч, хватайте Зиму, уносите его во дворы. Никаких гранат, он, сука, отшвырнет их к нам. Ксенон, чего ты пялишься? Вали со своей пукалкой отсюда тоже! Держите нам тыл. Ра, давай подствольным. Треш, не геройствуй, обойди за трамваем… Фифа, куда лезешь?!

Злыдень определенно двигался в сторону людей, засевших между опрокинутым трамваем и искореженным ларьком. Будто знал про них и поджидал заранее. Он сразу топнул гигантской лапой, отчего все мелкие предметы и мусор вместе с пылью взвились вверх, окутав фигуры бойцов. Смятая урна прилетела бы Вальтеру в грудь, но выставленный вперед автомат принял удар на себя. Сталкера сбило с ног, приложило о кучу шлакоблока, но сильного вреда не принесло. Он застонал, сплевывая набившуюся в рот грязь, заерзал на потрескавшемся асфальте и матерился.

– Не шевелиться и не вылазить! Сидим все, маневрируем по команде! Огонь по твари!

Холод выстрелил из подствольника первым, за ним ухнули «Костры» Ра и Гучи, затем застучал пулемет Саввы. Злыдня сначала опрокинуло назад, вырывая из него куски плоти и фонтаны крови, но зверь быстро пришел в себя и с леденящим душу ревом снова затопал к обидчикам. Датчики Гейгера сразу затрещали, извещая о радиации, которую, словно ядерный контейнер, носила эта тварь. Но на такие мелочи бойцам было наплевать – злыдень являлся грозным видом орудия для убийств. Сила ударной волны его притопов, телекинез и ужасные клыки в огромной пасти любого могли привести в ужас.

– Как мы профукали этого монстра?! – орал сквозь стрельбу Лабуда. – Его же за километр слышно, мать-перемать!

– Спал, поди, недалеко или поджидал давно! – проорал Грешник, выпуская длинную очередь из АК-12.

От очередного притопа мутанта уши бойцов заложило, пыль забила глаза и ноздри, маски и «параллаксы» натянуть не успели. Из оконной рамы трамвая вынесло кусок стекла, который вспорол куртку и сильно порезал руку Треша, а осколками посекло лицо стрелявшего рядом Саввы. Пулеметчик попытался грубо утереться, вгоняя стеклышки еще глубже в кожу, тряхнул головой и продолжил вести огонь. Накренившийся фонарный столб рухнул окончательно, чуть не придавив все еще кряхтящего на земле Вальтера. Выстрелы, грохот, крики, рык чудовища, звон стекла и бряканье железа – все слилось в общий шум. Оглохшие бойцы меняли позиции, обходя мутанта, который уже достиг трамвая. Злыдень с трудом передвигался, набирая силы для третьего удара, близость и мощь которого могли стать роковыми для защитников. Нужно было срочно предпринять что-то весомое и эффективное против гиганта.

И вновь смекалку проявил командир отряда. Треш, морщась от боли, наспех перемотал ремнем окровавленную руку. Пальцы шевелились, значит, сухожилия не повредило. Сталкер заскрежетал зубами, шарахнулся от сдвинувшегося под толчком злыдня трамвая, махнул девчонкам, чтобы они убегали к черному пепелищу слева, а сам выхватил артефакт «огниво» из спецпояса. Грешник точным выстрелом из «Ягуара» выбил глаз гиганту и тут же нырнул за покореженный остов сгоревшего ларька, потому что обломок бетона, брошенный мутантом при помощи телекинеза, пролетел от него в опасной близости. Частично ослепший, израненный злыдень больше сил тратил на дикий рев и неуклюжие развороты своей огромной неповоротливой туши. Тонус его упал, силы покидали, а колкие выстрелы разрывных и бронебойных пуль со всех сторон досаждали болевыми ощущениями.

– Всем бойся-я-а! – раздался крик Треша.

Холод от волнения и близости смертельного врага суетился и не попадал ВОГом в ствол «Костра». Но услышав друга, в одно мгновение понял, что сталкер все-таки затеял очередной финт и пора делать ноги. «Не иначе как ядерную боеголовку решил рвануть?! Только так можно завалить эту махину». Спецназовец схватил под руку Вальтера и рванул с ним прочь, подальше от содрогающегося трамвая, о который бился монстр. Грешник, скользя на стеклах и кусках шифера, помчался за ними. Бойцы вразброс сыпанули от эпицентра боя.

Злыдень хрипло рявкнул от рези в задней части туловища, не понимая сути произведенных действий человечка в коричневой куртке с обмотанной ремнем рукой. Стал грузно разворачиваться в сторону убегающего обидчика, который вдруг упал и закрыл голову руками. Мутант удивленно хрюкнул, собираясь догнать его и одним ударом лапы превратить в лепешку. Но вдруг дикая боль пронзила тушу злыдня и затмила его разум. Красная тьма поглотила остатки зрения, и все тотчас исчезло. Тело зверя дрогнуло, вспучилось от взрыва, заполнилось изнутри всепожирающим огнем и, наконец, охваченное пламенем, в считаные секунды вывернулось наизнанку, превратившись в оплавленную смрадную массу. Треш поднялся, стал отряхиваться и напряженно, через силу, глупо улыбался. Подбежавшая Злата услышала обрывки его фраз: «…так тебе… жопу вовремя вытирать нужно… знай наших…»

– Милый, родной… Ты цел? Как ты? – Девушка обняла сталкера, начала шептать на ухо ласковые слова.

Подоспевшие бойцы хвалили командира, удивлялись, глазели на обгорающий скелет мутанта и затыкали носы от жуткой вони паленой шерсти.

– Артом сработал? – спросил Холод, обнимая друга. – Про гранату я понял. А что за арт вогнал ему?

– «Огниво». Пришлось пожертвовать, а то уже невмоготу было терпеть этого сумоиста! Сварганил спарку из гранаты и арта, обмотал вокруг ножа и воткнул все это ему в зад. – В почти безумных глазах Треша появилось понимание реальности, он ехидно усмехнулся, вызвав смех и восторг у бойцов. – А теперь, если никто не желает шашлычка на ребрышках, давайте валить отсюда подальше! И так успели сообщить всему Саратову о нашем прибытии.

Отряд потратил немного времени в вестибюле какого-то учреждения, чтобы обработать раны, перезарядить оружие, и вновь двинулся дальше, в направлении видневшейся неподалеку крепости из красного кирпича.

* * *

За квартал до цели Самоделкин сообщил о толпе зомби, перекрывающей улицу.

– Всем занять огневые позиции, – распорядился Холод, распределяя людей по секторам, – будем мочить гадов, нефиг из-за них лишние километры по городу мотать! Сейчас быстро их устряпаем.

Только успели занять исходные, как появилась нежить. Но к большому разочарованию отряда, зомби оказались не привычными тормознутыми бредунами, шаркающими ходулями-ногами в час по чайной ложке. Навстречу людям из-за угла полуразрушенного «Комитета по правам человека» высыпало полтора десятка вооруженных мертвецов. Передвигались они чуть ли не бегом, да еще сразу начали палить – беспорядочно, не прицельно, но шквально.

Хорошо, что предусмотрительный замбой успел рассадить бойцов по хилым укрытиям. Треш уже в который раз убедился в опыте и военной хватке бывшего спецназовца, пригнулся от снопа дроби, хотя пара свинцовых шариков все же впилась в бедро. Сталкер сморщился, охнул и, ругаясь, открыл стрельбу из «Вала». Свая в основании фонарного столба, упавшего на фасад соседнего жилого дома, являлась плохой защитой от пуль бездушного неприятеля. Стреляли зомби постоянно, дружно, на основе полученных при жизни навыков, но в тактике не соображали и за запасом боекомплекта не следили. Синяя, порядком потрепанная униформа полицейских выдавала в ходячих состав отделения патрульно-постовой службы, видимо, накрытого пси-волной выплеснувшейся энергетики Армады, спалившей разумы людей и сделавшей из них бездушных, гниющих, что-то вечно бормочущих ходоков, которых распирало от злости ко всему живому. Зомби коряво бегали, спотыкались, падали, врезались в стены и друг в друга, отчего картина их натиска выглядела комичной. Но смертельные заряды с их стороны все же внушали страх, заставляли прятаться, пригибать головы, но старательно выбирать цели и метко стрелять. Савва мог бы длинной очередью скосить всю ораву нападавших, но крупнокалиберная пуля одного из мутировавших стрелков повредила ствол пулемета. Обидчика верзилы с «Кордом» в синюшных руках сбил точным выстрелом Ксенон, но оказалось, что залп его дробовика не уничтожил ходячего. Тот со стоном поднялся и взял «Корд» наперевес, как лопату. Ксенон выругался, пытаясь вновь срезать упорного бессмертного топтуна, но его опередила Фифа, вогнавшая живому мертвецу в лоб девятимиллиметровую пулю. Зомби рухнул с развороченным черепом, чтобы уже никогда не встать.

– А ведь когда-то они были такими, как мы! – прокричал сквозь грохот канонады Тим, выцеливая одного из мертвецов. – И даже охраняли нас и наши дома…

– Долой демагогию, паря! Пали молча, едрить твою в ухо, – проорал сбоку Лабуда, постреливая из автомата короткими очередями.

Их укрытие в виде сгоревшего авто позволяло лучше хорониться от свистящих пуль, чем Трешу за сваей или Вальтеру, просто лежащему на грязном тротуаре. Граната, разорвавшаяся в гуще врага, завершила кульминацию боя. Никогда не отступавшие и не знающие, что такое трусость, зомби валялись в разнообразных позах, некоторые корчились и выгибались в предсмертном брейке. Бойцы из пистолетов добивали их.

Снова, воспользовавшись аптечками, стали зализывать раны, расставили охрану и озирались на оконные проемы пустующих квартир.

– Че-то мне перестало везти, – сокрушенно негодовал Треш, наблюдая, как Злата, предварительно продезинфицировав ранки, бинтует ему ногу. – Все, что летает – все, блин, в меня! Хрень какая-то, не иначе… Кристалл глючит, не выручает, не помогает. Фонариком только его использовать в сумерках, е-мое.

Товарищи успокаивали командира, но некоторые тоже недоумевали, почему мистический амулет вместо помощи владельцу приносит страдания.

– Может, он это… того… потерял силу, там, или сломался? – Лабуда почесал лоб, попутно меняя магазин автомата.

– Ага, скажи еще, срок гарантии истек! – мрачно пошутил Холод, в оптику изучающий другой конец улицы. – Кажись, нам еще предстоит в лазертаг подурачиться. Нас ждут у крепости. Целая засада собралась… Полезли, мляха-муха, на рожон в этот хренов город!

– Так ты сам советовал сюда переться, – сморщился Треш, когда Злата обновляла повязку на его порезанной руке, – может, обратно вернемся и обойдем?

Мужики заржали, Холод насупился и сплюнул.

– Смех смехом, а чего делать-то будем с баррикадой на улице Розы Люксембург?

Бойцы, окружившие руководство отряда и раненых кольцом, снова нервно засмеялись, но вертели головами и водили стволами по сторонам. Над улицей прокаркала ворона, стекло на одном из этажей осыпалось вниз, привлекая к себе внимание парней.

– Бонч-Бруевича еще скажи, – передразнил друга Треш, – шутник ты, Ден! Что, что… пойдем знакомиться с этими Гаврошами на баррикадах революционного Парижа, на брудершафт писать.

– Пить!

– И пить тоже.

Бойцы опять заухали на все лады, трясясь от смеха.

– А ну, следим сектора! – строго бросил Холод, отстраняясь от оптики автомата. – Самоделкин, уже слетал бы туда да выяснил, кто такие и с чем ждут. И вообще – нас ли?

– Так уже кружусь там, – пробурчал инженер, водя джойстиком и корректируя полет дрона. – В нашу сторону торчат стволы. Десяток точно будет. Похоже, это ополчение местное, аккурат из этого красного замка.

– Ха, ну тады это решаемо! А в округе чего творится, ты ж наш Нестеров?

– Чисто. Или, как вы говорите… холодно, – Самоделкин все не мог перейти на «ты» с заместителем по боевой части, хотя в Пади обращение на «вы» считалось некорректным, неким признаком унижения собеседника.

– Холодно ему… щас горячо сделаю! – зло бросил спецназовец и запрокинул ко рту фляжку с водой.

– Ну, все, харэ тут вату катать, пора в гости чапать! – Треш поднялся с лежащего диска автобуса, жестом призвал всех выдвигаться в путь.

Отряд, подхватив носилки с Зимой и поддерживая хромающего Вальтера, схлопотавшего от зомбаков касательную в голень, потопал на восток. Все на тот же восток, где каждое утро вставало солнце, куда пролегал маршрут группы и откуда, возможно, не было дороги назад. Все думали об этом, но никто ни разу не поставил под сомнение резонность операции.

Бойцы шли вперед, туда, где их на этот раз очень ждали!

* * *

Крепость из красного кирпича на самом деле оказалась эпохальным музейным сооружением, бывшей мельницей Шмидта, в стародавние времена снабжавшей огромный Приволжский район мукой лучших сортов. Здание действительно выглядело как замок, почти нисколько не пострадавший от катаклизма. Крепкое, массивное, на перекрестке центральных улиц города – оно стало форпостом для выживших жителей, не лишенных чувства гуманности и сохранивших здравый рассудок. Руины соседних зданий своим убогим видом лишь подчеркивали целостность и красоту мельницы.

Разномастно одетые, бледные, исхудавшие поселенцы встретили группу Треша приветливо, на что юморист Лабуда то ли в шутку, то ли серьезно отметил шепотом:

– Поди изголодались, людоеды? Обрадовались пище, сейчас поручкаются с нами, а потом на сковороду и – в печку? – И тут же на манер сказочной Бабы-яги проквохтал: – О-хо-хо-хо-хо! Русским духом пахнет…

– Иди ты! – Треш с укором посмотрел на сталкера, затем пожал протянутую руку главного ополченца. – Я Треш, а это моя группа. Не волнуйтесь, никаких плохих намерений у нас нет, идем из…

– …Мы в курсе, откуда и кто вы, – перебил сталкера мужчина в видавшей виды потертой куртке с надписью «СарРАН», штопаных джинсах и с дробовиком на плече, – поэтому и ждем.

– Вот как?! – Холод недоуменно взглянул на Треша, затем снова на незнакомца. – Земля слухами полнится?

– Я Доцент и в крепости главный. Пройдемте внутрь, на улице находиться опасно – гарпии налетают да Пупс бродит неподалеку. А еще скоро «черепа» начнут дежурные облавы. У нас вы найдете приют, отдохнете, подлечитесь, помоетесь.

– Хм… С чего вдруг к нам такая милость? Мы друг друга не знаем, кругом враги и смерть, а вы так вдруг благосклонны к пришлым? Нет, спасибо, конечно, но…

– А вы те, кто выдает себя за себя, не клоны и не подстава «черепов». – Доцент нервозно поглядел на небо, затем по сторонам и вновь поторопил сталкера. – Быстрее покинем это место и пройдем в крепость. Можете быть спокойны, обещаю, что ничего плохого с вами там не произойдет!

– Ага, нехай попробуют! – Холод и сам сканировал местность пронзительным взглядом.

Треш жестом поманил отряд за собой, группа миновала пост охраны из трех человек с примитивным оружием: гладкоствольные ружья, топоры, копья. По знаку Доцента пара его людей бросилась помогать носильщикам Зимы. В окне Холод заметил блеск оптики и сделал вывод, что снайпер следит за округой. Отряд покинул площадку перед зданием, окруженную выстроенными по дуге автомобилями, опутанными колючей проволокой, распорками острых кольев и самодельными «ежами» из арматуры. Суровые мужики-часовые проводили гостей пристальными взглядами.

Треш раньше видел мельницы, и на картинках, и в кино, но та, в которой оказался сейчас, не шла ни в какое сравнение с ними. Внутри было тесно и душно от людей. Здание давно превратили в музей, а теперь оно еще и служило форпостом выживших. Поэтому все лишнее убрали, народу набилось много, запах пота и грязного белья заполнил помещения. По меньшей мере человек сто нашли здесь пристанище и защиту от смертельной действительности. Люди в рваном тряпье, худые и изможденные, грязные, больные и большей частью упавшие духом ютились везде, куда падал взгляд. Они вяло занимались рутиной: чинили скарб, готовили скудную еду, лечились, молились и спали, просто лежа вповалку, отрешенно глядели в серый потолок. На некоторое время поселенцы оживились, потухшие было взоры устремились на новоприбывших с какой-то надеждой и восторгом. Оно и понятно – для них чужие бойцы в неплохой экипировке, с отличным оружием, вполне бодрые и свежие, явились сюда для каких-то целей. Может быть, помочь или внести что-то новое и здоровое в никчемное существование горожан!

– Будь начеку, могут и в засаду завести! – прошептал Холод в затылок Трешу, двигаясь по вестибюлю, а потом наверх по лестнице между телами. – Уж больно тут худо все…

Сталкер кивнул, расстегнул кобуру на боку, раненую руку положил на рукоять штык-ножа. Видимо, Денис и дальше по цепочке предупредил бойцов, потому как группа заерзала, усилила внимание и привела оружие в готовность.

– Весть о вас к нам пришла вчера, – на ходу начал пояснять Доцент сказанное на улице, – поэтому ждем вас, как манну небесную.

– Зачем? Мы вообще-то не армия спасения. У нас свои дела, а сюда завернули почти случайно. – Треш, двигаясь за местным авторитетом, старался не наступить на ноги и тела поселенцев.

– Э-э, нет! Ответ неверный, мы-то знаем, зачем вы нам и почему вы тут. – Доцент оглянулся, шутливо погрозил пальцем и доверительно улыбнулся. – И мы с вами друг другу нужны. Но обо всем по порядку. Сейчас.

Треш бросил в сторону настороженного Холода мимолетный взгляд и крепче сжал рукоятку ножа. Как-то все ему здесь пока не импонировало, заставляло волноваться и недоумевать. Он уже подумал, что зря притащил народ в эту крепость, тогда как нужно было идти быстрее и засветло оказаться на той стороне Волги.

– Располагайтесь, сейчас Манана покормит вас, помыться можете вон в том углу, только вода ржавая и чуть с гнильцой, пить нельзя, но ополоснуть тело после долгой дороги в самый раз, – показал рукой старший крепости и стал отдавать распоряжения подчиненным.

– У вас проблема с водой вблизи Волги? – уточнил Холод, следя за действиями двух помощников Доцента и женщиной, выполнявшей роль кухарки.

– И не только с ней. Полно проблем, житья совсем не стало от творящихся гадостей!

Уселись на ящиках, которые служили и сиденьями, и столами, и хранилищами скудных запасов. Помещение почти без мебели, с детскими рисунками на всех стенах, с желтыми от старости жалюзи на грязных пластиковых окнах отдавало затхлостью и неряшливой хозяйственностью. РПК в углу комнаты небрежно засунули за кусок доски, стекла некоторых окон, покрытые трещинами и пятнами, а позже размашисто заклеенные скотчем, едва держались и говорили о прежних нападениях врагов. Местами разодранный линолеум, окурки, пустые гильзы и растоптанные цветные мелки. У стены сухая пальма в горшке, в кресле замшелый дед с закатившимися, прикрытыми глазами, бубнящий что-то под нос. Один из помощников удалился, другой остался рядом, все сели вокруг стопки ящиков, покрытых замусоленными газетами. Манана, пожилая грузинка в черных одеяниях, сноровисто подносила пищу в пластиковых тарелках. Глядя на скудные угощения, Фифа сморщилась и отвернулась, пустив слезу.

– И это они едят?!

– Видать, совсем худо здесь… – прошептал Холод, но Доцент услышал его и протяжно вздохнул.

– Не то слово, дорогие гости. Не то слово…

Сушеное мясо неизвестного животного тонкими ломтиками типа бастурмы, сухари, желтая вода в стаканчиках, пучок зелени, похожей на сельдерей, котелок с темной лапшой, горшок с картошкой. Это все, видимо, гостям приготовили из последних запасов, достали самое лучшее и вкусное. Бойцы переглянулись. Первым отозвался сердобольный Семеныч, выудив из рюкзака банку тушенки и кусок соли. Его поддержал Ра, доставший кукурузную лепешку и черствый сыр, Злата вынула фляжку и пакет с изюмом. Треш согласно кивнул, тоже выложив вяленую рыбу.

Застывший Доцент смотрел на манипуляции гостей с дрожащими губами. Манана жадно уставилась на преобразившийся стол, вытирая замызганным передником венозные руки. Помощник сглотнул слюну и отвел взгляд в сторону, не в силах смотреть на такие богатства.

– Вы простите меня, – начал Холод, сняв шлем и почесывая затылок, – но неужели в большом городе с кучей магазинов и всего сотней выживших уже не осталось нормальных еды и воды?

– Так и есть… Поверьте, за три года после Судного дня все подчистую смели мутанты и поселенцы, но больше прикарманили «черепа». Из того, что не уничтожил огонь. Все остальное испортилось и сгнило. Первый год жили еще нормально, второй хуже, третий начали голодать. Теперь же совсем туго стало! «Черепа» совершают налеты, грабят, они сильны и вооружены, а нас мало против этих варваров. Кушайте… и спасибо вам за яства!

– Да кто такие эти «черепа»?! – Ксенон сунул в рот веточку зелени, сморщился и закашлялся от внезапной горечи.

– Местная группировка. Они в «Елене» обитают, но держат весь город в кулаке. Мы еще как-то защищаемся, а других они либо подчинили себе, либо уничтожили. Их лазутчики везде: по всем кварталам, за рекой, даже в Пустошах. Скоро доберутся и до нас. Поди, внедрили шпионов, а мы даже и не знаем. Тут народу пришлого полно, каждого не проверишь, пришлый человек дорог, выгнать не можем никого. Только бойцов настоящих среди них нет. В основном бабы да старики. Даже детей потеряли!

Последнюю фразу Доцент сказал с придыханием, нервно, с грустью посмотрел на стену с рисунками. Треш проследил за его взглядом. В одном месте синим мелком на желтой штукатурке юный художник изобразил пламя, которое дядька тушил водой из ведра. Из рыжего огня торчали ноги с нелепыми каблуками. Сталкер сразу все понял.

– Ваш рисовал? Вас и… жену?

– Дочка. Все скучала по маме. В ночных припадках вспоминала ее, сгоревшую… Я не сберег семью… жену потерял в Судный день, не успел спасти, вытащить из огня. А дочку… Верочку… эти уроды…

Доцент закрыл повлажневшие глаза, опустил голову. Манана подошла к нему сзади и погладила его седые волосы.

– Извините, она жива?

– Они забирают детей себе, – ответила грузинка с легким акцентом, глядя на Злату, – вроде и не убивают, не едят их, как уже было замечено ранее в городе. А вот где их держат… Этого мы не знаем. Разведчиков к ним засылали – все пропали, не вернулись. Так мы и влачим свое существование без наших детишек!

– Ниче се! – Гучи от негодования чуть было не сплюнул за столом, но вовремя сдержался. – Зачем детей-то отбирать? Зачем отдали? Умереть нужно было, а не отдавать их злодеям!

– Не отдавали. Они их хитростью забрали, а когда мы ночью бросились вдогонку, треть наших полегла от Пупса, который на пути попался. Ровно между «черепами» и погоней. Проклятье!

– Какого еще Пупса? – Холод посмотрел на помощника, сообщившего новость.

– Мутант-гигант в городе завелся. У вас в Пади называют его злыднем, у нас – гадом. Надо ж… еще и Пупсом прозвали…

– Злыдень? – Треш удивленно взглянул на Доцента. – Такой белый весь, со шрамом на ляжке? Недалеко бродил?

– Да-а, он самый… – Доцент вскочил, смахивая слезы. – Вы видели его?! Где он? Почему «бродил»?

– Кончили мы вашу напасть! Нет его больше. Живите спокойно!

Доцент обнял Манану, стал жать руки Трешу, Холоду, всем бойцам, которые краснели, отнекивались, пожимали смущенно плечами, показывали на командира, вслух отмечая его заслугу в уничтожении монстра. Радости вроде и море, но в лицах поселенцев все же чувствовалось напряжение, мимика носила отпечаток печали и боли.

– Мы знали… мы так и знали, что придут когда-нибудь те, кто поможет, спасет нас, освободит город! Спасибо вам… Спаси-ибо-о! – Доцент суетился, хвалил, благодарил, об-нимал.

– Ну, город мы освобождать не собираемся… – начал Холод, жестикулируя, но, поймав взгляд Треша, умолк.

– Что вы от нас хотите? Мы здесь налегке, мимолетом. У нас раненые, и к тому же свои планы.

– Умоляю, не отказывайте нам, помогите! – Доцент сцепил руки в замок, состроил мученическую гримасу.

– Да в чем помочь-то? – Треш отпрянул от настырного мужика, сморщил лоб.

– Спасите наших детей! Уничтожьте всех «черепов»!

Глава 15. Невосполнимые потери

Глаза Треша округлились, как, впрочем, и у остальных. Просьба поселенцев ошарашила сталкера.

– Вы в своем уме? Я вам четко сказал, что у нас свои планы, мы тут мимо, пробегом. У нас определенные цели, задание, которое необходимо выполнить обязательно и в срок. Путь неблизкий, учитывая, что прошли всего лишь половину. Каждый боец на счету. А вы ратуете за войну с какими-то «черепами», якобы держащими Саратов. Брать целый город горсткой бойцов? Которых раз, два и обчёлся?! Я не очень уверен, что мои друзья согласятся на такую авантюру.

– Ну как же так?.. Почему-у? Н-нет… этого не может быть… так неправильно… там же наши дети! Там…

Доцент запричитал, изменился в лице, покрылся пятнами. Руки его затряслись, Манана за его спиной тоже побледнела, заерзала, вытирая платком глаза. Злата положила ладонь на колено Трешу и заглянула ему в лицо:

– Даня, обожди. Давай выслушаем их, не будем сразу вот так отворачиваться и уходить. Может быть, мы хоть чем-то сумеем им помочь?

– А что за «черепа»? Сколько их, каково вооружение? – поинтересовался Холод, отрезая спецназовской «Рысью» кусочек вяленого мяса и не сводя с Доцента пристального взгляда.

– Успокойтесь, уважаемый! Все хорошо. Не нужно так. Ведь можно же, наверное, договориться полюбовно, по-доброму, а не заливать улицы кровью, мстя и убивая. Просто стать вашей «крышей», гоняя по кварталам ораву отморозков, в то время, когда перед отрядом стоит четкая цель для блага всей Пади, – это, не обессудьте, уже как-то чересчур, да и ниже наших возможностей и достоинства. Если все дело в детях, то, вероятно, мы поможем решить эту проблему.

Все посмотрели на Тима, сказавшего это Доценту. И удивились. Парень, который сам прошел все круги ада до встречи с отрядом, да и после принимал участие в боях и точно так же убивал, теперь заговорил о гуманизме.

– Они давно уже осели в «Елене». Поэтому…

– …Что за «Елена»? Подробнее! – перебил Доцента внимательный ко всем мелочам рекогносцировки Холод.

– «Елена»? Это самый высокий небоскреб в городе… да что там в городе, во всем Приволжском районе. Раньше это была изюминка Саратова, теперь – пристанище банды. Ну, вы же наверняка видели его? Издалека заметен. Сто двадцать восемь метров высотой.

– Как же! Видели. Уцелело же как-то после разрушительного цунами при катаклизме… – заметил Грешник, хрустя сухариками.

– Устояло невероятным образом. Я как бывший работник Саратовского филиала Российской академии наук скажу вам, что строили «Елену» с учетом сейсмозащиты и изоляции от оползней и подмываний. Река же рядом. Вон, мост снесло, а небоскреб остался. Правда, без окон и…

Треш слушал местного воеводу совсем небоевого подразделения, его рассказ о городской достопримечательности, где засели бандиты, а сам размышлял о дальнейших намерениях. Как быть в такой ситуации? У него четкая цель – достичь Восточного форта, выполнить задачи Армады и вернуться обратно. А воюя с местными бандерлогами, которых в разрушенном городе набралась тьма-тьмущая, отряд может потерять нужных бойцов, и тогда успех рейда ставится под сомнение… Нужно однозначно идти вперед, как можно быстрее покинуть город с его препонами и устремиться по маршруту на Урал. Но вот пропавшие ребятишки…

В душе следопыта боролись противоречивые мысли. Он на время задумался, перестав вслушиваться в рассказ.

– Сколько детей они увели? – внезапно прервал Треш говорящего.

– Э… двадцать восемь. Семнадцать мальчиков и одиннадцать девочек. Всем от двух до десяти лет, – скороговоркой проговорил Доцент, с затаенной надеждой и мольбой в глазах уставившись на сталкера.

– М-м… А где остальные? Ну… те, кому до двух лет или больше десяти?

– Спрятали их в подвале. И держим под замком, охраной и… – Мужчина замялся, посмотрел на Манану, та кивнула, он продолжил: – Там газ. Баллоны. Если враг ворвется, а мы погибнем, то последним защитникам придется детей…

– Умертвить?!

– Да… Иначе несложно представить, что из них получится в лапах этих уродов…

– Понятно. Хороша любовь! Ой! – Треш дернулся от щипка Златы.

– Мы обещаем, что в ближайший час рассмотрим вопрос о нашем участии в разрешении этой проблемы, – неожиданно вклинилась в разговор девушка. – Позвольте нам немного побыть наедине, привести себя в порядок с дороги, обмозговать все, провести совещание?

– Злата!

– Дорогой, тс-с.

Снайпер приложила палец к губам сталкера, доверительно подмигнула.

– Что с «черепами»? – настойчиво повторил вопрос не успокаивающийся Холод.

– Их около двух сотен, сведения неточные, недельной давности.

– Ого!

– Совсем немножко для темы «пострелять»…

– Сильно!

Бойцы стали переглядываться, шептаться, ворчать громче.

– Я смотрю на ваши руки, товарищи, на оружие и лица, в которых вижу массу боевого опыта и решимости побеждать, и думаю, что вам под силу такая задача, – проговорил неуверенно Доцент. – Бандиты общим скопом не находятся в одном месте. У них есть дозоры, и штурмовые группы рыщут по всему городу, так что в «Елене» одномоментно постоянно присутствует около полусотни человек. К ночи – больше, но утром опять уменьшается. Вооружены, по сравнению с вами, хуже. В основном холодное оружие. Их умение в другом. Они быстры, как тени, искусно владеют ножами, хитры и кровожадны. Я уверен, что десяток стволов против них моментально решит проблему! Поверьте мне. Мы давно знаем их и мечтаем…

– …А почему в основном только холодное оружие? – спросил Холод, вертя нож в пальцах. – Самая сильная группировка в городе – и не имеет огнестрела?

– В Судный день были уничтожены не только электросети, водозабор и магазины, но и военные склады Министерства обороны. И «черепа», и мы искали хоть что-то, но здесь побывала группировка из бывших военных «Омега» и унесла все, что могло стрелять и взрываться. «Черепам» досталось совсем немногое, но за три года и это закончилось. Теперь они без огнестрельного, как и мы.

– Ага, типа того, – произнес Ра, показывая в угол на припрятанный РПК. – Может, вы и танк заныкали за шкафом?

– Этот пулемет уже давно без патронов. Скорее, психологическое оружие, отпугивающее от окон разведчиков «черепов», – пояснил помощник Доцента. – У нас несколько ружей с самодельными патронами и ящик коктейлей Молотова. В остальном только режуще-колющее.

– Не густо. А что у этих «черепов»? Кстати, почему такое название? Они все налысо бритые? – хохотнул Лабуда.

– В сумерках они надевают куртки с капюшонами, носятся по округе с тесаками и топорами. Фосфорные рисунки на их одеждах и маски на лицах в виде черепов нагоняют жуть на жертву. Они никогда не стоят на месте, все время в движении. Вообще их команду изначально собрал из бывших фанатов местного пейнтбольного клуба «Победа» депутат городской думы Захвостин. Оставшись без любимого огнестрела, им пришлось переквалифицироваться на холодное оружие, которым они овладели в совершенстве. Да еще приручили злыдня Пупса, которого вы сегодня уничтожили. Я думаю, пара пулеметов и один гранатомет у них найдутся, но не более того. Ну, с десяток ружей дробовых. Остальное – это пики, ножи, топоры, мечи и так далее.

– Это по твоей части, Ден! – пошутил Треш, кинув спичку в друга. – Помахать ножичком, да приемчики из рукопашки закрутить.

– А ты, можно подумать, Рэмбо с пятью стволами! Сам своим бумерангом и штык-ножом вертишь дай боже!

– Так… Ладно, мы с часик отдохнем, покумекаем и сообщим свое решение. – Треш поднялся с ящика. – Спасибо за обед, пора в туалет, а потом продолжить прочие проце-дуры.

– Даня-я!

Поулыбались, встали. Хозяева ретировались, но на прощание помощник Доцента покраснел, замялся и выдавил:

– Если… гм… нужны девочки… Вы скажите, мы… это… пришлем ребяткам вашим. Поди, изголодались в пути?

– Ого! А то, – воскликнул Лабуда, но на него шикнул Холод, и тот отвернулся.

– Спасибо, но мы пока обойдемся без ваших гейш, – поблагодарил Гучи, усмехнувшись. – К тому же они явно не в форме после трех лет…

Сталкер замялся, не желая обидеть хозяев, не стал упоминать про окружающую антисанитарию. А Треш, желая смягчить неловкость момента, заключил:

– Лучше пусть нас никто не тревожит.

– Будет сделано, дорогой гость! Только вот с водой, как мы уже говорили, проблема. Ее много, но качество оставляет желать лучшего…

– Мы сами разберемся. Лады?

Помощник энергично закивал и убежал. Треш распорядился насчет получасового отдыха, охраны, очередности посещения туалета и душа, а сам подошел к стене и стал разглядывать рисунки. Дети, в основном, изобразили сцены из жизни или снов, но и те и другие носили отпечаток пережитого горя, потери близких и родных, насущные проблемы. В груди все сжалось, в висках застучало, к глазам подкатили слезы. «Дети! Те, ради и из-за которых род человеческий пребывал в этом мире, те, кому дальше было суждено восстанавливать разруху на планете, будущие потомки, коих сейчас и так осталось мало, в одночасье оказались в беде, которую не могла вынести ни одна мать, в заложниках каких-то неизвестных «черепов». Ну, не съели же бандиты маленьких пленников!».

Злата приобняла его, шепнула ласково:

– Милый, ты же сам понимаешь, что детей нужно выручить, вернуть их родителям, дать надежду на будущее, шанс на дальнейшую нормальную жизнь. А отморозки, выкравшие их явно для ужасных целей, заслуживают наказания. Такого, после чего никогда уже не смогут помышлять о новых черных делишках. Чтобы они больше не пугали поселенцев, а дети не дрожали, не ютились по подвалам и верили, что родители защитят их и сберегут. Кто, как не мы, выручим их?!

– Я услышал тебя, Злат. Иди, мойся, ваша с Фифой очередь. Не тяните резину, чтобы мужики могли поскорее тоже сполоснуться после вас.

– А ты придешь ко мне? – девушка лукаво улыбнулась, проведя рукой по бедру Треша.

– Ага. С Холодом. Там же и Анжелка его будет. Гы-ы!

– Дурак!

– Прихвати «слезу», брось в бак с водой. Пусть дезинфицирует. Дуй давай!

Злата, поцеловав любимого в губы, убежала в душ, а Треш долго еще стоял возле рисунков и думал. Ему на самом деле хотелось помочь детям и их родителям. И он мог сделать это, но очень волновался за отряд.

* * *

После отдыха и лечения Треш устроил совет с товарищами. Вопрос о помощи поселенцам не являлся острым – все осознавали безысходность жителей, проблему дальнейшего их существования в городе, перешедшем в руки банды, беду детей и отчаяние родителей, свою нужность. Каждый боец понимал, что этот день может стать последним для него, не в бою за достижение основной цели операции, а при спасении ребятишек случайно встреченных горожан. Но человеческие чувства взяли верх над голосом разума, поэтому отряд согласился на предложение командира. Только Лабуда посетовал на то, что неплохо бы заработать на оказании помощи, как обычно водится в Пади. Его поддержали Гучи и Ра, в которых говорили бывалые сталкеры и наемники. Сегодня рисковать просто так, бесплатно, никто не собирался. Остальные промолчали, искоса поглядывая то на них, то на Треша с Холодом. Девчонки вообще заявили, что пойдут со своими парнями в огонь и воду, несмотря ни на какие проблемы.

– Насчет оплаты я перетру с Доцентом, хотя сами видите… Что с них взять?

– Ну, я, например, могу и оружием, артефактами, товарами широкого потребления… Девочками, в конце концов, – ехидно улыбнулся Лабуда. – Командир, ну сам подумай, какого хрена нам рисковать головой, лезть на рожон, воюя с теми, которые нас даже не трогали? Нам еще три дня ходу до Восточки, а мы тут впустую жертвовать будем? Я вот лично против, но если народ решит, то подчинюсь большинству.

– Я услышал тебя, сталкер! – Треш вздохнул, растер лицо ладонями. – И даже где-то согласен с тобой… Ладно. Зима, ты как?

– Я пучком, командир!

– Ага, пробегусь щас стометровку да прыгну с крыши, – съязвил Вальтер, крутя пальцем у виска. – Сиди уже, вояка, поправляйся!

– Холод, повоюем?

– А то! Поможем страдальцам. Сегодня мы им, а на обратном пути, возможно, они нам. Мертвой заставе помогли, почему саратовчанам отказывать?

– Тогда, если большинство за, то…

– …Э-э, командир, ну ты сейчас меня гнобить будешь? С вами я, сказал же! – надулся Лабуда, разведя руками.

– Хорошо. Раз все согласны, зовем Доцента, узнаем план небоскреба и готовимся к захвату. Ксенон, пожалуйста, кликни хозяев.

– Есть.

Местные очень обрадовались ответу гостей, приободрились, воспряли духом. Насчет оплаты Треш поговорил с Доцентом наедине, тот долго чесал лоб, шептался с помощником и Мананой. Потом принесли из тайника кастрюлю с ободранной эмалью. Бойцы переглянулись, недоумевая о содержимом посуды.

Доцент выудил три свертка из фольги, развернул, вызвав ахи и охи гостей. Три артефакта поразили взоры опытных воинов Пади: «медуза», «полярность» и «чакра». Все диковинные, высокопочитаемые в Мире выживших, баснословно дорогие.

– Это все, что у нас есть… – пробормотал Доцент, держа их в дрожавших руках. – «Полярность» ценна нам запасом энергии, позволяет заряжать генератор. А это свет и тепло. «Чакра» отпугивает мутантов от крепости. Зомби нас обходят стороной, как и звери. «Медуза» разве что годна только шпионам и разведчикам.

– Я уж обрадовался, что все три заберем, – проворчал Лабуда, глядя на мимику командира, из которой все становилось понятным.

– Нет, последнее мы забирать не будем. А вот «медузу» давай, хозяин. Разорять вас жалко, но она может нам помочь во время боя с «черепами». Эх-х, что с вас взять-то? Придется мне с бойцами своими еще чем-то рассчитываться.

– Командир, да брось ты! Че, мы не люди, что ли? – скривился Грешник. – Понимаем все. Давайте уже спасать детишек. У меня, блин, сердце до сих пор не может успокоиться после печальных новостей…

– Точно!

– Согласен!

Доцент передал артефакт Трешу, остальное бережно завернул и отдал помощнику. Распорядился позвать одного из подчиненных. Прибежал забитого вида мужичок в рванье и с синяком под глазом.

– Это Ашот. Он работал раньше на ремонте «Елены». Расскажет вам о внутренностях небоскреба, план накидает, спрашивайте, что нужно. Ашот, выкладывай нашим дорогим гостям все, что помнишь.

– Карашо, хозяин!

И Ашот поведал про устройство здания, коряво набросал схему, изрядно измучив Холода и Треша сильным акцентом и глухотой. Выходить решили в ночь, несмотря на предупреждение Доцента о максимальном сборе бандитов в небоскребе в это время. Количество врага заботило не столь сильно, как маскировка и раннее обнаружение штурмовой группы. Участвовать согласились все, даже раненые. Треш выступил против, но Холод поддержал инициативу Зимы и Вальтера, предложив также роли для Самоделкина и Семеныча. Каждый боец был на счету, Доцент насобирал им в помощь десяток своих ополченцев.

На улицах, лишенных фонарей и очагов огня, темнело быстро. Редкие звери, шмыгающие по переулкам в поисках пищи, не пугали людей, тихо пробиравшихся вдоль стен разрушенных зданий. Вальтер хромал, но шел сам. Зима с самодельным костылем медленно передвигался при поддержке Семеныча. Дрон с прибором ночного видения барражировал в сумеречном небе над полумертвым городом, сообщая хозяину обо всех деталях. Пару одичавших собак завалила Злата из бесшумного автомата, других шавок отпугивали криками. Часть снаряжения бойцы оставили в крепости, в личных покоях Доцента на попечение его помощника. Сам главарь клана отправился с отрядом Треша.

Учитывая расположение и высоту здания с засевшими в нем «черепами», группа двигалась скрытно и очень осторожно. Дать себя засечь раньше времени – означало провал и расстрел с высокой оборонительной точки. Тут, как нельзя кстати, пригодились способности спецназовца и бывших вояк. Холод, Ра и Савва, о чем-то долго споря, вынесли вердикт и донесли до остальных план действий.

Зима с пулеметом должен залечь на самой верхней точке соседней частично разрушенной шестнадцатиэтажки. С ним остаются Злата с оптикой, Самоделкин с дроном и Семеныч с гранатометом, в который зарядили последний выстрел. Это звено прикрытия. Из всех остальных бойцов сформировалась штурмовая группа: Фифа и Треш, бесшумно устраняющие дозоры «черепов», ударное звено из Холода, Ра, Ксенона и Саввы, которое обязано войти в здание с запасного входа, продвигаться наверх. За ними звено чистильщиков – Гучи и Лабуда, ликвидирующее раненых отморозков и страхующее впереди идущих товарищей. Звено отвлечения из ополченцев Доцента занимало вестибюль небоскреба и обязано было устроить переполох, чтобы оттянуть шумом силы противника на себя, по необходимости вывести их на улицу под огонь группы прикрытия. Грешник, Вальтер и Тим образовывали звено подхвата, этакий запасной полк, находящийся в готовности прийти на помощь бедствующим и принять освобожденных детей. Звену бесшумного огня надлежало после ликвидации видимых дозоров присоединиться к основной ударной группе.

– Хм, оригинальная затея! – сморщил лоб Треш, выслушав вояк. – Связь по рации, работаем бесшумкой и холодным оружием до тех пор, пока не обнаружимся. А после этого можно в открытую пользоваться огнестрельным. Всем ясно?

– Самоделкин, пожалуйста, еще раз проверь сороковой этаж с пленниками. Там ли все они или частями разбросаны по этажам? – попросил Треш инженера, недавно обследовавшего дроном небоскреб.

– Есть.

Народ заметно волновался, глядя на очертания высоченного здания, основание которого освещали несколько костров, а говор людей обозначал наличие десятка человек. Дым цистерны с остатками горящего мазута в речном порту неподалеку смешивался с сумерками позднего вечера, при этом образуя непроглядную завесу. Пара прожекторов, бьющих лучами в окрестности небоскреба, не пугали светом. Скорее, наоборот – внушали неподдельное желание быстрее покинуть руины наблюдательного пункта и оказаться в мертвой от освещения зоне, внутри помещения. Казалось, огромный трансформер рентгеновскими лучами изучает землю под ногами в поисках добычи. Бойцов немного потрясывало от прохлады и волнения за успех в предстоящей схватке с незнакомым противником, но их постоянно приободряли уверенный твердый голос Холода и шутки Лабуды.

По предварительному сговору с Доцентом трое поселенцев, отдельно находящихся на соседней улице в ожидании сигнала, должны были шумнуть и вытянуть на себя часть бандитов, увести их в город и раствориться в руинах. Это хоть как-то могло облегчить схватку и распылить силы противника.

– Ну, что, братцы, сделаем вылазку, потреплем нервы бандюганам? Будьте предельно внимательны, не увлекайтесь войнушкой, не стройте из себя супер-пупер коммандос. Нам бравада не нужна, слава и так идет не по нашим пятам, а намного опережает отряд. Так давайте закрепим молву о нас как о лучших бойцах не только Пади, но и за ее пределами, как о дружной и бесстрашной команде! Пусть изначальная удача сопутствует нам и сегодня.

– Пусть! – раздался шепот среди развалин дома.

– Все ненужное с себя долой, оставить только оружие, аптечки и фляжки с водой, – приказал Холод, снимая излишки снаряги. – Не забываем, что там дети. Действуем ловко, быстро и тихо.

Воины стали избавляться от ненужной амуниции, освобождать экипировку от груза для ближнего боя, глотали стероиды, анаболики и пилюли от болевого синдрома. Некоторые бойцы остались лишь в костюмах «Специфик», скинув даже бронежилеты. Весь скарб аккуратно складывали в углу темного помещения, маскируя листами шифера и пластами слежавшегося утеплителя.

Треш рылся в контейнерах пояса с артефактами, раздумывая, что из бесценных диковинок может пригодиться наверху. Быстро оценил детали предстоящего боя, сунул в карман последний «барбарис» с мыслью, что раненые наверняка будут, подержал «медузу» и «гипнонику», не решился взять их и спрятал в сидоре. Артефакт «ксерокс» решили отдать ударной группе под командованием Холода, которым преобразование в бандитов было нужнее, чем остальным, находящимся в других секторах. Применение на себе данного артефакта требовало определенных навыков и вызывало жажду, поэтому бойцы напились воды и взяли фляжки с собой. Да и детям могла понадобиться жидкость.

– Я ни за что не расстанусь со своим стволом! – заявил Лабуда, прижимая автомат к груди. – Сами махайте там ножами, сколько вздумается. Я – пас.

– Только выдай нас грохотом своим! – Холод показал сталкеру немалого вида кулак. – Перво-наперво тесаки и ножи используем, никакого шума.

– Да что мы, пацаны, что ли? Знаем! – пробурчал Ра.

– А что, девки, что ли? – пошутил Гучи, на что получил в ответ непристойный жест и ухмылки товарищей.

– Если что, сбор здесь, – напомнил Холод, – второй эвакопункт на мельнице Доцента.

– Ночью после операции отдыхаем, а утром валим на восток, – сказал Треш, – Самоделкин, ну что там?

– Дети по-прежнему на сороковом. Бандиты занимают первые три, пятый, десятый, тридцать девятый, сорок первый и самый верхний. Еще крыша, на которой достаточно светло от юпитеров и факелов. Там, похоже, слева от выхода из лифтовой шахты хоромы их главаря. Бассейн, вертолетная площадка, наблюдательный пункт с оптикой, оранжерея или теплица. Не пойму.

– Хорошо, понятно. Что-то еще?

– Гарпия крутится недалеко… зараза! Того и гляди, сграбастает моего дрона… На уровне примерно шестого, седьмого и восьмого этажей аномалия типа «магнитуды».

– Ишь ты, всевидящее око! Даже аномалки сечет, – осклабился Лабуда, утирая вызванные ночной прохладой сопли под носом. – А родинки на ягодицах этих «черепов» не видит твой самоплан?

– Лабуда, заткнись! Еще что, инженер?

– «Магнитуду» видно, потому что она собрала всякий железный хлам и прицепила на стенах и окнах. Чего там только нет! Крепко держит. Еще дымит чего-то у них в середине небоскреба. Пылает внутри, но так… пассивно.

– Если ты массивный, то в секосе пассивный, а если маленький, то и в кроватке удаленький! – вновь юморнул Лабуда, да еще и усугубил шутку обращением к верзиле Савве: – Так оно, мамонт ты наш псковский?

– Я ща в бараний рог тебя сверну, маленький ты наш! – грозно пробубнил Савва, скрипя ящиком, на котором сидел. – А потом еще и в узел завяжу, чтоб на колобка похож стал!

– Я буду участвовать, – поддержал его Ксенон, докуривая сигарету.

– Рот закрой, помощничек! Ишь ты, – проворчал Лабуда, ерзая между товарищами, – шуток совсем не понимают в этой кодле…

– Так, все притихли, патруль их недалеко, – сообщил Треш, пригибая голову, – и курение отставить! Вмиг заметят.

Потянулись минуты тревожной тишины. Напружиненные до предела бойцы готовы были в мгновение ока вылететь из укрытия и форсировать все преграды города. Но нужно было взять только одну, главную – бандитский оплот с женским именем «Елена».

– Готовность один. Доцент, давай знак своим, – приказал Треш, как только патруль из трех бандитов в черных куртках прошествовал мимо засады.

– Слушаюсь.

Через минуту с соседнего перекрестка донесся грохот взрыва, вспышка на миг озарила улицу, а автомобильный гудок нескончаемым гулом заставил бандитов встревожиться. «Черепа» среагировали почти сразу – три мотоцикла басовито протарахтели вдоль по улице к источнику шума. Но Злата с крыши дома четко сняла двоих из них. В итоге на углу перекрестка создался кавардак из упавшей техники, крики боли и ужаса огласили округу. Еще через короткое время от небоскреба пробежала толпа бандитов, бряцая оружием и стуча коваными каблуками по асфальту.

– Злата, работай в прежнем режиме. Целую, родная! – промолвил Треш в рацию.

– И ты береги себя, милый. Люблю и жду! – ответил динамик.

– Все, парни, отключаем на время рации, ПДА и наладонники, ноги в руки и пошли. Всем удачи в бою! Настало наше время!

Сталкер нырнул в дверной проем, шуганув пару крыс, за ним последовали остальные. Тихий штурм начался.

* * *

– Че там за шухер, Санчо? – спросил напарника бандит в черной кожаной куртке с капюшоном на голове, ежась от сильного ветра на крыше небоскреба.

– Да, видать, бомжи опять подошли ближе, чем можно. Ща прожектором черкну, нашим помогу в той темени разобраться, – ответил второй, склоняясь над треногой с большим фонарем направленного действия.

Не успел он передвинуть засов прожектора вправо, как ойкнул и, громко закричав, полетел вниз. Прыжок ознаменовался яростными взмахами конечностей и долгим эхом в ночи. Напарник позвал товарища, но, осознав, что произошла трагедия, вскочил, убрав ноги от греющего тена, и с обезумевшим от ужаса лицом стал орать. Тут же открытый рот его разверзся, фонтан крови обрушился на прожектор, а тело рухнуло к основанию треноги и затряслось в агонии. Что или кто совершил над ним акт ужасной казни, никто не мог сказать, потому что никого больше и не было на крыше. Будто враг-невидимка вонзил острый тесак в затылок бедняге. Лужа крови темным пятном растеклась по светлой песчаной пыли на гудроне.

Воздух материализовался и выдал явь в виде человека в темно-сером плаще с капюшоном и острозаточенным посохом. Незнакомец прильнул к оптике и, причмокивая губами, стал наблюдать за округой.

* * *

Здание штурмовали сноровисто и лихо, как в учебных тренировочных центрах. Снайперы быстро щелкали пэбээсами, метко устраняя дозорных. И у Треша, и у девчонок опыта точной стрельбы было не занимать. Вот уже десяток пар глаз закрылся навсегда, не успев увидеть опасности с тыльной стороны высотки.

Группа Холода, превратившись с помощью «ксерокса» в клонов «черепов», беспрепятственно проникла в здание через центральный ход, вяло ответив часовым на их тревоги по поводу шума на улице, миновала вестибюль и зашла в лифт. Заподозривший неладное после запроса пароля охранник охнул и сполз по стенке на пол. Удар «Рысью» в печень оказался смертелен. Холод в облике бандита с ярким рисунком на лице подмигнул товарищам и нажал кнопку. Лифт помчался наверх.

В это время засевшие напротив здания ополченцы во главе с Доцентом нервно кусали губы, скрежетали зубами и усмиряли мурашки на спинах. Они ждали команды, готовы были начать отвлекающий маневр, но все же страшились боя и возможной гибели. Вся надежда была на отряд храбрецов из Пади во главе со смелым сталкером.

Треш, поработав бесшумным стрелком, ретировался с позиции и тенью устремился к запасному выходу. За ним неотступно следовала Фифа, страхуя со спины. С высоты соседнего жилищного комплекса их путь зачищала всевидящая Злата. Если ей не удавалось поразить врага насмерть, тут же промашку исправлял Треш. Штык-ножом в правой руке и остро заточенным бумерангом в левой, облаченной в бронированную перчатку экзоскелета. Все звенья пока работали четко, заняв позиции или двигаясь к цели. Ударную группу возглавляли опытные вояки, находясь на наиболее опасном направлении штурма. Сталкера не мог не радовать начальный успех операции, ведь потерь пока удавалось избегать.

Сбои начались позже, когда клоны сняли часовых на сороковом этаже, подняли детей и повели их по пожарной лестнице вниз. В это время на улице прогремел взрыв, означавший только одно – звено Доцента влипло. То ли сказалось отсутствие боевых навыков ополченцев, то ли им просто не повезло, но возвращающиеся с перекрестка бандиты напоролись на спрятавшихся на площади перед «Еленой» поселенцев. Один из людей Доцента успел кинуть единственную из их арсенала гранату, но тут же пал от пули. Хлопнувшая в рядах и без того злых «черепов» РГД-5 скосила сразу нескольких головорезов, но оставшиеся вконец рассвирепели. Они сработали четко и быстро, попадав и открыв ответный огонь. Хилые редкие выстрелы дробью со стороны горожан только досаждали и злили отморозков, не нанося им ощутимого урона. В сторону ополченцев полетели гранаты и бутылки с зажигательной смесью, раздались автоматные очереди. Группа Доцента вмиг перестала существовать, да и сам старший звена уже успел бы погибнуть, если бы его не выручила Злата. Бандиты недоумевали, откуда приходит смерть, – они метались, оглядывались, ругались и проклинали ночь. Но падали с пробитыми головами.

– Пустая, – сообщила Злата, перезаряжая трофейный «Винторез» штурмовиков «Всевластия», – Зима, подстрахуй Доцента.

– Выдам нас, выдам точку, – коротко бросил боец, лежа в слуховом окне, слившись с пулеметом, – Холод приказал в крайнем случае открывать огонь.

– Гаси уродов, твою мать! Я одна не справлюсь, – закричала девушка, вскидывая оружие и прицеливаясь.

– Можно я? – отозвался из своего схрона Семеныч. – Уж больно хочется пальнуть с этой пушки! Ни разу не…

– …Нет, нельзя! Береги выстрел.

Злата вновь увлеклась бесшумной стрельбой, сваливая бандитов. Тут опомнился и Доцент, мучивший запал коктейля чирканьями спичек. Хлястик зашипел, брызнул искрами, и бутылка полетела в стан противника за ржавой иномаркой. Полыхнуло пламя, раздались крики боли и ужаса, две горящие фигуры кинулись в стороны, ткнулись в препятствия, упали, дергаясь в агонии. Доцент выстрелил из ружья раз, другой. Сноп картечи снес третьего отморозка. Прилетевшие из темноты пули покончили еще с двумя бандитами. Оставшиеся побежали прочь, пытаясь скрыться в небоскребе. Навстречу им как раз для помощи выскочило несколько дружков со стволами, но не сдержавшийся Семеныч влепил гранату из РПГ-7 в образовавшуюся толпу на крыльце. Попасть в нее явилось делом несложным.

Взрыв разметал тела и конечности по всем ступенькам, всполох огня и свист осколков, летящих с тонкими шлейфами дыма, придали зрелищу особый эффект. Семеныч аж цокнул языком от удовольствия, осклабился, потер ладони. И тут пуля срезала машиниста. Семеныч ойкнул от впившегося в грудь свинца, и в этот же миг взмахнувшее руками тело исчезло. Испарилось в мгновение ока.

Зима охнул при виде чуда, повернувшаяся на его оклик Злата не заметила машиниста на месте:

– Где он? Что за…

– Охрене-еть! Куда он делся? Семеныч?! Эй? – позвал дрожащим голосом Зима.

– Может, внутрь завалился? Зима, эй? Ты чего?

– Атас-с! Он пропал… Злата-а! Он исчез, как только в него попали. Ты слышишь? Он растворился, как…

– Стреляй уже, – крикнула девушка, – потом будем разбираться! Все, Зима, воюй. Вон сколько гадов на крыльце! Я займусь снайпером, что Семеныча свалил. Отбивай их от Доцента. Отбива-ай, слышишь? Доцент нужен живым, ему еще поселенцев поднимать после нас, город восстанавливать…

Злата снова начала стрелять. Боец прильнул к пулемету, опять искоса поглядел вправо, туда, где только что чуть не прыгал от радости пожилой дядька с РПГ в руках. «А теперь его нет. Вообще нет! Видать, Треш не обманул, пообещав вечную жизнь после смерти в бою! И сейчас Семеныч вернулся туда, где… куда… А куда он вернулся? Наверное, знает только Треш. ТО, чему он служит, по желанию умирающего вмиг забрасывает его в те места, которые пожелал сам боец. Значит, это правда! Значит, можно не бояться и смело… гм… блин, все равно страшно… До коликов. Ну-с, получайте свои порции, уроды!»

Зима дал короткую пристрелочную, отметив, куда легли пули, а затем послал длинную, патронов в двадцать, очередь. Снова и снова. Он громко злорадствовал, когда попадал в цели, бесновался, хохотал. Сидящий позади его раненых ног Самоделкин прислонился к стенке полуразрушенного этажа, закрыл глаза и перекрестился. Ему стало и грустно, и страшно. И не только из-за грубой ругани товарища и смерти Семеныча. Только что он потерял дрон – гарпия все-таки выследила непонятную жужжалку и накрыла ее. Истошно вопя на всю округу, мутант вспорхнул и с дроном в когтях унесся прочь, уверенный во вкусности своей добычи. Инженер смахнул слезу, убрал планшет и джойстик в наплечную сумку и вынул другой прибор, похожий на пульт кондиционера. Он ждал сигнала. Он ждал врага!

Дислокация бандитов произошла быстро. Кто-то опытный и авторитетный верховодил ими. «Черепа» спешно стекались вниз, к месту боя и перехвату детей, обнаружив пустым сороковой этаж. Два целых лифта из шести загудели, везя отморозков на первый этаж, на подмогу гибнущей охране. Но вдруг одна из кабин взорвалась огненным шаром, тросы порвались, и пылающий склеп с визжащими головорезами рухнул вниз. Это Холод предусмотрительно заминировал сцепки, но по каким-то техническим причинам не сработал заряд другого лифта.

В отдельных местах стали активироваться растяжки и «ежики», так любимые спецназовцем еще со времен чеченской вой-ны. Последние представляли из себя пластиковые бутылочки, наполненные мелкими поражающими элементами: гвоздями, монетами, канцелярскими кнопками или дробью. Тротиловый стержень от капсюля-бойка воспламенялся и распылял все содержимое по округе, нанося чаще не смертельный урон, а увечья и кровоточащие раны. Плюс психологический фактор. Такие ловушки выручали военных и в Чечне, и в Зоне, помогли отряду сталкеров и сейчас.

Бандиты несли немалые потери, но все же брали количеством, а еще знанием здания. Они ловко просачивались через все входы и выходы, коммуникационные и эвакуационные тоннели и сразу вступали в бой. Когда часть их высыпала на обширный козырек крыльца, чтобы встретить звено Холода с тыла, в спины им ударил пулемет Зимы. Боец загнал в «черепов» всю коробку патронов, сноровисто перезарядил оружие, плюнул на шипящий ствол и вновь вскинул пулемет. Но теперь и его сразила пуля невидимого снайпера. На глазах Самоделкина Зима лопнул мыльным пузырем и пропал. Перелив воздуха тотчас исчез, только оружие брякнуло на рваные остатки толя. Инженер в который раз перекрестился, прошептал что-то нечленораздельное и подхватил пулемет. Ему не доводилось стрелять из такой бандуры, но всезнающему технарю не составило труда передернуть затвор и навести ствол на суетящиеся черные точки у основания небоскреба. Он вздохнул и нажал спусковой крючок.

Злата только после смерти Зимы засекла стрелка и тут же уничтожила его. Она минуту пялилась на Самоделкина, палящего из ПКМ во врага, вместо погибшего и исчезнувшего бойца, заскрежетала зубами, сжала кулаки и сменила позицию. Кристалл на ее груди порозовел, грея кожу под майкой, но в пылу боя она не заметила предупреждения амулета, продолжая неистово сокращать численность противника там, где в помощи остро нуждались ее боевые товарищи, освобожденные из плена детишки и Треш.

А в это время по лестнице к ней бежали «черепа».

* * *

Перепуганных до смерти детей, грязных и худых, вывели на свежий воздух на задворках высотки, между трансформаторной будкой и вытяжным комплексом. Не досчитались трех девочек и одного мальчика, но другие сбивчиво пояснили, что те четверо исчезли еще два дня назад. За углом слышалась канонада – пришедший в себя Доцент с тремя ополченцами, Грешником, Тимом и Вальтером сдерживали натиск «черепов» при поддержке Златы и Самоделкина. Треш, перезаряжая пистолет, раздавал команды. Холод с Саввой следили за подступами, Фифа и раненый Ксенон оставались в подъезде запасного выхода, охраняя тыл.

– Сейчас самое сложное! По открытой местности надо вывести детей и уйти с ними по соседней улицей на запад, к мельнице. Необходимо разбиться на группы: одна с малышнёй, другая – прикрытия. Злата сообщила, что Зима и Семеныч – «двухсотые». Хорошо, что Вальтер пока не знает про друга. Надеюсь…

– Треш, у нас гости, – крикнула Фифа, занимая оборону у дверного проема.

– Анжел, отставить! – Холод, возбужденный рукопашным боем на этажах, подскочил к товарищам. – Мы здесь останемся, прикроем, ты пойдешь с ребятишками.

– Да, щаз-з! Я с тобой, однозначно!

– Никаких «с тобой»! Я сказал – остаемся мы. Ты уводишь детей. Все!

– Фифы одной мало будет. По ночным улицам тащить обкаканных детишек целую версту? Нужны еще люди. – Треш сморщился от боли в плече. Видать, один из резвых бандитов в тесных коридорах зацепил его тесаком. Но обидчик уже отправился к праотцам. И не он один. Хорошая рубка случилась там, наверху. Мелькавшие в сумерках головорезы с фосфорными масками на яростных лицах кидались в атаки, постоянно сбивая прицелы штурмовой группы. В ход пошли пистолеты и ножи, иногда пули попадали в отморозков, но они все прибывали и прибывали, тесня незваных гостей. Холод приказал отступать, скорее уводя детей. И вот улица!

Из-за угла показался Тим, за ним хромающий Вальтер и Грешник, короткими очередями сдерживающий напор врага. Доцент держался за голову, сквозь пальцы ручьем текла кровь. От его звена в живых не осталось ни одного человека.

– Доцент, жив? Идти можешь? Гучи, вколи ему что нужно и заплату сделай. Фифа и Тим, хватайте ополченца, уводите ребят, – распорядился Треш, глядя на ноющих малолетних пленников, – головами отвечаете за них. До самой крепости чтоб довели! Злата и Самоделкин вам помогут. Грешник и Ра, прикроете их на площади, потом поддержите нас. Остальные со мной здесь, отвлечем «черепов» на тыльную сторону высотки. Пусть думают, что мы уходим задами. Работаем, парни! Анжел, Тим, удачи вам!

– И вам выжить!

– Быстрее, быстрее… Холод, банкуй!

Пока Денис жестикулировал и расставлял бойцов, Треш бросил прощальный взгляд на маленьких хнычущих детишек. Сердце сжалось, глядя на их страдания и испуг. Чумазые жалкие мордашки, сопли и слезы, дрожь в теле. Сталкер отвернулся, не в силах созерцать грустную картину:

– Тим, умрите, но доведите их до крепости!

– Есть, командир.

– У кого осталась дымовушка? Парни, алле?

– У меня одна, – отозвался Лабуда, водя стволом, направленным на выбитые окна небоскреба.

– Бросай на угол, отходим к «Газели». Живо!

Граната полетела в указанное место, Фифа выждала появление облака, кивнула. Холод выстрелил из подствольника, Ра бросил последнюю гранату. Затем они короткими очередями стали пронзать клубы дымовой завесы.

– Пошли, пошли!

Согнанные в кучу дети устремились за Анжелой, позади их подгонял Тим, рядом с которым, заплетаясь, топал Доцент. Когда они пропали из виду, следом нырнули в сумерки Грешник и Ра.

– Валим громко и с музыкой, – сообщил Холод, показав товарищам направление, а сам продолжал постреливать во фронт. Шальная пуля зацепила его плечо, но спецназовец только дернулся, не обращая на ранение внимания.

– Командир, угроза с тыла, – крикнул Ксенон от приткнувшейся к стене высотки «Газели», – окружают, гады!

– Вот же ешкин кот! – Треш лихорадочно стал осматривать местность, присел, что сделали и остальные бойцы, ощетинившись стволами в разные стороны. – Холод, что там у тебя?

– Лезут, как тараканы. И группа прикрытия замолчала не вовремя. Ч-черт!

– Злата! Злата-а! – сталкер стал вызывать по рации пост на крыше соседнего здания, но «Моторола» молчала. – Вот же срань господня! К реке валить не дело. Махом пощелкают на открытом месте у воды. Мост разрушен, остается порт. Но оттуда, смотрю, подмога «черепам» прет. Холод, твою мать, чего молчишь?! Куда идем?

– А хрен его знает! Хотели же громко, вот и стянули всех сюда. Фиговая позиция, щас нас сверху коктейлями закидают и с углов построчат… А-а, сука, получай сюрпрайз! – Холод ухнул из «Костра», отпрянул в сторону, за лист железа. И тут Лабуда предложил:

– А не лучше ли нам обратно в дом нырнуть? Они от нас такой прыти не ожидают, собьем их стратегию, прорвемся наверх, а там окольными путями снова вниз. А?

– Спятил, да?

– А что? Идея! Запутаем врага, в переходах высотки они вконец потеряют нас и простор для стрельбы тоже, – поддержал сталкера Холод. – Треш?

– Ща закидают нас, – заорал Ксенон, поливая темень свинцом из автомата, – командиры, живей кумекайте там!

– Не стреляйте, свои, – вынырнули из дыма и тьмы Ра и Грешник, – ушли наши. Все в порядке! Но от речного идут «черепа». Сюда идут. Много…

– Все в подъезд! – крикнул Треш, морщась от боли в дважды раненной руке. – Савва, прикрываешь.

– Есть.

Бойцы ринулись в дверной проем, последним туда заскочил верзила с пулеметом. В узком коридоре здоровяку с большим стволом стало тесно, но, как говорится, «лежать втроем тесно, но схалтурить уместно», – Савва развернулся спиной к друзьям и замедлил шаг.

– Савва, ты че? Не балуй, дурачина! – позвал Грешник, взбираясь по лестнице вслед за товарищами.

– Валите на хрен! Я не мастак спину показывать всяким ублюдкам. Все. Исчезни!

С этими словами пулеметчик тряхнул оружием, расставил ноги и приготовился встретить врага не только свинцом, но и телом.

– Камикадзе, блин… Савва, а ну, дуй наверх! – подбежавший Треш толкнул амбала с места, другой рукой держа бутылку с горящим стержнем. – Живей, слоняра, твою мать! Щас тут жарко будет.

Коктейль из горючей смеси вызвал обильное пламя в самом узком месте прохода, а сталкер уже скакал по ступенькам вслед за верзилой:

– Успеешь еще погеройствовать. Ишь, удумал че! Орелик.

На третьем этаже сильно дымило, поэтому появившийся из черных клубов Холод явился для трех бандитов полной неожиданностью. Очередь из автомата – и троица улеглась вдоль плинтусов. Еще пару отморозков Ден снял в холле.

– Перезарядка. Ра!

– Я. – Боец выдвинулся вперед, тыча стволом темень коридора и одиночными стреляя через каждый шаг.

– Не части, делай на два. Ксенон, третьим будешь, – отдал короткую, но понятную бывшим воякам команду Холод, меняя магазин АК-12. – Треш, а ты, блин, нас разоружить всех хотел. Вона как все обернулось!

– Не угадал с силами, каюсь… зато сам без своего любимого ствола, черт побери!

– Ра, Ксенон, переходим на табельное, автоматы на улице потом понадобятся, – Холод закинул АК-12 за спину, выхватил ПЯ, держа его стволом вниз. – Треш, Савва, Грешник, вы замыкаете. Те, кто в центре, на подхвате. Вальтер, идти можешь? Как оно?

– Работаем. Все пучком.

– Идем дальше. Вон схема висит. Лабуда посвети.

Пока Ра с Ксеноном изучали обстановку впереди, остальные сгрудились у плана эвакуации при пожаре, висящего на стене под разбитым стеклом. Обсудили путь, услышали крики бандитов.

– Пошли. Порядок прежний.

Так, привыкая к полумраку, близкому преследованию и поискам выхода, группа поднялась на несколько этажей, ликвидировала двух головорезов на лестничном марше и очутилась в большом зале. Только они пересекли его, спотыкаясь и коллекционируя синяки и ссадины, как прямо под ногами раздался оглушительный хлопок, озаривший всех слепящим светом. Явно сработала светошумовая граната, порядком дезориентировав бойцов, в следующий момент в помещение влетели две Ф-1 и бутылка с керосином.

– Бойся-я!

– Ложи-и…

Взрывы ударили по ушам и телам оглушительным звуком, осколками, деталями мебели и огнем. Бывалые бойцы кое-как успели сгруппироваться, но понесли ощутимый урон. Контуженный, как и его друзья, Треш не сразу понял, что в зал проник еще и противник. Тот, кто ждал их, владел ситуацией и… хитроумно использовал «медузу». Сталкер успел заметить, как корчится на полу в луже крови Савва, пытается встать с четверенек контуженный Ксенон, лежит лицом вниз Лабуда, а Вальтер сползает по стене с окровавленным лицом и торчащей из ключицы щепкой от шкафа. Как машет по сторонам обломком стула Холод, пытаясь то ли прийти в себя, то ли задеть невидимого врага, а Грешник падает под неизвестно откуда пришедшим ударом. Да и сам Треш пытался размахивать бумерангом, не подпуская к себе никого чужого. А потом внезапная боль в голове отправила его в небытие.

* * *

Сознание возвращалось неохотно, с трудом, с болью и тошнотой. Картинка долго не хотела проявляться, смазывалась, плыла, но неумолимо захватывала все пространство перед глазами. Когда она окончательно выстроилась из обрывков, деталей и мозаичных кубиков, дико заныло левое ухо. Рот почему-то не слушался хозяина, сам открывался в зевоте, опять слеплял разбитые губы. Ужасно ныло все тело, казалось, нет ни одного участка, здорового и целого. Мозг бурлил от прострелов и эха. Не сразу Треш распознал суть хаотичных мыслей, твердящих об одном: «Враг! Враг! Враг!»

Рядом стонали, ругались и кряхтели пленные товарищи, впереди стояли мутные фигуры, которые никак не желали фокусироваться. Треш, как и друзья стоявший на коленях, понял, что раскачивается, не в силах остановить тело, сконцентрировать взгляд на одном предмете. Желание было одно – завалиться и отлежаться. День, два, месяц. Даже не отлежаться и поспать, а умереть. Так сильно все болело.

Стучать в висках не перестало, а вот зрение прояснилось, когда кто-то в сером длинном халате приблизился и плеснул в лицо воды. Будто бензином обдали – так зажгло щеки и рот. Но пришла первая здравая мысль – это вода. На вкус и запах. «Но у воды нет запаха! Почему жжется? Может быть, попала на раны, вот и чешется, горит?!»

Сталкер разглядел стоящего перед собой противника. Вторая умная мысль озарила мозг: противник, потому что невредимый, стоит с оружием перед ним, раненым и связанным следопытом Пади. Кто это?

Треш напрягся, застонав от боли, поднял голову выше, посмотрел на незнакомца в сером одеянии. Плащ до пят, глубокий капюшон, седая бородка, посох. «Гля, это ж…!»

– Ты узнал меня? Вижу, что узнал.

– Док… Болот… ник?..

Губы не хотели шевелиться, язык вообще прилип к небу, глотка чесалась, даже изменение мимики приносило неприятные ощущения, как будто кожа слезла и обнажившаяся плоть зудела от насыпанного перца.

– Знаешь, а я задолбался бегать за тобой по пятам! Неуловимый мститель, твою мать!

– А что… забыл поздравить с днем рождения?

– Щенок!

Удар в грудь отозвался дикой болью во всем теле. Ребра и так в плачевном состоянии, а тут еще и мучитель с Больших Луж. Мышление сталкера нарушилось, но все же подкидывало какие-то здравые подсказки и заставляло язвить при ответах. Даже в этой убогой ситуации.

– Какой ты… Болотник? Ты чмо! Клон «Всевластия»… Иди Чащобой… Тебе место в яме…

Еще удар посохом. Взрыв в голове, вырвавшийся хрип.

– Слышь, ты, коряга старая? Не трожь его! – послышался голос рядом. Знакомый, но теперь с металлическим оттенком и злобой. Холод!

– А то что? Ты, вояка, ваще пасть закрой, твоя песенка спета давно! Зря ты залез не в свои дела. Ох, зря-я…

– Руки развяжи, старче, я тебе твою клюшку в одно место воткну!

Шорох одежды, стук, стон.

– Еще?

– Ага, сукин ты…

Удар. Хрип и падение тела.

– Еще есть у кого-то лишние языки? Молитесь, недоноски, ваше время прошло!

– Ты руки нам развяжи, дай ножик и в честном бою поговорим на языке клинков, а не так… Козел! – Это уже голос Гучи.

– Слышь, дядя, тебе че надо? Для женитьбы ты стар, да и меня не интересуешь, для роли палача не годишься, песок с тебя сыпется, а без своей коряги ты – ничто! Тайну золотого ключика мы не знаем и не скажем. Валил бы ты на хрен, старикан! – Сарказм Лабуды даже в этой ситуации оставался прежним.

– Смотрю, перед смертью хохмите, твари?! – Лже-Болотник поочередно замахивался и ударял пленных, стоявших на коленях на краю крыши. Ветер гулял по закоулкам кровли и надстроек, свистел в щелях разбитой оранжереи, в оснастке вертолета, серой громадой возвышающегося в центре площадки, в проводах и антеннах, теребил полы одежды людей. Или нелюдей?!

Треш окончательно оклемался, заерзал, разминая затекшие ноги, колени онемели от долгого стояния на твердой поверхности. Сталкер попробовал подвигать руками, но бандиты знали свое дело – крепко стянули запястья. Без куртки, в одной рваной окровавленной тельняшке и штанах стало зябко. Он весь ушел в себя, анализируя полученные ранения, сканируя организм на дееспособность. Оказалось, что дырка в плече сквозная, а предплечье кровоточит от длинной резаной раны, в бедре засели стеклянные осколки, а голова гудит от контузии и полученной гематомы на весь висок. Ухо смягчило удар посоха лже-Болотника, когда агент «Всевластия» с помощью «медузы» и «ксерокса» невидимкой вступил в схватку с группой Треша. Да уж, невидимый боец – грозный и сильный враг. Победа в таком случае предопределена сразу. Ухо не дало черепу расколоться, но само выглядело никудышно. «Значит, и левая рука, и левая нога в отключке! На них надежды нет. Что у нас с оружием? Абсолютно ничего, чем можно вести бой. Даже кристалл забрали. Вон он, висит на шее этого урода… Хорошо, что все остальные арты оставил заранее в подвале соседнего дома! «Барбарис» забрали тоже. Итак, что имеем? Друзья все рядом… Упс, а где Вальтер? А-а, вижу, вижу… Вон он, с краю шеренги. Капец, похоже, солдату! Совсем плох. Да, все изувечены и побиты, пленены, на коленях перед врагом. Мда-а, ситуация… Противник? Старикан с клюкой и трое бандитов. Один выделяется экипировкой и оружием, стоит чуть отдельно от остальных. Ухмылка на давно небритом лице с рыжей щетиной. Явно Главарь «черепов». Медальон на груди в виде скелета. Точно, это старшой у отморозков местных! Оружие… два автомата, карабин, ножи, топор, тесак, посох. Гранат нет, коктейлей тоже. А где остальные головорезы? Странно. Поди, мы укокошили почти всех, а кто остался, тех поставили охранять высотку там, внизу. Раненых куча должна быть. Где они? Вероятно, там же, внизу. Пускай. Так. Итого – четверо. Нас девять, но Вальтер не жилец. Да и Савва, смотрю, при смерти. Блин, не уберег парней! Так глупо в конце всего встрять… попасть в засаду. Тут и предателя не нужно стало, все сделал этот фальшивый доктор. Предатель? А кто он среди нас, если…»

– Я уже понял, что молчать будете до смерти! – Лже-Болотник медленно обходил ряд преклоненных пленников, держа посох наготове.

От вояк и сталкеров, пребывавших на грани жизни и смерти, можно было ожидать любого подвоха. Человек вообще существо странное. Умирая или понимая, что умрет, он может либо полностью отдаться в руки палача, сдаться психологически, либо, как волк, загнанный в угол, ринуться в последнюю схватку.

– Поэтому вы и умрете, все! Но спрошу последний раз. Вдруг все же жить кому-то из вас хочется? Итак, где святые артефакты всех фортов? Мне нужны «аура», «изоплит» и «роса». К тебе, Избранный, это относится особо! Куда ты дел артефакты?!

– Хрен тебе, шестерка «Всевластия»! – бросил Треш и тут же напрягся, ожидая нового удара. Но лже-Болотник только ухмыльнулся.

– Чтоб ты знал, сталкер, я не служу «Всевластию». Наш клан стоит отдельно от всех группировок Пади, мы сами по себе, нас боятся, уважают и ценят!

– «Охотники за головами», что ли? – с трудом поднявшийся с пыльного гудрона Холод скривился от отвращения и смачно плюнул под ноги незнакомца в сером.

– А что, не похож?

– Троглодит лучше выглядит, чем ты, чучело огородное!

– Скот… – Взмах посоха, и бедняга Холод снова рухнул набок. Кажется, хрустнула ключица спецназовца. – Значит, молчать будете? Треш! Где арты?! Мы все равно найдем их, потратив время на прочесывание округи, но найдем! Не мог ты далеко запрятать их. Либо на мельнице Доцента, либо на соседней улице. Там, где вы готовились к штурму. Начнем с последнего варианта. Где происходил ваш сбор перед осадой высотки?

– В Пади, за столиком с пивом. Развяжи руки, урод, я пальчиком покажу тебе направление, – сказал брезгливо Гучи и снова схлопотал по груди клюкой.

Остальные бойцы сидели смирно, потупив взоры и молча воспринимая издевательства допроса. Вид товарищей вызывал сочувствие и грусть: избитые, израненные тела, изодранная одежда, унылые лица. Треш лихорадочно соображал, что можно предпринять, как исправить патовую ситуацию. И спешили ли им на выручку Злата, Фифа, Тим, люди Доцента? Хотя какие там люди Доцента?! Простые поселенцы, не обученные военному делу и морально подавленные. Как и Самоделкин…

Треш еще не знал, что от группы прикрытия в живых осталась только Злата. Когда на подходах к их огневой точке под ногами спешащих бандитов сработали «ежики» Холода, разметав часть головорезов, Самоделкин вызвался прикрыть Злату.

– Мы все умрем, не сейчас, так позже, – заявил инженер, меняя позицию, держа пулемет в тонких сухих и дрожащих руках. – Я прикрою вас, милая девушка. Вам с Трешем еще жить, любить, детей рожать. А я повидал мир, войну, горе и радости Пади. Ступайте, Злата, возьмите мою суму со всем оборудованием к дрону. Там и «батарейки», которые, возможно, вам пригодятся в дороге. Передайте командиру привет. Он хороший человек, и люди доверяют ему не зря! Пусть не смеет каяться, он не виноват ни в чем. Мы сами пошли, сами выбрали этот путь. Зима и Семеныч уже где-то там, среди светлых заливных лугов и мирной жизни, а быть может, со своими семьями в прошлом, в радости и покое… Ч-черт! Не забывайте Самоделкина! В миру Сергея Александровича Болдырева. Ступайте… я готов!

Злата поцеловала инженера в грязную, мокрую от слез щеку, кивнула, схватила сумку и побежала к краю крыши.

Три минуты Самоделкин держал оборону. Не боец, не вояка, а простой инженер с золотыми руками. Три минуты он еще жил и боролся. Не существовал…

* * *

Светало. Девять пленников, усаженных бандитами в ряд, желали увидеть рассвет живыми. Горизонт на востоке уже начинал розоветь, туда теперь косился каждый из бойцов в надежде на озарение, моральное удовлетворение, помощь. Враги всеми силами пытались выудить правду о схроне с артефактами, оружием и снаряжением отряда. А еще о порталах Стражей, их местонахождении, принципе работы и возможных ловушках. Это напрягло Треша, ведь даже он, Избранный, побывавший во Вратах и Раю, и то не знал про порталы до последнего времени и до сих пор ни разу их даже не видел! А тут совершенно посторонний человек говорит о них и Армаде столь открыто и свободно, словно и вправду был там неоднократно!

Охотник за головами свирепел, выходил из себя, орудуя посохом, как дубинкой, лупил пленных, наносил им новые увечья и выбивал дух. Но воинственный пыл друзей только рос, никак не желал ломаться. Усмешки и смелые взгляды на окровавленных лицах говорили о стойкости, силе и нерушимости уз боевого братства. Никто из них, да и из палачей тоже, не посмел бы поручиться, чем все закончится, но дальше случилось то, что никто не мог себе даже представить.

– Ну, раз так… – Лже-Болотник отвернулся от пленников, глядя на рыжего главаря «черепов», и бросил через плечо громко и отчетливо: – Встать и выйти вперед Свату!

– Чего ты там промурлыкал? – Треш пытался подняться на колени после предыдущего удара, сплевывая кровавую слюну. – У нас нет такого. Ты опять ошибся, «охотничек»!

– Ты уверен, сталкер? – Мужик в сером балахоне резко повернулся к пленным. – Ты-ы, обладатель силы кристалла, имеющий ключ Армады! Ты же сам выискивал среди членов своей группы шпиона, который завел вас сюда, портил вам, докладывал «Всевластию» обо всех передвижениях и атмосфере в отряде! Искал, но не нашел! Что же ты так опростоволосился, а, Треш?! Грош цена тебе и твоей смекалке! Наступает развязка, конец и твоему походу, и жизни. Ты ничто-о! Ты и с амулетом-то не смог провести группу, выбраться даже из Пустошей на восток, достичь цели. А без оного ты вообще – нуль! Пыль! И эту пыль из тебя сделаю я! Или тот, кто ненавидит тебя больше всего в жизни. Сват, выйди вперед!

Настал момент истины. Бойцы, собрав последние силы, превозмогая боль и мучения неволи, стали переглядываться, недоуменно, но уже сурово и недоверчиво.

И тут, кряхтя и охая, поднялся на ноги… Холод.

– Холод! Ден! Нет, ты не можешь… нет… не ты! – вскрикнул Треш, и его возглас повис в воздухе, сопровождаемый шепотом и стонами товарищей.

– Сват – это я! Быстрее развяжите мне руки и дайте нож, я зарежу этого проклятого сталкера! Как же я давно об этом мечтал…

– Сволочь! – Лже-Болотник сделал короткий взмах посохом и влепил им по шее Холода, отчего тот снова рухнул на колени. Еще пара ударов по спине и голове на некоторое время выбили из спецназовца сознание.

– Стой, урод! Не смей бить его. – Треш дернулся, чтобы помочь другу и остановить палача, но конец клюки ткнулся ему в грудь.

– Я заколю тебя, как свинорыла, если ты не угомонишься!

– Треш, не надо, – простонал Гучи.

– Командир, держись! – донесся голос Ра с конца шеренги.

– Парни, не верьте этому гаду. И «крыса» в нашей группе совсем не Холод! Это точно. – Треш сморщился от боли, дернулся, смахивая острие посоха с тела. – Пусть эта тварь выйдет и покажет себя. Все равно погибать нам. А они, видать, победили, гады…

– Сват, я долго буду ждать? – «Охотник за головами» отошел от сталкера, прищурился и посмотрел на одного из бойцов. – Хватит уже щериться, ты сделал свое дело. Я по поручению «Всевластия» снимаю с тебя узы молчания. Будем заканчивать с ними.

– Ну, все так все. – С колен поднялся Лабуда, криво усмехнулся и сделал два шага вперед. – Мочи нет, устал ждать и терпеть это все!

По знаку «серого» один из бандитов подскочил к сталкеру и ловко срезал путы на его руках, вытянулся по стойке «смирно», боясь взглянуть в глаза агенту «Всевластия».

– Где мои оружие, снаряга, девайсы? Бегом неси, «череп»! Стоп, дай сюда. – Лабуда-Сват сорвал с пояса бандита фляжку, открыл, ополоснул лицо, отпил несколько глотков, отбросил уже пустую в сторону, выхватил из руки головореза ПМ, снял его с предохранителя. – И шмотки новые неси. Весь в дерьме устряпался. Кровищи и грязи как на вшивом тиирмене. Бегом-м!

Бандит помчался в лифтовую шахту, шпион повернулся сначала к лже-Болотнику, подмигнул ему, на что тот кивнул, затем посмотрел на своих бывших товарищей. Скулы его заходили ходуном, зубы скрипнули, кулаки побелели. Взгляд стал ненавидящим и грозным.

– Вот, падла! Неужели это ты, та самая…

Лабуда-Сват резко вскинул пистолет в сторону говорившего и выстрелил. Только что с трудом поднявшийся на целое от ран колено, Вальтер дернулся от попавшей в висок пули и… пропал. Опешившие свидетели расстрела – и бойцы группы, и враги – вздрогнули и замерли. Оцепенение сняли слова возбужденного чудесной сценой «серого»:

– Вот оно-о! Действует. Ты слышишь, Сват, Армада работает! Я же говорил, я знал… Ты видишь?

– Да уж-ж! Видать, не сказка все это… – пробурчал шпион, нахмурившись и глазея на пустое место, – так что ж получается? Армада бережет их? Спасает, забирая к себе, или отправляет по их желанию куда подальше? А?

– Всевышний знает. Нам неведомо это, но вряд ли этот солдат попал в Ад. Надеюсь, это не происки Стражей и не «медуза»? – Лже-Болотник машинально пощупал карман плаща, удостоверившись, что его артефакт-невидимка все еще при нем.

– Сволочи! Будьте вы все прокляты, герои, мать вашу! – Лабуда-Сват сделал шаг к Ксенону и направил пистолет ему в лоб. – Ты тоже туда хочешь?

– Мразь ты! – Боец побледнел, плохо скрывая страх, но не прищурился, не повел и бровью, смело глядя в гневное лицо предателя. – Да, я тоже озвучил Избранному свое желание перед рейдом. Как и все мы, и ты, урод, тоже. Только, уверен, Армада наши хотелки выполнит, а вот твои, сука, нет. Гореть тебе в Разломе, медленно и больно! Слышишь, падла? Я говорю да!

Выстрел. Голова Ксенона откинулась назад, не успев явить привычный в таких случаях фонтан крови и мозгов. Потому что боец тотчас исчез, растворившись белесой дымкой.

– А-а, мрази-и! – Савва Псковский, израненный больше всех, но, видимо, собравший в кулак всю волю и злость, выгнулся дугой и выпрыгнул вперед. Тут же Холод крикнул, чтоб мочили гадов, и сам вскочил на ноги, преодолевая дикую боль в теле. Все стали подниматься в неравную схватку, чтобы не чувствовать себя баранами, покорно принимавшими смерть, а погибнуть в последнем бою. Как раз у Свата заклинил ПМ, отчего в его глазах промелькнул испуг, он шарахнулся от налетевшего Саввы, запнулся, упал, нелепо распластавшись на крыше. Но чуткий, не дремлющий «охотник за головами» мгновенно оценил обстановку и начал махать посохом. Оба бандита тоже бросились на пленников, выхватывая тесаки.

– Убрать оружие! Не убивать их! Не убива-ать их-х! – заорал «серый», искусно владевший палкой, сшибающей бойцов.

Когда пленников вернули на места, изрядно покалечив, Сват, поправляя одежду и потирая ушибы, вернул себе боевой настрой и расположение духа. Он подошел к «серому», сорвал с него кристалл и, не спеша повесив на свою шею, сообщил дернувшемуся было «охотнику»:

– Молчи-и! Тебе это ни к чему, это моя добыча! Я ее заслужил, мне ее обещало «Всевластие». Ясно излагаю? Все.

Он обернулся на топот прибежавшего бандита, который принес его скарб, забрал свои пожитки и стал экипироваться. Сначала стянул непотребную куртку и отбросил ее к ногам «черепов», достал из ранца и надел чистую ветровку защитного цвета, искоса поглядывая на еле живых пленников. Напялил «Специфик», неплохо выручивший его в том зале, где отряд попал в засаду. Стал навешивать на себя оружие, походную амуницию, забросил на спину ранец.

– Чего ты там орал про то, что их нельзя убивать?

– Дык… это же без толку, Сват. Ты же сам понял, что они не умирают, Армада их забирает. Нужно придумать, как отправить их в Ад иным способом, действительно болезненным и страшным. Я прав? – медленно выговорил бледный «охотник», старческие морщины на его лице еще больше собрались, отчего физиономия стала похожа на мятый папирус.

– Ты, типа, Болотник, уже вернись в прежнее состояние, хватит театр устраивать. «Ксерокс» еще не все соки из тебя вытянул? Вы, «охотники за головами», любите эффектные зрелища и тайны, сходки с молениями, хитрости да обманы. Кончаем этих ублюдков, я знаю, где схрон, потому что с ними там переодевался. Ща пойдем и возьмем святые артефакты фортов, за которыми гоняются все кому не лень: Стражи, Избранные, народ в Пади, Хард, Фараон, Нумизмат, Плут… Ой, да простит меня Всевышний, земля им не «стеклотоками»! В курсе, что этот сталкер кончил всех «демонов» и братву Плута?

– Да. За Плута и моих братьев он еще ответит. На жаровне в Аду. Через размычку, четвертование и зомби-завтрак. Так чего же мы ждем? Командуй, Сват, ты же посланник «Всевластия» и старший агент. – «Серый» даже чуть склонился в почтении.

– А с этими что делать будем? – Сват кивнул в сторону «черепов». – Зачем нам лишние уши? Еще и зарубят за углом, недоноски…

– Согласен, Сват. Они лишние на этом празднике жизни! Но пускай завершат начатое, нам сейчас их помощь и провод-ники не помешают.

– Угу, – Сват положил руки на висевший на груди автомат, посмотрел на Треша, – ну что, следопыт ты наш, начнем с тебя казнь? Избранный… Давно ты поперек горла мне стоишь. Много везения не бывает, пора и меру знать! Что ты зыришь? Щас зенки твои выковыривать буду ножичком! Че? Страшно? Где твой автомат, где девка твоя с оптикой? А не-ету! Ну, этими телками мы займемся позже, давно у меня все бурлит на них. Теперь-то мешать никто не станет. Детишек, блин, пожалели. Ишь, гуманист недоделанный! Чего уставился?! Да, давно я пасу момент, чтобы повернуть все вспять. И дезу закинул там, в «Хромом бродяге», и предупреждал своих о маршруте отряда тоже я. И взрыв на станции я устроил. И поломки паровоза вашего, и козни на Мертвой заставе! Если бы не Лучник этот, хрен бы вы у меня в Пустоши вышли. Жаль, Фараон не успел подойти, его бы руками всех порешили, а потом твои ценности я и прихватил. Мне эти «демоны» и «шерханы» сбоку-припеку, ни горячо, ни холодно. Как взяли бы, так и отдали арты и кристалл. Зато грязную работу всю бы сделали. А теперь из-за тебя, сталкер недоделанный, мне пришлось многое вытерпеть, мучиться в этом паршивом рейде, все козни похода на своей шкуре вынести.

– Точно, шкура – она и есть шкура. Крысиная, – Треш сплюнул кровавый сгусток и усмехнулся. – Вон, в подвале твои сородичи бегают, пищат в поисках гнили. Ты ее нашел, за твоей спиной гниды стоят, продажные «охотники» и вонючие «черепушки». Не-а, не уйти тебе, «крыса», с этой крыши! Не мы, так твои шестерки тебя мочканут за кристалл. За выгоду и уважуху «Всевластия». Ведь так же, старикан? А ты, рыжий, че топчешься и мычишь, как бычара? Грохнут они тебя после дела, вы им не нужны вообще!

– Заткни рот, сталкер!

– Что, Лабуда-Сват-Крыса, правда слух режет или глаза колет? Не боюсь я тебя, чмо! Ты облажался, а не я. Не ведаешь ты еще всего, что уготовано Армадой тебе и «Всевластию». Сегодня твой конец наступит, завтра всей вашей шарашке. Народ-то знает в лицо и своих героев, и врагов. И не править вам Падью никогда, потому что оставшиеся в живых никогда не будут рабами у тех, кто не имеет силы, а еще и распространяет зло в Мире выживших!

– Мда-а, Треш, хорошо говоришь, красиво, оратором бы тебе быть, но, жаль, не доживешь до светлого будущего. Кристалл твой у меня, амулет твоей девки, считай, тоже скоро в руках наших будет, а значит, Армадой и мы сможем рулить, как Стражи! Артефакты фортов через пять минут будут висеть у меня на поясе, четвертый раздобудет не Фараон, так полковник Хард, а там и сделку провернем с ними. И хана твоей свободной Пади! Красиво поешь, но, блин, зря! Ты, конечно, боец хороший, я даже иногда завидовал твоим везению и навыкам… Да и парни тоже не промах! Те еще перцы. Вам бы клан свой создать, да рулить Падью, глядишь, союзников бы прибавилось. Ан нет. Вы выбрали свой путь. Ну-с, туда вам и дорога, бойцы, Армада вам в помощь…

– Как кончать будем их? – спросил шепотом «серый», видя, как Сват передергивает затвор автомата и буравит жгучим взглядом Треша. – Если просто так, то…

– …Замолчи, умник! Сам знаю. – Сват стоял в нерешительности, раздумывая о способе казни бывших товарищей. – Говоришь, слух режет, глаза колет? Ну-с, давай тогда и зай-мемся твоими глазками и ушками, следопыт! От вырезаний частей тела Армада не заберет его, пока он не умрет. А умирать он, обещаю, будет долго и страшно…

Бойцы заерзали, стали материться, кричать на предателя, пытались подняться на ноги и своими телами сбить, опрокинуть врага, не дать ему совершить задуманное, защитить командира и друга. Подскочившие бандиты стали замахиваться тесаками, тыкать стволами пистолетов в лица пленников, «серый» поднял посох, угрожая размозжить череп любому, кто не затихнет. Сват криво улыбнулся. В его ехидной усмешке сквозили злость, обида, страх. Страх за свою жизнь, дальнейшее благополучие и даже за исход теперешней ситуации. Ему вдруг стало неудобно и слабо убивать Избранного, будто какая-то сила свыше наблюдала за сценой, готовилась нанести удар, изменить в корне ситуацию. В голове шпиона мелькнула догадка, что, может быть, снайпер сейчас выцеливает его в оптику своей убойной пушки, что это вполне может оказаться Злата… или Фифа. Или карающий меч Армады!

Сват втянул голову в плечи, невольно взглянул сначала наверх, на светлеющее небо, потом по сторонам. Снайперов нигде на такой высоте быть не могло. В этом-то профессиональный убийца и боевик «Всевластия» разбирался достаточно хорошо. Он с трофейным ножом Холода в руке сделал шаг к Трешу, затем второй. Лезвие «Рыси» в побелевшем от напряжения кулаке предателя отливало голубым блеском. «Серый» отбивал посохом поползновения пленников в сторону их командира, но сам умудрялся краем глаза следить за действиями агента «Всевластия». Он тоже и желал смерти Избранного, и боялся возможных последствий.

– Армада все видит и знает! – громко проговорил Треш, глядя прямо в сузившиеся глаза предателя. – И сейчас она покарает тебя, раб «Всевластия» и зла. Да будет так, аминь!

Сват встал, рука задрожала, нож затрясся, играя бликами. Все заметили это и притихли. Вот когда наступил момент истины.

– Отвернись! Сейчас же, – крикнул Сват, не решаясь вплотную подойти к пленнику.

– Что, кишка тонка, «крыса»?! Это не я смотрю смерти в лицо. Это ты, гад, пялишься смерти в ее черные узкие глазенки! И она уже дышит смрадом в твою морду. Давай же, трус, сделай это!

– Заткни-ись! – взвизгнул шпион, замахиваясь. – Отверни глаза. Слышишь? Убери свои глаза про-очь! И ближе к краю. Туда твое тело скинем.

Треш еще раз улыбнулся, и эта ухмылка на окровавленном бледном лице стала вдвойне страшнее палачу. Сталкер тоже боялся смерти, он собрал в одно целое всю энергию, силу, терпение. У него не было под рукой спасительных средств выживания, оружия, уловок. Родные, надежные «Вал», штык-нож, бумеранг, кристалл и артефакты остались где-то там, извне. И даже хитроумная петля-сцепка, неоднократно выручавшая сталкера в Пади, сейчас отсутствовала. Теперь не они могли помочь Избранному. А совсем другое!

Треш молча повернулся лицом к востоку, спиной к палачу. Он уже знал, что сейчас сделает. Конечно, не предполагал, получится ли совершить задуманный пять минут назад прием, удастся ли вообще выжить. Его сейчас тяготило другое. Что станет с его людьми, с его друзьями? Какова судьба их после смерти командира? Увидятся ли они еще? Должны, иначе зачем все это нужно было?!

Треш, сдавливаемый грузом ответственности за своих бойцов, переживаниями за Злату, отца, сестренку, благополучие Армады, сжался в струну, задрожал, закрыл глаза. Страх за собственную жизнь отступил назад, но в гудящей голове промелькнула мысль: «Посмотри вперед. Посмотри, раз уже открыл душу! Смотри». Он сквозь веки ощутил просветление, медленно поднял веки, вздохнул всей грудью, воспрянул духом. Потому что далеко на востоке вставало солнце. Рассвет окрасил в оранжевый цвет кромку горизонта, проникая лучами слепящего краешка диска во все уголки уставшей от беспредела земли, в сердца выживших, в душу Избранного. «Что же там такое, по ту сторону восхода, по ту сторону горизонта? Что может заставлять нас жить, верить, любить, бороться?!»

– Спасибо, друзья, что были со мной, шли за мной и верили в меня! Мы не прощаемся. Я верю, что у нас с вами еще все впереди! Холод, банкуй, чертяка! – твердо выкрикнул Треш и улыбнулся алому рассвету.

Лицо сталкера озарилось, румянец покрыл щеки. И в тот момент, когда лезвие ножа легло на его горло, вдавливаясь в кожу, он вскочил.

На глазах изумленных друзей и обалдевших врагов Треш, закидывая связанные спереди руки на голову палача, обхватил ими врага и дернулся вперед и вниз. Попавший в петлю Сват успел только вскрикнуть, но сила и ловкость следопыта победили. Оба тела, сцепившись, полетели в сумеречную бездну города, ту ее часть, которую еще не успел рассеять рассвет нового дня.

Холод, услышав призыв друга и увидев его геройскую смерть, зарычал и подпрыгнул. Бывшему офицеру-спецназовцу, связанному по рукам и порядком покалеченному, не составило труда повалить стоящего напротив него рыжего бандита и выбить тесак. Бойцы, превозмогая боль и неудобства, как по команде вскочили и бросились на врага. Второй головорез успел выстрелить, но скорее от испуга, чем намеренно. Пуля попала в живот Грешника, наскоком снесшего палача. Но, видимо, рана оказалась не смертельной, потому что боец не исчез по мановению всевидящей Армады, а рухнул на обидчика, придавив его телом. Не успел бандит вылезти из-под Грешника, как Ра двинул берцем в его физиономию, затем еще и еще. Взмах посоха свалил Ра с ног, но тотчас могучий Савва ударил «серого», отправив его на пол. Напиравший Гучи стал неистово пинать противника, помогая кистями рук, сцепленными «замком». Третий бандит выстрелил два раза из пистолета, пятясь назад, запнулся в проводах, опутавших крышу, запаниковал, пополз на четвереньках прочь. Посох вонзился в живот Холода, но боец из последних сил дернулся и прямым ударом ноги отправил «серого» в долгий полет. Тело «охотника за головами» с истошным криком исчезло за краем высотки. Холод упал на колени, потом лицом на рубероид. Задушенный связанными руками Ра рыжий Главарь «черепов» затих, другой бандит корчился в судорогах – Савва вцепился зубами в его кадык и рвал горло, пуская брызги и пузыри крови. Картина была настолько ужасной, что теряющий сознание Гучи, прохрипел: «Сав-ва… красав-ва!» и вырубился окончательно.

Оставшийся в живых отморозок, перед тем, как исчезнуть прочь, бросил взгляд на сцену кровавой бойни, ужаснулся, завыл и, сдирая кожу и ломая пальцы, кубарем покатился по лестнице вниз.

Медленно поднимающееся из-за горизонта светило прочертило небосвод первыми утренними лучами, постепенно отгоняя мрак в низины между разрушенными зданиями города. Наступал новый день, обещающий, что все будет просто замечательно. Где-то там, по ту сторону восхода…

(Октябрь 2015 – март 2016, Тюмень)

Александр Тихонов «Охота на Зверя» <emphasis>(Повесть по вселенной S.T.A.L.K.E.R.)</emphasis>

Глава 1

В человеке и животном слишком мало отличий, чтобы мы могли с уверенностью сказать, что многим от них отличаемся. Быть может время дало нам фору в несколько сотен тысячелетий, чтобы из неандертальцев, вооруженных камнями превратиться в сталкеров с СВД наперевес, но оно так же легко может отнять это, стереть различия между человеком и животным...

Время...

Макс Зверев закатил глаза, вслушиваясь в шепот ветра и свист дождя...

Время неумолимо. Оно как река...

Прав был человек, сказавший, что это не время движется от прошлого к настоящему, а мы плывем по реке времени, словно рыба. Одни рождаются в этой мутной воде, а другие умирают.

Эволюция, будь она неладна...

-Ладно... - Сталкер в костюме наемника обернулся ко входу и чиркнул зажигалкой. - За все я возьму с тебя как в прошлый раз.

Он ловко распечатал пачку "Примы", и закурил.

-Заметь, Зверь, я не накручиваю цены как другие. Ну что, берешь?

Макс несколько секунд смотрел на лежащий перед ним бронежилет, после чего протянул руку вперед и постучал по кевларовой пластине.

-Сойдет. - Наконец прохрипел он, и, вытащив из-за пазухи пачку пятитысячных купюр, кинул деньги торговцу.

Собеседник на удивление ловко поймал пачку, пролистал банкноты, и, глядя на Зверя, добавил:

-Ну, извиняй, брат. Проверять надо. Жулья-то сколько развелось. Того и гляди до трусов разденут. Меня вот вчера двое гопников прямо на Свалке прихватили. Отобрали детекторы, калаш...

Хороший был автомат. Ну не твари? Развелось, понимаешь, ворья.

Торговец в последний раз втянул терпкий сигаретный дым и затушил окурок о защитную пластину бронекостюма.

Они стояли на втором этаже бетонного комплекса, расположенного на территории бывшего завода "Росток".

Шел дождь...

Тяжелые, липкие капли, гонимые порывами холодного ветра, захлестывали со стороны Милитари, и казалось, что две фигуры, маячащие на фоне черного провала окна, оказались в эпицентре водяного смерча.

-А чего это ты вдруг решил раскошелиться? - Торговец смахнул пепел с поблескивающей в свете луны брони. - Раньше ведь только "макар" с собой таскал. Что, на неприятности нарвался?

-Можно и так сказать. - Зверь закатал рукав плаща, и торговец увидел четыре длинных пореза.

Раны уже успели довольно хорошо затянуться, и торговец отметил про себя, что на Звереве всё заживает как на слепой собаке.

-Дела-а. - Протянул собеседник Зверева. - Ты на кровососа напоролся? А где?

Макс нервно дернулся. Ему почему-то вспомнилась схватка с мутантом, произошедшая около семи часов назад.

-На свалке. - Наконец нашелся Зверев.

-Свалка. Всюду она. Дерьмохранилище, блин. Ну, ты не отвлекайся. Смотри, какое оружие. У самого Воронина выменял на ценную информацию.

Макс поднял с ящика обернутую в тряпицу штурмовую винтовку "Л-85". Конечно же, говоря об уникальности данного оружия, торговец лукавил. Винтовка была довольно старой, и если она действительно в свое время принадлежала долговскому генералу, на дух не переносящему импортные стволы, то служила скорее всего подпоркой в подсобке.

-Бронебойные патроны. Десять коробок, как и договаривались. Плюс по два магазина трассеров и зажигательных.

Макс кивнул, оглядывая прикрепленный к винтовке прицел со встроенным ПНВ, после чего расчехлил принесенный торговцем рюкзак, и оглядел пять научных аптечек, запечатанных в герметичных контейнерах по две. Этот внушительный арсенал дополняла кобура с ПМ.

-Я там тебе консервы положил и саморазогревающуюся кашу. Сойдет?

Макс недовольно поморщился:

-Убери хавку. У меня особая диета.

-Диета? В зоне? - Торговец скривился. - Ну, ты, брат удивил. Знал я одного сталкера, который кофе любил. У тебя такие же проблемы. Доктор говорил, что это способ оставаться человеком. Ну, понимаешь, не превратиться в животное.

-Да нет. Моя диета несколько иного характера. - Макс тяжело вздохнул, и, словно вторя ему, засвистел ветер, качая водосточный желоб.

Жалобно заскулил где-то вдали слепой пес...

-Ну, как знаешь. - Торговец сгреб консервы в свой рюкзак, протянул Максу кобуру с пистолетом, и принялся ждать, пока сталкер облачится в новый костюм.

Он наблюдал, как Зверев скинул с себя одежду, как надел костюм, после чего проговорил:

-Кожа у тебя бледная какая-то. Может это от недоедания?

-Я просто люблю гулять по ночам. - Отреагировал Макс, и, застегнув ремешок кобуры, накинул на плечи свой плащ.

Широкий полог капюшона скрыл от Гривы некогда красивое лицо собеседника. Виден остался лишь покрытый щетиной подбородок и тонкая полоска пепельно-серых губ.

-Я ухожу. - Наконец проронил Зверев, и, взяв винтовку, направился к лестнице.

На полпути он обернулся к торговцу, и произнес:

-Где, говоришь, тебя гопники тормознули?

-На свалке, как от Ростка в Темную долину идти. А тебе зачем?

-Да так. - Зверь улыбнулся. - Хочу взглянуть на этих отморозков. Бывай, Грива.

-Бывай. - Торговец махнул рукой, и перевел взгляд на мечущуюся бурю.

Он не любил ночь. Не переносил темное время суток в зоне. Каждый раз, оставаясь ночью на этой страшной земле, он вспоминал свою первую ходку, когда вот такой же ночью кровососы разорвали проводника и одного из ведомых.

Но Грива научился прятать свои страхи так глубоко, насколько это вообще было возможно.

Он бросал страхи на самое дно памяти, и шел в ночные рейды, стараясь перебороть демонов, которые терзали его все эти годы...

-Не поворачивайся. - Хриплый с подсвистом голос прервал размышления торговца.

В затылок Гривы уперся ствол какого-то крупнокалиберного оружия, и сталкер предпочел подчиниться.

-Ответь на мои вопросы, и будешь жить.

-Ясно... - Торговец выглянул во двор, где мелькала фигура Зверева.

Позвать? А если человек со странным оружием не шутит? Тогда лучше подчиниться.

-Первый вопрос: ты знаешь, кто это такой? - Незнакомец вытянул руку, указывая на скрывшегося в ночи Макса.

-Зверев. Макс Зверев.

-Знаешь его?

-Конечно. - Грива кивнул.

-Что можешь о нем рассказать?

-Я... - Торговец попытался сместиться в сторону, но сильная рука собеседника остановила его. - Я его не очень хорошо знаю. Пересекаемся время от времени, когда он мне что-то продает, или я ему. Вот как сейчас.

-Что можешь о нем рассказать? - Повторил свой вопрос незнакомец. - Где обитает, чем

живет.

-Обитает... Да не знаю я. На Милитари, наверное. Я его там пару раз видел. А чем живет...

Смурной он какой-то, замкнутый, необщительный. Слова из него не вытянешь, если по душам захочешь поговорить...

-Это у него-то душа? - Незнакомец усмехнулся. - Сильно сомневаюсь. Так, говоришь, замкнутый.

-Да. Бывало, придет ко мне купить что-нибудь из лекарств или продать артефакты какие, и молчит постоянно. А может он просто только по делу говорит... Мне-то какая разница. Это не мое ведь дело. Мое дело продавать и покупать, а не интересоваться, кто чем живет. Я же не психоаналитик, чтобы в душу к человеку лезть.

-В душу. - Повторил последнюю фразу странный собеседник. - Слово-то какое - душа. Что он у тебя сегодня покупал?

-Оружие. Вообще он оружием никогда не интересовался, но после того, как на кровососа налетел...

-Когда?

-Вчера или позавчера. Он мне раны показывал. Налетел на мутанта, и, наверное, испугался.

-Вчера или позавчера... Интересно. А он больше ничего не говорил странного? Может спрашивал о чем-то?

-Да ни о чем он не спрашивал.

-Про оружие, может быть, чего сказал?

-Да нет. Я спросил его, куда ему стволы, а он раны показал. Наверное, туго ему пришлось. По себе знаю. Когда меня в первый раз кровосос располосовал, я весь в бинтах был, а к еде дня три не прикасался.

-К еде?

-Ну да. Кусок в горло не лезет после такого... нервного этого... срыва.

-И он тоже не ел?

-Я ему две пачки натовских обедов припер, консервы, а он сказал, что по особой диете живет.

-По особой диете... - Собеседник вот уже в третий раз повторял обрывки фраз вслед за говорившим.

-Ну. Он сказал, что у него своя диета. Хозяин барин. Если он человечью пищу не ест. - Грива усмехнулся, словно забыв о прижатом к затылку стволе. - Может он кислородом питается как растение. А что? Знал я одного сталкера - Призраком звали, так тот мог без еды...

-Куда он пошел?!

-Призрак?

-Твой покупатель.

-Так на Свалку, наверное. Он про гопников спросил, которые там обитают...

-Ты же сказал, что он ни о чем тебя не спрашивал!

-Так это так, к слову... разговорились, и...

-Что за гопники?

-Двое молокососов с бывшей долговской заставы. Обобрали меня до нитки позавчера, а он, наверное, решил шороху навести... Хотя, может, спросил, чтобы подальше это место обойти.

-А как ты узнал, что ему нужно оружие?

-Связь у нас через одного человечка. Чугуном кличут. Он на свалке артефакты собирает. Вот через него-то Макс на меня и выходит.

-Чугун... - собеседник хмыкнул. - Какое оружие ты ему продал?!

-Винтовку булл-паповскую с "ночником", макара, аптечек...

-Сколько он взял патронов?

-Трассеров и зажигательных по два магазина, и все бронебойные, что у меня были.

-Понятно. - Ствол странного оружия был убран от головы Гривы.

Несколько секунд за спиной торговца не раздавалось ни единого шороха, после чего незнакомец прохрипел:

-Пошел отсюда.

Уговаривать Гриву не было нужды. Он схватил свой "АКС", рюкзак, и, запинаясь, кинулся вниз по лестнице. Только добежав до первого укрытия, он остановился и обернулся.

Человек, державший его под прицелом, все еще стоял на втором этаже, глядя в сторону Свалки. Одет незнакомец был в зеленый маскировочный плащ, подобный тому, какие носят снайперы из подразделений "ВС". Под плащом угадывались мощные узлы экзоскелетного костюма.

Для уверенности Грива достал бинокль, и внимательно рассмотрел оружие незнакомца.

Помимо странного вида агрегата "Кроссфайр", незнакомец имел при себе широкий нож, который вопреки всему носил пристегнутым в районе голени. По всему было видно, что человек он серьезный - не гопник вроде тех, позавчерашних, а кто-то гораздо опаснее.

Грива достал ПДА, пытаясь определить человека по коду коммуникатора, но выяснилось, что ПДА незнакомца отключен.

Удостоверившись, что поблизости больше никого нет, Грива принялся стучать по цифровой клавиатуре, и когда на экране появился значок в форме телефонной трубки, проговорил:

-Чугун, это Грива. Когда Макс, ну, тот, который странный, к тебе заглянет, скажи ему, чтобы был осторожнее. За ним серьезные люди идут, и намеренья у них такие же серьезные, как и оружие.

-Понял. - Прошипел искажаемый помехами голос. - Передам...

Грива спрятал коммуникатор, и вновь затаился, ожидая дальнейших действий незнакомца.

Лучше уж перестраховаться, чем попасть под раздачу. Торговец как чувствовал, что странный человек пришел не один. Ну, не стал бы этот сталкер так подставляться.

И, правда, пару минут спустя, мимо позиции Гривы проследовали еще двое сталкеров.

Первый, облаченный в комбез нейтралов, и вооруженный "Абаканом", водил головой из стороны в сторону, пытаясь разглядеть малейшее мельтешение. Его холодный, цепкий взгляд заставлял вжаться в траву, словно это не человек смотрел во тьму, а дуло пулемета с прикрученным к нему прожектором.

Взгляд безжизненных глаз паренька наводил на самые жуткие мысли, но он не был ни зомби, ни подвластной контролеру марионеткой. Этого обожженного Зоной чудака, со взглядом старого палача, Грива несколько раз видел на базе наемников. Его звали Хорек. Хорек был лучшим следопытом Охотников, и если такой сталкер, как говорится, "падал на хвост", на спасение беглец рассчитывать не мог.

Второй - в долговском бронекостюме, лет тридцати, не крутился как юла, в отличии от молодого спутника. Он шел медленно, но уверенно. Все в этом человеке выдавало бойца Долга, от костюма до повадок. Еще больше Гриву поразило оружие незнакомца - сталкер нес с собой "ВСС" - прозванную "винторезом" винтовку. Оружие Должника было снабжено "найтвизором" натовского образца и имело, как показалось Гриве, магазин увеличенной емкости. За такой образец Грива не раздумывая выложил бы половину своих сбережений. В последний раз он видел "винторез" почти полтора года назад, и никак не ожидал встретить такое оружие в руках сталкера. Если эти двое действительно шли вместе со странным Охотником, то Макс Зверев стремительно терял шансы на спасение.

Торговец дождался, пока странная парочка минует открытое пространство, и медленно, чтобы Хорек и долговец не смогли его засечь, двинулся в сторону. Он знал Росток довольно хорошо, и поэтому заранее продумал план отступления.

Дойдя до металлических гаражей, поверх которых разместилась гигантская "электра", Грива повернул налево, и уже скоро вышел к путям. Отсюда было рукой подать до территории Долга, и Грива спешил к блокпосту "воинов зоны". У гаражей он чуть было не влетел в совсем свежий "трамплин", но вовремя заметил аномалию, и сменил направление. Он бежал. Страх гнал торговца прочь от этого места, туда, где он смог бы переждать ночь.

Утро...

Солнце...

Скорее бы наступило утро...

Он замер перед одним из гаражей. Ржавые створки дверей были распахнуты настежь, и торговец видел чернильную тьму дверного проема. Определенно, раньше такого не было. Двери были закрыты, когда он проходил здесь в последний раз. Но когда был этот "последний раз"? Месяц назад? Полтора?

В зоне все менялось за считанные минуты, и удивляться тому, что кто-то рискнул забраться прямо под аномалию, не приходилось. Забирались и на базу "Монолита" близ "Радара", и в "Рыжий лес". Ходили слухи, что не так давно группа некоего Стрелка прошла к центру зоны. Но аномалия...

Грива остановился, поднял с земли небольшой камешек, и швырнул его внутрь гаража.

Импровизированный снаряд несколько раз стукнул о деревянный пол помещения, и все стихло. Да, действительно там не было никакой аномалии. Но кто открыл дверь? Быть может мутант, который ждет одинокого путника, не заметившего изменений. Быть может ждет нечто страшное, чтобы напасть со спины?

Торговец вскинул автомат и передернул затвор.

-Кто там? - Теперь он держал вход под прицелом. - Кто там?

А ведь мог просто пройти мимо, не заметить, что дверь открыта. Он ведь бежал... но даже психиатрам порой неизвестно, какие причудливые формы принимает страх, и на что этот страх толкает людей.

Грива стоял сейчас перед распахнутыми воротами гаража, посреди "Дикой территории", и страх заполнял все естество. Палец на курке дрожал...

-Кто здесь!? - Выкрикнул он вновь, и на этот раз что-то зашуршало в глубине темного помещения.

И все-таки он был прав. Что-то таилось там, ждало, пока человек пройдет мимо, повернувшись спиной.

-Выходи! - Грива переместился в сторону.

Он, не мигая, смотрел на дверной проем...

Из тьмы показался человек в сером балахоне, напоминающем тот, который был одет на охотника, идущего по следу Зверева.

-Не стреляй... - Прохрипел человек.

-Руки подыми! - Торговец уже видел, что бедолага не вооружен, что идет он, припадая на правую ногу.

Незнакомец выставил правую руку вперед, ладонью к Гриве:

-Не стреляй, я тебя прошу. Ты ведь не из этих... - Он махнул в сторону здания. - Не Охотник.

-С чего ты взял, что я не Охотник.

-Охотники бы сразу выстрелили.

-Выстрелили? А зачем им в тебя стрелять, если ты человек?

-А им плевать. - Незнакомец уже покинул гараж, и теперь стоял перед Гривой.

Это оказался мужчина лет сорока пяти, худой, с большими, голубыми глазами и реденькой бородкой.

-Они меня могли за "Излома" принять. - Он усмехнулся. - Совсем сдурели. А ведь когда-то таких как я уважали.

-А кто ты? - Грива постепенно терял бдительность.

Он опустил автомат, и удивленно смотрел на незнакомца.

-Я шаман. - Человек в балахоне постучал по правому плечу. - В прошлый раз такие вот молодцы мне руку по локоть отрезали, чтобы я под ногами не путался.

Незнакомец прищурился, и сделал еще один шаг навстречу Гриве. Торговец аккуратно убрал автомат, и тоже двинулся к человеку в балахоне.

С одной стороны, он понимал, что целиться в шамана - верх неприличия, но с другой - кто же знает, что это не "Излом".

А ведь как был похож на мутанта... И оружия с собой нет, и руки из-под плаща не видно.

Объяснилось все очень просто. Кроме этого Грива отметил про себя, что если бы в гараже сидел мутант, то зверюга не преминула бы шансом убить его, пройди он мимо. Все правильно. Надо только извиниться.

-Простите, я не знал, что вы там прячетесь...

-Я не прятался! - Шаман обиженно фыркнул. - Я просто ждал, пока плохие сталкеры пройдут мимо, но, слава Зоне, все обошлось.

-Да уж. - Грива кивнул. - Но я в вас целился, а это неприемлемо.

-Неужели? Небось, наслушался сказок про то, что оскорбленные шаманы проклинают сталкеров, и те попадают в аномалии?

-Ну, в общем, да. Я немного суеверен.

-Да ничего страшного. - Человек в балахоне широко улыбнулся. - Я зла на тебя не держу. Ты ведь не со злым умыслом.

Он снова шагнул вперед, но Грива уже не отслеживал движения собеседника. Напрасно...

О чем нельзя забывать в Зоне - так это о доверии. Здесь нельзя доверять никому, и даже беседуя с другом нужно ожидать подвоха.

Грива забыл.

Быть может это усталость и страх сыграли с ним злую шутку, а может быть он сам ослабил внимание, опустив автомат...

Все произошло за долю секунды. Нечто серой взметнулось из-под полы плаща, когда шаман делал очередной шаг, и Грива увидел огромную гипертрофированную конечность, занесенную над ним...

Мгновение спустя рухнуло обезглавленное тело торговца, и звякнуло об асфальт цевье автомата, который так и не пригодился своему владельцу.

-Вот ведь дотошный. - Прохрипел "Излом", оглядывая окровавленное тело недавнего собеседника. - Чуть было не упустил.

Он ждал уже несколько часов, и еще один упущенный человек означал лишь одно - мутант останется без ужина. Такое положение дел "Излома" не устраивало. Именно поэтому он пошел на такой риск, выйдя из гаража к вооруженному человеку.

Совсем недавно он пропустил мимо себя двух вооруженных ничем не хуже людей, но инстинкт самосохранения взял верх. Теперь же балом правил другой инстинкт...

Он был уже как человек. Мутант понимал это, и поэтому с каждой новой охотой использовал все более изощренные методы.

Сначала он обитал на Милитари, в "Деревне кровососов", но когда сталкеры начали обходить деревеньку стороной, перебрался на "Росток". "Дикие территории" дали ему возможность проявить фантазию на полную катушку. Сперва он просто притворялся сталкером, увязываясь за одиночками, а когда об изломах узнали все, принялся хитрить. Он как человек, ставивший мышеловку, готовился и терпеливо ждал. И вот вознаграждение. Сегодня он был похож на человека, а значит, в следующий раз, его могут признать за шамана. Эволюция...

Излом подошел к мертвецу, отбросил в сторону голову Гривы, и принялся разглядывать странные нашивки на форме.

-Зо...на... от...чу..ш...те...на. Отчуштена.... отчуштдения.... - Он довольно улыбнулся.

Все-таки в нем осталось что-то от человека, которым он когда-то был. Чтобы ни говорил Семецкий, а ему сейчас гораздо лучше, чем группе Рэда. Погиб? Нет! Переродился...

Мутант замер, прислушиваясь к странным шорохам, потом развернулся влево. Там, в проходе между гаражами, стоял человек с винтовкой. На секунду их взгляды встретились, после чего сталкер нажал на курок.

Мутанта отшвырнуло назад, и "Излома" обвили тысячи голубоватых молний аномалии. Он пытался что-то крикнуть, но по гортани уже взбиралась волна жара. Искрящаяся масса поглотила лже-шамана за пару секунд, а уже через минуту перед стрелявшим лежал изуродованный труп.

Сталкер опустил "винторез", достал из кармана ПДА, и сделал несколько фотографий обезглавленного торговца, после чего переключился на мутанта. Фотографии "Излома" должны были стать подтверждением выполнения очередного задания - устранить опасного зверя.

Интересно, сколько заплатит Долг за эту работу?

-Фрегат, пошли. - Окликнул его Хорек. - У нас есть дела поважнее.

-Спокойно, друг мой. - Долговец усмехнулся. - Халтура еще никому не мешала.

Он убрал ПДА, взглянул в черноту гаража, и двинулся к напарнику.

Как там говорилось в легенде? Не оборачиваться, иначе смерть? Фрегат обернулся, и опять оглядел трупы. Нет, все эти легенды - полная чушь...

* * *

Охотники старались как могли. Из кожи вон лезли, чтобы подобраться скрытно. Они отключили ПДА, подошли с подветренной стороны, передвигались только когда дул ветер, чтобы Зверев не смог различить звука их шагов, но они недооценили хищника.

Макс почувствовал чье-то присутствие еще до того, как начал осмотр винтовки. Вся проблема была в том, что любой человек имеет свой запах - от одних пахнет алкоголем, от других пищей или сигаретами. От странных людей, пришедших на "Росток" ничем не пахло, словно они блокировали все запахи каким-то химическим реагентом.

Для чего? Чтобы их не заметили. Но именно это их и выдало. Даже когда торговец закурил, они сделали ошибочный ход, и теперь Макс ждал удара.

Веер листьев осыпался перед ним, гонимый аномальным полем, и рецепторы царапнул запах оружейной смазки. Это было охотничье оружие, а значит сомнений не оставалось - пришли по его душу...

Макс перевесил винтовку на другое плечо, освобождая правую руку, и, не оборачиваясь, пошел в сторону Свалки.

Он знал, что за ним наблюдают. Чувствовал, что как минимум три винтовки сейчас направлены в его сторону. Он слышал приглушенные голоса незнакомца и Гривы, но не оборачивался. Они хотят поиграть? Поиграем...

Впервые Макс Зверев столкнулся с кланом Охотников, когда двух Грешников принесли в базовый лагерь с прострелянными ногами.

-Охотники, будь они неладны. - Говорил тогда лидер клана. - У них сейчас за главного некто Инквизитор. Может, слышал?

Зверь отрицательно покачал головой.

-Его свои просто Инком зовут. Мутный тип. Пришел на земли кормилицы-Зоны, убивает.

С тех пор прошло одиннадцать месяцев, но разговор с Грешником Макс не забыл. Точнее, забыл, но первая личная встреча с представителями загадочного клана, после которой Зверев едва сумел спастись, воскресила в памяти тот разговор.

Сейчас Макс прекрасно знал самых опасных Охотников, и старался обойти их стороной.

Вчерашний инцидент в лесу выбивался из общего ряда, и не по его вине. Просто люди оказались умнее хищника...

Глава 2

Свалка встретила сталкера шквальным ветром. Примерно то же самое было и на "Ростке", но здесь стихия разыгралась в полную силу...

Зверев сразу увидел четырех человек в грязных штормовках, сидящих под козырьком разрушенного здания. Эти четверо идеально подходили под описание отряда, который вот уже вторую неделю потрошил рюкзаки идущих через Свалку торговцев. Жертв, правда, пока не было, но все могло измениться...

Это были они...

План возник моментально - использовать мародеров, чтобы проникнуть в деревню новичков, и расквитаться с Сидоровичем.

Что, если просто выдать им малую долю информации - рассказать о расписании патрулей и ценном хабаре, хранящемся у торговца?

Пусть молодчики наведаются на "Кордон". Пусть нарвутся на военные патрули, отвлекая на себя внимание бойцов "ВС" или пусть проведут его по одним им известным тропкам к самому бункеру.

Макс прекрасно понимал, что его план - палка о двух концах. Бандиты просто могли убить его.

Но какого черта...

Месть...

Это абсурдное и сжигающее изнутри чувство затмевало все прочее.

Он жил местью...

Макс не единожды рисовал в глубинах своего разума картины мести. Он представлял, как будет убивать Сидоровича, как тот упадет на колени, узнав, кто явился в его убежище...

Макс думал, что все так просто, но когда явился убивать, оказался в совершенно другой ситуации. Сначала Сидорович его не узнал, да и сам старик был уже не тем - тень былого грозного торговца.

Что он делал в бункере?

Пытался напугать пистолетом этого старика?

Зачем он пришел к нему?

Ради мести?

Нет, что вы, Зверь не утратил решимости отомстить. Теперь он более четко представлял цель своего очередного похода. Теперь знал, зачем несет за плечами винтовку. Он шел не просто убить.

Он шел исполнить свою миссию - то, о чем ему напевают холодными ночами ветры Зоны, то, о чем попросили бы все те, кого он потерял из-за бойцов Греха, и те, чью плоть разрывал собственными руками.

Все. Каждый убитый им человек, каждая отобранная душа - все просили его об этом. Это читалось в остекленелых глазах того Охотника с кордона. Об этом молил его умирающий кровосос.

Сама зона дала ему силы для одной единственной цели. Она избрала его. Теперь Макс осознал это, и холодный ветер вновь пробрал до костей...

Он шел, чтобы оборвать жизнь предателя. Шел, чтобы старик не сотворил еще большее зло. И ведь сотворил. Как быстр Сидорович перешел от слов к действию. Торговец ведь поначалу не хотел привлекать внимание военных к инциденту в бункере, но потом направил их уничтожить Зверя.

Наверняка, после того, как Макс сбежал, он связался с Охотниками и расспросил тех про странное существо, выдал им маршрут Макса. Вот почему он не сообщил на пост под железнодорожным мостом. Вот почему пропустил - чтобы Охотники смогли выйти на цель.

Ловко, Сидорович, очень ловко.

Старик всегда умел найти самый неожиданный выход из положения, да еще и заработать на всем этом. На смерти, например.

Черт возьми, интересная штука эта жизнь... Нельзя повернуть, нельзя остановиться. Она мчится все быстрее и быстрее, а кто-то, пока ты мчишься, идет параллельно, и ставит подножки. Он забирает себе оброненные тобой вещи... Этот человек умеет останавливаться и поворачивать. Такие люди, как Сидорович, живут за счет других, подобно паразитам. Они спокойно спят по ночам, посылая на убой все новые группы сталкеров. Старику и невдомек, что человек, чуть было не убивший его, дважды в месяц выходит на охоту, чтобы хоть чем-то заглушить рвущиеся из подсознания кошмары....

Ирония судьбы, но Зверев только сейчас понял, каким человеком в действительности был Сидорович.

Очень давно, когда Макс впервые появился в деревне новичков, легендарный ходок по прозвищу Меченый заприметил Зверя. В то время Макс считал Сидоровича героем, но героизм обманчив. Торговец уже тогда ничем не напоминал себя молодого.

Когда-то он служил в спецназе, был сталкером и лично знал самого Дмитрия Шухова. Быть может именно тогда он и сгнил, надломился и позволил исчезнуть последнему человеческому. Кто зверь - Макс, или Сидорович?

Злобный и циничный монстр, скрывающийся за фасадом торговца, и впрямь оказался совсем не тем, кого Макс знал когда-то. А ведь мог заметить в нем изменения. Мог не идти в тот рейд...

Хотя, были и этого неудачные рейды. Взять, хотя бы вылазку на блокпост за необходимым Меченому контейнером. Тогда Меченый ушел, оставив раненого Зверя на милость воякам.

Черт возьми, его использовали как расходный материал. Но теперь все изменилось. Макс стал кукловодом. Он перехватил все нити, за которые дергали Сидорович и ему подобные, и теперь сам готовился управлять куклами.

-Эй! - Макс развел руки, что бы сидящие у костра под навесом мародеры видели, что он безоружен.

Дозорный среагировал грамотно - сел на одно колено, скрываясь за бетонной плитой, и дождался, пока Макс выйдет на открытое пространство.

-Здорово, бродяги хантеры. - Поприветствовал Зверев собравшихся под навесом людей.

-И тебе не простужаться. - Дозорный улыбнулся, обнажая два ряда гнилых зубов. - Чё хотел.

-Я к вашему главному. - Зверев указал на сидящего с краю старика.

-Это Лёня Декан. - Дозорный вновь осклабился. - Он наш "пахан". Ты, падла, к "пахану" разговор имеешь?!

-Цыц, Семёра! - Старик поднял правую руку ладонью вперед, и все замолчали.

Теперь тот, кого бандиты называли "паханом", пристально глядел на Зверева. С минуту "пахан" молчал, после чего проговорил:

-Ты, братуха прости этих фраеров. Оборзели, суки, пока я пятеру мотал. Ну да ты не кипешуй.

Им не в масть тебя валить. Я сказал - они притихли. Держи базар.

-Меня зовут Зверь. - Начал Макс, выдерживая тон. - Мне нужно попасть в деревню новичков на Кордон. Если поможете - все, что там найдете, будет вашим.

-А тебе какая маза?

-Сидоровича знаете?

-Знаю. Эта гнида маляву Охотникам отписала. Щас по его наводке моих ребят шерстят.

-Вот ему я кровь пустить собираюсь. От вас требуется помощь в пути и во время моей с ним беседы.

Не ожидавший подобной наглости дозорный вскинул автомат, и просипел:

-А ты не попутал, братец. Не к шантропе приковылял.

-А я с ними и не разговариваю. - Зверь не сводил глаз с четок, которые "пахан" ловко

перебирал посиневшими от наколок пальцами.

Декан поймал взгляд сталкера, и улыбнулся.

-Нравишься ты мне, фраер. Ей богу, на крысу не похож. Кажи, че знаешь.

-Сидорович у себя в бункере немало артефактов хранит... В бункере...

Дозорный вновь встрепенулся:

-Не, он не лох. На гоп-стоп его корефанов брать одно, а на хату к нему всей малиной... Не, "пахан", без мазы.

Декан напрягся, сжал четки в кулак, и обратился к Зверю, кивком указывая на подручного:

-Слышал, о чем Семера тер?

-Слышал.

-Ну и как поступим?

-Если доведете до бункера - все, что найдете в деревне - ваше. Там малолетки обычно жмутся, да и тех не много. Вы их оберете или перестреляете в два счета.

-А не жалко зеленых под пули гнать. - "Пахан" тяжело вздохнул.

-Они не люди. Они мясо. Знали, куда идут.

-Складно лепишь, фраер. - Декан кивнул. - А толстозадый, значит, твой?

-Сидорович?

"Пахан" кивнул.

-У меня с ним свои счеты.

-Да ну? - Главарь хантеров заинтересовался. - И в чем тема?

-Он мою группу подставил, и сектанты всех положили. Кровник он мой.

Сидящий рядом с "паханом" Семера конвульсивно дернулся, словно при упоминании слова "кровник" через его тело пропустили электроразряд. Декан тоже насторожился.

-Ты так не кидайся. Базар фильтруй. Одно дело предъява... Хотя, это не мое дело. Сколько, говоришь, там молодняка?

-Когда я уходил, деревня была пуста. Может и сейчас пуста.

-А пагоны? Их скоко?

-Вояки за мной шли, так что в деревне их нет. Если ударить быстро, то они не успеют одуматься.

-И опять складно. Чё-ж ты при таком раскладе сам не пошел?

-Меня ждут. Одного.

Декан кивнул. Ему все больше нравился этот странный сталкер. За годы, что он провел в тюрьмах и СИЗО, он успел изучить "подсадных", и чувствовал, когда в группе появлялся стукач.

Этот сталкер не был стукачом. Декан понял это. Уловил во взгляде.

-Хорэ, я те верю. Тока давай сделаем по-моему. - "Пахан" заговорщически улыбнулся. - Ты в судьбу веришь?

-В судьбу? - Макс растерянно замотал головой.

-Ну, в совпадение веришь?

Звереву внезапно вспомнилась встреча с кровососом и Свободовец в экзоскелете.

-Верю. - Макс кивнул.

-А я не верил. Но, прикинь, тебе подфартило. С базы Долга на "Периметр" через полчаса пойдет колонна в три машины. Вот тут прямо и пойдет. На броне лохи. Если сможешь водилу замыкающей снять - колонна наша. Проедем без проблем.

-Долговцев военные через посты пропускают, потому что Воронин пароли знает.

-Дык и я не кабы-кто. - "Пахан" улыбнулся. - Схватим колонну, а коды я обеспечу. Тебе при таком раскладе Сидор, а нам машины и хабар из деревни. Я по случаю ребят Борова подтяну. У них "пахана" какой-то петух завалил. Чё ребятам без дела сидеть. Лады?

-Полчаса, значит?

-Ну да...

* * *

Полчаса - тридцать минут, в каждой из которых шестьдесят маленьких вечностей.

Как долго тянется время в томительном ожидании...

За последний год Макс научился забывать о времени, занимая разум совершенно другими мыслями, но теперь он был сосредоточен именно на предстоящем бое с отрядом Долга.

Если все пройдет удачно - он получит возможность беспрепятственно добраться до бункера Сидоровича. Если же все провалится, прахом пойдет и его план мести. Тогда придется возвращаться и идти на "Кордон" уже через Болота, выходя перед носом у вояк.

Но назад идти нельзя. Не потому, что так сталкеры не поступают, а потому, что след в след за Зверевым идет отряд Охотников, которые не промахиваются и не упускают своего шанса...

Не упустят они его и сейчас, если Макс промедлит или решится на переход через Болота. Он прекрасно это понимал, осознавая, что кольцо вокруг него сжимается с невероятной скоростью.

Вояки с "Кордона", Долговцы с "Ростка". Путь к "Диким территориям" перекрывает группа Охотников.

Все дороги сейчас были отрезаны...

Главное успеть выскочить из петли прежде, чем инквизиторы подвесят Зверя над разгорающимся костром.

Надо бежать, пока не поздно. Но время уходит. Выбор нужно делать сейчас. Нужно решить - на "Кордон" или в "Темную долину" - отлежаться до лучших времен. Выбор пока есть...

Пока...

Хотя какой выбор. Охотники наверняка обходят его не с одного, а с двух-трех направлений.

Если это так, то вариантов не остается.

"Пахан" спрашивал, верит ли Макс в судьбу. Да, наверное, но в судьбу, которую вершит сам человек...

Он никогда раньше не задумывался об этом. Не было повода, и весьма странно, что задумался именно сейчас.

Судьба...

Слово-то какое. Макс улыбнулся, мысленно прокручивая в голове свою недавнюю встречу с Сидоровичем.

Вот это была судьба.

Быть может судьбой его было спасти того сталкера по кличке Батрак, судьбой было бежать, ведя на хвосте Охотников.

На хвосте...

Это ведь тоже звериное словечко. Макс усмехнулся.

-Чё радуешься? - Семёра обернулся к Звереву.

-Вспомнил кое-что. Прошлое, одним словом.

-Прошлое. - Семера отложил автомат, и подсел к Максу. - Вспомнил, что было до Зоны?

-Нет. - Зверев покачал головой. - То, что было вне Зоны ушло. Тот Зверев умер на Периметре, а вместо него родился я.

-Ну да. Такую же пургу Доктор болотный несет, мол, все мы здесь становимся типа зомби.

-Это потому, что здесь оружие можно безнаказанно использовать.

-Да ты чё? Безнаказанно нельзя. Видишь "пахана" нашего? Он за этим строго следит. Тока чё не по понятиям - разговор короткий. Да в этой Зоне и понятия другие. И вертухаи с когтями.

-А ты сидел?

-Три раза. - Семёра улыбнулся. - Первый раз на семеру закрыли. Ну, поэтому у меня погоняло такое. Второй раз на пятеру. Третий раз хотели на червонец, мол, рецидивист. А я полтора года отсидел, и откинулся по собственному желанию.

Семера засмеялся.

-Это как?

-Бежал я, фраер. - Он закатал рукав куртки, демонстрируя небольшую татуировку - волчью голову в ореоле линий. - В Свободу даже подался, но потом плюнул на этих удотов, и в свободное плаванье. Когда на Болотах Ренегаты обитали, всяко проще было. А теперь...

Семера отмахнулся.

-Теперь вся малина - "пахан" и три калеки.

-А люди Борова? Я слышал, их командира убили.

-Да, Гришу Боровика завалили. - С видом знатока принялся объяснять Семера. - Но "пахан" этих бандосов к себе взять не может - полномочий не достаточно. Вот если Влад Апостол разрешит...

-А кто такой этот Апостол?

-О! А ты не в курсах?

Зверев отрицательно покачал головой. Он смутно припоминал это прозвище, но вспомнить, что именно ассоциировалось с именем Апостола, не мог.

-Это главный законник Зоны. Он тут вроде смотрящего. Типа "пахан" над "паханами". У него раньше все Ренегаты в кулаке были, а потом остались только эти, как их... Маккена, как там эту банду у Апостола зовут?

-Слизни. - Отозвался молодой хантер, сидящий неподалеку.

-Во. Слизнями их кличут. Шибко зверские бандосы. Они весь "Рыжий лес" держат, а Апостол типа главный здесь.

-Понятно. - Зверь кивнул. - А с Охотниками у вас в целом как?

-Да суки они последние. - Маккена достал из рюкзака кусок колбасы, и, отрезав заплесневелый край, принялся кусать сомнительный продукт.

Сейчас они с Семерой напоминали Зверю тех беззаботных юнцов, которые уходили в "горячие точки". Такими же - напуганными, но все же чем-то похожими на себя прежних, были и возвратившиеся из Чечни и Афгана. Совсем еще пацаны...

-Что, мешают жить? - Зверев скривился.

-Не то слово. Главный у них ваще масть! Тварь! Ведь надо додуматься, в лагере нашем растяжек понаставить. Знаешь, какие у него методы?

-Нет. - Зверь покачал головой. - Слышал немного, а так...

-Они сперва по ногам стреляют, а потом подходят, и дуло к башке. Если, говорят, не обмочишься, то - зверь песец! Наши их потрепали немного. Убили одного и двоих ранили, так Охотники неделю группу нашу пасли, а потом пахану головы их передали. Типа это сувениры такие. Твари - я ж говорю.

-Да. - Зверь кивнул. - Ты про главного их говорил.

-Говорил. - Семера закивал. - У них за главного сейчас бывший спецназер. Типа супермен из подворотни. У этого фраера что ни день - побоище. Собрал себе личную гвардию как у того фараона , который спартанцев гасил. В отряде у него проводник есть, причем следы читает как я книжку. Кроме следопыта еще стрелки классные. Человек десять у него, наверное, этих суперменов.

Я один раз с таким столкнулся. Гадом буду, он с сотни метров мне в очко угодил.

-А ты бежал?

-Я? - Лицо Семеры побагровело. - Ты бы их в деле видел. Не люди, а роботы.

-Во время Вьетнамской войны было у наших подразделение вроде Альфы, которое налеты совершало на Американские базы. - Прошептал Декан. - Говорят, Инквизитор своих бойцов по этой методике натаскивал. У него даже Воронин приходил учиться.

В этот момент зазвенел ПДА Семёры. В ночной тишине звук разносился на сотни метров, словно вся атмосфера колебалась в такт звону миникомпьютера.

Только сейчас Зверев ощутил тишину. Ветер стих, и теперь лишь редкий шелест травы и звон ПДА мародера тревожили покой задремавшей Зоны...

-О. - Семера скривился. - Погиб сталкер. Грива. Дикая территория. И чё этим гаврикам по ночам у костров не сидится... Ты чего, Зверь?

-Как, ты сказал, его звали? - Макс протянул руку за ПДА.

-Грива. А ты его знал?

Зверев кивнул. Не кивнул даже, а просто опустил голову. Он уже все понял. Смерть Гривы могла означать лишь одно - по его следу шли Охотники, убирая каждого свидетеля, и информация, полученная только что от мародера, уже не казалась фантастической.

-Ну, вот такая жизнь. - Семера поднес ПДА к уху, и проговорил:

-Все на местах?

В траве, по другую сторону дороги зашевелились неясные тени.

Это оказались те самые люди Борова, которые, лишившись командира, были готовы на все, чтобы отомстить Долгу, к которому, по слухам, принадлежал неизвестный сталкер, прикончивший лидера банды.

Макс насчитал почти двадцать человек. Немало для рядового налета. Ему даже подумалось, что атака на колонну планировалась уже давно, а Зверя "пахан" просто использовал, как подвернувшееся под руку оружие. Управлял его ненавистью, ничем не хуже Меченого и Сидоровича. Ну ничего, тварь, и тебе я брюхо вспорю. Но позже...

-В колонне будет три машины. Двенадцать сопровождающих как минимум. - Отчеканил Декан. - Тормозим их мы, а ребята Борова прикроют. Готов, мститель?

Зверь кивнул. Он давно подготовил себя к тому, что для достижения цели нужно пробиваться через терни. И не важно, что эти терни - аномальные поля...

* * *

Колонна показалась даже раньше, чем планировалась - через двадцать пять минут после разговора Декана и Зверева. Как и говорил главарь бандитов, в ней было три машины. Сначала из-за холмов показался броневик натовского образца - смесь БТРа и джипа "виллиса", потом крытый тентом КАМАЗ, и, наконец, такой же КАМАЗ, выполняющий, видимо, роль бензовоза.

-Вот они, мои жмуры. - Маккена отложил недоеденную колбасу, и потянулся к автомату.

Зверь, там в лобовом небольшое окошко есть. Если бронебойным хлопнуть - чисто водиле в фейс. Я их задержу, как можно дольше, а ты действуй.

Хантер поднялся на ноги, и бросился к дороге.

-Что он делает! - Макс схватил Декана за плечо. - Его пристрелят.

-Не боись. - "Пахан" улыбнулся. - Делай, как он сказал, а Маккена не подведет.

И, действительно, как только хантер выбежал на дорогу, колонна замерла. Зверь ожидал услышать короткую очередь из установленного на броневике пулемета, но все было тихо. Мародер что-то объяснял водителю головной машины, яростно жестикулируя.

-...аномалия... - Расслышал Макс. - ...никак нельзя...

Вот ведь голова! Молодец, парень. Но как его не приняли за мародера? Почему не выстрелили? Ведь в любом подобном случае у Долга была одна инструкция на этот счет - стрелять.

Или просто военизированная колонна была так хорошо оснащена оружием и боеприпасами, что одного хантера они не считали проблемой?

Зверь выбрал позицию, и присел на одно колено, ловя в перекрестье прицела голову водителя.

Бледный долговец, сидящий за рулем броневика, повернул голову в сторону стоящего у передней двери мародера, и защищенная в обычном положении шея оказалась открытой.

Можно было стрелять, но сомнения все еще не оставляли Зверя.

А что со стеклом? Даже армейские хаммеры армии США выдерживают очередь из АКС. Что уж говорить о специально переделанной для Зоны модели машины. Ну, попытка не пытка.

Зверь нажал на курок...

Хрустнуло вминаемое пулей стекло напротив головы водителя, но и только. Эффект неожиданности был потерян.

Макс вновь выстрелил, и на этот раз лобовое стекло броневика окрасилось красным.

Шагнул вперед Маккена, и со всех сторон застрекотали автоматы.

Сидевший рядом с водителем, Долговец, облаченный в экзоскелет, выпрыгнул наружу, и что- то крикнул пулеметчику.

Бой начался...

Долговец в экзоскелете пробежал еще пару метров, и тоже начал стрелять. Свинцовые дорожки пересекли заросли, скашивая хантеров одного за другим. Пулеметчик тем временем переключился на противоположный холм, не давая людям Декана поднять голов.

Бой шел сейчас вдалеке, и Макс получил возможность подготовиться. Он снял с плеча винтовку, зарядил ее бронебойными, и засел там, где менее получаса назад прятался дозорный "пахана". Это была идеальная позиция для прицельной стрельбы по копошащейся массе.

Зверь переместил винтовку вправо, навел красную точку целеуказателя на засевшего долговца, и плавно спустил курок. Винтовка дернулась в руках сталкера, посылая смертельный подарок неосторожному противнику.

Долговец, попавший под прицел, рухнул тут же, получив пулю в просвет между броней и шлемом, а Зверь выстрелил вновь. На этот раз он попал в ногу бегущего долговца, перевел винтовку выше, и выпустил короткую очередь в область лопаток. Жертва дернулась, и исчезла в кровавом ореоле.

Зверь видел, как в свете прожекторов мелькали тени, как грохотали автоматы со всех сторон, но не двигался с места. Он методично отстреливал противников одного за другим, словно войдя в раж, посылал вереницы пуль в последний полет.

Когда военизированное подразделение Долга оказалось в меньшинстве, сталкеры попытались отогнать машины, но замыкающий КАМАЗ уже горел. Яркое пламя лизало прицеп бензовоза, и казалось, что до взрыва всего секунда...

Рожок с зажигательными патронами лег в пазы, и Зверь передернул затвор...

Долговцы напоминали сейчас загнанную в ущелье колонну времен Чеченской войны. Они выпускали во тьму очередь за очередью, а в ответ им сверкали одиночные всполохи.

Зверь не торопился. Он медленно передвинул винтовку вниз, и принялся гладить холодный курок...

У сталкеров Долга не было шансов. Они попали в умело расставленные силки, и, огрызаясь, всего лишь затягивали петлю... Зверю это напоминало его собственное положение - миг, и он уже в петле...

Сталкер глубоко вздохнул, прильнул глазом к окуляру прицела, и оглядел бензовоз. Всего несколько выстрелов, и над Свалкой вознесется огненный смерч, пожирая машины и людей. Но...

Зверь сместил винтовку, и в отсветах пламени увидел группу из трех человек. Небольшой отряд двигался со стороны Ростка в его сторону.

За мгновение Зверь детально запечатлел в памяти всех троих: двух Охотников с вертикалками и странного сталкера в плаще. Он сразу понял, что эти трое пришли за ним, когда один за другим начали замолкать автоматы хантеров.

Нет, не так прост Макс Зверев, чтобы даться Охотникам....

Зверь вновь перевел прицел на бензовоз, и пустил короткую очередь. Забарабанили зажигательные пули об объятый пламенем металл, и ослепительная вспышка озарила ночную Свалку.

В долине между холмов взметнулся шлейф огня, захлестывая группу Охотников.

Дело было сделано. Оставалось лишь сесть в машину, переодевшись в форму "Долга", и пробраться таким образом на Кордон.

Зверь уже не думал, что пропажу бензовоза военные могут растолковать не в его пользу. Он просто стремился побыстрее убраться с места побоища.

Перепрыгивая через тела убитых им сталкеров, он приблизился к головной машине, которая, как ни странно, не была задета взрывом.

-В тачку, фраер! - Услышал Зверь голос Семёры, но крик хантера внезапно прервался, и у ног Зверева рухнуло тело дозорного.

Во лбу хантера зияло входное отверстие.

На грани слышимости Зверь уловил щелчок бойка "Винтореза" стрелявшего, и развернулся в сторону Ростка. В траве мелькнула фигура обряженного в броню человека, и следующая пуля ударила о дверцу броневика. Выстрелив, странный человек поднялся во весь рост, и вновь вскинул ВСС.

Третьего выстрела не было. Что-то останавливало Охотника от последнего движения, но Макс и не пытался разузнать, что именно.

Он метнулся к броневику, и в этот момент из-за горящего бензовоза показался человек с вертикалкой.

Макс был уверен, что все трое охотников, спустившиеся к дороге, были мертвы, но этого даже не обожгло во время взрыва.

Счастливчик? Как сказать...

-Стой, тварь! - Человек с вертикалкой кинулся-было к Звереву, но Макс, не останавливаясь, отбросил нападавшего в сторону, и счастливец приземлился в аномалию.

Небольшая шинковка сработала, когда Охотник упал на живот, и словно полотно циркулярки, прорезала его тело насквозь.

А Зверь не останавливался. Он чувствовал, как человек с "винторезом" готовится выстрелить вновь, и в памяти воскресла фраза покойного Семеры: "по ногам". "Сначала по ногам..."

Нет уж. Не дождетесь!

Макс распахнул заднюю дверцу броневика, и запрыгнул внутрь. Пахан и Маккена уже были внутри.

-Погнали! - Крикнул Зверь, захлопывая дверцу, и тут же в укрепленный кузов броневика врезалась пуля из ВСС.

Как же... Остановили...

Тяжелая машина вздрогнула, и рванула с места, оставляя Охотников наедине с людьми Борова.

-Какая падла стреляла? - Маккена, разместившийся на месте водителя, повернул голову к Максу. - Кто Семеру зажмурил, фраер?

-Фрегат. - Декан глубоко вздохнул, отвечая вместо Зверя. - Эта масть из Долга. Инквизитор, тварь, красных подключил. Зверь, ты ж нам тер, что тебя Охотники пасут? А тут долг. Непонятки, понимаешь-ли. Мы ведь даже людей с собой не взяли.

-Придется действовать по обстоятельствам. - Зверь тяжело дышал.

Панцирь брони, казалось, сковывал грудную клетку, и за волной жара и адреналина накатывал холод. Зверь опустил руку в карман, нашарил теплый артефакт, и глубоко вздохнул: -И остановитесь где-нибудь около стоянок одиночек - мне пожрать надо.

Глава 3

Его история началась задолго до второй катастрофы. Как ни странно, он был в Зоне еще до второго взрыва. Правда, тогда на месте нынешней Припяти располагался полигон, где спецназ СВР Украины отрабатывал маневры в условиях городского боя.

Инструктором одной из таких групп был именно Леонид Косарев, позже прозванный Инквизитором.

Он знал местность, где возникла Зона, как свои пять пальцев. Пять лет он натаскивал молодняк в этих местах, за что бойцы, за глаза, звали его Лешим.

Сам Инквизитор давно отошел от оперативной работы, и к моменту возникновения Зоны, тренировал спецназ на военной базе, где-то в Крыму.

Ему сообщили рано утром...

Специально прилетел глава разведки, и объяснил, что над "Зоной отчуждения" видели вспышку, и что после этого земля вокруг ЧАЭС и Припяти стала серой как пепел, а связь с отрядами спецназа, тренирующимися там, пропала.

Решено было, что Косарев возглавит спасательную команду, которая вытащит из-за периметра аномальной зоны спецотряды и западных ученых, лагерь которых располагался в гостинице города Припять.

Отряд вошел в Зону в районе Рыжего леса, и связь с ним пропала. Лишь около года спустя в одном из подвалов Припяти сталкеры наткнулись на изуродованное тело одного из бойцов Косарева, которое мутанты даже не удосужились обглодать.

Как бы то ни было, после пропажи Косарева, власти Украины, России и республики Беларусь решили обнести Зону военными постами и закрыть туда доступ, а в район старого элеватора направить группу ученых...

Ученые не вернулись...

С этого момента берет отсчет история Зоны. Именно в этот момент в нее попали первые сталкеры, и именно в этот момент мир осознал, кто глядит на них с пустых земель. Зона стала главным врагом человечества. Аттилу называли бичом божиим? Он был лишь предтечи истинного наказания...

Шли годы, а за Периметром единственный выживший из первой группы - подполковник Косарев жил жизнью сталкера. Его захлестнул другой, неизведанный мир. Позвала к себе Зона, и он остался.

Он стал Охотником - инквизитором, выжигающим скверну, как Зона от выброса к выбросу выжигала людскую массу. Он вершил свой суд...

А начиналось все с глупости - с первой стычки. Тогда, в Рыжем лесу, отряд из пятнадцати человек, который вел подполковник Косарев, перешел дорогу огромной черной пантере. Только потом Инквизитор узнал, что странное существо называют Химерой, и что ничего общего с хищником семейства кошачьих она не имеет.

Но тогда он ведь не знал...

Именно поэтому приказал расстрелять зверюгу, а когда бойцы один за другим начали падать в траву, разорванные на куски, понял свою ошибку.

Да, он не знал о Зоне ровным счетом ничего...

Как слепой котенок он бежал от Припяти до Милитари, пока наконец мутант не отстал. Тогда он прошел боевое крещение, второй раз в жизни...

Крещение Зоной...

Потом Косарев вспоминал, как лишенный оружия и брони пробивался к своим, и как решил остаться, после стычки с мародерами на территории АТП локомотив...

И как они только нашли себя в этом богом забытом месте? Ведь тогда еще и недели не прошло с момента возникновения Зоны, а бандитское отрепье уже ринулось за наживой.

Это были первые сталкеры. Не Дмитрий Шухов по прозвищу Рэд, ни Семецкий, а они - шакалы, почуявшие запах крови. Они пришли в зону первыми, и именно с ними встретился Косарев на АТП...

* * *

2006 год. АТП "Локомотив".

Зона отчуждения. За пределами 1-й линии обороны.

Косарев глубоко вздохнул. Сердце, стучавшее до этого момента подобно станковому пулемету, замерло. Дыхание восстанавливалось. В одно мгновение от волнения и страха не осталось и следа.

Сосредоточенность и твердость...

Офицер спецназа воткнул нож в траву перед собой, и внимательно оглядел замаскированную растяжку.

Небольшая РГДшка - "слоник", как её прозвали его подопечные, была поставлена совсем недавно. Еще не высохла потревоженная людьми земля, не примялась трава.

Может быть, это и спасло Леонида Косарева...

Зона давала шанс...

Аккуратно, чтобы не задеть туго натянутой проволоки, Косарев перехватил большим и указательным пальцами чеку гранаты, другой взялся за крепеж, и выдернул гранату из земли.

Сердце билось все чаще. Грохоча, подобно водопаду, шумела кровь, перегоняемая по венам...

Щелчок, и проволока перерезана.

Граната отправилась в подсумок...

И в этот момент по другую сторону дороги рявкнул сюрприз - мина-ловушка, поставленная кем-то в расчете на неопытного сапера.

С ревом в небо взлетел столб огня и грязи. Лежащего в траве человека отшвырнуло в сторону, и в следующий момент на Косарева посыпались мелкие еловые ветви.

Запахло дымом и хвоей...

Ну, надо же так проколоться?! Ведь сколько раз учил молодняк всегда ждать подвоха, потому как враг зачастую опаснее и умнее сапера. Хорошо, хоть мина была "шаговой", а не то сейчас офицер спецназа валялся бы с распоротым брюхом...

"Шаговая мина"...

Такие боеприпасы разрабатывались с середины две тысячи второго, и, как помнил Косарев, отличались от обычных тем, что радиус разлета осколков был минимален, но зато ударная волна, идущая четко вверх, сминала броню любого танка, не оставляя шансов. Такие мины, не наносящие повреждения разлетом осколков, сам Косарев не раз испытывал в Припяти. Удобно, если нужно уничтожить засевшего в здании противника - направленный взрыв, выжигающий всё и вся, и нет проблем.

Сейчас подобное устройство мины спасло жизнь офицеру спецназа, но Косарев не обольщался. Растяжку поставил профи, а так как на объекте никогда не появлялись минеры кроме него, мысль пришла сама собой - налетел на собственный сюрприз.

Если это так, то справа от дерева примостились две "лягушки", от которых лежащему человеку будет очень много проблем.

Два взрыва, один за другим, грянули как раз в тот момент, когда Косарев перекатился за высокую сосну.

Зашипели, врезаясь в ствол дерева осколки, и офицера обдало волной жара.

"Вот тебе и растяжки. Нет, не мои". - Мелькнуло в голове, и тут же в ствол дерева ударила автоматная очередь, кроша кору и сучья.

Косарев откатился в сторону, схватил выроненный им нож, но тут же замер, распластавшись на траве.

-Руки в гору! - Надрывный голос долетел до него сквозь нестерпимый звон.

Контуженый офицер поднял глаза, и его взору предстала совершенно невообразимая картина - в метре от него стоял человек в камуфляже без опознавательных знаков, сжимая в руках "АКСУ".

-Руки, я сказал! - Резкий голос незнакомца резанул слух, и Косарев послушно поднял руки, отбросив в сторону нож.

Конечно, он мог, как заправский Рембо, кинуть остро отточенное орудие в сторону автоматчика, но кто знает, кто перед ним - враг, или напуганный боец спецназа.

-Встать! - Последовал новый приказ, настолько рознящийся с предыдущим, что осознание опасности пришло моментально.

Нет, это не был боец спецназа, тренирующийся в Припяти, и загнанный сюда кровожадной пантерой.

Косарев оперся кулаками о землю, и встал, не сводя глаз с лежащего поодаль ножа.

-Кто такой. - Человек с автоматом пристально оглядел офицера, одетого в такую же, как и у него, форму без нашивок.

-А ты?

-Я тут спрашиваю, мразь! - Незнакомец шагнул вперед, и в этот момент Косарев ударил ногой по земле, посылая в лицо противнику облако пыли.

Да, рисковал, но выхода не было...

Ствол "АКСУ" резко ушел вверх, и в следующий момент офицер нанес удар сложенными "лодочкой" пальцами в горло неприятелю.

Противник захрипел, выронил оружие, которым так и не сумел воспользоваться, и рухнул в траву.

Второй удар был гораздо сильнее - кулаком под ребра, так, чтобы человек в камуфляже даже вскрикнуть не успел.

А он и не пытался кричать - беспомощно расстелившись на земле, нападавший хрипел что-то невнятное, пытаясь поддеть Косарева ногами. Удар, и поверженный враг замолк.

Только теперь Косарев позволил себе глубоко вздохнуть.

Так, главное успокоиться. Спокойно, спокойно...

Жаркое полуденное солнце, нагревшее цевье автомата и горы щепок, валяющихся вокруг изъеденной оспинами пулевых попаданий сосны, скрылось за тучами.

Внезапная прохлада обжигала кожу, будто Косарева кинули в ледяную воду. Это ощущение вмиг отрезвило разум офицера.

Он принялся водить ладонью по гладкой поверхности автоматного ствола, и всматриваться в серийный номер изделия. Как ни странно, серия автомата была такой же, что и у его собственного, которого он так нелепо лишился в Рыжем лесу.

"Значит, все таки спецназ". - Пронеслось в голове. - "А где маска, разгрузочный жилет, кобура с пистолетом?".

Нет, тут было что-то не так.

Косарев вновь взглянул на лежащего перед ним человека. Обездвиженный противник был невысокого роста. Лет двадцати пяти, с недельной щетиной и длинными, спутанными волосами.

Никак он не подходил под описание гладко выбритых, коротко стриженных бойцов спецназа. Да и камуфляж будто с чужого плеча - вон как рукава висят.

Косарев стволом автомата поддел обмякшую руку нападавшего, и осмотрел небольшую прорезь под левой лопаткой, обрамленную ореолом запекшейся крови. Такое ощущение, что хозяина формы пырнули ножом, и уже после несостоявшийся супермен нацепил на себя одежды безвременно почившего хозяина камуфляжа.

Бегло осмотрев немногочисленные карманы обезвреженного противника, и убедившись, что ничего, кроме пачки дешевых сигарет странный гость с собой не нес, Косарев перемахнул через дорожное полотно, и, скрываясь в кустарнике, направился туда, откуда шел странный противник.

Тревожные опасения, не покидавшие его с самого начало, сейчас находили себе подтверждение.

Кем бы ни был человек, напавший на него, растяжки были явно не его работой. Это могло означать лишь одно - спецназовцы были здесь, и там, откуда пришел автоматчик, что-то произошло.

* * *

К АТП Косарев вышел через час с небольшим. Без всякой оптики он разглядел стоящего на козырьке крыши человека с аналогичным автоматом, обряженного в камуфляж. Держался странный человек довольно смело, раз не боялся схлопотать пулю, мелькая на открытом пространстве. Это могло значить лишь одно - обосновавшиеся в зданиях АТП незнакомцы еще не хватились своего друга.

Возможно, напоровшийся на Косарева боевик, а именно так нарек офицер спецназа своего спарринг-партнера, и не должен был возвращаться сюда. Но, разве странные постояльцы полуразрушенного здания не слышали взрывов?

Ответ нашелся сам собой, когда до Косарева долетело жалобное завывание, а обоняние уловило запах марихуаны.

Скорее всего, незнакомцы крепко выпили и накурились до поросячьего визга, а потому просто не в состоянии были прислушиваться к звукам Зоны отчуждения.

Напрасно.

Присев под окном бытовки, Косарев снял автомат с предохранителя, и аккуратно выглянул из-за угла.

В правом от ворот здании с полуразвалившейся стеной, горел костер, около которого сидели трое одетых в камуфляж людей.

Один из них протянул босые ноги к огню, и, запрокинув голову, завывал, словно раненый зверь. Двое других передавали друг другу самокрутку, и о чем-то переговаривались.

-Боров, ну чё? - Раздался совсем рядом хриплый голос, и Косарев вжался в траву, чтобы не быть замеченным.

Двое - одетый в серую робу оборванец и его собеседник в черной ветровке, оказались у ворот. Сейчас они стояли, глядя в сторону дороги.

-Не видать твоего кореша. Кажись, нарвался.

-Не свисти. - Второй - Рослый детина лет тридцати, замахнулся на собеседника. - Я Картавому доверяю как себе.

-Ага. А может, его мусора сцапали. У них ведь спутники. Не надо было красноперых гасить.

-Ты, Скряга, помалкивай. - Боров шмыгнул носом, и вошел во двор.

Голоса стали глуше.

-Кто ж знал. - Вновь заговорил здоровяк. - Они ведь нас могли и принять. Ориентировки на нас с Картавым уже по всему Киеву.

-Вот я и говорю. Спецназ этот... Не надо было их трогать.

-Не мы их - так они нас. Теперь хоть волыны есть. Лепень, чего видать?

-Чисто. - Выкрикнул стоящий на крыше автоматчик.

Только теперь Косарев понял, что произошло. Вот уже несколько дней, как в Киеве появились ориентировки на двух заключенных, сбежавших, и у бивших попутно водителя и двух этапировавших их бойцов. Как помнил Косарев, одного из беглых уголовников звали Григорий Боровик. Его в ориентировки нарекли особо опасным преступником. Кем был второй, которого Боров нарек Картавым, Косарев не знал, да и не важно это было. Главное, сейчас он мог представить себе, что произошло на территории АТП.

Скорее всего, выжившие в Припяти бойцы спецназа прошли через Рыжий лес, миновали свалку радиоактивного мусора и оказались здесь. Они остановились на ночлег в здании АТП, предварительно поставив растяжки, чтобы существа вроде странного вида пантеры не смогли напасть неожиданно.

Наверное, смерть пришла с другой стороны, где был оставлен часовой. Банда Борова действовала быстро и жестоко - заметив отряд спецназа, они убили часового заточкой под ребра, и забрав его автомат, докончили расправу. Потом они собрали оружие и амуницию, нацепили её на себя, а от тел избавились. Как именно, Косарев не знал, но предполагал, что именно с этим было связано бегство одного из бойцов Борова, с которым он так удачно потолковал у дороги...

Ненависти не было. Злобы тоже. Тупая боль и отчаянье не захлестывали Косарева. Времени на чувства просто не осталось. Выпрямившись в полный рост, он шагнул в створ ворот, и замер, дожидаясь, пока разговаривающие отморозки обратят на него внимание.

Первым его заметил часовой с автоматом, стоящий на козырьке крыши, и именно он получил первую пулю.

Хлопок "АКСУ"...

Хруст вминаемых костей черепа...

Автоматчик кулем свалился на крышу, покатился по крытому рубероидом козырьку, и замер, свесив руки вниз, словно пытаясь задержаться на этой грешной земле.

Переместив ствол вправо, Косарев снова нажал на курок, но проворный Скряга и его собеседник Боров уже бежали в сторону насыпи.

Пули ударили о бетонные плиты, но должного результата не было. Зато на выстрелы отреагировали сидевшие у костра убийцы. Один из них вскочил на ноги, и потянулся-было за оружием, но короткая очередь настигла его, и "ПМ" опустился в кобуру.

Тело горе-ганфайтера рухнуло в костер, и шлейф густого, черного дыма скрыл от офицера двух спутников незадачливого стрелка, которые, воспользовавшись заминкой, открыли ответный огонь.

Два пистолета Макарова заработали в такт, один сменяя другой. Пули застучали у ног Косарева, но тот вовремя прыгнул в сторону, и обкурившиеся противники попусту истратили пули.

"АКСУ" ударил в ответ, снизу вверх, кроша гнилую створку двери, и один из стрелков рухнул на грязный пол, хватаясь за простреленное плечо. Громыхнул выпадываемый из руки "ПМ", и в следующий момент капитан Косарев возник в дверном проеме, стоя так, чтобы слепящее солнце, вновь проглянувшее из-за туч, светило точно в глаза последнему боеспособному противнику. Да тот и не собирался сопротивляться. Он лишь испуганно вскинул руки, выронив пистолет, и запричитал, указывая то на сушащиеся у костра ботинки, то на собственные босые ноги.

-Где спецназовцы? - Голос Косарева, срывающийся на крик, звучал в ушах противника, повторяясь тысячекратно.

-Спецназовцы? - Обезоруженный бандит пожал плечами. - Я не стрелял. Мне дали пистолет, и сказали, чтобы я сидел тут.

-Где трупы?

-Трупы? - Наивный взгляд пойманного на мушку бойца скользнул вниз, и Косарев увидел, как тот прижимает к себе ботинки. - Я обувь сушил. Боров сказал, что у нас долгий переход.

-Что стало со спецназовцами? - Вновь повторил капитан уже спокойно. - Где они?

-Боров и Картавый их убили. А Скряга сказал, чтобы мы переоделись в их форму.

-А трупы где?

-Там. - Боевик махнул рукой в сторону здания, с крыши которого свисало тело его товарища, и, запрокинув голову, снова жалобно завыл.

Подобрав пистолеты убитых противников, Косарев оставил бедолагу наедине с кучей углей, и направился ко второму зданию. Он все еще не терял надежды, что кто-нибудь из молодых спецназовцев жив.

Надежды не оправдались...

Полураздетые тела бойцов спецназа были свалены в кучу на втором этаже здания. Молодые, крепкие ребята не смогли отреагировать, когда банда отморозков напала на них.

Косарев принялся разглядывать покойников одного за другим. Как бы грубо это не звучало, но он должен был запечатлеть в памяти все мелочи, чтобы потом доложить командованию.

Шесть тел...

Первый убит заточкой под ребра, еще один таким же способом, но теперь удар был нанесен точно в сердце. Трое расстреляны из автомата. Еще один расстрелян, после чего кто-то наступил умирающему на горло, отчего у того остались четкие следы протекторов ботинок.

Вот ведь твари...

И в этот момент до Косарева дошло. Он понял, почему так легко расстался с пистолетом боевик, которого он пощадил, почему он снял ботинки. Все потому, что именно он давил на горло умирающему человеку. Именно он резал часовых. Он лишился "ПМ", но заточка всегда была с ним.

Капитан резко обернулся, и в этот момент тело обожгло. Острое лезвие вошло в живот.

На мгновение он замер, вглядываясь в безжизненные, серые глаза своего противника, потом перевел взгляд на его босые ноги, и в этот момент противник вынул нож из тела жертвы, и замахнулся опять.

Из последних сил Косарев перехватил руку с заточкой, и они оба рухнули на груду тел, обмениваясь ударами.

-Боров, сука! - Рычал противник, брызжа слюной. - Не убивает он, видите ли. Вор в законе, бля! А я убиваю!

Рука Косарева ушла вправо, и заточка вонзилась в дощатый пол в сантиметре от лица капитана.

Последовал удар коленом в живот, и босой боевик отлетел в сторону.

Мгновение, и в руках капитана Косарева оказался нож. Чуть отведя руку назад, офицер спецназа прикинул траекторию полета ножа, но небольшое помещение не позволяло кинуть орудие во врага.

И в этот момент боевик пошел в новую атаку. Заточка ушла по касательной, со свистом разрубая воздух, взметнулись сомкнутые на ноже руки Косарева, и блестящее лезвие по рукоять вошло противнику в череп.

Бандит в последний раз дернулся, и замер.

Крещение Зоной было пройдено...

* * *

Настоящее время. Завод "Росток".

Дикие территории.

Леонид Косарев по прозвищу Инквизитор пришел в Зону одним из первых. Он был в той самой злосчастной группе, которую направили разведать, что да как сразу после образования Чернобыльской аномалии. Задолго до Семецкого и Шухова. Задолго до появления многих мутантов...

Все считали, что группа полегла в полном составе, и Инквизитор, которого Охотники для краткости называли просто Инк, не спешил их разубеждать.

Всем он рассказывал душещипательную историю о том, что попал в Зону в две тысячи восьмом, по глупости. Почему? Хотя бы потому, что не хотел казаться другим, отличным от всех.

Да, местные порядки были таковы, что если тебя не ровняли под одну гребенку с прочими, то укладывали под могильный крест. Здесь никогда не любили людей, в чем-то отличных от общей массы...

-Инк, прием. - В гарнитуре переговорного устройства послышался голос Грэя.

-Слушаю.

-Он идет в сторону Свалки.

-Ведите, только тихо.

-Обижаешь...

-Тихо. - Зло прошипел Инквизитор, и добавил, уже спокойнее:

-Он нужен нам живым.

Живым...

Сначала Инк хотел отговорить долговцев от столь опасной авантюры, а сейчас, когда его немногочисленный отряд, разделенный на две части, загонял противника, еще больше уверился в напрасности своих действий.

Ну, разве можно поймать живым дикого зверя? Зверь никогда не дастся охотнику, потому что такова его природа. Вот и это...Зверь такой же. Он не дастся живым. Можно брать с собой снотворное, можно загонять Зверя тысячами способов, но сути дела это не изменит. Долговцы просто не понимали, о чем просили. Но тем слаще будет победа, тем интереснее будет, когда хваленый мутант, убивающий одиноких ходоков, будет привезен Воронину. Инквизитор слышал, что генерал собирается посадить Зверева в клетку, чтобы тот веселил народ в баре. Говорили, что возможно диковатого человека-зверя ждет участь воина на Арене. Много что говорили.

Большинство сталкеров были уверены в том, что этот самый полузверь - мутант, а не человек вовсе, и только лишь один Инквизитор знал, что это человек.

-Человек на такое не способен. - Утверждали все.

-Способен. - Отвечал им на это Косарев, а в голове тем временем мелькал образ убитого им бандита, босого и безумного.

Человек еще не на то способен. Особенно этот. Если вы думаете, что для Инквизитора он был интересным противником, то вы не правы. Нет, он был для Косарева зверем, которого надо схватить живым, не более.

А вот для посланного в помощь Охотникам Фрегата - лучшего стрелка клана Долг, это была игра со смертью. Как бы ни был хорош Фрегат, у него была одна-единственная проблема - он судил о Звереве как о человеке, а Зверь, в сущности, был не столько человеком, сколько кровожадным зверем.

-Хорек! - Инквизитор указал на следы Зверева. - Он нас за нос водит?

-Похоже на то. Петляет, сучара. - Следопыт присел, водя ладонью поверх следов армейских ботинок. - Я думал, он босиком ходит. Да к тому же водит нас...

-Вот и я о том. - Командир группы Охотников прижал ладонь к наушнику переговорного устройства. - Грэй, как слышишь меня?

-Слышу.

-Он не к вам идет. Водит нас кругами.

-Понял. Мы его тоже на какое-то время упускали, но Пастер глазастый...

-Верю. - Инк улыбнулся. - Если появится - по ногам его. Он мне еще живым нужен.

-Сделаем в лучшем виде. - Голос в переговорном устройстве смолк, после чего Грей вновь заговорил:

-А это еще что такое? Инк, да тут настоящая война...

-В чем дело? Грей, в чем дело?

-Наш звереныш столкнул лбами людей Борова и Долг.

Услышав это, Фрегат усмехнулся, но, встретившись взглядом с настороженным командиром, опустил глаза.

Никто, даже Инквизитор и Фрегат, не ожидали от Зверева такой прыти. А долговец и вовсе был рад такому повороту событий.

Глупец, знал бы ты, чему радуешься.

-Ладно. - Инк глубоко вздохнул. - Надо с ним заканчивать, иначе этот ублюдок наломает дров. Фрегат, ты у нас стрелок отменный...

Долговец кивнул.

-По ногам ему.

-Понял.

-Ну, раз понял, пошли. Хорек, не зевать, мы идем!

Глава 4

Есть ситуации, безвыходные по своей сути - когда выхода нет не потому, что ты плохо его искал, а потому, что его просто нет. И в этот момент тело леденеет от страха, перерастающего в ужас. Одно мгновение, за которое человек успевает осмыслить... О, нет, не всю жизнь, как привыкли писать об этом авторы дешевых романов, а лишь краткий миг - несколько мгновений до роковой черты. Те моменты, когда, кажется, есть еще выход.

Сердце рвется из груди, с болью толкая холодеющую кровь.

Страх это не то, что кажется...

Страх это нечто большее, глубинное. Страх - это то, что осталось в нас от далеких предков, чьи звериные повадки были схожи с волчьими.

Видимо, это единственное, что человек унаследовал от предков - вбитые на подсознательный уровень страхи, рожденные во времена дремучей древности, и стойко выдержавшие тысячелетия забвения. Страх дремал, убаюканный биением тысяч сердец, что бы вырваться на волю для одного- единственного рывка в одном единственном человеке.

Безвыходная ситуация - вот как это называется. Иллюзорный купол перед тобой рассыпается в прах, и ты смотришь на мир, осознавая тщетность усилий. Тебе кажется, что еще мгновение назад была возможность выбора, но момент упущен.

-Твари! - Макс Зверев запрокинул голову и шумно втянул носом затхлый воздух автомобильного салона.

В броневике пахло потом, плесенью, дешевыми сигаретами и сигарами, которые курили американские генералы во время проверок вверенных им блокпостов. Едва заметны были запахи женских духов, но этого было достаточно, чтобы мозг в ответ на запах представил, как развлекались здесь пышногрудые медсестры и поварихи.

И еще один запах - запах смерти и боли - запах крови. Макс провел рукой по застеленному плотной тканью сиденью, и пальцы коснулись твердого, словно пластик, пятна засохшей крови.

Здесь умер человек. Он осознавал это так четко, словно сам видел его гибель. Кровь не такая, какую привык пить он - слишком соленая, словно и не кровь это... Человеку, сидевшему когда-то на его месте стреляли в голову. Едва заметные, застиранные пятна говорили о том, что бедняга не сопротивлялся.

А как же?

Макс слышал что порой молодцы с блокпостов США и Германии зверски расправлялись со сталкерами, попавшимися им. Сдержанные европейцы - отцы семейств и любящие сыновья, они срывались здесь, и творили то, что даже Макс считал бесчеловечным. Быть может это Зона действовала на жителей Европы и Америки таким образом, а может вседозволенность, с которой они вот уже не первый год расхаживают по Кордону и Янтарю.

Дикие земли, вашу мать! Решили поиграть в ковбоев?

На Зверя внезапно нахлынула волна жара. Он сжал в кулак испачканную в крови ткань, смял, и отпустил в бессильной злобе. Последнее человеческое в нем билось со звериным, и начинало брать верх.

-Твари! - Вновь выпалил он, запрокидывая голову.

-Ещё какие. - Декан обернулся к нему. - Тебя ломает, что ли?

Зверь отрицательно покачал головой.

-Ну, нет - так нет. Ты мне только, фраер, обрисуй, какого бюрера этим Охотникам от тебя надо? Понимаю, что мог Сидор им словечко замолвить, но ведь и Долг, кидать их в трамплин, в деле.

-Про Долг ничего не знаю. - Хрипло произнес Зверь. - Не знаю я, кто стрелял. Знаю лишь, что шли за мной Охотники, а вышли...

-Вышли девицы красные. - Маккена усмехнулся. - Видел я, как ты их кореша в "кишковертку" закинул.

-В "шинковку".

-Один хер. - Мародер резко вывернул руль, и машину качнуло.

Под мощными колесами броневика пискнул слепой пес, хрустнули ломающиеся кости.

-Суки мелкие, шарят тут... - Бандит оживился. - Они тебе, Зверь, по любасу не простят.

Слышал чё мы с Семёрой терли про нашу группу. Так там одного Охотника порешили.

-А я?

-А ты двоих или троих. Терминатор, блин.

-И что теперь? - Максу надоела пустая болтовня, и он решил разом прекратить ненужный треп.

-Валить тебе надо, Зверь, иначе нам предъяву выпишут...

-Цыц! - Декан зло посмотрел на подчиненного, и, обращаясь к Зверю, добавил:

-С нами поедешь, а там сам решишь. Нехорошо ты, конечно, фраер, с нами поступил, но ведь и мы не бабы, чтобы на каждую хрень обижаться. Ты долговцев валил, а значит свой человек.

-И что?

-Декан своих не сдает. - Хантер гордо вздернул подбородок. - Обиды не прощу, но и гасить не стану. И вот еще что - никакого Сидора.

-Почему? - Растерянно спросил Зверь.

-Я не возьмусь. Ты прости, парень, но после такого я подставляться не стану. Стрёмно как-то без бойцов. Да и план наш полетел - ни долговской формы, ни стволов нормальных. Вояки на посту под мостом нас раскрошат как надо быть.

-И что мне теперь делать?

-Заляг где-нить. Кипешь поднял, так сиди и не вякай.

-Мне к Сидоровичу надо.

-Охотники не лохи - вмиг просекут, в чем дело. Тебя там ждать будут, если уже не ждут. Так что заляг, и не...

-Ты прости, конечно, Декан, но это мое дело.

-Твое. - Декан не возражал. - Мы тебя высадим на границе Кордона, и свалим к НИИ "Агропром". Пусть твои гончие за нами катят. У тебя времени будет не много, так что используй по уму. Волына у тебя есть - об этом базара нет. Чем еще могу?

-Что за долговец с Охотниками?

-Правильные вопросы задаешь. - Бледное лицо Декана оказалось в свете промелькнувшей справа "электры", подсвеченное синим. - Хочешь знать, кто твой враг?

-По возможности.

-Так слушай, фраер. Долговца зовут Фрегат. Тип он мутный, но слушок прошел, что в Долге он лучший стрелок. Мол, это он в прошлом месяце свободовскую группу уделал на Янтаре. Я как-то слабо в это верю... Ну, сам подумай, как мог один Долгарь пятерых ветеранов снять?

-Дальше. - Зверь замер, весь превратившись в слух.

-Дальше? Да, в общем, кроме этого ни чё не знаю. Есть правда человечек один на Кордоне.

Бруно кличут. Говорят у этого Фрегата с Бруно дела какие-то. Расспроси этого Бруно. Он в здании старой фермы сейчас обитает.

-Мародер?

-Почему мародер? Законопослушный сталкер. - Декан усмехнулся. - Просто с Долгом не в ладах. У него узнаешь.

Как раз в этот момент машина замерла, и Маккена указал прямо перед собой:

-Дальше нам нельзя. Выгружайся, Зверь.

Не споря с хантером, Макс вылез из броневика, вскинул на плечо рюкзак, закинул за спину винтовку и шагнул во тьму.

Двое мародеров остались стоять у изуродованного пулями броневика с маркировкой "Миротворцы - USA-ARMY - Peacemakers".

-И Чё ты его не завалил, Декан. - Просипел Маккена, когда Зверь скрылся из виду. - Он на нас Охотников вывел и Долг.

-А как бы ты поступил на его месте? - Главарь мародеров глубоко вздохнул, и до него долетел слабый запах гари.

Зарево все еще пылало над въездом на Свалку, то и дело грохотали автоматы мародеров, но их становилось все меньше и меньше. Подоспевшие Охотники успевали расправляться с людьми Гриши Боровика прежде, чем те стреляли

-Одно хорошо. - Проговорил Декан, выдержав паузу.

-Чё хорошего-то?

-У Апостола теперь есть повод объявить Долгу войну.

-И у Долга есть повод объявить войну Апостолу. - Поправил его Маккена.

-Вот и пусть убивают друг друга, а когда им надоест, придем мы. - Декан заговорщически улыбнулся. - Все, что ни делается - все к лучшему.

* * *

За тридцать минут до этого.

Граница Свалки и заводского комплекса "Росток"

-Инк, разговор есть. - Воспользовавшись тем, что Фрегат отвлекся, разглядывая в бинокль пологие склоны, обрамлявшие переход на Свалку, Хорек отвел командира в сторону.

-Ну?

-Долговец наш не так прост.

-Я в курсе. - Инквизитор будто не услышал реплики подчиненного.

-Он излома убил.

-Знаешь, скольких изломов я убил?... - На каменном лице Инка проступила улыбка.

-Я не про то. Он нашего излома убил. Того, за устранение которого мы параллельно с поимкой твоего Зверя взялись. Убил, пока мы к тебе шли, сфотографировал, мол, халтура подвернулась.

-Какая на хрен халтура? Он же долговец, а там никакой халтуры от Зоны не ищут.

-Вот и я о том. - Хорек дернул Инка за ремень "кроссфайра". - Мутит он что-то. Сначала нашу работу перехватил, потом обрадовался истории с бойней на Свалке.

-Да уж. - Косарев поглядел в сторону фрегата, который с восторгом вслушивался в автоматные трели, доносимые со стороны Свалки.

-Наслаждается. - Хорек положил руку на приклад автомата. - Может, спишем его втихую?

-Нельзя. - Инк отрицательно покачал головой. - Не те времена. К тому же нам этот фанатик еще может пригодиться.

-С огнем играешь. - С укоризной произнес Хорек, и замер на полуслове, потому что за его спиной возник силуэт долговца.

-Могу я узнать, в чем дело? - Проговорил Фрегат, и его глаза сверкнули огнем ненависти.

Было такое ощущение, что сталкер считает себя главным, и перешептывания за своей спиной подобно Нерону расценивает как заговор.

Такой же безумец, как и Зверев. - Мелькнула у Косарева, и он тут же поглядел в сторону собеседника.

Натолкнувшись на тяжелый, леденящий душу взгляд главаря Охотников, Фрегат поостыл, отпустил разгрузочный жилет Хорька, который до этого сжимал, словно неумелый скандалист.

-Что-то не так? - Голос Инка резанул по нервам.

-Да нет, в норме. - Фрегат натянуто улыбнулся. - А у тебя?

-А у меня есть вопросы. - Косарев оглянулся на Хорька, глаза которого бешено метались из стороны в сторону, а руки теребили кобуру с пистолетом.

-Вопросы потом. - Фрегат резко развернулся в сторону Свалки, откуда лились завораживающие трели автоматных очередей. - Надо спешить.

-Нет, ты ответишь мне сейчас!... - Голос Инка смолк.

Он прижал к уху переговорное устройство, и в возникшей на миг тишине Хорек и Фрегат услышали срывающийся голос Грея:

-Он нас заметил. Приняли бой!...

-Значит, разборки потом? - Долговец отвел правую руку назад, чтобы в случае опасности сдернуть с плеча "ВСС".

Как загнанный зверь, он не доверял никому, включая соклановцев. Поэтому выжил. Поэтому не стал таким, как Бром и другие алкаши. Он верил только себе, и это его спасало.

Каждый раз...

* * *

Кордон. Пятью месяцами ранее.

Территория миротворческого контингента.

-Сколько? - Глаза Фрегата сверкнули.

-Штука. - Его собеседник - офицер лет сорока с таким же хищным, цепким взглядом, протянул сталкеру пластиковую карточку.

Долговец молча протянул офицеру тысячерублевую купюру, и, кивнув, шагнул на территорию блокпоста.

Кто сказал, что деньги открывают любые двери, безусловно был прав. За тысячу рублей Фрегат получал возможность выйти за территорию Периметра и вернуться.

Двух часов обычно хватало, чтобы сбыть хабар в "Чернобыле-4" и вернуться, заплатив установленную таксу еще раз. Но за этот рейд Фрегат выручал куда как больше тысячи рублей, которую он мог заработать, продав пару автоматов, или сходя в дальний рейд. За Периметр он порой выносил артефакты на сумму в несколько сот тысяч рублей, и каждый месяц стабильно переводил все новые суммы на свой заграничный счет.

В клане об этом, ясное дело, не знали, потому как сам девиз группировки Долг категорически запрещает как бы то ни было использовать Зону для наживы.

А он использовал...

Сдались ему правила клана. Он и десятки его однополчан регулярно сдавали артефакты барыгам, получая немалые деньги. Вот только эти болваны тратили их на девочек из забарьерного бара "ШТИ", а Фрегат откладывал свои доходы, с каждым днем приближаясь к тому моменту, когда навсегда распрощается с Зоной.

Не зазорно, конечно, было в Долге продать артефакты барыге, чтобы тот взамен отремонтировал старый "ствол" или обменять на новый костюм в лагере на Янтаре, но то, чем занимался Фрегат прямо противоречило всему, что клан генерала Воронина проповедовал в Зоне.

Проповедник, блин!

Сталкер сплюнул, глядя, как двое миротворцев разводят створки ворот, ведущих за Периметр.

-Лучше бы подался в Свободу. - Буркнул себе под нос Фрегат и обернулся к напарнику, который пока еще не расплатился с офицером, но был нагружен баулами ничуть не меньше самого Фрегата.

Напарника звали Гарпун. Этот сталкер - такой же жадный и подозрительный, как и Фрегат, состоял в рядах враждебной Долгу группировки Свобода, но подобный факт не мешал двум сталкерам прекрасно ладить.

-Давай пропуск... - Долетело до Фрегата со стороны КПП.

-Давать тебе тёлки будут... - Пробурчал офицер, и вручил сталкеру обрывок бумаги.

Ворота отворились, и теперь двое ходоков шли прочь от Зоны, чтобы через несколько часов вернуться.

-Что-то не так. - Нагнав Фрегата, проговорил Гарпун. - Долго меня парил. Может заподозрил что?

-Да не долго. Нормально. - Фрегат пожал плечами. - А ты чего так разволновался?

-Да неприятный он какой-то. - Гарпун поправил рюкзак. - Того и гляди прикажет огонь открыть.

-Ну, брат-сталкер, ты параноик. Я и то спокойно отреагировал. - Фрегат усмехнулся, но усмешка быстро покинула его лицо, когда впереди, на пересекающий подлесок дороге, появился крытый тентом "УАЗ". Теперь и у Фрегата сердце ёкнуло. Он аккуратно расстегнул пуговицу на куртке, в которую облачился перед выходом на большую землю, и в ладонь скользнула холодная рукоять "ПМ".

-Я же говорил. - Свободовец оживился.

Он уже понял, что офицер с блокпоста решил устроить двум груженым артефактами сталкерам теплую встречу. К тому же оружие через периметр проносить запрещалось, и Гарпуна с Фрегатом можно было брать, что называется, голыми руками.

Ладонь Гарпуна сомкнулась на рукояти ножа как раз в тот момент, когда щелкнул предохранитель спрятанного под курткой у Фрегата Макарова. Одного взгляда было достаточно.

Все было понятно без слов - засада.

Уйти с грузом не получится, без груза наверняка тоже. Остается лишь одно - принять бой.

-Сдал, сука краснопёрая! - Сокрушенно прошипел Гарпун.

-Не дури, братишка, прорвемся.

"ПМ" отправился за ремень.

-Не прорвемся... - Напарник указал в сторону машины, около которой показались двое одетых в серые штормовки людей.

Один из них держал в правой руке пистолет с интегрированным глушителем, а второй - автоматно-гранатометный комплекс "Гроза", и тоже с глушителем.

-Они сразу стрелять не станут. - Фрегат схватился за рукоять Макарова. - Мой тот который с автоматом.

-Согласен. - Свободовец кивнул. - Разошлись.

Две фигуры, едва различимые на фоне склона, разошлись, и люди из УАЗа тоже разделились, провожая взглядами попавшихся сталкеров.

Выстрел прозвучал неожиданно. Фрегат, идущий правее, внезапно присел, и четырежды выстрелил в автоматчика. Зазвенело расколотое зеркало заднего вида на машине нападавших, крутанулся вокруг своей оси человек с "ПБ", и тут же на него бросился Гарпун - прыгнул к нему, нанося удар в горло, сверху-вниз.

Человек с пистолетом дернулся, повалился в траву, а Гарпун, выхватив из его рук пистолет, тоже начал стрелять в автоматчика.

Напарник убитого сталкерами бойца уже понял, что остался один против двоих опытных противников, и, упав на асфальтовое полотно дороги, закатился под УАЗ, выпуская оттуда короткую очередь в сторону Гарпуна.

Свободовец тут же рухнул как подкошенный, а Фрегат продолжал стрелять в трепещущийся на ветру тент, пытаясь задеть автоматчика.

"Гроза" ответила тут же, пробивая тяжелый рюкзак сталкера, и Фрегат, упав, покатился вниз по склону, стараясь не выпустить пистолет.

Удар о колесо УАЗа, бешеный взгляд автоматчика, и выстрел...

Скатившийся с холма сталкер упал прямо перед позицией человека с "Грозой", направил в его сторону "ПМ", и спустил курок.

Сколько времени нужно, чтобы люди с заставы пришли сюда? Сколько нужно времени, чтобы расстреляли его и напарника? Минута, две?

Фрегат с трудом поднялся на ноги. Есть еще три патрона и новенький, трофейный автомат.

Жить можно.

-Гарпун! - Долговец подбежал к напарнику.

Раненый свободовец лежал, распластавшись у самой дороги, всего лишь в метре от убитого им человека.

-Фрегат... Помоги подняться...

Он хлопнул ладонями по перебитым пулями ногам.

-Не могу. - Глухо отозвался напарник. - Прости.

Ствол "ПМ" уперся в висок свободовца, и Фрегат нажал на курок.

Хлопок...

Прощальным эхом зазвенел звук выстрела, и тут же на холме заработал пулемет.

Подхватив рюкзак напарника, Фрегат побрел по дорожному полотну в сторону "Чернобыля-4". Что ж, не всем удача улыбается, не всем...

* * *

Косарев всегда умел чувствовать людей. Он и команду собирал не так, как это было принято в Зоне - не за боевые заслуги и умение распознавать аномалии. Он выбирал в свой отряд только тех, кто готов пожертвовать жизнью ради друга, и, во что бы то ни стало, выполнить приказ командира.

Таким был Пастер - вечно хмурый, нелюдимый сталкер, пришедший в Зону в поисках лучший доли.

Таким был Левша, не раз спасавший Косареву жизнь.

Таким был Грей - его лучший боец и верный друг, прикрывавший спину командира не раз и не два.

Леонид Косарев гордился тем, какую команду собрал. Его отряд был лучшим, и присутствие рядом Фрегата - человека страшного и опасного, заставляло Инквизитора нервничать.

-Разделимся. - Проговорил Инк. - Я спущусь вниз, а вы прикрывайте меня сверху.

Его рослая фигура заскользила по осыпающемуся краю возвышенности, а Хорек и Фрегат заняли позицию на вершине холма. Отсюда они прекрасно видели горящий бензовоз и десятки фигур, мечущихся вокруг него.

Зверев показался не сразу. Сначала Хорек, наблюдавший за огненной феерией через бинокль, заметил, как посреди кровавой бойни сцепились двое сталкеров, потом заметил, как один из них полетел в аномалию, и только теперь увидел цель.

-Видишь его?

-Вижу. - Фрегат кивнул.

Он вел ствол "ВСС" в сторону, по ходу движения Зверева, но на курок не нажимал. Ждал, когда противник поймет, с кем имеет дело.

-Стреляй! - Рявкнул Хорек, но Фрегат лишь усмехнулся.

Ствол винтореза рванулся вверх, и оружие дернулось. Вдалеке, у броневика, вскрикнул и свалился в траву один из мародеров.

-В Зверева стреляй! По ногам! - Вопил Хорек.

Фрегат во второй раз выжал спуск, и пуля ударила в дверцу броневика, не задев Зверева.

-Какого хрена ты творишь? - Следопыт выхватил из рук долговца винтовку, и, не целясь, дважды выстрелил в отъезжающий броневик.

Тщетно. Пули забарабанили по броне.

-Ну и почему ты не стрелял? - Ствол "ВСС" развернулся в сторону Фрегата.

-Скучно. - Долговец улыбнулся. - Не интересно убивать врага, который не может тебе ответить. Я люблю смотреть противнику в глаза, когда спускаю курок.

Хорьку вспомнился излом, которого Фрегат застрелил на Ростке, и по спине следопыта побежал холодок. Что-то в этом странном долговце пугало его. Может быть то, с каким восторгом он относился к смерти?

-Ну чего смотришь? - Прошипел долговец. - Не нравятся мои методы.

-Мне не нравишься ты!

-А мне насрать! - Фрегат вырвал из рук следопыта свою винтовку, и шагнул вниз с холма.

Постояв несколько секунд, Хорек последовал за долговцем, отметив про себя, что надо бы прикончить этого заносчивого подонка как только задание будет выполнено.

Вниз оба спустились, когда большая часть бандитов уже была перебита. С дальнего холма еще доносились выстрелы, но четверо одетых в черно-красные комбезы людей ловко снимали одного стрелка за другим. Хорьку даже подумалось, что как-то странно выглядит сейчас их деятельность, когда минутой ранее суперменов-долговцев чуть было не перестреляли гопники.

-А Зверь-то не прост. - Фрегат улыбнулся, и указал Хорьку в сторону бензовоза.

За развороченным бортом цистерны следопыт увидел сидящего на корточках Инка, шагнул в сторону, и едва не взвыл, рассмотрев лежащего рядом с командиром Грея.

-Грей! - Инквизитор прижимал голову мертвого бойца к груди, словно отец, потерявший сына, и не желающий признать факт невосполнимой утраты.

Грей был мертв. Не просто застрелен или зарезан - он принял смерть настолько мучительную, что и подумать страшно. В районе живота не осталось ни усиленной броне пластины, ни плоти.

Болтались лишь лохмотья кожи. Попавший в аномалию человек...

-Грэй... - Глаза Инквизитора округлились. - Поймайте эту тварь! Слышите меня?

Хорек и Фрегат переглянулись. Только теперь улыбка на лице долговца пропала, а вместо неё появился звериный оскал.

-Командир... - Начал-было Хорек, но в это время к Инквизитору подбежал один из долговцев.

-Левша тоже. - Человек в красно-черном комбезе указал в сторону холмов. - А Пастера я нигде не нашел. Может успел уйти?

Лидер охотников окинул взглядом место побоища.

-Ищите. - Наконец просипел он, и развернулся к Фрегату и Хорьку. - Живым брать эту мразь! Я из него всю кровь до капли вот этими руками выжму!

Инквизитор взмахнул здоровенными ручищами.

Ему вдруг вспомнился тот день, когда погибли тренировавшиеся в Припяти спецназовцы.

Встала перед глазами картина боя. Вспомнились полураздетые тела, сваленные в здании АТП. Он во второй раз потерял своих людей, и во второй раз не зверь, а человек убил их.

-Нашли! - Крик долговца, не так давно докладывавшего командиру Охотников о гибели Левши, вывел Инка из ступора. - Нашли одного из нападавших!

-Сюда. - Инк кивнул в сторону аномалии, и Фрегат с Хорьком увидели, как двое долговцев тащат к главарю Охотников извивающегося и матерящегося паренька.

Полог плаща взметнулся, на мгновение заслоняя пожарище, а в следующий миг Инквизитор уже стоял перед пленником, держа того за горло.

-Говори, сука! - Рука Инквизитора сместилась, и мародер повис над шинковкой. - Куда... они... поехали...?

-На Кордон! - Просипел молодой бандит.

-Кто у нас на Кордоне? - Косарев отвернулся от пленника, и теперь глядел на Хорька.

-Везун. - Хорек опустил ПДА, и взглянул на командира.

-Поднимай его группу. Мне этот сталкер живым нужен! Ну?!

Следопыт кивнул, и принялся набирать на цифровой клавиатуре ПДА необходимое сообщение. Отряд из четырех охотников действительно сейчас квартировался на Кордоне, в деревне новичков, и если угнанный Зверевым броневик направлялся туда, люди Везуна могли перехватить его.

Помимо самого Везуна, который в меткости ничем не уступал Фрегату или покойному Грею, в отряде было еще трое отлично экипированных охотников, имен которых Хорек не помнил. Но если еще час назад следопыт решил бы, что четверых Охотников вполне достаточно, чтобы уничтожить Зверева, то сейчас у него возникали определенные сомнения на это счет.

* * *

Всё дело в мотивации...

Фрегат понимал это лучше других.

Мотивация порой способна вытащить человека из самой сложной ситуации, и обрубить Звереву все мотивы к спасению было сейчас самым верным. Пусть Инквизитор - великий охотник на мутантов и трепался про чутьё, инстинкты...

Фрегат-то знал цену словам и поступкам. О, нет, против него сейчас был не мутантоподобный оборванец, а умный и расчетливый человек.

Ведь есть в каждом поступке что-то, что подвигло человека сделать так, а не иначе. Ведь зачем-то Зверев пошел к бандитам. Вопрос лишь в том, зачем.

Долговец отстегнул клапан кармана, и извлек небольшой металлический прямоугольник ПДА. Миникомпьютер последней модели приглушенно пискнул, и на дисплее возникла общая сталкерская база. Вбив в поисковике слово "Зверь", Фрегат принялся ждать.

Далек он был от грозных и архаичных сталкеров вроде Воронина и Инка. Не гнушался использовать новшества коммуникационных технологий, и поэтому чувствовал себя в Зоне по- иному.

Сейчас запрос ушел через спутник на сервер СЖО , где в архиве новостей, мелькавших за последние годы на дисплеях сотен миникомпьютеров, система индексирования выдаст список нужных файлов. О странном противнике могло упоминаться в сообщениях с припиской "СОС", в новостях торговцев и кланов...

ПДА снова пискнул, и на экране показалось несколько десятков подсвеченных синим гиперссылок.

"...опасный Зверь терроризирует Янтарный лагерь ученых. 26 июля".

Ошибка. Это сообщение попало в список из-за опечатки выдававшего его в эфир диспетчера.

Следующее было гораздо интереснее:

"...Зверь, Рентген. Группа пропала в районе Диких земель...".

Щелкнув по гиперссылке, Фрегат прочел весь текст:

"Внимание всем сталкерам. Пропала группа ходоков под командованием ветерана клана Свобода Кости Чебака. В группу входили сталкеры с позывными: Гребень, Шмон, Зверь, Рентген. Группа пропала в районе Диких земель. При появлении любой информации о пропавших - просьба сообщать в клана Свобода или на Кордон Степану Сидоровичу. С уважением, СЖО.".

Ищущий был вознагражден. В разуме Фрегата мигом всплыла история с группой Чебака, которая, по слухам, сгинула в Диких землях чуть больше года назад. Так почему никто не удивился, узнав, что Макс Зверев, шедший в той группе, выжил и вернулся?

Потому, что не знали!

Восторг охватил Фрегата. Долговец до боли в суставах сжал КПК, и улыбнулся. Миг его триумфа...

Только что он узнал, кто противостоит отряду Инка, а сам Инквизитор об этом и не догадывался. Счастливчик, выживший там, где все прочие погибали. Вернувшийся с того света сталкер - вот кем был их зверь-канибал. Да и какой зверь. Человек. Обычный, пусть и прошедший через адские муки человек.

Надо рассуждать логически...

Если сталкер выжил в том кровавом месиве, что учинили сектанты в Диких землях, то почему не пришел к Сидоровичу? Почему система СЖО до сих пор считает его пропавшим без вести, а торговцы вроде Гривы не ассоциируют вернувшегося из пекла человека с тем Максом Зверевым?

Может быть потому, что он настолько изменился. Нет, не физически. Измениться могла манера говорить, мог измениться взгляд...

Перед глазами Фрегата на мгновение промелькнул образ попавшего в перекрестье прицела "ВСС" Зверя.

Его бледная кожа, впалые щёки, пересеченный шрамами подбородок, и глаза...

Черная бездна - два монолита, зовущих к себе.

Такой взгляд не мог принадлежать человеку. Словно бы скрывающийся под маской человека, жил зверь - монстр, которого породила Зона. А Зона-ли? Быть может это люди сделали его таким.

-Такое чувство, что у него вместо глаз два черных провала - два окна, распахнутые в зимнюю ночь, а за окнами огоньки. Мертвенные такие огоньки - две снежинки, холодные и колючие...

Голос Фрегата заставил Хорька поежиться. Его, как и долговца пугал, и одновременно изумлял этот странный человек.

-Как будто он мертвец. - Проговорил следопыт, тщательно выговаривая каждое слово, будто боясь, что собеседник не услышит. - Зомби.

-Страшнее. - Фрегат почувствовал, как холодные ладони страха ложатся на горло, сдавливая его.

Болезненно сглотнув, он развернулся к догорающему бензовозу.

-Страшнее. - На этот раз голос долговца звучал отчужденно и тихо.

-И откуда он вообще взялся на нашу голову? - Хорек отер руки, зябко ежась.

Только теперь ночная прохлада добралась до него.

-Ты читал Библию? - Фрегат обратил к собеседнику озаряемое бликами пламени лицо.

-Нам Пастор читал. Он раньше священником был...

-Там так и сказано. - Произнося на распев каждое слово, заговорил Фрегат. - За наши грехи послал бог Зверя. В наказания всем привел в наш мир чудовище из самого пекла...

Пекла...

Последние фразы, подхваченные ветром, звучали будто с небес. Разговаривавшие с Инком долговцы резко развернулись к собрату по клану, и Фрегат увидел их искаженные страхом лица.

-Из самого пекла... - Проговорил он вновь, и добавил:

-У него есть цель, и когда мы поймем, зачем он идет, то поймаем.

-Мы и так его поймаем. - Инквизитор шагнул к своим спутникам, положив руку на плечо долговца. - Я поговорил с ребятами из колонны сопровождения, и они сообщили мне интересную информацию. Оказывается, Чугун, через которого наш Зверь держал связь с торговцем, сейчас на Свалке, недалеко отсюда. Нам надо разделиться. Вы оба пойдете на запад, к Кордону, а я наведаюсь к Чугуну.

Глава 5

Шелест палой листвы заставил его пригнуться. Зверев метнулся в сторону, упал, провожая взглядом трех военсталов.

Чуть не попался...

Патруль прошел совсем рядом, а он его не заметил, не почувствовал, как чувствовал людей сотни раз до этого. Голод давал о себе знать. Нестерпимый холод сковывал каждое движение. Достав из контейнера теплый артефакт, Зверев прижался к нему щекой, чувствуя, как тепло аномального предмета проникает во все клеточки организма.

Только не шуметь.

Спокойно, всё будет как и задумывалось.

Спокойно...

Макс, ну что же ты?...

И тут он их почувствовал. Услышал, как колотятся три сердца под панцирями брони, и сорвался с места. Всё человеческое в нем на какое-то время замерло, а звериное наоборот бросилось в атаку.

Все краски мира смазались, потускнели. Теперь Макс видел только серые деревья, поднимающиеся от черной земли к такому же черному небу и три яркие точки, пульсирующие в такт его шагам.

Секунда, две.

Бесшумно ступая по тропе, он нагнал военсталов, схватил замыкающего за шею и дернул назад.

Боец не успел ни вскрикнуть, ни тем более потянуться к оружию. Последовал удар.

Один из красных огоньков, пронзающих серый мир перед глазами Зверя, начал пульсировать медленнее.

Двое военных уже заметили пропажу товарища, и теперь опасливо озирались, включив на полную мощность фонари.

Два ярких луча прорезали тьму, но ничего кроме деревьев, поблескивающих в голубоватом свете, видно не было.

-Возвращаемся. - Тихо проговорил один из военных, и обернулся к напарнику, но тропа была пуста.

С криком военсталкер развернулся в сторону предполагаемого противника, освещая пространство перед собой...

- Костя! - Военный огляделся. - Костя?!

* * *

Год назад.

База группировки "Грех".

Всё в нашем мире не такое, каким кажется на первый взгляд. Сначала ты думаешь, что самое страшное уже позади, что ты прошел через все испытания, и вот-вот в твоей жизни начнется та самая пресловутая "белая полоса". Но внезапно судьба бросает тебя "на дно", и ты понимаешь, что самое страшное еще впереди.

- Макс, Макс...

Зверев пошевелился. Его настойчиво трясли за плечи.

- Макс... - Доносилось из черной бездны беспамятства.

Слова эхом скакали в голове, повторяясь снова и снова. Он уже привык к тряске. Попытался поднять правую руку, но движение пресекла резкая боль. Зверев почувствовал свою беспомощность, ощутил собственную ничтожность. Мгновение за мгновением, минута за минутой.

- Макс!... - Голос из черноты стал громче. - А он жив?

- Жив, пульс-то есть. Тряси его сильнее.

Тело Зверева вновь затрясли, потом последовал хлесткий удар по щеке, и Макс очнулся. Вынырнул из омута беспамятства.

Мир обрушился на него сотнями красок. Всё перед глазами закрутилось, земля ушла из-под ног...

Земля, земля...

- Держи его!... - Рокотал над самым ухом уже успевший надоесть голос.

Зверев развел руки в стороны, пытаясь ухватиться хоть за что-нибудь.

- Макс. - Второй голос раздался слева. - Ты как?

- Вертикально. - Зверев с трудом сохранил равновесие. - Где мы?

- У грешников. - Один из новичков, которого Гребень прозвал Кастетом, опасливо огляделся. - Макс, ты... вы... вы ничего не помните?...

- Помню. - Зверь обвел взглядом помещение.

Тускло освещенная комната, облицованная коричневым кафелем, сколоченные из необструганных досок нары в углу, стол, перевернутая бочка, какие-то книги и журналы на полу, противогазы на полках вдоль стен, пустые стойки для автоматов...

Видимо, это место когда-то использовалось в качестве оружейной комнаты...

- Сам как? - Поинтересовался сталкер у новичка.

- В норме. Они нас дротиками какими-то усыпили, а потом...

- Ясно! - Зверь отстранил парня, и прошелся по комнате, разминая затекшие ноги. - Долго я так провалялся?

- Часа три. - Второй новичок, прозванный Шмоном, покосился на приятеля.

- Три часа...

Зверь сел на перевернутую бочку, и глубоко вздохнул. Только бы понять, что здесь происходит... Только бы понять...

- Зверь... Вы... У вас бред был.

- А? - Макс будто и не слышал слов новичка. - Всё какого-то Скунса звали... А мы про такого сталкера и не слышали...

Максу вспомнилось, как Гребень учил новичков обращаться к себе, Зверю и Чебаку на "вы". Вспомнилось, как опытный сталкер Рентген долгое время посмеивался над таким отношением ходоков к молодняку. Всё говорил: "блажь это, братцы"...

- Скунс? - Зверев пожал плечами. - Бред он и есть бред. Грешники не приходили?

Шмон отрицательно замотал головой.

- Понятно. Значит, закинули нас сюда, и...

Макс запрокинул голову, и присвистнул. На потолке, прямо над его головой, размещался огромный металлический люк с винтовым механизмом.

- Ни окон, ни дверей... - Зверь указал на люк. - Какие мысли по поводу сей истории?

- Ну... Они нас не убили, - робко начал Шмон, - значит мы им зачем-то нужны.

- Верно.

- И не допрашивают, потому что ждут, пока вы очнетесь... - Заметил Кастет.

- Тоже верно. - Макс кивнул. - Вот только я понять не могу, на хрен мы им нужны. Они таких как мы живьем сжирают...

- Сжи...рают?

- Причем в прямом смысле слова. - Макс поднялся на ноги. - Мне один знакомый сталкер из Свободы рассказывал, что эти ребята раньше в Бога верили, и главным у них был некто Грешник - мутный тип. Потом этого Грешника какой-то наемник пристрелил, и на его место тут же пришел фанатик, который назвал себя чудом воскресшим Грешником, и приказал молиться Зоне. И людей живых съедать приказал...

- Так мы нужны им как еда?

- Не знаю. Может быть, хотя вряд ли. С нами и так было много мороки. Наверное, хотят выпытать, зачем мы их "Грешника", восставшего из могилы, завалили...

* * *

Настоящее время.

Северная часть Кордона.

Знать своего врага - это, конечно, очень хорошо, и даже в какой-то степени благородно, но Макс в благородство играть не собирался. Ни к какому сталкеру, знающему преследователей, он идти не собирался, как на это рассчитывал Декан. Много чести будет помойному королю...

Макс сразу понял, что бандиты решили "разыграть" его в своей междоусобной войне. Ну, придет он в ангар, где обитает сталкер, и что дальше? По логике Декана тот сразу всё выложит...

На самом деле наверняка всё случится по-другому - Макса будут ждать, чтобы либо убить, либо захватить и использовать в своих интересах...

Что-что, а соваться в ангар без необходимости не стоит. Мало ли что...

Зверь привстал, вытирая следы крови, опустил обглоданное тело военного, и тяжело вздохнул. Больше не холодно, а значит можно жить и думать...

Значит, человеческое вновь побеждает...

Сейчас нужно лишь перемахнуть через железнодорожную насыпь, а дальше дело за малым - добраться до бункера Сидоровича...

О том, что придется еще и умерщвлять торговца, Зверь старался не думать. Только не об этом. Пусть лучше будут мысли об информаторе Декана, о возможной подставе, об убийстве военного патруля. Пусть будет всё, что угодно, только не эта страшная, пугающая мысль...

Только бы не думать о смерти...

Память ведь так и норовит ассоциировать слово смерть с толстяком Сидоровичем...

Год назад. База группировки "Грех".

Сумасшествие...

Больше ничем объяснить это Макс не мог...

- Меня зовут Грешник... - Рокотал в голове голос лидера сектантов. - Ты меня слушаешь?

- Слушаю... - Зверь через силу мотнул головой.

- Слушай, сталкер, слушай... - Гипнотический голос вновь зазвучал в мозгу. - Ты ведь хочешь на волю? Хочешь?

- Хочу...

- А еще ты хочешь есть. Взять кусок сочного мяса, вонзить зубы в мягкую плоть. Хочешь этого? Представь, что ты ешь мясо... Сырое, свежее мясо... Кровь стекает по подбородку... Что ты чувствуешь?

- Отвращение... - Макс запрокинул голову...

Он понимал, что перед разговором с лидером Греха его накачали какими-то психотропными препаратами, и все мысли сейчас были направлены не на выслушивание бредовых речей сектанта, а на попытку вернуть себе контроль над телом и разумом...

Темная комната, бьющий в лицо свет настольной лампы, и голос из темноты...

Черное и белое, белое и черное...

Сумасшествие...

- Отвращение? Почему? - Грешник искренне удивился. - Ты ведь ешь мясо... Ты охотник, и это твоя добыча. Чтобы жить, ты должен есть мясо - вгрызаться в горло каждому, кто встанет у тебя на пути. Это твоя сущность. Ты охотник. Тебя не уважают - грызи, рви зубами! Доказывай, что ты имеешь право на жизнь! Ты - охотник. Ты ешь мясо. Сырое, свежее мясо. Ты хочешь сырого, свежего мяса?

- Да, хочу... - Макс уже не понимал, что говорит.

Казалось, это не он, а кто-то другой, захватив тело, пытается навязать сталкеру свои вкусы.

- Ну вот и славно. А теперь подумай о том, как течет кровь по венам твоих друзей - Шмона, Кастета... Представь, как колотятся их сердца - две красные точки на фоне черного мира... И всё исчезает. Есть только ты и мясо! Мясо! Хочешь есть?!

- Дааа... - Зверев закашлялся, упал на пол. - Мяса... Мне нужно много мяса...

- Чудненько, чудненько. - Грешник усмехнулся. - Валера, уведи его в камеру - пусть поест. И антидот вколи, иначе он тут загнется...

* * *

Не было в южных землях Зоны более известного Охотника, чем Везун. Не было и, видимо, не будет никогда. Говорили, что Везуна глава Охотников Инквизитор заприметил когда тот только пришел на Кордон. Сразу понял, что из паренька выйдет толк. Прошли годы и у каждого костра на Кордоне уже пересказывались байки о группе одного из приближенных Инквизитора, который сумел-таки убить бешеную химеру на Свалке, а потом прикончил ножом трех матерых кровососов. Героем этих баек был именно Везун...

Да и группа подобралась на удивление хорошая и боеспособная. Сабир Варджанов по прозвищу Барраз пришел в Зону из рядов военных сталкеров и подготовку имел великолепную. Вагон и Нельсон - в прошлом работяги, сменившие Донбасс на Кордон зоны отчуждения - крепкие, сообразительные ребята. Как раз такие, на которых можно положиться. Коля Газетчик вошел в группу последним - низкорослый, крепенький мужичок лет сорока с аккуратной окладистой бородкой. Кто он и как попал в Зону, никто точно не знал, но ходили слухи, что когда-то именно Газетчик был напарником известного сталкера Бороды и вместе с оным добыл артефакт "Журнал". Если верить завсегдатаем бара "Сто рентген", речь шла о старой подшивке газет, которую "Воронка" скрутила в один комок, но не разорвала после этого на части, а выкинула за пределы энергетического поля. Вот за этими скомканными газетными листами, со стороны напоминающими небольшой футбольный мяч, Газетчик и Борода ходили на Росток. Как рассказывал бармен, после того рейда сталкеры получили немалый куш и Борода, купив новенький экзоскелет, ушел вглубь Зоны, в район Копачей. С тех пор никаких вестей от сталкера не было. Не приходило и сообщение о гибели. Это давало бродягам надежду на то, что храбрец всё же дошел до своей заветной цели. Газетчик же вместо того, чтобы последовать за напарником, подрядился отнести "Журнал" на Янтарь, к профессору Сахарову. Принимая сталкера в отряд, Везун не поленился сходить на Янтарь и расспросить Сахарова о недавнем визитёре.

- Занятный артефакт. - Декламировал Сахаров. - Если его положить на печатную книгу, страницы в той тут же обветшают. Возможно, это связано с гидробалансом, который...

- Меня не интересует "Журнал". Мне важно знать, что вам известно о человеке, его принесшем.

- Зовут Николай. - Сахаров пожал плечами. - Борода нарек его Газетчиком... Всё, в общем...

Так группа приобрела ещё одного ценного бойца и хорошего друга. Николай Петрович, как звали его молодые Охотники, не раз выручал парней из переделок, а умение Газетчика торговаться с барыгами и вовсе поражало воображение. Это ж надо так сторговаться с Сидоровичем, чтобы обменять старый ПМм на сносный датчик жизненных форм...

Везун гордился своим отрядом, причем гордился по праву. За те два года, что группа работала на Кордоне и Свалке, было уничтожено множество мутантов. Одной из самых известных стала история со стаей слепых псов, охотничьи тропы которой после выброса заняли аномалии. Псы, недолго думая, перенесли тропы южнее привычного места обитания и на Свалке начали пропадать люди. Сначала поговаривали о том, что некий неизвестный мутант убивает людей, а потом пропал один из Охотников - опытный сталкер по прозвищу Лис. Нашли беднягу на границе Свалки и Кордона, на чердаке стоящего на отшибе дома. Обнаруживший его сталкер, назвавшийся Меченым, уверял, что вокруг домика нашел много стреляных гильз и следов собачьих лап. Струйка крови вела от веранды прямо на чердак, где и был обнаружен труп Лиса. Сталкер с разорванной зубами псов сонной артерией, забрался на крышу и там погиб от кровопотери.

Ужасная смерть прославленного Охотника всколыхнула сталкерскую сеть. То тут, то там слышались гневные выкрики вроде "Охотники уже и собак перестрелять не могут!". Тогда Инквизитор и отправил группу Везуна на Кордон для отстрела "слепышей". На следующий же день в районе того самого домика, где принял смерть Лис, отряд Охотников обнаружил свежие следы собак и вскоре набрел на логово тварей. В течении получаса все "слепышы" были убиты и отряд благополучно вернулся на Кордон. Известность этот случай приобрел после того, как в сталкерской сети администрация Системы жизнеобеспечения (СЖО) во всеуслышание поблагодарила Везуна за помощь в устранении опасных мутантов, а сталкера Меченого за своевременное информирование о происшествии с Лисом.

Была и ещё одна история, благодаря которой о группе Везуна заговорили даже на Милитари: в ночь на пятое августа минувшего года через Барьер перемахнула здоровенная химера - огромная кошка. В течении минуты все защитники Барьера были изрублены в фарш, а взбесившееся создание ринулось на Свалку, где превратила в нарезку ещё четверых бродяг. Находившуюся неподалеку группу Везуна вызвал на связь Сидорович, растолковав, что может произойти, прорвись тварь за Периметр...

Мутанта встретили близ "Барахолки". Ранив Вагона и Штыка, химера выскользнула-таки из засады, но вскоре была настигнута и загнана на аномалии.

О победе над кровожадным порождением Зоны тогда твердили все, кому не лень, а Волк даже предложил Сидоровичу присмотреться к ребятам Везуна, поскольку, в случае опасности, они могут быть весьма полезны.

- Хорошо бы держать их поближе к нам. - Говорил тогда Волк.

Сидорович намек понял и на следующий же день связался с Инквизитором, попросив того отрядить группу Везуна для постоянного патрулирования Кордона.

С тех пор отряд Охотников получил постоянную прописку на хуторе неподалеку от бункера торговца. Сидорович обязался снабжать бойцов оружием, боеприпасами и продовольствием, а те. В свою очередь, занимались отстрелом мутантов и вконец распоясавшихся мародеров. Пожалуй. Только с мародерами и возникали серьёзные проблемы. В отличии от слепых псов или кабанов те прямо-таки искали встречи с вооруженными противниками.

Сначала пропал в районе АТП сталкер по прозвищу Баклан. Потом бесследно исчезла группа, несшая Сидоровичу на продажу несколько ценных артефактов. В довершении всего возле элеватора неизвестными был обстрелян армейский БТР. Будучи с Сидоровичем в хороших отношениях, полковник Вениаминов, чьи люди подверглись обстрелу, попросил торговца разобраться с "возмутителями спокойствия". Сидорович перепоручил это дело группе Везуна.

-Значит так... - Привычно наваливаясь на стол своим объемистым брюхом, начал торговец. - Ты уже слышал, что какие-то укурки обстреляли армейский "бэтэр"?

- Да. - Везун кивнул.

- Никто не пострадал. - Продолжил торговец, улыбаясь. - Пули по броне постучали и всё. Но военные на стрелявших из этических соображений осерчали.

Старик расплылся в улыбке и захихикал.

- И если бы это были какие-нибудь белорусы или русские... Ну, матюгнулись бы и ничего. А тут, понимаешь, какое дело.... Это ж ведь был "бэтэр" с девятого блокпоста - украинский. А на блокпосту этом сам полковник Вениаминов за главного. Получается, какие-то недоноски ему в лицо плюнули такой выходкой.

- Пусть утрётся. Тут везде стреляют. - Буркнул Везун.

- Он не "все"! Он мне "броники" и камуфляж поставляет. Можно сказать, свой человек. Он ко мне как к дону Карлеоне пришел просить.

Сидоровичу явно нравилось сравнивать себя с легендарным Вито Андолини из города Карлеоне, потому как при упоминании героя "Крестного отца", он выпрямился. Раздвинул плечи и просиял...

- Предлагаешь нам этих отморозков перещёлкать?

- А тебе трудно? - Вопросом на вопрос ответил Сидорович.

- Да не особо... Степан Сидорович, ты Баклана помнишь?

- Ну. - Сидорович кивнул. - Хороший был мужик. А чего ты про него заговорил?

- Он за тебя любому глотку был готов порвать, но когда он пропал, ты молчал.

- Ну, вот только ты меня не стыди. - Торговец крякнул и поднялся из-за стола. - Везун, ты из себя монашку не строй. Тоже мне, храбрый рыцарь. Да если бы яза каждым пропавшим группу высылал, вообще бы людей не осталось.

- Скользкий ты, Степан Сидорович... и хитрый как чёрт. Мне иногда кажется, что заплати кто-нибудь тебе за мою голову или за голову Волка, ты бы нас с потрохами сдал.

-Сидорович подошел вплотную к сидящему за столом сталкеру, дыхнул на того перегаром и хрипло произнёс:

- Пусть сначала наберут сумму, равноценную твоей голове, а там посмотрим. - Он ухмыльнулся . - Везун, Везун... Дремучий ты человек. Не понимаешь ты, что все мы живем в капиталистическом обществе. Миром правят деньги, а дружба, преданность и всё прочее - это ты оставь. Будешь бабам в "ШТИ" втирать, пока их тискаешь. Верил я в Баклана, он мне как родной был. Но это Зона и тут люди умирают. Если из-за каждого покойника сопли размазывать, то нахрен так жить. Оглянись. У меня за год восемь человек полегло. Два месяца назад вообще одиннадцать человек пропало - группа Чебака. Элита, мать их! Ушли и с концами. Но я-то понимаю, что в Зоне всякое бывает и раз умерли, то надо перешагнуть через всё, что тебя с ними связывало и дальше жить.

- Ты страшный человек, Степан Сидорович. - Везун тоже поднялся из-за стола и теперь стоял напротив торговца.

Ростом он был на голову выше Сидорович, и создавалось впечатление, что высокий, подтянутый человек в камуфляже смотрит на торговца сверху вниз с презрением, отвращением и одновременно со страхом.

- Ты, наверное, беспокоишься лишь о том, есть ли деньги в кармане. Да?

- Деньги... - Сидорович блаженно улыбнулся. - Дурак ты, Везун. Ни черта не понимаешь в этой жизни. Дружба, братство... Это всё пыль. Грязь на подошвах твоих ботинок. А деньги - это всё. Деньги отличают меня от животного вроде тех тупых зомби, которых отстреливают на Свалке каждый вечер. Я человек, потому что у меня есть деньги, а у них нет.

Везун окинул торговца презрительным взглядом и развернулся в сторону выхода.

- Ты работу-то сделаешь? - Догнал его окрик барыги.

- Сделаю. - Сквозь зубы ответил Охотник и вышел из подсобки. Прикрыв за собой дверь.

- Никуда ты не денешься... - Хрипел вслед ему Сидорович. - Все вы у меня вот где!

Он сжал кулак. Поросячьи глазки заискрились азартом.

- Ненавидите, но слушаетесь. Мрази! Я-то знаю вас. Насквозь ваши гнилые душонки вижу...

Со времени того разговора прошло десять месяцев. Многое поменялось за это время по ту сторону Периметра. В Штатах выбрали нового президента, в России затеяли монополизацию алкогольной промышленности и на всех каналах только и показывали холеные ряхи российских чиновников, бормочущих очередной бред. Даже никому не известная Боливия установила рекорд по сбору зерновых, превысив прошлогодний показатель аж на два процента. И все охали, ахали, восхищались полученным боливийцами зерном. Хаяли российскую власть, которая решила взять под крылышко двуглавого орла всю алкогольную отрасль. Обсуждали нового американского лидера, который, дескать, во время учебы в колледже курил травку.

Всё это лилось с экранов телевизоров, забивая мозги миллиардов человек. И это называлось жизнью.

А в Зоне ничего не изменилось. Разве что на эти десять месяцев журналисты и политиканы забыли о Чернобыле. Через двое суток после разговора с Сидоровичем, Везун с отрядом окружил в здании старой фермы пятерых мародеров, которые не пожелали сложить оружие и были уничтожены. Нашли Охотники и тела пропавших людей Сидоровича, и искалеченный труп Баклана, коего смерть настигла в полуразрушенном домике к югу от Кордона. Всё шло своим чередом. Страшная тягучая субстанция под названием жизнь. Не та чернуха из телевизора, но ещё более пугающая и отвратительная цепь событий. Спустя сорок семь дней после удачного уничтожения банды, налетел на мину армейский грузовик в районе Кордона и выдвинувшиеся туда Охотники едва успели спасти от слепых псов зажатых в искореженном УРАЛе солдат.

Потом, ещё через месяц, повесился Укол - один из людей Волка. Задорный парнишка, всегда первым лезущий в драку и из любого конфликта выходящий невредимым. Все долго недоумевали, зачем удачливому сталкеру сводить счеты с жизнью, а потом Шустрый рассказал, что брат Укола погиб на семнадцатом блокпосту при попытке выбраться за периметр. Видимо, психика паренька, узнавшего о смерти брата, не выдержала и тот решил избрать наиболее лёгкий путь...

- Что ж, не мне его судить за это. - Сказал тогда Волк, старший брат Шустрого. - Если бы Шустрого убили... не знаю, что бы я сделал...

После этого случая в лагере на Кордоне больше не пели весёлых песен. Всё повидавшие бродяги притихли. Вместе с осенней хмарью в лагерь вползал страх. Прятался в подвалах домов, забирался на чердаки с пронизывающим ветром. Это был не страх смерти, а некое ощущение безысходности, аморфный, непонятный и оттого ещё более жуткий... страх.

Волк больше не отправлял Шустрого в дальние рейды и вообще старался не упускать брата из виду... А прежде невозмутимый Везун начал всё лучше понимать тех, кто приходил из центра Зоны. Ведь если здесь, на Кордоне, преисподняя уже обжигает своим горячим, зловонным дыханием, то что же там, севернее.

На многое за недели этой холодной осени Везун взглянул иначе. Порой, сидя на чердаке одного из домов во время ливня, он глядел вдаль и думал о доме, о тех, кого он оставил по другую сторону периметра и страх закрадывался в душу.

- Ты сломался. Не выдержал. Ты трус, Везун. - Твердил внутренний голос.

Перед глазами всё ещё стояла страшная картина - осевший бревенчатый сруб, пропитавшиеся влагой трухлявые брёвна вросли в жирную, вязкую почву. Мох покрыл всё пространство вокруг строения. В этом доме труп человека в серой штормовке. Лица уже нет - вместо него через гнойные струпья белеют кости черепа. Рот открыт, в него набилась листва. В пустых глазницах копошатся черви... На руках и ногах кожа всё ещё осталась, но здесь постарались мародеры - пальцы правой руки переломаны, вывихнуты. Мизинец болтается на лоскуте белёсой кожи. Это кто-то ножом отгибал пальцы покойника, пытаясь вытащить рукоять пистолета из окоченевших рук... Раздувшееся, зловонное тело, напоминающее огромную тряпичную куклу из детского кукольного театра.

Это Баклан. Хороший мужик, настоящий друг, не раз прикрывавший молодых сталкеров. Вон там, на почти лишенной волос голове, на остатке пузырящейся и гниющей кожи, виден шрам. Это Баклан кинулся на кабана, который пытался растерзать Шустрого. Сколько времени прошло с тех пор? Год? Полтора?

И вот этот человек - настоящий, не "гнилой", не мерзкий в душе, лежит в полуразвалившейся избе. В груди его небольшое отверстие. А под правой лопаткой, должно быть, имеется огромное выходное от пули из какого-то импортного автомата. Прости, друг, что не сберёг тебя...

Так пролетели эти десять месяцев. Триста с лишним кошмарных дней.

Везун боялся признаться себе, но за это время он стал совершенно другим человеком. Из принципиального охотника превратился в алкаша, готового на любое задание, выданное Сидоровичем. А разве мог он перечить жестокому торговцу, если таков приказ Инквизитора? Инквизитор главный, он знает, что делает. А может и прав Сидорович, что все в Зоне - дерьмо и не надо прикидываться героем...

- Я вот что подумал... - Торговец Степан Сидорович скрестил руки на груди. - Можно ведь устроить засаду.

- Неа. - Везун отрицательно мотнул головой, и взял со стола очередной бутерброд.

Они с торговцем вот уже пару часов сидели в бункере, распивая самогон закордонного приготовления, и за этот продолжительный период успели поговорить обо всем. Даже о погоде, которая к утру испортилась, и стандартные для Зоны двенадцать градусов тепла сменились пятью делениями ниже ноля. Холодно. В прошлом году вот так же пошел снег. Везун тогда еще не был командиром отряда Охотников и не считался одним из лучших бойцов Инквизитора. Той зимой он был просто одиночкой, бредущим вдоль берега озера Янтарь. В то время в Зоне было чертовски холодно...

- А чего так?

- А? - Сталкер растерянно взглянул на торговца.

- Чего, спрашиваю, так? Засаду, в смысле, почему нельзя устроить?

- А незачем. - Везун прищурился и одарил хозяина бункера едкой ухмылкой.

- Чего ты как партизан на допросе? "Неа", "незачем"...

- А чего говорить? - Везун вновь погрузился в раздумья, водя вилкой по дну тарелки. - Инк и так его прикончит, без нашей помощи.

Сидорович недоверчиво хмыкнул и убрал полупустую бутылку самогона под стол.

- А если не прикончит? - Произнес торговец. - Засада - оно всяко вернее.

Везун вновь отрицательно мотнул головой и вдобавок рубанул воздух ребром ладони:

- Неа... Военные на постах про него знают?

- Ну? - Сидорович уже пожалел, что бутыль с самогоном покоится под столом и с тоской посмотрел на пустую рюмку перед собой.

Сегодня они с Везуном явно перебрали. Но и повод был соответствующий - группа Шута вернулась с Янтаря с ценным хабаром и командир отряда, не торгуясь, сдал торговцу все находки. Чем не повод? Старик подцепил двумя пальцами ниточку квашеной капусты и отправил хрустящее лакомство в рот.

- Э, боевик! - Сидорович толкнул охотника в плечо и Везун оторвал голову от столешницы.

- Ну чё?

- не чёкай мне тут! Внятно говори, пьяная морда!

- Если он появится, военные его прихлопнут ещё до того, как он к нам на хутор пожалует. Ты же своего друга армейского не напрасно попросил...

- Да... - Потянул пьяный торговец. - Я ж из-за этой суки недобитой чуть с военными не поссорился. Ты знаешь, да? Чё, не знаешь? Слушай... Он когда ко мне забрался, я охранника отправил это чучело пристрелить. Жду пять минут, семь. Выстрелов не слышно и охранник не возвращается. Думаю, случилось что-то. Пошел к военным. Они тогда ещё на хуторе были, ящики с автоматами разгружали. Так, мол, и так, говорю, кажись, моего человека похитили. Пошел по нужде и не вернулся. Ну, командир ихний строит всех бойцов и это, значит,... туда. А сам мне говорит, мол, Степан Сидорович, я с тобой больше дел иметь не хочу. Ты, говорит, даже с отрядом Охотников безопасность на хуторе обеспечить не можешь.

- Так нас на Кордоне тогда не было. - Встрепенулся Везун.

- Разве ж ему объяснишь? Говорит, всё, Степан Сидорович, сворачиваю я с тобой все дела. Струсил, стало быть. Просек, что может погореть. Раз все подряд мимо моего бункера ходят. Уехал. Я звоню на девятый блокпост и говорю Вениаминову, мол, пришли людей на Кордон. А этому козлу в погонах, говорю, мол, не хочешь со мной дел иметь, катись отсюда. Я, говорю, других клиентов найду. Вон, Вениаминов будет со мной работать. Он сразу на попятные...

Сидорович засмеялся.

- Я ведь чуть в штаны не наложил, когда этот говнюк ко мне в бункер залез. Падаль, мать его! Я тебе рассказывал про него?

- Про кого? - Ещё не протрезвевший Везун оперся о стол и взглянул на торговца.

- Ну, ёпте... Про Зверева я тебе рассказывал?

- Рассказывал. - Отмахнулся Везун. - Когда мы со Свалки вернулись, так и расска...

Он умолк, прислушался, потом, сломя голову, бросился из подсобки в основное помещение, едва не свалив табурет.

На письменном столе торговца лежала рация, из которой то и дело доносились чередующиеся с шипением помех реплики.

- Везун на проводе. - Выпалил Охотник, хватая рацию.

- Это Хорек. - Раздался в динамике перекрываемый помехами голос.

- Слушаю.

- Ваш полумутант направляется обратно на Кордон. Встречайте.

- Понял тебя. - Везун усмехнулся. - Сейчас устроим ему засаду.

В динамике рации некоторое время шипели помехи, после чего Хорек произнес:

- Ты пил, что ли? Даже в рации слышно... Голос такой, будто тебе вантузом горло прочистили.

- Я не пью! - Выкрикнул Везун. - Я лечусь.

- Лечится он... Айболит хренов!...

Не дослушав, Везун отключил рацию и бросил презрительный взгляд на Сидоровича. На короткий миг это пьяное ничтожество стало прежним - гордым и сильным Везуном. На мгновение, но взгляд его вновь потух и сталкер тихо произнес, обращаясь торговцу:

- Этот урод упрямый по твою душу идёт... Опять...

* * *

Он оказался достойным противником. Щелкнул предохранителем автомата, коснулся пальцем холодного металла курка и начал ждать. Не стрелял, подпуская свою цель ближе.

Когда до бредущего по дороге человека оставалось метров триста, стрелок уже лежал, уперев приклад автомата в плечо. Не торопился, не совершал лишних телодвижений. Всё в этом, облаченном в камуфляж человеке выдавало "стреляного воробья". Бойца, знающего цену собственной жизни и, уж подавно, цену жизням всех прочих. У него была ориентировка на человека в балахоне и был автомат. Дальше - дело техники.

Бредущего на Кордон человека в балахоне можно было снять одной короткой очередью, но солдат не спешил. Ему нужно было подпустить Зверя совсем близко, чтобы одним выстрелом поставить точку в затянувшейся истории со множеством жертв. Один выстрел и всё, нет больше чудовища.

Не дойдя до засады двухсот метров, Зверев внезапно рывком расстегнул плащ и принялся стягивать его с себя. Стрелок с автоматом охнул... Это оказался вовсе не Зверев, на которого распространялась ориентировка, а один из патрулирующих дорогу солдат. Весь перемазанный кровью, он истерически вопил, срывая с себя плащ.

- Ну, давай, убей меня! - Долетел до лежащего в засаде человека голос патрульного. - Сука! Я знаю, что ты меня не отпустишь!

Макс Зверев стоял в полуметре позади лежащего в траве стрелка. Привычного балахона на нем не было - только купленный у Гривы бронежилет. В правой руке обратным хватом зажат нож. Левая отведена назад. Он втянул носом холодный ночной воздух... Шагнул вперёд и когда ошарашенный боец перекатился на спину, ударил того мыском ботинка в подбородок. Потом обрушился на жертву всем телом, что было сил саданув коленом в грудную клетку. Затем левой рукой перехватил своего визави за запястье и нанес удар ножом в правую скулу. С хрустом пробив лицевую кость, лезвие вошло в череп жертвы и солдат замолк.

Зверев извлек из черепа покойника нож. Вытер лезвие о камуфлированные штаны бедолаги и поглядел на дорогу. Фигура в плаще с капюшоном ещё маячила на середине асфальтового полотна.

"Ладно, пусть живет, раз я ему это обещал. - мелькнула мысль".

Около часа назад, когда Макс растерзал патрульных он специально не стал убивать одного из них, а только лишь отобрал оружие и обрядил насмерть перепуганного солдата в свой плащ. После этого он велел патрульному идти по дороге в сторону Кордона, а сам двинулся параллельно, забирая к северу.

Маленькая хитрость обернулась большим успехом. Пробираясь через заросли, Макс едва не налетел на устроившего засаду человека. Несколько секунд он наблюдал за отточенными движениями несостоявшегося палача, а потом убил...

Смерть была так близка... Пожалуй, лишь необъяснимая тревога, копошащаяся в глубине души, толкнула Зверева на подобный маскарад. Маскарад удался. Теперь бы только миновать железнодорожную насыпь, а там и до заветного бункера недалеко.

Степан Сидорович, жирный боров... Я иду по твою душу!

Зверев оглядел автомат покойного стрелка. Прицел ПСО1, глушитель...

Да, не прост был потенциальный убивец злобного мутанта по прозвищу Зверь.

Посмотрим, что у тебя с собой имеется.

Макс выудил из нагрудного кармана покойника ПДА с раздавленным экраном и чертыхнулся. Зря он так сильно приложил своего противника коленом в грудь. Сейчас экран был бы цел. Хотя, ПДА и так функционирует... Вроде бы...

Нажав несколько раз на кнопку питания, Зверев с удовлетворением отметил, что миникомпьютер, не смотря на треснувший дисплей, работает исправно... ну или почти исправно.

Ещё несколько нажатий на цифровой клавиатуре и на дисплее высветились личные данные стрелка:

"Барраз. 31 год. Охотники".

На губах Зверева заиграла недобрая ухмылка. Да, смерть была близка как никогда. Стоило Максу оказаться в сетке дальномера своего противника, и всё... Один выстрел, решающий все проблемы старика Сидоровича.

Макс переключил ПДА в режим поиска и тут же снова улыбнулся - миникомпьютер фиксировал вблизи места схватки два работающих устройства, одно из которых было помечено английской буквой "D". Это означало, что повреждённый КПК попросту не зафиксировал смерть своего владельца и покойный ныне Барраз, лежащий кучей тряпья у ног своего убийцы, до сих пор значится в списках живых. Равно как некий "Рядовой Ильин", который почему-то ещё стоял на дороге.

"Иди уже! - Со злобой подумал Макс. - Болван! Беги отсюда, пока жив!"

Будто услышав мысленный приказ, рядовой бросил плащ и побежал прочь от дороги.

Ну вот и славно... Беги, рядовой Ильин. Ты мне сейчас жизнь спас, сам того не ведая. А значит, руку приложил и к грядущей смерти Степана Сидоровича. Беги, солдат...

Зверев поднял с травы автомат убитого Охотника, проверил боезапас. Свое оружие он потерял где-то на границе свалки, когда в приступе ярости ринулся на солдат из патруля, отбросив купленную винтовку. Ничего не осталось. Пистолета нет, дорогой импортной "игрушки" с "L85" нет... И патронов нет. Вернулся к тому, с чего начал. При себе только нож и трофейный автомат с сотней патронов.

От былого изобилия остался разве что бронежилет. Хотя... разве нужно что-то ещё для последнего рывка?

Глава 6

- Барраз вернулся! - Эти слова были последним, что произнес стоящий возле моста часовой.

Автоматная пуля ударила ему в переносицу, опрокидывая на асфальт прежде, чем тот успел разглядеть лицо приближающегося человека. Кем бы ни был незадачливый часовой: Охотником или военным сталкером, он допустил непростительную ошибку, когда увидев на своем ПДА надпись "Барраз" принял идущего по дороге человека за бойца Инквизитора. Как бестолковая девчонка в красной шапке, присевшая рядом с переодетым волком, подпустил к себе убийцу и этот боец. Глупость стоила жизни, но в Зоне и не бывает иначе. Когда человек начинает кичиться своим опытом или заявляет, что Кордон самое безопасное место на тридцать километров вокруг - он уже одной ногой в могиле. Нет ничего хуже самоуверенности, из-за которой совершаются глупости. Именно поэтому, выстрелив, Зверев не спешил опускать автомат. Он видел, как ударила в лицо часовому тяжелая пуля, как упало на асфальтовое полотно бездыханное тело, но доверять лишь своим глазам было бы безрассудно. Всё может оказаться иллюзией, игрой нездорового рассудка самого Зверева. В конце концов, покойник может переродиться в зомби и если не убить своего противника, то, как минимум, наброситься на того. А подобные "сюрпризы" мало кто любит.

Макс прекрасно помнил, как приведший его в Зону Поляк рассказывал о расстрелянных на АТП мародерах, которых практически тут же воскресил контролер, бросив вооруженную нежить на развернувшихся спиной сталкеров.

Медленно, словно по тонкому льду, подошел убийца к железным ограждениям моста и огляделся. Как он и думал, тело часового скатилось вниз. Несколько секунд помедлив, Зверев спрыгнул с моста, скатился по холодной, влажной траве в низину.

- Паранойя, Макс... - Прохрипел он, увидев труп часового.

Какие уж тут зомби и контролеры? Год он ждал своего часа, чтобы напасть на Сидоровича и тоже находил причины. Будь мужиком, Макс, признай, что ты всего лишь струсил. испугался того, что убьешь торговца и на этом твое животное существование потеряет всякий смысл. Так ведь?

Не слушая внутренний голос, который в последние несколько месяцев стал напоминать увещевания священника в исповедальне, Макс перевернул мертвеца на спину и принялся обшаривать жилет разгрузки. ПДА обнаружился в одном из нагрудных карманов и, вопреки опасениям Зверева, оказался выключен. то есть о смерти часового в лагере Сидоровича узнают не раньше, чем кто-нибудь включит ПДА или когда пришедший сменить часового боец найдет тело бедолаги. А это значит, ещё есть время на последний рывок до бункера.

До цели оставалось совсем немного. Днем, в ясную погоду, от моста, под которым сейчас сидел Зверь, можно было невооруженным глазом увидеть окраинные домики "деревни новичков", а через оптику отсюда прекрасно просматривалась добрая треть всего поселения. Стоит лишь пройти по центральной улице, миновав часовых, и ты уже у входа в бункер. Старик Сидорович никогда не закрывает внешние створки. Круглые сутки горит свет на лестничной клетки, освещая уводящие вниз ступени. Но сначала надо пробраться через деревню. Как это сделать?

До сего момента всё казалось Звереву простым и понятным. Путь был ему знаком, цель определена. Но что, если в деревне его встретят не зелёные юнцы из отряда Волка, а матерые Охотники вроде Барраза? С былым вооружением Макс бы рискнул пойти в лобовую атаку - расстрелял бы зажигательными приспособленное под склад боеприпасов сооружение, а потом...

Да кого он обманывает? И в былые времена не было шансов против Охотников, а теперь и подавно. Нужно найти способ пробраться в бункер незамеченным. Найти лазейку в обороне деревни. Путь, о котором не знает никто, даже Охотники.

Зверев извлек из кармана замотанный в тряпицу артефакт, покрутил его в руках.

- Нужно найти путь. - Упрямо повторял он себе. - Путь, о котором не знают Охотники...

* * *

Несколькими годами ранее.

Киев.

В третьем часу ночи около здания ОВД остановилась машина. Блеснули хромированные диски Мерседеса. Водитель оказался весьма расторопным малым. Выскочил из автомобиля, открыл заднюю дверцу и помог пассажиру выбраться из салона.

Стоявший на крыльце отдела милиционер с интересом глядел на выбравшегося из Мерседеса мужчину лет пятидесяти в дорогом сером костюме. Тот кивнул водителю, что-то тихо произнес и двинулся вверх по ступеням. Наверное, он ожидал, что сотрудник МВД вытянется во фрунт, а потом откроет перед "господином" дверь, но страж порядка лишь окинул визитера взглядом и отвернулся, выдергивая из кармана сигаретную пачку.

"Купил дорогую машину, костюм нацепил и почувствовал себя хозяином жизни? - думал он, закуривая. - Много вас таких... А чуть что - сразу в милицию бежите, мол, "Помогите нам!". Зато пока не приперли к стенке, людей в погонах такая братия ни во что не ставит..."

- Кто дежурный? - Взявшись за ручку двери, произнес визитёр.

Милиционер сделал вид, что не услышал его слов. Закурил и принялся оглядывать полупустую улицу. Он ждал, что незнакомец в дорогом костюме окликнет его и повторит вопрос, но тот лишь презрительно фыркнул и вошел в здание.

- Гонору-то... гонору... - Вздохнул милиционер и перевел взгляд на стоящий неподалеку от крыльца Мерседесс.

Бросив недокуренную сигарету в урну, он направился к машине. Его так и подмывало спросить, что за "фрукт" пожаловал в их ОВД и главное "зачем?". Поравнявшись с передней дверцей, милиционер постучал по тонированному стеклу. Бесшумно и быстро бликующая панель сместилась вниз.

- В чем дело, шеф? - Послышался весёлый голос водителя. - Превысил скорость?

- Да я не из ДАИ. - Милиционер улыбнулся. - Узнать только хотел, кто этот мужик. Ну... Которого ты привез.

Стекло опустилось до предела. Водитель высунул голову из салона и шепотом поинтересовался:

- А ты что, не знаешь его?

- Да нет. Откуда?

- Это же... - Он указал взглядом на звездное небо. - Это ж сам Зверев. Депутат Рады.

Милиционер присвистнул.

- А чего он тут делает?

Водитель пожал плечами.

* * *

Новость о том, что его сын напился и учинил драку, поведал начальник охраны. Игорь Зверев не поверил - его сын был хорошо воспитан, практически не пил спиртного и знал цену своей репутации... и цену репутации отца он тоже знал.

- Его задержала милиция. - Виновато говорил начальник охраны. - Денег хотят, чтобы дело замять. Я хотел съездить, но там потребовали, чтобы вы сами приехали. Узнали, видно, что Максим сын депутата и...

Игоря взбесили не столько сами обвинения в адрес сына, сколько слово "требовали", проскользнувшее в речи начальника охраны. Кто может требовать его приезда в захолустном ОВД? Дежурный? Да этому дежурному, равно как и всем работающим в отделе раздолбаям место на Периметре Чернобыльской Зоны.

- Я их в порошок сотру! - ревел Зверев. - Требуют они!... Денег они хотят!...

Теперь он с неотвратимостью снежной лавины шел по коридору. Ну, где же первая жертва? Где дежурный?

- Где дежурный?

* * *

С поступлением в ВУЗ, Максим Зверев заявил, что не хочет зависеть от отца-депутата. Тот истолковал реплику сына по-своему и снял отпрыску отдельную квартиру недалеко от центра города. Живи, мол, независимо. Такой вариант "относительной свободы" Зверева-младшего вполне устраивал. В школьном детстве остались поездки на место учебы с водителем отца дядей Славой, требования всюду ходить с охранником и прочие причуды "больших политиков", накладывающие отпечаток на всю дальнейшую жизнь наследников. Но Максим не собирался перекладывать на себя бремя отца, впрягаться в ту же соху, с которой его родитель шел по полю жизни долгие годы.

Хватит! Он разочаровался в былых идеалах. Политика, а он это понял - удел лжецов и подлецов. А сам Максим верил в добро и благородство. О, нет, он не станет таким же как отец. Никогда не пойдет по его стопам! Он будет юристом, защищающим людей от произвола чиновников, юристом, смело глядящим в глаза коррумпированной гидре правительства...

Он порой удивлялся тому, как не похож характером на своего отца. Зверев-старший всегда был властным, жестоким. Целью своей избрал приход к власти и удержание там, забыв при этом о собственной семье. Максим же был полной противоположностью Игоря. Добрый, честный. Наверное, потому, что чаще, чем отца, он видел его водителя - дядю Славу и именно дядя Слава стал для Зверева учителем, человеком, который сказал:

- Запомни! Ты сам творец своей судьбы. Только от тебя самого зависит кем ты станешь. Главное, поступай по совести...

Так Максим и делал. Поступал "как нужно", а не "как проще". Именно поэтому когда, возвращаясь в съемную квартиру, увидел четырех пьяных бугаёв, пытавшихся затащить в темную подворотню девушку лет двадцати, план действий возник сам собой. Он знал, что должен помочь. Знал, что против четырех, пусть и подвыпивших, беспредельщиков у него нет шансов. Зато шансы, в таком случае, будут у их жертвы. И он кинулся на подонков с кулаками.

Дядя Слава учил Максима основным приемам, но в реальной драке Зверев просто не успевал наносить "хитрые" удары. А вот едва стоящие на ногах противники били быстро и больно, уходя от его неумелых выпадов. Прежде, чем упасть на асфальт, Максим увидел бледное лицо девушки, которую он вырвал из рук пьяной компании. Та уже добралась до подъезда, нажала на кнопку домофона и через мгновение дверь за её спиной захлопнулось. Зверев сделал то, что должен был сделать...

А потом приехала милиция. То ли испуганная девчушка вызвала наряд, то ли соседи, увидевшие драку. Когда машина с проблесковыми маячками влетела во двор, четверых нападавших уже и след простыл. Максим мало что понимал в происходящем. Его поймали, привезли в ОВД, обвинили в хулиганстве. Когда попытался заявить о своих правах больно и весьма умело саданули под ребра. А уж когда узнали, что он является сыном депутата Верховной Рады, сотрудники милиции превратились в Сомалийских пиратов. Решили за "оступившегося" отпрыска затребовать с депутата большую сумму. Они просто не знали Игоря Зверева...

Макс с самого начала не хотел впутывать отца. Не столько из-за того, что не хотел порочить имя Зверева-старшего, сколько из-за плохих взаимоотношений с родителем. Милиционеры определили задержанного Зверева в один из кабинетов, не решившись, видимо, кидать сына депутата в "обезьянник". В запертом кабинете он провел несколько часов. Сначала ходил от стены к стене, раздумывая над произошедшим. Затем сел на подоконник и принялся разглядывать ночной Киев через забранное арматурной сетью окно. Он слабо улыбнулся, когда к зданию ОВД подъехал Мерседесс отца. Затем обрадовался, увидев за рулем дядю Славу - постаревшего, но всё такого же сильного и весёлого.

Отец был зол. Это читалось в каждом его движении. Шел Зверев-старший так, словно в ботинки ему насыпали раскаленных углей. Он то и дело с прищуром смотрел на обшарпанное здание ОВД, что-то бормоча себе под нос и, наконец, скрылся из виду. Снизу послышались голоса.

Кто-то, заикаясь, пытался оправдаться, а навстречу ему топором палача летел отцовский бас.

-...сортиры драить!...

-... решим...

-...я тебе решу!...

- ... и такой вариант...

-... я для Тебя и Господь бог и мать Тереза!...

Максим улыбнулся. хоть и не в его правилах было глумиться над неудачами других, но действия предприимчивых милиционеров нуждались в не менее дерзкой ответной реакции. Реакция оказалась вполне сообразной...

Спустя несколько минут раскрасневшийся капитан отпер дверь кабинета:

- Зверев, да-а-вай н-а-а выход.

- Что? неужели папа за мной приехал? - не удержался от едкого вопроса Максим.

- Д-а-а. - Капитан кивнул. - П-а-а-шли. П-а-а-па п-а-агаварить хочет.

- Слушай, друг... ты так и раньше заикался, или это отец постарался? - Снова поинтересовался Максим.

Он помнил, что именно капитан наносил болезненные удары под дых и теперь подобным образом мстил своему обидчику.

- Са-а-ам ты заа-а-ика, к-а-азёл. - Конвоир толкнул Зверева в плечо. - П-а-а-ашли.

Отец и правда "навел шороху". Для беседы с сыном испуганные и оттого поразительно вежливые и расторопные милиционеры отвели просторный кабинет в конце коридора. Письменный стол, торшер, создающий неприятную полутьму, шкафы с книгами. Наверняка это был кабинет кого-то из следователей - слишком уж не по казённому смотрелся он на фоне чулана восемь на десять на десять метров, из которого задержанного "извлёк" неразговорчивый конвоир.

Отец занял место на диване, слева от торшера, поставив напротив себя стул, предназначавшийся, должно быть, для Максима.

Младший Зверев понял это и потому сразу же уселся напротив родителя. Конвоир, не дожидаясь начала разговора, вышел.

- Пил? - Только и спросил отец.

- Нет.

- Зачем подрался? - Тяжелый взгляд Зверева-старшего изучал внешний вид отпрыска.

Светлая куртка Максима была измазана в грязи и ржавчине, правый рукав порван. Темные, растрепанные волосы прилипли к вспотевшему лбу.

- Я задал вопрос! - Рявкнул Зверев. - Отвечай, сопляк! Зачем устроил драку?

- Драку устроил не я.

- Допустим.

- Пьяная компания приставала к девушке. Я за неё заступился и...

- Ты боксёр? - С издевкой поинтересовался отец.

- Нет.

- Вот! - Зверев-старший торжествующе воздел руку к потолку. - А всё равно полез к пьяной толпе! Зачем? Приключений на свою задницу найти?

- Отец, ты меня вообще слышишь? Они на девушку напали.

- И что? - Искренне удивился родитель. - Какая-нибудь уличная вертихвостка не далась им и в крик, а ты за неё заступаться полез...

Макс зло сверкнул глазами.

- Что ты зыркаешь? - Не выдержал депутат. - Ты сын уважаемого человека. Ты этой выходкой мое имя очерняешь! ...Это слишком важно!

- А то, что молодую девчонку четверо ублюдков могли изнасиловать - это не важно?! - Макс вскочил со стула.

- Сядь-ка, сынок. - Спокойно, но властно произнес Зверев-старший.

Таким тоном он, наверное, приказывал водителю свернуть на ту или иную улицу и это окончательно взбесило Макса.

Да, он вырос в семье политика. Интеллигентный, воспитанный юноша, с детства знавший, что его ждет головокружительная карьера юриста и депутатское кресло. Окруженный с самого детство приторно улыбчивыми друзьями и подругами из разряда "VIP". Шелуха, а не жизнь!

- Нет, не сяду! - Макс шмыгнул разбитым носом. - Зачем ты вообще сюда приехал? Чтобы замять дело? Чтобы твое имя не попало в газеты?

- Да, именно поэтому я и приехал. Тебя ведь считают зачинщиком драки, сынок.

- Ты забыл, что я сам будущий юрист и в случае, если меня попытаются обвинить, я найду способ доказать свою невиновность. Да и чушь полнейшая с этим делом - просто менты захотели заработать денег по-легкому. Нет ведь потерпевших - те четверо сбежали до приезда милиции. А если они и подадут заявление, то, может статься, попадут в поле зрения милиции в качестве подозреваемых. Это же элементарно!

- Но газеты раструбят, что сын депутата Верховной Рады учинил пьяную драку!

- Я вообще не пью.

- Я знаю. - Тяжко вздохнул Зверев-старший.

- Ты им что, заплатил? - Удивился Максим.

- Нет, конечно... - Отец замялся. - Пристроил к одному дельцу. Там такие ушлые ребята нужны.

- Отец, они сотрудники милиции, а ты депутат. Какое ещё "дельце"?

- Фирму свою хочу создать охранную. Набираю персонал. - Улыбнулся отец. - Ладно... Собирайся и поедем. Я в машине подожду.

Он решил, что конфликт исчерпан. Был уверен, что слово "сынок" вкупе с улыбкой сделают свое дело. Снисходительная улыбка царя, дарующего жизнь своему холопу...

- Нет, отец. - Твердо сказал Максим. Я с тобой не поеду.

Игорь Зверев замер в дверях. Привыкший, что все ему подчиняются, он теперь напоминал адского цербера.

- Что? Что... ты... сказал?

Спрашивал он тихо, вкрадчиво и в то же время угрожающе.

- Ты ни о ком не думаешь кроме себя. Ни обо мне, ни о тех, чьи интересы в Раде представляешь. Ты заболел своей работой. Ты и о маме никогда не заботился.

Зверев-старший качнулся на каблуках, что-то прошептал. Казалось, сейчас он кинется на Максима и ударит того, но депутат сдержался.

- Ты ничего не знаешь. Мал был ещё, чтобы соображать...

...и вышел за дверь.

Максим несколько минут молча стоял, опершись кулаками о столешницу. На мгновение в окне блеснул свет фар отъезжающего Мерседеса.

Вот и всё, уехал. Ещё одна грань доброго папочки Зверева открылась перед Максимом.

- Я никогда не буду таким, как он. - Прошептал Зверев. - Никогда...

А внутренний голос насмешливо добавил: "Ты будешь хуже"...

* * *

Зверев покинул здание ОВД рано утром. Молча вышел из кабинета, в который с момента отъезда отца никто так и не заглянул. Подошел к коморке дежурного и затребовал у заикающегося капитана отобранные при задержании личные вещи. тот безропотно вернул всё "молодому господину" и попытался было осведомиться, не желает ли Максим Игоревич чаю, но Зверев так посмотрел на дежурного, что тот быстро умолк.

- Молодой человек... - Голос показался знакомым.

Максим обернулся. На тротуаре, недалеко от здания ОВД стояла спасенная им девушка. Хрупкая, с длинными темными волосами, одетая в потрепанный плащ.

- Молодой человек, вы меня не узнаёте? - Она слабо улыбнулась.

- Узнаю. - Максим тоже улыбнулся. - Как вы? Добрались вчера до дома?

- Да, добралась. Спасибо вам огромное... Я... Я просто недавно в Киеве и не знала, что по вечерам тут небезопасно.

- По-моему, это применимо ко всем крупным городам. - Ответил Зверев. - Или вы из села.

- Можно и так сказать. - Девушка улыбнулась. - Слышали про Чернобыль?

- Слышал, разумеется. Там сейчас какой-то военный объект, да?

- Там сейчас Зона. - Вновь улыбка озарила её бледное лицо. - А рядом поселок - "Чернобыль 4". Я там жила несколько лет с отцом, а теперь вот приехала поступать... куда-нибудь.

Зверев с интересом оглядел собеседницу. Про загадочный "Чернобыль 4" он был наслышан. Говорили, что "Четвёрка" - военный городок закрытого типа, построенный когда-то для эвакуации жителей из всех близлежащих населенных пунктов. Настоящая крепость со своим гарнизоном, больницей, электростанцией, школой.

- Я сегодня утром вышла из дома, а соседки говорят... - Рассказывала тем временем собеседница. - ... что молодого человека, который с хулиганами дрался, в милицию забрали. Я сюда пошла, думала, что если вас не отпустят, то я всё расскажу и...

Зверев пристально посмотрел на неё.

- ... вот. - Девушка сглотнула. - Спасибо вам огромное. Не знаю, как вас отблагодарить...

- Давайте просто пройдемся по городу. - Предложил Зверев.

Собеседница кивнула...

Когда они дошли до угла дома и свернули в тенистый парк, Максим спросил:

- Как вас зовут?

- Ира. Ирина Полякова.

-А меня Максим. Зверев.

Они вновь улыбнулись друг другу.

- У вас страшная фамилия. - Внезапно произнесла Ира. - Не по себе от неё становится.

- Мне тоже. - Максим тяжело вздохнул... - Мне тоже не по себе...

* * *

В ноябре Зверев снова поругался с отцом. На этот раз депутат Верховной Рады заявил, что не потерпит, чтобы его сын встречался с "деревенской девкой".

- Если невесту решил подыскать, посмотри на дочерей моих коллег.

- У твоих коллег все дочери пустышки. - Отозвался Макс. - Для них единственная радость в жизни - деньги их родителей.

Позже перепалка возобновилась и в итоге Максим, предупредив декана, на две недели вместе с Ирой отправился в "Чернобыль 4", прочь от Киева, прочь от думающего лишь о себе отца, прочь от кукол, навязываемых ему в невесты. Это были лучшие дни в его жизни. Ира познакомила Максима со своим отцом - Валерием Поляковым, который сразу нашел общий язык с парнем. Называл Валерий Александрович себя просто "Поляк". Был невысокий, но крепкий и по рассказам Иры был отставным офицером КГБ Белоруссии. Целыми днями питавший страсть к оружию Поляк обучал Максима стрельбе из всех возможных образцов Европейского ВПК. Вдвоем они частенько уходили далеко на северо-восток, к самой границе Зоны отчуждения, где охотились на мелкую живность. Поляк рассказал, что мать Иры умерла при родах, и ему пришлось воспитывать дочь в одиночку в полном грязи и зла мире, ограждая от всех ужасов, которыми наполнена клоака под названием "Чернобыль 4". Когда в ответ Зверев поведал о том, что сам лишился матери в раннем возрасте, Поляк и вовсе стал относиться к нему едва ли не как к сыну.

- Хороший ты парень, Максим. - Говорил он. - Как закончишь учёбу, приезжай к нам. Забери Иришку подальше отсюда. Она достойна лучшей жизни.

Вечерами, когда Поляков-старший уходил в поселок, Максим и Ира оставались наедине. Он говорил, что обязательно вернётся и заберёт её. Клялся в вечной любви. Она обещала ждать... Единственный человек, для которого он был не Зверем, не Максом, но Максимом - добрым парнем, верящим в справедливость...

Учебный материал Зверев нагнал за неделю. Сдал все контрольные работы, которые пропустил, находясь в "Чернобыле 4", прочел все требуемые книги. Декан - улыбчивый мужчина лет сорока пяти, чем-то неуловимо напоминавший Поляка, поинтересовался, удалось ли помириться с отцом, и Макс ответил, что всё по-прежнему. В то время он думал лишь об одном - Иры нет рядом. Она сейчас в далеком поселке на границе загадочной Зоны и ему самому нужно поскорее попасть туда. Когда весной, сдав все требуемые экзамены, Максим наконец стал счастливым обладателем диплома юриста, удалось пообщаться с отцом. Тот уже не был депутатом, а занимался частным охранным бизнесом. Он долго сокрушался, что не уделял сыну достаточного внимания, а потом предложил Максиму стать юристом в его организации, ведь лучшего специалиста в Киеве было не найти. И Максим с горечью осознал, что вовсе не отцовская любовь, а желание заполучить в свою команду грамотного специалиста толкнуло отца на этот разговор.

И он уехал в "Чернобыль 4", как и обещал Ире...

В поселке всё поменялось. Выросли как грибы после дождя контрольно-пропускные пункты на подъездных дорогах, стало меньше праздношатающихся жителей. Довезший Макса "бомбила" заявил, что дальше не поедет ни за какие деньги и велел пассажиру выметаться из салона. Зверев спорить не стал. Он пешком добрался до двухэтажного панельного дома, где обитала семья Поляковых.

Всё было не так, как прежде. Не росли на клумбах посаженные бережной рукой Иры цветы. Болталась на одной петле изрешеченная пулями дверь подъезда. Чернели на стенах подпалины от близких разрывов.

Не помня себя, вбежал Максим на второй этаж, где располагалась квартира Поляковых, распахнул незапертую дверь и ворвался в захламленную квартиру.

- Ира! - Выкрикнул он и замер, вцепившись в дверной косяк.

Его любимая... Его Иришка...

На столе, стоящем посреди комнаты, он увидел её фотографию с черной траурной лентой. Увидел, и окружающий мир померк. С глухим стуком приземлился на грязный пол чемодан, следом сполз по стене сам Зверев.

Нет, этого не могло быть! Это какая-то ошибка!

- Ира-а-а! - Завопил он так сильно, как только мог. - Ири-и-и-ш-а-а-а!

Загремели тяжелые армейские ботинки. Из дальней комнаты выбежал Поляк. Бледный, заросший щетиной.

- Когда? - только и спросил Зверев.

- Неделю назад. - Ответил Поляков. - Прорыв был. Мутанты ворвались в город. Я думал, ты знаешь. Твоему отцу письмо отправлял...

Зверева словно окатили кипятком. Он вспомнил последнюю встречу с отцом и его уверенный тон. Отец знал, что Максим придет работать в фирму. Был уверен, что у него не будет другого пути! Потому что знал о смерти Иры!

- Водку будешь? - Садясь на пол рядом с Максимом, поинтересовался Поляк.

- Я не пью. - Машинально ответил парень.

- Я тоже не пил... - Поляк похлопал его по плечу, и по щекам старика покатились слёзы. - Но знаешь... Ночью просыпаюсь, и кажется что всё это сон. Думаю, как бы не сойти с ума... А выпьешь и легче становится... немного. Веришь, легче было бы, если бы её убил кто-то. Знал бы хоть за что и кому мстить. Зубами бы рвал ублюдков. А тут мстить всей Зоне надо...

- Наливайте. - Глухо отозвался Зверев.

Поляк неуклюже поднялся на ноги, побрел на кухню, а Макс долго ещё сидел на полу, глядя на фотографию возлюбленной. Молодая, красивая женщина смотрела на него со снимка, перетянутого черной полосой смерти...

Настоящее время. Кордон.

Район АТП "Локомотив".

Поляк научил Зверева всему, что знал. Только после гибели Иры Максиму стало ясно, что её отец всё это время был проводником - человеком, за определенную сумму проводящим людей через Периметр.

Горе объединило их. Один потерял любимую женщину, а другой дочь. И для обоих эта утрата была равносильна собственной смерти. Поляк никогда не рассказывал Звереву, как погибла Ира. Говорил, что незачем тому знать подробностей. Только спустя несколько месяцев, когда Зверев в качестве напарника Поляка вел одну из групп через Периметр, один из провожатых обмолвился, косясь на старого проводника: "Дочку у него псы задрали".

Ещё через неделю Макс собрал рюкзак, взял автомат и ушел в Зону. Навсегда. Поляк не пытался его остановить. С грустью глядел вслед бредущему меж аномалий парню, потом развернулся и зашагал домой. Сломленный жизнью старик.

Зверев был хорошим учеником. Всё то, чему его научил старый проводник, он усвоил отменно, поэтому к тому моменту, когда впервые попал к Сидоровичу, уже неплохо ориентировался на Кордоне.

- Постарайся как можно лучше узнать место, в котором тебе предстоит выживать. - Говорил Поляк. - Всё должен увидеть. Каждый куст запомнить должен. От этого зависит твоя жизнь.

И Макс запомнил. Он готов был поклясться, что лучше всех Охотников Зоны вместе взятых знает Кордон и окрестности. Каждая мина на контрольно-следовой полосе Периметра была им в свое время зарисована в блокнот. Расстояние до каждого дерева вычислено с помощью электронного дальномера. Он был на своей территории. Он, а не толстяк Сидорович, спрятавшийся в бункере.

Макс отпрянул, когда артефакт раскалился так, что начал жечь ему руки.

- Тепло. - Благоговейно прошептал Зверь. - Мне тепло.

Он резко, словно подброшенный "Трамплином", выпрямился и пошел вдоль гряды невысоких холмов, забирая вправо. Там, в нескольких километрах от дороги, должен располагаться крупный очаг радиации. Со стороны этого гиблого клочка Зоны нападения ждать точно не будут, ибо человек в здравом уме не сунется в аномальный котел. Но разве Зверев был нормальным?

Ему вдруг вспомнилась реплика ученого из старого американского триллера: "Псих никогда не признается, что он псих" и усмехнулся то ли сам себе, то ли бездарному доктору из фильма.

На то, чтобы обойти очаг радиации, у Макса ушло менее десяти минут. Он торопился. Боялся, что кто-нибудь обнаружит убитого часового. Быстрее... Ещё быстрее...

Слева заискрилась "Жарка", стало ощутимо теплее.

Главное не разрядить аномалию. Главное не привлечь внимание людей Сидоровича пламенем "Жарки"...

Аномалия дремала в смертоносной летаргии. Присутствие человека ознаменовали лишь отдельные сполохи, но и только. Звереву везло. Зона вела своего слугу в стан врага за расплатой? Кто знает, может, именно так оно и было...

Прошло ещё десять минут прежде, чем Зверь выбрался из аномального очага и залег на холме. На расстоянии в несколько сот метров виднелись распахнутые створки бункера. Ещё несколько минут и всё будет кончено. Ещё несколько минут...

Зверь скатился с возвышенности, прошелся за деревьями до бункера и несколько минут просидел не шевелясь, наблюдая, как в деревне зажигаются костры и молодые сталкеры вперемешку с Охотниками вынимают из рюкзаков тушенку и хлеб.

Сколько примерно идет человек от моста, где Макс убил часового, до бункера? По дороге минут десять. Если случилось что-то непредвиденное, то пятнадцать-двадцать. Значит, Охотники уже забеспокоились, почему Барраз, который, по заверениям часового, "прибыл", всё ещё не явился в лагерь для доклада. Что они будут делать дальше?

Скорее всего, попытаются связаться с часовым. А потом, когда рация не ответит? Отправят группу на разведку или просто усилят караул, а разбираться будут утром?

В лагере сейчас как минимум восемь человек. Двое из них определенно охотники. Это значит, что спускаясь в бункер, он будет виден всем участникам застолья. К тому же при подобном раскладе нет никаких шансов выбраться из бункера живым после умерщвления Сидоровича. Не дождется он, скорее всего, отбытия разведгруппы. Не сделает Зона такого подарка...

И в этот момент возле костра вспыхнула потасовка. Засевший в кустах Зверь через оптику прекрасно видел, как молодой сталкер внезапно вскочил на ноги, что-то выкрикнул и со всего маху полоснул ножом по горлу одного из охотников. Двое крепких бойцов тут же выбили у него нож и повалили в траву. Остальные сгрудились около раненого.

- Спасибо тебе, Зона. - Улыбнулся Зверев и скользнул в подвал.

Продвигаться по узким лестничным пролетам с автоматом было не очень удобно, но Макс этого не замечал. Он шел к своей цели. Шаг за шагом. Всё ближе и ближе к заветной двери.

Вот железная створка подалась в сторону, открывая путь в "торговый зал". Далее в подсобку. Ещё одна дверь сдается на милость победителю...

Макс выстрелил, как только увидел людей, сидящих в тесной коморке за столом. Их было двое - Сидорович и Везун, с которым Зверев пару раз пересекался в былые времена. Очередь ударила наискось, кроша посуду. Вторая очередь в три патрона ударила точно в грудь Сидоровичу. Того вместе со стулом швырнуло назад, к бетонной стене. Стул опрокинулся, и мертвое тело кулем свалилось под стеллажи с оружием.

Везун оказался проворнее. С простреленным боком, он всё же кинулся на Зверева, чтобы нанести удар, но тут же получил прикладом в лицо и рухнул, переворачивая стол. Ахнули раскалываемые банки с соленьями. Помещение наполнилось тошнотворным запахом порохового дыма, палёного мяса и прокисшего рассола.

- Зве-е-рь... Су-к-а-а... Простонал Везун - из его разбитого носа ручьем хлестала кровь...

- Это месть. - Тихо, но угрожающе выдал Зверь. - Сидорович погубил мою группу.

...И ударил Везуна тяжелой подошвой ботинка в лицо.

Зверь потерял счёт времени. Медленно, словно боясь, что всё вокруг - иллюзия, он подошел к телу Сидоровича, перевернул покойника на спину. Засаленный свитер на груди Сидоровича был в крови. Виднелись прожженные пулями дыры.

- Помнишь меня? - заговорщически спросил Зверь у покойника. - Это я - Макс Зверев!

Он обхватил голову торговца руками и с силой крутанул. Хрустнули ломающиеся позвонки. Изо рта мертвеца на залитый рассолом пол потекла струя густой крови.

- Ты не волнуйся. - Макс расплылся в улыбке. - Это для верности, чтобы ты не воскрес...

Глава 7

Везун очнулся в подвале, на грязном, пахнущем плесенью матрасе. Попытался пошевелиться, но боль в правом боку заставила принять первоначальное положение. Его перебинтовали, но так неумело, что сейчас повязки под толстым свитером сползли и впились в тело.

- Зве-е-е-рь... - Прохрипел Охотник.

Он не мог поднять руки - не хватало сил, но и без этого ощущал, как нестерпимо болит разбитый и сломанный нос. Языком нащупав сколотые зубы, Везун беззвучно выругался.

- Очнулся? - Послышался откуда-то справа голос Хорька. - Ну, ты и Тайсон... Хоть разок ударить успел в ответ?

- Иди на хер...

- Злишься? - Хорек обошел койку, на которой лежал Везун и сел у изголовья. - На себя, должно быть, злишься?

- Ты зачем пришел? - Просипел раненый. - Поиздеваться?

- Меня Инк к тебе отправил. Сам, говорит, не пойду, чтобы не убить Везуна со злости. А ты, говорит, сходи, потолкуй, узнай, почему он облажался...

- Да, я облажался! - Выкрикнул Везун и попытался было подняться на локтях. - Не предусмотрел, что эта мразь придет со стороны аномального поля!

- А ещё ты напился, оставил без присмотра вход в бункер, не назначил старшего в лагере перед тем как уйти к Сидоровичу. Везун, брат, я тебя не узнаю...

Раненный тяжко вздохнул:

- Я сам себя не узнаю, Хорек.

- Мы когда со Свалки шли, обнаружили обглоданные тела двух военных в районе старой фермы. - Монотонно вещал Хорек, не слыша реплик друга. - Около насыпи нашли тело Барраза...

Везун встрепенулся. Глаза его яростно засверкали, но он не проронил ни слова.

- Под мостом, километрах в двух отсюда нашли часового с простреленной головой. Совсем зелёный паренёк. Он Зверева за Барраза принял. Отправил подтверждение в лагерь, отключил свой ПДА и погиб... Зачем, Везун? Зачем салагу в дозор отправил?

- Не лечи меня, Хорек. - Зашипел раненный. - Что мне прикажешь, Газетчика в дозор посылать или Вагона?

- А хоть бы и так. Бережешь своих людей, а необстрелянных пацанов в дозор отправляешь, да?

- Берегу... - Везун закатил глаза. - Я с ними бок о бок уже долгое время.

- Инквизитор вчера целый отряд отправил за Зверевым. Часть своей собственной группы.

- Инк идеалист. - Усмехнулся Везун. - Я вообще поражаюсь, как он до сих пор управляет организацией Охотников. Он наивен! Считает, что собрал вокруг себя людей чести.

- А это не так? - Хорек хмыкнул.

- Ты человек чести?

- Во всяком случае хотел бы быть таковым.

- А вот и нет! - Везун резко выбросил в сторону левую руку и схватил Хорька за отворот штормовки. - Я-то знаю - мы все тут дерьмо и жизнь дерь-мо. Прав был Сидорович... Нет смысла строить из себя героя. Зачем? Для чего? Да, я не отправил в дозор своих людей. думаешь, стыдно? А вот ни хрена мне не стыдно. Не стыдно! Потому, что плевать я хотел на вашу грёбаную честь! Я-то знаю, что...

Хорек не отвечал. Он лишь слушал выкрики раненого, пытаясь удержаться, чтобы не ударить человека, когда-то бывшего его другом.

- Ты сломался, Везун. - Только и произнес он, когда раненый договорил.

- А может у меня глаза открылись на эту чертову Зону? На жизнь...

- Может быть. - Хмуро ответил Хорек. - Это объясняет, почему ты отправил в дозор юнца. Но почему ты не поставил охрану в бункере? Почему не назначил старшего в деревне? И не говори мне, что нет смысла назначать старшего, если "мир - дерьмо"!

- А так оно и есть!

- В лагере той ночью произошла потасовка. Молодой одиночка ранил одного из твоих людей - Газетчика. Знаешь почему? Потому, что тот выиграл в карты пистолет гордого восточного юноши. И парень достал нож. Этой потасовкой воспользовался Зверев, чтобы проникнуть в бункер и убить Сидоровича. Тебе нужно было лишь назначить старшего и расставить своих людей часовыми. Только лишь сделать то, что ты обычно делаешь в таких случаях!

Везун молчал. Пальцы его правой руки с силой стискивали край матраса. Злится... Ну-ну, пусть злится. Он совершил оплошность, которая уже стоила жизни как минимум одному человеку и неизвестно сколько судеб оборвет Максим Зверев в ближайшие сутки.

- Он ушел на большие Болота. - Ни к кому не обращаясь, сказал Хорек. - Шустрый поганец, но далеко не уйдет. Болота он не знает... но их знаю я.

- Убьёте? - Подал голос Везун.

- Нет. Как и обещали, отведём к Воронину. Я не хочу уподобляться этому чудовищу...

Он несколько минут молча сидел у изголовья постели раненого, потом встал и направился к выходу.

- В былые времена я бы оставил тебе пистолет с одной пулей. - Зло бросил через плечо.

- В былые времена я бы голыми руками придушил Зверева. - Донеслось от стены, но Хорек уже не слышал слов раненого. Он поднимался по лестнице вверх, прочь из подвала. Давненько у Хорька после разговора с людьми не возникало ощущения, будто тебя с ног до головы окатили помоями. Скверное чувство... Один из лучших бойцов Инквизитора сломался и спился...

* * *

Зверев помнил, как это называлось - неуправляемый психоз. Не звериная сущность, а разъедающая разум болезнь брала верх над ним. В бункере он на какое-то время опять потерял контроль над своим телом. Всё как тогда, в лесу. Но на этот раз, чтобы вернуть себе тело, пришлось приложить куда больше усилий.

Он убил Сидоровича и теперь чувствовал опустошение наряду с удовлетворением, которого так ждал. Кто сказал, что убив своего врага, ты не получаешь облегчения? Макс готов был поспорить с философом, впервые высказавшим этот тезис. Он чувствовал лёгкость, какая бывает после выполнения сложной работы, когда смотришь на результат своих трудов и радуешься тому, что это сделал ты. Старик мертв, и это главное, но нет больше той ключевой идеи, которая бы толкала вперёд, подогревала жажду жизни кроме самого желания выжить. Выжить для чего? Ещё неделю назад Зверев был уверен, что живет ради убийства своего врага. Но вот враг мертв, а Макс всё ещё цепляется за жизнь, к которой питал столько отвращения. Он впервые за год боялся смерти. И вроде бы не для кого и незачем жить, но сам факт своего существования теперь был важен.

А ещё было осознание своей болезни. Впервые за долгое время Макс не желал человеческой крови. Почему? От стресса ли, или может так он побеждал свой недуг? Зверев смирился с тем, что болен и это было даже важнее, чем смерть торговца. На второй план отошел вопрос "как он стал таким?", а его место занял не менее важный - "что теперь?".

Вырвавшись из бункера Сидоровича Макс бежал на Болота, где до сегодняшнего дня побывал лишь однажды, когда вместе с Поляком водил раненых сталкеров к легендарному Болотному Доктору. За ночь подморозило, и теперь Зверев бежал по мерзлой земле меж покореженных сосен. Он знал, что на этой тропе нет аномалий - Поляк ему об этом рассказал, и потому бежал быстро, как только мог. Но так же Зверь знал, что по его следу идут Охотники. В воздухе вновь повеяло оружейной смазкой и тот странный кисловатый запах от одежды вертлявого проводника Хорька, отчетливо выделялся в общем букете запахов. Это было самым плохим - преследователей вёл опытный следопыт, наверняка знающий Болота весьма хорошо. О том, что вместе с Хорьком по его следу идет заметно поредевшая группа Инквизитора, Макс предпочитал не думать.

Все его мысли занимала тропа, петляющая меж деревьев. Вот закончится она на опушке этого странного леса, и он окажется на Болотах. Что потом? Куда идти? В припадке, случившемся в бункере Сидоровича, Зверев растерял практически все оставшиеся вещи - пистолет, трофейные боеприпасы. С собой он нес лишь закреплённый в поясных ножнах "Смерш" и автомат покойного Барраза, в котором покоились двенадцать патронов. Негусто. Даже если Звереву и повезёт добраться до знакомых мест, даже если точность его выстрелов будет такой же, как минувшей ночью на мосту - всё равно шансов практически нет. Как ни крути, его загнали в угол. Впереди долгий, морозный день. Следы его прекрасно читаются на покрытой инеем траве, а силуэт в черном бронежилете - чем не ориентир...

- Только бы дождаться ночи. - Прошептал Зверев, будто объясняя старушке Зоне план своих действий. - Ночью они не так проворны.

И в это время сзади, на тропе, показались двое Охотников. От беглеца их отделяло метров шестьсот и Зверева они за частоколом елей не видели. А вот Макс их видел, слышал, чувствовал. Он упал на живот, перекатился в сторону от дороги, где лишенный листвы кустарник сплетался в причудливое бугристое нечто. За этими зарослями можно легко спрятаться. А что потом? Сейчас следопыта рядом нет. Он идет поодаль, километрах в четырех отсюда. Ветер едва доносит его запах до залегшего в кустарнике Зверя. Двое Охотников лишь разведка. Их задача не убить, а спугнуть Зверева, сделать так, чтобы беглец себя выдал. Уж тогда-то загонщики смогут рассредоточиться правильно и выкурить своего врага. Но Макс не даст им такого шанса. О, нет, он не настолько наивен. Ползком, беглец перебрался через кустарник, спустился от леса к дряхлым деревянным мосткам и вскоре уже был на территории Болот.

Бесшумно Зверь крался по едва заметным тропкам между нависающими над клочками суши щетками камыша. Первая аномалия расположилась точно посреди дороги - мощная "электра". Аномалия была почти разряжена, и потому Зверев заметил её только тогда, когда кончики пальцев начало пощипывать от мелких разрядов. Шагнул назад, сместился вправо и обошел электрическую бестию по широкой дуге, стараясь оставлять как можно меньше следов. Он надеялся, что Охотники в горячке погони вляпаются в эту аномалию, точнее пытался себя в этом убедить, хотя и знал, что противник на подобные фокусы беглеца не купится.

Год назад.

База группировки Грех.

Зверев проснулся ночью с твердой уверенностью, что сейчас, сию минуту, должен поесть свежего, кровоточащего мяса, иначе умрет. Огляделся: двое новичков, волею судьбы ставшие его сокамерниками, спокойно спали, закутавшись в грязное тряпьё.

Конечно, им не ведом настоящий голод. Они и жизни-то настоящей не видели. Сопляки! Пушечное мясо, а не сталкеры... Мясо...

Макс ещё минувшим вечером отыскал в груде хлама обломок напильника. Достаточно острый, чтобы пропороть кому-нибудь сонную артерию. Он намеревался использовать данное оружие против грешников, но теперь всё встало на свои места - напильником он добудет себе мясо...

Аккуратно вытащив из-под пыльных газет свое орудие, Зверев провел пальцами по сколу напильника, и на подушечке мизинца выступила бусинка крови. Он слизнул получившуюся каплю, закатил глаза. Ни с чем несравнимое удовольствие. И почему он никогда раньше не пробовал кровь?

Зверев оторопел от подобной мысли. А действительно, почему? Почему когда в ресторане кто-то говорил "мне бифштекс с кровью", он всегда морщился. Почему?...

- Мне бифштекс с кровью. - Прохрипел Зверев и метнулся к свернувшемуся калачиком посреди комнаты человеку.

Он уже не контролировал свои действия всё было на автомате, словно чистил оружие. Знал, что и как сделает. Отключил мозг и доверился инстинктам.

"Мясо! - рокотал в голове голос лидера сектантов. - Хочешь мяса?"

Удар сколом напильника пришелся спящему сталкеру в горло. Нанесён он был с такой силой, что тот даже не вздрогнул. Просто на мгновение перед смертоносным металлом возникла преграда из плоти, а потом напильник погрузился в тело жертвы, разрубая шею.

-М-а-а-а-кс! - Услышал Зверев истерический вопль Шмона и резко обернулся.

Второй новичок стоял в нескольких метрах от убийцы своего друга, сжимая в руках ножку от табурета.

- Ты... Ты что наделал?

Зверев поднял на него полный злобы взгляд, медленно вынул свое оружие из горла покойника. Весь залитый кровью мертвеца, он поднялся с колен и медленно пошел на Шмона, поигрывая напильником.

- Не подходи! - Ревел обезумивший от страха юнец.

Он несколько раз махнул своим оружием, ушел от выпада Зверева, но разве мог он сбежать из закрытого помещения?

Две минуты спустя истошный вопль новичка возвестил о том, что всё кончено...

Настоящее время. Большие Болота.

Инквизитор был хмур и неразговорчив. Он тяжело шагал по мерзлой земле, огибая кривые ели. Впереди семенил Хорек, то и дело оглядывая цепочки следов.

- Чем порадуешь? - Наконец нарушил молчание Инк.

- Следы видны отчетливо. - Хорек самодовольно улыбнулся. - Удача на нашей стороне. Идет он сейчас к Белому острову. Это единственное место, где может укрыться человек, никогда не бывавший на Болотах.

- В церкви укрыться думает?

- Скорее всего. Если у него достаточно много патронов, может попытаться устроить засаду...

- Он не так безрассуден.

- Загнанный зверь непредсказуем. - Напомнил подошедший Фрегат.

- Это не зверь. - Инк усмехнулся. - Это просто... очень везучий человек. А человек предсказуем, когда он находится в незнакомой местности. Выбор его всегда ограничивается несколькими вариантами. Меня беспокоит лишь одно...

- Что именно? - Поинтересовался Хорек.

- То, что он прекрасно осознает безвыходность своей ситуации и знает, что мы просчитаем любой его ход.

- Знает, что мы знаем, что он знает. - Фрегат хмыкнул. - Мы можем сыграть на этом. Разделимся, обойдем Белый остров и схватим его.

- Нет. - Сказал, как отрезал, Инквизитор. - Хватит дробить группы. Пойдем все вместе. Я хочу покончить с ним до темноты.

Остальные переглянулись. Все Охотники понимали, какой вариант развития событий может иметь место, если Звереву удастся дождаться темноты. Ловкий, сильный, он успеет убить нескольких Охотников, прежде чем сам падет от их пуль. Инквизитор не хотел больше терять людей. Потери на Свалке и без того были для него страшным ударом. Слишком многого стоила группе Пастера встреча со Зверем. Инквизитор уже начал сомневаться, что в охоте на сталкера именно Зверев является добычей. Он не раз задумывался о том, что не ровен час, и роли поменяются - охотники станут дичью, а загнанный в угол зверь станет их палачом. Именно поэтому действовать нужно максимально быстро и осторожно.

Вскоре вернулись отправленные на разведку бойцы Везуна - Нельсон и Вагон.

- Как ты и сказал, Инк, мы покрутились на тропе, чтобы он подумал, что отряд рядом.

- Что у него за оружие?

- Сто четвёртый Калашников с оптикой. Нож. Возможно, гранаты. Ни рюкзака, ни "лифчика" разгрузки.

- Значит, патронов у него нет. - Отстраненно прошептал Инк. - Тем лучше для нас. Я хочу, чтобы все подошли ко мне.

Бойцы послушно сгрудились вокруг командира.

- Этот ублюдок Зверев убил наших товарищей. Шестерых как минимум и несколько десятков сталкеров. Он безумен, но не глуп. Вполне осознает свои действия. Он опасен и поэтому в случае, если потребуется, стреляйте на поражение, но всё же приоритетная задача - взять живым. Всем всё понятно?

Бойцы закивали. Сейчас помимо верного соратника Хорька с Инквизитором шли двое бойцов Везуна и Фрегат, неоднократно ставящий операцию по поимке Зверя на грань провала. Хорьку Инк доверял как самому себе. Двум Везуновским бойцам чуть меньше, поскольку видел, что случилось с их командиром. А вот Фрегату он не доверял совсем. Долговец за время погони неоднократно нарушал приказы и всячески стремился лично схлестнуться в бою со Зверевым, что не могло не волновать Инквизитора.

- Ладно, выдвигаемся. - Скомандовал командир и махнул рукой.

Идущий чуть поодаль Фрегат расплылся в улыбке. Сегодня он собирался прикончить Зверя. Встретиться в бою один на один и убить полу-мутанта.

* * *

Зло нельзя оправдать ничем, как нельзя повернуть назад, нажать на паузу и прокрутить жизнь в обратном направлении, чтобы сделать все правильно. Мы можем лишь созерцать плоды своих действий, но возвращаться к уже пройденному и обходить все терни, увы, не обучены. Ведь мы всего лишь люди...

Именно поэтому нельзя оправдать зло. Человечность всегда была, и, наверное, всегда будет тем критерием, по которому судят о жестокости преступления. Не зря ведь, говоря об убийствах, упоминают термин "бесчеловечно".

Человечность...

А ведь именно человек - самое страшное и жестокое существо в этом мире. Не зверь, а человек придумал ядерную бомбу, и взрастил штаммы опаснейших вирусов. Вот о чем надо говорить "бесчеловечно". Вот что надо считать зверствами. А мы оправдываем этих людей. Смерть одного человека, как говорил когда-то Иосиф Сталин, трагедия. Именно за трагедией стоит слово "бесчеловечно". А что говорят об итогах бомбардировки Хиросимы? О чем думала общественность, когда бомба, нареченная американскими гуманистами "толстяк" превращала в пепел город Нагасаки? Разве это укладывается в рамки нормы. Или просто это "человечно"?

Это те, кто создавал и сбрасывал бомбы потом с яростью осуждали убийц. Они говорили "бесчеловечно". Но было ли им ведомо тогда, что ни одно живое существо кроме человека, не убьет по тем причинам, которые движут людьми. Ни одно живое существо не станет убивать, если у него на то нет веской причины - голода, например. Именно поэтому термин "бесчеловечно" не имеет под собой никаких оснований. Это всего лишь слово, за которым пустота.

Невысокий мужчина лет шестидесяти шел через большие Болота и размышлял о сущности термина "человечность". Он только что провел на Кордоне сложную операцию сталкеру по прозвищу Газетчик, которому ножом в драке располосовали шею и теперь мысль о человечности не отпускала. Болотный Доктор был мрачен. Обычно в такие походы на Кордон он брал с собой Бенито или кого-нибудь из обитателей верхнего Болота, но сейчас решил побыть один.

Нет, вовсе сталкеры ему не надоели. Он их жалел, как жалеют родители своего отпрыска, коснувшегося языком мерзлого металла качелей. Сталкеры были как тот ребёнок - сначала лезли куда-то, стреляли, дрались, а потом приходили плакаться к Доктору. Прав был Бенито, когда говорил, что люди обречены на самоуничтожение. Доктор убеждался в этом каждый раз, когда его слезно умоляли прийти на Кордон. Сначала пациентом был раненый мародерами сталкер Фанат, потом некий Молчун, на которого, якобы, напали слепые псы... Но вот ведь в чем дело! Слепые псы никогда не нападут на человека, если тот идет своей дорогой, не заходя на их территорию. Человек для псов - слишком крупная цель. Они не станут рисковать своими куцыми хвостами ради человеческого мяса, потому что знают, как умеют огрызаться свинцом прямоходящие индивиды. Те самые "хомо сапиенс", которые придумали такое удобное определение как "человечность".

Доктор остановился, ступив на скрипучие мостки и прислушался. Морозное утро отозвалось тысячами разнообразных звуков. Где-то около Периметра грохотал едва слышимый в этом районе пулемёт. Ухал сонный филин в роще восточнее Кордона, копошились в бочагах осклизлые обитатели болот, время от времени выбрасывая из мутной воды длинные, цепкие щупальца. Ни одного человека. Рай земной, да и только.

Доктор поставил чемоданчик с инструментами на покрытую инеем траву и расстегнул ворот плаща. Он возвращался домой. Нужно было до полудня приготовить лекарственные смеси для старого бюрера, пришедшего позавчера из Темной Долины. А потом можно и почитать в свое удовольствие. Военные сталкеры за помощь в лечении их товарища подарили Доктору два ящика книг. В основном в подаренном "наборе" была отечественная и зарубежная классика, труды философов и несколько образчиков современной беллетристики. Один из Военных даже утверждал, что среди книг есть работы, посвященные Зоне Отчуждения, написанные неким Бубякиным. Пока книги вытаскивали из оберточной бумаги и составляли на стеллажи в дальней комнате болотного дома, солдат пытался пересказать сюжет этой книги, поминутно срываясь на истерический смех. Именно поэтому Доктор твердо решил, что написанную о Зоне книгу прочтет обязательно, как только появится свободное время. Теперь же свободное время было просто необходимо - нужно было отдохнуть от сталкерской братии.

Доктор подхватил чемоданчик, оглядел цепочку своих следов и пошел по мосткам, жалобно скрипящим под тяжелой поступью эскулапа. Сегодняшний пациент, был уверен Доктор, ещё легко отделался. Распоротая шея, рассечённая скула. А ведь подобный удар мог привести к повреждению сонной артерии и тогда ни Доктор, ни Черный Сталкер не смогли бы ничего сделать. А пациент всё веселился "Не волнуйтесь, Док, я в рубашке родился". Ну да, как же. Все вы в рубашке как наступательные гранаты...

- А пластическую операцию ему всё-таки надо было посоветовать. - Буркнул себе под нос Доктор. - Все эти "шрамы украшают"...

Он дошел до места, где тропа сворачивала вправо, свернул в противоположную тореной дороге сторону и двинулся напрямик по воде, громко хлюпая высокими резиновыми сапогами.

- Ты так и будешь там сидеть? - Поинтересовался Доктор, дойдя до середины обмелевшей протоки.

Взгляд его сфокусировался на перевернутой лодке, лежащей около самого берега.

- Сталкер, ты черепашкой-то не прикидывайся. Вылазь оттуда.

Лодка приподнялась, и из-под неё показался растрепанный темноволосый мужчина лет тридцати в бронежилете с автоматом, но не имевший при себе ни рюкзака, ни головного убора.

- Менингитом не боишься заболеть? - Участливо поинтересовался Доктор.

- Здесь не холодно.

- А почки застудить? - Не унимался эскулап. - Давно ты под этой лодкой сидишь?

- Часа два уже. - Буркнул сталкер.

- Воспаление лёгких тебе обеспечено. - Пообещал доктор и добавил, приняв решение. - Ладно... Если тебе больше делать нечего, кроме как под лодкой прятаться, иди за мной. Я тебя осмотрю, чаем горячим напою, а ты мне... поможешь будку для собаки наладить. Идёт?

Сталкер, коим оказался Макс Зверев, кивнул. Он ожидал всего чего угодно от странного человека, появившегося рядом с его укрытием, но чтобы сразу получить приглашение в дом...

- Если согласен, бери чемодан. Понесёшь его. А то у меня уже рука отнимается. Остеохондроз, зараза, замучил совсем.

Только теперь Зверев узнал своего благодетеля. Это был легендарный Болотный Доктор, к которому они с Поляком однажды приходили на Болота. Но тогда Звереву так и не посчастливилось воочию увидеть эскулапа.

- Я согласен, да... Только меня ищут.

- Кто ищет, тот всегда найдет. - Буркнул Доктор и, перейдя протоку, поставил чемодан на траву. - Багаж возьмешь. И не отставай, тут места гиблые.

Макс не раздумывая шагнул в холодную воду. Он всё равно загнан в угол, так что выбор не велик - либо идти к маячащей последним ориентиром церкви, либо последовать за Доктором. Зверев выбрал второе.

Чемодан весил килограммов двадцать пять и Макс уже через несколько минут остановился, чтобы дать отдых затекшей руке. Как же Доктор умудрялся тащить этакую тяжесть через Болота?

- А кто за тобой гонится-то, черепашка? - Весело осведомился Доктор, немного сбавив ход и дожидаясь отставшего Зверя.

- Охотники. - Тоном обиженного ребёнка отозвался Макс.

- Охотники... Это серьёзно. Небось, сам Везун по твою душу пожаловал на Болота.

- Сам Инквизитор.

- О, как... Видно ты, брат черепашка, очень важный зверь, что за тобой сам Инквизитор охотится. Звать-то тебя как?

- Так черепашкой и зовите. - Макс не собирался продолжать беседу.

Он понимал, что стоит доктору узнать его имя, и эскулап тут же сменит добродушие на враждебность. Не станет ведь Доктор помогать беглому убийце-каннибалу, ох не станет...

- Ну, черепашка, так черепашка. - Охотно согласился эскулап.

Остаток пути до болотного дома они шли молча.

Глава 8

- Ничего не понимаю! - Хорек попеременно смотрел то на прогнившую лодку, то на маячащий вдалеке силуэт старой церкви. - Как сквозь землю провалился, гадёныш!

- Он не пошел на Белый остров? - Удивился Инквизитор.

Хорек лишь отрицательно мотнул головой.

- Тогда куда он делся?

- Я бы сказал, что он рванул через протоку на противоположную сторону, но если это так, то...

- Договаривай, раз уже начал. - Не вытерпел подошедший Фрегат.

- В этих протоках живут твари пострашнее бюреров и кровососов. Утащат человека на дно, только тот приблизится к берегу.

- Значит, Зверев мёртв? - Казалось, Фрегата сей факт искренне расстроил.

- Я этого не говорил. - Мотнул головой Хорек. - Здесь видны следы ещё одного человека, который, думается мне, помог Звереву пересечь протоку. У человека этого в руках был тяжелый чемодан... Вот видно след... И он шел со стороны Кордона.

- Доктор. - Выдохнул Инквизитор. - Это мог быть только болотный лекарь! Он на рассвете приходил на Кордон к Газетчику. Чертов Доктор! Кому ещё в голову взбредёт помогать беглому маньяку?!

- Зачем ему это? - не понял Фрегат. - Ну, помогать... маньяку...

- Потому, что он всем помогает! - Прохрипел взбешенный лидер охотников. - Теперь этот ублюдок Зверев пьет чай в доме Доктора и залечивает раны.

- Зато мы знаем, где его искать.

- Знаем, а что толку? - Вклинился в разговор Хорек. - Напрямик дорогу к дому Доктора знает только сам Доктор. Сунемся через протоку, и мы покойники. Придется идти в обход, через Белый остров.

- И сколько времени это займет?

- Сутки, может больше. - Хорек пожал плечами. - Всё будет зависеть от того, как много Болотных тварей обитает в этих местах.

- Блестяще! Ещё сутки топтаться в грязи!

- А тебя что-то не устраивает? - Рыкнул на долговца Инквизитор. - Хочешь вернуться на Кордон.

- Нет, что ты... - Свирепо оскалился Фрегат. - Мне такая прогулка пойдет на пользу.

- Эта "прогулка" всем пойдет на пользу. - Инк кивнул. - Мы трое суток гонимся за этим мерзавцем и уже валимся с ног. Отдохнем несколько часов и продолжим путь. Считайте, что это не Звереву помог Доктор, а нам услужил, дав время на сон.

* * *

Многое изменилось в доме на Болоте с тех пор, как Зверев был здесь с Поляком. Вместо хлипкого деревянного сарайчика теперь высилась добротная кирпичная постройка, сокрытая от посторонних глаз высоким деревянным забором. Подверглось изменениями и крыльцо дома. Теперь коридор от широкой лестницы, ведущей к входной двери, и до летней кухни был заколочен жестяными листами. Помогающий всем и каждому Доктор начинал терять веру в людей...

- Я уже бывал здесь однажды. - Нагоняя эскулапа, сообщил Зверь. - Пару лет назад приводил в этот дом раненых сталкеров.

Доктор не отвечал. Он молча шагал вперёд, не обращая на Зверева внимания. За забором, во дворе дома, залаяла собака, задребезжала тяжелая цепь.

- Тут всё было иначе... - Вновь заговорил Макс.

- В Зоне вообще всё тогда было иначе. А теперь и люди стали злее, и Зона перестала их понимать... Да и я уже не всегда понимаю мотивацию людей.

- Вы так говорите, будто Зона - живое существо.

Доктор снова молчал.

- Док, как мы сумели так быстро добраться сюда? В прошлый раз путь к вашему дому занял часов двадцать...

- Я знаю все тропы на Болотах. - Коротко ответил Доктор.

- И через протоки вы спокойно ходите, хотя...

- Не беспокойся, твоим преследователям до моего дома двое суток теперь идти. А насчет протоки... Зоя не нападает на меня, потому что знает.

- Зоя?

- Так её зовут.

- Кого "её"?

- Не знаю, кто она... То существо, которое живет в воде. Я называю её Зоей.

- Ещё бы Бурёнкой назвали. - Буркнул Зверев.

- Кто бы говорил, Черепашка. - Усмехнулся Доктор. - Ты у нас вообще безымянный как тень. Не расскажешь старику, почему за тобой охотятся люди Инквизитора?

- Позже, Док.

- Ну... Позже, так позже. Проходи в дом. В сенях сразу направо. Там скинешь одежду, положишь в бак с грязным бельём. Чистое тряпьё я тебе выдам.

- А вы? - не понял Зверев.

- А я по делам. - Улыбнулся Доктор. - Морфа не обижай, пока меня нет.

Он развернулся к Звереву спиной и зашагал по направлению к кирпичному сооружению.

- Так просто впускаете вооруженного незнакомца в дом? - Выкрикнул ему вслед Макс.

- Я ещё верю в человеческую порядочность. - Отозвался Доктор и скрылся в кирпичной постройке.

Почему-то войдя в сени, Макс почувствовал себя вором, забравшимся в чужой дом. Не по себе было входить в дом Доктора без его самого, но раз эскулап пригласил гостя в дом, нужно исполнять волю болотного жителя.

В сенях Зверев быстро нашел выключатель, щелкнул им, и под потолком зажглась небольшая энергосберегающая лампочка. Он сразу увидел корзину для грязного белья, прихваченную снизу инеем, подумал, что либо стиральная машина у Доктора находится вне дома, либо грязные носки источают слишком сильный запах и Доктор их в доме не хранит. От такой мысли сталкер заулыбался. Впервые за долгое время не садистская ухмылка, а беззаботная улыбка озарила его лицо.

Зверь поставил автомат к стене, снял ремень с ножнами и положил на дощатый пол рядом со "Сточетвёркой". Затем расстегнул крепления бронежилета и стянул с себя сковывающий движения панцирь. Расшнуровал берцы, скинул грязный камуфляж. В трусах и в майке прошел из сеней в дом, и тут же в лицо пахнуло ароматом жареной курицы. Впервые за долгое время Макс захотел есть. не пить кровь и рвать зубами плоть людей, а просто есть, как ест обычно Болотный Доктор.

Справа он увидел застеклённые двери, ведущие на кухню. Слева - коридор. Положив автомат и бронежилет на стул возле кухонной двери, Зверев подошел к висящему в простенке зеркалу и принялся рассматривать свое осунувшееся лицо. Мешки под глазами, обветренные, разбитые губы. Блуждающий взгляд глубоко запавших глаз. В стоящем перед зеркалом существе угадывался зомби, но никак не живой человек.

Зверев немного отошел от зеркала, застегнул на ремне пояс с ножнами, потрогал проступающие сквозь одежду мышцы. Тело было прежним - сильным и тренированным. Тело, но не душа...

Стук в дальней комнате заставил Макса схватиться за нож. Он понимал, что в доме доктора безопасно, но инстинкты всё ещё не давали покоя.

Скрипнула дверь и в коридор, покачиваясь, вышел странный тип в грязном медицинском халате. Он безучастно взглянул на Макса, прошел мимо ошарашенного гостя на кухню, зашуршал там упаковкой печенья.

- Э, мужик. - Только и смог выговорить Зверев. - Ты тут живешь?

- Я тут лечусь. - Спокойно выдал незнакомец. - Меня Степаном зовут.

- Макс... - Зверев хотел было шагнуть в кухню и протянуть руку для приветствия, но вовремя спохватился. - Но Доктор зовет меня Черепашкой.

- Черепашка? - С каким-то странным акцентом поинтересовался Степан и усмехнулся. - Доктор умеет придумывать имена. - Черепашка, Бенито, Степан.

- Что значит "придумывать"?

- То и значит. - Пожал плечами человек в халате и вышел из кухни, стряхивая с одежды крошки печенья. - Меня Доктор Степаном назвал.

-А какое у тебя было имя до этого? - Страшная догадка уже прочно укоренилась в мозгу Зверева и он теперь пытался опровергнуть или подтвердить её.

- Какое же может быть имя у излома? Никакого не было.

Макс инстинктивно сжал рукоять "Смерша".

- Я вижу, вы со Степаном уже познакомились. - Раздался за спиной Зверева голос хозяина дома.

Излом осклабился и закивал.

- Его зовут Макс Черепашка, Доктор.

- Да, так его зовут. - Нараспев, словно убаюкивая ребёнка, ответил эскулап. - Иди к себе в комнату, Степан. Нам с Черепашкой нужно поговорить.

Излом послушно развернулся и засеменил к своей комнате. Доктор просиял:

- Как тебе Степан? Я его в Лиманске встретил. Забавный, правда?

- До тех пор, пока голову не снесёт. - Буркнул Зверев.

- Степан - мутант.

- Я догадался.

- Да я не о том... Он не обычный мутант. У него обе руки как у человека. Он как альбинос для своего рода, понимаешь? Не такой, как другие...

Максу вдруг вспомнилась вечеринка в Киеве, пьяные отпрыски известных политиков и он, как белая ворона среди хмельной толпы.

- Да, понимаю.

- Это уникальный экземпляр... Ты пока проходи на кухню, ставь чайник. - Доктор толкнул Зверева к кухонной двери. - Отсутствие гипертрофированной конечности привело к тому, что агрессивность Степана снизилась. Представляешь? Мы получили не просто маргинальную особь, но существо с измененной психикой.

Зверев слушал доктора вполуха. Он уже вовсю орудовал на кухне, разливая кипяток по кружкам.

- А чай только в пакетиках? - Поинтересовался он, когда Доктор, разувшись, тоже вошел на кухню.

- Обижаешь. В столе есть чай с бергамотом и зелёный. Кстати, при воспалительных процессах зелёный чай весьма полезен...

- Я, пожалуй, возьму пакетик. - Слабо улыбнулся Макс и кинул на дно кружки прямоугольный пакетик, залив его сверху кипятком.

- Давай поступим так: я тебя накормлю и осмотрю, а ты мне расскажешь всю правду. Сам видишь, я никого не выгоняю, какие бы тот зверства не совершал. Это там, в Зоне вы все сталкеры и мутанты, хорошие и плохие. А здесь - па-ци-ен-ты! Идёт?

- Как скажете, Док. - Согласился Зверев и уже через несколько минут хозяин дома узнал и о предательстве Сидоровича, и о группировке Грех, и о гибели двух новичков.

Макс рассказывал, практически не притрагиваясь к еде, а Доктор внимательно слушал, то кивая, то хмурясь. Наконец история была рассказана полностью, от начала и до конца, и Макс принялся за еду. Гостеприимный Доктор отдал гостю недоеденную вчера курицу и Зверев с аппетитом принялся поедать весьма недурно приготовленную птицу.

- Значит ты жил на Свалке почти год? - С прищуром глядя на расположившегося по другую сторону стола Макса, спросил Доктор.

- Да. - С набитым ртом отвечал Зверев. - Ждал удобного момента, чтобы вернуться на Кордон.

- И почти каждый день ты нападал на сталкеров?

- Ага... Ну не каждый день, но бывало раз в два дня...

- Значит, ты умерщвлял всё это время огромное количество людей и никто ни о чем не догадывался?

- Док, вы к чему клоните?

- К тому, что ты просто не мог убить за это время столько людей. За последний год на Свалке погибло или пропало без вести сорок четыре человека, но никак не сотня с лишнем.

- Вы хотите сказать, я лгу?! - Зверь зло посмотрел на хозяина дома.

- Я хочу сказать, что ты свято веришь в то, о чем говоришь, но это вовсе не значит, что так оно и есть. Реальность не всегда такова, какой мы её видим. Если принять во внимание твою болезнь, вполне вероятно что ты просто нафантазировал себе многое из того, что произошло за этот год.

- И гибель Сидоровича?

- Не утрируй! Ты понял, о чем я говорил. - Доктор уже допил свой чай с бергамотом и теперь сидел, откинувшись на спинку стула. - Тебе надо пообщаться с Бенито. Он многое может рассказать тебе о человеческой психике и о том, как реальность постепенно превращается в иллюзию.

Макса передернуло. Он вдруг ощутил, что мир вокруг него - лишь рисованные декорации, расставленные его же собственным больным рассудком. Убивал ли он людей, добывая пропитание? Скольких вообще он насчитал съеденными? Скольких может сосчитать? Десять, пятнадцать сталкеров...

- И, к тому же, почему ты не рассказал всем о предательстве Сидоровича?

- Потому, что поверили бы ему, а не мне.

- Разве? - Доктор хмыкнул. - А мне кажется, что ты просто убедил себя в том,что будешь осмеян и принял это как данность.

- Может быть вы и правы, Док...

Хозяин дома молча кивнул, потом перегнулся через стол и произнес:

- Расскажи мне про свое детство. Тогда я смогу лучше представить всю картину твоей болезни. Сензитивные периоды весьма важны для формирования личности, и...

- Не лезьте ко мне в прошлое! - Гаркнул Зверь так громко и злобно, что Доктор отшатнулся.

- Ладно, ладно... Обойдемся без этого. Но ведь ты не откажешься продемонстрировать свои глаза. Ты уверял меня, что они мутировали и стали... хм... кошачьими.

- Это так и есть! Я не придумал это себе.

- Помни про то, что реальность не всегда такова, какой мы её видим. Покажешь глаза?

- Да.

- А тот артефакт, который тебя согревает?

Во взгляде Макса промелькнула ярость. На миг ему захотелось вцепиться в горло этому дотошному эскулапу, но он подавил первый порыв едва сдерживаемой злости.

- Это моя вещь!

- Я не буду её отбирать. Просто ты описал этот артефакт и он напомнил мне об одном сталкере, у которого был похожий...

- Что стало с тем сталкером?

- Артефакт вызвал в его организме необратимые мутации. - Тихо ответил Доктор. - Сталкера звали Призрак.

Несколькими годами ранее. Украина.

Киевский Национальный Университет им. Шевченко.

- Моя фамилия Романов. Алексей Станиславович Романов. - Человек в черном костюме прошелся по аудитории. - Видимо, на кафедре произошла какая-то ошибка. Мой курс вы должны были слушать в следующем году...

Он улыбнулся и поправил сползшие на кончик носа очки.

- Какой это у меня курс?

- Третий. - Выкрикнул кто-то с задних рядов, и профессор приподнял голову, чтобы разглядеть "возмутителя спокойствия".

- Третий, значит. Ну, что же. Раз третий, то всё в порядке. Основы конституционного строя проходили?

- Да. - Вновь выкрикнул кто-то с задних рядов, и профессор поморщился.

- Кто у вас читал этот курс?

- Иванцова. - Сидящая на первом ряду студентка слабо улыбнулась. - Она сейчас в отпуске.

- Ах да, Тамара Сергеевна... Значит, вы знакомы с основными понятиями, и мне не придется останавливаться на них. Кто староста группы?

- Я. - На заднем ряду кто-то зашуршал тетрадями, и темноволосый паренек в свитере приподнялся, чтобы преподаватель мог его видеть.

- Ваша фамилия, молодой человек?

- Зверев. Максим Зверев.

- Зверев. Ну, что же, Зверев, вы, как лидер учебной группы, наверняка и в учебе показываете отличные результаты. Так?

- Нормальные. - Парень замялся. - Нормальные результаты.

- Так поведайте мне, молодой человек, что первично - государство или право?

- Государство. - Не задумываясь, отозвался парень.

Профессор вновь поморщился, словно бы от зубной боли.

- А если я скажу, что государство - это результат исполнения правовых норм? Что вы на это ответите? - Он замахал руками. - Я пытаюсь научить вас дискутировать. Думайте, думайте. Аргументируйте свою позицию, если не согласны со мной.

- Правовые нормы устанавливает государство. - Отозвался Зверев. - Ведь нет же у животных права...

- Да? - Профессор приподнял очки. - А право силы?

- Это закон природы.

- Ну, и?... Правильный ход рассуждения. Продолжайте.

- У животных нет понятия о нравственности, о долге, о добре и зле. Они звери... Им проще...

Настоящее время. Большие Болота.

Дом Болотного Доктора.

Грузовик снабжения, капитан Самойлов, проводивший Зверева через Периметр, Поляк, очаровательная Ира... Степан Сидорович с гипертрофированной рукой, сталкер Призрак с кошачьими глазами...

На миг Звереву показалось, что он сходит с ума, окончательно теряет рассудок, а потом свет фонаря погас, оставляя лишь неприятное жжение.

- Что вы со мной сделали? - Хрипло произнес Зверев.

- Это специальный фонарик. - Охотно пояснил Доктор. - С его помощью я смог проверить реакцию ваших зрачков на свет, а заодно и осмотреть глазное дно - сосудистая сеть очень хорошо видна при свете этого фонаря. Мое изобретение...

- Мне показалось, что я с ума схожу, Док! - Макс сел на кушетке и принялся тереть глаза.

- А свет в конце тоннеля не мерещился? - Доктор улыбнулся. - У вас, друг мой, богатое воображение вкупе с психическим расстройством. И прекратите тереть глаза! Коньюктивита вам не хватает для полного счастья?!

- Да, простите, Док... Что там с моими зрачками?

Эскулап пожал плечами и глубоко вздохнул:

- Мутация, сильные изменения в структуре глаза. Такое теоретически возможно в пятом, в седьмом поколении, но никак не в первом. Уникальный случай. Второй на моей памяти после Призрака. Дайте мне ваш артефакт, я, кажется, знаю, что с вами случилось.

Год назад.

Лагерь группировки Грех.

Багряные космы пламени, поднимающиеся от костра двух сталкеров, уже не были видны.

- Легли спать. - Лидер группировки Грех улыбнулся. - И не дежурит никто, не сторожит. Глупцы. Зона глупцов не любит. Знаешь, Зверь, как Зона поступает с глупцами?

- Нет. - Макс отрицательно покачал головой.

- Она их съедает. С нашей помощью съедает...

- Интересная логика. - Сталкер перевел взгляд на бойцов группировки, которые расположились неподалеку.

- Мы называем это охотой. - Пояснил лидер Греха. - Почувствуй себя волком. Дыши как волк, думай как волк. Представь, что у тебя нет рук, нет ног. У тебя есть четыре лапы с острыми когтями, клыки, хвост... Твое тело покрыто шерстью, твои глаза видят в десятки раз лучше человеческих. Уши слышат, как голосят таксисты на улицах Киева. Ты - зверь.

Тьфу ты!

Макс закрыл глаза. Монотонный голос лидера клана, гипнотический и страшный, мгновенно смолк.

- Представил? - Грешник поглядел на Зверева.

- Представил. Только не волком, а химерой.

- Ты хочешь быть Зоной? - Собеседник усмехнулся.

- В каком смысле "быть Зоной"?

- В прямом. Химера - это Зона на охоте. Химеры - средоточие энергии матери-Зоны. А мы всего лишь волки. Санитары леса. Зона съедает тех, кто слаб и не может жить в этом мире. Таков закон! Таково правило! Если ты слаб, ты должен умереть.

- А мы, стало быть, должны сожрать этих бедолаг?

- Съешь, или будешь съеден. Так хочет Зона.

Зверев глубоко вздохнул. Да, был резон в словах адепта Греха. Слабые должны уйти, а если не уйти, то выжить в битве и стать сильнее.

- А кто тогда Сидорович в этой пищевой цепочке?

Грешник резко развернулся и прижал указательный палец к губам.

- Тебя душит ненависть, мой мальчик. Избавься от неё, очистись, и познай истинную сущность волка. Ты - зверь, а зверю чужда злоба, чужда ненависть. Зверь не знает о морали и законе. Для него важен лишь один закон - тот, который устанавливает Зона.

- Убей или умри? Ты про этот закон?

- Кто слаб - тот грешен. Я об этом. - Лидер клана вновь развернулся к тлеющему костру. - Они даже не затушили его. Угли, жар... скоро здесь будут мутанты. Чувствуешь их шепот? Дыхание Зоны... Идем, Зверь, я покажу тебе истинную жизнь во имя высшей цели.

С этими словами сектант шагнул вперед, и восемь фигур в черных плащах двинулись следом. Не издавая ни звука, хищники пробирались через лесную чащу к дремлющим у затухающего костра сталкерам. В те редкие моменты, когда плащи их, напоминающие рясы, касались травы, слух улавливал едва различимый шорох... шепот Зоны...

Дерево, дерево...

Поворот направо, налево, направо....

Макс уже не осознавал собственных движений. Он чувствовал, как тело его исчезает, и он уже мчится сквозь лесную чащу, подобно волку, преследующему добычу.

Быстрее, еще быстрее.

Собственное хриплое дыхание уже не слышно. Всё внимание приковано к резким свистящим звукам...

- Зверь! - Подобно громовому раскату прозвучал голос лидера Греха, и сознание вновь нырнуло в человеческое тело.

Зверев увидел, как впереди, сцепившись у потухшего костра, катаются по земле сталкер в сером комбинезоне и облаченный в балахон сектант.

Взгляд метнулся вправо, и Зверь увидел второго сталкера. Парень бежал прочь от места схватки, бросив товарища.

- Зверь, за ним!

Макс только теперь понял, о чем говорит ему глава клана, и тут же ринулся вслед за беглецом...

Черный полог еловых ветвей скрыл от Зверева все источники света, и на мгновение Максу показалось, что он очутился в одном из своих кошмаров.

Грянул выстрел...

Справа от Зверя в ствол сосны ударила пуля, а потом вдалеке захрустели приминаемые беглецом ветви.

И снова погоня. Как там говорил Грешник? Ради высшей цели? Стать волком? Противоречит он сам себе. Не может быть у хищника высшей цели...

Этим может похвастаться лишь человек...

Цель...

Цель проста - убить Сидоровича. Растерзать его, а если для подобного действа нужно стать волком, Макс готов пожертвовать своей человечностью. Если кровь предателя слаще вкушать в обличье безжалостного убийцы, он "наденет эту маску"...

Беглец вновь показался в просвете между деревьев и, привыкший к полутьме ночного леса, Макс без труда вычислил путь сталкера. Беглец пытался уйти на Милитари через аномальное поле. Рискованно даже для опытного сталкера, а этот, судя по всему, новичок.

Стоило остановиться и позволить пареньку самому принять смерть, но Зверь с остервенением расшатывал собственные нервы, растя внутри психики безжалостного убийцу. Он бежал вперед, перепрыгивая через поваленные деревья, а в голове сидела саднящей занозой одна-единственная мысль - "Убить Сидоровича". Жажда мести заставляла Макса продолжать преследование.

"Кто слаб - тот грешен!" - Рокотал в голове голос адепта Греха.

А ведь он прав. Нужно убить в себе ростки позорной, постыдной слабости, срезать на корню все чувства и эмоции, стать Зверем. И тогда месть будет особенно сладка. Высшая цель будет достигнута...

Зверя швырнуло назад так неожиданно, что сталкер по инерции еще дважды махнул руками в полете, прежде чем рухнул на корни вековых елей, ломая ребра и разрывая внутренние органы. С хрипом из горла вырвался поток крови.

Аномалия! Чёртова аномалия угнездилась прямо на его пути. Зона хотела проучить сталкера? Зона его проучила.

Настоящее время. Большие Болота.

Дом Болотного Доктора.

- Это именно он. - Доктор кивнул, глядя на артефакт, лежащий в ладонях Зверева. - Ни в коем случае не касайся его голыми руками.

- Почему?

- От артефакта исходит сильнейшее аномальное излучение. Ты слышал о "шкатулке"?

Зверев отрицательно мотнул головой.

- Это такой способ создания сборок из разных артефактов. Кидаешь артефакт в аномалию, а он вместо того, чтобы раствориться в ней, словно в кислоте, усиливает свои свойства во много раз. На основе этого сталкеры-шаманы делают сборки из разных артефактов. Этот артефакт. - Доктор указал на вещицу, которую держал в руках Зверев. - Способствует регенерации тканей, но стоит ему попасть в аномалию, и регенерация превращается в мутацию. аномальная энергия меняет тело того, кто носит с собой артефакт. так было с Призраком. Сначала он был практически неуязвим, а потом...

- Что потом?

- Ты встречал Призрака? - Ответил вопросом на вопрос Доктор.

- Нет.

- Значит, ты не видел его глаза...

- То есть этот артефакт вызвал во мне все эти мутации? Не грешники, а маленький теплый предмет?

- Да. - Доктор кивнул. - Он для тебя теперь как батарейка, как наркотик. Стоит убрать артефакт от тела, и ты чувствуешь холод, голод. Ведь так?

Макс кивнул снова.

- И что мне делать? - Спросил он, когда Доктор отвернулся, делая какие-то пометки в своем журнале.

- Что тебе делать? - Бросил через плечо эскулап. - Отдай артефакт мне для исследований, а сам перетерпи, перебори желание взять эту вещицу в руки. Переживи ломку.

Зверь послушно протянул завернутый в тряпицу артефакт.

- А теперь иди на кухню и налей себе сока. - Витамины тебе понадобятся...

Год назад. Лагерь группировки Грех.

Макс попытался пошевелиться. Вся правая часть груди была буквально вмята вовнутрь. Кое-где из-под комбинезона торчали острые обломки костей. Фонтанчиками била из распоротого острой веткой бока теплая, липкая кровь...

И надо же было так вляпаться!

Зверев запустил руку в карман, и извлек оттуда артефакт "Икар", отданный ему самим Сидоровичем в качестве задатка за рейд. Артефакт, призванный лечить любые ранения, теперь светился, причем так ярко, что сомнений не было - он принял на себя большую часть энергии аномалии, и спас Зверева от мгновенной гибели.

Старик Сидорович, сам того не ведая, подарил Максу спасительный талисман...

Сжав артефакт в ладони, Зверь закрыл глаза, и принялся ждать, когда шарообразный предмет начнет лечить ранения.

Вдох-выдох...

Главное, что сломанные ребра не пробили легкие, а уж "склеить" другие органы артефакт сможет за пару минут...

Вдох-выдох...

- Зона справедлива. - Прерывая размышления Макса, рявкнул кто-то совсем рядом.

Зверев открыл глаза. Перед ним, наставив на беспомощного человека "Абакан", стоял сталкер лет сорока - тот самый беглец.

- Хочешь меня убить? - Зверев усмехнулся, не переставая сжимать артефакт. - Стреляй!

- Я не сволочь последняя. В раненого человека стрелять не стану.

- Тогда зачем ты вернулся?

Сталкер, тяжело дыша, опустил автомат, и сел на траву напротив Зверева.

- Пришел посмотреть тебе в глаза.- Он глубоко вздохнул и закашлялся.

- Значит, пришел посмотреть, как я умру?

- Не поэтому.

- Так на кой хрен тебе это надо!?

- Ты меня не помнишь? - В глазах сталкера промелькнула искорка надежды.

А ведь и впрямь знакомая внешность. Где-то Макс его видел.

Где? На Кордоне у Сидоровича? Возможно. На Янтаре у ученых? Маловероятно...

- Меня зовут Шпик. - Проговорил сталкер, видя, что Зверь не может вспомнить его имя. - Помнишь моего брата - Саню Секача?

Зверь кивнул. На какое-то мгновение отошли на второй план и артефакт с его странным свойством, и ранения, и боль, и грохот сердца... Вспомнился сталкер, которого Макс и Меченый вызволили из плена бандитов Борова вместе с Шустрым...

Ну да, конечно. Макса тогда все считали героем, великим человеком.

- Далеко пойдешь! - Говорил лидер новичков Волк.

Далеко ушел? Да нет, не далеко. Был удачливым новичком, спасшим сталкера, а стал... стал убийцей, каннибалом...

- Я хочу понять, - прервал размышления Макса назвавшийся Шпиком сталкер, - как ты стал таким. Ты ведь был героем!

Зверь пожал плечами.

Он и сам не понимал, когда переступил грань человечности и стал убийцей. В запертой комнате, где растерзал двоих новичков? А может раньше, когда остался жив? Должен был умереть, но остался жив!

- Ты моего брата спас... - Шпик поднялся, отряхивая комбинезон. - Я не могу тебя убить.

- Так иди! Иди отсюда, пока не пришли грешники! Спасайся!

- Да, верно... - Шпик глубоко вздохнул. - Я думал, ты еще человек, и поможешь мне разделаться с фанатиками.

Он положил автомат на плечо, и развернулся спиной к Звереву.

- Я тоже так думал! - Выкрикнул ему вслед Макс. - Но Зона распорядилась по-другому!

- Не вини во всем Зону. Ты сам творец своей судьбы.

Шпик обогнул аномалию, в последний раз оглянулся на своего противника, и скрылся в лесу...

Как тесен мир...

Зверь запрокинул голову, и глубоко задышал.

Секунда, две... Минута... Он уже потерял счет времени, погрузился в полуобморочное состояние, позволяя артефакту делать свое дело...

Воспоминания и явь - всё на эти несколько минут сплелось воедино, и неясные силуэты заскользили вокруг поверженного хищника.

- Макс... - Полупрозрачная фигура вынырнула из сумрака, когда он в очередной раз открыл глаза. - Сынок...

- Кто ты... - Пересохшие губы едва разлепились.

Силуэт сместился назад, и разразился утробным хохотом.

- Кто я? А ты еще не понял, сынок?

- Ктоооо... - Макс закашлялся, выронил артефакт.

Мир закрутился волчком, черные пятна замелькали перед глазами, и за мгновение до того, как Зверь погрузился в беспамятство, странное существо изрекло:

- Я - Зона!...

Настоящее время. Большое Болото.

Дом Болотного Доктора.

Чернобыльский пёс Доктора по кличке Скунс уже не лаял на Макса. Он лишь с любопытством разглядывал странного человека в плаще, бродящего по двору. Изредка поскуливая, пёс то отходил к будке, то приближался к незнакомцу. Вот только от двуногого веяло смертью, и собачья душа сжималась в комок, когда пёс встречался взглядом с опасным гостем хозяина.

- Ну, чего смотришь? - Макс присел на крыльцо, глядя, как пёс пятится к конуре. - Не похож я на человека, верно?

Пёс заскулил, но остановился и пристально посмотрел в глаза незнакомцу.

- Не похожи. - Зверев вздохнул. - Мы звери, и нам проще... Жить проще. Пищевая цепочка, чтоб её.

Пёс замер. Как завороженный, он смотрел в бездонную пропасть зрачков странного человека. Вот этот двуногий обычный человек, а вот он прищуривается, и зрачки сжимаются, становясь вертикальными прорезями, как у большой кошки. Огромная, двуногая химера...

* * *

- Я не сплю по ночам, - продолжал тем временем странный гость, - потому, что не могу уснуть. Я закрываю глаза, и передо мной те, кого я убил и съел. А я не могу их прогнать... Чёртовы призраки! Куски мяса! Лезут и лезут в мои сны!

Зверь вскочил на ноги, пнул стоявшую у крыльца миску и с размаху ударил кулаком о землю, потом поднял руку, и внимательно принялся её оглядывать.

Кровь, снег, земля...

Вот так и в его жизни всё перемешалось раз и навсегда, и никто уже не вспомнит, что был когда-то молодой юрист Макс Зверев, с прекрасным образованием, перспективами на будущее...

Да он и сам уже начал забывать. Ведь тогда, ночью, когда Макс убил двоих военных сталкеров, тело уже не подчинялось.

Зверь - вот кем он стал.

Пройдет еще два-три года, и пропадет всё человеческое. Это "человеческое" вытеснит звериная сущность, и Макс Зверев окончательно превратится в чудовище. Доктор говорил, что это артефакт повлиял на мутации Зверева? Стало быть, все эти мысли - психологические спутники ломки, которую сейчас переживает лишенный артефакта человек...

Да кого он обманывает? Вовсе не данная Сидоровичем вещица виновна во всем, а он сам - Максим Игоревич Зверев...

- Ну, чего ты смотришь!? - Макс со злостью поглядел на пса, который снова пятился к конуре. - Думаешь, я встану на четвереньки, как ты, и буду лаять? Не дождешься!

Зверев обхватил голову руками, и глубоко вздохнул. По легким пронесся прохладный, зимний воздух...

Зима...

В висках закололо. Макс рухнул на снег, и закричал...

Звон, холод...

Колкая, ледяная бездна страха, будто растревоженное штормом море, вновь приняла своего обитателя... Хлопнула входная дверь, что-то крикнул Доктор, а потом мир поплыл, и краски смазались...

Глава 9

- Это тяжело. - Раздался совсем рядом хриплый голос.

- Да, Бенито, это очень тяжело.

-Ты бы смог пережить такое, Доктор?

- Почему ты спрашиваешь?

- Потому...

- Ты не знаешь, почему решил спросить?

- Знаю.

- И почему же?

- Потому, что ты заставляешь его пережить такое...

- Он должен это пережить.

- Я знаю, Доктор. Ты всегда поступаешь правильно.

Голоса на какое-то время стихли, потом вновь заговорил Бенито:

- Доктор, ты рассказал ему о Призраке?

- Только то, что он должен знать.

- А как ты узнал, что именно он должен знать?

Казалось, вопрос зомби ввел хозяина дома в ступор, потому что тот на какое-то время затих, а когда начал говорить вновь, пытался подобрать правильные слова:

- Понимаешь, Бенито, этому человеку не нужно знать всего. Он этого не хочет...

- Откуда ты знаешь, что он этого не хочет?

- Послушай, Бенито... - Доктор пытался объяснить собеседнику ситуацию. - Я рассказывал ему не о Призраке, а об артефакте Призрака...

- Тогда понятно. - Удовлетворенно выдал зомби.

...Макс бредил. Несколько раз он приходил в себя и слышал голоса Доктора и зомби. Потом перестал различать слова. Ему чудилось, что он находится в "Чернобыле 4", видит стаи слепых псов, слышит крики умирающих людей. Это был Выброс. Выброс, который навсегда изменил его жизнь. Выброс, спасаясь от которого обезумевшая волна мутантов пересекла Периметр и ворвалась в город. На миг ему показалось, что на пыльной улице, в отсветах пламени он видит Иру. Зверев попытался закричать, позвать её, но тут же был вырван из сна...

- Доктор, он очнулся!

* * *

К Белому острову отряд Охотников вышел лишь к вечеру. Инквизитор приказал бойцам отдохнуть. Несколько часов сейчас ничего не решали, а вот отдых был необходим. Уже в сумерках отряд разместился в старой церкви и Инквизитор, определив очередность выхода в дозор, отправил людей отдыхать. Сам же лидер Охотников остался дежурить первым.

Ему нужно было подумать. Оценить возможные риски предстоящего перехода через топи, подумать, что будет с отрядом, если погибнет проводник и следопыт Хорек. Нужно было решить, как поступить с Фрегатом, доверия к которому не было совсем. А ещё нужно было попытаться поставить себя на место Зверева и хотя бы в общих чертах представить дальнейший план действий беглеца.

Инквизитор отложил "Кроссфайр", достал из чехла взятую на Кордоне СВУ и, закинув винтовку за плечо, направился вверх по лестнице. Спустя минуту, он распахнул небольшое слуховое окно, ведущее на крышу церкви, прошелся по дощатому настилу и сел на самом краю, так, чтобы видеть весь остров и ведущие к нему тропы.

Грядущий день обещал быть чертовски сложным. Косарев понимал, что без происшествий добраться до дома Болотного Доктора не получится, потому как обходной путь неминуемо заведёт отряд в места обитания болотных кровососов. Но гораздо большее опасение вызывал Доктор. Как поступит житель болот, когда к нему в дом заявится отряд вооруженных до зубов Охотников с намерением захватить спасенного эскулапом человека? Отношения у Охотников и Доктора всегда складывались напряженные. Инквизитор с сотоварищами уничтожали мутантов и мародеров, а Доктор, добрая душа, лечил их. Нередко у Инка и болотного эскулапа возникали конфликты. Однажды он даже пообещал, что если один из вылеченных Доктором мутантов нападет на людей, придет на болота и пристрелит лекаря. Говорил он это, разумеется, сгоряча, но осадок всё равно остался неприятный.

Да и Доктор был в Зоне популярен едва ли не так же, как Черный Сталкер. Ссориться с ним, считали суеверные болваны, означало ссориться с Зоной. Что будет, если Инквизитор потребует Доктора выдать ему Зверева, а тот откажется? Как поступят остальные Охотники? Поддержат ли они своего лидера в споре с Доком, или же решат, что негоже спорить с легендарным альтруистом?

Инк снял с правой руки прорезиненную перчатку и провел кончиками пальцев по цевью винтовки. Промерзшие металлические детали слегка пощипывали плоть.

- Не возражаешь, если я присяду?

От неожиданности Инк вздрогнул. Рядом с ним на край крыши присел Фрегат.

- Отправляйся отдыхать, пока есть такая возможность.

- На том свете отдохнем, старшой. - Без тени улыбки отозвался долговец. - Что думаешь делать с Доктором?

Инквизитор ответил недоумевающим взглядом.

- Он ведь так просто не отдаст Зверя. Что будешь с ним делать?

- Исходя из ситуации. - Пожал плечами Инквизитор.

- А ситуация может оказаться весьма щекотливой. У Доктора в доме живут несколько мутантов. Один Бенито чего стоит...

- Разберёмся. Как бы то ни было, воевать с Доктором я не собираюсь.

- Будем надеяться, Доктор окажется сговорчивым. - Фрегат облизнул пересохшие губы.

Они несколько минут сидели молча, глядя на темные, холодные болота, после чего долговец спросил:

- Ты же хочешь убить Зверева, да?

- У меня заказ. - Парировал Инк. - Я должен доставить его живым на Росток к генералу Воронину.

- Да брось, старшой... - Фрегат улыбнулся. - Я же видел твой взгляд, когда этот подонок убил твоих людей. Ты ведь хочешь его убить? Придушить... Сомкнуть руки у него на шее и наблюдать, как эта мразь задыхается. Ведь верно?

- Мои желания здесь не при чем. Сейчас, например, я бы с удовольствием сомкнул руки на твоей шее, грёбаный болтун. Спускайся вниз и отдыхай, пока есть такая возможность.

Самодовольная ухмылка на лице Фрегата сменилась звериным оскалом.

- Но мы-то с тобой знаем, как должен умереть Зверев. - Тоном змея-искусителя выдал он и скользнул в чердачное окно.

Через четыре часа Инквизитора сменил Вагон. Лидер Охотников передал часовому винтовку, а сам спустился вниз, к костру, где раскатал спальник и, забравшись в него, тут же уснул. Ещё вчера он решил, что отряд выйдет с Белого острова на рассвете и к вечеру будет в районе полуразрушенного хутора. Там Инк планировал переждать выброс, а с рассветом вновь продолжать путь. К полудню второго дня, если на пути не появятся новые аномалии, они будут возле дома Доктора. Затем предстоит захват Зверя и обратный путь, ничуть не менее лёгкий.

Но выброс произошел раньше...

Утром, когда Охотники, перекусив, готовились покинуть Белый остров, небо окрасилось багрянцем и отряду Инквизитора пришлось срочно искать укрытие.

Выброс отсрочил выдвижение группы на несколько часов.

* * *

Макс почувствовал выброс. Ощутил каждой клеточкой тела и на подсознательном уровне ощутил ужас перед надвигающимся катаклизмом. Раньше он заранее знал, когда произойдет выброс и какова будет его мощность, но теперь аномальная сила застала Зверева врасплох.

Пересиливая боль во всем теле, он рывком поднялся с кровати, разлепил слипшиеся веки и закричал, глядя, как за окном разгорается багряное зарево грядущего катаклизма.

Первым в комнату вбежал Доктор. Отстранив Зверева, лекарь подошел к окну и захлопнул тяжелые внутренние ставни. Затем он оглядел пациента - бледного, с растрепанными волосами...

- Как ты себя чувствуешь? - Поинтересовался он, когда взгляд Зверева сфокусировался на стоящем в комнате человеке. - Макс, ты в порядке?

Зверев не отвечал. Он сидел на полу между кроватью и окном, обхватив голову руками и раскачивался из стороны в сторону.

Доктор обеспокоенно нахмурился. Ему казалось, что отсутствие вызывающего мутации артефакта физически сильный и легко внушаемый человек способен пережить относительно легко. Ведь Призраку, который носил с собой злосчастный артефакт на протяжении года, потребовалось не более суток, чтобы перебороть свою зависимость. А Зверев гораздо крепче Призрака... Видимо психика дает сбои...

- Зверев, Зверев... - Доктор подошел к Максу и попытался усадить того на кровать. - Макс, ты меня слышишь?

- Слышу... - Отрешенно проговорил пациент.

- Замечательно... - Давай-ка я усажу тебя на кровать... - Зачем ты поднялся. Я же говорил тебе лежать... Ведь говорил же...

- Выброс... - Шептал Зверев. - Выброс...

- Да, Зверев, это выброс. Они случаются практически каждую неделю, но на Болотах выбросы не опасны...

- Я... Я почувствовал выброс... Как раньше?

- Я тоже... - Доктор помог Максу подняться с пола и уложил его на кровать.

- Вы не поняли, Док! - Уже совершенно осмысленно и связно выдал пациент. - Я чувствовал выброс как тогда... Когда убивал людей и ел их плоть. Я не изменился, Док! Не стал другим, а я старался...

Голос его надломился и казалось, что ещё мгновение, и Макс Зверев зарыдает.

- Успокойся. - Жестко и властно потребовал Доктор. - Тебе просто нужно научиться жить без артефакта. Перебороть желание получать аномальную энергию. И ты станешь другим. Изменишься, потому что если есть желание всё исправить, то ты исправишься! А сейчас поспи немного.

Зверева всего трясло. Он лег на спину, уставившись в оклеенный обоями потолок, накинул на себя толстый синий плед и попытался уснуть, но сон не шел...

Максу казалось, что стоит ему закрыть глаза, и пламя выброса спалит хибару Доктора, излучение высушит его мозг, и Зверь навсегда останется Зверем. А между тем он уже знал, какой будет цель его существования в ближайшие несколько дней. Сначала он откажется от артефакта, целый год согревавшего холодеющую кровь. Затем поговорит с Бенито... Обязательно поговорит и узнает о своем недуге больше. Убийце и каннибалу никогда не стать прежним Максимом Зверевым, но ведь он может ещё бороться с мутациями тела и души. Может оставаться человеком. Пусть скверным, пусть не достойным второго шанса, но человеком.

Второй шанс дал ему Доктор и Макс был готов сделать всё, что угодно, лишь бы только отблагодарить обитателя болот за оказанное доверие. Ведь это Доктор, узнав о зверствах Макса предложил ему помощь. Не отвернулся, не испугался, но пожалел, дал шанс. Доктор-то уж точно знает, что каждому нужно давать второй шанс...

С этими мыслями Зверев уснул. Сначала ему снился содрогающийся от выброса дом Болотного Доктора, затем излом Степан, бредущий к Периметру. Снился "Чернобыль-4", мечущиеся люди... Ловкие и сильные Чернобыльские псы со вздыбленной шерстью и вспененными пастями, сбивающие с ног бегущих жителей. Он вновь вернулся в тот сон, в кошмар, который никогда не видел наяву, но который сумел собрать из мелких осколков в своем больном воображении.

Вот в смертоносном прыжке огромная химера сбивает с ног пожилую женщину, прижимает тело жертвы к грязной мостовой и наносит удар... Вот распахиваются ворота, ведущие в самое популярное заведение города - бар "ШТИ". На фоне полыхающих зданий четверо сталкеров с автоматами. Они встают на перекрёстке - во взгляде нет ни страха, ни отчаянья. Их главная цель - уничтожить мутантов. Грохочут автоматы, опрокидываются два здоровенных кабана, несущихся прямо на сталкеров.

- Хемуль! - Кричит один из бойцов и бросается по улице, наперерез стае слепых псов.

Автомат в его руках дергается, словно припадочный.

Стая редеет...

Вот появляется на противоположной стороне улицы рослый мужчина в черно-красном комбинезоне, смотрит с прищуром на развернувшуюся бойню и открывает огонь.

Стая редеет...

Последние особи пытаются нырнуть во дворы, но оттуда уже огрызаются автоматным огнем.

Макс на мгновение будто оказывается в гуще боя. Вдыхает запах горелой пластмассы, слышит вопли терзаемых зверьём людей. Во всем многоголосье ему слышен короткий вскрик молодой женщины, перекрываемый собачьим лаем. Он знает, что это кричит Ира. Знает, что те двое сталкеров, которые минуту назад расстреляли с десяток "слепцов", уже не успеют ей помочь. Собаки оказались проворнее. Они ворвались в подъезд следом за бегущей женщиной, накинулись и принялись рвать бедняжку на куски. Макс увидел бредущих по улице зомби, различил в толпе Бенито, размахивающего руками и выкрикивающего какие-то ругательства в адрес рода человеческого... и проснулся в холодном поту.

Доктор уже стоял рядом с кроватью и когда Макс открыл глаза, тут же потребовал пересказать всё, увиденное во сне. Зверев, готовый в благодарность Доктору сделать всё, что угодно, тут же пересказал произошедшие во сне события в мельчайших подробностях.

- Хемуля ты лично знаешь? - Спросил Доктор.

- Да, пересекались когда-то в "Чернобыле-4". Он хорошо знал отца моей девушки, Поляка...

- Девушка... Расскажи мне о ней.

И Зверев говорил, говорил.... Рассказал и о злополучной стычке с пьяной компанией в пригороде Киева, и о своих отношениях с Ирой. О её гибели и о его с Поляком работе в качестве проводников через Кордон. Доктор лишь кивал, с прищуром глядя на Макса, после чего произнес:

- Расскажи о матери. Ты её помнишь?

- Не совсем... Она умерла, когда мне было шесть лет. Помню её по фотографиям, иногда снятся сны, где она разговаривает со мной...

- А отношения с отцом как складывались?

Казалось, Доктор ухватился за ту ниточку, потянув за которую сможет лицезреть весь процесс становления Зверя, перерождения скромного, честного юноши в жестокого убийцу. И Доктор был уверен, что причины случившегося кроются вовсе не в пыточных сектантов Грешника, не в событиях последних лет. Причины гораздо глубже, в далеком детстве. Гибель матери, плохие отношения с отцом, попытки противопоставить себя обществу, разочарования в период формирования личности. Закомплексованный, озлобленный волчонок, скрытый до поры в интеллигентном юноше.

Истинная сущность проявлялась рывками. Сначала он стал сталкером. Вмиг отринул свою прошлую жизнь, идеально вписался в новый, кардинальным образом отличающийся от прежнего мир. Никакого стресса, никакого периода адаптации к новым условиям. В один миг былой Максим Игоревич Зверев сменился Максом Зверевым - сталкером, бойцом. А ниточки безумия тем временем тянулись из детства. Потеря любимой женщины - единственного близкого человека, затем долгие недели неопределенности и новый рывок прочь от опостылевшего мира.

А нити безумия натягиваются...

За Периметром родился новый Макс Зверев, сумевший переломить в себе всё то, что связывалось в его представлении с внешним миром. Зона стала для него домом, а сталкерское братство - семьёй. Это совершенно иной этап. Инициация жестокости, рождение противоречий, ведущее к закономерному финалу... К тому же у Зверева в Зоне появились новые друзья, которые сыграли свою роль в его перерождении. А потом была потеря друзей, промывка мозгов адептами Греха. Доктор знал, как поступают с пленными грешники и потому жалел Зверева. Гипноз, наркотики, внушение. На подсознательный уровень как иглы под ногти, вгоняли идею животного существования. Делали зверя из человека. А в глубине души тем временем жил тот Максим Зверев, который бросался когда-то с кулаками на пьяную толпу. Добрый, светлый, противящийся идее животного... Но грешники его сломали... Не могли не сломать. Ни один человек не прошел бы через то, что было уготовано Звереву, сохранив рассудок. Из него делали зомби, послушного раба секты, но адепты Греха прогадали. В хитросплетениях разума этого человека оказалось слишком много "подводных течений", которые если и не отвергли установки гипнотизеров, то переработали их, привели к тому, что Зверев начал воспринимать установку секты на свой лад. Отлаженный механизм, работавший со всеми "братьями" дал сбой на человеке с искалеченным сознанием. Они сломали его, а он сломал их.

Доктор знал, как работает секта, как происходит вербовка в ряды Греха. Он прекрасно понимал, что мощнейший гипноз вкупе с применением психотропных препаратов мог превратить любого человека в послушное орудие своего господина. неудивительно, что когда этот страшный человек пришел в секту, все поверили что он - чудом воскресший Грешник. Всё потому, что Хозяин дал установку поверить и секта поверила. А Зверев переиначил этот посыл. Зомбированные грешники не способны видеть сны с участием людей из внешнего мира - это одна из особенностей той методики подчинения, которую использовал Грешник. Не раз Доктору приходилось обследовать бежавших из "братства" людей, и каждый раз вместо ярких и образных снов он получал набор абстракций. Установка работала. Работала со всеми, кроме Зверева. Ему приказали верить в учение Грешника, но он не поверил, вместо этого заставив себя верить в собственную звериную природу.

Возможно ли такое? Способна ли человеческая психика на подобное? Может всё это - лишь защитная реакция. Ответ на раздражитель, коим явилось вмешательство гипнотизеров греха?

И нити безумия лопнули, появился Зверь...

- Отец никогда не уделял мне достаточного внимания... - Тем временем говорил Макс, но Доктор его уже не слушал.

Он со смесью сожаления и восхищения глядел на Зверевва, как смотрел, должно быть, на покалеченного бюрера, который сейчас отдыхал в кирпичном сооружении, расположенном недалеко от дома. Порой Доктору Макс, как и тот бюрер, казался открытой книгой, а потом он находил в этой книге новые главы и понимал, что ничего не знает о своем пациенте.

Зверев, бесспорно, уникален. Если бы было время на проведение дополнительных исследований, Доктор сумел бы разобраться в механизмах противления гипнозу... Но времени нет. Вернувшийся час назад Бенито сообщил, что Охотники идут за Зверевым и будут в доме на болоте менее чем через сутки.

- Химера. - Сказал Бенито. - Почувствовала их злость. Они злятся на тебя, Доктор.

- Я знаю. - Отвечал ему эскулап. - Это потому, что я приютил у себя в доме того странного человека...

- Они злятся не поэтому. - Возразил зомби. - Их злит, что ты всегда поступаешь правильно, а сами они на это не способны.

- Химера их убьет? - Как бы невзначай поинтересовался Доктор.

- Ты бы этого хотел?

- Нет, что ты... Конечно нет. Но вот химера...

- Она не голодна. - Прервал реплику Доктора Бенито. - Но голодны кровососы со старого хутора.

* * *

К полуразрушенному хутору группа Инквизитора дошла к полудню. Дважды на них бросались из зарослей Припять-кабаны, но оба раза "Кроссфайр" Инка прерывал отчаянную атаку, снося животному голову зарядом свинца. Помимо пресловутых кабанов и надоедливых псевдоплотей другой живности в окрестностях хутора не встречалось и лидер Охотников порадовался, что путь их будет не таким сложным и тернистым, как он предполагал.

Но стоило ему об этом подумать, как начались проблемы. Сначала едва не утонул в одном из бочагов Фрегат, упрямо не желавший подчиняться приказам Инка, даже таким логичным как "Смотри себе под ноги". Он уверял, что когда погрузился в холодную воду до пояса, почувствовал, как вокруг лодыжек обвиваются щупальца каких-то тварей. Быть может именно так и было, но рассвирепевший Инквизитор не желал ничего слушать. Он сообщил Фрегату, что группа идет дальше, а тому придется сохнуть по дороге и если тот не хочет отморозить особо ценные части тела, выжимать штаны прямо на ходу.

Второй неприятностью стала пропажа Вагона. Высланный вперёд в качестве дозорного, Охотник на один лишь миг скрылся из виду и пропал. Как был с полной выкладкой и рюкзаком исчез, будто сквозь землю провалился. Фрегат пытался было уверить всех, что парня утащила в один из бочагов страшная тварь, недавно уже ощупывавшая его самого. В ответ последовал отборный мат с требованием заткнуться и идти молча. Вскоре следы Вагона обнаружились на окраине хутора, а затем появился и сам виновник происшествия, уже без рюкзака и заметно встревоженный. он сообщил, что в районе хутора находится целое скопление пространственных аномалий и если группа не хочет бродить меж бочагов до второго пришествия, им придется выработать стратегию по проходу через аномальные поля.

Третья неприятность последовала за второй. Вагон помимо информации об аномальных полях, поведал о том, что роль хуторян в здешних местах с успехом выполняют болотные кровососы, которых он насчитал не меньше десятка.

- Надо идти другой дорогой. - Предложил Хорек. - Потеряем двое суток, но зато сумеем добраться до дома Доктора невредимыми.

- Нет, уже слишком поздно. - Отмел этот вариант Инквизитор. Мы зашли в зону действия аномалии, так что обратного пути лишены. Остается идти вперёд, а как только окажемся на территории хутора, вставать спина к спине и прорываться дальше, к тропе.

- Поддерживаю. - Подал голос Нельсон. - Назад нам путь закрыт - аномалия может выкинуть чёрте куда, а то и разбросать по всему Болоту. А впереди мы хотя бы имеем шансы не разделять группу.

- А мне затея с проходом через аномалии вообще не нравится. - Это уже выражал недовольство Фрегат. - Вы все здесь хоть представляете, что значит столкнуться в аномальном поле с десятком болотных кровососов? Да от вас портков не останется. Эти тваре быстрее и сильнее своих собратьев кровососов.

- Мы в курсе. Но выбора нет.

- Выбор есть. Хорек предложил отличный вариант решения проблемы. Вернёмся чуток назад и пойдем по мосткам до центра болот, там обогнем этот чертов хутор и выйдем на прежнюю тропу. По крайней мере, это не будет самоубийством как в случае с прогулкой по кишащему мутантами хутору. Не забывайте, господа герои, что нам ещё обратно идти с пленником. Если мы, прорываясь здесь, оставим половину отряда и все патроны, что будет на обратном пути?

Охотники молчали. Играл желваками не желающий признать правоту долговца Инквизитор, не мигая смотрел на командира Хорек.

- Ладно. - Наконец сдался Инк. - Аккуратно возвращаемся к мосткам. Пойдем в обход.

Он на мгновение встретился взглядом с Фрегатом и подумал, что у того в глазах заплясал бешеный огонек азарта. Долговец упивается сейчас собственной правотой. Радуется, что мыслит порой ничуть не хуже лучшего Охотника Зоны. Выскочка! Сопляк! Инку вдруг захотелось вскинуть "Кроссфайр" и спустить курок, снося голову зазнавшемуся сталкеру точно так же, как он размозжил черепа двум кабанам. Но мысли так и остались мыслями.

Минуя очаги аномальной активности, группа вернулась к деревянным мосткам, уводящим к центру болот, и двинулась обходным путем. Людей в камуфляже они увидели спустя несколько часов. Хорошо экипированных и вооруженных бесшумным оружием людей увидел через оптику своей винтовки Инк и велел группе затаиться. Камуфлированных было шестеро. Двое вооружены "Винторезами", ещё четверо - специальными автоматами "ВАЛ". Продвигался странный отряд тем же маршрутом, что и группа Охотников и поэтому, когда камуфлированные скрылись из виду, Инк произнес:

- Я не верю в совпадения. Два хорошо вооруженных отряда на одной тропе, идущие в одном направлении. Это наводит на определенные мысли.

Хорек кивнул:

- Скорее всего, они шли за нами, а когда мы свернули к хутору, решили пойти другой дорогой.

- Какие мысли будут относительно их вооружения?

- Я бы сказал, что это армейский спецназ. - Подумав, предположил Вагон. - Экипировка соответствует, но действуют они слишком уж грамотно для Зоны.

- И следов оставляют по минимуму.

- Я думаю, ни у кого не возникло иллюзий насчет того, что эта группа просто вышла по грибы? - Инквизитор оглядел бойцов. - Спорю на свой "Кроссфайр", что они тоже идут к дому Доктора.

- Я бы даже сказал, они уверены, что идут наперерез нашей группе.

- Поясни.

Хорек присел на одно колено и принялся рисовать на земле странные схемы:

- Вот смотрите... Мы шли по тропе в сторону старого хутора. Они двигались следом за нами. Верно?

Инквизитор кивнул.

- Когда они увидели, каким путем мы пошли, то свернули, чтобы идти в обход. Вот я и подумал - зачем им это нужно?

- Чтобы не столкнуться с нами на хуторе. - Предположил Нельсон.

- Это тоже вариант, но неубедительный. А вот если представить, что они решили обойти хутор по дуге, затем подождать, пока наш поредевший в бою с кровососами отряд достигнет тропы...

- Думаешь, засада? - Прервал размышления следопыта Фрегат.

- Думаю, да. У нас сейчас преимущество, потому что мы можем напасть первыми, да ещё со спины...

- Поддерживаю. - Фрегату всё больше нравился этот вертлявый проводник.

Хоть и недолюбливал долговец Охотников, но Хорек в отличии от большинства оных мыслил вполне логично и правильно.

- Хочешь, напасть на них со спины? - С сомнением пробормотал Инк.

Видно было, что командиру отряда такой вариант нравится даже меньше чем прогулка по хутору, кишащему болотными кровососами. - У нас нет выбора, старшой. - Подал голос Фрегат. - Либо мы их, либо они нас. Или ты сомневаешься в их намерениях?

Глава 10

Профессор Кривошеев был непосредственным руководителем проекта "S.T.A.L.K.E.R." на протяжении нескольких лет. Хозяевам Зоны требовались обученные бойцы, готовые по команде атаковать и если потребуется, отдать жизнь за своих благодетелей. Команда Кривошеева путем манипулирования с сознанием подопытных превращала их в покорных солдат. После неудачи со Стрелком, Кривошеева отстранили от руководства проектом. Хозяева вспомнили о специалисте только когда секта Грех, ранее оказывавшая любую поддержку Хозяевам, вышла из-под контроля. Было решено руками сталкеров уничтожить руководство секты, а вместо зарвавшегося лидера "братства" Грешника поставить своего человека, который бы вернул Грех "под крылышко" Хозяев.

Дотошный и исполнительный торговец Степан Сидорович за определенную плату согласился отправить группу своих бойцов для устранения лидера Греха. К этому времени Кривошеев уже в мельчайших подробностях разработал план дальнейших действий. Отряд сталкеров должен был ликвидировать Грешника и погибнуть, попав в засаду сектантов. Так всё и произошло. Когда лидер секты приказал долго жить, его место занял Кривошеев, заявив, что он - чудом воскресший Грешник. Находящиеся к этому времени под мощнейшим пси-воздействием сектанты приняли факт воскрешения своего лидера как данность.

Тем временем, освоившийся в роли Грешника, Кривошеев приказал сектантам догнать и убить нападавших, о местоположении которых любезно сообщил ему Сидорович.

- Мне нужно лишь чтобы вы привели живьем нескольких сталкеров. - Отдал он приказ и послушные сектанты отправились в погоню...

Так занял место лидера секты представитель Хозяев Зоны...

Профессор тяжело вздохнул, снял мешающую обзору маску и осмотрел свой отряд. Вести штурмовую группу к дому Доктора он вызвался сам, сам выбрал пятерых боевиков, прошедших через проект "S.T.A.L.K.E.R.", сам разработал план. Приказ Хозяев звучал четко и недвусмысленно - уничтожить Макса Зверева, и Кривошеев намеревался во что бы то ни стало выполнить этот приказ.

- Охотники свернули к хутору. - Отрапортовал один из бойцов. - Нам идти следом?

- Нет, ни в коем случае. - Мотнул головой профессор. - Проверьте, есть ли обходной маршрут. Нам нужно либо прийти в дом Доктора раньше Охотников, либо убить людей Инквизитора.

- Есть один путь, командир. По мосткам в сторону центральных болот, затем повернуть направо и мы окажемся на тропе, по которой пойдут Охотники. Выйдем им наперерез.

- Что ж, это хороший вариант.

Кривошеев вновь опустил на лицо маску и скомандовал:

- Выдвигаемся!

Он был уже стар для подобного рода марш-бросков, но приказ Хозяев гнал старика вперёд, словно плеть надсмотрщика, взлетающая над непокрытыми спинами рабов. Что будет, если он не выполнит приказ? Смерть, или что-то хуже смерти? Кривошеев не хотел это знать. Он выполнит приказ, сумеет реабилитироваться за провал со Стрелком. Зверев станет для него пропуском наверх, в число посвященных. Хозяева не забудут верного пса, готового рвать глотки врагам.

Он поправил сползающий ремень "Винтореза", оглянулся на развилку тропы и двинулся вперёд. Пятеро облаченных в камуфляж бойцов тенями скользили следом, по-кошачьи тихо переступая через космы сухой травы. У всех боевиков лица были скрыты под масками, и профессор не видел, как отреагировали его бойцы на приказ. Не видел, но знал, что сделали они это с благоговейным трепетом, потому что выполняли установку своего хозяина.

Из аудио-дневника Болотного Доктора.

Запись произведена в 13 часов 28 минут.

Это невероятно! Я впервые наблюдаю пациента, которому удалось буквально уничтожить пси-блок Хозяев Зоны. Имя пациента: Максим Зверев. Полных лет: двадцать восемь. У пациента наблюдаются психические отклонения и физические мутации. Последние вызваны воздействием активного аномального излучения артефакта "кулон". У пациента отмечено воздействие на сознание с целью установки командного блока. По моему мнению, данный случай уникален, поскольку в моей практики ещё никому не удавалось противиться целевой установке Хозяев. Скорее всего, это произошло по причине психических отклонений, вызвавших нестандартную трактовку пациентом целевой установки.

Сейчас за ним развернулась настоящая охота. Отряд Инквизитора уже на болотах и вскоре будет здесь. Я физически не смогу защитить пациента. Чтобы не подвергать жизнь прочих обитателей дома опасности, я отправил Бенито, излома Степана и остальных на верхние болота. В доме остались только я и пациент. Не знаю, что будет, когда придут Охотники, но гибель Зверева нанесёт непоправимый вред всем моим исследованиям. У меня есть основания полагать, что охоту инициировали Хозяева Зоны, чтобы уничтожить единственного человека, не сумевшего в полной мере противиться их воздействию.

* * *

Прав был Фрегат - Инквизитора терзали сомнения относительно того, стоит ли ввязываться в перестрелку с хорошо вооруженным и, по всему видно, не менее хорошо вымуштрованным отрядом. Инк вовсе не боялся, что ненароком перестреляет случайных бродяг. В случайности он не верил. А вот вариант оставить кого-то из своих ребят двухсотым был возможен и от этого становилось не по себе. Инк уже потерял четверых двухсотыми, разочаровался Везуне... Других испытаний он не желал. Главным сейчас было при минимуме потерь добраться до дома на болоте. А разве можно избежать потерь, ввязываясь в перестрелку? С мутантами на хуторе он тоже воевать не хотел, но там решение было принципиальным - не хотел лидер проявлять слабость и идти на попятные. В прошлом то решение развернуться и идти в обход, оказавшееся правильным. Теперь выбор гораздо более серьёзный.

- Что решил, старшой? - К лежащему в зарослях Инку подползли Фрегат и Хорек.

- Надо успеть до темноты. - Добавил следопыт. - У них ПНВ у каждого. Ночью нас с такой аппаратурой перещелкают как слепых котят.

Инквизитор молча глядел на маячащую впереди тропу, возле которой залегли двое бойцов в камуфляже.

- Решай, старшой.

Инк подтянул к себе винтовку, осмотрел позицию противника через оптику и скомандовал:

- Действуем.

Хлопнул "Винторез" фрегата, ударила очередь из "Абакана" Хорька. Одновременно с этим чуть впереди справа и слева заработали сто четвёртые Калашниковы Нельсона и Вагона.

Попытавшийся отползти к зарослям боец в камуфляже получил заряд свинца в голову и покатился вниз к протоке. Инквизитор тем временем двинулся вперёд под прикрытием автоматного огня, снял из СВУ ещё одного камуфлированного и залег у тропы. Пару минут спустя закрякал впереди Нельсон, условным знаком сообщая, что всё кончено.

Обрадованный таким исходом, Инк приблизился к засаде противника, где уже хозяйничали Вагон и Фрегат, подтаскивая к тропе тела в камуфляже. Убитых оказалось лишь двое.

- Ушли. - Пояснил Вагон. - Когда началась стрельба, оставили двоих прикрывающих и сбежали.

Инквизитор молча кивнул. Он понимал, что атака не удалась. Четверо камуфлированных ушли по тропе в сторону дома Болотного Доктора и к рассвету эти четверо уже будут там. А вот отряд Охотников, если пойдет ночью следом, рискует нарваться на засаду или растяжку. Имеющие при себе приборы ночного видения бойцы без труда расстреляют отряд Инка на подходе. Остается ждать...

- Осмотрите тела. - Скомандовал Инквизитор. - Расстелите плащ-палатку и всё их барахло скидайте на брезент. Я хочу знать об этих суперменах всё.

не прошло и пяти минут, как рюкзаки покойников и их карманы были выпотрошены, и на расстеленной у тропы плащ-палатке выросла гора разнообразных предметов. Инк присел на корточки рядом с трофеями и принялся рассматривать имеющиеся вещи.

Пластиковая зажигалка, моток изоленты, выкидной нож, прямоугольные, с закругленными углами жетоны на манер американских. Инк взял один из жетонов, посмотрел на обе грани и отбросил.

- Только порядковый номер. - Пояснил он. - А нам нужны любые сведения о том, кто эти нумерованные.

Он вновь принялся разгребать вытащенные из рюкзаков вещи. Нашел старенький телефон Nokia без сим-карты и батареи, упаковки каких-то таблеток. Ничего, что могло бы прояснить ситуацию с камуфлированными.

- Есть кое-что. - Позвал Инка Вагон и когда Охотник приблизился, указал на правую руку одного из покойников.

Он предусмотрительно распорол рукав, и теперь Инквизитор мог видеть вытатуированную чуть пониже локтя надпись "S.T.A.L.K.E.R.".

- И что это за херня?

Вагон пожал плечами:

- У второго такая же татуировка.

Инк только отмахнулся:

- Вот если бы у них было написано ДШБ, тогда это что-нибудь бы значило, а такую чушь себе каждый может наколоть. Дай-ка мне лучше их "ночники".

Вагон подал командиру один из приборов ночного видения и тот, повертев устройство в руках, удовлетворенно хмыкнул.

- Дорогая вещица. Нашим воякам такие не выдают, разве что иностранцам.

- Думаешь, это всё же военные? - С сомнением спросил Хорек.

Инквизитор отрицательно покачал головой:

- Военные не сунулись бы на Болота столь малой группой без прикрытия авиации и без средств связи. Это сталкеры. Вопрос лишь в том, из какого клана.

- Может татуировка поможет? - Хорек теперь вертел в руках один из жетонов. - Я уже такую где-то видел, но никак припомнить не могу.

- Расскажешь, если вспомнишь. А ещё попытайся найти для нас другую тропку через болото.

* * *

Доктор знал, что визит Охотников неминуем. Пообедав, он выпустил из кирпичной пристройке раненого бюрера, велев тому покинуть дом, в который должны были заявиться сталкеры. Бенито и Степан ушли раньше. Зомби даже спросил, не хочет ли сам Доктор покинуть дом, но лекарь лишь отрицательно мотнул головой. Бенито знал, что Доктор не оставит свое жилище и своего пациента.

Зверю к этому времени стало гораздо лучше. Он дважды за день выходил во двор, накинув плащ Доктора, помог починить будку, в которой обитал Скунс, на что благодарное животное ответило восторженным лаем. Это был последний день прежней жизни. Доктор знал, что уже завтра утром мир для него станет иным. Он ждал охотников, но когда сгустились сумерки никто не пришел и хозяин болотного дома отправился в комнату с книжными стеллажами, выбрал среди множества произведений потрепанный томик Вольтера и погрузился в мир французской философии.

Зверев дремал, сидя в кресле, положив ноги на коробки с книгами. Он тоже ждал. Знал, что неизбежная развязка всё ближе.

- Вот послушай, что пишет Вольтер. - Произнес Доктор, вырывая Макса из полудремы. - У человека есть врожденные инстинкты - механики и мораль, которые отличают его от животного.

- Мне плевать, Док. - Прошептал Зверев, не открывая глаз. - С минуты на минуту придут Охотники и поведут меня на базу Долга к Воронину. Для человека, взбирающегося на эшафот всё едино...

- Может оно и так. - Доктор тяжело вздохнул. - Может тебе чаю заварить?

Зверев не отвечал. Он запрокинул голову, касаясь затылком спинки кресла и замер, вслушиваясь в оглушительную тишину ночного Болота.

- А я пойду, попью чаю. - Доктор покосился на сидящего в кресле сталкера, отложил книгу и вышел из комнаты, шаркая тапками по линолеуму.

Вскоре шаги стихли, щелкнул переключатель и часть коридора напротив кухни залил мягкий желтоватый свет. А потом Зверев услышал, как звенит разбитое стекло и вскочил на ноги. Звук исходил из кухни, где сейчас находился Доктор и Макс сразу всё понял. Он выдернул "Смерш" из лежащих на тумбочке ножен и шагнул в коридор.

Ноздри защекотал свежий морозный воздух, ворвавшийся через расколотое кухонное окно. А ещё он почувствовал кисловатый запах пота и едва различимый - оружейной смазки. На кухне загрохотала посуда, что-то выкрикнул хозяин дома, а в следующий момент Макс услышал хлесткий удар плоти о плоть, и что-то тяжелое повалилось на пол. Застучали тяжелые берцы, в коридор выбежал человек в камуфляже, держа наизготовку спецавтомат "ВАЛ". Их со Зверевым разделяло всего несколько метров и Макс метнул нож.

Он успел подумать, что странный боец в маске и камуфляже не похож на Охотников инквизитора. Успел встретиться взглядом со своим визави, а потом автомат нападавшего выплюнул порцию свинца. Макс почувствовал, как ударяет в лоб расплавленный металл, как течет от переносицы на щеку струйка теплой крови. Щелчок выстрела, придушенного глушителем, ещё долго звучал в его ушах. Нож не достиг своей цели, вонзившись в дверной косяк над головой автоматчика, но об этом Максим Зверев по прозвищу Зверь уже подумать не успел. Он рухнул лицом вниз на выстланный линолеумом пол и практически сразу же вокруг его головы образовался кровавый ореол.

Автоматчик несколько секунд безучастно взирал на мертвеца, после чего мягко, по-кошачьи, приблизился к распластавшемуся телу, коснулся мыском берца плеча покойника, толкнул труп.

- Готов, командир. - Холодно бросил он кому-то, вышедшему в коридор с кухни.

- Хорошая работа. - Отозвался второй и тут же добавил. - Отведите Доктора в кабинет. Я хочу с ним поговорить.

Автоматчик вновь скрылся на кухне и вскоре вытолкал в коридор хозяина дома. У Болотного Доктора было разбито лицо. Сочилась кровь из сломанного носа.

- Я же просил его не бить. - Проговорил названный командиром человек и снял маску. - И уберите труп...

Засуетились облаченные в камуфляж люди, подхватили тело Зверева, приподняли. Из простреленной головы на линолеум всё ещё текла густая, липкая кровь...

* * *

- Здравствуй, Коля. - Сказал Кривошеев, когда его подручные отвели Доктора в рабочий кабинет и оставили их наедине. - Давно не виделись. Не думал, что встретимся при таких обстоятельствах?

- Да уж... - Вздохнул Доктор. - Не думал. Ты знал, кто такой Болотный Доктор, Влад?

- Да, Коля, знал. Я поэтому и вызвался вести группу. Не хотел, чтобы тебя зацепило...

- А пациент?

- Это должно было произойти. - Тихо отозвался профессор.

- Потому, что он уничтожил твою психологическую установку, переиначил приказ Хозяев? Да, Влад?

- А какой, по-твоему, был приказ? - Улыбнулся Кривошеев.

- Подчиниться, стать послушным рабом секты.

- Вовсе нет. - Профессор отступил на шаг. - Установка была гораздо сложнее - убить Сидоровича.

- Что-о? - Доктор отказывался верить в услышанное.

- Мы вернули контроль над Грехом при помощи людей Сидоровича и нужно было... Ну, скажем так, "расплатиться" с ним за эту помощь. Просто убить старика? Это было бы слишком банально. Хозяева хотели параллельно испытать одну из методик зомбирования. Ты ведь знаешь, о чем я говорю, Коля?

- Я-то знаю. - Процедил сквозь зубы эскулап. - Хотели сделать из Зверева второго Стрелка?

- Стрелок был нашим провалом. Но Зверев... У него был четкий приказ, установка на действие. Он должен был вернуться на Кордон и убить торговца. Жаль только, мы не учли его психофизиологических особенностей. На Кордон Зверев так и не пришел. Мы подумали, что потеряли объект и отступились, но несколько дней назад он появился снова. Представляете, Доктор, он на протяжении года ждал своего часа! Нам удалось не просто заставить его поверить в цель, но и осознать эту цель как свою собственную от начала и до конца. Невероятно. Мы решили, что если спустя целый год установка сохранилась в памяти, грех ей не воспользоваться...

- А зачем было убивать Зверева?! - С горечью спросил Доктор.

- А как иначе, Коля? Мы навели о нем справки, и оказалось, что он в свое время работал в паре с Поляком. Водил людей через Периметр на Болота. Представляешь, если бы он по знакомой тропе ушел с Болота за Периметр, во внешний мир?

- Испугался, что ваши опыты с психикой людей станут известны за пределами Зоны.

- Я - нет, а вот Хозяева были взволнованы. Ведь кто знает, как поведёт себя псих, достигший цели. Установка ведь была на то, что убив Сидоровича, он лишится памяти. Но Зверев оказался не так прост.

- Вариант Стрелка не сработал?

- Опять ты про своего Стрелка, Коля! - Кривошеев тяжело опустился в кресло. - Стрелок это пройденный этап. Неудачный эксперимент и только.

- А Зверь, значит, удача?

- Да, Коля, удача. Пусть и в этом случае не всё прошло гладко, но цель достигнута. Сидорович мертв.

Доктор некоторое время молчал, прижав платок к разбитому носу, потом спросил:

- Ты о такой жизни мечтал, Влад? Когда только прибыл в Зону, ты о такой жизни мечтал?

- Мы прибыли в Зону вместе с тобой. - Буркнул Кривошеев. - Тебе лучше знать.

- Я потому и спросил. - Доктор тяжело вздохнул. - Ты же прекрасный специалист, Влад. Мог бы помогать людям, а не убивать их. Подумай, с кем ты связался! С Хозяевами, чтобы быть у них собачонкой для особых поручений. Так?

- Да, Коля. - Кривошеев натянуто улыбнулся. - Именно так. Ты спрашивал, о какой жизни я мечтал, когда ехал в Зону? Хочешь правду узнать? Я хотел известности. Власти и известности, потому что надоели мне очкастые академики, твердящие о незыблемых столпах науки" Я хотел их всех за пояс заткнуть и сделал это. Добился того, на что у них бы не хватило ни мозгов, ни смелости.

Он резко развернулся и вышел из комнаты.

- А что будет со мной? - Догнал его окрик Доктора.

Кривошеев замер в коридоре, потом шагнул назад в кабинет и сказал, прежде, чем покинуть дом:

- Ты же знаешь, Коля, я не могу причинить зло старому другу.

* * *

Утром пошел снег. Белой крупой засыпало тропы, скрывая следы ночных визитеров.

Доктор просидел в кабинете до утра, пока вернувшиеся в дом Бенито и Степан не обнаружили его сидящим на кушетке. Бенито не задавал лишних вопросов...

Всю ночь эскулап слушал, как на кухне шуршит скатертью ворвавшийся через разбитое окно ветер. Доктор вспоминал учебу в университете, работу в засекреченном НИИ, улыбчивого сокурсника Влада Кривошеева, который вслед за Доктором поехал в Зону. Молодые, беспечные. Зона была для них притягательна и полна тайн. Романтику смел порыв реальности. Доктор всегда хотел узнать, что стало с его другом и вот они встретились спустя много лет. Встретились, и Доктор не узнал товарища. На него смотрел убийца, ни во что не ставящий человеческую жизнь. "Готов, командир" - Всё ещё звучал в голове Доктора голос одного из нападавших и как эхо возвращалась боль вместе с фразой Влада "Хорошая работа".

- Охотники, Доктор. - Сказал Бенито, касаясь плеча замершего без движения эскулапа. - Через несколько часов они будут здесь.

Доктор лишь кивнул. Он-то знал, что Охотники шли напрасно...

Конец

Сергей Коротков Стражи Армады. По ту сторону восхода

***

Книгу посвящаю дочери Юлии

От автора

Часть I Через тернии к солнцу

Глава 1 Покой нам только снился

Человек – не кошка, и жизнь у него одноразовая, скупая. Лишь избранным предоставляется шанс исправить содеянные ошибки. Поэтому отведенный судьбой отрезок бытия надо использовать максимально умно и с полной ответственностью перед потомками.

Сталкеру из Пади вспоминать прошлые грехи, чтобы покаяться, было неуместно. Даже на то, чтобы толком осмыслить происходящее, у него не было времени.

Треш, еще стоя на коленях на крыше небоскреба, сумел проанализировать ситуацию с казнью и придумать вариант если не спасения, то хотя бы ненапрасной смерти. Он помнил про «магнитуду», обозначенную дроном Самоделкина. Аномалия, с дикой силой притягивающая все металлические предметы, ютилась на пятом этаже высотки. На теле обобранного врагами и раздетого по пояс Треша ничего такого не осталось, но железом, сталью и алюминием был увешан предатель группы, палач и шпион «Всевластия». Оставалось лишь крепко схватить гада в последний момент и свалиться с ним в глубокую темень.

Что сталкер и сделал. Он молниеносно набросил на шею Лабуды-Свата связанные руки, тем самым образовав жесткий, удушающий захват. Нож «Рысь» выпал из разжатых от неожиданности пальцев врага за секунду до того, как он, в обнимку с Трешем, ухнул в пропасть. В свободном падении вдоль небоскреба сталкеру удалось не только сохранить сцепку рук на шее и плечах предателя, но и попасть локтем в промежуток между его телом и ремнем автомата. И это спасло Избранного!

«Магнитуда» среагировала на металл снаряжения Свата мгновенно, пригвоздив его к стене между двумя пустыми оконными проемами. Бронежилет, автомат, боекомплект в разгрузке, кобура с пистолетом стали для аномалии лакомыми кусочками, намертво припечатав тело к зданию и с хрустом размозжив затылок, словно переспелый арбуз. А если бы не стена, то необычная ловушка, образовавшаяся на месте сервера в одном из помещений небоскреба, захватила бы железяки Свата в свой эпицентр, постепенно растворив и поглотив в себе. Какой ужасной стала бы смерть этого человека, можно только догадываться. Но, на его счастье, предатель умер чуть раньше и относительно легко – безболезненно и быстро – от перелома шейных позвонков крепким зацепом связанных кистей Треша в момент резкого рывка к стене.

Сталкеру повезло, хотя и пришлось несладко. От внезапной смены траектории он, прилепленный к телу врага, и сам перенес несусветную перегрузку, вывихнув левое плечо и выбив большие пальцы. К тому же что-то нехорошо хрустнуло в пояснице и дико прострелило шею. При ударе о стену в груди похолодело, а в коленях щелкнуло так, что ноги онемели и отнялись.

Треш осторожно приоткрыл глаза, зажмуренные от никогда ранее им не испытываемого, животного ужаса падения с огромной высоты без какой-либо страховки и пронзившей его невыносимой боли, боясь очнуться в потустороннем мире. Пришедшее спустя минуту понимание того, что сейчас его разбитое в лепешку, все в кровавых ошметках тело могло бы лежать у подножия высотки – чуть усмирило панику и позволило встряхнуть сознание.

Сталкер висел на вытянутых руках, со сцепленными за шеей трупа, связанными запястьями и дышал ему в пупок. Приходил в себя, анализировал ущерб, шептал судьбе слова благодарности. Где-то там, наверху, остались друзья, живые или мертвые, но так далеко от него. Под ногами зияла сумеречная пустота, поглотившая дым, мертвецов и строительный мусор. «Ни связи, ни оружия, ни аптечки, ни Златы, ни веревки. Красота-а…»

Но все же два плюса Треш насчитал. Первый – он жив, и это главное! А второй – кристалл Армады – прямо у него над головой: мирно покоится на брюхе мертвеца, подвешенный на длинном шнурке на покосившейся, сломанной шее. Видать, не помог чудодейственный амулет чужаку, все же ментальная связь ключа имеется только с хозяином.

Внизу раздавались редкие выстрелы, кричали люди, скрипело и хрустело. Быть подстреленным в такой ситуации было бы чертовски обидно. Сталкер осмотрел экипировку Свата, выискивая хоть что-то мало-мальски полезное для своего спасения. Завладеть автоматом, пистолетом и патронами не представлялось возможным, так как вся амуниция, содержащая металл, намертво пристыла к мертвому телу и стене. Найти что-нибудь выполненное из композитных материалов – было заведомо маловероятным. Для начала необходимо освободить от пут безвольные руки. Но тело болело так, что, лишь пошевелив конечностями, Треш отчаялся, понимая безысходность ситуации, и повис безвольной тушкой. Но спустя пару минут размышлений разозлился на себя: ведь если он смог каким-то чудом выжить в таких невероятных обстоятельствах, то уж попытаться выкарабкаться сейчас – просто обязан! Сталкер, сцепив зубы, попробовал подтянуться, но вскрикнул от дикой боли в плече и опять затих.

Время шло. Вдалеке, где-то в районе крепости, стреляли. Треш понял, что ополченцы воюют с остатками «черепов». Разбитые губы чуть разъехались в ухмылке, раздирая корку засохшей крови – ему самому требовалась помощь. Как младенцу, застрявшему в ходунках…

«Анаболик бы вколоть или болеутоляющее. «Барбарис» приложить или… На крайняк, наркотического «туза» зажевать… Ранец Свата… Зажатый между трупом и стеной… Там могут быть лекарства и арты. Вода-а! Как же хочется пить…»

Он снова поднял взгляд на кристалл, и… уткнулся в него макушкой: «Что может сделать амулет, кроме определения опасности? В нем же должна быть сила Армады… Мощь Основателей, аккумулированная в кусочке кварца… Алле, кристальчик! Работай, дорогой! Лечи меня, дай сил! Прошу тебя. Помоги-и… Утоли мою немощь, надели энергией твоего Стража. Армада, ты слышишь меня-я?!»

И кристалл замерцал золотыми блестками, стал испускать тепло, радужно переливаясь гранями. Треш передернулся от мурашек, пробежавших с головы до пят. Сначала истома разлилась по всему телу. Потом ноги перестали зудеть от многочисленных иголочек, наполнились силой. Затем в плече затюкало, защекотало. Окровавленное бедро напряглось, будто невидимая внутренняя мощь выпирала кости наружу. Стеклянные осколки и две картечины вылезли из ранок, посыпались в изодранную штанину. Дырочки в теле, едва смочившиеся кровью, жутко зачесались и сразу же стали затягиваться, регенерируя кожу. Пальцы щелкнули в суставах, начали шевелиться. Ухо обдало холодом, загудело, свинцовые клешни отпустили виски, головная боль схлынула, сердцебиение нормализовалось, дыхание стало полным и ровным. Уже через пять минут Треш ощутил себя практически здоровым. Амулет Армады лучше «барбариса» вылечил сталкера. Спортивное поджарое тело снова слушалось.

Вот только узел на запястьях намертво затянуло при рывке. Правой ногой сталкер нащупал карниз окна, постепенно зафиксировал более-менее стойкое положение, подтянулся к шее трупа и стал перегрызать веревку зубами. Повезло, что хоть джутовая оказалась…

Свобода пришла не так быстро, как в кинофильмах, где заложники, лишь поднеся рот к «полипропиленовому канату», за секунду-другую срывают путы с конечностей. Верхний передний зуб Треш все-таки сломал. Благо, не весь – лишь уголок откололся по диагонали. «Вот черт… Златке точно не понравится…»

Благодаря неплохой растяжке, сталкер перебрался на подоконник, снял с мертвеца шнурок с кристаллом, повесил себе на шею, мысленно поблагодарил Армаду и потянулся к ранцу Свата-Лабуды. Аптечки в рюкзаке не обнаружилось, скудный сухпай Треша не заинтересовал, но глиняная монета, похожая на пятачок сургуча, привлекла его внимание. Она перекочевала в карман сталкера, как и свернутая вчетверо карта с непонятными метками. Больше ничего полезного из запасов предателя Треш не выудил и, предварительно посмотрев под ноги, спрыгнул внутрь помещения.

«Магнитуда» тихо гудела, оконтуренная слегка видимыми линиями вокруг шипящего сервера. Никогда еще сталкер не видел столь диковинной аномалии. У него сложилось впечатление, что это просто мелкое подобие Дуги… «Хм, стоит взять на заметку! А теперь нужно убираться отсюда подобру-поздорову».

Треш понимал, что самое главное – покинуть высотку, найти схрон с оружием, собрать штурмовую группу и вернуться в небоскреб. Он ощущал себя беспомощным и нагим, хоть и вполне здоровым – раны излечились, силы прибавились, но ни снаряжения, ни оружия не было – он один в этом здании-ловушке, наводненном врагами, на сорок этажей ниже крыши. А вдруг его товарищи еще живы?!

Треш досадливо сплюнул, сжал кулаки и побежал по коридорам к лестничному маршу. Нужно было срочно найти хоть какое-нибудь оружие. Цепким взглядом он отмечал по пути огромное количество стройматериалов и множество всякого-разного. На бегу ему под ноги попался разводной ключ, затем моточек проволоки в изоляции, крупные осколки стекла и ржавые, но по-прежнему острые парикмахерские ножницы. Сталкер уже мысленно придумывал способ защиты и нападения, а руки начали творить сборку оружия, как в одном из пролетов он запнулся о труп. В правой руке – мясницкий тесак, зажатый в окостеневших пальцах, на другой кастет. На мертвеце надет новенький, относительно чистый комбез с аптечной баночкой во внутреннем кармашке куртки. Открыв её, понюхав и прочитав мелкие буковки, Треш отшвырнул пластиковый цилиндрик с не нужным ему фосфором. В новой экипировке и с холодным оружием он почувствовал себя увереннее. «Главное, чтобы свои не кокнули в неразберихе!»

Лифты. Сталкер приложил ухо поочередно к дверцам. Один из шести вроде еще работал. «А вдруг полный приедет? Вот жопа будет!» Он нажал на кнопку и стал ждать, недоумевая, как в этом обесточенном здании до сих пор работают электромеханизмы. Видимо, «черепа» тоже используют какой-нибудь артефакт типа «полярности» или «батарейки». Треш не знал, что в трансформаторной будке, питающей небоскреб, давно прижилась «энерго».

Скоростной лифт прикатил быстро и привез двух отморозков. Картина Репина «Не ждали» обернулась скоротечной схваткой, точнее, избиением младенцев. Удар ногой в живот одному, кусок стекла в горло другому. Стон. Удар в кадык, коленом в пах, локтем в ухо. В завершение сверху инструментом по голове. Двери закрылись, Треш нажал кнопку тридцать девятого этажа.

Бандит с пробитым горлом затих после серии конвульсий и кровавых бульканий. Треш брезгливо морщился, стоя в углу кабины, рассовывал трофеи по карманам. Жаль, что у этих отморозков не оказалось огнестрельного оружия. Теперь предстояло самое важное – разобраться с врагом на крыше, возможно, не обнаружив в живых своих товарищей.

Лифтовые двери открылись. Никого. Треш вышел, огляделся, прошмыгнул к запасному выходу. Неясный звук сверху заставил его замереть, крепче сжать рукоять тесака, прислушаться. В другой руке находился разводной ключ. Шел медленно, боясь выдать себя. Впереди дверь. Сталкер вроде бы легонько надавил ее, но душераздирающий скрип, показалось, долетел до Пади. «Так опростоволоситься!» Стыд нахлынул кровью в виски и лицо. Трешу пришлось пулей взлететь по ступенькам вверх, чтобы не дать врагу опомниться. Крыша, а на ней два человека. Бандиты!

Сталкер быстро оценил обстановку: личные вещи пленных свалены в кучу, прыщавый тинейджер ворошит рюкзак, другой, постарше, напяливает кожаную куртку, пытаясь застегнуть заевшую молнию. Очень знакомую коричневую куртку! Треша аж расперло от злости.

– Где он? Зарежу падлу! – зашипел Треш, потрясая тесаком и имитируя сцену преследования одного из противников.

– Хто? – вытянул морду прыщавый.

– Хто, хто?! Пыхто! – сталкер махнул тесаком, отчего живот бедолаги окрасился кровью, глаза закатились, рот скривился в немом крике.

Другого отморозка, взявшегося за рукоятку топорика, Треш шмякнул ключом в ухо. Оба бандита свалились и затихли. Сталкер стянул с мертвого «черепа» свою любимую куртку. Неожиданно позади раздался хриплый голос:

– Ты какого хера тут своих-то шмонаешь?

– Вот ведь, с-сука… – прошептал Треш себе под нос, скосив взгляд на подручное оружие, и громко ответил: – Чмыри они оказались… и крысы. И ты тоже!

Не глядя на говорящего, целясь лишь на источник звука, он бросил одну половинку ножниц. Пришлось тут же запульнуть и вторую часть режущего инструмента, потому как первая плашмя шмякнулась о грудь здоровенного бандита. Но и второй бросок не принес успеха. «Стареешь, брат… И косеешь!»

Амбал сначала опешил от неожиданности, потом зарычал от злости и с боевым кличем «черепов» устремился к обидчику, сжимая в лапище, как богатырский меч Алеши Поповича, заточенную рессору.

Биться в рыцарском турнире сталкеру что-то расхотелось. Он метнул в ноги бандита разводной ключ, а сам кувыркнулся в сторону. Сбив наскок врага болезненным ударом инструмента о колено, Треш снова выдал ловкий кульбит вдоль стены, оказался в тылу противника, вскочил и запустил тесак. На этот раз попал между лопаток – «череп» застонал, затряс головой, изо рта его пузырями полезли кровавые слюни. Сталкер отряхнулся, прошествовал мимо все еще стоявшего на ногах и содрогавшегося в конвульсиях бандита, слегка подтолкнул его. Тело опрокинулось через поручни и отправилось в долгую ознакомительную экскурсию небоскреба «Елена».

– Уф, нужно быть начеку, а то чего-то расслабился… Ха! Это же мои вещи! И шмотки моих парней. Вот только где же они сами?

Посчитав, что трофейный комбез «черепа» уже не нужен, Треш быстро переоделся – достал из ранца запасную тельняшку, напялил любимую кожанку с рваным левым рукавом, запекшаяся кровь на котором практически не отличалась от цвета куртки, повязал бандану. Отцовской пилотки в рюкзаке не оказалось, как и аптечки, и пистолета, и штык-ножа. Хоть бумеранг не тронули, полагая, видимо, что такая хрень никому не нужна. Сталкер провел ладонью по плоскости любимого оружия, осторожно потрогал заточенные края, причмокнул губами, радуясь, как ребенок, нашедший кошелек с деньгами. Слух донес обрывки слов, возню, скрежет проволоки по металлу.

Он забросил пустой ранец за спину, сунул бумеранг за ремень, снятый с убитого, трофейный нож в рукав, и направился к источнику ругани и стонов. Каково было изумление бойцов, увидевших своего командира, сложно передать. Радостные возгласы, приветствия, похвалы, матерные слова от избытка чувств, шутки. Все пятеро оставшихся в живых друзей усиленно заработали локтями и коленями, змеями выползая из-за будки крышных вентиляторов. Обломанные ногти и выбитые зубы, изувеченные тела и расквашенные в кровь физиономии. Вид друзей оставлял желать лучшего.

– Гучи, ты бы еще за вон тем проводом спрятался! Хорошее укрытие ты выбрал, – пошутил Треш, кидаясь в объятия товарища.

– Команди-ир-р! Как я рад тебя видеть живым!

– Че так долго бродишь? – Ра пытался привстать и пожать руку сталкеру. – Потеряли тебя маленько…

– Да пришлось полетать, а парашютик забыл, – сталкер потрепал бойца по голове со слипшимися от крови и пыли волосами, тот застонал. – Упс, извини, дорогой. Почему без шлема? Что за херня в боевом подразделении? Вы в каком виде встречаете командира? Где зам по боевой части? Холод, твою ж дивизию, чего ты там корчишься?

– Его порядком звездануло. Нужна помощь… срочно, – сказал Савва, пожимая руку Трешу. – А Грешник никакой ваще… Командир, ты один? Или привел наших?

– Один. Пришлось вспомнить, как человек-паук по карнизам лазает. Вам всем, смотрю, нужен медик. Сейчас чего-нибудь придумаем.

– Не всем, командир! Вальтеру и Ксенону уже не помочь ничем…

– Вижу, помню. – Треш побледнел, сжал губы, отвел взгляд. – Вечная слава им, павшим в бою! Как и Зиме, и Семенычу. Да и остальным воинам, ополченцам города.

– Спирта нема, командир? – разлепил разбитые губы Грешник.

– Тебе внутрь или на раны? – спросил Ра, устраиваясь удобнее, чтобы видеть Треша.

– Во все отверстия, е-мое.

– Нету, Грешник, все в схроне, в подвале. Нужно добраться туда, забрать артефакты и аптечки. Блин, ни воды, ни анаболиков. – Треш присел возле Холода.

Спецназовец сжимал пальцами колотую рану на животе. Со слезами радости и боли он смотрел на друга, чьи посиневшие, опухшие губы пытались что-то промолвить, но Треш жестом показал молчать, опустился на колени и поцеловал Холода в щеку, осторожно пожимая его кулак.

– Ден, все будет хорошо. Держись, братишка, все пучком! Сейчас я найду вам всем батальон хирургов и ласковых медсестер. Потерпите, братцы, все сделаю, всех вытащу. Я мигом…

– Да не суетись, насяльника, главное – выжили, и еще потерпим, – Ра облизнул шершавым языком кровоточащую рану на ладони. – Сам-то как? Тебя кто хранит? Всевышний? Раз летать уже начал. Че-то крылышек ангельских не видно, а?

– Потом расскажу, ага, сам до сих пор под впечатлением! Зато предателя этого, Лабуду, в гербарий пристроил. Навсегда. Кстати, а где этот лже-Болотник? Пилигрим хренов, клон нашего друга-старика?

– А он… того… тоже летать пытался… Только, видать, не так удачно, как ты, командир, – Гучи все пытался улыбаться и шутить. – Ему Холод перед сбросом вместо парашюта, кажись, мешок картошки выдал.

Бойцы вяло захихикали, кривясь от боли. Треш встал, подошел к краю крыши. Солнце с востока слепило глаза, но там, внизу, еще царил полумрак, смешанный с клубами дыма. Выстрелы стали совсем редкими. Недалеко, со стороны мельницы, в сторону города медленно двигался автобус, рядом с которым вереницей шли местные ополченцы во главе с Фифой. «Значит, она с Тимом довели детей до крепости. Молодцы! Теперь бы и ребятам помочь, один не справлюсь».

Треш обернулся к друзьям, оценил их физическое состояние, с трудом сдерживая эмоции. Потом подошёл к каждому, говорил что-то утешительное, пытался шутить. Как оставлять их снова, беспомощных и безоружных, он не представлял.

– Командир, дуй за нашими, аптечки и стероиды прихвати… Мы нормалек… протянем еще малость, – прошептал Грешник.

– Держитесь, братцы, я пулей.

– Только не тем же способом, что и до этого, – шутник Гучи подмигнул и все пытался зажать рану Грешника каким-то тряпьем.

– Вот кристалл Армады, приложите к ранам, попросите помочь. Действует быстро. Не знаю только, ресурс каков, но меня вытащил с того света. Правда, Лабуде он не помог, ну а вдруг у вас заработает… И следите за лифтом, оттуда могут недобитки выпасть. Шныряют по этажам, как тараканы, е-пэ-рэ-сэ-тэ.

– Ждем, командир.

Треш ринулся с крыши вниз по лестнице, ловко лавируя между препятствиями. Вдавив кнопку лифта, он стал ждать, нервозно топчась и скрежеща зубами. Нужно было торопиться – друзья действительно находились в плачевном состоянии, а Грешник и Холод вообще при смерти. К тому же на улице ополченцы, идущие на выручку своим защитникам, могли в любую минуту подвергнуться нападению остатков банды. Но что можно сделать бумерангом и трофейным тесаком против вооруженных огнестрелом, озлобленных неудачами «черепов»? Треш посмотрел на остро заточенные лезвия так, будто мог взглядом превратить их в невиданной мощности автомат. Звук приближающегося лифта и многоголосая матерная ругань в нем отвлекла сталкера от грустных мыслей, он изготовился к рукопашной схватке и замер.

Двери открылись, но бандиты не успели выйти. Удары и взмахи Треша сыпались со скоростью работающего вентилятора, бумеранг и тесак мелькали так, что врагам невозможно было поставить блок или уклониться от них. Со стороны могло показаться, что человек яростно отмахивается от назойливых комаров. Искусно используя стесненные условия лифтовой кабины, Треш за двадцать секунд уложил четверых бандитов. От кровавых брызг он стал похож на мясника-практиканта. В таком виде и в компании остывающих трупов ему пришлось проехаться до первого этажа.

Треш выскочил из лифта прямо перед опешившими «черепами» с топориками в руках и дробовиками, висящими за спинами. Финты холодным оружием, сжатым в крепких руках, повторились. Два бандита распластались на вестибюльной лестнице, обильно заливая ступеньки алым. Не успел сталкер воспользоваться трофейным дробовиком, снятым с трупа, как услышал грозный крик. Еще трое «черепов», привлеченные стонами товарищей, неслись в атаку. Брошенный бумеранг сбил одного из них, уже вскидывающего карабин, другого Треш встретил с диким воплем, искаженным от гнева окровавленным лицом и матово блеснувшим тесаком. Уход от атакующего клинка противника, нырок под его руку, короткий взмах – и смертельно раненный бандит повалился позади сталкера. Третий отморозок выпучил глаза, отчего разукрашенная фосфором физиономия стала еще более жуткой, но на миг замешкался: кидаться на ловкого и сильного врага или бежать? Внезапный громкий клич следопыта завершил сомнения бандита – тот поскользнулся, лихорадочно задергал ногами, буксуя на грязном полу, и рванул прочь, но на улице его срезала пуля.

– Зла-ата! Душа моя. Как я рад видеть тебя! – Треш развел руки для объятий, как только вышел из здания и заметил подругу.

– Бли-ин, что с тобой, милый?! Ты как? – девушка кинулась к сталкеру, морщась от его ужасного вида.

– Да немного в плену побыл, потом вспомнил подвиг Икара, затем на скотобойне поработал маленько. А ты как? Где все? Детей, надеюсь, доставили в целости и сохранности?

Редкие выстрелы за ближайшими руинами и сбегающиеся к небоскребу люди Доцента дали понять, что бандитов рядом нет, что уже безопасно и победа совсем рядом.

– Разрозненные группы «черепов» ретировались куда подальше, – сообщила Злата, стирая с лица сталкера своим рукавом грязь и кровь, заглядывая в его глаза, – их Фифа с Тимом и остальными гонят прочь. Народ вон как воодушевился нашими победами и помощью, ну, ты и сам видишь… Кстати, а где все раненые?

– На крыше. И очень плохи. Холод и Грешник совсем в ауте. Давай так, родная, времени в обрез, хватит меня тут скоблить, я в ажуре. Ты отбери нескольких из толпы, кто шарит в медицине, и дуйте наверх, один лифт работает, бандитов вроде в здании уже нет, но отдельные гаврики еще могут шариться по этажам. Будь начеку. Я сейчас метнусь в подвал за нашим схроном, потом поднимусь к вам. Может, найду ребят покрепче, нужно выносить раненых. Давай, душа моя, не мешкай, дуй.

– Хорошо, Даня, в моей группе потери… Кроме Семеныча и Зимы, про которых я тебе докладывала, Самоделкин… Дань, ты знаешь, он оказался мужик настоящий, не сдрейфил, геройски повел себя, когда…

– …Злат, девочка, все потом, позже, наших надо вытаскивать, пока и они не загнулись от ран. У нас тоже Вальтер и Ксенон погибли. Да, милая, вот так, – сталкер вытер слезу с щеки девушки, чмокнул ее в губы и, убегая, подмигнул. – Потом помянем наших павших друзей, сейчас нужно спасать живых. Давай.

Злата кивнула и побежала в другую сторону, к толпе женщин и стариков, ютящихся возле автобуса. Треш пересек площадь перед небоскребом и юркнул между развалинами двух зданий напротив.

Схрон оказался нетронутым, противника поблизости не наблюдалось, сталкер принялся за ревизию рюкзаков и ранцев товарищей, водружая пожитки и оружие на себя. Пояс с артефактами, «Вал», боеприпасы, аптечки, гаджеты, вода – все сгодится там, наверху. Пара пистолетов, магазины, бинокль, лечебные артефакты, автомат, дробовик, патроны. Складные носилки, карта, рация. Он проглотил пилюлю стероида для бодрости и придания сил и бросил прощальный взгляд на оставшееся снаряжение: две «Мухи», три автомата, провиант, экипировка, бронежилеты, амуниция различного рода. Все это сейчас стало менее необходимым и могло пока полежать тут еще некоторое время. «А теперь в обратку, к друзьям. И поскорей!» – сам себе отдал команду Треш и, нагруженный «по самое не балуйся», поплелся на выход.

***

Крыша встретила его лучами солнца. Возле каждого раненого уже копошились по две женщины, другие суетились, носились туда-сюда с тряпками, бинтами, одеждой, причитали, сетуя на горести жизни и раны бойцов, проклинали «черепов», шептали молитвы. Злата верховодила всей медицинской командой, склонившись над Холодом. Дела спецназовца были плохи. Лицо его побелело, глаза закатились, пальцы дрожали. Грешнику, судя по всему, что-то вкололи еще до прихода Треша, отчего тот вырубился на пару часов. Остальные бойцы держались лучше, вяло шутили и даже пытались заигрывать со смазливыми «санитарками».

По пути сталкер так и не нашел никого из мужчин мельницы-крепости, поэтому сейчас эвакуация с крыши тяжелораненых полностью легла на него, Злату и женщин. Раздав раненым друзьям их пожитки и оружие, использовав индивидуальные наборы медицинской помощи «ИНП-2» из аптечек, Треш со Златой и еще одной девушкой понесли Холода на носилках. Грешника положили на кусок брезента, и четыре санитарки с трудом потащили его к лифту. Ра, Савва и Гучи, поддерживаемые под руки женщинами, плелись следом. Перед этим Ра бросил прощальный взгляд на площадку, ставшую в это роковое утро судьбоносной в его жизни, вздохнул и, стараясь не стонать на глазах у слабого пола, зашаркал дальше.

Вскоре группа оказалась на улице перед высоткой, где им на помощь подоспели остальные горожане и боевые товарищи: Фифа, Тим, Доцент.

– А где Лабуда? Ты ничего не сказал про него, – спросила Злата, вытирая пот со лба.

– Это он оказался предателем. Отправил его к чертям собачьим прямиком в ад, к Нумизмату и иже с ним.

– О, как! Ни черта се… Он, козел, еще и ко мне клеился в рейде. Сучок, – запнувшись на последнем слове, ответила девушка, не найдя других слов.

– Вот за это и кончил его. Ишь, будут еще всякие к моей невесте приставать! – Треш лукаво подмигнул.

Злата взглянула на любимого, покраснела теперь уже не от натуги, а от стеснения, улыбнулась так мило, что сталкеру захотелось прямо сейчас схватить ее в охапку и увлечь в укромное местечко. Они пару долгих секунд буквально пожирали друг друга взглядами, пока их виртуальную страсть не прервали друзья.

Фифа, мимолетом приветственно хлопнув Треша по плечу, сразу бросилась к Холоду, которого на носилках аккуратно втаскивали в автобус, девушка тут же залезла следом. Раненых погрузили, и автобус тронулся в обратный путь, стал набирать скорость и очень быстро достиг крепости.

Охранять небоскреб оставили женщин, вооруженных трофейными стволами, а с ними пару мужчин с форпоста и Тима Волка. Все они забаррикадировались в высотке и расставили по первому этажу здания часовых, ожидая возвращения Треша и смены поста.

Кристалл Избранного опять не сработал в чужих руках. Лечить раненых пришлось аптечками и единственным «барбарисом», так как «филейка» отработала свое и на сутки погасла. Пока Грешник находился в беспамятстве, целебный артефакт поместили прямо на рану Холода, обколотого антишоковыми и болеутоляющими средствами. Местный доктор, бывший хирург областной больницы по прозвищу Эскулап, тщательно осмотрел новоприбывших клиентов, распорядился отвести им светлое, проветриваемое помещение, проконсультировал женщин-ассистенток, и приступил к операциям. Все медицинские инструменты у ополченцев давно уже были, поскольку годы выживания в разрушенном городе научили их собирать и использовать самое необходимое для жизнеобеспечения.

Доцент кивнул Трешу перебинтованной головой, дав понять, что Эскулап знает свое дело. Теперь предстояло собрать трофеи, занять ключевые точки захваченных объектов и распределить обязанности между выжившими. Люди наперебой благодарили Треша и его товарищей за помощь, за спасение детей, соболезновали бойцам, помогали и поддерживали их. Горожане и гости сплотились в общей беде. Люди поняли, что на любую силу всегда найдется другая, что они не одни в этом мире.

– Наших не вернуть! Мы даже не похоронили их… – Треш сидел на полу, устало прислонившись спиной к стене, и смотрел вперед, вспоминая лица погибших друзей.

– Я знаю, милый, знаю и тоже очень скорблю, – Злата опустилась рядом. – Как погибли Вальтер и Ксенон? Расскажи.

Треш поведал о стойкости товарищей, о смелости и силе других бойцов, о том, как они держались, как переживали потери и боль. Злата, в свою очередь, рассказала о Самоделкине, Зиме и Семеныче. Треш опустил голову, губы задрожали, разболелась голова. Единственным, что хоть как-то облегчало тяжесть утраты, стало сообщение девушки о том, как погибшие исчезли в момент смерти. Сталкер пытался убедить себя, что их забрала Армада, что она воплотила мечты героев, унеся их тела и души в светлое благодатное прошлое. Треш смахнул набежавшую слезу, попытался вспомнить желания каждого. Семеныч просил вернуть его к супруге, в далекий две тысячи двадцатый год, когда взрослая дочь подарила им внука и все они были живы и здоровы, радовались успехам родственников, парились в баньке и собирали грибы в местном бору. Семья Зимы проводила сына, мужа и отца в «командировку» в Донецк, но так и не дождалась его возвращения. И он очень хотел снова оказаться дома. Самоделкин мечтал очутиться в своем НИИ, в день увольнения по собственному желанию, которое он так и не простил себе за все последующие годы, добровольно отрекшись от любимого дела. Вадька Ксенон просил вернуть его в бар «Хромой бродяга» за час до прихода туда организаторов рейда, потому что в прошлом на Большой земле его никто не ждал, ничего светлого и радостного не было, а бывший сирота-интернатовец давно уже жил Падью, новыми друзьями и победами. Чего желал Вальтер, Избранный так и не мог вспомнить – то ли мысли бойца были расплывчаты, то ли передряги последних суток выбили из Треша память. Но ему хотелось верить, что Армада осуществила заветную мечту товарища.

Из забытья поглаживанием по щеке и ласковым шепотом следопыта вывела Злата.

– Да-а, помыться бы и починиться не мешало, это ты, лапка, точно заметила! – сталкер, кряхтя, как старый дед, поднялся и окликнул проходящую мимо горожанку: – Девушка, где у вас тут поблизости имеется резервуар с водой?

– Ох, как приятно слышать от красавчика такое обращение в адрес пятидесятилетней мадам, – женщина засмеялась, как скрипучая механическая кукла, кашлянула в кулак. – Может, душ на втором этаже устроить? Для каких целей, мой герой, тебе много воды, коей в наши времена не сыскать во всей округе?

Треш недоуменно посмотрел на женщину в засаленном халате и грязной вязаной шапочке.

– Душ не прокатит. Необходимо продезинфицировать всю одежду моего отряда, поэтому нужен либо фонтан, либо прудик какой-нибудь. Есть такое на примете?

– Фонтан в квартале отсюда имеется, но он давно не работает, а мимо него еще квартал, ближе к речному… э-э… накопитель у вокзала, но там вода ржавая, гнилая. Постираться и поплавать можно, конечно, если завещание написать заранее. Оставишь, милок, тетушке в наследство свой хабар?

– Тетушка, мы уже дядюшке все завещали, – ответила за удивленного сталкера Злата. – По какой улице чапать?

Женщина хмыкнула в ответ, но указала направление. Привлеченные диалогом, любопытные прохожие подтвердили сказанное бойкой теткой: пруд для отстоя катеров действительно находится в двух кварталах на запад, на границе речного вокзала; но использовать местную воду для питья или приготовления пищи не стоит, чревато рвотой, поносом и даже смертью.

Треш благодарно кивнул группе зевак, взял Злату под локоть и отошел в сторонку.

– Возьми нескольких добровольцев из числа горожанок, только… гм… не таких трещоток, как эта бабенка. Соберите всю мало-мальски годную экипировку раненых, оружие, амуницию – все то, что можно мочить и что заражено радиацией. Отнесем и обработаем «росой». Пусть этот арт тоже нам послужит, нефиг пацанам укорачивать себе жизни ядом Пустошей…

– Хорошо, дорогой. Ну и видок у тебя… Как из «мясорубки» выполз. Еще и зуб этот…

– Да ну тебя! Сам будто бы не знаю. Давай, давай, шевели колготками, чувиха!

Злата фыркнула и исчезла за углом коридора. Треш пошел навестить друзей и переговорить с Доцентом. Дел в городе предстояло много, хотя самое опасное уже осталось позади. Находиться здесь долго не хотелось, потому что время шло, Хард с Фараоном могли опередить и первыми попасть в Восточный форт. «Если, конечно, они живы и дееспособны, пробираясь по смертельным Пустошам!» – подумал сталкер, входя в покои раненых друзей. Он расплылся в ободряющей улыбке, развел руки в стороны, как бы обнимая всех скопом, и прошел к лежаку Холода, приоткрывшего глаза. Драный, вонючий матрас, серая подушка без наволочки, на которой наверняка уже умер не один десяток бедолаг, капельница, медикаменты на обшарпанной тумбочке, «барбарис», лежащий на уже зашитой ране. И бледный друг с синяками на всех открытых участках лица и тела.

– Мда-а, на дискотеку тебе пока рановато, – пошутил Треш, подсаживаясь к товарищу. – Пусть девочки еще подождут, потомятся.

– Гы… – Холод скривился от боли, с трудом проглотил ком в горле и задвигал слипшимися губами: – Томлюсь я, а не они… Изголодался, блин… позови Анжелку… и занавеску сообрази, дружище.

– Юморист! Тебе Охотник за головами разве пиписку не отбил? Может, уже и подружка не нужна, а, калека? Если что, я как друг, чисто по совести, Фифу возьму на попечение. Не боись, буду нежен и ласков, как со своей!

– Убью… – Холод затрясся от смеха, закашлялся и, успокоившись, прошептал: – Арт жжет, блин. Но потерплю, если лечит. Мне бы быстрее, Данила. Жуть как надоело быть слабым и беспомощным. А еще грязным и вонючим, как пес подзаборный. Что там пацаны? Я даже башку повернуть не могу, так отмудохали меня эти крысы… Надо же, Лабуда, сука, оказался гнидой… Чего молчишь, парни наши как там?

Сталкер опустил взгляд, сжал кулаки, заскрипел зубами.

– Пятерых потеряли. Всех, кто со Златой был, плюс Вальтер с Ксеноном. У Доцента полтора десятка двухсотых, столько же раненых. Зашибись какая операция спасения детишек получилась…

– Только не смей винить себя! – Холод сморщился, попытался почесать прооперированную рану, но сдержал позыв. – Дай мне волю, я бы такого командира, как ты, вечно слушался, подчинялся ему, поил водкой и в рот ему заглядывал. Ты не военный, а людьми руководишь похлеще генерала. Удачлив сверх меры, смел, ловок, умен. Чо еще желать, не знаю. Мы сделали большое дело – выручили горожан и спасли их ребятню. Может быть, Армаде нужны были жертвы или настала пора остановиться всем нам. Не знаю, Данила. Я не Избранный, не Страж, мне сложно судить о целесообразности этого похода… Но не кори себя, даже не смей париться, дружище. Если это было сказано Истребителем, то не мне сомневаться в нужности затеянного дела. А парни? Они уже где-то далеко, в лучшем мире – среди семей и благодати. И еще неизвестно, сколько нам влачить жалкое существование и сколько удастся пройти…

– Живы будем – не помрем! Так?

– Так, Данила. Только так.

– Тогда раздевайся.

– В смысле? Вот так сразу? А поцеловать?

Друзья рассмеялись, снимая напряжение от затронутой темы. Пожали друг другу руки.

– Штанишки скидывай, стираться будем, секс-машина! Вон, Злата уже идет. Нужно радиацию вывести. Есть идея использовать «росу». – Треш встал, подмигнул товарищу. – Выздоравливай, Ден, и вставай в строй, а нам со Златой нужно идти дальше. Нас ждет Армада! Надеюсь, ты понимаешь меня.

– То есть? Значит, нам, калекам, уже не проситься с тобой? Бесполезняк?

– Да. Отлеживайтесь здесь. Никуда рыпаться не нужно. Фифа без тебя, естественно, не пойдет, Тим зеленый еще. Нам со Златкой нести дальнейший крест, нас Армада направила и только от нас ждет выполнения задачи. Поэтому давай досвиданькаться. На обратном пути подберем вас, здоровеньких и румяных, нам ведь еще через Пустоши возвращаться. Как же мы без вас, лучших из лучших?! И смотрите мне, – сталкер обратился ко всем раненым товарищам, прессующим матрасы, – чтобы через недельку как новорожденные были! Холеные, лощеные, радостные и с боевым настроем. Когда подниметесь на ноги, придумайте план обратного маршрута, подыщите транспорт какой-нибудь, помогите поселенцам. Ну, короче, не мне вас учить.

Прощание было коротким. Кто-то пустил скупую слезу, другие «катали вату» в себе, играя желваками и скрипя зубами. Парни пожелали Трешу и Злате легкой дороги, чистого воздуха и нескончаемых патронов.

Резервуар с водой нашелся ближе предложенного «тетушкой» ржавого отстойника. Доцент провел Треша на задворки мельницы, показав водонакопитель с технической водой для нужд крепости. Решили использовать его. Толпа женщин притащила ворох экипировки раненых, которую закинули в бак с водой. Треш бросил туда же свою кожаную куртку, штаны, тельняшку, бережно опустил «Вал», гранатомет «Муха», подсумок с патронами, разгрузочный жилет, набитый боеприпасами, бумеранг. Злата сложила свои причиндалы, оставшись укутанной в простыню.

Треш опустил «росу» в воду, развернул там обертку и прошептал нужные слова. Быстро убрал руку и уставился на содержимое резервуара. Вода взбурлила, явив взору удивленной толпы мириады пузырьков и пену. Через минуту все успокоилось. Достать пожитки и высушить их было делом времени, и через несколько часов Треш со Златой предстали перед Доцентом во всем чистом. Куртку сталкера заштопала швея-мастерица, Избранные попрощались со старейшиной форпоста Саратова и, сопровождаемые толпой горожан, убыли в сторону небоскреба.

Тима сменили ополченцы, а Треш, объяснив ситуацию и планы, обнялся с парнем.

– Знаю, будет тяжело и вам, и нам. Но вы нужны здесь, на вас вся надежа, а мы вернемся, обязательно вернемся и снова будем вместе. Спасибо тебе, дружище, за помощь, терпение, понимание и стремление к победе. Звучит, конечно, пафосно, но это искренне. Ты меня очень выручил. Дай бог тебе жизни долгой и позитива побольше! И до скорой встречи, Волчара.

Треш, улыбаясь, развернулся и уверенно зашагал по площади в сторону Волги. Он на миг бросил взгляд наверх, где распятый труп Лабуды-Свата висел в прежней позе, как памятная настенная доска-барельеф предателю. Злата попрощалась с Тимом, поправила «Винторез» на плече, догнала сталкера и нога в ногу зашагала рядом с ним. Она заглянула в глаза любимого. Твердый сильный взгляд, устремленный вперед. Ни грамма слабости и сомнений. Девушка кивнула, будто удостоверившись в железных намерениях напарника, и, сняв винтовку, взяла ее наизготовку.

Впереди их наверняка ждали опасности. И лишь тот, кто уйдет с дороги Избранных, останется живым.

***

Лодку на берегу Волги среди груды разнообразных корыт они нашли легко. И даже с веслами. Обмелевшая раза в три река потеряла и прежнюю силу течения, которой когда-то славилась. А ведь как ценились ее рыбные запасы, подаваемые на столах во всем мире в качестве деликатесов! И все же грести против ослабевшего водного потока явилось делом нелегким и муторным. Парочка очень быстро натерла мозоли, миновав всего пару километров по речному руслу. Мимо лодки проплывали останки людей, строительный мусор, гнилая растительность, пятна мазута и барашки пены. Безжизненные берега молчали – отсутствие мутантов и группировок, с одной стороны, успокаивало и радовало, а с другой – наводило на мысли, что до самого Урала, возможно, путники не встретят уже ни одной живой души, не получат помощи в трудную минуту. Отчего-то стало грустно и одиноко.

Злата старалась поддерживать любимого разговорами на различные темы, брызгала в него водой, ласкалась. Но Треш хмуро воспринимал окружающую действительность и оставался серьезен. Он не переставал размышлять о судьбе погибших товарищей, перипетиях трудного рейда, ожидаемых опасностях.

В грязной, мутной воде, казалось, не водилась ни одна рыбешка. Хотелось верить в то, что и речных мутантов в ней тоже не было.

Вскоре нарисовался «рояль в кустах» – на песчаном плесе слева по борту раскинулся лагерь бродяг – несколько шалашей и одна дырявая палатка. В оптику Избранные насчитали десяток оборванцев обоих полов. Подплыли ближе под недоуменными взглядами полудиких мужчин и женщин. Треш убрал автомат за спину, вступил в переговоры с аборигенами, предложил работенку на выгодных условиях. За одну аптечку, два сухпайка, артефакт среднего пошиба и гранатомет РПГ-18 пять худющих, но жилистых мужичков и одна рослая бабенка согласились послужить гребцами. «Муху» и аптечку сталкер передал им авансом, бродяги быстренько запрятали их в укромном месте, оставив под охраной соплеменников. Лодка у них имелась своя и намного лучше, чем корыто путников, – многоместная, с полудюжиной весел, парой шестов, рыболовной сетью и брезентом.

Отчалили перед закатом, в ночь. Никого не пугали сумерки в пути, как и темнеющая речная гладь. Гребцы, дружно налегая на весла, двигали суденышко вверх по Волге, изредка переговариваясь. Треш занимался чисткой оружия, приведением в порядок амуниции и боезапасов, Злата просто отдыхала, наслаждаясь тишиной.

Избранные не общались с бродягами, чтобы не отвлекать их от работы и не провоцировать ненужные вопросы. Но оба были начеку, готовые в любой момент дать отпор. Лодка достаточно быстро неслась на север, в сторону Самары. Потому что там, в Самарской Луке, по заверению Истребителя, находилась промежуточная цель рейда, схрон с очень дорогим и нужным в пути оборудованием и снаряжением. Да и маршрут этот являлся одним из самых коротких и безопасных до Восточного форта.

Старший из гребцов, обращаясь к Трешу, сообщил, что в Самаре у него живет брат, который «держит» оставшийся целым после Судного дня торговый центр. И якобы тот за определенную мзду снабдит путников всем необходимым для дальнейшего похода. А чтобы сталкера и Злату не встретили в штыки, они должны передать привет от Сыча. Треш согласно кивнул, не проронив ни слова, и продолжил точить края бумеранга, чем вызывал удивление гребцов.

Плыли всю ночь. Отдыхали два раза по часу на песчаных островках, не решаясь пристать к берегу из соображений безопасности. Иногда в темноте с земли доносились вой диких собак, вопли гуффонов и рык рогача, пару раз далеко в лесной глуши стреляли. Треш поочередно со Златой дремали, держа руки на оружии, пока гребцы слаженно и мощно резали веслами черную Волгу.

После полудня достигли плотины ГЭС, порядком разбитой и заросшей плющом. Распрощались с гребцами и двинули дальше пешком. До темноты прошли около тридцати километров по ровному песчаному берегу, только однажды встретив свору тиирменов, копошащихся на трупе коровы. Так как разойтись с ними не представлялось возможным из-за сложности рельефа – как раз в этом месте в Волгу впадала мутная речушка, заросшая по берегу непролазным кустарником, – путники обошли мутантов по пояс в воде когда-то великой реки. Подстегиваемые боязнью возможного наличия подводных страшилищ и грозным рыком падальщиков, Треш и Злата торопливо выбрались на сушу и продолжили путь.

Ночевали на проржавевшем баркасе, много лет назад пришвартованном в узком заливчике. Сталкер установил сигналку на палубе, они задраили изнутри люк в трюме, поели всухомятку и завалились спать. Ночь прошла спокойно.

– Это… Во рту конфета. Пехом двигать до самой Самары не пойдет, – сделал утром заключение сталкер, завтракая с любимой на корме судна, – так мы неделю чапать будем, пока всю обувку не сотрем в порошок. Нужно придумать другой способ.

– С гребцами мы распрощались, скутеры теперь только во сне можно увидеть, кристалл Армады по воздуху не перебросят, милый, – ответила Злата, закручивая длинные волосы в пучок на затылке. – Так что… Как ни кумекай, а нам еще топать и топать на своих двоих. Хорошо хоть, что без приключений пока…

– Сплюнь. А то вдруг ты у меня каркуша, а я и не знаю даже.

– Вот сегодня и выясним, из какого я рода пернатых: голубка сизокрылая или ворона.

– Гы-ы… Ну, ворона же, стопудово!

Пара шлепков, хохот – и парочка вновь отправилась в дорогу. Пасмурное прохладное утро сменилось на теплый денек, а туман прибрежной лесополосы – на дымку с запахом жженой резины. Кромка воды была сплошь завалена бытовым и строительным мусором, прибиваемым к берегу. За зарослями кустарника показались обгорелые постройки. По истлевшей табличке на стене одного из зданий Избранные поняли, что добрались до города Сызрань. Вскоре они увидели относительно целый мост на ту сторону Волги.

Поживиться чем-то съестным или полезным не получилось – все разбитые, сожженные ларьки и прибрежные здания оказались пустыми, давно обчищенными бродягами и мутантами. Ни захудалой пачки печенья, ни бутылки воды. Запас провианта у путников имелся еще дня на три, но по привычке их взгляды постоянно выискивали в руинах что-то ценное.

По обгаженной, захламленной набережной пробирались с трудом, чтобы не переломать или минимум не вывихнуть ноги. Все время приходилось озираться и напрягать зрение. А еще дергать стволами по сторонам. Потому что вокруг постоянно раздавались непонятные звуки и шныряла всякая мелкая живность: одни безобидные и пугливые, другие голодные, злые и напрочь обезбашенные.

То крысак зубастый выскочит из-за переплетения арматуры, капая слюной и поблескивая бешеными глазенками, то худосочный пес с плешивыми боками зарычит и оскалится. Птичка ли вспорхнет, заскулит ли собака или захрюкает свинорыл, потрошащий ящики с черными остатками давно сгнивших и засохших фруктов – Избранные дергались и замедляли шаг. Треш уже пожалел, что решил пробираться через завалы набережной.

Аасмена, затаившегося за мусорным контейнером, опытный следопыт разглядел вовремя. Пройти мимо него так же удачно, как рядом с тиирменами, не получилось – совсем молоденький мутант, дико вращая круглыми желтыми глазами, издал яростный клич, явно призывая своих сородичей к свежему, самостоятельно пожаловавшему мясу. Злата тотчас уложила уродца из бесшумной винтовки одним выстрелом, но было поздно – где-то на задворках черной от пожарища кафешки заухали на все лады, будто только и ждали сигнала.

– Нет, милая, ты все-таки не голубка оказалась. Чешем отсюда к мосту, живо!

Они обежали груду навороченных друг на дружку катеров и яхт, опутанных аномальными «волосами», и припустили к городскому пляжу, на котором шастала семейка свинорылов. Треш еще в Пади наловчился в минуты опасности выкидывать какой-нибудь финт, чтобы свести своего преследователя с другим противником и в суматохе скрытно уйти целым и невредимым. Вот и сейчас, увлекая Злату резкими толчками, он несся к грязному побережью с видневшимися вдалеке мутантами. Убежать человеку от свинорыла обычно не составляло труда – главное, не очутиться загнанным в тупик или не быть окруженным этими неповоротливыми хрюкающими созданиями. А вот унести ноги от аасменов – удавалось пока мало кому!

Уроды с въевшимися в морды противогазами, раскачивая из стороны в сторону гофрированными хоботами, громко ухая и рыча, нагоняли беглецов, одновременно заходя и с фланга. Треш уже начал продумывать запасной вариант спасения, поглядывать на воду, в которую эти твари вряд ли полезут за добычей. Взволнованные воплями приближающихся аасменов, свинорылы сначала рванули к реке, потом обратно, намереваясь скрыться в обгоревших кустах парка. Но перед зарослями резко затормозили и сбились кучей возле опрокинутого пляжного грибка, ощетинились, обнажили клыки и принялись буравить песок задними копытами.

– Бежим прямо на них. Не отставай, Златка! – крикнул Треш, перепрыгивая препятствия.

При стремительно сокращавшемся между ними расстоянии многоголосый рык и шорох гибких, грязных тел аасменов слышались уже вполне четко. Треш выхватил пистолет и на бегу стал стрелять по самым прытким особям.

– Каркуша… сразу перед псевдами… по грибку прыжком… а там… резко вправо, к воде, – прохрипел на бегу сталкер.

– Поняла…

Магазин опустел быстрее, чем хотелось бы, но заверещавшие свинорылы уже были рядом.

– Давай! – выкрикнул Треш, слегка подтолкнув и направив девушку.

Сначала Злата, а за ней и следопыт, с разбегу наступив на крышу лежащего на боку грибка и оттолкнувшись, перепрыгнули неровный строй мутантов и очутились позади них.

Свинорылы засуетились, завертелись на месте, дико визжа. И подставили бока десятку аасменов. Сталкер увлек девушку к реке, куда они, поднимая брызги, забрели по пояс, развернулись к берегу и вскинули оружие, открыв стрельбу по уродливым прыгунам.

Аасмены, отвлекшись на жирных хряков, ослабили бдительность. Самых резвых из них Избранные сбили первыми очередями, не заморачиваясь на раненых.

Так бы и расстреливали прытких назойливых уродцев из реки да поглядывали, как те дерутся со свинорылами, но вдруг в икроножную мышцу сталкера ткнулась какая-то подводная тварь, видимо, пока только прощупав его на прочность.

– Твою ж мать! Златка, бегом из воды! Чую, угроза снизу, – выпалил он и рванул к берегу.

И тут из кустов в конце пляжа, поднимая тучи песка и золы, вывалился рогач. Черный от сажи медведь-мутант с ходу по-свойски влился в междусобойчик. Топтыга с корявым рогом на лбу, жабрами под скулами и огромными, как серпы, когтями мгновенно растерзал пару свинорылов и одного аасмена, услышал сквозь визг и рев раненых мутантов всплеск воды и обернулся. Взгляды его и Треша встретились. Налитые кровью и злобой глаза зверя и округлившиеся от страха человеческие. Рогач дернулся было к людям, но очередной аасмен вцепился в загривок хищника и стал рвать его плоть, разбрасывая клочки черной шерсти и разбрызгивая во все стороны кровь. Косолапый взревел и завалился на спину, подминая под себя наглеца.

Избранные не видели итогов схватки – они, вздымая фонтаны песка, неслись прочь под затихающую за их спинами какофонию: утробное, раскатистое рычание, жалобный, надрывный вой и пронзительный визг.

***

Мост через Волгу оказался перекрыт автобусом и парой грузовиков, за которыми ютилась дюжина местных воинов, затребовавших мзду за проход.

Треш рассмотрел охрану, их физиономии, оружие, послушал, что и как они говорят. И оценил уровень угрозы.

– Можно, конечно, тупо перебить их и пройти бесплатно на ту сторону, – сказал он стоявшей с винтовкой наизготовку Злате, – но мы же не такие, да, милая? Избранные так не поступают! Поэтому будем торговаться и платить.

– И какая у вас такса, ребята? Только сразу говорю, девушка – моя, она не продается. Ясно выражаюсь?! – громко спросил Треш, не опуская «Вал».

Из дверей автобуса вышла пожилая женщина: в длинном мужском расстегнутом плаще, болотных сапогах с приспущенными голенищами и с повязкой на лбу, поддерживающей копну крашенных в ярко-малиновый цвет волос, феерически нелепо смотрящихся на фоне окружающей обстановки. По ее знаку несколько голов в выбитых окнах машины заерзали и прильнули к прицелам охотничьих ружей и малокалиберных винтовок. В руках переговорщицы покоился АКМ, палец на спусковом крючке, осанка и походка уверенные, взгляд прямой, изучающий. Треш сразу понял, что она – начальник этого импровизированного КПП.

– Под стволами говорить не очень удобно. Думаю, можно игнорировать наше оружие, – спокойно и четко сказал сталкер и первым опустил автомат.

Женщина хмыкнула, еще раз осмотрела местность позади двух незнакомцев и водрузила «калаш» на плечо:

– Слушаю вас.

– Говори ты, девушка. Мы гости.

– А мы вас не приглашали.

– Да мы билеты в театр купили еще три года назад, когда тут и в помине не было контролеров.

Злата повернула милое личико к другу и недоуменно хмыкнула. «Все бы ему шутить! Тут со всех стволов могут нашпиговать свинцом из укрытия, а ему все нипочем. Как так можно безалаберно вообще?»

– Билеты больше не катят, парень. Но это хорошо, что вы не зайцы. Зайцев мы отстреливаем. Знаешь ли, кушать очень хочется! – парировала тетка.

– Мы идем с миром для добрых и со свинцом для злых. А если честно – медовый месяц у нас, путешествуем, знаете ли…

– Юморист? Похоже на то. Удивительно встретить в наше время молодого, озорного, интересного и веселого.

– Я уже женат, тетенька!

– Я вижу, племянничек. Только вроде девушкой была, уже состарил?

– Дык, не знаю, с кем говорю.

– А-а, ты вон про что! Фая.

– Как? – сталкер чуть не прыснул от смеха.

– Об косяк! Фаиной кличут. Здесь меня все знают. И любят. Учти это.

– Местная достопримечательность?

– Мальчик, ты не наезжай, ох, не наезжай на тетю Фаю! – отозвалась командирша.

– Даня, кончай ерничать, последние зубы щас выбьют тебе, – прошептала Злата, прижавшись щекой к прикладу.

– Ты ствол опусти, уже можно, – ответил ей шепотом сталкер, а громко добавил: – Вы меня не поняли. Я про мост ваш через Волгу.

– А-а, елки-моталки, ишь, шутник! У нас в Сызрани полно достойных внимания туристов мест и помимо моста. Например…

– Мне бы на тот берег, Фая, а? – сказал Треш, а под нос замурлыкал – Фая, нет вай-фая…

– Да легко! – ответила женщина, улыбнувшись. – Вижу, ты парень платежеспособный и с миром топаешь по земле нашей убогой и озверевшей. Пошли, касатик… Только стволы уберите подальше, а то мои орлы горячие, шмальнут, если что не так.

– Тогда и вы тоже не тычьте в нас своими пукалками.

Сталкер подошел к женщине, протянул руку:

– Треш. Я из Пади.

– Треш?! Это, типа, с английского «мусор»? – ответила она на рукопожатие.

– Это, типа, «жесть».

– Не-е, ни на мусор, ни на жесть ты, мальчик, не похож, – Фаина подмигнула Злате. – Скорее, «джокер».

– Я ведь и обидеться могу, – выпятил губу Треш, убрав автомат за спину и шагая рядом с владелицей моста. Злата семенила следом.

– Падь так далеко, что про нее даже и не знает толком никто, а ты прям сразу в лоб – я оттуда… Не смеши мои папильотки! Иди уже, молодожен говорливый…

– Да, учителя у меня были те еще ораторы… – сталкер взглянул на Злату, уловил укор в ее глазах, хмыкнул. – Падь наша далековато… Едва добрались оттуда до вас… С трудом через Пустоши прошли.

– Про Пустоши знаю, про Падь краем уха наслышана, а про Треша не в курсе. Это местный паяц там?

– Фаина! Твою ж…

– А чего ты, Треш, такой веселый и легкий? Случайно, не на ковре-самолете сиганул сюда? Что-то не похоже, что вы с подругой от самой Пади пехом чешете! Море шуток и позитива – это хорошо, конечно. Но странно в наше время. Сейчас таких, как ты, и не сыскать уже, все больше молчуны угрюмые. Если не пришибленные тяжестью дорог или смертью вокруг, то злые и жадные. А еще голодные. Повезло твоей девушке. Откопала редкий артефакт! Да, милочка?

– Ага, слепила… из того, что было… а потом что было, то и полюбила, – задумчиво проворчала Злата словами из древней песенки, подходя к автобусу и осматривая его.

Фая отдала короткие распоряжения подчиненным, провела путников за баррикаду и увлекла в вагончик типа «Кедр», где гостеприимно предложила чай и сушеного леща. Треш быстро глянул на амулет – кристалл не покраснел. В повадках и разговорах аборигенов, включая Фаину, явной агрессии не замечено, поэтому парочка приняла предложение: часок отдохнуть, побалакать и поторговаться. С присвистом втягивая горячий чай из алюминиевой кружки, сталкер исподволь разглядывал поселенцев, делился с ними информацией о Пади и Пустошах, деталях похода, но без лишних подробностей. Потом слушал об их жизни на великой реке после Судного дня. Иногда для приличия удивленно вскидывал брови, сочувственно охал или улыбался над плоскими шутками аборигенов, якобы внимательно и с любопытством вникая в их истории. Но на самом деле суть рассказов местных о своем выживании и существовании после катаклизма ничем не отличалась от историй саратовцев и жителей Пади.

Ничего нового и интересного они со Златой не узнали и про Восточные рубежи. Фаина об Урале и состоянии тамошних дел была не в курсе. Только однажды через их мост пробирался бродяга с востока, умирающий от какой-то болезни пожилой мужичок. Его поначалу не пускали через реку без оплаты, но, поняв, что с бедолаги взять нечего, а жить ему оставалось считаные часы, сжалились и махнули рукой. В ответ на просьбу Фаины поделиться хотя бы какой-нибудь ценной информацией бродяга, долго и надрывно кашляя, лил слезы и крестился. А потом обмолвился про какую-то Стену, разделявшую Восточные рубежи и все то, что находится по ту сторону Урала.

– Что именно он сказал, Фаина? – Треш почувствовал укол в сердце, будто кристалл на груди издал импульс. Он заерзал на скрипучей табуретке и стал похож на коршуна, высмотревшего в поле мышь.

– Я сейчас уже точно не припомню, но что-то типа… – Фая прикрыла один глаз, словно целилась в кого-то. – Секретная база накрылась. А там установка времени. За Стеной знают про нее и пытаются захватить. Но и враги прослышали о базе и ее артефакте. Они не дремлют. Если завладеют изделием, то не поможет и Стена, защищающая столицу Сибири от мутаций Пустошей… Ну и все такое… бла-бла-бла.

– Охренеть! – сталкер посмотрел на Злату, удивленную не меньше друга. – Ничего не путаешь, Фая? Про Восточный форт, случайно, не лепетал этот бомж?

– Нет. Я путать не могу, вроде из ума еще не выжила. Сама удивилась, при чем тут Урал, какая-то Стена и столица, которая не в Сибири, а… вона… на западе.

– Столица Сибири? Стена? База и установка времени?.. – Треш закрыл глаза, погрузился в нирвану, зажав в кулаке кристалл, отливающий приятным зеленоватым светом.

– Даня, не это ли ищет и ждет Ар… она? А? – тронула за рукав любимого Злата.

– Погоди, милая. Фая, а где этот бродяга? Мне нужно с ним переговорить.

– Так это… Он копыта откинул через полчаса после душевного излития. Много молился прямо вот тут, у парапета моста. Постоянно кашлял, просил пить. У нас, сам понимаешь, с водой напряженка, но глоток дали. Умер, бедняга. Сбросили в реку. Хоронить давно перестали даже своих-то, не говоря про чужих.

– Эх, блин! Чую, это нужный и важный был информатор с «Восточки». Многое бы смог нам поведать. – Треш досадно тюкнул кулаком по стенке вагончика, расплескав остатки чая. – Давно это было? По одежке-то кем он вам показался? Не вояка?

– Месяц назад. Какой вояка?! Гол как сокол. Тряпье грязное, рваное. А что, знакомый твой?

– Нет, но… Ого, он тоже все чует, – Треш увидел сияние кристалла, хотя у Златы ее ключ оставался прозрачным.

Какое-то время сидели молча, только Фая иногда шепталась со Златой на женские темы. Треш задумался, уставившись в инструкцию по противопожарной безопасности на стене вагончика. В груди его беспрестанно екало, в голове сменялись мысли, одна хлеще другой. «Какая Стена? Какая столица Сибири? База. Установка. Если предположить, что военные ученые все же создали машинку времени, но Судный день испортил их планы, разрезал какой-то там Стеной страну на две части… На ужасное настоящее и светлое будущее. Не-е, это уж чересчур я загнул! Но установка… Может, она подобная той, что использовал батя на Кавказе для телепортации в Зону? Если есть одна, могла быть и другая. Урал во все времена славился многочисленными военными базами и секретными бункерами. Да и БАТ в том районе находится… Вернее, находился. Атом на службе военных. Неуемная энергия для изучения пространства и времени. Атомная мощь! Не это ли так нужно Армаде?!»

– Даня, может, уже заплатим за проход и двинем дальше? – перебила мысли сталкера Злата, виновато улыбнувшись.

– Да-да, конечно… – Треш вернулся в реалии вагончика. – И более того, нужен транспорт. Фая, вы располагаете какими-либо колесами?

– Хм, – женщина накрутила малиновый локон на заскорузлый палец, обмотанный лейкопластырем, – за проход по мосту один артефакт. За колеса… Э-э… Может быть, сам что-то дельное предложишь, сталкер?

– У нас есть арты, аптечки, сухпайки, оружие, БК, пара «тузов», карта. Можем помочь силой против недруга вашего, таковой же наверняка имеется? Поделиться инфой полезной. Что еще?

– Ага… – Фая блаженно закатила глаза, раздумывая вслух. – Ну, инфой мы уже друг с другом поделились. Врагов отшиваем сами, их тут не так много. Мутанты досаждают больше. Кстати, видела в оптику, как вы слупили ту свору зверей на пляже. Красиво поработали! Молодцы. Опыт встреч с этими гадами, вижу, имеете. Карта? А какая мне польза от какой-то карты?

– Перенесешь с нее на свою свежие значки, маршруты, места гнилые, ареалы мутации, территории кланов, – Треш прищурился, глядя на женщину.

– Лады, пойдет. Я как раз собираюсь расширяться, тесно тетке Фае здесь, на мосту. Клан «Крестов» просится взять их в долю. Глядишь, развернемся потихоньку. Так что карта пригодится. Но мало! Дай в довесок ствол с парой рожков, аптечку и еще один арт. Желательно «слезку». У нас воды много, а вся хреновая, так хоть обеззараживать ее сможем.

– Тетушка Фаина, прости, но столько дать не могу. Кстати, какими колесами располагаете и как надолго их хватит? Поди, велосипеды втюхать решила, а-а, бизнесвумен? – Треш улыбнулся.

– Не-а, че уж я, кидала какая-то? Мотоцикл имеется. Да и «УАЗ» тоже. Но «батон» я не отдам, самим нужен. А мотик забирай. Полный бак и канистра в придачу. За это прошу всего лишь…

– …Милая моя женщина, «слезу» дам за проход по мосту, ее надолго вам хватит. Инфа с карты очень многого стоит. Там и аномалки показаны, и пара схронов. Владения чужих для вас кланов, безопасный путь до Саратова. Думаю, жирновато будет! Вдобавок пистолет и три магазина. И один ИРП офицерский, почти не просроченный. Так, пару месяцев. Берешь, Фая нет вай-фая?

– Ишь, партнер, блин! Ладушки. Забираю. И еще «тузов» дай. Не мне – я не балуюсь такой фигней. У меня сынок присел давно на это, ноет, воет, выворачивает его всего. Спасу нет от беды этой!

– Один дам. Нам тоже может пригодиться как антишоковое средство. А вообще, дорогая, лечить нужно его. Исцелять.

– Смеешься? Где сегодня врача хорошего сыскать? Да и лекарств нема.

– Найдите со своими мужичками артефакт один. «Полярность» называется. Он кроме всего иного и недуги выводит различные: психические, стрессовые, зависимости, нервную систему латает лучше всякого мозгоправа. Уяснила?

– Уяснила. Спасибо, Треш! Буду знать. Мне сын важнее дележки сфер влияния в Сызрани. Пошли.

Они пробрались через лабиринт автомобилей различных марок и габаритов, мимо суровых бородатых мужиков с допотопным оружием в руках, осмотрели предлагаемое средство передвижения.

– А «Ямахи» или «Сузуки» нет случайно? Че-то этот мамонт не внушает доверия, – сморщился Треш, изучая громоздкий «Иж Юнкер», трогая высокий руль и поглаживая бак с облупившейся краской металлик.

– Парень, ему столько же лет, сколько тебе! Ты вроде на мамонта не похож. Бери, не кривись! Самый надежный транспорт во всей стране. Менты гоняли за нарушителями на них, как метеоры. Экономичный, надежный, удобный для двоих как раз. Смотри, какой изгиб, цвет, состояние! Наш моторист его подшаманил, теперь разведка пользуется. От сердца отрываю. Мужичкам своим объясню, глаза замылю как-нибудь. Берешь?

– Ну, е-мое, как из автосалона прям! Разрекламировала, будто я в космос на нем собрался. Беру. Нам на своих двоих чапать не с руки. А тут хоть колеса добрые. – Треш вытер потный лоб, поправил бандану и рассчитался с Фаиной. Облокотился на капот легковушки, и, слюнявя карандаш, перенес со своей карты на топографическую копировку местной амазонки большинство значков и линию маршрута. Затем только с третьего раза завел мотоцикл, погазовал немного, выровнял обороты и шутливо пригласил Злату на пассажирское место.

– Поедете с моста после разрушенного КПП влево. Там покажете вот такой знак охране, – Фаина пальцами изобразила острие копья, – а потом все вдоль берега. Сначала шоссе до Кузоватки, после нее свернете ближе к реке и по старой дороге вдоль лесополосы. Вправо не суйтесь – там степь с блуждающими аномалками. Срезать не стоит. Реку из виду не упускайте и так дуйте до Самары. Правда, до нее далековато, но бензина хватит почти до города. Удачи, молодожены! И привет «Восточке» от Фаины!

Треш подмигнул, вырулил из-за остова грузовика, Злата приветливо кивнула, и мотоцикл, урча стареньким двигателем, стал набирать скорость. Женщина помахала рукой, свободной от мешка с дарами сталкера, и еще долго смотрела вслед Избранным. Она и завидовала молодым, и сомневалась в успешном окончании их похода. Потому что впереди было ничуть не легче, чем за спинами – между Падью и Волгой.

Глава 2 Дыхание пустошей

Ночь скоротали возле церквушки заброшенного поселка со смешным названием Торопселя. Спать рядом с алтарем было богохульно, да и жечь костер пришлось за стенами святой обители. Съели горячий ужин, помылись возле местного колодца, забрались в кузов заросшего крапивой «ЗИЛка», приготовили ложе из сена и мешковины, найденной в церкви. Попытались заняться друг другом, но близость религиозного места и хаотичные мысли сталкера о Восточных рубежах и таинственной Стене притупляли желание с его стороны, не давали сконцентрироваться на ласках любимой. Поворчав, Злата уснула, а Треш укутал ноги обоих мешковиной, подоткнул под голову пучок сухой травы и пригляделся к ночному небу без звезд. «Завтра снова будет пасмурно, раз облачность затянула весь простор. Остатков в канистре хватит километров на сто. Видимо, придется топать часа три-четыре. И то ладно! В Самару не пойдем, нечего рисковать жизнями понапрасну. Краем обогнем, разузнаем дорогу до Луки и заночуем в бункере военных. Надеюсь, Армада не подкинет новых испытаний и заданий помимо уже запланированных… Парни, как же мне вас не хватает, если бы вы знали… Поговорить, пошутить, ощутить рядом крепкое плечо друга. Дай бог вам здоровья и удачи! А павшим – счастья с близкими где-то там, в прошлом… Даже немного завидую вам, мои погибшие товарищи. Увидитесь с родными, ощутите себя заново рожденными, исправите ошибки молодости, начнете жить заново. Эх-х…» Сон сморил сталкера и унес в радужные фантазии. Ночь укутала поселок темной пеленой, оберегая покой Избранных.

***

– Нет ничего вкуснее тушеночки с зеленым лучком и картофанчиком в мундире! – промурлыкал Треш, стуча ложкой по дну консервной банки и уплетая за обе щеки завтрак. – Мамочка, добавочки можно?

– А не лопнешь, деточка? Хватит для утреннего кормления. Можно было обойтись одним кофе из пакетика и все.

– Водителю положен плотный завтрак, побольше белка и витаминов.

– Белков своих хватает у тебя, не сильно уж и растрачиваешь их, водитель, блин… – Злата ехидно улыбнулась, на что сталкер обидчиво сморщился и взялся за фляжку.

Дикий лук и мелкие клубни картофеля, растущего сам собой без ухода, аппетитно дополнили консервированное мясо, разогретое на костре. Избранные балдели от обильного завтрака и любовались утренним пейзажем. Вчера сюда прибыли затемно, поэтому рассматривать достопримечательности поселка не получилось. Вид на Волгу открывался шикарный, мелкий мусор в ней с этого места не просматривался, мутантами даже не пахло, а тишина вокруг снова тянула в сон. Но пора было выдвигаться, чтобы за день достичь промежуточной цели похода.

Мотоцикл взревел и понес путников на северо-восток, вдоль Саратовского водохранилища, через лесостепную зону и разрушенные деревушки.

По дороге останавливались не только по нужде. Собирали семечки с гигантских подсолнухов, растущих вдоль обочины, ловили одичавшую курицу, длинной веткой выуживали случайно замеченный в сторонке артефакт «глаз», порождаемый аномалией «воронка». Редко встречаемые мутанты оставались позади скоростного транспорта, только однажды стая псевдопсов преградила дорогу, но Треш искусно объехал зверей и ушел не только от погони, но и от ментальных посылов мутантов. Люди встречались редко, и те не вызывали доверия – главным образом измученные больные, переносящие заразу, или тиирмены. Трупы и скелеты попадались чаще: и человеческие, и звериные. Пожарища левобережья Волги сожрали за эти годы большинство когда-то густонаселенной площади, теперь чадили отдельными очагами, пуская черно-серые клубы дыма. Земля, словно чумная язва на теле больного животного, покрылась гнилой уродливой коростой – безжизненной, выгоревшей, без проблеска на возрождение.

Ближе к Самаре, возле одинокой автобусной остановки, Избранные подверглись кратковременной атаке юных степных воителей. Их и оказалось-то всего трое: чумазых, перепачканных глиной, тощих пацанов. Прячась за полуразрушенной стеной остановочного комплекса, они долго поджидали добычу. Место для засады выбрали удобное, на повороте дороги, наполовину перегороженной поваленным деревом с давно высохшими листьями, а вот оружие и тактика нападения оставляли желать лучшего. Брошенное копье чуть не пробило бедро Треша, воткнувшись в каплевидный бензобак. Дикий ор бросившихся с фланга кочевников, может быть, кого-то раньше и повергал в шок, но только не опытных бойцов. Путники отреагировали быстро, ловко соскочив с еще движущегося мотоцикла и открыв огонь из пистолетов.

Все трое парней полегли сразу, распластавшись на проселочной дороге и насыщая ее пыль кровью. Злата метнулась по округе выискивать сподвижников нападавших, но их не оказалось, а Треш склонился над одним из убитых. Испачканное в саже смуглое мальчишечье лицо, шрам над бровью, потрескавшиеся губы, синяк под глазом. Парень встал на путь выживания, выбрав не самый лучший способ, не примкнул к какой-нибудь группировке, не занялся ремеслом или ловлей рыбы, охотой на свинорылов, мясо которых все же годилось в пищу. Он предпочел ловить бродяг и прочих отщепенцев Мира выживших, грабить их и убивать. Почему? Теперь все эти безделушки на связке, висящей на его шее, когда-то снятые с жертв, годились лишь для возложения на могилку его самого. Но и могилы не будет. Сегодня, максимум завтра, трупы кочевников унюхают мутанты или бродячие собаки и устроят пиршество. Эти брелоки, пуговицы и амулеты будут застревать в зубах и клыках голодных тварей, а затем окажутся срыгнутыми на обочине. Вот и все, что останется от когда-то веселых мирных пацанов, пропускающих уроки из-за девчонок и ради лишних часов посиделок за компьютерами.

Треш вздохнул, поднялся с колена и жестом подозвал Злату. Нужно было ехать. Сталкер забил дыру в баке кляпом, обмотал жгутом, снятым с приклада, и Избранные помчались дальше. Но хорошее настроение пропало.

Через пару часов обогнули излучину Волги и вскоре вдалеке заметили очертания Самары. Этот населенный пункт очень походил на Саратов руинами, столбами дыма и серостью оставшихся целыми построек. Поселенцев здесь оказалось больше, чем в предыдущем городе-миллионнике, они разбились по кланам и разделили сферы влияния. Друг с другом никто не враждовал, понимая ценность людских ресурсов и важность общего противостояния прошедшему катаклизму, страшным мутантам и набегам дикарей. Но каждая группировка преследовала свои цели, вела определенный бизнес и держала конкретные районы города.

Бензин закончился, мотоцикл аккуратно приставили к забору в одном из заброшенных частных дворов, а сами пешком двинули к городу. Чтобы не встревать в неприятности и не стать объектом дележа для алчных взглядов, Треш до минимума свел шансы попасть в плен. Он повел Злату в обход разрушенной Самары, держа курс на бывший национальный парк. Часто сверяясь с картой, сравнивая метки в «наладоннике» и приметные ориентиры, сталкер верно двигался на восток. Торговый центр, расположенный на объездной дороге, они нашли быстро и вскоре уже разговаривали с главарем клана, действительно оказавшимся младшим братом Сыча. Привет от старшего, как и предполагалось, не дал бонуса в договоренности, даже не вызвал смену эмоций на угрюмом небритом лице местного предводителя. Он лишь кивнул и вопросительно уставился на пришедших. Вооруженные автоматами и ружьями ополченцы, стоявшие позади командира, выглядели так же, как и он: хмурые серые лица, позы уставших от безделья мужиков, яркая одежда всех моделей и марок из гипермаркета с последней отвалившейся в названии буквой. Может быть, поэтому местный авторитет взял себе кличку Метр, а клановцы назывались «метровцами».

– Что хочешь за пару годных горных велосипедов? – поинтересовался Треш, обнимая «Вал».

– А еще и за разрешение пройти мимо нас в «Луку»! Ведь так? – пробубнил Метр, прищурившись.

– Конечно, командир! Именно так.

– У тебя неплохие стволы, явно прикольные арты и смазливая девка.

– Что выбираешь?

– Все. Мне нужно все это! – Метр рыгнул после недавнего обеда и привычным движением закинул в рот сигарету. – Обдирать до нитки мы вас не собираемся, не беспредельщики, поэтому решай сам, парень.

– Так не покатит! Я отдам только то, что сочту ненужным мне в дальнейшем и при этом возможно годным тебе, – сталкер повернулся боком к говорящему и как бы ненароком направил на того ствол автомата с интегрированным глушителем. Злата, стоящая позади и чуть справа, поправила «Винторез», сняв его с предохранителя. Все это не ускользнуло от внимательного взгляда местного атамана.

– Уверен в себе, незваный гость?

– А то! Думаю, я смогу предложить тебе достаточный гонорар за пару вшивых великов и путевку в жизнь. Но без девочки, которая является моей, и без того, что я с трудом нашел сам и несу в Восточный форт.

– Девочка твоя нравится моим пацанам.

– У вас что, со своими бабами проблемы?

– Таких нема. Стрем один вокруг. Скелеты да больные, немощные все…

– Это моя женщина! Еще есть пожелания?

Перестрелка взглядами шла недолго. Метр вдруг проворчал с хрипотцой в голосе:

– Как там Сыч?

– Уж не думал, что тебя заинтересует судьба старшего брата.

– Не тебе рассуждать об этом, парниша! Это мои личные терки с ним и семьей… Как он?

– Плохо. На подножном корме, тащит десяток товарищей, выживают, как могут, особо нечем хвалиться. Вкалывает за троих, своими руками добывает еду и лекарства. Помнит тебя и тешится мыслью о воссоединении с любимым родственником.

– Хм… – Метр опустил глаза, почесал щетину, стал ковырять носком ботинка бордюр парковочной стоянки. – Надо же. Помнит и тешится. А где он, мудила, был, когда мамку с папкой нужно было вытаскивать из эпидемии? Сбежал за своей кралей в соседний район! Ее первой спасать! И ни хрена ведь не вытащил! Сдохла телка его, и родители наши тоже загнулись… Померли, громко зовя старшенького сыночка… Я только один и был с ними до конца, чуть сам не скопытился от вирусняка. Срань господня!

– Метр, не нужно помнить зло или нести боль через всю жизнь. Я тоже потерял отца и мать, один растил сестру, в говно залазил, чтобы заработать на еду и кров над головой. А теперь, найдя отца живым, пытаюсь забыть прошлые невзгоды, восстановить потерянную связь, доказать бате, что я не слабак и не иждивенец. Что тоже могу выживать, тянуть свою лямку и верить, что восстановимся, победим. А сделать это можно только сообща, всем вместе. Не полагаясь на помощь свыше или извне. Только самому, но плечом к плечу с другом, братом, сыном, отцом. Иначе у славян и быть не может!

Метр заслушался эмоциональным монологом незнакомца, слова которого проникали глубоко в сердце, в клеточки еще не очерствевшего мозга, с кровью бежали по всем жилам. Он смял в пальцах недокуренную сигарету и пристально поглядел на сталкера повлажневшими глазами.

– Как имя твое, бродяга?

– Трешем кличут в Пади.

– Треш-ш? Жесткий, говоришь? Молва о тебе и до нас докатилась. Ты там группировкой рулишь нехилой? Так?

– У меня нет клана. Я сам по себе… гм… был до сих пор. Хочешь правду?

– Валяй.

– Я служу общему благу. И для этого выполняю задание. Чтобы Падь жила, чтобы мы все жили, а не существовали. И чтобы завтра наступило точно, а не «может быть».

– Чье задание? У нас в стране еще есть руководство? – лицо главаря вытянулось, глаза округлились.

– Нет больше страны… Да и других стран наверняка тоже. Есть только одно емкое слово ЛЮДИ, понимаешь? И выжившие достойны того, чтобы им жилось лучше. А задание? Хм… Есть некое руководство, но я не могу тебе этого рассказать, к сожалению. Единственное, в чем могу заверить с гарантией, я не ради личной выгоды иду на восток! И вот она тоже, – Треш показал на Злату. – Или, думаешь, все те, кто шел со мной и о ком бежит впереди слава, тоже ради корысти нам помогали? Придет время, сам узнаешь, по чьему заданию мы двигаемся в Восточный форт. И нам нужно туда дойти!

– Бред это! Чистой воды сумасшествие.

– Пускай. Мы испытали половину всех кошмаров, я уже потерял почти всех своих людей, которые добровольно сделали все, чтобы мы добрались до Урала. Прошу тебя, давай без крови и препон разойдемся по-тихому. Вот тебе пистолет Златы с боекомплектом, ПДА, военная аптечка, «слеза», обеззараживающая воду. Больше ничем поделиться не могу. Самим нужно.

– Идите с миром!

– Что, прости?..

– Ступай, Треш. Ничего мне не нужно от тебя. Пускай вас охраняют все, какие только возможно, боги, и никто не смеет тревожить в пути.

– Пахан, ты че?.. – раздалось из толпы сподвижников.

– Ша! – яростно стрельнул Метр глазами назад. – Я сказал, пусть идут! Вам бы от них хоть толику ума и терпения, а не отъевшимися мордами щелкать при виде смазливых телок и чужих апгрейдов. Вантус, чеши в лавку, притарань пару годных великов. Да чтоб колеса целые были, и вообще все в порядке. И пару пузырей минералки прихвати. Треш, ты куришь?

– Нет.

– Это хорошо. Кругом грязь, радиация, смог, а тут еще и легкие себе портить табаком. Самому бросать нужно…

– Респект тебе, Метр! – сталкер протянул руку, пожал пятерню главаря. – Но «слезу» оставлю. Кстати, более крутой тачки, чем двухколесная, не найдется в округе?

– Сталкер, ну ты даешь! Откуда в наше время топливу взяться? Разве что на святом духе проехаться. Так. Сядете на велики, шуруйте вон до той башни, там дозор наш. От них четко на восток, вдоль водоема у подножия гряды. Все время на восток. Кланов там нет, воздух чище, не зря базы отдыха и санатории понастроили когда-то. А дальше как карта ляжет. Вам виднее, куда и как рулить. Хавчик есть? Могу дать немного.

– Спасибо, сыты. За все спасибо, Метр.

– Давай, сталкер Пади, удачи тебе и твоей крале писаной! И замолвите там за меня, за Метра, словечко, где-нибудь в Раю…

– Понял. Сделаем. А ты давай-ка, командир, брата разыщи старшего, да прими его как есть. Плохо ему без тебя.

– Брата? – Метр уже было повернулся, чтобы уйти, но взглянул на Треша и подмигнул. – Найду. Теперь точно найду!

Кодла Метра отправилась вслед за главарем, искоса поглядывая на Злату вожделенными взорами. Вскоре Вантус прикатил два горных велосипеда, вручил две «полторашки» воды и убежал внутрь торгового центра.

Треш переглянулся со Златой, жестом показал выдвигаться, сел и крутанул педали. Справившаяся с велосипедом Злата быстро догнала сталкера, и два путника продолжили езду бок о бок.

***

– Нам сюда, Злат, – Треш показал на валявшийся указатель, ржавый и простреленный, с плохо различимой надписью на жестяном щитке «Воинская часть № 65349 Министерства обороны Российской Федерации», – тут схрон имеется, отец подсказал. Если все в порядке, то он должен быть цел, затаримся оружием, пайками, боекомплектом и медикаментами, затем двинем дальше, вдоль железки на восток, в сторону Уфы.

– Поняла. С тобой, милый, хоть до Арктики, если она еще существует.

Треш усмехнулся, поглощенный планом предстоящего прочесывания местности в поисках схрона. Дал Злате ценные указания насчет подстраховки и шагнул на территорию военного городка.

Как и большинство оборонных объектов страны, данная часть после Судного дня представляла собой угрюмое зрелище. Словно когда-то по округе проехал гигантский комбайн, следом посыпающий пеплом исстрадавшуюся землю. Сплющенные помещения, местами разрушенные до основания, поросли бурьяном либо пылили золой, которую поднимал в воздух ветерок. Некогда красивый сосновый бор, окружавший гарнизон, полег на этом склоне холма, как от Тунгусского метеорита. По другую сторону Самарской гряды стоял нетронутый катаклизмом лес, таивший в себе аномалии и мутантов. Оставшиеся в живых люди обходили страшные массивы и пепелища стороной, поэтому здесь, на руинах, никого не наблюдалось. Местная банда и кочевой отряд Псов уже давно не наведывались сюда в поисках оружия или боезапасов. Поживиться было особо нечем, и они забыли про участок мертвой земли возле высохшей старицы, в которой в былые времена военные ловили сазанов и щук и катали на лодочках барышень, загребая в укромные местечки.

– И где-то здесь мы хотим найти схрон давно не существующей армии? – удивилась Злата, поправляя бандану.

– Именно так! Сейчас я мысленно попытаюсь восстановить облик гарнизона до разрушения, а ты прошерсти округу, и через полчаса встречаемся вон у того ржавого коромысла. Скоро начнет темнеть, хотелось бы до сумерек отыскать хранилище и заночевать в нем. Кстати, если увидишь что-то типа сложенного ангара или подземки, сообщи мне.

Злата кивнула, жестом показала, чтобы сталкер берег себя, и исчезла за ближайшей кучей обугленного шлакоблока. Треш почесал нос, еще раз убедился в отсутствии аномалий и медленно поплелся в другую сторону, пристально осматривая территорию воинской части.

Возле сожженной каптерки ютилось «огниво», попыхивая жаром. Треш опустился на колено, огляделся. Никого. Черный человеческий скелет возле аномалии и оплавленный ржавый автомат рисовали в воображении мрачную картину гибели бродяги-мародера. Сталкера передернуло, он встал и направился в дальнюю часть гарнизона. По развалинам казармы пробежала собака с отрубленным хвостом и плешивым задом, но, завидев человека, из острастки гавкнула и скрылась. Вспоминая описание части со слов отца, Треш достаточно быстро разыскал нужный объект. Развороченный подъезд склада был завален хламом: металлическими каркасами столов и стульев, обугленными досками, битым кирпичом, да еще и порос хвощом.

Треш свистнул два раза, призывая Злату, бродившую неподалеку, а сам полез через баррикаду. Состояние входа говорило о том, что, скорее всего, руководство части пыталось вскрыть хранилище, но не справилось с последним уровнем защиты. Первые ставни, искореженные стихией, свисали по бокам, раскуроченные кувалдой и ломиком проржавелые замки валялись рядом, следы от ударов замечались и на основных воротах. «Слава богу, замок со злости не покоцали!» – подумал сталкер, открыв металлический короб с кодовым устройством слева на стене – «Та-ак, какой там у нас шифр? Девяносто три восемьдесят пять. Интер. Ага, светится моя зелененькая. Отлично! Двадцать четыре девяносто один. Ввод… Че за хрень? Почему красная? Стоп, остолоп. Код не тот… Э-э… А если двадцать один девяносто четыре? Ввод… Блин, твою ж… Та-ак, спокойно, цифры точные, а вот порядок… Ну-ка, загну-ка… Двадцать девять сорок один. Ввод. О-у, е-мое, ништяк! Тридцать четыре АКТ… Ага, это легко! Есть!».

Массивная дверь, глухо гудя пневмоприводами, отъехала в сторону.

– Нашел? Молодечик-огуречик! Я туточки, – раздался голос Златы, пробиравшейся через завалы. – Вау, вот это тема, Даня! Супер!

Они вошли в помещение, сразу осветившееся рядом ламп под серым потолком. Взору открылись штабеля ящиков и коробок, техника, бочки, кабели и рельсы. На удивление, воздух склада не отдавал сыростью и затхлостью, лишь запах штукатурки и оружейной смазки витал вокруг. Сбоку тихонько гудел трансформатор, питая хранилище током от аварийной станции.

– Злата-а, вот это удача-а! – закричал Треш, схватив девушку и подняв на руках, закружился с ней на месте, лицо его озарилось восторгом. – Это батя еще до Судного дня подготовил нам схрон. Крутотень! Живе-ем, Златка-а.

Следующие полчаса путники изучали содержимое склада, постоянно охая от удовольствия. Здесь находилось все, что могло поддерживать безбедную жизнь парочки несколько лет: оружие, боеприпасы, экипировка, медикаменты, провизия, запасы воды и топлива, аккумуляторы, а значит, тепло и свет. А еще толстые стены – надежное укрытие от врага и стихий.

– Милый, тут жить можно, а не то что запасаться ценным хабаром.

– Злата, да это Эльдорадо по сравнению со схронами Пади. Только вот жить здесь не ахти… Чужая местность, ни друзей, ни родных, вокруг Пустоши гадкие. Перекантуемся ночку, соберем все самое необходимое и двинем в путь. Вон, квадрик имеется, надеюсь, топливо еще не выдохлось и рабочее.

– Жаль, ду́ша нет, я бы не отказалась под ним часик постоять! – вздохнула Злата, прижимаясь к любимому. – И не только постоять, а и пошалить…

Девушка лукаво посмотрела снизу вверх на сталкера, тот чуть смутился, обнял ее, стал шептать на ушко ласковые слова. Моментально у обоих вспыхнуло желание, но здравомыслие возобладало над страстью – первым делом необходимо закрыть вход от случайных прохожих и от зверей.

Ворота задвинули, вентиляция работала отменно – сказывались военные технологии двадцать первого века. Нашелся резервуар с питьевой водой, на блоке обеспечения сбоку от него оказались кнопки с различными свойствами: обеззараживания, подогрева, охлаждения, ионизации. Идиллию дополнило море сухпайков и консервов.

Через час мытья и ужина парочка смогла, наконец, насладиться интимным общением, буквально впившись друг в друга. А еще через некоторое время оба в изнеможении развалились на ворохе собранного тента.

– Когда вернемся в Падь, где будем жить, милый?

– Ого, как уединение повлияло на твою головку, детка! – Треш, обняв подругу, закрыл глаза и пытался уснуть. – Ты в городе Оружейников, я в Армаде.

– Чего?! Щаз-з… – Злата отпрянула от сталкера и шутливо толкнула его локтем в бок. – Я вот кое-что кое-кому оторву сейчас и с собой заберу, посмотрим, как он тогда без этого жить будет!

Они принялись шутливо бороться и щипать друг друга, а затем снова крепко обнялись.

– Не-е, теперь только вместе! – Злата губами захватила мочку уха Треша, зашептала: – Где скажешь, милый, там и будем жить.

– Вот вытащу с Западного форта сестренку, заберу твой скарб из города Оружейников, и поселимся возле Армады. Если в Стражи нас примут, то все пучком. А если сейчас облажаемся, то ты с позором уйдешь в монашки, я женюсь на другой…

– В смысле-е?!

– Шутка юмора, – Треш блаженно улыбался.

– Убью! Ишь, юморист, блин. Не забыл еще, что твоя избранница отличный снайпер?

– Забудешь, как же… Златунь, давай спать? Ночь уже. Вырубает с дороги… Да еще тонна приятностей выдалась.

– Не приятностей, а страсти! Все бы вам, мужикам, опошлить. Страсть, любовь, нежность… Вот как это называется!

– Ага… да… запомню…

Треш отключился и заснул. Злата еще минуты две пялилась в потолок, удобнее улеглась, не убирая руки с груди любимого, и тоже впала в сон.

Наступила едва ли не единственная ночь за последнее время, когда их никто не потревожил.

***

На следующее утро Избранные позволили себе выспаться всласть, наесться до отвала, тщательно выбрать снаряжение и оружие, проверить и приготовить запасы топлива и провианта, а также боекомплекта. Закрепили все на квадроцикле, очистили от хлама выход из хранилища, подключили рацию и отправили сообщения Армаде, в Южный форт и Холоду. Злата выудила из закромов бункера гарнитуры связи, настроила и испытала. Теперь головы путников украшали наушники с микрофонами, действие которых распространялось в нормальных условиях до двух километров. В Пустошах нормальных условий давно уже не было, поэтому радиус действия связи мог значительно уменьшиться, но в любом случае это лучше, чем свистеть или объясняться жестами. «Моторолы» выставили на нужную частоту, увязав их с гарнитурами. Ответа из Пади и Саратова не получили, видимо, из-за односторонней связи.

Выехали перед полуднем, осторожно пробираясь среди развалин гарнизона, привыкали к управлению транспортом с нагруженным прицепом. Солнце в этот день спряталось за серую кучевую хмарь, но парочку это не смущало. Квадроцикл бойко петлял между деревьями и уверенно пробирался по холмам за пределы национального парка, в ту область, где царили Пустоши, своим смертельным дыханием изгоняя любого забредшего.

Израсходовав содержимое бака, Треш залил из канистры новую порцию, утер потный лоб и перенастроил ПДА на коротком капоте, расширив диапазон определения аномалий.

– Даня, давай я поведу. Устал, поди? Уже вон сколько отмахали от схрона.

– Не-а, пока сам. Ты гляди в оба по сторонам и вперед тоже, чтобы аномалию какую не проворонили. Нарулишься еще. Дам, когда на равнину выйдем. Поехали, мадемуазель.

Транспорт снова затарахтел движком и, набирая скорость, двинулся по полузаросшему тракту Самара – Уфа. Мимо проплывали остатки жилищ, остовы техники, кучи строительного хлама, скелеты людей и животных, очищенные от мяса вороньем и земляными червями-мутантами, отшлифованные ветрами и кислотными дождями. Хоть и чахлая, но зеленая растительность постепенно сменилась сухостоем, голыми, колючими саксаулами и перекати-поле. Солнце упорно боролось с тучами, иногда одаривая путников ослепительными лучами. От негативного загара и вездесущего песка Избранных спасали «параллаксы» и самодельные арафатки.

Ни одной живой души – ни мутантов, ни птиц не встречалось по пути. Пустоши сожрали все, что могло их разнообразить. Остовы брошенной и сгоревшей техники, скелеты разрушенных зданий, руины коммуникаций – погребены под слоем коричневого песка, серого пепла и черных головешек. Во всей красе обнажилось страшное нутро Судного дня.

Скорость транспорта, предназначенного для гонок по пересеченной местности или преодоления сложных дорожных условий, оставляла желать лучшего из-за прицепа с грузом, которым можно было вооружить взвод ополченцев. Треш уже начал подумывать, что зря они столько всего набрали из схрона. Но события развернулись так, что он даже похвалил себя за это.

На половине пути до Белой, реки Южного Урала, близость которой обещала отдых, много воды и вид на предгорья, которые значились конечным пунктом маршрута, путники напоролись на дозор Харда.

Как «черные каратели» выжили в голых жгучих Пустошах, оставалось загадкой. Может быть, они и потеряли часть бойцов, но пятерка их разведчиков вышла в эти места вполне здоровой, учитывая то, что двигалась пешком. Треш пожалел о дроне погибшего Самоделкина, который бы заранее заметил врага, но сетовать было поздно. Противник, успевший первым обнаружить конкурента по растущей полоске пыли, рассредоточился на холме с выпирающим там и сям железом и открыл огонь. Осталось непонятным, зачем «каратели» стали палить по двигающейся мишени, если им желательно было завладеть транспортом для собственных нужд. Видимо, профи полковника Харда, узнав в оптику своего злейшего врага, решили быстрее покончить с ним и не дать вырваться вперед.

Так или иначе, пули штурмовых винтовок и снайперок точно поразили цель, сбив темп езды квадроцикла и воспламенив одну из его канистр в прицепе. Угодившая в бронежилет Златы пуля опрокинула ее чуть не под колеса, а другая срикошетила от крыла и попала Трешу в подмышку, не защищенную «Спецификом». «Скат» девушки, прихваченный из бункера, достойно выдержал попадание девятимиллиметровой пули, а вот сталкеру повезло меньше. Он дернулся от внезапной боли, крутанул руль и чуть не опрокинул квадроцикл. Позади взметнулось облако огня от взорвавшейся канистры, но пара оставшихся и боезапасы, укутанные брезентом, не сдетонировали.

Оба Избранных тут же остановились и засели за квадроциклом, готовя оружие.

– Я сбиваю пламя, ты снайперов. Живо!

Злата кивнула, сморщившись от вида крови родного человека, но понимая ситуацию, заняла позицию под днищем транспорта и стала прицеливаться. Треш прикинул направление ветра, бросил дымовую гранату и стал стягивать горящий брезент. Пули свистели мимо головы, звонко врезались в обшивку прицепа, поднимали фонтаны песка. Но сталкер сбил пламя, сбросил горелую ткань, затем припал к колесу и взялся за лечение. Сноровисто снял куртку и бронемодуль, вогнал иглу шприца в грудь, скинул перчатку, полез пальцами в рану. Кровь потекла еще обильнее, а боль стала просто невыносимой.

Злата успела уничтожить снайпера, всадив ему через разлетевшееся забрало шестнадцатиграммовую пулю СП-6. «Винторез» бил не далеко, но весомо. Жаль, не было с ней ее любимой СВД, изуродованной еще в опрокинутом «Урале», но бьющей в три раза дальше. Среди трофеев бункера из снайперок девушку не впечатлило ничего: привычные «Валы», «Винторез» и «Свищ» не интересовали опытного стрелка. Это Треш исходил слюной от моря патронов к любимому АС, Злату же прельщали дальнобойные винтовки.

«Каратели», вооруженные дробовиками, пистолетами, штурмовыми винтовками и гранатами, поменяли позиции, стали расползаться и расширять фронт. Доложив сталкеру об этом, Злата принялась перезаряжаться. В перестрелку вступил Треш, но его «Вал» на таком расстоянии оказался бесполезен, как, впрочем, и подствольные гранаты, РПГ и пулемет РПКМ «Гвалт», от которого неприятель мог легко укрыться за проарматуренной дюной.

– РПГ-100! – Треш встрепенулся, вспомнив ярлык на контейнере с гранатометами последнего поколения. – Сотка бьет далеко, правда, не уверен, что срежет холм. Попробую хотя бы напугать их.

– Их, поди, напугаешь… волкодавов хреновых! – бросила Злата, снова припадая к прикладу винтовки и открывая огонь.

– Вот сейчас и посмотрим!

Манипуляции по подготовке к выстрелу ничем не отличались от приготовлений «Мухи». Треш, часто кривясь от боли в подмышке, изготовился к стрельбе, в щель между бампером и днищем квадроцикла оценил дистанцию и цели, постоянно меняющие лежки. Резко высунулся из укрытия и сам себе приказал: «Пли!» Залп толстенного ствола оглушил стрелка, заставил сжаться и зажмуриться даже в специальных очках. Взметнувшееся облако песка и огня среди черных человеческих фигурок на коричневом фоне холма как минимум напугало дозорных.

Интенсивность вражеской стрельбы снизилась, это позволило сделать передышку и оценить ущерб. Кроме своей саднящей раны под насквозь пропитанной кровью повязкой, потерянной канистры с горючкой и одного пробитого колеса на прицепе, другого урона сталкер не обнаружил. Квадроцикл чудом остался в рабочем состоянии.

– Валим отсюда, дорогая! Нечего тир тут устраивать, ловить пули зубами. Кидай вон туда дымовушку, а я жахну еще разик. Понравилось, жуть как!

Треш выхватил из прицепа очередной гранатомет, привел в готовность и выстрелил по холму. О результатах можно было только догадываться – осколочно-фугасная граната РПГ-100 поражала в радиусе пятидесяти метров все живое.

Под завесой смоляного дыма квадроцикл рванул с места и, натужно ревя, понесся по выбоинам и холмам прочь. Вслед пару раз слышались хлопки, но ближайшая ложбина за дюной скрыла беглецов от вражеских глаз.

– Итак, форы у нас час-два, дозор быстро доложит Харду, и они пустятся в погоню, поэтому сейчас нужно выжимать из этого драндулета максимум. Держись, девочка!

– Жми, Даня!

Уфа встретила путников черным дымным маревом. Уже много месяцев горели нефтехранилища, заводы и цистерны с мазутом, застилая небосвод смоляной пеленой. Река Белая от стоков нефтехимпредприятий превратилась в еле двигающуюся по течению помойку, а разрушенный еще в Судный день мост поверг сталкера в полную растерянность. Треш чуть не матерился, Злата успокаивала друга, пытаясь придумать вариант переправы. Учитывая события в Саратове, на сей раз в город они не пошли, объехали его по широкой дуге, чтобы не встрять в разборки местных и не стать объектом наживы. Наверняка бандиты тут водились во множестве. Об этом говорили десятки человеческих трупов, раздетых практически догола. Некоторые явно погибли совсем недавно, что особенно подгоняло путников.

Квадроцикл удачно пересек окраины города с юга, выполз на берег с понтонной переправой, которую, как выяснилось, держал клан соседнего поселка. Люди десятка национальностей и различного возраста организовали общину, по всем правилам фортификации соорудили редут, окопы и блиндажи на высоком берегу Белой. Грабежами и набегами на горожан не занимались, а пытались выращивать садовые и огородные культуры, ловили в мелких, незараженных водоемах рыбу и брали мзду за переход на другую сторону реки.

С ними Треш договорился быстро. За пару стволов и патронный цинк, одну рацию, огнемет и палатку селяне не только починили колесо прицепа и перевезли на противоположный берег квадроцикл со всей поклажей, но еще позвали доктора, который выудил из подмышки сталкера пулю.

– Вам очень повезло, молодой человек, что она срикошетила и неглубоко вошла, – проворчал врач, отмывая руки от крови. – Такие раны обычно заканчиваются смертью, если осколок или пуля попадают прямиком.

– Спасибо, доктор! Буду иметь в виду.

Треш, обколотый лекарствами, аккуратно поерзал локтем, удобно устраивая руку с перебинтованным плечом. Он подмигнул Злате, они попрощались с гостеприимными речниками и продолжили путь.

Паромщик долго смотрел им вслед, недоумевая, зачем этим смертникам понадобилось кончать жизнь именно таким способом – в сердце Пустошей. Вздохнул, а затем начал сматывать веревку и материть юного напарника за медлительность и лень.

***

Заночевали в голой степи, в спальниках, с рюкзаками вместо подушек. Место особо не выбирали, потому что простор Пустошей не выдал ни одного укрытия в виде худо-бедной ложбинки или ямы, оазиса или строения.

– Ничего страшного, милая, – подбадривал Треш подругу, ложась спать в обнимку с автоматом, – степь ровная, видно далеко. Врага пока не наблюдается на многие километры, а костер отобьет охоту у любой твари, пожелавшей отведать мякоти твоей попки. Гы-ы! Сигналки я расставил, оружия навалом, кристаллы наши поместим на голое тело, чтобы ощущать в случае чего их позывы. Дежурить не вижу смысла, давай отдыхать.

Злата пожала плечами и, подбросив в пламя вместо отсутствующих дров кусок пластика от заднего бампера квадроцикла, улеглась рядом с любимым. Огонь не спеша пожирал толстую пластмассу, чадя едким дымом, который, впрочем, не мешал спящим – кострище находилось в трех метрах поодаль.

Уже перевалило за полночь, когда фейерверком сработала одна из растяжек. Треш подскочил так резко, будто не спал, а только этого и ждал. Включил зажигание квадроцикла, направил свет фар на звук сигналки, вскинул автомат.

– Кто? – сухо уточнила Злата, водя стволом по сторонам.

– Суслик или хомяк. Вон, нырнул в норку. Зараза! Спать сейчас не даст, все растяжки порвет. Ночью дрыхать нужно, а не лазить по голой степи. Мать его в шерстку!

– А еще можно пообниматься, да, милый? – Злата запустила ладошку под футболку сталкера, пошарила там, но, нечаянно задев повязку, отдернула руку. – Ой, извини…

– Какое тут обниматься? Все, золотко, с такой-то раной… Страсть на неделю закончилась, увы…

Они посмеялись, снова улеглись спать, подбросив в гаснущий костер кусок резины из прицепа и не выключая фары.

– Злат… – минут через пять прошептал Треш.

– Аушки?

– Хочу сказать тебе что-то важное…

– Да, милый? Интересно, что же ты под этим звездным небом среди степи в волнах ковыля хочешь мне сообщить? – девушка высунула кончик языка, гадая, что такого сладкого и приятного услышит от своего избранника.

– Может быть, это покажется тебе странным или не столь важным, но мне кажется… – Треш намеренно выдержал паузу, предчувствуя укоризненные шлепки подруги, – Мне кажется, что тот суслик обделался от испуга, когда сигналка вспыхнула.

– Дурак!

– Он-то? Ага, точно идиот. Всю степь изгадил… Завтра по минам нам ехать… Ай… ой!

Заснули не скоро – Треш нет-нет, но похихикивал, Злата же толкала его и цыкала, улыбаясь втихомолку.

На рассвете наскоро перекусили и снова двинулись в путь. После очередной заправки осталась одна канистра, качество топлива в которой оставляло желать лучшего, но по нынешним меркам радовало и это.

Несколько раз в степи им встречались аномалии: «гравиполе», «зыбь» и пара «мясорубок». Одни четко фиксировал ПДА, другие заранее замечал Треш. Он сидел за спиной Златы, ведущей квадроцикл, но бдительно высматривал окрестности. Ковыль местами образовывал сплошное покрывало из густо переплетенных сухих стеблей. Сталкер высказал мысль, что нечаянная искра или аномалия могут вызвать быстро разрастающийся по всей степи пожар.

Ехали километров двадцать в час из-за сухостоя и груженого прицепа. Треш сетовал по поводу малых запасов топлива, взятого со склада, и что заранее не учел расход горючки прожорливым транспортным средством. Злата уверенно рулила между редкими препятствиями по плоской степи, простирающейся до самого горизонта. В полдень перекусили, подогрев на сухом спирту кашу и мясо в жесткой фольге, запили водой и погнали дальше. Постепенно рельеф стал меняться, проявив вдалеке гребни терриконов, цвет которых нельзя было спутать ни с чем иным. Волны желтого ковыля на холмистом горизонте обрывались коричневой полосой. Но край степи перед черными горами оказался совсем не какой-то другой растительностью или своеобразным ландшафтом, а полчищем гигантских рыжих муравьев. Приглядевшись через оптику, Треш ошарашил подругу страшным сообщением:

– Атас, Злата! Прямо на нас тучей мормоны прут… Уходи влево, в распадок. Я полез в прицеп. Жми, крошка!

Девушка вздрогнула, завертела головой, резко крутанула руль, меняя направление, и прибавила газу.

Полчаса езды по оврагам и плешинам на склонах холмов лишь отсрочили неминуемую схватку со страшными злыми созданиями Пустошей. Их дозор напомнил беглецам про разведчиков Харда – такие же вездесущие, прыткие, хитрые и решительные. Завидев трех рыжих муравьев, пришлось открыть огонь и выдать свое местонахождение всей армии мутантов. Теперь овраги уже не спасали, нужно было выезжать на ровную местность и выжимать из перегруженного квадроцикла все до последней капли.

Трешу, одним выстрелом из РПГ-26 уничтожившему разведку мормонов, пришла в голову мысль отцепить тяжелый прицеп, что позволило бы ускориться и, возможно, уйти от погони. Но при этом нужно будет распрощаться со столь ценным грузом, необходимым для дальнейшего похода. Выбирать между неминуемой смертью и ценным хабаром не пришлось – сталкер решился. Но до этого он максимально использовал запасы оружия и боекомплекта, хватаясь за все подвернувшееся под руку. Сначала самое тяжелое.

Грохот из последнего РПГ разметал с десяток мутантов. Но волна мормонов настойчиво текла следом за тарахтевшим квадроциклом. Масса шелестящих лапами рыже-коричневых тел прожорливых и достаточно умных созданий клином вытянулась за прицепом, с которого сквозь ругань и боевой клич периодически извергалось пламя, сеющее смерть.

В ход пошли оба огнемета «Шмель» и «Шершень», на практике уничтожающие современный танк или выжигающие одним зарядом двухэтажное здание. Урон это оружие нанесло мормонам ощутимый, выкосив пару площадок в самой гуще тварей. Авангард же упорно продолжал преследование и сокращал дистанцию. Десяток ручных гранат разорвали в клочки и покоцали осколками трехметровые тела муравьев-мутантов. Парочку оставшихся снарядов Треш засунул в разгрузочный жилет. Еще при нем были пистолет «Гюрза» со склада взамен утерянного при пленении в Саратове, «Вал», бумеранг, и два спецназовских ножа «Рысь», один из которых он приберег для Холода.

Шелест тел мормонов и приближающийся скрежет лап по грунту начали уже не столько раздражать, сколько волновать следопыта, хватающего оружие одно за другим. Раскачиваясь в прицепе, держась за борт левой раненой рукой, через подступающий страх и боль он продолжал вести огонь. После опустошенного автомата АШ-20, выброшенного следом за израсходованными огнеметами и РПГ, в дело пошел РПКМ. Ох, с каким наслаждением сталкер поливал свинцом ближайшие ряды мутировавших насекомых, спотыкающихся, бьющихся в агонии, ковыляющих ломаными шагами! Короб на сто пятьдесят патронов опустел, чуть сбив наплыв громадных муравьев, но перезаряжать пулемет стрелок не стал, выбросив накалившееся оружие за борт.

– Рули влево… веди ровнее, Златка! – крикнул Треш, перегнувшись через переднюю стенку прицепа и набивая багажник под откидным задним сиденьем боеприпасами к «Валу» и «Винторезу», пистолетам и автомату АК-21. Последний сталкер забросил за спину толстым стволом вниз, сложенный приклад позволял удобно и компактно разместить трехствольный агрегат на лопатках вместе с покоящимся там же «Валом». Треш успел запихать в багажник только десяток магазинов, когда Злата известила диким криком о хитром маневре мутантов.

Сталкер отпрянул назад и за секунду оценил угрозу с фланга. Вновь заработал автомат. На этот раз бесшумный «Шип», стреляющий специальными пулями. Зажигательные, трассирующие, бронебойные, разрывные. Треш хватал магазины без разбору, ловко менял их в автомате и уже вел неприцельный огонь по рыжей кодле, заходящей сбоку.

– Не уйдем, Даня-я! Прицеп тормозит! – крикнула девушка, выворачивая руль и уходя вправо. – Держись крепче!

– Какое… тут… крепче…

Сталкера подбрасывало и дергало, но, несмотря на болтанку, он умудрялся стрелять короткими очередями и даже попадать. Страшно было представить, что стало бы с путниками, если бы квадроцикл заглох или опрокинулся, а они попали в жвалы мормонов. Треш отогнал эту мысль и беспрестанно вел огонь.

– Ровнее веди, вон равнина, выходи на нее, быстрее попрем!

– Держись!

Квадроцикл с разгону преодолел холм, завис в воздухе на секунду, плюхнулся в песок, оставив трамплин позади. Подвеска угрожающе скрипнула, прицепное устройство переломилось в районе фаркопа, а сталкер чуть не вылетел за борт.

Вот теперь-то и настала пора менять грузовое место на пассажирское. Треш накинул на шею патронташ под двенадцатый калибр, прихватил короткий дробовик «Ягуар», морщась от ноющей боли в подмышке, вставил очередной магазин в «Шип» и полез на заднее сиденье. Степь пошла ровнее, но впереди высились терриконы, до которых оставалось пару километров. Все пространство до них занимал ковыль, волнующийся от ветра. Казалось, невидимая хозяйка потряхивает шелковистое одеяло, укладывая ребенка спать.

Отцепить искореженный прицеп оказалось нелегко, к тому же саднила рана и мешало оружие. Треш морщился, превозмогая боль, скорчился в три погибели, пытаясь отсоединить фаркоп. Муравьи нагоняли, один даже стал цепляться за задний борт. Сталкер выругался, прижался к спине Златы, передохнул несколько секунд, успокаивая нервы, выхватил «Шип» и очередью в упор сбил стальное соединительное кольцо с болтающимися проводами. Прицеп тут же оторвался и, переворачиваясь на ходу, сбил темп несущихся насекомых, подминая их под себя.

Хорошо хоть запасная канистра и часть оружия осталась на основном транспорте. Треш утер вспотевшее, пыльное лицо, поправил «параллаксы», позволяя себе немного отдохнуть, задумался – как задержать волну мутантов. Сафари затянулось, грозя преподнести какой-нибудь подвох.

– Топливо заканчивается… лампочка горит! – сообщила взволнованная Злата.

– И мормоны опять окружают. Ч-черт! Стреляй ракетницей, зажигай траву. Слышишь? Она под тобой – в бардачке!

Пока девушка силилась вынуть из-под бренчащей крышки красную ракетницу, предусмотрительно уложенную туда еще на складе, Треш отстреливался от мормонов из «Ягуара». Некоторые, наиболее ретивые, умудрялись нагонять транспорт почти вплотную, но картечь тут же сбивала наглецов. И уже через несколько секунд их тела, корчась в агонии, были затоптаны массой набегающих сородичей.

– Вперед стреляй… на опережение!

Яркая ракета шумно полетела по дуге, но, видимо, попала в одну из куч песка. Вторая показала себя лучше – через мгновения после ее падения метрах в трехстах впереди трава вспыхнула и пошла огненной волной в стороны.

– Не боись, проскочим! Замерзла, поди?

– Ага, конечно, горячий финский парень! – вспотевшая Злата нервно глянула через плечо на сталкера, продолжая гнать технику по степи.

Треш не стал перезаряжать помповик, заткнул его между сиденьями, вынул пистолет и начал стрелять. А тут уже и пламя подоспело.

Очаг расширялся от эпицентра во все стороны, благо ковыль, постоянно высушиваемый знойным солнцем, горел стремительно, как тополиный пух. Стена огня и дыма приближалась, путники натянули арафатки на лица, почти прикрыв ими даже «параллаксы», пригнулись и ворвались прямо в горящую стихию. Квадроцикл, потеряв прицеп, несся так быстро, что волна огня в метр высотой тут же осталась позади, застопорив преследование мормонов. Насекомые, дико шипя и треща хитиновыми панцирями, обратились в бегство. Потому что ничто их не страшило так, как огонь.

– Уф-ф, оторвались, блин!

– Ядрен батон, вот это гонка была…

Через полчаса квадроцикл заглох среди терриконов, требуя новой порции топлива и потрескивая замученным остывающим движком. Люди тоже были не против отдыха и приведения себя в порядок, задыхаясь от пыли и пепла, поднявшихся над степью.

***

Перед предгорьями начиналась лесостепь. Изменился и климат. Видимо, какие-то определенные условия на пограничье двух ландшафтов, усугубленные катаклизмом, порождали в атмосфере скопища блуждающих аномалий. Познакомиться с одним из них довелось и Избранным…

Последнего залитого топлива оставалось на десяток километров, когда среди пасмурного неба со стороны гор поползли «энерго». Их количество, а особенно скорость напугали путников до смерти. Злата приняла влево, пытаясь обойти грозовой фронт из множества стремительно надвигающихся аномалий, бьющих молниями в землю с высоты всего в сотню метров. Но полоса свинцовых туч разрасталась, охватывая большую территорию предгорий. А ведь именно туда лежал дальнейший путь Избранных.

Гучи не зря предупреждал о некоей одушевленности местных аномалий. С ужасом беглецы наблюдали, как от гремящего, иссиня-черного полотна, сверкающего сгустками энергии, отделились две «энерго» и стали приближаться к квадроциклу.

Как бы Злата ни меняла направление, огибая пологие холмы и овраги, аномалии преследовали их с невероятной скоростью. Треск разрядов, ударявших в землю, разносился по всей местности. Подул шквальный ветер, небосвод затянуло пепельной завесой, не свойственной грозовым облакам. Но это была не простая стихия!

Пыль клубами и вихрями заметалась-закрутилась по округе, запахло озоном, «энерго» нагоняли путников. В один момент аномалии столкнулись, громко разряжаясь, затем одна исчезла, хлопнув напоследок яркой вспышкой. Другая настойчиво продолжила преследование.

– Она чует движение! – закричал Треш, открыв было стрельбу по приближающемуся сгустку электротоков, впрочем, это никак не помогло. – Нельзя двигаться, Злата!

– И что делать? Остановиться и подождать ее?!

– Остановиться? Не-е… нужно продолжать гонку, но… уже без нас!

– Ты че, Данька?!

– Прыгаем и замираем! Активируем «ауру». Не сбавляй скорости, выбрасываем снарягу, потом сами! Поняла?!

Злата что-то прокричала в ответ, но аномалия грохотом заглушила девушку, норовя зависнуть над целью и ударить миллионами ватт.

Треш скинул на землю свой ранец, рюкзак подруги, оружие, флягу с водой. Нервно поглядывая на «энерго», он ждал критический момент. Блуждающая аномалия замерла, аккумулируя заряд для удара. Треш хлопнул Злату по плечу, и они поочередно спрыгнули с квадроцикла, продолжившего движение. Сталкер от грубого приземления скорчился, рана в подмышке острой болью отдала по всему телу. Он замер рядом со Златой, уткнувшейся лицом в пыль.

«Энерго», не сбавляя скорости, разрядилась в транспорт, скатывающийся в балку. Сноп искр от ломаной голубой линии озарил местность, квадроцикл полыхнул оранжевым пламенем и факелом устремился дальше по склону на дно ложбины. Где-то там вскоре затих и взорвался, пустив в серое небо облако черного дыма.

Беглецы, не шелохнувшись, пролежали минут десять, пока не удостоверились, что аномалия удалилась достаточно далеко.

– Ни хрена себе, сказал я себе! – сталкер перевернулся на спину и уставился в пасмурный небосвод. – Вот пронесло, так пронесло… Циркачи, блин. Господи, когда же закончится этот драйв?

Они еще долго приводили себя в порядок, разыскивали сброшенный груз, меняли повязку на ране, а только потом, уже под проливным дождем зашагали на восток, через гряды терриконов к зеленой полоске Уральских гор.

***

Солнце пекло невыносимо. Обливаясь потом, покрывшись антрацитовой пылью, устилающей землю вокруг старых угольных шахт, Избранные неутомимо продвигались вперед. Усталость одолевала медленно, но верно. Злата заметила, что любимый перестал шутить, чаще останавливался якобы для осмотра местности и сверки по карте, но на самом деле он старался не показать утомления, при этом отдыхая и разминая икроножные мышцы.

Они решили отдохнуть в распадке между терриконами, далеко уходящем на восток. Рельеф местности менялся, начался постепенный подъем. Навьюченные грузом пешеходы в бессилии плюхнулись на большой плоский камень. Мешавшие лежке ранец и модуль «Специфика» Треш скинул рядом, «Вал» держал в руке вдоль тела, куртку расстегнул до пупа. В ход пошла фляжка с водой, минералка Метра давно кончилась.

Лежали и молчали полчаса, пока солнце не раскалило тела. Срочно нужны были тень, прохлада, питье.

– В горах и речек полно, и озер, – сказал Треш, плохо ворочая языком, и поднялся на ноги. – Нам бы до «зеленки» добраться, там найдем все необходимое для отдыха и утоления жажды. Вставай, детка, пора топать.

– Данила!

– Я.

– Тебе было больно там, наверху, на высотке?

– Да так… хватило сполна, милая. Ощутил себя и Икаром, и цыпленком табака, и Христом одновременно. Но больше досаждало другое: провал штурмовой операции и потеря друзей. Что потащил их за собой в никуда, подставил и привел к гибели. Я же тогда, распластавшись на стене, еще не знал, что ребята наверху живые, не все, но стойко держатся и обороняются. Думал, хана им! Если бы не кристалл Армады, сам бы не вытянул.

– Думаешь?

– Уверен. В такой заднице я еще ни разу не оказывался, Злат, – Треш на секунду перестал поправлять амуницию, задумчиво уставился вдаль. – Мне действительно стало страшно.

– Бедненький мой! – девушка прижалась к сталкеру, чувствуя мелкую дрожь в его теле. – Все позади. Ну, все, Даня. Нужно расслабиться, забыть весь тот ужас. Ну? Ты чего?

Злата снизу вверх посмотрела на любимого, пытаясь понять причину его волнения и утешить, но увидела ошарашенный взгляд, устремленный в верховья Уральских гор. Рот сталкера пытался что-то выдавить, но слова застряли в его горле. Девушка посмотрела туда же и сама обомлела.

Вниз по распадку ровно между склонами терриконов прямо на них двигалась черная волна. Клубы то ли дыма, то ли угольной взвеси лавиной бесшумно ползли с гор по импровизированному руслу.

– «Мгла», – наконец-то с усилием произнес Треш, хватая подругу за плечо, – капец нам, Златка! Чешем живей!

Они рванули вниз по ложбине, перепрыгивая на бегу через камни и бревна, боясь оглянуться или споткнуться. Самая страшная и редкая аномалия Пади наводила ужас и панику на всех аборигенов Мира выживших: людей, мутантов, насекомых. Спасения от нее не было. Разве что артефакт «сердце», которого с собой не имелось. Потому как эту диковинку порождала сама «мгла».

Ноги заплетались, дыхание участилось и начало сбиваться, но великий страх гнал беглецов вниз. Непроглядная черная завеса настигала их. Выскочивший из отворота куртки и болтающийся на груди кристалл на удивление не горел красным, никаким образом не сигнализировал об опасности. Первой это заметила Злата, на бегу взглянув на друга. Треш крайне удивился этому факту, в голову пришла, наконец-то, разумная мысль:

– Быстро наверх, по склону… Вон из распадка.

Они шустро сменили направление и, резко свернув вправо, стали карабкаться на холм. Несколько секунд, и… беглецы упали на сыпучий грунт, затаили дыхание, зажмурились, зажав в кулаках свои бесценные амулеты.

Плотная смоляная волна, ткнувшая и окутавшая Избранных, заставила их вздрогнуть и сжаться. Что они пережили в этот момент – трудно передать: ледяной страх, предчувствие смерти, сожаление. Минуту невидимая сила теребила лежащих на склоне людей, пытаясь перевернуть их, заставить открыть глаза и посмотреть ей в «лицо», чтобы забить черной взвесью все впадины и закоулки их тел.

Напуганные до смерти путники вынесли порывы невиданного явления, еле сдержавшись, чтобы не раскрыть ртов и глаз. И вдруг все стихло, шум удалялся, солнце снова стало нещадно палить их головы.

Злата первой огляделась, протирая «параллаксы», уселась и провожала очумелым взглядом удаляющееся из ложбины на равнину черное облако. Она толкнула Треша и показала на запад. Сталкер, не успевший на бегу надеть специальные очки, теперь аккуратно смахивал с чумазого лица антрацитовый порошок и пытался раскрыть глаза.

– Что это было? Это… Это не «мгла», – промямлил он, сплевывая черные крошки.

– Похоже, это всего лишь сель. Или лавина. Как тут они называются, не знаю. С терриконов сошел оползень, создавший волну угольной взвеси. И только. Слышишь, милый, это не «мгла»! Это всего-навсего угольная туча слетела сверху, с шахтных отвалов. Слава тебе, Господи-и!

– Не хило я пуганулся-то! Чуть в штаны не наложил, – проворчал сталкер и улыбнулся, отчего стал похож на щербатого негра с белоснежными зубами.

И тут, не выдержав, Злата захохотала, тыча пальцем в грязного, покрытого черной пылью друга. Глядя на ее шахтерскую мордашку, Треш тоже заржал.

Они обнялись, встали и начали хлопать друг друга, сбивая антрацитовый налет. Затем утолили жажду последней водой, осмотрелись и, эмоционально обсуждая происшедшее, вновь потопали по распадку вверх.

***

По мере приближения к БАТу – большому атомному треугольнику – количество аномалий и мутантов стремительно увеличивалось. Территория Урала, наиболее зараженная радиацией и пострадавшая от взрывов, вызванных ядерными реакциями, находилась между тремя географическими точками, совпадающими с особо секретными до Судного дня объектами: Новоуральском, Заозерском и Белоярском. В день «Ч» все три атомных сооружения вышли из строя, обрушив на уральскую землю радиоактивное дерьмо, за три последующих года превратив местность в огромный мертвый полигон. При этом населенный мутантами, аналогичными обитающим в Пади, утыканный аномалиями и наполненный радиацией. Оставшиеся в живых люди, в основном военные и служащие, имеющие доступ в бункеры и укрытия гражданской обороны, сплотились в один крепкий клан, начали заново восстанавливать поселения. К их радости кислотно-щелочные дожди, обрушившиеся на Урал после катаклизма, уменьшили уровень радиации до нейтрального, вывели радионуклиды из омертвевших лесов и с гор, смыли их в реки и дальше на равнины, в Пустоши.

И вот уже сквозь желтые и мертвые листья, черные сухие ветки и испепеленную землю стали проклевываться зеленые ростки, деревья преображались, покрываясь защитного цвета кронами, водоросли и тина водоемов вновь поползли на сушу. Урал восставал из ада, возрождался, а сплоченная община отражала невзгоды и проблемы.

Против мутантов велась усиленная борьба, благо оружия из многочисленных военных складов хватало. Отсутствие сильных враждебных группировок, хорошая дисциплина в рядах поселенцев, твердая иерархия и сплоченность позволили снизить смертность от болезней, аномальных явлений, нападок мутантов и Псов. Дикари особо досаждали ополченцам своей животной, безграничной злобой. В основном ряды варваров составляли разбежавшиеся в Судный день заключенные тюрем и исправительных колоний, коих на Урале в свое время было великое множество. К ним примкнули все несогласные с политикой общины Восточного форта, бродящие мелкими разрозненными группами по местным лесам. Плохое вооружение из копий, луков, пращей, дубин и топоров, изношенная одежда, вечный голод и эпидемии отрицательно сказывались на численности Псов, частые победы поселенцев еще больше усугубляли их никудышное положение, но, тем не менее, варвары оставались единственным противником Восточного форпоста и периодически мешали нормальной жизни горожан.

Ночь перед встречей со Старейшинами Восточного форпоста Избранные провели на когда-то живописной и знаменитой реке Чусовой. Теперь вместо нее журчал среди валунов ручеек, стекая с водораздела и теряясь на западном склоне гор. Высоты здесь достигали всего около полукилометра, но скальные выходы и каменные нагромождения, облепленные мхом и плесенью, виднелись повсюду. Оставшись без палатки, которую Треш подарил паромщику на Белой, и спальников, канувших в небытие вместе с прицепом и прочей амуницией, опытный следопыт соорудил шалаш из еловых веток, разжег костер и сел вместе со Златой ужинать уже затемно. Затем девушка обеззаразила мелкую заводь ручья «слезой» – коих у предусмотрительных Избранных оставалось еще достаточное количество на обратную дорогу – и они, наконец-то, смыли с лиц и волос жирную угольную пыль.

Любуясь россыпью звезд на черно-синем небосводе с редкими, до сих пор летавшими спутниками, мелькавшими метеорами и долькой месяца, висящего над горной грядой, они вспоминали опасности прошлых дней, потерянных и оставленных друзей, комичные ситуации и трагические случаи. Размышляли о предстоящем им завтра знакомстве с поселенцами форта, о способе добычи святого артефакта и о будущем.

– Очень все непросто в этой жизни… – прошептал Треш, ковыряя палочкой алые угли, трещавшие в костре. – И то прошлое, в котором мы с тобой росли, не зная друг про друга, и те страшные часы Судного дня, и потом… и сейчас. Кому-то путеводная звезда светит всегда и ведет по жизни, другим везет меньше, бросая из огня да в полымя, заставляя проходить через тернии и не терять человеческого облика. Третьих жутко и внезапно убивает, не давая шанса на существование. Почему так? Почему люди воюют даже в мирное время, не задумываясь о том, как встретят и перенесут катаклизм или настоящую войну? Почему злоба и ненависть в некоторых берет верх над тем, что впитывалось с молоком матери еще в детстве? Для чего жизнь сталкивает лбами тех, кто еще на плаву и часто добр сердцем и душой? Хочешь верь или не верь, но я иногда путаюсь в принципах нашего существования – зачем, почему, как… Ищу и не могу найти ответов на эти сложные, но значимые вопросы.

– Милый мой, это умудренный опытом Болотник или Страж Армады могут раскрыть глаза заблудшим, ответить на большую часть вопросов, что тревожат людей. Простым смертным не дано осознать, для чего мы нужны Мирозданию, почему бывает сложно жить в мире, беззаветно любить, ничего не бояться и творить только светлое и доброе. Может быть, поэтому Армада выбрала нас, чтобы дать шанс, направить по истинно верному пути? Я раньше жила… нет, я существовала, ждала чего-то нового, яркого, теплого и настоящего. Не обязательно в человеке, пусть даже в образе или событии. А нашла это в тебе и в этом рейде. Армада есть, она правит балом, где выжившие после Судного дня – лишь пешки. В ее силах было превратить нас в пепел… Но нет же, нет, Даня, она, наоборот, – взялась помогать, направлять, подсказывать. Значит, мы все же нужны! Понимаешь? Прошу тебя, любимый, не парься, не ломай отгадками голову! Тебе дали задание? Иди и сделай! Ты можешь, ты молод и горяч, но ты опытен и мудр не по годам, ты сильный и настоящий. Тебя не только Армада выбрала, тебя выбрала я, твоя Злата. А это многого стоит. Поверь женскому сердцу и интуиции. Я люблю тебя, Данила!

Злата прижалась к сталкеру, заглянула в его бездонные глаза. Треш улыбнулся, вздохнул, положил ладонь на голову девушки. Ощутил свежесть вымытых волос, запах хвои, тепло родной души. И ему стало вдруг так легко и хорошо!

– Ты мой артефакт, самый дорогой и крутой во всем мире! – прошептал следопыт. – Я верю и знаю, что завтра будет там, за этими горами, на той стороне этого рубежа. Все будет замечательно, все будет, Злат…

Костер весело трещал, гоняя розовые блики по лицам Избранных, играя светлячками в их глазах, грея тела и души будущих Стражей.

Глава 3 «Восточка»

Рассвет встретил их на гребне. Перед глазами путников расстилалось зеленое море бескрайних лесов, огромная равнина примкнула к восточному склону Урала и таяла в дымке далекой, безграничной Сибири.

– Неужели где-то там, где раскинулось две трети некогда могущественной державы, тоже свои Пустоши, Пади, мутанты и аномалии, радиация и банды? – промолвил Треш, щурясь от ярких лучей солнца, но наслаждаясь ими, впитывая тепло, не прибегая к помощи «параллаксов», как от палящего зноя и смертельного дыхания Пустошей.

– Напомни, милый, нам до Магадана или до Камчатки топать? – пошутила Злата, любуясь восходом на ясном небосводе.

– С тобой – хоть на край Вселенной! – Треш развел руки в стороны, но тут же ойкнул от боли в подмышке и сморщился.

Они хихикнули и продолжили путь по старой заросшей молодыми елочками просеке, теперь уже вниз, сходя с водораздела. Полсотни километров оставалось им до бывшего Екатеринбурга, а ныне Восточного форта. Последний отрезок пути до цели, до новых знакомств. И как их там встретят, как повернутся дальнейшие события – оставалось только гадать, следуя зову сердца, силе Армады и наказу отца.

– Даня, ты все время сверяешься по карте и планшету, мы точно идем правильно? Не заблудились, случаем?

– А тебе интуиция не подсказывает ничего? Я вот всем нутром чую, что верно идем. Да и топография не врет.

– Ну, в сторону восхода чапать – это еще не значит, что правильно. Хоть какие-то метки или тайные знаки встречаешь?

– Лапуль, ты устала? Я все понимаю. Сам, честно говоря, запыхался шагать по этим камням и крапиве. Да, двигаемся точно и верно. Не боись!

– И все-таки как мы добудем «искру», естественно, без насилия и без обмана? – Злата шла рядом с любимым, устало пробираясь через низкорослый кустарник, палкой раздвигая паутину и ветки и выбирая удобную дорогу.

– Батя говорил, что нам поможет Шелестов, командир «Альфы». Плюс Старейшиной в форте некий Пышма, которому когда-то помог Лучник. Надеюсь на их отзывчивость и доброту.

– Экий ты наивный чукотский мальчик! С какой такой доброты тебе отдадут святую реликвию крепости? Да и Шелестов уже помог нам, в частности мне, передав через Лучника кристалл. Не знаю, милый, но мне кажется…

– Золотко, все будет хорошо. Ты верь, главное, и неси людям веру в себе. Они почувствуют, поймут и помогут. Что-нибудь придумаем. Гур, Старейшина Северного форта, поверил мне, незнакомому одинокому следопыту, беглецу и «вору». Научил, выручил, помог, подарил «росу» просто так, потому что знал – мне, Избранному, она нужнее, ибо это ключ от Армады. Не только для меня, но и на благо всей Пади. Какое конкретно, я еще не осознал, но уверен – скоро все разрешится. Просто чую это, и все тут.

– Хм… Согласна. Пить хочу. Может, передохнем? Отеля или шашлычков по пути не предвидится? Я бы под тепленьким душем постояла часика так два-три…

– Топай, грязнуля, роток на замок, а то болтовня силы забирает и дыхание сбивает на пересеченке.

– Жадина!

– А раньше козлиной был.

– Козлик, да. И еще жадина! Дурак… Но любимый.

– Ох-х, женщины-ы! Японский городовой…

Как поможет и вообще поможет ли им пресловутый командир вездесущей, но невидимой военной группировки «Альфа» Шелестов, сталкеру до сих пор было невдомек. Но он очень надеялся на встречу с полковником. Глубоко в душе верил, что отец успел договориться с другом, но опять же… Избранный должен все сделать сам. Сам!

Треш шагал по высокой спутанной траве, борясь и с ней, и с мыслями, но не забывал следить за округой. И это оказалось правильным – не расслабляться и все время быть начеку!

Псы кучковались в ложбине для очередного набега на Восточный форпост, чтобы хоть чем-нибудь поживиться и навредить его жителям. Сотня полуголых головорезов в меховом рванье и старой драной экипировке, грязные, хилые и больные, с разномастным холодным оружием. Дикари ютилась вдоль пологой низины, заросшей папоротником и хвощом. Скалы и сосны по склонам оврага защищали варваров от ветра и палящего обеденного солнца.

Треш загодя учуял дикарей, хотя те не жгли костров, не готовили варево, сохраняли относительное молчание и маскировку. Опытный следопыт удавкой снял часового, жестом показал Злате заходить слева с дистанцией метров двадцать, изготовил оружие к бою и медленно стал пробираться вперед, между валунами, кустами и деревьями. В этот момент он стал похож на Зверобоя, проникающего в стан индейцев. Псы никогда не отличались гуманизмом, хотя за хорошую плату явно сильному заказчику шли навстречу, выступая в роли союзников, проводников, разведчиков или грузчиков. Остальных же встреченных дикари попросту убивали, игнорируя любые увещевания или угрозы.

Еще одного аборигена сталкер ликвидировал ударом ножа в печень. Злата параллельным курсом пробиралась в тени зарослей, тянущихся вдоль оврага, готовая открыть огонь в любую секунду.

Изучив стан врага, Треш пять минут анализировал ситуацию и набрасывал план дальнейших действий. Форпост должен был показаться за следующей сопкой, по крайней мере, его первые оборонительные рубежи. Сталкер смотрел на гудящую в пяти метрах от его ног «мясорубку» и соображал, что следует предпринять. Перевел взгляд на труп дикаря, накрытый еловой лапой: полусгнившая ветровка на теле убитого говорила о его долгих мытарствах и о тяжком выживании в племени местных варваров. Треш отогнал навязчивую мысль о сострадании, носком мокасина поправил ветку, закрыв руку Пса с обгрызенными грязными ногтями. Теперь думалось лучше.

«Помочь поселенцам, предупредить об опасности? Так им не впервой обороняться от набегов и побеждать. Что даст этот финт? Зачет и уважуху от Старейшин, если выживем со Златой… Хм… Доказательства того, что мы свои в доску, реальные и нехилые бойцы! Значит, что? Нужно расшевелить этот улей, обозначить засаду, по возможности уничтожить побольше отморозков и при этом добраться до форта. Всего ничего, дорогуша! Ладно, думай, сталкер, думай, шевели извилинами».

План созрел сам собой, причем спонтанный, когда на Злату напоролись двое дозорных, шедших сменить соплеменников. Девушка вспорхнула из укрытия с ножом в руке, резким движением резанула по горлу одного из них, но другой, прыткий и бывалый, увернулся от очередного выпада и издал дикий вопль. Треш из бесшумного автомата тотчас сбил крикуна, но фактор неожиданности был упущен – лагерь дикарей пришел в движение. Показав жестом девушке, чтобы она уничтожала наиболее опасного противника, сталкер выхватил рацию, заранее настроенную на волну Восточного форта, включил связь.

– Восточка, Восточка, вызываю форт. Прием. Восточка? Обнаружили засаду кочевников с юга от крепости, вступили в бой. Прошу помощи. Как слышно меня?

– Я Восточный форпост. Назовите себя, – отчетливо отозвались наушники.

– Это Треш из Пади. Нас двое – я и Злата, – сообщил в гарнитуру сталкер, ведя огонь из «Вала» по бегающим в низине дикарям. – Здесь сотня Псов, готовых напасть на город. Веду неравный бой, прошу поддержать огнем.

– С чего мы должны верить вам? Не слышим стрельбы.

– …Вашу мать! Сообщите Пышме или Шелестову, что мы со Златой добрались из Пади с важной информацией! Передайте привет от Лучника и… Болотника. Мы глушаками работаем, какие, на хрен, звуки?!

– Лучник, Злата? Батя… гм… Полковник Шелестов на связи, где ты, Треш? Обозначь сектор, и уходите, будем работать артиллерией!

– Ложбина, на юго-юго-восток, семь часов. Удаление метров пятьсот от рубежа. Дам подсветку сектора. Работайте, полковник!

Треш мысленно поблагодарил Злату за ее смекалку, когда она поняла стратегию и начала отстреливать врагов, имевших огнестрельное оружие, либо явных командиров. Двое автоматчиков уже отошли в мир иной, как и главарь Псов, выскочивший из шалаша и сбитый снайпером. Треш сменил «Вал» на более сподручный в открытом бою АК-21, потому что противник понял, откуда ведется бесшумная стрельба, и начал контратаковать.

АК-21. Модернизированный АК-12, трехствольный автомат учеников Калашникова в унифицированной версии «прибора 3Б» Коробова, созданный совсем недавно, за год до Судного дня. Интегрированный толстый ствол таил в себе три меньших, скрепленных специальными муфтами, калибрами 9, 7,62 и 5,45 мм. Кроме того, автомат снабдили компенсатором огня и сорокамиллиметровым подствольником «Пламя-С». Анатомический рельеф, пластиковый откидной приклад, способность вести бой трофейными боеприпасами любого калибра, включая спецпатроны типа СП, – все это сделало АК-21 грозным и эффектным оружием. Боец мог быстро переводить автомат в любое положение, стрелять одиночными, с отсечкой в три патрона и длинными очередями. Модификация патронника по технологии телескопической «мягкой стали» и специальная расточка замка и затвора – позволяли использовать как промежуточные патроны, так и пистолетные различной длины.

Треш расстрелял один за другим два магазина с девятимиллиметровыми СП-5, переместился с позиции, утыканной стрелами и нашпигованной камнями от пращей. Ловко сменил ствол, защелкнул муфту, вставил магазин на сорок патронов калибром 7,62 и открыл стрельбу из-за валуна по группе аборигенов, заходящих во фланг Злате.

– Лапка, почаще меняй лежки… и дай ракету на ложбину, этих гадов минами из форта накроют, – шепнул в гарнитуру Треш, расстреливая бегающих Псов. – Слышишь меня? Уходим назад и влево… Сейчас тут будет горячо.

– Поняла, даю сигнал.

Ракета взвилась вверх, освещая зеленым светом лесной массив. Она медленно падала на кроны деревьев, мерцая и шипя.

– Прикрываю, отходи. И дай еще одну.

– Слушаюсь, мой генерал!

Треш сменил магазин, схлопотал стрелу в плечо, защищенное модулем «Специфика», на корточках стал отползать. Стрелял и стрелял, успевая оценивать обстановку и реагировать на «колкие выпады» дикарей. Он еще не знал, что это были как раз те Псы, которые три года назад напали на группу Истребителя, попавшую сюда через портал из Зоны десятилетней давности. Он не мстил, он просто сражался, сокращая численность зла на и без того страдающей земле.

Не успела вторая ракета опуститься к кронам сосен, как воздух над местностью наполнился пронзительным тонким свистом падающих мин. Разрывы их заполнили овраг по двум линиям, неся смерть и разруху. Обезумевшие дикари не предполагали, что двое наглецов, напавших на них втихаря, имеют такую мощную огневую поддержку. Они метались по оврагу, падали, срезаемые осколками и булыжниками, орали от страха и боли. Когда первая волна артобстрела прошла, низину заполнил дым. Частые стоны и редкие крики говорили о том, что стану противника пришел конец. Форт дал еще десяток выстрелов, ставя точку в намерениях лесных бандитов.

Вскоре Треш со Златой, ведя пленного, захваченного при обстреле, миновали уже предупрежденные посты поселенцев и очутились внутри крепости. Дикаря, наложившего в штаны, сдали охране форта, а сами, сопровождаемые двумя рослыми вояками, прошествовали через ряд катакомб и редутов в штаб командующего.

Шелестов встретил Избранных с распростертыми объятиями, крепко сжимая в стальных тисках и парня, и девушку. Коренастый, налысо бритый, с седыми усами дядька в комбинезоне защитного цвета ненадолго сменил строгое выражение лица на довольное, со смешинкой в глазах.

– Как же, как же, наслышаны! Пресловутыми порталами Стражей не судьба было воспользоваться? Все вам, молодежь, самим нужно попробовать, потрогать, заценить. Ну, сразу скажу, я до брызг слюней поражаться не буду, в фанфары трубить и петь дифирамбы тоже, но… Нда-а, си-ильно, си-ильно! Молодца, паря, поход совершил тот еще. Чем не сын своего отца? Огур-рец! В батальон к себе уговаривать не смею, будущему Стражу Армады этого мало будет, а вот уважение пожизненное от меня получай с лихвой. Так держать!

Притихший Треш стоял перед командиром знаменитой «Альфы» и краснел как девочка. Впервые в жизни его так хвалили, да еще и Легенда Мира выживших. Обычно от полковника Шелестова никто не слышал приятного словца даже после геройства на полях сражений, а тут… незнакомого следопыта Пади… Но больше всего сталкера поразила осведомленность «альфовца» в делах Армады и Стражей. Обычно про это знают лишь единицы Избранных…

– А откуда вы… – начал было он, но Шелестов, видя откровенное недоумение на его лице, громко расхохотался:

– Так я же, как и Болотник с Картографом, тоже являюсь Проводником и поэтому просто обязан знать об Армаде и Стражах все! Ну, так что, принимаешь похвалу?

– Служу России! – пусть и с пафосом, но от души ответил опомнившийся сталкер.

– А вот это, боец, ты правильно отвечаешь. Вот этим ты порадовал старика! Тебе спасибо. За то, что выжил и отряд свой полностью не угробил. Пусть и с потерями, но сохранил людей, с честью выполнил поставленную задачу, прошел сквозь все мытарства и кучу врагов.

– Вы и про мое задание знаете?

– А то. Пусть и не все нюансы, но связь с твоим… гм… с Истребителем не теряем, стараемся выручать друг друга. Вольно, бойцы! – полковник поправил пальцами усы. – Проходите, располагайтесь. Сейчас организую вам отдых, прием пищи, только все же непонятно одно… Как вы прошли Пустоши вдвоем и выжили? Почему не телепортировались сразу из Пади, а двинулись самым сложным путем?

Треш переглянулся со Златой, сваливающей снаряжение в углу каморки спецназовца, взглянул на Шелестова:

– Дык, какой портал? Мы даже не в курсе, где такой находится… А о портале случайно от Лучника услышали, – сталкер тяжело вздохнул. – Задание Армады было четкое – добраться до Восточного форта. Если выживу, добуду «искру», выполню просьбу Армады найти… э-э… короче, попутно выполню все, что нужно, то стану Стражем и смогу вернуться в Падь совсем в другом статусе. А без своих друзей, бойцов, вон… без Златы я бы один точно не справился.

– Вот это ты точно подчеркнул. Без надежного плеча товарища в этом мире не выжить и не победить! На грани жизни и смерти твоим другом должен стать не только ствол, а верный и настоящий человек. Живой! Кто за тебя готов беззаветно сложить голову.

Шелестов крякнул, присел на край письменного стола в центре небольшого помещения с серыми стенами, завешанными топографическими картами и фотографиями прежних лет службы. Хлопнул широкой ладонью по колену и подмигнул зардевшейся Злате.

– Пышму бы увидеть, товарищ полковник…

– Старейшину? Он уже мчится сюда, решал дела на Северке. Будет рад увидеть живым сына легендарного Истребителя, командира «Неприкасаемых», будущего Стража, друга Лучника и связного Пади в одном лице. Вы это, давайте-ка вольно мне тут, ишь, вытянулись, как заправские сержанты. Чай, не на службе у меня и не на плацу. Ермаков! – позвал полковник через стену.

Вбежал ординарец, выслушал распоряжение командира насчет организации питания и отдыха для гостей. Удалился.

– А насчет «искры», дорогие мои… Не знаю, каково будет решение Совета Старейшин, но артефакт – все-таки святая реликвия форта, ее талисман, – Шелестов провел ладонью по лысине, заходил по комнате. – Поселенцы используют ее бесценную энергию на общее благо, «искра» питает весь город взамен когда-то разрушенной АЭС Белоярки. Убрать ее – значит, лишить жителей тепла и света, а еще веры.

– Простите, полковник, веры во что? – уточнил растерявшийся Треш, нахмурив лоб, осознавая, что весь поход может оказаться напрасным. – Выжившие здесь и без этого катаются как сыр в масле, насколько я знаю. Такого крупного поселения, да еще и со стерегущей покой горожан «Альфой», – больше нет нигде. Вы же почему-то не крышуете Падь, которая нуждается в профессиональной защите значительно сильнее Восточного форта! Или здесь платят больше? Так и там чем богаты, тем и рады. Я все понимаю, далеко и опасно засылать группы отсюда до Пади, но если говорить о справедливости бытия, о благах в загибающемся мире, то здесь все пучком, а там… Там все очень плохо.

– Даже так? – полковник нахмурился, одернул комбинезон, поправил ремень. – Не горячись. Я прекрасно понимаю твои чувства, но тебе ведь о нас тоже мало что известно, чтобы делать поспешные выводы и пытаться обвинить хоть в чем-то. Так? – Треш понуро кивнул, а Шелестов достал из серебристой коробочки толстую сигару, поднес к носу, блаженно втянул запах качественного табака. – Мы сюда не по своей воле пришли и уж точно не за выгодой. Это тоже Армада распорядилась. Возле Южного форта у нас остался лишь небольшой гарнизон с задачей – понемногу и тщательно набирать в отряд новых бойцов. И мы делаем все возможное не только здесь, но и на всей территории бывшей страны. Если бы Армада позволила нам пользоваться тайными порталами, которыми ходят Стражи, то поддержка военных стала бы своевременной и эффективной. А шлендать по две с половиной тыщи кэмэ в одну сторону на своих двоих, согласись, не легкое дело. Теряя в рейдах солдат, гробя технику и сжигая дорогое топливо. И последнее. Почему мы здесь? Потому что Урал испокон веков славился полезными ископаемыми и крупным промышленным комплексом! Здесь кладезь оставленного нам наследства, и эти места вскоре будут человечеству очень нужны, понял?

– Извините, полковник, как-то я об этом не подумал… – следопыт покачал головой. – Но это «Альфа» под вашим началом… А как людям верить в защиту и помощь военных, если «Бета» скурвилась под атаманством Шершня, а «Омега» открыто работает на два фронта – своих и чужих?..

– Не думай так про всю «Бету», потому что ты знаешь лишь ее отдельное подразделение, которое возглавлял Шершень. В семье, как говорится, не без урода. У нас тоже хватало проблем с такими типчиками, пришлось сурово бороться. Мне повезло больше всех, потому что изначально, еще по нынешнему Анклаву, удалось сколотить крепкий костяк из бывших сослуживцев. И я в курсе, что группу Шершня ликвидировали бродяги, которых возглавлял ты. Молодцы – больше и сказать нечего! А насчет «Омеги»… Эта рота была сформирована из разрозненных групп военнослужащих различных родов войск, связь с ними потеряна давно, командира выбрали сами бойцы, не я этим занимался. «Омега» негласно практически отказалась нам подчиняться, выходила на связь редко и докладывала только о положительной работе, зачастую пуская дезу. Я уже списал их со счетов армии. Встретить ренегатов в чистом поле, конечно, хотелось бы, но пока не до этого. Где-то неподалеку бродят группировка «карателей» Харда, бандиты Фараона, сектанты Нумизмата, шпионы «Всевластия», кочевники или просто одичавшие и опустившиеся бродяги. Я уж не говорю про Псов и мутантов. Иногда и троглодиты досаждают. Охрана обозов с товарами и поиск выживших тоже занимают много времени. Словом, полно еще вопросов, всего и не перечислишь.

– Полковник, а как же быть с жителями Пади, которые всегда новости про «альфовцев» ловят в наушниках и динамиках, передают из уст в уста, молятся на вас? Пьют за ваше здоровье. Не все, конечно, но те, кто живет добропорядочно и по совести. Те, кто ощутил вашу помощь. Я понимаю, что это задание Армады, но сейчас вы безвылазно окопались на Урале, а в Пади про это узнали враги и житья никому не дают, наглеют… Они уже даже на Южный форт позарились, разгромили большую его часть! А еще они Армаду ищут, не жалея живота своего! Вы позарез нужны там!

– С кочевниками Пустошей, «демонами» и «Всевластием» мы разобрались по пути, – добавила Злата, – да пару весомых шпионов похоронили. А еще подружились с троглодитами и кучу Псов положили… – видя, что полковник одобрительно улыбается, девушка, словно извиняясь, пояснила: – А вот Фараона и Харда убрать не успели…

– Ха-ха-ха! – басом хохотнул Шелестов. – Честь вам и хвала за проделанное, но вы тоже не из стали и бетона, всего успеть, конечно же, не можете. Мы уже занимаемся этим вопросом. В курсе, что «каратели» и бандиты где-то недалеко. А-а, вот и Старейшина пожаловал! – Шелестов дернулся навстречу прихрамывающему горбатому мужичку с седой шевелюрой и смуглым лицом. – Пышма, тебя ждут, как манны небесной.

«Старейшины все так сильно друг на друга похожи, что ли?..» – подумал удивленный Треш, вставая и пожимая обе протянутые руки пожилого дядьки. Если бы не сутулость, то его вполне можно было назвать красавцем. Легкие льняные одежды, подпоясанные кушаком, кирзовые сапоги, холщовая сума через плечо. Пышма походил на старовера, путешествующего по дорогам Урала и несущего истину Слова Божьего всем заблудшим.

Познакомились, заговорили, улыбаясь и приветливо кивая в такт словам. Треш передал нужную информацию от Лучника и послание Совета Старейшин Южного форта, вкратце рассказал о рейде, поведал о шпионаже и вредительстве «Всевластия» и «Охотников за головами», искусно копирующих любого нормального человека. Передал Шелестову личную печать Лабуды-Свата – пропуск в тайное общество «Всевластие», а также карту с пометками шпиона. Пышма внимательно слушал сталкера, почти не смотрел в сторону Златы и полковника, иногда мимикой подтверждал владение информацией из своих источников.

– Данила, два дня обождешь, погостишь у нас? – вдруг промолвил Старейшина, положив мозолистую руку на колено сталкера.

– В смысле? – не понял тот.

– Ну… Хочешь правду-матку? Не нужно забивать светлую голову вариантами приобретения реликвии нашего форта. Я с радостью помогу тебе в этом, но только через двое суток. Мы будем справлять день Ивана Купалы, здесь это по-прежнему важный, радостный, а, главное, долгожданный праздник. Примите участие в нем, окунитесь в негу сладострастия и любви, в мир покоя и нирваны. Именно в эту самую короткую летнюю ночь происходят всякие видения и волшебство, например, рождение новой Легенды или талисмана, обретение веры и своего места в жизни. Именно в это празднование Огня, Воды, Любви, которые давно почитаются у восточных славян, христиан и язычников, можно наблюдать деструктуризацию известных стихий Мироздания, будь то вода или огонь.

– Дестру… что?.. – не ожидающий от пожилого человека столь вычурных слов, Треш в недоумении открыл рот и уставился на собеседника. – Это что значит? Что любую стихию или артефакт, порождаемый ею, можно изменить? Простите, я в спортивной школе в свое время обучался, нам столь научных терминов не преподавали. Сам случайно из книг узнал…

– И изменить, и размножить, дорогой ты мой! – Пышма понизил голос и заговорщически подмигнул следопыту. – Представляешь, впервые ничего отбивать или утаскивать не нужно?.. – Старейшина заразительно захихикал, заставив остальных улыбнуться. – А ты думал, что мы тут, в Восточном, все безграмотные, да? У нас тоже университеты за плечами имеются! А теперь стараемся эти знания и молодежи передать, чтобы не потерять и без того малое оставшееся.

– О как! – сталкер посмотрел на Злату, потом на невозмутимого полковника. – Вы серьезно? Тут нет никакого подвоха?

– Истинно глаголю, Данила-мастер! Слышал революционные строки: «Из искры возгорится пламя»? Нет? Ну, это в советские времена было актуально, а вам, молодежи, такое неизвестно, хотя историю учить никогда не поздно и полезно. Так вот. Из нашей «искры» мы можем сделать две, абсолютно одинаковые. Вот и заберешь одну с собой, и тогда никому не будет обидно, а у жителей Восточного останется их вера и никуда не денется энергия!

– Ого. Ничего себе расклад! А чем я смогу отплатить за такой подарок?

– С древних пор у славян повелось так, что подарки не оплачивают. Их дарят. На праздник, на именины, за большие успехи и – на удачу. Через два дня состоится праздник, посвященный летнему солнцестоянию и наивысшему расцвету природы. Природа с ее аномальными отклонениями несет не только смерть и увечья, еще она компенсирует их бесценными дарами – артефактами. Послезавтра мы не будем просить ее подарить нам новый талисман, мы разделим «искру», символ огня и энергии, на две части-близнеца. Всего и делов-то!

– Круто-о! – только и смог сказать ошарашенный сталкер.

– А теперь, гости дорогие, бегом чиститься, мыться, харчеваться и отдыхать. Поражаюсь, как вы еще на ногах держитесь. Да и рану твою, Данила, смотрю, нужно обработать. Что, не нашлось в закромах следопыта лечебного артефакта али как?

– Нашлось, имеется, но берегу его свойства на черный день. Да и опасно часто пользоваться аномальными услугами. Спасибо, Пышма, спасибо вам, полковник, вы оба сейчас такой груз сняли с моих плеч, что впору растечься лужей по полу. Будем рады воспользоваться вашим гостеприимством!

На такой позитивной волне Избранные, сопровождаемые ординарцем Шелестова, покинули штаб и удалились на отдых. Пышма поднялся с табуретки, поправил казацкие усы и улыбнулся, откровенно и добро:

– Таких среди нынешней молодежи и не сыскать боле! Хороший парень. И девчонка у него славная. Замечательная пара…

– А по мне, так и бойцы реальные, – добавил Шелестов, глядя на закрытую за сталкером дверь. – Ну, что, атаман, понимаю, дел у тебя много, плюс подготовка к празднику, но сейчас давай кумекать, как и где будем ловить Харда. Мне доложили, что его «каратели» добрались-таки до Урала через все Пустоши. Половину войска потеряли, но добрались…

***

На следующий день Треш предложил Злате прогуляться за пределы форта, до места, обозначенного отцом перед отправкой сына в дорогу, где якобы хранится что-то очень важное и нужное Армаде. Судя по описаниям, этот тайник должен находиться совсем недалеко – на востоке, между некогда большой Урало-Сибирской автомагистралью и рекой Исеть, протекающей через Восточный форт. Но Злата отговорила друга – времени до праздника оставалось мало, они могли не успеть вернуться, да и нуждались в основательном отдыхе.

Отсыпались, часто насыщались друг другом, благо им выделили отдельную квартиру в одном из домов на окраине города. Гуляли по форту, изучая быт людей, поведение, условия проживания. Моральный настрой и благополучие местных сильно отличались от состояния жителей Пади: достаточно много домов, сохранившихся после Судного дня и пригодных для жизни; хорошее вооружение, большая численность населения, обеспеченность продуктами и водой, годные санитарные условия, положительный психологический фактор. Екатеринбург, превратившийся после Судного дня в Восточный форт, был наименее разрушен, даже находясь между опасными объектами БАТ. Атомные станции взорвались, но сомкнувшиеся ударные волны и цепная реакция ядерного синтеза противостояли выплеску негативной энергетики Армады, явившись своеобразным барьером на пути сокрушительной мощи активированного комплекса. Народ, конечно, выкосило, энергетические объекты вышли из строя, радиация заполонила обширную местность, но все же приличное количество людей выжило. Именно для этого на защиту форта Армада отправила военных – теперь «Альфа» охраняла порядок в городе и защищала поселенцев.

Трешу удалось один раз поговорить с отцом, не совсем обычным способом, так как связь между Восточным фортом и Падью отсутствовала. У Истребителя, оказывается, еще со времен Зоны сохранился крайне редкий артефакт «янтарь», обладающий рядом магических и лечебных свойств. К тому же он мог передавать слова и мысли владельца в любую точку планеты, подключая различные устройства как приемники радиоволн. Вот и в этот раз вдруг пискнул сломанный в походе «наладонник» сталкера, явив на треснувшем экране текст. Треш по смыслу информации понял, что это отец, ответил, и завязалась переписка. Старший Смотритель Армады хвалил Избранных за успешное достижение первой цели, ум и смекалку, проявленные при выполнении поставленных задач, радовался успехам сына. Выслушал о дальнейших планах, дал пару дельных советов и пожелал удачного окончания операции, напомнив про основную ее часть.

Сердце сталкера растаяло после общения с отцом, не последним человеком в Мире выживших, выдвинутым Армадой для значимых дел. Сразу вся черствость и душевный груз ушли на задний план, в голове прояснилось, мысли снова заработали четко и в нужном направлении. Хотелось перевернуть горы, пройти девять кругов ада, чтобы стать таким же, как отец. Слова его о том, что «за Уралом находится что-то новое, непознанное, могущественное и неподвластное разуму», еще больше вдохновили следопыта, окончательно определили его веру в нужность полученной задачи.

А еще Истребитель напомнил о Броме, профессоре Синцове, которого Хард прихватил для какой-то важной цели. Не зря же полковник тащит отца Златы и Лизы к Восточным рубежам! Нужно смотреть в оба, искать и найти ученого. Вернуть его Армаде, а не дать «карателям» воспользоваться знаниями профессора, бывавшего за Вратами.

Приближалась ночь на Ивана Купалу. Люди собирались компаниями и, разодетые в простые льняные или холщовые одежды, без всякого оружия и снаряжения шествовали в сторону Центрального пруда, окруженного зеленой зоной отдыха. Раскидистые ивы по берегам водоема склонялись в глубоком почтении над темной водой, множество кувшинок облепило прибрежную полосу пруда, в котором наблюдалось еле заметное течение – Исеть, питающая город, текла на восток, чтобы где-то далеко стать частью великой сибирской реки. Большое количество девушек, стекающихся к центру города, поразило Треша и вызвало ревность у Златы. Она то и дело щипала сталкера и показывала кулачок, когда он особо долго задерживал взгляд на молодых девчонках, бегущих по аллеям парка. Избранные, как и остальные горожане, приоделись во все легкое, не стесняющее движения, и присоединились к общей толпе. Народ веселился, запускал в воздух салюты, ленты, плел венки из трав и цветов, пил медовуху и квас. В специально отведенном месте разожгли ритуальные костры, люди до одури прыгали через них парами, кружились в хороводах, пели песни, танцевали и постоянно обнимались. В городе наступило время любви, покоя и радости, абсолютно несвойственное атмосфере Пади. Поэтому гости и глазели, открыв рты, недоумевая, как в такое трудное время можно так расслабляться и гулять. Но движимые любопытством, а также советом Пышмы, решили поучаствовать в торжествах. И тоже прыгали через пламя, держась за руки, носились босиком по воде и неистово целовались. Злата порхала как бабочка – она выглядела счастливой, считая, что попала в Рай, окунувшись вместе с любимым в негу праздника.

А когда окончательно стемнело, люди направились в местный лесопарк, чтобы продолжить торжества там и наблюдать ритуал рождения Огня – талисмана и защитника форта. Шелестов находился на своем боевом посту, вместе с подчиненными и Старейшинами следил за порядком и нес службу по периметру города, поэтому Пышма в одиночку руководил праздником.

Перерождение «искры» происходило в какой-то волшебной томительной обстановке. Люди плотным кольцом окружили место ритуала, сидели и стояли по склонам большой ложбины, внизу которой разожгли гигантский костер. Там же производил священные действия Пышма. В свободной хлопчатобумажной одежде с витым поясом, перетянувшим талию, он совсем не казался горбатым, и был похож на зороастрийского жреца. Призывая все силы природы служить человечеству, встать на защиту угнетенных и слабых, возродить веру в Огонь и Любовь, Старейшина положил «искру» в золотую чашу и опустил сосуд в пламя.

Громкие слова оратора, разносившиеся по округе, относились к истокам Мироздания, к космосу, дающему энергию Земле, к таинственной звезде, подарившей людям частичку себя. Речь шла об «искре», и Треш, наблюдавший за действом в обнимку со Златой, понял это. Почему-то раньше он думал, что все четыре святых артефакта являются порождением аномалий. Но происходящее сейчас на глазах нескольких тысяч человек заставило его заподозрить, что истоки могут крыться далеко за пределами Земли… Да и Армада настойчиво требовала, буквально притягивала эти реликвии к себе, выбрав следопыта исполнителем своего желания.

Видимо, совсем не речь жреца повлияла на процесс Перерождения, а произошла какая-то физическая или химическая реакция, но пламя священного костра оглушительно хлопнуло, выбросило ввысь гигантский язык огня, приобрело зеленый оттенок и… исчезло. Так быстро, будто невидимый пожарник вылил на костер чан воды. Угли вмиг остыли, и только красный свет от двух точек в куче золы, как пара глаз дракона из черной пещеры, изумлял взоры присутствующих. Народ загудел, многие стали раскачиваться, но все взялись за руки и закрыли глаза, подняв лица к ночному небу. В этот момент каждый из них загадывал желание.

Заранее предупрежденные Пышмой, Избранные должны были пожелать не что иное, как любовь своим сердцам, тепло душам и огонь делам. Что они и сделали, обнявшись и три раза крепко поцеловавшись. Затем жрец вынул из остывшего кострища два уголька, держа их в рукавицах из асбестовых волокон, показал народу оба новорожденных артефакта и под громкое приветствие людей опустил «искры» в два разных сосуда, поднесенные помощницей. Один артефакт он убрал в черный ящик, который женщина тут же укутала белой тканью, другой торжественно вручил Трешу со словами:

– Береги ее, люби ее, владей ею и используй только во благо! Да пребудет с тобой святой Огонь, несущий добрые силы и чистые мысли! Аминь.

Треш, преклонив голову, дрожащими руками принял дар, не в состоянии смахнуть набежавшую слезу. Невероятной тяжести груз навалился на плечи, но в голове стало чисто и ясно, будто из нее выскребли все плохое. Он зашатался, но поддерживаемый под локоть Пышмой, пришел в себя, расправил плечи, приободрился, кивнул и низко поклонился людям форта.

Послышались многочисленные возгласы одобрения и дружные аплодисменты. На этом ритуал и закончился, по зову Старейшины народ разбился на пары, люди побежали проводить омовение и праздновать до рассвета.

И только бойцы «Альфы», распределенные по секторам форта и рьяно стерегущие покой поселенцев, не видели ритуала и продолжали нести службу.

***

А поутру Избранные собрались в путь. Они вновь надели свою экипировку, любезно выстиранную и высушенную горожанками, навьючились амуницией и снаряжением, предупредили Старейшину о двухдневной отлучке и направились на восток. Шелестов выделил им для сопровождения звено бойцов, для начала попытавшись узнать у сталкера о конечной цели похода. Но Треш дипломатично отнекивался, посчитав, что не наделен полномочиями о раскрытии всех секретов, пусть даже и Проводнику. Следопыт согласился на сопровождение, но лишь до окраин территории, на которые распространялись полномочия «альфовцев».

– Что там, полковник, на востоке? Что докладывает ваша разведка? – спросил Треш на прощание.

– Самому бы знать хотелось, сталкер. Мои дальние дозоры не могли пройти, натыкаясь на невидимую преграду. Словно что-то плотное задерживало их, не пропуская дальше. Связь глючила, психика давала сбои, тела ломило, как при гриппе. Короче, состояние примерно такое же, как в Зоне, от действия Ока, когда оно запускало Выбросы. Или тебе не знакомы эти понятия и ощущения? Ты же не был там.

– Слышал про это. Но в Анклаве при мне такие штучки не проходили. Общался с бродягами и сталкерами оттуда.

– Вот. А здесь что за фигня – одной Армаде, поди, известно. Поэтому, Треш, мой тебе совет. Не суйся далеко, не пытайся выяснить, что там и как. Дольше проживешь. Ну, а если и выведаешь чего случайно, сообщай, информации любой рады будем. Сведения весьма скупые о том районе. Берегите себя, Избранные! Не знаю, что там Армада хочет от вас еще кроме «искры», но, чую, неспроста вы туда ломанулись. Все, харэ слюней и соплей, пора в путь!

Треш заметил болезненную бледность на лице Шелестова, убегающий взгляд, но рукопожатие полковника было крепким. Сталкер кивнул и вышел вслед за Златой. Пояс с артефактами всех четырех фортов крепко сидел на теле, почищенное оружие ютилось на спине вместе с ранцем. От комбинезона он отказался, потому что лазить по лесам и горам в «Специфике» ему было непривычно. Треш больше привык доверять собственным силам, а не заумному модулю бронекостюма. Неизменный друг и напарник Злата шагала рядом, иногда поглядывая в оптику подаренной ей командиром «Альфы» СВДС взамен недальнобойного ВСС.

Попрощавшись с охраной на окраинах посевных полей, путники приняли вправо и, выйдя на крутой берег Исети, пошли вдоль него. Разведка «Альфы» доложила, что в данном районе врагов не наблюдается: остатки Псов ретировались на юг, а «черные каратели» Харда так и не появились в окрестностях форта.

Появились они там, где их никто не ждал…

Часть II Залетные

Глава 1 Лопасти, гильзы и много-много тины

Пейзажи за бортом вертолета проплывали красочными постерами. Ясная осенняя погода позволяла любоваться многообразием окружающей природы. Четкие, сочные и контрастные картинки за стеклом иллюминатора сменялись одна за другой, словно на экране телевизора при показе фильмов «Дискавери».

Так сразу и не скажешь, что уже на этой стороне Стены прямо по курсу расположена смертоносная аномальная территория с унылыми, убогими и нелюдимыми ландшафтами… Но вот впереди показались тяжелые свинцовые тучи, изредка подсвечиваемые разрядами молний. Полная таинственных опасностей Зона охотно принимала визитеров, большинство из которых навсегда оставались у нее в гостях, причем не по своей воле.

– Ну, здравствуй, Хозяюшка – великая вершительница судеб! – умиленно улыбнулся Стелс и тут же понял, что произнес это вслух. Повернувшись, увидел удивленное лицо Кургана – командира группы армейского спецназа, сопровождающего двух научных сотрудников с особенным и ценным грузом.

– Чо?! – удивился офицер.

– Ничо. Так… мысли вслух, – Стелс сморщился, догадываясь, что сейчас думает этот крепыш в камуфляже, периодически похихикивающий со своими волкодавами над ним и его лысым спутником.

В настоящее время проводники Север и Стелс находились на борту в статусе пассажиров, следующих из пункта «А» в пункт «Б». Благодаря похлопотавшему за них командиру группы «Каскад» майору Василенко, ребята на базе армейцев получили спецэкипировку, оружие с боекомплектами, аптечки, сухпайки на тройку дней, а также ПДА с соответствующим программным обеспечением. Кроме того, в пакет услуг вошли не только доставка по воздуху на единственную научную станцию, расположенную за Стеной, и, в случае успеха, транспортировка тем же способом обратно на Большую землю. Военсталам по окончанию задания предоставлялось двадцать четыре часа на отдых с выходом за пределы научной базы и провоз ручной клади не более десяти килограммов на человека. Это означало, что можно найти и собрать порядка дюжины артефактов для личной наживы, но на самом деле нужно еще полдесятка ценных диковинок для бонуса, так сказать, отката. Таможня везде и во все времена тоже хотела кушать дармовой хлебушек, причем желательно с икоркой! В итоге «допники» в виде артефактов военсталы обязаны были найти для майора Василенко и того, кто стоял над ним. Ежу понятно, диковинки Зоны на Большой земле ценились выше всякой валюты и золота. В прошлом году, например, зять майора наладил бизнес в Шумени, заимев всего лишь один артефакт. «Филейка» отлично лечила любой недуг, включая некоторые раковые опухоли, поэтому можно догадаться, как дела новоиспеченного главврача пошли в гору, когда толпы больных устремились в его медицинский центр.

Естественно, круглосуточно тянувшие лямку службы и лишенные многих радостей вольной жизни армейцы с пренебрежением относились к таким вот залетным богатеньким «буратинкам», привыкшим решать любой вопрос при помощи связей, денег и нулевых допусков, позволявших делать многое и бродить там, куда простым смертным ход закрыт.

Узнав от руководства о том, что Север и Стелс кроме всего прочего планируют отыскать в Зоне своего знакомого, неизвестно как и когда туда попавшего, Курган сделал свои умозаключения о весьма странных, наивных и самоубийственных намерениях данных персон. По мнению вояки, либо эти ребята, прикрываясь легендой о благородной помощи, в действительности что-то скрывают, либо являются полными идиотами, решившими так просто покорить Зону.

До капитана армейского спецназа на совещаниях регулярно доводилась статистика потерь среди разведывательных подразделений, а также среди его непосредственных коллег, обеспечивающих сопровождение и охрану особо важных объектов и лиц. Порою в Зоне гибли или пропадали без вести целые группы, состоящие из профессионально подготовленных и вооруженных до зубов бойцов. И даже при поддержке военных сталкеров, имеющих определенное представление об аномалиях и мутированных обитателях Зоны, все равно рейды спецназа часто заканчивались провалом с полной или частичной потерей личного состава.

А тут внезапно – бывшие сталкеры с мутным прошлым решили вдвоем проникнуть в Зону, найти, а возможно, и освободить из плена неизвестной враждебной группировки своего непутевого кореша, а потом вернуться обратно. На что они, интересно, рассчитывают? На легкую прогулку? Наймут более опытных гидов, чем сами?.. На супергероев со сверхспособностями парни явно не тянут. Однозначно, эти двое что-то темнят…

– «Вершительница судеб»? «Хозяюшка»?! – удивленно переспросил Курган с ядовитой ухмылкой. – Это ты про Зону, что ль?.. Надеюсь, когда прилетим, от радости встречи землю целовать не начнешь? Или куда там обычно целуют Зону в таких случаях?

Раздался довольный гогот молодых ребят. Пара бойцов поддержала очередную шутку командира.

– Бытует мнение, что она живая. Одушевленная. И по своему разумная, – неохотно пояснил Стелс.

– Ха! – воскликнул один из бойцов. – Да если бы она была живая, то я бы ее вот этими самыми руками задушил бы, заразу.

– Не надо говорить о ней плохо. Она не любит этого. Правильнее относиться к ней с теплом, если не с любовью, то хотя бы с пониманием…

– Ага… – молодой армеец с огромными ручищами изобразил Отелло, душащего Зону вместо Дездемоны. – Да эта сука двух моих лучших корешей из разведки забрала! И если бы она была живой, то я бы ее та-а-к отлюбил… – Здоровяк привстал и принялся характерно активно двигать тазом.

По салону пробежались довольные смешки армейцев.

– Так её!

Стелс промолчал, недовольно посмотрев на здоровяков, хихикающих над пошлой пантомимой, и ритмично шевелящего бедрами клоуна, ловко меняющего позы своей виртуальной жертвы.

– Ты чо меня своими зенками сверлишь, любитель Зоны? – процедил тот угрожающе, обращаясь к Стелсу. – К окошку отвернулся живо, пока я тебя сам не повернул!

Как это ни странно, но данную команду выполнил не тот, кому она адресовалась, а ученые, облаченные в зеленые защитные скафандры типа «Эколог». Один из них держал на коленях стальной кейс с кодовым замком.

Стелс же в ответ на грубость бойца только усмехнулся и, глядя ему в глаза, спокойно произнес:

– Молодой, ты бы успокоился и не дерзил старшим.

– О-о-о!.. – в унисон протянули армейцы, не ожидавшие такой реакции от «пассажира», и затихли в предвкушении продолжения перепалки.

– Ты что, олень, бессмертный, что ли? – ошалел боец. – Ты на кого хайло раззявил?

– А ты, парень неплохой, просто ссышься и глухой? – флегматично парировал Стелс. – Тебе же сказали, успокоиться и сидеть на попе ровно. Молод еще со мной так разговаривать.

– Ну, всё, задрал, пассажир! – заиграл желваками здоровяк и решительно направился к обидчику. – Хана тебе!

– Проучи его, Саратов! – крикнул ему вдогонку один из армейцев.

Через миг разгневанный вояка с позывным Саратов оказался на расстоянии вытянутой руки от принявшего вызов и поднявшегося с кресла Стелса. Боец тут же выбросил левый кулак вперед, целясь в лицо, однако промахнулся – военстал ловко пригнулся и ушел с линии атаки. Второй удар Стелсу удалось эффектно блокировать и сразу же контратаковать. Однако желаемого результата данное действие не принесло – Саратов умеючи отбил удар. После серии коротких безуспешных атак драчуны застыли в боевых стойках, пристально глядя друг другу в глаза и стараясь предугадать дальнейшие действия противника…

– Отставить! – неожиданно раздался требовательный голос Севера. – Капитан, что за бардак у тебя тут происходит?

Курган, размеренно жующий ореховые козинаки, опешил от приказного тона «не пойми кого», но все же через пару секунд произнес:

– Саратов.

– Я! – ответил командиру армеец, не сводящий со Стелса злого взгяда.

– Сядь-ка на место… Я кому сказал? Живо!

– Е-есть, – неохотно ответил Саратов и отправился к своему креслу, кинув противнику на ходу: – Мы с тобой еще не закончили, пассажир. Потом продолжим.

– Разговорчики, Саратов, – снова осадил подчиненного Курган и тут же переключился на Севера, продолжая жевать: – Так, мой милый друг, я не понял. А ты с каких суффиксов тут раскомандовался? Или вы со своим дружком решили, раз нулевой допуск есть, так всё можно? А, лысый?

– Ну, для кого-то я, может, и «лысый», а для тебя – полковник запаса воздушно-десантных войск. Обращаться ко мне разрешаю только по прозвищу Север. Спутника моего прошу называть Стелс и никак иначе, он тоже капитан, как и ты, и тоже в запасе, как и я. Так что мы свое, товарищи армейцы, отслужили сполна – запахом пороха и вкусом крови нас удивить не удастся.

– Хм… – Курган впился изучающим взглядом в Севера. – Допустим, полковник. Возможно, так и есть. Однако это ничего не меняет. Я хочу, чтобы вы оба четко осознали, что, несмотря на имеющиеся у вас заслуги и звания, данная транспортная экспедиция находится под моим сопровождением и охраной. Здесь командую я! Это понятно?

– Понятно, капитан, понятно, – ответил Север. – Никто и не претендует. Ты только хлопцев своих горячих угомони. А то как дети малые: хлебом не корми – дай только писюнами помериться.

На лице Кургана появилось некое подобие доброжелательной улыбки, а в глазах намек на понимание.

– Ну, так что, командир? – продолжил Север. – Найдем мы общий язык? Или начальству стоит доложить о таких вот вольностях в подразделении спецуры?

– Ладно, разберемся. Время покажет, кто вы такие, – почуявший неминуемую взбучку, но не желая выказать слабость, Курган нарочито громко захрустел ореховой сладостью, якобы демонстрируя, кто тут главный, и с важным видом стал изучать на внутренней обшивке геликоптера текст инструкции, за долгие годы полетов и так въевшейся в мозг.

Спать командиру не хотелось, беспокойство из-за предстоящего рейда начало преследовать его еще на Большой земле, хотя опыт и нюх матерого воина даже во время восьми командировок в горячие точки позволяли ему удачно выходить сухим из воды и частенько без каких-либо потерь. «А это тебе не бабочек с травками изучать, лузер…» – Капитан перевел взгляд на одного из ученых, который исподтишка наблюдал за ним. Тот смутился, будто бы понял мысль вояки, закрыл глаза и прикинулся спящим. Курган вздохнул и стал в сотый раз читать ЦУ: «Дверь открывается нажатием и поворотом ручки…».

Вертолет накренился и взмыл ввысь. Уши пассажиров заложило, лица исказились недовольными гримасами, рокот винтов усилился, разрубая плотный воздух гигантскими лопастями. Здесь, в Зоне, он отличался от того, который насыщал атмосферу Большой земли, не говоря уже о стихиях природы.

Стелс впился пальцами в края сиденья и вопросительно посмотрел на Севера. Товарищ продолжал невозмутимо лежать на тюке брезента, сцепив руки в замок. На тревожный взгляд Стелса бывалый сталкер скривил губы и цыкнул, типа: «Пустяк, не парься! Всё нормально».

Семеро бойцов спецназа во главе с капитаном также равнодушно восприняли вибрацию и виражи вертушки, а двое ученых, судя по их перекошенным, бледным лицам, были на грани паники, судорожно хватаясь за тросовую проводку, натянутую вдоль стенок салона. Стелс почувствовал себя таким же «ботаном» и тихо матюгнулся.

Из кабины высунулся пилот и крикнул:

– Мы пересекли Стену, вошли в Зону! До контрольной точки семь минут лету. Уровень три.

Курган понимающе кивнул «водиле», а Стелс зыркнул на Севера. Тот улыбнулся и поднял правый большой палец по-прежнему безмятежно сцепленных на животе рук.

Вертушка выровняла курс и понеслась к болотам, окаймленным рыже-зеленой полоской растительности. Впереди над горизонтом под ритмичное мерцание молний танцевало несколько тонких столбиков торнадо в пыльных юбчонках. Может быть, назревал «смерч» – мощная аномалия, порождаемая и Зоной, и непогодой, этакий симбиоз Хозяйки и Матушки-природы. Резко начали сгущаться тучи, откуда ни возьмись, западнее болот вырос черный столб дыма, а стая воронья, взмывшая из пролеска, сгустком черных штрихов понеслась прочь от маршрута движения вертолета.

Экипаж и пассажиры воздушного судна, успокоенно выдохнули и настроились на скорую и благополучную посадку на территории научного лагеря. Но Зона распорядилась иначе…

***

Сначала из кабины пилотов раздался десятиэтажный мат. Затем короткие, резкие вопли, предупреждающие об опасности. Вертолет дернулся так внезапно и сильно, что все пассажиры слетели со своих мест на пол. И только вцепившийся двумя руками в сиденье Курган, бросив взгляд в иллюминатор, успел заметить отстрелившиеся термоловушки.

– Ракета! Бойся-я…

Скопом лежащие в проходе люди все как один сжались и зажмурились. Берец капитана больно тюкнул Стелса по шлему и уперся в его наушник. Вертолет снова сильно дернулся и, резко крутанувшись, стал заваливаться на бок, устремляясь камнем вниз.

– Твою ж дивизию… Падаем, братцы! Всем сгруппи…

Ох, е-о-о!..

Геликоптер натужно загудел, его обшивка с оглушающим скрежетом лопнула, и в салон ворвалось огненное облако. За секунду до этого Стелс успел заметить кинувшегося на него с развернутым брезентом Севера. Полотно крепкого и плотного материала закрыло их обоих и, кажется, капитана в придачу.

Жар пламени и пронзительный, дребезжащий звук умирающего вертолета стали последним, что ощутил и услышал Стелс. Через миг его сознание отключилось.

***

Жизнь возвращалась медленно и болезненно.

Сначала в голову Стелса проникли тревожные голоса, стоны, треск и непонятное гудение. Звуковая гамма никак не радовала – явно не щебетание птичек с журчанием ручейка. Тут же в сознание вкрались неприятные запахи. Рядом что-то горело. Воняло паленым пластиком и пережаренным мясом, и все это наводило на нехорошие мысли.

Стелс открыл глаза, кое-как сфокусировал зрение и тихо застонал. Картина, открывшаяся его взору, оказалась страшнее предполагаемой.

Мощный военно-транспортный летательный аппарат валялся на боку, окутанный языками огня и черным дымом. Разбитые стекла, искореженные борта и лопасти придавали ему вид поверженного мамонта, утыканного копьями неандертальцев. Вертолет разве что не стонал. Трещала горящая обшивка корпуса, шипели и свистели оплавляющиеся кабели и шланги, лопались капсульные элементы техники.

Мимо прошмыгнул один из армейцев, на ходу раздирая упаковки бинтов. Слева мычал раненый. От горящей вертушки Курган оттаскивал дымящийся труп своего бойца, у которого не хватало некоторых частей тела, а вместо лица краснело месиво плоти…

Стелс сморщился, будто никогда ранее не видел подобных увечий. Попытался шевельнуться и приблизить руки к глазам, чтобы убедиться, что его конечности целы, а не отсутствуют, как у того бедолаги. Получилось.

Руки оказались целы и невредимы. Тело не стрельнуло болью, послушно приподнялось с мягкой подушки, оказавшейся мохнатой кочкой пожухлой травы. Стелс помотал головой – тупая боль отдалась в затылке и потекла к вискам.

Перед глазами возник Север.

– Жив, чертяка? – поинтересовался он. – Пошевели-ка ногами… Так, нормуль. Хоть за пивком в ларек сгоняешь. Поднимайся, симулянт.

– Ага, – выдавил парень и медленно отреагировал. – Куда сгоняю?.. Зачем?..

– В сельпо, за разливным, ё-мое! Давай, Игорек, очухивайся. Нам периметр нужен. Ща наверняка гости пожалуют… Аллё, Стелс, ты меня слышишь?

– В какое еще сельпо? – вопросом на вопрос ответил приходящий в себя сталкер. – Север, ты о чем?..

– Хватай ствол, говорю! Нужно периметр под охрану взять, понимаешь?!

– Ага, – повторил мало чего понимающий парень, облизнул сухие губы и потер глаза, с трудом осознавая действительность. – Где мы?..

– Амнезия, ёптыть! Всё с тобой ясно, – Север суетливо достал из аптечки «антишок» и вколол его Стелсу, – ща полегчает. Все, дальше сам. Я воякам помогу, а ты бди в оба за округой. По всему, что приближается, – сразу огонь! Ну, ты знаешь…

Сталкер вяло кивнул, и напарник, перепачканный сажей и чьей-то кровью, бросился к вертолету.

Стелс поднял с земли автомат и заметил лежащее поблизости тело в камуфляже. Боец с неестественно вывернутой рукой и измочаленными ногами смотрел зелеными глазами в серое небо. Щеки его покрылись волдырями от ожогов, уши кровоточили, нижняя челюсть как-то нехорошо отвисла и обнажила пожелтевшие зубы. В покойном не сразу узнавался спецназовец Саратов – крепкий двадцатипятилетний парень, буквально полчаса назад обещавший яростно изнасиловать и задушить злодейку Зону, будь та живой…

– Слышь, боец, бери ствол. Держим круговую… – Стелс принялся тормошить тело за плечо, еще не осознавая трагичность произошедшего. – Давай, вставай. Я вон туда… а ты…

Мертвый боец не реагировал и продолжал пялиться в небо.

Стелс машинально посмотрел вверх: серые тучи, пасмурная пелена во всю ширь небосвода, тонкие ломаные штрихи беззвучных молний…

«Ведь только что погода была ясная. Эх-х, Зона-Зона!»

Стелс перевёл взгляд на горящий вертолет и суетящихся рядом людей.

– Черт, что за ублюдки нас сбили?.. – прокряхтел он, вставая на ноги.

– Нас не сбили… Вертолет попал в аномальное поле отрицательной энергии.

Стелс оглянулся на голос. Один из ученых сидел на травяной кочке, сжимал металлический чемоданчик и качался взад-вперед, словно кобра в гипнозе. Его грязная, мокрая униформа говорила о том, что он побывал в болотине.

Никто так и не узнает, что вместо того, чтобы помочь тонущему в трясине коллеге, ученый яро искал и вытаскивал из черной жижи переносной ручной сейф. Таинственный груз он спас, а вот второй ученый захлебнулся, не успев получить своевременную помощь.

– Вам повезло!

– Что?

– Говорю, повезло вам, молодой человек. Все поломанные, погибшие, а вы вроде бы невредимый. Заново родились, так сказать! – ученый криво, вымученно улыбнулся.

– А ты сам-то что… типа мертвый и покалеченный? – Сталкер бросил равнодушный взгляд на «научника», обнимающего кейс, и стал озираться по сторонам. Старина Север был прав, необходимо «профильтровать» округу на опасности и обеспечить защиту места посад… падения.

Ученый что-то забормотал, но Стелс уже побрел вокруг горящей вертушки, внимательно изучая территорию.

Кругом раскинулись болота, покрытые легкой, будто мистической дымкой. Повсюду торчали островки высокой пожухлой травы, на некоторых из них росли одинокие кривые деревца. Вдалеке, сквозь марево, проглядывала кромка леса, а с другой стороны над линией горизонта высился смоляной столб дыма.

Стелс проницательным взглядом «прошерстил» топи на наличие возможного противника, но каких-либо явных угроз для безопасности группы не выявил. Однако полученный в процессе прошлого, хоть и краткосрочного посещения Зоны опыт не позволил парню расслабиться. Он отлично помнил, что таящиеся на данной территории смертельные опасности в подавляющем большинстве случаев незаметны…

…Мимикрим – невидимый человекоподобный мутант – разогнулся во весь рост и тихонько зашипел. Его натуральная стелс-защита, позволяющая двухметровому мускулистому телу по желанию становиться прозрачным, давала кровожадному хищнику Зоны явное преимущество перед любым противником.

Мутант-невидимка развел в стороны длинные когтистые лапы, зашевелил щупальцами-присосками, опутывающими рот на уродливой безносой морде, и издал довольный, клокочущий звук. Предвкушение внезапно упавшего с неба аппетитного обеда призывало не медлить. Голодный мимикрим вздохнул полной грудью, огляделся, нет ли хищников-соперников, и сделал шаг к кормушке.

До издающих отчаянные возгласы и стоны людей осталось не более трёх десятков таких шагов…

***

Скорлупа вертушки уже не горела, а тлела и сильно чадила. Масштабы и форма повреждений подсказывали, что это был не взрыв от ракеты, как предполагалось ранее. Похоже, «научник» Константин был прав – оплавленные края разрывов обшивки указывали на воздействие какой-то термической или электромагнитной аномалии дрейфующей в атмосфере Зоны, раз пилотам не удалось ее обнаружить ни визуально, ни с помощью спецприборов.

Эти же страшные увечья машины объясняли и трех погибших: одного из пилотов, ученого и спецназовца Саратова. Еще двое бойцов получили ранения средней тяжести, с ними возились их товарищи, оказывая первую медицинскую помощь.

Курган и Север пытались выудить из останков вертушки наиболее ценные и целые части снаряжения и вооружения, при этом из-за профессиональной привычки держа свои стволы в готовности к применению. Мужчины обжигались, кашляли от едкого дыма, запинались, но с матерной руганью продолжали работу.

– Чёрт! – Север ударился локтем о торчащий раскаленный лонжерон, вытаскивая полусгоревший брезент. – Кстати, именно эта фигня спасла нас от пламени.

Помрачневший от происходящего и человеческих потерь капитан ничего не ответил, лишь согласно кивнул и продолжил высматривать в темноте дымящегося салона уцелевшие оружие и припасы.

Стелс, уже отошедший от шока, по-прежнему отслеживал обстановку вокруг. Иногда отвлекаясь на суету у коптящей вертушки, он с сожалением поглядывал на сложенные в ряд трупы. Кому-то повезло меньше остальных – Зона забрала их быстро.

«Чёрт, а ведь на их месте могли оказаться и я с Севером, – мелькнуло в голове парня. – И тогда прощай, мой славный друг Ярый! Спасать тебя стало бы некому… На операции по твоему спасению можно было бы ставить большой и жирный крест. Ну, что, Зона… Здравствуй еще раз, голубушка! Вот так ты, значит, встречаешь своих гостей? Забирая людские жизни, да? Что, обязательно нужно нас убивать?.. – нахмурился Стелс, мысленно обращаясь к бескрайней аномальной субстанции, и тут же призадумался: – Хотя, с другой стороны, могло ведь быть и хуже… Как советовал Север, не стоит ругать Зону за то, что она убивает. Правильнее благодарить ее за оставленные им жизни. Не нужно зацикливаться на негативе, иначе Зона увидит его в твоем сердце и тебе же вернет. Так сказать, отзеркалит то, чем наполнена твоя душа. Поэтому необходимо думать лишь о светлых, добрых, позитивных вещах, несмотря на случившуюся аварию и чужие смерти. Да, невозможно не горевать и не сострадать раненым, но, главное, не переходить на злость, не проклинать и не винить Зону в этих утратах, пусть и невосполнимых. Она этого не любит…

Действительно, в данном случае трудно высказывать ей какие-либо претензии, ведь она вполне могла уничтожить нас всех разом, взорвать вместе с вертушкой или разбить о землю. Ан нет, вертолет угодил в трясину, смягчившую падение и сохранившую жизни большинства пассажиров. Вот теперь и думай, случайное совпадение это или же опять проделки Зоны…».

Стелс глядел на выживших людей, копошащихся у вертолета. «Вот чертовка! Ну что тут скажешь. Эх, Зона-Зона… Соскучился я по тебе, родная. Как ни верти, а всё же рад, что выбрался к тебе в гости. И в очередной раз благодарю, что не дала мне и большинству остальных погибнуть. Спасибо!»

От размышлений парня отвлекло странное шевеление травы за спинами армейцев, возящихся с ранеными. Тут же он заметил разводы на водной глади болота, приближающиеся к группе, будто по мутной воде шагал кто-то незримый.

– Вот же хрень… Тревога! Север, сзади! – бешено заорал Стелс и вскинул автомат.

Выстрел.

Пуля лишь подняла фонтанчик воды там, где предположительно находилась невидимая опасность.

– Где? Кто? – не понял обернувшийся Курган.

– Ты чего палишь, идиот?! – заорал один из армейцев, рядом с которым пролетела пуля Стелса. – Головой стукнулся, что ли, ушлё…

Договорить боец не успел, так как внезапно взлетел в воздух, нелепо махая руками, и метрах в пяти от точки старта шмякнулся в болотную жижу.

Север, единственный из присутствующих, помимо Стелса, понимающий уровень возникшей угрозы, молниеносно выхватил из-за спины «Вал» и резким движением увлек стоящего рядом ошарашенного Кургана под укрытие куска обшивки.

– Это мимикрим! Невидимка! – успел выкрикнуть он.

Командир армейцев кивнул, мол, слышал про таких. Он принялся громко раздавать команды бойцам, отбегая в сторону от Севера и вскидывая приклад оружия к щеке.

В одну секунду пятачок болота вокруг вертушки преобразился: дикий ор, отчаянные вопли, рычание невидимого существа, беспорядочная стрельба, брызги жидкой грязи под ногами бойцов и мутанта…

Ученый припал к мокрому мху и ужом пополз между кочек прочь, подальше от страшного места. Кейс мешал быстрому передвижению, но бросить его «научник» никак не мог. Лучше самому сдохнуть!

– Вот он! – кричал Север, вылавливая смутные очертания мечущегося перед глазами мимикрима. – Ловкий, гад! Своих не заденьте!

– Казбек, правее! Бей в ноги! Уфа, сука! Уйди с линии! Уфа-а! Едрить твою… Крым, хрен ли не валишь его?!

Матерный рёв командира спецназа вперемешку с грохотом выстрелов повышал адреналин в крови армейцев не хуже боязни незримого кровососущего монстра.

Стелс водил стволом автомата по сторонам, но никак не мог поймать мутанта в прицел. Мимикрим все время метался, почти не проявляя своего тела, и продолжал наносить урон перепуганным людям.

Следующая сцена произошла настолько стремительно, что опешившие защитники толком не врубились в суть действа. Да, ходят поверья, что парни из спецназа в особо горячие моменты боя способны вытворять вещи, несовместимые со здравым смыслом и чувством самосохранения… Они, бывало, подрывали себя вместе с противником, дабы не даться во власть врагу, совершали другие нечеловеческие поступки, но чтобы так!

… – Уфа-а! Ёж твою медь… – Курган ловко перезарядил АК-12 (пустой магазин еще падал в жижу болота, а новый уже клацнул в ячее автомата, ему тут же вторил мягким щелчком передергиваемый затвор) и направил, казалось бы, на своего бойца. Пять метров отделяли капитана от гранатометчика по прозвищу Уфа. В группе Кургана вообще все бойцы носили позывные по месту рождения или жительства: Курган, Уфа, Казбек, Абакан, Крым, Миасс, Таймыр, Саратов и так далее.

Стелс сообразил, что капитан наверняка целится не в своего подчиненного Уфу, а в находящегося в данный момент между ними мимикрима. И убедился в этом, когда раненый боец метнулся из-за спины мутанта, прыгнул на него, обхватил окровавленными руками и истошно заорал, болтая в воздухе ногами:

– Мочи его, командир! Мочи-и-и!

– Уфа, бродяга… – тяжело шепнул Курган и выстрелил ровно под сжатые окровавленные кулаки бойца. Туда, где должна была возбужденно вздыматься грудь хищника.

Невидимый мутант взревел. Плеснули фонтаны черно-бурой крови. Тело Уфы задергалось из стороны в сторону, но герой не отпустил монстра. Капитан мгновенно перевел флажок в режим автоматической стрельбы и вжал спусковой крючок.

Брюхо мимикрима вмиг разворотило, словно внутри взорвалась тротиловая шашка. Стелс-защита нарушилась, явив миру уродливого человекоподобного монстра.

Кто-то матюгнулся. Перепачканные лица бойцов скривились, вжимая приклады автоматов в скулы.

– По ногам ого-онь!

Команду Кургана услышали все. Стелс с Севером тоже принялись отчаянно лупить из своих стволов, скрипя зубами и яростно рыча.

По лапам мутанта ударил огненный залп. Зверь огласил окрестности диким ревом, изо всех сил дернулся и откинул Уфу на несколько метров, в болото.

Истерзанный десятками пуль, мимикрим припал на перебитые колени и завалился в лужу грязи и крови, мелко дрожа искореженным коричневым телом, покрытым язвами, коростами и рваными ранами.

Подскочивший к поверженному хищнику Курган неуловимым движением фокусника сменил опустевший автомат на «Гюрзу» и всадил в череп мутанта пару контрольных пуль. После чего убрал пистолет в нагрудную кобуру разгрузки и с силой пнул берцем по простреленной жуткой голове с раскинутыми в стороны щупальцами.

Всё, победа! Тяжелая, с потерями, но такая необходимая сейчас победа…

***

Бойцы выудили из топи тело Уфы и бережно перенесли его к месту схватки. Страшная рана на шее и вывернутая в сторону голова дали понять, что герой погиб сразу. Его положили рядом с другим покойным спецназовцем – Саратовом, очистили от тины и ряски. Стоявшие полукругом товарищи молчали и понуро смотрели на быстро бледнеющее лицо Уфы.

Стелс и Север принялись охранять периметр, внимательно вглядываясь в каждый кустик и бугорок, вслушиваясь в наступившую тишину. На недавние звуки стрельбы могли пожаловать и другие незваные гости, не исключая сородичей уничтоженного мимикрима.

– А помните, он все смущался своего прозвища? – тихо промолвил Курган, присев и бережно потрогав убитого паренька за носок берца. – Типа, «Уфа» – женского рода. Чего, мол, у всех позывные мужского, а у него женского? А оказалось… Оказалось, Уфа – самый что ни на есть мужской позывной! Братишка, ты настоящий Мужчина, с большой буквы! Сильный и отважный пацан… И Уфа, город твой, тоже мужского рода. Ведь там рождаются настоящие мужики! Вот так-то, братское сердце… Спи… Спи спокойно, наш боевой товарищ…

Закончив, Курган поднялся и сделал шаг к телу второго подопечного.

– Саратов, братишка… Молодой и горячий… Признаюсь, в разведку не взяли тебя именно поэтому – не хватало тебе терпеливости и хладнокровия. Вечно из тебя фонтанировала энергия, била ключом… И девки за тобой неспроста табунами бегали… Эх, не мог ты сидеть сложа руки. Всегда первым рвался в бой дать врагу силушки русской отведать. И первым же приходил на помощь своим боевым товарищам, попавшим в беду. Чужих ты недолюбливал, но за своих вставал горой… Нам тебя будет не хватать. Прощай. Земля тебе пухом…

Капитан встал, протер намокшие глаза, теперь наливающиеся от злобы кровью, нахмурил брови и строго спросил:

– Кто был в дозоре? Кто прошляпил эту тварь?

Бойцы виновато пожали плечами:

– Командир, мы тут это… Раненым помогали. Обычно охрана на Саратове была, но он…

– Пассажир! – взревел Курган и стремительно направился к Стелсу. – Ведь это ты должен был прикрывать наши спины! Какого хрена ты, сука…

– Что?! – опешил развернувшийся на бешеные выкрики офицера парень.

Быстро приблизившийся спецназовец молниеносно с ходу вдарил кулаком в перчатке «без пальцев» Стелсу под дых. Тот до мощного удара даже не успел толком отреагировать, но начал приседать и задыхаться после него.

Курган схватил парня за шею и с болевым нажимом повернул его голову лицом к себе.

– Я тебя, мудила, спрашиваю: ты как умудрился подпустить противника вплотную?! Уснул, что ли?

– Э-э, капитан, притормози! – выкрикнул спешащий с противоположного края пятачка Север, закидывая свой «Вал» за спину.

– Стоять, полковник! – свирепо рыкнул Курган и, не отпуская Стелса, постарался остановить Севера, резко выкинув ногу в район его грудной клетки. Но не тут-то было…

Лысый ловко увернулся от удара, отклонившись назад, и перехватил атакующего за высокий ботинок. Тут же с силой вывернул стопу армейца, заставив последнего отпустить молодого товарища и шлепнуться на спину в грязь.

– Стелс, ты как? – поинтересовался Север у напарника, который принялся откашливаться после удушения.

– Угу, – кивнул тот. Мол, всё в ажуре, сейчас оклемаюсь.

Тем временем Курган энергично исполнил «Ваньку-встаньку», эффектно приземлившись на обе ноги и приняв боевую стойку:

– Ни хрена себе поворот! Полковник, ты не погорячился?

– Ты зачем на парня накинулся, капитан? Он ведь обнаружил опасность!

– Слишком поздно обнаружил! Ему необходимо преподать урок внимательности. Лишним не будет!

– Во-первых, Курган, поздно – не поздно, но он заметил приближение угрозы и предупредил о ней. То, что вы из-за своей неопытности в подобных условиях не успели отреагировать на нее должным образом, уже не его проблема. Согласись?

Армеец с прищуром вгляделся в лицо Севера, не выразив ни согласия, ни отрицания.

– Во-вторых, – продолжил тот, – с нашей стороны, со стороны пассажиров, пусть и в контуженном состоянии, но охранение было выставлено, а с вашей стороны, со стороны спецназовцев-защитников, я его так и не увидел! Хотя подозреваю, что если бы вы и выставили часового, то никто из вас всё равно не заметил бы приближение этого мимикрима. Ведь так?

– Ты к чему клонишь?.. – опешил капитан в очередной раз.

– Сожалею о твоих потерях, Курган, но ты не там ищешь виноватых!

– Полковник, а ты не много на себя берёшь?

– Севером меня зовут, – уже спокойно ответил тот.

– Слушай сюда, Север! Тебе что, нужно напомнить, кто тут главный?

– Хм… Мы в Зоне, капитан. Здесь нет главных и второстепенных. Тут каждый сам по себе. Есть лишь ведущие и ведомые… И ты уж извини, но за тобой мы со Стелсом не пойдем. Ни воспитать подчиненных, ни правильно организовать любую сложную ситуацию ты не способен…

– Никто никуда отсюда не пойдёт! Мы будем ждать спасательную группу! Нас всех эвакуируют.

– Плохая идея, капитан, – покачал головой Север. – Связи у тебя нет, координаты падения не сообщить. Пока вас хватятся на Большой земле, а хватятся обязательно, ведь у вас особо важный груз. Не так ли?

– Не твоё дело!

– Ну, это был так, риторический вопрос… Так вот, пока организуют ваши поиски, пройдет немало времени. К тому же не факт, что спасательная группа не угодит, как и мы, в какую-нибудь блуждающую воздушную аномалию…

– Ближе к сути! – перебил Курган.

– Да и убитый нами мутант далеко не единственный обитатель здешних болот, – невозмутимо продолжил Север. – Вскоре сюда обязательно пожалуют нежелательные гости, это я гарантирую со всей ответственностью. А уж когда стемнеет, тут в буквальном смысле земля зашевелится под ногами от всяких там мутированных аскарид, пиявок, ядовитых змей, клыкастых жаб и прочей нечисти, не говоря уже о более крупных тварях типа этого мимикрима. Патронов не хватит…

– Я не пойму, Север. Ты что, меня пугать решил или сам зассал? Чо, полковник, сдрейфил, а?!

– Отнюдь. Я уже давно ничего не боюсь – разучился. Но сильно опасаюсь, что не смогу помочь одному своему хорошему товарищу освободиться из плена. Да за гавриков твоих тревожусь, капитан. Сколько их у тебя осталось? Долго сможешь их сохранить?

Курган невольно повернул голову и посмотрел на подчиненных, словно на родных сыновей. Те с оружием наизготовку внимательно наблюдали за разборкой.

– Командир, страхуем, если чо… – заботливо сообщил один из них.

– Отставить! Сам справлюсь… Периметр возьмите!

– Есть взять периметр! – послушно ответили бойцы и переключились на контроль за округой, краем глаза всё же поглядывая на спорящих, готовые в любой момент кинуться на помощь капитану. Армейское братство, что тут скажешь? Семья!

Поняв, что военсталы не намерены выяснять имеющиеся расхождения во взглядах с применением физической силы, Курган плавно сменил боевую стойку на свободную.

– А вот это мудро, капитан, – произнес Север. – Силы всем ещё ох как понадобятся. Необходимо приберечь их.

– Благодарю за оценку моих действий, но я в ней не нуждаюсь, – колко отреагировал спецназовец.

– Навязывать своё мнение не буду, – кивнул лысый. – Только прислушаться к нему всё же рекомендую.

– Послушай меня, полковник…

– Меня Севером зовут, – повторил тот.

– Да мне по хрену, как тебя и кто зовёт! Ответь лучше, ты вообще кто такой, чтобы учить меня жизни?

– Я не жизни тебя учу, а делюсь опытом по выживанию в Зоне, чудик. И очень советую откинуть ребячество, которое из тебя вместо разума прет, и приструнить по этой же причине своих бойцов, за которыми я наблюдаю с самого начала этого злополучного рейда. И тогда, глядишь, в живых останется их куда больше. Опыт у меня, понял?

– А это значит, ты здесь не впервой, так?

– Капитан, хорош ваньку валять! Ты давно уже понял, кто я есть…

Спецназовец подошёл к Северу вплотную и заглянул в его глаза, будто хотел найти там подтверждение своих догадок. Просканировав взором пассажира, Курган довольно ухмыльнулся и отошел назад, ловко вынимая пистолет.

– Ты не военстал, мужик… Ты сталкер! – с пренебрежением произнес армеец, направив ствол «Гюрзы» на Севера.

Стелс тут же вскинул автомат и взял на прицел лицо Кургана.

– Э, сталкерьё! Оружие бросили и не двигаться! – донеслось со стороны молодых армейцев.

– Командир, чо делаем? Валим их?

– Я успею прострелить череп вашего командира, не сомневайтесь! – прокричал Стелс, продолжая держать Кургана на мушке.

Ситуация накалилась. Все напряженно и угрожающе целились друг в друга. Единственный, кто не взялся за оружие, был Север, равнодушно оценивший взглядом обстановку и спокойным тоном спросивший:

– А в чём, собственно, дело? Капитан, что не так?

– Хех! А то ты не знаешь, – воскликнул старший армеец. – Вы не военные сталкеры, служащие «Каскаду» во благо обороноспособности Сибири. Вы простые ходоки, скрывающиеся под личиной военсталов, дабы любым путем вернуться в свою Зону. А сталкерство – это преступление. Вы – нарушители закона! Нелегальные посетители запретной территории. Охотники за артефактами и мародеры. Поставщики черного рынка. Скупщики краденого оборудования и нелегального оружия. Неплательщики налогов и человекоубийцы. Переносчики радиации и прочей заразы…

От данного перечисления Север восхищенно присвистнул:

– Эк тебя прорвало-то… Что ж, не отрицаю. Приходится порой сбывать перекупщикам хабар и приобретать оружие неизвестного происхождения, без лицензии… И по людишкам, бывало, стрелял, но только в рамках самообороны, чтобы самого не завалили.

– Не оправдывайся, полковник! Закон для всех един. За сталкерство расстрел на месте!

– Да я и не оправдываюсь, – спокойно произнёс Север. – Но ты, Курган, забыл перечислить еще одно немаловажное определение слова «сталкер».

– Какое же?

– «Проводник». То бишь человек, способный провести по смертельно опасной территории Зоны кого-нибудь или что-нибудь.

– И?

– Что «и»? Делай выводы сам. Активируй думалку.

Повисла немая пауза.

– Времени мало, помогу военным, – нарушил затянувшуюся тишину Стелс. – Значит, так, капитан… Как и было сказано ранее, данное место для ночлега никак не годится. С наступлением темноты сюда придет неминуемая смерть покошмарнее любого фильма ужасов. Дожидаться здесь спасательную группу наивно и, опять же, самоубийственно… Следовательно, чтобы попытаться пережить эту ночь, необходимо как можно быстрее валить отсюда на поиски подходящего убежища, которое должно располагаться никак не на улице и уж тем более не на болотах. Единственный, кто из присутствующих способен найти такое место и сохранить большую часть нашего отряда, – это сталкер со стажем, стоящий сейчас перед тобой Север. В настоящее время военный сталкер! На контракте у «Каскада». Так что выбор у тебя небольшой… Я ничего не упустил? – поинтересовался парень у старшего товарища.

– Не-не, нормуль! – кивнул лысый, ухмыляясь.

– Вы чо, прикалываетесь? Хотите, чтобы я доверил группу спецназа какому-то преступнику со стажем, которого обязан здесь и сейчас же расстрелять?

– Да нет, – ответил военстал. – Если честно, то хотим мы прямо противоположное. А именно уйти отсюда вдвоём, без вас. Нам так будет проще. В Зоне толпами обычно не ходят – слишком много шума создается, привлекающего к себе лишнее внимание… Так что дополнительная обуза нам ни к чему… Но…

Лицо Кургана побагровело, глаза округлились, из ушей, казалось, вот-вот повалит пар. Подобной наглости услышать капитан никак не ожидал.

– Это мы-то для вас обуза?! – с трудом выдавил он. – Вы совсем охренели?

– Да успокойся ты… Я же ещё не договорил, – продолжил вещать Север. – Но… Но понимая, что, бросив вас, неопытных, в Зоне одних, словно слепых котят, мы обречем вас на неминуемую гибель…

– Чего-о?

– Ну, хорошо. Каюсь, тут я немного преувеличил… Должен признать, что всё же с вероятностью около пяти – семи процентов кто-то из вас выжить сможет. Но это если очень сильно повезёт. В связи с этим, чисто из гуманных соображений, мы готовы взять под своё начало остатки вашей группы, но на очень жёстких условиях.

Обескураженный Курган потерял на время дар речи, продолжая стоять с приоткрытым ртом и растерянно моргать.

– Кстати, ребятки, – обратился Север к молодым армейцам. – Вы бы пукалки свои от нас отвели, а то еще пальнут случайно, не дай бог – без проводника останетесь в этих гиблых местах. Лучше периметр пасите…

– Командир? – растерянно поинтересовались бойцы, ожидая решения Кургана, по-прежнему держащего Севера на мушке.

Спецназовец нервно играл желваками и диким взглядом сверлил обнаглевшего сталкера.

– Вы чо, падлы, берега попутали, что ли?! Думаете, я позволю вам нассать себе в уши?! – свирепо заорал Курган, брызгая слюной. – Вы кого развести пытаетесь, черти?!

– Капитан, будь добр, ответь на вопрос: сколько аномалий ты сейчас со своего места видишь?

Армеец недоумённо фыркнул, но внимательно осмотрелся:

– Ну, две: вон там что-то мерцает и там травинки в воздух подозрительно взлетают…

– Хорошо! – довольно кивнул Север. – Стелс, а ты сколько насчитал?

– Помимо этих еще две, – ответил парень и указал кивком головы. – Вон там рогоз к воде примят, а там, у деревца, тень не под тем углом падает…

– Браво, Стелс! Растёшь… – хлопнул в ладоши лысый. – Уже лучше. Ну, а что касается меня, то кроме тех четырёх, что вы указали, я наблюдаю поблизости ещё семь смертельных мест. Итого: одиннадцать. Плюс пять подозрительных точек, которые тоже могут в конечном счёте оказаться аномалиями. И хочу заметить, что я не дальнозоркий и не ясновидящий и мною названы далеко не сто процентов смертельных полей в ближайшей округе. Большинство из них смогу определить лишь непосредственно при приближении. В Зоне подобные ловушки на каждом шагу…

– Ты гонишь! – с сомнением прорычал Курган.

– Прикажи своему бойцу, который справа, кинуть что-нибудь увесистое в ту обгоревшую траву, что в пятнадцати метрах за его за спиной.

– Зачем?

– Убедишься, что та травка почернела не из-за нашего сгоревшего вертолёта.

– Миасс!

– Я!

– Сделай…

– Есть!

Один из волкодавов Кургана осмотрелся и поднял небольшую корягу. Подошел ближе к указанному военсталом двухметровому в диаметре пятну и швырнул в него деревяшку. Тут же из травы, будто из сопла ракеты, со страшным шипением вырвался столб ярко-жёлтого пламени около трёх метров высотой, мгновенно превратив корягу в тлеющую головешку.

– Ёп! – присел от неожиданности Миасс. – Чо за хрень?

Остальные вояки, включая командира, растерянно переглянулись. Оказывается, всё это время смертельная ловушка Зоны, о которой бойцы спецназа никак не догадывались и принимали ее за следы крушения вертушки, находилась в непосредственной близости от группы. И, со слов проводника, он наблюдает неподалёку еще с десяток невидимых на первый взгляд аномальных мест, способных убить всё живое мгновенно.

– Капитан, прислушайся, – снова нарушил тишину Стелс, – этот человек не один раз был проводником нашей группы, мы с ним побывали в таких местах, куда не каждая мутированная собака сунется. И как видишь, мы ещё живы. Север ориентируется в Зоне лучше всех нас вместе взятых. Это его стихия, он тут как дома…

Курган снова пристально уставился в глаза лысого. Тот достойно выдержал тяжёлый взгляд, игнорируя всё ещё направленное в него дуло пистолета.

– Без обид, капитан, – продолжил Стелс, – но именно здесь, в Зоне, у этого человека на порядок больше шансов спасти твоих ребят, нежели у тебя… Вы отличные бойцы, и ты достойный командир, никто не спорит. Но здесь без сталкерских навыков вы долго не протянете. Хочешь не хочешь, а со спецификой данной местности считаться придётся.

Армеец ничего не ответил, лишь с прищуром поглядывал то на Севера, то на Стелса. С минуту что-то обдумывал, взвешивал, принимал решения. Затем, не торопясь, убрал «Гюрзу» в кобуру и жестом дал бойцам отмашку, мол, отбой страховке.

После долгого напряжения спецназовцы чуть расслабились и полностью сосредоточились на охране сектора.

Стелс опустил автомат стволом вниз.

– Куда вы планируете направиться и где рассчитываете устроиться на ночлег? – поинтересовался Курган, нахмурившись и тяжело мирясь с поражением в затянувшемся споре.

Нелегко было опытному спецу решиться перейти под знамёна преступников, занимающихся сталкерством. Однако разум хоть и с титаническими усилиями, со скрипом в зубах, но заткнул гордыню и согласился с тем, что выжить в Зоне под руководством специалиста данной среды – шансов всё же больше, чем под командованием неопытного новичка. В связи с этим капитаном было принято мудрое решение – передать бразды правления полковнику запаса, именующему себя Севером. Сталкер с помощью огненной аномалии убедил армейца, что знает своё дело. К тому же, по мнению самого Кургана, хороший командир обязан уметь не только раздавать команды, но и уметь их выполнять, то бишь подчиняться.

– Пойдём на северо-запад, к научной базе, до которой не долетели. Так что постараемся довести вас до нее. А на ночлег устроимся недалеко, тут по пути есть одно заброшенное местечко. Надеюсь, оно до сих пор пустует. Только нужно поторопиться, вечереть начинает.

– Что ж, добро… – выдохнул Курган, глядя на военстала. – Теперь, полковник… или как там тебя, Север… наша судьба в твоих руках. Веди…

***

Выдвинулись совсем не по расчетам Севера – поздно, тяжело нагрузившись, с мрачными мыслями и в постоянных нервных оглядках. Снова влипнуть в когтистые лапы невидимого монстра никому не хотелось. И быть безымянно погребенным, как их павшие товарищи в трясине под тычкой с развевающейся зеленой банданой, тоже желания не было. Пока собрали походную утварь и оружие, похоронили погибших, вытащили из трясины напуганного до смерти ученого, привели его в чувство, почистили экипировку и определили направление маршрута, прошло полчаса.

Первым пробирался Север с ивовой слегой, за ним Стелс, навьюченный донельзя снаряжением и провиантом, далее спецназовцы, замыкал Курган, беспрестанно оборачивающийся назад. Пилота и ученого поставили в середину колонны, тем самым оградив их от ловушек с фронта и нападения с тыла. День быстро клонился к концу, надвигая на серый печальный небосвод свинцовые тучи и навевая на ходоков дурные мысли. Хотя после аварийного падения, гибели ребят и встречи с мутантом настроение и так было хуже некуда.

Кругом булькало, чавкало и шипело. Болотные газы, как непременная атрибутика всех подобных гиблых мест, заглушали пыхтение людей и прочие звуки, которые могли оказаться признаками приближающейся опасности. Треск гигантских водомерок и злобное кваканье уродливых жаб вместе с дыханием болот создавали жуткую какофонию, которую хотелось развеять свинцовым веером из пулемета, заткнуть уши и бежать. Долгожданный край болот все никак не приближался, создавая иллюзию оптического обмана по типу пустынных миражей. Враги чудились на каждом шагу, ужасные мутанты вставали из трясин и взмывали вверх, пытаясь достать людей и сожрать их с потрохами. Все они на поверку оказывались лишь видениями, но однажды Север неожиданно вскрикнул и сменил слегу на «Вал».

– Фантомы, едрить их в пузыри! Занять оборону! Приготовить факелы, файеры и гранаты. Сменить магазины на спецобоймы с зажигалками. Их простые пули не берут. Живей, иначе капец всем!

Спецназовцев, Стелса, да и пилота подгонять было не нужно – они быстро ощерились стволами, заерзали, выполняя команду старшего: бойцы сноровисто меняли магазины, помеченные красным пятном, выдергивали из разгрузок фальшфейеры, занимали удобные позы. «Научник» Константин от страха присел, не выпуская из объятий сейф, и тихонько заскулил. А ведь еще на аэродроме хвастался лучшими спортивными достижениями в своем НИИ, оранжевым поясом в карате-до, полученным им еще в юности, и любовью к походам с палаткой. Привыкшие видеть в ученых лишь лузеров-очкариков, спецназовцы ржали на всю взлетную площадку, отвешивая острые шутки и беспрестанно сплевывая под ноги. Теперь же «оранжевый пояс» плюхнулся задом в тину и нервно причитал.

Фантомы стекались со всех топей к куцему отряду, словно стая гиен к одинокой антилопе. До полусотни призрачных фигур животных и зверей всех мастей, от змей до злыдней, розоватых и зеленоватых оттенков устремились в одну точку болот. Они не кусали, не съедали, не сбивали жертв. Они поражали мозг добычи, ментально подчиняя разум и волю обреченного. Подвергнутый пси-атаке человек начинал рвать на себе волосы, сдирать кожу с лица и открытых участков тела, высыхал и становился не зомби, а еще хуже – живым скелетом без плоти и внутренностей. И уничтожить фантомов можно было только огнем.

Север с Курганом размахнулись и бросили по гранате. Все присели, ожидая грохота и нечаянных осколков. Два хлопка приостановили мутантов, уничтожив всего пару из них, и волна фантомов снова ринулась к людям. В ход пошло огнестрельное оружие. Ученый зажал уши от грохота и молил бога о спасении. Трассеры хорошо прореживали ряды призрачных тварей, мутанты лопались мыльными пузырями, издавая неприятные низкочастотные вопли. Три минуты суматошной пальбы и матерной брани оглашали болота, всего несколько фантомов достигли цели, воспользовавшись перезарядкой оружия бойцов. Но парни зажгли фейеры и начали сражаться ими, будто саблями. Горящие фальшфейеры уничтожали призраков при первом же контакте, защитники обжигались сами, оступались на узкой топкой тропе, получали легкие ментальные удары от случайных прикосновений прозрачных зловещих созданий.

Когда угроза была ликвидирована окончательно и разгоряченные боем люди наконец-то перестали крыть округу матом, Курган выдавил сквозь зубы:

– Атас, постреляли…

– Хорошее начало, едрить их в фантомное место! – отозвался Север, удостоверился в невредимости всех членов отряда, выдохнул: – «То ли еще будет, ой-ёй-ёй!»

– Не думал я, что так горячо тут. – Курган опустил ствол автомата, присел, зачерпнул мутной воды из-под ног, утопавших по колено в трясине, ополоснул лицо. – Что же дальше нас ждет, если последние два часа такие прелести из аномалий и мутантов? Слышь, Север, тут ваще имеются двуногие враги?

– Полно. Причем встречаются не хуже тебя подготовленные ребятки. Хм, не в обиду, капитан. Но все же больше стоит бояться местных козней в виде аномалок и зверья. Нам бы скорей до берега добраться… Вот, блин, угораздило же в болота влететь…

– …Эти болота, судя по всему, нам жизнь спасли, когда вертушка брюхом в топи шмякнулась, – проговорил Стелс, перезаряжая автомат, – так что как ни малюй, картина маслом – мы и трясина вместе надолго.

– Кому спасли жизни, а кого похоронили!

– Замбой! Харэ о грустном, пора идти. И вытащите уже нашего бравого каратиста из лечебной грязевой ванны, пока он сапропелевые ингаляции не начал делать. – Север усмехнулся и слегой стал щупать впереди себя темную жижу.

Вереница людей медленно двинулась дальше, оставив место боя позади. Ни трупов, ни стреляных гильз, ни крови. Словно и не было смертельной схватки со страшными мутантами. Мертвые тела полопались и бесследно исчезли, гильзы утонули под слоем тины, кровь оставалась в артериях и венах пока еще живых бойцов. И только наполовину утонувший тлеющий фальшфейер, лежащий в ряске, напоминал о вынужденной остановке группы.

Глава 2 Один раз отмерь, семь выстрели

Стелс любовался Зоной. Шел и всеми фибрами души впитывал ее ментал.

И пускай пейзажи болот унылые и пугающие, а небосвод беспросветно серый и печальный, военстал с каждым шагом ощущал себя все бодрее от пребывания здесь, от предчувствия дальнейших драйвовых приключений и новых познаний, которые подарит ему эта, ставшая вдруг родной, загадочная, малоизведанная территория.

На Зону опускались сумерки. Гроза обошла болота стороной, обильно поливая холодным дождем берега, сверкая молниями и рождая новые воздушные аномалии. На лицах путников отражались всполохи разыгравшейся стихии, раскаты грома заставляли людей содрогаться и не давали расслабиться.

Пилота не страшили болота, как и возможное появление новых врагов, потому что его надежно охраняли спецназ и эта парочка военсталов, явных знатоков Зоны. Он достаточно долго прослужил в армии, чтобы распускать нюни и канючить, сетуя на роковые события. Падать на вертушке ему пришлось третий раз в жизни: предыдущие два – в аварии над тайгой при тушении пожаров и от попадания «Стрелы» в Чечне. А теперь он остался жив, столкнувшись с аномалией Зоны. Второму пилоту не повезло – сломал позвоночник и разбил голову, может быть, потому, что весь маршрут от аэродрома матерился и проклинал этот рейс в самое злополучное место на карте мира. Напарник согласился на задание больше из-за гонорара, в отличие от командира, который без всяких запросов и условий вызвался лететь в запретную зону отчуждения. Так или иначе, но коллега сейчас гнил в топи, а он, майор ВКС Селезнев, живой и невредимый шагал со спецами армейской разведки прямо в сердце Зоны, выбираясь из болот и направляясь на базу военных ученых, как будто контролирующих эти места и изучающих их. Селезнев поправил огромный вьюк на спине, утер потное лицо и похлопал по кобуре с пистолетом, удостоверившись в его наличии. Спецназ спецназом, а своя пушка ближе к сердцу – не раз спасала его в трудных ситуациях: и от кровожадных волков в тайге, и в горах от пары бородатых преследователей, и в споре на лучшего стрелка по бутылкам в летной части. Майор усердно топал за впередиидущим бойцом, месил жижу трясины, мечтал о сухой одежке, ста граммах и койке на долгожданной базе «научников». «Уже скоро! Чуть-чуть осталось, спаси меня Зона! Кажется, именно так сталкеры обычно шепчут, молясь».

Мысли доктора химических наук Константина Дмитриевича Сохошко были прямо противоположны: он проклинал болота, злосчастный рейс, спецназ, сталкеров и пилота, идущего впереди него. Ученый уже один раз был в Зоне, в научном бункере и даже отправлялся на полевые исследования местной флоры, но чтобы вот так жестоко оказаться здесь во второй раз – казалось ужасным, роковым стечением обстоятельств. Недавний развод с женой-изменницей, ДТП по его, Константина, вине, заболевание дочери, строгий выговор на работе, а теперь еще эта командировка в Зону, будь она неладна! И ведь не для исследований артефактов и растений, лабораторных опытов и анализа, а для исполнения функций носильщика и охранника проклятого сейфа. Что в нем находилось, Сохошко, конечно же, знал, хотя руководство операцией и его шеф, директор НИИ, донельзя завуалировали смысл командировки и содержимое бронированного кейса. Открывать его специальным кодированным ключом запрещалось под страхом смертной казни. Только на базе, в присутствии руководства бункера и под неусыпным надзором через скайп директора НИИ и куратора ФСБ.

Падение вертолета, гибель коллеги и атаки мутантов выбили доцента из колеи и породили в его душе животный страх. Он не столько уже мечтал о скорейшей доставке ценного груза по месту назначения, сколько о моментальном перемещении обратно в Академгородок и о теплом душе в казенной, но чистой, уютной квартире. Ученый сморщился и сжал зубы, глядя на здоровенный мешок защитного цвета на спине шагающего впереди него пилота. «Будьте вы прокляты, уроды! И вся ваша Зона, и все вокруг… и моя жизнь лузерная, и…»

Капитан спецназа Курган никого не проклинал, не рефлексировал и ничему не радовался. Офицер всю службу исполнял приказы руководства секретного ведомства и берег жизни своих бойцов. И теперь, после потери двоих из них, Курган лишь пристально всматривался в очертания болота и приближающуюся кромку леса, стараясь своевременно обнаружить потенциального противника. Дабы опередить, ответить встречным огнем. Поэтому любые мысли он откинул прочь. Только собранность, зоркий взгляд опытного разведчика и автомат, постоянно целящийся во все подозрительные места убогого, но страшного ландшафта.

Зона отчуждения вздохнула, приняла мысленный посыл незваных гостей и по-хозяйски решила, как с ними поступить: кому и сколько жить, а кому, как и когда умереть…

***

До первых кустов и твердой земли оставалась сотня метров мелеющего болота, когда Север резко остановился, поднял руку, сжатую в кулак, и чуть присел. Отряд дружно среагировал и замер, только ученый вертел головой и пытался понять направление опасности. «Идиот! Сколько еще придется терпеть его лоховство и косяки?» – подумал Курган, искоса следящий за Константином, за жестами проводника и не забывающий охранять тыл.

Север вскинул «Вал», впился глазом в оптику автомата и «прошерстил» берег внимательным взглядом. По его тихой команде Стелс настроил КПК для сканирования местности. Когда экран выдал результаты, военстал чуть не вскрикнул, резко дернувшись.

– Атас, у нас гости! По фронту… количеством до десяти, нет… до пятнадцати. Это зверье… мутанты, Север. Слышишь?

– Да слышу, тихо ты, – старший проводник, не отрывая глаз от оптики, знаками показал отряду занять оборону, – Стелс, гранаты готовь.

– Так далеко же до кустов…

– Живо, сказал! Пацаны, товсь, ща проредим «зеленку», иначе…

Что «иначе», народ не услышал, потому что в листве кустарника в нескольких местах проявились близко посаженные красные точки. Первым острое давление в голове ощутил ученый, застонавший и затрясший ею. Пилот тоже ойкнул и схватился за шлем.

– Огонь! – крикнул Север, и его бесшумный автомат затукал частыми одиночными.

Спецназовцев и Стелса подгонять было не нужно – парни открыли ураганный огонь по невидимому врагу, выкашивая «зеленку» под ноль. Пулемет и несколько автоматов колотили так громко, что заглушили визг и вой с берега.

– Пустой.

– Я тоже.

– Перезарядка.

Только двое продолжали палить по кустам по причине многозарядности своего оружия: Таймыр молотил из «Гвалта», мощного ручного пулемета с коробом на полторы сотни патронов, а Курган из АК-12 с девяностозарядным барабанным магазином. Они и выручили остальных, успевших сменить магазины и не схвативших ментальные удары мутантов.

– Дай ВОГом, капитан. Стелс, глянь «научника», что с ним? Майор, ты как там?

Пилот махнул рукой, Сохошко пытался встать на ноги, булькая жижей топи и растирая виски грязной рукой. Курган ухнул из подствольника, осколочная взорвалась в обтрепанных кустах сизым облаком.

– Кто это был, Север?

– Псевдоволки, – военстал снял шлем и провел рукой по лысине, глянул на Кургана. – Ждали нас, чтобы сворой броситься, но сначала подавить психологически.

– Ни хрена себе! – Капитан сглотнул. – Меня вроде не задело. Пацаны, вы как, с башками все нормально? Лады. Север, а вдруг эти твари еще там остались?

– А на это Стелс нам сейчас ответит. Друже, глянь, чего там сканер высвечивает.

Стелс отвернулся от ученого, направил КПК на расстрелянные кусты, поводил им по воздуху:

– Слева пара штук томится. Больше не вижу.

– Понял. Таймыр, «маслины» еще имеются? Разряди коробку вон в те ивы, на одиннадцать. Или ты, Курган, вдарь еще раз с «Костра».

– Промажу, кривым считать будешь меня?! Таймыр, сработай, – усмехнувшись, отдал распоряжение капитан.

Вновь затарахтел пулемет. Собачий визг известил о попадании. Север удовлетворенно цыкнул и жестом показал выдвигаться. Таймыр, высокий мускулистый парень лет двадцати пяти, на ходу стал перезаряжать свое оружие, бойцы выстраивались в цепочку и бурлили зеленой от ряски водой. Север снова повел группу вперед, прощупывая слегой путь.

– Почему пси-блокаду не ставим? – поинтересовался возвращающийся к жизни ученый у Севера. – Сколько можно испытывать мою прочность?! Я не опытное изделие, я здесь, потому что…

– Заткнись, резиновое изделие номер два, без тебя тошно, – обрезал его Курган, замыкающий колонну. – И не выпадай из строя. Шаг влево, шаг вправо – расстрел. Усёк?

Константин обиженно засопел, а Север, не оглядываясь на «научника», все же ответил:

– Пси-блокада сразу не действует, тем паче вид мутантов мы определили поздно, уже после их ментальной атаки, – по демонстративному молчанию сзади военстал понял, что своим пояснением не удовлетворил амбиции доцента и зло сплюнул в сторону. – Лады, парни, шевелим копытами, один щелчок остался до бивака!

Группа выбралась на чавкающий берег, но, в отличие от повалившегося на гнилую траву ученого, не теряла бдительности. Курган поймал взгляд военстала, кивнул. Север нырнул в искромсанные кусты разведать обстановку. Бойцы в полном молчании ждали его возвращения.

***

Север отнял руку от еще влажной шерсти мертвого псевдоволка, не сводя глаз с зарослей, крепче сжал рукоять автомата, на полусогнутых медленно передвинулся в сторону. Сердце учащенно забилось о ребра. Оно и понятно – из-за любого куста мог выскочить пси-мутант и, гася волю жертвы, разорвать ее на хлястики. Проводник облизнул сухие губы и перебрался к следующему трупу. Антеннулы между ушами на уродливых черепах говорили об обладании тварями ментальной силы, действующей на расстоянии. На Большой земле такие «рожки» ценились как чудо-средство от инсультов и мигрени и стоили немалых денег. Но сейчас пластать ножичком головы десятка волков Север не собирался – нужно было досконально разведать округу и дать отмашку на отдых товарищам, напряженным, словно боевые пружины. Он, дабы не маячить мишенью для возможного врага, бесшумно, не хрустя ветками, юркнул в заросли, продолжая контролировать сектор.

Курган первым заметил приближение военстала, но не сводил мушку автомата с него до последнего, пока полностью не убедился в безопасности.

– Чисто, – сообщил Север. – Двадцать минут на «расслабон», и двигаем дальше. На запах мертвечины и крови вот-вот стянется вся живность округи. Вон, уже аскариды на низком старте замерли.

Все разом посмотрели по направлению жеста проводника. Из земли, из черных узких норок и из-под кореньев торчали иссиня-свинцовые головы змей, пристально следящих за движениями людей. Около десятка их повылезало на влажную почву: языки не выскакивали, тела не извивались, только жутковато мерцали в сгущавшихся сумерках желтоватые глазки.

– Песец подкрался незаметно… – прошептал Крым, спецназовец в лохматом костюме «леший», с РПК-100 на плече. – Че за фигня такая? Змеи или ожившие корни, как в романах фантастов?

– Мутировавшие дождевые черви. Давние обитатели Зоны, ее санитары. Только на рыболовный крючок насаживать не советую – вопьются так, что мало не покажется… Всем кублом человека за час пожирают. А если не успевают доесть, утаскивают в норы кусками.

– Север, харэ пугать пацанов! – встрял капитан, перекидывая автомат через плечо и не сводя внимательного взгляда с дерна. – Пока окончательно не стемнело, нужно в темпе двигать в то твоё укромное место, залатать раны и подхарчиться.

– Так точно, нужно. Пять минут на справление нужды, сборы и чистку, затем выходим. Стелс, последишь за сектором?

– А то! Конечно, командир, – парень исполнительно кивнул, но его перебил Курган.

– Отставить. В этот раз мои ребятки на охране.

Стелс недовольно взглянул на капитана, затем на друга. Север подмигнул, типа, лады, нехай сами бдят, их забота. Он достал бинокль и пошел искать более высокую точку обзора.

Бойцы и подопечные занялись чисткой одежды и оружия, Крым отошел в охранение. Все возились молча, сопя и пыхтя, но сноровисто – времени выделили мало, а грязь на экипировке висела килограммами.

Сумерки стремительно сгущались, затягивая небосвод темным одеялом с перистыми складками. Вся разумная двуногая живность спешила укрыться в защищенных местечках, дабы провести ночь в спокойствии, а утро встретить живой и здоровой. Другие представители фауны, наоборот, высыпали на просторы Зоны порезвиться да поохотиться. Пищевую цепочку никто не отменял.

– Нам во-он туда, в сторону заката, к догорающей цистерне в железнодорожном тупике, – известил Север капитана, вернувшись с бугра поодаль.

– Блин, далековато чапать в темноте…

– Ну, еще не так темно для Зоны, четверть часа у нас есть, а лясы точить на ходу будем. Подъем, братва. Нефиг копчики мочить на сырой траве да анусами своими аскарид сооблазнять.

– Шутник, ядрен батон!

– Я серьезно, капитан. Они чуют тепло задницы на земле и впиваются махом. Запомни, если не знал, лучшие приманки в теле человеческом – это места, уязвимые и быстро доступные для проникновения внутрь: уши, глаза, рот и жопа. Ясно?

– Вот, блин!

– Эй, Крым! – негромко окликнул часового военстал и заметил недовольный взгляд капитана.

– Я! – высунулся из кустов боец в «лешем» и вопросительно уставился на Севера.

– Дозорный, ты меня, конечно, извини, но толку от тебя никакого.

– Север, пургу не гони! – строго прервал его капитан. – По существу претензий, будь добр.

– А претензий нет. Есть строгий выговор за недосмотр, который в следующий раз может обернуться трагедией. Поясняю. – Север повернулся к спецназовцу и прищурился: – Аскариды не в счет, а вот пропущенные в наш стан крысаки, слепой пес и зомбак – почему оказались тобою незамеченными?

– Кк-ак-кие-е еще зомбаки и крысаки? – выдавил потрясенный часовой, выпучив глаза на разрисованном черными полосами лице.

– Где?! – вскочил с земли Таймыр, застонав от боли в раненой руке.

– Вот ведь… ёкэлэмэнэ. – Север смачно высморкался, вытер ладонь о штанину. – Ты, полуостровитянин, даже не заметил их, что ли? Я надеялся, что видел, но не придал значения. Это плохо. Так не годится, боец!

– Слушай, военстал, ты не умничай тут слишком! – опять вклинился Курган, выпятив нижнюю челюсть и нахмурив лоб.

– Ты тоже усмири пыл, замбой! Ишь, мину состроил, будто на ринг вышел. Со мной таким тоном не разговаривай, понял? Для особо одаренных и чересчур сильных, – проводник бросил насмешливый взгляд на капитана, – поясняю. Первое. Я видел трех крысаков, шныряющих по кустам. Эти зверьки вгрызаются в жертву не слабее пираньи или бультерьера, прыгают на метр вверх и могут одним росчерком когтей перебить сонную артерию человека. Возможно, они еще рядом, наблюдают и ждут удобного случая. Их не пугают ни размер жертв, ни превосходящая численность, ни тонны оружия – они абсолютно безбашенные, голодные, злые, мутировавшие крысы с кошку величиной. Второе. Слепой пес, хоть и облезлый и старый, но имеет нюх за версту и может оказаться разведчиком большой стаи, которая обитает неподалеку. А уж отбиться от своры в полсотни голов нам вряд ли удастся. Потому таких одиноких псов нужно кончать сразу же. И, наконец, третье. Крым, скажи, ты сейчас в дозоре видел челове… ну, кого-то, похожего на человека?

– Н-нет.

– Точно?

– Ну да. Труп только валялся старый гнилой под рыжей ивой, живых никого не…

– Я про мертвого и говорю, – перебил военстал. – Еще не хватало тебе живого пропустить! Мертвяки, они же зомбаки, зомби, ходячие. Е-мое, ребята, вы вообще инструктаж проходили? Брошюру в руках держали? Такую синенькую в десять листочков, с желтым знаком радиации на обложке? Судя по вашим взглядам, впервые о ней слышите. Ясно! Крутые перцы, ничего не скажешь… Типа сейчас ваша брошюра ходячая здесь, в Зоне, это я? Да?

– Север, кончай глумиться, чай, не сосунки-первогодки! – тяжело вздохнул капитан и зло сплюнул под ноги.

Сталкер перевел взгляд с капитана на ухмыляющегося Стелса, затем на Крыма:

– Это был самый натуральный зомби. Не мертвый мужик, а живой труп. Иди, глянь, нету его уже там. Притворился, или отдохнуть прилег, или запнулся и упал, а ты посчитал его покойником. К сведению, этот вид мутантов рвет бойцов на части, высасывает все сосуды и вены, особо жалуя мозги. Абсолютно ничего не боится и преследует жертву до победного.

– Мозги-и-и! – шутливо передразнил проводника Миасс, в юности зависавший в компьютерных зомби-играх, но поймал суровый взгляд командира и осекся.

– Правильно, что военсталам доверили вести группу, иначе сдохли бы еще там, на болотах, – проворчал пилот и осуждающе посмотрел на всех военных.

– Майор, ты-то куда лезешь? – рявкнул Курган, но, понимая серьезность ситуации и правоту сталкера, заткнулся на добрых полчаса.

– Все, темно уже. Валим отсюда, – произнес Север спокойно, но твердо. – Порядок тот же, стрелять только в случае явной угрозы. Но помните, что теперь, в ночи, каждый наш звук будет выдавать местоположение отряда, а значит, ускорять наш конец. Потому что это Зона! И ночь в ней – смерти подобна. Пошли уже, туристы, е-мое!

Они спешно двинулись дальше по уже твердой земле. Болота вслед людям заголосили и забулькали пуще прежнего. А кусты позади колонны зашуршали, наводняя скользкий берег разномастными гадами.

***

«Спокойное, чистое место», предложенное Севером для ночлега, оказалось населено десятком зомби, дюжиной крысаков и парочкой фантомов. Отряд по команде проводника быстро рассредоточился вдоль железнодорожной ветки перед грузовой площадкой. Схватить ментал призрачных тварей никто не успел, да и покончили с ними ловко – всего несколькими выстрелами. Фантомы выделялись в ночи радужными ореолами, выдавая себя свечением, поэтому стали удобной мишенью для нетерпеливых спецназовцев. Но вот когда на шум стрельбы из открытого канализационного люка высыпала стая крысаков, а с противоположной стороны, из всех окон и дверных проемов одноэтажного корпуса полезли ходячие мертвецы – бойцам стало не по себе. Перекрестный огонь грозил случайными ранениями друг друга и паникой в рядах, поэтому Курган сноровисто расставил людей по безопасным позициям и распределил обязанности, не прекращая темпа стрельбы.

Крысаки пронзительно пищали и хотя бы отсвечивали в темноте красными глазенками, по которым грызунов вовремя вычисляли и уничтожали.

Хуже дела оказались с зомби. Вроде и передвигались они медленно и в полный рост – значит, поражать их можно было быстрее, чем мелких и шустрых крысаков, но… Абсолютно беззвучные, еле различимые в скудном ночном свете фигуры перли на людей напролом. Дергались от попадавших в них пуль, падали, вставали и снова шли вперед. Какие-то неубиваемые мертвецы…

Спецназовцы ошалели от увиденного в предчувствии чего-то ужасного, пока напряженную обстановку не разрядил опытный военстал.

– Какого хрена вы их решетите?! Беречь патроны! Стрелять строго по черепушкам! Н-на-а, гад! Стелс, слева бойся крысоволка, он главный у них тут!

Выразительные витиеватые изречения Кургана, которые он, ни разу не повторившись, казалось, цитировал из Словаря русской ненормативной лексики, давали слушателям вполне четкое понимание как настроения капитана в частности, так и сложившейся ситуации в целом.

Сохошко скрючился в позе зародыша возле ржавого чугунного колеса сгоревшего вагона и тихонько поскуливал, отгородившись стальным кейсом от внешнего мира. Пилот прикрывал ученого своим телом в потертой кожанке и методично расстреливал из пистолета мутантов.

Юркнувшего под вагон после очереди из автомата крысоволка Стелс кинулся добивать, дабы покончить с хитроумным гадом и лишить стаю грызунов предводителя. Он полез под сцепку, шарахнулся от аномальных «волос» и, кряхтя и чертыхаясь, стал высматривать остроносую серую морду с желтыми горящими зрачками.

Север переместился и выбрал положение прямо напротив сверкающей «энерго», чтобы лучше видеть противника и не дать ему обойти группу. Сзади бойцы четко колотили со всех стволов, экономя патроны и упиваясь адреналином. Военстал всадил короткую очередь в облезлую голову зомбака, отчего та взорвалась, словно перезрелая тыква. Короткие команды типа «пустой, перезарядка», «я», «слева» и «справа» лились потоком из круга вставших спинами друг к другу бойцов. Темень уже не казалась такой беспросветной и страшной из-за всполохов выстрелов, включенных фонариков и мерцающей аномалии.

За несколько минут уставшая и порядком напуганная группа превратилась в сильное жесткое звено, дающее достойный отпор противнику. И во многом благодаря стараниям и навыкам Севера.

Живыми никто из мутантов не ушел. Последнего зомбака добил Миасс, влепив ему одиночный в висок, а крысоволка все-таки достал упорный Стелс. Забитый в угол зверь дико заверещал, пытаясь ментальным ударом прогнать человека, но тот оказался сильнее и хитрее. Последнее, что альфа-самец стаи запомнил, – ослепительная вспышка из ствола дробовика.

Народ еще долго отходил от схватки с мутантами, машинально перезаряжая оружие, булькая водой из фляжек и нервно озираясь по сторонам. Что уготовила Зона дальше – одной ей было известно.

Север быстро привел в чувство товарищей, похвалил всех и, сориентировавшись, повел дальше. Заросший перрон, разбитый пакгауз, догорающая цистерна с мазутом, двухэтажное административное здание с пустыми глазницами окон. Осмотревшись и определившись с наиболее приемлемым местом для ночлега, проводник свернул к локомотивному депо – ангару, стоящему в сторонке от стыковочного узла. Отряд спешно покинул промышленную площадку и сплетение рельсов, проник в помещение с отсутствующими воротами на широком и высоком входном проеме, осмотрелся и повалился от усталости на бетонный пол. И только осторожный Север продолжил изучение дальних углов, дабы убедиться в безопасности. Курган все же распорядился выставить охрану и переместиться в более выгодное в случае обороны место внутри здания.

***

Сводная группировка бандитов и ренегатов, промышлявшая весь день в округе в поисках поживы, затемно возвращалась обратно из рейда, лихорадочно выискивая укрытие на ночь. Ближайшим местом для ночлега оказался железнодорожный узел.

***

Два силуэта тенями прошмыгнули между постройкой и кирпичной кладкой частично обвалившейся стены. Они нашли укромное место, закрытое от чужих глаз, свободное от аномалий и радиационных вихрей. Закурили. Вспыхнувшая зажигалка осветила двух мужчин в полной боевой выкладке: один в экипировке наемника, только без знаков различия, с седой прядью над левым ухом, другой в навороченном сталкерском наряде, прошедшем неплохой апгрейд у лучших мастеров Пади. Мужественные, волевые лица, крепкие фигуры, уверенные спокойные голоса, нехилая амуниция, хорошо подогнанное к рельефам тела снаряжение. Все выдавало в них бывалых знатоков Пади и матерых бойцов.

– Тут рядом депо, остановимся там. Утро вечера живее! – сказал тот, что повыше, в сине-голубом модуле наемника.

– Отлично, у меня как раз там нычка есть с прошлого года, – ответил второй, раскуривая сигарету, – тушенка, поди, испортилась, и так без гарантийки была, а вот вода и пара аптечек найдутся.

– Ты, Бес, хитрый и запасливый, как твои родственники чертяки! – Седой хохотнул и торопливо затянулся дымом.

– Опять ты шуточки-приколы свои, Шрэк? Запарил. Один я. Как перст один. Какие, на хрен, хитрые родственнички?

– Ага. Тип-па! А сеструха? Она же дожидается тебя больная, ей ты собираешь арты, из-за нее как угорелый носишься по Пади, ищешь Стража… Не свисти, короче. Знаем мы тебя, одинокого!

– Шрэк, я ведь умею окурки тушить в глазах…

– Мы че, сраться тут будем? Смоли живее, заканчиваем. Кажись, за стеной скребется кто-то. А насчет твоей ныч… гм… какие-то словечки у тебя уркаганские. И я, по ходу, заразился уже. Насчет схрона – это хорошо! Вовремя. Подхарчимся и поутру двинем дальше. Совсем рядом и мой схрон имеется, куда побогаче твоего барахла, гы-ы!

– Шрэк, все, кончай базар. Пошли.

Оба потушили окурки, запрятали их под кирпичик, будто опасались наследить, затем, вскинув оружие к плечам, направились вдоль бревенчатого настила разрушенной постройки. Шуметь не хотелось, как и обороняться от внезапных врагов, поэтому передвигались тихо и очень медленно. Ночь снова окутала их, отчего два силуэта казались ниндзя, крадущимися к искомой цели. До депо оставалось полсотни метров. Как и ренегатам, топающим к нему с другой стороны…

***

Костерок весело трещал в центре ангара, приятно пахло дымком и разогретой кашей с мясом. В дальнем конце депо Север обнаружил никем не тронутый, аккуратный штабель запасных шпал и бочку с остатками ГСМ. По распоряжению военстала бойцы соорудили на открытом входе завал из металлолома, которого в ангаре было в избытке, включая куски ржавых рельсов. Перед нагромождением уложили «колодцем» шпалы, облили их густой темной горючкой из бочки и подпалили. Вряд ли зверье захотело бы сунуться в полыхающий метровый язык – в генах всех без исключения мутантов сидела боязнь огня.

Дежурство распределил Курган, включив в список и пилота, и военсталов. Ученого, вздрагивающего от каждого шороха, слабого физически и морально, к охранению не допустили. Первым заступил на вахту Таймыр. Здоровяк с перебинтованными рукой и бедром уселся в паре метров сбоку от костра и вглядывался в ночь поверх железной баррикады. Север со Стелсом законопатили запасный выход на другом конце ангара, прикончили двух вездесущих крысаков и гигантского паука, вернулись к биваку.

Но расслабиться и отдохнуть группа не успела – снаружи послышались голоса, тон которых не сулил ничего хорошего. Таймыр дернулся, ударившись раной о торчащую арматуру, застонал и, конечно же, обозлился. Клацнул затвором пулемета и крикнул товарищам:

– Атас, мужики! К нам гости валят. До взвода. И настроены решительно.

– Вот, бл… – вырвалось у Кургана, который тотчас бросился к баррикаде, извлекая из-за спины АК-12.

– Отдохнули, едрить их в дышло! – процедил сквозь зубы Север и приготовил оружие к бою. – Стелс, за мной. Майор, ты в тыл, охраняй задние двери, если что – пали, дай им понять, что мы контролируем все депо. Зови, если напирать станут.

Военстал взглянул на ученого с перекошенным от страха, белым лицом и панически бегающими глазами, судорожно вцепившегося в кейс:

– Костик, отползай-ка ты со своим саквояжем в сторонку, вон за тот штабель. А то гранатка прилетит – или вава бобо сделает, или «совсем мертвый будешь». Давай-давай, спортсмен ты наш, шевели коньками, живее!

Ученый резво, хотя и надув губы от обиды, исчез в указанном военсталом направлении. Север посмотрел на капитана и потряс автоматом:

– Ну что, командир, теперь здесь ты рулишь. Твоя стихия, выноси нас живыми!

– Так точно, – Курган кивнул, ехидно осклабился не без тени удовольствия и стал раздавать команды, расставляя всех по позициям и определяя действия каждого бойца.

Снаружи громыхнул выстрел, скорее предупредительный и пугающий, чем на поражение, но Таймыр расценил его иначе, матюгнулся, сплюнул и дал длинную очередь из «Гвалта». Довольный повернулся к товарищам:

– Сразу двоих наповал, третьему ножки постриг. Гы-ы!

– Может, стоило договориться? – спросил Север, но его никто не услышал, потому что снаружи раздалась канонада, а внутри депо загромыхали из всех стволов в ответ. Бой начался.

Ренегаты, эти падальщики, псевдоковбои Пади, ее опустошители и потрошители, обычно побеждавшие своих врагов количеством, а не качеством, сейчас немало струхнули. И было отчего! Впереди, в надежном укрытии засели вооруженные неизвестные мужики, а позади – ночь с ее мутантами и смертельными ловушками. Впору было мотать куда подальше, хотя бы в более-менее сохранившееся здание администрации, но его давно облюбовала большая аномалия «гарь». Анонимное сообщение, пришедшее на КПК главаря банды, вместе с худо-бедным прояснением ситуации внесло в общую сумятицу «ложечку меда»: «Фараон, даю тебе завтра два А-сертификата, десяток артефактов третьего класса и сто тысяч «зелеными» за сейф из рук ученого. Он среди группы спецназовцев, идущих от болот. Всех уничтожить. Подтверди согласие».

Абонент-получатель криво оскалился, потер щетину под ухом и отдал команду прекратить пальбу. Затем подобрался ближе к депо и крикнул:

– Эй, солдатики, среди вас имеется «яйцеголовый» с важным грузом?

Ответом послужили одиночный хлопок и сноп картечи. В ангар снова влетел хриплый голос из темноты:

– Харэ, мужики! Давайте побазарим, что ли?.. Кто у вас главный? Пустите переночевать!

– Пшел вон, волчара! Нам и так в теремке тесно. Зверятки против, ученого лягушонка не отдадим, катитесь дальше, пока целы.

– Ну, смотрите, ребятки… Я лишь погостить просился…

– Незваный гость – хуже татарина! Вали мимо, чувак.

– Тогда с вами будут говорить наши стволы, пушки и зажигалки. Молитесь, с-суки!

– Принято! Держи мылостыньку, убогий…

Из фрамуги в верхней части депо наружу вылетела граната. Бандиты рванули в стороны, но взрыв Ф-1 порядком нашпиговал осколками их тушки.

– Падлы! Твари залетные! Босота армейская. Капец вам!

Снова раздалась канонада, в сторону депо полетели бутылки-зажигалки, гранаты и пули, в ответ сухо и экономно застучали редкие выстрелы спецназовцев. Свора аасменов, выслеживающая неподалеку свинорыла, рванула огромными скачками в сторону разгорающегося боя. Вот где можно было полакомиться многочисленной добычей! Семья снобов, потревоженная недалекой пальбой, нервно засуетилась и стала вылезать из подвала наружу, чтобы разобраться с громкими соседями…

***

Когда бой разгорелся не на шутку, а депо оказалось в окружении бандитов, разозлившийся донельзя Курган, с двумя бойцами держащий половину левого фланга и все пять верхних фрамуг ангара, снова принялся безостановочно материться. Его мозг разрывали чувства вины, собственной, как командира, несостоятельности, неудобности положения, обида и стыд за долгую возню с каким-то отребьем Зоны. Он, офицер спецназа с многолетним опытом, потерял часть своих ребят с самого начала операции, а сейчас позволил загнать себя и группу в котел, жалко огрызаясь скупыми выстрелами на свору разношерстных бродяг.

Очередной ренегат с развороченной грудной клеткой рухнул рядом с главарем банды. Фараон зашипел, как кот на дворнягу, – не столько агрессивно, сколько испуганно. Треть группировки выбыла из строя, пацаны роптали и проклинали вояк, ночь и отсутствие у атамана здравых идей по захвату ангара. Нужно было срочно менять тактику. Фараон дал очередь поверх баррикады, отпрянул за бетонную сваю, достал КПК и стал, торопясь и нервничая, набирать сообщение-ответ таинственному заказчику: «Двесте кусков баксов и еще один А-сиртификат впредачу, тогда сейф ваш. Заметано?» Грамотностью бандит не отличался. Он убрал «наладонник» в нагрудный карман брезентовой куртки пятьдесят шестого размера, надетой поверх бронежилета, и собрался пострелять еще, но КПК ответил неожиданно быстрой вибрацией и тихим писком. «По рукам. Большего потом не проси, торг неуместен. Кончайте с ними, утром металлический кейс у вас заберут мои люди на мосту через Грязнуху возле базы научников. Там же и расплата. Все».

Фараон задумался. «Какая еще, в жопу, Грязнуха? Я эту местность не знаю, а теперь придется искать какую-то речку-вонючку с мостом?.. От кодлы пацанов, вышедших из Пади по следам Треша, осталась треть сотни. Проклятые Пустоши! Сукин сын этот сталкер! Именно из-за него нам предстоит бороздить эти чертовы леса. Ни Восточного форта, ни Треша, ни Харда! Какой-то «внезапный» ученый с ценным грузом, охраняемый спецназовцами… Не «альфовцы» ли они? В этой части Мира из выживших армейцев только разведка «Альфы» может околачиваться, держа под надзором подступы к рубежам «Восточки». И не мало ли я запросил у анонима, раз он так быстро согласился на крутые условия и за секунду наклацал ответ? И вообще, кто этот заказчик? Уж не сам ли Хард мутит воду, замыслив поиметь нечто дорогое от «научников», охраняемое спецназом Шелеста?! Так эта гнида меня кинет, как пить дать… Покрошат в капусту на стрелке у моста. Это словечко… э-э… расплата! Не нравится оно мне, ох, не нравится!» Бандит вздрогнул от взрыва неподалеку. Комья земли и крошево бетона с осколками гранаты осыпали сваю, за которой сидел Фараон. Раскаленный кусочек металла размером со спичечную головку прилетел ему на штанину и обжег ногу даже через плотную ткань, бандит смахнул его и грязно выругался. Уловив в темноте взгляд телохранителя Каргая, он прошипел:

– Че ты зенки-то лупишь? Вали уже, шмаляй!

– Шеф, братва гудит, пора бы сваливать или уже додавливать клопов этих. Плюшки будут пацанам? Или за здорово живешь тут поляжем?

– Ша! Загундосил, бл… Будут вам и плюшки, и хрюшки, и маслины жареные. Меж глаз, – последние слова главарь добавил шепотом. – Так что давай, Каргай, обойди братушек, шепни всем: тому, кто выудит из ангара «научника» с ручным сейфом, завтра вручу А-сертификат и полтинник «зеленых». Тем, кто завалит хотя бы одного вояку, – дорогой арт и кило монет сверху. Утром нас будет ждать заказчик у…

Фараон осекся. Вдруг подумалось, что хрен он доверит своим отморозкам место встречи со спонсором, а то, не ровен час, завалят его на финише, потом поминай как звали. Проглотил ком в горле, облизнул сухие губы и досказал:

– Короче, Каргай, завтра стрелка с заказчиком. Сейчас необходимо добыть груз. Дуй и напой про это всем нашим.

Телохранитель сразу повеселел, поприветствовал решение атамана и растворился в ночи, а Фараон вскинул оружие и продолжил постреливать в крайнюю справа фрамугу депо, откуда назойливо щелкал пистолет. «Видать, не ахти у них снаряга, раз пукалками отбрехиваются! Ни подмоги, ни тяжелых стволов, ни пути отхода. Стопудово, завалим вояк. А куш ради такого дела уж очень хорош. Одни А-сертификаты чего стоят! Как-никак, годовой VIP-абонемент в Пади на проживание, хавчик и почет – «зеленая карта», короче. Все, на хрен, пора выкуривать долбодятлов».

Фараон перевел флажок автомата, настроив стрельбу на отсечку в три патрона, и снова стал палить в сторону врага. Через пять минут он пожалел, что позарился на этот куш и решился покончить с защитниками депо.

***

Аасмены напали неожиданно и напористо. То ли в опустошенных радиацией уродливых головах ни инстинкта самосохранения, ни чего-то здравого вообще не осталось, то ли свора прыгунов возомнила себя местной крутизной и решила деморализовать людей напором и своим ужасным видом. Казавшаяся поначалу легкой добыча вскоре превратилась для мутантов в серьезного врага, категорически не желающего стать податливой пищей для тварей в рванье с истлевшими противогазами на мордах.

Двое бандитов моментально оказались истерзанными и выпотрошенными, еще пара ренегатов успела, прежде чем их сожрали, открыть пальбу и оповестить товарищей. Банда мгновенно развернула стволы на сто восемьдесят градусов, приняв атаку мутантов во всеоружии. Это внезапное нападение на противника, осаждающего депо, дало его защитникам небольшую передышку, позволило перегруппироваться и перезарядиться. Но древнее высказывание «Враг моего врага – мой друг» в данной ситуации не прокатывало. Кровожадные, безбашенные аасмены никому не могли стать друзьями. Кроме себе подобных. И то вряд ли.

Успевшие вкусить азарт боя с вояками и получить от Каргая радостное послание о фараоновских плюшках, ренегаты воодушевленно «ухватились за хвост победы», вплотную подобравшись к стенам депо, но пришлось отвлечься на помешавших им мутантов. Гранаты, заготовленные для забрасывания осажденных, были уже готовы к активации. Наступила новая фаза боя, не сулившая всем трем сторонам хотя бы толики успеха. Спецназовцы жадно утоляли жажду и торопливо пополняли магазины патронами, когда металлическая баррикада стала распыляться, освобождая вход в ангар. Ошарашенные бойцы, да и бывалый в переделках Зоны Север не могли понять, что за сила такая объявилась? Металлическая куча разлеталась у них на глазах, горящие в гигантском костре шпалы разметало по полу. Запоздалая догадка военстала по поводу нового неведомого врага подтвердилась страшной явью – к депо подвалили снобы. Семья численностью около дюжины особей с ходу начала свою телекинетическую атаку на всех, кого распознала во тьме: ренегатов, аасменов, защитников ангара.

Теперь уже отовсюду лился рекой отборный мат и велась безостановочная стрельба. Десяток оставшихся в живых бандитов мутанты зажали на промплощадке за торцом депо и, теряя сородичей, продолжали ожесточенную схватку. Во тьме помимо прыгающих там и сям уродов в противогазах летали кирпичи, куски арматуры и выхваченное карликами у ренегатов при помощи телекинеза оружие. Пыль, дым, всполохи огня, крики, стоны и брань. Какофония битвы достигла апогея уже через несколько минут и разносилась по округе, привлекая и одновременно пугая остальную живность.

Таймыр схлопотал куском бетона в грудь и с искореженным пулеметом отлетел к остову вагона. Спецназовцу Казбеку бандитская пуля попала в горло, рана оказалась смертельной. Севера снесло с лестницы и припечатало в лист железа, стоящий в трех метрах от его позиции. Военстал сморщился от боли и закряхтел, пытаясь подняться и сплевывая кровавые слюни. Пилота шибануло арматурой по шлему, и он затих на груде запасных рельсов. Автомат Миасса выхватила невидимая сила сноба, боец метнулся в укрытие и упал рядом с корчащимся от боли в ноге бойцом по прозвищу Абакан. Курган со Стелсом продолжали молотить из автоматов в наседавших мутантов. Казалось, еще чуть-чуть, и волна тварей захватит депо и устроит внутри него мясные тефтели в томатном соусе. Потому что снаружи пальба ренегатов по мутантам стала утихать, говоря о поражении людей.

Очередного карлика, появившегося на входе в ангар, капитан снес ВОГом, увернулся от кирпича, брошенного другим снобом, и, окликая своих бойцов, спрятался за ржавой вагонеткой. Стелс застыл на месте, перестав заряжать автомат, с ужасом следя за витающим в воздухе смятым ведром, наполненным застывшей смолой. Эта точно запущенная бандура могла с легкостью размозжить голову любому из них. Видимо, наиболее сильный и хитрый карлик, применив телекинез, ловко управлял тяжелой ношей и искал цель.

– Стелс, мочи гада! – крикнул Север, ползая на четвереньках с разбитыми в кровь губами. – Он в правом переднем углу спрятался. Сте-элс-с?

– Понял. Ща…

Ведро, описав круг, замерло над пытавшимся встать на ноги военсталом. Еще секунда, и Северу пришлось бы принять удар пудового груза, вероятно, не успев увернуться от него.

Стелс выдернул кольцо и метнул гранату. Но не учел способности снобов…

Карлик моментально переключился с управления ведром на смертельный для любого живого существа заряд, летящий по дуге в его сторону. Секунда. Ведро, отпущенное невидимой силой, громко брякнуло о бетонный пол. А вот РГН застыла в воздухе и вдруг полетела обратно.

– Бойся!

Кажется, это крикнул Курган. Бойцы сыпанули в стороны, стараясь упасть за укрытия. Граната взорвалась на подлете к Стелсу. Благо, молодого сталкера снесла метнувшаяся из темноты фигура. Сбила, накрыла собой. «Друг! Есть же настоящие…» – мелькнуло в голове парня.

Взрыв. Ударная волна. Шквал осколков. Прикрывшее Стелса тело дернулось и отпрянуло, корчась и воя. И тут Стелс увидел прямо перед собой жуткую морду аасмена. «Так вот кто спас меня! Спас? Вряд ли. Скорее, прыгнул, чтобы прикончить, а совпало с разрывом…»

Агонию мутанта прекратил меткий выстрел Севера. Пуля из его пистолета попала прямо в сердце аасмена – на грязной впавшей груди расползлась красная клякса, будто помидориной кинули.

– Живой, Стелс?

– А? Что? Я… да… жив, – замямлил ошалевший сталкер, отползая от трупа мутанта.

– Прячься, сноб снова в ударе! – раздался крик Севера.

Ведро взлетело вверх и через секунду опять грохнулось на пол. Потому что снаружи протрещала длинная очередь, наконец-то завалившая карлика-жонглера. Возле входа в ангар послышались шорохи, а затем депо облетело эхо незнакомого голоса:

– Эй, бандерлоги, харэ щериться, помогайте! Тут еще тьма гадов. Это Шрэк и Бес собственными персонами!

– Шрэк? Едрить твою… Шрэк! Вот, чертов ублюдок, сто лет, сто зим, опять ты! – хлопнул по колену Север и уже под нос себе добавил: – Твой слоган хрен с кем спутаешь…

Курган поймал взгляд военстала, вскинул брови, типа «кто такие, свои?», получил утвердительный кивок и занялся ранеными. Север разогнулся и, шатаясь, словно под тяжестью мешка картошки, успокоил подскочившего Стелса, указал пальцем на его ссадину, краснеющую в пол-лица:

– Вколи потом «антисепт», царапины аасменов чреваты заражением крови. А по поводу метания гранат я потом тебе ликбез проведу, с кучей поучительных «лещей», чтоб неповадно было! Все, идем поздоровкаемся со Шрэком, авось с миром явился, наемничек.

– Север, дружище, я опять облажался, прости! – смутился Стелс, на ходу заряжая автомат. – Как наемник?! Они же те еще сволочи!

– А мы это ща и проверим! Страхуй меня постоянно, пока я с ним говорю. Понял? Хоть это ты сможешь?

– Че уж я, совсем, что ли?..

Военстал, прищурившись, взглянул на своего молодого друга, тряхнул оружием и увлек за собой к входу в депо. Курган, обрабатывая рану на голове Миасса, обернулся и проводил внимательным взглядом мелькнувших в темноте товарищей. Затем позвал ученого, про которого все благополучно забыли в суматохе боя, а когда тот откликнулся, попросил его помочь, вколоть бойцу промедол, а сам натянул ПНВ и зашагал вслед за военсталами. Нужно было понять, что там за гости нарисовались и кто такой Шрэк, чересчур борзо разговаривающий с его, капитана спецназа, бойцами.

***

Мутантов добили быстро. Двоих бандитов взяли в плен, троих раненых обезоружили и оставили лежать на поле боя. Вой многочисленных глоток невдалеке заставил поторопиться. Север, Курган и двое пришлых наемников сноровисто прочесывали территорию вокруг ангара, проверяли мертвецов. Стелс тушил небольшие очаги пожаров от коктейлей Молотова, которыми ренегаты успели попотчевать защитников депо.

Фараон разлепил веки, залитые кровью, превозмогая боль в плече, уперся в грудь Каргая, лежащего на своем боссе, свалил его в сторону. Телохранитель до последнего бился бок о бок с шефом, защищая его от тварей, и погиб, прикрывая авторитета от летящих кирпичей. «Проклятые снобы! Метатели снарядов, блин. Олимпийский резерв, мать их в ноздри!» Ренегат лежал еще несколько минут, пока доносящийся со станции вой мутантов не отрезвил сознание. Кровь оказалась и своя, и Каргая, рука висела, как шланг на ограде, не ощущая никаких прикосновений. Нужно было срочно отсюда валить, пока…

– Слышь, жополицый, подъем! На раз, два, три, иначе пулю в лоб, а лучше в ногу, тогда псы скоро сами добьют тебя. Раз… – раздался строгий голос рядом.

– Ты хто-о? – Фараон попытался разглядеть в сумерках очертания смутного образа.

– Два!

– Да встаю уже, встаю. Выпал тут, резина штопаная!

Моментально последовал резкий удар прикладом в живот. Вроде и в броник влепил, а больно стало, аж тошнота к горлу подкатила, и глаза чуть не выпали. Бандит выставил ладонь, типа все в ажуре, спокойно.

– Три.

– Твоя правда… вояка, пеленай, – Фараон увидел крепыша в «горке», стоящего в борцовской стойке с автоматом в руках и кучей оружия за спиной. Стволов его, Фараона, подчиненных, павших в бою.

Курган сдернул с ренегата все снаряжение, липкое от крови, заставил снять бронежилет и повел в депо. Жуткая картина прошедшего боя заставила бандита скривиться: мертвые мутанты, истерзанные ими тела ренегатов, стонущие раненые пацаны, дымящиеся воронки и пятна выжженной земли. Фараон понял окончательно, что он не только проиграл – его группировка вообще перестала существовать в результате недолгой напрасной схватки. «Лучше бы прошли мимо и устроили ночлег где-нибудь на отшибе станции, ведь топали с хабаром, довольные рейдом, нет же, позарились на укрытие вояк и этот чертов сейф!»

Но когда он, оказавшись внутри депо, увидел численность защитников и их состояние, то им овладели сомнения. Может, все-таки и стоило надавить на армейцев, поторопиться с их ликвидацией, глядишь, и до волны мутантов успели бы, закрылись, устроили оборону до утречка. И сейф, и снаряжение противника достались бы трофеями, а клан остался целым и сытым в защищенном ангаре. «Идиоты! Все же не хватает нам, реальным пацанам Пади, ума, боевого опыта и способностей воевать. Все за легкой наживой и дармовым хабаром гоняемся, грабители с большой дороги, нахрен…»

Ситуация в стане вояк действительно напоминала лагерь МЧС в стихийном районе: раненые, два убитых бойца, мертвые мутанты, тлеющие стены, суета, мат. И при этом невредимых бойцов раз-два и обчелся. Фараону скрутили за спиной руки, положили на виду возле догорающего костерка с опрокинутым котелком каши и пнули под задницу. Бывший главарь бывшей группировки ренегатов сплевывал бетонную крошку, впившись щекой в пол депо, морщился от боли и негодования и теперь пытался вспомнить какую-нибудь молитву. Потому что знал, что после допроса с пристрастием спецназовцы кончат его за углом. За потерю своих, за потревоженный отдых, понесенные убытки и вообще, по законам Пади. А этот закон в отношении бандитов был у вояк один – расстрел!

Север промакивал мокрой тряпкой разбитые губы и полоскал рот, оставшись без двух зубов после брошенного снобом кирпича. Стелс отогнул край брезента, взглянул сначала на мертвое лицо Казбека, его пробитое горло. Потом на изуродованное лицо Таймыра, шею с переставшей пульсировать толстой веной, тяжело вздохнул и прикрыл погибших. Искореженный пулемет северянина лежал рядом. Стелс поднялся с корточек и направился послушать разговор Севера с двумя незнакомцами, так неожиданно пришедшими на помощь защитникам депо. Он, как и его друг, был в долгу у них, сбивших телекинез сноба и вовремя предотвративших возможную гибель Севера.

Курган беседовал с ранеными Миассом и Абаканом, хотя последний получил легкое осколочное бедра по касательной, в отличие от своего товарища, лишившегося свободы передвижения из-за перебитых ног. Пилот постепенно пришел в чувство, но пальцы на руке Кургана сосчитать пока не мог, поэтому его определили в разряд «трехсотых». Ученый, перепачканный кровью спецназовцев, ютился ближе к бойцам и все время озирался на черные стены ангара с гуляющими по ним бликами костра. Брошенная в его адрес фраза капитана: «Ладно, не лузер, а все-таки мужи-ик! Помог моим пацанам, спасибо, Костян!» – приободрила, вознесла «научника» в собственных глазах до ранга крутых перцев и повысила рейтинг среди народа. Глядишь, и на базе о нем замолвят словечко перед тамошним контингентом. Константин расплылся в блаженной улыбке на чумазом лице и крепче обнял грязный сейф.

Стелс пожал руки двух бойцов, назвавшихся Шрэком и Бесом. И хотя добрыми товарищами их назвать было сложно из-за экипировки, снаряжения и какого-то напряжения в небритых лицах, жесткости и еще странной, непонятной харизмы, обычно присущей молчаливым суровым воякам, но Стелс отнес это на последствия боя и недоверие к новым знакомым. Судьба и цели этой парочки его мало интересовали, но было в них что-то такое, что заставляло прислушаться, понять, изучить. Может быть, помочь.

– Куда путь держим? Дык, здесь не принято задавать такие вопросы, дабы не сглазить фарт и не навлечь лишние стволы на спину, сам же знаешь, Север! Давно тебя не видели в наших краях. Сейчас Восточные рубежи топчешь? – Шрэк раскуривал сигарету, искоса изучая внутренности депо и состояние группы, но лицом был обращен к собеседнику.

– Раз тайна такая, то лезть под скальп не буду, – ответил Север, перебирая оружие из сваленной возле ног кучи, – но как раз законы вольных в Зоне знают все – уходишь, скажи ближнему. А ты, Шрэк, как я погляжу, все в наемниках пребываешь? Тебе законы сталкеров чужды, а тайна ваша давно уже не секрет! Идете вы к базе ученых. Зачем, можно только гадать, но точно путь туда держите. Что, так и попрете вдвоем? Завещание-то оставили?

Шрэк недовольно цыкнул, переглянулся с Бесом, ковырявшим мозоль на желтой ладони, и проницательно посмотрел на Севера.

– И кто ж это напел вам о нашей цели? Или дедукция а-ля Шерлок Холмс?

– Считай, что так. Я Зону борозжу с небольшими перерывами лет уже цать, потому в людях разбираюсь. Угадал насчет вашего маршрута?

Поджарый, лет тридцати, с колючим взглядом Бес удивленно зыркнул на товарища. Шрэк держался более уверенно, эмоций не выказывал, но брови вскинул.

– Скажешь, отчего такие мысли, отвечу честно, куда идем.

– Ха… Лады. Ваша экипировка, грязь на берцах, оружие, мимика, направление – все это…

– …Север, кончай тут мули загонять! Какие, к черту, мимика и направление? Ты на Беса не смотри, он грязный и черный, как его предки… Ночь на дворе, мы вам помогли отбиться от уродов… Видеть, откуда мы пришли, вы не могли. А что с оружием не так? Только давай фуфло не парь, военстал!

– Точно наемник! Манеры все налицо. Про Беса раньше не слышал, он, видать, из бывших вояк будет?

– Вот те раз! Меня раскусил махом, я же, блин, ваще ходячее зеркало, пустышка понятная. А Бес для тебя, значит, тайна, покрытая мраком? – Шрэк начал выплескивать наигранные обиды перед бывалым проводником.

– Не кипеши, чувак! Знаешь известную фразу Марка Твена? Про того, кто молчит и боится выглядеть дураком, а кто заговорит, тот выдаст себя с потрохами. Ваша ситуация, парни.

Стелс улыбнулся. Друг всегда отличался умом и тонким юмором, хотя, бывало, мог и грубо пошутить. «Все-таки мудр, чертяка! С таким хоть в пламя, хоть в…»

– Север, не тяни на меня! Ой, не тяни. Чудится мне, что ты надсмехаешься!

– Прости, не хотел. А насчет косвенных признаков? Смотри. Направление ваше заприметил еще в сумерках, с окулярами лазя по «зеленке» у болот. Идете с юга четко на север, коротким путем. В той стороне только база и владения «индейцев». Надеюсь, не добровольцами к этим ублюдкам шуруете? Скорее всего, к ученым просить милостыни, заказов. Вряд ли вы решили украсть их устано… гм… прибор весом в тонну… Короче, прете туда четко! А снаряга, амуниция и состояние одежки говорят, что вышли недавно или перекантовались на промежуточной базе. У «Легиона» или других наемников, потому как ни бара, ни базы сталкеров на юге нет. Ну, что, ошибаюсь или попал в точку?

Шрэк перехватил насмешливый взгляд Кургана, слушавшего их разговор, затем искоса посмотрел на Стелса. Щелкнул языком и скривился в ехидной ухмылке.

– В точку. Твоя правда, военстал. Как все просто и легко у тебя получается! Север… Север… А-а, ну, да! Это же тот чел, что со сводным отрядом когда-то по Зоне шарился, растеряв всю братию и туристов. Тот, что хотел Око ухайдакать, чуть не в одиночку добрался до Станции, но не смог дальше и шагу ступить. Зато живым вернулся и с кучей ценного хабара. А еще тот, объява на которого без срока давности висит в КПК каждого топтуна Пади? С поощрением за твою голову в полсотни штук монет.

– Че так мало? Инфляция же. Обидно даже, – Север весело поглядел на Стелса, отчего друг смутился, но пуще прежнего уверовал в своего напарника. Получалось, что Север чуть ли не Легенда Зоны типа Истребителя или Черного Сталкера. А ведь про некоторые подвиги молчал, зараза!

Но не это в данный момент больше всего заинтересовало сталкера и заставило напрячь извилины.

– Обожди, земеля, – Стелс почесал голову, недоуменно глядя на наемников, – а что за Падь? Какой-то район Зоны?

– Зоны? – вопросом на вопрос среагировал Шрэк. – Парни, вы чо?! Зоны давно нет! Сгинула после падения Станции, ликвидации Ока и «Легиона». А конкретнее – практически сразу после Судного дня. Почитай, годков несколько миновало с тех пор. Теперь бывшая Зона называется Анклавом, там кроме тлеющего Разлома ничегошеньки страшного больше и нет. После Судного дня Анклав вообще стал райским курортом и местом отдыха от страшилок Пади!

Военсталы и спецназовцы переглянулись, щуря глаза и хмуря физиономии. Север облизнул вмиг высохшие губы и промолвил:

– Как нет Зоны? Какого такого Судного дня?..

– Вот же, японский городовой! Северов, ты чего?! С луны свалился?! Мужики, вы «тузов» нажрались?

– Слышь, «синий», ты мозги нам не пудри, доложи обстановку, подкинь инфы, – пробасил Курган, играя желваками. – Каких еще, в задницу, «тузов»? Мы тебе про Зону говорим, в которой сейчас находимся! Про ту самую Зону, что аварийная АЭС когда-то сварганила, а после Катаклизма расширила до пределов Урала!

Наемники переглянулись и прыснули от смеха, чем вызвали очередное недоумение, повлекшее за собой недовольство капитана спецназа.

– А ну-ка погрустнели мигом, кони! Ржать в сточной канаве будете, что за углом ангара! Я что-то смешное сказал?!

– Ага… Так ты сейчас, капитан, в Зоне находишься? Считаешь, что здесь, на Урале, Зона, расширенная от взорванной Станции?

– А чо?

– Шланг через плечо, вояка! Докладывать тебе твои жеребята будут, им приказывай и вопросы задавай. А мы давно сами по себе, вольные стрелки, япона мать! Парни, – Шрэк обвел всех недоуменным взглядом, не снимая с лица ухмылки, – вы чего же, думаете, что мы сейчас находимся в Зоне?! Вы вообще откуда и когда выпали? Из очередного портала времени?

– Твою ж дивизию… Шрэк! – не сдержался побледневший Север. – Откуда, откуда… С востока! Из-за Стены мы сегодня вынырнули! Пока пэвэошники окно дали нам на проход. Или мы чего-то не знаем? Говори уже, что не так.

– Стены?.. Какой, на хрен, «стены»?! – возмутился Бес, дернув за рукав товарища.

В ангаре повисла пауза, а удивленные люди пялились друг на друга. Из угла депо прохрипел Фараон, раньше всех догадавшийся о смысле подслушанной полемики:

– Атас, народ! Ну, вы даете стране угля! Пантомима «К нам едет ревизор», едрить вас колесом! Так это чо, здеся, за Восточкой, другой мир, закупоренный какой-то там Стеной?!

– Припухни, фраер!

– Не, а чо? Я тоже кое-что знаю и разобраться хочу, чего тут творится, на ваших рубежах Восточных!

– Сказали же, заткнись! Тебе уже незачем много знать, готовься к скорой смерти! – Курган сплюнул, повернулся к Шрэку. – Рассказывай, мужик, что знаешь про Зону… тьфу… или как ты это сейчас называл… Про все рассказывай. Секунду. Крым, глянь там, что на воздухе творится! И свистульку за воротами сваргань. Нам нежданных гостей больше не надо.

– Есть!

– Слушаем тебя, Шрэк. И подробнее, уж будь добр…

– Не-е, парни, баш на баш. Вы нам поведайте о Стене и что за ней с той стороны. Как понимаю, там совсем другой мир? А уж взамен и мы расскажем, че почем.

– Наемники – они и есть наемники… Во всем выгоду ищут, – прошептал Стелс, скривившись.

– Парень, не кисли, не кисли! Мы такие же люди, как и вы. Ни на грамм не отличаемся от военсталов, во всем усматривающих наживу.

– Лады, наемник, – отозвался Курган, жуя спичку. – Не раскрывая цели нашей операции, мы вам дадим инфу. Не более того. Даю слово офицера. Но сначала ты. Кратко и внятно. Итак?

– Хм… – Шрэк окинул всех изучающим взглядом, подмигнул Бесу и заговорил: – Хорошо. По рукам. Три с половиной года назад случился Судный день. Всемирный катаклизм, разрушивший планету… Ну-у… или ее добрую часть. Этого мы пока точно не знаем. От населения остались жалкие кучки, обособившиеся в группировки и общины. Основная часть осела в Пади, что занимает площадь между фортами… Э-э… Вы и этого не знаете? Территорию между ныне разрушенными городами Смоленск, Питер, Воронеж и… Пустошами, за которыми находится Восточный форт… То есть бывший Екатеринбург.

– Так Урал целый?! Е-бург не тронут катаклизмом? – перебил наемника Стелс.

– Чего-то я, парни, не пойму. Вы сейчас где находитесь? Судя по всему, уже не первую ходку делаете по здешним местам, а так удивляетесь. Вы что, не в курсе, что недалеко существует Восточный форт? На месте Екатеринбурга. Что здесь окраина Пади, разделенная смертельными Пустошами?

– Нет. У нас это вторая вылазка. Строго научная, в ограниченном пространстве. Ни шагу влево-вправо. Связи никакой из-за Стены, – ответил Север, внимательно глядя на собеседника.

– Понятно, блин! Что ничего не понятно… – Шрэк почесал щеку, нахмурился, сосредотачиваясь, и продолжил рассказ о последствиях Армагеддона, зле, творящемся после Судного дня и связанном, в основном, с воздействием гигантской аномалии «дуга» и еще чего-то сверхъестественного. О выживании поселенцев, вездесущих мутантах и бесконечных войнах группировок. О смертельных Пустошах и обширном районе под названием Падь. О том, как они с Бесом попали сюда совершенно случайно, влипнув в аномальный телепорт возле Крайних земель, когда шли от Мертвой заставы неподалеку от Южного форта после встречи со Стражами Армады.

– С ке-ем?.. – переспросил Север, нервно кусая разбитую губу.

Шрэк в меру своих скудных знаний пояснил, кто такие Стражи, смутно описал Армаду, толком даже не представляя ее облик. Поведал о том, что Стражи странствуют не только по опустошенным землям за пределами Пади, но и во времени и пространстве.

– Простите, – откликнулся встрепенувшийся ученый, сильнее обнявший кейс, – вы заикнулись про Стражей, имеющих возможность передвигаться во времени и пространстве?

– Именно так. Только это ты заикаешься, очкарик, а мы беседуем. Ясно?

– А… как…

– Каким образом эти Стражи перемещаются? – Север перебил Сохошко. – Вы, часом, не сказок наслушались?

– А я знаю?! Одно могу сказать, что это не байки никакие, а чистая правда. Мы лично разговаривали с ними! У них есть какой-то допуск или ключ к Армаде, а она способна на подобные чудеса. Это Рай! – Шрэк мечтательно уставился в одну точку в крыше ангара. – Там, поговаривают, смертей нет вообще, люди живут долго и счастливо, практически вечно. Управляют миром и купаются в роскоши…

– Да какие люди? – Бес усмехнулся и поскреб щетину на подбородке. – Нет там жителей никого. Есть Избранные, несущие вахту и охраняющие тайны Армады. И все.

– Ну, а Треш, Болотник, Лучник, Черный Сталкер, Истребитель и прочие – это, по-твоему, инопланетяне? – ехидно осклабился Шрэк.

– Вы сказали «Истребитель»? – уже громче подал голос ученый и приблизился к говорящим.

– Болотник и Черный Сталкер? – также недоуменно спросил Север.

– Они самые. А что, знакомые? – наемник хохотнул. – Только не говорите, что знаете их, что Стражи и к вам шастают по делам Армады. Туда, за вашу таинственную Стену.

– Нет, мы их не видели, но имена знакомые. И очень значимые в Зоне, – ответил Север, глядя на ученого.

– Истребитель… Вы его знаете? – Сохошко вился ужом вокруг наемников, пытаясь заглянуть им в глаза. – Говорите же! Это очень важно для нас, для науки и обороны страны.

– Страны-то нету! Какой еще обороны?

– Говорите-е!

– Ну, знаком немного. Лидер «Неприкасаемых», ныне, говорят, Страж Армады. Неплохой мужик, реальный боец, вполне рассудительный и…

– Как его зовут?

– Никита. Отчество не знаю. В миру Топорков. Бывший спецназовец. Кажись, в чине майора ГРУ.

– Его ребята тогда в Зоне шороху навели немало! – подтвердил Север. – Явились из ниоткуда и пропали в никуда. Там установка секретная была замешана. Типа машины времени. Наша, отечественная! Только куда подевалось все – и она, и разведчики, – никто не знает. Станция грохнулась вместе с Оком и «Легионом». А теперь нате – Истребитель живой и в Армаде! Чудеса-а…

Курган переглянулся с ученым. Стелс уловил этот взгляд и глубоко задумался. Что-то об этой установке пролетало мимо его ушей уже пару раз там – за Стеной. Не это ли задание поручено выполнить сейчас армейцам и ученому, которых военсталы ведут к базе? И не та ли установка телепортации сейчас находится в секретном бункере, куда направляется группа?

– А как можно пересечься с этим Истребителем? – поинтересовался Курган, а «научник» часто закивал.

– Никак, – усмехнулся Бес. – Сами бы рады перетереть с ним кое-что, ближе познакомиться. А то в прошлую встречу мы не догадывались, что он – Страж. А сейчас бы совсем о другом потрещали!

– Ну-ну, – пробурчал Север. – Вот и я о том же. Хотелось бы о многом с ним побалакать. Так он в этих местах или…

– Или. Никто не знает точно. Он умеет быть невидимым и сохранять тайну Армады. Но, скорее всего, где-то в Пади, а не здесь, на Восточке. Если бы мы заранее знали, что Треш – его сын, так через него и сыскали бы Истребителя. Как вас видели парня и говорили на Мертвой заставе. Да только позже получили инфу, что они родственники. А потом встряли в тот злополучный портал и вот теперь языки с вами чешем. Так что никуда мы толком не идем, цели нет. Сейчас для нас главное – выбраться с Восточных земель хотя бы в форт, где являемся не очень желанными гостями для вояк «Альфы», но все же согласно общепринятым правилам о приюте имеем шанс на отдых и торговлю.

– Капитан, можно вас на минутку, – ученый отозвал Кургана в сторонку. Они отошли и стали шептаться, а в это время Север огляделся и придвинулся ближе к Шрэку.

– Слушай, а вы не встречали Ярого, бывшего наемника, сталкера и вояку, три в одном, он раньше в Зоне…

– Ярого?! Конечно, встречали! И вообще периодически видимся. Он нас тоже не жалует, потому что служит теперь на руководство Пади, а не как раньше, сам по себе.

– Так он жив? – лицо Севера мгновенно преобразилось. Рядом приткнулся Стелс, тоже внимательно изучающий взгляд наемника.

– Ясен пень. Живой и здоровый.

– А где его отыскать? Он тут, на Урале? Ну, в смысле, на Восточных рубежах?

– Э-э, брат, обожди! Тебе зачем Ярый понадобился? Заказ на него или типа друг?

– Не важно. Да и не твое это дело. Расскажи, где он, как, что?

– Ты, военстал, язычок-то прищеми, не базлай так со мной! Любые сведения сегодня в Мире выживших стоят много, а хорошая, нужная информация – на вес золота.

– Тебе в падлу сказать, где нам можно найти Ярого? Он тут, поблизости?

Север готов был схватить «синего» за шкварник и вытрясти из него всю душу, дознаваясь о местонахождении друга, которого они со Стелсом потеряли ровно за сутки до Катаклизма, называемого еще и Судным днем. И если бы не проклятый телепортал, то до сих пор были бы вместе. Хотя как раз те волшебные врата и спасли жизни сталкеров. Они очутились за Уралом, на Большой земле, в нетронутом, как теперь оказалось, глобальной катастрофой мире, где и провели последние годы. А Ярый… Друг Стелса, а Северу еще и двоюродный брат. Он очутился в лапах фанатичной группировки «Легион» и остался в старой еще Зоне. И теперь, напросившись с армейцами и учеными в рейд в качестве проводников, все эти годы думая, что зона отчуждения вокруг Станции разрослась до немыслимых размеров и достигла Урала, они надеялись найти хоть крохи информации о пропавшем Яром.

– Я уже озвучил условие для делового разговора. Извини, военстал. Мы теперь оба повязаны, – уверенно сказал Шрэк, косо посматривая на ученого и спецназовца, шушукающихся в сторонке.

– Чем мы повязаны? Наемник и военстал никогда друзьями не слыли и не могут быть в принципе. Вы для нас, военных, такие же отморозки и враги, как сталкеры, бандиты и прочее отребье Зоны. Или Пади, если тебе так понятнее… Но, видит бог, иногда приходится идти на контакт и уступки, прислушиваться.

– Ишь, как бывший сталкер заговорил о нынешних! Прям любо-дорого слушать…

– Что ты хочешь за инфу о Яром? – игнорируя замечание Шрэка, спросил военный проводник.

– Вот это уже по-нашему! – улыбнулся наемник, цыкнул в предчувствии лакомого куска и чуть отстранил Севера в сторонку. – Ты даешь доступ за вашу Стену мне и моему напарнику Бесу с гарантией, что нас там не спеленают ваши силовые органы. Плюс рассказываешь все о том мире в подробностях, а сейчас доводишь до вашей базы, организуешь кормежку и отдых на сутки. Потом мы уйдем. Нам нужно в одно место сгонять неподалеку. По рукам?

– А девок вам не привести, ненасытный мой друг? Борзометр не зашкалит с оплаты за несколько слов об одном из жителей вашей… этой… Пади?! Я ведь о нем узнать могу и от других. Более сговорчивых! – Севера аж передернуло от условий «синего».

– Нет, не зашкалит. Иди, поищи его по горам и лесам, наполненным более стремными мутантами и аномалиями, чем в той, старой Зоне. До Восточного форта вам шуровать сутки, и я очень сомневаюсь, что вас там встретят с распростертыми объятиями и примут как гостей. Вы для них кто? Потусторонние чужаки. А узнав про тот прежний, никуда не девшийся мир, тамошняя братия вас не отпустит, рванет покорять Стену и досаждать твоему начальству. Да и пока горстка вас доберется до Восточки, не раз повстречаете Псов, троглодитов и бандитов. Решай, Север! Если вообще ты что-то значишь в этой группе…

Военстал задумался. Крепко. Его не столько смутили предостережения наемника, сколько необходимость сиюминутных известий о Яром. Если этот «синий» не блефует, то он может точно указать местонахождение брата, а то и провести к нему. Тем более, осталось мало времени. Но уж слишком много запросила эта парочка…

– У меня нет полномочий, чтобы выполнить все твои требования, наемник, – сообщил Север, ковыряя носком берца ржавую рельсу. – Я не могу столько обещать, чувак, но приложу усилия, чтобы заполучить для вас нулевой допуск и прикрыть ваши головы на научной базе.

– Хм… хорошо сказал… уверенно. Ценю. Так, может, все-таки мне лучше у Кургана вашего помощи попросить? Если он тут главнее. А?

– В какой помощи вы там нуждаетесь? – подошел спецназовец с ехидной улыбкой. – Мы, армейцы, «синих» не жалуем. И мочили всегда, завидев даже издалека. Что ты хочешь, мой милый друг? У меня есть к тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться. Да и не стоит отказываться. Иначе вон та стенка рядом с пленными бандитами вам обеспечена. Да, парни?

Бойцы в хаки, даже раненый Миасс, мгновенно среагировали, подняв стволы и направив их на обоих наемников.

– Охренеть! В вашем колхозе, смотрю, все веселее и веселее, – пробурчал из угла Фараон.

На него никто не обратил внимания, Север отрицательно покачал головой, глядя на Кургана, но тот не отреагировал на жест проводника.

– Тише, тише, парни! Нам позарез на вашу базу надо, – поднял в миролюбивом жесте руки Шрэк. – Только между нами, чуваки, лады? Эй, офицер, к тебе тоже это относится. Мы вовремя подошли к вам, чин-чинарем помогли, разрулили ситуацию, баш на баш не просим ничего, разве что малость маслятами помочь из трофеев. А то поистрепались в пути… Гм… Север, а ты ведь и это угадал, мимикрим тебя задери! Мы действительно на заброшенной плотине перышки почистили, так и есть, идем недолго, из портала выплюнутые. Предложение ваше готовы выслушать, хотя нам все это не нравится. Но раз уж сказал «А», нужно и «Б» выдавливать. Обсудим ваши хотелки. Так, значит, вы на базу путь держите, добры молодцы?

– А мне один перец местный, чересчур умный, сказал как-то, что туточки не принято задавать такие вопросы, чтобы не сглазить намечавшийся фарт и не навлекать дополнительные стволы на спину… Не знаком с ним, а, Шрэк? – лицо Севера расплылось в широкой улыбке.

Ржали все. Нервно. Минуту. Еще пару раз пошутили, разряжая грозовую атмосферу. Север подмигнул Шрэку, вкратце пояснил, что цель их операции секретна, но путь они держат до базы ученых. И что на условия непрошеных гостей согласны. Бес подтолкнул друга, одобрительно кивнул. Только Курган ничего не понял, но нахмурил и без того морщинистый лоб. Что-то эти шептания между военсталами-проводниками и наемниками ему не нравились. О чем он вслух и заявил. Север успокоил капитана, заверив, что их договоренности никак не навредят поставленной задаче, а касаются сугубо личных дел. Курган высказал «синим» свое пожелание – помочь группе с охраной и поспособствовать успешному достижению конечного пункта рейда. И попросил подробно поведать про сына Истребителя, Треша, а еще лучше помочь найти его. Взамен они получат на базе временный приют и уйдут оттуда невредимыми. А также пополнят запасы патронами, парой сухпайков и аптечек. Наемники почесали затылки, переглянулись и взяли тайм-аут на раздумья, идти вместе до базы или утром разминуться. Курган погрозил им пальцем, отвернулся и стал о чем-то переговариваться с ученым.

Народ после боя занялся рутиной и, прежде чем залечь на ночной сон, похоронил Таймыра с Казбеком. Место выбрали сухое, недоступное мутантам и охраняемое аномалией «гарь». Отдали почести, помянули, сказали несколько слов. Курган почернел пуще ворона, надрывно каркающего рядом на заборе, стал вполголоса снова обвинять себя в потере бойцов и недостаточном внимании к опасностям Зоны.

Шрэк с Бесом участия в похоронах не принимали, но время скоротали за уборкой территории от трупов. Для этой цели привлекли всех пленных вместе с Фараоном (двое из ренегатов умерли от ран), которые под прицелом автоматов рьяно таскали мертвецов в одну кучу под кирпичной стеной гаража. Туда же перенесли всех погибших мутантов, дабы они не валялись по округе и не привлекали падальщиков и хищников. Бандиты ворчали, матерились, но грязную работу сделали до конца. А как иначе, когда их ждала та же участь, глядящая воронеными стволами в спины.

Кладку стены обвалили, погребя штабеля трупов под старыми замшелыми кирпичами. Печальная судьба мертвых бандитов послужила уроком оставшимся в живых пленным. Они молча ждали приговора и торопливо исполняли все поручения победителей. Вновь забаррикадировали проем ворот депо, разожгли новый костер, изготовили носилки раненому спецназовцу, вычистили для себя каземат, бывший ранее смотровой ямой для техники. Ренегаты уже падали от усталости, когда Курган позволил им слезть в бетонный зиндан, скинул им фляжку воды, паек ИРП и кусок влажного вонючего войлока. Естественно, все острые предметы, ремни и даже обувку заставили снять и свалить в углу депо, руки бандитам вязать не стали. Сторожить их, а заодно и вход в ангар, начал Курган. Быстро перекусив, умывшись и разобрав трофеи, люди без ног повалились кто где и махом уснули. Миасс, раненный наиболее тяжело, под действием морфина вырубился до утра, пилот прикорнул рядом с ученым, но от храпа его всю ночь дрожали остатки стекол во фрамугах. Север спал чутко, чуть приоткрывая время от времени один глаз, Стелс же отключился сразу. Бес долго смотрел через дыру в крыше на звездное небо, закинув руки под голову, и думал о таинственной всемогущей Армаде, своей сестре, которой эта Армада могла помочь, и о предстоящем пути. Их мнения с другом насчет совместного похода до бункера ученых разделились: Бес голосовал за, Шрэк против, потому что ему казался сомнительным союз с вояками, да еще идущими в свое гнездо. Шрэку как изгою Синдиката было чего опасаться, тем паче, нюх у армейских волкодавов на наемников был отличным. Поди потом докажи, что ты уже не тот и не с теми!

Бес ворочался и не мог уснуть, повернулся на бок, взгляд уперся в аккуратно сложенные снаряжение и экипировку погибшего спецназовца. «Кажется, его звали Таймыр… Был вояка, и не стало его. За что погиб, во имя чего положил голову? Не успел показать себя здесь. Это не в Чечне строчить из пулемета на блокпосту по бородатым… А ведь семья, поди-ка, на Большой земле осталась? Кукушата такие же, как его, Беса, сестра – больная, одинокая, почерневшая. Вот бли-ин!» Он обратился к лежащему в паре метров командиру спецназовцев:

– Слышь, офицер, у Таймыра остался кто-то за Стеной?

Курган обернулся на голос, прищурился. Он удивился такому неожиданному вопросу наемника. Потер лоб. Раньше он вообще презирал всех этих отщепенцев и бродяг. Сейчас, спустя лишь половину суток выживания бок о бок с бывшими сталкерами, он уже иначе смотрел на их жизненные принципы. А суть вопроса и намерения незнакомого аборигена, якобы отправившегося в долгий опасный путь из-за больной сестры, вообще выбили капитана из колеи.

– Мать больная и жена беременная. Первенца ждут… гм… вместе с ним ждали… Чего ты вдруг про моего бойца вспомнил?

– Мать и жена? Мда-а уж. Вот бабы! Мужик в вечных командировках по горячим точкам, а они упорные и глупые, замуж выходят, детей носят. И ждут его, ждут, ждут…

Курган не успел возразить умозаключениям задумчивого наемника, как Бес поднялся, пошурудил в странном широком поясе, контейнеры которого были похожи на подсумки для гранат. И, подойдя к капитану, протянул сверток в фольге, от которого вкусно запахло.

– Спасибо, я сыт уже. По горло.

– Это не семга в собственном соку, – хрипло сказал Бес. – Бери давай, сбереги, отдашь родным Таймыра. На черном рынке штук на триста потянет в рублевом эквиваленте. На первое время хватит, пока армия страховую компенсацию оформляет. Голыми руками только не хватай, обгорят махом, только с фольгой. Он не радиоактивен.

– Что это? – крайне удивленный Курган принял сверток, теплый и приятный на запах.

– «Копчик». Артефакт местный, «гарью» порождаемый. Энергоемкий компонент, десятилетиями может греть и служить источником тепла со всеми вытекающими плюсами. Очень в хозяйстве семьи Таймыра пригодится, либо нехай продадут за хорошие бабки.

Бес вернулся на свое место, чтобы все же попытаться уснуть, шататься с утра сонным зомби совсем не хотелось. Но приглушенный шепот командира спецназа остановил его.

– Респект тебе, наемник! Родина тебя не забудет… И я тоже. Покемарь пока, парень. Твоя вахта третьим.

Бес кивнул и тут же отрубился.

Пленные дрыхли, свернувшись калачиками. Никакого бандитского гонора, иерархических замашек и попыток сбежать из глубокого бетонного мешка. Они безмятежно спали, поняв, что расстрел откладывается и, возможно, вообще заменится поркой кнутом. А это, как им казалось, главное – хоть как, хоть где, хоть с кем, но жить!

Глава 3 И вашим, и нашим

Их никто не беспокоил ночью. КПК молчали, как и рация Кургана, ни мутантов, ни стрельбы, ни стихий – люди не то чтобы выспались, но дали отдых измученным телам и мозгам.

Ренегатам сообщили, что они находятся под юрисдикцией военных, несут полную ответственность за нападение и причиненный ущерб и что спасти их от трибунала и расстрельного приговора может только чудо. Фараон быстро сориентировался и решил пойти ва-банк, смягчить свою участь. На дружков ему было наплевать, а собственную шкуру он спасал всеми доступными способами. Он немного покумекал, выбирая главного в группе, и, определившись, подозвал Севера. Губы и скулу военстала окрасила синевой гематома приличных размеров. Он, прижимая ладонью к щеке компресс с сухим льдом из аптечки, неторопливо подошел к яме.

– Чего тебе?

– Разговор есть. Очень важный для вас. Время уходит, а куш может испариться, – заговорщицки пролепетал главарь банды.

– Не юли, фраер, мне некогда, выдвигаться сейчас будем. А барыши-куши меня пока не волнуют, некогда.

– Сталкер, по чесноку гутарю…

– Я военный сталкер!

– Ладно, ладно. Один черт! Инфа размеров и веса таких, что стопудово потянет в обмен на снисхождение ко мне вашего трибунала.

– Да что же именно сегодня меня все просят об одолжении? Я тут самый добрый, что ли?

– Ты более всех на человека смахиваешь.

– Вон оно как? Ха! Ты просишь скостить тебе приговор и отпустить только за какую-то там новость? Ты с дуба свалился, ренегат? Стенка тебя ждет, и никакая инфа не смягчит твою участь. А сейчас…

– Да дослушай ты! Я доношу до тебя инфу, которая тесно связана с вашей группой, ее судьбой и, возможно, разгадкой многих тайн ваших недругов в Пади и снаружи, за какой-то там призрачной Стеной, а ты, если не отпускаешь, так хоть не отдаешь меня на расстрел. Ну… У вас же могут найтись всякие там лазейки, отмазки, козыри, чтобы я жил.

– Козыри и мазня у вас, фраеров поганых, отморозков безбашенных, а мы мужики нормальные и следуем законам, может, и не всегда, но все же не с такими недоносками, как вы! Ладно, говори. Какие условия?

– Условия? Да плевые! Я иду «отмычкой» вашей группы до базы, даете мне все, кроме оружия. В приграничной полосе я типа сбегаю, или вы теряете меня…

– …Щаз-з. Мимо это. Так, вылезаем из ямы, засранцы! Цигель-цигель!

– Ладно, тогда на базе замолви словечко, чтобы не к стенке меня, а, Север? – Фараон сжался в комок, не обращая внимания на двух жалких заморышей, бывших своих подчиненных.

– Это уже лучше. Слушаю дальше. Обещаю не казнить, если инфа твоя достойная. Итак?

– Ладушки. В моем КПК, который сейчас в ваших трофеях, синем таком, со стразой в виде черепа в уголке экрана, сообщение от какого-то анонима насчет вас. Заказ убрать группу, а сейф ученого доставить в указанное место. Условия приемлемые, оплата ништяк, только карты легли иначе… Возьми «наладонник», прочитай, прими к сведению. Как говорится, и овцы целы, и волки сыты. Только чую, что опасен заказчик, что на стрелке может кидануть. Мокро сработать. В общем, тебе рулить, военстал.

– Хм… – Север кивнул, отошел. Позвал Стелса приглядеть за бандитами. Сам разыскал в ворохе ренегатского хабара нужный КПК, прочитал сообщения от анонима, подумал, прочитал еще. Народ кругом суетился, собирая снаряжение и трофеи. Курган поймал настороженный взгляд военстала и жестом спросил, в чем дело. Север отмахнулся и приблизился к только что выбравшемуся из зиндана Фараону.

– Информация действительно занимательная. Смотри, фраерок, если лажа или подлянка, капец тебе на месте без суда и следствия! А если все правдой окажется, то сдержу слово, жить будешь, но до первого косяка. Ясно?

– А то. Яснее ясного, начальника! – Ренегат расплылся в широкой золотозубой улыбке. – Родная мать не утешила бы меня лучше, чем твои слова. Только аккуратней там работайте, продумай все, че-то тухло это, поди, завлекуха и ловушка. Я за это уже не в ответе.

– Лады. Сейчас хватаешь баулы вон те, чтоб не меньше сорока кило на горбу имелось. А своим гаврикам скажи, что понесут нашего раненого. Носилки вон, у бочки. И не дай бог им встряхнуть или бросить бойца! Их-то самих нести уже будет некому, разве что по частям, кусочками, застрявшими между клыков мутантов.

– Понял. Ноу проблэм!

– Вон фляжка с водой, делите поровну, путь до базы, да еще и с грузом, долгий. Жратва будет только к полудню.

– Слушаюсь.

– Все, пшёл вон. Эй, Стелс!

Военстал подмигнул другу и показал на бандитов, типа присматривай и дальше, а сам нашел капитана и посвятил его в суть дела. Одна голова хорошо, а две – лучше. Через четверть часа, когда группа уже двинулась в путь, у ее руководства был сформирован план действий.

***

По обычаю рейдовых групп самые слабые звенья цепи находились в середине: ученый, пилот и двое пленных с носилками, на которых постанывал в забытьи Миасс. Фараон, донельзя навьюченный различной походной утварью, в роли «отмычки» топал первым со слегой, напряженно глядя под ноги и прямо перед собой. Попасть в аномалию или иную ловушку Восточных рубежей взамен расстрела ему явно не хотелось. А вот шедший за бандитом Север всматривался в местность с охватом намного шире, дабы не проглядеть засаду или другие признаки опасности. Далее шагали Шрэк с Бесом, «слабое звено», за ними Абакан, Стелс, Крым, замыкающим капитан.

Постройки закончились и сменились на заросшую проселочную дорогу, пестреющую остовами ржавой техники. Связи с Большой землей по-прежнему не было, будто отряд специально послали в убогое место сгинуть, типа, зачем смертникам контакт с «землей»… Курган очень нервничал по этому поводу, со злости постоянно сплевывал и тут же делал глоток из фляжки, смачивая пересохшее горло. Пустыней даже и не пахло, но атмосфера зачастую жарила территорию каким-то аномально сухим дыханием. Особой свежести не придавали даже минуемые группой лужи, заболоченные ручьи и влажные низинки. Север советовал обходить все ложбины, иногда заручаясь советом Фараона. В них военстала пугала не возможность засады или зверья, а скопление радиации, подолгу зависающей в наиболее низких местах. Изредка каркали вороны, рычали неведомые хищники, пару раз далеко в стороне стреляли. Тройка свинорылов, пасущаяся среди трупов зомби, с укором проводила отряд, но не решилась позариться на свежее мясо. В воспаленных мозгах этих тварей иногда все же проскакивали здравые мысли.

Аскариды и крысаки в малом количестве, одинокий зомби, старый мимикрим, придавленный упавшим деревом, редкие аномалии и еще более редкие артефакты никаким образом не смущали людей, не задерживали и не являлись объектами опасности. Группа уверенно текла вереницей между локациями Восточных рубежей, настойчиво следуя заданному маршруту. Только однажды Север скомандовал сделать привал, чтобы все могли отдохнуть, восстановить силы перед важной операцией, ранее не входившей в планы группы, а заодно посвятить народ в детали предстоящей «стрелки». Пленные плюхнулись в траву, утирая пот и хватая открытыми ртами воздух, но носилки все-таки опустили на землю мягко. Миасс все еще спал после дозы морфина, серьезные раны ног явно доставляли бойцу невыносимую боль, поэтому в услугах хирурга и качественной медпомощи он нуждался более других.

Север собрал вокруг себя спецназовцев, Стелса, Шрэка и Фараона, рисовал на песке схему моста у базы, позиции каждого, обговаривал возможные варианты действий. Наемник слушал их, но поглядывал в сторону пленных, сторожил, Бес выдвинулся в разведку, а пилот и ученый о чем-то мирно беседовали, показывая руками в сторону запада. Солнце почти вошло в зенит, но сюда, в угрюмые дебри у русла ручья, лучами не проникало. Его блеклый круг выглядел лунной копией, навевая грусть.

Фараона с остальными пленными решили выслать на мостик для переговоров, с ними должен был идти переодетый в ренегата Север. Для пущей убедительности бандитам вручат оружие без патронов, кое-какую амуницию и вещмешки. У военстала будет ствол с боевыми зарядами, и в случае чего он сможет завалить не только взбрыкнувших ренегатов, но и переговорщика. Кроме того, спецназ и Стелс будут контролировать «стрелку» из укрытий, чтобы при надобности поддержать Севера огнем. Все остальные засядут в сторонке от моста, охраняемые Шрэком и Бесом. Задача – выяснить истинное лицо заказчика, его намерения, а затем продать сейф и безболезненно срубить дармового бабла. Товарищи выпучили глаза на недоуменных лицах. Как так продать груз?!

– Вы не ослышались. Сейчас мы убедим Костика отдать нам и сейф, и ключик к нему, вытащим начинку, спрячем у себя, а в кейс положим куклу. Выгодно обменяем, но только в том случае, если покупатели нам не понравятся.

– Например, «Черные каратели», которые и так отмороженные на всю голову и сами себе на уме, – добавил Шрэк.

– Это еще кто? – нахмурился Курган.

– Самые злые и подготовленные бойцы в Пади. Военная группировка, точнее, ее остатки, которые никому никогда не подчиняются и преследуют чисто свои цели. Уничтожают все и всех на своем пути. К вам, армейцам, отношения не имеют, ибо созданы из оставшихся натовских вояк. Руководит ими полковник Хард, известный еще по Зоне. Живучий гад!

– Хард?! – Север вздернул брови и внимательно посмотрел на наемника. – Это не тот ли…

– Он самый. Вездесущий «черный полковник», удачливый жестокий гений. Тот, что служил и «Бастиону», и «Легиону», и даже, говорят, какому-то «Всевластию». Но позже откололся и создал свою, достаточно мобильную, сильную армию. А теперь преследует Треша и его команду, чтобы завладеть какими-то святыми артефактами, про которые идет молва, что они являются ключами Армады.

– Армию?! – Курган сжал кулаки.

– Офицер, не боись, по последним сведениям у него осталось меньше взвода после потерь в осажденном Южном форте, стычек с отрядом Треша и смертельных ловушек Пустошей. Но силенки еще имеет, сволочь! И хитер донельзя.

– Так, значит, Треш где-то в этих местах бродит? Поди, в Восточном форте? Пересечься бы с ним, не навлекая злобы местных, а, Шрэк?

Фараон побледнел и сконфузился. Его не на шутку встревожила информация о Треше. «Неужели этот гаденыш добрался живым до Восточки? Вот, блин, зараза! Кажись, вояки мечтают встретиться с ним и приложат все усилия для этого. А мне такой расклад совсем не в кайф… Ох-х же, едрить вас всех конем!»

– А если на «стрелку» придут не «каратели», а ренегаты? – спросил Крым.

Север тут же бросил мимолетный взгляд на бандита.

– Надеюсь, дружки Фараона писать анонимные письма своему атаману не стали бы. Зачем им вредить себе и, по их мнению, «реального пацана» подставлять? А, египетский мой?! – прикрикнул он на пленного.

Фараон скривился и отрицательно помотал головой. Вопрос задал Шрэк:

– Хорошо бы «черных карателей» кинуть на фуфло… То подсунуть им куклу. Не страшно… Нам с ними не спать и не крестить детей. А если это местные? Обычные поселенцы? Нам с тобой, Север, примерку снимать с них ваще не с руки. Да и «альфовцев» злить, ребят Шелеста, тоже не хочется. Как тогда быть?

– Резонный вопрос. Садись, студент, пять! – пробурчал с ехидцей Север. – А если серьезно… Местные жители вряд ли приказали бы из-за содержимого сейфа уничтожить всю группу. Кстати, о том, что находится в кейсе, они никак не могли узнать, не имея связи через Стену. А «альфовцы» не из тех, кто желает зла своим собратьям. Они своих бойцов подбирают тщательно – из тех, кто от чистого сердца народу присягу давал. Так что они тоже отпадают. Да и вряд ли парни Шелеста стали мешать секретной миссии правительственных сил, если бы могли через Стену сообщения ловить.

– Вот-вот, секретная операция, твою мать! – прошипел Курган, щелкая пальцами. – Откуда эти инкогнито могли узнать про нас и наш груз?!

Вопрос спецназовца повис в воздухе.

– Сейф им показывать не будем до последнего, – заключил Север, играя ножом, – в укромном месте схороним, пока не убедимся, кто перед нами. Если враг – малость повыеживаемся, поторгуемся, но груз сдадим. Ну, а если сталкеры или соседи, то мажемся как можем и сваливаем до базы. Типа, не видели, не знаем, наша хата с краю. Пойдет так? Единогласно. Вопросы есть?

– Мне наш сговор с этим козлом не нравится! – Бес показал на Фараона. – Он в Пади был некогда союзником Харда, поэтому и сейчас может выкинуть финт против нас и в пользу своего дружка! Рискуем, мужики…

– Выкинет номер – первым на месте изрешечу до вида дуршлага! – пояснил Север, сплевывая под ноги. – А там посмотрим, какие и кому они дружки. Так, Фараон?! Во-от. Сиди и пухни, хрен постный! Еще вопросы имеются?

– Один вопрос остался, кажись, – ехидно ухмыльнулся Стелс, – точнее, проблема. Забрать у «научника» кейс и ключ.

Бойцы тихо засмеялись, согласно кивая, представляя себе сцену переговоров с ученым. Север сменил улыбку на строгое выражение лица и прошептал:

– Сам отдаст. Идея есть. Я щас поймаю аскариду, а ты, капитан, приготовь шприц. Усыпим его. Только дозу малехонькую, иначе дрыхнуть до завтра будет, а нам база сегодня нужна. Итак, все понятно, все уяснили? Работаем.

Две аскариды, пойманные в кустах военсталом и подброшенные прямо на колени задумчивого ученого, не только напугали до смерти, но и пару раз укусили его. Курган бросился на выручку подопечному. С чрезмерным служебным рвением навалился на визжащего «научника» и стал сдергивать тварей с бедолаги, незаметно ткнув того шприцем в руку. Костя поохал, попрыгал по поляне, проклиная мерзких червяков-переростков, попросил дать ему обезболивающее и обеззараживающее. Но тут же вырубился на добрых пару часов. Найти в закромах его экипировки специальный ключ в виде пластиковой карточки не составило труда. В присутствии лишь Стелса и Кургана Север вскрыл кейс, выудил пенал из синего композитного материала, пачку микросхем и плат, жесткий диск и флеш-карту, обернул все это фольгой и полотенцем и аккуратно переложил в рюкзак капитана. Ведь именно Курган отвечал за сохранность груза и группы.

Недолго думая, коварно хихикающий Стелс метнулся в кусты и принес на двух скрещенных веточках кусок фекалий, коих в округе находилось в неограниченном количестве.

– Особое, французское! – фыркнул военстал, стряхивая лепешку свинорыла в кейс. – Целый год перед зеркалами духариться будут. Гы-ы!

Курган чуть не упал от смеха, а Север серьезно пялился на действия товарища и чесал затылок.

– Ох, влипнешь ты, бродяга, со своими шуточками! Ей-богу, влипнешь…

– Не боись! Сюрприз будет уродам. Вот потеха-а!

– Костика кондрашка хватит, когда очнется, а сейфа нет. Надо как-то аккуратней, а?

Герметичный, пуленепробиваемый, водонепроницаемый кейс обмотали тряпьем и поручили пока охранять пилоту, потому как все остальные были задействованы в операции. Связались с научной базой, сообщили о своем подходе, охрана ответила, что их встретят. Бойцы облегченно вздохнули и принялись за сборы и подготовку к финальной стадии плана. Север переодевался в шмотки ренегатов, Курган взвалил спящего Сохошко на плечи и уже выдвинулся вперед, ведомый Бесом, пилот взял кейс в охапку и ожидал остальных. И тут Стелс почувствовал зуммер КПК Фараона, отданного ему Севером. Выудил из кармана, активировал и прочитал сообщение: «Ждем на месте, не вздумайте нагреть нас, иначе смерть! Оплата при нас. Неприкосновенность гарантируем. Подтвердите принятие». Стелс показал другу сообщение, получил согласие и ответил с присущей бандиту безграмотностью: «Принято. Мы на подходе к месту. Груз у нас. Потиряли почьти всех своих. С вас добавка! И никаких финтов, ни лохи. У нас все под пресмотром». Улыбнулся, но как-то скованно и хмуро. Волнение от предстоящей встречи с неизвестными заказчиками, возможно, врагами, наполнило кровь адреналином. Тем более, на «стрелку» шел его друг Север, рискуя жизнью. «Надеюсь, он знает, что делает!» – подумал Стелс и, нагрузившись снаряжением, двинул в сторону образовавшейся кучки народа.

До моста оставалось метров пятьсот по прямой, когда Север скомандовал сделать привал и занять оборону. Носилки с Миассом положили так, чтобы очухавшийся к тому времени боец не создал проблем, а Абакан контролировал со снайперкой опушку недалекого леса. Редколесье, в котором засела группа, достаточно скрывало людей от посторонних глаз, тем более, они сделали крюк и зашли на позицию не со стороны маршрута от узловой станции, а слева. Ученый начал приходить в себя, на всякий случай его сковали единственными наручниками из запаса капитана, усадили возле ног пилота и подсказали вертолетчику, как себя вести и что говорить в случае буйства Костика при известии о пропаже сейфа. Север долго размышлял, доверить ли присмотр места стрелки Шрэку и Бесу, но в итоге не стал рисковать и оставил их у бивака, чему обрадовался пилот. Все-таки не одному следить за с двумя бессознательными бойцами и округой. Парочка знакомых незнакомцев пожала плечами, смиренно приняла указание военстала и заняла наблюдательную позицию за кустами.

– Валите противника в случае нашей гибели и его появления на расстоянии выстрела, – закончил Север, обращаясь к оставшимся на привале. – Все, ни пуха нам всем!

– К черту! – шепнул пилот, а Стелс сжал кулак и потряс им в воздухе.

Выдвинулись.

О чем размышлял каждый боец? Северу и Стелсу эти фокусы нравились еще с давних пор, когда они шастали по Зоне в поисках приключений. Плюс возможность заработать халявные деньги рассеяли всякие сомнения. Вариант с дерьмом вроде и был ребячеством, но им давно и сильно хотелось нагадить своим врагам, тем более, если те окажутся «карателями» Харда – старыми недругами всех сталкеров Зоны.

Шрэк и Бес вообще слыли «наемниками» и искателями удачи, они подписались охранять группу и дойти с ними до базы. Отдельно с Севером обменялись рукопожатиями и заключили сделку, но так, чтобы не видел Курган.

Капитан же махнул на все рукой. С одной стороны, ему хотелось быстрее выполнить поставленную руководством за Стеной задачу и живым вернуться домой. С другой – был велик соблазн заработать «левак», принести его семье, страдающей от вечной нехватки денег, больше узнать местность и собрать информацию по закрытой территории. Оказывается, Катаклизм разорвал мир на две части, причем одна из них стала абсолютно недоступной для другой. Три года жизни за Стеной вселили в людей веру в то, что они на земле одни, а вышло так, что рядом все же есть пока отчужденная, но населенная территория! Об этом ходили слухи, это подтверждали утечки из Министерства обороны. Согласно Приказу № 1 доступ на ту сторону был запрещен. Да и невозможен. Потому как электромагнитный экран, образованный в День «Ч» несколькими автоматически сработавшими ЗГРЛС «Веер» вдоль Урала, от Арктики до Каспия, стал непроницаемым ни для ветра, ни для человека и транспорта. Никто и ничто не могло пробраться с той стороны и обратно без ведома следящих за этим служб. И только полгода назад ученые нашли способ на короткое время отключать Стену локально и запускать в Зону разведку. Это необходимо было не только для изучения мира по ту сторону Стены, а в первую очередь целенаправленно. В брошенном всеми в День «Ч» секретном бункере осталось то, что могло заглянуть в прошлое или будущее, познать истинную причину Катаклизма, оценить последствия и, возможно, изменить историю, начав с предотвращения стихийного события. Первый отряд пропал в лесах Урала сразу после переброски. Второму и третьему удалось пробраться на базу и восстановить ее жизнеобеспечение. И теперь следующей группе, руководимой Курганом, нужно было доставить туда же Константина Сохошко вместе с секретным грузом, чтобы наконец-то попытаться осуществить задуманное.

Север с бандитами обогнул местность по ложбинке и направился к мостику, хлипкому деревянному сооружению через заболоченный ручей, поросший рогозом и низкорослой ольхой. Сейф нес он сам, нарочито выдавая своими походкой и мимикой заядлого ренегата, понимая, что снайперы или наблюдатели заказчика наверняка уже их видят. Он заранее проинструктировал Фараона насчет диалога с переговорщиком, деталей поведения и проверки денег. Сам военстал, как предполагалось, должен был стоять на небольшом отдалении позади всех с кейсом и ждать условного сигнала Фараона о чистоте сделки. Капитан с Крымом и Стелсом метнулись в гущу осинового колка и засели там, в оптику контролируя мост. Так, чтобы видеть всех не со спины, а сбоку.

Чувствовалось волнение, особенно двоих пленных бандитов, подчиненных Фараона, что топали с военсталом на «стрелку». Север держал на плече автомат, снятый с предохранителя, стволом вниз. В одну секунду он был готов залечь за сейфом и открыть огонь. Наступил ответственный момент.

На мосту, опершись на кривой поручень, стоял незнакомец в экипировке наемника: темно-синий комбинезон с голубыми и серыми разводами, бронежилет третьего класса, натовский шлем с гарнитурой связи, нехилый ГП-37 на спине, пара гранат на поясе, нож. На том конце мостика вырисовывался силуэт помощника, тоже вооруженного, но с зеленым цинком под пулеметные ленты. Так как самого пулемета не было видно, Север сделал заключение, что это импровизированный кейс с оплатой либо с хитроумным взрывным устройством. Теперь от эмоций и языка Фараона зависела судьба всех переговорщиков.

Представитель со стороны заказчика оказался скуп на слова и инфу, требователен и настойчив. Фараон, как бывалый в разборках абориген Пади, топтавший ее уже три года, сразу уловил негатив в манере незнакомца, намеки на его военное начало и нежелание общаться с ренегатами. До Севера, стоявшего с двумя бандитами метрах в десяти от Фараона и заказчика, долетали сухие обрывки фраз, военстал успевал шерстить проницательным взглядом округу и лихорадочно соображать о дальнейших действиях.

Когда «знакомство» состоялось, а ренегат попытался красноречиво поведать о бое в депо, потере своих дружков и трудностях при захвате сейфа, заказчик, представившийся Полпредом, остановил бандита на полуслове:

– Мне это неинтересно. Бывшие владельцы мертвы?

– Захватили ученого, раненого вояку и летчика с упавшей вертушки. Лузеры, неликвидные, тут недалече.

– Я в курсе. Видать за милю. Груз цел?

– А то. Ясен пень. Токмо ключик не нашли, все обыскали, ни хрена нету. Но думаю, это не проблема для вас, вскроете? – Фараон прищурился, разглядывая собеседника.

Сердце бандита клокотало от избытка адреналина, которого он раньше не замечал даже при встрече с мутантами или жертвами своих нападений. Вид Полпреда не говорил вообще ни о чем: форма наемника, скорее всего, была ширмой, надета для сокрытия натурального образа, взгляд колючий, жесткий, как у волкодавов спецвойск, сухие вопросы, эмоций – ноль. Фараон даже немного струхнул, но его спину держали на прицеле по крайней мере четыре ствола, и финты кидать никак не годилось. Он поверил обещанию Севера, теперь же нужно было просто закончить начатое и попытаться мирно разойтись. Когда Фараон понял, что перед ним скорее недруг, чем союзник бандитов или сталкеров, то незаметным жестом дал Северу знак. Да военстал и сам уже определил в переговорщике принадлежность к провоенной группировке. Хорошо, что он заранее испачкал в саже и грязи одежду и лицо, замаскировался под ренегата, на время захромал, натянул на пальцы перстни, снятые с мертвых фраеров, ссутулился. Этакий шпион-профессионал с большим опытом перевоплощений.

– Его вскрыть почти невозможно, только тротилом, но тогда повредится начинка сейфа, – сказал явно раздосадованный Полпред. – Показывайте, что там у вас.

– Э-э-э, начальник, ты не гони так! Сначала покажи барыш! – Фараон, удивившись собственной наглости, почуял пробежавшие по спине мурашки. – Деньги вперед, потом груз. Твои снайпера в кустах все равно не дадут уйти, если с нашей стороны лажа.

– А ты не промах, Фараон! Догадливый, – заказчик натянуто улыбнулся. – Без ключа сейф не открыть, не повредив оболочку защитного модуля, уж вы точно не смогли бы. Это мы сейчас и проверим.

Полпред махнул кому-то, и сразу из кустов на той стороне мостика выскочил помощник с цинком, прогромыхал тяжелыми берцами по дощатому настилу, передал ношу. Открыли. Аккуратные пачки денег, три А-сертификата в виде пластиковых карт с позолотой и гравировкой.

– Арты где? – сморщил лоб Фараон, взгляд которого при виде кучи баксов резко наполнился жадностью и завистью, что не ускользнуло от внимания Полпреда.

– Скиф!

Помощник стянул из-за спины плоский ранец, вынул, будто ленту к ДШК, пояс с контейнерами. Протянул прямо в руки бандиту. Фараон, услышав обращение заказчика к подчиненному, вздрогнул, напрягся и внимательно посмотрел в лицо подбежавшего. «Скиф?! Вот те на. Привет, привет, черт тебя побери! Это же…» Он облизнул вмиг высохшие губы, потупил взгляд, затем приоткрыл одну ячейку, заискрившую «глазом», другую, обдавшую теплом «копчика», начал вскрывать третью.

– Все проверять будешь? У меня времени в обрез, ренегат, – сухо высказался Полпред, буравя бандита рентгеновским взглядом.

– Все буду. Вдруг мина или граната? Я не доверяю вам, вы мне, поэтому подождете.

– А кейс как мне проверить? Я же потом найду тебя и кишки на ствол намотаю, если обманешь.

– Хе, сам же сказал, вскрыть сейф мы не могли, типа умишком не вышли, судя по дыркам в чумодане, там кодировка сложная. Вам-то никакого труда, а мне…

– Проверил артефакты? Купюры считать будешь? Нет? Тогда показывай сейф. Не томи.

– Да мне и самому лясы тут с вами точить никакого резона. Эй, Кастет, тащи шнягу эту, будь она неладна.

Север проглотил ком в горле и шагнул вперед. Бандиты остались стоять позади. Уже на подходе к переговорщикам военстал заметил, как Полпред нахмурился, прижал пальцем кнопку наушника в ухе, а в усик гарнитуры ответил:

– Принято. Держи дальше.

Север напрягся, но специально начал гнуть понты, отвлекая внимание всех присутствующих. Не удалось. Жесткий голос заказчика обрезал блатной монолог лже-Кастета.

– У вас на подхвате и наемник имеется? Кто такой? С оптикой на час.

– Какой еще час? Где? – Фараон повернулся, дурашливо дергаясь.

– Слышь, ты, Тутанхамон, спрашиваю еще раз, что за вольный сечет в оптику нас всех из кустов три сотни метров отсюда?

– Пургу не гони, дядя! – встрял Север, пока опешивший ренегат не завалил все дело. – Ну, припахали мы наемничка, и чо? Кажись, не запрещается подстраховываться никому! Мы же предъяву не бросаем, чего это у вас стволы по всем кустам и камышам натыканы, и за наряды наемников не предъявляем. Так шта-а…

– Показывай сейф, умник!

Осмотром кейса Полпред остался доволен, это Север прочел по его глазам, хотя тот и вида не показал, продолжая строить из себя крутого перца из «диких гусей». Ответ его не очень понравился Фараону, зато удовлетворил военстала.

– Условия меняются. Так как…

– …Э-э, дорогой, ты же сам гутарил, что условий больше не будем править. Коней на переправе не меняют! Кажись, так в народе говорят? – Бандит развел руки в стороны и криво ухмыльнулся.

– Не маши крыльями, Фараон, подрежут еще невзначай. Оплата уменьшается в связи с отсутствием карты доступа к сейфу. Нам будет проблематично вскрыть его, а это дополнительные сложности и немалые нервы! Вы нам кейс, я вам – артефакты и деньги, но без А-сертификатов. Понятно изложил или спорить будете?

Фараон побледнел, переглянулся с лже-Кастетом, пожал плечами. Север, чтобы не навеять подозрения у заказчика насчет действительного старшинства у бандитов, не выдать себя за главного, толкнул подельника:

– Шеф, чо ты яйца мнешь? Соглашайся, сами купим себе зеленые билетики. А этих кентов, – военстал кивнул в сторону стоящих поодаль бандитов и слегка понизил тон, – кинем на бабло, раз барыш скостился почти вдвое. Я согласен, что без этого сраного ключа сейф меньше стоит.

– В натуре… Лады, Полпред! Заметано.

Они обменялись ценностями, вместо рукопожатия кивнули друг другу на прощание и начали расходиться, но голос заказчика заставил их обернуться.

– Фараон, и запомни еще раз. Найдем из-под земли, если там пусто! И мой вам совет – пленных ликвидировать от греха подальше. Меньше свидетелей, дольше жизнь! И о нашей сделке, повторяю, никому! У нас руки длинные.

Ренегат кивнул, чувствуя онемение ног и, слегка подталкиваемый Севером, поплелся прочь. Они внутренне сжались, ожидая выстрелов в спины, но шли и шли дальше, пока не скрылись в низинке. Ускорили шаг и вскоре оказались среди своих. А потом подтянулась и группа прикрытия.

***

Заприметив на горизонте военный дозор с базы, группа воодушевилась и прибавила шаг. Лишь бандиты стали квелыми и заторможенными, чуя приближающийся конец. И только Фараон с чувством выполненного долга поглядывал на Севера, ловил его снисходительный взгляд, пытаясь угодить во всем. Тяжеленная ноша тянула вниз, но бывший главарь клана отморозков с неимоверными усилиями двигался вперед, еще и пытался улыбаться.

Стелс, глядя, как ренегат щерится, брел рядом с пилотом. Упрек Севера в адрес друга насчет плохой маскировки и обозначения себя и НП снайперам заказчика занозой засел в душе молодого военстала. Он ощущал себя «ботаном», зеленым «духом», не способным ни к чему. Самооценка понизилась, тонус упал. И теперь Стелса поддерживал разговорами майор, шутя и прикалываясь над бойцами, самим собой и пленными, вспоминая с ним былые годы армейки, командировки в горы, спецзадания.

Пилот рассказал о реакции ученого, очухавшегося и обнаружившего пропажу сейфа. Как и предполагали товарищи, Костик бесновался и причитал, прыгал и метал молнии, пока его не заверили, что группа подверглась нападению мутантов и телепата, от укусов аскарид ученый вырубился, ему вкололи противоядие, а вот на кейс наступил злыдень и повредил оболочку. Мутантов якобы победили, а ценное содержимое находится у капитана. Народ подтвердил историю, а Курган показал груз в целости и сохранности, даже отдал его ученому. Костик успокоился и нервно озирался вокруг всю оставшуюся дорогу, прижимая драгоценную ношу к сердцу.

– Что скажешь, Шрэк, насчет маскарада на мосту? Твои дружки, «синие»? – спросил Курган, шагая рядом.

– Я не наемник. Я вольный старатель. И хватит уже подкалывать впустую! Непохоже, что «синие». Явно переоделись, подготовились, чтобы стрелки перевести, поклеп на наемников сделать. Чую, это «черные». Дело рук Харда. Хотя его среди переговорщиков я не видел.

– Синие, черные… серо-буро-малиновые, блин! Какая, на хрен, разница? – капитан резко махнул рукой, словно сжимал ею кавалерийскую шашку. – А если это и люди вашего виртуального полковника, которого вы все так боитесь, то мне все равно! Мы завтра уйдем за Стену, так что хоть Хард, хоть Херд – это уже вам разбираться. Я заработал и себе, и своим парням, в том числе погибшим. А там и трава не расти. Ведь так?

Шрэк недовольно взглянул на капитана, смачно плюнул в сторону и поймал взгляд Севера. Теплый, спокойный взгляд. А еще еле уловимый сигнал мимики. Типа, все нормально, не парься, наша договоренность в силе. Шрэк тяжело вздохнул, переглянулся с Бесом и стал осматривать местность.

Мостик обошли широким полукругом от греха подальше, перебрались через вонючую речку, смердящую тухлой плотью, сероводородом болотины и гнилью прибрежной флоры. Миновали пару лесных колков, пересекли поляну, радужную от избытка аномалий, насыщенную костями животных и людей. Снова пригодились познания Фараона, наемников и способности КПК-сканера. По пути подобрали пару артефактов, бесшумными выстрелами уничтожили свинорыла, перегородившего тропу. И, выйдя из лога, заметили дозор. Через четверть часа отряд уже здоровался с разведчиками и шагал с ними в сторону базы, виднеющейся между лесом у подножия высокой скалы и заросшим прудом.

Так и добрались до точки назначения, перебарывая усталость, напряжение и страх, обогатившись дармовым кушем лженаемников и мечтая о горячем душе, первом блюде и мягкой койке.

Никто еще не знал точно, что полчаса назад им удалось «обуть» самих «карателей» и тем самым встать на тропу войны. Хотя эту войну уже давно объявили и без них.

Часть III На краю стою

Глава 1 Все к одному

– Милый козлик, а что там тебе говорил Шелестов насчет территорий к востоку от форта? Какие-то проблемы или тайны? – Злата улыбнулась.

– Сказал, что местность дальше на восток почти не изучена, полна сюрпризов и, следовательно, опасностей, – ответил Треш, шагая по песчаному холму, поросшему одуванчиками. – У него две группы разведчиков пропали в тех краях. Ни связи с ними, ни весточки, ни следов. Города вдоль железнодорожной трансмагистрали не изучены, никто не отвечает в эфире на запросы и никогда не появлялся оттуда в Восточном форте. Полковник предполагает, что кто-то там должен был выжить. Территория Зауралья до Судного дня располагала множеством военных и научно-исследовательских объектов, кроме того, знаменитая радиостанция «Асбест», что в сотне километров от форта, однажды подала сигнал SOS. Шелестов с трудом отпустил нас, поверив, что мы отлучаемся недалеко и ненадолго.

– Но мы же и так недалеко, да, милый?

– Что недалеко, это точно, а вот надолго ли? Надеюсь, золотце, что нет, очень надеюсь.

Но ожидания сталкера не оправдались…

Небольшая группировка «ТриЖи» промышляла в южных районах, в округе разрушенного Челябинска, но слухи о Восточном форте бередили сознание, а воображение рисовало красочные картинки. И когда им стало тесно в безжизненной, выгоревшей местности, Жбан, главарь клана, повел своих архаровцев на север. Страшные леса и новые аномалии забрали четверых бойцов, но остальные все-таки добрались до Исети. До знаменитого населенного пункта Восточных рубежей оставалось три десятка километров, когда планы группировки резко изменились. Им повстречалась парочка хорошо «фаршированных» «туристов», бредущих по тайге на восток. И хотя «ТриЖи» не считались бандитами, которые в последнее время стали объединяться, грабить и убивать, существуя за счет разбоев, но поживиться случайно встреченными в глуши лохами они тоже были не против.

Треш не предпринял никаких действий, чтобы атаковать высыпавших на просеку незнакомых людей. Он вообще старался не нападать первым на бродячий люд из гуманных соображений и некоего благородства.

Вид новоявленных мужиков вызвал у него подозрение в их недобрых намерениях, но в то же время они не походили на ренегатов или налетчиков с большой дороги. Да и Шелестов не предупреждал о местной банде.

– Мир вам, мужички! – Треш громко поприветствовал пятерку вооруженных людей, показавшихся из кустов впереди и сбоку. Злата изготовила винтовку к стрельбе, но по жесту друга опустила ее стволом вниз.

– Не заблудились, туристы? – произнес суровый дядька в военной куртке защитного цвета со школьным ранцем за спиной. В руках он держал длинный помповик, на плече висел СКС. Загорелое лицо, усы, пристальный с прищуром взгляд, седые виски.

Треш окинул оценивающим взором всех остальных: короткие кожанки, ветровки, безрукавки, боты и кроссовки, карабины, винтовки и один автомат. Строгие, внимательные физиономии, спокойные позы, стволы направлены на Избранных. По звуку треснувшей ветки с одной стороны и шелесту листьев позади сталкер догадался, что эти пятеро здесь не одни, имеется прикрытие. В войнушку играть не стоило, тем более находясь в пологой низине, заросшей по склонам густым кустарником, где укрылись невидимые дополнительные силы противника. А в том, что это не друзья, путники убедились сразу.

– Спасибо, конечно, за ваше небезразличие, но все путем у нас: «крыша» хорошая, гиды не хилые и следом группа фанатов чапает, – ехидно ответил Треш, лихорадочно соображая, что предпринять дальше.

– Ой, паря, не юли. Блеф твой за версту чую. Какая, на хрен, крыша? – спокойным тоном парировал усатый главарь.

– «Альфа» на подходе, мы в авангарде. Дозор их впереди двигает. А что не так, мил человек?

– Жмых, проверь высотку, – шепнул через плечо главный, выдав все-таки внутреннее беспокойство, глаза забегали по сторонам, но на холодном лице не промелькнуло и тени испуга. – Какая «Альфа»?

– Самая что ни на есть военная, – Треш натянуто улыбнулся. – Зеленые человечки. Слышали про таких?

– Турист, ты мне мулю тут не загоняй. Твои зеленые человечки сидят в форте где-то далеко в Пади. Какой вы авангард, если вояки и без вас, сопливых, умеют лучше любого читать следы и вести разведку? Блефуешь, паря, ой, блефуешь. Придется за вранье вам, девочки и мальчики, раздеться. Груз, смотрю, тяжел для вас, отдохнуть нужно. Мы часть поможем нести, заплатите мал-мало за эти услуги. Дорогу покажем – тоже оплата вперед. Куда шагаем, пешеходы?

– Может, для начала познакомимся, дядя?

– Начинай, парень, ты.

– Вася Пупкин. Директор тепличного комплекса «Пузырики». Это… Глаша с «Уралмаша», секретарь-референт мой.

Злата покраснела, искоса поглядев на юмориста, но не прыснула хихиканьем или возмущениями, а продолжила молча «прокачивать» незнакомцев. Указательный палец лег на спусковой крючок, большой передвинул флажок винтовки. Резко вскинуть и открыть огонь снайпер могла сию секунду даже в падении. При этом снять одного, максимум двух врагов она бы сумела почти в легкую. Но их было больше, да еще и невидимых по сторонам и позади. А это уже напрягало пуще всего. Теперь вся надежда лишь на острый язык сталкера, умеющего шутками-прибаутками разруливать сложные, подчас патовые ситуации.

Мужики наконец-то обнажили желтые зубы в ухмылках, что не ускользнуло от внимания Треша. Он продолжил паясничать:

– Вояки здесь везде. В количестве, не поддающемся вашему осознанию. Как следопыт Пади, я умею читать лес, прокладываю путь для движения батальона спецназа полковника Шелестова. Надеюсь, внятно донес?

– Ты мне вояками глаза не мыль и в зубы не тычь, орел! – главарь поменял позу, собираясь сказать еще что-то нехорошее, но его прервал рядом стоящий помощник, держащий планшет:

– Жбан, нету тут никого поблизости. Экранка чистая.

Старший клана кивнул, уже с укором посмотрел на Избранных. Тяжело и зло.

– Значит, все же блефуешь, турист! Эх-х, а я уж думал, встретил в этих чертовых лесах нормального поцика, гуляющего на природе с кралей своей писаной. А тут сплошное вранье, лажа чистой воды! Ох, зря ты, паря, зря так со мной. Мужики-то, может, и простят тебя, а вот я никак. Скидывай апгрейды свои. Бегом! Я тороплюсь.

– О как! – Треш почувствовал, что настал момент истины. «Или пан, или с задницы пропан!» – говаривал Старейшина Западного форта. – И все же назовись, бродяга, чтобы я завтра знал, кого и где искать, дабы вернуть мои вещички.

– Слышь, Пупкин, ты это… Хавальник захлопни и не дерзи старшим! Бродяг он надыбал, ишь. В зеркале бродягу увидишь, Вася! Сымай, говорю, все с себя и своей красотки. Пока я мужикам не дал приказ дискотеку тут с ней устроить. – Жбан не на шутку разозлился. Ему немного импонировал этот парень своим плоским юмором, наглостью и храбростью, граничащей с безбашенностью, но встречный не являлся ему ни братом, ни сватом, да и дружить с ним главарь «ТриЖи» не собирался.

Треш понял, что шутки закончились вместе с проверкой на вшивость, чужаки показали свое нутро, поэтому мировая не состоится. И решил использовать последний вариант разойтись полюбовно.

– Я Треш, следопыт из Пади. Это мой снайпер Злата, оттуда же. Мы посыльные в эти края, добирались сюда, пройдя через многое. Я сын Истребителя, лидера «Неприкасаемых». Друг полковника Шелестова, командира «Альфы». Честно, мужики. Не вру.

В следующую минуту сталкер понял, что эта тирада не возымела должного эффекта и выглядела лишь жалким писком новорожденного крысака. Чужаки переглянулись, недоуменно вздернули брови и нахмурили лбы, потом принялись ржать вслед за хохочущим главарем.

– Ты сам-то, орелик, понял, чего налепил?! Ха-ха-ха, умора-а! Я не знаю таких имен! А ты про истребителей каких-то… Неприкаянных! Это ты, что ли, неприкаянный? Давай проверим, начинай каяться! Поплачься нам в жилетку, а мы снова посмеемся над твоими причитаниями! Жираф, ввали ему гороху!

Пока главарь говорил сквозь смех и слезы, Треш, осознавая накал ситуации, медленно расстегнул на поясе контейнер с нужным артефактом. Мужик с кличкой Жираф вскинул двустволку и выстрелил. Картечь плюхнулась в невидимую преграду прямо перед коленями сталкера, отскочила и зернисто посыпалась в желтую траву.

– Злата, девочка моя, прижмись ближе ко мне. На цирк этот полюбуемся, – прошептал Треш, а громче произнес: – Жбан, так, кажется? Что, мой смуглый Маугли, что-то не так пошло? Может, попробуешь еще разок?

– Сука! Жираф, твою мать, ты чем берданку свою зарядил?! – Главарь потряс помповиком, лицо его вновь стало суровым и бледным.

Новый выстрел опять не принес результата – свинец так же разлетелся по траве.

– Ты посмотри-ка, точно Неприкасаемый! – вырвалось у одного из стоявших в сторонке подручных Жбана. – Чудеса-а, на…

– Желудь, пасть закрой! – для проверки главарь пару раз выстрелил лично, но остался не удовлетворен промахом. «Аура» прекрасно справлялась со своим предназначением, создав защитный ореол вокруг Избранных.

– Может быть, теперь посоревнуемся в меткости? Или еще попробуешь, чудила? – Треш с одной руки выстрелил из «Вала». Колено Жирафа разорвалось кровавыми брызгами и осколками костей, бедняга упал в частых конвульсиях и дико заорал. – Упс, а у меня получается…

– Ах ты-ы, мудила! Огонь по ним со всех стволов, вашу мать!

Жбан стал стрелять первым, остальные, еще не понимая, с кем связались, не прячась за укрытиями, тоже присоединились к пальбе шефа. Из кустов с раззявленными ртами повылазили те, кто там до сих пор сидел. Треск разномастного оружия заполонил низину. Искры, дым, пламя, рикошеты пуль и картечи. Прозрачная, иногда переливающаяся блестками сфера сдерживала шквальный огонь, нисколько не портя драгоценную начинку.

– Даня, можно я? – спросила Злата, выцеливая самого рьяного стрелка и, получив утвердительный кивок, нажала на спусковой крючок.

Автоматчик взмахнул руками и свалился с простреленной грудью. Жбан заорал, командуя общий отход, но было поздно. Смерть явилась к клану «ТриЖи» совсем не от Избранных. Сначала с ближайшей сопки показался вприпрыжку несущийся Жмых, которого главарь отправил на разведку. Напуганный до смерти боец мчался так, будто за ним гналась его же задница. Саблезубая и голодная. Он что-то кричал, сбрасывал на ходу оружие, снаряжение, пытался избавиться от длинного плаща, полы которого заплетались в ногах и мешали бежать. Почти все: и его товарищи, и Избранные повернулись в сторону сумасшедшего, теряясь в догадках от причин столь дикого испуга. Но тут же глаза всех вылезли из орбит – с высотки четко по распадку стекала вниз черная масса, похожая на плотную дымовую завесу.

– Опять терриконовские штучки? Здесь-то откуда угольной лавине взяться? – пробормотала Злата, глядя, как смоляной поток нагоняет беглеца.

– Боюсь, на сей раз не эта фигня! Злата-а… Ежкина кочерыжка! Живей доставай кристалл в руку и валим! Только держись за меня и не смей отставать, слышишь?!

Последние слова сталкер выкрикнул, увлекая девушку в кусты, прочь от низинки, по которой, как искусный слаломист, гнало испуганного парня смертельно опасное аномальное образование.

И тут до слуха всех донеслось единственное, что орал на бегу задыхающийся Жмых:

– «Мгла-а-а»!

Блуждающая аномалия или, как ее еще называли в Пади, зомби-дым, добралась до беглеца, окутала его клубами живородящей тучи и вмиг растворила. Только пепел от бывшей одежды завертелся мини-вихрем и влился в общую черную массу. «Мгла» продолжила нашествие, устремляясь вниз по распадку и выхватывая отдельных людей. Мужики, попадая в смертельные объятия аномалии, истошно визжали, уже не пытаясь бежать или стрелять, что делали поначалу. Спасения от нее не было!

Избранные, зажимая в кулаках амулеты Армады, неслись по склону в чащу. Треш ловко лавировал между деревьями, перепрыгивал пни и валежник, продирался сквозь кусты, крепко держа Злату за руку. Влияние «ауры» не прекращалось, по-прежнему создавая вокруг беглецов виртуальный купол. Одна из струй «мглы» отделилась от основной массы, хватающей жертв в низинке, и потекла сквозь лес за Избранными. Треш чувствовал это, не оборачиваясь, поэтому со всех ног мчался прочь, подальше от смертельного распадка, не выпуская пальцев любимой. Сталкер в памяти восстанавливал все значки топографии, ежечасно высматриваемой им на карте, и вспомнил. Где-то рядом должна течь река, буквально в недалекой ложбине, параллельно той, по которой они поднимались. Река – это вода, вода же – спасение для беглецов. Возможность укрыться от вездесущей убийственной «мглы».

– К реке… прыгаем сразу… без остановки… Арт защитит, – задыхаясь, сообщил он Злате.

Аномалия нагоняла. Черная лента шириной до двух метров гигантским удавом извивалась между огромными валунами и деревьями, стелилась над землей, гудя, как потревоженный улей. Вот из кустов шмыгнул заяц, пропустивший бегущих людей, но не выдержавший шума. «Мгла» тотчас сожрала косого, неудачно прыгнувшего в сторону и попавшего в живой дым. Вспорхнувшая из травы птичка чудом избежала жаровни, взмыв в небо.

Может быть, в чистом поле им и удалось бы по прямой оторваться, но по пересеченной местности выполнить спринтерские нормативы было делом невыполнимым. Аномалия почти нагнала Избранных: ее гул и гнилостная вонь ощущались бегущими, плотный дым уже находился в трех метрах позади их мелькавших пяток.

Надежды на «ауру» и оба амулета не было, оставался страховочный вариант в дополнение всей этой защите. И Треш использовал последний шанс.

Скальный выступ оказался не заросшим, природа создала неровную, голую площадку на высоте пятиэтажного дома от журчащей внизу реки. Прыгать вот так, бездумно, с разбегу вниз, чтобы окрасить мокрые камни кровью и мозгами, как-то не хотелось. Беглецы вынырнули из кустов на край скалы и сразу помчались вдоль него, высматривая удобный пятачок для прыжка. Маленькая елочка на пути чуть не погубила Треша, запнувшегося об нее и припавшего коленом на камни. Разбить чашечку не дал жесткий наколенник.

– Вон трамплин… туда-а.

В тот момент, как «мгла» почти достигла жертв, несколько завязнув в оболочке «ауры», Избранные прыгнули с утеса в бездну. Черный дым на время завис в воздухе над пропастью, собираясь в тучу, будто размышлял о дальнейших действиях. Потенциальная добыча, размахивая конечностями, полетела вниз, плюхнулась в пенистый водоворот и исчезла в речной пучине.

Защита «ауры» сработала верно, по-прежнему оберегая жизни подопечных – она смягчила удар тел о воду и дно реки, глубина которой в месте падения оказалась всего пара метров. Мириады брызг разлетелись скорее от оболочки силового поля, а не от самих прыгунов, но бурное течение тут же понесло их по руслу, швыряя на перекатах об камни и дергая на резких поворотах.

«Мгла» повисела некоторое время над скалой, клубясь и гудя, затем медленно потекла над краем утеса и вскоре углубилась в лес. И только взбудораженные сороки долго трещали по округе, боясь опуститься обратно на опушку чащи.

***

– Пронесло так пронесло-о! Как поносом рогача, блин… – устало произнес Треш, отвалившись спиной на каменную глыбу возле небольшого озерца, куда их вынесла речка.

Злата вообще не могла говорить, бессильно лежа на гальке, уже нагретой солнцем. Озноб и нервная дрожь от недавно перенесенного страха никак не проходили. Им еще повезло, что не побарахтались в ледяной воде, спас священный артефакт Южного форта. Теперь же действие «ауры» закончилось, Треш деактивировал артефакт и закрыл клапан контейнера.

Некоторое время они молчали, не шевелились, восстанавливали силы, закрыв глаза. Но вскоре к действительности их вернули не только лесные звуки, а и вынырнувший метрах в пяти от берега человек.

– Оп-пачки, шлепнул я по попочке! Кто-то свыше знает, почему все так происходит и для чего! – прокомментировал Треш, расстегивая кобуру и вынимая «Гюрзу». – Видимо, бог есть на земле, да, Жбанище?!

Главарь уже не существующего клана без сил выполз на гальку, ноги все еще оставались в холодной воде. Ни оружия, ни рюкзака, да и части одежды на нем тоже не наблюдалось. Видимо, он подобно своему разведчику на всех парах мчался от аномалии, скидывая лишний груз, а потом спасся в реке.

– Надеюсь, этот идиот не притащил за собой хвост в виде «мглы»? – прошептала Злата, переворачиваясь на спину и подтягивая оружие.

– Ну, это вряд ли, зато теперь мы сможем поговорить с ним на равных, а не так, как в ущелье. Да, мой смелый друг? – сталкер положил руку с пистолетом на живот, стволом в сторону полуживого рейдера.

– Каюсь, сплоховал там… Больше не буду… По чесноку, сталкеры… – Жбан говорил с трудом, наглотавшись воды и устав до смерти.

– Ясен перец, больше не будешь! Вообще уже не будешь, потому что не сможешь, – сталкер криво ухмыльнулся. – Златуль, прелесть моя, найди силы, осмотри периметр, погуляй. Не ровен час, «мгла» рядом шарится… А я пока покалякаю с этим товарищем.

– Поняла. Уже в пути.

Когда девушка, кряхтя, поднялась, поправила экипировку и скрылась из виду за нагромождением валунов, Треш помахал пистолетом, подзывая Жбана подойти ближе. Встать тому не удалось, а вот ползти пришлось. Быть застреленным так нелепо после спасения от смертельной аномалии дико не хотелось.

– Ты же не бандит, Жбан! Как я понял, рейдер? – спросил сталкер, когда мужик с трудом подтянулся ближе к его ногам.

– Типа этого. Мы грабим, но не убиваем без надобности. Честно, сталкер. Верь мне… Ходим по Уралу в поисках пропитания и хорошего места, чтобы прочно осесть и успокоиться. Никак не хотели вас кончать. Да и за что?

– Ага… А стрелять начали для того, чтобы отстегнуть на мне разгрузку и ремень с артами? – съязвил Треш, пристально наблюдая за Жбаном. Ведь от него можно было ожидать чего угодно. Злата вполне поняла намек друга и ушла, чтобы не только проверить местность, но и засесть где-то неподалеку с оптикой, наблюдать за округой и страховать любимого.

– Так то ж по ногам, попугать, поплясать заставить, – рейдер вяло улыбнулся, еле двигая конечностями в попытках согреться.

– Я сейчас тебя заставлю тут вытанцовывать! Ишь, умник… Так замерз, что пора дискотеку закатить!

– Не надо, Треш. Я щас… сам отойду. Не нужно во мне врага видеть и стволом тыкать в ноздри, я плохого ничего не удумал и не желал.

– Ой, как мы заговорили-то! Имя мое вспомнил, гляди-ка. Где твое войско горное? Вмиг не стало его?

– Полегла братва. Вся… Один я спасся от этой заразы. Пропади она… Все, что три года собирал, кого муштровал и приголубил, – все кануло вмиг. Наказал меня боженька. Как пить дать, наказал…

– Ладно, не ной. Значит, не так ты грешен, чтобы жизнь твою в расход пускать. Все мы – дети Господни. А меня еще и Арма… кто-то свыше бережет. Что с тобой делать-то будем, раб божий, покрытый кожей?

– Ну… Если не пристрелил до сих пор за шутки мои глупые, наезды в низине, то и теперь не кончишь. Вижу, ты парень нормальный, реальный пацан! Я сгожусь тебе в любой роли. В статусе пленного могу ишачить оруженосцем или «отмычкой». Только не отпускай меня восвояси. Сгину один без снаряги и помощи…

– Вот ты загнул, блин! Дать тебе нести наши стволы, чтобы шмальнул как бы невзначай? Щаз-з. Мда уж. Не слышал ни разу, чтобы пленники так странно пели, мол, «не отпускай». Ты либо умен бобер, либо, правда, наглотался водички горной, одумался и решил исправиться. Скоро узнаем. Ладно, пока с нами пойдешь, а там посмотрим. Пять минут тебе привести себя в порядок, напиться в речке на год вперед, только козленочком не стать. И в дорогу. И так потеряли кучу времени. И это… ножичек из сапога вынь, я пока себе его заберу. «Барбарис» в кармане куртки можешь оставить. Он тебе сил придаст и ума-разума, когда активируешь. Шевели ластами, пловец! И не вздумай в пути выкинуть какой-нибудь финт! Махом под мох загоню и не задумаюсь, понял?

– Слушаюсь. Блин, а как про арт-то ты узнал? – Рейдер выпучил глаза, трогая боковой карман с ценным артефактом, завернутым в фольгу.

– Чутье, Жбан, чутье! – задумчиво прошептал сталкер, протягивая руку. – Нож.

Жбан отдал тесак, спрятанный за голенищем кирзового сапога, стал снимать остатки одежды, выжимать, иногда припадая на колени у кромки воды и большими глотками напиваясь впрок. Он мысленно благодарил бога за столь удачный исход после встречи с аномалией и человеком, который по всем правилам Мира выживших должен был уже его убить. Но не сделал этого, а теперь еще и собирался помочь ему, бывшему главарю рейдеров. Глаза и шутливые речи сталкера выдавали в нем доброго малого, отзывчивого и честного.

– Как твоя шайка-лейка называлась-то? Чтоб вычеркнуть ее из примечаний карты, – спросил Треш, бросив пленнику фляжку и шерстяной сверток. – Напомни. И возьми мой свитер, а то ночью от холода копыта откинешь.

– Спасибо, командир! Отдам, как подыщу в дороге что-то взамен. «ТриЖи» мы называем… назывались, – Жбан запнулся, на мгновение замер, по его бледному лицу разлилась печаль, пальцы крепких рук задрожали. – Верно говоришь, нету больше нашего клана, вычеркнуть нужно из библиотечных источников. Но только не из памяти! Дружны мы были. Круговая порука и все такое. Ели, бывало, из одного котелка. Прикрывали в бою, в пекло вместе лезли, без страха и упрека. Трусливых не держали.

– Странное название. Не «Стрижи», а как-то… несуразно.

– А это объясняется просто. В первую нашу ходку придумали прозвища, позывные, так сказать. На букву «Ж» чтобы начинались. Вот и раздали друг другу кликухи: Жбан, Жираф, Желудь, Жнец, Жмых, Желтый… Простите меня, парни… Упокой ваши души… Ну, а клан назвали по трем друзьям, организовавшим его: три буквы «Ж»… Жбан, Жнец и Жиголо. Правда, Жиголо погиб еще год назад, в аномалии, а Жнец умер от радиации или еще какой заразы недавно, под Кыштымом. Вот так и закрепилось за нами название – «ТриЖи».

– Жи-ши пиши с буквой «и»? Помнится такое правило. Да уж. А чего не на «Ч» или на «Ы»? – улыбнулся сталкер, приводя себя в порядок и посматривая по сторонам. Где-то в «зеленке» наверняка чистила перышки и Злата.

– Да как-то… У меня дочь погибла в Судный день. Жанной звали. Вот, решил увековечить память о ней. Жанна, Жанусик моя… – полуголый Жбан снова застыл в позе сломанной березы, перестав выжимать носки.

– А супруга где?

– Жена? – Рейдер встрепенулся, продолжил наводить марафет. – Умерла еще до Судного дня. Сахарный диабет. Много позже я мог бы вылечить ее вот этим «барбарисом» или каким другим артом, но тогда… Тогда медицина была бессильна. А дочку вообще не уберег. Под плитами рухнувшего дома моя девочка и осталась… А ведь знал бы про надвигающийся катаклизм, смог заранее изолировать ее. Спрятать. Ан нет. Потерял так нелепо и быстро.

– Прости, но так нелепо своих родственников потеряли многие из выживших. Не кори себя. Кстати, как тебя величать на самом деле?

– Владимир.

– Данила, – сталкер протянул руку и пожал мокрую кисть бывшего рейдера. – Живи, Володя, и не делай больше в жизни того, чему не обрадовались бы твои женщины. Стань вольным сталкером, займись поиском. Делай добро людям, твори его своими руками, и тогда со спокойной совестью сможешь держать голову выше, а глаза широко открытыми, а не с прищуром. И к тебе потянется гораздо больше людей, чем до этого. А дочь твоя узнает где-то там, на небесах, что папка остался жив и в память о ней промышляет делами праведными, не забыл слова «любовь». Может статься, когда-нибудь ты еще увидишь ее, встретишься не на том свете, а в прошлом, обнимешь и приголубишь, а еще… Еще сможешь спасти ее! Предотвратить гибель и быть вместе навсегда.

Жбан часто заморгал, сбивая пелену слез, мешавшую разглядеть лицо и глаза Треша. Спазм в горле затруднял дыхание даже после выпитого из речки литра воды, но его душевная боль излилась и передалась сейчас этому незнакомому сталкеру, идущему из далекой Пади на поиски чего-то необыкновенного и значимого. И бывшему рейдеру показалось, что этот парень не врет, не издевается и не шутит, он говорит… правду. Вселяет надежду в то, о чем до сих пор он сам боялся даже думать, очерствев и уйдя в себя после смерти дочери. Почему-то этот посланник высших сил заставил проникнуться сказанным, от него повеяло добром и теплом, словно от ближайшего и верного друга. А еще странный кристалл на его груди заискрил приятным изумрудным светом. Таким, который не убивает, не страшит и не напрягает, а зовет, умиляет, лечит и успокаивает.

– Я с тобой, Треш. Верь мне. Я докажу, что Жбан… Что Вован Шарпатов – настоящий человек и мужик. А еще друг. Ты только верь мне, сталкер. Я с тобой!

Треш кивнул, похлопал Жбана по плечу и показал на фляжку. Они продолжили сушиться и готовиться к походу. Дальнейшая дорога вела путников на восток.

***

– Орк, меня чуть инфаркт не срубил. Разве ж так можно пугать, дорогая моя Армада, твоего Верховного Стража?! Эта «мгла» чуть не испортила все задание, так она еще и сына моего почти что достала!

– Командир, держись. Чую, то ли еще будет. Рейд не слабее нашего выйдет. Помнишь, как мы по Зоне шатались вдоль и поперек? Пленники, ешкин кот! Трешу тоже досталось сполна. Все будет пучком, Никита. Мы прошли и заслужили честь быть Стражами, и он справится. Уже у цели. Только, главное, не поймать расслабон, не терять чуткость. А то как на прогулку вышли, решили, что все так гладко и мирно?! Ан нет, с этими рейдерами встретились. И аномалка подоспела до кучи. Ох-х, жуть. Поглядим, чего дальше будет.

– Поглядим… Тебе хорошо рассуждать, это не твой сын. А мне… Как по минному полю слепому ночью. И вообще… Топай давай, тебе вахту стоять сейчас. Куда сегодня?

– Смерть Юрия Гагарина. Там нужно быть за час до гибели.

– Вот и дуй. И постарайся успеть запечатлеть следы крушения самолета до прибытия кагэбистов. А то весь снег затопчут или скроют важные улики. Работай, Орк. Я еще посижу маленько, гляну, не учудил ли там чего этот гаврик… Фараон. А то хитер он, как теща еврея. Глядишь, выкинет финт в неподходящий момент. И так уже гости наши из-за Стены скоро столкнутся с Данилой, аккурат их маршруты сходятся на базе.

– Да уж. Подкинула Армада тонну секретиков. Стена. Спецназ Кургана. Сибирь. Неужели по ту сторону осталась Россия?!

– Ужели. Топай давай.

– Есть, герр офицыр!

Удаляющиеся шаги, пневмошипение, щелчок двери, тишина. И вопрос, зависший эхом под сводами огромного зала:

– Знать бы и мне, что там, за Стеной!

***

Аномалию Жбан обнаружил первым, но так неожиданно, что чуть не встрял в нее. Перекрестился, жестом показал позади идущим сталкерам на опасность, а сам стал осторожно обходить «огниво». Рассыпанные вокруг горячего ореола кусочки обгорелой плоти и кости, остатки обожженной одежды и опаленной шерсти говорили о том, что жертвами этой жгучей невидимки стали полдесятка людей и животных. Да еще эту смертельную ловушку удачно приглядел для постоянной трапезы хищник. Кто же откажется от дармового, слегка поджаренного мяса, разбрасываемого аномалией?

Лисоед прыгнул на Владимира с третьего скачка, целясь клыкастой пастью точно в шею сбоку. Отвлекшегося на «огниво» Жбана спасла Злата, раньше остальных заметившая серо-рыжее тело. СВДС лязгнула в тишине громко и внезапно, испугав Треша. Пуля сбила зверя в прыжке, отчего он пролетел мимо добычи и приземлился точно в поле действия аномалии. Визга не прозвучало. Как не произошло и попыток выскочить из ада. Вспыхнувшего лисоеда вмиг разорвало, а его обгорелые ошметки раскидало в радиусе трех метров. Обрызганный запеченной кровью мутанта Жбан дернулся в сторону, резкими движениями стряхивая с себя горячие кусочки плоти и тлеющую шерсть. Все произошло так быстро, что троица стояла в молчании и неподвижности минуту. Потом тишину прервал сталкер:

– Это что щас было?

– Я сама толком не поняла. – Злата осторожно подошла к усевшемуся на траву Жбану, сняла с его плеча дымящийся клок волос. – Увидела метнувшееся тело, палец рефлекторно сработал быстрее мысли. Похоже, это лисоед был.

– И ждал нас давно, – сделал заключение Треш, осматривая куст, – все вытоптано им и обгажено. Вонь несусветная! Пометил гаденыш территорию, чтобы другим неповадно было зариться на злачное местечко. Я, идиот, по запаху должен был уловить его присутствие! Черт.

– Не вини себя… Ветер же от нас, а не наоборот. А то, что мутант сторожил проход между шиповником и аномалией, ты угадал. Смышленый малый!

– А то. Я же у тебя известный следопыт, не забыла?

– Я про лисоеда, – Злата улыбнулась другу. – Он смышленый. Выбрал хорошее место для засады и броска, только вот с дистанцией и силой прыжка не рассчитал, да и я помогла немного угодить на сковородку. Подправила, так сказать, траекторию.

– Видать, понял, что я разобрался с ловушкой и не полезу в нее, вот и пошел ва-банк, – прошептал Жбан, вставая на ноги и размазывая по лицу засыхающую кровь мутанта.

– Мыться негде, топай так, красавчик из мясной лавки! – Треш ехидно улыбнулся. – А воняешь так, что к тебе на километр теперь зверье не подойдет. Вона как желчь лисоеда разбрызгало. А она славится своими отвратными свойствами. Гы-ы!

– Смешно… А мне теперь до ночи ходить таким и пугать народ своим видом, – отряхиваясь, угрюмо просипел Жбан.

– А что ночью? Воды море для помывки будет?

– Меня, страшного, не видно станет в темноте, вот что.

Треш и Злата расхохотались, им подхихикивал Жбан, улыбка которого на чумазой физиономии только усилила смех Избранных.

***

Разбитый в хлам ржавый автобус ходил ходуном: раскачивался, скрипел и даже чуть скатывался на спущенных колесах вниз по потрескавшемуся асфальту. Кто или что его могло так трясти, путники не знали, но на всякий случай выставили оружие наизготовку.

– Я – справа, Златка, ты – слева. Жбан, а ты…

– Ясен пень, вперед посередине! – закончил за Треша бывший рейдер. – Отбиваться-то чем буду? Дашь взаймы ствол?

– Ножик перочинный найдется, – сталкер выудил тесак, ранее принадлежавший главарю, затем протянул пистолет.

– Данила! – девушка недоуменно взглянула на друга. Лицо Жбана также выражало вопрос.

– На полном доверии. Не кулаками же ему махать перед врагом! Бери, чего застыл, Владимир!

Жбан принял оружие, благодарно кивнул, нож заткнул за ремень, у пистолета проверил магазин, взвесил в руке, причмокнул от удовольствия:

– Хороша игрушка! Спецназовская?

– Да. «Гюрза» называется, вместимость восемнадцать патронов. Убойной мощности. Два магазина в запасе, но пока у меня побудут. А тебя проверим на вшивость, чего ты сто́ишь в моменты опасности. Все, разбежались, кролики.

Жбан сделал несколько шагов с пистолетом наготове, утирая потный лоб рукавом. Сталкеры исчезли в придорожных кустах. Автобус издавал странные звуки, будто подземный мутант типа кроторога поедал шины с ободов. «Первопроходца» передернуло от таких жутких представлений, он сплюнул и еще медленнее двинулся вперед. Палец побелел на скобе «Гюрзы», мокрая спина под свитером сильно зачесалась. Но отвлекаться на такие мелочи было нельзя – впереди находилось препятствие в виде большого транспорта, перегородившего дорогу в долине и при этом издающего несуразные звуки.

Причина выяснилась на подходе к автобусу. Нет, это оказался не кроторог, против которого вряд ли бы помог пистолет. Но и эти создания слыли хитрыми и ловкими убийцами. Крысаки!

«Так вот почему авто скрипел и шатался!» – мелькнула мысль у бывшего рейдера, остановившегося в трех метрах от транспорта, который попросту кишел злобными мелкими мутантами, рвущими внутри него давнишний труп человека.

Жбан стал лихорадочно соображать, что можно сделать в такой ситуации, потому что обозначить себя голодным грызунам, а потом махать ножичком или постреливать двумя десятками пуль было бы бредовой идеей. В голову, как назло, ничего умного не лезло. И тут его заметили.

Поначалу грязно-серые зады с длинными хвостами сменились на остроносые морды, утыканные прутиками усов и желтыми клыками. Увидевшие свежую добычу зверьки дико заверещали и оскалились.

У Жбана сердце чуть не выскочило наружу – так стало страшно, он попятился и направил пистолет на крысаков. «А ведь где-то рядом должен быть их главарь, крысоволк!» – мелькнула мысль, отчего стало еще муторнее.

Стая серых прыгунов высыпала наружу, чтобы поживиться новой жертвой, остальные остались в автобусе доедать труп. Оскалы зверьков с капающей слюной и желтые бесчувственные глазенки не рождали в сердце Жбана надежд на добрый исход встречи. Поэтому он начал стрелять. Метко, одиночными, не спеша и аккуратно целясь.

Десять пуль положили мертвыми семь грызунов-мутантов, пока те не сообразили, что нужно срочно обходить добычу и начинать атаковать. Но что-то их сдерживало и пугало в облике человека. Они пытались подскочить ближе, чтобы уже сделать роковой прыжок и вцепиться в его плоть, но жуткий страх одолевал маленькие воспаленные мозжечки тварей, странный запах шугал их. Жбан успел догадаться, что имеет некоторую степень защиты, и продолжил уверенно посылать пули в крысаков. Магазин опустел, в руке остался нож, с которым бывший рейдер умело обращался в рукопашной. Он шагнул вперед, еще. Зверьки отскочили и запищали. Запах желчи лисоеда, попавшей на одежду Жбана возле «огнива», надолго въелся в ткань и теперь играл на руку против маленьких мутантов. Сапог надавил на корчащегося от раны крысака, хрустнули кости, лопнула черепушка, выдавливая вместе с кровью глазки и мозги. Хищники пятились и прятались под автобусом, когда взору Жбана явился крысоволк.

Зверь представлял собой нечто среднее между огромной крысой и облезлым псевдоволком, а неимоверно развитые задние лапы, длинный череп и хвост-хлыст дополняли картину ужасной мутации млекопитающего. К тому же тварь обладала способностью не только ментально верховодить стаей, но и оказывать психическое давление на жертву. Жбан полтора года назад под Челябинском уже был свидетелем поединка крысоволка и сноба. Хорошо хоть находился поодаль, в засаде, а то бы встрял «по самое не балуй». Мутанты тогда порядком порезвились, меряясь пси-силой. Победил сноб, своим телекинезом швырнув очередной камушек в сотню кило на хребет серого врага, затем подошел и попросту разорвал пасть крысоволка уродливыми маленькими, но крепкими ручонками.

Патронов больше не было, с тесаком сражаться против главаря крысаков – безумие, но Владимира подстегивали невидимое присутствие вооруженных сталкеров и вонь желчи лисоеда. Крысоволк чуял этот невыносимый для него запах, фыркал и дергал мордой, но все же крутился перед человеком и норовил прыгнуть. Движимый не подмоченной до сих пор репутацией вождя стаи, силой и авторитетом, альфа-самец все же решился броситься в атаку. Его выдали напружиненная поза и резко вздыбившаяся шерсть. Жбан дернулся влево, завершая взмах руки с тесаком, тем самым уходя из-под наскока хищника, попал лезвием по его телу, крутанулся и добавил еще. Зверь взвыл, заверещал от боли, но тотчас снова скакнул. И опять бывший рейдер совершил маневр, уходя с траектории атаки мутанта, рубанул воздух ножом и отскочил вправо. Крысоволк заскулил, разбрызгивая кровь по сторонам, завертелся юлой. Отсеченный хвост каралькой свернулся на земле, перебитая лапа болталась на полоске кожи, длинный порез на боку обнажил мясо.

– Еще хочешь, тварина?! – крикнул Жбан, утирая одной рукой лицо, другой помахивая оружием. – Давай, иди сюда, мразь. Иди-и. Выпотрошу на хрен и чучело сбацаю! Давай, чего ждешь?!

Прыгнувшего с крыши автобуса крысака Жбан не заметил, но громкий выстрел из кустов снес зверька снопом картечи на полпути. Грызун упал на обочину и затих.

– Треш, я сам. Сам я-а! Это моя добыча! Не мешайте! – закричал через плечо Жбан, маятником раскачиваясь перед мутантом.

Крысоволк стал озираться по сторонам, почуяв присутствие дополнительных сил врага, понял, что обречен, и кинулся в свой последний бой. Он попробовал подавить волю человека ментальными способностями, но дикая боль глушила сознание и забирала силы. Вместо этого удачливый противник сам контратаковал. Превратившись в вентилятор, Жбан начал махать тесаком направо и налево, очень быстро совершая пируэты рукой. Хищник за секунды получил несколько резаных ран, зарычал, вцепился в сапог врага, но удар сверху насквозь пронзил шею и пригвоздил уже едва шевелящееся тело к асфальту. Пинок ногой – и зубы мутанта вытекли вместе с кровавой жижей из изуродованной пасти. Еще удар, еще.

Несколько оставшихся крысаков бросились врассыпную, пару застрелил вышедший из кустов Треш, подошел к Жбану, стоявшему среди полутора десятков трупов грызунов. Лужи крови, агонизирующие тела, писк. Сталкер окинул оценивающим взглядом всю картину, одобрительно кивнул:

– Ну, что, молодец, Жбан! Проявил себя. Не трус, не побежал, смело вступил в схватку. Значит, сгодишься нам, значит, могешь. Вон, лужа в кювете, иди – обмойся. Только вынь ПДА, в нем скан-датчик Гейгера, проверь радиацию. Мы пока округу прошерстим да искать ночлег будем. В горах темнеет быстро. Злат, пошли вдоль трассы. Вольдемар?

– А? – бывший рейдер встрепенулся, оторвал отрешенный взгляд от измочаленного крысоволка, посмотрел на Треша.

– Лови магазины к «Гюрзе». И автобус осмотри. Все позади, ты победил. Отдыхай, мужик.

Сталкер поочередно кинул ему два магазина, подмигнул и направился вдоль шоссе. Злата нырнула в кустарник по другую сторону дороги. Жбан снова осмотрел поле битвы и стал срезать антеннулу с черепа крысоволка, скорее машинально, до сих пор до конца не оправившись от боя. Мутировавший орган хищника ценился торговцами, а три года выживания в смертельных местах научили не брезговать такими вот поступками и пускать в дело все годное.

Солнце закатилось за отроги Таганая, главного хребта Восточных рубежей, и бросило черные тени на местность. Долина стала темнеть и остывать от очередного жаркого дня.

***

– Даня, а как быть теперь с ночной вахтой и вообще… С поцелуями на сон грядущий? – шепотом спросила раздосадованная Злата, искоса поглядывая на Жбана, рубящего полешки для костра.

– Придется потерпеть, милая. А вахту нести будем с тобой поочередно, пусть Вован отсыпается, у него трудный денек выдался. – Треш чмокнул подругу в ушко и, включив фонарик, стал изучать карту.

– Трудный денек! А у нас, можно подумать, просто тур на двоих к морю выдался?! Ну, понятно. Добряшка ты наш. Как скажешь. А что воздержание вредно молодому козлику, ты в курсе?

Сталкер оторвался от изучения топографии, посмотрел на лукавое личико девушки.

– Золотце, как ты думаешь, почему не объявлялся Фараон со своими головорезами? Да и «карателей» Харда не слышно, не видно.

– Пф-ф, а ты что, соскучился по ним? – фыркнула Злата, усаживаясь удобнее и доставая провиант. – Мне и без них солнце светит, и растет трава. И слава богу, что ими не пахнет!

– Так то-то и оно, что странно это, и меня очень напрягает их отсутствие. Лучше бы на виду мелькали, чем оставлять нас в неведении. У меня на душе снова кошки скребут, чую, придется нам с ними еще повстречаться. А задание мы до конца не выполнили. Осталось-то пройти с гулькин нос, но чем дальше на восток, тем у меня больше свербит в затылке.

– Так, поди, они в Пустошах сгинули все. Не?

– Сомневаюсь. Мы их с тобой там встретили, пройдя уже больше половины пути, живы еще были «черные». Хотя, возможно, это все, что осталось от гвардии Харда, но береженого бог бережет. Кстати… Жбан! А ты с кланом не встречал залетных чужих, пока вы с юга сюда шли? Бандитов… У них главным Фараон. На египетскую мумию смахивает, весь в бинтах и египетских хохоряшках. Нет?

– Не-а, – бывший рейдер отрицательно помотал головой, замер, вспоминая приключения в дороге от Челябинска до встречи со сталкерами и «мглой», – всякое было, но явных бандитов не видели.

Треш кивнул, задумался, снова уткнувшись в карту, еле внятно стал бубнить под нос:

– Сравнивая значки с карты Лабуды-Свата с обозначениями моей карты… Не пойму, что не так. Э-э… Не хватает квадратика вот здесь… восточнее нас на пяток километров. Аккурат на пути до искомой точки… гм… Совпадение? Непохоже. Разница в интервале. Или все-таки в масштабах двух карт… Блин, зря отдал Шелестову, сейчас бы ее профильтровать, изучить… Хотя я же на свою перенес все значки. Черт!

– Милый, тебе чем-то помочь? – Злата погладила сталкера по спине, заглянула в его лицо, на котором играли оранжевые блики костра.

– Лап, очень мне поможешь сейчас, если срочно накормишь. Жрать хочу ужасть как!

– У меня все готово, налетайте, господа счастливого будущего!

– Вот спасибо, барышня, угодили. – Жбан кинулся от кучи хвороста и дров к импровизированному столу. – Желудок слипся, мочи нет…

Они с жадностью стали поедать пищу, нахваливать хозяйку и шутить. Над горами замерцали звезды, искры костра взмывали ввысь и присоединялись к ним, радуя глаз и наводя почему-то грустные воспоминания. Спать путники легли ближе к полуночи и продолжали видеть во снах яркие искорки на синем небосводе, солнце и луну, катающиеся бильярдными шарами по звездному полотну, и слушать журчание горного ключа. Прозрачного, как слеза, и чересчур звонкого в абсолютной глуши уральской тайги.

***

Поутру выяснилось, что за квадратик располагался на карте агента «Всевластия» и почему его нет среди обозначений сталкерского варианта. Троица отдохнувших и позавтракавших путников покинула место ночлега, протопала четыре километра на восток и обнаружила неизвестное поселение.

– Кажись, здесь мы тебя, Жбан, и оставим, – сообщил Треш, разглядывая расположенные впереди постройки. – На Восточных рубежах только один известный населенный пункт остался – форт на месте Екатеринбурга, но кое-что еще имеется, как я погляжу. Поэтому набьешься в гости к этим гаврикам, нам со Златой по делам нужно дальше чапать.

– С вами никак? Я бы пошел. Отработать хочу, отблагодарить. Да и накопить на снаряжение и оружие, – бывший рейдер сморщил лоб, косо глядя на сталкера. – Возьмете?

– Никак нет. Володя, честно скажу, не можем тебя прихватить, рады бы, но это чисто наша миссия. Вот после выпьем вместе медовухи, обсудим совместные дела, а сейчас нам нужно идти. Только вот убедиться бы, что народец на этой базе свойский. Что же делать?..

Расстроенный Жбан тяжело вздохнул, опустил глаза, стал скоблить ногтем перчатку. Он действительно прикипел к этой парочке, зауважал и уже мнил себя сталкером. Но ни одежды толковой, ни оружия, кроме арендованных у Треша пистолета и свитера, ни хабара. Сталкер будто поймал его мысль:

– Загонишь свой «барбарис», обзаведешься хотя бы прикидом нормальным. На первое время хватит. А там и мы подтянемся, в обиде не оставлю, помогу. Потопчем с тобой тайгу, чего уж не помочь реальному мену, ставшему на истинный путь? В Падь пойдешь с нами?

– Пойду! Когда? – Жбан аж воспрянул духом, приободрился, вытянулся.

– Говорю же – скоро. Вернемся со Златкой назад дня через два-три, в форте обмозгуем все дела. Ты тут долго не задерживайся, подшаманишься и дуй до Восточки. Передашь привет от меня полковнику Шелестову или Старейшине форта Пышме. Впустят, приют дадут, хлебушек и воду тоже. Остальное заработаешь сам. Ну, а теперь, Жбан, прощаться будем, нам в обход и дальше. Люди тут, смотрю, не страшные, вояки на постах, даже скрытых, но и сталкеров видно, прочий люд. Только тесаком не маши, не дергайся. Скажи, что заблудился, потерял своих в блуждающей «мгле». Короче, как есть все поведай. И это… Совет мой тебе, Жбан. Не торопись сталкером называться. Стать им можно и нужно, но вот каждая собака в Пади любит сталкерятину на вкус. Врагов хватает. Те же вояки. Чересчур холодны к нашему брату. Иди. Пистолет отдай, тебе он там ни к чему. Живы будем – не помрем, дружище! Бывай.

– Пока, Треш. И тебе, Злата, счастливо. Ждать вас буду… Сильно ждать. Мне одному теперь никуда. А с вами, бывалыми ходоками, намного легче и проще. Удачи!

Они пожали друг другу руки, подмигнули. Сталкеры тихонько скрылись в кустарнике, а Жбан еще некоторое время продолжал стоять и рассматривать очертания неизвестного объекта, половина которого утопала в скале, имея, видимо, продолжение под сопкой, другая, увитая ползучей растительностью, расположилась у подножия утеса. Стены из шлакоблочных плит полукругом отгородили центральный проход к бункеру, кругом металлические ежи, бойницы блок-постов, колючка, часовые. Прожекторы, пулеметные вышки, редуты, спутниковая тарелка, гудение дизельного движка, цистерна, обложенная оцинковкой и бревнами, электроподстанция, гравийная дорога, шлагбаум. Все говорило о том, что база построена давно, еще до Судного дня, а управляют ею, скорее всего, вояки. Но успокаивали своим видом мельтешащие там и сям представители иных группировок Мира выживших. «Значит, не все так плохо в их конторе! Не одни военные. Идти можно».

Жбан вздохнул, крепче сжал рукоять тесака, заткнутого за пояс, и сделал шаг вперед.

Глава 2 Конфликты, контакты

– Ты кто таков у нас будешь, бродяга?

– А ты?

– Жопой нюхаешь цветы! Не тычь мне, мужичила, рано еще и не по статусу. Понял? Я Фараон. Пахан из Пади, глава «Шерхана», отец всех угнетенных, гроза остальным. А твое имя, смуглянка?

– Жбан я. Бродяга из Челябы.

– Тю. Да к нам никак неместные местные пожаловали?! Жбан, говоришь? И? Под кем ходишь, мой милый друг?

– Я тебе не милый, не друг и не хожу ни под кем, ясно? Предводитель клана «ТриЖи», рулил на секторе между Челябой и Чебаркулем. Еще вопросы есть, пирамида Хеопса?

– Чо-о? Ты, мудила, на кого тут батон крошишь?! Да я тебя, су…

Лязг засова, скрип открываемой железной двери.

– Шарпатов, на выход!

– Оп-пачки, у тебя еще и фамилия имеется, смуглянка?! Да ты ваще-е, в натуре, махровый малый.

– Пасть закрой свою, пескоед. Развонялся тут… И так дышать нечем. На какую публику играешь, если никого нет? Цирк, ей-богу! Веди, начальник, тошно тут мне с этим уродом сидеть.

– Ты чо, в натуре, козлина…

Скрип тяжеленной двери, лязг, щелчок и целый сноп матерной ругани вслед.

Жбан, ведомый угрюмым охранником по коридорам и этажам, размышлял о своей дальнейшей судьбе, вспоминал то, что произошло за последние полчаса. Как он вышел из густого ельника и направился к базе, заметил растяжку, но не с гранатой, а сигнальную. Развел руки в стороны, сделал умиленное выражение лица самого доброго на свете человека, переступил проволоку и уверенно зашагал вперед. Его окликнули, взяли на мушку, затем подоспевший патруль обезоружил бывшего рейдера, отобрав единственный нож, артефакт и антеннулу крысоволка, устроил краткий ознакомительный допрос и только потом сопроводил до бункера. При этом пара бойцов в камуфляже бросилась к опушке, видимо, проверить округу на предмет возможных сообщников чужака.

Когда возле блокпоста ожидали открытия шлагбаума и массивных ворот, в сторонке, метрах в двадцати, двое солдат прямо на глазах изумленного Жбана расстреляли пару бродяг. Может быть, они относились к клану бандитов и ренегатов, недавно объединившихся на уральской земле, или совершили преступления, караемые смертью, но бывшего рейдера этот факт поверг в шок. Он представил, что может произойти с ним, и уже пожалел, что не навязался в рейд с Трешем и Златой.

Ему не позволили задерживаться и разглядывать внутреннее убранство базы, грубым тоном приказали опустить голову и смотреть строго под ноги. Провели по открытому периметру объекта, затем были сырые катакомбы, лестницы, этажи с абсолютно сухими коридорами с закрытыми помещениями. По пути встретился только один мужик, не относящийся к военным, которых Жбан насчитал уже с десяток, пока шел. Этот походил на наемника сине-голубой экипировкой и амуницией, оружия при нем не было, чему Жбан очень удивился. При этом все вояки с оружием, причем с современным. А сами чистенькие, не помятые, как все сталкеры и бродяги Восточных рубежей. Что и удивляло.

Его посадили в камеру к какому-то фраеру, возомнившему себя пупом Вселенной, и тот сразу же начал мотать лапшу на уши незнакомца и промывать ему мозги.

Допрашивали Жбана двое военных, третий, больше смахивающий на сталкера, но в армейском прикиде, все время стоял в сторонке, курил и изредка поглядывал на чужака. Фамилия, имя, прозвище, принадлежность к какой-либо группировке, место обитания, причины блуждания по лесам, факты, алиби, связи. Жбан отвечал четко, без юмора, который казался неуместным в его положении, почти не врал, попросил закурить, позже воды. Когда вопросы, определявшие степень опасности и фальши, закончились, вояки расслабились. Один из них обратился к стоявшему сталкеру:

– Что скажешь, Север? Ему можно верить или, как тех двух фраеров, лучше за бруствер и в расход?

– Курган, ты вроде не в расстрельной команде служишь, что уж сразу в расход? А этот… – Север прищурился от дыма сигареты, пронзая Жбана рентгеновским взглядом, – думаю, чистый. Не похож он на бандита или ренегата, хотя, в общем-то, и на сталкера тоже. Скажи, Жбан, так все-таки зачем ты шел в Восточный форт, пускай даже без оружия и снаряги, якобы заблудившись, но четко в обратную сторону прямо на эту базу? Ты не выглядишь заблудшей овечкой, не разбирающейся в сторонах света и ориентировании в местных лесах. Господа офицеры ждут от тебя только честных ответов, учти это, думаю, в твоих интересах не оказаться трупом в канаве за стенами.

– Я видел, как вы приводите в исполнение смертный приговор… – Жбан проглотил ком в горле, окинул беспокойным взглядом всех троих. – Я не вру. То, что я заблудился в конце пути… гм… объясняется встречей с аномалией «мгла», от которой пришлось чесать, не выбирая направления. А потом я попал под влияние крысоволка, да еще и лисоед пристал, зараза…

Старший из вояк вдруг взял рацию, не сводя пристального взгляда с допрашиваемого.

– Крым, кликни там кого-нибудь из наемников. Шрэка давай, а то с Беса слова не вытянуть.

– Ш-ше-эсть, – прошипела рация.

– Ну, есть такие звери в Зоне… то есть в вашем Мире выживших, знаю, помню, – задумчиво промолвил Север.

– А в вашем мире? Вы откуда, парни?! – удивленно вскинул брови Жбан, сразу уловив странность в словах сталкера.

– Здесь вопросы мы задаем, мужик, ясно? Усвой это, – строго произнес второй вояка, сидящий на металлическом стуле и записывающий что-то в блокноте.

– Понял.

– Ментал крысоволка действительно башню сносит не слабее псевдоволка или сноба, – подтвердил Север, докуривая сигарету, – здесь и похлеще уроды встречаются. Телепаты да злыдни.

– Ладно тебе, военстал, будет… Похлеще, похуже, не слабее! – проворчал Курган и обратился к Жбану: – Ты не ответил, зачем и к кому шел в этот ваш Восточный форт.

– Дык… К кому. Просто шел. Под Челябой вообще невыносимо стало существовать. Радиация кругом, степи голые, кислотные дожди, смерчи. С востока непроходимая завеса какая-то. Один хрен, не пускает в сторону Кургана… – Жбан заметил, как вздрогнул при упоминании этого города вояка с одноименным позывным. – Вот и рванул в Е-бург, услышав, что там живут и здравствуют.

Жбан понял, что нельзя упоминать название своего клана, погибшего во «мгле», потому как вояки сразу сведут все воедино и будут дальше подозревать чужака в приверженности к бандитской или рейдерской группировке. А еще нужно было стрелять значимыми именами, весомыми в этой местности, пусть даже он и не знал этих людей лично. Треш же предупреждал, что в Восточном форте лучше обратиться к местным авторитетам, поэтому Жбан выдал козырные карты.

– В Восточном форте мне посоветовали обратиться к полковнику Шелестову и к Старейшине по прозвищу Пышма.

– О как?! – Курган и Север переглянулись и уставились на Жбана с неподдельным интересом. – Кто тебе посоветовал этих людей?

– Треш.

– Кто-о?!

«Блин. Будто бога назвал», – подумал Жбан, но вслух повторил:

– Следопыт Пади. Его то ли Совет Старейшин Южного форта направил сюда, то ли еще кто…

– Ого, я не опоздал к шапочному разбору?! – воскликнул вошедший в помещение Шрэк. – Тут про нашего общего знакомого речь идет?

– Присоединяйся, наемник. Глядишь, чего ценного подцепишь или чем-то поможешь, – бросил Курган. – Тут вот залетный к нам пожаловал. Жбаном назвался. Из-под Челябинска. Живым добрался прямиком на секретную базу. Поет про связи с Шелестовым, Пышмой и Трешем. Послушай тоже, может, врет, а может, нет.

– Блин, мужики, забодали уже со своим недоверием! Извините, но по чесноку уже достали, – не выдержал Жбан, докуривая выпрошенную сигарету.

– Это ты у меня бодать стенку расстрельную будешь, ясно? Так что побереги рога, – вскочил с края стола Курган, – рассказывай все сначала. И подробно. Кто такой Треш, где встретились, где расстались, когда, цели его и твои, связь с Шелестовым и крепостью вашей этой. Слушаем. И без эмоций, Жбан, без эмоций!

И бывшему рейдеру пришлось поведать все, что знал и перенес за последние сутки. Пока он рассказывал, лица присутствующих выражали фейерверки эмоций: то светились, то бледнели, а переглядки, как немые перестрелки, блуждали по кабинету. Когда он закончил, Курган предложил позвать какого-то Сохошко, Жбан снова не сдержался:

– Мужики, мы что, весь день кого-то звать будем и мне снова попугайничать? Давайте уже сразу детектор лжи тащите, устал я одно и то же повторять для каждого!

– Устал он. Сейчас отдохнешь, блин, долго-долго… – начал Курган, но его прервал Север:

– Похоже на правду. Если бы задумали чего насчет базы нашей или установки, этот бы не поведал о Треше и «Альфе». Курган, нужно срочно найти следопыта, раз они расстались недавно и рядом с нами. Странно одно, почему он сам не соизволил пойти сюда, отдохнуть, перекантоваться, познакомиться?

– Говорю же, утром только выступили, бодрячком с ночлега, какой отдых еще? – встрял Жбан. – У Треша недалеко есть срочное и важное дельце, возвернется завтра-послезавтра прямо сюда. Обещал.

– Не, все равно. Курган? Можем помочь с поиском Треша. Я со Стелсом, Шрэк с Бесом, твои ребята. Треш двинул на восток, значит, упрется в Стену. Дальше некуда. Будет скоблиться в нее, вдоль и поперек лазить. Мы и найдем его там. А?

– Что ему нужно в той стороне? Чего ищет? Бункер с установкой здесь, дальше пусто до самой Стены. Ее он не пройдет, разве что… – Курган задумался, посмотрел на Шрэка. – Наемник, ты отработал помилование и сохранение хабара, теперь нужно повысить свой авторитет. Послужить Родине. Пойдете с нами к Стене – искать Треша.

– Это вопрос или… – усмехнулся Шрэк, почесав только что выбритую щеку.

– Или. Утверждение. Нам нужны люди. Базу бросать без прикрытия тоже нельзя. Ученого оставим монтировать установку, обернемся до ночи, доложимся генералу о готовности изделия и взятии Треша. Тогда вам все блага и прелести нашего мира там, за Стеной, обеспечены. Отвечаю!

– Лады. Только одно условие.

– Твою ж… – Курган недовольно зыркнул на «синего». – Что еще?

– Треш должен остаться живым! Никакого насилия к нему не применять.

– Ишь ты-ы! Так и нам он таковым нужен. Никто не собирается его четвертовать. Все полюбовно и нежно, да, Север?

– Так, капитан.

– Во-от. А теперь полчаса на сборы. Лейтенант, – спецназовец обратился к сидящему на стуле, – организуй помимо нас три двойки толковых ребят, БК и сухпайки на два дня, за Стену пока ничего не сообщать. Сами с усами. Провернем по-быстрому и чисто. В распоряжение Сохошко выдели своего технаря Егорова, он в прошлом, до контракта, военным инженером вроде как был. Пусть эти двое мудрят там с изделием, но чтобы к утру установка была готова! Там и мы подтянемся, надеюсь.

– Слушаюсь. А что с этим? – вояка встал, показывая на Жбана.

– Этот? – Курган оценивающе посмотрел на небритого, почти бородатого мужика в сером свитере. – Север, что скажешь? Только не говори, что его лучше бы с собой взять. Нам непроверенные и ненадежные за спинами не нужны.

– А что ж вы, не поверив мне, решили броситься в гущу аномалий и мутантов искать виртуального Треша? – съязвил Жбан, ехидно цыкнув.

– Я смотрю, в этой Зоне юмористов навалом развелось. Скоро языки начнем укорачивать таким шутникам. А вот мы и проверим твою инфу, благо идти тут недалеко. Поэтому жить тебе, мужик, осталось либо сутки, либо до скончания века. Там как карты лягут.

– Тогда пусть остается здесь. Посидит с Фараоном в камере. Подумает над смыслом жизни, – бросил Север, направляясь к двери.

Жбан сморщился, предчувствуя цветочки и ягодки от возвращения в камеру с борзым бандитом и пылкого общения с ним.

– Меня-то чего вызывали? – отозвался Шрэк, недоуменно посматривая на вояк. – Сообщить, что нужно прошерстить Восточный сектор в качестве «отмычки» или ищейки?

– Чтобы ты в первую очередь послушал этого бродягу. И подтвердил или опроверг сказанное им, – пояснил Курган, настраивая прибор сканирования местности в виде электронного планшета.

– Ну?

– Загну. Не врет твой земеля?

– Он мне не земляк. Первый раз вижу. Мы из Пади с Бесом вернулись, не в курсе, кто тут, под Челябинском и на Восточке обитает. Жбан так Жбан! Пусть будет.

– Тебя не спрашивают, быть ему или нет. Описания Треша и его девки сходятся?

– Да.

– Вот и все. Еще есть вопросы? Вопросов нет. Дуй и готовься к выходу. Необходимую снарягу получишь у лейтенанта. Все.

– Хрена се! Поговорили, ептеть. Как в лужу… Быстрее бы уже свалить… – Шрэк поднялся с корточек.

– Чего ты? – Курган обернулся и скривился.

– Ничего. Проехали.

Наемник вышел, громко хлопнув дверью. Север, задержавшийся на секунду возле Жбана, внимательно посмотрел ему в лицо:

– Так кто ты все-таки? Сталкер?

– Нет, – сразу ответил бывший рейдер, вспомнив наставления Треша, выдержал паузу и решился сказать правду об итогах своих душевных переживаний. – Но буду им. Теперь непременно буду!

***

Белка перестала грызть шишку, замерла, словно глиняная статуэтка. Вдруг кисточки ее острых ушей резко повернулись влево, поймали звук угрозы, но передать рефлекс уже не успели. Щелчок бесшумного «Вала» раздался чуть раньше, чем прилетела пуля, которая сбила зверька с ветки и разворотила маленькую тушку до неузнаваемости.

Треш, хрустя хвоей, подошел и поднял добычу за хвост, недолго рассматривал ее.

– Златка, извини, что на воротничок не сгодится, мне для других целей нужно.

– Ишь ты! Воротничком решил отделаться? Не, не покатит! После выполнения задания на шубу мне настреляешь, не меньше! И не белок, а соболей да норок. Они, говорят, здесь водятся, в Зауралье, – раздалось из кустов. – М-м, ягоды вкусные, как моя жизнь!

– Ты там сильно не увлекайся таежными деликатесами, пронесет потом так, что даже лисоед сознание потеряет. Гы-ы.

– А по кочерыжке?

– Ясно. Молчу. – Треш соорудил петлю на конце веревки, закрепил в ней трупик белки, подергал, проверяя прочность захвата. – Готово. Иди, помогай мне, вегетарианка! Харэ лопать там всякую дрянь!

Злата забрала у сталкера веревку с тушкой зверька и направилась в ранее запримеченное место. Как они и договорились, девушка отвлекает аномалию, а Треш выхватывает бесценный артефакт. Путешествуя от самой Пади даже через гиблые Пустоши, следопыты, в жилах которых текла кровь искателей наживы, старались собирать дорогие диковинки, рождаемые вездесущими аномалиями. Часть из них пригодилась бы в быту и медицине, другие обладали сверхъестественными способностями при правильной и умелой активации, третьи можно было выгодно продать или обменять на провиант, оружие, элементы снаряжения, приют.

Вот и сейчас, увидев «воронку», Треш вычислил безопасные подходы к ней, различил в примятой слежавшейся траве «пилигрим» и решил его выудить. С учетом поиска и охоты на местную фауну операция заняла около получаса. Время уходило, как песок сквозь пальцы, но с тех пор, как Избранные достигли Восточного рубежа и заимели «искру», они уже перестали торопиться. Уральские края славились редкими артефактами, невиданными животными и красивыми пейзажами, поэтому сталкеры с интересом изучали здешние места, впитывая энергетику серых сопок, сосновых боров и горных родников на границе Европы и Азии.

Вытащить «пилигрим» из зоны действия «воронки» считалось делом невыполнимым, редко кому до сих пор удавалось провернуть такое действо без ужасных последствий для здоровья и жизни. Но бывалый следопыт Пади имел в подобных делах опыт. Аномалия, хватающая только жертв из крови и плоти, а затем перемалывающая их до состояния бурой жвачки, не реагировала на брошенные в нее предметы: камни, палки, тряпки. Сталкер знал это, поэтому убил белку.

– Злат, давай, – крикнул он, махнув рукой. – Трави потихоньку, не торопись!

– Да знаю, знаю. Уже.

Девушка размахнулась и бросила труп белки ближе к аномалии, с противоположной стороны от которой замер Треш. «Воронка» дернулась, взволновалась, но сдержала порыв и успокоилась. Пришлось Злате смотать «закидушку» и снова кинуть ее, но уже ближе к смертельной ловушке. Почти невидимый вихрь, цепляющий хвойные иголки, травинки и песчинки, затанцевал и клюнул на наживку. Аномалия, гарцуя между елками и иногда обрывая с них зеленый колючий покров, ринулась к сгустку мяса и крови. Злата, отступая назад, потянула веревку на себя, еще раз, и еще, тем самым сдвигая «воронку» с насиженного места.

Треш быстро, но осторожно метнулся к артефакту, схватил его перчаткой от «Ратника» и побежал обратно.

– Все-е! Готово!.

– Кушай, манюня, заслужила, – как грудному ребенку, нежно промурлыкала Злата и перестала тянуть аркан.

Аномалия схватила тушку грызуна и вмиг превратила ее в месиво, завертевшееся в воздухе, а затем распыленное на молекулы, потом погудела и затихла на новой стоянке. Отброшенную ею веревку со следами крови девушка смотала и отнесла сталкеру, уже спрятавшему артефакт в свободный контейнер на поясе.

– Вот и все, а ты боялась, только юбочка помялась! – Треш обнял подругу, и они зашагали по лесу прежним маршрутом.

***

Константин Сохошко все никак не мог налюбоваться видом секретной установки, вожделенным взглядом изучая ее. Ходил кругом, трогал, гладил и шептал какие-то ласковые слова. Он один знал принцип работы аппарата, поэтому на Большой земле был наделен полномочиями главного конструктора и руководителя НИР. «Изделие XL», как именовали установку в Новосибирском ЦНИИточмаше, много лет назад привезли из района боевых действий, откуда-то с Кавказа. Ходили слухи, что в обеспечении ее защиты при транспортировке было задействовано ГРУ. В качестве подопытных кроликов использовали спецназ. Апробация в полевых условиях прошла успешно, телепортировав испытателей в другое измерение. Для научного мира и всего ВПК это стало ошеломительной новостью, операцию засекретили донельзя, установку после пробной эксплуатации тайно вывезли с юга на Урал, где долгое время она находилась в состоянии консервации. Не хватало отечественных специалистов, разбирающихся в изделии, а зарубежные умы привлекать было строго-настрого запрещено. Россия тогда и так переживала трудные времена из-за сложной внешней политики и экономического кризиса, но на фоне войны на Ближнем Востоке вновь вспомнили о волшебной установке, способной пронзать время и пространство, изучать прошлое, а главное, видеть будущее. Что там, как там, где и почему. Для политиков и олигархов данный аппарат мог стать орудием создания огромного капитала.

Ученых, напрямую задействованных в разработке и испытаниях изделия XL, потеряли: кто погиб при нелепых обстоятельствах, кто пропал даже от вездесущих силовых органов, третьих уничтожил Судный день. Нашли только его, Сохошко, и еще одну специалистку, которая в настоящий момент находилась на восьмом месяце беременности и по понятным причинам не годилась для поиска и расконсервации установки. Уговорили и послали со спецназом через окно в Стене его, доктора химических наук, инженера Сохошко, а не физика-ядерщика Криводанову, лежащую на сохранении в новосибирском роддоме. Да и как уговорили… Сам напросился, узнав про цель операции и возможность первым после долгих лет осуществить прорыв во времени. А это дорогого стоило!

До его прибытия сюда, на секретную базу Минобороны, специалисты и военные инженеры поработали с блоками питания, системой зарядки и оконтуриванием электрополя изделия. Потом они все погибли, когда Катаклизм стер с лица земли все живое, а многочисленные АЭС страны взорвались. Теперь, по сути, не было целого источника питания для установки, а также блока аккумуляции энергии. Вдобавок ранее сгоревшие при испытании на Кавказе отдельные одноразовые элементы изделия пришлось изготавливать в Академгородке и ЦНИИточмаше, чтобы сейчас доставить их сюда. Вопрос со способом зарядки прибора телепортации разрешился положительно, когда военсталы Север и Стелс, работающие на Минобороны, нашли за Стеной и доставили ученым десяток артефактов, обладающих неуемной энергией и мощью. Сохошко совместно с группой подобных ему «научников», как их называли военные, изучили все эти «батарейки», «полярности» и «огниво», собрали из них комплект-спайку, обладающую огромной силой, совместимой с мощью молнии. Теперь, раз нельзя было вытащить из зоны отчуждения на Большую землю сложную, хотя и мобильную установку, необходимо было доукомплектовать ее и запустить здесь, в подземном бункере МО РФ.

Погибший при крушении вертолета ученый, соразработчик деталей установки и ассистент Сохошко, мог бы изрядно помочь при монтаже, но Константин, надеясь на свои силы и знания, веровал в успех задания и принялся за сборку. Армейцы выделили ему в помощники Егорова, но руки бывшего военного инженера-вертолетчика, конечно же, не могли заменить ученый ум.

Вдоволь налюбовавшись внешним видом изделия, они взялись за пробные тесты. Даже не подозревая, как близки к развязке спецзадания.

***

– Ба-а, какие люди в Болливуде! Жбанище пожаловало собственной персоной! Ну-ка, ну-ка, спой мне, что там было, как там все происходило? Только напомни, мудак, как ты меня обозвал, когда свалил! Уродом? Пескоедом? Пирамидой Хеопса? Так, чучело аномальное?!

– Слышь, ты, мумия, забодал уже! Завянь там, в своем углу, дай в тишине подумать реальному пацану! – Жбан прислонился спиной к холодной стене, сполз вниз, обхватив голову сцепкой рук.

– Ах ты, сука! Я тебе прощаю урода и пескоеда, я даже закрою глаза на твой стремный тон! Но простить оскорбление святого Хеопса, его адептов в виде мумий я не позволю! Ща ты узнаешь…

– Фараон, твою мать! Ты это серьезно сейчас про египетские штучки?! Запарил уже! И так тошно от того, в какую жопу мы попали, еще ты тут будешь выть и пургу гнать… Уймись уже, сказал! Ты не у себя в Пади и не на сходняке паханов. Мы с тобой здесь одни, и никто нас не слышит, не проникнется блатным жаргоном и не зауважает, на хрен, не зашестерит, внемля твоим песнопениям! Так что форточку прикрой и не баклань! Фраер, блин…

Все это Жбан выпалил на одном дыхании, потрясая грязными патлами, рубя воздух руками, жестами дополняя сказанное.

У него получилось так эффектно и понятно, что Фараон застыл в изумлении на полпути к обидчику, почесал щетину на горле и вздернул брови:

– Жбан, а ты не баклан… Точняк. Ты чо, в натуре, из наших, из блатных будешь?

– Может статься, и так! Чего трагические запятые рисуешь на физии? Удивлен? Я же сказал, что атаманил кланом рейдеров, или еще непонятно? Отвали, не до тебя щас!

Фараон потер лицо ладонями, будто снимая напряжение, огляделся, стал ходить взад-вперед. Лампочка тускло мерцала на влажном потолке, с трудом освещая мрачную сырую камеру. Бандит бормотал какие-то несуразности, нес чепуху, матерился.

– Заткнись уже! Отвлекаешь, – гаркнул Жбан и снова обвил руками голову.

– От чего хоть я тебя там отвлекаю? Нирвану словил? «Туза» засандалил?

– Вот же, ешкин перец, достал! Фигово все… Думаю, как свалить отсюда. Иначе расстреляют меня тоже. Как пить дать, кончат за стеной, как тех двоих бедолаг…

– Кого?

– Корову… телочку с пригорочка. Тех двух фраеров. Час назад. Кстати, это не с тобой ли они…

– Вот хре-ень! Чо, прям замочили братишек? – Фараон медленно присел, пытаясь заглянуть в глаза бывшему рейдеру.

– Да. В расход. Пока меня вели от леса до ворот, их тут же и приговорили. Твои люди были?

Бандит отрешенно кивнул. Нет, его не так опечалила смерть корешей, как тот факт, что вояки и военсталы не сдержали обещание насчет возможного помилования, а тупо расстреляли пленных. Значит, и ему, Фараону, осталось немного, потому что он их главарь, то есть самый провинившийся.

Он застонал, схватив себя за уши, чуть не оторвал кольцо-серьгу в мочке, заскрежетал золотыми коронками массивных челюстей. Посмотрел на сокамерника с таким умилением и поволокой в глазах, будто молил о помощи:

– Чо делать-то бум, а, Жбан?

– Капчо! Я валить буду, ты – не знаю. Все забрали у меня: арты, нож… Хорошо хоть, штаны оставили, козлы!

Бывший рейдер на самом деле думал о другом. Он и не собирался бежать из плена, в котором находился, можно сказать, по собственной воле. Им обуревали другие мысли – как помочь Трешу со Златой и преподнести им… Фараона. По словам сталкера еще вчера, в походе, в Пади оставались два основных явных противника: Фараон и Хард. Один – главарь «Шерхана», почти уже не существующей, но все еще значимой в Мире выживших бандитской группировки. Другой – командир «черных карателей», жестокий и беспринципный полковник, ведущий непримиримую борьбу со всеми поселенцами и кланами Пади. И если первый из них, потеряв всех своих отморозков, теперь чалился здесь, в камере, ожидая приговора вояк, то другой, более пронырливый и сильный, возможно, околачивался в округе, вынашивая свои грязные, хитрые планы. Треш говорил, что Совет Старейшин Южного форта, да что там Совет, все в Мире выживших будут благодарны тому, кто одолеет это зло, вытащит занозы из тела Пади. А это означало славу, уважение и почести! Да и хватит быдлу всякому топтать землю, гнобить людей и безнаказанно убивать всех кого ни попадя. Для естественного отбора существуют мутанты, аномалии и стихийные бедствия.

Необходимо придумать, как сдать Фараона Трешу, постараться найти Харда или хотя бы сведения о нем. Да и судьба пары сталкеров в настоящий момент тоже под вопросом – армейцы с военсталами и наемниками вышли на их поиски. Судя по разговорам на допросе, негатива они к следопыту не испытывали, но разыскать для каких-то своих важных целей очень уж хотели. Тогда пускай ищут, если найдут, наверняка приведут сюда. А тут как раз Фараон!

– В смысле «валить будешь»? А я?! – бандит дернулся и скривился в недоумении.

– Головка от… патефона. Давай, придумывай, как вылезти отсюда. Я помогу. А потом – я места эти знаю, ты – нет. Со мной свалишь, проведу, куда надо. Перекантуемся, схрон имеется, там под завязку стволов и хавчика. Идет?

– Гляжу, на мази все у тебя. Осталось самое пустяковое – выйти из этих подземелий. Вот падлы вояки! Я им наводку на хабар клевый скинул, помог на «стрелке» захомутать барыш нехилый, а теперь сижу на казенной баланде, сопли жую в ожидании чуда! – Фараон снова заходил по камере, пнул дверь. – Не-е, я так просто не свалю отсюда. Прихвачу с собой малёхо багажа да пару вояк на перо посажу. В назидание, так сказать. Слышь, рейдер?.. А чего они тут прячут? Неспроста же база секретная, упакованная, да архаровцев своих послали с «научником» этим лоховатым! А, Жбан? Чего кумекаешь?

– Вот тут ты прав, Фараон. Скорее всего, прячут тут что-то ценное. Знать бы только что…

– Давай спектакль устроим, отмудохаем друг друга, вертухай заглянет, мы ему глаза выдавим и свалим, а? Тут один чел на километр, проберемся, выясним, чо почем. Найду «научника», душу вытрясу из него, он за пять сек мне выдаст тайну золотого ключика Буратино. А, Жбан?

– Можно и так, только часовой не заглянет, они здесь не вертухаи лагерные, а спецназ матерый. На твои промокашки липовые не клюнет, да и в обиду себя не даст пятерым таким, как мы. Мимо, Фараон, не катит такой хреновый план.

– Чего тогда еще сварганить? Блин, нету моих корешей в районе, стопудово бы вытащили нас! Как же быть?.. Чего делать бум?

– Знал бы прикуп… не тут сидел, – задумчиво прошептал Жбан, на самом деле вынашивая совсем другие мысли.

***

Поисковую группу спеленали как зеленых новичков. Ну никак опытный спецназовец, бывалый Север и матерый Шрэк не думали, не гадали, что километра не пройдут, как влипнут в лапы врага. Да и откуда бы взяться здесь потенциальному противнику, если группировок серьезных в данном регионе не имелось? Двигались в направлении Стены, где сплошные мутанты и аномалии, дорогу никому не переходили, обижать – не обижали. Хотя…

Еще на выходе с базы Стелс вслух предположил, что те обманутые на «стрелке» у моста чужаки просто так не оставят подставу, а будут искать их и мстить. Возможно. Если сильно разозлятся и обнаглеют, решившись показать зубы подразделению армейцев в укрепленном опорном пункте.

Поэтому Курган приказал отделению охраны базы глядеть в оба, никого не пускать, вылазки не делать ни при каких обстоятельствах, даже если мамочка позовет из леса или поисковая группа вдруг помощи затребует. Все эти позывы могли оказаться хитроумными уловками врага.

А вот сами сплоховали…

Севера и Стелса, находящихся в дозоре и отвлекшихся на безопасный проход через обширную аномалию, выскочившие из засады Псы «взяли» тепленькими. Обескураженные военсталы даже не успели уложить хотя бы одного врага, как юркие аборигены повязали их, пристукнув по шлемам камнями.

Арьергард из двух спецназовцев попросту вырезали, несмотря на то, что один боец все же попытался сопротивляться и одновременно подать сигнал опасности костяку отряда. Метко брошенное копье пробило даже бронежилет.

«Предупреждал же наемник, чтобы в овраги не спускались, там скапливается радиация и частенько ютятся аномалии! А тут еще и твари эти… Как лохов захомутали!» – подумал Курган, опуская оружие наземь под пристальными взглядами разукрашенных дикарей. Около полусотни Псов и тяжеловооруженных «карателей» обступили овраг, где оказалась в западне поисковая группа. Десятки стволов, стрел и копий глядели на отделение бойцов. Пулеметчик из состава взвода охранения базы, взятый в числе нескольких других спецназовцев, попытался прострочить частокол полуголых тел из «Гвалта», но успел сразить только двоих аборигенов. Сразу десяток стрел с красным оперением утыкали беднягу, как иголки ежика. Солдат рухнул в гнилые листья и затих.

– Я повторяю свой приказ, – раздалось из густого кустарника. – Всем бросить оружие, снять разгрузки, скинуть вещмешки. Неповиновение карается смертью!

– Это Хард. Стопудово его голос! – прошипел Шрэк, опуская автомат к ногам. – Во влипли, духи сопливые…

– Покажись, орел! Хочу посмотреть на того, кто спеленал меня и моих бойцов, – громко сказал Курган, аккуратно складывая снаряжение и оружие на землю.

– Интересно, военсталы живы или уже отмаялись? – шепнул Бес и досадливо сплюнул.

– Псы-отморозки наверняка в первую очередь кончили дозор… – прошептал Шрэк.

– Ну, вот он я! Легче стало? – пробасил появившийся из сочной зеленой листвы Хард.

– Легче, – ответил Курган, взявшись за ремень и прищурившись. – Буду знать, с кого потом спрашивать за потерю бойцов и причиненные неудобства.

– Спрашивать? Кхе… Вряд ли ты уже когда-то сможешь вообще чего вякать, солдат! Вряд ли.

Смуглое лицо полковника «украшал» свежий шрам, полученный, скорее всего, недавно, либо в Пустошах, либо уже на Восточных рубежах. Черный, слегка грязноватый экзоскелет, блестящий шлем, натовская штурмовая винтовка, куча апгрейдов и амуниции на латах, при этом уверенная стойка, колючий взгляд, играющие желваки. Вид главного «карателя» не обещал ничего хорошего, а молва о его кровавых действиях с пленными еще больше угнетала атмосферу.

– Куда бежим, к кому спешим?

– Не все ли равно? – сразу ответил Курган. – Никакую инфу мы тебе сливать не собираемся, Хард. И вообще, ты находишься на территории, контролируемой вооруженными силами России! Мы передовая группа разведки Министерства обороны страны. Что делаете здесь вы, натовцы, и незаконное бандитское формирование – непонятно, но я как представитель…

Выстрел прозвучал так резко, что народ вздрогнул и присел, пуля чуть не сбила рослого капитана-спецназовца с ног, но он устоял, сделав только шаг назад. Застонал, побледнел. Отверстие в плече обагрилось кровью, обильно хлынувшей вниз по руке.

– Силен, ничего не скажешь! А попались, как грибники медведю, – Хард усмехнулся и вновь стал суров. – Я последний раз спрашиваю, куда и зачем выдвинулись из укрепрайона?

– Иди ты к бениной маме, Дарт Вейдер хренов!

Стрела молниеносно вошла в бедро Кургана, на этот раз заставив его вскрикнуть и припасть на колено.

– Капец тебе, сволочь! Зря ты так. Ох-х, зря-я! Лучше вали теперь отсюда подальше, обратно в свою Падь, потому что жизни тебе здесь не дадут, кирдык тебе, Хард.

– Но почему же? Все просто замечательно! За чем я пришел сюда, с тем и уйду, когда захочу. А сейчас мне нужен ответ на вопрос: у кого содержимое сейфа, то есть код доступа к мини-установке XL? Кто знает и поделится со мной инфой, оставлю в живых. Даю десять секунд и открываю огонь на поражение.

– Ты расстреляешь пленных? – презрительно скривился капитан.

– Я пленных не беру. Я допрашиваю и казню захваченного противника, – Хард ухмыльнулся.

Спецназовец, стоявший рядом со своим командиром, уловил движение одного из оборванцев и прикрыл капитана. Стрела впилась парню в грудь – глаза его закатились, и он стал оседать на землю, захрипел, сквозь сжатые губы просочилась кровь. Раненый Курган пытался удержать своего спасителя, но не смог. Боец сполз к его ногам и замер.

– Чего, парни, приуныли, так и будем стоять и ждать смерти? – сквозь зубы прошипел капитан, зажимая ладонью рану.

– Они нас не кончат, пока ответ не получат, – резюмировал Бес.

– Может, наемник, ты им все расскажешь? Вы же, «синие», всегда ищете выгоду во всем. Давай, зарабатывай свободу позорную!

– Слышь ты, воин, уймись! Я не собираюсь сдохнуть, как бык на скотобойне, но и всего говорить тоже не намерен, – прошептал Бес, и выкрикнул, смотря на Харда: – Оставишь меня и моих товарищей живыми, отвечу.

– Замолчи, с-сука! – прошипел Курган.

– Заткнись, – буркнул Бес.

– Наемник, – Хард ехидно улыбнулся, прищурив правый глаз, – а тебе, вольному гусю, эти вояки и сталкеры когда успели стать товарищами?

– Когда мою жизнь спасли в лесу и приют дали. А еще задание оплатили. То, которое и тебя заинтересует.

– Говори.

– Инфа за жизнь.

– Вас, двоих «синих», отпущу. Даже с оружием, чтобы не пропали в здешних чащах. Остальные мне не нравятся.

– Инфа стоящая. Верная. Потянет на жизни всех пленных.

– Это мне оценивать и решать! Говори, не томи уже. Но учти, если опять кинешь так же, как с говном внутри сейфа, шкуру спущу! Ваши дозорные, кстати, уже кормят своими освежеванными тушками мух.

«Все-таки попались военсталы! – с горечью подумал Курган. – Говорил же, опасная затея с заменой начинки кейса и халявным заработком. Жаль Севера. И Стелса тоже. Неплохие парни были».

– Обещаешь, полковник?

– Я щас тебе кишки выну, наемник! Жду!

– Установку перевезли в Восточный форт, ближе к аккумулятору энергии.

– Ой, не ври мне, говнюк! С какого перепугу ее туда перевозить, если линия питания проложена в здешний бункер?

– Хард, поразмысли лучше. Установку убрали в более укрепленный район с многочисленной охраной, а не с отделением вояк здесь. Там ее защищает «Альфа» численностью до батальона, если не больше. А Белоярка, которая может дать атомную энергию для работы изделия, ближе к форту, там старые коммуникации, а не здешние длиннющие и малонадежные. По лесам и долам специально пустили дезу, что эта база скрывает телепортальную пушку, чтобы отвлечь от форта и стянуть сюда всех врагов, а потом одним махом накрыть их. Поэтому тебе еще одна инфа – полковник Шелестов вместе с волонтерами Восточки скоро будут здесь.

– Шайзе! – Хард заскрипел зубами, но пытливый ум старого лиса подсказывал, что здесь что-то не так. – Не верю тебе, собака. Слишком все просто и легко. Мои союзники, Псы, уже бы доложили о передвижении большого контингента вояк на восток, но пока тишина. Ты лжешь, «синий»! И наказанием будет…

– Ударь меня, – шепнул Бес Кургану.

– Что?!

– Ударь меня, живо! Так надо.

– …Смерть! – закончил Хард и дал сигнал.

Один из Псов спустил тетиву, но ожидавший такого выпада Бес уклонился и даже сбил ребром ладони мелькнувшую возле него стрелу. Получилось так эффектно, что некоторые аборигены вслух изумились, а товарищи приветственно зашептались.

– Ударь меня, капитан, иначе всем…

– А-а, тварь! – Курган понял задумку наемника и влепил кулаком ему в живот, отчего тот согнулся и завалился, а спецназовец начал плевать на него и орать: – Крыса позорная, молчи-и, убью…

Прилетевший в спину Кургану камень, запущенный из пращи, охладил его пыл, капитан застонал и выгнулся дугой от боли.

– Хард, огради меня от них. Я все скажу, – Бес намеренно отполз от шеренги товарищей на пару метров, покряхтел для видимости. – Только не убивай их. Прошу! Я не хочу остаток жизни влачить с позором за предательство и смерть тех, с кем ел, пил и трудился бок о бок. Ибо меня проклянут в Пади все. Я сдам тебе тайны вояк и свалю обратно, мне задерживаться на Восточке не с руки.

– Посмотрим. Что еще? – полковник уже стал размышлять: а вдруг и правда установку утащили в форт, что усложняло всю операцию по ее захвату, но следующие слова наемника ошарашили его.

– Кроме всего прочего, здесь, в бункере, есть несколько людей, которые, думаю, тебе интересны.

– И кто же это?

– Фараон. Он изолирован в тюремной камере и ждет приговора. Его поймали недалеко, прикончив всю его шайку. Это он на мосту подсунул вам в сейфе дерьмо вместо гаджетов для вашего девайса.

– О, как! Так, значит, и мумия приложила к подлянке руку, обидев моих парней? Замечательно. Тебе сколько заплатили, наемник, что допустили к таким секретам?

– Втерся в доверие. Шучу я. Нервничаю, конечно, сейчас, но шучу.

– Кто еще?

– Ученый. Доктор каких-то там наук. У него все содержимое сейфа, но пока парня не переправили в форт. Явится Шелестов, заберет все и всех скопом.

– Слышь, наемник, ты чего удумал? – прошептал Курган, пытаясь встать на ноги. – Они же бросятся на базу и если возьмут ее, найдут установку. Молчи лучше, не знаю, чего ты хочешь добиться своим «сливом», но еще хуже сделаешь.

– Ша, капитан. Нужно завлечь их туда. Потом объясню, а сейчас ваши жизни спасаю, укуси вас в печенку!

– Хм… – Хард нахмурил лоб, багровый шрам придал зловещее выражение и без того страшной физиономии. – Вот эта твоя инфа мне уже нравится. Есть что еще сказать?

– Командир, нам нельзя оставлять свидетелей, – подсказал рядом стоящий «каратель». – Да и конкуренты не нужны. «Всевластие» не простит ошибок и раскры…

– Рот закрой, Скиф, я знаю, что делаю! – оборвал подчиненного на полуслове Хард.

– Полковник, ну, и самая важная весточка для тебя… – Бес крякнул, почесал ухо и продолжил: – На базе находятся Треш и его девка.

Хард встрепенулся, но тут же подавил волнение. Тем не менее по его лицу за секунду пробежали такие выразительные эмоции, что пленники их заметили.

– Бес, я тебя кончу, даже если останемся живы благодаря тебе! – прошипел Курган, а Шрэк недоуменно уставился на друга.

– Повтори, что ты сказал, наемник?! – полковник жестом приказал всем притихнуть, вытянул шею, выставил левое ухо вперед.

– Эти двое со всеми своими святыми причиндалами здесь, на базе. Треш и… как там ее… Злата.

Минуту Хард молчал, в нем змеиным клубком перевивались мысли и идеи, одна хуже другой. Он клюнул на информацию наемника, но поверил или нет – никто не знал. Он даже сам не понял до конца – стоит ли принять сказанное «синим» за правду. Но все же решился.

– Хорошо. Твоих товарищей я пощажу, оставлю здесь. Все трофеи забираем. А ты пойдешь с нами!

– Чего-о?

– Слышал меня? Я повторять не буду. Или всех кончаю, или идешь со мной, покажешь путь. Возьмем базу, поможешь нам, отпущу и одарю. Если соврал – повиснешь освежеванным распятием на крайнем же дереве. Сюда иди!

– Полков…

– Я сказал, сюда иди!

Бес обернулся – друзья смотрели на него, не зная, что сказать и сделать. Но каждый в душе и благодарил наемника, и ругал за такую оплошность.

Бес вытер нос, шепотом обматерил «карателей» и стал забираться по откосу оврага. Наверху Псы расступились перед «синим», продолжая держать его под прицелами. Один из бойцов Харда обыскал пленника, выудил нож, подтолкнул к командиру.

– Выдвигаемся. Подробности расскажешь по пути. Если «Альфа» действительно прет сюда, медлить нельзя, у меня есть способ быстро захватить бункер. Пошел вперед! Кстати, как тебя величать?

– Бес, – равнодушно ответил наемник, сетуя на свой провальный план и расстроившись от сказанного полковником.

– Скиф, оставь половину Псов с пленными. И пару наших бойцов. Если вояки взбрыкнут – закопайте всех. В случае удачи мы вернемся, тогда и порешаем, как выгодно загнать их форту. – Хард потряс кулаком в сторону пленных. – Ишь, вооруженные силы России! Нету вашей России больше! Нет и не будет.

– Тварь натовская… Россия была, есть и будет, – прошептал Курган. – Только пока за Стеной. Но скоро мы разрулим ситуацию и разрушим преграду.

– Скиф, строй бойцов. И сообщи Баксу, чтобы оставался на месте и караулил Брома как свою женщину. До особых распоряжений.

– Слушаюсь!

Бес бросил прощальный взгляд на товарищей и, подталкиваемый конвоиром, зашагал вглубь леса. По рядам аборигенов пробежал шепоток, раздались команды, Псы перегруппировались. Бо́льшая часть их снялась и ушла с Хардом и его бойцами, другая осталась охранять пленных, забрав их пожитки и оружие.

– Что ты наделал, Бес? Что же ты наделал?.. – промычал Шрэк, опускаясь на корточки.

***

Треш приложил палец к губам, жестом показывая молчать. Его суровое лицо и, в особенности, черное отверстие толстого набалдашника глушителя «Вала» четко давали понять испуганному Псу возможные последствия шума. Размалеванная растительными красками физиономия аборигена скривилась от страха, внезапно брызнувшие слезы размазали цветные линии на затрясшихся щеках, тощая, вся в фурункулах, шея побагровела. Он проследил за направлением взгляда сталкера и вздрогнул. Двое военсталов таскали в заросли кустарника трупы его соплеменников. Всех пятерых. Он, шестой, еще живой, оставался под присмотром этого сильного и хитрого противника, одетого в коричневую кожаную куртку с бумерангом за поясом. А он, Пес, хотел жить!

– Даня, они ушли, захватив одного пленника, похоже, того наемника, что мы встретили на Мертвой заставе, – доложила по рации Злата.

– Не ошиблась? – ответил в усик гарнитуры связи Треш, не сводя пристального взгляда с дикаря.

– Точно он.

– Сколько дворняжек осталось?

– Трудно сказать, не всех вижу. Десяток точно. Плюс двое «черных».

– Ясно. Будем зачищать. Позже. Когда основные силы уйдут дальше.

– Вижу арьергард. Прут в сторону той базы, где Жбана оставили.

– Понял. Что с пленными? Рожи знакомые есть? Жбан среди них имеется?

Подошедший Стелс, отряхивая руки, прошептал:

– Там вояки с Большой земли и пара наемников из Пади. Нормальные пацаны. Треш, нужно их спасать!

Сталкер махнул рукой, типа – тише, отвяжись.

– Жбана нет точно, – доложила Злата. – Знакомых не вижу. Хотя… второй «синий» есть! Тот, что с Мертвой заставы. Ишь, с нами не пошли, а тут как-то вперед нас оказались! Странно…

– Да уж. Все, золотце, бди дальше, о перемещениях сообщай. Мы тут перетрем кое-что и подтянемся с подветренной.

– Есть. Конец связи.

– Как звать тебя, индеец? Чингачгук?

– Джимми, – промямлил пленный.

– Тьфу ты, е-мое! Да ты, оказывается, не индеец, а индиец… Джими-джими, ача-ача… – Треш сморщился, будто откусил лимон без сахара. – Мамка тебя как нарекла?

– Димка я. Синягин Дмитрий.

– Сиди тут, Синягин, и не дай бог тебе пукнуть или чихнуть, я тебе все дырки в одну общую сведу, понял?

– Д-да… да-да. Я не буду больше. Я уйду из клана, в форт подамся. Или домой, в Тагил, – залепетал парень.

– Нет больше твоего Тагила! Сам же знаешь прекрасно. А из группировки своей гнилой побежишь вприпрыжку… Если поможешь нам вызволить товарищей… – сталкер с укором посмотрел на Стелса. – Короче, наших земляков. Ясно?

Пес отчаянно закивал, да так, что чуть не вытряс последние мозги.

– А теперь руки вперед и будешь делать все, что скажу. – Треш ловко накинул удавку на запястья аборигена, скрутил, закрепил. Отпихнул его в грудь, отчего тот приложился спиной о шершавый ствол сосны.

– Треш, какой план имеется? – Стелс преданно заглянул в глаза сталкеру. Еще бы! Пять минут назад эта парочка следопытов, чудом оказавшаяся рядом, тихо устранила «черных» охранников военсталов. Скиф узнал в Севере того ренегата на мосту, который впарил им сейф с его дерьмовым содержимым, и приговорил его и напарника к смерти. Пленников раздели догола, намереваясь содрать с них кожу, но вовремя объявились Треш и Злата, бесшумно ликвидировав палачей. Теперь и Север, и Стелс по законам Зоны, Пади и человеческим канонам были в неоплатном долгу у Избранных.

– Ишь ты быстрый какой! План? Вот, думаю сижу, что предпринять. Помогай. И ты тоже, старшой, – обратился Треш к подошедшему Северу. – Вы мне представились, я вам тоже. Кажись, не враги, не должники, думаю, споемся. Только у меня свои дела на востоке, у вас свои. Так что поможем вам с вашими друзьями и свалим.

– Обожди, Треш. Есть тема. – Север протяжно вздохнул, усаживаясь рядом и навьючивая себя снаряжением, ранее снятым Псами.

– Давай живее, мало ли что там, в овраге, может случиться.

– Да. Буду краток. Что тебя влечет на восток?

– Упс! Хороша тема – сразу вопросами мне в лоб!

– Вы не пройдете на восток просто так.

– Это с каких щей-то? – изумился сталкер, дозаряжая магазин «Вала».

– Потому что… – Север посмотрел на Стелса, который согласно кивнул, и продолжил: – там Стена.

– В лесу стена? А автобусного павильона там нет со знаком конечной остановки?

– Треш, я не шучу. Стена с большой буквы. Защитный прозрачный экран, образованный системой ЗГРЛС «Веер» вдоль всего Урала… То есть вашего Восточного рубежа.

– Ого! Приличная инфа. Одно не пойму, с чего ты ее сдаешь первому встречному?

– Я все… ну, или почти все знаю о тебе, потому что я с Большой земли.

– И? Я тоже не с маленькой. Говори яснее!

– Там, за Стеной, прежний мир, прежняя страна, все то, что не пострадало в Судный день!

Сталкер замер с открытым ртом, вылупившись на собеседника.

– Да, Треш. Клянусь! Стелс подтвердит. Хоть сейчас запросим связь со штабом в Богдановичах. Только с базы нужно. Твоя «Моторола» не возьмет. И рация форта тоже. У нас свои канал, частота, график выхода и коды. Иначе Стена не пропустит сигналы.

– Ни хрена себе, сказал я себе! Та-ак, дальше что? – Лицо сталкера вытянулось, он давно так не изумлялся, разве что при виде отца после долгого его поиска по Пади.

– Три года назад, когда случился катаклизм, природу которого мы не смогли выяснить, заблуждаясь, что это Зона разрослась и поглотила половину Земли, все, кто находился по эту сторону Урала, остались живы. То есть нас вообще не коснулись никакие стихии и разрушения, как жили, так и продолжаем наслаждаться рутинным бытием. Позже, когда народ не смог попасть на запад в командировки, к родне и по прочим делам и не стало никакой связи, люди зароптали, поэтому военные сообщили, что произошла техногенная катастрофа, разделившая страну на две части. Что там началось! Людские волнения чуть не переросли в кровопролитный бунт, но народу популярно объяснили, что если бы не Стена, то всем бы настал каюк. Взамен погибшего правительства создали новое, столицу сделали в Новосибирске, президент, в день «Ч» пребывавший на Дальнем Востоке, продолжил возглавлять страну… гм… вернее, половину. Ту, что осталась. С космодрома «Восточный» запустили спутник на орбиту, он передал фото и видеозаписи полностью уничтоженных континентов к западу от нас. От Америки остались острова, Азия превратилась в одну огромную пустыню, радиационное облако с взорванных иранских станций накрыло весь Ближний Восток. Австралии вообще не стало. Полюса Земли сдвинулись так, что теперь на Ямале помидоры и бананы растут. Мы со Стелсом находились с семьями, он из Новосиба, я Шуменьский.

– Ты из Шумени? Земеля!

– Да. Только не пойму, как ты, сибиряк, оказался в Пади. Семья твоя где?

– Мы после исчезновения отца на Кавказе какое-то время жили в Шумени, потом, повзрослев, я убедил маму переехать к родне на Кубань. А позже руководство отца из ГРУ вызвало нас в Москву, чтобы обрадовать, что он жив, но находится в Зоне. Оказывается, отец со своей группой спецназа принимал участие в испытаниях какой-то нейтронной пушки, установки телепортации, и загремел с Кавказа в Зону, да еще и в другое время. Мы даже как-то получили от него весточку по скайпу, он предупредил нас о надвигающейся глобальной катастрофе. Мы предприняли, казалось бы, все меры, уехали из Москвы в сторону Зоны, но не успели… Мама погибла, а мы с сестрой выжили и осели в Пади. А недавно я нашел отца, он теперь большой человек в Пади и вообще в Мире выживших!

– Истребитель. Майор Топорков. Возглавляющий в Зоне группу «Неприкасаемых». Знаю, уже в курсе. Скажу даже больше. Эта злосчастная установка перевезена и находится здесь, в бункере! И готовится к работе после долгого простоя.

– О как! Чтобы снова кого-нибудь закинуть в другое время и место и лишить всего на свете?! – Треш вскинул брови в десятый раз за время разговора. – Это опасная штука и опасное занятие. И вы прибыли из-за Стены, чтобы провернуть эти опыты?

– Да.

– Ничего себе, нормальный расклад! Ага, давайте, зашлите в будущее врагов типа Харда или Фараона, этих ублюдков отмороженных, и они вам создадут такое прекрасное будущее, что лучше прямо сейчас рыть могилу. Блин…

– Ну, или в прошлое, чтобы предотвратить Судный день, спасти миллиарды жизней, твою мать… гм… в смысле, твою маму спасти. Найти быстрее отца. А?

Треш задумался. «Военстал прав – без ясного, чистого прошлого не наступило бы ужасное настоящее. То есть собака зарыта именно здесь – сохранить установку, через нее запульнуть на несколько лет назад нужных, верных человечков, которые найдут Синцова и предотвратят Судный день. Но почему отец с Орком до сих пор не сделали это? Смотались бы в прошлое, нашли и кончили Синцова, он бы и не активировал Армаду, а с ней «дугу» и «купол». Значит, не все так просто… Хм. Дела-а… Тогда лучше кому-то, например, Избранным, то бишь нам со Златой, взять установку под свой контроль, сгонять в нужное время, разобраться с делишками моего будущего тестя и не дать случиться всемирной беде. Тем более, дочь наверняка уговорит папашу не делать плохо! Блин. Батя-то мой через эту пушку в будущее ушуршал, а не в прошлое. Вдруг и мы влипнем? Вот же задача!»

– Кстати, Фараон взят под стражу и сейчас находится на базе. В камере с вашим Жбаном, – прервал мысли сталкера Стелс.

– Фараон у вас в бункере? Оп-п, значит, он все же добрался до Восточных рубежей! Тот еще проныра, выпутается из любой ситуации. Вот что, мужики, боюсь, может произойти что-то непоправимое.

Военсталы тревожно переглянулись.

– Фараон на базе. Установка тоже. Полковник Хард давно выполняет спецзадания «Всевластия» и не упустит своего, так вот он тоже сейчас ушел в том направлении. Это будет полный капец, если эти уроды захватят установку!

Север зло сплюнул, а Стелс шлепнул ладонью о колено и грязно выругался так, что скукожился от страха пленный Пес.

Глава 3 Уроки боевых искусств

Истребитель оторвался от экрана на звук шагов. Вошедший Орк сиял от радости и, казалось, успел где-то замахнуть изрядную дозу алкоголя.

– Никитос, все пучком! Дело Юрия закрываем, там нет козней КГБ и подставы летного руководства… Никит, ты чего?

Бледный, смахивающий на зомби, сутулый Страж посмотрел на друга как на чужака:

– Какого Юрия?

– Гагарина. Ты что, заснул тут? Или… С сыном что-то? Опять следил за ним? Говори! Что с Трешем?!

Орк подскочил и начал трясти Истребителя. Тот вернулся из забытья, более пристально посмотрел на товарища.

– Наша установка цела. Она нашлась на той базе Минобороны, которую вычислили агенты «Всевластия».

– Какая, на хрен, установка? Уф, напугал, блин. Я-то уж грешным делом подумал, что-то с Трешем…

– Он там же.

– Кто? Где? Да говори яснее, черт возьми!

– Изделие XL законсервировано на базе Минобороны, ровно между Восточным фортом и схроном Колчака… то есть Армадой. Та пушка, которая выстрелила нами в Зону на десяток лет вперед! Орк, бляха муха, она в бункере сейчас и, вероятно, цела. А что еще хуже, на этой же базе сидит Фараон, растудыть его в одно место, и Хард вот-вот возьмет приступом бункер. А Треш до сих пор еще со Златкой по лесу шарятся вблизи этой чертовой базы! Видите ли, освобождением пленных наемников, военсталов и вояк занимаются вместо скорейшего достижения цели… Так и знал, что в конце всего случится что-то поганое!

– Ни фига себе расклад! – Орк присел рядом с другом, разминая лоб. – Это что же получается? Если всякие Харды и Фараоны захватят установку, то смогут обойти Армаду?! Перенестись в прошлое, например, а еще хуже, в будущее. Да там столько могут наворотить делов, что-о…

– Вот именно, Орк. Хреновая ситуация! Поди, Армаду нужно предупредить и нам туда дунуть. Счет уже не на часы, скоро на минуты пойдет. И вообще, пора всех собирать: и Стражей, и Избранных. Срочняком!

– Никит, а может, Армада знает все и без нас, сопливых? А не она ли придумала все это, якобы схрон отыскать на Восточке, а сама подпихнула Избранных к базе?!

– И что? Даже если и так, то Армада испытает Треша как будущего Стража, типа, пусть он помучается, вызволяя пленных, находя новых друзей и рискуя жизнью. Так ведь там сейчас и Хард, и Фараон. А еще куча Псов. Или ты думаешь, что Даниле вечно везти будет и они со Златой вдвоем уложат полсотни злющих врагов, стремящихся во что бы то ни стало дорваться до лакомого куска?

– Ну… нет… он для того и шел весь путь, чтобы обрести настоящих друзей, которые помогут в трудную минуту. Разве не так? – промямлил Орк, нервно растирая бритую голову.

– Может быть, ты и прав. Но пока только он помогает всем, а ему… Ему самому нужна помощь, и он еще не знает об этом. Я к Армаде. Если она не даст «добро» на операцию поддержки, то зашлем весточки Стражам. Кто там у нас поблизости к порталам? Ладно… Посиди тут, зайди в квадрат КА-17, они там. Я буду добиваться у Нее разрешения на выход. Иначе…

Что «иначе», Никита не договорил, скрывшись за углом каменной арки. Орк чертыхнулся, перекрестился и стал манипулировать сенсором экрана, выискивая нужный сектор обзора.

***

– Герр майор, а если этот «синий» поведет себя иначе и выдаст наши намерения? – рядом стоявший снайпер чуть оторвался от оптического прицела и косо взглянул на старшего.

– Не выдаст, – Скиф продолжал прижимать окуляры бинокля к глазам, следя за воротами опорного пункта. – У него на роже написано, что он хочет жить, а наш командир, идущий по пятам, сразу ликвидирует наемника при первой же попытке. Поэтому следи в оба за пулеметчиком на блокпосту.

– Слушаюсь.

Бес вел на поводке раненого Пса, иногда подгоняя его стволом автомата. В качестве пленного выбрали самого хилого аборигена, покусанного эберманами в недавней стычке, а наемнику сунули незаряженное оружие, при этом за их спинами невидимкой крался Хард, воспользовавшийся «медузой». План был прост: вояки, увидев своего союзника, недавно покинувшего базу, впустят его с «языком», якобы захваченным недалеко в лесу, а с ними попадет внутрь охраняемого периметра и полковник. Его экзоскелет, тяжелое вооружение и опыт позволят быстро ликвидировать часовых, расслабленных хилым связанным дикарем и знакомой рожей наемника, снайпер снимет пулеметчика, а через открытые ворота штурмовая группа махом завладеет территорией объекта.

– Вякнешь что-то не то или знак подашь, нашпигую свинцом, понял? – раздался грозный шепот позади Беса.

– Да.

Наемник с трудом проглотил слюну, вновь пихнул Пса ближе к оборонному комплексу и услышал зов часового:

– «Синий», ты чего? Заблудился?

– Это Бес, что, не узнаешь меня? – сдерживая дрожь в голосе, крикнул наемник. – Языка привел. В километре отсюда схватили. Курган велел доставить на базу.

– Странно. А почему тебя-то? Ты доверенным лицом у него стал?

– Сомневаюсь. Видать, самого безнадежного отправили, оставив лучших. Открывай, блин, за нами мутанты полкэмэ чесали, боюсь торчать тут.

– У меня приказ «никого не впускать». Ты не исключение!

– Вот же, блин, заноза! Тогда держи этого урода сам, а я побег обратно. Глядишь, успею застать их на привале за горячим обедом.

– Вот же бобер, на больное давит. Самим жрать охота, мочи нет. Язь, открывай врата. А ты, Бес, пулей внутрь, не успеешь, яйца прищемим, потом фальцетом петь будешь.

– Юмористы, блин…

Бес не хотел, чтобы вояки пали глупой смертью, в которой он окажется виноватым. Но и перечить стволу Харда наемник не мог. Все произошло так быстро, что сразу Бес ничего и не понял, войдя с Псом внутрь базы. Подошедший к нему солдат в хаки выпучил глаза и осел на землю с торчавшим между лопатками ножом. Тут же боец с позывным Язь, закрывающий ворота, пал от двух щелчков, а появившийся сверху охранник покатился по лестнице с дыркой во лбу. Невидимый от действия артефакта Хард цыкнул на Беса, чтобы он вел пленного дальше, а сам с бесшумным пистолетом крутился где-то рядом. Пулеметчика снял снайпер «карателей», а стрелка с оптикой, дежурившего внутри блокпоста, расстрелял полковник.

Бес выдернул из тела убитого вояки нож и только хотел спрятать его за пояс, как прилетевшая пуля выбила клинок из руки, а строгий голос зловеще пробасил:

– Иди прямо, умник! И не смей играть со мной.

Бес сплюнул, с прискорбием посмотрел на трупы солдат и понял, что если и останется живым, то сюда, да и вообще к воякам, ему путь заказан. Со Шрэком и Трешем валить в Падь, подальше от всех военных. Черная метка – это в Мире выживших проклятие навсегда!

Он зло пнул аборигена и повел его к скале с ангаром, через площадку базы, заставленную всевозможными грузами. Позади, громко топая, неслась к воротам толпа Псов и «карателей». Неприступная база оказалась взята за две минуты.

***

Рация пискнула два раза, вызывая абонента. Старший группы Псов оторвался от «дела», вынул из нагрудного кармана разгрузочного жилета, надетого поверх потного голого тела, «Моторолу»:

– Фига на связи.

– Это Хард. Как обстановка?

– У нас все пучком, заказчик. Вояки повязаны, в овраге корчатся, ждут приговора. Когда уже можно будет снять с них шкуры?

– Подождут твои шкуры. Почему мои бойцы не отвечают?

– Не знаю, чего они командиру своему не отвечают. Вон они, хавают. Консервы приговаривают за обе щеки. Как там у вас? Наемник не киданул?

– Нет, взяли базу. Идем внутрь. Будь на связи и толкни там моих, вернусь, головы откручу за молчание. Конец связи.

– Конец… – Абориген ехидно заулыбался, убрал рацию, снова занялся «делом» – острием тесака изучать все закоулки лица и тела спецназовца, связанного по рукам и ногам. – Ну, что вояка, обожди еще немного, я начну с ушей, потом язык отрежу, затем глазик выковыривать стану. Фули ты так зыркаешь на меня?! Знаю, порвал бы на хлястики, но хрен тебе! Сегодня мы рулим. Наше время настало. Этот полковник, черт бы его побрал, платит нам нехило, чтобы мы вас, сучьих выродков, уничтожали быстрее и легче. Мне до фени, какие он там цели преследует, мне главное – барыш!

– Тебе, говнюк задрипанный, недолго кусты местные обсирать! Наши скоро подтянутся, первая же вертушка перелопатит всю округу, потом хрен ваши косточки даже свинорыл вшивый найдет, – Крым сплюнул, попав на ногу Псу.

– Ах ты-ы, сука армейская! Ну, щас ты у меня сам приманкой для псевдопсов станешь. Они на человеческую кровь и мочу хорошо сбегаются.

Дикарь сильнее прижал лезвие, кровь из разреза на щеке бойца потекла к шее, Крым заскрежетал зубами, дернулся. Абориген по кличке Фига обошел пленного, крикнул на остальных, чтобы смотрели, а сам стал расстегивать штаны, чтобы справить малую нужду на бойца. Не успел он расстегнуть ширинку, как прямо в нее угодила пуля. Выстрела никто не услышал, потому что «Вал» был штукой бесшумной, но движение боковым зрением один из Псов все же заметил и повернулся. Из кустов ему в грудь впилось острие копья и свалило наземь. Яростный вопль Фиги отвлек всех охранников на себя – дикарь упал и задергался в конвульсиях. Крым тотчас завалился на бок рядом с ним, извернулся и сцепленными руками ударил в кадык, затем стал корчиться, пытаясь схватить тесак, чтобы перерезать путы на ногах.

Между вскочившими «карателями» в дерн впилась ВОГ, взрыв отбросил обоих в стороны, от осколка схватился за живот один из близко находящихся аборигенов. Бесшумные хлопки трех стволов поддержали короткие очереди автомата Стелса, прильнувшего к стволу сосны. Пленные по приказу Кургана залегли вместе с командиром, чтобы не схлопотать случайную пулю и не мешать перестрелке. Через минуту десяток Псов отошел в мир иной, а из «зеленки» появились военсталы и Треш со Златой.

Север вкратце доложил Кургану о неожиданной помощи, представил ему знаменитого следопыта, затем все взялись за работу: собирать трофеи, лечить раненых. Армейцы и наемник благодарили Треша за спасение, проклинали Харда, вслух размышляли о дальнейших действиях. Раны Кургана обработала Злата, к наиболее тяжкой привязала «филейку», другую залепила биоскотчем. Погибших бойцов собрали в одну ямку, накрыли еловыми лапами, сверху водрузили шлем одного из них. Курган сказал короткую речь, затем выжившие обсудили план.

Все сошлись на одном – срочно выдвигаться к базе и не дать Харду захватить бесценную установку. Связь с Восточным фортом отсутствовала, скорее, не брала лишь отсюда, из низины, но с базы наверняка можно было переговорить с «Альфой» и вызвать подмогу. Треш намекнул, что есть вариант обмануть врага, посмотрел на пленного Джимми:

– Я тебе что говорил, Димон? Поможешь нам – отпустим. Сейчас хватаешь весь трофей этих двух «карателей» и рикшей чешешь с нами до базы. Там понадобятся твои актерские способности. В кружке самодеятельности в школе выступал?

– А что это?

– Ясно. Твоя молодость прошла уже без этих творческих занятий. Ладно, там подскажу. Так, Кургана понесут…

– Извини, ты сталкер бывалый, – перебил Треша капитан-спецназовец, – может быть, там, в Пади своей, ты действительно авторитетен, но я еще живой, и командовать здесь буду я. Не обессудь. Это дело военное.

– Лады, без проблем. Рули, офицер, – Треш развел руками, – я на подхвате побуду.

– И идти я сам смогу, – добавил Курган, потирая раненую ногу, – мне няньки не нужны.

– Три кэмэ в час?! Поздновато придем к базе. Там не только Хард с Фараоном, все Псы телепортируются в другое время.

– Треш верно говорит, – отозвался Север, – отпивая из фляжки. – Харэ лясы точить, нужно срочно выдвигаться.

– Оружие «карателей» раздайте моим бойцам, – распорядился Курган, – наше забрал Хард. Ладно, хоть снарягу оставил и рюкзаки! Треш, поделишься стволом на энное время?

– Ясен перец! Держи, – сталкер протянул капитану свою «Гюрзу», недавно использованную Жбаном, – пара магазинов есть. АК-21 отдам Шрэку, чтоб рот радовался у наемника от такого ствола. Да, наемник?

– За мной не заржавеет, – расплылся от удовольствия «синий».

– Злат, ты с оптикой вперед. Гляди в оба, Хард мог ближе к базе сигналки выставить. Ну, не мне тебя учить, – Треш подмигнул девушке.

– Там и наших растяжек и мин полно, – сообщил один из бойцов базы, вооружаясь ножами, копьями и дробовиком из трофеев Псов.

– Ты, солдатик, из лука-то стрелять умеешь? – Треш улыбнулся, глядя, как боец пробует тетиву и кончик стрелы.

– Нас в спецназе всему учили, даже монеты использовать в рукопашной.

– О-о, похвально, сгодишься! – сталкер закинул «Вал» за спину, жестом показал Злате исчезнуть, что она и сделала, растворившись в кустах.

– Все, рысью, братцы. Никто кроме нас! – промолвил Курган, опираясь на плечо Крыма. – Буду отставать, сбор у восточной стены объекта.

– Есть.

– Поняли.

Бойцы покинули овраг, но на прощание Курган обернулся и прошептал, глядя на кучу еловых веток:

– Простите, парни. И спасибо за все! Мы вернемся за вами.

***

Взять бункер с наскоку не получилось. Хард нервничал, материл Псов, ругал своих бойцов. Одна из пуль, выпущенная защитниками подземного комплекса, повредила ореол «медузы», и полковник теперь не мог пользоваться невидимостью, которую давал ему артефакт, чтобы проникнуть на ту сторону через длинный прямой коридор, простреливаемый спецназом.

– Давай РПГ! – приказал он.

– Командир, у нас всего один гранатомет, и тот из трофеев, захваченных на блокпосту, – пробурчал «каратель».

– Я сказал, РПГ вперед! – зло бросил полковник, укрываясь от бетонной крошки, отлетавшей от стены под градом пуль. – Через полчаса уже поздно будет. Скиф?

Наушник ответил голосом заместителя:

– На связи.

– Что там тюремный комплекс? Нашли Фараона или ученого? Следы Треша есть?

– Нет. Пока никого. Пробиваемся наверх, завалили только одного армейца из охраны бункера. У них тут защита конкретная. Да еще автоматическая турель на третьем этаже не дает высунуться.

– Шайзе… Из подствольника по ней пробовали?

– Да, но прицелиться не дает, тварь. Потерял одного своего и трех Псов.

– Ты этих дикарей не считай. Мне на них плевать. Быстро вали турель и бери верхние этажи. Я скоро буду. Зачищаем катакомбы на первом. Слышишь?

– Так точно.

– Турель, скорее всего, прикрывает важный объект. Смотри, не повреди там установку. Понял меня?

– Слушаюсь.

На фоне шипящего эфира раздались треск автоматных выстрелов, крики и стоны.

– Черт побери, какого ты возишься? Огонь на поражение! Сейчас же! – заорал Хард на бойца с гранатометом на плече и подтолкнул его к углу коридора.

«Каратель» выстрелил из РПГ, но в ту же секунду схлопотал ВОГ в грудь. Куски черных лат и тела, фонтан крови, осколки и дымовые полосы обдали бетонный карман, повалили всех, кто там находился. Экзоскелет полковника выдержал взрыв, отбросив хозяина в угол, а вот двум дикарям пришлось туго. Их вопли огласили этаж.

– За мной! – приказал Хард и, коротко выглянув, оценил разруху на той стороне коридора. Стреляя на ходу и шипя пневмоприводами модуля, поскакал вперед. За ним бросились трое бойцов в черных комбезах. Они знали – их командир никогда не прятался за спинами подчиненных, часто находясь в первых рядах атакующих. И уважали его за это.

Фараон, заслышав звуки боя, напрягся, встал в стойку напуганного гуффона.

– Жбан, ты слышишь? Кажись, на базе мочилово. Кто мог напасть на нее?

– Да мало ли… Псы могли. Не «альфовцы» же.

– Может, гон мутантов начался?

– Бой уже внутри бункера. Какие мутанты? Им к стенам-то не дадут подойти, а тут уже в катакомбах рубилово! Странно.

– Надеюсь, не Треш за мной прибыл… А, Жбан?

– Чо, зассал?

– Иди ты на хрен. Мне с ним встречаться в таком вот положении совсем не катит. В другой бы раз, с волынами и в лесочке – это да.

– Ню-ню… Вряд ли это сталкер. Он с вояками ссориться из-за тебя не будет.

– Жбан, чего делать-то будем? Сидеть и ждать, когда дверь вскроют и гранату закинут?

– Ага. Или у тебя есть другой вариант?..

– Вот же, блин, попадалово… – Бандит заметался по камере, нервно грызя ногти.

За стенами каземата колотили, будто молотом. Автоматные очереди не умолкали. Минут пять продолжалась какофония, потом оглушительно громыхнуло и все затихло. Фараон затаил дыхание, гипнотизируя дверь камеры, Жбан сидел на полу, на матрасе, снятом с топчана, и изучал кончики своих сапог.

Вдруг после бряцания засовов дверь, за которой ютились два пленника, со скрипом распахнулась. В проеме стоял боец в черных доспехах, с громоздкой штурмовой винтовкой. Главарь «Шерхана» сначала отпрянул назад, но тотчас замер, узнав вошедшего.

– Скиф?! Ну, бляха муха… Это ваши, что ли, кипишь устроили?

– Фараон, черт бы тебя побрал, сволочь этакая! Ты нам зачем втюхал сейф с дерьмом?! Конец тебе, гнида! Хард не простит таких шуток и подстав, если не выслужишься. Я-то тебя, допустим, не трону, а вот перед его судом предстанешь как миленький. Понял, дятел египетский?! Кто это с тобой?

– Жбан, рейдер с юга. Ровный пацан, свой типа. Вы чо, в натуре базу взяли, «каратели»? – бандит с трудом проглотил ком в горле, представляя себе ярость полковника, подошел ближе к бойцу, за спиной которого появился и исчез еще один «черный».

– Берем пока, немного осталось. Давай, Фараон, на выход! И ты тоже, – Скиф стволом показал на Жбана. – Возьмете по пути стволы у трупов и поможете нам. За то, что освободили вас. Шнель-шнель, швайне!

Пленники вслед за «карателем» выбежали из камеры в коридор и понеслись к лестничному пролету. На бетонных, побитых пулями и взрывом ступеньках лежал мертвый спецназовец, охранявший тюремный этаж. Фараон запнулся о тело, чертыхнулся, присел и начал снимать с него оружие и разгрузку, бросил Жбану табельный пистолет военного, взяв себе АК.

– Держи, кореш, малость постреляем, поможем «черным» одолеть армейцев.

Но когда Скиф исчез за углом коридора, убежав на звуки стрельбы, бандит зашептал сокамернику:

– Хрена с два я буду махать волыной перед матерым спецназом! Нехай «каратели» с ними бьются. Мне бы ученого найти с приборчиком его золотым. В долю пойдешь, Жбан? Ты со мной, брателло?

– Ясен перец, с тобой. Погнали! – Жбан воодушевился такой идеей и побежал вслед за бандитом.

ПМ Егорова против автомата бандита – как бусинки против града: расстреляв обойму и не успев перезарядиться, военный инженер попытался спрятаться, но пули достали его. Фараон намерился добить раненого, но Жбан преградил путь и отвел ствол бандита.

– Обожди кончать вояку. Я обшманаю его, ты чеши дальше, я догоню. Он нам заложником может сгодиться. Все, время – деньги! Дуй.

– Ха, жалко его стало? Смотри, кореш, они брыкаться даже мертвыми умеют. Догоняй.

Бандит припустил по коридору. Жбан присел возле Егорова и надавил ладонью на клокочущую кровью рану под ключицей военного, отчего тот застонал и закатил глаза.

– Вот так посильнее зажми дырку, парень, и ползи прочь, людям Харда не попадайся. Я не с ними, я с Трешем шел, мне отсюда валить нужно. Так что, служивый, держись один, лучше заляг где-нибудь. Эти отморозки всех мочат. Базу одолели, но, надеюсь, ваши отобьют обратно.

– Погоди, мужик… Там ученый с секретной установкой… – зашипел от боли Егоров, сменив руку Жбана на ране своей ладонью. – …Их нельзя отдавать в руки врага. Никаким образом! Защитишь их – наш армейский респект тебе пожизненный. Этот козел найдет, поздно будет.

– Что за установка? Может, ее уничтожить лучше? – спросил Жбан, оттаскивая за шиворот раненого в темный угол, за будку сервера.

– Никак нет! Целой и невредимой оставить… Бли-ин, не думал, что так сразу выйду из строя! Ч-черт. Чеши, спасай «научника».

– Лады. Живи тут, не смей помирать, солдатик!

Егоров кивнул, стал проверять магазин пистолета, морщась от боли. Жбан побежал вдогонку за Фараоном.

Тот уже водил стволом автомата перед лицом напуганного до смерти Сохошко, пару раз стукнул доцента под дых прикладом. Из матерной речи бандита вбежавшему Жбану стало ясно, что главарь «Шерхана» выпытывает коды активации установки. Сама пушка возвышалась посередине зала, гудя силовыми блоками. Видимо, стартер, или как там называется система предзапуска изделия, уже находился во включенном состоянии.

– А, это ты! Чо там снаружи? «Карателей» нема? Вояк? – бросил Фараон через плечо, продолжая мурыжить белого от страха ученого.

– Нету никого. Но могут появиться. – Жбан, мимолетом оглянувшись, подняв пистолет. – Отпусти «научника».

– Чо-о?!

– Отпусти его, сейчас же!

– Ты с дуба рухнул, кореш?! – бандит выпучил глаза, попытался прикрыться телом Сохошко, но выстрел опрокинул его на пол.

Своды помещения огласили отборная ругань и стоны, Жбан подобрал автомат, оттолкнул ученого в сторону и снова направил пистолет на бандита.

– Я тебе не кореш и никогда им не был! Я Владимир Шарпатов, бывший рейдер и бывший идиот. Теперь я сталкер и человек Треша!

– Чего-о?! Ах, ты, сука-а…

Выстрел охладил пыл дернувшегося отморозка, теперь кроме пробитого плеча оказалась прострелена и нога. Вопли Фараона резанули слух, Жбан пнул сапогом по ребрам бандита.

– Пасть свою закрой, тварь! А ты, – Жбан кивнул ученому, – быстро заблокируй двери! Для уверенности еще и подопри их чем-нибудь тяжелым. Вон, столы лабораторные да шкафы есть. Щас тут уродов столько набежит, что капут наступит и нам, и твоей установке.

– С-с-спасибо… Мне нужно ее срочно выключить, она в предпусковом режиме, – залепетал Сохошко, трясясь.

– Потом выключишь, враг за стенами! Бегом давай! – заорал Жбан, прислушиваясь к топоту за дверью. Он толкнул ученого вперед, закинул автомат Фараона на плечо, схватился за угол металлического шкафа. – Двигаем!

Лабораторная мебель дико заскрипела по полу, с трудом смещаясь с места. Инженер упирался всем телом, Жбан тянул на себя. Когда за дверью раздались голоса, бывший рейдер собрал все силы, замычал и повалил громадный шкаф на бок, тем самым не пододвинув, а уронив его перед входом. Но и этого было достаточно, чтобы дверь уже не смогла сразу открыться.

– Давай следующий, живее!

Они подтащили второй шкаф, потом стол, стулья, аккумуляторы и запасные силовые блоки, стоящие в сторонке от изделия. За дверью сначала орали и долбились, потом начали стрелять. Пули с трудом пробивали стальную обшивку, но застревали в баррикаде. Стоило бояться лишь взрыва, но вряд ли противник мог решиться повредить таким образом вход, ведь ему нужна была целой и невредимой сама установка.

Жбан сунул автомат между створками железной мебели и пару раз выстрелил, дав понять, что они здесь тоже не лыком шиты.

– Откройте, и вам ничего не будет! – раздался голос Скифа.

– Ага, щаз-з! Только самовар поставим и тортик порежем, – съязвил бывший рейдер и услышал вопль ученого.

Фараона на окровавленном пятачке, где тот валялся, не оказалось, зато в дальнем углу, за стойкой приборов и панелью управления изделием, копошились двое. Жбан вскинул автомат и пошел прямо на них, мимо гудящей пушки, направленной под углом сорок пять градусов в пол, на металлический диск, похожий на канализационный люк.

– Вот хрень! – он разглядел белый халат профессора, запачканный кровью Фараона, и его самого, душившего сзади Сохошко. В кулаке ренегата торчал нож.

– Стоять! – заорал бандит. – Еще шаг, и я отрежу ему башку!

– Тебе что надо, Фараон? Жить хочешь? Так я тебя и не стал добивать, пожалев и оставив для Треша. Он так мечтает тебя увидеть! – Жбан медленно двигался к заложнику и его душителю. – Или ты преследуешь иные цели?

– Стой, сказал! Сука! Я понадеялся на тебя, сволота, а ты предал, кинул, скрысятничал! Убью-ю! Стоя-а-ать!

– Я никого не предавал, тебе ничего не обещал, в верности не клялся. Я сам по себе! Бывший водитель грузовика, бывший рейдер, бывший отец… Теперь я знаю, кем стану и что буду делать! Теперь я понял смысл жизни, сахар и соль ее. Фараон, ты проиграл, твои союзники тоже! Скоро они ворвутся сюда и положат всех. А может статься, и не всех. Но придут другие, вояки и сталкеры, махом разберутся с Хардом и…

Громкие удары в дверь отвлекли всех троих. Жбан повернулся на сто восемьдесят и дал короткую очередь в верхнюю часть двери. Стук и голоса на время затихли.

– Отпусти «научника», и я сохраню тебе жизнь!

– С какого перепугу? Ты, гнида, опять схитришь. Не-е, только я знаю, что делать сейчас. Только я! – прохрипел Фараон и зло прошептал в ухо Сохошко: – Сейчас же запускай установку и забрось меня в прошлое… нет… в будущее. Блин-н. Лучше в прошлое, я там…

– Ты уж определись, девочка, где свиданку назначать! – ухмыльнулся Жбан, выцеливая плечо левой руки бандита, которой тот душил профессора. – Давай я тебя отправлю на три буквы. Там, говорят, больно, но все же жить можно! Гы-ы…

Фараон начал материть Жбана, дергая ученого из стороны в сторону, в дверь снова стали долбить и стрелять. Выбрав момент, Жбан чуть опустил ствол и нажал на спусковой крючок. Из трех пуль одна попала в ногу бандита ниже колена, он согнулся пополам, чиркнув ножом по щеке Сохошко, но захват ослабил. Жбан резво подскочил и оттолкнул полуобморочного «научника», но получил от Фараона колотую рану поясницы и шмякнулся на пол от подсечки. Автомат при падении выпал из рук Жбана и отъехал к стене.

Завязалась борьба. Нож и пистолет разлетелись по сторонам, когда противники, яростно сцепившись, применяли друг к другу удушающие и болевые приемы. Более здоровый и хитрый Фараон давил неприятеля телом и пытался кусать его, хватать за пах и тыкать своей башкой в лицо бывшего рейдера. Но три раны бандита сказались на его силах и выносливости не лучшим образом. Острая боль в спине Жбана тоже мутила сознание и заставляла действовать грубее и быстрее.

Два тела ерзали по полу, кряхтели, ругались, наносили удары, но пока без проблеска на победу. Сохошко приходил в себя, нервно протирал заляпанные бандитской кровью очки, морщился от выстрелов за дверной баррикадой. Ученый, находясь в полупрострации, не догадался подобрать с пола оружие или вырубить установку.

В смертельном поединке верх одержал… Фараон. Избив противника и сам потеряв большое количество крови, он отполз к ногам Константина, подобрал пистолет и выстрелил в живот лежащему на боку Жбану. Тот дернулся и… затих. Бандит без сил ткнулся мордой в пол, задыхаясь и хрипя, потом застонал, как рогач от запора, снизу вверх уставился на дрожавшего Сохошко.

– Быстра-а-а! За пульт… сволочь… Убью-у…

Ученый скривился от ужасных слов, перекошенной от злобы, разбитой в кровь физиономии бандита, наставленного пистолета, закивал и бросился к стенду пускового блока. Фараон не мог уже подняться на перебитые ноги, мало что соображая, он пополз к блестящему металлическому кругу, догадываясь о его назначении. Не выпуская из руки пистолет, бандит скинул тяжеленную разгрузку, выплюнул сгусток крови и две золотые коронки. Два раза выстрелил в приоткрытую дверь, загороженную железной мебелью, отпугнув на минуту настырного Скифа, достиг пятачка пола с диском.

– Врубай, курва-а, живо-о! Или мозги вышибу-у… – Фараон направил оружие на ученого, который трясущимися руками перебирал рубильники и кнопки пульта.

– К-ку-д-да в-вас-с? – проблеял Сохошко, зажмурив глаза от страха.

– Назад… прошлое… год.

Вдруг Жбан зашевелился, застонал, перевернулся и попытался подняться с пола. Фараон смахнул разбитой кистью руки кровь с глаз, выстрелил в противника, промазал, снова нажал на спусковой крючок. Пистолет промолчал.

– Жми-и… тварь очкаста-ая-а! – заорал бандит так, что Сохошко вздрогнул в пятисотый раз за сегодня и врубил кнопку «Пуск».

Помещение озарилось ярчайшим светом, ослепив всех, кто в нем находился, раздался нарастающий гул, словно самолет взлетал прямо за спинами, громко хлопнуло и во все металлические детали зала ударили кривые тоненькие молнии. Вскрикнувший от боли Скиф шарахнулся назад, повалив двух бойцов, железные шкафы и столы баррикады заискрили током, ученый и уже вставший на ноги Жбан упали, вибрация пушки прекратилась, изделие перестало гудеть, и все стихло. Только сильно запахло озоном.

– Не успели! Зараза… Все же не успели-и! – Жбан ударил кулаком в стенку пульта. – Ушел, гад! Куда ты его… Куда заслал?

– Я… я-а… не… не знаю… – заблеял Сохошко, глядя на пустое место, где пять секунд назад лежал Фараон.

– Смерть вам! Сме-ерть! – крик от двери заставил ученого спрятаться за стойку блока, а Жбана пойти на то, чего он никогда бы не совершил ранее, в трезвом уме и здоровом состоянии.

Пуля бандита не ранила его в живот, а срикошетила от бляшки ремня, спасшей жизнь бывшему рейдеру. Он еще раз прислушался к звукам за стенами бункера в надежде, что подмога близка, что Треш или вояки спешат на выручку, но кроме выстрелов Скифа и ругани Харда, разбивающего баррикаду мощью экзоскелета, ничего не уловил. Почти одолевшие преграду «каратели» через минуту уже могли захватить и профессора, и изделие, а затем отправиться туда, где им совсем не следовало быть. Чтобы не дать врагам повернуть время вспять, испортить Армаду и стать властителями Мира выживших, простой русский мужик Володя Шарпатов вынул гранату из разгрузочного жилета, сброшенного Фараоном, приказал ученому забиться в угол, а сам дернул за кольцо.

Граната упала между силовыми блоками установки, а Жбан рванул за стойку управления и накрыл телом Константина. И в следующий момент раздался взрыв…

***

В бункере осталось лишь одно место, где еще сопротивлялись штурмовикам Харда и Псам. Столовая. Когда враг атаковал базу, здесь как раз обедали находящийся на лечении Миасс и вертолетчик Селезнев. Спецназовец недоуменно переглянулся с пилотом, переставшим шумно прихлебывать горячий рассольник, обернулся, жестом головы спросил повара-контрактника. Но тот тоже пожал плечами, продолжая разливать суп по тарелкам. Скоро должна была прийти на обед смена с поста охраны, а помощников у кухонного бойца не было – все приходилось делать самому.

Гул, похожий на разрывы гранат, и треск, смахивающий на автоматные очереди, снова заставили всех троих замереть и прислушаться.

– Поди, сигнал тревоги? – предположил майор Селезнев.

– Да уж скорее палят из оружия тяжелого. – Миасс встал, сморщился от боли в ранах. – Точняк, бой идет. Братва, наших атакуют!

И в этот миг зазвучала сирена, отчего пилот опрокинул тарелку с недоеденным супом на колени, а повар загремел кастрюлями.

– Где у вас арсенал? – крикнул Миасс, шоркая к стойке раздачи пищи.

– Э-э… главный на первом этаже, запасной малый на третьем. У меня есть оружие личное, сейчас в шкафу возьму, – солдат бросился внутрь кухни.

– У меня пусто, все забрал лейтенант. Типа, зачем больному в медчасти оружие… Вот же, блин! – сообщил спецназовец, глазами выискивая подходящий нож среди десятка хлеборезов.

– Аналогично, только табельное с собой с одним магазином, – сказал подошедший пилот, промакивая полотенцем мокрые от рассольника брюки.

– Попадалово! Вон переговорное устройство у входа, узнаем, что там.

Они подскочили к бетонной колонне, нажали кнопку вызова на красном щитке. Молчание. Еще надавили. Динамик взорвался частыми хлопками и криками, из которых стало ясно, что на пропускном пункте бункера идет схватка.

– Всем красный уровень. Нас атакуют. Конец…

Мурыжить переговорное устройство больше не пытались, и так стало понятно, что лучше сваливать отсюда и готовиться к обороне. Подскочивший повар с автоматом и уже без колпака и передника глупо заморгал глазами:

– Что там?

– Красный уровень. У вас это аврал? – Миасс, перебирая в руке два столовых ножа, вопросительно поглядел на контрактника.

– Нападение на базу. Готовность один. Полная мобилизация сил к отражению штурма. Сбор у главного арсенала.

– Там жопа сейчас! Первый этаж атакован, идет бой, где запасной пункт сбора?

– Эваку…

– Я про вооружение, парень! Соберись, мы еще живы и далеко от смерти. Где малый арсенал? Веди!

Они втроем выбежали из столовой и понеслись по коридорам, поднялись этажом выше, обогнули научно-исследовательский блок и очутились у стальной массивной двери с внутренними замками.

– И? Чего теперь?

– Ждать либо офицера, либо прапорщика, старшину…

– Автомат дашь свой?

– Не-е, а я чем, поварешкой буду махать?

– Вот засада-а! – Миасс прислушался, вздрогнул от недалекого взрыва, резко повернулся к товарищам. – Значит, так. Майор, прости, но я возьму на себя управление обороной! У меня опыта локальных боев больше твоего в сто раз. Лады? Сейчас ты сдвигай к входу в столовку прилавки, опрокидывай столы, стулья, короче, весь хлам и мебель в баррикаду. Мы с поваром дождемся наших, вооружимся и галопом к тебе, займем оборону и будем держать проход в зону отдыха гарнизона. Если враг раньше подоспеет, завалим одного-двух, трофеи нужны.

– Справишься?

– Должен, иначе грош мне цена!

– Кто напал, интересно?

– А есть разница? Все, работаем!

Пилот убежал, а Миасс уложил повара за углом коридора.

– Как появится враг, ты это поймешь сразу, вали его короткой. Бей наверняка и только в ноги.

– Почему?

– По кочану! В голову не попадешь от волнения, а грудак можешь не пробить, если броники на них. Валишь с ног и ждешь следующего. Только меня не зацепи, я рядом там буду, за тем углом. Свалишь первого, я ухвачу его, вытяну. Ждешь следующего. Понял? Все. Удачи, паря, и ничего не бойся.

– Есть.

– Ты из группы Лешего? Не видел тебя раньше.

– Я из роты Изосимова. Не знаю никакого Лешего.

– Ясно. Выкарабкаемся, похлопочу за тебя перед начальством, взять к нам, в спецназ. Хочешь?

Солдат расплылся в вожделенной улыбке и закивал.

– Все, а теперь соберись, брат, нужно победить их!

Миасс заковылял к углу у лестницы, затаился там, взяв в каждую руку по ножу. Ждать пришлось недолго.

Первым на площадку выскочил Пес: разукрашенное полуголое тело, сальные длинные волосы, стянутые на затылке, кольцо в носу, топорик в одной руке и стальной щиток в другой. Кеды на волосатых загорелых ногах, шорты, хвост лисоеда на боку.

Автоматная очередь скосила дикаря, завалив его прямо на следующего соплеменника. Оценивший скудные трофеи Миасс сморщился и сплюнул. Вновь появился Пес с копьем в руке и рюкзаком за спиной. Рваная майка, потертые джинсы, бандана, наколки на плечах, тесак за поясом. Повар срезал и этого. Миасс зацепил труп и придвинул к себе, сноровисто обирая его. Вдруг с лестницы раздались выстрелы, по снопу огня и дыма спецназовец понял, что палят в сторону контрактника. Он шагнул вперед, схватил горячий ствол автомата и резко рванул на себя. Вместе с оружием выловил и стрелка – бойца в черной снаряге и с забралом на лице. Удивляться было некогда – профессиональные навыки рукопашной пошли в ход сразу: Миасс ударил топориком в промежуток между шлемом и плечом, еще и еще, затем по ноге ниже колена, будто подрубал сосенку. Отводя от себя по-прежнему стреляющий ствол, краем глаза заметил за спиной противника разрисованное тело индейца, прикрылся «черным», успев оценить количество боеприпасов, навешанных на нем.

Стрелять из лука в тесноте лестничного марша абориген не смог – ему нужны были простор и видимая открытая цель. Опытный спецназовец сразу понял это, наплевав на дикаря. Три секунды ему хватило, чтобы обезоружить «черного». «Каратель» саданул коленом здоровой ноги, отчего топорик из руки Миасса выпал, но и он ответил сильным прямым в пах врага. Тотчас пошел в ход хлеборез, пронзивший горло противника. Рывок, удар, толчок. Умирающий «каратель» повалился на копошащегося Пса, они рухнули на ступеньки, на тела своих товарищей. В руках спецназовца очутился автомат, который тут же пошел в ход.

Всего пару минут заняла схватка у лестницы, к ошарашенному повару, хромая, вернулся обвешанный двумя рюкзаками Миасс с охапкой топоров, дубинок, ножей, копий и с автоматом за плечом.

Обалдевший контрактник только открыл рот в изумлении:

– Охренеть!

– Пирожков, ты мне очень помог, братишка! Пятеро уже никогда не посягнут на нашу честь. А теперь валим в столовку, обороняемся и ждем наших.

Они поспешили прочь из коридора, потому что недалеко уже раздались топот и улюлюканье дикарей.

***

– Я Скала. Я Скала… Всем, кто меня слышит… Погибаю, но позиции не сдаю… Я Ска…

Обрывистые фразы неслись в эфир все реже. Радиоузел базы с единственным бойцом держался около десяти минут. Десять минут! Кому-то может показаться, что так мало, но в реальных боевых условиях как на ринге – минута идет за час. Сержант-контрактник, дважды раненный, оставшись без патронов, вынул из разгрузки единственную гранату.

Истекая кровью, сжимал РГН и скрежетал зубами. Он не хотел умирать. Но раны были серьезные, тело немело от потери крови, подмогой даже и не пахло, а всплывшие в памяти картинки из фильмов-боевиков, где брутальные герои подрывали себя и врагов, корежили мозг, сдавливали душу.

Сержант собрал силы и швырнул гранату в пробитую выстрелами брешь в двери, вызвав предостерегающие окрики и бряцание доспехов в коридоре. Раздался взрыв. Связист перестал зажимать окровавленными ладонями уши и стал медленно подниматься, опираясь спиной о стену. Красные ручейки из бедра и плеча потекли живее. Он вынул штык-нож от уже пустого АК. Сейчас он наотмашь всадит лезвие в первого, кто ворвется в комнату. По крайней мере, попытается. Автоматная очередь прошила остатки двери. Топот ног, крик. В помещение влетела фигура, смутно различимая в густом дыму, заполонившем комнатку. Но сержант ударил. Вложил все, что осталось в израненном теле, в душе, и ударил…

– Тихо, тихо-о, касатик! Свои. – Бес блоком сдержал выпад бойца, перехватил холодное оружие, забрал его себе, поддержал заваливающееся тело раненого. – Тихо, все хорошо. Сейчас, солдатик, сейчас… Я быстро.

Вдруг зашипела радиостанция на столе в углу:

– Я Альфа. Я Альфа. Назовите себя! Кто вызывает? Какая Скала? Это частота не… Скала, ответьте… Альфа…

Бес сморщил лоб, понимая, что все равно не разберется с бандурой, стоящей на столе, вопросительно посмотрел на раненого. Тот отрубался и ничего уже не воспринимал. Наемник усадил сержанта, теряющего сознание, размотал с приклада автомата жгут, сноровисто обвязал им окровавленное бедро бойца, крепко затянул. Метнулся снова в задымленный коридор, приседая возле каждого трупа, стал осматривать тела, забирать самое необходимое и ценное: аптечки, оружие, воду, подсумки с артефактами и боекомплекты. Недобитому Псу ткнул штык-ножом в печень, провернул, вынул, на корточках засеменил дальше. Так легко и быстро, будто всю жизнь именно так и передвигался.

Оценивающе осмотрел сектор. Взрыв гранаты чуть и его не отправил на тот свет, как тех трех врагов, лежащих сейчас на полу в позах сломанных манекенов. Еще двух наемник «приговорил» уже сам, орудуя трофейным оружием, захваченным на первом этаже. С того момента, как он укокошил дикаря, которого вел на поводке через всю базу, и до сих пор Бесу пришлось вытерпеть много неудобств и страшных минут. Особенно тайком уходя от «карателей» и заплутав в коридорах незнакомого этажа. И хотя он недавно уже был в бункере, до его захвата, но так и не запомнил план-схему секретного объекта. Его преследовал один из «черных», но от него безоружному наемнику удалось уйти, спрятавшись в вентиляционной камере. Потом в руках оказались топор и копье, чуть позже ножи и мачете – все дары от поверженных Псов. И вот теперь нормальное, надежное огнестрельное.

Бес вернулся в комнату связи, утер пот с лица, свалил часть снаряжения возле сидящего в полуобморочном состоянии бойца. Вколол ему обезболивающее, сунул в рот стероид, влил несколько глотков воды из фляжки. Стал накладывать тампоны на раны, бинтовать, клеить биоскотч. Пистолет снял с предохранителя, вложил в ладонь раненого. Набрал в рот воды, обрызгал лицо сержанта. Тот чуть пришел в себя.

– Слышь, парень? Я сейчас отлучусь еще за одним твоим сослуживцем, скоро буду. Ты держись, вот тебе оружие, аптечка, только на морфий сильно не налегай. Я мигом.

– Ты-ы хто-о? – простонал боец, закатывая глаза, но сжимая в руке рукоятку пистолета.

– Конь в синем пальто! Бес я. Все, паря, будь огурцом. И не смей помирать. Мне свидетели живые нужны. Раз уже я обосрался по полной…

Наемник вскочил, закинул ранец за спину, сунул пару магазинов за отворот комбинезона, автомат на левое плечо, штурмовую винтовку в правую руку, оглядел комнату, подмигнул бледному сержанту и выбежал в коридор.

На третьем этаже ему на глаза попался Пес. Но так внезапно, что палец на спусковом крючке не успел среагировать, а вот нога почему-то оказалась быстрее мысли. Удар в волосатую грудь дикаря, больше похожий на пинок, отправил того считать ступеньки. Хруст и стон подтвердили дальнейшую недееспособность врага. Бес помчался вдоль стены к грузовому лифту. Остановился, прислушался. Стрельба доносилась откуда-то сверху, но не от комнаты с оставленным сержантом. Во всем бункере, похоже, бой теперь велся только в районе расположения столовой.

– Егоров? Это я, Бес. Алле? – крикнул в темень коридорного тупика наемник.

– Принято, Бес. Давай, – ответил ему голос из темноты.

Через три минуты Бес тащил на плечах раненого инженера, который волочил ноги по полу, держа в руке автомат. Где-то недалеко раздался взрыв. Топот ног по лестнице сначала нарастал, потом затих. Снова начали стрелять.

– Бежим дальше, чувак! – хрипло пробурчал наемник, ускоряя шаг.

– Бежим? Да ты шутник, дружище! Спасибо тебе…

Они добрались до нужного коридора, прошли прямо по трупам, споткнулись, упали, закряхтели, снова поднялись, заползли в комнату. Сержант опустил безвольную руку с пистолетом, закрыл глаза и прошептал:

– Рация… Наши в столовой бьются одни… Им нужна подмога…

– Вот же блин на постном масле! – Бес сплюнул, сморщился и уставился на Егорова. – Армия спасения, чтоб вас, вояк, в дышло! Нашли скорую помощь, вашу дивизию…

– Бес, ты из нас самый целый… Нужно подсобить парням. Я займусь вызовом наших. За нас не переживай… Отобьемся… теперь-то уж точно отобьемся.

– Да понял я, понял. Уже лечу. Держитесь тут, пацаны. Чо, зря я вас, что ли, спасал?!

Они хлопнули по рукам, и наемник удалился.

***

Треш опустил «Вал» и отпрянул от щели в ограде базы. Посмотрел на Стелса и спросил:

– Послушай, у тебя клона в Пади нет случайно?

– Не понял…

– Уж больно ты похож на одного мужика, начальника разведки у Ярого. Тоже Стелс и вроде как Игорем кличут. Или у меня глюки? – сталкер сморщился, глядя прямо в глаза военсталу.

– А фамилия не Мациганов случайно? – резко побледневший, с перекошенным лицом военстал быстро приблизился к Трешу.

– Да я хрен его знаю, Мациганов или Марципанов! Краем уха уловил на мосту у Южного форта, как Ярый обращался к своему подчиненному. Только тот выглядел постарше тебя немного, чуть тучнее, здоровый такой малый…

Стелс утер лицо, будто груз усталости снял, глубоко вдохнул, громко выдохнул.

– Неужели жив, чертяка?! Неужели жив?.. – прошептал он, затем преданным взглядом уставился на сталкера. – Брат это мой родной. Близняшки мы с ним. Понимаешь?.. Он три года назад уехал в командировку в Рязань. Аккурат перед Катаклизмом… ну… перед Судным днем, по-вашему. Мы… ну, то есть вся родня, естественно, потеряли связь с ним и больше ничего о нем не слыхали. А он, получается, жив! И всплыл в Пади!

– Странные вы какие-то братья… – сталкер недоуменно смотрел на военстала. – Прозвища одинаковые – это еще можно понять, но имена?.. Что, с фантазией у родителей проблемы были?

Стелс улыбнулся.

– Просто родились друг за другом с разницей в три минуты. Папка тот еще эрудит-ленивец был, ага. Чтобы два раза не думать, обоих назвал Игорями. Все у виска крутили, мол, чо за нафиг, а он на своем настоял. Только по-разному нас всю жизнь кликал – старшего Игорем, меня Игорьком. Вот так, два сына с одинаковыми именами в семье росли. Проблем с этим хвата-а-ло! Брат потерялся перед Судным днем, а в Пади выжил и, видимо, прозвище взял как у меня. Не зная, что я жив и что служу под таким же позывным. Мы с ним в детстве, когда в войнушку играли, друг другу дали клички, так я Стелсом был. Невидимкой, стало быть…

– Видать, он подумал, что ты погиб, вот и взял в память о младшем брате его прозвище, – вздохнул Треш, собираясь еще что-то сказать, но взрыв у ворот бункера прервал беседу парней.

Сталкер прильнул к щели. Там, на территории объекта, шел бой, но пересечь легко простреливаемое пространство между оградой базы и входом в бункер равнялось неминуемой смерти. Пока преимуществом группы Треша являлось незнание врага об освобождении ее из плена и о подходе с тыла. Сталкер, даже разговаривая со Стелсом, размышлял о способах проникновения в бункер. И, кажется, придумал.

– Златка! Алле, золотце? Слышишь меня? – прошептал Треш в усик гарнитуры.

– На связи, милый.

– Нужно снять снайпера. Ты на лучшей позиции. Работай. Как только уберешь его, доложи. Я запущу своего клона. Только смотри, чтобы глаз не выпал от удивления.

Он улыбнулся, подмигнул Стелсу:

– Давай, дуй к своему командиру, втроем с наемником вливайтесь слева, воякам скажи, чтобы по правому флангу работали, я пущу клона по центру, если все тихо, сам следом рвану. Тогда в клещи берем базу, быстро и тихо зачищаем, потом сбор у ворот. Пулеметчика возьму на себя… Ну, или Злата сработает.

– Понял. Сделаем, сталкер. Спасибо тебе за инфу о брате! Вот же как получается – явились сюда друга нашего Ярого искать, а найдем… гм… я думаю, и его, и брата моего. Ты меня щас к жизни вернул, Треш! Известием о живом Игоре. Уважуха тебе, – военстал пожал руку следопыта и пополз в сторону канавы.

– Да не за что, Стелс-два, не за что!

Треш махнул рукой, подзывая пленного аборигена, сидящего поодаль. Тот явился незамедлительно. Как щенок уставился на своего хозяина. Разве что ноги не лизал.

– Вот что, Димон. Сейчас я тебя «малость приодену» и сделаю похожим на себя. Побудешь клоном моим на какое-то время. Так нужно для дела. Твоя задача – проникнуть в бункер незаметно, найти там полковника Харда, мельком показаться ему на глаза и чесать что есть мочи обратно. Зная любовь Харда ко мне, он сломя голову бросится вслед за тобой, тут мы его и спеленаем. Живой нужна нам эта сволочь, чтобы перед судом предстать народным! Чего вылупился-то? Да не боись, никто тебя смертником не засылает. Убивать тебя они точно не станут. По крайней мере, сразу. Ты… то есть я, мертвым нахрен им не сдался, ибо хотят выведать инфу секретную, место схрона святых артов и прочие тайны фирмы. Да и мы прикроем тебя. Сделаешь все тип-топ – отпущу на волю, похлопочу перед Старейшинами форта за помилование и возможность жить у них. Понял меня?

Пес закивал. «Ну, точно Му-му! Этот сделает… как пить дать, сделает», – подумал сталкер, доставая из контейнера нужный артефакт.

– Главное, ничего не бойся. После действия арта будут болеть голова и мучить дикая жажда, но это все фигня. Сделай работенку как надо, Синягин! Помаячь, потусуйся там, на живца вымани их, иначе мы горсткой бойцов сутки их выкуривать из этой крепости будем. Все, действуй!

Треш вложил артефакт «ксерокс», когда-то захваченный у клонов «Всевластия» на станции, в карман жилета на голой груди дикаря.

– Прислони его к телу, возьми меня за руку и скажи: «Я Треш, копия сталкера Треша».

Абориген сделал все как надо и тут же превратился в Избранного. Теперь они походили друг на друга как две капли воды, только оружия у лже-Треша не было.

– Мать честная, какой же я, оказывается, недооцененный красавчик, хорошо хоть ненадолго этот маскарад! – пробурчал сталкер, подталкивая своего клона к воротам базы. – Как скомандую, чеши прямиком к бункеру, прячась за препятствиями. Вздумаешь перейти на сторону «карателей», не я яйца тебе оторву, а Хард. Понял? Готов? Все, на старт, внимание… Злат, ну, и чего ты там, красотуля моя, молчишь? Заснула? Пора уже.

Через пару секунд сухой выстрел с опушки известил о работе снайпера. Сталкер удовлетворился результатами, глянув в свою оптику, толкнул лже-Треша, скомандовав: «Марш!» Тот побежал вдоль канавы, юркнул в проход между бетонными блоками КПП. Треш хмыкнул, вскинул «Вал» и засеменил следом за своим клоном.

Спустя пять минут несколько бойцов, перепрыгивая через пулеметчика, лежащего у ворот с дыркой в глазу, проникли в темный зев скалы. Снаружи, кряхтя и потея, остался Курган. Его раны не позволяли участвовать в зачистке бункера, о чем спецназовец горько жалел, но внешний сектор он решил держать во что бы то ни стало. План Треша ему импонировал, как и сам сталкер. Цели и мысли следопыта большей частью совпадали с его, капитана, желаниями, все говорило о том, что в лице этой парочки из Пади армейцы приобрели верных союзников и, вполне возможно, настоящих друзей.

***

Острая боль пронзила плечо. Пуля по касательной вырвала кусок мяса из плоти спецназовца. Миасс чертыхнулся, отпрянул за металлический шкаф, пробитый в нескольких местах.

– Я ранен… Минуту в ауте. Майор… подмени.

В коридоре перед столовой валялось полдесятка дохлых Псов, один раненый «каратель» корчился, но никак не мог отползти за угол, в безопасную зону. Враг стянул на штурм помещения до полувзвода, что совсем не радовало трех вояк, подсчитывающих последние патроны.

– Булочкин, не части, не части пульками, бляха-муха! – зашипел на повара Миасс, наматывая биоскотч вокруг окровавленного плеча. – Сейчас в рукопашку пойдем. Хочешь, преподам тебе пару уроков, как котлетами и кабачковой икрой нейтрализовать врага? Ща. Секунду. Майор, не целься долго. На хрен снимут с оптики. Пали так… лишь бы отпугнуть. Готовим холодное оружие, мужики. Борщев, топорик прихвати и прикладом автомата бей. Пилот, ты тесак бери и палицу вот эту. Я с копьем рвану. Фули нам тут ловить? Как там пелось в старой песне: «еще немного, еще чуть-чуть, последний бой – он трудный самый…» Но мы – так ведь, Холодцов? – за ценой не постоим! Что-то подмога никак не приходит, е-мое…

– Может, отойдем в казармы?..

– Не утомляй меня, Компотов! Все бы тебе в теплых, пахучих местах прятаться, банан те в ухо! Подпускаем и валим гадов. Все, я готов. Пару пуль еще всажу в козлов этих.

Слова бывалого спецназовца и подстегивали двух других защитников, и пугали. Они понимали, что жить им оставалось считаные минуты: оружие никакое, помощи нет, враг наседает…

– Гранату прибереги, майор. Ухнуть ее всегда успеешь. Картошкин, сказал же, не части! Какого хрена ты…

– Все, я пустой. Приплыли, Миасс, – сообщил Селезнев, опуская пистолет.

– Я не понял, ты за баранкой вертолета или парохода лямку тянул, водила?! Не приплыли, а влетели, на… Ниче, запульни в них вон той скороваркой, пусть знают, что врагу не сдается наш… наша гордая столовка.

– Я тоже пустой, – отозвался повар, распластавшись на кафельном полу, усеянном гильзами.

– Не ной, Ватрушкин, будем живы – не помрём!

Миасс выстрелил одиночным поверх баррикады. Заскрежетал зубами, пригнулся от треска ответных пуль по металлическому шкафу над головой.

«Каратели» вдарили парой подствольных, бросили светошумовую и, часто стреляя, пошли в атаку.

Селезнев оттащил израненного Миасса за кухонную стойку, куда за секунду до этого юркнул повар, сам пилот схлопотал пулю в предплечье, выматерился.

Остатки нагромождения перед дверями подарили еще две минуты жизни защитникам столовой.

– Псина, бери своих голожопых и дуйте к полковнику, он приказал схватить Треша, – прокричал в пылу штурма один из «черных», обращаясь к дикарю. – Мы сами тут прикончим этих ублюдков. Бегом к Харду, я сказал!

– Да понял я, понял, – абориген махнул рукой подельникам, и толпа Псов устремилась вдоль по коридору.

– Сейчас по очереди бьем из всех стволов в баррикаду, разносим ее и штурмуем противника. По схеме «трезубец». Ясно?

– Есть. Так точно, – ответили бойцы в черных доспехах.

Но не успел старший звена нажать на спусковой крючок подствольника, как его чем-то ощутимо ударило в голень, а потом звонко брякнуло под ногами. «Каратель» опустил взгляд и ахнул. Возле носка его правого берца юлой крутилось яйцо. И совсем не куриное…

– Грана…

Взрыв разметал всех троих. Вспышка, боль, темень.

– Парни… Чего там? Кто… блин… без приказа бросил гранату? – Миасс застонал, переворачиваясь на бок, скользя ладонью по луже своей же крови на полу.

– Это не мы… – растерянно пробурчал пилот.

Миасс, собрав оставшиеся силы, приподнялся на локте, впился мутным взглядом в лицо майора:

– Наши, что ли?..

За дверью хлопнули два выстрела.

– Открывайте, черти, это Бес! Служба спасения «девять-один-один», чтоб вам там квашеной капустой подавиться…

– Наши, да-а… – спецназовец с блаженной улыбкой повалился на спину и закрыл глаза.

***

Пришедший в себя после взрыва в стендовой лаборатории Хард метал молнии, бил подвернувшихся под руку подчиненных, особенно дикарей, брызгал слюной и раздавал приказы вперемешку с проклятиями. Экзоскелет полковника порядком пострадал, начал глючить: невпопад тыкать хозяина иголками инъекций и бить током. Пришлось скинуть защитный модуль, напялить на себя бронежилет убитого помощника и принять лошадиную дозу стероидов.

Утратив смысл операции после ликвидации установки, полковник теперь мечтал найти Треша и использовать его знания и ключи от Армады для овладения сакральным объектом. Информация сбежавшего наемника по кличке Бес могла оказаться ложной, но проверить ее Хард был обязан. Упускать последний шанс он не мог.

– Найти этого гаденыша Треша! Быстро-о-о! – орал главный «каратель», сам дергая ручки каждой попавшейся на пути двери.

– Командир, Скиф погиб, – доложил один из бойцов, утирая кровь с лица.

– Да и хрен с ним! Пшел искать Треша! Найти сукина сына, – закричал Хард, багровея. Ссадина на его щеке дополняла злую гримасу, кулаки тряслись, доспехи бряцали.

– Слушаюсь!

Вмиг возле полковника не осталось ни одного бойца. Кругом топот, стрельба, ор, но рядом никого. Хард не смог открыть дверь ближней к нему камеры, выпустил в замок очередь из ГП-37, пнул раскуроченный засов, заглянул внутрь помещения. Пусто. Пошел дальше, дернул засов очередной двери, отворил ее. Никого.

И вдруг за спиной он услышал шорох. Оглянулся и обмер – у лестничного марша стоял… Треш. Их взгляды встретились: один испуганный, другой злой. Сталкер тотчас рванул вниз по ступеням, а Хард, громыхая тяжелым снаряжением, пустился следом за ним, забыв про все на свете: собственную усталость и опасность хитрого врага. Скакал по лестничным пролетам как горный баран, посылая проклятия в адрес сталкера.

На одном из этажей он потерял беглеца, стал вызывать по рации помощь, прикинул пути возможного отхода Треша и нырнул в один из темных коридоров.

– Командир, у нас гости, коман… – прошипел динамик в ухе, но Хард, увлеченный преследованием, не сразу среагировал на донесение подчиненного.

Он остановился, настроил частоту на нужную волну и, продолжая водить стволом с лучом фонарика по стенам коридора, сделал запрос аборигенам, оставшимся в овраге охранять пленных:

– Фига, ответь! Прием!

Рация молчала. Останки Фиги методично пожирала семейка свинорылов, привлеченная из леса запахом свежей плоти.

– Отвечай, выродок, своему заказчику!

Вместо него вдруг ответил тот спецназовец, командир пленных вояк, которые оставались в овраге:

– Выродка в зеркале увидишь, чепушило. Выходи – я тебе в глазик пулькой плюну, чмо ты натовское. Охранная система бункера после вторжения инородных говнюков автоматически включается на самоликвидацию в связи с угрозой изделию. То есть ни установка, ни катакомбы не достанутся тебе, сволочь паршивая! Аминь.

– Что?! Да я тебя…

Рация отключилась, Хард в ярости бросил ее наземь, отчего та разбилась на кусочки. Курган облизнул сухие губы, сунул «Моторолу» в карман, направил пистолет на вход и стал ждать.

– Собирайте всех, уходим отсюда! – крикнул полковник бойцам, – этот вояка не врет, объект будет уничтожен с минуты на минуту.

– Командир, там наши парни говорят, что вроде как Треш на территории мелькал. Что делать?

– За ним! Брать живым! – Хард застонал, закрыв глаза и сжав кулаки.

– Слушаюсь, – ответил боец, призывно махнул рукой остальным, и они понеслись к лестничному пролету.

– Я заберу твои артефакты, скотина, заполучу Армаду и… И повергну вашу Падь в огонь! Будьте вы все прокляты, собаки!

Полковник дернул штурмовой винтовкой, смахнул пену с губ и двинулся вслед за убежавшими «карателями».

***

Треш стоял среди развалин лаборатории и держал в левой руке лоскут серого свитера. Того самого, который сталкер одолжил Жбану. А теперь от бывшего рейдера остались лишь обрывки одежды и дымящиеся останки кирзового сапога. Следопыт зажал в правом кулаке кристалл, закрыл глаза и мысленно обратился к Армаде. Вместо отклика на его желание в голове поплыли эпизоды недавней схватки в этом помещении. Сцена с исчезнувшим бандитом заставила Треша вздрогнуть и вернуться обратно в реальность. «Все-таки Фараон телепортировался! Вот черт! Теперь ищи-свищи этого злодея в ином времени и в другом месте. А Жбан… Нормальный мужик оказался. Не прогадал я с ним. Значит, разбираюсь в людях! Жаль, что Армада не может вернуть его к жизни, хотя бы к прошлой. Жаль! И памятника негде поставить герою…».

Мысли сталкера прервал голос Златы в наушнике:

– Они ушли. Миновали Кургана и через пару минут следом за твоим шустрым клоном спустились в канализационный коллектор. Не успела перехватить их. Вдогонку только шумнула. Наверняка двинули на север, в обход утеса. Вместе с Псами – около взвода… Что будем делать, Даня?

– Ну… Гоняться за обозленным Хардом с жалкой горсткой приспешников мы не станем. Тут разобраться нужно. Злат?

– Да, милый.

– Жбан погиб. Ученого спасал своим телом, но обоим кирдык. Установке тоже… хана.

– Я поняла, Даня. Жаль мужичка, правильный человек был, из него толковый бы сталкер вышел. Что делать будем?

Треш задумался, вяло помахивая рукой, разгоняя пыль, витавшую в лаборатории.

– Сначала тут, на базе, разобраться нужно. Оценить ущерб, найти живых, помочь раненным. И только потом мы с тобой, верная моя подруга, дальше двинем.

– На ночь глядя?

– Как получится, родная. Не бросать же полуживых людей на произвол судьбы!

– «Альфу» дождемся?

– Успеют явиться до нашего ухода – хорошо. Иначе уйдем без них. Все, ты бди за округой, дай знать, если вояки нагрянут. Отбой связи.

– Поняла.

Треш присел, положил окровавленный, обожженный лоскут на бетонный пол, еще раз взглянул на исковерканные останки установки, встал, развернулся и зашагал по коридору, усыпанному телами врагов. Цементная пыль забила нос и хрустела на зубах, сталкер высморкался, ополоснул лицо остатками воды из фляжки, утерся носовым платком и услышал топот. Ему навстречу по лестнице с нижнего этажа взбежал один из спецназовцев.

– Там это… заваруха случилась. Тебе лучше самому разрулить.

– Не понял.

– Да капитан наш с наемником сцепились…

– Недавно ведь бок о бок воевали! Чего щас-то не поделили?

– Да другой там «синий». Бес, кажись. Который провел противника на базу.

– А-а, вон оно что… Ясно. Веди. И по пути рассказывай, о чем спор у них.

Они ускорили шаг, минуя лестницы и коридоры. Внутренности военно-научного объекта носили следы недавнего боя: дым, очаги пожаров, разбитые стены и двери, трупы. Боец, сопровождавший сталкера, поведал о том, что Курган обвиняет Беса в предательстве – якобы по его вине враг одолел базу, положил ребят из гарнизона и уничтожил секретную установку. Бес всё отрицает, но, похоже, правда на стороне нашего командира – и наемнику грозит расстрельная статья. Возможно, без суда и следствия.

Треш нахмурился, лихорадочно соображая, какие доводы предоставит капитану спецназа в оправдание наемника. Другой бы на его, сталкера, месте не стал защищать «синего», но он видел тонкую нить между злом и добром, правдой и фальшью. Так он поступил со Жбаном, так делал и раньше. Бесу и Шрэку он дал возможность встать на путь истинный еще на Мертвой заставе, где парни помогли гарнизону крепости, а потом дали понять, что никогда более не будут идти против поселенцев Пади, работая вслепую на какого-нибудь «дядю». Здесь, судя по всему, они тоже проявили себя хорошими товарищами и смелыми бойцами, но вот… эта выходка Беса. Треш не находился среди пленных и не видел всего, что там произошло. Зато услышал от вояки подробности героизма наемника уже тут, в бункере, спасения им нескольких защитников базы, а кроме того, и всех пленников там, в овраге. Весы судьбы закачались, норовя выровняться, быть милосердию или отдать «синего» на растерзание воякам. Избранный не простит себе никогда, если невинного человека пристрелят, не разобравшись в сути и ошибочно приняв его за предателя. Попытаться помочь вечному противнику всех сталкеров и вояк и пойти против залетных армейцев или плюнуть и растереть, тупо поддакивая вольностям возбужденной солдатни. Дилемма, однако…

В столовой Курган наседал на угрюмого бледного Беса, который, опустив плечи и сгорбившись, заслушивал вердикт капитана. В перепалке теперь участвовали только командир спецназа, кряхтевший от ран и злости, и Шрэк – напарник Беса, с пеной у рта доказывающий невиновность своего друга. Вот-вот в ход пойдут кулаки и оружие, нужно было срочно разруливать ситуацию.

– Курган, можно тебя на минутку? – с ходу попросил Треш, поманив пальцем спецназовца.

– Что за панибратство тут? Отставить! Сталкер, ты не видишь, я разговариваю? Точнее, выношу приговор одному сильно выдающемуся воину, – капитан нахмурил и без того сморщенный от злости лоб и зыркнул на Избранного недобрым взглядом.

– Послушай, офицер спецназа российской армии… – Треш за словом в карман лезть не привык, тем более, когда вот так в лоб дерзко сыпали тонной гонора и пафоса. – Я не пацан зеленый и не твой подчиненный! Не забывайся! И тоже имею право голоса, раз уж по собственному выбору стал союзником в вашей войнушке местного значения. Или мне напомнить, на каких условиях и при каких обстоятельствах мы заключили договор о сотрудничестве?! Капитан, я прошу отойти в сторонку и уделить мне пару минут. Дело неотложной важности.

Присутствующий в столовой люд открыл рты и округлил глаза от острого диалога двух союзников и повисшей в воздухе напряженности. Что-то должно было случиться, но на конфликт идти никто не желал. Хватило последней стычки с врагом и скорби по погибшим товарищам. И хотя бойцы подчинялись оставшемуся в живых офицеру и благоволили своему командиру, но ссориться со сталкером, который отлично помог им всем и изрядно выручил, носил на плечах вполне разумную голову и слыл местным авторитетом, никому не хотелось. И, тем не менее, эмоции зашкалили у одного из переговорщиков и нарастали у другого.

– Да что ты-ы? – Курган развел руки в стороны, но тут же застонал и заскрипел зубами от боли в плече. – Мы союзники с тобой только на время… Были! Теперь, по окончании так называемой войнушки, где наша, повторю, именно наша сторона потеряла бойцов как двухсотыми, так и трехсотыми, я намерен разорвать наш договор и разойтись, как в море корабли! Я запредельно счастлив был от твоей силовой поддержки в бою, сталкер, но результаты операции, скажем так, совсем не положительные, меня очень огорчили и привели к мысли расторгнуть с тобой союз. На моих условиях! Более я в услугах местных проводников не нуждаюсь. А этого бандерлога я расстреляю незамедлительно как дезертира, предателя и виновника потери моих парней. Солдат российской армии и чьих-то сыновей и мужей! Ясно? У меня все.

Курган отвернулся, всем видом показывая, что разговор для него закончен. Но не для Треша!

– Ах, вон оно как? Силовой поддержки проводников, говоришь? Э-э, капитан, мину свою поверни, пожалуйста, когда с человеком разговариваешь! Бросай эти дебильные замашки и не соответствующее офицеру пренебрежение к людям! Мы не босота уличная и не быдло, с каким ты, видимо, привык общаться там, у себя за Стеной! Ты высказался, а теперь наберись терпения выслушать другого, прежде чем делать свои плоские казарменные выводы!

Повисла напряженная пауза. Капитан недоуменно переваривал услышанное, разрываясь между правдой и эмоциональными порывами.

– Командир, разреши сказать? – попытался встрять Миасс, над которым трудился военврач. Курган жестом приказал ему молчать, но сержант все же продолжил: – Мы так-то разведка! У нас принято делиться всем и свой голос иметь в общем котле обсуждений.

– Ишь, разведка он… – Капитан пробурчал что-то еще, но этого никто не услышал. – Говори уже, чего тебе-то надо?

– Пусть парень скажет слово. Если он союзник и помог нам, то мы не вправе разрывать договор в одностороннем порядке, без обсуждения условий.

– Чего-о? Ты еще тут мне будешь разглагольствовать! Ты вообще сидел здесь, пока мы там выживали. Откуда тебе-то знать, как этот сталкер нам сумел помочь в операции?

– Командир, че уж так…

– Слышь, капитан! – Треш начал закипать. – Ты про какую, на хрен, операцию тут поешь? Как вышли папоротник потоптать в округе и влипли по самые помидоры, угодив в плен?! Боец дело говорит – в команде все имеют право голоса! Ни я, ни эти наемники, кстати, уже бывшие, не давали присягу и не клялись в вечной любви к тебе! Поэтому вольны делать все, что заблагорассудится. И при этом не подвержены вашим армейским приговорам и трибуналам, не попадаем под приказы и уставы вашей нынешней застенной армии. Это первое. Второе. Извините все, но напомню еще раз, это мы пришли на помощь вам, а не наоборот! Мы спасли вас от позорного плена и ужасной неминуемой смерти в лапах местных дикарей. А потом разработали план преследования врага и обратного захвата бункера. Мы вместе с военсталами устранили всю охрану в овраге и взяли эту вашу сраную базу! Есть еще третье и четвертое. Перечислить?! Если бы не наши и не этих наемников лечебные артефакты, то трое из вас уже бы начали вонять трупным запахом. А остальные еще с месяц не смогут двигаться без артов. Бес взял на себя то, до чего никто из вас не догадался и не сделал! А именно – пошел на смертельный шаг, вытянул врага под свою ответственность и, рискуя только своей жизнью, повел этот сброд к базе. Да, был шанс положить противника под стенами хорошо защищенной базы, но сглупила ваша супер-пупер расчудесная охрана, которая нарушила приказ и распахнула ворота! Бес не встал на сторону врага даже в тот момент, когда понял, что совершил ошибку, скорее, недочет, а «каратели» применили хитроумный план проникновения в бункер. Он даже не сбежал, твою мать, капитан, когда началась заваруха в катакомбах! А пошел на то, что ни один наемник в мире не совершит без денег и ради вас, вояк, – встал на сторону защитников базы, уничтожил далеко не одного гада и выручил твоих людей! Вон они сидят! И инженер, и пилот, и твой боец. А еще радист и повар. Пять жизней! Ты бы и их уже двухсотыми цинковал, если бы не этот наемник. Чего ты так смотришь? Гляделки выпадут, офицер! Успокоился? А теперь включи разум и подумай вот над чем… Если бы Бес не поступил так, как поступил, остались бы живы вы все, попавшие в плен? Не трудись напрягать извилины! Я отвечу за тебя: не остались бы! Потому что к моменту расправы над вами я мог не успеть. А «каратели» Харда все равно бы направились к базе и попытались завладеть ею! Если бы они не использовали Беса по его желанию, то могли использовать и кого-то другого из вашего числа – без разницы. Но последствия могли быть в том случае куда плачевнее, чем сейчас. А вдобавок скажу то, что по идее не имею права говорить незнакомым людям, да еще и из-за какой-то там Стены, о которой до этого не знал ни сном, ни духом… Бес и Шрэк – мои люди! Да-да, это с некоторых пор уже не наемники, они только в облике показушном такие. Потому что для секретного дела нужна была маскировка!

Курган выпучил глаза, как и весь присутствующий народ. Даже понуро сидящий Бес не смог подыграть сталкеру и хотя бы кивнуть или не пялиться, как черт на крестик.

– С некоторых пор, говоришь? Это не с данной ли минуты, сталкер? Или ты покрываешь «синего»?

– Курган, я все сказал, больше ничего объяснять не собираюсь, у меня еще много дел. И не только своих, там, за периметром базы, но и в оказании помощи вам в наведении порядка здесь. Поставить на ноги трехсотых, зачистить все закоулки от возможно прячущегося врага, выяснить уровень ущерба, помыться, отобедать и так далее.

– Треш, «Альфу» дожидаться не будешь? – спросил Север, до этого момента скромно молчавший у бетонной колонны и видящий, что обстановка немного разрядилась.

– Я позавчера виделся с ними. Шелестов на смех меня поднимет, снова встретив в местных лесах как туриста. Я ему сбросил инфу насчет ухода «карателей», в каком направлении они смотали удочки. Он должен попытаться для начала их перехватить. Но отделение спецназа все равно отправил сюда. Вот-вот будут. К сожалению, поздновато, но сами понимаете, от Восточного форта нынче не сразу домчишься на своих двоих… Курган, давай начистоту. Без лишних слюновыделений и зырканий. Я забираю Беса… Да-да, ты не ослышался, я забираю парня! Он не довел до ума одно дело важное, а без этих двух опытных бойцов мне не выполнить задание. Они нужны мне, поэтому я распоряжаюсь насчет их вольностей и занятости. У нас в Пади так! Как у вас за Стеной, я не знаю, но тут вы гости, а не мы. Далее… Курган, раз ты своими поспешными выводами снимаешь принятые нами с тобой тет-а-тет условия договора, то и я вдогонку тоже их меняю! И ухожу сейчас и немедленно, забираю бесценные лечебные артефакты, дальше мажьте себя зеленкой и глотайте бром. Я разворачиваю военную помощь «Альфы» и даю им отбой, раз вы тут все такие умные и дееспособные. А завтра Хард снова соберет войско Псов и вернется, чтобы отомстить, хмм… оставшимся в количестве меньше отделения… с половиной трехсотых. А вам еще выбираться отсюда за свою Стену. Если помогут военсталы, то замечательно. Я буду за вас рад.

– Ишь как заговорил! – Курган сплюнул. – Четко ты все разложил. Яснее ясного. Твою мать! Ты, смотрю, здесь и армейцами рулишь? Вызовет он, остановит, перенаправит…

– Шелестов командует всеми вояками в Мире выживших, – откликнулся Шрэк. – И он друг отца Треша.

– У вас тут что, полная анархия и произвол? Армия местная на сталкеров работает? Или все завязано на дружеских и родственных отношениях?

– Курган, успокойся, не нужно так реагировать на элементарные и понятные вещи! Уйми свой гонор! Хватит вести себя подобно неразумному подростку! – Треш прижал наушник и, что-то уловив там, продолжил: – «Альфа», созданная после Судного дня из оставшихся спецподразделений российских войск и сплоченная лично полковником Шелестовым, охраняет покой Пади, чистит окраины и борется с любым злом в нашем мире. Управляют Падью Советы Старейшин. Шелестов является одним из них. Почти все Старейшины связаны узами братства и круговой порукой, знакомы и согласованно работают еще со времен существования Зоны вокруг всем известной АЭС. И дальше будут беречь и охранять оставшийся мир, блюсти порядок и искоренять любое зло, всяческую угрозу Пади. Откуда бы ни явился враг. И если ты, капитан, и твои солдаты являетесь угрозой…

– Треш, давай без лишней демагогии! – прервал сталкера умудренный жизненным опытом Север, посчитав последние слова уже лишними. – Здесь нет врагов, наши помыслы чисты, мы пришли к своим. Да, гости, да, нервные и злые, удрученные тяжбами смертельного рейда и потерями товарищей на базе, прими это как должное и с пониманием отнесись к пылу командира. А тебе, капитан, скажу… Не нужно ссориться с местными, тем более главными здесь! Ты знаешь, я тоже явился сюда не только помочь вам, спецназу, но и найти друга. И я сделаю все, чтобы увидеть его живым или мертвым, но желательно здравствующим. И при этом злить и будоражить местных авторитетов я не собираюсь по понятным причинам…

– Все сказал? – Курган уже не синел и не плевался, но под тяжестью обоснований стал смиряться. – Ишь, запел в унисон… По личным делам он притопал сюда. За чей счет? Минобороны?! Тебе платят за это, содержат, экипируют, награждают, а он друга ищет да местным поддакивает. Круто, смотрю, в нашем колхозе!

– Бес, на выход, – приказал Треш, – чего расселся, топай собирать свои шмотки. Оружие найдешь – хорошо, нет, придумаем чего-нибудь. Капитан, извини, но я малость покомандую и потом передам тебе бразды правления, а то так и будем топтаться на месте. Егоров, глянь снаружи бункера пару автоматических турелей. Чего там с ними? Если не работают, постарайся починить… О защите даже в спорах забывать нельзя.

– Э-э, товарис-ч командующий, вы ничего не попутали? – съерничал Курган, привлекая внимание сталкера, но тот продолжал раздавать ЦУ и приказы:

– Крым, возьми пару двоек ребят, прочешите бункер на предмет недобитков и возможных растяжек, оставленных ими в качестве сюрпрайзов.

– Гм, он даже наши словечки знает… – хмыкнул Курган, наблюдая за тем, как командует сталкер, а люди кивают в ответ, искоса глядя на капитана.

Треш не обратил внимания на бубнеж спецназовца, или сделал вид, и продолжил отдавать распоряжения:

– Боец, ты, кажется, военврач?

– Лейтенант медицинской службы Финогеев. Прикомандирован… – чуть не вытянулся по стойке «смирно» медик, оторвавшись от бинтования ноги Миасса.

– Звать как? – перебил его сталкер.

– Владимир.

– Что-то мне последнее время одни Вованы попадаются… Хм, пока мы тут наводим марафет, прицепи артефакты к наиболее опасным ранам ваших трехсотых. Только без прямого контакта, иначе сожгут плоть.

– Знаю. Сталкивался у нас, в госпитале. Военсталы приносили однажды «филе», подполковника Чемагина лечили.

– Я рад за вашего подпола, надеюсь, он выздоровел и бегает по плацу лучше прежнего. Только не «филе», а «филейка». Используй наши два «барбариса», «полярность» и «филейку», срочно активируй их на ранах парней, потом заберу их с собой. Вот тебе антеннула мутанта одного, напильником сточишь горстку стружки и затрамбуй этим пулевые отверстия. Сутки держать. Через три дня бойцы архарами скакать будут. Антеннулу оставишь – дарю.

– Й-е-есть! Спасибо!

– Шрэк, чо ты сидишь, глаза вытаращил? – начал наглеть Треш, чувствуя, что опасность со стороны спецназовцев миновала. – Бегом с Бесом в арсенал затариваться! Надеюсь, капитан не будет против, если мы чуть пополним наши запасы?

– Да что вы, херр хенерал?! Командуйте, командуйте, вы же тут главный, как я посмотрю… – ехидно отозвался отошедший Курган и повернулся к Крыму: – Выдели бойца, пусть проконтролирует, чтобы эти хапуги все не вынесли из каптерки. И из оружейки тоже!

– Благодарствую, союзник! – бросил с натянутой улыбкой Треш и взглянул на шатающегося радиста: – Ты, боец, шуруй на свой пост и приведи в порядок связь. Тарелку между валунами, скрытую рядом с вентиляционным люком на высоте двадцати четырех метров над уровнем базы, сбили прямым попаданием М-201, поэтому ты не смог связаться со своими.

Все удивленно уставились на сталкера-провидца, он усмехнулся и, скрывая причину всезнания в волшебных свойствах кристалла, пояснил:

– Видел, пока со Стелсом сидели за оградой. Все, парни, работаем, разбежались. Злата, как там периметр?

– Все в порядке, мутанты по кустам рыщут, мелочь всякая, один свинорыл подорвался на мине прямо на опушке, а так все пучком.

– Знаю, слышал. Все, бди дальше, позже тебя сменит Бес. Отбой связи! Бес, – сталкер тронул рукав проходящего мимо и очумевшего от радости после освобождения из оков вояк наемника, – прибарахлитесь со Шрэком, рожи сполосните и дуйте за периметр базы, смените Злату. Сухпайки там, на месте растеребите, тут некогда, да и не стоит лишний раз глаза капитану мозолить… Про ловушки не забывайте.

– Есть, командир! И… спасибо, – шепнул Бес и удалился вслед за довольным Шрэком и сопровождающим их бойцом.

– Север, Стелс, вы чего? – спросил Треш топчущихся военсталов. Те косо глянули на Кургана и не решались озвучить свои соображения, хотя с губ Севера уже срывались неудобоваримые для слуха капитана слова:

– Дык… Мы это… Тебя бы хотели услышать, что и как… Ну… ты знаешь… Думали, эти «синие»… то есть… твои… наемники помогут, а они на тебя работают.

– Твой друг Ярый и брат Стелса… гм… Стелс-старший, они живы, находятся в Пади, сейчас несут охрану Южного форта. Если остаетесь тут, то возьму вас с собой, я на днях двину в обратку, мне понадобятся крепкие руки и дополнительные стволы. На полном самообеспечении. Но с рекомендацией от меня Совету Старейшин, местом и приютом в Пади. Вы готовы?

Военсталы переглянулись, лица их просветлели, глаза вспыхнули озорными огоньками.

– Конечно, Треш! Я за! – выпалил Стелс, аж шаг вперед сделал. Север кивнул молча, остерегаясь упреков Кургана, который не заставил себя ждать:

– Чего вы там «коняшки» законешничали? – уже беззлобно возмутился капитан. – Вы на службе, и только я в данных условиях могу дать или не дать разрешение на самоволку.

– Ну, ты же дашь нам такое разрешение, командир? – Север с прищуром посмотрел на спецназовца. – А чтобы ты долго не думал, я подарю тебе занимательную штучку в виде диковинного «копчика». Уверен, ты не откажешься от такого подарка! Семья, быт, кошелек и все такое прочее!

– Взятка офицеру спецвойск?! – капитан ехидно улыбнулся. – Будем думать, что это не что иное, как подарок на юбилей, а по выслуге лет еще и на скорую пенсию. Стелс ведь тоже хочет меня поздравить? Да, военстал?

– Хм… Ясен перец! Мне пока не довелось найти артефакт, все мои пожитки забрали Псы, но чем отблагодарить…

– Курган, я вместо Стелса дарю тебе «филейку», которую сержант Финогеев мотает сейчас на твое плечо, – все еще улыбаясь, промолвил Треш. – Она твоя на веки веков, в домашней аптечке лучше всяких лекарств. А Игорь вернет мне должок позже, найдя нехилый арт по дороге в Падь, да, Стелс?

– Ого! Конечно, Треш. Блин-н, спасибочки! – Военстал еле сдерживал чувства, чтобы не прослезиться от радости и не броситься жать руку сталкеру.

– Ты кроме «конечно, Треш» еще знаешь слова? Точно, «коняшка», капитан верно подметил.

Все засмеялись, напряжение улетучилось, словно его и не было. Из угла отозвался Миасс, обращаясь к Кургану:

– Командир, Бес действительно помог нам. Это нужно принять как должное. Если бы не он…

– Ладно, все. Наемник и семье погибшего Таймыра оставил дар. Понял я. И Треша понял, все верно сказал сталкер. И про связи в этом мире, и про дружбу, и про врагов, и про возможное количество погибших сегодня. Баш на баш, Машке за меня отдашь! Пошутил я про взятки, да и про остальное. Проверял вас всех. Нормальные вы пацаны! Все. Я рад воевать плечом к плечу с такими бравыми парнями. И рад знакомству. Если Треш, может статься, на ушко мне побольше нашепчет про мир Пади, то я постараюсь подробнее поведать про наш мир за Стеной. Да, сталкер?

– А почему бы и нет?! Легко. Не всем, но кое-чем поделюсь. Инфу за инфу, которая здесь бывает зачастую дороже разных артефактов.

– Да в курсе уже. Север кое-что прояснил в пути, – Курган благодарно взглянул на военстала. – Ну, а теперь, союзники и иже с ними, давайте за дело! Мне еще рапорт составить нужно и доложиться на Большую землю о состоянии дел. Хреновом состоянии, надо сказать…

– Арты все равно твои, капитан. – Треш поправил «Вал» на плече. – Поднимай своих бойцов на ноги, я разведаю округу да встречу дозор «Альфы». Север, Стелс, выйдем, обговорим нюансы нашего союза. И чуть снимем пенку с вашего восторга…

***

Беглый отряд Харда найти не удалось – искусные следопыты Псы вывели заказчика из опасной местности какими-то нехожеными тропами. Куда? Разведка «Альфы» не смогла определить – те, видимо, ушли по воде. Клон Треша, Димка Синягин, так и не вернулся. Взводом спецназа, посланного Шелестовым, командовал старший лейтенант Коваленко, позывной Конвоир. С виду добрый, лысоватый, немного полноватый дядька не вписывался в канонический образ лихого, подвижного разведчика, постоянно блуждающего с группой бойцов по местной тайге. Шелестов еще в Восточном форте упоминал этого вездесущего спецназовца, в прошлом прапорщика МВД, способного найти иголку в стоге сена, любящего ухаживать за женщинами так же рьяно, как и загонять пленным гвозди под ногти, добиваясь правды. Времена после Судного дня изменили кредо выживших, выработав у них в одинаковых пропорциях и сострадание, и цинизм. Бравые воины умели отдыхать в мирное от войны время, но и могли вмиг стать жестокими и суровыми. В свободные минутки Конвоир хватал планшет и фотошопил в нем, теряя рассудок и тратя на свое пристрастие весь отдых. Рисованию он учился еще на родине, под Полтавой, потом «армейка» под Саратовом, служба в УВД, затем Судный день…

– Меня со Златкой сбацаешь, художник? – поинтересовался Треш после встречи авангарда «альфовцев», полдничая в кругу военных на «завалинке» – пятачке базы между ангаром и утесом, куда нещадные солнечные лучи временно не попадали.

– Ню?

– Ню-ню, – передразнил сталкер, сдвинув брови в недоуменном вопросе, – В смысле?

– Чего трагические запятые рисуешь? Ню, в смысле, голыми вас изобразить? С натуры? Раздевайтесь! Твоя златовласка первая. Желательно под музычку, ща врублю планшет погромче, – вполне серьезно выпалил Конвоир, но, увидев обиженно-строгую гримасу сталкера, не выдержал и заржал.

– Чего-о? А мольбертом поперек ануса? – Треш понял, что его разыграли, поначалу надулся, но Злата кинула в него кусочек галеты и улыбнулась.

– Милый, расслабься. Ню – это стиль такой в живописи. Шутит он. Но… может и дошутиться!

Снайпер погрозила «альфовцу» кулачком.

– Бли-ин.

– Ой, не могу-у! Поверил ведь! Ой, поверил, попался-я-а… – ржал спецназовец, пока не выронил дорогой сердцу планшет и вмиг стал серьезным. – Да легко, командир! К вечеру срисую. Если Псы не одолеют или местное зверье.

– Псов уже близко нет. Зверья тоже. Егоров отремонтировал заевшие пулеметные турели, теперь ни одна зараза не подойдет, – сталкер продолжил работать ложкой в котелке с кашей. – Нам что… позировать нужно? До вечера ждать никак нельзя. Дела у нас с девушкой. Пройтись надо недалеко.

– Позировать не нужно. У меня фотографическая память. Но образы ваши сейчас освежил. А куда решили идти? Одни, что ли? Давай, дам ребят пару двоек, проводят, приглядят. Или вы для внимания друг к другу отлучиться на природу решили?

– Ох, Конвоир! Сами мы. Васильков нарвать да шишек побить.

– Для шишек рано еще. По осени будут, да и то на севере. Но вас понял, не дурак. А вернетесь – арт сварганю шикарный, прям вместо свадебного фото.

– Кого? Какой арт? Артефакт? – изумился Треш, опять перестав жевать.

– Художественный арт. Рисунок в фотошопе. Увидишь потом. Заметано. Ешь, ешь, налегай на весло, сталкер! Заработал, поди, на кашку-то?

– Да уж побольше, чем на котелок с хавчиком! – пробубнил Треш с набитым ртом. – Инфы про установку секретную, Харда с Фараоном и Стену с Большой землей по ту сторону хватит по самое не балуйся… Нам со Златой на новые звания как минимум! Да и Старейшинам кое-что солью за большое спасибо.

– Ешь давай, сливальщик! – Злата махнула в сторону друга ложкой и мило улыбнулась.

Когда поели и собрались в путь, Треш долго смотрел на серые ворота бункера. Переминался с ноги на ногу, вздыхал, сутулился. Это не ускользнуло от настороженного взгляда Златы.

– Милый, что тебя беспокоит? Не хочешь уходить?

– Ты знаешь… Жбана не похоронили. Как-то хреново на душе. Такое чувство, что он жив или мог бы жить, столько сделал, пошел на подвиг… ради чего и кого? Ты знаешь… Я все-таки буду просить Армаду, чтобы оживить его в прошлом, вернуть к дочери Жанне, предотвратить семейную трагедию. Как думаешь?

Злата внимательно смотрела в лицо сталкера, протянула ладонь и пальчиками, торчавшими из обрезанной перчатки, потрогала шелушащиеся щеки любимого, провела по его волосам, нежно помяла мочку уха.

– Даня, у тебя кожа облазит от солнца. Смазать бы кремом, – она влюбленно заглянула в его глаза, – совсем ты у меня взрослый! И очень-очень важный…

– Это плохо, Златуль? – Треш оторвался от вида утеса, сфокусировал зрение на девушке.

– Это правильно, Данила! И ты все делаешь и думаешь правильно. Теперь, когда я узнала и полюбила тебя такого, умру тотчас, если потеряю.

– Дык, не теряй! Шнурки расплети, привяжи к ремню моему сзади и пошли, – Треш подмигнул, крепко, но ненадолго обнял Злату за талию, погладил по спине. – Пора, девочка. Скоро солнце вон за ту сопку скроется, и темень опустится. Спички взяла?

– Так точно, мой командир!

– Тогда шагом марш, Злата Синцова, – весело сказал сталкер, подтолкнув напарницу вперед, а сам полуобернулся и тихо прошептал: – Жбан, потерпи чуток. Армада вернет тебя. Обещаю хоть на коленях просить ее об этом!

***

В горах вечерело быстро. Сумерки сгущались сначала в долинах и по лесам, потом выползали на вершины сопок. Наступало время, когда местная фауна начинала затихать, боясь издать лишние звуки и готовясь ко сну. Любой твари в дебрях Урала хотелось утро встретить живой. С приходом ночи активировались мутанты и те хищники, что после Судного дня не подверглись влиянию радиации и биоспор.

Бром, прислушиваясь к звенящей тишине распадка, не боялся никого. Его необычайные способности телепатии и ментального воздействия, приобретенные в спецлабораториях сначала Ока, а позже и Южного форта, позволяли влиять на психику и поведение не только животных, но и человека. А экзоскелет, в который его по приказу Харда воткнули «каратели», надежно защищал изломанное экспериментами тело от всякого негатива извне. С тех пор, как его забрали из бункера ученых в павшем Южном форте, прошло много времени. На долю Брома выпало немало испытаний, пока отряд Харда пробирался через Пустоши. Полковник был одержим мыслью завладеть святыми артефактами фортов и ключом Армады, которые находились лишь у одного человека, носителя этих волшебных девайсов – Треша. Уже половина Пади прослышала об Избранном, наделенном силой Армады и ее менталом, отправившемся в долгий, изнуряющий рейд для решения некой задачи сакрального могущественного комплекса. Но это был простой смертный, с которым смогли бы совладать и Фараон, и Хард, и спецы «Всевластия».

«Простой ли? – задумался Бром, вглядываясь в темнеющие очертания скал и сосен. – Обычный человек не способен преодолеть попавшиеся ему на пути препятствия и вынести такую психологическую нагрузку многодневного похода через непролазные, смертельные территории Пустошей. Но ведь «каратели» прошли! Пусть и потеряв половину бойцов в ранее неведомых блуждающих аномалиях и пастях неизвестных доселе мутантов. Но пробрались до Восточных рубежей. Почему бы и Трешу не выжить после подобного рейда?!»

Но бывшего профессора Синцова, ютящегося сейчас в модуле массивного бронекомбинезона, интересовала не столько судьба знаменитого в Пади сталкера, сколько состояние его спутницы.

Злата!

Тоже Избранная Армады, носительница священного кристалла, искусный боец. А еще его, Синцова, дочь! Новостей о ней в последнее время не было, «каратели», пленившие профессора, не выдавали никаких сведений, все держали в строгом секрете. Избранные должны были любым способом попасть сюда, в горную местность. Возможной конечной целью их похода, скорее всего, был Восточный форт, до которого рукой подать, но что мог сделать ученый, облаченный не столько в защитный костюм, сколько в оковы?..

Экзоскелет, намеренно обесточенный Хардом, теперь являлся всего лишь мобильной тюрьмой: ни оружия, ни защитных девайсов, ни иньекторов. Бакс, технарь-умелец и по совместительству боец полковника Харда, сейчас охранявший профессора, постарался на славу, вынимая лишние элементы модуля и отключая опасные приводы. Оставил только пневматику, отвечающую за шевеление руками и медленное перемещение ног. Видимо, боялись, что сбежит или кинется в рукопашную, поэтому отключили все жизнеобеспечение, да и кормили с ложечки. Ученый ощущал себя консервой, причем протухшей. Его бесили собственные уродство и беспомощность, тем более в предвкушении встречи с дочерью. «Точно, Бром! Ненужный химический элемент-пустышка в общей цепи мироздания. Злата! Девочка моя. Как я хочу увидеть тебя, обнять, принять. И как ненавижу себя! Хочу и боюсь нашей встречи. Я монстр. Я конченый идиот. Причина всех зол и напастей. Как я могу?.. А ведь могу же. Могу-у!»

Бром прищурился, потому что вглядываться во мрак оврага, где находились он, «каратель» Бакс и двое Псов, разжигающих костер, стало больно и бесполезно. Но изуродованный мозг профессора, над которым «поработали» коллеги из научного бункера, обладал бо́льшими способностями, чем простое визуальное восприятие окружающего мира. Он напрягся и сконцентрировал внимание на более слабом в умственном отношении противнике – на одном из аборигенов. Полуголый, копошащийся возле костра, разрисованный от макушки до пят дикарь заерзал, ощутив какие-то неудобства. Стал озираться, хвататься за голову, материться почем зря. «Каратель» в это время упорно запрашивал по связи командира, отвлекшись от остальных. Этим ученый и воспользовался.

Абориген шатающейся походкой направился к луже, зачерпнул алюминиевой тарелкой грязной воды, вернулся к костру и вылил содержимое посуды в огонь. Угли зашипели, повалил дым, но пламя полностью потушить не удалось. Тогда дикарь, вздрогнув от нового ментального посыла профессора, приспустил штаны и стал мочиться на кострище. Такая выходка соплеменника вызвала бурю недовольства у второго Пса, а моментально наступившая темнота вокруг кострища порядком напугала его и привлекла внимание «карателя».

Бром не имел такого уровня психического воздействия, чтобы обратить врага в зомби, «попросить» покончить жизнь самоубийством или наброситься на товарища с оружием. А вот заставить их совершить необдуманные поступки или строить козни друг другу было в его силах. Дабы раззадорить и поссорить охранников.

Пока Псы громко ругались, перейдя к рукоприкладству, Бром послал телепатическую волну на чернеющую стену леса. Мысли полетели далеко в стороны, виртуальное око заглянуло в дебри тайги, выискивая там живой подручный инструмент. Ментальный взгляд, как назло, не находил поблизости мутантов, поэтому пришлось обращать в слуг всех, кто попадался: птиц, насекомых, мелких грызунов и даже парнокопытных. Обычно мирные и боязливые зверушки превратились в озлобленных нервных созданий и скопом устремились к оврагу с людьми. Бром продолжал расширять площадь воздействия ментального посыла, а всепроникающее око устремляло свой взгляд дальше и дальше, достигнув пределов долины, обогнув сопку и сканируя русло реки с двумя путниками.

Мозг профессора чуть не разорвался, когда в этой парочке он узнал Злату и Треша. Избранные не спеша двигались по каменистому берегу, обсуждая детали недавних событий на базе военных ученых. Он даже услышал фрагменты их диалога…

– Даня, ну, я поняла про намерения Кургана, оплошности и героизм Беса, подвиг Жбана и чудачества Харда. Только вот никак не уразумею насчет твоей помощи наемникам и военсталам. Ты же спас их не зря… Ты серьезно собираешься взять этих четверых с нами в обратный рейд? С нами, вольными сталкерами? Прихватить в долгий и опасный путь тех, кто всегда слыл противником? Может, мы еще вояк позовем или… или вообще «карателей» кликнем? Типа, «эй, черные, не хотите ли прогуляться до Пади, я вам тоже обещаю счастливую и яркую жизнь!».

– Юмористка, блин. Надо будет, и Псов привлечем. Для пользы дела и ради перенастройки их мировоззрения.

– Ты это серьезно?

– Шучу. Хотя, благодаря кристаллу и святым артам, кое-какими способностями уже владею. Отводить пули, ментально подавлять волю, даже телекинезить умею немного. Но, знаешь ли, девочка моя, часто пользоваться такими аномальными штучками и испытывать судьбу, прибегая к потусторонним игрушкам, никак не годится. Очень опасно, я скажу! И тебе не советую.

– В смысле? Ты намекаешь на мой кристалл и найденные артефакты? – Злата нахмурила лоб, не сводя с лица сталкера взгляда, оттого ежеминутно запинаясь на ходу.

– Я намекаю на себя. Я же твой артефакт! Так что, дорогуша, используй свое «богатство» только по назначению, нежно и осторожно, как гравировщик поступает с бриллиантом.

– Вот же… блин… Ишь, бриллиантище! – девушка шлепнула Треша по ягодице и облегченно вздохнула. Шутки любимого часто ее напрягали, чтобы потом сразу отпускать – легко и весело.

– Стоп! – сталкер замер, как вкопанный.

Оба прислушались, подняв стволы оружия на уровень глаз и водя ими по сторонам.

– Чего? – прошептала Злата, вглядываясь в прицел винтовки во мрак долины.

– Чуешь?

– Нет. Только если ты опять, как в прошлый раз, издеваешься, пользуясь моей доверчивостью, я тебе заткну скворечник запасным магазином!

– Златуль, башка налилась свинцом, и виски гудят, – Треш стал свободной рукой растирать лоб, сильно жмурясь и потряхивая головой. – Никак телепат или псевдохрень какая-нибудь объявилась…

– У меня нормально все. Может, коньячок вояк подействовал, которым Курган тебя потчевал при расставании? – Злата продолжала сканировать местность снайперским взглядом.

– Какое там. Я всего пару глотков сделал… Ч-черт! Да что ж такое-то?

– Милый, пси-блокиратор прими. Достать? – Девушка не на шутку взволновалась, глядя, как мучается ее друг.

Треш не успел скинуть ранец и достать таблетку от пси-воздействия, как дернулся в сторону, зашлепал по речке, нагнулся и припал к воде, жадно глотая ее.

– Точняк, коньяк паленый! Сушняки у жениха моего начались, – резюмировала Злата, опуская оружие.

– Блин-н, золотце… Пошли-ка отсюда быстрее. Тут либо аномалия поблизости странная, либо какая-то задница с рогами притаилась и лезет в мою черепушку… Вот же хрень!

Они ринулись сквозь кусты, ломая ветки и громко шурша хвоей.

– Дань, нам в другую сторону, – крикнула девушка, еле поспевая за сталкером.

– Я знаю, куда нам! Знаю-ю. Быстрей, Злат. Мне уже лучше… Отпускает. Но нам туда…

Треш несся огромными прыжками, закинув «Вал» за спину, но выхватив из ножен «Рысь». Злату удивило такое пренебрежение мерами безопасности в чужом лесу: бегом, сломя голову по незнакомой местности, насыщенной аномалиями и зверьем, да еще и без огнестрельного оружия. Она озвучила свои мысли, но сталкер продолжал бег, увлекая спутницу за собой, тем самым вынуждая и ее наплевать на возможный риск и в случае чего – тупо влипнуть.

Бром не смог больше воздействовать на мозг следопыта, потому что волна мелких гадов хлынула в овраг, норовя сожрать и его, властителя разумов. Он снова зажмурил глаза так сильно, что нервный тик в правом веке ощутимо задергал половину лица. Вся мощь его тающих сил теперь обратилась к обезумевшей живности, наводнившей низину. Нужно было отвести их от себя, но при этом навлечь на трех охранников, порядком отмутузивших друг друга из-за ссоры с потухшим огнем и включивших фонарики.

Сначала начали прыгать и шлепать себя по лицу и рукам аборигены, чуть погодя к их пантомиме подключился Бакс, облаченный в доспехи. Осы, мошки, комары и мухи облепили бедолаг, жаля, кусая и высасывая кровь. Затем орды муравьев и жуков стали карабкаться по ногам охранников, постоянно щекоча и вгрызаясь в труднодоступные места. В глаз одного из Псов жирный шмель, жужжа как пикирующий бомбардировщик, врезался с такой силой, что человек упал и тут же стал достоянием всех ползучих гадов. Его мигом заволокло хитиновыми телами, будто махровой накидкой накрыло. Только при этом живой, шелестящей и жуткой. Дикарь не успел заорать, потому что его рот моментально наполнился всевозможными насекомыми, он поперхнулся, закашлялся, и крик сразу потонул в надрывном хрипе. Другого Пса нещадно жалили две гадюки, какие-то сороконожки опутали его лицо длинными, шнурообразными телами в хитиновых поперечных пластинах, жук-олень вгрызся в губу, а лающий енот остервенело рвал икроножную мышцу. Бедняга пытался устоять на пляшущих ногах, двигаться и лупасить кулаками озверелых гадов, но и его вскоре повалили на землю. Труднее всего оказалось победить закованного в доспехи «карателя». Да к тому же хитроумный Бакс, борясь с тучей насекомых, смекнул, откуда дует ветер. Прыгая, крича и нещадно шлепая себя, он выхватил дымовую гранату и активировал ее прямо под ногами. Черное облако на какое-то время отпугнуло часть атакующей «железную крепость» живности, двух мышей, карабкающихся по ногам, боец сбросил и растоптал, а сам кинулся к пленнику. Он понял, что именно профессор навлек полчища гадов ментальным позывом, и теперь его нужно было срочно сбить. Вскинутый пистолет пришлось снова опустить – Бакс не решился нарушить приказ Харда о соблюдении чрезвычайной безопасности пленника. А то бы выстрел в лицо ученого сразу разрешил проблему.

Бакс стал стрелять во всех штурмующих его зверьков, топтать и резкими движениями рук скидывать с себя тварей. Он опустил забрало шлема, но один из пауков успел проникнуть внутрь и сноровисто полез в ноздрю. Мотая головой, отборно ругаясь и борясь с болезненной щекоткой, «каратель» все же подскочил к Брому и звезданул того рукояткой пистолета прямо по лбу. Тотчас подлетевший филин цепким хватом сграбастал оружие и рванул с ним прочь. Бакс не успел удивиться – мерзопакостный паучара полностью залез в нос и вызвал дикую боль. Боец крутанулся на месте, откинул забрало и сильно ударил себя кулаком между глаз в надежде таким незамысловатым образом прибить восьмилапого диверсанта. Переносица хрустнула, из ноздрей хлынула кровь, лицо сразу облепили тысячи насекомых. Бакс запнулся о лежащий ранец, упал и утонул в шевелящемся разномастном месиве.

Вырубленный ударом «карателя» Бром отключился, потеряв ментальную связь с местной фауной. Результат не заставил себя долго ждать – лесные твари стали разбегаться, расползаться и улетать. Кровь и недееспособность жертв их больше не привлекали.

Серый заяц, только что грызший палец лежащего человека, на секунду задержался возле потерявшего сознание профессора, испуганным взглядом окинул его открытый скафандр со свисающей вниз безобразной головой и трусливо прыгнул в сторону. Потом еще и еще, пока не скрылся в кустах.

И в ту же секунду на склоне оврага показались двое.

***

– Командир вызывает Бакса. Боец, ответь командиру… – Звено, охраняющее профессора, все никак не выходило на связь. – Бакс, какого черта ты молчишь, дьявол тебе в душу?! Срочно ответь командиру!

Хард зло плюнул, снова стал ходить по кругу, вытоптав порядочную площадку между валуном и старой трухлявой елью. «Моторола» в кулаке скрипела пластиковым корпусом от давления пальцев, обещая в скором времени лопнуть и рассыпаться. Полковник был взбешен, зло зыркал на оставшихся воинов, стоявших в сторонке и не решающихся под взглядом командира присесть, отдохнуть после изнурительного бега по лесу. Плюс был только один – «каратели» выбрались из каменной ловушки живыми. Остальное все ушло в минусы: потеря пленных вояк и большей части своих бойцов, уничтоженная установка телепортации, упущение Треша с ключом и артефактами Армады, обман, промахи во всем, дикая усталость и раны. А теперь еще и надвигающаяся ночь. Людям Харда, а уж тем более Псам, привыкшим к спартанским условиям, много раз приходилось ночевать в суровых условиях Пустошей, Пади и местной тайги, но не это страшило полковника. Оказавшись не у дел, оборвав все ниточки, ведущие к заветной цели, сократив штат своего подразделения, ему теперь надо дотянуть до утра, зажатым между вояками Восточного форта, спецназом базы и людьми этого ловкача Треша. О каком отдыхе, сне или спокойствии можно было говорить в таком положении?! Дожить бы до рассвета!

От самой базы ведь гнали проклятого сталкера, позорно бежав из надежного укрепрайона, теряя бойцов и измазавшись в канализационном дерьме. И что в итоге? Беглец скрылся, заведя преследователей в болота и аномальное поле, бункер так и не взорвался – офицер-спецназовец обманул, заставив противника ретироваться.

– Чего вылупились? – Хард ненавистно посмотрел на подчиненных. – Я поставил четкую задачу – догнать, найти сталкера. Живым или мертвым! Где он? Какого черта вы стоите без дела? Пока не поймаете Треша, никакого привала!

– Так ведь темнеет уже… – проворчал один из Псов, подписав себе смертный приговор.

Выстрел раздался так резко и неожиданно, что вздрогнули не только уставшие мрачные бойцы, но вспорхнула с ветки испуганная сорока. Абориген повалился на спину с дыркой в груди. Хард, не опуская пистолета, продолжал буравить неровный строй воинов злым взглядом.

– Еще есть умники?! Вас много, сталкер – один. Ему этот лес незнаком, Псы знают местность как свои пальцы. Пока он не убежал далеко, найдите его! Найдите-е мне его-о! Живо-о!

Народ разбежался, тихо перешептываясь, только один из Псов присел возле убитого соплеменника и стал обшаривать его скудную одежду и собирать пожитки. Хард брезгливо сморщился, воткнул пистолет в жесткую открытую кобуру, поднес «Моторолу» к губам:

– Бакс, твою мать! Ответь командиру! Яйца отрежу за молчание. Говори, черт тебя задери!

И вдруг молчавшая рация ответила, почти не шипя и оглашая эфир четкими словами:

– Хард, заберешь своих двухсотых там же, где прятал их. Синцову теперь пиши письма до востребования. Он мой. Ему еще на свадьбе нужно погулять успеть. Моей свадьбе! С его дочерью. Полковник, мой тебе совет, чернота ты натовская, беги-и! Ой, беги отсюда подальше и побыстрее! Не сложишь сию минуту оружие и не сдашься – сводный отряд спецназа, вояк «Альфы» и сталкеров через десяток минут зачистит весь сектор. Они уже сужают кольцо. Выбирать тебе не приходится. Сдаешься, полковник?

Хард узнал этот голос – самый ненавистный для него голос. Треш! «Значит, он «положил» звено Бакса и забрал Брома. Это конец! Теперь это точно все-е. Прокля… Да нет, сталкер, бесполезно тебя проклинать. Твоя взяла! Везет тебе немыслимо. Везет! Признаю, ловок и удачлив, бесов сын. Везение так и преследует тебя по пятам. Не я, не другой враг, а слава и уважение. Ну, что ж…»

Полковник закрыл глаза, лицо его выровнялось, пунцовый цвет стал меняться на обычный, смуглый, побелевший от натуги шрам вновь пожелтел. Скулы перестали играть желваками, а ноздри больше не раздувались.

– Солдаты не сдаются! Настоящие солдаты, – прошептал он в рацию, открыл глаза. – Жаль, что ты, сталкер, не являешься таковым. Из тебя мог бы получиться неплохой воин, даже офицер. И сражались бы на равных. А я не сдамся! И не сдам свои позиции никогда. За мной те, кто стоит над всеми вами, над Падью и… даже над Армадой! Мы еще покажем себя. Еще повоюем. Так что, Треш, Избранный ты ею или как, но это тебя не спасет. Я буду преследовать тебя всю жизнь. До конца!

– Все сказал? Ты про «Всевластие», что ли, Хард? Скоро не будет твоей «крыши». Штурмовиков «Всевластия» мы кончили еще в Дербышах. Твоих хозяев ждет та же участь, что и «Демонов» с Нумизматом и Фараона с его бандой. А стремная смерть вашего лучшего агента Свата – яркий пример для остатков твоей кодлы. Будешь в Саратовских краях, обрати внимание на распятие чучела на стене высотки. Это твой шпион-неудачник. Теперь в наших руках карта, флешка с инфой, списки и местонахождение всех оставшихся диверсантов «Всевластия». Твои схроны и связи. Так что через короткое время тебе капец. Прощай.

Рация мигнула, показав, что связь отключилась. Хард вновь, не сдержавшись, затрясся в беззвучной злобе, все же раздавил «Моторолу» и резко развернулся на пятках. Рядом никого не было. Он сам отослал подчиненных искать пресловутого сталкера, под личиной которого скрывался бывший Пес по прозвищу Джимми. Тот, кто в данный момент напуганным до смерти зайцем несся сквозь чащу все дальше и дальше от злосчастных мест. Действие «ксерокса» ослабевало, поэтому облик аборигена постепенно менялся – он стал превращаться из лже-Треша обратно в Пса. Только теперь Джимми знал уже точно, что он никогда больше не будет лесным дикарем, опустившимся вонючим аборигеном. Теперь он – Димка, простой нормальный парень – встанет на праведный путь, возможно, будет сталкером или бродягой, но уже в вернувшемся к нему человеческом облике.

***

Треш убрал трофейную радиостанцию, подошел к Злате и Брому, разговаривающим шепотом, чтобы не отвлекать сталкера от важного разговора с врагом. Апогей радости от встречи дочери и отца уже миновал, теперь они просто делились впечатлениями и привыкали друг к другу. Ведь столько лет разлуки притупили чувства, а ужасный вид профессора пугал не только девушку, но и Треша.

Чтобы быстрее очистить овраг от гадов, Злата активировала «чакру» – артефакт, отпугивающий всякую нечисть на подсознательном уровне. Она держала отца за руку, иногда смахивая слезу, второпях рассказывала про свою жизнь, постоянную веру во здравие родного человека, думы о нем, как о честном и добропорядочном ученом, а не о выводах, построенных на слухах. Синцов с трудом шевелил губами, в свою очередь силился поведать о Лизе, поиске обеих дочерей, стесняясь своей уродливости и причин исчезновения.

– Я вызвал сюда «альфовцев», – сообщил подошедший Треш. – Скоро прибудут бойцы Конвоира. Они заберут вас, профессор, на базу, а завтра переправят в Восточный форт. Мы со Златой, к сожалению, не можем пока сопроводить вас, нам нужно срочно достичь одного места, тут недалеко. Думаю, за завтрашний день управимся и, может статься, успеем до вашей отправки на Восточку. А пока вам необходима квалифицированная медицинская помощь. У Конвоира имеется хороший военврач, могу дать лечебный артефакт, если он… гм… поможет в столь… гм… плачевной ситуации. А?

– Спасибо Треш, сын Истребителя, Избранный Армады. Спасибо, мой дорогой! – Бром прослезился, слезы смешивались с сукровицей и по́том где-то в районе подбородка и шеи. – Никакой артефакт мне уже не поможет. Разве что «янтарь», которого нет в Пади и ни у кого среди вас. Вот он бы мог продлить мое существование… Я знаю о тебе, Треш… О вас со Златой. Вы очень подходите друг другу, и я заранее могу дать свое благословение. Понимаю, не в тему сейчас, но… времена тяжелые, да и неизвестно, как долго я проживу после всех мытарств похода, страшных опытов и пыток.

Профессор замолчал, с трудом дыша. Навалившаяся темнота скрывала все «прелести» жуткой физиономии, но он знал, как его воспринимают окружающие.

– Злат, может, лучше ты с отцом двинешь к бункеру? – сталкер тронул плечо любимой.

– Я… я с тобой, Даня. Папу… папу немного позже навещу… – слова переживающей девушке давались с трудом. – Нам, Избранным, нужно обязательно довести задуманное до конца.

– Хорошо. Давайте, прощайтесь. Вон, уже парни Конвоира на подходе. Профессор, если все получится у нас, если доберемся до форта, а потом и до Пади, я попрошу отца помочь вам. У него имеется «янтарь» еще с Зоны, думаю… даже уверен, что Истребитель не откажет. А теперь откланиваюсь, а вам желаю удачи и терпения, – Треш пожал культю Брома, кивнул ему и шепнул Злате: – Выходим, милая. Пора.

Он отошел от парочки, бросил равнодушный взгляд на мертвых врагов и два раза мигнул фонариком. Из чащи леса ответили теми же сигналами, а через минуту овраг заполнился бойцами в хаки. Самый рослый оторвался от общей толпы и приблизился к сталкеру со словами:

– Ну, что, ню-натурщики, не успели соскочить с кисти и мольберта моего, как сразу же встряли в неприятности?

– Конвоир, рад видеть тебя! Почему же сразу «неприятности»? Наоборот. Злата наконец-то встретила своего отца. Он находился в плену у «карателей». И пускай внешность у него теперь не модельная, но мозг его ценен как сто артефактов Пади. Он очень важен для Армады, Истребителя и для Бати. Поэтому прошу любить и жаловать, а еще лучше скоренько так доставить его в бункер под скалой. Нужен врач, отдых, а завтра все двинем на Восточку. Нам же сейчас со Златой чесать дальше в тайгу.

– Ого. Насчет красавца заложника, – спецназовец посветил фонариком на скафандр Брома и отвел луч в сторону, – обещаю. Отведем сейчас же. Вы-то в ночь зачем хоть задумали лезть?

– Нам не привыкать! – Треш поправил налобный фонарик, настроил его на рассеивающий свет. – Противник ночью шастать не будет, Псы тоже люди, хотят отдыхать после напряженного дня. Часа два еще прошагаем на восток, выберем место для ночлега. А вот вам чапать два кэмэ в темноте – это сложнее. А, спецназ?

– Ты за меня ответил сам. Мы – спецназ, а не хлюпики ренегаты. Кстати, завалы лаборатории разобрали. Там никаких следов Фараона, ученого с Большой земли и этого… твоего дружка… ну…

– Жбана?!

– Так точно.

– Как никаких? Я сам сапог и свитер видел… куски, – Треш сморщил лоб в недоумении, а в глазах уже проблеснул огонек надежды, – разве нет фрагментов тел? Крови?

– Ничего. Все трое испарились. Они точно там были?

– Да кто ж их знает? Судя по всему, да. Ладно, позже разберемся. Уголки бункера все обследовали?

– Разумеется. Ни среди трупов, ни живыми нет никого.

– Понял, – Треш на миг задумался. «Похоже, Армада все же забрала их. Или та взорвавшаяся установка. Хм…»

– А Хард где может быть? – оторвал сталкера от зарождающейся мысли Конвоир, а сам вполоборота отдал распоряжение бойцам: – Короткий привал. Осмотреть двухсотых. Профессора из экзоскелета не вынимать. Вколоть ему «антишок», дать воды и быстро соорудить носилки! Выход через пять минут.

– Хард где-то рядом. Думаю, что совсем рядом. Но между нами и базой, потому как свалил он на север, а нужно было вернуться за Бромом на восток. Поэтому, скорее всего, вот за этой сопкой. Двигайте на юго-запад, чтобы не влипнуть в его когти. И светомаскировку соблюдайте.

– Знаю, знаю. Учитель, елы-палы! Я вот кумекаю тут, может, разделиться, одну группу с Бромом отправить на базу, другую – на поиски Харда? Что скажешь, следопыт?

– Сколько у тебя людей?

– Два отделения.

– Мало. У Харда, судя по всему, до взвода. С Псами, конечно, но это сути не меняет, как ни крути. Они все еще сильны и злы. Устраивать слепые перестрелки ограниченным контингентом, уверен, не стоит. А вот профессора доставить следует однозначно. Это пока куда важнее. «Каратели» из тайги так просто не исчезнут. А завтра вертушку у Шелестова попросим. Да Курган, думаю, поможет бойцами. Два военстала, два наемника, пяток спецов Кургана. Глядишь, всех зайцев застрелим одним пуком!

– Ты и так, Избранный, всех, кого можно, положил за последнее время. По тебе ордена и А-сертификаты плачут, да сотня девчонок красявых. Гы-ы! – Конвоир расплылся в широкой улыбке.

– Кого там девчонки ждут?! – напряглась Злата, показывая кулачок обоим разговаривающим.

– Конвоира, – быстро сообразил сталкер. – Он наобещал куче девок срисовать их на своих фотошопах в этом… как его… ню-ню…

– Ню!

– Выдвигаемся, ревнивица моя, блин, – Треш ущипнул девушку за ляжку. – Конвоир, Харда советую не пугать и не отвлекаться на него. Выступайте немедленно на базу, дойдите живыми. Прошу вас.

– Харэ хоронить нас! Дойдем. Как два пальца… – Спецназовец пожал протянутую руку сталкера, подмигнул Злате и направился к бойцам, пеленавшим Брома и шмонавшим трупы врагов.

– Попрощалась с отцом? – Треш прижал кивнувшую девушку к себе, крепко поцеловал в губы. – Выходим, милая. Обниматься позже будем. Когда все сбацаем в ажуре. Пошли.

Они помахали бойцам и исчезли в кустах. Без треска веток и света фонарей. Разведчики «Альфы» удивленно улыбнулись, вздохнули и принялись дальше водружать тяжелого Брома на носилки.

***

Переночевали на раскидистой толстой сосне, стоявшей отдельно от лесного массива, на берегу Исети. Участившиеся аномалии, непроглядная тьма и густые заросли сильно тормозили путников, поэтому прошли всего километр, приняв решение остановиться и отдыхать до утра. На высоте пяти метров в развилке трех крепких ветвей соорудили из хвороста полати, накрыли их хвойными лапами, постелили тряпье и, свернувшись калачиками, в обнимку заснули. Без ночного перекуса, мытья и страсти. Чтобы на рассвете вновь направиться к долгожданной цели…

…Их выследил нанятый Хардом дозор Псов, который уже несся по той стороне реки, метал стрелы и улюлюкал. Среди галдящей оравы зоркий следопыт заметил двух бойцов в черных доспехах «карателей». Подозревая, что живыми им уйти не дадут, Избранные побежали вглубь леса, подальше от водной преграды, которую дикари вскоре пересекли по ближайшему броду. Преследование обещало затянуться, потому что против опытных аборигенов выступали не менее профессиональные знатоки природы и при этом меткие стрелки.

По подсчетам сталкера, до искомой точки оставалось около двух километров, когда он подумал, что негоже вести хвост за собой, в тайник, предназначенный Армаде. Но и не выполнить поставленную задачу Избранный не имел права. А еще появившийся в голове план привел следопыта в замешательство. Очень не хотелось ему даже на время расставаться с близким человеком. И перед тем, как озвучить мысли подруге, он выдержал глубокую паузу, но потом все же решился.

– Злат, ты искусный разведчик, мастер маскировки и слежки, – выпалил Треш на одном из коротких привалов. – Здесь вроде бы нет Чащобы и группировок, кроме Псов. Поэтому должно быть легче. Да и самих дикарей – раз-два и обчелся. Значит, сделаем так… Ты маскируешься, устраняешь в первую очередь разведку аборигенов, а «карателями» займемся позже, помотай их по дебрям и ловушкам. Только сама не попади в какую-нибудь аномалку. А я дуну прямиком до схрона, осмотрюсь там, если что, перепрячу хабар Армады и буду ждать поблизости. Смотри – вот здесь, где высокая скала у ущелья, запомнила? Ты уведи хвост в другую сторону, а сама потом чеши ко мне.

– Может, вызовем вояк Конвоира?

– Нет. Это наша операция, нам решать задачи Армады. Да и не успеют «альфовцы» добраться. Все… смотри еще раз и запоминай ориентиры…

Через минуту Злата осталась одна, кусая губы, которыми только что целовала жениха. Она встрепенулась, стала озираться, высматривая наиболее удобные места для маскировки и пути отхода. Вскоре в кустах послышались треск ветвей и топот преследователей.

Бегом миновав просеку, перейдя два ручья и старую узкоколейку, заросшую бурьяном, Треш отыскал небольшую пещерку, обнаружил и изолировал сгнившую ловушку с самострелом. И теперь стоял в растерянности и глубоком недоумении. Он не мог ошибиться, как не мог ничего напутать и главный Страж Армады – Истребитель, когда-то побывавший в этих местах лет за сто до Судного дня. Сталкер смотрел на груды темных ящиков под слоем пыли и паутины, не обращая внимания на убегающих из лаза мелких грызунов. Смотрел и не понимал, откуда здесь столько груза и зачем Армаде все это нужно. А самое главное – каким образом вытащить хабар наружу и доставить в Падь, на болота.

Он вскрыл ножом одну из массивных коробок, расколов сургучовую печать царских времен. И обомлел еще больше при виде множества компактно уложенных матово-желтых брикетов с клеймом двуглавого орла на каждом. На поверку оказалось, что все ящики набиты золотыми слитками, монетами и украшениями. «Так вот что таила зауральская земля сотню лет! Вот где спрятано золото царской России! По крайней мере, его часть». Сталкер в нерешительности присел у входа, соображая, что ему делать. Вопрос о том, для чего столько драгметалла Армаде, отпал – следопыт вспомнил рассказ отца о питании мистического объекта кварцем и золотом.

Цель достигнута, оставалось только как-то перетащить весь груз к самолету, грузовику или поезду, чтобы снова пуститься в далекий путь до Пади и…

«Поезду! Поблизости никакого транспорта не было и в помине, а вот заброшенная узкоколейка… Кажется, она спускалась с этой сопки в ложбину и далее к реке. Та-ак. И? Осталось найти паровозик с машинистом и перетаскать ящики до железнодорожной ветки. Всего-то делов! Мне одному… Да даже если и в паре со Златой! На это у нас уйдет неделя – не меньше… Вот засада-а».

Треш поежился от набежавшего озноба, посветил фонариком на стены сланцевой пещеры. Луч заиграл на зеленом минерале, паук размерами с ранец сталкера тревожно убрался в щель свода. «Еще всяких тварей тут не хватало! Итак, рядом, земля ему пухом, нет больше Семеныча, который мог бы довезти груз по рельсам. Нет самого тепловоза, работающего хоть на рапсе, хоть на моче, блин! Нет взвода наемников. Нет друзей, которые в трудный час были рядом, а теперь некому потаскать на своих могучих и широких плечах… Упс! А я и сам же могу стать могучим. У меня же есть кое-что! Вот, е-мое».

Треш достал из пояса подаренный ему в Крайних землях троглодитами артефакт «весы», способный многократно облегчать переносимые тяжести. Он позволял поднимать просто непостижимый груз на достаточно длительное время. Следопыт сунул диковинку обратно в контейнер, выскочил из пещеры и побежал по склону сопки вниз, через кусты боярышника и заросли крапивы.

Узкоколейка оказалась вполне приемлемой для катания по ней составов, более того, в ближайшем тупике, заросшем березками и осинами, обнаружилась сцепка из нескольких вагонеток, пустых и замусоренных сгнившим тряпьем и пластиковыми бутылками. Не было только локомотива или дрезины, но сталкеру пришла мысль, что он и сам сможет толкать мини-состав вниз по склону. Либо взять пленных и сделать из них бурлаков. Треш помчался обратно в пещеру, активировал «весы», наполовину опустошив фляжку с водой, и принялся за дело. Глаза действительно боялись, как в той поговорке, но руки хватали ящик на плечи, а ноги, чуть подгибаясь, шли по щебню и траве. За час сталкер перетаскал к вагонеткам две трети общего груза, потом сел передохнуть. Организм напрягся до предела, кровь стучала в висках, в животе раздавалось бурление, спина взмокла от пота. Но руки и ноги оставались удивительно крепки и спокойны. Никакой дрожи, спазмов, мозолей и натертостей.

Треш допил воду, которую после действия «весов» жадно требовал организм, и снова побежал в лес.

Последний ящик из тайника, загруженный в вагонетку, совпал с выстрелами на вершине сопки и криками врагов. «Злата жива и сопротивляется, но почему она привела этих уродов сюда?» Треш скинул куртку, ранец, разгрузочный жилет, забросил все снаряжение, кроме «Вала», в крайнюю вагонетку и, упершись в нее плечом, изо всех сил налег на мини-состав. Сцепка недовольно скрипнула, но тронулась. В один момент сталкер испугался, что с горки состав разгонится и его будет не остановить, особенно на повороте, где, не дай бог, он может опрокинуться. Но вагонетки не собирались ускоряться, а медленно катились под напором человека. Как-то сталкеру показалось, что артефакт перестал действовать – вдруг настолько его стали покидать силы, тело заболело, заныли суставы, конечности закололо разрядами тока. Он упал на рельсы с подгнившими шпалами, замерев от усталости. Но очередные выстрелы придали сил, заставили резко подняться и продолжить движение.

Состав уткнулся в препятствие, сталкер отшатнулся от вагонетки и сделал шаг в сторону, чтобы рассмотреть причину торможения. И вздрогнул. С той стороны в сцепку уперся человек в черных доспехах, которого никто и никогда ни с кем не мог спутать. Хард!

Полковник зловеще ухмылялся, но вид его выдавал страдание и боль, а еще дикую усталость. Шлема на голове не было, черный бронежилет покрывали кровь и грязь, одна рука висела плетью, из оружия только автомат без магазина и нож на поясе. Кто его так поистрепал, можно было только гадать. Где-то стреляли, Злата водила за нос врага по сопке, изматывая смертельными плевками СВДС и мучая в преодолении пересеченной местности. Каково было ей самой сейчас, Треш понимал, содрогался и морщился от этой мысли.

– Сталкер, я долго и упорно искал тебя… Мечтал поговорить по душам. И сейчас… имея честь лицезреть тебя, гаденыш, радуюсь твоей скорой кончине. И пускай я немного не в форме, но месть моя будет яркой и сильной… За все! За твоего отца, этого… – слова давались полковнику с трудом. – Мне везет… я настиг тебя, настиг там, где в одном месте… собрались все регалии Армады и все… гм… святые вещи…

Автомат выпал из руки полковника, Хард, ощущая скорую потерю сознания, медленно вынул из ножен тесак и пошел навстречу сталкеру. Приближаясь, он бубнил о том, что вскоре покончит с Избранными и Стражами, станет всемогущим хозяином Мира выживших, покорителем времени и пространства… Треш выхватил бумеранг и «Рысь», принял боевую стойку. Его в этот момент тоже стали покидать силы, видимо, «весы» давали сбой или требовали отдыха и подпитки организму. Но рука метнула бумеранг в полковника. Опытный вояка ловко уклонился и с блестящим клинком в кулаке кинулся к сталкеру. Треш стал спешно отходить, уперся в вагонетку и выставил нож навстречу врагу, от неожиданности забыв про «Вал», висящий за спиной, в раздумьях о сложности схватки с матерым злом Пади. И в тот миг, когда их лезвия звякнули в сцепке, вернувшийся с оттяжкой траектории острый бумеранг смачно вошел в шею Харда чуть ниже затылка. Глаза полковника выпучились, язык выпал, губы задрожали. Треш, сдерживая напор навалившегося врага, холодно смотрел в расширяющиеся черные зрачки «карателя». Затем ощутил ослабление захвата, вывернулся и всадил «Рысь» в подмышку противника. Хард скривился, стал пунцовым от натуги, попытался схватить сталкера за лицо, но дернулся в агонии и свалился на камни.

Пальба приближалась, казалось, что бой идет прямо за вагонетками с той стороны узкоколейки. Треш выдернул из окровавленной шеи полковника бумеранг, заткнул за пояс, забрал натовский нож и пояс для артефактов, которые Хард не преминул насобирать в пути. Кинул прощальный взгляд на командира «карателей» и вновь уткнулся плечом в вагонетку. Невероятная усталость и холодная апатия накатили на Треша, голова поплыла, туман заполонил ее, но ноги уперлись в шпалы, вены на шее взбухли, а недавняя рана снова закровоточила. «Нужно будет потом ее «барбарисом» полечить, так никогда не заживет!» – подумал сталкер, упорно толкая состав вперед.

Злата лежала в бурьяне возле рельсов, стонала, но пыталась вставить магазин в пистолет. СВДС валялась рядом, оставшись без патронов. Кровь на боку девушки говорила о серьезной ране. «Каратели» и один выживший Пес упорно стреляли с другой стороны гряды, пули ложились все ближе и ближе к Избранной.

Треш сцепкой прикрыл подругу, пустил пару очередей из автомата в сторону врага. Затем схватил девушку, поднял на руки как перышко и уложил в последнюю вагонетку, на свою куртку, засунул ей в рот пилюлю анаболика. Сыпанул себе сразу несколько, сорвал фляжку с пояса Златы и выдул почти всю воду. Пули свистели рядом, цокали по железу, Треш иногда отвечал из «Вала», а сам продолжал налегать на сцепку.

Впереди показался тоннель. Избранный подбадривал Злату, а сам, казалось, умирал… Но упорно катил состав и мысленно молился Армаде.

Эпилог

Перед тоннелем узкоколейка пошла в горку. Не крутую, подъем градусов десять всего, но… Как ни упирался Треш, состав встал. Хорошо, хоть назад не поехал… Злата застонала, и ее боль отдалась в сердце Треша. Он встрепенулся, заскрежетал зубами и вновь налег на вагонетку. Рана нещадно кровоточила, забирая последние силы. Благо, артефакт «весы» еще продолжал действовать. Сцепка лязгнула, заскрипела на всю тайгу, и колеса стали медленно проворачиваться.

Когда до тоннеля оставались считаные метры и уже ощущалось затхлое, холодное дуновение из черного проема, позади беглецов вновь показались враги. Рядом с побелевшей от напряжения рукой сталкера в железо впилась пуля, другая просвистела в сантиметре от уха. «Еще секунда, и меня нашпигуют свинцом!» Треш споткнулся о гнилую шпалу, и это спасло ему жизнь – очередная пуля звякнула о вагонетку.

– Прицельно бьют, падлы! Златка, слышь… не высовывайся… не ровен час… уф-ф…

Он приник к ржавому боку вагонетки, больше от бессилия, чем прикрываясь от огня противника, стащил с груды ящиков автомат. О том, чтобы ровно держать «Вал» в трясущихся от напряжения руках и метко стрелять не было и речи!

Пара «карателей», поняв бесперспективность обороны беглецов, поднялась в полный рост и ускорила шаг, изредка посылая короткие очереди. Приближающиеся фигуры в черном Треш кое-как поймал в прицел и ответил. Одного скосило тяжелыми пулями, другой нырнул в заросший кювет. Но вдалеке показалось еще несколько «карателей». Ситуация складывались патовая. Патроны заканчивались, силы таяли, количество врагов росло, будто их плодили за углом ведьмы. Треш закинул «Вал» за плечо и ударил руками и грудью в заднюю стенку вагонетки. Скрежет и стон Златы заглушили тихую брань сталкера. Он сморщился от боли и, шипя сквозь стиснутые зубы, еще сильнее надавил на скрипящий металл.

Минуту спустя пули «карателей» наугад буравили темень тоннеля, пытаясь дотянуться до упорных и везучих беглецов, но в ответ им мрак плевался одиночными пистолетными выстрелами. Преследователи стягивались к черной шахте, маневрируя среди валунов, кустов и летящих пуль, падали, некоторые уже не вставали. «Каратели» хоть и слыли смелыми опытными бойцами, а, оставшись без предводителя, лезть наобум в кромешную тьму, изрыгающую редкий, но все еще эффективный огонь, не спешили.

Мышеловка почти захлопнулась, когда своды беспросветного тоннеля огласила и раскатилась в оба его конца тревожная просьба о помощи. Женский голос, надрывный и хриплый, наперекор еле слышным запретам мужчины неустанно повторял одно и то же:

– Вызываю Стражей! Вызываю… Стражей. Это Злата и Треш. Умираем, но не сдаемся… Как слышите… прием… как слыши… Стражи-и-и!

Зов Избранных полетел в эфир. Над тайгой, мрачными горами, сквозь туманы долин и дымы пожарищ, зной степей и марево аномалий. И Армада услышала своих героев! На призыв откликнулись родственные души…

– Это Рекс! Понял вас, друзья. Выдвигаюсь!

– Лучник принял. Уже в пути!

– Я Любимчик. Бегу к вам, ребятки.

– Черный Сталкер на подходе. Скоро буду…

– Везунчик на связи и в дороге!

– Это Истребитель, твой отец, Треш… Держитесь, не смейте умирать, сын! Слышишь? Стражи идут на помощь…

Виктор Стрелков Стражи Армады. Резус-фактор

Пролог

Рассохшиеся доски деревянной лестницы не поскрипывали, а словно стонали. Одни из них пронзительно приветствовали человека, наступающего на них, другие по-старчески глухо и протяжно ворчали. Однако все эти звуки тонули в густом тумане, окружавшем облезлый вагончик вахтовиков. Установленный на трёхметровых сваях прямо в центре полянки, он походил на корабль, плывущий в предрассветных облаках, где-то среди Серой Чащобы.

Человек в поношенной плащ-палатке поднялся на верхнюю площадку, будто капитан на мостик, и уже протянул было руку к двери, как вдруг замер. Обострённое десятками лет чутьё просигналило о возможной опасности. И вместо того, чтобы открыть дверь, человек осторожно положил ладонь на неё. Постояв так некоторое время, он тихо цыкнул языком и взялся за ручку. Поколдовав с замком, человек открыл входную дверь и с порога сказал в темноту вагончика:

– Я не ждал с утра гостей, – он прислонил посох у входа и закрыл дверь. – Тем более тебя.

– Жаль… – тяжело вздохнув, ответила темнота мягким баритоном. – Я надеялся на твоё знаменитое гостеприимство…

– А я надеялся поспать до обеда!

– Верю, – согласилась темнота. – Неделька тяжкая выдалась… на Пади…

Щёлкнул выключатель, и в помещении зажглись две лампочки. Одна в центре, как раз перед входной дверью, где мужчина средних лет стащил с плеч плащ и, отряхнув от росы, повесил на гвоздь. Вторая над самодельным столом в кухонном отделении. Именно там расположился незваный гость, который оказался подтянутым, но небритым мужчиной лет сорока в сталкерском костюме «Специфик». Отвернувшись от неяркого, но внезапного света, он заморгал, пытаясь привыкнуть.

Хозяин же напротив спокойно продолжил снимать грязную одежду:

– Вован, если тебе надо, то сам банкуй, – повесив на голенище хромовых сапог портянки, он небрежно поставил их под табурет, на котором сидел. – Я же иду спать.

– Спасибо, Егерь, но я по другому поводу, – продолжая щуриться, гость положил на стол КПК. – Мне в руки попала весьма интересная запись. Хочу поделиться с тобой…

Владимир протянул ладонь к устройству, но Егерь остановил его, произнеся:

– Ты хочешь меня удивить записью с КПК Ящера, где он рассказывает Ди о моей встрече с потомком?

– Эм-м-на… Как бы… – огорошенный Владимир попытался хоть как-то сгладить неловкий момент. – Откуда ты?..

– Вовчик… Ты один из немногих… – Егерь подошёл к столу и, опершись на него, навис над гостем. – Если не единственный пока человек, кто знает всю мою историю от начала и… Тебе всё ещё мало подтверждения моих слов?

– Нет. Ты ни разу не ошибся… Только я… Я до сих пор не могу поверить…

– Во что?

– В то, что ты прав. Всегда был прав… И пытался нам об этом рассказать… Открыть глаза…

– Погоди! – Егерь резко выпрямился, продолжая внимательно смотреть на Владимира. – Ты ведь не из-за Ящера ко мне пришёл?

– И даже не из-за Древнего…

– Ай! – Егерь закрыл лицо ладонями и простонал: – Чтоб его… Как же всё кстати и как не вовремя…

– Это ты о чём?

– Всё так точно и чётко, словно «литерный» по расписанию! Только я не успеваю ни хрена!

– И с каких пор для тебя останавливающим фактором является время?

– Время? При чём здесь время? Для любого Стража в этом потоке время относительно. Не мне тебе объяснять. Просто я не могу найти одного человека. Его нигде нет! Ни в одном из известных мне потоков времени… А без него у меня ни черта не получится!

– Это ты про Древнего?

– Нет. Про Стража…

– Какого Стража? Тебе мало нас?

– Он не такой Страж. Он должен был сам себя… Включить…

– Включить, говоришь?! – Владимир ухмыльнулся и стукнул ладонью по столу. – Пожалуй… – он не спеша достал из внутреннего кармана шинели комок фольги, похожий по размеру и форме на куриное яйцо. Положив его на фанеру столешницы перед Егерем, он откинулся на стенку вагончика и закончил фразу: – Я тебе в этом помогу…

– Ох-ре-не-еть… вот это поворот… – на выдохе сказал Егерь и сел на лавочку. – Не ожидал я, что ты станешь тем самым связующим… Где я тебя только не искал… Ну, Вован, держись! Что случилось, того не изменить. Ведь так?

Егерь посмотрел на товарища исподлобья, аккуратно забрав со стола комок фольги.

– Да, конечно… – согласился он, улыбаясь в чёрные усы.

– Как же тебя угораздило? – Егерь дрожащими пальцами принялся разворачивать фольгу. – Хотя нет… Не рассказывай! Мне даже не интересно, как ты это доставил сюда!..

Раскрыв последний слой, Егерь перекатил себе в руку слабо светящийся молочным светом кристалл. Под идеально гладкой поверхностью кварцевых граней октаэдра клубился белёсый дымок.

– Второй раз такой амулет держу в руках, и постоянно хочется тоже сделать со своим… – Егерь вздохнул и зажал кристалл в руке. – Но мне нельзя… Никому из нас нельзя!

– Но я же…

– …Чудом остался в живых! – хозяин вагончика подвинулся ближе к Владимиру. – Теперь молчи и слушай! Ты сейчас пойдёшь собирать команду Избранных…

– Но…

– …Пойдёшь, – твёрдо сказал Егерь, медленно показав кулак с зажатым в нём кристаллом. – Пароли и явки я тебе, так и быть, по старой памяти скину… Через сутки откроется проход…

– …Нет! – Владимир испуганно отодвинулся от Егеря. – Нет. Ты же знаешь, что я ненавижу переходы из одной параллельной реальности в другую.

– Прости, Володь. Это не от меня зависит, что все Стражи Армады не местные… Ну, не можем мы тут рождаться… В других потоках легко, а тут ни фига! Какая-то хрень не даёт появиться дару…

– Да я в курсе, – он понуро опустил голову. – Однако…

– Там минимум переходов… Плюс, – Егерь по-дружески положил руку ему на плечо. – Будет приятный бонус. Идёшь в свою родную параллель. Минус… в прошлое. Там встретишься с пацанёнком по имени Дэн и приведёшь сюда. Но сначала сходишь в одну из новых параллелей и найдёшь троих парней. Сделаешь из них Стражей. Где амулеты взять…

– …Знаю уже, – тихо произнёс Владимир.

– Прекрасно. Приведёте парня, а я к тому времени порешаю все по твоей проблеме, чтобы она не убила тебя… – сказал Егерь и протянул к нему раскрытую ладонь. – Ну, чего, Володь, договорились?

Друг ничего не ответил, лишь сопел, разглядывая свои ботинки. Потом вдруг поднял голову и взглянул в глаза Егерю. Тот с надеждой смотрел на товарища. Владимир улыбнулся, вздернув чёрную щётку усов, затем резко встал с лавочки и тоже протянул руку:

– Договорились…

Вот только Егерь в последний момент вместо своей пустой ладони положил в его руку содержимое из комка фольги. Владимир не успел сообразить, как его пальцы сжались в кулак вокруг кристалла. Перед глазами всё поплыло, а голос издалека потребовал вспомнить всю жизнь от детства до этого дня…

Глава первая

В окне заброшенного здания управления колхозной бригады издалека видны были мерцающие огненные всполохи. Это языки пламени, потрескивая, окутали брошенную в костровую бочку сосновую ветку и подняли к потолку, изрядно прохудившемуся, сноп искр. Огонь, разгоревшись ярче, осветил скрытого в полумраке помещения молодого парня, который, кутаясь в видавшую виды старую армейскую плащ-палатку, грел протянутые к очагу руки. Парень поёжился от подступающей осенней предрассветной влаги и придвинулся ближе к бочке. Внезапно он замер, откинул назад капюшон и оглянулся.

– Да заходите уже! Сколько можно вас ждать? – громко произнёс он.

Обшарпанная дверь заскрипела, медленно открываясь, и в помещение по очереди зашли три человека в военной форме с полным обвесом и оружием на изготовку. Направляя стволы из стороны в сторону, вошедшие проверили все углы комнаты.

– Я тут один, – не обращая внимания на настороженные движения гостей, сказал парень.

– Заткнись! – Голос невысокого мужчины заглушался защитной маской. – Руки поднял… ноги расставил!

Говоривший резко сдёрнул с хозяина комнаты плащ-палатку и принялся бесцеремонно его обыскивать.

– Чисто, – произнес мужчина, закончив проверку.

– Чисто, – так же приглушённо ответил его высокий широкоплечий напарник, остановившийся возле окна.

– Чисто, – эхом отозвался третий, сунувшийся поначалу в смежную комнату, успевший уже снять защитный шлем и поднять маску на лоб, поджарый парень. – Не фонит, не воняет.

Время быстро научило людей не доверять никому, потому что осторожность – залог сохранения жизни. Невысокий боец, не расслабляясь ни на секунду, тоже снял маску, но шлем быстро надел обратно и, готовый ко всему, сурово сдвинул брови и пригладил бородку. На вид ему было лет двадцать восемь – тридцать.

– А чего это вас только трое? – удивился хозяин помещения, рассматривая гостей. – Стражей должно было быть четверо. Где Володька? Он же вроде всегда с вами?

– Заткнись, я сказал! – Невысокий ткнул его стволом под рёбра.

– Скип, остынь. Пацан уже никуда не свинтит. – Вышедший из соседней комнаты боец убрал за спину автоматическую винтовку и остановился у входной двери. – Гриф, приём. Как слышно? – проговорил он в рацию.

– Нормально, – послышалось в ответ из динамика.

– Мы на месте. Он здесь. Один. Всё чисто.

– Понял, Рус. У меня тоже чисто. Ждите.

– Фу-у-ух! Живой, – радостно произнёс хозяин комнаты.

– Слышь… – Невысокий тут же ударил его прикладом в бок, и тот, охнув от боли, упал на одно колено.

– Скип, отставить! – прикрикнул Рус.

– Я его предупреждал!

– Хочешь, чтобы он молчал, закрой ему рот. А иначе не порть клиента, – строго бросил Рус, тем самым определив границу дозволенного. – Знаю, командир в последний момент взял тебя в группу. Ты у нас самый молодой и, возможно, ещё не в курсе, что Егерь настоятельно просил доставить этого фрукта в целости и сохранности. Следи лучше за дверью, – скомандовал он Скипу, – а за этим я сам послежу. Клинч, как у тебя обзор?

– На «сотку», – сухо ответил широкоплечий, колдуя над прибором ночного видения, но маску так и не снял.

Стражи занялись каждый своим делом, стараясь не нарушать наступившую тишину. Захваченный паренёк, поёжившись от проникающей с улицы прохлады, подкинул несколько веток в догорающий костёр. И только убаюкивающее потрескивание в бочке нарушало неуютное затишье, а блики огня на потолке затемняли в оконном проёме предрассветные сумерки.

Согрев руки над пляшущими языками пламени, парень поднял с пола свою поношенную плащ-палатку. Отряхнув, попытался накинуть её на плечи, но чуть не уронил – отбитый прикладом бок не позволял делать резких движений. Тогда паренёк медленно, с кряхтением, попытался одной рукой натянуть её на себя. Рус не удержался и помог ему.

– Спасибо.

– Пока не за что…

– Как скажешь. – Парень зябко повел плечами и через силу улыбнулся.

В этот момент на пороге открывшейся двери появился четвёртый гость, экипированный точно так же, как и все остальные его товарищи, но без защитной маски. Те посмотрели на него, не проявив никаких эмоций. Однако парень обрадовался и, протянув руку, шагнул навстречу прибывшему.

– Володь, ну наконец-то! А я уже нервничать начал. Думал, что вы вообще сегодня не придёте…

– Ты бы, пацан, меньше от нас бегал. – Гриф, проигнорировав протянутую руку, коротким движением ударил парня под дых.

– Ой… Уй… Оф… Офигенное у тебя «здрасьте»… – судорожно глотая воздух, произнёс паренёк.

– Никто не жаловался. – Усы Грифа, похожие на чёрную с проседью щётку, нервно подёргивались.

– Тогда моя печень будет первой, – пытаясь восстановить дыхание, сбивчиво заключил паренёк. – Она не привыкла с утра целовать позвоночник.

– А чего ты ждал? Что я тебя обниму, расцелую, стопку налью, за встречу посидим, потрындим?

– Нет, конечно. А вот удара ждал, только не такого… – Хозяин замялся на несколько секунд, подбирая определение. – Пронизывающего.

– Понравилось? Могу ещё. – Гриф замахнулся, целясь в грудь. – У меня уже неделю руки чешутся.

– Верю! – Парень отступил назад, выставив ладони перед собой. – Но помочь ничем не могу. Мыла у меня нет…

– Мыла? – Гриф вопросительно посмотрел на еле сдерживающего смех Руса. – А! Это мы так, типа, шутим? Я тут неделю с ребятами по всей Зоне за ним… а он, писец распушившийся, шутить ещё вздумал?!

– Но Володя… – Парень растерялся.

– Что? Скажешь, не ты всю неделю по Зоне шнырял, от нас прятался?! То тут появишься, то там, хуже бешеной белки…

– Ну, надо было завершить все дела, – тут же стал оправдываться паренёк. – Прежде чем вы меня заберёте… Из этого потока времени в свой… Это же билет в один конец…

– Вы гляньте на него! Охренеть-упасть-не-встать какой деловой перец нашёлся!

– Вообще-то, я сам выбрал это место для встречи! – Парнишка откинул с лица мешающую чёлку, расправил плечи и гордо посмотрел Грифу в глаза.

– Только вот… – Не закончив предложение, тот вдруг отвёл взгляд, а затем и вовсе повернулся спиной.

Паренёк с минуту наблюдал за Грифом, затем усмехнулся и оглядел остальных.

– Мужики, есть будете?

– Наконец-то хоть что-то дельное я за сегодня услышал! Командир, давно пора чего-нибудь горячего в себя уронить, – Рус подёргал себя за пояс штанов, – а то после прошедшей недели мне пора новые дырки на ремешке ковырять…

– Бляха-от-ремня! – Гриф резко повернулся на каблуках. – Коля, я, что ли, метался от тебя по Зоне, как в задницу раненый олень?

– Я не олень, я Дэн, – обиженно прогнусавил парень.

– Да хоть Чёрный Сталкер, мне-то что с того?! – выкрикнул командир группы.

– Вообще-то, Володя, можно было никуда и не ходить! – парнишка, расстроившись, тоже повысил голос. – С крыши вся округа как на ладони. Подвал есть для схрона от Выброса. Еды хватит на роту солдат. Мне, знаешь ли, не сильно упёрлось готовить место для вас. Сидели бы тут две недели на сухпайке! А я бы пришёл за час до открытия перехода… Ну как? Понравился бы тебе такой расклад?! – Он выждал некоторое время и добавил: – И ещё… Последний проход в нужное время не открылся… Местные учёные за сутки до этого устроили эксперимент.

– Мне всё равно! – едва сдерживая гнев, произнёс Гриф. – Надо использовать любую возможность, чтобы вернуться как можно быстрее! У меня дел дома по самое не балуйся! Каждый день на счету! Нам сказали, что ты будешь здесь, но, леща-тебе-в-штаны, не уточнили – когда!

– Странно…

– Странно?! – Гриф окончательно разозлился и уже не сдерживал бушующие эмоции. – Твою-же-бога-душу-мать! Странно ему! Да тут всё странно! И другая временна́я реальность с её какой-то «правильной» аномальностью. И требование Егеря отправить за тобой именно Стражей… Как будто, япона-мать, мне заняться больше нечем, кроме как возвращать его шкодливых родственников из других измерений! Пусть я ему должен, но не настолько же! В Пади такое может начаться, что… а нас за тобой…

Он замахнулся на паренька, но не ударил, а спросил:

– Вот на кой чёрт ты сюда припёрся?

– Это допрос? – поинтересовался тот. – Просто я собирался сам всё рассказать.

– Ой, я б допросил! Со всем пристрастием! – подал голос от входной двери Скип, разминая ладони.

– Отставить! – скомандовал Гриф и посмотрел на парня, угрожающе сдвинув брови. – Допрашивать тебя будут другие. Я же хочу быстрее тебя вернуть к нам и сдать в руки Егеря.

– При любом раскладе, – Дэн развёл руки в стороны, – четыре дня… Сидеть в тишине – хобби для сумасшедших. Так хоть первыми всё узнаете.

– Хватит! Достал уже, – не выдержал Гриф и ушёл в соседнюю комнату.

– Чего это Грифу его бить можно, а мне нельзя? – с обидой в голосе уточнил Скип у Руса.

– Ему виднее. И с Егерем у него особые отношения. – Рус направился к Дэну.

– Ну и ладно… – буркнул Скип и проследовал за командиром.

Выждав, пока дверь за ними закроется, Рус тихо заговорил с парнем:

– Ты особо на Грифа злобу не держи. Пойми, нас за тобой послали в такое непростое для людей время… Без Стражей в Пади бардак начнётся. Тут впору нам всем панику включать. Хорошо, что хотя бы Рекс с Трешем и девушками про дела не забывают. Но я отвлёкся. Действительно, Дэн, на хрена ты сюда припёрся?

– Рассказ длинный будет. Всё-таки четыре главных героя, и обо всех нужно подробно и обстоятельно… – ответил парень.

Помолчав, Дэн протяжно вздохнул, взглянул на собеседника исподлобья и спросил:

– Будешь слушать?

– Сам сказал: четыре дня… Заняться чем-то надо.

– Тогда, может, сначала чайку́ попьём? – поинтересовался парень. – Или кофе?

– Я буду кофе, – коротко пробасил из-под маски оставшийся у окна человек.

– Пожалуй, сейчас кофеёк будет самое то, – согласился Рус и, взяв Дэна под локоть, повёл в соседнее помещение. – Пойдём, чайник поставим.

– Да, конечно, – Хозяин зябко поёжился, кутаясь в старую плащ-палатку. – Как же надоела эта влажность…

* * *

Хлопок закрывшейся двери звонким эхом разлетелся по пустым этажам подъезда. Александр замер на месте, ожидая пока его глаза привыкнут к полумраку и заодно наслаждаясь знакомым букетом запахов старой масляной краски, сухого дерева, бумажных обоев и штукатурки с тонким ароматом плесени.

В этот дом он бегал ещё во времена своих детских невзгод, зная, что здесь его точно никто не потревожит. Вся местная ребятня испытывала суеверный страх перед этим зданием. Родители пугали им своих детей, рассказывая страшилки.

Первокласснику Саньке тогда об этом ещё не было известно, ведь он с мамой переехал в городок из Сибири за месяц до начала занятий. А уже через неделю местные мальчишки, разминая кулаки, поджидали его после уроков за школой, чтобы поговорить «по душам». Саньке, воспитанному мамой и бабушкой и не умеющему драться, пришлось спасаться бегством. А когда он спрятался в старом доме, обидчики побоялись его преследовать.

Через несколько лет Александр вернулся в это пустое здание, и оно его приняло как родного. За те годы, что Санька отсутствовал, здесь многое изменилось. Расселенный дом постепенно умирал: бордюрный кафель отвалился, двери рассохлись настолько, что их сорвало с ржавых навесов, не осталось ни одного целого стекла в окнах, и поэтому везде гулял ветер. Только всё это не помешало парню вновь обжить своё детское убежище. Плотный целлофан вместо стёкол, новые винты в дверные петли, газовая плитка – необходимый минимум для спартанского уюта.

Вдруг где-то наверху что-то приглушённо стукнуло, но Санька даже не вздрогнул, лишь открыл глаза. Для пустого дома такие звуки – привычное дело. Парень собрался было сделать шаг, как вдруг эхо донесло хруст треснувшей плитки. Сердце от испуга стало бешено колотиться в груди. Рука сама нащупала в кармане куртки складной нож. Другого оружия у Саньки не было. Перехватив рубчатую рукоять и направив выскочившее лезвие вниз, парень осторожно шагнул на лестницу. Преодолев три пролёта вверх, он остановился на предпоследней ступеньке. На площадке располагались четыре квартиры. Дверь в ближайшую «двушку» он заколотил гвоздями, чтобы не выветривался запах умирающего дома. Дальше шли две «однушки». В них сложно было ходить тихо: весь щитовой паркет вздулся. Оставалась трёхкомнатная квартира, в которой Санька и устроил своё убежище.

Нагнувшись вперёд, он посмотрел в щель приоткрытой двери и увидел часть пустого коридора. Санька бесшумно подобрался ко входу, без труда протиснулся в узкий просвет открытой двери и сразу заглянул на кухню. Никого. Спальня, где двери давно уже не было, тоже оказалась пустой, как и проходная гостиная. Осталась заветная комната…

В нерешительности он замер перед дверью своего тайного убежища, и осторожно прикоснулся к ней. На душе стало тревожно. А еще… появилось ощущение чьего-то присутствия. Нет, Санька не услышал, а именно почувствовал лёгкое движение воздуха.

Накануне Санька заботливо смазал петли, поэтому дверь открылась медленно и тихо, стоило ему только легонько толкнуть её пальцами. Всё находилось на своих местах: письменный стол с резными ножками, стоявший у окна, пружинный диван, притаившийся в углу, и два добротных стула с кожаной обивкой. Возможно, кто-то притаился за стеллажом, полки которого были заполнены книгами, собранными Санькой в соседних домах. Шагнув в комнату, он машинально посмотрел направо. В этот момент что-то толкнуло его под колено. Не удержавшись, парень начал заваливаться назад. Упасть ему не дала крепкая рука, обхватившая шею и слегка сдавившая горло. Хватая ртом воздух, он уловил знакомый запах дезодоранта.

– Пусти… – прохрипел Сашка. – Это я.

– «Я» бывают разные, – пропел над ухом мелодичный голос.

– Ёлка, ну пусти. Я знаю, что это ты…

– Чё-о-орт. Слепыш глазастый! Как угадал? – Топнув ногой по скрипучему паркету, девушка вздохнула и убрала руки.

В пятом классе, сразу после зимних каникул, на первом уроке, дверь в их класс открылась, и вошла Она. Девочка в ярком зелёном платье и с рюкзаком на плече. Кто-то из сверстников крикнул: «О, гляди… Ёлка в гости к нам пришла!». Никто тогда ещё не знал, что девочка Аня, ставшая с того дня Ёлкой, не даст спуску ни одному мальчишке в школе. Тогда Саньке казалось, что такая «крутая» девушка совсем не замечает ботаника Александра, сидевшего с ней за одной партой. Что, однако, не помешало ему на выпускном вечере признаться ей в любви. Санька знал, что через день судьба раскидает их по разным городам. Ведь Анна решила после школы посвятить свою жизнь армии, а его уже экстерном зачислили в столичный институт. Только одного не учёл медалист: девушка тоже втайне любила его. Теперь, в такие редкие встречи, они пытались наверстать упущенное счастье.

– Твой запах, – растирая ладонью шею, ответил он.

– Что мой запах? Я вот слежу за собой, не то, что ты…

– Его нельзя ни с чем спутать. – Подобрав выпавший из руки нож, парень убрал его в карман и поднялся с колена. – К тому же кто ещё знает про это место?

– Да. Кто?! – Она встала напротив и в ожидании ответа сжала губы.

– Представляешь, – отряхнув брюки, он повернулся, – только ты…

– То-то же! – успела гордо произнести девушка, прежде чем Санька её поцеловал.

– Не подлизывайся! – Ёлка демонстративно высвободилась из объятий. – Я всё ещё обижена на тебя!

– За что? – в голосе парня прозвучал испуг.

– Почему я уже почти сутки в городе, но ты так и не зашёл ко мне?

– Я не знал… – Санька сбивчиво принялся оправдываться, понимая, что всё равно виноват. – Честно! Анюта, я не знал. Мне твой брат сказал. Ты же через неделю экзамен сдаёшь, потому…

– …Потому я увольнительную взяла на эту неделю, а он, понимаешь, не в курсе! – с лёгким оттенком обиды в голосе прервала его Ёлка. – Первым же поездом из Минска в Гомель и на такси к нему домой! А он, оказывается, на работе! Я ему обзвонилась! У него же абонент не абонирует! Мог бы ради приличия почту проверить, или ты забыл, как пользоваться соцсетями?

– Анюта, прости… – Санька суетливо достал из внутреннего кармана выключенный телефон. – Работы много. Времени вообще…

– Все вы мужики такие, – она махнула рукой и направилась к дивану.

– Я? Нет! – Он выпрямился, гордо вздёрнув подбородок.

– Да иди ты! – Аня обернулась и, положив руку шедшему за ней парню на плечо, усадила его на диван. – Вроде такой умный, а дурашка ещё тот… – С этими словами она взгромоздилась Саньке на колени и обняла его за шею. – Так где ты моего брата встретил?

– В НИИ.

– Что?! – Она вскочила и, схватив Саньку за куртку, заставила его встать. – Где ты его встретил?

– В НИИ «ИВА»[1]…

– Вот ты, засранец, где три месяца ныкался?! – Девушка с лёгкостью толкнула парня обратно на диван, словно он был из поролона.

– Ёлка, погоди, – выставив ладони вперёд, умоляюще заговорил Сашка. – После твоих рассказов я, наоборот, всячески отказываюсь от любых поездок за Рубеж…

– Тогда чего ты вообще в НИИ забыл?

– Как? Я же туда лаборантом по обязательному распределению устроился… чтоб вернуться в наш посёлок. Ну и денег заработать. Я тебе писал…

– Писал? – тихо спросила она, будто сама у себя. – Ну, да… писал вроде про какую-то лабу…

– Конечно, писал. Мне от тебя нечего скрывать. – Саня заглянул Ёлке в глаза. – А Тоха к нам на «западную» из института в последнее время постоянно заезжает. Наши скоро собираются в аномальную Зону ехать, а твой брат охраной должен их обеспечить. Вот вчера на проходной и встретились…

– Так ты в наш филиал попал?

– Конечно! Наш НИИ выкупил цехи сахарного завода на западной окраине города, они ж пустуют со времён Вспышки. Наспех сделали ремонт, и теперь там биологические лаборатории «ИВА».

– Фу-у-ух… – сказала Аня. – Как ты меня напугал.

– Аня… Моя любимая Анечка… – Он прижал её к себе и зашептал на ухо, стараясь отогнать неожиданно возникшее в мыслях предчувствие долгой разлуки. Нет! Он сделает всё, чтобы остаться рядом с Ёлкой. Сегодня вечером обязательно позвонит заказчику. «Плёвое же дело… Отдать контейнер, забрать деньги, и все проблемы будут решены!» – подумал Санька, проваливаясь в бездну желания и опьяняющих чувств.

* * *

Солнце, так редко проглядывающее сквозь вечно хмурое, пасмурное небо, на следующий день светило в лазурном небе, словно издеваясь над Санькой. Он расположился на длинной скамье возле проходной филиала НИИ и, раскинув руки в стороны, позволил лучам греть его тело даже сквозь плотную ткань куртки. Так вдруг захотелось прижаться спиной к нагретым солнцем доскам и уснуть, забыв хоть ненадолго обо всех проблемах.

Вчерашний побег с работы в своё тайное убежище парень совершил после разговора с начальником, который упорно пытался отправить молодого лаборанта в Зону для поиска и сбора образцов растений, почвы и воды. Санька был последним в коллективе маленькой лаборатории, кто ещё не дал своего согласия. Подпись в «контракте смертника» – так в шутку называли эту формальность старожилы – не сулила ничего хорошего, кроме денег. Но и их можно было получить, только если повезёт вернуться из-за Рубежа. Санька хорошо помнил всю историю возникновения загадочной территории отчуждения после аварии на атомной электростанции. Мама с бабушкой, единственные оставшиеся у него родственники, постоянно вспоминали об этом.

Ещё задолго до рождения Сашки один из энергоблоков станции по невыясненным причинам вдруг закипел и взорвался. Произошёл выброс в атмосферу всего ядерного топлива из реактора вместе с паром, а ветер быстро рассеял всё это по ближайшим областям. Власти постановили временно эвакуировать людей из заражённой радиацией местности. Потом всем миром пытались ликвидировать последствия взрыва, но казалось, что природа уже не хотела возвращения людей и подкидывала всё новые сюрпризы. Постепенно все смирились с происходящим, мировая общественность всё реже и реже вспоминала об Аварии, пока спустя несколько лет всю заражённую местность не накрыло яркой вспышкой. Возможно, это событие прошло бы мимо новостных лент информационных агентств, но вскоре четверо мародёров принесли из Зоны первый странный объект, который сам по себе парил в воздухе. Журналисты сразу нарекли его артефактом. Новый Клондайк, полный загадок, манил людей, как свеча мотыльков. Но любители острых ощущений и наживы гибли в этой местности не хуже насекомых. Правительства многих стран постановили оградить человечество от смертельной опасности. Так возник Рубеж – заградительный периметр из сетки пятиметровой высоты и колючей проволоки поверху, опоясывающий всю территорию отчуждения. Про закрытую для простых смертных местность поползли различные слухи, которые пока считались сказочными байками, но в поселениях у Рубежа все чаще стали появляться странные предметы. Тут же были организованы всевозможные НИИ, и учёные принялись изучать феномен Вспышки.

Самый молодой работник лаборатории, биолог по образованию, Санька, недавно окончивший институт, пришёлся ко двору в НИИ ИВА. «Старички», как он их называл, давали возможность заниматься любимым делом – выращиванием и изучением растений. Саня старался быть тише воды, ниже травы, не лезть, куда не просят, не интересоваться, над чем конкретно работала лаборатория. Хотя что ещё она могла изучать у границ Рубежа, если не аномальные проявления Зоны?

А теперь его едва ли не в приказном порядке хотели отправить в смертельно опасное место. Однако угроза командировки меркла перед другими навалившимися проблемами. Денег, заработанных за три месяца в лаборатории, хватило на раздачу долгов и на обручальное кольцо для любимой. Но для свадьбы требовалась куда большая сумма. Поэтому Санька, недолго раздумывая, согласился, как ему тогда казалось, на «несущественное правонарушение»: заработать годовой оклад доставкой одного из «объектов», которые изучала лаборатория, а их приносили из Зоны достаточное количество, никто не хватился бы пропажи одного контейнера.

Конечно, Санька знал о чёрных фургонах, принадлежащих специальному отделу Белорусской милиции, в задачи которого входили слежка за НИИ и за возможными покупателями, а также отлов нерадивых ходоков в Зону, так называемых сталкеров. Чёрные машины круглые сутки колесили по городу и окрестностям. Но парень не думал о них, когда на закате сооружал верёвочную лестницу, чтобы перебраться через забор института в дальнем углу территории, а потом забирал контейнер с «объектом». Только ночью, прячась в тёмном подъезде и ожидая сигнала с пустыря, он почувствовал мелькнувшую тень сомнения, которую тут же рассеял излишек адреналина. Кто не мечтает в реальной жизни побыть хотя бы день тайным агентом? А Санька сразу получил полный шпионский набор: встреча с любимой девушкой, звонки на скрытый номер телефона, подготовка к операции, её реализация и, конечно, тайная встреча под луной…

Он стоял в подъезде уснувшего дома и смотрел сквозь армированное стекло входной двери в темноту улицы. Контейнер оттягивал карман куртки, заставляя поддерживать его рукой снизу. Холодный металл обжигал при каждом касании даже через ткань. Или это просто страх? Санька стал нервничать и уже собрался было уходить, как вдруг недалеко моргнули оранжевым светом габаритные фонари машины. Условный сигнал!

Ледяными пальцами парень толкнул дверь и, с трудом переставляя ватные ноги, направился к покупателям.

– Пацан, та не бойся… – из глубины салона прохрипел голос Косого, старшего из троих братьев Ершовых. – Принёс?

– Да, – выдавил Санька.

– Давай сюда.

Повинуясь, он, словно под гипнозом, вытащил из кармана «объект» и протянул в открытое окошко автомобиля. Большая ладонь, расписанная наколками, накрыла уже скрывающийся в салоне машины контейнер. Несколько секунд сквозь тонированные стёкла пытался пробиться зелёный с жёлтым оттенком свет, а когда вновь стало темно, в протянутую руку Саньки положили скрученную пачку купюр.

– Всё. Свободен, как… – договорить хриплый голос не успел.

Со стороны канала раздались хлопки, похожие на выстрелы, и крик:

– Братва! Шухер!

У Саньки внутри всё оборвалось, и тело наполнила слабость. Возникло жуткое желание провалиться под землю.

– Гэта міліцыя! Усім стаяць на месцы![2] – Усиленный мегафоном приказ накрыл пустырь.

Взревел двигатель машины покупателей, и, разбрасывая колёсами мелкие камни, она рванула с места. Яркий свет резанул Саньке по глазам, заставляя зажмуриться и замереть, но страх вернул силы. Быстро перебирая ногами, он устремился прочь от слепивших лучей. Через бетонную плиту забора заброшенного гаражного кооператива парень перемахнул как заправский трейсер. Вот только рука выпустила деньги, но сейчас это было не главное. Бежать, быстро бежать! Исчезнуть из этого района куда-нибудь подальше! Где нет хриплых голосов, ярких фар и страха…

* * *

– Сань, чего домой не идёшь? – спросил вышедший на крыльцо офицер охраны.

– А?! – От неожиданности Санька чуть не подскочил. Поглощённый нерадостными воспоминаниями прошедшей ночи, он поначалу не узнал брата Ани, одетого в военную форму.

– Рабочий день давно закончился, – пояснил тот.

– Антон. Ну, я… это… – забормотал парень.

И тут к проходной, оставляя позади себя шлейф пыли, на большой скорости подъехал старенький «шестисотый» «Мерседес». Водительская дверь распахнулась, и из нее вывалился огромный детина.

– А, падла, вот ты хде! – истошно заорал сиплым, пропитым голосом старший из братьев Ершовых. – Ну-ка, подь сюды!

– Санёк, всё нормально?.. – спросил, скорее для проформы, Антон. Капитану службы охраны закрытого НИИ Беларуси было понятно, что тут происходит. Однако вмешиваться он не спешил, заняв выжидательную позицию.

Семья Ершовых была известной на весь район бандой. Они не брезговали ничем: от перепродажи артефактов до разбоя и откровенного воровства. Но их наглость всегда помогала вылезать им из любой ситуации. А вот Александра Антон знал только как одноклассника своей сестры, ботаника и тихоню. Правда, в последнее время Аня частенько упоминала о нём в разговорах про жизнь вне военного училища… И поэтому, встретив Саньку в филиале «ИВА», он не прошёл мимо, а приветливо пожал протянутую руку. Потом, при встречах, они разговаривали на отвлечённые темы: о погоде, о политике, о сталкерах…

– Всё хорошо, – на удивление спокойным голосом ответил парень, вставая со скамейки.

– Добра, усё добра[3]… – прошипел, схватив за плечо лаборанта, подошедший Ершов. Не оглядываясь, он потащил парня через дорогу, к кустам, за которыми начинался пустырь, подальше от сверлящего взгляда Антона. – Давай, давай, шевели конечностями, да бодрее, ботаник хренов, – выдохнул перегаром Косой в ухо парню и толкнул в заросли сирени.

Санька, пролетая ветви кустарника, зацепился ногой и распластался на земле. Боль от падения смешалась с обидой за свою мягкотелость, и он пальцами сгрёб пожухлые листья, вцепившись в мягкую, ещё мокрую землю. Осенний запах лесной прелости со сладковатым привкусом грибов быстро унял душевную боль. Саньке на мгновение показалось, что через пальцы земля наполняет его силой, снимая физическую боль. Но огромная ладонь Ершова-старшего снова схватила за куртку и резким движением подняла жертву над землёй. Косой рывком поставил Саньку перед собой и, не моргая, впился в него мутным взглядом.

– Трынди, як мени с братвой чуток на подставу не выкатил… – выдержав театральную паузу, начал развод бандит. При этом он старался выглядеть как можно более устрашающим и коверкал не только «трасянку», но и даже «суржик», обильно приправляя их блатной феней и не брезгуя новым дворовым сленгом. – Ты ж мине за вчера в два раза больше должен! И не думай… Я до пенсии ждать не буду! Я те счётчик быстро накручу!

Первобытный страх, ставший за эти сутки уже привычным, накрыл Саню горячей волной. Противно задрожали руки, и он сжал кулаки, снова сминая оставшуюся в них землю. Санька боялся и ненавидел чёртовых Ершей, всех троих, но особенно сильно Косого, старшего из них. Несмотря на кличку, косоглазием тот не страдал – шрам, тянувшийся через всю левую щеку, задевал и глазное веко, натягивая кожу так, что Ершов казался кривым на один глаз.

– Шо, лавэ совсем но нэ? – добавляя еще и цыганские слова, издевательски уточнил Косой. – Думал, вони тебе бабосы отслюнявят? Или бумажки подадут, шоб подтереться? Молчишь?!

Ответов у Сани не было. Ни про неожиданно появившихся при совершении сделки милиционеров, ни про деньги, которых действительно не было и в ближайшее время не предвиделось. Покорно и виновато опустив глаза, он стоял перед Косым, не зная, что сказать.

– Ты хоть язык кажи, вша ментовская… – Ершов протянул свою мясистую ладонь к лицу лаборанта и сжал сильными пальцами тому щёки, заставляя открыть рот. Санька вдруг не выдержал и мотнул головой, освобождаясь от захвата.

– Гляди, она ещё и сопротивляется! А на облаве так сдрейфила, шо сиганула быстрее моего корыта! Мине ж на шмоне пришлось скинуть шнягу! А разумиешь ты, – Косой схватил лаборанта за отвороты куртки и подтянул к себе, дыша на него жутким перегаром и запахом дешёвого табака, – шо со мной буде за твой бздёшь?! Если я не отдам товар, со мною в дёсна целоваться не будут! Вникаешь? И шо за это буде с тобой?! Или с твоей мамкой? Или девкой? Доставай завтра точно такой же цимус! Иначе…

Санька не мог больше терпеть выдыхаемый Косым смрад и отвернул лицо в сторону. В просвете меж листьев сирени он увидел проходную НИИ и встретился глазами с Тохой. Тот стоял на крыльце, одной рукой схватившись за перила, а вторую положив на клапан кобуры любимой модели «Беретты». На мгновение Саньке показалось, что вместо Антона там стоит Аня. Его любимая Анечка!

Земля, зажатая в кулаках, вдруг обожгла ладони, заставив страх исчезнуть. Санька разжал руки, но боль уже успела вытащить звериный инстинкт самосохранения на свет. И всё дальнейшее для него происходило как в замедленной съёмке. Рука скользнула в карман, нащупывая раскладной нож. Пальцы обхватили знакомую рубчатую рукоять и, придерживая лезвие, сняли предохранитель. Немного повернувшись на каблуках для манёвра, Санька выхватил оружие из кармана. Выждав мгновение до щелчка фиксатора, он вонзил нож прямо в сердце ничего не подозревающего Ерша. Пару секунд на лице Косого сохранялось удивлённое выражение, а затем он обмяк, повалившись мешком под ноги собственного убийцы, но так и не выпустив его куртку из рук. Невольно согнувшись над своей жертвой, Саня увидел изумление на лице бегущего к ним Антона.

– Идиот! Придурок! – Тоха разжал пальцы Косого, освободив куртку парня. – Ты хоть понимаешь, что натворил?! – ругаясь, он не забывал оглядываться по сторонам. – Мозги на солнце спеклись?

Последняя фраза прозвучала спокойнее, на автопилоте – произошедшего никто не видел (одной проблемой меньше), и голова Антона начала работать над возможными вариантами разрешения ситуации. Стать свидетелем убийства старшего Ершова – значит подставиться под гнев остальных братьев. Что же теперь делать? Скрыть? Но тогда куда девать ботаника? Сдать? Братьям? Милиции? Убить, инсценировав самоубийство?..

Продолжая обдумывать и не оставляя больше места для эмоций, Тоха выхватил из руки Саньки окровавленный нож, обернул в платок и спрятал в кармане своей куртки.

– Ну, помоги, что ли! – прикрикнул он, хватая Косого за руки.

– А?.. – Саня впился пустыми глазами в Анькиного брата, суетящегося возле трупа.

– Что «а»? Хватай его за ноги, и тащим дальше, на пустырь! Не посреди дороги же его бросать…

* * *

В подсобном помещении КПП, куда Антон втолкнул лаборанта, было темно, но свет зажигать они не стали. У Сашки подкашивались ноги, и, чтобы он не упал, капитан прижал его к стене. Потом быстро зашептал на ухо:

– Значит, слушай сюда. – План разрешения проблемы возник у Тохи неожиданно. – Тебе срочно придётся делать ноги, и чем быстрее, тем легче мне будет всё скрыть. В кустах, никем не замеченный, он пролежит не больше суток… Ты меня вообще слышишь? – Он шагнул назад, и Саня тут же сполз по стенке на пол.

Включив настольную лампу, Тоха с размаха влепил лаборанту пощёчину. От удара тот приложился затылком о стену. Боль впрыснула в кровь очередную порцию адреналина, и он, широко открыв глаза, вскочил и оттолкнул «обидчика». Сашка шагнул к двери, но споткнулся о ловко подставленную ногу и грохнулся на пол. Хорошо встряхнувшись, он немного успокоился.

– Всё, Энерджайзер? – напоив Саньку водой, спросил Тоха. – Легче стало? Поговорим?

– Да, – непослушными губами выдавил тот.

– Я, кажись, догадываюсь, за что ты Косого так. Но это не изменит твоей участи. – Тоха присел на корточки. – В эти дни всю вашу лабораторию переводят через Рубеж. Если у тебя соображалка ещё работает, то на базе ты сможешь отсидеться, ковыряясь в бумажках, пока учёные будут в поле свои эксперименты химичить. За тобой в Зону никто не полезет… Ты меня понял?

– Да, – уже осознанно ответил Санька.

– Это ведь у тебя впервые? – Не ожидая ответа, капитан похлопал парня по плечу. – Ничего, держишься нормально. Думаю, в бою нажать на спуск тоже сможешь. Я тебя потом найду, но сейчас ты идёшь к завлабу.

– А с… с трупом что будет?

– Собаке – собачья смерть. – Тоха выпрямился, встав в полный рост. – Многие в этом городе точили на него зуб, да и вообще… ты сделал одолжение всем. Поэтому про Косого забудь!

– Забудь… Тут забу… – Хлесткая пощёчина прервала его.

– Ты забудешь! – Тоха приподнял Саньку с пола, схватив за воротник куртки, легонько встряхнул и заглянул прямо в глаза. – Понял?! Ради Анюты ты забудешь про всё, что было сегодня!

– Но так же нельзя… – Санька вынул из кармана сотовый телефон.

– Можно! Забудь про всё! – Тоха выхватил у него из руки аппарат. – И про неё тоже! Иначе ей не жить здесь, а тебе не выжить там… за Рубежом. Уж поверь мне!

* * *

Быстрым шагом, почти бегом, Саня прошёл через двор и, поднявшись на второй этаж, без стука влетел в кабинет заведующего лабораторией.

– Я согласен! – на выдохе выпалил он. При этом всегда бледные щёки пылали на его лице нервным румянцем.

– Что-что? – удивлённо переспросил разговаривающий в это же время по телефону завлаб. – На что ты согласен? Нет, это я не тебе, позже перезвоню, – сказал он в трубку и положил её на рычаги телефона.

Смерив Саньку пристальным взглядом поверх очков, доцент Романенко обратился уже к нему:

– Ещё раз, молодой человек, и теперь попрошу спокойнее, без нервов.

– Я согласен ехать за образцами! – торопливо выпалил Саня. – В Зону.

– О… Это же другое дело! – На лице Романенко появилась довольная улыбка.

– Прямо сейчас, – нетерпеливо уточнил лаборант, – можно?

– Сейчас?.. А почему не завтра?

– Завтра… – Парень задумался на мгновение. – Завтра я уже передумаю.

– Ясно. Тогда мы мигом! – Заведующий снова взялся за трубку. – Узнаем только, не ушла ли машина…

Так как брать личные вещи не разрешали, а всю одежду выдавали по прибытии на место, то спустя уже минут двадцать грузовичок, подпрыгивая на ухабах, вёз Саню на аэродром.

* * *

Пятый день пребывания в лагере учёных на территории аномальной Зоны начался для Сани с радостной новости. Этой ночью Аня всё-таки ответила на все его электронные письма. Текст был коротким и суховатым: «Разве твои обещания – это пустые слова, что ты так легко оставил меня и уехал с мужиками? Выходит, с ними тебе лучше, чем со мной? Когда вернешься, найди вескую причину для того, чтобы я тебя простила!». Однако Санька мог читать между строк, ведь он постоянно переписывался с Аней в последние годы. Она поняла, что его заставили уехать весьма серьёзные обстоятельства, не оставившие возможности даже просто позвонить, и Ёлка злилась скорее на эти самые обстоятельства, чем на него. Несколько дней девушка искала для себя объяснение столь скорого отъезда Сани, а может, ещё и пыталась заодно подготовить возвращение любимого. Он же надеялся, что всё именно так, и верил, что она будет ждать его.

Проснувшись на заре, Санька сразу проверил почту. Прочитав письмо, быстро оделся и почти выбежал на крыльцо брошенной школы, где разместили учёных. Холодный осенний воздух слегка отрезвил парня. Только счастливая улыбка не сходила с лица. Редкие лучи солнца, пробившись между бегущими по небу тёмными, свинцовыми облаками, слепили глаза. Зажмурившись, он сладко потянулся и, спрыгнув со ступеней, трусцой побежал в дальний угол школьного двора, где по утрам обычно занимался ушу. По сути, данное направление не было боевым, упражнения относились скорее к дыхательной гимнастике. Привычка эта осталась с детства – так он боролся с астмой. В первый же день за это утреннее шоу солдаты из охраны научного лагеря дали Сане прозвище – Богомол. Парень сначала обиделся, но потом ему это прозвище даже понравилось. Звучало довольно уважительно даже при насмешливой интонации. И уж совсем было приятно, когда чужие, в сущности, люди говорили: «Эй, Богомол, чего грустишь?.. Это надо поручить Богомолу – лучше никто не сделает…». Но больше всего ему нравилось: «Богомол, присоединяйся!».

Добежав до комплекса турников, он прикрыл глаза, настраивая тело на ощущение лёгкости и эластичности. Первые движения, похожие по скорости и характеру на скромный ручеёк, вытекающий из родника, постепенно перерастали в быструю горную речушку, шумящую среди камней, а заканчивались уже бурным водопадом выпадов и ударов.

Саня не сразу смог вернуть в реальность ушедший в глубины сознания разум. В последнее время тренировки становились всё эффективнее, и про приступы астмы он совсем забыл. Да и после такой тренировки тело оставалось в тонусе ещё долгие часы. Побочным эффектом стала потеря чувства времени. Вот и сейчас, одёрнув рукав спортивной куртки, Богомол недовольно посмотрел на часы. Завтрак уже закончился, а это значит, что до возвращения в лагерь голод теперь – его брат. Надо было спешить – скоро вылет на аномальную территорию. Сегодня их ждал дальний рейд. Как Саньке объяснили – это где-то за северным Могильником.

Стараясь оставаться в лагере учёных неприметным лаборантом, Саня в первые сутки корил себя за содеянное накануне. Но постоянные задания коллег постепенно отвлекли его от самоедства, и он успокоился. Собирать цветочки-травки в каталоги гербария – работа не пыльная, даже удовольствие приносит. Вот если бы ещё не этот громоздкий прорезиненный комбинезон противного, режущего глаз оранжевого цвета, да не защитная маска… Маску натягивать приходилось только в тех местах, где присутствовал хотя бы намёк на радиацию или химические аномалии, а так, без неё, терпимо вроде.

Иногда он уходил подальше от других членов экспедиции – всё равно по рации вызовут перед отлётом. Выбирая место, где не трещал висящий на поясе надоедливый датчик сканера аномальной активности, Саня снимал маску, укладывался в высоченную траву и предавался мечтам и воспоминаниям.

* * *

– Богомол где?! – Тоха, пригнувшись, стоял в стороне от раскручивающихся лопастей железной птицы.

– Да ему там письмо пришло. Электронное. Дочитывает, – сказал появившийся у вертолёта «научник» в оранжевом комбинезоне. – Командир, успокойтесь, он сейчас будет.

– Ох уж этот мне… Богомол! – Возмущённый капитан провёл ребром ладони по горлу. – У меня жёсткий график! Мы ж сегодня туда ненадолго…

– Почему? – Озадаченный учёный остановился. – Выброс?

– Нет. Очередные эксперименты. Европа будет испытывать новый прибор. – Тоха посмотрел в уставшие глаза собеседника и развёл руки в стороны. – Ну, Данилыч, не я же такие решения принимаю.

На краю взлётного поля показался Санька, на бегу застёгивающий одной рукой оранжевую защиту. В другой руке он держал за резинку болтающуюся маску.

– Итить твою налево! – сухо выругался при его приближении капитан. – Ты у меня когда-нибудь совсем опоздаешь, Богомолище… Марш на борт!

Санька, стараясь сохранить серьёзный вид, вбежал по ступенькам трапа внутрь вертолёта, но скрыть радостную улыбку всё равно не получалось. Она ему написала! После стольких дней молчания девушка ответила на его письма. Многое в Анне удивляло и даже настораживало: грубоватая, наравне с парнями играющая в футбол, способная приложить не только крепким словцом, но и кулаком, если надо, метко стреляющая и игнорирующая обычные женские радости в виде косметики, платьев и прочих мелочей. Но именно это, непонятно почему, притягивало Сашку к ней даже больше, чем спортивная миниатюрная фигура и бездонные светло-карие глаза.

По корпусу машины пробежала дрожь, звук турбин завис на высокой ноте. Вертолёт поднялся в небо, чуть наклонился вперед и, набрав скорость, полетел в сторону дубовой рощи.

* * *

Сразу после приземления Антон прошёл между сидящими на жёстких, неудобных скамьях учёными и военными в хвост вертолёта. Повернув рычаг, он открыл рампу и выпустил солдат, которые быстро выпрыгивали в пожухлую серо-коричневую траву и сразу же занимали круговую позицию для обороны. Спустя минуту, получив отчёт об отсутствии видимой угрозы, командир отряда махнул остальным:

– Давайте на выход. У вас примерно два часа.

– Не извольте беспокоиться, – громко крикнул начальник экспедиции в наступившей тишине, – мы только туда и обратно.

Мелкий дождь сразу намочил стекло защитной маски, ухудшая обзор. Саня стёр грубой резиновой перчаткой воду, посмотрел на товарищей, потом на солдат. Учёные столпились в районе недавно возникшей аномалии, всё внимание уделяя ей. Отвлеклись на это зрелище и солдаты. В воздухе змеились, мистически переплетаясь, небольшие молнии. Образуя полусферу, они разряжались строго по горизонтали и слоями поднимались постепенно вверх. Озонированный воздух наполнился треском электрических разрядов и сигналами детекторов.

Саньке последние пять минут полёта так хотелось нарушить строжайший запрет, наложенный «Правилами поведения исследователей в Зоне отчуждения», что он не выдержал. Мысленно плюнув на все формальности, он решительно направился к ближайшим кустам, разросшимся по опушке леса. Обогнув заросли орешника, парень остановился у причудливо изогнутой сосны и, выждав немного, проверил детектором окрестности. Не получив предупреждающего сигнала, парень стал нащупывать «собачку» застёжки-молнии, чтобы расстегнуть ненавистный костюм, и с ужасом понял, что кусты за спиной внезапно исчезли. Он медленно обернулся: ни раскидистых зарослей кустарника, ни зеленых листьев на их ветвях. Санька стоял на опушке леса в высокой луговой траве, что серо-коричневым ковром расстилалась почти до самого горизонта, теряясь в туманной дымке. Недалеко от него всё так же суетились учёные вокруг аномалии, а военные зачарованно наблюдали за «салочками» молний. Не веря своим глазам, Саня медленно повернулся обратно к лесу. Кусты как ни в чём не бывало стояли прямо перед ним, невинно перебирая листьями на ветру. Выругавшись на всю эту чертовщину, парень прошёл сквозь орешник, широко расставив руки и сбивая пожухлые листья. Чуть дальше в лесу он увидел зеркальце лужи между трёх молодых берёзок. Пройдя ещё дальше, Саня встал спиной к учёным и вертолёту, чтобы справить нужду.

С трудом сдерживаясь, он безуспешно пытался схватить рукой в перчатке «собачку» молнии. Ничего не получалось, поэтому он торопливо проверил молчавшую на поясе коробочку и сдвинул маску на лоб. Схватив зубами перчатку, стянул её с руки. Тут же легко нашлась «собачка», и без проблем была расстегнута молния. Каким же блаженным бывает журчание!

Затем навалилась слабость, ноги стали подкашиваться, Саня вернулся к зеркальной лужице возле берёз и присел рядом. Стало гораздо лучше, он расслабился, ни о чем не думая и наслаждаясь спокойствием и отдыхом.

А в ста метрах от этого островка безмятежности царила суматоха, близкая к панике. Внезапно, без каких-либо видимых признаков, поле притяжения новой, ещё не получившей названия аномалии, стало скачками расширяться, одновременно увеличиваясь в диаметре на два-три метра. Аппаратуру в авральном режиме погрузили в вертолёт. Первыми на борт поднялись члены исследовательской команды, затем вбежали солдаты. Вой турбин стал пронзительным, корпус вибрировал, готовый в любое мгновение оторваться от земли. Командир нажал на рычаг закрытия рампы.

– Антон! Мы не можем улететь! – перекрикивая шум винтов, доказывал капитану старший группы учёных. – Ведь пропадёт парень!

– Я отвечаю за безопасность всей группы, а не одного только лаборанта! Посмотрите сами. – Антон раздражённо ткнул детектором почти в лицо учёному. – Аномалия расширяется! Ещё немного – и вертолёт затянет! Вы что, совсем не соображаете? Был приказ – от группы не отделяться. Ваш Богомол его нарушил, а я рисковать всей группой не стану! Всё, улетаем!

Из наушника послышались звуки громких переговоров, которые привлекли Санино внимание. Подул свежий ветер, подгоняемый странным гулом и свистом. Закончив процесс релаксации, парень поднялся с земли. Сколько же он отсутствовал? Торопливо умывшись холодной водой из лужи у корней трёх берёзок, он застегнул до подбородка молнию комбинезона, надел перчатку и опустил на лицо маску. Бодрым шагом поспешил обратно на луг и увидел, как над лесом показался вертолёт. Его вертолёт! Споткнувшись о корни вредного куста, он выпал из него в густую траву. Аномалии уже не было, только запах озона и огромнейшая проплешина на поле напоминали о ней. Вскочив на ноги, Санька с надеждой посмотрел в небо, по которому, обгоняя друг друга, куда-то спешили налившиеся влагой облака.

Шуршание голосов в наушнике пропало, и до него донеслось раскатистое эхо собачьего лая. Он был один. Совершенно один в этом страшном месте! Ужас, подобно изжоге, подкатил к горлу, и парень в панике рванул обратно в лес, подальше от приближающейся волны острых зубов и когтей.

Глава вторая

Перебравшись в соседнее помещение, Стражи перетащили туда бочку для костра и поместили её под второй дырой в потолке, снабдив дымным теплом наблюдательное место на чердаке. Дэн помог обжить комнату, расставив ящики с припасами по-другому. Теперь они располагались в дальних от входа углах, позволяя без помех наблюдать за единственным входом. Окна на бывшем складе управления колхозной бригады не были предусмотрены. Импровизированный стол, собранный из пожарного щита и нескольких маленьких ящиков, в любой момент мог послужить баррикадой.

После обеда заварили кофе. Расположившись всё на тех же ящиках, смаковали горячий душистый напиток и слушали рассказ Дэна.

– Дэнчик, ты, по ходу, лажу какую-то нам гонишь. – Голова Скипа появилась из дыры в потолке. – Ты же про себя должен рассказывать, а не про какого-то Саньку…

– Погоди, Скип, – перебил его Клинч, наливая себе ещё кофе. – Ты в корне не прав, потому что не слышал, как Дэн ещё в самом начале сказал, что во всей этой истории четыре главных героя… Ведь так? – Он с надеждой посмотрел на парня.

– Верно.

– Четыре?.. – переспросил Скип.

– Санька, видимо, первый. – Клинч загнул длинный указательный палец. – Дэн, второй…

– Не совсем, – поправил его паренёк. – Но второй герой уже появлялся на сцене…

– И кто это? – Рус с нетерпением крутил в руках пустую кружку. – Аня? Антон?

– Ну конечно. – Дэн хлопнул ладонями по коленям. – Давайте, я сейчас перелистаю страницы книги сразу в конец. И мы все узнаем, что убивал… дворецкий, а помогал ему…

– Садовник?! – широко улыбаясь, предположил Рус.

– Правильно, – тоном преподавателя согласился Дэн. – Только тогда вы не поймёте, почему же мы с вами именно здесь встретились…

– Так! Засохли все! – прикрикнул на них Гриф и поправил ремень автомата. – Так кто ещё в этом замешан, Дэн?

– Спокойствие, только спокойствие. Ща всё расскажу…

* * *

Милена выбежала из здания больницы на улицу, и в лицо пахнуло туманной свежестью, а лёгкий ветерок тут же растрепал светло-русые волосы дорогого парика, унося вдаль последние надежды. Вставив наушники в уши, девушка включила плеер с несколькими гигабайтами «транса». Именно сейчас ей больше ничего не хотелось, кроме музыки. Девушка дошла до ближайшего скверика, где и уселась на лавочку. Милена закрыла глаза и погрузилась в музыку, льющуюся из наушников.

Ещё полтора года назад она и представить себе не могла, что все обернётся именно так. Беззаботное времяпрепровождение в клубах, ночная тусовочная жизнь в обществе таких же заброшенных детей богатеев северной столицы России сразу отодвинулась на второй план. С родителями, вечно занятыми людьми, она виделась только на официальных собраниях всего семейства по особым случаям. И вдруг такое… Её болезнь долгое время никак не проявляла себя, а потом началось: постоянная усталость, сонливость, головная боль и неизвестно по каким причинам стабильно повышенная температура. Тогда Мила и решила пройти полное медицинское обследование, результатом которого стал страшный диагноз – рак костного мозга…

Это прозвучало как приговор. Мать с отцом, посмотрев на листок с диагнозом, тут же бросились звонить. Все их усилия оказались жалкими и безрезультатными. Оказалось, что деньги решают не всё. Милена с родителями объехала полмира, но проблема оказалась неразрешимой, и девушка настояла на возвращении домой. Никто не хотел браться за столь безнадёжное дело, а там, где ей все-таки предлагали услуги, требовали огромных денег, но не давали абсолютно никаких гарантий. Болезнь тем временем стремительно прогрессировала.

Надежду Мила не теряла и не собиралась сдаваться, но поиски решения проблемы отнимали все силы.

И вот однажды, при подготовке документов для загородного пансионата, один из докторов, войдя в её положение, вывел девушку из кабинета, чтобы медсестра не услышала лишнее, и, воровато озираясь, посоветовал ехать на юг Беларуси. Именно там, с его слов, находилась больница, где один доктор подобные вещи лечил при помощи новейших и почти мистических методов.

– Это ваш последний шанс, – сказал он, немного грустно улыбнувшись под седыми усами, – попытайтесь обратиться туда.

– Я поеду, – утвердительно кивнула Мила.

– Отлично. – Врач быстро написал что-то на обороте её амбулаторной карты. – Это телефон клиники, найдёте доктора Жарова. Артёма… эх, отчество запамятовал. В общем, доктора Жарова… – Он кисло улыбнулся и, озираясь по сторонам, поспешил в кабинет.

Получив коряво выведенными на бумаге цифрами очередную и, наверное, уже последнюю надежду на выздоровление, девушка, ничего не сказав родителям, побежала по дороге в загородную лечебницу. Возвращение за заграничным паспортом, поиск денег и дорога до Гомеля не отняли много времени. Ночной город встретил Милу чистотой и пустыми улицами с редкими автомобилями, которые словно старались не нарушать общую тишину. Казалось, что населённый пункт вымер, как большинство соседних поселений. Такое впечатление оставалось до тех пор, пока между свинцовыми тучами и горизонтом не показалось утреннее солнце. Девушка набрала номер телефона из автомата прямо в здании вокзала. Вежливый мужской голос учтиво сказал ей точный адрес.

Мила быстро добралась до здания клиники и вошла внутрь. Все чистенько, аккуратненько, тут и там снуют медсестры и врачи в белоснежных халатах. Больных тут, казалось, было не так уж и много. В регистратуре девушку встретил лучезарной улыбкой хорошо одетый молодой человек с явной наклонностью к нетрадиционной ориентации. Но чувствовалось в нём что-то чуждое безобидным, по сути, гомосексуалистам. Слишком фальшиво выглядела радость на его лице от встречи с Милой, особенно когда она показала надпись на обороте медицинской карты. Отличать фальшь в улыбках и взглядах она научилась ещё в те разгульные времена, когда не было в её жизни страшного диагноза. Из-за этой интуитивной способности девушка не могла долго находиться среди людей, носивших маски в прямом и переносном смыслах. Она выдернула из уха один наушник, оставляя второй, чтобы не расставаться совсем с отзвуком ритма прошлой жизни. Так легче было мириться с раздражающей манерностью администратора. Он, на удивление, быстро выписал все данные из её истории болезни в новую карту, а затем лично проводил девушку в кабинет, который находился на втором этаже. Тут она и должна была пройти осмотр.

Кабинет был обставлен до безобразия скудно и сухо: письменный стол, два стула, кушетка и шкаф со стеклянными дверцами. Всё выглядело чистым. Доктор в белом халате практически сливался со стенами комнаты. Его идеальная белоснежная улыбка казалась наигранной. Устремив на пациентку изучающий взгляд, тихо, будто боясь нарушить окружающую тишину, он сказал:

– У вас есть направление к нам?

– Да… – Мила протянула свою старую амбулаторную карту. – На полное обследование.

– Что ж, тогда давайте начнём…

Доктор долго изучал её документы. Спустя какое-то время на его лице застыло выражение обречённости.

– Что-то не так с моими анализами? – не сдержалась девушка.

– Да что тут может быть?.. – Доктор протянул больной её медкарту, в которой нечитаемым почерком врачи уже давно всё написали: о диагнозе, о стадии болезни, о необходимом лечении и прочее.

– И?.. – с исчезающей надеждой в голосе и в глазах проронила она, неотрывно глядя на врача.

– В вашем случае… Мы не можем помочь…

– Но мне сказали обратное! И по телефону уверяли, что это для вас не проблема! – Милка встала со стула.

– Я не говорю, что вы безнадёжны. – Доктор, испугавшись её взгляда, отступил к двери смежной комнаты и быстро заговорил. – Мы могли бы помочь, если бы год назад нашу клинику не покинул доктор Жаров. У него есть экспериментальные методы. Просто Минздрав не дал ему лицензию на проведение этих процедур. Жаров хлопнул дверью и ушёл от нас…

– Но почему по телефону мне не сказали об этом сразу?! – Она готова была кинуться на врача.

– Так вы, девушка, тоже не сказали, что вы к Жарову… – Он нащупал за спиной ручку двери.

– Где он?!

– Я… я не знаю… – И, не дожидаясь следующей реплики, доктор выскочил из кабинета.

Удар сердца, ещё удар и ещё, в глазах всё потемнело. Милка села на кафельный пол рядом со своей спортивной сумкой и тихо заплакала…

* * *

Девушка задремала, пригревшись на солнышке, под любимую музыку, спасавшую в последнее время от депрессии. Сон был настолько крепким, что сквозь него Мила не сразу почувствовала, как её дёргают за край спортивной куртки. С неохотой она открыла глаза и выдернула один наушник.

– Тётю, а тётю, – детский голосок окончательно вернул Милу в реальность. – Тётю, у вас телефон звонит.

Мальчик лет шести указал на сумку. Девушка удивлённо посмотрела на ребёнка, потом на внешний клапан сумки, осторожно достала старенький кнопочный аппарат, который разрывался от звонка. Пацанёнок, радостно подпрыгивая, побежал к соседней скамье.

– Да? – осторожно произнесла она, поднеся телефон к уху.

– Милена? – прозвучал в динамике приятный бархатный голос.

– Да. А вы, собственно…

– Не перебивайте и слушайте. Я Артём Константинович Жаров, доктор, с которым вы так и не встретились. Евгений мне рассказал о вашей проблеме. И знаете, что?

– Вы, конечно, не сможете мне помочь… – высказала свою догадку Милена.

– Отнюдь. Очень даже могу. Знаете…

– Честно? – тихо спросила она, уже не слушая доктора. В глазах снова потемнело, голова закружилась, руки и ноги стали ватными, а грудь сдавило. Судорожно глотая воздух пересохшими губами, Милена постепенно вернула себе контроль над чувствами.

– …Да, к моему сожалению, не все в министерстве согласились… – донеслось из динамика.

– Простите… – перебила она продолжавшего говорить доктора. – Простите, но я… я не поняла. Нет, не так. Я не расслышала. У вас есть лекарство?

– Ничего, Милена, – снисходительно ответил Жаров. – Прекрасно вас понимаю. Для вас услышать такую новость и сразу осознать её – сложно. Повторяю: да, у меня есть вакцина, которая способна полностью избавить ваш организм от болезни.

– И сколько это будет…

– Постойте, Милена! – Он резко перервал её вопрос. – Это не телефонный разговор, и не в таком состоянии, как у вас. Давайте, вы приедете ко мне, и мы в спокойной обстановке всё обсудим.

– Хорошо. Где вас искать?

– Меня не надо искать. Вас мой водитель доставит. Вы сейчас где находитесь?

– Я?.. – девушка встала и оглянулась.

Улица с аккуратными тротуарами. С противоположной стороны стена разноцветных заборов частного сектора, с другой – импровизированный сквер перед трёхэтажными домами. Взгляд остановился на вывеске частной клиники где-то в начале улицы.

– Я недалеко от вашей бывшей больницы. Тут лавочки под деревьями…

– А! Знаю я это место. Будьте там, скоро мой водитель вас найдёт.

– Хорошо. – Милена села обратно на лавочку. – Я буду с большой спортивной сумкой, на мне розовый костюм с белыми вставками…

– Ага, я понял. Так и передам ему. Ждите.

И в трубке зазвучали короткие гудки. Милка машинально отключила телефон и положила его обратно в сумку.

В голове, на удивление, не было ни мыслей, ни эмоций, поэтому девушка просто откинулась на изогнутую спинку лавочки и вернула наушники на место. Включив плеер, позволила ему автоматически выбирать музыку, задав режим «случайного трека». Он всегда угадывал её настроение, запуская подходящую мелодию. Ждать долго не пришлось. Разбрызгав ближайшую лужу, перед ней остановился чёрный тонированный внедорожник. Опустив стекло пассажирской двери, водитель пробасил:

– Ты девушка со спортивной сумкой?

– Что, простите? – Милка остановила музыку в плеере.

– Ты девушка со спортивной сумкой? – сухо повторил мужик.

– А вы от доктора Жарова? – ответила она вопросом на вопрос.

– Залазь! – буркнул водитель.

Нарушив несколько раз правила дорожного движения, автомобиль выехал из города. За окном проносились поля нежно-зеленого цвета. Затем они сменились стеной соснового леса. Милена почти не следила за дорогой, её мысли летели быстрее машины. Несмотря ни на что, её примут!

* * *

Прошло больше часа, прежде чем машина, урча двигателем, въехала через ворота во двор деревенского дома. Девушке показалось странным, что, имея такую машину и водителя, доктор жил в стареньком кирпичном домике.

Внутреннее убранство дома тоже не блистало роскошью. Её провели в дальнюю комнату и предложили сесть на облезлый диван. Оставив Милу одну, водитель удалился, закрыв за собой дверь. Она стала разглядывать помещение: простенькие бесцветные обои, подвесной потолок с тремя светильниками, темно-бордовый линолеум и одинокий диван у стены. Она плюхнулась на него прямо в обуви, бросила рядом сумку. Душа от переполнявшей её радости рвалась на волю, и хотелось петь. Она снова включила плеер.

Милу отвлекло Нечто, появившееся в проёме открытой двери. По-другому это сложно было назвать. Оно состояло из адской смеси безвкусия и кича: на ногах лакированные ботинки-лодочки; женские облегающие брюки «стрейч», которые поддерживал широкий блестящий ремень с бляхой, усыпанной стразами; заправленная в брюки мужская сорочка в тоненькую полоску; на очень коротко стриженной голове красовался длинный чуб, закрывавший половину лба. Не хватало лишь эполет и серьги в ухе. В клинике этот парень, одетый в белый халат и скрывающий под шапочкой чуб, выглядел намного скромнее.

– Добры дзень[4], – нараспев произнёс он, дождавшись, когда девушка снимет наушники. – Можешь звать меня Жоржем. А тебя зовут…

– Я тебя помню, – её слова прозвучали угрожающе.

– …Милена Борисовна… – оборвал он её фразу, пытаясь осмыслить сказанное девушкой, но быстро совладал с чувствами. – Доктор приедет утром. К сожалению, у меня свободна только эта комната… с твоего позволения, я откланяюсь, спокойной ночи.

Жорж закрыл за собой дверь. Щёлкнул два раза замок. Спустя минуту выключился свет. Спать пока не хотелось, и Мила стала вспоминать прошедший день. Успокоившись, она сообразила, что в комнате нет окна. От этой новости, словно потревоженный рой пчёл, мысли снова заметались в голове. Музыка уже не помогала в усмирении буйной фантазии. Она выключила плеер и провалилась в тишину, которую вскоре нарушили доносившиеся из соседней комнаты голоса. Отбросив страхи и сомнения, Милена с интересом прильнула ухом к прохладному дереву запертой двери.

– …когда-то. Белый, я ваще без памяти, зачем надо было палить эту хату. – Голос тембром и интонацией был похож на голос Жоржа, только не хватало его наигранной певучести.

– Жек, я что, в курсах? – пробасил его собеседник. – Мне про что сказал по телефону Айболит – то я и привёз. Хорошо, она молчала. Прошлые тарахтели без умолку. Думал, я их… не довезу.

– Думал он. Я в шоке с тебя! А сначала звякнуть мне – не судьба была? Мужлан… блин.

– А у тебя есть другой телефон?

– Блин горелый! Точно…

– Ну и как, Жек, мне надо было поступить?

– Лады, Белый. Уболтал. Дай лучше телефон.

– На фига?

– Константиновичу позвоню. «Материал» прибыл, и что теперь делать? Ждать или сразу в лабораторию везти? Он ведь с вояками договаривается. Если что, её надо успокоить. Ты ж помнишь, как последняя наша цыпа скопытилась с первой же дозы?

– Да… Помню…

– Ты чего?

– Классная девушка была. Такая…

– Ну, и что ты? Взял бы её и… На той хате диван раскладывается.

– Не, Жека, я так не могу…

– Ну и ходи тогда вечным… Да, Артём Константинович…

Голос Жеки резко стих. Видимо, телефонный разговор продолжился уже в другой комнате. Белый же громко вздохнул и, скрипя половицами, тоже удалился.

Милка уткнулась головой в дверь. Отрезвление приходило быстро и весьма болезненно. Ума хватило сложить «два плюс два»: лишение доктора лицензии, желание срочно видеть её, типа, для разговора, затем этот дом в затерянной среди леса деревне, а самый тревожный звоночек – закрытая дверь комнаты, где нет окон. Теперь ещё и этот странный диалог…

Осталось решить – что делать дальше?

* * *

Её разбудили загоревшийся свет и звук открывающегося дверного замка. Она вскочила. На пороге стоял Жорж, за его спиной возвышался Белый.

– Как спалось, Милена? Разрешите сгладить наш… слегка неудачный приём? Горячий кофе… для вас.

Он пропустил вперёд верзилу с журнальным столиком в руках, где дымилась чашка горячего кофе и лежал на тарелке кусок магазинного пирога.

– Могу я привести себя в божеский вид? – жалостливым голосом заговорила Мила, провожая взглядом Белого, поставившего перед ней столик и вернувшегося затем к двери.

– Нет, – перебил Белый открывшего было рот Жоржа.

– Нет? Почему? – синхронно спросили его Мила и Жорж.

– Не велено выпускать до звонка… Доктора…

Жорж вытолкал верзилу и, скривившись в улыбке, закрыл дверь. Девушка, обдумав за ночь своё положение, понимала, что она находится в плену. Умирать на голодный желудок не хотелось, и ещё дурманящий аромат свежемолотого кофе уговаривал сначала позавтракать, а уж потом думать о том, что делать дальше. Только сейчас инстинкт самосохранения требовал терпеть голод. Сглотнув, Милена достала зеркальце и осмотрела своё лицо. Нет больше прежней природной красоты, лишь серая кожа и синяки под глазами. Она прикусила губу, чтоб не разреветься в голос. И ещё этот запах кофе. Горячего кофе. Балаган мыслей вдруг сменился одной, неожиданно пришедшей в голову идеей. Девушка подошла к двери и трижды стукнула по ней ногой.

– Что ещё? – донёсся приглушённый дверью бас Белого.

– Мне в туалет надо.

– А мине не надо…

– Тогда я сделаю это прямо здесь!

– Бушь убирать! – сказал Белый, и его шаги удалились.

Милка в порыве гнева принялась молотить кулачками по двери и кричать:

– Свободу попугаям! – Смирившись с положением жертвы, она, однако, решила не терять чувства юмора.

Неожиданно дверь открылась и, оттолкнув девушку, Белый поставил перед ней пустое ведро. Она удивлённо посмотрела на верзилу.

– Вот сюда, – сказал он, не двигаясь с места.

– Могу я это сделать одна?

– Позовёшь, – буркнул верзила, закрывая дверь.

Выждав минуту, она перенесла ведро к дивану и громко сообщила, что закончила. Вошёл Белый и, продолжая что-то бормотать, направился к ней. Мила схватила чашку с кофе и кинула в верзилу, а затем с силой толкнула журнальный столик ему под ноги.

Пытаясь увернуться от горячего кофе и столика, он запутался в своих же ногах и рухнул рядом с диваном. Девушка подхватила сумку и подбежала к двери, но там уже появился Жорж. Выставив перед собой руку, она налетела на него. Его нос уткнулся в её ладонь. Характерный звук сломанного хряща добавил Милене адреналина. Мозг стал соображать быстрее. Под громкий мат Белого и дикий вой Жеки девушка ринулась в прихожую. Там, на старенькой больничной тумбочке, она увидела оставленные водителем ключи от машины. Схватив их, она выбежала во двор и быстро прыгнула в салон автомобиля.

Чёрный внедорожник с рёвом выбил ворота и задом выехал на улицу. Ловко развернувшись на узкой полоске потрескавшегося асфальта, Милена направила машину прочь от дома-западни.

Уже через полчаса девушка пожалела, что не обращала внимания на дорожные указатели, потому что стены леса, между которыми она ехала, всё не заканчивались. А вскоре действие адреналина пошло на убыль. Милена, потеряв сознание, отпустила руль, и машина съехала на обочину.

* * *

Очнулась девушка, когда оранжевые лучи вечернего солнца, выглянув из-под тяжелых серых туч, ослепили её. Грудь и голова болели, и поэтому Милка не сразу поняла, где находится. Сработавшая подушка безопасности спасла ей жизнь, когда машина врезалась в ближайшее от дороги дерево. Но сейчас ремень безопасности и сдутая ткань подушки мешали. Вызволив себя из очередного плена, Милка перекинула лямку спортивной сумки через плечо и медленно побрела дальше по дороге – в закат, наудачу. А за поворотом ей навстречу мчалось такси. Она подняла руку, и машина остановилась.

– Мне в Гомель надо, – сказала девушка в открытое окно.

– Но до него больше сотни километров… – настороженно ответил водитель.

– По фигу. Плачу двойную таксу.

– Моя машина к вашим услугам! – Настроение мужика моментально изменилось.

Милка залезла на заднее сиденье, бросила сумку рядом. Автомобиль развернулся и поехал обратно, увозя бывшую пленницу всё дальше от места аварии. Водитель поначалу пытался завязать разговор с пассажиркой, но та отвечала односложно, а вскоре и вовсе замолчала. Так, под шелест шин и урчание двигателя, они приехали в небольшой городок, где малоэтажные панельные здания чередовались со старыми деревенскими домиками.

На одном из перекрёстков таксист остановился, пропуская двух женщин. Милку тут же привлекла в наступивших сумерках ярко мигающая неоновыми огнями вывеска бара – «Берлога». Желудок умоляюще заурчал, и девушка уже не могла ему сопротивляться.

– Я выйду тут.

– Но мы же… – удивился таксист.

– Сдачи не надо. – Волшебные слова, подкреплённые стодолларовой купюрой, всегда помогали. – И ещё, – забирая с заднего сиденья сумку, добавила девушка, – вы никого не подбирали сегодня на дороге.

– Пф-ф-ф… – протянул таксист, увидев номинал банкноты. – Я вообще сегодня из города не выезжал!

Не включая поворотник, машина свернула направо и пропала в темноте плохо освещённой улицы.

* * *

У входа стояли два мордоворота в потёртых коричневых плащах. Они о чем-то оживлённо беседовали, но, увидев девушку, сразу затихли, бросая на незнакомку удивлённые, изучающие взгляды. Один ухмыльнулся, но Мила не обратила на это внимания – голод и усталость делали своё дело.

Она зашла в бар. Сигаретный дым клубился в воздухе, неприятно пахло перегаром и чем-то кислым. В помещении царил полумрак, рассмотреть что-либо казалось делом сложным, а через слёзную пелену – совсем нереальным. Народа в кабаке практически не было. Двое бомжеватой наружности мужиков сидели почти у самого входа; ещё один занимал столик в дальнем углу. Его силуэт был едва различим в полутьме накуренного помещения.

Девушка приблизилась к барной стойке и, шмыгая носом, взгромоздилась на стул. Бармен – мужчина высокий, жилистый, с длинными волосами и одетый под байкера – удивлённо посмотрел на заплаканную посетительницу. Видно, такие гости посещали заведение крайне редко. Но Миле было на это наплевать.

– Чего… Гм… – Бармен запнулся от вида посетительницы. – Будешь что-то заказывать? Может, пивка?

– Нет. Есть хочу… – кое-как проговорила девушка, подавляя очередной спазм.

– Чебуреки, хот-доги… – Он снова внимательно посмотрел на неё. – Чипсы, орешки…

– Чебуреки с мясом?

– Угу.

– Тогда два чебурека. Разогреть. И бутылку минералки, – спокойным голосом произнесла Милена, будто делала заказ в ресторане.

Бармен хмыкнул, но поставил перед девушкой чистый стакан. Стук стеклянного донышка по столешнице совпал со звуком открытой с ноги двери. В бар ввалились двое парней, одетых для такого заведения слишком прилично. Первым шагал атлетически сложенный крепыш, который, видимо, и пнул дверь. Спокойно осмотрев зал, он двинулся к стоявшему за стойкой бармену:

– Захар! Дай колоду!

– Крайнюю потерял? – недовольно спросил хозяин заведения, продолжая кружить возле Милены.

– Нет… – Парень достал из нагрудного кармана куртки старую колоду карт и бросил её на стойку. – Один терпила её ножичком попортил.

– Да, Лёха отжигал сегодня! – подтвердил подошедший следом браток. – Тот моральный урод решил, что перо ему поможет! Ха! Ха! А вот уж хрен ему промеж лопаток! Это карты Джокеру помогли…

– Потухни, Зям… – Лёха прервал хвалебный поток товарища и обратился уже к бармену: – Так ты дашь карты или где?

– Похоже, он не слышит тебя… Джо, а давай я Захару уши почищу девятым калибром? – Товарищ Лёхи перегнулся через стойку и ткнул пальцем в спину бармена.

От неожиданности тот выронил тарелку с чебуреками, которые собирался поставить в микроволновку. Резко повернувшись, он схватил парня за руку, подтянул его поближе к себе и отвесил звонкий подзатыльник:

– Охренел совсем! Шутник фигов. Давно от брата не получал?

– Тих, тих, тихо… Захар. Он это не со зла, а токмо волею большой радости за мя, – быстро и нараспев заговорил Лёха, перетягивая товарища к себе.

– У-у-у… – Бармен отпустил парня и замахнулся теперь уже на обоих. – Дети… Послал же бог вас по мою душу…

– Ну, дядь, прости засранцев! – не унимался Лёха, изображая шкодливого подростка.

– Простить? – переспросил бармен, опустив руку. – Хорошо. Весь её ужин за твой счёт.

Лёха и Зяма посмотрели в сторону дальнего края стойки, куда указал хозяин заведения. Там в гордом одиночестве, со стаканом минеральной воды в руках, вполоборота сидела Милена.

– Не вопрос… – тихо проговорил Лёха. – Только новые карты дай.

– На! – Захар открыл ящик стола и положил перед парнем запечатанную колоду дорогих карт.

Тот, не отводя взгляда от девушки, схватил коробку, словно это была его последняя надежда на спасение. Поддев ногтем клапан, открыл его и одним движением вытряхнул карты себе на ладонь. Отбросив пустую упаковку, Лёха ловко перетасовал колоду. Помедлив мгновение, положил карты на стойку.

– Сдвинь.

Бармен стукнул пальцем по рубашке верхней карты.

– Верю…

Алексей хмыкнул и вытянул одну карту. Тут же браток склонился над ней.

– Тож не твоя?.. – удивился Зяма.

– Они все мои… И эта Дама бубён тоже, – с лёгким оттенком гордости ответил Лёха.

Бросив взгляд на карту, парень убрал её обратно в колоду и продолжил рассматривать выделяющуюся из общего антуража заведения посетительницу.

– Кто такая? – спросил Лёха у бармена, который уже подал девушке другие чебуреки.

– А я почём знаю? Прямо перед вами пришла. Заказала поесть и воды.

– Воды? Странно… Костюмчик-то дорогой. Ладно. – Он отвлёкся от девушки и посмотрел на бармена. – Стакан здесь?

– Вон он сидит. – Захар указал на дальний столик.

– Зям, дай мне минуту. Эх, пойду зажгу, пока масть прёт… – И уверенным шагом направился к девушке. – Привет, что делаешь? – начал он разговор с банальности.

– Жду трамвая, – спокойно ответила незнакомка, прожевав кусок чебурека.

– Э-э-э… – На мгновение Лёха замешкался, но тут же улыбнулся. – Понял… И что, долго не подъезжает?

– Я только пришла.

– И уже начала с… – Парень взял надкушенный чебурек и понюхал. – Захар! Ты почто приличную девушку травишь?

– Это когда у тёти Зои плохие чебуреки были? – ответил бармен.

– Но они же вчерашние!

– А у меня бар не пять звёзд!

– Ясно с тобой всё! Я за это платить не буду… – И тарелка с чебуреками полетела в мусорное ведро, стоявшее под барной стойкой.

– Нет, оставь, я есть хочу! – Самообладание подвело Милу. Ситуация напомнила прошлую жизнь, и боль, вроде отпустившая её, вернулась.

– Есть? Так мы это… Ща нарисуем! – Лёха оживился. – Тока я метнусь по одному делу и помогу ждать трамвай. Лады?

– Слышь, харэ. Давай вот без всего этого. – Она допила воду. – Без расшаркивания.

– Ноу проблем! А тя…

– Мила, – перебив его, сухо ответила девушка.

– Клёво. А я Лёха Джокер… – Он повернулся к бармену. – Захар, сделай пива для девушки. Только того самого пива.

Пока бармен суетился, наливая, Лёха снова заговорил с Милой:

– Надеюсь, ты не уедешь на трамвае без меня?

Девушка хмыкнула, внимательно разглядывая назойливого кавалера, и оторвала взгляд лишь тогда, когда перед ней поставили запотевшую кружку пива, из которой она, не раздумывая, сделала несколько жадных глотков. Затем Мила медленно вернула кружку на стойку и, улыбаясь, отрицательно мотнула головой. А он, понимая, что не может оторваться от её опьяняющих своей красотой глаз, улыбнулся в ответ и позвал своего товарища.

Они вместе удалились в дальний тёмный угол бара.

– Что, Джокер? Карта не прёт, когда баба глазами пуговку на штанах расстёгивает? – донеслось ему навстречу.

– Стакан, ты… мудак! Совсем страх потерял?! – прохрипел Зяма, хватая одной рукой остряка за воротник плаща и вытаскивая из-за стола. – Я тебя за одни эти слова заставлю ща пол языком вылизывать!

– Пусть сначала за бабки ответит, – охладил его пыл Лёха.

– А! Ну, да… Всё! Я понял… – Зяма отпустил ворот, и Стакан сел на место.

– Сколько ещё раз тебе, ушлёпку, повторять?! Бабосы ты уже два дня назад должен был вернуть! – Лёха подвинул стул и разместился напротив собеседника.

– Верно, – поправив воротник, спокойно сказал мужчина, – должен. Но понимаете ли, господа каталы, времена сейчас такие… Как Косого успокоили… В общем, нет у меня денег.

– Серёга, ты совсем хворый, а?! Петь про то, что у тебя нету денег, фальцетом захотел? Стоят ли твои «фаберже» припрятанных кубышек с артами? Ты, Стакан, хотя бы понимаешь остатками своих мозгов, что завтра вечером уже будешь должен не мне? Они ж тебя на запчасти разберут и сделают это получше твоих аномалий! – как можно убедительней пояснил Лёха.

– Но у меня действительно сейчас денег нет…

Зяма замахнулся на Сергея, но тот даже не шелохнулся, лишь отвёл взгляд.

– Спокойно! – Лёха перехватил руку Зямы. – Стакан – мужик понятливый. Ведь так? – Он посмотрел на сидящего рядом Стакана, и тот кивнул в ответ. – Тогда слушай и запоминай. Даём тебе ещё сутки, потом за бабки перед Паханом будешь отвечать. Нет налички – давай артефакты, только заранее предупреди, мне с барыгой ещё перетереть надо будет.

– Арты, говоришь? Так за ними за Рубеж надо идти…

– Надо? Так иди в Зону свою проклятую! Но деньги чтоб были! – Лёха стукнул по столу кулаком.

– Я ведь могу там и пропасть…

– Не можешь… – Лёха зло улыбнулся. – У тебя здесь баба остаётся…

– Ах, вы ж гады! – закричал Стакан, вскакивая, но удар в челюсть вернул его на место.

– Двадцать четыре часа! – быстро проговорил Лёха, заканчивая разговор.

Уже собираясь уйти, он молча достал карту из колоды и показал её Стакану:

– Не умеешь играть, не садись за стол. Судьба таких ошибок не прощает.

Убрав карту обратно в колоду и перетасовав, он снова направился к барной стойке. За ним поспешил Зяма, разминая отбитую руку.

– Постой, Джокер. – Уже возле девушки он остановил Лёху.

– Ну…

– Туз пик – это же к смерти. Как тогда он нам деньги отдаст?..

– Расслабься… – Лёха хлопнул его по плечу. – Эту карту кто достал? Я? Правильно. Спецом это. Пускай подумает о грешной своей судьбе. Меня другое беспокоит… Через день из-за Рубежа будут сквозить сталкеры. Куда они пойдут?

– Сюда, – удивлённо ответил Зяма.

– Почти прямым путём! А нам главное что?..

– …Шо?

– Чтоб лохов побольше было! Стакан же сам и предложит развести на партейку вернувшихся. Под это дело и молодняк подтянется…

– А-а-а… – сообразив, о чём речь, протянул Зяма. – Но должен же он?

– Что должен – отдаст. Нет, да и чёрт с ним! Там того долга… – Лёха повернулся к ожидавшей его Миле и спросил у неё: – Не в деньгах счастье, правда?

Она, подумав немного, утвердительно кивнула. Лёха, вновь увидев её зелёные глаза, чуть не забыл обо всём на свете.

– Поехали? – она прервала вопросом его полёт фантазии.

– Поехали?.. – переспросил он, но тут же вспомнил, о чем шла речь. – А! Ужинать! Прошу. – Он пропустил девушку вперёд.

– Но прежде можно вопрос? – спросила Мила. – Это кто? – Она кивнула в сторону Стакана, всё ещё сидевшего в углу и колючими глазами следящего за Лёхой.

– Он? Сталкер. – Брови девушки чуть сдвинулись, и парень счёл должным пояснить: – Они мародёры и любители халявы. Мила, давай в более спокойном месте поговорим?

Она промолчала и, задумавшись, направилась к выходу. Ей сейчас было всё равно, куда и с кем ехать, главное – чувствовать защищённость. Ведь этот провинциальный парень с его непосредственностью сумел за несколько секунд вытащить Милену из той раковины, в которую она забралась, и дал почувствовать толику спокойствия. Этого пока ещё никому не удавалось.

Лёха забрал сумку девушки и махнул рукой товарищу, чтобы тот не ждал. Оказавшись на улице, он поймал такси, которое унесло их прочь от затхлой забегаловки.

* * *

Ресторанчик, в который они приехали, оказался совсем маленьким, но его обстановка заметно выигрывала по сравнению с покинутым баром: всё чистенько, опрятно, на столиках белые скатерти и кружевные салфетки, маленькие круглые букетики и горящие свечи. Из динамиков, висящих под потолком, доносилась негромкая российская рок-музыка.

Они заняли столик в углу. Лёха откинулся на спинку стула, а девушка задумалась над тем, подходит ли её одежда для пребывания в таком месте. Не спрашивая разрешения у парня, она подхватила сумку и быстро направилась в уборную. Там она сменила розовый спортивный костюм на лёгкую тунику и лосины, остановилась перед зеркалом и чуть снова не расплакалась – ей сейчас бы пудру, чтобы скрыть эту чёртову бледность! Журчание воды из открытого крана постепенно успокоило. Решив, что всё это уже не важно, она умылась холодной водой и уверенным шагом направилась к новому знакомому.

Он как раз закончил диктовать официанту заказ. Потянулось неспешное ожидание первых заказанных блюд. Внезапно Милена сообразила, что Лёша смотрит на неё, ни на секунду не отводя глаз. Она поймала его взгляд, и в горле пересохло, а сердце затряслось от страха. Будто кто-то подкрался сзади и стоит, готовый нанести удар по затылку, а она сделать ничего не может. Ни обернуться, ни закричать… «Может, он маньяк? Ведь жертвы всегда себя чувствуют рядом с ними, как под охраной… – пронеслось в голове у Милы. – Вон, взгляд какой дикий». Она прищурилась, но глаз не отвела. Тут подошёл официант, поставил на столик бутылку красного вина и пару бокалов, которые сразу же наполнил. Рядом расположил блюдо с закусками: канапе и фрукты. Девушка пригубила вино. Никогда особо никого не смущавшаяся, при Лёхе она отчего-то робела. Однако спиртное на голодный желудок сделало своё дело, и язык Милы начал работать в автономном режиме.

– Не боишься глаза стереть? – насмешливо спросила она.

Лёша улыбнулся. Милена поёжилась – зрелище почему-то напомнило ей сцены из фильмов ужасов. «Сейчас предложит выйти, а там нож из кармана…» – подумала она, ощущая бегающие по спине мурашки.

– Чёрт, не могу молчать! – Лёха тоже поднял бокал. – За тебя, Милена! За твою красоту! – провозгласил он и залпом выпил вино.

Затем он снова уставился на Милу, как на музейный экспонат. Только вот даже в музее смотрят с чуть меньшим энтузиазмом. И не так… злобно, что ли.

– Слушай, перестань так смотреть! – воскликнула Милена, забыв о том, где они находятся.

– Как «так»?

– Будто сейчас меня тут же съешь. И вином запьёшь.

– Это так выглядит? – засмеялся Лёха. – Правда? – Он провёл ладонью по лицу. – Прости, я не хотел тебя напугать… просто ты… мне… нравишься.

Так вот в чём причина! Тут же девушке стало легче на душе. Со своей болезнью Мила совсем забыла, что всегда привлекала парней. И даже сейчас её природная красота оставалась при ней. Девушка с улыбкой, от которой у Алексея в горле встал ком, допила вино и взялась за канапе.

– Ты мне тоже, – чуть ли не шёпотом произнесла Мила, внезапно осознав, что принятое за страх чувство – и не страх вовсе, а нечто совсем другое, доселе незнакомое.

– Откуда ты вообще? – Лёха, протянув через столик руку, сжал ладонь девушки. По телу Милы снова побежали мурашки, щёки покраснели, как у тринадцатилетней девчонки. – Я тебя раньше в этом городе не видел.

– Из России, – ответила она. – Из Питера. А ты, конечно, местный?

– А то. С детства помню, по крышам гаражей тут голубей гонял…

– Детство… – вздохнула девушка.

Потом она вспомнила сцену в баре и спросила:

– А в настоящее время чем занимаешься?

– Это так важно? – слегка скривился Лёха.

Мила пожала плечами. Что вообще может быть важного в разговоре с человеком, который так сильно её привлекает?

– Параллельно, – произнесла, наконец, Мила.

– Тебя как сюда судьба забросила? В тот бар от хорошей жизни не заходят.

Девушка уже открыла рот, чтобы рассказать о своей болезни, но остановилась. Стоит ли загружать человека, с которым едва знакома, своими проблемами?

– Я проездом, – ответила она. – Вроде как путешествую.

– По барам? – уточнил Лёха.

– По барам, – согласилась Мила, и оба рассмеялись.

* * *

– Ты где остановилась? – спросил Лёха, когда они вышли из ресторана. Парню приходилось тащить не только сумку Милы, но и её саму. Было видно, что питерская гостья не рассчитала своих сил.

Милена подумала о неудачном походе в больницу и о том, как готова была уже вернуться домой. Все вещи, документы и деньги при ней.

– Можно сказать, нигде…

– Пойдём ко мне. Нужно выспаться… – Лёха достал мобильный телефон и вызвал такси.

Ехали молча. Мила смотрела в окно, а он, не отрываясь, продолжал смотреть на неё. Девушка всё больше и больше очаровывала Алексея – даже молчаливая и задумчивая, наблюдающая за пролетавшими за окном пейзажами. Её лицо то и дело озаряла улыбка. Пока Лёха не мог понять, почему относится к новой знакомой с таким трепетом. Он был просто очень рад тому, что она рядом. Раньше подобных чувств он не испытывал ни к одной женщине.

Такси подъехало к кирпичной четырёхэтажке, утопающей в зелени. Лёша вновь стал демонстрировать галантность: забрал сумку, помог девушке выйти из машины. Мила улыбнулась и подала ему руку, но ноги предательски подогнулись на выходе, и девушка повисла на шее парня. Перекинув её сумку через плечо, Лёха легко подхватил Милу на руки, поднялся на второй этаж и занёс её в квартиру. А девушка после всего пережитого за последнее время, удобно устроившись у него на груди, успела уснуть.

– Я тебя оставлю тут, а сам на диване буду, – тихо произнёс он, осторожно опуская её на кровать.

Сняв с девушки кроссовки, парень ещё какое-то время стоял рядом. Голова слегка кружилась – то ли от выпитого, то ли от взыгравших гормонов, а может, и от всей этой гремучей смеси. Он достал колоду, перетасовал её и вытянул наугад одну карту. Дама бубён, опять она… На его лице появилась довольная улыбка. Убрав карты обратно в карман, Лёха тихонько вышел из комнаты.

* * *

На следующий день Милена проснулась раньше Лёхи, её мучила головная боль. Девушка встала с постели и тут же руками сдавила виски – выпитое ночью незамедлительно напомнило о себе. Она, стараясь не шуметь, на цыпочках обследовала квартиру и, отыскав в прихожей свою сумку, приняла лекарство. Потом решила принять душ. Наслаждаясь струями прохладной воды, она долго размышляла о событиях последних двух суток и решала, что же делать дальше. Ехать домой или попытать счастья и найти способ лечения в Беларуси? Вариант с доктором Жаровым, похоже, отпал сам собой, ведь тому нужно не лечение Милки, а лабораторное животное. Однако, возможно, у него есть вакцина, и он просто ищет, на ком её проверить? И что в итоге? Только смерть… Либо быстрая, либо мучительная, либо… Всегда есть третий вариант, вот за него и уцепилась Милка. Жаров – местный, Лёша – тоже, к тому же последний вращается в таких кругах, где информацию можно легко достать или купить. Следовательно, можно попытаться узнать, есть ли у доктора вакцина, и работает ли она. Уехать домой можно в любой момент. Поэтому Милена решила совместить приятное с полезным. Ведь этот парень ей безумно понравился.

Она вылезла из ванны, и, не вытираясь, обнажённой принялась расчёсывать свой дорогой парик. Надев его, села на корточки перед сумкой и стала копаться в её недрах. Облачаться снова, пускай и в относительно чистый спортивный костюм, который она проносила уже больше суток, в её кругах считалось плохим тоном. Забраковав почти весь свой гардероб, девушка залезла в клапан сумки и вытащила оттуда чужой разрядившийся сотовый телефон. Раньше она и представить себе не могла, что будет пользоваться такой дешёвкой. Чей же это аппарат? Жекин? Не-е-е, не может быть. Разрыв шаблона. Человек, до мозга костей любящий эпатаж, ходит с такой трубкой? Нет, нет, нет и ещё раз нет! Возможно, последняя модель «яблочного» телефона просто в ремонте? Вариант. Хотя больше похоже, что он просто продуманный чел и заменил симку, прежде чем подкинуть ей этот телефон, сохранив при себе свой любимый гаджет… Размышления прервал Лёша, внезапно открывший дверь в совмещённый санузел. Мила обернулась, а парень, одетый только в трусы, очумело уставился на неё.

– Вообще-то! Я бы попросила, – не прикрывая свою наготу, заговорила Милка.

– Э-э-э, да! Я… Прости… – Лёха, прикрыв рукой глаза, вышел из ванной.

– Стучать надо! – Она отбросила уже не нужный телефон в сторону и быстро затолкала все вещи обратно в сумку. Ей в этот момент захотелось размышлять совсем о другом.

– Но, как бы… квартира моя! И я не ожидал…

– А надо было, когда в гости приглашал… – задорно сказала она, влезая в платье.

– Ну, да… Согласен. Лажанулся. – Парень уже с трудом справлялся с бунтующими гормонами. – Скажи… Ты, правда, здесь? Ты мне не приснилась?..

– Как ты мог так подумать?! Чтобы я, и вдруг приснилась? Я же – лучшее привидение… – усмехнулась девушка, – с моторчиком.

– Я не нашёл тебя в спальне и решил, что ты…

– Да здесь я, здесь… И это правда, – сказала Милена, открывая дверь, и вышла в цветастом летнем платье. Парень ей всё больше и больше нравился.

– Слушай, а хочешь, я тебе город покажу? – радостно воскликнул Лёха, приветственно распахнув руки.

– Город? – Она осмотрела его атлетическую фигуру, игриво округлив глазки. – В трусах?

– Ой! – Он, согнувшись, убежал в комнату под задорный смех Милки и продолжил разговор уже оттуда. – А шутку я оценил!

Зная уже расположение комнат, она направилась на кухню, куда вскоре подошёл гладко выбритый Алексей. На плите закипала вода в чайнике, подогреваемом снизу синими языками пламени.

– Кофе-то у тебя хоть есть? – обыденно спросила Милена, чем сняла возникшее ранее неловкое напряжение.

– Был… Кажется… – Лёха засуетился, быстро открывая дверцы шкафчиков новой кухни. – Во! Даже сахар нашёлся!

– А чашки?

– Одна, но большая… – слегка застенчиво произнёс он.

– Значит, будем пить из одной. Дай, помою.

– На. – Он протянул чашку девушке, и их взгляды встретились. Милена засмущалась от волны безграничной нежности, что наполняла карие глаза влюблённого парня. Мила невольно вздрогнула от чувства, которое, проснувшись где-то внизу живота, молниеносно пронеслось теплом по телу, оставив щёки полыхать румянцем.

– Вот тока еды у меня нет, – голос парня медленно вернул обоих в реальность.

– Я вроде пока не голодна, – произнесла тихо Милена, и в воздухе повисло неловкое молчание.

Вымытая чашка заняла место в середине стола. «Прошу, только не надо сейчас молчать!» – подумала Милена, ведь в голову сразу полезли дурные мысли. Но Лёшка не проронил ни звука, видимо, наслаждаясь видом девушки. Тогда она улыбнулась и, резко повернувшись, сменила тему разговора:

– Вчера вечером… ты… себя называл…

– Джокером? – Лёха догадался, каким будет вопрос. – У-у-у… Это уже легенда! Хочешь, расскажу?

– Да. Хочу. Очень!

– Короче, дело было к ночи. Моя матушка собралась меня на свет родить, и потому батя с братом повезли её в райцентр. У нас там находится роддом, – уточнил он. – Они без проблем добрались до приёмного отделения и, пока медсестра бумажки оформляла, матушка не сдюжила, и понеслось… Крик, гомон! Маманя рожает на топчане в приёмном… Сестричка в истерике на телефоне висит… Батя с братом, матерясь, по коридору бегают. Тут они всех на уши и поставили… На поднятый вой прибежал заведующий отделением. Старичок – божий одуванчик. Воспринял панику молча. И взялся принимать роды. Я ещё немного посопротивлялся – не знал же тогда, что здесь творится! И вот, когда я уже выпрыгивал в руки заведующего, тот наклонился. Из нагрудного кармана его халата выпала колода карт. Он, оказывается, любил по ночам на дежурстве пасьянсы раскладывать, а не газетки с журналами читать. Всё бы ничего, но одна карта легла мне на грудь и прилипла. Прям сюда, – Лёха приподнял футболку, гордо показывая красивую татуировку в виде игральной карты «джокер» на груди. – Ну, меня, как положено, перевернули вниз головой. Я ведь не захотел сразу кричать. Старичок раз меня по заднице шлёпнул, второй… Я – молчком… А сестричка, выйдя из ступора, карту с моей груди сорвала. Вот тут я в праведном негодовании разразился криком…

– И что, тебе с тех пор в карты везёт?

– Да. – Алексей серьёзно посмотрел на Милену.

– И в любви? – Девушка, игриво прищурившись, внимательно посмотрела на парня.

Лицо Лёхи приняло серьезное выражение.

– Со вчерашнего дня, похоже, да… – Он достал из джинсов колоду.

– Можно ещё вопрос? – сказала Милена, снимая чайник с плиты.

– Да хоть десять. – Тасуя карты, Лёха прислонился спиной к стене.

– Когда ты открыл колоду… Ну, вчера… В баре… Тебе какая карта выпала?

– Какая? – Лёха прекратил перемешивать карты и, не глядя, достал одну. Перевернув рубашкой вниз, положил её перед Миленой. – Вот эта.

– Дама бубён?

– Я вчера весь день её снимал и гадал, кто она. – Лёха многозначительно взглянул на девушку. – Пока вечером не увидел тебя.

Мила с улыбкой села за стол и принялась поддакивать весёлой болтовне парня. Потом они завтракали заказанной пиццей, пока их не разлучил телефонный звонок. Алексей пошёл отвечать, а Милена снова попыталась проанализировать создавшееся положение. Как она ни старалась, в голову не приходило ничего, кроме одного – остаться здесь. С Лёшей. Насколько возможно. А там – хоть трава не расти…

Вернувшись, парень вновь предложил себя в роли гида по незнакомому для неё городу, чтобы показать места, где он рос, интересные достопримечательности и прочие прелести своей родины.

Начали с того, что Лёха сходил в гараж, выгнал оттуда двухколёсную туристическую «Хонду» и повёз Милу в магазин. Они запаслись провизией, так как парень редко заполнял холодильник едой. После этого он вырулил на загородную дорогу, которую проложили вдоль полей, параллельно реке. Чтобы девушка могла насладиться местными красотами, ехал он не спеша. Милка не стала надевать предложенный шлем, и встречный ветер трепал волосы её парика, унося с собой грустные мысли.

– Стой! – вскрикнула Милена, поддавшись неожиданному желанию. – Давай где-нибудь здесь посидим!

– Что? Так сразу?.. – спросил он, свернув на обочину и остановившись.

– Не хочу в цивилизацию. Погода, посмотри, какая хорошая! Давай на природе побудем…

– Как скажешь. – Лёха развернулся и, быстро отыскав съезд, направил мотоцикл к реке, припарковался в нескольких метрах от воды, заглушил двигатель. Мила спрыгнула с заднего сиденья и закружилась, озорно блестя глазами. Лёшка установил железного коня на подножку, открыл боковую сумку и спросил:

– Ты предлагаешь тут устроить пикничок?

– Да-а-а! – звонким голосом пропела Мила, срывая длинный стебель камыша у самого края обрывистого берега реки.

Изредка посматривая на девушку, Лёха достал из пакетов лёгкую закуску и бутылку вина. Расстелив под плакучей ивой предусмотрительно взятую в магазине полиэтиленовую скатерть, он принялся сервировать импровизированный стол.

– Э-эх… Стаканов нема, – стараясь при любом удобном случае покрасоваться перед гостьей, сокрушённо произнёс Лёха, нарезая сыр.

– Ты, главное, бутылку открой, – посоветовала она, подходя к стоявшему на коленях парню.

– Бутылку? Легко! – Он убрал лезвие раскладного ножа и откинул штопор.

– Хитрый жук. – Милка присела на край скатерти.

– Ты знаешь… Этот ножичек не раз спасал мне жизнь. – Пробка со знакомым специфическим звуком выскочила из горлышка. – Хороший подгон сделал мне Зяма на день рождения.

– А чем ты занимаешься?

– Это разве имеет значение? – Он протянул бутылку девушке.

– Сегодня, да. Я же о тебе ничего не знаю. – И она пригубила вино. – Вкусное…

– Местное. Винный завод вон там находится. – Лёха указал рукой на поля.

– Так ты винодел?

– Я? Нет… – В его голосе прозвучал испуг. – Нет. Как ты могла подумать?! Мы с бро, конечно, ездим на завод… Но по другому поводу.

– Комиссионные собираете?

– Что? – не сразу сообразил Лёшка. – Ну, да… За бабками. Так. Усё! Хватит со мной играть! – уже серьёзно заговорил он. – Ты, наверняка, напридумывала про меня всякого. Так вот знай – я не такой! У нас в стране больше нет братков, воров в законе, блатных, в том понимании, как у тебя. Мы все стали частью системы и работаем в госструктурах…

– Лёша, не ругайся… – Она передала парню бутылку. – У нас тоже они стали либо олигархами, либо чиновниками… Хотя вчера мне показалось, что ты катала. Когда вы пошли разговаривать с этим… Как его? Не терпилой, а…

– Во как! Внезапно…

– Не перебивай! – обиженно вскрикнула Милка. – Лучше бы подсказал, как его называл.

– Ты про сталкера, что ли?

– Точно! Сталкер! Вы от него чего-то хотели.

– Мы это… – Лёха немного задумался. – Мы со сталкеров…

– Тоже комиссионные собираете? – помогла ему девушка.

– Типа того, – ответил он и рассмеялся.

– Лёш… – Девушка улыбнулась уголками губ. – Ты ведь мне обещал, но так и не рассказал до сих пор, кто такие эти сталкеры.

– Очень надо знать? – Милка закивала, а он пригладил ладонью волосы на затылке, задержав ненадолго руку за головой. – Ай, ладно, слушай… – Махнув рукой, он начал рассказ:

– Сталкерами их называют из-за четырёх первых ходоков за Рубеж. Те, подобно героям одной книги, ушли на просторы аномального края. Сутки их нет, двое, неделю. Думали, сгинула на фиг четвёрка. Но на десятый день они все вернулись целыми и невредимыми, да ещё с первым артефактом! Сразу же нашлись последователи. Только про тех дураков я рассказывать не буду. Они за Рубеж лезут, как тараканы, думая, что там Клондайк. Зато бегут оттуда, словно крысы, если сумеют выжить в первые дни.

– За рубеж? В смысле, сбегают из страны?

– Нет, – Лёха хохотнул. – Это не про границу страны. Вон, на другом берегу, видишь – высокое ограждение?

– Стену? – Мила посмотрела туда, куда указывал Лёха, и увидела серые бетонные плиты высотой метров пять, которые стройным рядом виднелись на опушке леса.

– Ага, стену, – согласился Алексей. – Так вот, её у нас называют Рубежом. Не просто рубежом, а Рубежом!..

– На «вы» и шёпотом? – Милена рассмеялась.

– Типа того, – он поддержал её смех. – Так вот… его спецом соорудили сразу после Вспышки, чтобы защитить людей от аномальной Зоны.

– Зоны? Той самой Зоны, о которой везде говорят?! И что там… в этой Зоне? – шёпотом спросила Милка.

– Даже не знаю, за что тебе соврать… Это нужно со сталкерами перетирать. Они туда ходят, они там всё видели и ощущали её воздействие на себе.

– Ой ли, Лёшенька? Не поверю, что ты ничего про неё не слышал…

– Почему же? – Он почесал затылок. – Встречал я одного, с протёкшей крышей… после того, как он увидел две светящиеся точки в ясный день. А ещё, Зяма рассказывал, там разные странные фантастические штуки происходят. Воздух у них там оживает…

– Это как? – Милена подвинулась ближе.

– Да… пёс его знает. Вроде как идёшь по полю, никого не трогаешь, не отсвечиваешь, наслаждаешься пейзажами, как вдруг… Воздух шевелиться начинает, типа марева над землёй, и, если не успел убежать, тебя втягивает внутрь этого завихрения, потом вверх поднимает, раскручивает и, – Лёха выдержал паузу, создавая напряжение, – хло-о-оп! И тебя распыляет на мелкие кусочки и капли и разносит по всей округе!

– Фу, Лёша! Гадость какая. – Милка игриво сморщила нос. – И чего, прямо на кусочки?

– Да, на мельчайшие кусманчики! – довольный собой, уточнил он. – Погоди, это ещё не всё… В Зоне можно и в более крутую хрень попасть! Иногда она сжигает заживо, как будто газовая горелка из-под земли вдруг включается… Пу-ух! И разлетается горелый пра-ах!

– Ну, Лёшик… – Она брезгливо отвернулась.

– Не, не, не… постой. Это еще далеко не всё! Там можно и просто на электричество наступить!

– Это как?.. – Милка заинтересованно посмотрела на парня. – Аккумуляторы, что ли, под ногами валяются с батарейками?

– Не, это только в анекдотах так бывает, а в действительности все куда как гораздо страшнее. Идёшь ты, весь такой фраернутый, по тропинке, а тебя… Шварк! Разрядом тока! И ты превращаешься в шкварки и так же осыпаешься пеплом…

– Да ну, сказки… так не бывает! – Милка взяла протянутую бутылку и, отпив, продолжила: – Зачем бы этим сталкерам тогда идти в Зону? Должно же быть что-то привлекательное среди этих аттракционов смерти. Иначе и делать там нечего…

– Хорошо сказала! Надо будет запомнить. «Аттракционы смерти»! Они, кстати, их называют аномалиями. И, да, ты права. Ходят в аномальную Зону не за адреналином от аттракционов. Возникающие там аномалии порождают артефакты. Вот ради них люди и прут за Рубеж. Получают смертельные дозы радиации, бегают от мутантов…

– Артефакты? – переспросила девушка, не успев откусить кусочек сыра.

– Ну, если вкратце, то артефакты, – заговорил голосом преподавателя кафедры физики Алексей, – это такие образования, которые получаются в результате воздействия аномалий на молекулы материи. Что такое аномалии, вы узнали из прошлой лекции…

– Ага, – подыграла ему Милена, демонстрируя, будто что-то записывает в воображаемую тетрадь.

– Значит, продолжим. – Лёха лёг рядом с ней, опираясь на локоть и размахивая свободной рукой. – Иными словами, когда в аномалию кто-то или что-то попадает, она… типа, срабатывает… она может сразу исчезнуть, оставив после себя небольшую субстанцию твёрдого вещества, похожую… Ну, чаще всего, на камень. Хотя Зяма показывал один… Тот был похож на маленький мячик из поролона… такой мягкий и горячий. Иногда они светятся, и большинство из них радиоактивные. Но главное свойство артефактов в другом. Они всегда производят какой-нибудь эффект на человека, если носить их с собой.

– Эффект? – она игриво толкнула его в плечо.

– Как тебе сказать… Вот одни, например, от той же радиации избавляют, а другие – быстро раны затягивают. Я ещё слыхал за такие, которые можно использовать вместо батареек, или ещё есть, способные защитить от пуль или придать лишние силы, и ты сможешь бежать с ними дольше, чем без них. А есть, говорят, артефакты, которые лечат от любой болезни!

Мила напряглась. Это оно – её спасение? Так просто? А чего усложнять-то? Нужно только узнать, что это за артефакты такие и как их достать!

– Артефакты, которые лечат? – с улыбкой спросила она. – Такие, правда, существуют?

– Сто пудово! – Лёха сел, сложив ноги по-турецки и, не сдерживая эмоций, продолжил рассказ. – У Зямы брат есть. И они больше года назад влипли в одну историю. Короче, не срослось у них что-то, и им пришлось линять. Брательнику Зямы не свезло – девять граммов словил. Милиционер, гад, метким оказался. Так вот… Зяма брата до Фельдшера притаранил. Пульку достали, но лекарь сказал: «Толку от того ни на грош. Хворый не дотянет до утра, потому как со здоровьем швах! Требо арт нести…». Ну, Зяма, как доктор советовал, метнулся к сталкерам в бар и за ночь достал нужный артефакт. А к утру брательнику не то чтоб лучше стало, он вообще на своих двоих домой срулил!

– После ранения и операции?..

– Ну, так я за что и говорю! Рана не только затянулась, но, как потом оказалось, брательник совсем выздоровел. У него был туберкулёз в открытой форме, кровью харкал, а тут вдруг перестал. Пошёл на рентген, сфоткался, а лёгкие, словно у младенца, чистые и здоровые!

– Враки…

– Что, враки?! – обиженно крикнул Лёха, вскочил, убежал к мотоциклу. Через минуту он протянул Миле жестяную банку из-под кофе. – Вот, смотри!

– На эту банку?

– Нет. Открой её. – Девушка подняла крышку.

– Ну, и… – Мила заглянула внутрь банки. – Это то, о чём я подумала? – Она вытряхнула на ладонь тёмно-коричневый комочек глины размером со спичечный коробок.

– Да. Это артефакт.

– Прикольно… – Девушка долго рассматривала интригующий предмет, а потом сжала его в руке. – Он похож на засохший пластилин и… колючий какой! От него… рука! У меня! Рука неметь начинает… – захлёбываясь эмоциями, только и смогла проговорить она. Ведь онемение от руки пошло по всему телу. Милена почувствовала, как сердце с лёгкостью разгоняет кровь по венам, а привычная уже боль с каждым ударом пульса стихает. Ноющая тяжесть в суставах сменилась гибкостью, а уставшие мышцы наполнились силой. Захотелось вскочить и бежать. Бежать куда глаза глядят, насколько хватит сил, которые всё прибавлялись и прибавлялись.

– Мил! Милена! Ты чего?! – Испуганный голос парня не остановил полёт её фантазии.

– Как же мне хорошо… – загадочно улыбаясь, произнесла девушка.

– Мила, отдай мне, пожалуйста, артефакт! – серьёзно произнёс Лёха и взял её ладонь в свою руку.

– Почему? – не сразу сообразила она, чего от неё хочет парень.

– Он убьёт тебя, если сейчас же не отдашь! Этот артефакт запускает все ресурсы организма для быстрого восстановления. Но если его долго держать, то он «сожжёт» тебя! – Лёха аккуратно разжал пальцы Милены и забрал волшебный комочек.

– Сожжёт? – Постепенно её сознание возвращалось в реальность.

– Да, сожжёт. Высосет. Ну, как у спортсменов на олимпиадах: допинг, анаболики, стероиды. Короче, химия всякая. Вроде сначала всё супер, а потом железная утка под кроватью…

– А на фига он тебе тогда?

– Хочешь знать? – Лёха положил артефакт обратно в банку и протянул руку к девушке. – Смотри.

Затем он полоснул ножом по своей ладони. Милка взвизгнула от неожиданности:

– Ты чего?!

– Клади его сюда! – приказал ей Лёха, когда кровь с пальцев закапала на землю.

– Но…

– Клади!

– Хорошо, как скажешь. – Она дрожащей рукой снова достала из банки артефакт и положила его на кровоточащую ладонь Лёхи. Коснувшись раны, комочек вдруг обмяк и стал медленно обволакивать порез. Спустя несколько секунд кровь сменила цвет с алого на бурый, а затем и вовсе перестала бежать. Ещё через некоторое время Лёха смял артефакт в комочек и убрал в банку. Смахнув остатки запёкшейся крови, он показал ладонь Милке. На коже лишь розовой полоской угадывался бывший порез.

– Он вместо аптечки нужен. А то – «на фига»… – гордо сказал Лёха. – При моей работе без него никак не сэкономишь на врачах. Этот артефакт, правда, не такой, что помог брательнику Зямы, но… Мила?

Девушка, потерявшая дар речи, не отрываясь, смотрела сквозь него. Лёха заглянул в наполненные слезами глаза Милки.

Присев рядом с ней, он взял ладонь девушки в свою и легонько сжал. Она едва заметно дёрнулась, всем телом ощутив резкое, удушающее и одновременно притягательное чувство. Выдохнув, вытерла слёзы и подняла голову. Встретившись с его взглядом, где плескалась нежность вперемешку с восхищением, улыбнулась. Парень ответил улыбкой, нежно массируя её ладонь пальцем. Они смотрели друг другу в глаза – Мила с волнением и смущением, а Лёша снова тем жутким взглядом, что так напугал её в ресторане. Кровь прилила к щекам, и девушке стало нестерпимо жарко, когда он попытался её обнять. Она с грацией кошки выскользнула и, вскочив, направилась к воде. Лёха снова ловко поймал её руку. Милка обернулась и, поддавшись внезапному порыву, обняла его, положив голову Алексею на плечо.

Не обращая внимания на время, они долго стояли под тенью старой ивы. Лёха, прижав Милу к себе ещё сильнее, коснулся губами её губ, неестественно жарких даже для этого солнечного дня. И девушка вдруг поняла, что торопить события не всегда плохо.

Он целовал её властно и умело. Прижимаясь к ней всё крепче и скользя руками по её спине, осыпал поцелуями щёки, уши, шею, плечи – всё, до чего мог дотянуться в страстном порыве. Она отвечала ему не менее страстно, забыв обо всём.

– Поехали ко мне, – с неохотой оторвавшись от Милы, выдохнул Лёха. Глаза его блестели, и в них плескалось уже не только восхищение, но и дикое желание обладать ею во что бы то ни стало.

Девушка улыбнулась, кивнула, и они поспешили к оставленному мотоциклу.

* * *

Вечером того же дня Мила, одетая только в мужскую рубашку, стояла на балконе второго этажа, любуясь пробивающимся сквозь тучи заходящим солнцем. Лёха спал, раскинувшись на кровати, а ей так захотелось простора. Подставляя улыбку оранжевым лучам, она вспоминала прошедший день. Никогда ещё у Милены после знакомства с мужчиной отношения не развивались так быстро. Если бы не болезнь…

Лёха выскочил к ней голышом, чмокнул в щёку и убежал обратно в комнату. Его разбудил звонок Зямы, поэтому он, быстро собравшись, ушёл. Оставшись в одиночестве, Мила направилась на кухню, там с чашкой остывающего кофе в руках стала думать. В её голове возникали вопрос за вопросом, но девушка пока не могла найти на них ни одного ответа. Одно она понимала точно – долгое пребывание в квартире Алексея бессмысленно. Сейчас для неё вообще ничто не имеет смысла, пока будущее принимает лишь один облик – скорой смерти…

Когда солнце скрылось за горизонтом, она вышла на улицу. Накинув капюшон куртки все того же розового спортивного костюма, Милка достала плеер из кармана. Дорогие сердцу мелодии зазвучали в наушниках, и, гонимая воспрянувшей надеждой, девушка зашагала по тротуару. Городок Миле был незнаком, ведь Лёха так и не показал его толком, но из-за небольшого количества улиц и незатейливости планировки она быстро сориентировалась.

Повернув за угол, Мила увидела знакомую с прошлого вечера вывеску. У входа никто не стоял, и она незаметно прошла внутрь.

– Пиво? – приветливо предложил бармен, сразу вспомнив вчерашнюю заплаканную незнакомку.

– Нет, мне нужен парень, с которым Лёша… Джокер вчера разговаривал.

– Зачем он тебе?

– Надо. – Она слегка наклонилась вперёд. – Где он?

– Его нет… пока нет. Ещё рано.

– Тогда можно и пива!

– Чего-нибудь ещё? – Бармен привычным движением наполнил бокал.

– Нет. – Девушка пошла к столику, за которым в прошлый раз сидел Стакан.

* * *

– Ну и зачем я тебе понадобился? – внезапно произнес кто-то над ухом, когда перед Милой на столике уже стояло несколько пустых стаканов.

– У меня есть вопросы, – ответила она трезвым голосом.

– За спрос я денег не беру, но вот за ответ…

– Сколько?

– А ты задай первый… – Стакан воровато огляделся по сторонам и присел к ней за столик.

– Ты бывал там… в аномальной Зоне, за Рубежом?

– Пять.

– Пять штук за ответ?..

– Ну, если тебе так удобнее считать, – усмехнулся он, – но деньги сейчас.

– Хорошо. Здесь штука евро, и ты ответишь на все мои вопросы! – Она достала предварительно разделённую на равные суммы наличность из внутреннего кармана куртки.

– Что ты хочешь знать о Зоне? – Сталкер протянул руку к помятой пачке купюр.

– Артефакты действительно могут вылечить любую болезнь? – Мила подвинула деньги к себе.

– Если найти человека, который знает, как ими пользоваться…

– Я дам тебе в пять раз больше, если познакомишь меня с таким человеком.

– Пятёрка «косых» за одно знакомство? Нормально. Договоримся. – Стакан снова потянулся к деньгам. – Только ты хоть представляешь, во сколько тебе обойдётся работа того человека? А тебе ещё нужно будет оплатить работу сталкеров, которые будут искать нужный артефакт.

– Я думала, что артефакт можно купить и тут. Разве нет?

– Дешевле будет заказать у ребят…

– Значит, мы договорились? – Она убрала руку с денег.

– Конечно! Мне надо позвонить. – Сталкер встал и протянул руку к пачке.

– Но если обманешь… – Мила схватила его запястье и многозначительно подмигнула.

Мужчина посмотрел на тонкие пальчики с розовым маникюром и усмехнулся:

– Я что, дурак? Не помочь девушке Джокера? К тому же ты разом решишь все мои проблемы. Я быстренько – туда и обратно.

Милена отпустила его руку, и он поспешил на выход.

* * *

Такси остановилось. Стакан расплатился с водителем, и они с Милой пошли к зданию заброшенного магазина. Разбитые витрины бездонной темнотой следили за идущими. Одинокая лампочка, прячась под жестяным абажуром, освещала вход, но её болезненно-жёлтого света хватало лишь на ближайшие столб и куст сирени. Молодая луна испуганно выглянула в просвет меж облаков, вальяжно плывущих по небу, и Милена увидела заброшенную околицу с покосившимся забором и грунтовой дорогой. Для полного антуража захолустья не хватало только протяжного воя собаки.

– Какого хрена мы тут делаем? – Она дёрнула Стакана за рукав. Миле очень хотелось выглядеть крутой и опасной, но, судя по расслабленности сталкера, получалось у неё плохо.

– Твой новый знакомый здесь живёт.

– Но в домах нет света!

– Но это ещё не значит, что они пустуют. – Стакан резко повернулся к девушке. – За такими, как я… здесь отдельный комитет наблюдает. Государство считает, что мы наносим ему вред. Хотя для добычи артефактов нас с удовольствием нанимают учёные. Нам каждый день приходится балансировать: за Рубежом – между аномалиями и мутантами, тут – между милицией и учёными. Для остальных мы просто изгои и мародёры. Потому скрытность и тайна уже стали образом жизни…

– Выпивка и карты – твой образ жизни! – пробасил знакомый голос за спиной.

– Ты?! – только и успела произнести девушка, как чья-то большая ладонь закрыла ей рот.

– Белый! Ежа-тебе-под-мышку, – Стакан выругался, – ты меня напугал. Сказал же, чтобы вы ждали в магазине!

– Времени нет… Жека, ну ты там где? – Верзила, чтобы прекратить попытки Милки вырваться, обхватил её и поднял над землёй, словно манекен. Разгневанная девушка задрыгала ногами в воздухе. – Замри, мелкая, а то больно сделаю. Ты мне ещё за машину должна. Знаешь, сколько стоит аномальный детектор для машины? А ты его вдребезги…

– Ну, ща, Белый! Ща! – Из темноты появился Жека со шприцем в руке. – Держи её крепче.

– Крепче? Я ей так шо-нибудь сломать могу. А мне она живая нужна, шобы…

– Чёрт, Белый… – перебил его Жека, танцующий со шприцем в поднятой руке перед вырывающейся Милой. – А! Твою же… Стакан, ну ты тогда подержи её руку.

– Не, ребята. Вот в этом я точно не участвую…

– Моралист хренов! – упрекнул его Белый. – Ты девку уже сдал… Ща бабло ещё получишь. Так шо давай… помогай!

– Харэ! – Жеке надоело ловить иглой плечо девушки. – Дайте мне укол сделать!

– Так делай!

– Так не могу! Она вертится…

Белый тяжело вздохнул, прижал к себе Милену ещё сильнее, и та на мгновение замерла. Жека прямо через ткань куртки воткнул иглу ей в плечо и быстро ввёл успокоительное. Девушка дёрнулась несколько раз и безжизненно повисла на руках верзилы.

– Ну наконец-то… – Жека выкинул шприц в темные заросли бурьяна. – Серёга, спасиб, шо позвонил.

– Спасибо не булькает, – зло ответил Стакан.

– А, точно! – Жека полез в карман, достал оттуда скрученные в рулончик, перевязанные резинкой деньги. – Артём Константинович просил тебя хорошо отблагодарить. Вот, держи!

– Тридцать сребреников… – еле слышно произнёс Стакан, забрал деньги и, опустив голову, побрел по улице обратно в городок.

Глава третья

– Тьфу, ты! – Скип выразительно сплюнул на деревянный пол. – Я-то уже подумал… А тут развели сопли, слюни. Любовь, поцелуйчики… Вэ-э-э…

– Эй, соберись! – Рус, спустившийся с крыши, посмотрел на кривляния напарника. – Сам, небось, стал уже забывать, какое оно на ощупь, женское тело?

– А вот это, Коля, – Скип направил на него указательный палец, – запрещённый приём. И я его запомнил! Каждое слово…

– Ты ещё запиши, – Рус усмехнулся.

– Да ну тя к чёрту! – Обидевшись, напарник шагнул под кровельную балку и умелым рывком забрался на неё.

На некоторое время все погрузились в молчание, которое нарушил вопросом спустившийся с чердака Клинч:

– А этот, Константинович который, он как наш Константинович?

– Кто? – Гриф, готовящийся ко сну, с удивлением посмотрел на него.

– Ну как же? – спокойным голосом пояснил Клинч. – Артём Константинович Жаров, доктор – в этой реальности. В нашей – Вениамин Синцов, тоже Константинович…

– Да, Володя! – весело подхватил парень. – Представляешь? Временны́е параллели ещё и не такие шутки могут выкинуть! Люди одинаковые рождаются, но ключевые герои могут быть разные. Хотя и у этого правила есть исключения… Чего стоят одни только переходы между потоками времени! А парадокс временны́х параллелей?

– А ты что-то знаешь про парадокс?! – заинтересовался удивленный Клинч.

– К сожалению, лишь название…

– Объясни хотя бы суть? – Рус сдвинул брови и прищурился.

– В этой реальности наше будущее, – парень наигранно придал голосу загадочность. – Точнее, моё будущее, ещё не случилось. Оно лишь разворачивается. А мы ведь с вами в прошлом, даже относительно вашей реальности… Лет так на пятнадцать… Для вас же тут будущего нет. Поэтому никто из нас в данном потоке времени перенестись в будущее не может.

– Рус, это и есть парадокс временны́х параллелей! – Довольный таким разговором, Клинч хлопнул ладонью по колену. – Правда, в данном вопросе больше преобладает константа путешествий во времени, нежели закономерность временны́х реальностей.

– Клинч, вот тебя вштыривает-то по науке! – съязвил Скип, и его голова исчезла в темноте чердака.

– Могу великим и могучим объяснить.

– Давай! – донеслось сверху.

– Мы перешли не только из одной временно́й реальности в другую, но и прыгнули в прошлое по линии времени. Если мы сейчас вернёмся, без прыжка, то попадём в тот же год, что и здесь. У нас, кстати, до Судного дня ещё несколько лет…

Рус открыл уже было рот, чтобы задать вопрос, но Клинч опередил его:

– Прости, Рус, избежать Судного дня в нашей реальности не выйдет… Сам же знаешь, изменить своё прошлое мы не можем, так как оно для нас уже произошло. А если кто-то меняет итог случившегося события, то просто создаёт новый поток времени или, как Рекс, петлю времени, закольцевав два события. Да, подобные «игры» возможны только с помощью Армады. Но какой ценой? Вернув к жизни семью, Рекс не может находиться рядом с ней.

Впрочем, я отвлёкся. Недавно слышал новую гипотезу о возможном слиянии двух параллельных потоков времени, ведь проходить из одного в другой мы уже научились. Только синхронизация параллелей – для нас пока на грани фантастики… Хотя всех возможностей Армады мы не знаем. Приходится пользоваться известными константами. На нас не действуют её законы, потому что мы пришли из другой ветви времени. То есть мы здесь не состаримся, но можем умереть. И не являясь частью этого времени, мы не можем прыгнуть в этой реальности в будущее. Его ещё просто нет…

– А-а-а, Клинч, забей! – С крыши послышался стон Скипа. – Всё равно ни черта не понял…

– Погоди, Скип! – перехватил инициативу Рус. – Клинч, ты хочешь сказать, что в этой реальности мы все останемся такими же, какими сюда пришли?

– Именно в этом и заключается приятная составляющая парадокса! Наше личное время не может синхронизироваться с этим потоком.

– Прикольно! – Рус от удовольствия потёр руки. – Теперь ясно, почему Рекс, оставшись в Пади, так легко уходит в другие параллели… Наша реальность – не его родной поток!

– Типа того. – Клинч глубоко вздохнул. – Лизу только жаль… мне кажется, у него от этих несоответствий уже «крыша протекает»…

– Клинч, вот этого не надо! – голова Скипа снова появилась из дырки на потолке. – Он классный!

– Ладно тебе, Скип, остынь. – Гриф остановил зарождающийся конфликт. – Рекс – один из лучших Стражей! И точка! Меня сейчас другое интересует… – Командир повернулся к пареньку. – Надеюсь, мне не надо будет ждать целую вечность, чтобы выяснить наконец, какого лешего мы сюда припёрлись?..

– Выяснишь, но не раньше ужина. – Дэн провёл рукой по животу. – Кушать после полуденного кофе хочется. Одной водой сыт не будешь…

– Гриф, я организую? – Рус, оживившись, встал со своего места, и командир махнул головой в знак согласия.

* * *

В глазах щипало, потому что повязка на лбу уже насквозь промокла и больше не спасала их от пота, который смешивался со злыми слезами. Но Аня этого словно не замечала, как, впрочем, и истерического вопля усталых мышц. Она исступлённо терзала боксёрскую грушу, представляя на её месте Саньку.

– Идиот. Сволочь. Скотина! Неблагодарная! Как? Ты? Мог? Так?! Со мной!? Поступить!? – Девушка каждое слово сопровождала ударами и еле слышными всхлипываниями. – Гад, ты же обещал, что никогда не сделаешь этого! – Она обессиленно опустилась на пол, обхватила голову руками и, раскачиваясь из стороны в сторону, продолжала тихо плакать. Сердце разрывалось от боли. – Сашенька, миленький! Как же я теперь без тебя? – Раздражение, злость на любимого с самого детства человека и дикий страх за него смешались в убойный коктейль, от которого голова просто раскалывалась.

Когда пришло известие о том, что в Зоне во время одного из рейдов «потеряли» сотрудника, у Ани ёкнуло сердце. Предчувствие не подвело. Потеряли именно Сашу. Человек просто исчез. Эту официальную версию Аня выучила наизусть. Позже, уже от брата по телефону, она узнала, что там произошло на самом деле.

Группу учёных вывезли на плановые заборы образцов и запись данных с аномальных полей. Как раз перед каким-то экспериментом. Но возникла опасность для всей группы, и Антон, командир отряда прикрытия, принял решение о немедленном возвращении. Уже в воздухе они обнаружили отсутствие лаборанта. Правила поведения в Зоне отчуждения не позволяли повернуть вертолёт назад. Только через несколько часов, убедившись, что опасность миновала, он сам лично вылетел на место происшествия, но ни крови, ни каких-либо других признаков борьбы Антон не обнаружил. Следы Саши терялись на опушке, в густых зарослях высокой травы.

Услышав подробности, Анюта внешне осталась спокойной, но в груди на несколько секунд перестало биться сердце. Потом оно с новой силой застучало – быстро-быстро, но только уже будто не на прежнем месте, а где-то внизу, словно ухнув от ужаса туда безвозвратно. Как деревянная, не замечая ничего вокруг, Аня шла с телефоном в руке по коридорам, кому-то улыбалась, с кем-то здоровалась за руку, что-то говорила в ответ на вопросы и приветствия… А перед глазами мелькали строчки будущего некролога и доброе, вечно слегка испуганное любимое лицо. Спустившись в подвал, оборудованный под тренажёрный зал для курсантов, она стала изводить себя нагрузками. Когда тебя терзает физическая боль, душевная притупляется.

И вот сейчас, измождённая, но вернувшая себе способность соображать, девушка сидела на полу и думала о том, что же теперь делать и как жить дальше. Неожиданно Аня обратила внимание на странное ощущение, словно заноза, засевшее меж лопаток. Такое тихое, совсем слабое и незаметное на фоне обуревающих эмоций, но постепенно нарастающее, пульсирующее, обжигающее догадками. Она достала из-под футболки подарок Саньки – артефакт, висящий на цепочке, в самодельной оправе в виде шарика из тёмного стекла с еле заметным разноцветным свечением внутри. Анна сжала артефакт в руке. Вдруг перед глазами появилась видимая только ей картинка: парень, в оранжевом комбинезоне и без маски, идёт по болоту, след в след за стариком, одетым в плащ-палатку. Она видела их сбоку и потому не разглядела лица парня, но девичье сердце утвердительно стучало в висках – это Санька. Её Санька!

Аня резко вскочила, готовая куда-то бежать и что-то делать… Сашка жив! Теперь он уже не может погибнуть. Не посмеет. Не имеет права. Он же ей поклялся! И она его найдёт. Спасёт обязательно. А потом… как врежет!

* * *

Спустя час она вошла в кафе, где собиралась встретиться с братом. Редкие посетители с завистью смотрели на красивую пару. Он – подтянутый, с проседью на висках, но ещё молодой военный. Она – стройная девушка с короткой стрижкой, в спортивном костюме, который сидел на ней как влитой.

– Анютка, кто же звёзды в кафе обмывает? – Антон встал навстречу сестре.

– Не сейчас, – сухо ответила она на приветствие брата и уселась напротив.

– Как… не сейчас?.. – Он медленно опустился на стул.

– Я не буду сдавать экзамен.

– Но… – выдохнул он, теряя дар речи от неожиданной новости.

– Мне нужна твоя помощь. Я иду за Рубеж.

– Э-э-э?..

– Тоха, давай серьёзно, – настойчиво произнесла Аня и посмотрела брату в глаза. И тут её накрыла волна страха. От таких эмоций девушка немного растерялась. На встречу с братом она шла преисполненная решимости и окрыленная надеждой на его помощь. Но тут вдруг этот страх, почти погасивший те светлые чувства, что Анна бережно разжигала в себе весь последний час. «Неужто с Санькой что-то случилось? Да нет… С ним всё сейчас в порядке. Вон, и сердце успокоилось. Значит, это не мой страх. Тогда чей? Антона? Ему-то чего бояться? Это не он в Зону идёт. Или из-за меня? Вряд ли, мы с ним давно порознь существуем. Непонятно всё это…» – промелькнуло в голове.

– Анечка, ты поняла, что сейчас сказала? Ты просишь меня помочь тебе пройти… – Антон повысил голос, так как увидел, что сестра его не слушает, – за Рубеж?

В ответ девушка только растерянно заморгала. Она отвлеклась и не слышала, что говорил брат.

– Тоха, прости. Я… – Аня начала постепенно приходить в себя, прогоняя ненужные в данный момент чувства.

– Ты думаешь, что раз уже была там, то теперь можно всё? – не унимался он и, поднявшись со стула, навис над сестрой. – Рассчитываешь, что если повезло однажды в Зоне, то она к тебе будет всегда благосклонна? Да твой ничтожный опыт там – ничто… – Он в сердцах стукнул ладонью по столу, да так, что, жалобно звякнув, подскочила чашка с кофе. – Там всё против тебя! И тут ты мне предлагаешь…

– Тоха! – взяв себя в руки, воскликнула она, как отрезала, и пристально вгляделась в Антона. Брат не выдержал её взгляда, замолчал и сел на место. Выждав ещё несколько секунд, Аня продолжила:

– Я всё решила. Я не могу по-другому…

– Чего ради? – Антон непонятливо насупился.

– Ради Саньки…

– Что?! Ради кого? Саньки? Того самого Саньки?! – До него ещё только начинал доходить смысл услышанного, а её уже снова накрыла волна эмоций, но только теперь это были злоба и ненависть. В этот раз Аня, даже не моргнув, дала себе окунуться в них. И почти сразу поняла, что в действительности это вовсе не её чувства. Волны исходили от брата. Но внешне Антон был скорее удивлён, чем озлоблен. Тогда почему она чувствует именно эти эмоции?

«Так. Стоп! Хватит мне на сегодня новых ощущений. Я слишком чувствительная стала из-за любви. Соберись! Сейчас не время копаться в эмоциях!» – приказала она себе и вернулась к разговору:

– Да, Тоха, ради того самого Саньки.

– Лучше бы я тебе не звонил сегодня…

– Лучше было не оставлять его там!

Фраза сестры застала Антона врасплох. Ведь он пренебрежительно относился к парню-слюнтяю чуть ли не с первых дней после переезда в этот городок. Отца тогда повысили, перевели из пограничного гарнизона в службу охраны периметра. Дали участок земли, дом. Брат с сестрой пошли в местную школу. И вот тут жизнь Антона изменилась. Сестра, словно одержимая, постоянно рассказывала о каком-то Саньке из её нового класса. Правда, эта эйфория продолжалась недолго, до первой драки со старшеклассниками. Тогда из примерной отличницы Аня превратилась в задиристую «пацанку», но по-прежнему с хорошими оценками. Отец потом долго с ней разговаривал. В итоге девушка после школы подала документы в военную академию, но поведение её так и не изменилось. Она лишь стала ещё более скрытной и молчаливой.

И вот снова этот Санька. И снова в перспективе сломанная жизнь сестры. Антон чуть замешкался, пытаясь быть спокойным, но всё же нашёл силы, чтобы не показать виду, и продолжил:

– Ну, знаешь. Вот этого я от тебя не ожидал… Мы ведь с тобой всю нашу жизнь…

Аня смотрела на брата в ожидании очередной волны исходящих от него эмоций. Вдруг в голове почему-то зазвучали два голоса. Один назидательный, другой испуганный. Первый она слышала в реальности, а другой просто звучал в её голове. И с каждым словом она постепенно понимала, что второй голос – это мысли Антона:

«Нет! Я всё верно сделал! И в Зону отправил, и там его оставил. Кто он, черт его возьми, для нас? Лаборант. Младший научный сотрудник филиала. По фигу, что сестра к нему неравнодушна! Меня даже начальник похвалил за чёткое исполнение правил при принятии мной решения покинуть Зону. Ничего, сестрёнка, перетерпишь, забудешь, найдёшь другого…»

– …Я же сам лично туда потом летал! Трава примята, и много собачьих следов. От этого ботаника ничего не осталось… Даже обглоданных костей. Ну, и куда ты пойдёшь?

Аня не услышала его последнего вопроса, испытав шок от осознания того, что брат виновен в случившемся.

– Чего? – переспросила она через некоторое время.

– Ты меня вообще слушаешь? Ты сейчас где? Я говорю, куда ты пойдёшь? Там же нет ничего.

– За Рубеж, в Зону. – Девушка с трудом сдерживала желание зарядить хороший хук справа в челюсть Антона, потому что всё, о чём он думал, теперь для неё не являлось тайной. – Искать его, раз ты не смог найти. Или не искал, а?!

– Глупо! Аня, как это глупо…

«Ага! Расхлёбывать все, что ты наворотил, это действительно глупо! Послать бы тебя туда самого… Но ты скроешься за спинами других. Не ожидала, что ты таким трусом вырастешь. Ничего. Я одна смогу, а с тебя ещё станется…»

– Тоха, пойми меня, – решив задеть брата за живое, она нежно накрыла его руку ладонью и попыталась включить младшенькую сестрёнку, чтобы не сорваться на банальный мордобой. – Без тебя мне будет тяжело жить… А без него я жить просто не смогу.

– Повтори…

– Саша ради меня согласился на командировку за Рубеж. Мы с ним переписывались. И он мне рассказал правду.

У Антона перехватило дыхание.

А в голове у Ани загнанным зверем заметались мысли брата:

«Нет! Не может быть! Этот говнюк всё ей выдал! Ну, вообще! Хотя… Пырнуть ножиком Ерша силёнок хватило, значит, всё рассказать Аньке тем более… Так вот почему она уверена, что я буду ей помогать! Чёрт! Ведь по-другому свою вину искупить не получится… Вляпался – не отмазаться! Или вообще придётся идти туда самому… За кем? За маменькиным сынком? И остаться в Зоне навсегда? Нет, увольте… Пусть он там один гниёт. Но она… Надо её задержать! Как? Элементарно! Сейчас подыграю…»

«Подыграешь, значит? Заметь, это не я подумала…» В голове Ани тут же созрел план действий. Внезапная командировка Саньки за Рубеж вначале шокировала девушку. Но вскоре шок прошёл. На улицах городка увеличилось количество тонированных микроавтобусов, как, впрочем, и людей в форме. Уже спустя сутки Косого нашли на пустыре, рядом с проходной филиала. Аня тогда в первый раз почувствовала связь между скоропалительной поездкой любимого и найденным трупом: «Неспроста всё это, ой, как неспроста…» И тут вдруг её брат почти открытым текстом заявляет, что убийца Ершова – это Александр.

«Стоп! – приказала себе Аня, мысленно отключая все свои эмоции. – Обдумаю позже. Сейчас… я тебе, братишка, подыграю…»

– Тоха, – она коснулась руки брата. – Нам нужны были деньги для…

– …Даже так?! – перебил её изумлённый Антон, отдёрнул руку и выдохнул от облегчения: «У лаборанта хватило мозгов мне не всю правду рассказать!» – Деньги нужны… Прости, беру свои слова обратно. Он не ботаник, он идиот! Вы оба – идиоты! Да-а-а, вы стоите друг друга…

– …Ты не понял. Деньги нам нужны… – она замолчала на мгновение, чтоб почувствовать эмоции брата, – на нашу свадьбу…

Услышав это, Антон смог лишь открыть рот в изумлении. Он совсем не был готов к такому повороту событий. Для капитана такие планы сестры по отношению к сопливой размазне оказались полной неожиданностью.

Аня сидела, сдерживая лавину собственных чувств: слёзы, боль и горькое разочарование в родном Антошке. Брат знает Сашку со школы и уже с тех пор, оказывается, ненавидит болезненного мальчика! Ну а, собственно, чего она хотела? Городской подросток попадает в деревню и становится идолом для одноклассников. А его сестра, наоборот, с радостью готова забыть про этот город. Итог очевиден. Жаль, конечно, что брат не станет помогать. А ведь он заместитель начальника охраны крупнейшего НИИ, с правом доступа в секретные лаборатории, и не только здесь, но и за Рубежом. Снова всё сама…

– Да, Тоха, мы с ним собираемся пожениться. – Она сделала виноватое личико и округлившимися глазками посмотрела на изумлённое лицо брата. – Он просил ничего пока не рассказывать. Я, конечно, отговаривала его от поездки за Рубеж. Чувствовала, что с ним обязательно случится какая-нибудь неприятность…

«Если вдруг он каким-то чудом выживет, я ему лично всё хозяйство оторву. Не хватало мне ещё дядькой стать!» – мысленно вспыхнул Антон.

– Ты чего, Тоха? – едва не выдала себя Анна.

– Вскружил, значит, девчонке голову и своей глупостью разрушил ей всю жизнь… – пробурчал в ответ ничего не заметивший Антон.

– Не надо так говорить! – Аня собралась, мысленно ругая себя за опрометчивость. – Ты его совсем не знаешь… Я Саньку ещё со школы люблю, как и он меня.

– Точно, любовь зла… Анютка, вы же совсем не пара друг другу! Ну зачем он тебе?

– Потому что… я люблю его! – вскричала она, но потом осеклась и сбавила тон. – Может, с годами моя боль и притупится… Но простить себя за то, что я не помогла…

– Ты хоть знаешь, куда мы летали? – Антон решил зайти с другой стороны, в надежде задержать её на некоторое время.

– На западный кордон, к Толстому лесу…

– И ты, наверное, в курсе, что туда даже бывалые военсталы не ходят?

– Нет ещё, – настороженным голосом ответила Аня, понимая, куда брат клонит.

– Ну так знай!.. У нас на картах эти квадраты белые! Там никто и ничто не выживает. Даже лётчики облетают их по большому кругу. Да что говорить! Монстры стороной обходят…

– Антон, мне всё равно, где Санька попал в беду. Я уже всё решила, – спокойно произнесла Аня, не реагируя на слова брата. Ей захотелось быстрее закончить ставший бессмысленным разговор. – Мне ведь от тебя не так много нужно. Я хотела знать, когда будет следующая пересменка на сто пятом блокпосте. Нет времени ехать в соседний район, чтобы перелезать через бетонный участок стены там… Проще у нас это сделать. Остальное – мои проблемы. Но раз ты не хочешь помогать, тогда просто не мешай. И прощай…

Аня встала из-за стола и, не оборачиваясь, со злобной ухмылкой вышла из кафе. Чем дальше она уходила по аллее, тем быстрее и легче становился её шаг. Великий день в её судьбе! С детства она умела чувствовать настроения других людей, но чтобы ощущать эмоции или слышать мысли? Тем более, узнать брата с другой стороны – это дорогого стоит. И как всё вовремя! Сейчас он будет звонить, устраивать засаду, чтобы потом на неделю посадить её в «одиночку»… Вот только она не пойдет через Рубеж возле сто пятого блокпоста или даже девяносто второго. Её дорога лежит теперь к уже знакомому девяносто девятому, куда она вывела свой взвод после последнего выполненного задания. А это значит, что нужно спешить, потому что с каждым часом шансов выжить у Сани становится всё меньше.

Антон в это время сидел за столиком и злился. На себя, на сестру, на парня-лопуха, чтоб ему лопнуть, в которого умудрилась влюбиться по уши его сестренка! Но понял, что младшенькая, как обычно, от своего не отступится. Главное для неё – не нарваться на патрули. А то сядет она надолго, если не расстреляют на месте. Значит надо…

Он достал телефон, чтобы позвонить.

– Да… Аллё… Говорит капитан службы безопасности НИИ «ИВА» Калинов, – произнёс Антон в трубку. – Номер шестьсот шестьдесят первый. Да… Костик, это ты? Здорова! Как на рыбалку съездили? Молодцы… Да что ты говоришь?.. Шикарно! Я, вообще, чего звоню? Есть инфа… Сегодня на сто пятом или девяносто втором будут через «бетонку сквозить». Да, очень хотелось бы. Но стрелять не вздумайте! Мне этот человечек нужен живым! Запомнил? Живым и невредимым! Ага. Ты там подсуетись… Только по сетке не распространяйся. Это уже мои проблемы… С меня? Конечно! Передавай привет жене. Ага. Пока.

Он убрал телефон в карман и улыбнулся. Зная упёртый характер сестры, которая ни за что не уйдёт в сторону от цели, и не видя других вариантов, он решил таким способом не пустить её в Зону. «Ничего. Посидит недельку-другую неофициально в «одиночке»… Остынет… Зато и жизнь свою сохранит, и карьеру». Пить холодный кофе уже не хотелось, и Антон, расплатившись, вышел на улицу.

* * *

Следующий день пролетел незаметно. Нужно было многое прикупить и со многими переговорить. Получить академический отпуск за свой счёт и достать оружие – дело пары часов. Настоящая же проблема заключалась в подготовке дополнительной экипировки, которую не найти на прилавках обычных магазинов.

Она шла через гаражный комплекс с огромной спортивной сумкой на плече, набитой обмундированием, как вдруг почувствовала наплыв мысленного хаоса. Это ощущение ей напомнило скатывание кубарем с горы. Даже комок тошноты встал в горле. Поправив тяжёлую сумку и стиснув зубы, Аня ускорила шаг и на следующем повороте столкнулась с Ершовым-средним по прозвищу Сизый. Не подавая виду, что узнали друг друга, они разошлись в противоположные стороны. Он уверенным шагом направился к тому же торговцу, от которого Аня как раз сейчас возвращалась к своим стареньким «Жигулям».

«Только тебя мне сейчас не хватало! Самый умный и хитрый из братьев, и на тебе! Тоже к барыге идёт. За Рубеж собрался. Хотя чего это я? С чего я взяла, что за Рубеж? Нет. Он знает обо мне и о Саньке… И за брата мстить будет до последнего. Откуда ко мне такие мысли приходят?!» – Аня очнулась от размышлений, когда поняла, что стоит у багажника машины с ключами в руке.

Машинально оглянувшись, она быстро села в машину, завела двигатель и рванула с места, чтобы поскорее убраться отсюда.

Спустя пару минут она заметила внедорожник, маячивший в зеркале заднего вида. Торговец, гнида, явно рассказал, что именно покупала Анна. Сизый, конечно, быстро сложил в уме всё вместе: и сегодняшние покупки будущего военного, и её школьное знакомство с Сашей, которого так стремительно перевели в лабораторию, находящуюся внутри периметра. После первого письма от любимого из Зоны она легко сопоставила все факты и сложила из них мозаику: странные встречи Саньки и братков, давно рыскающих в поисках выхода на сотрудников НИИ, ещё не успевший разложиться труп Косого, найденный недавно на пустыре и, конечно, её последний разговор с Антоном. Всё стало предельно ясно. А теперь, похоже, её случайная встреча с Сизым в гаражах позволила последнему сложить свою собственную мозаику. Выходит, она может стать проводником бандитов? Нет. Ерши не с тем человеком связались!

Девушка спокойно подъехала к своему дому, вышла из машины и, достав сумку из багажника, скрылась в подъезде. План избавления от «хвоста» уже был готов. Аня нажала на кнопку звонка соседей, живущих на первом этаже. Благо, долго ждать не пришлось. Не объясняя ничего хозяйке, даже не поздоровавшись, девушка зашла в квартиру и тихо закрыла дверь. Она сразу отправилась на кухню, выбросила в открытое окно сумку, следом выпрыгнула сама. Удивлённое лицо тёти Светы её уже не волновало.

* * *

Аня шла по знакомым с детства дворикам и думала о Саше. В том, что любимый жив, девушка не сомневалась. А вот где он, здоров ли, способен ли себя защитить – на эти вопросы ответов у неё не было. По поводу того, сможет ли постоять за себя Саша в экстремальных условиях, Аня не сильно беспокоилась. Во всём можно найти плюсы – возможно, ситуация, в которой оказался самый дорогой ей человек, поможет ему понять, кто он есть на самом деле. С детства в Сашке пряталась какая-то сила. Но её было очень трудно почувствовать постороннему человеку. Тем более, Саня сам этой силы не замечал – родственники постарались. Мама носилась с его астмой, как курица с яйцом, поэтому и уехали они из Сибири. Бабушка после первых же стычек внука с местными провожала и встречала его со школы вплоть до седьмого класса, что, естественно, не способствовало росту его популярности среди сверстников. Отца, который мог бы ослабить этот женский террор, у Сани не было, и к выпускному классу из-за постоянных насмешек он окончательно оброс комплексами и отгородился ото всех мысленно высоким забором.

В тот, последний перед разлукой, школьный вечер мальчик показал ей глубоко спрятанного внутри себя мужчину.

Ночь выпускников достигла апогея. Анюта уже успела подраться с пацанами и теперь стояла перед Санькой в разорванной блузке, не скрывающей уже красоту юного тела. Увлечённая его внезапным жарким поцелуем, девушка забыла про всё на свете. Сердце искало выход наружу, ноги стали ватными, небольшое количество выпитого алкоголя быстро теряло власть над девушкой. Её пальцы с нежностью перебирали Санькины кудри, пока его горячие руки скользили по спине девушки, разжигая в ней огонь страсти. Как же долго она мечтала об этом? Александр, любимчик всех учителей, и Ёлка, посещавшая как минимум раз в неделю кабинет директора. Они были такими разными до этой минуты…

Ближе к рассвету, влюблённые сбежали через окно из школы. Аня была готова идти за Санькой хоть на край света, но он привёл девушку в заброшенный дом, недалеко от Рубежа. Открыв дверь, парень жестом пригласил её в своё тайное убежище. Она, конечно, знала про это место, ведь следила за Санькой и даже тайком заходила сюда, пока хозяин отсутствовал. Но всё же, будто удивляясь, шагнула в комнату.

– Пить хочу, – упав на диван, потребовала девушка.

– В чайнике есть…

– Нет, – перебила она его, – ты не так понял. Я выпить хочу!

– А-а-а… – сообразил Санька. – Ну-у-у… Есть вино… самогон… коньяк…

– Коньяк старый? – спросила Аня.

– Ещё с восьмидесятых.

– По домам шарился? – Аня, прищурившись, посмотрела на парня.

– Ну, так…

– …А! Давай! Наливай.

Санька быстро достал из ящика письменного стола бутылку пятизвёздочного армянского коньяка и вторую кружку. Когда он повернулся, то увидел Аню, стоящую уже в центре комнаты.

– Откуда у тебя моё фото? – требовательно спросила она, указывая пальцем на стол.

– Я… я… это… – стесняясь, замялся парень.

– Эта ссадина на подбородке у меня была уже два года назад. – Аня взяла в руки рамку с портретом. – Значит, вот кто тогда стащил у фотографа негативы, и нам пришлось повторно фоткаться!

– Но я вернул ему флешку! – испуганно вскрикнул Саня.

– Я и не ругаюсь вовсе. Мне тогда это фото всё равно не понравилось…

– Прости. У меня другого нет…

– Ой, дурашка. – Девушка рукой взъерошила ему кудри и игриво поцеловала в щёку. – Наливай лучше.

Они успели выпить по второй, когда она принялась рассматривать полки с книгами.

– А что у тебя в той железной коробке?

– Там? Хочешь, покажу?

– А то!

Санька взял с полки старый армейский ящик, поставил его на стол и, достав из кармана ключи, открыл замок. Аня с любопытством заглянула внутрь. На дне лежали три шестигранных контейнера. Парень бережно достал один, отщёлкнул и поднял крышку, выкатил себе на ладонь маленький перламутровый, с бежевым оттенком, шарик в узорчатой самодельной оправе.

– Это, правда, он?

– Ага! Артефакт… – быстро заговорил Санька. – Я его назвал «жемчужина»… – Парень протянул девушке шарик в оправе и положил на её ладонь. – Не бойся. Он без радиации, а ещё помогает раны заживлять. Только почему-то очень избирательно. Видимо…

– …А? – Она взглядом указала на железный ящик.

Он молча достал остальные контейнеры и выложил на стол ещё два артефакта. Разноцветное сияние наполнило предрассветный сумрак комнаты. С виду такие же небольшие шарики, как и первый, только светящиеся.

– Я так и не смог узнать их названия, но этот, например, прибавляет сил, а этот повышает выносливость. А может быть, и наоборот… – с ноткой хвастовства пояснил Санька.

– Откуда?! – не отрывая взгляда от загадочных чудес из аномальной Зоны, поинтересовалась Аня. – Я арты пару раз краем глаза видела, когда их Джо с Зямой в школу приносили. Про этих двоих всё понятно… Но чтоб ты?!

– Где-то полгода назад, – начал оправдываться парень, – я здесь уроки делал, когда заметил мужика в окне соседнего дома. Тот крутился в одной квартире. Потом ушёл. Я уже забыл о нём, но… Короче, мужик тот вернулся. И я…

– …Пошёл посмотреть, – закончила Аня фразу.

– Ага. Там под паркетом лежал этот ящик.

– Прикольно. – Она положила артефакт в оправе к остальным на стол.

– Я хотел… – Сашка сгрёб их со стола и протянул руку к Ане, как вдруг разноцветное сияние потухло. Все три артефакта потемнели. – Эй! Нет!

Парень принялся тереть шарики, перекладывать из руки в руку, дышать на них. Но они оставались чёрными.

– Ой, да забей ты на них!

– Но я же хотел подарить… – дрожащим голосом произнёс Санька. – А они…

Он сжал от злости артефакты в ладони. Аня коснулась его напряжённой руки и ласково сказала:

– Ты мой главный и бесценный подарок в жизни…

– Ай! – выкрикнул Санька, когда сквозь кулак начал пробиваться синий свет. Испугавшись, он разжал ладонь. Из неё выпал один шарик, ослепивший ребят ярко-синим сиянием.

Несколько минут они, как слепые котята, пытались найти друг друга в комнате. Сшибая всё на пути, парень с девушкой всё же столкнулись. Обнявшись, они стояли так, пока зрение полностью не вернулось.

– Сань… – Аня влажными блестящими глазами посмотрела на него, а затем ему за спину. – Смотри!

Он повернул голову и увидел в тени шкафа разноцветное мерцание. Отпустив Аню, Санька пошёл к шкафу и поднял с пола чуть увеличившийся в размерах шарик в оправе. Похожий на тёмное стекло с разноцветными лампочками внутри, новый артефакт излучал тепло, даря умиротворение.

– Ну и чего там у тебя? – Из-за его плеча появилось задорное личико девушки.

– Ань, прикинь! Они соединились…

– Это как?

– А я почём знаю? Я только руку сильно сжал…

– Какой же он теперь красивый…

– Но я не успел купить цепочку… – разгадав её желание, быстро ответил парень.

– Ты мне?.. Его?.. – шёпотом, с надеждой в голосе спросила Елка.

– Ну, да…

– Санечка! – И она, повиснув у него на шее, принялась целовать любимого.

Эти воспоминания теплом наполнили низ живота, заставив Аню остановиться. Она сделала несколько раз глубоких вдохов и огляделась, уже почти успокоившись. Вечернее солнце отражалось в окнах, подсвечивая теневую сторону улицы. Замечать мелочи, следить за любыми изменениями обстановки и всегда быть начеку – нетипично для обычной женщины. А вот для подготовленной Ёлки это было естественным состоянием. Любовь любовью, а из-за собственной невнимательности снова столкнуться с Ершовыми очень не хотелось. Да и «палить» квартиру старого знакомого было как-то не с руки. Тем более, что он обещал её подвезти. Поэтому, смахнув со щеки набежавшую слезу, бывалая Ёлка простилась со своим вторым «я» – девушкой Анной – и твёрдой походкой пересекла дорогу.

* * *

Спустя час она стояла на обочине шоссе и взглядом провожала огни уезжающей вдаль машины. Убедившись, что поблизости никого нет, Ёлка двинулась по лесу в сторону Рубежа. Судя по информации знакомого, блокпост номер девяносто девять был укомплектован силами новобранцев, так как кадровых военнослужащих после снижения денежных окладов явно не хватало. Дойдя до линии, где лес обрывался вырубкой – для возможности визуального контроля открытого пространства перед Рубежом, – девушка затаилась. Выждав с минуту, она открыла сумку и облачилась в недорогой, но надёжный сталкерский защитный костюм, состоящий из проверенной годами егерской экипировки и комбинезона военных. Ёлка застегнула молнию разгрузочного жилета, который надела поверх «комбеза», продела руки в лямки портупеи, а затем переложила еду, патроны и специальные аптечки в лёгкий рюкзак. Спрятав под деревом сумку с гражданской одеждой, она накинула на плечи маскхалат и двинулась к опушке, где легла под кустом и поднесла к глазам бинокль.

«Ничего не понимаю», – через несколько секунд удивилась Ёлка. Ни одного человека не оказалось в пределах видимости, будто все солдаты решили одновременно бросить свои посты. Ворота, однако, так и оставались плотно закрытыми. Прожекторы, как и окна блокпоста, не светили, хотя давно уже наступила ночь. Только одинокая лампочка горела над крыльцом КПП. Блокпост словно вымер. Однако новый дар девушки чётко показывал ей присутствие поблизости пятерых мужчин. Решив положиться на интуицию, Ёлка стала смотреть в бинокль ещё пристальнее. В конце концов, она заметила на смотровой вышке снайпера с прибором ночного видения.

– Удачно, что я решила заглянуть к вам на огонёк… Кого же вы ждёте?

Вдруг холодок пробежал по спине. Сознание нарисовало образ машины, спешащей по ночной дороге. И тут же навороченный внедорожник на большой скорости вылетел из-за поворота, дальним светом одной фары посеребрив сетку заграждения. Ещё несколько секунд, и он со свистом остановился в метре от первых ворот. Пассажирская дверь машины открылась, и Ёлка увидела высокого худого парня, в котором сразу признала Жеку, который работал когда-то в больнице помощником доктора Жарова.

У Ёлки в голове всплыли смутные отрывки гуляющих по району разговоров. Например, о чёрном внедорожнике, что курсировал через блокпост, как через ворота собственного гаража. Или о таинственно исчезающих смертельно больных людях из клиники, которую собирались закрыть ещё года два назад из-за какой-то тёмной истории. Через мгновение Ёлка всё поняла – картинка сложилась.

Девушка продолжала заинтересованно следить за Жекой в бинокль. Тот достал из багажника два больших, явно тяжёлых пакета с логотипом местного супермаркета и направился к воротам.

– Эй, вы там! Для вас гостинцы привезли! Открывайте! – скорее почувствовала, нежели услышала Ёлка слова Жеки.

В дверях казармы появился военный с автоматом на изготовку. К воротам подбежал щупленький солдатик, откинул засов и молча открыл одну створку. Вторую Жека толкнул ногой и пошёл обратно к машине. Боец подбежал, схватил пакеты и, сгибаясь под их тяжестью, скрылся за дверью казармы. Машина въехала на территорию блокпоста, а вернувшийся солдатик уже закрывал за ней ворота.

На крыльцо КПП, прямо под фонарь, вышел командир наряда. Без ремня, в расстёгнутой сорочке и накинутом на плечи кителе он нехотя посмотрел на машину. Ёлка прекрасно знала, что на блокпостах от безделья и скуки процветали пьянство и наркомания, ведь туда попадали не только кадровые военные. Вид командира оказался тому подтверждением.

Похоже, водитель прикрикнул на помятого вояку, но разобрать слова с такого расстояния Ёлка не смогла. Командир в ответ сплюнул на асфальт и медленно спустился с крыльца. Из открытого окна внедорожника Жека протянул руку с небольшим свёртком. Командир, двигаясь всё так же медленно, забрал его, повернулся и пошёл обратно к КПП.

Солдатик успел открыть вторые ворота, машина резко сорвалась с места и, разрывая дальним светом фар темноту ночи, скрылась за поворотом дороги.

Ёлка, расслабившись, положила бинокль перед собой. Теперь осталось просто ждать. Час, может два, и все на этом блокпосте будут в стельку пьяны или того хуже. И тогда она спокойно пройдёт Рубеж.

Через минуту на вышке включили прожектор, который стал размеренно освещать поросшую травой «линию обстрела» со стороны Зоны. С вышки спустился снайпер и, держа винтовку под мышкой, ушёл в казарму.

Ёлка сменила дислокацию, перебравшись ближе к воротам. Она установила на наручных часах будильник на два часа ночи, устроилась поудобнее и попыталась заснуть. Однако сон не шёл, перед глазами всплывали картинки из её жизни, в которых обязательно присутствовал Санька. Эти обрывки воспоминаний вернули её в ту комнату, где после выпускной ночи в тепле первых лучей солнца её обнимали такие ласковые и нежные руки Саши, где уставшая от эмоций и чувств она уснула у него на груди. А когда проснулась, на столе лежал большой букет садовых ромашек и листок с адресом общежития в Минске. Быстро одевшись и накинув заботливо оставленный пиджак, девушка побежала к Санькиному дому. Громким стуком в дверь она привлекла внимание соседки, бывшей одесситки, которая осталась верна своим старым привычкам и потому знала о соседях всё.

– Ну, шо так колотить? Це ж не барабан…

Девушка обернулась и увидела женщину в домашнем халате, с трудом скрывающем её объёмы.

– Ой. Здрасьте… – испуганно произнесла Аня.

– Дома нету никого. Вони поехали до вокзалу, – сказав, как обрубив, соседка собралась закрыть дверь.

– На вокзал? Зачем? – удивилась девушка.

– Странно, чому я должна усе знать?

– Раз вы знаете, что они поехали на вокзал, то, наверное, знаете и зачем… – она жалостливо посмотрела на женщину.

– Ой, та… Провожать воны пойихалы. Санька в институту поступае, вот мамка с бабкой и провожают его.

– Спасибоньки! – на бегу крикнула девушка.

– Та було б за шо!

А в массивных дверях железнодорожного вокзала она столкнулась с бабушкой Саньки. Та рассказала, что дочка с внуком уже уехали пригородным поездом. Девушка, получив разрешение позже вернуть пиджак, заботливо согревающий её всё утро, прикусила губу и, понуро опустив голову, побрела домой.

Тогда ей казалось – любовь зла. Правда, потом долгожданная встреча в столице Беларуси расставила всё по местам.

* * *

Погрузившись полностью в воспоминания, Ёлка всё же задремала и пропустила появление ещё одного дорогого внедорожника. Звук клаксона, разбудивший её, разносился по округе, привлекая всеобщее внимание.

Солдаты, уже успевшие «принять за воротник», не сразу появились перед воротами. Двое надели бронежилеты и защитные шлемы, не застегнув их. Третий вообще вышел в одних штанах, несмотря на прохладную ночь, но зато с автоматом в руках.

– Стоять! Ни с места! – передёргивая затворы, загалдели солдаты.

– Мужики! – Из машины вылезли братья Ершовы с поднятыми руками. – Понимаем, что поздно, но у нас к вам деловое предложение!

– Вы находитесь на запрещённой территории! – проорал мужик в штанах и прицелился в гостей.

– Ну, мужики! Вы что? – взмолился младший Ершов. – Мы вам пацанский подгон привезли. Выпить, там… закусить… поляна, все дела…

– Покиньте территорию… – уже тише сказал всё тот же мужик.

– Слышь, бро… – в разговор влез Сизый. – Тя как зовут? Меня вот Дима…

– Зачем это?.. – ответил тот, уже не целясь, но и не опуская оружие.

– Как зачем? Мне хочется знать, как обращаться к человеку, который защищает мою семью от всей той чертовщины… – Сизый указал рукой за спины военных.

– Виталий.

– Ну, вот видишь, Виталя. Ничего плохого не произошло. – Сизый ещё ближе подошёл к воротам. – Пойми меня правильно… Мне с брательником столько не выпить, сколько там у нас в багажнике. Ты давай, Виталя, опусти свою пукалку и иди сюда. Будем с тобой базар трындеть по соточке.

– Вам не положено… – опуская автомат, произнёс мужик.

– Положено – не положено… Знаешь, Виталя, – философски заметил Сизый, – в этой жизни на нас всех с небес плевать хотели… Так чего же не выпить за это? Жизнь – дерьмо. А у нас в багажнике есть лекарство от этого дерьма!

– Но-о-о… – сглотнув, протянул вояка.

– Что? Командир не разрешает выпивать на службе? Так ты ходи сюда… к нам. За ворота. Мы ща быро скатёрку раскатим… и холодненькой, да из морозилочки… А?

– Какого чёрта?! – На крыльце КПП появился командир, без кителя и с закатанными рукавами рубахи.

– Да вот… – Виталий указал автоматом на Ершовых. – Говорят, что подарки нам привезли…

– Кто? – Офицер придирчиво посмотрел на братьев. – Они?

– Эй, – свистнув для привлечения внимания, младший Ершов обратился к нему, – начальник! Позволь себе прибавку к пенсии… Сделай доброе дело… Пусти на ту сторону…

– Чё? – переспросил тот.

– Нам с братом нужно туда! – Молоток, младший Ершов, указал рукой на вторые ворота. – Мы же не за здорово живёшь просим! Тебе – бабосов малёха, ребяткам – лекарство для души…

Командир завис на несколько секунд, потом посмотрел на Виталика и сказал:

– Чего смотришь? За них мне не звонили… – бросил он, уже развернувшись, чтобы уйти. – Вторые ворота не открывать. На сегодня лимит исчерпан.

– Эй! Есть ещё дурь! – успел крикнуть ему в спину Молоток.

– На землю! – проорал Виталий, вскидывая автомат.

– Вот уж хрен тебе! – В ответ Сизый выхватил из-за пояса два пистолета и с первого же залпа разнёс половину лица Виталику.

Двое солдат, не ожидая такого поворота, просто стояли и смотрели, как их мёртвый товарищ заваливается назад. Сизый в это время, отступая к машине, уже стрелял в спину командира. Три пули оставили кровавые кляксы на белой сорочке офицера. А когда тело мёртвого Виталика бухнулось на асфальт, военные увидели прыгающие к ним гранаты, брошенные убегающим в сторону машины Молотком. Солдаты ринулись врассыпную, но первый взрыв успел накрыть их. Второй посёк осколками стены здания и выбил стёкла в окнах. Когда дым рассеялся, один солдат лежал у крыльца и орал благим матом, держась за раненую ногу. Другой явно получил контузию. Он, широко открыв рот, усердно тряс головой, но не забывал при этом о противнике. Пятясь на корточках вдоль стены казармы, он принялся стрелять короткими очередями. Сизый перевел огонь на него, прикрываясь капотом машины. Наконец пуля бандита ранила солдата в бедро, заставив тем самым остановиться в метре от дверного проёма. Сизый бросил оружие в салон машины и крикнул брату:

– Атас, малой!

Упрашивать долго Молотка не пришлось. Он быстро юркнул во внедорожник. Громко хлопнув изрешечённой пулями дверью, Сизый надавил на газ и снёс бампером первые ворота. Проехав прямо по трупу и раненому в ногу солдату, машина протаранила и вторые ворота.

Стрельба, взрывы, крики боли, металлический скрежет и рёв двигателя заставили Ёлку сжаться в комок и закрыть глаза. Привыкшая к подобным зрелищам, она все же до сих пор не выносила надрывных воплей о помощи. Откинув все предосторожности, девушка встала и побежала к блокпосту.

Громче всех орал солдат с раздавленными ногами. Девушка достала шприц с обезболивающим средством и с ходу воткнула иглу ему в шею. Парень дёрнулся несколько раз и замолчал. Заметив над собой девичье лицо, он улыбнулся и отключился. Ёлка же не мешкая бросилась помогать второму с перевязкой бедра, после чего оттащила обоих в помещение. На крыльце КПП сидел испуганный щуплый парнишка, держащий голову мёртвого командира у себя на коленях. Понимая, что теряет драгоценное время, девушка тяжело вздохнула, положила руку себе на грудь и, извиняясь, слегка поклонилась и вышла.

Уже на бегу она подтянула лямки рюкзака, подхватила и закрепила подол маскхалата под ними. Её натренированное тело быстро приняло ритм бега, дыхание выровнялось. Успев пробежать метров сто, она услышала за спиной рёв мотоциклетного двигателя. Рисковать Ёлка не хотела, потому, не оборачиваясь, быстро свернула с дороги в кусты. Заметив неглубокую яму, прыгнула в неё и прижалась к земле. В это мгновение, разгоняя темноту, над зарослями скользнул яркий луч света.

Девушка несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, чтобы унять бешеное сердцебиение, а потом замерла в ожидании. Неизвестно кого ещё могло привести сюда Провидение. Она прекрасно понимала, что военные, которых мог уже вызвать молодой солдатик, вряд ли успели бы добраться до блокпоста за столь короткое время. Лишний раз рисковать не стоило, да и телу пока ещё требовалось вновь привыкнуть к забытым ощущениям и нагрузкам. Ёлка лежала и внимательно вслушивалась в окружающие атмосферу аномальной Зоны звуки. Она почувствовала, что почему-то онемели пальцы. Посмотрев на руки, девушка поняла, что изо всех сил прижимает к груди пистолет. От осознания того, что она находится в состоянии готовности стать машиной для убийства, её передёрнуло.

И снова перед глазами всплыл образ молодого солдатика с трупом командира на коленях. Только сейчас Ёлку осенило: лица паренька и его начальника очень похожи.

– Вот же ты, Сизый, сволочь! Сколько ещё жизней ты заберёшь, прежде чем сам захлебнёшься в крови?.. – выругалась она шёпотом.

Отбросив сентиментальность, девушка повернулась на бок, достала из нагрудного кармана маленькое зеркальце и, аккуратно подняв его над краем ямы, осмотрела дорогу. В тот же миг надрывно взревел двигатель, и, ослепив Ёлку ярким светом, по дороге пронёсся мотоцикл. Понимая, что задерживаться в этом месте не стоит, девушка, не выходя из тени, осторожно огляделась. На блокпосте всё осталось без изменений, а мотоцикл, мигая красными огнями, уезжал дальше, в Зону отчуждения.

Ёлка больше не думала о щупленьком солдатике. Впереди ее ждал трудный, без сомнения, и полный опасностей путь. Но видят боги, ради благородных целей она готова его пройти до конца.

* * *

На удивление, всё прошло почти гладко. Правда, неприятным осадком в душе засела бойня, устроенная Ершами. Но это аномальная Зона – тут выживает сильнейший. Смирившись с этой мыслью, через некоторое время Ёлка включила налобный фонарик и принялась бодрым шагом отмерять метры опасной территории. Датчик аномальной активности молчал, как и окружающий лес, но пело её сердце. Она пробралась! Она идёт на помощь Саньке! Любимому Саньке! Дух авантюризма щекотал нервы, она чувствовала это через лёгкое покалывание где-то под лопаткой. В прошлый раз Ёлка попала в аномальную Зону по официальным каналам. Как особо отличившийся курсант, она вошла в состав оперативной группы во время военного рейда. Тогда она ещё не могла и подумать, что ей придётся когда-нибудь нарушить закон. Особой любви к Зоне отчуждения Ёлка никогда не испытывала, скорее, наоборот. Потому и не рвалась сюда. Если б не Саня, ноги бы её здесь не было.

Вот и первый перекрёсток. Основная дорога через три сотни метров уходила налево, к озеру, обойдя которое и минуя деревню с бандитами, можно, наконец, попасть в поселение сталкеров. Именно там Ёлка и собиралась найти проводника. Но интуиция повела её направо, по второстепенной дороге, теряющейся в лесной чаще. Она вспомнила заученную наизусть карту местности: эта дорога вела к заброшенной лесопилке, километров через десять от которой начиналась свалка радиоактивного строительного мусора. За ней – лагерь одной из военизированных группировок Зоны. «Крюк, конечно, огромный получится, но вариант хороший. Если поспешить, то к завтраку буду там», – подумала Ёлка и доверилась интуиции, помогавшей ей в последние сутки. Уверенно шагнув направо, она устремилась к тёмной стене леса.

Пройдя около километра, Ёлка вообще забыла о военных и сосредоточилась на местности. Судя по рассказу знакомого, именно отсюда начиналась непосредственно территория Зоны. Нарваться на аномалию в самом начале пути было бы не очень приятно. Пока же девушка шла вдоль дороги, готовая в любой момент свернуть, если путь по старому растрескавшемуся асфальту вдруг станет опасным.

Внезапно впереди забрезжило непонятное свечение, идущее из кювета. Осторожно приблизившись, Ёлка увидела прямо посреди дороги молодую гравитационную аномалию, сфера которой пульсировала в луче налобного фонарика, словно марево в жаркий день, и имела чётко различимые границы. Этот шар не больше метра в диаметре просто висел в воздухе, едва касаясь асфальта.

Ёлка аккуратно отошла к обочине, чтобы рассмотреть получше этот странный свет, но её внимание привлекла вереница таких же пульсирующих сфер, расположившихся дальше по дороге. Одна такая молодая аномалия не причинит большого вреда человеку. Лишь с силой толкнёт, заставив перепугаться. Но с десятком гравитационных шаров шутить не стоило точно. Ёлка помнила из записей, сделанных в прошлое посещение Зоны отчуждения, что с каждым «схлопыванием» – реакции аномалии на проникновение в поле её действия чужеродных предметов – та становится сильнее и расширяется. А ещё они могут соединяться: сильная и большая поглощает меньшие.

Судя по уменьшению диаметров сфер, плавающих дальше по дороге, машина, лежащая сейчас в грязной луже на боку и светящая только одной фарой в темноту леса, задела их не все. Ёлка, передвигаясь по обочине, осторожно подобралась ближе и пригляделась. Сомнений не осталось: это был тот самый навороченный внедорожник, проехавший внутрь периметра первым.

– Идиоты… Ведь давно уже придуманы разномастные датчики аномалий! Чего бы себе такой не поставить на капот? – вздохнула девушка и собралась уже было двинуться дальше, но через несколько шагов вдруг почувствовала сознанием, что в салоне есть живой человек. Обругав про себя проявившийся не к месту сейчас новый дар и зудящее желание помочь пострадавшему, она спустилась в кювет, к машине. Внедорожник изрядно потрепало: капот отсутствовал, двигатель и одно колесо лежали за деревьями, метрах в двадцати дальше, почти в лесу. Второе колесо с взлохмаченной резиной на ободе крупной шрапнелью торчало из ближайших сосен.

Ёлка обошла машину. На удивление, дверь багажника и заднее стекло остались целыми. Нащупав под водой, скопившейся в кювете, ручку, девушка дёрнула её. Дверь не шелохнулась.

– Чёрт, заблокировано. Ладно, пойдём другим путём.

Опираясь на кардан, она подтянулась на заднем колесе и залезла на перевёрнутый набок внедорожник. Через разбитое стекло заглянула в салон и тут же отпрянула. Луч фонарика выхватил из темноты женскую кисть.

«Да что же со мной такое?! – подумала Ёлка. – То Саньку на болотах увидела, то мысли брата прочитала, а теперь… испугалась банальщины! У меня даже в детстве так адреналин не зашкаливал! Я не боялась там, где взрослые мужики очковали… И на тебе! Крапивой по спине… Со всего размаха… Так. Дыши, Ёлочка, дыши, успокаивайся. Не возьмёшь чувства под контроль, сдохнешь раньше, чем найдёшь своего любимого».

Глубоко вздохнув несколько раз, она снова заглянула в машину. Между спинками передних кресел, уткнувшись головой в нишу подлокотника заднего сиденья, лежал Жека. Из-под него торчала девичья рука. Ёлка быстро юркнула в разбитое окно. Схватив Жеку за воротник джинсовой куртки, она попыталась вытолкнуть его обратно на переднее сиденье, но места, чтобы можно было развернуться, не хватало, и поэтому долго ничего не получалось. Что-то в районе приборной панели хрустнуло, и Жека ожил:

– А…рав…се. Ку-у… Плы…хе. К-хе… – будто с набитым ртом, невнятно промямлил он и закашлялся кровью.

– Чего-чего? – переспросила Ёлка и продолжила его толкать.

– Мне боль… но… – простонал Жека. – Она. Она… Белый, аномалия… Помоги. Жить… Помоги…

– Ага, щас! – сухо парировала девушка. – Зона тебе судья, а не я. Пожелает – выживешь. Хотя куда ты выживешь?

Одним глазом, красным от текущей из разбитой головы крови, он посмотрел на неё, второй был закрыт отёком на пол-лица. Изо рта тоже тонкой струйкой текла алая кровь.

– Помоги, сталкер… Денег дам много…

– Нужны мне твои кровавые бабки. Не зря за тебя люди говорили. Теперь вижу – ой, не зря. Жаль, что Айболита тогда в больнице не поймали… За эти два года сколько людей вы с Белым сюда свезли?

– По… пожа… ста… – он снова закашлялся.

– Я лучше спасу ту, кого ты хотел убить…

– Не… Не… Нель… я… Нельзя её трогать. – Жека дёрнулся.

– Слышь, ты! Сдохни быстрее. Только мешаешь, – не сдержалась Ёлка.

– За ней придут… – Он попытался поднять руку и повернуться. Вместо крика боли раздался хрип. Движение парня позволило Ёлке удобнее обхватить его и вытолкнуть на переднее сиденье.

Пока она осматривала лежащую без сознания девушку, Жека продолжал стонать и хрипеть.

– Ну чего ты от меня хочешь? – Ёлка посмотрела вверх. В проёме разбитого окна на фоне чёрного неба луна подсвечивала рваные облака. – А, Зона? Чего? Мне его не спасти. Там от позвоночника ничего не осталось. Ноги отдельно, руки отдельно. Так чего? Добить, чтоб не мучился?

В ответ через окно ветер занёс протяжный собачий вой.

– Как скажешь…

Она достала нож из специального набедренного футляра и, просунувшись между спинками сидений, одним ударом в сердце прекратила мучения Жеки.

– Это твоя жертва, – словно заклинание, тихо произнесла Ёлка, вытирая лезвие, – не моя.

Всё так же спокойно она обхватила девушку за талию и вытащила из просочившейся в салон воды. Повесив бесчувственное тело на ремень безопасности, сняла подголовник и полезла в багажник.

Снова послышался собачий вой, в этот раз уже ближе. Ёлка высунулась наружу, и в нос ей ударил терпкий запах псины. Новообретённый дар чётко указал местонахождение зверя. Рука машинально достала «Беретту» и сняла её с предохранителя. Свет фонарика выхватил из темноты ночи блестящую от росы шерсть массивного силуэта и белый оскал зубов. Не раздумывая, Ёлка навскидку выстрелила. Пёс дёрнулся и, скуля, скатился в кювет. Послышался плеск воды, и наступила тишина, нарушаемая лишь шелестом листьев.

– Ещё раз проверила меня? – зло прошипела девушка в темноту, убирая пистолет в кобуру. – Да. Это на сегодня моя первая жертва. Довольна?

Не дожидаясь ответа, Ёлка спустилась обратно в машину. Очередной порыв ветра принёс с собой издалека отголоски собачьего лая. Времени до появления стаи, наверняка услышавшей выстрел, осталось немного. Не заботясь более о тишине, Ёлка выбила ногой стекло задней двери и выволокла девушку наружу. Перекинув податливое тело через плечо, она вышла обратно на дорогу, собрала остатки сил и ускорила шаг, пытаясь оторваться от приближающихся зверей.

Глава четвёртая

Вечерние сумерки сменила ночная мгла, когда Рус неожиданно спрыгнул с кровельной балки вниз.

– Не понял?! – Изумлённый Гриф встал с ящика. – Ты вроде недавно заступил на пост…

– Командир. Я в теме. Только там, – он указал головой на единственный выход из комнаты, – Выброс собирается.

Все Стражи посмотрели на спокойного Дэна.

– Чё? Да, выброс. Но ещё полчаса у нас точно есть, – произнес тот, продолжая греть руки над огнём. – Блин… Там, в подвале, я не смог установить печку!

– Спиртовка тебя устроит? – спросил Гриф.

– Об этом я как-то не подумал. – Дэн почесал подбородок. – Да, вполне.

Парень встал и направился в правый от входа угол комнаты, Стражи последовали за ним. Там Дэн поднял с пола щит из досок и жестом пригласил всех спуститься вниз.

Небольшое подвальное помещение было предусмотрительно обустроено. Такие же крепкие военные ящики, что и наверху, стояли вдоль стен, накрытые старыми ватными матрасами. Стражи расселись по углам, пока Дэн закрывал за собой вход в подвал. Зажгли маленькую спиртовую горелку, и парень сел подле неё. Через некоторое время по земле прошла мелкая дрожь. Все прислушались, и вскоре над ними пронеслась первая волна гула.

– Началось, – коротко заметил Скип.

Рус молча подошёл к сидевшему в стороне командиру. Опустившись на ближайший ящик, он толкнул Грифа в плечо и протянул свой планшет. Тот с неохотой посмотрел на экран, где мелькали строки местного чата бродяг по Зоне с обсуждением стрельбы на девяносто девятом блокпосте.

– Я тоже это заметил, – очень тихо сказал командир.

– И?

– Думаешь, не совпадение?

– Мы подробности узнали от него…

– Как знаешь, я устал.

– Я понял… – Рус убрал компьютер и посмотрел на паренька. – А скажи-ка, Дэн, откуда тебе известно, что Ёлка два дня назад спасла Милку?

– От того, кто меня сюда привёл.

– А он тогда откуда узнал? – удивился Рус, округлив глаза.

– Наверное, Ёлка ему рассказала, – пожав плечами, ответил Дэн. – Хотя… Этот момент я у него не уточнял.

– Погоди… – теперь уже удивился Гриф. – Ёлка рассказала? Как? Когда?! Она только два дня назад прошла через расстрелянный блокпост!

– По ходу дела, командир, этот «кто-то» – из будущего, – выразил догадку Клинч.

– Ну да. Из будущего… – согласился с ним Дэн. – Из моего и вашего будущего.

– Так он из нашей временно́й реальности? – не понял Клинч.

– Не совсем… Но он там долго жил.

– Похоже, Гриф, – Рус, от переполнявших его эмоций встал и прошёлся несколько раз от стены до входа и обратно, – только что обвиняемый стал свидетелем.

– Поправлю. – Командир пристально посмотрел на паренька. – Бесценным свидетелем.

– Да бросьте! Какой я вам свидетель?

– Важный. – Гриф пересел поближе к Дэну. – Поэтому рассказывай, кто он, что сделал и зачем.

– Если я назову его имя, то вы мне не поверите. А вот когда закончу рассказ, вы сами назовёте его.

– Молодец, – усмехнулся Рус, – заинтриговал…

– Хорошо… – задумчиво произнёс Гриф. – Хоть что-то. Значит, мы все его знаем.

– Ну, наверное…

– В смысле?

– Смотрите… Мы вот с вами только вчера познакомились. Однако я о вас почти всё знаю с его слов. Откуда ему это известно, он не говорил, а я не спрашивал. Следовательно, утверждать, что вы были с ним знакомы, я не могу…

– Хм, – Рус старался не упустить мысль. – При этом мы точно знаем его имя или кличку…

– Надеюсь. – Дэн вновь загнал ход мыслей Стражей в тупик.

– Даже так? – Рус, заинтригованный разговором, не находил себе места. – Ок. Тогда поведай нам, что он тебе говорил о нас.

– Что говорил? – Дэн задумался. – Ну вот, например… Что Егерь не просто так выбрал вас всех на это задание.

– В чём же мы такие особенные оказались? – хмыкнул Гриф.

– Да, хотя бы в том, Володя… – парень задержал дыхание, подбирая слова, – что вы стали сомневаться в предназначении Стражей в реальности Пади.

– Поясни…

– Через сновидения, события, знамения… – Дэн сделал многозначительную паузу. – У вас открылись глаза на происходящее в вашей временно́й реальности. Вы перестали безропотно доверять Армаде…

– Будь мы в Пади, я бы тебя, – Скип стукнул кулаком по ящику и бросил взгляд на командира, – за такие слова…

– Но разве не тебя преследуют сны, где ты, подходя к Армаде, касаешься её, а она смеётся над тобой и твоим желанием?

– Как?! – испуганно воскликнул Скип и, увидев настороженные взгляды товарищей, опустил голову. – Об этом знал только Рекс…

– Какая разница, кто и что знает? Главное, что творится в твоей голове, – стараясь подбодрить Стража, произнес Дэн. – Армада вообще не любит людей, а уж тем более – отвернувшихся от неё адептов. Поэтому именно вы для неё наиглавнейшие враги, так как усомнились в её исключительности…

– Браво! – Рус театрально похлопал в ладоши. – Если паря говорит правду, то, выходит, Егерь нам ещё раз жизнь спас.

– Да, посылая вас сюда, он надеялся, что вы вернётесь обратно другими, и Армада уже не сможет вас так просто уничтожить.

– А вот теперь, Дэн, – в голосе Грифа, помимо желания узнать больше, послышались угрожающие ноты, – рассказывай всё в мельчайших подробностях!

* * *

Громко хлопнув дверью, в бар «Берлога» вбежал раскрасневшийся Лёха, беглым взглядом окинул полупустой зал и бросил на стойку мотоциклетный шлем.

– Где она? – спросил он у бармена.

– Кто?

– Милена, девушка! Та, которая вчера тут была!

– Уже ушла.

– Куда?

– Ну, знаешь! – не выдержал хозяин заведения. – Я, может, тебе и дядька, но никак не отец! Мне ещё не хватало за твоими бабами смотреть!

– Захар, а ты сам, как бы, не охренел?

– Что?! – Бармен резко схватил Лёху за куртку и подтянул к себе. – Я ведь могу тебе если не задницу по-отечески надрать, то чисто по-мужски и в торец сунуть, хамло сопливое!

– Пусти. – На лице Лёхи заиграли желваки.

– Ах ты… – Закончить фразу бармен не успел. Лёха рукоятью складного ножа ударил его по ключице, и рука Захара разжалась и отпустила куртку парня.

– За Милку я кому угодно горло перегрызу… – зло прошипел парень, поправляя кожаную куртку. – А к тебе, дядя, я пришёл не рычать. Я просто хотел узнать, что она тут делала.

– Пошёл ты, гадёныш… – разминая плечо, медленно проговорил бармен.

В ответ Лёха достал старый мобильный телефон и положил его на стойку перед матерящимся хозяином.

– Эту трубу я нашёл у себя дома. Номер зарегистрирован на Жеку.

– А мне с большой колокольни на твоего Жеку…

– Захар, ты не понял меня, – спокойным голосом произнёс парень. – Это тот самый Жека, бегавший в шестёрках у Айболита.

– У доктора?.. – удивлённо переспросил бармен, тут же забыв о боли и обиде.

– Да. Сто процентов. Я был у него дома… Там никого нет, только капли крови на полу.

– Серёгу два раза на прошлой недели к бару Белый подвозил.

– Серёгу? Стакана, что ли?

– Угу.

– А связь какая?

– Твоя девочка сегодня искала его.

– Нашла?

– Ага. Дождалась, они поговорили и затем ушли.

– И всё?

– Нет. Он выходил звонить.

– Вот чёрт! Стакан… ты попал. – Лёха побежал к выходу, схватив на ходу шлем.

– Стой! – окрикнул его бармен.

– Что?! – задержался парень в дверях.

– Серёга сейчас обитает у родителей жены.

– В панельных домах сахарного завода?

– Да! – крикнул бармен в закрывающуюся дверь и затем тихо добавил: – Вот же ведь… Ни пуха тебе… сынок.

Отец был для Лёхи всем. Своё свободное время он всегда проводил с сыном и души в нём не чаял. Алексей редко играл со сверстниками на улице, ведь куда интереснее ему было с отцом. Походы в лес по грибы и ягоды, охота на уток или ремонт мотоцикла в гараже – все совместные дела всегда сопровождались рассказами, байками и шутками. Захар, старший брат Лёхиного отца, часто присоединялся к их компании, так как жена родила ему трёх девчонок.

В школе же, однако, Лёха всегда оставался середнячком, не стремясь выделяться из толпы. А вот его лучший друг Зяма со своими родителями хлебнул через край. В седьмом классе его мать лишили родительских прав из-за постоянного пьянства, а отец отсиживал очередной срок за походы в аномальную Зону. И Зяму забрала к себе бабушка, которая жила по соседству.

Так и сложилась к выпускному классу компания, состоящая из двух подростков и двух взрослых мужчин. Захар ещё до возведения стены на Рубеже открыл свой бар, зная, что сталкерам, идущим в Зону отчуждения или обратно, нужно место для встреч. Лёха и Зяма часто помогали ему, а брат постоянно что-нибудь там ремонтировал.

И вот однажды, когда братья возвращались из бара пешком, на окраине посёлка их попытались ограбить. Отец Лёхи решил дать отпор разбойникам, но один из нападавших ударил его ножом. Ранение оказалось тяжёлым. Захар половину посёлка поднял на ноги, поэтому смог быстро доставить брата в больницу, что и спасло раненого. Однако после трёх операций и постоянного применения обезболивающих, тот стал наркоманом. За год сильный статный мужчина превратился в сутулый скелет, обтянутый кожей. А два года назад он вышел из дома и не вернулся. Искали всем районом, но человек пропал бесследно.

Родственники поставили памятник у импровизированной могилы на кладбище, но Лёха на похороны пустого гроба не пошёл. Он так и не поверил, что отца в живых больше нет. Захар с большим усердием заменял Лёшке родителя, и это, в какой-то степени, спасало парня. Правда, тот серьёзно увлёкся игрой в карты. И она стала его работой, позволившей отремонтировать дом, купить квартиру и исполнить мечту детства – приобрести хороший мотоцикл.

Захар пареньку не мешал, но старался по возможности контролировать игры племянника. Однако сегодня тот, похоже, решил играть не с тем соперником. Айболит всегда держал в рукаве пару лишних козырей и играл только по своим правилам.

Бармен внимательно окинул взглядом своё заведение. Хорошо, что всех посетителей он знал не первый год. Можно было не бояться лишних ушей. Убрав со стойки оставленный Лёхой телефон, он выудил из глубокого кармана свой «яблочный» аппарат.

– Давай, бери трубку! Ленивое животное… – прошептал встревоженный Захар, слушая длинные гудки. – Ладно. Не хочешь ты помогать – наберём другого…

* * *

Поздно вечером в подъезде дома родителей жены Стакан упал на колени от сильного удара в живот. Лёха схватил его за волосы и, оттащив под лестницу, тихо спросил:

– Где девушка?

– А я тебя искал… – с одышкой сказал Стакан.

– Что?

– Искал, чтоб долг вернуть… – он достал из кармана перевязанные резинкой деньги.

– Мне сейчас по фиг твои долги, понял?! – Лёха, машинально забравший толстый бумажный рулончик, начал закипать от переполнявшей его злости. – Говори, где девушка?!

– Девушка? – Стакан попытался изобразить удивление.

– Сволочь… – Лёха, держа за волосы стоящего на коленях Стакана, снова ударил его ногой в живот. – Хватит выкручиваться! Я в курсе, что она тебя ждала в баре, и ты с ней ушёл.

– А-а-а… – немного отдышавшись, протянул проводник. – Ты за эту девушку интересуешься?

– Значит, ты не одну уже поставил Айболиту, падла залётная, коль так говоришь? Или от ответа увиливаешь?! – Последний вопрос сопроводился ударом колена в челюсть. Отбросив в сторону вырванный клок волос, Лёха схватил взвывшего от боли Стакана за воротник куртки и занёс руку.

– Одну, только одну… Лёш, не… – договорить он не смог, так как пришлось сплюнуть хлынувшую из разбитого рта кровь.

– Какая же ты мразь… – разминая отбитую руку, сквозь зубы процедил Лёха. – Мне твои оправдания до лампочки! Говори, падла, быстро – где она?! Или этот загаженный подъезд будет последним воспоминанием в твоей жизни!

– Ты не понимаешь… Ей нужно в Зону! Она же больна, смертельно больна… – Очередной удар в лицо прервал его.

От неожиданной новости у Лёхи поплыло перед глазами, но он до боли прикусил губу и сумел сдержать ярость. Теперь для него многое становилось понятным: и её бледный вид, и отсутствие косметики на лице, и дорогой парик, и интерес к артефактам…

– За базаром следи, понял?! – зло произнёс Лёха.

– Но это правда! – разбрызгивая изо рта кровь, оправдывался Стакан. – Мне Жека рассказал, что она специально в нашу… платную клинику приезжала. Искала Жарова… Ну, Айболита…

– Серый, слишком много букафф. Давай коротко и по делу. Больна чем?

– Очень больна. Смертельно… – заговорил тот быстро, понимая, что от этого зависит его жизнь. – У неё рак крови в последней стадии. Сейчас она находится в процессе ремиссии. Врачи дают ей полгода, может, год. Не больше!

– Айболиту она на фига?

– Не знаю. Честно, не знаю… – Стакан сжался, ожидая очередного удара, но Лёха просто стоял над ним и слушал. – Айболит, говорят… продолжает изобретать вакцину для… создания суперсолдат. Жека… для него уже год ищет девушек… определённого возраста по всей стране.

– И они с Белым увозят их за Рубеж?

– Да.

– Куда конкретно?

– Точно не скажу, я там не был…

– Что? Чтоб ты, и вдруг не в курсе? – Лёха снова замахнулся для удара.

– Не надо… – срываясь на плач, простонал Стакан.

– Мне нужно место обитания доктора. Говори!

– Говорю же, не знаю…

– Неправильный ответ. Повторить вопрос? Или ты не знал, когда сдавал Милу им в лапы, что она со мной? Решил за мой счет свои финансовые дела поправить, урод?! – В качестве весомого аргумента он достал из-за пояса старенький пистолет «ТТ». – Где новая пыточная доктора?

– Стой. Стой! Джо… Всё было не так… Я расскажу… Я… всё, что знаю… – засуетился Сергей. – Это где-то за военной базой, в районе пансионатов, там еще озеро раньше было! Точнее не скажу… не знаю… Не стреляй… Пожалуйста…

Стакан заплакал. В голос, с надрывом.

– Какая же ты трусливая сволочь! Падаль… Аж противно… – Лёха отвернулся и сплюнул на пол.

– Я жить хочу… – сквозь плач произнёс Стакан.

– Конец те, мразь! Думаешь, она не хочет жить? Да она больше чем ты, выродок, жизни достойна! Сам сказал – максимум год остался! Она ещё целый год могла прожить! Теперь всё, край! Ведь ты, иуда, её продал! Продал палачу Зоны, которому всё равно, кого пускать на опыты… Небось спать спокойно хочешь ночами? А, гнида? – Лёха приставил пистолет ко лбу Стакана.

Тот испуганно дёрнулся, ощутив кожей холод стали, и резко махнул рукой в надежде выбить оружие. Но удар у него получился смазанный и потому спровоцировал непроизвольный нажим на спусковой крючок.

Прогремел выстрел, и на стену за спиной Стакана брызнуло кровавое месиво мозгов.

– Оу! Банный веник! – От неожиданности Лёха чуть не выронил пистолет. – Стакан, ты мудак… У него же предохранителя нет. А, – он махнул на труп рукой, – тебе уже по фиг. Жил как падла, сдох как падаль…

С лестничной площадки донёсся звук отпираемого замка. Задерживаться здесь больше не было резона. Скрипнув, входная дверь выпустила Лёху из вонючего подъезда в прохладную свежесть ночи. Вдохнув влажный воздух, парень посмотрел на молодую луну, прятавшуюся в одиноких облаках. Он убрал пистолет за пояс и побежал по диагонали через соседний двор, утопающий в зелени кустов и деревьев. Запрыгнув на свою «Хонду», выжал газ до упора. Мотоцикл резво сорвался с места и исчез в темноте, опустившейся на сонный посёлок.

* * *

Лёха понимал, что действовать надо быстро. Жаль только, что не успел узнать, как и когда Белый повезёт Милену через Рубеж. Парню теперь оставалось лишь гадать. Возможно, ему стоит сунуться в соседний район. Там работает самый продажный комендант. Но это лотерея, где ставкой является не только жизнь девушки, а ещё и его. При любом раскладе надо подготовиться, следовательно, стоит заскочить в гости к одному барыге. Резко развернув мотоцикл на перекрёстке, Лёха направился в промышленный район посёлка. Там располагались гаражные комплексы, в которых обосновались подпольные торговцы оружием и снаряжением для сталкеров.

Спустя пятнадцать минут мотоцикл птицей летел вперёд, благо, загородная дорога оказалась свободной от транспорта. И лишь луна, безмолвная свидетельница, следила за происходящим с бездонного, темного небосвода. Лёха задумался над тем, как будет прорываться через Рубеж и как быстро найти проклятого Айболита. Самым легким делом казался проезд через блокпост, главное – отвлечь вояк и быстро сделать ноги. Если всё получится, то можно считать, что первый этап будет пройдён – армейцы в Зону не сунутся. Лишний раз рисковать головами им резона нет… А вот как быть потом? Если не отыскать Белого по горячим следам, то на этом поиски Милы могут завершиться. Вряд ли кто-то с уверенностью сможет сказать, где находится лаборатория Айболита. Разве что какой-нибудь клан. Но кто станет помогать «за спасибо», да ещё и незнакомому человеку?

Занятый размышлениями, Лёха не сразу понял, что в кармане вибрирует телефон. Он с неохотой съехал на обочину. Не заглушая двигатель, достал истошно голосящий аппарат, посмотрел на экран и удивлённо нажал на кнопку ответа:

– Захар?..

– Ну наконец-то! Я уже подумал, что опоздал.

– Что случилось?

– У меня ничего. Это у тебя проблемы…

– Вещай, – Лёха заглушил двигатель и выключил фару.

– Знаю – едешь за Рубеж. Отговаривать не буду. Просто прошу, Лёшенька, будь осторожнее, ага? Тебе есть ради кого жить.

– Это всё?

– Нет. Это было личное… – Лёхе показалось, что Захар всхлипнул. – Слушай внимательно и запоминай! – Дядька старался выговаривать все слова чётко, поэтому заговорил медленно, словно через силу. – В последнее время через девяносто девятый блокпост часто проезжал чёрный внедорожник… Похоже, это Белый с Жекой…

– А кто сказал?

– Мой очень хороший знакомый. Поверь, он врать не будет. К тому же, у него есть зарубка в памяти, кхм… Об Айболите.

– Ясно.

– Погоди! Ясно ему… Ты хоть знаешь, как туда доехать и к кому обращаться на блокпосте?

– Нет.

– То-то! Значит так. Блокпост находится на границе нашего и соседнего районов. Там, если помнишь, за лесом поля совхозные начинались, а за ними – сахарный завод. Поворот к блокпосту увидишь сразу за заброшенным селом, это если ехать от нас. Ну ты всегда отличался хорошей памятью и смекалкой, поэтому не ошибёшься. Два больших щита с предупреждением на обочине сложно не заметить… Постарайся подъехать туда между полуночью и часом. Командир там – наркоша со стажем, он наверняка уже будет в отключке, потому разговор веди с Владимиром. Погоди! Или Виталием? Вот, чёрт… Точно не скажу, так что ты сам – по обстоятельствам. Деньги есть?

– Да.

– Больше штуки «зелени» не давай. Ты на мотоцикле?

– Да.

– Это хорошо. Как проедешь Рубеж, следуй по главной дороге до второй развилки. Запомни – до второй! Там сохранился старый указатель. Сталкеры на нём написали, кто и где располагается. Смотри, не пропусти его, так как дальше будет деревня, в которой заседают бандитские элементы. Когда свернёшь по указателю, доедешь до озера. Его нужно объехать, чтобы попасть на бывшую свиноферму, обжитую сталкерами. Найдёшь Стаса Воронежского, он тебя обеспечит всем необходимым и познакомит с проводником. Сошлешься на меня, понял?

– Я понял. Найти Стаса.

– Погоди ты! Если вдруг проедешь поворот… Ночью сложно заметить этот знак. Не разворачивайся! Повторяю: не разворачивайся! Поезжай дальше. С бандюгами тебе общаться не привыкать. Там у них за главного Шалый. Передашь ему привет от меня. Он тоже должен помочь. Ну, в крайнем случае, просто подскажет, к кому обратиться за помощью или советом. И не лезь на рожон! Слышь?! Не спеши, иначе головы лишишься задарма! Зона не любит торопыжек…

– Спасибо тебе, Захар.

– Ты, это… главное – вернись, лады?

– Постараюсь… И, Захар… матери пока ничего не говори…

– Само собой. Ладно, поезжай… И звони, если что!

– Обязательно. Спасибо тебе огромное. Пока.

– Пока, Лёха. Пока…

Парень убрал телефон, завёл двигатель, но не поехал. Он ещё минуту простоял на месте, в полной темноте, осмысливая услышанное. Захар, заменивший ему отца, и в этот раз помог, хотя племянник не просил, к тому же успел перед уходом нагрубить. Потом мысли снова переключились на Милу и Айболита, на то, что отпетый маньяк может с ней сделать, и в груди парня в который раз за вечер вскипела злость. Он завёл мотоцикл, включил фару и, оставив след от прокрутившегося на месте колеса, развернулся, чтобы умчаться в темноту.

* * *

Вскоре показалась заградительная линия периметра, освещенная тусклым светом одиноко горящей над крыльцом КПП лампочки. Притормозив, Леха выключил фару и попытался понять, что здесь происходит.

Блокпост походил на поле боя: сломанные створки обоих ворот, лежавший посреди дороги человек, отблеск стреляных гильз и явно взрывами развороченный в двух местах асфальт. Разве после машины доктора такое могло быть? Ведь тот обычно оплачивает проезд заранее. Значит, кто-то другой «сквозил» в Зону. И этому кому-то удалось прорваться туда с боем, что ничего хорошего не предвещало. Конечно же, тихо проскочить у Лёхи уже вряд ли получится. Но во всём нужно уметь находить плюсы. Чего-чего, а это Джокер умел.

Мысленно сочувствуя военным (долго ещё будут вспоминать бешеную активность на КПП в эту ночь), Лёха опустил забрало шлема и не спеша покатился к блокпосту. Сейчас солдаты, занятые разгребанием предыдущего переполоха, явно не смогут правильно отреагировать на его появление.

Приближаясь к первым воротам, он немного прибавил газ. Мотоцикл отзывчиво заурчал двигателем и въехал на территорию блокпоста, минуя труп, лежащий на дороге. Лёха заметил у крыльца КПП растерянного щупленького солдата, сидящего рядом со вторым трупом. Боль и обида читались в заплаканных глазах солдатика. У Алексея на мгновение перехватило дыхание от осознания того, что ему сегодня по большей части везёт. По крайней мере, вход в Зону свободен! А вот дальше?.. Дальше на каждом шагу будет поджидать смертельная опасность.

«Стоит ли поднимать ставку и идти ва-банк ради любви? Но без неё, без чувств, которые я по-настоящему испытал впервые, моя жизнь – лишь потёртая карта в колоде Судьбы… Каждый расклад – это расчёт и чуточка удачи. Сколько мне отмеряно этой удачи? А сколько бы ни было! Ради Милки ставлю всё!» – мелькнуло в голове Лёхи при въезде во вторые ворота.

Вот она аномальная Зона. Переключив скорость, Джокер выкрутил ручку акселератора до упора, и его «Хонда», оставляя позади себя сизое облако, сорвалась с места в карьер. А вокруг уже безраздельно властвовала ночь. Отъехав на достаточное расстояние, Лёха снова включил фару и принялся напряжённо вглядываться в световое пятно, лежащее чуть дальше на асфальте. Однако пустая дорога расслабляет, поэтому, проехав ещё пару километров, Джокер успокоился. Нахлынувшие волной воспоминания и мысли смешались в голове, и в итоге он пропустил поворот с указателем, о котором предупреждал Захар.

В реальность Джокера вернул неожиданно появившийся на дороге человек в длинном пальто. Не успевая вовремя среагировать, Лёха просто ударил плечом пешехода точно в грудь и сбил его с ног. Оставшийся без управления железный зверь взревел двигателем и повалился на бок. Джокер выпустил из рук руль и сгруппировался при падении. Кувыркаясь по шершавому асфальту ещё с десяток метров, он, наконец, смог остановиться и попытался встать. Стягивая с головы мешающий дышать шлем, Лёха успел заметить перед собой на фоне тёмно-синего неба две тени. Вдруг острая боль пронзила голову, и невыносимо громко зазвенело в ушах, а затем он почувствовал, как проваливается в тёмную пустоту.

Глава пятая

Выброс закончился, наступило хмурое утро. Не спавшие всю ночь Стражи вернулись из подвала наверх, в помещение без окон. Из запасов Дэна приготовили сытный завтрак, наскоро поели, после чего каждый занялся делами.

– Везёт им… – Скип, успевший уже побывать на чердаке и вернуться обратно, грузно сел на ящик и откинулся спиной на стену. – У них есть Рубеж, периметр, через которые можно ходить в мирную жизнь. А у нас – только Великие Пустоши и Выжженные земли за ними…

– Насколько мне известно, – сказал Дэн, грея пальцы на кружке с горячим кофе, – внешние границы всех ваших Пустошей являются эквивалентом периметра аномальной Зоны… Или точнее – идущими после них горами: от Апеннин и Альп на западе до Уральских гор на востоке, а также от Скандинавской гряды и Баренцева моря на севере до Кавказа на юге.

– …Чё? – Страж оттолкнулся лопатками от стены и подался вперёд.

– Прости, не Зоны, а вашей Пади. Хотя, по сути и значению, Падь – это просто разросшаяся аномальная Зона отчуждения, куда просочились дополнительные аномалии и монстры. Ваш доктор наук… или профессор, или как там?.. этот, Константинович, лишь раздвинул границы, когда влез по незнанию в управление Армадой.

– Не въехал. – Скип привстал с ящика.

– Ну чего тут не понятно? – Дэн оторвал взгляд от кружки и посмотрел на Стража. – Синцов не устроил всемирного Судного дня, как вы его называете. Он лишь раздвинул границы Зоны отчуждения, не уничтожая при этом всю цивилизацию… Нет, конечно, большинство людей на этой территории погибли или куда-то пропали. Но на остальной земле люди продолжают мирно жить! Правда, для них ваш Судный день превратил Рубеж в некий Купол. Многие земные учёные всё это время пытаются пробиться сквозь него. Но никто не может пройти, и даже спутники из космоса не видят, что у вас происходит… Кхм… Не могли, до недавнего времени…

– Малой, ты такие бредни нам сейчас толкаешь! Ты же был на Пади… – Скип подошёл к парню.

– …Вообще-то, нет. Я из этой временно́й реальности никуда не ходил.

– Тогда откуда тебе известно, что в нашем мире люди остались живы?!

– Мне рассказали…

Рус, находясь в слепой зоне товарища, тихонько поднялся с ящика и шагнул к нему, чувствуя, что назревает нешуточный конфликт.

– Скип, успокойся! – Гриф тоже встал с места.

– Отвали! – бросил через плечо Страж и склонился над Дэном. – У меня родная сестра жила во Владивостоке. Ты хочешь сказать, что она жива?!

– Ну да…

– Я… – Страж матерился через слово. – Я… столько раз… пытался… с ней связаться! Тишина!

– Скип, отставить! – Гриф схватил подчиненного за локоть.

– Командир, не сейчас! – Тот ловко вывернул руку из захвата и вновь повернулся к парню. – За Великими Пустошами ничего не осталось!

– Ты так уверен, потому что никто не вернулся оттуда?

– Слышь, ты, за базаром следи! – Скип выбил кружку с кофе из рук паренька, но в этот раз Грифу удалось ловко схватить его за запястье. Наполнившийся гневом разум Скипа перекрыл все другие эмоции, и он, не замечая стоящих рядом товарищей, свободной рукой вытащил пистолет и прицелился в Дэна. – Я же сказал, командир, отвали!

Грифу ничего не осталось, кроме как отпустить его и сделать шаг назад. А Скип, не убирая оружия от головы паренька, заглянул в его глаза и закричал:

– Я ходил туда! Лично! Все последние годы я ходил на Пустоши! И за горы ходил! Да, там существует непроходимый силовой барьер… Пусть даже Купол – плевать! И плевать на то, что непроходимый! Зато прозрачности ему не занимать! Я сам видел, что за Пустошами и этим Куполом никого и ничего не осталось! Один пепел…

– Ну а когда последний раз вернулся, Армада предложила тебе стать Стражем? – К удивлению присутствующих, Дэн оставался спокоен.

– Да!

– Видать, ты нашёл ещё один проход сквозь Купол…

– Какой проход?! Ты о чём?! – заведённый до предела Скип заорал на парня, размахивая пистолетом. – Есть только Падь! Падь – не твоя аномальненькая Зоночка! – Он схватил свободной рукой Дэна за грудки и поднял с ящика, приставив вороненый ствол к виску парня. – Она ПАДЬ! И настал Судный день! И нет больше у нас в будущем человечества!

– Скип! – Окрик командира отвлёк взбешенного Стража, а Рус настолько быстро перехватил его руку с оружием, заведя её сверху ему за спину, что произошедшее напоминало монтажную склейку в кино. Ладонь Скипа сама разжалась, и пистолет с металлическим стуком упал на пол.

– Остынь! – Рус сжал шею товарища удушающим захватом. – Отпусти его!

– Но, Рус… – прохрипел Скип. Отпустив парня, он безуспешно пытался сопротивляться. – Он такую… хрень несёт про нашу родину, а сам даже там… не был!

– Давай сначала успокоимся… – Рус сделал вместе с зафиксированным в захвате напарником шаг назад. – И ничего здесь не будем пачкать… А потом уже разберёмся, кто, кого и куда несёт…

– Вы чего? Верите в этот бред?! – сквозь белеющие губы просипел Скип.

– А если я скажу, что есть люди, прошедшие сквозь Купол и с той стороны, и со стороны Пади? – Дэн, сохраняя невозмутимость, поднял с пола пустую кружку.

– Кто?! – Только успокоившийся было немного Скип чуть не сорвался снова, но захват Руса не позволил ему двигаться.

– Мы с Русом были там! – Клинч спрыгнул с чердака, закрыв собой севшего на место Дэна. – За Куполом.

От удивления Скип прекратил сопротивляться и повис на руках Руса, которому пришлось ослабить захват.

– Но как? Когда?

– Если бы ты год назад пошёл с Трэшем, а не связался с Рексом и Лизой… Ведь после возвращения Трэша из-за Купола, месяца два назад, Клинч встретил троих с той стороны. – Рус неспешно отпустил шею напарника, но, всё ещё держа его заломленную назад руку, заставил Скипа отойти к стене. – Они смогли попасть в Падь, но вернуться у них не получилось. Тогда троица наняла Клинча проводником. Он связался со мной, и я решил помочь.

– Так вот где ты, Колюня, пропадал целый месяц? – Скип попытался оглянуться на державшего его Стража. – А мне ничего не сказал? Друг называется…

– Мы с тобой встретились за день до перехода сюда. Когда бы я тебе всё рассказать успел?

– Ну да… – Скип опустил голову. – Но как вы туда попали?

– За это спасибо Егерю, – ответил за друга Клинч.

– Ага, если бы не он, мы бы сами не справились, – подтвердил Рус, окончательно освободив Скипа. – Я с ним столкнулся по пути к точке встречи с гостями. Поведал ему об этой троице, на что Егерь спокойно ответил: «Она не может вечно следить за всем. Поэтому, как найдёте лазейку через горы, дождитесь тумана…»

– Самое прикольное, что те трое при первой нашей встрече рассказали мне, как они прошли по железнодорожному тоннелю и оказались в Пади, точнее, на Пустошах. – Клинч слегка ухмыльнулся и спросил: – И знаешь, какая была в тот день погода?

– Нет…

– Туман! – Рус по-дружески хлопнул напарника по плечу и усадил на ящик.

– И какой туман! – Клинч подобрал валяющийся на полу пистолет. – Сметана, хоть ложкой ешь.

– А там действительно нормальная жизнь? – тихо, но с затаенной надеждой уточнил Скип. Все его представления о жизни в Пади неожиданно разлетелись на мелкие кусочки от взорвавшей сознание информации.

– Ну, мы дальше лагеря учёных не ходили…

– Но встретили нас там, как героев! – Рус принял горделивую позу памятника, разве что только руку не поднял в призыве. – Выживших под Куполом!

– Ага… Ещё они хвастались, что рост Купола остановили какие-то их установки! И раз мы выжили, то, возможно, они их отключат. В надежде, что появится возможность всем проходить сквозь Купол… Хотя есть и такие, кто эти установки отключать боятся. Вдруг Купол продолжит расти… Или вообще исчезнет.

– А почему вы свалили оттуда? – с горечью в срывающемся голосе произнёс Скип.

– Я Страж, моя жизнь – Падь, – спокойно ответил Рус, садясь рядом с товарищем.

– Та ж фигня…

– Если бы они остались… – неожиданно заговорил Дэн, вновь наливший себе в кружку горячий кофе, – их бы убили, как тех троих.

– Мужиков убили? – Клинч резко повернулся к парню.

– У-гумк, – отпивая, кивнул парень.

– Крысаков-Рогачу-да-в-уши, мне ведь сразу не понравился их начальник! – выругался Рус.

– Все документы об их походе и вашем пребывании тоже уничтожили. Официально, они сгорели вместе с теми учёными при случившейся аварии…

– Жаль… – скорбя, Клинч опустил голову.

– Не стоит жалеть о том, что было. Прошлое не изменить, оно уже случилось и оставило отпечаток на настоящем, в котором всё это надо разгребать, чтобы настало будущее… – философски заметил Гриф.

– Зато теперь многие у нас узнают об этом проходе! – Клинч подвёл итог разговору.

– Если мы останемся живы, когда вернёмся домой… – зло произнес Рус.

– Да, вам умирать теперь нельзя… – Дэн поставил кружку на ящик рядом с собой. – Ради жизни других вы обязаны выжить! Вон, как Санька…

* * *

Сквозь пелену в глазах уставший Санька смог разглядеть в предрассветных сумерках тёмный прямоугольник какой-то постройки. Спрятанная за сплетёнными ветвями разросшегося кустарника, она выделялась из общего фона слишком ровными гранями. Вот только кто мог построить дом в дикой безлюдной местности, прямо посреди болота? Саньку удивило, что в столь важные и тревожные моменты в его голове находится место для совершенно посторонних мыслей. Наконец-то найдено укрытие, где можно отдохнуть, скинув с себя опостылевший защитный костюм! Поправив на плече ремень автомата, парень двинулся к строению. Однако через каждые два-три шага он все же настороженно замирал, прислушивался и до рези в глазах всматривался в окутывающие домик призрачные клочья предрассветного тумана, готовый, не жалея оставшихся патронов, при первых же признаках опасности открыть огонь.

Обошлось. Позади остались бег по лесу, заплыв по зеркалам болота, ползание по трясине, испуганные шараханья при каждой вероятной опасности. Собрав последние силы, Санька ударил по старой покосившейся двери. Кулак скользнул по заросшим мхом доскам, и удар смазался. Теряя сознание, парень уткнулся лбом во влажную прохладу двери. Нехотя скрипнув, та медленно открылась под весом навалившегося на неё тела. Потеряв опору, парень рухнул вперёд, прямо за порог. Поддаваясь единственному на этот момент желанию, он отбросил прочь осторожность, закрыл глаза и провалился в темноту сна.

* * *

В сосновом частоколе зелёную дымку ядовитых испарений подкрасили оранжевым цветом первые лучи просыпающегося солнца. Раздвинув ветви кустарника посохом, сделанным из орешника, на полянку шагнул человек в заношенной плащ-палатке.

– Вот те раз… – Разглядывая останки животного, разбросанные по веткам кустов и сосен, растущих у аномалии, старичок почесал густую седеющую бороду. – Как же тебя угораздило-то?

Проверяя посохом путь перед каждым шагом, он обошёл пульсирующую сферу аномалии по кругу. Поднял с невысокого пня часть чьей-то оторванной лапы и принюхался.

– Свеженькая! Сгодится. – Он присел на пень и принялся следить за световыми бликами каверзной ловушки. – Давай, давай, родимая, ты же почти созрела… – пробурчал старик в бороду и, доставая из холщовой сумки, висящей на плече, пучок травы, радостно воскликнул: – А вот тебе ещё и вкусняшка будет!

Он подцепил посохом несколько висящих на ближайшей ветке позвонков, скреплённых веревочками мышц и хрящей, подвинул их к себе. Затем приладил к ним с помощью пучка травы найденную лапу. Выждав ещё немного, словно рыбак, закинул получившийся набор в аномалию. Как только останки животного проникли в сферу, пульсация на секунду прекратилась, и полупрозрачная поверхность подёрнулась сизой пеленой. Спустя мгновение кости закрутились в центре сферы с такой скоростью, что превратились в перламутровый шар. И неожиданно всё пропало. Аномалия схлопнулась, уменьшившись до размера капли росы.

Предусмотрительный старик загодя упёрся посохом в землю, и поэтому резкий перепад плотности воздуха не сдвинул его с места. Он лишь прикрывал глаза во время громких хлопков, похожих по звуку на щелчки кнута. После сжатия сфера так же быстро увеличивалась, а затем снова уменьшалась. Равномерный ритм схлопываний делал ее похожей на бьющееся сердце. Когда аномалия успокоилась, вернув себе прежний вид, под ней на земле остался переливающийся алым светом артефакт.

– Ах ты ж моя хорошенькая! – Довольный старик потёр руки и опустился на колени. – С почином тебя…

Осторожно просунув посох под сферу, он медленно выкатил артефакт со дна углубления. А потом ещё несколько минут, не трогая руками, рассматривал его причудливые изгибы.

– И ведь какого красавца родила! Не артефакт, а артефактище! – Старичок достал из сумки флягу с водой. Смочив край воронки, размял рукой земляную жижу и накрыл ею новорожденного. На прикосновение влажной земли тот ответил шипением, быстро создавая вокруг себя глиняную корочку.

Дед убрал в сумку флягу и артефакт, поднялся с колен и посмотрел на солнечные лучи.

– Хороший будет сегодня денёк… – Помедлив немного, он бросил взгляд на аномалию. – На, подкрепись…

Своим многофункциональным посохом довольный старик толкнул кусок кожи животного в пульсирующую сферу, а затем не спеша двинулся в туманную полутьму просыпающегося леса.

* * *

– Вот те и два! – прихрамывая, старик подошёл к домику.

На пороге распахнутой двери лежал человек в оранжевом защитном комбинезоне. Почесав верхушкой посоха скулу, дед боком протиснулся в помещение. Встав на колени, он с трудом выдернул из руки гостя оружие, потом перевернул незнакомца на спину, пощупал пульс и улыбнулся.

– Я, вообще-то, до обеда гостей не ждал… – проворчал хозяин и вынул из холщовой сумки недавно добытый артефакт и аккуратно положил его на грудь лежащего.

Тут же сквозь появившиеся в глиняной корке трещинки пробился алый свет. Незваный гость тихо застонал.

– Ничего, оклемаешься. А я ща кофею хлебну, и потом мы тя до шконки дотащим… – пробурчал старик в бороду, поднялся, кряхтя, с колен и пошёл разводить огонь в печке.

Весь день неожиданный гость метался в бреду. Его опалённые аномалией руки хозяин смазал дурно пахнущей субстанцией и разложил вокруг него скрупулезно подобранный набор артефактов, в котором было и несколько симбионов, не успевших полностью завершить объединение в аномалиях. По Зоне издавна гуляло несколько проверенных рецептов симбов, но сталкеры приноровились объединять артефакты, просто связывая их медной проволокой. Не всегда получалось удачно, но часто – весьма эффективно. Данный же набор, размещенный рядом с лежащим человеком, непривычно блестел и переливался разными цветами, искрил и испускал завораживающее сияние. А его сложное соединение могло удивить любого: переплетение пучков сухих трав, колючих ветвей кустарника, перьев, мелких костей и ещё чего-то непонятного, чему и название сразу не подобрать. Всё это многоцветное разнообразие форм и видов сливалось в один аномальный фон, наполняющий комнату мягкими, успокаивающими бликами и тихим, на пределе слышимости, низко и монотонно звучащим гулом.

Постояв над гостем некоторое время, старик прислушался к хору артефактов. Цокая языком, убрал два из них, передвинул на их места другие и, удовлетворившись новым звучанием, ушёл в соседнюю комнату, оставив пациента во власти аномального воздействия.

К вечеру самочувствие парня улучшилось. Он пришел в себя, с трудом поднялся и, выйдя на улицу, присел на поваленное рядом с домом загадочного старика дерево. Отчего-то хозяин своим низким, басовитым, ворчливым голосом напоминал ему шмеля.

Постепенно приходя в норму, сознание гостя, любующегося закатом в уютной тишине сумерек, надвигающихся из леса, отказывалось давать оценку событиям последних дней. Оно пыталось цепляться за тёплые родные образы, хранящиеся в памяти, но постепенно приятные картинки сменились кадрами минувших суток.

* * *

Казалось, зловоние, даже издалека исходящее от стаи, сдавливало горло, проникало в каждую клеточку тела и замедляло способность двигаться. Спотыкаясь и падая, Саня упрямо двигался вперёд. Парня гнал первобытный страх. Защитную маску с гарнитурой и наушником, сбитые низкой веткой сосны, он потерял далеко позади и не остановился, чтобы подобрать, потому что за спиной всё время отчётливо слышалось злорадное тявканье стаи. Вместо глаз у зверей были тёмные дыры, что абсолютно не мешало им преследовать человека. За долгое время погони твари не отстали ни на йоту, но и не приблизились. Похоже, слепыши издевались над жертвой, играя с ней в кошки-мышки. Только бы им это не надоело слишком быстро. Вдруг появится шанс оторваться?

Схватившись на бегу за ветку, Санька едва удержался от падения в глубокий овраг, разверзшийся прямо перед ним, как пропасть. Переводя дух, он вытер пот с лица. Запах сосновой смолы ненадолго отогнал тошнотворную вонь гниющих звериных тел. Балансируя на краю откоса, он взглянул на кровавый диск светила, медленно прячущийся за частоколом леса. Прощаясь с последним лучом, Саня оглянулся назад и прислушался. В этот момент заходящее солнце озарило стволы деревьев оранжево-алым светом.

Ветка тихо, словно извиняясь, хрустнула, и парень, сорвавшись, кубарем покатился вниз.

На дне оврага протекал довольно широкий ручей. Измазавшись в его грязной жиже с ног до головы, Санька с трудом поднялся и побежал вниз по течению. Выбраться из оврага именно в этом месте было невозможно – позади приближающаяся звериная стая, а впереди отвесный склон. Через несколько метров он увидел зияющую прямо в земле и явно уходящую вглубь тёмную впадину и, не раздумывая, рванул к ней. Почти добравшись до спасительного входа в пещеру, снова упал в воду. Барахтаньем в размокшей глине он еще сильнее раззадорил уже столпившихся наверху псов. Одна из собак, нервно бегающая по краю, умудрилась оступиться и с жалобным визгом покатилась вниз. Сердце Саньки чуть не выпрыгнуло из груди, когда он, стоя на четвереньках, увидел перед собой слепыша. Зверь, обрушив под собой часть песочного склона, отряхнулся в метре от парня и стал принюхиваться.

До погони Александр видел слепых псов только мёртвыми или на фотографиях. Окрашенное багрянцем вечернее небо дорисовывало и без того зловещим пустым глазницам дьявольские искорки. Зверь повернул голову, шевеля ушами, и тут Саня увидел на теле мутанта проплешины, где отсутствовала не только шерсть, но и кожа. Ему захотелось сглотнуть, но язык прилип к нёбу. Сомкнув губы и не дыша, он следил за движениями мутанта.

Зверь поводил носом и вдруг оскалился, устрашающе рыча. В ту же секунду Санька мысленно простился с жизнью и прошлым, в котором осталась его единственная и горячо любимая девушка. Но неожиданно чувства, загнанные страхом в самый дальний уголок его сознания, вырвались наружу. И появилось желание бороться до конца, до последнего вздоха. Тело Саньки напряглось до дрожи в ногах и руках. Ему даже показалось, что земля от этой его дрожи завибрировала под ним. Послышался шум осыпающегося со склона мокрого песка. Собака отвлеклась от добычи, услышав шум, шагнула вперёд и замерла. Всего несколько сантиметров разделяло их, и это позволило Сане разглядеть каждый волосок на морде зверя. От зловонного дыхания пса лаборанта начало мутить. Так же неожиданно земля перестала вибрировать. Тем временем мутант слегка успокоился, продолжая принюхиваться и прислушиваться. Санька уже почти потерял сознание от потери сил и нервного напряжения, когда с края оврага донёсся призывный вой слепышей. Псина рядом с ним заскулила, поджав хвост, побежала по склону и с лёгкостью взобралась наверх.

По земле снова прошла волна дрожи, явно напугав зверей и заставив их отказаться от дальнейшего преследования добычи. Собаки лишь горестно взвыли и поспешно удалились – их ужин откладывался.

Теперь, когда никто не дышал в затылок, Санька довольно легко и быстро добрался до дыры в земле и полез внутрь. Парень даже не подумал, что может встретить там ещё более опасных существ. Сразу за входом почва под ногами резко ушла вниз. Чувство невесомости перехватило дыхание, но полёт Сани не затянулся. От ощутимого удара при падении парень всё-таки потерял сознание, и разбушевавшийся спустя десять минут локальный Выброс, спровоцированный экспериментом, для него прошёл незаметно.

* * *

Очнулся парень уже глубокой ночью. В пещере было тихо. Приподняв гудящую от боли голову, он увидел на высоте двух-трёх метров светлое пятно входа, через который попал сюда. Добраться до него получилось бы вряд ли, поэтому оставалось только одно – искать другой путь. Окружающая Саньку темнота приносила откуда-то прохладный ночной воздух. Он явно проникал в пещеру извне. Значит, у пещеры всё-таки есть ещё один вход!

Перенервничавший и изможденный Саня сел. Лицо пылало жаром, а тело бил озноб. Нога, лежащая на чём-то твёрдом, затекла. Растирая ее одной рукой, он решил проверить, что же ему мешало. Пальцы второй руки зашарили по мягкому песку, пока не коснулись холодной стали. Пододвинувшись ближе, парень вытащил из песка автомат. Устроившись удобнее, он отряхнул оружие и отстегнул магазин. Действуя как слепой – одними руками, Санька проверил патроны, вернул магазин на место, щелкнул клавишей предохранителя и машинально передёрнул затвор. Знакомый по тренировкам в научном лагере звук известил, что затвор выбросил в сторону находящийся в патроннике патрон. Ругая про себя инструктора, заставлявшего постоянно разряжать оружие, парень отложил автомат и начал поиски потерянного боеприпаса. Тут каждый патрон на счету! Ладони снова окунулись в песок. Саня успел обшарить, ползая вокруг автомата, почти всю пещеру, когда одна рука вдруг наткнулась на нечто, напоминающее на ощупь крупные бусы или чётки. Другая рука тут же подхватила продолговатую округлость гильзы. Положив находку на колени, он, теряясь в предположениях, начал ощупывать «бусы», которые, к ужасу лаборанта, оказались шейным отделом человеческого позвоночника.

От страшной догадки по спине побежали мурашки, и забилось быстрее сердце. Автомат и обглоданный скелет в одной пещере случайно оказаться не могут. Дожидаться хозяина, который зарыл в песке часть жертвы, а всё остальное, возможно, сожрал вместе с костями, Санька не стал. Схватив оружие, он торопливо выбрался наружу через быстро найденный второй вход.

Дождь, холод, темнота и запах смерти. Куда идти? Невдалеке, по правую руку, зашуршали кусты. Санька тут же сделал выбор и быстрой походкой вдоль ручья устремился в ночь.

* * *

Спаситель не переставал удивлять лаборанта. Странные и порой совершенно немыслимые манипуляции проделывал старик, представившийся Пахомычем, с вещами, которые собирал по окрестностям. Наверное, уходил в своих поисках этот затворник далеко от избушки – за то время, что Саня провёл в гостях у чудно́го деда, тот часто подолгу отсутствовал. Возвращаясь, он высыпал на кое-как сколоченный стол добычу из огромной холщовой сумки. Иногда старик доставал оттуда предметы с явными признаками аномальных свойств. Многие из них Саньке доводилось видеть только в каталогах и справочниках, доступ к которым имели сотрудники лаборатории. Во всех книгах и брошюрках говорилось, что артефакты – огромная редкость, добыть их – целое искусство, и обращаться с ними следует крайне осторожно. Пахомыч же безо всякой опаски выкладывал их на стол, как обычные камни, большинство трогал голыми руками, но всегда делал это с неким почтением. Некоторые из них он надолго оставлял лежать на полках, что тянулись вдоль стен избушки. Другие же разглядывал внимательно, то близко поднося к глазам, то отставляя подальше, на расстояние вытянутой руки. Затем часто прикладывал к особо понравившимся пучки различных трав, сушёные ягоды или веточки растений, иногда – перья и даже кости людей или животных.

На Санины вопросы старик отвечал охотно, но не всегда понятно:

– Суть земли этой есть в любой вещи, будь то артефакт, из аномалии добытый, али ягода простая. Нужно только наличие этой самой сути во всем различать, чтобы видеть, что с чем сочетается, да так, чтобы польза была от этого. А в этом тоже понимание иметь надобно. И тогда всё по своим местам становится. А для Зоны отчуждения, что человек, что куст ягодный, всё одно – местные жители. Потому никакого особого почтения человеческие кости от веток кустов или деревьев не требуют.

Иногда Пахомыч сбивался в своих туманных пояснениях о совсем странных вещах. Например, что-то о другой стороне Зоны, «в которую шагнуть можно, если её увидишь, и в которой всё по-другому, правда, страшнее, чем здесь…».

Как-то, пребывая в добром расположении духа (что с ним бывало нечасто), старик стал рассказывать, что относительно недавно и сам бродил по Зоне обычным сталкером, Шмелём, с трудом добывая хабар. Но однажды, проходя Толстым лесом, повстречал, как он выразился, «дедушку», который ему про «другую Зону» растолковал. Шмель сразу не поверил, пока «дед» не показал невообразимые чудеса и не научил его разным премудростям, открывшим глаза на эту аномальную Зону. Стало всё намного понятнее и проще. Где эта «другая Зона», или хотя бы как понять смысл пары премудростей, касающихся «той» или «этой» Зоны, Саня от хозяина расспросами добиться так и не смог. Единственное, что рассказал ещё о себе старик, это как отслужил в армии «срочную», а потом остался там контрактником. «Когда контракт закончился, пытался заработать денег, а через год, аккурат после Вспышки, попал в Зону, по которой бродил целых пять лет, до тех пор, как путь был указан».

Сопоставив даты, Саня пришёл к выводу, что Шмелю должно быть около сорока, а выглядел он лет на семьдесят как минимум. Это, мягко говоря, казалось странным, но удивительного и необычного на островке среди болот и так хватало за глаза. Вот хотя бы «ручная аномалия».

* * *

На следующее утро Санька вышел из домика и осмотрелся. Во дворе у бывшего сталкера Шмеля присутствовала на удивление нормальная растительность. А за забором уже начиналась флора Зоны. И посмотреть было на что.

Опираясь на ограду, парень уставился на дерево конопли с синими прожилками, как вдруг о его спину легонько стукнулся камушек. Саня резко повернул голову, посмотрел на откатившийся кусочек гравия и внимательно огляделся. За углом дома возвышались густые заросли сирени. За ними – огромная крона тутового дерева – в общем, ничего подозрительного. Кто же тогда бросил в него камень? Созерцательно-умиротворённый настрой уже пропал, времени из-за отсутствия каких-либо занятий было предостаточно, и Санька, глубоко вздохнув, медленно выдохнул через нос. Стараясь не думать о том, что любопытство сгубило кошку, аккуратно раздвинул руками ветки сирени и шагнул вперёд, прошёл ещё немного и остановился.

Под густой сенью листвы тутовника находилось весьма уютное место. Уже почти забыв о странном камушке, парень примерился к ближайшей ветке в надежде забраться на дерево, когда увидел два листочка. Они не спеша вальсировали в воздухе на высоте не больше полуметра над землёй. Всё бы ничего, и, возможно, раньше он прошёл бы мимо, но прошедшие сутки в гостях у Пахомыча напомнили о существовании многих удивительных вещей. Саня присел на корточки и пригляделся. Неведомая сила, иногда переворачивая, вращала листики по кругу. Как заворожённый, парень протянул к ним руку. Один листок коснулся пальца. Всё замерло на мгновение, и зелёные «танцоры» задрожали, завертелись сильнее, приближаясь друг к другу. Санька лишь успел увидеть, как один из них прошёл сквозь другой. Затем резкая боль пронзила его ладонь, спину и затылок.

Открыв глаза, он понял, что лежит на земле в метре от уже упавших листьев. Сев, он открыл рот от удивления. «Танцоры» исчезли, а на их месте пульсировал небольшой, размером чуть больше теннисного мячика, шар, похожий на мыльный пузырь. Он переливался всеми цветами радуги, отражая пробивавшиеся сквозь листву солнечные лучи.

Окончательно придя в себя, Санька услышал, как на его поясе пощёлкивает датчик аномалий. Шар за это время увеличился до размеров футбольного мяча. Сорвав травинку, парень аккуратно бросил её в загадочный пузырь. Тот сморщился на время, принял в себя прилетевший предмет, потом раздался тихий чавкающий звук, словно совсем рядом кто-то смачно жевал. Это развеселило парня, и он, развлекаясь, принялся «подкармливать» найденное чудо веточками, былинками травы и мелкими камешками. Каждый раз, когда брошенное угощение попадало в пульсирующую сферу, та сжималась, поглощая предметы, нарушавшие её целостность, тихо чавкая.

– Любопытствуешь? Ну-ну, – скрипучий старческий голос заставил Саньку подпрыгнуть от неожиданности. – Ты бы прекратил Нюшку-то кормить. Отожрётся и будет за тобой по двору гоняться. Съесть не съест – ты ж для неё теперь свой, но нервы попортит. У неё приём пищи раз в день, понятно тебе, хлопец? – Дед неодобрительно посмотрел на гостя и развернулся, чтобы уйти.

– А это что, аномалия? Или она живая, Нюша ваша? И зачем она вам рядом с домом? – Санёк на секунду представил огромный мыльный пузырь, который гоняется за ним и хватает за голову, поэтому эксперимент прекратил и, оглядываясь, поспешно вышел из-под кроны дерева вслед за Пахомычем. Шар качнулся в его сторону, но потом, словно передумав, замер на месте.

Старик ответил не сразу. Только у крыльца остановился, постучал по земле посохом и недовольно пробурчал:

– Мне уйти надо до вечера. А ты дверь закрой и в доме посиди. Слишком ещё слаб, чтобы по земле разгуливать. Хоть у меня во дворе и безопасно… А Нюша… Не важно, что это или кто. Главное, красиво танцует. И мусор есть куда девать! – Пахомыч вдруг рассмеялся и двинулся к калитке. Саня уже не слышал, как тот бормочет себе под нос:

– Хороший мальчик, интересующийся, добрый, сам своей силы не знает. И не надо пока про неё говорить, а то испугается…

Проводив взглядом деда, Санька зашёл в дом.

На закате дня он сходил к роднику, набрал чистейшей воды, развел в печке огонь. С найденной на полке среди артефактов, старой книгой сел за стол ждать Пахомыча. Вскоре вода в котелке на печке начала шуметь, булькать, создавая монотонный, убаюкивающий фон. Обхватив голову руками, Саня решил на минуту прикрыть уставшие веки.

* * *

Посреди полянки горел костёр. Ночная прохлада заставила Саньку подойти ближе к огню. Сталкер в простом комбинезоне, сидящий на бревне, задумчиво смотрел на пламя. Словно отвечая на не заданный ещё вопрос, он заговорил:

– Я ненадолго. Забежал на минутку, а тут у вас славно. Спокойно так, уютно. Я тебе сказать-то что хотел… Понимаешь, случай был странный, с него все и началось. Давно уже произошло, а помню, как сейчас…

Сиделось тогда нам втроём у костра просто отлично. Невысокое пламя потрескивало, иногда стреляя искрами в небеса, освещало наши не слишком чистые, но довольные лица, и наши тела отбрасывали длинные, размытые светом костра тени. Живой огонь согревал, окутывая нас волнами тёплого воздуха, вымывая усталость, и создавалась иллюзия особой защищённости нашей стоянки, как будто это освещённое пространство существовало где-то очень далеко от ужасов Зоны.

На самом деле безопасность обеспечивали стоящие в боевой вахте товарищи по ходке: новичок Щуплый и присматривающий за ним Вано Носатый, опытный сталкер и отличный боец, участник нескольких войн между группировками.

Думать о таких сложностях, как предстоящая ранним утром смена постов, не хотелось совсем. Хотелось просто впитывать в себя живое тепло огня, прихлёбывая из алюминиевых кружек крепкий горячий чай, да поддерживать неспешный разговор о том, о сём, наслаждаясь минутами отдыха.

При этом не на шутку беспокоил меня мой приятель Шмель, на отдыхе обычно такой живой и разговорчивый до назойливости, но в последнее время задумчивый, почти не участвующий в общих беседах. Мысли его явно витали где-то там, где товарищам не было места. А ведь мы с ним давние приятели, вместе побывали во многих ходках и через многое прошли. Выручали друг друга столько раз, что взаимно должны, как говорится, друг другу по жизни. Я многое готов был для него сделать, но Шмель не просил о помощи, не рвался рассказать, что за беда с ним приключилась, а молча обдумывал неведомую другим проблему, видно, что-то всерьёз для себя решая.

Подходящий момент вскоре подвернулся. Я подмигнул Калёному, и тот пустил по кругу армейскую флягу со спиртом. Выпили по первой – в благодарность земле, по второй – за тех, кого с нами нет, и ещё по одной – для души. Норму мы держали и лишнего себе не позволяли, но всё же спирт – штука забористая. Шмель постепенно оттаял. Он перестал хмуриться, и, наконец, мы услышали его историю:

– В ту ходку я Толстый лес прошёл на удивление легко, – начал Шмель. – С собаками не встретился, попрыгуна одного только подстрелил, и уже было расслабился, стоя на краю леса и высматривая проход через поле аномалий, когда вдруг повалили на меня мертвяки.

– Зомби? – недоверчиво хмыкнул Калёный. – В Толстом лесу?

– Я и сам никак не ожидал. Видно, гнал их на меня телепат, или уж и не знаю, откуда они взялись. В общем, я на этих уродов несчастных весь боекомплект извёл, они ж прут, не сворачивая, как куклы заводные. Прижали меня в конце концов вплотную к ядовитой луже, даже штык-ножом одного пришлось сработать. И это я только того убрал, который ближе всех подошёл, а за ним ещё подтягиваются. Ну, я последней гранатой крайних положил, свой «калаш» с пустым рожком за спину, шприц антидота прямо через рукав комбеза воткнул, выдавил и ходу.

– Что, прямо по токсичным лужам? – не выдержал я.

– Да-а, прямиком. А что делать было? Через электрическую аномалию я бы не прорвался, а ножичком от зомбаков долго не поотмахиваешься. Так что – в голове гудит, датчик трещит, перед глазами круги разноцветные, ботинки кислотную среду терпят, но дымятся, не ровен час, слабину дадут… Но худо-бедно дорогу различаю, иду, хотя на психику всё это давит неимоверно. Зомби, кажется, следом не полезли. Я, как через лужу перешёл, оглянулся – за мной никого.

В общем, выбрался я оттуда. Перевёл дух, а потом дошёл до места, где датчик радиации трещать перестал. Тщательно ботинки об траву вытер и под ёлочкой прилёг, потому что даже сидеть уже не мог. Поначалу мне совсем плохо было, но отлежался часок-другой, полегчало, на башку давить перестало.

И тут, гляжу – прямо на меня из кустов дедок выходит. В ватнике, на голове шапка-ушанка – малахай какой-то невообразимый, ну вылитый дед Макар, который в деревне у моих родителей коров гонял. Правда, вместо кнута у него ружьишко за плечами болталось, «Тулка» древняя, одноствольная. В общем, только красной партизанской полосы на шапке не хватает.

– Насчёт фрицев не интересовался? – ехидно влез с вопросиком Калёный.

– Нет, про немцев он ничего не говорил, – спокойно ответил Шмель, – а вот по поводу зомби сообщил, чтобы я не беспокоился. Химера, мол, их отсюда отгонит, да и всяких других монстров тоже. Каких ещё других, я уже не стал спрашивать, но в базар про химеру не слишком поверил. А дедуля, значит, мне руку свою показывает и давай жаловаться, что поцарапал об кусты, царапины не заживают, гноятся, и просит шприц мой с антидотом. А я, братцы, сам в жутком виде: комбез в двух местах порван, на штанинах дырки от брызг кислоты, голова кружится, тошнит вовсю, сил встать нет. И шприц с антидотом, из тех, что мы с тобой, Виталик, у военных с таким трудом и расходами выменяли, один-одинёшенек. Вообще остался я без всяких припасов. Штык-нож, автомат без единого патрона и последний шприц в аптечке – вот и все припасы. До ближайшей базы – пару дней пути. То есть, терять мне не то чтобы уж совсем нечего, но почти что так. А глаза у старикана, скажу я вам, как у ребёнка малого и несмышлёного, всему миру ещё радующегося, вот такие, что ли… Может потому я и отдал ему шприц без раздумий. Так он его повертел в руках и за пазуху себе сунул, я не разглядел даже, укол он себе сделал или нет.

Но полегчало мне после того сразу и существенно. Голова болеть перестала, как будто это я себе укол сделал, да не один. Дед посидел ещё со мной немного, повздыхал, нож ещё посмотреть попросил, в руках его повертел и вернул, ничего не говоря. Потом как-то вдруг засобирался, ружьишко закинул за спину, а на прощанье сказал, что я Зону пока не понимаю, всего боюсь, а не надо бы так. И что когда про страх свой всё пойму, тогда могу в гости к нему зайти, в домик на краю леса. Вроде бы слова простые он говорил, но чую я, братцы мои, всё это очень неспроста. После его ухода я ещё посидел немного, а вскоре вы прямо на меня вышли, вместе на базу и вернулись.

А я вот никак не пойму теперь – был ли дед этот вообще, или мне вследствие смертельной обстановки это привиделось? Я к учёным в их основной лагерь ходил, так они доходчиво разъяснили, что это были у меня обычные галлюцинации, случающиеся иногда с людьми на почве отравления токсичными испарениями. И укол я сам себе сделал, поэтому и полегчало мне. Они, мол, всегда говорили, что антидот этот последней серии, ну, который с жёлтой полосой, стал прорывом в аномальной медицине, и всякое такое.

Но Антоха Медведь мне рассказывал, что в этот день он с группой по другому краю Толстого леса проходил и видел странную картину – химера гнала толпу зомби. А ведь про такое раньше никто и не слышал даже, не то чтобы наблюдать. Хотя… В Зоне всё время что-нибудь новое появляется, а уж странное тут – на каждом шагу. Или вот нож мой, который ты, Виталь, мне на день ВДВ подарил. Вот же он, и инициалы твои на рукояти, верно?

При этих словах Шмель повертел перед моими глазами хорошо знакомый клинок, а затем не спеша взял в руки банку тушёнки и разрезал её ножом, как кусок подтаявшего сливочного масла, без всяких усилий! Вместе со всем содержимым разрезал, на две ровные части, из которых тушёное мясо почему-то не падало, и жир не вытекал. И тут же Шмель встряхнул половинки банки над котелком, вывалив в него мясо.

– Вот такие, братцы, загадки на ночь глядя, – задумчиво проговорил он, – ну да ладно, утро вечера мудренее…

Едва занимался рассвет, когда я поднялся заступать в караул. Шмеля рядом не оказалось, и спальник его тоже исчез. Но удививший всех нас штык-нож торчал в бревне рядом с потухшим костром. Ножом Шмель приколол к бревну записку с совсем коротким текстом: «Я ушёл».

В каком смысле он ушёл, было непонятно. По ПДА с моим закадычным дружком связаться не смогли. Когда звучал сигнал поступившего на ПДА сообщения, я вздрагивал и читал его со страхом – вдруг придётся увидеть, что «сталкер Шмель погиб там-то»… Но нет, ничего такого в сеть не поступило. Я надеялся, очень надеялся, что Шмель застрял где-то в дальних территориях Зоны, где просто нет никакой связи, и скоро он вернётся, усталый, потрёпанный, зато живой. Но что-то в душе мне подсказывало, что больше мы не встретимся, и там, куда ушёл старый друг, нет ни сталкерской сети, ни самих сталкеров, нет ни страха, ни бесстрашия, и он бродит совсем по другой стороне Зоны, куда нам, простым смертным, до поры хода нет…

* * *

– …Вот так вот, – уже спокойнее произнёс Санька, до сих пор оставаясь под впечатлением сна. – Я так и не понял, что это было. Никогда настолько обстоятельных и подробных снов не видел. Пахомыч, это же про вас? – Парень пристально разглядывал царапины на столе, избегая встречаться взглядом с собеседником. Было и страшно, и любопытно услышать ответ. В Зоне отчуждения всякое может быть. Но вещие сны… Это из какой-то другой оперы. – Нет, я понимаю, что это, скорее всего, просто моя фантазия разыгралась…

– Виталик… – дед перебил Саньку, задумчиво взяв в руки кружку с утренним кофе, – ждал меня, значит, искал… А я обо всём, обо всех позабыл… – Он качнул седой головой, словно отгоняя воспоминания, и улыбнулся, показав на удивление белые для своего возраста зубы. – А вот ты меня радуешь! Не ожидал я от тебя этого столь быстро, да… Значит, тебе уже она с людьми на той её стороне потолковать позволяет, это надо же! Правда, не по своей воле и во сне… Пока во сне. Ладно, это мы поправим. Выздоравливай, скоро я тобой как следует займусь. Как от ветра перестанешь качаться, так и приступим.

– Мной? В каком смысле займётесь? – у Саньки почему-то резко вспотели ладони, а старик так ничего и не ответил.

Глава шестая

Хмурое утро сменил промозглый день. Чёрные от влаги деревья наполнили воздух запахом осенней свежести. Стражи по очереди вздремнули, пока паренёк, свернувшись калачиком и посапывая, отсыпался за прошлую ночь.

– Скип, – Гриф шёпотом позвал товарища, стараясь не разбудить спавшего на ящиках Дэна.

Когда взъерошенная голова Скипа показалась из дыры в потолке, командир коснулся пальцем своей скулы. В ответ подчиненный, не задумываясь, вытащил из-за воротника наушник рации и вставил его в ухо.

Затем Гриф жестом указал остальным на выход. Пока те крадучись исчезали за дверью, командир жестами попросил Скипа последить за мирно спящим парнем.

На улице моросил мелкий, словно туманная взвесь, дождь.

– Чего хотел, командир? – спросил Рус вышедшего на крыльцо Грифа.

– У нас в последнее время не было возможности поговорить без свидетелей.

– Боишься парня?

– Не доверяю.

– Я тоже ему не верю, – в наушниках прозвучал голос Скипа.

– Но мы не смогли пока ещё поймать его на лжи. – Рус развёл руки в стороны. – А тебе, молодой, для начала надо научиться держать эмоции в узде! – обратился он уже к Скипу, на что тот в ответ виновато крякнул.

– Я не думаю, что он лжёт. Скорее, не договаривает, – продолжил начатый разговор Клинч, внимательно осматривая в бинокль простирающееся до горизонта поле.

– И о чём он может умалчивать, как думаешь? – уточнил Рус.

– Возможно, он не дальний родственник Егеря, – опередил Руса Гриф, рассматривая землю под ногами, – а самый что ни на есть ближайший.

– Вряд ли… – Клинч убрал бинокль и посмотрел на товарищей. – Для отца Егеря он слишком молод, для сына слишком взрослый. И… насколько я помню, Егерь никуда с Пади не уходил. Как и парень – отсюда.

– Хочешь сказать, Клинч, что мальчик – здешнее воплощение нашего Егеря? – Рус наклонил голову, чтобы заглянуть в глаза товарищу.

– Нет, не думаю, Рус. Хотя конечно, схожесть пацана с Егерем просматривается, но… – Клинч замялся, подбирая более точное определение, – он будто вне времени… какой-то не настоящий… не до конца живой… Словно клон, что ли…

– …Если он клон, то тут такие арты задействованы! – Гриф закатил глаза, стараясь придать весомость своим словам. – Ведь аномальные клоны больше суток не существуют.

– Да, в нём много странного, – Рус утвердительно закивал. – Вот скажите мне, откуда ему известны такие подробности нашей жизни, которыми с самим собой не поделишься?

– Он Древний… – не задумываясь, высказал мысль Клинч и сам же её испугался, прикусив губу.

– Тогда уж потомок Древних… – на удивление спокойно добавил Гриф, показывая, что он тоже ломал голову над этим вопросом.

– Почему же он такую тайну вокруг себя создаёт? – просипел голос Скипа в наушниках. – Почему не сказал сразу – так, мол, и так, я Древний?

– А ты на секунду представь, что будет, если в Пади узнают, кто он! – ответил Гриф.

– Ну да…

– Вот только для Древнего, – Рус замялся на секунду, – хлюпенький он очень…

– Ага, согласно легенде они были… – Клинч поднял взгляд, – чуток повыше нас.

– Я тут подумал… – Рус выдержал паузу. – Егерь никогда ничего просто так не делал. Вдруг этот пацан окажется надеждой нашего мира?..

– …Или причиной его полного уничтожения, – с грустью заключил Гриф. – Уж больно настырно он убеждает нас, что Армада не спасёт наш мир…

– Что ж, доживём – увидим. – Рус вздёрнул брови. – Два дня осталось, ведь так, командир?

– Проснулся, – прошипел в наушниках голос Скипа.

– Да, – коротко и сухо произнёс Гриф, давая понять всем, что разговор окончен, и первым направился в дом.

* * *

Запёкшаяся в носу кровь и липкая солёная слюна мешали дышать. Джокер попытался приподнять лежавшую на деревянном полу голову, чтобы сплюнуть, но боль обожгла плечо. Поэтому он просто вытолкнул языком изо рта сгустки крови и глотнул душный воздух, пропитанный сладковатым дымом конопли, кислым запахом пота и туалетным амбре. Попав в лёгкие, он тут же начал рваться наружу. Джокер закашлялся. Тело ответило острой болью, что было неудивительно после столь «славной» остановки. Глаза слипались, в голове гудело, да и вообще ощущения показались паршивыми. Зачем он здесь? Джокер пошевелил руками, потом ногами и понял, что связан. В этот момент до него донёсся чей-то грубый голос:

– Э, ты кудой собрался? Пасаны, чмырь очухался!

Джокер, пересиливая боль, повернул голову. Он лежал на полу, в небольшом закутке, отделённом от основной части комнаты наспех сколоченной из досок стенкой. Сквозь щели между досками пробивался тусклый свет лампочки, которая едва справлялась с поселившимся в помещении мраком. За слуховым окном, находящимся под самым потолком – темень. Значит, ночь ещё не закончилась. Неожиданно пол задрожал, разнося чьи-то гулкие шаги. Послышалась возня за дверью, кто-то вошёл в закуток и приблизился к лежавшему на полу Лёхе.

– Ща позырим… Кто такой? Откуда взялся? Куда ехал? Что в Зоне забыл? Какого чёрта наших давить начал?

Обращались, похоже, к нему. Лёха попытался разглядеть говорившего, но тот встал, закрыв собой свет, поэтому был виден только его расплывчатый силуэт.

– Лёха я… Джокер… – почти шёпотом ответил лежащий парень. Голова жутко болела. Он закрыл глаза. Хотелось спать…

– Джокер? – переспросили его, и повисла пауза.

Парень не стал отвечать, просто отвернулся к стене. Опять затопали ноги по доскам пола. Хлопнула дверь, и клацнул навесной замок. Пленник расслабил ноющие мышцы, чтобы отдохнуть и хоть как-то восстановить нарушенное в конечностях кровообращение.

– Где тут Джокер? – через несколько минут голос, в котором слышались знакомые интонации «братков», разбудил пленника. Человек стоял далеко, но говорил громко: – Это Джокер? Да ты гонишь! – голос ненадолго затих. Парень уже смирился с судьбой, но тот же мужик спросил: – Серьёзно? А у него джокер на груди набит? Ну так харэ-вымя-мять, по-бырому глянь уже!

Загремел ключ в замке. Скрипнув, открылась дверь. Сильные руки схватили пленника и в два рывка поставили на колени. Затем дёрнули за рубашку, и часть пуговиц при этом разлетелась в разные стороны. Без церемоний приподняли майку, чем разнообразили палитру болевых ощущений Джокера.

– Эй, Шалый, кажися, наш пацан.

– Прыщ…

– Что?

– Освободи слегка парю!

– Но, Шалый?..

– Прыщ, не тупи! Делай, як он сказал… – негромко скомандовал другой браток, стоящий в дверном проёме.

Острый нож разрезал верёвки. Джокер с трудом зашевелил руками и ногами, затем, превозмогая боль во всём теле, поднялся. Разглядеть всех говоривших не удавалось, зрение продолжало вести свою туманную игру. Сделав два шага, он начал заваливаться набок, но крепкие руки подхватили и не дали упасть.

– Слышь, Шалый, если я тебе не нужен… – начал человек, удержавший Джокера от падения на пол импровизированного карцера.

– Не, Крап, – прервали его, – уже нет. Хотя, мож, чифирку?

– Меня туристы в поход пригласили…

– Эти братья? Понял… Лады, бывай! Ну, а ты чего затихарился? – низкий, с хрипотцой, голос задал вопрос уже Лёхе, и потому он, сжимая челюсти, шагнул вперёд. – Прыщ, ну помоги братишке! Напои, накорми…

– Сами-то кто будете? – едва выдавил Джокер севшим от сухости во рту голосом и снова закашлялся, прикрывая рот распухшим кулаком.

Он давно понял, что попал к бандитам. Но этот вопрос не так сильно занимал парня, потому что вернулась его навязчивая идея – спасти Милку от Айболита. Желание действовать немедленно затмило всё, начиная с шума в голове и заканчивая любопытными взглядами присутствующих. Да и сложившаяся ситуация воспринималась как очередной этап трудностей в поисках девушки.

– За старшего тут я, – ответил ему плечистый мужик в тёмном комбинезоне, стоявший возле двери. – Шалым кличут.

– Приятного… – сказал Джокер, чтобы не показаться хамом, и сглотнул кровавую слюну. – Тебе привет от Захара…

– Захара? Какого Захара? Уж не того ли, что в «Берлоге» шаманит? – поинтересовался Шалый.

– Того самого, – еле ворочая языком, ответил Джокер. – Дядька он мне…

– Так тож другое дело! – приветственно раскинув руки, Шалый подошёл ближе. – Пойдём, присядешь с нами, по сто грамм…

– Не… Мне дальше надо, – покачиваясь, заявил Джокер. Голова потихоньку прекращала гудеть. Похоже, мысль о Миле действовала на него, как отрезвляющее лекарство.

– Ты, братишка, сначала башку подлечи. После такой карусели ты, вихляя, только до первого оврага дойдешь, а там скопытишься. Мы своих не бросаем – помогём, чем смогём.

Джокеру вдруг показалось, что он всё ещё без сознания, и это всё ему снится. Где это видано, что бандюги Зоны помогают незнакомому человеку, хоть и «своему» по их понятиям! Кому рассказать – не поверят. Или они потом заломят такую цену, что проще будет себе пулю в лоб пустить?

Парня провели в другую комнату, светлую, тёплую, прокуренную, усадили за стол, поставили перед ним стакан, бутылку и миску варёной картошки с зеленью на закуску. Он выпил половину налитого в гранёный стакан пойла одним махом, не поморщившись. Потирая шишку на лбу, поднял взгляд и осмотрелся. Сквозь потрескавшуюся и отваливающуюся со стены штукатурку виднелись саманные кирпичи. Кое-как заколоченные старыми досками окна создавали призрачное чувство защищённости. В сигаретном дыму, под потолком, на голых проводах висела пыльная лампочка. Она скупо освещала убогое убранство комнаты, в центре которой на грязном полу стоял выщербленный и покрытый вырезанными надписями длинный деревянный стол. У дальней стены, на еле живом диване расположились представители бандитского сообщества Зоны. Заметив, что гость смотрит на них, они оживились. Некоторое время изучали парня, а потом один из них спросил:

– И что, ты, правда, тот самый Джокер?

– Да! – с вызовом ответил Лёха.

– Наслышаны мы, паря, о тебе, – ответил ему подошедший сзади Шалый. – На Большой земле сталкеров под ноль «катаешь»… Стакан рассказывал.

На лице Джокера не отразилось ни одной эмоции. Он не хотел вспоминать, как бесславно закончилась жизнь Серёги Стакана. Не хотелось ему также проверять, что будет, если бандиты узнают, кто его убил. В голове будто пульсировало: Мила, Мила…

– Шо, на воле масть не прёт? – хохотнул один из братков.

– Отчего же? – осторожно уточнил Джокер. – Просто с вами, как вижу, веселее… – Он потер ладонью крупную шишку на голове и кисло ухмыльнулся.

– И поэтому ты не там чалишься, а стоишь тут? А что, может, с нами, на гастроли? – широко заулыбался встрепенувшийся Шалый, положив ладони на плечи парня.

– Ну, можно разок «пульку» расписать, чтоб пальцы размять…

– …Эй, попридержи фасон! – привстав с дивана, воскликнул один браток.

– Даже без интереса могу… – не меняя интонации в голосе, пояснил Джокер, повторно наливая себе в стакан. – Зачем мне… босоту обижать?

– Ты гляди, братва! Вроде и фраер, а картинки под терц правильно сдаёт[5]… – Шалый сел рядом. – Так всё же…

Джокер не спеша поднял стакан, посмотрел сквозь него, будто морально готовясь принять обжигающую жидкость, и медленно, небольшими глотками, осушил до дна. Поставив пустой стакан на стол, взял с тарелки несколько луковых стрелок и с удовольствием их разжевал.

– Понимаешь, Шалый… – сглотнув, начал парень. – Мне в Зоне нужно чела одного найти…

– Шо он тебе, не слабо встрял? – не унимался бандит, протягивая ему открытую пачку сигарет.

– Можно и так сказать. – Джокер жестом поблагодарил, но отказался.

– И кто же? – Понимая, что сейчас услышит большой секрет, Шалый наклонился ближе.

– Айболит… – тихо произнёс Джокер и запнулся, встретившись с бандитом взглядом, в котором одновременно проскочили страх, злость, уважение и беспомощность.

После небольшой заминки Шалый вскочил с лавочки, словно его ушей коснулись не слова, а кипяток.

– Так! Вы… – он указал на троих братков, сидящих на диване. – Быстро спрыгнули отсюда! Даже очень быстро! Я сказал! Прыщ, встань на шары[6], и шоб ни один клоп… Понял?!

Когда спустя минуту всё успокоилось, Шалый и два его напарника уселись напротив Джокера.

– Мне тя здесь сразу шлёпнуть?! – нервно спросил старший.

– Понимаю, – кивнул многозначительно Джокер. – Его за периметром тоже побаиваются, – уверенно заключил он. – Поэтому я не хочу вам…

– Такими словами тут не бросаются! – перебил парень, сидевший по правую руку от главаря. – Ты, наверное, не знаешь, что до него очень скоро дойдёт сказанное тобой сейчас? И тогда…

– Я завтра уйду, чтобы вас не напрягать, только в себя приду немного…

– Завтра?! – от услышанного Шалый затрясся. – Щас же! Слышал? Щас же хватаешь ноги в руки и бегом…

– Тормозни чуток, – перехватив руку главаря, потянувшуюся к кобуре с пистолетом, произнёс второй помощник. – Он далеко, а этот базар слышали немногие…

– Но! – выкрикнул старшой, однако руку опустил.

– Я перетру с пацанами, они понимающие. Засохнут в сторонке. Вот только… – сидящий слева от Шалого человек повернулся к Джокеру. – Запрещаем тебе даже просто упоминать его имя. И уж тем более – искать с ним встречи. Бог не фраер…

– …Он мою девушку забрал! Вы можете мне запретить называть его имя, но уж искать его – обойдётесь! И мне всё равно, кто он для вас. Если хотите, я уйду прямо сейчас! Но только ответьте на один вопрос. Как можно находиться там, где смерть гуляет на каждом шагу, и при этом бояться упоминания одного только имени человека?! – разозлённый Джокер встал из-за стола.

– Да, вали! – Шалый тоже поднялся и направился к двери, чтоб открыть её.

– Шалый, остынь уже! – прикрикнул первый помощник и отчего-то уважительно обратился к пареньку: – Ты сядь пока на место. – Когда Джокер опустился обратно на стул, он тихим голосом продолжил: – Захар – хороший человек, племянника просто так за Рубеж не отпустит. Значит, знает, что твоё дело явно правое. Потому поможем тебе ради Захара. Но, паря, выбранная тобой дорога – в один конец! Считай, лоб зелёнкой ты себе уже помазал… Часом раньше, часом позже, но Зона всё равно примет. И не стоит остальных паровозом за собой тянуть. Наймиты дока вместе с тобой и всех наших в мелкий винегрет нашинкуют, – он посмотрел на дверь, – если узнают о твоём желании… Но свалить по-тихому – этого мало. Чтобы чуть подольше прожить, тебе необходимы бронька хорошая, оружие и проводник. Тока… с Копчёным сам договаривайся… Он, конечно, ещё та сволота, но за баблосы отведёт туда, куда надо. Усек?

– Не вопрос. Деньги у меня есть. – Джокер достал из потайного кармана штанов аккуратно сложенную пачку купюр – малую часть из тех денег, что забрал у Стакана.

– Вот и ладненько! – подытожил разговор второй, взяв у гостя деньги. – Зараз я человечка пришлю сюда, он с тобой порешает все технические вопросы.

– Выспись, утром двинешься, – вставая со стула, произнёс первый.

– И шаби!.. Баклан… Понял? Строго в кулачок о своём монастыре! – угрожающе постукивая пальцем по кобуре, подытожил Шалый.

Они ушли, оставив Джокера в комнате одного. Внезапно он осознал, что оказался в абсолютно чужом мире, законы которого ему почти неизвестны. Где-нибудь в баре или даже в камере предварительного заключения всё вставало на свои места через пять минут. А как себя вести здесь, в аномальной Зоне, чтобы прожить хотя бы сутки? И в одиночку найти Милу точно не удастся, потому что в первые же полчаса станешь чьей-нибудь жертвой в виде трупа или закуски. Вот только нет у него времени на проверку Зоной человеческого духа и плоти! Важна каждая минута.

Парень ещё плеснул себе из бутылки в гранёный стакан и, не выдыхая, как воду, выпил содержимое. Голова уже не кружилась, почти не болела, мышцы постепенно расслаблялись.

«Ничего, ради неё – прорвусь!»

* * *

Ближе к полудню Джокер вышел из дома Шалого. Он переоделся в старый, латаный комбинезон наёмников и чёрную куртку с пришитыми изнутри, к подкладке, керамическими пластинами бронежилета, вышел на крыльцо и огляделся. Прохладный предрассветный воздух имел привкус ржавеющего железа, запах прелых листьев и гниющей древесины. Джокер машинально скривился, уловив в этом наборе ещё и тошнотворный запах энергетического напитка, смешанного с алкоголем. Поправив болтающуюся на плече сумку армейского противогаза, двинулся к браткам, греющимся у костровой бочки. Двое расположились обособленно от других, что-то оживлённо обсуждая, один грел над огнём руки в рваных перчатках, и ещё двое негромко вели разговор, потягивая из банок «ягуар».

– Э-э, тяни ногу к нам! – окликнул Джокера один из тех двоих, что были с энергетиком. – Кидай булки! – Он указал на вмятую в утоптанную траву спинку разломанного стула.

Парень прикинул – всё равно нужно наладить контакты, чтобы организовать поиски Милены, значит, общение более чем необходимо. К тому же, вдруг удастся узнать что-нибудь об Айболите. Особенно о месте расположения его лаборатории.

– Здорово! – Он протянул обоим по очереди широкую ладонь. – Чё мутите, братва?

– Да, так… Шелуху перетираем, семак же нет, – ответил пригласивший его к костру. – Ты кто?

– Джокер.

– Я Феня. А это Мозгляк. – Его рука качнулась в сторону третьего товарища, греющего руки над бочкой. – А это… – он немного замешкался, вспоминая его кличку. – Это так… Ты, кстати, фартовый, каким боком в Зоне? Кур пасти или бодягу разводить?

– Не в цвет… – Джокер, морщась, проверил шишку на голове. – Чела одного ищу. Задолжал он…

– Вот оно как. – Феня протянул банку с энергетиком Лёхе. – Пассажир билетик взял, но в кассу не добавил?

– Вроде того. – Он отказался от напитка, но в знак благодарности вытянул пачку сигарет из кармана. – Сам что?

– Э-э-э, стоит ли порожняк гнать? Долгая история, – ответил, прикуривая, Феня. – Как ни верти, а жизнь идёт вперёд.

– А ты? – обратился Джокер к Мозгляку.

– Да так же. От проблем слинял. Ты как через блокпост просвистел?

Лёха секунду подумал и решил выложить всё начистоту и рассказать, как проехал без проблем через блокпост, разгромленный предыдущими путешественниками.

– Ну, трындец! – перебил его Феня. – Во тебе халява привалила! А мог бы штуку-другую зелени этим сволотам жмуристым отдать!

– Ага, – кивнул Джокер, – подфартило!

– Да это просто Ершовы в Зону пожаловали! Ведь они безбашенные. Еще и злые донельзя, старшего же Ерша недавно завалил кто-то… – заметил Мозгляк.

– Вот я и говорю, что повезло! Появись он позже или раньше, – не унимался Феня, – ща бы без штанов тута сидел или вообще валялся запчастями на нейтралке Рубежа, а так, вишь, при костюмчике и со стволом!

– Ой, ну ладно… – снисходительно согласился Мозгляк. – «Сквознуть» за ограду на халяву многие жаждут, просто тут уж как карта ляжет. А вот если бы он по краю аномалии прошёл…

И бандиты наперебой стали выкладывать разные истории, которые им приходилось слышать или видеть самим. Джокер сначала слушал, но потом ему стало скучно, и внимание его рассеялось. Он то ощущал теплоту костра, то ловил носом запахи, то прислушивался к звукам, доносящимся откуда-то издалека. В один из таких моментов парень услышал, о чём переговаривались сидящие в сторонке братки.

– Брат же те на честняк сказал, когда найдём этого баклана… – Говоривший активно жестикулировал. Он постоянно оглядывался, обрывая часть фраз. – Тебе аллейку до хаты наведёт… Я за базар отвечаю!

– Да сдался вам этот чухан?

– Тебе-то чё? Прошвырнёшься с нами по Зоне до столба и обратно… и свободен, как… – В этот момент он снова отвернулся, но Джокер заинтересовался последующими репликами. – Он же реальный пацан, в теме… Ошибки быть не может. Он видел того терпилу, как я тебя ща…

– Да шоб Жужа без фуфла, на шару правду сказал? Да ни хрена подобного! Брехня это всё! – вставляя через слово мат, ответил первому вроде бы спокойный собеседник.

– А если и так? Другие варианты есть? Мы сами его будем сто лет искать. Зона-то не маленькая!

– Вот давай без этого! На жалость будешь биксам в уши впаривать.

– Слышь, ну хорошо, сколько тебе бабла или хабара отслюнявить, чтоб ты пошёл?..

– Закройся! У вас отродясь столько не водилось.

– Хватит на первое время?

– Медведь где-то в лесу сдох! И не один… Вот щас удивил, ничего не скажу… Лады. К обеду соберёшь ещё лопухов. Всемером по Зоне шариться можно, но сложно – мутантов полно. А я ща надыбаю нам жратвы и патронов.

– Ну смотри, ты сам подписался!

– Послабь узелок… Скажешь брату, что я не при делах, только туда и обратно…

Потом речь пошла об оружии и броне. В это же время в голове Джокера появилась мысль: «Если человек, с которым говорил жестикулирующий браток, на самом деле знает всё о Зоне и о том, что в ней происходит, значит, он может знать, куда Айболит свозит своих подопытных! Надо напроситься к пацанам…» Один из участников подслушанного Лёхой разговора вдруг направился в его сторону, где по-прежнему стояли, кроме Джокера, Феня и Мозгляк.

– Слышь, чё, пацаны? Нам толпа нужна, одно тело за яйца подвесить. Дёрнетесь за ровный хабар?

– Да ну тя, Молоток! Лучше без бабла сидеть, чем с вами ходить. Ещё грохнете ненароком с кривой руки или по беспределу, – скривился Феня.

– Ты? – вкрадчиво спросил Молоток у Мозгляка.

– Тоже нет. Мы завтра на пару собрались до родной нычки.

– Хрен с вами. А ты? – обратился Ершов-младший к Джокеру.

– Ну давай мульку распишем… Только у меня снаряги нет, и ориентируюсь я в Зоне плохо, только пришкандыбал.

– И шо тут сложного? Наливай да пей! Ведь так, братва? – задал Ершов вопрос Фене с Мозгляком, но те отмахнулись, встали с мест и медленно направились к ближайшему дому, за ними мелким шагом поспешил третий. Кинув крепкое выражение им в спины, Молоток повернулся к Джокеру: – Это тебя ночью подобрали?

– Да. – Как же ему надоело отвечать на этот вопрос.

– Крап за тебя пел. Ты Джокер?

– Ага.

– Молоток, – представился Ершов-младший и пожал ему руку, кивнув на дальний дом, – там Сизый, брат мой.

– Как же… Слышал за вас, – улыбнулся Джокер, делая вид, что напрягает память. – Жаль, на большой не пересекались. Вас же трое вроде было. Старший-то где?

– Нет его больше… – холодным голосом ответил тот. – Покинул он нас, по воле терпилы одного…

– Соболезную…

– Брось! Сопли – это для баб. Ты давай, лучше, двигай, – Молоток указал рукой на соседний дом, – туда. Там Крапа найдёшь, он тебе всё прояснит.

– Хорошо. – Джокеру с трудом удалось внешне остаться спокойным и даже не пошевелиться. На самом деле он готов был бежать вперёд уже сейчас, без снаряжения и припасов. Но придётся считать часы до того, как компания двинется «на дело». Время, которое оставляет всё меньше шансов найти Милу живой.

* * *

Без тени сомнений Джокер зашёл в указанный Молотком дом. Пройдя прихожую, парень остановился в дверях небольшого зала, заставленного двухъярусными металлическими кроватями. Почти все они пустовали, но возле печи человек пять сидели на матрасах, разложенных поверх кроватных сеток. Света в помещении, кроме льющегося из открытой топки, не было, поэтому осматривать тёмные углы Джокер даже не пытался. Уверенно приблизившись к сидящим у печи, он спросил:

– Кто из вас Крап?

– А тебе чё до него? – цыкнув языком, поинтересовался мужик с реденькой бородкой, в вязаной спортивной шапочке.

– За меня Молоток слово замолвил.

– А, ты один из «отмычек» Ершей… – мужик сразу потерял к нему интерес.

– «Отмычка»? Это как? – попытался уточнить Лёха.

– Новенький? – спросил другой, кутавшийся в пальто женского фасона.

– Ну да…

– Пойдёшь первым, будешь искать аномалии на пути братьев…

– С чего ты взял, что пойду?

– Скажешь «нет» – убьют… А потом используют тело для создания артефакта…

– Пусть попробуют!

– Ага. Пусть… – произнёс мужик и, вместо смеха, раскашлялся.

– Я так понимаю, что Крапа тут нет?

– Правильно понимаешь, – ответил третий, лежащий на кровати.

– Где он? – спокойно уточнил Джокер.

– Слышь, новенький?.. – прошипел тот в ответ.

– Ну.

– Пшёл вон отсюда! Я тебе…

– …А в посылалку схватить не хо?! – перебил его Джокер. – Если тебе твое западло мешает ответить на простой вопрос, то засунь его себе в задницу!

– Джо, харэ разбрызгивать на них мочу, – прозвучал знакомый голос из соседней комнаты. – Они по жизни «отмычки». Им что ты, что кто-то другой… Главное – уколоться и забыться.

– Крап? – Джокер попытался разглядеть в тёмном проёме говорившего.

– Уж лет с пятнадцати так кличут. Да не топчись там, ходи сюда!

Второго приглашения парень ждать не стал и быстро прошёл в соседнее помещение. Оно располагалось с другой стороны от печки и поэтому встретило его усыпляющим теплом. Длинная, заставленная какими-то ящиками комната освещалась одинокой лампадой. Вдоль стены, со стороны печи, из ящиков сделали лавочку, на которой в данный момент сидели три братка. У входа, облокотившись на скрученный матрас и откусывая с ножа яблоко, находился давний знакомый Джокера.

– Знакомьтесь, братва, – Крап, не вставая с места, указал ножом на вошедшего парня. – Это и есть тот самый Джокер. Я за него говорил. Ну ещё когда у меня на родине, в столице, турнир проводили по покеру. Этот «школьник» тогда умудрился третье место занять! Только призовые бабосы не смог получить. Ему не было тогда двадцати одного года!

– Фигасе! – Потап, сидевший прямо за печью, присвистнул от восхищения. – Какие люди подбираются в путь, а Лунь? Ты это, Джо, присаживайся. Ща ещё Шпингалет подползёт, и Копчёный, и будем собираться. Ага, брателло?

– Точняк! Прыгай рядом. – Крап подвинулся, освободив место на краю ящика.

– А когда пойдём? – пожав каждому руку, поинтересовался Джокер.

– Я думаю, ближе к ночи, – ответил Потап.

– Копчный любт по вечряне в Зону хдить, – уточнил Лунь, странным образом сокращая слова. Он не отрывался при разговоре от чистки двуствольного обреза. – Грит, так покойнее…

– Тогда можно мне покемарить пару часиков? – Парень, попав в тепло, постепенно пьянел.

– Да не вопрос. Кидай кости на любую шконку. – Крап махнул рукой в сторону кроватей. – Только не суйся близко к «отмычкам». Разденут за минуту, даже проснуться не успеешь…

– Тогда лучше я там, у окна расположусь. – Джокер осторожными шагами двинулся по узкому проходу.

Подложив под голову скрученный мешок из-под картошки, он свернулся калачиком и почти сразу провалился в колодец сна.

* * *

Разбудил его громкий стук оконных ставней. Подняв голову с импровизированной подушки, Джокер увидел, что бандиты упаковывают вещи по рюкзакам. Сквозь шорох ткани довольно чётко различался нарастающий звук хлопающих лопастей вертолёта.

– Что? Уже пора? – садясь на ящик, спросил Джокер.

– Не… – коротко бросил через плечо высокий мужик, стоявший возле входа.

– Копчёный сказал, чтоб мы упаковали всё и ждали тут, – вторил ему Крап.

– Я чем могу помочь? – поинтересовался парень.

– Вот. Возьмёшь это. – Потап поставил перед ним свой рюкзак.

В этот момент над домом пронёсся рёв турбин винтокрылой машины. Мужики машинально присели, Джокер же не повёл даже бровью.

– Чего это они? – Испуганный Лунь подошёл к окну и толкнул ставни.

Дневной свет ворвался в помещение, и Джокер увидел бледные лица бандитов. С другого края улицы донёсся рокот второго вертолёта, и раздались первые хлопки выстрелов.

– Шухер! – крикнул Лунь и выпрыгнул в окно.

Долговязый, стоявший возле двери, тоже выбежал из дома. Крап невольно пропустил вперёд Потапа, но сразу же последовал за ним между кроватями к выходу. Джокер, подхватив рюкзак бандита, поспешил за всеми.

С сухим треском что-то проломило крышу и потолок и, ярко вспыхнув, проделало большую дыру в полу. Два мужика, сидящие в это время на подоконниках, синхронно вывалились на улицу. Оставшиеся в помещении братки уставились на тёмное отверстие. В следующее мгновение в метре от первого появилось второе, а затем и третье. Лишь когда четвёртое превратило в кроваво-ватное облако матрас на верхней кровати и сидевшего внизу мужика, его зазевавшиеся товарищи суетливо бросились бежать прочь.

Джокер вспомнил, как в школе их возили на экскурсию в военную часть и показывали вооружение на вертолётах. Он знал, что снаряды вертолетной пушки с лёгкостью дырявят даже бронетехнику, не то что старый дом. Бежать через зал – уже не вариант, так как первого убегающего разбросало ошмётками по кроватям, а у второго вместо ноги остался кровавый обрубок. Малокалиберные снаряды до сих пор продолжали с треском и вспышками прошивать дом.

Отступая назад, в дальнюю комнату, Джокер увидел, как очередью из пулемёта срезало двух мужиков, бегающих по двору. Следующий он! Развернувшись, парень скинул рюкзак с плеча, выставил его перед собой и в прыжке, со звоном бьющегося стекла и треском ломающейся рамы, вылетел на улицу с другой стороны. Приземление получилось более-менее удачным, он лишь потревожил отбитую ночью руку.

Скрываясь среди разросшихся плодовых деревьев, Джокер быстро обошёл дом и через щели в заборе оглядел улицу. Два вертолёта, зависнув по краям деревни, методично отстреливали мечущихся повсюду бандитов. В рёве турбин и грохоте выстрелов тонули людские крики и проклятия. Хромая, поперёк улицы бежал мужик в неизвестно откуда взявшемся длинном модельном плаще, его догоняли земляные фонтанчики. Наконец, свинцовый град настиг беглеца и вырвал из его тела куски плоти. Вперемешку с кровавым душем осколками полетели в стороны бедренные кости, ребра, части черепа. Мужик тряпичной куклой рухнул в паре метров от забора, за которым прятался Джокер. А фонтанчики, разнося штакетник в щепки, устремились дальше по улице.

От вида этого кровавого хаоса парень впал в ступор, но подсознание заставило его вспомнить об автомате и закинуть за спину рюкзак.

Оставляя позади дымный след, в дом, где недавно спал Джокер, воткнулся длинный цилиндр неуправляемой ракеты. Словно консервным ножом, вскрыв кровлю, она сверкнула разрывом, разнося всё внутри в клочья и щепки, а через выбитые окна и дверь наружу вырвались огонь и дым. Ударной волной повалило забор, а Джокера вместе с кирпичной крошкой швырнуло на землю. От сильного удара в спину его спас полный рюкзак, а от боли при падении – труп одноногого мужика. Резко вскочив, паренёк встал посередине улицы и принялся вертеть головой по сторонам. Он пытался осмыслить происходящее, но сказалась контузия – перед глазами всё плыло. Нависающий перед ним вертолёт запустил ракету в соседний дом. Очередная волна огня разметала строение по округе.

– Дура-голова! Чё делаешь?! Беги! – Из пыльного облака взрыва появился лысый бандит и на ходу схватил Джокера за руку. Едва удержавшись на ногах, тот поспешил за спасителем. Они юркнули в пролом другого забора, успевая скрыться там от земляных фонтанов пулемётной очереди.

– Совсем дурной?! – уводя за собой дальше в заросли, орал на него бандит.

Джокер не нашёлся что ответить, поэтому просто молча бежал дальше. В какой-то момент бандит пропустил парня вперёд, и тот полетел в тёмный погреб. Чьи-то сильные руки перехватили его падение и тут же, отодвинув в сторону, заставили сесть.

– Усё, Сизый! – над Джокером прозвучал мелодичный баритон, и наступила темнота. – Этот будет крайним, вряд ли кто ещё выживет после зачистки…

– Нормально, Копчёный, – ответили из темноты. – Пятерых хватит.

– А вояки нас тут не достанут? – прозвучал справа от Джокера голос Луня.

– Нет. Не должны, – скрипнув ступенькой, отозвался поднимающийся наверх Копчёный. – Это мой дом, я специально укреплял потолок металлом.

Откинулась крышка лаза, следом послышался скрип открываемой входной двери. Видимо, хозяин выглянул на улицу. Стрёкот пулемётов затихал, но вертолёты не улетали. Изредка сквозь шум двигателей слышались короткие очереди.

– Добивают, гады… – Копчёный спешно прикрыл дверь. – Сизый, бережёного бог бережёт. Сразу за садом есть овражек, по нему можно незаметно уйти в лес.

– Согласен, – спокойно прохрипел Ершов-средний. – Валим отсюда!

Джокеру помогли подняться, и бандиты, покинув убежище, всей толпой устремились на выход – подальше от смертельной круговерти.

* * *

Сбежав от бойни, бандиты за день отмахали больше десяти километров и уже в сумерках под видом сталкеров пришли в небольшую деревушку. За них поручился один молодой паренёк, и тогда им выделили отдельный сарай. С утра Ершовы нервно ждали кого-то. Только после обеда Сизый, устав от ожидания и оправданий молодого сталкера, достал оружие. Он колебался не больше минуты, держа пистолет у патлатой головы встретившего их паренька, который заикаясь, снова рассказывал о странном юноше, приходившем недавно в деревню. Задержку вызвала информация сталкера, а не беспокоящие светловолосого маньяка угрызения совести. Он с лёгкостью оборвал словесный поток парня, нажав на курок. Пуля, проделав в лобной кости аккуратную дырочку, вырвала из затылка изрядный кусок и оставила на двери сарая алые брызги и потеки. Дальше Ершов-средний уже не отдавал себе отчёта в действиях. Сладкий запах порохового дыма и льющейся вокруг крови, хаотичная мелодия выстрелов, криков и стонов вытащили наружу все его низменные инстинкты. Когда бойня прекратилась, Сизый лично обошёл всех убитых и раненых. У каждого ещё живого человека он спрашивал про какого-то «ботаника Александра» и, не получив нужного ответа, стрелял.

Его с детства привлекал вид крови. Запах же её приводил в дичайший экстаз. Он готов был наносить удары по остывающему телу противника до тех пор, пока тот не превращался в кровавую кашу. Однако своей расчётливостью Ершов-средний постоянно выручал братьев из любых неприятностей, и те прощали ему его слабость.

Уверенным шагом Сизый уходил всё дальше от пепелища деревушки, где они ночевали. Рядом с ним шёл лысый старик, вытащивший Джокера из-под обстрела. За ними с трудом поспевал Молоток. В нескольких метрах позади довольной толпой шли остальные бандиты. Перешёптываясь, они благодарили судьбу за появление Сизого в их лагере. Избежав расправы военных, братва неплохо поживилась в деревушке сталкеров-одиночек, вскрыв склад убитого барыги. Шокированный бойней Джокер постарался придать своему лицу невозмутимый вид, пристроился в хвост колонны и стал продумать план дальнейших своих действий. Только из головы никак не выходил молящий о пощаде голос молодого сталкера… Джокер сразу вспомнил этого паренька, ведь он с ним когда-то учился в одной школе.

А Сизый все же получил нужные ему сведения. И теперь спешил в лагерь учёных. Погоня за «таинственным ботаником» явно стала для него уже не просто делом чести, а принципом, ради которого он готов был пожертвовать жизнью любого человека. Исключением являлся только его младший брат.

Джокер всё это время держался в стороне. Он даже не стал вмешиваться в перестрелку. У него была другая цель. Хорошо, что бандиты признали в нём своего. Теперь есть возможность тенью следовать за ними, чтобы найти свою Милку.

Солнце уже уходило в закат, когда Копчёный остановился на середине асфальтовой дороги и стал прислушиваться. Потерев блестящую лысину рукой, старичок крикнул ушедшему вперёд Ершову:

– Сизый, сбавь ход!

– Ну, шо ещё? – Главарь банды с недовольным видом повернулся к проводнику.

– Слышишь шум? Похоже, начался гон.

– И шо? – уже зло парировал тот.

– Так это… Скоро Выброс… – в разговор влез Потап.

– …Лучше схорониться и переждать, – продолжил проводник.

– Твою… Копчёный! У меня времени нет! – выругавшись, ответил Сизый.

– У нас у всех времени нет… – старичок говорил невозмутимо, чем заставлял верить каждому его слову. – До лагеря учёных километра три. Но это по прямой, чего в аномальной Зоне не бывает. Нам придется сделать крюк в пять, шесть или семь километров. Не успеем… Мы с тобой и дальше переться будем, но вот Выброс… да ещё ночью. Надо бы в осадок выпасть…

В неожиданно наступившей тишине каждый услышал, как бьётся сердце соседа. Постояв ещё немного, Потап подошёл к Сизому.

– Дыхание Зоны всё живое на пятый номер запишет, но табличку на мрамор не повесит. Ты же не хочешь так бесславно и быстро ласты склеить?

– И это что, на всю ночь?! – взбешённый Ершов топтался на месте.

– Обычно не меньше пары кругов по подсолнуху. Но дальше будет, как у кочегара в…

– Лады, я подписал! – Сизый сплюнул на асфальт и с издёвкой проговорил: – Но ты тоже распишись мне, Копчёный… Раз твой Выброс так страшен, то где мы, кол-те-в-дышло, сможем заныкаться?! Тут же чёртов лес кругом!

– Ты горло-то побереги, Сизый… Я давно в Зоне земельку топчу, – Копчёный ответил вполне спокойно. – В этом лесу есть местечко заветное. Там одиночки себе нычку устроили. Как раз по таким поводам. Тут недалеко, за оврагом.

– Сдавай! – приказал Ершов-средний, пропуская проводника вперёд.

* * *

Если побыть с Копчёным рядом хотя бы день, назвать его очень старым язык не повернётся. Этот моложавый дед, всегда загорелый, с идеально выбритой головой и длинной седой эспаньолкой, мог дать фору многим сильным сталкерам. Его жизненный багаж позволял ориентироваться в Зоне, как у себя дома, а знание воровских понятий и сленга выдавали в нём человека, отсидевшего немалый срок в местах не столь отдалённых. Именно поэтому Ершовы начали с него сбор своего отряда.

Вот и сейчас, когда бандиты вышли на опушку, Копчёный, шедший впереди, принялся топтаться на месте. До ближайшего дома было рукой подать, но старик уговорил Сизого и Молотка не спешить. Набрав камней, лежащих по краю мёртвого огорода, он потребовал идти за ним след в след. Сначала ничего не происходило. Рыхлая голая земля, как боронённая пашня по весне, слегка настораживала. Но пройденный шаг заставлял успокаиваться, и дальше все пошли, не следя за строем. Когда они находились уже в середине огорода, кидаемые по сторонам камушки вдруг стали пропадать в воздухе.

Невдалеке протяжно завыла собака, и Крап не выдержал. Он шагнул в сторону. Тут же раздалось шипение с резкими противными потрескиваниями. Все повернулись на звук. Крап попытался сойти с места, вокруг его ног появился зелёный дымок, и казалось, будто именно этот дым держит его.

– Гоп! – быстро выкрикнул проводник.

– Копчёный, это шо? Аномалия? – спросил Сизый.

– Она, родимая… Сейчас начнёт его плоть высушивать…

– Брат. Как там тебя?

– Крап, – дрожащим голосом отозвался бандит.

– Крап, ничего личного, твой долг я простил! – Сизый закончил фразу точным выстрелом из пистолета.

Крап вздрогнул и упал на спину. Дымок окутал его тело, раздались противные звуки.

– Ну шо, ментов ждать будем или?.. – Сизый, убрав пистолет, хлопнул проводника по плечу. – Давай булками шевели уже! Сам же сказал, что скоро… как его? Выброс.

Копчёный ничего не ответил, лишь тяжело вздохнул и принялся методично бросать камни перед собой, прокладывая путь так, чтобы обойти аномалию. Через пять минут, пройдя вдоль густых зарослей сирени, он пропустил нетерпеливого главаря на крыльцо возникшего перед ними дома.

Спустившись в подпол, Сизый бросил на стол дробовик, а сам направился в угол, к креслу. Плюхнувшись в него, Ершов расслабился и отключился. Остальные бандиты под руководством Копчёного разожгли огонь в бочке, оборудованной под печь, труба которой выходила куда-то наружу. По молчаливому сговору все вели себя тихо, стараясь не разбудить главаря.

Спустя четверть часа сверху донёсся гул. Погреб, в котором они прятались, надёжно скрывал их от бушующей наверху стихии Зоны, но время от времени слегка сотрясался.

Мужики, приготовив обед, сели за стол. Не спеша, без разговоров поели, убрали за собой. Молоток подошёл к брату и, присев на матрас, расстеленный на деревянном щите, стал пить крепкий чай. Остальные остались чаёвничать за столом. Джокер устроился удобней на ящике и задремал. Он не хотел ни с кем говорить, сославшись на усталость.

– Потап, а какого Саньку ищет Сизый? – начал шёпотом разговор долговязый бандит в выцветшей шинели.

– Шпингалет… Вот какого ты у меня это спрашиваешь? – испугался тот. – Вон, у Молотка спроси.

– Потап, ты меня зазвал сюда, вот у тебя и спрашиваю.

– Да, действительно, Андрюха… – Копчёный обратился к младшему Ершову. – Может, поведаешь всё-таки, на кой вам этот терпила?

Молоток вздрогнул, услышав своё имя, но быстро взял себя в руки. Он поставил пустую эмалированную кружку на стол, посмотрел на всех исподлобья и отмахнулся, так ничего и не сказав.

– Братва, вы слыхали крайнюю байку? – дипломатично перевёл разговор в другое русло Копчёный.

– Это какую? – Потап подвинулся ближе к старику.

– Шуршат, что в Зону вернулся… – Копчёный выдержал паузу. – Сам доктор… Айболит.

– Обзовись! – поперхнувшись от удивления, в разговор влез Лунь.

– Да чтоб ты телепатом оказался… – шутливо прошептал Копчёный. – Я сам вот этими зенками неделю назад бачил Белого и Жеку на поймах с командиром наёмников. А они втроём никуда без своего босса.

– Это там, где турбаза «Ред Булов»? – уточнил Потап.

– Туристический пансионат «Энергетиков»! – поправил его Шпингалет.

– Ну, а я за шо? Всё… тады пушной зверёк из пяти букв всем одиночкам. – Потап откинулся спиной на стенку. – Кого же теперь мы будем «гоп-стопить»?

– Не, Потап, весь молодняк нам останется. Я так думаю. Айболит больше не проводит опыты на мужиках. Белый с Жекой передавали наёмнику чиксу. Молоденькую такую, фигуристую… – пригладив рукой бороду, произнёс Копчёный.

– Вот же гады! – гневным тоном сказал Шпингалет. – Уже до девок наших руки свои кровавые протянули. Куда ж вояки только смотрят?

– В свои кошльки они мотрят… Псле того, як вытрьсут райдров… Хуже нас стали… – снова подал голос Лунь. – Сышь, батва? Мжет чё, зашпилим в буру?

– Только, Лунь, распишем штучку без интересу, на туфту… – подхватил его идею Потап.

– Як хчешь, – доставая из внутреннего кармана карты, сказал тот. – Кпчёный, Шпинглет?..

– Без интересу я не буду. – Копчёный допил чай и, поставив кружку на стол, уставился на неё.

– А! Давай. – Долговязый бандит подвинулся ближе к картёжникам.

– Джок, а ты?

– Не, Потап… Билет тебе в купе на нижнюю полку… – нехотя ответил Джокер и сладко зевнул. Играть в краплёные не им карты, тем более сегодня, совсем не хотелось. – Устал я очень…

– Значится, так и запишем… Мне сегодня щелехвостка краснобокая подмигнула. Дай сниму, – и Потап протянул руку к колоде.

– Пацаны, другого места не нашли? – заворчал на них Копчёный. – Слились на край.

Они, не ответив, пересели подальше от остальных и принялись играть. Копчёный налил себе ещё чаю и о чём-то задумался. Молоток покрутился на матрасе и, устроившись удобнее, быстро засопел.

Первым желанием Джокера было подсесть к старику и расспросить в подробностях о месте нахождения доктора. Но нахлынувшие эмоции сковали его тело. Казалось, будто гормоны жонглировали его чувствами. Панический страх сменялся радостью, граничащей с эйфорией, и тут же холод рациональности прогонял всё прочь, до тех пор, пока страх не возвращался обратно. От калейдоскопа ощущений у парня закружилась голова. Вдруг из хаоса цветных пятен в воображении Джокера возник образ Милы, стоящей в лучах вечернего солнца, что пробивались сквозь неплотно задёрнутые шторы. Кожа девушки светилась, ослепляя его и тем самым скрывая соблазнительные изгибы женского тела. Девушка медленно легла на кровать, маня к себе каждым движением, Джокер с готовностью последовал за ней. И он снова любил её, как в тот их единственный раз, нежно, страстно, до последней капли сил. Задыхаясь от счастья, он перевернулся на спину. И когда горячее тело коснулось прохлады простыней, парень провалился в пустоту, где рядом с ним падала она. Та единственная, любимая, которую он так безрассудно и глупо потерял. Вот и сейчас образ Милены начал отдаляться, а Джокер уже ничего не мог поделать. Он продолжал падать все дальше и дальше в своём сне.

* * *

Проснувшись раньше всех, на рассвете, Сизый перекусил оставленным для него с вечера ужином. Минут десять он задумчиво и шумно тянул из кружки обжигающий чай, а потом подозвал проводника:

– Мы можем уже отчаливать?

– Конечно, но куда ты хочешь плыть?

– Возле бывших Армейских баз сталкеры разбили лагерь. Знаешь, где это? – получив от Копчёного утвердительный ответ, он продолжил: – Лошарик распинался, шо Саньчо хотел тудой втулица… Так как сопляку нужны учёные. Этот гадёныш снова будет ныкаться рядом с военными… Да я ему…

– Сизый, до вечернего чифира туда можем и не поспеть.

– Шо?

– Так… – Копчёный быстро смекнул что к чему и первым встал с лавочки. – Босота, подъём! Шмон пришёл!

Сладко потянувшись и стараясь запомнить свой сладкий сон, Джокер вылез из подвала. Пока все проверяли снаряжение и укладывали награбленное, он вышел на крыльцо. Его тут же окружил прохладный влажный воздух, наполненный сладкими запахами прелой листвы. Туманную дымку аномальных испарений, идущих от кислотных луж, принизывало лучами солнце, изредка проглядывающее сквозь низкие тучи. От картины, нарисованной Зоной, у Джокера внутри всё сжалось. Она живёт своей жизнью и не знает о его страданиях. Никто больше не знает. И может не узнать…

– Джо? – окликнул парня подошедший сзади Копчёный.

– Да.

– Тебя чего в Зону-то понесло? Уж не любовь ли? – тихим голосом спросил проводник.

– С чего ты взял? – испугавшись, парень отступил назад.

– По глазам видно.

– Да?..

– Не тушуйся. Я – могила, а им, – он посмотрел в сторону дома, где суетливо собиралась в дорогу братва, – крови меньше на руках…

– Копчёный, ты точно видел Белого неделю назад? – прорвало Джокера.

– Я? Да чтоб мне на столе у Айболита оказаться! Белый меня, падла, чуть не сбил на своём броневике. – Старик вновь оглянулся, но быстро вернулся к разговору. – Какой интерес у тебя за Белого?

– Мне нужен доктор…

– …Цыц! – Копчёный быстро шагнул к парню и закрыл его рот своей ладонью. – Не язык, а помело… У тя чё? Стальное очко с хитро накрученной резьбой?! Ты со своей любовью совсем страх потерял? – старичок ткнул пальцем под рёбра Лёхи.

Тот согнулся от резкой боли и, сбив дыхание, принялся глотать воздух ртом. Копчёный подождал немного и, схватив его за ухо, уже спокойнее зашептал:

– Это Зона! Аномальная Зона отчуждения… Забей себе в мозг – здесь везёт только мертвецам, и никак иначе! Не убьёшь ты – убьют тебя! Свою любовь, мешающую рассуждать здраво, здесь запихай куда подальше! Тут глаза, уши, ноздри и интуиция – твои чувства! Не будешь слушать, не будешь видеть, не сможешь больше любить! А оно тебе нужно?!

– Хорошо… – немного отдышавшись, согласился с ним Джокер.

– Лады. – Копчёный отпустил его ухо. – Док сейчас с наёмниками развлекается, потому тебе до него, как до Китая на пузе. Уж прости… Лично мне – с высокого утёса на твою любовь к нему… Одно скажу – вали от Ершей! Сизый смерть в Зону за собой привёл. Военных пострелял на блокпосте почём зря. Те в отместку нашу деревушку в землю укатали… Нет. Лёнька с рождения весь в крови, а смерть ему, что жена любимая! Эти ребятки – уже не жильцы. У тебя же есть шанс спрыгнуть, ты кровью рук не марал. Идти лучше к военсталам. У них с доктором давние счёты… И побыстрее! Но пока идёшь с нами, учись!

– Спасибо, Копчёный… я так и сделаю, – Джокер выпрямился и как ни в чём не бывало принялся осматривать окрестности. После наставлений вора, бежать к базе военсталов прямо сейчас, по незнакомым ему тропам, воспринималось уже как самоубийство. Учиться и ждать подходящего момента – вот его задачи на ближайшее время.

Глава седьмая

Дэн замолчал, и никто не захотел нарушать наступившую тишину. Это временное молчание предательски успокаивало. Всё вокруг стало медлительным и тягучим. Даже облака, обычно спешащие куда-то, сегодня, прикрыв вечернее солнце своими тяжёлыми, наполненными влагой животами, неспешно плыли над вечной осенью Зоны. Лишь ветер, ворвавшись в открытые проёмы помещения, принёс с собой эхо автоматной очереди и вой какого-то монстра.

– Харэ уши вялить. Давайте спать ложиться.

– Гриф, не ломай кайф, – взмолился Скип.

– На самом интересном месте… – сокрушённо произнёс Клинч, спускаясь с наблюдательного поста.

– Тебе надо, ты и спи… – пробурчал Рус. – А мы ещё послушаем.

– Нет. Парню тоже нужен отдых. Поэтому ты, – командир указал на Скипа, – будешь дежурить. Через два часа тебя сменит Рус, потом я. Всё.

Мужики засуетились, готовясь ко сну.

– Выходит, все наши сны – это правда? – собираясь забраться на балку, вдруг тихо спросил Скип.

– Скип, я же…

– Просто ответь на вопрос, – он умоляюще посмотрел на командира.

– Да. Скорее всего, – так же негромко ответил Гриф. – Когда ко мне в руки попал артефакт, ставший моим амулетом и сделавший меня Стражем… Я в первые ночи стал видеть не просто странные видения. Они иногда были на грани между сном и реальностью. Я спал и видел, что моя семья не погибла. Жена и девочки живут сейчас где-то под землёй. Ведь на поверхности бушуют пожары. Я пытался докопаться до них, чувствовал жар, вдыхал гарь, а утром, когда я просыпался, мои руки были испачканы пеплом…

– Эти сны пропали сразу после посвящения в Стражи?.. – устроившись удобнее на наблюдательном посту, уточнил Скип.

– Да, как-то сразу. Я даже расстроился, потому что перестал видеть жену и дочек…

– А у меня, наоборот, сны появились, когда я Стражем стал. Прошёл Врата, и накрыло… Самое страшное было видеть в них, как твой белоснежный амулет становится матово-чёрным…

– Ты не говорил об этом раньше. – Гриф встал с места, чтоб увидеть его в темноте чердака.

– А я никому не рассказывал о них. Даже Рекс всего не знает…

– Если хочешь, – командир старался говорить как можно мягче, – можешь рассказать сейчас. Мы и так уже друг перед другом души вывернули наизнанку.

– Гриф, тут рассказывать особо не о чем…

– Но всё же.

– Самым ярким было первое видение. Я как раз шёл к Армаде, занимаясь поисками сестры. В кармане лежал ещё тёплый артефакт, такой белоснежный, что смотреть на него даже в солнечный день было невозможно! И вот, когда до Армады оставалось меньше суток ходу, я заночевал в Чащобе. Смотрел на звёзды, которые, кажется, сияют особенно ярко, когда забираешься на высокое дерево. Сон долго не шёл, я был голоден, но продуктов осталось совсем мало, только на обратный путь. Я нащупал арт во внутреннем кармане и сжал. И тут вдруг оказался в Пустошах! Ночь, но звёзды светят так, что видно всё. Высохшая земля хрустит под ногами. Передо мной в воздухе висит Армада, едва касаясь пиком поверхности. От каждого прикосновения к земле звук был такой, словно гвоздём по стеклу проводят… А я всё ещё сжимаю в кармане артефакт! Ну я его и достал, раз она… тут. Всего в сотне шагов! Руку протяни… Только она и я!

Кулак разжал. Амулет лежит на ладони и светится, словно луна, мягко и загадочно… Я сделал шаг к Армаде, и он засветился ещё ярче! Тогда я смекнул, что надо подойти вплотную. С каждым моим шагом от артефакта исходило всё больше света. А когда я подошёл к Армаде совсем близко, то обнаружил, что второй её пик, оказывается, не чёрный! Только в свете артефакта я так и не понял, какой он. Но точно не чёрный! Я в его отражении увидел себя!

Свободной рукой я коснулся пика. По Армаде пробежал леденящий холод. Я сдержался и руку не убрал. Я же Страж! И тут мой артефакт стал тускнеть! Пока совсем не потух. Я испугался, дёрнул руку назад, но он остался лежать на ладони кусочком угля! Тогда я сжал его как можно сильнее… До нестерпимой боли. И от этой боли проснулся. Огляделся: всё то же звёздное небо, верхушка дерева, и рука во внутреннем кармане! Сдерживая страх, я достал арт и, увидев его белоснежную чистоту, с облегчением перевел дух.

Скип замолчал, держа руку на солнечном сплетении. Именно там у него находился амулет.

– Нет. У меня таких видений не было. – Клинч подошёл к командиру и посмотрел на сидевшего под крышей товарища. – Только… Я стал по-другому понимать земную науку. Всё, чему учили в школе, институте, в лаборатории Синцова. Всё это теперь я могу чувствовать. Мне будто стали доступны тайны мироздания.

– Только другим от этого не легче, – Рус положил руку на плечо товарища. – Всё равно слишком мудрёно объясняешь.

– Как получается, так и говорю…

– Ой, забей, Клинч! – Рус помотал головой до хруста в шейных позвонках. – Мне хватило твоих словесных экзерсисов, когда ты пытался мне рассказать о моих фотках из прошлого…

– Но ведь это же интересные видения!

– Только они статичны.

– Они трёхмерны! Ты можешь посмотреть свои фотки со всех сторон.

– Ну, вот. Началось… – Рус отступил назад и замахал на Клинча руками. – Чур меня, чур!

– Как хочешь, – смирился Клинч и направился к лежанке.

– На этот раз все всё сказали? – строго уточнил Гриф, остальные в ответ пробубнили что-то невнятное. – Тогда прошу… всех лечь спать. Иначе прикажу! Всё… я всё сказал.

* * *

На третий день после знакомства старик стал на прогулки брать Саньку с собой. Глядя на Пахомыча, повторяя его движения, свыкаясь с манерой его ходьбы, впитывая каждое слово, Саня начал замечать в себе перемены. Ужас перед Зоной и её опасностями, царивший поначалу в его душе, стал потихоньку отступать, сменяясь пониманием.

Следуя наставлениям Шмеля, он подолгу рассматривал аномалии, поначалу с безопасного расстояния, затем подходя все ближе и ближе, стараясь уловить, почувствовать в себе родство с каждым растущим в Зоне кустом, ягодой или зреющим в сердце аномалии артефактом. В это трудно было поверить, но Пахомыч несколько раз показал изумлённому Сане, как без специального снаряжения войти практически в центр скопления аномалий и принять на руки родившийся артефакт. Дед умудрялся спокойно разговаривать с парнем, находясь внутри бушующей вокруг аномальной энергии. Таких высот Санька достигнуть пока не мог. Но, подчиняясь строгому наставнику, уже мог вплотную приблизиться почти к любой аномалии и довериться новому, удивительному чувству баланса и единения с аномальной Зоной.

Сам же Пахомыч интересовался больше растениями, чем животными или аномалиями. С огромным интересом он изучал флору Зоны отчуждения, обходя каждый день окрестности, как собственный огород на приусадебном участке, следил за ростом кустов и деревьев, иногда комментируя исследования наблюдающему за этим увлекательным процессом Саньке.

– Человек – он есть что? – начинал иной раз дед. – Он есть создание живое, требующее поглощения разных веществ. Они в нём накапливаются, энергию порождают – как положительную, полезную, так и плохую, вред приносящую. А энергия, она из одной в другую вполне превратиться способна. Надобно только в костерок этой энергии дровишек правильных подбросить: когда ягодку или листик, а когда и косточку, а какую – по ситуации смотря. Аномалии, они, знаешь… Навредить могут более, чем помочь. А вот травки, листики да ягоды, если их правильно использовать, так это сплошная помощь и лечение выходит для человека…

Вот так, с трепетом в душе и замиранием сердца, под успокаивающий говорок Шмеля, Санька впитывал науку жизни в Зоне отчуждения.

Он шёл за дедом, наслаждаясь послеобеденной сытостью, как вдруг из глубины леса донёсся треск ломающихся веток. Пахомыч спокойно шагнул к ближайшему дереву и, повернувшись, прижался к нему спиной. И тут же мимо пронесся молодой кабан. Парень едва успел увернуться от обезумевшего зверя, а тот через мгновение уже скрылся в лесу.

– Тикай! Тикай прочь! С дороги! – крикнул старик, но было уже поздно. Санька, понимая, что стоит на пути несущегося по лесу стада мутантов, не придумал ничего более логичного, как забраться на ближайшую сосенку. Возможно, это и помогло бы в другом случае, но когда массивная туша дикого вепря весом с полтонны бежит вперёд под воздействием стадного ужаса, она способна снести любую преграду.

При пятом или шестом ударе пробегавших кабанов по стволу деревца Санька уже находился почти на самой верхушке сосны. Вцепившись мёртвой хваткой в липкие от смолы ветки, он зажмурился от страха, чтобы не видеть творящегося внизу хаоса. Его кружило и раскачивало не хуже, чем на дорогих аттракционах в парке развлечений. К горлу подкатила тошнота, сознание приготовилось оставить бренное тело, но время, отведённое для катания на сосне, истекло. Дело завершил огромный хряк, который не зацепил, пробегая мимо, а налетел на дерево всем своим весом. С толстокожим и толстолобым кабаном ничего не случилось, он лишь перевернулся несколько раз, вскочил на лапы и помчался дальше, а вот тонкий ствол дерева, протяжно и звонко хрустнув, подломился и с треском медленно завалился вдоль просеки, проделанной стадом.

Свободное падение Саньки остановила земля, точнее, песочный склон небольшого овражка, заросшего бурьяном и мелким кустарником. Кубарем скатившись вниз и больно ударившись затылком о какой-то твёрдый предмет, парень попытался тут же встать. Однако не смог: лёгкие обдало горячим воздухом, заставив задержать дыхание, сжаться в комок и замереть.

– Рот рукой прикрой! – сквозь равномерный гул испуганный Саня услышал голос деда.

Каким-то чудом парень сообразил сделать из ладони подобие трубочки и вдыхать через неё.

Теперь следовало оглядеться. Вокруг, на расстоянии в десять-пятнадцать метров, всю растительность выжгло испепеляющим дыханьем огня, песок спёкся в твёрдую и гладкую стеклянную корку. Ужас близкой смерти сковал Саньку. Но Пахомыч, стоявший на краю овражка, чётко руководил всеми его действиями:

– Давай, садись! Медленно! Старайся не вдыхать резко! – пытаясь перекричать гул пылающей аномальной горелки, орал дед.

Парень сел. Жар от огня проникал сквозь защитный костюм. От высокой температуры пот сразу же превращался в липкую соляную плёнку, покрывающую всё тело.

– Закрой глаза! Я сказал – закрой глаза! Теперь успокой дыхание! И почувствуй, где находится конфорка!

Продолжая жмуриться, Санька дёрнул головой с желанием переспросить, что именно искать. Только руку, едва не начавшую дымиться, ото рта убирать не стал.

– Я говорю, ищи место, где жар из земли идёт! – старик понял его жест.

Парень постарался несколько раз подряд вдохнуть жаркий воздух, как можно медленнее. От переизбытка азота в крови закружилась и без того ушибленная голова. Однако вскоре он почувствовал пышущий из-под земли раскалённый ствол аномалии, находящийся в полуметре от него. Стараясь не потерять ориентир, Санька отодвинулся в другую сторону, где уже ощутил второй, а за ним третий и четвёртый стволы.

– Молодец! Продолжай их искать! – казалось, дед ментально общается с парнем, зная обо всём происходящем из его сознания. – Теперь открой глаза!

Санька безропотно разомкнул веки. Чудо! Он увидел эти стволы на фоне гладкой поверхности песка. Подняться на ноги и выйти из поля аномалий для него теперь не составило труда. Единственной проблемой стали отёкшие от жары ноги. Они едва слушались, и потому шагать по скользкой поверхности было весьма затруднительно.

После жара аномалий окружающий воздух вне их зоны действия казался ледяным, но парень старался вдыхать его полной грудью, словно соревновался с остальным живым миром в поглощении последних кубометров земной атмосферы. А когда рука коснулась влажной от недавнего дождя травы, Санька без чувств повалился на землю.

– Харэ валяться! – над ним стоял дед. – Нам ещё до дома топать и топать…

– А легко! – довольный собой лаборант улыбнулся.

– Давай, вставай. – Поворачиваясь к нему спиной, Пахомыч бросил уже через плечо: – Раз ты на лету всё хватаешь, завтра покажу кое-что интересное…

Уточнять, о чём речь, Санька не стал. Ему на сегодня хватило приключений с лихвой. Поднявшись, он обернулся и внимательно посмотрел на раскалённые аномалии, продолжающие гудеть там, где парень несколько раз успел проститься с жизнью. Он снова прислушался к внутреннему «я», к новому чувству, которое, проснувшись днём, к вечеру, словно после мучительных родов, сумело расправить гордые крылья.

По дороге домой наставник оттаял, стал разговорчивее, велел называть себя просто Пахомычем. Но, всё же угрожающе сжимая кулаки, предупредил, чтобы Санька самостоятельно соваться в аномалии даже не думал!

* * *

На закате дня Саня забавлялся с Нюшей, кидая ей пучок травы на верёвке. Она тянулась к потенциальной пище, а парень дёргал пучок к себе, тем самым загоняя аномалию обратно под дерево.

Из дома вышел взъерошенный Пахомыч.

– Брось ты это! Пойдёшь сейчас в деревню вместо меня. Отдашь торговцу это. – Он протянул туго завязанный вещмешок. – У него возьмёшь другой. Всё понял?

– Это отдать, то забрать. Понял, кажись, – пожав плечами, Санька взялся за лямки вещмешка.

– Точно понял? А то смотри мне… – погрозив пальцем, старик отпустил мешок. Пригладив бороду, он вернулся обратно в дом.

Заветную тропинку к деревне, проходящую сквозь болота, Санька знал хорошо, так как изучил по карте до мельчайших деталей уже давно, но шёл по ней он впервые. После затворнической жизни в избушке Пахомыча, где кроме хозяина и Нюши общаться было не с кем, предстоящая встреча с людьми неожиданно взволновала парня. Кислые запахи болотных газов сменил грибной дух, а затем и сладкий аромат печного дыма, от чего сердце забилось в груди ещё сильнее. Задолго до того, как под кронами кривых деревьев показались крыши хат, Санька услышал раскатистые удары топора – кто-то заготавливал дрова. Со странным чувством неуверенности он вышел из зарослей.

– Стоя-а-ать! – Часовой, передёрнув затвор автомата, взял парня на мушку, вернув его в реальность. – Кто такой?!

– Я от Пахомыча…

– От кого? – переспросил недоверчиво часовой.

– От Шмеля. – Прозвище деда оказалось более универсальным паролем.

Услышав это, охранник опустил оружие и кивнул в сторону деревянных домов бывшего дачного товарищества. Озираясь, Саня двинулся по единственной улочке, заросшей по обочинам сорной травой. Поселение жило своей жизнью: трое мужиков чинили кровлю, помогая друг другу отборным матом; какие-то юнцы (не иначе – новички) развешивали свежевыстиранное белье; из-за дома в сарае кудахтали куры, и изредка мычала корова. На молодёжь со странным выражением жалости и лёгкой брезгливости поглядывал ветеран, смолящий цигарку на покосившемся крыльце. Сталкеры-одиночки, занятые обустройством своего походного быта, бросали настороженные взгляды в сторону гостя. Санька и сам почему-то смотрел на них несколько отчуждённо. Очевидно, в избушке старика изменилось не только его тело, но и душа.

– Шурик? – окликнул его парень, неожиданно возникший на пути.

Саня внимательно присмотрелся, пытаясь вспомнить, кто же это. Засаленные чёрные патлы обрамляли серое лицо с маленькими глазами. Недельная щетина прикрывала впалые щёки. Общую неряшливость дополняла сборная солянка из различных образцов армейского обмундирования: светло-зелёные штаны, зелёно-коричневая рубашка поверх чёрно-белой тельняшки и старая, ещё советских времён, шинель.

– Шура, это ты? – паренёк подошёл ближе. – Точно ты! А я-то думаю – ты это или нет. И, гляди-ка, выходит, ты…

– Эм… – только и смог ответить Санька.

– Ну, Шурик… – паренёк расстроился из-за того, что его не узнали. – Это же я. Жученко! Мы с тобой в одной…

– …Жужа?! – Услышав знакомую фамилию, Саня сразу вспомнил учительского подхалима из параллельного класса. За всё время учёбы никто из ребят так и не доказал, что именно Жученко «сдавал» их учителям. Лишь Анюте удалось отомстить за всех на выпускном балу, подставив Жужу с фальшивым алкоголем. Санька видел, с каким удовольствием она потом мутузила парня за школой. За то время, пока Анна лишала его двух зубов и ломала ему нос, стукач, не наученный драться, сумел лишь порвать ей блузку. И вот теперь этот парень стоял перед Саней, в Зоне, живой, и радостно улыбался. Такой простой, открытый для общения. Но именно это Саньку и насторожило. Зона меняет людей, но насколько она изменила Жужу? Сделала лучше? Или ещё больше обозлила? Понять, что скрывает бегающий взгляд маленьких, мутных с похмелья глаз, было невероятно сложно. Поэтому Санька решил не рассказывать Жученко правду о своих похождениях.

– Во! Вспомнил, наконец-то! – Жужа пожал Сане руку, придержав её под локоть. – Ты какими дорогами сюда забрёл?

– Я к вашему торговцу иду.

– Да не… Я за то, чего ты за Рубеж полез?

– А, это… – Санька быстро сообразил, как можно убедительно соврать. Ведь у деда он видел карту местности, висящую в дальней комнате. На ней Пахомыч сделал пометки обо всех местах, где жили люди, с подробными уточнениями о принадлежности этих территорий к группировкам, командирам, торговцам, врачам и даже степени защищённости. Запомнить карту за два дня не составило труда, и легенда родилась сама собой:

– Я же в «ИВА» работаю. – Он распахнул кожаный плащ. Под ним находился оранжевый костюм защиты, который они с Пахомычем модернизировали. – Здесь я нахожусь на ежегодных сборах. Ищем редкие или новые артефакты. Остальных у нас и так с избытком. Вот, мои меня к вашему торговцу заслали, благо он близко находится.

– Ты? В Иве работаешь? Фигасе… – Жученко округлил глаза от удивления. – Вот тебе свезло-то! Артов небось – немерено?

– И не говори. Только артефактами вне Рубежа мы торговать не можем. А здесь за них лишь еду можно купить…

– Хочешь, я тебя с нужными людьми сведу?

– Не сейчас. Мой месяц только начался.

– Ага, я понял. – Маленькие глазки забегали, осматриваясь по сторонам. – Пойдём! Посидим, за встречу хряпнем… А то, ваще, может ты голодный?

– Не, Жужа… Мне до одиннадцати надо обратно в лагерь успеть. – Санька наизусть выучил распорядок в лагере учёных. – Сам знаешь, до них идти не ближний свет, а я ещё у торговца не был… Давай, я через день к вам загляну? Тогда и посидим. За бутылочкой.

– Вау, супер! Давай, – Жужа вроде обрадовался, но в голосе послышалось разочарование.

Санька поспешно пожал протянутую ему ладонь и быстро проследовал к дому торговца. Встреча с ним прошла гладко: суетливый мужичок с быстрыми маслянистыми глазами принял у Сани вещмешок, в ответ передал другой, похожий на первый, словно брат-близнец. При этом он попытался выведать у посетителя, как тот попал к старику, но парень только улыбнулся и ответил что-то односложное. Выйдя на улицу, Санька сразу юркнул в ближайшие заросли кустарника. Выждав там некоторое время, он незамеченным ушёл из деревушки и направился в обратный путь.

Только деда дома не оказалось. Печь потухла, обедом или ужином не пахло. Пришлось кашеварить самому. А Пахомыч вернулся лишь под утро, уставший, но довольный. Он быстро умылся во дворе, черпая воду из бочки, а потом старательно, с душой заваривал чай на травах. И только через полчаса позвал завтракать заспанного ученика. Почувствовав удобный момент, пока наставник был благодушен и даже шутил, Саня вновь приступил к расспросам.

– Пахомыч, ведь вы всё, ну или почти всё знаете про Зону? – начал издалека теперь уже бывший лаборант.

– Знать – не значит осознать. Тут мало понимания, ощущать нужно! Пора тебе, пожалуй, главное увидеть. На реку пойдём, где раньше Мать-аномалия пребывала.

– Мать-аномалия? Это что же, Пахомыч, – внешне спокойно, но с лихорадочно бьющимся сердцем стал расспрашивать Саня, – мать всех аномалий в Зоне, что ли?

– Так, да не так. Не то чтобы одна аномалия все другие породила, нет, чаще их «та» Зона в наш мир выпроваживает. Тут другое… Хотя, мать-то, она, в общем, мать и есть. Она дала жизнь Зоне отчуждения, став на мгновение её сердцем. И этого мгновения хватило, чтоб свершилось чудо… – дед неожиданно замолчал, пустым взглядом уставился в стену. – Нет ещё таких слов. Увидать нужно, притом душой увидать. И не спрашивай, почему она «была». Очень длинная история тогда приключилась, чтоб сейчас поведать тебе. Была вот, а теперь нет её, на другое место перебралась. Но там, где она много лет пребывала, след остался, и место особым сделалось. Вот поглядим, каковым оно тебе покажется, место-то Материно…

* * *

Путь к реке через болото Сане показался бесконечно долгим. Тёмная, мутная гладь стоялых вод казалась обманчиво умиротворённой, но чувство самосохранения постоянно било тревогу, заставляя опасаться того, что может таиться в топях. Временами где-то вдали слышались диковинные звуки: что-то завывало, хлюпало, ухало и булькало. Происходящее Саньку немного пугало, но Пахомыч внимания на такие мелочи не обращал. Он уверенно шёл вперёд, изредка проверяя дорогу ореховым посохом.

Однако на невзрачные, странным образом скрученные ветви какого-то кустарника старик потратил уйму времени: сначала присматривался, потом тыкал в них палкой, снова наблюдал. Наконец, достал из-за пазухи флягу, плеснул на листья, отчего ветви кустарника потянулись в сторону от путников, освобождая проход на очередную тропинку, уходящую в зыбкий туман. Шмель что-то прожужжал в бороду на понятном только ему языке и направился дальше.

Когда же Санька, проходя за дедом, случайно задел куст рукавом шинели, одна из скрученных веток так резко выпрямилась, что даже быстрая реакция парню не помогла. Упругая лоза успела больно хлестнуть его по руке. Саня отступил на шаг назад, хватаясь за запястье, как вдруг перед его глазами всё поплыло. Он успел простонать слова о помощи и провалился в беспамятство.

Очнулся парень от жгучей пощёчины, след от которой с каждой секундой разгорался всё сильнее. Пахомыч стоял на коленях и суетливо вытаскивал из его руки тоненькие иголки.

– Ничего… Ничего… Я тож по первости на такие натыкался. Двое суток трупом лежишь. А когда очнёшься… во рту словно кошки нагадили… Ты вот хлебни-ка моего отвара, – старик протянул флягу. Санька сделал несколько жадных глотков, и горький привкус сменился кислым, ароматным, словно он только что съел жменю ягод красной смородины.

Ещё через пять минут они двинулись дальше по тропинке, теряющейся в дымке среди болотных топей.

В полдень путники выбрались на твёрдую землю, оставив за спиной зыбкую трясину. Под кривой сосной устроили привал.

– Знаю, ты всё происходящее с тобой воспринимаешь красивой сказкой, – допив морс, вдруг заговорил старик.

– Сказкой? – Санька чуть не поперхнулся, пережёвывая бутерброд с куском мяса. – Какая же это сказка, когда тебя постоянно хотят съесть, раздавить, испарить или, того хуже, превратить в зомби?..

– У каждой монеты есть и третья сторона!

– И какая тут может быть сторона? Тем более третья?

– Тайна рождения Зоны, – тихо произнёс дед, надеясь создать подобающую теме атмосферу.

– Мне пока безразлична эта тайна. Для меня сейчас важнее остаться живым, чтобы суметь вернуться к моей Ане.

– Как скажешь… – Стало понятно, что Пахомыч расстроился. – День на день не приходится…

Он бодро поднялся, готовый идти дальше. Санька, понимая, что разговор и трапеза закончены, быстренько убрал всё в рюкзак и встал рядом со Шмелём. И они продолжили свой путь.

То, что старик показал Сане, оказалось ещё более удивительным, пугающим и привлекательным одновременно. На песчаном речном берегу, поросшем кустами и редкими деревьями, находился правильной овальной формы… участок? Нет. Не пятно, не яма, нет. Плешь – вот подходящее название. Она явно не принадлежала этому вечно осеннему миру: там не было ни травы, ни земли, ни песка – вообще ничего. Зато там, на стенках огромного углубления правильной квадратной формы в окантовке эллипса еще большего размера, была похожая на бурую слизь субстанция.

Пахомыч подтолкнул Саню, и тот сделал послушно ещё пару шагов к Этому. Непроизвольно выставив перед собой руки, он на самой границе между уже привычной Зоной и странным образованием почувствовал невидимую, упругую стену. Она мягко и в то же время напористо отталкивала, не позволяя пройти дальше. И ещё холод, сковавший ледяной мерзлотой Великого НИЧЕГО не только движения и дыхание Александра, но даже мысли, которые текли все медленнее и медленнее. Сознание заскользило в таинственные дали, где нет ничего – ни людей, ни монстров, ни аномалий, ни земли, по которой расползлась родимым пятном Зона. Лишь космический холод, обрамлённый невидимыми металлическими гранями шкатулки с чудесами. И в этой тягучей пустоте вечности размеренно и плавно плывут тени всего на свете – бывшего, настоящего и будущего.

Скрупулёзная точность другого мироздания, возведённая в степень, создавала ощущение гениальности окружающего Саньку НИЧЕГО. Каждая частичка пустоты, наполненная бесконечностью, находясь на своём месте, рисовала общую картину гармонии и равновесия. Это и пугало, и успокаивало одновременно, постепенно затягивая в бездну безмятежности.

Внезапно эти удивительные видения грубо прервались: Пахомыч корнем на конце своего орехового посоха ловко, как крюком пожарного багра, подцепил Саньку за воротник шинели и оттащил от аномального образования. Возможность нормально дышать показалась парню восхитительной, воздух был пьяняще сладким, как вино.

– Что, подморозило тебя, а?.. – спросил Пахомыч и игриво подмигнул. – Да, вот отсюда пошла аномальная наша Зона. Вроде с обычными лесами-полями, но уже другими, для человека непривычными. Они теперь места диковинные, и нет в них места человеку… обычному. А почему? А потому. Другой это мир, для других людей он возник. И корни у тех, других людей, с этой Зоной общие, только понимаем мы это по-разному. Поэтому и боимся, ненавидим аномалии и мутантов, воюем с ними. Ну это вы, сталкеры, от своего страха стреляете во всё движущееся, я-то давно уже на мир другими глазами гляжу. А Зона наша с вами не враждует, нет…

Он обошёл вокруг Саньки, впитывающего каждой своей клеткой слова наставника, и, чмокая губами, улыбнулся сквозь щётку усов.

– Ведь что такое радиация, огонь, пси-излучение и всякое прочее? – задал вопрос дед, явно не ожидая от ошеломлённого Сани ответа. – Это просто крик. Предупреждают вас, неразумных, аномалии. Изо всех сил просто кричат: не подходите, опасно, стороной пройти нужно! Ан нет, всё лезете, где наиболее опасно, всё шарите, чтобы какой кусок от Зоны урвать… Для себя, для своего кармана… Эх-ма, – вздохнул Пахомыч, – до чего ж глупо дни проводите… Продавая душу ради материальных благ… В согласии с землёй жить надо, тогда жизнь она дарует. Разве не жизнь главное?..

Весь обратный путь Саня обдумывал то, что видел не глазами, а душой. Идея общего происхождения обычного мира и порождений Зоны отчуждения крепко засела у него в сознании. Следовало из этого сделать вывод, но он пока не оформился чётко, а пока только крутился в голове, постепенно превращаясь из смутных подозрений в гипотезу.

По мнению Пахомыча, аномальные проявления Зоны – то же самое, что объекты нашей обычной земной среды, только как бы со знаком «плюс» – результат развития обычных природных явлений в другую сторону. Ну, или не в обратную, не противоположную, но всё же в какую-то другую. А Мать-аномалия стала катализатором, давшим толчок развитию аномальных явлений по иному пути. Следовательно…

Что из всего этого следовало, Саня пока не понял, однако исходя из такой картины мироздания стал смотреть на окружающий мир иначе. Стало быть, не враждебная среда окружает людей в Зоне отчуждения, а всего лишь проявления другого пути развития, иных физики, химии, биологии, генетики.

От размышлений его отвлёк Пахомыч:

– Тут расстанемся. Ждёт тебя другой путь к дому. В деревню срочно сходить нужно, за посылочкой…

– Как в прошлый раз? – уточнил бывший лаборант. – Туда же?

– Да нет, паря, уже в место другое. На-ка вот, набросал тебе тропу скорую, по ней и пойдёшь, – пояснил дед, протягивая пожелтевший листок бумаги с грубо нарисованной схемой, где были обозначены окружающая местность и предстоящий маршрут.

– Ого! Далеко идти надо будет… – изучив путь, Санька посмотрел на старика.

– Ничего, – наставник похлопал его по плечу. – Ты готов. Дойдёшь. Успеешь. А когда встретимся, расскажешь, чего нового выучил.

– Обязательно! Спасибо тебе, Пахомыч.

– Пока не за что… – сухо бросил через плечо старик, уходя по заросшему бурьяном бывшему колхозному полю.

* * *

С картой идти оказалось легко. А может, не в карте дело было, а в удивительном чувстве единства с Зоной, появившемся у Сани. Поначалу он даже в лёгкую эйфорию впал, все ему стало казаться «по колено», любые трудности. Однако первая же попавшаяся на пути аномалия осадила взятый темп обжигающе горячим воздухом, угрожающе качнувшись в сторону Саньки, и он опомнился, стал осмотрительней и осторожней.

Всё же идти было проще. Ещё издали парень то ли чувствовал, то ли видел каким-то новым, необычным зрением опасные места, которые выделялись на фоне окружающей местности, пылая невиданным, ярким свечением, которое ближе к центру аномалии разгоралось вовсе уж нестерпимым сиянием.

Обойти эти места трудности не представляло, и Саня шагал, не слишком отклоняясь от обозначенного на карте маршрута. Когда солнце, иногда проглядывающее в прорехи туч, стало спускаться к линии горизонта, на фоне порозовевших облаков прорисовывался расплывчатый столб дыма. Вскоре в воздухе появился запах гари. Подойдя ближе, Санька, осматривая деревню, засел под пушистыми лапами раскидистой ели на вершине невысокого холма. По карте явно выходило, что представшее его взору пожарище – это та самая деревушка, куда он ходил позавчера.

Обугленные останки домов разместились вдоль единственной улицы, вытянувшейся в юго-западном направлении. Огонь уничтожил почти всё, что было создано здесь рукой человека – деревянные дома выгорели до фундамента. В конце улицы, обособленно от всей деревни, над пепелищем возвышались закопчённые, но уцелевшие стены единственного кирпичного здания и спрятавшегося за ним дачного домика. Крыши этих построек давно прогнили и провалились внутрь, тем самым не дав огню поглотить их. Не разглядев ничего подозрительного и не уловив ни одного движения среди руин, Саня с опаской направился к ним, постоянно оглядываясь, крутя головой в разные стороны так, что скоро начала болеть шея.

На пожарище повсюду виднелись следы недавнего присутствия людей: свежие окурки на утоптанной земле, прямо возле входа в погреб; чуть дальше то самое бельё на верёвке, что развешивали недавно новички. Значит, либо люди в спешке покинули насиженное место, либо…

Явной угрозы Санька не замечал, однако чувство опасности где-то в подсознании звенело назойливым комаром. Но задание Пахомыча, которому парень привык доверять и повиноваться полностью, было ясным – забрать посылку. Где она находится, дед в своей обычной манере толком не объяснил. Сказал: «в деревне», и все. Мол, не пропустишь место нужное, так что шагай смело.

Коридор и первая комната кирпичного дома были пусты, только мелкий мусор и битый шифер хрустели под ногами – даже взгляд задержать не на чем. За некрашеной рассохшейся дверью, которую Саня открывал с большой опаской, нашлось немного мебели. Один старый деревянный стул, какие обычно называли «венскими», стоял посреди комнаты. На его сиденье находился простой фанерный ящик, небольшой, от старой почтовой посылки, с сургучной печатью на боковой стенке, но без адресов на верхней крышке. Прежде чем взять его в руки, Санька старательно осмотрел комнату, даже потолок несколько минут рассматривал и ничего, кроме паутины и давно высохших мух, не увидел.

А вот когда он взял в руки ящик, от стены отделились невидимые до этого, поначалу неясные тени, быстро налившиеся тьмой и угрозой.

«Фантомы! – заполошно промелькнула запоздавшая мысль. – Значит, не враки это?!»

Призраки парили в дымном воздухе, чуть заметно покачиваясь. Машинально Саня бросил почтовый ящик обратно на стул, взял автомат на изготовку, передёрнул затвор и прицелился в ближнюю полупрозрачную фигуру. Фантомам, похоже, было всё равно, автомат на них должного впечатления явно не произвёл, и тогда Санька резанул по одному из них длинной, патронов на десять, очередью. Разноцветные всполохи и пробежавшая по контуру призрачной фигуры рябь стали единственным видимым результатом – фантом продолжал медленно и неотвратимо надвигаться. При этом в ответ на агрессию остальные участники сцены продемонстрировали силу своих ментальных способностей – мгновенно, словно кто-то сдвинул до упора на максимум рычаг реостата, интенсивность обычного дневного света многократно увеличилась, и комната наполнилась ослепительным голубоватым свечением. Полумрак заброшенного здания напоминал теперь фотостудию: свет мощных юпитеров резал глаза, а все предметы отбрасывали чётко очерченные, словно вырезанные из чёрной бумаги тени. Голова гудела и немного кружилась, и предупреждение вышло очень убедительным. Да, с такими сторожами ящик-посылка мог пребывать в полной сохранности ещё многие годы…

Саня понял, что оружие явно не спасёт его в этой ситуации и пора банально уносить ноги, поэтому, забросив ремень автомата на шею, Саня схватил ящик и, выставив его перед собой, «рыбкой» нырнул в окно.

«Если рама крепкая, выйдет неприятность», – мелькнула запоздалая мысль.

Но обошлось, от удара трухлявая рама вылетела наружу, развалившись на мелкие куски, да и приземление вышло удачным. Санька перекатился через плечо, разметав принесённые ветром жухлые листья, вскочил на ноги, не выронив при этом из рук ни ящика, ни оружия, и метнулся на противоположную сторону двора. Слева, возле дороги, перед забором расположилась широкая канава с темной, стоялой водой, с другой же стороны видимых препятствий не наблюдалось. Лишь воздух еле заметно дрожал, и идти туда не хотелось категорически, ведь доверять новым ощущениям Саня уже научился. Путь оставался один – в развалины не сгоревшего соседнего дома. Перескочив через рухнувшую балку перекрытия, парень поднырнул под свисающие нити биологической аномалии и влетел в относительно сохранившуюся комнату. Остановившись посреди неё, он оглянулся вокруг и получил возможность снова полюбоваться нашествием фантомов. Они не стали утруждать себя петлянием между развалинами, а непринуждённо просочились сквозь щели закопчённых стен.

«Ну да, – мысленно вздохнул Саня, – они же, наверное, плотности вообще никакой не имеют, для них что в дверь, что в миллиметровую щель скользнуть – все едино».

Квартет призраков снова сжимал кольцо вокруг Саньки, но до странности медленно, очень медленно. Их свечение пульсировало, и только теперь парень заметил, что ритм этой пульсации совпадает с ритмами низкого, на самой границе слуха, гула, исходящего от фантомов. Так, а вот это уже что-то знакомое. Что-то он об этом уже…

Тут же в памяти всплыл образ деда, шагающего по кромке болота. Старик ворошил крючковатой палкой кучи опавших листьев, сухих веток кустарника, и постоянно что-то бурчал себе под нос. На самом деле этот монолог предназначался идущему следом Саньке, изо всех сил старающемуся не нашуметь, не сбить Пахомыча с благодушного настроения, когда он даже на вопросы отвечал более или менее связно. А такое бывало с ним не часто.

– Говорю ж тебе, – как всегда сердито ворчал бывший сталкер Шмель, – все создания Зоны людей стараются предупредить, прежде чем своё губительное воздействие на них испробовать, понятно? – При этих словах он неожиданно обернулся, глянув из-под косматых бровей своим фирменным, проникающим в самую глубину души, пронзительным взглядом.

Картина воспоминаний была такой явной, что Саня вздрогнул. Казалось, старик и сейчас за ним наблюдает. А может, так оно и есть? С него станется.

«Так это они что, разговаривают? Со мной?!» – поразился Санька догадке.

Чтобы проверить своё удивительное, невероятное предположение, он спокойно, стараясь не делать резких движений, снял с шеи и положил на пол автомат. Фантомы синхронно качнулись, покивали в ответ, словно соглашаясь, и замерли всего в паре метров от человека. Парень все так же медленно присел, открыл легко поддавшуюся крышку ящичка и заглянул внутрь. На дне лежал небольшой, в полстранички, листок бумаги и забившийся в угол невзрачный камень, тускло мерцающий снизу мягким белым светом. На листке карандашом была кем-то выведена всего лишь пара слов: «Что главное?».

«Пахомыч писал, – как-то сразу пришла догадка. – Сам, что ли, сказать не мог, пень старый? Вечно с фокусами своими. Главное, главное…»

Не поднимаясь с колен, Саня закрыл глаза и погрузился в раздумья. Что же главное в его жизни на сегодняшний день? Учёба у Пахомыча, к которому он попал, оставшись в одиночестве в Зоне отчуждения? В Зоне, куда угодил по совету Тохи после конфликта с Ершами и убийства одного из братьев, с которыми он связался, чтобы раздобыть денег и остаться с Аней до конца жизни, потому что Аня… Аня! Вот же! Вот кто главный в его жизни, с кем связаны его мечты, его надежды! Она единственная для него на целом белом свете любовь. Любовь, оставшаяся далеко, где-то за Рубежом…

А осталась ли? Это Аня-то, с её деятельностью, с её энергией? Ведь его, Саньку, наверное, ищут и учёные, и военные, вернувшиеся на территорию комплекса без лаборанта. Ещё, вполне возможно, Ерши: страшная сила их наглости и тут своё дело могла сделать. Теперь и они тоже бродят где-то по Зоне. Аня, Анечка… Сконцентрировавшись на образе девушки, Саня и не заметил, как его догадка переросла в твёрдую уверенность – Аня где-то рядом! Какой-то внутренний компас легко и верно указал направление. Да, пора идти. Поднявшись с колен, парень обнаружил, что фантомов рядом нет: выполнив своё предназначение, они пропали, как и полагается призракам, беззвучно и бесследно.

Спрятав прощальный подарок Пахомыча в нагрудный карман комбинезона и подобрав автомат, Саня снова вышел на дорогу. Он быстро прошёл единственную улицу бывшей деревни сталкеров, на околице свернул в сосновый лес, на еле заметную тропу.

Раздувая ноздри, Санька втягивал прохладный, насыщенный самыми разными запахами воздух. По-прежнему ощущалась гарь, а ещё пахло мокрыми листьями, влажной землёй и чем-то неуловимо тревожным, что витало вокруг него. Саня усмехнулся: быстро же типично городской житель вернулся к первобытным рефлексам, вот уже и обстановку окружающую вынюхивает – что та слепая псина…

Тут же вдали послышался протяжный вой не к добру помянутых зверей. Странно, вой был таким… предупреждающим, что ли. Так тоскливо воют на Большой земле обычные собаки, предсказывая чью-то смерть или предстоящую стихийную катастрофу. Да, стая не гнала добычу. Наоборот, что-то гнало мутантов прочь. А что их могло напугать?

Быстрым шагом, почти бегом Санька поднялся по пологому склону холма, с вершины которого открывался вид на обширную долину, огромной подковой вытянувшуюся по краю болота. Вдали стадо кабанов опять массивными таранами ломилось сквозь заросли камыша. Одной темной лентой неслись по небу вороны – в ту же сторону!

– Черт, да это же гон! – сообразил Санька, сплёвывая слюну, имеющую металлический привкус. – Вот это я попал…

Но идти нужно. Однозначно нужно идти туда, откуда все они бегут! Уверенность, что Аня находится именно там, и ей нужна помощь, никуда не исчезла, а только окрепла. Где-то там, на другой стороне топей, за еле видной вдали кромкой соснового леса определилась точка назначения, к которой он и направился.

Снаряжение, конечно, слабенькое: всё тот же комбез лёгкой защиты, в котором Саня попал к Пахомычу, древняя шинель, старенький «АКСу», пара магазинов к нему, ну и подарок деда. Непонятно пока, для чего эта штука, и что она может. А старик просто так ничего не делает, значит, штуковина пригодится. Вздохнув напоследок, Санька отбросил сомнения прочь и уверенно зашагал навстречу зарождающемуся Выбросу.

Глава восьмая

Порывы ветра мелкой дробью дождя били по зданию с завидным постоянством. Казалось, что каждый следующий удар был сильнее предыдущего. Поначалу Стражи ещё проверяли – не идёт ли кто. Но вскоре они смирились с разбушевавшейся грозой и спокойно занимались своими делами. Скип вывел до ветру Дэна. Рус и Клинч спали, Гриф читал свежие новости из сети.

– Гриф! – в дверях стоял запыхавшийся и промокший Скип.

Командир не спеша оторвал взгляд от экрана ПДА и вопросительно посмотрел на Стража.

– Гриф… Пацан пропал!

– Чё-о-о? – протянул шокированный новостью командир.

– Парень, как его там? Он пропал! Шёл впереди меня, а потом стена дождя и… И больше его нет! Нигде нет!

– Вот же… – Командир побежал к выходу. Однако стоило ему выскочить на крыльцо, как небо разразилось чередой молний, а за звуковой волной последовал шквал ветра и дождя. Порыв оказался такой силы, что Гриф, ступивший на мокрую траву, не удержался на ногах. Скатившись с возвышенности, на которой расположилось здание, он перекатился через дорогу и угодил в ров обочины, в котором уже бушевала целая река.

Скип, остановившийся в дверях, растерянно обернулся.

– Командира сдуло… – произнёс он.

Проснувшийся Рус спокойно ответил:

– Конечно, когда тупо стоишь, командиров всегда сдувает… А ну, быро метнулся за верёвкой! – вынимая из рюкзака ПНВ, он позвал спящего товарища: – Клинч! Бросай это дело… У нас ЧП.

– Ну?.. – спросонья отозвался тот.

– Баранки гну! – держа в одной руке прибор, в другой защитную маску, Рус устремился к выходу. – Бери «ночник» и на крышу, пулей! Мне нужны глаза!

– Есть, – вяло согласился Клинч, но всё же вскочил с постели и полез на крышу.

Рус, надев защитную маску с ПНВ, вышел из здания. Осмотревшись, вернулся назад. Обвязанный страховочным тросом, он снова вышел на улицу. Осторожно и медленно спустившись по размокшей тропинке на дорогу, Рус заметил далеко по течению барахтающегося командира. К сожалению, длины веревки не хватило, чтобы добраться до быстро удаляющегося по реке Грифа. Предусмотрительно привязав конец верёвки к ближайшему дереву, Рус побежал вдоль бурлящего потока. Вспышки молний постоянно засвечивали ПНВ, и Рус отключил его, доверившись собственному зрению. Обогнав уставшего от борьбы со стихией Грифа, он перехватил его на повороте, с трудом перетащил через дорогу и прислонил к дереву.

Вот только природа не дала им отдышаться. Следующая молния угодила в соседнюю акацию, превратив её верхушку в щепки. От испуга Гриф бодро вскочил на ноги, и они с Русом поспешили обратно к зданию.

Ввалившись в помещение, Стражи, промокшие до нитки, рухнули на пол и молча лежали, восстанавливая силы.

– Ну? Чего? – склонился над ними Скип.

– Нашли парня? – рядом появился Клинч.

– Там… – устало произнёс Рус. – Невозможно что-то найти. Кругом вода.

– Ага! Значит, я не виноват, что паря пропал! – радостно тыкая пальцем в командира, заключил Скип.

– Не-е-е… – сочувственно похлопал его по плечу Клинч. – Виноват. Командир пропал – его нашли и вернули, а Дэна – нет…

– Но?

– Заткнитесь оба! – не сдержался Гриф. – Мы все виноваты будем… если парень кони двинет…

– Зашибись! Всё так нормально началось… – Скип присел на корточки, прислонившись спиной к стене.

– Ладно. – Гриф сел и посмотрел на товарищей. – Ждём окончания этой грёбаной стихии. Пусть «тётя Надя» сдохнет последней от моих рук, но в этой Зоне Дэну точно должно повезти… Не к одному же Джокеру она благосклонна.

– Точняк! – Скип воодушевлённо поднял вверх руку со сжатым кулаком. – Я потом покажу, куда мы пошли.

– Без сомнений, обязательно повезёт, – согласился с ним Рус. – Вот только в аномальных Зонах обычно везёт мертвякам…

– Боёк-ты-ржавый, не нагнетай, а?! Слишком часто я стал полагаться на удачу…

– Гриф, но она ещё ни разу не подвела нас, – улыбнулся Клинч.

– Это, да, – командир тяжело вздохнул. – Так. Всё! Дайте нам с Русом обсохнуть, – скомандовал он и расстегнул куртку своего комбинезона.

* * *

Утро застало девушек на опушке леса. Спрятавшись под раскидистыми лапами ели, они крепко спали, укрывшись маскхалатом. Густой туман создавал уютную защиту, выплывая из леса на поле прямо под первые лучи солнца.

Ёлка резко проснулась. Открыв глаза, она несколько секунд прислушивалась к своим чувствам и окружающему лесу. Ощущение беспокойства, разбудившее её, постепенно проходило. Девушка откинула край маскхалата, села, чтобы убрать в кобуру пистолет, который держала, когда спала. Оглядевшись, она поняла, что туман спрячет их, пока они будут передвигаться к лесопилке по полю. Встав на колени, Ёлка склонилась над спасённой ею девушкой. Лицо и одежда той были испачканы запёкшейся кровью. Но, судя по её равномерному дыханию, она просто крепко спала, возможно, находясь ещё под действием снотворного. Для собственного успокоения Ёлка осторожно осмотрела девушку, убедившись, что кровь чужая.

– Эй, подруга, просыпайся… – прошептала Ёлка на ухо спящей девушке, потрепав ту за плечо, но никакой реакции не было. – Похоже тебя под завязку накачали… Прости, другого выхода у меня нет.

Время, как и туман, уходило, потому не мудрствуя лукаво она залепила девушке звонкую пощёчину. Та мгновенно открыла мутные глаза. Увидев свою спасительницу, вздрогнула и попыталась отползти подальше.

– Ты кто? Ты чего? – Милка приложила холодную ладонь к пылающей щеке. – За что?

– Помолчишь минуту – я объясню. – Мила в ответ промычала что-то и кивнула. – Клёво. Меня зовут Ёлка… то есть Аня. А тебя?

– Милена.

– Прости, как? – искренне удилась Ёлка.

– Милена. Можно просто – Милка. Ничего, я привыкла к такой реакции.

– Необычное имя. Лады, будем знакомы… – Ёлка говорила и одновременно с этим быстро собирала вещи. – Ты не бойся, я ничего плохого тебе не сделаю. Мне, конечно, интересно, как ты попала в таком виде в джип к Жеке, но расскажешь об этом потом. Нам надо идти, пока туман на поле. Все остальные вопросы на ходу. Согласна?

– Ну да. – Взгляд Милы начал понемногу принимать осмысленное выражение. – Могу я… Один вопрос?..

– Конечно. Только идём! – девушка подняла ветку ели, выпуская новую попутчицу.

– А где я?

– В Зоне, милая, в Зоне…

Ошарашенная ответом Милена всё же вылезла из-под дерева и встала как вкопанная. Ёлка, надев рюкзак, по-дружески похлопала девушку по плечу и шагнула в оранжево-молочную пелену тумана. Милка немного замешкалась, но быстро спохватилась и неуклюже поспешила следом.

Плуг давно не касался этой земли, потому идти по ровному, пусть и заросшему бурьяном полю было легко. Туман постепенно редел, и, когда показался завалившийся забор лесопилки, девушки уже шли, пригнувшись.

Ёлка повернулась, чтобы попросить Милену остаться здесь, пока она проверит здания, но всё решилось само собой. Метрах в десяти, а может и больше, из-за забора прозвучало настороженное «тяв». Тут же со стороны лесопилки, приглушённый туманом, щёлкнул передёрнутый затвор пулемёта. Звук заглушился туманом, но Ёлка не могла спутать этот специфический лязг ни с чем другим, а значит, на территории расположились наёмники. Ведь только они предпочитали в этих краях столь массивное оружие.

– Чёрт, – тихо, но эмоционально выругалась девушка.

– Что случилось? – осторожно спросила Милена.

– Идти сможешь? А то здесь сейчас будет жарко. – Ёлка выпрямилась во весь рост, стараясь увидеть, что происходит около строений. Только в поредевшей пелене тумана рассмотреть в подробностях что-либо было сложно. Она различила лишь силуэты, суетившиеся возле здания, да тёмные пятна меж воротных столбов.

– Ещё идти? Нет, уже не могу. – Милка, критически оглядев себя, одетую всё в тот же свой розовый спортивный костюм, присела на кусок бревна и покачала головой.

– Не можешь идти? А придётся бежать. Все разговоры потом. – Ёлка увидела стаю собак, которые в предвкушении пиршества не спеша заполняли площадь перед центральным зданием.

В голову девушки снова проникли чужие чувства: страх наёмников и голод стаи. Эти ощущения мешали вспоминать карту местности. Положившись в очередной раз на новый дар, она забросила руку Милены себе на плечи и потащила слабую девчонку в обход, в спасительную темноту леса. Попутчица особо не сопротивлялась и двигалась молча. Ведь за их спинами звучал призывный вой собак, смешанный с басовитым стрёкотом коротких пулемётных очередей.

* * *

– Куда ты меня ведёшь? Я имею право знать! – Милене после укола стимулятора явно становилось всё лучше. Уже почти час она резво бежала за девушкой, которая не отвечала на её вопросы и призывы, чтобы не сбить дыхание и не попасть из-за спешки в какую-нибудь коварную ловушку. Ёлка вдоль и поперёк изучила карту аномальных полей, которую показал ей знакомый, но Зона не статична – всегда есть шанс наткнуться на что-то новенькое.

Непрекращающийся всю последнюю четверть часа град несвоевременных вопросов уже начинал раздражать, и Ёлка пожалела о том, что предложила своей спутнице говорить на ходу. Тратить время на объяснение того, что скоро, возможно, будет привал в безопасном месте, не хотелось совершенно. Курсантская выучка напоминала о себе: есть приказ, его нужно выполнить, все вопросы – после. «Почему гражданским надо всё разжёвывать до последней мелочи?» – раздражённо думала она. Надо было успеть до наступления темноты добраться до тайного убежища. Они и так сделали большой крюк по лесу, минуя бывшие колхозные поля.

– Потом… Все вопросы потом, – единственная фраза, произнесённая Ёлкой за последние полчаса.

– Я… больше… не могу… бежать… – Милка вдруг остановилась, и, тяжело дыша, повалилась на землю. – С места не сдвинусь…

Ёлка развернулась и приблизилась к судорожно откашливающейся девушке.

– Да, ты явно спортом не злоупотребляла… вообще никогда.

– У меня… Мне просто… нельзя… – пыталась оправдываться между приступами кашля Мила.

– Тебе совсем плохо? – Не дожидаясь ответа, Ёлка полезла в аптечку. – Садись. Да сядь ты прямо! На, вдохни.

Она сунула Милене под нос вскрытую ампулу с каким-то лекарством. Спустя минуту натужный кашель прошёл, и измождённая нахлынувшим приступом после многочасового перехода девушка легла на спину.

– Нужно идти дальше.

– Оставь меня здесь… – простонала Мила.

– Прошу, вставай и пойдём!

– Веришь, нет? У меня больше нет сил идти с тобой куда-то ещё…

– Верю. Но надо. Иначе сдохнешь прямо тут! – подначивала блондинку Ёлка. Ей самой до чёртиков хотелось устроить привал. Ещё эти противные тучи, затянувшие небо после обеда, добавляли сонливости. А до ближайшего убежища осталось не так много.

– Вот и хорошо.

– Чего ж хорошего-то? – удивилась Ёлка, чувствуя идущие от девушки боль и пустоту. Она попыталась услышать мысли Милены, но лишь усилила этим свою усталость.

– Тебе мешать не буду. Вообще никому мешать больше не буду…

– Ну и дура.

– Сама дура! Я тебя не просила меня спасать!

– Ах ты ж, сволочь неблагодарная… – Ёлка едва сдержалась, чтоб не ударить блондинку ногой. – Если бы не ты… Я человека убила, собаку зря пристрелила и к наёмникам стаю привела…

– Вот видишь, тебе не привыкать убивать. Так что – свободна! Вали дальше в свою Зону! Одна…

Ёлка снова ощутила звериный голод и сосредоточилась на нём, перестав слушать Милку.

– …Да-да. Вот и правильно, – Мила сменила тон, когда девушка достала из кобуры пистолет. – Давай, пристрели меня, я готова! – Она поправила мешающий локон.

– Замолкни! – приказала Ёлка, постоянно оглядываясь по сторонам.

– А чего это ты мне рот затыкаешь?! – гневно возмутилась блондинка.

– Заткнись… – прошипела Ёлка и в одно движение оказалась рядом с Милкой, прикрыв ей рот ладонью и прижав голову к земле.

Возмущенная Мила схватила девушку за запястье и попыталась вырваться. Однако Ёлка даже не шелохнулась.

– Мы не одни, – спокойно произнесла она, снимая пистолет с предохранителя.

Но Милка не унималась, продолжая дёргаться. Ёлка посмотрела на спутницу и поняла, что та задыхается.

– Прости… – Она убрала ладонь и жестом попросила сохранять тишину.

Милка, тяжело дыша, утвердительно кивнула в ответ. Ёлка на корточках сменила позицию, перебравшись к ближайшему дереву. В этот момент со стороны полей ветер донёс протяжный собачий вой.

– Будь здесь. Накройся! – Отцепив от рюкзака маскхалат, она кинула его блондинке и почти бесшумно скрылась в кустах.

Спустя пару минут на опушке раздались выстрелы и визг псины. Милка, лежавшая клубочком под маскировкой, сжалась ещё сильнее. Ей вдруг так захотелось жить, что она расплакалась.

– Эй, ты чего? – мягкий голос Ёлки прозвучал над ухом. – Собачку жалко, что ли?

– Нет… – Мила отрицательно помотала головой и, хлюпая носом, добавила: – Анечка, я жить хочу…

– Ну сегодня не тот день, чтоб нам с тобой помирать! – Ёлка обняла девушку и прижала к себе.

– Знаешь, Анют… – Всхлипывания прекратились, и Милена отодвинулась от неё. – Мне ведь не так много осталось жить. Я больна. Смертельно и неизлечимо. – Девушка сняла ставший грязным парик и, покрутив его на пальце, положила на колени. – Я думала, что сказка о лечебном артефакте окажется реальностью, и потому повела себя глупо…

«М-да… Кто бы мне сказал вчера утром, что я познакомлюсь с этой девочкой и буду её спасать… И где?! В Зоне отчуждения! За Рубежом! А она и так уже одной ногой там… Жизнь – сложная штука…» – Ёлка расставила в мыслях по полочкам новую информацию и тут же прикинула, что делать дальше.

– Боюсь тебя ещё сильнее расстроить, но… – наигранно сухо заговорила она. – В Зону ты попала не зря. Лечебные артефакты… Они существуют.

– Правда? – Милка посмотрела ей в глаза.

Ёлку снова накрыла волна эмоций, в этот раз надежда, томящаяся в груди, зудящая между лопаток и опьяняющая, словно страсть.

– Да, правда! – выдохнула она, а у самой аж ладошки вспотели.

«Как же ты сильно жить хочешь…» – подумала Ёлка о сидящей рядом с ней девушке.

– Мы с тобой узнаем всё о лечебных артефактах у сталкеров, – вернув себя из потока эмоций, сказала спасительница. – И ты начнёшь новую жизнь. Да, можешь прямо сейчас начать! Оставь его здесь. – Она указала на парик. – Он всё равно тебе будет дальше только мешать. Ведь идти нам с тобой ещё долго.

– Да, конечно… Давай пойдём, – согласилась Милка и попыталась встать. – По… помоги.

Ёлка, держа за руку, подняла девушку с земли, но немного не рассчитала силы, поэтому они вместе снова упали на землю.

– Я… нечаянно… – извинилась Мила.

– Нет. Это я виновата.

– Но…

– Здесь Зона, и она таких ошибок может не простить. Мы сейчас медленно встанем и не спеша пойдём дальше. – Ёлка села на корточки. – Впереди нас будет ждать болотце, в котором расположилась химическая аномалия. Эта лужа, – она указала на подёрнутое ржавой плёнкой зеркальце воды, – покажется нам мелкой неприятностью по сравнению с той фигнёй. Гляди, куда ты чуть не влетела!

Поднятый с земли парик полетел в воду. Воздух над лужей вдруг вспыхнул ярко-зелёным пламенем и с противным шипением сжёг клубок волос в нескольких сантиметрах над поверхностью. Милена задрожала. Понимая, что у спутницы начинается форменная истерика, Ёлка развернула её лицом к себе и тихо, ласково, но очень чётко проговорила:

– Я с тобой! Я рядом. Мы пойдём дальше вместе. Будешь ступать за мной след в след. Меньше, чем через полчаса, мы окажемся в безопасном месте. Ты сможешь отдохнуть. Там безопасно. Понимаешь? Совсем безопасно! – Повторяющаяся фраза о спокойном месте пробилась сквозь зарождающуюся панику и немного успокоила трясущуюся девушку. Бояться Мила не перестала, но мелкая дрожь прошла, и взгляд стал более решительным. Мысленно похвалив абсолютно неподготовленную к стрессовым ситуациям девчонку за мужество (не всякий мужчина сможет после такого сохранить трезвый рассудок), Ёлка помогла ей подняться с земли.

* * *

Через полчаса они вышли на берег болотца. Сквозь кислотный туман, парящий над водой, на противоположной стороне виднелись коньки крыш деревенских домов. Зловонная дымка химических испарений резала глаза, щипала горло, поэтому Ёлка отдала свою защитную маску Милене, а сама закрыла лицо платком. По пути она заготовила из орешника два длинных шеста. Объяснив Милке, как себя вести на болоте, первой шагнула в коричневую воду.

Понимая уже, что с девушкой нужно обязательно разговаривать, Аня тихим голосом вещала:

– Здесь раньше был хутор. Очень богатый, добротный. После аварии на станции жителей эвакуировали. Мародёры же ещё в то время постарались вынести всё, что плохо лежало, но ворота, забор, двери и крыши домов остались на месте. А теперь вокруг, как ты видишь, скопление химических аномалий. Парик твой испарился в маленькой лужице. Ближе к хутору… слева. Вон там, гляди! Самые сильные аномалии. Там воды нет вообще, только кислотные лужи. Аккуратно! Смотри под ноги!

Так вот. Хутор окружен огромным количеством таких луж. Если их все соединить, получится небольшое озерцо. Заметь, как светло стало от этой жидкости. Чёрт, как же глаза слезятся… Ядрёные здесь испарения. Ты как, нормально? Вот, молодец, что держишься.

Звери и мутанты не любят химические аномалии. Учёные пока не могут понять, почему. Правда, что тут понимать? Хоть и мерзкие, но всё же живые твари – кому охота хвост кислотой спалить? Спокойно, спокойно, это я так, к слову! Мы с тобой идём по довольно широкой тропинке между аномалиями, вокруг кислота булькает, но мы в безопасности. Ты, главное, не суетись. Сейчас придём в убежище, спокойно отдохнём. Одни, без назойливых соседей. Этот хутор – одно из самых тихих и безопасных мест в Зоне. Дошёл – можешь спокойно отдыхать. Ни одна скотина не потревожит!

Мила держалась одной рукой за рюкзак девушки, другой опиралась на шест. Намокшие кроссовки то и дело скользили по зыбкому дну болота. Защитная маска не спасала от тошнотворного запаха кислот. Стекло запотело, и окружающий пейзаж расплывался. Было страшно. Даже жутко. Но успокаивающий, приятный голос странной попутчицы, в которой непонятным образом сочетались твёрдый характер, мужские, размашистые движения и чисто женское сострадание к попавшему в беду незнакомому человеку, не позволял сознанию погружаться в тёмные недра страха. Мысли словно разделились. Часть крутилась вокруг настоящего, которое полностью зависело от новой знакомой, а часть являлась воспоминанием о том, что происходило с ней в недалёком прошлом.

Девушка прикрыла глаза, ведомая Ёлкой, ставшей за такое короткое время подругой. Подругой ли?.. У Милы не было настоящих подруг, это она поняла только недавно. Лишь «прилипалы», падкие до чужих денег и статуса, ищущие себе авторитетную личность, чтобы кивать ей в такт. Милке стало противно и гадко за себя. Была здоровая, молодая, красивая, парни вокруг крутились толпами, а судьба и болезнь лишили её всего этого и погнали за лекарством в Зону… Точно же! Лекарство. Вот зачем она здесь! Мысли стали выравниваться, дыхание восстановилось, сердце забилось медленнее и спокойнее.

Наконец девчонки вышли на финишную прямую. Почти круглое зеркало открытой воды разделяло их от темнеющих в наступающих сумерках построек.

Шагнув вперёд, Ёлка вдруг ушла по грудь в воду. Справа зло зашипела аномалия, когда брызги попали на неё. Милка тут же воткнула поглубже свой шест, сделав его упором, и протянула попутчице руку:

– Хватайся! – прокричала она из-под маски. – Ага. Сейчас я тоже упрусь во что-нибудь. – Но шест Ёлки постоянно уходил под воду на всю длину.

– А, дай мне его! – предложила Милка.

– Зачем?

– Я его для тебя вторым упором сделаю.

– Как скажешь, держи.

Милена воткнула шест подруги себе под другую ногу. И тогда та, схватившись за него обеими руками, вытянула себя из воды. Когда колени оказались на твёрдом, Ёлка замерла, переводя дух.

– Спасибо тебе.

– Да ну, Анюта. Ты меня уже сколько раз…

– …Тут – другое, – Ёлка посмотрела на подругу. – Ты не испугалась. Чем сохранила нам жизнь. Это важнее.

– Ну ладно. Что дальше делать будем? Это очередной тупик.

– Пока не знаю. – Ёлка встала с колен. – До противоположного берега всего ничего… Ты плавать умеешь?

– Конечно.

– Тогда это не тупик, – сказала она и, вытащив шест, положила его на воду. Долго выбирала взглядом место на другом берегу, потом решилась толкнуть палку вперёд. Разгоняя в стороны волны, шест устремился к суше.

– Пожалуйста, пусть там не будет… – взмолилась Милка.

– Молчи, – оборвала её на полуслове Ёлка. – У Зоны извращённое чувство юмора.

– Жаль…

Шест уткнулся в илистый берег, заросший травой. Девушки обменялись радостными улыбками. Ёлка достала из рюкзака моток верёвки и привязала один конец к оставшемуся шесту.

– Ты только крепко держись за палку, – она надела рюкзак, застегнув все его карабины, и спустилась в воду, – и я тебя перетяну на тот берег.

– Ага. Постараюсь. – Сквозь запотевшее стекло маски часто моргали полные жизни глаза.

– Ну, я пошла… – Ёлка оттолкнулась и поплыла.

Всё шло нормально, пока до берега не осталось метра три. Тогда она услышала за спиной приглушённый крик девочки:

– Аня! Стой! – Милка указывала ей на близкий уже противоположный берег, эмоционально прыгая на месте. Ёлка посмотрела туда и от неожиданности замерла. Ближний к ней конец шеста оторвался от воды и медленно поднимался в воздух.

Девушка в два мощных гребка отплыла на спине назад, чтобы обезопасить себя и рассмотреть всё лучше. Шест поднялся на метр вверх и начал вертеться, постепенно ускоряясь. Ещё мгновение, и палка с хрустом превратилась в маленький шарик. Затем последовал мощнейший удар воздуха по воде. Ёлку, как поплавок, от напора вдавило в воду так, что она коснулась ногами дна. Оттолкнувшись от него, она быстро всплыла. Посмотрела назад. Розового спортивного костюма Милены нигде не было видно…

Сознание охватила паника. Тратя последние силы, Ёлка поспешила вернуться. Выбравшись на берег, она увидела, что подругу отбросило прямо в лужу. Забыв об осторожности, Ёлка рванулась к девушке и вытащила её на ближайшую кочку. Сдёрнув маску, успокоилась: Милка после контузии находилась без сознания. Теперь стоило действовать быстро. Гравитационная аномалия разрядилась, очистив воду от любой химии. И у девушек появился шанс добраться целыми до другого берега. Надев обратно на попутчицу маску, Ёлка затащила подругу в воду и, подхватив за плечо, отбуксировала к другому берегу и выбралась со своей ношей на сушу.

Спустя какое-то время обессиленная девушка спиной упёрлась в забор. Уставшая Ёлка сползла по влажным доскам на мокрую траву. Взяв маску за фильтр, сняла её с Милены. Искать нашатырь в аптечке не хотелось, и потому она снова замахнулась. Только ударить не смогла. Теперь, опережая действия, отключилось и её сознание.

* * *

Из окружающей их темноты появилась рука с жёлтыми ногтями и потянулась к горлу девушки. Обжигающий холод пробежал по телу. Без каких-либо эмоций Ёлка достала пистолет из кобуры и нажала на спуск. Прогремел выстрел. И этот звук её разбудил. Она суетливо завертела головой. Вокруг хозяйничала глубокая ночь, рядом никого не было. Сплошные тучи сменились высокими и редкими облаками, из-за которых изредка появлялась яркая луна. Потому глаза быстро привыкли к темноте, и ночь заиграла красками. Невдалеке над болотцем с ядовитым жёлто-зелёным сиянием плавали кислотные испарения, подсвеченные химическими лужами. Прямо перед девушкой молочными бликами мерцала сфера гравитационной аномалии. Малиновые, фиолетовые, алые, лазурные «цветки» мха на корнях деревьев и оранжевая окантовка лишайника, растущего на заборе, дополняли цветовую иллюминацию ночной Зоны.

– Не дождёшься… – сказала в темноту Ёлка, убирая пистолет в кобуру.

Лежащая на её коленях Милена тяжело дышала.

– М-мать… Я ж забыла о тебе. – Ёлка провела рукой по горячему лбу спящей девушки. – Сейчас, потерпи немного.

Достав пузырёк с нашатырём, она поднесла его к носу Милки, но та никак не отреагировала на едкий запах.

– Блинский-блин! Плохо это…

Закрепив на лбу фонарик и включив его, Ёлка снова осмотрелась. К ближайшим кустам сирени вела стёжка примятой травы. Минуя забор, она заканчивалась во дворе, возле земляного холмика. Волоком девушка дотащила туда Милу. Оказалось, что там спрятались под дёрном дверцы, которые легко открылись. Это был погреб, из недр которого в нос ударил запах прокуренного помещения. Спустившись по деревянной лестнице вниз, Ёлка проверила пустующее убежище. Предусмотрительные «ходоки за мечтой» соорудили уютную комнату с максимально возможным комфортом: четыре сетчатые кровати с ватными матрасами вдоль стен; лакированный обеденный стол и пара деревянных стульев посередине; у дальней стены расположились двустворчатый шкаф, старенький холодильник «ЗИЛ» и печка, сделанная из бочки.

Уложив Милку на кровать, Ёлка обыскала все ящики, стоявшие на полу. Из медикаментов она нашла только полупустые армейские аптечки, в которых не было даже самых важных лекарств. Свои комплекты она уже использовала, помогая еле живой подруге. И это не особо той помогло. Жар уменьшился, но не прошёл.

«Если я сейчас ничего не найду, то к утру потеряю её…» – закусив губу и сидя прямо на полу, размышляла Ёлка.

В голове мелькали картинки занятий по оказанию первой помощи. Смущал лишь странный розовый фон мелькающих в голове воспоминаний. Сначала она решила, что это из-за спортивного костюма подруги. Но Ёлка, отбросив данную версию, просто сосредоточилась на розовом цвете. И вскоре чётко представила себе бледно-розовый кристалл.

– Какая я… – не подобрав подходящего ругательства, она схватила свой рюкзак. Во внутреннем кармашке нашла записную книжку, доставшуюся ей от друга семьи, который отслужил в охране учёных в Зоне почти три года.

– Вот же! – Она в сердцах ударила себя ладонью по ноге, найдя нужную страницу. – Как про него можно было забыть?! Плохая стала… Совсем плохая. С этим новым даром… Хотя он ведь мне показал розовый. Чёрт. Побыстрее бы освоить его, страшно просто тупо полагаться на чувства… Ладно, что тут у нас? – И Ёлка прочитала вслух написанное чёрным карандашом: – «…Придаёт сил организму, для борьбы с инфекциями. При помещении прямо в рану останавливает кровь и заживляет края…».

– Нет, не то. – Она пробежала глазами текст с начала: – «Матовый (бывает почти прозрачный) кристалл розового, иногда красного цвета. Образуется на границе двух различных химических аномалий. Выводит токсины, заживляет химические и термические ожоги».

– То, что нужно! – радостно выдохнула Ёлка. – На границе двух аномалий… Да их тут десятка три разновидностей! Только они группами почкуются… Блин! Чего я тут сижу?! Надо идти и смотреть!

Поднявшись с пола, она проверила состояние подруги и пробормотала:

– Потерпи ещё немного…

* * *

Как ни странно, но зловония аномалий не доходили до хутора. Вдохнув прохладный воздух ночи, Ёлка поёжилась: мокрый костюм прилипал к телу. Выйдя со двора, она принялась методично рассматривать в бинокль аномалии. Обойдя по периметру оставшиеся от поселения дома, она так и не нашла в округе близко граничащих друг с другом аномалий разных видов.

– Ну не может так быть… – Опустив бинокль, девушка уткнулась лбом в холодный, поросший лишайником столб забора. – Впрочем… Почему нет? Весь день нам везло. Сутки закончились, как и отведённое везение…

От бессилия и обиды защекотало в носу, и по щеке побежала слеза. Она всегда старалась быть сильной, независимой… даже любви не позволяла брать верх над трезвым расчётом. За последние дни всё резко поменялось. Теперь эмоции, ощущения, чувства безраздельно управляли ею. И куда они её привели? В Зону, где приходится убивать мутировавших животных, людей, опять животных. Кто следующий, девочка Милена? А там недалеко и до Саньки…

– Да на кой чёрт мне этот дар?! – повернувшись к аномалиям, крикнула Ёлка, обращаясь к Зоне. – Он из меня делает бабу… Что? Тебе весело? Нет больше Ёлки! Я снова Аня? Какой ещё сюрприз ждать от тебя? Ну?! Молчишь?! Ай, что с тобой говорить… – Она отвернулась и, подняв голову, заговорила с луной: – Мне же надо было найти маленький розовый кристаллик. Столько аномалий – и ни одной пары. Согласись, обидно, чёрт возьми… Один! Маленький… Найти… – Девушка задумалась на секунду, наблюдая, как луна стыдливо прячется за тучу. – Найти! Почувствовать.

И она ощутила пульсирующее напряжение гравитационной аномалии и жар химических реакций за спиной. Её взгляд медленно опускался, скользя по раскидистой кроне дерева, и остановился на маленькой светящейся точке. Ёлка, словно под гипнозом, не отводя глаз от этого маячка, обогнула забор, подошла к дереву, подпрыгнула и схватилась за нижнюю ветку. Подтянувшись, она очутилась прямо перед светящейся точкой, которой оказался розоватый кристаллик, застрявший в коре дерева. Похоже, аномалия воздушной волной выбросила артефакт из воды. Девушка почти не дыша достала его. Несколько миллиметров в поперечнике и длиной не более двух сантиметров, он походил на осколок стекла. От кристаллика мёрзли и немели пальцы, но по телу от руки растекалось тепло.

Спрыгнув на землю, Ёлка поспешила в убежище.

* * *

Огонь в бочке почти догорел, согрев воздух. Тлеющие угли и редкие языки пламени через дыру в боковине бочки освещали небольшое помещение погреба. На одной стене висел лист ватмана с коряво выведенными углём буквами. Милена уже несколько минут, лёжа на кровати, читала эти слова: «Отдохни, СТАЛКЕР. Этот «НЗ» – для тебя, если нуждаешься в припасах. Пользуйся, но будь скромен, помни – без твоей банки тушёнки завтра может не выжить другой». В её голове не было ни мыслей, ни эмоций. Она просто лежала и читала. Снова и снова – слово за словом.

В какой-то момент девушка перевела взгляд на спящую на соседней кровати Ёлку. Её спокойное лицо и довольная улыбка заставили Милену встрепенуться. Девушке так захотелось отблагодарить хоть как-то свою спасительницу. И тут она поняла, что было бы неплохо съесть чего-нибудь горячего. Милена села и посмотрела по сторонам. Заметив на столе самодельную лампаду, с помощью щепки зажгла её от углей. Стараясь особо не шуметь, принялась заглядывать во все ящики, коробочки и углы погреба. Закончив, она присела на край кровати и подвела итоги поисков: несколько ещё не проросших, но уже мягких клубней картофеля, банка с остатками растворимого кофе, пара банок с килькой в томатном соусе и одна засохшая шоколадная конфета с начинкой.

«Так. Еда есть, но вот в чём её готовить? Аня говорила, что тут есть брошенные дома. Может и посуда найдётся, если не всё ещё украли… – подумала Милка, рассматривая добычу. Затем она посмотрела на деревянные ступеньки, ведущие к выходу из погреба. – Я только на минутку…» – сказала сама себе девушка и открыла створки двери.

Душный запах погреба остался позади. Милка, встав посреди двора с закрытыми глазами, вдыхала полной грудью пьянящий, свежий, влажный воздух. Полуденное солнце ослепляло и пригревало, иногда прячась за проплывающими облаками. Тогда прохлада тени от большого раскидистого дерева, росшего во дворе, забиралась за воротник спортивной куртки, отчего по спине пробегали мурашки. Но тут же тёплый ветер гнал облака дальше, позволяя девушке нежиться в солнечных лучах. Казалось, что всё происходившее с ней в последние два дня – просто дурной сон, и Милке так сильно захотелось, чтобы время остановилось.

Словно кто-то услышал её желание, и звуки окружающей природы стихли. От неожиданно наступившей звенящей тишины она открыла глаза. Всё действительно замерло. Страх противным холодком коснулся спины, заставив сойти с места и поспешить к заброшенному дому. Спрятавшись за разросшимися кустами сирени и высоченным бурьяном, строение словно подсматривало за Милкой разбитыми окнами мансарды. Девушка остановилась перед крыльцом. Смешанные чувства пугающей неизвестности и тревоги копошились в груди. Однако голод развеял их урчанием живота.

Милена осторожно поставила ногу на первую ступеньку – та жалобно скрипнула. И мир звуков снова окружил девушку, заставив вздрогнуть. Но она всё же решительно поднялась на крыльцо и вошла в открытую дверь. Неприятный запах мёртвого дома заставил поморщить нос.

Минуя тёмную прихожую, Милена попала в просторный зал с провалившимся потолком. Прогнившая балка подломила ножки истлевшего дивана, пробила несколько досок пола и чудом не задела старое трюмо с потрескавшимся лаком и потемневшими зеркалами. Девушка подошла к нему и рукавом протёрла зеркало. Оттуда на неё смотрела лысая женщина, похожая на Милку, в грязном розовом спортивном костюме: впалые щёки, обветренные губы, серые круги под глазами и какой-то отрешённый и мутный взгляд.

– Как? Как я стала такой? – шёпотом спросила Милена у своего отражения.

– Ты хочешь услышать правду? – ответила женщина из зазеркалья.

Девушка от неожиданности отпрянула назад, споткнулась и упала на пол. Женщина в зеркале даже не шелохнулась. Милка оглянулась, в надежде увидеть рядом хоть кого-нибудь ещё. Но в зале находилась только она одна.

– Ну? Я жду, – нетерпеливо произнесло отражение, уперев руки в бока и смотря прямо на девушку.

– Чего? – нерешительно произнесла Милка, поднимаясь с пола.

– Ты хочешь услышать правду о том, как ты стала такой?

– Правду? От тебя? – Она задумалась на мгновение. – Да, пожалуй. Может, узнаю о себе что-нибудь новое…

– Что ж. Слушай, Милена Борисовна… – женщина злорадно усмехнулась. – Жизнь твоя закончилась. Ты умерла в тот день, когда тебе поставили диагноз. И ты стала своей тенью. Нет больше того дитя, обласканного вниманием, заботой и деньгами. Нет той девочки, которая просто хотела любви. Ее поглотила пустота! Ты, как этот дом, живший ради людей, гонимых обстоятельствами и бросивших его ради новой жизни в другом месте. Пока ты была жива, ты им была нужна. Твой прах развеется по ветру… Скоро. Кто о тебе вспомнит? Мать? Отец? Подруги и друзья из соцсетей? Мимолетный Лёша? Или, может, Аня? Для неё вообще смерть – старая знакомая…

– Тогда за каким хреном она меня спасала? Дала надежду? – в голосе Милки появилась злость.

– Ты так и не поняла до сих пор? – Отражение прищурило глаза. – Чтобы потом использовать! Это же Зона! Тут все друг друга пользуют…

– Нет. Не верю! – девушка отрицательно замотала головой. – Пусть я пустота! Пусть я собственная тень! Но я никак не дура… И я всё вижу! Меня любят и хотят помочь!

– Думаешь, он прибежит сюда тебя спасать?

– Не знаю… – дрожащим голосом ответила Милка.

– И после этого она хочет услышать правду от своего отражения! – Женщина в зеркале рассмеялась.

Помедлив немного, девушка уже решительно заявила:

– Да! Хочу. Но только правду!

– Так я её, родимую, тебе и говорю.

– Будучи всего лишь моим отражением в старом зеркале? – Милка посмотрела по сторонам. – Что стоит в заброшенном доме в какой-то Зоне? В захолустье?! И при этом ты уверена, что вещаешь мне правду?

– Правильно заданный вопрос – это… – Женщина подалась вперёд и заговорщически подмигнула. – Помнишь? Чтобы родиться…

– …Нужно умереть, – Милка, не задумываясь, закончила фразу. – Помню. И что?

– Тогда чего же ещё ты хочешь от себя?

– Видимо… – она прикусила губу, подбирая слово. – Поверить?

– Во что или в кого?

– В то, что я буду жить.

– Осталось немного… – Женщина развела руки в стороны, отчего ее ладони показались в боковых зеркалах. – Поверь и родишься заново…

Милена хотела задать ещё один вопрос, но в зеркале уже отражалась уставшая девушка с щетиной волос на голове, опухшими и потрескавшимися губами, но взглядом, полным желания жить.

– Нормально! Вот это меня вштырило не по-детски… – отходя от трюмо, произнесла Милка, массируя пальцами виски. – Зашла, твою сковородку, за кастрюлькой…

Стараясь смотреть только под ноги, она прошла на кухню. Прихватив эмалированную кастрюлю с крышкой и большую алюминиевую кружку, девушка поспешила прочь из дома. Чтобы жить, нужно питаться…

* * *

Шум суеты, происходящей где-то возле стола, разбудил Ёлку. Только открывать глаза она не спешила. Хотелось ещё чуток понежиться, наслаждаясь таким домашним ароматом кофе и запахом варёной картошки, прежде чем вернуться в страшную реальность. Но тот, кто занимался хозяйством, с пронзительным металлическим звоном умудрился уронить что-то на пол, и Ёлке пришлось подняться.

– Ой… я тебя разбудила? – С виноватым видом Милена подняла с пола крышку кастрюли.

– Нет. Я уже давно не сплю. Лежала и слушала, что ты делаешь.

– Тогда милости прошу к столу! Только кофе без сахара, картоха без соли, и это я не смогла открыть… – Девушка указала рукой на консервы.

– Шикарно живём! Ща, погодь. – Ёлка полезла в рюкзак.

– Вау! – радостно воскликнула Милка, увидев в руках подруги перочинный нож. – А я уже пожалела, что их нашла…

– Одна из самых незаменимых вещиц в Зоне! – Положив на стол нож, девушка снова заглянула в недра рюкзака. – Вот тебе ещё соль. Сахар я, к сожалению, не догадалась взять.

– Ничего. Я не фанат сладкого.

– Ага! Конфета, значит, лишь дополняет общую композицию натюрморта?

– Точно! Я совсем забыла о десерте! – наигранно взмахнув руками, посокрушалась Милка.

– Ладно тебе, – усмехнулась Ёлка. – Садись, давай, за стол, и будем кушать. В Зоне время дорого…

Ели молча и не спеша. Закончив трапезу, Ёлка довольно откинулась спиной на стену и закрыла глаза. Милка принялась убирать со стола.

– Ань, можно вопрос?

– Ага. Теперь можно много вопросов.

– Давно ты в Зоне живёшь?

– Живу? Да я, как и ты, здесь первые сутки.

– Но…

– …Но второй раз.

– А первый раз ты чего тут делала?

– Не хочу об этом говорить.

– Извини.

– Ничего. Ты ведь не знала. Лучше ты расскажи, как тебя угораздило сюда попасть?

– Даже не знаю, с чего начать… – Милка присела на край кровати и положила руки на колени. – Я уже говорила, что больна…

– Угу.

– Две недели назад я готовила документы для поездки в пансионат, и мне один врач дал телефон доктора Жарова. Приехала к нему в клинику, мне сказали, что он тут больше не работает. Потом были звонок и комната без окон в доме у Жоржа. Вроде… – Она задумалась ненадолго. – Нет. У Жеки! Но я сбежала, уехала на их машине. Правда, недалеко. Где-то по дороге в лесу потеряла сознание и въехала в дерево.

– А машина – большой чёрный внедорожник? – уточнила Ёлка.

– Да, «Тойота-Крузёр».

– Теперь ясно, почему Белый влетел в аномалии!

– Почему? Мне, например, ничего не ясно.

– Видишь? – Ёлка протянула левую руку и показала на коробочку, закрепленную на предплечье двумя ремешками. – Это первое, что придумали учёные для передвижения по Зоне отчуждения.

– А что это такое?

– Детектор аномалий, совмещённый со счётчиком радиации и простейшим газоанализатором. Одна из последних модификаций!

– Он разве не должен пищать?

– Этот нет. Он посылает сигналы в наушник. – Ёлка повернула голову и оттянула ухо, за которое уходил тонкий проводок.

– Но как? Он же у тебя за ухом!

– Военная разработка, звук идёт прямо в кость. Зато всегда слышно, и это не мешает воспринимать окружающую обстановку.

– Круто!

– Погоди. Ты ещё не видела детектор артефактов. Там столько наворотов! Это второй прибор, который учёные создали для Зоны. И, кстати… Похоже, ты повредила его во время аварии на машине Белого. Поэтому он и не увидел аномалии на дороге.

– Но тогда мы бы не встретились.

– И то верно. – Ёлка подняла руки и сладко потянулась. – А дальше что было? От Жеки с Белым ты сбежала, разбила им машину, и?..

– Меня таксист подвёз до ближайшего городка. Там в баре познакомилась с парнем… – Милка вновь замолчала, вспомнив о Лёше.

– И что парень? – спросила Ёлка, заглянув в глаза подруге.

– А? – встрепенулась девушка.

– Я говорю, парень, с которым ты познакомилась в баре, что он сделал?

– Влюбился… – мечтательно произнесла Милена.

– В кого? В тебя? С первого взгляда? Да ла-адно!

– Ну, да.

– Офигеть и не встать! И чего ты с ним не осталась?

– Я хотела.

– И?

– Но ещё я хотела узнать об артефакте, который может меня вылечить.

– Любопытство кошку сгубило. Всё с тобой понятно.

– Аня, ты не поняла. – Милена вскочила и, тяжело дыша, в бессильной злобе сжала кулачки. – Я не хотела идти в Зону! Я не тупая блондинка и могу чётко расставлять приоритеты! У меня есть деньги, на которые я собиралась купить информацию. Но тот сталкер… кажется… Стакан! Я просила его просто свести меня с человеком, знающим всё об артефактах! А он меня привёл к Жеке…

– Вот же сволочь! – Ёлка в сердцах стукнула кулаком по столу. – Попадись мне эта падла…

– Оставь его. Жизнь ему судья.

– Как хочешь. – Девушка коснулась руки Милены, и та, вздрогнув, разжала кулаки. Чтобы сгладить напряжённость, Ёлка сменила тему разговора: – Однако создаётся такое впечатление, что Зона всеми правдами и неправдами жаждала тебя заполучить. Значит, наша с тобой встреча далеко не случайна…

– Возможно. – Успокоившись, девушка присела обратно на кровать.

– Хорошо. – Ёлка решила, что пора завязывать с сентиментальностью и разбираться с насущными проблемами. – Вернёмся к нашим баранам. Ты стрелять-то хоть умеешь?

– Не умею…

– Я так и подумала. Лады, пару тройку патронов найду. Только вот твой спортивный костюмчик зефирных тонов подходит лишь для спортзала.

– Да, – согласилась Мила. – А остальные мои вещи остались где-то у Жеки.

– Не важно! – заключила Ёлка. – Вещи – дело наживное, а вещи для жизни вне Рубежа в Зоне не имеют никакой ценности. Здесь нужна защита посерьёзнее. А с собой у тебя больше ничего нет…

Милка начала рыться по карманам своей спортивной куртки и выудила на свет гигиеническую помаду, кредитную карточку и туго свёрнутую в трубочку пачку долларов. Ёлка, увидев это богатство, рассмеялась до слёз. Милена сначала надулась, а потом тоже вдруг заливисто захохотала:

– Ты глянь! Ха-ха-ха! Собралась в сталкеры! Ой, не могу! Помаду захватила – это ж самое главное, что нужно женщине среди аномалий! И банкоматы в Зоне – на каждом углу! Их мутанты охраняют! Ха-ха-ха! – Мила потрясала помадой и кредиткой перед собственным носом.

Ёлка, постанывая от смеха, с трудом выдавила:

– Зато представь, как перед тобой будут монстры ниц падать. Вся такая королева с блестящими губами и в розовых кроссовках!

– Да какая я королева? Так, принцесса без горошины. Ты посмотри на меня… – Милена прекратила смеяться и с отвращением окинула взглядом свою одежду. – Вся в кровище, благо чужой, ногти сломанные и грязные, причёска хуже некуда… – Она провела рукой по щетине волос на голове. – Кровавая леди, блин.

– Милой леди не пристало так выражаться! – нарочито продекламировала Ёлка, быстро сообразив, что к чему. – А без парика тебе тоже хорошо!

Милена удивлённо посмотрела на подругу и снова провела рукой по короткому ёжику отрастающих волос:

– Я никому не хотела показывать себя такую…

– Слабую? – закончила за неё Ёлка.

– Да. Я же была… Там… – Она закрыла глаза, и слеза, не удержавшись, скатилась по щеке.

– Мил… леди и в Зоне Миледи! Даже с одним тюбиком помады в кармане! – выдала неожиданно Ёлка и снова рассмеялась.

– Анютка, какая ты… – Милена укоризненно посмотрела на неё.

– Какая я? – утирая слёзы и пытаясь остановить смех, спросила та.

– Ненормальная! – И, не сдержавшись, Милка вновь рассмеялась: – Хи-и-и…

– Это я-то?! У-у-у, хе-хе, ха-а-а… На себя посмотри! Ха-ха-а-а-а… Миледи Зоны отчуждения… А-ха-ха!

– Миледи… Хи-и-и…

– Всё. Больше не могу, – набирая в лёгкие побольше воздуха, чтоб восстановить дыхание, простонала Ёлка через минуту. – Давай собираться… До вечера многое надо успеть.

– Почему до вечера?

– Нужно к ночи подготовиться. – Девушка встала из-за стола. – Этой ночью будет Выброс.

– Выброс?

– О-о-о, как же тяжко с новичками…

– Прости я…

– Не-е-е, тебе не за что просить прощения! Мы эти знания получаем чуть ли не с молоком матери, и для нас это уже естественно, как само собой разумеющееся. Мне сложно в двух словах объяснить тебе, что такое аномалия или Выброс, или…

– Объясняй не в двух словах!

– Даже не в двух словах это сложно. Зона, она… – Ёлка эмоционально раскинула руки. – Она живая. Живая настолько, что может заговорить с тобой. Милка, представь себе, будто всё, что тебя окружает – это огромный разумный организм. Возможно, где-то у неё есть и лёгкие, и почки, но для меня это, во-первых, живое существо со своими страхами и желаниями, а уже потом – субстанция с мозгом. Конечно же, человеку больше всех надо! Люди припёрлись сюда, будто вредные микробы, и принялись доить Зону или того хуже – опыты с ней проводить. И в итоге нам здесь… очень не рады. Поэтому каждый твой последующий шаг может стать последним. Один мой знакомый любил повторять: «Если примешь – день проживёшь. Если оттолкнёшь – сразу умрёшь».

– Но я её ещё не сумела принять, – настороженно произнесла Милка. – Я же её ещё совсем не знаю. Но и не оттолкнула… вроде.

– Ай, – Ёлка махнула на подругу рукой, – с тобой вообще много непонятного. Как и с самой Зоной. – Девушка, немного успокоившись, села на кровать и, заглянув в пустую кружку, продолжила: – А в ней столько необычного, непривычного простому обывателю… – Она осеклась на секунду, но Милена сидела и молча слушала. – Тут обыденные вещи приобретают сверхъестественные свойства. Вот кружка. Мы пили из неё кофе… старый, растворимый. Только запах…

– Точно! Запах был, как у свежемолотого и правильно заваренного! – восторженно подтвердила Милка.

– И заметь, это просто кружка, – Ёлка поставила её на стол, – а в ней уже есть частичка Зоны.

– Хочешь сказать, что потом в кружке появится жизнь?

– Утверждать не буду, не знаю точно, но в Зоне возможно многое.

– Ты хочешь сказать, что здесь в порядке вещей, если ты разговариваешь с зеркалом и оно тебе отвечает?

– С каким зеркалом?..

– Там, в доме.

– Ты говорила с зеркалом?!

– Не совсем, скорее с отражением… Не, но… если только я не начала бредить…

– Чё-о-о-орт! – сокрушённо протянула Ёлка, обхватив голову руками. – Как же я могла забыть? – Она быстро дотянулась до рюкзака и достала оттуда записную книжку. Нервными движениями полистала странички в поиске нужного места. – Ага. Нашла! – Девушка положила на стол раскрытую книжку и прочитала: – «Побочное воздействие – сильнейшие галлюцинации». Фу-ух. Так что, Милка, могу тебя успокоить – с зеркалом ты не разговаривала!

– Погоди… Не поняла. Как?

– Посмотри внимательнее там, в нагрудном кармане. – Ёлка указала на спортивную куртку. Милка осторожно заглянула туда. Заметив внутри странный светящийся предмет, она удивлённо перевела взгляд на подругу. – Этот артефакт за ночь поставил тебя на ноги. Но, прости, я забыла о побочном эффекте – галлюцинациях.

– Артефакт? – переспросила девушка, доставая из кармана маленький розовый кристаллик.

– Ага. Тебя вчера химия испарений всё же вырубила. Ночью тебе вообще хреново стало. У меня закончились лекарства. Пришлось воспользоваться дарами Зоны.

– Прикольный… – Милена внимательно рассматривала вещицу. – Если такая мелочь за ночь вернула меня к жизни, то…

– Милка, стой! – Ёлка накрыла ладонью артефакт. – Он избавил тебя от воздействия химических веществ, и не более.

– Что ты, Анют. Я прекрасно понимаю, что от моей болезни он не вылечит. – Девушка позволила подруге забрать кристалл. – Да и утренних нравоучений от зазеркальной галлюцинации мне тоже хватило.

– Ну вот и ладненько! – Ёлка взяла со стола смятый фантик от конфеты и, достав из него фольгу, завернула артефакт в неё. – Пусть пока у меня побудет. Станет хуже, снова возьмёшь себе.

– Хорошо, – согласилась с ней Милена и поинтересовалась: – А ты дашь мне почитать эту книгу?

– Бери, читай. Тебе она больше нужна, чем мне. Но сначала надо выстирать одежду, помыться и до Выброса успеть приготовить ужин…

* * *

Если бы кто-то заглянул во двор заброшенного дома в этот вечерний час, то был бы порядком удивлён. Две обнаженные амазонки своеобразным способом принимали душ рядом с колодцем: намыливались куском хозяйственного мыла, который нашёлся в рюкзаке коротко стриженной шатенки, а потом обливали друг друга водой с помощью старой проржавевшей лейки, найденной Миленой под навесом перекошенной времянки. И визжали от холода. Одежда, отстиранная от крови и болотной тины, сушилась возле костра. Поведение глупое, конечно, но любая женщина лучше умрёт голой, чем будет ходить грязной. Милка после водных процедур повязала голову куском ткани, бывшей когда-то рукавом армейской куртки, рассудив, что отсутствие причёски в Зоне ей мешать не будет. А потом Ёлка учила Милу стрелять из пистолета с глушителем:

– Так, теперь вытяни руку… Целься… Между ударами сердца плавно нажимай на спуск.

Милена, высунув кончик языка, сосредоточенно водила стволом пистолета из стороны в сторону, выбирая мишень. Причём поза ее со стороны выглядела очень симпатично: правая ножка немного отставлена вбок, свободная рука – на бедре. Словно на подиуме. «Хороша, чертовка! Нежная такая, тонюсенькая, талия осиная. И кожа белая, гладкая, как прозрачная. М-да. Мне такой уже не быть никогда». Рассматривая фигуру подруги и завидуя белой завистью, Ёлка ждала, пока Милка приспособится к оружию. Ведь лучше всё прочувствовать на собственном опыте.

Раздался выстрел. Милена вскрикнула. Рука с пистолетом резко вскинулась вверх. Не ожидавшая такой отдачи девушка упала на землю. Поднялась, придерживая занывшее плечо, и с обидой взглянула на подругу.

– Теперь ты знаешь, что такое отдача! – Посмеиваясь, Ёлка аккуратно забрала пистолет. – И что, стреляя, красоваться не стоит. Смотри: тело находится вполоборота к мишени, ноги стоят на ширине плеч, колени слегка согнуты, чтобы был хороший упор. Мышцы руки должны быть напряжены, а вот кисть не зажата до оттока крови. Это основная позиция. Научишься стрелять из неё – потом и на ходу, и вверх ногами сможешь нажать на спуск.

Она выстрелила. Пуля попала точно в консервную банку, висящую на остатках забора. Рука практически не дрогнула. Мила смотрела на свою наставницу, запоминала то, что она говорит, и жутко завидовала. В такой, казалось бы, не женственной позе Ёлка смотрелась великолепно. Как пантера перед прыжком: загорелая кожа, спортивное тело, плоский живот. На груди размеренно болталась большая чёрная жемчужина в плетёной оправе на серебряной цепочке. «Какая же Ёлка красивая! Мне такой никогда не стать».

Если бы девушки услышали мысли друг друга, то ночной смех надолго повис бы над пустынной территорией аномальных болот. Каждая считала, что собственное тело хуже, чем у подруги. Подавив вздох, Милка попробовала выстрелить ещё раз. Банка, пробитая насквозь, загромыхала и слетела с забора. От радости девушка подпрыгнула.

– В тебе такой ребёнок, оказывается, сидит! – смеясь, заметила Ёлка. – Продолжим обучение!

В общем, обитатели Зоны многое потеряли, пропустив столь необычное зрелище: голые девушки, стреляющие по консервным банкам в оранжевых лучах заходящего солнца…

Глава девятая

– …Лучах заходящего солнца…

Дэн закончил фразу, залпом допил давно остывший кофе и поставил рядом пустую кружку.

Он вернулся к Стражам в предрассветный час, когда небо посветлело, очищаясь от грозовых туч. Над землёй повисла молочная дымка тумана. И до восхода солнца оставалось чуть больше часа.

Со времени появления Дэна в дверях здания Гриф не проронил ни слова. Он молча смотрел, как Рус и Клинч помогают пареньку сменить промокшую одежду. Даже Скип принял участие во встрече «пропажи» – он заварил ему крепкий кофе.

– Володь, да не смотри ты на меня так. Я не виноват… – обратился парень к командиру Стражей, застёгивая молнию на толстовке.

– Ты одевайся, – фраза прозвучала угрожающе.

– Гриф, но парень действительно не виноват! – вступился за Дэна Скип, протянув тому горячий кофе.

– Главное, что он выжил и вернулся! – Рус поддержал товарища.

– И вообще, Гриф, мы здесь весь шторм просидели, а Дэн был там! – высказался Клинч.

– Согласен, – негромко начал командир. – Был там. Только, где это «там»?

– Там, дальше… – Дэн указал рукой примерное направление. – В лесополосе.

– Вот только, когда дождь стих, мы вышли на твои поиски. И знаешь что?

– Что?

– Твои следы закончились именно в том месте, где тебя потерял Скип! Всё! Больше нигде ни одного следа! Где ты был?!

– Когда я возвращался, по тропинке с поля бежал поток воды… Я остановился у поваленного дерева, там было убежище одного из монстров. В нём я и заночевал.

– Были мы у того дерева, но норы я не видел!

– Гриф, но я туда не спускался. – Рус шагнул вперёд, загородив собой парня. – Темно же было, как у чёрта…

– Хорошо, а следов почему нет?

– Вода размыла! – Рус разозлился и тяжело задышал. – Гриф, прекрати подозревать пацана бог весть в чём! Он вернулся!

– Вернулся. Но только… – Гриф попытался изобразить руками какую-то фигуру, но, чертыхнувшись, опустил их. – Что-то в этой грозе было не так.

– Ой. Ну вы чего? Здесь… – Дэн хлебнул из кружки горячий ароматный напиток. – В этой реальности после «вздоха Зоны» ровно через сутки наступает «банный день Зоны». Все об этом знают. Правда, вы не здешние… Откуда вы могли это знать?

– Вот-вот… Ниоткуда, – командир цыкнул и вышел из комнаты.

Остальные усадили парня на ящик рядом с бочкой, и, пока готовился завтрак, Дэн продолжил рассказ про четверых ребят.

Солнце поднялось выше над горизонтом, согрев землю, чем сгустило туманную дымку. Успокоившийся Гриф присоединился к беседе. И вот, когда Дэн наконец поставил рядом пустую кружку, мужики мечтательно заговорили.

– Эх… – выдохнул Клинч.

– Да уж… – сокрушался Рус.

– Чёрт… – коротко выругался Скип.

– Парни! Ну-ка, быро собрались! Ща затопите нас всех, на хрен, своими слюнями… Лично мне хватило вчерашнего… – Гриф уперся ладонью в подбородок, показав уровень того, насколько ему «хватило».

– О да! Ты бы видел, Дэн, как Гриф рванул за тобой в эту бурю! – Усмехаясь, Рус накладывал кашу в миску парня.

– Ага, только его ветер сдул… – продолжил Скип. – В дождик… С головой…

– Цыц! Я вам! – Командир показал товарищам кулак. – А то, когда вернёмся, не поведу вас в Северный форт. В баньке попариться, к девочкам заглянуть…

– Не-е-е. Хотелось бы на этих посмотреть, как они на закате… Хоть одним глазком, хоть на мгновение… – растягивая слова, с закрытыми глазами проговорил Рус.

– Но-но! Маньяк… – Гриф пригрозил напарнику пальцем, а затем повернулся к рассказчику, взявшемуся за поглощение перловки. – Молодец, конечно, что догадался переждать бурю, только… Мог бы так далеко не отходить.

– Прости, Володя, но кто знал, что небеса вдруг так прорвёт?

– А тебе так нефигово приспичит! – удачно дополнил фразу Рус и рассмеялся в полный голос.

– Харэ ржать как лошадь казарменная! – Гриф укоризненно посмотрел на товарища. – Уж если тебя припрёт, то фиг найдёшь!

– Полегче! – Рус вскинул голову. – Я же не пропадал на всю ночь!

– Ну-ну… Мы помним… – язвительно улыбнулся Клинч. – Тогда, за Мерцающим Городом, разве не ты?..

– Там было два раза и всего полчаса!

– Разве полчаса, а не каждый раз по полчаса? – уточнил Клинч, еле сдерживаясь, чтобы не заржать в голос.

– Так, – командным голосом произнёс Гриф, – мужики, отключили свои матюгальники! А пацану – спать!

– Да я особо не хочу. – Дэн облизал ложку. – Я в той норе вздремнул немного. Замёрз только, это вот… ещё кружку горяченького выпью, и будет всё норм.

– Не спорь, ты сейчас спать ляжешь. Ты мне нужен целый, здоровый, отдохнувший и полный сил. Так что всё равно сейчас будешь отдыхать!

– Хорошо, Володя. Ща допью…

– Только молча. Это всех касается!

* * *

День у братвы не задался с самого утра. Сизый по неопытности случайно разбудил стадо кабанов, и всем пришлось делать ноги к ближайшим деревьям, чтобы там ждать, пока мутанты найдут себе другую добычу.

– Угораздило же тебя ныкаться именно в те кусты… – устраиваясь удобнее на ветке, сказал старик.

– Не тебе меня попрекать, Копчёный, – зло пробурчал Ершов, обхвативший руками и ногами толстый сук дерева.

– Да ладно?! Раз не мне… тогда сам кумекай, как отсюда сдрыснуть! – Проводник принялся проверять оружие.

– Эй, Молоток, Потап, Шпингалет, давайте, расстреляйте их!

– Им что твоя дробь, что бобы автоматные – всё по барабану. У них кожа вместе с щетиной крепче кевлара будет, – не прекращая чистить ствол, ответил за остальных старик. – Сам же видел!

– Чтоб тебя! Копчёный… Что тогда делать?

– Сизый, это я, вообще-то, у тебя спрашивал…

– Харе пернатого из меня давить! Вот дай мне только спуститься, я твой курятник…

– Не успеешь… – Проводник посмотрел сначала на орущего братка, затем на бегающих внизу кабанов. – Затопчут…

– Чего ты хочешь? Денег?

– Хочу, чтоб ты мозги врубил! Вторые сутки по лезвию ходим. Так Косая мимо нас прошкандыбает и на холмик крест не воткнёт…

Сизый хотел что-то съязвить в ответ, но промолчал. Ещё минуту он, тяжело дыша, раздувал ноздри, а потом спокойным голосом произнес:

– Лады… Говори, я слушаю.

– Без базара?

– Да.

– И ручной двадцать на два?

– Да!

– Ну смотри… Я поверил.

– Копчёный, мне шо, на крови…

– …Не, Сизый, здесь тебе сама Зона – и судья, и палач, – перебил его старик. – Но вернёмся к нашим хрюшкам. Впулились мы, конечно, по самые бейцалы. Это вам не баклану очки вставлять, тут взял на понт – молись. От той Вспышки свинки злопамятные стали. Но самое хреновое, что они теперь ещё и хищники. Центнер весу сначала потопчет тебя в фарш, а затем с аппетитом счавкает до белых костей. Потому нужна приманка, которая их от нас отвлечёт.

– Я не пойду! – сразу же сообразив, куда клонит проводник, подал голос Лунь.

– Тебя, гнида, никто не спрашивает! Надо, и всё!

– Завянь, Сизый, – старик осмотрелся. – Я думаю, тебе, Шпингалет, проще всего будет свалить от них.

– Чё-о-о?! – От такого предложения тот чуть не свалился на землю.

– Цыц! Дай мысль родить! Свинок под тобой нету, да и мы их развлечём, пока ты будешь шелестеть до тех крыш, – старик указал рукой на шифер, видневшийся за молодой порослью осин. – Но надо, чтобы хрюшки точно за тобой увязались.

– Я не… – попытался возразить Шпингалет.

– …Всего одной гранаты хватит.

– Гранаты?

– Да, Шпингалет, гранаты! Скинешь на дорожке за собой. Свинки подбегут, и их…

– На фарш сволот! – предвкусил смачную картину Молоток.

Все удивлённо посмотрели на младшего Ершова. Тот сконфузился и отвернулся.

– А если я не угадаю с гранатой? – поинтересовался Шпингалет.

– Ну, бери тогда две, – предложил Потап.

– Не-е-е.

– Ша! – остановил их диалог Копчёный. – Лунь, выдай ему три гранаты… и пусть сваливает уже!

Несколько минут Лунь пытался перебросить тяжелые овалы гранат Шпингалету, но ему мешало дерево, на котором он сидел. Из всех попыток удачной оказалась одна. Поэтому, когда Копчёный выстрелил в зад одного кабана, долговязый бандит с такой скоростью побежал прочь, что в первом же сухостое с проклятиями завалился. Зато мутанты обратили на это внимание и, пока браток поднимался, стремительно направились в его сторону. Услышав возгласы подельников, Шпингалет вынырнул из травы и припустил снова. В этот раз бандиту удалось и не упасть, и оставить за собой гранату.

Кабаны, завидев убегающего человека, тут же устремились следом. Но взрыв мгновенно развернул стадо в противоположную сторону, и вскоре хрюканье стихло за полем.

Бандиты, опасливо озираясь, спустились вниз с деревьев и пошли за Шпингалетом. Когда они поравнялись с молодой порослью, то обнаружили заброшенный свинарник, чьи шиферные крыши видел Копчёный. Там отдохнули и решили разделиться. Четверо остались в здании обустраивать временный лагерь и сторожить оружие, остальные направились в лагерь учёных.

* * *

Копчёный, Сизый и Молоток стояли на опушке леса перед огромным выжженным полем, в центре которого пентагоном возвышался серый забор научного лагеря. Поверху было натянуто пять рядов колючей проволоки, над которой едва возвышались крыши двухэтажных бункеров. За ними виднелись антенна дальней связи и вертолетная площадка.

– Ну чё? – проведя рукой по лысой голове, спросил проводник. – Маячить тут больше смысла нету. Нас давно засекли.

– Так идём! – Молоток шагнул в поле.

Они быстро пересекли выжженную пустошь и остановились перед автоматическими воротами. Копчёный подошёл к переговорному терминалу, но клавишу вызова жать не стал.

– Сизый, кого именно ты ищешь?

– Александра…

– А фамилия у этого Александра есть?

– Мы не спрашивали у него паспортные данные, когда разводили на арт! – ответил за брата Молоток.

– И идентификационный номер в НИИ или код подразделения, где он работал, вы за них тоже не в курсе?

– Чего ты меня грузишь, а?! – зло возмутился Ершов-средний. – Я в курсе, что он тут сидит, крыса лабораторная…

– А ты в курсе, что это, – Копчёный ткнул пальцем в блестящую табличку возле терминала и провел по трём большим латинским буквам «UAC», – Объединённый Атлантический Центр изучения аномальных территорий? Лагерь белорусских учёных совершенно в другом месте находится.

– Ну и хрен ли… – в голосе Сизого прозвучали нотки растерянности.

– Ясно. – Копчёный сплюнул на бетонный порог и нажал на кнопку вызова.

– Я уж думаль, ты обратно лес уйдёшь, – громко, с иностранным акцентом, пробасил динамик.

– Томас? – уточнил проводник.

– А кто ищо ты хотель тут втречать?

– Ты вроде бы должен быть сейчас дома с семьёй?

– Ах… Мы предпологаль…

– Ну да. А Зоне по хрену… Может, впустишь?

– А эти?..

– Они со мной. Мы ненадолго, надо пару вопросов уточнить.

Динамик ничего не ответил, а на воротах лязгнул магнитный затвор. Копчёный, не раздумывая, протянул руку к двери и распахнул её. Сизый с Молотком последовали за ним. Они попали в большое закрытое помещение пропускного тамбура. Входная дверь автоматически захлопнулась за спинами вошедших, привыкающих теперь к искусственному освещению.

– Проходи те кости дорогие! – встретил их белобрысый верзила в военной форме натовского образца.

– Томас, любезности потом. Зайдём? – Копчёный мотнул головой в сторону двери КПП.

– Коньечь но… – пропустив всех вперёд, встречающий со щелчком закрыл за собой дверь.

В маленькой комнатке располагался небольшой пульт управления с несколькими мониторами, экраны которых делились на множество прямоугольных изображений с камер наблюдения.

– У тебя есть кто-нибудь в НИИ «ИВА»? – с ходу задал вопрос Копчёный.

– Коньечь но. А чито тебя интересоваль? – спокойно, по-деловому уточнил Томас.

– Там работает один человек, которого нужно найти. Ну или узнать, где он сейчас. Но мне известно только имя.

– Имья? – задумчиво произнёс Томас.

– Да. Александр.

– Он в лаборатории… – Молоток пытался вспомнить подробности. – Кажись, цветочками занимался…

– Короче, лаборант-биолог, – перевёл для охранника проводник.

– Лаборань. Бьелок, – повторил Томас и подошёл к стеллажу с папками. Около минуты он ковырялся там, листал документы и возвращал их обратно. На одной папке застопорился, простоял с ней в руках некоторое время, потом повернулся к гостям.

– Эта? – Он протянул раскрытую папку, где в файлике находился отпечатанный некролог с фотографией.

– Ёпта! Да, я в курсе, что он успел себя упокоить! – не сдержался Сизый, увидев фото Саньки.

– Почему ты так говориль? – удивился Томас, закрыв папку.

– Потому что этот гад убил моего брата, сбежал в Зону, сдох здесь, а потом воскрес через три дня и снова пропал!

Томас завис на некоторое время, пытаясь отфильтровать русскую речь в русском мате.

– А! Поняль! Он стать зомби… – Охранник наконец-то осознал для себя смысл фразы Сизого.

– Нет. Он живой, собака! Живой, как ты, как я, как он. Живой, понимаешь?! А это, – Сизый указал рукой на папку, – фуфло!

– Я поняль. И не за что кричаль, – строго и нравоучительно сказал Томас, поставив папку на стеллаж.

– Слышь, ты… – Сизый шагнул к охраннику и попытался схватить его за плечо, но тот перехватил руку и, заломив запястье, поставил бандита на одно колено. Другой рукой Томас выхватил из кобуры пистолет и направил в лоб Молотку, дёрнувшемуся на помощь брату. Только заглянув в жерло ствола, он остановился и примирительно поднял руки вверх.

– Копчоний, – охранник внимательно посмотрел на старика, – мне не нравица твои друзя.

– Они мне не друзья… – Проводник тяжело вздохнул. – Они работодатели… Заказчики.

– Всё равно не нравица.

– А мне до лампочки! Я к тебе не свататься пришёл! – прошипел Ершов-средний, пытаясь принять более удобную позу.

– Засохни, Сизый! – шикнул на него Копчёный. – Томас, отпусти его, и мы пойдём. Спасибо тебе. Нам уже пора…

– Хорошо. – Охранник разжал пальцы и опустил пистолет, но в кобуру его не убрал.

Копчёный сам открыл дверь в тамбур, пропустил вперёд себя красного от злости Сизого, понурого Молотка и вышел следом. Томас остался в комнатке. Сработал магнитный засов в воротах, выпустив братков на улицу. Сизый с Молотком, не останавливаясь, пошли к опушке, старик же вернулся к терминалу спикерфона и нажал на кнопку вызова:

– Извини за всё, Томас.

– Нормально, Копчоний, – ответил динамик. – Знаешь, если тебе нужно найти кого-то в Зона, то идти к Ворон…

– Знаю… Это крайний вариант. Но, спасибо…

– Как ты там говорить? – спросил динамик.

– Нема за шо?

– Не-ма-за-чё… – медленно, по слогам произнес собеседник.

– Правильно. Молодец. У тебя все лучше получается!

– Стараюсь.

– Прощай, Томас.

– Прощай, Копчоний.

Старик посмотрел в камеру и улыбнулся, затем резко развернулся и поспешил за братьями.

– И шо?! – спросил Сизый, когда Копчёный их догнал. – Я сказал, что буду слушать тебя. Ты там ничего не говорил.

– Да, но ты мог и сам догадаться, – сухо ответил старик.

– Да пошёл ты… – Сизый прибавил шаг.

Молча они дошли до опушки, где из кустов к ним вышли запыхавшиеся Потап, Шпингалет, Лунь и Джокер.

– Вы какого хрена тут нарисовались?! – проорал рассерженный Сизый.

– Так там это… кабаняры домой вернулись… – сбивчиво ответил Потап.

– Что ж такое! Не мой сегодня день… – тяжело дыша, подвел итог Ершов-средний, забирая свой дробовик у Шпингалета. – С утра задницей почуял – не фартит…

– За Рубежом ни у кого удачи нет, – проверяя рюкзак, поддакнул Потап.

– Но мне она сейчас нужна! – Сизый подошёл к братку и склонился над ним. – Мне надо найти этого Саньку!

– Найдёшь, – негромко произнёс Копчёный. – Есть тут один чел… помог мне однажды разыскать кое-кого… Только до наймитов прошвырнёмся.

– Где они? – раздувая ноздри, спросил Сизый.

– Там. – Копчёный уверенно указал рукой в сторону леса.

– Веди!

* * *

Несколько часов подряд, без остановок, все молча шли за проводником. Лишь когда солнце, спрятавшись за кучевыми облаками, прошло зенит, бандиты устроили на берегу небольшой речки привал. Копчёный запретил мыться странного цвета водой, так как ржавые водоросли, прибитые течением к берегу, сильно фонили.

Пока остальные готовили нехитрый суп из тушёнки и макарон, Сизый, Молоток и проводник бурно обсуждали, где форсировать реку.

– Та мине… прям с того обрыва… на твою речку! – не выбирая слов, орал Сизый, размахивая руками. – Вон, берёза завалилась, кинем за обрыв, и по ней все паровозом!

– Сопля ты ещё… Шустрить будешь от хвоста ментовского, когда строгач замаячит. Тут, как на кармане терпилы… Осторожно надо, с расстановочкой… А если на той стороне, аккурат где другой конец берёзы ляжет, аномалия затихарилась? – резонно и сдержанно возражал Копчёный.

– Тогда ты ж… мухомор лысый, ща туда ломанёшься и… граблями своими всё пощупаешь! – Сизый уже не мог сдерживать эмоции и не стеснял себя в выражениях.

– Слышь, прыщ гнойный! Зенки разуй! Ты кого во мне увидел? «Отмычку»?!

– Ни-и-и, штрик… я бачу… трупак свежайший! Бо если! – Ершов выхватил пистолет и принялся им размахивать.

Копчёный даже бровью не повёл. Но когда ствол приблизился к его лицу, позволяя заглянуть внутрь своего дула, старик одним движением по запястью выбил у Сизого пистолет. Молоток тут же отпрыгнул назад и выстрелил из обреза в воздух, чтобы всех остановить.

Но вооружённый диалог прервал протяжный вой, совсем не похожий на волчий или собачий. Этот звук проникал в каждую клеточку организма, заставляя бегать по телу несметные полчища мурашек, гонимых потоками адреналина.

– Да шоб меня! Шо? Шо це було? – Сизый, резко развернувшись в сторону опасности, вжал голову в плечи и принялся озираться.

– То ж местные легавки, – с улыбкой ответил Копчёный, протягивая Молотку пистолет брата.

– Это? Да це не собаки, точно! – Главарь подскочил к старому вору и схватил его за пальто. – Так собаки не воют!

– На то они и местные. Их же напочковали шавки лабораторные, скрещенные с тутошними слепышами.

– Псевдоволки! – Потап схватился за автомат, забыв об обеде.

– Они самые. – Копчёный аккуратно высвободился из рук Сизого. – Титьки мацать некогда, нужно тянуть ногу на ту сторону, и быстро!

* * *

Подгоняемые главарем, бандиты двигались настолько быстро, насколько позволяла местность. Место привала на речном берегу, как и сам берег, остались далеко позади, укрытые густым туманом. В воздухе висела влага, пропитывая одежду и приглушая все звуки. Вытянувшись длинной цепочкой по сырому сосновому лесу, группа ползла по намеченному Копчёным маршруту.

Притворившись, что поскользнулся и подвернул лодыжку, Джокер некоторое время прихрамывал, стараясь не отставать, потом махнул рукой обернувшемуся Сизому и крикнул:

– Я догоню, отдохну только немного!

Группа медленно удалялась от присевшего на корточки Джокера, некоторые на ходу оглядывались на отставшего товарища, но никто не остановился. Ходьба след в след давалась тяжело, не все оказались в состоянии поддерживать заданный Сизым ритм движения, а сам главарь, шагавший за Копчёным, часто оборачивался, приглушённым шёпотом требуя не отставать.

Кричать, да и вообще шуметь в этом лесу не хотелось категорически, особенно после последнего привала. Тут совсем не чувствовалось обычных для соснового бора ароматов хвои и смолы. Напротив, здесь всё казалось мёртвым, в воздухе ощущался еле заметный, на самой границе восприятия, явный запах тлена и разложения. Нехорошо пахло в этом лесу, и сосны выглядели непривычно мрачными. Их стройные темно-рыжие стволы, почти лишённые хвои, голыми столбами взметались из земли, словно ожившие мертвецы или покосившиеся кресты на кладбище. Туманная изморось окутывала все предметы, делая контуры призрачными, неясными, вселяя в души идущих мимо людей страх и неуверенность. В группе повисло робкое молчание, не было слышно обычных для бандитов шуток-прибауток, на серьёзных и напряжённых лицах ясно читалось нежелание продолжать путь, но сдерживала от бунта боязнь перечить лидеру.

Марш группы среди безмолвных деревьев-часовых, задрапированных саванами из клочьев тумана и мороси, начинал походить на похоронную процессию. Окружающую тишину прерывал лишь скрип деревьев, пошатывающихся на слабом ветру. Да ещё изредка раздавались хлопки аномалий, срабатывающих при попадании в них камешков или шишек, бросаемых Копчёным.

Солнце едва проглядывало сквозь туман и кроны деревьев. В этих вечных сумерках определить время суток было очень сложно. Уставшие путники двигались всё медленней, поглядывая вокруг в поисках подходящего для отдыха места.

Поднявшись на небольшой холм, Копчёный поднял руку в предостерегающем жесте и присел, выставив ствол АПС перед собой. Стараясь не шуметь, к нему подтянулись остальные, тут же от усталости грузно оседая на землю. Лунь, оказавшийся позади всех, привстал, чтобы разглядеть, что творится впереди, но обернувшийся в этот момент Потап наградил его гневным взглядом. Лунь тут же присел и, скрывая страх, стал безо всякой нужды поправлять висящий на плече ремень новенького пистолета-пулемёта МП-7.

Примерно в сотне метров от группы Сизого, расположившись вокруг чёрного овала кострища у подножья холма, сидели трое сталкеров, судя по виду – одиночки. Обтрёпанные, промокшие серые куртки с капюшонами, высокие чёрные ботинки и выцветшие армейские вещмешки выдавали в незнакомцах не слишком удачливых бродяг, топтавших опасные участки Зоны в поисках хабара. Оружие троицы находилось рядом с ними, так, чтобы в любой момент оказаться под рукой. «Не новички», – отметил Копчёный, разглядывая сидящих в бинокль. К нему сунулся Молоток, начавший было:

– От щас мы потрясём лошар…

– Осади назад, паря! – шикнул на него Потап. – Как бы они тебя не потрясли! Не лопухи, вроде. Автоматы – не пукалки тозовские! Но потереть надо: кто такие, откуда…

– Что-то не ложится карта здесь… Не фартятся мне те пацанчики… – вставил фразу Копчёный.

Молоток отмахнулся от стариковского ворчания, и они с братом принялись составлять план действий – простой и без изысков.

Потапа со Шпингалетом отправили в обход троицы слева, по широкой дуге, с заходом в тыл. Оставив за холмиком Луня с запасом гранат, братья и Копчёный двинулись к сидевшим у кострища сталкерам. При ходьбе старались не шуметь, но и не крались – просто шагали, готовые в любой момент открыть огонь на поражение. Бывалый бандит внимательно осматривал дорогу на предмет притаившихся аномалий. Когда до одиночек, так и не обернувшихся (задремали, что ли?), осталось метров десять-двенадцать, старик замедлил шаг: ощущение неправильности происходящего усилилось, но он никак не мог понять, в чём дело.

В этот момент один из сталкеров обернулся и уставился на Молотка стеклянными, безжизненными, почерневшими глазами. Неестественно повернувшись вдоль оси позвоночника, он, как заводная игрушка, дёрганым механическим движением подхватил с земли автомат.

– Ма-ачи! – протяжно и страшно затянуло существо, нажимая на спуск «калаша». Выпущенные навскидку пули веером пронеслись над головами бандитов, заставив инстинктивно, пусть и с опозданием, присесть.

– Зомбари! Вали их! – истошно заорал Потап, уже всаживая в ближайшего к нему сталкера-зомби короткую очередь. Тяжёлые пули его автомата рвали в клочья гнилую плоть, разлетавшуюся багровыми ошмётками и тошнотворного вида слизью.

– В голову! Бейте в голову! – Копчёный, хладнокровно целясь, стрелял метко, водя стволом «стечкина» вслед за шатающимися мертвецами. Молоток вступил в бой с секундной задержкой, но палил азартно, выкрикивая:

– Нате, гады, хрен вам на тележке! Вот вам, по самые помидоры!

За несколько секунд бандиты обрушили на зомби целый шквал свинца. Обычного человека такие попадания сбили бы наземь, превратив в безжизненное кровавое месиво, но для зомби этого оказалось недостаточно. Под градом пуль, вздрагивая от попаданий, шатаясь на дрожащих конечностях, они мелкими шагами продвигались вперёд, не переставая стрелять в ответ. В Потапа угодила очередь сухо стрекотавшего МП-5, бандит схватился за грудь и осел, мягко заваливаясь набок. Передовая группа лишилась одного ствола.

Гораздо действенней стрельбы из автоматического оружия оказалась картечь. Гулко бухая, автоматический дробовик в руках Сизого выдавал смертоносный фонтан, с визгом сметающий на своём пути любое препятствие, превращая полуживую плоть в фарш из мертвечины и железа. «Ремингтон» в очередной раз доказал свои отменные боевые качества. Он сухо и деловито клацал затвором, выбрасывал гильзу и с нетерпением заглатывал патронником свежий заряд. Сноп огня вырывался из ствола, с оглушительным «бу-умц» выстреливая во врага заряд свинца. Противостоять такой огневой мощи не в состоянии никто, и зомби не стали исключением. Когда их обезглавленные, истерзанные тела оказались на земле, Молоток торжествующе обернулся назад, победным жестом взмахнув двустволкой.

– Перемога!

Но увиденная им картина ужаснула, заставив побледнеть и прервать радостный крик. На вершине холма суетился перепуганный Лунь, вокруг которого сжималось кольцо неизвестно откуда взявшихся новых зомби. Ужасные существа тянули к нему изуродованные, искривлённые руки, ковыляя со стонами и всхлипами, бормоча неразборчивые слова. Их было так много, что смерть окружённого ими братка казалась неминуемой. Молоток в ужасе застыл, рядом, как громом поражённые, замерли Сизый и Копчёный. Только Шпингалет, помогавший тяжелораненому Потапу, сменив свой пистолет-пулемёт на его автомат, рванул по склону на выручку подельнику.

– Какого хрена?! – начал было возмущаться Сизый, но Копчёный молча указал ему на вход в ранее не замеченный ими бункер. Бетонный купол, покато выдающийся всего на несколько сантиметров из усыпанной рыжей хвоей земли, скрывал неизвестно кем созданное убежище. Оно стало домом для этих ужасных созданий Зоны. Один из мертвяков как раз выползал наружу, с трудом преодолевая высокие ступени заглублённого бетонного укрытия.

Живые мертвецы взяли Луня на вершине холма в плотное кольцо. Подавленный ужасом своего положения, бандит, так и не выстрелив, крутился на месте с МП-7 в руках.

– Лунь, гранаты! – крикнул Шпингалет, карабкаясь по сыпучему склону и падая обратно.

В очередной раз скатившись к подножию, он бросил безуспешные попытки подойди ближе и открыл огонь по спинам мертвецов, закрывших собой обзор. В ответ раздались нестройные, беспорядочные одинарные выстрелы и редкие очереди – зомби реагировали с опозданием. Но их было слишком много, и даже перекрёстный огонь бандитов, подоспевших на выручку, не мог остановить волну нежити. А из бункера уже показались новые шатающиеся фигуры.

Стрельба велась с короткой дистанции, почти в упор. Зомби не могли вести прицельного огня: одни палили от бедра, другие, наоборот, нелепо держа оружие на вытянутых руках. Враг брал количеством и неубиваемостью. Стрельба из автоматических винтовок и пистолетов не приносила должного результата, целый магазин всаживался в голову одного зомби, прежде чем тот падал замертво. Пока же оружие перезаряжалось, место упокоенного мертвеца занимал следующий. Казалось, что этому не будет конца…

– Не сдюжим! У меня патронов что огурцов в банке после пьянки! – прокричал над ухом главаря Копчёный. – Гранаты все у Луня…

Ершов внимательно посмотрел в глаза старожилу:

– Атас!

Сизый одёрнул брата за рукав и, перепрыгивая через лежащие тела зомби, заспешил прочь от ужасного места. До остальных членов группы, пока ещё живых, им дела уже не было, пришла пора спасаться бегством. Братья Ершовы и Копчёный, прорываясь сквозь кустарник, раздирая одежду, царапая руки и лица, спешили убраться подальше от развязанного ими же побоища.

* * *

Выскочив на небольшую лысую воронкообразную полянку, бандиты собрались пересечь её, не замедляя шага. Однако Копчёный внезапно схватил братьев за руки, да так резко, что бегущий Сизый рухнул на землю, а Молоток встал на колено. Ершовы наперебой принялись материть старика, но тот не шевельнул ни единым мускулом, прошипев рассерженной змеёй:

– Шары раскройте, мать вашу! И позырьте, куда вы чуть не запылили!

С этими словами он вытянул руку, указывая братьям препятствие. Ершовы сразу присмирели.

Впереди, прямо посреди поляны, над песочной воронкой, гравитационная аномалия собирала в мелкий, едва заметный водоворот щепочки и травинки, закручивая мелкий лесной мусор вращающимся смерчем. Судя по хвостовику спирали, поднимающейся на пару метров, аномалия была мощная. Словно почуяв появление добычи, редкой в этих местах, аномалия стала наращивать мощность – ход мусора в воздушном потоке ускорился, стал отчётливо слышен прежде неразличимый низкий гул.

– Ох, почуяла, сволота… – прошептал Копчёный, оглядываясь по сторонам. Двигаясь плавно и осторожно, он поднял с земли несколько шишек, и стал бросать их в разные стороны, определяя границы действия гравитационной ловушки. Почти все шишки оказались втянуты в мощную смертоносную карусель. Сизый бочком двинулся влево, но остановился, пройдя всего пару метров – над землёй по краю поляны воздух переливался еле заметными сверкающими нитями электрических разрядов. Такие же сполохи обнаружились и по другую сторону. Попятившись было назад, Молоток почувствовал треск наэлектризованного воздуха – и там их караулила невидимая смерть.

– Копчёный, паскуда! Ты куда… сволочь… завёл нас?! – заорал Сизый.

– Ты почём зря не разорялся бы. – Старый бандит продолжал рассматривать поляну. – Приберёг силы… толку от воплей твоих… Мы в поле аномалий вляпались. И как только оно нас не вывернуло ещё на пороге?..

– И шо? Нам тут до старости булки парить?! – на грани разрыва связок гаркнул Сизый. – Да я тебя…

Внезапно, без всякого предупреждения или подготовки, он сильно толкнул Копчёного в опрометчиво подставленную спину. Было ли это жестом отчаяния или попыткой разрядить аномалию, пожертвовав подельником, сказать сложно. Но результат подлости оказался непредсказуемым: войдя в Зону действия аномалии, старик не стал упираться и сопротивляться. Наоборот, сделав по инерции пару шагов, опытный бродяга сильно оттолкнулся от земли и прыгнул по касательной к вектору притяжения. Удерживаемый аномалией над землей, он пролетел несколько метров по воздуху, затем, словно трюкач в кино, сделал полукруг на самой границе воздействия гравитационного смерча и закончил свой полёт в кустах, куда его отбросило вихрем, не удержавшим прыткую добычу.

Через несколько секунд из кустов высунулась лысая голова проводника, изрядно поцарапанного и перемазанного, но практически не пострадавшего. Он с любопытством принялся наблюдать за разворачивавшимися событиями.

А посмотреть было на что, ведь толчок в спину Копчёного не прошёл даром и для Сизого. Тот не удержался на влажной от тумана траве и заскользил вперёд. Шаг, сделанный для поддержания равновесия, стал роковым. Аномалия стала подтаскивать Ершова к себе. Бандит откидывался назад, изо всех сил упирался каблуками в сырой песок, оставляя две глубокие борозды. Несмотря на все усилия, он медленно продвигался к центру аномалии. Младший Ершов схватил брата за рукав, пытаясь побороть коварную гравитацию, однако и его сил оказалось недостаточно. Аномалия по миллиметру отвоёвывала у добычи расстояние, притягивая уже обоих братьев все ближе и ближе. И вот уже ноги Сизого, оторвавшись от песка, повисли в воздухе. Намокшие под мелким дождём пальцы Молотка скользнули по нейлону куртки. Отчаянным рывком он схватил брата за запястье, сопротивляясь неизбежной гибели, задерживая её на несколько секунд. Потом его рука снова скользнула, прощальное рукопожатие постепенно распадалось перед встречей с вечностью. Сизый отвернулся от яростно гудевшей аномалии и, обречённо взглянув в глаза Молотка, глухо, но отчётливо проговорил:

– Уноси ноги, братишка! Мне уж не судьба… Ботаника найди, слышь?! По любому найди! За всех поквитайся, хоть из-под земли, но выкопай! Сегодня не мой день…

Затем его ладонь разжалась. Страшный, нечеловеческий крик, полный ожидания смерти, прозвучавший над поляной, оборвался хлопком разорванной плоти, хлестнувшей по траве и листьям тёплыми брызгами. Разрядившаяся аномалия утробно заурчала, набираясь сил, и над поляной повисла тишина.

– Слышь, паря! – вдруг раздался из кустов голос Копчёного, окликнувшего оцепеневшего Ершова-младшего. – Я к тебе претензий не имею, да и товарищ мне нужен, дорожка-то дальняя предстоит. Ты давай пулей шелести в мою сторону, пока аномалия насытилась, а горевать потом будешь! Или за братом вслед хочешь?!

* * *

Джокер не спешил догонять бандитов. Ему не нравился маниакально-фанатичный Сизый. Поэтому, притворяясь, что повредил ногу, он медленно перелазил через поваленное дерево, когда вдруг слева хрустнула ветка. Джокер быстро соскользнул под дерево и притаился. Послышался шорох в кустах. На тропинку вышли два человека в серых с коричневыми пятнами комбинезонах. В руках они держали автоматические винтовки иностранного производства, раскрашенные под осеннюю листву. Бойцы, сливаясь с окружающей растительностью, явно не желали быть заметными.

Понимая, что любопытство может его погубить, но интуитивно веря в правильность выбора, парень скрытно двинулся за ними. Мужики, еще немного пройдя по тропе, свернули в лес. Держась на приличном расстоянии, Джокер старался не упустить их из виду. Чем дальше они уходили в заросли, тем сложнее становилось продолжать преследование. Деревья, переплетаясь кривыми ветвями, стояли сплошной стеной. Уставшие ноги цеплялись за корни, заставляя тратить последние силы на удержание равновесия. Кроны деревьев смыкались всё плотнее, и лесные сумерки уже походили на поздний вечер.

В очередной раз Джокер, схватившись за сухие скрюченные ветки, упал на одно колено и чуть не скатился в овраг. Этого хватило, чтобы потерять уходящих вперед мужиков окончательно. Со злостью пробивая себе дорогу через кусты, Джокер сбежал по склону вниз – туда, где недавно стояли эти двое. Пытаясь найти их следы на ровном ковре из иголок хвои, он не заметил, как углубился дальше в лес. Под ногами зачавкала влага.

Выбираясь из странных болотистых зарослей, он не только полностью промок, но ещё и насмотрелся на недоступные пока его пониманию явления: пульсирующие в сгущающихся сумерках аномалии разных размеров и видов; развешенные возле них останки людей и мутантов; диковинной формы грибы, светящиеся всеми цветами радуги в темноте и распространяющие вокруг тошнотворный запах; сводящие с ума своими высокими нотами звуки, издаваемые неизвестно кем; миражи, появляющиеся из пустоты и разрывающие реальность, как холст картины.

Увидев между деревьями светлые просветы, парень забыл обо всём. Не обращая внимания на хлёсткие удары веток, он поспешил к опушке. Вдруг его нога зацепилась за очередной корень, и он бревном полетел в вонючую жижу болота. Вытирая с лица маслянистую воду, Джокер ругал себя на чём свет стоит. Как же он мог их упустить? Ведь они были всего в нескольких метрах перед ним. Он на секунду опустил взгляд вниз – и уже никого! И главное, как мужикам удалось уйти так беззвучно, не оставив никаких следов?

Занимаясь самобичеванием, он не сразу заметил, как погрузился в воду по грудь. Страх очистил голову, и Джокер принялся ощупывать пространство перед собой. Секунды превратились в минуты. Из низко висящих над лесом туч полетели первые капли дождя, и сразу стало темно и холодно. Сил для того, чтобы барахтаться в зловонной жиже, тянувшей потихоньку на дно, почти не осталось. Желание выжить взяло верх над осторожностью, и он во всё горло принялся звать на помощь. Лес ответил новым набором стонов и скрипов. Парень позвал снова. И снова. А через минуту горькая на вкус вода подступила к самому подбородку.

– Пожалуйста, помогите… – прошептал Джокер.

Со стороны леса послышалось равномерное хлюпанье, заглушённое шумом усилившегося дождя.

– Эй, кто здесь? Я тут! – крикнул парень, но сумерки ответили лишь протяжными завываниями и раскатами грома.

Пытаясь разглядеть, кто это там хлюпает, Джокер снова дёрнулся и ещё больше погрузился в топь. Разум отказывался верить в происходящее. На мгновение перед глазами появилось улыбающееся лицо Милены. Не выдержав напряжения, он просто поднял руки над собой и стал хватать ртом воздух. Вдруг пальцы вцепились во что-то плотное и тёплое. Джокер постарался разглядеть, за что он так удачно ухватился, но капли дождя заливали глаза. Он зажмурился, схватился крепче и попытался подтянуться. Но сил хватило лишь на то, чтобы освободить рот и глотнуть зловонный болотный воздух, а затем топь потянула его обратно к себе. Нырнув под воду, он сосредоточился на поисках опоры и в панике зашарил второй рукой. Однако она блуждала во влажной пустоте, ничего не находя. Тогда Джокер представил, что висит на ветке дерева, которую кто-то над ним склонил. И вторая рука тут же схватилась за что-то твёрдое и тёплое. «Я готов, можно тянуть…» – подумал он, и руки напряглись, стараясь удержаться за поднимающуюся опору.

Топь сначала сопротивлялась, но парня кто-то продолжал медленно и уверенно вытягивать из воды. Вот он уже вдохнул прохладный воздух полной грудью, вот огляделся, а вот уже поверхность воды доходит только до его колен. Подтянувшись на невидимой в темноте опоре, Джокер качнулся и спрыгнул в сторону. Колени и кисти рук ударились о твёрдую землю. Но парень не заметил боли. Он радостно распластался на мокром мхе, заставив его мерцать разными цветами.

В этот момент рядом хрустнула ветка. Джокер перекатился с живота на спину, достал из кармана промокший пистолет, снял его с предохранителя и навел в сторону опасности. Однако темнота аккуратно отобрала у него оружие. «Это точно конец…» – подумал парень и, смирившись с участью, закрыл глаза.

– Ага! – неожиданно прохрипел из темноты старческий голос. – Уже выбрался? Вот молодца!

Джокер собрался язвительно ответить, но не успел. Незнакомый голос, в котором появились приказные ноты, его опередил:

– Что мнёшься? Чай не девка на выданье! Пошли быстро! – Чья-то сильная хватка сжала рукав куртки и потянула за собой в темноту. – Твои руки нужны!

Глава десятая

Костёр давно потух. В нём уже не было необходимости – день вступил в свои права, и прохладный воздух сменился тёплым южным ветерком, который властно разгонял тучи, позволяя солнцу греть влажную землю. На улице запахло грибами и опавшей листвой. Изредка с полей доносилась канонада автоматных очередей.

Скип пытался разглядеть в бинокль стрелявших, но находясь за высоким сухостоем, сделать это было нереально.

– Меня вот интересует Мать-аномалия… – сказал Клинч, посмотрев на паренька. – Что-то знакомое есть в ней…

– Она всех интересует… – широко улыбнувшись, ответил Дэн. – Она одна из главных действующих лиц в этой истории.

– Это как? – Рус плюнул на точильный камень и продолжил править лезвие охотничьего ножа.

– Ну как… – задумчиво сказал парень.

– Да, как? – даже Скип свесился с чердака.

– Возможно, из-за того, что не будь её… – Дэн провёл рукой по зарастающему щетиной подбородку, будто погладил бороду. – Мы бы с вами не встретились в этом заброшенном здании. И я не поведал бы вам про четверых ребят. И, конечно, вы бы не узнали, почему пришли за мной…

– О, так мы сейчас все тайны узнаем?! – радостно спросил Рус.

– Тебе мало того, что уже знаешь? – ответил за парня Клинч.

– А что я знаю? – Рус развёл руки в стороны, показывая пустоту. – Ничегошеньки. Всё бездоказательно и голословно. Кто-то где-то кому-то чего-то там сказал… И всё.

– Ты не веришь, что Армада нам врёт?

– Клинч, вот сам посуди, – Рус помогал себе, жестикулируя руками, – ты ведь учёный. Ты будешь до посинения проводить опыт, пока не получишь результат. Да, в то, что я лично видел и щупал, я верю. И да, вся моя вера говорит о заговоре против человечества. Но всё, о чём вещает пацан, это чуток через край. Поэтому когда сам пощупаю – поверю.

– Логично… – Клинч после недолгого раздумья повернулся к Дэну. – Скажи, ты сам видел «Материно место»?

– Да.

– Углубление, похожее на четырёхгранную воронку?

– Да.

– И размеры воронки небольшие?

– Да.

– Не-е-е… – Клинч задумался, и его взгляд принялся бесцельно блуждать по помещению. – Не сходится.

– Почему не сходится? – поинтересовался у него Дэн, чем вернул сознание Стража к реальности. – Всё прекрасно сходится. Там когда-то октаэдр находился…

– Погоди. – Клинч заёрзал на месте от переполнявших его чувств. – Всё, что ты рассказал о «Материном месте», относится к твоей реальности. Однако я в своей тоже был на берегу реки и сам видел квадратную воронку! Мне её второй лаборант показывал. И холод вселенский от неё шёл. Объясни тогда, как ваше «Материно место» оказалось и у нас?

– Мне до сих пор не до конца понятна загадка этих параллельных времён. Правда, я особо не заморачивался. Принял, как есть. Ведь они настолько похожи друг на друга, что идентичны даже узлы времени. Вероятно, поэтому при перемещении октаэдра здесь, он переместился и у вас… Только из-за временно́го пузыря он существовал всё время перемещения в портале. А это десятки лет! При этом в вашей реальности происходило то же самое. Октаэдр вначале находился на берегу реки. Потом пропал на долгие годы и появился огромной Армадой в болоте, но не утонул, как здесь. Всё схоже до секунды. Авария на станции, Вспышка во время рождения Зоны, и твари с аномалиями одинаковые. Разница лишь в плавучести октаэдров.

Первым прервал возникшую паузу Рус:

– Армада у нас сначала в другом месте была, потом пропала? Чё-то как-то в голове не укладывается…

– Ну как же?! – Дэн подошёл к нему. – Она, – он раскрыл левую ладонь, – находясь здесь, ещё на берегу реки, в коконе и пузыре… пыталась разрушить их чистой энергетической плазмой! Вдруг, – парень показал правую ладонь и соединил её с левой, – попадает в портал! За счёт замедления времени пузырём она там, в портале, существует несколько лет. На выходе оказывается величественная, монументальная, избавившаяся от всех пут… но опустошённая, посреди болота, вдали от цивилизации… Только у нас она тонет в болоте, а у вас почему-то нет! По ходу пьесы, пока Армада уходила в портал и у нас, и у вас, и была в самом портале, то временны́е параллели… – Дэн одной рукой легонько ударил Клинча в плечо. – Как ты там говорил?

– Синхронизировались?

– Точняк! Реальности синхронизировались, а вот когда она вышла из портала, то они рассинхронизировались.

– И кому же это удалось?

– Нашёлся один человек.

– Один?! – Рус привстал от удивления. – Целую Армаду?! В ней сотни тысяч тонн весу!

– Когда их помещают на планету, они находятся в пространственном коконе. И в нём она высотой метра три, может, четыре – от вершины до вершины.

– А как же временно́й пузырь?

– Он нужен был для перемещения октаэдра с одного места в другое, так как тот мог быстро уничтожить пространственный кокон.

– Значит так… – Клинч пытался отсортировать в голове полученную информацию. – После создания Армаду поместили в пространственный кокон?

– Я вроде так и сказал?

– А на фига этот кокон?

– Думаю, для транспортировки в космосе и первичной защиты на планете, чтобы никто нежелательный несанкционированно не проник в Армаду.

– Выходит, прежде чем октаэдр стал Армадой, кто-то убрал кокон?

– Она и убрала. При перемещении он разрушился. Только сейчас не об этом разговор. Эту историю я расскажу всем…

– Так мы все здесь, – в диалог вклинился шокированный информацией Гриф.

– Не только вам…

– Мы ждём гостей? – подал голос с чердака Скип.

– Нет… – Парень на несколько мгновений закрыл глаза, под которыми залегли тени. Видно было, что он очень устал. – Пока нет…

* * *

– И где ты взяла эту куртку и… штаны? – Мила с интересом рассматривала кожанку с кевларовыми вставками, которую Ёлка предложила надеть поверх спортивного костюма.

– Во дворе дальнего дома с трупа бандита сняла, – обыденным голосом произнесла Ёлка, не скрывая от новоиспечённой подруги, что, проснувшись на час раньше, обследовала все дома. У забора в огороде дальнего дома она нашла труп с дыркой во лбу, но, похоже, высушенный, словно мумия, бывшей здесь до Выброса аномалией. Рассудив, что мёртвому бандиту одежда уже не нужна, сняла с него куртку и добротные брюки из плотной ткани. В них нашла пистолет, неплохие деньги, которые тоже решила реквизировать в пользу их девичьего дуэта. А в рюкзаке бандита были ещё пачка патронов, три аптечки, несколько банок тушёнки, две бутылки водки, буханка чёрного хлеба и две булочки с корицей. Банки и бутылки девушка оставила в погребе для тех, кто придёт сюда после них. К счастью, мужик при жизни не был слишком высоким и коренастым. Куртка Милке оказалась почти впору, только рукава пришлось подвернуть, а широкий пояс брюк подвязали бечёвкой.

– Ничего, для сельской местности сойдёт, – оглядывая себя и улыбаясь, сказала Мила. – Ты говорила, что скоро доберёмся до торговца? Вот у него что-нибудь более подходящее и купим.

У неё сегодня было на редкость приподнятое настроение. Милка с надеждой смотрела в будущее. Она выжила в Зоне, научилась стрелять и встретила человека, который не бросит в тяжёлую минуту. Ёлка теперь иначе как Миледи её не называла. Прозвище пришлось впору, и когда Мила слышала своё новое имя, на душе у неё становилось легко, будто крылья вырастали. Она не знала о том, что прозвище человеку придумывает сама Зона. И обычно оно подходит лучше, чем имя в паспорте.

Наскоро позавтракав булочками с корицей и энергетиком, девушки двинулись в путь.

* * *

После нескольких часов блуждания по лесу Миледи чувствовала себя измотанным, но довольно опытным сталкером. Не выпуская из рук рукописную книгу о Зоне отчуждения, она наловчилась «бросать болты» в виде камней или шишек, чтобы определить границы аномалий, выучила названия мутантов и даже увидела одного – маленького визгливого уродца с большими ушами и тонкими кривыми лапками. Ёлка сказала, что если бы он был не один, а со стаей, то их бы загрызли к чёртовой матери. А так, зверёк посмотрел на девушек, пропищал что-то гневное и шмыгнул в рыжую траву. Если здесь все мутанты такие – чего бояться? Напротив, прикольно!

Вот только Ёлка не могла, как её новая подруга, радоваться окружающему пейзажу и с восторгом взвизгивать, когда болт активировал аномалию. Немного даже раздражала несерьёзность Миледи, хотя тут было всё ясно – она человек, совершенно не знающий здешнюю жизнь. Для Милы жизнь ограничивалась конкретикой – борьбой с болезнью. Она смирилась с неизбежностью смерти, потеряла чувство самосохранения, и, видимо, окружающую её сейчас действительность воспринимала, как приключенческое кино. Однако на дуру не походила. Просто ещё не поняла толком, куда попала, и чем это грозит. Станет осторожней и менее восторженной сразу после первого выстрела в живое существо: похотливого мародёра или опасного мутанта с зачатками разума. Если, конечно, останется живой от перенасыщения радиацией.

Лес кончился как-то внезапно. Только что они пробирались сквозь бурелом, и вот уже стояли у старой дороги. Потрескавшийся асфальт убегал куда-то на юго-восток. Сверившись с картой, Ёлка определила, что топать им до бара ещё километра три. Только с такой спутницей это весьма проблематично: дорога проходила между могильников с радиационным мусором. А значит, придётся обходить, но если всё получится – до заката они смогут отдохнуть. И главное – возможно, разживутся информацией о Саше. Да и о лечебном артефакте тоже было бы неплохо разузнать как можно больше.

– Нам туда. – Ёлка махнула рукой и убрала карту. Сделала первые шаги и тут же замерла.

– Что? – удивилась Милка.

Ёлка ничего не ответила, лишь обернулась и пристально посмотрела вдоль уходящей за пригорок дороги. Вдруг она резко схватила Милку за руку и потащила обратно в лес. На попытки Миледи выяснить, в чём дело, подруга только шепнула: «Потом!» Девушки залегли в высокой траве, и через пару минут Мила увидела, что так встревожило подругу.

По дороге, не таясь, шли люди. Четыре человека, из которых двое были одеты в болоневые куртки, один – в длинное кожаное пальто, и последний – в сборную солянку из разнообразных комбинезонов. Все были вооружены.

«Военные? – подумала Милка, но потом сама себя же одёрнула: – Не-е-е, не может быть. Форма странная, я такой не видела никогда. Это точно не армейская одежда. Скорее сталкеры…»

Аня же наоборот напряглась, стараясь быстро просчитать варианты того, как избежать встречи. Четвёрка мародёров с могильников сначала будет стрелять и только потом разговаривать. Эти не брезгуют практически ничем. «Ах, как же не хочется давать кругаля, обходя свалку. Там ещё и радиация повышенная», – подумала Ёлка и, дёрнув Милку за рукав, шепнула:

– Делай как я…

Она медленно встала на четвереньки и попятилась к деревьям, не отводя взгляд от высохшей травы на обочине дороги. Милка всё в точности повторила за подругой и вскоре оказалась в сумерках леса.

– Всё. – Лёжа на спине, Ёлка раскинула руки в стороны. – Немного передохнем и дальше двинем. Нам с тобой сейчас лишних три километра по лесу надо сделать.

– Почему? – Милка легла рядом на бок и подставила под голову руку.

– Дальше по дороге свалка заражённого радиацией строительного мусора.

– А чего ты тогда к мужикам не подошла?

– Это мародёры с Могильника. Они либо расстреляют нас, либо изнасилуют… – Она закрыла глаза и медленно вздохнула. – В любой последовательности. Но перед этим обязательно ограбят.

– Я-то думала…

– О чём? Думаешь, что если ты баба, то тебе поможет любой мужик? Не-е-е, девочка, очнись! Это Зона, здесь брат брата убьёт, чтобы выжить!

– Но ты же…

– Я в Зоне недавно, – Ёлка отвернулась. – Да и есть в тебе что-то… – она замолчала ненадолго. – Что-то, ради чего можно умереть.

– Во мне болезнь, – отрешённым голосом произнесла Милка. – Ради неё не стоит умирать.

– Я не про твою болезнь. Я про тебя в целом!

– Знаешь, я не такая… – Возражение Милы прервала хрустнувшая ветка.

Ёлка резко пригнула подругу к земле и замерла сама. Вторая ветка хрустнула чуть дальше. Это позволило девушке поднять голову и посмотреть в сторону, откуда слышались звуки. Взгляд выхватил серый комбинезон с коричневыми пятнами, мелькнувший между деревьев.

«Наёмники? Они-то какого хрена сюда сунулись? Всю жизнь сидели на западе, за болотами», – обдумывала увиденное Ёлка.

– Аня, – тихо на ушко позвала её Мила.

– Чего? – практически одними губами спросила та.

– Мне надо…

– Минуту потерпишь?

– Ага.

Спустя несколько минут девушки тихо отступили в глубь леса и продолжили путь.

* * *

Сгущающиеся сумерки только помогали идущим девушкам. Солнце, наверное, уже спустилось к горизонту, хотя об этом можно было лишь догадываться, потому что небо закрыли грозовые тучи. Редкие порывы ветра заставляли Ёлку замедлять шаг. Но в этот раз она не только пригнулась, но и осторожно спряталась за ближайшим деревом. Милка, увидев манёвр подруги, сразу присела на корточки и замерла. Несмотря на недовольство тем, что пришлось очередной раз остановиться, она, доверяя более опытной Ёлке, не стала задавать ненужных вопросов.

Как оказалось, предосторожность подруги была не лишней. За невысоким холмиком вдоль края оврага притаились люди в серых комбинезонах с коричневыми пятнами маскировки. Ёлка, матеря про себя этих наёмников, жестами указала Миледи, куда та должна вместе с ней двигаться. Получив утвердительный кивок головы, она дала подруге отмашку.

Пригнувшись, девушки выбежали из леса и почти сразу нырнули в высокую сухую траву. Они отдышались, встали и пошли по краю поля, защищённые от чужих глаз сухостоем. Шаг за шагом девчата оставляли позади радиоактивные холмы Могильника. Но вдруг Ёлка снова остановилась и пригнулась. Холодок пробежал по вспотевшей спине, потому что она почувствовала, что за ней кто-то наблюдает. Так пристально можно наблюдать только через оптический прицел. Только кто это? Какие у него намерения?

– Молчи, – успела сказать Ёлка и сделала подсечку подруге.

Милка тихо ойкнула и рухнула под ноги Ёлке, которая тут же упала рядом, накрыв девушку. По округе разнёсся эхом странный хлопок. Она выждала ещё мгновенье и повернулась на спину.

– Снайпер! Где-то засел снайпер, – сказала Ёлка, торопливо проверяя пистолет, взятый у мёртвого бандита, и отдавая его Милке.

Та молча приняла оружие и, щёлкнув предохранителем, убрала во внутренний карман куртки.

Ёлка, понимая, что вечно лежать в сухой траве нельзя, принялась выбирать место нового укрытия. Для этого она достала из рюкзака зеркальце и, подняв его над головой, осмотрелась. Чуть дальше, в сухостое, она заметила сложенные штабелем бетонные сваи и решила занять позицию там. И даже спрятавшийся в том месте человек, которого она чувствовала, не изменил её решения. Ёлка раздвинула пистолетом траву и принялась ждать, когда тот решит выглянуть. Вскоре человек не выдержал и высунулся из своего укрытия. За ним оттуда же вышли ещё двое наёмников. Ёлка, лёжа на животе, убрала зеркальце и мысленно попросила их не двигаться. Затем резко сгруппировалась и встала на колено. Дислокация оказалась идеальной для стрельбы, девушка, скрытая травой и вечерними сумерками, видела силуэты всех троих и, поведя стволом, поймала на мушку первую цель. Серия парных выстрелов, и вот он – вскрик последнего убитого наёмника. Ёлка тут же снова быстро спряталась в сухостое. Мила, не моргая, смотрела на подругу. Для неё всё происходящее было за гранью понимания.

Где-то совсем близко, чуть левее укрытия девушек, раздался одиночный выстрел из ружья.

– За мной! Бежишь за мной!

И девушки, пригибаясь, устремились к сложенным в стопку сваям. Позади громыхнул ещё один выстрел, и показалось, что пуля просвистела прямо над головами. Потом ещё один, но они уже скрылись за бетонной защитой. Быстро восстановив дыхание, Ёлка выглянула из-за нового укрытия. Привычная к выстрелам, она спокойно всматривалась вдаль, выискивая снайпера.

– Ща побежим снова, – не глядя на подругу, сказала она.

– Да, конечно… – глотая воздух, ответила Милка. – Я почти готова…

Ёлка проверила количество патронов в магазине, поправила лямки рюкзака и склонилась над ухом тяжело дышавшей девушки:

– Бежишь первой, вон до того дерева. Там сразу падаешь на землю. Ясно?

Милка утвердительно кивнула.

– Пошла!

Девушка бросилась прочь от стопки свай. Пробежав нужное расстояние, Мила упала как подкошенная. Выстрела не прозвучало. Либо стрелок не видел этого манёвра, либо у него была другая цель. Ёлке выбирать не приходилось: там, под деревом, лежала её подруга, которую нужно вывести из-под обстрела. Поэтому девушка оттолкнулась от бетонных свай и побежала. Она не слышала выстрел, только почувствовала, как бок пронзило горячей иглой, от боли подкосились ноги, и Ёлка распласталась на влажной земле рядом с напарницей. Милка не сразу поняла, почему подруга всё ещё лежит и не двигается. Девушка дёрнула несколько раз Ёлку за рукав, но та не подавала признаков жизни. Тогда Милена сильнее толкнула её в плечо и в ответ получила протяжный стон. Осознание того, что подруга ранена, пришло, когда девушка испачкалась в крови, пытаясь перевернуть Ёлку на спину.

Милка села рядом на колени, чтобы достать аптечку из рюкзака, когда сбоку прозвучал мужской голос с иностранным акцентом:

– Эй! А ну, не двигайся!

Два наёмника в серых комбинезонах, прятавшиеся всего в пяти метрах от дерева, за ржавым остовом грузовика, покинули укрытие и двинулись к девушкам, держа их на прицеле автоматов.

Милка бросила взгляд в их сторону и, не обращая внимания на угрозы, продолжила оказывать помощь подруге, а стрелки уже подобрались вплотную.

– Эй, ты! – один из наёмников одёрнул девушку.

– Что?! – крикнула в ответ Милка, вскочив с земли. – Попали? Довольны? За что вы её?..

– Она нам не нужна, – спокойно ответил один из них.

Глядя в его тёмные зрачки на фоне ярких белков, Миледи отчётливо уловила, будто на электронном табло прочла, приказ: «давай, стреляй!». Уроки подруги не прошли даром. Она не очень уверенным, но быстрым движением вынула пистолет из внутреннего кармана. Почти на автомате передёрнула затвор, взведя курок. А затем аккуратно положила на левую ладонь руку с пистолетом и надёжно зафиксировала запястье. Чётко видя совмещённые мушку и целик на конце ствола, выдохнула. Осталось совсем чуть-чуть, пару миллиметров свободного хода спускового крючка, и прогремит выстрел. Но вот эти-то последние микроны вдруг показались такими сложными, такими трудными, что выстрелить оказалось невозможно. Будто спусковой крючок ожил и теперь изо всех сил сопротивлялся. Мгновения потянулись тягуче, как растаявшая смола, и Мила видела, как ужас и ожидание выстрела на лице наёмника сменяются наглым торжеством, а губы растягиваются в довольной усмешке.

Вдруг противник расплылся, смазался, потерял очертания. За какие-то сотые доли секунды перед глазами Миледи промелькнули: Белый, доктор, консервная банка, парень из клиники, страшный диагноз, чёрный джип, тюбик помады, лежащий в кармане… И палец Милены согнулся. Стреляла она уже не в человека. Она стреляла в свою жизнь, во всё то, что уничтожило её покой и благополучие. И давила на спуск пистолета до тех пор, пока затвор не лязгнул, отойдя в крайнее заднее положение, выбросив гильзу последнего патрона.

Шатаясь, вздрагивая всем своим крепким телом при каждом попадании, наёмник отступал, делая последние в жизни шаги. Потом он пропал в высокой сухой траве. А Милка услышала за спиной короткое: «Курва!», и боль пронзила затылок множеством острых иголок, которые отключили её сознание.

Второй наёмник склонился над девушкой, матеря её на своём родном языке и размахивая дробовиком. К счастью для Милки, подъехал внедорожник, и появившийся из него командир оттащил разбушевавшегося подчинённого в сторону.

– Stop! Stoppé! – заломив ему руки, кричал французский наёмник. – Слон! Спокойно, я сказать тебе! Она должна быть целая, живая!

– Но, Карл, она Фила убила! – Вырвался тот из цепких рук командира.

– Я понял тебя, Слон. Хочешь, добей вторую!

– Ок… – Наёмник с ненавистью плюнул на Милку и пошёл к стонущей Ёлке.

Он поставил на девушку ногу, достал из отдельного кармана патрон. Зарядив его в дробовик, Слон почти в упор выстрелил. Ёлка дёрнулась несколько раз и замерла. Убирая ногу, верзила толкнул её, проверяя – может, ещё жива? Но тело девушки тряпичной куклой перевернулось на спину. Довольный собой наёмник поспешил к машине.

* * *

– И чё ждем? – голос старика, заглушаемый порывами ветра и хлещущими каплями дождя, обратился к Джокеру.

Парень стоял с открытым от изумления ртом перед овалом пространственного портала, на другом конце которого в сполохах молний посреди высокой сухой травы стояло одинокое дерево.

– Иди давай! – крикнул старик и пнул парня ногой под зад.

– Но! – возразил в ответ Джокер, хотя и шагнул вперед.

Шум грозы остался позади, здесь она пока только набирала силу, и, на удивление, ещё было сухо.

– Чё нокаешь? Давай быстрее, поднимай девчонку и айда за мной! – старик присел рядом с раненой Ёлкой, чтобы проверить работу спрятанного под её курткой артефакта. При этом капюшон упал с его головы, и парень увидел знакомый профиль Копчёного.

– Слышь, братуха, чего за дешёвые понты? – Джокер присел напротив. – Дай расклад.

– Расклад хочешь? – Старик поднял голову. – Умрёт она, умрёшь ты. Устроит такой расклад?

– Вполне… – В голосе парня зазвучали нотки удивления. Он в свете очередной вспышки молнии снова увидел суровое лицо старика – с нечёсаной бородой и собранными назад волосами. Вроде Копчёный, а вроде бы и нет…

– Ну?! – Резкий окрик оборвал размышления парня. – Давай, быстро поднимай её!

– Да, конечно. – Джокер засуетился и торопливо взял девушку за ноги.

– Эй! Ты совсем охренел?! – Новый Копчёный остановил его. – Я тебе чё сказал?!

– Поднять девчонку…

– Поднять, а не хватать её за ноги!

– А-а-а… Понял. – Парень подошёл сбоку и подсунул под Ёлку руки, но тут же получил смачный подзатыльник.

– Етить-твою-напополам! Ты тупой? Поднять! Точно так же, как ты себя из болота достал!

– Из болота?.. – Отпрыгнувший назад Джокер потирал затылок. – В смысле?

– Ты себя из болота вытянул?

– Нет. Ты же мне ветку подал…

– Я?

– Или нет?

– Я тебе пендаль отвесил, но ничего не подавал!

– Разве? – Парень посмотрел с удивлением на свои руки.

– Да! Ты сам себя достал из болота, так как в тебе есть дар – управлять гравитацией!

– Но как?.. – Шокированный новостью, все еще не понимающий смысла сказанного стариком, Джокер лишь развёл руки в стороны.

– Молча! Вспоминай, что тогда представлял, и давай поднимай девочку! Или тебе напомнить расклад, Мюнхгаузен хренов?! Быстрее давай, иначе мы её потеряем!

– Ладно… – тихо произнёс Джокер и закрыл глаза. – Ща попробуем…

Он представил себя в болоте, но ему не хватало того страха, чтобы ощутить в руке виртуальную ветку. Пришлось перебирать в голове школьные знания по физике. Однако и это не помогло. Дед заметно нервничал, ходил вокруг и бубнил что-то. Джокера это начало раздражать, ведь он только решился представить, что поверхность земли под девушкой поднялась, как старик поторопил его:

– Ну чего там так долго?!

– Копчёный! – сквозь зубы рыкнул на него Джокер. – Заткни хлебало! Достал уже!

– О! Давай, давай! – Старик оставил парня и повернулся к девушке.

Джокер тоже посмотрел туда. Ёлка парила над землёй в нескольких сантиметрах.

– Ну! Чё остановился? Поднимай её выше!

И тут парень понял, что надо лишь представить действие и вызвать сильную эмоцию. Какое чувство поможет ему сейчас? Злость? Потрачено. Страх? Потрачено. Удивление и ненависть – это не те эмоции. Любовь? Милка… «Моя Милка! Где ты сейчас? Что с тобой случилось?! Как же хочется прижать тебя к себе, согреться от твоего жаркого тела, утонуть в твоём запахе!» – Джокер на мгновение увидел перед собой её лицо, но радостный голос старика размазал видение.

– Во! А говоришь – «как?»…

Джокер не успел открыть глаза, а его протянутой вперёд руки коснулась грубая ткань куртки. Несколько молний осветили и три человеческие фигуры под одиноким деревом: парня, парящее в воздухе тело раненой девушки и суетящегося рядом с ними старика.

* * *

Выйдя из очередного портала прямо в бурю, Джокер огляделся, но нити дождя, подсвеченные вспышками молний, продолжили играть с его воображением. Пульсирующее пятно диаметром не менее метра при их приближении вдруг спряталось за постройку. Мысленно чертыхнувшись, Джокер поспешил вслед за стариком. Только тот вдруг резко остановился, и парень, не успев среагировать, уткнулся в него и едва не потерял контроль над парящим в воздухе телом. Точнее, девушку Джокер удержал, а вот гравитационный зонтик, получившийся случайно, пропал.

– Аккуратней, чувырло… – Дед поднялся с колена и, не отряхиваясь, поспешил в дом, который возник перед ними.

Парень в ответ промолчал, лишь виновато прикусил губу, прекрасно осознавая, что этого никто не увидит. Новая палитра чувств, заполнившая за последнее время до краёв его бесшабашную душу, позволяла взглянуть на обыденные вещи с другого ракурса.

Во дворе запахи болота странным образом сменились пряным вкусом свежего сена с кислинкой дыма натопленной печки. А пугающие необычностью рычания, завывания, вскрики и бульканье болот поглотил монотонный шум барабанящего по шиферу дождя.

Через любезно открытую стариком дверь Джокер занёс девушку в дом, скорее напоминавший старый сарай, нежели жилое строение. Опустив бредившую девушку на лежанку в большом помещении, Джокер заметил едва тлеющие угли в самодельном камине и в два шага подлетел к нему. Подбросив сухих поленьев из сложенной у стены стопки, снял с себя куртку и толстовку, повесил их на ближайшей верёвке. Весело потрескивая, постепенно разгорающиеся дрова наполняли помещение теплом.

– И ведь знал же, что так будет… – Услышал Джокер стариковское ворчание.

На улице сверкнула молния и осветила помещение, в котором было два маленьких окошка. Парень увидел склонившегося над бредившей девушкой мужика в промокшей плащ-палатке. Знакомый профиль дополняли слипшаяся борода и собранные в хвост мокрые волосы.

– Копчёный, какого хрена здесь происходит? – поинтересовался парень, грея руки над огнём.

Ответа не последовало, и тогда Джокер подошёл к старику вплотную.

– Копчёный, кажись, тебя спросил – хрена ли ты тут делаешь? И вообще… когда ты успел столько волос отрастить? – Парень прикоснулся рукой к мокрому плечу Копчёного. В этот раз старик отреагировал на вопросы, но по-своему. Перехватив руку и заломив запястье, он поставил Джокера на одно колено и, заглянув в его глаза, спокойно сказал:

– Паря, тебя ща должна заботить жизнь этой девочки, а не моя небритая рожа! Потому захлопни орало, иначе очень больно сделаю… Усёк?

– Без базара, Копчёный… – сквозь стиснутые от боли зубы проговорил Джокер.

– Вот и ладненько… – Старик отпустил его руку и принялся командовать: – Давай быренько, принеси-ка мне табурет.

Джокер в два движения подставил под садящегося деда табурет, стоявший возле стола. Старик, сев на него, причмокнул и продолжил командовать:

– Вода тёплая нужна! Ведро в том углу стоит, бочка с водой – за домом, чайник – возле печки, и ещё… – Он почесал затылок. – Достань с полки лампу!

Парень засуетился, бегая вокруг и подавая деду разные вещи, пока тот колдовал над раненой девушкой. Не хуже заправского хозяина кабака, старик гонял Джокера, как мальчика на побегушках. «Принеси то, найди это, достань вон там…» – постоянно доносилось от лежанки. Вскоре вокруг тела девушки образовалось кольцо из разных предметов, основу которых составляли артефакты.

Обследовав сквозную рану, нанесенную снайперской пулей, старик резко поднялся с табурета и ушёл в соседнюю комнату. Пошумев там стеклянными банками и металлическими крышками, вернулся, держа в руках шестигранный контейнер для артефактов. Бережно поставил его на лежанку, не глядя подвинул ногой табурет, присел на край и осторожно приоткрыл контейнер. Из появившейся щели пробился яркий серебрящийся свет. Иногда казалось, что он осязаем. Ровный поток свечения создал видимый серебряный слой, разделивший помещение пополам. Джокер подставил под него руки, от тоненькой полоски побежала расслабляющая прохлада, и парень, наслаждаясь ею, прикрыл глаза.

Тем временем дед, потерев ладони, полностью откинул крышку, наполнив комнату сверкающими бликами. Джокер, щурясь, едва разглядел, как старик ткнул пальцем в источник света. А затем, окрашенный серебром палец вставил в рану. Девушка тяжело задышала, но не издала ни звука, дед же не спеша вынул палец, на котором даже крови не оказалось! Парень помог повернуть Ёлку на бок, и дед повторил процедуру с входным отверстием. После этого, закрыв контейнер, старик осторожно снял с раненого плеча девушки куртку и комбинезон. А пока он готовился к следующему этапу операции, Джокер повернул девушку на живот, перевесил лампу и отошёл в сторону.

Парень заворожённым взглядом следил за ловкими движениями старика. Словно доктор с огромным стажем, тот пинцетом извлекал из воспалённых ран кусочки самопальной дроби. Девушка еле слышно стонала, но только когда дед захватывал дробины, всё остальное время она лежала молча. Каждый раз он по-старчески успокаивал её, вынимая пинцет из раны, и тут же прикладывал к телу бурый, похожий на глину артефакт, который останавливал кровотечение.

В конце концов все происходящее в доме закрутилось стремительным вихрем, Джокер перестал понимать что-либо, чувствуя, что вскоре либо сойдет с ума, либо потеряет сознание. Успокаивало только исходящее от камина тепло. А окончательно пришел в себя, когда старик, вытирая пот со лба, уверенно произнес:

– Восемнадцать. Вроде все…

– Да, я больше не вижу ни одной раны, – подтвердил парень, но бушевавшая над болотами буря заглушила его слова.

– Дай мне вон ту банку, – дед указал головой на полку.

Джокер достал стеклянную ёмкость со странным порошком бурого цвета, будто туда долго соскребали ржавчину с металла. Старик аккуратно открыл пластиковую крышку и принялся щепотками засыпать по очереди все раны.

– А теперь дай мне вторую склянку…

В ней оказались блестящие разнокалиберные кругляши, похожие на шарики из подшипников, только синего цвета. Не забирая банку из рук парня, дед достал оттуда несколько штук. Подержав их некоторое время в кулаке, поднёс руку к первой ране и слегка сжал ладонь, откуда на плечо девушки упала блестящая капля и, словно ртуть, переливаясь в бликах света, устремилась к ближайшему холмику ржавчины. Сразу после того, как жидкость исчезла в ране, под кожей появился бордовый свет. Ёлка громко застонала.

– Потерпи, девочка моя. – Хозяин свободной рукой удержал её от поворота на бок. – Сейчас всё пройдёт…

Свечение погасло, и Ёлка успокоилась. Старик склонился над раной и сдул ржавчину. На коже красовался маленький круглый рубец.

– Что ж, продолжим. – И он снова поднял над девушкой ладонь с блестящей синей каплей.

* * *

Спустя полчаса они, уставшие, сели за стол. Джокер не спеша разлил свежезаваренный дедом травяной сбор по кружкам и мысленно приготовился к расспросам. Старик расположился на лавочке, спиной к камину, отчего казалось, будто вокруг фигуры деда образовался световой ореол. Обнимая ладонями кружку, над которой витиевато клубился пар, Копчёный внимательно посмотрел на своего нового помощника.

На улице порывы ветра сменялись раскатами грома, неизменными оставались лишь капли дождя, стучавшие по крыше домика. Ночная буря была в самом разгаре.

– Так как, говоришь, тебя звать-то? – после минутного молчания поинтересовался старик.

– Джокер… – тихо ответил парень.

– Джокер? – переспросил тот, уточняя.

– Да.

– А нормальное имя у тебя есть?

– Лёха…

– Алексей… Звучное имя, а вот Лёха-а-а… – протянув одну букву, дед выразил все свои эмоции. – Впрочем, ладно, Лёха, спасибо за помощь.

Старик, отпивая чай, окунул свои длинные усы в напиток и сделал несколько шумных глотков.

– Так нема за шо… – произнёс парень и, обжигаясь, тоже отпил из своей кружки. – Ты мне лучше расскажи, откуда ты узнал за мой дар?

– Ой, Лёха, Лёха… – Старик пристально посмотрел на него. – Тебе не это надо спрашивать, а как им пользоваться. Вот что тебе помогло поднять девочку?

– Ну-у-у… – парень задумчиво растянул слог. – Не знаю.

– Уверен?

– Мне показалось, что эмоции.

– Эмоции?

– Да. Я представил, как под ней поднялась земля, и тут выругался на тебя, выместив злость, и получилось.

– Ай молодца! – Хозяин вдруг достал из кармана бывший пистолет Джокера и положил его на стол. – Возьми его, но не рукой.

Парень ничего не сказал, лишь подставил ладонь левой руки, и оружие вмиг оказалось в ней.

– Глянь-ка. – Довольный дед с шумом отхлебнул отвар. – Быстро учишься. Далеко пойдёшь.

– Знаю, – уверенно произнёс парень. – Вот только не могу никак въехать, какого хрена тут происходит. А, Копчёный?

– Копчёный, говоришь? – загадочно переспросил старик. – Хотя… Пускай! Завтра тебе будет уже всё равно, ведь ты снова продолжишь свой путь вместе с ней… за любимой. Но до обеда ни ногой с делянки!

– Почему?

Хозяин невольно посмотрел на спящую девушку.

– Артефактам требуется время на выведение радиации. У неё сильное внутреннее облучение.

– Разве огнестрел может так быстро занести под кожу радиацию?

– «Поцелуй Зоны» может. – Старик поймал на себе недоумённый взгляд Джокера и пояснил: – Патроны такие… туда вместо дроби добавляют стружку графита от ТВЭЛов. Диггеры год назад раскопали могильники, а бандиты заняли те места и теперь заставляют «отмычек» производить ядовитые заряды…

– Но тогда патроны всю кодлу облучат!

– Тихо, ты… – шикнул на него дед. – Девочку разбудишь. Во-первых, братва эти патроны барыжит направо и налево. Наймиты же их частенько скупают. Во-вторых, не забывай, что дробь делают из свинца, который сдерживает излучение. А они догадались делать свинцовую капсулу, куда вкладывают графитовую крошку. Вот когда всё это проникает в плоть, тогда и начинается заражение. Ничем не защищённая ткань организма быстро впитывает радиацию, сжигая человека изнутри. Если б не этот кулон, то нам не удалось бы донести её сюда и вылечить.

– Кулон? Какой кулон?

Старик повернулся и, протянув руку, достал из-за шеи девушки маленький чёрный шарик в оправе, подвешенный на серебряной цепочке.

– Именно он спасал её жизнь всё это время… – Дед повертел его пальцами, цокнул языком и, вернув талисман на место, сказал: – И будет продолжать это делать.

– А существует такой артефакт, который на раз неизлечимые хвори убирает?

– Артефакт?.. – медленно произнёс дед и широко улыбнулся. – Артефакты разные бывают, от разных болезней, но вот чтобы от всех сразу…

– Не обязательно от всех и сразу… – сдерживая бурлившие в груди эмоции, сказал Джокер.

– Ты пей, пей. Тебе завтра силы нужны будут.

– Силы? Мне? – И парень почти залпом осушил всю кружку с горячим напитком.

– О! Могёшь…

– Так что там с артефактом?

– А ничего… Чтоб лечить болезнь, требуется всё о ней знать. Не забывая при этом о состоянии пациента. И вот тогда только можно подбирать артефакт.

– Я считал, что они все… – Он протяжно зевнул.

– Эх, молодёжь… – Дед пригладил рукой усы. – Многого вы ещё не знаете о Зоне. Каждое порождение одной аномалии отличается от своих братьев. Нет в природе одинаковых артефактов. И не будет, наверное, никогда. Ведь не случается одинаковых условий для их рождения. За всю свою жизнь я видел два, всего лишь два исключения из этого правила. Тогда аномалии рождали по два артефакта одновременно. В первом случае близнецы имели равнопротивоположные характеристики. В другом… – Он замолчал, внимательно разглядывая паренька. – Да ты спишь!

– Я?! Не-ет! – Раскрыв широко глаза, Джокер стеклянным взглядом посмотрел на старика.

– Как скажешь… – хозяин усмехнулся. – Раз не спишь, то слушай. И слушай внимательно! – Его голос вдруг стал бархатистым и протяжным: – Завтра после обеда пойдёшь с Анюткой к доктору. Повторять не буду, запоминай! – Он поднял ладони на уровень глаз парня и повернул их, словно шоры у лошади, создав тоннель для взгляда. – На краю моей топи увидите старые столбы, провода на них давно оборваны, но дерево ещё держится. Тропинка, что вдоль… вам по ней не нужно. Ищите заваливающийся столб, он укажет верное направление. Шагайте смело до тех пор, пока речка в рогозе не появится перед вами. Свернёте по течению и пойдёте до двух сестёр. Рядом, под кустом орешника, найдёте люк вентиляции. Когда спуститесь, сразу не ходите. Ждите минуту, может, больше. Отпустит, спокойно дойдёте до второй двери по левой стороне. Путём праведным на шум идите, пока не упрётесь в красную дверь. И остерегайтесь воздушных камней! Там длинным-длинным коридором пройдёте сквозь пепел. Ни в коем случае не сходите с тропы! Только прямо. Попадёте в коллектор-отстойник. Ждите дождя. Аварийный фонарь всегда горит над нужной вам дверью.

– А дальше куда? – спросил парень.

– Дальше? На запах. Уверен на сто процентов, что не ошибётесь!

– Понятно… – Джокер словно разделился на две личности. Одна смотрела, дышала, двигала руками. Другая наблюдала изнутри черепной коробки за действиями первой, робко указывая ей, что делать. Однако личность, захватившая тело, не слушалась.

Хватаясь за всё подряд, чтобы удержатся на ногах, парень поднялся из-за стола и направился к выходу. Мысли чередовались с эмоциями и воспоминаниями, пока его рука не коснулась влажной прохлады дверных досок. Глубоко вдохнув, он потянул дверь на себя, и та с лёгкостью распахнулась, обнажив подсвеченный вспышками молний ночной двор.

– Не стоит выходить, – услышал парень за спиной скрипучий голос неожиданно очнувшегося деда.

– Та я мигом, – бросил через плечо Джокер. – До ветру и обратно…

– Там буря…

– …И что? – успел спросить парень перед тем, как его сознание полностью отключилось. Укрывшись уютным покрывалом сна, оно бросило на произвол судьбы вымотанное тело, тут же подхваченное порывом ветра. Покачавшись несколько раз с пятки на носок, Джокер с грохотом упал на спину.

– Э-эх, молодёжь, – уже недовольно проворчал дед, поднимаясь из-за стола. – Вот говоришь им, говоришь, а им всё равно. Сказал же тебе – там буря! Так нет же… проверить ему надо… Проверил?

Старик подошёл к лежавшему в дверях парню и ловко схватил его за воротник куртки.

– Хорошо, что сюда упал… Сухим остался. Там же вон чё деится… Чудище-дождище! – Толкнув ногой дверь, он закрыл её, а сам потащил Джокера к печке. – Ничего, за остаток ночи отоспишься спокойно, а днём – в путь.

Глава одиннадцатая

Всё помещение заполнил свет заходящего солнца, отражённый от надвигающейся стены облаков. Необъяснимая тревога и напряжение повисли в воздухе.

– Я своего первого не помню, точнее, не знаю… – тихо сказал Клинч, сидевший у входа на полу и поддерживающий одной рукой голову. Помолчав немного, он продолжил: – Помнишь, Рус, тогда «Демоны» взяли учёных в плен?

– Ещё бы не помнить. Мы как раз после этого с тобой и познакомились.

– Так вот. Ребята из нашего подразделения охраны пошли договариваться, но вместо переговоров начался бой. Учёных держали в старой заброшенной двухэтажной школе. Я как выстрелы услышал, так сразу сиганул на пожарную лестницу и по ней на крышу. Думал, что обойду сволочей и помогу ребятам. Только не успел я дойти до чердачной двери. Провалился. Прямо в комнату. Темно там было, и тёмные фигуры вдоль стены… Со страху вытащил пистолет и весь магазин разрядил по силуэтам, а они стоят, мычат. Я – второй, третий… Всё в этот мрак выпустил… Наступила тишина. Я в стену спиной вжался – ни жив, ни мёртв… Жду. Подошли ребята из охраны, – Клинч замолчал. Затем опустил голову и добавил: – В той комнате держали заложников, подвесив за руки к крюкам на стене…

– В Пади и не такое было. Я вот, например, с первым своим долго бодался, – подхватил монолог товарища Скип. – Сильный оказался, чертеняга! Да я даже не виноват был! Он сам оступился и полетел вниз. Правда, его глаза иногда на меня до сих пор смотрят, когда сплю…

– Я тоже первого встретил в Пади у Восточного форта. – Гриф оттянул пальцем начавший жать воротничок.

– Погоди… Ты же военный? – встрепенулся Скип.

– Да всё как-то не доводилось до этого. Судьба берегла меня. Пока. А, ладно! Забыли.

– Почему? – жалобно спросил Рус. – У меня тоже первый был! Ещё там, на гражданке…

– У каждого из нас есть ОН! – Гриф встал, его переполняли эмоции. – Первый, чью жизнь мы отобрали. Он всегда будет напоминанием о том, что и мы можем стать для кого-то первыми! А за первым следует второй, пятый, десятый. Безликие зарубки на прикладе… Только он навсегда останется первым… С его голосом, взглядом, лицом. И закончили на этом! Мне… – командир соорудил грубое многоэтажное слово. – Вот именно сейчас не хватает ваших душещипательных воспоминаний!

– Ты прав, Гриф, – поддержал его Дэн. – Забрать жизнь у человека легко, вот жить с этим потом – не очень…

– Иди ты лесом! – сквозь зубы зло процедил командир. – Тебе точно не стоит мне тут читать проповеди о морали! Мы в Зоне, где каждый сам за себя и где даже брат брату станет врагом, лишь бы выжить… Зона выжимает из людей всё человеческое, делая нас машинами для убийств с циничным расчётливым сознанием. Всех нас это ждёт. Вопрос только во времени.

– Однако ты сохранил внутри себя живого человека! – Дэн подал голос в наступившей тишине.

– Исключение доказывает правило! Вот, например, кто из вас, не задумываясь, отдаст свою жизнь за меня? – Гриф указательным пальцем обвёл помещение. – Что? Молчите? И правильно молчите, ведь задумались, а стоит ли ваша жизнь моей! Особенно если на тебя из ствола пристально смотрит смерть. Тут невольно вспомнишь о себе. Я не прав? – Командир выжидающе следил, как Стражи опустили головы. – Вам же знаком её взгляд? Такой пронизывающий, колючий, леденящий душу, но обжигающий лицо. Сколько раз она следила за нами сквозь аномалии или поджидала в шкуре монстра? Уже не сосчитать? И так, с каждым днём выживания, мы начинаем верить в свою неуязвимость. За столько лет мы разучились любить других. Только себя! Всё только себе любимому…

– Почему же ты не позволил Зоне потушить твой огонь любви к другим?

– Да что ты знаешь о моей любви?! – У Грифа от напряжения затряслись сжатые кулаки. – Моя любовь не спасла их! Они просто пропали у меня на глазах в тот день! Воистину Судный день! Жена и дочки вышли меня встречать из части… И вдруг эта Мгла! Ноги словно прилипли к асфальту. Я тяну руки к ним, а они мерцают. То появятся, моля о помощи, то пропадут, и остаётся лишь одна Мгла! И снова они рядом, в глазах боль и страх… и вот их уже нет. Когда меня отпустило, я долго стоял на том месте и хватал руками воздух!.. Как бы сильно я не любил их, как бы сильно не желал их возвращения… Ничего! Пустое место! Какая ещё тогда нужна была любовь?!

– Настоящая! – Дэн встал с места и подошёл к Грифу. – Это должно было произойти. И произошло. Ты же сделал невозможное. Ты сохранил любовь к ним, поэтому ты сейчас здесь…

– Знаешь что? – раздувая ноздри, спросил Гриф.

– Что? Считаешь завышенной цену? – Теперь в голосе парня послышались нотки сарказма. – Поверь, ты не так дорого откупился. Они пропали на твоих глазах, но не умерли! Ты же не видел их смерть? И не закапывал в землю? Но потом к тебе приходили сны о них – живых и здоровых, пытающихся выжить где-то под землёй. Значит, у тебя остаётся надежда их встретить. И твоя любовь к ним обязана поддерживать огонь надежды, чтобы ты не опускал руки и продолжал поиски! Однако есть такие люди, кто поставил в тот день всё на кон и проиграл! Даже представлять не хочу, сколько из них руки на себя наложили… Остальные живут словно тени, ибо у них нет будущего.

Дэн резко развернулся на месте и медленно направился к бочке с костром. Гриф посмотрел на спину паренька и выхватил пистолет.

– Ты не сможешь меня убить. – Дэн даже не повернулся. – Будет…

Гриф нажал на спуск. Однако вместо выстрела прозвучал сухой щелчок механизма.

– …Осечка! – закончил парень фразу.

– Командир?! – прыгая на товарища, крикнул Рус.

Только Гриф ловко увернулся, заставив Стража пролететь к стене. Заодно передёрнул затвор, чтобы заменить патрон в патроннике, и снова прицелился.

– Вторая… – спокойно произнёс Дэн. И действительно, опять прозвучал только щелчок.

Гриф растерянно посмотрел на оружие, потом перевёл взгляд на всё ещё стоявшего к нему спиной Дэна и опустил пистолет.

– А теперь – выстрел! – Парень повернулся.

Командир, словно по приказу, нажал на спуск. Бахнул выстрел, и пуля, расщепив доску в полу, ушла в подвал.

– Чёрт-тебя-дери! – Гриф отбросил оружие в сторону.

– Пойми, Володь, ты не можешь сейчас изменить будущее. Это не ключевой момент. А то, как ещё тебе показать неизбежность грядущих событий, я пока так и не придумал…

Рус, растирая ушибленное плечо, поднялся с пола и подобрал пистолет командира:

– Выходит, ты в курсе, чем всё закончится?

– Только до перехода, и то – со слов. Дальше того момента здесь будущее ещё не произошло.

– И что же будет дальше?

– Если скажу, будет неинтересно.

– Как раз теперь стало жутко интересно. Говори, а в конце сравним.

– Ну хорошо… – Дэн медленно вздохнул. – Сначала вы дослушаете мой рассказ.

– И?

– И мы перейдём.

– Всё?

– Всё.

На несколько минут наступила тяжёлая звенящая тишина. Все старались не дышать, чтобы не нарушить её, пока Гриф не успокоился и не обратился к ним:

– Баста! Языки чесать будете завтра. Ща – спать. – Он направился к балке, чтобы залезть на крышу, по пути забрав свой пистолет. – Клинч, Скип, спать два часа. Рус смотришь, как спит пацан.

– Так точно, – эхом ответили Стражи.

* * *

Оставив поле аномалий позади, Санька осторожно двигался по опушке небольшой рощицы и вышел на старую дорогу, асфальт которой, потрескавшийся от времени, с проросшей сквозь него травой, еле угадываемой полосой уходил за холмы. Нужно было решать: идти ли назад, в чащу, или вперёд по дороге. Возвращаться в лес, причём незадолго до Выброса, представлялось не самым лучшим вариантом. Следовать по уходящей вдаль дороге, за поворотом которой ждёт неизвестная местность, тоже было страшновато.

Вдруг замешательство сменилось радостным удивлением – на холме появился человек. Фигура казалась смутно знакомой, хотя лицо разглядеть не удавалось, и Санька поспешил вперёд. Когда до места неожиданной встречи оставалось пройти совсем немного – десяток-другой метров, парень отвлёкся на лай собак. Звонкие, отрывистые звуки донеслись до него вместе с резкими порывами ветра. Парень почувствовал, как стая стремительно пронеслась черед дорогу далеко позади него. Успокоившись, он выдохнул и повернулся к холму. Человек куда-то пропал. Санька вбежал на вершину пригорка и огляделся. Ничто не указывало на то, что здесь кто-то был и в каком направлении мог скрыться.

Раздосадованный парень посмотрел в сторону зарождающегося Выброса. Раньше ему не доводилось наблюдать «смертельного дыхания Зоны». А оно приближалось – об этом говорило стремительно темнеющее небо, то и дело вспыхивающее адской краснотой. Саня ощутил всем телом, как вдруг ветер стал осязаемым, проникая сквозь кожаный плащ, защитный костюм и даже плоть. Каждой своей клеткой парень чувствовал массу воздуха, давящего неотвратимо, подобно гидравлическому прессу. От этого начала сильно кружиться голова.

Сквозь багряную дымку, окутавшую низину вокруг холма, Санька умудрился разглядеть неподалеку стену и крышу ангара. Алые вспышки над головой зачастили, облака окрашивались всеми оттенками красного. Саня, не раздумывая долго, поспешил к зданию. Дверь ангара оказалась запертой, и он, собрав последние силы, направился вдоль стены к ближайшему окну. В лагере учёных парню не раз приходилось наводить порядок точно в таком же ангаре – простой каркасной конструкции из металлических рам, с толстыми стёклами и стенами из металлизированных сэндвич-панелей. Небесные всполохи сменила неожиданно наступившая темнота. Поэтому Саньке пришлось дальше продвигаться уже на ощупь. Через несколько метров его пальцы коснулись прохлады стекла. Выдавив прикладом автомата проржавевшую раму и почти теряя сознание, парень ввалился внутрь.

«Покой нам только снится…» – мелькнула у Сани в голове перефразированная строчка из песни, когда он попытался поднять с пола упавшее оружие. Внезапно электрический разряд острой иглой кольнул его в ладонь. Напротив окна, почти в центре помещения расположилась огромная аномалия. Переливаясь разноцветными нитями электрических разрядов, как безумный новогодний шар, она перекрывала дальнейший путь. Парень вспомнил, что именно за такой многоярусной аномалией наблюдали учёные в тот день, когда он отстал от группы. Впитывая багровое сияние, просачивающееся сквозь мутные стёкла, аномалия принялась швырять во все стороны змеящиеся молнии. Помещение наполнилось сладковатым запахом озона и статическим электричеством, от обилия которого к аномалии потянулись не только волосы парня. Пыль со всего помещения собиралась в тоненькие нитки, создавая словно живой, дышащий ковёр.

Саня прижался спиной к стене. Прежде чем двинуться в сторону выхода из комнаты, нужно было привести дыхание и нервы в порядок. Выждав момент, когда разряды поднимутся к потолку, он оттолкнулся от стены. Подхватил на ходу ремешок автомата, поскальзываясь на замшелых плитках и хрустя разбитым стеклом, пробрался под линией разрядов и едва не рыбкой вынырнул в коридор. Здесь оказалось пыльно, практически пусто и довольно тихо. Можно было наконец успокоиться и осмотреться. Поднявшись с пола, усыпанного слоем разнообразного мусора, Санька проверил оружие и пошёл вперёд, стараясь быстрее оставить позади комнату с аномалией.

Поиск пригодного для ночёвки помещения ничего не дал. Абсолютно все комнаты были завалены лабораторным хламом. Чего тут только не было: герметичные камеры на две-четыре руки, химические столы, вытяжные шкафы, пустые стойки под всевозможные колбы, трубки, шланги, провода. И везде, в каждом уголке, битое стекло. Необычным ещё показалось Саньке отсутствие каких-либо бумаг. Даже рваного клочка обёрточной бумаги или газеты он не увидел. Встал вопрос: как разжечь огонь. Вернувшись в темноту коридора, парень в дальнем его конце увидел тускло подсвеченную лестницу, ведущую вниз. «Откуда в этой лаборатории подвал?» – мелькнула мысль. Но желание спрятаться тут же отбросило всякие сомнения. Взявшись за винтовые перила, Санька оглянулся. Багровое свечение приближающегося Выброса, отблески которого пробивались сквозь щели дверных проёмов, не сулило ничего хорошего, и поэтому торопливо, хотя и с опаской, он начал спускаться.

Одинокая лампочка под пыльным овалом плафона тускло освещала лишь первый поворот железной лестницы. Ступени её, как ковром, были застелены лоскутами краски, осыпавшейся с ржавых стен колодца. Заглянув в пространство между перилами, Санька упёрся взглядом в непроглядную тьму. Земля содрогнулась – Выброс подобрался уже совсем близко. Выбор сделан, поэтому парень медленно двинулся вниз. Но, на удивление, стоило ему сделать несколько шагов по лестнице, как этажом ниже загорелся свет. Вспомнив, что в Зоне подобное встречается довольно часто, ведь здесь имеются огромные запасы энергии, он не испугался и продолжил спуск.

В самом низу Санька увидел покрытую слоем ржавчины массивную дверь. Штурвал запорного механизма поддался не сразу. Провернув его несколько раз и чуть не разодрав себе при этом ладони, парень открыл проход в подземелье. Он поднял прислоненный к двери автомат и шагнул в длинный тёмный коридор.

Подземная часть строения оказалась гораздо больше, чем ожидалось. За ржавой железной дверью тянулась анфилада таких же, как и наверху, пустующих помещений, заставленных старым лабораторным оборудованием. И снова повсюду лежал толстый слой пыли.

Пройдя немного вперед, Санька невольно разжал пальцы, державшие ремешок автомата. Тот с шумом упал на кафель, но парня это не заботило. Перешагнув порог ближайшей комнаты, он обессиленно сел на пол и прислонился спиной к стене. Рядом стоял лабораторный стол с разбитыми приборами. Вокруг – крошащиеся бетонные стены, покрытые поверх штукатурки отслаивающейся синей краской. Под ногами – исшарканный плиточный пол с кучками мусора, осыпавшегося со стен. Под потолком, разливая изредка мерцающий свет, висела обычная лампочка накаливания на покрытом паутиной чёрном проводе.

Скрипнув петлями, входная дверь в подвал закрылась. В полутёмном помещении стало удивительно тихо, в то время как снаружи уже вовсю грохотал Выброс. Саньке показалось, что старая лаборатория присматривается к нему, пытаясь понять, кто пожаловал к ней в гости.

* * *

И тут тишину нарушила совершенно неожиданная в этом царстве запустения трель телефонного звонка.

На удивление, Саня не сильно испугался, лишь вздрогнул, подсознательно ожидая чего-то подобного от заброшенного научного бункера в едва ли не самом мистическом месте на планете. Нехотя парень поднялся и, опираясь о стол, увидел на другом краю столешницы телефон устаревшей модели – чёрный аппарат с эбонитовой трубкой и цифровым диском для набора номера. Телефон грозно звенел, натужно треща в паузах между глухими трелями. Раздумывая ещё с минуту, Санька покорно, как лунатик, увлекаемый ночным притяжением, всё же двинулся к аппарату. Он почти дотронулся до трубки, практически коснулся его кончиками пальцев… но вовремя опомнился. Кто и кому мог звонить сюда, в эти затхлые подвалы? Откуда взяться питанию в здешней АТС, и кто может быть на другом конце провода?

От этих вопросов стало жутковато. Саньке уже приходилось слышать странные истории о людях, разговаривавших в Зоне по телефону, зазвонившему вдруг где-нибудь в насквозь прогнившей телефонной будке или в развалинах домов. Звонили те, кого давно считали покойниками или зачислили в списки пропавших без вести. Говорят, после таких бесед люди начинали замечать несуществующие вещи, слышать в полной тишине какие-то голоса и видеть по ночам чужие сны.

А телефон всё не умолкал. Он трезвонил, требуя ответа, грозно и настоятельно напоминая Саньке, что вещи не всегда являются тем, чем они кажутся. Парень заглянул за аппарат, чтоб найти провод, и тут звонок смолк. На мгновение в лаборатории снова повисла тягостная тишина, и вдруг её прервало пронзительное и кратко прозвучавшее треньканье, словно лопнула гигантская струна. Звук был таким колким, что Санька присел, зажав ладонями уши, пытаясь отгородиться от того, что могло породить такой эффект.

Когда звон в ушах стих, он открыл глаза и увидел на противоположной стене чёрное пятно прохода. Пытаясь разглядеть соседнее помещение, Саня поднялся и сделал к нему шаг.

Что-то изменилось. Воздух будто наполнился роем мелких назойливых насекомых – перед глазами парня заплясали чёрные точки. Свет от лампочки, секунду назад ослеплявший, резко померк, оставив освещённым только центр помещения. Проигнорировав скользнувшее по спине, словно холодная змея, ощущение испуга, Санька пересёк комнату и пролез в тёмный проём. Однако тоннеля или норы там не оказалось. Темнота в мгновение ока сменилась тусклым свечением.

Эта комната почти ничем не отличалась от предыдущей: те же стены, тот же пол, покрытый мусором, та же лампочка на облюбованном пауками проводе. Вот только посреди комнаты стоял большой деревянный гроб, прикрытый массивной крышкой. Саньку обдало жаром, тут же сменившимся холодной испариной. Выдохнув, он подошёл к гробу и чуть сдвинул крышку. Та поддалась с тягучим скрипом. Взгляд Сани безучастно скользнул по открывшимся бархатным внутренностям ящика, а потом глаза парня расширились от ужаса, и он резко отшатнулся. Среди тёмно-бордовой ткани, обложенная пластиковыми цветами, бледная как мел, лежала его бабушка.

– Что за… – Ругательство так и осталось невысказанным.

Во рту у Саньки пересохло, ноги сами понесли парня из комнаты. Он сделал несколько неуверенных шагов назад к пролому, но рука коснулась бетонной стены. Пролом пропал! Недолго думая, парень устремился к двери, только ноги предательски заскользили на кафеле, и он, взмахнув руками, рухнул на пол. Санька поднял голову и, царапая руки о расколотую плитку и мусор, постарался как можно быстрее отодвинуться от появившегося из воздуха другого гроба. Сев возле стены, парень постарался взбодриться и прояснить сознание, чтобы хоть как-нибудь осмыслить происходящее. Один гроб – с бабушкой, а второй будет с мамой?! Или Аней?! И вообще, откуда они тут? Поток мыслей хлынул в голову, наполняя её хаосом голосов. Тёмные мушки перед глазами залетали ещё быстрее, и Санька с несвойственным ему безрассудством толкнул ногой крышку второго гроба. В воздух взметнулся ворох белых лепестков асфоделуса, и парень увидел свою мать, укутанную в шёлковый саван бледно-розового цвета.

– Нет… – пятясь назад, замотал он головой. – Нет, только не это… Почему здесь? Почему так?

Вскоре он уткнулся лопатками в шершавую поверхность бетонной стены и, дрожа, зажмурился.

– Да не-е-е-е… не может этого быть, – попытался уверенно сказать сам себе Саня. – Они дома, у них всё в порядке. Всё хорошо.

Сердце чуть ли не выскакивало из груди – так громко и дико оно билось. Нет-нет-нет, они живы! Санька преодолел слабость, поднялся на негнущихся ногах и снова подошёл ко второму гробу. Это точно его мать, вон у неё родинка рядом с левым глазом, а вот маленькая оспинка на щеке. Пухлые губы подёрнуты синевой, глаза, подведённые тенями, закрыты, кожа – белее снега. Кажется, что она спит. Вечным сном спит его мать!

– Как же так? – прошептал парень, внезапно проникаясь пониманием. – Как так?.. – Он провёл рукой по волосам матери, по её лицу и ощутил холод. Слезы навернулись на глаза. – Зачем? А?! – Сжатый до боли кулак изо всех сил ударил по стенке гроба. – Живи!

Глаза матери открылись. Она невидящим взглядом посмотрела на сына и потянула к нему худые бледные руки.

– Не-е-ет! – отскакивая, завопил Саня и в мгновение ока оказался у противоположной стены. Тем временем оживший труп принялся выбираться из гроба, раскидывая вокруг белые лепестки асфоделуса. Санька обвёл комнату глазами и с ужасом понял: он в западне! Проём в стене исчез, а путь к закрытой двери преграждали два гроба и мертвецы. Бежать некуда!

Мёртвая мать наконец поднялась и, покачиваясь, медленно двинулась к Саньке. Её руки с желтоватыми ногтями вытянулись в его сторону. А из другого гроба начала вставать бабушка. Парень закрыл глаза и судорожно задышал. Шарканье ног по кафелю усилилось. Он открыл глаза и увидел, как прямо из пола поднимаются другие тела: его отец, деды и другая бабушка, знакомые только по старым фотографиям, вот ещё кто-то, чью принадлежность к его предкам можно определить по характерным чертам лица. Пока Саня с дрожью старался вжаться или просочиться сквозь стену, трупы столпились вокруг него, выпучив стеклянные глаза, похожие на недоваренный белок. Мать и бабка ухватились за его плечи, источая смрад гниения, смешавшийся с запахом формалина. Они, ворочая похожими на ливерную колбасу языками, в один голос промямлили:

– Мы заберём тебя с собой…

И тут же к нему протянулись десятки вонючих скрюченных пальцев.

– Мы заберём тебя с собой!

Во рту появился привкус мокрой земли. Будто его снова, как в школе, ткнули лицом в клумбу. Санька понял, что больше не в состоянии выносить этого ужасного зрелища, и снова зажмурил глаза. Теперь он не видел, но продолжал ощущать на лице и руках холодные прикосновения, чувствовать, как мертвецы рвут на нём одежду, как пытаются добраться до самого сердца. Только ледяным пальцам трупов никак не удавалось прорваться сквозь кожу, и тогда трупы всей своей массой навалились на грудную клетку парня в надежде проломить её. Ему показалось, что он лежит в могиле, а на него разом высыпали грузовик земли. Боясь задохнуться, он набрал в лёгкие как можно больше воздуха и вдруг ощутил прилив сил. Вспомнились занятия ушу, где он учился каждым последующим движением наполнять организм живительной энергией. Вдох – выдох, давление на грудь только усилилось. Но сдаваться нельзя, иначе – смерть! Надо, словно плывущий по водной глади листок, тихо, не спеша расправить диафрагму плавным, уверенным вдохом, полной грудью! Каждый мускул стал наливаться силой и теплом!

Санька мысленно направил тепло, идущее от лёгких и сердца, в ладони. И с неимоверной силой выдохнул. Точнее, закричал так громко, насколько позволяли связки, одновременно оттолкнув руками прочь навалившуюся холодную массу то ли тел родственников, то ли земли. И о чудо! Раздался давящий на уши хлопок, и холод пропал. В следующее мгновение Саня закашлялся, почувствовав носом запах стройки, а на зубах скрипнул песок. Он открыл глаза, но тут же закрыл их. В комнате висело густое облако бетонной пыли. Тогда, щурясь, парень поспешил выйти из помещения.

На выходе Санька оглянулся. На стене, к которой он недавно прижимался спиной, красовался продавленный его телом силуэт, а под ним, на полу – кучка отвалившейся от бетона штукатурки. И цементная пыль, медленно танцуя в свете лампочки, одиноко болтающейся под потолком, оседала на длинном лабораторном столе и телефоне на нём, покрывала ровным слоем засыпанный мусором кафель. Никаких гробов и мёртвых родственников. Как ни странно, но его одежда оказалась целой и невредимой.

– Это сделал я? – продолжая откашливаться, спросил Санька сам у себя. – Офигеть!

Сплюнув на пол бетонную пыль, он подошёл к входной двери. Но штурвал запорного механизма не поворачивался, сколько бы парень не пытался его стронуть с места. Сердце вновь забилось как бешеное, ноги подкашивались, и Саня зашел в другую комнату. Там, прислонившись к стене, он медленно сполз на пол и уснул.

* * *

Дремлющего Саньку разбудил вновь зазвонивший телефон.

– Да кому же это неймётся?! – Он решительно схватил лежавший рядом осколок плитки и запустил им в аппарат. Тот сразу умолк. – Только уснул…

В ответ до его слуха долетели звуки капающей воды. Капли так раскатисто и смачно плюхались на водную поверхность, что парню захотелось пить.

Санька поднялся на ноги и вышел из комнаты. Эхо шагов гулко разнеслось по коридору подземелья. Он замер и прислушался. Звук капель доносился из дальнего конца коридора. Набравшись смелости, парень направился в ту сторону, открывая все двери подряд и заглядывая в другие помещения.

Санька не сразу понял, что его смущало. Лишь подойдя к очередной комнате, он сумел сопоставить все увиденные им детали. Обвалившаяся с бетонных стен штукатурка, раскрашенная синей масляной краской, длинный лабораторный стол и одинокая лампочка на чёрном проводе в паутине – каждая комната подземелья являлась точной копией первой! Их словно клонировали и разместили под землёй вдоль проложенного коридора. Удивляться этому было уже поздно, он тут, внизу, а наверху бушует Выброс. Отбросив все сомнения, парень сделал ещё один шаг и остановился напротив тёмного дверного проёма. Именно отсюда доносились звуки капающей воды, и веяло влажной прохладой.

– Свет надо включить, – прошептал Санька и вдруг удивился собственной решимости. – А легко!

Он развернулся и заглянул в комнату. Отыскал на правой от входа стене выключатель – и довольно быстро нащупал выступающую из стены полусферу тумблера. Щёлкнул поворотный механизм выключателя, после череды трескучих электрических разрядов сработали контакты, и ярко вспыхнула висевшая под потолком одинокая лампочка.

Фантастичность происходящего заставила Саньку в изумлении широко открыть рот. Такого чуда он ещё не видел. От левой стены, как будто от протекающего потолка к полу, к правой стене летели капли, где разбегались кругами по водной глади. Осторожно, стараясь не потревожить размеренного полёта мелких частичек воды, он зашёл в комнату. Санька машинально повернул голову, чтобы сознание совместило картинку с привычным представлением о верхе и низе. Вот только шея протестующе заныла, и он вернулся в новую реальность. Нет, конечно, это не сравнить с закрытой в кварцевой шкатулке космической бесконечностью, но всё же… Его наспех залатанный мирок вновь разорвало в клочья мыслями о том, как это всё устроено.

Однако жажда заставила паренька открыть рот и подставить его под траекторию движения воды. Первая капля, попав на язык, только обрызгала пересохшее нёбо. Санька сглотнул липкую слюну и снова открыл рот. После пятой капли онемевший язык почувствовал металлический привкус воды. Но это парня уже не беспокоило. Жажда получила полный контроль над сознанием. Терпение тут же улетучилось, поэтому Саня просто подошёл к правой стене и прильнул опухшими губами к поверхности воды. Большими глотками он поглощал живительную влагу и поэтому не сразу услышал, как за его спиной вода зажурчала так, будто кто-то открыл вентиль. Санька невольно повернулся на звук. Объём жидкости на левой стене изрядно увеличился и достиг дверного проёма. Парень вмиг забыл о жажде и заинтересованно следил за тем, что будет, когда вода минует дверной косяк. И вот первая струйка к выходу. А за ней вся масса воды сорвалась со стены-потолка и устремилась к стене-полу, поглотив стоявшего у неё на пути Саньку.

Болевой шок сменила паника – вокруг только вода и темнота. Набранный впопыхах в лёгкие воздух быстро закончился, и спазм страха сдавил грудь. «Какой я дурак! Я ведь успевал выйти…» – выругался Саня про себя, барахтаясь в поисках выхода. Почти теряя сознание, находясь на грани бреда и бездны безумия, он уловил тусклый свет здравой мысли. «Она же меня предупредила! Значит, она мне не враг…» – заверил он себя и вдруг ощутил, как сквозь его уставшее тело потекла сила. Такая же плавно струящаяся и одновременно мощная, едва сдерживаемая, как река, в которую он нырял в детстве с высокого берега. Парень почувствовал единение с окружающей его водой. И она вдруг отступила, образуя воздушный кокон, в котором чудным образом парил Санька. Теперь он с не меньшей жаждой глотал воздух, как минуту назад глотал ржавую воду. Отдышавшись, он осмотрелся. Под ним светился дверной проём, а слева тускло мерцала лампочка. Удивление от полёта сменил восторг от единения с водой. Улыбнувшись, Санька протянул руку к ровной поверхности и слегка коснулся её пальцами:

– Спасибо…

В ответ гладь кокона подёрнулась рябью. От радости, наполнившей его, парень несколько раз кувырнулся в воздухе. Вращаясь, он срезал рукой с поверхности воды большую каплю и создал из неё объёмное лицо любимой Ани. Извернувшись в полёте, он попытался поцеловать губы девушки, но капля растеклась по его лицу. Наигравшись вдоволь, Санька выровнял себя в пространстве относительно реальных пола и потолка.

– Если ты не против, я, пожалуй, пойду, – произнес Санька, но ничего не произошло.

Тогда парень представил, что вода расступается, и он выходит из воздушного кокона. Однако из этого тоже ничего не получилось. Возможно, он что-то не так делает. Что же именно? Вода – своенравная леди, но в то же время она весьма инертна. Чтобы ручей бежал в нужном направлении, требуется прокладывать, возводить, рыть, отсыпать – короче, строить кучу сооружений, дабы преодолеть земное притяжение. А это значит, что водой в полном объёме может управлять только магнитное поле. Ветер лишь сдувает пенку, разгоняя волну.

– Только вода даже в невесомости имеет плотность… – усмехнувшись, Саня решил пойти другим путём.

Смотря на танцующее в воде светлое пятно дверного проёма, он расставил руки в стороны, чтобы почувствовать воду. Однако это оказалось не так просто. «Что-то защищает подвал бункера учёных. И это что-то противостоит основам мироздания! Не пропуская через стены магнитные поля земли, оно создало внутри помещения свои. Вон, даже вода капает не по принятым правилам. Или взять этот воздушный пузырь, в котором я завис… Осталось понять, что это за сила и как её отключить. Или… Может, она мне не враг? Ну давай тогда дружить…» Закончив мозговой штурм, парень отбросил рассуждения и сконцентрировался на чувствах. Секунды складывались в минуты, те – в четверти, а потом и в часы. Гипнотический танец света постепенно превратился в маленькое прыгающее пятнышко. Сознание очистилось от всего, кроме мыслей о воде.

В какой-то момент Санька почуял сладковатый привкус пробившегося из земли родника. Сглотнув, он глубоко вдохнул носом влажный воздух. Вода! Он чувствует воду! Он чувствует всю эту массу, окружающую его, а вместе с ней и её плотность. Теперь вода ощущалась как желе, которое можно нарезать на кусочки. Парень повёл руками, срезая пальцами с водной поверхности стружку, превращающуюся в струйки. Почувствовав силу воды, он резко хлопнул в ладони.

Плотная среда расступилась, и парень пробкой вылетел из комнаты и, минуя коридор, упал на кафель противоположного помещения. В последний миг сгруппировавшись, он ударился поясницей о стену, осыпав часть штукатурки. Жгучая боль заставила вскочить на колени и быстро схватиться за ушибленный копчик. Ревя разбуженным медведем, Санька некоторое время вертелся на одном месте, пока ему не стало лучше. Потом он протяжно выдохнул и лёг спиной на кафель, чтобы отдышаться.

И тут снова услышал трели телефонного звонка.

– Как же ты меня достал! – С неохотой Санька принял сидячее положение.

Телефон всё равно надрывно продолжал трезвонить.

– Думаешь, я возьму твою трубку? А вот фиг тебе! – Он показал аппарату презрительную комбинацию из пальцев, а затем поднялся с пола и, пошатываясь, вышел из комнаты.

Внезапно звонки прекратились.

– Вот так всегда… – Парень недовольно скривился и заглянул в помещение.

В голове мелькнула интересная мысль, и он решил её проверить. Шагнув обратно в комнату, он замер возле двери.

– Ну, и что мы молчим? Давай, – снисходительно произнёс Санька, – звони.

И телефон вдруг снова ожил! Парень вздрогнул от неожиданности. Сердце замерло на мгновенье, а потом забилось пульсацией в висках так, что дыхание перехватило и защемило в груди. Санька не на шутку разозлился.

– Что?! – он склонился над аппаратом и крикнул: – Что тебе надо?! Я не готов ещё стать призраком Зоны! Слышишь? Ты же ради этого звонишь?! Не готов, понятно?! Хоть обзвонись! Я жить хочу! С любимой девушкой! А на тебя мне…

Задыхаясь от крика, парень раскашлялся – напомнила о себе астма. Стараясь отдышаться, он с перебоями на спазмы глотал воздух, только это не очень помогло. Кашель усилился. На синюю краску стены вдруг полетели капли крови. Ещё вдох, и снова приступ. Теперь капли крови попали на чёрную ручку телефонного аппарата. Санька упёрся руками в холодную металлическую столешницу. Очередной спазм, и капли брызнули на крашеный лабораторный стол. Мохнатым чёрным пауком с дюжиной красных бусинок-глаз страх закопошился внутри Сани. Даже не от вида крови, а от перспективы задохнуться здесь и сейчас! Паучок не спеша плёл паутину паники, в которую Санька тут же попал. Не заметив за приступами кашля, что руки странным образом прилипли к металлической столешнице, парень резко повернулся на месте. С хрустом и сухим треском лабораторный стол оторвался от крепления, привинченного к стене, и, словно картонная коробка, полетел в противоположную стену. Он проломил бетон и исчез в темноте появившегося провала.

Тут же забурлил в крови адреналин, как рукой снявший спазмы, и кашель прекратился. Саня отвёл взгляд от появившейся в стене дыры и посмотрел на свои руки. Ничего вроде бы странного, только ладони начали наливаться тяжестью. Но в данный момент его больше интересовал пролом в стене, потому что точно такой же он видел раньше! И он тогда пролезал через него!

Любопытство подвело Саньку к противоположной стене. Рассматривая дыру, в которую улетел лабораторный стол, он склонился, чтобы заглянуть через это отверстие в соседнюю комнату. Но вместо неё увидел линию горизонта, очерченную багряной полосой на краю ночного небосклона. Резко выпрямившись, парень протёр глаза.

– Это что, выход? – спросил он сам себя, и тут же ответил: – Не-е-е… Тогда что? Мираж? Да не-е-е…

Снова наклонился и присмотрелся тщательнее. Простояв так с минуту, сел на корточки.

– Фигня какая-то… Другой мир? Но какой? Загробный? – Для проверки он ущипнул себя за шею. – Ау-учь! Блин, больно! Я, по ходу пьесы, пока ещё живой. Но что же это тогда?..

«…Одной уж точно не миновать», – подумал Санька и, решительно опустившись на колени, просунул голову в дыру. В нос ударил грибной запах ранней осени и дыма от костра. Возвращаться в сумасшедший подвал учёных категорически не хотелось, и парень на четвереньках пролез через пролом, встал в полный рост и огляделся. Если не считать зарева на западе небосклона и мерцания звёзд на остальной его части, то единственным источником света была дыра в стене, света которой едва хватало на то, чтобы разглядеть коридор, образованный в примятой лабораторным столом траве. И тогда Саня забрался на металлическую столешницу.

Лёгкий ветерок с каждым новым порывом приносил сладкий дым костра. Санька собрался было спрыгнуть в траву и бежать навстречу зареву, но в сознании занозой засело сомнение в том, что там находится именно костёр. И пока он думал, столешница под ним начала дрожать. Парень присел и положил на металл ладонь. Вибрация постепенно увеличивалась.

– Похоже на тяжёлую гусеничную технику… – Санька встал и попытался разглядеть источник дрожи.

Вместо этого ветер принёс гул.

– Чёрт! – огорчённо произнёс парень. – Даже здесь люди воюют. Или я просто оказался в другой части Зоны?

Он запрокинул голову и посмотрел на звёзды. Воображение сразу нарисовало на небе знакомые с детства созвездия. Покрутившись на месте, он нашёл их все, кроме одного.

– Я всё ещё в Зоне. – Саня смотрел на тёмное пятно, где должно было находиться недостающее созвездие. – Но главное, что не в подвале…

Вдруг на небе появилась яркая короткая линия. Затем ещё одна, создавшая с первой острый угол. Санька не веря своим глазам следил за необычным явлением. Постепенно на ночном небосклоне появились подсвеченные грани огромного октаэдра, парившего высоко над землей. Вокруг него мерцали едва заметные кольца. Всё это походило на модель загадочного атома.

– Офигеть… – успел произнести Санька, прежде чем его слух уловил смену гула на явный топот.

Парень обернулся и застыл от изумления. На него нёсся табун из четырёх светящихся красным светом лошадей. Гривы исполинских скакунов пылали длинными языками пламени, развевающимися на встречном ветру. От прикосновения их копыт сухая трава мигом вспыхивала. Первый скакун пролетел в нескольких метрах, но Санька сквозь шинель и комбинезон почувствовал исходящий от него жар. Второй и третий проскакали с другой стороны, уже ближе, и парень мигом вспотел. Последний жеребец практический налетел на Саню. Пышущая жаром фигура метров пять в холке, легко, словно пушинка, перепрыгнула через изумлённого паренька, и, обдав его снопом искр, летящих из гривы и хвоста, она продолжила бег. Отвлёкшись на затрещавшие от жара волосы и тлеющий рукав шинели, он не смог проследить за скачущими вдаль огненными лошадьми. Обливаясь по́том Санька сбил пламя, и только после этого он увидел, что огонь, пожирающий траву, приблизился вплотную к столу.

От жара и дыма парень стал задыхаться. Глаза заслезились, закружилась голова. Он спрыгнул вниз и спрятался под столом, прижавшись к земле. Немного отдышался и, осмотревшись, заметил, что огонь перебрался с травы на землю, загоревшуюся не хуже сухого дерева! С каждой секундой ему всё больше не хватало воздуха. Паучок страха вернулся с новой пряжей. Прикрыв рукавом шинели лицо, Санька постарался восстановить дыхание.

«Этот огонь – не те горелки, которые можно обойти. И я не чувствую воду. Использовать землю, чтобы тушить землю?.. Глупость. Остаётся воздух. Надо накрыть это место куполом и собрать весь кислород вокруг стола». Санька понял, что нашёл решение проблемы, закрыл глаза и вспомнил проводимые им когда-то опыты. Он накрывал комнатный цветок коробкой из прозрачного оргстекла и большим шприцем через резиновую трубочку откачивал воздух. Сейчас, с непривычки, воспроизвести процесс получалось не сразу. Образовавшийся вакуум долго сопротивлялся. Саня напрягался, почти теряя сознание. Воображаемый шприц в руках расплывался, но он, набрав в лёгкие обжигающий воздух, упорно тянул поршень на себя. И тот наконец поддался, выдвинувшись до упора. Санька выдохнул и без сил распластался на земле.

Постепенно парень осознал, что дышит и остаётся пока в сознании. Осторожно приоткрыв один глаз, он посмотрел перед собой. От тлеющей земли всё ещё шёл жар. Неподалеку огонь продолжал своё жадное пиршество, но уже не вокруг лабораторного стола.

– Я смог… – прошептал онемевшими губами Санька и, резко поднимаясь, со всего маха приложился затылком о железную столешницу. Потирая ушибленное место, он спокойно добавил: – У меня и это получилось…

Понимая, что собранного под столом воздуха надолго не хватит, он насытил кровь кислородом и побежал к светящемуся пролому. Ноги проваливались в прогоревшей земле, поднимая клубы пепла и снопы искр. Однако ему удалось добежать до дыры и нырнуть в неё. Ввалившись в знакомую комнату, он выдохнул. За спиной гудел огонь. Только парня это уже не волновало, а через мгновение вернулась звенящая тишина подземелья. Даже не оглядываясь назад, Санька понял, что стена вернулась в прежнее состояние.

Усталость навалилась внезапно, и он едва успел подсунуть руку под голову, проваливаясь в сон.

* * *

Открывать глаза и вообще как-то реагировать на настойчивый звонок телефона не хотелось. Парень, лёжа на кафельном полу, устроился удобнее, но сон уже ушёл. Надоедливый аппарат добился своего, и Санька медленно протянул к нему руку. Сонное сознание не сразу заметило произошедшие, пока он спал, изменения в комнате. Однако парень всё же поднял с рычага запылившуюся трубку и после потрескиваний и хрипов услышал:

– Шо, добрался? Ну-у-у наконец-то… Мине уже скучно стало.

– Косой? – Саня узнал этот голос.

– А шо… здесь есть кто другой?

– Здесь? – уточнил парень и медленно обернулся. В противоположной стене зиял новый пролом. Только в этот раз соседняя комната была хорошо освещена.

Положив продолжавшую что-то вещать трубку на пол, он на четвереньках подполз к дыре.

В этой комнате не было лабораторного стола, но зато по центру стоял добротный старый венский стул с резными ножками, на котором восседал, положив ногу на ногу, живой Косой. Держа в одной руке трубку, а в другой сам аппарат, бандит тщетно пытался услышать Санькин ответ.

Парень невольно улыбнулся: увидеть беспомощное лицо старого обидчика – дорогого стоит. Особенно его быстро моргающие глаза. Из-за глубокого шрама на лице Ершова не все мышцы работали правильно, и поэтому казалось, что он корчит уморительные рожи.

– Это ты над кем смеёшься?! – Косой заметил голову паренька в проломе стены.

Санька отпрянул от дыры, но Косой уже стоял в дверном проёме.

– Кудой собрался? – Он опёрся рукой о косяк.

– Я тебя убил!

– Мыслишь, шо этого хватит, чтоб избавиться от меня?

– Зачем избавляться? – Санька поднялся с пола. – Тебя и так тут нет.

– Нету?! – в глазах Косого мелькнули искорки гнева.

– Ты просто плод моего уставшего разума, воскрешенный этим подвалом.

– Я те ща покажу, – бандит в два шага оказался рядом, а его огромный кулак ударил Саньку в грудь, – какой я плод!

Парень не успел среагировать и от удара отлетел к стене. Что-то хрустнуло в спине, боль пронзила тело. Ноги подкосились, и он опустился на колени, выставив руки перед собой, чтобы не упасть на пол.

– Ну шо? Як тебе вкус моего фрукта?!

– Ничего так, – парень восстановил дыхание, успокоив ноющую боль в спине, – душевненько…

Браток подошёл ближе и замахнулся, чтобы ударить Саньку в затылок. Но парень предугадал это движение и вовремя отвёл голову вправо. Огромный кулак Косого, пролетая мимо, скользнул по уху и шее, а Саня понял, что верзила теряет равновесие. Не отрывая одной руки от кафеля, парень подвинул ладонь другой в сторону, представляя, как скользят тяжелые ботинки Ершова по плитке. В следующую секунду Косой грузно рухнул на пол, подняв пыль.

Понимая, что у него появилась фора, Санька сорвался с места и выбежал в коридор. Спеша к выходу, он не успел даже удивиться тому, что Ершов выходит из соседней комнаты впереди, и от прямого удара в голову, словно тряпичная кукла, влетел в противоположное помещение.

– Тикать решилась, вша?! – Косой, хрустя мусором под ногами, подошёл вплотную.

Не дав ответить, бандит пнул Саньку ботинком под рёбра. Боль заставила парня свернуться в клубок, и поэтому следующий пинок пришёлся уже по ноге. Взвыв от новой боли, парень принялся кататься по полу.

– Шо? Таки ножка бо-бо?! – ехидно выкрикнул Косой, пытаясь ударить Саньку ногой в голову, но промазал.

Резкая боль уже прошла, однако Саня продолжал вертеться, не давая Ершову прицелиться. Он представил, как вся вода из дальней комнаты единой массой ринется сюда и поглотит Косого. Тот захлебнётся и умрёт снова. Только в действительности вышло слегка по-другому.

– Мать! – сквозь отборную брань Ершова мелькали литературные слова: – Какая… собака! Она же… ледяная! На спину! Вот я… этот лёд… засуну!

Вместо ожидаемого цунами из дальней комнаты на спину Косого вылилось не больше ведра воды, которая, окатив верзилу, попала ему за шиворот, заставив подпрыгнуть. Брызги долетели и до Саньки, удивив его не менее бандита. Капли были почти твёрдые, на грани замерзания. А Ершов, скинув кожаную куртку, вытряхивал из-под майки кусочки льда. Это позволило парню спокойно подняться с пола и собрать несколькими пассами всю ощущаемую им силу воздуха в кулак.

– Косой, – позвал давнего врага Санька.

Ершов не отреагировал.

– Косой! – уже громче сказал парень.

Однако танцующий бандит не ответил.

– Эй! – крикнул Санька и сам испугался, так как воздух вокруг завибрировал, словно жаркое марево над дорогой.

Косой присел и нервно оглянулся:

– Это, мать… тоже… мать, ты сделал?!

– Да! – придав голосу решительности, воскликнул Санька.

– Ты охренел в конец?! – Ершов, не распрямляясь, надвигался на него.

Вот только Саня, сжимая кулаки, душил в себе паучка страха, и извечно мохнатые лапы постепенно отступали, освобождая сознание. Санька почувствовал силу, наполнявшую руки. Когда Косой уткнулся грудью в выставленный вперёд кулак, паренёк негромко, но уверенно произнес:

– Я не боюсь тебя, Косой.

– Мне по фигу, боишься ты или нет! Я пришёл сюда, чтобы убить тебя!

– Ты не сможешь.

– Да ладно?! – Тот нервно улыбнулся и расширил глаза, скорчив смешную рожицу.

Санька не удержался и, невольно разжав кулаки, рассмеялся в голос.

– Заткнись! – рявкнул Косой и со всего маха влепил парню оплеуху.

Удар был настолько сильный, что Саньку отбросило через всю комнату к стене. Растеряв собранную силу воздуха, он совсем не испугался и, когда следующий удар пришёлся в ключицу, был готов к этому. Почти не ощущая сыплющихся на него ударов, парень попытался подвести к ногам Косого оголённый провод, торчавший из стены. Сознание внутренним зрением зацепилось за прыгающую перед глазами картинку с двумя тонкими алюминиевыми концами. Во рту вдруг стало кисло: то ли от крови, то ли от ощущения электрического напряжения. Санька уловил движение противника и ловко увернулся от очередного выпада. Ноги подкашивались, тело ныло, дышать становилось всё тяжелее, но парня наполнила решимость.

– Стой! Я ещё не закончил, – запыхавшийся Ершов подался следом.

– Ты разве не понял? – сплюнув кровавую слюну, произнес парень. – Ты не сможешь меня убить! Ведь ты сам мёртв!

– А чаго же это мертвец тебя… так отделал?

– А потому, что я не постиг… – Саня снова увернулся от удара. – Не овладел последней стихией.

– Я шо?! – Кулаки Косого разрезали воздух, но так и не попадали по цели. – Я тебя, сволочь, тут учу?! Та я тебя…

Ершов прыгнул на вёрткого паренька, замершего на мгновение в углу комнаты. Но тело верзилы врезалось вдруг в невидимую стену. Санька резким движением руки толкнул бандита в грудь, и тот, совершив пару кульбитов в воздухе, приземлился рядом с оголёнными проводами.

Пока Косой приходил в себя, Саня мысленно уже разыскал огромную аномалию в ангаре на поверхности. Странным образом начало покалывать кончики пальцев, с необычным подёргиванием мышц. Потом волосы по всему телу встали дыбом. Санька нутром почуял межатомные связи, концентрирующие в себе электрические разряды. Вот он, тот сгусток энергии, что разбрасывает убойные щупальца! Вот оно, сердце аномалии!

Представить, как электроны бегут по проводам к телу врага, уже не составило большого труда.

– Шо? Крутой?.. – успел сказать Ершов, прежде чем мощнейший разряд тока пригвоздил его к полу.

Трескучий шум молний спустя минуту заглушил разносящиеся по подземелью вопли. Перекошенный рот бандита выдавил наружу кипящую пену, и парень опустил руку, остановив поток электронов. Санька уже вышел из комнаты.

– Сам же втирал мине, шо я труп! – раздался за спиной хриплый голос Косого.

– Да. – Парень не спеша повернулся к здоровому, разминающему мышцы братку.

– И цэ значит… Шо меня нельзя убить! – бандит громко рассмеялся, запрокинув голову.

– Ну, тогда будем кремировать…

Парень плавными движениями из заученной дыхательной гимнастики набрал в лёгкие воздух и, когда на концах проводов, торчащих из стены, сверкнули электрические разряды, выдохнул в сторону Косого. Вихрь закружился вокруг верзилы, собирая в себя молнии. Следующим пассом рук Санька притянул в комнату сердце электрической аномалии и направил его в центр пыльного торнадо. Крик Ершова утонул в гуле электричества и вое ветра, которые всё усиливались. Разогнав воздух до такой скорости, что поток стал сам вырабатывать разряды, Санька хлопнул в ладоши. Два потенциала соединились, и на месте Косого образовался огненный шар, разбрызгивающий вокруг себя раскалённую плазму.

Контролируя сознанием температуру сферы, парень зашёл в комнату. Приближаясь к плазме, он старался сжимать шар, позволяя ему прогореть. Прошла минута, может две, и огромная масса огня уменьшилась до футбольного мяча. Держа руку на границе возможности терпеть жар, Саня потянул плазму за собой. Выйдя в коридор, он, опираясь о стену и едва переставляя ноги, направил огненный мяч к закрытой входной двери. Плазма достигла дверного железа и расплавила его, открыв проход. Санька, обессиленный, но довольный собой, шагнул к выходу.

* * *

Уже через несколько минут стоящий в конце коридора парень смог лишь простонать:

– Не-ет…

Расплавленная ранее плазмой железная дверь как ни в чём не бывало закрывала выход. Сдерживая слёзы, Санька облокотился на штурвал запорного механизма. Горячий лоб коснулся холодного металла. Как теперь открыть её, парень не знал. Прошлые попытки не удались, а ведь сил у него тогда было гораздо больше, чем сейчас. Так он простоял некоторое время, пока машинально не сунул руку во внутренний карман комбинезона. Ему вдруг стало интересно, что же так сильно всё это время давило на грудь. Рука коснулась лежавшего там артефакта, который Санька забрал из дома с фантомами по просьбе Пахомыча. Чтобы достать арт, парень сжал его в ладони.

Подобно ледяному ветру, в сознание ворвались воспоминания о трупах, воде, пожаре и электрической плазме. Рефлекторно Санька выдернул руку из кармана и выронил артефакт, который, постукивая по кафелю коридора, отлетел к лежавшему на полу автомату. Всё пропало. Парень стоял, прижавшись спиной к входной двери.

– Вот, значит, как… – Саня стёр рукой испарину со лба.

Подарок Пахомыча снизу едва светился желтизной, хотя ничего подобного с ним не происходило, когда парень доставал его из ящика в доме с призраками.

– Ты всё это время лежал у меня в кармане, – парень отошёл от двери и сел перед артефактом на корточки, – и издевался надо мной. Типа, учил повелевать стихиями? Шикарный сон вышел, только вот я ни фига не выспался и не отдохнул… Что? Это было в реальности?! Так чего же это я не могу выйти отсюда? Ах, простите… Урок ещё не закончен…

Осторожно, левой рукой, через рукав шинели, Саня взял артефакт и осмотрел:

– Как же ты это всё делал?

Похожий на кусок каменного угля с коричневым, а не сизым оттенком, артефакт просто лежал на шинели. Когда парень поднял его с пола, жёлтое свечение пропало. Санька аккуратно поднёс артефакт к полу и коснулся камнем кафеля. В месте соприкосновения снова появился жёлтый свет.

– Или ты просто активировал этот подвал? – Саня легонько дотронулся до подарка.

Ничего не произошло. Тогда он переложил артефакт в руку, бережно, словно пушинку. Встав, медленно сжал его в ладони, опять никакого эффекта. Санька шагнул к стене и положил на неё ладонь, и вдруг краем глаза заметил движение. В конце коридора появился силуэт Косого.

– Дед ничего просто так не делает… – словно заклинание произнёс паренёк, держа артефакт на ладони. – Но из-за тебя, Пахомыч, я столько времени потерял в этом… – Саня оглянулся, а затем с силой бросил подарок старика во входную дверь.

Яркий свет ослепил его, а ударная волна повалила на спину. В ушах зазвенело, Санька грохнулся на твёрдый пол, но нашёл в себе силы сесть. Постепенно пелена перед глазами сменилась темнотой. Шум, который он слышал, издавали капли, бьющиеся о металлическую кровлю. Где-то рядом сверкнула молния, и парень увидел, что сидит в центре лабораторной комнаты, находящейся на поверхности.

– Это было виденье?.. – Он обхватил голову руками. – Всего лишь виденье! Меня тут накрыл Выброс! Вот же я идиот! Поверил! Но арт… – Санька сунул руку в карман, куда днём, уходя из деревни фантомов, положил артефакт. Но карман был пуст.

Парень быстро вскочил на ноги, мыском ботинка отшвырнул автомат под стол и принялся обыскивать все карманы. Артефакта нигде не было!

– Вот я лох… – выругался Санька. – Даже такую мелочь не смог уберечь! Что уж говорить за мою жизнь? Тоже просрал! Любовь? Где она, эта любовь? Там, за Рубежом осталась… Я теперь один…

Очередная молния осветила помещение, и он увидел чёрный телефон, стоявший на столе возле стены. Тот самый телефон! Саня в сердцах махнул в его сторону рукой. Аппарат в тот же миг сорвался и полетел в стену. Тренькнув чашами звонка, он разлетелся на мельчайшие кусочки. У парня от удивления подкосились ноги. Перед глазами всё поплыло. Путешествие в подвал бункера учёных произошло на самом деле!

– Какого чёрта тут происходит?! – крикнул Санька в темноту помещения. Ему раскатистым эхом ответил лишь гром.

Разум отказывался что-либо понимать и принимать. Эмоции сменяли друг друга, словно пролетающие за окном поезда пейзажи. Ноги сами понесли его прочь из комнаты. Скользя на мокром кафельном полу, он добежал до конца коридора. Не останавливаясь, пнул ногой входную дверь лабораторного ангара и вышел на улицу.

Идущий в ночи проливной дождь сразу намочил волосы, но парень лишь тряхнул головой, подставив лицо под холодные капли.

Глава двенадцатая

Сухие ветки бодро потрескивали в горячих языках пламени, согревая и освещая помещение. Ночь подступила к стенам старого здания.

– Занятный этот дедок с болот… – заговорил Рус, едва парень умолк. – Напоминает он мне одного старикана… Не находите, мужики?..

– Есть такое дело, – согласился Клинч, оторвавшись от экрана планшета.

– Будь я на месте Саньки, мучил бы деда, пока тот не научит всей этой хрени с аномалиями. – Проснувшийся недавно Скип потянулся, лежа на ящиках.

– Чего же ты тогда не остался с Егерем? – спросил его Рус, прочищая ствол разобранного пистолета. – На фига попёрся с Рексом?

– Ну дык… – Скип уселся на импровизированной постели. – С Рексом интереснее. И он в Армаде бывал…

– Но ты же не ради этого Стражем стал? – уточнил Дэн.

– Не понял…

– Ты разве согласился стать Стражем, чтобы попасть в Армаду? – и тут же добавил: – Только честно.

– Честно? – После минутной заминки Скип ответил: – Я думал, что с её помощью смогу найти сестру… Мы детдомовские. Я матери не помню. А сестра для меня была и за маму тоже. Она – вся моя семья…

– А как же Армада? – Дэн начал задавать провокационные вопросы.

– Что Армада?

– Разве ты не должен её защищать?

– Зачем? Она не нуждается в защите… Я, Страж, и то не смог в неё войти!

– Верно. Она не нуждается, – парень почесал щетину на подбородке, – но вот Врата…

– Уж что-что, а они-то такой системой оборудованы… – Рус, передёргивая затвор, проверил сборку пистолета. – Чертям из ада проще сквозь игольное ушко, наперегонки, чем через Врата.

– Ага! Им Дуга хвосты быстро поджарит! – Скип рассмеялся.

– Ну и на кой мы тогда ей нужны? – отозвался сверху Гриф, понимая, к чему клонит парень.

Все задумались. Командир по очереди посмотрел на товарищей, задержав взгляд на Дэне. Но тот лишь пожал плечами.

– М-да. Впору вводить экзамен для Стражей… – с грустью заявил Гриф. – Мы обязаны защищать людей от Армады…

– Это как? – Рус отложил пистолет в сторону. – Вроде бы мы защищаем Армаду от людей?

– Оба утверждения верны, – ответил Дэн. – Ваша цель – не допустить проникновения людей внутрь Армады. Ведь, по сути, туда может попасть любой человек…

– Что-о-о? – синхронно протянули Скип с Русом.

– Да, да, – Дэн извиняюще улыбнулся. – Только нужно соблюсти несколько условностей.

– Каких же? – Рус прищурил глаз, демонстративно играя оружием.

– Надо найти рождённый Армадой артефакт, потом сделать его своим амулетом, который будет ключом к Вратам, а затем стать Избранным… Дальше всё просто: ключ откроет Врата, являющиеся порталом, и вы попадёте в Рай к Армаде.

– У меня не получилось в саму Армаду пройти, – с грустью произнёс Скип.

– Правильно, для этого нужно ещё четыре артефакта.

– Разве?! – Скип повернулся к парню.

– Мало того, тебе потребуется ещё четыре артефакта для включения пульта управления… – Дэн говорил медленно, подбирая слова. – При этом Армада пустит внутрь себя, если человек ей в данный момент нужен…

– …Что значит – «если нужен»? – Гриф бесцеремонно перебил паренька.

– Управлять сама собой Армада не может. Помимо артефактов, у пульта односторонняя связь. Это своеобразная защита от её интеллекта. Чтобы запустить тот или иной процесс, надо нажать нужные кнопки на пульте управления. Вот для этого она призывает людей, позволяя им пройти, но лишь в энергетическом теле!

– Нестыковочка выходит… – Рус будто ждал ошибки Дэна. – Как же энергия может нажать на кнопку?

– Отнюдь. Пультом можно управлять именно в таком состоянии, ибо Создатели давно заменили свои тела на энергетическую сущность. И вот, пока сознание человека смотрит мультики про Рай или про якобы управление Армадой, его энергетическое тело жмёт на энергетические кнопочки.

– Дэн, не совсем понятно, как это происходит, – выразил недоумение Клинч.

– Просто. Человек, пройдя Врата, разделяется на две составляющие – материальную и энергетическую. Они обе попадают под прямой контроль Армады. Энергия идёт к пульту, а материю октаэдр вводит в состояние сна. Мелочь, но человек об этом расскажет другим, и у Армады появится новая армия программистов.

– Для чего?

– Вы разве не в курсе, что из себя представляет Армада?

– Она создана Древними для исправления ошибок во времени! – отчеканил Скип.

– Спешу тебя огорчить. Нет, – учительским тоном сказал Дэн. – Она – это большой компьютер, источником питания которому служит чистая первородная энергия.

– Всего лишь компьютер? – повторил разочарованно Клинч.

– Да, с высокоразвитым искусственным интеллектом.

– Вот же ж блин… Знаете что, мужики?.. – Клинч выдержал паузу, чтобы все обратили на него внимание. – Ещё когда я был молодым безусым учёным и работал у Синцова, тот смог получить сигнатуру энергетического поля октаэдра. И он утверждал, что внутри Армады находится чёрная дыра. Ну или что-то по плотности и силе полностью совпадающее с ней. А это естественный возобновляемый источник энергии. Вот Синцов и рвался к нему. Ведь, получив доступ к такому, можно было стать властелином мира.

– Вместо этого он уничтожил наш мир… – сквозь зубы процедил Рус.

– Поэтому я пока не могу поверить, что Армада – всего лишь большой компьютер, – пояснил Клинч. – Зачем тогда он нам, если мы по своей воле не может им управлять?

– Можем! – парень подошёл к Стражу. – Для этого есть другой путь.

– Есть тайная дверь?! – Клинч подскочил в предвкушении.

– Ага. Создателям требовалось как-то управлять процессами колонизации, вот потому и существует настоящий путь к пульту и сердцу Армады.

– И тебе, конечно, про него рассказали? – Рус тоже ловил каждое слово парня.

– Я сам спросил, а он не отказал.

– И?..

– Чтобы правильно открыть его, для начала следует активировать ваши амулеты… – паренёк тут же поднял руки вверх со словами: – Не спрашивайте, как. Я не знаю. Но пройдя с ними Врата, можно будет разместить симбион четырёх артефактов-стихий в специальной нише. И тогда Армада поднимется над землёй. Кстати, вы знаете, что другая пирамида октаэдра отличается по цвету? – парень, прищурившись, посмотрел на Стражей, но те, на удивление, не проявили особого интереса к этой информации, и он тогда продолжил: – В верхней и нижней пирамидах открывались порталы, которые затем синхронизировались с Вратами. И уже через этот основной портал Создатели попадали внутрь. Это работает при любом состоянии Армады. Ведь она не контролирует этот процесс, но всё равно без активированного амулета пройти нельзя.

– Внутренний источник энергии уничтожит биологическую материю? – предположил Клинч.

– Любую материю, если она не будет защищена амулетом…

– Выходит в Армаде никто ещё по-настоящему не побывал?

– А оно ей надо? – Дэн с сочувствием посмотрел на Стража.

– Я хренею с этих учёных… Вот скажи, Рус, как они друг друга понимают?

– Не знаю, Скип… Но я, похоже, кое-что понял.

– О! И ты туда же?

– Вроде бы смахивает на правду, только я пока не очень верю. В голове не укладывается, что Армада – просто компьютер… Амулет – красивая побрякушка… Стражи – марионетки… Нет, мне надо это переварить! – Гриф с шумом исчез в темноте чердака.

– Я, пожалуй, пройдусь… – Рус, убрав пистолет в кобуру, вышел на улицу.

– Кроме использования ключей надо ещё знать язык программирования? – Клинч продолжал задавать вопросы.

– У-у-у… ребята, я сваливаю… – Скип поспешил прочь из комнаты.

– Ага.

– А где-нибудь на земле есть упоминания о нём?

– Скорее всего. Но проще узнать у Создателей.

– У Древних?

– Да.

– Фигово… – Клинч опустил голову на грудь и накрыл руками.

* * *

Девушка открыла глаза, но не могла ничего понять. Светлые пятна на тёмном фоне постоянно дёргались и расплывались. К горлу подкатывала тошнота, от озноба потряхивало, а вестибулярный аппарат отказывался определять, в каком положении она находится. Спустя некоторое время Мила сообразила, что лежит со связанными руками на металлическом дне большой клетки, которую расположили на месте задних сидений и багажника машины. Девушка с трудом свернулась в позу эмбриона и медленно вывела руки из-за спины вперёд. Крепко затянутые узлы пластиковых наручников до крови врезались в отёкшие запястья. Милка сжала зубы, стараясь стерпеть боль и не закричать. Однако этот манёвр позволил ей освободить руки, принять более или менее вертикальное положение и оглядеться. Впереди сидели трое мужчин в серых комбинезонах, все были с оружием. За лобовым стеклом сменялись ночные пейзажи. Внедорожник то и дело резко сворачивал, объезжая аномалии, и Милку, лишённую возможности крепко держаться за прутья решётки, раскачивало из стороны в сторону. Она забилась в дальний угол клетки, чтобы не ударяться о металл и видеть, что творится вокруг. Сначала она старалась размышлять о том, зачем её похитили и куда везут. Однако голову забивали лишь одни воспоминания: стрельба, ранение подруги, злое лицо наёмника, его карие глаза, полные удивления и боли. Милка едва сдержала рвотный позыв, глотая воздух широко раскрытым ртом. Она убила этого человека! Осознание содеянного вдруг отключило все воспоминания, и девушка вернулась в реальность.

Машину хорошенько тряхнуло, и она замедлила ход. Миледи с интересом посмотрела в лобовое стекло. Впереди показалось ограждение – тонкие бетонные плиты высотой более двух метров с натянутой поверху спиралью Бруно. Спустя несколько минут, в течение которых водитель с особой внимательностью глядел то на дорогу, то на дисплей детектора аномалий, машина подъехала к воротам. За ними обнаружились вторые, с забором из плит покрепче, открывшиеся только после закрытия первых. «Шлюз, – догадалась Милка. – Интересно, зачем он? Чтобы никто лишний не попал внутрь? Или изнутри?»

Дорога находилась на некотором возвышении, поэтому девушке было сложно разглядеть в темноте окружающую местность. Она повернулась в сторону задних дверей, и, на её удачу, дождь смыл налипшую ранее грязь. Прожектор на КПП всё ещё светил вслед резко повернувшей машине, и Милка разглядела в темноте неясные очертания строений. Она увидела несколько параллельно стоящих зданий, соединённых коридорами на высоте второго этажа, но тут её внимание привлекло нечто, стоявшее возле забора, защищающего дорогу.

– Эй, что это там?! – воскликнула девушка.

Ни водитель, ни двое его товарищей не среагировали на её вопрос. Остановив внедорожник напротив ворот стоящего отдельно от основных корпусов приземистого ангара, они молча занялись перепиской в своих телефонах.

– Ой, исчезло. – Переводя взгляд дальше в поисках пропавшего предмета, Миледи увидела на фоне здания несколько человекоподобных силуэтов. Насколько ей удалось разглядеть, руки и ноги стоящих бугрились мощными мышцами. Одна из странных фигур повернулась к машине, и через секунду существо с быстротой молнии рвануло в сторону дороги, почти сливаясь с окружающим ландшафтом. Казалось, будто оно исчезло в одном месте, а спустя мгновение появилось в другом. Ещё рывок – и фигура налетела на забор прямо перед машиной. В свете мелькнувших вспышек электрического разряда Милка разглядела грубую коричневую кожу существа. Пальцы на протянутой к автомобилю через прутья забора мощной руке, увенчанные большими острыми когтями, едва не дотянулись до стекла. Скорее рефлекторно, чем от испуга, девушка отпрянула от окна. Вдруг внедорожник дёрнулся и въехал в открытые ворота. Милка же от резкого движения машины упала на спину. Водитель потушил фары, и стало темно, только светились панели приборов внутри машины. Клетка задрожала, и девушка прижалась к металлической сетке, дыша через раз от нехороших предчувствий.

Передняя дверь внедорожника открылась, и пассажиры вылезли. Сердце девушки заколотилось в бешеном ритме. Приглушённо щёлкнув замком, распахнулись задние двери, откинулась решётка, и Милку дёрнули, грубо схватив за щиколотки.

– Ne résiste pas, – сказал по-французски один из пассажиров. – Ne sera pas malade.

– Sois tendre avec moi et à toi ne sera pas malade, – оказывается, не зря Милка, лежа в Марсельской больнице, училась языку у французского врача.

Наёмник застыл, не ожидая услышать в ответ родную речь, но второй уже выдернул лёгкое тело девушки из машины и усадил в кресло-каталку.

– Держи её! – прозвучал за спиной Миледи приказ, и наёмник рукой прижал её к спинке кресла.

Инъекционный пистолет уколом обжёг шею, и девушка почувствовала, как всё тело стало тяжёлым и непослушным. Однако сознания она не потеряла, поэтому могла наблюдать за людьми, слушая их разговоры на французском языке.

– Она твоя, целая и невредимая… – сказал первый наёмник. – Забирай. Нам надо спешить.

– Да, скоро будет буря, надо успеть в лагерь, – подхватил второй.

– Вы мне предлагаете самому её везти?

– Не сломаешься, довезёшь!

– Ну, знаешь! – крикнул кто-то, стоявший за спиной Милки, уже садившимся в машину конвоирам. – Вас, наёмников, в Зоне хватает! Можем и другим платить.

– Не можете, – в окно высунулась голова. – Договор подписан на год!

– Пошёл ты… – ругательство на чистом русском языке заглушил шум подъёмника.

И тут кресло с Милкой резко крутанули, да так, что её голова запрокинулась, и теперь она видела только потолок. Спустя некоторое время они остановились. Зашумел какой-то механизм, что-то сдвинулось с металлическим призвуком, послышался щелчок. Милену повезли дальше, и она заметила массивную дверь между подземным гаражом и основными помещениями.

Бетонные стены сменились глазурью кафельной плитки, уходящей под уклон. Длинные потолочные светильники горели через один. От скуки Милка начала их считать, но сбилась после третьего десятка. В голове вертелись вопросы: «Зачем? Куда? Кто? Для чего?».

Вновь остановились. Девушка услышала шум движущегося лифта. Потом – мягкий звук открывающихся дверей. Её завезли внутрь. Двери сомкнулись, кабина вздрогнула, пришла в движение и медленно поехала вниз. Через несколько секунд процесс повторился, и под колёсами Милкиного кресла снова застучали стыки между плитками. Ещё шаги, много шагов эхом закружилось вокруг. Какофония резко прекратилась, когда девушку завезли в ярко освещённую комнату с белым потолком и закрыли дверь. Затем без церемоний разрезали пластиковые наручники, причиняя ей при этом сильную боль, и поправили голову. Она хотела было огрызнуться, но язык до сих пор не слушался.

По мере того как глаза привыкали к яркому искусственному свету, Милена поняла, что находится в медицинском заведении. Об этом говорили ощущение стерильности, стойкий запах хлорки и высокий стеклянный шкаф с полками, заставленными сосудами с заспиртованными эмбрионами. Засмотревшись на них, Мила не сразу заметила хозяина кабинета, сидевшего за столом и заполняющего какие-то бумаги.

– И долго мне ждать? – не поднимая головы, произнёс он. – А, Калым?

– Ещё две минуты, – обыденным голосом ответили из-за её спины.

– Вы кто? – неожиданно даже для себя спросила Милка и, поняв, что язык ожил, тут же продолжила: – Зачем меня сюда привезли? Чего вам от меня надо?

– Надо же… – проговорил хозяин, игнорируя тон девушки и продолжая делать пометки. – И вам, здравствуйте, Милена Борисовна… Счастья вам и не болеть.

Мила опешила и, потеряв весь задор, откинула голову на кожаный подголовник кресла-каталки.

– Это так заметно? – тихо, с грустью спросила она.

– Хотите, чтобы не было заметно? – Он посмотрел на неё исподлобья, не отрывая ручки от бумаги.

– Э-э-э… в смысле?

– Разве не вы разыскивали меня давеча?

– Вы? – От мелькнувшей догадки она напряглась, словно пружина. – Это ты… со мной тогда по телефону! А потом… Ты… чтоб меня сюда…

– Хотите вылечиться? – обрывая словесный поток её крепких выражений, прямо спросил хозяин заведения. – Я могу это сделать.

На лице Милены застыла смесь радости и недоверия, но в глазах продолжал гореть огонь гнева. С одной стороны, с тех пор, как узнала о болезни, она мечтала стать здоровой любым способом. С другой стороны, можно ли доверять этому подозрительному «врачу»? И вообще, врач ли он?

– Вижу, вы пока не в состоянии принять решение, – кивнул доктор, положив ручку на бумаги перед собой. – Оно, собственно, и понятно. Нам с вами так и не довелось познакомиться. Какие могут быть разговоры у незнакомых людей… О погоде? О ситуации в мире? О болячках? – Он скрестил тонкие длинные пальцы с выпирающими костяшками. – Пожалуй… Но нам же нужно обсудить не просто вашу болезнь. Способ Лечения – вот основная тема разговора. Потому, разрешите представиться…

– Не надо… – сквозь зубы проговорила девушка. – А то лечить некому будет, если преставишься. Я знаю, кто ты… Доктор Жаров.

– Чувство юмора? Похвально, Милена Борисовна. Но давайте будем проще. Артём Константинович.

– Давайте без давайте! Мне ваши нежности до одного места! И что изменится, если я буду тебя звать Артёмом… или Айболитом? Это повлияет на моё выздоровление? – последнее слово она выговорила сквозь накатывающий кашель.

– Понимаю. – Доктор встал из-за стола и подошёл к маленькому стеклянному шкафчику. – Мне в очередной раз приходится извиняться за тех… Простите за выражение, бездарей, кои встретили вас за меня. Но других расторопных помощников так сложно найти…

Он повернулся и развёл в стороны руки, в которых держал шприц и ампулу.

– Теперь поискать придётся… – улыбнувшись уголками губ, произнесла Милена, сдерживаясь от очередной волны кашля.

– Не беспокойтесь, найду. Да. Евгения, конечно, жаль, хороший мог дантист из него получиться… А вот молчаливых водителей вообще найти невозможно. Как организовали Рубеж, люди перестали бояться власти… – Доктор выдавил из шприца воздух и подошёл к девушке.

– Что там?

– Начало вашего лечения. – Он занёс руку для укола, но остановился. – Если, конечно, вы не против.

Милка ничего не ответила, продолжая сидеть в кресле и смотреть в одну точку. Казалось, она не замечает ничего вокруг, погрузившись в раздумья: «Он всё-таки спросил мое мнение, значит, оно в какой-то мере имеет значение. Ведь в его власти сделать со мной что угодно, даже если я этого не хочу». Выбор есть, но чтобы его сделать, требовались силы, которые постепенно покидали её.

Доктор выждал немного и, коснувшись её плеча, позвал:

– Милена…

Она вздрогнула и нехотя уперлась взглядом в его лицо. Доктор не выдержал и отвернулся. За мутными, воспалёнными от усталости глазами девушки скрывалась боль. Она забирала последние дни из жизни Милки, разрывала её тело на части, на куски, на клетки, на молекулы, но и одновременно заставляла девушку бороться за остаток жизненного пути.

– Зачем я вам нужна, такая больная? – почти шёпотом спросила Мила. – Почему вы хотите меня вылечить?..

– Ах-ха-ха, какой хороший вопрос! – Жаров протёр ваткой со спиртом локтевой сгиб девушки. – Хотите знать? – Он уверенным движением ввёл иглу шприца в вену. – Банальнее некуда. Из-за вашей редкой болезни кровь изменилась, чем заставила измениться весь организм. Мне же нужны ваши модифицированные яйцеклетки…

– И всё?

– Всё. – Доктор закончил введение раствора и вынул иглу.

– Могу я немного подумать? – устало спросила Милена.

– До следующей фазы есть несколько часов… – Жаров отошел к столу и вернулся с гранёным стаканом воды. Девушка с жадностью, большими глотками осушила его. Доктор услужливо стоял рядом, чтобы наполнить второй, который Милка выпила уже спокойнее.

– Спасибо… – устало произнесла она.

– Надеюсь, теперь вам легче?

– Не уверена…

– Отчего же?

– Устала я с дороги.

– О! Да, конечно, Милена Борисовна, этот момент я как-то не учёл… – Жаров обратился к стоящему за спиной девушки человеку: – Калым, комната для нашей гостьи готова?

– Да, Артём Константинович.

– Замечательно, – доктор склонился над Милкой. – Позвольте предложить вам горячий душ, чистую одежду и кровать? – Он вытянул руку в сторону двери, приглашая девушку проехать первой.

– Может, тогда отвезёте меня в мою комнату? – с наглостью спросила она.

Жаров не ответил, лишь быстро улыбнулся, открывая дверь. Мила хмыкнула – к ней постепенно возвращалось самообладание. Однако червячок недоверия к Айболиту суетливо прогрызал мякоть надежды на чудо-вакцину. Помощник, стоявший всё это время за спиной, выкатил кресло с Милой в коридор. Но всё же они не сразу направились в комнату. Калым безучастно ждал, пока где-то внутри железной двери, глухо стукнув, сработали запоры, и только потом покатил кресло-каталку в тёмный конец коридора.

Над головой девушки размеренно проплывали люминесцентные лампы, бледным светом усиливая отступившее было уже чувство отрешённости. Незаметно они свернули в другой коридор. Мила ни о чём не думала, просто смотрела вперёд. Вдруг, бесцеремонно отпустив кресло с пациенткой, провожатый остановился и расстегнул халат. На его поясе вибрировал смартфон. Быстро пробежав глазами по экрану, подручный Айболита догнал девушку, резко развернул и направился обратно.

Пока девушка размышляла, помощник доктора остановился у одной из дверей, набрал код на небольшой клавиатуре рядом с ручкой и вошёл.

Старые петли, скрипнув, остановили движение массивной двери, не давая ей полностью закрыться. Милка откатила коляску немного назад. Этого хватило, чтобы заглянуть в помещение. Изнутри повеяло холодом, который выталкивала в коридор мощная вентиляция. В большой комнате находились только компьютеры – множество серверных стоек, перемигивающихся огоньками жёстких дисков и сетевых соединений.

Девушка ещё в школе интересовалась информационными технологиями, но тогда её опыт закончился разобранным родительским моноблоком. Собрать его обратно не получилось, и её строго наказали. Больше разбирать что-либо Милке не хотелось. На втором курсе института, куда по блату зачислили девушку, она однажды попала в «серверную». Парень, влюблённый в Милену, подрабатывал на кафедре системным администратором. Он долго пытался объяснить вечно отсутствующей на парах второкурснице, что могут делать процессоры на основе последних разработок. Как и сколько хранится информация на дисковых массивах под управлением современных технологий. Теперь же девушке хватило этих скудных воспоминаний, чтобы понять, что устаревшее ещё до покупки институтское «железо» не шло ни в какое сравнение с оборудованием, установленным в этой клинике.

Поглощённая увиденным, Милка не заметила, как присвистнула от мысли о том, насколько богаты покровители Айболита. Тут же, словно чёртик из табакерки, возник Калым:

– Куда уставилась?

– Уже никуда, – брезгливо ответила Миледи и, когда её угрюмый сопровождающий прикрыл дверь, добавила: – Я в свою комнату хочу побыстрее попасть, а ты тут…

– Будешь молчать – попадёшь, – пробурчал недовольно Калым.

– Когда поедем, я замолчу.

Придя к соглашению, они направились по уже знакомому девушке коридору. Затем лифт опустился на этаж ниже, мимо промелькнула пара одинаковых дверей, и взору предстала небольшая комната с застеленной кроватью, старым обеденным столом и деревянным табуретом. Окно отсутствовало по определению, поэтому на потолке разместились сразу два светильника.

– Туалет и душ – за шторкой, рядом со шкафом! – сухо констатировал Калым.

– Понятно, – кивнула Мила, усаживаясь на скрипучую кровать и снимая носки.

Расстегнув кожаную куртку, она посмотрела на свой розовый с белым спортивный костюм. И ей почему-то вспомнилось, что она чёрт знает сколько не приводила себя в порядок. Раньше бы такого она себе никогда не позволила. Отбросив обувь и носки к шкафу, попутно отметив не самый приятный запах, сунула ноги в заботливо поставленные под кровать безразмерные тапочки.

– Обедать сейчас будешь? – монотонно, словно робот, спросил Калым.

– Позже… Дай себя хоть в порядок привести! – Милку внезапно охватило раздражение. – Мне в душ надо! Смыть грязь. Или думаешь, я не пропиталась радиацией?

– Мне по барабану…

– Ты так не любишь людей? – Милка с интересом посмотрела на него.

– Я никого не люблю, – без тени эмоций на лице ответил Калым.

– Вот и хорошо. Оставь меня одну.

– Обедать когда будешь?

– Вот ты… – Милка хотела уже выругаться, но сдержалась. – Давай минут через… Нет! Через полчаса.

– Понял… – коротко сказал Калым, но остался стоять на месте.

– Я бы тебя попросила, – она стала демонстративно расстёгивать курточку, – свалить отсюда на хрен!

Калым скривился в ухмылке и вышел, толкая перед собой пустое кресло-каталку. Закрылась дверь, сработал запорный механизм. В комнате воцарилась убаюкивающая тишина. Девушка наконец-то осталась одна. «Интересно, какой будет эта чистая одежда?» – подумалось ей. Со времени последней стирки штаны спортивного костюма покрылись грязными пятнами, а к курточке прилипли колючки – семена местных кустарников. К её великому счастью, на дверце шкафа обнаружился пусть старый, но ещё хороший врачебный костюм.

Бросив грязную одежду в угол маленькой комнатки с душевой кабиной, унитазом и раковиной, Милка крутанула вентили подачи воды. Несколько раз плеснув себе в лицо ещё холодной водой, она подняла взгляд и посмотрела на своё зеркальное отражение: на щеках мелкие царапинки, под глазами серые круги, кожа обветрилась и начала шелушиться. Впрочем, это ещё не самое худшее, что с ней могло произойти во время пребывания в Зоне. Приблизившись к зеркалу, Милка придирчиво осмотрела себя и отметила, что изменились даже глаза. Раньше они были потухшими из-за безысходности, а теперь в них появился яркий блеск, свидетельствующий о жажде жизни. Подмигнув и улыбнувшись самой себе, девушка отправилась в кабинку – под горячие струи душа.

Нежась в объятиях воды, она захотела мгновенно уснуть, а проснуться уже в объятиях Лёшки, в его квартире. И чтобы вся эта Зона была просто страшным сном. К счастью, реальность оказалась не настолько сурова. Выйдя из душа, Милка надела костюм из шкафа и вернулась к столу, где её ждал горячий обед: куриная лапша с одним кусочком мяса и парой ниток теста, картофельное пюре из порошка, мясная поджарка из пакетика и стакан компота из сухофруктов. Милка поела и впервые за длительное время ощутила себя сытой.

Завершив трапезу, она едва успела залезть под одеяло и расслабиться, как её тут же приняло в свои объятия царство сна.

* * *

Сознание девушки ещё витало в облаках Морфея, когда её без церемоний подняли и усадили в кресло-каталку. Постепенно просыпаясь, Милка вспомнила, что находится в лаборатории Айболита, и он уже начал свой опыт. Она на удивление спокойно восприняла эту новость, ей даже стало любопытно, чем же это всё закончится. И поэтому девушка стала с интересом осматриваться.

Коридор отличался от остальных помещений цветом краски на стенах, но вот освещался он так же, не на полную мощность. В стены был встроен бордюр безопасности для каталок, прерывающийся в местах расположения железных дверей с небольшими окошками, забранными толстым стеклом.

Жаров с дежурной улыбкой на лице встретил девушку и жестом пригласил Милену следовать за ним. За дверью оказалась лабораторная комната: большие шкафы, широкие столы с колбами и пробирками, наполненными разноцветными жидкостями, большие микроскопы, сенсорные мониторы, различные приспособления, назначения которых Мила не знала. Помещение ярко освещали белые лампы. Из-за этого света девушка чувствовала себя неуютно и зябко ёжилась. Ассоциация со снегом и зимой вызывала лишь дрожь, но точно не ощущение чистоты и стерильности. Клиника Жарова походила… на металлопластикового робота в вакууме. Столь же мёртвая и холодная.

– Здесь мы занимаемся разработкой специальных препаратов. И именно тут создаём лекарство от всех болезней!

– Кхе-кхе… чего? – кашляя, переспросила Милена. Её знобило.

– Вас, наверное, заинтересуют компоненты вакцины?

– Было бы интересно ознакомиться…

– Что ж, извольте, – в его голосе слышалось неподдельное волнение. – Основу вакцины составляют модифицированные стволовые клетки эмбрионов, которые дополняют недавно обнаруженные вещества, встречающиеся только в Зоне. Мы долго шли к тому, чтобы выделить некоторые составляющие, требующиеся нам для окончательного варианта препарата. Из-за их нестабильности вновь выращенные клетки подопытных «рассыпались», а не набирали силу… Пришлось задействовать мощный микроскоп, чтобы проникнуть в самую суть клеток. Мы даже заглянули в состав ДНК, чтобы узнать, не в нём ли заложен код для лечения человека. Плюс старые открытия военных учёных в области мутации клеток под воздействием радиационного облучения.

Годы… годы проб и ошибок, провалов и взлётов. Неудач и гонений! Но теперь я наконец-то уверен в том, что мы на правильном пути. Нам осталось совсем немного, и тогда будет создана универсальная вакцина, которая избавит человечество от рака, СПИДа, а также многих врождённых и приобретённых заболеваний. Я хочу помочь людям. Вы же понимаете? Если сможем вылечить всех, люди станут счастливее, они будут жить дольше. Они будут благодарны нам, учёным из Зоны!

Девушка кивала, рассеянно слушая. На самом деле она не слишком интересовалась составом и историей получения каких-либо лекарств, а разглагольствования Жарова её вообще не привлекали. Разве что её расстроило упоминание болезней, но она не подала виду.

– А тут что? – спросила Мила, доставая из подставки одну большую пробирку, в которой лениво шевелилась какая-то субстанция.

– Ай-ай-ай, не трогайте! – обращаясь как к ребёнку, воскликнул Жаров, вынимая стеклянный сосуд из руки Милы. – Здесь всё должно быть стерильно. А если бы вы разбили её?

Милка только хмыкнула и отъехала немного назад.

– Что ещё у вас есть? – желая отвлечься разговором, спросила девушка.

– Подъезжайте сюда, я вам покажу. – Доктор направился в дальний конец помещения и скрылся за круглым громоздким аппаратом, занимавшим добрую треть лаборатории. – Вы где?

– Я? Еду…

Она стала обдумывать варианты. Покинуть клинику самостоятельно не получится – это факт. Тем более Мила не знала, где здесь выход. Можно попробовать отказаться от лечения и уговорить доктора отправить её за Рубеж. Но тогда Аня и Лёха не смогут её найти. Лёха! От воспоминания о нём сердце девушки сжалось. Согласиться на экспериментальное лечение – страшно, но страх этот содержал и элементы азарта. Мало ли какими будут последствия? А ведь стать здоровой так хочется! И, словно подтверждая это, мозг вдруг взорвался болью, голова закружилась, и девушка, потеряв контроль над управлением кресла-каталки, врезалась в большой металлический бак.

– Что с вами? Вам плохо? – забеспокоился Жаров.

– Да, немного… Надеюсь, скоро пройдёт, – процедила Милка. – Калым! Ну где этот чёртов помощник, когда он так нужен? Калым! – вновь позвал доктор. Тут он увидел входящего в помещение лаборанта: – Эй! А ну, метнулся пулей и нашёл мне Калыма!

Тот что-то с грохотом поставил на стол и выбежал. Милке стало совсем плохо. Она видела только белое пятно, мечущееся от одного шкафа к другому и создающее много шума. Сознание ещё выхватывало откуда-то из пустоты голоса, когда в плечо вонзилась острая ледышка. Холод быстро побежал по венам, разгоняя по телу свежесть зимнего утра. Такого утра, когда красное от мороза солнце только поднялось над горизонтом, и в его лучах воздух искрится, а иней становится пушистым…

* * *

– Ещё пять?

– Нет. Хватит.

– Понял.

– Принеси-ка лучше нашатырь…

«Ну зачем они всё испортили?» – успела подумать Милка, перед тем как резкий запах вещества ворвался в её мозг. Первым девушка увидела испуганное лицо доктора.

– Не ожидал я, что процесс пойдёт так быстро, – беспокойно заговорил он. – Я для начала предложил бы вам восстановить свои силы. Однако мне пришлось ввести вам «солдатский коктейль». Он, конечно, помогает… Но теперь придётся готовить вас сразу к третьей фазе…

– Хорошо, – прошептала Мила, устраиваясь удобнее на операционном столе. – Раньше сяду, раньше выйду…

– Выйти? Куда выйти?

– Домой, – ответила девушка и закрыла глаза. Свет люстры слепил её.

– Раз ваш организм так быстро реагирует на все препараты, то, думаю, я вскоре получу первый материал.

– Мою яйцеклетку?

– Не совсем, – Жаров замялся, решая, стоит ли обо всём рассказывать.

– Док, харэ булки мять! – Девушка строго посмотрела на Айболита. – Я отсюда уже не сбегу. По крайней мере ещё пару дней. Говори, что будешь делать с моим материалом!

– Мне, вообще-то, нужен гормон, который выделяет оплодотворённая яйцеклетка. Так как именно он запускает процессы регенерации и выработки новых клеток. При этом он заставляет организм выделять другие гормоны. Это в свою очередь провоцирует ускоренное увеличение мышечных клеток, укрепление костной ткани. Не говоря уже о мозговой деятельности и очистке организма от всего лишнего! А самое главное – он творит чудеса со стволовыми клетками!

– Я должна родить универсального солдата?

– Нет, что вы?! Вы можете стать матерью вакцины от всех болезней! Я больше не занимаюсь военными разработками, – он специально выдержал паузу, чтобы придать важности последующей информации. – Да. Когда-то я здесь выращивал универсальных солдат. Лотерея с ДНК. Сначала всё шло идеально, но после нескольких неудачных опытов на животных заказчик потерял интерес к моим исследованиям. Мне пришлось искать другие источники. Благо, людей, ищущих лекарство от всех болезней, хватало всегда. Так я смог восстановить эту лабораторию. На основе полученных ранее результатов и благодаря необычным веществам, что преподносит нам Зона, мне удалось синтезировать вакцину. К сожалению, у неё есть небольшой побочный эффект.

– Мутация?

– Нет.

– Привыкание?

– Не совсем. Оказалось, ускорение регенерации клеток вызывает усиленный метаболизм…

– Это что ж, мне придётся много есть, и я располнею?

– Поправитесь? Отнюдь. Часто питаться? Пожалуй… – Жаров подвесил на стойку бутыль с красноватой жидкостью и соединил трубку с дозатором. – А вы отчасти знакомы с темой…

– Столько времени провести в больничках на разных таблетках… Тут не только в бижутерии начнёшь разбираться! – гордо сказала Милка.

– Раз так, то вам должно быть известно, что энергия, полученная при переваривании пищи, идёт на обеспечение органов, отвечающих за строительство клеток. Поэтому пациенты испытывают лёгкий, но постоянный голод. И организм, – он подошёл к девушке ближе, – будет требовать больше белка. Точнее, протеина.

– Я подсяду на коктейли для бодибилдеров, – иронично подвела итог Милка, – и стану жирной коровой…

– Спешу вас уверить – не станете! Скорее, ещё похудеете. Я же говорил, что метаболизм увеличится. Щитовидная железа, печень и надпочечники будут работать на полную мощность в единой связке. Иначе гормоны «высушат» тело. Как вы, наверное, знаете, клетка содержит в себе много калия, и в ней почти нет натрия. Однако она существует в среде, где, напротив, преобладает натрий и относительно мало калия. Клеточная мембрана легко проницаема для обоих ионов. Потому химическая жизнь её весьма нестабильна. Равновесие наступает лишь при посмертном автолизе. Чтобы этого не происходило, требуется поддержание дисбаланса за счёт работы клетки, для чего и нужна энергия, непосредственным источником которой является заключённая в структуре аденозинтрифосфата энергия. Именно её использует клетка для производства. В силу особенностей своей структуры…

– Короче, Склифосовский, – девушка схватила край халата доктора. – Я теперь буду для тебя вынашивать яйцеклетки, из которых ты будешь делать суперлекарство?

– Если так грубо, то – да.

– И тебе по фигу, что я больна, а жить мне осталось меньше года?

– В теории вы сами себя вылечите.

– Из-за гормона беременности?

– И моей вакцины.

– А отцом ты будешь?

– Нет! – Жаров протестующе замахал руками. – Спешу вас заверить… моих клеток там, к счастью, нет. Этот процесс будет спровоцирован вакциной.

– Ложная беременность?

– Да. Проверено на предыдущей девушке.

– Что, у меня материал получше оказался?

– Несомненно! Ваша болезнь изменила вас, подготовив организм к эволюционным мутациям.

– Но это лишь теория?

– Вот мы её и проверим. – Доктор подсоединил очередную капельницу к руке девушки и принялся дальше говорить о лекарстве, о чём-то ещё, но Милена уже не слушала. Ей сейчас хотелось тишины и покоя. Она закрыла глаза и позволила себе расслабиться и отдохнуть.

Спустя некоторое время девушка почувствовала, как с теплом по венам растекается сила. Дышать стало легче, в суставах и мышцах прошли боли. Милка открыла глаза. Доктор дремал в кресле рядом с капельным аппаратом. Стараясь не шуметь, она села на операционном столе, голова слегка закружилась, и Мила машинально обхватила её руками. Трубки с разнообразными жидкостями зашуршали, и Жаров проснулся.

– Куда вы собрались? Вам сейчас надо лежать! Я буду настаивать!

– Я устала от этого стола. – Она осмотрела свои исколотые руки.

– Хотите в кровать? – обходительно спросил доктор.

– Да, было бы клёво.

– К сожалению, это пока невозможно. – Доктор посмотрел на капельницы. – Могу предложить отдохнуть прямо на столе. Пока я готовлю всё к пятой фазе вакцинации.

– Ну, я прям уж не знаю… – наигранно ответила она.

– Что же, – доктор слегка занервничал и принялся хрустеть пальцами. – Утро вечера… Так сказать. Вы выспитесь, и как раз закончим с процедурами до утра. Согласны?

– Да, – коротко сказала Милка в надежде, что этот день скоро закончится.

Айболит с помощником минуту суетливо крутились вокруг девушки, застилая дерматиновые подушки процедурного стола двумя одеялами и аккуратно укладывая её на них. Она попыталась возразить, но вдруг силы снова покинули её, и девушка забылась наркотическим сном.

* * *

На фоне серого неба из туманной дымки проступали силуэты обветшалых домов давно заброшенного хутора. Их стены утопали в высоких зарослях травы, а сквозь провалившиеся крыши то тут, то там деревья тянули вверх свои ветви. Слепые провалы окон с осколками стёкол в облезлых рамах пугали холодной пустотой. Деревянные заборы завалились на покрытые мхом и плесенью бока. Здесь теперь хозяйничали силы природы. Вокруг деревушки всё заволокло туманом, и поэтому в ней тоже царили сумерки, будто бы солнце скрылось, как при затмении, оставив в напоминание о себе только сияющий обруч. Миледи стояла в центре поселения, рядом с подёрнутым остывающим пеплом кострищем. Вверх от него тянулась тонкая струйка дыма.

Она не задумывалась о том, как сюда попала – ей казалось, что так и должно быть. Мила сделала шаг вперёд, на ветке одного из деревьев четыре раза каркнул ворон. Девушка посмотрела на него – птица, шумно взмахивая крыльями, сорвалась с места и исчезла в туманной дали.

Из ближайшего дома послышался детский плач. Повинуясь то ли внезапно проснувшемуся материнскому инстинкту, то ли простому любопытству, Милена пошла на звук, который привёл её к старой избе, та встретила девушку запахами пыли, затхлости и грибов. Мила снова услышала плач и поняла, что он исходит из дальней комнаты. Несколько быстрых шагов – и она была уже внутри избы.

Комната оказалась пустой, только в центре её стояла детская кроватка, накрытая покрывалом. Мила решительно двинулась к ней. Ребёнок ещё раз всхлипнул, но стоило девушке протянуть руки, как он тут же замолчал. Милка осторожно приподняла ткань покрывала и заглянула под неё.

Светлые волосы, пухлые губки, ясные зелёные глазёнки – девушка неожиданно узнала в ребёнке саму себя. В руке малышка сжимала свёрнутый в трубочку листок бумаги. Не задумываясь, Милена вынула его из крохотной ладошки, развернула и прочитала несколько слов: «Будь осторожна. Доверяй лишь тем, кого любишь».

Её бросило в жар. Она отбросила листок и снова повернулась к девочке. Та почему-то уже стояла в кроватке. И тут прямо на глазах у Милы лицо младенца стало меняться, взрослеть, и вскоре превратилось в ее точную копию. Детская кроватка исчезла, и уже взрослая девушка стояла перед настоящей Миленой, которая будто смотрела на себя в зеркало. Двойник протянул ей глиняный кувшин. Она приняла его и заглянула внутрь. Сквозь плескавшуюся в кувшине молочную жидкость со дна пробивался красный свет. Он становился всё ярче, а у Милки проснулась жажда. Девушка, не раздумывая, поднесла кувшин к губам, и тёплая, немного вязкая, сладковатая на вкус жидкость потекла ей в рот. С каждым глотком жажда становилась сильнее, содержимое кувшина отчего-то не утоляло её. Вдруг девушка-двойник выбила кувшин из рук Милки и крикнула:

– Смотри, что пьёшь!

Миледи перевела удивлённый взгляд на растекающуюся по полу лужу, которая продолжала светиться, маня к себе. Пощёчина обожгла лицо Милки, собравшейся уже было встать на колени и лакать эту жидкость с пола. Боль отрезвила сознание.

– Беги отсюда! – произнесла вторая Мила. – Беги!

Глава тринадцатая

Этим утром солнце порадовало всех яркими лучами. Они пронизывали кристально чистый воздух, вызывая безграничное чувство спокойствия. Их игра с желтеющими листьями дарила надежду на перемены к лучшему.

Первым не выдержал Скип:

– Я всё время думал, что доктор – это ещё один монстр… – Он с шумом выдохнул через нос воздух и потёр колени ладонями. – А тут, оказывается…

– Ничего не оказывается! Мы же не знаем, какие такие опыты он будет проводить с девушкой… – с наблюдательной точки на чердаке высказался Гриф.

– Да… Жаль биксу… – поддержал его Рус.

– Я думаю, что эти лекарства должны изменить её, – негромко произнёс Клинч.

– И по утру, – Рус пропел старую песню, заменив в ней слова: – Здравствуй Зона, я твой новый монстр…

– …Вряд ли Милена станет монстром, – перебил его Клинч.

– Почему? – Рус явно пребывал в хорошем настроении, поэтому с готовностью вступил в спор. – Судя по её сновиденью…

– Это, скорее, освобождение.

– Вот-вот. Высвобождение внутреннего монстра!

– Или открытие своего дара.

– Дар? У неё?

– У всех, кроме Милы, проявился дар, – Клинч принялся загибать длинные пальцы. – Аня читает мысли, Санька овладел всеми четырьмя стихиями, Лёха предметы двигает…

– Прям будущие Стражи…

– Да какие из них Стражи? – усмехнулся Скип. – Они Армаду в глаза не видели!

– А ты думал, что Стражами становятся от заслуг перед Армадой?

– Разве нет? – Скип выглядел пропустившим урок второгодником.

– Гы-мк… – Дэн поперхнулся и закашлял.

– Чё я такого сказал? – Скип удивлённо смотрел на смеющихся товарищей.

– Ничего. Просто ты недавно прошёл Врата, – Клинч первым унял смех. – Знай… У любого Стража изначально есть дар. И как только он его откроет в себе, так Армада дарит ему артефакт. Если он сможет сделать из кристалла амулет, то станет Стражем.

– Только ты не забывай, что ни у кого из нас нет таких сил, как у этих ребят… – заметил сверху Гриф.

– У меня точно нет дара! – Скип отступил к стене.

– Ошибаешься. – Гриф лёг на балку и посмотрел на товарища. – Есть, и один из редких! После твоих рук раны заживают почти моментально. А если пить воду после тебя, то идти можно дольше…

– Это как?.. – опешил тот. – Честно? Я не знал… Совсем не знал!

– Мы тебе не говорили, так как ты сам должен почувствовать это.

– Так вот почему я не смог открыть портал! Это не мой амулет… И теперь у меня ничего не получится?!

– Получится, если научишься контролировать свой дар. – Клинч подошёл к нему и по-дружески обнял за плечи. – И кристалл непременно тебе воздаст должное.

– А что вы умеете? Или это секрет? Хотя погодите… Я сам догадаюсь… Ну, с Русом просто – он умеет быстро бегать и далеко прыгать, как кошка.

– Ты глянь, Гриф, верно ведь! – Клинч, обнимая одной рукой товарища, смотрел на командира.

– Ага… Тогда у тебя, Клинч, зоркий глаз. Ты попадаешь даже в невидимую монету издалека…

– Это я даже не целюсь.

– Я как-то видел, как Гриф одним ударом пробил кирпичную стену. Значит у него железный кулак?

– Можно и так сказать.

– А я, значит, могу лечить? – Скип посмотрел на свои ладони, которые периодически сжимал в кулаки. – Ну и дела…

* * *

– Аннушка, милая моя, здравствуй, – окликнул девушку знакомый голос.

– Это… Это ты? – она обернулась и замерла с открытым ртом.

– Да, девонька… Это я, – раздвинув пушистые лапы елей, на поляну вышел мужчина лет шестидесяти в военной форме.

– Но как? Ты же погиб! – Ёлка подбежала к военному и крепко обняла его.

– Аккуратнее… – засмеялся он в ответ на её приветствие. – Мои кости не выдержат такой радости!

– Я же своими глазами видела, как ты в аномалию… – Она пристально посмотрела на него.

– Повезло мне тогда. – Он отвёл взгляд.

– Нет. Погоди… – Ёлка испуганно осмотрела военного. – Ты шагнул в неё… И она разрядилась. Да так, что волной повалило наших мужиков. Нет. Тебе не повезло тогда… – Аня прикрыла рот рукой, чтобы не произнести вслух догадку.

– Аннушка, ну зачем так волноваться? Я же пришёл…

– …Уходи! Уходи прочь! Я не готова пойти с тобой! – закричала она, оттолкнув его. Но мужчина ни на миллиметр не сдвинулся, стоя на месте как вкопанный. Вместо него упала на спину девушка, примяв мягкую траву поляны.

– Аня… Выслушай меня. – Он протянул ей руку, чтобы помочь подняться.

– Прочь! – сквозь накатившие слёзы крикнула Ёлка, доставая из кобуры пистолет. – Я ещё не всё сделала на этой земле!

– Именно поэтому я и пришёл, – спокойно продолжал военный. – Найдите с ним во что бы то ни стало твою новую подругу. От этого зависят не только ваши жизни.

– Жизни? Наши?.. – злобно сверкнув глазами, спросила она и шмыгнула носом. – Я не понимаю… О каких жизнях ты говоришь?..

– Аннушка, не откажи в просьбе ближнему… – Он склонился над ней. – Поможешь ему в его поисках, а он поможет тебе встретить Александра.

– Саньку?! – Услышав ключевое слово, Ёлка прекратила всхлипывать. – Как ты…

– …Поторопись! Времени не так много.

– Но… кому мне помогать? Как узнать… кто он?

– Слушай сердце… Снова. У тебя это теперь хорошо получается. А мне уже пора…

Ближайшие ели прикрыли мужчину нижними ветками, как будто большими веерами. И когда они, шелестя иголками, успокоились, на том месте уже никого не было, а сочная непримятая трава продолжала блестеть в лучах утреннего солнца каплями росы.

Аня вытерла рукавом слёзы и тяжело вздохнула. Вот только выдохнуть не смогла. Что-то сдавило девушке грудь. Через силу она закричала. Боль после этого отступила, и Ёлка открыла глаза. Оказалось, что она находится в каком-то незнакомом помещении.

– Где я? – онемевшими губами прошептала девушка, прикрывая рукой глаза от света, льющегося из дверного проёма.

* * *

Джокер проснулся. Медленно разминая пальцами затёкшие мышцы, в которые словно вонзились сотни тонюсеньких иголочек, он открыл глаза и осмотрелся. Всё тот же домик, только теперь окрашенный в радостные краски яркого солнца, светившего через два окошка на деревянный пол. В этих лучах вальяжно проплывали пылинки, создавая уютную домашнюю атмосферу. Под потолком висели вязанки высушенных трав, вдоль стен тянулись полки, заполненные разнообразными ёмкостями. Возле тёплой ещё печки на кровати мирно спала девушка.

Джокер сладостно вскинул ожившие руки и потянулся. На столе, послужившем ему этой ночью кроватью, лежали непонятно откуда взявшиеся буханка свежего серого хлеба и солидный шмат домашней ветчины. Бесцеремонно отломив от ароматного кирпичика уголок с хрустящей корочкой, Джокер сунул его в рот и, жуя, встал из-за стола. Он подошёл к ведру, стоявшему на табуретке в углу комнаты, и, зачерпнув ладонями холодную воду, ополоснул лицо. Затем решил проверить состояние девушки, которая безмятежно спала, укутавшись старым шерстяным одеялом, и тихонько посапывала.

Кусочек хлеба, достигнув пустого желудка, напомнил, что парень ничего не ел с прошлого утра. Да и о девушке нужно ещё позаботиться. Он подкинул свежих дров в печку и решил вскипятить воду. В поисках заварки обследовал скромное жилище загадочного старика. Всюду лежали странные предметы – плоды Зоны, при этом чередующиеся с травами, останками животных и даже людей. Всё представшее его взору настолько завораживало, насколько пугало и отталкивало. Наткнувшись на самый настоящий сундук, он обнаружил внутри не только пачки чая, но и банку с растворимым кофе. Прекратив дальнейшие исследования дома, парень заварил ароматный напиток и сделал бутерброды с ветчиной. Основательно подкрепившись, вновь подошёл к девушке. Она так сладко спала, что не хотелось её будить. Разглядывая знакомые черты лица, Джокер вспомнил прошедшую ночь. Казалось, что это всё было сном, однако девушка здорова, а ещё у них есть хлеб и ветчина – бесценное богатство из прошлого… Джокер много слышал про чудеса Зоны, а вот теперь они коснулись и его. Одно только его спасение из трясины чего стоило! А где-то глубоко внутри него теплилась, ожидая своего часа, неведомая доселе сила. И это успокаивало как никогда. Значит, ещё далеко не всё потеряно…

Пробивающиеся в дом лучи манили выйти на улицу. Ведомый желанием насладиться их ласковым теплом, парень забрал со стола пистолет, кружку с недопитым кофе и вышел наружу. Свежесть осеннего утра, бодря, забралась за воротник. Жмурясь от яркого света, Джокер расправил плечи и потянулся.

Вдруг за его спиной, заставив вздрогнуть, раздался девичий крик. От неожиданности парень присел, уронив кружку на крыльцо, и обернулся.

– Где я? – тихий голос прозвучал из темного угла комнаты.

– На болотах, – он остановился в дверях. – Мы тебя с дедом вчера принесли. И лечили. Тебя ранили. – Девушка сидела на кровати, свесив ноги и прикрываясь одеялом.

– А где моя одежда? – спросила она.

– Вон там… – Джокер указал рукой на стену, где на крюках сушились её чистые вещи, и, выйдя опять на улицу, тактично прикрыл за собой входную дверь.

Джокер походил с пустой уже кружкой по чистому, уютному, огороженному плетёным забором, двору, заглянув по пути в ближайшие кусты по нужде.

Когда парень направился обратно к дому, девушка уже сидела с кружкой в руках на поваленном дереве, лежащем во дворе, и задумчиво смотрела в небеса. Он аккуратно, стараясь не мешать ей, присел рядом и тоже принялся следить за тщетными попытками ветра прибраться в вышине. Непослушное стадо облаков бегало вокруг светила, то разделяясь на маленькие кусочки, то снова объединяясь в большие кучерявые массы.

– Спасибо, Джо… – тихо произнесла девушка.

– Откуда ты меня знаешь? – Не ожидая услышать от незнакомки своё прозвище, он удивленно отшатнулся.

– Кто тебя не знает в нашем районе? А ещё мы с тобой в параллельных классах учились.

– Погодь. – Джокер осмотрел с разных сторон лицо девушки. – Ёлка?..

– Ну да. Похоже, я фигово выгляжу…

– А я смотрю – мордаха знакомая! – Он хлопнул себя по колену. – Где видел, когда видел? А тож, ба-а-а, наша Ёлка! Каким ветром тебя сюда забросило? Опять с вояками?

– Помнишь Шурика? – неожиданно спросила девушка.

– Ботаника из твоего класса?

– Ага.

– Ха-а! Такое чудо сложно забыть!

– Э-э-э… – Ёлка улыбнулась уголками губ. – Это да… Я ведь из-за него здесь оказалась.

Джокер вдруг погрустнел и ничего на это не ответил, лишь через несколько секунд произнёс:

– Я вот тоже влюбился…

– Ты? Чё-о-о?.. – Она больше удивилась новости, чем тому, что парень понял причины её похода в Зону. – Ты влюбился?!

– Ну… да, – смущённо ответил он.

– Слышь, не смеши меня! – Ёлка, держась за ещё ноющее после операции плечо, пыталась не засмеяться. – Ты столько девок оставил за бортом! Никогда и никому не признавался ни в каких чувствах, а тут – влюбился?.. В кого хоть? Кому досталась такая великая честь?

– Знаешь, что, Ёлка?! – обиженно повысил голос Джокер. – Я же ничего не говорю за твоего ботана! Но… Ты бы видела её глаза… Эти бездонные зелёные моря… – мечтательно произнёс парень.

– Стоп. И где ты у нас мог зеленоглазку встретить?

– …А волосы, а губы…

– Эй! Джо! Очнись, – она толкнула его в бок. – Я тебя спросила.

– Ну… – нехотя заговорил парень. – В баре у Захара. Я тогда долги… Короче, фигня-разница – зачем зашёл. А там она сидит… Ну, как брошенный котёнок, которого злые шавки загнали в угол…

– Тю… прибейте мне ботинки к полу, бо сбегу! Ты стихи ещё писать не начал, Романтик провинциальный?

– Не трожь мою Милку! – Джокер вскочил, вскипая от злости, и уже собрался уходить, но Ёлка оказалась проворнее. Несмотря на рану, она ловко преградила ему путь. Здоровой рукой девушка закрыла Джокеру рот, чтобы тот не перебивал её. Глядя ему прямо в глаза, спокойно и без ухмылок спросила:

– Как её зовут?..

– Милена, – промямлил он.

– У неё, – она прищурилась, неотрывно глядя парню в глаза, – светло-русый парик, острый нос, пухлые губы?..

– Ну-у да… она это, – ответил Джокер, освободившись наконец от сильной руки девушки. – Ты-то откуда за неё знаешь?

– …И розовый спортивный костюм… – уже тише добавила девушка, опустив голову.

– Ёлка! Не томи! Ты её видела? Где?! Когда?! – захлёбываясь переполнявшими его эмоциями, засыпал Джокер её вопросами.

– Раз ты здесь, – сохраняя спокойствие, она отошла на шаг назад и осмотрела парня с головы до ног, – то знаешь, что её везли к Айболиту.

– А то! Я проехал через блокпост, где джип Белого… – продолжая нервно дышать, Джокер быстро заговорил: – Но потерял их. Мне Стакан сказал, что её заказали доктору для опытов, но сдох быстрее, чем поведал, где в Зоне ныкается Айболит! Спасибо Зоне, она всё видит. Жеку с Белым видел Копчёный возле пансионата «Энергетиков».

– Споки, Лёшик! – Ёлка вытянула перед собой руку, заранее готовая к тому, что он кинется её обнимать. – Я сама через тот блокпост сквозила. И, да… я же её нашла в разбитой машине Белого. Так что Белого и Жеки больше нету. Она мне всё рассказала… про вас. И, похоже… – девушка замолчала, пытаясь быстро просчитать сложившуюся ситуацию.

– Ну?! – в нетерпении спросил он.

– Что – ну? Ща в пополам согну! Не мешай. Дай подумать.

– Ёлка, ты ж меня без ножа режешь, по живому!

– Мне с того не легче! – Она отвела взгляд. – Мы попали в западню к наёмникам. Возможно, это были наймиты Айболита…

– Что?!

– Притормози! – Ёлка снова прикрыла ему ладонью рот и пристально посмотрела в глаза. В голове крутилась одна лишь мысль: «Спокойно». И действительно, Джокер быстро успокоился, даже сел обратно на поваленное дерево.

– Я так и не узнал, где пансионат находится. – Он уткнулся лицом в свои ладони.

– Ничего! – игривым голосом сказала Ёлка и направилась к домику. – Мы ща это у деда узнаем.

– Как?.. – Джокер с надеждой повернулся к ней.

– Есть у него один секретик… – ответила девушка и скрылась в темноте помещения.

Потратив несколько секунд на раздумья, парень последовал за ней.

* * *

Ёлка оказалась права. В ещё одной комнатушке, спрятавшейся за неприметной дверью, находилась огромная карта местности. Точнее, карт было несколько десятков, и все они висели вразнобой. Но Ёлка поняла, что они дополняют друг друга, являясь одним целым. После Вспышки вся Зона отчуждения перемешалась. Весь край изменился до неузнаваемости. Дороги частенько никуда не вели и начинались в самом неожиданном месте. Речушки, многие из которых раньше протекали по окрестностям, пропали, а на их месте появились непролазные топи и вонючие болота. На лес после таких перемен мало кто обращал внимания.

Старик же собрал из обрывков одну большую карту реальной местности с весьма ценными пометками о дислокации людей и монстров. Не забыл и об аномальных полях.

Ёлка, подсвечивая себе керосиновой лампой и бубня что-то под нос, изучала карту.

– Нашим военным бы такое! – радостно воскликнула она, когда в дверях появился Джокер. – Глянь! Мы сейчас здесь, – указала пальцем девушка на маленькую точку внутри бледно-зелёного лесного массива, а затем добавила: – А надо нам с тобой попасть во-от сюда.

Она передвинула палец и остановила его возле группы строений и надписи «ПО Энергетик».

– Это ж сколько топать? – понуро заметил Джокер.

– Топать? Нам бы для начала с этих болот выйти! Делянка, небось, в центре находится.

– Делянка? – переспросил парень, пытаясь вспомнить, где недавно он слышал это слово.

– Да, а что?

– Знаешь, Ёлка, – тихо произнёс парень. – Старикан тут давеча напоил меня чаем…

– И?

– И перед тем, как я рубанулся, он просил меня запомнить кое-что…

– А ты забыл?! – Она отодвинула в сторону лампу и встала перед парнем, уперев кулаки в бока.

– Почему забыл? – Джокер удивлённо посмотрел на напряжённое лицо девушки. – Помню. Всё хорошо помню!

– Замри! – Она приложила палец к его губам, требуя замолчать. – Вы, случайно, не забирали мой рюкзак?

– Рюкзак? Да, был рюкзак. Я его возле кровати оставил…

– Вот спасибо! – И радостная девушка выбежала в зал.

Спустя минуту они расположились за столом, и Ёлка приготовилась всё записывать в новую тетрадку:

– Давай!

– Ок. Пиши! На краю этой топи мы увидим старые столбы, провода на них давно оборваны, но дерево ещё держится. Тропинка, что вдоль – нам по ней не нужно. Ищем заваливающийся столб, он верно укажет направление. Идём смело до тех пор, пока речка в рогозе не появится перед нами. Повернём по течению и – до двух подруг… Нет! Сестёр. Рядом, под кустом орешника, будет дверь… лаз… вход… выход? А, люк вентиляции! Когда спустимся, ждём несколько минут, может, больше. Потом спокойно идём до второй двери по левой стороне. Путём праведным на шум, пока не упрёмся в красную дверь, и боимся воздушных камней. Там – длинным-длинным коридором сквозь пепел. Ни в коем случае не сходить с тропы! Только прямо! И попадём в коллектор-отстойник. Ожидаем дождь. Аварийный фонарь всегда горит над нужной нам дверью… и – на запах.

– На запах? Почему?.. – поинтересовалась Аня.

– Ты у меня спрашиваешь? – Он ткнул себя в грудь пальцем. – Нашла, у кого! Я там, что ли, был?

– Ясно с тобой всё. – Ёлка дописала, закрыла тетрадку и, убрав карандаш, посмотрела на парня. Её лицо озарила лучезарная, озорная улыбка. – Чё смотришь, Джо? Теперь я знаю, кому помогу пропажу найти! И своё счастье тоже отыщу. Так что собирайся! Идём…

– Куда? – удивлённо спросил Джокер.

– В гости к доктору, – ответила девушка, проверяя рюкзак.

Но сначала они пообедали горячим супом, добавив в довесок по большой чашке кофе. А затем, потратив на сборы не больше десяти минут, скрылись в полуденной дымке, что поднялась над северными топями.

* * *

– Слышь, Ёлка. По чесноку, я ни фига не в теме, что за хрень старикан мне тогда начесал… Две сестры, одна дверь… красная, – не выдержав пятиминутного молчания, произнёс Джокер.

– Я сама не совсем въехала, – девушка пожала плечами. – Главное, всё записала. Идём быстрее, скоро вечер! Засветло добраться бы, а там – на месте сориентируемся.

– Нехай будет по-твоему. Веди… я в этом лох.

– Хорошо, что не трус.

– Ты за базаром-то следи!

– Пойдём уже, Ромео Джокерович…

– Что-о-о?.. – возмущённо протянул Джокер.

– …Нас ждёт заваливающийся столб! – не обращая внимания на недовольство парня, закончила она фразу, проверяя шестом очередную лужу.

Джокер, рассерженно сплюнув, поправил набитый рюкзак Ёлки и осторожно шагнул за девушкой, уже успевшей скрыться в зарослях болотных трав.

Лёгкий ветерок изредка раскачивал коричневые початки рогоза на длинных стеблях и шелестел метёлками камыша. Солнце, прикрытое дымкой испарений, ласково пригревало. Всё вокруг казалось знакомым с детства и таким родным. Даже ужасы Зоны куда-то пропали, давая отдохнуть инстинктам. Но вскоре путники встретили первую кислотную лужу, которую они обошли, сделав небольшой крюк по болотным кочкам. Потом девушка нашла тропинку, протоптанную сталкерами.

– Похоже, расслабон кончился. – Ёлка встала на цыпочки, пытаясь рассмотреть, что их ждёт дальше на пути.

– Это почему?

– Вот там… – она указала палкой. – Видишь?.. Аномалия. И вон там ещё одна.

– С чего ты взяла?

– Ты, мать его… Джо, присмотрись внимательней! И сам увидишь.

– Ни фига, там нема… аномалий, – заключил парень после долгого высматривания.

– Тю, блин! Санька бы заметил быстрее меня. Там, – она повернула голову Джокера, чтобы он смотрел в нужном направлении, – стебли отклонились в разные стороны, и воздух ожил между ними, а там – марево поднимается.

– А-а-а… Ну, теперь вижу.

– Как ты только до сих пор дожил… в Зоне?

– Мне Милку спасти нужно…

– А мне Саньку!

– Ёлка, у тя что, было с ним?..

– Было… – она тяжело вздохнула. – У меня всё было, и будет ещё много чего! Он мне предложение собирался сделать.

– Обзовись… – Джокер от удивления рот открыл.

– Да чтоб ты вместо карт всю жизнь в шахматы играл! Ты ж меня знаешь, я до всего докапываюсь. У нас в посёлке ювелирного же нету?

– Ну, это как сказать. Есть же Изя.

– Так я была у Изи после того, как соседка видела там моего Саньку. И Изя показал фото кольца, которое Саша заказал у него. А потом я узнала, почему Санёк в Зону подался.

– Бабла не хватило? – ехидно спросил парень.

– Да. На свадьбу.

– Тут я с вас выпадаю на самое дно… – присвистнув, съязвил Джокер. – И там зарываюсь в иле.

– А ты как думал? Всё по-взрослому! Он решил мне подарок сделать, но, похоже, где-то просчитался… – девушка замолчала, понимая, что выкладывать все подробности не стоит.

– Как же тя угораздило втюриться в него? – Джокер сам перевёл разговор в другое русло.

– Кто его знает… – Ёлка посмотрела на него и с грустью в глазах улыбнулась. – Наверное, как и тебя. Мы ж сердцу не приказчики. Нас с ним изначально в классе за одну парту посадили. И он мне помогал. Санька уже тогда был начитанным, и это казалось мне чем-то необычным… Потом я дралась с пацанами за него. Ну, это ты должен помнить.

– Это когда твой брательник стёкла в дверях вставлял?

– Ага.

– Помню… – он широко улыбнулся. – Мы тогда тя «баба-бой» прозвали.

– После того случая Санька немного отдалился от меня. Но потом, зимой… в шестом классе, пацаны разбили снежком Саньке нос. А я как раз с тренировки шла. Ну и… короче, мне пришлось его до дома провожать и там отмазывать перед мамой и бабушкой, что это не он… а так случилось. После этого… я не шла домой. Я летела над землёй, будто на крыльях.

– Вот так мы теряем гарных дивчин!

– Да ла-адно! А сам?

Джокер в ответ лишь опустил голову.

– Я, правда, тоже хороша. Не ожидала, что Санька на выпускном проявит свой характер.

В этот момент ветер принёс вой голодных собак, и девушка насторожилась, схватившись за пистолет.

– Ёлка, что там? – Он толкнул её плечом.

– Будешь за Рубежом, – она резко повернулась и выхватила пистолет Джокера из-за пояса его штанов, – свою варежку разевать! – не глядя на оружие, проверила его. – Сдохнешь быстрее, чем скажешь «помогите». Здесь каждое мгновение – твой шанс выжить. Куртка с бронепластинами? – Не дожидаясь ответа, проверила сама, а потом засунула пистолет во внутренний карман его куртки. – Заболтал ты меня совсем, – сухо заметила она. – Пошли скорее!

– Ага, знаю я тебя. Ща пошлю, – улыбнувшись, сказал в спину уходящей девушке Джокер, – а ты меня в той луже и утопишь.

* * *

Довольно быстро оставив топь позади, они оказались на тропе, которая была когда-то асфальтированной дорогой. За много лет природа почти полностью вернула себе права на окружающую местность, позволив разрастись жадной до жизни флоре. Кусты больше напоминали невысокие деревья, а пучки травы смахивали на заросли кустарников. Что же говорить о самих деревьях! Их исполинские кроны, огромными коричнево-зелёными шапками возвышались над прочей растительностью.

Среди этого ботанического изобилия найти приметы, указанные Пахомычем, оказалось непросто. Однако Ёлка и Джокер смогли разыскать и поваленный столб, и речку, спрятавшуюся в рогозе. Вот только со следующим маяком дело обстояло неважнецки. Пройдя вдоль русла реки, они уткнулись в устье и потому решили вернуться обратно. Солнце на прощание ещё полчаса назад окрасило в красные тона животы больших туч, намекая на скорый вечер. И идущей паре пришлось торопиться.

– Ёлка, давай сделаем привал, – взмолился парень, едва переставлявший ноги. – Ты же тоже устала, а ещё раны…

– Нет, Джо! Идём! Ты, главное, по сторонам смотри.

– Да я во все зенки смотрю. Во, секи, Ёлка! Там две сосны прикольно так переплелись, как… – Он потерял дар речи от пришедшей на ум ассоциации, вызванной этими деревьями.

– Точняк! Как сёстры… – Она вернулась немного назад, чтобы посмотреть на это чудо. – Там и сделаем привал.

Остановившись под соснами, они осмотрелись и нашли в густой траве рядом с кустом орешника вентиляционную решётку с небольшой дверцей посередине. Замок с неё кто-то уже снял, однако время и погода запечатали вход. Используя подручные материалы, Джокеру всё же удалось её открыть. Пока он возился, Ёлка достала налобные фонарики, проверила своё и его оружие и приготовила нехитрый ужин.

Сев на пригорке под соснами, они молча насладились угасающим закатом. Каждый из них понимал, что, возможно, это путешествие – последнее в их жизни. И чудесный закат – прощальный подарок от Зоны. Стараясь не терять этих мгновений зря, они не спешили уходить с пригорка. Однако всё хорошее заканчивается, и потому, простившись с последним лучом солнца, они подошли к вентиляционной шахте.

* * *

Первым по ржавой лестнице спустился парень. Ступив на твёрдое дно колодца, он сделал шаг назад, чтобы уклониться от падающих сверху хлопьев ржавчины. Пока он стряхивал с головы мусор, в ушах появился тоненький назойливый свист. Когда Ёлка спрыгнула с последней перекладины на шершавый бетон, то обнаружила Джокера стоящим на коленях и что есть силы закрывающим уши руками. Через секунду та же учесть постигла и её.

Звук проникал в каждую клеточку мозга, заставляя нейроны вибрировать, будто камертон. Сознание постепенно проваливалось в пустоту. Туда, где назойливым комаром пищал зуммер сигнализации, пытающийся нарезать мозг тонкими ломтиками. А когда путники почти простились с реальностью, внезапно наступила вязкая тишина. Но вскоре кровь хлынула в голову, и в ушах снова засвистело. Девушка, толкнув Джокера в плечо, знаками показала, что нужно сглатывать, чтобы совсем не оглохнуть. Вскоре парень уже звучно матерился на всё подземелье.

– Хватит уже! Я как бы девушка… – прервала Ёлка его гневные словоизлияния.

– Прости. – Он обернулся, понимая, что слух вернулся.

Поднявшись с колен, девушка невольно посмотрела наверх. В колодезном круге, на фоне темнеющего неба появились первые звёзды.

– Мы идём?

– Конечно, – согласилась Ёлка, включив фонарь.

Тоннель воздуховода оказался просторным настолько, что их окружило эхо шагов. Разговаривать не хотелось, поэтому они молча добрались до широкого прямоугольного помещения, оказавшегося тупиком, где вместо одной стены за массивной решёткой виднелись лопасти двух огромных вентиляторов.

– И где тут вторая слева дверь? – нарушил тишину Джокер, проверивший на крепость металлические прутья.

– Не знаю, но я и первой двери пока ещё не видела.

– Тогда какого хрена он сказал, что тут будет дверь? – Парень повернулся к Ёлке.

– Может, мы не в тот колодец спустились?

– Погоди… – Он обошёл напарницу, пристально вглядываясь в темноту за её спиной.

– Что? – насторожилась Ёлка и тоже повернулась.

Лучи фонарей осветили две двери, расположившиеся по бокам тоннеля воздуховода.

– А левая – это с какой стороны? – уточнила девушка.

– Фиг его знает. Если по ходу, то эта…

– А если как стоим?

– Тогда эта. Третьего не дано!

– Ну и что выберем?

– Тебе куда хочется пойти?

– В эту, – она указала на одну из дверей.

Джокер, ничего не говоря, подошёл к выбранной двери и опустил рычаг запорного механизма. Густо смазанный солидолом засов легко открылся. Далее начиналась металлическая лестница, ведущая куда-то вниз.

Чем глубже они спускались, тем гуще становилась темнота. Даже лучи фонарей померкли до блеклости. Почти на ощупь ребята сошли с лестницы на бетонный пол.

– Ты тоже это слышишь? – шёпотом спросила девушка.

– Ага, слышу, – одними губами ответил Джокер.

Из темноты доносился едва слышный равномерный стук металла о металл. Ёлка потратила некоторое время на то, чтобы определить точное направление, и снова первой зашагала вперёд, предусмотрительно выставив руки перед собой.

Металлический звон постепенно усиливался. Неожиданно бетонный пол под ногами сменился мягким песком. Вдруг впереди появился парящий в воздухе массивный бетонный кусок с торчащими из него концами арматуры. У Ёлки перехватило дух, ведь она чуть не выстрелила в эту летающую глыбу. Влажная от пота ладонь стала непослушной, и потребовалось несколько секунд, чтобы убрать пистолет в кобуру. Джокер сочувственно положил ей руку на плечо, отчего девушка подпрыгнула.

– Хватит меня пугать! – еле сдерживая эмоции, прошептала она.

– Что? Я не собирался… Лучше глянь! – Джокер указал вперёд. – Як зыкински…

– На что?.. – Ёлка обернулась и замерла.

Словно ожив, темнота отступила назад, позволив лучам фонариков высветить множество разнокалиберных кусков бетона, плавающих в пространстве большого помещения. Когда-то из всего этого состояли стены, потолок и пол. Теперь же, как в невесомости, обломки медленно перемещались в пространстве.

– И чё это за хрень? – немного успокоившись, задала резонный вопрос Ёлка.

– Что? – завороженно разглядывая показ Броуновского движения бетонных кусков, ответил Джокер.

– Я спросила – чё…

– Да слышал я, что ты спросила! – перебил её парень. – Ты зырь сюда…

Он толкнул пальцем ближайший камень, и тот, изменив траекторию полёта, глухо стукнулся о соседний.

– Твою ж… – девушка толкнула парня назад.

– Ёлка, ты что? – спросил он, упав на песок.

– Помнишь, что говорил старик?.. – Она рукой прижала его к песку и, не дожидаясь ответа, продолжила: – Путём праведным! Праведным – значит безгрешным! Нельзя было здесь ничего трогать! – Девушка, сняв фонарик с головы, посветила им в сторону камней. – Они все по кругу летают. Летали… И при этом ни один… Заметь! Ни один не соприкасался с другим. Знаешь, что сейчас будет?!

– Ага… – меняясь в лице, согласился Джокер. – Один сюда летит!

Они резко откатились в разные стороны за мгновение до того, как обломок бетона с глухим звуком ударился в песок.

– Идиот! – выкрикнула девушка, а огромный камень уже звонко столкнулся с пролетавшей мимо глыбой. После столкновения он устремился в темноту, и вскоре звуки ударов стали доноситься со всех сторон. С каждой секундой какофония хаоса усиливалась. Ёлка, понимая, что скоро будет невозможно пересечь помещение, встала на четвереньки и в такой позе двинулась вперёд. Джокер, виновато вздохнув, последовал за ней. Уклоняясь от пока ещё редких попаданий массивных кусков в песочный пол, парень с девушкой заторопились к выходу. Пару раз торчащая арматура цеплялась за одежду, оставляя на ней рваные следы.

Не вставая на ноги, Ёлка дотянулась до поворотного рычага небольшой шлюзовой двери и повисла на нём. Но её веса не хватало, чтобы открыть заржавевший замок. Джокер быстро сообразил, что нужна его помощь, но не учёл набранного обломками ускорения. Ближайшая глыба сбила его с ног, отбросив в сторону. Но парень не сдался, а, пригибаясь, подбежал к двери и всем телом надавил на рычаг. Замок не отреагировал. Тем временем Джокера атаковали еще два обломка. Матеря на чём свет стоит камни, дверь, подземелье и особенно доктора, он подтянулся и упёрся ногами в металлический косяк. Ничего не произошло. Тогда парень немного отступил назад, слегка коснулся ладонью металла и отвёл другую руку, словно готовился ударить в дверь кулаком. Очередной обломок толкнул парня в спину, но он не отреагировал на него. Резким, хлёстким движением Джокер обозначил удар, и дверь сорвалась с петель! Вылетев из креплений вместе с металлической рамой, она обнажила зияющий черным зевом пролом в стене.

Не разбираясь, что к чему, Ёлка схватила Джокера за куртку и ввалилась с ним в соседнее помещение.

– Ох… Ох… – восстановив дыхание, первой заговорила она. – Ох-хренеть с тебя можно…

– Есть такая буква в этом слове… – он нарочито вздернул подбородок. – Давай валить отсюда…

– Согласна. – Девушка с опаской оглянулась на продолжающийся за спиной хаос и подошла к выбитой двери. – Вот только створка не та…

– Как?! – Лёха посветил фонариком на искорёженный металл, бывший до этого шлюзовой дверью. Подошёл и с трудом перевернул его. – Спешу тебя утешить – я не ошибся!

– Она красная…

– Ага, всё верно: «пока не упрёмся в красную дверь»!

– Значит, – Ёлка с облегчением шумно выдохнула и принялась осматриваться, – пока идём правильно.

Луч света скользнул по потрескавшейся полосе жёлтого цвета, которую когда-то нанесли краской на бетонную стену. Девушка посветила вверх, и под сводом блеснули две тонкие линии натянутых проводов.

– Кажется, я знаю, для чего нужна была вентиляция, – тихо проговорила Ёлка, направляя луч фонаря себе под ноги, где из бетонного пола выступали ржавые рельсы.

– Где мы? – настороженно поинтересовался Джокер.

– Это лишь слухи, на уровне легенд. Мужики как-то рассказывали о местном метро… – ответила она, неспешно надевая фонарь на голову.

– Метро?!

– Типа того… Они так называли тоннель между тремя военными базами. Говорят, существуют и другие ветки.

– Ни хрена себе… – и он, не сдержавшись, выругался.

– Хорош материться! Логопед… Нам надо выбрать, куда дальше идти.

– Туда, – Джокер уверенно указал направление.

– Почему?

– Шум теперь идёт оттуда.

Ободряюще хлопнув парня по плечу, Ёлка шагнула в темноту тоннеля, оставляя за спиной глухой перезвон бетонных обломков.

* * *

Бесконечно длинный тоннель с железнодорожным полотном петлял не хуже норы крота. Путники, потеряв счёт времени, уходили вглубь всё дальше, в надежде, что с каждым шагом приближаются к следующей метке, о которой рассказывал Пахомыч. Вскоре Ёлка среди металлического гула уловила внутренним чутьём треск электрических разрядов.

– Стой! – как всегда неожиданно сказала она.

– Ну, что ещё?

– Не нравится мне этот шум!

– Я уже привык… – промямлил парень, устало прислонившись к прохладной стене тоннеля.

– Не-е-е… – Она попыталась рассмотреть впереди хоть что-то. – Ты не понял. Это другой шум.

– Другой? – оживился Джокер. – Какой ещё другой?

– Он похож на треск высоковольтных проводов.

– Ну не знаю…

– Я тоже. – Ёлка сделала несколько осторожных шагов дальше по тоннелю. – Ой!

– Чего? – быстро среагировал парень и подбежал к ней.

– Там, – она указала рукой в темноту, – что-то светлое мелькнуло.

– Ничего не вижу…

– Ща глянем. – Девушка неуверенно пошла вперёд.

– Ну и чего? – Он, слегка пригибаясь, двинулся следом.

– А ничего особенного. – Она снова замедлила шаг и вскоре совсем остановилась. – Мы в тупике…

– Как? – Джокер увидел в свете фонариков металлические ворота с большими красными звёздами в белой окантовке. Рельсы уходили под них. – И никаких больше дверей… – разочарованно произнёс он.

– Мы миновали две вентиляционные шахты, по одной двери на каждую. – Ёлка развернула парня рюкзаком к себе и достала тетрадь. – Дед говорил: «Там длинным-длинным коридором сквозь пепел»…

– «Пройти сквозь пепел», вроде бы, – вспомнил Джокер. – А что там было про «только прямо»?

– Да, было… «Только прямо. Попадёте в коллектор-отстойник».

– Ну и где тут это «прямо»?

– Погодь! А с чего мы взяли, что эти ворота закрыты? – сообразила Ёлка, убирая тетрадь обратно.

– И то верно! Ща я их… – бодро сказал Джокер, шагнул вперёд и… пропал.

Ёлка от удивления открыла рот. Секунду назад стоявший перед ней парень вдруг исчез. Она машинально поводила рукой в пустоте, но ничего не почувствовала. Тогда девушка, начавшая приходить в себя, тоже шагнула вперёд.

После темноты тоннеля дневной свет вперемешку с плотным сизым дымом резанул по глазам, и навернувшиеся слёзы потекли ручьями по щекам. Удушливый жар пожарища ворвался в лёгкие, разорвав их кашлем. Сделав два шага, Ёлка сквозь клубы дыма разглядела над толстым слоем пепла свой рюкзак. Видимо, Джокер уже не мог терпеть и сел на колени, накрывшись курткой. Зажмурив глаза, девушка присела на корточки, прикрывая лицо рукавом, а другой рукой принялась нащупывать парня. Однако ладонь хватала лишь нежный, как мыльная пена, пепел. Кашель мешал дышать, из-за этого сильно закружилась голова. Теряя сознание, она опустилась на четвереньки и сразу наткнулась рукой на ногу Джокера. Сбылись самые страшные ожидания – парень даже не дёрнулся. Ёлка подвинулась ближе. Быстро отыскав закреплённую на рюкзаке защитную маску, она подсунула её под куртку и натянула парню на голову. Тот никак не отреагировал. Но девушка не собиралась сдаваться. Она нащупала в рюкзаке баллон со сжатым воздухом. Три жадных вдоха – и головная боль отступила. Взбодрив себя ещё двумя глотками чистого воздуха, Ёлка смогла трезво мыслить. Теперь через клапан в маске она подала Джокеру пару освежающих вдохов. В этот раз парень слегка дёрнул головой, и на стекле появилась лёгкая испарина. Мысленно поблагодарив всех святых, она защёлкнула ремешки на рюкзаке, схватилась за его верхнюю ручку и, крепко держась за неё, потянула напарника за собой.

По едва видным следам в слое пепла, который достигал её коленей, девушка двинулась назад. Вот только чуда не случилось. Тоннеля уже не было.

«Только вперёд», – вспомнила Ёлка слова Джокера, которые он повторил несколько раз перед тем, как исчезнуть за воротами.

Развернувшись, она потащила парня дальше. Она старалась не останавливаться. Однако прошло не меньше получаса, воздуха в баллоне осталось мало, а дорога через пепел и не думала заканчиваться. Ёлку снова потянуло в сон. Голова кружилась и болезненно реагировала на каждое движение. Девушка старалась дышать всё реже, но вскоре баллон опустел. Отбросив его в сторону, она двумя руками схватила лямки рюкзака и постаралась набрать скорость, чтобы пройти чуть больше. Вдруг их накрыла тень нависшего свода. Влажный и прохладный воздух тоннеля показался ледяным, отчего Ёлку стал душить натужный кашель, переросший в рвоту. Когда это мучение закончилось, Ёлка поняла, что немного пришла в себя. Подобрав сброшенный недавно с головы фонарик, она протёрла его, включила, и темнота тоннеля отступила.

Девушка увидела лежащего на животе парня. Неподвижное тело товарища пугало, но страх этот придал сил, и она поспешила на помощь. Перевернув Джокера на спину, Ёлка сдёрнула с него маску и вгляделась в лицо. Побелевшие губы парня не предвещали ничего хорошего. Спасибо запасу армейских аптечек! Уколы в руку и шею и, конечно же, нашатырь под нос заставили парня вздохнуть. Следом – знакомая картина: кашель и рвота. Ёлка, отодвинувшись в сторону, уткнулась головой в колени и попыталась хоть немного успокоить изможденный организм. Сдерживая подкатившие слёзы, она ругала себя на чём свет стоит:

– Дура! Это что такое?! Какие… сопли, слюни, слёзы? Ты, мать, в Зоне! За Рубежом! Совсем, что ли… мозги размокли?.. Увидела лежащего без движения парня, и – на те… Поплыла?.. Держи себя в руках, коза! Ёлка ты или не Ёлка?! А ну, мать! Собралась!

За спиной по бетону шаркнули подошвой кроссовки. Девушка обернулась и увидела изумлённо расставленные в стороны руки парня.

– Аньк… ты чего?.. – тихо спросил очнувшийся Джокер, пока она пыталась справиться с истерикой, постоянно вытирая слёзы.

Он сел рядом и, обняв Ёлку за плечи, прижал к себе. Вконец расшатанные нервы всё же сдали, и девушка заревела навзрыд.

– Ну, Аня? Ты чего это? Ты ведь никогда… а тут…

– Я думала, – сквозь волны плача ответила она, – что потеряла… тебя…

– Да не-е-е… – Джокер пригладил ладонью её волосы и демонстративно понюхал свою руку. – Вроде трупом не пахну. Только в чём это я испачкался? В мыле? Куртка тоже воняет…

– Там… Там… – Ёлка, икая после плача, указала рукой в сторону железных ворот с красными звёздами. – Там какой-то другой мир. Всё горит, жарко… Дышать нечем…

– Про другой мир ничего сказано не было… – Удивлённый Джокер посмотрел на ворота.

– Пепел…

– Что пепел?

– Старик рассказывал про дорогу через пепел… Это она.

– Да ладно! – парень встал с пола и направился к воротам со звёздами. – И я всё это пропустил?

– Погоди! Маску возьми и далеко не заходи… – Ёлка потянулась за лежавшей неподалёку маской, но сил хватило лишь на то, чтобы лечь на прохладный бетон.

Сознание девушки, устав цепляться за реальность, бросилось в бездонный омут сна.

* * *

Открыв глаза, Ёлка глубоко вздохнула и высвободила ноги, которые обнимал спящий Джокер. Защитная маска, зажатая в руке, мешала, и она отбросила её в сторону. Теперь надо было проверить едва работающий фонарик. Запасной комплект батареек находился в рюкзаке, который предусмотрительный парень подложил под голову девушки. Заменив элементы, Ёлка нацепила фонарик на лоб и пошла осматриваться. Спокойно добравшись до железных ворот со звёздами, она обнаружила, что находится с другой стороны. Повернув назад к спящему парню, услышала шум своих шагов по бетону. И поняла: нет больше размеренных металлических ударов и электрического треска. Вокруг стояла мёртвая тишина, и каждое движение, словно усиленное тоннелем, давило на уши.

Стараясь не шуметь, Ёлка вернулась к рюкзаку. Застёгивая молнию, она вдруг уловила запах стоялой воды. Она решила снова осмотреться. Достаточно отдалившись от спящего Джокера, заметила, как свет фонарика выхватил из темноты шлюзовую дверь. Забыв о тишине, Ёлка подошла к ней и без раздумий опустила ручку запорного механизма. Звонко щёлкнув, дверь скрипнула и открылась, а в лицо девушки прилетели водяные брызги. Она блаженно закрыла глаза и вдохнула влажный воздух.

– Ты думаешь, нам туда?

От неожиданно прозвучавшего вопроса Ёлка подскочила на месте и рефлекторно махнула рукой, попав при этом во что-то мягкое и тёплое. Прижавшись спиной к стене, она посветила фонариком, чтобы видеть, в кого стрелять. «Целью» оказался рухнувший на пол Джокер.

– Ой! – Девушка поняла, что наделала. – Прости!

Она быстро убрала пистолет в кобуру и подскочила к стонущему парню.

– Не слабый у тебя хук… – Джокер с трудом сел.

– Ну прости, я тебя не видела…

– Ничего. Сам подставился.

Девушка помогла ему подняться и надеть рюкзак, который парень заботливо взял с собой, уходя с их временной стоянки. Потом они осторожно забрались в шлюзовую камеру и, заворожённые фантастической картиной, замерли перед второй дверью.

– Ты видишь то же, что и я? – восторженно спросила девушка.

– Да-а-а… – протянул в ответ любовавшийся чудом парень.

Тоненькие струйки воды не падали сверху, они поднимались снизу, образуя водяную дверь. Ёлка протянула руку, и холодные капли, попав на ладонь, разлетелись веером брызг. Только часть из них устремилась к потолку, а часть – на штаны и ботинки девушки. Сквозь образовавшийся просвет она заглянула в помещение. Пол скрывался под водой, стремящейся по стенам вверх.

Постояв немного, девушка убрала ладонь, позволив струйкам восстановить завесу. Она осмотрела дверной проём, встала в него и подняла руки, чтоб упереться. Всё дальнейшее для Джокера стало полной неожиданностью. Она оттолкнулась ногами и исчезла в пелене брызг.

– Джо! А ты у меня теперь вверх ногами! – послышался приглушённый потоками воды голос Ёлки. – Давай так же! Тут неглубоко…

Вспоминая все известные ему ругательства, он всё же устроился в проёме, но немного замешкался, соображая, как лучше это сделать. Вверху сверкнул фонарик девушки, и парень, отвлёкшись на него, поднял голову на этот свет. Холодная вода сразу потекла по подбородку в нос. Пытаясь увернуться, Джокер потерял равновесие. Через пару секунд он оказался в воде.

– Ёлка! – крикнул парень, барахтаясь и стараясь встать на ноги после незапланированного падения. – Ты же сказала…

– Долго думаешь! – не дожидаясь продолжения фразы, отозвалась она. – У нас времени не так много осталось. Вот пришлось слегка сократить…

– Слегка?! – Вымещая злость, сидящий Джокер ударил руками по водной глади несколько раз, подняв облако мелких брызг. – Пять метров – это, по-твоему, слегка?!

– Если б ты знал, что тут высокий потолок, ты прыгнул бы?

– Нет, конечно!

– То-то и оно… – Ёлка подождала, пока парень немного успокоится, и спросила: – Старик тебе что говорил про этот коллектор?

– Аварийный фонарь всегда горит над нужной дверью!

– Уверен?

Джокер встал и, вспоминая, на секунду задумался, а затем осмотрелся. Стоя вниз головой, в пяти метрах над полом, он с трудом воспринимал информацию о том, что они находятся на потолке просторного помещения. Из воды, плещущейся под ногами, создавая подобие круга, торчало восемь обрезков труб. А над головой в центре пола зияло огромное отверстие, из которого по краям вытекала вода. Заполнив собой всю поверхность пола, она стремилась по стенам на потолок. Четыре двери, расположенные друг напротив друга, теперь находились высоко над головой. И под каждой тускло горела лампочка в плафоне с перевёрнутой надписью – «выход».

– Нет, – негромко ответил Джокер, – не уверен…

– Вот поэтому старик предупреждал, что ни в коем случае нельзя идти, не дождавшись дождя… – спокойным голосом объясняла Ёлка, пока парень рассматривал комнату.

– Ты на все сто уверена, что нам надо ждать дождя?

– Пока старик ни в чём не ошибался. – Она встала рядом. – И, насколько я помню, он ничего зря не делал. К тому же до дверей мы пока не доберёмся…

– Я уже не уверен, что действительно видел деда. – Джокер размял руками лицо. – Всё было как во сне…

– Но твой сон привёл нас сюда! – Ёлка по-дружески толкнула его в плечо.

– Это да… – Парень указал рукой на ближайший обрезок трубы. – Смотри, ща вода перельётся…

И вдруг их тела стали невесомыми. Беспомощно болтаясь в воздухе, Ёлка врезалась в парящего парня, и их понесло в разные стороны. Попытки управлять полётом оказались тщетными, и девушка больно приложилась спиной о стену. Джокер тоже неожиданно сильно ударился пятой точкой, и теперь их несло навстречу друг другу. Одновременно с этим вода струями потянулась с потолка и вместе с людьми устремилась к полу. Парень с девушкой, упав в сантиметрах от широкой дыры, сразу отползли в сторону. А дождь с потолка усилился.

– Джо! – стараясь перекричать шум падающих капель, проорала Ёлка. – Смотри!

Он повернул голову в сторону, куда указала девушка. Теперь лишь над одной дверью остался светящийся плафон с надписью «выход».

И они, не раздумывая, бросились бежать к спасительной двери. Через неё попали в длинный коридор, который закончился очередной дверью. Повозившись с запорным механизмом, они вышли в середине следующего коридора. Окрашенные зелёной масляной краской стены, длинные светильники без ламп на посеревшем от времени потолке, мелкая квадратная плитка на полу – все эти приметы развеяли остатки сомнений. Было понятно, что ребята покинули тайные подземные коммуникации и находятся теперь в подвале. Два источника света в разных его концах заставили ребят задуматься. После недолгого спора решили обследовать оба направления. Первый путь оказался тупиком, и они поспешили в другую сторону.

– Да уж… Действительно «по запаху», – прикрывая нос рукавом, произнесла Ёлка, осторожно заглядывая за угол с помощью зеркальца.

– Ничего, глаза не режет, так что ладно…

– Тихо! – шикнула она.

– А что? – чуть тише спросил Джокер.

– Там… – Девушка шагнула назад и прижалась спиной к стене.

– Что там? – еле слышно поинтересовался парень.

– Пикнешь, пукнешь, чихнёшь – и я даже пристрелить тебя не успею… – зашептала Ёлка, доставая пистолет из-за пояса. – И вообще не думай… Твои шестерёнки с роликами громко скрипят… понял?

– За что ты так мне обидно делаешь?

– Чтоб ты рассчитывал только на свои инстинкты, – парировала она и снова заглянула за угол, но уже без зеркальца.

Джокер отчаянно замахнулся на отвернувшуюся девушку, но остановился. На неё нельзя злиться, ведь она снова окажется права. Собственно, так и произошло. За углом их встретили три размеренно покачивающиеся исполинские фигуры спящих монстров, прятавшихся в тени между светильниками. Их бугрящиеся мышцами тела грязно-коричневого цвета почему-то не отбрасывали тени. Да и матовая кожа, при отсутствии какой-либо растительности на ней, казалось, поглощала свет.

Ёлка, прежде чем поставить ногу на кафельный пол, проверяла носком ботинка, шатается плитка или нет. Убедившись в её надёжности, девушка делала шаг, не забывая при этом следить за спящими Мимикримами. Джокер же, напротив, не задумываясь шёл за девушкой. Он, широко раскрыв глаза, пялился на монстров, восхищаясь их мускулистыми телами. Под их кожей можно было разглядеть структуру мышц, ощутить на расстоянии мощь когтистой лапы или выносливость длинных поджарых ног – насколько изощрённая фантазия была у их создателя. Однако парень всё же с брезгливостью посмотрел на свисающие кожные отростки вместо губ. А ещё этот тошнотворный запах!

Вспоминались рассказы сталкеров о случайных встречах с такими тварями в Зоне. Появляясь из ниоткуда, не обращая внимания на пистолетные пули, отбрасывая мужиков на несколько метров, монстры забирали жертву и пропадали. «Мимикам», конечно, приписывали и много лишнего. Но два их несомненных достоинства – сила и невидимость – затмевали остальные преувеличения. И вот, первая встреча Джокера с этими легендарными монстрами состоялась! И любое мгновение может оказаться последним…

Так, балансируя между жизнью и смертью, на грани страха и восхищения, ребята миновали этот участок коридора и вышли к лифту.

– Я не знаю, кому из нас так везёт. – Ёлка вытерла рукавом пот со лба и дрожащим пальцем нажала на кнопку вызова кабины. – Но молюсь, чтоб это продолжалось как можно дольше…

* * *

Найти доктора в лабиринте подвальных коридоров оказалось весьма просто. Охраны, состоящей из людей, здесь не наблюдалось. В ней попросту не было необходимости, ведь эту задачу выполняли «мимики». Поэтому первый же встречный лаборант при виде направленного на него пистолета проводил ребят к кабинету Жарова. Однако сам Айболит не хотел идти на сотрудничество и всеми правдами и неправдами отнекивался.

– Нет её здесь! – кричал доктор, зажатый в кресле на колёсиках в углу своего кабинета. – Я вам уже несколько минут об этом говорю! Ушла она! Куда? Не знаю… Она будто растворилась… Когда её перед ночной грозой привезли наёмники, я дал девочке успокоительное и лекарство для чистки организма. И ей стало лучше. Она привела себя в порядок, легла спать… и отключилась на полдня. Потом мы лишь пятую фазу начали… Я дал ещё успокоительное, и её, спящую, отвезли в инфекционный бокс. Там дверь запирается с центрального пульта, замкнутая система вентиляции и обеспечения водой. А ночью её койка уже оказалась пуста! И главное – дверь не открывалась…

– Окно? – предположил Джокер.

– Где вы в инфекционном боксе, расположенном на два этажа ниже уровня земли, окна видели?

– Действительно.

– Она как сквозь землю провалилась! – Доктор нервно расстегнул ворот рубашки.

– Или сквозь стены прошла? – Ёлка внимательно смотрела ему в глаза.

– Или сквозь стены прошла, – согласился с ней Жаров. – Она весьма необычный человек. Я за всю жизнь не встречал такой реакции на аномальные материалы…

– Ты что с ней сделал?! – Джокер замахнулся для удара.

– Ничего! – Айболит вжался в кресло, закрыв голову руками. – Я лишь лечил её…

– Но Милена нужна была тебе для чего-то другого? – Ёлка спокойно задавала вопросы, внимательно наблюдая за реакцией Жарова, и никак не могла мысленно проникнуть в его сознание.

– Да… несомненно.

– Ну и на фига? – Джокеру не терпелось выбить из собеседника всю правду.

– Биологические роботы или универсальные солдаты – в прошлом. Затраты огромные, моржа маленькая. То ли дело – эликсир молодости… Это же золотая жила! Я пробовал всё: от стволовых клеток до программирования ДНК и вживления артефактов. Результаты, конечно, были, но не такие, которые хотелось бы…

– Док, не увлекаемся! – Ёлка сверлила его взглядом.

– Да-да, сейчас… – Он нервно сглотнул и продолжил: – Несколько лет назад мне в руки попали документы немецких учёных, которые продолжили исследования, начатые ещё при Третьем рейхе. В них говорилось, что эмбрион человека заставляет организм носителя вырабатывать особый гормональный коктейль, который на клеточном уровне меняет человека… На время беременности. Оставалось лишь получить химическую формулу этого катализатора. И я её получил. Но синтезировать его лабораторным путем не удалось. Нужен был донор. Особый донор…

– Она беременна?! – Не дожидаясь ответа, Джокер выдал Айболиту звонкую оплеуху.

– Дурак! Ты чего наделал?! – Девушка оттолкнула парня и принялась приводить в чувство закатившего глаза Жарова.

– Это только начало! – распалялся Джокер всё сильнее. – Я щас его так отделаю! Это ж надо, больную, беспомощную девушку изнасиловать!

– С чего ты это взял? – Ёлка удивлённо обернулась.

– Ну как же?! Он сказал, что ему нужен донор для зародыша! – Возбуждённый парень наматывал круги по периметру кабинета.

– Нет! – взвизгнул доктор, внезапно придя в себя. – Нет! Я ничего такого с ней не делал! Я вообще не могу… мне нельзя… детей иметь…

– Тихо, тихо… Тихо! – Ёлка брызнула в его лицо водой.

– Спасибо. – Немного успокоившись, Жаров вытер ладонью лицо. – Слишком много событий для одних суток.

– Не за что. – Она поставила пустой стакан на стол и вернулась к доктору. – А теперь рассказываем всё по порядку.

– Конечно, – Айболит говорил медленно и тихо. – Один неудачный эксперимент в моём далёком прошлом изменил меня… И я надеялся, что это лекарство в первую очередь поможет мне… У Милены Борисовны из-за болезни изменился состав крови. Среди учёных на протяжении многих столетий ходит легенда, что существует нулевая группа крови с бесполярным резус-фактором. И когда Евгений прислал мне копию больничной карты Милены и потом анализ её крови, я понял – это не легенда! Первоисточник, давший человечеству жизнь на земле, существует!

– В чём именно заключается её особенность?

– Как ты, девочка, не понимаешь? Она прямой потомок…

– Что же ты тогда так фигово её охранял?! – парень подошёл ближе и снова замахнулся.

– Я не думал! – крикнул Жаров и зажмурился.

– …Джо! – Ёлка бесцеремонно закрыла рукой рот доктора и почувствовала исходящую от него ложь. – Он что-то не договаривает…

– Ах, не-до-го-ва-ри-ва-ет?! – Джокер специально произносил слова медленно и по слогам, бережно вынимая Айболита за халат из кресла.

Ёлка убрала руку, а парень ловко перехватил худое тело доктора за горло, с лёгкостью поднимая над полом.

– А ну-ка, рассказывай! – И вышел на середину кабинета, прямо под светильник.

– Не могу… – задыхаясь, прохрипел доктор. – Дышать…

– Лёшик, действительно, ему так сложно говорить.

– Зато жить, небось, очень хочется!

– Опусти ты его. – Девушка ногой подвинула ближе кресло на колёсиках. – У меня есть другие методы.

– Точно?

– Ага, – хитро подмигнула Ёлка, заходя доктору за спину.

– Ну ладно, – согласился Джокер, отпустил руку и одновременно сделал шаг назад.

Доктор вдохнул полной грудью, посмотрел вниз и не поверил своим глазам: он всё ещё висел в пространстве – в двадцати сантиметрах от пола! Проверив ногой пустоту под собой, он испуганным взглядом окинул помещение и хрипло закричал:

– Поставьте! Поставьте меня на пол! Поставьте! Я всё скажу, только поставьте меня на пол! Я боюсь высоты!

Его голос стал срываться на фальцет, а ноги продолжали болтаться в воздухе.

– Джо, почему он висит?..

– Ёлка, хрен его знает. Я не…

– Это точно не ты сделал?

– Уже не уверен. Той ночью сам себя из болота вытянул. Потом, когда был с дедом, тебя по воздуху пронес…

– Раз смог поднять, опускай его вниз.

– Как?!

– Просто поставь на пол.

Джокер подошёл к синеющему от паники доктору и потянул его за рукав. Ничего не изменилось. Он ещё раз потянул вниз, и снова безрезультатно.

– Ничего не происходит…

– Дёрни разок посильнее!

И парень дёрнул, в этот раз за руку. Жарова крутануло в воздухе и уже в горизонтальном положении он резко рухнул на пол. Вместе с глухим ударом тела о кафель послышался хруст плитки.

– Ой… – едва выдохнул Айболит.

– Ай! – вскрикнула от неожиданности Ёлка.

– О как! – пробасил Джокер, довольный собой. – Смотри – сработало!

– Не совсем… – Прикусив губу, девушка присела на корточки и посмотрела на искорёженное от боли лицо доктора.

– Что «не совсем»?

– Ты его прижал к полу.

– Да?..

– На все сто процентов. – Она поднялась и развела руки в стороны.

– А, иди оно всё в… – Джокер красноречиво указал направление, а затем добавил: – Вместе с этим! – не закончив фразу о половой принадлежности Жарова, махнул рукой, и доктора тут же сорвало с места и отнесло к стеклянному шкафу.

Под звон разлетающихся осколков Айболит, охая, опустился на колени, но в этот раз уже без посторонней помощи. Отшатнувшись от падающего шкафа, он, кряхтя, сел, и, разминая шею, удивленно взглянул на парня.

– Как?! Как у тебя это получается?!

– Пока не знаю…

– Я тебе потом скажу, «как»! – Ёлка устроилась на одном из стульев и с загадочной улыбкой Джоконды блаженно потянулась.

– Ты-то откуда знаешь? – удивился парень.

– Какая разница – откуда? – Она закинула ногу на ногу. – Главное сейчас, чтобы он всё рассказал про запись…

– …Запись? – Жаров явно занервничал. – Какую запись?

– Видеозапись исчезновения Милки!

– Но-о-о… Как? – теперь уже удивился доктор.

– Я уже сказала, что сначала говоришь ты, потом я. – Девушка вальяжно облокотилась на спинку соседнего стула. – Есть ещё вопросы?

Жаров отрицательно мотнул головой, затем поднялся и подошёл к столу. Сдвинув в сторону все бумаги, он активировал встроенную в столешницу клавиатуру, пробежал пальцами по виртуальным клавишам, включил экран. Несколько взмахов руками – и началось воспроизведение видеофайла.

Джокер отодвинул доктора в сторону и склонился над столом. Ёлка следила за всем, не вставая с места.

– Вот Милена закончила принимать душ, – монотонно комментировал видео Айболит. – Переодевается в предоставленный ей костюм. Ест. Ложится и засыпает. Мой помощник забирает её для дальнейших процедур. Это он её обратно привёз и уложил в кровать. А спустя один час двадцать две минуты она исчезает…

Стараясь не задевать Джокера, Жаров протянул руку и перемотал запись. В самый интересный момент остановил изображение, а потом запустил его в замедленной скорости.

– Действительно… – опечаленно констатировал парень. – Она просто исчезла… Повернулась под одеялом и пропала. Была и нету…

– Ладно… – Ёлка постучала по столешнице ноготками и неожиданно для всех выдала: – А теперь покажи, где она!

– Но, ё… – начал было выражать недоумение парень, но девушка движением руки остановила его. Джокер замер с открытым ртом. Доктор же послушно убрал запись с экрана и вывел на него карту окружающей лабораторию местности с различными мигающими точками. Поводив по изображению длинными пальцами, вскоре увеличил его. Стали различимы контуры построек вдоль ровной линии дороги. За населённым пунктом расположился мост через маленькую речку, змеящуюся вдоль границы леса. Чуть глубже, среди зелёного массива, одиноко мерцала звёздочка с надписью: «субъект-56».

– Я знаю это место! – воодушевлённо выдохнула Ёлка и встала со стула. – Лёшик, идёшь? – Парень, не шелохнувшись, продолжал стоять на месте. – Ой, бли-и-ин… Прости, пожалуйста! – Девушка дотронулась пальцем до его виска.

Её прикосновение «включило» Джокера, и она узнала неожиданно много нового о себе из словесных оборотов, выдаваемых товарищем. А когда парень немного выдохся, спокойно сказала:

– Я тобой тоже очень-очень сильно дорожу! И потому обещаю больше так не делать. Пойми, я ведь тоже совсем недавно открыла в себе эти способности. Но я учусь! И ты учись! С таким даром за Рубежом можно не только выжить…

– Офигеть… – наконец поразился парень. – А его ты тоже…

– Нет. С ним немного по-другому. Мне нужен был контроль. Но, похоже, я слегка переборщила… Вышел полный контроль.

– Опять твоё «слегка»?! – Джокер погрозил ей кулаком. – Хотя… хрен с ним. Мы знаем, где Милку искать? – Девушка кивнула в ответ. – Тогда валим отсюда.

– Да. А ты ложись спать! – приказала Ёлка Жарову, и тот послушно лёг на стол.

– Сутки! – добавил Джокер, уже стоя в дверях.

– Засыпай на сутки…

Ёлка выбежала следом, и они устремились к подземному гаражу.

Глава четырнадцатая

На чердаке дежурил Клинч, устроившийся так, чтобы видеть всю округу и слышать рассказ Дэна. Последний день в этой реальности длился бесконечно долго. Мужики не знали, чем заняться, и потому рассказ парня отвлёк их от тягостных мыслей.

– Дэн, можно вопрос? – Рус подсел ближе.

– Конечно.

– Вот ты говорил, что в Армаду можно пройти только ментально.

– Ага.

– Ментально… Это как?

– Кто-то называет это ментальным телом, кто-то – жизненной силой, для кого-то это энергетическая сущность, а кому-то – просто душа…

– Поясни.

– Ну, представь… Человеческое тело – это электронная игрушка, а душа – это батарейка. Можно в игрушку вставить батарейку, и она «оживёт». Вынешь батарейку – игрушка замрёт.

– Значит, Врата «достают батарейку»?

– Да, что-то наподобие этого.

– А «игрушка» остаётся у Врат, пока «батарейка» бродит по Армаде?

– Да, именно так.

– М-да-а… Теперь всё ясно, – Рус нервно заёрзал на месте.

– Что ясно? – повернулся к товарищу Гриф.

– Помнишь Грома?

– Помню… – Командир опустил голову. – Счастья всем, и пусть никто не уйдёт обиженным…

– Это я тогда с ним ходил. Он где-то раздобыл редчайший арт, позволивший ему пройти Врата! Мне не пришлось использовать свой. Открылся портал, и Гром шагнул в него. Проход тут же захлопнулся, и я остался один. Подождал немного, потом ещё немного… Короче, мне стало скучно, и я обошёл Врата. Но когда зашёл за них, меня словно в прорубь окунули. Гром стоял там! Я в панике вернулся обратно, но сквозь Врата его видно не было. А на другой стороне он различался чётко, но походил на восковую фигуру из музея…

Я пытался его растормошить, но эффекта – ноль. Словно имеешь дело с голограммой. Я пытался активировать Врата – по фигу мороз! Осталось ждать. Спустя сутки портал открылся. Гром вышел из него как ни в чём не бывало и сказал: «Я исполнил свою мечту!»… Я стал ему доказывать, что он никуда не входил и ничего не исполнял, а он подрался со мной и ушёл… А затем…

– …А затем он вырезал в одиночку целое поселение и создал секту каннибалов! – закончил фразу Гриф. – Ты мне, Коля, об этом не рассказывал.

– Володь, а смысл? Мне до конца жизни нести в себе память об этом… – Рус поднялся с места и вышел из комнаты. Спустя секунду из-за двери донеслось: – А теперь и вам тоже хранить эту тайну!

– Не переживай! – крикнул Дэн ему вслед. – Это не самое страшное из того, что вы можете ещё узнать об Армаде!

В ответ дверь резко распахнулась, и Рус влетел в помещение. В один прыжок он оказался рядом с парнем и, схватив его за плащ, поднял над полом.

– Что может быть страшнее чувства вины за смерти невиновных?! – выкрикнул он Дэну в лицо.

– Ложь, – невозмутимо ответил тот.

– Какая?

– Которую для всех живущих в Пади создала Армада.

– Вообще-то… нестыковок в истории с Армадой много… – негромко произнёс Клинч.

– Чё? – Рус посмотрел наверх.

– Мы все знаем, что она образовала аномальную Зону вокруг атомной станции, когда из неё вырвался избыток негативной энергии, по земным и энергетическим разломам «типа» попав в АЭС, – осторожно заговорил Клинч. – Только вот от болот до станции нет никаких естественных продольных разломов. Там просто равнина, на которой, собственно, и была воздвигнута АЭС. Чтобы, не дай бог, какой вулкан случайно не проснулся. А ещё горная гряда, расположенная под углом к прямой линии от Армады до станции. И, конечно, две реки, но последние идут поперёк, а не вдоль возможного прохождения энергии… Как эта энергия могла попасть на таком расстоянии точно в станцию?

– Я тебе не профессор, чтоб всё знать! – огрызнувшись на него, Рус сплюнул на пол и отвернулся.

– Согласен. На учёного ты не тянешь. Поэтому я тебе кое-что расскажу, – Клинч старался сдерживаться и говорил не спеша. – Разлом, образовавшийся на месте ядерного реактора, имеет продольную форму, а не круглую. И вектор Разлома проходит с северо-запада на юго-восток. Однако по легенде должен проходить с северо-востока. А вот если взять за отправную точку «Материно место», то оно находится точно на прямой линии между Армадой и станцией. Синцов с моим наставником так по двум точкам вычислили новое местонахождение октаэдра.

Я тебе даже больше скажу! До шестидесятых годов прошлого столетия нигде не упоминалось о Стражах. Ни в одной книге или летописи нет даже слова об Армаде! Лишь после весны восемьдесят шестого легенда о Стражах стала передаваться из уст в уста. Вот только нас как сообщества тогда ещё не существовало! Первые Стражи появились из будущего перед самым рождением Зоны. А позвала людей Армада к себе сразу, как только её «якобы» активировали. В итоге всё, что мы знаем о ней – либо ложь, либо пробел в истории, либо мистика, в которую нужно просто тупо верить!

– Боюсь тебя расстроить, Клинч, но в истории человечества есть упоминания об Армаде и её появлении после Судного дня.

– Да ладно?! И где же?

– В библии, например, описываются события тех времён, когда случится Судный день, и за душами всех людей придёт Создатель. И явится на небе град Господень, сияя, словно звезда. И будет он подобен кристаллу. А пройти в этот парящий город можно будет через золотые Врата.

– Офигеть! – выругался радостный Клинч. – Чтобы тело могло парить в гравитационном поле другого предмета, оно должно иметь свою гравитацию. Армада же имеет своё магнитное поле! Помните, мужики, я вам рассказывал, как мы с профессором спорили…

– Это ещё ничего не доказывает, – Рус продолжал держаться на стороне скептиков.

– То есть тебе мало того, что она после Судного дня придёт за душами всех людей?

– Это косвенные умозаключения!

– Значит, ты всё ещё думаешь, что Армада – это благо для людей? – Дэн вышел на середину помещения. – Так знайте, её истинное предназначение – быть маяком для межзвёздных путешествий и устройством для колонизаций планет! Любая живность на Земле для неё – угроза. Она просто огромный компьютер, главной функцией которого является защита маяка. Если сигнал прервётся, то там, – он указал пальцем наверх, – будет нарушена сетка планетарной карты, и станет невозможно проложить путь для полёта межзвёздного корабля.

– Бред какой-то… – насмешливо произнёс Рус.

– А тебе хочется верить в величайшее послание для человечества?

– Как бы, да.

– Только Армада – всего лишь компьютер для нужд древней цивилизации…

– Чего же тогда они не помогут нам? – влез в разговор с вопросом Гриф.

– Это тебе нужно спросить у Армады. Ведь это в её программе произошёл сбой. И поэтому о нашей цивилизации никто не знает…

– Сбой? Какой сбой?

– Не знаю. Могу только сказать, что при обнаружении живых существ она обязана послать сигнал, и планету пометят как обитаемую. Однако Армада, вместо того чтобы послать сигнал, решила сама уничтожить людей, посчитав нас бесспорной угрозой маяку. Это она создала Зону. И она её потом расширила с помощью вашего Константиновича… Синцова.

– А сразу нельзя было всех стереть с лица земли?

– Сначала её сдерживал пространственный кокон. А так как не было прямой угрозы, она находилась в состоянии ожидания много тысяч лет. Когда же её потревожили, Армада потратила добрую половину всей своей энергии на разрушение кокона. Однако без него процесс зарядки пошёл быстрее. Но тут случился Синцов, у которого всё пошло через то-самое-место. И вместо пустой планеты вы получили Падь. Тогда стали появляться Стражи из людей, чтоб отгонять других людей от Армады. И она спокойно принялась восстанавливать силы. Первым знамением было появление Кольца Материи. Ну, для вас это «Дуга». Остальная часть Кольца скрыта под Армадой. Всего их четыре. Каждое кольцо связывает две параллельные плоскости октаэдра. За сутки до вашего перехода должно было появиться четвёртое кольцо…

– Что-то, идя за тобой, я не увидел вокруг Армады каких-либо колец или дуг… – выразил сомнение Рус.

– Конечно, ты не увидишь их, – Дэн продолжал говорить спокойно и размеренно. – Они существуют в другом спектре. Или энергетическом слое. Понимайте, как хотите.

– Рус, они есть, – Скип говорил с неохотой. – Я сам их видел… и не только во снах…

– И мне о них рассказывали… – с грустью в голосе произнёс Клинч.

– По фигу! – Рус в сомнениях решил идти до конца. – Пока не увижу – не поверю!

– Твоё право. Но Кольца Материи, Разума, Духа и Энергии существуют. Я не развожу крамолу. Ваша воля – продолжать верить в миссию Армады как в будущее человеческой цивилизации, – Дэн специально говорил медленно, чётко выговаривая слова. – Однако Егерь знал, кого посылать за мной. Её контроль над значимыми, ключевыми фигурами для противодействия ослаб, так как она готовится к чему-то масштабному. И у вас есть шанс взглянуть на октаэдр с другой стороны. Мой же наставник своими глазами дважды видел, как она хладнокровно уничтожила всё человечество на земле и поглотила те реальности…

* * *

Звук скрипнувшей половицы разбудил Ершова-младшего. Не совсем соображая, он вскинул ствол «Ремингтона». Ещё сонные глаза всё же различили возле светящегося дверного проёма тёмную фигуру вошедшего.

– Кто? – просто спросил Молоток.

– Свои, Андрюха, – ответила фигура знакомым голосом.

– А, это ты, Копчёный… – Браток расслабленно уронил дробовик, а сам откинулся на мешки с сеном.

– Ты особо булки не послабляй! Солнце уже взошло, и нам пора дальше.

– А я чё? – Младший Ершов лениво поднялся и сладко зевнул. – Против, шо ли?

– Тогда ещё минут пять, и горячего на кишку кинем. – Копчёный суетился в углу, возле импровизированного кирпичного мангала.

– И то верно. Не фиг порожняком в дорогу идти. – Молоток потянулся и осмотрелся.

Явно недавно восстановленная крыша маленького домика железнодорожных обходчиков спасла этой ночью бандитов от бури. Всё, даже лежанка из мешков с сеном, говорило о подготовленной кем-то наблюдательной точке или возможном перевалочном пункте.

Найденный в домике сухой армейский паёк Копчёный заварил кипятком. Сытно позавтракав, бандиты проверили оружие, патроны и, одевшись в почти высохшие вещи, отправились в путь.

Поблагодарив про себя бродяг Зоны за убежище, Молоток вышел на улицу. Прямо перед ним на солнце сверкали две железнодорожные нитки рельс. Дальше за насыпью густой туман пеленой скрывал раскинувшиеся до горизонта поля, заросшие бурьяном. За домиком из молочной белизны тумана торчали деревья лесной чащи.

Прошлой ночью всё это великолепие выглядело пугающим. Вчера к вечеру моросящий дождик сменился проливным, да таким, что вода заливала глаза. Сумерки сгустились до осязаемости. Каждый шаг грозил падением, ноги скользили по размокшей земле. Исколотые и исцарапанные руки онемели от холода. Лесной бурелом внезапно закончился, и в свете молний Молоток увидел ровную возвышенность железнодорожной насыпи. Частокол столбов с тёмными металлическими штангами шёл вдоль опушки, теряясь за поворотом.

– Ну же… Идём! – прокричал сквозь шум дождя Копчёный и сбежал в низину перед насыпью.

Молоток смог его догнать лишь на подъёме. А дальше – сухой домик, разведение костра в мангале и сон на голодный желудок.

Воспоминания о прошлой ночи прогнал хруст щебня под ботинками Копчёного.

– Люблю я эту дорогу. – Старый бандит встал рядом с задумавшимся Молотком. – Она дарит надежду и заряжает авантюризмом.

– Она мне братьев не вернёт… – Ершов-младший сплюнул на щебень.

– Но может вернуть домой.

– Пусть лучше к ботанику ведёт.

– Ты так этого хочешь?..

– Да! Я обещал брату, и я выполню обещание. Любой ценой!

– Прям так «по-бохатому»? Широким жестом всё на «зеро»?

Эти слова задели Молотка за живое, и он вплотную приблизился к Копчёному, чтобы заглянуть ему в глаза.

– К чему ты клонишь, старый?

– Смерть того Александра не вернёт тебе братьев.

– Мне и не надо их возвращать! Их всё равно кончили бы… Рано или поздно, – выдал на удивление разумную мысль Молоток. – Но за ботаником – должок, и он обязан его вернуть!

– Андрей, ты ведь не такой, как твои братья. Ты лучше. И тебе не обязательно…

– …Обязательно! – перебил проводника Молоток, прижавшись лбом к его лбу. – Я дал слово! Не сдержу – предам себя. Предам братьев. Они были моей… пусть хреновой, но семьёй, и я не могу поступить иначе! Если только не умру раньше…

– Даже так? – Копчёный отступил на шаг назад.

– Да! Я хочу взглянуть в глаза человеку, который смог сделать то, что другие лишь обещали!

– А я не готов платить за эту встречу своей жизнью…

– Чё?! – переспросил раскрасневшийся Молоток.

– Моя жизнь дороже, чем твоя бессмысленная месть!

– Бессмысленная?! Копчёный, ты чё, совсем охренел за ночь?! Это у тебя жизнь бессмысленная! Я вот найду ботаника и выполню обещание, а ты? Ты чего в этой жизни хочешь достигнуть?

– Для начала… Тебя, дурака, остановить хочу.

– Вот это я не понял сейчас! С какого хрена ты «заднюю» врубил? Испугался?! Или цену набиваешь?..

– Я повидал за жизнь такое, от чего у тебя котелок протекать будет, и деньги твои мне не нужны, от них лучше не станет! – Копчёный обошёл парня и указал рукой на поворот дороги. – Тебе туда, по насыпи – до переезда. Там – направо в лес и по асфальтовой дороге. Несколько километров, и ты на месте. Теперь ты знаешь дорогу, и я тебе не нужен!

– Ну и ладно! – Молоток сплюнул и уверенно зашагал по насыпи в указанном направлении. – Сам всё сделаю.

– До скорого свиданьица, Андрюха! – крикнул Копчёный, оставшись стоять на месте. Старый бандит с грустью смотрел парню вслед, пока тот не скрылся за поворотом. Только тогда проводник неспешно спустился с насыпи в туманную низину и затерялся в лесной чаще.

* * *

Ближе к обеду Саньку разбудил голод. Хотелось спать, но есть – ещё сильней. Поэтому парень, не вставая с матраса, уселся на нём и принялся готовить обед. Притянул рукой, как магнитом, банку тушёнки из ближайшего шкафчика, ножом с рубчатой рукоятью открыл её, зафиксировал в пространстве в нескольких сантиметрах над полом и зажёг прямо под ней воздух. Разогревать с помощью магнитных или звуковых волн не рискнул – голова немного шумела. А огонь приготовит мясо мягче и ласковее.

Расслабившись, Санька стал ждать. Ещё ночью, выбравшись из мистического подвала, он досконально обследовал бункер учёных. В основном комнаты пустовали и годились лишь для могильников. Однако огромный арочный ангар, помимо пси-аномалии, таил в себе много других сюрпризов. Так Санька нашёл еду, ватные матрасы и уцелевшую крышу, что в свете бушевавшей над Зоной бури явилось весьма приятным бонусом. Оказывается, сразу после входа, за герметичным тамбуром, располагалась раздевалка с душем и выходом в общее помещение – удобное в стратегическом плане место для отдыха. Вход из тамбура закрывался изнутри бронированной дверью и простреливался через окошко. Выход в общий коридор, из которого безопасно просматривались все проходы лаборатории, тоже закрывался металлической дверью. И самое главное – тамбур и раздевалка были отдельным модулем со стенами, крышей и полом. Вполне естественно, что сталкеры пользовались этим местом для обустройства временного лагеря.

Ночью устраивать пиршество сил уже не осталось, и потому Санька лёг на матрас и уснул под размеренный перестук дождя по сводам ангара.

Сейчас же, пока готовилась тушёнка, паренёк размышлял о том, что же делать дальше: остаться ещё на день в этом убежище или идти? Но куда? Вернуться к Пахомычу? Дед, как показалось, непрозрачно намекнул, что он свободен. Лагерь учёных? Ближайший – европейский, до Белорусской базы напрямик километров двадцать пять будет. Вот только в Зоне нет прямых дорог и хоженых троп, есть только направления. И каждый шаг по ним – сложнее, чем у сапёров, те хотя бы знают, что их ожидает. Для сталкера же здесь, за Рубежом, один метр пути – это множественные испытания, потери, находки и страх. Зона сама выбирает, в какой последовательности их разместить на тропе. Поэтому любые расстояния увеличиваются во много раз.

Погружённый в раздумья Санька вздрогнул, услышав приглушённую трель звонка старого дискового телефона.

– Да ладно… – Он даже выронил ложку. – Опять?

Но звук не повторился.

– Фу-х… По ходу дела, надо ещё денёк отдохнуть, выспаться. – Подняв ложку, он вытер её и размешал содержимое банки. – А то фигня всякая слышится…

Сняв пробу с тушёнки, Санька едва заметным движением ладони погасил пламя под жестянкой. Положив ложку на стул, протянул руки к банке и, не касаясь её, перенёс с пола на сиденье стула. Довольный собой, он подвинул его ближе и приготовился к трапезе, как вдруг почти рядом, за внешней стеной бункера, снова прозвучал звонок.

Вздохнув полной грудью, парень прислушался. Звук повторился. Саня сжал кулаки от злости, но неожиданно кто-то ответил на звонок:

– Ну, чё надо?.. Иди на хрен, я за Рубежом! Да, м-мать! Тебя не спросили! Попрыгай, отойдёт!

Разговор, где было много мата и мало смысла, резко оборвался. Однако Саню смутили знакомые интонации в голосе, поэтому он поднялся с матраса и пошёл к выходу.

Дверь, ведущая на улицу, открылась тихо, и парень шагнул под тёплые лучи солнца. Только понежиться не получилось. В нескольких метрах от Саньки стоял Молоток, обернувшийся на шорох песка. Увидев ботаника, бандит отбросил в сторону телефон и потянул ремень дробовика. Санька сразу понял, что в него сейчас будут стрелять, и выставил левую руку. Выстрел совпал с движением ладони, направившей пучок дроби в сторону. Спустя мгновение по стене ангара гулко звякнуло рикошетом. Следующим движением ладони Саня опустил стволы дробовика вниз. Раздался второй выстрел, и дробь, отскочив от бетонной плиты и подняв облачко пыли, веером разошлась по недалёким зарослям бурьяна.

– Ты?! – Санька прижался спиной к округлой стене.

– Ты?! – в ответ спросил Молоток и бросил ружьё болтаться на ремне. – Надо же, не обманул старый пердун!

– Нашли всё-таки… – Парень успокоился и быстро глянул по сторонам.

– Я один.

– Чего так?

– Не все дошли…

– Просто отстали, или ты их приговорил?

– Я никого не убивал, это всё из-за тебя!

– При чём здесь я?..

– А кто пырнул Косого пером и сдрыснул сюда?!

– Ах, это! – Санька наигранно вскинул руку.

– Да, это! – Молоток от напряжения топнул и принялся кричать: – Ты, сволочь… во всём виноват! Ты, козёл, зарезал моего брата! Поэтому нам с Сизым… пришлось идти за Рубеж, где его поджидала смерть!

– Сочувствую, но…

– Чё ты делаешь?! – Молоток шагнул к парню.

– …Но это вы первые начали, когда решили меня обмануть!

– Кинуть лоха – не западло!

– Правда?! В таком случае твои братья сполна заплатили за это западло! Или ты считаешь, что мы до сих пор сидим в песочнице и катаем машинки? А умереть – это так… досчитать до десяти и снова ожить? Вот фигу тебе! Настоящая жизнь – настоящая смерть! Всё… – Санька развёл руки в стороны. – Теперь ты один остался. Нет больше братьев, нет друзей. В этом мире за всё надо платить!

– А вот тут я с тобой соглашусь. – Остановившись метрах в трёх, Молоток сплюнул на нагретый бетон. – Настал и твой черёд платить долги!

– Так ты ради этого пришёл сюда? – Саня почувствовал в словах Ершова плохо скрываемый страх.

– Ради кровного долга я готов куда угодно идти! – Молоток снова потянулся за дробовиком.

– Но я тебе ничего не должен! – Санька осознал, что перед ним человек, который боится, а значит, его можно испугать ещё больше, чтобы оставить потом в живых. – Свой долг я отдал Косому!

– Мне – до фонаря! Это ваши с Лёнькой тёрки. – Бандит перезарядил ружьё. – Ты должен Димону!

– Кому? – Саня положил влажную ладонь на прохладный металл стены и ощутил пульсации двух молодых гравитационных аномалий за ближайшим холмиком.

– Димке, брату моему!

– А-а-а! – парень наигранно протянул звук, одновременно подтаскивая к себе одну аномалию. – Это ты про Сизого… Я-то думал… А это, оказывается, Сизый…

– Плевать, чего ты там подумал! Димон перед смертью просил тебя убить. Значит, буду убивать!

– Молоток, а ничего, что ты в меня уже два раза стрелял? И оба раза не попал!

– Бог троицу любит! – С этими словами браток прицелился в Саньку.

Но в последний момент Молоток понял, что у него за спиной что-то ухает. Продолжая держать ружьё перед собой, он оглянулся и увидел буквально в метре от себя мерцающее на фоне пожухлой травы марево небольшой сферы. От вырвавшегося из глубины души страха бандит чуть не задохнулся. Не соображая, он на ватных ногах отступил к ботанику, а аномалия устремилась за ним. Взволнованный Молоток, петляя, отбежал на несколько метров в сторону, сфера, как привязанная, последовала строго по его следам. Немного оторвавшись, Ершов-младший всё же решился закончить с ботаником. Встав в пяти шагах от Саньки, прицелился в его улыбающееся лицо. Но небольшая тень сомнения всё-таки успела промелькнуть в сознании Молотка. «Неспроста он так спокоен. Аномалия, я со стволом… А он лыбится…»

– Не тормози! – не сдерживая смех, крикнул Саня. – Она уже рядом!

И Молоток побежал.

– Андрюха, тебе известно, что каждая аномалия здесь, за Рубежом, – это живое существо? – Саня всё же решился рассказать правду перепуганному бандиту. – Со своими чувствами, потребностями, желанием?

– Это ты о чём?!

– Я? Да о том, что она, – он указал на прыгающую за Молотком сферу, – сейчас безумно хочет жрать! И ты её пища…

– С хрена ли? – уходя на очередной круг, спросил браток.

– Я ей это внушил.

– Чё? – От удивления тот даже остановился на секунду.

– Смотри! – Саня поднял руку, и аномалия остановилась.

Молоток, воспользовавшись моментом, вскинул ружьё и нажал на спусковой крючок. Прогремел выстрел. Но дробь не полетела к цели, она по крутой траектории устремилась вокруг аномалии.

– Я тебя предупреждал. – Саня второй рукой сделал пас в сторону сферы. – Бессмысленная затея!

Аномалия, поглотив свинец, разрядилась и ударной волной сбила Молотка с ног.

– После ночи в этом бункере, – Санька легонько постучал ладонью по стене, – я могу управлять аномалиями. Я их вижу и чувствую… И они меня слушаются.

– Врёшь… – не поверил поднимающийся Молоток. – Если б ты это мог, то скормил бы меня ей давно…

– Но я не хочу тебя убивать! – в голосе Саньки прозвучала обида. – Ты мне не враг. – Вместо слов прозвучал ещё один выстрел. Вылетевшую дробь опять поглотила аномалия, уже изрядно увеличившаяся в размерах, так как ею больше не управляли. Она разрядилась, отбросив почти вставшего на ноги Молотка в заросли орешника. Затем снова стала набирать энергию и потянула к себе мусор с бетонного пятачка.

Силу этой разрядки ощутил на себе и Санька. Его прижало ударной волной к стене. Отдышавшись, он попытался вернуть контроль над аномалией, но та раз за разом выталкивала сознание парня из своего примитивного разума. Саня едва не начал паниковать от бессилья, но вспомнил вдруг о второй аномалии.

– Клин клином вышибают! – крикнул Санька и потянул её из-за холмика.

Как только она появилась, он придал ей ускорение и направил в центр растущего гравитационного шара. Произошло слияние. Новая аномалия, попав в гравитационное поле первой, разрядилась, чем спровоцировала её сжатие. Пульсирующая сфера пропала. Саня устало выдохнул и стёр пот со лба. Обеденное солнце, неприкрытое облаками, припекало. Ломая ветки орешника, на бетонный пятачок вылез Молоток. Нервно подёргивая головой и постоянно оглядываясь, он направился к Саньке.

– Тикай! – успел крикнуть ему Санька, так как увидел, что за спиной братка яркой точкой засветилось «сердце» первой аномалии.

Повинуясь призыву, Молоток рванул с места к ангару, но выплеск энергии оказался быстрее. Людей, словно они были тряпичными куклами, сдуло ударной волной разрядившейся гравитационной сферы.

Саня успел сгруппироваться, поэтому остался в сознании и быстро избавился от боли, вернув телу возможность двигаться. Он встал на ноги и, щурясь от яркого света, окинул взглядом бетонную площадку перед бункером. Свет шёл от того места, над которым недавно была аномалия, но Санька, опираясь об ангар, направился сперва к Молотку. Тот, видимо, влетел в стену, оставив на ней глубокую вмятину, и теперь лежал на бетоне безжизненным мешком. Саня влепил бандиту пощёчину. В ответ Молоток застонал, разгибаясь и вытягивая ноги.

– Не кричишь, значит, всё целое. Жить будешь. – Саня отвернулся и пошёл обратно.

Пока Молоток приходил в себя, он успел сходить в ангар. Вернувшись на улицу, приблизился к источнику яркого света и убрал его в какую-то коробку. Потом не спеша подошёл к Молотку.

– На, возьми. – Саня протянул ему шестигранный контейнер. – Я не знаю, каким образом этот арт тебе поможет в жизни, но чувствую, что изменит её к лучшему. Пусть он станет моей платой за смерть твоих братьев и шансом для тебя…

Молоток принял из рук ботаника контейнер и убрал его во внутренний карман куртки. Затем Санька помог Ершову подняться на ноги и, похлопав по плечу, сказал:

– Беги… Быстро беги. Пока у меня хорошее настроение. И пусть тебе будет в жизни счастье…

Уговаривать Молотка не пришлось. Ему хватило прыгавшей за ним сферы. Прижав дробовик к бедру, он побежал, прихрамывая, через бетонную площадку к холму и вскоре исчез в лесной чаще.

Санька тем временем уже представил, как невидимый купол защиты, созданный из пси-аномалии, накрывает ангар учёных. Замкнув периметр, парень подумал: «Ты меня всю ночь обучала? Обучала… Я научился? Вроде бы – да… Так что давай отрабатывать мои навыки. А я пока пойду есть и спать!»

Но даже он со своей буйной фантазией не смог бы представить, какие потрясения ожидают его завтра. Поэтому сегодня, усталым взглядом окинув пустую бетонную площадку, он вернулся внутрь заброшенного ангара.

* * *

Молоток с трудом разбирал, куда бежит. Главное – подальше от этого суперботаника. Меж кривых стволов деревьев показались светлые пятна, значит, лес скоро закончится. Ершов-младший ускорился, потратив остатки сил, и, когда до просеки оставались считаные метры, упал лицом на ковёр листвы и хвойных иголок. Перед глазами мелькали яркие круги, голова гудела, сердце пыталось пробиться через грудную клетку. Но сквозь монотонный звон в ушах Молоток всё же услышал треск сухих веток. Он поднял голову и с трудом разлепил веки. Перед ним стоял кто-то в чёрном кожаном пальто. Сил дотянуться до пистолета, находящегося в плечевой кобуре, не осталось, и браток смиренно ожидал своей участи.

– Что? Лох-Санька оказался тебе не по зубам? – прозвучал с сарказмом знакомый хриплый голос.

В ответ Молоток лишь уткнулся лицом в листву.

– По ходу спектакля, он тебя отпустил, – сказал Копчёный и сел рядом на корточки. – С миром…

Молоток промолчал, но руки сгребли в кучку листву.

– И что ты решил? – спросил старик. В этот раз парень, подняв голову, внимательно посмотрел в глаза Копчёного. – Ну?.. – не унимался старый бандит.

– Домой… – тихо произнёс Молоток и с облегчением выдохнул.

– Ну вот и ладненько! – Проводник тут же засуетился, помогая Ершову сесть. – Вот и хорошо! Давай, сядь, хлебни водицы, чистейшей – только что из родника… и я тебя отведу.

* * *

Асфальтовая лента дороги убегала вдаль, иногда прячась в зарослях высокой травы и молодой поросли деревьев. Когда она вырывалась из цепких лап природы на свободу, то красовалась причудливым узором трещин. Потрёпанный внедорожник отмерял колёсами километры дороги, затерявшейся где-то на просторах Зоны. Другого автомобиля в подземном гараже пансионата «Энергетик» не оказалось. Но ребятам было не до выбора – они спешили. К тому же синее небо, тёплое солнце и редкие барашки облаков не предвещали ничего дурного.

Только на первом же перекрёстке после выезда из пансионата их ждал десяток огненных аномалий, заставивших свернуть. Потом попались два тупика и сбитый кабан, решивший сравнить крепость своего лба с защитой их внедорожника. Решётка из стальных уголков, установленная вместо «кенгурятника», оказалась прочнее, чем шея зверя-мутанта. Пока Джокер своим даром телекинетика закидывал в багажник мёртвую тушу, подоспели голодные сородичи кабана. Едва захлопнулась задняя дверь, Ёлка вдавила педаль акселератора, и внедорожник, расталкивая обнаглевших животных, сорвался с места. Пятёрка самых крупных и свирепых вепрей долго преследовала машину, отстав лишь тогда, когда лес остался за спиной.

Внедорожник, оставив позади бывшие колхозные поля и железнодорожный переезд, по асфальтовой ленте дороги снова нырнул в лесные заросли. Ещё на подъезде к опушке Ёлка сбросила скорость и проверила автомобильный детектор аномалий. Ей сейчас не хотелось следовать по стопам Белого. Незапланированный объезд в два десятка километров и бегство от стада кабанов немного «завели» девушку.

Машина неспешно продвигалась всё дальше по дороге в лес. Сумерки нависшей сверху чащи настораживали, и поэтому девушка больше следила за обочинами, чем за дорогой. Невдалеке, с краю живого тоннеля, показался просвет. Джокер указал на него, намекая на остановку и привал. Ёлка молча согласилась и прибавила скорость.

До съезда с дороги оставалось меньше сотни метров, когда в глазах замелькали чёрные мушки. Ёлка несколько раз моргнула, в надежде сбросить напряжение, но они вдруг сменились белыми червячками.

– Надо отдохнуть… – Девушка зажмурилась и потёрла лоб. – Срочно.

– Ага, меня тоже вырубает. – Джокер обхватил ладонями виски.

Тут же невидимая петля сдавила парню горло, лишая возможности вдохнуть. А Ёлке в глаза вонзились миллионы раскалённых игл, прошивших голову насквозь, заставив сердце на секунду замереть. Ноги налились тяжёлым холодом, отчего девушка невольно нажала на педаль газа. Секунда-другая, и машина резко остановилась, врезавшись во что-то металлическое. От удара о руль в ушах Ёлки зазвенели колокола.

Дверь открылась, и чьи-то руки попытались вытащить девушку из машины. Стараясь не потерять рассудок, она открыла глаза и увидела только белую пелену с тёмными пятнами. Страх смерти только прибавил сил, и она привычными движениями высвободилась. Но подвели непослушные ноги, остававшиеся тяжёлыми. Чьи-то руки подхватили её и усадили на землю, в тени машины.

Однако Ёлка не собиралась так просто сдаваться. Зрение и слух постепенно восстанавливались, как и контроль над телом. И когда кто-то бесцеремонно схватил её за руки, она ударила его ногой под колено. Неизвестный свалился, а девушка, опираясь на внедорожник, поднялась. Упавший быстро поднялся и серым силуэтом приблизился к ней. Немного присев, Ёлка ударила его в горло, надеясь попасть по кадыку. Но в этот раз силуэт увернулся. Тогда она резко сменила ударную руку, целясь в район ключицы. Силуэт снова увернулся, но девушка уже шагнула вперёд, и понеслось. Удар, уход, выпад, защита, вновь серия ударов и опять уход назад. Танец дерущихся становился всё ожесточённее. И вдруг сквозь шум в ушах девушка услышала:

– Ёлка, стой! Это же Шурик!

Она не поверила и продолжила махать руками, но кто-то другой обхватил её сзади и поднял над землёй.

– Пусти! – крикнула Ёлка.

– Аня! Но это Саня! – уже громче прозвучал голос в правом ухе.

– Нет…

– Да! Мы нашли его!

– Нет!

– Аня. Анечка… – прошептал в другое ухо любимый голос, и тогда она расслабилась.

Эмоций, чувств и ощущений почему-то не было. Только усталость, которая закрыла девушке глаза и выключила сознание.

* * *

Темнота постепенно отступала, и серые пятна превратились в стены. Чёрно-белое изображение комнаты на экране монитора, где Милка ложилась спать. Вдруг картинка пустой кровати сменилась полётом меж бегающих в ночи людей. Воздух наполнился гарью, криками, беспорядочными выстрелами, страхом и жаждой. Нестерпимой жаждой крови. Её кисло-сладкий привкус осел на языке девушки. К горлу подкатил спазм, и Ёлка очнулась.

– …И мы тогда пошли к этому доктору, – бас Джокера эхом метался в небольшом помещении.

Девушка очнулась, но так не хотела пока открывать глаза. Она прижималась щекой к груди любимого человека и слушала его сердце. Обоняние ласкал сладковатый запах дыма и сочного шашлыка, рот наполнился слюной, а желудок предательски напомнил о себе.

– О! Анечка, ты проснулась! – Санька склонился над ней с довольной миной на лице и патокой в голосе.

– Ты как, любимый?

– Всё ещё люблю тебя, родная моя.

– Я тебя тоже… – И она прижалась к нему, чтобы он не увидел её слёз.

– Ребят, харэ нежности разводить… – спустя минуту сказал Джокер, следивший за жарившимся мясом.

– Прости, Джо. – Ёлка вытерла рукавом слёзы. – Я этого олуха два раза чуть не похоронила…

– Я всё ещё живой!

– Ещё раз слиняешь от меня, найду и лично закопаю!

– И я буду приходить к тебе лунными ночами, дышать в ушко…

– Я обереги на дверь и окно повешу.

– На сон не сможешь!

– Странные вы какие-то… – Джокер прервал болтовню влюблённых, протягивая им кусок запечённого мяса на старом коричневом подносе. – Давайте лучше есть.

– Можно подумать, ты не такой же наедине с Милкой, – парировала его замечание Ёлка, отодвинувшись от Саньки.

– Лёха, расслабься, это мы так прикалываемся. – Санька забрал поднос и, поставив его рядом, принялся нарезать мясо на небольшие кусочки.

Ёлка уселась удобнее на матрасе и только сейчас поняла, что они находятся внутри какого-то помещения, а мясо кабанчика готовится без огня прямо на подносах.

– Мужики, а вы это как? – Она указала пальцем на странную картину.

– Это не я! – Джокер подвинул к себе второй поднос. – Это ты у него спрашивай!

– Всё просто. – Саня протянул сочный кусочек, который она незамедлительно отправила в рот. – Я выжил в Зоне, нашёл с ней общий язык и получил от неё дар. Теперь могу управлять огнём, водой, землёй и воздухом. А после вчерашней… скажем так, тренировки ещё и аномалии контролирую.

– Ты лучше покажи! – предложил ему Джокер.

– Не вопрос. – Санька сделал пасс рукой в воздухе.

Ничего вроде бы не произошло, но послышался лёгкий гул. Саня поднял руку вверх, и вдруг оставшиеся целыми лампы дневного света замигали. Ещё несколько секунд – и всё помещение раздевалки осветилось.

– Кстати, Анют. – Он опустил руку и обратился к девушке: – Если тебе надо, там есть душ. Могу его запустить.

– Не, спасибо. – Она восторженно смотрела на своего любимого. – Нам надо Милку найти.

– Точно, Санчо! – воскликнул Джокер с набитым ртом. – Время – деньги!

– Нет, Джо! Вам нужно в себя прийти. И нам всем требуется пища, чтобы двигаться. Я после вчерашней встречи с Молотком уже сутки силы восстанавливаю.

– Это ты сейчас про какого Молотка говоришь? – Ёлка повернулась к Сане.

– Ну, про Андрюху Ершова…

– Погодь! Так это он за тобой вместе с Сизым по Зоне гонялся?!

– Наверное… – Саня застенчиво пожал плечами.

– За ним, за ним, – уточнила Ёлка. – Это мой Саша порешил старшо́го Ерша.

– Ёперный театр… – Джокер смотрел на Саньку и не мог поверить в услышанное. – Ты убил Косого?! Но зачем?

– Они меня кинуть решили, а потом на счётчик поставить, чтоб я им из института артефакты на халяву таскал.

– Санчо, за это не убивают, за это подставляют, на крайняк – властям сливают.

– Я не собирался никого убивать. Просто Ёрш грозился Анюте плохо сделать…

– Выходит, я всё правильно поняла! – с гордостью вставила фразу в их диалог Ёлка.

– Ну, не знаю… Шоб так сразу, и ножичком… За угрозы… – Лёха почесал заросший подбородок и перевёл разговор в другое русло: – Сизый после того, как обнаружили труп Косого на пустыре, неделю всех на ушах держал, пока ему не позвонили из-за Рубежа и не сказали, что видели тебя здесь.

– Молоток мне сказал, что Сизого тоже больше нет в живых. Зона прибрала.

– А с самим Молотком чего? – Ёлка доела свою порцию мяса.

– Он попытался меня убить. Я ему доказал, что это нереально. Он испугался и сбежал.

– И ты на нём вчера тренировался? – поинтересовалась девушка, допивая чай.

– Появилась возможность, почему не использовать?

– Молодец, любимый мой! – И она поцеловала Саньку. – Вы давайте, заканчивайте обед, а я пока пойду гляну, насколько сильно разбила машину. И будем выдвигаться за Милкой.

Парни согласились и продолжили трапезу, а девушка, потянувшись, вышла на улицу, откуда через несколько секунд раздался мурчащий звук дизеля.

* * *

Двигатель заглох примерно в километре от населённого пункта. Оказалось, что повреждён топливопрово́д, и солярка постепенно вытекла. Посовещавшись, ребята решили идти пешком напрямик – через поле и реку, в лес, где, собственно, и находилась, судя по светящейся точке маячка, Милена.

Когда до места оставалось несколько десятков метров, Саня замедлил шаг.

– Что такое? – Ёлка повернулась к нему.

– Странное там, впереди, место. – Он пытался прислушаться и почувствовать то необычное, что ожидало их дальше.

– Чем странное? – Девушка уловила его беспокойство.

– Аномалии. И их много, но я не могу различить, какие они…

– Ясно. – Она повернулась к Джокеру: – Ты понял? Теперь идём на цыпочках.

– А чё нет-то?.. – отозвался тот.

И как назло, именно в этот миг ветер принёс с собой тихое девичье «Ау!». Забывший про всё на свете Джокер, поскальзываясь на ковре палой листвы, рванул вперёд. Быстрее Ёлки среагировал Санька, и Джокер тут же, успев пробежать всего несколько метров, распластался на земле.

– Не-е-ет! Пустите! Там же она! – Он медленно оторвался от поверхности и поплыл вверх.

– Он силён, я его долго не удержу…

– Джо! Я обещала не лезть к тебе в голову? – подбежав к нему, спросила Ёлка.

– Да…

– Тогда успокойся, и мы все вместе пойдём, заметь – пойдём, а не побежим к Милке. Договорились? – Она коснулась его руки.

– Ладно, – согласился парень и, расслабившись, упал на землю.

Санька встряхнул уставшие руки и поспешил к товарищам.

– А ты сильный, – помогая Джокеру встать, порадовался за него Саня. – Я тебя едва смог удержать!

– Это из-за Милки, – заметила Ёлка.

– Да, – сквозь зубы выдавил Джокер и большими шагами пошёл вперед.

Вскоре они оказались на краю поляны и встали как вкопанные. Перед ними начиналось поле, усеянное разнообразными аномалиями, а в середине росло большое раскидистое тутовое дерево. В ветвях его Джокер и разглядел свою любимую девушку. Расстояние было небольшим, но электрические разряды дугами молний перекрыли путь.

– Мила! – крикнул парень, но она не ответила. – Мила! Мила!

– Погоди! – одёрнула его Ёлка. – Дай, я попробую.

– Ну, давай. – Парень, дрожа от нетерпения, отошёл в сторону.

Ёлка же прикрыла глаза и зашевелила губами, а затем уже отчётливо произнесла имя девушки. Та не реагировала, продолжая лежать на большой ветке, свесив руки. В какой-то момент Ёлка затихла.

– Помогите! – донеслось с дерева сквозь монотонное гудение электрических аномалий.

– Да! Мила! Сейчас! – Джокер чуть ли не запрыгал на месте, когда увидел ожившую девушку. – Потерпи, и мы поможем!

– Я не смогу пройти к ней. – Расстроенный Саня шагнул назад в лес. – Их слишком много. Они не идут на контакт. Они не слушают меня. Они испуганы.

Он продолжал отходить, нервно подёргивая головой и повторяя одни и те же фразы.

– Чёрт! Какие вы всё-таки ещё дети! – Ёлка выругалась и подошла к Саньке. – Стой!

Он очнулся и посмотрел на любимую.

– Ты чё размяк?! – Она собралась влепить ему пощёчину, но парень осмысленно прижал палец к её губам.

– А зачем мне идти к ней? – скорее сам себя спросил он. – Правильно! Незачем.

Саня обошёл Ёлку и приблизился к границе аномального поля. Электрические дуги встрепенулись, выгнули спины разрядов, приподняв их над землёй. Гул усилился.

– Ребята, помогите мне. Мне плохо… – едва слышался голос Миледи.

– Милка, держись! – крикнул Джокер и повернулся к Саньке. – Она же сейчас там умрёт! Помоги ей!

– Я думаю, – спокойно сказал тот в ответ.

– Что?! Думаешь? Но ведь… – Джокер посмотрел на дерево.

В этот самый момент Милка стала медленно заваливаться влево.

– Не-е-ет! – успел прокричать парень и протянул к девушке руки, будто захотел удержать её от падения.

И Милена, почти свалившись, вдруг повисла в воздухе. Её тело упёрлось в невидимую стену и осталось на месте. При этом между девушкой и парнем было по меньшей мере метров тридцать. Однако все восприняли произошедшее как должное.

– Крепко держишь? – уточнила Ёлка.

– Не уверен. Что-то мешает…

– Санчо, он может её не удержать, – обратилась девушка к Саньке.

– Да сделайте же что-нибудь… – жалобно протянул Джокер. – Она не должна умереть!

– Сегодня она точно не умрёт! – уверенно произнёс Санька и встал на колени у самой кромки аномального поля. – Держи её, мне нужна минута. Может, две…

Ёлка воодушевлённо посмотрела сначала на Джокера, замершего с протянутыми руками, а затем на любимого. Санька закрыл глаза, опёрся ладонями о землю и склонил голову. В таком положении он просидел почти минуту, пока вспотевший от напряжения Джокер не спросил:

– Долго он там ещё будет молиться?

– А он не молится… – ответила Ёлка, которая видела, как пожухлая трава, окружавшая парня, вдруг потянулась к Саниным рукам. – Он спасает Милку.

– Как? – Джокер на мгновение отвлёкся от своей девушки и посмотрел на Саньку.

– Ты чего?! – завопила Ёлка. – Держи её!

Он повернулся обратно и, шагнув вперёд, снова протянул руки, успев подхватить Милену между веткой и землёй.

– Не смей так делать больше! – Она отвесила ему подзатыльник. – Мы себе не простим её смерть!

– Не буду, – слизывая капли пота с верхней губы, произнёс парень.

И тут ожили три небольшие гравитационные аномалии, что мерцали чуть в стороне от дерева. Их пульсирующие шары, словно огромные мыльные пузыри, начали подпрыгивать и двигаться к висящей в воздухе девушке. Их касания вызывали множество электрических разрядов, что походило на светящийся ворс большого ковра.

Когда первая сфера достигла Милены, то сразу опустилась вниз. Возмущения электрических аномалий от вторжения гравитации были весьма шумными и яркими. Над землёй бушевала битва молний и магнитных полей. На помощь первой гравитационной сфере подоспела вторая.

Ёлка, понимая, что от вспышек можно ослепнуть, отвернулась и прикрыла рукой глаза Джокера. На Саньку свет почти не попадал, и поэтому она не сильно беспокоилась за него.

За спиной Ёлки невыносимые гул и треск резко прекратились. Пропали и остальные звуки. Наступила зловещая тишина, которую секунду спустя сменили оглушающий щелчок и резкий порыв ветра с кислым запахом озона. Яркий света тоже исчез, и девушка повернулась.

Хаос из молний прекратился. Почему-то ставшая матовой, сфера третьей гравитационной аномалии медленно уменьшалась, опуская обмякшее тело девушки. Шар коснулся очищенного от электрических аномалий круга земли, Милка дёрнулась и съехала вниз. Матовый шар поднялся над девушкой, лежавшей без движения.

Джокер не выдержал и крикнул что было сил:

– Милка!!!

– Дай ей время, – спокойно произнёс Саня, вставая с колен. – Она столько пережила…

– Смотри, смотри! – с радостью заметила Ёлка, указывая на дерево. – Она встаёт!

Действительно, сквозь дымку химических испарений было видно, что Милка, держась одной рукой за голову, села. Джокер снова закричал, замахал руками, прыгая по кромке аномалий. Он старался привлечь её внимание, но девушка не спеша осматривала себя.

– Джо, прекрати! Она тебя не слышит, – остановила его Ёлка, чувствуя, как постепенно к Милке возвращается сознание.

Очнувшаяся девушка с грацией кошки одним движением села на корточки. И тут вдруг висящая над ней гравитационная аномалия увеличилась и накрыла Миледи. Ещё секунда, и сфера «схлопнулась», сдув химическую дымку, превратив в щепки несколько веток и расколов ствол дерева. Поднятая пыль не успела осесть, а Джокер уже позвал девушку:

– Милка?! – его голос дрожал. – Ответь, Милка!

– Ничего не понимаю… – удивлённо произнес Санька, подойдя к нему. – Сфера не должна была её трогать…

Парни застыли в ожидании ответа Милки, но вместо неё за их спинами заговорила Ёлка:

– Ой, рыженькая… – Тут же она сдёрнула с плеч Саньки шинель.

– Ты чего? – возмутился он, поворачиваясь.

И парни замерли от вида внеземной красоты. Прикрывая шинелью свою наготу, перед ними стояла Милена, широко улыбаясь и щурясь от выглянувшего солнца.

– Мужики! Ну, вы это, как бы… – засуетилась Ёлка, показав жестом, чтобы те отвернулись.

Но оторвать взгляд от точёных, светящихся в лучах вечернего солнца форм девушки было невозможно. Поэтому Ёлка зло погрозила ребятам кулаком, обещая загипнотизировать обоих. Это заявление подействовало как нельзя лучше, и они отвернулись. А девушки отошли в сторону.

– Знаешь, что я заметил? – начал разговор Саня.

– Нет.

– В ней нет больше болезни.

– Как?

– Она здорова! Единственное, что я не понял… – Санька почесал ухо и продолжил: – Она светится изнутри. Будто у неё там…

– Лёшик! – взвизгнув, Милка бросилась на шею Джокеру, едва его не уронив.

Затем они долго целовались и объяснялись друг другу в любви, и снова целовались. Ёлка, положив голову на плечо Саньке, с умилением смотрела на воссоединённую пару. Вдруг она окликнула девушку:

– Миледи! Отвлекись на секундочку и ответь на один вопрос.

– Да, конечно… – Милка, широко улыбаясь, обернулась.

– Ну, Санчо, спрашивай!

– Я?..

– А кто? Ты же хотел узнать.

– Ну да… – Он посмотрел в зелёные глаза Милки. – Скажи, как ты оказалась у нас за спинами, когда аномалия сработала?

– Не знаю…

– Миледи, ты не о том говоришь. – Ёлка подошла к девушке. – Расскажи, как прошла через застывшие аномалии.

– Но… – Милка наморщила лоб и посмотрела на расщеплённое дерево. – Когда я увидела тебя, – она бросила взгляд на Лёху, – и поняла, что ты за мной сюда пришёл… захотелось тебя обнять и расцеловать. Только между нами были аномалии. Пройти к тебе по ним – без вариантов. Погибну. Зря, что ли, ты столько прошёл? Я смотрела на тебя… а всё вокруг вдруг остановилось, замерло. Часть молний пропала, часть осталась. Иногда они менялись местами. Но теперь я могла пройти между ними! И я пошла. Забыв напрочь, что я голая… – Милка застенчиво улыбнулась. – Поэтому спряталась за Анечкой.

– Офигеть! – Джокер подхватил девушку и закружил.

– Это что выходит, – Санька задумчиво почесал затылок, – ты можешь останавливать время?

– Похоже, да! – Милка, смеясь, выбралась из объятий своего парня.

– Значит, у нас всех есть дар! – Саня шагнул к Джокеру.

– О да! – подтвердил тот, разминая кисти рук.

– Эх, народ! – Повиснув на плечах парней, Милка просунула между ними своё улыбающееся личико. – Мы же готовы к дороге!

– А куда мы идём? – растерянно спросила Ёлка.

– Как куда? – удивлённая Милка повернулась к подруге. – Домой!

Эпилог

Алый закат контрастно выделял верхушки деревьев на синеющем небосклоне. Ведь остатки рваных облаков разогнал поднявшийся после обеда ветер. Сильный, он раскачивал ветки и постоянно шумел листвой, с каждым порывом усиливая тревожное чувство грядущей бури. Иногда он заглядывал в оконный проём заброшенного здания, поднимая с пола пыль и лёгкий мусор, но, сделав по помещению пару кругов, тут же уходил.

– Рассказ твой заканчивать пора. – Гриф встал перед парнем, сложив за спиной руки и слегка расставив ноги.

– Ещё немного осталось.

– Так может, скажешь имя?

– Чьё?

– Того, с кем ты по Зоне ходил и от кого наслушался всякой крамолы.

Парень усмехнулся и посмотрел в глаза командиру Стражей.

– Надеюсь, эта крамола изменила вас, иначе по возвращении… Тебя, Володя, будет ждать не поиск семьи, а смерть… Как, впрочем, и Скипа… и Клинча, и Руса… Вы готовы вернуться?

– Зачем задавать вопрос, ответ на который ты уже знаешь? – Усы Грифа нервно задёргались.

– К сожалению, – Дэн встал с ящика и обошёл Грифа вокруг, – я не знаю ваших ответов на мои вопросы.

– Как? Ты совсем не в теме?

– Я помню, о чём должен вам рассказать… Но не более.

– Вот и хорошо! Рассказывай.

– Да, пожалуй. – Парень посмотрел на остальных Стражей. – Время пришло… Только эта информация предназначена лично для вас. Потомок Древних, когда прилетел на нашу планету, обнаружил несколько разных по возрасту параллельных потоков времени, но только в одном из них люди скрывались под землёй. В подвалах, подземельях, метро и… – парень вопросительно посмотрел на командира, ожидая от него концовку своей фразы.

– Армейских базах? – осторожно спросил Гриф, едва дыша.

– …В том числе и на Армейских базах, – подтвердил догадку Стража Дэн. – У них, конечно, таких монстров и аномальных полей нет. Но нет и запасов еды, ведь та реальность была необитаема… Изначально.

– Если это правда, – сдерживая эмоции, выразил мнение Гриф, – то моя мозаика собралась в одну картинку.

– А если нет? – раздался с чердака голос Руса.

– Если нет, тогда и Древнего не было… – с дрожью в голосе произнёс командир.

– Его и не было. Ведь так?! – с издёвкой спросил Скип у парня.

– Не было, говоришь? – Дэн быстро встал напротив Скипа, готовый кулаками доказывать свои слова. – Всё, что мне рассказали о Че-а-Мадэ, звучало из уст потомка Тиитану! Той первой цивилизации, создавшей маяк для себя! Почему Че-а-Мадэ вдруг взбесилась и принялась уничтожать людей – даже потомок не знает! И ему одному надо решить эту проблему. Наша вселенная на карантине, и помощи потомку ждать неоткуда! Так что никто кроме нас ему не поможет. Или тебе напомнить, сколько людей отдало свои жизни, чтобы я смог провести эти несколько дней с вами? Хочешь – верь, хочешь – иди мимо, но прошу, не мешай!

Дэн прокричал последние слова и, сжав кулаки, большими шагами вышел из комнаты. Ошарашенные Стражи переглянулись. Первым очнулся Клинч и поспешил за парнем.

– Дэн! Постой! – крикнул ему вдогонку Страж, выбегая из помещения.

Минут через пять они вернулись. Клинч усадил парня возле бочки с костром, налил ему горячий чай. Затем встал так, чтобы закрыть собой, и погрозил товарищам кулаком. Гриф кивком головы согласился и тут же знаками призвал к тишине. Все молча разбрелись по местам. Клинч сменил Руса на чердаке, командир занялся проверкой снаряжения, Скип продолжил чистку оружия.

Вскоре на экране планшета Клинч прочитал сообщение: «Что такое Чамаде?». Улыбнувшись уголками рта, он напечатал ответ: «Че-а-Мадэ на языке Древних Тиитану – Звёздный Маяк».

В молчании прошли почти два часа. Каждый думал о своём. Ведь и Стражи, и Дэн понимали, что ждать осталось недолго.

Вдруг парень откинул капюшон и, улыбнувшись, посмотрел на командира квада.

– Чего тебе? – недовольно спросил Гриф.

– А? Мне? – наивным голосом произнёс Дэн. – Ничего…

– Гриф, – проснулась рация командира. – Гриф, приём.

– Да, Клинч.

– Тут с севера на опушке четыре единицы показались. Идут по полю к нам. Как понял?

– Четверо к нам. Понял. Жди! – Гриф встал, проверил оружие. – Рус, за него отвечаешь головой.

– Есть, командир.

– Скип, за мной. Прикроешь дверь.

– Есть.

И двое Стражей направились к двери.

– Володь, – вдогонку сказал Дэн. – А тебя ничего не напрягает в слове «четыре»?

Командир квада, осенённый неожиданной догадкой, остановился в дверях. Внимательно посмотрел на парня и потянулся к рации:

– Клинч, опиши гостей.

– Да, Гриф. Два парня, две девушки…

– Ну и чего встали? – парень замахал на Стражей руками. – Идите, идите! Встречайте их!

– Гриф, они почти дошли, – прозвучало из динамика.

– Клинч, отставить. Пусть заходят.

– Понял, отставить.

В этот момент обшарпанная дверь бесшумно открылась, и в помещение зашли четверо.

– Ребят! Не пугайтесь моей охраны! – не вставая с ящика, крикнул Дэн. – Проходите сюда.

* * *

Первым в смежную комнату вошёл Джокер. Он окинул взглядом помещение и прошёл к ящику, поставленному слева от входа. За ним, шаркая большими кроссовками и кутаясь в шинель, проследовала Миледи. Следом за девушкой в дверях появился Богомол и, не раздумывая, сел в угол. Последней появилась Ёлка. Держа руку на кобуре, она заняла наиболее удачную позицию, прислонившись спиной к стене недалеко от двери.

Как только Стражи вернулись на свои места, Дэн провёл рукой по подбородку, будто пригладил бороду.

– Что ж. Давайте знакомиться. Меня вы все, так или иначе, знаете, а вот…

– Эй, парниша, – Лёха окликнул Дэна, – лично я тебя в первый раз вижу!

– Ах да. Я ж торможу… – Парень хлопнул себя по лбу и встал с ящика. – Совсем запамятовал! Видать, старый стал. А в таком возрасте память совсем дырявая становится…

Дэн засуетился, копаясь в недрах наброшенной на плечи плащ-палатки. Достав что-то, похожее на кусок глины, и зажав это в левой руке, он шагнул к ближайшему Стражу. Ловким движением выхватил из набедренных ножен Скипа охотничий клинок. Шагнув назад, оголил левую руку. Затем аккуратно провёл лезвием по внутренней стороне предплечья. Выступила кровь, лопнула кожа, и из пореза появился светящийся ядовито-жёлтый цилиндр размером с ручку. Выскользнув из раны, он с хрустальным звоном упал на пол. А парень с силой сжал светящийся красным светом кулак, рана тут же стала затягиваться.

Стражи, схватившиеся за оружие, как и все остальные, замерли от неожиданности. Пижонская чёлка Дэна сменилась седыми волосами, появилась взлохмаченная борода, а лицо потемнело и состарилось лет на сорок.

– Ма-а-а! Еге-е-ерь! – на выдохе протянул Скип. – Мимикрируйте-меня-через-Дугу! Как?!

– Пахомыч? – Санька поперхнулся.

– Копчёный? – Лёха привстал, чтобы лучше разглядеть лицо старика в свете костра.

– Заметь, Володя, он первый назвал имя того, с кем я ходил здесь… – Пахомыч перехватил нож, протянув рукоятью Скипу.

– Чё-о-о?! – не сдерживая эмоций, крикнул Гриф, хватая Пахомыча за ворот плащ-палатки. – Ствол-те-промеж-ног! Егерь, какого ты тут?!

– Вова, ой, мне ль тебе объяснять – «какого», после всех наших разговоров?..

Хлопок выстрела заставил всех пригнуться. Стражи мгновенно встали спина к спине, ощетинившись оружием. В наступившей тишине прозвучал твёрдый голос Ёлки:

– Все захлопнули рты, выдохнули и убрали стволы! А тебя это касается в особенности! – указала она пистолетом на дыру в потолке, из которой высовывался Клинч. – Давай, слезай!

– Да ты… – подал голос Скип.

– Молчать! – снова крикнула Ёлка. – Или ваш друг тут ляжет.

Она перевела пистолет в сторону старика и прицелились.

– Клинч, на твоём месте я бы девушку послушал… – обыденным тоном сказал Пахомыч, поднимая с пола артефакт. Убрав его во внутренний карман, он сел обратно на ящик. – Они теперь форы вам могут дать столько, что вы успеете до Рубежа пешком дойти…

– Клинч, – негромко произнёс Гриф.

Тот с неохотой отпустил автоматическую винтовку, позволив ей болтаться на ремне, взялся руками за балку и спрыгнул вниз.

– Смешно сказал Егерь. Да, Гриф? Они? Нам? Фору?! – Рус вышел из круга обороны, подтянул лямки разгрузки, отстегнул карабин автоматической винтовки и прислонил её к ящику. Затем одёрнул бронежилет. – Они второй день в Зоне, где мы неделю прогулочным шагом прошлись… И фору. Кому? Стражам Армады!

Ёлка опустила пистолет. Наблюдавшая за действиями Руса, она улыбнулась и, повернув голову, посмотрела на Джокера. Тот, не сходя с места, слегка подался вперёд, внимательно наблюдая за Стражем. Ёлка перевела взгляд на Милку, и та, не оборачиваясь, едва кивнула.

Вдруг Рус без подготовки, с места прыгнул вперёд, к ребятам, однако в высшей точке траектории завис. И тут же невидимая сила метнула его назад, спиной в стену. Охнув, он начал падать на пол, но в полуметре остановился. Словно воздушный шарик, он стал медленно поворачиваться в воздухе. На лице его застыла гримаса боли.

Остальные Стражи, шагнув назад, взяли на изготовку оружие, целясь во вновь прибывших.

– Стоп! Где девчонка? – спросил Гриф, не отрываясь от прицела.

– Простите, – прозвучал за спиной Стражей мелодичный голосок Милены. – Разве вам это не нужно?

Гриф посмотрел на протянутые ему девушкой три полных магазина. Потом перевёл взгляд на свою винтовку.

– Чёрт… Отставить, – разочарованно, сквозь зубы скомандовал он.

– Лёш, отпусти его, – попросила Ёлка Джокера, всё это время делающего руками пассы в направлении болтающегося в воздухе Стража.

Ударившись об пол, Рус разразился отборным матом, так как теперь у него болело всё тело. Скип поспешил на помощь товарищу, но тот и на него накричал.

– Командир, – склонившись над ухом Грифа, заговорил Клинч, – она даже из патронника патрон достала…

– Я заметил. Она его и в магазин вставить успела, – всё ещё стискивая зубы, сказал тот и передёрнул затвор. – Хорошо. Егерь… Я согласен. Такого в Пади я не видел и не слышал… Никогда.

– Не сердитесь. – Мила подошла к нему и коснулась рукой плеча. – Мы не хотим вам причинять боль.

– Нормально, – спокойно, по-отечески ответил ей Гриф. – Нам не привыкать. Да и своими глазами увидеть такое… Дорогого стоит.

– Ну да… мать его… – С помощью Скипа и подоспевшего Саньки Рус, кряхтя, сел на ящик. – Кому расскажи, ведь не поверят ни в жизнь.

– Вам поверят, – поглаживая бороду, сказал Пахомыч.

– Вот этот момент я не понял. Егерь… Ты послал нас сюда, чтоб мы выслушали длинный рассказ о них, – Гриф стволом винтовки указал на ребят. – Потом посмотрели цирковое представление и забрали тебя домой?! – Командир Стражей зло посмотрел на старика.

– Боюсь, Вова, ты опять всё не так понял.

– Охренеть-упасть-не-встать! – Гриф витиевато выругался. – И чего же я не понял?

– Если б я пред вами предстал в образе Егеря, то, выслушав меня, вы приняли бы всё как есть, даже не обдумав мои слова. Однако… Когда, войдя в это здание, вы нашли паренька, знающего больше вас, вашему сознанию пришлось переварить каждое слово. И либо принять на веру, либо…

– …Гриф, – Рус, перебив монолог старика, убрал оружие за спину и, прихрамывая, подошёл к командиру. – Он прав. Поимев наш мозг, он в итоге оказался прав…

– Эй! – крикнула Ёлка, помахав в воздухе пистолетом. – Мне по фиг, кто кого тут и в каких позах, но я как бы не закончила!

– Чего ты хочешь, девочка? – спросил её Рус.

– Чтоб все заткнулись! А он, – она указала пистолетом на старика, – объяснил мне, почему похож как две капли воды на человека, погибшего два года назад у меня на глазах.

– Похоже, – Пахомыч опустился на ящик, – настало время всем всё объяснить.

– Да уж, старик, будь так любезен! – Ёлка села за импровизированный стол, но пистолет не убрала.

– Постараюсь, Анюта. – Старик протяжно вздохнул, словно собираясь с мыслями. – Как некоторые уже поняли, рассказчик из меня фиговый, а объясняльщик – и того хуже. Но другого нет. Потому… позвольте, ребята, представить вам Стражей Армады. Самый сердитый и усатый – это Гриф, подвижный – Рус, маленький – Скип, а умный – Клинч. Ну а их вы уже знаете… Санька-Богомол, Аня-Ёлка, Лёха-Джокер и Миледи…

– Можно – Мила, – слегка поклонилась девушка.

– Вот и ладненько. Меня же зовут Денис Пахомович Шмелёв. – Он окинул взглядом Стражей. – И… Нет. Я не ваш Егерь. Я… это он из этой временно́й реальности.

Мужики настороженно посмотрели друг на друга, ребята же с уставшим видом просто пялились на старика.

– Гриф, не стоит… – Пахомыч жестом остановил шагнувшего к нему командира Стражей. – Егеря тут уже нет, я за него в этом потоке отдуваюсь, так что спрос весь с меня будет, когда переведёте к себе… Но! Для начала… – Он повернулся к четвёрке ребят. – Подробно объяснять не буду, сам не всё понял, да и времени нет. Просто, ребятишки, примите как должное. Всё окружающее нас пространство – это одна из временны́х реальностей…

– Это как? – перебил Пахомыча заинтригованный Санька.

– Ну, как тебе объяснить… – скорее к себе, чем к парню, обратился старик.

– …Из школьного курса физики, – на помощь Пахомычу пришёл Клинч, – ты должен знать, что наш мир имеет три измерения. Только это не так. Нас приучили верить, что время – эфемерная единица измерения с условными рамками отсчёта. И потому в нашем осознании мира пространство играет главенствующую роль. Однако всё куда сложнее. В реальной жизни время – и есть пространство. И вся трёхмерность с четвёртым временны́м вектором – не что иное, как само время. Даже гравитационные волны – это составляющая временны́х колебаний. Мир, где мы сейчас находимся, является одной из временны́х реальностей, и кроме неё существуют другие. Можете называть их параллельными мирами, но в каждой реальности цепь временны́х точек в потоке времени постепенно меняется. Поэтому они не имеют точной идентичности, а только лишь редкие моменты схожести в узлах времени. И да, временны́е реальности можно создавать с любого узла времени, той самой переломной точки в развитии временно́й спирали, которая позволяет влиять на события будущего, – Страж замолк, увидев раскрытые рты слушателей.

– Знаешь, я думал, что мой профессор по философии умеет говорить непонятно знакомыми словами, – Санька, шокированный информацией, круглыми глазами смотрел на Клинча. – Но ты его только что сделал…

– Э-э-эм… Мне Егерь всё чуть проще объяснял, – вставший с ящика старик подошёл к бочке с костром, достал из неё обуглившуюся палку и вернулся обратно к стене. – Вот, смотрите, – он нарисовал на стене полосу. – Представим, что основной поток времени – это железнодорожные пути. На нём из-за событий прошлого образуются узелки-станции в будущем. – Пахомыч поставил несколько жирных точек на полосе. – Обойти события, которые произошли на станциях, нельзя, но можно изменить, чем создать узловую станцию и проложить другой путь, – старческая рука провела от одной точки линию в сторону, – который будет идти параллельно основному, но только с другими событиями, то есть с другим набором станций. Совпадать будут лишь даты и названия станций… Простите, если не совсем понятно, но думаю, что вы поймёте смысл.

– Не… Отчего же? – Милка закинула ногу на ногу и тут же прикрыла подолом шинели голые колени. – Ясно, что мы не одиноки. По крайней мере, во времени…

– Верно, – усмехнулся в усы Пахомыч. – С этим вопрос мы порешали… А сейчас я себе позволю маленький экскурс в историю планеты Земля. Ещё до появления на ней жизни, сюда пришли первые путешественники в пространстве космоса и установили маяк. Октаэдр метров трёх высотой…

– …Егерь, – перебил Рус рассказчика, – то есть Дэн. Ну… это, короче, давно хотел спросить. Мы вот всё говорили об одном маяке. Почему у нас их шесть штук?

– Однозначного ответа на этот вопрос не знает никто. Это в вашей реальности их шесть, а в этой – маяк один, – старик что-то ещё пробубнил в бороду, потом добавил: – Но была у Древнего гипотеза.

– Какая?

– Что они из других потоков времени.

– Из других?

– Да.

– Каких других?

– Видимо, уже погибших… А Армада просто перенесла себя оттуда.

– М-да… Прискорбная гипотеза… – У Грифа нервно дёрнулись усы.

– Так! Не отвлекай меня! – по-стариковски прикрикнул на него Пахомыч. – На чём он меня перебил?

– На пришельцах, которые оставили у нас октаэдр… – подсказал Санька.

– Спасибо, Александр. Октаэдр… Вы же знаете, что из себя представляет октаэдр? – Дед посмотрел на ребят, отрицательно замотавших головами. – Это две четырёхгранные пирамиды, совмещённые в основаниях. Ясно? – получив утвердительные кивки, продолжил: – Вот и ладненько… Октаэдр – с виду монолитный такой металлический многогранник, однако внутри него находится компьютер с безграничными по человеческим меркам возможностями. Как объяснял Егерь, этот компьютер чем-то напоминает мозг человека, только вместо ткани нейронов там какое-то электронное поле… и статика… и первородная энергия… Короче, – Пахомыч левой рукой обвёл Стражей, – вам это точно не упёрлось. А вы, – он махнул правой рукой на ребят, – сами потом узнаете! Главное тут, что кроме возможности колонизировать планету у компьютера была и другая задача: защита работоспособности маяка. Любыми средствами и в любых условиях. И в его возможности входит создание материальных вещей из энергии, вплоть до живых, так как он работает с чистой энергией! Егерь мне тогда сказал: «Господь бог с компутерными мозгами и кривым кодом».

Древние первопроходцы расставляли такие маяки на всех подряд планетах, чтобы иметь полную карту звёздного пространства. Когда же на планете появлялось живое существо, которое могло проявить интерес к октаэдру, маяк должен был послать сигнал. Приходили Древние и вводили планету в реестр живых и пригодных для существования, колонизации или добрососедских отношений миров. Но это зависело от стадии развития живых форм. А маяк должен посылать контрольный сигнал для межзвёздного флота первых цивилизаций.

Кто же из них мог подумать, что на планете Земля всё пойдёт не так, запустится программа защиты, и маяк примется планомерно уничтожать людей? Вплоть до Судного дня, когда бо́льшая часть цивилизации просто исчезнет с лица Земли…

– Судного дня? – Ёлка недоверчиво посмотрела на старика.

– Здесь, в этой реальности, был лишь «день Вспышки».

– А Судный день, он, что… не сейчас случится? – настороженно уточнил Джокер.

– Эх, как они мне нравятся! – Пахомыч аж в ладони хлопнул от удовольствия. – Именно! Не где, а когда! Тут Судный день под вопросом, так как профессор даже не знает о существовании Армады. А вот в основном потоке времени этот день случится лет через десять…

– …Пахомыч, – снова перебил его Санька, – я не ослышался? Основной поток времени – это не тот мир, где мы живём?

– Да, это не наша с вами реальность. Нашу нить создали…

– Чё? – Джокер вскочил с ящика и направился к старику. – Не наша реальность? А нас создали? Это что? Мы ни о чём? Нас, типа, не существует? Мы чьи-то клоны? Фигасе! Как?!

– Согласен, Алексей, – Пахомыч живо поддержал подошедшего Джокера. – Я тоже не сразу осознал, что появился на свет только потому, что кто-то создал другую линию времени. Если тебе будет спокойнее, воспринимай свою жизнь как жизнь в глубинке – вдалеке от городов, от цивилизации… Где-нибудь в тупике железнодорожной ветки. И не надо меня упрекать в аморальности таких суждений. Мне некогда объяснять по дробно, что вы настолько живые люди, насколько себя таковыми ощущаете.

– Чувствую себя опять неполноценным человеком, – Милена растерянно поджала ноги и обхватила их руками. – Мне только что сказали, что мир, в котором я родилась и жила столько лет, – лишь отголосок реальной жизни. Выходит, я не болела неизлечимой болезнью, а ты, Сань, меня не избавил от неё несколько часов назад. И вообще, я существую на дальнем полустанке времени…

– Прости меня, конечно, Милена, – старик почесал подбородок, – но вот тут ты не права! Как говорилось ранее, любая временна́я реальность развивается по своему пути и становится независимой от основной линии времени! Всё зависит от того, насколько глубоко назад по спирали расслоили время. А вы четверо вообще не вписываетесь ни в какие правила развития потока времени!

– Не, ну… нормальненько так. Сначала тебя обзывают клоном, а затем нарекают исключительным! – Джокер посмотрел на ребят, но те молча уставились в пол. – Суперклонированные исключения!

– Ага. Люди «Икс»… – негромко заключил Санька.

– …И игрек, – дополнил его фразу Пахомыч.

– Чего? – переспросил Саня, посмотрев на старика.

– Икс и игрек хромосомы, – ответил тот. – Ваш геном… или, как его называл Егерь, «резус-фактор», в любом развитии времени был нежизнеспособен.

– Даже так? А здесь тогда что? – Милена внимательно посмотрела на Пахомыча.

– А здесь человек, создавший эту временну́ю реальность, убрал из уравнения одну составляющую. И убрал ценой своей жизни!

– И чё? Нам теперь на него молиться надо? – вызывающе воскликнул Джокер.

– Не-е-е… – Пахомыч замахал на него руками. – Мы не о том стали говорить! Давайте-ка вернёмся к Судному дню. Некий профессор Синцов смог проникнуть в один из маяков и запустить его компьютер на полную мощность. Ослеплённый своими желаниями, он не учёл некоторых факторов, которые привели к расширению Зоны и пропаже огромного количества людей. Оставшиеся в живых столкнулись с новой Зоной. Почти такой, как у нас, но многократно улучшенной в плане уничтожения человека. К нашему всеобщему счастью на сигнал маяка пришёл потомок Древних, которые оставили октаэдр…

– И всё опять пошло не так? – с иронией спросил Саня.

– Нет, Александр. В этот раз всё пошло слишком предсказуемо. Несмотря на то, что у Древнего был ключ от Врат, который оберегает носителя, и симбион – пропуск внутрь компьютера, Армада попыталась убить потомка… К счастью – неудачно… Точнее, Армада знает, что Древний не подавал признаков жизни. Но она не учла, что проводником у потомка был Егерь, который вынес бездыханное тело из компьютера. Пронёс его по Большим Лужам и сдал на руки Болотнику. Тот его оживил и выходил. Потомок, думая, что может умереть, сохранил свою память перед входом в Армаду… И оказался прав! После покушения на него он действительно получил амнезию. Правда, Егерь память Древнему не вернул и спрятал потомка в этой реальности…

– Егерь… Тьфу, чтоб тебя… Пахомыч! Почему же тогда Егерь не отправил нас на охрану Древнего? – Гриф явно сильно нервничал.

– Это уже забота ребятишек. Вам же нужно было встретиться с ними, а потом перейти со мной в вашу реальность.

– Слишком много завязано на этой реальности. Что в ней не так? – Гриф отложил оружие в сторону и встал. – Почему она?

– Именно здесь отсутствует важная единица в уравнении Судного дня.

– Армада? – спросила Ёлка.

– Володька, а они смышлёней, чем я думал…

– По фигу! – Гриф едва сдерживался, чтобы не сорваться, поэтому принялся ходить по комнате. – Историю Пади, я надеюсь, ты не будешь рассказывать?

– Володь, ты же знаешь, что я у вас там не был, это лучше выйдет у тебя.

– Хорошо. Не будем отвлекаться на лишнюю информацию. – Командир Стражей остановился напротив Пахомыча. – Где сейчас Егерь?

– Ждал я этого вопроса, – старик тяжело вздохнул. – Только прежде я должен объяснить, – он обвёл рукой всех находящихся в помещении, – зачем всё это было нужно. Эти ребятки – не просто люди с даром, они могут управлять Армадой! И она это прекрасно знает. Поэтому в вашей реальности Армада сделала всё, чтобы они не появились на свет. Когда Егерь узнал от потомка Древних о сущности октаэдра и его возможностях, сразу выяснил, как этим компьютером управлять. Однако в его реальности Армада уже создала для людей легенду своего божественного предназначения и обезопасила себя Проводниками, Стражами и Избранными. Вот почему Егерь хотел, чтобы вы, – он посмотрел на мужской квад, – пришли сюда, где нет её власти над вами.

– Так Егерь утопил её в болоте? – задумчивый Клинч озвучил свои мысли.

– В десяточку!

– А почему он тогда её сразу не уничтожил?

– Древний не дал Егерю знаний о том, как её разрушить. Лишь подтвердил, что перенос её с одного места на другое – истинное действие, которое возможно во всех временах. И мы с Егерем это успешно проделали…

– А когда точно вы с Егерем её начали перемещать? – поинтересовался Клинч.

– Кажись, в сентябре… – Пахомыч поднял взгляд к потолку. – Ну да… Листва чуток пожелтела… Но было ещё тепло… За неделю до этого шли холодные дожди, а потом… днём даже жарко становилось. И туманы! Какие тогда были по утрам туманы! Словно сметана – хоть ложкой черпай…

– …Середина, – Рус прервал полёт воспоминаний старика, – возможно, конец сентября. Год какой?

– Шестьдесят шестой, – твёрдо произнёс Пахомыч. – Именно в тот год проектировщики определились с местом под строительство АЭС.

– Точка… – загадочно произнёс Клинч.

– Это сколько же тебе лет? – уточнил Рус.

– Молодой ещё был. Четвертной только разменял. Егерь вытащил меня из Зоны… Обрисовал всю картинку, познакомил с остальными…

– С остальными? – Гриф уселся на место.

– А ты как хотел? Егерь все свои воплощения из других параллелей сюда привёл. Иначе им там смерть грозила, так как Армада, каждый раз перетягивая себя из других реальностей, разрушала поток времени, и всё погибало.

– Ну, теперь понятно, – сказала Ёлка с грустью в голосе. – Один из вас стал другом моего отца, а затем ценой своей жизни спас меня…

– Совершенно верно, Анюта. Ещё один из нас дал тебе, Милена, номер телефона доктора Жарова, а с тобой, Алексей, третий ходил по Зоне.

– Значит, с Егерем вас было пятеро? – немного успокоился Гриф.

– Нет. Егерь шестой. Я пятым был.

– А где ещё один?

– Не знаю, я его не видел никогда. Егерь тоже о нём ничего не говорил…

– Но Армаду переносили вы двое?

– Каждый своим делом занимался. Я единственный, кто в Зоне пожить успел… Не считая Егеря, конечно. Видать, поэтому он меня с собой везде таскал. А мне после Зоны так хотелось тепла и уюта…

– Однако ты всё же пошёл за Егерем! – оборвал его воспоминания Гриф.

– Помочь, тем более самому себе, – это святое. Не мне Стражам объяснять.

– Это – да… – подтвердил Скип.

– И чего? – Гриф продолжил допрос. – Вы пришли к Армаде?

– Да, пришли. Солнышко как раз пригревать начало. Октаэдр Че-а-Мадэ (или Звёздный Маяк) грациозно парил в воздухе над прибрежным песком, окружённый, словно подарок, прозрачной плёнкой, пространственным коконом. Я к нему уже неделю ходил. Помогал Егерю расчёты делать. Точнее, я откапывал октаэдр, стараясь не трогать пространственный кокон, а Егерь всё ходил вокруг и бормотал себе под нос… В то утро он вдруг отдал мне артефакт, с помощью которого рассчитывал вернуться в будущее, мол, ему уже за ненадобностью. Проигнорировав мои возражения, достал из сумки несколько новых и принялся их соединять. В итоге осталось три диковинных симбиона. Одним Егерь меня телепортнул на болота. Ну, точнее, передал мне его и сказал, какое место представить. Я глаза закрыл, представил, шагнул вперёд, а когда открыл, оказался на берегу болотца. Там оставил этот симб, чтобы стабилизировать и увеличить проход. Ко второму я привязал бечёвку и бросил его в портал… Ну, как бросил? Там всё рядом… Конечно… До жути странно было видеть в паре метров перед собой яркое солнце, речной песок, из которого торчит октаэдр, хотя ты находишься в лесной глуши, за спиной – вонючее болото, а над головой – свинцовые тучи. Тем временем Егерь колдовал над третьим симбионом, разогревая его трением меж ладоней. Мой «магнит» – так я назвал симб на бечёвке – коснулся пространственного кокона, и тот, как мыльный пузырь, подёрнулся радужной палитрой. Спустя минуту Егерь сказал, чтобы я резко потянул верёвку… Дальше всё произошло так быстро, что до сих пор удивляюсь, как успел увидеть все подробности. Я дёрнул, и октаэдр, будто репа, выскочил из песочной ямы. Егерь ударил третьим симбионом по пространственному кокону и создал временно́й пузырь. Тут, собственно, Че-а-Мадэ и ожила… Вокруг неё проявились все четыре кольца, раздвинув до сферы пространственный кокон. Словно новогодняя ёлка в ярких огнях, она перевернулась несколько раз и попыталась разрушить защиту. Но кокон лишь вырос немного в размерах. Правда, это увеличило временно́й пузырь, и тот поглотил Егеря, который остался стоять на месте! Я успел перехватить бечёвку и подтянуть её, прежде чем осознал, что произошло на другом конце портала. Бросив верёвку, вернулся к первому симбу, в надежде закрыть проход, но иллюминирующая Че-а-Мадэ в коконе и в пузыре с Егерем уже попали в притяжение червоточины. Откуда я узнал об этом? Мой «магнит» оторвался от кокона и прилетел мне в затылок. Когда я пришёл в себя, портал уже начал мерцать и вскоре пропал в набежавших волнах времени… А я встретил на берегу болота новый день. Первое время ходил туда каждый день. Но толку – ноль. Портал, поглотив временно́й пузырь, подвергся воздействию изменённого течения времени и потому появлялся каждый раз лишь на сутки, раз в год… Это сейчас я понимаю, что ничего тогда не изменил бы. Всё произошло именно так, как должно было произойти. Имея на руках артефакт, перемещающий в будущее, я мог лишь наблюдать. И я смотрел, – Пахомыч говорил медленно, с тоской и горечью в голосе. – Смотрел, как Че-а-Мадэ, будучи ещё в коконе и проходя по порталу, в отчаянии запустила два кольца на уничтожение врага – Егеря. Защита пространственного кокона долго сдерживала натиск энергетической плазмы. Однако ничего не вечно в жизни. Первым сгорел кокон. Это произошло в ту самую апрельскую ночь. Часть плазмы почему-то вырвалась наружу и попала в реактор, вскипятив в нём воду…

Временно́й пузырь тоже держался до последнего, но когда и его не стало, появилась Зона. Точнее, в тот день освободившаяся от пузыря и кокона Че-а-Мадэ прошла через портал и гигантской Армадой плюхнулась в воду. Так, в двух потоках времени, Звёздный Маяк стал расчётливым и лживым октаэдром посреди болота. Набежавшая волна отбросила меня в сторону. Пока я вставал, Армада в агонии расправила свои кольца и пальнула пучком энергии в закрывающийся портал. Только предыдущая вспышка энергии уже сожгла Егеря… Его тело, словно тлеющая головёшка, рассыпа́лось все эти годы красными искорками. А на другом конце закрывшегося портала появилась Зона…

Пахомыч замолчал. Никто не решился выразить слова соболезнования. Всем было не по себе от услышанного. Даже ветер на улице затих, будто скорбел о кончине Егеря.

– Так значит, это вы с Егерем устроили Судный день?

– Нет, Гриф, они лишь запустили цепь событий, – пояснил Клинч. – Создали первый узелок на нити времени.

– Они что? Создали узелок?! Швеи-мотористки! Они людей убили! Столько людей, что любой диктатор по сравнению с ними – мальчик в песочнице, прихлопнувший комара! – проорал Гриф, нависая над товарищем.

– Это субъективное заблуждение… – с каменным лицом негромко ответил Клинч. – За «эффект бабочки» ещё никого в истории планеты не судили…

– Значит, они будут первые!

– И что ты им предъявишь?! – Клинч впервые повысил голос. – Исчезновение твоих родных? Из-за того, что эти двое хотя бы попытались изменить судьбу человечества?!

Гриф ничего не ответил, только тяжело дышал, продолжая стоять перед товарищем.

– Даже за веру ты их не подведёшь к эшафоту… – Клинч посмотрел в глаза командиру.

– А я не собираюсь быть им судьёй или палачом! – словно в лицо плюнул, высказался Гриф.

– Тогда смысл предъявлять им обвинение? – Не отводя взгляда, Клинч продолжал смотреть Грифу в глаза.

– Нас нанимали только для того, чтобы найти и доставить этого… – Скип постучал себя пальцем по лбу, вспоминая имя старика. – Как там тебя?

– Денис Пахомович Шмелёв.

– Ох, как я тебе сочувствую, Денис Пахомович! – с нотками хамства в голосе заговорил Рус. – Ох, как сочувствую… Если у меня руки чешутся выпустить в тебя прямо здесь всю обойму… То что с тобой сделают люди из нашего времени?

– Прежде они узнают, что такое Армада, и кто они для неё…

– Ты веришь в этот бред? – словно учитель на экзамене, спросил Рус.

– Про слетевший с катушек суперкомпьютер, желающий поглотить землю?

– Да!

– Нет. Не верю… – сказал Пахомыч, чем поставил в тупик всех. Но сразу добавил: – Я это знаю…

– Откуда? Из рассказов Егеря? – язвительно спросил Гриф.

– Отнюдь. Когда беззащитная Армада утопала в болоте, я подплыл к ней. И коснулся её холодной поверхности. В следующий миг я ощутил ненависть и злобу ко всему живому на нашей планете. А затем увидел на орбите Земли октаэдр, парящий над выжженной пустыней, словно атом в кольцах электронов. Армада облетала безлюдные просторы, поглощая землю, предварительно превращая материю в энергию… Когда она насытилась, тогда планета взорвалась, а Армада устремилась к следующей звезде… Ощутить до конца всю боль исчезающей планеты на себе я не смог и убрал руку… Больше я Армаду не трогал, и она полностью ушла под воду.

Наступившую в разговоре паузу дополнял лишь ветер, беснующийся на улице. Только всем находившимся в помещении он больше не казался страшным. Они задумались над сказанным.

* * *

– Ты думаешь, что этот финал ждёт нас всех? – настороженно нарушил молчание Клинч.

– Не знаю, – Пахомыч пожал плечами. – Я там не был. Я только видел. Хотя, что для Армады время? Показать будущее или прошлое ей не составило бы труда…

– Может, она из-за вас обозлилась на людей? – предположила Милка.

– Нет. Примерно то же самое видел и Егерь. Только не Армада ему показывала, а он сам там находился… И он её не трогал! – взволнованный Пахомыч тоже стал срываться на крик. – Думаете, ему легко было принять на себя такую роль?! Ведь для того, чтобы у людей появилась надежда на спасение, ему пришлось выбирать между большим количеством жертв и полным истреблением человечества.

– Допустимые потери, – уточнила Ёлка.

– Вот-вот! Из двух зол он выбрал меньшее.

– Но если бы вы не перенесли октаэдр, не появилась бы Зона, и потом…

– …И потом не появился бы Древний, не узнал бы Егерь, что такое Армада, и не создал бы эту временну́ю реальность, где он перенёс октаэдр… – закончил за него фразу Клинч. – Это петля времени. Есть временно́й узел – событие, которое при любом раскладе происходит и которое влечёт за собой другое событие, другой узел. И уже неважно, когда будет этот второй узелок на нити времени – до или после основного события. Один без другого существовать не смогут…

– А! Клинч, прекрати! У меня сейчас мозг взорвётся! – Рус обхватил голову руками.

– Как же другие варианты? – робко спросила Милка. – Ведь всегда есть как минимум два выхода.

– Есть, – подтвердил Пахомыч. – И он пробовал. При всех возможных случайностях, пускай не Синцов, но всё равно человек добирался до октаэдра и активировал его. Просто пытаясь достать из песка.

– Ну вот! Нужно было тогда сидеть и охранять его.

– Милена, ты не поняла. Армада намеренно манила к себе людей, суля им манну небесную и исполнение мечты.

– Зачем?

– Чтобы её активировали! Пространственный кокон исчезал! И тогда она поглощала весь мир. Всю землю, нашу планету. И ей уже не нужны были люди, животные, растительность. Весь наш голубой шарик становился Армадой. Главная ее задача – защитить себя от людей, от планеты…

– Почему тогда вариант с Синцовым лучший? – Милена вступила в полемику со стариком.

– Потому что во время Судного дня Армада лишь раздвинула границы аномальной Зоны, создав вокруг себя купол, под которым часть людей погибла, часть куда-то пропала вместе с целыми земными районами. На их месте появились непролазные леса, где сейчас живут оставшиеся под куполом люди… Но там, за пределами Пади, человечество продолжает мирно жить!

– А в итоге она сможет уничтожить и тех, кто выжил под куполом, и кто остался извне?

– Пока не может.

– Это почему?

– Первый выплеск энергии, породивший Зону, истощил Армаду, и её хватило лишь на Судный день, а не на Апокалипсис.

– Но она же может восстановиться!

– А чтобы такого не произошло в будущем, Егерь решился создать эту временну́ю реальность, где появились вы, четверо!

– Да, петля… – Милка неожиданно согласилась со стариком. – Чтобы в будущем произошло одно важное событие, нужно оттуда вернуться в прошлое… И запустить цепь событий, которые в настоящем приведут к отправной точке для будущего важного события… Всё бы ничего, только первым узелком в этой цепочке является будущее…

– И ничего из этого уравнения не выкинешь, – продолжил мысль девушки Клинч. – Все события, которые должны случиться, произойдут!

– Не забывай, что мы говорим о, как минимум, двух временны́х потоках!

– Да! Точно! Егерь гениален в своей простоте!

– У-у-у! Нашли друг друга два одиночества, – посетовал Рус. – Может, хватит науки на сегодня? Времени не так много осталось…

– Действительно, – Пахомыч встал с ящика и подошёл к ребятам. – Времени у меня в этой реальности осталось мало…

– Минуту ты мне уделишь! – следя за стариковскими сборами, сказала Ёлка.

– Конечно, Анечка, – не отвлекаясь от копания в своей холщовой сумке, согласился он.

– Из всего этого… – девушка удержалась от ругательства, – словесного бардака я поняла, что есть некий компьютер, считающий людей врагами и стремящийся их убить. Но на спасение людей пришёл потомок тех, кто «подарил» человеку этот компьютер. Только выключить его потомок не смог, и поэтому местный егерь создал в прошлом другую реальность. Ушёл в неё сам, захватив потомка Древних без памяти, а ещё – несколько своих копий. В этой реальности лесничий нашёл себя, и уже вдвоём они спрятали тутошний суперкомпьютер в болоте, чтобы тот не повлиял на появление людей, способных его выключить. Так же в эту ситуёвину вляпываются четверо охранников машины из первого измерения. Их послал лесник за своей копией, которую они доставят в свою реальность и будут готовиться к встрече избранных людей, родившихся во втором измерении. Те в свою очередь должны найти спрятанного здесь потомка без памяти. Вернуть ему «мемори» и, уйдя в первую реальность, отключить супермозг маяка, предназначенного лишь для межзвёздных полётов древней цивилизации…

Ёлка замолчала. Все без исключения смотрели на неё с открытыми ртами.

– Разве я что-то не так сказала?

– Э-э-эм. Даже больше… – с гордостью сказал Пахомыч.

– Тогда ответь мне на вопрос.

– С удовольствием!

– Что будет с этим измерением дальше?

– Я думаю, Аня, – вместо старика ответила Милка, – когда мы отключим Армаду у них, она отключится во всех остальных измерениях… Ведь между этими компьютерами есть связь. Возможно, даже прямая… Следовательно, локализовав источник компьютерной заразы в серверной, мы положим всю сеть. И если надо будет, вырубим остальные…

– Мил, а если кто-то другой найдёт его на дне болота?

– Ну уж точно не запустит… – в этот раз ответил Пахомыч.

– Тогда я соглашусь, но при одном условии, – сказала Ёлка и посмотрела на Саню. – Если Санчо согласится.

– Куда я без тебя? – Он подошёл к столу и взял её за руку. – Меня всё равно тут ничего не держит.

– И я останусь с Милкой! – Джокер прижал к себе девушку в шинели. – Как решит она, так решу и я…

– Сложный выбор, – задумчиво сказала Милена, рассматривая потолок. – Даже не знаю… Мне подарили новую, здоровую жизнь… И ценой за это должно стать благополучие рода людского. С другой стороны, этот мир я посмотрела, да и компания клёвая собралась… Я в теме!

– Вот и хорошо! Вот и ладненько! – Пахомыч принялся выкладывать из тайных карманов своей плащ-палатки разнообразные артефакты.

– Ну, и как ты его обыскивал? – спросил Рус у Скипа.

– Я не думал, что он всё будет прятать в этом старом балахоне!

– Николай, у меня ничего такого нету… – Пахомыч отошёл в сторону от стола, показав рукой на светящееся многообразие редчайших артефактов и симбионов. – Лечебные, оздоровительные, восстанавливающие… О! Вот он! – Старик выудил из разноцветной массы один прозрачный кристалл и бережно обтёр его подолом толстовки. Затем протянул Саньке: – Возьми!

– Это то, о чём я подумал? – Парень осторожно принял кристалл из рук Пахомыча.

– Да, в нём заключена память потомка Древних.

– Что нам надо сделать? – по-деловому спросила Ёлка, с интересом разглядывая кристалл.

– Вам надо найти потомка Древних и вернуть ему память. Остальное он вам уже сам скажет.

– Найти, ладно… – недоверчиво произнёс Джокер. – Но вернуть память… Как?

– Это у Анюты спроси, когда найдёте Древнего… – Пахомыч резко повернулся на пятках к Стражам. – Скип, покажи свою наколку.

– Какую? – остановившись в дверях, спросил тот.

– Которую сделал в детдоме, перед расставанием с сестрой.

– А-а-а, эту. Зачем?

– Пожалуйста, покажи… – Пахомыч методично рассовывал по карманам артефакты со стола.

– Ну ладно, – согласился Страж и нехотя расстегнул молнию комбинезона.

Вынув правую руку из рукава куртки, Скип поднял вверх футболку. На плече блёклым синеватым пятном виднелась старая наколка в виде двух овалов, пересекающихся крест-накрест и сплетённых внутри ромба.

– А теперь посмотри внимательно на квадрат Велеса.

Скип скривился, но бросил взгляд на своё плечо. В следующий миг он замер, а потом его глаза расширились от увиденного:

– Мать-его-женщина! Егерь, твою же… – не стесняясь в выражениях, эмоционально высказался Страж.

– Чё? – рядом тут же оказался Рус.

– Мужики, это же… Это же Армада! С её кольцами!

– А чё? Похоже… – согласился с ним Рус.

– Ну да. Только тут два кольца. – Гриф мельком глянул на наколку.

– Не, Гриф. Тут все четыре. – Клинч указал на центр ромба. – Видишь переплетение? Если его разложить, выйдет как раз четыре.

– Возможно… – пробубнил командир и отошёл в сторону.

– Эй, мужики! – Пахомыч закончил распихивать артефакты по карманам и растолкал Стражей, столпившихся около Скипа. – Дайте ребятишкам посмотреть. Им ведь надо будет найти человека с такой же наколкой. Только…

Раскат грома, ворвавшийся с улицы в помещение, прервал его. Ударная волна хлёстко прошла сквозь людей. От неожиданности почти все присели.

– Неслабо… – озираясь по сторонам, произнёс Рус.

– Пахомыч, – командир Стражей смотрел на свой компьютер, – время!

– Что, Гриф, уже пора идти?

– Первый раз за всё время ты меня назвал не по имени, – Командир квада Стражей ошарашенно посмотрел на Пахомыча. – Почему?

Старик тяжело вздохнул и ответил:

– Ща придём в Падь, я тебе расскажу.

– Обломал, но уломал, – настороженно произнёс Гриф, пропуская Пахомыча к двери.

– Спасибо вам, Пахомыч, – Санька на прощание обнял старика.

– Да ладно тебе… – стараясь сдержать слёзы, тот шмыгнул носом. – К тому же мы скоро встретимся. Точнее, со мной другим…

– Всё равно спасибо, – к ним присоединилась Ёлка.

– Если бы не вы… – Милка тоже обняла его.

– Да, я бы не встретил свою любовь, – Джокер пожал старику руку.

– Всё! – Пахомыч ловко высвободился из рук ребят и, забрав свою сумку, пошёл к дверям. – Не надо долго прощаться, а то я решу остаться с вами…

– Я тебе останусь! – Гриф, придерживающий открытую дверь, погрозил ему кулаком.

– Ой! Погодите! – старик быстро вернулся к ребятам. Достал из внутреннего кармана артефакт, похожий на светящийся карандаш. – Совсем забыл! – Пахомыч протянул его Саньке. – Ты знаешь, что с ним надо будет сделать…

– Ок… – растерянно согласился Саня, аккуратно забирая подарок.

– Пахомыч! Пора! – крикнул стоящий в дверях Гриф.

– Ну… Ни пуха вам, ни…

– К чёрту! – одновременно крикнули ему в ответ ребята.

Широко улыбнувшись, Пахомыч поспешил к двери. Остановившись на пороге, он посмотрел на четвёрку молодых людей:

– Переждите до утра грозу…

И исчез вслед за Стражами в темноте ночи, где природа выпустила на волю очередную бурю.

* * *

Яркий солнечный свет постепенно пробился сквозь полупрозрачную границу временно́й сферы и резанул по глазам так, что все зажмурились. Стараясь как можно быстрее привыкнуть к окружающей обстановке, они принялись моргать. Но зловонные испарения от ближайших болот уже щекотали нос и горло, заставляя глаза обильно слезиться.

– Маски… Надеть маски! – задыхаясь, прохрипел Гриф.

Четверо Стражей, кашляя, быстро достали защитные маски. Пахомыч же спокойно повязал на лицо платок.

– Старик, надень, – протягивая ещё одну маску, сказал Рус.

– Этот платочек не хуже любой навороченной защиты! – отмахнулся Пахомыч.

– Слышь, мужики, а мы вообще туда попали? – осматриваясь по сторонам, спросил Скип.

– Ну, я-то дома. – Пахомыч сделал два широких шага вперёд из мерцающей сферы и повернулся к Стражам. – А вам предстоит вернуться в своё время…

– Но?! – Гриф взял в руку винтовку.

– Теперь я ваш будущий Егерь, – старик, прищурившись, посмотрел на командира. – Мне надо успеть построить свой домик и встретиться с каждым из вас, получить откровение от потомка Древних о Че-а-Мадэ и дать личное поручение тебе, Владимир… Вас же, мужики, ожидает встреча с нашими ребятками и отключение октаэдра… Жаль, меня в том времени уже не будет. Потому… Прощайте!

С этими словами он протянул что-то светящееся малиновым светом к остаткам временно́й сферы, и она, мгновенно восстановившись и став полностью матовой, исчезла вместе со Стражами Армады.

– Вот она… первая временна́я точка. Вот он, первый узелок… – Егерь накинул капюшон на голову и уверенным шагом направился к тёмной опушке будущей Чащобы.

Май 2009 г. – Декабрь 2016 г.

От автора

Без малого семь с половиной лет минуло с того дня, когда группа форумчан литературного портала БЛиК (Берег Литературы и Критики), интересующихся играми и книгами по полюбившейся вселенной «S.T.A.L.K.E.R.», решила испытать силы в написании собственных произведений. Пусть даже одного, но необычного. Попробовать написать не просто боевик про аномальные приключения в зоне отчуждения АЭС, а книгу о любви. Любви к жизни, к людям, к природе. Написать так, чтобы через эту любовь понять не только суть Зоны, но и необходимость этой аномальной территории. Ее важность для людей.

Год за годом идея обрастала подробностями, но ей не хватало тайны. Текст был отложен в сторону и ждал момента, который, как всегда внезапно, наступил. Владимир Андрейченко познакомил меня с миром Армады, придуманным Сергеем Коротковым. Однако про этот мир никто ничего толком не знал, поэтому пришлось оставить позади все ограничения и шагнуть на территорию Пади. Итогом путешествия и стала эта книга.

Многим людям я обязан за её появление. Без их участия, поддержки, помощи, наставлений и подсказок не появились бы на свет главные герои романа. Поэтому отдельное спасибо: Сергею “Ssereys” Семёнову, Екатерине «Копилке» Боровиковой, Варваре “Millia-Rayne” Поповой, Владимиру “defighte” Савчуку, Татьяне “Catmeatt” Кетлер-Митницкой, Виталию “OgneV” Огневу, Сергею “Pirog” Пирогу.

Также выражаю свою безмерную благодарность Владимиру “Reks” Андрейченко и Сергею Короткову, которые поверили в идею и вдохнули новую жизнь в старый, почти забытый проект.

Низкий поклон моим близким: самому первому критику – любимой жене Татьяне, заставившей меня завершить работу над текстом, моему первому редактору – несравненной тёще Любови Петровне, и, конечно, моему главному читателю – дочери Виталии.

Огромное спасибо и тебе, читатель, заглянувший на страницы моей книги! Поверь, там тебя ожидают тайны, приключения и открытия. Ты отправишься в путешествие по знакомому, но все же новому миру Армады.

Тим Волков Стражи Армады. Точка опоры

Жизнь – это совокупность явлений, противящихся смерти.

М.Ф.К. Биша

* * *

Пролог

В кровавом месиве ничего не видно, но я настойчиво иду вперед. Надо отвоевать место для маневров. И вот уже зомби практически отбиты к центру, но вмешивается их главарь. Словно паук, он прыгает с потолка, выдергивает оружие у меня из рук. Автомат летит прямо в огонь, и я с сожалением провожаю его взглядом. Монстр издает жуткий, с присвистом, рык и обрушивает на меня удар такой силы, что я перелетаю через пролом и впечатываюсь в стену, где, еще не успев сползти, слышу, что враг уже карабкается по стене, направляясь ко мне.

Отвертка. Надо найти ее. Иначе – мне крышка. Беглый взгляд – и я нахожу ее – невдалеке от себя, балансирующую на самом краю провала. Сердце замирает. Внизу, на первых этажах, вновь что-то грохочет, от тряски инструмент – моя единственная надежда на спасение – едва не падает в пропасть. В прыжке я успеваю поймать ее, уже летящую в огненный океан.

Но радость от этой маленькой победы гасит хриплый лай – это монстр, спустившийся с потолка, готовится нанести мне последний, смертельный удар.

Все происходит в считаные мгновения. Я лишь успеваю уловить из общего шума крик ужаса, а потом все будто застилает пеленой.

Монстр поднимает меня за шкирку одной клешней – легко, как пушинку. Держит, чтобы я никуда не юркнул. Держит крепко. Так, что трещат кости. Замахивается второй клешней, собираясь снести мне голову. Его неимоверная сила позволит ему сделать это легко и непринужденно. Его изуродованное мутацией лицо – теперь и не лицо вовсе, а морда зверя, – находится совсем близко, обдавая меня липким, мерзким зловонием, исходящим из его пасти. Красный, похожий на бильярдный шар глаз, не мигая, смотрит на меня в упор, пытаясь отыскать во мне признаки страха. Но страха нет.

«Вот и конец», – успеваю подумать я за секунду до того, как кровавый фонтан начинает хлестать из смертельной раны, обрывая жизнь.

Часть первая Венцы тлена

Глава 1 Ветер на плахе

Порой, после тяжелых походов, где приходилось сталкиваться в неравном бою с кровожадными тварями, ночами мне снились кошмары: я блуждаю среди растерзанных тел моих друзей и кричу от бессилия и горя, потому что не успел прийти им на помощь. Но даже в самом жутком сне не мог я представить, что подобное случится наяву.

Брандт лежал передо мной – мертвый, холодный как камень. На его бледном лице застыла посмертная маска ужаса, но было видно, что он до последнего вздоха яростно отбивался от нападавших. Его искалеченные ладони до сих пор сжимали треснувшую от ударов, заляпанную кровью клюку. Страшная картина, которую я запомнил на всю жизнь.

Брандт был моим другом, старшим товарищем и наставником. Он щедро делился со мной своим богатым сталкерским опытом: учил, как правильно искать и добывать артефакты, много рассказывал про аномалии и про то, как их обходить или обезвреживать…

Да, мы часто с ним спорили, но больше в шутку. Помогали друг другу во всем. Он заменил мне отца, которого, к слову, я никогда не знал.

Раньше о Брандте ходили легенды по всей Пади. Но как ему перевалило за семьдесят, так он сдал позиции. Когда умерла его жена, старик и вовсе затосковал. Пить крепко начал. Потом вроде успокоился, отошел. Магазинчик открыл, стал приторговывать артефактами да безделушками на потребу толпе. Я ему тоже время от времени разный товар подкидывал, но всегда старался принести самое лучшее. Порой даже «рубин» добыть удавалось. Брандт не обижал, платил по совести. Хотя, если честно, старик сам же на многие находки меня и наводил. Он словно чувствовал, что в положенном месте схрон есть. Бывало, зайдешь к нему в магазинчик, а он уже наседает. «Возле ручья, у Чертовых Глаз, «землеройка» прошлась. Надо глянуть, «кротовик» поискать. Там он, голубчик, чует моё сердце!» Отмахнешься поначалу – вроде как от мухи надоедливой. А потом прислушаешься, сходишь и проверишь – больше для успокоения собственной души. Глядишь, а там и вправду «кротовик» лежит. Всегда сбывались его предсказания. Вот что значит опыт. А может, и еще чего.

В этот раз я тоже по его наводке ходил – за Кордон. Нашел «глаз», еще кое-чего по мелочи. Шел – едва не сиял от счастья. Вернулся, хотел Брандта обрадовать. А тут такое…

Все вверх дном перевёрнуто, пол усыпан осколками стекла, полки, на которых старик камни раскладывал, – какие сорваны, какие висят на одном гвозде, шкафы выпотрошены, стол расколот надвое. А в углу – мертвый Брандт…

Наверное, с минуту я стоял в полном остолбенении. Просто не знал, что делать. Смотрел на изувеченное тело и почему-то очень жалел лишь о том, что бросил курить.

Потом пришел страх – леденящий, с мурашками по коже. Чего испугался? Не знаю. Может, одиночества. Все равно что без отца остался. Из родни – только мать да брат, они на Блокпосте жили. Я редко у них бывал: заходил раз в полгода – денег подкинуть да проведать про дела и здоровье. А больше никого. Вместе со страхом пришла боль. К горлу подкатил ком, а на глаза невольно навернулись слезы.

Вопросы начали одолевать не сразу. Но когда первый из них – кто убил Брандта? – пробил моё замешательство, как тут же, следом, в мысли ворвалась целая стая других: «За что убили? Кому он помешал? Где сейчас эти сволочи? А может, убийца действовал в одиночку? Есть ли свидетели? Может быть, кто-то что-то слышал?»

Я выругался от души на самого себя за то, что потерял драгоценное время, пребывая в прострации. Возможно, убийца, или убийцы, – где-то рядом. Если целью этого погрома было обычное воровство, то далеко уйти злодей не мог – у Брандта хранилась слишком большая коллекция драгоценных артефактов: поднять такую ношу не каждому под силу, а унести – и подавно.

Нервно облизывая пересохшие губы и оглядываясь по сторонам, я стал искать хоть какую-то зацепку. Любую мелочь, способную натолкнуть на след.

Но все было напрасно.

Время неумолимо убегало, я злился. Только в последний момент, уже потеряв всякую надежду и собираясь просто сорваться с места в слепую погоню, я заприметил белеющий между пальцев Брандта клочок бумаги. Видимо, старик сжимал его в руке даже тогда, когда отбивался клюкой.

Я наклонился, невольно вздрогнул, встретившись взглядом с его полузакрытыми стеклянными глазами, смотрящими в пустоту. «Вот так, дружище, – подумал я. – Вот и ты нашел свой покой, хоть и такой дорогой ценой. Много мучений выпало на твою долю, и даже смерть ты встретил не в теплой постели, в кругу близких родственников, а в бою, как настоящий воин. Надеюсь, там тебе это зачтется. Я же обязательно отомщу за тебя».

Перед глазами всплыла картина давно минувших лет. Я, совсем еще пацан, бегу со всех ног, и Брандт, тогда казавшийся мне гигантом, с неизменной спичкой в уголке рта на пример крутых парней из боевиков, что-то кричит. Я не слышу, слишком далеко, да и адреналин бьет по ушам. Непомерно велико мое счастье – первый раз подстрелил свинорыла. Я до того рад своей удаче, что не сразу замечаю тревогу на лице старика. Какое-то время еще продолжаю бежать, по инерции, когда Брандт вдруг срывается с места и мчится мне навстречу.

Отчетливо помню ручейки горячего воздуха, текущие вверх от земли. «Странно, – проскальзывает мысль. – Погода ведь не такая уж и жаркая. Даже прохладно». И тут же мою ногу пронзает нестерпимое жжение. С ужасом представляю, что меня ужалила змея. Отдергиваю ногу, смотрю вниз. Но все гораздо страшнее: я наступил во что-то бурлящее, источающее вязкую смесь запахов сырости и тухлого мяса. Я тут же покрываюсь испариной – отчасти из-за того, что вокруг меня мгновенно подскочила температура воздуха, отчасти из-за осознания того, во что я вляпался. Это «парилка». Аномалия, которая варит. Да, Брандт именно так и говорил: «Парилка» – это тебе не кулек семечек, это аномалия, которая варит». Каюсь, котелок у меня на плечах, в отличие от «парилки», в тот момент вообще не варил. Еще минуту назад я прикончил целого свинорыла, совсем как взрослый, а теперь так нелепо, по-детски, попал в объятия этой дрянной штуковины.

Все эти мысли посетили меня в долю секунды. И даже осталось время попрощаться с собственной недолгой жизнью.

Но подоспел Брандт. Молниеносно. Сколько лет прошло, а я все задаю себе вопрос: как он смог эти триста метров за пять секунд преодолеть? В общем, спас он меня тогда. Сам весь обжегся, но меня от верной гибели спас.

«А я вот не уберег тебя, Брандт. – На душе стало гадко. – Отомщу за тебя, друг».

Я с трудом разжал пальцы покойника, вытащил записку. И только я успел распрямиться, как мне в спину, аккурат промеж лопаток, с сухим щелчком затвора, уперся ствол ружья.

– Стоять! Руки вверх!

Пришлось повиноваться.

– Медленно повернулся ко мне! Только смотри, без шуточек! Мигом пулю схлопочешь! Давай!

Скрипя зубами, я исполнил приказ. Передо мной стоял мужчина: сухой и крепкий, как гвоздь в крышке гроба; весь словно вылепленный из сплетённых стальных жгутов. – Он казался худым, даже тощим, но сразу было понятно, что это обманчивое впечатление – только на первый взгляд, до первой драки.

Лицо незнакомца было похоже на череп: глубоко посаженные глаза, кожа, так туго обтягивающая скулы и лоб, что казалась прозрачной. На висках редкие волосы серебрились сединой.

– Кто таков? – спросил он, сощурившись и оглядывая меня с головы до ног.

– Меня зовут Алексей. Я…

– Брандта ты убил? – перебил он.

– Нет! Не убивал… – попытался возразить я, но тут же получил крепкий удар прикладом по лицу. Глаза тут же застилал кровавый туман. Уже падая, я услышал, как в магазин вламываются еще какие-то люди. Кто-то, слегка картавя, спросил, что произошло. Тот, кто огрел меня, ответил:

– Вот этот Брандта укокошил.

И на меня тут же обрушился град ударов.

Я утонул в водовороте черноты…

* * *

В лицо мне брызнули холодной водой, следом добавили звонкую оплеуху. Это быстро привело меня в чувство. Я дернулся, попытался встать, но понял, что руки и ноги мои туго стянуты веревками. Я быстро оглянулся вокруг. Этот беглый взгляд привел меня к к неутешительным выводам: дела мои были плохи. Я находился в подвале магазина, привязанный к стулу, окруженный какими-то головорезами, вооруженными автоматами.

– Очнулся, голубчик! – протянул кто-то за моей спиной. – Ну что, говорить будем или как? – Незнакомец обошёл стул, к которому я был привязан, встал передо мной и кивнул помощникам. Еще одна пощечина заставила меня застонать в ответ:

– Что говорить?

– Сам знаешь что. С самого начала рассказывай, сволочь, как Брандта убивал, как и куда артефакты прятал…

– Не убивал я его!

Тяжелый удар в живот быстро усмирил моё возмущение. Тупая боль расползлась по телу, все поплыло перед глазами.

– А вот врать не надо! Убивал-убивал! И артефакты куда-то дел. А вот куда, ты нам сейчас и расскажешь. Подробно и без утайки.

– Какие… артефакты… – только и смог выдавить я.

– Разные, – уклончиво ответил незнакомец. – Говори всё как есть, тогда у тебя появится шанс на получение небольшого смягчения приговора. Это говорю тебе я, Порох.

Я поднял взгляд, чтобы увидеть того, о ком так много раз слышал. «Ага, значит, ты и есть Порох. Гад, каких поискать надо». В Тополях – деревушке, где жил Брандт, – Порох формально был кем-то вроде представителя власти, на самом деле являясь обыкновенным бандитом, поставленным своим хозяином, Фараоном, следить за поселком и «доить» мирный люд. Вот и Брандт, насколько мне было известно, хорошо задабривал его в обмен на возможность спокойно вести свои торговые дела.

Иногда Порох давал задания старику. В последний раз бандит даже объявил крупное вознаграждение тому, кто найдет какой-то ценный арт. Я хотел взяться за дело, да только Брандт отговорил, сказав, что связываться с Порохом – себе дороже. Оно и понятно.

И вот Брандт мёртв. А значит, исчез и дополнительный заработок Пороха. И стрелки все сошлись на мне. «М-да, вот же влип!»

– Я честно не знаю, о каких артефактах вы говорите, да и Брандта…

Порох в отвращении скривился.

Порция ударов кучно прилетела мне в живот. Били умело, чувствовался опыт.

– Давай так сделаем, – произнес Порох. – Ты, видимо, не понимаешь всю серьезность ситуации. Я тебе объясню. Не в моих это правилах, но я всё же объясню. Вот видишь пистолет. – Порох достал из кобуры оружие. Спрятанные в кожаные перчатки ладони со скрипом обхватили рукоять. – Мы тебя сейчас выведем на мороз и шлепнем там. Я тебя сейчас не запугиваю, а просто говорю как есть. Возиться с тобой у меня нет никакого желания. Поэтому я еще раз спрошу, а ты подумай. Хорошенько только подумай – я второй раз спрашивать не буду.

Ствол пистолета уперся мне в лоб.

– Где артефакт, который ты у Брандта спер?

«Что сказать ему? – заметались мысли в голове. – Соврать? Пожалуй, стоит попробовать. Это не спасет меня, но время можно оттянуть. Только что сказать?»

Мое смятение заметил один из бандитов – тот, который меня вырубил. Он подошел ко мне вплотную и вяло спросил:

– Не будешь говорить, да?

Я неопределенно пожал плечами. Приготовился получить очередную порцию ударов, но мужик в задумчивости отошел от меня, что-то шепнул на ухо Пороху. Тот на секунду задумался, потом кивнул. Уходя в другую комнату, он бросил:

– Давай, уводи его.

От этой фразы мне почему-то стало не по себе. По спине пробежал холодок. Я спросил, куда меня собрались уводить, но мне не ответили. Да уже и не требовалось – молчание было красноречивее всех слов.

* * *

По заснеженным улицам брошенного города меня вели на казнь. Пронизывающий ветер трепал мои волосы и больно стегал по щекам горстями колючего снега. Шапку я оставил в магазинчике, о чем теперь сильно жалел. Мокрая одежда неприятно липла к телу и студила кожу.

Конвой состоял из пяти человек. Впереди всех со связанными за спиной руками шел я. Чуть позади скрипели снегом два детины с автоматами наперевес и с фиолетовыми от холода носами. За всю дорогу они, как и я, не проронили ни слова. Следом шел тот, кто поймал меня. Даже спиной я чувствовал его прожигающий взгляд. Завершал процессию Порох. В самый последний момент, когда меня уже выводили на улицу, он решил присоединиться, прихватив с собой пистолет.

Стоял промозглый холод. Из-за крыш пятиэтажек высовывались, словно живые, щупальца странного тумана, возникшего явно под действием каких-то аномальных сил. С севера шли густые свинцовые облака. Значит, к вечеру снегопад должен был усилиться.

Я знал то место, куда меня вели. Бывал пару раз. Городская свалка. Когда-то – детская игровая площадка и небольшой жилой массив, состоящий в основном из пятиэтажек, теперь же – полигон захоронения отходов. Сюда люди свозили весь зловонный мусор и зараженные, не годные в пищу трупы животных. Здесь же, вдоль заросшего парка, располагалось кладбище. «Там меня и шлепнут», – обреченно подумал я.

Еще издали я услышал крик воронья. Словно рваные лоскуты черного тряпья, подхваченного сильным ветром, кружили они над белым полем. Лежалый позавчерашний снег спрессовался, образуя крепкий щит; птицы тщетно пытались пробить его, чтобы добраться до смерзшихся помоев. И лишь неистово клевали крупчатый снег да хрипло ругались, недобрым словом поминая своих птичьих богов. Где-то вдали завыли дикие собаки. Видимо, почуяли предстоящее пиршество.

– Стой! – приказал Порох. Верзилы тут же подскочили ко мне, схватили за плечи и развернули лицом к палачам.

Главарь стоял в центре небольшой снежной проплешины, расположенной между полуразрушенной пятиэтажкой и прогнившим до остова «уазиком», – невысокий мужчина, с лицом, какое увидишь и тут же забудешь – ни одной детали, за которую можно было бы зацепиться взглядом. Разве что розовая, с жемчужину, бородавка около левого уха. Порох стоял прямо (чувствовалась армейская выправка), бережливо прижимая правую руку к груди, словно она была стеклянная и он боялся ее выронить и разбить.

Бандит окинул меня мрачным взглядом из-под насупленных бровей. Потом оглядел местность, скомандовал палачам:

– Давайте тут. – Он указал на руины пятиэтажки. – Далеко не будем ходить. Сюда его, к стенке ставьте.

– Руки, может, освободите? А то как собаку какую… Последняя просьба – закон. Закурить не прошу, – несильно веря в успех, спросил я. Порох мгновение подумал, потом махнул детинам.

– Ладно, развяжите, все равно дальше кладбища не убежит.

Те нехотя освободили мне руки. Я потер запястья, поежился и плотнее запахнул куртку. Стремительность событий, с которой я от лавки Брандта за каких-то пару часов оказался вдруг у расстрельной стены, выбила у меня из-под ног почву. Я стоял в снегу и лихорадочно пытался придумать, что же делать дальше: «Броситься на конвоиров? Нет, даже не успею в горло вцепиться – срежут автоматом. Что тогда? Что?!»

– К стенке иди, – в самое ухо мне пробасил один из палачей. В нос ударил крепкий запах лука и табака.

Увязая в сугробе, я подошел к стене здания. На ней еще виднелась выцветшая за долгие десятилетия надпись: «Улица Гагарина». Стена дома была усыпана мелкими дырочками – следы от пуль и точки в чьих-то жизнях.

Палачи долго топтались на месте, ежась от холода. Порох и его помощник что-то хмуро обсуждали. Снег под ногами превратили в кисель. Наконец главарь обратился ко мне с последней речью. Его чугунные фразы грохотали, словно рельсы под каким-то чудовищным локомотивом.

– Все мы прекрасно понимаем, для чего тут собрались. Ты убил Брандта. Брандт жил в моем поселке. Жил по совести, по правилам. Хорошим человеком был. А ты его так жестоко прикончил. Так что не обессудь. У нас в Тополях законы простые, мы долго говорить не любим. Убил – ответь. За все надо отвечать. Сечешь? Так что властью, данной мне, я приговариваю тебя к смерти. Сказать есть что?

– Прям как работник ЗАГСа говоришь: «властью, данной мне…» – со вскипающей злобой начал я, но договорить не успел – получил под дых и, сгибаясь от сильной боли, медленно повалился в снег. Кто-то из палачей одобрительно хохотнул.

Передать весь спектр чувств и мыслей, переполняющих меня в ту минуту, не хватило бы никаких слов. Тугой клубок из дикого страха, навалившейся вдруг усталости, обжигающей злости, отчаяния и полного отрешения. В какой-то момент мне все стало безразлично. В бетонных скелетах пятиэтажек и разрушенных ржавых качелях я видел больше жизни, чем в этих людях. Да они и не люди уже были, а тряпичные куклы, движимые порывами ветра, что колышет их за ниточки. Я вдруг понял, что не страшно умирать в таком сумасшедшем мире. Здесь все уже мертвы. И лишь оболочки, тела, по инерции бродят по своим делам. Только мать было жалко: «Как она теперь без меня? Брат – совсем пацан еще, потянет ли? Восемнадцатый год идет. Взрослится, рвется все к сталкерам, в вылазку сходить. Да опыта нет».

Подумал, что надо вспомнить что-то хорошее, что-то приятное и вечное, просто чтобы не думать о своей смерти. Но в голову, как назло, ничего такого не лезло. Наоборот, вспомнились какие-то пустяковые глупые вещи: как я по весне, когда ходил за Кордон, набрел вдруг на заросли крапивы и как пришлось обходить ее стороной; как неделю назад красил оконные рамы в магазинчике Брандта; как прошлым летом в походе сушил над костром вымокшие ботинки, а они дымились, словно какое-то экзотическое блюдо.

Я поднялся, вдохнул поглубже морозный воздух. Взглянул в небо. «Не хочу, чтобы последнее, что я увижу, были тупые рожи палачей. Уж лучше небо. Глубокое, синее…»

Вновь завыла дикая собака. Уже совсем близко. Один из толстолобых громил что-то сказал. Слов я не разобрал, но в голосе его явно сквозило беспокойство. Порох в ответ лишь рявкнул:

– Заряжай!

– Вон там! Стойте! – пробасил второй боец. А потом сорвался на истошный крик. Совсем рядом раздался осипший лай, переходящий в утробный рык. Я опустил глаза, пытаясь понять, что случилось… и обмер.

Дикие собаки все это время шли по нашему следу – бесшумно, по только им ведомым тропам. Подкравшись сзади, стая сразу же атаковала.

Один из бойцов, сбитый с ног, барахтался в ярко-красном от крови снегу, пытаясь скинуть с себя огромного лохматого зверя. Пес остервенело рвал человека, не давая дотянуться до оружия. Еще с десяток собак окружили остальных людей, бросаясь под ноги, пытаясь повалить добычу на землю.

Ко мне псы подойти боялись, опасливо поглядывая на щупальца тумана, высовывающиеся из черных квадратов окон дома.

Не дожидаясь приказа, бандиты начали вразнобой стрелять по зверью. Самых ретивых собак, сунувшихся вперед, изрешетили в фарш. Но, видимо, вконец оголодавшие, собаки продолжали наступать, надеясь на знатную пирушку.

– Стреляйте им в головы! Они бешеные, им пули в тело – нипочем! – отступая, крикнул Порох.

Свинцовый град стал плотнее, стая заметно поредела. Со стороны людей тоже имелись потери – один из бойцов валялся в снегу с вывороченным животом.

Пока все отвлеклись на схватку с хищниками, я рванул что было сил вдоль стены здания. Не сильно заботясь о странном тумане, добежал до подъезда и юркнул в него. Но не успел я обрадоваться своему спасению, как за спиной загорланили:

– Убегает! Держи его!

Голодные псы, понимая, что шансов совладать с вооруженными людьми у них мало, начали неохотно отступать.

– Поймать любой ценой! Три шкуры спущу, если упустите! Убейте его! – вопил Порох, выкашивая псов, которые все же решили уйти подобру-поздорову и теперь, поджав хвосты, прорывались сквозь шквальный огонь назад, к своим тайным тропам.

Чуть выше моей головы свистнули первые пули, обсыпав меня штукатуркой. Пригнувшись, я бросился в сторону от выхода, укрылся за несущей стеной. План побега сформировался быстро. Сообразив, в какой квартире окна должны выходить на противоположную сторону улицы, я рванул к нужной двери и вбежал внутрь.

Минуя закопченный давним пожаром коридор, больше похожий на пещеру, я вошел в кухню. Да, чутье меня не подвело. Окна отсюда и в самом деле выходили на другую сторону заросшего двора.

Под ногами раздалось шипение и писк. Крысаки. Целый выводок. Медлить было нельзя. Замешкаешься – облепят со всех сторон и сожрут в два счета. Пнув самую наглую тварь так, что она отлетела в сторону, я забрался на подоконник.

Но выпрыгнуть наружу мне помешала какая-то неведомая сила. Меня затянуло назад, в кухню, швырнуло в стену и поволокло к старенькому проржавевшему холодильнику. А потом эта сила так же неожиданно меня отпустила. Чертыхаясь, я огляделся. Никого. Лишь тонкие белые дымные нити, стелющиеся по полу от холодильника ко мне.

Попытка встать не увенчалась успехом – белёсые змейки тумана стремительно обвили мои ноги, повалили меня на пол. «Так вот чего так испугались дикие псы!» – понял я.

Я вновь попытался вырваться. Сдирая о бетонную крошку руки в кровь, ползком, мне удалось преодолеть добрую половину комнаты, как вдруг за спиной что-то пронзительно лязгнуло и заскрипело. Дверца холодильника раскрылась настежь, обнажая его черную утробу. Я оглянулся, пытаясь оценить масштаб проблемы. И невольно вскрикнул, когда увидел, что вся внутренняя поверхность холодильника заросла грязно-красной губчатой массой, похожей на густую пену. В том месте, где должна была располагаться морозильная камера, теперь находился плотный бугристый комок, из которого на меня не мигая глядели три желтых без зрачков глаза. Весь нижний отсек был усыпан мелкими костями грызунов. Там же, среди останков крыс, что-то шевелилось, издавая отвратительные булькающие звуки.

Меня обдало волной крепкого смрада. Я еще сильнее попятился прочь, едва сдерживая готовый вырваться из горла крик ужаса. «У твари нет шеи, – промелькнула мысль. – Поэтому она не видит тех, кто находится ниже уровня ее взгляда, и питается случайно забредшими сюда с помойки крысаками, выстегивая их при помощи своих щупалец, которые я принял сначала за туман».

– Вот он, я нашел его! – радостно крикнул забежавший в квартиру боец. Обращаясь уже ко мне, он сквозь зубы процедил:

– Щас я тебя шлепну, гаденыш.

Однако выполнить обещание не успел. Только его нога ступила на порог кухни, как щупальца стремительно выстрелили вверх, обвили шею бедолаги и поволокли его к холодильнику. Боец дернулся, вскрикнул, но выпутаться из цепких объятий не смог.

Дожидаться развязки я не стал, рванул на четвереньках к окну, в прыжке выскочил наружу. Уже в полёте услышал жуткий крик, ржавый скрежет дверцы холодильника и чавканье.

На мое счастье двор был пуст – ни зверей, ни людей. «Не так далеко отсюда есть речушка, из-за сильного загрязнения не замерзающая даже зимой, – вспомнил я. – Вдоль нее тянется плешивенький лесок. Там можно укрыться на какое-то время и обдумать дальнейший план действий».

Туда я и побежал.

* * *

Мне удалось незаметно спрятать маленький пожелтевший клочок бумаги в рукав куртки во время допроса. Обыск бандиты провели не самым тщательным образом, отобрали только оружие и охотничий нож, записки не обнаружив. И теперь этот клочок был единственной ниточкй, ведущей к разгадке тайны смерти Брандта.

Не дыша, боясь порвать, я развернул бумажку, повертел на свету, прочитал. Аккуратным почерком на ней было выведено:

Освобожусь к 17-му. Давайте встретимся там же, на Старом Мосту, в 17.00.

Я перечитал написанное три раза, но ровным счетом ничего не понял. Старый Мост. Это место я, безусловно, знал – окраина города, километрах в пяти отсюда. Но что дальше? Кто это – человек, который должен был «освободиться» к семнадцатому? Может, он как-то связан с убийством Брандта? Может, он и есть убийца? Вопросы, на которые ответов не было.

«Постой-ка. Сегодня семнадцатое ноября, – осенило меня. – А время? – Я глянул на часы. – 15:35. Ох, черт! Совсем чуть-чуть осталось! Если поспешить, срезать через заборы и овраги, то можно успеть». Я едва не сорвался в галоп, но вовремя остановил себя: надо было еще раз все взвесить.

«Так. Кто-то назначил Брандту встречу. Я не знаю, кто это и опасен ли он. А у меня при себе нет даже ножа. Есть схрон – там и оружие, и перекусить найдется, но он далековато отсюда. Могу не успеть. А терять эту ниточку ни в коем случае нельзя.

Возможно, там, на Старом Мосту, – засада. У меня нет времени на подготовку и разведку местности. Даже на то, чтобы придумать хоть какой-то план, нет времени! М-да. Карты розданы дрянные. Но выбора нет».

В сердцах сплюнув под ноги, я начал пробираться через колючки и ветки в сторону железной дороги, стараясь не издавать лишнего шума.

* * *

Все же я успел. Часы показывали без трёх минут пять, когда я был уже на месте. Я притаился за ржавым каркасом грузовика и осматривал местность, пытаясь обнаружить незнакомца, назначившего встречу моему покойному другу.

Старый Мост – не самое лучшее место для свиданий. Однажды я забредал сюда в поисках артов. Ничего не нашел, но наткнулся на стайку обессиленных от голода троглодитов. Соблюдая правила светского тона, я поспешил познакомить их со своим лучшим другом – «Винторезом». Троглодиты были в восторге от нового знакомства и буквально попадали от счастья. А я тогда, стирая дрожащей рукой пот со лба, зарекся сюда возвращаться. Да вот не сдержал обещания.

Название не обманывало: мост тут и в самом деле имелся – железнодорожный и довольно-таки старый. Когда-то давно он пересекал глубокий овраг, но, в силу времени и стараниями мародеров, превратился в голый ржавый остов, свисающий с одной стороны обрыва как мертвая, истлевшая до костей змея, отбрасывая на дно оврага причудливые угловатые тени. Под порывами ветра мост стонал, словно умирающее исполинское животное.

У основания моста, сквозь наледь, просматривалась прямоугольная, щетинящаяся с одного бока пучком ржавой арматуры бетонная свая, зарывающаяся в скальник. Вдоль нее петляла между валунами и зарослями колючек тропинка, спускающаяся вниз, в овраг. Это была свежая тропа, еще не занесенная снегом. «Значит, часто ей пользуются, – подумал я. – Скорее всего, по ней и будет проходить мой незнакомец. Эх, жаль, что нет винтовки или хотя бы пистолета! Ну да ничего, как-нибудь разберемся».

Очередной порыв ветра заставил меня плотнее укутаться в куртку. «Не подхватить бы воспаление легких, – забеспокоился я. – При первой же возможности надо будет переодеться во что-то более теплое и сухое».

Некоторое время я размышлял о том, что надо бы перебраться чуть ближе к тропинке. Вдали, из-за сугроба торчали густые ветки и высохшие стволы, цепляясь за выцветшее небо, словно пытаясь содрать облака. «Отличное место для засады, – отметил я про себя, но решил остаться на прежнем месте, в зарослях полыни, густо присыпанной снегом. – Времени уже нет. Кто знает, может, этот незнакомец уже здесь и так же сканирует местность на наличие недругов. Лучше уж тут притаюсь».

На тропинке началось какое-то движение. Я присмотрелся… и оторопел. Вместо ожидаемого головореза с винтовкой наперевес, я увидел стройную хрупкую девушку, грациозно шагающую по скалистому оврагу. На какой-то миг я даже растерялся, не зная, что делать дальше. На убийцу она явно не тянула. «Хотя пистолетная кобура на поясе болтается, – пригляделся я. – Да и нож вон висит. Что за черт?!»

Время от времени потирая замершие уши, я наблюдал за незнакомкой. Она спустилась в овраг. Огляделась, посмотрела на часы. «Ага, значит, ждешь кого-то».

Меня не покидало тревожное ощущение того, что это была ловушка: «Может, девушка – всего лишь отвлекающий маневр, а где-то в кустах прячется снайпер?» Я стал еще тщательнее сканировать взглядом округу, пытаясь определить места возможных укрытий. Но безрезультатно: снайпера, судя по всему, здесь не было.

Да и девушка куда-то вдруг запропастилась.

Я едва не подскочил на месте, ругая себя за невнимательность: «Упустить из виду объект наблюдения! Совсем голову отморозил! Непростительная ошибка».

– Эй, малыш, потерял кого-то? – раздался за моей спиной насмешливый женский голос. Я дернулся, но тут же получил тычок в спину. – Тише, не дури! У меня пистолет. Поверь, пользоваться им я умею.

«Дьявол, да что ж такое, совсем хватку потерял! Второй раз за день меня застают врасплох, – подумал я раздраженно. – Был бы жив Брандт, точно устроил бы мне выволочку. Ладно, где наша не пропадала, а пока поднимем лапки, нечего даму провоцировать, тем более – даму с оружием».

– Спрошу один раз, юлить не советую. – Щелчок взведенного курка подтвердил всю серьёзность её намерений. – Кто ты?

Сочинять более-менее правдоподобную легенду было уже поздно, да и ствол меж лопаток не особо способствовал мыслительному процессу, поэтому я ляпнул первое, что пришло в голову:

– Я от Брандта.

– Да ну?

«Ясно, значит, просто на слово не поверит, хотя некоторое сомнение в голосе все же проскользнуло».

– Я его старый друг. – Совершенно искренне произнёс я. – У меня в кармане – записка.

Девушка с лёгкостью профессионального карманника вынула клочок бумаги из моей куртки.

– Да, это я ему написала. – То ли записка её убедила, то ли – моя сговорчивость, но голос ее смягчился. – А сам старик где?

– Может, для начала спрячешь ствол? А потом и поговорим по-людски.

Возникла пауза. Послышался глубокий вздох и щелчок предохранителя.

– Ладно, только без глупостей.

Я кивнул, медленно встал и обернулся. Минуту мы пристально рассматривали друг друга. Девушка оказалась довольно симпатичной: большие карие глаза, волнистые волосы, схваченные сзади в тугой конский хвост. Странно, но в чертах её лица было что-то призрачно знакомое, хотя я был уверен в том, что раньше я эту девушку никогда не встречал.

А вот моя внешность на красавицу впечатления явно не произвела: помятый, избитый, синюшный от холода.

– А что с руками? – поинтересовалась она.

Невесело ухмыльнувшись, я посмотрел на свои многострадальные конечности.

– Да так, пострадал за правое дело.

Незнакомка коротко вздохнула, словно что-то решив для себя, и, к моей несказанной радости, убрала пистолет в кобуру.

– Ладно. – Она нервно облизнула губы и оглянулась. – Отведу тебя в лазарет. Обработаю твои раны, и поговорим заодно. Расскажешь, как у старика дела. Тут недалеко.

Рассказывать про смерть Брандта в такой обстановке не хотелось, да и убедиться еще надо было, что дамочка не подставная, поэтому я отвлеченно спросил:

– Ты что, врач?

– Да, – кивнула она и посмотрела в чернеющее небо. – Темнеет уже. И буря снежная скоро начнется, переждать надо. Пошли.

– Хорошо, идем.

– Меня, кстати, Валей зовут, – сказала девушка, когда мы проходили под мостом.

– Алексей, – ответил я.

– А что, Брандт захворал? Почему он сам не пришел? Что-то серьезное? Простыл, наверное. У него легкие слабые очень, часто болеет. Сейчас придем, я ему травяной сбор хороший сделаю.

– Умер он. Убили его, – выпалил я.

Девушка остановилась как вкопанная, попыталась что-то сказать, но не смогла – на глаза ее навернулись слезы. Предвидя ее вопрос, я, собравшись с мыслями, рассказал ей о своих недавних приключениях.

* * *

В теплой сухой комнате пахло мылом и травами. Где-то в глубине помещения мерно тикали старинные часы, создавая ощущение покоя и размеренности. В углу, около пышущей жаром печки, грелся пушистый серый кот; он лениво посмотрел на меня, надменно фыркнул и, свернувшись калачиком, уснул.

Вдоль стен лазарета стояли аккуратно застеленные кровати – две справа, одна слева и еще три – в дальнем конце комнаты. Только на двух из них лежали пациенты.

Когда я прошел вглубь помещения, меня внимательно изучили две пары цепких глаз. «Сталкеры», – понял я.

– Приветствую! – махнул я рукой. Те кивнули в ответ. Возникла неловкая пауза, и я хотел уже выйти из лазарета на улицу, подышать морозным воздухом, как один из них, что моложе, спросил:

– А Валентина Николаевна скоро придет?

Я не сразу понял, о ком идет речь, и несколько секунд стоял истуканом, соображая, кто такая эта Валентина Николаевна. Потом понял, что он говорит про Валю. «Видимо, уважают ее сталкеры сильно, коль по имени-отчеству называют», – подумал я.

– Валя… Валентина Николаевна вышла за бинтами. Сейчас подойдет.

Молодой кивнул.

– Меня Романом зовут, – сказал он, протягивая руку.

– Алексей, – ответил я, пожимая его ладонь. – Пулей зацепило? – кивнул я на забинтованную ногу парня.

Роман улыбнулся.

– Нет. Так, мелочь. На «энерго» чуть не поджарился. Едва спасся, но ногу сломал, отступая. Но это ничего, заживет. Валентина Николаевна доктор хороший, заштопала меня как полагается, гипс наложила, вот отдыхаю теперь под присмотром, таблетки получаю.

– А это Бектур, – сказал Роман, показывая на второго сталкера. Я представился в ответ. – Ему пальцы на левой руке зацепило, «мясорубка» – вещь страшная.

– Страшная, – согласился я.

В комнату вошла Валя.

– Ну что, мальчики? Пора пилюльки принимать. Алексей, вы посидите немного в той комнате, подождите. А я лекарства ребятам дам и подойду к вам, сделаю перевязку. Можете чаю пока попить.

Я пожелал новым знакомым скорейшего выздоровления и вышел. Горячий чай мне бы в тот момент действительно не помешал. Да и обсушиться у печки тоже стоило – одежда промокла и неприятно липла к телу.

Железный чайник сопел на плите. Я налил кипяток в кружку, сыпанул каких-то трав из баночки, что стояла тут же, и присел на жесткий стул. От усталости я едва держался на ногах, неимоверно хотелось спать, но, отпив пару глотков травяного настоя, я почувствовал прилив свежих сил. «Хорошая штука, лучше всякой химии, надо будет узнать, что за травы такие. Припасти чуток – для вылазок», – отметил я про себя.

– Брандт про тебя, кстати, как-то рассказывал, – сказала Валя, заходя в комнату.

Я оглянулся. Девушка успела переодеться в сухую одежду: обтягивающие штаны, выгодно подчеркивающие девичьи формы, и клетчатую теплую рубашку с подвернутыми рукавами. Я с трудом смог оторвать взгляд от ее привлекательной фигуры и посмотреть выше, в лицо. Валя едва заметно улыбнулась.

– Рассказывал? – рассеянно переспросил я.

Девушка налила себе чаю, села напротив, поджав ноги под себя.

– Да. Все больше хвалил тебя. Говорил, что толковый ты парень. Мне сватал.

– Даже так?! – удивленно поднял я брови, не в силах сдержать улыбку. Вполне похоже было на старину Брандта. Давно он мне плешь проедал. «Бабу бы тебе, Лешка, – кряхтел он, как только выдавалась свободная минутка. – Чтоб тылы прикрыты были. Она тебе и раны обработает, и жрать приготовит. Негоже одному-то». Я лишь отмалчивался, зная, что возражать старику – себе дороже.

– Брандт был другом нашей семьи с давних пор. Мы тогда в другом месте жили. Деревенька Красновка, может, слышал о такой?

Кто ж о ней не слышал? Каждый уважающий себя сталкер о ней знал. Такие там арты были – закачаешься. Да только ходить в эту Красновку – все равно что пулю себе в лоб пустить – верная погибель. После чумной эпидемии не осталось там из людей ни одной живой души. Только призраки в отражении окон проскальзывали да твари разные бродили – такие, каких ни одна больная фантазия представить не смогла бы. Мне про эту деревеньку Брандт как-то рассказывал.

– Слышал, – качнул я головой.

– Раньше она вполне себе обычной деревенькой была. Это потом уже там беда приключилась, мы в ту пору уже переехали ближе к городу. Я с матерью жила. Брандт часто ходил к нам в гости. Сколько себя помню, он всегда был рядом с нами. Практически родным человеком стал.

Я глянул на Валю, и меня словно что-то кольнуло. Догадка. Я понял, что меня так смутило в Вале при нашей первой встрече. Черты лица, линии бровей, глаза – они мне были знакомы. Нет, раньше Валю я, безусловно, не видел. Но часто общался с другим человеком, похожим на нее. «Неужели Валя приходится дочерью Брандту?» – осенило меня.

– Родным человеком? А он, случаем, не твой…

– Я не уверена, – улыбнулась Валя. – Но тоже склоняюсь к этому варианту. Даже сам Брандт не знал ответа на этот вопрос. Однажды он прямо спросил у мамы про меня – я случайно подслушала, – но она ушла от ответа. Не хотела, наверное, навязывать ему лишних забот. Видимо, непростые у них отношения были. Я тоже спрашивала у нее, но все впустую. Она у меня немного странная. Лекарем работала. Травы, снадобья. Умела без всяких лекарств человека на ноги поставить, дар у нее был. Я по её стопам пошла.

– А что же насчет Старого Моста? – спросил я, подливая ей и себе кипятка.

– Ах да. Вот записка от Брандта. – Валя достала из кармана мятый лист, сложенный вдвое, и протянула мне. – Раньше мы по рации общались. А потом, когда она сломалась, начали письма друг другу писать и через ходоков и сталкеров передавать. Это у нас как будто бы в игру превратилось.

Я развернул записку и прочитал:

Здравствуй, Валя!

Появились обстоятельства, требующие срочной встречи с тобой. Скажи, когда и где можно будет тебя увидеть. Это действительно серьезно и важно. И, пожалуйста, будь осторожна.

Береги себя.

^Брандт

– Ты ведь пришел на эту встречу не по поручению Брандта? – спросила Валя.

– Нет, – честно признался я. – Думал, эта записка как-то связана с его убийством, хотел выйти на след. А теперь теряюсь в догадках. Ты не знаешь, случаем, зачем он хотел с тобой встретиться?

Валя покачала головой.

Я снова прочитал записку и задумался: «Брандт хотел что-то сообщить Вале, что-то важное, не требующее отлагательств. Но вот что? И связана ли эта информация с его смертью? Но как найти ответы? Попытаться вернуться в магазинчик Брандта, чтобы осмотреть все более внимательно? Но наверняка там дежурят эти головорезы во главе с Порохом. Мое возвращение для них будет неожиданным подарком».

Я так глубоко погрузился в свои размышления, что не заметил, как Валя отошла от меня. Когда я вынырнул из мыслей в реальность, девушка стояла в другом углу комнаты, наливая воду в опустевший чайник, и тихо мурлыкала себе под нос какую-то песенку. Слов я не мог разобрать, но мелодия, построенная на приятной гармонии, успокаивала.

– Что за песня? – спросил я, украдкой разглядывая пленительные изгибы девичьей фигуры.

– Колыбельная, – смущенно ответила Валя. Щеки девушки залились румянцем. – Мне её Брандт в детстве пел. – Она поставила чайник на огонь и тихо запела. У нее был приятный бархатистый голос.

Мы дети камня янтаря, Что на руках застыл, Он словно солнце января — Не греет и остыл. Но если в ночь в пути застиг Тяжелый ливень вдруг, Зажми янтарь, и он на миг Тепло возьмет от рук. Гори, янтарь, гори огнем, А вместе с этим янтарем Горит душа, не слышно, как Закалу в сталь пройдет. Сияньем озарит луч мрак, И будет виден путь. Янтарь отгонит злых собак, Поможет жизнь вернуть. Мы дети камня янтаря, И амулет блестит. Он на груди моей, как я, Тепло в себе хранит. Гори, янтарь, гори огнем, А вместе с этим янтарем Горит душа, не слышно, как Закалу в сталь пройдет.

– А амулет тоже он подарил? – спросил я, глядя на Валину шею. В ложбинке чуть выше груди висел на тонком шнурке небольшой талисман, мутно поблескивая в тусклом свете керосиновой горелки. Чарующий блеск.

– Да, – растерянно ответила Валя. – Откуда знаешь?

– Догадался, – прошептал я, не в силах отвести взгляд от золотистого камешка, ограненного витиеватой резьбой. «Неужели это оно самое? Черт, не может быть! Чтоб мне пусто было! Никогда не думал, что увижу его наяву».

– Валя. – Я придвинулся ближе. – Расскажи как можно подробнее про этот амулет. Возможно, это имеет какое-то значение… В общем, расскажи, а потом уже решим, что к чему.

Валя пожала плечами.

– Особо-то и нечего рассказывать. Подарил мне его Брандт, когда я еще маленькой была. Сказал, что это очень ценная вещь. Амулет, говорил он, будет хранить тебя, а ты храни его. Вот, собственно, и все. Ты же знаешь Брандта: сказать что-то напрямую – не в его стиле..

– А кто-нибудь еще видел твой амулет?

Ответить Валя не успела, потому что стены комнаты содрогнулись от грохота взрыва, раздавшегося снаружи, и в ту же секунду во все стороны брызнули щепки и штукатурка. Я едва успел схватить Валю и броситься на пол, как над нашими головами засвистели пули.

Глава 2 «Янтарь»

– Что происходит?! – крикнула Валя, вытаращив на меня испуганные глаза.

Я же знал только одно: надо было выбираться из этой заварухи. Все просто: если стреляют, значит, хотят убить. А умирать в ближайшее время я не собирался.

– Оружие есть? – шепнул я, закрывая девушку и себя от очередного града осколков.

– Да, – ответила она, указывая куда-то в сторону. – Вон там, видишь дверь? Давай туда.

Уворачиваясь от летящих щепок, мы подползли к двери. За ней находилась небольшая кладовка. Под потолком сушились пучки трав, источающие густой горький аромат, по стенам висели коренья. Дождавшись момента, когда выстрелы на короткий миг затихли, Валя рванула к шкафчику, стоящему в дальнем углу комнатки, и распахнула дверцы, едва их не выломав.

– Держи! – кинула она мне автомат. От неожиданности я едва успел его поймать. «Ого! АК-74М. Неплохо для простой лекарши! Хотя, как видно, не такая уж она и простая».

– Брандт подарил – от гадов всяких защищаться, – прочитав в моих глазах немой вопрос, сказала Валя. И тут же извлекла из шкафа ещё один автомат. – А этот уже я прикупила. Так, на всякий случай.

Вновь раздались выстрелы. Мы рухнули на пол, прикрывая головы. Я подполз к окну. Стекло и часть рамы по милости невидимых стрелков отсутствовали, и холодный ветер яростно врывался в развороченную комнатку. Я аккуратно выглянул наружу для разведки обстановки и тут же спрятался – пули пролетели прямо над головой.

– Ну что? Бандиты? – спросила Валя, вставляя магазин с патронами в автомат.

– Не похоже. Кто-то из военных, судя по форме. Не успел разглядеть. И много их.

– Что тут военные потеряли?

– Вот и я бы хотел знать.

– Валентина Николаевна! – крикнул из соседней комнаты Роман. – Вас не задело? Как вы?

– Нормально, – ответила Валя, перемещаясь в более безопасное место. – Как у вас дела? Все живы?

– Да что с нами сделается-то? – Было слышно, как Роман, кряхтя и чертыхаясь, ищет что-то. – Сейчас я им задам жару, винтовку только из-под кровати достану. Ага, вот она! Ну, держитесь! Я в Пади – лучший снайпер, белке в глаз попаду с трехсот метров!

Хлесткие звуки выстрелов винтовки смешались с обрывистыми стонами людей на улице. Я быстро выглянул наружу и убедился, что Роман свое дело знает: солдаты падали в снег, срезаемые меткими выстрелами молодого сталкера. Воспользовавшись моментом, я поддержал контратаку двумя автоматными очередями. Еще несколько бойцов рухнули в сугробы. В стане врага кто-то витиевато матерился. Атакующие перегруппировались, уходя в защиту.

– Мы никого не тронем! – раздался голос с улицы. Манера говорящего по-военному чеканить слова показалась мне смутно знакомой. – Нам нужен только один человек! Он укрывается у вас! Отдайте его нам, и мы уйдем! Этот человек – преступник. Повторяю: преступник. Отдайте его нам, и мы никого не тронем!

– За тобой пришли, – сказала Валя. – Сначала стреляют, потом разговоры ведут. Хороша тактика!

– Леха, им ты нужен! – крикнул Роман, продолжая стрелять. – Что ж ты такого натворил, что за тобой целый полк пожаловал?

– Был другом человека, которого убили, – съязвил я. В душе начала закипать злость: «Все-таки выследили. Ну, коль суждено умереть, так хоть парочку сволочей с собой прихвачу».

– Палачи твои? – спросила Валя. Я кивнул.

– Леха, давай, уходи огородами, – громко сказал Роман. – Мы прикроем. Сталкер сталкера в беде не бросит. Бектур, правильно я говорю?

– Правильно! Прикрой меня, я на другую точку переползу.

– Никого мы тебе не отдадим, капюшон штопаный! – заорал Роман, обращаясь к нежданному гостю. – Беспределишь по-черному, а потом еще и условия ставишь! Лесом иди!

С утроенной силой со стороны нападающих затрещали выстрелы, одна из пуль с глухим хлопком попала в керосиновую горелку, превратив ее в огненный шар. Занялся пожар. Валя, высунув ствол автомата в черный квадрат окна, огрызнулась наугад ответной очередью. Я последовал примеру девушки. Стрелял одиночными, экономя патроны.

– Надо выбираться! – откашливаясь от дыма, крикнула Валя. Ответить ей я не успел – в комнату через окно влетела черная тень, слегка коснулась пола и отпружинила в мою сторону. Я пытался разглядеть силуэт незваного гостя, когда одним коротким ударом автомат был выбит у меня из рук. Второй удар был нацелен мне в лицо, но я успел увернуться, узнав в нападающем помощника Пороха – Черепа, который обнаружил меня в магазинчике Брандта. И без того хитрая рожа бандита растянулась в жуткой ухмылке.

Первой среагировала Валя. Она бросилась на него с ножом, успела выбить пистолет, но Череп провел молниеносный прием, – и с тяжелым выдохом девушка отлетела в сторону.

С улицы вновь стали обстреливать дом. В соседней комнате вскрикнул Роман. Следом за ним выругался Бектур. По обрывкам фраз я понял, что оба были ранены. Насколько серьезно – неизвестно, но после недолгой возни Роман продолжил стрелять, сопровождая пальбу яростным рыком и проклятиями. Бектур же молчал.

Дверь пытались снести тараном, она ходила ходуном, но держала оборону.

Пожар быстро распространялся, затрещали балки перекрытия. Дымом заволокло все комнаты, и стало тяжело дышать.

Череп стоял в боевой позе, без оружия, словно вызывая меня на поединок. Драться я умел, причем очень даже неплохо, но шансы свои оценивал трезво: победить в рукопашной этого мужика мне вряд ли удалось бы.

Мой рывок к валяющемуся на полу автомату не удался – Череп в прыжке отпихнул оружие, и оно с лязгом отлетело к стене. Следом от мощного удара полетел и я. Загремели какие-то склянки, рухнувшие с полок, меня засыпало вязанками сухих трав. Противник довольно хрустнул костяшками пальцев.

– Твой дружок Брандт покрепче был, – усмехнулся он, делая шаг вперед.

Я, скрипя зубами от ненависти, поднялся, готовый разорвать этого гада на части.

Не дожидаясь очередного выпада противника, я ринулся в атаку. Из трех моих ударов Череп сумел блокировать только два. Третий пришелся бандиту прямо в нос: смачно хрустнули хрящи, хлынула кровь. Противник опешил и тут же получил хук слева. Это дало мне время отдышаться, но враг, вдруг сделавшись гибким, как пружина, вновь двинулся ко мне, на ходу вынимая из-за пояса нож.

Я попытался нырнуть под его руку и нанести удар сзади, по шее, но Череп тут же отбил атаку и едва не располосовал мне грудь. Спастись от стремительно летящего лезвия мне помогло только чудо. Выписывая в воздухе загадочные знаки, Череп ринулся на меня.

Пришлось отступать.

Уклоняясь от его змеиных выпадов, я шаг за шагом пятился к стенке, где под завалом рухнувших полок лежал мой автомат. Последний шанс, последняя надежда. Череп не раскусил мой маневр и довольно скалился в предвкушении скорой расправы надо мной.

Чтобы подобрать автомат, мне нужно было выиграть хотя бы пару секунд. Я решил провести короткую атаку: резкий обманный выпад вперед и молниеносный удар ногой в колено противника. Но Череп действовал грамотно. Он успел увернуться и ответить. В свой удар бандит вложил столько сил, что я рухнул на пол, едва не потеряв сознание. При падении ударился обо что-то твердое. Автомат!

Все остальное произошло за одно мгновение, показавшееся мне вечностью. Мы словно находились в густом сиропе – каждое движение было замедленно: Череп заносит надо мной нож, чтобы добить; глаза бандита горят неистовой злобой; кончик клинка со свистом режет воздух, нож настолько острый, что даже не видно, где заканчивается лезвие – оно заточено до прозрачности; пальцы мои хаотично шарят вокруг в поисках автомата, но не могут найти его; «Под головой! ПОД ГОЛОВОЙ!» – кричу я сам себе, но оружия там нет; Череп направляет всю массу своего тела на последний выпад.

Наконец я, словно очнувшись, вырвал из-под себя оружие и, еще не успев толком направить его на врага, нажал на курок. Загрохотали выстрелы, три пули пролетели мимо, но еще пять нашли цель. Безжизненное тело бандита свалилось на пол. Враг был повержен.

Когда все закончилось, пот стекал с меня в три ручья. Задыхаясь от дыма, я подскочил к Вале и помог ей подняться. Прикрывая рукой лицо, сказал:

– Мне пора уходить. Прикроешь?

Валя укоризненно глянула на меня и сказала:

– И далеко ты уйдешь? Тут крутые склоны, кое-где ловушки стоят и аномалии. Если не знаешь местности, наверняка погибнешь. Я с тобой пойду.

– Нет…

– Возражения не принимаются, – оборвала она меня. – Только куртку надо взять и патроны. Давай, шевелись, иначе угорим.

Я даже не успел возразить, как она уже стояла передо мной при полном параде с автоматом наперевес.

Мы пробрались в другую комнату, чтобы поделиться планом побега с Бектуром и Романом, но застали там жуткую картину. Сталкеры были мертвы. Их тела, изрешеченные пулями, распростерлись на полу. Ребята сражались до последнего.

Валя отвернулась, не в силах смотреть на погибших. Я обнял её за плечи, поторопил:

– Надо уходить.

Дверь уже трещала под мощным напором тарана, готовая развалиться в любую секунду. С другой стороны дома доносились голоса – нас окружали.

Выбраться из полыхающего лазарета удалось через черный ход, скрытый от посторонних глаз большим сугробом. Мы пробежали незамеченными в сумраке около ста метров, прежде чем нас засекли. За нами тут же была выслана погоня.

– Куда теперь? – спросил я, остановившись у самого края глубокого оврага.

– Везде окружили!

– А вон тот холм?

– Он крутой, там опасно, да и…

– Тогда идем туда, там никого сейчас нет!

С соседнего склона к нам уже бежали четверо. Отходя вдоль обрыва, я разрядил в них полмагазина. Бежавший первым преследователь схватился за живот и завалился в сугроб, остальные отпрянули. Один из них вслепую огрызнулся очередью. Промазал. Раненый боец вопил, прося о помощи, но соратники прошли мимо, даже не обратив на него внимания.

Поторапливая запыхавшуюся Валю, я, сам чуть ли не падая от усталости, взобрался на крутой холм и выстрелил несколько раз одиночными. Раздались ответные залпы. Темнота выручала: бойцы упорно шли по нашим следам, но нас самих на фоне ночного горизонта разглядеть не могли.

– Леша! Слева! – громко шепнула Валя.

Я обернулся. Обходя холм с другой стороны, нас окружали еще человек семь. Их темные фигуры двигались уверенно, рассредоточившись по местности, словно не боясь пуль. «Наверняка в бронежилетах, – подумал я. – Да только бронежилет на голову не наденешь. Получайте!» Затрещал мой автомат, выплевывая горячие гильзы на стылый снег. Кто-то из преследователей охнул и завалился прямо лицом в снег. Остальные пригнулись, но шаг не сбавили.

Внизу продолжал вопить раненый. Ему что-то крикнули, но он заголосил еще сильнее. Раздался глухой выстрел – и вопли стихли.

– Окружайте их! Они на холме! Вижу их! – послышался знакомый голос. «Порох, чтоб ему пусто было».

Бойцы подчинились приказу. Трое, что шли прямо на нас, увязли в глубоком снегу и теперь пытались выбраться. Еще некоторое время они предпринимали тщетные попытки вылезти, но, увязнув еще больше, по самую шею, начали потихоньку отползать назад.

Темные фигуры слева, напротив, приближались. Двое вышли вперед в надежде взять высоту наскоком. Я расстрелял их почти в упор. Остальные не растерялись и тут же укрылись за телами товарищей, выжидая момент, чтобы повторить попытку.

Что-то горячее ужалило меня в ногу, словно залетевшая в штанину оса. Я с опаской глянул на рану, но тут же облегченно выдохнул – ничего страшного, пуля лишь царапнула кожу.

– Гранату! Гранату! – кричали позади. Я понял, что времени у нас остается совсем мало. В груди все сжалось.

– Валя! – крикнул я, перезаряжая автомат. – Надо уходить! С обрыва будем прыгать.

– С ума сошел?! Ноги переломаем!

– Снега внизу много, да и не так уж высоко. Пройдем чуть дальше по холму, вон до того пригорка, ветер туда снег наметает. Там и спустимся.

Вершина холма напоминала ступенчатую пирамиду. Самая верхняя ее часть, не больше метра шириной, хорошо просматривалась снизу, а стало быть, и простреливалась. К нижней ступени, самой широкой, уже подползали бойцы Пороха, жаждущие нашей крови. Нам оставалась только середина.

Снега здесь практически не было – все сносил ветер. Ботинки сильно скользили по обледенелым камням, и дважды я едва не сорвался вниз. Глупо получилось бы: сбежать с собственной казни, уйти от своры вооруженных головорезов и погибнуть, поскользнувшись на льду. Я перевел дух и сбавил шаг: лучше уж было снизить скорость отступления и остаться в живых, чем поспешить и превратиться в мешок с костями, лежащий на дне обрыва.

– Эй! Вы меня слышите? – раздался из темноты голос Пороха. – Сдавайтесь! Обещаю, мы вас не тронем!

«Ага, как же! А кто же не далее как сегодня утром хотел казнить меня? Держи карман шире!» Вместо ответа я выдал автоматную очередь.

Выругавшись, Порох приказал:

– Схватите их! Живо!

Бандиты с новыми силами рванули вперед. Над нами засвистели пули.

– Пришли, – сказала Валя. – Тут можно спуститься к перевалу. Через него и выберемся из окружения.

Я глянул вниз. В темноте трудно было рассмотреть детали, но и того, что я увидел, хватило за глаза. Обрыв был очень крутой. Тут не только ноги можно было переломать, а все кости в муку потолочь.

– Давай, я первый, ты за мной, – скомандовал я.

Валя вцепилась мне в локоть, начала что-то быстро говорить, но звук выстрела оборвал ее на полуслове. Я не сразу придал этому значения и продолжал думать о том, как удачнее нам спуститься. Но как только девушка начала заваливаться на бок, я с ужасом понял, что же случилось.

Я подхватил Валю за плечи, аккуратно посадил на снег. Она, кажется, и сама не вполне осознала, что произошло, и лишь округлила от страха глаза, переводя взгляд с меня на расползающееся у нее на правом боку черное пятно и обратно. Щеки девушки побелели. Она закрыла глаза и затихла.

* * *

– Валя! Валя! Валя! – тормошил я ее. Меня бил озноб – не из-за холода, а от отчаяния и злости на свою беспомощность. Под рукой, как назло, даже индивидуальной аптечки не было.

– В меня попали? – простонала вдруг Валя. – Дышать больно. Ох!

– Тише, тише. – Никогда еще я не был так рад услышать человеческий голос. – Сейчас что-нибудь придумаем.

Валя хотела сказать что-то еще, но снова отключилась. Это был очень плохой знак. «Слишком мало времени остается. Слишком мало. Черт, да его вообще нет!» – мысли мои, как потревоженные пчелы, лихорадочно роились в голове в поисках выхода из сложившейся ситуации.

Я попытался поднять Валю, чтобы попробовать вместе с ней уйти, но она вскрикнула и вся задрожала, не в силах терпеть боль. Из раны с новой силой хлынула кровь.

За спиной, совсем близко, вновь загрохотали выстрелы. На горизонте появились два серых силуэта – бойцы Пороха. Один из них закричал в темноту: «Вижу их! Сюда!» Послышались короткие приказы и хруст снега – подмога не заставила себя долго ждать.

Но меня это сейчас мало тревожило. Валя умирала.

«Видимо, это конец, – обреченно подумал я, а потом вдруг встрепенулся: – Нет! Не дождетесь! Песенка моя еще не спета. А значит… – Меня словно прошило током. – Песенка не спета. Как же мне сразу это в голову не пришло?! Песенка, чтоб мне пусто было! Песенка! Валя, ты просто молодчина! А я дурак! Почему не вспомнил раньше?! Какие были слова в колыбельной, которую она пела?

Сияньем озарит луч мрак, И будет виден путь. Янтарь отгонит злых собак, Поможет жизнь вернуть.

Кажется, так. «Поможет жизнь вернуть» – это ведь то, что сейчас действительно нужно. Ну, давай же, «янтарь», не подведи».

Я сделал глубокий вдох. Посчитал до десяти. Выдохнул. Надо было успокоиться и начать действовать. Бандиты приближались, но у меня оставалось еще с полминуты, и я надеялся, что этого времени мне хватит.

Заветный «янтарь». Брандт как-то рассказывал о нем. Точнее, я его спрашивал, а он скупо и нехотя отвечал: «Ценный артефакт. И редчайший. Найти его еще не удавалось никому из моих знакомых сталкеров. Ходили слухи, что «янтаря» больше просто нет – перевелся весь. Хоть в Красную книгу артефактов Пади записывай. Камень обладает способностью восстанавливать в короткий срок здоровье. Самые жуткие хвори излечивает. Когда остальным лекарствам и снадобьям не под силу побороть болезнь, «янтарь» справится с бедой. Один бродяга – ходок с западных земель – как-то раз, вечерком, после доброй кружки браги у костра, рассказывал, что «янтарем» лечили чуть ли не чумных больных. Остальные сталкеры его, конечно же, тут же на смех подняли. А он куртку свою снял и рубцы от чумных бубонов показывает. Всполошился же тогда народец! Хех! Но ничего, успокоились, когда выяснилось, что бродяга этот не заразен. А ведь всем в Пади известно, что от чумы лекарства нет. Вот тебе и «янтарь», чудо из чудес. Помог».

Я расстегнул пуговицы Валиной куртки, достал амулет. Несмотря на то, что под курткой было тепло, даже жарко, камень был холодный как ледышка. «И как только она его носит? – подумал я. – Так, что дальше делать? Как им воспользоваться? Нужен какой-то ключ или механизм, запускающий его чудесное действие? Давай же, голова, соображай!»

Ответ пришел сам по себе:

Но если в ночь в пути застиг Тяжелый ливень вдруг, Зажми янтарь, и он на миг Тепло возьмет от рук.

Брандт все знал. Старик зашифровал в колыбельной разгадку. Всю инструкцию по пользованию этим магическим амулетом в песне спрятал.

Я сорвал амулет и вложил его в Валину ладонь. «Янтарь» блекло сверкнул, внутри него заплясали красные искры, ровное желтое свечение окутало руку девушки. «Работает!»

– Вон они! Окружай! – это были бандиты, совсем близко. – Вы двое – заходи слева! Шевелись! Ты – по правому флангу! На прицеле держи!

– Взять живыми! – кричал Порох. – Живыми, я сказал! Если надо, по ногам шмаляй, но чтоб говорить мог!

Синюшные щеки Вали начали наливаться румянцем. Я убрал с её лба прилипшие волосы. Девушка открыла глаза, растерянно глянула на меня.

– Я уснула?

– Почти. Лежи, не вставай.

В этот момент дуло автомата уткнулось мне в голову. Опять! Я горько усмехнулся.

– Нас догнали, – с сожалением выдохнула Валя, сплевывая кровавую слюну.

– Ничего, – прошептал я. – Что-нибудь придумаем. Ты, главное, лежи. И амулет из руки не вырони.

– Бросить оружие! Встать! – приказал хриплый голос.

Я повиновался.

* * *

«Ни единой пощечины, которую можно влепить, не следует уносить с собой в могилу». Любимая присказка Брандта. Теперь я был полностью с ним согласен. Как же я хотел как следует промять бока этим солдафонам. За Валю. За себя. За Брандта, в конце концов. Бессильная ярость сжигала меня изнутри.

Сердце колотилось, как пулемет, с отдачей, руки заметно подрагивали. Второй раз за сутки побывать на эшафоте – такое выдержит не каждый. Кто-то из головорезов, заметив мою дрожь, ткнул стволом автомата мне в спину – мол, не дергайся.

– Убежать хотел? – Порох прогуливался взад-вперед, словно тигр в клетке. Валю еще качало, как тонкую ветку на ветру. Девушка была еще слаба, но стояла рядом со мной уже без посторонней помощи. – Дык, от нас не убежишь. Еще и барышню такую красивую на кривую дорожку вывел. А?

Порох резко остановился. Глянул на Валю.

– Мои бойцы сказали, что подстрелили ее. Неужели соврали?

Я не ответил.

– Ну-ну, – кивнул Порох, поглаживая прижатую к груди правую руку. – Зря молчишь. Сказал бы хоть чего.

– Брандта ты убил? – спросил я в лоб.

– Я. – Порох даже бровью не повел. – Чего уж скрывать? За дело его шлепнул. А тут ты нарисовался. Сам виноват. Я думал, ты из простых. А ты вон какой герой оказался.

– Какой есть, – огрызнулся я. И тут же получил удар в живот. Порох довольно ухмыльнулся.

– Сам все расскажешь? Или дерзить будем?

– Что рассказывать-то? – согнувшись кочергой, выдавил я.

– Ты мне тут кончай дурака включать! Где «янтарь», спрашиваю?!

– Не знаю я ни про какой «янтарь».

Порох закрыл глаза и шумно выдохнул. Видимо, он едва себя сдерживал.

– Я тоже думал, что ты ни при чем. Но чутье подсказывает, что не все так просто. А я привык доверять своему чутью. Оно меня не раз спасало. Я пошел за тобой по следу – не сложно было, у меня свора хороших следопытов – и нашел тебя. А теперь хочу знать: где «янтарь»?

– Ты Брандта из-за «янтаря» убил?

Порох улыбнулся. Улыбка его походила на кривой хирургический надрез.

– Да, из-за «янтаря», а точнее – из-за его отсутствия. Я знал, что он у Брандта есть, и честно предлагал старику деньги. Немалые деньги. Но тот отказался. Я полагал, что Брандт прячет его где-то у себя в магазинчике. Конечно же, старый дурак не позволил бы похозяйничать там, поэтому его пришлось убить.

Теперь мне все стало ясно. Брандт не хотел раскрывать тайну местонахождения артефакта. Старик попытался встретиться с Валей, чтобы предупредить ее об опасности. Но не успел. И за это поплатился жизнью.

– Зачем тебе «янтарь»? – сквозь зубы процедил я.

– Ты задаешь слишком много вопросов.

Порох махнул одному из своих прихвостней.

– Бугай, обыщи их.

Боец подскочил ко мне и обшарил каждый клочок одежды – пусто. Затем настала очередь Вали. Девушка попыталась сопротивляться, но, получив легкий тычок в бок (в тот бок, где еще совсем недавно зияла дыра от пули), сразу же затихла. Головорез радостно сообщил:

– Нашел! Вот он.

Порох ловко выхватил из его рук амулет и при свете зажигалки внимательно рассмотрел со всех сторон. Коричневато-желтый с темными прожилками камень и в самом деле напоминал янтарь. Он излучал ровный чарующий свет, и все: мы, бойцы, Порох, – невольно залюбовались этой красотой.

– Убить обоих! – гавкнул Порох, потеряв к нам всякий интерес. Тут же щелкнули затворы автоматов.

– Стойте! – крикнул я, пытаясь разыграть последнюю карту. – Порох, без нас ты не сможешь его активировать.

Бандит впился в меня глазами, пытаясь понять, не блефую ли я. Задумался.

– Продолжай, – коротко бросил он мне, не отводя давящего взгляда.

– Отпусти её, – я кивнул на Валю. – И я все расскажу.

– Да без проблем. Только знай, гнида, если обманешь, я тебя на куски порежу. А потом и за девкой вернусь. Я ведь теперь знаю, где она живет. Эй, отпустите ее!

– Нет, Леша! – закричала Валя. Я быстро обнял ее и прошептал на ухо:

– Тише. Это из-за меня ты попала в эту переделку. Иди, я как-нибудь справлюсь.

– Нет, не пойду, – заупрямилась она и внезапно разрыдалась.

– Не хочет идти – пусть остается, – оборвал нас Порох. – Если «янтарь» будет работать, то я ее не трону. Про тебя такого сказать не могу. – Порох ехидно улыбнулся. – А теперь давай, выкладывай все, что знаешь.

– А где гарантии, что вы её не тронете?

Главарь звонко рассмеялся. Вместе с ним натянуто хихикнули несколько бойцов.

– Гарантии?! – Он вытер слезы. – Может, тебе еще и расписку написать? – И сразу лицо его стало каменным. В голосе прорезалась сталь: – Мое слово – вот моя гарантия. Я всегда держу свое слово.

– Хорошо, – скрепя сердце ответил я. – Ты ведь знаешь, для чего предназначен этот артефакт?

– Конечно же, знаю! – нетерпеливо проворчал Порох и потер руку.

– Чтобы лечить и восстанавливать здоровье, – не обращая на него внимания, сказал я. – Нужно точно определить проблему, которую необходимо устранить. Если не будет четкости, то и артефакт не сработает, а если что и получится, то с весьма непредсказуемым результатом. – Откровенно говоря, я просто тянул время, пытаясь обдумать план дальнейших действий. – Поэтому я еще раз задам вопрос: зачем тебе «янтарь»? Чем ты болен? Или он предназначен для другого человека?

– Для меня, – нехотя ответил Порох. А потом, немного подумав, добавил: – Так уж и быть, расскажу. Скрывать нечего.

Он осторожно отнял правую руку от груди. Закатал рукав куртки, оголяя странную перчатку, скрывающую конечность до самого локтя. Я ожидал увидеть все. Но то, что он показал нам в следующую секунду, заставило вздрогнуть даже самых крепких головорезов.

Рука была покрыта чешуйчатыми пластинками размером не больше ногтя. Кисть, между безымянным и средним пальцами, раздваивалась и напоминала клешню. Под зеленой с грязно-коричневыми полосками кожей пульсировали похожие на червей, толстые фиолетовые вены.

– Я превращаюсь в мутанта, – прохрипел Порох. Словно загипнотизированные, мы смотрели на обезображенную руку Пороха, на то, как она неестественно выворачивается назад, как по-осьминожьи извиваются пальцы, и не могли промолвить ни слова.

– С запада идет эпидемия, – сказал Порох. – Мы пока не знаем, откуда она появилась, каким способом распространяется. – Он замолчал, словно обдумывая собственные слова. Потом, будто о чем-то догадавшись, поспешно добавил: – Возможно, передается через укусы зомбаков. Меня за руку тварь одна цапнула, с этого вроде и начались все метаморфозы.

Один из бойцов – тот, кого Порох назвал Бугаем, – отвернулся в сторону и что-то раздраженно пробурчал себе под нос. До меня лишь долетел обрывок фразы «так и знал».

– В Тополях есть зараженные, – продолжил главарь. – С десяток человек. В том числе и я. Мы скрываем это от других. Больных держим в специальной резервации. Но эпидемия наступает. С каждым днем больных становится все больше. Хворь начинается с конечностей. В течение недели переходит на все тело. К началу второй недели человек превращается в… в… – Порох попытался подобрать слова, но не смог. – Всех, кто дошел до последней стадии, мы убили. Потому что это были уже не люди. У меня в запасе есть еще дней пять-шесть. В лучшем случае – неделя. Потом…

Порох осекся.

– «Янтарь» – моя последняя надежда. Так что давай, действуй, врачеватель. Иначе я тебе шею сверну, как цыпленку. Мне терять уже нечего. Если что не так получится, сам знаешь. Будешь молить о том, чтобы я тебя поскорее пристрелил.

Он достал из-за пояса пистолет, направил на меня и спросил:

– Что нужно делать?

Но я едва ли его слышал. В мыслях вертелось только одно: Порох, как поджавший хвост трусливый шакал, пытался спасти собственную шкуру, пока остальных жителей его городка неотвратимо настигает неведомая смертельная инфекция. Осознание этого выворачивало мою душу. Пальцы невольно сжались в кулаки.

– Зажми «янтарь» в руке, – услышал я свой голос. – Подумай о том, что ты хочешь от «янтаря».

Порох обхватил рукой-клешней амулет. Тот тускло вспыхнул. Бандит одобрительно крякнул, подняв его над головой.

– Давай, братец, излечи-ка меня! Всю заразу нейтрализуй.

«Янтарь» начал тихо потрескивать. Рука Пороха полностью исчезла в неровном кровавом свечении. Мне этот цвет не понравился. У Вали другой был. Сияние дрожало, пересекаемое черными тенями, которые рвались из амулета наружу, дико плясали в красном свете и вновь исчезали в ладони главаря. Порох сипло засмеялся.

– Кажется, работает!

Кто-то из бандитов одобрительно покачал головой. Зрелище и вправду было завораживающим, но только все больше сквозило от него каким-то злым холодом. Наверное, точно так же светился весь наш мир, когда пришел Судный день. Неприятная мысль кольнула сердце: «А вдруг Порох и в самом деле с помощью этого амулета натворит что-то такое, что невозможно будет повернуть назад?»

Главарь уже вовсю бесновался. Он вскинул обе руки к небу, что-то выкрикивая в темноту. Амулет уже не сиял, но источал густой едкий дым. Зловоние – смесь запахов паленых волос и расплавленной пластмассы – ударило в нос. За спиной один боец тревожно спросил другого:

– Это так и должно быть?

«Нет, так не должно быть», – подумал я.

Брандт подарил амулет Вале для защиты. И артефакт прекрасно справлялся со своей задачей. Он даже излечил девушку после огнестрельного ранения – безнадежного, по сути, ранения, смертельного, от которого не остаются в живых. И тут же возник вопрос: «Если амулет предназначался для защиты Вали, то что должно произойти с тем человеком, который насильно отберет его и попытается им воспользоваться?»

Кажется, ответ я видел перед собой.

Порох вдруг закричал, но уже не победоносно, а от боли. Кожа на его больной руке затрещала, а запах горелого мяса стал настолько невыносим, что я едва сдержался, чтобы не выплеснуть содержимое желудка на снег.

– Валя, – шепнул я. Она чуть повернула голову, давая знак, что слышит меня.

– Как только скажу – падай на землю и как можно быстрее отползай в сторону.

Девушка вопросительно посмотрела на меня, но я ничего больше не сказал. Только тихо запел:

– «Сияньем озарит луч мрак, и будет виден путь».

Краем глаза я видел, как Валя резко изменилась в лице, а потом, пораженная догадкой, тут же подхватила:

– «Янтарь отгонит злых собак, поможет жизнь вернуть».

Да, именно так. Злых собак, таких как Порох.

– Что? – проревел главарь.

– Ложись! – закричал я, совсем не беспокоясь о том, что Валя сделает что-то не так. Я дал ей подсказку, и она все поняла. Молодец. Девушка тут же бросилась на снег.

Пока растерянные головорезы смотрели, как дымится их предводитель, я не стал терять ни секунды. В один прыжок подскочил к бойцу, что стоял ближе всех, и рывком вырвал из его рук автомат. Бандит даже не понял, что произошло, а я короткой очередью отправил его на землю. Убивать не стал – прострелил ноги.

Остальные спохватились быстро. Тут же затрещали автоматы. Но я успел впечататься в снег. Встав в полукруг, бандиты заняли невыгодную позицию – они попросту стреляли друг в друга.

Бойцы поняли свои ошибку слишком поздно. Трое из них пали замертво, еще четверо стонали в снегу, схватившись кто за ноги, кто – за простреленные плечи и руки. Выгадав момент, я юркнул в сторону и укрылся за небольшим торосом.

– Не стрелять! Не стрелять! – гортанно орал Порох, засыпая тлеющую руку снегом.

Бандиты стушевались. Они упустили меня из виду и теперь не знали, что делать. Валя тоже успела отскочить в сторону, на лету забрала автомат у мертвеца и притаилась за сугробом.

– Я лично тебе кишки выпущу! – прорычал Порох и отбросил шипящий амулет в снежное месиво. – Ты слышишь?! Я тебе внутренности вырву, гаденыш!

Я не слушал пустые угрозы Пороха. Не до него было. Я выстрелил – и не успевший укрыться боец упал, схватившись за коленку. Еще выстрел. Это – уже Валя. Метко. Минус один противник.

Прикрываясь мертвым товарищем, ко мне подскочила пара ретивых воинов. Потратив вдвое больше патронов, чем требовалось, я обезвредил и их. Делая короткие перебежки, подстрелил еще одного. Валя не отставала от меня.

Порох вопил, размахивал руками. Его клацающая клешня выглядела жутко, а сам он напоминал голодного медведя, вышедшего из спячки. «Ничего, и до тебя доберусь», – думал я, уходя из-под плотного огня. Бандитов стало меньше, но никто и не думал разбегаться.

Укрываясь от обстрела, я поменял позицию. Едва не поймав пулю, залег в ледяной ложбине. Дрожащими руками проверил патроны.

– Эй, смельчак! – услышал я довольный голос. Выглянул из укрытия.

Порох держал Валю за горло рукой-клешней, во второй руке сжимал пистолет, направленный на девушку.

– Давай, выходи, мать твою! Выходи, сказал!

Валя по-кошачьи зашипела.

– Заткнись, дура!

– Отпусти её! – крикнул я. – И я выйду.

– Выходи сейчас! – зарычал Порох, сжимая сильнее шею своей пленнице. Валя захрипела, попыталась вырваться, но Порох утихомирил ее ударом рукоятью пистолета по голове. Девушка ойкнула и обмякла. – Выходи, или ей крышка! Считаю до трех. Раз… два…

– Хорошо! Выхожу! – вытянув руки вверх, я поднялся. Бандит зловеще оскалился.

– Хотел обмануть меня? Не вышло! Сначала я убью тебя, а потом и ее, – Порох кивнул на Валю. Та была без сознания. – Но перед этим как следует позабавлюсь с ней!

Дуло пистолета описало дугу и уставилось на меня. Порох прицелился, но медлил, с удовольствием оттягивая момент моей гибели. Но в тот миг, когда должен был прогреметь выстрел, Валя вдруг резко дернулась и ударом локтя заехала бандиту по ребрам. Глухо хрустнуло, Порох попытался закричать, но не смог – перехватило дыхание.

Среагировал я быстро. Подскочив к уроду, я выхватил у него пистолет и разрядил обойму в его прихвостней. Стремительность действий застала тех врасплох, они не успели сделать ни одного выстрела.

Валя вырвалась из хватки, повалив Пороха в снег мощным ударом коленки в пах.

Вся банда лежала в снегу. Я подошел к скрючившемуся Пороху, поднял чей-то автомат, не спеша проверил наличие патронов.

– Брандт говорил: «Ни единой пощечины, которую можно влепить, не следует уносить с собой в могилу». Вот и держи, это тебе за Брандта, подонок!

– Ты… ты… ты чего? Брось! Не надо! Давай до…

Прогремел выстрел. Потом долго стояла звенящая тишина.

* * *

– Надеюсь, душа Брандта теперь упокоится с миром. Он отмщен.

Мы сидели на изрешеченных пулями стульях возле сгоревшего дотла лазарета. Слушали тишину и смотрели, как начинает светать.

– Да, я в этом уверен, – ответил я и обнял Валю. Она не стала сопротивляться.

– Останешься? – спросила она.

Я пожал плечами. Хотелось остаться, но прежде нужно было выполнить еще одно дельце.

– Порох сказал, что с запада идет эпидемия. У меня там, в районе Блокпоста, мать и брат младший живут. Проведать бы надо. Выяснить, что там происходит. Может, помощь какая нужна. Поэтому я иду на запад.

Валя некоторое время сидела в задумчивости. Потом сказала:

– Без врача делать тебе там нечего. Вдруг действительно там что-то серьезное? А мой долг – помогать больным. Необходимо выяснить, велика ли угроза распространения инфекции на территории Пади. По возможности – остановить. Или предпринять другие меры безопасности. Так что я иду с тобой.

– Но это может быть опасно!

– А кто сказал, что я боюсь опасностей? Да и здесь оставаться – резона мне нет, ведь лазарет сгорел полностью.

Я кивнул.

– Извини, это все из-за меня…

– Замолчи. Ты ни в чем не виноват. Они убили Брандта, ты им отомстил. Все остальное не важно.

Из-за горизонта стали появляться первые лучи солнца, проникая сквозь рваные облака, оголяя бирюзу неба. Тени тающей ночи исчезали. Начинался новый день.

Глава 3 Джайв на костях

Свой маршрут, несмотря на то что получался приличный крюк, мы проложили через «Пансионат Нахима» – место, где нам хоть и за кругленькую сумму, но оказали необходимую помощь: подлатали раны, как следует накормили, дали отлежаться, одежду привели в порядок и утеплили. А напоследок напоили горькими эликсирами, от которых мы стали чувствовать себя лет на семь моложе, и вручили по аптечке. Полные сил и энергии, мы продолжили путь.

Шли по малым тропам, опасаясь людных трактов, – весть о гибели бандита Пороха уже наверняка распространилась по округе, и нас могли искать его дружки. Часто останавливались, корректируя маршрут.

К середине дня вышли на стаю каннибалов, жрущих своего сородича. Пришлось круто заворачивать вправо и огибать мутантов – связываться с ними не было никакого желания.

Мы поняли, что забрели не туда, когда было уже слишком поздно. Буреломы, занесенные снегом, сильно тормозили наше продвижение.

– Надо возвращаться, – сказал я.

Валя, упорно продираясь сквозь колючки, лишь отмахнулась. С каннибалами в своей жизни она сталкивалась впервые, и они произвели на нее самое тягостное и жуткое впечатление.

– Ты видел этих… этих тварей? Нет, возвращаться я точно не буду! К тому же путь стал чище. Вот, гляди.

Лесная опушка начинала редеть, снега из-за хорошей продуваемости тоже поубавилось. Но что-то меня все же смущало. Я оглядел местность, проверяя на наличие аномалий, но ничего подозрительного не обнаружил. Следов тоже не увидел.

– Вперед пойду, – сказал я, выбираясь из снежного заноса. Прошел пару метров, прислушиваясь. Никого. Тогда что так меня смутило? Предчувствие меня редко подводило. Но теперь я не мог понять, что же…

– Берегись!

Затрещали ветки, больно стеганув по лицу, острые камни резанули по ребрам, раздирая одежду и кожу. У самого уха что-то глухо ухнуло. Не успев даже закричать, я провалился куда-то вниз, в темноту.

Шр-р-рах!

Неуклюже вытянув руки в стороны, я приземлился на твердую поверхность. От удара хрустнули суставы и заныли колени. Со стоном я завалился на бок. М-да, немягкая получилась посадочка.

– Леша! – откуда-то сверху крикнула Валя.

Я медленно сел.

– Жив? – спросила Валя, вглядываясь в темноту.

Я глупо покивал в ответ, хотя вряд ли она меня видела. Потом хрипло ответил:

– Жив.

И только после того, как звук моего голоса забился эхом где-то высоко над головой, накатил вдруг страх – холодный и липкий, как болотные камни. Сердце застучало в ушах.

Я глянул вверх и присвистнул: высота и в самом деле была приличная, метра четыре.

– В какую-то яму упал, – стараясь не выдавать страха, сказал я. Голос все же дрожал, как гитарная струна. «Ничего, сейчас отойдет, надо только успокоиться».

– Вижу. Сейчас придумаю что-нибудь.

– Веревку бы, – вполголоса произнес я, прекрасно помня, что веревки у нас нет.

– Глянь, может, там есть что-то, что можно использовать, чтобы выбраться.

Слабо веря в удачу, я повертел головой. Земляная яма, сырая и холодная. Диаметром метров пять. То ли вырыл кто специально, то ли образовалась от взрыва или тектонических процессов – сложно было определить наверняка, тем более вешние воды изрядно отполировали стены, стирая все следы.

Лестницы в яме не оказалось. Зато в огромном количестве имелись кости. Человеческие. Бедренные, реберные, плечевые, берцовые, черепа… Словом, всё то, из чего состоит богатый внутренний мир человека. Мне стало не по себе: «Да тут на целый полк наберется! «Повезло» же! Не успели мы с Валей пройти и половины пути, как вновь вляпались в какие-то малоприятные приключения».

– Леша!

Я аж подпрыгнул от неожиданности.

– Чего?

– Тут на холме, недалеко, сараюшка заброшенная стоит. Возможно, там есть веревка или что-то, что можно приспособить под лестницу. Слышишь? Не теряй меня. Скоро вернусь. Никуда не уходи!

– Хорошо, – улыбнувшись, ответил я и смахнул со лба холодные капли пота. – Только будь осторожна. Оружие с собой? Не потеряла?

– Со мной. Не беспокойся. Скоро буду, не скучай там без меня, – прозвучал удаляющийся голос Вали.

Я опасливо глянул на человеческие кости и тихо произнес:

– Я бы не прочь и поскучать.

* * *

Время тянулось, как… да оно вообще не тянулось! Остановилось, словно не осмеливаясь идти вперед, словно боясь, что там, в темноте, его поджидает какая-то опасность. Возможно, огромная тварь, прячущаяся в яме…

«Хватит! Долой глупые мысли. – Я поднялся с корточек и решил размяться – от холода тело начало затекать. – Так недолго и простыть. Несколько приседаний мне уж точно не повредят. Разгоню кровь по телу».

В коленке что-то хрустнуло, и я со стоном повалился на костяной ковер. Перед глазами все заискрилось. «Черт! Как же больно! – Я обхватил ногу и только сейчас почувствовал, что она сильно опухла. – Эх, как же сразу-то не заметил? От переизбытка адреналина, наверное. Сломал? – Я аккуратно прощупал ногу. – Нет, вроде цела. Видимо, сильное растяжение. В холод бы надо. Хотя уж с этим-то проблем нет. Холода в этой земляной тюрьме предостаточно. Да и снежок вовремя пошел – пушистый такой, крупный, словно издевается надо мной, гад!»

Я засучил штанину, присвистнул. Нога на самом деле сильно опухла: от коленки до самой щиколотки – красная пульсирующая от жара «банка», вдоль кости начинающая багроветь с синим отливом. «Ничего, переживем. И хуже бывало. А если учесть, что у меня еще остался в запасе один шприц-тюбик обезболивающего, то горевать и вовсе не приходится».

Я немедленно достал заначку и, как мог, обколол опухоль. Потом набрал горсть рыхлого снега и сыпанул на ногу. Снег тут же растаял, стекая по горячей коже. Я нагреб кучу побольше, положил ногу на неё и слегка присыпал снежной крошкой сверху. Стало гораздо лучше, боль поутихла, в отличие от мыслей – они, напротив, стали одолевать разум: «На кой мы сунулись в эти края? Угораздило же нас в эту общипанную со всех сторон рощицу забрести! Можно ведь было обойти и другой стороной. Да, сделали бы небольшой круг, но что с того? Жалко было потерять полдня времени? Теперь весь день потеряем с этой ямой проклятой!»

Поток мыслей прервал какой-то тихий едва уловимый шум. Я обернулся, одновременно хватаясь за кобуру. Но ничего, кроме собственного тяжелого дыхания, не услышал. До рези в глазах вглядываясь в густой лиловый полумрак своей камеры, я достал пистолет.

Щелкнул предохранитель. Звук тихий, но вполне ёмкий. Многозначительный. Невербальный знак, понятный каждому. В животном мире в случае угрозы звери скалятся, клыки показывают, а мы, люди, предохранителями щелкаем. И все друг друга прекрасно понимают. Идиллия.

Тот, кто притаился в темноте, меня, видимо, все же недопонял. Вновь зашуршало, уже ближе. «Неужели, зомби? Не похоже. Гнилью не несет, да и не таятся они обычно, сразу напролом лезут, без страха и чувства самосохранения. Действительно, что сохранять-то, коли мертвец уже?»

Я решил было встать, но, подумав, что с сидячего с меня больше проку, остался в прежнем положении.

– Эй! Давай без шуток! Я вооружен. Выходи! – громко сказал я, пытаясь определить, понимает ли незнакомец человеческую речь. – Слышишь? Выходи!

В ответ – тишина. «Что ж, тем хуже для тебя», – подумал я.

Я готов уже был выстрелить пару раз в полумрак, как из темноты, скользя по заледенелому скату ямы, к моим ногам выскочила крыса, тут же бросилась наутек и спряталась в норку. Я облегченно вздохнул.

По дороге к намеченной цели глаза у нас уставали быстрее ног. Повидать, даже за небольшой отрезок пути, мы успели разного: от жутких головорезов, утративших навсегда человеческий облик и превратившихся в зверье, до причудливых симбиозов живого и неживого – стеклянных людей, например, или собак-деревьев. Видели, как грызутся между собой земляные осы размером с доброго бульдога, как тащат поживу в свои норы крысы-мутанты. Смотрели и, по возможности, старались не лезть в этот странный мир, понимая, что уже и здесь природа, как всегда, побеждает, начинает все заново, устанавливает свои правила и нормы. Земляные осы не трогают крыс, потому что те заботливо очищают их гнезда от загнивающей падали, а крысы, в свою очередь, смело шастают по округе, зная, что находятся под охраной ос. Поэтому мы старались зря не стрелять, а делали это только в самых крайних случаях, когда нашим жизням действительно угрожала опасность. Это правило установилось само по себе, без обсуждений и договоренностей. И без нас слишком много шальных пуль тут было выпущено на волю.

Я спрятал пистолет в кобуру. Довольно долго смотрел вверх, выискивая среди свинцовых туч обрывки неба, чувствуя, как приятно ложатся на лицо снежинки.

Стало холодать, и я порядком замерз. «Интересно, сколько же времени прошло? Вали все нет». Боль в ноге поутихла, опухоль спала, и я уже поверил, что все обойдется. И вдруг сверху на меня обрушился человек с окровавленными руками.

Времени, за которое я вновь вытащил пистолет из кобуры, комару едва хватило бы на то, чтобы сделать один взмах крылышками. Я же успел еще и прорычать:

– Стоять!

Незнакомец отпрыгнул в сторону и весь вжался в земляную стену. Его белое, как простыня, лицо и выпученные глаза подсказали, что напуган он вовсе не моим оружием, а кем-то, кто был снаружи. Или, может быть, чем-то?

Я прислушался. Ничего. Звенящая тишина. И даже дыхания незнакомца не слышно было, хотя по пару, выходящему из его рта, было видно, что запыхался этот человек изрядно.

Потрепанная, прохудившаяся в нескольких местах одежонка, рюкзак, какой впору давно выкинуть, видавшая виды плащ-палатка, свернутая в тугую трубку, – парень не походил на бандита, он был даже не сталкером, а собирателем обычных артефактов, что подтверждал «огонь», торчащий из поясной сумки, – дрянной совсем арт, блеклый уже, пустой, такой если и удастся продать, то за сущие копейки.

Я тихонько свистнул, пытаясь привлечь внимание парня.

Только теперь он заметил меня. Продолжая держать пистолет в вытянутой руке, я махнул ему головой: мол, чего там такого страшного случилось? Парень приставил трясущийся палец к губам, показывая, чтобы я не шумел, и прошептал:

– Морглод.

Я вопросительно глянул на испуганного бедолагу, всем своим видом давая понять, что слово мне это ни о чем не говорит. Тот лишь неопределенно покачал головой и повторил – тише и от того еще более зловеще:

– Морглод.

Я уже хотел было крикнуть незнакомцу, чтобы он перестал морочить мне голову, как округу разорвал такой жуткий звериный рык, что у меня затряслись поджилки. Так могло гудеть жерло просыпающегося вулкана. Воображение тут же достаточно четко нарисовало размеры зверюги. «Да она ж, наверное, с железнодорожный локомотив, тварь эта, провалиться мне на месте! Хотя куда еще ниже проваливаться-то?»

Чудовище вновь заревело, и я почувствовал, как под ногами дрожит промерзшая земля. От этого рыка мне стало не по себе. Парень и вовсе едва не потерял сознание, он схватился за торчащие из стены корни и начал молиться.

А потом пришла и моя очередь пугаться не на шутку. «Валя! Она ведь осталась там, на поверхности! Черти меня дери!»

Не обращая внимания на боль, я подскочил как ужаленный и рванулся к краю ямы. «Если зацепиться за корни деревьев, а потом попытаться ухватиться за тот выступ, то…»

Парень повалил меня на землю и сквозь зубы зашипел:

– Куда? Там морглод!

– Отпусти, растуды тебя! Там Валя!

– Нельзя! Нельзя! – запричитал незнакомец, явно не справляясь с моим напором. Я с легкостью отбросил парня в сторону и вновь попытался выбраться наружу. Тщетно. Ноги соскальзывали. «Вот если кто подсобил бы до того заветного выступа, – подумал я, – то вполне возможно…»

– Эй! Как тебя зовут?

Парень долго соображал, прежде чем понять, что от него хотят. Он сбивчиво произнес:

– Зовут… меня… Александром зовут. Саня я.

– Хорошо, Саня. Послушай меня. Там, наверху, остался человек. Близкий мне человек. Его надо спасти.

– Нет, нет! Там морглод! Пропал твой человек! Все! Забудь! Нету! Он сожрет…

Санька опустил голову и сокрушенно выдохнул:

– Мертвец, поминай как звали…

– Заткнись и слушай! Ты поможешь мне, – я уже даже не спрашивал, а просто констатировал факт, вцепившись парню в воротник куртки. – Подсобишь.

– Как же вы не понимаете?! – Сашка расплакался. – Это специальная яма – укрытие от морглода – здесь он нас не достанет. А все, кто там, – он показал пальцем наверх. – Всё… – И замолчал.

– Что – всё? – растерянно спросил я.

– Не спасти, – тихо ответил Сашка, потупив взор.

Я разозлился, как следует тряхнул паренька.

– Плевать я хотел на твоего морглода! Я не прошу тебя лезть со мной наружу. Просто помоги вскарабкаться, а сам сиди тут сколько угодно. Ну!

Почувствовав, что я просто так не отстану, Сашка кивнул головой.

– Хорошо. Только не надо карабкаться, все равно не получится. Можно по-другому.

– Как? – не понял я.

– Я же говорю – это специальная яма, укрытие от морглода. Тут лаз есть, чтоб выйти, когда опасность миновала.

Санька ловко юркнул под извилистый корень дерева.

– Идите за мной.

Я с подозрением глянул в черный провал, замаскированный от несведущих глаз. И только собирался последовать за Санькой, как из темноты раздался его испуганный голос.

– Стойте! Тут какая-то… штуковина. Раньше не было такого.

– Что еще? – нервы уже начинали сдавать. Я просунул голову в земляную нору и тут же отпрянул назад.

– Санька, не шевелись! Даже не дыши! – шепнул, оттаскивая паренька от сияющей аномалии, поселившейся прямо посреди лаза. «Энерго», чтоб ей пусто было! Совсем еще свежая, напитавшаяся. Искры слетали с кончиков ее щупалец. «Того и гляди разрядится, – отметил я про себя, медленно отступая. – Только пепел и останется. Ух, мощная же, зараза! И как еще не шандарахнула в юнца?»

Я помог Саньке вылезти из норы, видя, что тот начинает уже практически заваливаться в обморок от переизбытка эмоций, привел его в чувство хорошей встряской за плечи.

– Откуда она взялась? Не было ее тут никогда! – стирая слезы страха, затараторил побледневший паренек.

– А теперь есть. Хорошо еще, что не задело, живой остался.

– Мы в западне! Мы в западне! – запричитал Санька, схватившись за голову.

– Да не реви ты, в самом деле! – не вытерпел я. – Сопли тут распустил! И без тебя паршиво.

Санька затих. Утер нос, оставив грязные разводы на щеках. Заикаясь, прошептал:

– Как теперь выбираться-то будем?

«Как, как? Хороший вопрос. Подумать надо».

Я не успел ответить. Мертвую тишину разорвал вой морглода, а следом за ним раздался истошный крик Вали. Я дернулся к стене, но, конечно же, не дотянулся даже до выступа. Даже будь я в два раза выше, все равно не достал бы. Даже если Санька подсобил бы – слишком высоко.

Поэтому я поступил иначе.

Я закричал.

Не от злости, хотя и она тоже скребла душу, и даже не от бессилия. Закричал, чтобы привлечь внимание морглода.

– Эй! Зверюга болотная! Чего маешься почем зря и ветки к земле гнёшь! Тут я, иди ко мне! Хватит падаль есть, попробуй свежего мяса!

По морозному воздуху крик мой разнесся с утроенной силой, звеня на всю округу. «Отлично! То что надо».

Вновь раздался рык зверя, смешанный с выстрелами. Стреляла Валя, но морглод даже не застонал – видимо, пули не причинили особого вреда монстру, а может, не попали в цель. Лишь затрещало дерево, переламываемое чудовищной силой пополам.

– Тварь поганая! Иди же скорее сюда, я приготовил тебе замечательный сюрприз! – срывая голос, заорал я.

Первым спохватился Санька. Он неуклюже, по-обезьяньи прыгнул на меня, пытаясь закрыть мне рот. Я легко отбился от парня.

– Тише! – зашипел он. – Тише! – И атаковал повторно. – Услышит же! Замолчи! Замолчи, пожалуйста!

Я, стараясь не причинить вреда, оттолкнул его и вновь закричал, задрав голову кверху:

– Драть тебя коромыслом, чудище мохнорылое! Ну, и где же ты? Иди сюда! Или кишка тонка?

Ответный вой прозвучал уже ближе.

Санька схватился за голову и застонал:

– Что же ты делаешь-то?! Умрем ведь! Оно нас на куски изорвет. И проглотит, не пережевывая! Дурак! – Санька плакал. Бросив тщетные попытки одолеть меня, он начал швырять в мою сторону человеческие кости. Я уворачивался, как мог, но один снаряд все же попал прямо мне в лоб.

– Санька! – разозлился я. – Успокойся! Не сожрет оно ни тебя, ни меня. Пойми, там человек в опасности, надо ему помочь!

– Из-за бабы твоей и умрем все вместе вот в этой могиле! – оскалился Санька. Он уже не плакал, смотрел на меня волчонком. Севшим голосом произнес: – Иди вон туда, там можно вылезти.

Я повернулся в ту сторону, куда показывал парень, в надежде увидеть еще какой-нибудь потайной ход или ступеньки – и тут же получил порцию земли в глаза. «Ах ты, гаденыш маленький! Подловил, подлец!» Я начал вытирать лицо, ожидая в любую минуту новой атаки. Но её не последовало. Санька лишь легонько дернул меня за пояс и отскочил назад.

– Стоять! Не двигаться! И не орать! – осмелевшим голосом произнес он.

Убирая остатки грязи, я попытался разлепить глаза. Не получилось. Отравленная щелочью, земля нестерпимо щипала глаза. Я зачерпнул ладонью снега и протер лицо. Стало легче. Глянул на размытый силуэт Саньки. Тот что-то держал в руках, размахивал. Осененный догадкой, я хлопнул ладонью по кобуре на поясе и тихо выругался.

– Стоять! Не двигаться! – повторил Санька, перекладывая мой пистолет из одной руки в другую.

– Не дури, Санька, не ровен час, застрелишь меня.

– И застрелю! Если орать не перестанешь! – Видя, что я сделал аккуратный шажок в его сторону, парень скомандовал: – Стой на месте, я сказал! Стрелять буду!

– Выстрел привлечет внимание монстра, – как можно спокойнее сказал я.

– Тебе уже будет все равно! – огрызнулся он.

«Вот ведь паршивец!»

– Бабу свою спасти захотел? Герой, что ли? Да только уже поздно! Коль заприметил её морглод – пиши пропало! – Санька вновь перекинул пистолет в ладонях, как горячую картошку. Медленно покачивая головой, добавил:

– Видишь, сколько костей тут валяется? Думаешь, откуда они тут? Я тебе скажу: морглод жрет таких вот героев, как ты, а косточки сюда бросает. Это у него вроде выгребной ямы. Прячет он следы свои, чтобы другую добычу не отпугнуть. Видишь, что делается? Вроде зверюга, а и у той умишко есть. – Санька заправски сплюнул под ноги. – А у тебя ни грамма, видимо, нет ума! Совсем дурак! Или ты из чистых побуждений? Самоотверженно? – Он смерил меня изучающим взглядом.

– Послушай… – начал я, но он и не думал меня слушать.

– Такие, как ты, и под дождиком не ржавеют. Святой человек! – Санька зло улыбнулся. – А ты подумал, что за спасение одного человека отдаешь жизни двух других? Или ты вообще ни хрена не думаешь?! – сорвался на крик он, размахивая пистолетом. А потом, вовремя опомнившись, тихо, чтобы зверь не услышал, добавил: – Идиот!

– Санька, – сказал я. – Там девушка в опасности!

– Мы тоже в опасности.

– Ей помочь надо. Поставь себя на её место. Ты сам только что чуть в огарок не превратился от аномалии. Я помог тебе выбраться. А мог и там оставить. «Энерго» некоторое время после разрядки не опасна, сам, наверное, знаешь. Так что мне даже на руку твоя смерть была бы. И остался бы ты здесь, в яме этой, вместе с остальными скелетиками тлеть. А я преспокойно наружу выбрался бы. Ну, чего замолчал?

– Я… – начал оправдываться Санька, но тут же затих – мой крепкий удар с правой вырубил его. Признаться, мне не так уж и важно было, что он скажет, главное – парень отвлекся, погрузился в себя, подбирая нужные слова. А мне хватило и полусекундной заминки, чтобы отключить его, не напоровшись на пулю. Надо было спешить.

Я оттащил Саньку в самый укромный закуток ямы, аккуратно закидал костями, засыпал снегом, оставив маленькую щелочку для поступления воздуха. Быстро окинув взглядом образовавшийся холмик, на всякий случай еще огородил его острыми камнями. Затем удовлетворенно кивнул сам себе головой: «Итак, господа, начинаем дискотеку!»

– Морглод! Иди же сюда! Сколько звать-то можно, в самом деле?!

Я окончательно охрип, в горло будто насыпали битого стекла. Зато зверь, наконец, меня услышал. Зарычал. Я почувствовал, как трясется земля от его тяжелых шагов.

Страх попытался завладеть моим разумом, но я погнал его прочь.

Ждать пришлось недолго. Над ямой нависла тень, полностью закрывая свет. Монстр – безобразная помесь гориллы и экскаватора – занес над головой ковши рук и заревел. Я невольно вжался в стену.

Чудовище выпустило из ноздрей сизый пар, щелкнуло акульими клыками и уставилось на меня.

Глаза монстра были черными и пустыми, ничего в них не было – ни ненависти, ни страха, – сплошной мрак, густой, притягивающий к себе все живое и уже не отпускающий. Глаза эти пронзали меня насквозь, причиняя какую-то странную холодящую боль, перерастающую в слабость. Я, сам не понимая, что происходит, сделал два шага по направлению к зверю, и только истошный крик Вали вывел меня из внезапного транса.

«Псионик, чтоб ему пусто было!» – осенило меня.

Внезапно мне в голову пришла простая и страшная мысль, от которой пот по спине заструился холодный пот: «Мне не одолеть эту зверюгу. По крайней мере, со своим ТТ. У этого монстра шкура, как добротный бронежилет, – такую и гранатомет навряд ли пробьет, чего уж говорить о моем пистолете».

И вновь глаза морглода блеснули маслянистой чернотой. Я ощутил, как незримая инородная волна опять начинает стягивать мой мозг ледяным обручем. Глядя в пустые глаза монстра, я вдруг понял, что и само чудовище мертво. Мертво, как камень, как снег под ногами, как вакуум, порождаемый хвостом летящей пули. Труп. Не жилец.

Да только не все в этом странном мире, что умерло, обретает покой.

Монстр, судя по истлевшей у шеи коже и копошащимся в мышцах трупным червям, преставился уже давным-давно, но какой-то неведомой жуткой силой был воскрешен, чтобы превратиться в машину для убийства.

Мутант заревел и прыгнул вниз, в яму… Прямо на меня.

Разум мой оцепенел и теперь лишь наблюдал за разворачивающимся смертельным танцем, позволив действовать инстинктам.

Сначала мне пришлось молниеносно увернуться от летящей лапы. Та сила, с какой махнула тварь своей конечностью, подняла неслабый поток воздуха, едва не сбивший меня с ног. «Вот это мощь! И вправду движок от экскаватора у него там под кожей запрятан!»

Чудовище попыталось нанести второй удар, но я снова отскочил в сторону, при этом поскользнувшись на черепе и едва не угодив зверю в лапы. Удар пришелся в стену. Яма, словно колокол, наполнилась глухим вздохом, пробирающим до самых костей. Сверху на голову посыпалась земля.

Я ушел под лапу монстра, перехватил пистолет и прицельно выстрелил в морду твари. Пуля звякнула, отлетая от дубленой кожи, не причинив никакого вреда морглоду. Лишь только разозлила его до безумия. Он скорчил гримасу, обнажив желтые клыки. Не рот – мясорубка. Я невольно поежился. Монстр дернул заостренными ушами, словно отгоняя назойливых мух, и атаковал.

Яма была достаточно большой, но не для огромной туши морглода, который занял собой почти все пространство. Я теснился к стенам, использовал для лавирования пустоты между сгнивших корней деревьев, рискованно бросался в узкие щели. Ноги вязли в грудах костей, затрудняя движения, пару раз я едва не упал, поскользнувшись на отполированных до блеска временем черепах.

– Ну что, обезьяна, потанцуем?

Тварь фыркнула, раскинула лапы, словно и в самом деле намереваясь станцевать, и двинулась в атаку.

Взмах!

И когти просвистели почти у самого моего носа. Я вовремя сделал шаг в сторону, спасаясь от неминуемой гибели.

– Давай! И это все, на что ты способен?! – подначивал я чудовище, сам еще не понимая, как одолеть то, что уже мертво.

Вновь шаг назад – и мгновенное возвращение вперед. Я не давал загонять себя к стене, где меня ждала бы верная смерть.

Серия коротких ударов лапами, после которых на стене ямы появилось приличное углубление. Еще один выпад зверя. А следом – прыжок. Я выгнулся в сторону, уходя от монстра. Приземление морглода, как и мое, было болезненным. Он заревел, тут же встал – свирепый, как бык.

Я тоже поднялся, начиная чувствовать, что боль в ноге вернулась. Тягучая, пульсирующая. «Действие анальгетика проходит, – сообразил я. – Это плохо. Очень плохо. Недолго мне осталось тут скакать. Надо что-то предпринимать существенное. И как можно быстрее. Иначе…»

Подкравшись к монстру, я выстрелил ему в голову. «Не железная же у него башка, в самом деле! – рассуждал я. – Если не в лоб, где кость толстая, как бетонная стена, то хотя бы в висок попытаться попасть стоит. Или в глаза. – Догадка осенила меня внезапно. – Конечно же, глаза! В них стрелять надо».

Прыжок у меня, несмотря на боль в ноге, получился отличнейшим.

На самом пике своего полета, видя черные щелочки глаз монстра, чувствуя зловоние его разлагающегося тела и почти искрящуюся, мертвую, чуждую человеческому сознанию, хтоническую силу, я нажал спусковой крючок.

«Чик», – сухо выдал пистолет.

«Что? Что значит – «чик»?!»

Сотая доля секунды искреннего непонимания. А потом – дикая злость. Кончились патроны. Вот так просто. Кончились, мать их, внезапно, как и моя жизнь. В самый неподходящий момент.

И тут же я получил сокрушающий удар в бок. Я отлетел в стену и, видимо, потерял на какое-то время сознание, потому что когда попытался подняться, морглод уже стоял надо мной с закинутой лапой, готовый переломать мне все кости.

Мне чудом удалось кувыркнуться в сторону от удара. Все тело налилось кромсающей болью, мозг едва не дымился, перебирая варианты спасения. Их не оставалось. Но я вдруг вспомнил о лазе, где уютно расположилась «энерго».

Аномалия находилась почти у самого выхода, преодолеть ее никак не получилось бы, но вот укрыться от морглода было вполне возможно.

Так я и поступил.

Морщась от боли, я протиснулся внутрь тесного туннеля. Сырой запах мертвечины тут же ударил в нос. Крысы. Их обгорелые трупики щедро устилали земляной пол.

В полуметре от меня искрилась «энерго», переливаясь холодным свечением. Аномалия раскинулась от пола до потолка, словно паутина, перекрывая выход. «Убрать бы ее, разрядить… да как? Сделать из костей что-то наподобие отвода? Дык, кости ток не проводят. Можно попытаться их снегом намочить, чтобы увеличить проводимость, но все это очень рискованно». Я пнул крысиный трупик, тот шлепнулся об стенку и развалился на три уголька.

«Что есть у меня с собой? – Я быстро провел ревизию своих карманов. – Скудная добыча: почти пустая аптечка, карта местности, купленная у одного проходимца (мог бы и обозначить эту яму, растуды её!) да химический карандаш – вот и все. Можно сказать, ничего. Неужели остается только два варианта: умереть от лап монстра или поджариться на «энерго»? Скверный выбор».

Морглод недовольно хрюкнул, попробовал залезть в мое убежище, но не смог, поэтому сунул лапу, пытаясь достать меня. Я прижался к стенке. С одной стороны, в полуметре от меня, была смертельно опасная аномалия, с другой – не менее опасный зверь, едва не задевающий меня своими когтями. От страха меня прошиб мелкий озноб. Перед глазами появилась жуткая картинка: монстр раздирает мне внутренности и с аппетитом их пожирает. Я с ужасом наблюдал, как морглод шарит лапой по шероховатому полу, выискивая свой ужин. Его толстые крючковатые пальцы, увенчанные штыками когтей, скребли по земле, оставляя на ней кривые борозды.

Монстр искал меня с похвальной терпеливостью, тщательно проверяя каждый сантиметр пространства.

Наконец, устав шарить впустую, морглод вынул лапу, тем самым давая мне передышку.

Но отдыхать я не стал. Трясущимися руками схватил первое, что попалось на глаза, – человеческую кость. В последней своей схватке я решил как следует искалечить засранца, прежде чем стать его ужином.

С помощью камня и пары хороших ударов мне удалось расщепить кость у основания под углом. Обломок получился острым, как пика. «Бить надо будет в тыльную сторону лапы, туда, где проходят сухожилия. Если повезет, то удастся обездвижить конечность, что весьма сильно усложнит жизнь морглоду».

Мысли прервались новой попыткой монстра найти меня. Я схватил обеими руками свое орудие, прицелился и ударил. Но мое самодельное копье с хрустом рассыпалось, соприкоснувшись с толстой и крепкой, как лист железа, кожей морглода. Монстр тут же принялся шарить лапой в том месте, куда упали обломки кости. В весьма опасной близости от «энерго»…

У меня перехватило дыхание. «А это идея! Надо лишь подтолкнуть зверя».

Выгибаясь, как удав, чтобы не задеть конечность чудища, я схватил ещё одну кость и швырнул в сторону аномалии. Монстр засопел, еще глубже просовывая лапу. Махнул кистью, сдувая с «энерго» искорки. «Ну же! Еще чуть-чуть!»

Но морглод убрал конечность. Я тихо выругался, понимая, что, возможно, второго такого шанса уже не будет. И только я помянул недобрым словом всю родословную зверюги до седьмого колена, как он вновь с остервенелой злобой засунул лапу в пещеру. Его стремительный бросок пришелся бы мне точно в ноги. Но я, пребывая в напряженном состоянии, граничащем с безумием, успел вовремя отреагировать и уклонился, больно врезавшись в стену норы.

Монстр стал шарить еще глубже, погружая кончики пальцев в холодное сияние «энерго». От ожидания заветного момента у меня спёрло дыхание.

Аномалия жадно облизнула плоть зверя голубыми языками, обвилась змеёй вокруг его запястья и нанесла смертельный удар.

Затрещало так, словно тысячи сверчков вдруг разом решили исполнить адскую симфонию. Пещера озарилась нестерпимо ярким светом.

Воздух выжгло за считаные секунды. Стало тяжело дышать. Но я не смел даже шелохнуться.

…А потом монстр взвыл. «Энерго» схватила его конечность и уже не отпускала – до тех пор, пока не высвободила всю накопленную энергию. Зашипела вскипающая в звериных венах кровь, что-то глухо лопнуло.

А потом все затихло.

Я посмотрел на аномалию, убедился, что она полностью разряжена. Путь на свободу был открыт. Но времени оставалось мало. В любой момент «энерго» могла вновь стать активной, а мне надо было успеть сделать еще одно важное дело.

Протискиваясь между телом морглода и корнями дерева, я вновь влез в яму. Неприятное чувство кольнуло сердце: «А вдруг не успею? Останусь тут навечно, с разлагающимся телом мутанта и рухнувшими надеждами на спасение…» Я умылся снегом, отгоняя дурные мысли.

Вытащил из укрытия Сашку. Тот, как оказалось, уже давно пришел в себя, но продолжал лежать, не в силах от дикого страха даже пошевелиться.

– Вставай, у нас мало времени. Идти надо, – скомандовал я.

Он что-то невнятно промычал.

– Некогда. Все потом. – Я легонечко подтолкнул его в спину, давая понять, что нам следовало бы поспешить. – Сейчас выбираться отсюда надо, скоро «энерго» опять дорогу перекроет.

– М-морглод мертв? – заикаясь, спросил Санька, недоверчиво поглядывая на грузное тело мутанта.

– Мертв, – кивнул я.

– Это что же получается, ты спас меня?

– Сам решай, – сказал я. – Спас тебя или не спас – мне не важно. Главное – выбраться из этой могилы. Пока это возможно, Санька. – Я сделал упор на слово «пока». – Слышишь? «Энерго» скоро…

– Да, да, конечно, – тут же спохватился парнишка и рванул вперед меня.

Мы выбрались из ямы.

И сразу стало легче дышать.

Не думал я, что буду так рад видеть вновь этот серый пейзаж: облезлые деревца, ссутуленные от налипшего снега, каменистый утес вдали, раскисшая от грязи тропинка, – все это показалось мне таким прекрасным и полным жизни, что я невольно улыбнулся.

– Может, ко мне в деревеньку заглянете? – предложил Санька. Я не стал отказываться.

– Зайдем. Накормишь хоть.

Санька быстро закивал и затараторил:

– Накормлю! Конечно, накормлю. Как не накормить-то? Такое дело! Там у меня есть…

Я его уже не слушал – смотрел по сторонам, выискивая Валю.

Она бежала вдоль утеса, утопая по колено в мокром снегу.

– Леша! Живой?

– Живой, – кивнул я, улыбаясь. Потом бросился к ней, расцеловал что было сил.

– Я пошла искать веревку, а там такое… Я кричала, думала, сожрет меня… потом ты… и оно к тебе пошло, в яму… я думала, со страху помру… – едва сдерживая слезы, говорила Валя.

– Успокойся, грохнули мы этого морглода.

– Морглод? – не поняла Валя. Потом, заметив наконец Саньку, вопросительно глянула на меня.

– Знакомый мой новый, – улыбнулся я. Все тело после удара монстра неимоверно болело, и я едва сдерживался, чтобы не застонать. К тому же нога вновь начала саднить. – Нам надо отдохнуть и набраться сил. Пойдем.

– Куда?

– Тут недалеко Вознесенское, деревенька моя, там безопасно, – торопливо пояснил Санька.

– Безопасно, говоришь? – переспросил я.

Санька кивнул.

– Как у Христа за пазухой.

– Хорошо, пойдем. Отдохнем как следует. А потом и дальше в путь двинем, на запад.

Глава 4 Снежная буря

Все то время, пока мы шли от злосчастной ямы до Вознесенского, падал крупный снег, принося с небес тишину. При полном отсутствии ветра он ложился ровным слоем на плечи, как погоны, и Санька, видимо, не очень жалующий это дело, по-лошадиному воротил спиной, стряхивая с одежды белые пушистые хлопья.

К тому времени, как мы вышли к накатанной дороге с покосившейся табличкой «Вознесенское – 2 км», снег стал густым и тяжелым и валил плотной стеной. Рассмотреть что-либо дальше вытянутой руки было невозможно.

– Метель скоро будет, – сказал раздраженно Санька, смахивая с ресниц снежинки.

– Уже, – ответил я, поглядывая на круглые, выступающие, как костяшки кулаков, облака, под которыми уже начинала бесноваться вьюга. – Не заблудиться бы.

– Не заблудимся, – махнул рукой Санька. – Я эту местность как свои пять пальцев знаю. Уже недалеко осталось. Поспешим, а то…

Продолжение его фразы я не расслышал – в лицо ударил порыв пронизывающего ветра, словно рухнувшего на нас прямо с небес.

Шли мы медленно, увязая в снегу и часто останавливаясь, чтобы оглядеться и наметить безопасный путь. Но как бы тщательно ни выбирали дорогу, непременно заходили в какую-нибудь присыпанную снегом низину, месили там снег, ругаясь про себя последними словами, а потом долго выбирались оттуда.

Вконец уставшие, мы решили сделать небольшой привал. Санька тут же плюхнулся в сугроб. Я тоже присел. У меня болело все тело, пострадавшее в схватке с морглодом, но, к счастью, у Вали нашлась какая-то сильная болеутоляющая таблетка, которую я тут же и проглотил. Закусив горечь пилюли снегом, я спросил у Саньки:

– До ночи-то успеем?

– Успеем, – кивнул тот, растирая красные щеки.

– Хорошо бы, – буркнула Валя.

– Сань, все спросить тебя хочу, – начал я. Тот внимательно глянул на меня. – Да про морглода этого. Давно ли такое чудище по местности вашей бродит?

Паренек махнул рукой.

– С полгодика будет. До этого тихо было. Без опаски в лес ходили: кто – по грибы да ягоды, кто – артов каких маломальских собрать на продажу. А тут завелась такая невидаль. Мужики наши поначалу хотели пристрелить зверюгу эту, да только силёнок не хватило. Подмяла тварь четверых наших за раз – мокрого места от них не осталось. Потом еще многих убила – из тех, кто в лес ходил.

Я вспомнил дно ямы, усыпанное человеческими костями, поежился.

– А как нам без леса? – продолжил паренек. – Оттуда ведь и идет вся жизнь наша: и еда, и заработок какой-никакой. Я до этого случая только один раз видел морглода – издалека, правда. Испугался. Да как быть? У меня мамка болеет, еле ходит, бати нет, давно уже повесился, мне трех лет не было. Выживать-то надо как-то. Вот и ходим. Боимся до чертиков, а ходим. – Хмурую Санькину физиономию озарила широкая улыбка. – Но теперь по-другому все станет. Как только узнают наши, что извели мы… то есть вы… гада этого, так на руках носить будут. И в лес, самое главное, ходить без опаски можно теперь!

– Ладно уж, – остановил я его болтовню. – Хорош рассиживаться, отдохнули, надо идти.

И мы вновь пошли.

– Странные какие-то места, – сквозь вой ветра крикнула Валя. – Погода меняется буквально на глазах!

Метель и в самом деле разгулялась не на шутку.

– Говорят, это из-за аномалии какой-то, – ответил Санька, укрывая лицо. – Под землей вроде как она. Сбивает, эти, как их, гео… геомагнитные поля разные. Тут всегда так – глядишь, тепло и солнце светит, а через минуту уже буран собирается. Небо такой чернотой заволакивает, что, грешным делом, думаешь: все, опять Судный день начинается. Привыкли уже мы.

– И большой поселок-то ваш? – спросил я, пытаясь рассмотреть сквозь молочную пелену дорогу.

– Ну, не сказать, что большой, но и не маленький. Человек триста наберется.

– И дети есть? – спросила Валя.

– А чего ж им не быть? – хитро сощурившись, сказал Санька. – Есть, конечно. У Ворониных, вон, дите подрастает. У Стрельниковых девочка тоже есть. Тяжело, конечно, в этом плане, много отторгнутых.

Я не совсем понял, что он имел в виду под словом «отторгнутые», но переспрашивать не стал – в последнее время и без того с лихвой хватало разных страшных историй.

Санька же, однако, и без наших вопросов тут же все и объяснил:

– Выкидыши часто у женщин бывают. Вроде и здоровые все – и отец, и мать, – а вот не складывается у них никак. Кровотечение внезапное вдруг начнется или еще чего. Отец Марк говорит, что это от грехов наших. Что грехи эти, которые мы сотворили, надо искупить. А мы не искупаем. Вот и впитываются они в землю, как гной, лишая её плодородности.

– Отец Марк? – тихо переспросила Валя. – Кто это?

– Наставник наш, – после небольшой паузы ответил Санька.

Какое-то неприятное смутное чувство кольнуло моё сердце. Я глянул на Саньку, и нехорошее предчувствие еще сильнее впилось занозой куда-то внутрь, в душу: кристально чистые небеса блестели в полных любви и обожания очах паренька. «Наставник, говоришь? Опять фанатики, будь они неладны!» – ругнулся я мысленно.

– Религиозная община, что ли? – в лоб спросила Валя.

Санька поморщился.

– Я же говорю – поселок. А община… ругательство это какое-то, что ли? Не знаю такого слова.

Валя хотела сказать что-то еще – как я понял по её выражению лица, явно обидное для парня, – но я опередил её, усмехнувшись:

– Людей вы, надеюсь, не едите?

– Не едим, – угрюмо ответил Санька и, надув щеки, буркнул: – Не каннибалы мы!

– Да ладно тебе, не злись! – похлопал я его по плечу. – Шутим мы.

– Шутим… – забубнил обиженно тот. – Что, если богу молимся, то изуверы какие-то, что ли? У нас все по чести. И даже церковь есть.

Хотел я ему напомнить о том, как он повел себя совсем недавно, когда мы в яме сидели, как хвост прижал и спасти человека отказался… да не стал. Какое-то время шли молча, то и дело отворачиваясь от бьющей в лицо метели. А потом вдруг мы увидели впереди возвышающийся холм. Но лишь через некоторое время, расслышав приближающийся монотонный гул, мы поняли, что это и не холм вовсе, а настоящая снежная буря, несущаяся прямо на нас. Через пару секунд нас налетел, срывая шапки, непроглядный снежный вихрь.

От грозного рева пурги заложило уши. Все это длилось считаные мгновения, а потом буря понеслась дальше и скрылась вдали, оставляя после себя клубы поднятого снега, застилающего глаза.

– Что это было? – выдохнула Валя, но ни я, ни Санька не смогли ответить ей.

– Поторопимся, – коротко бросил наш проводник и рванул вперед. Мы последовали за ним.

В ботинках уже вовсю хлюпала вода, а пальцы сковало от мороза. Но меня это мало беспокоило. Я думал о другом: «Доберемся ли мы все же до селения или навсегда сгинем в снежном плену? Искать нас никто не будет. Повезет, если по весне грибники Вознесенского наткнутся на нас, а точнее, на то, что от нас останется». От хмурых мыслей меня отвлек радостный голос Санька.

– Ну, слава богу, дошли. Уж недалече осталось, – сказал он, прыгая с ноги на ногу и похлопывая себя по бокам, чтобы согреться. – Сейчас правим левее, а там и деревенька наша.

– А где ты видишь дорогу? – спросила Валя, пристально вглядываясь в белый горизонт. Конечно же, ничего разглядеть ей, как и мне, не удалось.

– А я и не вижу, – весело ответил Санька. – Просто дымом пахнуло. Знать, наши избы где-то рядом топятся. Скоро уж будем.

– Да ты следопыт! – сказал я. И действительно, потянуло едва уловимым дымком, отчего на душе стало немного теплее. «Не замерзли, дошли».

За разговором мы незаметно преодолели последний рубеж, и перед нами предстал поселок. Устроившийся у подножия холма, походил он на уродливую бородавку, портя своим несуразным видом местность. И сложно было сказать, что в этих сбившихся в кучу, словно стая мерзнущих воробьев, домах было такого отталкивающего. Поселок как поселок. Но я вдруг нутром ощутил накатывающую волну слепой тревоги. Захотелось броситься прочь от этого проклятого места и бежать, пока хватит сил. Я глянул на Валю и понял, что она чувствует то же самое.

– Вот и пришли, – радостно провозгласил Сашка, растирая замерзшие пальцы. – Вознесенское. Уже и буря никакая нам не страшна!

Мы спустились с холма на заметенную снегом тропинку, утопая по колено в сугробах, кое-как дошли до первых домов. Пахнуло печным дымом и чем-то кислым.

– Леша, – спросила меня Валя так, чтобы Санька не услышал. Вид у нее был растерянный. – Ты ничего странного не чувствуешь?

Я лишь пожал плечами. Хотел сказать ей про свои неприятные ощущения, возникшие еще до того, как мы спустились в деревню, но не смог подобрать нужных слов.

– Нет. А что?

– Не знаю. Странно все как-то. Ты видел, как ветер задувает?

– Как? Обычно вроде. Холодно, до костей пронизывает.

– Нет, я не об этом. Там, на холме, повсюду странные снежные дюны огромными спиралями расходятся.

– Не обратил внимания, – честно признался я. – Все следил, как бы этот следопыт нас в глухомань какую не завел.

– Не уследил, – улыбнулась Валя, глядя на ветхие домишки, из мутных грязных оконцев которых с любопытством и страхом смотрели на нас местные жители – старики и укутанные в платки по самые глаза женщины. – Завел в самую что ни на есть глухомань.

– Саня, – позвал я нашего знакомого, вырвавшегося далеко вперед. Тот обернулся, сияя от радости.

– Чего?

– А мы тут точно не помешаем?

– Да вы что! Вы же мне жизнь спасли! Я, можно сказать, тоже вам жизнью обязан теперь!

– Ты тут кончай громкими словами бросаться. Ответь лучше – кто у вас здесь главный? Отец Марк? Свидеться с ним можно как-то?

– Можно, – кивнул Санька. – Я вас обязательно познакомлю. Только чуть позже: скоро служба начаться должна, готовится он. Да и народ вон уже почти весь в церкви собрался, дежурные уже идут.

Во мгле кривых улочек проплывали странные сутулые тени. Шли они ровным рядком, как муравьи, – не останавливаясь и не сбавляя шага. Идущий впереди нес керосиновую горелку, освещая слабым огоньком путь.

– И мы тоже пойдем!

– Куда? – остановился я. Санька тут же шмыгнул ко мне, легонько взял за локоть и подтолкнул вперед.

– Да вы не бойтесь, все хорошо. Просто послушаете, какие правильные вещи говорит отец Марк. А потом, как он закончит службу, я вас и познакомлю.

Санька подвел нас к черному обветшалому строению, больше похожему на водонапорную башню, чем на церковь, и, открыв скрипучую, обитую изодранной мешковиной дверь, пригласил зайти внутрь.

На нас дохнуло жутким смрадом: горелой проводкой, ацетоном и вонью множества давно не мытых тел. Аж глаза заслезились с непривычки. В темноте помещения я с трудом различил две большие бочки и какой-то деревянный хлам, за которыми собралась большая толпа людей. Окружив худую сгорбленную фигуру в балахоне, народ внимал каждому слову старца.

Мы, запустив с улицы тусклый свет, невольно привлекли к себе внимание. Я хотел было поздороваться со всеми, но не успел – на нас тут же неодобрительно зашикали со всех сторон. Я поспешил укрыться от колючих взглядов в тени колонны. Начал осматриваться, пытаясь понять, куда же нас затащил Санька. Быстро пришел к выводу, что не в самое уютное место.

Куда бы я ни устремил свой взор, повсюду стояли мрачные фигуры, облаченные в просторные, колыхающиеся на сквозившем из всех щелей ветру, черные балахоны. Лица людей тонули в густой тени накинутых на головы капюшонов.

Санька взглядом указал на силуэт старика, стоящего в центре толпы, давая понять, что это и есть тот самый отец Марк. Я вытянул голову, пытаясь лучше разглядеть наставника, который возвышался на помосте, сооруженном из коробок из-под патронов. Лицо старца в полумраке было сложно рассмотреть, увидел я лишь седую жиденькую бороденку да острые, круто выпирающие скулы. В руках отец Марк сжимал костыль, сделанный как-то небрежно, наспех, с торчащими по всей длине пеньками сучков.

– Дети мои! – обратился ко всем присутствующим пастырь и воздел руки к небу. Голос его – крепкий, совсем не старческий, – звучал нараспев, обволакивая слух. – Обращаюсь к вам! В столь сложные времена, когда все в мире пошло шиворот-навыворот, когда по улице, не скрываясь от белого света, расхаживают бесовские отродья, нам нужно сплотиться, стать единым целым. Когда Иоанн Богослов пророчил Апокалипсис, никто не прислушался к его гласу. И что же? Наступил Конец Света. Человечество пало. И лишь жалкая часть осталась в живых как знак того, что всегда у Бога, даже в самый последний час, найдется крошка милосердия. Но что изменилось? – Отец Марк обвел всех тяжелым взглядом. Воцарилась гробовая тишина, и даже ветер, бьющий снаружи в стены, вдруг стих. – Ни-че-го! Как не слушали и не исполняли мы Его заветы, так и теперь плюем на всё, что должны считать святым. Был Чернобыль. Была Зона. Были миллионы загубленных жизней. Не это ли знак нам? Знак – открыть глаза. Знак – увидеть творящееся вокруг. И молить о прощении. Взгляните! Это говорил и говорю вам я! Взгляните вокруг! Вот оно – доказательство правоты моих слов! Перед вами! Но слепы мы оставались. Не увидели знамений. Наоборот, совсем другое узрели – миражи бесовские. На дьявольские богатства позарились! Кто первым сказал, что в Зоне есть богатства? Ну что ж, получите, что хотели. Была Зона, стала Падь – выжженная небесным огнем земля, мертвая, как и все, кто ходит по ней. До сих пор распространяются слухи, дескать, где-то да есть заветные Врата в Рай. Помилуйте! Какой рай может быть в аду?! Искушение – вот что это такое. Различными обещаниями и благами кормят вас слуги бесовы. Льют мед, да только горек он и отравлен. Не верьте их речам. Они все – от лукавого. Если будем мы молиться, если не поддадимся искушению, если слова мои для вас станут законом непрекословным, который вы будете выполнить без промедления, без раздумий, – тогда воздастся нам благодать, и обретем мы мир и счастье вознесения. Спасемся, братья мои и сестры, спасемся! Аминь!

Воздух рокотал от монотонных, ритмичных песнопений, доводящих до помешательства. Тут же кто-то из помощников отца Марка зажег кадила, от которых по всей церкви распространился удушливый дым.

– Леша, – шепнула мне на ухо Валя. Её голос показался мне каким-то чужим, звучащим будто откуда-то из глубины колодца. – Леша! Прикрой рукавом нос и рот. Кажется, они какой-то дурманящей травой тут всех окуривают.

Я хотел ей что-то ответить, но не смог – все тело наполнилось легким трепетом, переходящим в беззаботное умиротворение. Приятное тепло распространилось по продрогшим конечностям. Голова, до этого полная мрачных дум, вдруг стала легкой, пустой. Нестерпимо, до слез, мне захотелось вдруг влиться в общий поток, унестись в едином течении танца и экстаза.

Я собрался было сделать шаг вперед, в толпу, как чьи-то сильные руки потянули меня назад, в темноту. Белёсая дымка окутала глаза, все поплыло, закружилось, вызывая слабость и тошноту.

Очнулся я в сугробе, в котором лежал лицом вниз. Нестерпимо болела голова, словно в неё насыпали битого стекла и залили все это безобразие жидким свинцом.

– Очнулся? Ты как, в порядке? – спросила Валя, помогая мне подняться. Смахнув с глаз снег, я глянул вокруг. Уже вечерело.

– А где все?

– В церкви еще. Слышишь, как орут? Песни поют, наркоманы несчастные!

– Что случилось? – спросил я, растирая виски.

– А ты разве не понял? Клуб по интересам, тематическая вечеринка. Тому, кто явится в балахоне, – двойная порция угара.

– Мне и полпорции хватило, – промямлил я онемевшими губами.

– Ты рядом с одним из кадильщиков стоял. Я как его увидела, сразу сообразила, что там намечается. Успела прикрыться. А ты, видимо, мух ловил, поэтому тебя и зацепило.

– М-да, накрыло меня и в самом деле не по-детски, до сих пор все плывет перед глазами. О, кажется, выходят!

Скрипнули двери церквушки, и на темную улицу все также организованно, муравьиными цепочками, вышли местные жители. Не обращая на нас никакого внимания, в гнетущей тишине растекались они безмолвными серыми тенями по своим домам. Одного, правда, вывели под руки; он что-то мычал, пытался вырваться, потом, срываясь на хрип, громко запел:

Эх, земля горемычная, Падь! Приютила ты нас, словно мать. Нам тут жить и стоять, Нам свой дом защищать, И с улыбкой на устах умирать.

Певца тут же успокоили, макнув головой в снег. Человек этот пытался еще сопротивляться, но вскоре затих. Охладившись, он подал знак рукой, чтобы его вытащили.

– Ну, ты как? – спросил его один из спутников.

– Плохо мне, Вась, – ответил буян, весь позеленевший. – Плохо, ети его… – договорить он не успел, схватился за живот, и его тут же вырвало чем-то черным.

– Почему всегда у меня так после проповеди-то? – почти плача спросил он, вытирая рот рукавом куртки.

– Да то демоны лезуть из тебя, Кузьма, демоны! Грешной ты человек, вот и лезуть они, язви их! – запричитала проходящая мимо бабка, крестясь возле рта. – Пьешь как скотина! Сколько раз говорили тебе – бросай это дело! А ты? Да куды там, без царя в голове!

– Не могу не пить я, баба Катя, не могу. Тошно на душе! Вот и пью.

Баба Катя презрительно сплюнула под ноги и поспешила домой. Кузьму опять начало выворачивать наизнанку.

Я отвернулся, не в силах смотреть на это.

– Ты не заметил ничего странного в жителях? – спросила Валя, тоже отвернувшись в сторону.

– Заметил: идиоты они все поголовно.

– Да нет, – улыбнулась Валя. – Я о другом.

– О чем?

– Почти у каждого жителя какие-то необычные опухоли есть. Я еще в церкви обратила на это внимание.

– Опухоли?

– Ну да. На лицах, на руках, шеях. Шишковидные вздутия.

– Чума? – насторожился я.

– Нет, точно не бубоны, – ответила Валя. – Скорее, ближе к онкологии. Может быть, где-то рядом есть радиоактивные участки?

– Полигон радиоактивных отходов? Вряд ли. Давно бы известно всем стало. Хм-м. Для нас это может представлять угрозу?

– Точно не могу сказать, но думаю, нет. Возможно, это как-то связано с внешними факторами. Может, вода отравлена?

– При случае разберемся, – сказал я. – Сейчас надо Саньку дождаться, который нам теплый прием обещал.

Последними из церкви на улицу вышли Санька и отец Марк. Паренек, увидев нас, замахал руками.

– Алексей! Валя! Идите сюда! Я вас с отцом Марком познакомлю.

– У тебя пистолет наготове? – прошептала Валя.

– Снял с предохранителя, – кивнул я в ответ. – Ох, недаром мне Брандт говорил: «Остерегайся верующих людей. Потому что у верующих людей есть боги, которые им все прощают». Пошли, что ли?

– Пойдем.

Отец Марк был крепким, высоким семидесятилетним стариком с узким, вытянутым, большеносым лицом с острыми скулами, какие есть не у каждого азиата. Оно, казалось, никогда не выражало никаких положительных эмоций, словно окаменев в гримасе сосредоточенного недовольства. Я протянул настоятелю руку в знак приветствия, но он даже не потрудился кивнуть в ответ – стоял не шелохнувшись, пронзая нас недобрым взглядом.

– Отец Марк, вот эти люди – Алексей и Валя, о которых я вам говорил сейчас. Они спасли мне жизнь, убили морглода. Представляете?!

– Убивать – не создавать, – сухо изрек тот, все так же буравя нас глазами.

Возникла неловкая пауза. Я в очередной раз пожалел о том, что напросился в гости: «Такие хрычи не то что переночевать, глотка воды не дадут. Эх, если бы не метель, плюнули бы на обещанное гостеприимство и пошли бы дальше – глядишь, до другого какого поселения добрались бы».

– Отец Марк, так ведь морглод жизни всему Вознесенскому не давал. Они… – начал Санька оправдывать нас.

Но Марк тут же его оборвал:

– Ты нарушил Устав.

– Что? – икнул паренек, вытянув лицо. – Я?

– Да, ты. Что гласит тридцать второй пункт?

Санька надолго задумался, силясь вспомнить то, чего, видимо, и не знал вовсе.

– Тридцать второй пункт поселкового Устава гласит: «Жителям Вознесенского категорически запрещено приводить посторонних людей в поселок без предварительного согласования с главой селения», – отчеканил отец Марк. – А знаешь почему?

– Почему? – пискнул наш провожатый, вжав голову в плечи.

– Потому что под людской личиной может прятаться демоническая суть. Знаешь ли ты этих людей настолько хорошо, что можешь без страха пустить их в наш дом и доверить жизни всех жителей Вознесенского?

Санька посмотрел на нас совсем другим взглядом – не испуганным, но изучающим, словно и в самом деле пытался отыскать внутри нас злую силу. Мне стало противно. Противно не от этого взгляда, полного подозрения, – нет. Парнишка – молодой совсем еще, мозги ему порядочно запудрили ерундой всякой, а сам он был пока не в состоянии трезво оценивать происходящее. Отвращение вызывал отец Марк. В каждом его движении, в каждом слове чувствовались властолюбие и желание безоговорочного подчинения. Даже те люди, что проходили мимо нас на порядочном расстоянии, завидев отца Марка, с трепетом и страхом кланялись ему в спину и опускали глаза, – царек в своем мини-государстве.

Я потянулся к кобуре, но Валя незаметно остановила меня.

– Нет, – наконец едва слышно ответил Санька.

– Что?

– Нет, отец Марк, я не знаю этих людей настолько, что могу без страха впустить их.

Я едва сдержался, чтобы не врезать обоим, поэтому отвернулся в сторону, лишь бы не видеть их противных лиц.

– Тогда зачем ты их привел сюда? – продолжал сечь словами Марк.

– Я… они морглода… меня спас… – мямлил совсем сникший Санька.

– Ты нарушил Устав. А что бывает с теми, кто нарушил Устав?

– Наказание, – выдохнул паренек.

– Эй, послушайте! – начал я, не вытерпев. – Мы никому зла тут не желаем. Если не хотите видеть нас, то так и скажите – мы уйдем без промедления. Но наказывать-то парнишку зачем? Он как лучше хотел.

– Не вмешивайтесь в наши дела, молодой человек, – прошипел пастырь, смерив меня таким взглядом, от которого в сухую погоду могла бы вспыхнуть одежда на теле. – А ты, Александр, в наказание за свой проступок отсидишь вечерню и утреню в каземате.

– Да, – кивнул тот.

– А вы, молодые люди, – обратился старик к нам, – покинете Вознесенское немедленно.

– Отец Марк, – вмешался в наш разговор подошедший внезапно немолодой уже мужчина. Мы все разом обернулись. – Отец Марк, – повторил незнакомец, почесывая белые от седой щетины щеки. – Метель начинается нешуточная, сами же видите, что творится. До утра хлестать будет. Замерзнут они. Точно замерзнут. Только выйдут за периметр Вознесенского, шагов полста сделают и замерзнут. На верную смерть отправляете.

– Чего тебе, Наука?

Мужчина хмыкнул в кулак и, сощурившись, сказал:

– Дык, пускай у меня отсидятся до утра. Я ведь тоже, вроде как, чужой человек тут всем. Сам только месяц в Вознесенском обитаю. Смилуйся, отец Марк, видно же, что не из банды какой они, а сталкеры обычные.

– Наука… – начал пастырь.

– Дык, Устав же, отче. Девятый пунктик, если помните: «Не причини вреда и смерти людям, греха или проступка не совершившим». Такие дела.

Отец Марк долго смотрел на того, кого назвал Наукой. Было слышно, как во рту старца скрипят стиснутые зубы. Потом, резко развернувшись и уходя прочь, бросил:

– Хорошо, только на одну ночь. Завтра утром – чтобы духу их здесь не было!

– Так точно, ваше благородие! – шутливо ответил Наука, отдав честь.

– А Санька? – опомнившись, крикнул я.

Наставник не ответил. За него это сделал сам паренек:

– В каземат я пойду, Леша. В каземат. Так отец Марк сказал. Ты только не спорь, ладно? Я сам, по собственной воле. Не переживай за меня, хорошо?

– Да что ты все, как заведенный, с этим отцом Марком?! Он же у вас…

– Нет-нет-нет! – затряс головой Санька. – Даже слушать не хочу! Я пошел. Завтра, даст Бог, свидимся. После заутрени я выйду, провожу вас.

– И где этот ваш каземат? – спросила Валя.

– В подвале хозяйского блока отца Марка. Там соломка есть, авось как-нибудь переночую. Ну, я пошел.

– Совсем рехнулся, – вздохнула Валя, махнув ему вслед.

– Все тут такие, – произнес Наука и протянул нам руку. – Будем знакомы, что ли? Меня зовут Яков Михайлович, но все кличут меня Наукой. Мне и самому так больше нравится. По-молодежному, вроде как, получается.

– Алексей, – представился я, пожимая его крепкую и сухую, как корень дерева, ладонь.

– Валя.

Наука долго тряс ладонь девушки, потом, увидев, что мы уже начинаем замерзать, сказал:

– Пойдемте-пойдемте, холодно тут. Скоро буря сильная начнется, надо в доме укрыться. У меня на печке чайничек стоит, чайку горячего хлебнем, поговорим о делах наших скорбных, – мужичок улыбнулся и хитро подмигнул Вале.

Мы с благодарностью приняли его приглашение.

Шли уже потемну, не разбирая дороги, то и дело натыкаясь на перекошенные заборы. Наука витиевато матерился, поминая какие-то каскады бифуркации и матерей коммунистов-креационистов. Мы же с Валей, уже почти без сил, шли молча, на «автопилоте», думая лишь об одном: как бы поскорее завалиться куда-нибудь в тепло и уснуть без задних ног. Когда я готов был уже упасть от усталости прямо в сугроб, Наука как вкопанный остановился и, показывая пальцем на какой-то черный силуэт, плохо различимый в темноте, произнес:

– Пришли.

Черный силуэт, после тщательного изучения, оказался сильно осевшей бревенчатой избой, вокруг которой все было заметено снегом, словно в ней и не жил никто вовсе. И только из трубы вырывались клочья белого дыма. Мы прошли сквозь кое-как огороженный палисадник, поднялись на кривое крыльцо. Наука толкнул дверь плечом, она оказалась незапертой. Мы вошли в темные сени.

– Заходите, не стесняйтесь. Сейчас керосинку зажгу – посветлее будет.

Мужичок юркнул куда-то в темноту, загремел кастрюлями. Загорелся тусклый свет. Мы с Валей разглядели в углу комнаты пару крепко сбитых уютных кресел, в которые и поспешили плюхнуться. От усталости ноги просто гудели. Трудный день заканчивался вполне неплохо: все-таки провести ночь в теплом доме было гораздо лучше, чем в самодельном шалаше у костра, ежеминутно просыпаясь и проверяя, не потух ли костер, не стоит ли где рядом зомби, голодно поглядывая на тебя.

– Сейчас будет чай, – крикнул нам Наука из другой комнаты. Вновь загремела посуда.

* * *

Я задремал. Когда открыл глаза, чай уже был готов, а Наука резал хлеб и укладывал на ломти тонкие кусочки аппетитной колбасы. Посреди стола стояла вспоротая банка сгущенки.

– Я тоже не местный, – сказал гостеприимный хозяин, подливая Вале чаю и протягивая бутерброд. – Почти месяц тут живу. Занесло вот. Ходил, бродил, всё местечко, где можно осесть, искал. Падь сама по себе мало пригодна для жизни. Пустыни, чащобы, болота… А где есть поселения людей – есть и бандиты. Такое ощущение, что все, кто выжил, пошли либо в грабители, либо в убийцы. Везде какие-нибудь мутные личности найдутся… – проворчал он, но тут же с улыбкой продолжил: – Думал в Восточный Форт податься, но откинул эту затею. Не дойду, годы не те. Да и на кой он мне, этот Восточный Форт? Конечно, безопаснее там. Но тоже всяких хватает недоброжелателей. Здесь вот поселился. Думаю, надолго и основательно. Люди тут, конечно, своеобразные, но не злые. У них свои нравы.

Было видно, что Наука истосковался по простому человеческому общению, поэтому говорил много, позабыв о еде.

– Мы заметили, – улыбнулась Валя. – Своеобразные нравы – это еще мягко сказано.

– Религиозные люди, что тут поделаешь? – пожал плечами рассказчик. – После Судного дня людям нужна вера. И надежда, что всё можно изменить. Неправильно, конечно, тешить себя тем, чего уже не вернуть. Но не настало, видимо, еще время взглянуть на правду. Многим просто не хватит сил на это. – Наука тяжело вздохнул. – А Марк им – и городовой, и отец родной. По правде сказать, все на нем и держится только. Он и организовал эту общину. Он ведь в прошлой жизни, еще до Судного дня, настоятелем был в какой-то церкви. Вот и пригодились ему все эти знания.

– А дурманом окуривать всех на проповеди – он тоже оттуда, из прошлой жизни, перенял? – язвительно заметила Валя.

Наука вновь пожал плечами. Шумно прихлебнув чаю из кружки, сказал:

– Не заставляет жертвы человеческие приносить – и то радость. – Но тут же встрепенулся и поспешил добавить: – Вы не подумайте, что я защищаю его, нет. Мне и самому неприятно все, что тут происходит. Но, по сравнению с тем, что в других местах творится, здесь вполне еще приемлемо. Я много где бывал, видел разное. Кругом ведь одни шайки да бандиты. В Чащобах вообще ужас неописуемый: есть ли еще там люди? Или зверье одно осталось? А отец Марк, хоть и строг порой, по-своему прав. Чужаков боится. Оно и понятно. До вас тут разные заходили: кто сразу стрелять принимался без разбору, кто сначала денег да баб с выпивкой требовал.

– И что же, даже охраны никакой нет тут, что ли? – удивилась Валя.

– Как нет? Есть, – растянулся в улыбке Наука. – У отца Марка всё есть. Крепкие парнишки, ладные. Молчаливые, говорить не любят. Зато исполнительные.

– Бывшие бандиты, что ли? – спросил я, жуя бутерброд. Приятная теплота разлилась по животу.

– Нет. – Хозяин подлил мне чаю. – Местные. Дурачки все. Ума бог не дал, а сил – хоть отбавляй. Вот отец Марк их и пристроил. Кормит, одевает. Хоть какой-то за ними присмотр. Они и охраняют нас. – Мужик хихикнул и подмигнул. – Еще псарни есть.

– Псарни? – переспросил я.

– Угу. Не собаки, а настоящие машины для убийства. Помесь бульдога с носорогом. Страшные звери. Уж где их отец Марк достал – только одному Богу известно. Собачек тоже для охраны держим. Одна из моих обязанностей – а тут каждый должен заниматься какой-то полезной для общества работой – это кормить их. Вокруг поселка трос натянули, пускаем собак, чтобы границы стерегли. Сейчас, ясное дело, в загон всех отправили – страшная метель, замерзнуть могут. – В подтверждение его слов в ставни заколотил ветер. Валя от неожиданности вздрогнула и придвинулась ближе ко мне.

– Так что мы под защитой, не переживайте. Без этого, сами понимаете, долго ничего не простоит, обязательно набегут какие-нибудь ухари да разнесут все в труху, камня на камне не оставив.

Наука встал, вылил остатки кипятка нам в кружки, наполнил чайник водой и поставил на плиту.

– А вы, позвольте спросить, куда путь держите?

– На запад, – ответил я.

Он чуть замешкался.

– На запад?

– Ну да. Блокпост. Туда и идем.

– Блокпост… – Наука о чем-то задумался. – Не самое хорошее по нынешним временам местечко. Слышали про эпидемию? Оттуда лезет, с тех мест.

– Слышали, – кивнул я. – Поэтому и идем туда.

– Заинтриговали, – повернулся к нам он. – Расскажете?

– А чего не рассказать-то? – Я дожевал бутерброд. – У меня там мать с младшим братом живут. А как узнал, что с тех мест зараза эта лезет, решил проведать. Боязно за родных стало. Вдруг чего. А Валя – специалист по медицинским наукам. Может, какая помощь от нас потребуется.

– Понятно. Дело святое – помочь людям.

– Наука, что тебе известно про эту эпидемию?

– Ну-у, – замялся он, собирая пальцем крошки со стола. – Во-первых, нет точных данных о том, что это такое. Исследований мало проведено, чтобы утверждать что-либо наверняка…

– Наука, – прервал его я. – Ты просто расскажи все, что тебе известно, а что это и как называется – не важно. – Увидев сомнение в глазах мужичка, я понял, что он не испытывает особого желания делится информацией. – Мы, конечно, люди для тебя чужие. Но поверь, нам нужно это узнать. Мои близкие – в опасности.

Наш собеседник долго тер подбородок, прежде чем заговорить.

– Известно-то на самом деле мало. Но кое-какая информация у меня все же имеется. Сейчас. – Наука извлек из шкафа толстый блокнот, стал листать, слюнявя палец и пробегаясь глазами по первым строчкам записей на каждой странице. – Так-с, это не то, не то… Ага, вот!

Он посмотрел на нас.

– Я ведь до Судного дня в одном НИИ работал – оборонном. Оттуда, собственно, и прозвище. У меня специализация, конечно, больше по физике, но и по биологии я кое-что знаю. Так вот. Удалось мне давеча одну особь отловить – обычная крыса. Ну, не мне, конечно, – собака в хлеву поймала, но это не важно. Дело в другом. Как оказалось, крыса эта инфицирована. Я внимательно исследовал ее и вот к каким выводам пришел. – Наука глянул в свои записи. – Известно, что первопричиной всему этому является вид микроорганизмов, о которых ранее ничего известно не было. Предполагаю, что возникли они уже после Судного дня – возможно, под воздействием определенных факторов или мутаций.

Я вдруг вспомнил про «Дугу» – страшную аномалию, находящуюся где-то в глубине Болот. Любой организм, попадающий в эту аномалию, превращался в монстра.

– Для удобства давайте назовем эти микроорганизмы, скажем, мертвянкой. – Наука хихикнул. – Весьма специфический товарищ. Действует следующим образом: сначала, на первом этапе, инфицирует так называемого носителя. Обычно – мертвую плоть, падаль: крысы, собаки, другие животные… люди. Мертвянка проникает в тело и начинает поедать некротические ткани, то есть всё, что разложилось, вырастает в червеобразный отросток, который со временем переходит в следующую фазу своего существования – кокон. Микроорганизм наедается, окукливается и впадает в спячку на относительно долгий срок – от трех до пяти лет, – чтобы потом опять повторить все с начала: найти носителя, сожрать его и окуклиться.

Он вновь пробежался взглядом по записям.

– Схема достаточно простая, даже, в некотором роде, полезная: мертвянка играет роль уборщика, санитара леса, если можно так выразиться. Лежал трупик в лесочке, гнил себе, миазмы распространял, а тут эта мертвянка – раз! – и подъела всю пакость. И природе меньше хлопот, и микроорганизму польза. – Наука вытянул, словно знак восклицания, указательный палец вверх. – Но совсем другое дело, когда тело носителя относительно свежее и тех компонентов, образуемых в результате разложения и гниения, которые можно из него получить, недостаточно. Мертвянка в этом случае начинает действовать весьма любопытным образом, – ученый сделал театральную паузу, чтобы заинтриговать нас окончательно. Потом произнес: – Она оживляет тело. Мертвянка запускает определенные процессы в теле носителя, чтобы получить необходимые для своей жизнедеятельности вещества из внешней среды. Гениально, правда?! Вот, смотрите.

Наука протянул мне раскрытый на середине блокнот и указал пальцем в нужный абзац. Я бегло пробежался глазами по строчкам, но ровным счетом ничего не понял – сплошные формулы и латинские словечки. С тем же успехом он мог бы дать мне и инструкцию на китайском языке по пользованию вантузом.

Другое дело – схематические зарисовки, обнаруженные мной на следующей странице: треугольник, на вершине которого изображена крыса (существо, больше похожее на дыню с лапками, помечено звездочкой и надписью «зараж.!»); от крысы отходят стрелки, образуя стороны треугольника; у основания нарисовано еще около десятка похожих «дынь», каждая помечена «минусом», и только одна – «плюсом» и восклицательным знаком. Прежде чем Наука дошел до объяснения этого пункта, я уже представлял себе общую картину.

– Я не знаю, какие процессы при этом происходят, но мертвое тело и в самом деле оживает. Сложно говорить о наличии разума у такого хм… зомби, но нацелен он на одно.

– Накормить микроорганизм, – договорил за него я.

– Именно. Зомби, поднятый волей мертвянки, начинает поедать плоть. Причем эта плоть не обязательно должна быть разложившейся, вот в чем вся штука! Прекрасно подходит и обычная, которая со временем дойдет до кондиции в желудке у носителя.

– Фу! – взбунтовалась Валя.

– Да, да, – кивнул Наука, виновато улыбаясь. – Мертвое тело утрачивает способность переварить пищу, поэтому все, что попадает в желудок, просто-напросто гниет, причем с удвоенной скоростью. А гниль, как мы уже с вами знаем из вышесказанного, это основная пища мертвянки.

– Потому они и нападают на людей.

– Абсолютно верно. Носитель, или, если вам удобней, зараженный, будь то крыса, собака или человек, превращается в опасное существо, поедающее плоть. Причем есть одна интересная особенность. Если два таких зомби повстречаются, то они не станут есть друг друга. Возможно, это связано с тем, что они распознают себе подобных и в силу вступает механизм взаимного сохранения.

– Ну да, – кивнул я. – Пчела же у пчелы не отбирает мед.

– А зараза эта может живым людям передаваться? – спросила Валя. Я глянул на неё и понял, что мы одновременно подумали о Порохе.

– Могут, – коротко ответил Наука и ткнул пальцем в треугольник с крысами. – Вернусь к истории о пойманной зараженной крысе. Я провел некоторые эксперименты и установил вот такую закономерность: если здоровый организм укушен инфицированным, то вероятность попадания инфекции не слишком высока – десять, может, пятнадцать процентов. Видимо, это связано с тем, что мертвянка, находясь в теле носителя, еще недостаточно развита и не вырабатывает свои споры в нужном количестве. Живой организм запросто с ними справляется.

– А те десять процентов? – зачем-то спросил я, хотя уже прекрасно знал ответ.

– С телом начинают происходить некоторые метаморфозы. Отмечу, что я проводил эксперименты только с крысами, и, возможно, на других видах результаты будут несколько иными.

– Нет, не будут, – печально улыбнулся я. Перед глазами вновь всплыл образ Пороха с жуткой клешнеподобной рукой. Ученый не совсем понял, что я имел в виду, но не перепросил. «Деликатный малый, – подумал я. – Наверное, все же стоит ему рассказать про городового Тополей.

– Обычно через три-четыре дня инфицированный организм полностью превращается в мутанта. У более крупных объектов, таких, как, скажем, человек, этот период может быть больше, возможно, до двух-трех недель.

– А морглод, – спросила Валя. – Как-то связан со всем этим?

Наука быстро закивал головой.

– Не могу утверждать на все сто процентов, но, думаю, да. Возможно, это и есть заключительная стадия превращения мертвянки.

Мы с Валей переглянулись. В глазах друг друга мы прочитали одну и ту же мысль: как же нам повезло, что мы уничтожили Пороха еще до его жуткого превращения в эту тварь.

– Вот, в принципе, и все, что мне известно. Но наука никогда не решает вопроса, не поставив при этом десятки новых, – улыбнулся ученый. – Конечно, хотелось бы провести более глубокие и тщательные исследования. В будущем я планирую этим заниматься, но вам рассказал все, что знаю на данный момент.

– Спасибо тебе, Наука. – Я пожал ему руку. – Ты нам очень помог. Вовек тебя не забуду.

Яков Михайлович скромно опустил глаза.

– Да ладно, люди вы хорошие. Чего ж не помочь? А то и поболтать не с кем. Кругом только проповеди отца Марка и обсуждают, а так, чтобы за жизнь поговорить, – никогда. Я бы еще с вами с удовольствием побеседовал, да вы, я уже вижу, зеваете.

Мы и вправду засыпали на ходу.

* * *

Спать легли не сразу. Наука обратил внимание на мою хромоту и спросил о причине её возникновения. Я вкратце описал ему свои приключения в яме, на что тот запричитал и тут же категорично заявил:

– Я немедленно осмотрю вас.

Пришлось подчиниться.

– Ничего страшного, – сказал он после осмотра. – Просто сильный ушиб, без перелома и порванных связок. Вам крупно повезло, потому что с такой высоты упасть – это однозначно перелом.

Я лишь пожал плечами. Почему-то не хотелось ему рассказывать про Валин амулет, с помощью которого девушка успела привести меня в порядок, пока Санька бегал до ближайшего сугроба по нужде.

– Я сейчас лекарство вам дам, завтра как огурчик будете, все мигом пройдет. Моя разработка.

– Наука, – обратился я к нему, проглотив какую-то горькую «отраву». – У тебя патронов, случаем, не найдется? Или, может быть, оружия? О цене договоримся.

Тот виновато улыбнулся.

– Оружия нет, к сожалению. Да и с патронами не очень. Хотя, постой, вру, есть! У тебя что? ТТ? Вот, полпачки, один местный забулдыга принес, в обмен на опохмел. Пожалел я бедолагу, поменял. Бери бесплатно, мне они ни к чему.

– Спасибо.

– Да ладно, – смущенно отмахнулся мужичок. – Давай спать, поздно уже.

Я плюхнулся на постель, но сон долго не шел. За окном уже окончательно стемнело. По ту сторону двора в свете луны чернел мореными досками сарай, на крыше которого сидела замерзшая крыса. Буря на время стихла, весь мир погрузился в тишину.

Я ворочался с боку на бок до полуночи, пытаясь избавиться от гнетущего чувства глубокой тревоги. Наконец заснул.

Глава 5 Исход

Мутанты напали под утро. Еще не рассвело, когда зазвенел колокол.

Я проснулся не сразу, думая, что это отголоски какого-то неприятного сна звучат в голове. Меня разбудил Наука, хорошенько тряхнув за рукав и прогорланив в самое ухо:

– Тревога! Подъем!

– Что случилось? – простонала Валя, высовывая нос из-под одеяла.

– Не знаю, – прошептал ученый. – Но что-то страшное.

А потом, выглянув в окно, упавшим голосом произнес:

– Морглоды в деревне.

На меня словно ушат ледяной воды вылили.

– Как морглоды?! Где морглоды?! – вскрикнул я, кубарем скатываясь с постели.

Мы выскочили на улицу и… оторопели. Улочки Вознесенского заполонили жуткие твари – морглоды, без сомнения. Рыча и клацая клыками, чудовища ломали людей, как сухой хворост, и тут же рвали мясо – еще на живых жертвах. Кто-то из поселенцев попытался отстреливаться. Но пули не остановили мутантов, а лишь сильнее разозлили. Когда жители опомнились и осознали, что действительно пришла беда и надо отбиваться организованно, было уже поздно: дозорные почти все убиты, поселок окружен, а единственный путь к отступлению преградил караульный с факелом и автоматом наперевес. На его лице без труда читалось, что он собирался сделать.

– Стой! Стой! – Я кричал что было сил, до хрипоты. – Сгорим! Не поджигай!

Но тот меня не слышал. Даже отсюда, с расстояния в триста с гаком метров, я видел его обезумевшие от страха глаза. Он ничего уже не понимал, отдавшись во власть первобытного инстинкта – выжить любой ценой. Инстинкта слепого и гибельного. На животе охранника зияла смертельная черная рана. Бедолага наверняка давно бы уже упал замертво, не будь в нем сейчас столько адреналина.

– Стой! Не поджигай! Умрем! Мы в ловушке!

Факел, описав в воздухе петлю, отплевываясь искрами и ядовито шипя, упал на соломенную крышу сарая, который сразу дымно занялся, стреляя угольками и потрескивая от нетерпения. Пламя тут же пустилось по ветру. Огонь переметнулся на покосившийся забор. Мгновенно стало тяжело дышать. За спиной кто-то крепко выругался. Кажется, это был Наука.

Только теперь, когда пожар заполыхал в полную силу, раскинул красные крылья вдоль всей улицы, дозорный вдруг понял, что натворил. В его глазах, отражавших огненные столбы, заметалась паника.

– Чтоб тебя! Зачем факел бросил… – крикнул я и махнул рукой. Теперь уже поздно было что-либо говорить ему. Дело было сделано.

Мы оказались в ловушке.

Впереди – стена огня, а позади… Морглоды шли нестройной шеренгой, не спеша, зная, что добыча никуда не денется.

Жители Вознесенского, одетые кто во что успел, поднятые посреди ночи по сигналу тревоги, жались друг к другу, как слепые щенки. Дозорных – всех, кроме того, подпалившего поселок, – мутанты съели первыми, еще до пожара. Разорвали на куски и сожрали, выплевывая только крупные кости и осколки черепов. Это жуткое зрелище разом надломило весь дух сопротивления, люди, не сговариваясь, сбились в толпу и теперь шли друг за другом, больше подчиняясь стихийному сиюминутному наваждению, нежели здравой логике и порядку.

Кто-то крикнул, что надо бежать к водонапорной башне, и все разом ринулись туда. Орали, торопили друг друга. Но там уже стояла парочка морглодов, скалясь и по-собачьи фыркая. Толпа неуклюже остановилась, начала разворачиваться назад. Кого-то затоптали. Кого-то просто откидывали назад, на верную гибель, только бы спастись самим.

Что-то мутное – туман или низкие облака – виднелось за темными полями. Ноябрьское утро – мглистое, без солнца, со стальным небом, – только-только начинало просыпаться.

Я, Валя и Наука стояли посреди дороги, между мечущейся толпой и подступающими тварями. От доносившегося из-за спины густого, с присвистом, дыхания монстров леденела спина, а от разверзшегося огненного танца плавились ресницы. Ловушка захлопнулась. Но вдруг на ум, разгоняя отчаяние, пришла одна идея: спасение – в наступлении.

– Наука, – я схватил ученого и начал трясти его, словно пытаясь выдавить нужную информацию. Тот вопросительно глянул на меня. Обуздав готовый вырваться наружу страх и собравшись с мыслями, я спросил:

– В поселке есть место, где можно укрыться?

– Да, есть. Там, ниже по улице, за последними домами, – хлев заброшенный, мы его под убежище от выбросов и нападения бандитов оборудовали. Но к нему не пробраться, дорога перекрыта этими…

– Отлично! Будем пробираться туда!

– Так ведь… – хотел было возразить Наука, но в этот момент я со всей силы толкнул его в сторону. Следом за ним отпрыгнул и я. Возмущение ученого было недолгим, потому что в ту же секунду на том месте, где он только что стоял, уже высился, растерянно оглядываясь, здоровенный мутант. Точно рассчитав свой бросок, монстр теперь никак не мог понять, где же его законная добыча. Отползая назад, мужичок благодарно кивнул мне. Я одними губами беззвучно произнес: «Беги в хлев», – и Наука закивал вновь, давая знать, что понял меня.

Дозорный, что собственноручно устроил всему поселку западню, объятый пламенем, неистово кричал и размахивал руками, пытаясь сбить с себя огонь. Тонкие алые языки извивались, скользя по телу шипящими щупальцами. Один из мутантов скупым ударом лапы переломил караульному колено и, присев рядом, стал спокойно дожидаться, когда человек затихнет, чтобы начать трапезу. Еще двое морглодов хотели присоединиться, но, увидев угрожающий оскал, поспешили ретироваться.

Я повернулся к Вале. Она была сильно напугана, её округлившиеся глаза блестели от слез. Белое, как снег, лицо больше напоминало маску призрака.

– Валя, не бойся, я рядом, – как можно спокойнее произнес я. Она кивнула головой.

– Амулет с тобой?

– Да, на шее.

– Хорошо. Тогда слушай. Ты должна сейчас пойти с Наукой в убежище…

– А ты?! – тут же воскликнула она.

– Я чуть позже подойду. Надо Саньку из заточения сначала вызволить.

– Но…

– Никаких но. – Я обнял девушку. – Не переживай, всё будет нормально. Давай, мало времени. Беги, у нас всё получится.

– Туда, вдоль забора. Там черный дом стоит, около него есть погреб – там Санька, – крикнул Наука. Я кивнул.

В мыслях тут же проиграл возможные маршруты, по которым можно было бы без лишнего шума добраться до цели: «Рвануть напрямик? Нет, там морглод занят дозорным. Можно попробовать обойти слева. Да, стоит рискнуть. Там и место для маневра есть, и…»

За спиной я услышал паровозное дыхание – один из монстров, заприметив хороший кусок мяса, уже бежал ко мне.

Я выхватил пистолет и сделал три выстрела. Страх в этот момент куда-то улетучился, я не чувствовал ровным счетом ничего, казалось только, что тягучий холод заполнил мое тело, словно ставшее вдруг пустым. Вспомнив недавний опыт сражения с морглодом в яме, я решил стрелять тварям в глаза. Но эта задача оказалась практически невыполнимой, потому что глубоко посаженные гляделки мутантов были размером не больше монеты.

Лишь третья пуля свистнула рядом с переносицей твари, зверь взвыл и бросился на меня. Четвертый выстрел – и маслянисто-черный зрачок монстра гулко лопнул, окропляя морду мутанта студенистой серой жидкостью. Морглод крякнул и тут же завалился вперед. Я едва успел отойти в сторону. В его густой шерсти копошились жирные блохи, и мне стало тошно. Такую падаль даже победоносно пнуть было противно.

– Береги патроны, – крикнула с другого конца улицы Валя, успевшая за время моей короткой дуэли с морглодом обзавестись где-то «Абаканом».

– Было бы что беречь, – проворчал я и подумал: «Три патрона – не такое уж и великое богатство. В лучшем случае еще одного мутанта убью. В худшем – только разозлю. – Я потряс головой. – Даже думать об этом сейчас не стоит».

– Надо прорываться, – услышал я собственный глухой голос. А потом крикнул Вале: – Прикроешь меня?

Она кивнула. В глазах её уже не было того безразмерного страха. В них появился знакомый блеск азарта.

– Эй, тварюга! Гляди на меня! – закричала Валя, отвлекая на себя внимание стоящего у дороги монстра и тем самым освобождая мне путь. Пара точных выстрелов, перебежка, еще выстрел. – А не желаешь ли свинца на вкус опробовать?!

Монстр обернулся, с шумом выдохнул из ноздрей пар. Верхняя губа ушла под самый нос, оголяя ряд желтых лошадиных зубов. По бокам пасти, не влезая в рот, торчали загнутые клыки, грозную силу которых я уже видел в действии. Мутант зарычал.

Я понял, что пора действовать, и бросился бежать.

* * *

Тварь откинула растерзанное тело дозорного, как тряпичную куклу. Краем глаза я увидел, как морглод в два прыжка преодолел расстояние, разделяющее его и Валю, и в гневном рычании разинул пасть. Смердящий поток донесся даже до меня. Каково же было девушке, я мог только догадываться.

– Беги! – замахала руками она. – Беги, твою в коромысло! Беги!

Я бежал.

Наверное, минуты две, показавшиеся мне часом, я выписывал причудливые зигзаги между монстрами. Мутанты двигались неохотно, увлеченные трапезой, благодаря чему я, видимо, и сумел прорваться вглубь окружения. От вида истерзанных человеческих тел мне стало дурно. Волна тошнотворной слабости, грозящей перейти в обморок, поднялась откуда-то снизу и захлестнула меня до самой головы. Качнулся горизонт, и я едва не упал, поскользнувшись в луже крови. Рядом кто-то просипел: «Помоги!». Изуродованный бедолага протянул ко мне руку, хотел сказать что-то еще, но внезапно взгляд его застыл, а кисть обмякла и безжизненно упала. Я едва сдержал дикий слепой порыв выхватить пистолет и начать палить в разные стороны по мутантам, просто чтобы заглушить черную пустоту в голове и чавкающие вокруг звуки.

Твари, сгорбившись, жадно обгладывали кости, бросались на новых жертв, дрались друг с другом за каждый кусок добычи.

«Сколько же погибших! Почти весь поселок полег». Дыхание перехватило, я начал терять сознание, но едва ли понимал это, глядя на мертвецов. Сквозь кровавое месиво, ошметки плоти, одежды, пепла различал я знакомые лица, с которыми столкнулся вчера в церкви: «Вот тот парень, что пел забавную песенку про «горемычную Падь». Теперь осталось от него всего ничего – голова да полруки. Вот усатый мужичок, что в церкви всё ходил возле меня со своим «веселым» кадилом. Тоже мертв. Вон там еще один… В одночасье все они убиты беспощадными монстрами… Стоп! Лучше вообще не думать. Ни о чем. Превратиться в безжизненный механизм и идти напролом вперед».

Я вытер о куртку взмокшие ладони, перехватил удобнее рукоять пистолета. Вдруг что-то вцепилось мне в ногу. Я дернулся, глянул вниз, готовый изрешетить неприятеля. Укрывшись обломком двери, на меня смотрел весь перепачканный сажей немолодой уже мужичок с нелепым ёршиком усов на лице. Испуган он был не меньше, чем я.

– Помоги, – прошептал незнакомец.

Я быстро помог ему подняться, дал короткую инструкцию по спасению:

– Знаешь, где хлев стоит?

Тот быстро закивал головой.

– Дуй туда.

– Но монстры…

– Они все… заняты, – ответил я. – Не шуми и беги быстрее, я прикрою.

Он тут же рванул прочь.

И вовремя. Подоспел мутант. Уворачиваясь от смертоносного удара, я выстрелил твари в её усыпанное бородавками лицо. Пули содрали с морды зверюги только куски кожи, но серьезных ран не нанесли. Морглод недовольно зарычал.

Пребывая в легком кураже, я приблизился чуть ближе к зверю, чтобы выстрелить тому в глаза. За что и поплатился.

Монстр мощным рывком выбил из моей руки пистолет и ринулся на меня. Ноги мои стали внезапно ватными, а где-то под ребром, в том самом месте, где трепыхалось еще сердце, что-то неприятно кольнуло – то ли ощетинившийся страх, то ли коршуны, клюющие трупик надежды на долгую счастливую жизнь. Я упал.

К горлу опять подкатила тошнота. Я начал перебирать ногами, пытаясь встать, но ничего, кроме снежной пыли, мне поднять не удалось. Монстр рыкнул, раскрыл бездонную пасть и чуть пригнулся, готовясь сделать последний бросок и вцепиться в добычу. Вид его ребристой розовой гортани, чем-то похожей на внутреннюю поверхность шланга противогаза, и нёба, ярко-красного, с коричневыми рваными островками пятен, произвел на меня удручающее впечатление. От широты распахнутого рта у зверюги хрустнули скулы. Мутант сощурился, словно прикидывая в уме расстояние до меня. Колени морглода едва заметно задрожали, готовые сию же секунду направить в прыжке грузное тело хозяина в нужную сторону.

«Пистолет. Надо найти пистолет!» – В голове словно зазвенела сирена, выводя меня из оцепенения.

Оружие нашлось быстро: среди двух тел, лежащих друг напротив друга так, словно они решили отдохнуть после долго пути и случайно задремали. Я отпрыгнул в сторону, и весьма вовремя, потому что мутант сделал свой бросок, и теперь лежал в снегу, растерянно озираясь. «Выкуси!»

Я рванул к пистолету. Едва не упал, нагибаясь за ним, но устоял на ногах и мало-помалу выпрямился. Быстро осмотрел ТТ. Целехонек. Приятной прохладой он, как влитой, вновь лег в мою ладонь. Это прибавило мне уверенности. Вскинув пистолет, я отправил монстру вдогонку пару пуль, а сам бросился прочь, пока мутант отплёвывался от застрявшего в пасти свинца.

Чтобы добраться до цели, пришлось изрядно попотеть. Несколько раз я едва не попался в лапы жутких чудовищ, но вовремя успевал увернуться от их рыскающих взглядов и затаиться в сугробах. Морглоды жрали кровавый снег и, злобно бранясь друг с другом, блуждали по улицам в поисках новой пищи. Черный дом, про который говорил Наука, оказался намного дальше, чем мне представлялось. Покосившийся забор, вдоль которого я шел, уже давно кончился, а нужного строения я так и не увидел. Наконец, когда очередной раздутый от обжорства монстр вальяжно проковылял мимо, заставляя меня вновь укрыться, я случайно увидел то, что искал. Выкрашенный в земляной цвет дом стоял в отдалении от остальных хат, огороженный высоким сетчатым забором. Ограду изрядно потрепали морглоды, одна из секций валялась в стороне, покореженная, как после страшного урагана.

«Тем лучше для меня, – промелькнула мысль. – Не надо будет лишний раз бегать вокруг, вход искать».

Рядом с домом стояло несколько квадратных, хорошо сколоченных из толстых досок построек в половину человеческого роста. Предназначение их мне было неизвестно. Я искал взглядом другое – вход в подвал. Но мысли вновь переключились на загадочные деревянные будки. Смутная догадка еще блуждала в голове, когда с боков угрожающе зарычали.

«Псарня! Вот что это за строения. Наука говорил про них, но забыл упомянуть, где именно они находятся».

Две псины, огромные как телята, смотрели на меня немигающими, полными злобы глазами. Черная, как вороново крыло, шерсть лоснилась, от горячих мощных тел шел пар.

– Помесь бульдога с носорогом, говоришь? – припомнил я слова ученого. Наука не соврал. Собачки и вправду были большие. Одного мутанта они уже успели изрядно потрепать – тот валялся в снегу, изодранный и жалобно скулящий. Собаки перегрызли ему глотку и теперь бегали вокруг зверя, нюхая его зловонную кровь и отфыркиваясь.

Оскалившись, один из псов зарычал. Для него я был таким же чужаком, как и морглоды.

Я сильнее сжал рукоять пистолета, а собака, словно почувствовав мой страх, начала подходить ближе. От неминуемой гибели меня спас морглод, выруливший из закоулка прямо нам навстречу. Псина отвлеклась на рык монстра, а я тут же драпанул что было сил. Вторая собака бросилась за мной.

Пришлось петлять вокруг дома, уворачиваясь от клацающей пасти волкодава. Проклятого входа в подвал нигде не было видно. И только полностью обогнув дом, я, запыхавшийся и вконец уставший, заметил заветную дверь, которую в ту же секунду распахнул, быстро юркнул внутрь, захлопнув створку перед носом псятины.

Грозный зверь, оставшийся не у дел, начал истошно лаять и грызть доски. Пасть его крошила дерево, как бензопила, и я даже в какой-то момент испугался, что укрытие это меня не спасет. Но к счастью, собачьи зубы со скрежетом скользнули по металлическим вставкам, предназначенным, видимо, специально для таких случаев, и пес, жалобно заскулив, отступил. Навалившись плечом на дверь, я отыскал на полу ножку от сломанного табурета, подпер ей вход и только после этого расслаблено выдохнул и сполз вниз.

– Санька! Ты где? – крикнул я, вглядываясь во мрак. Ответа не последовало.

Из подвала, откуда-то снизу, потянуло могильным холодом. Потом я услышал тихий всхлип. Едва не переломав в темноте ноги, я спустился по лестнице вниз.

– Санька! Где ты? Давай собирайся, я за тобой пришел, – все время повторял я, пока шел наугад в кромешной тьме. И когда у меня стали появляться сомнения в том, что тут вообще кто-то есть, почти над самым ухом раздался заплаканный голос:

– Нет, уходи. Ты не должен здесь находиться. Я еще не отсидел положенное время.

Я натолкнулся на Санькины дрожащие от холода руки.

– Дружище, не время сейчас спорить. Там твою деревню морглоды атаковали. Уходить надо, пока они сюда не добрались.

– Морглоды? – спросил он с удивлением и страхом. – А как же дозорные? А отец Марк?

– Причем здесь отец Марк?! – не вытерпел я. – Не видел его. Хвост, наверное, поджал и отсиживается где-нибудь сейчас. А дозорные… нет их больше. Давай собирайся, будем выбираться из этого… – я хотел сказать «ада», но вовремя замолчал, остерегаясь бурной реакции Саньки.

Откуда-то сверху донеслись смутные шорохи. Я прислушался, но звуки стихли.

– Санька, ну давай же, не силком же мне тебя, в самом деле, волочь! – теряя терпение, сказал я.

– Не надо говорить так про отца Марка. Хвосты только у бесов бывают. И у морглодов.

Едва сдерживая гнев, я ледяным голосом произнес:

– Если встречу отца Марка, обязательно принесу ему свои извинения. Столько извинений, что и не унесет. А теперь – пойдем.

– Хорошо, – не понимая моего сарказма, строго ответил Санька. И потянул меня в сторону лестницы. – Будем выбираться.

Мы поднялись к выходу, но я остановил паренька, который уже готов был открыть дверь.

– Подожди, там собаки из псарни бродят. Морглоды сломали ограду и выпустили этих тварей на свободу. Возьми какую-нибудь дубину – тут много разной рухляди – и приготовься бежать как можно быстрее.

– Нет, – возразил Санька. – У нас для этого случая припасена кайенская смесь.

– Что? – спросил я, отвлекаясь от поиска подходящей дубинки. – Какая смесь?

– Кайенская. Почти в каждом доме есть эта смесь. Рецепт простой: табак и перец, мелко молотые. Собакам страсть как не нравится. Обычно прячем её около входа, чтобы, если вдруг что случится, можно было быстро достать. Тут тоже должна быть. – Он начал шарить рукой над деревянным бруском и достаточно быстро извлек из закромов пухлый целлофановый пакет, набитый грязно-серым порошком.

– Чумовая смесь! – улыбнулся Санька, развязывая сверток.

– И где же вы ее берете?

– Табак сами выращиваем, а перец торговец один привозит, недорого продает. Близ Красновки, говорит, прижилось растение – из-за мутации или еще чего.

– Давай, отсыпь горсть, – сказал я, а сам подумал, что наверняка этот торговец преподобному и другие травки поставляет.

– Смотри, только не нюхни, полчаса потом валяться будешь весь в соплях и слезах – ни вздохнуть, ни выдохнуть.

– Понял. Приготовься, на счет «три» открываем дверь – и вперед. Конечный маршрут – хлев. Знаешь такой?

– Конечно. Он под убежище у нас оборудован.

– Отлично! Раз… два… три…

Двери распахнулись, и мы выбежали наружу, в слепящую белизну этого кошмарного дня.

* * *

Свет резанул глаза, и я едва не поскользнулся на обледенелой тропинке, но Санька вовремя подхватил меня. Тут же в погоню за нами бросились псы; их пасти защелкали в опасной близости от наших задниц, отчего у нас вдруг открылось второе дыхание. Мы побежали еще быстрее. Санька рванул пакет с кайенской смесью и бросил хорошую горсть псу в морду. Тот заскулил, начал чихать и фыркать, сходя с дистанции. Второго зверя отсеял я, подкинув в разверзшуюся пасть свою порцию адской пыли.

Я побежал в ту сторону, откуда пришел, но парень остановил меня:

– Нет, стой! Пошли сюда, так сократим путь.

Я не стал возражать, но уйти нам не удалось. Знакомая фигура неожиданно, словно черт из табакерки, возникла прямо перед нами. Направив на нас карабин, отец Марк поинтересовался:

– Далеко собрались, молодые люди?

Голос его звучал сухо, как карканье. Да и сам пастырь напоминал сейчас ворона: в черном балахоне, сутулый, он, подергивая головой, немигающими глазами взирал на нас.

– Далеко собрались? – повторил отец Марк, не услышав от нас ответа.

– Людей спасать, – произнес я. – Опустите оружие.

Но он будто не услышал меня, а всё смотрел куда-то, словно сквозь нас, играя желваками.

– Отец Марк… – начал Санька, но тут же замолчал, не зная, что сказать дальше.

– Не время сейчас, преподобный, власть свою показывать. Посмотри, что в поселке творится.

Отец Марк поднял глаза к небу, поднес ладонь к щеке и крикнул:

– Помилуй нас, Господь! Помилуй всех нас, Господь!

А потом глянул на нас так, словно собирался убить одним взглядом. Зашипел:

– Погляди, Александр. Вокруг погляди. Ты видишь? Видишь?! Это всё твоих рук дело! Твои-их!

– Но… – слова застряли у Саньки в глотке, словно острые рыбьи косточки. Он закашлялся и замолчал.

– Ты привел в наш поселок самого дьявола! Кругом смерть! Кругом! Морглоды рыщут по улицам в поисках новой жертвы! Демоны ада жрут наших детей, наших близких!

За спиной отца Марка, метрах в ста, показался один из упомянутых им «демонов ада». Нас морглод заприметил сразу и тут же ломанулся за «обедом». Чудовище настигло бы нас через пару мгновений, но нашу смерть отсрочили псы Вознесенского, с безумным лаем набросившиеся на монстра. Завязалась жуткая драка.

– Отец Марк! Отец Марк, о Господи! Там, у вас за спиной, там чудовище! – Саньку словно прорвало. Ужас, обуявший его, превратил речь паренька в смазанный звуковой поток. – Отец Марк, надо срочно уходить, там морглод, он сожрет, он сожрет нас, о Господи! Нам надо немедленно уходить!

Отец Марк мрачно зыркнул на него и произнес:

– Когда мне понадобится твое мнение, я у тебя его обязательно спрошу, а пока – заткнись.

– Он что, обкуренный? – шепнул я Саньке. Тот кивнул. Морглод тем временем успешно отбил атаку псов и уже дожевывал их истерзанные тела.

Наблюдая за тем, как снопы черного дыма поднимаются к нависающим тучам, отец Марк задумчиво, даже отстраненно сказал:

– Возложи на Господа заботы твои, и Он поддержит тебя. Никогда не даст Он поколебаться праведнику.

– Отец Марк… – начал опять Санька, но грохот выстрела «Сайги» оборвал его. Я бросился на обезумевшего проповедника, но тот вскинул карабин и зарычал:

– СТОЯТЬ!

– Я в порядке, – подал голос Санька. Я обернулся. Он и вправду был в полном порядке – видимо, отец Марк, желая припугнуть парня, выстрелил выше его головы.

– Ты что, совсем с ума сошел?! Брось ружье! – закричал я, закипая от злобы. За поясом у меня находился пистолет, но достать его не представлялось возможным. «Пока буду тянуться за оружием, этот чокнутый наделает в нас кучу дырок». – Отец Марк, – успокоившись, начал я, пытаясь вразумить старика. – Сейчас не время сводить счеты.

– Не время? – недоуменно спросил пастырь. – А мне кажется – самое время. Нет? Александр, вы как считаете? Время или не время?

– Я… я не знаю.

– Отец Марк, – обратился я к нему, хотя уж понимал, что слова мои для него – пустой звук. Я надеялся, что, может, хоть Санька наконец поймет, что отец Марк – больной на голову говнюк, возомнивший себя Всевышним. – Ты же вчера проповедовал в церкви, говорил о том, чтобы люди открыли глаза. А сам не видишь, что творится у тебя под носом. Очнись! Открой глаза!

Настоятель опять вскинул карабин. Дуло оружия – черная дыра размером со Вселенную – уставилось на меня. Но выстрелить проповедник не успел. Санька, стоявший за моей спиной, выхватил у меня из-за пояса пистолет и выстрелил. А потом уронил оружие, заплакал, схватился за голову и упал на колени. Следом за ним на землю начал заваливаться отец Марк, схватившись за плечо и захрипев. «Сайгу» повело в сторону, я тут же подскочил к проповеднику и отобрал у него ружье.

– Я выстрелил! – всхлипывал парнишка, колотя себя кулаками по голове.

– Ты молодец, ты спас нас.

– Я убил его! Убил!

– Эй, Санька! – Я попытался поднять парня, но из его тела будто вынули все кости – он безропотно встал, но стоило мне его отпустить, как он тут же повалился опять. – Санька! – рявкнул я. – Успокойся! Не убил ты батюшку своего. Ранил только – в плечо. А теперь давай поднимайся, и побежали отсюда, пока нас не сожрал вот тот морглод.

– Не убил? – поднял взгляд паренек.

– Не убил, твою мать! Хочешь добить?! – крикнул я. Санька сразу оживился. – Давай, давай, давай! Поспешим! Тварь сейчас дожует свою добычу и до нас доберется. Держи мой пистолет. Главное, меня не укокошь.

Сам я взял «Сайгу» пастыря.

– Бежим?!

– Бежим!

* * *

Ломая тлеющие доски, стены, указательные столбики и хилые деревца, – ломая все, с чем входил в соприкосновение, растопырив руки и ноги, спиной вперед, матерясь, пролетел Санька. Даже тех мгновений, что длился его полет, мне хватило, чтобы увидеть жуткий кровавый блин на том месте, где раньше было лицо парня. Он приземлился рядом со мной, я тут же помог ему подняться.

– Ты как?

Санька махнул рукой.

– Нормально, – прохрипел он замогильным голосом. – Цел.

– А лицо?

Санька вытер кровавые ошметки со лба, щек, носа.

– Это меня потрохами того гада забрызгало. До того объелись, твари, что пузы их от пуль так и лопаются, как тыквы перезрелые. – Санька похлопал себя по груди, животу, убедился, что руки-ноги не переломаны. Потом спросил: – Сам как?

– Живой, – махнул я рукой.

– Откуда их столько?

– Если бы я знал. За дружка своего, наверное, мстить пришли. Ладно, к черту догадки, показывай дорогу.

– Побежали за мной!

Парень сорвался с места, и мне пришлось приложить немало сил, чтобы нагнать его. Сердце тарахтело, как пулемет, – с отдачей, выпрыгивая из груди. Дыхание сбилось, превратившись в судорожные хлебки воздуха. Как при таком галопе Санька умудрялся еще и стрелять, я мог только догадываться. Краем глаза я видел, что следом за нами, в надежде спастись, побежало еще несколько человек.

Остальные, ослепленные страхом, жались к огню. Самых слабых толпа вытеснила на горящий забор. Крики этих несчастных затерялись в общей суматохе. Наконец, ограда не выдержала и со скрипом рухнула на землю, с хрустом погребая под собой людей. Кто-то не разбирая дороги рванул вперед, в самое пекло. Вновь раздались истошные крики, запахло палеными тряпками и волосами. Монстры одобрительно зашипели.

Перепрыгивая через тела и уворачиваясь от ленивых выпадов мутантов, мы преодолели значительное расстояние. Но едва я подумал о передышке, как был тут же за это сурово наказан судьбой.

Все произошло очень быстро. Кривая фигура метнулась ко мне – и тотчас раздался звук рвущейся одежды. Горизонт, до этого все время маячивший перед глазами, резко ушел вверх. Вжух! Я не сразу сообразил, что произошло. Но когда, прокатившись кубарем метров семь, вскочил на ноги, было уже поздно.

В пяти шагах от меня, картинно расставив мохнатые лапы, стоял громадный выродок. Ловким ударом он сбил меня с ног и теперь явно намеревался сытно мной отобедать. Расстояние для прыжка было великовато. Но мутант и не собирался прыгать. Он вразвалку подошел ко мне, раззявил скособоченную пасть, брызгая склизкой слюной. Из недр его глотки вылез мясистый, похожий на гигантского червя, язык.

– Пригнись! – раздалось сбоку. Валя. Она прикрывала нас с пригорка. И тут же засвистели пули. Вжимаясь в землю, я едва ли понимал – жив я еще или уже нет. Судя по ноющим ногам и громыхающему в груди сердцу, – скорее жив, чем мертв.

Опрокинутый выстрелом навзничь, монстр упал, а я подскочил на ноги и вместе с Саньком бросился в убежище.

– Стойте! Стойте! Подождите! – кричали сзади.

Я дернул за рукав Саню, показывая, что надо бы остановиться, но парень лишь отмахнулся. Я замедлил бег, обернулся, крикнул бегущим за нами людям:

– Хлев! Бегите туда!

А потом, едва не теряя сознание от нехватки кислорода, помчался дальше.

* * *

В хлеву пахло полынью, вековой пылью и мокрой псиной. Еще ощущался запах какой-то солнечной теплоты, какую хранит в себе сено, и сушеного липового цвета, который с июля лежал на замшелых окнах строения. Мне тут же захотелось лечь, зарывшись в рыхлую солому, и беззаботно уснуть. Где-то в углах пищали мыши. Тихо потрескивали от влажного воздуха толстые стены.

После беглого изучения своего убежища мы нашли у дальней стены громадную лопнувшую бочку со свернутым на сторону краном. На дне плескалась заросшая бурой плесенью жижа, пахнущая брагой. Валя досадливо бросила:

– Рухлядь!

Потом, вписавшись лбом в низкий потолок, буркнула еще что-то себе под нос и села на камень, принесенный сюда, видимо, какими-то подростками. Мы сели рядом, кто куда. Какое-то время молчали, слушая биение своих сердец. Каждый думал о чем-то своем.

– Странно это, – вдруг нарушил тишину один из парней – высокий, сутулый и какой-то словно прибитый пылью. Серой кожей, усталыми глазами напомнил он мне старого умирающего пса. Говорил парень тихо, будто сам с собой, съедая окончания слов. – Вроде не было горя, а тут на тебе – получите… Куда теперь?

– Куда, куда, – повернулся к нему другой, пожилой уже дядька с черными пятнами запекшейся крови на лице. – Никуда. Все. Приплыли. Видал, что творится? – Мужчина помолчал некоторое время, потом произнес: – Меня Глебом Игнатьевичем зовут. У тебя курить есть?

– Володя, – представился парень, похожий на пса. – И курить у меня нет.

– А у кого-нить есть курить? – не унимался пожилой.

Все промолчали.

– Курить ни у кого нету, – задумчиво произнес дядька, потирая подбородок желтыми от никотина пальцами. – Давайте хоть познакомимся тогда, что ли? Меня Глебом Игнатьевичем зовут.

– Меня Костей, – ответил еще один, сидящий дальше всех. В руках он сжимал блекло сверкающую в полосках пыльного света губную гармошку. Парень потирал её ладонью, подносил к губам, но на полпути рука его останавливалась, безвольно падала на колени, и он вновь начинал начищать облезлый хром гармоники.

И вновь воцарилось неловкое молчание. Глеб Игнатьевич еще некоторое время силился что-то сказать, морщил лоб, но, найдя на полу недокуренный бычок, радостно щелкнул пальцами, схватил его и успокоился.

Я подсел к Якову Михайловичу.

– Наука, – начал я, пытаясь как можно мягче выразить свои опасения. – Сараюшка эта точно спасет нас от атаки морглодов?

– Тут подземный выход есть. Специально вырыли для подобных происшествий.

– Отлично! – обрадовался я. – Куда он ведет?

– К северной стороне поселка. Но это уже не важно.

– Почему?

– Вход заперли. Леша, я не знал. Местные говорят, что он всегда был открыт. Поэтому я и посоветовал бежать сюда. А когда пришли сюда, кинулись, а тут замок амбарный висит. И бумажка. Вот, глянь.

Он протянул мне обрывок записки. На ней было криво выведено:

ОПЕЧАТАНО. Ключи у отца Марка.

Я выругался. Наука, глянув на меня, понял всё без слов.

– Отца Марка мы, видимо, не дождемся?

Я пожал плечами.

– Надо подумать, как действовать дальше.

* * *

В дверь заколотили. От неожиданности я вздрогнул, выныривая из мрака своих мыслей. Все сразу напряглись, уставились на дверь.

– Помогите! Откройте! – донесся до нас плачущий вой. Женский голос.

Я рванул к двери, но Санька, сделав акробатический рывок с места, тут же вцепился мне в ноги. Я чуть не расстелился на полу.

– Ты чего?

– Стой! – прошипел он. – Не открывай! А вдруг там мутанты?

– Какие мутанты? – Я попытался высвободиться из цепких объятий паренька, но потерпел неудачу. – Отпусти! Там же…

– Тише! – белое, словно присыпанное мукой, лицо Саньки вытянулось, на лбу выступили крупные капли пота. – Там морглоды! Они же выманивают нас! Неужели ты не понимаешь?! Глеб Игнатьевич, скажите ему!

Тот почесал затылок.

– Дык, это… Вроде не говорят же они? Или как? Могут? Все может быть. Кто его знает, что там? Может, не стоит открывать?

– Помогите! – женщина за дверью уже стонала. Голос доносился откуда-то снизу, и я понял, что она лежит у порога.

– Отстань, сказал! – зарычал я на Саньку. Руки невольно сжались в кулаки, готовые как следует промять ему бока. Почувствовав это, парень ослабил хватку, но оборотов не сбросил.

– Глеб Игнатьевич, помрем же все! Запустит гадов, они всех нас тут же и сожрут. Костя, ты чего? Валя…

Все молчали. Я не стал дожидаться от них ответа и, вырвавшись, рванул к двери. За спиной что-то заговорили. Все разом. Я даже не стал прислушиваться, просто открыл двери.

На пороге, утопая в крови, лежала женщина. Мои щеки и лоб покрылись липким холодным потом, когда я увидел её раны. Правый рукав кофты был пуст и насквозь пропитан темной кровью. «Долго не протянет», – промелькнуло у меня в голове.

Женщина схватила меня за ботинок.

– Спасите, – прошептала она. И затихла.

Я попытался её поднять, но не рискнул взяться за одежду, боясь причинить еще больше повреждений.

– Помоги, – сквозь зубы бросил я Саньке, и тот нехотя подошел ко мне. – Хватай за ноги, я возьму за руку. Давай, раз… два… три… Взяли!

Мы занесли женщину в убежище, уложили на прелое сено. Кто-то протянул мне кусок тряпки для перевязки. Я замешкался. Мои познания и умения в медицине ограничивались вытаскиванием заноз из пальцев и примочками от синяков. Оказывать помощь людям с такими ранами мне еще не приходилось.

На выручку пришла Валя. Перочинным ножом, добытым у Глеба Игнатьевича, она распорола кофту женщины, оголяя жуткую картину.

Валя перевязала рану, вложила несчастной в руку «янтарь», укрыла курткой. Мы расселись на свои места. Теперь оставалось только ждать.

– Воды бы ей, что ли, – прошептал Глеб Игнатьевич, глядя куда-то в пустоту. Ему никто не ответил. Воды ни у кого не было.

Мы сидели и молчали, с ужасом слушая, как женщина что-то бессвязно шепчет. Её голос напоминал звук лопающегося на морозе стекла – скользящий, режущий, проникающий в самое нутро. В глубине души каждый из нас осознавал, что долго она не проживет – слишком уж страшной была её рана. Но и предпринять мы ничего не могли. И от этого становилось еще паршивее.

К полудню женщина скончалась.

Мы накрыли её тело куртками, а сами, сбившись в один угол, вновь принялись слушать тишину.

– Почему их так много, зверюг этих? – дробным от стука зубов шепотом спросил Санька. Его суетливо бегающие по сторонам глаза начинали меня раздражать. – Раньше было меньше.

Я упорно отгонял образы, рождаемые бурной фантазией. Мне начало вдруг казаться, что одна из этих тварей стоит у меня за спиной. Прикосновение к шее соломинки, застрявшей между досок, едва не прибавило мне седых волос. Я сглотнул подступивший ком. Попытался успокоить себя мыслью о том, что в кармане лежат пистолет и пара-тройка патронов.

В дверь вновь стукнули. Как-то неуверенно, будто проверяя – не опасна ли она. Потом дверь с грохотом открылась, и на пороге возник тот, кого я меньше всего ожидал здесь увидеть. Словно призрак, вернувшийся с того света, передо мной стоял Порох.

– Вот и снова свиделись, – оскалился он, оглядывая нас единственным оставшимся глазом.

Часть вторая Свита короля

Глава 6 Паутина

Над бесконечным дымчатым миром висело холодное зимнее солнце. Высоко в сероватой синеве застыл приколотый к небесной тверди, едва видимый с земли орел.

Всё это я увидел за долю секунды, словно вдруг открылось у меня сверхострое зрение.

Ледяной воздух обжег щеки. В распахнутую дверь ворвался ветер, обдав всех колючим морозом вперемешку с вонью паленой резины. Вслед за Порохом в наше убежище, гремя оружием, ввалились еще с десяток бойцов.

Удивлению моему не было предела. За спиной тихо ойкнула Валя. Да, в Пади порой и покойники восстают из могил. Но Порох на покойника не походил. Вполне вменяемый, злобный взгляд – не такой потухший и пустой, как бывает у зомби. Правда, на том месте, где должен был быть левый глаз, теперь виднелась лишь кожистая розовая мембрана, испещренная сеткой вен, и какие-то черные сгустки, скрывающиеся внутри, перекатывались из стороны в сторону, словно там завелось какое-то существо.

Все это было где-то за гранью разумного.

Чьи-то сильные руки обыскали меня, отобрали оружие.

– Снова свиделись! – повторил Порох, бросая на нас голодный звериный взгляд.

– Вот они, эти чужаки, принесшие вместе с собой погибель в поселок! – прошипел отец Марк, испуганно выглядывая из-за спины Пороха. – Они покусились на самое святое – на человеческую жизнь! Они хотели меня убить! И как?! Чужими руками, сбив с истинного пути заблудшую душу! – Отец Марк злобно сверкнул глазами в сторону Саньки. Тот хотел что-то сказать и даже открыл рот, но Глеб Игнатьевич остановил его, мягко оттянув за локоть назад, в толпу.

– Благодарю, отец Марк, за сигнал насчет чужаков в деревне, – довольно произнес Порох, похлопывая преподобного по плечу своей уродливой клешней. Отец Марк натянуто улыбнулся. – Вы всё сделали правильно. Мы в долгу не останемся.

Старец страдальчески скривил лицо. Но, услышав робкий шепот, пробежавший в жиденькой толпе, обстрелял каждого змеиным, полным яда, взором. Все потупили взгляды, кто-то стыдливо перекрестился.

– Ироды! – совсем тихо прошипел пастырь. Но услышали его все.

– О! И ты здесь?! – произнес Порох, тыча в Науку пальцем здоровой руки. Свою мутирующую конечность он уже не прятал под перчаткой. Клешня сжимала автомат, наводя на присутствующих леденящий ужас.

– И я тут, – просто ответил тот.

– Обманул, собака! Ну ничего, и с тобой разберусь. Со всеми разберусь. Вот ведь как хорошо получилось, что все здесь собрались! Поквитаюсь.

– Что с тобой случилось? – игнорируя выставленное в его сторону дуло автомата, спросил Наука. – Твоя рука и лицо… Из-за чего это?

– Ты еще спрашиваешь?! – зарычал Порох.

– Спрашиваю, – кивнул Яков Михайлович. – Потому что и в самом деле не знаю. Хотя кое-какие догадки имеются. Могу поделиться. А хочешь убить – убивай, я безоружный.

– Какие догадки? Чего ты мне тут голову морочишь?! Из-за тебя это всё! Из-за твоей Установки этой проклятущей!

– А при чем здесь она? – удивился Наука. – Насколько я могу судить, к тому, что сейчас с тобой происходит, Установка не имеет никакого отношения. Ты ведь заражен. Я прав? Тебя укусил инфицированный? Кто? Человек? Зверь? Судя по изменениям, распространение началось с руки. Верно?

– Укусили, да теперь-то уж какая разница? – злобно ответил Порох. – Я не за тем пришел, чтобы мне прописные истины такие дурики, как ты, тут втолковывали. Я за ним пришел, – Порох кивнул в мою сторону. – Мстить. Мне теперь терять нечего. Я одной ногой уже в могиле. Тебе тоже, кстати, достанется, Наука, за всё! – бандит перевел взгляд на меня. – А ты, падаль, думал, меня так просто убить? Не-ет. Меня просто так не убьешь. Я из-под земли тебя достал бы.

– Даже в ад твою гадкую душу принимать не хотят! – бросил я ему. Порох вновь вскинул автомат, но ученый остановил его:

– Подожди. С инфекцией вроде всё более-менее понятно. А что же с Установкой не так?

– Наука, – заскрипел зубами Порох. – Ты идиота из меня не делай! Я тебе быстро дырочку промеж глаз организую. Не сработала твоя Установка! И тебе это прекрасно известно. Блефовал ты, когда про неё рассказывал. Чего уж тут непонятного? Вот за дешевый твой треп и шлепну тебя.

– Х-м, – задумался Наука. – Странно. А ты всем моим инструкциям следовал? Подключение? Калибровка? Коды доступа? Не могло быть сбоев. Консервация проводилась на высочайшем уровне, под моим личным контролем. Когда вы вошли туда, следов взлома не было? Может, кто-то до вас там побывал?

– Не было там никого, – устало ответил Порох. – Всё чисто там. Закрыто было. По твоим инструкциям действовали: подключили, активировали, ввели коды доступа. А не сработало. Не удалось сорвать мне джек-пот. И такое бывает.

– Порох, постой, а калибровку-то делали? Перед тем как коды доступа вводить?

– Калибровка-шмалибровка! – огрызнулся тот. Его вдруг начало мелко трясти. Лицо побледнело, как простыня, бандита повело в сторону, и он едва не распластался на полу, если бы не вовремя подхвативший его под локоть солдат. Порох отхлебнул из протянутой ему фляжки, закашлялся. – Я ведь как думал: коли не сработала Установка, значит, ты мне по ушам проехался. Немудрено – жить захочешь, и не такое расскажешь. А тут еще эта инфекция прицепилась. Думал, излечусь, потом тебя из-под земли достану. Вместе снова туда поедем, к Установке этой. Когда ножик у горла или пистолет к виску приставлен, оно, знаешь, меньше врать охота. Поэтому оставили всё там так, как было, не стали ничего ломать. Вернулись в Тополя. Вот с этим хлопот огребли, – он кивнул на меня. – Убить меня хотел! В голову стрелял! Но не тут-то было! – довольно крякнул Порох. А потом вдруг почернел лицом, тяжело произнес: – Наука, даже «янтарь» не помог справиться с этой заразой! А значит, ничего не поможет. Всё, мне крышка! К чему теперь все эти разговоры?

– Есть к чему, – спокойно ответил ученый. – Поторговаться с тобой хочу, за жизнь свою.

– Ну-ну, – улыбнулся Порох и вновь отпил из фляжки. Щеки его налились румянцем. Громко отрыгивая, бандит небрежно бросил: – Все жить хотят.

– Твоя правда. Все хотят. И я хочу. И ты хочешь.

Порох пристально поглядел на него.

– Что ты имеешь в виду?

– У тебя пока только первая стадия заражения. Я думаю, она обратима…

– Постой! – оборвал его на полуслове бандит. – Ты мне тут лапшу на уши не вешай. Однажды уже навешал – про Установку. Или забыл?

– Про Установку я не врал. Неправильно был произведен запуск, я в этом практически на сто процентов уверен, не в той последовательности, какая была в инструкции, выданной мной. Вот ничего и не получилось у вас. Вы забыли о калибровке…

– Ничего мы не забыли, – как-то неуверенно ответил Порох.

– Предлагаю тебе сделку. Хорошую сделку, выгодную.

Бандит молчал, ожидая, что скажет Наука. Я тоже не вклинивался в их разговор, не понимая из их диалога ровным счетом ничего. «О какой Установке они толкуют? Да и сам факт того, что Наука знаком с Порохом, настораживает».

– Продолжай, – потребовал Порох, внимательно глядя на собеседника.

– Я начал изучать эту болезнь, – тихо говорил ученый, успокаивая своим размеренным голосом тот накал, что сейчас витал в нашем убежище. – Есть кое-какие наработки. Но не хватает научной базы. Нужны дополнительные исследования. В том месте, – Наука неопределенно кивнул в сторону. – На нижних уровнях есть лаборатория, там – оборудование, всё необходимое. Нам надо попасть туда – тебе и мне. Тогда можно будет взять у тебя анализы. Получится ли приготовить лекарство – не знаю, но хотя бы попробовать отсрочку получить, чтобы зараза эта дальше по телу не распространялась.

– Что за лаборатория? – спросил Порох. В его голосе уже не было той стальной категоричности, только искренний интерес. – Мы не видели там никакой лаборатории.

– Хорошая лаборатория. Она скрыта от посторонних глаз. Просто так, случайно, обнаружить ее невозможно. Но я знаю путь. Там есть практически всё, что нам потребуется. Тогда, при эвакуации, её тщательнейшим образом законсервировали. Это происходило под моим личным контролем. Код доступа знаю только я, да и с оборудованием внутри лаборатории вряд ли кто-то еще кроме меня сможет справиться. Поэтому предлагаю тебе сделку.

– Какую? – наконец сдался Порох. – Говори.

– Ты оставляешь всех жителей Вознесенского в покое. Ты и твои солдаты никого не тронете даже пальцем, и вы забываете про это место раз и навсегда.

– Ну, допустим.

– И их тоже не трогаешь, – Наука кивнул на меня и Валю. – Не знаю, что там у вас случилось, но это в прошлом. Взамен – я иду с тобой до лаборатории и лечу тебя. Понимаю, что торговаться с тобой за мою жизнь бессмысленно – только ты избавишься от своей беды, как тут же, даже если пообещаешь этого не делать, убьешь меня.

– Убью, – кивнул Порох.

Наш друг грустно улыбнулся.

– Ты принимаешь моё предложение?

Порох рассмеялся.

– Ты и вправду меня за идиота держишь, Наука? Только мы с тобой отсюда отчалим, как вот эти вот твои орлы нам на хвост тут же сядут и будут всю дорогу партизанить, по одному выкашивая людей из моего отряда. Нет! Не принимается предложение. Я тебе условия выставляю, ботаник! И выбора у тебя нет.

Наука промолчал, ожидая, что скажет Порох. Тот вновь отпил из фляжки, и, уже достаточно захмелев, глядя в узкое окошко, начал громко декламировать стихи:

Люблю зимы твоей жестокой Недвижный воздух и мороз, Бег санок вдоль Невы широкой, Девичьи лица ярче роз…[7]

Бандит запнулся, задумался, почесывая затылок.

– Не помню дальше. – Порох громко икнул. – А ты любишь зиму, Наука?

– Не питаю таких нежных чувств, – сухо ответил тот.

– А я люблю. Выйдешь вот так с утра на улицу, а там снежком всё присыпало, белым-бело. Красотища! И ничего больше и не надо. Только смотреть бы вот так на эту прелесть всю жизнь – и всё.

Порох подошел к ученому вплотную и прохрипел в самое лицо, дыша перегаром:

– Запомни – мне терять нечего. А тебе есть что. Я ведь и не сразу могу тебе пулю в лоб пустить. Могу с ног начать, колени прострелить, потом руки. Могу с живого кожу содрать. Могу… да много чего могу! Ты о смерти молить меня будешь! Понимаешь, о чем я толкую? По глазам твоим вижу, что понимаешь.

Порох зыркнул на меня.

– Этот с нами пойдёт. А баба его, – он кивнул на Валю, – тут останется. С парой моих бойцов. Это гарантией нашего договора будет. Чуть что, я по рации свяжусь, и мои солдатики бабу эту – по кругу, а потом – в расход. А следом и весь оставшийся народец. То же самое произойдет, если я на связь не выйду. Так что ты, – он вновь глянул на меня, – в случае чего прикрывать нас будешь, если кто на хвост нам сядет.

– Но… – начал протестовать Наука. Порох его тут же утихомирил хорошим хуком в живот.

– Возражения не принимаются. Торговаться он удумал с Порохом, ишь! – усмехнулся бандит. Крикнул в сторону: – Бугай!

– Я! – подскочил боец.

– Идешь с нами. Тут остаются Падре, Хмель и Мартын.

– Есть! – браво ответили те.

Порох повернулся к ним.

– Смотрите в оба. Отвечаете за неё головами, – кивнул он на Валю. – Три шкуры сдеру. Выход на связь – три раза в день: утром, в обед и вечером. Если хоть раз не выйду на связь, – бандит пристально посмотрел на меня, – всех в расход. Поняли?

– Так точно!

– Отлично. Остальные тоже с нами пойдут. Готовьтесь, выдвигаться будем.

Бойцы разделились на две группы: первая расформировалась по убежищу, вторая – собралась вокруг того, кого их предводитель назвал Бугаем.

– Порох, – несмело начал отец Марк, увиваясь следом. – А как же?..

– Чего тебе? – нехотя повернулся тот.

– Дык, люди же мои, приход мой…

– Приход хороший у тебя! – засмеялся во всё горло Порох. – Что надо приход! Отсыплешь в дорогу чуток!

– Дык, как же, в заложниках получаемся все…

– Ничего, потерпишь, – строго отрезал бандит. – Ничего с тобой не станется. Полезно иногда с народом ближе побыть! Вот и побудешь! – Порох вновь расхохотался. Бойцы подхватили отца Марка и без лишних церемоний швырнули в толпу. – Да и куда ты собрался-то? У тебя в деревне черт-те что творится. Зверюги бродят, жрут всех подряд. Если бы не наш «зилок» – сами бы сгинули.

Отец Марк хотел что-то сказать, но Порох закрыл беседу:

– Всё, кончай базар. Собираемся. Хмель – за старшего остаешься. Присматривай тут за этими богомольными.

– Лёша! – подбежала ко мне Валя.

– Не переживай, – я обнял её. – Всё нормально будет. Выкрутимся.

Мы обнялись и поцеловались.

– Вот, возьми, – сдерживая слезы, шепнула девушка мне, незаметно что-то протягивая. – «Янтарь», пригодится.

– Нет, – начал я, но Валя вновь поцеловала меня в губы, не давая произнести больше ни слова.

– А ну, хватит! – рявкнул Порох. – Устроили тут прощание славянки! Живо на выход!

Держась за живот, к нам подошел Наука.

– Леха, послушай…

– Нет, всё верно, – перебил его я, уже зная, что он хочет мне сказать. – На другие условия Порох не согласится.

– Да послушай ты! Если мне и удастся найти лекарство от этой заразы, Порох все равно нас прикончит.

– Не прикончит, – шепнул я. – Что-нибудь придумаем.

– Я тоже пойду! – раздалось из-за спины.

Все обернулись. Из толпы вышел Санька. Подойдя прямо к Пороху, парень громко повторил звенящим от напряжения и страха голосом:

– Я тоже пойду вместе с ними, – он глянул на нас.

– Конечно, пойдешь, – одобрительно кивнул Порох. – Еще есть желающие?

Желающих больше не было.

– Бесам решил помочь? – ехидно спросил отец Марк. – Того и гляди, сам в демона превратишься.

Санька не удостоил его своим ответом.

– Да ты что, Санька?! Совсем сдурел?! – разозлился я, схватил парня за плечо и зашептал скоро и жарко, склонясь к самому уху: – Зачем вызвался добровольцем? В подвале своём совсем засиделся, что ли?!

– Пойду, – тихо, но твердо ответил тот. – Вы мне жизнь спасли, тогда, в яме. Потом, когда на деревню монстры напали, не бросили на погибель. Я вам вдвойне обязан жизнью.

– Герой! – осклабился во весь рот отец Марк.

– Да пошел ты! – внезапно ответил Санька, глядя на него в упор. Тот вытянул лицо, но не нашелся, что ответить.

* * *

– Как же мы будем теперь выбираться из этого сарая? – спросил Бугай, украдкой выглядывая за дверь. Там, на улицах поселка, лениво разгуливали морглоды – сытые, сонные, но все такие же опасные. В стороне стоял старый «ЗиЛ», на котором приехал Порох со своей бандой. Теперь автомобиль, облюбованный чудовищами, превратился в груду искореженного металла: приплюснутая морда грузовика смотрела прямо, но кузов был развернут вбок и смят, как конфетная фольга в руках ребенка.

– Через черный выход пойдем, – сказал Наука и повернулся к отцу Марку. – Где ключи?

Тот прищурился.

– Какие ключи?

– Преподобный, вы ведь прекрасно понимаете, о чем я говорю, – ученый ткнул старику в нос записку.

Порох тоже заинтересовался разговором, выхватил бумажку и по слогам прочитал:

– «О-пе-ча-та-но. Клю-чи у о-тца Мар-ка». Во как! Да у вас тут запасной выход есть, оказывается, я правильно понимаю?

– Правильно, – кивнул Наука. – Только заперт он.

– Марк, – обратился Порох к преподобному. – Давай, не тяни. Где там у тебя ключики? Доставай.

– Порох, чесслово, нету! – вскинул брови тот и слегка попятился. – Дома оставил. Не взял с…

– Бугай! Обыщи его!

– Дык ведь… – запротестовал Марк, но тут же, как только ствол автомата уперся ему в грудь, траурно замолчал.

Бугай быстро обшарил преподобного, извлек из внутренних карманов балахона какие-то ампулы, пакет с бурым порошком, спички.

– Та-ак, что это? – разглядывая найденное, спросил Порох. – Ампулы? Синтетика? Не, такое мне не надо. А вот это – то, что нужно! Трава твоя, молельная! – бандит хохотнул. – Я возьму себе, вдруг помолиться захочу. Не возражаешь?

Пастырь не ответил.

Ключи нашлись – они висели на кожаной веревочке на шее у отца Марка.

– Кажется, они, – протянул серебристый ключ Бугай.

– Дай сюда! – выхватил находку Порох. – Где тут выход? Наука, показывай!

Наука прошел в самый дальний угол убежища, начал отгребать с пола лежалую смерзшуюся солому. Я подошел к ученому и стал помогать. И в самом деле, на полу, замаскированная под доски перекрытия, пряталась квадратная дверь, и только по огромному амбарному замку на петлях я смог определить, что это именно дверь, а не какой-то деревянный поддон, между делом оставленный здесь.

Порох протиснулся к нам.

– Ну-ка, дай я!

Замок нехотя лязгнул, но поддался. Бандит снял его, протянул одному из своих людей.

– Хмель, как уйдем, закроешь обратно. Ключ пусть будет у тебя. Смотри, чтоб никто не убежал! Если всё выгорит, как вернемся, рапортую Фараону о тебе и твоих подвигах. На повышение пойдешь!

Глаза Хмеля благодарно загорелись, он закивал головой, не в силах что-либо произнести. Порох похлопал его по плечу. «Как собачку, – промелькнула у меня мысль. – Косточки еще не хватает и за ушком почесать». Едва сдерживая смех, я отвернулся в сторону.

– Все, пошли! – дал отмашку Порох, и всё зашевелились.

Первыми в черном квадрате лаза исчезли двое из свиты бандита.

– Чисто! – донесло снизу. Порох ткнул стволом в Науку.

– Теперь ты! И вы оба. – Указал он на нас. – А я – сразу за вами, буду следить, чтобы не выкинули никаких фокусов.

Я глянул на Валю, подмигнул ей и начал спускаться в темноту.

* * *

– Это что за хрень такая?

Я едва различал силуэты идущих впереди; пару раз хорошенько стукнулся лбом обо что-то твердое, прежде чем глаза привыкли к мраку. В помещении, куда мы спустились, пахло, как в старом погребе, – сыростью, затхлостью, грибной влагой.

– Это что за хрень такая?! – повторил Порох, свирепея.

– О чём ты? – переспросил Наука, не понимая вопроса.

– Что за помещение такое? Чего ожидать? Темно. Учти, Наука, если тут засада, я тебя первым под пули брошу.

– Нет тут никакой засады, – раздраженно ответил тот. – Это обычный узел распределения.

– Что еще за узел такой?

Ученый устало вздохнул.

– Под поселком проходит подземная линия электропередач, попросту говоря – кабель, питающий завод…

– Тот самый? – тихо спросил Порох, тут же успокоившись.

– Да, тот самый, – кивнул Наука. – Вдоль всей трассы устроен проход для обслуживающего персонала. К нему мы сейчас и идем. Через каждые пятьсот метров – узлы распределения кабелей. Там же, в узлах, идёт разводка или присоединение второстепенных линий, которые питают бытовые помещения, вспомогательное оборудование и так далее. Вот в один из таких узлов мы сейчас и спустились. Посветите лучше кто-нибудь.

Кто-то из бойцов достал спички, зажег. В неярком колеблющемся свете я разглядел несколько железных дверей, расположенных у дальней стенки.

– Вот эта, – показал Наука на самую крайнюю справа, – ведет севернее от поселка, там обрывается на очередном узле. Её мы и хотели использовать в случае эвакуации. Вот эта, – он ткнул пальцем на среднюю дверь, – не рабочая, так как при очередном выбросе всю эту ветку завалило.

– Нам тогда куда? – шумно сглотнув, спросил Порох.

– Вот сюда, – Наука указал на самую крайнюю слева. – Она должна вести прямиком к заводу…

– Постой, – прервал его Порох. – Что значит – «должна»?

Наш провожатый облизнул пересохшие губы.

– То и значит. Я этот путь не исследовал так тщательно. Знаю только, что до первого узла – все чисто. Дальше не ходил – нужды не было.

– Узлы эти твои и линии – как паутина. Прямиком к логову каких-нибудь тварей выйдем, – проворчал бандит. При упоминании тварей Санька тихо ойкнул.

– Ну, чего встали?! – обратился Порох к своим бойцам. – Открывайте дверь – и вперед. Да про пленников не забываем. Всегда чтоб на контроле они были!

Дверь скрипнула, открылась, обнажая нашему взору абсолютно черный прямоугольник пути.

– Сделайте факел, – скомандовал Порох. – Лучше сразу несколько, чует сердце – пригодятся они нам. Фонарики у кого есть? Только у Хорвата? Зарядки надолго хватит? Прибереги. Пока так, с огнем, пойдем, фонарь – на крайний случай. Отдай его лучше мне, у меня надёжнее будет. Да не ной ты!

Через пятнадцать минут, держа перед собой горящие факелы, изготовленные из дверных досок, мы, осторожно ступая по обледенелому полу, вошли внутрь линии. Авангард из двух бойцов пошел вперед – выяснять обстановку, мы – я, Наука и Санька, – под толчки и затрещины Бугая направились следом. Замыкал наше шествие Порох со своей охраной.

Всю дорогу, что мы шли, меня не покидало чувство, что за нами наблюдает множество глаз – глаз, исполненных ненависти. И с каждым пройденным метром это чувство только усиливалось. То же самое, вероятно, чувствовали и остальные.

Под ногами то сыро чавкало, то, наоборот, шелестело ссохшимися грязно-серыми листьями, которые при более детальном рассмотрении оказались крыльями летучих мышей. Шли молча, озираясь по сторонам. И эта тишина, густая как кисель, прерываемая лишь звуком разлетающихся в пыль капель воды, только усиливала у всех чувство безграничного ужаса. Кто-то тихо запел песню. Этот нескладный, не попадающий в ноты голос, словно обладающий каким-то волшебным свойством, вдруг заставил страхи, скребущиеся наружу, уйти.

– «Спи, еще спи, ведь дождь не прошел. В мире молчание, а это лишь значит, нам с тобою нужно всего ничего – сигареты, виски и немного удачи».

Возможно, всё дело было в тишине, в этой вечной спутнице смерти. За время, прошедшее с того момента, когда последний раз здесь раздавались человеческие голоса, тишина вросла в стены, пропитала воздух, словно болезнетворная плесень, распространяя споры обреченности. Изголодавшаяся по человеческим душам, теперь, завидев столько свежей крови, своими пыльными щупальцами проникала она в наше сознание, жадно насыщаясь нашими страхами.

– «Путеводные звезды точат клинки, они бьются об пол, и смеются, и плачут. Одиночество наше смогут лишь скрасить сигареты, виски и немного удачи».

Напряжение, до этого царившее среди нас, вдруг разом спало, все приободрились, начали подкалывать друг друга, вспоминая детские истории про черную-черную комнату.

– Ну-ка, цыц! – фыркнул Порох, но и сам невольно улыбнулся. – Радио, у тебя других-то песен нету?

Тот, кого Порох назвал Радио, тут же начал петь другую, мне незнакомую песню:

– «Я встретил девочку, девчонку такую, какую не встретишь и в тысячу лет, и мне б не хотелось девчонку другую, пусть даже окрашена в оранжевый цвет».

А я всё прокручивал в голове слова, сказанные Наукой и Порохом, пытаясь разобраться в происходящем. Но толку от этого было мало, потому что мысли постоянно возвращались к одному и тому же: как же удалось Пороху остаться в живых?!

«Так, без эмоций… – тряхнул я головой. – Сейчас ни на что нельзя отвлекаться! Как да почему – дело десятое! Вот разберёмся с Установкой, тогда уж и до этого дойдем».

Я догнал Науку, дернул незаметно его за рукав и тихо спросил:

– Может, расскажешь, что происходит? Что за Установка такая? И на какой завод мы идем?

Он молчал. Не потому, что не хотел говорить, а просто не знал, с чего начать.

Ученый глянул куда-то вбок, потом на меня. В его взгляде просвечивалось мечущееся как мышь, угодившая в ловушку, страдание, но в то же время было в его глазах что-то неподвижное, даже безумное. Он тяжело вздохнул, посмотрел по сторонам и тихо сказал:

– Я говорил тебе уже, что раньше, еще до Судного дня, работал в одной секретной лаборатории.

– Ну, – кивнул я.

– Работали мы над одним проектом под кодовым названием «Спектр». Проект опирался на научные исследования, проведенные в восьмидесятых годах, и предполагал изучение и разработку установки по перепрограммированию человеческого мозга.

– Чего? Ты проще можешь объяснить?

– Проще говоря, – Наука тяжело вздохнул, – верхушка власти задалась вопросом о возможности создания людей с определенными способностями, которых… хм, нет у остальных, обычных людей. Думаю, это было вызвано тем, что практически каждый день на стол к ним попадали отчеты секретных служб из Зоны с подробным описанием всякой всячины: и мутантов-псиоников, и аномалий, и различных артефактов. Раньше, когда Зоны еще и в помине не было, об этом можно было прочитать только в фантастических книжках. А тут, видишь, как всё вышло, – все на самом деле, в реальной жизни возникло, после того как Зона образовалась. Плотная научная база, сформированная в процессе многолетнего изучения Зоны, дала уверенность в том, что может существовать всё то, что раньше пренебрежительно называли паранормальными явлениями. К примеру, ты слышал о телекинезе?

– Это когда предметы взглядом двигаешь?

– Точно. Без всяких магнитов и прочих ухищрений, одним усилием воли. Представляешь, какие возможности появляются, если такой способностью солдат наделить? С такой армией можно любую войну выиграть. Вот верхушка в срочном порядке и созвала совещание, по результатам которого было решено создать проект «Спектр». Под прикрытием кирпичного завода построили в здешних местах подземный комплекс – секретный, разумеется. Хорошо оборудованная лаборатория для выполнения ряда исследований.

– Это всё понятно. Ты-то тут причем?

– Я входил в состав научной группы, которая работала над проектом. Трудился в этой лаборатории. – Наука воровато оглянулся, еще тише продолжил: – Мы изобрели преобразователь, который воздействовал на нейроны человеческого мозга, давая ему определенные способности, которых ранее не наблюдалось. Применили принципы некоторых аномалий, артефактов, разработали аналоги, подогнали… В общем, не важно. Главное – получилось. Экспериментальные наблюдения показали, что до телекинеза мы, конечно, недотянули, но кое-каких результатов все же добились. Неплохих, по правде сказать, результатов. Подчинение силы воли. Испытуемый одним взглядом валил роту вооруженных до зубов солдат – те едва не прудили в штаны от волны панического страха. Что-то подобное есть у псиоников.

– Преобразователь – это и есть та самая Установка, про которую вы с Порохом говорили?

– Угу, – кивнул Наука. – Преобразователь резонансный «ПР-32—117», для упрощения называемый среди сотрудников лаборатории просто Установка.

Теперь картина начинала складываться по кусочкам. Порох захотел власти и решил воспользоваться Установкой. Скорее всего, втихаря от своего хозяина – Фараона. На его место метил? М-да, власти много не бывает. Вот и поплатился за свою жадность.

– А об этой Установке он, конечно же, от тебя узнал?

Собеседник виновато опустил глаза.

– От меня. Там неприятная ситуация вышла. Задолжал я по-крупному Пороху – проигрался в пух и прах. Ведь и не играл раньше, особого азарта не наблюдалось. А тут – как подменили. Всё подчистую. Еще и должен оказался. Много. Очень много. А с чего отдавать? А у Пороха какие разговоры? Он пушку к виску подставляет мне, говорит, что жизнью заберет. Ну, вот я ему и выболтал. Гадко, конечно, на душе. Видишь, как всё вышло. – Наука зло сплюнул в сторону. – Отпустил он меня. Я и дал дёру. Вот, думал, в Вознесенском обживусь, заново всё начну, тихо-смирно, меня никто особо там не знает. Да, видимо, не судьба. От прошлого всё равно не убежишь.

Разговор наш прервали далекие автоматные выстрелы.

– Стоять! – рявкнул на нас Порох. Мы тут же остановились. – Бугай, узнай, чего там.

– Есть! – громила стащил с плеча автомат и двинулся вперед.

Вновь послышались выстрелы, но уже ближе. До нас донеслась чья-то торопливая неразборчивая речь.

Вернулся Бугай, запыхавшийся, злой.

– На наших напали. Хорват ранен.

– Кто напал? Кто, мать твою, тут напасть на нас может?! – зарычал Порох, хватая бойца за грудки.

– Не знаю. Говорят, зверюга какая-то.

Услышав слово «зверюга», Санька затрясся. Мне тоже стало не по себе. Наука держался молодцом.

– Убили её?

– Ранили. Убежала она. Кровавый след оставила за собой.

– Почему не догнали?

– Быстрая, зараза. И вертлявая, как змея на сковородке.

– Ладно, – чуть спокойнее сказал Порох. – Как там Хорват, сильно его задело?

– Ногу расцарапала. Алик сейчас ему перевязку делает.

– Тварь-то хоть эта не заразная была?

Бугай неопределенно пожал плечами.

– Нет, вроде.

– Вроде?! Смотреть надо внимательнее! Значит, так, Бугай, с Хорвата глаз не своди. Не дай бог, заразу он эту подцепил. Чуть что – сразу в расход его.

Последнюю фразу Порох сказал тихо, почти зловеще, отчего Бугай едва заметно сморщился.

– Понял, – ледяным тоном ответил он.

– Понял он, – огрызнулся Порох. – Значит, так, перекур пять минут, пока раненого бинтуют, потом – дальше в путь.

Но отдохнуть не удалось. Вновь прогремели выстрелы, тут же оборвались, потом совсем близко что-то угрожающе зарычало. Истошный крик Хорвата заметался эхом под самым потолком.

– Бугай! – крикнул Порох. – Быстро туда! Ты, – он указал на Радио. – Прикрывай его! Убейте же, наконец, эту тварь!

– Порох, – окликнул его я. – Ты бы нам оружие вернул. Негоже против тварей подземельных с голыми руками идти. А так – больше шансов будет отбиться.

– Еще чего! – оскалился тот. – Обойдешься!

Над головой что-то протяжно ухнуло и тяжело ударило в стену. Мы бросились на пол. Из образовавшегося отверстия на головы посыпалась бетонная крошка. Вдали застучал автомат. Отрывистые звуки рваных очередей говорили о том, что бойцы стреляют наугад, не видя противника. Отступающий назад Радио подал знак рукой немедленно убираться из зоны обстрела. Чьи-то крепкие руки тут же поволокли нас назад, к узлу распределения.

– Алик! Ниже бери! – крикнул Радио, перезаряжая автомат. Лицо его всё налилось краснотой, из рассеченной брови текла кровь. – Они понизу ползут, черти! Вот они! Вот они! Стреляй!

Извиваясь по бетонному полу, к нам приближались серые тени. В блеклом свете мне удалось разглядеть лишь их размер – не больше таксы. Но когда вспыхнул сигнальный факел, брошенный вдаль, я увидел их морды: обтянутые морщинистой серой кожей мячи для регби, без глаз, без носа, раскрывающаяся трехлистником на пол-лица розовая пасть – какие-то жуткие карикатуры на крыс.

– Господи! – выдохнул Санька и тут же попятился назад.

Твари застрекотали, подступая всё ближе.

Полетела еще одна сигнальная ракета, освещая узкое пространство тоннеля. Наконец, когда цель была определена, очереди зазвучали уже иначе – короткие, скупые, по три-четыре патрона, следующие одна за другой. Били наверняка, без паники, экономя боезапас. Тут же раздалось змеиное шипение и повизгивание – жуткие существа начали нести потери.

– Что, не нравится?! Ну-ну! – сквозь зубы процедил Алик, выкашивая ряды крыс-мутантов. – Ничего, это только цветочки! Порох, а может, гранатку рванем?

– Ни в коем случае! – тут же вмешался Наука. – Строение старое, не выдержит взрывной волны! Стены все трещинами покрыты! Завалит! Только не гранаты!

– Совсем ополоумел?! – вскинул брови Порох, внезапно прислушавшись к совету ученого. – Жить надоело? Нас тут вместе с этими четвероногими на запчасти раскидает!

Пока бойцы освобождали проход от мерзких тварей, стены тоннеля ощутимо дрожали, осыпая нас бетонной крошкой и пылью. Мы пятились назад, выискивая относительно безопасное место, чтобы укрыться, если вдруг тоннель начнет рушиться. Санька держался молодцом, но иногда, когда звуки выстрелов, сливаясь друг с другом, раздавались еще громче, весь вздрагивал и наспех крестился.

– Не дрейфь! Прорвемся! – попытался успокоить я его. Но парень не обратил на меня внимания.

Впереди прозвучал голос Радио:

– Всё, чисто. Можно идти дальше.

– Отлично! – улыбнулся Наука.

– Болваны! – закричал Порох. – Из-за каких-то крыс на целый час задержались, да еще и Хорвата ранило. Кстати, что с ним?

Бугай опустил глаза.

– Нет его. Загрызли, твари. До самых костей обглодали.

– Твою же! Ладно, кончай скулить, идем дальше. Оружие не забудь у Хорвата забрать. Пригодится еще. Ну, чего уставились? – обратился он к нам, смерив нас своим полным безумия взглядом.

Пальцы мои невольно сжались до белых костяшек, но я стиснул зубы, не позволив чувствам вырваться наружу. «Не имею права. Одна слабина будет стоить жизни многим людям. Терпеть. Закусить удила и терпеть. Сквозь злость, сквозь ненависть. Еще наступит моё время. А пока терпеть».

Порох шумно высморкался в пол.

– Двигайте ногами. Чувствую, времени совсем мало. – И тут же скривился, схватившись за правый бок.

В полумгле я успел перехватить взгляд Науки и понял всё без слов – болезнь прогрессировала.

– Бугай! – позвал Порох, переводя дыхание.

Боец не спеша подошел.

– Есть еще чего у тебя во фляжке?

– Нет, пусто.

– Зараза! – выругался бандит. – Ладно, не беда. Есть еще трава преподобного. Покаемся.

– Порох, может, потерпишь малёха? Идти ведь еще…

– Вот и иди! За себя беспокойся! А мне надо. Понимаешь? – А потом, отвернувшись, тихо произнес: – Да ничего ты не понимаешь.

Порох достал пакет с бурой травой, ловко скрутил здоровой рукой сигаретку и прикурил от факела. В нос ударил едкий запах горьковатого дыма. Помня недавнее знакомство с этим ядом, организм мой тут же запротестовал, и я от греха подальше отошел в сторону. Бандит глубоко затянулся, самокрутка влажно затрещала, стреляя искрами; Порох довольно прищурился, глаз его сразу замаслянился, лицо будто поплыло.

– Убойная вещь! Ух, чтоб меня! – сказал он, засмеявшись. Смех быстро перешел в лающий кашель. – Знает ведь толк, собака! Отец Марк! Хех!

Бандит торжественно поднял указательный палец. Но сказать внятного ничего не смог. Какое-то время, пользуясь его неадекватностью, мы просто стояли, переводя дыхание.

– Говорил, идти надо, а сам… – совсем тихо пробурчал Радио. Остальные согласно кивнули.

Когда Порох стал подавать признаки вменяемости, бойцы совсем расслабились и едва не дремали.

– Ну-ка встать! – устало скомандовал главарь. Все тут же подскочили как ошпаренные. – Чего разлеглись? Шагаем дальше!

Первым вызвался идти Бугай.

– Проверю, нет ли еще кого, – хмуро сказал он, быстро уходя вперед. Было слышно, как его ботинки с хрустом давят хребты еще живых крыс. – Чисто, – наконец произнёс он из темноты, и все двинули в его сторону.

* * *

– Эй! Где ты там? – крикнул Порох, светя фонариком. Слабый свет дрожал, пытаясь пробиться сквозь густой мрак. Ответа не последовало. Только вдалеке испуганно отозвалось эхо. – Вот засранец! Я те устрою! Где ты там? Ну, выходи живее! Куда, черт тебя дери, запропастился?!

От долгого вглядывания в темноту перед глазами начали плясать причудливые огоньки, и уже сложно было отличить, что рождает воображение, а что происходит на самом деле.

– Радио, где ты? – впервые за всё время я услышал в голосе Пороха что-то, отдаленно похожее на страх. – Радио, если не отзовешься, я тебе, негодяй, устрою. Где ты?!

Наконец из темноты вывалился Радио – весь помятый, испуганный. Сослепу влетел прямо в главаря, попытался что-то сказать, но смог только что-то просипеть.

– Чего? – недовольно буркнул Порох.

Радио прочистил горло, словно оно покрылось толстой коркой ржавчины, и прошептал:

– Там аномалии какие-то. Не знаю таких. Не видел раньше. То ли «энерго», то ли еще что. На медуз похожие. Облепили распредкоробку и сидят.

– Ну а вы чего?

– Еле ноги унесли.

– Чего испугались-то?

Плечи Радио зябко передернулись.

– Не знаю. Вроде ничего такого, явного… но страх прям до самых костей пробирает… жуть!

– Это, видимо, ментальное воздействие, – вмешался в разговор Наука.

– Что? – повернулся к нему Порох. – Какое такое воздействие?

– Один из способов защиты. У змей – яд, у пчел – жало, у собак – клыки. А у этих медуз – ментальная защита, нагоняют чувство страха. Псионики.

– Понятно. Ты что, – обратился Порох к Радио, – не мог различить атаку псионика? У тебя же, вон, и эликсир для этих целей есть специальный. Выпил – и гуляй дальше. Тоже мне, разведчик!

Радио понуро опустил голову.

– Ладно, давайте двигаться вперед. Сколько у нас всего в запасе этого снадобья от псиоников? Шесть? Хорошо. Значит, так. Ты, Радио, вяжи этого, – Порох указал на меня. – Шпик, вяжи Науку и дохлого.

– Что? – изменился в лице Наука. – В каком смысле – «вязать»? Зачем?

– А ты что, думаешь, я с тобой эликсирчиком делиться буду? – злобно улыбнулся Порох. – Нет, братец, не угадал! Самим еще пригодится. – Похлопав себя по животу, добавил: – Где-то читал, не вспомню уже: был чувак один, авторитетный малый, команда у него своя была. На корабле они плыли. И тут выпало им мимо каких-то морских девах плыть – русалок, что ли? Пели эти девчонки классно, просто закачаешься, и этим пением в гипноз вводили. Понимаешь? Губили все корабли, проплывающие мимо. Дык этот чувак, чтоб спасти братву свою и катерок не потопить, приказал всем уши воском залепить. А сам героически к мачте привязался. Хотелось ему послушать, как эти сирены… – во! вспомнил, сиренами их звали! – … как эти сирены поют. – Порох похлопал Науку по плечу. – Так что ты – вроде того чувака: перепадет тебе счастье ощутить всю прелесть пси-воздействия. Потом расскажешь. А чтоб ты никого не ранил в пылу чувств или себя не покалечил, мы тебя веревочкой и перетянем покрепче. От греха подальше.

– Сомнительное счастье, – выдохнул Санька. Наука заскрипел зубами, но возражать бандиту было бессмысленно.

– Порох, – крикнул я ему. – Так ведь с ума можно сойти. К чему тебе три дурака, которые уже ничего не соображают?

– Значит – не судьба, – густым, полным холода и злобы голосом проговорил Порох. Кивнул остальным: – Шевелитесь!

…Было не по себе. Я переживал за Саньку. Всерьез опасался за его рассудок. Наука прочитал это в моих глазах и лишь печально пожал плечами.

Нас крепко перевязали. Потом, подумав, связали еще и друг с другом, словно смастерили елочную гирлянду, – видимо, чтобы не разбежались. Впереди шел я, через пару метров – Наука, замыкал шествие Санька.

– Вот и отличненько! – щелкая клешней, произнес Порох. Обратился к сбившимся в кучку бойцам: – А теперь давайте, пейте все по коктейльчику – и вперед! Шпик, ты следишь за связанными. Будут падать – пинай. Смотри только, не вздумай их там оставить. Головой отвечаешь!

– Есть!

– Пошли, давай.

Вскоре мрак начал помаленьку рассеиваться, разбавляясь призрачным зеленоватым свечением. До ушей, помимо звуков шагов, стало доноситься слабое монотонное жужжание.

В горле вдруг разом пересохло. Спина, напротив, взмокла. Я попытался понять, началось ли уже ментальное воздействие на разум, но, кроме звука, похожего на трансформаторное гудение, заглушающего даже гулкое биение сердца, разобрать ничего не смог.

– Вон там, за поворотом, – шепнул Радио, по-черепашьи втягивая голову в плечи.

За спиной застонал Санька.

– Терпи, – услышал я голос Науки. Неуверенный голос, дрожащий.

«Ага, значит, началось».

Пройдя поворот, мы вышли к месту, где стены тоннеля резко расходились в стороны, образуя собой некое подобие комнаты. На противоположной стороне помещения виднелась маленькая приоткрытая дверца, откуда било фосфоресцирующее сияние.

Стены тоннеля были густо усыпаны серыми иголками плесени, словно шерстью огромных полинявших псов. Сквозь эти заросли проглядывалась небрежно выведенная через трафарет надпись:

РАПРЕДЕЛИТЕЛЬНЫЙ УЧАСТОК

Вход только для обслуживающего персонала

Оглядываясь по сторонам, мы неуверенно проковыляли вперед.

Вдоль стен стояли проржавевшие шкафы, забитые не менее ржавыми инструментами – ключами, молотками, кусачками, мотками проволоки, еще чем-то непонятным. Комната предназначалась для ремонтных работ. Когда-то здесь работали электрики, о чем-то говорили, чинили кабель. Теперь остались лишь запустение и тлен. Да ржавчина толщиной с палец, покрывающая всё вокруг.

Вновь застонал Санька, и мы от неожиданности вздрогнули.

– Чего ты там?! – недовольно заскрипел Порох. – Заткнись! Радио, давай вперед.

– Но…

– Живо!

Радио, выпивший весь без остатка бутылек с антидотом, вновь поежился, но послушно прошел вперед. Следом пошли мы.

Я почувствовал, как голову начинает медленно стягивать. Знакомое ощущение, к которому невозможно привыкнуть. Сердце забилось быстрей, язык прилип к небу. И тут накатила первая волна…

Смертельный холод пронзил тело, заморозил кровь. Мутные огоньки заплясали перед глазами, выжигая сетчатку, проникая в самый мозг. Всё внутри скрутило. Пол под ногами вдруг стал мягким и вязким, подобно болотной жиже. «Живой организм! Живой и голодный!» И, словно в подтверждение моих мыслей, меня начало засасывать вниз. Черная пасть разверзлась под ногами, я стал проваливаться. Из разлома брызнули горячие опарыши и личинки, начали ползать по мне, пытаясь добраться до плоти.

Кажется, я закричал, потому что почувствовал, как меня бьют прикладом в бок. Боль чуть отрезвила, и я вновь выплыл в реальность. Наваждение прошло, но монолитный айсберг страха продолжал давить на разум. Я плакал. Где-то далеко, будто за сотни тысяч километров от меня, в густом тумане кричали Наука и Санька. Я ничем не мог им помочь.

– Не хило их колбасит! – услышал я словно сквозь толщу воды насмешливый голос Радио.

Порох что-то ответил. Я не расслышал. Потому что кошмарные миражи вновь начали пробираться в душу.

Мне не хватало воздуха. Я задыхался. Стены тоннеля заскрипели, сдвинулись с места. Потревоженные пауки и насекомые бросились во все стороны, летучая мышь запуталась в моих волосах, начала больно скрести по темени, пытаясь вырваться из плена. Я хотел скинуть её, но она всё время уклонялась от моих пальцев, словно понимая, что я хочу убить её. Стены туннеля начали смыкаться. Я бросился вперед, но что-то удержало меня. Тугой клубок змей намотался мне на ноги, не давая сдвинуться с места. Я хотел закричать, но лишь надрывно застонал сквозь зубы, не давая этим мерзким тварям заползти мне в рот.

Стены сдавили грудь и спину. «Дышать. Не могу дышать. Не хватает… воздуха… возд… ха…»

Хрустнули ребра, впиваясь острыми осколками в легкие. Невыносимая обжигающая боль прокатилась по всему телу. Следом за ребрами треснул череп. Одновременно с черепом начали лопаться внутренности. Теплота полилась на ноги.

«Чавкает под ногами. Давит. Стена. Приближается. Совсем близко. Хрусталик глаза скребет по шероховатой каменной стене. Темнота».

Истеричный всхлип.

«Удар. Еще один. Звонкий, по лицу. Пощечина. Она даже приятна. Воздух. Глотать воздух. Еще. Еще, и еще, и еще. Заглатывать сладкий пьянящий воздух. Кружится голова. Рвет. Но нечем тошнить. Легкие разрываются от боли, будто в них налили расплавленный свинец».

Сквозь пелену небытия я увидел силуэты. Тут же пришло удивление – я всё еще на ногах. За спиной закричал Санька. Голос у него был сорван, но он продолжал кричать, хрипя, как обезумевший бабуин. Наука молился. Всё это напоминало пыточные подземелья Средневековья.

Мне хотелось крикнуть, чтобы идущие впереди ускорили шаг: «Ради бога, давайте же быстрее пройдем этот чертов отрезок пути! Поспешим! Скорее! Скорее! Иначе умрем! Свихнемся!»

Еще одна волна накатила. Я вдруг понял: «Такого испытания я не выдержу – просто сойду с ума. От избытка напряжения электронные устройства сгорают. Вот так же и мой мозг – заискрится и сгорит ко всем чертям. Нет! Нет! О Боже, нет! От смертельной дозы радиации кусками начинает отслаиваться кожа. Я пытаюсь её поймать, прикрепить на место, но она выскальзывает из рук, рассыпается в труху. От моей оболочки не остается и следа. Кровавым сгустком я мычу от невыносимой боли. Я обнажен. На мне нет кожи. Мой крик слышат крысы. Они смеются. Они идут ко мне. Эти жуткие твари подземелья облепляют меня со всех сторон и начинают грызть. Я чувствую, как их мохнатые тушки ползают по моей оголенной плоти. Чувствую их запах, запах испражнений и канализации. Чувствую их острые коготки. Чувствую их хвосты, бьющие по моему телу. Я всё это чувствую и ничего не могу поделать. Я схожу с ума».

Глава 7 Вальс мертвецов

Что-то холодное полилось по лицу, выводя меня из забытья. Ледяная влага. Вода. Я жадно хлебнул ее, сразу же поперхнулся. От сильного кашля из глаз полетели искры, а виски пронзила острая боль. Непослушными руками я схватил фляжку и в три глотка осушил её. Меня замутило, но я сдержал рвотный позыв. По телу разлилось блаженство. Живой.

– Парень, ты как? – осторожный голос Алика. – Нормально?

– Нормально, – просипел я, разлепив глаза. Сил встать не осталось – всё забрал страх.

Меня заботливо подняли на ноги.

– Спасибо, – тихо поблагодарил я.

– Ты как сумасшедший орал, – сказал Алик и сипло хихикнул. – Друзья твои тоже не отставали от тебя, децибелы приличные выдавали.

– Как они?

– Не очухались еще. Тот – Наукой, кажется, кличут – еще вроде ничего так. А вот малой совсем плох.

– Где он? – всполошился я.

– Да вон лежит, – безразлично махнул рукой Алик.

Я тут же рванул к Саньке. Парень был уже в сознании, но на мои вопросы не отвечал и лишь ошарашенно оглядывался, словно не понимая, где находится и каким ветром его сюда занесло.

– Ты как? Слышишь меня? Санька, ответь.

Бесполезно.

Подполз Наука.

– Как себя чувствуешь? – спросил я, помогая ученому подняться.

– Жить буду, – ответил тот голосом смертельно измученного человека. – У тебя виски поседели.

Я запустил пятерню в волосы.

– Что, правда?

Яков Михайлович кивнул.

– Ээкх, – простонал наш младший товарищ, вздрагивая и ёжась. На лбу у него выступили крупные, мутные капли пота. Парень все еще дышал тяжело, но взгляд его прояснился. – Не надо… больше… не могу…

– Всё, всё, Санька, закончилось. Уже всё позади.

Пока мы ползали по полу, как пьяные макаки, пытаясь прийти в себя, Порох ждал, не двигаясь с места. Он лениво переводил взгляд с одного на другого, о чем-то размышляя.

– Человек – такая скотина, – наконец задумчиво произнес он, – что ко всему привыкает. Ничего, отойдете и от этого.

Наука матюгнулся. Я его поддержал.

– Шпик! – гаркнул Порох. – Давай, приводи их в сознание, и пойдем дальше. Бугай вернулся с разведки?

– На подходе, – ответил боец, помогая нам подняться.

– Ты идиот, Порох, – зло сказал я, шатаясь от слабости.

Бандит молниеносно повернулся, прищурился. Медленно багровея, прошипел:

– Повтори, что ты сказал?

– Ты всё прекрасно слышал. Но могу повторить, если хочешь.

Уголки губ Пороха поползни вниз, обнажая желтые зубы. Рука-клешня по привычке потянулась к оружию.

– Да я тебя… – попер он на меня.

– Ты неоправданно рисковал. Прежде всего – собой. Наука мог… не выдержать пси-атаки. А ведь никто, кроме него, насколько я понимаю, в лабораторных делах не сечет.

– За меня боишься? – усмехнулся бандит.

– Нет, – твердо ответил я. – Боюсь за тех, кого ты ради спасения собственной шкуры в плен взял.

Тот не нашелся что ответить. Лишь закивал головой:

– Ну-ну. Герой. Удачи.

С дальнего конца тоннеля донеслись ругань и кашель. Мы разом обернулись. В облаке серой пыли брели мутные фигуры, в призрачном свете единственного оставшегося факела похожие на вставших из могил мертвецов.

– Стой! Кто идет? – вскинул автомат Шпик.

– Свои, – ответил знакомый голос Бугая.

– Свои, свои, – подтвердил Радио.

– Ну, что там? – спросил Порох, потеряв к нам всякий интерес.

– Чисто, – ответил Бугай, отряхиваясь. – Только завалов много. Но пройти можно.

– Под Вознесенским должны уже проходить, – шепнул мне Наука.

Я неприятно удивился. Расстояние, пройденное на поверхности, даже через мутантов, по ощущениям было короче раз в пять. А тут, под землей, минуты тянулись, как остывающий гудрон, нехотя, будто нарочно желая продлить наши мучения.

– Есть обрушения потолка, но там безопасно, идти можно. Грунтовые воды близко, вот и рушится всё, – продолжил свой отчет Бугай.

Порох слушал его вполуха, сопел, зыркал сердито, угрюмо, недоверчиво косился по сторонам, словно пытаясь что-то уловить – какой-то звук или запах.

– Слышь, Бугай, тоник этот на какое время действия рассчитан?

– По-разному, – пожал плечами тот.

– Проходит. Нет? Чувствую, давить начинает на мозг, стягивает.

Бугай почесал затылок.

– Вроде нормально. Мужики, вы как?

– Нормально, – нестройным хором подтвердили те. Порох недоверчиво покосился на них. Бугай пробасил:

– Не должно еще действие пройти. Да и пси-атаки уже нет. Ушли ведь мы из тех мест.

Порох закатил глаза, болезненно произнес:

– Нехорошо мне чего-то. Ладно, двинули.

* * *

В тоннеле пахло затхлостью и пылью. Вдоль округлых стен тянулись толстые, похожие на анаконд кабели. От них исходило мерное гудение, изредка прерываемое сухим потрескиванием. Под потолком в каком-то гнилом тумане плясали большие хищные тени. По полу тоже стелилась рыхлая, как творог, плотная пелена, облепляя ноги. Местами сильно сквозило.

Первым подал голос Радио, но на него тут же зло шикнули, давая понять, чтобы он немедленно заткнулся, – проверяли помещение на наличие нечисти. Никого не обнаружили.

Комната, к которой мы вышли, отличалась от тех, что мы уже успели повидать. Тропинка для обслуживающего персонала тут была не такой узкой, в два шажка, а добротная, широкая.

– Это кабельная шахта, – совсем тихо сказал Наука.

– Да мне все равно! – огрызнулся Порох. Лицо его вновь затянуло какой-то серостью и злобой. Глаз безумно вращался в глазнице, а с уголка рта тонкой струйкой текла слюна.

«Не рехнулся бы, – подумал я, глядя украдкой на бандита. – А то, не ровен час, начнет шмалять по всем без разбору!»

Помимо кабелей и проводов, здесь присутствовали различные рубильники и рычаги, покрытые, словно ватой, толстым слоем паутины и мха. Под рычагами стрекотали мясистые черные пауки. Увидев их, Санька побледнел.

– Смотрите, они же крыс жрут!

И в самом деле, сквозь густой кокон паутины виднелись останки грызунов – лапки, хвосты, высохшие головы.

– Ну, чего встали? Вперед! – подтолкнул нас Бугай.

Чувствуя, как бешено бьется сердце, я нехотя шагнул. Меня вновь охватило чувство беззащитности. Плохо, когда нет оружия. А еще хуже, когда впереди – неизвестность.

Не к месту вспомнилась Валя: «Как она там? Все ли в порядке? Когда будет выход на связь? В обед вроде? А сейчас что? В этих тоннелях не разберешь, который час, – сплошной мрак, будто тут поселилась вечная ночь.

Войдя в помещение, я едва удержался на ногах. Скользкий от слизи пол напоминал каток. Я некоторое время стоял не двигаясь, пытаясь найти баланс. Не поднимая ноги, как на льду, начал медленное продвижение вперед.

На звук шагов тут же прибежала парочка крыс. Не успели бойцы позади меня вскинуть автоматы, как беспечные грызуны очутились в паучьей сети. Точный рывок – и паук, до этого сонно сидящий под рубильником, вонзил клыки в мохнатое тельце жертвы и впрыснул яд. Крыса пронзительно запищала, начала извиваться, но крепкая паутина не оставила ни единого шанса на спасение. Второго грызуна ожидала та же участь.

Когда крысы затихли, паук оттащил их тела в своё укрытие, подвесил вниз головами и забрался в логово – ждать, когда яд растворит внутренности добычи, чтобы можно было в полной мере насладиться отменной трапезой.

По спине пробежал холодок.

Через полчаса нашего продвижения вперед мы наткнулись на глухой завал. Рухнувшая проржавевшая кабельная галерея наглухо преградила нам путь. Под самым потолком, правда, виднелся узенький проход, залепленный плотным саваном паутины. В глубине лаза мутно поблескивали четыре пары паучьих глаз. Ползти туда желания ни у кого не возникло. Сама мысль о том, что эти мохнатые членистоногие могут забраться за шиворот, заставляла всех ежиться от отвращения и ужаса. И даже робкое предложение Радио прожарить лаз как следует факелом не вызвало у остальных оптимизма.

– Мы не знаем, насколько глубоко идет проход, огнем можем не достать, – сказал Алик. – Что-то не хочется, чтобы посреди пути из закутков повылазили эти твари. Там места не хватит даже просто стряхнуть их с себя.

Пришлось возвращаться назад, к кабельной шахте.

– Проходная шахта ведет на нижний этаж, – пояснил Наука, глядя в люк, наполненный до краев чернотой. Оттуда, из самой глубины мрака, доносились глухие звуки, похожие на стоны.

– Там что, еще один тоннель проходит? – спросил Бугай, недоверчиво глядя вниз.

Ученый кивнул.

– А зачем он нужен?

– Там проложены резервные эстакады с кабелем – на тот случай, если эти будут повреждены. Конечно, это не самый лучший вариант для нас – возможно, затопило там все, да и идти придется, согнувшись в три погибели, – но лучше уж так, чем через пауков.

– Да, через пауков не пойдем! – охотно подхватил Санька, но, поймав злой взгляд Шпика, тут же замолчал.

– А может, наверх вылезем? – робко предложил Радио. – Там, после первого узла распределения, была лестница.

– Мы еще не миновали Вознесенское, – вздохнул Яков Михайлович. – В лапы к этим тварям захотел?

И вновь все молча уставились в беспросветно черный люк. Чудилась всякая жуть. Страшная темень наводила мороки, давая волю разбушевавшейся фантазии.

– Давай, ты первый! – ткнул в меня дулом автомата Порох. – Только без фокусов.

Лезть в эту липкую черноту совсем не хотелось. Я смерил Науку недобрым взглядом. И кто тянул его за язык? Тот развел руками: мол, не к паукам же соваться, в самом деле.

– Хорошо, – сквозь зубы ответил я. – Только сначала свяжись с убежищем. Хочу убедиться, что там всё в порядке.

– За бабу свою переживаешь? – ухмыльнулся Порох, доставая с плечевого ремня рацию. – Ну-ну, имеешь право. Хмель… – рявкнул он в рацию. В ответ раздались помехи. – Хмель, отзовись…

Ответа не было.

– Хмель, твою мать! Где ты там?!

Затянувшееся молчание навевало печальные мысли.

– Хмель…

– Да, Порох, слушаю… – наконец раздался бодрый голос.

– Уснул там, что ли?! Как обстановка?

– Нормально всё, шеф. Сидим пока в сарае. Монстры еще в поселке. Гнёзда какие-то вьют, но к нам не лезут, сонные они какие-то. Но выходить пока не рискуем. Видимо, надолго мы тут задержались.

– Держитесь, сейчас дела порешаем – и к вам. Как там пленники?

– Нормально.

– Понял. Конец связи. – Порох отключил рацию, глянул на меня. – Ну что, успокоился? А теперь – вперед!

Я нехотя взял из рук Радио факел и начал спускаться вниз.

Сразу же пахнуло так, что заслезились глаза. Я закашлялся, не в силах выдержать такой вони.

– Чего ты там?! Лезь давай! – В затылок мне прилетел камешек. Я чуть не сорвался, но в последний момент успел схватиться за проржавевшую скобу.

– Охренел, твою мать?! – крикнул я, но ответа не услышал. «Ничего, припомню еще тебе это, всё припомню».

Скобы жалобно скрипели подо мной, грозя сломаться. Дна шахты я не видел, поэтому мог только догадываться, сколько пришлось бы лететь вниз.

Наконец нога коснулась чего-то твердого. Я осветил пространство, пытаясь сориентироваться, где нахожусь и куда идти дальше. Лаз оканчивался маленькой коробкой, не больше половины человеческого роста, в дальнем конце которой виднелся прямоугольный ход, при ближайшем рассмотрении оказавшийся тем самым запасным каналом, про который говорил Наука.

– Тут не то что в три погибели, ползком надо будет пробираться, – проворчал я, освещая канал. Ничего, что могло бы представлять опасность, я не заметил. Только толстый замшелый кабель да четыре стены.

Сверху донеслась ругань – спускался Бугай.

– Ну, что замер? – спросил он.

– Страшно, – честно признался я.

Бугай покачал головой.

– Ладно, держи, – чуть тише сказал он, протягивая мне пистолет. Я ошарашенно спрятал оружие под куртку, решив не задавать лишних вопросов. – Дохлый ты никому тут не нужен, – словно оправдываясь, произнес боец. – А по нам стрелять – тебе резона нет: люди твои у нас в заложниках. Даже если и решишься вдруг, назад не успеешь воротиться до очередного выхода на связь. Там люди исполнительные сидят, они долго ждать-гадать не будут, в расход всех пустят. А потом по следу пойдут. Гадости тут, как я погляжу, полно всякой, прибереги патроны.

Я кивнул.

– Теперь давай, двигай поршнями.

…Лезть пришлось на карачках. Благо ни паутины, ни иной дряни по пути не встретилось. Будто кто-то совсем недавно вытер стены, готовясь к нашему приходу. За спиной пыхтели остальные, шаркая коленками по узкой бетонной дорожке. Щедро матерились, натыкаясь в темноте ладонями на острые камешки.

Резервный тоннель привел нас к очередной кабельной шахте. Я вылез из тесного плена и поднялся наверх. Рухнувшая галерея осталась позади.

Вскоре появились и все остальные. Вновь поднялись на верхний уровень и продолжили путь. Но прошли немного, через пару сотен метров Алик дал знак всем остановиться.

– Что? – раздраженно спросил Порох.

– Движение какое-то.

Мы встали. В скачущем кружке света фонарика долго высматривали опасность. Разглядели лишь ржавую галерею и испещренные трещинами стены.

– Показалось, – фыркнул Порох, выключая фонарик – батарейки уже садились. Но впереди вновь что-то метнулось, тихо вздохнуло. А потом перед нами разыгралась странная картина. В полутораста метрах от нас из мглы вдруг показалась огромная угловатая тень, словно от коряги. Тень то исчезала, то возвращалась, рыскала из стороны в сторону, как бы принюхиваясь. Следом за ней от затаившегося на потолке мрака отделилась еще одна, размерами поменьше, нежели первая, но торчащие в стороны рваные подрагивающие щупальца придавали ей угрожающий вид.

Тени долго блуждали по коридору, будто что-то выискивая. Потом слились в беснующемся танце и рванули под потолок, где и растворились во тьме. Мы собрались уже идти дальше, как дорогу нам перегородила еще одна тень. Похожая на каракатицу, она начала извиваться. Не выдержав, Радио метнул в неё факел, и тень тут же исчезла.

– Идемте, – раздраженно сказал Шпик, сделав пару шагов вглубь. – Это всего лишь пыль сквозняком поднимает.

И тут же, схватившись за голову, он со стоном повалился на пол. Засучил ногами, взмолился о помощи. Остальные бойцы быстро схватились за оружие, но врага, против которого его можно было применить, не обнаружили.

Первым на помощь Шпику рванул Санька, но его тут же перехватил Наука.

– Стой! Мы не знаем, что там. Не надо рисковать.

– Но ему же плохо! – попытался вырваться паренек. Попытка была слабой, больше символической.

– Давай веревку! – подскочил я к Бугаю. Тот растерянно протянул её мне.

– Лови конец! – крикнул я корчащемуся Шпику. – Обвяжись или зацепись как следует, мы тебя сейчас вытащим.

Тот услышал меня и, продолжая вопить от боли, трясущимися руками схватился за брошенную веревку.

– Тяни! – скомандовал я.

Кряхтя и матерясь, мы вытащили бедолагу из зоны неизвестного нам воздействия, и боец сразу же смолк.

– Ну, ты как? – спросил Радио, подходя к пострадавшему. Но как ошпаренный отпрыгнул назад. – Ох, чтоб меня!

Я не сразу разглядел, что же так напугало его, но, когда увидел это, и сам ненароком вздрогнул. С лицом Шпика произошли жуткие метаморфозы. До этого розовое, ровное и лоснящееся, оно превратилось вдруг в шишковатую распухшую дыню с поплывшими набок глазами и перекошенным ртом. Глядя на беднягу, я вдруг вспомнил жителей Вознесенского.

– Господи, что с ним случилось?! – выдохнул Радио.

– Что случилось, не знаю, но идти туда нам точно не следует, – пробубнил Бугай. – Слышь, Порох, может, пристрелим его? Чтоб не мучился.

Главарь долго смотрел на корчащегося в агонии Шпика, потом сухо бросил Науке:

– Осмотри его.

– Какие-то новообразования, – неопределенно ответил тот, тщательно прощупывая каждую шишку.

Я подсел к ученому и шепнул:

– Валя говорила мне, что видела такие же болячки у сельчан.

– Да-да, – быстро кивнул тот. – Я сразу обратил на это внимание. Очень похожи. Я на первых порах хотел помочь жителям, на прием упрашивал прийти, да они только открещивались: мол, Бог поможет. Хм-м, практически идентичные образования.

– Это как-то связано с теми тенями? – спросил я.

Наука лишь пожал плечами.

– Возможно.

– Да чего тут гадать?! – подошел к нам Санька. – Точно тени виноваты! Вы видели, как они рыскали там? Искали жертву себе. Они-то и отравляют всех, кто там, на поверхности. Ей-богу! А под землей обитают… – парнишка на мгновение задумался, пытаясь подвести под свою догадку научную базу. – Под землей обитают, потому что тут темно. Солнца боятся. И кабели вон с электричеством проходят.

– А это тут при чем? – с усмешкой спросил Наука.

– Заряжаются они от них!

Наука открыл было рот, чтобы беспощадно высмеять юного «теоретика», но смолчал, вдруг о чем-то серьезно задумавшись.

– А ведь и вправду возможно такое, – произнес ученый, глядя на меня. – Когда шли по тоннелю, я заметил, что вдоль всего кабеля гадость какая-то налипшая была. Нигде нет, а на кабеле имеется. Влажная вся такая, склизкая.

– Ну чего там? – спросил Порох.

Наука покачал головой, коротко ответил:

– Умер. Сердце не выдержало.

– Ну и черт с ним! Бугай, обшманай Шпика, забери все нужное – оружие, там, аптечку. Будем возвращаться назад – до лестницы. Вылезаем на поверхность.

– Но мы еще границы поселка… – попытался возразить Наука.

– Не гавкай! Я сказал вылезать – значит, вылезать! Прошли уже опасный участок. Нет там твоих морглодов. Небось, преподобного уже догрызают. – Порох хохотнул. – А переться через эту хренотень я не намерен.

Возвращение до узла, где находилась лестница, было стремительным. Неприятные воспоминания о кровожадных морглодах быстро затерлись увиденным в тоннеле. Все хотели как можно скорее покинуть эти гиблые места, поэтому спешили, практически переходя на бег. Как только вдалеке показался смутный силуэт железной лестницы, все заметно приободрились, начали перебрасываться шутками.

Оказавшись на поверхности, мы некоторое время привыкали к дневному свету. Он резал глаза, но даже это болезненное ощущение было приятным. После зловонных темных лабиринтов все хотели всласть надышаться морозным свежим ветром и вдоволь напитаться светом, холодным, зимним, белым, как крылья ангела.

Когда первая эйфория прошла, мы начали осматриваться. Первое, что с радостью отметили, – нигде не было морглодов. Кругом – лишь ледяная пустыня, усеянная торосами, похожими на руины домов.

– Когда-то здесь и в самом деле стоял город, – подтвердил наши догадки Наука. – Теперь даже названия от него не осталось. Лишь квадраты фундаментов – и больше ничего. – И печально добавил: – А скоро и этого не останется. Природа переработает память о человечестве дочиста, смоет с себя всю грязь и вновь вернется в свое первозданное состояние.

– Куда теперь? – пихнув дулом автомата Науку в бок, охрипшим голосом спросил Порох.

Склон ниже вершины, на которую мы взобрались, был практически непроходимым.

В трехстах метрах от нас, почти в самой низине, чернел остов рухнувшего некогда вертолета. Черные его глазницы уныло взирали на нас, безмолвно говоря, что ждать от этих мест ничего хорошего не стоит.

– Проклятие! – услышал я тихий голос ученого.

– Ты куда нас, Сусанин, завел? – прохрипел главарь.

– Говорил же, рано выходить еще! – пробубнил Наука.

– А еще ты говорил, что мы под поселком, – тут же ответил ему Порох. – Где твой поселок?

Ученый лишь пожал плечами.

– Отклонились от курса, видимо. Хотя… – Наука приставил ко лбу ладонь, чтобы солнце не слепило глаза, прищурился, оглядывая горизонт. – Мы на испытательный полигон вышли, кажется. На него похоже. А значит, и завод недалеко.

– А там что? – спросил Бугай, показывая на видневшуюся вдалеке постройку из красного кирпича с огромными воротами.

– Депо, – пояснил проводник. – Оттуда загрузка оборудования происходила. Оттуда же и эвакуация завода должна была быть произведена. – Бросив на нас полный грусти взгляд, он добавил: – Но когда Судный день наступил, что-то никто не бросился спасать госимущество. Умерли все, наверное.

– И что, нам туда топать? – спросил Бугай.

– Нет. Депо, насколько я помню, восточнее завода находилось. Значит, нам туда идти надо. – Наш провожатый указал рукой в нужном направлении. Мы начали вглядываться в туманный, словно залитый молоком горизонт, но рассмотреть завод не смогли.

Вновь повеяло каким-то сырым холодом, будто мы и не вылезали из тоннеля. Воспоминания о подземелье принесли с собой отрывки кошмаров. Мне сделалось дурно. Я умылся снегом, отгоняя наваждение.

– Мертвечина! – вдруг заголосил Радио и застрочил из автомата. Этот крик ввел всех нас в замешательство. Мы начали растерянно оглядываться. «Какие мертвецы? Где?»

Бледными тенями текли к нам страшные фантомы. Их тяжело было разглядеть средь торосов и ледяных глыб, силуэты эти сливались с общим унылым пейзажем, перетекая в причудливые формы, так гармонично вписывающиеся в здешние мертвые места. Тени двигались как-то рвано, неуклюже и издали походили то на сдуваемые ветром куски материи, то на стволы деревьев, то на осколки сланца. Они двигались к нам.

– Матерь божья! – не сдержал эмоций Бугай, хватаясь за оружие. – Да сколько же их тут!

– Как… почему… – опешил Наука, оглядываясь по сторонам. – Такое количество… просто невозможно…

Порох быстро отдал приказы своим подчиненным, сам спрятался за их спины, перезаряжая оружие.

– Не отобьемся! Много их! Слишком много! – крикнул Бугай, поливая свинцом оживших покойников. – Отступать надо!

На удивление быстро главарь согласился с его доводами и скомандовал отступать к депо – единственному месту, где зомби не было видно.

Отступлением назвать это было сложно – скорее, паническим бегством. Спотыкаясь и падая, утопая в снегу, едва успевая обходить снежные заносы и ямы стороной, мы мчались изо всех сил к спасительному укрытию. Жить хотелось всем.

Неуклюжие и неповоротливые покойники вдруг разом активизировались и устроили настоящую погоню, едва не хватая нас за пятки. От скверного запаха гниющих тел выворачивало наизнанку, подкашивались ноги, но лязг зубов за спиной прекрасно стимулировал ускорение бега.

Неслись мы так быстро, словно и не было усталости, словно страх выел все изнутри, оставив лишь легкую оболочку.

Отстреливались. Бугай стрелял прицельно, одиночными. После каждого нажатия им на спусковой крючок непременно один из оживших мертвецов с размозженной головой заваливался в снег. Алик, напротив, стрелял «веером» – хоть и не так продуктивно, но с большим процентом попаданий. Остальные применяли оружие только тогда, когда трупаки уже цеплялись за штанины.

Галопом, перескакивая через шпалы и рельсы, мы, наконец, домчались до железнодорожного депо. Все разом навалились на дверь. Нехотя, ворчливо скрипя, она едва-едва сдвинулась с места.

– Давай на счет «три»! – зарычал Бугай, удобнее хватаясь за толстые деревянные рейки. – Раз… два… три!

Лязгнули огромные петли, дверь поддалась еще чуток.

– Лезем, лезем, лезем! – закричал Порох, первым протискиваясь в образовавшуюся щель. Следом рванул Радио, торопливо и беспардонно подталкивая главаря.

Едва последний из нас вбежал внутрь, как тут же подоспели мертвецы. Утробно рыча, они ломанулись в проход, жаждая отведать свежей плоти. Вместо этого получили хорошую порцию свинца, отчего недовольно отпрянули. Дверь хлопнула, отгораживая нас от наступающей смердящей волны чудовищ.

Закрыв заржавелый засов и подперев для надежности дверь ломом, мы позволили себе перевести дыхание и осмотреться.

От гулких шагов под самым потолком захлопали крыльями сонные голуби. Пахнуло солярой, мазутом и еще какой-то химией.

– Греются, жмутся друг к другу, – улыбнулся Санька, глядя на птиц. – Не бойтесь, мы вас не тронем…

– Закрой рот! – зло оборвал его Алик, сканируя взглядом помещение. Не удержавшись, он громко чихнул – кислый запашок нестерпимо щекотал нос.

– Заткнись! – злобно цыкнул на товарища Бугай.

Холодок страха поднялся откуда-то снизу, из живота, схватил за горло. Я незаметно проверил пистолет – оружие всё так же покоилось на поясе за спиной. Увы, но неприятности, которыми изобиловал сегодняшний день, даже и не думали заканчиваться.

Посреди ремонтного бокса дыбился к потолку перекрученный рельс. Мощь неведомой силы, сотворившей это, неприятно поразила нас. Всем стало не по себе.

– Мартеновская углеродная сталь, – со знанием дела присвистнул Алик, оглядывая причудливые изгибы рельса. – Хорошая сталь. Прочная.

Бугай тут же отдал приказ проверить помещение на наличие аномалий и прочих опасностей. Прошерстив бокс и не обнаружив, кроме укрытого полутьмой тепловоза, ничего, солдаты отчитались о том, что опасности нет.

– Ревизию боезапасов проведите, – распорядился Порох, перезаряжая свой автомат. – Отбиться сможем?

– Мало шансов, – честно признался Бугай. – Патронов не так много. А тварей этих там… тысячи.

– Тогда… – начал Порох и замолчал, задумавшись.

Ситуация и в самом деле была гадкой: мы были окружены со всех сторон толпой мертвецов, и только стены ремонтного бокса депо защищали нас от этой нечисти. «Эх, вертушку бы сейчас сюда!» – подумал я.

Внезапно на плече Пороха ожила рация, зашипев, словно дикая кошка.

– Прием! Порох!.. ш-х-х… вись! – сквозь помехи и щелчки слышался чей-то разгневанный голос.

Главарь замер, глядя на рацию так, будто впервые видел её. Остальные бойцы тоже смотрели на переговорное устройство с нескрываемым страхом.

Мы с Наукой переглянулись, ровным счетом ничего не понимая. Я подумал про убежище и про Валю, но голос этот был мне незнаком.

– Фараон, – одними губами произнес Бугай. Порох смерил его злобным взглядом.

– Порох, твою мать! Ответь! – вновь хрипло затрещало из динамика.

– Да, Фараон, – наконец ответил одноглазый бандит.

– Ты что там, совсем … к-х-х-ш-ш…?! – последнее слово потонуло в радиопомехах, но понято было всеми. – Ты куда, мать твою, запропастился?! Растолкуй мне, почему тебя нет в Тополях?!

– Фараон, дела решаю, надо было отлучиться… – произнес Порох, глядя на свою уродливую руку-клешню.

– Отлучиться?! Я тебе кишки выпущу, вошь поганая! Еще раз спрашиваю, на кой ляд ты Тополя бросил?!

– Ничего я не бросил! Муху вместо себя оставил. Да и Баллон там…

– Порешили твоего Муху вместе с Баллоном. Как последних засранцев мотыгами да топорами порубили! Крестьяне твои тополевские! Ты, придурок, Тополя потерял!

– Чё?!

– Буй через плечо! Загасили шавок твоих! Только прознали, что власти нет, как тут же волю почувствовали и взбунтовались. Ты понимаешь, что это значит?

Лицо Пороха было неподвижно. И только кадык на шее судорожно поднимался вверх и опадал, словно пытаясь вырваться из плена.

– Где ты сейчас? – вдруг спокойным тоном спросил Фараон.

– Я… – начал Порох и тут же запнулся. – Фараон, повтори, связь плохая.

– Где ты, мать твою, сейчас находишься?!

– Ничего не слышно! Связь прерывается.

– Порох, я тебя из-под земли достану! – замогильным голосом прохрипел Фараон. – Я тебе смертный приговор прописываю. А за твою голову…

– Извини, Фараон, ничего не слышно…

Он с размаху швырнул рацию на пол и остервенело начал давить ее сапогом. Брызнули пластмассовые щепки и болтики, что-то захрипело и стихло. Со смертью рации смолкли и все вокруг. Стало страшно. Потому что охоту на Пороха объявили «шерхановцы» во главе с самим Фараоном. А это ничем хорошим ни для него, ни для нас закончиться не могло.

– Полный писец! – нарушил молчание Радио. И тут же полетел в сторону от меткого хука главаря.

– Заткнись! – просипел Порох, доставая пистолет из кобуры. – Еще кто-то хочет высказаться?

Желающих не нашлось. Все молча смотрели то на пистолет, то на стонущего Радио, думая об одном и том же.

– Отлично, – оскалился бандит, убирая оружие. Голос главаря звучал устало и раздраженно. – Тогда продолжаем пляски со смертью. Десять минут отдыха, а там – видно будет.

Воцарилась тишина, давящая всех катком.

– Что? – уже уходя, обернулся Порох. Все уставились на него. – Кто-то что-то сказал?

– Мы молчали, – осторожно ответил Бугай.

– Кто-то говорил сейчас. Я слышал.

– Может, птицы? – предположил Алик. Но, поймав тяжелый взгляд командира, сразу же замолчал.

– Ну и? – не унимался Порох.

Бугай пожал плечами.

– Порох, тут тихо было, никто не говорил, отвечаю.

Единственный глаз на лице бандита растерянно уставился на окружающих.

– Я же слышал… вот и сейчас сказали! Шепчет же кто-то!

Бугай посмотрел на остальных. Говорить никто и не думал. Порох и сам уже понял, что происходит что-то неладное.

– Помещение проверяли? – холодно спросил он у Бугая.

Тот кивнул:

– Пусто, никого нет.

Порох помассировал здоровой рукой лоб, закрыл глаз. Выдохнул:

– Чертовщина какая-то! Слышу что-то. Как… как будто зовет кто-то… Не могу слов разобрать.

– Хлебни водички, – протянул ему фляжку Бугай. Главарь плеснул воды себе в лицо, устало произнес:

– Кажется, с ума схожу. Может, я мало тоника принял, когда мимо псиоников шли? Зацепило, поди, немного? Что-то нехорошо мне. Бугай, как думаешь?

Тот неопределенно пожал плечами:

– Нормальную дозу взял, как и все. Не должно кошмарить.

– Тогда что за хрень творится у меня в голове?

Плотно сжатые губы Бугая едва заметно дернулись. Он произнес:

– Может, с аптечки чего достать?

Главарь оживился.

– Да, давай. Что там есть?

Боец извлек из наручного кармана оранжевый пенал.

– Дай гляну, – выхватил аптечку Порох и принялся ковыряться в ней. Читая вслух названия препаратов, он долго перебирал тюбики, морщась от боли, пока, наконец, не нашел нужный.

– Переждем пока, – произнес Бугай, украдкой поглядывая на захмелевшего предводителя. Тот, сделав себе инъекцию прямо через одежду, привалился к кирпичной стене и задремал, вздрагивая и что-то бормоча во сне. – Пока план действий не придумаем. А может, и сами рассосутся трупаки эти. Алик, как думаешь?

Тот грустно усмехнулся.

– Как же, рассосутся!

– Ладно, будем думать. А пока – всем отдыхать!

Мы с благодарностью приняли его приказ и попадали кто куда.

– Радио, давай, включайся, – произнес Бугай, вытягиваясь во весь рост на засаленной лавочке. – Исполни что-нибудь нам ненавязчивое, успокаивающее.

Радио тут же охотно запел:

У детства глаза цвета неба, У детства глаза, как ручей. Что может вкуснее быть хлеба, Когда целый день ты ничей? У детства нет планов на завтра, И детство не носит часов. Его не поймаешь – напрасно, Не спрячешь, закрыв на засов.

Голос его звучал ровно, отчего создавалось впечатление, что это настоящее радио транслирует песню а капелла.

– Знатно поешь, – одобрительно кивнул Наука, подсаживаясь к Радио. – Учился где?

– Да какой там! – усмехнулся тот. – Так, самоучка.

– Да ладно?! – не поверил ученый.

– Я музыкой с детства увлекался, – прикрыв глаза, словно что-то вспоминая, произнес Радио. – У меня батя на гитаре играл. О! Как он играл! Никто так не играл! Песни такие пел – ревели все. Пробежится пальцами по струнам и начнет. Про детство, про девчонку из соседнего подъезда, про голубей. Женщины слезы вытирают, мужики стопочку тянут. Душевно пел. Я тогда еще совсем маленький был, а тоже любил слушать. Сяду рядышком, в ногах где-нибудь, чтоб не отсвечивать, и слушаю. И потом, когда в школу уже ходил, пацаны дворовые гитару приносили играть. Вокруг них столько девчонок собиралось! Слушали. Я тогда и подумал, чего мне зря пропадать, ведь батя играть умеет, а я не при делах. Выгадал момент, когда папка трезвый был, и попросил научить меня. Месяца через три уже и сам сносно во дворе куплеты запевал. С музыкантами познакомился. Общение пошло. Группу решили сколотить. Играли чего-то такое. Репетировали. А тут и портвейн пошел, и другие всякие дела, слабо совместимые с музыкой. Дурили, конечно. Страшно дурили. Однажды тоже собрались, накатили как следует, репетировать начали. – Радио тяжело вздохнул. – Зацепились чего-то по пьяной лавочке, по пустяку. Драка завязалась. Инструмент в тот раз побили знатно, гитару мою – в щепки. Когда отрезвели, обидно стало. Начали искать другой инструмент. А гитары дорогущие! Я тогда таких денег даже по телевизору не видел. А где взять-то их? Так вот по глупости и залетел на малолетку. Грабанули мы с пацанчиками магазин музыкальный. Вынесли инструмент. А дальше… Казенный дом. С Аликом там, на малолетке, познакомился, с Мартыном. А потом всё пошло-поехало. Другая уже жизнь пошла. Вот теперь здесь болтаюсь. И нормально, не жалуюсь. Времена нынче неспокойные. Выживать как-то надо.

Под мерную болтовню Радио я задремал. Накопившаяся усталость давала о себе знать. Сон мой, как сон старика, был отделен от бодрствования тончайшей пленкой, сквозь которую слышались голоса и чьи-то усталые вопросы. Ничего не снилось, лишь казалось, что я проваливаюсь куда-то вниз.

Окончательно проснулся я от Санькиного возгласа.

– Эй, ребята! Трупаки-то того, затихли.

Я прислушался. И действительно, монотонное поскребывание в дверь прекратилось. Но тишина была какой-то нехорошей, зловещей, от которой не стоило ждать ничего хорошего.

– Гробовое молчание, – невольно вырвалось у меня. Наука скривился.

– Они там… танцуют… – произнес Санька, глядя в щель.

– Что? – переспросил ученый, подскакивая с места. – Танцуют?!

– Ну да. Качаются из стороны в сторону. Как трава на ветру.

– Х-м-м… И в самом деле… танцуют, – подтвердил Наука, глазея в замочную скважину.

Меня это тоже заинтересовало, и я подошел к двери.

– Ну-ка, дай взглянуть.

Зрелище было странным, даже пугающим. До этого момента напирающие хаотичной массой мертвецы медленно покачивались из стороны в сторону, словно волосы утопленника. В этом синхронном танце напомнили они мне людей из церкви, когда отец Марк в апогее своей мессы задурманил всех наркотиком. Жуткий вид синюшной полуразложившейся плоти, грязной и истлевшей одежды, настолько не гармонировал со слаженными, будто не раз отрепетированными телодвижениями, что невольно наводил ужас.

– Нетипичное поведение! – прошептал Наука. – Какой-то новый симптом? М-да, явно что-то новое.

– Я… иду… – вдруг откуда-то из-за спины хрипло произнес Порох. – Иду к вам… Сейчас… сейчас…

С трудом поднявшись, шатающейся походкой он направился к двери. Вид у него был жуткий: лицо посерело, осунулось, глаз закатился, обнажая белок, на лбу выступили крупные капли пота.

– Ты куда? – только и смог спросить Бугай.

– Слышу их… слышу… зовут… к себе… иду… сейчас, потерпите…

– Что за!.. – Алик попытался привести в чувство командира, но сразу полетел в сторону от мощного удара в живот.

Порох проковылял к двери. Начал её выбивать. От внезапного грохота под потолком тревожно забились голуби, поднимая кучи слежавшейся на перекладинах пыли.

– Стой! Ты чего удумал?! Рехнулся?! – подскочил Бугай. И покатился в сторону корчащегося Радио.

От напора Пороха дверь нещадно трещала. Хрустели и костяшки пальцев бандита, но боли он, кажется, и не замечал вовсе.

– Иду… иду к вам… – хрипел он каким-то замогильным голосом, с легкостью прорывая нашу хилую оборону. Мертвецы за стенкой тоже оживились, начали гортанно рычать. Звук этот напоминал рокот танка, и мне стало не по себе.

– Стреляйте в него! – закричал Наука. – Дайте я сам…

– Стоять! – ледяным голосом отчеканил Бугай, подкрепив приказ выстрелом в потолок. Все сразу затихли. – Даже не думайте! Иначе тут же ляжете с дырками промеж ушей!

– Но… – начал Наука и осекся, увидев, как дуло оружия уставилось на него.

– Остановите его, – скомандовал Бугай.

– Как?!

– Не знаю! Не мои проблемы!

– Наука! Помогай! – крикнул я, запрыгивая Пороху на спину.

Главарь попытался меня скинуть, но я вовремя увернулся от его удара. Далось мне это с большим трудом. Тело бандита, будто нашпигованное булыжниками, превратилось в крепкий тугой комок, непробиваемый и тяжелый. Легкие Пороха хрипели и свистели, как старые кузнечные меха. Звук этот пробивался даже сквозь одежду.

«Он же продолжает превращаться в монстра!» – промелькнула в голове страшная мысль.

– Наука, ищи транквилизаторы! – крикнул я, маневрируя на Порохе, как на разъяренном быке. – Всё, что найдешь: снотворное, успокоительное… ох!

Удар бандита выбил из моих легких всю пыль подземелья. Хватая, как рыба, ртом воздух, я повалился на пол. Лишь ощущение опасности позволило перенести жуткую боль.

Ученый бросился к Бугаю, начал что-то кричать, но, вспомнив, что Порох забрал у бойца аптечку, побежал к Радио. Тот, постанывая от боли, протянул ему свой пенал.

– Где же, где же, где же?! – запричитал мой друг, перебирая трясущимися пальцами препараты. Аптечка выскользнула из его рук и упала на пол, со звоном рассыпав содержимое. Наука грязно выругался – так, что будь в депо цветы, то они непременно бы завяли.

Ученый принялся рыскать по полу, пытаясь отыскать нужный шприц-тюбик.

Тем временем от двери полетели первые щепки. Кулак Пороха превратился в кровавое месиво, но бандит продолжал молотить по доскам, превращая их в труху. С другой стороны трупы начали прогрызать проход.

– Да где ты там? – прошептал я, немного приходя в себя.

– Вот! Нашел! – подскочил Наука, держа над головой, словно трофей, препарат.

– Я его отвлекаю, а ты коли! – проинструктировал я ученого. – Понял?

– Понял, – кивнул тот.

Я вновь оседлал Пороха и хорошенько прошелся кулаком по его спине.

Главарь рычал, как трактор, и пер напролом.

– Наука, мать твою! Где ты там?! Он же сейчас всё тут разнесет!

Яков Михайлович медлил.

– Коли транквилизатор! Чтоб тебя!

Изловчившись, я рывком прижался к Пороху, удобнее обхватил его, сплетя пальцы в замок. Рука-клешня щелкала возле моего уха, тщетно пытаясь достать меня. Я держался, с трудом справляясь с нечеловеческой силой обезумевшего бандита. Глаза залепил пот, по лицу текло что-то теплое, липкое – кажется, кровь. От мощных рывков Пороха внутри него самого хрустели кости.

По тяжелым вскрикам я понял, что Наука пытается сделать спасительную инъекцию. Хотелось его обматерить за нерасторопность. «Давай же! Коли! Коли, иначе из меня сделают отбивную!»

Когда я уже мысленно распрощался со своей жизнью, с замиранием сердца вслушиваясь в предсмертный скрип дверных петель нашего убежища, Наука точным ударом вонзил иглу в задницу Пороха и вдавил содержимое шприца.

– Есть! – только и успел выкрикнуть ученый и полетел в сторону. Бандит зарычал, совсем как те мертвецы, одним движением сбросил меня. Обернулся, оставив в покое дверь, – видимо, собирался прикончить нас. Но злость стала быстро сменяться сонным бормотанием. Порох сделал два неуверенных шага в нашу сторону, захрипел, начал надсадно кашлять, потом пробубнил что-то нечленораздельное и, тяжело завалившись на спину, громко захрапел.

– Двойная порция, – пояснил Наука, потирая ушибленную коленку.

– Алик! Дверь! – закричал Бугай, бросившись к шкафам с инструментами. Совместными усилиями, кряхтя и обливаясь потом, мы оттащили один из них к воротам депо и подперли уже трескающиеся балки. Потом, единогласно решив, что этого мало, добавили еще пару таких же шкафов и только после этого попадали без сил на пол.

Глава 8 Пробуждение

Мысли, словно разъяренные дикие осы, роились в голове. Гудели, жалили одна больнее другой. Не давала покоя разбитая рация. «Как теперь связываться с убежищем? Если вовремя не выйти на связь, то тогда…»

Я остановил свой внутренний диалог, который ни к чему, кроме душевного разлада, не мог привести. Остудил свой разум. «В запасе есть еще время до вечера. Если доберемся до лаборатории, то, возможно, там найдем какую-нибудь радиоаппаратуру, пригодную для связи. Эх, только бы добраться туда до заката!»

В углу на расколотой надвое наковальне сидел Порох, потирая голову. Провалялся он без сознания, несмотря на столь внушительную дозу снотворного, минут двадцать, потом подскочил как ошпаренный, посмотрел на всех безумным остекленевшим взглядом, присел и погрузился в тяжелые думы.

– Я… слышал… голоса… – будто выталкивая слова из горла, сказал он.

– Чьи голоса? – спросил Наука, присаживаясь рядом.

Порох долго смотрел на собеседника, прямо в глаза, без злобы, но с каким-то любопытством, словно пытаясь понять, всерьез ли тот интересуется или так, ради поддержания разговора. Наконец ответил, и слово это повисло в холодном боксе, будто примерзнув к воздуху.

– Мертвецов.

Снаружи в стены здания бил ветер, сдирая облупившуюся краску.

– Ты разговаривал с зомбаками? – спросил Наука.

– Не я. Они со мной разговаривали. Они звали меня к себе. Я слышал их голоса – отчетливо, как сейчас твой слышу. Только голоса эти были… – Порох замолчал, пытаясь подобрать слова. – Они словно притягивали меня. Звали к себе, и я не мог им возразить. Я ничего больше не помню. Бугай сказал, что вы пытались меня остановить, не давали открыть дверь. Но я этого не помню! Ничего не помню. Кроме их голосов.

Впервые на лице бандита так откровенно читался страх.

– Наука! – главарь схватил учёного за плечо так, что тот сморщился от боли. – Что со мной происходит?!

– Это очень… странно, – осторожно ответил Яков Михайлович. – Восставшие из могил, пытающиеся ментально общаться с живыми! Это просто поразительно! Пока непонятно, почему так происходит. Но будем отталкиваться от того, что нам известно. – Наука начал загибать пальцы на руке. – Они подняты мертвянкой – это факт. Тревожит меня, что их так много, – тут уже впору говорить об эпидемии. Покойники охотятся на живых, то есть на нас, – это тоже понятно. Непонятно другое.

– Что? – заинтересованно спросил Порох.

– К-хм, – ученый откашлялся. – Ты ведь тоже инфицирован этим микроорганизмом. Другими словами, ты, в каком-то роде, один из них.

Наука слегка отклонился в сторону, ожидая хорошего тычка от Пороха. Но бандит лишь кивнул:

– Ну и что дальше?

– Почему тогда они пытаются добраться до тебя? Ведь известно, что вирус не трогает себе подобных, в противном случае зомби уже давно сожрали бы друг друга – и не было бы никаких проблем.

Яков Михайлович начал остервенело тереть виски.

– Порох, расскажи мне подробнее про их голоса. Они что-то конкретное говорили?

Тот задумался.

– Это был зов. Я слышал их жуткие замогильные голоса, будто через крышку гроба, они со мной говорили. Словно магнитом меня начало притягивать. Мне почудилось… – Порох зажмурил глаз, обхватил голову руками. – Нет, не могу вспомнить…

Я внимательно слушал их разговор, пытаясь ответить самому себе на некоторые вопросы: «Когда это повторится вновь? Когда мертвецы вновь призовут Пороха к себе, когда он откроет им двери нашего убежища? Сможем ли мы справиться с ним во второй раз?»

Снаружи грызлись трупаки. «Это ничего, хуже будет, когда они затихнут. Тогда точно можно заказывать себе заупокойную – разорвут в секунды на кусочки и слопают без соли. Надо отвлечься, привести мысли в порядок, иначе можно сойти с ума. Пройтись, размяться, оглядеться – вот лучший способ переключиться. Благо места полно».

Осторожно, чтобы не поскользнуться, кошачьим крадущимся шагом ступая по бетонному полу, я прошел к сваленным в кучу проржавелым тепловозным колесам. Укрытые тяжелым брезентовым полотнищем, они походили на спящего под одеялом динозавра. Конец крепежного шнура истлел, брезент с одной стороны задрался, обнажая железные блины колес. Но там, в глубине, было что-то еще. Я заприметил это случайно – увидел, когда объявили перекур. Взгляд зацепился за непонятную деталь, выглядывающую из глубины завала, но разобрать, что же это, так и не получилось. Точно не деталь тепловоза. Что-то серое, округлое, похожее на трубу.

Я напряженно, до рези в глазах, всмотрелся в черноту внутри брезента, пытаясь понять, что же так меня насторожило. Леденящее чувство опасности кольнуло нутро. Я вновь прикоснулся к спрятанному за пояс оружию и одним резким движением отдернул тент.

Раздался недовольный мышиный писк, грызуны бросились наутек. Мутный свет упал на то, что было спрятано под брезентом. Моему взору предстала ужасная картина: до блеска отполированный человеческий скелет, уставившийся в потолок черными провалами глазниц. Неестественно вывернутые за спину руки и проломленный у виска череп красочно рассказали о том, как умер неизвестный.

Постоянно озираясь по сторонам, мелко семеня, ко мне подошел Санька. Увидев страшную находку, он вскрикнул и отпрянул назад.

– Спокойно, он уже не причинит нам никакого вреда, – успокоил его я, облизывая пересохшие губы.

– Кто его… так? – дрожащим голосом прошептал парнишка.

Я пожал плечами.

– Главное, чтобы этот кто-то сейчас не прятался где-нибудь поблизости, – произнес подошедший Наука. Присев на корточки ближе к скелету, он бегло осмотрел кости. – По голове оприходовали. С одного удара на тот свет отправили. Грубая работа, но, как видите, эффективная. Думаю, молотком его сработали.

– Что у вас тут? Опаньки! – воскликнул Бугай и тут же махнул рукой остальным. – Эй, Радио, сюда двигай! Давай, бери Алика и еще раз быстро проверь этот паровозный гараж, каждый сантиметр прошерстите. Видишь, что творится?!

– Дык он уже давно кони двинул, одни кости только и остались, – сморщил нос Радио.

– Быстро, я сказал! – рявкнул Бугай, и Радио нехотя поплелся выполнять приказ.

Наука глубоко втянул ноздрями пахнущий соляркой и мазутом воздух и шумно выдохнул. По рассеянному взгляду стало понятно, что его что-то сильно смущает.

– Что такое? – тихо спросил я.

Сцепив пальцы, учёный глянул на меня затуманенным от усталости взглядом.

– Видишь, вот здесь, на костях отметины, – он указал на ребра. – И вот тут.

Я пригляделся. Сложно было понять, что он имеет в виду, но что-то похожее на полосы, длинные, вдоль всего ребра, несколько светлее цвета самой кости, я всё же заприметил.

– Что это?

– Следы от ножа.

– Добивали? – предположил я.

Наука так глубоко задумался, что не сразу ответил.

– Нет, – наконец произнес он и покачал головой. – Если бы добивали, то не так, следы были бы другого характера, не такие длинные. А тут ровные срезающие отметины.

– И что это значит?

– Понимаешь, следы такие, будто с тела мясо срезали. Вот так, – и он жестом показал, как должно было это выглядеть. – Так разделывают тушу животного, кромсая длинные ломти.

– Каннибалы? – выдохнул я, сам не в силах поверить в это. Наука не ответил.

Мы поднялись и отошли от жуткой находки. Санька, боясь остаться один на один со скелетом, припустил следом за нами.

– Еще этого не хватало, – пробурчал ученый. – На хвосте целая орда зомби, а тут – людоеды.

– Да ладно тебе, – попытался успокоить его я. – Может, уже никого нет из этих каннибалов.

Наука неопределенно пожал плечами.

– Нашел! – раздался радостный голос Радио откуда-то из глубины ремонтного бокса. – Нашел!

– Чего там? – спросил Бугай, поднимая автомат наизготовку.

Из полумрака на свет вышел потрепанный парнишка, сутулый, с взъерошенными волосами. Одет он был в какие-то серые лохмотья и больше походил на огородное пугало, нежели на человека. Подгоняемый автоматом Радио, незнакомец ковылял к нам с явной неохотой, испуганно взирая на чужаков, ворвавшихся в его дом. Шаркая ногами, он подошел к нам, кисло улыбнулся, сконфузился и быстро замигал глазами.

Оборванец скверно пах. Едва вонь его тела дошла до нас, как мы отпрянули в стороны, закрывая носы.

– Крепкий дух! – крякнул Наука, вытирая навернувшиеся слезы.

– Кто таков? Ох, мать твою! – закашлялся Бугай. – Где вы его нашли? – спросил он у бойцов.

Алик, видимо, уже привыкший к жуткой вони, улыбнулся:

– Под пожарным щитом, в коробе с песком притаился.

– Я ем голубей, – вдруг сказал незнакомец. И улыбнулся, обнажая желтые лошадиные зубы. Улыбка получилась жуткой. – Их мясо питательно. Весьма питательно. Варю их.

– А людей не ешь? – ощетинился Бугай. Незнакомец пропустил его реплику мимо ушей.

– Тебя как зовут? – брезгливо спросил Радио.

– Зовут? – незнакомец смутился.

– Голубем его зовут! – загоготал Порох. – Значит так, Голубок. Хочешь жить – дружи с нами. Иначе мы тебе все перышки общиплем. Усек?

Голубь резко, по-птичьему кивнул головой.

– Он же невменяемый, – произнёс Бугай, всматриваясь в бледное лицо нового знакомого. – Сумасшедший.

Порох помахал рукой перед стеклянными глазами мальчишки.

– Ку-ку, ты с нами еще? В нашей реальности?

– Да, – рассеянно ответил Голубь.

– Это ты костлявого завалил?! – вновь вклинился в разговор Бугай, хватая оборванца за шкирку. Тот испуганно запричитал, потом и вовсе заплакал.

– Спокойнее, Бугай, спокойнее, – мягко отвел его в сторонку главарь банды. – Видишь, парнишка тебя боится. Может, это и не он вовсе. Ты не бойся, малой, не бойся, слышишь?

– Не боюсь, – дрожащим голосом ответил Голубь.

– Вот и отлично. Скажи мне, дружище, в этом месте…

– Это мой дом, – сказал тот, начав нещадно обгрызать ногти на руке. – Дом. Птицы тут. Птицы.

– В твоём доме есть еще кто-то, кроме тебя?

– Есть, – тут же ответил дурачок.

Все сразу напряглись, забряцали оружием.

– Кто? – спросил Порох, положив руку на кобуру.

– Птицы.

– А кроме птиц? Люди другие есть?

Голубь отрицательно покачал головой.

– Ты один тут живешь?

– С голубями, – прошептал тот. Было видно, беседа начала его утомлять. Он поднял голову, будто что-то пытаясь рассмотреть под потолком, тяжело вздохнул. – Я люблю голубей.

– Хорошо, парень. Еще один вопрос, последний. Ответь на него, и мы от тебя отстанем. Тут есть выход? Понимаешь меня? Отсюда можно выйти еще как-то, кроме вот этих ворот? Просто мы тут в переделку одну попали… в общем, нам бы выбраться. А мы уж тебя как-нибудь отблагодарим, не обидим. Ну как?

Голубь долго смотрел на Пороха немигающим взглядом. Тонкая струйка слюны свесилась с уголка его рта.

– Совсем плох, – обреченно выдохнул Радио и махнул рукой. – Бесполезно. Окончательно крыша протекла.

– Чего ты вылупился, бацилла?! – начал закипать Порох. – Отвечай, когда с тобой серьезные люди разговаривают!

– Я ем голубей, – невпопад ответил собеседник, глядя куда-то сквозь нас. – А выхода нет. Совсем нет. Только через двери. Через ворота нельзя выходить. Через ворота только на поезде выезжают. Через ворота нельзя.

– Твою мать! – выругался Порох.

– Только на поезде, – повторил Голубь и рассмеялся. Его жуткий лающий смех эхом забился под потолком, распугивая голубей.

– Чего ты ржешь?! – вновь зарычал Бугай. – Я тебе щас…

– Постой, – оборвал бойца Порох. – Голубь, а что ты там про поезд-то говорил?

Мальчишка вновь надолго задумался, потом сказал:

– Поезд едет по рельсам. Тут рельсы. Он едет.

– А поезд в рабочем состоянии?

Голубь раскосо улыбнулся.

– Он работает. Я смазываю поезд. Солидол. Тут есть семь бочек отличного солидола! Я люблю поезда. Еще запах солидола люблю. В подсобке много солидола. Я машинист поезда. Ухаживаю за ним, мажу его детальки. Собираю его и разбираю, собираю и разбираю.

– Во как! – хлопнув в ладоши, с едва скрываемой радостью произнес Порох. – Машинист, говоришь? И вот эту махину завести можешь?

– Могу, – кивнул парнишка. – Я же машинист.

– Да врет он, – шепнул Бугай. – Он же неадекватный. Видно же, что дурик. Он тебе в чем угодно признается: и что Лучника с Шалуном видел, и что Большие Лужи вдоль и поперек проходил один.

– Цыц! – злобно бросил Порох. Вновь обратился к Голубю, мягко, стараясь не давить: – А покатаешь нас?

– Покатаю, – кивнул тот. – Да.

– Ты, братец, будь добр, заведи свой замечательный поезд…

– Тепловоз, – поправил его Голубь.

– Хорошо, тепловоз, – улыбнулся Порох. – Покатаешь нас? А мы тебе голубей дадим. Много голубей. Целый, мать его, мешок голубей! Ты же ведь любишь голубей?

– Люблю! – улыбнулся дурачок. – Я ем голубей. Питательные. Их варить можно. Суп. И сырыми тоже иногда ем, когда сильно голодный. Еще яички их люблю пить. Но нельзя. Потому что из них получаются голуби. Надо экономить. Только по праздникам.

– Порох, – раздраженно сказал Бугай. – Мы только время теряем. Какой, к черту, поезд? Ты наши жизни вот этому придурку хочешь доверить? Да там и горючего, в этом тепловозе, уже, наверное, давно нет!

– Есть! – внезапно крикнул Голубь. – Я слежу. Есть. Замеряю. Специальная мерная палка, для горючего. Солидолом смазывают механизмы. Чтоб не ржавело. Все работает. На ходу всё.

– Ты, Бугай, помолчи, – сверкнул глазом Порох. – Не видишь, я с человеком разговариваю. А ты, Голубок, давай, заводи. Сейчас прорвемся сквозь оборону одну, а там видно будет. Иди, будь так любезен.

Голубь ловко запрыгнул по лестнице в голову тепловоза, забрался в тесную кабину. В полумраке было сложно разобрать, что он там делает. Сквозь его кряхтенье слышалось только лязганье каких-то железяк и рычагов, да в такт, словно помогая советом, под потолком ворковали птицы, шелестя крыльями. Я сомневался, что у парня что-нибудь получится, потому смотрел на всё это с явным скептицизмом.

А потом тепловоз зарычал.

От неожиданности мы разом вздрогнули.

– Работает, чтоб меня! – возликовал Порох. – Я же говорил! Парнишка этот нам еще хорошую службу сослужит! Ну, чего встали? Давай грузиться! Или вам посадку объявить, как на вокзале?

– Порох! – стараясь перекричать рев двигателя тепловоза, сказал Бугай. – Порох, что толку от работающего поезда, если рельсов нет? Как он поедет?

– Тяжело признавать, но Бугай прав, – сказал Наука, глядя на вздыбленные рельсы. – По ним мы далеко не уедем.

Алик выругался на каком-то непонятном языке. Длинная тирада закончилась горьким выводом:

– Теперь нас точно сожрут.

Повисла гнетущая пауза. Порох медленно закипал.

– Чтоб тебя!

– Парни! – робко подал голос Санька. На него никто не обратил внимания – все уперлись взглядами в заваленную железными шкафами дверь. В нее, в такт работающему мотору тепловоза, со стуком ломились мертвецы.

– Ну вот, опять началось! – теряя над собой контроль, взвизгнул Алик.

– Бугай, Радио! На прицел выход! – скомандовал Порох.

– Парни! – громче сказал Санька. Я многозначительно глянул на него, давая понять, что сейчас не самое лучшее время для пустяков. Но юноша проигнорировал меня. – Парни!

– Отстань, щенок! – бросил Порох. – Не до тебя сейчас!

– Ребят, у кого-нибудь в детстве была игрушечная железная дорога?! – почти срываясь на крик, спросил Санька.

Неожиданный вопрос ввел всех в ступор.

– Что? – растеряно спросил Порох.

– Железная дорога была у кого-нибудь в детстве? – повторил свой вопрос Санька.

– Какая, на хрен…

– Ну, у меня была, – вдруг ответил Алик. – Большая такая, батя в Москву когда ездил, купил в подарок.

– И у меня была! – засиял паренек.

– Я тебе сейчас кишки на пол выпущу, полудурок! – взревел Порох, направляя на Саньку оружие.

– Сейчас объясню! Постойте! Сейчас… – затараторил Санька. Руки его тряслись, а сам он весь побелел от страха. – У меня тоже была железная дорога. Почти как настоящая, только уменьшенная копия. И там была такая вещь – поворотный круг называется. Такое устройство, с помощью которого поезд поворачивается на месте. Понимаете? Этот поворотный круг еще всегда у меня ломался, там деталь одна просто отпала. Но это не важно! Тут другое.

– О чем ты… – начал Порох, но Наука его перебил радостным криком:

– Санька! Да ты гений! Ну молодец! Ну голова!

– Что происходит? – спросил непонимающе Бугай. – От Голубя заразились?

– Поворотный круг! – только и смог повторить Наука. – Вот смотрите, проще показать.

И поспешил к центру ремонтного бокса.

– Идемте же! – нетерпеливо прикрикнул Наука. – Вот, смотрите! На полу. Вот здесь!

Мы уставились на бетонный пол.

– Видите, круглая платформа. На ней как раз и стоит тепловоз. Точно по центру. И поврежденные рельсы тоже в круге находятся.

– Пока не совсем понимаю, – сказал я, хотя кое-какие догадки все же появились.

– Вот эта вся штуковина, – окончательно теряя терпение, ученый побежал вокруг поезда, указывая рукой на выступающую платформу на полу, – называется поворотным кругом. Специальное устройство для поворота вагонов. Вот представьте: заехал на ремонт тепловоз. Заехал передом. Соответственно задница будет смотреть в сторону ворот. Правильно?

– Правильно, – кивнул Порох.

– Так вот этот круг предназначен для того, чтобы тепловоз повернуть, как в той сказке, – к лесу задом, а к воротам выездным передом, чтобы он смог выехать головой вперед.

– Как на тарелке! – улыбнулся Бугай, сообразив, о чем идет речь. Призрачный шанс на выживание преобразил его лицо. – Получается, что если нам удастся повернуть этот круг, то и поврежденные рельсы окажутся на той стороне?

Улыбаясь во все тридцать два зуба, Наука кивнул головой. Подошел к Саньке, похлопал по плечу:

– Санька – голова!

– А как он запускается, круг этот? – спросил Порох.

– Скорее всего, электроприводом. Только работает ли…

– Эй, Голубь! – нетерпеливо крикнул главарь. – Голубь, чтоб тебя! Выгляни!

Из кабины высунулось чумазое испуганное лицо парнишки.

– А?

– На! Как круг поворотный запустить? Круг, ты понял?

– Рычагом, – улыбнулся тот.

– Ну-ка, слезай, умник! «Рычагом»! Понятно, что не ломом! Показывай, где он находится!

Голубь спрыгнул с локомотива, пробежал через весь бокс, скрывшись за углом.

– Убежит! – злобно сказал Бугай, вытаскивая нож. – Я его сейчас подрежу, засранца!

В глубине бокса, там, где царил непроглядный мрак, что-то загрохотало.

– Неужели заработает? Столько лет ведь стояло – заржавело, наверное, уже всё, – с сомнением произнес Радио, вглядываясь в темноту.

Заработало. Под бетонным полом что-то заскрежетало, воздух задрожал, наполнившись лязгом. Потом платформа дернулась и начала медленно поворачиваться. Вместе с ней, словно новогодняя елка, начал вращаться тепловоз.

Минуты через три, когда платформа завершила свой маневр, тепловоз предстал нашему взору передом. Огромный фонарь, под которым виднелась выцветшая надпись: «ТГМ4», отрешенно глядел куда-то вперед. Железный исполин походил на умирающего мамонта, весь корпус, будто шерстью, был облеплен ржавчиной, а с боков вывихнутыми суставами торчали шланги.

– Голубок ты мой! Дай я тебя расцелую! – радостно закричал Порох, обхватив смутившегося юродивого за плечи.

– Наука, – вполголоса обратился к главарю Бугай. Вид у бойца был напряженный. – Как быстро эта махина наберет хорошую скорость?

– Минут за десять-пятнадцать.

– Выходит, всё это время нам надо будет отбиваться от трупаков. – Бугай сплюнул под ноги. – Значит, так, Радио, Алик, дуйте ко мне. Будем отстреливаться, как ковбои на лошадях от индейцев. Экономим патроны, стреляем одиночными. Косим только тех, кто полезет на паровоз. Главное, продержаться пятнадцать минут, потом наберем скорость, и они нас уже не догонят.

– Пятнадцать минут? – переспросил Радио. Тенью в глазах промелькнуло сомнение.

– Может, и все двадцать, – осадил его Бугай, сверля взглядом. – Скажу, и час будешь!

– Дык патроны… – начал Радио. Но тут же получил хорошую затрещину.

– Отставить разговорчики!

– Пятнадцать так пятнадцать, – вяло пробубнил боец, потирая затылок.

– Тогда надо поспешить, – произнес Алик. – Еще две минуты – и зомбаки прорвут оборону. Слышишь, как беснуются? Будто поняли, что мы хотим удрать от них. У, твари!

– Порох, надо поторапливаться, – крикнул Бугай.

Главарь кивнул.

– Загружаемся и отчаливаем!

Уговаривать нас не пришлось. Мы заскочили на тепловоз, но радость спасения тут же сменилась огорчением – кабина тепловоза оказалась маленькой. Слишком маленькой.

– А ты что хотел? – улыбнулся Наука. – Тут место только для машиниста.

– А мы? – надулся Санька.

– Мы снаружи поедем, – ответил за ученого Бугай.

Глаза Саньки округлились.

– Не переживай, нам только от нелюдей оторваться, – успокоил его я.

– Постойте! – Паренек соскочил с тепловоза, промчался через весь бокс к слесарному столу, схватил оттуда фомку и запрыгнул обратно. Неумело крутанув в руках свое новое оружие и едва не залепив им себе в лоб, гордо произнес: – Отбиваться буду!

Наука усмехнулся, а я подумал, что идея вполне себе неплохая, таким ломиком легко можно в случае чего проломить голову. Взгляд пробежался по столам ремонтного бокса. Долго искать не пришлось. Обратно на помост я заскочил уже с увесистым разводным ключом и небольшой кувалдочкой с длинной удобной рукоятью.

– Что выбираешь? – обратился я к Науке. Тот скривился. – Лишним не будет! – Я всучил ему в руки ключ, сам закинул кувалду на плечо.

– Голубок! Давай скорее! – подгонял Порох, залезая на тепловоз. Схватившись за измазанный скользкой жирной смазкой поручень, выругался. – Подвиньтесь, кодла! Давай, парнишка, залазь. Крути рычажки, дави на педальки, поехали. Поспеши!

Голубь забрался в кабину машиниста. Кряхтя и по-собачьи фыркая, мальчишка начал жать на кнопки и вертеть рычаги. Со стороны эти действия походили на игры обезьяны с микроскопом. Уже не только Бугай стал сомневаться в том, что Голубь сможет сдвинуть с места железную махину.

– Ну? Ну? – торопил его Порох, поглядывая на дверь. Голубь что-то нечленораздельно мычал. – Бугай, ты как, готов?

– Готов.

– Давай, Голубок, давай, родимый! Если не поедим, то нас тут заживо сожрут!

В звуках работающего механизма ощущался какой-то сбой. Натужное уханье со стороны мотора не вселяло надежд.

Голубь рванул какой-то рычаг на себя, и тепловоз дернулся. Из-под колес раздался скрежет, от которого хорошо пробрало до самых костей, под ногами что-то зажужжало, потом глухо бабахнуло, поезд медленно тронулся. Мы даже не сразу сообразили, что машина поехала. Когда колеса стукнули, проехав платформу, Порох недоверчиво спросил:

– Едем?

– Едем, – кивнул Голубь, улыбаясь своими лошадиными зубами.

– Едем! – запрокинув голову, Порох искренне, от души, рассмеялся. – Едем!

– Радио, Алик! Готовсь! – крикнул Бугай. – Эй, Голубь! Разгоняй свой паровоз!

– Там же дверь, – испуганно сказал машинист.

– Тарань ее, не время для вежливости!

Тепловоз протащился до ворот, въехал в шкафы, которыми мы завалили проход. Те от мощного напора смялись, наполняя бокс жутким скрежетом. Следом затрещали деревянные балки двери. Из щелей тут же показались синюшные руки покойников.

– Поднажми! – крикнул Бугай, приготовившись к стрельбе.

Поезд уперся в дверь. Хрустнули горизонтальные балки, одна из щепок, размером с ладонь, со свистом пролетела мимо меня. В образовавшуюся дырку просунулась голова мертвеца. Санька вскрикнул, отступая назад. Радио пустил две пули в сторону твари, за что получил от Бугая нагоняй.

Противостояние ворот и поезда было долгим. В гнетущем молчании мы наблюдали, как тепловоз медленно и неотвратимо побеждает ограждение, а в образовавшиеся дыры всё лезут и лезут мертвецы. В какой-то момент дерево затрещало, дверь сорвало с петель, и она повалилась на поджидающую нас толпу покойников. Локомотив пополз по рельсам, вылезая из своего многолетнего укрытия на божий свет. В лицо ударил освежающий поток морозного воздуха. Подминаемые колесами, покойники захрустели, словно саранча под сапогами.

Открывшаяся снаружи картина нас неприятно поразила. Ожившие мертвецы – сотни оживших мертвецов! – терпеливо поджидали нас, и теперь, когда добыча сама вышла из своего укрытия, с голодным урчанием начали остервенело наползать на тепловоз.

– Стрелять только по тем, кто… – Бугай не успел договорить. Один зомби, вскарабкавшись по спинам сотоварищей, запрыгнул на узкую площадку тепловоза и бросился на бойца. Выстрел размозжил голову мертвеца, как тыкву, ударная волна откинула покойника в сторону. – Экономить патроны! – только и смог сказать Бугай, выискивая взглядом очередного врага.

Мертвецы лезли всем скопом, цепляясь друг за друга, порой мешая самим себе, словно слепые грешники в аду, которым спустили с небес паутинку надежды на вызволение из царства тьмы.

Изрыгая проклятия, на другой стороне локомотива с нападавшими трупами боролся Санька. Один из зомби висел, уцепившись за поручни, отчаянно извивался, клацал зубами и верещал после каждого Санькиного удара фомкой. Под градом атак у покойника хрустели синюшные пальцы, но разжимать он их не собирался.

Я только и успел глянуть в его сторону, как сразу же прямо на меня поползли два мертвяка. Удар кувалдой сбил обоих с ног, покойники повалились на помост, но тут же поднялись, как неваляшки. Второй свой удар я обрушил сверху вниз, разрубая одного из мертвецов пополам. В утробе покойника забулькало, он осел и, стаскиваемый руками сотней других тварей, исчез под колесами локомотива. Второго мертвеца этот урок ничему не научил, и он отправился следом за своим собратом.

Краем глаза я увидел, что Наука тоже борется с подступающей нечистью. Ученый лупил разводным ключом тело ожившего мертвеца так, что свист стоял!

– Сзади! – коротко крикнул мне Бугай. Я успел обернуться – пуля срезала половину лица зомбака, и он завалился на спину. Кивком головы я отблагодарил бойца, предупредившего меня об опасности.

Твари шли нескончаемым потоком. Клацанье их челюстей и скрежет ногтей по обшивке локомотива заглушали шум двигателя. Перемалываемые колесами поезда, они продолжали лезть и, даже разрубленные надвое, цеплялись зубами за части тепловоза, надеясь добраться до столь желанного человеческого мяса.

– Давай, Голубь! Подбрасывай угля! Или что там у тебя кушает эта железяка? – подгонял мальчишку Порох, отстреливаясь. Голубь, завидев покойников, весь побелел, вжался в угол и лишь изредка давил на какие-то кнопки, вытирая зеленые пузыри соплей с носа. Порох не унимался: – Да что он у тебя как черепаха ползет-то, ей-богу?! Радио! Радио!

– Что? – отозвался боец, шпигуя очередного мертвеца свинцом.

– Давай гранатку! У тебя же осталась одна?

– Осталась! Сейчас!

Радио извлек из наручного кармана снаряд, выдернул чеку и с криком «берегись!» швырнул в толпу зомби. Раздался хлопок, мертвецов расшвыряло в стороны, что на какое-то время задержало общий поток погони.

– Так вам, гады! – довольно процедил Радио, перезаряжая автомат. – Долго еще скорость набирать будем?

Ему не ответили – начала подступать новая волна покойников. Быстро вытерев взмокшие руки о штаны, я перехватил удобнее кувалду, приготовившись вновь отбивать атаку. Тепловоз заметно набрал скорость, бодро стуча на стыках рельс колесами, но все равно этого еще было недостаточно – зомби успевали зацепиться за поручни, а самые резвые мертвецы – запрыгнуть на платформу.

– Наука, осторожнее! – раздался Санькин голос.

Я обернулся. Упустив момент, ученый оказался в западне, окруженный с двух сторон черными тварями. Они тянули к нему свои руки, готовые схватить жертву и разорвать в клочья. Одного мертвеца я вырубил мощным ударом в темя. Второго – того, что был на другой стороне прохода, – обезглавил Санька. Наука лишь энергично закивал головой, не в силах что-либо произнести.

– Не зевай! – кинул ему я, возвращаясь на исходную позицию.

Махать кувалдой, хоть и небольшой, было тяжело. Вскоре предательски заныли плечи, но я не мог себе позволить отдохнуть ни секунды. Твари наползали стаями, и только мы отбивались от одних зомби, как на смену им тут же вставали другие. В какой-то момент мне показалось, что мы так и погибнем на этом плетущемся паровозе, обглоданные до костей ожившими мертвецами, и будем катиться, словно на корабле-призраке, до тех пор, пока у тепловоза не кончится горючее. Станем очередной байкой Пади, которую будут травить у костра подвыпившие сталкеры. Поезд-призрак с мертвым экипажем.

Чавканье молота сократилось. Погрузившись глубоко в себя, дав полную волю грубой силе, я понял это не сразу. Выстрелов тоже стало заметно меньше. Радостный клич Радио прояснил ситуацию:

– Набираем скорость! Не могут догнать твари! Выкусите!

Я глянул за борт и с радостью отметил, что основной поток оживших мертвецов остался далеко позади. Лишь единицы, самые прыткие, продолжали погоню. Их косили пули Радио и Алика.

Только теперь, выпустив из рук кувалду, я понял, как сильно устал. Нестерпимо болела спина, мышцы на руках набухли и горели. Каждый вздох ощущался как глоток расплавленного железа. Я присел на корточки и позволил себе передохнуть и отдышаться.

Звук разбитого стекла подпортил всю радость победного отдыха. Раздался голос Голубя:

– УУУХ! – Это был даже не вопль, а протяжный стон. Голубь рухнул на пол кабины, неуклюже распластав руки в разные стороны. Сверху на него спикировал мертвец. Сквозь располосованные лохмотья щек виднелись непрерывно клацающие челюсти, словно поршни у машины.

Из разбитого окна кабины, через которое забрался первый покойник, уже лезли другие. Вовремя подбежавший Радио осадил их точными выстрелами в головы.

– Откуда они тут?! – закричал Порох, отправляя вдогонку еще пару пуль.

– С другой стороны поезда, – бросил я, хватая кувалду и протискиваясь в узкий проход.

– Какого дьявола! Там же Алик! Почему не следит?! Болван!

Я уже не слушал ругань главаря – не до него было. Следом за мной к кабине машиниста подоспел Бугай. Решительный взгляд вкупе с поднятым автоматом красноречиво говорили о том, как боец намеревался разрешить внезапно возникшую проблему. Надо было помешать сделать ему это.

Невероятная, почти кошачья гибкость мертвеца не давала возможности прицельно выстрелить, и Бугай злобно выругался. Голубь вопил, отбиваясь от твари, отчаянно скреб каблуками ботинок по полу, пытаясь закатиться под пульт управления. Но сдвинуться у него не получилось даже на сантиметр. Мертвец пригвоздил его к полу ногами, сам взгромоздился верхом, пытаясь дотянуться до горла бедного мальчишки.

Удерживая покойника на вытянутых руках и не давая тому приблизиться, Голубь невнятно, выплевывая ошметки слов, промычал:

– Помогите! Помогите мне!

Я успел поймать отчаянный взгляд его блеклых глаз. Бугай поднял автомат, но я тут же перехватил оружие.

– Нет! Ты можешь попасть в Голубя!

– Да пусть издохнет вместе с этой тварью!

Объяснять ему то, что Голубь – единственный из всех нас, кто умел водить тепловоз, не было времени. Силой я опустил дуло автомата Бугая в пол и, выхватив у Саньки фомку, протиснулся в кабину.

Двух ударов хватило, чтобы привлечь к себе внимание, но не убить. Череп у этого мертвеца оказался крепче чугунного котелка, и проломить его никак не удавалось.

«Это из-за фомки – она слишком легкая».

Да, за то короткое время, что я орудовал кувалдой, я привык к её весу и бил теперь фомкой с той же самой силой, не рассчитав более легкого веса.

«Сильней! Сильней надо!» – вдруг услышал я в своей голове голос Брандта. Бескомпромиссный в жизни, он и сейчас в моем разуме давал советы в своём духе. «Врежь ему как следует, чтоб всю пыль с него выбить!»

Фомка утонула в голове мертвеца, тот захрипел, начал заваливаться на Голубя. Я выпустил из рук оружие, пытаясь помочь подняться плачущему парню, за что и поплатился. Нечисть вдруг снова ожила, по-собачьи зарычала и бросилась в новую атаку. В один рывок тварь схватила Голубя за ногу и потащила к себе. Парнишка завыл с новой силой, начал извиваться, но хватка покойника была крепкой, как медвежий капкан. Мертвец довольно заурчал, разинул пасть и отхватил хороший кусок с ноги бедняги. Тот взвизгнул, начал биться еще сильнее. Брызнула кровь, окропляя всю кабину крупными темными каплями. Голубь засеменил ногой, совсем по-девчачьи начал бить покойника ладошками по лицу. Тот, не обращая внимания на удары, деловито жевал мясо.

Выдернуть из пробитой головы покойника фомку оказалось делом сложным – железяка застряла в пробитой кости, да еще и мертвец недовольно клацал зубами почти у самых моих пальцев, давая понять, что так легко возвращать мое орудие не собирается. Я тоже сдаваться не планировал.

Наконец, ударом ноги в голову покойника мне удалось выбить из этой самой головы фомку, которая, звякнув, упала на пол. Бросок к ней – и еще один удар, с разворота, – черепушка зомби превратилась в тонкий блин. Мертвец тут же отпустил свою жертву и замер.

Голубь бросился прочь из кабины и едва не выпрыгнул из локомотива, но Радио успел его перехватить и двумя легкими шлепками по щекам привел в чувство.

Окончательно убедившись, что опасность миновала, мы повалились на пол и дали волю чувствам, матерясь как сапожники.

* * *

– Как там Голубь? – спросил Порох.

Наука тяжело вздохнул.

– Мучается, стонет. Ему бы обезболивающего какого…

– Ничего, потерпит.

– Недолго ему осталось.

Бандит спросил, переключаясь на другую тему:

– Куда эта дорога ведет?

– Километров тридцать огибает сопку, проходит через Загрузочную станцию, а дальше – через Блокпост, Предгорное и Тополя, к Старому Мосту.

– Мы назад едем, получается? – округлил глаза Порох. – Нам не надо назад!

– Пока еще не назад, – успокоил его Наука. – Обогнем сопку, вылезем на Загрузочной станции. Оттуда до завода рукой подать.

Порох почесал подбородок.

– Голубь до станции дотянет?

Ученый пожал плечами.

– Ладно, иди, лечи его. Возьми у Бугая аптечку. Только экономнее там, так, чтобы дотянул только до станции, а потом – пущай помирает! Не жалко!

– Леша, – позвал Наука. Я обернулся. – Поможешь?

Мы протиснулись в кабину машиниста, где лежал стонущий Голубь, начали осмотр. Рана у парня была жуткая – мертвец прогрыз ему на стопе сухожилия и разорвал мышцы. Наука тихо присвистнул.

По поручению Пороха подошел Бугай. Нехотя протянул аптечку.

– Чего с ним церемонишься? – пробурчал боец, выглядывая из-за наших спин. – Кость задета, резать надо!

– Чего ты резать собрался? – раздраженно сказал Наука. – Предоставь его лечение мне.

– Да больно нужно! Я бы с ним цацкаться не стал. Пулю в лоб – и за борт, на корм зверью.

Отвечать ему никто не стал. Мы, как могли, обработали раненую ногу и перевязали бинтами. Все это время Голубь держался молодцом, не кричал, лишь изредка постанывал и морщился, силясь не заплакать.

– Ничего, терпи! – успокаивал его я, пока Яков Михайлович заканчивал перевязку. – Все нормально будет.

– Что ты ему лепишь чушь всякую? Не будет ничего нормально, помрет он, – вновь начал Бугай. – Его ведь мертвечина тот укусил. А значит, зараза уже пошла гулять по крови. Убить надо ущербного, пока он в такую же тварь не превратился.

– Помолчал бы, – тихо сказал Наука.

– Не в моих правилах молчать, – Бугай сверкнул глазами. – Посмотрю я на тебя, как ты молчать будешь, когда он тебе голову откусывать будет. Убить его надо, пока не поздно.

Голубь, услышав слова бойца, забился в угол, начал шмыгать носом, потом и вовсе беззвучно заплакал.

– Чего ты пристаешь к нему?! – не вытерпел я, поднимаясь.

Бугай смерил меня злобным взглядом, но не ответил. За него это сделал подошедший Порох. Глаза у бандита блестели, глядя куда-то сквозь нас, речь сбивалась, а от самого него пахло травой отца Марка.

– Да у него просто у самого братец такой дебил был. Правда, Бугай? Такой же сумасшедший. Ну, расскажи нам, не стесняйся.

Боец молниеносно повернул голову в сторону Пороха, оскалился, словно бешеный пес.

– Да пошел… – начал он, но смолчал. Тихо добавил: – Не лезь не в свое дело.

Порох, довольный реакцией Бугая, продолжил:

– Младшой у него тоже дуриком был. За ним же ведь и уход особый нужен, больше внимания родительского. Тебе, видимо, мало что перепадало. Вот ты и психуешь. Травма детства.

– Послушай! – Бугай схватил Пороха за шкирку. – Не начинай! Я ведь могу…

– Что? – спросил главарь. – Что ты можешь? Убить меня? – Он злобно рассмеялся. – Даже пальцем не тронешь! Слишком быстро забывается хорошее, Бугай. Вспомни, как я спас тебя, оборванца сопливого. Я, никто другой, я, слышишь? Я вытащил тебя из лап бандитов, я воспитал тебя как сына, дал кров, пищу. Отца тебе заменил, научил уму-разуму. Так что сиди и не высовывайся!

Жилы на шее Бугая напряглись, как канаты, он отпустил Пороха и, резко развернувшись на каблуках, быстро ушел в конец локомотива.

Бандит ухмыльнулся.

– Ишь, ретивый какой! Совсем страх потерял! – потом, желая сменить тему разговора, обратился к Голубю. – Мертвой хваткой тебя этот трупак схватил тогда в кабине. Ногу прокусил? Но это ничего, до свадьбы заживет.

Мы помогли раненому устроиться удобнее, подложили под голову свернутую в рулон куртку, которую нашли тут же, под сиденьем. В глаза бросилась висящая под потолком кабины машиниста черная коробочка размером с сигаретную пачку. Рация.

– Наука, – махнул я ему рукой. – Настроить сможешь? На волну убежища Вознесенского.

– Можно попробовать, только диапазон нужен, на котором они вещают.

Я обернулся к Пороху. Тот демонстративно отвел глаза в сторону.

– Время выходить на связь, – напомнил я. – Иначе сделка отменяется.

Бандит неприятно клацнул клешней и с явной неохотой спросил:

– Что надо?

– Частоту выхода радиосвязи, – тут же ответил Наука, пробираясь ближе к рации.

Порох назвал.

Ученый долго крутил ручки, дергал и соединял друг с другом проводки, вслушиваясь в радиопомехи. Потом торжественно объявил:

– Вроде получилось!

– Дай сюда! – Порох выдернул рацию из рук Науки. – Хмель, ответь! Хмель, это Порох, ответь! Хмель, где ты там? Опять спите все? Хмель! Наука, ты точно настроил? Молчит чего-то.

– Всё точно, – ответил тот, переводя взгляд на меня.

– Хмель! Где ты там? Ответь! Слышишь меня?

Нет ответа.

– Может, из укрытия вышли? – робко предположил ученый.

– А бес их знает! – Порох вновь попытался выйти на связь. Без результата. Вместо живых голосов из динамика слышалось лишь хриплое шипение.

– В любом случае это ничего не меняет, – наконец холодно произнес Порох. – Никаких приказов я не отдавал, и то, что они не выходят на связь, уже не моя проблема. Могу сказать тебе, что без моего ведома крошить заложников они не будут.

– Если… – начал я. Но бандит меня опередил:

– Если что-то произойдет там без моего ведома, я лично им печень руками вырву!

– Товарищ капитан, – простонал вдруг пришедший в себя Голубь. Порох, услышав такое необычное обращение к нему, довольно зажмурился, как объевшийся сметаны кот. Но улыбка медленно сползла с губ, как только парень продолжил: – Товарищ капитан, вы обещали птиц. Мне. Когда я вас прокачу. На поезде. Много птиц обещали. Дайте мне их. Много голубей. Они все мои. Мы договаривались. С вами.

Далеко позади злорадно рассмеялся Бугай. Порох вновь улыбнулся. Улыбка получилась натянутой. Ответил:

– Договаривались – значит дадим. Еще просто время не пришло. Ты нас до станции довези, а там…

– Нет. – Вдруг жестко отрезал Голубь. По его белому, как простыня, лицу покатились крупные капли пота. – Мне нужны голуби. Мы договорились. Вы обмануть хотите. Меня. Все хотят обмануть меня. Всегда.

Тело мальчишки начало биться в конвульсиях. Он шумно засопел, глаза закатились, а изо рта пошла пена.

– Чего это с ним? – спросил Порох, отступая назад.

– Припадок! – Наука подскочил к Голубю, закинул ему голову набок, чтобы тот не захлебнулся.

– Началось превращение! – прошептал подоспевший Бугай, но так, чтоб все услышали. И с некоторой долей ликования добавил: – Сейчас всем места мало будет!

Глава 9 Блокпост

Сначала я тоже подумал, что Голубь превратится в жуткую тварь и бросится на нас. Но тот, успокоившись, сквозь всхлипы простонал:

– Нарушили обещание! Нарушили!

– Послушай…

– Всегда обманывают. Всегда! Обманывать нельзя! Это все знают. Нельзя. О-ох-х!

Тело Голубя вновь выгнулось, начало извиваться, словно пытаясь высвободить что-то внутри себя. Его адский танец заставил всех невольно отступить назад.

– О-о-х-х-хр-р-к-х!

– Почему так быстро происходит превращение? – спросил я у Науки, пытаясь удержать вдруг ставшие каменными руки бившегося в припадке юродивого. – Ты же говорил, что для этого необходимо не меньше…

Внезапно болезный машинист одним движением откинул меня в сторону, на пульт управления. Следом отправил ученого.

– Голубь, ты чего? Не дури! – Видя, что парнишка направляется к нему, Порох попятился, судорожно рыская руками в поисках выхода. – Не дури! Будет тебе обещанное. И голуби с воробьями! И курицы с фазанами! Ты только успокойся!

Вряд ли парень вообще что-то слышал. Отплевывая густую черную слизь, он шел вперед, даже не замечая, как хрустят сломанные кости его ноги.

– У безумцев и болезни неправильно протекают! – крикнул подбежавший на выручку Бугай, поднимая автомат. Но Голубь выбил оружие из рук бойца с такой силой, что оно со звоном отлетело в лобовое окно, пробило толстое стекло и исчезло за бортом поезда.

Бугай не успел даже понять, что произошло, как тут же оказался на полу. Хлесткий удар руки, наотмашь, словно плетью, вырубил верзилу. Следующее, что сделал Голубь, заставило нас похолодеть от ужаса.

– Нельзя обманывать! – прошипел мальчишка гортанным булькающим голосом и достал из-за пояса нож.

Тут же перед глазами возник образ обглоданного скелета, найденного мной в ремонтном боксе.

Будто с тела мясо срезали.

Наука тоже быстро всё понял, и теперь, до смерти напуганный, пытался вылезти из кабины машиниста через пробитое автоматом лобовое окно.

– Нельзя! – вновь повторил Голубь голосом, превратившимся в неузнаваемый скрежет.

Моя попытка выбить нож из его рук окончилась весьма плачевно – одуревший от ярости, парень схватил меня свободной рукой за ворот и вышвырнул из кабины. К сожалению, я не встретил на своем пути никаких преград, которые остановили бы мой полет, поэтому отправился прямиком за борт.

Если бы не перила, за которые я успел схватиться, то жизнь моя оборвалась бы самым трагичным образом – меня просто-напросто перемололо бы колесами тепловоза. А так, зависая над грохочущими механизмами поезда и слушая их жуткий звенящий стук, я понимал: остался еще маленький шанс на спасение. Вот только шанс этот с каждой секундной становился все более призрачным – после кувалды руки едва держали вес моего тела.

Попытка подтянуться привела к тому, что моя права ладонь соскользнула с заледеневшего металла, и я остался висеть на одной руке.

– Сань… – попытался крикнуть я, но не смог – понял, что если произнесу хоть слово, то растрачу остатки сил и просто сорвусь вниз.

Мышцы пронзила острая боль, я подумал, что в меня попала шальная пуля, хотя выстрелов слышно не было. Судорога. Вот что стало причиной боли. «Как же больно! Словно мышцы шилом пронзает! О-х-х!»

Дикий страх черным сгустком засел в сердце. Я вдруг отчетливо представил, как меня размалывает и пережевывает в кровавую кашицу чудовищный зверь, которого мы так беспечно оживили. Меня передернуло. «Нет. Рано хоронить себя. Надо действовать».

Лихорадочно хватая ртом маслянистый холодный воздух, я нащупал кончиком ботинка маленький выступ. В безумном желании спасти собственную жизнь я даже готов был пожертвовать ногой, которую легко могло намотать на движущиеся детали поезда, как в детстве иногда наматывало штанину на велосипедную цепь.

К счастью, этого не произошло. Ощутив точку опоры, я рванул вверх.

Дальше произошли сразу три вещи. Нога предательски соскочила с выступа, отчего я, до искр из глаз, ударился коленкой об дугообразную чугунную железяку и потерял равновесие. Тело повело вбок, и левая рука, на которой я висел, не выдержав, соскользнула, продолжая по инерции вместо перил сжимать пустоту. Грохот колес в этот момент превратился в оглушающий апокалиптический набат, возвещающий о моей скорой кончине, и я невольно вскрикнул.

Гореть бы мне уже в аду, если б не жажда жизни. Сделав рывок, я все же успел схватиться за перила другой рукой и вновь беспомощно повис. Не медля ни секунды, я сразу повторил свой маневр – выступ-нога-рывок – и схватился уже обеими руками за перила.

Подоспел Санька. Он помог мне забраться на площадку и зачастил:

– Там Голубь совсем с ума сошел! Он Алика ранил! С ножом прыгал на всех. Он в такого же мертвеца ожившего превращается, как те, которые за нами гнались.

– Где сейчас он?

– Его Бугай подстрелил.

– Что?! – Я бросился к кабине машиниста.

Посреди пола лежал развороченный пулями Голубь. Сложно было определить, на спине он лежал или же завалился ничком – до того было обезображено тело. Сплошное кровавое месиво. Рядом, весьма довольный результатом, стоял Бугай.

– Какого рожна ты натворил?! – закричал я. Взгляд упал на панель управления, и поток ругательств застрял в горле. – Да чтоб тебя! Зачем надо было пульт-то обстреливать?! Мы же теперь поезд остановить не сможем!

– Остановим как-нибудь, – отмахнулся Бугай.

– М-да, – протянул Алик. – Наука прав. Зря ты, Бугай, Голубя покрошил. Да еще и пульт управления испортил.

– Какие будут предложения? – спросил Порох.

Почесав затылок, Бугай предложил:

– Прыгать будем.

– Прыгать?! – взбунтовался Наука. – Поезд набрал максимальную скорость, через три сотни метров будет спуск, мы еще быстрее поедем. Железную дорогу прокладывали через горы, кругом скальник и камни. Мы же шеи себе переломаем!

– Чё ты бастуешь тут? – ощерился Бугай. – Рот закрой.

– Ладно уж, чего теперь, обратно не воротишь, – утихомирил всех Порох. – Давайте думать, как выпутываться из ситуации. Наука, рисуй дорогу, будем соображать.

Беззвучно шевеля губами, ученый поднял с пола ржавый гвоздь, прочертил на стене извилистую линию.

– Вот здесь мы, – он указал гвоздем на начало линии. – Вот отсюда и досюда дорога проходит через сплошной скальник – там камни под снегом, если прыгнем, убьемся. На этом же отрезке находится Загрузочная станция, на которой нам надо бы выйти. Соответственно, сделать этого мы не сможем.

– Постой, так это уже скоро будет! – всполошился Порох.

– Да, скоро.

– Дьявол! – Бандит со всей силы ударил по развороченному пульту управления, отчего тот издал агонизирующий писк и выплюнул сноп искр. – А дальше что идет, после станции?

– Дальше, километров через пять, речка параллельно линии проходит. Можно там попробовать спрыгнуть. Самый оптимальный вариант. Намокнем, но хоть не разобьемся.

– Замерзнем же! – вклинился в разговор Бугай. – Холодина стоит!

– Костер разведем, согреемся, обсушимся, – сказал Наука. – Это решаемый вопрос. Других вариантов просто нет. Дальше Предгорное идет, поселок-призрак. Слезть там – верная погибель: троглодиты съедят или в одной из бесчисленных аномалий пропадем. А потом уже и Старый Мост начинается, который, если кто не в курсе, давно разрушен. Так что конечная остановка у этого поезда – пропасть.

Последнее слово, словно волшебное заклинание, заставило всех застыть на месте. В дрожащем от стука колес воздухе повисло напряжение.

– Ты когда-нибудь головой соображаешь? – злобно проворчал Порох, обращаясь к Бугаю. – Или только задницей?

– Времени не было разбираться, куда стрелять, куда не стрелять! – пробасил тот. – Этот придурок тут чуть всех со своим ножичком не положил! Алика зацепил. Ты как, кстати? – повернулся он к товарищу.

Тот, обхватив порезанную руку, с которой капала темная кровь, кивнул.

– Нормально. Жить буду. Перевязать бы чем-нибудь.

Бугай тут же нашелся что ответь:

– У Голубя бинт можно попросить, которым вот эти вот чудаки на букву «м» его врачевали. Говорил же: мочить его надо, придурка этого, а не нянчиться как с маленьким.

– Бугай… – начал Порох, но тот, ко всеобщему удивлению, грубо перебил главаря:

– Замолчи. Если хочешь опять по моему прошлому потоптаться грязными сапогами, то лучше не надо. Ты всё равно мало что знаешь. Да, был у меня такой же братец – имбецил. Однажды у братишки что-то в голове заклинило, и он домой принес – уж не знаю как! – детеныша химеры, который благополучно сожрал сначала мамку с отцом, а потом и самого братца.

Порох долго не отвечал, сверля взглядом Бугая. Тот, в свою очередь, не уступал и также буравил главаря глазами. Оба едва не искрили от злости.

– Голос у тебя, Бугай, прорезался? – ледяным тоном произнес Порох, вытаскивая из кобуры пистолет. – Взрослым стал? Небось, на моё место метишь?

– Слишком много вопросов, Порох. Мне твое место ни к чему. А про голос и возраст – это уж не мне решать, но молчать в тряпочку я не буду.

– Ну-ну. Ты думал, я идиот? Думал, не знаю я, что с тобой Фараон говорил, – еще тогда, когда Наука нам про Завод этот гребаный не поведал? – Бандит оскалился. – Небось, обо мне говорили? Как старого дядьку Пороха убрать да тебя вместо него поставить? Преемственность поколений. Ты парень видный, толковый. А я так, оторви и выкинь, старый уже, списывать пора. Но нет! Заблуждаетесь! Оба заблуждаетесь! Я пес хоть и старый, но еще с зубами, – если надо, и тебе, и Фараону этому глотки перегрызть сумею.

– Ты несешь чушь, – спокойно ответил Бугай. Было видно, что боец уже взял себя в руки и пытается завершить бессмысленный разговор. – Говорили мы с Фараоном о другом. Про сталкеров говорили – Фараон хотел кое-кого под себя подмять, чтобы наладить поставку артефактов. Расспрашивал, кого можно прессануть, с кем договориться. Вот и все. А твои домыслы …

– Врешь! – взвизгнул Порох. – Меня хотели подвинуть! Убрать хотели! Ублюдки!

Ноздри Бугая начали раздуваться, он сжал кулаки и прошипел:

– Убирать тебя никто не собирался. Ты сам умудрился подставиться. И других тоже подставить. Заметь, я вместе с тобой по разным гиблым местам шарюсь, не отсиживаюсь в стороне, за спины не прячусь, все дерьмо из одного корыта хлебаем. Хорвата и Шпика благодаря тебе потеряли. А все из-за чего? Напомнить? Давай напомню, если позабыл, ведь ты же мог позабыть, потому что наркоманишь уже в открытую! Это все произошло просто потому, что кому-то еще больше власти захотелось. Мозги себе решил прокачать? Чтоб людьми управлять можно было? И что в итоге? В Тополях холопы восстали, Фараон смертный приговор нам прописал, а мы на поезде едем к обрыву! Прелестно! Мать твою…

Не дослушав, Порох схватил Бугая за шиворот, тряхнул так, что у того клацнули челюсти. Боец попытался вырваться, но завяз в расставленных для подножки ногах Пороха, и оба с грохотом повалились на пол. Завязалась молчаливая борьба, разнимать которую ни у кого не было никакого желания. Бугай схватил одной рукой главаря за запястье руки, в которой находился пистолет, второй – вцепился в уродливую клешню, не давая ей добраться до своего лица.

Радио и Алик перебрасывались многозначительными взглядами, не решаясь вмешаться.

За них это сделал Голубь.

Стрелял Бугай в него, видимо, без разбору, веером, не целясь. Как следует нашпиговав парня свинцом, боец не удосужился проверить его голову – единственное уязвимое место оживших мертвецов.

Жутко стрекоча, Голубь внезапно ожил, одним быстрым движением поднялся на ноги и попытался схватить дерущихся. У тех хватило ума закончить свои разборки и начать отбиваться. Бугай ударом ноги оттолкнул подступающего мертвеца назад, а Порох прицельно высадил Голубю в голову весь магазин пистолета. Мертвый мальчишка захрипел и повалился на пол.

– Ладно, позже договорим, – отдышавшись, сказал Порох.

Бугай кивнул.

– Обязательно.

– Ну что, Наука, когда там твоя река появится? – перевел тему разговора главарь.

– Скоро, – ответил ученый, вглядываясь в горизонт. – Уже скоро. Поэтому надо готовиться.

Но скоро мы поняли, что просто так, легко, как об этом говорил Наука, выпрыгнуть из поезда в речку и остаться в живых после этого нам вряд ли удастся.

* * *

Ломаная линия горизонта напоминала челюсть истлевшего трупа, из которой частично выпали зубы. Осколки скал, хищно торчащие из снега, редкие, заметенные снегом, кусты полыни да жуткое ощущение одиночества – и больше ничего на всем белом свете.

Но постепенно скудный пейзаж начал меняться – из-за скалистого холма, петляя, выползла горная река. Она то сходилась почти вплотную с железной дорогой, грозя в скором времени её размыть, то резко убегала прочь, почти к самому горизонту, словно играя в догонялки.

– Наука, да ты шутник! – процедил сквозь зубы Порох, глядя, как река неистово бьется о прибрежные камни. – Только прыгнем – сразу ко дну пойдем!

Тот не нашелся, что ответить.

– Выбора другого нет! – ответил я за ученого. – Надо прыгать, иначе разобьемся на Старом Мосту.

– Вам, ребятки, бояться-то нечего, такие, как вы, не тонут! – Порох сипло рассмеялся. – А я вот за свою шкуру переживаю. Ладно уж, готовьтесь, – дал он вялую отмашку. – Будем прыгать.

Бандит повернулся ко мне.

– Связывать мы вас на этот раз не будем. – Он внимательно проследил за моей реакцией на сказанное. Не заметив ничего подозрительного, продолжил: – Но это не значит, что вы можете выкидывать какие-то фокусы. Понятно выражаюсь?

– Куда уж понятнее, – ответил я.

– А вот и станция на подходе, – крикнул Наука, указывая пальцем вперед. – Река севернее неё уходит, потом, километра через четыре, начинает сближаться с рельсовой дорогой. Там и поток меньше, чем здесь, – безопаснее будет.

Все выглянули наружу.

Поезд пронесся мимо ветхих заброшенных строений, обогнул заросшие бурьяном и засыпанные снегом бетонные плиты, некогда бывшие складами.

– Может, все-таки здесь спрыгнем? – предложил Алик, выискивая взглядом безопасное место.

Наука остановил его бессмысленные поиски, указав на рассыпанную вдоль всей платформы станции ржавую арматуру, остатки сигнальных столбов и колотых кирпичей.

– Хочешь рискнуть?

Алик замотал головой.

– Я бы вообще не советовал тут шуметь, – понизив голос, произнес я.

– А что так? – округлил глаза Санька.

– Во-он там, – указал я на дальние строения. Там, в остовах старых проржавевших вагонов, размещенных аккуратным рядком вдоль отходящей ветки дороги, мелькали черные тени.

– Мутанты? – спросил Бугай, вглядываясь вдаль. – Черт, не видно ничего!

– Не знаю, но надо быть начеку.

Даже сквозь шум колес локомотива мы отчетливо слышали чьи-то визгливые голоса и ритмичные грохочущие удары, словно кто-то бил камнем по железному листу.

– Дикари, наверное, – предположил Алик. – Боятся подойти.

– А может, опять мертвецы? – с плохо скрываемым страхом спросил Радио.

– Вряд ли. Те прут напролом. А эти, ишь, затаились, издали наблюдают.

– Может, эберманы? Или тиирмены? – спросил Бугай.

– Да хоть чукчи! – раздраженно буркнул Порох. – Лишь бы на нас не нападали.

Главарь ушел в конец локомотива, где долго рассматривал местные хмурые пейзажи в прицел автомата.

– Леша, – шепнул за моей спиной Наука. Я хотел обернуться, но он подал знак не двигаться. – Леша, тогда, когда вы с Валей у меня дома были, ты говорил, что в Блокпост путь держите?

Я кивнул.

– Там у тебя знакомые есть?

– Ну да.

– Отлично! У меня есть план.

Я не удержался – оглянулся. Наука хитро подмигнул. Прошептал:

– План побега.

– Какой?

– Понимаешь, ситуация начала выходить из-под контроля… – неопределенно ответил он.

– Не совсем тебя понимаю, – честно признался я. То, что мы оказались в одной упряжке с Порохом, изначально не предполагало ничего хорошего.

– Потом расскажу, – отмахнулся ученый, заметив, как к нам приближается главарь бандитов.

Я лишь пожал плечами. Из головы не выходило одно: «Из убежища не вышли на связь. Что-то произошло? Морглоды прорвали оборону?»

– На счет «три» прыгаем по очереди! – раздавал последние указания Порох. – Не задерживаемся! Первыми идут наши многоуважаемые друзья, потом Радио и Алик. Мы с Бугаем замыкаем цепочку! Как только окажетесь в воде – гребите к берегу! Иначе замерзнете и утонете. Всем всё понятно? Тогда пошли! Раз… два… ТРИ!..

* * *

Я полетел следом за Наукой, даже не успев закричать. Перекувыркнулся в воздухе, пытаясь войти в воду ногами. Не получилось. Больно шлепнулся спиной. Уже под водой получил удар в голову – Санька умудрился нырнуть в тоже место, что и я. Вошел парень удачно – вперед ногами, аккурат в мою макушку.

От лютого холода мгновенно схватило легкие, а в кровь ударил адреналин, заставляя все тело лихорадочно биться в припадке.

С трудом унимая панику, я позволил себе расслабиться и опуститься ко дну. Днище было устлано камнями, чему я весьма сильно обрадовался. Не хотелось бы сгинуть в илистой жиже и лет эдак через сто превратиться в кусок торфа, который какие-нибудь бродяги-сталкеры будут ломать, чтобы погреться у костра.

Едва ноги коснулись каменистой поверхности, как что-то шероховатое проехалось по лодыжке, крепко обвило ногу и потянуло.

Я чуть не закричал, но вовремя опомнился. Нагнулся, пытаясь разглядеть в мутной воде, за что зацепилась нога. Сквозь зеленоватую дымку проступили кольцеобразные силуэты. Они извивались, поднимая со дна песчинки и мелкие камешки. «Какая-то живность. Этого еще не хватало!»

А потом появилась и сама голова неведомого речного гада – вытянутая рыбья морда с акульей пастью, утыканной острыми зубами. «Твою мать! Что еще за невидаль такая?!»

Чувствуя, как мозги начинают плохо соображать от недостатка кислорода, а легкие и горло словно наполняются битым стеклом, я из последних сил рванулся вверх, на поверхность, туда, где мутным маревом виднелся спасительный свет. Но тщетно. Водяной гад своим щупальцем крепко держал мою ногу, тянул вниз.

В толще воды звуки сильно искажались, но я отчетливо слышал злорадный стрекот речной твари. Почти теряя сознание, онемевшими руками я вытащил пистолет, который тайно вручил мне Бугай в тоннеле, и наугад пальнул.

Я задыхался. Из-за спазмов жадно пытался хватануть ртом хоть немного воздуха, но впускал в легкие лишь ледяную воду. Внутри все скрутило колючей проволокой, меня начало выворачивать. «Боже, дышать! Только один вздох!» Но пробивающая сквозь толщу воды небесная белизна лишь плавно подрагивала, как флаг на слабом сквозняке, не в силах мне хоть как-то помочь.

Выстрел был только один. Я это понял по слабой отдаче. А потом пистолет заклинило. Судорожные нажатия на спусковой крючок не вызывали никакой реакции, оружие молчало.

Сквозь панику, сквозь осознание неминуемой смерти, сквозь боль и тьму я вдруг почувствовал, что хватка зверя ослабла. Я дернул ногу, и она оказалась свободной. Щупальце водяной твари сползло до лодыжки, а потом и вовсе разомкнуло свои смертельные объятия.

Сил грести наверх не осталось. Я содрогнулся, пытаясь всплыть, но камнем канул в бездну холодной реки.

Еще какое-то время я пытался оттолкнуться от камня, но потом потерял сознание, погрузившись в темноту.

Умереть мне не дали. Чьи-то руки подхватили меня за волосы и потянули вверх. Я не сразу понял, что нахожусь на поверхности. Только третий мощный удар в грудь заставил меня с обжигающей болью выплеснуть из легких воду и судорожно вдохнуть. Кислород вошел в легкие, прокалывая нутро, будто тысячи мелких осколков. Колючий кашель полез наружу, а перед глазами всё поплыло.

– Дыши, главное, дыши! – кричал Наука мне под ухо, сам едва держась на плаву.

И я дышал. Дышал, как никогда еще не дышал, с неистовой жадностью, захлебываясь воздухом.

Наконец мы выползли на берег. Наука швырнул меня на землю, выбрался сам и тут же подскочил ко мне, пытаясь помочь. Я отверг его настойчивые попытки сделать мне искусственное дыхание и зашелся в диком кашле, исторгая из себя воду.

– Что это было там, под водой? – спросил я, как только совладал со своим телом.

– Гидра, – коротко ответил Наука. А потом чуть тише добавил: – Наш неудавшийся эксперимент, еще до «Спектра».

– Вы создали эту тварь?! – опешил я.

– Мы, – кивнул ученый. – Я же рассказывал тебе про желание людей сверху заиметь хороший аргумент в спорах с другими государствами. Но Гидра не с лучшей стороны показала себя, поэтому проект быстро закрыли.

– А ты заранее не мог предупредить нас об этом?

Тот потупил взор.

– Я и не знал, что она жива еще. Думал, сдохла давно. Эти твари в такой холодной воде не приживаются. А она, видимо, адаптировалась.

– Жить захочешь – и не такое стерпишь.

– Но ты ловко её срезал. Ты где, кстати, пистолет раздобыл?

– Теперь уже и неважно, все равно он утонул, – вздохнул я.

– Тут… тут я… помогите… – захлебываясь, позвал Санька. Он уже почти вылез на берег, но отяжелевшая от воды куртка тянула парня вниз.

Я забежал в воду, схватил его за рукав и потащил к берегу. Наука помог нам выбраться, и мы повалились на землю.

– Надо развести огонь, – стуча зубами от холода, проскрипел я. – Санька, нужны дрова. Наука, надо срочно организовать костер. Пойдемте искать сушняк.

На берег вылез запыхавшийся Радио, и я без всяких церемоний поволок его за собой. На его вопросительный взгляд я простучал зубами, как морзянкой:

– Дрова. Костер.

Боец быстро закивал головой.

Доставать тоненькие веточки кустарников из-под снега было бессмысленно. Санька еще повозился некоторое время около плешивого кустика, потом в сердцах выбросил с таким трудом добытую хворостинку и злобно произнес:

– Нужно придумать что-то другое.

Радио тоже особых результатов не достиг и принес лишь пару штакетин – трухлявых и для поддержания огня абсолютно непригодных.

– Хотя б-бы за-зажжем с п-помощью эт-того. Согреемся, – промычал он.

– Вон там, – сотрясаясь от лютого холода, сказал я. – Шпалы валяются. Давайте принесем их.

Мы бросились через железную дорогу к штабелю, устроенному метрах в трехстах от нашего нынешнего лагеря и укрытому плотным одеялом снега.

– Лишь бы не железобетонные! – с надеждой произнес Санька, забираясь на сугроб.

Мы глянули на парня и начали истерично смеяться, понимая, что если шпалы и в самом деле окажутся бетонными, то мы попросту замерзнем.

Но они, к всеобщей радости, оказались деревянными.

– Давай верхнюю! Санька, сталкивай! – засуетились все.

– Наука, давай бери с того края, я здесь возьму! – крикнул я, стаскивая тяжелый брус. – Санька, ты с Радио – вот эту хватайте. Далеко таскать не будем, расположимся рядом, чтобы дрова под рукой были.

Таскать шпалы – занятие, от которого уж точно согреешься. Пока разбили смерзшиеся в один кусок бруски и стащили четыре штуки вниз – вспотели.

Разжигать костер прямо на путях посчитали глупой затеей – дорога шла по возвышенности, которая продувалась сквозняком и хорошо просматривалась. Нас могли заметить звери… или люди. Поэтому мы спустились с пригорка вниз, в небольшую впадину под холмом, где нас никто не мог увидеть.

Выстукивая причудливые трели зубами, подошли Порох, Бугай и Алик. Видя наши довольные раскрасневшиеся лица, без особого энтузиазма начали нам помогать, но как только втянулись, почувствовали, как кипит в теле кровь, с двойным воодушевлением принялись за дело.

Костер сложили «колодцем»: две шпалы на земле, еще две – поверху, вдоль. В центр уложили штакетины, которые раздобыл Радио. С помощью зажигалки и пары десятков ругательств запалили дрова. Пританцовывая, словно дикари перед охотой, вокруг костра, начали ждать, когда тот разгорится.

Занявшееся пламя с охотой взялось за толстые брусья и уже через двадцать минут пожирало нижний ряд «колодца».

* * *

К утру просохла одежда. Хоть и воняло от неё креозотом, но всё же теперь она была сухой и держала тепло тела, что перевешивало её маленький «ароматный» недостаток. Я успел вздремнуть пару часов, поэтому чувствовал себя вполне сносно, ощущая, как многострадальное мое тело отзывается благодарностью за небольшой отдых.

Наука быстро определился с маршрутом, и мы выдвинулись на рассвете. Повезло с погодой. Потеплело, выглянуло солнце.

Первое время шли по железнодорожному пути. Потом, километра через три, найдя пологий спуск, прошли по нему, в сторону призрачных от грязно-белого утреннего тумана разрушенных строений. Этой дорогой я еще никогда не ходил, поэтому внимательно смотрел по сторонам, одновременно слушая прерывистые фразы нашего провожатого.

– Уже недолго осталось, – подбадривая нас, говорил Наука, выбираясь из очередного сугроба. – Возьмем чуток западнее, обойдем низину, там снега меньше.

– Эй, слышь?.. – начал возмущаться Порох, но ученый, предугадав его вопрос, тут же ответил:

– Так даже быстрее. Не волнуйся. Срежем пару километров. И идти легче будет.

Бандит одобрительно кивнул.

– Там деревенька стоит по пути…

Порох вновь нахмурил брови.

– Какая еще деревенька?

– Абсолютно безобидная, – поспешил успокоить его учёный. – Ни солдат, ни группировок – все свои. Колхозники. Блокпост называется. Они нас не тронут.

– Я сам кого хошь тронуть могу! – рассмеялся Порох. – Так трону, что мало не покажется.

Я едва заметно метнул взгляд на Науку. Тот быстро подмигнул в ответ.

– Блокпост? – задумчиво произнес главарь. – Знаю такую, ничего интересного. Ладно, пойдем через нее. Может, чего и перекусить удастся раздобыть.

* * *

Мы зашли в поселок, и первое, что бросилось в глаза, было запустение. Отталкивающий вид безлюдных улиц невольно заставил насторожиться. Блокпост являлся хоть и небольшим поселком, но народу тут всегда хватало: и торговцы артефактами, нудно рекламирующие дешевые безделушки, выдавая их за редчайшие ценности, и хмурые молчаливые кочевники, и простые работяги, ищущие быстрый заработок.

А теперь не было никого.

Знакомая улица стала какой-то чужой. Многие строения сохранились в своем первозданном обличье, но вид у них теперь был мрачный и явно нежилой. У дома слева двери были настежь открыты – в такой-то холод?! В хибаре справа были выбиты окна. Дым из труб не шел. И ни души.

– А почему нас не встречают? – произнес Радио, опасливо оглядываясь.

– Похоже, до нас тут уже кто-то побывал, – тихо ответил Бугай. – Кто-то, кто нам знаком.

– Мертвецы, – в один голос произнесли мы с Санькой и переглянулись.

– Они самые, – подтвердил Бугай, растирая покрасневший от холода нос. – Вот следы, к каждому дому ведут.

Я присмотрелся. Отпечатки ног – босых ног – и в самом деле виднелись на снегу. Шли плотным потоком, наступая друг другу на пятки, от дома к дому. Но мозаика все равно не складывалась в одну картину.

– Они никого не сожрали – крови нигде нет.

– Угу, – пробубнил боец, задумчиво почесывая подбородок. – И это странно. Радио, Алик, давайте вперед, на разведку.

Те нехотя повиновались. Мы остались ждать.

Парни обогнули улицу, вернулись ни с чем.

– Деревня пуста.

Эта фраза заставила меня покрыться холодным потом. Я ведь прекрасно знал, что совсем рядом стоит до боли знакомый домик, где живут мать и младший брат.

Невольно я рванул вперед. Но Порох резко остановил меня, крепко – так, что затрещали швы на куртке, – схватил за ворот клешней.

– Далеко собрался?!

«Ну что, Леха, – произнес в голове издевательский голос. – Ты хотел попасть в Блокпост. И вот ты тут. Что теперь? Что дальше?»

Ни себе, ни Пороху я не ответил – просто не знал ответа. Словно онемел. Всей душой онемел. Ни звуков, ни мыслей.

И стоял бы я, как языческий идол, еще долго, если бы не Наука. Он шмыгнул ко мне, не шевеля губами, совсем тихо произнес над самым ухом:

– Слышал же – никого нет. Это не значит, что все мертвы. Не дергайся. Что-нибудь придумаем. Потом, позже.

Я нехотя кивнул. Мы двинули дальше.

Первые снежинки скатились с темного, затянутого грязными тучами неба именно в тот момент, когда мы миновали добрую половину деревни и вышли на центральную площадь. Когда-то – еще до Судного дня – это место звалось иначе. Еще осталось в людской памяти слово «элеватор», смысл которого уже начинал блекнуть, и мало кто мог теперь рассказать, что оно означает. А название, потеряв прежний смысл, так и закрепилось за этим местом, обозначая центр Блокпоста. Жители устраивали тут что-то вроде рыночной площади. Приходили поторговаться, необходимым запастись, себя показать, перепродать чего.

– А почему это место Блокпостом называют? – спросил Санька, беспечно озираясь по сторонам. Я вовремя успел отвести его в сторону от небольшой аномалии.

– Под ноги смотри, – буркнул я. – А Блокпостом поселок назвали… – улыбка невольно заиграла на губах. – Да была одна история. Какой-то озорник на одном из силосов написал: «Большой Писец». А может, и не «писец», может, еще чего покрепче, теперь уже точно и не скажешь. Крупно так написал, не пройдешь мимо. Митрич – из стариков местных, который еще элеватор мальчишкой помнил, – такого кощунства не потерпел. Пошел за лестницей, краски прихватил. Да только первые буквы надписи слишком большими оказались, не смог дотянуться. Так эти буквы и остались – «БП». Митрич репу почесал да и дописал: «Блок Пост». Вот так и пошло.

Сзади раздался грохот, как будто обрушилось что-то тяжелое. Мы тут же обернулись, вскинув оружие. Замерли, сканируя глазами местность. Никого не обнаружили, что только усилило наше беспокойство.

– Там, – указал в сторону забора Бугай. И кивнул Радио: мол, иди, проверь. Тот выпучил глаза, махнул головой на Алика. Бугай вскинул бровь: оба идите.

Аккуратно привалившись к покосившемуся забору, из которого торчали ржавые гнутые гвозди, Алик и Радио долго не могли определиться, кому шагать первым. Победил Алик, предъявив железный аргумент – кулак. Скрипя зубами, Радио пошел вперед. За ним – Алик.

– Крысы это, – прохрипел Радио каким-то чужим, сдавленным голосом, вернувшись назад.

– Огромные крысы, – добавил Алик, шумно сглотнув. – Но боязливые, убежали уже.

– Ладно, идем, – раздраженно махнул Бугай и добавил что-то еще, совсем тихо.

Снежинки танцевали над нашими головами, кружили вальс, садясь на одежду. Наверху, на крыше покосившегося здания, в туго натянутых стальных проводах, удерживающих антенну, беспрерывно скулил ветер. Погода вновь начинала портиться.

– Чертовщина какая-то, – наконец пробубнил Порох, выйдя из глубокой задумчивости. – Соображаю вот тут я и никак не могу допереть – на кой ляд они утащили людей? Ты как думаешь? – обратился он к Науке.

Тот пожал плечами. Уклончиво ответил:

– Действительно, нетипичное поведение. Странно весьма.

– Странно, – повторил бандит и вновь погрузился в свои думы. Вид у него был весьма болезненный, лицо, несмотря на холод, покрылось испариной, глаз, очерченный чёрным полумесяцем, рассеяно уперся в одну точку.

…Поскрипывание снега под ногами – и больше никаких звуков. Стих ветер, исчезло потрескивание на холоде рассохшейся брусчатки домов, замолкли крысы – все притаилось в ожидании чего-то нехорошего.

Неожиданно стены глухого молчания разорвал стальной скрипучий голос.

– «БР-РА-К-Х-Х-х-х… правительственные директивы обращают особое внимание на развитие химической промышленности в мире, увеличение уровня развития науки, что в значительной степени определяет техническую вооруженность и совершенствование практики всех отраслей народного хозяйства».

От неожиданности на месте подпрыгнули все.

– Что это?!

– Чтоб тебя!

– Уф… так и в штаны навалить можно!

Хриплый голос доносился из свесившегося со столба динамика. Все некоторое время молча глядели на него, вслушиваясь в слова.

– «При воздействии больших концентраций веществ или при длительном пребывании человека в зараженной атмосфере без средств защиты возможны более серьезные отравления, вплоть до летального исхода».

– Что это за хрень?

– Радио, – обратился к своему спутнику Бугай. – Это радио.

И захохотал, довольный своей шуткой.

– Про что это он говорит? – настороженно спросил Радио, когда все смолкли. – Тут что, отрава какая-то есть?!

– Нету тут никакой отравы, – успокоил его я. И пояснил: – Лекцию диктор просто читает, по гражданской обороне. Это голос с пленки. В диспетчерской таких записей раритетных, еще с холодной войны, целый шкаф остался. Митрич часто их включал, для общего развития. Он мужик старой закалки был, говорил, что Ленина видел. Любил агитацию всякую.

– «…чтобы сохранить и упрочить мир, уберечь человечество от угрозы ядерной войны. В то же время КПСС и советское правительство постоянно заботятся об укреплении обороноспособности страны, о том, чтобы Вооружённые Силы СССР располагали всем необходимым для сокрушительного отпора любому агрессору. Советский народ не хочет войны и не готовит…» — запись прервалась на полуслове, послышались щелчки и шум. Потом из динамика раздался другой, до боли знакомый голос.

– «ВСЕМ, КТО МЕНЯ СЛЫШИТ! СООБЩАЮ – МЫ ПОДВЕРГЛИСЬ НАПАДЕНИЮ. НА БЛОКПОСТ НАПАЛИ! ЭТО ЗОМБАКИ. НИКОГО НЕ УБИЛИ, НО ЗАБРАЛИ ВСЕХ ЖИТЕЛЕЙ, УВЕЛИ В НЕЗИВЕСТНОМ НАПРАВЛЕНИИ. КАК СКОТ. ПОВТОРЯЮ: НА БЛОКПОСТ НАПАЛИ. НИКОГО НЕ УБИЛИ, НО ЗАБРАЛИ…»

Запись также резко оборвалась.

– Господи, – выдохнул я и попытался сплюнуть, но ничего не вышло. В горле совсем пересохло. Звенящий от страха голос Митрича звучал в ушах. «Никого не убили, но забрали…»

– Куда ты нас, доходяга, завел?! – взревел Порох, схватив Науку за грудки и приподняв.

Тот беспомощно засучил ногами, пытаясь дотянуться до земли.

– Да откуда мне было знать?!

– Порох, отпусти ты его, – вмешался в разговор Бугай. – Какая разница, главное, что рядом с нами этих тварей нет. А то, что они холопов забрали, – так это проблемы холопов. Нам их спасать не надо.

Доводы Бугая убедили Пороха, и он вернул Науку на землю.

Вновь за нашими спинами раздались какие-то звуки. Алик вскинул автомат, готовый в любую секунду изрешетить неприятеля. Радио зловеще прошептал:

– Сейчас я им головы поотшибаю.

Мгновение все стояли не шелохнувшись, пытаясь определить точное место дислокации врага. Потом, обрисовав план действий двумя скупыми жестами, Алик вышел вперед. Радио, прикрывая его, отошел в сторону. Санька совсем тихо спросил:

– Опять крысы?

Но это была всего лишь собака. Обычная дворовая шавка – оборванная, с впалыми от голода боками. Она, испуганно прижав уши и хвост, вылезла из-под завалившегося забора, служившего ей убежищем, и, прихрамывая, проковыляла к Алику. Обнюхала воздух, глянула на незнакомца, определяя, представляет ли он для неё опасность. Вильнула хвостом.

Алик опустил оружие.

Пес подошел к человеку ближе и лизнул ему ногу. Получив ботинком под бок, собака взвизгнула, но в сторону не отбежала. Наоборот, еще сильнее прижалась к ноге бойца.

– Пшла вон, псина! – брезгливо рявкнул тот, пытаясь отогнать животное.

Пес вновь вильнул хвостом, пристально обнюхивая ботинок Алика. Одобрительно фыркнул, поднял лапу и щедро «пометил».

Парень выпучил глаза, не веря, что запуганное животное смеет так ему дерзить.

Первым загоготал Радио. Потом Порох. Следом и все остальные.

Ступор Алика молниеносно сменился неистовой яростью. Шипя, как потревоженная змея, он вскинул автомат. Но выстрелить не успел.

Собака резко выгнулась – так, что внутри неё затрещали кости, – раскрыла пасть, из которой вывалилось что-то черное и лоснящееся, похожее на электрический кабель. Это нечто издало жуткий шипящий свист и стрелой вонзилось в ногу Алика. Тот завопил, неуклюже упал. Выронил оружие. Начал в панике отбиваться кулаками и свободной ногой, но явно в этом не преуспел.

Первым на выручку рванул Бугай. Но не смог подойти к напарнику ближе, чем на пять метров. Пес сверкнул стеклянно-черными, полными злобы глазами и зарычал. Из пасти показался второй отросток. Порох остановил Бугая, коротко сказал:

– Постой. Не надо.

Боец вскинул автомат и прицелился, выжидая момент, чтобы попасть в тварь и не задеть напарника.

Алик наконец дотянулся до оружия и со всей силы саданул прикладом по морде зверя. Захрустели кости, треснула кожа, но пес хватки не ослабил. Лишь гортанно взвизгнул, еще сильнее впиваясь в ногу жертвы.

Подвывая от боли, Алик вновь нанес удар, но промазал, крепко съездив себе по коленке.

– Чтоб тебя! ОУУУУ! Ах-рр-р!

Прежде чем Бугай разнес собаке выстрелом голову, я заметил, что пес все так же продолжает вилять хвостом, словно и не произошли с ним никакие метаморфозы.

Эта сюрреалистичная картина едва не лишила меня разума. Я видел многое. Непонятное, пугающее, жуткое. Но именно это – находящееся уже за гранью добра и зла, первобытное, окутанное мраком, – заставило узреть все в ином свете. Это было что-то иное. То, что нам уже неведомо.

Пуля разнесла псу черепушку. Мозги студенистой жижей брызнули на снег, лапы животного подкосились, пес рухнул в сугроб. Алик со стоном отодрал от себя жуткую тварь и брезгливо отбросил в сторону.

– Что это за хрень такая?! – не сдержался Радио. – Алик, ты как? Сейчас подлечим тебя. У меня полпачки бинтов осталось. И немного спирта. Обработаем. Ты, главное, не переживай. Нормально все будет, держись только.

Опираясь на автомат, Алик кое-как поднялся и стал что-то неразборчиво бормотать. При каждом покачивании в глубине окровавленных ошметков его колена что-то жутко чавкало и хрустело. Пошатываясь, как пьяный, Алик попытался подойти к нам. Но, потеряв равновесие, упал в снег.

Однако валялся парень недолго. С завидным рвением он вновь встал на ноги, пьяно раскачиваясь, глянул на нас мутным взором.

– Алик, ты не вставай, лежи! Вот же псина! – продолжал причитать Радио. – Я сейчас помогу… – и осекся.

Первые шаги Алика были спотыкающимися и неуверенными. Но постепенно походка его делалась все ровнее. Ковыляя к нам, боец продолжал бормотать, сквозь прерывистый хрип можно было расслышать отдельные слова: «король… король… наш король».

Дыхание его сменилось свистом, до нас парню оставалось пройти шагов пять, не больше, когда он вновь упал. Раненая нога громко хрустнула и неестественно выгнулась коленкой назад. Боец стал похож на кузнечика, опрокинутого ветром с травинки на землю. Алик даже не дрогнул. Не проронил ни единого крика или даже вздоха. Лишь тупо уставился на обезображенную ногу. Подбитая мехом кепка упала с его головы, обнажая слипшиеся от пота редеющие волосы.

Неумело опираясь на руки, словно на костыли, он с трудом встал на четвереньки. «Как собака», – промелькнуло у меня в голове жуткое сравнение. Алик приподнялся и несколько секунд стоял на одном колене с опущенной головой, словно рыцарь, принимающий присягу. Потом, прерывисто дыша, встал. В коленке его опять противно хрустнуло, и она встала в свое естественное положение.

– Господи, да стреляйте же уже в него! – первым опомнился Наука. – Он же в зомби превратился! Боже мой, как быстро это происходит теперь!

Опомнившись, Бугай выстрелил. Алика отбросило назад, одна из пуль угодила в его изодранное колено, еще больше уродуя ногу. Он оскалился, из провала на лице, в том месте, где еще минуту назад был глаз, а теперь зияла дыра от пули, потекло что-то черное, склизкое, похожее на отработанное машинное масло.

– В голову! В голову цельтесь! – крикнул Наука, выглядывая из-за спины Бугая.

– Да целюсь я! – отмахнулся тот, давая вторую очередь.

Пули полетели кучно, превратив лицо Алика в кровавую кашу. Тот распростер в стороны руки и рухнул в снег.

Но вновь встал.

– Он, что, неубиваемый?! – огрызнулся Бугай, вновь нажимая на спусковой крючок. Но выстрелов не последовало.

– Черт! Патроны кончились!

Мертвец сменил тактику и направился в мою сторону, видимо, посчитав, что связываться с вооруженным человеком – себе дороже. Хотя вряд ли он что-то вообще сейчас соображал. Им двигало только одно – инстинкт.

Застигнутый врасплох быстротой его движения, я только и смог, что оттолкнуть подбежавшего покойника ладонью, почти уверенный, что ничего не выйдет.

Но Алик отступил на шаг назад, что дало мне секундное преимущество.

Я пригнулся и отпрыгнул в сторону – ровно за мгновение до того, как Бугай поменял магазин в автомате и дал прицельную очередь. Пули раздробили зомби голову, он упал и больше уже не поднимался. Из остатков его глотки вырвалось ужасающее бульканье, так и не сумевшее перейти в вопль.

Потом мертвец окончательно затих.

– Поделили на ноль гада! – торжественно провозгласил Наука, опасливо подходя к покойнику и осматривая тело.

– Угомонись, а то я и тебе сейчас такую же дыру в голове организую! – севшим голосом прохрипел Бугай. – Он другом мне был.

Ученый посмотрел на разодранного в лохмотья мертвеца, перевел взгляд на Бугая. С ухмылкой произнес:

– Не хотел бы я быть твоим другом.

Все, кроме Бугая, хохотнули. Тот лишь смерил Науку холодным прищуром, но ничего не ответил.

– Надо бы на привал остановиться, – устало произнес наш провожатый, обращаясь к Пороху.

– Чего так? – снисходительно спросил Порох.

– До Завода полдня пути осталось. А время уже часа три будет. Оказаться там за полночь – не лучшая перспектива. Да и силы нужны будут, ведь мало только до места дойти. Надо и дело сделать. В общем, категорично заявляю: надо устраивать привал, набираться сил. А завтра с утра и выдвинемся.

– Этот день нас сильно вымотал, – неожиданно согласился с ученым Бугай. – Я поддерживаю.

Порох долго и пристально смотрел на бойца.

– Поддерживаешь, говоришь? – с какой-то скрытой издевкой повторил главарь. Потом махнул: – Ладно, ищите какую-нибудь халупу. Отдохнем.

Порох подошел к Науке вплотную, вновь взял за грудки и в самое лицо произнес:

– Учти – завтра утром мы должны уже быть там.

Ученый быстро закивал головой.

– Будем. Обязательно будем.

* * *

В доме пахло гниющим деревом, старой штукатуркой, заплесневелой тканью. И сыростью. Запах смерти. Радио быстро развел костер в печи.

Дом проверили на наличие аномалий и прочих возможных неприятностей.

Вскоре заголосил Санька. В дальнем углу он нашел огромное осиное гнездо, древнее и брошенное. Парнишку тут же унял Порох, хорошенько отодрав за уши.

– Че разорался?! Не видишь, нет уже там никого!

В остальном жилище оказалось чистым. В подвале нашли хозяйские сокровища: один «Вал» и семь коробок патронов. Оружие забрал Бугай, патроны разделили поровну.

– Здесь перекантуемся, – произнес Порох, шумно втягивая ноздрями влажную затхлость помещения. – Бугай, первый дежуришь. Потом сменит Радио. Смотрите только не усните, иначе сгорим к чертовой матери! Или задохнемся, не дай бог, от угарного газа. Все. Отбой.

– Потолок дырявый, – сморщил нос Санька. – Как бы крыша не обвалилась.

– Меня больше пол волнует, – в тон ему ответил Радио. – Мягкий, как болото, того и гляди – провалимся прямиком в преисподнюю.

– Радио, – устало и тихо сказал Бугай, глядя в окно. – Мы уже в преисподней.

Все, что произошло в следующие два часа, лишь подтвердило его слова.

* * *

Никто, кроме Пороха, спать не пошел. Сидели по углам, погрузившись каждый в свои тяжелые мысли. Радио с Бугаем украдкой допивали остатки медицинского спирта из аптечки, найденной в доме. Наука сидел в стороне, время от времени делая какие-то пометки на клочке бумаги. Санька грелся у костра, задумчиво подбрасывая деревяшки в языки пламени. И лишь один Порох беззаботно храпел, свернувшись калачиком на панцирной сетке кровати.

Я, приютившись у окна, размышлял о плане дальнейших действий.

Мне не давал покоя тот факт, что Вознесенское не вышло на связь. Я просто не находил себе места. «Неужели, все, кто там был… Нет». Я не хотел в это верить, допуская мысль о том, что причиной радиомолчания могла быть какая-то поломка аппаратуры. Я долго обдумывал план побега. Рассматривал его со всех сторон, просчитывал количество времени, которое мне понадобится, чтобы вернуться в Вознесенское. Искал в памяти короткие маршруты и обходные пути. И не находил.

«Конечно, – размышлял я, – Порох вряд ли отправится за мной в погоню – слишком мало людей осталось у него, да и конечная его цель уже близка. Не будет он отвлекаться по пустякам. Проблемы в другом. Обратный путь будет долгим. Очень долгим. И трудным. Через снег, метель и множество нечисти. Даже если предположить невозможное и списать плохую погоду со счетов, то стычек с кровожадными тварями, желающими отобедать человечинкой, мне уж точно не избежать. И еще неизвестно, кто выйдет из этих боев победителем. А если я умру, спасти Валю и остальных заложников из убежища будет попросту некому. Еще остается Наука. Постой, а ведь у него был какой-то план. Недаром же он повел всех через Блокпост. Значит, что-то придумал. Надо срочно расспросить его. А кстати, где он?»

Я выловил ученого взглядом из сумрака комнаты, тихо, чтобы не заметили остальные, кинул в него небольшую щепку. Наука оторвал взгляд от своих расчетов, непонимающе огляделся. Я жестом подозвал его к себе. Он кивнул в сторону дозорных. Те, хоть и были заняты распитием спирта, но все же изредка, с явной неохотой, вставали проверить, все ли в порядке, и вальяжно прогуливались по комнате. Потом возвращались к столу.

Я показал Науке на запястье – мол, надо подождать. Тот согласно кивнул.

Бугай с Радио пили долго. Как оказалось, в глубине полуразвалившегося комода была чья-то нычка – две бутылки водки и банка шпрот, – которую случайно обнаружил Радио, выискивая дрова для костра. Нам с Наукой оставалось лишь украдкой наблюдать за ними, выжидая, когда алкоголь начнет действовать на бойцов.

– За Шпика, – прошептал Радио и хлебнул из горла.

– За Алика, – в такт ему ответил Бугай и тоже отпил.

Потом они молча сидели и смотрели на огонь.

– Закончим это дело – отпуск возьму, – мечтательно произнес Радио. – Схоронюсь где-нибудь, где потише, и буду отдыхать.

– Ага, – усмехнулся Бугай. – Отпуск, как же! Кто ж тебе его даст? Ты рабочий на комбинате, что ли, чтобы тебе отпуск выписывать?

Тот не нашелся, что ответить. Сначала посмотрел на Бугая, потом, понимая, что товарищ прав, опустил голову. И сам весь как-то сразу осунулся.

– Все высохло, – через некоторое время произнес Радио. Глаза его устало блестели хмельными огоньками. – Вера в будущее, вера в добро, в лучшее. Ничего уже нет впереди.

– Чего это ты? – спросил Бугай, похлопывая друга по плечу. – Торкнуло, что ли? Тебе ли, жулику, про веру в добро говорить?

– Устал я вот от этого всего, понимаешь? Устал.

– А кто не устал? – согласился Бугай. – Все устали. Думаешь, ты один такой? Но как по-другому? – спросил он. И тут же ответил на свой вопрос: – Никак.

Радио молчал. Долго смотрел в окно. Смеркалось, небо наполнялось густой чернотой. Потом шепотом произнес:

– Когда мне было лет десять, мы часто с отцом гуляли в лесу – у нас совсем недалеко от дома лес был. Однажды мы пошли туда, за грибами: дождь до этого два дня подряд был сильный, поэтому грибов должно было быть много, на засолку хотели насобирать. И в самом деле, целый мешок и четыре сумки огромные получилось собрать. Еле тащили. И вот, уже ближе к вечеру, возвращаемся назад, домой, и вдруг я слышу голос, тихий такой, из самой глубины чащи. На помощь будто кто-то зовет.

Я отцу сразу об этом сообщил. А он только плечами пожал, мол, ничего не слышит. Я не знаю, может, и в самом деле он ничего не услышал, а может, просто не хотел возвращаться назад: сумки, мать их, с грибами тяжеленные были. А голос зовет. И я его слышу. Не так четко, чтобы уж прям совсем, но слышу, как если бы ты сейчас в другой комнате стоял и говорил негромко. Словно бы ветерком его только и доносило. А не было бы ветерка, так и не услышал бы, наверное. Я опять отцу говорю. А он лишь отмахивается: мол, показалось мне. А сам на чащу смотрит, откуда голос идет, и вроде как с тревогой в глазах. Пошли, грит, домой быстрее, пока темно не стало. А я стою и одной стороной своего разума понимаю, что он прав: возвращаться назад из-за сомнительного голоса – резона особого нет. А совесть твердит: проверить бы надо, вдруг кому помощь нужна. У нас в лесу – болота, бывало, и засасывало. Кольку Подхозного как-то засосало по пьяной лавочке. Только один сапог и вытащили потом. А батя уже зло так говорит, что кажется мне все это, идти надо. Вот тогда-то во мне что-то и изменилось – безвозвратно, навсегда. Переломилось будто что-то внутри, невидимая какая-то связь с… с самим собой, что ли. Я другим вдруг стал в один момент. Чужим для самого себя. Я начал себя убеждать, что этот голос мне причудился. С устатку. Нет там никого. Мираж. И, знаешь, убедил. На удивление, быстро и легко. Я и теперь не знаю, был ли этот голос на самом деле или это плод моей фантазии. Такие дела. А теперь вот думаю: тогда, около чащи, это был мой внутренний такой конец света. Мой личный Апокалипсис. Понимаешь? Внутри меня. Кого ни послушаешь, все одно талдычат: «Судный день, Судный день». А что Судный день? Если б он не настал, изменилось бы что-то? Нет. Не было бы этого Судного дня, мы бы другой себе устроили. Природа у нас, у людей, такая гадская.

Радио затих.

– Ты чего нюни распустил? – как-то неуверенно спросил Бугай.

– Да… не бери в голову, – отмахнулся тот. – Устал просто. Вот и все.

Больше они не проронили ни слова.

* * *

Наука беспокойно теребил в руках исписанную мелким почерком бумажку.

– Когда голос из динамика сказал, что зомбаки забрали всех и увели как скот, я сразу все понял. Черт, это немыслимо! – бубнил он.

– О чем ты говоришь?

– Понимаешь, я все не мог понять, почему мертвецы преследуют нас. Вспомни, сначала Вознесенское. Потом – депо и поезд. И не избежать бы нам стычки в Блокпосте, если бы они не сыграли на опережение. Понимаешь? Мертвецы пришли первыми. Но не напали на людей. Да и не в этом, в общем-то, суть.

– А в чем тогда?

– Разум.

– Что – «разум»?

Наука посмотрел на меня, в его глазах сквозил страх.

– Тут прослеживается некая система. В нормальных условиях вирус воскрешает покойников, чтобы раздобыть себе пищу, из которой, в конечном счете, можно получить энергию для дальнейшего существования. И все. И вот тут становится не совсем понятно, зачем микроорганизму так целенаправленно преследовать какую-ту группу людей, если можно, к примеру, напасть на тот же Блокпост и всех там… – Наука осекся. – В общем, изначально они так и поступали. Вспомни Вознесенское. Но потом что-то в поведении мертвянки изменилось. Стали проявляться сбои в системе поведения, не вписывающиеся в общую структуру. Я долго над этим размышлял, но ничего дельного в голову не пришло. А теперь еще это – увести людей, не сожрав их. Это крайне нетипичное поведение.

– И что же это значит? – спросил я.

– Давай еще раз пройдемся по всем стадиям жизни этого микроорганизма. Сначала он проникает в носителя. Если носитель жив, то вероятность того, что вирус приживется, мала, около десяти процентов. В противном случае он просто погибает. Если вирус попадает в мертвое тело, то запускаются некие процессы, частично оживляющие мертвеца, – для того, чтобы тот кормил своего хозяина. Следующая стадия – это когда микроорганизмы, находящиеся внутри носителя, получив необходимый объем энергии, начинают трансформировать тело носителя.

– Морглоды, – сказал я.

– Да, они самые. И если не существует четвертой стадии трансформации, то морглоды в конечном итоге должны замкнуть круг жизни вируса. То есть они сами должны каким-то образом распространить этот вирусный микроорганизм, чтобы запустить новый круг жизни вируса.

– И что из этого следует?

– На самом деле это стандартная схема. И поведение мертвецов, до момента нашего похода с Порохом, вписывалось в эту модель. Но потом… Я искал ответы там, где их нет. Но, как оказалось, все просто! И как я сразу до этого не додумался?! – Наука хлопнул себя ладонью по лбу. – Понимаешь, все дело в Порохе.

– В Порохе?!

– Ну, не совсем в нем, но он – ключевой фактор. Он же заражен.

– Заражен, – кивнул я.

– И ему суждено было пройти всю стандартную цепочку: стать носителем вируса, умереть и так далее. Если бы не одно обстоятельство.

– Установка, – прошептал я. – Она что-то изменила…

– Вот именно! Понимаешь, Установка эта работает на принципе использования фотонных тоннелей и связей нейронов человеческого головного мозга. Испускаемые с помощью миелиновой оболочки, покрывающей аксоны нейронов, биофотоны создают квантовые сети в мозге человека. Их трансформация с помощью Установки и стала…

– Эй, эй! Полегче, ученый, – осадил его я. – Только теряешь время, я все равно ничего из сказанного тобой не понял.

Наука досадно вздохнул.

– В общем, Установка перестраивает некоторые определенные участки ДНК, определяя новые свойства организма, о которых я тебе уже рассказывал ранее. Вирус тоже может проникать в мозг. Вот тут и произошла цепь случайностей, приведших к столь печальным событиям.

Яков Михайлович растопырил пальцы и начал их по одному загибать.

– Пороха укусила инфицированная собака. Он заразился. Попал в те десять процентов, у которых вирус приживается и проникает мозг. – Тонкий палец червячком завернулся в ладонь. – Но, еще не зная об этом, Порох пошел к Установке и активировал её. – Второй палец загнулся внутрь. – Воздействие излучения изменило структуру вируса, но не Пороха. Поэтому он не получил тех способностей, за которыми шел. Вместо этого Установка изменила сам вирус. – Третий палец.

– Каким образом? – нетерпеливо спросил я. – Как изменила?

– Леша, налицо явная самоорганизация в сложную систему, обладающую зачатками разума. У вируса появился разум. Произошла перестройка ДНК вируса, наделив его разумом!

– Это же бред какой-то, ей-богу! Ты же ученый, ты должен понимать, что это…

– Леша, никто не исследовал, как Установка может влиять на другие организмы, кроме человеческого мозга. Наша лаборатория слишком мало проводила экспериментов и тестовых испытаний. Я же говорю: подгоняли нас тогда военные, знатно подгоняли. Жесткие графики и сроки, план горит, как обычно это бывает. Как это всё скажется на инфицированных людях, никто даже и предположить не мог.

– Получается, что мертвецы преследуют нас…

– Они идут к своему хозяину, Леша. Он – их король. Одним словом, главарь, предводитель, обладающий разумом и организовывающий вокруг себя свое королевство. Возможно, у них возникнет что-то вроде муравейника или пчелиного улья. Порох – тот, кто даст им качественно новый уровень развития. И люди Блокпоста – это дар для него. Для его коронации. – И без того выпученные от ужаса и возбуждения глаза Науки округлились еще сильнее. Он судорожно сглотнул и произнес: – Для того, чтобы производить себе подобных, нужна энергия – недаром самка богомола или паук черная вдова съедают своих самцов – запасаются энергией для рождения потомства.

Я задумался, переваривая услышанное. Теперь все вставало на свои места: и «случайное» нападение морглодов на Вознесенское, и стычка в железнодорожном депо. Порох был совсем рядом – он гнался за мной, – и они почувствовали это. Потом, когда мы ушли подземными тоннелями, они потеряли наш след. Но, как только мы вышли на поверхность, уже другие твари почувствовали своего предводителя и двинулись на нас. С каждым разом их действия становились всё более отточенными и логичными. Теперь же, видимо, зная конечный пункт нашего маршрута, они начали действовать на опережение – приготовили своему хозяину жертву и ждут, когда он сам явится к ним. «Вот черт! Нам ни в коем случае нельзя идти на Завод! Но и не идти мы не можем. В плену у зомби находятся люди, в том числе мои мать и брат. И бросить их я просто не могу. Значит, надо идти. Вот ведь задачка! Шансы-то невелики… Хотя… Ведь у нас в этой игре самый главный козырь есть. Порох».

– Но если твоя теория верна, то напрашивается еще один вывод, – сказал я.

– Какой?

– Порох – наш единственный шанс остаться в живых в этой заварушке. Если эти твари поймут, что нам ничего не стоит укокошить их предводителя, то на рожон лезть лишний раз не будут.

– А может, наоборот? Попытаются вызволить своего короля? И тогда нам точно несдобровать.

Я неохотно кивнул.

– В любом случае других вариантов у нас не имеется. И права на ошибку тоже нет.

Я хотел задать Науке еще тысячу вопросов, но не успел. Звякнуло стекло. Что-то со свистом, словно оса, врезалось в стену. Еще раз. Потом на наше укрытие обрушился целый рой таких «ос».

– Ложись! Стреляют! – выдохнул Бугай, падая на пол.

– Твою мать!

– Радио, оружие!

– Держи!

– Прикрой меня, я к окну. Остальные – не высовываться!

– Кто это, Бугай? Местные жители? – спросил Радио, занимая позицию около дубового шкафа.

– Черт его знает! Шмаляют профессионально. Да и много что-то их. Может, местные бандюки какие?

– Порох! – раздался голос за окном. – Даже не вздумай оказывать сопротивление. Я тебя, как таракана, по полу размажу. Ты у меня под колпаком.

– Кто это? – шепотом спросил Наука, глядя на побелевшие лица Бугая и Радио. Те не ответили. За них это сделал сам владелец голоса.

– От Фараона еще никто не убегал. Вы окружены. Выходите всей братвой, и, возможно, кого-то я пощажу. Основной косяк, конечно же, за тобой, Порох, поэтому тебе на помилование лучше не надеяться. Бей своих, чтоб чужие боялись. Ты же знаешь, Порох, я всегда придерживался этого правила. И на этот раз не отступлюсь от него. Чтобы другим неповадно было. Остальным советую не злить меня. Слышишь, Бугай? У вас есть шанс, хоть и маленький, остаться в живых.

– Вот и попали мы, – выдохнул Бугай.

– Теперь нам точно крышка, – вздохнул Радио.

– Ребята! – это был Санька.

– Ложись и не отсвечивай! – рявкнул на него Бугай.

– Ребята! – не унимался парнишка. – У нас проблемы.

– И без тебя вижу! Затухни, салага!

– Я не про это. Тут другое.

Санька чуть приподнял голову, быстро закивал в сторону Пороха. Мы обернулись.

Черт, у нас и в самом деле были проблемы!

Порох, свесив ноги с кровати, сидел, чуть сгорбившись, и что-то бормотал. Из-под задранной одежды виднелось обезображенное тело – аспидная темно-лиловая кожа покрывала его торс. На лице проглядывали фиолетовые набухшие вены. Глаза закатились, обнажая мутноватые белки. С уголка рта свесилась паутинка слюны.

– Он в морглода превращается! – выдохнул Наука.

Порох хищно оскалился и двинул на нас.

Часть третья Коронация

Глава 10 Огненная гальярда

– Что… что делать-то? – заикаясь, произнес Радио. Лицо его побелело, как рыбье брюхо, а глаза округлились. – Наука, давай лечи его! Лечи живо, а то он нас сожрет тут всех!

– Как?! Как лечить? – только и смог выдохнуть Наука.

– Ты же ученый, тебе видней – как. Лекарствами какими-нибудь. Таблетками.

Но тот лишь что-то неразборчиво пробубнил в ответ.

– На, вот, аптечку, – сказал Бугай, кидая к ногам Якова Михайловича целлофановый пакет – на вид почти пустой. – Как хочешь, так и лечи. Придумай что-нибудь, у тебя голова варит в этом. Ты, богомольный, – он указал на Саньку. – Держи автомат. Да не скули! Прикрывать будешь. Не подпускай никого к дому, стреляй в окно, только патроны береги. И сам, смотри, не поймай свинца. Действуй. А я пока время попытаюсь выиграть.

Попытка утихомирить Пороха оказалась неудачной – откинутый прямым хуком в голову, Бугай без сознания рухнул у стены.

– Я… я убью его просто, вот и все дела. Ведь он же сейчас всех на лоскуты порвет! – произнес Радио.

– Нет! – оживился Наука и подскочил к бойцу, попытался выхватить автомат. – Ни в коем случае! Нельзя!

– Ты чего? – еще больше удивился парень. – Он же… сожрет нас!

– Нельзя! Он единственный, понимаешь? Единственный! Король всех этих зомби. Если убьем его, то тогда нам точно несдобровать. Отдай оружие!

– О чем ты говоришь?

– Долго объяснять! Все потом! Отдай, сказал, оружие!

– Иди ты к черту! – оттолкнул его Радио и поднял ствол на идущего к нему предводителя… мертвецов.

Я успел вовремя среагировать – автоматная очередь прошла выше головы Пороха. Радио, окончательно сбитый с толку, покорно опустил оружие.

– Наука, давай быстрее думай, как остановить процесс превращения! – рявкнул я на ученого. – Иначе и в самом деле…

Договорить не удалось – тяжелый удар обрушился мне на спину, и я как подкошенный упал на пол. Не дал меня добить Радио, он крепко съездил Пороху прикладом по челюсти, отчего бандит завалился на стол и на некоторое время отключился.

Ловя ртом воздух, я, не без помощи Саньки, с трудом поднялся на ноги. Кивнул в сторону Бугая. Его тоже подняли. Мычащему, еще находящемуся в полуобморочном состоянии, ему влили в глотку добрую порцию спирта. Подействовало лучше всякого лекарства.

– Ученый, мать твою! – зарычал боец, вытирая навернувшиеся от спирта слезы на глазах. – Где ты там притих?!

В углу, шурша пакетом и не обращая на окружающих никакого внимания, возился Наука. Бугай подскочил к нему, хотел как следует встряхнуть, но тот, завидев в руке у громилы фляжку спирта, ловко выхватил её и сухо произнес:

– Не мешайте! Прочь, я сказал!

Бугай выпучил глаза от такой наглости, но возражать не стал.

Пришел черед очнуться и Пороху. Звериный рев огласил начало нового раунда схватки. Мы бросились в атаку все сразу: Бугай в лобовой штурм, Радио с левого фланга, я – с правого. Синхронность ударов оставляла желать лучшего, но мы давили количеством. От такого неожиданно мощного напора Порох попятился.

– Только не убейте! Только не убейте его! – истошно кричал Наука, продолжая шуршать пакетом.

Пропустив от Пороха хорошую оплеуху, первым из боя вышел Радио. Он, чертыхаясь, кубарем покатился в сторону. Следом – Бугай.

Оставшись один на один с врагом, я ускорил быстроту нанесения ударов, пытаясь тем самым продлить последние секунды своей жизни.

Спас меня Наука.

– Держите его! – прокричал он, затрещинами поднимая с пола Радио и Бугая. – Давайте же! Ну! Живей!

Те поднялись, бросились помогать мне. Учаный же ловко вонзил шприц с прозрачной жидкостью Пороху в живот и со свистом надавил на поршень. Подействовало сразу, бандит зафырчал по-собачьи, схватился за пузо и, заскулив, повалился на пол.

– Что с ним? – с подозрением спросил Бугай у Науки, направив на него дуло автомата. Ответить что-то связное ученый не смог.

– Что вколол, спрашиваю?

– Какая теперь разница? – раздраженно ответил за Науку Радио. – Помоги лучше оттащить его от окна, небезопасно тут – простреливаемое пространство, могут задеть.

Бойцы доволокли Пороха до кровати, где он продолжил извиваться в жутких судорогах. С перекошенным то ли от боли, то ли от злобы лицом, он попытался что-то произнести, но изо рта вырывались лишь сиплые хрипы.

Вновь засвистели пули, заставляя нас пригнуться.

Санька затряс руками, показывая, что ему нужна помощь. Бугай подскочил к парню, быстро выглянул в окно, одобрительно кивнул.

С трудом поднявшись, Порох на полусогнутых ногах доковылял до нас. Во рту у меня стало горько, а по спине пробежал озноб. В стеклянном блеске его глаза я вновь увидел ту же мертвенную пустоту, какая была у морглода в злосчастной яме с костями. Помня о том, что монстры обладают зачатками телепатии, я поспешно опустил взгляд.

Порох непослушными руками обхватил свою голову, до скрипа стиснул зубы. На шее его вздулись толстые черви вен, и на какое-то мгновение мне вдруг показалось, что бандит взорвется, лопнет, как воздушный шар, окропляя нас кровью и внутренностями. Но он, натужно выдохнув, прошептал:

– Отпустило. – Утерев рукавом потное лицо, повернулся в сторону Науки и спросил: – Чем это ты меня?

Ученый, шумно сглотнув, сбивчиво пояснил:

– Превращение происходит и на белковом уровне. Спирт имеет свойство сворачивать белок. Вот я и вколол тебе в пораженные участки изрядную порцию алкоголя. Блокировал процесс. И, кажется, подействовало. Не знаю, правда, надолго ли.

– Хорошо, – устало кивнул Порох. – Припаси еще шприц, чтобы всегда под рукой был. На всякий случай. – Потирая ссадины и ушибы на лице, сплевывая сгустки крови, он усмехнулся: – Ну и отделали вы меня! Ну, хоть не убили, и на том спасибо.

– Бугай! – раздался голос за окном. По гнусавому, чуть картавому говору я понял, что это не Фараон – кто-то другой, видимо, из близкого его окружения, потому что остальные бандиты за всё время не проронили ни слова. – Сдавайся! Ты же знаешь – уж если мы вцепились, то не отпустим!

– Борода! – ответил Бугай с поддельной радостью. – Рад тебя слышать! Как твои дела? – снаружи не ответили. – Это всё, конечно, хорошо, но в том-то и дело, что я прекрасно знаю всю эту систему изнутри. Нам не будет пощады. Расстреляют у первой стенки – и не спросят. И то, что Фараон обещает помилование, – это чепуха. Не помилуют. Борода, ты мне лучше скажи – на кой черт вы нас хотите покрошить? За Тополя? Дык пустяковое это дело. Порядок восстановить там – раз плюнуть. И раньше народ там восставал. Дел – на один час и две обоймы.

– Бугай, не мне это решать, сам знаешь.

– Знаю.

– Скажу только, что Тополя – это последняя капля была. Не первый косяк вашей бригады. Понимаешь? До поры до времени прощалось вам все. Но Порох борзеть начал. А Фараон борзых не любит. Сам знаешь. Поэтому…

– Бугай! – вмешался в разговор сам Фараон. – Кончай базар! Ты нормальный бродяга, и к тебе нет вопросов. То, что нелегкая привела тебя в этот сарай, – это вина не твоя, а твоего шефа. Давай не будем ссориться, палить без толку, людей почем зря переводить. Мирно решим этот вопрос. Просто отдай мне Пороха – и всё будет нормально. Я, кстати, всерьез рассматриваю твою кандидатуру на его место. Парнишка ты адекватный, понимание есть, в наших вопросах разбираешься. Ну, так как? Договорились?

Бугай молчал.

Все присутствовавшие, даже Порох, смотрели на бойца с каким-то серым страхом, словно осужденные, ожидающие приговора судьи.

– Рано или поздно мы все равно до вас доберемся, – продолжал вкрадчиво говорить Фараон. – Это лишь вопрос времени. Но у тебя есть шанс. Хороший шанс. Не будь дураком, решайся, братишка.

Бугай колебался. Лоб прочертила глубокая морщина, отчего лицо сразу будто состарилось лет на десять. Боец перехватил автомат удобнее, направил дуло чуть выше наших голов и застыл, как каменное изваяние. Молчание длилось долго. Снаружи тоже молчали, ожидая ответа.

Наконец, перезарядив автомат, Бугай хмуро произнес:

– Дом крепкий, оборону выдержит. Главное – не давать шмальнуть по нам из крупнокалиберных орудий. И гранатами чтоб не закидали. Надо распределиться вкруговую. Каждый отвечает за свой участок. Нас шесть человек. Я и ты, – он указал на меня. – Лобовую часть займем. Наука, Санька, – вы за тылы отвечаете. Там овраг и заросли, туда они вряд ли сунутся – слишком хлопотно и опасно, но контролировать всё равно нужно. Чуть что – стреляйте. Не будете стрелять вы, тогда будут стрелять в вас. Понятно? Порох – твой левый фланг. Правая стена глухая, без окон. И это плохо, обзора нет. Могут взрывчатку подложить. Радио, ну а ты вещаешь со столба! Дуй на чердак, к смотровому окну. Отвечаешь за общую картину и за правый фланг. Докладывай каждые пять минут. Будь осторожен. Главное – отбить первую атаку, показать, что просто так нас схватить не получится. Как только они начнут перегруппировку, будем прорываться. И еще – экономим патроны. Всё.

Мы молча смотрели на Бугая. Тот, совсем серый, отвел взгляд в сторону и произнес:

– Всё, мосты сожжены. Назад дороги нет.

Потом повернулся, выдавил какое-то подобие улыбки и сказал:

– У нас теперь только два варианта: наихудший и маловероятный. Так что есть из чего выбирать. Ну, чего застыли? Понеслась!

Все начали занимать отведенные места. Радио, поднимаясь по лестнице на крышу, весело произнес:

– Заварушка что надо намечается! Это вам не мертвецы, жаждущие человеческой плоти. Это еще хуже – живые люди.

– Бугай! – раздался снаружи голос Фараона. – Что скажешь?

Вместо ответа Бугай дал короткую очередь в окно. Кто-то выругался, еще кто-то закричал, моля о помощи. Фараон громко, чтобы все слышали, отдал приказ:

– Живого места тут не оставить! Всех прямиком к праотцам!

Дом задрожал под градом пуль. Зазвенели стекла, захрустела известка на стенах, затрещал шифер на крыше. Борода, пытаясь перекричать автоматные залпы, заорал на своих:

– Не стреляйте, болваны! Это бессмысленно. Надо штурмовать дом.

Сразу же последовал прицельный огонь по окнам, чтобы мы не смогли высунуться. Небольшими перебежками четверо бойцов выдвинулись в лобовую атаку. Заходя сбоку, за ними двинулись еще четверо.

Радио не стал срезать атакующих, но начал палить по прикрывающим их, тем самым вызвав огонь на себя. Волна свинца обрушилась на крышу. Радио прерывисто матюгнулся, прижавшись к лагам, но продолжил стрелять.

Заминка прикрывающих стоила жизни двум бойцам Фараона. Скошенные точными выстрелами Бугая, они повалились наземь. Следом за ним пошли в расход еще двое наступающих.

Было слышно, как злобно выругался Борода.

– Радио, молодец! Так держать! – крикнул Бугай.

– Врагу не сдается наш гордый «Варяг»! – бодро отозвался тот. – Ох, чтоб тебя! Выкусите! Получите!

– Порох, через тебя пытаются! Двое впереди, двое сзади, – бросил Бугай, укрываясь за стеной.

– Вижу! – прошипел тот. – Не пройдут! Готовы, голубчики! Покушайте снежку, охладитесь!

– Радио, как там правый фланг?

– Справа еще заходят. Хотят гранатами нас. Сейчас я его… Ага! Вот так! Сбили мы с них всю спесь! Боятся теперь! Ох, ребятки, сейчас шмалять снова будут! Готовсь!

Вновь задрожал дом. В какой-то момент показалось, что он просто не выдержит, развалится под столь сильным огневым тараном. Стрекотание пулемета и захлебывающийся лай автоматов невольно заставили нас прижаться к полу. Но дом выдержал.

– Завертелось, мать вашу! – выругался Порох, отстреливаясь.

Конечно, в план Бугая валить из западни, когда враг будет проводить перегруппировку, верилось с трудом. Все понимали уже, что не будет никакой перегруппировки, а нас просто задавят количеством, без всякой возни. Вопрос стоял лишь в том, чтобы продать свои жизни дороже, забрать на тот свет с собой как можно больше гадов, окруживших сейчас нас. С кухни истошно закричал Санька.

Я обернулся, пытаясь понять, что случилось. Бугай перезарядил автомат и, выдав очередь по зазевашимся противникам, беспечно высунувшим головы из укрытия, произнес:

– Сгоняй проверить, что там.

Я прошмыгнул на кухню, и только невероятное везение помогло мне не схлопотать пулю. Руки здорово дрожали, а дыхание никак не восстанавливалось – то ли от холода, то ли от страха. На полу лежал Санька, держась за правое плечо. По засаленным манжетам и рукавам куртки стекали струйки крови.

– Подстрелили, – прохрипел парень.

– Терпи, детская царапина! – хладнокровно произнес Наука, отрывая от Санькиной куртки карманы – для тампонов.

– Держись, Санька! – подбодрил его я. Спросил у Науки: – Как, справишься?

Тот быстро кивнул.

– Хорошо, я прикрою, а ты тогда займись им.

Окно кухни, как и сказал Бугай, выходило на овраг и на заросли. Но вот насчет того, что фараоновцы сюда не сунутся, боец ошибся.

Сунулись. Сообразив, что эта часть дома наиболее уязвима, они полезли толпами. Самых прытких я успел осадить, вбивая пули в их тела, а вот с остальными пришлось повозиться.

Меня удивило полное отсутствие осторожности у подельников Фараона, но когда один из них подошел к дому совсем близко, так опрометчиво подставляясь под удар, и зыркнул на меня своими полными безумия и тумана глазами, я понял, что бандиты находятся под воздействием какого-то наркотика. Полная безрассудность со стороны Фараона. Штурмуя наше убежище, он уже потерял как минимум семерых человек. Еще трое-четверо были ранены. Неужели Порох был так важен для него?

«Дело принципа, – понял я. – Упустишь одного, дашь поблажку, и остальные тут же вцепятся тебе в глотку. Слабый вожак бешеной своре не нужен».

Сбитые с ног выстрелами, подельники Фараона с криками катились по снегу, многие после этого уже не могли подняться, а некоторые и вовсе неподвижно замирали. Одна захлебнувшаяся атака сменялась другой.

На пол упал второй опустошенный магазин. Оставался еще один, последний. А больше патронов не было. Впервые в жизни я захотел, чтобы появились зомби. Голодные, жаждущие человеческого мяса. Уж они бы отряд Фараона пощипали как следует, заставили бы понервничать. Да и нам бы минутка выдалась для прорыва.

Дверь шумно сорвалась с петель и влетела внутрь комнаты. Следом в комнату с криками и выстрелами ворвались бандиты. Я вовремя успел спрятаться за опрокинутый дубовый стол.

Слившись со своим оружием в одно целое, Бугай метко срезал противников – ни одна пуля не пропала зря. Один из бойцов вскинул руки и плашмя упал на спину, второй схватился за живот и скрючился рядом. Третий успел сделать пару шагов, прежде чем понял, что пуля попала и в него. Из перебитой на шее артерии уже вовсю хлестала кровь, забрызгивая все вокруг. Боец выронил оружие, потянулся к ране, но захрипел и осел по стенке на пол.

– Забери их оружие! – крикнул Бугай, озвучивая мои мысли.

Я выскочил из укрытия, стараясь не мельтешить перед открытой дверью, быстро стащил с мертвых тел автоматы, осмотрел карманы. «Отлично! Одна аптечка, три магазина патронов к «калашу». Возможно, эти находки продлят наше существование еще на некоторое время».

– Держи выход!

Я вскинул оружие, но новой атаки не последовало. Замер, ожидая штурма, сосредоточился на проеме, из которого тянуло утренним холодом. Секунды неопределенности сильно действовали на нервы. Воздух словно звенел от напряжения.

Тишину нарушил Бугай:

– Что происходит, Радио? Почему они затихли? Есть шанс рвануть?!

– Чтоб вас всех там мутанты пожрали! – огрызнулся на врагов Радио. Потом ответил Бугаю: – Ребята, сейчас нас огнем будут вытравливать! Палки и штакетники от заборов отрывают и тряпки на них наматывают – факелы делают!

– Самое время уходить. Радио, слезай! – крикнул Бугай. – Прорываться будем! Поторопись!

Тот не сразу ответил, будто думая, что сказать. Потом с какой-то обреченной усмешкой произнес:

– Не получится слезть.

– Штанами за гвоздь зацепился, что ли? Не время для шуток, давай, говорю, спускайся!

– Сказал же, не могу.

– Чего так? – уже не скрывая раздражения, рявкнул Бугай.

– Задело меня малеха.

– Когда успело?

– При первой атаке еще.

– Чего молчал-то?

Радио хихикнул.

– А чего мне, песни, что ли, петь?

– Сильно? – настороженно спросил Бугай.

– Без меня идите, – спокойно сказал Радио. – Я прикрою вас.

– Радио, ты чего? Слезай давай, без тебя не уйдем!

– Бугай, не дури. Я ранен, не ходок уже.

Бугай выхватил взглядом Пороха, кивнул:

– Подмени меня, последи за окном, я наверх сгоняю, посмотрю, что там. – Схватил меня за рукав. – Пойдем, поможешь спустить раненого.

Мы быстро забрались по лестнице на крышу. Среди истлевшего хлама около смотрового окна лежал в куче окровавленного тряпья Радио.

В ржавую жестяную крышу, изрешеченную как дуршлаг пулями, с жутким свистом сквозил ветер.

– Куда ранило? – наклонившись, спросил Бугай.

– По ногам шмальнули.

Я бросил взгляд на ноги Радио и едва сдержал рвотный позыв. Автоматная очередь срезала нижнюю часть его тела, превратив ноги в кровавые ошметки. Еще одна дыра была на животе.

– Твою мать… – выдохнул Бугай. – Да как же так-то?!

– Я успел перетянуть, остановить кровь, – сказал Радио. На его бледном лице блестели крупные жемчужины пота, совсем белые губы дрожали. – Крови немного вроде потерял. А ног не чувствую. Тоник оставался, от пси-воздействия который. Я им закинулся. Ничего так, хорошая вещь, боль немного сняло и в чувство привело. Отстреливаться могу. Ничего, Бугай, ничего, еще повоюю. Вы идите, а меня тут оставьте. Патронов только дайте. Я вас прикрою.

– Радио…

– Идите! Сам же видишь, что не жилец уже я.

– Не говори так. Еще…

– Бугай, не спорь, только время зря потеряешь. А его и так у вас нет. Вырывайтесь из мышеловки. Я всё их внимание на себя оттяну, пусть думают, что вы еще здесь находитесь.

Бугай долго молчал, глядя на напарника. Потом склонился и обнял его. Радио похлопал по спине друга, через силу улыбнулся:

– Теперь идите. Скорее, надо спешить.

Я подошел к нему и крепко пожал руку. Тот кивнул.

– Вот, держи, – я протянул ему полный магазин.

– Отлично! Ничего, еще повоюем!

Мы начали спускаться вниз, но Радио окликнул нас.

– Ребята, у вас покурить есть?

Бугай протянул ему пачку, еще раз похлопал по плечу, и мы оставили раненого одного.

Из стана врага полетел первый факел, который, пылая дымным пламенем, плюхнулся на пол. Порох его тут же подобрал и вышвырнул обратно в окно.

– Бестолочи! Под крышу кидайте! Под крышу! – кричал Борода.

Второй факел долететь до цели не успел. Выпущенная Радио пуля попала точно в руку бандиту, и тот, визжа от боли, выронил факел в снег.

– Всё, времени не осталось, уходим, – скомандовал Бугай.

Мы собрались в коридоре, осмотрели друг друга.

– Санька, ты как? – спросил я.

– Нормально. Царапина. Жить буду.

Я кивнул в ответ.

– Проверьте оружие, – сказал Бугай. – На счет «три» идем за мной – быстро и без остановок. Если кого-то заденет и он не сможет идти… останавливаться не будем. Сами понимаете. Так что без обид.

Мы встали около дверного проема, досчитали до трех и под отвлекающую пальбу Радио выбежали наружу.

* * *

На улице лениво мела поземка, из сугробов торчали мертвые деревья. Низко нависающее, мышиного цвета, небо готово было в любую минуту разразиться снегопадом. С севера потянуло промозглостью, выплыли рваные облака холодного тумана.

Около покосившейся сараюшки, где прежние хозяева дома хранили садовый инвентарь, стояли два бандита и что-то живо обсуждали. Бесшумной стремительной тенью Бугай бросился на них и в какой-то нечеловеческой ледяной молчаливой злобе убил их двумя скудными ударами ножа в шеи, всаживая лезвие по самую рукоять в трепыхающуюся плоть. Те даже не успели закричать, так и повалились, уже мертвые, с выпученными от удивления глазами.

Бугай подал знак, и мы подбежали к нему, сбились около сарая, слушая дальнейшие инструкции.

– Уходить будем огородами, – шепнул он, указывая в сторону горы, белеющей в утреннем свете и похожей на огромного мертвого ангела. – Бежим что есть мочи, но и шуму лишнего не создаем.

За спиной раздался крик Радио:

– Эй, Борода, ты еще живой?! Что, слабо оказалось взять нас? Давай же, иди сюда, мы тебя быстро свинцом нафаршируем! А Фараон где? Испугался, в штаны навалил и убежал? Это в его стиле! Прячется за своими «шестерками»?

– Щенок! – по-змеиному, едва не брызгая ядом, прошипел Фараон. – Убить его!

Заскрежетала крыша дома, осыпаемая свинцовым градом, с новой силой полетели горящие факелы.

– Где Сом? У него гранаты были. Закидайте к чертям собачьим это дыру, чтоб места живого не осталось! – громыхнул голос Бороды.

Бабахнуло. Это Радио умудрился попасть в канистру с горючим. После взрыва в стане врага заголосили сразу все: кто-то закричал от боли, кто-то безуспешно пытался отдавать приказы. Среди всего этого безумия вдруг раздалась веселая матерная песенка, которую запел Радио.

Спрятавшись за сараем, мы долго смотрели по сторонам – не появится ли вражья подмога. Все было спокойно.

– Другого шанса не будет, – констатировал Бугай. – Надо линять.

– Вон там, – кивнул Порох, состроив кислую мину, – простреливаемость хорошая. Если заметят – вмиг срежут.

– Значит, быстрее бежать будем, – с плохо скрываемой злостью ответил Бугай. – Валим до той трансформаторной будки. Но только без шума. Там переждем, поглядим по ситуации. Дальше лесок стоит – видишь? Если получится до него добежать – считай, спаслись.

До леса, устроившегося под горой, было километра два. В молозиве тумана его сложно было разглядеть. Добраться до него – еще сложнее. Почти невозможно. Но другого пути не было.

Нам повезло. Мы достаточно быстро перебрались к трансформаторной будке, забились с подветренной стороны, заняв выгодную позицию.

Наука неумело перекрестился дрожащими руками. Срывающимся фальцетом произнес:

– Неужели пронесло?

– Если пронесло – поменяй штаны! – огрызнулся Порох. Санька прыснул от смеха, но тут же зажал себе рот. – Из облавы еще не выбрались, а ты уже радуешься раньше времени. Бугай, чего там?

Тот, все это время высматривающий путь к отступлению, кивнул:

– Чисто!

– Тогда пошли.

– Не, побежали, – поправил его Бугай.

Мы рванули вперед.

Морозный воздух обжег легкие, глаза залепило падающими хлопьями снега. За спиной раздались вражьи голоса:

– Глянь, это там наши бегут, что ли?

– А пес его знает! Вроде не похожи. Синька, у дороги кого-то из наших ребят выставляли?

– Нет.

– Черт! Это ж те самые! Которых окучиваем! А ну стой! Стой, говорю!

Свистнули пули.

– Заметили! – предупредил я всех, ускоряя бег.

Дышать стало тяжело. Шумно и как-то натужно забилось в груди сердце.

«Шустрее, Леха! Шустрее! Иначе – пришьют!»

Но Санька вдруг вскрикнул и едва не упал – я успел его подхватить. Грязный рукав его куртки обагрился кровью.

– За… зацепило… – задыхаясь, простонал он.

– Ничего, потерпи, немного осталось.

Мы преодолели добрую половину пути, как вдруг свист пуль над головами прекратился. Стрелять не перестали, но метили уже не в нас.

– Сюда! Сюда! Сюда! – замахал руками Бугай, прыгая в небольшой овражек, устланный мягким пушистым снежком.

Мы бросились следом, залегли, переводя дыхание.

Я понял, что у бандюганов Фараона что-то пошло не так – в их штабе творилась какая-то суматоха, все стреляли куда-то в сторону и про нас на некоторое время забыли.

– Что там у них? – тяжело дыша, спросил Порох.

Бугай выглянул из укрытия. Долго всматривался вдаль, но ответить так и не смог. Пожал плечами, честно сказал:

– Черт его знает! Бегают чего-то, суетятся.

– Хорошо, есть время передохнуть.

– Надо дальше идти! – запротестовал Бугай. Но Порох его осадил:

– Заткнись! Я сейчас легкие выплюну от такой беготни! Дай отдышаться.

Боец не стал спорить. Зачерпнув ладонью хорошую пригоршню снега, он растер им раскрасневшиеся лицо и шею.

– Из леса куда побежим? – спросил Порох. – Там есть какая-то дорога?

– Не знаю, – ответил Бугай. – Я, как и ты, тут впервые. Спроси лучше его! – кивнул он на Науку. – Это он нас сюда завел, Сусанин хренов!

– Я не виноват, что за вами ваши же братки пришли! – поспешил оправдаться ученый. – А насчет дороги сказать ничего не могу.

– Есть дорога, – ответил я. – В полукилометре севернее леса. Но она давно нехоженая. Так что можно все что угодно там повстречать.

– Мы уже столько гадости и живности разной повстречали, что бояться нам уже нечего! – усмехнулся Наука.

– Хорошо, тогда идем, – кивнул Порох.

Но далеко уйти нам не удалось – путь преградил высокий худощавый тип с автоматом наперевес. Поигрывая спичкой в желтых кривых зубах, бандит ухмыльнулся и наставил на нас оружие.

– Борода, – обреченно выдохнул Бугай.

– Он самый! – еще шире улыбнулся тот. – А ты кого хотел увидеть? Папу римского? – Ухмылка в момент исчезла с его лица, он злобно процедил: – Уйти думали от меня? Не-ет! За вас хороший куш обещан Фараоном. А денежки я люблю! Про стрелка на крыше я сразу смекнул. Со мной такой номер не пройдет! Я калач тертый. Поэтому в обход пошел. Видишь, не прогадал. Чует сердце! Чует…

Договорить Борода не успел – пуля раздробила ему челюсть. Вторая скосила полголовы. Бандит упал в снег.

В недоумении мы переглянулись.

– Кто стрелял? – спросил опешивший Бугай. В ответ мы лишь пожали плечами.

– Лёша! – раздался до боли знакомый женский голос откуда-то сверху, из-за снежных барханов.

Я обернулся, не веря своим ушам.

– Леша! – Валя в сопровождении еще пятерых человек показалась на холме, махая мне руками.

«Жива! Господи, все в порядке с ней!» На душе сразу стало спокойнее, сердце радостно забилось в груди.

Я тоже махнул в ответ, но сразу же понял, что она жестикулирует не просто так – о чем-то хочет меня предупредить.

– Леша! Берегись! Наука – предатель!

И прежде чем смысл сказанного Валей дошел до моего разума, ученый вдруг подскочил к Бугаю, ловко выхватил у того из-за пояса нож и бросился ко мне. Я открыл рот, но не успел произнести ни звука.

Наука зашипел по-змеиному и со всей силы вонзил мне нож в шею.

Вначале я даже не почувствовал боли – только мощный толчок, проникающий стылым холодом куда-то вглубь, к самому горлу, и дальше. Рефлекторно я схватился за рану, чувствуя, как обжигающая кровь брызжет сквозь пальцы.

Меня повело в сторону, я упал в снег. Боль начала наполнять тело, я попытался встать, но не смог – не хватило сил. Прежде чем мой разум погрузился во мрак пустоты, я услышал, как Наука, вынимая из моего горла оружие, с некоторым сожалением произнес:

– Извини, приятель. Так уж вышло. Ничего личного…

Глава 11 Инклюз

В космическом безмолвии плавают звезды. Им миллионы лет. Некоторые из них еще совсем молодые, некоторые уже слишком старые. Но возраст их не волнует, ибо они бессмертны. Они не верят в формы, они живут сутью. Форма когда-нибудь разрушится, взорвется. Останется лишь звездная пыль, из которой возродится новая звезда. И так до бесконечности. Вот что скрывается в их Вселенской тишине, вот о чем они молчат.

В толще нескончаемых веков сокрыта еще одна тайна. Она доступна лишь избранным, поэтому её так сложно – практически невозможно – постичь. Сквозь пелену боли и тумана, сквозь слои реальностей, коих тысячи, проглядываются грани какого-то строения.

Циклопическое творение тех, кто ушел за горизонт, тех, кого не постичь ни разумом, ни сердцем, таит в себе нескончаемый поток энергии. Поток бурлит, кипит, готовый вырваться наружу, он почти неуправляем. И одного только взгляда достаточно, чтобы понять, что в этом потоке сокрыт сакральный смысл всего живого, что есть на Земле.

Строение это, чьи ровные сияющие грани блестят в свете бессмертных звезд, что-то шепчет – не разобрать слов. Этот зов не услышать обычным способом, он словно живет внутри тебя, он притягивает к себе тех, кто избран. Избран ею. Армадой. Для того, чтобы они защитили её, ибо даже у богов есть враги.

Беспомощно барахтаясь в застывающей смоле, словно насекомое, ты не в силах что-либо поделать с этим. Инклюз, навечно вмерзший в янтарь. Но не надо сопротивляться. Так шепчет тебе Армада. Её голос ровный, спокойный, даже убаюкивающий, и ты быстро поддаешься её уговорам.

Расслабься, дай янтарю пропитать каждую клеточку твоего тела. Это поможет. Это спасет.

Сквозь толщу веков слышится колыбельная песня. Её поет тебе сама Армада. Голос её приятен, мягок.

Красная боль, вспыхивающая искрами в висках, проходит, становится тепло. Ты открываешь глаза. Ты можешь видеть. Тебе виден каждый атом Вселенной. Ни одна деталь не ускользает от тебя. Теперь ты сам – Вселенная. Армада продолжает:

Сияньем озарит луч мрак, И будет виден путь. Янтарь отгонит злых собак, Поможет жизнь вернуть.

И громоподобным эхом разносится по всей Вселенной: «Янтарь отгонит злых собак… отгонит злых собак… злых собак… злых собак…» И ты вдруг понимаешь – во всем виноваты собаки. В них скрыта суть. Злые собаки. Они послужили оружием в руках предателя. Ты говоришь в пустоту, а пустота слушает тебя, и, в подтверждение твоих слов, молчит.

«Пороха заразила собака, укусив его за руку. Еще была та собака, жуткий симбиоз, убивший Алика. В той деревне, в Вознесенском, там тоже были псарни. Это всё – звенья одной цепи. Наука говорил, что в его обязанности входило кормить собак. Тогда-то он и инфицировал их. Через них эпидемия и распространилась по всей Пади. Но зачем ему это нужно было?»

Мы дети камня янтаря, И амулет блестит. Он на груди моей, как я, Тепло в себе хранит. Гори, янтарь, гори огнем, А вместе с этим янтарем Горит душа, не слышно, как Закалу в сталь пройдет.

Вместе со словами колыбельной приходят видения. Огромная пирамида, чья черная тень (а может, это продолжение пирамиды в форме октаэдра?) смотрит вниз. Там, внизу, пустота. Но не просто пустота, в которой ничего нет. Там – конец всей жизни, узел ничего, от одного взгляда на который можно сойти с ума. Верхняя грань пирамиды…

«Армады», – подсказывает тебе голос из темноты Вселенной.

Верхняя грань Армады уходит в свет.

Наука хотел постичь Армаду. Обладать её знаниями. Но простому смертному нет к ней доступа. Доступ есть только у Избранных и у Стражей, что охраняют её. Чтобы стать Избранным, нужно пройти испытание. Наука не смог его пройти. Тогда-то он и решил войти в реку второй раз. Он решил подстроить еще одно испытание для самого себя, с которым он справился бы и тем самым доказал бы Армаде, что достоин её. Смертельная эпидемия по всей Пади – это ли не достойное испытание?

Он заражал крыс, но распространение вируса было слишком медленным. Тогда в ход пошли собаки. Он выпускал их из псарни, и они несли смертельную болезнь в поселения.

А потом ему подвернулись мы.

Ученому нужно было попасть в лабораторию, потому что там находится антидот от вируса. Поэтому он и увязался со всеми.

«Ты верно сложил осколки головоломки, – шепчет Армада. – Я сделала правильный выбор».

«Какой выбор?» – вопрошаешь ты в темноту.

«Ты – Избранный. И это твоё испытание. А теперь иди и выполни его. Время на исходе, тебя уже заждались».

«Что…» – ты не успеваешь ничего спросить. Мощный толчок бросает в сторону. Невидимые щупальца тянут вниз, на Землю.

Еще мгновение – и обжигающий холодный воздух пронзает легкие, нестерпимо яркий свет врывается в мозг и быстро гаснет.

Возвращение назад болезненно. Слишком болезненно. Настолько, что я лишь краем сознания ощутил, как мои ногти скребут бетонный пол, словно пытаясь зарыть тело, укрыть его от всепоглощающей боли.

Ничего, я справлюсь. У меня получится. У меня…

Глава 12 Завод

Ш-ш-ш-а-а-х-х-х-х!

Воздух резанул глотку обжигающим холодом. Я закашлялся. Чьи-то сильные руки бережно придержали моё трепыхающееся тело, помогли перевернуться набок, чтобы я не захлебнулся собственной кровью.

– Кажется, помогло, – произнес незнакомый мужской голос справа.

– Конечно, помогло – это же «янтарь», – сказал второй. В нос ударил резкий запах самосада.

Я с трудом разлепил веки, ожидая, что свет неприятно кольнет глаза. Но в том месте, где я находился, света не оказалось. Лишь низко нависала мгла, в которую изредка просачивались блеклые желтоватые пятна – лица людей и свет фонариков. «Что за место такое? В подвале каком-то укрылись?»

На душе было холодно и пусто. Странные видения теперь исчезли, оставляя внутри неприятное чувство. Но все мысли и переживания ушли на второй план, как только я увидел Валю.

– Жива! – прохрипел я и испугался собственного голоса. Он походил на звук ломающихся веток.

– Не говори пока ничего. – Девушка мягко положила палец на мои губы. – Потерпи, пока амулет полностью не излечит тебя.

Трясущейся ослабленной рукой я нащупал на груди «янтарь». «Все-таки подкинула мне его! Тогда, в убежище, когда прощались». Валя хитро улыбнулась, прочитав в моих глазах догадку.

– Тебе еще повезло, что удар пришелся в это место, – «янтарь» совсем рядом был от раны, поэтому быстро заживил перебитые артерии, крови ты немного потерял. А так – еще пять минут и… – Валя запнулась.

– Как ты выбралась из плена? – спросил я, уводя её от дурных мыслей.

– Легко! Только вы ушли, эти твари сразу же начали расходиться, потеряв интерес к нам. Прихвостни из его шайки, – Валя кивнула на Пороха, – не самые лучшие охранники, особенно если у одного из них вдруг обнаруживаются игральные карты, а у второго – спирт. Вырубить этих горе-конвоиров не составило особого труда.

Я вновь попытался осмотреться, выяснить, где нахожусь. Сводчатые серые стены, уходящие в темноту потолка, на стенах пожелтевшие от времени и сморщенные от влаги плакаты: «Работать в защитных перчатках!», «Носи защитные очки!». Рядом с плакатами – повешенный на гвоздик, пыльный респиратор. Присыпанный кирпичной крошкой и бетонной пылью пол, на полу мотки проволоки, битые радиодетали, пустая пластмассовая канистра из-под машинного масла, вязанка облезлых сварочных электродов. Небольшое помещение, судя по всему, являлось ремонтной мастерской.

– А Наука… – начала Валя.

– Знаю про него, – кивнул я. – Понял. Собаки…

– Да, я тоже сообразила. Как только мы выбрались из убежища, я бегло изучила поселок – искала раненых, вдруг кому нужна была помощь. Случайно наткнулась на псарню. Нашла там вот это. – Валя помахала перед моим лицом свернутой в трубочку зеленой тетрадкой. – Записи Науки. Там он всё описывает – подробно и предельно ясно. В каком количестве и когда сыпал в корм животным споры этой заразы, наблюдения за процессом инфицирования, замечания по ускорению процесса и прочие подобные вещи. Сначала это не укладывалось у меня в голове, не могла просто в это поверить. Я вернулась в его дом и обыскала там каждый уголок. Сразу же обнаружила дневниковые записи. Беглого взгляда хватило, чтобы понять, что ты в опасности. Лёша, да он же настоящий псих! – не смогла сдержать эмоции Валя. – Какая-то Армада, какие-то Стражи! Он весь блокнот подобным исписал. Это же бред больного!

Я покачал головой.

– Нет, Валя, не бред. Я… – стало трудно говорить – в горле что-то неприятно кольнуло. Валя вновь показала мне жестом, чтобы я молчал. Продолжила:

– Из тех жителей поселка, кто был в убежище, четверо вызвались помочь мне. Мы собрали группу и пошли к Заводу, но только не через подземелья, как вы, а по поверхности. Быстро обнаружили ваши следы. Оказалось, что всё это время Наука водил вас какими-то длинными и путаными маршрутами.

«Выжидал, когда эпидемия наберет силу», – подумал я.

– Мы настигли вас на окраине Блокпоста, когда вы удирали из засады. Ох, если бы мы не успели вовремя, покрошили бы вас те ребята в капусту! Не было у вас ни единого шанса спастись, неравные силы.

– Наука всё это время ловко манипулировал ситуацией, – произнес я. Говорить стало легче – видимо, «янтарь» окончательно излечил меня. – Вел нас к Заводу, чтобы воплотить в жизнь свой план. Где этот ученый? – я глянул по сторонам.

– После того, как он напал на тебя, я едва его не пристрелила, – сказала Валя, оглянувшись куда-то в сторону. – Вовремя опомнилась. Мы связали его. За ним сейчас наши парни присматривают.

– Где мы сейчас находимся? – Я осторожно приподнялся. Аккуратно прикоснувшись к тому месту, где совсем еще недавно зияла жуткая ножевая рана, я с удивлением обнаружил лишь небольшой зарубцевавшийся шрам. «Янтарь» и в самом деле творил чудеса!

Огляделся. Чуть в стороне от меня стояли Бугай и Санька. Оба были уставшие и едва держались на ногах. Санька улыбнулся, кивнул.

– В лаборатории, где же еще? – ответила Валя.

– Зачем мы сюда пришли? – спросил я, хотя ответ уже знал. Смущало и тревожило меня сейчас совсем другое.

– Выращиванием вируса он, конечно же, занимался не у себя дома – для этого ведь нужны определенное оборудование и условия, – пояснила Валя. – В лаборатории Завода, про которую он, кстати, не соврал, все эти условия есть. Там он и творил свои темные делишки. Там же, судя по его записям, есть и антидот.

– Для того, чтобы выполнить испытание Армады, – пробубнил я себе под нос, вспоминая видения.

– Что? – переспросила девушка.

– Вы двери все закрыли? – встревоженно зашептал я.

– Зачем? – не поняла Валя.

– Двери, ворота, пропускные пункты – что там у этого Завода есть? Их надо немедленно закрыть. Все до одной! Ожившим мертвецам нужен Порох, он инфицирован, и они любой ценой… А кстати, где сейчас он? – Я огляделся по сторонам. Вместе со мной одновременно это сделали все остальные.

– Тут же только что был… – растерянно ответил Бугай, вертя головой. – Пропал.

– Двери… – только и смог произнести я. Боец кивнул, знаком показал, что всё в порядке. – Пойдемте к Науке, надо немедленно вытащить из него информацию о том, где спрятан антидот. Бугай, надо найти Пороха, пока он окончательно не превратился в одного из этих монстров.

Боец, сообразив, что сейчас не время разбираться в том, кто здесь свой, а кто чужой, согласно кивнул и, высматривая на полу следы, быстрым шагом ушел в подсобное помещение.

Мы прошли по длинному межцеховому коридору, свернули в какой-то узкий проход и оказались в небольшой светлой комнатушке, насквозь пропахшей машинным маслом. По центру спиной к нам стоял плечистый и крепкий мужчина.

– Это Глеб Игнатьевич, – сказала Валя. Тот повернулся, и я сразу же узнал его – он тоже был с нами в убежище, когда на поселок напали морглоды.

– А у тя курить, случаем, нету? – спросил он, протягивая для приветствия руку.

– Нету, – улыбнулся я.

Рядом с Глебом Игнатьевичем, связанный стропами, прямо на полу сидел Наука. Испуганные глаза его не мигая глядели на меня.

– Леха, ну так уж вышло, – извиняясь, пробубнил он, засучив ногами и отодвигаясь дальше к стенке. – Я все объясню сейчас, ты, главное, не кипятись, выслушай. Это такое дело, сложное, но я постараюсь объяснить. Дело в том, что…

– Где антидот? – прервал его болтовню я.

Наука вздрогнул, выпучил на меня и без того круглые глаза. Замотал головой.

– Ты не понимаешь. Уже слишком поздно. Мы не сможем остановить эту волну.

– Какую волну? – спросила Валя.

– Оживших мертвецов, – зловеще ответил ей Наука. Дымные тени от свисающих с потолка кабелей, шевелясь, превращали его лицо в жуткую маску чудовища. – Они идут за нами по пятам. Уже слишком поздно, нам не остановить их.

– Почему? Почему?! – не совладав с собой, сорвалась на крик Валя. Я её прекрасно понимал – сил и нервов ни у кого уже практически не оставалось.

– Точка невозврата пройдена…

– Ты мне тут кончай ученого из себя строить! – оборвал его я хорошим тычком в бок.

Наука пробормотал что-то невнятное.

– Что?

– Я же говорю, точка не…

– Я тебе сейчас нос сломаю!

– Обратившихся в зомби слишком много! – затараторил Наука, жмурясь от нависающего над самым лицом кулака. – На всех антидота не хватит!

– Как же ты тогда планировал остановить их? – спросил я. Тот посмотрел на меня, опустил взгляд в пол.

– Когда я напал на тебя – уже тогда времени оставалось слишком мало. Надо было срочно попасть в лабораторию. Поэтому я и счудил, бросился на тебя… думал, вырвусь, успею.

– Если этого препарата мало – сделайте тогда еще! – вступил в разговор Санька. Наука хмыкнул, дернулся поправить съехавшие на нос очки, но связанные руки не дали ему этого сделать.

Скрипнула дверь, вернулся Бугай. Глянул на меня, пожал плечами, давая знак, что Пороха не нашел. Еще одна проблема, которую необходимо было решить как можно быстрее.

– Для синтеза антидота нужно как минимум дня три-четыре. У нас нет сколько времени. С минуты на минуту ожившие мертвецы будут здесь. Это конец!

Последняя фраза повисла в пыльном воздухе. Каждый хотел спросить о чем-то ещё, но нужных слов не находил и лишь молча взирал на того, кто сотворил это всё.

Наука начал что-то бормотать себе под нос. Потом обвел собравшихся взглядом и не своим голосом повторил:

– Это конец.

– Вышибить бы тебе мозги! – проскрежетал зубами Бугай. Я остановил его.

– Не надо, он еще нам пригодится. Сейчас главное – приготовиться к обороне. Будем отбиваться. – Присутствующие уперлись в меня непонимающими взглядами. – Или вы хотите добровольно сдаться в плен морглодам?

Кто-то из толпы быстро выпалил:

– Нет! Конечно же нет!

– Тогда нам нужен план действий. Первое – надо изучить этот Завод. Составить схему, определить оптимальные огневые точки и пути отхода. Здесь есть оружие? – обратился я к Науке.

Тот кивнул.

– Комната охраны этажом ниже. Там, в кабинете начкара, есть оружейный шкаф. Только он заперт.

– Предоставь это мне! – оживился Бугай и пошел к лестнице.

– Тогда мы с ребятами осмотримся кругом, – сказала Валя.

Укол тревоги поубавил во мне уверенности. Я хотел возразить, сказать, чтобы она никуда не ходила и осталась рядом со мной, но, увидев её непоколебимый твердый взгляд, говорящий, что всё под контролем, лишь коротко произнес:

– Будь аккуратна.

– Всё будет нормально, – ответил она.

– А ты, – я глянул на скрюченную жалкую фигуру ученого, – пойдешь со мной. Покажешь, где хранится антидот. Заодно ответишь на парочку вопросов.

– Каких еще вопросов? – настороженно спросил Наука. «Ага, значит, решил до конца под дурачка косить, – подумал я. – Ну что ж, ладно, придется намекнуть».

– Ну как же, про Армаду, про Стражей. А также про твою патологическую тягу к знаниям.

Он вытянулся в лице, побледнел. Севшим голосом произнес:

– Значит, тебе все-таки стало известно? – Он внимательно посмотрел на меня, словно пытаясь что-то разглядеть в моем лице, потом спросил: – Неужели ты Избранный? Черт, ведь я до последнего не верил!

– Леша, о чем он говорит? – спросила Валя, переводя взгляд с Науки на меня.

– Ему лучше знать.

Ученый потупил взор. Тяжело вздохнув, мужчина сказал:

– Расскажу, теперь уже нет смысла что-то скрывать. Армада – это она во всем виновата! Я грезил ей! Практически сходил с ума! Хотел изучить ее вдоль и поперек, каждый сантиметр. Узнать её суть, устройство, принцип работы, как и кем была создана, и ответы на прочие вопросы, на тысячи вопросов! Это и привело к таким печальным последствиям.

– О чем ты говоришь? – в голосе Вали прозвенело раздражение. – Что за Армада такая? Очередная сказка сталкеров?

– Нет, не сказка и не вымысел. Правда, чистая правда! Я сам случайно об этом узнал, еще до Судного дня. У нас в ведомстве, где я трудился, было много перекрестных работ, мы сотрудничали с различными отделами и институтами. По одной такой совместной работе я и познакомился с профессором Синцовым – гениальным ученым, которому не было и нет равных! Случайно – клянусь, честное слово, случайно, – однажды я увидел записи профессора, оставленные им на столе. Из них я узнал, что он и его команда нашли под землей огромный энергетический комплекс, названный Армадой. Он представлял собой аккумулятор энергии в виде октаэдра – двух пирамид с общим основанием, созданный много тысяч лет назад. Это выглядело чистым бредом, но я не мог поверить, что профессор будет заниматься какой-то антинаучной ерундой. В тайне от всех я погрузился с головой в изучение этого вопроса и обнаружил, что это чистая правда! Армада и в самом деле существует! Я был обескуражен и взволнован, я сходил с ума от одной только мысли, что на Земле есть нечто подобное! Мне хотелось исследовать Армаду, проникнуть во все её тайны, познать её суть!

– Мы это уже поняли, – оборвала его Валя. – Давай дальше.

– На тот момент, когда я только начал углубляться в изучение этого вопроса, наша совместная с командой Синцова работа подошла к концу. Мне было поручено провести в срочном порядке пару исследований, и изучение Армады пришлось отложить на некоторое время. Потом произошел Судный день. И вновь стало не до неё. И только когда всё относительно успокоилось, я вернулся к своему делу, которым грезил. Мне удалось кое-что выяснить. Армада, хоть и обладает практически безграничной мощью, но нуждается в защите. Для этих целей у неё есть Стражи. Армада сама выбирает их – при помощи испытаний, чтобы отобрать самых лучших.

– И отсеять недостойных, – добавил я. Наука смутился, но виду не подал.

– Если Избранные проходят испытания, то они становятся Стражами. А Стражи, как ты понимаешь, имеют доступ к Армаде, в отличие от других. Я тоже был Избранным, Алексей! У меня тоже было испытание…

– Но ты с ним не справился.

Наука опустил голову.

– Верно. Не справился. Но мне надо было проникнуть в тайну Армады! Ведь это… это перечеркивает все те знания, которыми обладает человечество, ставит все с ног на голову! Я должен был… Нет! Я обязан был первым прикоснуться к секретам мироздания. Тогда-то меня впервые и посетила эта мысль…

– Подстроить себе еще одно испытание? – спросил я.

– Верно. Обладая необходимыми знаниями и резервами, я создал в лаборатории вирус. План был прост. Создать ареал заражения, добиться контролируемого распространения, довести ситуацию до эпидемии и потом спасти всех. Пойдя по пути заражения через крыс, я обнаружил, что вирус распространяется не так скоро, как мне хотелось бы, – у грызунов был слабый процент инфицирования. Поэтому я прибегнул к помощи собак. Заражал их и выпускал на волю.

– А дальше, дальше-то что? – нетерпеливо спросила Валя.

– А дальше в планы вмешался Порох, которого, видимо, цапнула одна из моих собачек. Пришлось импровизировать. Измененные под действием Установки микроорганизмы преобразовались. У них появились зачатки разума. Порох для вируса стал подобием короля, к которому начала собираться вся его рать, поэтому на протяжении всего пути нас преследовали зомби.

– И что теперь? Как избавиться от всего того, что ты наворотил?

– Никак, – на удивление спокойно ответил Наука. – Поздно. Как я уже говорил, точка невозврата пройдена. Остается только смириться со своей судьбой.

– С какой судьбой? – звенящим от злости голосом спросил Бугай. Судя по его виду, шкаф с оружием был удачно захвачен – за спиной бойца виднелся огромный тюк с торчащими из него дулами автоматов, в руках он держал деревянный ящик с патронами.

– Мы умрем, – без всяких эмоций ответил ученый. – Нас сожрут эти твари. Вот и всё.

– Ну и сволочь же ты! – не вытерпела Валя. – Пойду я, от греха подальше, изучать здешние локации, пока не придушила тебя! Руки так и тянутся! Умирать он собрался.

– Ладно, – подытожил я. – Насчет «умрем» – это мы еще посмотрим. По крайней мере, просто так не сдадимся. Есть какая-нибудь схема этого Завода? – спросил я у Науки. Тот отрицательно покачал головой.

– Нет. Если и есть, то где-то в засекреченных архивах, чтобы найти её, неделя понадобится. Но я могу нарисовать её сам! Я знаю здесь каждый закуток.

– Нашел дураков! – фыркнула Валя. – Еще сегодня ты кидался на людей с ножом, а теперь хочешь помощь предложить? Держи карман шире! Того и гляди, в какую-нибудь ловушку заведешь!

– Да я же не знал, что всё так получится! Запаниковал! Да я практически не в себе был! В состоянии аффекта! – голос Науки задрожал. – Леша, я правда помочь хочу!

– Сами как-нибудь справимся, – тихо, но внятно ответил я. – Если понадобишься, спросим. Пойдемте, Валя дело говорит, надо как следует здесь всё изучить. Потом составим план. В любом случае просто так мы этим тварям сдаваться не собираемся. Но надо быть осторожными. Порох сбежал, и что у него на уме, мы не знаем, процесс превращения подходит к концу, а это ни к чему хорошему не приведёт.

Мы разделились на три группы: одна – в составе тех людей, которые пришли из Вознесенского, – осталась сторожить Науку, две другие пошли изучать округу. Мы с Валей двинулись в сторону главного коридора, уходящего в темноту, Бугай в одиночку направился к небольшой площадке, оканчивающейся массивной железной дверью.

В окна Завода неистово бился ветер. Вот-вот должна была начаться буря.

Глава 13 Бойня

Узкий коридор, усыпанный червивым месивом проводов, уходил под наклоном вперед – шагов на десять, где упирался в кирпичную стену. Я подумал, что мы вышли к тупику, но Валя ловко юркнула в сторону, в едва заметный из-за завалов проход, крикнула из глубины мрака:

– Сюда!

Мы вошли в прямоугольный зал не больше десяти метров длиной и четырех шириной. Зал был пуст, если не считать горы мусора посредине и вскрытых картонных коробок из-под средств индивидуальной защиты слева от входа.

– Вон там, – кивнул я. – Еще одна дверь. Давай проверим.

– Главное, не заблудиться. Лабиринт какой-то.

– Надо быть осторожнее – это все-таки военный объект, мало ли какие тут охранные системы имеются.

Мы с трудом открыли дверь, зашли внутрь. В затхлой темноте явно ощущался крысиный дух.

– Видно, давно тут никого не было со шваброй, – с некоторой злобой произнесла Валя, стряхивая с плеча паутину. В стороне что-то заскрипело, девушка испуганно ойкнула, дала очередь в темноту.

– Чтоб вас!.. Вы чего, совсем, что ли, очумели? – Бугай вылез из закутка. – Хорошо, что дверь толстая, пули не берут. А так бы покрошили меня.

– Ты как тут очутился?

– Откуда мне знать-то? Зашел в первую попавшуюся дверь, блуждал по коридорам, сюда вот вышел. А тут вы, стреляете. Я, может быть, помешал, так вы скажите, чего сразу за оружие хвататься?

– Не помешал, – улыбнулся я. – Давай, пошли с нами. Запомнил, как вышел сюда?

– А чего запоминать-то? Там один только ход, все остальное или завалено, или закрыто наглухо.

– Возможно, это даже и хорошо, – вслух стал размышлять я.

– Чего же хорошего?

– Мертвецам меньше путей, чтобы пробраться к нам. Заблокируем те двери, в которые зашли, и отрежем им путь к нам.

– А как сами потом выберемся?

– Вот по результатам разведки и решим.

В коридор медленно вползала тьма. Пришлось сделать факел, потому что уже через сто метров мрак стал настолько плотным, что казалось, его можно потрогать руками. Узенький коридор круто петлял из стороны в сторону, уводя вглубь Завода. После очередного поворота он вывел нас в просторное помещение.

В дрожащем свете факела мы с трудом разглядели покрытый толстым слоем серой пыли пол и край белой кафельной стены. С потолка свисали трубки ламп, грозя обвалиться на головы.

– Осторожно! – предупредил я Валю, обходя стороной светильники.

Беспробудная темень, с трудом разгоняемая факелом, жадно обволакивала нас, будто желая проглотить. Первым среагировал Бугай. Он отошел в сторону, обо что-то запнулся, выругался, но все же нашел выключатель. Две лампы, на удивление, все-таки загорелись мертвенно-белым светом, освещая округу.

– Знакомое место, – оглядываясь, сказал боец. – Бывали уже тут.

Я не сразу сообразил, что он имеет в виду, но как только увидел в дальнем конце комнаты огромное, похожее на мясорубку, устройство, все облепленное кабелями и проводами, все сразу понял.

– Это и есть та самая Установка? – спросил я.

– Да, – кивнул Бугай. – Она самая.

Осторожно ступая по усыпанному битым стеклом полу, Бугай обошел вокруг механической махины.

– Поверив Науке, Порох, конечно, сильно сглупил. Я говорил ему, что этот ученый – мутный тип, доверять ему не стоит. Да разве тому докажешь что-то? Он, как услышал про чудесные свойства, что дарит Установка, так вообще словно оглох, кого-либо слушать перестал. Все ходил как обухом пришибленный, мечтал, что станет кем-то вроде универсального солдата или бога местного разлива, уж не знаю, что там у него в голове творилось. Думал, наверное, что будет он волю людей силой мысли себе подчинять. Да не вышло. Бесплатный сыр в мышеловке только бывает.

Я подошел ближе к Установке. Первый беглый осмотр показал, что разобраться в принципе ее работы без должного инструктирования и определенной базы знаний было просто нереально. Огромный пульт управления, размером с гроб, густо усеянный кнопками, лампочками и переключателями. Немудрено, что Порох что-то напутал, запустил процесс не в той последовательности, и все пошло наперекосяк. А может, Установка с самого начала не могла работать правильно? Как показало время, Наука мог запросто обмануть Пороха. Но теперь это уже не имело значения. Причины создали последствия, которые водопадом обрушились на нас.

Установка издавала едва уловимый низкий гул.

– Она сейчас работает? – спросил я у Бугая.

– Не знаю, наверное, – пожал плечами тот. – Мы, когда уходили, ничего не выключали. Порох, не получив нужного результата, хотел со злости эту штуковину взорвать, но я уговорил его не делать этого. Мало ли что там внутри у нее и какие это вызвало бы реакции? Может, там радиоактивные элементы есть или еще чего.

Я согласно кивнул. Бугай поступил благоразумно.

Мертвецов сюда допускать было нельзя. Я поделился своими мыслями со всеми, и мы, немного подумав, решили забаррикадировать ведущий сюда проход. Но, подыскивая громоздкие предметы, которыми удобно было бы подпереть дверь, наткнулись на небольшой люк в полу.

– Аварийный выход? – предположил я.

– Возможно. – Бугай с силой дернул ручку, но она не поддалась. – В любом случае лаз закрыт.

– Закрыт изнутри, – уточнила Валя. – Снаружи никаких замков нет.

– Больше дверей, ведущих сюда, нет?

Бугай обошел помещение, сказал:

– Нет. Только та, через которую мы вошли, и вот эта, в полу.

– Хорошо, тогда пошли на выход. Закроем эту жуткую машину – от греха подальше.

Справились мы с блокировкой входа весьма быстро, без всякого хлама и суеты. Дверь имела электронный замок, на поверку оказавшийся действующим. Разобравшись за пару минут в устройстве и принципе работы замка, мы активизировали запирающий механизм. Скрипнули рычаги, дверь закрылась.

– Вот теперь можно быть спокойными, – сказал Бугай. – Мертвяки едва ли смогут открыть её.

– Идемте, надо изучить еще второй и третий этажи.

Мы практически уже вышли обратно к точке, с которой стартовали, как зоркий Валин взгляд заметил небольшую шероховатость на гладкой стене.

– Ну-ка, посвети сюда, – сказала она, остановившись.

– Что такое? – я направил свет факела на стену.

– Дверь! – торжественно сообщила Валя.

– И вправду дверь, – удивленно произнес Бугай. – В темноте и не видно совсем. А что там за ней?

– Сейчас узнаем! – ответил я, сунул в руки Бугаю факел, сам стал искать способ открыть ее. Вспомнив, что местные двери открываются и закрываются с помощью электронных замков, я с легкостью обнаружил небольшой выбитый дисплей. Вокруг него виднелись кровавые бурые пятна.

– Может, не стоит открывать? – увидев засохшую кровь на стене, сказала Валя. – Мало ли что там прячется.

Я нажал на пару кнопок, просто чтобы подтвердить, что замок сломан. Но дисплей пикнул и загорелся слабым зеленым светом.

– Приготовьте оружие! – сказал я и открыл дверь.

В первые секунды мне почудилось, что за ней стоят мертвецы – в полумраке четко просматривались сгорбленные людские силуэты. Бугай, шедший позади, испуганно отшатнулся, дал короткий залп, но, слава богу, попал в бетонную стену. Валя успела лишь вскинуть автомат. Зомби закричали, и я с удивлением разобрал человеческую речь.

– Не стреляйте! Не стреляйте!

В голосах этих отчетливо слышался неподдельный страх.

– Мы не трупаки! Не стреляйте! Прошу!

Разобраться во всем помог факел, опасливо брошенный Бугаем вглубь комнаты. В дрожащем свете пламени мы разглядели живые человеческие лица, не обезображенные черными пятнами разложения.

«Это же жители Блопкоста!» – с замиранием сердца понял я. Жадно выискивая взглядом знакомые лица, обошел почти всех.

– Братишка! – крикнул кто-то из толпы. – Братан! – Я обернулся.

– Андрюха! Живой!

Передо мной стоял высокий, чуть сутуловатый парнишка и широко улыбался. Младший брат! Живой!

Едва мы успели обняться, я торопливо спросил его:

– А мать где?

– Все в порядке, – поспешил заверить он меня. – На лавочке отдыхает, совсем сил нет, мы тут вторые сутки сидим, без еды и воды.

– Как вы сюда угодили? – спросил Бугай, доставая фляжку с водой и протягивая ему.

– На поселок наш зомбаки налетели, – сказал Андрей, отхлебнув. Было видно, что он сильно хочет пить, но экономит и без того скудный запас живительной влаги. – Похватали всех и сюда приволокли. Представляешь? Рассказать кому – не поверят. Не растерзали, не сожрали, а молча скрутили, как омоновцы в пивняке каком, и сюда затащили, заперли, а сами свалили куда-то.

– Знамо куда, – буркнул Бугай. – По нашу душу ушли.

Андрей непонимающе глянул на него и продолжил:

– Митрича только не уберегли мы, сердце у него прихватило, не дошел. Приступ. Эти твари, как только ему плохо стало, сразу – хрясь! – и сожрали его! Во как! Я уж думал, что и нас тоже сожрут, а тут вы! Во нынче дела какие происходят!

– Ты что-нибудь понимаешь? – спросил у меня Бугай. – И в самом деле, почему их не слопали?

– Есть одна мысль, Наукой озвученная. Чуть позже поделюсь. – Подхватив Андрюху за локоть, я спросил: – Где мать? Веди к ней!

Мы прошли сквозь толпу людей к дальней стене, у которой ютилась небольшая деревянная лавочка, засаленная до нефтяного блеска. На краешке сидела мать. Она узнала меня не сразу, долго щурясь, смотрела подслеповатыми глазами куда-то мимо, не замечая, и всё будто хотела что-то сказать и не могла. Увидев Андрея, нахмурилась, готовясь отчитать сына за то, что оставил её одну. Но на полуслове заметила наконец меня и замолчала.

Давно мы с ней не виделись. Всё как-то времени не мог найти. То многочисленные рейды за артефактами, то работа у Брандта, то еще какие-то сверхважные дела, которые, видимо, не такие уж и важные были на самом деле, коли суть их теперь даже и не вспомнишь. Всё пустое!

Я долго обнимал мать, не в силах что-то произнести. Она тоже молчала, приглаживая мои растрепавшиеся на макушке волосы. Потом, несмотря на нудные увещевания Бугая о том, что времени очень мало, мы разговаривали с ней. Познакомил с Валей. На сердце у меня в тот момент было легко и мирно, и мысли о том, что скоро сюда нагрянут полчища оживших мертвецов, готовых рвать на части любого, даже не беспокоили.

* * *

– Надо вывести их отсюда, – сказал я. Предвидя вопрос Бугая, честно признался: – Не знаю – как. Пока не знаю. Но что-нибудь придумаем.

– А что сложного-то в этом? – спросил Андрей, непонимающе глядя на наши напряженные лица. – Выйдем с темницы этой – да вперед, по той же дороге, по которой попали сюда. Трупаков-то этих нет же тут.

– Не получится, – огорчил его я. Как можно тише, чтобы никто не услышал, сказал: – Сейчас будут. Если выйдем наружу – сразу же им в руки и попадемся.

– Сколько времени у нас есть? – не теряя самообладания, шепотом спросил Андрюха.

– Не знаем. Но, видимо, не очень много. В главном зале есть еще наши люди. Предлагаю идти туда, обмозгуем всё.

Предложение было поддержано единогласно.

…В помещении царила тишина. После недолгого знакомства и радостной встречи все вдруг разом замолчали, обращая недоуменные взгляды на меня. Я как можно мягче, чтобы не наводить паники, объяснил ситуацию.

– Нужно придумать план, – сказал я Бугаю, когда тишина стала невыносимой.

– Какой план? – пожал тот плечами и глянул на связанного Науку. – У меня только одно предложение – неплохо было бы наказать вот этого гада, сухожилия на ногах перерезать, чтоб убежать никуда не смог, да прямо посреди комнаты и оставить. Эти твари, как ворвутся сюда, пусть его первым и пожрут. Как почувствуют запах его крови, так с ума сойдут от радости! Такой подарочек!

– А что, это идея! – просияла вдруг Валя.

– Вот видишь! – обрадовался Бугай внезапной поддержке. – Я же сказал, Науку…

– Нет, я не про Науку, а про запах крови.

– Ты что-то придумала? – спросил я.

– Здесь крысы водятся, – терпеливо начала объяснять Валя. – Огромные, с дворняжку величиной, я сама видела. Поймать бы парочку таких да внутренности им выпустить.

Я глянул на Валю, но едва открыл рот, чтобы попрекнуть ее в кровожадности, как девушка, жестом остановив меня, сказала:

– Оставим ложный след.

– Это как? – почесал затылок Бугай.

– Мы оставим ложный след для мертвецов. Давайте будем откровенными до конца. Прорыв нашей обороны – это дело времени. Но мы поведем их по ложному следу. На Заводе много разных коридоров и проходов, мы сами в этом с вами убедились. С помощью крысиной крови мы отведем их в сторону от нас. А в это время сможем вывести сельчан из здания.

– Получится изловить? – спросил я у Бугая.

Тот кивнул.

– Живых не обещаю, но настрелять пару-тройку смогу.

– Санька! – позвал я. Тот вынырнул из толпы, весь взмыленный, уже успевший с кем-то сильно поспорить.

– Тут я!

– Ты хорошо в здешних местах ориентируешься? – вопрос был формальный. Я отлично помнил, как парень безошибочно вел нас с Валей сквозь снежную бурю в Вознесенское. Проводник он был хороший, не заблудится.

– А то! Конечно!

– Сможешь людей вывести обратно до Блокпоста?

– Дык зомби же…

– О мертвецах не беспокойся. Мы их возьмем на себя.

– Каков план? – полюбопытствовал Бугай.

– Мертвецам нужен Порох. Он – их предводитель, их король. Мы заманим трупаков внутрь Завода, оттянем как можно глубже и примем бой. Как только путь будет свободен, Санька с сельчанами выходит из укрытия и ведет их в безопасное место. Наша задача – как можно дольше удерживать монстров.

– Так хоть кого-то спасем, – совсем тихо произнес Бугай, вдруг глубоко задумавшись о чем-то своем.

– Ну так что?

– Нормальный план, принимается! – сказал боец, поднимая большой палец вверх.

– Отлично! Тогда давай за обманкой, а мы ещё раз изучим путь отступления. Попытка у нас будет только одна.

Услышав эти слова, Санька невольно съежился. Я похлопал его по плечу, попытался приободрить:

– Ты справишься, всё будет нормально. Если бы я не верил в то, что ты это сможешь сделать, то не просил бы о помощи.

Парнишка улыбнулся.

– Я не подведу.

Минут через тридцать Бугай приволок две мертвые крысиные тушки. Размерами они и вправду не уступали щенкам и вида были весьма жуткого. Гипертрофированные мощные задние лапы делали их похожими на маленьких кенгуру, а передние зубы, острые, как бритвы, здоровые, сильно выпирающие вперед, дополняли общую нелицеприятную картину.

– Прыгучие заразы оказались! – проворчал Бугай, поднимая их за длинные черные хвосты. – Скачут, как кузнечики! Я таких раньше не видел никогда. Мутация какая-то, видимо, здесь произошла, новый вид получился.

– А может, это подопытные животные? – предположил Санька. – Кто знает, какие тут эксперименты творились?

Я глянул на уродливые лоснящиеся тела крыс. Вид у них был отталкивающий, и мне показалось, что парень, возможно, был не так и далек от истины.

– Не будем терять время на домыслы, – сказал я. – Надо начинать подготовку. Бугай, тащи тушки сюда.

Еще раз убедившись, что разработанный план не имеет явных просчетов, мы начали действовать. Найденным в одном из многочисленных лабораторных кабинетов скальпелем мы распороли брюшины крысам, превозмогая отвращение от распространившейся жуткой кислой вони, на бетонном полу разложили их внутренности до самой лестницы.

– Должны учуять! – сдерживая рвотные позывы, сказал Санька.

– Обязательно учуют, – согласился я, вытирая окровавленные руки о кусок тряпки. – Войти внутрь здания зомби смогут только через северные ворота – остальные выходы наглухо заварены. Мы тоже сможем выйти наружу только там. Поэтому основная задача заключается в следующем: мы должны заманить зомбаков внутрь, как можно глубже, освободив проход. Ты, Санька, на этом участке пути, – я указал на схематичную карту, составленную нами, – отделяешься от общей группы, через эстакаду пробираешься обратно на вторую отметку, забираешь людей и выводишь их с Завода. Постарайся не шуметь и будь осторожен.

– Буду как мышь, – бодро выпалил паренек, но, увидев на полу растерзанные тела грызунов, смутился.

– Слышите? – насторожившись, спросил Бугай. – Там, на улице? Как будто…

Да, мы услышали. Словно огромный рой потревоженных злых пчел, приближающийся в нашу сторону. От этого звука сразу стало не по себе.

Мы рванули к северным воротам. Наши самые плохие предположения, к несчастью, оправдались. Они шли к нам.

* * *

Мертвецы неслись сквозь лед и огромные снежные заносы по каким-то только им ведомым звериным тропам. Ничто не могло их остановить. Видя, как огромная черная туча подбирается все ближе к периметру забора, я невольно отшатнулся, руки покрылись мурашками, во рту пересохло. Не в силах взирать на жуткую ползущую по земле тень, я поднял глаза к небу. В вышине белые перистые облака причудливо складывались в оскаленную собачью морду, словно предвещая беду.

– Ничего страшного, мы справимся, – дрожащим голосом сказала Валя. Я искренне хотел поверить в её слова… хотел, но не мог.

– Мы все умрем! – прошептал Санька, весь бледный от страха. Он озвучил наши недобрые мысли, неприятно обнажил то, в чем мы не хотели признаться самим себе.

– Леха, – сказал подошедший брат. – Там несколько человек ушли.

– Куда ушли? – не понял я.

– Испугались и ушли. С Завода. Говорят, что им помощь не нужна и они сами доберутся до поселка.

– Что?! – я едва не подскочил на месте. – Их надо немедленно вернуть назад! Они же не понимают…

– Да я пытался, но они и слушать меня не хотели. Только услышали про мертвецов, как тут же драпанули прочь.

– Их найти надо, вернуть.

– Некогда уже! – сказал Бугай, перезаряжая автомат. Руки его заметно дрожали. – Готовсь к атаке!

– А остальные?

– Остальные спрятались в положенном месте. Ждут команды к отступлению.

– Хорошо. Андрюха, давай к ним…

– Но…

– Никаких но! Людей надо спасать. Саньке поможешь. За матерью следи. Общее командование возьми на себя.

Брат хотел что-то сказать, но передумал и лишь согласно кивнул.

Кишащая масса, словно единый организм, текла вперед, издавая жуткий, холодящий душу звук, похожий на стрекотание насекомых.

С ужасом таращась на приближающегося врага, Наука, заикаясь, прошептал:

– Господи! Что же я натворил?!

Я хотел ему ответить покрепче, но сдержался.

С громким костяным треском волна зомби ударила в двери. Со стен посыпалась штукатурка, жалобно скрипнули балки. Разум твердил, что преграда должна выдержать, но интуиция посоветовала не обольщаться на этот счет. Мертвяки действовали напористо, отчего дверная перегородка раз от разу скрипела всё громче и громче. Как скоро эти твари проникнут внутрь, было вопросом времени.

«Полцарства за огнемет. Спалить дотла всю эту нечисть, а пепел смешать с цементом и могильную плиту для Науки сделать! Вот ведь гад какой оказался! Заразить пол-Пади ради своих интересов! – Внутри закипала ярость. – Это хорошо. Так легче будет… что? Умирать? Нет, идти в бой и крушить!»

Второй удар сшиб верхнюю петлю, между дверью и стеной появилась щель, из которой вывалились извивающиеся руки.

Санька охнул, схватил автомат и начал палить, отстреливая покойникам фаланги пальцев. Но я быстро его остановил – патроны надо было беречь.

Новый удар пробил брешь в дверях, и первые зомбаки вломились в помещение сквозь открывшийся лаз. Резвые порывы были пресечены скупыми выстрелами моего автомата. Тела расшвыряло в стороны, но из пролома быстро показались другие твари. За считаные минуты дверь была выбита, и, уже не сдерживаемая ничем, волна оживших мертвецов вихрем ворвалась внутрь.

– Сшибли! – только и успел охнуть Санька, сбитый хлынувшей толпой покойников. Я дал длинную очередь выше Саньки, отбивая самых задиристых зомбаков, желающих полакомиться легкой добычей. Те сразу поумерили свой пыл.

Парнишка бросился наутек.

– Прикрывай! – крикнул ему я, готовясь перезарядить автомат.

– Отступать надо! – донесся откуда-то сверху голос Бугая.

Я быстро оглянулся.

– Сюда! По лестнице поднимайтесь! – махнул он рукой со второго этажа.

Приманка в виде крыс сыграла не совсем так, как мы хотели, но все же принесла определенную пользу. Учуяв запах крови, авангард зомби бросился жадно вылизывать пол, не давая остальным броситься вперед. Атака на время захлебнулась.

– Сейчас я их! – крикнул Бугай, доставая из закромов ящика припасенный сюрприз.

Свистнуло, жахнуло, вновь свистнуло и снова жахнуло. Пол под ногами ощутимо задрожал. Отправленные из гранатомета снаряды попали точно в цель, плотными клубящимися стенами огня сминая врага.

Первая волна покойников сразу же поредела, расколовшись на три небольшие группы.

– Быстрей же! Наверх! Отступаем! Их слишком много! – вновь крикнул Бугай, отбрасывая в сторону гранатомет – боеприпасов к нему уже все равно не было. – Ну же!

Там, на небольшой смотровой площадке, куда планировалось отступать, уже стоял Санька, с совершенно дикими глазами расчищая нам путь и выкашивая пачками зомбаков из пулемета.

Я схватил Валю за руку, и мы рванули по хлипкой ржавой лестнице наверх.

– Давай-давай-давай! – закричал Бугай, размахивая руками. – Быстрей же!

Раздался скрежет. Это мертвецы, каким-то образом избежав плотного огня, расталкивали друг друга, пытаясь вцепиться в лестницу и сорвать ее. Вновь заскрежетало, и перила легко повело в сторону. Звякнул металл, одна из балок с грохотом обрушилась вниз. Ступени начали угрожающе трястись, отчего я едва не потерял равновесие. Помогла Валя, вовремя схватив меня за шкирку.

Сообразив, что с лестницей справиться будет не так-то просто, мертвецы, бросились за нами в погоню.

Голову обдало горячим воздухом – это Санька строчил по преследователям из пулемета. Гулко бахнуло. За спиной надрывно и с каким-то сожалением закричали.

– Выкусите! – с ликованием крикнул Санька, пропалывая ряды покойников. Пули косили по три-четыре тела, утоляя свою злую убойную силу.

Резкий отрывистый свист, глухой удар в грудь, ноющая боль – я невольно подумал, что наш стрелок, в порыве ярости отстреливая зомбаков, ненароком задел и меня. Но беглый осмотр не выявил ран. Просто в грудь прилетел болт, держащий одну из секций лестницы. От навалившейся массы оживших мертвецов не рассчитанная на такой груз конструкция начала заваливаться, крепления, не выдержав, полопались.

Но лестница не сорвалась, и мы, разом перескакивая через три ступеньки, взобрались наверх. Следом, оскалив голодные пасти и громыхая костлявыми конечностями, поднимались твари. В проржавевшей лестнице еще остался запас прочности, готовый сыграть фатальную для нас роль.

Некоторое время пришлось потратить на то, чтобы вырвать из бетонной стены последнее крепление, на котором еще держалась лестница. Болт, как назло, не поддавался, и мы прибегли к крайним мерам – шмальнули по железяке из пулемета. С грохотом лестница обрушилась вниз, погребая под собой приличное количество зомбаков. Внизу что-то чавкнуло и захрустело.

– За мной! – махнул рукой Бугай и бросился куда-то по темным коридорам. – Укроемся там!

– Куда? – я успел поймать Науку. Тот как-то смог освободить связанные руки и теперь сжимал в руках какую-то железяку, видимо, предполагая отбиваться ею от покойников. Я схватил ученого за шкирку и поволок за собой.

– Там горячий цех. Там…

– Давайте же! – завопил Санька. – Надо отходить, они лезут уже сюда!

– Как лезут? – удивленно протянула Валя.

Запрыгивая друг на друга, ожившие мертвецы сооружали из собственных тел подобие лестницы. Меня это почему-то не удивило.

Их синюшные руки уже начали показываться за перилами.

– Черт! Бежим!

Мы рванули в ту сторону, где скрылся Бугай. Пробежав метров сорок, оказались в длинном темном коридоре, который в конце расходился в две стороны. Путь направо был заблокирован деревянными ящиками и коробками. Поворот налево уходил в темноту, из которой тянуло горелой резиной и мазутом.

– Сюда! Ну, быстрей же! – показался из-за огромной двери Бугай.

Мы насилу успели. Вбежали в цех, закрыли за собой дверь. Из-за толстого слоя железа донеслось недовольное рычание.

– Куда теперь? – спросил Бугай. Но ответа ни от кого не получил. – Наука, чтоб тебя! Здесь есть выход?

Но тот не ответил. Он словно пребывал в глубокой задумчивости. До этого белесые, невыразительные глаза ученого вдруг налились злобой. Той страшной злобой, какая бывает только по отношению к самому себе. Возненавидеть всей душой можно врагов, но всем сердцем – только себя. Пришло запоздалое осознание того, что случилось. Того, что сделал сам, собственными руками.

– Что же я натворил? Болван! – прошептал он, обхватил свою голову и начал по ней нещадно мутузить кулаками. – Что же… – и осекся, увидев разыгравшуюся в мгновение ока картину на первом этаже.

Те сельчане, которые не захотели идти со всеми и, несмотря на все наши предупреждения, рванули через основное крыло, теперь оказались в засаде. Путь им преградили мертвецы. Зомби, уже частично перерожденные в морглодов, по-змеиному изогнувшись, обступили горстку людей.

Расправа была короткой и жестокой. Комнаты цеха наполнились криками и жуткими чавкающими звуками.

Наука попятился назад, неуклюже размахивая руками, злоба в глазах сменилась болью, из открывающегося в немом рыбьем крике рта вдруг вырвались куски фраз:

– Я должен… должен исправить… всё это… так не должно быть… виноват…

Он бросился к дальней стене, упал на пол и стал что-то искать.

– Что ты там?.. – Бугай не успел договорить. Наука поднялся на четвереньки, дернул какой-то рычажок, и пол с лязгом разъехался в стороны. – Куда?! Стой, паскуда! – закричал боец скрывшемуся в образовавшемся проходе беглецу.

– Давайте за ним! – сказал я остальным.

Из темноты отчетливо раздались поспешные шаги ученого, было слышно, как он перепрыгивает через две, а то и три ступени, рискуя переломать себе ноги.

Толстую железную дверь ожившие мертвецы сломать не смогли. Поэтому начали крушить кирпичную стену. Кладка была старой, поэтому держала напор слабо. На втором десятке ударов треснули первые кирпичи, после тридцатого – в стене образовалась приличная дыра.

– Давайте же! Бугай, Валя, – за Наукой! Живо!

– А я? – заикаясь, спросил Санька. – Уже пора выводить людей?

– Пора! – ответил я. – Мертвецы скоро прорвут оборону. Дальше нам уже негде прятаться. Мы отвлечем всё их внимание на себя. А ты выведи людей отсюда. – Я пристально посмотрел на него. – Справишься?

Он кивнул головой. В этот момент в его лице уже невозможно было найти тех детских черт, которые присутствовали раньше, теперь это было суровое землистое лицо взрослого мужа, повидавшего многое. Юность его закончилась здесь, в этот самый момент.

Санька коротко бросил:

– Справлюсь.

– Тогда поспеши! Удачи тебе!

Парень вновь кивнул и направился к пожарной лестнице.

Я бросился к проему, но оттуда уже выскакивал Бугай.

– Этот лаз ведет к Установке! – зарычал он. – Но даже его Наука заблокировал. Там, чуть дальше, есть запирающаяся решетка. Он закрыл ее. Все, тупик. Хода нет. Мать твою! Надо идти к северным воротам.

– Нет, туда нельзя! – едва не закричал я. Бугай удивленно посмотрел на меня. Пришлось напомнить: – Через северные ворота Санька выводит заложников. Идти туда нельзя. Мертвецы пойдут за нами.

– Но мы же погибнем…

– Не погибнем. Вон там, наверху, есть небольшая площадка. Подъемник сломан, но можно забраться и так. Оттуда есть выход на крышу, через приточную вентиляцию.

Бугай бросил взгляд наверх, изучая предложенный план спасения.

– С крыши уже не будет возможности сбежать, – подытожил боец.

Я отчетливо это понимал и без него. Но в приемном отделении Завода, где мы сейчас находились, другого хода для нас не существовало. Северные ворота – не в счет. Правда, в голове еще теплилась одна маленькая надежда. Пожарная лестница. По правилам пожарной безопасности она должна быть на каждом промышленном здании, проходить от самого первого этажа до последнего, чтобы в случае возгорания можно было проникнуть на любой уровень и эвакуировать людей.

– Бежим! – поторопил я Бугая. – Или ты остаешься здесь?

Оставаться тот не захотел.

Тем временем зомби, из последних сил сдерживаемые Валей, решили отступить. Одним черным бурным потоком они разом схлынули назад, но только для того, чтобы, собравшись с силами, наконец протаранить стену. Пользуясь заминкой, мы побежали к подъемнику. Едва мы успели вскарабкаться на пару метров вверх, как стену сотряс мощный удар: зомби проломили вторую – еще большую дыру и теперь проникали внутрь помещения.

– Ускорься! – начал подгонять я Валю, уже чувствуя, как пальцы мертвецов шоркают о подошвы ботинок. Они лезли за нами.

– Стараюсь!

Бугай, вырвавшийся вперед и уже одной рукой дотянувшийся до пола площадки, вдруг крякнул и сорвался вниз – проржавевшие перекладины не выдержали его веса. Поймать его удалось в самый последний момент. Он вцепился в кривой ригель. Весь бледный, с выпученными глазами, боец полез обратно наверх. Но вновь резко выдохнул и дернулся. Я глянул на него, чтобы понять, что случилось, и едва сам не выпустил из рук балку. Зомби вцепились Бугаю в ногу и остервенело драли из парня куски мяса. Брызжущая кровь не успевала упасть на пол, её слизывали другие покойники, находящие ниже. Но Бугай и сам еще не понял, что произошло, и пытался лезть вверх.

– Зацепился, кажется, за что-то, – прохрипел он, тщетно пытаясь поднять ногу. Потом глянул вниз и, не в силах совладать с собою, огласил округу диким криком.

– Держи мою руку! – сказал ему я, но он, похоже, даже не услышал меня. Крик сменился злобным рыком, Бугай выхватил автомат и дал длинную очередь по мертвецам. Те взвизгнули, но ногу не отпустили. Еще несколько зомби, пробираясь по головам соплеменников, дотянулись до бойца и жадно вцепились в конечность. Бугай тяжело вздохнул, вновь дал очередь, но уже как-то неуверенно, прерывисто. Монстры схватили его за одежду и начали тянуть к себе. Через пару мгновений Бугая утащили вниз.

Я слышал, как он вопит, слышал, как хрустят его кости и довольно чавкают мертвецы. Но уже ничем не мог помочь парню. Мы забрались на площадку. До вентиляционного короба оставалось пройти метров двадцать, но путь нам преградил Порох.

Он неспешно вышел из полумрака нам навстречу. Его глаза пылали мраком. Это был уже и не Порох вовсе, а огромная черная махина мышц и неестественно выгнутых конечностей, скрипучих, как несмазанные механизмы, готовая разорвать любого, кто попадется на пути. Сейчас Порох сильно походил на того монстра, которого я убил в яме, только размерами был раза в два больше.

– Никто не пострадает! – сказал он не своим голосом, жутко улыбаясь красными от крови губами.

В этот момент мы даже не удосужились вскинуть оружие, просто смотрели на монстра, пребывая в оцепенении. Предводитель морглодов раскрыл пасть, шевеля черным языком и демонстрируя ножи клыков.

– Никто не пострадает! – повторил мутант, но мы поняли, что это ложь.

Глава 14 Падение

Враг стоит напротив меня. Жуткое чудовище, жаждущее моей смерти. Ненависть волной поднимается из моей груди, бьёт прямо в голову, заставляя кулаки сжиматься до хруста костяшек.

Сзади подбираются ожившие мертвецы. Валя успевает закрыть хлипкую железную дверь, но сколько та продержится, прежде чем сомнется под мощным потоком зомби? Минут пять, не больше. А мне больше и не надо. Управлюсь за три. Еще две оставлю для того, чтобы отделить голову этого урода от тела, чтобы он не воскрес из мертвых, как в прошлый раз.

Итак, в руках автомат, в магазине – около десятка патронов. Вполне достаточно, чтобы нафаршировать монстра свинцом.

Порох не двигается, но взгляд его ловит каждый мой вздох, каждую мысль. В оскале пасти прячется усмешка. Чему ты радуешься? Своей скорой смерти?

Я не успеваю поднять оружие – враг стремительно выбивает его из рук. От силы удара ломит кисти. Я едва успеваю увернуться от второго выпада, как идет уже третий. С жуткой трансформацией тела Порох приобрел и молниеносность движений. Удар, еще удар. Я отступаю назад, к краю платформы, за которой десять метров свободного падения и холодный бетонный пол. Спокойно, без паники. Нужно только взять себя в руки. И ухожу от удара. Кувырок вперед. Враг быстр, как молния, и сложно предугадать, что он собирается сделать в следующую секунду.

Вновь атака. Клешни рук едва не отрывают мне полголовы. Холодный ветерок у самого виска сдувает капли пота. Еще бросок. Мимо. Я бросаюсь в сторону, по пути цепляясь носком ботинка за отколотый кусок кафеля. Пол у самых глаз. От мощных ударов слева и справа хрустят и крошатся в пыль напольные плитки. Я змеей извиваюсь, пытаясь не угодить между молотом и наковальней. Удар, откат, еще удар. Едва не задевает. Мощь такая, что попади хоть один в меня – переломает все кости.

Вторым удивительным открытием на сегодня становится возможность Пороха лазать по потолку, подобно пауку. Ловко маневрируя меж светильников, он выбирает удобную позицию, чтобы атаковать.

Не выпуская ни на секунду врага из виду, я шарю по полу в надежде найти автомат. Его нет.

Порох издает пронзительный крик, мертвецы за дверью нестройно отвечают ему, торопясь присоединиться к хозяину.

– Берегись! – кричит Валя, поливая монстра автоматным огнем.

Стараюсь! Но мутант действует очень быстро, не давая опомниться.

Прыжок в сторону. Задевает. Совсем чуть-чуть, но мне хватает. Я лечу почти до самого конца комнаты, впечатываюсь в стену.

Валя хочет что-то сказать, но не успевает – на нее набрасываются прорвавшие оборону зомби. Целый легион. Сквозь кровавую пелену я слышу хаотичные выстрелы автомата и ее крик. В такой ситуации сложно держать эмоции под контролем. Я подскакиваю, бегу к двери, едва не нарываюсь на сверхмощный удар – спасает реакция и пара метров свободного пола, которые я пропахиваю носом, кубарем летя вперед.

Порох с противным хлюпающим звуком отлипает от потолка, прыгает на стену, оставляя на ней темные следы от щупалец, спускается вниз. Зомби замирают, глядя на предводителя. У висков Пороха подрагивают два небольших отростка – он телепатически отдает какие-то приказы своим слугам. Те по-собачьи фырчат, видимо, давая знак, что приказ принят к исполнению, и быстро делятся на две группы. Краем глаза вижу Валю, она загнана в угол, отмахивается от тварей прикладом автомата – значит, патроны кончились. Держись, я иду на выручку!

Добежать до Вали не успеваю – отделившаяся от общей массы группа мертвецов ловко окружает меня. Но это только распаляет меня. Я хватаю одного за грудки, резко дергаю вниз. Полуразложившаяся плоть такого толчка не выдерживает, ноги зомбака подкашиваются, неестественно выворачиваются назад, он падает на пол. В руках у меня остаются обрывки его одежды. То, что нужно! Я быстро обматываю ими кулаки, чтобы не пораниться о зараженную мертвую плоть и самому не стать таким же, и вступаю в бой. Не от геройства, а за неимением другого выбора. Время вспомнить занятия боксом в юности и драки за школой.

Первый покойник отхватывает по челюсти. Удар получается знатным – зомби отлетает в сторону, попутно осыпая всех выбитыми зубами. Второй идет следом. Третий огребает коленом. Еще двоих просто отталкиваю на толпу, чтобы хоть как-то сбить поток. Удается добраться до Вали. Бегло ее осматриваю – она в порядке. Ран нет.

– Порох… – беззвучно выдыхает она. Я оборачиваюсь.

Он стоит за спиной. Искренне удивляюсь его быстроте. Но недолго. Клешня впивается мне в плечо, вторая хватает за бок. Пол уходит из-под ног, враг поднимает меня, пасть его разверзается подобно бездне, с десяток отростков, похожих на дождевых червей, лезет из глотки. Мутант гортанно рычит. Вырваться нет сил – слишком крепко держит, аж кости скрипят. Тычки ногами в его уродливое тело слабо действуют, хватка у твари по-прежнему смертельная.

Выручает Валя. Прикладом автомата ей удается залепить монстру в горло. Отростки начинают метаться, как взбесившиеся змеи, Порох издает душераздирающий рев, отпускает одну руку, чтобы прихлопнуть девушку, но я выворачиваюсь из захвата, чувствуя, как на ребрах у меня трескается кожа, и сразу же, словно тигр, прыгаю на морду твари. Вцепляюсь пятерней в этот жуткий клубок отростков, торчащий изо рта. И рву. С противным треском они лопаются, окропляя ладонь бурой жижей. Порох вопит, пытается меня поймать, но я перепрыгиваю через него, ухожу в сторону, туда, где заприметил отвертку, лежащую в пыли среди кусков бетона и мусора.

Приземление не самое удачное. Ободрана рука, сильно ушиблен локоть. Но цель достигнута. Отвертка у меня. Инструмент хороший, предназначен для больших шурупов. Отлично. То, что надо.

Быстро вытираю взмокшие пальцы, выгадав момент, бросаюсь на спину Пороха и успеваю проделать в нем пару дырок на уровне печени, прежде чем тот скидывает меня. Падаю спиной на кусок бетонной стены, от боли едва не теряю сознание. Отвертка отлетает в сторону.

Попытка встать вызывает волну нестерпимой боли – дыхание перехватывает. Валяться нет времени – монстр уже несется ко мне, но что-либо сделать я не могу. Перекатываюсь в сторону, к стене. До отвертки метра четыре – катиться долго. А вот до Пороха совсем чуть-чуть.

Вновь слышу Валин крик – она прорывается сквозь толпу мертвецов ко мне на помощь. Порох смахивает ее с дороги, как пушинку. А вот это он зря! Злость заглушает боль. Я поднимаюсь, чувствуя, как скрипят треснутые кости. Три шага – как поход на Эверест – и отвертка в руках. Еще три – и я лицом к лицу со своим врагом. Наши взгляды пересекаются, и воздух едва не искрится от обоюдной ненависти.

Обманный маневр – я заношу руку над головой, намереваясь сокрушить сверху. Порох клюет на это, обхватывает обеими лапами мой сжатый кулак, но в нем ничего нет. Отвертка в другой руке. Враг недоуменно глядит на меня. А потом приходит долгожданная расплата. Одного движения достаточно, чтобы засадить инструмент мутанту в глазницу по самую рукоять. Но он успевает укрыться. Острие отвертки вонзается монстру в щеку. Железо противно лязгает о зубы.

Монстр ревет, задрав голову, отшвыривает меня к стене. Он падает на колени. Из глотки его вырывается хрип.

Порадоваться победе я не успеваю. Стены и пол сотрясают взрывы – сначала небольшой, потом – гораздо мощнее. С потолка падают светильники, вдоль одной из стен появляется глубокая трещина. Что случилось? Порох пользуется моей заминкой, рывком поднимается на ноги, подскакивает ко мне и хватает за горло.

Внезапно оживают громкоговорители.

– Я ошибался, – говорит уставший голос. Это Наука. – Очень сильно заблуждался. Поставил свои интересы превыше самого главного – человеческой жизни. Я должен искупить свою вину. Если кто-то из живых сейчас меня слышит – немедленно убирайтесь с Завода. Я запустил протокол самоуничтожения. Через пять минут здесь не останется камня на камне. Улепетывайте как можно быстрее. – Долгая пауза. Слышатся помехи, совсем тихо, будто говорящий отошел от микрофона: – А я останусь искупать свои ошибки… – Динамики затихают.

Еще один взрыв. Всех подбрасывает вверх. Плита перекрытия издает громкий, похожий на сухой кашель, звук и расходится на две части. В образовавшемся разломе виден объятый пламенем первый этаж. Языки огня пробиваются вверх, обдавая жаром. Стоит такой гул, что невозможно услышать даже свои мысли.

Едва не упав в образовавшийся разлом, Порох нехотя отпускает меня и отбегает в сторону. Я тоже едва успеваю отскочить, прежде чем второй разлом образуется прямо подо мной. Идея столкнуть врага в этот импровизированный ад терпит фиаско – монстр, словно читая мои мысли, вновь по-паучьи карабкается на стену, а потом и вовсе забирается на потолок. Свесившись оттуда, он просто наблюдает, едва шевеля отростками на лбу. Зомби, отсеченные разломом, мешкают, пытаясь найти правильный путь. Жар от огня настолько сильный, что одежда у тех, кто стоит ближе всех к разлому, начинает тлеть, а потом и вовсе вспыхивает. Но в растерянности пребывают они недолго. Вдруг, как по команде, они выстраиваются в ряд и начинают идти по самому краю разлома, огибая его. Черт!

Четвертый взрыв – не самый мощный, однако вызывает серьезные обрушения. Слышно, как скрипит арматура внутри железобетонных плит. Еще минут пять, не больше, – и все здание обрушится.

Из оцепенения выходит Порох. Вновь начинает крушить пол, пытаясь попасть в меня. Уходить от ударов становится сложнее – пол практически разрушен, лишь три опорные балки остаются целыми да небольшой кусок перекрытия, к которому рвутся мертвецы. Валя, балансирующая на одной из таких балок, не может мне хоть чем-то помочь и лишь предупреждает об опасности, тем самым спасая меня от гибели.

– Леша, слева!

Я отпрыгиваю на другую балку, едва не провалившись вниз. Падаю на живот и мертвой хваткой цепляюсь за куски бетона, которые еще держатся на плите. Спасение достается дорогой ценой – рука обожжена.

– Зомби подходят!

Вот только их не хватало. Еще находясь в лежачем положении, сбиваю первого, опрокидываю вниз. Тот неуклюже падает в разлом, и, не успев достигнуть первого этажа, на лету вспыхивает и обугливается. Второй летит следом. С третьим приходится повозиться. На мой выпад он реагирует быстро и ловко уклоняется от ударов. Спасаясь от встречной атаки, я вынужден отступить к стене. Невыгодная позиция. Места для маневров совсем нет – за спиной трещит бетон, грозя обвалиться в любую секунду, с боков – провалы, из которых вырываются языки пламени. Спереди прут зомби. Но Порох только этого и ждет. Не имея никакой возможности отбиваться сразу от всех наступающих, я лихорадочно ищу взглядом выход. Попытаться перепрыгнуть на другую балку? Расстояние слишком большое, наверняка не допрыгну. Да и сама балка медленно выгибается от сильного жара, того и гляди обрушится. Тогда что остается?

– Леша, держи! – кричит Валя и кидает мне автомат. Патронов в нем нет, но использовать его как ударное орудие очень даже можно. Сама Валя находится на небольшой площадке, в относительной безопасности, зомби туда не смогут дотянуться. Я с благодарностью гляжу на девушку. Появился шанс отбиться от монстров.

Перехватываю автомат удобнее, прикладом вперед, и начинаю наступление.

Все происходит в считаные мгновения. Я лишь успеваю уловить из общего шума Валин крик ужаса, а потом все будто застилает пеленой.

«Вот и настал конец», – думаю я и улыбаюсь. Порох моего оптимизма не разделяет. А умереть придется. Ему.

Вложив остатки сил в последний удар, я втыкаю отвертку в глаз Пороха. Сталь мягко, как сквозь растаявшее масло, проникает внутрь до самой рукояти. Мутант как-то устало вздыхает, дергает головой. Из раны начинает хлестать темная кровь вперемешку с белесыми личинками. Монстр не сразу понимает, что произошло. Какое-то мгновение он еще продолжает меня держать, но силы быстро покидают его. Хватка заметно слабеет, он издает хриплый стон и заваливается на пол. Тело начинает извиваться в предсмертных судорогах.

Стоявшие в стороне зомби, до этого скалившие пасти и пытающиеся пробиться ко мне, вдруг замирают, как манекены, словно скорбя о гибели своего короля.

– Леша! – радостно кричит Валя. Говорит что-то еще, но ее голос заглушает грохот очередного взрыва.

– Надо уходить! – ору я ей.

Но куда? Вниз уже не спуститься – там все объято огнем.

Тогда наверх.

– На крышу! – показываю знаками ей.

При первых взрывах дальняя стена пошла трещинами, теперь же там образовался небольшой пролом. Через него можно попытаться выйти наружу и вскарабкаться наверх.

Я помогаю Вале перебраться на другую площадку. Мы осторожно проходим по балке к пролому. Первым иду я. Осматриваю внешнюю стену, быстро нахожу путь на крышу. Пожарной лестницы здесь, конечно же, нет, но имеется небольшой бетонный козырек. До него не сложно дотянуться, а потом уже выбраться на крышу.

За спиной вновь гулко ухает взрыв. Одна из трех оставшихся балок с грохотом рушится вниз, вторая жалобно скрипит.

– Быстрее! – испуганно кричит Валя. – Иначе поджаримся!

Я карабкаюсь на козырек. Забираюсь, кричу Вале:

– Хватайся!

Она ловко, по-кошачьи, в два прыжка оказывается рядом.

– С той стороны есть пожарная лестница, – говорю я. – По ней мы можем…

Договорить я не успеваю. Валя шепотом обрывает:

– Ее нет.

– Что? – не понимаю я. Начинаю выискивать эту проклятую лестницу взглядом, но не нахожу.

– Ее нет, – повторяет Валя. И еще тише говорит: – Не спустимся.

Неприятно колет в груди. Я понимаю – мы в западне. Стоим на крыше здания, которое вот-вот полностью разрушится, и не можем спуститься вниз.

На негнущихся ногах иду к краю. Третий этаж, не так уж и высоко. Для жилого здания. Но это не жилое здание, черт бы его побрал! Военный объект, здесь каждый этаж под пять метров высотой. А первый этаж и вовсе все восемь, с учетом фундамента. Итого: восемнадцать метров. А внизу хилые сугробы. Под ними в лучшем случае асфальтовая площадка. В худшем – прячущийся под снегом металлолом. Переломанные ноги – это самый удачный исход. И самый маловероятный. Но другого выбора нет.

Крыша под ногами начинает дрожать.

– Сейчас рухнет! – кричит в слезах Валя, прижавшись ко мне.

Я обнимаю ее и как можно спокойнее говорю:

– Все будет нормально, просто поверь мне.

Девушка смотрит мне прямо в глаза.

– Ты хочешь прыгать?!

– Другого выхода у нас нет.

– Но мы же…

– Все будет хорошо, просто поверь. Просто поверь.

Я обнимаю ее, крепко целую. Да, я уверен на сто процентов: если спрыгнем с такой высоты, в живых мы вряд ли останемся. Но у меня был план. План не самый идеальный, но лучше уж пусть спасется один, чем погибнем мы оба.

Продолжая обнимать Валю одной рукой и не давая ей опомниться, второй в это время я незаметно снимаю со своей шеи амулет и крепко сжимаю в ладони. Фокус, которому научился у Вали.

Восемнадцать метров – это сколько секунд свободного падения? Мне хватит и половины секунды.

Господи, как жить-то охота! Сердце выпрыгивает из груди, а ноги не слушаются. Не так-то это просто – вычеркнуть себя из бытия. Прочь все мысли, пусть разум будет чист.

– Все будет хорошо, просто поверь, – повторяю я Вале в самое ухо, и за мгновение до того, как крыша начинает обваливаться, мы шагаем с крыши вниз.

К тому времени амулет был уже на Валиной шее.

Эпилог

Пена Вселенных колышется в такт беззвучной музыке первозданной тьмы, исполняя танец Бытия. Неслышимая мелодия звучит во всем, в каждой частице, но ощутить её могут немногие, увидеть танец – единицы, постичь его истинный смысл – никто. Танец этот будет длиться вечно, несмотря ни на что. Будут сменяться поколения, секунды и миллиарды лет течь сквозь пальцы, подобно песку, с одинаковой скоростью, а танец будет всегда, и ничто не способно остановить его.

…гравитация неотвратимо притянет их к себе, нещадно размажет по толстому панцирю льда, распылит в мелкие красные брызги.

Попрощаться с жизнью они все же не успели. У обоих проскользнула одна на двоих мысль: как мало времени было у них друг для друга. Но и вечности мало тем, кто влюблен.

Они не разбились. И даже не почувствовали телами удар. Гравитация словно сошла с ума. Вдруг пропало ощущение падения, а момент, когда они должны были почувствовать смертельное прикосновение земли, всё не приходил.

Он открыл глаза, но не увидел ни руин Завода, ни ледяного наста, в который они прыгнули. Вместо этого перед взором плыла какая-то белесая дымка, похожая на вату. Может, он уже умер? А это рай? Или ад?

Представшая картина была ему знакома. Он уже видел ее, тогда, находясь на краю гибели, с жутким смертельным ранением в шею, – мутное белое марево, сквозь которое угадывается поражающая разум своим величием пирамида. Армада. Что же, значит, и в самом деле мертвы?

– Живы, все с вами нормально, – произнес чей-то голос. Алексей поднял голову (все это время он лежал на чем-то мягком – то ли траве, то ли болотном мхе), огляделся.

– А где… – подскочил он.

– С Валей тоже все в порядке, – поспешил успокоить его голос.

– Тогда почему… – Алексей не смог сформулировать мысль до конца – слишком много их, этих мыслей, было в голове.

– Почему вы живы? – попытался угадать незнакомец.

– Ну да, – кивнул Алексей.

– Потому что Армада спасла вас. Ведь вы – Избранные.

– И вы справились со своим испытанием, – добавил второй голос, женский.

Алексей поднялся. Окончательно придя в себя, огляделся. Место и в самом деле было необычное. Вместо опостылевшего снега – трава, словно и не было тут никогда зимы.

– Меня Орком кличут, – протянул руку мужчина. Алексей ответил на приветствие.

– А я – Злата, – сказала девушка. – Валя сейчас придет, носик только припудрит.

– Мы не разбились? – с некоторым подозрением переспросил Алексей, похлопывая себя по телу.

– Нет. Как верно заметил Орк, вас спасла Армада. Вам удалось остановить эпидемию, вы прошли свое испытание, поэтому умирать вам еще рано. Вы теперь Стражи.

– Стражи Армады? – зачем-то переспросил Алексей. Вспомнился Наука, так рвавшийся стать этим самым Стражем, а в итоге натворивший столько бед.

– Армада, несмотря на свое могущество, все же нуждается в защите, – пояснила Злата.

– Я знаю, – произнес парень. – Мне об этом рассказывал Наука. И сама Армада.

Мужчина, представившийся Орком, вытянулся в лице, бросил удивленный взгляд на свою спутницу. Та не подала виду.

– Вы – Стражи? – спросил Алексей, чтобы как-то заполнить затянувшуюся паузу.

Злата кивнула.

– Стражи. И у нас много дел. Говоря «у нас», я имею в виду и тебя с Валей тоже.

– Э, нет, братцы! Это как-нибудь потом, – замахал руками Алексей. – Не успели мы мир спасти, как уже новые задания выдают. А может, у меня семейная жизнь налаживаться только начала? Не хочу ничего слышать. По крайней мере, в ближайшие недели две-три, а там – посмотрим.

– Что?.. – начал возмущенно Орк, но Злата жестом остановила его.

Алексей окликнул Валю.

– Я тут, – девушка вышла из-за деревьев. Бледная, но живая. – Укачало от этого странного полета. А что тут происходит? Ты уже познакомился с Орком и Златой?

– Познакомился, – буркнул парень. – Но пора и прощаться.

– Уже уходим? – удивленно вскинула брови Валя.

– Да, уходим, – кивнул он. Глянул на Злату: – Где тут выход?

Та тяжело вздохнула, махнула рукой, и Алексей с Валей растворились в воздухе.

– Какой беспардонный наглый тип! – проворчал Орк. – Не надо было их так просто отпускать.

Злата улыбнулась.

– У них еще много заданий, приготовленных Армадой, впереди, много сложных вопросов, которые предстоит решить. Мы придем за ними, когда они будут готовы к этому. Но это потом. А пока пусть отдохнут. Ведь даже Стражам порой нужно отдыхать.

Тим Волков Стражи Армады. Генезис зла

* * *

Часть первая

Глава 1

Сегодня Тритону однозначно везло.

Сначала его едва не сцапала одна клыкастая тварь. В последний момент он заметил выпрыгнувшую из кустов бесшумную тень и успел пустить в голову монстра автоматную очередь. Мертвая зверюга тяжело плюхнулась у ног сталкера, забрызгав его ботинки слизью и кровью.

Потом он чуть не угодил в аномалию. Раньше он таких не видел, хоть и ходил в рейды уже давно. С виду это был обычный куст чертополоха, чуть пожухлый, словно ободранный коровами. А едва Тритон подошел ближе, как сорняк вдруг ожил, засиял ядовито-зеленым светом и растекся лужей по земле. В голове сталкера натужно загудело. Его начало качать как пьяного. Плохо соображая, сталкер шагнул вперед. Потом еще раз – прямиком в сторону разверзшейся впереди ямы, в которой в такт его шагам подрагивал мерзкий студень. Тритон непременно сгинул бы в этом смертельном холодце, да вовремя сумел сжать волю в кулак и завалиться на бок.

А теперь вот это. Дом полыхал знатно: объятый плотным пламенем, он трещал и отплевывался искрами.

«А ведь я мог заночевать здесь, как обычно делал, – подумал Тритон, глядя на огонь, пожирающий сухие доски стен и крышу. – Не задержался бы у Рахимыча – так и горел бы сейчас в этой ловушке».

Вот уж действительно везло.

«Может быть, на волне такого фарта, удастся «барбариску» найти? Или, чем черт не шутит, “янтарь”?»

– Мечтай! – уже вслух пробормотал, вздохнув, Тритон и пошел прочь от пылающего дома. – На всех разве «янтаря» напасешься! Много нас таких…

Вдруг сквозь треск и голодный вой огня раздался какой-то другой, посторонний шум. Сталкер насторожился.

«Голос? Или… показалось?»

Тритон постоял немного, напряженно вслушиваясь. Но звук не повторился. Видимо, сказывалась усталость. Желание поскорее выполнить задание, найти схрон для Рахимыча и получить оставшийся платеж подгоняло вперед, заставляя сталкера идти к цели без сна и отдыха.

«Значит, показа…»

– Помогите! – раздался вдруг со стороны горящей хаты полный ужаса женский голос. – Помогите!

– Везеет, ага, как же, – пробормотал Тритон. – Как субботнему утопленнику – баню топить не надо!

Чертыхаясь, он бросился на помощь.

В три прыжка сталкер преодолел расстояние до злополучного дома, на ходу сбросил с плеч рюкзак, рванул к двери. Заперта. Удар ногой – и шаткая дверь влетела внутрь. Тритон резко отпрыгнул в сторону от пыхнувшего из проема столба огня. Пока пережидал, когда спадет пламя, сделал повязку, благо платок оказался с собой, и облил ее водой из фляжки. Прикрывая лицо самодельной маской, вошел в горящий дом.

Жарило внутри как в аду. Все помещение было объято пожаром, и, кроме пляшущих по стенам беснующихся языков пламени, разглядеть что-то было практически невозможно. Пришлось рыскать вслепую.

Тритон хотел окликнуть оказавшуюся в огненной ловушке женщину, но не смог – едва он открыл рот, как горячий воздух безжалостно обжег легкие.

Когда надежда найти кого-либо растаяла и он собирался уносить ноги из этого пекла, в дальнем углу, под кучей тлеющего тряпья, сталкер заметил какое-то шевеление. Ползком направился туда.

– Есть кто? – прошипел он, поднимая тряпки и обжигая руки. Из темноты на него глянули две пары глаз, полных ужаса. – Идти сможете?

– Помогите!

– Вставайте! Только не в полный рост! «Гуськом» – на выход! – скомандовал он, сам едва держась. Катастрофически не хватало воздуха. Саднило горло, голова шла кругом и сильно тошнило. «Значит, успел уже надышаться дымом. Надо спешить! Надо…»

– Живо! – рявкнул Тритон. – За мной!

Выбравшаяся из тряпичного кокона парочка подчинилась. Все вместе быстрыми перебежками направились к выходу.

Почти у самых дверей пришлось отступить назад – рухнула балка перекрытия, перегородив проход.

Сталкер начал сдергивать с погорельцев верхнюю одежду и бросать ее на горящий брус, чтобы соорудить некое подобие мостика.

– Прыгайте! Да быстрей же!

Бедолаги, едва завидев, что выход открыт, пулей вылетели наружу. Тритон последовал за ними. Жадно хватая ртами воздух, все трое обессиленно повалились на траву.

Горящий дом затрещал еще громче, начал проседать, крыша протяжно скрипнула и обрушилась вниз, хороня под собой все строение.

– Вы кто такие? – отдышавшись, спросил сталкер.

Незнакомцы – парень и девушка – долго не отвечали, откашливаясь и судорожно глотая свежий воздух. Тритон протянул им фляжку с водой. Ребята с жадностью начали пить, вырывая флягу друг у друга. Когда состояние обоих стало заметно лучше, сталкер повторил вопрос:

– Вы кто такие?

Парень – лет двадцати, не больше, с худым болезненным лицом – растерянно пожал плечами, не зная, что ответить. Тритон перевел взгляд на девушку.

– Меня зовут… – начала та и запнулась. Словно бы очнувшись от долгой спячки, она удивленно посмотрела на своего спасителя. – Меня зовут… я не помню!

– Может, головой ударилась? – безразлично спросил сталкер, пытаясь в аптечке найти хоть что-нибудь от тошноты. Нашел остатки порошка, давным-давно купленного по грошовой цене на толкучке и до сегодняшнего времени благополучно забытого почти на самом дне сумки.

– Я не знаю, – неуверенно ответила девушка. – Вы нас спасли. Спасибо вам большое! Если бы не вы, мы бы точно…

– Ну, может, имена друг друга вспомните? – не обращая внимания на благодарности, поинтересовался сталкер.

Парень и девушка посмотрели друг на друга, но быстро замотали головами.

– Не знаю его. Может, и знаю, но не помню.

– Пустота одна.

– Долго в этой хате сидели? – спросил Тритон, высыпая содержимое пакетика в рот. В ту же секунду язык и нёбо обволокла полынная горечь, от которой еще сильнее затошнило. Волевым усилием сталкер заставил себя запить лекарство водой и, боясь даже дышать, стал ждать, когда снадобье начнет действовать. Помогло оно достаточно быстро, головная боль ушла, разум прояснился.

Девушка пожала плечами.

– Я… не помню. – И дрогнувшим голосом добавила: – Ничего не помню.

– Надышались вы, – устало сказал Тритон, борясь с зевотой.

Порошки – это, конечно, хорошо, но здоровый крепкий сон тоже никто не отменял. Пора было перевести дух. Два дня пути почти без отдыха, в постоянном напряжении, давали о себе знать. Тритон стал замечать, что уже руки трясутся от усталости и реакция не столь быстрой становилась. А везение – штука коварная, сегодня с тобой, завтра ее и след простыл.

Сталкер попробовал встать – ноги еще были слабоваты, но идти можно. Он запланировал за этот день добраться до железнодорожного депо, там и заночевать: пожрать, выспаться как следует, подлатать дыры. А потом, поутру, с новыми силами топать до Арматурного. Обратно до третьего числа можно было спокойно успеть.

«Если не отвлекаться по пути, – подумал Тритон, хмуро глядя на погорельцев. – Ничего, дальше сами разберутся, не маленькие».

Сталкер подобрал с земли брошенный рюкзак, закинул за спину.

– Вы уходите? – с тревогой в голосе спросил парень.

Тритон холодно кивнул.

– Дела есть. Дальше сами. – И направился прочь от странной парочки.

Но далеко уйти ему не удалось. Не успев удалиться и на десяток шагов, он услышал за спиной знакомый сухой треск.

– Стоять! – в долю секунды развернувшись обратно и резко срываясь на бег, крикнул Тритон.

Успел. В прыжке он оттолкнул зазевавшегося парня в сторону от небольшой «энерго». Аномалия досадно фыркнула, выпустила сноп искр и затихла.

– Ты что, дурак?! Совсем мозги прокоптил?! – не сдержался Тритон. Он схватил растерявшегося парня за шкирку, как следует встряхнул. – Аномалию не видишь?!

– Что? Какую еще аномалию? Что это такое? – парень выпучил глаза. Глядя то на сталкера, то на полупрозрачные щупальца «энерго», искрящиеся от наливающейся вновь внутри ловушки силы, юнец лишь нечленораздельно мычал, не в силах подобрать нужных слов. – Я не знал. Я… не знал.

Тритон взял себя в руки, успокоился, отпустил дурня.

«Не твое дело. Пусть теперь сами, – как мантру повторил он про себя. – У тебя других дел по горло».

– Никуда не ходи, пока память не вернется, – посоветовал сталкер, усаживая парня на пенек. – Иначе…

Так же внезапно пришла очередь спасать и девушку: Глазастая (так почти сразу мысленно прозвал незнакомку Тритон) забрела в заросли можжевельника, где мирно дрыхла стайка крысаков. Днем обычно они не слишком опасные, но если сон их нарушить, то ничего хорошего не жди. Взвизгнул вожак грызунов – девушка наступила ему на хвост. Следом подскочили остальные мутанты, зашипели, начали окружать внезапно подоспевший, на их счастье, завтрак.

– Да чтоб тебя! – выругался сталкер, доставая из кобуры пистолет – тратить на мелких тварей боезаряды автомата не слишком хотелось. – В сторону! – грозно скомандовал он испуганной девушке и принялся метко отстреливать грызунов. Уничтожить стаю получилось довольно быстро.

– Ты что, совсем слепая?! – вновь не сдержался Тритон. – Куда прешь? Прямо им в логово!

– Да откуда же мне было знать! – не вытерпела девушка и разрыдалась.

Сталкер растерялся, не зная, что сказать. Очень давно не видел он женских слез, поэтому совсем оторопел, лихорадочно соображая, что же предпринять.

– Сядь рядом со своим дружком и вспоминай. Вы же как дети малые! Отшибло память, а вместе с ней, видать, и мозги! Совсем страх потеряли! – не выдержал он.

Глазастая не ответила. Тихо всхлипывая, она вытерла рукавом куртки нос, тем самым еще больше размазав сажу по лицу. Села рядом с парнишкой. Тритон хмуро посмотрел на них, фыркнул.

– Ничего не помню! – подал голос юнец. – Как чистый лист в башке. Ни имен, ни образов, абсолютно ничего.

– Я тоже, – кивнула девица.

– Врачу бы вас показать, – буркнул себе под нос Тритон. Довелось ему встречать ребят, которым так же начисто мозг отформатировало после встречи с псиоником. Один потом заново говорить учился, а второй и вовсе с ума сошел. Судя по всему, и этим двум ничего хорошего не светило.

– А у вас есть знакомые врачи? – тут же заинтересовалась девушка, поднимая заплаканные глаза на сталкера.

– Что? – не понял тот.

– Вы могли бы помочь нам? Проводить до ближайшего поселка, где есть доктор?

– Нет, – сразу отрезал Тритон.

– Послушайте, мы же и шага не сделаем, как снова в какую-нибудь беду вляпаемся. – Она привстала, подошла ближе к здоровяку. – Нам…

– Нет, и разговор на этом закончен.

Незнакомка надула губы, с укором произнесла:

– Тогда зачем вообще помогали, если бросаете сейчас? С тем же успехом могли пройти мимо.

Тритон слегка опешил от такого поворота разговора.

– Действительно, зачем? – как бы у самого себя спросил сталкер. Потом развернулся и стал уходить.

– Постойте! – Девушка догнала его.

– Да чего ты прицепилась-то ко мне?! – вспылил Тритон. – Отстань! Не буду я…

– Нам правда нужна помощь, – произнесла Глазастая едва слышно. – Помогите нам. Пожалуйста.

Глядя в наполненные слезами глаза девушки, Тритон с горечью в душе подумал:

«Нам всем нужна помощь».

– Проведите нас к доктору, чтобы мы могли все вспомнить, – сказала юная незнакомка, пронзая отчаянным взглядом своего спасителя. – Пожалуйста.

«Кому-то не забыть прошлого, как ни старайся, а кому-то память начисто стирает, – невесело улыбнулся своим мыслям сталкер. В висках начинала пульсировать боль. – Вечером опять не уснуть без порошка или хорошей порции пойла».

– Я не могу, – сухо ответил Тритон. – У меня есть одно важное дело и очень мало времени на его выполнение.

– Мы не отнимем много вашего драгоценного времени. – Настойчивости незнакомки можно было позавидовать. – Просим только об одном – провести до поселка. Вот и всё.

Сталкер молчал, прикидывая расклад:

«Если идти по старой трассе, то ближе к вечеру как раз к маленькому селению можно выйти. А там и до Арматурного недалеко. Правда, давно уже не ходил я тем путем, неизвестно, что там. Осторожнее бы надо быть. – И тут же сам себя оборвал: – Что это ты? Уже подвязался в проводники? С какого это перепугу? Оно тебе надо – с этой зеленью сопливой шастать? Вместе с ними и сгинешь в первой же аномалии. Или мутанты погрызут. Иди лучше дело сделай, выполни заказ. Один, как делал всегда до этого. Как привык».

– Нет, – качая головой, твердо сказал сталкер. И вновь развернулся, чтобы уйти.

Но девушка успела поймать его за руку.

– Пожалуйста! У тебя ведь глаза добрые, ты спас нас. Помоги и сейчас, не бросай на произвол судьбы. О большем ведь и не просим.

– Какие еще глаза? – не понял Тритон. – Что ты мне тут голову морочишь?!

– Да это он же нас и поджег в том доме, – тихо произнес парень.

– Что?! – У сталкера даже лицо вытянулось от изумления и возмущения.

– Поджег, а потом совесть замучила, вот и вытащил обратно.

– Да я… да ты… – подходящих слов не нашлось, поэтому Тритон начал просто ругаться на чем свет стоит.

Видя, что ситуация начинает приобретать угрожающий оборот, паренек подскочил, начал пятиться подальше от разъяренного здоровяка – и опять прямо в «энерго».

– Стой, придурок! На месте замри! Остановись! – зарычал сталкер, пытаясь предотвратить трагедию.

Но парень понял его неправильно и ускорил отступление.

Аномалия, почувствовав приближение человека, вспыхнула еще ярче, затрещала, готовая пропустить через живую плоть смертельный разряд тока.

– Ни шагу назад! – как можно спокойнее произнес сталкер. – Иначе поджаришься.

– Что? – Беглец повернулся и, увидев перед собой искрящийся белый шар, не на шутку испугался.

Секундного замешательства мальца хватило Тритону на то, чтобы схватить его за шкирку и рвануть на себя.

– Что я тебе сказал?! Сидеть и никуда не лезть, пока все не вспомнишь!

– Но я…

– Клюв от воробья! Сядь – и не дергайся. И ты тоже сядь. – Сталкер повернулся к девушке и, махнув рукой, словно проигрывая последнее в карты, добавил: – Ладно, черт с вами, доведу до деревни, но только до нее – мне по пути. Там уже сами как-нибудь. А то сгинете, не пройдя и двух шагов.

– Спасибо большое! – Глазастая запрыгала от радости, захлопав в ладоши.

– Не шуми, – осадив ее порыв, рявкнул Тритон. – Зверье привлечешь.

Взмахом руки скомандовав идти следом, сталкер скрылся в зарослях полыни. Ребята поспешили за ним.

Глава 2

За полчаса пути маленький отряд продвинулся недалеко. Через каждые пять метров приходилось останавливаться и вытаскивать горе-туристов из очередной передряги: то они со следа собьются – в крапиву забредут, то в яму оступятся, то едва не нарвутся на аномалию. Тритон уже тысячу раз пожалел, что согласился помочь этой парочке, и корил себя за свою минутную слабость, которая вылилась в столь «увлекательный» поход. Сталкер с трудом сдерживал желание бросить этих недотеп где-нибудь в чащобе и навсегда забыть о них. И, скорее всего, этим бы все и закончилось, если бы не найденный в остове попавшегося на пути разрушенного дома чей-то схрон – бутылка водки да пара консервов. Без этой своевременной находки неизвестно еще, как бы сложилась дальнейшая судьба погорельцев.

– Куда ты прешь, твою в коромысло?! – рычал Тритон. – Там же болото! Засосет!

– Да где там болото? – удивился парень, глядя в заросли. – Ничего там нет. Трава обычная.

– Обычная, да не обычная. Там топь. Выходи живо, только аккуратнее. След в след шагай.

– Фу-х, устала совсем. Здоровяк, давай отдохнем? – Глазастая вытерла пот со лба, раскрасневшиеся щеки пылали на ее лице.

– Рано еще! – процедил сквозь зубы Тритон. – Прошли всего ничего.

– Я тоже устал, – подал голос паренек, но, увидев мечущий молнии взгляд проводника, весь сжался, как провинившийся щенок.

Тритон был в бешенстве, но сдерживался. Хотя уже с трудом. Все напряженно молчали, в воцарившейся тишине было слышно, как жужжат комары да хрустят костяшки пальцев сталкера, которые он энергично, пытаясь не взорваться, сжимал в кулаки.

Наконец, взяв себя в руки, Тритон отчеканил:

– Ладно. Сделаем. Привал.

И первый сел прямо на землю. Поспешно стащил с плеча рюкзак и начал выискивать заветную фляжку с найденным по пути спиртным.

– Сегодня жарко, – произнес паренек, чтобы хоть как-то смягчить обстановку.

Тритон не ответил. Сделал два больших глотка. «Хорошо. С этими доходягами еще долго идти, надо быть экономнее. Чувствует мое сердце, пригодится еще не раз спирт».

– А вас как зовут? – спросил малец, жуя сорванную травинку.

– Тритон, – хмуро ответил сталкер. Выдернул стебелек изо рта юнца, пояснил: – Хочешь проблем с животом? Если не знаешь, что это, – в руки, а тем более в рот, не бери.

Парень сплюнул, вытер язык о рукав куртки. Морщась, спросил:

– Это кличка такая?

– Кличка.

– А имя?

– Это не важно. Считай, что его нет.

– У нас, выходит, тоже нет, – вздохнул паренек.

И вновь замолчали.

Тритон достал из рюкзака точильный камень, сбрызнул его водой и принялся точить и править огромный нож – проверенное средство для успокоения нервов и приведения мыслей в порядок. Ребята с плохо скрываемым страхом наблюдали за четкими профессиональными движениями угрюмого проводника.

Над головами путников пели соловьи да сухо покрякивали сойки, разбавляя тревожный и грустный шум старого леса.

Шших! – лезвие ножа облизало оселок.

«Может, подстава? – размышлял Тритон, украдкой поглядывая на странную парочку. – Маловероятно, конечно. Парень – совсем лопух, такого в два счета можно расколоть. А вот от бабы можно ждать чего угодно. Они такие. Хотя, тоже слабо тянет она на какого-то агента. А если на то и расчет? Усыпить бдительность и напасть в самый неподходящий момент, когда подвоха не ждешь? Но, опять же, рискованно просто так, ради того, чтобы втереться в доверие, в огонь лезть. Слишком рискованно. И неразумно. Я ведь мог и не спасать их, пройти мимо. Что тогда?»

Шших! – нож вновь скользнул по камню.

Сталкер тяжело вздохнул. «Да кому я нужен? Ни с кем не в ссоре, дорогу никому не перебегал, живу по закону, одиночка. В последний раз когда людей видел? Ну, Рахимыч не в счет, он и не человек вовсе, так, ошибка природы. Месяц назад? Два? Какая, к черту, подстава? Паранойя».

Шших!

– Как в доме оказался, помнишь? – спросил Тритон у побледневшего парня.

Тот долго морщил лоб. Потом, запинаясь, сказал:

– Нет. Помню только, как сидел под горой тряпок, тяжело дышать было. И страшно. Потом вы пришли. Спасли нас.

– Может, бандиты какие вас заперли?

Шших!

– Да говорю же, не помню ничего!

– А ты? – обратился Тритон к девушке.

Шших!

– Тоже ничего, – пожала та плечами. – Послушайте, а обязательно сейчас ножом перед нами размахивать?

– Что? – не понял сталкер.

Глазастая открыла уже рот, чтобы повторить свой вопрос, но здоровяк жестом остановил ее.

Что-то заставило его насторожиться. Может, шестое чувство, которое ни разу еще его не подводило. Давно заприметил он, что чем меньше общаешься с людьми, тем острее восприятие реальности вырабатывается: зрение, слух, обоняние, – все становится будто звериным. Вот и сейчас интуиция подсказывала сталкеру, что надо быть начеку.

Сорока, чистившая на ветке черным клювом хвост, замерла, повернула голову, прислушалась. Насторожилась, готовая сорваться и улететь. Тритон глянул на птицу, потом куда-то в лес. Не двигаясь, начал глазами искать автомат. К счастью, он оказался поблизости.

– Эй, ты, пс-с, – прошептал сталкер парню. – Ты, придурок, да, ты, медленно, слышишь, ме-едленно пересядь вон туда.

– Зачем? – недоуменно спросил тот.

И тут же ответом на его вопрос в глубине чащобы хрустнули сучья. Кто-то большой несся сквозь лес, не разбирая дороги. Прямо к ним.

– Что это? – заверещал парень, в страхе оглядываясь. Следуя просьбе опытного проводника, он ползком перебрался на другое место, потом и вовсе спрятался за спину сталкера.

Из кустов, хрипя и брызжа слюной, выбежал свинорыл. Длинная безобразная морда монстра, увенчанная кривым рогом, заставила парня окончательно потерять дар речи.

– Ложись! – выдохнул сталкер, хватая автомат.

Тритон выпустил в сторону монстра короткую очередь, но всего лишь раскрошил зверю рог и срезал правое ухо. Свинорыл взвизгнул и с утроенной яростью бросился в атаку.

Вторая попытка сталкера оказалась удачнее, мутанта прошило насквозь. Хряк споткнулся, завалился на бок, задергался в смертельной агонии.

– Повезло, – сказал Тритон, добивая зверя выстрелом в голову. – Совсем еще маленький оказался.

– Что это… за тварь такая? – пролепетал севшим от страха голосом парень.

– Свинорыл, – пояснил сталкер. – Что, совсем ничего не помните? Таких поросят тут полно. М-да, вы как будто с луны свалились. Крепко же вас контузило.

– Он мог нас сожрать? – дрожащим голосом спросил надоедливый юнец, поглядывая на смердящую тушу мутанта.

– Запросто, – кивнул сталкер, подбирая с травы свой нож. – Эти ничем не брезгуют. И от человечины не откажутся, если голод прижмет.

– Что вы собираетесь делать? – с некоторой опаской спросила девушка, поглядывая на оружие в руках Тритона.

– Не видишь, что ли? Провиантом запасаюсь.

Нож вошел в брюхо мутанта и мягко, как по маслу, разделил тушу на две части. С отвращением кривясь, молодежь наблюдала, как здоровяк ловко управляется с мертвым телом, полосуя его на лоскуты. Свинорыл был быстро освежеван, мясо завернуто в широкие листья и надежно спрятано на дно рюкзака. Из обрывков фраз Тритона стало понятно, что вечером будет знатный ужин.

– А теперь пора отправляться в путь, – сказал сталкер, вытирая руки о пучок травы. – На запах крови сейчас много кто сюда сбежится. Нам лучше быть подальше от этих мест.

– А до той деревни, где врач есть, далеко еще? – спросила девушка, стараясь держаться рядом с проводником.

– Если не болтать попусту, то дотемна доберемся, – раздраженно ответил Тритон. Нервы все же у него начинали сдавать. Только сейчас он понял, как отвык от людей. И вновь привыкать к ним уже совсем не хотелось.

«Ладно, недолго потерпеть осталось», – приободрил он себя, украдкой поглядывая на своих спутников и пытаясь угадать, кем же они были до того, как потеряли память.

Парнишка – худой, сутуловатый, в потрепанной клетчатой рубашке и довольно хороших, крепких, с маскировочным рисунком, джинсах, – походил на обычного поселенца. Таких по всей Пади имелось достаточно. Из той породы, что в крайности лезут. Для того, чтобы ходить в рейды, еще молоды, но уже и не дети – могут, если захотят, и за себя постоять. Горячие, в общем, головы. Обычно в этом возрасте и наступает тот момент, когда определяется дальнейшая судьба таких вот юнцов. Связываются с нехорошей компанией – становятся бандитами, и век их, как правило, недолог, всегда обрывается на самом пике, непременно глупо, но ожидаемо: или в пьяной драке порежут их ножом, или пулю словят от солдат. Если же тянутся больше к сталкерской жизни, то и становятся сталкерами, идут в рейды, берутся за заказы. Их век тоже короток, но окончание его, в отличие от бандитского, не такое предсказуемое. Тут тебя и аномалии могут высушить, испепелить, разорвать на мелкие кусочки, отравить, сварить. И зверье на подхвате. И стычки с бандитами. Много разного. Не заскучаешь.

А вот деваха оставалась загадкой. «С ней надо быть начеку, – решил сталкер. – Глазастая. Что еще скажешь? Красивая. Наверное. – Тритон уже давно девушек не видел и о красоте женской имел размытое представление. – Совсем одичал, – подумалось ему. – Ну да, симпатичная. Вот от таких обычно и жди беды. Нет, с ней однозначно надо держать ухо востро. Присматривать одним глазком».

Одежда на загадочной незнакомке была вполне обычная, мышиного цвета, сложно было определить, чем раньше эта девица занималась. Может, щи варила, а может, и людям глотки резала под покровом ночи.

– Эй, ты, – свистнул Тритон парню.

– Что?

– Должен же я как-то к тебе обращаться, пока ты имя свое не вспомнил?

– Ну да, – согласился тот.

– Будешь тогда Мальком.

– Мальком? – насторожился паренек. – Это… это… не могу вспомнить, что это.

– Рыбок так маленьких называют.

Юнец кисло посмотрел на проводника.

– А почему Малёк? Я что, на рыбу похож?

– Почему, почему. По кочану! – отмахнулся от него Тритон. – Сказал – значит будешь. Точка. Если не нравится, могу вообще свистом тебя подзывать. А ты, глазастая, – обратился он к девушке, внимательно следя за ее реакцией, – будешь Воблой.

– Кем?

– Воблой.

– Это что такое?

– Это… цветок такой, красивый очень, – с серьезным лицом ответил Тритон. – Потом покажу.

– А, ну раз так, то я согласна, – смущенно улыбнулась девушка. – А то рыбой, если честно, нет никакого желания называться.

– Ну, вот и хорошо. Идем тогда дальше.

Под вечер, уставшие и голодные, разбили лагерь. Малёк долго приставал к сталкеру с расспросами о том, почему они еще до сих пор не дошли до деревни. Тритон в ответ только ругался. В итоге, к своему разочарованию, ребята узнали от проводника, что им придется остаться в лесу на ночь, а к деревне смогут выдвинуться только ранним утром.

– Но почему? – не унимался Малёк.

– Потому что ночью всякое бывает, – загадочно ответил Тритон. Этого пояснения, сопровождаемого криком неведомого лесного зверя, оказалось достаточно. Парень затих и к сталкеру с вопросами больше не лез.

Тритон умело развел костер, достал из рюкзака мясо, нанизал небольшие кусочки на прутики и приспособил импровизированный шашлык над огнем. Уже через пять минут запахло так, что животы у всех отозвались протяжными стонами. Едва мясо приготовилось, все набросились на еду, как голодные волки.

– М-м-м, вкусно! – промычал набитым ртом Малёк и растянулся в довольной улыбке. – Свинорыл, конечно, выглядит снаружи мерзко, но внутри, оказывается, нежное создание! М-м-м!

Тритон только едва заметно кивал, совсем не слушая болтливого парнишку, и сосредоточенно жевал мясо, словно робот, не выражая при этом никаких эмоций. Иногда замирал и подолгу вслушивался в завывание ветра, который будто рассказывал сталкеру последние слухи и новости.

Глава 3

Рука невольно легла на оружие. Что-то было не так. Нахлынуло острое чувство тревоги. До рези в глазах всматриваясь в вечерний полумрак, сталкер привстал. Ничего подозрительного он не увидел, но это не успокоило. Чутье просто вопило о том, что рядом угроза.

«Вон там, за пригорком. Зверь? Но я не чувствую животного духа. Тогда что?» Единственное, что приходило на ум, было то, что там затаился человек, а это означало максимальный уровень опасности.

Заметив перемены в поведении здоровяка, Вобла настороженно спросила:

– Что-то случилось?

Тот не ответил. Шумно втянул ноздрями воздух, посмотрел куда-то в сторону совершенно диким, не человеческим взглядом.

Малёк судорожно сглотнул. Ему стало совсем не по себе от столь агрессивного вида сталкера.

«Совсем как хищник, – подумал парень, по спине у него пробежали мурашки. – Такой голову откусит и не моргнет даже».

Тритон и в самом деле выглядел сейчас как леопард, готовый в любую секунду броситься в яростную атаку и разорвать глотку противнику.

– Малёк, быстро-быстро бегать умеешь? – ледяным голосом спросил сталкер у парня.

Тот, внезапно побледневший и покрывшийся потом, лишь молча кивнул.

– Тогда, как скажу, беги вон до того дерева, которое молнией расколото. Видишь? Вот и хорошо. Драпаешь со всех ног туда и там хоронишься, пока не разрешу выходить. Понял? Молодец. Тогда на счет «три». Раз… два… три!

Малёк рванул со всех ног в указанном направлении и почти сразу же почувствовал, как что-то просвистело над головой, будто он потревожил улей и пчелы бросились теперь за ним в погоню. Но все оказалось гораздо хуже. Едва парень сообразил, что никакие это не пчелы, а воздух почти у самого виска на самом деле рассекают пули, как тут же, словно подкошенный, шлепнулся на землю. Прикрывая руками затылок, закричал в панике. Сверху посыпались щепки, выбиваемые свинцом из дерева. Что-то глухо бухнулось почти у самых ног. Стало так страшно, что Малёк едва не потерял сознание. Парня колотило мелкой дрожью. Мочевой пузырь предательски сжался, готовый в любое мгновение выпустить свое содержимое, но юнец из последних сил держался, чтобы не опозориться окончательно.

Не зная, как обезопасить себя еще, Малёк сильнее вдавился в грязь, словно пытаясь зарыться в нее по самую макушку, лишь бы не нарваться на шальную пулю.

Позади выругался Тритон. С его стороны загрохотали ответные выстрелы. В чаще леса кто-то натужно застонал. Захрустели ветки, ломаемые падающим телом.

Парень попытался поднять голову, чтобы оценить обстановку, но едва дернулся, как услышал крик проводника:

– Лежи, твою в коромысло! Зацепит!

Малёк краем глаза успел заметить всполохи выстрелов из леса и силуэты людей.

Тем временем сталкер, уходя из-под вражеского огня, перекатился на другую позицию, попутно выпустив короткую очередь в гущу зарослей. Бил он не с самого удачного места, почти вслепую, не видя затаившихся противников. Но зато он прекрасно слышал их, что позволяло точно определить местоположение стрелков, а также то, что в засаде – двое и у обоих имеется по карабину М4.

Попал! Затаившийся враг издал клокочущий горловой рык и повалился в кусты.

Сталкер рванул напрямик, чтобы обезоружить раненого, но это уже не понадобилось.

Один из нападавших лежал в траве с широко открытыми от удивления глазами, не подавая признаков жизни. На лбу его виднелась дырочка, из которой тонкой струйкой до самого виска и ниже стекала темная, почти черная, кровь. «С этим все ясно – жмур», – констатировал Тритон.

Второй, свернувшись калачиком, охал и постанывал. Сталкер подошел к нему, перевернул на спину и отвесил тяжелую оплеуху. Тот дернулся, тонко и протяжно завыл, попытался вырваться, но не хватило сил.

– Тише! – прошипел ему почти в самое лицо здоровяк. – Лежи смирно, а то хуже будет. Говори, кто такие и зачем следили за нами?

– Пошел ты! – проскрежетал сквозь зубы раненый, зыркнув на обидчика полными ненависти глазами. Хотел сказать что-то еще, но надсадно закашлял, поперхнувшись кровавой пеной.

Ответ показался сталкеру неправильным. Крепко сжав стрелку горло, Тритон медленно повторил вопрос:

– Вы кто такие, зачем следили за нами?

Раненый захрипел, открыл рот, но так и замер, не проронив больше ни слова. Сталкер с досады завернул пару крепких выражений и отпустил мертвеца.

Проводник тщательно осмотрел амуницию убитых, но ничего ценного не нашел – лишь початую пачку сигарет, спички, огрызок карандаша да две стреляные гильзы. Вещей, которые могли бы пролить свет на вопросы о том, кем были погибшие стрелки, не оказалось. Ни документов, ни планшетов, ни бумаг. Ничего.

«Наверняка бандиты, – предположил Тритон, с нескрываемым презрением глядя на трупы. – Хотели поживиться. Но не вышло. Может, и так. А может… – Сталкеру не давала покоя одна деталь. – Ни артефактов, ни торговых трактов, ни чьих-либо баз здесь нет. Аномалии да заросли, комары и свинорылы, – рассуждал Тритон. – А тут вдруг эти двое нарисовались. Значит, следили. Когда успели прицепиться? Еще у горящего дома? Вряд ли, я бы их вычислил. Тогда где? И зачем?» Ответа не нашлось.

Сталкер встал, еще раз осмотрелся – не притаился ли еще кто? Было тихо.

– Живой? – спросил Тритон, подходя к Мальку, и тыкнул парня дулом автомата в подошву ботинка.

Юнец поднял голову, опасливо огляделся.

– Вставай, спринтер.

– Уже все, да?

– Все, – кивнул сталкер и направился к костру, где продолжала как ни в чем не бывало сидеть девушка.

– Ловко же ты их, здоровяк, уложил! – воскликнула она.

– Тритон, – мрачно поправил проводник. – Называй меня Тритоном.

Та пожала плечами.

– Как тебе будет угодно, Тритон.

Сталкер задумчиво зарядил магазин автомата. Исподлобья поглядывая на девицу, спросил:

– А ты что же, не испугалась, когда стрелять начали?

– Испугалась, – честно призналась та. – Но убегать не рискнула, боялась, что в меня попадут.

– Правильно сделала, они тебя с той позиции не достали бы, – кивнул Тритон, внимательно изучая девушку.

«Ишь, Вобла! Что-то скрывает, ей-богу, скрывает! Пацан так штаны чуть не намочил от страха, а этой хоть бы хны – как сидела у костра, поедая шашлычок, так и сидит!»

– А мне зачем тогда надо было бежать? – спросил Малёк, начиная о чем-то догадываться.

– Не дрейфь, нормально все получилось, – уклончиво ответил проводник и похлопал парня по плечу.

– Что получилось?

– Уже не важно. Хочешь еще мяса?

– Нет, постойте. Я, что же это получается, приманкой, что ли, был?! Вы что, использовали меня как наживку?!

Тритон устало вздохнул.

– Ну да. Ведь надо было убедиться, что они враги. Да и место их засидки точнее определить. Ничего бы с тобой не случилось, я же тебя прикрывал.

– Вы что, совсем с ума сошли?! Они же могли меня убить?

– Не убили же.

Малёк ошалело открыл рот, но, не найдя что ответить, обиженно отвернулся. Тритон безразлично кивнул, быстро закидал костер землей, сказал:

– Надо перебраться в более безопасное место.

– Что?! – Парень от возмущения даже привстал. – Опять куда-то топать?! У меня ноги сейчас отвалятся! То под пули бросают, то в марш-броски! Нет, я никуда не двинусь с этого места!

– Тогда можешь остаться, – рявкнул сталкер и быстрым шагом двинулся в сторону долины.

Коротать ночь в темном лесу, по соседству с двумя покойниками, ни у кого желания не возникло, поэтому Малёк и Вобла молча поплелись за Тритоном. Идея уговорить своего спасителя стать их проводником теперь не казалась ребятам такой уж блестящей.

Глава 4

Сгущались сумерки. От первоначального плана добраться до поселка к вечеру, к общему сожалению, пришлось отказаться.

– Идти в темноте по здешним местам слишком опасно, – объяснил Тритон, сооружая кострище. – Легко можем на ночных хищников нарваться. А нам это ни к чему.

Поворчав, подопечные сталкера вскоре согласились с ним и принялись обустраивать для себя спальные места.

Переночевали спокойно. Тритон по привычке проснулся еще до рассвета, долго наблюдал, как начинает светлеть и просыпаться округа. Это успокаивало, очищало голову от ненужных мыслей, оставляя внутри умиротворение и покой. А еще он любил предрассветную тишину.

Из горсти щепочек сталкер соорудил небольшой костерок, раздув вчерашние угли, вскипятил над огнем воду в кружке. Заварил чаю.

«Совсем мало осталось, – отметил про себя Тритон, пряча почти пустую пачку в рюкзак. – Затарюсь как раз в деревушке. Оставлю этих ущербных у лекаря – и сразу же до Арматурного. Времени мало, успеть бы».

Чай приятно обжег язык, терпким теплом обволок нутро. На душе тоже потеплело. Что может быть лучше?

– Ты чего в такую рань поднялся? – сиплым ото сна голосом спросила Вобла.

Тритон промолчал. «Что ей ответить? Все равно ничего не поймет», – подумал он. Долго размышлял, поделиться ли чаем, наконец, с явной неохотой, протянул кружку девушке.

Та приняла угощение, отхлебнула чуток, сморщилась.

– Горько как! Ты что, одну заварку, что ли, пьешь?

И вновь Тритон промолчал.

– Ты всегда такой хмурый? – потирая глаза, спросила девушка. Особо не надеясь получить ответ, сладко потянулась, зевнула.

– Не твое дело, – буркнул сталкер, украдкой поглядывая на девицу.

«Вот ведь черт! Давно ты бабу не видел, сталкер, живьем, ох давно, – вздохнул он и невольно вспомнил Марту. – Стоп! А вот теперь действительно остановись. Хватит уже отвлекаться! Собираться пора».

– Ладно, – фыркнула девушка, сгребая свои пышные волосы и завязывая их в пучок на затылке.

Тритон залпом допил чай, остатки заварки выплеснул в костерок. Тот недовольно зашипел и погас.

– Подъем, мелкий! – толкнул сталкер Малька в бок.

– Что? – Парень подскочил от неожиданности. Непонимающе озираясь, спросил: – Что случилось?

– Идти надо.

– Рань же еще, – пробубнил Малёк, вглядываясь в предрассветную полутьму. Но, сообразив, что спорить бессмысленно, тяжело вздохнул, поднялся и начал собираться.

Через десять минут группа была готова и двинулась в путь.

Шли через давным-давно заброшенный поселок, уже почти стертый природой с лица земли. О том, что здесь когда-то жили люди, говорили лишь искрошившиеся бетонные остовы домов да несколько покосившихся столбов линий электропередач, стоявших вдоль заросшей дороги. Сталкер слышал где-то, что местные покинули поселок уже после Судного дня, испугавшись каких-то бродячих аномалий, которые якобы появлялись здесь одно время довольно часто. За некрутым перевалом, в паре километров отсюда, располагалось теперь новое поселение. Туда-то команда и направлялась.

Прежде чем ступить на центральную улицу заброшенной деревни, Тритон внимательно изучил округу – на предмет засады или прочих опасностей. Убедившись, что все в порядке, кивнул остальным.

Брели молча: сталкер, погрузившись в свои думы, Малёк и Вобла, удивленно озираясь по сторонам. Вид разрушенных домов для них был явно непривычен.

«Что же это, они и про Судный день ничего не помнят, что ли? – подумал Тритон, глядя на спутников. Хотел было рассказать, но сдержался. – Пусть от других узнают, или, может, сами вспомнят. Ни к чему сейчас вгонять их в дополнительный ступор».

Уже подходя к пригорку, за которым располагалась жилая деревня, Тритон дал команду идущим позади:

– Схоронитесь пока здесь. А я пойду гляну, как там.

– А что такое? – спросила Вобла, стараясь не выдавать волнения в голосе. – Ты же сам сейчас только говорил, что впереди чисто.

– Чисто – да не блестит, – раздраженно ответил Тритон. – Проверять всегда надо. Сидите тихо!

Малёк с радостью последовал приказу проводника: плюхнулся на траву, спиной прислонился к красновато-коричневому камню, выступающему из земли, как гнилой зуб, закрыл глаза и, кажется, даже задремал. Вобла нехотя села рядом, тревожно взглянув на сталкера.

Он оставил рюкзак в траве, взял в руки автомат и короткими перебежками направился к поселку. Тритона настораживала одна деталь, из-за которой он и приказал попутчикам остаться пока на месте, а сам отправился на разведку. Дым. Сталкер заприметил его еще издали, на подходе к деревне. Черный дым стелился по небу рваными полосками и не предвещал ничего хорошего.

«Нет дыма без огня, – вспомнилась старая поговорка. – А огня мне уже хватило. Чего стоил только тот горящий дом с двумя ущербными в нем».

Подойдя ближе к поселку, Тритон замаскировался в кустах и стал изучать обстановку.

Было на что посмотреть. Безымянная деревушка в десять домиков полыхала ярким пламенем. Горела медленно, лениво, чадно. Пламя лизало древесину, словно понимая, что спешить некуда.

От этого зрелища сталкер даже присвистнул.

«Пожар? – В версию про случайное возгорание верилось с трудом. – Вон у них и подобие каланчи есть, сразу же заметили бы горящий дом и потушили бы. Поджог? Возможно. А вот и сами жители. Лежат аккуратным расстрельным рядком, за дальним сараем. Словно здесь фашисты побывали. Значит, не случайно все пыхнуло».

От вида такого количества убитых стало тошно. Тритон выругался вполголоса – от бессилия, от злобы, от нахлынувших эмоций, – ударил кулаком по земле. Хотел спуститься вниз, изучить следы, но остановил себя: «А вдруг убийцы до сих пор там? Тогда как поступить? – Сталкер задумался. – Ущербных, конечно, не оставишь одних, быстро их в расход пустят – это в лучшем случае, а скорее всего, куда-нибудь в рабство продадут. Тогда что, идти в другой поселок? Постой, а как же Рахимыч? Как же задание? Хочешь все сорвать? – Тритон снова выругался. – До ближайшего поселка сколько топать? Дня два – до Новой Пристани, три – до Комаровки, четыре с половиной – до Гильзы. А с этими двумя смело можно сверху по одному дню добавить в общий зачет. Вот ведь задачка! И что теперь делать?»

В глубине души Тритон понимал, что спасти людей важнее, нежели принести артефакт Рахимычу. Но так не хотелось нарушать данное слово.

Интересная мысль пришла в голову, когда сталкер понуро спускался с пригорка: «Убить двух зайцев, возможно, все же получится. Зачем разменивать свое слово? Ущербным я не давал никаких обещаний по поводу того, когда я их доставлю в деревню. Ведь можно же сначала решить дело с Рахимычем, а потом уже и ребят проводить, хоть до Новой Пристани, хоть до Комаровки, хоть до Гильзы. Да хоть к самому черту на рога! Тогда, что же, взять их с собой на дело? А почему бы, собственно, и нет? До Арматурного недалеко, особых сложностей в пути не должно возникнуть, места там спокойные. Туда и обратно смотаемся – и все. Конечно, будут под ногами мешаться, но потерпеть можно».

Тритон приободрился. Подходя к явно скучающим ребятам, сказал:

– Новый план. Идем вместе до Арматурного. Берем одну вещицу, отдаем ее кое-кому, а потом топаем до Новой Гавани – поселок так называется. Там, кстати, отличный лекарь есть, любую болячку примочками вылечит. И вам поможет.

– Постой, а как же та деревня, до которой мы шли и вроде бы как уже почти добрались? – спросила Вобла, поднимаясь и разминая затекшие ноги.

– Она сгорела, – коротко ответил Тритон. И добавил: – А вместе с ней и ваш доктор.

Вытянувшихся от удивления лиц ребят он уже не видел, потому что бодро шагал в сторону Арматурного.

Глава 5

– Что значит сгорела? Что значит сгорела?! Да ты можешь остановиться?! Хоть на минуточку. Ай! Я, кажется, ногу вывихнула. Мне больно. Да постой же ты!

– Хватит ныть! – обернувшись, прорычал Тритон.

– Из-за чего сгорела? – не унималась Вобла.

– Из-за огня, – язвительно ответил сталкер. Остановившись, он устало смахнул рукой пот со лба, отхлебнул из фляжки.

– Я тоже пить хочу, – надула губы девушка.

– И я, – поддержал ее Малёк.

Тритон громко, раздраженно вздохнул, протянул баклагу. Вобла с жадностью прильнула к горлышку, но едва сделала глоток, как поперхнулась, закашлялась, раскраснелась.

– Что… это… дышать… грудь сдавило!

– Это спирт, – небрежно ответил Тритон, закрывая фляжку и пряча ее в рюкзак.

– А простой воды нет?

Сталкер что-то сердито пробормотал, Малёк смог расслышать что-то лишь отдаленно напоминающее фразу «жеваный крот». Хотел уточнить, что проводник имеет в виду, но тот уже отвернулся со словами:

– Хватит тормозить. До Арматурного надо как можно быстрее добраться – вы ведь не хотите еще одну ночь здесь провести?

– Нет! Нет! – в один голос воскликнули его спутники.

– Тогда пошевеливайтесь! Да по сторонам в оба глядите!

Тритон вдруг с силой толкнул девушку. Та начала было возмущаться, но, увидев, как на том месте, где она только что стояла, зарябил воздух, замолчала. Завоняло мертвечиной, из земли показались полупрозрачные короткие щупальца, однако, не нащупав добычу, быстро спрятались обратно.

– Спасибо… большое спасибо, – только и смогла промямлить Вобла.

Арматурным в народе называлась местность, где раньше, еще до Судного дня, располагался металлопрокатный завод, выпускающий различные металлические изделия строительного назначения. Со временем завод обанкротился и закрылся. Без должного ухода и ремонта строение начало разрушаться, вандалы растащили мало-мальски ценные вещи, оставив лишь голые стены. А глобальная катастрофа довершила начатое. Теперь это было мертвое здание, изъеденное мхом и плесенью, издали напоминающее отрубленную голову, сгнившую почти до самых костей.

Не зря некоторые бродяги называли этот район Некрозом.

Арматурный считался дурным местом. Хотя не было там ни бандитов, ни мутантов, ни аномалий. Одно время замечали вблизи бывшего завода стайку снорков, но потом и они пропали. Среди сталкерской братии ходили туманные слухи, что все дело в призраках, которые якобы обитают в той стороне. На конкретный вопрос, видел ли кто-нибудь их своими глазами, ни один не смог ответить утвердительно, но домыслов оказалось достаточно, чтобы надолго отвадить сталкеров заходить на эти территории.

Тритон бывал на Арматурном один раз. Ночью, из-за стонущего ветра, который гулял между обломков труб и оборудования, и вправду могло показаться, что здесь обитают привидения. А зеленоватое свечение, исходившее от буйно разросшихся на стенах плесени и грибка, заставляло воображение случайно забредшего сюда путника рисовать жуткие картины и образы. В общем, местечко не из приятных. Оказаться там еще раз Тритону совсем не хотелось, но он, вздохнув, вспомнил недавний разговор с Рахимычем.

– Пойдешь до Арматурного, – сказал тот таким тоном, что было непонятно, вопрос это или утверждение. – Есть там одно дело.

Сталкер уже собирался было сразу отказаться, как вдруг барыга добавил:

– Два куска сразу даю и еще два – после выполнения задания.

Четыре куска – это приличный аргумент. От такого предложения сложно просто так отмахнуться.

– Допустим, – осторожно произнес здоровяк.

Рахимыч налил в стаканы водки, один пододвинул ближе к собеседнику, второй выпил сам, оттопырив мизинец, мелкими глоточками, давясь и краснея. Сталкера передернуло от отвращения.

– Пойдешь до Арматурного, – повторил торгаш, вытирая мокрые усы. – Там схрон имеется.

– Продолжай, – кивнул Тритон, отодвинув свой стакан подальше.

– Один доходяга его тащил ко мне, да так и не донес. Притырил в Некрозе, там и помер от лучевой болезни. Успел только сообщение мне на ПДА скинуть – координаты места схрона, – и на том ему спасибо. Надо бы забрать посылку.

– Патронов дашь?

– Только в счет аванса.

На другое сталкер и не надеялся.

– Подробнее: что за схрон, где именно искать?

– Да так, мешок один, – как-то вяло начал Рахимыч. – Сумка…

– Так сумка или мешок? – уточнил Тритон. Это было важно: перед тем, как браться за дело, обязательно надо обговаривать все детали и мелочи – они потом могут жизнь спасти.

– Мешок, – ответил тот, наливая себе еще. – Зеленого цвета, под «камуфляж», не тяжелый, может, вдвое меньше твоего рюкзака размером будет.

– Давно там лежит? – Исключать возможность разграбления схрона мародерами тоже было нельзя.

– Около суток. Возьмешь его и принесешь мне. Вот и все. По сути, пустяк, – добродушно подытожил Рахимыч и поспешно добавил: – Но есть условие: надо уже завтра с утра выходить. Мешок должен быть у меня через три дня.

– Маловато времени, – скривил нос сталкер.

– Знаю, – выдохнул барыга и вновь выпил. По его раскосым блестящим глазам стало заметно, что он уже порядочно захмелел. Раньше за ним такого не наблюдалось. – Поэтому тебя и вызвал. Ты лучший. Справишься.

И вновь щемящее чувство тревоги, к которому Тритон привык прислушиваться, напомнило о себе. Что-то сталкера смущало во всей этой ситуации.

Но когда Рахимыч достал аванс, отказаться бродяга уже не смог – в голове его мгновенно возникла картинка с комбинезоном «Тайга», о котором он так долго мечтал, но на который все не хватало денег. С защитой от повышенных температур и радиации, с антиударными нашивками, с дополнительной раскладкой по бокам и двойным ременным затвором… скрепя сердце, сталкер согласился.

– Через лес пойдешь? – как бы невзначай поинтересовался барыга. – Дам тебе совет – иди через лес. На Пятаках неспокойно сейчас, фараоновские лютуют, да и химер, говорят, видели, гон у них в этот период.

«И ведь послушал же тогда бациллу эту усатую, – раздраженно думал, вспоминая ту беседу, Тритон, всматриваясь вдаль. – А что в итоге? Мутанты, аномалии, горящий дом, ушлепки эти, прицепом навязавшиеся, бандиты на хвосте, мертвая деревня. Полный набор».

На горизонте показались знакомые очертания завода. Даже сейчас, в светлое время суток, сталкеру стало немного не по себе. Дрянное это было место.

– Пришли, – произнес Тритон, жестом останавливая спутников.

– Это что, оно самое? – Малёк с интересом разглядывал почерневшее от времени и былых пожаров здание.

– Да, – коротко ответил сталкер.

– А вон там что блестит? – щурясь, спросила Вобла.

Тритон довольно кивнул. «Молодец, девка, разглядела».

– Аномалия «кисляк». Редкая очень. Я ее сам один раз только до этого видел.

– Идиотское какое-то название!

– Зато действует так, что не до шуток будет. Попадешь в радиус ее захвата – пиши пропало. Сцапает тебя, обездвижит и начнет растворять. Медленно, до самых костей. Словно кислотой. Ты все чувствуешь, но не можешь даже пошевелиться.

Довольный произведенным на спутников эффектом, Тритон скинул рюкзак на землю, начал в нем что-то выискивать.

– Значит так. Я сейчас пойду к Арматурному, а вы будете сидеть здесь и ждать меня. Я быстро, туда и обратно. Или со мной пойдете? – Хмуря брови, сталкер глянул на спутников.

Те энергично замотали головами.

– Вот и хорошо. Оставлю вещички здесь – не трогать!

– За кого ты нас держишь? – возмутилась Вобла.

Тритон пожал плечами. Общение с людьми, конечно, не было его сильной стороной, но одно он знал точно – доверять нельзя никому.

– Скоро вернусь.

Крадущейся кошачьей походкой сталкер направился в сторону завода, через каждые десять шагов останавливаясь, чтобы проверить, не притаилась ли поблизости какая-нибудь опасность. Чутье молчало. До острого слуха опытного бродяги донесся звериный рык. Тритон безошибочно определил по звуку свинорыла, судя по всему, находящегося далеко. «Сюда не сунется», – решил сталкер. Еще монотонно гудела «энерго», тоже неблизко, а больше никаких шумов, предполагающих потенциальную угрозу, не обнаружилось.

Тритон миновал густые заросли кустарника, вышел к площадке, где покоились развалины проходной металлопрокатного завода. Густо облепленная паутиной будка охранника, внутри которой лениво копошился жирный черный паук; погнутый и лежащий в траве, словно мертвая змея, шлагбаум; битый кирпич, – все здесь было насквозь пропитано запустением и тленом. Северная сторона, промытая за долгие годы грунтовыми водами, и вовсе обрушилась в бездонную яму, из которой иногда доносились странные звуки, похожие на вздохи и стенания.

Сталкер по привычке попытался считать следы, но ничего не нашел. Пусто. Все было покрыто толстым слоем бетонной пыли.

«Странно, – подумал Тритон, ступая на территорию завода. – Если наемник Рахимыча заходил сюда, то должен был оставить хоть какие-то отпечатки, не по воздуху же он, в самом деле, пролетел. А никаких следов нет. Даже старых, – отметил про себя сталкер. – Если и был тут кто, то очень давно. Возможно, заходили с другой стороны», – пытаясь придумать правдоподобное объяснение сложившейся ситуации, подумал Тритон.

Но и с другой стороны ничего похожего на следы не оказалось, как пристально он ни всматривался.

Вспомнил координаты нахождения схрона: семь метров на север от первого канализационного люка, потом направо. Там, в груде обломков кирпичей и бетона, и должен был лежать этот загадочный мешок, за который жадный барыга отстегивал аж четыре куска.

Люк нашелся быстро, необходимое расстояние было отмерено точно, но никакой груды мусора, как, собственно, и мешка, там не было. Только ровная площадка, чисто выметенная ветрами и вымытая дождями.

Тритон еще некоторое время походил вокруг, выискивая среди испещренного кавернами асфальта другие люки и лазы. Закрадывалось подозрение, что это он сам, сталкер, что-то напутал: может, не так расслышал или зашел не с того бока, ведь Рахимыч никогда не ошибался в координатах, и если говорил «семь метров», то непременно через семь метров вещь и находилась, хоть линейкой отмеряй.

Но постепенно из разрозненных кусочков той злополучной беседы с заказчиком и догадок в голове бродяги вдруг начала складываться не очень хорошая картина. Прямо-таки неприятная. На Тритона будто ушат ледяной воды вылили, все поплыло перед глазами от злости. Сталкер нахмурился, сплюнул под ноги, словно пытаясь избавиться от горечи. «Неужели и Рахимыч скурвился? Хотя, был ли он честным с самого начала нашего знакомства? Сомнительно. Получается, что никакого схрона никогда и не было. Барыга просто меня обманул, направив сюда. Надо было это понять, еще когда с ним разговаривал! Ведь врал, мерзавец, на ходу придумывал! А я уши развесил, на деньги позарился. Но зачем ему это надо? Зачем было платить задаток? Приличные ведь деньги авансом дал. Хотел подставить? Продал меня кому-то? Тем двум бродягам, что сидели в засаде?»

– А вот это мы у него и выясним! – гневно произнес Тритон. И тут же выругался, вспомнив о своей обузе.

«Ущербные! Их-то куда девать? Как чемоданы без ручек – и тащить неудобно, и бросить жалко. Вот ведь напасть какая приключилась! – злился сталкер. – Поведу к Рахимычу, в поселок, в Точку. Сначала надо поговорить с этим барыгой, может, даже промять усатому морду, ребра посчитать. Ответы получить на кое-какие важные вопросы. А потом, если живой останется, пусть полечит ущербных».

Тритон быстро возвращался назад. По пути в уме проводил ревизию боезапасов, провизии, оружия. «До Точки должно хватить. А там можно будет подзатариться у Наймита. Благо аванс рахимычевский остался».

Солнце к середине дня начало жарить нещадно. Духота давила, доводя организм до изнеможения. Пот застилал глаза, а одежда прилипала к коже, неприятно сковывая движения. В редкие моменты Тритон позволял себе отхлебнуть воды, чтобы не потерять сознание. Увлеченно гадал: живы ли еще убогие, не умерли от жажды?

Живы. Сталкер застал их в весьма хорошем расположении духа, разместившихся под кряжистым дубом, отдыхающих, словно туристы, весело и звонко смеющихся. Хоть сейчас бери и ешь. Хорошо еще, что в такую жару ни одна тварь на солнце не вылезла.

– Взял свою вещь? – поинтересовалась Вобла, обмахивая себя самодельным веером из листьев папоротника.

Тритон от злости так сильно сомкнул губы, что те превратились в тонкую, едва заметную ниточку. Левое веко сталкера предательски задергалось.

– А мы ягод насобирали, – поделился радостью Малёк. – Вот, подкрепись. Очень вкусные! И жажду утоляют.

И протянул сталкеру полную горсть сочных красных плодов.

Тритону хватило одного взгляда, чтобы понять – сегодня они уже точно никуда не пойдут.

– И много вы их съели? – стараясь держать себя в руках, спросил проводник. Злоба начала быстро проходить, сменяясь рвущимся из груди неудержимым смехом.

– Много! – растянулся в довольной улыбке парень, поглаживая живот.

– А ты? – повернулся проводник к Глазастой.

– Две горсточки, – уже подозревая что-то неладное, ответила девушка. Уточнила: – А что?

– Советую вернуть как можно скорее ягодки обратно матушке-природе. Иначе помрете. Вызывайте рвоту, а я пока соберу дров – нужно развести костер.

– Но почему? Что случилось? – начал протестовать Малёк. Но едва поднялся с места, как сразу же схватился за живот и тихо ойкнул.

Вобла не стала дожидаться развязки событий и быстро удалилась в кусты.

…Под вечер Мальку стало совсем плохо. Началась лихорадка. Парень, скрючившись в поросячий хвостик, лежал у костра, изредка постанывая и содрогаясь в конвульсиях. На его бледном, почти белом лице, блестели крупные капли пота. Вобла лежала рядом, ее состояние было чуть лучше, но и она едва могла встать.

– Что это за ягода была? – совсем слабым голосом спросила девушка, отпивая из стакана горький отвар, приготовленный сталкером.

– Я называю это дерево копилочкой. Оно всю отраву вокруг себя из земли корнями забирает и плоды свои напитывает. Такая защита. Его любая живность обходит стороной, даже мутанты брезгуют. А вы – как дети малые!

– Да откуда же нам было знать! Ой! – Малёк опять схватился за живот.

– Есть хотелось просто, – пояснила девушка. – Вот мы и…

– Ладно, ничего страшного, – успокаивающе сказал Тритон. – Утром отпустит. А пока пейте настой, он всю заразу выведет из организма. Придется здесь переночевать.

– Ты уж нас извини, – виновато опустив взгляд, произнесла Вобла. – Мы не специально.

Сталкер отмахнулся.

– Будем укладываться. Завтра нам понадобятся силы. Много сил.

Глава 6

Темнело. Духота вечера сменялась приятной ночной прохладой. В темных закутках пели свои серенады сверчки. На небе блеснули первые звезды.

– Тритон, расскажи о себе, – попросила вдруг девушка.

Сталкер ошарашенно глянул на нее, выражение его лица быстро изменилось – от удивленно-наивного, почти детского, до жесткого, не предвещающего ничего хорошего. Вобла невольно отшатнулась, испугавшись таких резких преображений.

– Это не твое дело, – металлическим голосом ответил Тритон.

– Ну и ладно. Не сильно-то и хотелось, – обиделась девица и отвернулась к костру. – Подумаешь, какой гусь важный!

– Кто гусь? – не понял проводник.

– Никто.

Замолчали. Неловкая пауза явно затянулась.

– Почему ты такой злой, Тритон? – первым сдавшись, рискнул спросить Малёк.

Сталкер хрустнул костяшками пальцев.

– Нормальный, – холодно ответил он, резко поднялся, громко щелкнув затвором автомата. – И закончили на этом разговор. Пора спать. Отдыхать будем по очереди. Один на дежурстве. Первый – я, потом… – Он глянул на валяющегося бледного паренька, презрительно поморщился. – Потом – Вобла. Ты, молодой, пока отдыхай, с тебя хреновый дозорный.

Сталкер поплевал на руки, достал нож и начал рубить ветки с дерева. Через полчаса соорудил подобие палатки с лежанкой внутри. Зычным басом скомандовал:

– Отбой.

Девушка допила отвар, подняла воротник на куртке и полезла внутрь шалаша. Мужчины невольно проводили ее пристальными взглядами.

– А ты чего ждешь? Особого приглашения? – рявкнул Тритон. – Или сил нет доползти?

– Я тут, – пролепетал Малёк, – у костра погреюсь.

– Ладно, – кивнул сталкер, усаживаясь ближе к огню. Подкинул пару толстых веток, выплеснул из кружки остатки отвара. Тихо, словно самому себе, произнес: – Я тоже погреюсь.

Тритон достал из рюкзака последний пакетик с заваркой, налил воды в кружку, поставил на камень у огня. Заговорщически подмигнув Мальку, сказал:

– Сейчас горяченького выпьем.

– Мне, наверное, не стоит, – с сомнением произнес парень.

– Не дрейфь, чаек – это такая штука, которая никому не повредит. Только на пользу может пойти.

Вода закипела быстро. Тритон высыпал заварку в кружку, оставил завариваться.

– Как думаешь, к нам память вернется? – шепотом спросил Малёк.

Сталкер посмотрел на парня и не нашелся что ответить. Подумал, что порой гораздо проще не вспоминать былое, а начать все заново, с чистого листа. Но вслух ничего не сказал.

– Интересно, кем я раньше был? Может, охотником? – не унимался юнец.

Тритон не сдержал смеха.

– Чего? – обиженно спросил парень. – Ты же ведь не знаешь. А может, я профессионально владею всеми видами оружия. Может, я мастер единоборств, одним ударом могу кирпич в труху сломать. Просто забыл.

– Все может быть, – улыбаясь, ответил здоровяк и протянул парнишке кружку с дымящимся напитком. – На вот, лучше хлебни. Осторожно только, горячо. Береги пальцы, мастер кунг-фу.

Малёк сделал два небольших глотка и, поблагодарив за угощение, наотрез отказался от повторной попытки Тритона напоить его чаем.

Растягивая удовольствие, сталкер выпил все сам. Наблюдая, как языки пламени лениво, словно в гипнотическом танце, облизывают ветки, он погрузился в себя. Мысли его были тягучи и мрачны.

Ветер тихо шумел в макушках деревьев, навевая дрему. Нагретый за день воздух, пропитанный сосновым ароматом, приятно щекотал ноздри. Казалось, во всем мире было тихо и спокойно.

…Машина неслась по шоссе. Мимо заправочных станций, придорожных забегаловок и знаков ограничения скорости, она летела прямиком в ночь. Хлестал дождь, падал стеной, сильно сужая пределы видимости. «Дворники» едва успевали сметать с лобового стекла воду.

– Не гони так! – тревожный женский голос. – Мы можем кого-нибудь сбить. Почему мы так спешим?

– Надо уходить, – мужской голос был неестественно спокоен. – Это на время. Ненадолго. Переждем.

– Да что случилось?! Ты можешь мне внятно объяснить?

– Не все так просто…

– Это из-за твоих походов в Зону, да? Все из-за них?

– Не совсем, но…

– Я так и знала! Эта Зона сведет тебя когда-нибудь с ума! И тебя, и меня. Я давно чувствовала, что до добра все эти твои рейды не доведут! Скажи, ты что-то натворил? За нами погоня, раз мы так мчимся? Военные? Бандиты? Да сбрось ты, наконец, скорость!

– Нет, погони нет. Я надеюсь. И рейды тут ни при чем. Ну, не совсем так…

Всхлипывания.

– Ты ведь обещал, ты помнишь? Все время обещал, перед каждым рейдом, что это будет последний раз. А потом опять собирался, уходил, пропадал на несколько месяцев, ни слуху, ни духу о тебе, а я даже не знала, жив ты или нет. И вот ты возвращаешься, весь взмыленный, собираешь вещи – первое, что попадется под руку, – и заявляешь, что должен на некоторое время уйти. Один. Это как понимать? Почему один? Мы же семья, я всегда с тобой, что бы ни случилось. Да объясни же, наконец, что произошло? Ты что, убил кого-то?

Тяжелый вздох.

– Нет, никого я не убивал. Просто… все дело в том, что…

– Осторожно! ЯМА!

Визг тормозов, удар колеса, руль, вывернуть руль, вывернуть, до упора, стекло, звон, брызги, осколки, боль, удар, скрежет металла, все переворачивается с ног на голову, потом обратно, еще раз, и еще раз, и еще, множество раз, и боль, боль, боль, боль, ничего, кроме боли…

– … а-агх!

Тритон подскочил, не понимая, что происходит, схватился за оружие, сонными глазами пытаясь хоть что-то разглядеть в темноте.

– Тише-тише! – Малёк усадил сталкера обратно.

– Я что, заснул? – тяжело дыша, спросил тот.

– Заснул, заснул. Ничего страшного, тебе тоже отдых нужен. А мне все равно не спалось, так что я за тебя решил подежурить. Ты недолго спал, с полчасика.

– Все тихо? – переводя дыхание, спросил Тритон.

– Тихо.

– Ничего не слышал?

– Да все нормально, говорю тебе.

– А чего костер не горит?

– Дрова экономлю. Самое главное, угли не погасли, подкидываю по одной палочке, мне хватает, чтобы округу видеть.

Сталкер наконец успокоился. Подбросил веток в почти затухший костерок, налил в кружку немного воды, поставил на камень греться.

«Они возвращаются, – прошелестел вдруг жуткий скрипучий голос в голове. – Воспоминания – они опять возвращаются. От них не убежишь».

Тритон тряхнул головой, встал, подставляя лицо холодному ветерку. «Нет, это в прошлом, все в прошлом…» – отгонял сталкер дурные мысли.

«И ты тоже еще в прошлом», – снова голос в голове.

Тритон сделал пару наклонов, размял спину, поприседал. В предрассветный час воспоминания одолевали его особенно сильно. В такие моменты немного помогала зарядка. «Надо разогнать кровь по телу, прогреть закаменевшие мышцы. Ну, когда же отпустит? – думал с грустью здоровяк. – Не отпустит. Никогда не отпустит. Когтистой лапой держит, крепко, не вырвать. Это капкан. Может, тебе тоже вместе с твоими спутниками показаться лекарю? Пусть посмотрит, даст каких-нибудь травок, которые память стирают или засвечивают, как пленку фотоаппарата. Было бы гораздо легче. Ведь спирт и порошки не помогают. Уже не помогают».

– С тобой все в порядке? – приподнявшись, спросил Малёк.

– Да, нормально, – неуверенно ответил Тритон, глядя будто сквозь него.

– Будить Воблу? Ее очередь дежурить. А ты пока поспи.

– Нет, не надо, пусть отдыхает. Я подежурю. Ты ложись, я уже точно не засну. Просто разморило от тишины, вот и закемарил. Теперь нормально. Давай, иди отдыхай.

Малёк неуверенно посмотрел на палатку, потом на проводника. Сталкер поймал взгляд парнишки, подмигнул.

– Только без глупостей там.

– Да я… я ничего такого и не…

– Ладно уж, – усмехнулся Тритон. – Давай, шуруй спать, завтра будет трудный день.

Глава 7

С первыми лучами солнца путники отправились в дорогу. Вышли на гравийную трассу и долго топали по ней, лишь временами, по знаку Тритона, останавливаясь и ожидая, пока он разведает обстановку. Ребята с интересом наблюдали за движениями проводника, его звериными повадками: вот вроде тишина вокруг, только ветер шумит, а Тритон вдруг замирает, оборачивается, напряженно смотрит в сторону густых зарослей, и уже через минуту-другую оттуда появляется или белка, или выводок ежей. Такая необыкновенная обостренность чувств сталкера особенно удивляла его спутников. Настоящий охотник.

Убедившись, что путь безопасен, они следовали дальше. Первые три часа идти по утренней прохладе было легко, даже приятно. Но едва поднялось солнце и начало жарить, как остановки пришлось делать чаще. Это очень злило Тритона, который был вынужден устраивать привалы из-за своих подопечных – те нудно ежеминутно просили попить.

К концу четвертого часа пути, когда запасы воды начали подходить к концу, а жара уже сводила с ума, отряд вышел к небольшому озеру.

Первым искупаться предложил Малёк и, не дожидаясь разрешения, бросился к воде.

– Нельзя! – опомнившись, крикнул Тритон.

Но паренька уже невозможно было остановить. На бегу стягивая с себя рубашку, Малёк по колено забежал в воду.

– Хорошо! Идите ко мне! Ух, холодненькая! Хорошо!

Вобла хотела последовать его примеру, но проводник грубо одернул ее.

– Стоять на месте!

– Чего? Жалко тебе, что ли? – начала возмущаться девушка.

Но на нее уже не обращали внимания.

– Живо выходи оттуда, ушлепок! – рявкнул сталкер на парня.

– Жарко ведь! – не унимался тот.

Тритон подбежал к воде, не заходя в нее, дотянулся до Малька и вытащил его на берег, попутно успев отвесить крепкого тумака.

– Чего ты? – потирая лоб, запротестовал юнец.

– Нельзя! Кому сказано!

– Ну почему?! Жарко ведь!

– Я бы тоже, между прочим, не отказалась окунуться, – поддержала парня Вобла.

Оба вопросительно посмотрели на проводника.

– Сказал «нельзя» – значит «нельзя», – ответил тот. – Вон, смотрите.

Тритон кивнул на противоположный берег, у которого, изнемогая от жары, кружил совсем еще маленький свинорыл. Не выдержав, животное подошло к воде и, жадно похрюкивая, начало пить. В то же мгновение из озера выскочила огромная змея. Извиваясь и шипя, она вцепилась поросенку в бок, обвила в кольца так, что у бедного хряка затрещали кости. Свинорыл истошно завизжал, начал вырываться из цепкой хватки, но попытки его оказались тщетными.

Из озера показалась еще одна тварь, чуть меньше первой, зеленая, покрытая сверкающей на солнце чешуей.

– Это же одно создание! – крикнул пораженный Малёк. – Одно! Как осьминог!

– Или как Змей Горыныч, – усмехнулся Тритон.

Жуткий вид монстра произвел неизгладимое впечатление на паренька. Юнец плюхнулся на землю, обхватил руками голову и молча наблюдал, как «осьминог» рвет на куски свою добычу и жадно пожирает.

– Как, ответьте мне, как я жил в этом мире до того, как потерял память? – сокрушенно спросил Малёк своих спутников.

Никто не смог ему ответить.

Досматривать кровавое зрелище не стали. Уже более внимательно выслушав наставления Тритона – не лезть без его разрешения куда-либо, – продолжили путь.

Шли в траурном молчании. Впереди, ступая почти бесшумно, двигался Тритон, позади, постоянно ускоряя шаг, чтобы нагнать все время уходящего вперед сталкера, двигались его спутники.

Миновали косогор. Вышли к некрутому оврагу, заросшему полынью. Преодолев его, группа вышла к небольшому уступу. Впереди расстилалась зеленая долина.

– А ты эти места так хорошо знаешь, что даже и карта не нужна? – спросил Малёк, немного успокоившись после встречи с озерной тварью.

– Не нужна, – подтвердил Тритон, осматриваясь. – Карты могут обмануть, поэтому у меня все в голове.

– Не заблудиться бы, – тихо произнесла Вобла, глядя вниз. Тритон зыркнул на нее недобрым взглядом, но ничего не ответил.

Девушка хотела сказать что-то еще, но проводник резко остановил ее жестом, прошипел:

– Тихо! Замрите!

Пригнувшись, сталкер быстро поднялся на уступ и притаился в траве.

Внизу, в долине, кто-то был. Тритон еще питал надежду на то, что это животное, но по характерному звуку шуршания травы понял, что рассчитывать на свинорыла или другого мутанта не приходится. Там был зверь иного рода, опаснее любой твари. Человек.

Слух опытного сталкера не подвел. «Люди. Идут строем. Человека три, не меньше».

Добравшись ползком до края уступа, Тритон, стараясь оставаться незаметным, выглянул из кустов. И сразу увидел чужаков. В ста метрах южнее шла первая группа, пять человек. Шумные ребята. Слышны были даже их смешки и недовольное шиканье главаря. Восточнее – вторая группа – авангард. Трое. Эти двигались тихо. Их выдавала только новая обувка: сталкер отчетливо слышал поскрипывание резиновых подошв, не промятых еще долгими ходками. На севере, метрах в восьмистах, – третья группа. Может, бойцов пять, точнее сложно было определить. Ну, и четвертая группа. Самая большая. Человек восемь. Итого получалось порядка двадцати голов. «Недурно! Кто, интересно, такие? Военные? А что тут потеряли?»

До слуха сталкера донеслись обрывки фраз первой группы.

– Сказали искать… неизвестно кто, брать всех… Камыш говорит, что вроде должны быть баба и пацан… район большой… нет, детального нет, эти уроды разве скажут что внятного…

«Вот тебе и поворот! – озадаченно нахмурился Тритон и тихо выругался. – Теперь понятно, зачем по долине шастает вся эта вооруженная до зубов свора собак. Ищут моих ущербных. Надо огородами уходить, – быстро сообразил сталкер, – пока не нарвались на крупные неприятности».

Едва он подумал об этом, как за спиной его раздалось звонкое «апчих!».

«Малёк! – едва не закричал Тритон, но вовремя сдержался. – Мать твою! Придурок!»

– Слышал?.. – забубнили внизу. – Чихнул кто-то.

– Показалось.

– Нет, точно тебе говорю!

– Ну-ка проверь. Быстро!

«Твою ж в коромысло! Влипли!»

Тритон начал аккуратно пятиться назад, туда, где оставил своих беспечных спутников. Едва он скатился вниз, как услышал хруст веток – справа подступала еще одна группа, которая, видимо, шерстила этот квадрат. Сталкер молниеносно выхватил автомат, готовясь дать отпор. Но атаки не последовало. «Значит, этих еще не успели предупредить, а сами они ничего не услышали. Тогда надо бежать. Хватать в охапку беспамятных и идти назад, до пригорка, там можно скрыться, уйти окольными путями, сделать хороший круг, но остаться в живых».

– Вот он! – раздался густой бас за спиной. И в ту же секунду загрохотали выстрелы и засвистели пули.

Били явно не на поражение, целились в ноги.

«Ага, значит, нужны живыми», – успел отметить про себя Тритон, уворачиваясь от летящих в лицо щепок.

– Окружай!

Сталкер юркнул в кусты, и весьма вовремя – к оврагу выскочили двое бойцов.

– Где он? Видел его?

– Тут только что был.

– Туда!

Они скрылись в зарослях полыни.

«Скорее! Надо опередить их».

Стараясь не шуметь, Тритон двинулся вдоль яра, миновал корягу, на которую едва не напоролся, вывалился из кустов прямиком к своим подопечным. Те, испуганно сжавшись, притаились у дерева.

– Мы выстрелы слышали… – начала Вобла, таращась круглыми от испуга глазами на проводника.

– Уходим! Живо! – прорычал тот в ответ.

– Что случилось? – всполошился Малёк.

Закипая от злобы, сталкер схватил его за грудки и приподнял. Паренек выпучил глаза, начал что-то бормотать.

– Какого черта вы тут трещите как бабки базарные?! Я же сказал: сидеть тихо!

– Мы и сидели тихо, – пропищал малец.

– Это за нами погоня? – подскочила Вобла.

В ответ прогремели выстрелы, уже совсем близко. Это подействовало на ребят лучше всяких уговоров. Путники побежали со всех ног.

– За мной! – махнул рукой Тритон, вырываясь вперед. Но сразу же оступился и, тихо выдохнув, упал на землю.

– Ууух!

Малёк подскочил к здоровяку, попытался поднять. Но сталкер лишь зашипел сквозь зубы и едва не заехал юнцу кулаком в лицо.

– Ты чего? Споткнулся? – спросил парень, еще не понимая, что произошло. – Давай вставай! Надо бежать!

– Нога, – простонал проводник, и только теперь Малёк увидел, как у сталкера чуть ниже колена расползается по штанине красное пятно.

– Его ранили! Ранили! – замахал руками Малёк и запрыгал вокруг, словно дикарь, исполняющий ритуальный танец.

– Хватай его сбоку – и понесли! Раз, два, взяли! – быстро оценив обстановку, скомандовала девушка.

Сталкер оказался тяжелым. Носильщики с трудом преодолели густые заросли, скрипя зубами, поднялись на косогор.

– Куда теперь? – запыхавшись, прокряхтел Малёк.

Тритон, бледный, взмокший, морщась, кивнул в нужную сторону. Пытаясь сдержать стон, произнес:

– Здесь лес гуще, можно будет спрятаться, а дальше, в холмах, есть заброшенная штольня. Там пересидим.

Пошли, куда указал проводник. Но едва не напоролись на преследователей. Тритон вовремя среагировал и повалил ребят за собой в заросли шиповника. Патруль прошел практически в двух шагах от беглецов, не заметив их.

Подняться быстро не получилось, пришлось долго барахтаться на земле, чтобы хоть как-то привести в вертикальное положение раненого.

– Скорее, туда, – просипел Тритон, едва не теряя сознание.

Каждый раз, когда окровавленная нога запиналась об очередной торчащий из земли корень или камень, перед глазами сталкера от боли начинали плясать пульсирующие яркие огоньки.

Пытка продолжалась довольно долго. Ребята несли проводника из последних сил, порой едва не роняя. Как только закончились силы молча терпеть эту адскую пытку, Тритон взмолился:

– Остановитесь! Надо отдохнуть! Ох!

– Сильно тебя зацепило, – сказала девушка, глядя на посеревшего от боли проводника. – Далеко мы так не уйдем. Малёк, нужно ему срочно оказать помощь. Пока он кровью не истек.

– А что делать-то нужно? Ты знаешь?

– Перевязать рану.

– Вот ведь гадость какая! Как же мы теперь? Куда?

– Не истери, – оборвал его сталкер, – пока тебя эти ищейки не услышали.

Ногу перетянули веревкой, найденной в рюкзаке проводника. Дали порошок, который затребовал Тритон. Приняв лекарство, сталкер долго кряхтел, морщился и кривил страшные рожи. Потом глубоко вдохнул и попытался встать сам. Сделать это у него получилось лишь со второй попытки.

– Дойду, – сказал он пьяным голосом и оттолкнул Малька, подскочившего к нему, чтобы помочь. – Дуйте за мной.

Звериными тропами путники вышли к крутой скале, в основании которой виднелся небольшой П-образный вход, укрепленный массивными бревнами, от времени почерневшими и раскрошившимися.

– Туда? – кисло спросила девушка.

Тритон кивнул.

Заползли внутрь, укрывшись в сырой густой темноте. Некоторое время слушали собственное тяжелое дыхание. Потом сталкер шепнул: «тихо!» – и все замерли, боясь даже пошевелиться. До их слуха донесся разговор двух бойцов, стоящих, видимо, где-то неподалеку.

– Вижу следы. Капли крови есть. Ранили, значит, кого-то из них.

– Сможешь провести по следу?

– Без проблем.

Зашелестели ветки деревьев – преследователи двинулись в другую от пещеры сторону.

– Плохи наши дела, – подытожил сталкер и рухнул на землю.

Глава 8

В полуобморочном состоянии Тритон пребывал довольно долго. Иногда он замирал, переставая даже дышать, иногда хватался за ногу и скрипел зубами, всеми силами пытаясь сдержать крик боли, и лишь хрипел, когда терпеть совсем не хватало мочи. Вобла и Малёк беспомощно смотрели на него, не зная, что предпринять.

– Надо вытащить пулю, – сипло выдавил сталкер, придя наконец в себя.

– Что?! А может, лучше к врачу?! – запаниковал парень.

– Где я тебе врача тут найду?

– Но ведь это опасно… можно повредить что-нибудь внутри.

– Пуля в мышцу попала, ни кость, ни артерии не задеты. Надо просто ее достать. Вобла, иди сюда.

– Почему я? – запротестовала девушка.

– Потому, что Малёк не справится. У него пальцы толстые. Он помогать тебе будет.

– Но…

– Возражения не принимаются, – гаркнул Тритон и тяжело вздохнул.

Он подтянул к себе рюкзак, вытряхнул его содержимое.

– Вот спирт, нож, спички, вода. – Сталкер протянул все это Вобле. – Малёк, костерок разведи пока.

– Понял, – кивнул парень и тут же взялся за порученное дело.

– Теперь ты, – сталкер перевел взгляд на девушку. – Сначала разрежь штанину. Рану надо будет промыть от грязи и запекшейся крови, обработать спиртом. – И сразу же поспешно добавил: – Спирт экономь! Он еще пригодится. – С этими словами Тритон отпил из фляжки, поморщился. – Бери нож. Лезвие надо прокалить на огне, чтобы убить бактерии.

– Поняла.

– Ножом оттягиваешь край раны, промываешь водой внутри, все тряпкой осушаешь. Потом пальцем аккуратно – слышишь?! – аккуратно лезешь в рану.

– Я не смогу…

– Цыц! Отставить разговорчики! Слушай и запоминай. В процессе я могу отключиться от боли. Пальцем пытаешься нащупать пулю. Как только нашла – вытаскивай. Усекла? Как только достанешь – сразу начинай обработку раны. Льешь спирт. Надо будет посмотреть, нет ли в ране кусочков одежды или мусора, который могла затащить с собой пуля. Ты чего вся побледнела? Хлебни спирту. Пей говорю! Как все сделаешь, рану надо будет прижечь, чтобы остановить кровотечение.

– Чем прижечь?

– Ножом, чем же еще? Отмоешь его от крови, вытрешь насухо, заново накалишь на огне. Прижмешь к ране. Это остановит кровь. Потом сразу бинтуй, крепко бинтуй. Буду ругаться – не обращай внимания. Все поняла?

– А бить не будешь? – уточнила девушка.

– Постараюсь, – улыбнулся тот.

Вобла кивнула. Ее бледное лицо в темноте походило на луну, плотно сжатые в едва заметную нить губы тихо прошептали:

– Поняла.

– Тогда начнем. Малёк, приготовь тряпки. У меня в рюкзаке есть рубашка, порежь ее на лоскуты. Пока он все готовит, ты, – он кивнул девушке, – бери нож и режь штанину. Только смотри, не задень рану.

Вобла вытащила нож.

– Тяжелый, – взвешивая его в руке, заметила она.

– Не вырони! – Тритон сделал глубокий вдох, спросил: – Ну что, готова? Тогда давай, действуй.

Оголить рану получилось довольно легко – девушка работала сосредоточенно и уверенно.

– Рука набита, как я погляжу, – заметил Тритон. – Может, ты врач?

– Вряд ли, – быстро замотала головой Глазастая.

– Почему?

– Меня от вида крови сейчас мутит, едва держусь.

– У меня все готово, – подошел к ним Малёк, кивая на вялый дымный огонь.

– Подбрось пару вон тех поленьев, пусть сильнее разгорится, – сказал Тритон. – Вобла, ты чего замерла? Шевелись, нужно промыть и обработать рану.

Подготовка к самой операции прошла быстро. Убедившись, что все приготовлено, Тритон прошептал не своим голосом:

– Приступайте.

Вобла глубоко вздохнула, взяла нож удобнее и погрузила кончик лезвия в рану проводника. Сталкер ощутил, как боль в ноге переросла из уже привычной пульсирующей в пронзительную, и простонал:

– У-у-у-хкх!

– Терпи! – коротко бросила ему Глазастая.

– Ты там поделикатней, – прохрипел Тритон. – Не в кармане мелочь ищешь, в живом человеке ковыряешься!

– Лежи смирно!

– Ты сразу ножом, что ли, орудуешь?

– Мне так удобнее.

С каждым новым движением руки девушки начинали действовать все увереннее. Наконец, острие уперлось во что-то твердое. Подцепить пулю одним ножом все-таки не получилось, пришлось помогать пальцем.

– Кажется, подхватила, – нещадно кусая нижнюю губу, сказала девушка. – Сейчас я ее… Малёк, держи его, чтоб не дергался! Выскальзывает ведь пуля все время из-за него!

– Как? Прямо так и держать? Он же меня…

– Держи!

– Хорошо-хорошо!

Парень неуклюже схватил Тритона за руки. Тот не стал сопротивляться, лишь проскрежетал:

– Ускорься!

– Сейчас… сейчас… – пробормотала девушка. – Еще чуть-чуть… Ага! Вот она!

Трясущимися руками она продемонстрировала пулю сталкеру.

– Кровь! – закричал Малёк. – У него кровь пошла.

Вобла схватила тряпку, зажала рану. Приказала напарнику:

– Подержи, пока я нож нагреваю.

Пока Глазастая вытирала лезвие и дезинфицировала его над огнем, Малёк, глядя на перекошенное от боли лицо Тритона, приговаривал:

– Только быстрее! Быстрее! Мне кажется, он меня сейчас ударит! Быстрее!

– Убирай! – крикнула девушка, вновь подходя к своему пациенту.

Парень с удовольствием повиновался.

Кожа вокруг раны зашипела, едва к ней прикоснулось раскаленное лезвие. В нос сразу ударил запах паленой плоти и волос. Сталкер зажмурился, но стона подавить не смог.

– Ёж твою в коромысло!

– Терпи!

Вобла быстро перебинтовала рану, сверху наложила еще одну повязку, прихватив штанину, чтобы та не болталась. Вытерла сталкеру пот со лба, протянула заветную фляжку. Тритон жадно выхлебал остатки спирта, крякнул, закашлялся. Из-за того, что не ел со вчерашнего дня и потерял много сил, здоровяк быстро захмелел. Едва шевеля губами, он произнес:

– Чистая работа! Молодец!

– Полежи пока, отдохни.

Сталкер прислонился к деревянному брусу, держащему свод штольни, и сразу же забылся тяжелым сном.

Девушка присела рядом, подперев голову руками, и позволила себе наконец расслабиться. Она тихо всхлипнула, а потом и вовсе беззвучно расплакалась.

Минутная слабость, однако, закончилась быстро. Утерев слезы, Глазастая взяла себя в руки.

– А нам долго тут придется сидеть? – спросил Малёк сталкера.

Тот приоткрыл глаза, тихо ответил:

– Сколько понадобится, столько и будем. Но, возможно, пойдем в глубину.

– В какую еще глубину? – переспросил юнец. – В глубь штольни, что ли?!

– Да.

– Это же чистое безумие! – не скрывая ужаса, пролепетал Малёк. – Зачем?

– Штольня не спасет нас, если мы будем сидеть тут, почти у самого входа. Едва они найдут это место, сразу же направят сюда несколько групп. И сцапают нас, мы даже пикнуть не успеем. Поэтому надо будет уходить глубже. Залечь на дно, понимаешь? Там и пули не достанут, и осколком не заденет.

– Но мы же заблудимся!

– И это не самое худшее, что может случиться с нами, поверь, – сказал Тритон с некоторым злорадством, указывая на черный туннель. – У нас есть оружие, мы можем сделать факелы. Я заприметил вагонетку в том углу. На ней мы легко оторвемся от погони. Как только опасность минует – выберемся обратно.

– А если они взорвут вход?

– Взрывать нас они не будут. Стреляли по ногам – значит, не было приказа убивать. Живьем взять хотят.

– Зачем мы им? – недоуменно спросил парень.

– Чтобы это узнать, надо сначала понять, кто вы такие. Очень важные персоны? Ученые? Почему на вас охотится столько людей?

– И я хотела бы это знать, – вздохнула девушка и спросила: – Как ты себя чувствуешь?

– Нормально, – поморщился проводник. – В заначке есть еще немного обезболивающего. Думаю, до Точки дотяну, а там уже подлечусь как следует. Все будет…

Тритон затих на полуслове, замер, прислушался. Вобла и сама услышала голоса, раздававшиеся совсем близко, в лесу, почти у самого входа в штольню.

– Тут нора какая-то была, – произнес надтреснуто-высокий громкий голос. – Помню, с Боровым давно бродили в этих местах, когда должок с одного его кента вытряхивали. А этот фуфел в бега тогда подался, думал, можно просто так от нас уйти! Вот мы его тогда в этой норе и словили.

– Какая еще нора?

– Что-то вроде пещеры, а может, шахта заброшенная. Я не разбираюсь. Жуткое место, темнотища одна.

– Дык там они и спрятались! Где же им еще быть? Чего раньше молчал, Борода?

– Да сейчас только вспомнил!

– Давай показывай, где шахта твоя находится.

– Ох, поискать надо! Так сразу не скажу, давно это было. Вроде, где-то в этих местах. Угости сигареткой, чтоб лучше думалось.

– Пошли! Потом перекуришь. Ищи давай!

Голоса затихли, растворившись в шуме ветра, гуляющего по коридорам штольни. Беглецы переглянулись.

– Ноги в руки – и в вагонетку! – прошептал Тритон. – Драпаем отсюда! Малёк, найди три-четыре палки.

– Отбиваться будем? – испуганно спросил тот.

– Нет. Факелы сделаем.

– Хорошо. Я сейчас.

Сталкер взял остатки рубашки, которой ему бинтовали ногу, порвал на несколько лоскутов. Намотал на принесенные парнем штакетины. Получились вполне сносные заготовки под факелы.

– Теперь транспорт. – Проводник перевернулся на бок, скривившись от боли, начал медленно подниматься на ноги. На помощь пришла Вобла. – Вагонетка вон в том углу, ее надо попытаться сдвинуть с места. Если сможем – то мы спасены.

– Сделаем! – с задором сказал Малёк и подбежал к ржавому вагончику. Но сместить его не удалось даже на сантиметр. – Тяжелая зараза! Надо вместе.

– Навались! – приковылял на подмогу сталкер.

Вагонетка скрипнула, нехотя покатилась вперед.

– Мы ее так всю дорогу толкать будем? – кряхтя, поинтересовалась Вобла.

– Штольня имеет уклон. Телега накатом пойдет.

– А как же…

– У нее ручной тормоз есть. Толкай давай, хватит болтать!

– Пошла! Сама пошла! – обрадовался парень.

– Залезай, чего глазами хлопаешь? – рявкнул Тритон девушке, закидывая в кузов свой рюкзак и факелы.

– А ты? Давай помогу? – Вобла попыталась взять здоровяка за руку, но тот вырвался.

– Сам справлюсь.

Девушка обиженно глянула на сталкера, но тот лишь прикрикнул:

– Живее!

Вновь послышались голоса преследователей.

– Нашел! Вон эта шахта, про которую я говорил! – уже знакомый высокий голос.

– Молодец, Борода! Только громкость выключи свою. Давайте вперед. И аккуратно – вдруг они там устроили засаду.

Беглецы забрались в вагонетку, затаились, в ожидании, когда та наберет нормальную скорость. Давно забывшие, что такое смазка, колеса противно скрипели, ржавый транспорт разгонялся лениво, позвякивая и сотрясая пассажиров, будто пытаясь скинуть их.

Но вскоре балки по бокам штольни стали мелькать быстрее, а темнота заметно сгустилась. Вагонетка мчалась в глубь штольни.

Глава 9

Вскоре своды туннеля заметно сузились, и расстояние от рельсов до стены практически сошло на нет. Потолок стал гораздо ниже, и, казалось, подними голову чуть выше борта – ее мигом снесет одной из крепежных потолочных балок. Непроглядная тьма, царившая вокруг, сжимала и без того узкое пространство.

Огня факела с трудом хватало, чтобы осветить пару метров впереди. От отблесков слабого пламени в стороны шарахались зловещие угловатые тени, отовсюду доносилось недовольное перешептывание. Малёк все пытался разобрать слова неведомых существ, обитающих во мраке, но ничего внятного так и не расслышал.

Внизу, у рельсов, потревоженные внезапными гостями, пищали крысы. Некоторых зазевавшихся грызунов колеса вагонетки с хлюпающим хрустом перемалывали под собой, и тогда позади сразу начинало раздаваться довольное чавканье сородичей погибших тварей. На некоторое время крысы отставали от беглецов, но потом вновь нагоняли тележку и продолжали истошно пищать.

Штольня уходила вглубь под крутым углом, поэтому транспорт хорошо разогнался. Тритон лишь изредка чуть выжимал тормоз, сбрасывая скорость, чтобы вагончик не перевернулся.

Чем дальше путники летели, тем плотнее становился мрак. Малёк заметно нервничал, забившись в угол кузова, девушка, наоборот, не выказывала признаков тревоги, она сосредоточенно держала факел, освещая путь. Неяркий бледно-желтый свет дрожал, словно боялся неизвестности, опасливо шарил по стенам, открывая взорам гостей туннеля жуткие картины. Повсюду виднелись глубокие борозды – явно следы когтей. Иногда попадались бурые пятна, похожие на кровь. Пару раз в глаза бросались чьи-то полуистлевшие кости.

Малёк хотел выведать у опытного сталкера, кому могут принадлежать эти останки, но тот отмалчивался, бросая на парня хмурые взгляды.

– Патроны есть? Оружие не подведет? Может, и мне что-нибудь дадите для защиты на всякий случай? – не унимался паренек.

Тритон отрицательно покачал головой. Потом и вовсе отвернулся, давая понять, что разговор окончен.

Малёк приподнялся, обреченно посмотрел назад – туда, откуда они прибыли в это пристанище тьмы. Белый квадрат входа уже давно пропал во мраке, но ощущение того, что там, за спиной, остался их единственный шанс на спасение, продолжало одолевать парня. «Может, все-таки не стоило сюда забираться? – думал он. – Может, были и другие пути отступления? – Малец угрюмо зыркнул на сталкера. – Это он затащил нас сюда. Ему терять нечего, он одиночка, давно оторванный от социума зверь. А вот я еще в полном расцвете сил, не пожил совсем. И помирать здесь, в этой земляной норе, совсем не хочется».

Мысли его прервал скрежет под колесами вагонетки. Тележка затряслась сильнее обычного, начала дребезжать, потом заскрипела каким-то надсадным плачущим звуком. Тритон приподнялся, чтобы посмотреть, что случилось, но, потеряв равновесие, свалился обратно на дно кузова и рассыпался в проклятиях.

Вагонетка лязгнула, резко ушла вниз, потом так же резво подскочила.

– Держитесь! – только и успел крикнуть сталкер.

Транспорт дернулся, со всей силы во что-то врезался и полетел вместе со своими пассажирами вверх и вперед. Перевернувшись в воздухе и выкинув людей из кузова, вагонетка с оглушительным грохотом врезалась в стену и развалилась на множество кусков, только чудом никого не придавив.

Тритон приземлился на что-то мягкое, влажное, похожее на шерсть. Остальные, судя по стонам, попадали рядом. Потревоженную раненую ногу пронзила острая боль, но сталкеру хватило сил быстро отползти в сторону – место посадки не внушало доверия. Первой мыслью было, что он упал прямо на медведя. Но разум подсказал, что косолапые в столь глубоких берлогах не живут. Напрашивался другой вариант. Гораздо хуже.

Факел, отлетевший при падении, зашипел в луже неподалеку и потух. Тритон быстро нащупал автомат, пытаясь игнорировать пульсирующую боль, поднялся на ноги. В темноте невольно разыгралось воображение, рисуя не самые веселые картинки.

«Спокойно, держи себя в руках, паря!» – приказал сам себе сталкер. – Разберемся. И не из таких передряг выбирались».

Помог слух – он никогда не подводил, поэтому Тритон полностью положился на него: шагах в десяти стонала Вобла, еще дальше всхлипывал Малёк, а вот зверя слышно не было. Тогда что же это там лежало?

Держа одной рукой оружие, готовый стрелять при малейшей опасности, сталкер нашел в нагрудном кармане зажигалку. Чиркнув колесиком, осветил пространство впереди. Там и вправду была какая-то шерсть – бурая, свалявшаяся в грязные колтуны.

Здоровяк не сразу понял, что это, но когда наконец разобрался что к чему, то невольно начал поминать всех святых. «Уж лучше было встретить медведя. Это же какое-то тотемное божество! Идол, сделанный… Кем?»

Тритон шумно сглотнул подступивший к горлу ком. Чутье подсказывало – если есть следы человека, то ничего хорошего не жди, а если это окажется еще и дикий человек, то вероятность неприятностей возрастает в разы.

Сталкер чуть ближе подошел к находке. Грубо сшитый черными нитками истукан лежал чуть в стороне от рельсового пути и напоминал поверженного в бою монстра. Распростертые лапы, жуткая маска, мощный торс, украшенный у основания плетенными из жил и кожи ремнями.

– Что это? – прошептал почти у самого уха Малёк, заставив Тритона стремительно покрыться холодным потом. Едва не пальнув из автомата, сталкер тихо выругался. Нервы были на пределе. – Это что, какая-то кукла?

– Это идол, – ответил Тритон, промокнув рукавом куртки лоб.

– Идол? – удивленно переспросил парень.

– Изображение божества, – пояснила девушка, протягивая проводнику сухой факел. – Ему поклоняются.

– Тут что, кто-то живет? – спросил Малёк, но ответа на свой вопрос не получил.

Сталкер зажег факел, взял его из рук Воблы и подошел к идолу.

«До чего же безобразная штуковина!» – невольно скривился здоровяк, внимательно рассматривая изваяние.

А в голове его уже начинали всплывать воспоминания всего, что он когда-то слышал от других сталкеров и бродяг. Земляные люди – жуткие существа, обитающие в глубоких пещерах и заброшенных канализациях. Их мало кто видел, а те, кому не посчастливилось все же встретить подземных жителей на своем пути, либо погибли, либо сошли с ума. Дикие каннибалы, когда-то бывшие простыми людьми, ушли в Судный день глубоко под землю, чтобы спастись от радиации. Со временем они приспособились к новым условиям и одичали, а интенсивные аномальные воздействия и выбросы со стороны «Дуги» только ускорили их «преображение». Земляные люди никогда больше не выходили на поверхность. По одной из версий, они и вовсе потеряли зрение, уподобившись кротам.

Тогда, сидя у костра за кружкой спирта, с трудом верилось во все эти байки. Но теперь почему-то показалось, что истории про подземных каннибалов не лишены толики правды.

Идол пролежал здесь явно долгое время, об этом говорил покрывавший его плотный слой паутины. Свежих следов вокруг замечено не было – хороший знак.

– Опасности нет, – резюмировал Тритон. Подсвечивая противоположную стену, он спросил у своих спутников: – А что там с нашим транспортом?

– Восстановлению не подлежит, – с сожалением ответила Вобла, глядя на груду искореженного металла.

– Что произошло вообще?! Почему мы перевернулись? Это вы специально на тормоз нажали? – воскликнул Малёк.

– Утихни, парень. Я тут ни при чем, – ответил сталкер. – Просто крутой поворот, в который мы не вошли. И яма, где нас подбросило. Видимо, за долгие годы грунтовые воды подмыли этот участок пути, и он просто осел.

– И что же мы теперь будем делать? – Малёк поник. – Мы тут застряли?!

Тритон присел на кучку металла, бывшую совсем недавно их транспортным средством, язвительно ответил:

– Почему же застряли? Вход же свободен. Можем вернуться, но только уже пешком, прямо в лапы к тем, с автоматами. Я бы предпочел остаться здесь, переждать. Судя по всему, это, скорее всего, какой-то технологический узел – возможно, для отгрузки горной выработки или хранения оборудования. Есть, где разместиться.

– А как же этот? – Малёк кивнул на идола.

– Он не кусается.

– Тогда надо бы развести костер, чтобы светло было.

– Вот ты этим и займись, – кивнул Тритон и вновь принялся рассматривать находку.

Парень быстро насобирал разного хлама, которым можно было бы хоть как-то поддерживать огонь. Костерок соорудили небольшой, только чтобы не сидеть в полной темноте.

Желудки у всех громко урчали, требуя немедленно подкрепиться. Но еще больше хотелось пить. Парень с девушкой с надеждой глядели на проводника, но тот невозмутимо точил нож. Все знали – скудную провизию надо экономить.

– Есть охота, – робко сказал Малёк, бросая на сталкера грустные взгляды.

Тот невозмутимо посоветовал:

– Лучше вздремни пока.

– На сон что-то не тянет, – буркнул парень в ответ. – Я в туалет хочу.

Тритон громко, со злостью, вздохнул.

– Да я же ничего не прошу, я сам, факел возьму только, – испугано затараторил юнец.

Сталкер одобрительно кивнул. Произнес вслед:

– Подальше только давай.

Блуждать в темных лабиринтах не было никакого желания, но злить здоровяка не хотелось еще больше. Чертыхаясь, Малёк крадучись пошел вглубь шахты.

Над головой все время что-то шелестело, словно пожухлая, осенняя листва. Любопытство какое-то время боролось со страхом, но все же взяло верх. Парень поднял факел выше и вгляделся во тьму.

Мрак под самым потолком был как будто гуще, и даже пламя не смогло до конца разбить его. Лишь неясные силуэты вырисовывались в тусклом свете огня. Летучие мыши.

Содрогаясь от омерзения, Малёк прибавил шагу. Но едва он опустил факел ниже, как одна из ночных тварей спикировала с потолка прямо парню на голову, вцепилась маленькими острыми коготками в кожу и начала рвать волосы.

Бедолага заголосил, бросился в ужасе наутек, позабыв даже скинуть мышь с головы. Бежал, не видя дороги, сшибая какие-то деревяшки, балки и указатели. А существо, хлопая крыльями, пищало и царапалось. Только через несколько секунд Малёк сообразил, что необходимо сбросить с себя эту гадину. От леденящего, затмевающего все другие чувства ужаса он едва не начал сбивать мышь факелом. Вовремя опомнился, ладонью сшиб пещерную тварь на пол и остервенело растоптал ботинком. Мышь хрустнула под подошвой и сразу же замолкла.

Трясущимися руками парень проверил голову – убедился, что серьезных ран нет, облегченно вздохнул. Попытался успокоиться. Огляделся. Оказалось, что убежал он довольно далеко. За спиной угрожающе сомкнулась тьма, отрезая его от остальной команды. Впереди… а впереди что-то поблескивало мутным синим сиянием.

Парень пригляделся, но никаких деталей, кроме блеклого света, рассмотреть не смог.

«Может, фонарик чей-то лежит?» – подумал он.

После недолгих колебаний, решил все же проверить. «Фонарик тут, в этой темнице, явно лишним не будет. Да и выменять его можно будет на тритоновский спирт легко. Стоит проверить. Хотя откуда он мог вообще здесь взяться?»

Осторожно ступая вперед, парень подошел к источнику света. К своему разочарованию, понял, что это вовсе не фонарик, а какая-то круглая штуковина, похожая на речной камешек, гладкая, синяя, с черными прожилками. Она лежала на небольшом возвышении – видимо, специально для нее устроенном. Предмет источал слабый синеватый свет, чуть подрагивающий в темноте. Это свечение завораживало, заставляя все внутри холодеть и сжиматься.

Малёк боязливо протянул руку, прикоснулся к загадочной штуке. Она была холодная. Паренек аккуратно поднял ее, взвесил на руке. Для своего небольшого размера находка была тяжелая, словно вылитая из свинца. Она приятно холодила ладонь, и возвращать предмет обратно на место не хотелось.

«Да, вещица и в самом деле интересная. Может, какой-то драгоценный камень, минерал?» Парень повертел штуковину перед глазами, разглядывая прожилки, скребнул ногтем, потом, заслышав вдалеке голос Воблы, воровато спрятал находку в карман и поспешил обратно к месту остановки группы.

– Ты куда пропал?! – закричала на него девушка, едва завидев знакомый силуэт в темноте.

– Просто… просто я заблудился, – промямлил Малёк.

– Сходил-то удачно? – спросил сталкер.

Парень неопределенно махнул рукой, словно пытаясь отмахнуться от расспросов, но движение получилось не таким, как хотелось, а нервным, каким отгоняют назойливых мух.

– Ты увидел кого-то, что ли? – заподозрил что-то Тритон, обернулся, внимательно глядя на мальца.

Парень покачал головой.

– Нет, устал просто. Давайте спать.

И сел у костра.

Глава 10

Со стороны входа в штольню сверкнули красные вспышки. Первыми их заметил Малёк. Сначала он подумал, что это летучие мыши, но, услышав человеческие голоса, округлил глаза и прошептал:

– Солдаты?

Тритон кивнул, признав во вспышках сигнальные огни, которыми преследователи освещали себе путь.

– Они нашли нас? – Парень подскочил на месте.

– Не шуми! – шикнул на него сталкер.

Прислушался. По дробным хлопкам, раздававшимся вдалеке, он понял: «Отстреливаются. Но от кого? От крыс? Топот сапог. Бегут. Работают четко. Пока одни прикрывают, вторые продвигаются вперед. Потом меняются».

– Надо уходить, – резко сказал проводник и попытался подняться. Не смог – при малейшем движении нога буквально огнем горела.

Тритон кивнул Вобле.

– Рюкзак подай.

Девушка подошла к вещмешку, но сразу же с визгом отскочила в сторону.

– Что еще такое? Крыса?

Но это была не крыса. Скрываемый тьмой, на корточках возле рюкзака сидел лохматый зверь. Его красные глаза, не мигая, с любопытством наблюдали за незваными гостями.

– Земляной! – выдохнул Тритон и схватил автомат.

Выстрелить, однако, здоровяк не успел. Слишком проворным оказался жуткий незнакомец. Он бросился на сталкера, вцепился ему в лицо и, шипя и клацая зубами, начал по-обезьяньи скакать на противнике. Тритон, не ожидавший от дикаря такой прыти, выронил оружие. Завязалась драка.

Из черного провала туннеля показался еще один подземный житель. Издав боевой клич, он бросился собрату на выручку. Вдвоем они повалили сталкера на пол и принялись рвать на нем одежду, пытаясь добраться до плоти.

– Назад! Назад! – закричал Тритон своим спутникам, успевая отводить удары и выпады дикарей. Хоть противников и было двое, но силенок им едва хватало, чтобы держать руку сталкера да огрызаться в ответ.

Выгадав момент, Тритон врезал первому мохнатому коленкой в грудь, прямо в солнечное сплетение. Раздался хруст костей, сдавленный стон. Дикарь всхлипнул и замертво повалился на землю. Второй поумерил пыл, отпрыгнул в сторону – перевести дыхание и собраться с силами. Такая оплошность стоила и ему жизни. Пока он готовился к атаке, сталкер успел незаметно достать из-за пояса нож. Прыжок – и каннибал полетел с распоротым от самого горла до паха брюхом прямиком в стену.

Однако этим дело не закончилось. Из туннеля донеслись шаркающие торопливые шаги и рык.

– Тритон, еще! – предупредила Вобла, вжавшись в стену.

А с другого конца коридора вновь послышались голоса:

– Да там они прячутся, говорю же вам!

– Живее! Группа Борга прикрывает, остальные – вперед!

Из стороны в сторону метался Малёк, причитая:

– Куда бежать?! Куда бежать-то?

Выбора особо не было: слева наступали каннибалы, справа – солдаты. Но сталкеру хватило и секунды, чтобы взвесить все плюсы и минусы и сделать выводы. «Только к дикарям, – решил он. – Все, что у них есть против нас, – это копья да ножи. Ну и клыки. А вот у бойцов арсенал побогаче будет».

– Сюда! – крикнул Тритон, ковыляя навстречу подземным жителям.

– Но… – от осознания того, что предстоит столкнуться с дикими тварями вновь, Малёк даже не смог закончить фразу. Так и замер, разинув рот.

– Живо! – рявкнул сталкер, поднимая автомат. – Факел! Как скажу – бросай! – приказал он, целясь в темноту. – Давай!

Факел полетел вперед, освещая туннель. И, едва в неярком свете промелькнули очертания каннибалов, Тритон начал прицельно бить по ним одиночными выстрелами. Твари завизжали и отступили.

– За мной!

Беглецы преодолели расстояние до лежащего факела, попутно рассматривая убитых: вместо лиц – морды с огромными пастями; толстые желтые когти; почти у каждого на груди украшения из человеческих костей – черепа, челюсти, фаланги пальцев, зубы, какие-то засохшие скрюченные лоскуты, похожие на палые прошлогодние листья, при ближайшем рассмотрении оказавшиеся человеческими ушами. В полумраке подземелья сгорбленные худые фигуры, скошенные пулями, напоминали выкорчеванные корни деревьев.

Маневр с факелом пришлось повторить. И вновь путь был расчищен точными выстрелами Тритона.

– Стреляют! Они там, внутри! Скорее! – это уже кричали солдаты, голоса их раздавались гораздо ближе.

«Эх, засекли!»

Тритон в сердцах выругался, быстро перезарядил оружие, кивнул Вобле, чтобы готовилась к очередному рывку.

На третий раз каннибалов заметно поубавилось – едва они видели летящий факел, как начинали в панике бросаться прочь, по-собачьи подвывая и расталкивая друг друга локтями, лишь бы поскорее скрыться из зоны поражения. Добравшись таким образом до небольшой камеры, оканчивающейся разветвлением штольни на два коридора, беглецы в замешательстве остановились.

– Куда теперь? – озвучил общий вопрос Малёк.

Опытный сталкер не растерялся. Взял в руки факел, поочередно осветил оба хода, всматриваясь в черноту туннеля.

– Туда, – кивнул направо.

Ребята с опаской глянули на темный провал.

– Ты уверен? – с сомнением в голосе спросила девушка. – Что-то он весь покосившийся какой-то, балки едва держатся. А эта – вообще треснула, разломится скоро, и тогда нам крышка. Придавит.

– Точно туда, – подтвердил свое решение Тритон. Но, увидев, что спутники идти не желают, а в нерешительности переминаются с ноги на ногу, нехотя пояснил: – Видите, в этом проходе, – он осветил левый вход, – огонь горит ровно. А вот здесь, – Тритон переместил факел вправо, – пламя колеблется. Это из-за тяги воздуха происходит. Значит где-то там, в конце, возможно, есть выход на поверхность.

– И мы выберемся? – просиял Малёк.

Сталкер пробормотал что-то невнятное.

– Тогда идемте! Скорее! – Паренек смело двинулся в узкий коридор.

Пол узкого туннеля был устлан костями. Порой приходилось долго присматриваться, чтобы не напороться на острые, торчащие осколки. Некоторые останки были совсем старые, разваливающиеся в пыль при одном только прикосновении, другие – еще свежие, с кусками разлагающейся плоти. От тошнотворной трупной вони выворачивало наизнанку. Один раз путники сделали даже короткую остановку – Малька согнуло пополам, он начал икать, не в силах сдержать рвотные позывы.

Через некоторое время группа миновала этот костяной затор и вышла в широкое прямоугольное помещение, совсем не похожее на шахту. Потолок здесь был гораздо выше, неровные стены круто расходились в стороны. Здесь, судя по всему, и производилась когда-то добыча руды. С тех времен тут остались вагонетки, некоторые даже наполненные доверху породой, несколько отбойных молотков, толстые мотки резиновых труб, покореженное оборудование, предназначение которого никто из маленького отряда не знал. В дальнем углу валялись покрытые толстым слоем пыли каски рабочих и пара кирзовых сапог.

Помещение заканчивалось глухой стеной, по центру которой еще можно было разглядеть черную, проходящую параллельно полу, рудоносную жилу.

– Дальше хода нет, – в который раз озвучил общие нехорошие мысли Малёк.

– Без тебя вижу! – гаркнул Тритон, остановившись. Руки его невольно начали рыскать по карманам в поисках фляжки со спиртом. «Тут одним глотком не отделаешься, – подумал он мрачно. – В пору хорошенько надраться. Угораздило же! Связался с мазуриками на свою голову! Не надо было спасать их тогда! Шел мимо – и иди дальше! Дурак!»

– А где выход тогда, про который ты говорил? – поинтересовался Малёк, с укором глядя на проводника.

– Ты, вместо того чтобы болтать попусту, – процедил Тритон, – бери в руки факел и топай искать, откуда ветер дует. По стенам внимательно смотри, может, где вентиляция имеется.

Парень обошел помещение. Вернулся.

– Ничего там нет, – скорбно сообщил он.

– Не может быть! – не поверила Вобла. – Ну-ка, дай, я сама проверю!

– Что я, врать, что ли, буду?

– А откуда тогда сквозняк?

Парень и девушка вопросительно посмотрели на Тритона.

Тот раздраженно бросил:

– Да мне почем знать?! Я вам что, шахтер, что ли?! Трещины, может, какие-нибудь в породе, разломы. Через них и сквозит, наверное.

– Значит, выбраться с этой стороны не получится? – робко спросил Малёк. – Что же тогда будем делать?

Сбрасывая рюкзак на землю, сталкер злобно ответил:

– Здесь переждем, пока солдаты не уйдут. Или примем бой. Место хорошее, обороняться будет удобно. – Он поднял недобрый взгляд на попутчиков, спросил: – Или есть еще идеи?

Других предложений ни у кого не было.

Начали обустраиваться. Развели костер, вскипятили немного воды, чтобы согреться. Всем нестерпимо хотелось есть.

Тритон сидел вдали от огня, потирая раненую конечность и тихо постанывая. Действие лекарства заканчивалось, а очередную порцию необходимо было поберечь – последняя. Боль находила волнами, и иногда накатывало так, что хотелось выть.

«Если не шевелить ногой, то вполне можно терпеть», – приободрил себя сталкер.

Но очередной приступ оказался сильнее обычного.

«Все, кажется, обезболивающее окончательно перестало действовать. Что еще есть? Спирт? – Тритон тряхнул фляжку. На донышке слабо булькнуло. – На один глоток. Не поможет. Тогда как унять боль? В таком состоянии не то что бежать, сидеть невозможно!»

Сталкер огляделся. На стене увидел висевшие на крючке шахтерскую куртку и сумку. «Может быть, там есть что-то? Стоит посмотреть».

Улов оказался небогатым: посеревший от времени, свернутый в несколько раз лист бумаги – какой-то незаполненный бланк; пустая сигаретная пачка да ржавый ключ с биркой, на которой был выдавлен номер «217». Предполагая, что это может еще пригодиться, Тритон машинально положил найденное себе в карман.

«Потом посмотрю внимательней. Сейчас с ногой надо что-то решать».

Тритон с трудом сел на землю, попросил Воблу принести рюкзак. Достал из загашника остатки порошка, высыпал под язык. «К черту все! Лишь бы унять боль». Подождал немного, запил лекарство остатками спирта. В голове от такой адской смеси сразу же затуманилось, а перед глазами поплыло. «Пустяк. Зато полегчало».

Он понял, что сильно устал, тяжесть навалилась на плечи, голову. Сталкер понимал, что спать было бы непростительной ошибкой, но справиться со слабостью он уже не мог. «Надо набраться сил. Надо набраться сил. Надо…»

Он уснул.

Глава 11

Педаль проваливается вниз, легко, без сопротивления. Это же сон? Ведь это же сон? ЭТО ЖЕ СОН?!

Машина летит под откос. Все происходит слишком быстро, так быстро, что невозможно хоть что-то успеть предпринять, но достаточно медленно, словно в замедленной съемке, для того, чтобы запомнить этот момент навсегда. Все картинки, как кадры в кино, впечатываются в сетчатку глаз, прожигают ее, навечно сохраняясь шрамами в памяти.

И все кружится. Пляшет в адском танце. Дьявольский вальс. Гремит железо. Лопаются шины. Трещит обшивка, рвется, как сухая, перегретая на солнце бумага. А внутри этой консервной банки – две тряпичные куклы. Их с силой кидает в разные стороны, несколько раз ударяет о приборную панель, и только ремни безопасности не дают им вылететь через разбитое стекло прочь.

Вода хлещет по лицу. Идет дождь. Тряпичные куклы лежат неподвижно. Вставайте! ВСТАВАЙТЕ ЖЕ! – кричит им дождь. Их лица в крови. Одежда в крови. Асфальт в крови. Черное небо тоже будто в крови. Весь мир для них в крови.

– Тритон, проснись!

Выныривая из тягучей бездны, сталкер вскрикнул.

– Успокойся, это я.

– Что случилось? – хриплым голосом спросил здоровяк.

– Тебе кошмар приснился, – ответила Вобла. – Ты кричал во сне и имя одно все время повторял – Марта.

Тритон приподнялся на локтях. Огляделся. Малёк, свернувшись калачиком, спал у костра. Обстановка была спокойной. Нога тоже перестала болеть.

– Черт! – тихо выругался сталкер. Руки тряслись. Все его тело колотило мелкой дрожью. – Черт! – повторил он, окончательно проснувшись.

– Это твоя жена, да? – спросила Глазастая.

Грудь сжало, к горлу подкатил ком. Проводник не смог ответить, так и лежал, молча глядя на девушку.

– Расскажи, – мягко попросила вдруг Вобла. В ее тоне слышалось беспокойство и искреннее желание помочь. – Иногда это помогает, – добавила она.

Тритон хотел ответить ей грубо, послать куда подальше. Но не смог. Слова застряли в горле, как рыбья кость. Он вдруг понял, что просто сойдет с ума. Когда-нибудь, и это будет, видимо, совсем скоро, он окончательно свихнется в своем одиночестве, которое все это время так старательно оберегал от чужаков. «Может, и в самом деле рассказать? Что я теряю?»

Тритон сел на камень и начал говорить.

* * *

Нас было трое. Я, Марта и Димыч. Со школьной скамьи вместе. Друг за друга горой стояли. Мы жили в маленьком городке – знаешь, такие везде есть: с грязью, заводскими трубами, бетонными покосившимися стенами и вечным несмываемым запахом тлена, который въедается во все вокруг настолько, что ты просто перестаешь его замечать. Там все друг друга знают, ненавидят и обсуждают за спиной.

Заняться особо нечем было, каждый развлекал себя как мог. Кто спортом увлекался, кто в драки лез, кто клей нюхал. В основном – дурили. Многих по малолетке забирали, кто-то умер, не дожив и до двадцати. Резали часто, без заточки на улицу не выходили даже. А в чужой район сунешься – считай, смертный приговор себе подписал. Криминала много было. А мы всегда держались вместе. Так легче было. Я, Марта и Димыч.

Марта красивой была. Вьющиеся волосы, лицо такое… сложно даже описать. Вроде и не с обложки журнала: носик кругленький, глаза большие, таких лиц, наверное, много, в толпе и не выделишь даже, – но когда она улыбалась, когда говорила с тобой, все менялось. Она свет особый источала. И ты в этом свете таял.

Мы любили ее, чего уж греха таить. Я и Димыч. Тайно любили, даже самим себе признаться в этом не могли. Но любили. Искали повода лишний раз встретиться с ней. А наступали летние каникулы, так мы днями пропадали втроем, домой не загнать нас было до поздней ночи. На речку ходили, по базарам толклись, на заброшенных складах и стройках гуляли.

Выйдем с утра, соберемся у качелей – и двинули по привычному маршруту. Сначала – до воды, искупнуться, камней покидать, на дохлую кошку посмотреть, как ее тело раздувается на жаре. Потом, ближе к обеду, до рынка, там кому-нибудь с вещами поможем: разгрузить, погрузить, перетаскать. Подзаработаем мелочи, накупим чего-нибудь вкусного, яблок там или газировки, и обратно на речку, или на плотину. И так – до вечера. Болтали обо всем на свете, смеялись до боли в животах.

Потом, как школу закончили, начала нас жизнь помаленьку разъединять. Димыч еще в девятом классе школу бросил. Все хотел на механика поступить, да так и прошлялся лето, не поступил. Потом с одной нехорошей компанией связался. Занимались они какими-то делами мутными, про которые даже нам он не говорил. Мы с Мартой честно одиннадцать классов отучились. Потом она в институт пошла, а меня в армию загребли. Некоторое время не виделись.

А я, пока служил, постоянно о ней думал. Армия хорошо мозги прочищает от детской вот этой всей шелухи. Я тогда только понял все, расставил, так сказать, по полочкам у себя в голове, и как только дембельнулся, даже не домой побежал, а сразу к ней. Там, прямо у порога, и предложил выйти за меня замуж. Она согласилась.

Потом с Димычем встретился. Гуляли неделю. Так же, как в детстве, втроем, словно и не расставались. Мне знакомые говорили, конечно, что пока я в армии был, Марта с Димычем вроде как парой были. Но недолго. А я и не спрашивал. То ли боялся, то ли еще чего. Не знаю. Не хотелось мне про это знать, лезть в дела минувшие. Ну, было и было, что с того? А она потом сама мне все рассказала. Как неделю встречалась с Димычем и перестала, не срослось у них. Друг молчал по этому поводу, ничего не говорил. А я и не лез к нему с расспросами. Я ведь еще не был тогда ее парнем. Да ладно, это не важно.

Поженились. Жили душа в душу, как в раю. Но концы с концами кое-как сводили, работы в городке нашем нормальной не было. Там только или воровать, магазины чистить, или на жирокомбинате две смены стоять у станка, примерзая ботинками к ледяному полу и гробя здоровье за копейки. От случайных подработок – тоже никакого проку. Сегодня есть деньги, завтра нет. А мне стабильность нужна была – семья все-таки появилась.

Решили переехать. А тут как раз Димыч зашел в гости. Сказал, что тоже уезжает. Насовсем. Оказывается, он уже давно мотался в одно место на заработки, таскал какие-то артефакты. Выгодно продавал потом на черном рынке. Неплохие деньги получались. А Димыч и вправду тогда кучеряво жил. На машине на хорошей ездил; если в гости заходил, то всегда с полным пакетом деликатесов, каких мы за всю жизнь и не пробовали.

Вот он нам и предложил. Давайте, говорит, махнем туда вместе. Сказал, что там сейчас совсем туго стало, не попасть за периметр Зоны, одному тяжело, вместе надо, так легче будет. Он это место Зоной называл. А тогда про нее мало что известно было. Наш городок далеко оттуда находился. Ну, слышали, что-то про Зону, и что с того? Но ходили слухи, что, мол, есть там какие-то штуковины особые, с помощью которых можно много чего улучшить, науку, например, продвинуть. Артефакты. Институты разные эти арты как горячие пирожки раскупали. Но не только они. Там и черный рынок этих штуковин имелся, и суммы уже на порядок выше были. Это я уже потом узнал.

Димыч целый план разработал. Стратег. Мысль у него была такая – устроить меня в охрану на периметр этой Зоны. Я ведь отслужил в армейке – считай, военный, на хорошем счету, без залетов. Должны взять. А я по-свойски буду Димыча за периметр пропускать. Добычу – пополам. Заживем! Он всегда так говорил – «заживем». А Марта его постоянно переспрашивала с такой обидой вроде: мол, а сейчас что же, не живем? А он неизменно отвечал: «существуем». Заживем. Ага, как болячки на заднице.

Мы с женой помозговали чуток и согласились. Димыч, рассуждали мы, свой человек, как брат, на него можно положиться, он не предаст. А особого выбора у нас и не было. Марта в положении тогда была.

Поехали. Устроились. Сначала в комнатушке какой-то поселились убогой, с тараканами размером с чернослив. Они ночью стрекотали, не давали спать. Марта их жутко боялась. Они ее, впрочем, тоже. Как увидит рыжего усатого, такой визг поднимет, что они в панике кидаются врассыпную, от страха в стены головами биться начинают, лишь бы укрытие поскорее найти. Хохма!

Я в военкомат сразу местный пошел, потом в милицию – работу искать. Везде отказ. Димыч подключился. Уж какими путями – не знаю, но устроил. Охранником на периметр, как и говорил. И понеслось.

Первый месяц я осматривался. Изучал – как, что, кто главный, где могут словить меня. Потом, как их кухню узнал всю, так начал Димычу свиданки с Зоной организовывать. Поначалу немного боязно было, все-таки серьезное нарушение. Там вообще все, что связано с Зоной, на особом контроле было.

Димыч надолго туда уходил. На неделю. На две. И возвращался всегда потрепанный, побитый, но довольный, как кот с гуляний. И всегда с артами, с артефактами по-нашему. Толкал их какому-то мутному мужику и получал деньги пачками. Хорошо мы зажили. Буквально через месяц мы с Мартой уже коммуналку поменяли на собственную квартиру.

Димыч начал подтягивать и других людей. Говорил, что нанимает тех, кто вместо него ходить в Зону за артами будет. Самому, дескать, уже не солидно как-то в грязи и пыли копаться. Я ему пытался втолковать, что борзеть-то тоже не надо, но он не слушал. Ему деньги голову вскружили. Ну да бог ему судья. Я о другом в тот момент думал. У меня Марта на пятом месяце уже была, мы кроватку начали присматривать, коляску, вещи детские. Это самые светлые и счастливые дни были.

А потом меня поймали.

Напарника моего заболевшего сменили каким-то солдатиком с другого поста. Хитрое такое лицо у него было, крысиное какое-то. Так эта паскуда сразу прилипла ко мне с расспросами, мол, что да как устроено. А когда я, под предлогом необходимости посетить туалет, пошел подчиненного Димыча пропускать за периметр, так этот солдатик тут и вылез как черт из табакерки и всех нас с потрохами сдал.

Дело завели. Грозил мне срок нехилый. Но удалось с одним знакомым – мы с ним вместе в одной части служили – замять вопрос. Квартиру продать пришлось. Уволили меня, конечно. Марта говорила: не страшно, что без жилья остались, главное, что я на свободе. А мне как ножом по сердцу: ей рожать скоро, а у нас угла своего нет.

Пошел к Димычу. Давай, говорю, нанимай меня к себе, ходоком в Зону. А что делать? Семью кормить надо.

Как первый раз в Зону ходил – про то отдельная история, целой книжки не хватит все рассказать. Чего я там только не насмотрелся. Сейчас, конечно, понимаю, что мне еще повезло: и мутанты, и аномалии, видать, не самые опасные попадались. Но тогда ерундой мне это все не казалось. Принес с рейда два захудалых арта, денег не особо много выручил. Но хоть какая-то копейка. Потом тянуть стало в Зону. Как наркотик. Азарт появился. Там ведь целое государство, со своими законами и порядками.

Наладилась у меня новая работа. Димыч ворчал, но арты принимал исправно.

Марта вот только ругалась. Не нравилось ей это мое новое занятие. Предчувствие, говорила, у нее нехорошее. Пугала ее Зона. Кошмары снились. Конечно, я понимал беспокойство жены. Ей рожать скоро, а она одна дома неделями сидит. Кому такое понравится? В Зону ведь сходить на денек не получится, это тебе не курорт.

А однажды подфартило мне по-крупному. Я «барбарис» раздобыл. Это такой арт, который на черном рынке стоит уйму денег. Отдал его, значит, Димычу, чтобы тот продал. Рад был как ребенок, уже думал, как деньги тратить буду. Размечтался, ага. А тут друг приходит и говорит, что с «барбарисом» накладочка вышла.

Удалось ему продать этот арт за большие деньги одному очень солидному дядьке. А оказалось, что «барбарис» этот якобы поддельный. Да не может такого быть! Как так? А Димыч говорит, что сам не понял, что произошло. В общем, этот дядька объявил на нас охоту, настоящую, мать его, охоту, как на кабанов, и нам, мол, надо немедленно убираться из города. На время, пока шумиха не утихнет. Серьезно все завертелось. Предложил он Марту оставить дома, учитывая ее положение, да и мешаться, говорил, будет, а ее же все равно никто не знает, нигде не засветилась, самим же нам надо на дно залечь. Ненадолго, может быть, на неделю. Переждать, пока там ребята Димыча не утрясут вопрос.

Я, признаться, испугался тогда. Не за себя даже. За Марту. Она ведь уже с приличным животом ходила, ей нервничать нельзя было… А тут мы со своими новостями. Конечно я понимал, что ей нельзя было про все это говорить. Она бы сразу переживать начала.

И я согласился. Собрался быстро, попытался объяснить Марте уклончиво, что надо мне на какое-то время уехать по делам. Да разве ее проведешь? Она сердцем почувствовала неладное. Сразу в слезы. Сказала, что поедет со мной. Встала в дверях и стоит. И никакие уговоры и доводы ей нипочем. А что я ей, дурехе, сделаю? Она с детства такая упертая была: стоит на своем, и никак ее не переубедить. Уж я ей и так, и эдак объяснял, до самой ночи. Про охоту, конечно, не говорил, врал про срочную командировку. А она – нет, и все.

Взял ее с собой… Никогда себе этого не прощу!

А потом…

Потом авария была. Мы в машине ехали, я за рулем сидел. Неслись на бешеной скорости. Ночью. Тормоз не сработал. В кювет улетели. Машина вдребезги, а Марта… Марта…

Тритон затих. Закрыл руками лицо и долго молчал. Потом произнес не своим голосом:

– Марта умерла. Ребенок тоже. Я остался один.

Глава 12

Ворон шел по следу.

Сломанные ветки, примятая трава, отпечатки подошв на земле – ошибки тех, кто решил поиграть с ним в догонялки. От него еще никто не уходил.

«Это дело только времени, – улыбнулся своим мыслям преследователь, бесшумно ступая среди валежника и рыжего бурьяна. Голые ветки облетевших кустов настырно лезли в глаза, мешая обзору. – Чтобы почувствовать зверя, очи не нужны, – ухмыльнулся про себя Ворон. – Я вижу тебя и без них – дулом моего оружия».

Вскоре его взору открылась небольшая прогалина.

И вновь он увидел следы. Беглецы были здесь – зверь и те двое.

«Слишком давно это все длится. – На лице Ворона заиграли желваки. – За это время я успел хорошо изучить все твои повадки. Поэтому тебе от меня не скрыться. Пора заканчивать с этим. Охота затянулась».

Наемники – его цепные псы – шли группами. Ворон жестами отдал приказ двигаться в указанном им направлении, а сам принялся изучать местность.

«Так, что тут у нас? На первый взгляд – чисто. Но это только на первый взгляд. Даже не интересно становится. Слишком просто. Вот четкий отпечаток ботинка под лопухом. Принадлежит, скорее всего, тому пареньку. А вот неприметный лист, упавший с дерева. Но упал он не сам, его зацепили, когда продирались сквозь густые заросли. Беглецы шли к холму. Там есть только одно место, где можно укрыться».

Ворон с группой двинулся в сторону штольни.

* * *

– Забудь. Забудь обо всем, что я тебе сейчас рассказал.

Тритон резко поднялся, снова сел. Пальцы его начали нервно теребить край куртки, а лицо исказила страдальческая ухмылка.

– Это все тебя не касается. Просто забудь.

– Я и так ничего не помню, чтобы забывать еще что-то, – девушка добродушно улыбнулась. – Не беспокойся, я никому не расскажу. Я только хочу, чтобы тебе было чуточку легче.

Тритон устало кивнул.

– Да, мне действительно стало легче. Кажется, я это хранил в себе целую вечность. А теперь вот освободился.

Сталкер отстегнул от автомата магазин, провел ревизию боезарядов. «Восемь патронов. Еще двадцать два – в кармане. Итого – тридцать. Не самый лучший расклад», – подметил он про себя.

Замычал Малёк, проснулся. Протирая кулаками глаза, спросил:

– Уже можно возвращаться назад?

– Пока не знаю, – угрюмо ответил проводник.

– А когда узнаешь? – не унимался паренек.

– Да откуда я…

Внезапно из мрака донеслись обрывки разговора:

– Первая группа, как слышите? Прием. Мы миновали какое-то чучело, есть убитые… нет, не люди, обезьяны какие-то. Беглецы были здесь.

Малёк растерянно глянул на Тритона. Тот уже активно готовился к обороне.

– Значит так, молодежь! – скомандовал сталкер. – Слушайте сюда, если пожить еще хотите. Вон ту вагонетку видите? Тащите ее ко входу. Она не тяжелая, вдвоем укатите. Как сделаете, наполните кузов под завязку камнями. Еще и колеса засыпьте, чтобы тяжелее было сдвинуть. Это преградой для них будет.

Ребята резво принялись за дело.

Сам сталкер выбрал наиболее подходящее место для обороны – закуток, укрытый кривым изгибом стены и насыпью из пустой породы. Почти бруствер. Сбоку даже имелась небольшая выемка, которую можно было использовать как бойницу.

Укрепив для надежности насыпь крупными камнями, сталкер принялся заготавливать факелы. Еще он подумал, что неплохо было бы кинуть в костер кирзовые шахтерские сапоги и дать им хорошенько разгореться. Потом потушить. Отличная дымовая завеса. «Дышать, правда, будет тяжело, – рассуждал здоровяк, – но это цветочки, по сравнению с тем, что испытают враги. Главное, что в условиях нулевой видимости можно будет перетянуть преимущество на себя».

Шахтерскую робу, обнаруженную ранее, Тритон пустил на длинные ленты, из которых накрутил небольшие шары. Проверил наличие спичек – они должны быть всегда под рукой. Вместе со спичками извлек из кармана прочие вещи, найденные в куртке бывшего работника шахты – свернутую бумажку и ключ. Развернув бланк, сталкер хотел уже было его выбросить, как вдруг увидел на обратной стороне листа чертеж. От удивления Тритон даже присвистнул. Это была нарисованная от руки детальная схема всей шахты.

Пытаясь определить, где сейчас они находятся, он покрутил «карту». «Ага, вот тут. Северный сектор. А эта линия, идущая отсюда, это у нас…»

– Малёк! – не в силах сдержать эмоции, крикнул Тритон.

– Что?

– Тащи давай вагонетку сюда.

– Как? Зачем? Мы же ее уже…

– Быстрее!

– Да зачем? – спросила Вобла. Ее голос звенел от возмущения. – Сам же сказал…

– Тут, в этом углу, есть вентиляционный люк, – перебил девушку проводник. – Он выходит прямо на поверхность. Диаметр хода, судя по всему, достаточный для того, чтобы мы могли легко туда влезть. Но люк высоко находится, метрах в четырех от земли, поэтому ты его и не заметил тогда, при обходе. Нужно…

Договорить Тритон не успел. Ребята поняли его и без этих подробных пояснений. Пыхтя и ругаясь, они перекатили вагонетку к сталкеру.

– Куртка, видимо, принадлежала вентиляционщику. Он обслуживал все эти каналы, – сказал Тритон, помогая перевернуть тяжелую тележку на бок, чтобы можно было встать на нее и дотянуться до спасительного люка.

В туннеле раздались шаги.

– Быстрее! Быстрее! – поторопил своих подопечных сталкер. – Залезайте.

– Вон он! Я его вижу! – радостно закряхтел Малёк, карабкаясь вверх. – Только там решетка установлена.

– Замок есть? – спросил Тритон.

– Есть. И цифры на нем…

– Двести семнадцать?

– Да. Откуда знаешь?

– Держи ключ. Открывай скорее! Пошевеливайся!

Уговаривать паренька не понадобилась. На пол гулко упала решетка, поднимая клубы пыли. Из черного квадрата вентиляционного хода уже через мгновение торчали ноги шустрого юноши.

– Теперь ты, давай, – подтолкнул Тритон девушку.

– А ты?

– За меня не беспокойся. Быстрее!

В помещение вбежал авангард бойцов. Сталкер срезал их очередью по ногам, дал два выстрела в сам туннель. Такого приема атакующие явно не ожидали, но быстро, впрочем, опомнились.

Сталкер с силой затолкал девушку в люк.

Загрохотали автоматные очереди. Засвистели пули, совсем близко от беглецов.

– Тритон! – закричала Вобла.

Но ответа не последовало.

Она попыталась развернуться, чтобы помочь забраться проводнику, но не смогла даже толком повернуть голову – внутри железной коробки было слишком тесно.

Противники начали стрелять одиночными, видимо, определив цель.

– Тритон! – снова позвала Вобла.

Но сталкер молчал.

Раздался грохот железа – упала вагонетка. Девушка дернула за ногу Малька, крикнула:

– Ему надо помочь!

Парень что-то ответил – она не расслышала. Попыталась ползти назад, но сразу же уперлась во что-то твердое.

– Куда прешь, твою в коромысло?! – раздался у нее за спиной знакомый ворчливый голос снизу. – Вперед давай!

– Ты в порядке? – радостно спросила девушка.

– Да что со мной сделается? Ты, вместо того чтобы болтать, шевели локтями, дышать нечем.

Двигаться в узкой вентиляционной шахте было очень сложно. На некоторых участках приходилось и вовсе карабкаться, как по трубе, наверх, упираясь коленями в стенки. Получасовое ползанье в этой пыльной железной кишке вымотало беглецов окончательно. Когда они наконец выбрались наружу, сил на то, чтобы радоваться, уже ни у кого не осталось.

Тритон прохрипел:

– Надо заблокировать выход.

Лаз заложили камнями и ветками, не надеясь, впрочем, что это поможет надолго остановить преследователей.

– Теперь надо понять, куда мы вышли и где ближайшее поселение.

Все вместе начали осматриваться, но ничего, кроме густо разросшегося бурьяна не обнаружили.

– Что будем делать? – поинтересовалась Вобла.

– Пойдем вперед, – просто ответил сталкер. – Авось и выйдем к какой-нибудь деревушке.

Глава 13

Еще издали путники заприметили двухэтажное здание. Старое, с выгоревшей до грязно-серого цвета облицовкой, оно ютилось средь высоких тополей, прямо по центру небольшой поляны, и вид представляло жалкий. Но, несмотря на свое дряхлое состояние, строение это оставалось целым, шифер на крыше, хоть и потрескавшийся во многих местах, вполне себе еще спасал от осадков, в рассохшихся оконных рамах тускло поблескивали пыльные стекла, а с южной стороны сохранилась даже проржавевшая водосточная труба. Все, в общем, говорило о том, что у здания имеется хозяин.

– Там кто-то живет? – спросила Вобла, вглядываясь в занавешенные окна.

Тритон ответил не сразу. Противоречивые чувства раздирали его душу. На первый взгляд казалось, что бандиты или иное подобное отребье там вряд ли поселились бы. Ну, не верилось в то, что такой контингент будет выращивать морковку у себя во дворе, грядки коей аккуратными рядками были разбиты чьей-то хозяйственной рукой в саду около здания. С другой стороны, слишком странным казалось то, что на такой праздник души еще не слетелись те же самые бандиты и мародеры. «Охрана хорошая? – пытался найти объяснение этому факту сталкер. – Да только где она? Ни постов, ни даже простых сигнальных ловушек поблизости нет. Чисто, заходи и бери. Просто дом посреди леса. Странно, очень это все странно».

– Ладно, зайдем, познакомимся, – после долгих раздумий, нехотя сказал Тритон. Все-таки морковка победила.

Прошли разросшийся сад. Малёк едва не сорвал красное яблоко, висящее на дереве – проводник успел одернуть его руку.

– Что? Аномалия? Мутанты? – обиженно спросил парень.

– Нет. Просто это – чужое. Знай цену, прежде чем брать. В противном случае – можешь однажды и не расплатиться.

Малёк виновато спрятал руки за спину.

Подошли к двери. Тритон постучал три раза. Потом еще раз. Долго не отвечали, и путники уже было подумали, что никого нет, как вдруг откуда-то сверху раздался голос:

– Молодые люди, с черного входа, пожалуйста. Тут замок не работает.

Все трое опасливо посмотрели на второй этаж, но хозяина голоса не обнаружили. Сталкер кивнул остальным.

– Идем.

Обошли дом. С другой стороны действительно была еще одна небольшая дверь, раскрытая настежь, из проема выглядывала голова незнакомца.

– Молодые люди, будьте так любезны, остановитесь. У меня оружие, оно заряжено и, я извиняюсь, конечно, направлено на вас.

Гости замерли. Проводник незаметно начал тянуться к своему «Абакану».

– Мне очень неловко, но я прошу – без глупостей. Вы, молодой человек, – обратился незнакомец к Тритону, – не могли бы показать свои руки?

Сталкер нехотя повиновался.

– Позвольте спросить, что привело вас сюда, в места столь дикие и дремучие?

– Мимо проходили, – ответил здоровяк. – Хотели просто воды попросить, наши запасы закончились.

– За водой – это пожалуйста, нам не жалко, у нас тут целый колодец прекрасной вкусной ключевой водицы. Набирайте. Но только если вы с добрыми намерениями. А если что плохое за душой держите, так лучше, пожалуйста, идите мимо. Я стрелять умею!

– Мы тоже, – кисло ухмыльнулся Тритон, но руку с приклада убрал.

Девушка ткнула проводника локтем в бок, обратилась к хозяину:

– Мы с миром пришли.

– Мира больше нет, – вздохнул незнакомец. – Какой же это мир? Оглянитесь вокруг. Война, кругом война. Вы думаете, мне приятно тут стоять, тыча в вас стволом? Упаси боже, нет конечно же! Но приходится. Потому, что каждый друг другу – враг.

Путники, изрядно уставшие от долгой дороги, молча кивнули, не горя желанием вступать в диалог.

– Ну что, отец, впустишь? – спросил Тритон.

Человек в дверях некоторое время еще рассматривал пришлых, потом кивнул:

– Проходите.

Зашли.

В полутемном коридоре отчетливо пахло хлоркой и лекарствами.

«Неужели больница? – подумал сталкер, с любопытством осматривая аскетичное убранство помещения. – Надо будет поговорить с этим затворником по поводу лечения ущербных».

Незнакомец провел всех в просторную комнату. Ни стульев, ни шкафов, ни другой мебели здесь не оказалось, кроме широкого засиженного мухами стола, на котором покоился допотопный дробовик. В пыльном свете, исходящем от грязного окна, гости наконец смогли подробно разглядеть хозяина дома. Шишковатый бритый череп, тонкий длинный нос, ровно разделяющий угрюмое старческое лицо пополам, неподвижные, выцветшие глаза. Сутулая спина и худые ноги дополняли картину. Доверия незнакомец не внушал, но, в силу преклонного возраста, ожидать от него какой-то подлянки было бы глупо.

– Вольфганг, – представился мужчина и протянул костлявую, испещренную старческими пятнами руку.

– Тритон, – принял рукопожатие сталкер. Ладонь хозяина на удивление оказалась крепкой, цепкой, как клешня краба. – А это Вобла и Малёк.

– Очень приятно. Могу я в знак гостеприимства и моих добрых намерений предложить вам воды? Или, может, вас что-то еще интересует? – ухмыльнулся Вольфганг. Улыбка эта не понравилась Тритону.

– Нам бы отдохнуть, устали мы очень, и есть охота, – вклинился в разговор Малёк, за что получил от здоровяка подзатыльник.

– О, понимаю! – хлопнул в ладоши хозяин дома. – Растущий организм требует энергии. Ну, это завсегда пожалуйста.

– Нет, Вольф… наг, – ломая язык, произнес Тритон.

– Вольфганг, – поправил его старик.

Сталкер про себя выругался и, тщательно выговаривая имя, сказал:

– Нет, Вольфганг, мы вынуждены отказаться. – И добавил, слукавив: – У нас нет денег.

– Ну что вы, молодые люди! – вскинул руки хозяин. – Не смейте меня обижать! Какие деньги, право?! Да и зачем они мне? Я сам себя прекрасно обеспечиваю. У меня за домом, чуть поодаль, имеются прекрасные огород и сад. Там все есть – и овощи, и фрукты. В наше время, если сам о себе не позаботишься, никто не позаботится. Я ведь верно говорю, прекрасное создание? – обратился он к Вобле.

– Да, – неуверенно кивнула смущенная девушка.

– Ну, вот и здорово. Давайте договоримся так. Я приглашаю вас к себе в гости, живите, сколько будет угодно, а вы, в свою очередь, скрасите мое одиночество. Я так давно не общался с нормальными людьми – ваше общество будет для меня высшей наградой. Ну как предложение?

Малёк едва не подпрыгнул от радости, но Тритон осадил его. Уточнил у хозяина:

– И никакой платы?

– Ни-ка-кой, – подтвердил тот.

– Хорошо, но только один день, – согласился сталкер. И вновь интуиция что-то зашептала ему, но внять ей помешало громкое урчание живота.

Вольфганг предложил гостям небольшую экскурсию по дому.

– Пока греется обед, осмелюсь вам показать свои владения. Вы не против?

– Конечно же мы не против, – поспешила ответить Вобла, видя, что Тритон едва держится, чтобы не сорваться на ругань, – сказывалась усталость.

– Тогда пройдем, думаю, сперва в зал, – предложил старик. – Скромный, признаться, зал, но мебель имеется, можно отдохнуть, почитать. У меня, кстати, отличная библиотека. Вы как по этому делу, не увлекаетесь? Зря. Очень ценные экземпляры имеются, флорентийская поэзия, Данте есть, издание «Божественной комедии» 1506 года! О, это просто алмаз моей коллекции!

Он продемонстрировал полку с толстыми пыльными фолиантами. Гости без особого интереса скользнули взглядами по книгам, двинули к другой полке, рядом с которой уже вовсю распинался хозяин.

– А здесь у меня стеллаж с современными изданиями различных жанров. Вечером иногда тянет полистать интересный роман, скрасить одиночество. Но в последнее время все реже, сейчас я больше научную литературу читаю.

Вобла пробежалась глазами по названиям, выведенным на черных одинаковых корешках: «Погибнуть в прошлый день», «Постулат спасения», «Скачок за край», «Порог удачи», «Дорогой лучших». Видимо, что-то из фантастики.

– Очень много литературы медицинского характера, в единственном, между прочим, экземпляре некоторые издания! – продолжил Вольфганг. – Больше таких не найти.

– А вы врач? – заинтересовалась девушка.

– Я? – Вопрос, казалось, застал старика врасплох. – Не совсем чтобы, но кое-какие навыки имеются. Я в прошлом доктором был. Сейчас отошел от этого. Несколько в другой сфере тружусь. А вас что-то беспокоит? Кто-то из вас болен?

– Не совсем. Просто, понимаете, мы память потеряли. Совсем ничего не помним. Хотели бы…

– Это же как раз мой профиль! – радостно хлопнул в ладоши хозяин. – Ведь я давно занимаюсь этим вопросом! Как раз давеча перечитывал Юнга. Очень много хороших мыслей у него на данную тему.

– Правда?! – просияли Вобла и Малёк. – Значит, вы нам можете помочь?

– Конечно могу! Почту за честь! – Вольфганг довольно крякнул.

«А стереть память можно?» – вдруг подумал Тритон, но вслух ничего не сказал.

– Я вам обязательно помогу. Но давайте мы отобедаем для начала, отдохнем как следует, а ближе к вечеру сможем более детально обсудить, что конкретно вас беспокоит. Устроит такой план?

– Устроит!

– Ну вот и хорошо!

Стол ломился от еды: вареное мясо, присыпанное мелко порезанным зеленым луком, овощи на пару – морковка, картошка, тыква; рыбные консервы, густая дымящаяся похлебка из мозговых косточек, малосольные грибочки, тарелка аппетитных румяных сухарей, ягодное варенье, травяной чай.

– Прошу к столу! – увидев голодные взгляды гостей, сказал Вольфганг.

Приглашать второй раз никого не потребовалось. Путники накинулись на еду и за считаные минуты опустошили свои тарелки.

– Кушайте-кушайте! – произнес хозяин. – Порадовали старика! Такой аппетит! Добавки? Давайте все же я вам положу еще.

Когда с трапезой было покончено, старик сообщил:

– Сейчас я угощу вас десертом Павлова.

Надевая замасленный фартук, Вольфганг направился к плите.

– Странное название для десерта, – отметил Тритон.

– О! От одного только его вида у вас потекут слюнки! – Хозяин извлек из духовки противень с еще пышущим жаром морковным пирогом.

– Это просто здорово! – не смог сдержать восхищения Малёк.

– Это вы его еще не попробовали. Сначала откусите – потом делайте выводы.

– А вы тут один живете? – поинтересовалась Вобла, уминая за обе щеки десерт.

Вольфганг шумно отхлебнул чаю из треснувшего стакана, уклончиво ответил:

– Ну, не совсем, конечно, один, так ведь и с ума недолго сойти. Собачка имеется, охранник мой, Тузик. Коза еще есть, но она в огороде пасется.

– И как же вы успеваете управляться со всем этим хозяйством?

– Успеваю, – улыбнулся старик. – У меня времени много.

– И не боитесь? – спросила Вобла.

– А чего мне бояться?

– Бандитов, например. Ведь народ всякий бывает.

– Бандитов не боюсь. Им тут делать нечего. Места здесь дрянные. Да вы и сами, наверное, видели. С севера все лесом непроходимым поросло, там еще кладбище старое. Его боятся местные, байка одна ходит, будто там нечисть обитает. Не знаю, может, и есть что, да только я не видел. Вот то, что волки шастают, точно знаю. Воют порой. С другой стороны – мертвая земля, там одни сплошные аномальные поля, да радиация зашкаливает. Ничего живого в округе нет, все выжжено. Одна дорога только и есть – с запада, по которой вы и пришли. Вот и все. Считай, повезло вам.

Старик беззвучно рассмеялся.

– Повезло, – невесело кивнул Тритон.

После сытного обеда Вольфганг пригласил гостей в зал, рассадил по креслам и стульям. Предложил табаку, но гости, поблагодарив, вежливо отказались.

– А я закурю, с вашего позволения.

Старик не спеша набил трубку, раскурил. Выпуская струйку дыма изо рта, умиротворенно произнес:

– Люблю после хорошего обеда подымить. Расслабляет, знаете ли.

– А вы каким врачом в прошлом были? – спросил Тритон, оглядывая обширную библиотеку хозяина. По названиям на корешках стало понятно, что круг интересов старика был весьма широк. На полках стояли и анатомические атласы, и всевозможные медицинские справочники, и монографии неизвестных Тритону авторов со сложно выговариваемыми фамилиями, различные учебники: по хирургии, кардиологии, нейрохирургии, фармацевтике, анатомии.

– Я? – Старик лениво повернулся к сталкеру, пристально посмотрел на него. – Я военным врачом был. В прошлой жизни, до Судного дня. – Вольфганг глубоко затянулся, выпустил облако сизого дыма. – Правда, меня списали.

– И за что? – заинтересовался Тритон.

– Длинная история, весьма неприятная. – Разговор этот явно давался хозяину с трудом, ежеминутно старик замолкал, погружаясь в какие-то свои мысли.

– На воровстве попались? – прямо спросил сталкер.

– Нет, конечно же нет, упаси боже! Что же, на вора я, что ли, по-вашему похож, в самом деле? – Вольфганг с укором посмотрел на здоровяка, но тот не отвел взгляд. – Встречались в моей практике и такие, знаете ли. И про их дела многие в руководстве были в курсе. Однако увольнять их не спешили. Значит, в доле были, я так считаю. А я… просто был милосерден, вот и все.

– Как это? – удивилась Вобла. – За это разве увольняют?

– Еще как увольняют, – подтвердил старик.

– Поделитесь, может, тогда своей историей? – не унимался сталкер.

Вольфганг пыхнул трубкой, кивнул:

– А почему бы и не поделиться. Времени у нас много. Расскажу. Значит, отправили нас однажды в горячую точку, в одну маленькую страну. В дыру, одним словом, нас заслали, такую, что лучше и не знать. Жара, антисанитария, бардак управленческий, пьянь и воровство. Организовали мы кое-как госпиталь к северу от основных военных действий, начали работать. Ежедневно привозили нам до десяти пострадавших. Ничего страшного, в основном отравившиеся вояки, которые по незнанию рискнули пить сырую местную воду.

Но были и серьезно раненные в стычках и боях. Осколочные. Пулевые. Я делал операции, извлекал шрапнель, свинец, потом зашивал. Спал мало – и даже не из-за большого количества работы, а из-за мрачных мыслей. Они все время меня одолевали. Я никак не мог найти смысл всего этого. Вот зачем мы здесь? Зачем вся эта бойня? Зачем вот это все? Списать на молодость все переживания? Но многих врачей такие мысли тоже посещали, уже и не молодых. Ребята их в спирте топили. И надо сказать, весьма успешно. А я не мог. И маялся из-за этого.

И вот однажды у нас аврал случился. Наступление на фронте началось активное, и раненые поступали плотным потоком. Весь день операции, перевязки, устали все сильно, на ходу буквально засыпали. И вот, почти уже под самое утро, парнишку привозят. А у него все, что ниже пупка, взрывом мины оторвало, одни лохмотья висят. Как еще жив остался, уму непостижимо. Глядим на него и понимаем: парень-то не жилец. А главврач орет, приказывает помощь мальчишке оказать: мол, это мирный житель, и вроде как наши его случайно задели, надо спасать, чтоб международного скандала не было. А как спасать? Там в нем уже никакой крови нет, все внутренности повреждены, позвоночник перебит. Это живой труп. И никто из наших даже и не думает что-то делать – какой смысл? Подожди минут пять – он сам затихнет.

А парень дурниной орет, судороги у него, агония.

Что-то щелкнуло во мне тогда. Не смог я просто так стоять и смотреть, как он мучается. Достал пистолет – и прямо ему в висок выстрелил. А меня – под трибунал, едва в тюрьму не угодил. Списали быстро. Вот так вот.

В комнате воцарилось гнетущее молчание.

– Считаете, что убивать людей – это милосердие? – наконец спросила Вобла, холодно глядя на собеседника.

– Считаю, что да, – уверенно ответил Вольфганг. – Если этот человек смертельно ранен и страдает от невыносимой боли. Он обречен, так зачем же продлять его мучения?

– Это же убийство!

– Убийство, – вновь согласился старик. – Но я свою позицию по этому поводу высказал, хотите – принимайте, хотите – нет. Дело ваше.

Он встал, вытряхнул пепел из давно потухшей трубки, подошел к полке с книгами.

– Предлагаю сменить тему нашего разговора. Вам гораздо интереснее, как я полагаю, обсудить вопрос возвращения памяти. Не так ли?

Вобла и Малёк кивнули.

– А что такое память? – Вольфганг открыл книгу на середине, пролистал несколько страниц. – Память – это такой инструмент, который выполняет множество функций. Но основная, конечно же, – это охранная. Ведь мы запоминаем прошлый опыт и в дальнейшем уже руководствуемся им. Однажды обжегшись, мы уже не полезем рукой в огонь. Понимаете, о чем я?

Гости, стараясь подавить зевоту, вразнобой закивали головами.

– Доказано, что стресс влияет на работу веществ, ключевых в функционировании памяти, – продолжал тем временем старик, мерно расхаживая взад и вперед по комнате. – Всплеск эмоций влияет на выброс этих веществ в кровь, тем самым активизируя клетки головного мозга. Вот такая штука. У меня по этому поводу тоже есть определенные научные выкладки, но я расскажу о них чуть позже. Сейчас же, – Вольфганг взглянул на часы, – я вижу, что утомил вас своей болтовней. Самое время спать. Уже поздно. Я покажу вам ваши кровати. Отдохните. А завтра, со свежими силами, мы продолжим. Думаю, у нас все получится. Обязательно получится.

* * *

Ему снился горящий дом. Тритон жил в нем с Мартой и детьми, которых на самом деле они так и не успели завести. Во сне дети у них были. Двое. Кажется, мальчик и девочка. И они всей семьей находились там, внутри. Тритон бился в огненные стены, пытался проломить их, но не мог. Хотел спасти родных. Но стены не поддавались. И все вокруг было объято языками пламени. Полыхало желтым, красным, искрилось и жгло. Слишком горячо. Слишком жарко. Он начал колотить в дверь руками. Расплавленные цифры – номер дома – кипящей пластмассой капнули на кулаки. Что? Почему они висят внутри дома? Тритон оглянулся… и закричал – в бессилии, в боли, в гневе, в страхе. Он был снаружи. Не внутри, не с семьей. Снаружи. А они там, в горящем плену. И он не может попасть к ним. Откройте! Откройте эту чертову дверь! Откройте ее! Почему она закрыта?! ОТКРОЙТЕ ЖЕ ЭТУ ЧЁРТОВУ ГРЁБАНУЮ ДВЕРЬ! ВПУСТИТЕ МЕНЯ ВНУТРЬ! Я ДОЛЖЕН БЫТЬ С НИМИ! ОТКРОЙТЕ ДВЕРЬ!

Но дверь заперта.

Глава 14

– Ты видишь вот это пятно?

Наемник замялся. Своего нового командира он знал не так давно, но и этого времени, то есть две недели службы, хватило, чтобы понять – что-то не так. И ничего хорошего это не сулило.

– Ты видишь пятно? – повторил Ворон. Голос его был холоден, как сталь.

– Какое? Где? – пробубнил солдат. Ввязываться в перепалку у него не было никакого желания – за весь день он еще ни разу не отдохнул, патрулируя эти проклятые богом леса.

– Вот это отвратительное маленькое пятно на твоих штанах.

Наемник посмотрел вниз, на свои штаны, ковырнул ногтем небольшое бурое пятнышко на коленке.

– На кровь похоже.

– Разве я спросил тебя сейчас, на что оно похоже?

– Нет.

– Тогда какого черта ты мне это говоришь, придурок?!

– Я… – солдат совсем растерялся, сжал губы.

– Отвечай только на те вопросы, которые я тебе задаю! И убери с лица эту идиотскую гримасу! Ты похож на скунса.

Боец обреченно кивнул. В который раз уже он пожалел о том, что ввязался во все эти дела, соблазнившись большими деньгами и нанявшись на службу к Ворону. Из обещанного вознаграждения с завидным постоянством вычитались всевозможные штрафы за самые мелкие провинности. Да и саму работенку сложно было назвать легкой. В последние дни и вовсе все как с цепи сорвались, выискивая неведомо кого по всем деревням и лесам.

– Ты видишь это пятно? – в третий раз спросил Ворон, уже окончательно теряя контроль над собой.

– Вижу, – сухо ответил солдат, скрестив руки на груди.

«Сдалось ему это пятно?»

Те, кто чуть больше знал Ворона, говорили, что он иногда, бывало, выходил из себя, превращаясь в свирепого быка. В такие моменты лучше было не попадаться ему под горячую руку. Видимо, сегодня такое «счастье» выпало именно этому бойцу. Все утро командир ходил серый как туча, молчаливый. А провал операции в штольне окончательно испортил и без того паршивое настроение Ворона.

– Ты говоришь, что это кровь.

– Я сказал, что это похоже на кровь… – мягко поправил его наемник и тут же замолчал, увидев красные злобные глаза командира.

– Это – кровь.

Боец кивнул: мол, пусть будет так.

– А чья это кровь?

– Я не знаю.

– Откуда она появилась?

Наемник неопределенно пожал плечами и рискнул предположить:

– Может, поранился о ветку, когда совершал патрулирование. – И вдруг, разозлившись из-за гадкого чувства вины, которое так искусно навязывал ему Ворон, и необходимости оправдываться, спросил нагло, в лоб: – А какое это имеет значение?

Ворон не потрудился ответить. Он повернулся спиной к солдату, словно не желая продолжать разговор. Наемник облегченно выдохнул, радуясь, что столь «теплая» беседа не затянулась надолго. Но командир резко развернулся на месте, подскочил к парню и схватил его за грудки. Боец невольно качнулся, едва не упав. Хватка была такой крепкой, что затрещали на спине лямки рюкзака.

– А ты знаешь, за сколько километров аасмен может учуять кровь? – в самое лицо бойца прошипел Ворон.

Солдат промычал что-то неопределенное.

– Любая оплошность может стать причиной провала всей операции. А я не могу этого позволить. Ты слышишь?

– Слышу, – поспешно ответил парень.

– Сегодня ты кровь забыл оттереть, а завтра подкравшихся врагов не увидишь у себя под носом.

Ворон выхватил из кобуры пистолет и ткнул стволом в щеку солдата. Наемник затрепыхался, но хватка командира была слишком крепкой. Страх быстро заполнил до краев тело бойца, начал сочиться из всех пор холодным липким потом. Но бедолагу испугало не оружие.

Заглянув в глаза своего начальника, солдат увидел в них нечто странное, чему не смог найти объяснения. В белках, словно радужные масляные проливы на воде, растекались черные пятнышки, собираясь плотным кольцом вокруг зрачков. Сами зрачки то показывались из этой черноты, то вновь в ней исчезали. Наемник повидал многое в своей жизни, и его сложно было чем-то удивить. Но в этот момент он испытал запредельный страх, потому что увидел за этой чернотой нечто нечеловеческое.

– Ты хочешь запороть всю операцию? – могильным голосом спросил Ворон.

– Н-нет, – запинаясь, ответил солдат.

– Ты ее уже запорол! Не смог достать их из этой ямы!

– Они… мы…

– Заткнись!

Пистолет еще сильнее вжался в щеку бойца.

– Будь внимательнее в следующий раз! Потому что он для тебя станет последним! – заорал командир, убирая оружие обратно в кобуру. Потом злобно процедил: – Они думают, что перехитрили меня. Но нет, я удивлю их и разочарую. Меня не проведешь. Я им устрою такой сюрприз, от которого они станут заиками.

Обернувшись к остальным, Ворон отрывисто бросил:

– Чего уставились? Работы нет? Готовьтесь. Мы отправляемся назад.

Всех вмиг сдуло. Бойцы лихорадочно начали заниматься разными делами: кто – начищать оружие, кто – собирать раскладку, кто – просто перешнуровывать ботинки.

Наемник, переживший только что этот неприятный разговор с командиром, не чувствуя ног, рухнул на землю.

* * *

Тритон подскочил с кровати, весь в холодном поту, перепуганный, взъерошенный. Еще не понимая, где находится, начал вертеть головой, слепо шарить руками по кровати, выискивая автомат. За окном царила тьма, и было тихо как в могиле.

Осознав, что опасности нет, сталкер перевел дыхание. Слушая громоподобный стук своего сердца, которое словно готово было вырваться наружу, Тритон сполз с постели, сел на пол и обхватил руками голову, пытаясь успокоить разбушевавшиеся нервы. Вернулась боль в ноге, но он даже обрадовался ей. Она отвлекала, смещая фокус внимания. «Соберись, тряпка! Давай же! Соберись!»

– Не спите? – вкрадчиво спросил кто-то за дверью.

Сталкер подскочил, вновь проверил оружие – оно было на месте. Громко спросил:

– Кто там?

– Это Вольфганг. Я прошу прощения за беспокойство, просто у меня бессонница часто бывает. Сижу, вот, читаю. А тут вдруг какой-то шум услышал из вашей комнаты, думал, может, вам что-то нужно?

– Нет, ничего не нужно, идите, – раздраженно ответил Тритон. Но, вспомнив про ногу, поспешно добавил: – Хотя, постойте. У вас есть какое-нибудь обезболивающее?

Снаружи что-то невнятно пробормотали.

Сталкер быстро накинул рубашку, натянул штаны. Проковылял до двери, отворил. В коридоре, словно привидение, стоял Вольфганг, со свечой в руке, в белом исподнем и бледный как смерть.

– Ну так что, есть что-нибудь? Может, спирт? Или морфий? – повторил вопрос Тритон, попутно украдкой проверяя коридор. «Никого, старик один».

– Упаси боже! Это же наркотик! Откуда он у меня? Из обезболивающих только…

Хозяин дома долго пытался что-то вспомнить, тихо шевеля губами. Уже отчаявшись получить внятный ответ, Тритон хотел было захлопнуть дверь и вновь попытаться уснуть, как старик просиял:

– А, ну да, есть одно хорошее средство! На травах! Я ведь еще к тому же хороший травник. Я не говорил вам об этом? Ну конечно же нет! Ну так вот знайте. Много всего я изучил в этом деле. Запасаюсь летом, а долгими вечерами и ночами делаю различные сборы. И обезболивающий сбор имеется. Пойдемте на кухню, я заварю вам. Два глотка – и боль как рукой снимет! – Старик повел Тритона по коридору. – Позвольте спросить, а что конкретно вас беспокоит?

– Ногу поранил, – уклончиво ответил сталкер. И, не скрывая скепсиса, спросил: – Травы точно помогут?

– Помогут! Еще как помогут! Не все же химией врачевать. Надо и от природы брать самое целебное. А химия до добра не доведет. Уж поверьте мне.

«Мудрые слова, – в кои-то веки мысленно согласился с ним сталкер. – Химия до добра не доведет».

Спустились вниз. Старик долго ковырялся на полках, выискивая нужную банку, Тритон кипятил воду, разведя небольшое пламя в очаге. Ночная тишина успокаивала. Было слышно, как за окном стрекочут сверчки, а вдали, в лесу, ухает сова.

– Вот! – торжественным тоном объявил Вольфганг, демонстрируя серую железную банку гостю. – Тут у меня замечательнейший сбор имеется. Из одиннадцати трав. Я вижу сомнение в ваших глаза, молодой человек. И напрасно! Все в нужной пропорции, идеальный состав. Рецепт, проверенный временем. Когда никаких лекарств и антибиотиков не было, как, думаете, люди лечились? А вот так и лечились. Брали все от природы – и лечились.

– Ладно, давай наливай, что там у тебя есть.

Отвар был горьковатым, отдавал полынью, но вполне пригодным для питья. А после второго глотка и вовсе показался приятным и даже успокаивающим. Тритон выдул кружку, глянул на дно.

– А ничего так. И боль вроде начинает отпускать. Только вот что-то язык вроде как неметь начал. Говорить тяжело. Так и должно быть?

Сталкер попытался приподняться, чтобы поставить пустую кружку на стол, но не смог – ноги словно заковали в кандалы. Голова налилась свинцом, все поплыло перед глазами.

– Старик… – выдохнул из последних сил сталкер. – Что… ты… мне дал? Старик…

– Все будет в порядке, – вкрадчиво ответил Вольфганг, аккуратно укладывая гостя на пол и похлопывая словно маленького ребенка по спине. – Не стоит беспокоиться. Все будет в полном порядке. Уж поверьте мне.

* * *

Тритона мутило.

Сильно болела голова, мозг словно прошивало иглами. Тритон приподнял тяжелые веки и сразу же застонал – слишком яркий свет отозвался резкой болью в глазах.

– Что ты мне подмешал, мухомор старый? Я тебе шею сверну как цыпленку!

Сталкер пытался пошевелиться, но не смог даже поднять руку.

– Это что еще за…

Тритон дернулся, потом еще раз, уже сильнее, и вдруг с ужасом понял, что привязан к железному стулу.

– А ну, живо развязал меня!

– Вы главное не нервничайте, молодой человек, – елейным голосом ответил Вольфганг. – Все будет в порядке.

Трудно было не нервничать в такой ситуации. Один короткий взгляд здоровяка выявил весьма непривлекательные вещи вокруг. В углу грязной комнаты с очень низкими потолками покоился обугленный человеческий труп, мумифицированный, скрюченный в позе эмбриона. Рядом с ним лежал целый набор хирургических инструментов – железные спицы, пинцеты, различные ножи, длинные и короткие, с искривленным лезвием и прямые, ножницы, долото, топорики, пилы. Все это было покрыто толстым слоем ржавчины, хотя насчет этого Тритон сильно сомневался, ведь медицинская сталь не подвержена коррозии. Это было больше похоже на засохшую кровь. Чуть дальше стояли тазы, до краев наполненные бурой зловонной жижей, и ведро, из которого как поленья торчали человеческие конечности. Под потолком висели цепи и крюки, которые то и дело зловеще звенели, задеваемые передвигавшимся по комнате стариком.

– Тритон! – подала голос где-то совсем рядом Вобла.

Сталкер с трудом повернул зафиксированную ремнями голову и увидел Глазастую, сидящую на таком же, как и он сам, кресле. Голову девушки окольцовывал железный обруч, из которого куда-то вверх уходило множество проводков.

«Это же электрический стул!» – дошло, словно молнией ударило, до Тритона.

– Он напоил меня каким-то снотворным! – прошептала Вобла.

– Знаю. Где Малёк?

– Он рядом, еще в себя не пришел. Что происходит? Почему мы связаны?

– Ты что удумал, ирод?! – зарычал сталкер и вновь начал биться, пытаясь высвободить руки.

Напрасно. Слишком крепкие были ремни.

– Как – что? – неподдельно удивился Вольфганг. – Я хочу вам помочь. Вы же сами меня об этом попросили.

– Зачем ты нас связал? – испуганно спросила Вобла.

Старик виновато улыбнулся и коротко ответил:

– Так надо.

– Что значит «так надо»?! – яростно крикнул Тритон. – Я тебе…

– Молодой человек, ну что вы, в самом деле, буянить начинаете? Я же вчера все подробно объяснял. Помните? Стресс, то есть всплеск эмоций, воздействует на выброс необходимых для возвращения памяти веществ в кровь. Все просто.

– Какой еще стресс?! Я сам тебе сейчас стресс устрою!

– Я буду бить вас разрядами тока, – спокойно ответил хозяин дома. – Это должно активизировать работу головного мозга. И тогда память вернется.

– Ты что, сумасшедший?! – завопила девушка.

– Нет. Я доктор, и я знаю, что делаю. – Вольфганг подошел к вешалке, снял с нее белый халат, весь в желтых и бурых пятнах, не спеша надел на себя. – До Судного дня у меня последним местом работы клиника была.

– Какая? – язвительно спросил Тритон. – Ветеринарная?

– Смешно, молодой человек, остроумно, – ледяным тоном произнес Вольфганг. – Психиатрическая. И я отлично разбираюсь в работе головного мозга. Это мой профиль. Поэтому советую вам не дергаться. Вас я, кстати, током не собираюсь бить, вы же память не теряли, так что успокойтесь.

– Тогда на кой черт связал меня?

– Чтобы избежать воспрепятствования с вашей стороны. Мои методы слишком революционны, чтобы их могли понять простые люди. Вот я же к вам не лезу, когда вы разные артефакты добываете и аномалии обезвреживаете? Везде должны быть профессионалы, и каждый должен заниматься своим делом. Вы – своим, я – своим. Так что извольте не мешать. Вам я тоже помогу, потом, когда управлюсь с этими двумя. Ведь у вас же ранение.

– Только подойди к ним – я тебе…

– Какой прыткий молодой человек! Может, вас успокоить, чтобы вы мне не мешали?

Вольфганг отошел в сторону, гремя склянками, взял со стола шприц – уже явно не первой свежести, – набрал в него мутной жидкости из пузырька.

– Эй, полегче! Чего опять удумал? – забеспокоился Тритон, увидев, как старик направляется к нему.

– Один укольчик – и сразу расслабитесь. А то совсем нервишки у вас расшалились.

– Где я?! – внезапно очнулся Малёк. – Помогите! ПОМОГИТЕ!

От его истошного крика Вольфганг вздрогнул, выронил из скрюченных артритом пальцев шприц на пол.

– Негодник! – выругался старик и начал слепо шарить по кафелю в поисках успокоительного.

– Малёк, – шепнул Тритон. – Не шуми. Руки свободны?

– Нет, – в тон ему ответил парень.

– Сидишь?

– Он меня к стулу привязал.

– Освободиться есть возможность?

– Нет, никакой. Намертво прикрутил.

– Не стоит стараться, молодой человек, – кряхтя и ползая на карачках, нравоучительным тоном произнес Вольфганг. – Вы все связаны. Я знаю свое дело. Не думаете же вы, что я оставлю кого-то просто так стоять в сторонке? С моей стороны это было бы неразумно. Да где же этот шприц?! Куда делся?

– Вольфанг, – обратился как можно спокойнее Тритон к старику. – Слышишь, Вольфанг.

– Вольфганг, – поправил его псих, плохо скрывая раздражение.

– Черт! Да за что же тебя так мать-то не любила, что таким именем нарекла? Ладно, не важно. Слышишь, Вольфганг. Ты прекращай свои шутки. Я уже успокоился. Честное слово! Посижу тут тихо, обещаю. Подожду своей очереди. А то нога начинает болеть. Ты же сможешь меня вылечить? Ты же светило науки! К черту эти шприцы. Давай без них. Я подожду. Тихо посижу.

– Уверены? – поднимаясь, спросил старик. Одно колено громко щелкнуло, он сморщился, чертыхнулся.

– Конечно!

– Ну, вот видите! Вы оказались не таким уж конченым человеком, как я о вас думал ранее. Поняли, хоть и в последний момент, всю значимость этого мгновения. – Вольфганг потер спину. – Конечно же я вам помогу. Вот только сейчас с вашими друзьями закончу.

Тритон послушно закивал головой. Пальцами левой руки ему удалось незаметно дотянуться до фиксирующего ремешка и расшатать его. Нужно было только выиграть время, чтобы освободиться.

– Давай, старик, я с удовольствием посмотрю на это. Сейчас они все вспомнят. Твори, гений!

– Конечно вспомнят! – горячо воскликнул Вольфганг. – Обязательно вспомнят! Я много лет этим занимался, еще до Судного дня. Лечил больных – так они у меня все вспоминали! Лоботомию ведь тоже некоторое время не признавали как эффективное средство. А я, между прочим, доказал обратное. Двести пациентов излечил! Я целое исследование по этому поводу провел. Статью в журнал отправлял. Не приняли. Да что они понимают там, в этих пыльных кабинетах?! Бездари! Только и могут, что задницы на стульях протирать! А где наука? В кабинетах? Нет, не в кабинетах! А вот в этих вот застенках наука, в этих скальпелях, в этих пилах, ножах и выскабливателях, что впитали кровь множества подопытных. Этими инструментами наука и пишется.

Пальцы у сталкера начало сводить судорогой. Вывернуть сильнее их не удавалось. А нужно было всего-то чуть-чуть подтолкнуть, надавить и потянуть вниз эту проклятую лямку, чтоб ей пусто было!

«Старик не так силен, поэтому затянул слабо. Ну, давай же, давай! Надавить и подтянуть! Всего-то делов! Лямка выйдет из узла и все – ремень спадет. Черт! Совсем стало невмоготу!»

– Гений! – закричал Тритон, стараясь не выдать в своем возгласе ноты боли, рвущиеся наружу. Суставы пальцев ломило, и терпеть это едва хватало сил.

– Вы правы! Я гений! – Водянистые глаза Вольфганга заблестели, неподвижно уставились куда-то, уголки рта задергались. – Непризнанный гений! У меня, кстати, еще много других наработок есть. При случае я покажу вам их. Очень интересные вещи в области человеческой анатомии и ее модификации. Прорывные выкладки.

«Так, дать чуток отдохнуть пальцам. Набраться сил. Пусть в них восстановится кровообращение, иначе очередная судорога выдаст меня. Потянуть руку на себя, чтобы удобнее было дотянуться до лямки. Отлично! Еще чуть-чуть».

– Обо мне еще заговорят! Вот увидите! – Вольфганг подошел к Вобле, погладил ее по щеке. – Вы будете доказательством моего гения.

Девушка с отвращением скривилась, попыталась отвернуться, но ремни не позволили этого сделать.

– К вашей голове присоединены электроды, – начал пояснять старик, проверяя провода и подкручивая какие-то болтики и крепежи. – По ним будет проходить ток. Между вашей головой и электродами – вы уже, наверное, почувствовали это, – находится губка, пропитанная соляным раствором. Это нужно для того, чтобы обеспечить хорошую проводимость. Вы дрожите? Не бойтесь. Начнем мы с небольших доз. Постепенно будем повышать и наблюдать реакцию. Конечно, будет определенный дискомфорт, но что он, по сравнению с тем, что вас ожидает! Вы ведь вернете себе память обратно! Как и хотели.

– Ты же больной! Совсем крыша съехала! Ты можешь убить нас! – завопила Вобла и забилась в кресле.

– Все может быть, не отрицаю. – Старик похлопал девушку по плечу. – Но важен результат. А в этом деле все средства хороши. Но учтите, уважаемая, обман я за километр почувствую. Так что не пытайтесь меня одурачить и инсценировать излечение. Ну что, приступим?

– Отойди! Не прикасайся к… А-А-А!

Раздался треск, словно где-то сломалась огромная сухая ветка, девушка начала извиваться в кресле.

«Ну же, еще чуть-чуть! Поспеши! Поспеши!»

Ремешок уже почти вылез из петли.

Старик потянул рубильник вниз, и девушка сразу обессиленно обмякла в кресле. В глазах ее стояли слезы, лицо, перекошенное от боли, напоминало жуткую маску.

– Как себя чувствуете? – поинтересовался маньяк.

Вобла что-то промычала.

Старик проверил пульс жертвы, сделал какие-то записи на клочке бумаги. Подкрутил на приборной доске рычажки.

– Что ж, – подытожил он. – С первого раза, конечно, результатов не будет. Да и со второго, думаю, тоже. Но ничего, мы будем продолжать, пока не получится. Мы, люди науки, настойчивы.

– Отпустите нас! Не надо! Не надо! – заголосил Малёк. – Мы же ничего плохого вам не сделали! Просто отпустите нас!

– Совсем вас не понимаю, – повернулся к нему старик. – Вы же сами сказали, что хотите вернуть себе память. А теперь идете на попятный. Нет! Так дело не пойдет! Уж коли начали, так извольте закончить. Это в вас просто страх говорит. Вы боитесь боли. – Псих вплотную подошел к девушке, вновь поправил на ее голове ремни, проверил электроды. – Попытайтесь сосредоточиться на какой-нибудь детали, стараясь не замечать ничего вокруг. Уверяю вас, боль, если и будет, то не такая сильная.

– Да пошел ты, урод! – тяжело дыша, прохрипела Вобла.

Старик ничего не ответил. Он протянул руку к рубильнику и снова включил подачу тока. Девушка вновь затряслась в кресле. Вместо крика изо рта ее вырвался приглушенный стон.

– Отключите! Отключите немедленно! – закричал Малёк, но его никто не услышал.

Страшное оборудование трещало и гудело. Воздух наполнился запахом озона и паленых волос. Тритону стало тошно. Из приборной панели брызнул сноп искр, но Вольфганг на это никак не отреагировал. Чуть прищурив глаза, он с интересом наблюдал, как бьется под разрядами тока девушка, и лишь довольно кивал головой.

Наконец рубильник вновь с лязгом был опущен вниз. Вобла без сознания повисла на ремнях. Чокнутый ученый привел ее в чувство звонкой пощечиной. Пленница громко разрыдалась.

Старик разогрел на переносной газовой горелке мензурку с прозрачной жидкостью, аккуратно понюхал содержимое. Удовлетворенно покачав головой, приблизился к Вобле.

– Вот, надо это выпить, – протянул он склянку девушке. – Это специальный препарат. После него прилив крови к головному мозгу усилится, и тогда, соответственно, будет больше поступления кислорода в клетки. Я думаю, это должно подействовать.

Ремешок нехотя прошел сквозь ослабленную петлю. Капли пота, стекающие с ладони сталкера, усилили скольжение. Хватка пут на запястье ослабла. «Быстрее! Быстрее!»

Тритон незаметно вытащил руку, быстро высвободил другую. Оставались еще ноги.

– Что?! Что это значит?! – возмутился Вольфганг, увидев, что руки Тритона больше не скованы ремнями, и приблизился к сталкеру. – Что…

Резкий удар – и хозяин дома, держась за расплющенный, брызжущий кровью нос, отлетел в сторону.

Тритон начал развязывать ноги. От ярости все клокотало у него внутри. Появилась даже мысль усадить горе-ученого на его же собственное изобретение и пустить ток на максимуме. «Посмотрим, как он тогда запляшет и запоет про прогресс науки».

– Вы ополоумели! – шамкая разбитыми губами, произнес старик. – Я вас сейчас утихомирю!

В руках его появился револьвер, какие не выпускали уже лет сто. Тритону даже показалось, что это простая детская игрушка. Но когда грохнул выстрел, а пуля просвистела почти у самого виска сталкера, стало не до шуток.

Здоровяк бросился на пол, ползком попытался добраться до старика.

Но тот оказался быстрее.

– Стоять! – с присвистом из-за выбитого переднего зуба крикнул Вольфганг и направил оружие на Воблу. – А не то убью ее!

Тритон поднял руки, демонстрируя, что в них ничего нет. Привстал, мирным тоном произнес:

– Спокойно, ученый! Не дури! Этой железяке очень много лет, она и взорваться в руке может. Лучше положи ее на пол от греха подальше.

– Поверьте мне – на дырку в голове этой очаровательной девушки ему, как и мне, еще хватит сил. А теперь сделайте два шага назад! Ну, живо!

Тритон отступил.

«Скверное развитие событий!» – подумал он.

– Может, разойдемся с миром? – предложил сталкер, для себя, однако, решив, что просто так сумасшедшего ученого ни за что не отпустит.

– Ищи дураков! – хмыкнул тот. – Садись в кресло и не отсвечивай! Продолжим лечение! Только ускорим его!

Тритон дернулся было вперед, но Вольфганг вновь выстрелил. Пуля просвистела чуть выше головы здоровяка.

– Это было последнее предупреждение, молодой человек! Следующий выстрел для вас окажется последним. Уж поверьте, меткостью я обладаю превосходной. Сядьте!

Сталкер сел.

Старик подошел к рубильнику, выкрутил все ручки до упора.

– Сейчас вам станет легче, – обратился он к девушке. – Память вернется. Вы еще благодарить меня будете. Вы еще…

С глухим звуком на голову старика упала газовая горелка. Вольфганг ухнул, зашатался.

– Молодец, Малёк! – уже подлетая к садисту и выхватывая у него револьвер, крикнул Тритон.

Парень, потирая передавленные запястья, кивнул.

– Дионисий! Амадеус! – захрипел Вольфганг, отползая в угол комнаты.

Малёк глянул на Тритона, в немом вопросе пытаясь выяснить, что происходит. Сталкер догадался обо всем, едва старик повторно издал клич.

– Дионисий! Амадеус!

– Развяжи Воблу! – приказал Тритон парню, сам перебегая ближе к выходу.

Маневр был сделан вовремя. Дверь широко распахнулась, и в комнату вбежали двое. Поначалу сложно было понять, кто это – люди или звери, – уж слишком непропорциональными были их тела.

– Дионисий! Амадеус! Уничтожьте этих негодяев! Они причинили мне боль! Убейте их, а потом я разрешаю вам съесть их!

Вбежавшие одобряюще загукали.

Тритон отреагировал молниеносно: он выстрелил из револьвера ученого в новых участников всего этого адского безобразия. Пуля прошила первому бок, громила согнулся пополам, начал заваливаться на пол. Второму повезло – оружие заклинило.

– Черт! – выругался сталкер и швырнул револьвер в верзилу.

– Дио! Дио! – замычало существо и двинулось в сторону обидчика.

Его огромная круглая голова, абсолютно лысая, обтянутая белесой кожей, походила на тыкву, кривой рот по-рыбьи открывался и закрывался, посвистывая и повторяя:

– Дио! Дио!

На человека это существо мало чем походило.

«Мутант», – понял Тритон, едва успев увернуться от огромного, величиной с лопату, кулака.

– Дио! Дио! – со злобой произнес монстр.

– Ама! Ама! – начал вторить ему тот, кого успел ранить Тритон. И, держась за бок, поднялся.

Вдвоем они двинулись на сталкера.

Глава 15

Пришлось отступать. Хотя в тесной комнате далеко уйти не получилось.

Тритон споткнулся о таз, из которого на пол тут же выплеснулась мерзкая бурая жижа. В ноздри ударило удушливое зловоние, моментально распространившееся по всей пыточной. Тошнота комком подкатила к горлу. Сталкер не смог сдержать отвращения, закашлялся, едва не теряя сознание. Верзилы одобрительно закивали.

– Дио! Дио!

– Ама! Ама!

Тритон сплюнул мокроту, трясущимися руками начал шарить по стене, в которую он уперся спиной. Тот, кого Вольфганг называл Дионисием, облизнул тонкие желтые губы и вышел вперед, намереваясь на правах, видимо, старшего умертвить жертву.

– Дио! Дио!

– Это мы еще посмотрим кто кого! – оскалился Тритон.

Не собираясь просто так сдаваться, сталкер принял боевую стойку.

Короткий выпад мутанта не увенчался успехом.

«Слишком медленно двигаешься, верзила! А вот тебе по сопатке, для разогрева!» – подбадривал себя Тритон.

Хук левой пришелся точно в цель. Челюсть громилы звонко клацнула. Дионисий недовольно зарычал, бухнул кулаком, как молотом, еще раз, опять мимо, разозлился окончательно. Удары посыпались мощные, но Тритон успевал уворачиваться, поэтому кулаки мутанта проверяли на прочность только стены помещения.

– Ама! Ама! – пришел собрату на выручку второй монстр.

Пришлось уходить в угол. Где-то сбоку рассмеялся Вольфганг.

«Как же воняет!»

Смрад душил, проедал нутро, застилал сознание. Тритон понял, что начинает медленно «отъезжать». Воблу и Малька вовсю рвало.

Подходя все ближе, мутанты продолжали гипнотически повторять словно заклинание:

– Дио! Дио!

– Ама! Ама!

– Дио! Ама!

– Ама! Дио!

Сделав кувырок, Тритон успел переместиться в другой конец комнаты. При перекате схватил наугад подвернувшиеся хирургические инструменты. «В драке лишними не будут», – подумал он.

Добыча оказалось скудной – одна небольшая пила, которую сталкер сразу выкинул, долото и скальпель. Последний мог оказаться весьма полезной в поединке с монстрами вещью. «Проверим. Как раз самое время для атаки».

Сталкер зашел справа. Юркнул под руку Амадеуса, вонзил скальпель под ребро громиле. Сталь мягко вошла в разгоряченные боем мышцы мутанта, прорезала их, обнажая нутро, из которого хлынула кровь и внутренности. Верзила непонимающе уставился на рану, замахнулся, но ударить уже не смог – не хватило сил.

– Ама? – раскрыл он от удивления лягушачий рот. Шагнул вперед, но упал, поскользнувшись на собственных потрохах, и быстро затих.

– Дио! – завопил второй.

Уйти от его удара Тритон не успел. С глухим звуком кулак мутанта прилетел прямо в живот сталкера. Мужчина согнулся пополам и едва не завалился на пол. Со свистом вдыхая, отскочил к стене. Второй вражеский хук скользнул совсем рядом.

Вытирая со лба зловонную грязь, Тритон сплюнул, восстановил дыхание. Примерился. Дио подходил не спеша, в двух шагах остановился, оскалившись. Сталкер завел руку чуть за спину, пряча скальпель. И бросился в очередную атаку.

Громила ожидал удара, поэтому проворно увернулся от разрезающего воздух лезвия, наотмашь, локтем наподдав сталкеру в спину, так, что у того захрустели ребра. Тритон упал на пол, больно приложившись о бетон челюстью, но скоро поднялся. Почувствовал, как рот наполнился кровью. Сплюнул. Морщась, быстро занял позицию, но едва не потерял равновесие – ноги заскользили в черной жиже.

Дио сообразил, что для нападения – самое время, поэтому, пользуясь преимуществом, первым бросился в бой.

Тритон отбил выпад, но в короткой схватке, едва держась на ногах, выронил скальпель. Тот, звякнув, отлетел в угол. Не снижая темпа, громила начал бить противника кулаком, как кувалдой, сверху вниз. Тук-тук-тук! Сталкер безуспешно пытался закрыть голову, лихорадочно выискивая пути отступления. Но их не было.

Выручил Малёк.

– Урод! А ну отойди от него! – крикнул парень, кинув в спину мутанта ржавую железяку.

Дио обернулся.

Малец крякнул от страха, попятился назад, начал что-то мямлить.

– Дио! Дио! – зарычал верзила, и Малёк совсем сник, забившись в угол.

Сталкеру хватило этой заминки. Он поднял упавший инструмент и что было сил ударил мутанта.

Вжу-ух!

Верзила не сразу понял, что произошло. Обернулся, недоуменно глянул на сталкера. Раскрыл рот, чтобы повторить свое имя, но вместо звуков оттуда вырвались лишь булькающие хрипы. Увидел скальпель в руке врага. Попытавшись закрыть рану ладонью, схватился за горло, на котором – от уха до уха – чернел глубокий разрез. Но кровь все лилась толчками сквозь пальцы и не желала останавливаться.

Дио рухнул на колени.

Тритон подбежал к Вобле и начал развязывать узлы, которые не успел распутать Малёк.

– Ты убил их! Убил моих детей! – нечеловеческим голосом завопил Вольфганг. Подполз к одному из монстров, начал его трясти, потом перекинулся на второго, но и тот не подавал признаков жизни. – Убил! Убил моих детей!

Сталкер молчал.

– Я пристрелю тебя! – поднявшись на ноги, зарычал старик. – Пристрелю!

Но оружие дало осечку.

Садист со злостью ударил револьвером о спинку стула. Барабан раскрылся, на пол высыпались патроны.

– Чтоб тебя! – ругнулся старик и начал дрожащими руками шарить по бетону.

– Ты как? – спросил Тритон у измученной девушки.

– Сильно мышцы болят. И голова. Голова гудит. Но идти, думаю, смогу.

– Вот и хорошо. Самое время. Малёк, ты в порядке?

– Да, – кивнул тот. Даже в полумраке отчетливо виднелось его бледное, почти белое, болезненное лицо. Согнувшись, он стоял в углу комнаты и натужно кашлял, упершись трясущимися руками в колени. Парень с трудом приходил в себя.

– Тогда пошли.

Грохнул выстрел. Пуля высекла из потолка искру.

– Не так быстро, молодые люди! – просипел Вольфганг. – Не так быстро!

– На пол! – скомандовал Тритон, а сам с разворота метнул скальпель в сторону безумца.

Инструмент со свистом рассек воздух и утонул по самую рукоять в плече Вольфганга. Старик выронил револьвер и упал.

– Давайте выбираться из этого мясного цеха, пока меня опять не стошнило! – с отвращением сказал Малёк, ковыляя к выходу.

– Подожди, добью гада! – злобно произнес Тритон, обернувшись к стонущему ученому.

– Нет, не надо! – внезапно вступилась за психа Вобла.

– Ты чего? – удивился сталкер. – Он же хотел убить тебя?

– С него хватит, – ответила девушка, глядя на едва шевелящегося беспомощного старика. – Не стоит уподобляться ему.

Тритон смерил презрительным взглядом безумца, решил, что тот уже не жилец – слишком много крови потерял, – и без особого энтузиазма пошел на уступки девушке. Хотя не следовало. Не в его правилах было оставлять врага в живых. Особенно такого, шизанутого. Око за око, зуб за зуб, как говорится. Кто с мечом к нам придет, тот от «калаша» и погибнет.

– Черт с ним, сам скоро копыта отбросит! – махнул рукой сталкер. – Пойдем лучше отсюда поскорее! Дышать и вправду невозможно!

Но найти выход оказалось не такой простой задачей. Узкий коридор привел их к железной двери. Малёк дернул ручку, но она не поддалась.

– Закрыто! – разочарованно сказал он, глядя на остальных.

– Ну-ка, дай я. – Тритон подошел и рванул на себя ручку. Дверь звонко лязгнула, приоткрылась. – На кодовом замке, – кивнул он на небольшую панель с кнопками. – Но магнит совсем слабый – видимо, истерся за долгое время использования. Своими силами отворить можно. Давай, помоги.

Втроем они распахнули железную дверь ровно настолько, чтобы протиснуться внутрь. Но и там их поджидал сюрприз. Вместо свободы – полутьма и запах тины и гнили.

– Есть чем посветить? – спросил Тритон, щурясь.

Малёк быстро нащупал на стене выключатель, щелкнул им. Люминесцентные лампы моргнули, осветив мертвым белым светом комнату и ее содержимое. Вдоль длинных стен помещения стояли огромные прозрачные емкости. Внутри, в зеленоватом мутном киселе, что-то плавало – то ли какие-то мешки, то ли тряпки, связанные в тюки. Время от времени свертки подрагивали, поднимая со дна осевшую тину.

Подойдя ближе, троица с ужасом разглядела содержимое загадочных контейнеров – там находились человеческие тела.

Когда первая волна отвращения и шока прошла, сталкер принялся детально изучать страшные находки и с ужасом обнаружил, что это не совсем люди.

– Мутанты, – произнес он, не в силах оторвать взор от жутких, анатомически неправильных созданий.

Уродливые, с неестественно вывернутыми назад коленями и длинными руками, тела периодически вздрагивали в воде, словно прошиваемые разрядами тока. У некоторых экземпляров обнаружились дополнительные конечности и даже хвосты. Подопытные были увиты шлангами и трубками разных цветов и диаметров; лица закрыты намордниками дыхательных аппаратов; кожа сплошь испещрена зарубцевавшимися шрамами – следами вмешательства скальпеля.

– Почему… как… что это вообще такое?! – едва выдавила из себя девушка, ошеломленно глядя на чудовищ.

– Это, видимо, и есть те самые разработки безумного профессора, – стараясь сдержать рвущийся поток ругательств, ответил Тритон.

Пальцы его сжались в кулаки. Совладать с собой получалось совсем плохо. Внутри все закипало от ярости, а перед глазами растекался алый туман. Сталкер понял: еще чуть-чуть – и он за себя не отвечает. Злился потому, что послушал Глазастую и сохранил жизнь этому садисту. Уж лучше бы свернул его старческую шею как цыпленку.

«Надо валить как можно скорее из этого проклятого места, – пришла разумная мысль. – Будет время – обязательно вернусь со взрывчаткой и сровняю этот пыточный дом с землей! Чтобы камня на камне не осталось».

– Тритон, они живые! – с ужасом прошептал Малёк.

– Это ненадолго, – глухо ответил сталкер и поторопил: – Идем!

Они рванули к выходу.

* * *

Вольфганг открыл глаза, тяжело выдохнул. Боль пронзила его плечо, раскаленным свинцом стекла вниз. Кажется, на короткое мгновение он даже потерял сознание. Или не таким уж и коротким оно было?

На полу слишком много крови. Его крови.

Дрожащими руками старик рывком вытащил скальпель из плеча. Надсадно закричал.

Времени оставалось немного. «Если не оказать себе помощь прямо сейчас, то можно и не дожить до начала следующего часа», – понял ученый. В его планы это не входило.

– Негодяи! – проскрежетал старик, зажимая рану кулаком. – Я вам еще устрою! Кишки заживо выпущу!

«Надо беречь силы. Не тратить их попусту. Сначала обработать ранение. А потом уж и…»

Взгляд его невольно упал на распростертые на полу тела. Еще до конца не веря в случившееся, Вольфганг подполз к лежащему кверху брюхом верзиле, аккуратно потряс его за плечо.

– Дионисий! Дионисий!

Тот не ответил.

– Дионисий!

Но названый сын молчал, взирая немигающими мутными глазами в потолок.

Вольфганг бесшумно заплакал. Дрожащим скрипучим голосом прошептал:

– Убили! Это вам просто так с рук не сойдет! Не сойдет!

Старик, охая и ругаясь, встал на ноги. Перед глазами все сразу же поплыло, сознание вновь начало блекнуть, намереваясь погрузить его разум в темноту. «Нет! Сначала отомстить. За смерть сыновей. И за скорую свою кончину. Чует сердце – она не за горами».

Шатаясь, старик подошел к столу. Укол обезболивающего прямо в рану снял пульсирующие спазмы, дал возможность думать.

«Нужно остановить кровь».

Умелыми скупыми движениями Вольфганг перевязал себе плечо, закинул в рот несколько таблеток. Еще раз взглянул на мертвых мутантов, отвернулся и вышел из комнаты.

– Просто так с рук не сойдет! Вы мне ответите! За все ответите!

Опираясь о стены, он тяжело плелся по коридору, через каждые два шага останавливаясь, чтобы перевести дыхание. Наконец, добрался до лаборатории. Дверь была взломана. С ужасом Вольфганг вошел внутрь, но сразу же успокоился – гончие были в порядке, их не тронули.

– С рук не сойдет! – шепотом повторил ученый, подходя к пульту управления.

Ввел код. Активизировалась панель запуска, на небольшом мониторе темно-зеленым светом загорелся индикатор. Старик немного подумал, потом нажал на цифру «8» – освобождать, так всех сразу.

«С заказом Шамана потом что-нибудь придумаем, – успокоил себя Вольфганг, глядя на трепыхающиеся в воде аберратные тела. – На крайний случай возьму отсрочку, скажу, что гончие не выжили. Такое бывает, он поймет. – А потом хрипло рассмеялся. – Да пусть идет ко всем чертям со своим заказом!»

– Мне жизни осталось – на один затяг! – пропел старик, сползая по стенке на пол.

Цистерны задрожали, над каждой загорелся красный свет. Скрипнули клапаны, вода в баках зашумела, начала бурлить, утекая в канализацию. Тела внутри емкостей повисли на шлангах.

Вольфганг собрал последние силы, приподнялся, ввел команду на пульте управления. Где-то в глубине стены натужно загудел трансформатор. Шланги разом отстегнулись – и мутанты вывалились на кафельный пол.

Старик смотрел на монстров и терпеливо ждал.

«Не сразу, надо набраться терпения. Везде нужно терпение – и в жизни, и в смерти».

Первым зашевелился самый дальний от старика мутант. Приподнялся на дрожащих ногах, закашлялся, отхаркивая густую мокроту. Немигающим взором глянул на своего создателя.

– Отлично! – прошептал Вольфганг.

Вторым очнулся четырехпалый. Фыркнул, глянул на старика, покорно опустил голову в знак полного послушания.

Потом в сознание пришел третий. Четвертый. Пятый.

С каждым новым ожившим мутантом старик улыбался все шире. И даже боль в плече и слабость словно бы ушли куда-то прочь. Вот они, его солдаты, его армия, его дети!

Дождавшись, когда последний, восьмой, гончий, поднимется с пола, старик вскинул руку вверх словно дрессировщик, и произнес:

– Внимание на меня! – Монстры сразу же уставились на хозяина. – Отлично! Слушайте мой приказ! Найдите троих людей. Они были здесь совсем недавно, их запах остался в коридоре и в этой комнате. Догоните этих негодяев – и убейте. Всех до одного. Разорвите в клочья. Чтобы ни кусочка от них не осталось! Вперед!

Монстры начали ползать по полу, шумно втягивая ноздрями воздух, совсем как собаки.

«Гончие! Мои гончие! – с гордостью подумал старик. – Они справятся с делом – найдут убийц! И отомстят! За тебя, Дионисий, и за тебя, Амадеус».

– И за меня, – прошептал Вольфганг и обессиленно упал на пол. Все поплыло у него перед глазами, утонуло в черном мареве.

Он умирал. Последнее, что увидел в своей жизни старик, – как гончие сбиваются в стаю и выбегают из лаборатории наружу. Охота началась.

Глава 16

– Уже почти пришли, – устало сказал Тритон, глядя на домики, рассыпанные вдоль устья пересохшей речушки.

– Это и есть Точка, про которую ты говорил? – спросила Вобла.

– Да, – кивнул сталкер и усмехнулся: – Дошли до Точки. Но вам пока заходить в поселок, по крайней мере, открыто, не следует.

Он задумался, решая, как поступить. Пересилив себя, произнес:

– Сделаем вот как. Вы останетесь здесь, подождете меня, не создавая лишнего шума. Слышите? Не создавая шума – это значит не чихая, не разговаривая, не танцуя, не хлопая в ладоши. Вообще никак. Просто сядьте и сидите. Притворитесь камнями.

– Но…

– Никаких «но»! Возражения не принимаются! Туда, – сталкер указал на дома. – Вы не пойдете. Пока. Нужно для начала разведать обстановку. Учитывая, что прошлую деревню, в которую мы шли, расстреляли, думаю, это не самая плохая идея.

Ребята согласились.

– Вот и отлично!

Тритон осторожными перебежками миновал поляну, высматривая, нет ли слежки, добрался до первых домиков. Идти к Рахимычу сразу не рискнул. Решил для начала проведать старого приятеля – прикупить патронов, выведать последние новости и обстановку.

Пробравшись как можно тише через заросший сад, сталкер прошмыгнул к неприметной хибаре, на покосившихся дверях которой было криво нацарапано: «Не ждем! Не рады! По голове себе постучите!». Зашел внутрь. В нос сразу ударили запахи машинного масла и рыбных консервов. Живот жалобно забурчал, требуя еды. Да, перекусить и в самом деле не мешало бы.

Единственная лампочка слабо освещала коридор, поэтому идти пришлось крадучись, опасливо прикасаясь к влажной стене, чтобы не споткнуться и не растянуться на бетонном полу – еще не хватало расквасить и без того побитое в драке с верзилами лицо.

Наконец сталкер уперся в железную дверь. Дернул за ручку. Не заперто. Не боясь особо засады или прочих неприятностей, шагнул внутрь.

Света в помещении было не больше, чем за дверью. Низкий потолок комнатки пробудил давно забытое чувство клаустрофобии и воспоминания о совсем недавних приключениях в штольне. Тритона передернуло. «Как в гробу, ей-богу».

В центре помещения стоял сам хозяин магазина – крепкий парень лет тридцати, одетый в майку цвета хаки с нашивкой на груди «Вова Голубец» и штаны с таким количеством карманов, что казалось, будто в них можно разместить пожитки всей деревни. Перебирая содержимое деревянной коробки, парень то и дело ругался и, кажется, не замечал внезапного гостя.

– Здравствуй, Наймит! – поприветствовал сталкер давнего знакомого.

– Тритон? – повернулся тот. Округлый подбородок с ямочкой украшала небольшая темная бородка, доброе лицо располагало к беседе. – Вот те нате – болт в томате! Сколько лет! Хотя, постой, вспомню – два месяца назад заходил ко мне. Редко заглядываешь! Очень редко!

– Чаще некогда, сам знаешь – дела, – ответил сталкер и протянул руку для приветствия.

– Ну, здравствуй! – Наймит подошел к Тритону и заключил здоровяка в крепкие объятия. – Видок, конечно, у тебя не самый презентабельный. И нога, гляжу, перевязана. Ранен?

Сталкер кивнул. Сказал неопределенно:

– Так, в одну историю попал.

– Вроде не из тех ты, кто каши заваривает.

– И на старуху бывает проруха, – махнул рукой Тритон и, зная, что тему старух Наймит просто так пройти не сможет, чтобы не завернуть какую-нибудь пошлую историю, поспешно добавил: – Мне бы подзатариться. Есть чего?

– Все есть! Как говорится, мы люди бедные – детали у нас медные. Но чем сможем – поможем. Что надо?

– Да как обычно. Патронов и снарядки.

– Пошли. Тебе со склада продам, лучшее, что есть. Как другу.

Тритон довольно кивнул – знал, что Вовка Голубец, он же Наймит, не подведет. Человек он был проверенный. Торговал всем понемногу, в его лавке можно было найти и оружие, и еду, и одежду, и даже книги. А можно было и не найти – товар быстро раскупали. Высокое качество, как никак, и относительно недорого, а это – залог успеха. Только вот артами Наймит, к великому сожалению Тритона, не занимался, считая их игрушками дьявола. Поэтому и приходилось работать с Рахимычем, этим усатым барыгой.

– Чего в мире-то творится? – спросил сталкер, идя следом за хозяином лавки. – Какие последние новости?

– В мире разное творится, – сказал Наймит. – А ты все по лесам бродишь, мимо жизни? Давно тебе говорю – айда ко мне. Не хочешь? Ну да бог с тобой. А из новостей особого ничего нет. Вчера Саньку Классика химера одна подрала, ногу откусила и голову. Так и похоронили его, безголового. Людка еще, лярва, прости-господи, в баре Босого траванула. Помнишь Босого? Ну, который в крапиве уснул пьяный прошлым летом? Его и траванула. Но живой. Что ему сделается? Желудок луженый. Еще давеча, дней пять назад, наемники в Точку приходили. Не из местных, во главе у них такой… черный был. Ну, в смысле, не африканец, а темноволосый. Чего-то рыскали, потом к Рахимычу заходили, побыли недолго, да и ушли лесами. Толпа приличная, человек тридцать будет. Видать, богатый главарь их, раз столько нанять бойцов может.

Тритон насторожился. Пять дней назад. Наемники. Заходили к Рахимычу. Вот теперь пазл складывался в очень красочную картину. Еще пока не до конца понятную, но то, что этот барыга и охота на Тритона и его спутников – это звенья одной цепи, сомнений уже не оставалось.

– А что за наемники? – как бы невзначай спросил сталкер.

– Говорю же, не местные. Не знаю таких. А что, небось, по твою душу ходили? – догадался Наймит.

Тритон пожал плечами.

– Пока точно сказать не могу.

– Может, помощь какая нужна?

– Спасибо, Вова, но пока только патроны.

Они прошли через узкий коридор в еще более тесную комнатушку, до потолка заставленную коробками и пакетами.

– Тебе каких? – спросил Наймит.

– Как обычно, пять – сорок пять.

– Я гляжу, ты все так же с «Абаканом» бродишь? – спросил хозяин, заглядывая гостю за спину, откуда торчал приклад автомата.

Сталкер кивнул.

– С твоим страшным лицом, Тритон, надо не с ним, а с топором ходить. Как маньяк, чесслово!

– Чего это?

– Живешь в лесу – в зверя превращаешься. Нет, ну правда. Глаза такие, как у волка, глянешь на тебя – и в страх кидает. Я, когда на зоне в охране служил, – да не на той Зоне, а в колонии одной для осужденных, – так там маньяки чалились, вот у них такие же глаза были, безумные. Только у сидельцев они словно бы огнем горели, а у тебя уже ничего не горит – пеплом присыпанные будто, но от этого еще страшнее становится. Безысходность какая-то. Б-р-р!

– Все это лирика, – сменил неприятную тему Тритон и начал складывать протянутые Наймитом патроны в рюкзак. – А аптечка есть?

– Есть витамин «Е», чтоб не было морщинок на лице, – улыбнулся Голубец и протянул покупателю сверток. – Вот, держи. Лучше всяких аптечек.

– Что это?

– Набор юного хирурга.

Тритон взял кулек, заглянул внутрь. Спичечные коробки с наклеенными на них бумажками с названием лекарств не внушали доверия.

– Да ты не брезгуй. Главное же не упаковка, а содержимое. А там есть чему порадоваться. Вот, например, это. – Наймит извлек из свертка коробочку со странным названием.

– «Больхана», – прочитал сталкер. – Ты это у таджиков, что ли, покупаешь?

– Зря нос воротишь. Крепкая вещь, между прочим. Хоть под паровоз после нее ложись – ничего не почувствуешь! Каренина позавидует. Принимать по полтаблетки, не больше! Иначе мозги спекутся. А вот это – чтобы кровотечение останавливать.

– Дай угадаю – «Кровьхана»?

– Нет, «Дырозарастин».

– Ладно, давай, – махнул рукой Тритон. – Разберусь сам как-нибудь. А из одежды есть что-нибудь?

– Да, переодеться тебе и вправду не помешало бы. Лохмотья, а не штаны. Пойдем, подберу из своего чего-нибудь.

Сталкер и торговец вышли из оружейной комнатки и направились в гардероб.

* * *

Гончие мчатся в ночи. Темнота им не помеха, наоборот – во мраке их зрение и нюх обостряются. След, что взяли преследователи в доме Хозяина, еще свеж. Беглецы сильны, но один из них ранен, и это дает гончим фору. Они выполнят приказ Хозяина. Они стая, а стае бояться нечего.

Четырехпалый замирает, вслушиваясь в темноту. Чувствует присутствие постороннего. Сигнал тревоги тут же передается остальным.

«Слева чужак», – вспыхивает в голове Шестого. У него хорошо развито зрение, он мысленно передает картинку всей стае. В кустах прячется Чужак. Он очень опасен. Внутри него что-то есть, что-то такое, от чего даже гончим становится страшно. Неведомая мощная сила, перед которой невольно склоняются к земле головы гончих.

Пятый и Третий не выдерживают, начинают скулить. Боятся. Четырехпалый обжигает их ментальной оплеухой, начинает сжимать обручем их мозг. Гончие не должны бояться. Чужак страшен, но он не нападет. Он чего-то выжидает и, кажется, тоже заметил их, но не стал атаковать. Они просто пройдут мимо.

Пятый и Третий успокаиваются. От них вновь начинает поступать сигнал, а значит, стая вновь – как единое целое – идет по следу.

Добыча близко. Четырехпалый замечает капельку пота на листве. Ноздри гончего подрагивают, находка тщательно изучается, информация сразу же транслируется стае. Явно ощущается горький привкус – беглец принимал какие-то лекарства.

Пятый отчитывается: «Преследуемый ранен в ногу, идет, подволакивая конечность».

Это хорошо – значит, легче будет справиться.

Четырехпалый фыркает, передергивает плечами, стряхивает спикировавших с ветки клещей. Ни одно насекомое не приближается к стае, даже комары боятся пить их пропитанную химией кровь. А вот клещи не брезгуют ничем, и от них приходится время от времени избавляться.

«Дальше – деревня», – передает Второй, выныривая из кустов. Картинка размытая – у Второго не получается показать все полностью. Но и обрывков достаточно. Деревянные и кирпичные коробки, в которых прячутся люди. Это дома. Беглецы идут туда. Там слишком много людей. Со всеми стае не справиться.

Что делать?

Четырехпалый замирает в раздумьях. Замолкают и все остальные гончие, боясь помешать своими сигналами вожаку.

Наконец Первый выпрямляет спину, приподнимается. Дает команду – подойти как можно ближе к деревне и ждать. Добыча долго не задержится в поселке. Как только беглецы выйдут – сразу атаковать.

Стая довольно урчит.

Глава 17

Расплатившись с Наймитом за товар, Тритон попрощался с другом и двинулся дальше. Следующим пунктом в его списке посещений был Рахимыч. Много к нему вопросов накопилось у сталкера. Ох, как много.

Тритон понимал, что рисковал нарваться на засаду. Но чутье на этот раз молчало. «А, может, это таблетки Наймита на меня так действуют? Не обманул Вовка, действительно хорошая вещь – боль в ноге совсем стихла, хоть прямо сейчас в пляс пускайся. В любом случае у меня есть глаза и уши, и идти сразу к барыге, без контрольного наблюдения и разведки, – это конечно же не вариант. Сначала надо внимательно осмотреться, изучить округу. Потом – обязательно прижму негодяя к стенке».

Путь до каменной крепости торгаша лежал через поселок. Пройти незамеченным среди бела дня не получилось бы никак. Но имелась и другая дорога, о которой мало кто знал, – в обход. Рахимыч эту тропу для себя прокладывал, чтобы, в случае чего, когда запахнет жареным, можно было по-тихому удрать.

Дорога эта, конечно, тоже с препятствиями была – там, в зарослях кустарника, таилось неистребимое змеиное гнездо. Но другого пути не было. «Сегодня солнечно, и аспиды расползлись греться на камнях, – рассуждал сталкер. – Да и Рахимыч совсем недавно устраивал там чистку – протравил тропу кислотой и прожег покрышками, вон, ни одной травинки не осталось».

Змей на пути действительно не оказалось, лишь у самого дома посвистывала небольшая аномалия.

Тритон тенью прильнул к стене, прислушался. Наблюдение с дальнего расстояния не показало никакой подозрительной активности. Пора было выведать обстановку в ближней разведке. Но и после этого он ничего и никого не обнаружил. «Все в порядке. Значит, пора заглянуть в гости к “приятелю”».

Рахимыч жил один. Услугами охраны он не пользовался, искренне полагая, что каменные стены и целый арсенал оружия спасут его от нежеланных посетителей. Спасали. И пара могильных холмиков за домом были тому подтверждением. Там покоились те, кто попытался, на свою беду, ограбить барыгу.

Сталкер осторожно подошел к массивной железной двери, постучал.

Тук-тук-тук. Тук-тук. Тук. Тук.

Это был пароль. По нему Рахимыч определял, что в гости наведались не просто залетные, а свои люди. И ствол гранатомета в глазок уже не совал.

Тритон подождал немного, повторил.

Тук-тук-тук. Тук-тук. Тук. Тук.

– Кого там химеры принесли? – раздался из динамика встревоженный голос.

Сталкер стукнул костяшками пальцев по двери еще три раза.

Тук. Тук. Тук. Код для крупных покупателей.

Щелкнул электропривод, и дверь со скрипом распахнулась.

Тритон победно улыбнулся, зашел внутрь.

На него сразу же обрушился смешанный смрад сивухи, кислятины и давно не мытого тела. Привычный «аромат» убежища барыги, въевшийся в стены и вещи. Стоило тут пробыть чуть больше пяти минут – и отмыться от этого зловония потом стоило больших усилий. Нахождение же здесь более получаса грозило потерей обоняния на весь последующий день.

Ожидая увидеть хозяина за прилавком, сталкер в два прыжка подлетел к столу. Но там никого не оказалось. Тритон перевел взгляд в ту сторону, где заприметил шевеление, одновременно сбрасывая лямку «Абакана» с плеча.

Торгаш стоял у противоположной стены – поникший и какой-то словно разом постаревший.

– Тритон?! – изумленно вскинул кустистые брови Рахимыч. – Пришел?!

– Пришел, – кивнул гость и подошел к барыге вплотную. – А ты не ждал меня?

– Ждал, конечно, ждал! Я же… в общем, принес, что я просил? – сбивчиво начал говорить торгаш, пятясь от сталкера.

– Я тебе кое-чего получше принес! – Тритон схватил Рахимыча за грудки, подтянул к себе.

– Ты чего?! Ты чего это?! – Заплывшие черные глазки продавца, словно жуки, быстро забегали. – Отпусти! Отпусти, говорю!

– Хочешь жить? Тогда давай начистоту!

Рахимыч благоразумно промолчал.

– Вот и отлично! – кивнул сталкер. – А теперь расскажи мне во всех подробностях про то, что я хочу услышать от тебя.

– Я ничего не знаю!

– А вот комедию ломать не стоит! – Удар в живот, резкий, тяжелый, заставил торговца свернуться в дугу. – Ты все прекрасно понимаешь.

– Я его правда не знаю! – отдышавшись, затараторил Рахимыч. – Первый раз видел! Отпусти! Мне ведь тоже жить охота. Я… ты…

– Как выглядит?

– Черные волосы, лицо худое, не солдат, но и на бандита не смахивает. Про тебя спрашивал. Я сначала сказал, что не знаю никого, а он мне ножом чуть нос не отрезал!

– И ты согласился? – оскалился Тритон.

– А что мне оставалось делать? Сам посуди. Он убил бы меня. Я хотел тебя предупредить, да только он сказал, что из-под земли меня достанет, если план его провалится. Я испугался. Я честно не хотел, но я испугался. Я ведь ничего такого и не сделал. Просто задание тебе дал и на Арматурный отправил. Вот и все. Надо было просто выманить тебя из леса и организовать встречу. А он бы по пути тебя встретил.

«Он и встретил, – подумал сталкер, вспоминая тех двоих наемников. – Да, видимо, все не так пошло, как надо, не по его плану. И потом в деревне искали нас, думая, что мы туда пойдем. И мы ведь пошли, да вовремя разведку провели. А после – охота в штольне».

– Зачем я ему нужен?

– Я не знаю, он не говорил. Уж точно не для приятных бесед. Убить, наверное, хочет. Я не знаю, я честно не знаю!

Тритон как следует тряхнул барыгу. Тот от неожиданности клацнул челюстями.

– Он тебе денег дал?

– Да, дал! Предоплату… – Рахимыч замялся.

– А второю половину когда принесет?

– Сказал, что зайдет на днях. Когда все получится.

Тритон внимательно поглядел в мечущиеся глаза торгаша… и тут все сразу понял. Слишком поздно, черт возьми, понял!

Спросил:

– Он ведь сейчас здесь?

Рахимыч опустил глаза, тихо ответил:

– Прости, я не хотел, чтобы все так вышло.

И в тот же самый миг что-то сильно ударило сталкера в бок и повалило на пол.

Корчась и чертыхаясь, Тритон попытался найти выпавшее оружие, но его быстро забрали чьи-то руки. Ножа тоже не оказалось на месте.

– Браво, Рахимыч! Ты прирожденный актер! – раздался над головой сталкера голос и звонкие хлопки в ладони. – Он ни о чем не догадался до самого последнего момента!

Тритон посмотрел вверх, но сквозь мутную кровавую пелену в глазах смог рассмотреть лишь осунувшееся лицо барыги.

Из полутьмы появилась облаченная в черную перчатку рука, сжимающая пистолет.

Дуло уперлось в висок хозяина дома.

– Только вот дебют станет и закатом твоей карьеры. Прощай!

Грохнул выстрел. Рахимыч дернулся и упал рядом с Тритоном. Маленькие глазки торгаша продолжали удивленно взирать на сталкера.

– Подними второго. Настало время поговорить с ним.

Тритона грубо тряхнули, поставили на ноги.

Ничего хорошего от этой беседы сталкер уже не ожидал.

Часть вторая

Глава 18

Вечер клонился к закату. У горизонта собирались тучи, холодным ветром их несло к деревне. Где-то вдалеке раздались первые раскаты грома.

– Что-то его долго нет, – уже в который раз сказал Малёк. – Так что будем делать?

Вобла нервно пожала плечами. Помня наказ Тритона о том, что без него им запрещено идти в поселок, она совершенно не представляла, как поступить.

– Будем ждать, – ответила девушка, кутаясь в одежду. Ночка, судя по всему, обещала быть холодной.

– Сколько еще ждать? – запротестовал Малёк. – И так уже пятый час сидим тут.

– А у тебя есть другие предложения?

Парень потупил взор, не зная, что ответить. Спросил:

– Может, хоть огонь разведем? Зябко ведь становится.

– Тритон говорил…

– Да помню я, что он говорил! – разозлился Малёк. – «Огонь не разводить, без меня никуда не соваться, сидеть тихо!».

– Вот и сиди тихо!

Парнишка тяжело вздохнул. Недовольно забубнил:

– Окочуримся тут, пока его дождемся. А сам, небось, где-нибудь греется, чаек попивает! Над нами посмеивается.

– Да хватит уже! – не выдержала Вобла. – Сиди и не скули!

– А я и не скулю!

– Вот и… Тихо! – шикнула девушка. Прислушалась. Невдалеке раздались чьи-то голоса.

Вобла осторожно выглянула из укрытия, увидела двух понуро идущих мужчин.

«На солдат похожи. Может, они смогут нам помочь?»

На плечах у обоих висели автоматы, у того, что шел впереди, оружие было точь-в-точь как у Тритона.

«Мало ли подобных автоматов на свете!» – подумала про себя девушка, продолжив наблюдение. Просить помощи у незнакомцев уже не хотелось.

У второго на поясе обнаружилась серая фляжка, какую не спутаешь ни с какой другой. Свежо еще было воспоминание о спирте, который Вобла случайно хлебнула из поцарапанной и помятой с одного боку баклажки Тритона.

– Малёк! – шепнула девушка. – Глянь.

– Ну, солдаты какие-то. И что с того? – сморщил нос парень. – Может, с задания какого-нибудь идут… погоди. А вон у того, у дальнего, оружие совсем как у… и нож вроде похож, на поясе, вон, болтается. Ну, тот, который он точит все время. Думаешь, застрелили нашего Тритона? – озвучил страшную версию Малёк.

– Давай за ними проследим.

– Но Тритон же сказал… – попытался возразить парень.

Вобла только отмахнулась.

Едва солдаты миновали видимый сидящим в засаде участок дороги и начали спускаться в небольшую низину, за которой располагался поселок, Вобла и Малёк вынырнули из укрытия и двинулись следом. Двигались ребята предельно аккуратно, понимая, что если их обнаружат, то они уже не выберутся живыми – спасать их будет попросту некому. К счастью, оставаться не замеченными помогали вечерние сумерки да кусты.

У кряжистого дуба едва не натолкнулись на преследуемых незнакомцев – те как-то внезапно присели отдохнуть на торчащий из земли огромный корень дерева и закурили. Повели неспешную беседу, пуская кольца дыма.

– Говорил же, надо было дороже загнать все это барахло. Продешевили! – сказал первый, почесывая плешивый затылок.

– Ничего не продешевили! – ответил ему второй, с автоматом Тритона. – Там не такие уж и ценные вещички.

– Можно было поторговаться.

– Не знаешь, что ли, каково с Наймитом вести дела? Тот еще жук, за копейку с пеной у рта стоять будет.

– Ладно, хорош базарить. Перекурили – и хватит. Сегодня еще на дежурство заступать. С этим пленным в оба глаза надо быть. Ворон с нас три шкуры сдерет, если что не так.

– Да что с ним будет, с этим амбалом? Куда он денется из рахимычевской крепости?

Оба хохотнули.

– Рахимыча, конечно, жалко. Зря его Ворон замочил.

– А чего его жалеть? Тоже жучара, похлеще Наймита! Свято место пусто не бывает. Еще десять таких «рахимычей» придет. Пошли давай!

Они встали, потянули затекшие спины, нехотя побрели в сторону поселка.

– Слыхала? – прошептал Малёк. – Они же говорили…

– Да слышала я!

– Что делать будем?

Вобла если и размышляла над ответом, то ровно четверть секунды.

– За ними пойдем. Надо спасать Тритона.

– В поселок?! Засекут же!

– А ты что предлагаешь?

– Есть, – вклинился в разговор третий голос. От неожиданности Вобла и Малёк разом подскочили.

– Тише, без глупостей! А то дыру в голове нарисую обоим! – кинул им незнакомец. И для ясности помахал пистолетом. – Кто такие будете?

– Не твое дело. Для начала сам представься! – огрызнулась Вобла.

Тот с любопытством оглядел девушку, ухмыльнулся, сказал:

– Меня зовут Вова Голубец или Наймит. Теперь хотелось бы и ваши имена услышать.

– Меня Воблой кличут, – без особого желания представилась девушка.

– Х-м-м, весьма странное… ну да, впрочем, какая мне разница? Вобла, так Вобла. А ты кто будешь? – повернулся он к парню.

– Малёк.

– Два друга – Малёк да подруга! – рассмеялся Наймит.

– Чего тут смешного? – нахмурился парень.

– Для тебя уж точно ничего смешного. – Голубец направил на него пистолет, спросил: – Отвечайте, зачем следили за теми наемниками?

– А кто сказал, что мы следили? – хитро улыбнулась Вобла. – Так, просто гуляли.

– Это вы тем ребятишкам фуфло такое гоните, а Вову Голубца не надо пытаться обвести вокруг пальца. Просто так гуляли – пока по кочану не дали. Зачем, спрашиваю, следили за наемниками?

– У нас друг один пропал, и, кажется, в плен угодил к этим, – махнула в сторону дороги девушка.

– Какой еще друг? Вас трое, что ли?

– Трое, – кивнул Малёк. – Тритон помочь нам хотел, до деревни довести, но там… в общем, такое дело…

– Тритон? – оживился Наймит. – Ну-ка, с этого места подробнее.

– Говорим же, он в плен попал. Пошел в деревню на разведку и пропал. А тут эти двое шли. Из их разговора мы поняли, что Тритон в опасности. У них его вещи были.

– Про вещи – это я знаю, – кивнул Голубец. – А вот…

– Откуда? – перебила его девушка.

– Что?

– Откуда знаете про вещи? Эти двое ваше имя называли. Вы тоже как-то к этому причастны? – Гневно нахмурившись, Вобла вплотную подошла к Наймиту и схватила того за рукав куртки. – Где Тритон, я тебя спрашиваю?!

– Полегче, уважаемая! – растерявшись от такого напора со стороны хрупкой девушки, пробормотал Вова. – Я и сам хочу знать, где он. Буквально три часа назад он приходил ко мне, чтобы закупиться. А тут подваливают наемники, которых вы уже видели, и пытаются толкнуть мне мой же товар, который я Тритону продал. Я сразу сообразил, что товарищ мой в опасности, вот и пошел незаметно за ними следом. А тут вы по пути попались, с тем же намерением.

– Надо помочь Тритону! – вымолвила Вобла. – Он в беду попал! Скорее, нужно спешить!

– Стоять! – еле успел остановить девушку Наймит. – Сдуру можно и дров наломать. Ты знаешь, где он сейчас? Сколько там людей? Какая охрана?

Девушка беспомощно пожала плечами, глядя на собеседника широко раскрытыми глазами.

– Вот и я не знаю. Сначала обмозговать все надо.

– Времени нет! Пока мы тут мозгуем, его могут…

– Что известно на данный момент? – перебил ее Наймит.

– Что? – повторила растерянно Вобла.

– Его в крепости какой-то держат, рахимычевской, что ли? – выпалил Малёк.

– Это вам о чем-то говорит? – спросила девушка, внимательно глядя на Наймита.

– Говорит, – нахмурившись, кивнул тот.

– Он ваш знакомый? Рахимыч этот? – попыталась хоть что-то выпытать Вобла.

– Ага, знакомый.

– Да скажите же хоть что-нибудь более существенное! – не вытерпела девушка. – Где эта крепость находится? Как туда попасть?

– Даже если я и скажу, как туда попасть, тебе это вряд ли поможет. У Рахимыча дом – действительно крепость. Ее просто так на таран не возьмешь. И неизвестно, кто там в охрану подвязался, если принять во внимание внезапное появление этих двух перцев-наемников. Что мы тебе, штурмовая бригада, что ли?

Девушка открыла было рот, но ответить было нечего.

– Тут только чудо помочь сможет, – немного успокоившись, добавил Намит.

– Но не можем же мы его бросить! – звенящим от подступивших слез голосом произнесла Вобла.

– Дайте нам оружие, мы сами его вызволим из плена, – вдруг выпалил Малёк. И сделал решительный шаг в сторону Наймита, словно собираясь отнять у того автомат. Жест вышел комичным и нелепым.

– А еще что вам дать? – хмыкнул Вова Голубец. – Я же добрый дядя, благотворительностью занимаюсь, бесплатно всем желающим направо и налево раздаю автоматы.

– Тогда мы можем купить у вас оружие, – уже не так уверенно пробормотал парнишка – вся его решительность куда-то вмиг улетучилась.

– Малёк, у нас же денег нет, – шепнула Вобла.

– А вот это на что-то можно поменять? – спросил парень, извлекая из кармана сияющий блеклым синим цветом камень. – Я нашел его в старых заброшенных шахтах.

– Мать честная! – присвистнул Наймит, едва увидев арт в руках юноши. – Да ты хоть знаешь, что это такое?

Малёк быстро спрятал камень обратно в карман.

– Сначала скажи, что можешь дать за него? Нас интересует только оружие.

– Братец, то, что ты сейчас прячешь, – это «драконий зуб»! Артефакт, за который многие здесь глотку готовы порвать! Редкий камушек! Ну, повезло тебе! Так что ты его лучше больше никому не показывай.

– Значит, дорогой, – сообразил Малёк. – Тогда меняю его на твой автомат и патроны к нему, да побольше!

Наймит рассмеялся.

– Чего? – растерялся парень.

– Не нужен мне твой артефакт. А вот в освобождении Тритона он нам может очень сильно помочь.

– Как это?

– Этот арт обладает определенными свойствами. Он способен на некоторое время маскировать того, кто его активизирует. Обладатель камня становится… как хамелеон. Заметить его будет весьма трудно, так как он буквально сливается с местностью.

– Что, правда? – просияла девушка.

– Да, – кивнул Наймит. – Но время действия обратно пропорционально количеству людей, пытающихся укрыться. Соответственно, для нас троих – это минуты три, не больше. Потом арт превращается на несколько дней в бесполезный булыжник.

– Всего лишь три минуты?

– Ничего, если постараться, то можно и за это время успеть. Кстати, вы хоть стрелять умеете?

Ребята переглянулись и неопределенно покачали головами.

Наймит скривился.

– Теперь понятно, почему Тритон не взял вас с собой. Чувствую, дело пахнет керосином.

– Так вы нам поможете? – спросила Вобла.

– Я как Герасим, на всю фигню согласен! – подмигнул девушке Наймит и стянул с плеч рюкзак, набитый под завязку оружием.

Глава 19

Очаг медленно чадил белым дымом, который поднимался к потолку и нехотя уходил сквозь заросшую гарью решетку вентиляции. В комнате, впрочем, имелись электрические светильники и аккумулятор, но хозяева почему-то предпочли развести огонь.

«Пытать будут. – Тритон дернулся, но крепко спутавшие его веревки не дали вырваться. Невесело подумал: – Вот и проверим сейчас наймитовские таблетки, каковы они в деле».

С трудом фокусируя взгляд, сталкер осмотрелся. «Темное полуподвальное помещение, похожее на бункер. Ага, значит, все там же, у Рахимыча, в его крепости. Значит, хоть заорись – никто не услышит, а если и услышит, то вряд ли придет на выручку. У дверей – охрана. Еще двое – у дальней стенки. Один, повернувшись спиной, прячется в полумраке. На главаря похож, стоит уж больно расслабленно. Итого – пять человек. Против одного, связанного по рукам и ногам. Неплохо».

В свете огня лица незнакомцев напоминали восковые маски. Все смотрели на него стеклянными глазами, и угадать что-либо по их взглядам было сложно.

Молчали. Тритон тоже не рисковал начать разговор первым. «Наверняка дружеской беседы не получится. Но если не убили сразу, значит, что-то все-таки от меня нужно. Будут пытать. Ну что ж, пусть попробуют».

– Добрый вечер, Тритон, – произнес человек, стоящий в полумраке. – Хотя, добрым его вряд ли можно назвать.

– И вам не хворать, – ответил сталкер. Голос незнакомца показался ему смутно знакомым.

Начал лихорадочно вспоминать. «Лицо разглядеть бы, тогда точнее можно было бы сказать».

Однако показывать себя мужчина не спешил. Он подошел к затухающему очагу, пошевелил кочергой угли, подбросил дровину. Некоторое время смотрел, как разгорается древесина и оживает пламя.

– Завораживает, не правда ли? Есть в огне что-то такое, первобытное…

– Может, сразу к делу перейдем? – грубо перебил его Тритон. – А эту ерунду философскую для своих «шестерок» оставь.

Незнакомец никак не отреагировал на дерзость пленника. Охрана оказалась менее сдержанной. К Тритону подскочил двухметровый амбал и тяжелым ударом ботинка в живот осадил задиру. Сталкер согнулся пополам, дыхание перехватило мгновенно, в глазах заплясали искры. «Хороший удар, не поспоришь. Как таран. Попал бы чуть правее – точно селезенку бы порвал. Беседа обещает быть горячей».

– Продолжим? – спросил незнакомец.

Тритон с трудом выпрямился, кивнул:

– Продолжим.

– От тебя мне нужно только одно. Скажи, где те двое, с которыми ты носишься по всей Пади как угорелый, и мы тебя отпустим. Надо ли объяснять, что с тобой будет, – незнакомец сделал акцент на слово «что», – если ты не захочешь поделиться с нами данной информацией?

«Как же, отпустишь! – хмыкнул про себя Тритон. – Держи карман шире!» Вслух сказал:

– Какие еще двое? Я один хожу в рейды, попутчиков не имею привычки…

Еще один удар. Сталкер вновь согнулся пополам.

– Да что вы, в самом деле? Попутали вы, ребятки, меня с кем-то другим.

К нему подошел один из охранников – тот, что стоял у дверей. Безжалостными пинками начал лупить сталкера по ребрам. Бил крепко, с каждым ударом распаляясь все сильней.

– Повторить вопрос?

От боли перед глазами пленника вспыхивали красные огоньки. Едва не теряя сознание, Тритон спросил:

– Зачем они тебе?

Притворяться не было смысла.

– Это уже не твое дело. Значит, говорить нет у тебя желания?

Незнакомец вновь пошевелил угли в очаге. Кочерга, лежавшая все это время в огне, накалилась добела. Главарь едва заметно кивнул двухметровому детине, и тот приблизился к Тритону. Одним рывком оголил заложнику грудь и живот.

– Жаль, совсем нет времени поболтать с тобой, – незнакомец наконец развернулся и вышел на свет, открывая свое лицо. – А мы ведь так давно не виделись, дружище. Не правда ли?

– Димыч?! – только и смог прошептать Тритон.

Старый приятель улыбнулся. В оскале этом не было и намека на радость от встречи.

– Теперь уже не Димыч, – процедил главарь, скривившись, будто съел чего-то горького. – Ворон. Теперь все зовут меня Вороном.

– Вороном? – словно пробуя на вкус слово, произнес Тритон.

Другу детства и в самом деле очень подходило новое имя. Черные волосы, острый длинный нос, сильно исхудавшее с момента последней их встречи лицо и особенно этот взгляд – немигающий, полный звериной пустоты.

– Что ты тут делаешь? – слова Тритон подбирал с трудом. Все у него в голове перемешалось. – И зачем… Может, развяжешь меня, наконец? Что за маскарад ты тут устроил? Или это такой розыгрыш?

Ворон не ответил. Вместо этого достал из огня раскаленную кочергу и подошел к сталкеру.

– Признаться, я думал, что ты умер, – сказал он без эмоций, словно беседуя сам с собой вслух. – Думал, поступишь как настоящий мужчина, пустишь себе пулю в лоб. Или, на худой конец, отравы какой-нибудь наглотаешься. А ты, оказывается, как трусливый пес, поджав хвост, убежал так далеко, что и след тебя простыл.

– О чем ты?

– Но, когда мне сказали, что ты жив, я почему-то не удивился. Это ты снаружи такой герой, а внутри – как все, слабак.

– Димыч, да о чем ты говоришь?! Я не понимаю. Объясни же, наконец!

Тритон вновь пригляделся к стоящему напротив человеку. По лицу Ворона пробегали неясные тени, глаза его горели адским огнем. «Или это отблески от очага? – не мог понять и поверить в происходящее сталкер.

От того Димыча, которого он знал, мало что осталось. Нет, по форме губ, носа, лба – он был все тем же старым знакомым, может, только пара морщинок прибавилась да седина на висках появилась. Но вот внутри бывшего лучшего друга явно что-то поменялось, словно что-то выело его душу, заполнив пустоту чем-то черным и холодным. Перед сталкером стоял призрак.

– Расскажи мне, – подскочив к пленнику, зловеще прошептал Ворон. – Просто хочу знать из первых уст. Как это случилось? Авария. Поведай. Все в деталях. Без утайки. Как погибала Марта, и что ты сделал, чтобы ее спасти? – Старый знакомый пристально посмотрел на сталкера, ожидая что тот ответит, но, не дождавшись, махнул рукой и произнес: – Хотя, можешь не говорить. Я и сам знаю.

Ворон в упор посмотрел в глаза Тритону и, играя желваками, отчеканил:

– Ты ничего не сделал.

– При чем тут авария? – не своим голосом спросил сталкер, окончательно сбитый с толку.

В голове все плыло как в тумане, мысли слиплись в один большой комок ваты, разбухший, неприятно давящий на мозг. Перед глазами вновь, еще ярче, чем прежде, начали вспыхивать картинки той страшной ночи. «Какого черта происходит?! Димыч – уже не Димыч, а Ворон; связал меня, машет перед лицом раскаленной кочергой и несет что-то про аварию! Абракадабра какая-то! Глотнуть бы сейчас спирту, чтобы прояснилось в голове, да руки связаны. Опять заламывать суставы, как у того сумасшедшего врача-садиста в подвале?»

Если бы все было так просто! Тут работали профессионалы. Кисти связали двойным узлом, пропустив веревку между большим и указательным пальцами. Из такой хватки вырваться невозможно, как ни крути конечности.

– Какое тебе до этого всего дело?! – взорвался Тритон.

– Марта, вот какое, – ответил Ворон, в его глазах промелькнула какая-то искорка, но сразу же затухла в ледяном мертвом холоде. – Ты убил ее.

– Я ее не убивал, – устало произнес сталкер. – Машину занесло, отказали тормоза. Мы перевернулись. Мы… Она уже была мертва, когда я очнулся.

– Мне все это известно, – раздраженно рявкнул Ворон. – Я же говорил, что раздобыл материалы дела. Но ответь мне, почему она вообще оказалась в машине? Я же сказал тебе тогда ехать одному!

– Я и собирался ехать один. Но она не хотела меня отпускать. Ты же знаешь ее, упрямая.

– Она не должна была ехать, – тихо, словно самому себе, сказал Ворон. – Она должна была остаться. А ты – нет.

– Если хочешь знать, я тоже умер душой в ту ночь, – прошептал Тритон. Голос его заметно дрожал. – Марта была беременна. Я потерял двоих самых близких мне людей.

– Плевать мне на тебя!

Ворон посмотрел на кочергу, которую все это время продолжал держать в руках, заметил, что та остыла, опять зарыл ее в красные угли.

– Плевать, – повторил он, уже более холодным тоном, взяв себя в руки. – Повидались давние друзья, поговорили, вспомнили былое. Пора и к делу переходить. Мне нужно знать, где эти двое, парень и девушка, с которыми ты недавно познакомился и которых пытаешься скрыть от нас.

– Это ты был в лесу с теми солдатами? – спросил Тритон, слизывая с уголка губ кровь.

– Да.

– Зачем они, эти двое, тебе понадобились?

– Мне нужна кое-какая информация, которой они владеют, ничего более, если ты так боишься за этих бедолаг. Я просто поговорю с ними, и все. Обещаю, оставлю в живых.

– Не хочу тебя огорчать, но они вряд ли смогут тебе чем-то помочь. У них напрочь отшибло память.

– Что? – Лицо Ворона вытянулось от неожиданности. – Врешь!

– В моем положении врать – смерти подобно. Я говорю абсолютную правду.

Ворон отошел в полумрак комнаты и долго там стоял, что-то очень тихо бормоча себе под нос.

Наконец вернулся, сверкая полными злобы глазами, и сказал:

– Просто скажи, где они, и катись ко всем чертям, обратно в лес, прятаться от самого себя.

– Да пошел ты! – процедил ему в ответ Тритон.

– Не хочешь по-хорошему? Тогда будем действовать по-другому.

Ворон достал из огня кочергу и приблизился к сталкеру.

Глава 20

– Да это же крепость целая! – не смог сдержать эмоций Малёк, взирая из укрытия на дом Рахимыча.

– Точно подметил, – кивнул Наймит. – Рахимыч боится за свою душонку, вот и прячется за неприступными стенами. Но любая преграда может быть преодолена, если подойти к ней с умом. Согласен?

Малёк покивал головой.

– Какой план? – спросила Вобла.

– Первое, – Наймит загнул палец. – Вычисляем количество противников. Второе, – загнул еще один. – Незаметно проникаем в крепость. Третье – создаем в их стане переполох. Думаю, с «драконьим зубом» это у нас легко получится. Только будьте предельно аккуратны – арт не обеспечивает защиту, и будь вы хоть с ног до головы обвязаны этими камнями, вас так же легко может зацепить шальной пулей. И четвертое, – Наймит завернул указательный палец. – Вызволяем Тритона – и уходим огородами.

– Оружие дашь? – поспешил уточнить Малёк.

– Дам, – нехотя ответил Голубец. – Но без моего приказа не стрелять!

– Так точно!

– Ох, чувствую, зря я связался с вами, – вздохнул Наймит, извлекая из рюкзака пистолет. – Я, как Дедушка Мороз, достаю подарочки из своего мешка. Только чур потом, после операции, все вернуть! Вот, держи, Малёк. «Макарыч» тебе достается, классика жанра. Чего-то большего, извини, не могу доверить. Автомат слишком тяжел, да и умения определенные нужны. А пистолет – в самый раз будет. Вот так магазин извлекается, вот так заряжается. Вот спусковой крючок. Отсюда пуля летит. Направил дуло на нехорошего дядю – жми на крючок. Пиф-паф, ой-ой-ой, умирает зайчик мой.

– Да знаю я, не дурак! – обиженно пробормотал парень, забирая пистолет.

– А тебе, – Наймит глянул на девушку. – Тебе – «калаш». Второго пистолета не взял. Ну, ты, думаю, и с этой штукой справишься. Только друг друга не поубивайте, стрелки! Теперь про план действий. Вон, видите, вокруг дома дозор ходит? Недавно вышел. Аккурат после захвата Тритона, наверное, и вышли – охранять пленного от таких идиотов, как мы.

Парень и девушка пригляделись. Как раз в этот момент из-за угла здания показались два солдата, прошли вдоль стены, скрылись за домом.

– С момента, как они исчезают из поля зрения и опять появляются с этой стороны, проходит около тридцати секунд. За это время нам надо проникнуть внутрь. Лезть будем в парадный вход. Дверь беру на себя. Старайтесь не шуметь и понапрасну не стрелять. Если начнется пальба, мало никому не покажется. Эти двое, думаю, не единственные, кто охраняет Тритона. Наверняка где-то поблизости есть еще бойцы. А кто внутри дома и в каком количестве – можно только догадываться. В течение всей операции слушаемся меня, держимся позади, не высовываемся, следим за входом и стволами не размахиваем – не дай бог в меня попадете! Я вам тогда шеи посворачиваю. Если живой останусь. Усекли?

Ребята кивнули, подорвались уже было идти, но Наймит жестом остановил их.

– Хороший стратег всегда перед боем разрабатывает план атаки. Умный стратег еще и готовит пути к отступлению. А отступать мы будем вон той стороной, видите? Это черный ход. Там дальше, в километре от дома, начинается Чащоба. Место опасное, но есть где схорониться. А Тритон по таким местам спец, он все звериные тропы знает, выведет.

Наймит проверил оружие. Мельком посмотрел на Малька, надолго остановил взгляд на Вобле.

– Все запомнили, салаги? Готовы? Тогда… – Голубец высунулся из кустов.

Дозорные показались из-за угла, не спеша прошли вдоль здания, свернули за другой угол.

– Вперед!

Троица выбежала из укрытия, быстро, стараясь не шуметь, миновала расстояние до крепости. Не прекращая про себя отсчитывать время, освободители прильнули к двери тритоновской тюрьмы.

Шесть, семь, восемь…

Пока никого из солдат видно не было. Наймит дернул ручку, но дверь ожидаемо оказалась заперта. Быстро достав из рукава заранее приготовленную отмычку, Голубец начал ковыряться в замке.

– Арт у тебя? – прошептал Вова, не поворачивая головы.

– У меня, – кивнул парень.

– Держи наготове, чтобы в случае чего…

Наймит не договорил, увлекшись отпиранием замка.

Девять, десять, одиннадцать…

С каждой секундой ребятам становилось все тревожнее. У Малька заметно задрожали руки, Вобла нервно вертела головой по сторонам. Только Наймит не выдавал никаких эмоций, держался и действовал уверенно.

Двенадцать, тринадцать, четырнадцать…

– Меня, когда я на зоне служил, кое-чему научил местный контингент. Там тоже спецы попадались. Сейчас мы этот механизм… ни один замок еще не… у него тут все старое…

Совсем рядом послышались шаги. Солдаты приближались. Вобла жестом поторопила Наймита, но тот даже не отреагировал – был весь поглощен делом. Замок скрипел, лязгал, но поддаваться не желал. Быстрее! Быстрее же!

Пятнадцать, шестнадцать…

Шаги затихли, бойцы остановились у смежной стены. Вобла подняла автомат, готовая в любое мгновение пустить его в ход. Ствол в ее руках заметно дрожал. На некоторое время воцарилась могильная тишина, потом один из дозорных устало обратился ко второму:

– Слышь, Боча, дай спичек.

– Зажигалка только.

– Да какая разница! Дай прикурить, говорю. Ногу ломит, невмоготу уже. Подмениться бы.

Чиркнуло колесико зажигалки.

– У тебя какой табак? – спросил второй.

– Дрянь, у Фрица брал. Солома какая-то.

– Угости.

– Да мало осталось!

– Не жмись, я чуток, на полпальца закрутить только.

– Давай я лучше оставлю докурить.

– Вот ты жмот!

– Не жмот, говорю же – оставлю!

– Пошли уже, оставит он! Знаю я, как ты оставишь, на ползатяга табаку да слюней с пеплом.

– Да на, кури, не ворчи только!

Солдаты завернули за угол, мельком глянули на входную дверь в дом Рахимыча. Как и в прошлый обход, здесь никого не было. Да и кому хватило бы смелости бродить тут?

– Да ты как пылесос самокрутку сосешь! Вот что значит халява. И уксус сладок, да?

– Ну тебя к черту, жмот!

Наймит, Вобла и Малёк притаились в темноте коридора внутри здания. Придерживая ручку двери, они слушали, как бойцы перебраниваются. Казалось, стук сердец взломщиков можно услышать даже в противоположной стороне деревни.

Дождавшись, когда охранники отойдут подальше, Наймит шепнул:

– Малёк, давай сюда арт. Приступаем ко второй части плана.

Парень протянул камень.

– Чтобы активировать артефакт, надо замкнуть цепь тех, кто должен попасть под его воздействие. Вобла, дай я возьму тебя за грудь. Скорее!

Девушка не сразу поняла юмор Наймита и даже сделала шаг навстречу, прежде чем сообразила, что он прикалывается.

– Себя за грудь возьми! – проворчала она, отвесив тому оплеуху. – Там Тритон в плену, а ты дурью маешься!

– Ладно, про грудь, конечно, я загнул, но взяться хотя бы за руки необходимо. Готовы? Тогда активирую. Если почувствуете легкое покалывание по телу – не бойтесь, так иногда бывает. Действие арта начнется через… три… две… одну…

Наймит до белизны в пальцах сжал поблескивающий синим светом камень и пару раз махнул им перед собой. Арт оставил в воздухе две слабо заметные полосы, красноватые, словно порезы.

– Готово!

– Мы теперь невидимые? – шепотом спросил Малёк, глядя на остальных. – Я вас вижу.

– Мы невидимые только для сторонних наблюдающих. И хорош уже болтать, времени очень мало. Вопросы потом. Сейчас – за мной!

Голубец прошмыгнул по коридору, остановился у поворота в комнату Рахимыча и вовремя успел отпрянуть, чтобы не столкнуться лоб в лоб с одним бойцом. Рация на плече солдата шикнула, из динамика раздался приглушенный голос:

– Что там?

– Тихо. Никого нет.

– Понял. Оставайся пока там. Отбой.

– Принял.

Едва кнопка связи была отжата, солдат повалился на землю от удара в лицо. Боец удивленно уставился на пустую комнату, не понимая, что происходит. Но его растерянность быстро прошла, уступив место инстинкту самосохранения – солдат потянулся за оружием. Но автомата на месте не оказалось.

– Что за… – пробормотал наемник, и вновь невидимая мощь обрушилась прямо ему в челюсть.

Зубы вояки клацнули друг об друга, он дернулся разок и обмяк, потеряв сознание.

– Полежи пока тут, приятель, отдохни, – произнес невидимка и прошептал: – За мной!

Глава 21

– И давно ты в палачи заделался? – спросил Тритон. Держать голову было трудно, но еще труднее было поверить в реальность происходящего.

Ворон презрительно посмотрел на пленного, угрюмо произнес:

– Надо будет – и палачом стану, для тебя.

Хлесткий тумак едва не выбил из сталкера дух. Тритон сплюнул кровавый сгусток. Улыбнулся:

– Уже стал. Кому служишь? Задорого продался?

Второй удар пришелся ему в висок и чуть не стоил потери сознания – только звонкая пощечина привела мысли заложника в порядок. Сталкер тряхнул головой, приходя в себя, как смог, отстранился назад – раскаленная кочерга угрожающе нависла над самым его лицом. Прошептал, едва шевеля губами:

– Людей в Арматурном зачем пострелял?

– Это не я. Это ты их убил. Не надо было от нас бегать. Мы же тебя с этими двумя там ждали, переполошили всех. А ты вон какой фортель выкинул, сбежал. Ты хитрый зверь, Тритон. Да только я хитрее буду. – Ворон похлопал пленника ладонью по спине. – Видишь, теперь ты здесь сидишь, в этих стенах, связанный. И вновь глупишь, не хочешь рассказывать, где твои соучастники прячутся.

– Да не знаю я, где они, – проговорил Тритон, пытаясь хоть немного потянуть время. В голову, как назло, никаких идей по поводу того, как выбираться из этой заварушки, не приходило. – У нас был уговор: я довожу их до поселка – и разбегаемся. Они ушли, и мне по барабану, где сейчас их носит нелегкая. Я свою работу сделал, деньги получил. Заплатили они мне, кстати, не слишком-то и много, но затариться хватило. Можешь проверить, все, что купил, у меня в рюкзаке. Там аптечка, патроны.

Ворон бросил взгляд на охранника, тот кивнул, подтверждая слова сталкера.

– Врешь! – зашипел Ворон.

– А какой резон мне врать?

Главарь хотел что-то ответить, но звук выстрелов за стеной отвлек его.

– Что там? – настороженно спросил он у охраны.

Те живо выбежали из помещения – выяснить причину шума. Вновь раздались выстрелы.

Ворон отбросил кочергу в сторону, вытащил пистолет.

– Напали все-таки! – сказал он двум оставшимся мордоворотам. – Твою мать! Стерегите пленника как зеницу ока! Головой отвечаете! Где остальные? Вызывай всех сюда! Срочно!

Крики и ругань в соседней комнате быстро затихли, у входа что-то тяжело бухнуло. Загрохотали автоматы.

– Вызывай подмогу! Чего встал как… – Ворон не успел договорить, дверь лязгнула и распахнулась. В комнату влетела дымовая шашка, заполняя все пространство удушливым серым туманом.

– Стреляй! – закричал Ворон.

В ответ со стороны порога засвистели пули. Били аккурат поверху. Первого охранника, который стоял ближе всех к выходу, срезало короткой очередью, он упал замертво, не успев и пикнуть.

– Тритон! На пол! – раздалось из тумана. Предупреждение было излишним – сталкер, едва дверь распахнулась, отталкиваясь ногами, отполз к стене, укрываясь от шальных пуль.

Второй охранник спрятался за телом своего напарника, начал шмалять наугад. Результата это не принесло. Едва он высунулся, чтобы проверить, где находится пленник, как получил порцию свинца – пуля срезала нижнюю часть его щеки и вырвала ухо. Охранник закричал, схватился за рану.

– Держать оборону! – орал Ворон.

Противника, как он ни старался, разглядеть не получалось – стреляли будто невидимки. Сам он укрылся за дубовым столом, не рискуя высовываться под плотный огонь, и только небольшая щель между досками открывала ему узкий обзор края входа.

Третьего наемника, самого опытного, ранили в последний момент: он лежал в углу, истекая кровью, и отбивался, покуда у него не кончились патроны.

В какой-то момент выстрелы затихли. В комнате повисла звенящая тишина, и только изредка постанывающий охранник нарушал ее. Тритон… его уже и след простыл. В углу, у стены, словно мертвые змеи, валялись перерезанные веревки.

– За ними! Поймать! Живых! Немедленно! – закричал Ворон, но кому – и сам не понял, потому что все наемники были уже мертвы.

Кипя от злобы, главарь схватил подвернувшуюся под руку кочергу, не обращая внимания на прикипающую к раскаленному железу кожу, запустил в стену.

– НЕ СУЕТИСЬ. ПОСЛЕ ДРАКИ КУЛАКАМИ НЕ МАШУТ.

Вкрадчивый голос, пробирающий до самого нутра, от которого холодело все внутри и тянуло жилы, раздался в его голове. Голос, к которому невозможно привыкнуть. Словно частица тебя самого, но чужая, не подконтрольная тебе, управляющая тобой.

Мрак.

– ТЫ ВНОВЬ ВСЁ ИСПОРТИЛ. КАК И ВСЕГДА.

– Я исправлю! – прошептал Ворон. Кадык на его шее начал судорожно ходить вверх и вниз, горло словно сдавило ремнями. – Обязательно все исправлю!

– НЕ НАДО ДАВАТЬ ОБЕЩАНИЙ, КОТОРЫЕ НЕ СМОЖЕШЬ ВЫПОЛНИТЬ.

– Я… – Ворон запнулся. Ему стало противно от самого себя.

– ПРОСТО ПОСТАРАЙСЯ НЕ ИСПОРТИТЬ ТО, ЧТО Я ТЕБЕ ПОРУЧУ.

– Не испорчу!

– ЭТОТ СТАЛКЕР, ТРИТОН, ОН СКАЗАЛ, ЧТО ТЕ ДВОЕ НИЧЕГО НЕ ПОМНЯТ.

– Да, так точно!

– ЭТО ПОХОЖЕ НА ПРАВДУ. ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ ОРГАНИЗМ МОЖЕТ ПО-РАЗНОМУ РЕАГИРОВАТЬ НА ПЕРЕМЕЩЕНИЕ. ПОЭТОМУ БЕССМЫСЛЕННО ВЫБИВАТЬ ИЗ НИХ ИНФОРМАЦИЮ, ОНИ ВСЁ РАВНО НИЧЕГО НЕ ПОМНЯТ. НО НУЖНО ДАТЬ ВОЗМОЖНОСТЬ ИМ САМИМ ВЫВЕСТИ НАС К ЦЕЛИ. ДАЖЕ ЕСЛИ ОНИ НИЧЕГО НЕ ПОМНЯТ, «ЗЕРКАЛО» РАНО ИЛИ ПОЗДНО ПОЗОВЁТ ИХ. И ТОГДА ОНИ ВСЕ ВСПОМНЯТ И ПОЙДУТ НА ЭТОТ ЗОВ. МЫ ПРОСТО БУДЕМ ИДТИ ЗА НИМИ ПО СЛЕДУ.

– Я понял, – быстро закивал головой Ворон.

– ПРОСТО ИДИ ЗА НИМИ ПО СЛЕДУ, – повторил Мрак. – И НЕ ВЫДАЙ СЕБЯ. ПУСТЬ ОНИ ДУМАЮТ, ЧТО ОТОРВАЛИСЬ ОТ ТЕБЯ. ИДИ ОДИН. ТАК БУДЕТ ЛУЧШЕ, ВСЁ РАВНО ОТ ТВОИХ ОСТОЛОПОВ НИКАКОЙ ПОЛЬЗЫ.

– А Тритон? – не выдержал Ворон.

– НАБЕРИСЬ ТЕРПЕНИЯ. КАК ТОЛЬКО ОНИ ДОБЕРУТСЯ ДО «ЗЕРКАЛА» – ОН ТВОЙ, МОЖЕШЬ УБИТЬ ЕГО. ТЫ ВЕДЬ ЭТОГО ХОЧЕШЬ?

– Хочу, – подтвердил Ворон.

– НЕ ПОДВЕДИ НА ЭТОТ РАЗ. БОЛЬШЕ ПОПЫТОК НЕ БУДЕТ. ТЫ ЗНАЕШЬ, ЧТО БУДЕТ С ТОБОЙ, ЕСЛИ…

Мрак не договорил. Голову Ворона словно стянуло колючей проволокой, он закричал, упал на пол. Боль прожигала ему глаза, виски, затылок, расплавленным свинцом потекла вниз по телу.

– Я… все… понял… – с трудом выдавил из себя Ворон.

* * *

– Я, кажется, человека подстрелил! – заскулил Малёк, пробираясь сквозь густые заросли и едва поспевая за всеми.

– Не льсти себе! – осадил его Наймит. – Даже близко не пролетело. Весь потолок только изрешетил!

– Ребята, как же я рад вас видеть! Вы не представляете! – Тритон остановился, чтобы обнять друзей. – Я уже думал, что мне кранты!

– И мы рады! – ответила Вобла.

Голубец пожал руку сталкеру, произнес:

– Теперь твоя очередь нас спасать. В Чащобе без тебя нам угрожает еще большая опасность, чем тебе в той крепости.

Остальные с ним молча согласились.

Явно недружелюбный лес нашептывал гостям что-то зловещее. Там, внутри зеленой пены листвы, что-то ухало и било крыльями, рычало, ревело, шипело и едва слышно перебирало лапами, раздирало когтями чью-то плоть и ломало кости. Чащоба кишела зверьем.

– В этом уж доверьтесь мне! Через час выйдем отсюда.

– Очень на это надеюсь, – невесело улыбнулась Вобла.

Глава 22

Путь беглецам преградил густо разросшийся щетинистый вьюн. В этих краях он был не такой, как везде: мясистые огромные канаты стеблей туго переплетались друг с другом, образуя плотную живую изгородь, а торчащие в разные стороны колючки создавали еще больше неприятностей путникам.

Наймит хотел уже было продираться напролом, но Тритон остановил его:

– Не стоит. Лучше обойти.

– Почему? – раздраженно спросил тот. Делать лишний крюк по кишащей опасностями местности ему не хотелось.

– На акрид можем нарваться.

– Что еще…

Наймит от неожиданности поперхнулся, увидев вдруг то, о чем толковал сталкер. Сквозь ветки на торговца недобро зыркнули две пары черных немигающих глаз, в кустах зашевелились суставчатые длинные конечности, клацнули словно деревянные челюсти.

Голубец отскочил в сторону, с плохо скрываемым страхом спросил:

– Что это там за хреновина была?

– Я же говорю – акриды.

– Что еще за акриды?

– Местные твари. Безобидные, если их не трогать. Хочешь посмотреть? – Тритон отвел в сторону ветку стволом автомата.

Наймит в ужасе замахал руками.

– Нет, не хочу. Обходить, так обходить.

Пришлось группе заложить приличный крюк, прежде чем вернуться на первоначальный маршрут. Опасность осталась позади, открывая путникам сильно заросший тракт.

– К вечеру выйдем к Ведьминому логу, – разъяснил Тритон, когда они остановились на небольшой привал. – Пойдем через него – и прямиком до Лужинки. Ты, Наймит, можешь легко оттуда вернуться обратно в Точку, там всего пара часов ходьбы. Я надеюсь, тебя никто не видел во время штурма дома Рахимыча?

– Ты же знаешь, я как человек-невидимка! – ухмыльнулся тот, подмигнув Мальку.

– Тогда тебе ничего не грозит. Думаю, искать тебя не будут, им не ты нужен. Им вот эти двое нужны.

– Зачем? – непонимающе вскинула брови Вобла.

– Это вам лучше знать.

– Кто это были вообще? – спросил Наймит.

Сталкер ответил не сразу, о чем-то задумавшись. Потом махнул рукой и буркнул:

– Не знаю.

Голубец, если что-то и заподозрил, то виду не подал. Вобла оказалась менее сдержанной, поэтому спросила:

– А может, все-таки знаешь?

Тритон смерил ее недобрым взглядом и процедил:

– Хватит базар разводить, двинули дальше.

Тракт, хоть и изрядно поросший травой и вздыбленный корнями деревьев, еще сохранил остатки павшей цивилизации – идти по нему после прошлой беготни по бездорожью было сплошным удовольствием. Ровная, широкая, двухполосная дорога. В некоторых местах даже угадывались остатки асфальта. В зарослях крапивы, весь грязно-зеленый от налипшего мха, покосившийся, но не сломленный, как последний в поле солдат, повстречался дорожный знак «Обгон запрещен».

Тритон шел впереди, посередине – Вобла и Малёк, удивленно озирающиеся по сторонам, задумчивые. Замыкал процессию Наймит.

– Будьте предельно внимательны, – инструктировал всех Тритон, не сбавляя шага и не оборачиваясь. – Чащоба – это такое место… – Сталкер задумался, пытаясь подобрать нужные слова. – В общем, это как живой организм. И особой любви он к чужакам не испытывает. Каждый шорох или звук расценивайте как сигнал опасности. И самое главное – глядите под ноги.

Малёк и Вобла внимательно посмотрели вниз, на свои ботинки.

– А что там может быть? – спросил паренек, не увидев ничего подозрительного.

Девушка размяла закаменевшие мышцы ног, гудящие от усталости, и с тем же немым вопросом посмотрела на сталкера.

– Все что угодно! – отмахнулся от докучливых спутников Наймит.

Неприятности начались, когда тракт разделился на две дороги, круто уходящие в разные стороны. Ведомая Тритоном группа свернула налево. И сразу же натолкнулась на поджидавший их сюрприз – зверушку весьма мерзкого вида. Серая тварь размером с холодильник больше всего походила на жабу. Сидя на задних мощных лапах, она взирала на путников рыбьими глазами, едва заметно надувалась и шевелила отростками на голове. Разевая беззубый огромный рот, противно шипела, высовывая далеко вперед бледно-розовый раздвоенный язык.

– Писец подкрался незаметно, хоть виден был издалека, – прошептал Наймит, поднимая ствол оружия.

– Никому не двигаться! – едва слышно сказал Тритон, замирая на месте. – Это мокрец! Если его не трогать, то…

Жаба угрожающе заурчала, выгнула горбатую спину.

– Медленно отходим назад! – произнес сталкер.

Но избежать стычки не удалось. Существо, названное мокрецом, вычихнуло изо рта густой комок белесой слизи прямо себе на язык и прицельно метнуло снаряд в путников. Им чудом удалось увернуться от желейной гадости.

Тритон перекатился к трухлявому пню и с колена отправил несколько порций свинца в противника. Пули изрешетили тело твари, но видимого вреда не принесли. Жаба недовольно квакнула, дернула передними лапами и атаковала. В мощном прыжке она преодолела разделяющее ее с потенциальной добычей пространство и едва не приземлилась на Малька – тот вовремя успел отскочить.

Наймит тоже не остался в стороне и в две очереди ослепил мокреца, подбив тому зыркала. Жаба заверещала, начала биться в конвульсиях и слепо, наугад, размахивать лапами, пытаясь зацепить обидчиков. Вобла была сбита ею с ног. Подбежавший к девушке на помощь Наймит также получил хорошую затрещину.

– В голову бей! – крикнул Голубец Тритону, уходя с линии атаки. Точнее, уползая – лягушачий удар оказался крепким.

Прицельный выстрел сталкера пробил толстую кожу мокреца и с хрустом расколол мерзкую черепушку. Жаба замертво рухнула в траву, напоследок окропив всех зловонной слизью.

– Не бойся, – поспешил успокоить Малька Тритон, видя, как тот в панике пытается оттереть с лица и рук липкую гадость. – Не ядовитая. Даже в каком-то роде полезная. Раны хорошо заживляет.

– Тогда ногу свою помажь! – едва сдерживая рвотные позывы, взвизгнул паренек.

Тритон хмыкнул, но вслух ничего не сказал. Он подошел к Наймиту, помог тому подняться. На вопрос о его самочувствии Голубец лишь неопределенно махнул рукой. Вобла от помощи отказалась и быстро поднялась с земли сама.

Второй неприятностью, встретившейся на пути, стала ловушка. Беспечно ступая меж камней и грязи, Малёк вдруг истошно завопил, начал дергаться. На расспросы о том, что случилось, парнишка не смог проговорить ничего внятного, указывая лишь на ногу.

– Это «живые камни», – спокойно пояснил Тритон, подходя ближе к парню. – Да не ори ты! Сейчас высвободим. Ничего страшного тут нет.

– Это мутант какой-то опять, да? – взяв себя в руки, выдохнул Малёк. – Мне ногу придется отрезать?

– Если и отрежем тебе чего, так это будет язык, – проворчал Наймит.

– «Живые камни» – это больше растения, чем животные, – терпеливо объяснил Тритон, высвобождая ногу Малька из заточения. – Вполне безобидные для людей, только в Чащобах и попадаются. Они действительно похожи на булыжники, только с ямкой в центре. Наступишь в эту самую ямку – камешек и схлопывается, как капкан. Они на мелкую дичь охотятся – белок, мышей, ящериц.

– И как тебя только угораздило! – Наймит был не так спокоен, как его друг. – И так еле тащитесь, как беременные вши по вспотевшей голове. И еще умудряетесь во всякие хреновины вляпываться!

– Чего ты ворчишь? – вступилась за паренька Вобла. – Идем как можем. Мы, на минутку, память потеряли!

– Да чего ты все со своей памятью? – Голубец посмотрел на девушку. – Всю дорогу об одном и том же талдычишь.

– А о чем мне еще говорить?

– Ну, например, обо мне! – Торговец подмигнул девушке.

Вобла скривила нос, молча отвернулась.

– Все, готово! Вытаскивай ногу, страдалец! – сказал Тритон, поднимаясь с колен.

Малёк попятился назад, неловко выдергивая ступню из капкана. Радостно сообщил:

– На месте! Нога на месте!

– А где ей быть? – не скрывая раздражения, пробурчал Наймит, кидая на паренька недобрый взгляд. – А ты куда это собралась?

Голубец вновь посмотрел на Воблу.

– Куда тебя не звали! – огрызнулась та.

– Я же сказал по одному не… – начал Тритон, но девушка его перебила:

– Мне надо! Я с самой крепости терпела!

Сталкер тяжело вздохнул, шевеля желваками, кивнул:

– Только быстро. И далеко не уходи.

– Я могу проводить, – подрядился Наймит.

– Без вас разберусь!

– Не задерживайся! – крикнул вслед Голубец.

Девушка не ответила.

– А нам долго еще по этому лесу топать? – спросил Малёк. – А то есть охота. Да и устали уже.

– Не ной! – рявкнул на него Наймит и обратился к Тритону: – Время и в самом деле теряем.

– Знаю, – кивнул тот. – Но погони за нами я не заметил. Торопиться не будем, а то дров можем наломать.

– Ты и жабу эту не заметил, – вклинился в разговор Малёк, за что получил испепеляющие взгляды от старших товарищей.

– Где ты достал этих выскочек с амнезией? – спросил Наймит у сталкера. – Я бы их давно уже в Чащобе оставил.

– Я бы тоже, – улыбнулся Тритон.

– Эй, вы чего?! – испугался паренек. – Вы же шутите? Не надо нас тут оставлять! Ну, правда! Нас же сожрут в один миг!

– Значит, так вам и надо! – согласился Голубец.

– Что-то Вобла долго там, – забеспокоился Тритон.

– Давай я проверю! – сразу же оживился Наймит.

И, не дождавшись ответа, рванул в кусты. Долго шуршал там ветками, потом высунулся и растерянно произнес:

– Ее тут нет.

– Не до шуток сейчас, – проворчал сталкер.

– А я и не шучу. Ее действительно нет. Пропала!

Тритон бросился к кустам, раздвигая ветки, стал осматривать каждый сантиметр земли. Потом злобно проговорил:

– Похитили.

– Кто? – не понял Малёк.

– Дед Пихто! Аборигены местные.

– Какие еще аборигены? Мы же никого, кроме этой жабы, не встречали по пути.

– Это не значит, что их нет. Чащоба полна всякой нечисти. – Сталкер звонко хлопнул себя ладонью по лбу. – Ведь еще до развилки почувствовал, что кто-то за нами наблюдает. Да на усталость списал и местное зверье. Бесшумные умельцы, увели из-под самого носа!

Тритон вновь принялся изучать скудные следы, оставленные похитителями, пытаясь определить, кому они принадлежат. «Простые дикари? Каннибалы? Если с первыми еще можно хоть как-то договориться, то последние понимают только грубую силу. В любом случае промедление подобно смерти. Надо спешить».

– Давайте за мной! – Сталкер махнул остальным и юркнул в густую зелень. Крикнул оттуда: – Наймит, прикрой.

– Понял, – кивнул тот.

Малёк поспешил следом.

* * *

Охваченный страхом, Шестой обращается в бегство. Но Четырехпалый останавливает его, отправляя красный сигнал. Шестой лязгает зубами, недовольно фыркает, отплевывается, не в силах выдержать ментальной атаки вожака, начинает дрожать всем телом, тихо повизгивать и, наконец, скулить и выть. На возгласы Шестого рвутся остальные из стаи, но быстро затихают, разобравшись в том, кто устроил собрату взбучку.

Там, в деревне, произошло что-то незапланированное. Стая ждала долго, но терпения не хватило, и вожак отправил Шестого на разведку. Тот вернулся весь в крови, раненный в ребро – его зацепила шальная пуля. Гончий сообщил о перестрелке, которая случилась у дома из камня. Беглецы ушли. За ними в погоню отправился Чужак. Один.

За проваленное задание Шестой и получил нагоняй.

Четырехпалый угрюмо смотрит на сородича, едва слышно рычит – злится из-за потерянного времени. Черты лица, когда-то человеческие, теперь же преобразившиеся под хирургическим ножом Хозяина в уродливую гримасу карнавальной маски, разом сдвигаются, плывут, будто под кожей оживает и расправляет конечности огромный паук. Широкий лоб съезжает вниз, закрывая собой глаза, ноздри раздуваются, пасть становится шире, раскрываясь до самых ушей. Только у Четырехпалого в стае есть право первым начинать охоту. Все остальные – сила, неукоснительно выполняющая его волю.

Вожак дает знак – Шестому идти вперед и атаковать Чужака. Потому что иначе нельзя. Раненый гончий – не помощник. Если погибнет – не жалко, стая избавится от слабого звена.

Это понимает и сам Шестой, потому просит пощады. Четырехпалый молчит, все также поддерживая красный сигнал. Наконец раненый мутант справляется со страхом, смирившись с тем, что должно случиться, покорно опускает голову.

Тихо скулит. Он понимает – это верная погибель, ведь Чужак слишком силен.

Не в силах что-либо изменить, зажимая рану лапой, он крадучись идет вперед.

Четырехпалый замирает. Настороженные уши ловят каждый звук: птичью возню, стук дятла, неуверенные шаги Шестого. Там, вдали, таится Чужак. Он не ожидает атаки. Но способен ее отбить с легкостью. В нем сила, черная, непроглядная, как ночь. Но это не важно. Главное – избавиться от конкурента.

Четырехпалый еще раз втягивает ноздрями воздух, довольно кивает, расслабляет напряженные мышцы.

Надо выжидать.

Медленно, осторожно ступая по примятой траве, Шестой идет навстречу своей смерти.

Глава 23

Пришлось продираться сквозь колючки и лианы, обдирая в кровь открытые участки тела. Вышли на скрытую тропу, по которой, видимо, и уходили похитители. Скоро убедились, что имеют дело все же с каннибалами – на подходе к маленькому селению, запрятанному в самой густой и темной чаще леса, повсюду у небольших кострищ валялись обгорелые человеческие кости и черепа. От вида этих останков Малёк то и дело ойкал, за что Наймит раздраженно пихал его локтем в бок и жестом показывал, чтобы тот сохранял молчание. Мужчины спешили, боясь опоздать.

Остановились у вытоптанной проплешины, к которой привела тропа. Спрятавшись за трухлявым валежником, начали осматриваться. Недалеко от поляны, в зарослях, виднелись кривые хижины и шатры, вокруг мельтешили дикари. Заняты они были собиранием дров, которые относили к черному строению, выделяющемуся на фоне остальных хибар вытянутым шпилем, увенчанным огромным рогатым черепом мутанта.

Тритон внимательно обвел взглядом округу, быстро вычислил две сутулые тени у дерева – дозорных. Подскочил к ним, оглушил обоих ударами приклада по головам. Из кустов тут же выскочил третий дикарь, закричал что-то, начал размахивать копьем, но был мгновенно утихомирен Наймитом.

– Путь открыт, – шепнул Голубец сталкеру, потирая ушибленный о крепкую челюсть стража кулак.

Тритон подал знак следовать за ним, но только компания приблизилась к первым хижинам, как вдруг почти над самыми макушками незваных гостей пыхнула яркая вспышка, а следом раздался протяжный низкий гул. Сталкер едва успел отскочить в сторону, как из зарослей посыпались искры и огонь. Деревья тотчас занялись маслянистым пламенем. От едкого дыма стало тяжело дышать.

– Нас ждали? – кашляя, спросил Наймит.

– Видимо, да.

Вновь грохнуло. Вторая вспышка осветила округу.

– Из огнемета, что ли, бьют? – удивился Голубец, укрываясь от очередного горящего комка.

– Откуда он у них? Осторожно!

Пузатый снаряд прилетел точно в то место, где еще секунду назад стоял Наймит. Плетеная корзина, наполненная какой-то маслянисто-черной тягучей субстанцией, шмякнулась в траву, с глухим звуком взорвалась, окропляя все вокруг себя огненными брызгами и ошметками. Языки пламени зазмеились по земле, дочерна выжигая корни, траву, ветки.

Тритон жестом показал товарищу место, с которого велся обстрел, дал команду – наступление в обход. Сам отпрыгнул в сторону, уходя от летящего копья, перекатился через плечо к толстому стволу кряжистого дуба. Следом подскочил Наймит. Движения обоих были слаженны, будто подобные атаки они вместе совершали каждый день. На счет «три» парни выскочили из укрытия и, прикрывая друг друга, ринулись в бой. Короткими очередями срезая дикарей, они направились к черной хижине. Чутье подсказывало сталкеру – там каннибалы и держат пленницу.

Воевать палками и стрелами против автоматов – глупая затея, но дикари особым умом не отличались. Страха, однако, они тоже не выказывали.

– Слабоумие и отвага! – с сарказмом заметил Наймит.

Лесные аборигены прыгали прямо на дула автоматов, пытаясь выбить их из рук чужаков. Попытки эти неизменно заканчивались поражением дикарей.

В борьбе с врагом местных жителей поддерживали огненные бомбы, летящие сверху и рвущиеся почти у самых ног сражавшихся. Плотность обстрела стала заметно увеличиваться, а горящий лес и вовсе превратился в сущий ад.

Вскоре удалось разглядеть и само метательное оружие. Собранное из стволов деревьев, вертолетных деталей и рессоры грузовика, – вид оно имело весьма грозный. Пока один воин заводил рычаг, второй уже паковал снаряд, поджигая фитиль от факела. Гортанный командный выкрик, удар по рычагу – и горящая корзина с гулом летит вверх.

«Вот тебе и дикари! – усмехнулся Тритон, глядя на чудо инженерной мысли. – Неужели сами додумались? Лучше бы мельницу построили!»

Завидев врага и сообразив, что авангард охраны не справился с обороной, каннибалы разом стушевались. Но заминка была недолгой. Грозный клич – и лесные разбойники быстро перегруппировались, похватали воткнутые в землю копья и вновь пошли на чужаков. Их на себя взял Наймит. Было слышно, как он затейливо ругается, расчищая дорогу:

– Пулю тебе в грызло, чтобы не скисло! И ты получи для порядка! Вот тебе в ухо – для проверки слуха!

Первый каннибал споткнулся почти сразу, второй распластался на выжженной земле, не добежав до цели десяти метров. С третьим пришлось повозиться. На выручку пришел Малёк. Вдвоем с парнем отбиваться стало сподручнее.

Тритон в это время уже подходил к хижине. Судя по усиленной охране, там и держали пленницу.

Вспоротая корнями деревьев земля была и здесь усыпана человеческими костями. Там же, в останках, копошились вороны и мелкие грызуны. У хибары стоял жертвенный алтарь – квадратной формы, вырубленный из цельного куска черного дерева, размерами с половину самого строения. Украшенное черепами людей и животных, все залитое кровью, засохшей, бурой, навевало это капище самые жуткие мысли. Наверху, там, где было вырезано грозное божество злодеев, в специальном углублении виднелась целая коллекция разделочных ножей.

Тритону стало не по себе, но он двинулся вперед.

Дорогу ему преградил выскочивший из хижины охранник. Что-то проголосил и замахнулся дубиной. Устранить проблему быстро у сталкера не получилось – не вовремя вылезший из кустов другой дикарь отвлек внимание и пришлось уворачиваться от его удара. Копье пролетело почти у самого виска здровяка. Следом над макушкой просвистела самодельная палица, едва не лишив сталкера головы.

Тритон ответил короткой очередью, но пули ушли «в молоко». Пришлось отступить. Обидчик, почувствовав близкую победу, совершил фатальную ошибку – выбежал из укрытия. Пуля пробила ему голову, дикарь упал на землю. Увидев мертвого товарища, охранник с дубинкой стремительно ретировался обратно в хижину. Украдкой выглядывая из окна, он начал метать в сторону сталкера дротики.

Достать гада, выстрелив прямо в тонкую стену, за которой тот укрывался, Тритон не решился – побоялся задеть Воблу. Пришлось плясать перед хижиной джигу, уворачиваясь от летящих снарядов и попутно пытаясь точно прицелиться. Перестрелка продолжалась недолго. Едва каннибал в очередной раз высунулся, чтобы пустить дротик, как получил свинцовую осу прямо в лоб. С выпученными глазами грузно упал на пол.

Не теряя ни секунды, сталкер бросился к хижине. Пинком выбил хлипкую дверь, заскочил внутрь. Готовый дать отпор возможным новым недругам, прячущимся в полутьме комнаты, вскинул автомат и начал обследовать помещение. Хибара, снаружи выглядевшая небольшой, внутри оказалась на удивление просторной, с тремя комнатами.

В первой обнаружился склад оружия – копья, дубинки, стрелы, ножи, дротики, еще куча разных предметов, названия которых сталкер даже не знал. Во второй – что-то вроде тронного зала с огромным престолом, украшенным костями и черными блекло сверкающими камнями. В третьей…

Тритон опешил и не сразу пришел в себя. Ожидал увидеть все что угодно, но только не это.

В третьей комнате была Вобла. Связанная, абсолютно голая, явно одурманенная каким-то зельем, девушка безропотно лежала на полу, на холщовой материи, закатив глаза, и что-то бессвязно бормотала. Рядом расхаживал дикарь – уже преклонного возраста, седой. Судя по татуировкам, это был вожак племени. Он читал какие-то заклинания и возводил руки к потолку, иногда окропляя девушку бурой, похожей на кровь, жидкостью из кувшина.

Тритон вскинул автомат, но воспользоваться им не успел. Вождь, завидев внезапного гостя, махнул рукой, и оружие сталкера, как по волшебству, отлетело в сторону. Еще один пас – и здоровяк впечатался в стену.

«Телекинетик!» – понял с ужасом Тритон, живо поднимаясь.

Третий невидимый удар пришелся ему по ногам.

Старик откинул сталкера еще дальше, почти к самому выходу, а сам как ни в чем не бывало продолжил свою молитву.

Оправиться от удара получилось у сталкера не сразу – сказалась рана на ноге. Собрав всю волю в кулак, Тритон приподнялся, взглядом нашел оружие. Автомат лежал слишком далеко, до него было не добраться.

– Кхуртэ! Кхашт арета кхан! – тем временем распалялся старец, словно выкашливая слова молитвы и входя в транс. Его и без того морщинистое лицо исказила жуткая гримаса. Обмазав свое тело грязью из кубка, он повернулся к девушке, оскалился, обнажая кривые гнилые зубы.

Тритон, воспользовавшись моментом, юркнул в первую комнату хижины – туда, где лежало оружие, – схватил копье, подумав, взял еще и нож. Быстро вернулся назад.

– А ну отошел от нее, неандерталец! – крикнул он и метнул нож.

Дикарь обернулся, в последнюю секунду отвел от себя летящее оружие, но второй бросок отбить не успел – копье, пущенное следом за ножом, с хрустом пробив плечо, откинуло вождя к стене. Старик взвыл, выронил кубок. Начал водить руками, пытаясь сопротивляться, но вовремя подскочивший сталкер вырубил его одним мощным ударом.

Тритон быстро освободил девушку, помог ей подняться и протянул одежду, найденную в углу комнаты. Вобла, шатаясь из стороны в сторону, с трудом смогла добраться до выхода. Подоспел Наймит.

– Как дела? – спросил он, испуганно глядя на пленницу.

– Нормально, – ответил за нее сталкер. – Как обстановка снаружи?

– Спокойно. Шастает еще парочка-другая дикарей, но уже боятся подходить, основной костяк разбит.

– Надо уходить, – подытожил Тритон. – Кто его знает: может, где-то рядом есть еще одно поселение этих аборигенов.

– Давай хижину осмотрим? – предложил Наймит, не без любопытства разглядывая из-за плеча сталкера развешанные по стенам побрякушки и предметы.

– Времени нет.

– Эх! – с сожалением вздохнул тот. – Тут такой товар пропадает! – Завидев в углу небольшой рюкзак, принадлежавший, видимо, не столь везучему путнику, на свою беду забредшему в эти края, сказал: – Давай хотя бы сумку эту заберу. Владельцу она уже все равно не пригодится.

Тритон махнул рукой: мол, бери. Хотел поторопить друга, но на полуслове вскрикнул – плечо пронзила острая боль, словно от укуса огромной дикой пчелы. Сталкер попытался смахнуть насекомое, но вместо пчелы на землю упал дротик размером с мизинец.

– Что еще за… – Слова дались ему с великим трудом, словно разбухли и застряли в горле. Тритон поднял дротик, глянул на иглу. Онемевшими губами произнес: – Отравленная.

Его начало качать из стороны в сторону. Сталкер схватился за стену, но она почему-то словно ушла из-под его рук. На выручку бросился Наймит, подхватив заваливающегося товарища.

– Что случилось?

Тритон не смог ответить, лишь махнул в сторону вожака. Тот, истекая кровью, из последних сил заряжал в трубку второй дротик, намереваясь добить заклятого врага. Наймит опередил старика. Откинутый автоматной очередью, шаман окончательно угомонился.

Уложив сталкера на пол, Наймит достал аптечку, начал перебирать в ней шприц-тюбики. Нужного средства, как назло, не оказалось. Выругавшись, Голубец полез в сумку Тритона. Там, почти на самом дне, обнаружилась железная коробка, внутри которой позвякивали ампулы без маркировки, без каких-либо опознавательных знаков.

– Это… то, что… нужно… – выдохнул Тритон и потерял сознание.

* * *

Костер разводить Ворон не стал: ночь стояла теплая, а вероятность засветиться была большая – преследуемых он держал на достаточно близком расстоянии. Располовинив сухпаек и без аппетита поглощая его, начал обдумывать дальнейшие планы. Судя по следам, беглецы шли, не опасаясь погони. Тем было лучше для него. «Беспечные олухи. Это в стиле Тритона – не замечать вещей, на которые стоит обратить внимание».

Мысли его невольно вернулись к первой за столько лет встрече с другом… бывшим другом. Он и другом-то, в общем, никогда и не был. Так, человек, который всегда находился рядом, а лучше бы, как оказалось, не было его вовсе. Глядишь, и с Мартой все не так бы вышло.

«И как только у меня хватило выдержки не воткнуть нож ему в горло?» – Ладони его сжались в кулаки.

«Это не выдержка, – с усмешкой подсказал его внутренний голос. – Это страх. Ты ведь сам знаешь».

– Я его не боюсь! – вслух произнес Ворон, но его слова прозвучали как-то не уверенно, фальшиво.

На самом деле он не знал настоящего имени того, что поселилось в его голове и говорило с ним.

«Управляет, оно управляет тобой, Ворон!»

Это произошло два месяца назад. Голос поначалу был тихий, почти не слышимый. И всё креп, появляясь словно бы из какой-то бездны. Он говорил странные вещи. Но правдивые. Ощущение того, что вот именно так начинается сумасшествие, быстро сменилось тревогой – голос и не думал уходить, даже когда Ворон начал глотать таблетки. Наоборот, прорезался еще громче.

И в какой-то момент Ворон сдался. Просто понял, что некая сущность пробралась к нему в голову и говорит с ним, и принял это как факт. Ах, если бы он знал, что за этим последует!

Мрак. Ворон дал ему такое имя. То, что имеет название или имя, казалось бы, легче осмыслить. Но Мрак осмыслить не получалось. Он не имел формы, любые попытки заглянуть чуть глубже в себя заканчивались всегда одинаково – сильнейшей, на грани сумасшествия, болью и судорогами. А Мрак смеялся над ним, беззащитным, бессильным, никчемным. И с каждым днем этот смех звучал все громче, торжествуя победу.

В какой-то момент Ворон понял, что Мрак пришел не из этого мира. Он вообще существует (если так можно сказать про то, что пребывает за чертой жизни и смерти) вне миров, за гранью порядка, в хаосе. Эти отрывочные образы стали приходить не сразу. Черный немой космос, сияние миров, заточенных в подобие стеклянных шаров, темнота, рвущаяся внутрь этих шаров. В одной из таких сфер он и увидел ее – Армаду – пирамиду, сооружение, что было древнее самой Вселенной. В ней, в этой Армаде, была скрыта огромная сила, которая нужна была Мраку. Но ему не удавалось проникнуть в сферу. И Мрак был очень зол из-за этого. Он искал лазейки, но напрасно. Тогда он пошел другим путем. Если гость не может отворить дверь, то пусть это сделают хозяева. Засов всегда легче открыть с той стороны, с которой он закрыт.

Ворон вытер взмокший лоб. Глянул на свои руки – они тряслись. Он понимал, что Мрак использует его для того, чтобы разрушить этот мир.

«Ворон, ты – ключи от кладезя бездны».

– И что с того? – раздраженно спросил он у огня. – Что с того?!

Огонь не ответил.

– Этот мир и так уже давно стух. Судный день прошел, что может случиться еще?

А Мрак обещал ему награду.

ТВОЕ СЕРДЦЕ НАПОЛНЕНО ЖАЖДОЙ МЕСТИ, – прошептал он в тот, самый первый, раз в его голове. – МЕСТИ, КОТОРАЯ ЗАКОСТЕНЕЛА И КОТОРАЯ ДАВНО ЗАСТОЯЛАСЬ. А ЕЙ НЕЛЬЗЯ ЗАСТАИВАТЬСЯ, ОБРАЗУЕТСЯ ОСАДОК, ИМЯ КОТОРОМУ – БЕЗУМИЕ. ВЫПЛЕСНИ НАРУЖУ, Я ДАМ ТЕБЕ ТАКУЮ ВОЗМОЖНОСТЬ. ТЫ ОТОМСТИШЬ ЗА УКРАДЕННУЮ У ТЕБЯ ЖИЗНЬ.

И Мрак стал шептать ему. Мрак рассказал про Тритона, про то, что он выжил и до сих пор, невредимый, топчет эту грешную землю.

А ВЕДЬ ИЗ-ЗА НЕГО УМЕРЛА МАРТА. ИЗ-ЗА НЕГО ВСЁ СЕЙЧАС ТАК, КАК ЕСТЬ. ОН УКРАЛ ТВОЮ ЖИЗНЬ.

Мрак говорил много, а потом затихал, оставляя Ворона наедине с самим собой и своими отравленными мыслями.

– И что с того? – вновь повторил Ворон.

ТЫ ЛЮБИЛ ЕЁ. ВСЁ ЭТО ВРЕМЯ ЛЮБИЛ. ДАЖЕ КОГДА ОНА ВЫБРАЛА ЕГО. ДО СИХ ПОР ЛЮБИШЬ. Я ВСЁ ЗНАЮ. АБСОЛЮТНО ВСЁ.

И Мрак вновь затихал, и это молчание было как насмешка. Как пытка.

– Что ты, мать твою, знаешь?! Ты ничего не знаешь!

ТЫ ХОТЕЛ ЕГО УБИТЬ. ИЗБАВИТЬСЯ ОТ КОНКУРЕНТА. ПОТОМУ ЧТО ОН УКРАЛ ТВОЮ ЖИЗНЬ И ПРОЖИВАЛ ЕЁ ВМЕСТО ТЕБЯ. ЗА ЭТО ТЫ ХОТЕЛ ЕГО УБРАТЬ СО СВОЕГО ПУТИ. В ПЕРВЫЙ РАЗ, КОГДА СДАЛ ОХРАНЕ ЗА ТО, ЧТО ОН ПРОПУСКАЕТ ЗА ПЕРИМЕТР ЗОНЫ ПОСТОРОННИХ ЛЮДЕЙ. НО НЕ ВЫШЛО, ОН ВЫКРУТИЛСЯ. ВТОРОЙ РАЗ – С МАШИНОЙ. Я ЗНАЮ. Я ВСЁ ЗНАЮ.

– Да кто ты такой?! Тебя никто не слышит, кроме меня!

ДОСТАТОЧНО И ЭТОГО. СЛУШАЙ. ТЫ ИСПОРТИЛ ТОРМОЗНУЮ СИСТЕМУ, А ПОТОМ НАПЛЁЛ ПРО ПРОБЛЕМЫ С АРТЕФАКТОМ. ХОТЕЛ, ЧТОБЫ ОН СЕЛ В МАШИНУ И УЕХАЛ – НАВСЕГДА, ПРЯМИКОМ В АД. ОПЯТЬ НЕ ВЫШЛО. ОН ВЗЯЛ С СОБОЙ ЕЁ. И УБИЛ. А САМ ОСТАЛСЯ ЖИВ.

– Что тебе надо? Оставь меня в покое!

Я МОГУ ПОМОЧЬ ТЕБЕ ИЗБАВИТЬСЯ ОТ ЭТОЙ БОЛИ. ОТОМСТИ ЕМУ. ТЫ ВЕДЬ ЭТОГО ХОЧЕШЬ? Я ЗНАЮ, ГДЕ ОН СЕЙЧАС.

– Знаешь? – сомнение закралось в душу. В какой-то момент даже показалось, что он просто рехнулся.

ТЫ НЕ СОШЕЛ С УМА. НО ВЗАМЕН МНЕ НУЖНА ОДНА УСЛУГА.

– Какая?

САМАЯ МАЛОСТЬ, ПУСТЯК.

– Я согласен! Скажи, где он, и я выполню все, что ты захочешь!

ОТЛИЧНО! ТЫ СДЕЛАЛ ПРАВИЛЬНЫЙ ВЫБОР!

«Дьявольский контракт! – хмыкнул про себя Ворон, вспоминая тот разговор. – Но оно того стоит». В мире, где все обесценилось разом – любовь, вера, надежда, – только жажда мести оставалась в цене, потому что только она являлась стимулом идти дальше.

Пара часов на сон – и снова в путь, выслеживать того, чья жизнь не давала ему покоя уже столько лет.

Глава 24

– Вот ведь гадство-то какое! – Наймит переломил кончик ампулы и влил лекарство в рот сталкеру.

Тот едва пошевелил губами.

– Это точно подействует? – тревожно спросил Малёк.

– Если бы я знал, – вздохнул Наймит. – Я даже не знаю, что это за лекарство такое! Ты если сдохнешь, Тритон, то потом не обижайся! Это твои заначки.

– Это антигистаминное, – прошептал сталкер, приоткрыв глаза. – От укусов пауков и прочих ядовитых насекомых. Думаю, яд на дротике позаимствован у кого-то из этой братии. Лекарство ненадолго, но поможет. Но нужно найти сыворотку. Или арт какой-нибудь, посильнее, чтобы кровь очистить.

– Ты как себя чувствуешь, дружище?

– Терпимо. Уже отпускает. У тебя, случаем, спирта нет?

– Я шел тебя вызволять из плена, а не на именины, – хмыкнул Наймит. – Так что, извини, выпить не прихватил. Встать можешь?

– Могу, – сталкер поднялся. – Берем Воблу и рвем когти, пока еще какие-нибудь аборигены сюда не прискакали.

Тритон попробовал сделать пару шагов. Кивнул:

– Еще в строю!

– Не убивать! Не убивать! – запричитал кто-то в кустах.

– Кто это там пищит? – нахмурился сталкер, хватаясь за оружие.

– Это вон твой парнишка пленного взял, – проворчал Наймит, косясь на Малька.

– Не убивать же его! – начал оправдываться тот. – Он и говорить умеет.

– Не убивать! Не убивать! – вновь произнес кто-то из кустов.

– Покажись!

Хрустнули ветки, из зарослей на четвереньках выполз болезненно худой дикарь, весь в лохмотьях и с колтунами на голове. На его обезьяньем лице, загоревшем почти до черноты, читался сильный испуг.

– Не убивать! Я хороший. Я делать захотите все! Унго хороший! Не трогать никого!

– Давай я его шлепну, – предложил Наймит Тритону, поднимая ствол автомата.

– Нет! – сжался абориген, прикрывая голову жилистыми руками и бросаясь в ноги к чужакам.

– Да не лезь ты ко мне! Брысь! – начал отбиваться от дикаря Вова.

– Понимаешь на нашем языке? – насторожился сталкер, внимательно изучая пленного.

– Уметь, уметь, – быстро закивал тот. – Унго уметь понимать!

– Никогда такого не видел, чтобы дикарь из Чащоб разумел человеческую речь! – удивленно произнес Голубец.

– И я не видел, – поддержал друга сталкер. Спросил у аборигена: – Как, говоришь, тебя звать?

– Унго. Моя Унго зовут. Не убивать! Моя делать, что хотеть господин! Не убивать!

– А на кой ты нам нужен? – презрительно бросил Наймит и демонстративно щелкнул предохранителем автомата.

– Я помочь. Что хотите, может Унго. Провести через Великий Лес. Знать тропы. Не опасно. Нет сияния.

– Какого еще сияния? – не понял Голубец.

– Сияния хватать и убивать человека.

– Это он, видимо, про аномалии говорит, – догадался Тритон. – Короткие тропы, значит, знаешь?

– Знает, знает! – закивал дикарь.

– Вот те нате, болт в томате! Тритон, ты чего, взять его хочешь с собой, что ли? – удивился Наймит. – Давай лучше его прямо здесь прикончим?

Сталкер не ответил.

– Скажем дружно – на фиг нужно. Брать этого…

– Да погоди ты! – осадил его здоровяк и обратился к дикарю: – Где научился говорить по-нашему?

– Я – извлечение.

– Ничего не понимаю! Ты нормально говорить можешь?! – не выдержал Голубец.

– Из-вле-че-ни-е! – повторил по слогам пленный. – Меня взять из семья людей, из вас деревня. Я как вы быть в детство. А потом извлечение.

– Тебя в младенчестве, что ли, похитило племя?

– Да.

– Они что, малышей воруют? – шепотом спросила у сталкера окончательно пришедшая в себя Вобла.

– Воруют, – кивнул Тритон. – Племя каннибалов рано или поздно обречено на вымирание: из-за кровосмешения, частых болезней с летальным исходом, да и питание у них весьма специфическое – своими собратьями тоже в голодный год не брезгуют. Вот и устраивают время от времени набеги на поселки, чтобы новую кровь в свое сообщество влить.

– Было дело, – произнес Наймит. – Я сам слышал: года два или три назад в одной деревне, тут недалеко, прямо из дому украли ребенка. Всем селом искали – не нашли. И раньше тоже детей тащили. Тогда, правда, на одного пьянчугу списали и горло ему со злобы перерезали.

– Офигеть! – ошарашенно пробормотал вдруг Малёк. – Как так получилось, что с момента Судного дня эти люди, – он кивнул на аборигена, – да и те, в шахтах, за такой маленький отрезок времени так быстро оскотинились? Разве это возможно?

– После Судного дня много разного было, – попытался объяснить ему сталкер. – Все словно с ума сошли. Локальные возмущения некоторых аномалий, что раньше наблюдались только в Зоне, после Катастрофы стали распространяться на огромные территории. Накрывали своим полем воздействия порой целые поселки, вызывая различные отклонения психики и физиологии у жителей, превращая одних в зомби, других – в кровожадных маньяков, третьих – в полоумных дикарей и мутантов. Со временем аномальные бури стихли, а вот мутировавшие люди остались. Кто в шахты ушел, от света и радиации подальше, кто в леса подался, как эти. – Тритон глянул на аборигена, спросил: – Тебе сколько лет-то было, когда тебя… извлекли?

– Двенадцать. Я уже взрослый. Но других не быть, не выбор. Меня забрать. Ну так что? Не убивать?

– Не убивать, – подытожил сталкер. – С нами пойдешь. Покажешь самую безопасную дорогу.

– Показать! Показать! – охотно закивал тот.

– Ты что, с ума сошел?! Брать его с собой?! – поразился Наймит. – Он же нас в западню какую-нибудь заведет при первом же удобном случае! В яму к сколопендрам сбросит! В берлогу к троглодитам выведет! Сусанин! Они же каннибалы. Вон, Воблу стащили, еще чуть-чуть – и сожрали бы! Или еще чего хуже…

– Девушка не есть! – замотал головой Унго. – Не пища! Она святой! Она прыжок.

– Чего-о? – не понял Тритон.

– Прыжок. – Нужные слова с трудом давались дикарю, он морщил лоб, пытаясь выразиться яснее. – Прыжок сюда, она делать. И он. – Дикарь указал на Малька. – Наш вождь, Великий Гутта, говорить, что они приходить спасать племя. Но сначала надо очистить их огнем. Чтобы родиться опять из огонь они, и тогда спасти нас. От нее ребенок делать вождь, ребенок спасти племя.

– У меня одни персонажи ремонт однажды в квартире делали, так вот – похоже изъяснялись. Тритон, дай я его шлепну! Нет сил слушать эту тарабарщину, из ушей кровь скоро пойдет! – взмолился Наймит.

– Становится уже интересно, – не обращая внимания на друга, произнес сталкер. – Великий Гутта – это тот, что в хижине был?

– Да. Он может видеть. Он увидел про девушка. А потом почувствовал, что рядом. И мы красть ее.

– Так, значит, это вы их в дом затащили и подожгли?

– Мы, – широко улыбнулся абориген. – Это обряд рождение из огонь. Они родились, и теперь девушка красть и делать ребенок.

– Теперь понятно, как вы в том доме оказались, – сказал Тритон, глядя на Малька с Воблой. – А вот с этого места подробнее давай. Что еще за прыжки такие?

– Я много не знать, Гутта не говорить, – сник абориген. – Он говорить, что «зеркало» кидать девушка и мальчик. Прыжок совершаться. А потом сказать, что чувствовать, что девушка рядом, что надо захватить.

– Что за «зеркало» такое?

– Святой «зеркало». Оно есть.

– Информативно излагаешь, – хмыкнул Наймит.

– Это артефакт какой-то, что ли? – спросил Тритон. – Никогда о таком не слышал. Оно способно перемещать людей?

Абориген лишь пожал плечами. Морща лоб, заикаясь и с трудом подбирая нужные слова, пояснил:

– «Зеркало» – вход-выход другие дома. Оно открываться один раз в несколько лет. И сейчас открыться. Это все, что знать я. Больше ничего не знать.

– Ладно, – подытожил сталкер. – Еще, надеюсь, успеем наговориться. Жить хочешь?

– Хотеть!

– Тогда пойдешь с нами, будешь показывать самый короткий и безопасный путь до ближайшей деревни. Выведешь – отпустим тебя. А заведешь куда-нибудь не туда, то…

– Не заведет. Все нормально будет.

– Это безумие! – возразил Голубец. – Чистое безумие!

– Нет! Нет! Я честность! Вы дарить жизнь, я дарить дорога. Не обманывать! – начал горячо всех уверять дикарь.

– Надо руки ему связать, – предложил Наймит, бросая убийственные взгляды на пленного.

– Хорошая мысль, – согласился Малёк. – А то ночью глотки всем перережет. Вон они как тихо умеют ходить, Воблу утащили из-под самого носа!

Недолго думая, сталкер согласился.

Унго связали руки и наградили – на всякий случай – хорошей затрещиной.

– Давай, показывай короткую дорогу до Ведьминого лога. Знаешь такое место? Только без глупостей!

Дикарь охотно двинулся в путь, увлекая всех в самую гущу Чащобы. По пути не разговаривали, боясь отвлечься. Следили за каждым движением проводника, то и дело требуя, чтобы тот шел чуть медленнее – группа не поспевала за ним. Абориген безропотно выполнял все приказы.

Миновав самый густой участок леса, вышли к ручейку и решили сделать привал.

– Эй, ты, лохматый! – позвал дикаря Наймит. – Когда к деревне выйдем?

Унго почесал за ухом.

– Завтра утро быть.

– Ты что, совсем рехнулся?! – подскочил Голубец. – Тритон, ты слышал, что этот Дерсу Узала лопочет? Ведь ты же сам говорил, что к вечеру уже выйдем к поселку?

– Видимо, я ошибался, – с неохотой признал сталкер. – В Чащобе минуты по-особому идут. Здесь встречаются аномалии времени, и, даже просто проходя мимо них, можно создать возмущение потоков.

– Мне возмущение уже создали! – проворчал Малёк.

Не обращая внимания на ворчания спутников, сталкер спросил у Воблы:

– Ты как себя чувствуешь?

Девушка повела плечами, звенящим от волнения голосом сказала:

– Сейчас лучше. А вот тогда… Я даже не сразу поняла, что случилось. Кажется, меня сбили с ног, потому что я вдруг увидела верхушки деревьев и небо. Но на землю не упала – меня подхватили чьи-то крепкие руки. Зажали рот и потащили. Очень быстро и бесшумно, словно призраки. А потом мне на голову накинули какую-то тряпку, она была мокрая, и пахло как-то странно. И я сознание сразу потеряла. А потом очнулась уже в хижине, связанная.

Тритон протянул ей фляжку с водой. Девушка сделала глоток, потом плеснула немного на руку и протерла лицо.

– Этот вождь их, он какие-то травы поджигал там, надымил. От этого запаха у меня галлюцинации начались. Я видела… – Вобла задумалась, пытаясь подобрать слова, чтобы описать пришедшие в обмороке образы. – Это было сияние, холодное сияние. Я двигались в нем. Точно помню это странное непривычное ощущение: словно ты вдруг стал пушинкой – и тебя подхватил легкий ветерок. А потом был холод внутри тела, и прыжок сквозь невидимую стену.

– Что думаешь? – спросил Наймит у сталкера. – Воздействие какого-то токсина?

– Возможно, – ответил тот. – Но если сопоставить с рассказом аборигена, то очень интересная картина получается.

– Какая еще картина? – не понял Голубец.

Тритон не сразу ответил, глубоко задумавшись. Наконец произнес:

– Сдается мне, что эти двое – вовсе не из нашего мира.

– Во как! – крякнул от удивления Наймит. – Ну, насчет паренька… это похоже на правду, он точно не от мира сего. А вот спутница его вроде вполне себе адекватная.

– Я тебе сейчас в морду дам! – оскорбилась Вобла.

– О, а ты любишь делать мальчикам больно?! – вскинул брови Голубец и игриво подмигнул.

– Дурак, – буркнула в ответ девушка и отвернулась, не желая продолжать этот разговор.

– Погляди на них, – обратился Тритон к Наймиту. – Да по ним же сразу видно, что они и дня не прожили в Пади. Ни аномалий ни разу не видели, ни мутантов. Унго говорил про некое «зеркало», которое иногда открывается и через которое можно перемещаться. Может быть, эти двое через это самое «зеркало» и попали как-то сюда?

Услышав собственное имя из уст белых людей, абориген широко улыбнулся, выпрямил сутулую спину. Произнес торжественно:

– Вход-выход другие дома. И они…

– Да заткнись ты! – бросил ему Наймит.

– И те образы, что видела Вобла в обморочном состоянии, – это вполне могут быть ее настоящие воспоминания о том самом перемещении.

– То есть мы… – начал Малёк, но поймав злобный взгляд Наймита, не договорил.

– Вспомнила еще кое-что! – просияла Вобла. – Там радуга была.

– Радуга? – переспросил Тритон, разом побелев лицом.

– Да. Но только не обычная, не цветная, а серая такая, жуткая. И постоянно от нее гудение такое шло, как от трансформатора, до самых костей пробирало.

– «Дуга»?! – воскликнул Голубец. – Ты видела «Дугу»?!

– Какую еще «Дугу»? – спросила девушка, недоуменно переводя взгляд со сталкера на торговца и обратно.

Ей ответили не сразу. Тритон долго тер себе лоб, прежде чем сообщить не самую приятную вещь:

– «Дуга» – это одна… кхм… аномалия. Самая большая в Пади. И опасная. Аномалия порождает если не всех, то большую часть мутантов и чудовищ. Она действительно похожа на радугу, но черно-белую. Стоит только пролететь или проскочить какому-нибудь зверьку под «Дугой», как он тут же превращается в кровожадного монстра. Происходит какое-то жуткое воздействие на все живое. Ну а если кто-то из людей оказывается поблизости, то бедолаге можно сразу рыть могилу.

Малёк скорчил гримасу ужаса, под конец и вовсе зажмурился. Абориген тоже трясся от страха, вполне понимая, о чем идет речь.

– Нам надо идти туда! – вдруг произнесла девушка. – Нам срочно надо туда попасть!

– Ты с ума сошла?! – вскрикнул парень, выпучив на Воблу глаза.

– Впервые в жизни я согласен с Мальком, – поддержал его Наймит. – Проще здесь вас убить – и быстрее, и мучиться не будете.

– Вы не понимаете – там все ответы! Кто мы такие, откуда, почему потеряли память. Нам надо попасть туда!

– Я предлагаю сначала добраться до поселка, – произнес Тритон. – Уже начинает вечереть, а мы – до сих пор в Чащобе.

– В поселке есть наемники? – ледяным тоном спросила девушка.

– Зачем тебе?

– До «Дуги» все-таки собралась? – догадался сталкер, буравя Воблу недобрым взглядом. – Плохая мысль. Выбрось ты это из головы. Доберемся до лекаря хорошего – он поможет.

– Не нужен мне никакой лекарь! Я и без него вспомнила уже все, что мне надо.

– И что же? – поинтересовался Малёк. – Я-то ведь не был в плену. И током меня не били.

Сарказм юноши девушка не поняла:

– Мы из другого мира сюда попали. И чтобы вернуться домой, нам надо добраться до «Дуги».

Глава 25

Повеяло влажным холодом, стало зябко. Над головами путников зашептались верхушки деревьев. Потемнело, пахнуло дождем. Вдали протяжно завыл неизвестный зверь, а следом раздались звуки жадной грызни волков. В небе загромыхало. Снова порывисто зашумел ветер, сгоняя с веток ворон, а те хрипло обругали непогоду и черными тенями скрылись в густых зарослях. Упали первые капли дождя.

– Этого еще нам не хватало! – проворчал Тритон.

– Не беда, переждем, – попытался приободрить всех Малёк, но, увидев кислые мины товарищей, понял, что ситуация складывается не такая пустяковая, как ему показалось. – Что, разве это надолго?

– Долго, – ответил Унго, поглядывая на тучи. – До самого ночь будет вода. Переждать надо.

– Шибко умный? – фыркнул Наймит. – Без сопливых скользко.

– Нет времени! – вклинилась в разговор Вобла. – Надо идти.

– Не получится, – угрюмо произнес Тритон и подошел ближе к девушке. – При всем твоем желании скорее попасть к «Дуге», нам все же лучше задержаться. Дождь в Чащобе ничего хорошего не сулит. В такую погоду на охоту выходят мокрицы. И прочие местные твари.

– Б-р-р! – не смог сдержать отвращения Малёк, едва заслышав про мокриц.

– И что же, будем до ночи ждать? – раздраженно спросила Вобла.

– Да, – сказал Тритон. – До самой ночи. А потом еще и саму ночь пересидеть следует. Потому что идти в темное время суток по Чащобе…

– Да что вы с этой Чащобой заладили?! – взорвалась Глазастая. – Что в ней такого…

– Тихо! – вдруг шикнул дикарь, замерев.

– Что-то увидел? – спросил сталкер, тоже прислушиваясь. Но ничего в шуме ветра не различил.

Дикарь кивнул и прошептал:

– Прямо впереди кто-то есть.

Здоровяк насторожился. В полумраке леса сложно было разглядеть хоть что-то, кроме веток и травы. Шум дождя глушил посторонние шорохи.

– Там? – спросил Тритон, указывая направление, где разглядел в лесной черноте силуэт человека.

Дикарь кивнул.

Путники приготовили оружие. Унго показал знаками: «всем оставаться на местах», – а сам вышел вперед. Долго, не двигаясь, он вглядывался в гущу леса. Потом, не скрывая облегчения, произнес:

– Исчез.

– Что там было? – спросил Наймит, не спеша убирать автомат.

– Призрак, – просто пояснил дикарь.

– Какой еще призрак?

– Призрак леса. Он ходить по своим владениям, смотреть. Наш племя всегда делиться с ним мясо. Так положено. Иначе злость будет он.

– Байки это все! – оборвал его Наймит. – Решил тут нас фольклором местным напугать? Ты эти сказки братьям своим лохматым будешь рассказывать, интурист!

– Правда говорить я, – потупил взор проводник.

– Хватит препираться. Давайте лучше найдем место, где можно спрятаться от непогоды, пока совсем не вымокли, – мрачно сказал сталкер.

Укрытие группа нашла неподалеку, под поваленным молнией огромным деревом. Срубили пару веток, постелили их с одной стороны ствола, накрыли широкими листьями папоротника. Получилось подобие шалаша. С трудом развели из сырых веток костер. Огонь горел неохотно, шипел, сизо дымился.

– Что за призрак леса? – спросил Тритон, отогревая холодные пальцы.

Дикарь, сидевший почти у самого края укрытия, неохотно пояснил:

– Хозяин леса. Каждый дерево его. Все его. Мы гости, на его земля ходить. Поэтому он следить. Если не нравится, он убивать сразу.

Наймит хмыкнул, но поймав полный укора взгляд сталкера, промолчал.

– Вы его часто видите?

– Редко. Говорят, если видеть его, не к добру это.

– Запугать нас хочешь? – зашипел Голубец, не выдержав. – Тритон, да он же за дураков нас держит! Лапшу на уши вешает! Давай я ему зубы выбью, пусть в следующий раз подумает два раза, прежде чем нам байки про каких-то там призраков травить!

– Чего ты к нему пристал? – заступилась вдруг за Унго Вобла.

– Знаешь, не так страшен писец, как его ожидание, – ответил Наймит. – А он только масла в огонь подливает. Призраки, хозяин леса. И без него тошно торчать тут! А ты чего это за него заступаться вздумала? Он ведь со своими дружками сегодня тебя похитил, между прочим.

– Иногда надо уметь прощать.

– Я прощать тоже умею, – улыбнулся Наймит. – Но всегда буду помнить и подкалывать.

Закатив глаза, девушка демонстративно отвернулась.

Вдали протяжно завыли волки.

– А может, все-таки пойдем? – робко предложил Малёк. – Неохота тут торчать. Ну и что, что намокнем, зато из леса выберемся.

– Я тоже вымокнуть не боюсь, – решительно поддержала его Вобла.

– Да как ты не понимаешь?! – не вытерпел Наймит. – Через полчаса дождь будет лить уже как из ведра, стеной. Все раскиснет до такой степени, что сделать хотя бы один шаг будет просто не реально. Как в трясине. Поэтому надо переждать. Утром, на жаре, земля быстро высохнет, по ней и двинем.

– Можно по река еще идти, – предложил Унго.

Все разом обернулись и уставились на него. Девушка с любопытством, Наймит – с нескрываемой злобой.

– По какой еще реке? – спросила Вобла.

– Она есть рядом. Опасно, но если лодка сделать, тогда можно. До самого «Мертвый голова» плыть.

– Это безумие! – сразу возразил Голубец. – В этой воде такая гадость живет, что тебе и не снилось.

– Вобла, я бы тоже не хотел туда соваться, – произнес Малёк, поежившись. – Помнишь, мы видели ту змеюку, которая поросенка за раз съела? Здесь, наверное, такие же водятся, или еще хуже.

– Водятся, – кивнул Наймит. – Еще как водятся.

– Надо идти по реке, – упрямо повторила Вобла. И глянула на Тритона, пытаясь найти в его глазах поддержку.

Сталкер молчал, о чем-то напряженно думая.

– Ну а лодка? – не сдавался Наймит. – Где ты лодку здесь найдешь? Или вплавь решила? Как кусок…

– Дом старый есть, на берег, – подсказал Унго. – Там бочка железный, много бочка. Плавать сделать, этой… как его?

– Плот? – подсказала Вобла.

– Да, плот!

– Да что ж ты не уймешься никак, обезьяна?! – прорычал Наймит, явно намереваясь залепить дикарю в глаз.

Но Тритон остановил его и сказал:

– Пойдем по реке.

– Но…

– Пережидать ливень в Чащобе с ограниченным запасом провизии и патронов – не разумно. К тому же нельзя списывать со счетов возможность погони. Надо выбираться. И река – единственный для нас вариант. Сделаем хороший большой плот. Доберемся до «Мертвой головы» – это, как я понимаю, гора на юге отсюда?

Дикарь кивнул.

– Я знаю то место. Километров тридцать вплавь. Думаю, до темноты сплавимся. А там, дальше, уже и Чащоба заканчивается, точнее, северный ее хвост.

– Выбираться надо, – подтвердил Унго. – У командир яд внутри. Недолго осталось, помощь нужен. И хозяин леса может придет. Тогда всем смерть.

Все вновь посмотрели на аборигена – на этот раз единодушно недобрыми взглядами. Унго вжал голову в плечи и замолчал.

До реки добрались без особых приключений. Ведомые юрким проводником, путники вышли к воде уже через полчаса. Неширокая река оказалась достаточно быстрой и бурной. На берегу стоял заброшенный трухлявый дом на сваях, про который упоминал Унго. К одной из свай были привязаны четыре бочки.

Не теряя ни минуты, команда принялась за строительство плота. Две алюминиевые емкости поставили впереди, две – позади, между ними настелили доски, позаимствованные у стены дома. Укрепили сооружение веревками и цепями, найденными любопытным Мальком внутри старого жилища. Получилось достаточно вместительное плавсредство, которое, особо не раздумывая, спустили на воду.

– Надо же, не потонул, – удивленно произнес Наймит, наблюдая, как плот покачивается на волнах.

– Тогда забираемся. Времени мало, – скомандовал Тритон, тревожно поглядывая на небо.

Вновь ожил ветер, погнал сплошную, без разрывов, огромную серую тучу прямо к реке. Громыхнуло, еще пока вдали, потянуло влагой и зябким холодом. Сгущалась тьма. Тритон присмотрелся: неужели на землю раньше времени начинала опускаться ночь, или это полные дождя тучи жались к земле? Во мраке что-то дрогнуло, зашевелилось, показался едва различимый, какой-то размытый силуэт, похожий на машину, несущуюся по автостраде. Мгла заклубилась, начала расступаться и… Машина летела по небу, разрезая ночь пополам, но не справилась с управлением и перевернулась…

Тритон вздрогнул, с трудом отвел взгляд. Уставшие глаза слезились, в них как будто насыпали песка. «Который день без отдыха? Не вспомнить. Обязательно надо заглянуть в «Криворылье» и как следует отдохнуть. Вот отведу этих товарищей – и зайду, – пообещал себе сталкер. – Закажу водки с пивом и буду пить, пока не отрублюсь. А как очухаюсь – опять пить. И так до тех пор, пока память не истреплется. Ведь когда-то она должна истрепаться? Что ей, сносу нет, что ли?»

Невольно Тритон вновь посмотрел вверх. Видение растворилось в черноте неба так же, как и пришло.

– Ну, ты идешь? – поторопила Вобла, пристально глядя на сталкера.

Тот кивнул, забрался на плот.

Глава 26

Перед тем как отчалить от берега, еще раз обсудили маршрут. Впереди, прямо посреди реки, из воды торчал острый край серой скалы. Этот участок решили обойти почти у кромки воды, несмотря на кучкующихся там угловатых, похожих на сплетенный в один стог хворост, тварей, явно недружелюбно поглядывающих на объект, плывущий по реке. Наймита поставили на передний край плота: торговец отвечал за безопасность и в случае чего должен был прикрыть группу огнем. Малька и Воблу усадили в центр и, проигнорировав категоричные возражения Наймита, дали им по автомату. Тритон решил сам управлять судном. Абориген места себе не нашел, поэтому метался по всему плоту.

Отчалили. Пошли резво, ловко маневрируя между крутыми поворотами и камнями, притаившимися под водой. Постепенно вошли в нужный темп и правили курс только по мере необходимости, обходя преграды в виде скал или топляка. Скоро миновали самые опасные места Чащобы. То и дело из глубины леса доносились различные крики и вой, перемежающиеся хрустом и чавканьем, отчего Унго каждый раз приседал на корточки и, чуть повернув голову вбок, чтобы лучше слышать, надолго замирал, не произнося ни слова. Потом, когда шум утихал, вновь поднимался и что-то бубнил себе под нос.

Вновь испортилась погода. Начало моросить. По берегам реки рваными клочьями растянулся туман.

– Наймит, – позвал Малёк.

– Чего тебе?

– Вон там, у того берега, из воды что-то на нас смотрит.

– Где?

– Вот. Видишь?

– Это коряга.

– Нет, оно шевелится.

– Может, каракатица? – предположил Тритон. Из водной глади и в самом деле торчало что-то похожее на бугорки глаз водного змея.

– Каракатицы обычно ближе ко дну держатся, – ответил Наймит, но без уверенности в голосе.

– А она опасная, эта каракатица? – дрожащим голосом спросил Малёк.

– Опасная, – кивнул Голубец. – У нее пасть размером с бочку, которую мы привязали вместо поплавка, и щупалец, крепких как канаты, пучок имеется приличный. Уж если схватит, то точно не отпустит.

– И на кой черт мы по воде пошли? – вздохнул парень, крепче сжимая автомат.

– Не боись, прорвемся!

Нечто, державшееся все это время на поверхности воды, вильнуло крепким длинным телом и, не поднимая брызг, плавно ушло на глубину.

– Экстрим, дамы и господа, закончился и начался настоящий трэш!

Тритон, помогая себе шестом, направил плот ближе к берегу. Скомандовал:

– Наймит, будь наготове.

– Всегда готов! – отчеканил тот, переводя ствол автомата в ту сторону, куда скрылось неизвестное создание.

Ожидание возможной атаки речного существа затянулось, заставив нервы всех пассажиров плота натянуться как струны.

– Может, ушла? – прошептал Малёк, вслушиваясь в журчание реки.

Голубец пожал плечами.

– Скорее всего, ушла, повезло нам.

Вдали послышался всплеск воды. Все разом обернулись, но ничего, кроме густой белой пены на поверхности реки и расходящихся в разные стороны кругов, не разглядели.

У Малька все же сдали нервы. Дрожащими руками пытаясь снять оружие с предохранителя, он затараторил:

– Это она, да? Это та каракатица, да? Сейчас я ее подстрелю!

– Тише ты! – осадил его Тритон. – Не надо почем зря патроны тратить. К тому же тварь эта уже и в самом деле уплыла.

– Уплыла? – не поверив сталкеру, переспросил паренек. – И даже нас не попыталась съесть?

Тритон рассмеялся.

– Представь себе – и так бывает.

Внезапно оживился абориген. Он схватился за голову, начал трястись, потом сбивчиво заговорил:

– Гневить духа! Злость! Злость! Нехорошо! Скорее надо плавать отсюда!

– Чего это он? – спросил Наймит, с опаской поглядывая на лохматого соседа.

– О чем ты? Какого еще духа мы разгневали? – переспросил сталкер.

– Гневить духа! Он приходить в виде рыба, но мы не давать подношение! Гневить нас за это!

– Ты это брось тут, панику разводить, – попытался успокоить его Тритон.

Но дикарь и не думал успокаиваться. Наоборот, он начал метаться по плоту, ругаясь и плача.

– Я тебе сейчас в тыкву пропишу, если орать не перестанешь! – зарычал на него Наймит и собрался уже было угомонить паникера прикладом, как Малёк крикнул:

– Смотрите! Вон там! Монстр!

Не понимая, куда именно необходимо обратить свои взоры, все стали вглядываться в воду, выискивая каракатицу или какого иного зверя. Но парень срывающимся от страха голосом сообщил:

– В небе!

Едва подняв головы, все поняли, что он имел в виду, говоря о монстре. В воздухе, выписывая затейливые пируэты, кружило жуткое создание размером с теленка. Махая перепончатыми, как у летучей мыши, крыльями, существо то и дело зависало над плотом, хищно скалилось, обнажая острые клыки, шипело и вновь уходило вверх, для очередного крутого пике.

– Химера! – только и смог сказать Наймит.

– Огромная, – не поддавшись общей панике, спокойно заметил Тритон.

И оба, не сговариваясь, разом подняли автоматы и принялись палить в чудовище.

Словно почувствовав опасность, тварь резко вильнула в сторону, одновременно входя в штопор – прямо на головы плывущим.

– Ложись! – скомандовал Тритон, сам едва уклоняясь от мощных лап химеры.

Сложив крылья, со свистом рассекая воздух, мутант камнем полетел вниз. Почти у самой воды монстр резко завис, круто хватил вправо, целясь в девушку. Но та вовремя успела пригнуться – когти монстра лишь разрезали воздух.

Абориген взвизгнул, спрыгнул в воду, но тут же залез обратно, побоявшись быть съеденным каракатицей, караулившей тем временем возле плота.

Вновь затрещал автомат Наймита, но химера вновь ушла из-под огня, вильнув огромным хвостом. Вторая атака летучей твари едва не увенчалась успехом – от неминуемой гибели Малька вовремя спас Тритон, подбив мутанту правое крыло. Химера взвыла, дернулась, резко ушла в небо. Дождь мешал хорошему обзору, и на какое-то время команда упустила чудовище из виду.

– Она вернется! Обязательно вернется! – запричитал абориген, вжавшись в деревянные брусья.

В небе раздался каркающий крик – химера возвращалась, чтобы заполучить свою законную добычу.

– Где она? – спросил Наймит, высматривая в серых тучах и клочьях тумана тварь, которая словно растворилась в небе.

Не зная, откуда ждать нападения, все начали озираться по сторонам, сканируя сантиметр за сантиметром небо через прицелы оружий. Монстр был где-то поблизости.

– Может, к берегу причалим? – предложил Малёк.

– Поздно, не успеем, пока начнем выправлять курс, она уже кого-нибудь сцапает, – пояснил Наймит. – Лучше в оба гляди. Да по своим только не шмальни из автомата, стрелок!

Тварь вынырнула из облаков, бесшумно кружась по спирали, зашла с тыла. Зависнув в воздухе метрах в двадцати над плотом, химера клацнула челюстями и пошла в очередную атаку.

– За спиной! – крикнул Наймит, заметив монстра краем глаза.

Тритон отреагировал молниеносно. Развернулся, присел, уворачиваясь от когтистых лап, дал короткую очередь прямо в брюхо твари. Химера крякнула, неуклюже хлопнула крыльями и плюхнулась в воду. Поверхность реки забурлила, показалась знакомая спина каракатицы, плавающую кверху развороченным брюхом химеру тотчас обвила пара мясистых щупалец и утащила на глубину.

– Ловко ты ее подстрелил! – с уважением произнес Наймит.

– Может, все-таки уже пешком пойдем? – взмолился Малёк. – Хватит этих приключений на воде! По горло сыты!

– Да, уже приплыть! – подхватил дикарь.

Из-за деревьев показался крутой склон скалы, нависающей над самой водой. Пещера в центре каменной глыбы напоминала огромный перекошенный рот, над которым выступал крючковатый нос, чуть выше – прямая, отвесная площадка лба. Издалека действительно казалось, будто из реки выглядывает гигантская, застывшая в беззвучном крике, голова великана.

– «Мертвая голова», – шепотом сказал абориген, глядя на природное изваяние с нескрываемым страхом.

– Здесь выходим? – спросил Наймит.

– Здесь, – подтвердил дикарь.

– Тогда причаливаем. Тритон, ты местность эту знаешь?

– Отчасти, – ответил тот. – С этой стороны скалы мне никогда не приходилось быть, а у другой ее части хаживал, было дело. Много аномалий, но вполне сносно, идти можно. Там и поселок есть недалеко.

– Отлично! Потому что путешествие водным транспортом – это не мое.

Плот пристал к берегу, все начали торопливо сходить на землю.

– Этого тоже в поселок поведем? – спросил Голубец, указывая на Унго.

– А он как сам хочет?

– Я жить Чащоба, другой дорога нет, – потупив взор, ответил тот. – Если можно, я остаться.

– Ладно, черт с тобой, – махнул рукой Тритон. – Спасибо, что помог и показал дорогу.

– Вы слишком добро для меня! Спасибо большой вам!

Абориген начал раскланиваться, попытался даже упасть в ноги, но сталкер быстро вразумил его.

– Встань, не надо тут валяться!

– Спасибо большой! Спасибо…

Не договорив, он захрипел – сухой, словно удар плетки, звук выстрела оборвал его на полуслове. С кровавой дырой в том месте, где совсем недавно находился левый глаз, дикарь замертво упал на мокрую землю.

Глава 27

Чащоба не пугала Ворона своей дремучей темнотой, в которой на каждом шагу скрывалась опасность – в последнее время его вообще ничто не пугало, даже смерть. Зачем бояться того, что уже случилось? Он давно умер. Не телом, но душой, хотя назвать так этот темный сгусток не поворачивался язык даже у самого Ворона. Но стоило Мраку вновь заговорить, как все его нутро наполнялось ледяной немотой. Это был не страх, а что-то уже за гранью страха, где остается только одна сплошная чернота и больше ничего.

Однако Мрак в последнее время все больше молчал, оставляя Ворона наедине со своими мыслями, которые травили его еще сильнее.

Идея убить Тритона зародилась давно, еще до Судного дня. Ворон – тогда просто Димыч, обычный паренек из глубинки, по уши влюбленный в подругу своего названого брата, – робея и заикаясь, предложил дружбу Марте. Тритона тогда не было рядом, он служил в армии, а они остались на гражданке и некоторое время ходили вдвоем. А девушка, звонко смеясь, согласилась, и лишь удивилась – ведь они и раньше были друзьями – он, она и Тритон. Втроем. Ворон тогда сильно разозлился. Ушел, ничего не сказав. И в кабаке, напившись почти до беспамятства, все вопрошал у самого себя: «Почему так происходит? У одних есть все, а другим – ничего? Тритону и с семьей повезло, у него все живы, и отец, и мать. И Марта его любит. А я как бельмо на глазу у всех. Все меня кривая куда-то не туда выводит: то к бандитам прибьет, то подляну какую-нибудь устроит». Не везло ему. Ведь и в Зону он стал ходить из-за этого, чтобы не видеть их, своих самых близких друзей, – счастливых, воркующих друг с другом. Он был третий лишний.

«Ты и для самой жизни был всегда лишний, Димыч, – пронеслась в голове невеселая мысль. – Все дороги, которые ты выбирал, приводили или к обрыву, или к глухой стене. Все знакомые, обретенные в пути, либо прятали за спиной нож, либо лезли в твой карман. Вся твоя жизнь – наглядное пособие того, как не надо делать. Все впустую, и все не туда».

Да, Зона закалила его, дала многое. После нее все внутри деревенело. Становилось легче, но ненадолго. С каждым разом дозу приходилось увеличивать все больше и больше. Но вот вытравить мысли о Марте Зоне не удалось. А без Марты – все для Ворона было пустым и бессмысленным. Она была для него космосом, тем талисманом, который смог бы все поменять. Она была маяком. Без нее наступила темнота, и не осталось ни единого шанса на спасение.

Тогда-то и зародилась эта идея, медленно тлеющая серым удушливым дымом, отравляя все нутро, но такая заманчивая. Тритон должен умереть. Ведь если бы не он, Марта была бы с ним, с Димычем. И все было бы по-другому. Это он, Тритон, украл его жизнь. Его настоящую жизнь.

И Ворон начал подталкивать друга к той черте, пройдя которую, назад уже не возвращаются. Сначала отправил его в Зону – думал, что там его загрызут мутанты или, на худой конец, разорвет какая-нибудь аномалия. Не срослось. Потом – подстава с проходной. Тоже не получилось. И наконец – авария. На это Ворон пошел, когда узнал о беременности Марты. Не мог уже надеяться на чудо. Взялся за дело серьезно. Подрезал пару проводов, ослабил тормозные колодки – так, чтобы в критический момент они не сработали. Идеальный, как ему казалось, план: авария, убитая горем Марта, а рядом он, Димыч, он поддержит в трудную минуту, он разделит ее страдания, а потом поведает и о своих чувствах.

Но все пошло не так.

Ворон сплюнул. Попытался отвлечься от воспоминаний – сейчас надо было глядеть в оба глаза по сторонам. Чащоба не прощала ошибок. К тому же группа Тритона решила сплавляться по реке, что принесло Ворону только дополнительные хлопоты.

Поспевать за плотом оказалось не такой простой задачей, с учетом его передвижения по лесистой местности, где на каждом шагу из зарослей выпрыгивали какие-нибудь мутанты и мелкие хищники, желающие полакомиться человечиной. Попадались и аномалии, которые тоже приходилось обходить. К тому же он вдруг почувствовал, будто кто-то идет за ним самим. Это неприятное ощущение то нарастало, то вовсе пропадало, поэтому в какой-то момент Ворон просто списал все на усталость и напряжение. Главным было – не упустить Тритона.

Ворон настойчиво шел по следу, как и прежде, как делал всегда. Всю свою жизнь он дышал ему, старому другу, в спину. И теперь здесь, на окраине Чащобы, когда Мрак внутри на время затих, а заклятый враг был виден в прицел оружия, до желанной цели оставалось всего лишь одно движение указательного пальца. Надо было просто нажать на спусковой крючок, легонечко, на выдохе – и все. Конец.

Ворон потер виски. Это не помогло. Мысли настойчиво лезли в голову, он захлебнулся в них, они бурлили, все никак не связываясь в нужные формулы, и опадали белыми хлопьями на дно мозга, так и не сложившись в правильном порядке.

Наконец, он с трудом взял себя в руки. «Неужели я боюсь убить? Нет, я очень этого хочу, немедленно, прямо сейчас. Но Мрак… он не дает покоя, встал между нами, как кость в горле. Да, он помог выйти на след заклятого врага, да, я пообещал ему в награду найти тот портал между мирами. Но так велик соблазн послать куда подальше все обещания и разобраться, наконец, с тем, кто навсегда перечеркнул мою жизнь. Нарушить договор с Мраком… Хотя, по сути, что мне теперь этот Мрак? Осталось последнее дело, завершив которое, терять уже будет просто нечего. – В загробную жизнь Ворон не верил, считал ее вымыслом трусливых людей. – Нет ни рая, ни ада. А выдумки про царствие небесное – пустой треп, которому грош цена. Гнить в земле – вот последний удел человека на этой планете. Так чего же ты ждешь, Ворон?»

Он вновь поднял оружие. Взял на мушку голову Тритона. И все вокруг словно замедлилось. Остановилось. Он прислушался к ударам сердца. Поймал его ритм. Выдохнул.

И нажал на спусковой крючок.

Бух!

Приклад тюкнулся в плечо, но Ворон не почувствовал этого. В последний момент голову его словно разорвало на множество кусочков. Уже падая на землю в приступе обжигающей боли, Ворон увидел, что пуля не достигла цели – оружие дернулось в руках, и свинцовая пчела размозжила голову дикарю, что закрыл собой Тритона.

«Вновь все наперекосяк!» – мысленно простонал стрелок и провалился в пучину боли. Мрак молчал, но Ворон незримо чувствовал его присутствие. Все внутри черепной коробки перемалывалось, как через мясорубку, принося такую немыслимую боль, что даже закричать не хватило сил – они были потрачены на то, чтобы вынырнуть из темноты обморока. В какой-то момент Ворону показалось – здесь его и настигнет смерть.

Глава 28

Лиловый туман подступал со всех краев. Там, внутри дымчатой мглы, сновали подозрительные тени.

Он положил руку на бок, туда, где должно было висеть оружие, но там его не оказалось.

– Давай без глупостей! – раздался голос из тумана. – Я не воевать с тобой пришел.

Марево заклубилось, начало красиво перетекать с одного места на другое, образуя причудливые узоры.

«Знакомый голос», – подумал он, но вспомнить его владельца не смог – голова словно была набита этим туманом, так, что закладывало уши и тянуло в сон. Уж не отравили ли его?

– Не отравили, – усмехнулся незнакомец. – Это у тебя с непривычки, бывает. Не переживай, пройдет. Конечно, я бы мог и по ПДА с тобой связаться, но так интереснее. Хотелось парой фокусов козырнуть.

– Каких еще фокусов? – спросил он, насторожившись еще больше.

– Например, таких.

Туман в один миг рассеялся, и перед ним возник, прямо из пустоты, знакомый силуэт.

– Орк?! – удивился он.

– А ты кого ожидал увидеть? – внезапно появившийся собеседник сделал шаг вперед. – Папу Римского, что ли?

– Я сплю? Минуту назад я был в кровати. А потом как будто провалился куда-то, и этот туман появился. Думал, что это сон, а теперь и не знаю даже, что думать.

– Да, Алексей, ты на самом деле спишь, – кивнул Орк, усаживаясь на плоский валун, также появившийся словно бы из ниоткуда. – А если быть точнее, то твое тело спит. А вот сознание – в несколько ином месте.

– Где? – Алексей оглянулся. Чистое, без единого облачка голубое небо, вдалеке проглядываются горы, ровные, словно вырезанные из бумаги, деревья с сочно-зелеными кронами. – Хотя, кажется, я догадываюсь. Это Рай?

Орк улыбнулся.

– Можно и так сказать.

– Мы внутри Армады, да?

– Ну… – протянул собеседник. – Если тебе это польстит, то пусть будет так. Я ведь не просто так тебя сюда вызвал. Изотоп, есть дело для тебя и твоей подруги.

– Дело? Постой, – Алексей тяжело вздохнул. – Ты же ведь знаешь, что я никакими…

– Занимаешься. Теперь занимаешься. Хватит киснуть, пора и мир спасать.

– Даже так? – вяло произнес Изотоп.

– Именно так. Стражи Армады каждый день тем и занимаются, что Падь от беды спасают. Если не мы, то кто? – Орк указал на второй камень, приглашая парня присесть рядом. – Это твое первое официальное задание в новом статусе. Справишься с ним – хвала тебе и почет. А вместе с тем – еще один день жизни для нас всех.

– Так все серьезно? – спросил Алексей.

– Да, – нахмурился Орк. – Серьезно.

– И что же надо будет сделать?

Орк вновь показал на камень, но Алексей покачал головой – хотелось стоять вот так, разглядывая нереально красивые пейзажи вокруг. Эх, еще бы не слышать того, что собирался сказать сейчас Орк – вообще была бы полная идиллия!

– Стало известно, что вблизи «Дуги» образовалась аномалия. Это даже не аномалия. Это… признаться, мы пока даже не разобрались, что это. Подобие дыры в полотнах реальностей.

– Уф, полегче, Хокинг! Зачем сразу с места в карьер? Какая еще дыра в реальности? Какое полотно? Или ты фильм какой-то фантастический пересказываешь?

– Ты еще не привык к этому, – мягко улыбнулся Орк, глядя на Изотопа как на неразумного ребенка. – Но я поясню тебе. Наша реальность – не единственная. Как сказал персонаж одной хорошей книги: «бывают и другие миры». В обычном своем состоянии эти реальности не взаимодействуют друг с другом. Только Армада может отправлять Стражей из одного мира в другой, из одного времени в другое, понимаешь?

– Что-то вроде машины времени… и пространства?

– Что-то типа того, – кивнул Орк. – Но возле «Дуги» образовалась эта самая дыра. Она давно зрела, как нарыв на теле. Флуктуационные волны там хоть и регистрировались гораздо чаще, чем в других местах, но вероятность возникновения такой дыры была почти нулевая. Такие процессы практически невозможны.

– Но ведь произошло.

– То-то и оно, что произошло. И это очень настораживает, – раздосадованно хлопнул себя по коленке Орк. – Дело тут в другом. Данная аномалия имеет очень интересные свойства: она может перемещать объекты между реальностями – как в пространственном, так и во временном отношении, в случайном порядке выхватывая их. Вектор движения может быть направлен куда угодно! Если говорить понятным языком, то это – сквозная дыра, через все возможные миры!

Алексей присвистнул.

– Вторая Армада, что ли?

Орк глубоко вздохнул.

– Просто дыра, другого слова даже подобрать не могу. И через эту дыру кое-кто пытается попасть в наш мир. Воспользоваться подвернувшейся возможностью. Только найти не может место ее расположения. Пока не может, но уже ищет.

– И кто же?

Орк замялся, нехотя произнес:

– Мрак.

– Что еще за Мрак такой?

– Сущность, которая хочет завладеть Армадой. Рекс – один из Стражей, сталкивался с ней, и в том непростом бою вышел победителем, хотя это далось ему очень тяжело. Но Мрак невозможно уничтожить полностью, и вот он снова пытается попасть сюда, в наш мир.

– Не слишком ли круто для меня? – спросил Алексей. Вся эта красота вокруг вдруг стала слишком кричащей, неестественной, режущей глаза, словно кто-то переборщил с настройками и вывернул все контрасты и яркость на максимум. – Все-таки первый раз на задании. Может, найдется что полегче? Да к тому же если эта дыра у «Дуги» расположена – это, считай, практически рядом с вами. Может, вы эту аномалию и обезвредите?

– Нет! Стражам нельзя! Ни в коем случае нельзя! – подскочил с камня Орк. – Только Избранному. И Армада избрала тебя.

Орк подошел к Алексею, положил тому руку на плечо.

– Времени почти нет, тебе надо собираться в путь. Всю подробную информацию я скинул тебе на ПДА. Скажу лишь одно: стало известно, что некто, отмеченный Мраком, уже на пути к цели. Если он опередит тебя и доберется до врат в другие миры, то уже ничто его не остановит.

Орк поднял руки над головой и, прежде чем хлопнуть в ладоши, прокричал:

– А теперь просыпайся!

* * *

Хлоп!

Едва открыв глаза, Алексей услышал, как на тумбочке запищал ПДА.

– Ну что там еще такое? – высунула нос из-под одеяла Валя. Недовольно нахмурившись, пробурчала: – Рань такая, спать охота!

– Сейчас гляну, – произнес парень, сгребая в охапку планшет.

На экране мигали желтые буквы: ОРК.

– Не приснилось, – угрюмо пробубнил Изотоп и ткнул пальцем в монитор, открывая сообщение. – Орк письмо прислал.

– Что-то случилось? – Девушка нехотя спустила ноги с кровати, начала искать тапочки.

– Видимо – да.

– Ладно, читай вслух. Что там?

Сообщение оказалось небольшим, но с каждой новой прочитанной строчкой Изотоп мрачнел все сильнее.

Алексей!

Тебе нужно срочно отправляться в дорогу. Маршрут к «Дуге» проложи сам, как тебе будет удобно и наиболее безопасно. Но помни – времени очень мало! По пути зайди к Шерстобиту, он обеспечит тебя оружием, амуницией и передаст необходимую информацию. Следующий сеанс связи – через два дня. Надеюсь, к тому времени ты уже будешь на подходе к Большим Лужам.

Пусть хранит тебя Армада от всех напастей!

Орк.

– Ничего не поняла. Что произошло? И куда идти надо?

– К «Дуге», – печально вздохнув, ответил Изотоп.

Девушка пристально посмотрела на парня, пытаясь определить, шутит тот или нет. По хмурому, сосредоточенному взгляду и морщинам, пробороздившим лоб Алексея, она поняла: все серьезно.

– Даже так?! – удивилась Валя и хмыкнула: – Ну действительно, что мелочиться-то? Ладно, когда выходить? Хотя, можешь не отвечать. Видимо, прямо сейчас.

– Ты очень сообразительная, – улыбнулся Алексей, придвигаясь ближе. – И если бы не это срочное дело, то я…

– Ладно уж, знаю. Все потом. Сейчас надо собираться.

Изотоп прочитал послание еще раз, задумался. Пробежался взглядом по отдельным фразам. Ситуацию это сообщение нисколечко не прояснило, даже наоборот – добавило множество других вопросов. «Кто такой этот Шерстобит? И где его искать? Может, подробнее расспросить Орка? Нет, не стоит. Если тот написал, что следующий сеанс связи будет через два дня, то докучать сейчас не стоит – скорее всего, он будет вне зоны доступа. Ладно, разберемся!»

– Ты, случаем, не знаешь, кто такой этот Шерстобит? – спросил Алексей у своей подруги, пряча ПДА в нагрудный карман.

Та пожала плечами:

– Не слышала ни разу. Видимо, какой-то оружейник или мастер, коль у него можно будет затовариться всем необходимым. В тридцати километрах южнее располагается база вольных сталкеров. Там есть оружейники. Возможно, кто-то из них и есть тот самый Шерстобит. Стоит попробовать. К тому же все равно придется пройти через поселение – это самый короткий путь до автомагистрали.

– То есть ты предлагаешь топать по ней?

– Мне кажется – это наилучший вариант. Относительно безопасно, хоть и чуть длиннее, на пару десятков километров. Но если разжиться транспортом, то мы даже не заметим этого.

– Думаю, как раз с транспортом и будут проблемы. Но вариант мне нравится. Ты готова?

Девушка кивнула.

– Тогда в путь.

Глава 29

Первым отреагировал Тритон. Он в ту же секунду толкнул на землю Воблу и Малька, успел бросить Наймиту, снимая с плеча оружие:

– Ложись!

Но напарник уже успел занять боевое положение: он укрылся за прибитой к берегу корягой и начал сканировать округу. Ничего, кроме пышно растущей зелени, правда, не обнаружил. Тритон тоже молчал, напряженно вглядываясь в кусты и деревья. Очевидно было, что стреляли со стороны, противоположной «Мертвой голове». Возможно, метров с трехсот выше линии берега.

«Так значит, все-таки отправил погоню! Эх, Димыч, твою в коромысло! – проскрипел зубами сталкер, следя за малейшим движением в кустах. – Черт, и позиция у нас не самая выгодная, впереди ровная площадка – не укрыться, а позади – река».

– Вобла, Малёк! – шикнул он ребятам. – Вы как, целы?

Те неопределенно замычали в ответ.

– К плоту ползите! Там хорошее укрытие.

– Опять с помощью нас снайпера определять будешь?! – недовольно зашипел в ответ парень.

«Вот засранец!» – выругался про себя сталкер. А вслух ответил:

– Нет, вы просто сейчас на простреливаемой территории лежите, могут задеть.

Это подействовало. Малец и девчонка юркнули за одну из бочек плота.

Выстрела, которого ожидал Тритон, не последовало. Все так же пели в гуще леса птицы; казалось, что ничего вообще не случилось, и только распростертое на каменистом берегу тело несчастного дикаря говорило о том, что в Чащобе прячется враг. Палить наугад не хотелось, но и ждать очередного выстрела не было никакого желания. Тритон шепнул Наймиту, не ожидая, впрочем, положительного ответа:

– Засек кого-нибудь?

– Нет.

Сталкер вновь пристально вгляделся в зелень леса. Ни шороха.

«Ладно, будем действовать», – решил Тритон, отползая от коряги.

– Прикрой, – одними губами произнес он, обращаясь к Голубцу. Тот кивнул.

Сталкер сосчитал до пяти – и со всех ног бросился в сторону «Мертвой головы», к одному из деревьев, за которым можно было укрыться. Расстояние до него было небольшое. Но маневр этот все равно был очень рискованный, граничащий с самоубийством. Тут вся ставка была на неожиданность: секунда запаса, а этого достаточно, чтобы пробежать половину дистанции.

Ожидая в любой миг снайперского выстрела, Тритон молнией прошмыгнул к новому укрытию. Взглядом спросил у Наймита, не обнаружил ли тот какое-нибудь движение. Вова вновь отрицательно покачал головой.

«Что он, в игры вздумал играть? – совсем сбитый с толку, подумал сталкер. – Почему не стреляет?»

Махнув рукой напарнику, он объяснил знаками, чтобы тот переправлял по одному Воблу и Малька к нему. Сам вышел на удобную для прикрытия позицию. Отсюда как на ладони были видны берег и то место, откуда велся огонь. Жаль только, что плотно растущие кусты и деревья не давали разглядеть, где именно засел враг.

Тем временем к Тритону проскочила Вобла. Вся белая от страха, она спряталась за камнем и, тяжело дыша, спросила:

– Это те стреляли, кто тебя в плену держал?

– Угу, – хмуро ответил сталкер, выглядывая из укрытия.

Следом за девушкой шмыгнул Малёк. Через мгновение прискакал Наймит.

– Ну что стихарились? Крутим педали, пока не дали! Бежим через косу тех джунглей, там есть, где укрыться, и участок непростреливаемый имеется – я посмотрел.

– Скорее! Двинули! – кивнул решительно Тритон, и все бросились наутек.

* * *

– Я ЖЕ СКАЗАЛ: ЕГО НЕ ТРОГАТЬ ДО ТЕХ ПОР, ПОКА Я НЕ РАЗРЕШУ!

– Я… лишь… хотел… убить… его… – хрипя от боли, произнес Ворон. – Тех, двоих… не тронул бы…

Мрак прошипел:

– ЕЩЕ НЕ ВРЕМЯ. ПРОСТО ИДИ ПО СЛЕДУ. НАЙДИ МНЕ ЭТИ ВРАТА, ЧЕРЕЗ КОТОРЫЕ ОНИ ПОПАЛИ СЮДА, А ПОТОМ ДЕЛАЙ ВСЁ, ЧТО ТЕБЕ ВЗДУМАЕТСЯ! НО ДО ТЕХ ПОР – НЕ ТРОНЬ НИКОГО!

Боль, казалось, длилась целую вечность. Ворон вжался в землю, пытаясь не сойти с ума. Даже дыхание давалось ему с трудом. Каждая клеточка тела словно наполнилась расплавленным свинцом. Мольбы о спасительном провале в небытие не привели ни к чему – Мрак не давал ему отключиться.

Наконец, начало помаленьку отпускать. Поднявшись на корточки, Ворон попытался встать. Но ноги еще тряслись и были слишком слабы. Из носа хлынула кровь – пришлось потратить некоторое время, чтобы остановить ее.

Ворон понимал, что на запах свежей крови в самое ближайшее время может сбежаться вечно голодное зверье со всей Чащобы, – надо было поторапливаться. Он осторожно выглянул из-за кустов, но, конечно, у реки никого уже не было – беглецы ушли. Выругавшись, наплевав на все меры безопасности, он на все еще трясущихся ногах выбрался к воде. Мельком глянул на плот. Постоял некоторое время у распростертого на гальке тела аборигена, без всяких эмоций смотря на дыру в его голове. А ведь на его месте мог бы и Тритон лежать. Ворон отвернулся.

Плеснув пару горстей воды в лицо, оттер кровь. Приведя себя в порядок, начал изучать следы. Ясность мышления помаленьку возвращалась к нему.

«Двигались перебежками. В сторону тех зарослей, – отметил про себя Ворон. – Что ж, значит, и мне туда».

Он поднялся. Прислушался. Чащоба – странное место. Все здесь живет какой-то своей реальностью, и даже ветер может бродить между деревьев, не задевая их.

Вот и сейчас слышен был шум листвы, но ветки даже не шелохнулись. «Аномалия, – подумал настороженно Ворон. – Но это ничего, не страшно. Еще слышится что-то. Словно бы шаги. Но не человеческие. Зверье пожаловало? Да, скорее всего оно… А вот и первые желающие полакомиться человечинкой», – отметил про себя Ворон, краем глаза заприметив, как метрах в двадцати от него к берегу опасливо подбираются два ящероподобных существа. Мутанты спустились еще ближе к линии берега. Но, увидев человека, остановились, переминаясь с лапы на лапу, недовольно разевая клыкастые пасти и по-кошачьи шипя.

Не выпуская монстров из виду, Ворон скорым шагом направился по пути своего врага. Осознав, что конкурент уходит, мутанты бросились к трупу и начали с остервенелой жадностью рвать внезапно подвернувшуюся пищу.

«Охота продолжается», – хищно улыбнулся Ворон и вновь зашел в Чащобу. Следом, бесшумно ступая по камням неестественно вывернутыми назад, как у кузнечика, ногами, ловко укрываясь, за ним по пятам двигался самый страшный зверь, который только мог быть на свете – человек-мутант.

Глава 30

Изотоп отпил немного воды из фляжки, предложил Вале.

– Далеко еще? – спросила девушка, делая глоток. Жарило нестерпимо. Погода была непредсказуемой: то лило как из ведра, то через пять минут наступал беспощадный зной. Однако сейчас про такой желанный дождь можно было только мечтать, судя по безоблачному синему небу.

– Километров пять, – ответил Изотоп. – Поспешим.

Пара в молчании двинулась дальше, каждый задумался о чем-то своем.

В тот раз, когда они, оказавшись в чертогах Армады[8], чудом спаслись от полчища оживших мертвецов, Орк поведал им все. Объяснил, что представляет собой Армада, какие тайны она хранит, какими обладает возможностями и какую невероятную силу скрывает. Рассказал и об опасностях, угрожающих ей, о том, почему ее необходимо защищать, ведь даже самая могущественная сила имеет свою ахиллесову пяту.

Для этого и существовали Стражи. Они защищали ее от внешних угроз и параллельно изучали, пытаясь понять устройство и истинное предназначение Армады. Она сама выбирала Стражей, давала задания и испытывала Избранных ею. В тот раз, вступив в схватку с ордой зомби, Алексей и Валя спасли не только себя, но и всю Падь, предотвратив опасную эпидемию. И стали Избранными, новонареченными Изотопом и Валькирией.

Валя тогда долго смеялась, пытаясь понять – почему Валькирия? Только из-за созвучия нового имени ее собственному? Тогда почему, скажем, не Валенсия, в честь города, про который она так много знала, но так и не успела там побывать – Судный день перечеркнул все планы. Вопрос оставался открытым недолго. Когда по пути домой девушка лично покрошила в винегрет псионика с помощью одного лишь ножа, все стало на свои места. «Армада дала вам силы и определенные умения, – пояснил Орк. – И ваша задача отныне – защитить Армаду, а вместе с ней и всех, кто этой силой не обладает. Иными словами, простых людей, Выживших».

Изотоп размышлял об этом всю дорогу, пока они шли до Перевала. «Спасать людей – дело, конечно, хорошее. Но вот если приглядеться к этим людям, покрутить со всех сторон, рассмотреть… Вблизи – все разные. Бывают хорошие, добрые, отзывчивые. А бывают такие, что проще задушить их собственными руками, чем пытаться перевоспитать. Казалось бы, глупо так думать. Вспомнить хотя бы Радио, Науку, Бугая. Все они не самыми лучшими людьми были: грабили, убивали. Бандиты, что с них взять? А в итоге, когда судьба подкинула трудные испытания, оказались не такими уж и гадами: кто покаялся ценой собственной жизни, искупил вину, кто, как выяснилось, просто оказался заложником обстоятельств. Вот примеры, говорящие, что душа человека – не костная субстанция, не каменная, она способна меняться, и порой даже враг может стать другом. Какие еще нужны доказательства?»

Однако Изотоп не мог принять этого. В последнее время все больше в нем крепло странное чувство, какое и выразить было сложно: холодное, липкое, как тина на болотном камне. Отторжение, что ли? Не мог он уже, как раньше, верить первому встречному. Да и к знакомым особого доверия не возникало. А вместе с этим на окраине разума зудел вопрос: «Зачем спасать всех тех, кто остался, – хороших или плохих, без разницы? Зачем выжившим после Судного дня это нужно? Сами довели до такого, так чего же теперь плакать и искать защиты?»

Думал об этом – и каждый раз стыдливо опускал глаза. Все же понимал, что звучит это все как ересь. С такой логикой впору было брать автомат и стрелять всех подряд, делая им одолжение в избавлении от тяжелой жизни.

И вновь размышлял, пытаясь понять, почему это все в нем назрело, разрослось, как кустистый черный сорняк посреди ухоженного сада. Откуда такая злоба? И порой в мыслях его всплывал образ матери. Она ушла, умерла три месяца назад, а с ней – и часть его души, словно ножом ломоть отрезали. Видимо, оставшаяся пустота и заполнилась этими помоями.

Изотоп остановился у валуна, чтобы перевести дух и собраться с мыслями. Точнее, откинуть их куда подальше. «Отвлекают, черти. Так можно вовремя не заметить угрозы и набрести на логово каких-нибудь кровожадных мутантов. К примеру, вон там, метрах в семистах южнее, кусты примяты, и повизгивание доносится из низины. Наверняка свинорыл. Зайди туда – и стычки не избежать. Убить его несложно, но если, скажем, вместо свинорыла, там оказалась бы химера, а то и целая их стайка? Было бы жарко. А сейчас не время ввязываться в ненужные переделки. Надо спешить».

Под ногами что-то дзынькнуло. Потом еще раз. И сразу на тропе, где они стояли, взвились два пыльных облачка.

– Что это? – растерянно спросила Валькирия, опуская взгляд. – Как будто ключи из кармана выпали.

– Ложись! – первым отреагировал Изотоп, кинулся на землю, увлекая за собой девушку.

Оба быстро перекатились до ближайшего укрытия – небольшого валуна, коряво торчащего из земли.

Вновь звякнуло, уже о камень, за которым они спрятались.

– По нам стреляют, мать их! – выругалась девушка.

– Стреляют, – спокойно кивнул Изотоп, прислонившись спиной к валуну и готовя оружие к бою. – Успела заметить откуда?

Валькирия отрицательно покачала головой.

– Бьют на поражение. Хотели бы предупредить – не стали бы палить понапрасну, – решительно заявил Изотоп, вжимаясь в камень. Вновь застрекотали выстрелы, во все стороны полетела каменная крошка.

В голове парня сформировалось два варианта дальнейших действий. «Можно попытаться отойти назад, доползти до низины, а оттуда уйти лесом. Но, кроме этого валуна, негде больше укрыться, поэтому придется отступать по открытой, хорошо простреливаемой, местности. Чистое безумие. Даже с учетом того, что противник – порядочный мазила. Еще можно попытаться дать крюк, уйти выше, кустами, отстреливаясь. Шанс есть, но это при условии, что враг – один. А если их несколько и сидят они рассредоточенно по позициям? Два варианта, и оба не самые хорошие. Вот же угораздило! Отвлекся на самокопание, теперь выпутываться! Есть, правда, еще и третий вариант – принять бой. Погибать, что называется, так с музыкой. Никто погибать не собирается, – сам себя одернул Изотоп. – Надо действовать, засиживаться тут – смерти подобно. Пока стрелок не начал маневр по обходу со спины».

– Это дилетант, – сказал Изотоп. – Попасть не смог ни с первого раза, ни со второго, пули все время криво идут. Или оружие у него – полное дерьмо, с прицелом сбитым. Что только подтверждает мою теорию о криворукости снайпера.

– Слабое утешение, – кисло ответила Валькирия.

– Давай так сделаем. – Изотоп скинул с плеч рюкзак. – Я переметнусь вон до тех кустов, а ты попытайся приметить этого нехорошего человека, когда он высунется.

– Подстрелят же тебя! – запротестовала девушка.

– Не подстрелят. Давай, готовность номер один.

Изотоп чуть высунулся из укрытия – определить точку движения. «Так, надо бежать вон до того кустарника, там и ямка небольшая есть, чтобы залечь, и просмотр для стрелка нулевой. В самый раз». Парень глубоко вдохнул, сосчитал до трех и медленно выдохнул.

«Поехали!» – скомандовал он сам себе, взял горсть камней и кинул в заросли полыни. Едва те шмякнулись на землю, Алексей рванул в противоположную сторону. Это сработало и сбило снайпера с толку: он начал стрелять по кустам, думая, что там спрятался противник, и не сразу сообразил, что его обманули. Маневр удался.

– Засекла? – шепнул парень, как можно ближе прижимаясь к земле – пули летели в аккурат поверх его головы.

Валькирия кивнула и дала ответный залп в снайпера. Изотоп сообразил, где засел враг, дождался, когда с той стороны будет заминка, и скупыми очередями прощупал место предполагаемого укрытия стрелка. С той стороны ойкнули, густые кусты затряслись, потом раздался сдавленный крик, будто снайпер пытался всеми силами не выдать себя. У него это плохо получалось.

Изотоп сорвался с места, в три прыжка преодолел разделяющее их расстояние, на ходу вытащил нож из-за пояса и прыгнул как раз в то место, откуда доносился стон.

Враг был застигнут врасплох.

– Мордой в землю! – прорычал Изотоп и рухнул на лежащего в кустах стрелка.

Схватка длилась недолго, раненый быстро капитулировал, не справившись с неожиданной атакой. Да и нож, приставленный к горлу, весьма ощутимо ограничил свободу действий.

– Сдаюсь! Не убивай! – прохрипел поверженный, сильно задрав голову – боялся напороться горлом на острое лезвие.

– Кто такой? – отдышавшись, спросил Изотоп, рассматривая пленника. По виду это был обычный бандит, который за кусок хлеба и дешевую водку легко убьет: тяжелый подбородок, скошенный расплющенный нос, поросячьи глазки. Пуля Изотопа навылет прошила голень этого горе-бойца, отчего все вокруг было забрызгано кровью.

– Ренуаром меня кличут, – ответил стрелок, сильно картавя.

– Ренуаром? – удивленно переспросил Алексей.

– Ага, – ответил здоровяк и шумно сглотнул. По его лицу покатились крупные капли пота, застилая глаза, но снайпер, боясь пораниться, не смел даже шелохнуться.

– Художник, что ли? – хмыкнул Изотоп.

– Откуда, ёксель, знаешь?!

– Угадал. Ты зачем стрелял, Пьер?

– Велено никого не подпускать к базе.

– К какой базе? И кем велено?

– Я… – здоровяк запнулся, окончательно растерялся, мелкие глазки забегали. – Я не могу сказать, ёксель. Пойми, меня же порежут потом свои же!

– А жить хочешь?

– Хочу.

– А чувствуешь связь между двумя этими вопросами?

Ренуар опасливо закивал головой.

Кусты зашевелились, из них вышла Валькирия, запыхавшаяся и злая.

– Подстрелил засранца? – прошипела она, направляя оружие на бандита. – Давай-ка я его добью!

Здоровяк замычал, противясь такой судьбе, с трудом выдавил из себя:

– Я скажу! Скажу! Только не убивайте!

– Ты молись лучше, гад! Удумал шмалять по честным людям! Сейчас я тебе живо дыру между глаз организую! – не унималась девушка.

– Не надо! Я не хотел! Приказ был такой, ёксель! Никого не пускать.

– Сбавь обороты, Валя, – пытаясь спрятать улыбку, произнес Изотоп. – Дяденька готов к сотрудничеству. Давай, выкладывай все, и, возможно, останешься жив. Но сначала скажи нам, есть еще тут кто кроме тебя? Да смотри не вздумай нас обманывать!

Нож сильнее впился в щетинистую шею здоровяка.

– На другой стороне поселка есть охрана, а тут – больше никого. Через час должна смена прийти, их двое будет. Вообще положено по двое дежурить, но Дуля заболел, ёксель, живот прихватило, он в деревне остался, – залепетал Ренуар, морщась от боли.

– Поселок далеко? – спросил Изотоп.

– Метров пятьсот отсюда, в низине.

– Выстрелы там могли услышать?

– Нет, с этой стороны лесистость большая, глушит хорошо звуки.

– Гладко у тебя все получается, Пьер, но верится с трудом.

– Мне нет резона сейчас врать, ёксель, – прохрипел раненый.

– Согласен, резона нет. Грош цена сейчас твоей жизни. Но шанс у тебя есть. Просто говори правду.

Ренуар кивнул.

– А теперь подробнее, кто вы вообще такие и откуда нарисовались? – спросил Изотоп, оглядывая округу. – В этих местах никаких полудурков, похожих на вас, сроду не было, здесь только поселок вольных работяг да ремесленников – кажется, Заречный называется.

– Опусти нож, ёксель, сил уже нет! – взмолился Ренуар, скорчившись.

Изотоп глянул на здоровяка, на его окровавленную ногу, оценил риски. Сказал:

– Хорошо, я чуток отпущу, но только без фокусов.

Холодное оружие вновь оказалось в ножнах. Бандит, тихо матерясь и морщась от боли, как мог перевязал рану, жестом спросил, можно ли прикурить. Изотоп кивнул.

– Это все заслуга Шамана, – сказал здоровяк, выдыхая клубы дыма, пахнущего отнюдь не табаком, и сплевывая с языка соринки. В голосе его читалось уважение и даже страх. – Он всех собрал. Организовал ячейки, ёксель. Вот здесь, недалеко, лагерь соорудили палаточный, сейчас к зимовке готовимся.

– Вояки, что ли? – переспросил Изотоп.

– И вояки есть, и сидельцы. У каждого своя судьба. Шаман не делит на длинных и коротких, для него все равны. А кто к нему приходит, тот от своего прошлого отказывается. Для того новая жизнь начинается, ёксель.

– А, понятно, верующие, значит! – хлопнул в ладоши Изотоп. – Знавал я одного богомольного, отцом Марком зовут, так вот он такие проповеди читал, когда обкурится!

– Да не верующие мы, – поморщился Ренуар. – Просто вольные.

– Какие же вы вольные, если ваш Шаман из вас ячейки какие-то сделал и служить заставляет?

– И вовсе он не заставляет. Кто хочет, тот и идет к нему, а служение выполняют добровольно.

– Если к нему может пойти, кто хочет, чего ты тогда в нас стрелял? Мы, может, тоже хотели к нему записаться в секту… или что там у вас?

– Приказ был – вот и стрелял.

– А к поселку чего соседитесь? Ну и жили бы себе где-нибудь в лесу, раз вольные такие. – Изотоп прищурился, буравя взглядом собеседника. – Сдается мне, выражаясь твоим языком, что весь твой базар – фуфло! Обычные вы бандюганы: собрались в группировку и мордуете честных граждан. А про прошлое и про другие темы – это вам Шаман так, для успокоения совести, чешет.

Догадка попала в цель. Ренуар покраснел, опустил глаза. Начал что-то бормотать, да и замолчал на полуслове. Отвлекся якобы на перевязывание раны. Потом глубоко затянулся сигареткой, произнес:

– Ничего мы не мордуем, ёксель. Охраняем. А за это свою долю имеем. Все по-честному.

– Знаем, проходили, – презрительно сплюнул Изотоп. – Это от вас надо простых людей охранять.

– Чего ты к нему пристал? – вмешалась в разговор Валькирия. – Времени мало, через часок смена придет, спешить надо.

– Ладно, – нехотя согласился Алексей. – Давай, рисуй, где твоя ставка находится и как ее можно обойти, чтобы не нарваться на твоих дружков – особого резона у меня сейчас воевать с ними нет.

– Где рисовать-то? – спросил здоровяк. Его нельзя было упрекнуть в трусости, но сейчас в желудке у него от вида этих двух незнакомцев что-то перевернулось и поползло к глотке. Предательски захотелось в туалет.

– Ну не на холсте же, художник! На земле накалякай. И тропы все тоже обозначь. Если хорошо справишься с заданием, мы тебя в живых оставим, так и быть, свяжем только, а твой сменный караул через часок, когда придет, тебя и распутает. За нами в погоню не ходи, мы тут с тобой распрощаемся. Понял?

– Понял, – хмуро ответил Ренуар и принялся чертить веточкой кривые линии на пыльной земле.

– М-да, художник ты – так себе, откровенно говоря, – усмехнулся Изотоп, рассматривая схему. – Покажи, где мы находимся.

– Вот тут, – ткнул раненый на край чертежа. – Вот здесь поселок, здесь, – он указал веточкой на извилистую линию, – тропа, по ней можно обойти. Мы по ней в самоволку, бывает, ходим. Там никого нет.

– С трудом верится, – откровенно признался Алексей.

– Не вру, чесслово! Мы в прошлый четверг с Халвой ходили за грибами да травы кое-какой нарвать. Тут у местного умельца аппарат есть самогонный, так он из чего хочешь горючее делает, ёксель! Шерстобит умеет гнать забористый самогон. Вот мы и решили к моей днюхе запастись.

– Что ты сказал? – прервал его Изотоп, едва не подскочив на месте.

Здоровяк повторил:

– Говорю, к днюхе втихаря запастись решили, у нас просто с этим делом строго, не приветствуется…

– Да не про это! Про Шерстобита что ты там говорил? Ты его знаешь?

– Знаю, – кивнул тот. – Местный мастер, в механике хорошо шарит, у него Шаман мотоцикл свой чинил, цилиндры менял и еще что-то по ходовке.

– Где живет Шерстобит, знаешь?

– Лёша, ты что, решил в поселок идти?! – зашептала парню в самое ухо Валя. – Это же безумие! Ты же видишь, они стреляют в чужаков без предупреждения!

– Орк сказал связаться с Шерстобитом, у него есть какая-то очень важная информация для нас, – отвернувшись от пленного, тихо произнес Изотоп. – Поэтому выбора нет, надо идти.

– Информация нам мало чем поможет, если нас постреляют! – вновь попыталась отговорить напарника девушка.

Но Изотоп был непоколебим.

– Я один пойду, – ответил он, жестом показывая, что тема закрыта. – А ты прикрывать меня будешь.

Повернулся к бандиту и строго спросил:

– Ну, так что, расскажешь, где Шерстобит живет?

Тот показал на чертеже.

– Вот здесь.

– Очень хорошо. Еще один вопрос. Мы у тебя винтовочку заберем, «Винторез» твой? Ты ведь не против?

Вопрос был риторическим, это понял даже здоровяк, поэтому нехотя кивнул.

– Сколько в деревне ваших, шамановских?

– Тридцать пять человек, – ответил Ренуар, доставая вторую сигарету.

– М-да, – тяжело вздохнул Изотоп. – Многовато будет. Ладно, ничего, и не таких обламывали. Пойдем освобождать деревню.

– А с ним что ты делать собрался? – кивнула в сторону художника Валя.

– Он тут пока полежит, отдохнет.

С этими словами Изотоп ударом приклада вырубил пленного. Валькирия недовольно спросила:

– Обязательно его таким способом выключать надо было?

– А ты знаешь другой? Не убил – и на том спасибо. Помоги лучше связать его, да про кляп не забудь, а то очнется, орать начнет.

Нерадивого дозорного крепко скрутили, спрятали в кустах, прикрыв мусором и ветками. Из нехитрого снаряжения бандита прихватили винтовку «ВСС» да патроны к ней.

– И какой у нас план? – спросила Валя.

Изотоп подошел к рисунку Ренуара, указал пальцем на окружность.

– Это – восточный холм близ деревни. Вон он, – Алексей показал на местности. – Видишь, такой пологий, у подножия, и круто забирающий кверху?

– Да, вижу, – кивнула Валькирия, глядя вперед.

– Ты заберешься туда, на самую верхушку. Оттуда очень хороший обзор на деревню, видна как на ладони. Только будь осторожна, возможно, там есть такие же дозорные. Засядешь там со снайперской винтовкой Ренуара и будешь прикрывать меня. Я в это время зайду с западной стороны, тут тоже два холмика, поменьше. Попытаюсь пробраться с тыла через тропу, про которую говорил наш мирно спящий дружок. Там – по ситуации. Лучше, конечно, без шума пробраться к дому Шерстобита, взять нужную информацию и свалить. Но это уж как получится.

– План мне не нравится. Ты ведь понимаешь, что такую толпу нам не одолеть.

– Конечно. Поэтому надо выманить их.

– Каким образом?

– Самым простым, – улыбнулся Изотоп и снял с нагрудника Ренуара рацию. – Воспользуемся ей, выманим хотя бы часть людей из поселка, а там будем действовать по обстоятельствам.

Валькирия снисходительно кивнула: мол, план, конечно, так себе, но на безрыбье и этот сойдет. Алексей подмигнул напарнице, нажал на кнопку вызова, тихо произнес:

– Ребята, прием. Прием. Это Ренуар. Прием.

Поначалу из динамика слышался лишь треск статических разрядов и ничего более. Когда стало уже казаться, что затея провалилась, ответил хриплый сонный голос:

– Первый пост слушает. Чего тебе, Ренуар?

– Ёксель, помощь нужна, парни, – стараясь подражать говору здоровяка, сказал Изотоп. – Тут в паре сотен метров караван идет, битком добром набитый. Охрана – так себе, слабенькая. Но мне одному не потянуть. Можете кого прислать? Желательно побольше. За раз чтоб унести хабар. Обрадуем Шамана.

Парни «на той стороне» долго молчали, видимо, советуясь с начальством. Наконец ответили:

– Хорошо, Надир пятерых дает. Хватит тебе в помощь?

– Побольше бы людей. Реально много добра, ёксель. Сами знаете, на покойников быстро зверье сбежится, вторую ходку вряд ли получится сделать.

Вновь замолчали.

– Ладно, еще троих снарядим.

– Дуля пусть тоже топает, сачок ёксель! Совсем обленился! – вспомнил про напарника Ренуара Изотоп.

– Не переживай, отправим. Все, конец связи.

– Понял, конец связи.

Рация замолчала. Алексей облегченно выдохнул.

– Итого – минус человек семь-восемь. Уже неплохо. Думаю, у нас будет минут десять на то, чтобы занять позиции. Как только сюда завалятся эти бандюганы, обнаружат, что их жестоко обманули, и сломя головы побегут обратно – у нас останется еще минут семь. В лучшем случае – минут пятнадцать-двадцать. Поэтому не теряем времени. Действуем как можно быстрее. Вперед!

Валькирия послала Изотопу воздушный поцелуй и быстрым шагом двинулась вдоль холма. Парень свернул в другую сторону. Про тропу Ренуар и в самом деле не соврал, она обнаружилась достаточно быстро. Петляя и неровно подскакивая на колдобинах, дорожка эта шла по внешней стороне западного холма. Вскоре появился и сам поселок. Не сбавляя скорости, Изотоп начал разглядывать ветхие домишки и хибары. Огороженная покосившимся заборчиком деревня представляла собой печальное зрелище. Если дома, стоящие вдоль центральной улицы, еще худо-бедно можно было назвать обжитыми, то халупы на выселках едва ли не рассыпались от старости. Удалось Алексею разглядеть и самих жителей: одни – осунувшиеся, оборванные, с опущенными головами; другие – крепкие, в военной форме, с автоматами наперевес и довольными красными мордами. Тут не надо было иметь семь пядей во лбу, чтобы сразу понять, что первые – и есть жители села, а вторые – бандюганы, решившие поживиться легкой добычей.

«Чем тут только живиться?! – возмутился про себя Изотоп. – Обглоданными костями?»

Он насчитал с десяток бойцов на улице. Это, видимо, были как раз те, кто отправлялся на поиски ложной халявы, про которую он наплел. На первый взгляд могло показаться, что это матерые вояки. Но только на первый взгляд. От внимательного глаза Изотопа не ускользнула ни одна деталь. «Оружие носят как попало, едва ли не тыкая друг в друга стволами, толпятся на видном месте, как бараны, – хоть сейчас бери да отстреливай. Нет, глупить нельзя. Начнешь палить – сбегутся остальные. Хоть это и обычные гопники, а против толпы один не попрешь – затопчут. Да и ни к чему лишний шум поднимать. Пробраться тихо к цели, получить информацию и уйти.

«А как же люди?» – голос в его голове возник словно бы из ниоткуда, Изотоп узнал его сразу. Голос матери. Голос его совести.

– А что – люди? – прошептал он, крепче сжимая оружие. – Это их дела, а у меня своих хватает.

Парень ждал ответа, любого – веских доводов, упреков. Но голос молчал.

– У каждого свои дела имеются, – неуверенно добавил Изотоп и вдруг ощутил себя очень глупо. «Вот так стоять здесь, посреди зарослей бурьяна, и разговаривать с самим собой. Совсем с катушек слетел. Не теряй времени, паря, минуты тикают», – поторопил он сам себя и ускорил шаг.

Изотоп миновал первый холм, спустился в узкую низину. Подумал, что, может, стоит попробовать пройти напрямик к деревне, но, завидев у периметра троих бойцов, не стал рисковать. Солдаты бурно обсуждали предстоящий вечерний поход в кабак, и происходящее вокруг их мало интересовало. Тем лучше было для Алексея.

Стараясь меньше шуметь, он обогнул холм и спустился к краю поселка. «Отлично, вот и дом Шерстобита, если Ренуар не соврал. Осталось только перелезть через забор с колючей проволокой и прошмыгнуть вдоль двух строений прямиком к цели».

Но желаемому не суждено было сбыться. Вдалеке раздался дребезжащий голос одного из бандюганов:

– Тревога, пацаны! Ренуара загасили!

Трое караульных сразу же отставили разговорчики, насторожившись. От былого задора не осталось и следа.

– Что там у тебя, Чача? – из толпы отделился один из бойцов и подошел к запыхавшемуся солдату.

– Ренуара вырубили, он без сознания в кустах валяется, связали его и рот кляпом заткнули, – сбиваясь, начал тараторить бандит.

– Стёпа, Белый, Тмин, идите по периметру, осмотритесь, – начал раздавать команды старший по званию. – Кузя, возьми пару человек, и на центральный вход в поселок вставайте, остальные – за мной.

Бойцы мгновенно рассредоточились по всей территории Заречного.

Изотоп выругался. Засев в кустах смородины, он стал выжидать, пока обстановка изменится. Расчет был прост – выгадать момент, когда охрана вырулит на другую сторону улицы, бегом добраться до забора, перепрыгнуть его и затаиться у первого дома. «Там – по обстоятельствам, – решил он. – Если не заметят – пойду дальше, либо приму бой. Надеюсь, Валя видит меня и прикроет в случае опасности», – подумал Изотоп и выскочил из укрытия.

* * *

Половину пути Алексею удалось преодолеть быстрее ветра. А вот потом удача отвернулась от парня. Засвистели пули, с другой стороны улицы начали кричать бандюганы, бросившиеся в атаку. Что-то больно ужалило Изотопа в правую руку и шею. Он резко отпрыгнул в сторону, перекувыркнулся, прячась за полуразрушенной каменной стеной, бывшей когда-то частью водонапорной башни. Отдышался. Проверил раны. «Пустяки, ничего страшного, только содрало кожу».

Начал отстреливаться в ответ. Зацепил одного в ногу, второму пробил грудь. Уже перезаряжая автомат, услышал хлесткие выстрелы с другого конца поселка – это Валькирия прикрывала напарника огнем. «Умничка!» Ей удалось вывести из боя еще двоих бандитов. Атака их захлебнулась, бойцы рассыпались по укрытиям.

Изотоп замер, собираясь с силами и настраиваясь на очередной рывок. Совсем близко стрекотал автомат, рядом ему вторил еще один – пытались задеть неизвестного им стрелка с холма. Валькирия отвечала скупыми очередями, экономя патроны.

В паре метров от Алексея фонтанчиками взвилась пыль. Зацокало. Изотоп понял, что его обнаружили, – пора было делать ноги. Он мысленно сосчитал до трех и бросился к следующему укрытию – камню размером чуть больше собачьей конуры. Вслед полетели пули.

Перебазировавшись, Алексей быстро изучил обстановку. За камнем виднелся старый ангар, из которого противник и вел обстрел. «Если пробраться туда с тыла, то можно обезвредить гадов. Да вот только как это сделать? Впереди укрытий нет, прямой скат с холма, градусов в десять, всё как на ладони».

Изотоп выпустил очередь. Ответили сразу. Вражеские пули пошли кучно и чуть не ранили парня рикошетом от камня – он успел отклониться в бок, прежде чем свинцовые пчелы впились в землю. «Человек пять сидит, не меньше. Вот сволочи!»

Не давая панике и страху взять верх над разумом, Изотоп сделал глубокий вдох. Медленно выдохнул.

Звякнули перегородки амбара – это Валькирия, переводя огонь на себя, давала напарнику возможность оглядеться. Изотоп выглянул и заприметил переминающиеся ноги одного из бандитов. Четыре одиночных – и противник упал на пол амбара, крича и матерясь. Еще один головорез высунулся в дыру, но вовремя сообразил, что это не самая хорошая идея, и поспешил спрятаться – достать его не удалось.

Определив расположение врага, бойцы, укрывшиеся в ангаре, начали передислокацию. Выбравшись из постройки и прячась за остатками кирпичных стен, двое бандитов принялись заходить с левого фланга, делая приличный крюк. Еще двое остались внутри.

Изотоп дождался, когда первая пара отморозков отойдет чуть подальше, вернулся назад в старое укрытие. «Отсюда проще будет их достать. Главное, не высовываться и не выдать себя. Едва подойдут ближе – дать огонь. Валькирия поддержит с фланга». Оставалось только ждать. А этого Изотоп очень не любил.

Секунды, прошедшие с того мгновения, как он залег в засаде, тянулись, как ему казалось, словно застывающий гудрон. Подумалось почему-то про мутантов: «Не сбежались бы на кровавую вечеринку, зверье сейчас очень сильно помешает и сорвет все планы. – И словно в ответ на эти мысли вдали завыли псевдособаки. – Их еще здесь не хватало!»

Но мутанты, будто почувствовав опасность, прошли стороной, прячась в соседнем леске.

Нервы Алексея были натянуты как струны, а во рту ощущался противный привкус меди. Парень сжал оружие крепче и выскочил из укрытия. Боец, притаившийся в кустах, вскинул автомат, но выстрелить не успел. Очередь прошила грудь солдата красным пунктиром. Глупое и злое его лицо исказила жуткая гримаса, вояка зашипел, упал обратно в кусты. Следом за первым из укрытия высунулся второй стрелок – испугался и попытался отступить, за что и поплатился. Пули круто развернули бандита на месте, из раны веером захлестала кровь.

Изотоп скользнул вдоль небольшого пригорка, прямиком к ангару. Бесшумно прильнул к двери, перевел дыхание, попутно напряженно вслушиваясь, до звона в ушах. Внутри постройки тоже выжидали – Изотоп едва уловил крадущиеся шаги.

Пули с противным звуком шкрябнули о ржавые металлические стены строения. Алексей чертыхнулся, нырнул вперед, ближе к окну, выпустил подряд три пули сквозь тонкие стены здания. Внутри что-то с шумом грохнулось, раздалось удаляющееся шарканье. «Ага, значит, попал! Надо срочно идти в атаку».

Изотоп дернулся уже было, но выстрелы вовремя остановили его – палили наугад, превращая ангар в дуршлаг. «Понятно, сдали нервы. Надо выждать, бандит ранен и запаниковал. Скоро у него кончатся патроны».

– Где ты, доход тебя в коромысло?! – раздался голос из-за стенки.

Отвечать не было смысла. «Пусть бесится, мне это только на руку».

– Где, ты? Ну, выходи! Живо!

«А вот это он зря. Обнаружил себя так по-дилетантски». Мышцы рук Изотопа отреагировали даже быстрее, чем мысли. Автомат опустился чуть ниже перекладины, удерживающей одну из стен ангара, и выплюнул три пули. Свинец с легкостью пробил тонкую жесть и с чавканьем вошел в тело противника. Вояка завалился на землю.

Изотоп рванул к двери. Вдалеке один из бандюганов громко спросил у кого-то:

– Где он? Видишь?

«Ага, значит, потеряли из виду, – обрадовался Алексей. – Тем лучше для меня».

Переждав немного в ангаре, он вновь начал пробираться к дому связного. Едва, правда, не напоролся на залетного бойца, но вовремя помогла Валя. Не растрачивая попусту время, Изотоп бросился к серому, давно не крашенному дому.

«Только бы художник не обманул, – подумал Алексей, стукнув пару раз в дверь. – Не хотелось бы вместо Шерстобита встретить на пороге ватагу вооруженных до зубов головорезов».

Глава 31

Дверь открыл сухонький старичок в круглых очках с толстыми стекляшками линз. Внимательно осмотрев гостя, хозяин без лишних слов махнул рукой:

– Заходи.

Изотоп быстро ввалился внутрь, поспешно заперев за собой дверь.

– Кто таков? Чего надо? – спросил старичок, хотя сам уже догадался, кто к нему пожаловал. Его хитрые глаза лукаво, с нескрываемым озорством, смотрели на взмыленного Изотопа.

– Самого как зовут? – спросил парень.

– Шерстобитом все кличут.

– Тогда я по адресу. Я – Изотоп. – Алексей протянул руку хозяину, тот на удивление крепко пожал ее. – Я от Орка…

– Да знаю, можешь не продолжать. Просто проверял. Иди за мной.

Старик повел гостя в комнату.

– Это вы там вдвоем такой переполох со стрельбой устроили? – улыбнулся Шерстобит.

Изотоп кивнул.

«Осведомленный дедушка, про Валю тоже знает».

– Знаю, – словно бы прочитав его мысли, сказал старик. – Про твою спутницу мне тоже известно. Мне Орк говорил, что придете. Просил обеспечить амуницией. – Шерстобит остановился посреди комнаты, присел на корточки. Откинул в сторону засаленный, весь в дырках, коврик. Под ним оказался лаз в подпол. Старик долго ковырялся с ключом в замке.

– А кто эти, которые у вас тут по улицам бродят? – спросил Изотоп, пытаясь заполнить неловкую затянувшуюся паузу.

– Да чудаки одни на букву «м». Пришли, понимаешь, какие-то ушлепки и начали права качать. Постреляли всех, кто хоть как-то мог еще отпор дать, и данью обложили, за то, что, дескать, под охрану нас взяли. В былые времена таких рэкетирами называли, те тоже любили всех «крышевать». Это хорошо, что вы их проредили немного, так им и надо. Они Азара, старшего нашего, прямо посреди поселка ножами посекли до смерти. Нелюди. А главарь их, Шаман, заставил меня мопед чинить. Пришлось, а что делать? Против обреза с кулаками не попрешь. Всем работу нашли.

Наконец замок со скрежетом поддался, и крышка люка отъехала вбок. Пахнуло пыльным сухим воздухом, какой обычно бывает на заброшенных чердаках.

– Давай за мной, – сказал старик и начал спускаться вниз. Изотоп последовал за ним.

– Я Орка с детства знаю, – произнес Шерстобит снизу. – В одном дворе росли. Сейчас тоже связь поддерживаем, помогаем друг другу. Я по механике, по деталькам разным, спец, это у меня тоже с детства осталось. Такие кружки были – «дома пионеров» назывались, ты не застал, нет? Да где ж тебе, молодой еще, не было уже такого. Мастерили там. С малолетства, видимо, уже приучали к жизни после конца света, ага, – старик сипло рассмеялся. – А тут звонит Орк, говорит, надо помочь ребятам. Связь, кстати, плохая в том месте, куда вы направляетесь, помех много будет. Чем-нибудь бы помощнее обеспечить вас надо. Да и оружием не мешало бы обзавестись модернизированным. Ваши-то тарахтелки, не спорю, хорошие, но по сравнению с моими – и рядом не стоят. Не веришь? Вот сам посмотришь.

Наконец ноги парня коснулись бетонного пола. Старик скрылся в темноте и через минуту в помещении загорелся свет.

– Ну как? – спросил Шерстобит, ожидая, видимо, бурной реакции гостя.

Подивиться и вправду было чему. Взору Алексея предстала огромная комната, сплошь заставленная стеллажами. На одном плотно уместились различного вида пистолеты, на втором – оружие помощнее, автоматы всевозможных марок и калибров, на третьем – гранатометы. На отдельной полке красовались штуки, о предназначении которых Изотоп мог лишь только догадываться.

– Это только цветочки, так, баловство, – отмахнулся Шерстобит. – Все самое вкусное там, дальше.

Прошли мимо полок с гранатами и коробок, доверху заполненных патронами. Оказались в небольшой подсобке, обустроенной под мастерскую. На одних стенах, на специальных полочках, висело множество различных отверток, зажимов, ключей, пинцетов. На других – покоились мотки проводов и кабелей. В ящиках из оргстекла лежали гайки, болты, пружины.

– А вот здесь я творю! – с трепетом прошептал Шерстобит. – Чуть дальше у меня есть небольшая кузница, вот здесь – все, что касается сварки, тут – участок сборки, а это – небольшая лаборатория по артефактам.

– Впечатляет! – искренне удивился Изотоп, разглядывая помещение. Все вокруг было плотно заставлено различными инструментами и приборами.

– Это моя оружейная мастерская! – сказал старик. – Я ведь раньше на тульском оружейном заводе работал, поднялся от простого разнорабочего до младшего конструктора. Практически всю жизнь там. Любой пистолет, автомат, да что угодно, могу по винтику с закрытыми глазами разобрать и собрать. – Глаза старика смотрели словно сквозь гостя, стало понятно, что мыслями Шерстобит находился очень далеко. – А время сейчас такое, что страх жизни посильнее страха смерти будет. Вот и делаю оружие, по старой памяти. А чем еще заниматься? Хоть от грустных мыслей отвлечься. Ну, пойдем, не будем терять время, ни к чему тебе стариковское ворчание слушать. Обеспечу тебя самым лучшим.

Хозяин подошел к небольшому стенду, на котором располагалось несколько видов оружия.

– Вот, к примеру, «Абакан». – Старик снял автомат, повертел в руках, давая рассмотреть его гостю со всех сторон. – Вроде обычный, ничем не примечательный. Ан нет. Не все так просто! Это не обычный «Абакан», а модернизированный! – с гордостью сообщил Шерстобит, передавая автомат Изотопу. От другого подобного оружия это отличалось разве только небольшой металлической, чуть продолговатой коробочкой, установленной почти у самого приклада. Других отличий Алексею обнаружить не удалось.

– Я перебрал его, добавил в конструкцию два артефакта – «слепня» и «сою», – продолжил тем временем Шерстобит. – И теперь за счет дополнительного разгона пули системой электромагнитов точность у этого автомата практически стопроцентная, можно не делать поправку на ветер и другие факторы: навел ствол на врага – и жми на курок. Пуля найдет свою цель. И мощность тоже усилилась. Убойное действие просто впечатляющее! К оружию прилагается специально мной разработанный четырехрядный магазин на девяносто патронов. С непривычки тяжеловат, но это только первое время. Также можно заменить на стандартные, это по желанию.

Шерстобит протянул оружие Изотопу.

– Бери, не стесняйся.

Парень принял автомат. Оружие и в самом деле оказалось чуть тяжелее обычного, но гладко легло в ладонь.

– Вот, еще одна хорошая вещь, – сказал старик, переходя к другому стенду. – «Гром-С14». Автоматно-гранатометный комплекс, также мной модернизированный. Убойная штука! Непосредственно сам автомат усовершенствован с помощью все той же «сои», что дает хорошую точность. А вот гранатомет – это отдельная история. – Старик довольно улыбнулся, продемонстрировал Изотопу новшества. – С двух сторон я приделал к нему конденсаторы, сконструированные на основе нескольких артефактов, благодаря чему отпала необходимость в боеприпасах. Никаких тебе гранат, ничего таскать с собой не надо. Артефакты сами создают пучок мощного заряда, похожего на плазму. Из плюсов – колоссальная пробивная способность, дыру проделывает в бетонной стене. Минусы – невозможность скоростной стрельбы из гранатомета – конденсаторам необходимо определенное время, чтобы накопить новый заряд, порядка двадцати-тридцати секунд. Энергоемкость у конденсаторов очень хорошая. Не думаю, что это большой минус.

Шерстобит протянул и это оружие парню.

– Бери и его, очень нужная вещь, пригодится. – Старик вновь задумался, что-то вспоминая. – Ах, да! Еще кое-чем хочу тебя снабдить. Портативный планшет «Горностай». Многофункциональная вещица. Тут тебе и детектор аномальной активности со встроенным счетчиком Гейгера, и сканер обнаружения артефактов, и датчик движения, – много чего в нем есть. Удобен и прост в использовании. Через него, кстати, Орк и будет выходить с тобой на связь. Только с помощью этой штуки и можно хоть как-то сносно общаться, пребывая в Больших Лужах. Шумовые помехи она хорошо пробивает.

Старик приподнялся на носочки, доставая с верхней полки небольшую, размером со спичечный коробок, штуковину.

– Это тоже моя небольшая разработка, на основе нескольких артефактов, «Хамелеон» называется. Вот здесь переключатель есть, тут мощность. С помощью этой вещицы можно на некоторое время становиться… слегка невидимым. – Старик, видя реакцию гостя, довольно крякнул. – Ага, типа «стелс-режим». Но время ограничено. Чем больше степень невидимости, тем меньше работать будет. Если на максималке, то секунд десять можно смело бегать. Потом перезарядка, часа на два. Так что регулируй по обстоятельствам.

– А по костюмам есть что-нибудь? – спросил Изотоп, рассматривая лабораторию.

– По костюмам я, к сожалению, не специалист, – старик развел руками. – Так что извини, ничем не могу помочь.

– Ладно, не страшно, – поспешил успокоить его парень. – И так справлюсь. Орк еще говорил про информацию, которую вы должны мне передать.

– Ах, да, конечно! – Старик шлепнул ладонью себя по лбу. – Памяти совсем нет. Вчера ночью Орк выходил со мной на связь, сказал, что ему удалось кое-что узнать про того человека, за которым вы идете. Его кличут Вороном, это очень опасный тип, одно время ходил под Хардом, потом сам сколотил свою банду, таких же отморозков. Попытка запеленговать его не удалась – что-то блокирует сигнал, даже моя аппаратура не справилась, что-то очень мощное. Удалось лишь определить квадрат, в котором он сейчас находится. Это район Чащобы, восточная его сторона.

– Квадрат обнаружения большой?

– Пять на пять кэмэ, максимум, что удалось получить, – извиняющимся тоном произнес Шерстобит.

– И то хорошо, уже легче искать. Спасибо тебе, – Изотоп пожал сухую старческую руку.

– Всегда рад помочь хорошим людям, – улыбнулся мастер. Увидев в глазах гостя немой вопрос, поспешил успокоить: – Оружие можешь себе оставить, это подарок.

– Дык оно денег стоит, и не малых. Я лучше занесу на обратном пути, или рассчитаюсь…

– И слышать не хочу! – отмахнулся старик. – На благое дело идет, так что не надо о деньгах говорить, а то обижусь!

– Ну, спасибо тебе еще раз, мил человек. – Изотоп вновь пожал руку мастеру. – А теперь пора, времени мало.

Алексей быстро собрался, закинул рюкзак на плечо.

– Понимаю-понимаю, конечно же иди. Выходи через дальнее окно дома, там сразу, напрямки, и уйдешь через холм, чтобы на глаза местным бандюганам не попадаться. Испугал ты их порядочно, думаю, надолго они тут теперь не задержатся, побегают еще для приличия да умчат от греха подальше.

– Слушай, а что ты их сам-то не прогнал? С таким-то арсеналом под боком.

Шерстобит невесело улыбнулся.

– Да даже со всеми этими ружьями – куда я один против такой толпы? Один в поле не воин, тем более такой старый. Я подходил к нашим ребятам втихаря, предлагал погнать толпой этих отморозков прочь, да все испугались, по домам расселись и сидят как мыши: их не трогают – и ладно. Тьфу! – Старик сплюнул на пол, погрозил в пустоту кулаком. – Да ладно, не слушай мое ворчание. Не буду отвлекать, ты иди. Привет Орку при случае передавай.

– Обязательно!

Изотоп вышел из мастерской, еще раз попрощался и юркнул за дверь.

* * *

Проводив гостя, Шерстобит грузно сел в кресло. У старика ужасно болела спина. Прошлой ночью из-за жутких прострелов в пояснице ему так и не удалось сомкнуть глаз.

Мысли вновь вернулись к загадочному Ворону и к вопросу о том, что же мешает его запеленговать. Ведь и портативный датчик получилось взломать, и квадрат определить, а вот детальную геолокацию рассчитать – ни в какую, что ты ни делай. «Словно накрыли этого Ворона черным одеялом и не дают обнаружить. Вот ведь оказия какая случилась!» – подумал старик, вздыхая.

В дверь постучали. Потом еще раз – нетерпеливо, настойчиво. От неожиданности мастер вздрогнул, подскочил на кресле, но остался на месте.

«Нет, это не те гости, которым стоит так сразу отворять двери, – сообразил он, взглядом выискивая пистолет, который держал всегда под рукой для таких случаев. – Ага, вон он!»

– Шерстобит, открывай ворота, мы знаем, что ты прячешь этого гада у себя!

– Ты о чем, Ступа? Я никого не прячу! – ответил хозяин дома, проверяя оружие. – Видать самогон мой на тебя не так подействовал, галлюцинации начались. Чего приперлись? Идите давайте отсюда подобру-поздорову.

Стоявший за дверью пьяно захохотал.

– А если не уйдем, что ты нам сделаешь?

– Давай открывай, дед, хватит уже дурака валять, – грозно произнес второй голос. – Или мы силой зайдем. Ну? Как знаешь. Давай, Ступа, ломай.

В дверь начали колотить ногами, от первого же удара она жалобно затрещала, со второго – рассыпалась на куски. В комнату вломились бандиты с автоматами наперевес, зарычали:

– Где он? Где эта гнида?!

– Да о ком вы?! Совсем обезумили, ироды! – вскричал Шерстобит. – Куда претесь?!

Старик поднял пистолет, намереваясь как следует припугнуть непрошеных гостей, но получил крепкий удар под дых. Оружие выпало из его рук на пол.

– Обманывать нехорошо, – скалясь, проговорил вышедший из толпы плечистый главарь.

Шерстобит, не скрывая презрения и отвращения, взглянул на его тонкое породистое лицо: высокий лоб, бородка клинышком, длинные, до плеч, волосы – типичная внешность музыканта-лоботряса, каких старик повидал за весь свой долгий век очень много; у таких никакого интереса в жизни нет, только пьянки да бабы; такие обычно и кончают плохо – или в очередном загуле их заточкой под ребро свои же «гасят», или на нары отправляются на долгий срок. Одноразовые, в общем, люди.

«А этот, ишь, какой изворотливый, свою шайку сколотил, целым главарем стал!» – хмыкнул Шерстобит, поднимаясь и потирая ушибленное место.

– Обманывать не хорошо, – повторил предводитель бандитов, наклонившись к старику. – Тем более – нас. Мы его найдем, обязательно, дело только времени.

– Шаман, мне тебя обманывать… – начал Шерстобит, но тот остановил его, жестом приказав замолчать.

– Не хочешь по-хорошему, будет тебе по-плохому.

С этими словами главарь подобрал выпавший из рук старика пистолет и хладнокровно прострелил мастеру обе ноги выше колена.

Шерстобит взвыл, рухнул на пол.

Находясь уже на полпути к укрытию Валькирии, Изотоп услышал этот жуткий душераздирающий крик и невольно остановился. Сидевшая на пригорке девушка махнула рукой, подгоняя напарника, но тот продолжал стоять как вкопанный. Вновь до его слуха донеслись стенания несчастного старика. Алексей, не выдержав, резко развернулся и бросился назад, на помощь.

«Настало время опробовать новое оружие».

Еще на подходе к дому «Громом» он снял двоих бойцов, стоящих на карауле. Бронебойность, которой так долго хвалился старик, и вправду оказалась внушительной – бандитов раскидало в разные стороны, превратив их тела в кровавый фарш. Слева от парня кто-то вскрикнул и тут же затих – Валькирия исправно прикрывала спину напарника. Услышав выстрелы, из дверного проема выскочил еще один бугай, но Изотоп в прыжке точным ударом ноги вырубил его. Челюсти у бандюгана сухо клацнули, а выбитые зубы, описав дугу, полетели на землю. Боец без сознания свалился мешком у двери.

– Сам пришел! – крикнул кто-то в доме.

Затрещал автомат, затопали ботинки. Но Алексей успел заскочить внутрь и укрыться в небольшой комнатушке. Напрасно изрешетив пулями стену, бойцы рискнули атаковать гостя, но, опрометчиво выскочив из укрытия, тут же полегли, нашпигованные свинцом.

Опережая действия противника, мягко, по-кошачьи, Изотоп отпрыгнул в сторону, уклоняясь от новой порции вражеских пуль. Он вовремя услышал, как бандиты полезли в окна – видимо, чтобы обойти дом с двух сторон и напасть с тыла.

«Придется поспешить, иначе зажмут в кольцо!»

Воспользовавшись еще одной штучкой Шерстобита, «Хамелеоном», Изотоп выбрал режим невидимости, выкрутил настройку на максимум. Парень прекрасно понимал, что при таких установках быть незаметным получится у него недолго, но ему много времени и не надо было.

Почувствовав, как по телу пробежал неприятный холодок, Изотоп понял, что девайс начал работать. Бесшумно пробравшись прямо в комнату, битком набитую головорезами, Алексей юркнул к массивному шкафу.

Парень сразу увидел лежащего на полу Шерстобита, старик был весь в крови, совершенно обессиленный.

«Подонки!» – процедил сквозь зубы Алексей и начал стрелять. Троих срезало очередью, выпущенной практически в упор, еще двоих пули достали почти у самого выхода.

– Шаман, осторожно! – крикнул верзила, стоящий у дальней стенки. И сразу же рухнул на пол.

Изотоп перекатился в другой угол, попутно пытаясь определить местоположение главаря. Тот проявил себя сразу во всей «красе». Во всеобщей суматохе, отталкивая одного из своих подчиненных прямо на Алексея, Шаман бросился наутек.

– Стой, гад! – зарычал Изотоп, вырубая очередного бойца.

Но главарь успел выпрыгнуть в окно, пули разорвали в щепки раму, не догнав врага.

С оставшимися бандитами парень справился за считаные мгновения. Не теряя времени, Изотоп подбежал к старику, приподнял его. Сооружая из подручных средств перевязку, обеспокоенно спросил:

– Ты как?

– Нормально, – слабо ответил мастер, улыбнувшись сквозь боль. – В ноги вот попало.

– Я ему сейчас не только ноги прострелю! – зашипел Изотоп, останавливая кровотечение. – Ты потерпи, а мы тебе поможем.

Достав из кармана ПДА, парень связался с Валькирией.

– Прием. Слышишь меня?

– С тобой все в порядке? – голос девушки был явно встревожен. – В доме стреляли.

– Все нормально. Тут старика задело, помощь твоя нужна. Сможешь подойти?

– Иду.

– Как обстановка?

– Суматоха. Местное население вышло, кто с чем, бандитов добивают.

– Понял. Давай сюда, помоги Шерстобиту, а мне надо должок одному отморозку отдать, старик ему две пули свинцовые задолжал. Пойду, верну. Конец связи.

Изотоп спрятал портативный компьютер, аккуратно перенес раненого на кровать. Рюкзак с оружием решил пока оставить в доме, захватив с собой только «Гром».

На улице и вправду творилась неразбериха. Часть бандитов отражала атаку местных жителей, которые, видя, что силы противника стремительно тают, вышли, наконец, на защиту своей деревни. Другая часть головорезов пыталась сбиться в боевую команду, чтобы повторно напасть на дом Шерстобита, но без лидера банда распалась на несколько неуправляемых групп, которые остервенело бранились между собой. Некоторые бандиты просто стояли в стороне, не зная, что делать и кого слушать.

Этим беспорядком и воспользовался Изотоп. Не отвлекаясь на остальной сброд, парень быстро обнаружил Шамана и направился прямо к нему. Действие «Хамелеона» прошло, вернулась видимость, создавая дополнительные проблемы. Самые отчаянные бандиты, завидев врага, ломанулись в атаку. Пришлось отражать нападение. Автоматная очередь Алексея прошла наискосок кровавым пунктиром, выводя из строя сразу тройку бойцов. Это быстро сбило спесь с остальных отморозков, и оголтело бросаться под пули никто больше не захотел.

Сообразив, что дело пахнет жареным, Шаман кинулся к своему мотоциклу, который стоял в тени одного из домов. Вывернув руль почти до упора, главарь поспешил ретироваться, отъехав на безопасное расстояние от места разборки. Его помощник, которого солдаты называли Патроном, тоже в страхе попятился назад, но не успел сделать и двух шагов, как его позвоночник жалобно щелкнул, превратившись в кисель с мельчайшими осколками костей.

Изотоп поменял обойму.

Вдали показалась Валькирия. Обходя бойню стороной, девушка попутно успевала срезать вражеских солдат. Убедившись, что ей ничего не угрожает, Алексей бросился вдогонку за Шаманом. Тот ломился на своем железном коне сквозь толпу, нещадно сбивая мотоциклом всех, кто попадался под колеса, – и жителей деревни, и своих подельников.

«Врешь – не уйдешь!»

Изотоп остановился, прицелился, выдохнул и плавно спустил курок. Если бы не камень, так своевременно попавший под колеса мотоцикла, из-за чего Шаман грохнулся на землю, пули в голову отморозку точно было бы не избежать. А так – подфартило гаду. Везучий оказался.

Алексей вновь прицелился, но не выстрелил, передумав в самый последний момент. Он закинул оружие на плечо и бросился к вожаку банды. Ладони парня невольно сжались в кулаки, до хруста, остервенело, готовые размозжить голову подонку. Изотоп слегка даже оторопел, удивившись такой ненависти, вскипевшей у него внутри.

– Чего тебе надо от меня?! – просипел Шаман, едва успевая подняться на ноги.

Левую руку он завел за спину, явно намереваясь достать из-за пояса оружие. Но Изотоп опередил главаря. Хуком справа парень вновь опрокинул бандита на землю, выбив из того дух.

Шаман взвыл, свернувшись клубочком, попытался отползти, но Алексей поймал его за ворот куртки и дернул вверх, пытаясь поставить гада на ноги. Шатаясь, бандит опять ухватился за висевшую на ремне кобуру, но очередной удар, уже слева, заставил его окончательно отбросить эту затею. Хлюпая разбитым носом, отплевывая сгустки крови и зубную крошку, Шаман прошипел:

– Все, сдаюсь! Не убивай! Сдаюсь я!

Изотоп замер, словно статуя, не в силах оторвать взгляда от поверженного врага. Но чувства, переполнявшие парня, были совсем не теми, какие он ожидал ощутить. Не было внутри него ни капли жалости. Наоборот, все кипело, клокотало красным огнем, затмевая туманом взор. Не до конца еще понимая, что делает, словно наблюдая за собой со стороны, Изотоп достал пистолет, отвел курок, направил ствол на врага и выстрелил. Шаман безжизненным кулем опрокинулся на землю.

И уже после того, как тело главаря, перестав подрагивать, навсегда застыло, красная волна разом схлынула с разума Алексея. Руки сразу словно бы ослабели, ноги пробила мелкая дрожь. И тут же в голове возник вопрос: зачем убил?

«А что, надо было оставить его в живых, чтобы он еще дел разных натворил?» – сам себе, вопросом на вопрос, ответил парень.

Слабое оправдание не помогло. Изотоп спрятал пистолет, развернулся и побрел к дому Шерстобита.

Там уже вовсю орудовала Валькирия. Приложив к одной из двух ран старика «янтарь», она сооружала из подручного материала бинты.

– Как он? – устало произнес Алексей, глядя на бледное лицо мастера.

Валя вздохнула, ответила:

– Кость на правой ноге задета. Тяжеловато, но жить будет. Придется задержаться немного, чтобы помочь.

– На сколько?

– Часика три, – прикинула Валькирия.

Алексей кивнул.

– Хорошо, лечи, сколько понадобится. Все наверстаем.

– Каким, с позволения спросить, способом? – заинтересовалась девушка, меняя повязку на ноге старика.

– На мотоцикле. Хочешь, прокачу?

– Всю жизнь мечтала, – улыбнулась девушка. – Надеюсь, не в люльке? А если серьезно, где транспорт нашел?

– Взял взаймы, – отмахнулся Изотоп от расспросов. Перед глазами его вновь встала картинка – падающее в пыль тело Шамана.

«Как первый раз, ей-богу! – усмехнулся про себя Изотоп. – Но что же это все-таки было, что за слепящая ненависть? Словно бы чужое чувство. – Изотоп тряхнул головой, не желая копаться во всем этом. – Подонок наказан – и точка. Что еще надо? Лучше пойду собирать вещи и готовиться к дороге. Это только цветочки были, дальше ягодки пойдут! Особенно когда к Большим Лужам подойдем».

Глава 32

«Янтарь» отлично справился со своей работой: пули вылезли наружу сами собой, как по волшебству, а раны на ногах Шерстобита затянулись, остались лишь розовые едва заметные шрамики. Старик долго рассыпался в благодарностях, пока, обессиленный, не задремал. Прежде чем отправиться дальше, Изотоп еще раз обошел деревеньку, убедился, что остатки банды разбежались далеко и надолго и беспокоить мирных людей больше не будут. Местные жители помогли оттащить мотоцикл Шамана к дороге, в благодарность даже заправили полный бак.

Наконец Изотоп и Валькирия выдвинулись в путь-дорогу. На двухколесном железном коне ехать оказалось гораздо веселее, нежели топать на своих двоих. То расстояние, что ребята проделали бы за день, им удалось преодолеть всего за два часа. Держались разбитой дороги, по которой худо-бедно удавалось проехать. Но к третьему часу движения дорога резко оборвалась, уткнувшись в разлом, который растянулся метров на сорок поперек. Пришлось объезжать, делая большой крюк. Это заняло лишние полтора часа.

Но на этом проблемы не кончились. Едва опять вырулили на разбитую дорогу, как из кустов со стороны обочины выскочил псевдоволк. Брызгая пеной из пасти, зверь бросился на колесо, видимо, приняв его за добычу. Изотоп успел увести мотоцикл от столкновения, а Валькирия на ходу срезала бешеного мутанта пулей из автомата. Но не тут-то было. На место погибшего монстра сразу же выскочили еще двое его собратьев.

– Держись! – крикнул Алексей, пытаясь оторваться от преследователей и выжимая рычаг газа до упора.

Мутанты просто так отпускать добычу не желали и бежали вплотную, норовя ухватить ребят за пятки. Пару раз даже пришлось стряхивать особо ретивых зверюг, цепляющихся зубами за подошвы ботинок. Девушка как могла отстреливалась, но твари ловко уворачивались от пуль, заходя сзади и не давая лучше прицелиться.

Мотоцикл подбросило на очередном ухабе, начало вести в сторону. Изотоп невольно сбросил скорость, побоявшись перевернуться.

Завидев, что добыча замешкалась, псевдоволки, щелкая челюстями, стремительно кинулись на байк. Первого мутанта, сунувшего по неосторожности морду в спицы колеса, с треском огрело, содрав клочья шерсти. Скуля и поджав хвост, зверь отбежал прочь. Второй хищник, сверкая красными буркалами и клацая солидными клыками, прыгнул на Изотопа. Алексей вовремя заприметил его и, уходя от столкновения, вжался в сиденье мотоцикла. Байк повело, он взревел и уткнулся носом в землю.

– Осторожно! – крикнула Валя, успевая спрыгнуть с заднего сиденья на землю.

Изотоп перекувыркнулся через руль, упал в траву. Сразу же на парня бросился особо резвый псевдоволк. Завязалась борьба.

Подняв ствол оружия, девушка стрелять все же побоялась – зверь хоть и накрыл своей тушей Изотопа, но все время норовил извернуться. Один неудачный выстрел – и ранение парню было бы обеспечено.

Недолго думая, Валя начала охаживать бока мутанта прикладом. Псевдоволк зарычал, но жертву не отпустил, вцепившись парню в руку. И если бы не стальная накладка защиты, то Изотоп уже давно бы лишился конечности. Удары прикладом, казалось, не причиняли животному никакого вреда, а, наоборот, только злили.

Не вовремя подоспел второй мутант, зайдя сзади девушки. Валькирия в последний момент успела увернуться от летящей на нее черной тени. С разворота уйдя влево, Валя вскинула оружие и два раза нажала на спусковой крючок, успев подстрелить зубастого, летящего прямо на нее. Одна пуля пробила псевдоволку брюхо, вторая пришлась точно в шею, перебив мутанту позвонки. Безжизненное тело монстра рухнуло на землю.

Со вторым справился сам Изотоп. Улучив момент, он достал из кобуры пистолет и, не скупясь на патроны, выпустил весь магазин в оскаленную морду. Псевдоволк упал рядом со своим сородичем.

– Ты как? – спросила Валькирия, помогая напарнику подняться.

Алексей похлопал себя по бокам, кивнул:

– Нормально.

Потом, словно что-то резко вспомнив, поспешно начал вытаскивать из нагрудного бокового кармана куртки подаренные старым мастером штуковины.

– Черт, даже не успел воспользоваться! – сокрушаясь, произнес парень, извлекая наружу черный прямоугольник планшета.

«Горностаю» досталось порядочно. Передняя панель треснула прямо по центру, боковая накладка отлетела, обнажая полосу микросхем. Личный ПДА Изотопа превратился в три куска, расколотых ровно посередине.

– Попробуй включить «Горностай», – посоветовала девушка.

Планшет пикнул, экран загорелся, погас. Сбоку забегали маленькие буковки.

– Загружается, – настороженно сказал Изотоп, внимательно глядя на экран. Прочитал: – «Диагностика систем».

Планшет издал что-то отдаленно похожее на вздох, выдал зеленые буковки на экране:

«Система ДАА – не работает»

«Система Гейгер – не работает»

«Система СОА – повреждение, сбой программы, не работает»

«Система Связь… – работает».

– Ну, хоть телефон не сломался, – выдохнул Изотоп, протирая монитор, и собрался уже было прятать устройство в карман, как сбоку планшета загорелась красная лампочка, раздался писк. На экране отразилось: «ОРК».

– Прием, как слышите меня? – хрипло донеслось из динамика.

– Слышим тебя нормально, Орк, – ответил парень, глядя на черный экран монитора, словно ожидая увидеть там знакомое лицо.

– Шерстобита, как я понимаю, уже проведали? Как он там?

– Нормально, отдыхает, привет тебе передавал, – усмехнулся парень. – Мы там у него немного пошумели, но сейчас все тихо, спокойно.

– Пошумели? – в голосе Орка послышались беспокойные нотки. – Надеюсь, все целы?

– Да все нормально, – поспешил успокоить его Изотоп.

– Понял. Где сейчас находитесь?

– В пяти километрах южнее поселка. Направляемся в квадрат обнаружения врага. Орк, более точные есть координаты?

– Нет, ребята, это все, что удалось обнаружить. Этот парень словно прячется от нас, не дает себя обнаружить. Думаю, тут все дело в…

Связь прервалась, из динамика раздалось шипение.

– Прием? Орк, ты меня слышишь? – тщетно пытался восстановить связь Изотоп.

– Может, аномалия какая-нибудь воздушная поблизости, которая сигнал глушит? – предположила девушка.

Алексей пожал плечами. Нехорошее предчувствие, притаившееся под самым его сердцем еще в самом начале их путешествия, начало выпускать когти.

– Давай продолжим путь, пока еще светло, – наконец сказал парень, поднимая мотоцикл.

Байку досталось тоже прилично: руль был вывернут, левый поворотник и фара разбиты вдребезги, переднее крыло отогнуто, помят бензобак. Бегло осмотрев ущерб, Изотоп убедился, что повреждения не повлияют на движение. Главное, что бак остался цел, а руль после нескольких попыток удалось выправить.

Тем временем к убитым псевдоволкам стали стягиваться крысаки – мелкие создания, больше похожие на ручных тираннозавров, – такого же телосложения, только гораздо меньших размеров.

– Падальщики подтянулись! – брезгливо сказала Валькирия, глядя как грызуны окружают тела мертвых зверей и начинают жадно их поедать, в считаные минуты превращая две огромные туши в груды костей.

– Надо поспешить, а то и нас сожрут, не успеем и глазом моргнуть.

Уже через несколько минут крысаков собралось порядка полусотни. Некоторые, кому не досталось места у кормушки, с интересом начали поглядывать на стоящих в стороне людей.

– Давай, заводи скорее! – поторопила парня Валя. – К нам уже примеряются.

Однако оживить заглохший мотоцикл с первого раза не удалось. Со второго и третьего – тоже. Видимо, при падении повредился топливный фильтр. Когда Изотоп еще раз, матерясь, дернул ногой педаль, сильно запахло горючим. Пришлось оперативно устранять проблему.

– Ты долго там? – нетерпеливо спросила девушка, держа оружие наготове – несколько крысаков окончательно потеряли всякий интерес к псевдоволкам и стали осторожно подбираться к людям.

Едва грызуны достигли расстояния в один прыжок, как Валя двумя точными выстрелами распластала их кровавыми кляксами по земле. Этих тварей нельзя было подпускать к себе ближе, чем на пять метров, – вцепятся прямо в глотку, не оторвешь потом. На шум обернулись еще несколько крысаков.

– Тут вопросик небольшой назревает, решить который надо бы в ближайшее время, иначе из совсем маленького он может превратиться в очень большой, – сказала Валькирия, беря в прицел новую особь. – Поторопись.

Парень не ответил. Проблема, из-за которой не заводился мотоцикл, была обнаружена быстро – на топливном фильтре вырвало верхнюю втулку. Изотоп снял полностью деталь, запульнул ее в сторону крысаков, соединил шланги напрямую. Вновь попытался завести мотор. Мотоцикл нехотя забурчал, захрипел и… заглох.

– Да чтоб тебя! – не выдержал парень.

Еще одна попытка реанимировать автотранспорт не удалась – несколько десятков зубастых грызунов решили одолеть двуногих, атаковав сразу со всех сторон. Изотоп выпустил очередь полукругом, скосив значительную часть блохастых тварей. Остальных добила Валя, ловко справляясь с новым оружием.

Наконец, мотоцикл ожил, зарычал, готовый вновь помчаться вперед.

– Запрыгивай! – крикнул парень, закидывая на плечо оружие и выворачивая руль. – Скоро будем на месте.

Обдав щелкающих пастями крысаков сизым дымом, пара вновь отправилась в путь.

Глава 33

Шестой действует стремительно. Подобравшись к Чужаку, встав на линию атаки, он делает рывок и летит в прыжке, нацелившись прямиком в горло врагу.

«Вцепиться, растерзать, убить, – читает Четырехпалый невольный сигнал подсознания собрата. – Хорошо, очень хорошо. Не так он плох, как думалось, в последний свой час показал, каким на самом деле должен быть гончий. Бесстрашный, стремительный, злой. Теперь черед остальных».

Четырехпалый не без удовольствия мысленно отдает приказ атаковать преследуемых. Исполнить волю Хозяина – высшая награда для стаи. Гончие рвутся с места. Впереди – сам вожак.

До беглецов – триста метров. Предводитель читает сигналы собратьев, мгновенно анализируя новую информацию, дает дополнительные приказы.

«Второму и Пятому – обходить с правого фланга, через заросли, отрезать путь к отступлению. Третьему и Четвертому – зайти с левой стороны. Я вместе с Седьмым буду атаковать в лоб».

Низ живота приятно холодит, все внутри сжимается в тугой комок – предвкушение битвы, крови, смерти врага. Как же хорошо!

Неожиданно перед глазами взрывается желтая вспышка – сигнал от Второго. Еще одна. Добыча отстреливается. Рана. В ногу. Второй спотыкается, падает, но, гонимый вожаком, вновь встает и через боль продолжает атаку.

Четвертый сообщает: «Стреляет не добыча. Иные».

Четырехпалый переспрашивает: «Кто такие? Откуда взялись? Почему раньше их не заметили?»

Четвертый не знает, сигнала от него нет.

Вожак злобно рычит.

Третий осторожно добавляет: «Иные сильны. Их сила – фигура, похожая на пирамиду».

«Что за бред?» Четырехпалый не выдерживает, дает ментальную оплеуху Третьему – за то, что проглядел. Третий терпит, молчит, слышно лишь, как скрипят от напряжения его челюсти.

«Ничего, после с тобой разберусь! – думает вожак. – Приходится самому все делать за тупоголовых, ни на что не способных недоумков. – Он начинает прощупывать пришлых, снова и снова, но не видит ничего, кроме этой двойной пирамиды. – Что это? Какой-то источник силы? Слишком глубоко, чтобы занырнуть».

Четырехпалый отдает новый приказ:

«Распределиться. Второму, Третьему, Пятому – убить Иных».

Сигнал вожака – синий, с прожилками пульсирующего огненного. Все понимают – лучше уж умереть, чем не справиться с задачей.

Стая разделяется.

* * *

Ехали весь день. В нужный квадрат, где был запеленгован враг, ребята добрались буквально на последних каплях бензина. Мотоцикл на прощанье чихнул разок и заглох, остановившись у небольшого холмика – могилы безымянного сталкера.

Байк оставили в кустах. Дальше, в густые заросли Чащобы, двинули пешком.

– Сложно будет тут человека найти, – хмуря брови, сказала Валькирия, глядя на раскинувшиеся перед путниками дебри.

– Попробуем с Орком связаться, – ответил Изотоп, доставая из кармана подаренный Шерстобитом аппарат. – Может, он что-то дельное скажет.

Планшет пикнул, на экране побежали надписи:

«Система ДАА – не работает»

«Система Гейгер – не работает»

«Система СОА – повреждение, сбой программы, не работает»

«Система Связь – повреждение, сбой программы, не работает»

Алексей выругался сквозь зубы, перезагрузил гаджет. Но и это не помогло, на экране все так же светилось:

«Система Связь – повреждение, сбой программы, не работает».

– Как по закону подлости, техника ломается в самый неподходящий момент! – проворчал парень.

– Планшету крепко досталось, – сказала Валькирия, глядя на треснувший монитор. – Этого следовало ожидать.

– Мне тоже не меньше прилетело, – потер ушибленный локоть Изотоп. – Но я же не отказываюсь работать. А так охота!

Валькирия хотела упрекнуть друга, но внезапно до слуха ребят донеслись обрывки фраз. Неподалеку был чужак.

– Оставаться здесь у меня нет никакого желания! Нам нужно добраться как можно скорее до «Дуги»!

Изотоп напрягся, на лице его заиграли желваки. «Неужели Ворон? Ведь Орк говорил, что тот идет к «Дуге». Еще Орк говорил о восточной стороне Чащобы, якобы там обнаружился его след. Пока все сходится».

Алексей прокрался ближе к тому месту, откуда доносились голоса, начал высматривать сквозь ветки и листья чужаков.

– Этот портал, про который талдычил дикарь, он существует на самом деле! – тем временем продолжала увещевать какая-то девушка.

Сидящий напротив нее парень что-то тихо пробурчал в ответ. Еще двое, мужчины покрепче, сидели чуть поодаль.

Изотоп пригляделся. Сомнений, что цель обнаружилась, уже не оставалось. Но вот только кто из них был Вороном? Самый молодой отметался сразу, никак он не подходил под характеристику одного из опаснейших личностей Пади. Второй, крепыш, тоже отпадал – несколько раз девушка четко назвала его Наймитом. Оставался хромой. Он и в самом деле больше всех походил на матерого бандита: суровый взгляд из-под нахмуренных бровей, небритое осунувшееся лицо, повадки и движения очень осторожного человека, да и те обрывки фраз, которые Алексею удалось расслышать, характеризовали здоровяка не с самой лучшей стороны. «Значит, это и есть Ворон?» – все еще неуверенно подумал Изотоп.

Он достал оружие.

– Ты чего? – настороженно спросила его Валькирия. – Убить его собираешься?

– А что мне с ним, танцевать, что ли?

– Нельзя просто так валить людей налево и направо! – возмутилась вдруг девушка. – А вдруг это не он?

– Ты видишь тут других претендентов на роль главного злодея? – огрызнулся Изотоп. – Или, может, спустимся, спросим, как его кличут?

– Прекрати, – холодно ответила Валькирия.

– По мне бы, так всех их пострелять надо прямо тут!

– Ты чего?! – удивилась девушка, глядя на напарника так, будто видела его в первый раз. – Ты что такое говоришь?

Алексей и сам удивился не меньше, услышав от себя такие слова. Где-то на самой периферии слуха что-то неприятно монотонно гудело, выводя парня из равновесия, наполняя его нутро непривычной злостью. Пальцы сами по себе невольно сжались в кулаки.

– А разве я не прав? Покажи на любого пальцем – и разве не найдется у него грехов на целый вагон? Стреляй – не ошибешься!

– Да что с тобой?! Ты с ума сошел?!

– Нормально все со мной! – Изотоп грубо оттолкнул Валю, пытающуюся забрать у него оружие, и сказал: – Делаю то, что должен делать. Сейчас я ему голову продырявлю! И его подельникам – тоже!

Парень прицелился, но девушка не дала ему выстрелить, она, не церемонясь, выбила ногой оружие из рук напарника.

– Это какое-то воздействие извне на твой мозг влияет, разве ты не понял? – встряхнула она спутника. – А меня, видимо, обходит стороной из-за «янтаря». Надо скорее уходить отсюда.

Изотоп вдруг еще сильнее почувствовал раздражающий гул внутри головы – давящий, густой, как сироп. Разум парня облепила паутина ярости, все поплыло у него перед глазами, заволокло красным туманом. Алексей выхватил «Абакан» у подруги, едва та встала, оттолкнул ее в сторону.

– Сейчас я их всех убью! – не своим голосом произнес Изотоп и бросился вниз, к лагерю врага.

Глава 34

Тритон попросил сделать небольшую остановку – последние полчаса пути чувствовал он себя неважно: навалилась слабость, начало подташнивать, закружилась голова. Выбрали безопасное место, скинули рюкзаки. Наймит принялся начищать оружие, Малёк решил осмотреться. Его никто не бросился останавливать – ни у кого не было сил.

– Будь осторожен, – только и смог произнести сталкер. Вид у него был усталый, лицо бледное, как маска смерти, под глазами – темные круги.

Малёк кивнул. Далеко ему и самому не хотелось идти, да и вообще топать куда-то уже не было никакого желания, если бы не одна деталь, которую он заприметил шагах в двадцати от того места, где группа устроила привал. Привлекло внимание паренька странное дерево без кроны, ствол которого был густо оплетен лианами и мхом. При ближайшем рассмотрении стало понятно, что это искусственная конструкция. Что-то бетонное. Похожее на постамент.

– Это же памятник Ленину! – воскликнул Малёк, вглядываясь в едва узнаваемые черты статуи.

За долгое время монумент сильно поистрепался. Рука, когда-то направленная вперед, теперь безвольно, словно перебитая в бою, повисла, как на сухожилиях, на железной арматуре. Ноги борца революции утопали в буром ковре из мха и плесени.

– Чего? – спросил Наймит, подняв голову.

– Это памятник Ленину! – повторил Малёк.

– Верно, – подтвердил Тритон. – Видимо, тут когда-то была улица или даже площадь. Ильича раньше часто на площадях ставили. Видишь, как теперь все природа обратно себе отвоевала? А ты, кстати, откуда про Ленина знаешь?

– Я… я… – Малёк растерялся. – Само из головы всплыло. Как только лицо увидел. Я, кажется, стоял когда-то у такого памятника. Не помню только зачем. С цветами, вроде. Обрывки какие-то в голове появляются.

– Понятно, – махнул рукой Наймит. – На свидание кого-то, видимо, приглашал, дело молодое. Вспоминать, значит, начинаешь?

– Наверное! – радостно воскликнул Малёк, вглядываясь в монумент – вдруг еще что-то всплывет в голове?

Но, как назло, ничего больше не вспоминалось.

– Слышь, Тритон? – обернулся Наймит к другу. – А может, и не надо их ни к какому лекарю? Пока дойдем, сами все вспомнят.

– А нам и так уже не надо к врачу! Побывали уже у одного, – ядовито заметила Вобла. – То, что надо, я уже вспомнила.

– Это ты про другую реальность? – хмыкнул Голубец.

– Да.

– Это могут быть ложные воспоминания! Может, ты головой приложилась хорошенько, вот тебе и померещилось всякое. Ну какие еще другие миры?! Бред!

– Никакой не бред! Говорю же тебе, я вспоминала сам переход! Мы из другого мира!

Наймит тяжело вздохнул.

– Недаром говорят: если человек – дурак, то это надолго. А если долбанутый – то навсегда.

– Иди ты… сам знаешь куда! – прошипела Вобла, посмотрев на собеседника полным льда взглядом.

«От той запуганной девочки, которую я вытащил из горящего дома, не осталось и следа. Значит, память, а вместе с ней и привычки, и характер, возвращаются на прежнее место», – отметил про себя Тритон.

– И я говорю правду. Не знаю, как такое возможно, но я действительно не из этого мира. В моем мире этой всей гадости с Судным днем не было!

– Будет, – спокойным тоном произнес Наймит, начищая оружие и насвистывая простенькую мелодию себе под нос. – Всегда этим заканчивается. Любой праздник.

– С чего это ты так решил? – вдруг подключился к разговору Малёк.

Голубец смерил его пристальным взглядом, но колкостью отвечать не стал. Сказал:

– Я тут давеча с одним попом пил. Ну, он бывший, конечно, поп, сейчас какие-то мутные темы отрабатывает, у него и приход свой был, и в церкви он служил, – все как положено. Пока Судный день не произошел. И церковь его, и людей вместе с ней – все подчистую смело. А он остался. И он с тех пор расстригся. Или как там у них это называется правильно? В общем, ушел из попов. Так я ему по пьяной лавочке тоже начал на мозоль его больную наступать: как, мол, так, что всех – и плохих, и хороших, – под один топор пустили? Вроде же там, в небесной канцелярии, должны были помиловать кого-то? Ну, кто молился, посты держал и прочее. А он мне такую интересную вещь сказал. Бог, говорил он, просто на примирение с дьяволом пошел. Представляешь? Как это, спрашиваю у него. Не понял чего-то я тут логики его. А все просто, отвечает он и такую мысль толкает. Дескать, изначально предметом раздора у Бога и дьявола был человек. Один хотел, чтобы человек без грехов жил, другой, наоборот, всячески соблазнял бедолаг земных. Ну, эта тема всем известная. И так, через человека, они, Бог и дьявол, вроде бы как спорили вечно между собой. Но, поняв, что это бесполезное дело, решили на примирение пойти. Ну и уничтожили человечество как предмет раздора. Представляешь? «Так не достанься же ты никому!». У этого попа, с которым я пил, малость по этому поводу крыша потекла. Он много еще разного говорил. Так что, братец, – Наймит, чуть улыбаясь, пристально посмотрел на Малька, – даже если и есть где-то другие миры, то их тоже такая же участь ждет. Все когда-нибудь заканчивается. И вашу землю, ваш мир, когда-нибудь уничтожат.

Малёк хотел что-то ответить, возразить, но не нашел нужных слов, запыхтел, покраснел, да так ничего и не сказав, отвернулся в сторону.

Тритон внимал россказням Наймита вполуха. Все эти истории он слышал уже не один раз – Голубец любил поболтать, когда сталкер приходил к нему в магазинчик. Беспокоило здоровяка сейчас другое – собственное состояние. Слабость то накатывала волной, не давая даже пошевелить и пальцем, то трусливо отступала, и во всем теле чувствовалось что-то сродни тому, когда жахнешь пару энергетиков. Но продолжалось это облегчение недолго. Вновь наваливалась пыльная усталость и душила, не давая сделать вдох. Становилось тяжело дышать, сердце начинало биться как-то лениво, словно бы через силу. Кружилась голова, а на уши давило, словно бы Тритон находился глубоко под водой. В такие моменты подкатывал беспричинный страх.

«Да что же это такое, черт возьми?!» – заругал сам себя сталкер, не в силах совладать с эмоциями.

Глоток воды помог слабо. Тут надо было принять что-то покрепче.

И вдруг ему подумалось – эта мысль пришла словно бы из ниоткуда, но напугала до чертиков, всколыхнула чувство безнадежности: «А что, если это все – всего лишь плод моего воображения? – От страха у него даже сперло дыхание. – Вот это все, что происходит сейчас, этот горящий дом, из которого я вытащил вот этих двоих, ущербных, эти шахты с дикарями внутри, вся эта беготня по Чащобе – что, если все это всего лишь галлюцинация? Ничего этого на самом деле нет. И не было. Ни Судного дня. Ни многих месяцев и лет страданий и одиночества. Ничего этого не было. А была лишь авария, и я сейчас лежу там же, на асфальте, под дождем и умираю, а мозг рисует эти галлюцинации».

Тритон читал когда-то статью в одном научно-популярном журнале. Старый ученый в ней давал свою версию рая и загробной жизни. По его теории получалось, что когда человек умирает, его мозг погибает не сразу, а постепенно. Сначала выключаются основные функции, отвечающие за дыхание, биение сердца, потом – участки, ответственные за восприятие окружающего мира. И как только отмирает восприятие времени, то человеку, в те оставшиеся мгновения его жизни, кажется, что наступает вечность.

«Тритон, ты ведь сейчас лежишь на мокром асфальте, на той злосчастной трассе, где тебя угораздило перевернуться на машине, и умираешь. Марта умирает рядом. Или уже умерла».

Сталкер дернулся, хлестанул со всей силы себя пятерней по щеке. Боль немного отрезвила разум. Но лишь на мгновение. Мысль о том, что все происходящее – всего лишь сон, вновь вернулась. От страха у здоровяка затряслись руки.

«Очнись! Очнись! Очнись же!»

И вновь вспышка – и очередное озарение.

«Ведь у тебя есть пистолет. Подставь его к виску и нажми на курок».

Тритон вздрогнул. Это было круто даже для него. Никогда, даже в самые тяжелые и черные минуты одиночества и печали, не думал он о самоубийстве, даже мельком.

Это не самоубийство. Это выход из плена разума, из тюрьмы твоей черепной коробки, из той галлюцинации, в которой ты заточен. Поспеши. Возможно, Марту еще удастся спасти. Возможно, ей нужна твоя помощь, прямо сейчас, срочно, а ты лежишь и не можешь даже пошевелиться, пребывая в туманных грезах.

Дрожащими руками Тритон достал пистолет, посмотрел на него так, словно видел в первый раз.

«Очень просто. Не надо никаких мыслей и терзаний, просто нажми на курок – и все. Настоящий ты – там, по ту сторону сна. Пробуди себя. Ну же!»

И эта мысль, словно яд, начала проникать все глубже и глубже в подсознание, не оставляя шансов на спасение. Сталкеру стало тяжело дышать.

Он оттянул затвор, приставил ствол к виску. «Действительно, что может быть проще? Просто. Нажать. На. Курок».

– Тритон, ты чего? Ты чего удумал?! – раздался откуда-то, словно из толщи воды, голос Воблы. В мутном белом тумане сталкер едва разглядел силуэт девушки – она бросилась к нему.

Раздался выстрел.

От этого грохота подскочил Наймит, о чем-то глубоко задумавшийся за чисткой оружия.

– Ты что, мать твою! – закричала Вобла. Голос ее, как и руки, дрожал. Успела. В последний момент она успела. Пуля ушла верхом, не задев голову сталкера. – Ты что, рехнулся?! – повторила девушка.

– Что случилось? – подскочил Голубец. Увидев в руках товарища оружие, он понял все без слов.

– Этого ничего нет, – севшим голосом ответил Тритон, глядя в одну точку. – Тебя нет. Их нет. Ничего нет. Я это все придумал.

Сталкер поднял пустой, безжизненный взгляд и вдруг зашелся сухим трескучим смехом, словно ветер начал раскачивать давно проржавевшие качели.

Малёк невольно вжал голову в плечи, не на шутку перепугавшись. Не по себе стало и остальным.

А сталкер продолжал хохотать. Из глаз его брызнули слезы. Он смеялся до хрипоты, горло его начало саднить, будто туда засыпали битого стекла, но смех продолжал вырываться наружу.

– Возьми себя в руки, – наконец произнес Наймит, подсаживаясь к другу и обнимая его. – На-ка вот лучше хлебни.

Фляжка с водой перекочевала в руки к Тритону. Тот нехотя глотнул.

– Этого нет. Ничего нет, – заплетающимся языком сообщил он, пытаясь поймать Вову за руку. – Понимаешь? Ни-че-го.

– Что это с ним? – шепотом спросил Малёк, выглядывая из-за спин товарищей.

Наймит пожал плечами, повернулся к девушке:

– Что случилось-то?

– Сидел просто, о чем-то своем думал. Потом, гляжу, пистолет достал. Долго так его рассматривал и к виску вдруг приставил. Я еле успела. Еще бы чуть-чуть – и вышиб бы себе мозги.

– Может, место нехорошее тут? – предположил Малёк, недоверчиво оглядываясь. Деревья в темноте напоминали ему чудовищ и осьминогов. – Радиация какая-нибудь? Или еще чего?

– Может быть, – согласился Наймит. – Аномалия, может, где притаилась. Или псионик мозги жарит. Хотя, я ничего не чувствую. А ты?

– Я тоже ничего, – ответил парнишка. – Спать только охота.

– Я вот думаю, сниматься с места нам надо. Пусть Тритон малёха покемарит пока, успокоится, а потом пойдем. Оружие только его заберу на время, от греха подальше.

– Это правильно, – кивнул Малёк. – Оружие лучше забрать. А то, глядишь, и нас пришлепнет, даже не поморщится.

Наймит с укором посмотрел на юнца и, не скрывая презрения, спросил:

– И где таких берут только?

– Чего? Я что-то не так сказал? Он ведь и правда может пришлепнуть нас всех, пока мы спим. Ты, может, еще и отобьешься, а мне он сразу голову свернет, как цыпленку.

– Я не позволю, – злобно улыбнулся Голубец. – Первый это сделаю.

– Да ну тебя к лешему, – отмахнулся от него Малёк, вновь усаживаясь на пригретое у костра место.

Вдали в кустах хрустнула ветка. Потом другая.

– Кто там? – испуганно прошептал парнишка.

Ему не ответили. Вместо этого над самым его ухом просвистело две пули. Малёк охнул, повалился на землю. Вновь раздались выстрелы, а потом грозный крик:

– Сейчас я их всех убью!

– Кажется, отдых откладывается, – недовольно проговорил Наймит, готовя оружие.

Глава 35

Незнакомец двигался напрямик к Тритону. Всем хватило и беглого взгляда, чтобы понять – безумец не остановится ни перед чем. Наймит успел поднять автомат, чтобы срезать сумасшедшего, но парень этот оказался ловок как черт. В прыжке он умудрился выстрелить, едва не задев самого торговца.

– Вот засранец! – выругался Голубец, выронив автомат, в который и угодила пуля. Только чудо спасло крепыша от свинца в животе.

Вобла тоже попыталась дать отпор, но и ее незнакомец мигом утихомирил, сбив с ног.

Безумца встретил контратакой в лоб сам Тритон. Соскочив с места как ужаленный, он прыгнул в сторону бегущего, вцепился тому в руки, уводя ствол оружия вниз, и повалил на землю. Завязалась драка.

Противник оказался на удивление силен. Руки психа, словно клешни, вцепились в сталкера, не давая провести удар. Но здоровяк, ощутивший вдруг внезапный прилив сил, какой дает только мощная доза адреналина, сделал выпад коленом и сразу же рванул левую руку, высвобождая ее из захвата неожиданного гостя. Подействовало. Незнакомец закряхтел, ослабил хватку. Мощный хук – и он окончательно потерял контроль.

Но сдаваться так просто безумец был не намерен. Еще находясь в лежачем положении, он, выгадав момент, локтем провел точный удар в висок противника. Хрясь! Тритон зашатался, на мгновение потеряв ориентацию в пространстве. Перед глазами его взорвались фейерверки.

Замешательством вновь воспользовался нападавший. Перекинув сталкера броском через себя, он подскочил, словно пружина, на ноги и бросился на здоровяка.

Этот дикий напор Тритона заставил несколько понервничать. Парень бился так, словно это был его последний бой. Сталкер едва успел увернуться от летящего прямо в нос кулака незнакомца. Наконец удалось рассмотреть и само лицо гостя. Обычное лицо, если бы не глаза, в которых плескалось безумие. Настоящий псих.

Круто развернувшись на месте, незнакомец вырвался из захвата здоровяка, сам вцепился стальной хваткой ему в шею.

– Стойте! Стойте! – послышался женский крик с той стороны, откуда прибежал и сам незнакомец. – Да остановитесь же вы!

Крик отвлек сумасшедшего. Тритон успел вырваться, но в то же мгновение последовала очередная атака.

– Стоять! – вновь крикнула девушка и дала предупредительный выстрел вверх.

Это поумерило пыл обоих бойцов. Они встали друг напротив друга, делая небольшую передышку.

– Изотоп, остановись! Это же воздействие какой-то аномалии! Или псионика! Неужели ты не чувствуешь?

Незнакомец замешкался. Во взгляде его промелькнула искорка разума.

– А ну, стоять, стерва! – поднялась на ноги Вобла, целясь в девушку. – Вы кто такие?!

– Мы… – начала та и запнулась. – Это не важно.

– Мы ищем Ворона, – хриплым голосом произнес незнакомец, приходя в себя. Поднял взгляд на Тритона, спросил: – Ты Ворон?

– Нет, – ответил здоровяк, потирая ушибленный висок. – Мог бы сначала спросить, прежде чем в драку лезть.

– Не знаю, нашло на меня что-то, какое-то наваждение, – извиняющимся тоном ответил парень. – Как в тумане все.

– Я, кажется, даже знаю, что так повлияло на ваше поведение, – вдруг произнес Малёк.

Все обернулись к нему.

– Смотрите на памятник. – Юнец кивнул в сторону постамента.

Сквозь заросли лиан и листьев пробивалось слабое желтое свечение – теплое, уютное, как от ночного светильника.

– Это что еще за лампочка Ильича такая? – удивился Наймит.

– Не знаю, но оставаться тут надолго не стоит.

– Видимо, эта штуковина и выкрутила мне мозги, – покачал головой незнакомец.

– У меня тоже совсем недавно такое случилось, – усмехнулся Тритон. Потом серьезно спросил: – А зачем тебе Ворон?

– Это мое дело, – ледяным тоном ответил тот.

– Дело-то, конечно, твое, – пожал плечами сталкер. – Просто обычно говорят: враг моего врага – мне друг.

– Объясни подробнее, – заинтересовался гость, которого его спутница назвала Изотопом.

– При условии, что и ты поделишься информацией.

– Согласен. Говори.

– Ворон охотится за нами. Точнее, вот за этими двумя. – Тритон кивнул в сторону Воблы и Малька. – И это все, что я могу сейчас тебе сказать. Сам понимаешь – меры предосторожности. Я ведь даже имени твоего не знаю.

– Изотоп, – представился тот.

– Тритон.

Они пожали друг другу руки. Гость произнес:

– Нам нужно остановить Ворона. Он ищет портал в другие миры.

– Так это правда? – вытянулся в лице Наймит.

– Я же говорила! – воскликнула Вобла. – Он есть! Это «Зеркало», про которое говорил Унго?

– «Зеркало»? – переспросил Изотоп. – Возможно. Я не знаю, как называется эта штука. Известно только, что она… как портал в пространстве, времени и реальности. Звучит, конечно, как фантастика, но это действительно так.

– Вы как-то связаны с Армадой? – догадался Тритон, вспомнив слухи вольных сталкеров.

– Можно и так сказать, – ответил гость и обратился к Вобле: – А вам что известно про этот портал?

– Каким-то образом мы переместились с помощью него сюда, в эту реальность, – сказала девушка, последнее слово произнося с явной неприязнью. – Хотя сами мы совсем из другого мира. Мы потеряли память. Нам надо найти это «Зеркало» во что бы то ни стало и вернуться обратно.

– Теперь понятно, почему он вас ищет, – задумчиво прошептал Изотоп.

– Почему?

– Через этот портал Ворон хочет запустить в наш мир очень мощные силы, которые не оставят тут камня на камне. А через вас он хочет узнать точное расположение «Зеркала», – и добавил чуть тише, обращаясь как будто к самому себе: – Нам надо остановить Ворона.

– Это не поможет, – вдруг произнес Тритон. – Ликвидировав его, вы лишь ненадолго предотвратите вторжение. Найдется другой Ворон, который захочет помочь этим силам пробраться сюда, в наш мир.

– Что предлагаешь? – с некоторым раздражением спросил Изотоп.

Сталкер почесал подбородок, задумался на миг. Потом вкрадчиво сказал:

– Надо уничтожить сам портал.

– Нет! – запротестовала Вобла. – Ни в коем случае! Как уничтожить?! А как же мы?!

Малёк тоже оживился, начал что-то говорить, возмущаться.

– Сначала отправим вас в ваш мир, а потом уничтожим, – злясь, ответил Тритон.

– Да, такой план мне по душе, – успокоилась девушка. – Сначала отправьте нас, а потом уже что хотите делайте, хоть на головах пляшите!

– Портал возможно уничтожить? – спросил сталкер у Изотопа.

– Сложно сказать, – пожал тот плечами. – Если бы удалось выйти на связь с одним знающим человечком, то можно было бы этот вопрос уточнить.

– Уничтожить можно все, – включился в разговор Наймит. – Дайте мне пару шашек динамита, и я этот портал отправлю в астрал. Я в деле.

Вобла и Малёк с удивлением посмотрели на Наймита.

– А что такого? Почему бы и нет? Дадим стране угля, хоть мелкого, но много! – улыбнулся Голубец и подмигнул Глазастой. – Да и ты ведь заскучаешь без меня, а такой красивой девушке не пристало скучать. Помогу тебе добраться до цели за умеренную плату, но деньги меня не интересуют.

– Даже и не мечтай! – отрезала Вобла.

– Соседний колхоз просит навоз. Не дадим, сами съедим! – кисло изрек Наймит.

Девушка хотела ответить что-то едкое, но Тритон прервал их перепалку.

– Проводим вас, не переживайте. К тому же с Вороном у меня есть еще кое-какие не решенные вопросы.

– Так значит, мы идем к «Дуге» вместе?! – обрадовалась Вобла.

– С тобой только в разведку ходить, – фыркнул Наймит, с подозрением глядя на гостей. Особого доверия они ему не внушали. – Уже и про «Дугу» проболталась!

– Что портал находится где-то в том районе, нам тоже известно, – поспешил успокоить его Изотоп. – Думаю, и для Ворона это также не секрет. Главный вопрос – где именно.

– Ребята, учитывая, как окружающая местность на вас плохо влияет, может, пойдем отсюда, пока с вами не случился очередной приступ и вы тут всех не поубивали? – предложил Малёк.

– Хорошая идея! – поддержал его Тритон. – А по пути и поговорим более подробно обо всем. Устраивает предложение? – посмотрел он на Изотопа.

– Вполне, – ответил тот.

Но пройти им удалось не более трех шагов. Стремительной тенью из ближайших кустов что-то метнулось в сторону Изотопа – парень успел только надсадно выдохнуть от полученного мощного удара в грудь и полетел в сторону. Вторая тень бросилась к Тритону. Сталкер уклонился с линии атаки, но сразу же последовал второй бросок – прямо в живот. Здоровяк повалился на землю.

– Это же те существа, из лаборатории Вольфганга! – услышал сталкер испуганный возглас Малька.

Радости эта информация никому не прибавила.

Часть третья

Глава 36

Твари оказались сильными и проворными. Едва Тритон попытался подняться, как его обратно пригвоздили к земле лапы мутанта. Челюсть монстра угрожающе клацнула над самым ухом сталкера.

Тритон наугад саданул нападающего в морду. Попал. Кулак врезался во что-то твердое, холодное. Второй удар пришелся, кажется, в нос существа. Смачно хрустнуло. Тварь заскулила, ослабив хватку.

Засвистели пули – это Вобла попыталась помочь здоровяку. Да только чуть не изрешетила его самого. Что-то закричал Наймит, зарычали монстры, вновь застрекотали автоматы.

Наконец, удерживающую сталкера тварь удалось подстрелить. Он отпихнул труп, поднялся. Чуть подволакивая раненую ногу, к Тритону приближался один из мутантов Вольфганга. Следом, орошая землю брызгами крови из раны в боку, семенила другая тварь. Едва сталкер успел поднять автомат, как идущий впереди монстр резко выгнулся и прыгнул на Тритона, выбивая у него оружие из рук. Сминая траву грудью, здоровяк распластался на земле. Мутант приземлился сверху, выбивая из противника пыль. Под весом монстра у мужчины захрустели кости.

Тритон начал лупить мутанта кулаками по боку, пытаясь попасть по ране.

Но тварь, увернувшись от очередного удара, вцепилась сталкеру в руку и пригвоздила к земле. Второй лапой схватила свою жертву за горло и зарычала прямо в лицо, обдавая жутким зловонием. Огромные острые зубы клацнули почти у самого носа сталкера. Тритон вжался в землю, попытался вырвать руку, но не смог – слишком сильной оказалась хватка мутанта. Невольно здоровяк начал паниковать.

Шипя и чертыхаясь, сталкер вновь попытался сбить мутанта с себя. Коленкой осыпал спину существа крепкими ударами, выгадав момент, заехал свободной рукой в морду. Монстр взвыл, вновь оскалил пасть, готовый вцепиться жертве в горло, но медлил, словно ожидая разрешения старшего.

Не дождался. На выручку другу подоспел Наймит. Он прикладом автомата с размаха зарядил монстру прямо в темя. Ровно за мгновение до того, как чудовище замахнулось, чтобы нанести поверженному противнику смертельный удар. Черепушка мутанта хрустнула как ореховая скорлупа. Монстр шумно выдохнул и повалился на землю рядом с Тритоном.

«Жизнь спас!» – промелькнуло в голове у совершенно ошалевшего сталкера, но поблагодарить своего спасителя он не успел. На смену первому подскочил новый монстр. Наймит даже не успел обернуться на молниеносный замах мутанта – так и полетел вперед лицом в кусты.

Поигрывая мощными буграми мышц на груди, существо двинулось на сталкера.

Тритон вскочил на ноги, ловко юркнул под руку мутанта.

– Берегись! – крикнул Изотоп, целясь в монстра.

Сталкер кувыркнулся, уходя с линии обстрела. И весьма вовремя. Ярко-синий пучок, похожий на шаровую молнию, с треском пронесся мимо, едва не подпалив спину здоровяку. Заряд угодил монстру прямо в грудь. Существо вскрикнуло, захрипело и мешком свалилось на землю. В нос всем ударила вонь паленых волос. Четырехпалый монстр, оттесненный плотным огнем Валькирии, словно почувствовав смерть собрата, грозно зарычал. Наплевав на инстинкт самосохранения, он ринулся вперед, прямо под пули. Получил ранение в плечо, но добился желаемого – одним ударом выбил из рук девушки оружие и, не тратя времени даже на то, чтобы добить ее, бросился на Изотопа.

Настала очередь уже Тритона приходить на выручку новому знакомому. Быстро отыскав в траве свой автомат, сталкер успел выпустить в сторону мутанта пару коротких очередей. Первая ушла чуть выше, вторая шаркнула тварь по ноге, не причинив сильного вреда. На третью очередь не хватило зарядов. Автомат сухо щелкнул, давая понять, что без пополнения магазина патронами он всего лишь бесполезная железяка.

– Малёк! Автомат! – крикнул Тритон, впрочем, особо не рассчитывая на помощь паренька.

Однако тот быстро сообразил, что от него требуется, и кинул сталкеру свое оружие. Поймать автомат здоровяку не удалось – путь преградил еще один монстр. Если бы не вовремя подставленная для защиты рука, то Тритона ждал бы глубокий нокаут. Тварь недовольно застрекотала, чуть опустила голову и прыгнула вперед. Выбивая из легких противника воздух, повалила того на землю. Вцепилась ему в голову, вырвала клок волос, вновь попыталась ухватить добычу за шею.

Спас сталкера случайный метко проведенный удар кончиком сапога в локоть монстра.

Радоваться, однако, не было времени. Схватив нападавшего за лапы, Тритон вдруг почувствовал, что вся масса тела существа теперь перенесена на правую конечность, упертую в землю.

Тычок в коленку, с хорошим замахом, – и нога монстра со смачным хрустом неестественно выгнулась в другую сторону. Тварь издала душераздирающий вопль, попыталась отдернуть раненую конечность, но это только усилило боль. Третий удар – теперь уже в морду – и существо на время вышло из боя. Добить его, правда, не удалось. На выручку твари пришел ее собрат.

«Да сколько же их там?! – отчаянно подумал сталкер. Чувствуя, как силы начинают покидать его, Тритон попытался отступить. – Что толку воевать с монстрами, если они превосходят тебя по силе и количеству? Надо уравнять шансы. А для этого необходимо найти автомат, который кинул Малёк. – Что-то теплое потекло по брови, застилая глаза красным. Сталкер вытер рукавом кровь. Ощупал рану на голове. – Пустяк. Содрана кожа на лбу. Еще ребра ломит. Ага, вот и автомат! Вот теперь по-честному, теперь можно побороться! Какие верткие твари!» – только и успел отметить про себя Тритон, выписывая в воздухе причудливые фигуры стволом автомата и пытаясь поймать в прицел монстра. Краем глаза успел заметить, что ситуация у Изотопа не самая лучшая, – парень лежал на земле, весь в крови, а четырехпалое существо нависло над ним. У девушек вроде все было относительно хорошо – вдвоем они косили выстрелами одного из мутантов, перемалывая его в винегрет.

Не видно было только Наймита. Разыскать напарника не удалось – вертлявое существо уверенно подступало к здоровяку, не давая толком прицелиться. Тритон плюнул на экономию боезарядов и, выпуская всю обойму сразу, прочертил длинной очередью крест-накрест две широкие линии. Подействовало. Одна пуля угодила монстру в колено, вторая утонула в животе, еще две поставили двоеточие на груди. Тварь рухнула на землю, попыталась встать, но перебитая нога не дала ей подняться. Однако сдаваться так просто мутант не собирался. Понимая, что у противника кончились боезаряды, монстр ползком двинул к Тритону. Сквозь явную боль, отражаемую жуткой гримасой на морде, хрипя и сплевывая кровавые черные сгустки, существо быстро преодолело разделяющее их с врагом расстояние, попыталось напасть. Сталкер отбил неуклюжую атаку прикладом автомата, отскочил от второго выпада и обрушил всю тяжесть оружия на черепушку монстра. Голова мутанта с глухим треском хрустнула, и боец Вольфганга безжизненно обмяк.

«Где же Наймит? – Тритон огляделся. Вдали, около кряжистого дуба, он заприметил знакомую одежду. Напарник лежал не двигаясь. Потерпи, сейчас помогу!»

Сталкер отбросил бесполезный автомат в сторону. Свистнул Мальку, и тот вновь понял его без лишних слов. Не размениваясь на любезности, парень извлек из сумки Изотопа новое оружие и кинул сталкеру. Тритон довольно кивнул – в руках у него теперь, как влитой, находился старый добрый АК-47.

Направившись в сторону друга, Тритон двумя точными выстрелами вывел из строя правую верхнюю руку четырехпалого, снова вставшего на пути. Почувствовав, что его превосходство начинает стремительно таять, монстр попытался отмахнуться от противника. Не получилось. Еще один выстрел – и нижняя левая рука монстра безвольно повисла. Монстр свирепо заревел и двинул на Тритона.

Черные глаза мутанта блестели яростью, ноздри раздувались и подрагивали от злобы, едва не выпуская пар. Было из-за чего разозлиться. Трое из его стаи были мертвы. Еще один вел неравный бой с двумя особями женского пола, и шансов выжить у него не было. Не так все должно было развиваться. Проигрывать было больно и обидно.

Вожак стаи утробно зарычал, готовясь к прыжку. На мгновение взгляды охотника и жертвы пересеклись, только по странному стечению обстоятельств монстр и человек вдруг поменялись ролями. Выведенные из строя руки сильно мешали мутанту. Морщась от боли, он завел их себе за спину.

Сжимая до онемения в пальцах оружие, Тритон замер. Сколько еще оставалось патронов в автомате, сталкер не знал. «Десять? Пять? Один? Подстрелить эту тварь одним патроном – это надо постараться. Пальнуть надо точно в голову, желательно в глаз. Расстояние хоть и близкое, но лучше действовать наверняка. А что, если патронов совсем не осталось?» Ему стало не по себе.

Замешательство врага заметил зверь. Хищно улыбнулся… и прыгнул.

Смертоносный бросок непременно закончился бы неминуемой гибелью Тритона, но, к счастью, в магазине автомата еще оставалось восемь патронов. Все их сталкер и не преминул пустить прямиком в жуткое подобие человеческого лица, больше напоминающее изуродованную маску. Заряды пошли кучно. Мутант даже не успел издать последний стон – уже мертвый он пролетел пару метров вперед и кулем рухнул в траву. Битва была окончена.

Сталкеру захотелось упасть рядом, дать наконец отдых измученному телу. К тому же вновь начал действовать яд в крови – закружилась голова, начало подташнивать. Но Тритон пересилил свою слабость, быстрым шагом направился к Наймиту. Тот лежал неподвижно, заставляя сталкера не на шутку поволноваться. Перевернув напарника на спину, Тритон понял, что его самые страшные опасения подтвердились. Бледное как пергамент лицо Наймита сильно контрастировало с его руками – черными от запекшейся крови. Тритон опустил взгляд вниз и в бессильной злобе задрожал. Рваная рана зияла на животе друга: удар мутанта был такой страшной силы, что парня просто переломило пополам, как ветку.

– Наймит, – прошептал Тритон, впрочем, не питая ложных надежд. К горлу подступил комок. Словно издеваясь, над головой злорадно каркнула ворона. Сталкер поднял взор, хотел было уже подстрелить проклятую птицу, да остановился – чего толку, друга это все равно уже не спасло бы.

Подошел Изотоп. Увидел лежащего Голубца, сразу же окликнул Валькирию.

– Что случилось?

– «Янтарь», живо! – только и успел выдохнуть Алексей.

Тритон остановил их жестом. Прошептал:

– Поздно. Уже все. Он умер.

– Мутант его так? – зачем-то спросил Изотоп, садясь рядом и укрывая рану погибшего курткой.

Тритон не ответил.

Глава 37

Зверь, готовый было секунду назад прыгнуть в атаку и растерзать свою жертву, замешкался.

«Его имя Шестой», – внезапно подсказал чужой голос внутри головы. Ворон замер, внимательно следя за движениями противника. Мутант, словно оцепеневший от страха, не шевелился, не зная, как поступить дальше, и просто стоял, глядя на человека.

«Уродливый мутант, жертва какого-то эксперимента, – понял Ворон, отмечая про себя сильные стороны противника. – Мощные ноги, развитые мышцы; скорее всего, хорошо поставлен прыжок, стоит ожидать нападения именно таким способом. Крепкие руки, хотя… это скорее уже лапы, с настоящими звериными когтями на крючкообразных пальцах. Морда… совсем человеческая, только вместо двух глаз – три, один прямо посреди лба, черный, без белка, с катаральной пленкой».

Ворон едва заметно сделал шаг назад, чтобы оказаться на одной линии с прислоненным к камню автоматом. Зверь зарычал, быстро просчитав маневр противника. «На открытой площадке вступать в кулачный бой со столь сильным врагом не стоит, – рассуждал Ворон. – Укрыться в полуразрушенном доме, что находится в паре десятков метров – тоже не вариант. Чего же сразу не напала зверюга?»

«БОИТСЯ», – вдруг ответил Мрак тоном, полным насмешки.

«Возможно, где-то притаились и другие…»

«ОН ОДИН, – уверенно ответил Мрак. – Я ЧУВСТВУЮ ЕГО, ОН ОТКЛИКАЕТСЯ НА МОЙ ЗОВ. ПРЕКРАСНО!»

«Тогда его убью я», – решил Ворон и начал уже было тянуться к оружию, как Мрак вдруг рявкнул:

«НЕТ! ОН НАМ НУЖЕН».

«Зачем?»

«ПРОСТО ПОСМОТРИ ЕМУ В ГЛАЗА. И НИЧЕГО НЕ ДЕЛАЙ, НЕ ОТВОДИ ВЗГЛЯД, ДАЙ МНЕ ВСЁ СДЕЛАТЬ САМОМУ».

Ворон повиновался. Он перевел взор с оружия на мутанта, заглянул тому в белесые зрачки. И вдруг ощутил, как по всему телу пошел холодок. А потом по спине пробежала мелкая дрожь. Ворон почувствовал, как начинает неприятно закладывать уши. Зверь едва заметно дернулся, словно чего-то испугавшись, плечи его опустились, ссутулившись.

Взгляд человека насквозь пронзил монстра, не давая даже шелохнуться. В мгновение между ними словно бы образовался вакуум. Сознание помутилось – Ворон вдруг почувствовал, как начинает проваливаться куда-то в темноту, плотную и холодную, кишащую насекомыми. Неприятное чувство быстро прошло, он попытался взять себя в руки и стряхнуть наваждение.

Но дрожь, расползающаяся тысячами иголочек по всей спине, так и осталась. А следом за ней пришло и другое чувство. Словно холодная волна воздуха, мягко бьющего из открывшейся двери, пролетела сквозь Ворона и направилась прямиком к существу. Невидимая рука обвила горло мутанта, от чего тот захрипел, и начала тянуть его к земле. Монстр задрожал сильнее, дернулся в сторону, пытаясь вырваться, но было уже слишком поздно. Ледяное незримое щупальце сковало лапы мутанта, ноги, начало проникать внутрь его тела. От этого ощущения стало дурно даже Ворону: словно холодные влажные слизняки пробираются в рот, нос, уши, прогрызая себе путь прямиком в мозг.

Мутант заверещал, начал скалить пасть и тщетно пытаться отбиться. Но визг резко оборвался. Что-то громко хрустнуло в груди монстра, и он покорно затих, опустив руки. В следующую секунду зверь заморгал и закрыл морду ладонью, как от яркого света. А потом, издав громкий вздох, повалился на землю, прямо к ногам Ворона.

«ТЕПЕРЬ ОН НАШ!» – торжествующе провозгласил Мрак.

Скованное льдом сознание с трудом оживало. Ворон тряхнул головой, и резкая боль тут же пронзила шею. В горле пересохло. Неприятно шумело в ушах.

– Что это было? – вслух спросил он, глядя как мутант, поскуливая, жмется к земле.

«ПРИРУЧИЛ ЗВЕРЯ. У НЕГО СЛИШКОМ СЛАБОЕ ПОЛЕ, ПОТОМУ ЧТО ОН ИСКУССТВЕННО СОЗДАН. ДРУГИЕ СИЛЬНЕЕ. ОН НАМ ЕЩЁ ПРИГОДИТСЯ».

«Я, видимо, тоже искусственное создание», – горько усмехнулся Ворон, не боясь, что Мрак его может услышать. К тому, что любая твоя мысль может быть услышана кем-то чужим, быстро привыкаешь. И осознание того, что терять больше уже нечего, только сокращает срок адаптации.

Мрак не ответил, хотя Ворон и ожидал воспитательного воздействия.

– А зачем он нам?

Мрак вновь промолчал, не считая нужным посвящать его в свои дела.

* * *

Наймита похоронили под кряжистым дубом. Соорудили из веток крест, воткнули его у изголовья холмика, закрепили камнями. Тритон был чернее тучи, и никто, кроме Воблы, не осмелился к нему подойти.

– Держись, – похлопала девушка его по плечу. Сталкер скрипнул зубами, обернулся, словно желая что-то сказать, да так ничего и не произнес. Вновь опустил голову.

Молча двинули в путь. С каждым пройденным метром Чащоба редела, нехотя отступая. Наконец, у границы асфальтовой дороги, и вовсе растаяла. Остановились и путники. Официально здешние территории являлись нейтральными, свободными от бандитов и группировок, но оглядеться все же не помешало бы. В меняющемся мире любые возможности для наживы люди спешили использовать как можно быстрее. А разбойничать на дорогах человек научился еще на заре веков, едва только были протоптаны первые тропы.

Изотоп поглядел на сталкера. Странный здоровяк вызывал в нем смешанные чувства. С одной стороны, доверять незнакомцу не было никакого резона. Один вид его говорил о том, что это одиночка, а одиночек, как известно, ничего не держит на этой грешной земле, они – как ветер в поле, не привязывают себя никакими обязательствами и верят лишь самим себе. С другой стороны, то, как он переживал смерть своего спутника, говорило о том, что какие-то человеческие эмоции все же в нем еще остались. Да и желание помочь двум незнакомым людям, пленникам этого мира, тоже кое о чем говорило. Например, о том, что не так-то прост был этот Тритон, как могло показаться на первый взгляд. Или у него был какой-то особенный интерес к этим двум?

Изотоп тряхнул головой. Вновь разум его начал разрываться в сомнениях.

«Ладно, – попытался он успокоить себя. – Понаблюдаем, а там видно будет».

– В получасе ходьбы отсюда находится небольшой поселок, – устало произнес Тритон. – Там есть постоялый двор. Управляющий – свой человек. Предлагаю отправиться туда. Отдохнем, приведем себя в порядок, залатаем раны, составим дальнейший план действий.

Глава 38

В баре царила обычная для таких заведений атмосфера: в углу, уже изрядно набравшись, шумели постояльцы; за соседним столиком спал потрепанного вида сталкер; в давно не мытое окно со звоном билась жирная зеленая муха, тщетно пытаясь вырваться наружу.

Хозяин бара по имени Филарет встретил путников дружелюбно, сразу же предложил выпить, поесть. Все, кроме Тритона, от выпивки отказались. Сталкер же, не мелочась, заказал сразу бутылку водки и, как только принесли горячительный напиток, стал его стакан за стаканом методично вливать в себя, не проронив при этом ни слова. Остальные с удовольствием взяли по порции мясной похлебки.

– Ты бы притормозил чуток, – робко сказала Вобла, глядя, как спутник напивается. Тритон не ответил, смерив девушку пустым взглядом. – Так что ты там говорил насчет планов?

– Прежде чем что-то решать, я бы хотел узнать подробнее – кто вы такие? – кивнул сталкер на Изотопа.

– Это желание обоюдно, – ответил тот, отодвигая пустую тарелку.

Тритон кивнул. Уже изрядно захмелев, он криво улыбнулся, с трудом выговаривая слова, произнес:

– Без проблем. Мне скрывать нечего. Вот этих двоих видишь? – он показал пальцем на Малька и Воблу. – Угораздило меня спасти их. Увязались на мою голову. А тут охота за ними целая, оказывается, развернулась. Они зачем-то Ворону понадобились. Вот знал бы, что так все обернется, не спасал бы их, честное слово! – Тритон наполнил стакан, почти под самый край, шумно выдохнул, выпил.

– Да прекрати ты надираться как матрос! – не вытерпела Вобла, отбирая бутылку. Тритон лишь хмыкнул. Девушка едко процедила: – Извини, что попались тебе на пути. Если бы я знала, что нас спасешь именно ты, то горела бы молча в том доме.

– А тут внезапно они начали вспоминать, что якобы с другого мира прилетели сюда, – не обращая внимания на Воблу, продолжил сталкер. – Инопланетяне, не иначе.

– Сам ты инопланетянин! – обиженно буркнул Малёк, но его слова потонули в криках других посетителей, которые шумно праздновали чей-то день рождения за соседним столиком.

– А Ворона давно знаешь? – спросил Изотоп.

– Давно, – хмуро ответил Тритон. Потянулся к стакану, но, увидев, что тот пустой, а бутылка в руках Воблы, с досадой стукнул кулаком по столу. – Обо мне – достаточно. Теперь твоя очередь рассказывать.

– Для начала скажу, что спутники твои не врут тебе. Они и в самом деле из другой реальности.

– Вот как? – хмыкнул Тритон.

– Поблизости от «Дуги» образовалась одна аномалия. Это что-то вроде дыры в параллельные миры. Скорее всего, они каким-то образом прошли через эту аномалию и попали сюда. Твой давний знакомый Ворон, как я уже говорил, хочет попасть к этой аномалии, но не знает точного места ее расположения. Для этого он и охотится на вас. – Изотоп посмотрел на Воблу и Малька. – Нам с Валей необходимо его остановить, чтобы не дать ему добраться до этой аномалии. Планы Ворона насчет этого портала ничего хорошего не сулят.

– Теперь понятно, зачем он меня хотел пытать, – грустно улыбнулся Тритон. – А интересная штуковина, эта аномалия! – вдруг оживился он и потер руки. – Получается, так можно любого человека в другой мир отправить?

– Теоретически – можно, – кивнул собеседник.

В глазах сталкера заплясали огоньки любопытства.

– А что, если собрать всех людей из этого гиблого мира и переместить в нормальный? Но только тех, кто этого действительно достоин? Так сказать, дать им второй шанс. Ведь в каких-то других мирах наверняка конца света не было?

– А такие есть? Достойные, как ты сказал, – с сарказмом спросил Изотоп.

– А разве нет?

– Ну, например?

Тритон пожал плечами.

– Наверняка кто-нибудь да найдется.

– Нет, таких точно нет, – отрезал Изотоп.

– Есть, – вполголоса пробормотал сталкер, устало потирая лоб. – Должны быть.

– Кто? Вон те пьяные морды? – кивнул в сторону празднующих день рождения пьянчуг Изотоп. – Видишь, у каждого на плече по «Валу» висит. Думаешь, им это оружие нужно для того, чтобы от мух отбиваться? Да у каждого не один десяток людей убитых на счету висит.

– Может, и висит, – хмуро согласился Тритон. – У тебя, кстати, тоже неплохая пушка имеется.

Изотоп не смутился, наоборот, энергично закивал головой и сказал:

– Про меня речь и не идет. Мне тоже приходилось убивать людей. И себя я буду оправдывать в самый последний момент. Я же говорю: святых нет. Совсем нет. И я не исключение.

– Допустим, – нехотя сказал сталкер. – Но не по своей прихоти они такими стали. Это закон нового мира – убивай первым, если есть вероятность того, что могут убить тебя.

– Вот они и убивают, – подытожил Изотоп. – То, что они являются заложниками обстоятельств, их не оправдывает.

– И что же теперь, сложить оружие и задрать ручки кверху? – ощетинился сталкер.

– Нет. Смиренно идти на убой я не предлагаю. Я просто говорю, что нас всех уже не отмыть, мы все в крови, и такова наша судьба, участь, рок – называй, как захочешь. Наверное, в каждом из нас с рождения заложен код генезиса зла. И мы все его давно активизировали. А когда это зло прорастет – вопрос времени.

– И что, все мы без шансов на спасение?

Изотоп тяжело вздохнул.

– Без шансов. Но даже не это страшно. Новый закон, как ты сказал, нового мира действительно работает, и весьма успешно. Но только в самом начале того хаоса, что породил Судный день. В мире беспредела, ёмкий, без лишних сантиментов, отступлений и исключений, такой понятный, он помогает справиться с беззаконием. «Убивай первым, если хочешь выжить». И в каком-то плане этот закон себя оправдывал. Если тебе угрожает опасность, смертельная, реальная, то надо бить первым. Иначе – смерть. Но вот новая беда – теперь насилие стало товаром. Теперь любая жизнь имеет цену, и за нее можно выручить неплохие деньги. Вот она – человеческая натура, во всей своей красе! Этические и нравственные критерии, и без того весьма подзабытые в сложные времена, теперь совсем откинуты прочь.

Изотоп задумчиво посмотрел куда-то вдаль. Потом перевел взор на Тритона. Их взгляды скрестились, словно клинки.

– И таких ты хочешь в нормальный мир отправить? Тех, кто любые проблемы решает выстрелом врагу в голову? Здесь, в этом новом мире, где кругом царят только разруха и погибель, люди привыкли жить по новым законам. И это нормально. Отправь их в подобие того мира, который ты помнишь из своей молодости, и они устроят там Третью мировую. Это как лисиц в курятник запустить. Вроде доброе дело, не дать зверушкам провести ночь под дождем, а в итоге – всем известно, что из этого выйдет. Каждому свое время. Каждому свой ад.

– Нет, братец! Это ты всех под одну гребенку чешешь, сильно упрощаешь сложные вещи. Люди не машины одной марки, не с конвейера сошли, все разные. И одной линейкой всех мерить тоже неправильно. Детей ты тоже в бандиты запишешь?

Изотоп глянул на бутылку в руках Воблы, потом на саму девушку. Но та была неумолима.

– Не запишу. Но зерно зла посеяно во всех, и даже в детях, я уже говорил об этом. – Изотоп потер виски. – Ты уходишь от темы. Вспомни, кого ты видел в последние пару дней, прежде чем оказаться здесь? Хоть один из них достоин рая, который ты хочешь им подарить?

Тритон задумался.

– А у них у всех есть другой выбор? Я говорю вот о тех, кто живет по принципу «убивай своего врага». Разве у них есть иной путь? Просто стоять и смотреть, как их будут грабить? Или, чего хуже, убивать? Подставлять другую щеку под удар? Добром отвечать на зло? Дарить цветы бандитам?

– Нет, выбора нет, – согласился Изотоп. – Но это только подтверждает тот факт, что все обречены.

– А мне думается, что это и есть ад, – вдруг включился в разговор Малёк. – Может, мы умерли, а? – Он глянул на Воблу. Та не ответила. – Ведь без ада теряет смысл и рай. Зачем нужен будет кому-то рай, если нет ада? Поэтому Изотоп прав: если всех перенести отсюда, то все потеряет смысл – и рай, и ад.

– Ребята, это, видимо, болотные миазмы Чащобы на вас так действуют, – недовольно произнесла Валькирия. – Что вы начинаете в такие дебри словесные погружаться?

– Отдай бутылку! – буркнул Тритон, кидая на Воблу свирепые взгляды.

– Хватит!

– Не желаете ли чего-нибудь еще? – подскочил вдруг хозяин бара.

– Водки! – быстро ответил сталкер.

– Нет, водки хватит, – строго произнесла Вобла. – Лучше чаю, если можно.

– Сию минуту.

Филарет убежал за барную стойку, оставляя гостей наедине со своими мыслями.

Изотоп вдруг испугался собственных слов, сказанных Тритону, прозвучавших как страшное откровение. «Неужели я и в самом деле так считаю? Неужели у человечества больше нет никаких шансов, и все идет к своему печальному финалу? Да, когда-нибудь все заканчивается. Даже у кошки наступает девятая жизнь, после которой – только тьма и ничего более. И у этого мира закончились все бонусы и жизни».

«Тогда зачем ты делаешь все это? – спросил знакомый голос в голове. Голос его матери. – Зачем ты служишь Армаде, помогаешь Стражам? Ведь Она призвана защищать остатки человечества, а в будущем – и возрождение цивилизации. Зачем?»

«Может, чтобы спасти другие миры? Ведь кроме этого есть и другие реальности. А Армада защищает их все», – мысленно ответил он.

«А если люди и в тех реальностях доведут все до логичного конца, подобно тому, что случился здесь, в этой Вселенной? Устроят очередной Судный день? Зачем ты тогда оттягиваешь этот момент? Проще сдаться», – голос матери.

«Нет, – одернул себя Изотоп. – Не сдаться, а смириться, отступить. Как говорят индейцы: слезть, наконец, с мертвой лошади. В самом деле, почему бы просто не отступить?»

Изотоп не знал ответа. Будь он трижды проклят, если знал. Мог только догадываться. Может, потому что еще не окончательно умер тот наивный человек внутри него, который верил, что все будет хорошо. Может…

«Это все догадки, – отмахнулся от собственных докучливых мыслей он. – К чему их мусолить?»

– И чего ты такой злой на все человечество? – спросил Тритон, внимательно изучая лицо Изотопа.

– Не злой, – пожал плечами тот. – Просто объясняю, почему не стоит так делать, как ты предложил. Игры в бога – плохая идея.

– Бога нет, – совсем тихо произнес сталкер.

– Тех, кого нужно спасти из этого мира, – тоже.

– Даже если оставить ваши споры о том, кого спасать, а кого нет, – вновь вмешалась в разговор Валькирия, – всех спасти не получится. Есть определенные законы равновесия, которые не дадут переместить целый мир в другое место. Так что довольно пустых размышлений. Мы отклонились от основной темы. Итак, каков наш дальнейший план?

– Дальнейший план? – задумчиво повторил Тритон. – Как следует выспаться, если напиться не дают. – Он многозначительно посмотрел на Воблу. Та шутливо показала ему кулак. – А завтра… а завтра я пойду вот вместе с этими ущербными прямиком до «Дуги». А вы… как хотите, я вам не хозяин.

– Так ты все-таки проводишь нас до портала?! – заверещала Глазастая.

– Один ты не доведешь их даже до границ «Дуги», – желчно произнес Изотоп. – Да и к тому же, ты знаешь точное место расположения аномалии?

Крыть было нечем. Тритон нехотя согласился.

– Значит так, – подытожил Алексей. – Мы идем с вами…

– С ними? – удивилась Валькирия.

– Да. – Изотоп повернулся к спутнице и шепнул ей на ухо: – Планы слегка меняются. Надо решать проблему в корне. А решение только одно – уничтожить портал. Отправим их, – он одним взглядом указал на Воблу и Малька, – и закроем портал. Навсегда.

– А у тебя есть координаты? – спросил сталкер.

– Пока нет, но найти постараюсь. Думаю, к утру будут. Как тебе такой план?

– Принимается, – кисло улыбнулся здоровяк и вновь поднял пустой стакан. Крепко выругавшись, с грохотом поставил его на стол.

– Филарет! – громко позвал сталкер бармена.

К Тритону тут же подскочил низенький, толстый хозяин заведения.

– Чего изволите? – спросил он, внимательно изучая гостя с ног до головы. – Чай уже…

– Филарет! Нам бы переночевать. Есть комнатка свободная? Для меня и моих друзей.

– Найдется. Давайте я вас провожу.

– Я прослежу, чтобы он дошел без приключений, – поднялась с места Вобла.

Малёк внимательно посмотрел на девушку, но ничего не сказал, остался за столом, вылизывая до блеска свою тарелку.

– Вот туда, – указал жестом хозяин на дубовую дверь. – Там коридорчик будет, вторая дверь направо – ваша комната. Оплачивать сейчас пожелаете?

– Запиши на счет тех двоих, – пьяно икая, ответил сталкер, кивнув в сторону Валькирии и Изотопа.

– Понял-с, – с присвистом, на старый манер ответил Филарет и торопливо удалился за барную стойку, где завязывалась стычка двух подвыпивших гуляк.

Комната, которую выделил управляющий, оказалась тесной и темной. Устойчивый запах несвежего белья плотно въелся в стены, а стрекотание клопов в кровати не стихло даже тогда, когда включился свет.

– Тебе бы надо подлечить ногу, – произнесла Вобла, помогая Тритону зайти в комнатку. – Да и от яда в крови что-то поискать не помешало бы.

– Так пройдет, – отмахнулся сталкер. Он едва держался на ногах. Все плыло у него перед глазами.

– Не пройдет, – озабоченно проговорила девушка. – Это не какая-то царапина или несварение желудка. Это серьезнее проблема будет. Послушай, я по пути сюда разговорилась с Валькирией. Она в прошлом была лекарем. И может помочь. Еще, кажется, у нее есть какой-то камень, я не поняла только какой, который может ускорить выздоровление. Давай попросим ее подлечить тебя?

– Не надо, – вяло отмахнулся сталкер и упал на кровать.

Вобла помогла Тритону стащить с ног ботинки, укрыла его одеялом. Невольно задержала взгляд на лице здоровяка. Испещренное глубокими морщинами, с грубыми чертами, словно наспех вырубленное из камня, оно словно постарело с их первой встречи. Слабо понимая, что делает, девушка наклонилась к его губам, но Тритон остановил ее.

– Нет, не надо, – хрипло сказал он, чуть прищурив глаза и отстраняя рукой девушку.

– Извини. Я не хотела, просто…

– Все нормально. Мне вздремнуть надо чуток, голова совсем не варит.

– Да, я уже ухожу. Просто хотела поблагодарить тебя еще раз, за то, что ты…

– Не стоит.

Вобла встала и, ругая себя за столь опрометчивый поступок, быстро вышла из комнаты. Дверь еще не успела закрыться, как сталкер захрапел – так громко, что зазвенели стекла на маленьких оконцах.

– Спит? – спросил Малёк, обрадовавшись быстрому возвращению девушки.

– Спит, – кивнула та. – И нам не мешало бы как следует отдохнуть перед трудной дорогой.

– Согласна! – поддержала ее Валькирия.

– У нас есть еще одно маленькое дельце, – охладил ее пыл Изотоп. – Надо как-то связаться с Орком и узнать координаты.

– А до завтра это никак не терпит? – притворно надула губы Валя. Поняв по лицу спутника, что торговаться не получится, обреченно спросила: – Каким образом? ПДА ведь не работает.

– Значит, надо найти новый.

– А может, просто починить старый? – улыбнулась Валькирия, шутливо щелкнув напарника по носу. – Эх, ты, стратег! Отдохнуть тебе надо. Завтра все устроим. Слышал такую присказку – утро вечера мудренее?

– Да, наверное, ты права, – внезапно согласился Изотоп. – Отдохнуть и вправду не мешало бы. Слишком тяжелый день выдался.

Глава 39

Вокруг царила полная тьма. Она окутала всё, абсолютно ничего не было видно, и у Изотопа возникло странное ощущение, будто его тело тоже исчезло, растворилось во мраке. Он лежал, вслушиваясь в ночную тишину. В ушах глухо отдавалось биение сердца. Перед глазами плясали блеклые всполохи. Обрывки вечерней беседы всплывали в памяти, и становилось тошно от одного только воспоминания о них. «Может, Тритон и в самом деле прав, и у нас не все еще потеряно? Хотелось бы верить, но… Шансов больше нет».

Изотоп ворочался на жестком матрасе, мучаясь от бессонницы. Спать не получалось, на душе было муторно и пусто. В глубине души он понимал, почему вдруг стал таким пессимистом. Всему виной была серая тоска, взращенная на беде. Не далее как прошлой зимой он остановил распространение по всей Пади опасной эпидемии, спас людей от верной гибели. И чем ответили ему люди? Не прошло и трех месяцев, как его брата убили какие-то подонки. Напали под вечер, обобрали до нитки и, не успокоившись на этом, жестоко убили. И никто из сельчан не помог. Побоялись ввязываться в проблемы. Своя шкура дороже чужой. Вот так. И в равной степени было тошно и от тех, кто это сотворил, и от тех, кто равнодушно за этим наблюдал, не остановив расправу.

«Нет, такое общество уже бессмысленно спасать. Оно безнадежно. Оно мертво. – Изотоп вновь перевернулся. – Прочь! Прочь мысли! Надо отдохнуть. Надо…»

И вдруг, словно через увеличительное стекло, ему в подсознании открылось все в мире, до самой последней детали. И все было тяжелое и мертвое. Каждый гвоздик, забитый в балку каждого дома, проржавел, каждый след, оставленный в земле, прокис. И от этого увиденного стало просто невыносимо противно.

От живота вверх, к горлу, прокатилась тугая волна боли. Приподнявшись на одеревеневших руках, Изотоп едва успел отвернуть в сторону голову – его вырвало. Ему показалось, что его рвет могильными камнями. В голове словно лопнул тугой шар, а потом запела звенящая пустота, сводя с ума.

– Что такое? – проснулась Валькирия. – Что случилось? Ты в порядке? Тебе плохо?!

– Нормально, – вытирая рот рукавом, слабым голосом сказал Изотоп. – Еда у Филарета не самого лучшего качества, видимо. Надо было водкой нейтрализовать. Спи, я в порядке. Умоюсь только. И уберу за собой.

Валькирия что-то неразборчиво пробубнила, повернулась на другой бок, засопела.

Алексей спустил ноги на пол, посидел, слушая ночь. За окном, где-то совсем далеко, громыхал гром.

Навалилась апатия.

«Это все из-за работы. Нужен отдых, – подумал он, натягивая штаны. – Рвануть вдвоем с Валей в укромное тихое местечко, чтобы ни связи там не было, ни кого-то из людей. И как следует отдохнуть, привести в порядок мысли. Вот закончу с этим делом – и в отпуск. Быстрее бы только управиться».

Изотоп быстро натянул ботинки, не стал их даже зашнуровывать, взял с собой рюкзак и выскочил за дверь.

Пьяная ругань из бара долетала даже сюда, в коридор. Бранились все те же выпивохи, празднующие день рождения одного из собутыльников, и все никак не могли угомониться.

– Какого дьявола здесь так мало? – по-медвежьи заревел один. – Это, по-твоему, сто грамм? Да здесь для укола ватку смочить не хватит. Ну-ка, лей еще!

– Ты слышь, это, не бузи. Ты, это, не надо так, я могу, это, рука набита, не глядя могу, это, вырубить, если надо! – едва ворочая языком, ответил второй.

– Ну и не надо мне твоей водки! Сам ее пей, рыбная ты харя! Не водка, а дрянь сплошная. Филарет! Ты такого жлоба видел хоть раз?

Изотоп вошел в бар, присел за столик. К нему тут же подскочил обделенный водкой сталкер.

– Пардоньте, – сказал он, без приглашения усаживаясь рядом за стол. – Видали ли вы таких жлобов, как вон тот господин? Водки пожалел для друга. Представляешь?!

Изотоп смерил незваного гостя хмурым взглядом. Подошел Филарет, устало улыбаясь, спросил:

– Не спится?

– Дело еще надо кое-какое завершить до утра.

– Какие могут быть дела сейчас? – беспардонно вклинился пьянчуга. – Глубокая ночь. Только пить! Вы водку любите? Вон тот каналья угощает всех такой дрянной водкой, вы ее не пейте. Гадость, а не водка. Да и наливает с наперсток. – Нарочито громко, так, чтобы его слышал собутыльник, крикнул: – Жлобьё! Клянусь, я выпущу тебе кишки, рыбья харя!

– Я могу чем-то помочь? – не обращая внимания на хмельного посетителя, спросил Филарет.

– У меня ПДА сломался, мне бы починить его надо. Или на время воспользоваться другим.

– Свой компьютер никто не даст чужаку, сам понимаешь, – ответил хозяин постоялого двора, пожимая плечами, зевая и потирая слипающиеся от недосыпа глаза. – А мастеров, разбирающихся в подобной технике, вряд ли сейчас можно найти поблизости.

Изотоп расстроенно кивнул головой.

– А тот, что есть, вам сейчас ничем не сможет помочь, – бросил Филарет, собираясь уже было уходить.

– Почему? – оживился Изотоп. – Все-таки кто-то есть?

– Есть, – кивнул тот. – Он перед вами. – Филарет указал на пьяного человека, сидящего напротив Изотопа. – Но доверять ему свою технику, когда он в таком состоянии, я бы не советовал. Он мимо рта стопку проносит, а про то, чтобы ковыряться в электронике, и речи быть не может.

Изотоп повернулся к сидящему напротив пьянчуге. Тот криво улыбнулся, попытался отдать честь, но промазал, зарядив пальцами прямо себе в глаз. Алексей бросил через плечо хозяину:

– Бутылку водки. И чего-нибудь закусить.

– Сию минуту, – махнул тот рукой и убежал за стойку бара.

– Так значит, ты разбираешься в технике? – обратился к соседу Изотоп. Пьянчуга кивнул, протянул руку для приветствия.

– Поролон – к вашим услугам. Погоняло такое. В миру – Мягков Степан Петрович я.

Изотоп ответил взаимностью, представился. Не теряя ни минуты, перешел сразу к делу.

– ПДА сможешь починить?

– Легко! – икнул Поролон и громко отрыгнул. – Пардоньте. Это все вон та рыбья харя со своей паленой водкой! У, каналья! – Пьянчуга погрозил стоящему у стены собутыльнику кулаком.

– Ну, так что, возьмешься?

– Возьмусь, конечно, что же хорошему человеку не помочь? Завсегда помогу. Только смочить надо… инструмент, то есть обезжирить, сам понимаешь, техника, электроника, аккуратно с ней надо. – Пьянчуга достал из внутреннего кармана жилета маленькую отвертку, продемонстрировал собеседнику. – Что там у тебя сломалось? Поролон быстро вылечит любую технику.

Терять было нечего. В то, что едва соображающий алкаш сможет хоть чем-то помочь, верилось с трудом, но выбора другого не было. Изотоп вздохнул – была не была! – и вытащил подаренный Шерстобитом ПДА, протянул мастеру.

– Вот.

– Хм-м… – неопределенно произнес Поролон, осматривая со всех сторон портативный компьютер. – Интересная вещь. Весьма… Так что насчет обезжирить?

– Сейчас.

Принесли водку, два стакана и заветренные соленые огурцы. Поролон без лишних разговоров разлил выпивку и быстро опрокинул в себя содержимое своего стакана. Крякнул, сунул огурец под самый нос и со свистом занюхал. Выдохнул на отвертку, протер ее краем жилета.

– Обезжирили, теперь можно и приступать. Где тут у нее болтики-винтики? Ага, вот они, голубчики! Сейчас мы их…

Несмотря на крайнюю степень опьянения, Поролон справлялся с поставленной задачей достаточно хорошо: умелыми скупыми движениями он отвинтил крепежные болтики, открыл крышку.

– Та-ак… – протянул мастер, внимательно изучая микросхемы. Спросил: – Ронял аппарат?

– Было дело.

– Понятно… Ты не зевай, наливай. Видишь, сколько пыли и грязи внутри? Обезжирить надо.

– Не вырубишься? – опасаясь за исход дела, недоверчиво спросил Изотоп.

– Обижаешь! – выпятил грудь тот, едва не упав вместе со стулом на пол. – Я в порядке!

Алексей вновь наполнил стакан соседа. Пьянчуга привычным движением влил в себя водку. Вернулся к починке ПДА.

– Вот тут, видишь, – сказал он, тыкая заскорузлым желтым ногтем в самую сердцевину микросхемы. – Контакт оторвался. Наверное, уронил ты компьютер свой с хорошей высоты. Да еще вот здесь треснула плата.

– Починить можно?

– Это паяльник нужен. А где я тебе его возьму?

– Совсем никаких вариантов нет?

– Закрепить могу тебе вот тут спичкой, но это на один раз. Чуть дернешь аппарат – и все, опять оторвется. Оно тебе надо?

– Нормально. Мне только на один раз и нужно! – обрадовался Изотоп. – Давай, Степан Петрович, давай родненький, действуй! Я тебе еще водки налью!

– Вот это слова истинного джентльмена! – расплылся тот в улыбке. – А не то, что некоторые! У, рыбья харя! – Он вновь погрозил собутыльнику кулаком.

– Давай-давай, не отвлекайся.

Через несколько минут ПДА был вновь собран и бережно вручен владельцу.

– Но только предупреждаю, никакой тряски, – едва выговаривая слова, произнес Поролон, попутно пытаясь ухватить стакан.

Изотоп его уже не слышал. Выискивая в меню нужный номер, парень молился только об одном – чтобы была связь. Наконец, выудив из списка нужный номер, нажал на вызов и затаил дыхание.

Гудки шли, но Орк долго не отвечал.

– Да? Алло? – наконец раздался хриплый заспанный голос.

– Орк, это Изотоп, привет.

– Изотоп! – радостно вскрикнул собеседник на том конце линии. – Ты куда пропал? Почему на связь не выходил?

– ПДА сломался. Сейчас тоже особо времени нет, починил с помощью грязи и палок, надолго не хватит, поэтому могу отключиться в любой момент. Буду говорить по существу, постарайся не перебивать.

– Понял тебя. Говори.

– План поменялся…

– Как поменялся?!

– Открылись новые обстоятельства. Разлом между мирами каким-то образом выплюнул сюда двоих из другого мира.

– Что?!

– Да. И их надо вернуть обратно. Поэтому мне нужны точные координаты того места, где расположен этот портал.

– Зачем? Ты что, хочешь…

– Да, я хочу добраться до него.

– Но это же в районе «Дуги»! Это тебе не на прогулку воскресную в парк сходить! Да там столько гадости разной!

– Знаю. Но людей вернуть надо. Да и насчет этого портала есть одна мысль.

– А Ворон?

– С ним разберемся позже.

– Но…

– Он не так важен, на самом деле. Даже если его и убрать, то есть весьма большая вероятность, что найдется другой такой на вакантное место. Если у Мрака хватило умения пробраться к нему в голову, то проникнет и к другим.

– Понял.

– Поэтому гораздо важнее сейчас уничтожить саму причину – портал. И ты сильно бы нам помог, если бы подсказал, как это можно сделать.

– Хорошо, – после некоторого напряженного молчания ответил Орк. – По поводу того, как уничтожить эту аномалию, не подскажу, уж прости старика, не знаю. Единственное, что могу сказать, так это по характеру этого разлома. Он возник вследствие какого-то очень сильного энергетического узконаправленного воздействия.

– Что это значит?

– Некий пучок энергии, природу которого мы еще не выяснили, прорезал ткань реальностей, создав эту дыру. Соответственно, уничтожить этот разлом в нормальном смысле этого слова не получится.

– Как? – опешил Изотоп.

– Вот так, – вздохнул Орк. – Поэтому задание изначально и было таким. Если бы мы могли уничтожить эту аномалию, мы бы давно это сделали. Но не можем. Пока не можем.

– Ладно, – наморщив лоб, произнес Алексей. – Тех двоих все равно надо отправить назад, в их реальность. А там разберемся, как дальше поступить.

– Хорошо. Передаю точные координаты аномалии…

Едва Орк успел продиктовать последние цифры, как монитор ПДА потух, внутри компьютера что-то загудело, шикнуло, словно кто-то открыл бутылку с газировкой, из щелей повалил сизый дымок.

– Я же говорил! – подошел к Изотопу Поролон, увидев, как тот трясет вновь сломавшийся аппарат. – Аккумулятор перегорел, теперь бесполезно чинить. Запчасти менять надо.

– Главное, что я успел получить все, что мне необходимо, – произнес Изотоп, про себя повторяя полученные координаты и стараясь их запомнить. – Спасибо тебе еще раз.

– Может, обезжирим? – предложил новый знакомый, держась за стенку, чтобы не упасть.

– Нет, спасибо. Я устал, пойду лучше спать.

– Как знаешь. А я еще немного посижу. Вот если бы не эта рыбья харя со своей паленкой и жлобством, было бы гораздо лучше. Ну, чего смотришь, рыбья харя?! – прикрикнул он на своего друга, пребывающего в предкоматозном состоянии и тупо уставившегося в одну точку. – Ладно, я сегодня добрый, так и быть, угощу тебя нормальной выпивкой, которую пьют благородные доны, а не тем пойлом, которое привык лакать ты. Ну, чего выпучил глазенки свои поросячьи?! Подставляй стакан!

– Не… – промычал в ответ знакомый Поролона. – Завтра… в путь…

– Куда тебе такому? Выбрось ты эту ересь из дурной своей башки!

– Не-не-не, – отчаянно замотал головой тот. – Мне надо, чесслово. Сроки.

– Сроки – у беременных. А ты, рыбья харя, еще толком своего друга не проведал даже!

Собутыльник кулаком постучал себя по груди, едва выговаривая слова, произнес:

– Ты же машину мне починил?

– Починил, – кивнул Поролон.

– За день рождения свой я проставился?

– Да какое проставился…

– Не-не-не, ты ответь! Проставился?

– Ну, допустим.

– Проставился. Значит, мне пора.

– Что у тебя, заказ, что ли, горит какой? – внимательно посмотрел Поролон на своего друга.

– Не, заказа нет, – понурил плечи именинник. – Поэтому и пора ехать. Смотаюсь до Задушного, к Мельнику.

– А чего не до Энска сразу? – усмехнулся Поролон. – Зачем в такие дикие места ездить?! И чего тебе этот скряга Мельник сдался?

– Деньги нужны. А он подкидывает иногда работенку. Но платит мало.

– Да он же скупердяй каких свет не видывал!

– Деньги нужны, – вновь повторил собутыльник.

– Ты хоть и знатный дорожник, но не в такие же, в самом деле, места забираться!

– Выбора нет.

– Черт с тобой, рыбья харя!

Изотоп украдкой подслушал разговор, еще не зная, как ему это может пригодиться. Но интуиция подсказывала, что информация эта – очень нужная. Ведь, насколько он помнил, Задушное находилось совсем рядом с Энском, который, в свою очередь, у «Дуги» стоял.

Изотоп поспешил обратно в свою комнату. Глаза слипались от усталости. «Главное, что теперь есть координаты и можно, не теряя времени, закончить дело. Отправить чужаков обратно в их мир и закрыть этот чертов портал. Только как? Ничего, придумаем. Выход всегда есть».

С этими мыслями Изотоп лег в кровать. Тревожно ворочаясь, он обливался потом, и ему казалось, что это стекают с его головы мысли. Уснуть парню удалось только под самое утро.

* * *

«СВЕРШИЛОСЬ!»

– Что?.. Где… – Ворон в ужасе подскочил спросонок с импровизированного лежака, который соорудил на дереве. Едва не навернулся в полной темноте. – Что случилось?

«СВЕРШИЛОСЬ! – вновь повторил Мрак полным ликования голосом. – ТО, К ЧЕМУ Я ТАК ДОЛГО ШЁЛ! ТЕПЕРЬ ТЫ МОЖЕШЬ УБИТЬ ИХ ВСЕХ! ОНИ УЖЕ НЕ НУЖНЫ!»

– Кого убить? Тритона? – не понял Ворон. – Но как же портал, к которому провести могут только…

«ОНИ ТЕПЕРЬ НЕ НУЖНЫ. Я ЗНАЮ, ГДЕ НАХОДИТСЯ ПОРТАЛ. ЭТИ ОЛУХИ ВЫХОДИЛИ НА СВЯЗЬ СО СТРАЖАМИ АРМАДЫ И ЗАПРОСИЛИ ТОЧНЫЕ КООРДИНАТЫ РАЗЛОМА. МНЕ УДАЛОСЬ ПОЙМАТЬ ЭТОТ РАДИОСИГНАЛ. И ТЕПЕРЬ КООРДИНАТЫ ЕСТЬ И У МЕНЯ! ПОЭТОМУ ТЫ МОЖЕШЬ УБИТЬ ИХ ВСЕХ! ОНИ БОЛЬШЕ НЕ НУЖНЫ! Я ПОЛУЧИЛ ТО, ЧТО ТАК ДОЛГО ИСКАЛ!»

– Отлично! – не смог сдержать радости Ворон. – Я с удовольствием уничтожу их всех, медленно, одного за другим, а Тритона оставлю напоследок. Его смерть будет самой жуткой. И самой долгой. Он будет молить о пощаде.

Ворон быстро собрал вещи и пошел сквозь тьму на встречу со своим заклятым другом, чтобы наконец убить его.

Глава 40

Первой проснулась Вобла. Привела себя в порядок, вышла в коридор. Следом за ней из своей комнаты вылез Тритон. Вид у него был лучше, чем вчера, но угрюмость с его лица не сошла. Быстро разбудив всех остальных, девушка добродушно сообщила:

– Будем собираться в путь!

– Экая ты скорая! – тяжело ворочая языком, произнес сталкер. – Думаешь, сходить к «Дуге» – это так же просто, как в магазин за пирожками сбегать?

– А что такого?

Тритон скривился, с трудом себя сдерживая, сказал:

– Сначала надо подготовиться. Запасы патронов, еды и прочего инвентаря пополнить. Я не хочу, чтобы в самый разгар стычки с какими-нибудь тварями у меня снаряды кончились.

– Я тоже не хочу, – согласился Малёк.

– А возле «Дуги», скажу я тебе, этих тварей будет в предостаточном количестве. Вообще, если откровенно говорить, путь к «Дуге» можно рассматривать как один из верных способов совершить самоубийство. Шансов выжить – почти никаких. Гиблое место.

– Хватит нас пугать, – оборвала его Вобла. – Ты прекрасно знаешь мою позицию. Я тебе уже все сказала по этому поводу и никого не тащу с собой силком.

– Вы долго ругаться будете? – не вытерпела Валькирия. – Только время зря тратите. Заходите в нашу комнату, будем план действий составлять. К тому же у нас для вас есть хорошие новости.

– Какие еще новости? – насторожился Тритон.

– У нас есть точные координаты этого портала, через который они прибыли, – сообщил Изотоп.

Бровь сталкера приподнялась, выражая то ли удивление, то ли радость, но вслух он лишь сухо произнес:

– Это сильно облегчит нам путь.

– Нужна карта, – сказал Изотоп. – Проложим по ней наиболее безопасный маршрут.

– Думаю, у Филарета найдется то, что нам нужно, включая карту, патроны и запасы провизии. Схожу спрошу, – Тритон направился к двери.

Вобла поспешила следом.

– Как думаешь, доверять этой карте можно? – спросил Изотоп у сталкера, когда тот вернулся, с сомнением поглядывая на кривые линии, выведенные на засаленной бумаге простым карандашом.

Тритон внимательно изучил знакомые места, как заправский картограф промерил их патроном.

– Масштабы совпадают. Да и местность изображена правильно. Думаю, это калька с нормальной карты.

– Хорошо, тогда приступим. – Изотоп склонился над картой. – По переданным мне координатам аномалия расположена… – Он поводил пальцем по линиям, определяя нужный квадрат. Ткнул в место, испещренное какими-то линиями. – Вот здесь.

Тритон хмыкнул, потер подбородок, с сарказмом сказал:

– Лучше и не найти. Самый рассадник нечисти.

– Отсюда вроде не очень далеко, – отметил Малёк, тоже изучая расположение нужной точки. – Верно?

– Верно, – кивнул Изотоп.

– Говори, что знаешь, – не вытерпела Вобла.

– Да тут по карте все прекрасно видно, – ответил сталкер. – Вот с этого края – «Дуга» расположена, хоть и на приличном расстоянии, но нам с вами хватит мозги обуглить. Вот здесь – болота непроходимые. Куда ни ступишь – засосет по самые… ну, в общем, тебе до пупка будет. Вот тут – гнездо мутантов. Здесь – скалы сплошные, шею переломать без проблем можно. «Райское» место. В том смысле, что тот свет увидеть нам придется наверняка.

Повисла гнетущая тишина. Вобла умоляющим взглядом посмотрела на Тритона, но сталкер, нахмурив брови, отвернулся.

– Из всего списка я только через скалы и согласился бы идти, – вдруг сказал Малёк, рассматривая карту и водя по ней пальцем, как школьник по букварю.

– Через них и пойдем, – поддержал его Изотоп.

– Опасно… – начал Тритон, но Вобла его перебила.

– Другого выбора нет. И, повторюсь, если вдруг кто забыл, что я никого насильно…

– Да помню я! Чего ты опять заладила? – вздохнул сталкер. – Через скалы, так через скалы. – Рассмотрев нужный участок, он ткнул в кривую линию. – Вот по этой ложбине предлагаю двинуть. Тут нет крутых пиков, авось дойдем как-нибудь.

– До камней еще дотопать надо, – заметил Изотоп.

– Есть другие варианты?

– Есть одна мыслишка, как можно сократить время движения. Думаю, до конечной точки нас вряд ли подбросят, но до этих скал… договориться стоит попробовать.

– Машину удалось украсть? – спросил Тритон.

– Нет, – вздохнул Изотоп. – Просто вчера вечером я случайно услышал разговор одних забулдыг. Так вот, у одного из них есть машина. И он сегодня отправляется в Задушное. Если мне не изменяет память, то вот здесь оно находится. Совсем рядом с «Дугой».

– Предлагаешь угнать автотранспорт? – удивился Тритон.

– Да почему же сразу угнать?! Мы же не бандиты какие. Можно ведь договориться. Попробовать, по крайней мере, стоит.

– Поверь мне, договориться с местными можно только за деньги, – едко заметил Тритон. – А у нас их нет. Так что вариант с угоном предлагаю пока не исключать.

Глядя на закопченный потолок, покрытый пулевыми отверстиями, оставленными прошлыми обитателями этой комнаты, сталкер, вздыхая и охая от последствий вчерашнего возлияния, мучительно сказал:

– Давайте проведем инвентаризацию оружия. Что мы имеем? Давайте, скидывайте все что есть.

Спутники начали выкладывать оружие на стол. У Изотопа и Валькирии на двоих оказался хороший арсенал. Автоматы «Абакан» и «Гром», но не совсем обычные, а модернизированные какими-то артефактами, дающими, как пояснили сами владельцы, хорошую бронебойность. К тому же у «Грома» гранатометный комплекс не нуждался в боекомплектах, работая на все тех же артефактах и стреляя плазменными пучками. Вспомнив бой с мутантами, Тритон подтвердил – штука и в самом деле убойная. У Воблы и Малька были куда менее внушительные, но все же не лишние, пистолет «макарыч» с двумя полными магазинами и «калаш» с нулевым запасом патронов. Сам Тритон извлек на стол свой «Абакан», без всяких наворотов, какие были у его новых спутников.

– Не густо, – подытожил Изотоп.

– Деньги есть? – спросил сталкер, глядя на остальных.

Алексей проверил карманы, извлек пару медяков. Не без сожаления, с укором поглядывая на сталкера, произнес:

– Вчера все проели. И пропили.

Тритон потупил взор.

– На это богатство мы вряд ли что-то сможем приобрести.

– Тогда, может, что-нибудь продадим? – предложила Валькирия.

– Чтобы продать что-то ненужное, нам нужно купить что-то ненужное, – ответила ей Вобла.

Тритон с удивлением посмотрел на спутницу, спросил:

– Начинаешь помаленьку вспоминать прошлое?

– Ты это о чем? – не поняла та.

– Ну, эта фраза, она же… впрочем, сейчас не важно. – Сталкер махнул рукой.

– Тогда как быть? – поинтересовалась Валькирия.

– Может, нам Малька продать? – хихикнул здоровяк.

Парень выпученными глазами посмотрел на сталкера, быстро начал трясти головой.

– Чего это?! Чего сразу продать?

– Да шутит он, – успокоила его Вобла.

– Не смешно! – обиделся парень. Предложил: – Может, сбагрить часть оружия?

– Тогда на кой черт нам патроны нужны будут к нему? – нахмурился Тритон. – Дом продали – забор купили, как сказал бы Наймит.

Сталкер тяжело вздохнул, задумался.

Малёк, при упоминании погибшего товарища, произнес:

– Постойте, а как насчет вот этого? У меня вот что есть. – Он достал из кармана небольшой предмет, похожий на шарик подшипника. – Наймит сказал, что это артефакт «драконий зуб» и что он ценный. Мы им воспользовались один раз, когда тебя из плена вызволяли. Но ведь он опять сможет накопить свои свойства? А значит, и продать его можно.

– «Драконий зуб»? – переспросил Тритон, поднося вещицу ближе к свету и рассматривая со всех сторон. – И в самом деле… повезло тебе! Где нашел?

– Если его продать, – проигнорировав вопрос сталкера, спросил Малёк, – много можно будет денег получить?

– На патроны и еду уж точно хватит! – кивнул Изотоп.

– Я думаю, тут еще и на дополнительный автомат для Малька хватит! – едва скрывая радость, добавил сталкер. – Ну, пацан, ты даешь! Молодец! Можешь ведь, когда хочешь! Значит, план таков, – сказал Тритон, пряча вещицу в нагрудный карман куртки. Малёк не без сожаления проследил, как артефакт исчезает в загашнике у сталкера. – Будьте пока здесь, а я еще раз слетаю к Филарету, попытаюсь загнать ему арт за как можно большую сумму. Или выменять на оружие.

Тритон вернулся через полчаса. На его лице играла загадочная улыбка, а успех проведенной операции выдавали излишне резкие пружинистые движения ног и рук.

– Ну как? – первым не выдержал Малёк. – Получилось продать?

– Нет, – ответил сталкер.

– Как – нет?! А чего тогда улыбаешься? – раздосадованно спросила Вобла, не уловив сарказм спутника.

– Продать не получилось. А вот обменять – да. У Филарета не важная выручка, денег нет, поэтому он предложил бартер. Так даже лучше для нас. Видели бы вы его глаза, когда я этот «драконий зуб» показал!

– Что удалось получить? – заинтересовавшись, спросил Изотоп.

Тритон поставил на стол забитый доверху рюкзак, не спеша развязал тесемки, стал, как дед Мороз на празднике, доставать оттуда презенты.

– Пять пачек патронов для твоего «Грома». – Сталкер извлек коробки из сумки, вручил Изотопу. – Еще восемь пачек по двадцать штук в каждой и два патронных цинка на четыреста сорок патронов калибра 5,45 каждая.

– Итого получается… – Изотоп присвистнул, пытаясь прикинуть общее количество боеприпасов.

– Все добро килограмм на десять точно вылезет, – ответил за него сталкер, взвешивая каждую пачку в руках и аккуратным рядком складывая добычу на стол. – Ничего, раскидаем на всех, даже не заметим. Лишними не будут. Для Малька «акашку» взял. Универсальная вещь, малой, и надежная. Самая лучшая. Держи. Справишься?

Парень кивнул, взял оружие, начал вертеть, рассматривая со всех сторон.

– Мне кажется, это плохая затея – давать ему оружие, – пробубнил Изотоп, но автомат не забрал.

Тритон продолжил инвентаризацию.

– Еще удалось заполучить два бронника. Совсем слабенькие, но от укусов мутантов спасут. Это вам, ущербные. Надевайте. Пара гранат. Оставшуюся сумму стоимости арта забрал деньгами – будет чем заинтересовать водилу твоего. Кстати, а когда он собирался в Задушное?

– Вроде сегодня утром.

– Тогда чего расселись?! Скорее, пока он не отчалил!

Глава 41

– Тебя как звать-величать, добрый человек? – спросил Изотоп, подходя к знакомому Поролона.

– Все кличут Дедом Карасиком. Так и называйте.

– Дед Карасик? – смутилась Валькирия.

– Ага, – кивнул мужик. От него сильно разило перегаром, а сам он едва стоял на ногах, поминутно вздыхая и потирая красные глаза. Сложно было сказать, сколько ему лет на самом деле: сморщенный гармошкой лоб контрастировал с большими светло-голубыми глазами, какие бывают только у детей, а седая клочковатая жиденькая бороденка окружала рот, полный ровных белых зубов.

– А меня Изотоп. Послушай, мне вчера довелось некоторое время побеседовать с твоим другом Поролоном.

– Да ну его! – сморщился Карасик.

– Вы вроде как друзья.

– Да какие там друзья! – закряхтел тот. – Так, собутыльники. Я к нему машину приезжаю чинить. Руки у него хорошие, к любому механизму знает подход. А вот душа у него гнилая! И сам он гад!

– А сам, значит, баранку крутишь?

– Кручу. И сам кручусь как могу.

– И что, как с заказами? Много?

Карасик обреченно махнул рукой, совсем сник.

– Подзаработать не хочешь?

– А кто ж не хочет! – оживился собеседник.

– Подвезти нас надо до одного места.

– Как такси, что ли? – усмехнулся водитель. – Я так-то грузы вожу.

– А какая разница? Мы и оплатим нормально. Ну что, возьмешься?

– Ты погодь коней запрягать. Сначала скажи, куда везти надо.

– Тут недалеко, – включился в разговор Тритон.

– Кому и до «Дуги» недалеко! – усмехнулся Карасик.

– Туда и надо.

– Шутишь, что ли?!

– Да не до шуток сейчас нам.

Карасик побледнел.

– Дык это же… да ну вас! Шутники! Удумали над пожилым человеком издеваться!

– Ты постой! Мы не шутим, – остановил его Тритон. – Дело серьезное.

– Не поеду! Точка! Даже и говорить дальше не буду! Ишь, чего удумали! Сами туда езжайте, сумасшедшие, а мне еще пожить охота.

– Да ты погоди отказываться, выслушай сначала до конца. – Сталкер крепко схватил Карасика за плечо и одним движением развернул к себе. Почувствовав в руках здоровяка недюжую силу, мужик сразу сник.

– Чего?

– Оплатим хорошо…

– Да на кой мне ваши деньги, если меня уже в живых не будет? – вновь запричитал тот. – Это же чистая погибель!

– Ты же с нами едешь, никто тебя не тронет, и все с тобой будет в порядке. Сохранность гарантируем. Докинешь до места, еще бабла получишь.

– И сколько платите? – после некоторого колебания спросил водитель.

– Столько хватит? – Тритон достал из-за пазухи туго свернутые в цилиндрик деньги, повертел их перед глазами мужика.

– Ох, – замялся Карасик. Глаза его жадно заблестели, начали бегать. Сумма была приличная, ему на месяц хватило точно бы. Но категорически не нравился Деду маршрут путешествия. – Нет, ребята, вы уж извините старика, – наконец выдохнул он. – До «Дуги» не могу, правда не могу. Вот что хотите со мной делайте, хоть режьте прямо тут. До «Дуги» не поеду.

– Вот вредный какой! – не вытерпела Валькирия.

– А куда можешь? – спросила Вобла.

Карасик призадумался.

– Максимум – до Порога, это местность там такая есть, скалами изрытая. Там недалеко и до «Дуги» будет, дойти можно. Только не самая хорошая эта идея.

Изотоп глянул на Тритона. Тот кивнул.

– Согласны. Запрягай коней, едем прямо сейчас.

– Вам, ребята, совсем жить надоело, – пробурчал Карасик. – Идемте, машина во дворе стоит.

Вышли на улицу. Едва поспевая за шустрым водителем, прошли через свалку металлолома к небольшому пятачку, обустроенному под стоянку.

– Это и есть твоя машина? – только и смог выговорить Тритон, увидев автотранспорт.

– Моя ласточка! – гордо заметил Карасик.

Перед ними стоял «уазик», в простонародье еще называемый «буханкой». Но от того знакомого авто мало что теперь осталось. В маскировочной раскраске, полностью переоборудованная, представляла машина эта из себя грозный вид. Все благодаря усовершенствованиям, внесенным чудо-мастером в конструкцию транспорта. Впереди, вместо привычного бампера, была установлена причудливая металлическая конструкция из труб и стержней, отдаленно напоминающая «кенгурятник». Выходящая из крыши арматура плавно обтекала по бокам лобовое стекло, круто выпирая вперед у решетки радиатора и уходя под самое дно, сливаясь в две параллельные толстые балки. Лобовое стекло автомобиля также было зарешечено мелкой сеткой. По бокам машины имелась защита в виде клепаных листов железа, установленных поверх дверей.

Но больше всего команду восхитили колеса автомобиля. Снятые, казалось, с грузовика, они почти на полметра поднимали «буханку» выше обычной посадки. У водительской двери даже была приделана небольшая лесенка на три ступеньки – чтобы сподручнее было забираться в кабину.

– Вот это зверь! – не сдержал восхищения Малёк.

– Дед, с такой машиной тебе ли бояться ездить к «Дуге»? – усмехнулся Тритон. – В самый ад сгонять за огоньком можно.

– От «Дуги» ничего не спасет, никакая защита, хоть в три слоя броней обернись.

– Не нагнетай, – буркнул сталкер, подходя к машине. – Давай лучше грузиться, время – деньги.

Карасик тяжело вздохнул и пошел заводить «внедорожник».

* * *

В кабине тоже все было переоборудовано. Вместо привычного руля находился самый настоящий самолетный штурвал. Рядом с рычагом коробки передач торчали еще две изогнутые рукояти, о предназначении которых пассажиры могли только догадываться – на все расспросы Карасик только хитро улыбался и отмалчивался.

От одного только взгляда на панель управления разбегались глаза – датчики расхода топлива, давления, температуры, угла поворота и положения транспорта, состояния критических элементов двигателя и еще пара десятков других.

– На высшие силы надеешься? – усмехнулся Тритон, кивнув на иконки, развешанные по краям приборной панели.

– Атеистов, как известно, в окопах под огнем не бывает.

– Огня уже давно нет, – возразил сталкер.

– Верно говорите, – кивнул Карасик. – Огня нет. Давно мрак все поглотил. А это еще страшнее.

Тритон отвернулся – беседа с водителем его вдруг утомила. Все из-за вернувшегося жуткого чувства, которое, казалось, уже давно позабыто. Первые дни в больнице, когда уставший от изнурительных восстановительных тренировок, он начинал дремать, то часто ощущал, что вновь сидит за рулем того злосчастного автомобиля. Теперь это ощущение пришло опять. Чтобы хоть как-то отвлечься, сталкер стал изучать унылый пейзаж, медленно проплывающий за окном машины.

Изотоп сидел на переднем сиденье, вцепившись в ручку, и, почти не мигая, напряженно всматривался в каждый поворот дороги, едва не вырывая руль у водителя, когда тот отклонялся даже на незначительное расстояние от маршрута. Дед Карасик на эти выходки, следуя своему прозвищу, лишь открывал рот, не издавая ни единого звука, и только изредка грозил пальцем, когда Изотоп совсем уж забывался и начинал браниться.

Машина рычала. Казалось, нет ей преград на всей Пади: ни ямы, ни кусты, ни камни не могли остановить это чудо инженерной мысли, модернизированное, как рассказал Карасик, самим Поролоном.

– Это он еще год назад соорудил такие штуки и приспособил здесь, – сказал водитель, довольный тем, что его железным «конем» интересуются. – Мысль то, конечно, моя была, ему до такого не додуматься, я и чертежик тоже подкинул. А он уж и воплотил в жизнь. Вот, развожу грузы, на службе у Филарета. Он ведь торгаш еще тот – всякое и скупает, и продает, ему перевозка важнее воздуха. Сегодня самогонки пару канистр привезти для бара, завтра хабар сталкерский увезти. Платит, конечно, гроши, но что делать, приходится выживать как-то. Трудимся.

Тритон лишь кивнул головой, ничего не ответив. Перед глазами начинало вновь все плыть. То ли сказывался срыв в алкогольную пучину, то ли яд вновь атаковал организм. Сталкер попытался вздремнуть, но тряска не дала расслабиться. Мерк свет, и здоровяк даже выглянул в окно, чтобы убедиться, не кажется ли ему это. Нет, не казалось. Чем ближе они подъезжали к проклятым землям, тем сильнее сгущались над головой серые, полные дождя тучи.

– Тут всегда так, – пояснил Карасик, поймав недоуменный взгляд сталкера.

– Знаю, – кивнул Тритон.

– Бывал уже?

Тот отрицательно покачал головой.

– Рассказывали.

– А я бывал. Один раз всего. И даже не у самой «Дуги», километрах в десяти от нее. Но и этого хватило на всю жизнь. Едва ноги уволок. Жуткое место. Такое там творится, что уж лучше и не знать. Жилы трястись начинают и желудок наружу просится. По мне, так забором обнести это место и охрану поставить, чтобы ненароком кто не забрел. Да кому теперь это надо, заборы ставить? Тут самому выжить бы, а не о других беспокоиться.

– Смотри на дорогу, – холодно бросил Тритон.

– Смотрю я, смотрю… – вздохнул Карасик, и вдруг резко крутанул руль вправо.

Машину бросило в сторону, из-под колес брызнул фонтан гравия, мотор надсадно заревел. «Уазик» опасно накренился, но равновесие сдержал, вовремя уйдя в сторону заноса – водитель оказался профи.

– Ты чего там?! – закричали с задних сидений. – Не мешки с картошкой везешь!

– Дык тут тварюга какая-то под колеса прыгнула! Едва объехал! – начал оправдываться тот.

– А чего объезжать? – заглянул Малёк в кабину. – Давил бы, и всех делов! У тебя вон какой бампер знатный! Мокрое место только от этой нечисти останется.

– Да она в колючках вся была и шипах каких-то, побоялся шину проткнуть, – утирая рукавом испарину со лба, произнес Карасик. – Но это только начало. Чем ближе к «Дуге» будем подбираться, тем больше всякой такой вот гадости будет попадаться по пути. Эта мегааномалия такой ужас порождает, что порой волосы на загривке поднимаются дыбом. Только я вот не знаю, как вы по болотам пойдете. Там ведь и вовсе сплошной мрак.

– Это уж наше дело, как мы туда пойдем, – сказала Вобла. – Правда, Тритон? Тритон?

Сталкер не ответил. Прислонившись к окну, он что-то тихо бубнил.

– Чего это ваш товарищ затих? Плохо ему, что ли, сделалось? – спросил Карасик, с опаской поглядывая на сталкера. – Укачало? Не запачкал бы сиденье ненароком.

Вобла потрясла здоровяка за плечо, но тот не ответил.

– На приступ похоже, с ним было уже такое, – сказал Малёк, выглядывая из-за спины девушки. – Как бы бросаться не начал опять на нас.

– Что значит – бросаться?! – округлил глаза Карасик. – Он что, припадочный?! Вот это счастье привалило! Мы так с вами не договаривались!

– Ты лучше на дорогу смотри! – злобно проговорила Вобла. Она повернулась к Мальку, сквозь зубы прошипела: – А ты язык попридержи.

– Все нормально, – прохрипел не своим голосом Тритон, открывая глаза. – Укачало просто.

– Ты точно в порядке? – спросила девушка, внимательно глядя на сталкера.

Тот устало кивнул. Ответил:

– Да, живой.

Хотя, с этим утверждением он поспорил бы сам с собой. Вновь на него накатила дымка воспоминаний, на этот раз еще более беспощадная, сводящая с ума. На какое-то мгновение он снова очутился за рулем своей машины.

«Ты из собственных воспоминаний выковал нож, – прошептал голос разума. – Которым теперь и режешь сам себя на лоскуты, медленно, с безумным старанием, до самых костей. Выбрось клинок!»

Но Тритон не мог. Но вдруг что-то изменилось. Стало как-то подозрительно тихо. Сталкер тряхнул головой, чтобы понять, что же случилось. Не получилось. Он начал прислушиваться – и вновь осечка. Мертвая тишина. Было ясно только одно – лезвие ножа со звоном лопнуло у самого основания. «Неужели отпустило?»

И только когда машина вновь вильнула в сторону, уходя от очередной псевдособаки, Тритон понял, что нож воспоминаний обломился внутри его души, кажется, навсегда застряв там. Так бывает, когда душегуб с особой жестокостью убивает свою жертву, режет так остервенело, что нож ломается в теле несчастного. И все сразу же стало на свои места. Как разложенные по полочкам, мелькали перед ним озарения, не принося никакой душевной боли – что мертво, не может чувствовать боль. Первым пришло понимание того, что Димыч, ставший теперь Вороном, любил Марту. Тритон догадывался об этом, но всерьез никогда не принимал. Видимо, зря. Вторым откровением было то, что все события, что происходили с Тритоном, в той или иной мере были связаны с Вороном: переезд в другой город, устройство на работу по охране периметра Зоны, первый залет, второй, авария…

Да, авария тоже была делом рук Ворона. Он повредил тормозные шланги и в самый ответственный момент, когда нужно было сбавить скорость, Тритон не смог этого сделать. Из-за этого и произошла трагедия. И Марта мертва из-за этого. Хотя в первоначальном плане Ворона в автомобиле ее не должно было быть. Это была просто еще одна попытка избавиться от того, кто мешал ему, Димычу. И теперь он охотился на Тритона, жаждая мести. Безумец.

Сталкер открыл глаза. Тело его трясло словно от разрядов тока. Только теперь он понял, что все эти годы его держало на этой грешной земле. Только одно дело. Которое он собирался вскоре выполнить. А потом… А потом – на долгожданный покой.

«Вот и Порог на горизонте. Скоро наша остановка. Дальше пешком».

– Готовьтесь, товарищи, – сказал Карасик, сбавляя скорость. – Куда договорились, туда и довезу. Дальше – ни за какие коврижки.

Путники выглянули в окно. Их взору открылся пугающий и в то же время завораживающий вид. На самом горизонте, в грязном, почти черном тумане, до самого неба возвышалось что-то, что разглядеть в деталях было весьма сложно. Какая-то округлая сфера, по краям которой то и дело вспыхивали маленькие разряды молний.

– «Дуга», – выдохнула Вобла.

– Она самая, – нахмурился Карасик, стараясь не смотреть на мегааномалию. – Будь она неладна!

Воздух едва заметно завибрировал, лобовое стекло начало позвякивать.

– Вон, слышите? Воздействие ее даже сюда доходит. Все! Дальше не поеду!

Скрипнули тормоза, машина резко остановилась.

– Вы уж, ребята, извините меня, но я пожить еще хочу. До Порога всего метров триста-четыреста осталось. Да вон его видать даже отсюда. Можете это расстояние вычесть из итоговой оплаты.

– Ладно, нормально все, – ответил Тритон. – И на этом спасибо. Вот, держи.

Сталкер протянул Карасику обещанную плату, похлопал мужика по плечу и вылез из машины. Остальные нехотя стали выходить следом. Едва Малёк последним сошел на землю, как чудо-машина Карасика вновь зарычала, с пробуксовкой, резко развернулась и рванула прочь из этих гиблых мест.

– Куда теперь? – спросила Вобла.

Изотоп достал карту, сверился с координатами.

– Километров семь получается. Совсем близко. Обойдем через те скалы, чтобы не лезть в болота, потом с полкилометра строго на юг. И мы на месте.

– Ну что, идем тогда? – сказала Вобла. – Тритон, да что с тобой?

Сталкер отвернулся, вглядываясь куда-то в сторону, и не сразу расслышал вопрос девушки.

– Ты слышишь меня? – вплотную подошла к нему Вобла.

Тритон тихо произнес:

– Вы идите теперь без меня. Тут немного осталось, справитесь сами.

– Что?! – удивлению девушки и Малька не было предела. – Почему?

– Здесь наши пути расходятся. Я проводил вас почти до самой аномалии. Теперь надо распрощаться. Изотоп и Валькирия помогут вам отправиться обратно в вашу реальность.

Те кивнули, подтверждая его слова.

– Но почему? Ты же тут один погибнешь?

Сталкер улыбнулся. Скупо ответил:

– Дело надо одно закончить. Занозу из зада вытащить. Жить мешает.

– Ничего не понимаю, – пожал плечами Малёк.

– Тебе и не надо, – без злобы ответил сталкер. Протянул парню руку и крепко пожал. – Ты молодцом держался.

– И все-таки, зачем оставаться здесь? – не унималась Вобла. – Отправите нас, потом вчетвером и возвратитесь назад. Так гораздо безопаснее будет.

– Ты не переживай за меня. Я знаю, что делаю.

Понимая, что от сталкера не добиться вразумительных объяснений, девушка замолчала, понуро свесив голову.

– Будем прощаться, – сказал Тритон, пытаясь хоть как-то заполнить повисшую неловкую паузу. – У всех у нас мало времени.

Вобла крепко обняла сталкера, не скрывая слез, сказала:

– Спасибо тебе большое за все. За то, что не бросил в том горящем доме, и за то, что вызвался помогать и дальше. Ты добрый человек, хоть и пытаешься выглядеть другим.

Здоровяк лишь отмахнулся.

– Чем смог – тем помог. Остальное – не важно.

Подошел Изотоп, пожал сталкеру руку. Тритон еще раз попросил его сопроводить Воблу и Малька до самого портала, обеспечив им полную безопасность, и отправить в целостности и сохранности назад, на что тот дал клятвенное обещание. На том и распрощались.

Группа, уже без Тритона, направилась через проплешины леса в обход скал, а сталкер молча глядел им вслед.

Глава 42

Гончий не чувствует вожака. Сигнал отсутствует. Первый мертв. Остальных из стаи также нет. Они погибли. Но не это беспокоит его. В иной раз он жаждал бы только одного – отмщения. Теперь же не знает, как убежать от того, что проникло в него. Полынная горечь разливается по всему телу, не давая сделать ни шага, чтобы не почувствовать отраву внутри.

Сигналы, словно бы приходящие извне, хаотичны, туманны. Ярко-красный резко сменяется спокойным синим, а потом опять переходит на красный, но уже с прожилками фиолетового. Это сбивает с толку Шестого, и он не знает, что сделать, чтобы избавиться от этой заразы, засевшей в голове. Воет до изнеможенья, бьется в припадке об землю, ест чертовы луноцветья, пытаясь вызвать рвоту, чтобы исторгнуть из себя мрак.

Но все напрасно. Это нельзя убить. Оно слишком глубоко проникло своими щупальцами в его голову. Шестой вновь воет – от бессилия. Решается уничтожить зверя последним, самым эффективным способом – прыгнуть на скалы головою вниз. Но внезапно получает четкий приказ.

«ИДИ ТРОПОЮ».

Шестой вздрагивает. Боль и горечь отступают. Становится не так паршиво, словно вкололи обезболивающие эликсиры. Он приподнимается с земли. Нехотя втягивает ноздрями воздух. Чувствует тропу. Давно по ней не ходили люди. Но там, вдалеке, ощущается более свежий след. Тех, кто убил его стаю.

«ИДИ ТРОПОЮ», – вновь повторяет властный голос. Это не сигнал, как было у вожака, это именно голос. Голос Хозяина. Шестой вновь содрогается. Неужели это сам…

«ИДИ ТРОПОЮ», – вовсю гремит в голове. Гончий уже несется во весь опор вперед. Вожак мертв. Но есть новый Хозяин. А что еще нужно хорошему солдату?

Тьма смыкается над зверем.

* * *

Бздынь!

Приобретенный у Филарета автомат стрелял с каким-то лязгающим звоном, норовя ударить прикладом своего нового владельца прямо в челюсть.

«Дерьмо, а не оружие, – едва заслышав звуки выстрелов, понял Изотоп. – Не было должного ухода, вот оно и позвякивает, как ржавые болты в ведре. Не ровен час, заклинит».

Бздынь! Бздынь!

Малёк осваивал новую для себя профессию – стрелка – очень быстро, с оружием справлялся ловко, крепко удерживая его в руках и не давая стволу уйти в сторону. Парень, на удивление Изотопа, выпускал пули кучно, опережая по скорости других своих спутников.

Бздынь!

Промелькнувшая вдалеке псевдособака, поджав хвост, поспешила ретироваться.

– Видали, как я ее! – обрадовался паренек, опуская ствол оружия вниз.

– Только напугал, – констатировал Изотоп, вглядываясь в чащу. Впереди расстилался небольшой, но достаточно густой лесок, и его надо было преодолеть как можно скорее. – Ускорим шаг.

Вновь накатила звенящая вибрация, воздух задрожал, мгновенно стало душно. Высоко над головами путников раздался раскатистый гул, небо обагрилось.

– Что это? – глядя в высь, спросила Вобла.

– «Дуга», – сухо ответил Изотоп, облизывая пересохшие губы. Дурнота подкатила к горлу, виски сдавило. И в самом деле, не лучшее это было место для прогулок.

Зашевелились кусты.

Бздынь! Бздынь! – вновь быстрее всех среагировал Малёк.

Прятавшийся зверь взвизгнул и бросился наутек.

– Молодец, – похвалил парня Изотоп. – А теперь пошли. Надо спешить. Темнеет тут рано, а идти в полном мраке мне не слишком хочется.

* * *

Тритон последний раз проводил команду взглядом и двинулся в сторону скалы. Предстояло забраться наверх.

Стараясь не отвлекаться от внезапно нагрянувших обжигающих мыслей, сталкер преодолел первый барьер из скальной насыпи, начал подъем по каменной стене. Опыт скалолазания у него имелся, так что и эту преграду получилось преодолеть достаточно быстро. Он забрался на небольшой выступ – перевести дух. Не знавший уже много времени выхлопных газов и выбросов производств, воздух здесь был чистым, пьянящим.

Сталкер встал в полный рост, не боясь быть застреленным внезапным врагом – страха совсем не было, казалось, сорвись вниз – и то не испугался бы. Ничего не было. Была лишь пустота внутри. И постаралась она на славу, вытеснив собой все остальное. Тем лучше.

Тритон обернулся, посмотрел с возвышенности на расстилающийся далеко позади грязно-зеленый ковер. Лес. Величественный и пугающий одновременно. Чащоба. Так ее называли выжившие. Когда-то вполне безобидная местность теперь представляла собой один из опаснейших районов Пади. Гиблое место. Зайди туда по незнанию беспечный путник – и его след навсегда пропадет в дремучих зарослях. Полный набор всевозможных кошмаров, начиная от самых жутких аномалий и заканчивая тварями, каких не способна вообразить ни одна даже самая больная фантазия.

Чащоба тянулась по всему западному краю, ближе к центру, уступая место скалистым вершинам, торчащим из земли, словно гнилые зубы доисторических животных. Около леса грызлись мутанты. Рядом с границей скал находились их гнезда. Новые хозяева Чащобы устроились тут всерьез и надолго.

Но впереди, после Чащобы, открывался еще более опасный участок. Болотистые местности, называемые Большими Лужами, у которых и находилась «Дуга». Говорили, что даже смотреть на эту мегааномалию долго нельзя – можно сойти с ума.

Но теперь это было не важно.

Тритон медленно обернулся и, словно бы обращаясь к крепкому дубку, выросшему прямо на скалах, спросил:

– Долго прятаться собираешься?

Дерево естественно не ответило ему, продолжая безмолвно покачивать на ветру ветвями. Но вместо этого из-за дуба вышел человек в черном одеянии и произнес:

– Не хотел тебе мешать наслаждаться прекрасными видами Пади. – Поднимая на уровень своих глаз нож, он желчно добавил: – В последний раз.

Ворон сделал шаг вперед, навстречу Тритону.

Глава 43

Мысль ходила по кругу, ударяясь об один висок, отскакивая к другому. Простая, но в то же время такая сложная. Не дающая покоя. «Закрыть портал».

Пробираясь через болотистый лес, он напряженно думал, пытаясь найти решение этой головоломке. «Необходимо закрыть портал, иначе все будет напрасно. Избавиться от проблемы можно, только уничтожив причину. Бороться со следствием бессмысленно». Но как это сделать, Изотоп пока не имел ни малейшего понятия.

Он заставил себя отвлечься от мыслей и более внимательно изучить местность. Впереди маячила какая-то тень, не вызывающая доверия.

– Малёк, – шепнул он парню. – Прикрой.

Из болотной жижи выскочили похожие на варанов существа. Их было двое. Вместо обычных четырех лап по бокам их располагались две дополнительные пары конечностей – с огромными когтями на каждом суставчатом пальце. Ящеры бросились на путников и едва не схватили Воблу. Девушка вскрикнула, попятилась назад, запнулась о торчащий из земли корень. И если бы не молниеносная реакция Малька, то непременно стала бы трапезой для шипящих тварей.

Бздынь! Бздынь! Бздынь!

Получив порцию свинца прямо в морду, ближайший к девушке ящер вздрогнул всем телом, встряхнул льющуюся с ран кровь и встал на задние лапы. Ростом он оказался почти с Малька. Но парень, если даже и испугался, вида не подал. Направив оружие варану в живот, вновь нажал на спусковой крючок. Очередь прочертила на бледно-зеленом брюхе ящера красную пунктирную линию. На подмогу собрату пришел второй ящер, но его на себя взяла уже Валькирия. Оглашая округу поросячьим визгом, монстры начали отступать. Но спастись бегством им не удалось. Два заряда плазмы, полученные ими от Изотопа, поставили жирную точку в стычке.

Содрогаясь от страха, Вобла поднялась. Оцепенев от ужаса, лишь кивком головы она поблагодарила Малька за помощь. Тот, довольный победой, выпятил грудь и на манер героев из крутых боевиков ответил:

– Обращайся в любое время.

Это привело Воблу в чувство, она прыснула от смеха, чем вызвала бурю негодования со стороны парня.

– Я тебя… а ты… – обиделся он.

– Прости, – вытирая слезы, сказала девушка, гладя Малька по голове. – Спасибо тебе большое. Честно, спасибо, ты мне жизнь спас.

– Не за что.

– Ну вы долго будете любезностями обмениваться? – вмешался Изотоп. – Мы еще и половины пути не прошли, а вы уже расслабились. Это только начало. Дальше только хуже будет.

– Идем, идем, – в один голос ответили ребята.

Но продвинуться вперед даже на шаг не удалось – дорогу им преградили четыре светящихся шара, появившиеся словно бы из ниоткуда. Они нависли над небольшим пригорком всего в паре десятков шагов от людей.

– Что это? – шепотом спросил Малёк у Изотопа.

Тот пожал плечами.

– Какая-то аномалия. Первый раз такую вижу.

– Она прямо из воздуха родилась!

– В этих местах и не такое бывает. Отступаем назад, пока не попали под ее воздействие.

– Они опасные? – спросил неугомонный парень.

– А сам как думаешь?

Ответ на вопрос продемонстрировала сама аномалия. Из одного из шаров вылетела небольшая молния и в один миг испепелила пробегающую в опасной близости крысу, превратив ту в обугленный комок. Молния вновь ударила в труп грызуна, и он стал прямо на глазах превращаться в небольшой круглый комок, смолянисто-черный, кидающий мутные отблески на землю.

– Вот так артефакты и рождаются, – сказал Изотоп, отводя назад группу.

Аномалию обошли через болотистое место, изрядно накормив комаров и пиявок и чуть не утонув в трясине. Хлюпая мокрыми ботинками, злые и уставшие, вышли на твердь.

– Может, отдохнем немного? – предложил Малёк, переводя дыхание.

– Нет времени, – отрезал Изотоп. – Идем дальше.

Вдалеке заголосили звери.

– Вараны, – сразу определил парень и взял автомат на изготовку.

– Далеко, – сказала Валькирия. – Сюда не сунутся.

– Я бы не был так уверен, – произнес Малёк каким-то жутким трескучим голосом. Вобла обернулась посмотреть, что не так с парнем. Он, бледный как мел, кивал в сторону заросшего мхом склизкого валуна. Там, скрываясь в тени камыша, стояла тень. Девушка не успела даже толком рассмотреть, что это такое, как существо бросилось из укрытия прямо на Изотопа, выбило у него из рук оружие, переметнулось на Валькирию и атаковало.

Очертания неведомого создания показались Глазастой смутно знакомыми. Уже сбитая с ног стремительным врагом, она поняла, где видела его раньше – в подземной лаборатории Вольфганга.

Гончий хищно оскалился – он тоже узнал девушку.

* * *

– Я тебя заприметил, еще когда мы ехали на «уазике», – сказал Тритон, внимательно вглядываясь в изменившееся лицо Ворона. Все те же черты, тот же острый нос, глаза. Но что-то постороннее присутствовало в его облике, словно чужак наспех примерил на себя маску старого знакомого. – Ты плохо маскируешься.

– Достаточно хорошо, чтобы твои спутники меня не заметили.

– Тебе они уже не интересны? При последней нашей встрече ты просто жаждал с ними увидеться.

– Все меняется.

– И даже ты.

Ворон широко улыбнулся.

– Хочешь убить меня? – спросил сталкер.

– Хочу, – честно признался тот, выписывая ножом в воздухе затейливые фигуры. – Давно хочу.

– С тем самых пор, как испортил тормоза в моей машине? – спросил Тритон, в упор глядя на противника.

Ворон хитро и гадко осклабился, вновь махнул ножом, рассекая со свистом воздух почти у самого лица сталкера, но Тритон не шелохнулся.

– Еще раньше. С того момента, как Марта выбрала тебя. По-другому уходить с моего пути ты не хотел. А отступать я не привык. – Ворон встал в стойку, готовый в любое мгновение наброситься на бывшего друга. – Я долго тебя искал, все эти годы. Облазил всю Падь. Пока однажды высшие силы не помогли мне, указав верный путь. Тогда-то и началась эта охота. И теперь она закончится… здесь.

– Зачем же сейчас я тебе нужен, если Марта уже мертва? Разве моя смерть что-то изменит?

– Не изменит, – прорычал Ворон. – Но за ее смерть я отомщу.

– Тогда убей себя! Ведь это ты виноват в том, что случилось в итоге!

Ворон сделал выпад – не во всю силу, больше для разведки. Тритон был начеку, от легко отбил атаку. Сразу же последовал второй бросок. И третий. Сталкер отпрянул, едва не напоролся на острие ножа, но вовремя отвел корпус чуть правее. Ворон довольно зашептал:

– Верно. Верно, все верно. Сейчас убью. Убью! Прямо сейчас!

Взглянув на короткий миг в глаза противнику, сталкер вдруг понял – тот, кто раньше был его другом, а теперь стал заклятым врагом, сошел с ума. В подернутых чернотой зрачках, на самом дне, блестели искорки безумия. Или это были уже угли? Потому что сумасшествие это развивалось долгие годы – видимо, с тех самых пор, как Ворон объявил на него охоту и сделал месть единственной целью в своей жизни.

Настала очередь сталкера атаковать врага. Он рванул вперед, отвел одну руку противника вниз, а вторую – в которой находился нож – схватил за запястье и попытался вывернуть. Не удалось. Крепкие ладони Ворона не выронили холодного оружия даже тогда, когда у него в локте что-то громко хрустнуло. Ворон вскрикнул, но не отступил. Наоборот, бросился на сталкера и повалил его на землю.

– Убью! Убью! Убью! – зашипел он в самое лицо Тритону и, внезапно вывернув руку, занес нож над горлом противника.

Сталкер рванул в сторону, но едва ли смог уклониться даже на три сантиметра – слишком крепко держал его Ворон. Боли не было, единственное, что он почувствовал, – это как лезвие плавно прорезает плоть, а что-то теплое растекается по коже.

* * *

– Вобла, в сторону!

Но было поздно.

Гончий стремительно бросился на девушку, сбил ее с ног и едва не полоснул когтями по шее – спас влажный мох, на котором мутант поскользнулся. Острые как бритва когти просвистели в сантиметре от лица девушки.

Первым начал стрелять Малёк. И Вобле повезло во второй раз – если бы сейчас она не упала, а продолжала стоять, то пули наверняка изрешетили бы ее голову.

– Прекратить стрельбу! – закричал Изотоп, покрывшись в мгновение холодным потом. На такую дилетантскую защиту он не мог смотреть без содрогания. – Ты ее заденешь!

Но Малёк не слышал никого, продолжая шпиговать Гончего свинцом, покуда в обойме не закончились патроны.

Приказав знаками девушке уходить с линии огня, к бою подключился Изотоп. Снаряд плазмы полетел прицельно. Ярко-синий огненный шар обжег мутанту плечо почти до самых костей. Гончий взревел, прыгнул в сторону, стараясь укрыться за каменистым пригорком. Следом полетел рой свинцовых пчел.

На выручку испуганной Вобле подбежала Валькирия, помогла подняться. Изотоп вновь приказал им отойти. Девушки отбежали в сторону, давая возможность вести более прицельный огонь. Но Гончий уже скрылся в густых зарослях и притаился, ни одним шорохом не выдавая себя.

– Где он? – спросил Малёк, перезаряжая обойму.

Изотоп не ответил. Он внимательно рассмотрел цепочку следов, уходящих вперед, и в последний момент, когда монстр выпрыгнул из-за спины прямо на него, понял – это был обманный маневр мутанта. Хитрая тварь!

Шрах!

Выбив весь воздух из легких Изотопа, Гончий приземлился тому прямо на плечи, повалил всей массой на землю. Сразу же нанес сокрушительный удар в голову. И если бы не дорожный булыжник, принявший на себя основную мощь, не сносить бы Изотопу башки. Камень раскрошился, осколки брызнули в лицо. Алексей попытался скинуть с себя гадкую тварь, но не смог даже пошевелиться. На короткое мгновение он ужаснулся от пришедшей в голову мысли: а не парализовало ли его от такого увесистого прыжка твари на позвоночник? Острая боль, пронзающая тело в области ног, успокоила. Все было нормально.

Вновь начал стрелять Малёк, уже потеряв всякое самообладание, во все стороны. Гончий лишь презрительно бросил на него полный ненависти взгляд и продолжил начатое. Убить сильнейшего в стае. Потом остальных. Таков закон победы, сложившийся тысячелетиями.

Изотоп вновь дернулся. На этот раз успешнее – ему удалось высвободить руку и дотянуться до автомата, валяющегося неподалеку. А вот воспользоваться им не получилось – мутант запнул оружие в кусты.

На выручку другу пришла Валькирия. Автоматной очередью она согнала Гончего с Изотопа, потом и вовсе оттеснила монстра к деревьям. Недовольный мутант зарычал, но благоразумно поспешил спастись бегством.

– Нет! – крикнул Изотоп, поднимаясь с земли и хватая потерянное оружие. – Не давайте ему уйти!

– Но… – начал Малёк.

– Добить! Нужно добить! – Того требовало чутье. Оно подсказывало Изотопу, что нападение твари как-то связано с порталом.

«Мрак не хочет, чтобы мы его закрыли, и пытается помешать!»

– Добить! Надо добить! – вновь крикнул Алексей и ринулся в погоню.

Едва не натолкнувшись на аномалию «полоз», а потом и вовсе чудом избежав падения в болотную топь, Изотоп преодолел расстояние, как ему показалось, в три футбольных поля и настиг врага почти у самого портала.

Существо явно направлялось к аномалии. С трудом передвигая ноги, Гончий отбросил последние инстинкты самосохранения и в открытую, не боясь ловушек и аномалий, мчался к порталу.

Медлить было нельзя. Изотоп остановился, перехватил удобнее оружие. Прицелился. Нужен был всего один выстрел. Предательская дрожь прошлась по пальцам. «Взять себя в руки. Очистить голову от всех мыслей. Поймать цель на мушку. Выдохнуть. Услышать свое сердцебиение. Поймать его ритм. Выждать три удара. После третьего, не дожидаясь следующего, плавно нажать на спусковой крючок».

Выстрел.

Автомат мягко толкнул парня прикладом в плечо. Сгусток плазмы с шипением вылетел вперед, обдав жаром ближайшее пространство. На короткое мгновение Изотопу вдруг показалось, что снаряд уйдет выше.

Но шар попал точно в цель. Гончий дернулся и уже без головы распростерся у самого портала.

Алексей не смог сдержать вскрика радости. Одно дело было сделано.

Теперь надо было отправить путешественников обратно в их мир и уничтожить проход.

Изотоп задумался. «Если с отправкой не должно возникнуть проблем, то с уничтожением врат придется повозиться».

Тело Гончего содрогнулось. Изотоп молниеносно вскинул автомат, готовый в любую секунду нашпиговать мутанта свинцом. Но монстр затих, лишь в области его головы появилось какое-то темное облачко и медленно поднялось вверх.

Алексей поспешил обратно к спутникам.

Глава 44

Удар пришелся в верхнюю часть плеча, лезвие мягко вошло в плоть, ровно наполовину. Тритон напрягся, пытаясь отстранить от себя противника, захрипел, почувствовав, как по телу начинает разливаться жгучая боль. Ворон навалился сильнее. Нож вошел в рану глубже.

Сталкер заскрежетал зубами, попытался завалить противника набок. Ворон переместил ногу в сторону, стараясь не потерять равновесие и преимущество, чем и воспользовался здоровяк – со всей силы заехал коленом в самое слабое место для любого мужчины. Ворон дернулся, заскулил, обмяк. Тритон тут же выбил из его рук нож, перекинул недруга через себя на землю. Тот попытался быстро встать, но не смог и вновь повалился, держась за промежность.

Сталкер поднялся. Проверил рану на плече. Оттуда небольшим ручейком лилась кровь, но перевязывать ее было некогда. Важные вены и артерии повреждены не были, а это главное.

Он шатающейся походкой подошел к Ворону. Без лишних слов поднял лежащий рядом нож и наклонился над стонущим противником.

«Пора заканчивать этот спектакль», – подумал он про себя, хватая врага за голову и целясь в шею.

Однако и Ворон не намерен был просто так сдаваться. Прыгнув, как лягушка, сопернику прямо в ноги, он повалил сталкера. Тритон ухнул и потерял равновесие. Падая, сильно приложился головой о скальную породу, так, что в глазах потемнело.

– Ухх-ф-ф-ф! – выдохнул сталкер, чувствуя, как тупая боль разливается по затылку, а вместе с ней и что-то теплое, почти горячее. Теряя сознание, он попытался перевернуться – только чтобы спасти область живота от ударов врага. Не удалось. Не хватило сил. Из тела словно вытащили все кости, и теперь оно лежало на скале подобно огромному мешку мяса.

– Убью! – нечеловеческим голосом зарычал Ворон, подходя к Тритону.

Но сталкер его не слышал. Его сознание погрузилось в туман. И лишь перед глазами вспыхивали небольшие пятна, отдаваясь вязкой болью, в которую он медленно погружался, словно в трясину. Он потерял сознание.

Ворон глянул на поверженного противника, удовлетворенно кивнул. Начал искать упавший нож.

– Убью! – пробормотал он себе под нос, поднимая оружие.

Внезапно воздух завибрировал, в нос ударил запах озона и еще чего-то, похожего на жженую пластмассу. Ворон обернулся. Там, вдалеке, блеклым серым сиянием светилась «Дуга». От нее, словно круги по воде, расходились три волны.

«Слишком слабые, чтобы долететь сюда, но отдача небольшая будет», – подумал Ворон, еще не зная, что самая первая волна, возникшая раньше этих трех, уже дошла до границы, у которой они сейчас находились. И именно она, хоть и остаточная, но прошлась наждаком по мозгам Тритона, выводя того из забытья. Иногда и плохое бывает на пользу.

С трудом урезонив поднявшийся в голове вихрь боли, сталкер разлепил глаза. И вовремя заметил противника с ножом. Стиснув зубы, Тритон откатился в сторону, уходя от атаки.

– Убью! – вновь зарычал Ворон и опрометчиво бросился к сталкеру, за что сразу же и получил ударом ноги в грудь.

– Обломись! – выдохнул Тритон, поднимаясь. Ворон тоже быстро поднялся.

Противники разошлись в разные стороны, чтобы перевести дух, но продолжали внимательно следить друг за другом.

Первым не выдержал Ворон. С победным криком он рванул к своему врагу. Тритон успел перехватить руку нападавшего и сделать подсечку. Ворон упал, покатился к краю скалы. Не успев остановить движение своего тела, он неуклюже повис над обрывом, схватившись одной рукой за торчащий из расщелины корень дерева. Истошно закричал.

Тритон подошел ближе и понял, что смерть заклятого врага теперь только дело времени – ни зацепиться, ни подтянуться у того не было никакой возможности, а удерживать тело одной рукой на коряге долго невозможно.

– Тритон, помоги! – запричитал Ворон. – Помоги, друг!

– Когда смерть появляется на горизонте, то и враг становится другом, правда? – невесело улыбнулся сталкер, глядя на белое от страха лицо Ворона.

– Помоги! Я упаду! Нет сил держаться.

– Значит, не держись, – раздраженно ответил Тритон и сжал от злости на самого себя кулаки до хруста костяшек.

Не мог он так. Даже не убивая прямо, просто оставить умирать. Будь это незнакомый человек, бандит, коих полным-полно было в Пади, – не раздумывая ушел бы. Но там, над бездной, висел Димыч. Тот самый Димыч, с которым прошло его детство, с которым они болтали о разных вещах, самых сокровенных, который был роднее брата.

Черт!

Черт! Черт! Черт!

«Ты же ведь знаешь, что это из-за него мертва Марта! Это он убийца!»

«Но что с того? Его смертью не воскресить ее».

«А как же право равного возмездия? Око за око, зуб за зуб. Где справедливость?»

«А станет ли легче от его смерти? Нет. Ничего не изменить».

«Тогда что же, оставить безнаказанным его поступок?»

«А кто ты такой, чтобы вершить суд?»

«Он будет убивать и дальше. Он уже не Димыч. Он Ворон – безжалостный убийца!»

Тритон стукнул себя кулаком по голове. Не помогло. Буря все так же бушевала в мозгах.

«Насилие будет порождать насилие. Так было. Так будет. Всегда. Оставь его здесь и просто уйди. Гравитация сделает все за тебя».

«Это ад. Ад. Где витки одного насилия рождают другие, словно змея, свернувшаяся в кольцо. Но змея всегда кусает, если подойти к ней ближе».

«Если оставлю его здесь, то чем я буду лучше Ворона? Сам превращусь в убийцу. Сам стану Вороном. Видимо, верно говорил Изотоп: в каждом из людей посеяно зерно зла и цель каждого – не дать ему прорасти».

– Помоги, друг! Ты ведь знаешь, что я тоже любил ее. Больше жизни. Поэтому и пошел на все это. Спаси! Нет сил держаться.

Еще не совсем понимая, что делает, Тритон подошел к краю обрыва и протянул руку.

Тяжело, с присвистом, дыша, Ворон вскарабкался на утес, упал на колени, не в силах унять дрожь в конечностях. Вытирая взмокшее от пота лицо, хрипло выдохнул:

– Спасибо… что спас.

Тритон не ответил – не знал, что сказать.

Отдышавшись, Ворон поднялся на ноги, сделал шаг к сталкеру. Протягивая руку вперед, словно желая поздороваться, произнес:

– Ты и вправду спас мне жизнь. Помог. Но от своих убеждений я не отступлюсь, ты же ведь меня знаешь.

И достал из-за спины нож, который все это время прятал. Сверкнул глазами.

Тритон не успел понять, что произошло – просто почувствовал, как холодная сталь мягко вошла в правый бок, глубоко, до самой рукояти.

На уровне рефлекса сталкер схватил Ворона за руку и дернулся назад, увлекая того за собой. Оба вновь оказались почти у самого края обрыва. Чувствуя, как начинает разгораться боль, Тритон пнул противника в ногу, пытаясь вывести того из равновесия. Удар пришелся прямо в коленку, та смачно хрустнула и неестественно выгнулась назад. Ворон взвыл, схватился за ногу. И вновь получил удар, уже по лицу. Противник шумно выдохнул и с криком полетел с обрыва вниз. Через секунду крик оборвался глухим ударом.

Тритон глянул вниз, убедился, что все окончено. Распростертое на камнях тело Ворона говорило об этом красноречивее любых слов. Сталкер удовлетворенно кивнул и отошел от края. Но пройти дальше трех шагов не смог. Внезапно ноги его подвели, подкосившись. Тритон повалился на землю и только теперь увидел, сколько крови из него выхлестало. «Целый, мать его, океан! – подумал он, переворачиваясь на спину. – Теперь уже не важно».

Боль исчезла. А вместе с ней отступил и страх. Смерти можно бояться, а можно и не бояться – ведь она в любом случае придет за тобой. Нужно только принять это. И тогда сразу станет легче.

«Наконец-то я свободен, – подумал он. – Свободен. Я наконец-то свободен. – А потом пришла новая мысль: – Теперь мы вновь будем вместе. Снова вместе. Ты слышишь, Марта? Я иду к тебе! Иду к тебе!»

Вдалеке показался призрачный силуэт. Сталкер попытался поднять голову, чтобы лучше рассмотреть видение, но не смог – не осталось сил. «Неужели, это она?! Марта».

Девушка, окруженная призрачным сиянием, приблизилась к нему, погладила по щеке. Она была все такой же молодой, как в тот раз, когда они впервые поцеловались. Словно прочитав его мысли, она вздохнула, улыбнулась и сказала:

– А ты постарел. Потрепала тебя жизнь.

– Я старел не от жизни, а от мыслей. Но это в прошлом. Теперь мы вместе. Навсегда.

И уже не в силах произносить слова вслух, подумал:

«Как же долго я шел к тебе. Все это время. Но не той дорогой. Убегал все дальше. Блуждал. Но вот, наконец, дошел…»

Серая мгла медленно поглощала его разум. Последнее, что он услышал перед тем, как умереть, был протяжный крик совы.

* * *

Путники обогнули заросшее озерцо, вышли на болотистый низменный луг. Остановились. Перед их взорами открылась завораживающая картина.

– Это портал! Это действительно он! – от радости захлопала в ладоши Вобла, увидев вдали аномалию. Потревоженные внезапными чужаками, с насиженных мест вспорхнули две утки. Валькирия с удивлением обнаружила, что вместо обычных перепончатых лап у них были какие-то длинные, похожие на щупальца, отростки, блестящие от слизи. Под ногами заквакали лягушки, тревожно и зловеще.

– Жутковато выглядит, – проворчал Малёк, смахивая с себя очередного клеща.

Прямо посреди кочковатого болота, зловонного до такой степени, что наворачивались слезы, в полуметре над поверхностью парил в воздухе черный портал. Больше всего по форме он походил на спиралевидную галактику. Испещренный кроваво-красными прожилками с краев и беспросветно-черный в центре, он наводил только на одни мысли – поскорее бы свалить отсюда.

За порталом, в пыльной дымке, виднелась марь, обросшая мелким кустарником и чертовым луноцветьем. А еще дальше, в вечерней мгле, едва угадывался силуэт «Дуги», словно занесенная над всей землей коса смерти.

– Нам туда идти придется? – спросил Малёк.

– Думаю, нам с Валькирией ближе подходить к порталу все же не стоит – не известен радиус воздействия, – ответил Изотоп, остановившись у тела Гончего. – Дальше идите одни, мы, если что, прикроем вас.

– А там, у врат, надо будет что-то сделать? Какие-нибудь заклинания прочитать? – неуверенно спросил парнишка.

Валькирия хихикнула.

– Ну какие заклинания?! Это же тебе не волшебство какое-то. Просто идите, пока не достигните зоны воздействия. Аномалия сама все сделает за вас.

– Тогда будем прощаться? – Вобла подошла к спутникам. – Вы уж там на обратном пути разыщите Тритона, пожалуйста, ему наверняка помощь нужна.

– Обязательно найдем, – кивнул Изотоп.

– И поможем, – добавила Валькирия.

Малёк крепко пожал руку Изотопу. Вернул тому оружие, пояснив:

– В нашем мире оно не понадобится.

Долгих прощаний устраивать не стали. Аккуратно ступая по бугристым камням, Вобла и Малёк двинули в сторону портала. Аномалия, словно почувствовав приближение чужаков, начала подрагивать сильнее, выплюнула из своей утробы пару искр. Вобла вздрогнула, но не остановилась. Дернула за руку Малька, поторапливая его. Едва они подошли к вратам вплотную, черная дымка, выплывшая из перехода между мирами, окутала и засосала их внутрь.

– Как думаешь, с ними все в порядке? – спросила Валькирия, глядя на то место, где еще секунду назад стояли их спутники.

– Надеюсь, что да.

– Теперь нам надо найти Ворона? Или наше задание на этом выполнено? – поинтересовалась Валя.

– Не совсем. – Изотоп снял с плеч рюкзак. – Надо теперь закрыть дверь.

– Какую дверь? – не поняла девушка.

– Ворон – это последствие. Его мы найдем. Но что с того? Найдется другой. Надо уничтожить портал. Тогда и не будет соблазна у других попытаться пролезть через него.

– А как ты его уничтожишь?

– Уничтожить не получится. Но есть одна идейка. Орк говорил, что портал возник вследствие воздействия пучка энергии, который разрезал ткань реальности – как скальпель. Если разрезал, то, видимо, и склеить может.

– Не совсем тебя понимаю. Ты что, хочешь… – Валькирия с опаской глянула на автомат в руках напарника.

– Да, – кивнул Изотоп. – Вдарю по этой дыре пучком плазмы, выкрутив мощность на максимум. Надеюсь, она запаяет этот вход в ад.

– А если наоборот, откроет еще сильнее?

– Тогда повидаемся с Мальком и Воблой еще раз! – улыбнулся парень и, прежде чем Валькирия успела возразить ему, нажал на спусковой крючок.

Пучок плазмы, вырвавшийся из подствольника, был в два раза больше обычного и имел ярко-красный оттенок. Само оружие вмиг накалилось так сильно, что Изотоп не смог удержать его в руках и выронил. Заряд врезался в портал и рассыпался на сотни молний и искр.

Алексею показалось, что план его не удался, но портал вдруг начал издавать низкий гудящий звук, разделился на два шара, вновь слился в один. Грохнуло так, что заложило уши. Аномалия начала сиять ядовито-зеленым светом, потом стала переливаться, слабея и растворяясь в воздухе.

Наконец, все стихло.

– Ну, вот и все! – радостно воскликнула Валькирия, повернувшись к напарнику.

Изотоп не ответил. Глядя, как растворяется в воздухе полупрозрачный узловатый пузырь закрытого портала, парень печально подумал:

«Ведь будут и другие врата. А зло, однажды родившееся, всегда найдет способ проникнуть сюда».

«НУ, ЗДРАВСТВУЙ, СТРАЖ», – внезапно прогрохотал раскатистый голос в голове у Изотопа. И сразу стало дурно. Навалилась слабость, такая сильная, что захотелось упасть и больше не вставать. Выронив оружие, Алексей грохнулся на колени, словно собираясь прочесть молитву.

А она, похоже, и в самом деле требовалась, потому что последнее, что услышал Изотоп перед тем, как померк свет, было:

«БУДЕМ ЗНАКОМЫ. МЕНЯ ЗОВУТ МРАК».

Эпилог

В 30 километрах от Чернобыльской Зоны, наши дни

Шел моросящий дождь. К вечеру черными тучами заволокло все небо, и сразу стало темно, неуютно, зябко. Совсем близко громыхало, будто извещая о том, что непогода затянется надолго, возможно, даже на всю ночь.

Двое стояли у машины, припаркованной в кустах, и разговаривали.

– Готов, Малёк? – спросила девушка, кутаясь в водонепроницаемую куртку.

– Перестань меня так называть! Меня Антоном зовут, между прочим. Ан-тон. Неужели так сложно запомнить?

– Да ладно тебе дуться, – похлопала она его по плечу. – Это я еще просто не привыкла после того прыжка. Так странно – переместились туда – и все забыли о себе, а возвратились обратно – вспомнили. Ну, так что, ты готов, Антон?

– Ты же помнишь, что говорил профессор на кафедре? – Парень стянул с головы насквозь промокшую кепку, вытер лоб.

– Да, помню, – вздохнула девушка. Процитировала: – «Критические точки, определяющие вектор пространственно-временного движения, изменить нельзя».

– Вот именно – нельзя! А определенный неподатливый стержень реальности разве возможно переломить? Теорию квантовой механики и существования множественных Вселенных, вероятностей и определенных результатов также еще никто не отменял.

– Нахватался умных слов…

– Нельзя изменить причину!

– Но последствия исправить можно, Антоша! Последствия! Мы ведь всего лишь поможем…

– «Поможем!» – желчно повторил парень. – А как это отразится на будущем, ты не задумывалась? Знаешь, что такое эффект бабочки?

– Если не хочешь помогать, то и не надо, – отрезала девушка. – Садись в машину и уезжай, я все сделаю сама.

– Ладно тебе, Светка, ты чего? Успокойся, – извиняющимся тоном произнес Антон. – Я ведь это просто так, от нервов. Да и дождь еще этот достал!

– Так ты со мной?

– С тобой, с тобой.

– Хорошо, тогда приготовься, – Света взглянула на часы. – Уже скоро.

– А ты уверена, что эта та самая трасса?

– Уверена. Я ведь перед тем последним боем, когда в баре сидели, кое-что все же смогла выпытать у него: дату, точное время, местность, какой километр. У меня уже тогда мысль созрела – спасти Марту. Это здесь, точно тебе говорю. Ага, вон и машина едет! Давай, дуй в кусты, живо!

На горизонте показались два желтых круга, быстро приближающиеся к стоящим у дороги ребятам. Автомобиль несся на высокой скорости, разрывая монотонный дождливый шепот надсадным ревом.

Антон начал волноваться, зашел в кусты, высунулся оттуда, высматривая машину, опять спрятался.

– Не дергайся ты! – раздраженно цыкнула на него Света. – Лучше аптечку проверь!

– Да проверил я!

– А ты еще раз проверь!

– Да зачем…

Вдали взвизгнули тормоза, пронзительно, как раненый зверь, пробирая до самого нутра. И сразу же грохнуло, по асфальту заскрежетал металл. Машину перевернуло, она ковырнула носом выбоину в дороге, вновь перелетела через себя, встала на колеса. Протяжно мяукнула сигнализация – и тут же замолчала. Стало совсем тихо.

– Давай, быстрее! Быстрее!

Двое выскочили из укрытия, подбежали к автомобилю.

– Открывай дверь! Осторожно!

– Заклинило!

– Через стекло, через лобовое! Помоги вытащить! На асфальт клади. Аптечку! Живо аптечку!

Раненых пассажиров уложили прямо на землю, подставляя их лица дождю.

– Вы что, ангелы? – прошептал мужчина, мутным взором оглядывая парня и девушку.

– Ангелы, ангелы, – улыбнулся Антон, доставая из аптечки бинт и вату.

– Тритон, ты, главное, не двигайся! – Девушка уложила здоровяка обратно на землю, начала набирать в шприц обезболивающее.

– Кто такой Тритон? – прохрипел пассажир.

– Не важно, – замешкавшись, не сразу ответила Света. И через плечо спросила у Антона: – Как там Марта?

– Перелом, кровотечение.

– Справляешься?

– Шутишь! Я же врач: хоть и окулист, но кое-что в этом смыслю. Кровь уже остановил, жгут наложил, сейчас против шока вколю укольчик – и все будет нормально. Жить точно будет!

– Это хорошо, – в унисон произнесли мужчина и Света. Девушка улыбнулась, погладила здоровяка по щетинистой колючей щеке.

– Алло, это «скорая»? – Антон уже делал звонок по сотовому телефону. – Срочно нужна помощь на двенадцатый километр трассы номер четыре… Да… Тут авария, автомобиль перевернулся, есть пострадавшие, мужчина и женщина. У мужчины сильные ушибы и сотрясение, у женщины перелом руки и кровотечение, артерию перебило. Да, кровь остановили… Поспешите. – Антон нажал на «отбой», кивнул Свете: – Все нормально, «скорую» вызвал, скоро будут.

Та кивнула. Повторила:

– Это хорошо. – Она наклонилась к лежащему мужчине, прошептала: – Все будет нормально.

Минут через десять вдалеке послышались завывания сирены, в темноте блеснули красно-синие огоньки «скорой помощи».

– Едут, – шепнула Света. – Нам пора уходить.

– Как думаешь, мы ее спасли? – спросил парень, но тут же поправился: – Ну, в той реальности, где мы побывали, они теперь вместе, Тритон и его жена?

– Думаю, да, – улыбнулась Света.

Антон взглянул на свою спутницу, и на какое-то мгновение ему вдруг показалось, что она плачет.

«Да нет же, наверное, это просто дождь хлещет по щекам», – успокоил он сам себя, открывая дверь автомобиля, на котором они приехали.

– Давай в машину, пока до нитки не промокли, – сказал он Свете, доставая ключи. – Еще куча дел впереди.

– Это каких таких еще дел? – удивилась девушка, запрыгивая в салон.

– Как, ты разве не помнишь?! Если верить Тритону, до начала Судного дня осталось два года, а мы так и не знаем причину, чтобы предотвратить катастрофу. Будем искать.

– Предотвратить?! «Критические точки, определяющие вектор пространственно-временного движения изменить нельзя», – совсем тихо произнесла Света, но Антон ее уже не слышал.

Машина тронулась, лихо завернула влево, помчалась в ночь, навстречу грозовой туче.

Падь, месяц после Судного дня

– Упаси Господи жить в эпоху перемен.

На поляне, где они расположились, было тихо. Ни мутантов, ни аномалий, ни радиации. Редкая удача в такие времена – найти подобное место. Считай, повезло.

Они устроились в брошенном автобусе на ночлег, развели на улице костер, вскипятили воду. После целого дня пути сидеть и пить чай, давая гудящим ногам долгожданный отдых, было высшим наслаждением. Вечерняя прохлада приятно остужала разгоряченные за весь день головы и плечи.

– Поговорка такая есть, мудрые китайцы придумали. Или японцы, уж врать не буду, не помню. Толковые слова. «Упаси Господи жить в эпоху перемен». А кому охота жить в эпоху перемен? Никому. Ну, коли так получилось, что выпала нам такая доля нелегкая? Судный день не каждый день бывает. Вот такой вам каламбур. Хотя, ученые говорят, что раньше было уже такое. Земля, дескать, так периодически от ненужного хлама очищается, ну то есть от нас с вами. Так и динозавры ведь погибли когда-то. А мы, хоть и не динозавры, тоже Земле-матушке всякой дряни подкидывали, и гадостью своей кормили, и воду травили. Вот и получаем за это по заслугам. Ну судьба, значит, такая у нас – жить в эпоху перемен. Но мы расстраиваться не будем. Главное, что живы, ведь правда, Тритон?

– Правда, – кивнул сидящий у костра мужчина. Его ладонь вновь невольно погладила затянувшийся шрам на лице – след, оставшийся от жуткой автомобильной аварии.

– Я ведь правильно говорю, Марта? – обратился парень к девушке.

– Все правильно, Димыч! – улыбнулась она, подливая спутникам еще чаю.

– Давай помогу, – пододвинулся к ней Тритон.

– Да я сама, рука уже совсем не болит.

– Все равно, давай помогу. У тебя ведь и ребенок. – Здоровяк погладил округлившийся животик девушки – первая попытка завести ребенка после той аварии. – Ты не переживай, скоро уже придем к доктору. В поселке должен быть врач. А с ним не пропадем, он и роды сможет принять.

Тритон обнял Марту за плечи, поцеловал в макушку. Она улыбнулась в ответ.

– Главное, что мы все вместе, – не унимался их товарищ. – Вместе – мы сила. А Судный день – не приговор. – Он сел на корягу, посмотрел на Тритона, надолго остановил взгляд на Марте.

– Главное, что мы вместе, – задумчиво повторил Димыч.

В этот момент его глаза заблестели маслянистыми черными огоньками. Совсем как у ворона.

Юрий Уленгов Взломать Зону. Хакер

* * *

Глава 1 «Добро пожаловать в Зону, сталкер!»

«Шансы выжить в Зоне у человека, не обладающего должной подготовкой, специальным снаряжением и определенной долей везения, неудержимо стремятся к нулю. Необъяснимые физические явления, именуемые аномалиями, измененные животные и люди, основным инстинктом которых является стремление к уничтожению всего живого, и банды преступников, готовых на все ради качественного оружия и амуниции – не основные опасности. Основная опасность для человека, попавшего в Зону Отчуждения, – ее гнетущая атмосфера. Сбивающая с толку, дезориентирующая и заставляющая совершать ошибки».

Из вводного курса лекций для новобранцев Изоляционных Сил

Старый электродвигатель натужно взвизгнул, и тяжелая створка ворот, трясясь и подпрыгивая, сдвинулась в сторону. Кортеж из двух машин – бронированного «Тигра» и тентованного «Урала» – въехал на территорию пропускного пункта. Ворота двинулись в обратную сторону, закрывая проезд.

Передняя дверь «Тигра» открылась, и на асфальт внутреннего двора, ярко освещенного мощными прожекторами, легко спрыгнул боец, затянутый в армейский защитный костюм. Знаков различия видно не было, но офицера в нем выдавало все: осанка, походка, манера держаться.

Он направился к зданию КПП, превращенному в настоящую крепость из бетона и стали. На башенке скрипнула, проворачиваясь, станина пулемета, проводила военного немигающим взглядом ствола. Стальная пластина, закрывающая маленькое окошко, больше похожее на бойницу, сдвинулась в сторону. Офицер достал из планшетки пачку документов, и положил ее в выдвинувшийся ящик. Ящик закрылся, военный остался рядом, выжидая.

Через минуту щелкнул замок массивной двери, и наружу вышел седой солдат.

– Здравствуй, Иваныч. Опять туда? – седой протянул руку офицеру. Тот пожал ее, не снимая штурмовой перчатки, и коротко кивнул.

– Опять. Досматривать будешь?

– А зачем? – искренне удивился собеседник. – Ты ж не оттуда, ты ж туда едешь.

– Ну, мало ли? Вдруг я нелегалов провезти пытаюсь.

– А пытаешься? – старший по КПП прищурился.

– Не. Не пытаюсь.

– Ну, вот и все. Езжай себе с богом, – седой вернул документы офицеру. – Всех впускать – никого не выпускать. Знаешь такое, Иваныч?

– Знаю, конечно, – кивнул офицер.

– Вот так у нас и есть. Если кому там сдохнуть поскорее хочется – мы мешать не будем. Активно, во всяком случае. А вот оттуда – ни-ни. Будешь ехать назад – обшмонаем по полной. А сейчас чего твое время тратить?

– А чего ж тогда боец твой меня до сих пор на мушке держит? – мотнул головой в направлении башенки офицер.

– А молодой еще. Службу тащит, – хмыкнул седой. – Ладно, Иваныч. Не буду задерживать. Будь, – старший по КПП хлопнул офицера по плечу.

– Спасибо. Обязательно буду, – военный хлопнул седого в ответ, мягко отстранился, и развернулся к машине.

Вторые ворота, еще более массивные, чем те, через которые кортеж въезжал, отворились мягко и беззвучно, в отличие от въездных. За всем, от чего зависела безопасность с той стороны, следили безукоризненно. Машины рыкнули двигателями, и выкатились в ночную мглу. А я наконец смог перевести дыхание.

Болтаться под днищем «Урала», пристегнутым ремнями, было не самым приятным занятием. Несмотря на то что я постарался сделать подвесную систему как можно более удобной, ремни все же врезались в тело, замедляя кровообращение. Спина ныла, а мышцы гудели от напряжения. Поэтому, как только «Урал» остановился, ожидая сигнала ведущего о том, что дорога впереди чиста, я потянул за пряжку, опустился как можно ниже и разжал руки.

Бетон немилосердно лягнул меня в спину, и я, не теряя времени, откатился на обочину. Подождал, пока машины проедут дальше, и только тогда поднялся. Присев на колено и разминая кисти, чтобы скорее восстановить кровообращение, я огляделся по сторонам.

Темнота, плотная настолько, что, казалось, ее можно потрогать руками, скрывала ландшафт. Автомобили, идущие без габаритных огней, стали практически неразличимы. Но спокойной темнота не была.

В какой-то сотне метров от меня оглушительно затрещало, и раскидистая белая молния осветила окрестности. Вот только била эта молния не с неба в землю, а наоборот. Разбуженный треском, где-то заревел неведомый зверь. От его рева по коже пошли мурашки, и захотелось забиться в укрытие. Откуда-то донеслись далекие выстрелы. Несколько трассеров сверкнули огнями и растворились в ночи. Снова наступила тишина.

Я скинул рюкзак, висевший до этого у меня на груди, подтянул ремни и перевесил его на спину. Достал из кобуры пистолет, и дослал патрон в патронник. Нужно было определиться с направлением, и начать наконец движение, но я не спешил. Я пытался проникнуться атмосферой этого места, с первого же соприкосновения с которым ощутил странную смесь страха и восторга.

– Так вот ты какая, Зона… – вполголоса сказал я. – Ну, здравствуй, что ли.

Мне никто не ответил. И это хорошо.

До утра оставалось еще несколько часов, и провести их было желательно не под открытым небом. Вися под брюхом армейского грузовика, под прицелами нескольких пулеметов, я чувствовал себя гораздо уютнее, чем сейчас. Достав коммуникатор, я уменьшил подсветку до минимума и запустил программу просмотра изображений.

Спутниковые фотографии Зоны – не самое лучшее средство ориентировки. Зона меняется постоянно, и то, что было сфотографировано вчера, может совсем не так выглядеть сегодня. Но меня интересовали те ориентиры, что не меняют своего местоположения.

По карте выходило, что до тайника Рута было совсем недалеко: метров семьсот по дороге, потом перевалить через холм и совсем немного углубиться в рощу. Там найти старый автобус, и уже под ним искать вход в тайник.

Если насчет дороги, по которой только что на моих глазах прошла техника, у меня опасений не возникало, то холм и роща немало напрягали. С моим нулевым опытом вляпаться в аномалию – дело нехитрое. Радовало лишь одно – по словам Рута, их здесь было крайне мало.

Решив думать о проблемах по мере их поступления, я сунул пистолет в кобуру на правой ноге и припустил бегом.

До тайника я добрался спустя полчаса. Помня напутствия Рута, я честно пытался вначале высмотреть какие-либо несоответствия на пути следования. К примеру, на месте гравитационной аномалии всегда примята трава. Вокруг огненных эта самая трава всегда выжжена. Опасность могли выдать вихри мелкого мусора, стелящиеся по земле, или трупы птиц. Однако в такой темноте разглядеть что-либо было попросту невозможно, и я, поняв, почему по Зоне ночью не ходят, плюнул на все и пошел вперед. В правой руке, прижатой к телу, я сжимал пистолет, левую же я вытянул вперед, и тщательно анализировал все ощущения. По словам Рута, аномалию можно почувствовать. Может начать колоть в кончиках пальцев, можно почувствовать движение воздуха при полном безветрии. Вообще любые отклонения в нормальных ощущениях следовало трактовать как опасные и сразу менять направление. Ничего особенного я не чувствовал, однако, когда затекшую руку начало тянуть в сторону, я не стал рисковать и списывать это на выбрыки организма, а обошел это место по широкой дуге.

Вершина холма была широкой и плоской. Я бы даже не назвал это холмом, скорее, естественная возвышенность, плавно перетекающая в равнину. В отдалении виднелась небольшая роща. Судя по инструкции Рута, именно в ней и находился его тайник.

Сгнивший остов древнего автобуса «ПАЗ» спрятался среди сосен. Уж не знаю, как он туда попал, однако из-за деревьев с дороги он виден не был. И это был несомненный плюс.

Мохнатые лапы одной из сосен были как-то странно закручены, как будто их притянули к стволу невидимой веревкой. Я решил зайти в рощу с другой стороны.

Под автобусом меня ждало разочарование. Тайник Рута уже кто-то освоил. Маскировка была нарушена, люк валялся в стороне. В принципе, это было ожидаемо: Рут предупреждал меня, чтобы я не особенно рассчитывал на хранящееся в тайнике снаряжение. Но было обидно. Оказаться в Зоне с одним только пистолетом да несколькими магазинами к нему – это грустно. Однако какой у меня был выбор? Правильно, никакого. Хорошо хоть есть где переночевать. Вот только нужно убедиться, что там не поселилась никакая дрянь.

Достав фонарик, я надел на него красный светофильтр, скрестил руки, сжимая в одной фонарь, а в другой – пистолет, и резко свесился в люк, готовый открыть огонь по всему, что дернется.

Внутри было пусто. Абсолютно.

Не доверяя глазам, я отыскал в траве несколько камешков и побросал их внутрь, выбирая каждый раз новое направление. Ничего не произошло. Тогда, спустив вниз рюкзак и подтянув за собой крышку люка, я соскользнул вниз.

Когда-то это был технический колодец высоковольтной трассы. Сейчас, разумеется, никаких кабелей не осталось. Они стали, наверное, первыми «артефактами», которые первые же «сталкеры» отсюда выволокли. Сидеть под землей в закрытом помещении, из которого куда-то ведут хотя бы небольшие, но туннели, в Зоне считается верхом глупости: уж слишком велика вероятность, что из этих туннелей вылезет что-нибудь неприятное, причем в самый неподходящий момент. Поэтому стараниями Рута кабель-каналы были забиты обломками кирпича и старательно замазаны цементом.

Спрыгнув в люк, я подтянул за собой крышку. Сначала я думал оставить небольшую щель для циркуляции воздуха, но оказавшись внутри, я ощутил легкий сквозняк. Видимо, где-то были щели, благодаря которым воздух и попадал внутрь.

Спать я не собирался. Я специально заблаговременно выспался перед выходом, и в коллекторе планировал просто скоротать ночь, а утром двинуться дальше. Вот только в глубине души я все же надеялся, что двигаться я буду в броне, с нормальным оружием и детектором. Теперь же, когда стало ясно, что тайник Рута вычистили, возник вопрос: что делать дальше? А ничего. Действовать по обстоятельствам, и постараться не сдохнуть в ближайшие часы.

Вообще, моя затея отчетливо отдавала сумасбродством. Ломануться туда, куда нормальный человек пойти и не подумает, без четкого плана, без связей, без экипировки и оружия… Но что мне было делать, если Зона была единственным местом, где меня не станут искать?

Сейчас мой план казался мне непродуманным и наивным. Но что поделать? «Назвался сталкером – полезай в Зону», – вспомнилась мне местная пословица, услышанная от кого-то за Периметром. Ну да. Только у меня несколько иначе. Полез в Зону – становись сталкером. Вот так будет правильнее.

Теоретически, я мог здесь легко прижиться. Не думаю, что по Зоне бегает масса айтишников-многостаночников с боевым опытом. Да, как бы смешно это ни звучало, но здесь нужны хорошие спецы, умеющие и железку до ума довести, и программу написать.

Сталкерская сеть, через пень-колоду функционирующая в Зоне, была детищем Рута. Попав сюда несколько лет назад, он, как и любой спец на его месте, стал прикидывать, как сделать лучше этот суровый мир, используя собственные навыки. Проще говоря – на чем бы срубить денег, не ползая на брюхе под огнем конкурентов в поисках зыбкого миража мечты. И придумал.

Система связи, предложенная им, мало отличалась от стандартных беспроводных сетей, использующихся на Большой земле, разве что с поправками на местные реалии. Рут добавил анализаторы, улавливающие приближение Всплеска и отрубающие питание, чтобы сохранить электронику от бушующей аномальной энергии.

Его системой очень живо заинтересовались местные ученые, которых руководство не спешило обеспечивать собственной сетью. В итоге через полгода после появления Рута в Зоне все проходимые локации были накрыты фонящей, хрипящей, работающей с перебоями и потерей пакетов, но все-таки сетью.

Сеть выполняла массу функций: от доставки сообщений между абонентами, до примитивной и тоже часто сбоящей, системы определения «свой-чужой». Однако даже такая система была незаменимой.

За доступ в сеть обитатели Зоны платили деньги, как за Интернет на Большой земле. Но если там доступ в сеть – работа и развлечение, то здесь это лишняя возможность не «зажмуриться». Вовремя полученное сообщение о приближающемся Всплеске, появившейся на привычной тропе аномалии или засаде мародеров спасло уже не один десяток жизней. Вот потому-то Рут здесь и обосновался всерьез и надолго. В то время, как охотники за удачей рисковали жизнями, охотясь за артефактами, он сидел у себя в бункере, потягивал кофе и трепался на форуме. А деньги капали.

Хотя если оборудование выходило из строя, он ходил в поля так же, как и другие сталкеры, и повидал не меньше, а то и больше, чем некоторые из ветеранов.

Сейчас Рут вернуться в Зону не мог. Без обеих ног и правой руки это не так-то просто сделать. И сеть без него загибалась. Оттого-то так загорелись его глаза, когда я появился у него в квартире, и сказал, что мне нужно исчезнуть. Я для него был идеальной кандидатурой, благодаря которой средства, вялой струйкой текущие на его счет, вновь превратятся в полноводный ручей. Мне же было все равно, чем заниматься, лишь бы перевести дух, и сделать так, чтобы меня никто не нашел некоторое время. И вот я здесь.

Решив, что сидеть без дела скучно, а до утра еще несколько часов, я достал из рюкзака комп, открыл его, и нажал на кнопку включения.

Признаться, я не верил в то, что комп заработает, после манипуляций, что я проделал с ними под чутким руководством Рута. И если пересадка начинки хрупкого ультрабука в защищенный кейс была процедурой необычной, но не сложной, то замена аккумулятора на непонятную штуку, больше всего напоминающую обмотанный проволокой комок грязи со вдавленным в него мусором, смущала меня неимоверно. Разумеется, после этого машина не подавала признаков жизни, но Рут уверял, что, как только я попаду в Зону, и проведу в ней хотя бы пару часов, эта штука превратится в вечный двигатель, который обеспечит моему ноуту бесперебойную работу, даже когда у меня появятся внуки.

Экран засветился, а я выдохнул. Надо же! Работает! Достав из рюкзака внешнюю антенну, я воткнул ее в порт ноутбука, раскорячившись между кирпичами, отодвинул крышку люка и выкинул провод с антенной на конце наружу.

Здесь сеть работала. Передо мной на экране появилась карта Зоны, с горящей отметкой моего текущего местонахождения.

В первую очередь, по словам Рута, мне нужно было добраться до научного центра. По привычным меркам это было совсем недалеко отсюда, но вот по меркам Зоны… в любом случае, мне нужен проводник. А найти его я смогу только в Лагере – месте, где тусуются начинающие сталкеры и натаскивающие их наставники. Вот это и будет моей завтрашней целью. Ну а пока мне к этому походу надо подготовиться. Я достал из чехла на поясе коммуникатор, установил сопряжение с ноутбуком, и принялся приводить его программную начинку в соответствующий моему нынешнему местопребыванию вид.

* * *

Как мне показалось, даже утро в Зоне было особенным: тихим, каким-то чистым и холодным. Несмотря на термобелье, плотную брезентовую ткань «горки» и теплый свитер под ней, продрог я знатно. Зато за время до рассвета я успел на славу поковыряться в коммуникаторе. И теперь он был включен в сталкерскую сеть, не отдавая при этом туда своих данных. Закрепив комм на запястье, я поправил шапочку-«мародерку», утянул капюшон «горки» и, нацепив рюкзак, полез наружу.

Мне предстояло вновь выйти к трассе, руководствуясь все той же логикой: машины ездят – аномалий нет. Что я буду делать дальше, я пока предпочитал не думать. Машины тут ездят недалеко, потому что чем дальше в Зону – тем больше аномалий. Вояки доезжают до блокпоста, обустроенного на границах легкопроходимого участка, там сбрасывают груз, производят ротацию личного состава, и возвращаются назад.

Будто в ответ на мои размышления, со стороны КПП, который был не так уж и далеко отсюда, послышался шум нескольких моторов. Я к этому моменту практически добрался до дороги. Благоразумно решив переждать, пока проедут машины, я пристроился в подходящих кустах, предварительно внимательно их изучив, и приготовился ждать.

Из-за поворота неспешно выкатил БТР. Хищно поводя пушкой по сторонам, он двигался вперед, ведя в кильватере кажущийся чуждым здесь гражданский микроавтобус и «Тигр», замыкающий небольшую колонну. И тут все пошло несколько не так, как я ожидал.

Как только все три машины скрылись от наблюдения с КПП за поворотом и рощей, в подлеске на другой стороне дороги раздался хлопок, шипение, а в следующую секунду БТР превратился из грозной боевой машины в кучу металлолома. Из открытых люков взметнулось пламя, раздался еще один взрыв, и взрывной волной меня швырнуло на землю. По голове будто отработали хорошим крюком справа, в ушах зазвенело. Перевернувшись на живот, я вжался в землю. Однако уже через секунду любопытство одержало верх, и я аккуратно подполз к большому валуну и выглянул из-за него.

Видимо, от удара взрывной волны я на какое-то время потерял сознание, так как помимо БТР успел обуглиться и «Тигр». Из кустов хлестали пулеметные очереди, превращая черный микроавтобус в решето. Задняя дверь гражданского транспорта распахнулась, и из нее попытался вылезти какой-то бедолага. Прицельная очередь, разворотившая ему голову, пресекла эту попытку.

Мне никак не удавалось разглядеть нападающих. То ли это были последствия близкого взрыва, то ли еще что, но в глазах периодически рябило, будто изображение на экране плыло. Больше всего этот эффект напоминал мне древний фильм, увиденный еще на службе, в котором перекачанный амеровский коммандос гонял по джунглям инопланетянина. Когда гуманоид в кино уходил в стелс-режим, это выглядело так же. Стоп! Так может это стелс и есть?

Моя догадка подтвердилась, когда буквально в десятке метров от меня часть кустов замерцала, и вдруг превратилась в двухметрового бойца, затянутого в черный комбинезон. Он материализовался буквально из воздуха. Быстро пробежал вдоль колонны, нырнул в салон микроавтобуса и, выпрыгнув из него через несколько секунд с объемным кофром, вновь растворился в кустах. Стрельба смолкла. Некоторое время ветки кустов и молодых деревьев еще колыхались, указывая направление, в котором ушли нападающие, но вскоре успокоились и они.

Я перевел дыхание. Только сейчас до меня дошло, какой опасности мне удалось избежать. Выскочи я беспечным зайцем на дорогу раньше, чем прошла техника, – тут бы мне и амба. Нервы у людей в засаде всегда на пределе, и моя тушка быстро получила бы дополнительные отверстия, непредусмотренные матушкой-природой.

Нет, наверное, все же легкое сотрясение мозга я заработал!

Твою ж дивизию! Все время думал о том, где достать нормальное оружие и снаряжение, а когда оно лежит в десятке метров от меня – лежу и туплю.

Выругавшись, я вскочил, и метнулся к микроавтобусу. Вдалеке уже был слышен гул моторов: «тревожная» группа, скорее всего, уже подходит к КПП. Бой занял не более двух минут, но канонада была слышна до самого Периметра.

Я заскочил в микроавтобус, и меня едва не вывернуло.

Судя по остаткам одежды, густо заляпанным красным, изломанные куклы на полу машины при жизни были научным персоналом. Для меня это означало только одно: «здесь рыбы нет». Оружием здесь не разжиться. Хотя… не профессора же с учеными степенями машину вели, верно?

Спотыкаясь об трупы, морщась и мысленно матерясь, я пробрался к кабине. Так и есть. Водитель и стрелок. Под ногами водилы лежал расщепленный пулями АКСУ, так и не успевший ни разу выстрелить. А вот со стрелком мне повезло больше. На коленях у него лежал новенький «сто седьмой» со сложенным прикладом. Перегнувшись через безжизненное тело, я стянул с него ремень и повесил автомат себе на плечо. Усопший приготовил мне еще один сюрприз. Будто специально для меня, разгрузка с магазинами была не на него надета, как по уставу полагается, а болталась на спинке сиденья. Вытащив и ее, я собрался уже покинуть салон, в одночасье превратившийся в братскую могилу, но внезапно проснувшаяся во мне жажда мародерства не дала этого сделать, не прихватив один из нескольких квадратных рюкзаков, штабелем сложенных у перегородки, разделяющей салон и водителя.

С автоматом на одном плече, разгрузкой и рюкзаком – на втором, я выпрыгнул из микроавтобуса. Внутри я находился минуту, не больше, однако рев моторов был слышен мне даже через звон в ушах. Понадеявшись, что нападавшие не стали бы устраивать засаду среди аномалий, я нырнул в тот же подлесок, в котором скрылись и они. И сделал это вовремя: оглянувшись, я увидел сквозь листву, как из-за поворота выскакивает точная копия сожженного бронетранспортера, а где-то вдалеке послышался характерный звук низко идущего вертолета. Я поудобнее перехватил свою добычу и быстро двинулся в заросли, стараясь оставить между собой и группой быстрого реагирования как можно большее расстояние.

Глава 2 Сделка

«Территория Зоны Отчуждения не настолько пустынна и безжизненна, как может показаться. На опустевших землях действует масса лиц, незаконно пересекших Периметр с целью добычи и контрабанды аномальных образований – артефактов. Они активно взаимодействуют и образуют группировки. Одно из особенно опасных бандформирований – группировка, именующая себя «Орфы». Это сборище настоящих отбросов, чье моральное разложение оказалось чересчур глубоким даже для ЧВК «Цербер», из которой и вышла большая часть членов банды. Орфы особенно активно занимаются контрабандой. При обнаружении подлежат немедленному уничтожению».

Из вводного курса лекций для новобранцев Изоляционных Сил

День у Дыма заладился с самого начала. Не успев отойти и километра от базы клана, он наткнулся на недавно разрядившуюся «саламандру». А возле нее, соответственно, валялось свежее «сердце саламандры» – не самый дешевый артефакт, сулящий неплохую прибавку к жалованию, выплачиваемому молодому сталкеру. Поместив артефакт в контейнер, сталкер внес местоположение аномалии в свой коммуникатор, и только потом двинулся дальше.

Вообще день сегодня был неплохой. Радовало хотя бы то, что ему удалось улизнуть с базы, не попавшись на глаза Антею. Недавно Дым накосячил, и сегодня командир звена отправил его проверить сохранность дальнего схрона и пополнить запасы, дабы проштрафившийся боец не пересекся на базе с главой клана. С утра Антей был не в духе, и встреться ему на территории Дым – выговором бы дело не обошлось. Штраф – как минимум. А то еще и «губа» в придачу.

Косяк был не таким уж и серьезным, с точки зрения Дыма, однако Антей вполне мог иметь другое мнение.

Все, что сделал Дым – позволил себе унизить одну из шишек конкурирующего клана, обострив до предела и так далеко не добрососедские отношения. Однако его действия, по мнению сталкера, были единственным разумным выходом в сложившейся ситуации.

«Орфы», пожалуй, вторая по силе группировка в Зоне. И первая – по количеству контактов с Большой землей. Орфы «сидели на теме» контрабанды артефактов. Не так, как торговцы, собирающие свои грузы практически поштучно, нет, ребята занимались крупным оптом – добычей и логистикой.

«Орфы» не были кланом в общепринятом для Зоны понятии. Группировка была боевым крылом крупной мафиозной структуры. Большая часть членов группировки некогда были сотрудниками охранного агентства «Цербер» – по сути, частной военной компании. Руководство «Цербера» бралось за любые заказы, как по эту, так и по ту сторону закона. Неудивительно, что после нескольких особенно громких случаев, связанных с сотрудниками компании, откреститься от которых не удалось, компании пришлось закрыться.

Однако бросать прибыльный бизнес людям, главным умением которых было воевать, не с руки. По слухам, основной состав сотрудников «всплыл» под крылом Синдиката – международной преступной группы. Масштаб проворачиваемых Синдикатом афер и преступлений не оставлял сомнений в наличии правительственной «крыши». Странно было бы, если бы столь могучая, алчная и умеющая оставаться безнаказанной, сила не обратила свое внимание на Зону.

Бывшие бойцы «Цербера» просачивались на территорию Зоны несколько месяцев. Приходили, представлялись обыкновенными бродягами, поступали в ученики-«отмычки» к ветеранам, ведущим основной бизнес в «лягушатнике», как еще называли Лагерь новичков, и постепенно становились бывалыми сталкерами, способными ходить по Зоне как в одиночку, так и ведя группу. Поначалу на увеличившийся приток новичков никто не обращал внимания, а потом стало поздно. Туманным утром на базу малочисленного безымянного клана обрушился стальной кулак собравшихся вместе вчерашних «отмычек». Клан оказался вырезан подчистую, а у новой группировки появилась база и имя. Не мудрствуя лукаво, они назвали себя «Орфами», и приступили к делу.

Вскоре многие бродяги стали опасаться выходить на привычный промысел в одиночку. Орфы жестко контролировали свои территории, до этого бывшие ничейными, и нередко выходили за их пределы. Учитывая моральный облик членов клана, ничем хорошим для повстречавшихся сталкеров это не заканчивалось. Еще в составе «Цербера» привыкнув мародерить и грабить, орфы не собирались отказываться от своих привычек там, где за это наказания не последует даже теоретически. Доходы бродяг упали. Вольные сталкеры, эти прожженные Зоной искатели приключений, стали попросту бояться выходить на промысел, ведь орфы не гнушались «развести» на артефакты или дорогую снарягу одинокого сталкера или малочисленную группу. Бродяги собрались и пришли к Антею просить помощи.

Главе стражей к тому моменту новые соседи и так уже не нравились, и делегация сталкеров оказалась последней каплей. Подняв клан в ружье, Антей повел стражей на орфов. И переоценил свои силы.

Прошедшие огонь, воду и медные трубы, поучаствовавшие едва ли не во всех последних военных конфликтах, орфы дали яростный отпор. А так как защищаться всегда проще, чем нападать, успех был на их стороне. Стражи с потерями отступили, признав, что сами справиться с незваными гостями не смогут. Тогда-то аналитики клана и накопали, куда уходят корни орфов, и кто за ними стоит. В подземных ангарах стражей хранилось кое-что, способное переломить исход нападения, но это были слишком веские аргументы для использования их в локальном столкновении. Антею пришлось отступиться, стараясь при этом хотя бы сохранить лицо.

Еще пару месяцев кланы были в состоянии перманентной войны, пока глава орфов внезапно не заявился в гости к Антею, с большим белым полотнищем, примотанным к стволу автомата. После трехчасового общения с Антеем у того в кабинете, главный орф покинул базу с торжествующей улыбкой на лице, а Антей объявил общий сбор и рассказал, что стражи договорились с орфами о перемирии. Командир орфов пообещал навести порядок и пресечь ограбления сталкеров, а стражи не должны мешать орфам делать свое дело. Это понравилось не всем, но приказы главы клана обсуждать у стражей было не принято. Побурчали под нос и разошлись.

А два дня назад произошел инцидент, из-за которого Дыма сейчас и отправили проветриться.

Когда звено Дыма возвращалось с патрулирования, совсем неподалеку от базы они встретили трех орфов. Те обирали двух бродяг, где-то разжившихся неплохим хабаром.

Стражи сделали все по инструкции. Орфов окружили, навели на них стволы, и предложили свалить по-хорошему. Тем ничего не оставалось, кроме как подчиниться превосходящим силам, заставшим их, к тому же, врасплох. Стараясь сохранить лицо, один из орфов, проходя мимо Дыма, смачно плюнул ему на ботинок.

Дым был сиротой, вырос в детдоме, после, в контрактной армии, прошел суровую школу «горячих точек». И в каждом из коллективов, в котором ему довелось побывать, действия орфа трактовались как унижение и оскорбление. Простишь – посчитают слабаком. И тогда – все.

За такое надо бить. Сразу. Жестко. Ломая нос, сбивая с ног, и не давая встать. Только тогда будут уважать. А покажешь себя рохлей – рохлей и станешь в итоге.

И Дым ударил.

Локоть правой руки въехал в затылок повернувшегося спиной, донельзя довольного своей выходкой орфа, сбивая того с ног. Прозвучало сдавленное ругательство, оставшиеся двое бандитов схватились за стволы, но им пришлось опустить оружие – стражи держали их на мушке. Сбитый с ног разбойник поднялся, отплевываясь. Дым бесстрастно смотрел на него сквозь зрачок коллиматорного прицела.

– А без пушки слабо? – прорычал орф, и Дым узнал его.

Чен. Один из особо приближенных к главе… нет, вещи надо называть своими именами! К главарю шайки бандитов и мародеров, маскирующихся под организованный клан. Сталкер слышал, что Чен был серьезным бойцом. И это только добавило азарта, как всегда, когда бывший детдомовец видел непреодолимую на первый взгляд преграду.

Страж метнул быстрый взгляд на командира звена. Тот нахмурился, но кивнул, понимая, что на кону честь клана. Не сводя взгляда с орфа, Дым аккуратно положил на землю оружие, снял с головы шлем и пристроил его рядом. В глазах противника затаилась злоба, жажда крови, и такой же азарт, как и у молодого стража.

– Ну, иди сюда, сучонок. Сейчас ты у меня бордюры грызть будешь! – прошипел Чен.

– Ты где тут бордюры нашел, тормоз? – спокойно парировал Дым.

Противник зарычал и бросился в атаку. Текучим движением страж ушел в сторону, очутившись за спиной у орфа. Тот резко развернулся, недоумевая, куда делся враг, удачно ушел от прямого в голову, и атаковал сам. На стража посыпалась серия ударов, далеко не все из которых он успевал заблокировать. Разорвав дистанцию, Дым мгновенно оценил ситуацию и сделал то, чего от него противник не ожидал. Бросившись в ноги Чену, он провел захват, и повалил того на землю, перемещая бой в партер. Еще несколько секунд – и Чен, пойманный в удушающий захват, остервенело лупит ладонью по земле, прося пощады. Вот только Дым этого не видит. Глаза застилает багровая пелена, и он, стиснув зубы, только усиливает захват.

– Эй, боец! Отставить! Дым! Стоп! Хватит! – до сознания достучались, наконец, крики командира. С сожалением ослабив хватку, сталкер перекатился через плечо и, тяжело дыша, поднялся на ноги.

Задыхающийся Чен на четвереньках ползал по земле, хрипя и откашливаясь. Наконец, он смог восстановить дыхание, и шатаясь, встал на ноги.

– Дым, значит? – севшим голосом выдавил орф. – Хорошо, Дым. Я тебя запомнил.

Настал черед стража презрительно сплюнуть под ноги оппоненту. Троица орфов, сверкая глазами и поминутно оглядываясь, отправилась восвояси.

Дым про себя усмехнулся, и продолжил путь, вороша в памяти воспоминания. Вдруг какое-то движение привлекло внимание сталкера. Он резко остановился, присел за бетонным блоком, и поднес к глазам бинокль. Увиденное мигом развеяло приятное настроение. В полукилометре от него, передвигаясь от укрытия к укрытию короткими перебежками, двигались три фигуры. Двигались в его сторону. И характер их передвижения говорил о том, что самого Дыма они разглядели гораздо раньше. И что ждали они именно его. И если сейчас быстренько что-нибудь не придумать, то девяносто шансов из ста, что на базе, вспоминая его, будут напевать под рюмочку горькой: «Был пацан, и нет пацана…». А Дыму нравились совсем другие песни. Поэтому он дослал патрон в ствол автомата, расстегнул подсумок с гранатами, и принялся озираться в поисках более подходящего укрытия.

Орфы, мать их так. Как не вовремя! Не пустословил Чен, обещая припомнить Дыму поражение. Сейчас и припомнит, по всей видимости.

Как назло, поблизости ничего, соответствовавшего его представлениям о безопасности не наблюдалось. Нужно было отходить. Виднеющиеся у орфов стволы по дальности стрельбы фору его автомату могли дать немаленькую. Дым не стал дожидаться, пока загонщики начнут упражняться в стрельбе, и, пока расстояние еще не позволяло врагу открыть огонь, начал поспешное отступление в глубь локации.

Этот участок Зоны будто был создан для того, чтобы поиграть в кошки-мышки с летальным исходом. Нагромождения ржавого хлама, бетонные блоки, земляные отвалы. Когда-то сюда свозили технику, погибшую при первом самоубийственном и глупом штурме тогда только появившейся Зоны. Техника шла на еще недавно безопасные территории, чтобы, попав под второй Всплеск, навечно остаться здесь памятником человеческой самоуверенности. Дым рассчитывал попетлять среди нагромождений техники, обойти преследователей, и продолжить путь, но видимо кто-то решил, что сегодняшней удачи со сталкера хватит.

Страж обернулся, и выругался. Троица широко разошлась в стороны, блокируя все пути возможного отступления. Теперь Дым не мог ни вернуться кружным путем к базе клана, ни двинуть напрямую к пункту назначения. Вот только вряд ли он успел бы добраться до хранилища. Слишком далеко отсюда. Да и не стал бы он рассекречивать схрон перед орфами, несмотря на то, что как раз там можно было забаррикадироваться. И переждать до подхода помощи. Помощь!!! Как же он сразу об этом не подумал!

С одной стороны стыдно: не успел уйти с заданием, как уже запрашивает базу, но, с другой стороны, бандиты его просто так не отпустят, учитывая, что Дым нанес смертельное оскорбление Чену. Так что выбирать особо не приходилось. Отвернув обшлаг пыльника, сталкер на ходу отправил в сеть призыв о помощи. Теперь каждый страж или дружественный вольный бродяга, оказавшиеся недалеко от места столкновения, поспешат на выручку. Поскорее бы. Однако детектор компа упорно показывал пустую карту. То ли скопления радиоактивного хлама экранировали сигнал, то ли сегодня все почему-то предпочли обстряпывать свои дела поглубже в Зоне. А может, из строя вышло оборудование, обеспечивающее доступ к сети в этом секторе. Ни один из вариантов Дыма не радовал. Похоже, сегодня придется рассчитывать только на себя.

В этот момент невдалеке хлопнул выстрел, и пуля высекла искру из отвала наполовину вросшего в землю бульдозера. Сталкер резко развернулся, и успел увидеть спину одного из врагов. Дым вскинул автомат и дал короткую очередь, стреляя на опережение. До него донесся сдавленный крик. Кого-то зацепил. Отлично! Нужно было развивать успех. Забежав за бульдозер, Дым присел на одно колено и припал к прицелу. К сожалению, здесь было слишком много укрытий, и он никак не мог прицелиться, только видел мелькающие части тела врагов. Стоп! Что это? Он четко видел, как сменяют позиции двое преследователей, но никак не мог отыскать третьего. Напрашивались два варианта: либо один из орфов потерял подвижность вследствие меткой Дымовой стрельбы, либо… Либо они разделились, и его сейчас обходят сзади!

* * *

Я быстро двигался по роще, не забывая при этом об аккуратности. Когда мне показалось, что пройденного расстояния достаточно для того, чтобы не опасаться военных, которые не рискнут углубляться в Зону без подготовки, я выбрал небольшую полянку, внимательно осмотрел ее, и, не увидев ничего подозрительного, тяжело опустился на землю.

Да, выходит боком просиживание штанов в роли офисного планктона. Дыхалка ни к черту. Переведя дух, я занялся осмотром добытого имущества.

Странно, но каких-то особых чувств я при этом не испытывал. Будто и не было тех нескольких лет мирной жизни, в течение которых я мог увидеть трупы только по телевизору. Видимо, сознание сумело в сжатые сроки переключиться на боевой режим. Жаль, что тело так быстро не вспоминает былые рефлексы. Однако, думаю, и этот момент не за горами.

В первую очередь я оглядел оружие. С виду оно было новым, будто только со склада, но я, тем не менее, быстро разобрал автомат и проверил его внутреннее состояние. И правда новый! Это хорошо. Собрав оружие, я выщелкнул из магазина все патроны, и, набив заново, с щелчком вогнал его в гнездо приемника. Помнят руки! Пристроив ствол рядом, я осмотрел разгрузку.

Хм. А ведь охранник был не самым простым парнем. По крайней мере, обычные контрактники разгрузками «Танк» не щеголяют. Либо приобрел на свои кровные, либо из спецуры был. Нормальный такой жилет, мне нравится. В подсумках – шесть магазинов, еще два пустые. Жаль, не полный комплект боец набил, восемь магазинов веселее, чем шесть. Так. ИПП, жгут. Из обнаружившейся в одном из карманов радиостанции я сразу же достал аккумулятор, и без сожаления закинул гаджет в кусты. Связываться мне не с кем, а вот то, что при желании меня смогут по ней засечь, – оно мне и даром не надо. На этом содержимое разгруза закончилось, и я подтянул к себе рюкзак, захваченный мимоходом.

Откинув герметичный клапан, я расстегнул молнию и вытряхнул из рюкзака его содержимое.

Ё-мое! С Новым Годом тебя, Дмитрий!

Осмотрев добычу, я тихо присвистнул.

Передо мной на траву лег темно-зеленый защитный костюм, входящий в новый специальный комплект экипировки, совсем недавно виденный мной на слайдах с очередного «Оборон-Экспо». Вот это да!

Сопротивление агрессивным средам, защита от электрического, термического и еще гейтс-его-знает-какого воздействия. С замкнутым циклом дыхания, шлемом-капюшоном и кислородными патронами. С автоматической терморегуляцией, и даже противопулевой защитой! Хотя нет, стоп. Отставить. Видимо, это какая-то гражданская модификация, так как кевларовых вставок не наблюдается. По ходу, для научников как раз версия, не зря же они везли костюмы. Но даже без брони – вещь! Беру!

Подобрав отвисшую челюсть и втянув выделившуюся слюну, я продолжил осмотр имущества.

Нет. Это не Новый Год. Это, как минимум, день рождения!

В гаджете, прятавшемся в плоском корпусе, после небольшого раздумья я признал детектор аномальных образований. Ну а чем еще может быть штука абсолютно без настроек, взволнованно завибрировавшая сразу после включения, и высветившая на экране красную точку с расходящимися вокруг нее концентрическими кругами справа от меня? Для проверки своей догадки я подобрал с земли небольшой камешек и бросил его туда, где, предположительно, пряталась аномалия.

Раздался хлопок, и камешек, разогнанный до скорости пули, просвистел у меня над головой, и воткнулся в ствол дерева. Ого! А ведь и не видно, даже если присмотреться. М-да. Полезный гаджет. Берем.

Кроме ботинок к спецкостюму больше ничего в рюкзаке не оказалось. Ну и ладно. Когда сильно хорошо – тоже плохо. Я в очередной раз огляделся по сторонам, и, не увидев опасности, принялся разоблачаться.

Черт! А холодно, однако! Осень!

Оставшись лишь в трусах и футболке, я натянул на себя костюм. Несколько секунд повисев растянутым, костюм вдруг сжался, плотно обтянув мое тело. Какая интересная штуковина! Сразу же стало гораздо теплее, включились внутренние регуляторы. Однако!

Я с сожалением посмотрел на свои видавшие виды «коркораны», и обул ботинки от костюма. Они оказались гораздо легче моих, а через секунду, когда внутренняя их поверхность подстроилась под мою стопу – и удобнее. Я притянул внутренние клапаны штанин к ботинкам, и они, щелкнув, зафиксировались.

Попробовав подвигаться, попрыгав и поприседав, я оказался полностью удовлетворен костюмом. Ничто не мешало, не затрудняло движений. Только одно «но»: не думаю, что тут каждый второй в подобном бегает, поэтому светиться негоже.

«Горка» села поверх костюма идеально, абсолютно не доставляя неудобства. Ну вот и отлично. Подумав секунду, я достал из собственной «кенгурушки» миниатюрный флеш-накопитель в стальном корпусе, с продетой через «ушко» титановой цепочкой, и, расстегнув «горку» и спецкостюм, надел цепочку на шею. Эта флешка дорога мне как память, и, если с ней что-то случится – моему расстройству не будет предела. Так что пусть лучше будет в сохранности.

Надев поверх «горки» разгрузку, я почувствовал себя совсем хорошо. Защищенно. А это чувство я давно научился ценить. Закинув в кусты свои старые ботинки и рюкзак от костюма, я надел на спину свой, накинул на шею ремень автомата, и, пристегнув к запястью на правой руке детектор, решительно двинулся на выход из рощи.

Несмотря на все те страшные истории, что я неоднократно слышал о здешних местах, пока было спокойно. Изредка попадавшиеся аномалии детектор без труда идентифицировал, и я без проблем их огибал. Коммуникатор показывал, что я медленно, но верно двигаюсь к цели. Я рассчитывал, что до Лагеря смогу добраться засветло, если, конечно, не произойдет ничего непредвиденного.

Слева от меня показалось кладбище техники. Подумав, я свернул туда.

Теоретически, среди ржавых скелетов динозавров техногенной эры могло быть опасно, но на поле, где я маячил, как любопытный тушканчик, который вот-вот получит бампером в лоб, мне было крайне неуютно. А чувство внутреннего комфорта для меня значит много, поэтому я предпочел двигаться медленнее, но так, чтоб на душе было спокойнее.

Комп на левом запястье завибрировал, сообщая о входящем сообщении. Ну-ка, что там? Отвернув рукав, я взглянул на экран.

Некий Дым из клана «Стражи» находится в моем секторе и просит безотлагательной помощи. Обещает отплатить хабаром, или отработать. В этот момент до меня донесся звук близких выстрелов. Оглядевшись по сторонам, я на всякий случай спрятался за большой цистерной, и под ее прикрытием стал обдумывать сложившуюся ситуацию.

Насколько я помнил по рассказам Рута и сообщениям на сетевых форумах, которых я, готовясь к забросу, перечитал видимо-невидимо, «Стражи» – это своеобразная полиция Зоны. Валят мутантов, бандитов, мародеров, и при этом – активно барыжат артефактами. Все как в реале, в общем. Наверное, самая сильная группировка в Зоне. Рут рассказывал, что он с ними сотрудничал. Идея внутризонной Сети ребятам понравилась, но потом Рут совершил неудачный поход на Большую землю, а в клане сменилось руководство. И заново наводить мосты мне предстояло самостоятельно. А что может быть лучшим поводом для знакомства, чем спасение одного из членов клана?

Итак, решение принято! Выдвигаюсь на помощь! Активировав карту сектора, я сразу засек движение. На экране появились четыре точки, две из которых непрерывно мельтешили перед третьей, застывшей неподвижно, а четвертая медленно передвигалась у третьей в тылу. Неподвижная точка идентифицировалась как страж. Остальные – без кланового идентификатора. Надо бы взглянуть на ситуацию своими глазами.

Протиснувшись между ржавым остовом автобуса и ковшом древнего экскаватора, рухнувшим на столь же древний грузовик, я аккуратно выглянул.

За отвалом бульдозера, спиной ко мне, метрах в ста сидел сталкер в комбинезоне с нашивками «Стражей» и отчаянно тряс свой коммуникатор, а совсем неподалеку, надежно спрятавшись за кузовом легковушки и удобно положив ствол винтовки на ее капот, расположился, прицеливаясь, человек в сером костюме без опознавательных знаков. Нет, ну может, знаки какие-то и были, но я отсюда разглядеть их не мог. Как можно тише сняв автомат с предохранителя, я начал смещаться в сторону человека с винтовкой. Дистанция между нами составляла метров двадцать, но я хотел стрелять наверняка. Приблизившись, я присел на одно колено и поймал в прицел затылок снайпера. До меня донесся характерный звук взводящегося затвора. Не дожидаясь, пока моя жертва откроет огонь, я выдохнул и плавно выбрал слабину спуска.

* * *

Дым быстро оглянулся назад. Третьего загонщика видно не было, но это не значило, что того нет вовсе. Отдернув рукав, сталкер посмотрел на карту, но ничего не увидел. Дисплей коммуникатора безжизненно уставился на него потухшим экраном. «Только этого сейчас не хватало!» Выругавшись, Дым потряс комп, стуча по нему костяшками пальцев. Не помогло. И вдруг он отчетливо услышал сухой щелчок затвора. Сзади.

«Вот и все», – обреченно подумал сталкер. Раздался выстрел. Рефлекторно упав на землю, страж понимал, что от пули ему не уйти. Однако удара и следующей за ним боли сталкер не почувствовал. Оглянувшись, метрах в пятидесяти от себя он увидел винтовку, лежащую на капоте автомобиля, и оседающую возле нее фигуру. Орф успел его обойти. Но кто же его снял? Ладно, сейчас не до этого.

Два клоуна впереди не догадывались о смерти своего стрелка, и продолжали отвлекать на себя внимание, неосторожно подойдя при этом на расстояние выстрела… Ну что ж… Вы хотели внимания? Вы его добились! Забросив в подствольник выстрел, Дым дернул спуск гранатомета, направив его дуло под на глазок высчитанным углом. Не дожидаясь результата, приподнялся над укрытием, и выпустил несколько коротких очередей, целясь в показавшегося орфа. Через секунду до него донесся звук взрыва и дикий вопль. Дым высунулся, протиснувшись сквозь металлические конструкции, и выстрелом добил катающегося по земле орфа. Выглянув с другой стороны, убедился, что и второй клиент больше не представляет опасности. Отлично.

Однако кого же благодарить за избавление от третьего врага? Если бы не неведомый спаситель, валяться бы сейчас Дыму с простреленным затылком под свинцовым небом Зоны, пока собаки не растащат. А вот и он!

Из-за проржавевшего кузова легковушки вышел рослый мужчина. В застиранной «горке», с армейским «калашниковым» в руках. Ствол автомата был направлен в землю, однако незнакомец держал его так, чтобы в любой момент можно было полоснуть очередью от живота.

Дым встретил его так же настороженно, не убирая оружия, но и не выставляя его агрессивно.

– Живой? – поинтересовался незнакомый сталкер.

– Судя по всему, благодаря тебе, – Дым не знал, как вести себя в подобной ситуации. Одно дело, когда тебя спасают братья по клану, для которых, это, в принципе, дело чести, и совсем другое – проходящий мимо бродяга.

– Насолил чем-то им? – продолжил сталкер.

Дым с удивлением посмотрел на незнакомца. Во-первых, в Зоне такие вопросы не задают. Все, что касается личности – табу. Во-вторых, Дым до этого момента не подозревал, что в Зоне существует человек, которому неизвестно о вражде между стражами и орфами. Ладно. Простим. У всех есть странности, а этот человек, как ни крути, только что спас ему жизнь.

– Да надрал задницу одному из их старших. Пойдем, глянем, кого ты там так вовремя уложил.

Подойдя к трупу, Дым аж присвистнул. С простреленной головой на земле валялся Чен.

– Держи «краба», мужик, – он повернулся к незнакомцу. – Ты даже не представляешь, как я тебе теперь обязан. Ты избавил меня от многих неприятностей. Протягивая открытую ладонь, он произнес: – Дым.

– Софт, – пожимая ладонь, ответил незнакомец.

– Спасибо, Софт. Держи, – Дым протянул контейнер с «сердцем саламандры». – Хотел барыге сплавить, но раз такая пьянка…

Софт аккуратно открыл контейнер, и, держа его на вытянутой руке, заглянул внутрь. Потом он так же аккуратно вернул крышку на место, и протянул артефакт обратно.

– Спасибо.

Страж удивленно вскинул брови.

* * *

Я лихорадочно прокачивал ситуацию. Черт-черт-черт! Как решить, что делать? Продолжить самостоятельное движение к Лагерю, или попросить в качестве ответной услуги сопроводить меня туда? Лучшей компании для прогулки по Зоне, чем страж, придумать сложно. Но насколько будет корректно просить об этом? Хотя… Какая корректность? Я вроде как жизнь ему спас. Хоть и нехорошо о таких вещах напоминать, но что поделаешь? Стоп! А зачем мне Лагерь теперь? В Лагерь я иду, чтобы найти проводника, верно? А зачем он мне, если передо мной стоит страж, который может меня отвести туда, куда мне нужно?

Я вернул протянутый мне артефакт, стараясь скорчить рожу умника, который мгновенно понял, что находится в контейнере, как это можно использовать, и сколько оно стоит. Брови стража поползли вверх. Ну, а чё? Знай наших! Блин, может, там целое состояние в контейнере этом? Ладно, гейтс с ним!

– Спасибо. Но я бы попросил об услуге.

Сталкер внимательно смотрел на меня.

– Мне надо к ученым. Можешь отвести меня туда?

Я не знал, как отреагирует страж на подобную просьбу. Не слишком ли я наглею? А, ладно! Наглость – не порок, а жить помогает!

Сталкер посмотрел на меня долгим оценивающим взглядом.

– Нам, можно сказать, по пути. – Дым опять пристегнул контейнер к поясу. – Отведу. Только имей в виду – пока мы идем вместе, мои распоряжения не обсуждаются. Уяснил?

Я перевел дух. Получилось!

– Уяснил.

* * *

Расстояния в Зоне небольшие, но петлять приходится так, что один километр превращается в десять. Дым со старта взял хороший темп, стараясь сократить время, потраченное на «экскурсию» до минимума – ведь ему еще возвращаться на базу. Однако через час стало понятно – до темноты ему, скорее всего, не успеть.

Сталкер изредка поглядывал на своего спутника. Странный он какой-то. А ведь на вид – ветеран. Под «горкой», если присмотреться, можно разглядеть научный спецкостюм. Снаряга, которой у новичка быть не должно. Не знает азов поведения в Зоне, не имеет представления о политике группировок… Да и ветеранов своих Зона знает наперечет, однако погоняло «Софт» Дыму нигде не встречалось… Все-таки новичок? Но откуда тогда костюм? Никто, кроме самих ученых, не продает в Зоне спецкостюмы, не считая мародеров, снимающих их с мертвых «ботаников»… Но мало кто будет иметь с ними дело, так как комбинезоны, бывшие в употреблении, имеют электронные метки своих хозяев, и с тем, кто присвоит себе такой костюм, разговор будет короткий. Черт его знает… А на тропе ведет себя, как опытный. Видно, что замыкающим ему приходилось быть не раз. Ладно, посмотрим, как он себя на научной станции поведет.

– Движение на три часа! – раздался голос ведомого. Дым мысленно выругал себя за то, что отвлекся, и моментально развернулся в ту сторону, откуда могла исходить опасность, но успел увидеть только серый капюшон, мелькнувший над холмом.

– Бандюк, судя по всему, – обратился он к Софту, – если он один, нападать не будет. Они, как крысы, пока в стаю не собьются, не опасны.

– А пятеро – это уже стая? – немного иронично поинтересовался спутник. Дым взглянул на дисплей своего коммуникатора, и увидел правильное полукольцо красных меток, окружавших его собственную, фиолетовую. Метки напарника видно не было. Он что же, коммом не пользуется? Ладно, не важно. Сейчас другая головная боль. Их медленно, но уверенно отрезали от безопасной тропы. Что ж это такое сегодня творится? Ну, нигде спокойно не пройти! Может, пронесет? Не хотелось бы сейчас в очередную перестрелку ввязываться… Обычно бандосы предпочитают в конфликты со стражами не вступать, слишком дорогой ценой за это можно было заплатить. И так Антей терпит мародеров сцепив зубы, и по базе давно ходят слухи, что скоро пройдет полная зачистка Долины, где расположено их главное логово.

Коммуникатор Дыма завибрировал, сигнализируя о входящей почте. Сталкер откинул обшлаг пыльника, и пробежал глазами строчки сообщения. Потом, словно не веря своим глазам, прочитал еще раз.

– Что там? – ведомый заметил замешательство Дыма, и теперь вопрошающе смотрел на ведущего.

– На, посмотри сам, – хмыкнув, Дым сунул свой комм под нос спутника. Сообщение было от Упыря, правой руки Шатуна – главы бандитской группировки, и состояло всего из трех предложений. «Страж, отдай вольника, и можешь идти дальше. Нет – порвем обоих. Пять минут на размышления».

– И что ты собираешься делать? – в голосе сталкера не было ни дрожи, ни удивления. В первый раз Дым смог нормально разглядеть его лицо. Невольный спутник был ненамного старше самого Дыма. Короткий ежик жестких темных волос, спокойные серые глаза.

– Так что? – во взгляде Софта не было ни капли страха, или заискивания, лишь любопытство.

– Стражи в долгу не остаются, – произнес Дым фразу, ставшую в Зоне почти ритуальной, задумчиво глядя на дисплей своего компьютера. Красных точек на нем значительно прибавилось. Теперь их окружали пятнадцать мародеров. Похоже, скоро наступит его очередь задавать неудобные вопросы.

– Будем отбиваться, – он оглядел местность, выискивая наиболее удобное для обороны место.

Совсем рядом был невысокий холм, со впадиной у основания. Впадина, на взгляд Дыма, отлично подходила на роль нерукотворного окопа, а несколько взгромоздившихся на край валунов вполне могли прикрыть стрелков. И, довершая образ природной фортификации – две гравитационные аномалии с обеих сторон впадины. Отлично! Аномалии затруднят прицельную стрельбу по ним, отклоняя пули от изначальной траектории, и перекроют бандитам подступы с флангов. Останется оборонять только два фронта. В тыл им зайти, конечно, могут, но, если не упускать из виду детектор движения, эти попытки несложно будет пресечь, а спереди… Спереди пускай подходят.

– За мной! – выдохнул Дым и, пригнувшись, побежал к впадине.

– След в след! Здесь аномалии!

Через несколько секунд они уже заняли позицию, и приготовились к отражению атаки.

Глава 3 «Моя команда – твое желание»

«Мутанты-псионики – наиболее опасные твари Зоны. Это настоящий бич как для одиночек, так и для небольших хорошо вооруженных групп. Используя телепатические способности, псионики способны подчинять себе волю отдельных бойцов, обращая их оружие против их же товарищей. Наиболее сильные псионики способны держать под контролем сразу несколько объектов. Мой вам совет, курсанты: если видите, что товарищ ведет себя неадекватно, пытается направить на вас оружие или проявляет другую немотивированную агрессию – не пытайтесь искать псионика. Не найдете. Просто грохните своего товарища и бегите оттуда со всех ног. Пытаясь спасти одного – погубите всех».

Из вводного курса лекций для новобранцев Изоляционных Сил

Сообщение, пришедшее стражу, меня удивило мало. Рано или поздно, это должно было произойти. Вот только я не думал, что меня найдут так быстро. Мало было понять, где я нахожусь, нужно было еще и найти меня на немаленькой территории Зоны Отчуждения. Значит, преследователи шли за мною практически по пятам. Не смог я следы запутать, выходит. Или они вышли на Рута? Представив, что отморозки могли сделать с калекой, я скрипнул зубами. Хотя, какого черта? Может, ему просто предложили заинтересовавшую его сумму. Да, слишком много времени я провел в городке у Периметра, надо было раньше в Зону уходить. Да еще выбор «группы захвата» меня несколько удивил. Могли бы придумать что-нибудь получше, чем толпа уголовников. Деньги жалеют, не иначе. Зря. Я бы в игре с такими ставками не жался бы. Ну, тем лучше для меня.

– Внимание, они выдвигаются, – страж, прижавшись к земле, наблюдал за цветом местного криминала. Рядом с ним были разложены сменные магазины и гранаты для подствольника. Я, не торопясь, проверил автомат, положил перед собой запасной магазин. Эх, жаль, прицела нет. Ну, за неимением гербовой…

Со стороны бандитов застучал автомат, и я вжался в землю. Одинокого стрелка поддержали еще несколько стволов. Огонь был плотным, не высунешься, но не на поражение. Тут вообще на поражение особо не постреляешь, скорее так, «в сторону противника». Рупь за сто, что бандосы имеют хотя бы малейшее представление о тактике, и выслали вперед штурмовую группу, которую сейчас и прикрывают со всех стволов. А это не годится.

Высунув автомат из-за пригорка, я положил его на бок, и не глядя выпустил веером длинную очередь. Кто-то вскрикнул. О как. Повезло. Я повторил для закрепления, не добившись на этот раз каких-либо результатов, и откатился в сторону. И не зря. В пригорок перед тем местом, где я лежал до этого, ударила очередь, брызнув мне в лицо кусочками глины и мелкими камешками. Больно, блин!

Я быстро выглянул из-за пригорка, сразу нырнув обратно, восстанавливая в голове на миг мелькнувшую перед глазами картину. Я был прав – идут, как и думал. Рассыпавшись редкой цепью, пригибаясь и пытаясь использовать складки местности. Только нет тут этих складок.

– Дым, прикрой! – я толкнул стража в бок. Тот кивнул, отодвинулся в сторону и повторил мой недавний маневр с автоматом. Я же привстал, опираясь на колено, и вскинул оружие.

Целик и мушка совместились на фигуре ближайшего мародера, и я плавно нажал на спуск. Оружие коротко гавкнуло, и бандит заорал, падая на землю и хватаясь за окровавленный бок. В этот же момент рядом солидно заговорил автомат стража, последовала короткая команда «ложись!» и впереди бумкнул разорвавшийся выстрел подствольника. Тут же раздалось еще несколько воплей – бандитам банально негде было прятаться, и осколки, не встречая на пути препятствий, накрыли достаточно большую площадь. Я снова высунулся, выстрелил несколько раз, и нырнул назад. Стрелял больше для порядка, так как штурмовая группа потеряла боеспособность. Сейчас будет передышка. Если бандосы не совсем уроды – они будут вытаскивать своих, прикрываясь плотным огнем.

Так и случилось. Бандиты поперли вперед, прикрываясь длинными очередями из «калашей». М-да, патронов у них, судя по всему, немерено, чего не скажешь о нас. Дым, презрев опасность и Женевскую конвенцию, чертом из коробки выскочил над пригорком, и, выцелив троицу бандитов, под прикрытием дружественного огня тащившую двух раненных, еще разок жахнул из подствольника. С той стороны заорали от боли на несколько голосов. Что ж, неплохо, кажется, наши шансы возрастают. Огонь со стороны противника стих. Бандиты отошли перегруппироваться и зализать раны. Хорошо. Я сменил магазин. Из разгруза на землю лег еще один.

– Сколько у тебя патронов? – Дым вопросительно смотрел на меня.

– Пять магазинов, не считая пистолета.

Дым кивнул.

– Нормально. Но надо сваливать. Сейчас нас зажмут – и адьос.

– Кто зажмет? – я посмотрел на сталкера. – По-моему, им сейчас совсем не до зажиманий.

– Ну, этим-то да, – кивнул страж. – А вот свеженьким – вполне нормально.

Дым, не отрываясь, смотрел на экран коммуникатора. Я бросил взгляд на свой, и выругался. Дисплей был усеян красными точками. Со стороны кладбища техники к бандитам подходило подкрепление.

* * *

Софт хорошо показал себя в бою. Не тупил, не паниковал. Жаль только, что зря все это. Иллюзий Дым не питал. Им в два ствола тупо не отбиться от того количества стервятников, которое через пару минут попрет на них. Бандиты в любом случае достанут их, особенно, если выберут тактику быстрых вылазок и длительной осады. От них попросту будет нечем отстреливаться. Его размышления были прерваны очередями из нескольких «калашниковых». Прикрываясь огнем товарищей, бандиты снова выдвинулись на штурм. Радует только одно – Софт, судя по всему, им нужен живым, иначе их давно просто закидали бы гранатами.

Он посмотрел на напарника, и его взгляду предстала неожиданная картина: отложив автомат, сталкер лихорадочно набирал что-то на клавиатуре странного ноутбука. Завещание он пишет, что ли? Нашел время, блин! Закончив печатать, Софт нажал на клавишу ввода, и закрыл лэптоп. После этого вернул ноутбук в рюкзак и ожидающе уставился на дисплей коммуникатора. Со стороны бандитов послышались крики, стрельба внезапно стихла, а через пару секунд и вовсе прекратилась. Бандиты, прервав атаку, обещавшую быть последней, быстро отступали. Дым взглянул на дисплей своего компа и понял причину их неожиданного отступления. Со всех сторон к зоне конфликта приближались множественные зеленые точки.

Военные! Час от часу не легче! Хотя у стражей был с вояками негласный нейтралитет, тем не менее, одинокого бойца, забредшего далеко от базы, ожидают неприятности. Что же заставило военных вмешаться? Обычно они позволяли группировкам самим уменьшать свою численность, если только это не происходило поблизости от Периметра. Софт вызвал? Так что, он из военных? А зачем для этого ноутбук? Коммуникатора вполне хватит. И чего он сам по Зоне бродит? Ни фига не понятно.

– Погнали, пока они не очухались! – Софт уже забросил рюкзак на спину, и был готов двигаться.

Они вскарабкались на пригорок, и под прикрытием пожухлых кустов перевалили через гребень холма.

– Эй, а чего они не обошли нас сзади? – Софт на бегу глянул на Дыма.

– Аномалии поверху. Обходить километра полтора, – выдохнул страж.

– Стой! – когда между ними и бандосами остался еще один холм, Дым остановился.

– Нельзя дальше бежать, гробанемся. Идем, как и раньше, только быстрее.

– Принял.

Некоторое время они молча шли вперед, иногда петляя на ровном месте и обходя по колючим зарослям совершенно ровные и неопасные с виду участки. Софт вопросов не задавал, следовал за ведущим. Дым все время вертел головой по сторонам, высматривая что-то. Добравшись до останков какого-то строения, Дым дал знак укрыться.

– Пять минут дышим. Смотрим по сторонам. Если тихо – идем дальше.

И тут же – уже другим тоном:

– Ты из вояк? – страж смотрел испытывающе.

– С чего ты взял? – удивление Софта выглядело искренне.

– Но ведь это ты их вызвал? – не отступался Дым.

– Кого вызвал? Никого я не вызывал. Откуда такие вопросы?

– Не надо держать меня за идиота! Я отлично видел, как ты колдовал над ноутбуком!

– А, ты об этом? Та ну… – Софт замялся.

– Говори давай! Иначе как я тебе доверять буду? – Дым вышел из себя.

– Ладно, – Софт вздохнул. – Я подключился к сталкерской сети, и отправил ложные данные всем, кто находится в нашем районе. Наши друзья приняли это за чистую монету, и свернулись. Нам тоже следует последовать их примеру, пока они не прекратили свое бегство от призраков.

– Ты что, хакер? – теперь Дыму стала понятна странная кличка напарника.

– Так, баловался в детстве, – улыбнулся Софт, и закинул рюкзак на плечи.

– Ну, идем, что ли?

– Ночуем здесь, – всю дорогу Дым был хмур и неразговорчив. Нежелание Софта рассказать о причине бандитской атаки он принял как само собой разумеющееся, однако настроения ему это не подняло. «Все, – думал он, – дойти до базы ученых, познакомить его с «ботаниками» – и до свидания. Пусть сам разбирается со своими проблемами». Идти оставалось недолго, но они несколько раз замечали группки бандитов, рыскающих по тропе, и далеко обходили их. Кривой дорожкой ближе. Не было сомнения в причине, побудившей мародеров забраться так далеко от своего ареала обитания. Из-за этих обходов сталкеры сделали огромный крюк, и вечер застал их на самом краю «обжитых» территорий. Здесь когда-то была железнодорожная развязка: от нее остались полуразрушенные промышленные помещения по обе стороны от «железки», ржавые вагоны, да черный зев туннеля вдалеке. За то, что из туннеля никто не пожалует, можно было поручиться – он был просто битком набит аномалиями.

Место для ночевки Дым выбрал в неплохо сохранившемся домике стрелочника. От туннеля домик был довольно далеко, местность перед ним просматривалась хорошо. Страж давно облюбовал этот дом, и всегда ночевал в нем, если ночь заставала его вблизи этих мест.

Страж уселся в углу, отстучал на базу условное сообщение, говорящее о том, что боец жив-здоров и задерживается по объективным причинам, и хмуро посмотрел на Софта.

– Ты дежуришь первый. Через четыре часа меня будишь. Пока пожрем. У тебя хоть есть что? – буркнул страж.

– Пока есть. Не доверяешь мне? Зря. Я с таким же успехом мог «собачью вахту» выстоять.

– Да нет, ты спи, сил набирайся. Вдруг завтра еще от кого отмахиваться придется, а ты им рррр-р-р-раз – и спутник натовский на голову уронишь, – ядовитый сарказм так и сочился из слов Дыма. Софт лишь пожал плечами.

Они молча съели сухпай, запив водой из фляг, и Дым начал готовиться ко сну.

* * *

Заснуть никак не удавалось. Тревожные мысли бередили душу. Охота объявлена, награда назначена… Интересно, сколько же обещают за мою голову? Хотя, в любом случае, овчинка стоит выделки. Вот только хрен им на палке, а не моя голова. Тем более, я им живым нужен все же. Изначально, по крайней мере. Ну а живы будем – не помрем. Побарахтаемся еще.

Усталость брала свое, и постепенно, ворочаясь с боку на бок, я все же начал проваливаться в блаженные объятия Морфея. Из легкой полудремы меня вырвал какой-то хруст. Не подавая виду, что проснулся, я приоткрыл глаза, и чуть не вздрогнул: прямо надо мной, согнувшись, стоял Дым. Он пристально вглядывался в мое лицо, но создавалось впечатление, что страж ничего не видел.

Дым разогнулся, повернулся ко мне спиной, и медленно вышел из домика. Куда это он на ночь глядя, да еще и без оружия? Вон его ствол, у стены стоит… Он что, лунатик? Своим поведением сталкер и впрямь напоминал человека, подверженного лунатизму. Дым шел, глядя прямо перед собой, неестественно выпрямившись, даже не шел, а брел, не разбирая дороги. И это человек, не первый день находящийся в Зоне! Нет, что-то здесь нечисто. Дым пер напрямик к туннелю, на входе в который искрило скопление аномалий.

И тут меня осенило: телепат!!!

Сказать по правде – я не особенно верил в полчища мутантов, населяющих Зону. Не верил никогда, и не верил бы до сих пор, если бы не Рут, загнавший мне на ноут полную базу по тварям, обитающим в этих местах. Бестиарий, скажу вам, тот еще! Особенно на 3D-фотографиях.

Телепатом назвали тварь, обладающую недюжинными пси-способностями. Будучи в добром здравии и расположении духа, мутант мог задурить голову целому отряду. Загнать его в аномалии, или просто выдергивать по одному человеку, себе на пропитание. Никто ничего и не заметит.

Учитывая, что поведение Дыма как раз четко походило на описание воздействия этого обитателя Зоны, я решил, что моя догадка верна.

Он взял Дыма под контроль, и теперь намерен им поужинать! А меня не засек, потому что я уже практически заснул, или силенок у него маловато, чтоб под контролем сразу двоих держать. Примем пока эту версию, как рабочую. Ладно, хватит рассуждать. Как бы действительно не схарчили моего проводника.

Подхватив автомат, я неслышно выскользнул из дома и, стараясь оставаться в тени, последовал за сталкером. Тормошить товарища сейчас смысла нет, еще, не дай бог, телепат его на меня натравит, на руках мне с ним здесь бороться, что ли? Нет, нужно найти самого дирижера ночного спектакля, и замочить, так, чтобы наверняка, тогда и Дыма отпустит. Тем временем сталкер дошел до входа в туннель, и, будто в нерешительности, остановился. Постоял пару секунд, как бы прислушиваясь к себе, а затем уверенно пошел вперед. Я крался в нескольких метрах за ним. Обалденная картина вырисовывается! Сталкер, попавший под воздействие мутанта-псионика, который прет прямо в аномалии, и я, идущий следом. Прямо лебединая верность какая-то!

Войдя в туннель, Дым вдруг резко прижался к стене, и бочком двинулся вперед. Я немного выждал и повторил его маневр. Детектор настойчиво вибрировал на запястье, а всю правую сторону тела будто пронзили тысячи микроскопических раскаленных иголок. Лавируя между очагами аномальной энергии мы все глубже втягивались в туннель. Да, неплохое логово присмотрел себе мутант! Добровольно сюда ни один кретин не сунется.

Мы прошли еще с десяток метров, впереди туннель изгибался, поворачивая влево. Аномалий больше не было видно, и я решил немного отстать, чтобы оглядеться из-за угла. В полуприседе подобравшись к выступу стены, я аккуратно выглянул из-за него, и обомлел. Теперь мне стало понятно, почему телепат не прихватил и меня «до кучи». Видимо, куча была слишком велика даже для мутанта. Псионик, сгорбившись, сидел в тени застрявшего здесь товарного вагона, а с двух сторон от него, подобно почетному караулу, стояли две темные фигуры. В первый момент мне даже показалось, что это люди. Но приглядевшись внимательнее, я различил гипертрофированные конечности, слишком высокие, обросшие мышцами фигуры. Не люди. Видимо, мне придется познакомиться еще с одним образчиком местной фауны.

Итак, что мы имеем? Имеем мы мутанта-псионика, собирающегося поужинать моим проводником, двух непонятных тварей, и, собственно, самого проводника. На меня у мутанта силушки не хватит уже. Да и на активное управление тварями, видимо, тоже. Но как только освободится ресурс…

Теперь я стоял перед выбором: если я пристрелю псионика, на мою голову свалится ничего не понимающий Дым, и два непонятных урода, оставшихся без ментальных уз. Если я попытаюсь прибить одного из них, что вряд ли получится с первой попытки, то, в лучшем случае, меня самого возьмут под контроль и сожрут вместе с Дымом, а в худшем – мне придется стрелять еще и в Дыма, что делать мне совсем не хотелось. Задумавшись, я слишком сильно высунулся из-за выступа, и псионик меня заметил. Секунду ничего не происходило, будто мутант тоже перебирал варианты, а потом на меня обрушился ментальный удар.

* * *

Дым словно очнулся с жуткого похмелья от плохого сна, сопровождаемого кошмарами. Голова раскалывалась, перед глазами плавали черные круги. Когда к нему вновь вернулась способность видеть, страж понял, что прошел только сон, кошмар остался.

Он стоял в железнодорожном туннеле, напротив него на корточках сгорбился псионик, возле которого стояли две здоровенных болотных твари. Дым опешил. Как два вида мутантов, буквально на дух не переносящих друг друга, могли оказаться в одном месте? Да еще так далеко от болот! Ведь болотники не поддаются пси-воздействию! Или это какие-то особенные болотники? Или псионик нестандартный?

Один из болотников взревел и набросился на телепата. В момент, когда мутант нанес сильнейший удар по гипертрофированной голове псионика, вторая тварь тоже пришла в чувство, а откуда-то сзади донесся слабый стон. Времени на то, чтобы оглядываться, у сталкера не было, так как болотник, сорвавшись с места, прыгнул на него. Лишь в этот момент Дым осознал, что у него практически нет оружия. Он резко повернулся, и, пригнувшись, каким-то нелепым прыжком, ушел с линии атаки. В ту же секунду воздух в том месте, где он только что находился, разорвала очередь, выплеснувшаяся навстречу монстру.

Пули попали болотнику в морду, выбивая куски плоти, покрытые слизью. Монстр взревел от боли и тяжело рухнул на спину. Еще одна очередь прошила его тело. Дым сорвал с пояса пистолет и поспешил внести свою лепту в уничтожение чудовища. Когда стало ясно, что с этим болотником покончено, он развернулся, направляя ствол пистолета на оставшегося зверя. На краю сознания мелькнула мысль, что магазин наполовину пуст, но посмотрев на место схватки, страж понял, что стрелять не понадобится. Телепат бесформенным мешком валялся поперек туннеля, его огромная голова была наполовину оторвана, и из ужасной раны натекла лужа темной и жутко воняющей жидкости. Его соперник, скорчившись, лежал в метре от него, тихо поскуливая и вяло скребя землю когтистыми лапами. Из-за поворота туннеля, пошатываясь, вышла знакомая фигура. В тусклом, дрожащем отсвете аномалий лицо Софта казалось неестественно бледным.

– Ты видел? – Софт медленно приближался к стражу. – Он ему мозг выжег напоследок.

Дым подошел к сталкеру и положил руку ему на плечо.

– Спасибо, брат. В очередной раз спасибо.

– Да ладно, брось. Расскажи, лучше, чё это за гоблины?

Страж удивленно взглянул на Софта.

– Это болотники. Я, если честно, малость удивлен. Обычно они так далеко не забираются.

Сталкер подошел к поверженному псионику, и задумчиво произнес:

– Одного не пойму, почему он меня отпустил, когда уже можно было накрывать на стол?

– Он меня заметил. Я в него целился, и он с перепугу решил и меня под контроль взять. В качестве второго блюда. Да видно силенок не рассчитал. Сначала немного ослабил давление на тебя, а там и болотник вырвался. Потом ему уже не до контроля стало.

– Да уж. Но сильный гад был. Ты видал, как он напоследок товарища своего приложил?

– Ага. Среди нас с вами, товарищи, есть такие товарищи, которые нам с вами, товарищи, совсем не товарищи, – с усмешкой произнес Софт, подойдя к болотнику и приставляя ствол к его затылку.

– Аминь, – отозвался Дым.

* * *

– Минут через сорок будем на месте, – Дым повернулся к ведомому, но тот лишь сосредоточенно кивнул. После совместной «охоты на телепата» молодой страж чувствовал к Софту возрастающую симпатию. Ведь мог же он бросить Дыма там, возле туннеля, не лезть в смертельную ловушку, на ужин к мутантам, но нет, не бросил, пошел следом, через аномалии, в темный туннель… А ведь и не знают практически друг друга, но, несмотря на это, бродяга уже второй раз за сутки спасает ему жизнь. Интересно, что он у ученых забыл?

В отдалении показались приземистые строения лагеря ученых. Над полукруглыми павильонами из бетона и стали возвышались смотровые вышки, поселок был обнесен тройным кольцом «егозы» под высоким напряжением. Когда они дошли до впадины, после которой начиналась ровная местность перед лагерем, страж повернулся к Софту.

– Сиди здесь, жди меня. Пойду, потолкую.

– А почему не сразу вместе?

– Военные нервные чересчур. Сам знаешь, у них приказ. Официально любой, кто в Зоне, – нарушитель, подлежащий расстрелу. Здесь, у ученых, с этим попроще, убедили они вояк отступить от инструкции, но незнакомому человеку лучше им все же на глаза не попадаться. Я сейчас пойду с ними поговорю, когда договорюсь – махну рукой, выйдешь, и не спеша, держа оружие на виду, ко мне пойдешь. Руки пустые им показывай. Все, я пошел.

Дым закинул автомат за спину и неторопливой походкой направился к лагерю. Через несколько десятков метров его остановила очередь из тяжелого пулемета, взрыхлившая землю в десятке метров перед ним.

– Эй, вы чё там, совсем охренели? Своих не узнаете? – перепуганный сталкер смотрел на ближайшую вышку.

– Узнаем, поэтому и не взял чуть повыше. Двигай отсюда, тебе здесь не рады, – донесся голос с вышки.

– Конкретно мне? Что случилось?

– Не конкретно тебе, всем сталкерам вообще. Все, закончилась лафа. Вконец обнаглели! Давай, убирайся отсюда, пока целый!

– Болт, ты, что ли? – наконец сталкер узнал говорившего. Это был Болт, начальник караула, с которым Дым не раз сиживал за бутылкой «беленькой», когда дела приводили стража в лагерь ученых. И тем необъяснимее было его теперешнее поведение.

– Какая муха тебя укусила, друг? Пропусти, мне надо с Соколовым поговорить!

– Не могу, Дым. Пришло распоряжение, всех сталкеров расстреливать без предупреждения. Меня и так по голове не погладят за то, что я с тобой тут разглагольствую, вместо того чтоб на корм мутантам тебя пустить.

– Скажи, хоть, что случилось-то?

– Кто-то из ваших напал на колонну у Периметра. Оставили кучу трупов, уперли снарягу у научников и ушли. По всей Зоне объявлено ужесточение мер по отношению к вам. Грубо говоря, дали план по убийствам сталкеров. Раньше все это чисто формально было, а сейчас наших отцов-командиров кто-то основательно вздрючил. Слюной брызгали, аж из рации летела! Так что извини, ничем помочь не могу.

– Ну дай хоть с Соколовым перетереть, я даже за периметр заходить не буду. Позови его к ограждению!

– Нет никого из персонала в лагере! Всех на «Орион» перебросили. Что-то там нашли такое, что чуть все с ума не посходили. Черных оттуда выбили, окопались, техники нагнали. Что-то серьезное там. Ладно, давай, скачи отсюда. Вон, уже и так на меня косятся. И всем вашим передай: ближе двухсот метров – огонь на поражение!

– Спасибо, передам. Удачи тебе.

Ошарашенный и растерянный, Дым пошел обратно. Странное что-то творится! Мародеры нападают на члена одного из сильнейших кланов, какие-то отморозки грабят военные конвои… Беспредел, блин! Подойдя к впадине, в которой ждал Софт, он, не останавливаясь, поманил его за собой. Не обращая внимания на удивленное лицо спутника, Дым пошел вперед. Нет, все-таки надо попробовать разобраться, в чем тут дело.

Вчера днем, когда Дым покинул территорию базы, об инциденте еще ничего не было известно, иначе Антей обязательно включил бы информацию о происшествии в утреннюю сводку. Значит, это случилось после ухода Дыма с базы, или пока орфы гоняли его по кладбищу техники. Потом появился Софт и… Стоп! Вот оно! От Периметра до кладбища идти всего ничего, аномалий и зверья там мало, даже новички редко вляпываются во что-то серьезное. А Софт появился с той стороны, и на нем научный костюм! Дым аккуратно потянул со спины автомат. Передвинув оружие вперед, он передернул затвор и резко развернулся к напарнику.

* * *

Я терялся в догадках. Стража, который утверждал, что его неплохо знают в лагере, чуть не пристрелила охрана, потом последовал короткий разговор на повышенных тонах, после которого сталкера как в воду опустили. Вон, идет хмурый, молчит, аж вопросы задавать не хочется. Однако, что же мне теперь делать? По всему выходило, что на ученых теперь рассчитывать бесполезно, а других вариантов у меня не было. К тому же я не думал, что мои «приятели» остановятся на достигнутом, и новых нападений не последует. Бандиты не прокатили, придумают что-нибудь еще. С такими темпами, мне и из Зоны убираться скоро придется. И где тогда прятаться? На Луне? М-да, невесело. Я уже совсем собрался начать расспросы, как вдруг ведущий резко развернулся, и, направив на меня ствол, прорычал: «Оружие на землю, живо!»

– Эй, ты чё, братка? Опять псионик попутал? Ствол-то опусти! – мой голос звучал как-то неуверенно.

– Братья твои в овраге лошадь доедают, понял, козел? Пушку на землю! А теперь вдумчиво и очень внятно расскажи мне, откуда у тебя научный костюм, кто ты такой, и что вообще здесь делаешь!

– А не слишком ли много сразу вопросов? – я старался тянуть время, кладя оружие на землю и стараясь занять более выгодную для атаки позицию. Твою мать! Стражи – это же, грубо говоря, полиция Зоны. Ему сейчас что-то доказывать – бесполезно. Гребаный костюм, блин! Так и знал, что неприятности из-за него будут! Мозг отчаянно искал выход из положения. В этот момент сталкер собирался что-то снова рявкнуть, и на секунду раскрылся. Я решился.

В длинном прыжке я постарался достать его голову ногой, но Дыма на том месте уже не было. Через долю секунды на мою собственную голову обрушился сокрушительный удар. Если бы я краем глаза не отметил движения, и не сместился чуть в сторону – валяться бы мне в глубоком отрубе. Мы синхронно развернулись и застыли в боевых стойках друг против друга. Спустя секунду страж пошел в атаку.

Парень был весьма неплохо подготовлен. Забей я совсем на тренировки, сейчас бы мне пришлось туго. А так мы находились примерно на одинаковом уровне. По крайней мере, мне так хотелось думать, иначе совсем грустно выходит.

Через несколько минут мы оба тяжело дышали, каждый получил свою порцию болезненных, но не фатальных ударов, продолжали кружить, выбирая наиболее выгодную позицию для нападения.

Наконец я увидел долгожданную возможность для нанесения удара. Я как раз оказался в шаге от своего автомата, и, сделав обманное движение, крутнулся и подхватил его с земли, но не стал перехватывать для стрельбы, а, ухватив покрепче за цевье, изо всех сил в прыжке обрушил приклад на голову стража. Шлем смягчил удар, но боец зашатался и «поплыл». Мне крайне не хотелось его бить, однако ситуация была патовой. Вздохнув, я вбил колено ему в солнечное сплетение, а когда Дым нагнулся – добавил локтем по затылку. Сдавленно охнув, сталкер рухнул на землю. Забросив автомат за спину, я одной рукой подхватил оружие Дыма, а другой вцепился в буксировочную петлю на его разгрузке, и, отчаянно матерясь про себя, поволок проводника в кусты.

Глава 4 «Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, что он – предатель»

«Запомните главное, курсанты. Каждый, встреченный вами в Зоне Отчуждения – преступник. Незаконное пересечение Периметра – преступление само по себе. Внутри Периметра имеют право находиться лишь служащие Изоляционных Сил, научный персонал с соответствующим уровнем допуска и иногда – аккредитованные журналисты. Большая часть так называемых сталкеров скрывается за Периметром от правоохранительных органов за преступления разной степени тяжести. Уставом вам вменяется задерживать нарушителей и передавать их в штаб для установления личности. Но вот вам еще один совет, курсанты: стреляйте на поражение. Этим вы оградите себя и начальство от множества ненужных сложностей. Зона – она все спишет».

Из вводного курса лекций для новобранцев Изоляционных Сил

Дым приходил в себя медленно. Сначала он не чувствовал ничего, кроме кошмарной головной боли, от которой череп, казалось, готов был треснуть. Однако с каждым глотком воздуха становилось легче. Постепенно сознание стало проясняться. Он почувствовал укол в левое предплечье, боль сразу как-то резко отступила, а через минуту рывком вернулись ощущения окружающего мира. Страж полулежал на земле, опираясь спиной на дерево. Руки были стянуты под коленями пластиковыми наручниками, ноги туго перетянуты его же собственным ремнем. Рюкзак и автомат лежали поодаль, на фоне небольшого костерка, не дающего дыма, вырисовывалась широкая спина «напарника». Сука он, а не напарник. Теперь не оставалось сомнения: именно Софт был одним из тех мародеров, напавших на колонну военных. Вот только почему он не завалил стража, еще и в чувство привел, вон, в двух шагах дорогущий военный шприц-тюбик валяется… А, это из его собственной, Дымовой аптечки… Но все равно непонятно. Выкуп просить собрался, что ли? С его методами работы такой вариант развития событий не исключался. Это сколько ж он провалялся, если вечер уже?

Дым прислушался к своим ощущениям. Башка вроде цела, боль сконцентрировалась в правой височной доле. Похоже, неслабое сотрясение. Еще бы! Со всего маху прикладом приложил. Интересно, он целый? Приклад, в смысле. От этой мысли Дым неуместно хихикнул. Силуэт у костра сразу же повернулся к нему.

– Очухался? Крепкий ты парень, ничего не скажешь…

Дым в ответ выдал длинную тираду, которая поразила бы любого шахтера, но в приличном обществе не была бы встречена рукоплесканиями.

– Ну-ну. Поговори, может быть легче станет.

– Кто ты такой, урод? И почему я до сих пор живой?

– Не поверишь, живой ты именно для того, чтобы узнать, что ж я за урод такой. Конечно, проще тебя кончить было, но не в моих привычках мочить без раздумий. Тем более человека, которому я до этого жизнь спасал два раза.

– Да пошел ты, спаситель хренов! «Не в его привычках»! Ты это военным и научникам расскажи! И тем пацанам, которых из-за тебя теперь по всей Зоне как собак слепых отстреливают!!!

– Это ты о чем сейчас? – Софт выглядел действительно удивленным.

– Это я сейчас о колонне, которую ты с приятелями раздолбал на Периметре. Кстати, где они, приятели твои? И чего это за тобой бандиты бегают? Корешей своих кинул, поквитаться хотят?

Софт прикрыл ладонью лицо. Посидел так секунду, покачал головой и тихо рассмеялся. Потом поднял голову и внимательно посмотрел на Дыма.

– Ты из-за этого на меня накинулся? – не получив ответа, сталкер продолжил: – Нет, серьезно? Ты действительно считаешь, что я, будучи крутым грабителем военных караванов, спалюсь на том, что натяну костюм? Что, покрошив военных и ученых вместе с техникой, я буду бегать по Зоне, ища себе в проводники стража? Да следуя твоей логике, мне с врагами твоими проще было договориться! А еще проще – просто пройти мимо!

Я в вашей долбаной Зоне – двое суток. Меня по всему «шарику» за Периметром гоняли, и здесь спрятаться не удалось. И теперь из-за того, что я оказался не в то время и не в том месте, меня еще и местные завалить желают? Замечательно!

Дым ошарашенно молчал. Он не ожидал такого эмоционального взрыва. Парень два дня в Зоне! Это очень многое объясняло. Он почувствовал невольное сочувствие к недавнему напарнику, и теперь задумчиво молчал.

– Короче так. Я тебе все рассказываю. Не просто все, а абсолютно все, – Софт оцепил флягу от пояса и сделал длинный глоток. По скривившемуся на секунду лицу, Дым понял, что во фляге был алкоголь.

– Мне давно хочется выговориться перед кем-то. Нет сил уже в себе носить. Короче, выслушаешь – и решай сам. Развяжу тебя и делай, что хочешь. Хочешь – по макушке бей и к военным тащи, хочешь – мочи в спину. Мне по фигу уже все. Устал я.

Софт повернулся к костру лицом и начал рассказывать.

* * *

Компьютерами Софт, а тогда еще просто Дима Рязанов, увлекался лет с тринадцати. К пятнадцати он мог произвести практически любой ремонт компьютера, как аппаратный, так и программный, а в шестнадцать родители отдали явно одаренного паренька в заочную компьютерную академию. После школы он поступил в институт на факультет разработки программного обеспечения. При этом «ботаником» Дима не был. Помимо «харда» и «софта», он всерьез занимался миксфайтом и плаваньем. Благодаря этому при призыве в армию вопрос о распределении практически не обсуждался.

В армию идти Дима желанием не горел, но после того, как он с компанией таких же не в меру талантливых отморозков влез не в ту сеть, выбирать пришлось между двумя повестками. Дима выбрал служить, а не сидеть, и попал в ДШБ.

Через полгода службы его вызвали к начальнику части, который довел до него приказ о переводе рядового Рязанова в другую часть, где формировалось спецподразделение «боевых программистов», как выразился командир. Дима тогда долго смеялся, представляя себя идущим в атаку с клавиатурой наперевес. По прибытии на место дальнейшей службы стало не до смеха.

Подразделение именовалось «отрядом информационного подавления противника», подчинялось разведывательному ведомству, и имело своей задачей переподчинение компьютеризованных боевых систем врага. Их учили перехватывать управление беспилотными самолетами, «перепрошивать» автоматические пушки прямо на поле боя, обходить охранные системы, взламывать серверы, извлекая необходимую информацию. Закончив обучение, группа, имея в своем распоряжении необходимое оборудование, могла бы даже перехватить контроль над вражескими спутниками. Разумеется, пришлось остаться на сверхсрочную службу, но Дима, уже тогда откликающийся на позывной «Софт», об этом не жалел. Он занимался здесь любимой работой, на его счет капали неплохие деньги, и только здесь он мог делать то, за что «на гражданке» его бы уже посадили. Нагрузки, которые были здесь не меньше, чем в десантно-штурмовом батальоне, тренированное тело не пугали.

Однако безоблачное существование продлилось недолго. Кризис мировой экономики добрался-таки и до разведывательных ведомств. Кто-то из высокопоставленных персон, спасая свою задницу, принял решение сократить финансирование «малоперспективных» проектов, и в конце июня сержант Рязанов, подписав кучу бумажек «о неразглашении», «о сохранении военной тайны» и еще черт знает о чем, оказался на улице.

Все, что осталось на память о службе в рядах доблестной и несокрушимой – терабайтная флешка, до отказа набитая хакерскими «приблудами» из арсенала «боевых программистов». О том, каких трудов ему стоило все это скопировать и вынести, Софт предпочитал не вспоминать. Если бы его спросили, зачем он это сделал, он бы затруднился ответить. Наверное, просто жалко было трудов, вложенных в эти программы.

Освоившись с положением демобилизованного, Софт месяцок покутил с друзьями, а потом устроился на работу ведущим программистом в крупную фирму, разрабатывающую индивидуальные системы защиты. Благо институт получилось закончить заочно еще в армии. Жизнь пошла своим чередом. Работа, дом, встречи с друзьями, редкие отрывы в клубах, или на концертах любимых групп. Но все это было не то… Парню хотелось больше денег, а еще – адреналина, так щедро впрыскивавшегося в кровь во время хака. И пусть хак «на гражданке» сильно отличался от работы в экстремальных условиях, без которых еще совсем недавно не могла пройти ни одна операция, это хоть немного могло взбудоражить нервы.

– Да пойми ты, это вполне реально! Месяц… Да какой месяц, три недели работы – и мы обеспечены на всю жизнь! Купишь себе домик в стране с мягким ИТ-законодательством и на одни проценты будешь жить, как в раю!

Софт сидел в тихом кафе, перед ним стояла запотевшая бутылка пива, а сослуживец, сидящий напротив, вовсю пытался продавить хакера. Он не подозревал, что Софт уже не то что заглотил наживку – он удочку едва не съел. Да и серьезные люди, позвонившие не так давно, мягко намекнули, что отказывать старому знакомому не стоит. А то кто знает, где выплывут детали его последнего одиночного развлечения с системой безопасности крупной финансовой компании? Хакер очень нервничал по этому поводу, но вариантов не было. Нужно было сделать, как сказали. Оставалось только продумать все так, чтобы не остаться крайним.

Трой служил вместе с Софтом, но, в отличие от него, он даже не пытался работать легально после увольнения. Насколько знал Софт, Трой, специалист по smart weapon, умному оружию, нырнул в мутные глубины черного рынка, помогая осваивать и доводить до ума передовые системы вооружения перед продажей. Умная техника, вдруг сменившая владельцев, не очень охотно слушалась новых хозяев. Трой помогал решать эти вопросы.

– А откуда ты знаешь, что они заплатят? Что не уберут нас после того, как мы сделаем за них всю грязную работу? Ведь речь идет о таких суммах, при которых живых свидетелей не оставляют! Как они вообще вышли на тебя? Кто они такие?

– Да ну, брось. Их на меня проверенный человек вывел. Он лажать не будет, работали уже вместе. Мозговой центр. На его счету не одна подобная операция. Всегда нанимает исполнителей и нормально с ними краями расходится. Сумма, брат, сумма! Ты понимаешь, какие это бабки?

– А для чего им бабки эти? Не думаешь, что в мутную тему лезем?

– Ой, ну что ты заладил-то? Как маленький! Прогорели эти ребята, у них груз отбили. Серьезный груз, с очень новыми стреляющими железками. Сейчас, если они все это дело не восстановят, им край. Вот и решили выйти из ситуации. Я тебе говорю, проблем не будет от слова «вообще»! – Трой энергично размахивал руками, пытаясь доказать сослуживцу, что все будет тип-топ. Не верить ему оснований у Софта не было – с Троем они прошли огонь, воду и медные трубы. Тот ему даже жизнь спас как-то, потеряв звание при этом. Разве что… Звонок этот странный не выходил из головы. Не просто же так это? Но делать-то нечего…

– Я согласен.

Трой потянулся через стол и радостно хлопнул хакера по плечу. А тот почему-то подумал, что еще не раз пожалеет о своем решении. Так и вышло.

* * *

– Что это? – Софт отвлекся от рассказа, услышав в кустах какой-то шорох. Дым подобрался, рефлекторно опуская руку к кобуре, и не найдя на месте пистолета, чертыхнулся. Софт подпихнул стражу его «Грозу». Дым удивленно взглянул на хакера, но автомат взял. Рефлекторно проверил боеготовность, и сделал знак хакеру прикрывать. Сам же, взяв автомат на изготовку, сделал несколько шагов, вгляделся, и, расслабленно махнув рукой, вернулся назад, повесив автомат на плечо.

– Ерунда. Енотоид.

Хакер вопросительно вскинул брови.

– Да безопасная тварюшка, на енота похожа. Травоядная. Кое-кто их даже в качестве домашнего животного держит. Ты рассказывай дальше, не отвлекайся.

Дыма успокоила уверенность, с которой хакер, недавно так ловко уработавший его, вернул ему оружие. Не делают так бандиты. Рассказ его заинтересовал, объясняя многие вещи – и подготовку хакера в том числе. В свое время, еще на Большой земле, Дым слышал что-то о подобных отрядах, но значения рассказам не придавал. Хакер снова глотнул из фляги и продолжил.

* * *

Работали увлеченно. Софт так не отдавался работе со времени увольнения из отряда. Он писал программу, открывающую доступ «троянцам», над которыми работал Трой. Вернее, Софт ее не писал, а вносил изменения в исходный код боевой утилиты, «затачивая» ее под «мирные» цели.

Это должно было стать преступлением века, при условии его обнаружения, но их задача как раз и состояла в том, чтобы никто как можно дольше ничего не заметил. Другие хакеры горели на количестве нулей в суммах, переводимых на свои счета, и спецслужбы рыли носом землю, разыскивая их. Сумма, которую поручили украсть Софту и Трою, была никак не меньше, но, согласно их плану, никто не должен был ничего заметить.

Им было поручено украсть двадцать миллионов евро. Благодаря их плану, по поводу исчезновения этой суммы не будет предпринято никаких действий. В течение двух недель их программы-шпионы, сидя в сетях чуть ли не каждого банка по всему миру, исправно переправляли им информацию о состоянии счетов вкладчиков. В назначенный день достаточно будет легкого нажатия на кнопку, чтобы состоятельные господа по всему миру стали беднее на смешную сумму в один-два евро. При правильном подходе это будет признано транзакционной погрешностью, и никто ничего даже не заметит. Ежесекундно прыгая со счета на счет, приклеиваясь к другим транзакциям, эти деньги никак не могли быть обнаружены, и лишь после запуска программы-клиента, которую уже собрал и протестировал Софт, деньги ревущим потоком устремлялись на счет, прописанный в ее конфигурации. Для этого достаточно было запустить программу, даже не устанавливая ее на компьютер, ввести пароль и номер счета, после чего можно было смело считать себя миллиардером. Им отдавали по десять процентов, этой суммы хватило бы даже внукам при умелом использовании.

Работали в полупустующем офисном здании на окраине города, в офисе, снятом заказчиками через длинную вереницу подставных лиц. Здесь же чаще всего и ночевали, чтобы не мелькать, да и по времени так быстрее выходило.

Трой с утра отправился в город. Клиенты бонусом делали им несколько комплектов документов, с которыми можно было свободно перемещаться по всему миру. Как раз их Трой и должен был привезти. Работа подходила к концу, и парни изрядно нервничали.

Софт еще раз прогнал программу на локальном сервере, погонял ее на предмет обнаружения антивирусами – от бытовых до секретных, разработанных на заказ для банков. Сбоев не было. Крошечный файлик работал как часы. Хакер выдохнул, размял пальцы, и ткнул в клавишу ввода.

Тысячи архивов с обновлениями системы на компьютерах банковских разработчиков по всему миру увеличились на несколько байт. Системы безопасности никак не отреагировали на изменения. Теперь, стоит банкам установить обновления своих систем, – и вирус, добавленный Софтом в архивы, установится с высшим приоритетом самими сотрудниками. Никто ничего не заметит. Неделя, максимум две – и программа будет активирована везде, где нужно.

В кармане беззвучно завибрировал смартфон. Софт нахмурился. Этот номер не должен был никто знать – он новый, купленный специально для координации с Троем. Достав смартфон, он нахмурился еще больше, увидев, что номер вызывающего абонента скрыт. Помедлив секунду, он снял трубку.

– Уничтожь все данные, забери программу-клиент и жди звонка. У тебя пять минут.

В трубке запищали короткие гудки, а спина под футболкой покрылась потом.

Это был тот же голос, что советовал принять предложение Троя. И команда, отданная сейчас, хакеру совсем не нравилась. Однако что-то подсказывало Софту, что нужно послушаться. Что, не сделай он этого – последствия будут гораздо хуже, чем то, что ждет его при «кидке» заказчиков.

Он не стал медлить.

Достав из рюкзака флешку, он скопировал все необходимые файлы. После этого трясущимися руками вывинтил жесткие диски из четырех гудящих на столах компьютеров. То, что информация не бэкапилась в облако, он знал точно, сам все проверил. Сложил «винты» в рюкзак, вытер руки об джинсы, и взял со стола вновь завибрировавшую трубку.

– Через балкон в соседний офис. Быстро! – и снова гудки отбоя.

Хакер нахмурился, и вдруг услышал где-то вдалеке хлопок открывшейся двери. Черт!

Он быстро выскочил на балкон. Перепрыгнув через перегородку, подумал – и перелез через перила, повиснув на руках. Рывок, прыжок – и он на балконе этажом ниже. Потянул за ручку двери – открыто. Отлично!

Пробежав по пустому офисному помещению, он выскочил на лестницу с противоположной стороны и побежал по ступенькам вниз.

Выйдя из здания с черного хода, он через двор выбежал на улицу, и уже прогулочным шагом обошел здание.

У входа стоял черный микроавтобус с тонированными окнами и очень грязными номерами. Двигатель включен, водитель на месте. Софт зашел за павильончик автобусной остановки и стал наблюдать.

Из здания выскочили трое. С очень хмурыми лицами и в темных просторных куртках – в середине лета! Куртки топорщились, выдавая угловатые предметы под ними. Следом за хмурыми типами вышел Трой. С очень озадаченным лицом. В кармане снова зажужжала трубка смартфона.

– Уходи. Выбрось телефон и уничтожь жесткие диски. Домой не возвращайся. Сними все свои деньги и вали из города. Чем дальше, тем лучше. Машину не бери. Хочешь жить – прячься.

– Эй, да кто вы, мать вашу, такие… – начал было Софт, но трубка уже молчала. Он выругался, откинул крышку телефона, выдернул аккумулятор, и бросил телефон в урну. Запрыгнул в подъехавшую маршрутку и поехал на автовокзал.

* * *

– Потом я долго мыкался по всему бывшему союзу. После того, как мою машину взорвали под Мариуполем, а по новому электронному адресу начали приходить письма с угрозами и требованиями «отдать то, что мне не принадлежит», я сорвался в Россию. В Анапе меня пытались похитить. Я снова сменил дислокацию. Крым, Казахстан, Польша, Румыния – я сваливал, едва мне начинало казаться, что что-то не так. Тогда я сделал то, чего от меня, кажется, не ожидали. Я вернулся.

– Родители погибли в авиакатастрофе еще когда я был на службе. У меня остался только один человек, которому я мог доверять, – мой бывший командир. Рут, – потухшим, бесцветным голосом рассказывал Софт.

Дым пытался понять степень достоверности рассказа, одновременно контролируя обстановку. Вечер перерос в ночь, и сталкер замаскировал костер. Несколько раз на коммуникатор приходили сообщения из общего чата. Кто-то из бродяг спрашивал о дороге на север, кто-то поспешил выкинуть в сеть мелкую байку. Пришла сводка от соклановцев – Дым внимательно ее прочитал, и обновил карту с расположением пары новых аномалий. Вокруг было тихо, и можно было даже решить на миг, что не в Зоне они сидят, а где-то в обычном лесу, где нет аномалий, артефактов, мутантов. Однако привычное чувство опасности говорило, что это не так.

– Так что там с командиром твоим? – Дым окликнул задумавшегося было Софта. Хакер поправил автомат на коленях и продолжил.

* * *

Рут слишком резко высказался о начальстве во время расформирования отряда и тоже оказался на улице. Первое время Софт с ним пересекался, потом командир куда-то пропал. Но когда узнал в голосе за дверью своего бывшего бойца – открыл без промедления. Софт радостно ломанулся в квартиру, намереваясь крепко обнять здорового, как медведь, командира – и оторопел.

Перед ним в моторизованной коляске с дистанционным управлением сидел инвалид. Обе ноги выше коленей и правая рука по локоть оканчивались культями. Молча освободив проход, Рут махнул рукой в сторону комнаты и, сжав джойстик управления, поехал следом.

* * *

– Рут рассказал мне о Зоне. О том, как жил здесь, как внедрял сеть. Как выбираясь в очередной раз за Периметр, за необходимым оборудованием, попал в аномалию. Как над человеческим обрубком сжалился военный патруль, вызвав вертолет и доставив его в больницу. Он предложил мне продолжить его дело – и вот я здесь.

– Объясни мне один факт, дружище.

Дым хмуро глядел на Софта.

– Спрашивай, – пожал плечами хакер.

– А почему ты послушал какой-то голос из телефона, и кинул своего старого кореша? Как так получается? Ты ведь ни хрена не знаешь, кто это был. А если тебя разводил кто-то?

Софт поежился. Видно было, что об этом аспекте ему говорить не очень хочется.

– Ну?! – поторопил его страж.

– Видишь ли… – замялся Софт. – Дело в том, что я подозреваю, кто это был. И если бы я не сделал того, о чем они говорили… Не знаю. Спецы, это, в общем. Зуб даю. Они какую-то мутную тему Троя сорвать хотели. Потому меня и подсекли.

– А что, поймать пулю лучше, чем сесть? – страж недоумевающе смотрел на хакера.

– Знаешь, мне кажется, исход был бы одинаковым в обоих случаях, – хакер помрачнел, вспоминая красную точку лазерного прицела, пляшущую на обоях старого офиса.

– Они больше не звонили тебе? И не пытались встретиться? Просто оставили тебя в покое?

– Да, – как-то слишком быстро ответил хакер. – Никакой связи больше. Это меня и удивляло больше всего.

– Да уж, – Дым задумался на секунду. – А костюм? – вскинулся сталкер. Он пересел к костерку, стараясь спастись от наступающего ночного холода.

Софт кратко пересказал ему события минувших суток. Страж только удивленно таращился, слушая рассказ об атаке на колонну.

– Ладно, черт с тобой, убедил… – Дым сплюнул в костер. – Давай подумаем, что дальше делать. Меня смущает, что они так быстро тебя здесь нашли. Более того, они наняли бандитов, а это означает, что кто-то из них уже в самой Зоне. Не знаю, как они сюда попали, как тебя разыскали, но это грозит обернуться серьезными проблемами.

– Я рассчитывал попасть в бункер Рута. Там система. Там управление сетью, которая, насколько я понял, все чаще отказывается работать. Верно? – страж кивнул.

– Ну вот. А для этого мне нужен один из научников. Шахов. Рут с ним вместе занимался сетью. Вот только все это я планировал, исходя из того расчета, что здесь мне удастся укрыться.

– А ты им не хочешь тупо отдать эту флешку? – Дым посмотрел на хакера.

– А ты что, думаешь, я ее с собой таскаю? Флешка – единственный вариант остаться в живых в случае чего. Думаешь, возьми они меня с программой – я жить после этого буду? – Софт лишь хмыкнул. – Сильно сомневаюсь.

– Дела… – Дым задумчиво потер челюсть. – Слушай, а ты к нам не хочешь? В клан вступить? – неожиданно предложил сталкер.

– Ага, нужен я вам, как телеге – пятое колесо. К вам и с рекомендациями не очень-то принимают, а тут я, неизвестно откуда взявшийся, нарисуюсь. Типа, вот он, я, прошу любить и жаловать. Мне, пожалуйста, пайку побольше, и задания попроще, чтоб геморроя поменьше, а то в Зоне я два дня всего, сами понимаете… Да еще за мной непонятно кто на хвосте болтается – вы уж разберитесь с ними, а? – сарказм из Софта так и сочился.

– Да не тупи ты! Я – действующий член клана, ты мне два раза жизнь спас, здоровый, как бык, меня мало кому завалить удавалось, хоть и нечестно. Опять же – сеть в твоих руках. Антей по-любому тобой заинтересуется, тем более я поручусь. Я, так уж и быть, промолчу про наше мелкое недоразумение. А в клане тебе никакие бандюки не страшны! – Дым, казалось, уже все решил. Он был искренне рад, что новый знакомый не оказался крысой. Софт ему чем-то нравился. К тому же он действительно мог принести пользу клану.

– Короче так! Я сейчас на задании. Закрываем его вместе, возвращаемся на базу, и говорим с Антеем.

На этой жизнерадостной ноте их и накрыли. Софт еще сидел, пытась понять, почему с дерева над ним вдруг посыпались мелкие ветки, а Дым уже прыгал вперед, сбивая хакера на землю, и пытаясь оттащить его за ствол дерева. Кусты на том месте, где они только что сидели, заколыхались под бесшумными потоками свинца. Нападающий работал стволом с глушителем, не выдавая свое местоположение ни звуком, ни дульными вспышками. Если у него еще и ночной прицел установлен, а скорее всего, так и есть, тогда вообще весело будет. При высокой дульной энергии, бесшумной стрельбе, достигаемой использованием дозвуковых патронов, отсутствием вспышки и наличием патронов «СП-6», поражающих даже легкобронированную технику, «Вал» – а это, скорее всего, он и есть, – идеальное ночное оружие. Прижавшись к земле за стволом дерева, сталкеры переглянулись.

– Снова бандюки? – Софт вопросительно посмотрел на стража.

– Шутишь? Бандосы с такими стволами? Нет, я думаю, все намного хуже. Или орфы, или наемники. То есть или за мной, или за тобой. Одно из двух.

– Тогда давай действовать, пока они нам сами этот вопрос не разъяснили.

– Давай.

– Что предлагаешь? – хакер выжидательно смотрел на стража, готовый действовать.

– Нужно обойти их. Ты остаешься здесь и отвлекаешь их огнем из двух стволов, пусть думают, что мы оба здесь залегли, а я постараюсь зайти им со спины.

– Годится. Только почему ты думаешь, что стрелок не один?

– Потому что. Ты не понял еще? Он нас на видное место выгнать хочет. Там снайпер сидит где-то. Если бы автоматчик хотел убить – он бы по-другому действовал. А так, видно, подобраться достаточно близко не может. Все. Я пошел. Стреляй куда-нибудь и двигайся, чтоб снайпер тебя взять не мог. Аккуратнее будь.

Положив перед хакером свое оружие, страж нырнул в тень. Когда он отполз достаточно далеко от костра, пришлось сделать передышку, для того чтобы глаза привыкли к кромешной тьме. Непроницаемая темнота – еще одна причина, по которой сталкеры старались не ходить по Зоне ночью. Сквозь низкую облачность, сплошным покровом нависавшую над Зоной в любое время суток, и солнце-то с трудом пробивалось, не говоря уже о луне и звездах. Пока глаза привыкали к темноте, страж достал пистолет, и прокрутил в голове сложившуюся ситуацию. Позиция автоматчика должна находиться гораздо ближе, чем позиция снайпера, все-таки, как ни крути, а «Вал» – не снайперское оружие. Да и целью стрелка было, скорее, выгнать нас на линию огня снайпера, заставить занервничать. Прикинув приблизительное расположение автоматчика, Дым снова лег на живот, и по-пластунски пополз вперед.

Спустя некоторое время внутренний детектор стража дал понять: что-то не так. Приглядевшись, он увидел дрожащий воздух перед собой. Обогнув аномалию по широкой дуге, он чуть не свалился в неглубокую канаву, пересекающую путь. Тихо скатившись в нее, Дым перевел дыхание, и в этот момент, совсем рядом послышался тихий звук, как будто кто-то негромко хлопал в ладоши. Автоматчик! Источник звука находился буквально в нескольких метрах, в той же канаве, но несколько правее. На полусогнутых, держа пистолет стволом вниз, он медленно, стараясь двигаться бесшумно, направился вдоль канавы. Спустя какое-то время (пару секунд, а может, и несколько часов – персональное восприятие времени стража устроило забастовку), он различил темный силуэт, едва выделяющийся на фоне такого же темного неба. Вот силуэт снова вскинул к плечу автомат, и раздался звук, похожий на приглушенные аплодисменты. Дым тщательно прицелился в голову автоматчику, и, дождавшись, когда Софт снова откроет огонь, прикрывая его, плавно потянул спусковой крючок. Звук выстрела потонул в шуме двух автоматов, все равно оставаясь довольно громким, в запястье ударила отдача – и темная фигура ткнулась лицом в край канавы.

Одним движением оказавшись рядом с трупом, Дым снял с него автомат и забросил себе за спину. Пригодится. Сейчас Софт истратит на отвлекающий маневр последние боеприпасы, и они останутся только с пистолетами, к которым, кстати, совсем мало патронов. Обшарив рюкзак и подсумки трупа, сталкер нашел несколько пачек патронов и рассовал их по карманам разгрузки. И когда он уже был готов отправиться дальше, раздалась новая очередь – и на этот раз ей громко ответила винтовка! Софт высунулся! Успев заметить вспышку, Дым быстро двинулся вперед.

Снайпер засел не так далеко, как ему казалось. Выбравшись из канавы, страж обошел по широкой дуге «гнездо» снайпера, и начал подбираться к нему сзади. Да, если бы он не знал, что здесь кто-то прячется – нипочем не заметил бы.

Снайпер лежал в естественном округлом углублении на вершине небольшого пригорка, а осенний «леший» надежно маскировал его, позволяя слиться с ландшафтом. Сунув пистолет обратно в кобуру, Дым аккуратно положил трофейный автомат на землю и, достав из ножен на бедре нож, длинным прыжком перекрыл расстояние, отделяющее его от снайпера. В буквальном смысле свалившись ему на голову, приставил лезвие ножа к горлу.

– Быстро говори, кто ты и на кого работаешь!

– Гусь. Наемник. Нанимателя не знаю, приказ отдал старшой, – наемник еле дышал под тяжестью тела сталкера.

– Тогда ты мне не нужен, – Дым отвел руку с ножом чуть в сторону, намереваясь располосовать наемнику глотку.

– Стой! – прохрипел тот. – Незадолго до задания в лагерь приходили трое Черных. Прошли прямо к старшому в палатку, и о чем-то с ним терли с полчаса. После их ухода сразу вызвали нас и поручили… Заказ, – играть в героя наемнику резона не было – понятно уже, что все. Теперь только жить хочет. Наивный. Его свои же теперь и завалят. Недавно, наверное, к наемникам подался.

– Ясно. Шли за кем?

– Бродяга, новичок. Говорили, что может быть со стражем. Стража, сказали, по обстоятельствам.

Что должны были снять с трупа?

– Флешку.

Дым кивнул. Рассказ Софта подтверждается. Значит, живым брать будут, чтоб флешку найти? Ну-ну. Черные еще… Ладно, разберемся.

– Кроме вас еще кто-то есть? – сталкер слегка надавил на рукоять ножа, и по коже наемника побежала тонкая струйка крови из неглубокого пореза.

– Нет. Только мы двое. Слушай, отпусти, а?

– Конечно. Спасибо за информацию.

Дым двинул рукой, и наемник захрипел, захлебываясь собственной кровью.

* * *

Вернувшийся Дым обложил меня трехэтажным матом – он решил, что снайперу удалось меня взять. Успокоившись, страж в двух словах обрисовал ситуацию. Так же, как и мне, ему ситуация не казалась приятной: на меня ополчилась половина здешнего населения.

– Да, шустрые ребята твои заказчики, и явно не так просты, как пел тебе твой Дрон.

– Трой, – рассеянно поправил я сталкера.

– Да без разницы! Хреново, что Черные тут отметились.

– А это еще кто такие? – я вопросительно взглянул на спутника.

– А никто не знает, кто они такие, – сплюнул сталкер. – Появились в Зоне не так давно, «заряженные» новыми стволами и оборудованием по самую макушку, заняли здание заброшенного завода, и чего-то там мутят. Недавно вояки с ними схлестнулись и вроде выперли их с завода. Кто они, чего хотят – неизвестно, но парни крутые, реально. Мы с ними пока не бодались, и как-то не особо хочется, если честно.

– Просто отлично! – у меня начали сдавать нервы. – То есть за мной охотятся какие-то типы, про которых никто ничего не знает, но зато они знают меня, и, более того, готовы даже отстегнуть кругленькую сумму за то, что мне продырявят башку! Блеск!!! – я распсиховался не на шутку, и было от чего: боевой товарищ оказался предателем, я влез в какую-то непонятную и явно опасную игру, отказавшись вернуть флешку с программой, а теперь еще за мной гонялись все головорезы Зоны.

Я со злостью пихнул рюкзак ногой, потом тяжело опустился на него, и, чтобы хоть чем-то занять руки, принялся набивать магазин презентованного мне Дымом «Вала». К его автомату патроны еще были, а вот у меня – беда совсем, один магазин остался. Дым отошел в сторону и принялся осматривать трофейную СВУ.

Внезапно послышался шум. Деревья вдали трещали и раскачивались, как от сильного ветра. Слышался разноголосый лай, повизгивание, громкий топот. Шум все приближался.

– Что это? – я тревожно посмотрел на стража.

– Гон, – изменившееся лицо стража мне совсем не понравилось.

Глава 5 «Выпей с нами пива, парень»

«Так называемые «дикие сталкеры» стоят особняком среди контингента Зоны Отчуждения. Это местные жители, вернувшиеся домой после Первого Взрыва, и пережившие Второй. Второй Взрыв и Большой Всплеск изменили этих людей. Мы их считаем мутантами. Они не могут жить вне Зоны, и потому для нас особенного интереса не представляют. Дикие живут по своим законам, никогда не покидают Зону и не занимаются контрабандой. Они просто живут здесь. Формально их не существует. Не трогайте Диких, если не хотите в один прекрасный момент сдохнуть, так и не поняв от чего. Не трогайте их – и они не тронут вас. Помогите Дикому – и он ответит тем же. Но лучше с ними все же не контактировать».

Из вводного курса лекций для новобранцев Изоляционных Сил

Уже больше часа они сидели на толстых ветвях раскидистого клена. Ствол был изрядно искорежен мутацией, а сам клен был в несколько раз толще и выше обычного дерева. Будь дерево обычным, удар сходящей с ума огромной твари, едва не стряхнувший их с импровизированного насеста несколько минут назад, выворотил бы многострадальное дерево с корнями. Но мутировавший клен запустил корни глубоко в землю, и легкий испуг был единственным последствием атаки мутанта.

Софт с неподдельным интересом следил за фантастическим виварием, представители которого проносились буквально у него под ногами. Ужасные создания, представить которых нельзя и в кошмарном сне. Стаи собак, покрытых язвами, стада мелких тварей, похожих на смесь крысы с кенгуру, табуны клыкастых кабанов, непонятные колышущиеся туши, вопящие на все лады. Молодой болотник с воем отшвырнул ударом когтистой лапы замешкавшегося подземыша. Поднявшись, тот даже не подумал атаковать обидчика, хотя неподалеку, то тут, то там мелькали сутулые фигурки его сородичей, которые поддержали бы соплеменника в этой ситуации. Никто не кидался на своих извечных врагов, все хотели одного: уйти от опасности, заставившей таких разных существ в едином порыве спасаться бегством. Вот только что это была за опасность?

Все это буйство Софт снимал на камеру коммуникатора. Дым не считал себя большим экспертом по всякого рода электронным девайсам, но готов был поклясться, что гаджеты у хакера выглядят очень уж нестандартно. Явно несерийного производства приблуды. Даже по сравнению с его собственным карманным компом, разработанным, как и вся техника стражей, по спецзаказу в лабораториях ученых, коммуникатор Софта выглядел серьезнее. Да и то, что, будучи включенным в общую сетку и активно помогая хозяину, прибор в этой самой сетке не отображался, тоже добавляло ему очков. Но, несмотря на все высококлассное оборудование и спецкостюм, сейчас было отчетливо видно: парень в Зоне впервые. Более опытный сталкер смотрел бы сейчас не на экран наладонника, запечатлевая бешенство мутантов, а на небо на севере Зоны, пытаясь высмотреть признаки грядущего Всплеска. Которого, кстати, ну никак не должно было произойти, потому что со времени последнего разгула аномальной энергии не прошло и недели.

Однако Зона любит устраивать сюрпризы. Она, будто издеваясь, подкидывает новую загадку копошащимся на ее покрытом язвами теле жалким людишкам. Как раз в тот момент, когда они пребывают в полной уверенности: все загадки разгаданы, закономерности найдены, и у обильной кормушки под названием «Зона» секретов от них нет. В Зоне нет ничего постоянного, это аксиома, а тот, кто в этом сомневается, либо туп, либо в ближайшем будущем труп, что в здешних местах, в принципе, одно и то же.

А признаки грядущего Всплеска были. Небо постепенно приобретало красноватый оттенок. В совокупности с безумством мутантов это означало, что скоро над мертвыми территориями пронесется пульсирующий вихрь аномальной энергии, сметая все живое на своем пути, и в очередной раз перекраивая эту многострадальную землю на новый лад. И к этому моменту желательно находиться в укрытии.

Когда поток мутантов иссяк, Дым решительно полез вниз. Нужно было уходить.

– Идем в Бар, – скомандовал страж, когда они спустились на землю.

– Бар? Какой еще бар? – судя по взгляду Софта, он решил, что Дым повредился рассудком.

– Дикий Бар, – Дым разговаривал уже на ходу. Время терять было нельзя.

– Чего? Какой еще дикий бар? – Софт уже привычно пристроился к нему в кильватер, и, следя за тылом, закидывал стража вопросами.

– Да, плохо ты все-таки сеть сталкерскую штудировал. И что бы ты без меня делал? – Дым не удержался от подначки. – Дикие – это, в основном, бывшие жители этих мест, вернувшиеся сюда после катастрофы. Они не желали жить вдали от дома, и потихоньку тянулись сюда из мест эвакуации. Мародерили понемногу, обустраивали свой быт. Правительство смотрело на это сквозь пальцы, и вторая катастрофа застала их практически в эпицентре.

– А как же эти люди выжили? – любознательности Софта не было предела.

– А они как бы и не совсем люди уже. Потому и Дикие.

– Мутанты? – догадался Софт. – Но как… Ты же страж! Как они это воспримут?

– Да нормально, я у них не раз бывал. Дело в том, что официально их мутантами не считают. Да и пользы от них намного больше, чем вреда. Никто не знает Зону лучше них. Стражи их не трогают, в ответ они оказывают небольшие услуги, но только тогда, когда это выгодно им самим. Дикие – самый закрытый и загадочный клан. Ну, если не считать Черных, конечно. Дикие открыли свой бар, являющийся одновременно их штаб-квартирой, впускают туда всех желающих, но на их территории действует одно железное правило. Никаких разборок и сведений счетов. Так что даже если там мы встретим тех, кто тебя «заказал», они будут сидеть смирно и не рыпаться. Никто не идет против Диких, а с теми, кто пытается это сделать, происходят странные и страшные вещи. Так что будь спок.

– Да уж, будешь «спок» с вами, алкаши несчастные… – Дым аж остановился от неожиданности.

– Почему это алкаши?

– А почему иначе у вас тут все штаб-квартиры в барах находятся?

Парни пару секунд смотрели друг на друга, а потом расхохотались. Спустя еще с километр, тропа сделала резкий поворот, и, пройдя через рощицу, они оказались у входа в Бар Диких сталкеров.

* * *

Дым постучал в дверь, и ржавая жесть загуляла под его кулаком. В двери приоткрылось смотровое окошечко, и оттуда высунулся длинный нос с бородавкой на кончике.

– А, страж, честь и совесть Зоны, – в скрежещущем, как лезвие по стеклу, голосе слышался нескрываемый сарказм. – Ну, заходи, гостем будешь. Кого это ты с собой притащил?

– А есть разница, кого? – хмуро поинтересовался Дым.

– Да без разницы, хоть подземыш, хоть бродяга честный, хотя к первым я с большей симпатией отношусь, – нос заколыхался, и раздался звук, видимо означающий у этого индивидуума смех.

– Хорош ржать, открывай давай!

– Открываю-открываю, – нос продолжал колыхаться, видимо, собственная шутка показалась Дикому ужасно смешной. Внутри что-то загремело, и дверь, не издав ни звука, тяжело отворилась. Да, ветхой она казалась только снаружи. Изнутри это были несколько сантиметров сейфовой стали с хитрой системой запоров. Переведя взгляд на обладателя длинного носа, я невольно вздрогнул. Выпирающий шнобель был далеко не самой колоритной чертой его обладателя. Лишенная волос шишковатая голова, покрытая коричневой бугрящейся кожей, выглядела так, будто моют ее исключительно в кислоте, правый глаз, огромный, весь в черных прожилках, практически вылез из орбиты, в то время как левый представлял собой лишь узенькую щелку. Большие, сплошь покрытые мускулами руки, сжимали огромный дробовик, казавшийся в этих руках игрушкой. Ствол смотрел на нас.

– Так, ребятки, заходим, пушечки у двери оставляем, я их потом аккуратно приберу, – я покосился на стража, но он молча снял автомат и поставил его в пирамиду, кивнув мне при этом, мол, давай, дескать, так положено. Пришлось оставить свой ствол.

– И пистолетики не забываем, и ножики тоже, – продолжал скрипеть Шнобель, как мысленно прозвал я его.

– Слышишь, организм, а хлеб я чем резать буду?! – возмутился Дым. – Ты ж прекрасно знаешь, если мне надо будет, я и без ножа тут такой кипиш наведу, мало не покажется!

– Знать-то знаю, но порядки одинаковые для всех. А хлебушек тебе уже порезанным подадут, если есть чем платить, конечно, – Шнобель опять гнусно захихикал.

– И давайте, пошевеливайтесь, Всплеск скоро начнется, – мы переглянулись, и, оставив споры, сдали холодное оружие.

– Двигайте. Куда идти, я думаю в курсе. Не поменялось ничего.

Дым толкнул еще одну дверь, за которой открылся узкий коридор с железной лесенкой, ведущей вниз. Спустившись по лестнице и открыв еще одну дверь, мы оказались в немаленьком зале. Бар практически ничем не отличался от подобных заведений на Большой земле, вот только внешний вид посетителей не давал забыть, где мы находимся. Пыльники, сталкерские куртки, боевые комбинезоны, респираторы, объемные рюкзаки, стоящие возле столиков. Нам, кажется, повезло. Среди людей, нашедших здесь убежище от Всплеска, не было заметно ни одного орфа или бандита.

В углу зала возвышалась импровизированная сцена, пара столиков возле нее пустовала. К одному из них мы и направились. Сбросив изрядно надоевший рюкзак, я с наслаждением вытянул ноги.

– Ну, что, по пивку? – весело кивнул я Дыму. В первый раз после пересечения Периметра я находился в относительной безопасности, и это расслабляло.

– Какое пиво? Ты хочешь облевать здесь все? – вытаращился на меня страж. – А, ты ж еще Всплеска не чувствовал. Вокруг посмотри – видишь, чтобы кто-нибудь пил?

Я огляделся. И правда – все сидящие в зале вполголоса переговаривались между собой, но ни у кого на столе выпивки видно не было.

И тут началось. Свет мигнул и погас, в висках заломило, резко закружилась голова. Тошнота тугим комком подступила к горлу. Низкочастотный гул, нарастая, заполнил зал. Сердце гулко застучало, набирая обороты, потом мощный толчок сотряс стены подземелья, и я отрубился.

Скорее всего, сознание оставило меня всего на пару секунд, но, когда я очухался, все было тихо. Немного подташнивало, но, в целом, состояние было нормальным. Света в зале все еще не было, но по всему было видно, что катаклизм миновал. Спустя несколько минут появилось и освещение. Самые ушлые (или бывалые?) уже столпились у стойки.

– Это что было? – выдавил я.

– Всплеск, – спокойно произнес Дым. Он тоже выглядел не лучшим образом, но приходил в себя быстрее, чем я. – А вот теперь и по пивку можно. Заодно попробую о ночлеге договориться. До завтрашнего утра все равно никуда идти не стоит, – Дым встал.

– Давай. Мне светлого возьми.

– Какое будет, – ухмыльнувшись, Дым проследовал к бару.

Вернулся он минут через пять, с двумя литровыми баклажками «Жигулей» и двумя бокалами. Поймав мой недоумевающий взгляд, он широко улыбнулся.

– Не парься, скоро основной заказ подоспеет, а это так, чтобы не заржаветь в ожидании. Ну, давай, за знакомство, что ли? – он подмигнул мне.

Мы сдвинули бокалы. Я оприходовал свое пиво в три глотка, «по-байкерски», как когда-то показывал знакомый бородач. Первым глотком – ровно половину сосуда, вторым – половину от этой половины, и, наконец, третьим допил оставшееся.

– Силен, бродяга! – Дым смотрел на меня с искренним удивлением. – Ты, часом, не алкоголик? А то я основной заказ отменю, пока не поздно, – широкая улыбка на лице товарища шла вразрез с его подозрительным тоном. Наполнив бокалы по второму разу, мы откинулись на спинки стульев, смакуя напиток. В принципе, смаковать там было особо нечего, но когда поскачешь по колдобинам пару дней, да в полной выкладке, да еще когда на голову постоянно какая-нибудь хрень валится – и не такое божественным нектаром покажется.

Вдруг у меня на запястье завибрировал коммуникатор. И тихое жужжание, веселое пиликанье, и звуки ползущих по столу, вибрирующих наладонников стало вдруг слышно со всех сторон.

Я открыл необычное сообщение – красные строки на черном фоне. Сводка некрологов. «Пузырь. Нейтрал. Болото. Всплеск». «Халк. Нейтрал. Кладбище техники. Дырокол». «Стэйси. Нейтрал. Периметр. Пулевое в голову».

Список тянулся на несколько экранов вниз. Я положил коммуникатор на стол и огляделся.

В баре наступила тишина. Она продержалась пару минут, а потом люди вдруг, не сговариваясь, загомонили.

– Халк ушел же недавно! Говорили ему: сиди! Нет же! «Успею, успею». Вот и успел.

– Вы слышали? Рыбак! Он же фартовый какой был, ептель! Закончился фарт, получается!

Такой гомон продолжался еще некоторое время, а потом от стойки донеслось гулкое:

– Помолчим, организмы.

Наступила тишина. Я вопросительно взглянул на Дыма.

– Минута молчания. По погибшим, – шепнул мне сталкер. Я затих.

Тишина прервалась хлопком мощной ладони по барной стойке.

– Разбирайте! За счет заведения! Помянем!

На стойке выстроился длинный ряд пивных кружек. Сталкеры вытянулись в длинную очередь к стойке. На местах остались лишь мы с Дымом и четверка хмурых парней. Парни копались в снаряжении, подгоняя ремни, застегивая пряжки и поправляя подсумки. Не сговариваясь, они встали, подхватили рюкзаки с притороченными к ним шлемами и двинулись на выход.

– Ох, прольется сегодня кровушка-то мародерская, – присвистнул Дым.

– С чего это? – снова не понял я.

– Эти четверо – они со Стэйси ходили. Пулевое в голову на Периметре – только мародеры, больше некому. Думаю, несколько дней мародерам жизни не будет. Надо своим маякнуть, пусть подстрахуют ребят. Хорошее дело делать пошли, хоть и по не самому лучшему поводу. – Дым зарылся в меню коммуникатора, набивая сообщение на базу стражей.

Да уж. Собрала Зона кровавую жатву…

После Всплеска расположение аномалий меняется, увеличивается количество артефактов, а мутанты на некоторое время стихают. Это время самые ушлые сталкеры используют для того, чтобы пройти как можно большее расстояние, забраться в ранее недоступные локации и добыть те артефакты, которые в обычное время попадаются редко. Самые отчаянные уходят, едва придя в себя после воздействия аномальной энергии. Вот они и находят тех, кому не повезло. Или их находят более удачливые коллеги, идущие следом. Хорошим тоном считается отправить в сеть сообщение-некролог. Некрологи снабжаются специальной пометкой, и два раза в сутки рассылаются подписанным на сводку сталкерам.

– И каковы наши дальнейшие действия? – я посмотрел на Стража поверх бокала.

– Сначала – выпить и закусить. После этого – выспаться в обстановке, хотя бы отдаленно приближенной к нормальной. Завтра двинемся к «Биофарму», закончим дела, и – на базу, решать твои вопросы.

– Ты еще не отказался от этой идеи? Не думаю, что ваше начальство спит и видит, как бы заполучить в свои ряды чувака, за которым пол-Зоны бегает.

– Предоставь это мне.

Тут принесли «основной заказ», и все негативные мысли вышибло из моей головы напрочь. Большая сковорода жареной картошки с хрустящим лучком, грибами и мясом, соленые огурчики и большая бутылка чего-то явно крепкоалкогольного весьма повышают настроение.

– Не спрашивай меня, чье это мясо и откуда грибы. Не стоит портить аппетит, – пошутил страж. Но мне было не до этого. Я с таким энтузиазмом накинулся на еду, что Дым только диву давался. Он молча подвинул к себе стаканы и наполнил их.

Первая рюмка заставила меня поперхнуться. Вторая пошла намного лучше. А после третьей мир стал казаться прекрасным, а все люди – братьями. Я основательно захмелел и буквально растекся по стулу. Водка, оказавшаяся вполне недурственной, после выпитого пива заметно шибала в голову.

На сцену поднялся какой-то паренек, и стал настраивать гитару. Я пригляделся к нему повнимательней. Да уж, среди всех этих «воинов Зоны» парень выглядел воистину чужеродным элементом. Молодой, на вид ему нельзя было дать больше двадцати двух – двадцати трех лет, в черных джинсах и черной же куртке-«косухе», с повязанной на груди красной лентой. Картину дополняли длинные светлые волосы, собранные в хвост и спускавшиеся почти до пояса. Худощавый и высокий, с длинными «музыкальными» пальцами.

– Дым, а кто это? – с удивлением спросил я.

– А, это. Это Аскет. Местная, можно сказать, достопримечательность. Сталкер, бард и анархист.

– Беспредельщик, что ли? – не понял я.

– Не, самый что ни на есть натуральный анархист. Занятный персонаж.

В это время раздался быстрый, резкий бой гитары. Зал притих, а парень, чуть пригнувшись к микрофону, запел хорошо поставленным голосом.

На дороге снег заносит трупы, Сдохли под обоями клопы. Догорая, крыса скалит зубы, Так и не добравшись до крупы. А мы сидим в заваленном сарае, Есть у нас два ящика вина. Вот она, такая-растакая, Ядерная зимушка-зима!

Я поймал себя на том, что отбиваю такт рукой по колену. Что поделаешь, всегда любил рок, а парень играет очень и очень неплохо.

Все сгорело – книги и картины, Детсады, больницы, психдома. Винные сгорели магазины, Развалилась прочная тюрьма. Все одно, сидим себе, бухаем, Есть еще два ящика вина. Ах, она, такая-растакая, Ядерная зимушка-зима! Отсидимся тут, покуда хватит, И пойдем по городу искать. Я уверен – мы найдем собратьев, Не одни мы любим выпивать! Кончится, но мы не унываем, Мы еще отыщем закрома! Эх, она такая-растакая, Ядерная зимушка-зима! Сдохнем все! Но мы не унываем! Есть еще два ящика вина! Вот она, такая-растакая, Ядерная зимушка-зима![9]

Песня закончилась, бар одобрительно загудел. У меня у самого от таких строк мурашки по коже забегали. Гитарист отлично передал обреченную радость городских бухарей, в разгар конца света нашедших аж два ящика вина. Счастье-то какое!

– Дым, а давай еще по одной! – в голову мне ударило резко и мощно, язык уже заплетался, но душа упорно просила продолжения. Да, огненная вода у Диких что надо! Мы, чокнувшись, выпили. Со сцены теперь в зал лилась медленная меланхоличная мелодия, и мое настроение моментально перестроилось, окрасившись в такие же меланхоличные оттенки. Со стаканом в руке я внимал пению барда. Он уже подошел к финальной части песни, и ее слова западали мне прямо в душу.

Заплаканные окна, Затоптанная снегом боль, Как больно понимать, Что больше не вернусь я домой. Я больше не приду, И двери не открою ногой, Я буду крепко спать, И знать, что был всегда молодой.[10]

Перед глазами пронеслись события последних сумасшедших месяцев, последние дни, проведенные в Зоне, постоянное напряжение. Я вдруг почувствовал, что очень устал. Не физически – тело быстро вспоминало старые уроки. Устал морально. Я как будто разом постарел лет на десять, и эти лишние годы невыносимо давили, пригибая к земле.

– Эй! Эй, Софт! Пойдем-ка, наверное, друг, наверх. По-моему, тебе пора отдохнуть, – страж подставил мне плечо, я тяжело оперся на него, и, волоча по полу рюкзак, поплелся за ним.

* * *

Комната представляла собой узкую конуру с двумя койками, сейчас пристегнутыми к стене, колченогим табуретом, покосившейся тумбочкой и тазом с водой – небывалая роскошь в Зоне! Впрочем, мыться в этой воде Дым не собирался, как бы ни хотелось. Пес его знает, какую воду Дикие считают чистой.

Софт тут же откинул одну из коек, и тяжело рухнул на нее, моментально захрапев. Дым же, улегшись на свою, закинул руки за голову и крепко задумался. Рассказ Софта не очень его удивил – бывает всякое. Он пожалел парня, но сейчас в голову стали лезть разные мысли. А правильно ли он делает, волоча парня за собой? Он ведь собирается отвести его в схрон клана! Мало того, что такие секреты в Зоне хранятся пуще зеницы ока, так Софт уже совершил одно ограбление! Стоит ли ему верить? Вдруг вся эта душещипательная история была придумана лишь для того, чтобы Дым не пристрелил мародера? Да-да, как ни крути, а Софт – мародер! А если он обманул Дыма – то еще и бандит. И сейчас он планирует ограбить схрон стражей. И умертвить уже его, Дыма. Бре-е-е-ед… А если не бред? И тут заговорил ехидный голосок в его голове: «Мародер, говоришь? Бандит? А ты вспомни, родной, как сам в Зону попал? Не хочешь? А ты вспомни, вспомни!»

В Зону Дым бежал, спасаясь от правосудия. Однако не было ни героической повести о девушке, вырванной из лап хулиганов, один из которых оказался сыном местного бонзы, ни трогательной истории о сопернике-милиционере. Была горькая правда про упившегося в хлам быка Антона Вороного, наемника, только что вернувшегося из своей второй по счету «зоны локального конфликта» и отмечающего это эпохальное событие в одном из баров. И была незнакомая девушка из компании за соседним столиком, которую он вдруг захотел каким-то животным, неестественным желанием. И которую он взял – грубо, силой – в туалете того же бара, изрядно поломав ее «защитников». Девушка плакала от страха, стыда и бессилия, елозя лицом по немытой стене туалета, а он удовлетворял свою разбушевавшуюся похоть. Потом он ушел, бросив ей в лицо несколько смятых купюр. Тогда это показалось ему невероятно крутым. В зале его уже ждали сотрудники милиции, поступившие затем в районное травматологическое отделение с повреждениями различной степени тяжести.

Наутро, протрезвев, мучаясь ужасной головной болью, он вспомнил все и едва не вскрыл себе вены. Помешал этому только отряд спецназа, взявший штурмом его квартиру. Сработал инстинкт самосохранения, вдалбливавшийся новобранцам на плацу инструкторами, впитанный вместе с потом и кровью. В этот раз обошлось без жертв, он просто ушел через крышу соседнего дома, который то ли не успели, то ли не догадались оцепить. Он бежал не от правосудия, он бежал от глаз той девчонки, которые неминуемо увидел бы на суде.

Знакомый, такой же, как и Дым, солдат удачи, согласился помочь попасть туда, где его никто искать не будет – в Зону. Попав за Периметр, он напропалую пер к ее центру, не зная, куда и зачем он идет, втайне надеясь влететь в аномалию или попасть в когти какому-нибудь мутанту. Один, без оружия и снаряжения, без знаний о Зоне и повадках ее обитателей, он должен был неминуемо погибнуть, но вместо этого он выскочил на израненного стража, и, чисто на рефлексах, допер его на себе до базы группировки. Сработал механизм, глубоко запрятанный в подсознании, железное правило: «Спецназ своих не бросает». И хотя он давно не был спецназовцем, а страж не являлся своим, он не смог его оставить там, на той поляне.

Страж оказался заместителем Антея по воспитательной работе, и Антону предложили вступить в клан. Он согласился, надеясь начать новую жизнь, оставив прошлое за Периметром. Когда его спросили, как его зовут, он коротко ответил, наблюдая за белесой дымкой, затягивающей горизонт: «Дым». Так умер спецназовец-наемник, а с недавних пор еще и опасный преступник, Антон Вороной, и родился сталкер Дым, исполнительный солдат и верный товарищ.

Сейчас Дым думал о судьбе. Ведь и Софт мог пройти мимо, не откликнувшись на призыв о помощи, испугавшись, или просто не захотев влезать в чужие разборки, и сейчас бы его, Дыма, кости таскали бы по Зоне слепые собаки. Быть может, он остался в живых и попал к стражам только потому, что кто-то там, наверху, кто-то, кто решает, что хорошо, а что плохо, решил, что именно он должен помочь этому парню, храпящему сейчас в соседней кровати?

Потому что у него действительно беда, а рядом никого нет?

Дым сам не заметил, как задремал. Под аккомпанемент противоречивых мыслей, так настойчиво шуршащих в его голове, он провалился в глубокий, спокойный сон без сновидений.

Глава 6 Путь к «Биофарму»

«“Биофарм”. Комплекс исследовательских лабораторий, созданный перед Первым Взрывом на базе научно-исследовательского аграрного института. Локация «Биофарма» – последняя условно чистая местность. За корпусами института начинается настоящая Зона, в которой, я надеюсь, бывать вам придется как можно реже. Даже самые безголовые сталкеры предпочитают не соваться в глубокую Зону. «Биофарм» – одно из стратегически важных мест, один из наших форпостов в Зоне. Почему – об этом тем из вас, кто получит спецдопуск, расскажут в особом отделе».

Из вводного курса лекций для новобранцев Изоляционных Сил

Я проснулся от ужасающей сухости во рту, головной боли, и еще от того, что кто-то настойчиво тряс меня за плечо. Да, водочка у Диких хороша, но из чего же они, суки, ее гонят, если после нее так хреново?

– Давай, Софт, вставай, подъем! – Дым явно решил взболтать все содержимое моего желудка. Мне кажется, этому парню суждено стать величайшим кайфоломом в моей жизни. Вчера музыку не дал послушать, сегодня будит ни свет, ни заря. Лучше бы пива принес!

– Что случилось? – мне категорически не хотелось принимать вертикальное положение.

– Черные! – любить твой Майкрософт! Ну, когда это закончится?!

Я рывком сел на кровати, за что немедленно поплатился. Мою многострадальную голову пронзила дикая боль.

Оказывается, в комнате мы были не одни. В дверях, ухмыляясь, стоял Шнобель.

– Я бы на вашем месте, парни, валил бы отсюда, только пятки сверкали бы.

– Так что там с Черными? – мой организм прекратил попытки исторгнуть из себя всю вчерашнюю вкуснятину, и я, вроде, начал соображать, хотя и туго.

– Внизу они, с Гризом тележат. Втроем пришли, хотя, подозреваю, что снаружи их намного больше.

Гриз – это главный у Диких, это я знаю, это мне Дым вчера рассказывал.

– И чего они хотят?

– Кончай тупить! Нас они хотят! Тебя, по крайней мере – точно! – в разговор вмешался страж. – И если мы быстренько не свалим, искомое они таки получат!

– Гриз время тянет, а меня послал вас предупредить, – проскрипел Шнобель.

– А с какой стати вы нам помогаете? – подозрительно взглянул я на Дикого.

– Потому что правила у нас такие. Никто наших гостей обижать не должен. Снаружи пусть вас хоть едят сырыми, а вот внутри – вы под нашей защитой.

– Ну что ж, и на том спасибо, – я метнул в рот какие-то таблетки, которые мне сунул Дым, и мне буквально сразу стало ощутимо легче.

– Где стволы наши?

– Внизу остались. Палево было их наверх тащить. Вот, – и Дикий сунул мне в руки свой чудовищный дробовик. Дым проверял свой «кольт», который вчера как-то умудрился протащить в бар.

– А ножи?! – с любимой «Барракудой» мне крайне не хотелось расставаться. Она мне была дорога как память, и за ней я, наверное, пошел бы вниз, невзирая на Черных. Привязываюсь к вещам, есть такая слабость у меня.

– На, – из рукава Дикого сталкера вынырнула моя любимая игрушка. – Думал, не вспомнишь, хотел себе оставить. А может, продашь?

– Не продается! – я быстренько запихал нож в наплечные ножны. Потянувшись за рюкзаком, распустил шнуровку и достал оттуда «Вал», который благоразумно уложил в рюкзак, еще сидя на дереве во время гона.

– Контрабандисты, – прошипел Шнобель.

– Цыц! – взвесив на руке дробовик и автомат, я протянул «Моссберг» Дыму.

– Держи, кажется, ты громкие игрушки любишь, будет пара к твоей карманной артиллерии. Давай, Сусанин, веди нас. Я надеюсь, запасной выход у вас тут имеется?

– Имеется, только вот…

– Что «только вот»? – передразнил я Дикого.

– Вы за столик и ночлег не расплатились… – вот шкура! Нас сейчас «мало-мало резать» будут, а ему бабки подавай. Все они одинаковые – хоть Дикие, хоть цивилизованные.

– Держи! – Дым бросил ему контейнер. Углядев в нем «сердце саламандры», Дикий аж расцвел. Наживется на нас, скотина, как пить дать!

– За мной! – распахнув дверь, Шнобель быстро зашагал по коридору. Снизу доносились звуки разговора на повышенных тонах. Внезапно они сменились глухими ударами, а после прогремел выстрел из дробовика. Видать, любят Дикие такие убойные вещи.

– Бегом! Бегом! – Шнобель явно нервничал, но подгонять нас было не нужно, и так было ясно, что внизу происходит что-то нехорошее. И это сулит нам большие неприятности.

– Вот, – Шнобель приоткрыл неприметную дверцу. – Вылезете на заднем дворе, возле контейнеров с мусором.

– Да хоть в канализации. Бывай, не хворай. Аскету передай – клево играет, – с этими словами я нырнул в туннельчик. Видимо, когда-то это был вентиляционный канал, но Дикие приспособили его под свои нужды. Споткнувшись, я чертыхнулся, и врубил подсветку коммуникатора на максимум, поставив зарубку в памяти разжиться тактическим фонарем к автомату.

Страж за спиной тяжело вздохнул.

– Что такое, друг? – почему-то меня накрыло какое-то бесшабашное веселье. То ли адреналина много, то ли Дымовы «колеса» хитрые какие-то.

– Автомат, – и страж снова вздохнул.

– Что «автомат»? – не врубился я.

– Табельный. Выговор теперь влепят, – угрюмо пробурчал Дым. Вот чудак-человек! Тут бы живыми остаться, а он… Я хотел рассмеяться, но вовремя вспомнил, как за ножом своим чуть не поперся.

– Не боись. Разрулим все – вернемся. Никуда он не денется.

– Наверное, – Дым снова вздохнул. Наконец, туннель кончился вертикальной шахтой. Из ее стены торчали заржавленные скобы, и я, не раздумывая, полез вверх. Добравшись до люка, перекрывавшего выход, я аккуратно отодвинул его, и слегка высунув голову, осторожно осмотрелся. Метрах в десяти от люка маячила фигура в черном комбинезоне. Других поблизости видно не было. Воспользовавшись тем, что Черный смотрит в другую сторону, я выбрался из шахты по плечи, прицелился, положив «Вал» на край бетонного кругляша, окаймлявшего выход, и плавно нажал на спуск. Автомат коротко прохлопал, отсекая очередь в три патрона, и Черный бесшумно осел на землю. Вот тебе, с-сука! Не хер за мной гоняться, понял?

Второй раз после длительного промежутка времени я убил человека, нападая первым. Но – странное дело – не почувствовал никаких угрызений совести. Абсолютно. Наверное, потому что знал: не я – так меня. Бей первым, уходи красавчиком. Вот и все.

Я полностью вылез из люка, и, присев на одно колено, повел дулом по сторонам, прикрывая выбирающегося стража.

– Ну? Куда теперь? – я вопросительно посмотрел на напарника.

– За забором пустырь, чуть дальше холмы начинаются. Там оторвемся, наверное.

– «Наверное», брат, сегодня не катит! Сегодня нам только «наверняка» подходит, – подбежав к забору, я присел, сложив ладони лодочкой и уперев их в колено. Дым, едва оттолкнувшись, рыбкой перелетел через забор, и неслышно приземлился на другой стороне. Во подготовочка у парня! Надо будет потом поинтересоваться, где служил. Может, пересекались где. Не думаю я, что у стражей так муштруют.

Перемахнув через забор, я приземлился рядом с Дымом. Полностью инерцию погасить не удалось, все-таки сказывается тупое сидение на стуле в качестве офисного планктона – тело еще долго «оживать» будет. Перед нами был пустырь, через который до невысоких холмов было метров триста. Практически рукой подать.

– Ну, что, рванули? – я посмотрел на стража.

– Рванули.

И мы побежали. Преодолев примерно половину расстояния, отделявшего нас от спасительных холмов, я скорее загривком почувствовал, чем увидел погоню. И правда: через секунду вокруг нас засвистели пули, вздымая куски дерна. Ну все, приплыли! Какими бы отвратительными стрелками ни были черные, как бы мы ни петляли, нас все равно срежут, чисто, как в тире, до того момента, как мы пересечем пустырь. Внезапно сзади раздался нарастающий шум, вскоре превратившийся в рев двигателя и истошный визг тормозов, после чего пули гулко забарабанили по металлу.

– Эй, беженцы! Давай сюда! – из пассажирской дверцы потрепанного «уазика» выглядывала лохматая голова в яркой бандане. – Такси до Дубровки заказывали?

Это было спасение. Это был Аскет.

Едва мы успели нырнуть в заранее распахнутую заднюю дверь, как бард утопил педаль акселератора до упора, и машина с пробуксовкой сорвалась с места. Заднего сиденья не было, так что мы с Дымом мотылялись по всему багажному отсеку, как шарики в детской погремушке. Наконец, я сориентировался и ухватился за ручку над дверью. Зафиксировавшись, я огляделся. Заднюю дверь занавешивало черное полотнище, на котором была изображена огненно-красная, стилизованная буква «А» в круге. К приборной панели был прикручен какой-то ржавый ящик, резко контрастирующий с жидкокристаллическим дисплеем, утопленным в нем. Время от времени на дисплее появлялись красные точки, от которых по серому фону расходились концентрические круги. Когда точка оказывалась ровно посередине, наш водитель, отчаянно матерясь и лихо выкручивая руль, менял направление движения. Тут я обратил внимание, что, несмотря на интенсивную стрельбу, в брезентовом тенте нет ни одного отверстия.

– Да, если Черные все делают так же, как и стреляют, мы можем спать спокойно… – протянул я. В ответ Аскет проорал, оглянувшись назад и пытаясь перекричать рев двигателя:

– Да нормально они стреляют, просто у меня по всей машине «ожерелья» рассованы!

Я в недоумении замолчал. Ожерелья? Какое отношение они имеют к стрельбе-то? Зато Дым проявил живейший интерес:

– Это ж сколько тогда твоя тачка по деньгам затянет?

– Много, чувак, много. Мне еще и детектор, – с этими словами он щелкнул по ржавому ящику, – такие люди до ума доводили – ух! Мощнейшая штуковина!

Заметив мое выражение лица, Дым поспешил объяснить:

– «Ожерелье» – это артефакт такой, дорогой – жуть! Он пули отводит!

– А я проснулся, слышу – разборки какие-то в баре! – продолжал орать Аскет. – Выглянул – типы какие-то стремные. Ну, думаю, добром дело не кончится, дергать надо. Выехал, слышу – стрельба. Смотрю – вы по полю скачете. Надо, думаю, помочь добрым людям.

– А ты всем вот так помогаешь? – в это утро моя подозрительность зашкаливала.

– Чувак, настоящая анархия – это свобода мыслей и поступков. А вы, я так понял, совсем не рвались с типами этими знакомиться. Вы сами выбрали – ко мне или к ним. Верно?

Вот же. И не поспоришь ведь!

– А вам куда ехать-то надо?

– Нам к «Биофарму» желательно бы. Если где-то неподалеку высадишь – самое оно будет, – вступил в разговор Дым.

– Да без проблем! Хоть до самых ворот!

– А ты не боишься вот так переть напролом? Да еще после Всплеска? Вдруг аномалия?

– Дык я ж говорю – детектор офигительный! Он любую пакость за сто метров чует.

В этот момент то ли «офигительный детектор» не заметил довольно мощную гравианомалию, то ли сам Аскет ее прохлопал, отвлекшись на разговор – как бы то ни было, машину сильно тряхнуло, и мы взмыли в воздух.

* * *

Сначала к Дыму вернулся слух. Потом зрение. А когда он снова смог владеть своим телом, тут же пожалел об этом. Все кости болели, суставы выкручивало, в глазах двоилось и слегка мутило. Еще бы! Второе сотрясение за два дня! Сначала Софт прикладом заехал, теперь еще на чудо-«УАЗе» навернулись. Страж осмотрелся. Невдалеке все еще продолжали крутиться колеса перевернутого автомобиля, Софт, привалившись спиной к огромному булыжнику, инспектировал свой рюкзак на предмет целостности имущества, а Аскет, стоя на коленях, вздыхал над разбитой гитарой. Вот он встал, размахнулся, и забросил гриф в одну сторону, а останки резонатора – в другую. После этого, вытряхнув гитарный кофр от щепок, анархист полез зачем-то в салон машины.

– А не рванет? – крикнул вслед Дым. В ответ прозвучало что-то, что можно было с одинаковым успехом идентифицировать и как «Не рванет, фигня все это», и как «Сгорела хата – гори сарай!». Махнув рукой, Дым поискал дробовик, и оказалось, что он на нем сидит. Вытянув ружье на свет божий, страж критически оглядел его, и со вздохом сожаления зашвырнул вслед за гитарным грифом. Оружием еще можно было пользоваться, но только после в буквальном смысле доработки напильником: приклад треснул, и из него торчало великое множество острых щепок. Он достал из кобуры пистолет, повертел его в руках и сунул обратно. Семь патронов в магазине, еще штук пятнадцать – в рюкзаке. Немного. Хотя толку с пистолета-то? Даже с такого.

В клане над ним посмеивались из-за этого динозавра, приводя кучу достоинств современных моделей, но Дым любил этот реликтовый пистолет. Мощный, красивый. Ну и что, что патроны – дефицит? Он же находит их как-то.

Аскет вылез из салона автомобиля. Выглядел он теперь весьма воинственно. На бедре, в явно самодельной кобуре, покоился обрез «тозовской» вертикалки, пояс обнимал патронташ. На плече – демократичный и строгий «АК-47» с деревянным прикладом. Приглядевшись к автомату, Дым не смог удержаться и заржал в голос. Приклад автомата был ошкурен до белизны и раскрашен под хохлому. Аскет бросил на стража взгляд, будто говорящий: «Чтоб ты там понимал…». За спиной у барда висел небольшой рюкзачок, а в руках он держал гитарный кофр, ставший весьма увесистым. Видимо, в нем были «ожерелья» и сплоховавший детектор аномалий.

Софт раскрыл ноутбук, и, хмурясь, смотрел на дисплей, время от времени нажимая какие-то клавиши, видимо, проверяя технику на работоспособность. Дым подошел к барду:

– Ну, что, куда ты теперь?

– Не знаю. Двинусь, наверное, к орфам, попробую уломать их помочь машину эвакуировать. «Бобик» мой крепкий, подшаманю чуток, и как новый будет.

– Ты уж извини, что так получилось… – Дым виновато посмотрел на Аскета.

– Да ладно, чувак, не парься! Зато как прокатились-то! С ветерком!

– Да уж. Ну что, ты готов? – Дым обратился к хакеру. – «Биофарм» рядышком, за час-полтора дойдем, даст Зона.

Софт закрыл лэптоп, сунул в рюкзак и приблизился к ним.

– Спасибо, – он стиснул ладонь анархиста в крепком рукопожатии. – Не знаю даже, как бы мы без тебя выбрались.

– Да ладно, ерунда. Будете поблизости – заходите. Выпьем, споем.

– С удовольствием! – видно было, что Софт говорит искренне. – Вот только дела разрулим – и сразу к тебе!

– Ну, значит, увидимся, – удовлетворенно сказал Аскет. – Давайте, парни, удачи! Пусть это странное место, под названием «Зона» хранит вас.

– И тебе того же! – практически в один голос отозвались сталкеры. Постояв с минуту, они двинулись в сторону «Биофарма», а Аскет поволок свои пожитки в сторону лагеря орфов.

* * *

– «Биофарм» – это действительно бывший научно-исследовательский институт. Одним из первых в Зону въехал, – просвещал меня по дороге Дым. – Якобы испытывали влияние радиации на злаковые культуры, хотели вывести сорт уникальный, устойчивый к заражению. Только если они там действительно пшеницу выращивали, то я – эстонский диверсант. Не зря вояки постоянно зацепиться тут пытаются, несмотря на то, что их постоянно оттуда вышибает кто-нибудь – то бандюки, то монстры.

– Ты хочешь сказать, местные уркаганы представляют угрозу для военных? – поразился я. – По тем экземплярам, что я наблюдал, этого не скажешь…

– А ты мне скажи, кто те военные без брони и поддержки с воздуха? Кучка сопливых пацанов, которые и оружие-то держать правильно не умеют. Нет, есть, конечно, элита – военсталы, спецназ Зоны так называемый, но ими дорожат, стараются экономить парней.

К воякам не особо бродяги на работу рвутся, а пока своего одного обучишь – десяток угробишь. Вот и засылают сюда срочников, стеречь закрома Родины. А бандюки – парни не промах, черненькие особливо. Они в своих горах в ведении партизанской войны поднаторели – будь здоров. Из «Мухи» с бедра садят. Набежали, потрепали – отступили. А знаешь, как это на нервы действует? Вижу, знаешь. Вот то-то же. Командование вояк отзывает, а через время – опять вперед, на баррикады. Вот так и играют в «царя горы», с переменным успехом. Но большую часть времени корпуса пустыми стоят. Неуютно тут.

– А зачем вам схрон именно здесь?

– Место удобное, здесь многие направления сходятся.

За время похода я несколько раз успел порадоваться решению спасти Дыма. И дело тут было не только в том, что страж оказался весьма приятным собеседником. Не дошел бы я сам никуда по Зоне. Как пить дать не дошел бы. Не умею я тут ходить.

Мы то топали по растрескавшемуся асфальту, то сворачивали и брели по полю. Несколько раз наматывали круги, делая приличную петлю. А проходя между двух холмов, Дым сам улегся на брюхо, и заставил лечь меня. Метров сто мы проползли по-пластунски, при этом я старался держать голову как можно ближе к земле и не отклячивать задницу. Вся спина покрылась мурашками, кожа под костюмом прямо зудела – я чувствовал что-то буквально на несколько сантиметров выше. И это что-то было враждебным и чуждым.

Через какое-то время Дым остановился, прислушался, и увел меня с дороги в поле. Здесь он расстегнул один из подсумков и достал гайку. На вид – на семнадцать. К гайке была примотана белая ленточка.

– Замри! – скомандовал страж. Замер, чего мне не замереть-то?

Сталкер постоял, посмотрел по сторонам, потом присел на одно колено, и бросил гайку. Железяка с весело трепыхающейся ленточкой полетела почти параллельно земле и упала. Какую-то секунду ничего не происходило, а потом что-то вдруг тренькнуло, будто лопнула струна на гитаре, и гайка пулей взмыла вверх, блеснув на прощание в тусклых лучах осеннего солнца.

Страж обернулся ко мне, явно ожидая какой-то реакции, но я пораженно молчал. Что тут было говорить? До меня внезапно дошло, насколько повезло мне, оптимистичному дурачку, который перся сначала ночью, не разбирая дороги, а потом днем – надеясь на детектор, сейчас не подававший вообще никаких признаков жизни.

Наверное, страж все же что-то увидел в моих глазах. Сталкер удовлетворенно кивнул, убедившись, что я проникся, и махнул рукой.

– Пошли.

Наконец, после преодоления очередного холма, территория «Биофарма» предстала перед нами во всей красе. Действительно, сохранились здания неплохо. На крепком бетонном заборе расположилась оборванная кое-где «егоза», выглядящая совсем новой, а во дворе… Во дворе стояли три БТР, крытый «Урал» и «УАЗ-Патриот»!

Рефлекторно я упал на землю.

– Дым, ты это видишь?

Страж уже изучал корпуса в полевой бинокль.

– Вижу, только странно это все…

– Что именно?

– Обычно вояки без движения не сидят, а тут даже караулов не видно… А машины явно недавно пришли. Не бросили же они их!

– А может, затихарились, и нас сейчас снайперня ведет?

– Я окна в первую очередь просмотрел, не видно никого. И караулка пустая. Фиг его знает, что там и как, но надо двигать понемногу. Вход в схрон – за вторым корпусом. Вентвход в подземелья. Сейчас аккуратно спускаемся и идем вдоль забора. Там дыра есть, если возле нее не обосновалась никакая из местных достопримечательностей, то попадем практически на место.

Вдруг что-то заставило меня обернуться – то самое шестое чувство, которое уже не раз выручало. Я перекатился за гребень холма, и направил бинокль в ту сторону, откуда мы пришли.

– Твою ж мать! – судя по бурным эмоциям, Дым смотрел туда же.

Со склона холма, развернувшись в боевой порядок, спускался отряд человек в десять. Черные комбинезоны и поведение безраздельных хозяев этих мест говорили об одном – Черные не собираются нас отпускать просто так.

– Надо уходить. Если пойдем, как собирались, вдоль забора, будем у них как на ладони. Свалить не успеем. Срежут, как в тире.

– И что?

– Идем через КПП!

– С ума сошел? Там же военные!

– Да нет там никого!

– Ты в этом уверен? – я взглянул на стража.

– Теперь – да. Если бы вояки были здесь, Черные не поперли бы так борзо. Отсюда вывод – они что-то знают, потому и идут не скрываясь.

Страж забросил на плечо свой рюкзак, и, поглядывая на детектор аномалий, начал спуск. Я последовал за ним.

Накинув ремень «Вала» на плечо, я взял автомат на изготовку. Дым со своим пижонским «кольтом» крался впереди. Миновав ворота, мы оказались на территории «Биофарма». Я огляделся. «Бэтээры» выглядели совсем новыми, как будто их оставили здесь только вчера. Вчера?

– Дым, а ты когда здесь последний раз был?

– Да с неделю назад, где-то так. А что?

– А транспортеры здесь были уже?

– Нет, разумеется! Тогда здесь бандосы обитали.

– А военные, значит, их отсюда выбили, так? Потом сами куда-то исчезли, а технику оставили, так?

– Ну, видимо, да. И что из этого? – страж выглядел несколько обескураженным.

– А то, что у нас есть шанс разделаться с погоней!

– Я тебя не особо понимаю…

– Да что же тут непонятного??? – в сердцах я аж топнул ногой. – Вот БТР. Вот его боевой модуль. Вот ворота, в которые попрут Черные. Что неясного?

– Пользоваться умеешь? – соображал Дым как-то туговато, но когда врубался – сразу включался в действо.

– Если все рабочее – то без проблем! Пару минут только нужно, чтобы припомнить…

– А у нас их нет.

Проследив за взглядом стража, я припомнил мать всех известных мне личностей. С двух сторон, обтекая корпус «Биофарма», прямо на нас валила толпа вояк в новеньком камуфляже. Стоп. Не вояк. Вояк. Не вояк. Что не так? М-мать! Зомби!

Живые мертвецы выглядели не так, как на «тытрубе», куда изредка выкладывали ролики с просачивающимися изредка из-за Периметра на Большую землю зомби – те были ободранные, но с оружием, заторможенные, но не очень медленные, скорее, неторопливые. Нет, здесь они выглядели, как в какой-нибудь «Обители Зла» или в фильме Ромеро: с трудом передвигающиеся, припадающие на обе ноги, волочащие оружие по земле… Свежие. Не акклиматизировались еще в новой ипостаси. Теперь становилось ясно, что здесь произошло. Выбив в очередной раз бандитов с территории НИИ, военные банально попали под вчерашний Всплеск: то ли просто не успели в укрытие, то ли с командиром не повезло – сейчас не это было важным. Важным было то, что нас с двух сторон брали в тиски. И если Черные были гораздо опаснее, в силу вооружения и ясности разума, то шагающие овощи могли просто затоптать нас. Или разорвать – выбор невелик.

– Держи! – кинув Дыму автомат, я бросился к технике. На этот раз Дым все понял быстро. Если от зомби можно тупо спрятаться под броней, то Черные быстро сообразят, куда мы делись. И фиг его знает, что за стволы у них – даже если их оружие не обладает достаточной мощью для того, чтобы пробить броню, они могут просто-напросто закидать гранатами боевой модуль. Или блокировать нас, расположившись в мертвой зоне. Короче, для того чтобы дело выгорело, и зомби, и Черных следовало отвлечь. А так как из нас двоих управлять этим чудом техники умею только я… Дальше можно не продолжать. Дым поймал автомат, и маякнув, что понял мой замысел, выстрелил в голову ближайшего зомби.

Я устремился к «коробочке». Передо мной была какая-то модификация «Бизона». По фиг, лишь бы электроника после Всплеска уцелела, иначе из нашей затеи выйдет пшик.

Вообще, довольно интересно. В условиях современной войны, когда нашпигованную электроникой по самое «не балуйся» технику довольно легко вывести из строя одним электромагнитным разрядом достаточной мощности, КБ продолжают фаршировать боевые единицы все большим количеством сложной аппаратуры… Шагающий танк, из кабины которого можно выйти в Интернет, истребитель, пилот которого наслаждается свежескачанной оттуда же музыкой в стратосфере, беспроводные интерфейсы управления автоматическими охранными системами… Просто раздолье для знающего человека. Но по-другому, видимо, уже нельзя – двадцать первый век во всей красе. Только бы интерфейс живой был! Большего не надо!

Пока мысли роились у меня в голове, я успел обежать БТР и оценить обстановку. Десантный люк задраен, боевой модуль в парковочном состоянии, верхние люки в десантном отделении – нараспашку. Гут. Детектор аномалий молчит, значит, машина условно «чистая». Ухватившись за скобу, я взлетел на броню. Помнит тело уроки, помнит!

С высоты брони я бросил взгляд на ворота. Черные находились не более, чем в ста метрах от ворот. В это время они как раз спускались с холма. Еще несколько минут – и они будут в зоне поражения.

Глава 7 «Никаких признаков жизни»

«Всплеск – мощный выброс аномальной энергии, время от времени накрывающий всю территорию Зоны Отчуждения. Эпицентр Всплеска находится где-то в глубине Зоны. При особо сильных Всплесках, площадь Зоны скачкообразно увеличивается. Главное, что на первых порах надо знать вам про Всплеск – это то, что во время выброса энергии вам нужно спрятать свои задницы как можно глубже под землю. Попав под Всплеск, вы пополните ряды измененных, став теми, кого мы называем зомби. Не смейтесь, молодой человек, это вам не фильмы Ромеро. Хотя сходство отрицать нельзя. Рассудок человека, подвергшегося воздействию Всплеска, погибает, процессы жизнедеятельности меняются. Зомби отличаются повышенной живучестью, чтобы гарантированно уничтожить такого измененного, нужно разрушить его мозг».

Из вводного курса лекций для новобранцев Изоляционных Сил

Сведя плечи и постаравшись стать как можно меньше, я скользнул в люк. Вот только слишком давно я не грузился в транспортеры – рюкзак зацепился за крышку люка, меня дернуло назад. Крепкая ткань затрещала, но выдержала, и в следующую секунду меня едва не пришибло захлопнувшейся крышкой.

После хоть и тусклого, но все же дневного света, я оказался в полной темноте. Выругавшись в полголоса, я отстегнул крепления на груди и поясе, и выскользнул из лямок рюкзака. Повернувшись к люку, попытался на ощупь освободить рюкзак, но тут на плечи легли чьи-то руки, и меня резко дернули назад.

Потеряв равновесие, я упал на спину, придавив собой нападающего. Однако навалившийся немалый вес, утяжеленный экипировкой, казалось, не доставил ему никаких неудобств. Его руки так же крепко сжимали меня, подбираясь к горлу.

Я несколько раз резко ударил локтем, но он даже не вскрикнул. Ловко извернувшись подо мной, нападавший сжался и мой последний, самый сильный удар пришелся в металлический пол. Это было больно. Даже защитный костюм с интегрированными налокотниками не смог смягчить удар. Меня словно тряхнуло высоким напряжением, боль прострелила от локтя к плечу, и я взвыл. Нападавший никак не отреагировал на раздавшийся над самым ухом вопль. Крепкие руки все сильнее сжимали мое горло. Я уже начал задыхаться, когда, словно посчитав, что одного противника мне недостаточно, на меня навалилось еще одно тело.

Мать твою! Да они меня просто удавят здесь!

Изо всех сил дернувшись, я смог освободить одну ногу, и нанес серию коротких, но крайне болезненных ударов коленом. Навалившееся на меня тело свалилось на пол, и дернувшись вперед, я смог ухватиться за скобу, торчащую из потолка.

Рывок – и я на ногах. Сзади раздалось глухое рычание. Не желая больше терять времени, я схватился за пистолет.

Рывок ствола из кобуры, разворот и выстрел слились в одно движение. Хлопок пистолета в тесной металлической коробке бронетранспортера превратился в оглушительный грохот. Я оглох.

Рывок за ногу заставил меня упасть на одно колено. Руки второго нападавшего вцепились в штанину, но я успел взять себя в руки, и стрелять во второй раз не стал.

Протянув руку, я нащупал голову противника, после чего выдернул из плечевых ножен «Барракуду», и вогнал ее в основание черепа тому, кто слюнявил мою штанину, пытаясь прокусить брезентовую ткань «горки» и несколько слоев защитного костюма.

Нападавший обмяк. Сорвав с пояса фонарь, я вдавил кнопку включения, и осветил внутренности бронетранспортера.

У моих ног лежали два трупа в стандартной военной «цифре». Судя по тому, как ребята стремились мной закусить – военными они уже на тот момент не были. Скорее всего, Всплеск застал их внутри машины с распахнутыми люками и основательно вскипятил мозги, превратив солдатиков в зомби. Ума на то, чтобы выбраться наружу, у них не хватило, вот они и сидели здесь, ожидая, пока пища придет к ним сама.

В голове гудело и пищало. Все-таки даже пистолетный выстрел внутри БТР – мощная штука. Надеюсь, слух ко мне еще вернется.

Выбравшись из десантного отсека, я перебрался в кабину, где сразу же нырнул в кресло стрелка. Руки привычно пробежали по клавиатуре, вслепую набирая нужные команды. Что-то коротко треснуло (ну, или я просто знал, что должно треснуть) и включилось резервное питание.

Из подлокотников кресла выскочили джойстики, а сверху на голову плавно опустился шлем управления. К счастью, опознавание задействовано не было, и пароль система не спросила, сразу включив управление вооружением.

Заработали внешние камеры, и на внутренней поверхности визора шлема появилось изображение. Пробежали строки диагностической программы, мигнула красным строка состояния. Не знаю, чем ребята занимались до Всплеска, но боекомплект был крайне мал, почти на нуле. Мигнувшая зеленая полоса дала знать, что боевой модуль готов к использованию, и я, сглотнув, приступил к работе.

Я повел головой – и подчиняясь этому движению наверху зажужжали сервоприводы боевого модуля. Несколько режимов изображения наложились один на другой, подсвечивая силуэты зомби, и показавшихся Черных, предложив варианты маркировки.

Не раздумывая, я выбрал «Чужой», нажав «Свой» только когда прицельная система высветила фигуру Дыма. Сталкер одиночными выстрелами выхватывал из толпы подбирающихся нелюдей самых активных, и то и дело поглядывал в сторону БТР. Силуэты зомби подсветились красным. Я еще раз пробежал по клавиатуре, выбирая приоритеты целей, потом повернул голову до упора влево, и, дождавшись, когда разворот стволов догонит мой взгляд, вдавил кнопки на обоих джойстиках.

Черные, шедшие за нами, наверняка были готовы ко многому, но одновременный пуск двух НУРСов с пилонов бронетранспортера для них оказался неожиданностью. От ворот остались одни столбы, а раздавшийся грохот я услышал даже сквозь заложенные уши. Не глядя на результаты пуска и не дожидаясь ответных действий, я перевел прицел на зомби и вжал гашетку.

Одну-две секунды, пока раскручивались стволы пулеметов, ничего не происходило, а потом детище концерна «Калашников», с легкой руки бывшего вице-премьера соседнего государства прозванное «Автогеном», обрушило свинцовый шквал на толпу нелюдей.

Поток свинца из двенадцати стволов двух пулеметов в течение секунды проделал широкую просеку в толпе зомби. Внутренний двор «Биофарма» сразу стал похож на разделочную сошедшего с ума мясника. Тела перерезало надвое, во все стороны летели кровь, ошметки внутренностей и осколки костей. Мне даже стало нехорошо. Убедившись, что атака зомби напарнику в ближайшие секунды не угрожает, я снова повернул голову, доворачивая боевой модуль в сторону ворот.

На бетонный забор брызнуло красным, и вокруг фигуры самого смелого из Черных, рискнувшего прорваться во двор, погасла красная подсветка, отмечавшая его как мишень. Да и от самой фигуры мало что осталось.

Его товарищи залегли за бетонным забором, и открыли огонь по бронетранспортеру, надеясь если не вывести его из строя, то хотя бы повредить камеры. Забор, чьи плиты отливались еще при Союзе, показался им вполне надежным укрытием. Наивные! «Автоген» железнодорожные вагоны разделывает, что ему старый раскрошившийся бетон?

Дирижируя разрушением, я даже впал в некую разновидность экстаза, что раньше со мной частенько бывало при управлении какой-нибудь особо убойной «вундервафлей». О, как же я люблю современные технологии! Еще несколько лет назад то, что я делал, находясь в темном и уютном салоне бронетранспортера, было бы немыслимым. В лучшем случае – приходилось бы вращать башню нажатием на педали, а вот целиться пришлось бы через штатные приспособления. Ужас.

Выкосив еще несколько десятков зомби (и откуда их тут столько), я собрался вновь отправить горячий привет своим друзьям Черным, но меня прервала настойчивая вибрация джойстиков, и красная строка, замигавшая на поверхности визора.

Я даже не стал читать, что там написано – и так понятно: сканеры засекли захват корпуса бронетранспортера активным прицелом. И это было плохо.

Восседай на законном месте механик-водитель – в этом бы не было ничего страшного. Несколько манипуляций – и машина бы вырвалась из зоны поражения. Или второй водитель активировал бы магнитные ловушки, сбивая с толку «умный» боеприпас, обычно выстреливаемый из игрушек, обладающих такой системой прицеливания. В общем, все было бы нормально. Однако я был один, и это значило, что мне остается лишь нажать клавишу «Последнего подарка» – и рвать когти. Что я и сделал.

О, «Последний подарок»! Разработчику этой замечательной штуковины стоило бы вручить Нобелевскую премию. Или ее за разработку систем вооружения не дают? Не знаю. Я бы дал. Ибо «Последний подарок» – настолько замечательная в своей воистину вселенской справедливости штука, насколько вообще что-то может быть справедливым.

Эта фишка разработана как раз для таких ситуаций – когда уже и не рыпнешься, и обидно до зубовного скрежета за то, что пропустил угрозу.

«Последний подарок» призван хотя бы немного компенсировать эту обиду, направляя в тот участок, откуда было зафиксировано прицеливание, всю огневую мощь транспортного средства. В последний раз. Сорвав с головы шлем, я подхватил с пола рюкзак и ударил по «грибку» экстренной эвакуации. Хлопнули пиропатроны, и дверь второго водителя вылетела наружу.

Я спрыгнул на бетон и дернул за плечо оказавшегося неподалеку Дыма. Обратив на себя внимание напарника, я рванул к ближайшей постройке, надеясь успеть до того момента, как невидимый стрелок произведет пуск, и рванет неполный, но не ставший от этого менее внушительным боекомплект БТР.

Уже ныряя за угол, я увидел, как автопилот вывел боевой модуль на цель. Навстречу инверсионному следу, оставленному ракетой противотанкового комплекса, с пилонов рванулись НУРСы, «Автоген» выплюнул последний боезапас в сторону предполагаемого противника, а через секунду вражеский заряд воткнулся в борт бронетранспортера, и я отпрянул за угол, дергая капюшон и активируя шлем научного костюма.

Поляризатор успел приглушить вспышку, резко затемнив забрало шлема, а вот активная акустическая система сработать не успела. Когда грянул взрыв, я, и так оглушенный стрельбой в металлическом ящике десантного отсека, упал на землю, обхватив голову руками. В ушах стоял беспрестанный звон, к горлу подкатывала тошнота.

Кое-как оклемавшись, я вновь вернул шлем в сложенное состояние, и выглянул из-за угла здания.

Прямо передо мной багровые языки пламени облизывали потемневший корпус бронетранспортера. Зомби видно не было. Наверное, тоже взрыва испугались. Ну или я их проредил все же основательно. А на пригорке за воротами двое Черных тащили третьего. И, судя по широкому кровавому следу, остающемуся после него на земле – скоро их останется только двое из всего отряда, пошедшего за нами. Неплохо. Совсем неплохо. Пусть расскажут своим, какая это нелегкая работа – дядьку Софта ловить.

Довольно прищелкнув языком, я сел на землю, облокотился спиной на стену здания и зарылся в аптечку в надежде найти что-нибудь, что вернет мне слух. Ну, или хотя бы облегчит головную боль.

* * *

Поймав автомат, брошенный ему Софтом, Дым упер приклад в плечо, прицелился и продырявил голову ближайшему зомби. Тот сделал еще шаг по инерции, потом колени его подломились, и он рухнул на растрескавшийся асфальт. Дым за это время успел выстрелить еще несколько раз и на землю рухнули еще две ковыляющие фигуры.

Когда-то раньше Дым не мог стрелять в зомби, особенно вот в таких, «свежих». Ведь от людей они отличались только поведением, да плюс ко всему казались беспомощными. Каждый раз у него оставалось ощущение, что он только что убил больного человека. В один не самый прекрасный день этот комплекс едва не стоил жизни его звену. Тогда Скарабей, старший звена, поступил очень мудро: по возвращении на базу он подсел на койку Дыма и сунул ему ноутбук с запущенным медиапроигрывателем.

Запись длилась больше полутора часов и состояла из нарезки с камер наблюдения, как понял Дым, из научного лагеря. На протяжении первой половины записи люди в белых халатах подвергали свежих зомби самым разным воздействиям, надеясь вернуть их к нормальной жизни. Пытались заставить попавших под Всплеск смотреть разнообразные видеоматериалы, показывали фотографии близких людей, включали музыку. Результат был один – пустота в зрачках и агрессия к человеку.

Вторая часть записи состояла из более жестких экспериментов, в ходе которых вчерашних людей били током, жгли кислотой, помещали в герметичную камеру и откачивали воздух. Зомби не реагировали. Наиболее сильное впечатление на Дыма произвел ролик, в котором тело зомби располовинили лабораторным лазером. Верхняя часть туловища продолжала ползти, пока не уткнулась в прозрачное бронестекло, отделявшее ученых от подопытного. Тварь (а в том, что ЭТО человеком более не было, у Дыма сомнений уже не оставалось) продолжала бросаться на преграду, стараясь добраться до людей, пока ворвавшиеся в бокс охранники не прострелили ей голову.

После сеанса комплекс «больного человека» как рукой сняло.

Страж оглянулся назад. Софт уже исчез внутри бронетранспортера, зачем-то захлопнув за собой люк. Бросив взгляд в сторону ворот, Дым увидел рассредоточившихся Черных, и поспешил юркнуть за броню. Там, припав на одно колено, он продолжал отстреливать наступающих зомби. Выстрел – голова ближайшего взрывается красно-серым фонтаном из ошметков мозга и крови. Выстрел – еще один зомби рухнул навзничь, заляпав содержимым головы напирающих сзади. Однако, как бы результативно ни стрелял Дым, тварей меньше не становилось. А боевой модуль бронетранспортера все так же не подавал признаков жизни.

Сзади раздался гортанный хрип, и Дым резко обернулся, вскидывая автомат. Но выстрелить не успел. Крупный зомбак, еще недавно бывший майором, судя по двум большим звездам на погонах, сбил сталкера с ног, навалившись на него всей массой. Дым даже не понял, как так получилось, но анализировать было некогда. Руки твари прижали плечи сталкера к асфальту. Из оскаленного рта свесилась липкая тягучая лента слюны, попав Дыму на лицо.

Скривившись от отвращения, сталкер извернулся, сбрасывая с себя тяжелое тело, резко вскочил на ноги, и изо всех сил впечатал носок тяжелого ботинка в висок твари. Что-то треснуло, голова резко дернулась в сторону и повисла на сломанных шейных позвонках под неестественным углом. Тварь моментально затихла, будто детская игрушка, из которой выдернули батарейки. Вытерев рукавом лицо, сталкер подобрал с земли автомат и снова прицелился в приблизившихся на неприлично малое расстояние зомби.

Внутри бронетранспортера гулко грохнуло. Дым покосился на застывшую технику. Ну что там Софт так долго возится?

Сталкер успел сделать еще несколько выстрелов, когда над головой загудело. Боковым зрением он увидел движение боевого модуля бронетранспортера, и инстинктивно отпрянул в сторону. В ту же секунду зажужжали раскручивающиеся пулеметы и на толпу зомби обрушился свинцовый шквал, моментально прорубивший широкую просеку в их и без того нестройных рядах.

Боевой модуль повернулся в сторону ворот, оставляя впереди себя пространство, заваленное ошметками мяса и остатками еще недавно человеческих тел. Хлопнул сработавший пороховой двигатель, и с пилона сорвалась ракета, отправившись в короткий полет. Неподалеку внушительно шарахнуло, и тут же по броне машины застучали пули. Дым не нашел ничего лучше, чем прижаться к бронированному боку, и замереть в ожидании того момента, когда интенсивность стрельбы снизится.

Вдруг раздался хлопок, и подъемная дверь кабины вылетела, выброшенная взрывом пиропатронов. Дверь еще грохотала по асфальту, когда из кабины выскочил перекошенный Софт, сжимающий в руках свой рюкзак. Дернув Дыма за плечо, он рванул к ближайшему зданию. Сталкеру не оставалось иного варианта, кроме как поспешить за товарищем.

Едва они забежали за угол, как раздался мощный взрыв. Софт, успевший активировать шлем, до этого болтавшийся капюшоном, схватился за голову, зажимая уши. Дым озабоченно взглянул на товарища. Контузия, что ли? Тут его внимание привлек какой-то шум за углом. Прижав приклад автомата к плечу, Дым высунулся, и непроизвольно выругался.

С другой стороны корпуса в их сторону перла толпа зомби. Кажется, вояк здесь до Всплеска было гораздо больше, чем они полагали. Дым снова взглянул на товарища. Тот уже сложил шлем, и терзал медицинский блок своего костюма. Вот он дернулся от неожиданности, когда иглы пробили кожу предплечья, а через секунду уже блаженно закатил глаза.

– Не болит… – с улыбкой протянул он.

– Если мы не поторопимся – скоро у нас вообще ничего болеть не будет, – бросил Дым.

– Что так? – Софт вскочил на ноги, и высунулся за угол.

– Любить твой Майкрософт! – Софт аж присвистнул. – Это ж откуда их здесь столько?

– Да фиг его знает. Мне это сейчас как-то вообще не интересно, – буркнул Дым, осматриваясь по сторонам. – Меня больше волнует, что мы из-за них ко входу в схрон не попадем. Придется через здание идти. А мне бы этого не хотелось. Ага, есть. А ну-ка, подсади!

Софт подскочил к сталкеру и присел на одно колено. Тот, ничтоже сумняшеся, отошел на пару шагов, затем рванулся вперед, и оттолкнувшись ногой от плеча пошатнувшегося хакера, прыгнул, хватаясь за край окна, зиявшего пустой рамой над их головами. Подтянувшись, сталкер запрыгнул внутрь. Присев на одно колено, он вгляделся в полумрак помещения.

Он находился в конце длинного коридора. Справа от него зиял провалами рухнувших пролетов лестничный марш. За ближайшей дверью наметилось какое-то шевеление. Дым сделал несколько аккуратных шагов, глядя в прицел автомата. Стукнула открывающаяся дверь, и в коридор вывалился зомби в потрепанной кожаной куртке и драных джинсах.

Дым рефлекторно нажал на спуск, и во лбу твари появилась аккуратная дырочка. Маятником качнувшись внутрь комнаты, сталкер убедился, что больше там никто не прячется, и вернулся к окну.

Софт внизу ощутимо нервничал. Достав пистолет, он то и дело поглядывал то в окно, то за угол. Увидев Дыма, хакер вздохнул с облегчением.

– Блин, чего так долго? – громким шепотом спросил он у сталкера. Дым в ответ лишь успокаивающе махнул рукой. Отстегнув один конец одноточечного ремня автомата, он сбросил его вниз. Сам же покрепче вцепился в оружие, уперся коленом в подоконник и шепнул:

– Давай!

Хакер коротко разбежался и прыгнул, хватаясь за ремень. Дым охнул, едва не нырнув в окно головой вперед, но все же сумел вовремя восстановить равновесие и откинуться назад, втягивая хакера в окно. Тот ухватился за раму, перегнулся, и свалился на пол.

– И чего б тебе веревку не носить, а? – лежа на полу, Софт, выгнув шею, посмотрел на Дыма.

– И чего б тебе вес не скинуть? – в тон ему ответил сталкер.

Софт хмыкнул, и поднялся на ноги.

– Ну и чего? Куда дальше?

– Не ори, блин! – прошипел Дым. – Дальше нам в подвал спуститься надо. И немного по нему погулять. Через вентиляцию ближе было бы, но видишь, как оно…

– В подвал… – протянул Софт. – В подвал – это хорошо. Это нам только по лестничке спуститься, да? – хакер бросил взгляд на обрушенную лестницу. – Только давай другую найдем, ладно? Я по этой лезть не хочу.

– Заткнись уже, балабол! – шикнул Дым. – Чего тебя прорвало?

– Нервное, наверное, – отозвался Софт. – Давно, знаешь ли, не приходилось из «Автогенов» полсотни человек перемалывать.

– Они – не люди, – назидательно произнес Дым.

– Да знаю я, знаю, что не люди. Но разве ж от этого легче?

Страж в ответ только пожал плечами.

– Ладно, пошли. Нечего расслабляться тут. До места доберемся – тогда и побалагурим, – Дым поднял автомат и шагнул вперед.

– Э! Автомат отдай! – возмутился Софт. Страж в ответ лишь молча махнул рукой, будто от мухи надоедливой отмахнулся. Хакер покачал головой, извлек из кобуры пистолет, и стараясь не наступать на строительный мусор, в изобилии усеявший пол, двинулся вслед за Дымом.

Шли аккуратно, стараясь не отсвечивать в окнах и в тоже время держаться подальше от дверей, большая часть которых была распахнута. Где-то на верхних этажах завывал ветер, гуляющий в пустых помещениях. А может быть, и не ветер. Дым поежился, но ничего не сказал, чтоб не пугать зря спутника. Хотя его особо не напугаешь. Вон, полдвора трупов накрошил – и только на поговорить пробило. Силен.

Наконец они добрались до конца коридора. Дым выглянул из-за угла и с облегчением выдохнул. Лестница была целой. Повернувшись к Софту, сталкер жестами показал ему, чтобы тот подстраховал. Убедившись, что напарник его понял, Дым, аккуратно ступая по замусоренным ступеням на полусогнутых ногах, выставив перед собой ствол автомата, двинулся вниз. Добравшись до пролета, сталкер присел и аккуратно выглянул из-за перил. Тут же отшатнувшись, он в приседе подался назад и прислонился к стене, откинув голову.

Софт с верхней площадки замахал руками, стараясь привлечь внимание сталкера. Дым повернулся в его сторону.

– Ну что там? – одними губами спросил хакер, показывая вниз. Дым приложил палец к губам, а потом поманил хакера к себе, страдальчески сморщившись, когда тот хрустнул камешком, попавшим под подошву.

Через несколько секунд Софт присел рядом с Дымом.

– Что там? – шепотом спросил он.

– Сам посмотри. Только аккуратно.

Хакер стал на четвереньки, и вытянул шею, выглядывая из-за перил. Пару секунд он внимательно рассматривал открывшееся ему зрелище, после чего вернулся в исходную позицию, откинулся на стену рядом с Дымом, и выдохнул:

– Любить твой Майкрософт… Слушай, а может, назад, а?

Дым лишь покачал головой.

– Нет. Назад не получится. Там эта толпа, наверное, уже под окнами бродит, а патроны заканчиваются.

– Угу, – удрученно согласился Софт. – Так, а чего тогда делать будем?

– Фиг его знает. Придумаем что-нибудь. Сиди! – распорядился сталкер, и снова высунулся из-за перил.

Внизу лестничного пролета раскинулся большой зал, разделенный на части невысокими перегородками, образовывавшими некогда такое популярное пространство «опенспейса». Черт его знает, кому стукнуло в голову переоборудовать советское еще помещение таким образом, но сделано это было не так давно. Однако не это сейчас занимало Дыма – ему было плевать с высокой колокольни на интерьер первого этажа. Куда больше сталкера заботили фигуры, бродящие в полутьме, натыкаясь друг на друга, перегородки и другие предметы интерьера. Зомби. Много. Реально много. Они заполнили весь первый этаж. В другом конце зала виднелась еще одна лестница, ведущая в подвал – то есть туда, куда им и надо было. Вот только как до нее добраться?

Сталкер повернулся к Софту:

– Ну что? Готов проверить свое умение двигаться бесшумно?

– А у меня есть варианты? – с надеждой взглянул на него хакер.

– Нет.

Софт вздохнул:

– Тогда – готов.

– Ну вот и хорошо, что готов, – резюмировал Дым. – Пошли, чего рассиживаться?

Стараясь ступать как можно тише, напарники двинулись по лестнице вниз – туда, где, тихо хрипя и спотыкаясь, бродили те, кто еще недавно были людьми.

Глава 8 Прятки на выживание

«В отсутствие внешних раздражителей зомби впадают в некую летаргию. Некоторые из них при этом способны имитировать подобие человеческой деятельности, но большинство зомби бесцельно бродит по помещению или стоит неподвижно. Любой громкий шум способен вывести их из «режима ожидания». Несмотря на то, что зомби не обладают интеллектом, в помещении они становятся достаточно опасными противниками. Большая группа зомби, не реагируя на гибель отдельных экземпляров, способна загнать в угол и попросту разорвать даже хорошо вооруженного бойца. В случае штурма помещения, в котором находятся зомби, зачищайте его гранатами снаружи. И не суйтесь внутрь малыми группами. Целее будете».

Из вводного курса лекций для новобранцев Изоляционных Сил

Дым шел впереди, забросив автомат за спину. Экспроприатор, блин. С другой стороны – а зачем мне сейчас автомат? Правильно, незачем. Только мешать будет. Так что пусть сталкер тащит бесполезную сейчас железку.

Вложив пистолет в кобуру, я достал нож. Не самое эффективное оружие против зомби, но, по крайней мере, бесшумное. Что-что, а как раз шум-то нам сейчас и не нужен.

Дойдя до конца лестницы, Дым прижался к стене, аккуратно выглядывая из-за угла. Я поспешил сделать то же самое. Первый этаж выглядел, прямо скажем, мрачновато.

Широкие окна первого этажа кое-где были забиты досками, кое-где – заложены мешками с песком. Тусклый свет, падающий сквозь проломленные доски, кое-как освещал фигуры, подобно сомнамбулам хаотически двигающиеся по этажу. Какой смысл в этом движении заключался – непонятно. Зомби бесцельно бродили по помещению, периодически натыкаясь друг на друга и на детали интерьера. Интерьер тоже был сюрреалистическим, под стать общей картине. В стенах выстроенного еще при советской власти здания особенно дико смотрелись пластиковые перегородки и пучки проводов, тянущиеся к системным блокам компьютеров. Эх! У меня аж руки зачесались – на жестких дисках наверняка можно найти много интересного. Вот только не судьба. Ну ладно, чего уж.

Дым поднял руку, привлекая мое внимание. Видимо, ему удалось увидеть в броуновском движении зомби какую-то систему, так как, поманив меня за собой, он шагнул вперед. Не вопрос. Доверимся более опытному товарищу.

Бесшумно ступая, Дым соскользнул с последней ступеньки и вошел в зал. Я неотступно следовал за ним.

Сталкер скользнул за угол, и присел, прячась за перегородкой. Я последовал его примеру. Дым высунулся на секунду, оценил обстановку, и снова спрятался. Махнув мне рукой, он опустился на четвереньки и быстро заполз в проход между столами. Мне ничего не оставалось, кроме как последовать его примеру. Оказавшись в проходе, Дым снова замер, я едва не врезался в стоящего на четвереньках сталкера. Впереди спиной к нам стоял зомби и уходить не собирался. Между тем, с другой стороны прохода слышалось шарканье ног, говорящее о том, что туда, откуда мы только что приползли, тоже направляется зомби. Дым принял упор лежа и заглянул под стол. Удовлетворенно кивнул и, махнув рукой, полез под столом на следующий ряд. Как только сталкер оказался на той стороне, за ним последовал и я.

Сперва мне показалось, что мы нашли оптимальный способ пересечения зала. Но я быстро понял, что это не так. Во многих проходах стояли зомби, никуда не собираясь уходить. Такие ряды приходилось обходить с другой стороны. Мы подолгу лежали под столами, дожидаясь, пока очередная фигура в камуфляже или грязном белом халате проковыляет мимо, после чего перебирались в другой ряд и все начиналось сначала.

Все это напоминало детскую игру в прятки. Иногда нам приходилось возвращаться назад на несколько рядов, ждать, и снова двигаться вперед. Стукнув пальцем по сенсору коммуникатора, я на секунду включил подсветку дисплея, и с удивлением увидел, что мы ползаем под столами уже больше часа. Черт побери! Да тут же в длину и ста метров нет!

Меня захлестнула волна раздражения. Мы так до ночи тут ползать будем! В этот момент Дым стукнул меня по «берцу», показывая, что надо двигаться. Закипая от раздражения, я полез следом за сталкером и благополучно не заметил, как рюкзак зацепился за шнур, свисающий со стола. Шнур натянулся, я инстинктивно дернулся вперед, и громада допотопного монитора с грохотом рухнула на пол, разбрызгивая по помещению осколки лопнувшего кинескопа.

– Твою мать! – вырвалось у меня, но соблюдать тишину было уже поздно.

Зомби, находящиеся в зале, на секунду замерли, а потом, как по команде, двинулись на звук.

Дым вскочил, скидывая с плеча автомат.

– Ну ты и урод, блин! – прошипел сталкер.

Вскочив на стол, Дым с размаха ударил носком ботинка в голову подходящего зомби. Зомбака швырнуло на пол, а Дым, перепрыгнув через него, вскочил на соседний стол.

– За мной, живо! Прорываемся, пока они нас тут не затоптали на фиг!

Я поспешил за сталкером.

Зомби двигались медленно, но их здесь было такое количество, что спешить им и не надо было. Разве что для того, чтобы поучаствовать в пиршестве.

– Лицо береги! – гаркнул Дым, опуская забрало шлема. Я потянул капюшон, переводя его в режим шлема.

– Вперед!

Проломив прикладом череп подошедшему зомби, Дым рванул вперед, скача по столам, как по кочкам на болоте. Я ринулся следом.

Столы шатались, с них сыпалась на пол техника и письменные принадлежности, а мы с Дымом что было сил рвались к лестнице в подвал. До цели осталось всего несколько рядов, когда стол подо мной пошатнулся, скрипнула подгибающаяся ножка, и я тяжело рухнул на пол, ударившись затылком. В глазах засверкало.

Сглотнув тошнотный комок, поднявшийся из желудка, я вскочил на ноги. Вокруг меня уже образовалось кольцо резко ускорившихся при виде жертвы зомби.

Махнув рукой, я вбил нож в глазницу одного из живых мертвецов, почувствовал за спиной движение, и выдергивая лезвие, с разворота ударил ногой. Зомби упал на пол, но это мало что изменило: тварь тут же вцепилась в ботинок, пытаясь свалить меня с ног. А вокруг подтягивались ко мне ее товарищи.

Я успел воткнуть нож в глаз еще одной твари, когда мощный рывок все-таки повалил меня на пол. На этот раз я приземлился мягче, успев сгруппироваться. Зомби уставился на меня пустыми буркалами, и пополз вперед.

Не теряя времени, я обхватил его голову коленями, и что было сил оттолкнулся от пола, в прыжке поворачивая тело вокруг своей оси. Хрустнули шейные позвонки, голова зомби мотнулась, и с глухим стуком упала на пол. Я вскочил, отпихнул ногой еще одну тварь, размозжил череп так кстати подвернувшимся металлическим стулом другой, и схватил со стола кабель, тянущийся к допотопному кинескопному монитору.

Что было сил дернув за кабель, я сорвал монитор со стола, крутанул его над головой, увеличивая скорость импровизированного снаряда, и запустил его в голову подошедшему ближе других зомби. Тот с грохотом повалился назад, сбивая с ног своих собратьев, а я перепрыгнул через поваленный стол, наклонил голову, и, будто регбист, рвущийся к воротам команды противника, врубился в толпу зомби, отсекающую меня от лестницы в подвал.

В моем воображении зомби, в которых врезалось восьмидесятикилограммовое тело, утяжеленное амуницией и снаряжением, разлетелись как кегли, открывая мне дорогу. В реальности же все обстояло иначе. Врезавшись в напирающую ораву, я смог прорваться только через первый ряд хрипящих тварей, после чего меня схватили десятки цепких рук, и повалили на пол. Я изо всех сил пытался вырваться, извиваясь змеей и раздавая направо и налево удары ножа. Несмотря на все мои усилия, через несколько секунд зомби навалились на меня всем скопом. Под зубами тварей уже трещала ткань «горки», ногти скользили по материалу комбинезона. Сколько еще продержится костюм под напором адских тварей? В эту секунду я пожалел, что у меня нет гранат. Дернуть чеку – и успокоить хотя бы нескольких нелюдей.

Сквозь хрип и вой послышались частые щелчки, и хватка будто ослабла. Я дернул правую руку, в которой сжимал нож, и мне удалось ее высвободить. Извернувшись, я ударил снизу вверх, пробивая навалившейся на меня твари нижнюю челюсть, и изо всех сил толкая нож выше. Я буквально видел, как он проткнул гортань, и наконец вонзился в мозг, даря покой не-человеку. Ударом локтя я спихнул с себя тело, и рванулся вперед. Снова затрещала ткань штанин. Изогнувшись, я выхватил из кобуры пистолет, перевернулся на бок и несколько раз выстрелил, стараясь не задеть собственные ноги. Брызнула кровь, заливая забрало шлема, хватка ослабла, и я наконец смог вырваться из-под навалившихся зомбаков. С низкого старта я рванул вперед, туда где Дым, припавший на одно колено, вел прицельный огонь по тварям, наконец-то не опасаясь попасть в меня.

Я пролетел мимо Дыма, ухватился рукой за перила и очень жестко затормозил. Но сейчас мне было плевать – я вырвался! Блин горелый, я ведь реально в какой-то момент подумал, что там и останусь!

– Все! Патронов больше нет! – Дым вскочил. – Пошли резче. Двигай вперед пока.

Я выругался, но спорить не стал. Вставил в пистолет новый магазин, зажег фонарик и двинулся вперед.

За спиной тяжело дышал Дым, хрипели и шаркали зомби.

– Слушай, ну быстрее давай, а! – подогнал меня Дым. – Они вообще-то за нами всем скопом прутся.

– И чего теперь ты предлагаешь? Шею тут сломать, или встрять куда-то? – возмутился я в ответ. – Я в отличие от тебя в первый раз тут.

– Извини. Нервы, – пробормотал сталкер.

Мы спускались по лестнице, и вокруг становилось все темнее. Вот и узкий проход в подвал.

– Давай проход чем-нибудь заложим, – я взглянул на Дыма. – Чтоб они за нами не прошли.

– Разумно, – согласился сталкер. – Давай.

Несколько минут мы таскали кирпичи, наваливая их в проходе и раскрепляя вместе с досками. Дым нырнул куда-то за угол, радостно выругался и позвал меня. Поспешив к напарнику, я увидел несколько шкафов для документов. Еще три минуты сдавленного мата – и проход оказался надежно забаррикадированным. По крайней мере, зомби точно не пролезут.

– Отлично. Пошли. Теперь я первый, – распорядился сталкер.

Страж достал свой пижонский «кольт», пристегнул к нему извлеченный из подсумка подствольный тактический фонарь, включил его и двинулся вперед.

– Слушай, а где ты патроны берешь к своему монстру? – задал я наконец так давно мучающий меня вопрос. – Только не говори, что у вас все так вооружены.

– Не, не все. Это мой личный заскок, – хмыкнул сталкер. – Пистолетом я не настолько часто пользуюсь, чтоб расход патронов серьезный был. Но зато если пользуюсь – дробовик отдыхает. Пистолет – оружие последнего шанса в Зоне. И чем крупнее калибр – тем шанс весомее.

Я молча кивнул. Он прав, наверное. Да и какая мне-то разница?

Тем временем подземный коридор сделал уже несколько поворотов. Шум, издаваемый зомби, пытавшимися штурмовать сложенную баррикаду, стих, оставшись за спиной. Мы прошли несколько поворотов, страж ненадолго задерживался, сверяясь с картой в своем наладоннике, и уверенно поворачивал. Наконец, он махнул рукой. Я остановился. Луч фонаря освещал кучи строительного мусора, обломки досок и прочий хлам, который можно найти в любом заброшенном строении. Дым мягко отстранил меня в сторону и достал из подсумка длинный ключ. Я покосился на сталкера; он подошел к стене, у которой я только что стоял, счистил перчаткой с нее пыль и паутину, и вставил ключ в показавшуюся замочную скважину. Сделал пару оборотов, и вдруг часть стены, оказавшаяся на самом деле толстенной металлической дверью, мягко открылась, даже не скрипнув хорошо смазанными петлями. Сталкер повернулся ко мне.

– Идем тихо, смотрим под ноги. В коридоре аномалия – выстреливает кислотой на громкие звуки. Загремим чем-то – смерть. Под ноги смотри тоже внимательно – растяжки. Понял? – я кивнул.

– И, Софт, – сталкер еще раз внимательно взглянул на меня, подняв забрало шлема, – если я говорю «тихо» – это значит реально тихо, а не как там, наверху. Понял?

– Да понял, понял… – смущенно пробормотал я. И тут откуда-то сзади раздались раскатистые автоматные очереди.

– Зона их раздери, это еще что за говно? – вытаращился Дым.

– Черные, – предположил я. – Связались со своими и мчатся мстить нам за невинно убиенных.

– Блин. Ладно, пошли. Шаг в шаг за мной идешь. И – тихо! Все! Заходи!

Я нырнул в коридор и замер, пока сталкер закрывал за нами массивную металлическую дверь.

* * *

Дым закрыл за собой тяжелую дверь, и провернул в замке ключ. Хорошо смазанный механизм не издал ни звука. Вперед уходил длинный темный коридор, стены которого были покрыты склизкой плесенью. Пройти по коридору нужно было метров двадцать, потом свернуть в боковое ответвление – и они на месте. Там, за толстыми железными дверьми схрона можно будет наконец отдышаться. Жалкие двадцать метров – и на сегодня все. Выдохнув, Дым двинулся вперед, внимательно глядя под ноги.

Периодически сталкер переступал через едва видные в свете фонаря нити растяжек, жестами предупреждая о них Софта. Идти приходилось очень медленно, но пока все шло нормально. И вот, когда половина пути была уже пройдена и сталкер уже видел провал бокового туннеля, сзади раздался отчетливый металлический щелчок. А в следующую секунду его едва не сбил с ног метнувшийся вперед Софт.

Дым выругался и рванул вперед.

Если на то, чтобы преодолеть первую половину коридора, им понадобилось не менее пяти минут, оставшуюся часть пути они пролетели за три секунды, прошедшие с момента взвода гранаты до взрыва. И когда сзади прогрохотало, они уже поворачивали за угол. Коридор сзади них вспыхнул зеленоватым свечением, что-то зашипело, и воздух наполнил едкий запах.

– Аномалия! Шлем, быстро! – гаркнул Дым хакеру, а сам задержал дыхание, просовывая в замочную скважину металлической двери замысловато изогнутый ключ. Кислота в коридоре растворила нить еще одной растяжки, и снова раздался взрыв, по коридору просвистели осколки, а интенсивность зеленого свечения увеличилась. Кислотное облако заполнило весь внутренний объем коридора, и начало понемногу выдавливаться в их сторону. Когда прозвучал еще один взрыв, замок, наконец, щелкнул, и дверь открылась. Втолкнув в помещение Софта, Дым ввалился следом, и захлопнул за собой дверь.

Тяжело дыша, сталкеры упали на пол, стараясь отдышаться. Наконец, Дым решил, что грохот в ушах уменьшился до приемлемого уровня, и встал на ноги. Колени подгибались от количества адреналина, выброшенного в кровь. Сталкер уничижительно посмотрел на перевернувшегося на спину Софта, и двинулся к стене. На ней он нашел мягкой комок «пещерного слизня», сжал артефакт рукой в перчатке, и тот засветился приятным оранжевым светом. Пройдя по периметру комнаты, он активировал еще нескольких «слизней», и темнота полностью отступила. Комната осветилась мягким светом, напоминающим электрический. Хакер, тем временем, принял вертикальное положение, оперся о стену и с интересом наблюдал за Дымом.

– Нормально так схрон у вас охраняется, – наконец протянул он. – И какова средняя смертность решивших укрыться в нем стражей?

– Нулевая, – буркнул Дым. – Решившие укрыться в нем стражи имеют хорошую привычку смотреть под ноги. И координация у них получше, чем у некоторых неуклюжих бегемотов.

– Виноват, – потупил взгляд хакер.

– «Виноват!» – передразнил его сталкер. – С твоей виноватостью мы два раза уже чуть не померли, епт! Тебя вообще можно как диверсанта в глубокий тыл забрасывать! Причем без задания. Ты сам заденешь не ту трубу, нажмешь не ту кнопку…

– Эй-эй, потише! – Софт выставил перед собой руки. – Вот про кнопки только не надо. И вообще, как у вас ума хватило в таком очке схрон оборудовать? Сюда ж пока доберешься – схарчат сто раз. Или завалят.

– Мы с тобой длинным путем шли, потому что с зомбаками этими через вентиляцию не получилось пройти. А так – удобно. Вход в вентиляцию между корпусом и забором, тебя не видно, не слышно. Нырнул – и дотопал себе под землей. А аномалия тут недавно, пару Всплесков назад поселилась. Ну и опять же – мы только за. Если тихо идти – то она как дополнительная защита работает.

Просвещая хакера, Дым скинул рюкзак, распустил горловину и начал доставать из него разные предметы. Вот на свет появилось несколько армейских аптечек, упаковки сухпайка, пачки дезактивационных таблеток. Софт смотрел на это богатство с иронией.

– Слышишь, дружище, – обратился он к сталкеру, – это мы несколько раз чуть не погибли, чтобы ты вот эту ерунду сюда принес? – Дым обернулся и внимательно посмотрел на хакера.

– Давай начистоту. Несколько раз мы чуть не погибли, потому что на кого-то идет охота. И еще потому, что этот кто-то – беременный бабуин. Я ни в коей мере не умаляю твоих заслуг по двукратному спасению моей задницы, но очень прошу тебя заткнуться. В клане правило: если из схрона что-то взято – оно должно быть положено на место, – Дым выложил из рюкзака пару респираторов, и застегнул его.

– Недавно наших парней сильно потрепали. Они сюда еле доползли и отлеживались несколько дней. Отъедались лекарствами и сухпайками, – Дым подошел к ряду металлических шкафов у стены, и открыв один из них, принялся укладывать на полки принесенные вещи. – Если запасы жрачки и «колес» не пополнить, то следующие, кому придется воспользоваться схроном, могут оказаться без самых необходимых вещей. Это недопустимо. И потому мы всегда стараемся держать схроны в полной комплектации. На, держи!

Дым бросил Софту темный сверток. Софт поймал его, развернул, и довольно прищелкнул языком. Темный просторный комбинезон из брезентовой ткани пришелся как нельзя более кстати. Его «горка» изрядно обтрепалась за последние сутки, а орда голодных зомби и вовсе превратила штаны в лохмотья. Под «горкой» у него, конечно, был научный костюм, однако щеголять полуоторванными штанинами было как-то неприлично. Быстро переодевшись, хакер поблагодарил Дыма, и с интересом посмотрел в сторону большого шкафа, откуда сталкер достал новенькую «Грозу» – точь-в-точь такую, как та, что осталась в баре Диких. Дым занялся снаряжением магазинов.

– Слушай, а может и для меня там чего найдется? – с надеждой посмотрел на стража Софт.

– Найдется, почему нет? – Дым запустил руку в шкаф и достал оттуда такую же «Грозу». Сталкер взял автомат в руки, покрутил его, пощелкал переводчиком режима огня, взял со стола магазин, вставил его в приемник, достал, и протянул автомат назад.

– А попроще нет ничего? – виновато посмотрел он на сталкера.

– Чего тебе попроще? – не понял Дым.

– «Калаш» есть? – Хакер посмотрел на сталкера с надеждой.

– Слышь, боец! – возмутился сталкер – А ты не охренел в атаке часом? Здесь тебе чего, магазин? «Калаш», блин! Нет «калаша». «Гроза» есть. Берешь?

– Не. Не беру. Я к ней не приспособленный. Я тогда с тем, что есть, останусь, – Софт подтянул к себе «Вал». – Набор для чистки-то есть? А патроны у него такие же, как твои. Верно?

– Верно, – сталкер протянул ему чемоданчик с принадлежностями для чистки. Софт сноровисто разобрал автомат и принялся чистить оружие. Дым тем временем достал из шкафа несколько пачек с патронами и поставил их перед хакером. Порылся в подсумке, и выложил пустые магазины, которые ему удалось сохранить. Софт кивнул, поблагодарив, собрал автомат и принялся набивать магазины. Дым достал из шкафа еще одну коробку и протянул ее Софту.

– На вот. Тоже тебе.

Тот открыл коробку и довольно присвистнул. Нет, против открытого прицела он ничего не имел, но с коллиматорным всяко удобнее. Там же Софт обнаружил тактический фонарь. Довольный хакер тут же прикрутил оба гаджета к автомату и щелкнул кнопкой коллиматора. Внутри линзы открытого прицела сразу радостно загорелась красная точка. Отлично! Хоть «Вал» и можно применять на близких дистанциях, все же это его коньком не было. А вот короткие дистанции[11] – самое оно. И коллиматор для боя на таких дистанциях подходил как нельзя лучше. Хотя все равно, «калаш» бы привычный…

Дым тем временем прикрутил к стволу своего монстра глушитель и пристегнул под ствол тактический фонарь. Вспомнив о чем-то, сталкер снова нырнул в шкаф, порылся там, бурча себе под нос, и наконец вынырнул, сжимая в руках налобные фонари.

– Хватит блужданий в темноте. Ну его к лешему. Надоело, – пробурчал Дым, протягивая Софту один из фонарей. Свой фонарь сталкер тут же пристегнул к шлему.

– Что дальше? – хакер внимательно посмотрел на стража.

– А что дальше? – искренне удивился тот. – Дальше – спать. Уж больно денек насыщенным выдался. Выспимся и двинем на базу. Видал я такие легкие прогулки, – сталкер вытащил из-за шкафа спальный мешок и бросил его Софту. – Выспимся, вылезем наверх, перебьем всех зомбей к чертям свинячьим и пойдем домой.

– А если Черные там еще? – поинтересовался Софт.

– Блин, ну какой ты все-таки нудный! – недовольно поморщился сталкер. – Давай решать проблемы по мере их поступления, хорошо? Все, отбой, пехота. Караулить не надо. Спим спокойно, как у себя в кровати. Фиг чего сюда залезет.

И в этот момент внушительная стальная дверь схрона содрогнулась от мощного удара.

Глава 9 Быстрый и мертвый

«Обследование заброшенных объектов, находящихся под землей или на поверхности, производится только в составе групп из пяти-шести человек, оснащенных средствами короткой связи и увеличенным боезапасом. Средства индивидуальной защиты обязательны. Связь с основной группой должна поддерживаться непрерывно. При столкновении с измененными следует объективно оценить ситуацию, вызвать подкрепление или эвакуационную группу. Здесь в «заброшках» такое порой встречается, парни, что лучше с этим никогда не сталкиваться».

Из вводного курса лекций для новобранцев Изоляционных Сил

Удар был такой силы, что дверь немного прогнулась вперед. Улегшийся было Дым вскочил на ноги, а я рефлекторно отскочил подальше. Мы оба не сговариваясь навели стволы на дверь, и замерли в напряженных позах.

– Это чего было сейчас? – мне было сложно представить, что за штуковина могла с такой силой бахнуть.

– Не знаю, – протянул Дым, и тут же раздался следующий удар.

Дверь снова дрогнула. С потолка посыпалась штукатурка. Не знаю, что там за штуковина, но еще несколько таких ударов – и дверь не выдержит.

– Слушай, а у вас тут как, экстренная эвакуация отсюда предусмотрена? – почему-то мне очень не хотелось находиться внутри, когда дверь все же вылетит. А в том, что она вылетит, я не сомневался. Новый удар – и стальная рама, раскрепленная штифтами, заскрипела. И, кажется, даже немного подвинулась кирпичная кладка.

– Какая эвакуация, блин? – сталкер ощутимо занервничал, когда от следующего удара от стены отвалился здоровенный кусок штукатурки. – Это схрон! Тут добра куча!

– Слышь, завхоз! – я понемногу начал выходить из себя. – Ты как тут с этим стенобитным орудием сражаться собрался? Ножом?

Дым обвел взглядом комнату размером пять на пять и нервически дернулся.

– Некуда отсюда эвакуироваться, блин!

– А там что? – я кивнул в сторону проема в дальней стене, заложенного кирпичами.

– Не знаю. Не докладывали.

В дверь больше не били. Теперь в нее, видимо, уперлись, и пытались вогнуть внутрь. Во всяком случае, выгнувшееся железо наводило именно на такие мысли. Да что там, трактор, что ли?!

Дым сориентировался.

– Давай! – крикнул сталкер, хватая металлический шкаф с одной стороны.

Забросив автомат за спину, я подскочил к нему и ухватился с другой. Вместе мы кое-как подтащили тяжеленный шкаф и привалили им дверь. Ответом был новый удар, от которого шкаф отбросило.

– Что бы там ни было, но туда мне сейчас хочется намного больше! – я подбежал к проему и с размаху ударил ногой в центр кладки. Ветхая с виду, кладка оказалась совсем не такой на деле, и я отчаянно выматерился, когда боль прошила ногу от стопы до колена.

– Не так! По краям кирпичи выбивай! – крикнул мне Дым. – На, вот, держи, – Сталкер бросил мне короткий ломик. Поймав его, я всадил плоский конец в едва видную щель и принялся раскачивать кирпич.

Сталкер тем временем схватил из шкафа какой-то ящик, и принялся устаканивать его напротив содрогающихся от ударов дверей. Но рассматривать, что он там делает, у меня времени не было: наконец-то раскачался крайний кирпич, а вместе с ним начал покачиваться и верх кладки. Я что было сил налег на ломик, как на рычаг, и часть кладки с грохотом рухнула на пол. Я покачал головой. Ну, строители, блин! Толку с такой преграды? Если то, что ломится сейчас в дверь, постучалось бы с этой стороны – мы б и очухаться не успели. Я снова всадил лом между кирпичами, и принялся выворачивать следующий ряд.

Мой сначала торжествующий, а потом испуганный крик и скрежет металла слились в один звук. Ломик выскочил у меня из рук вслед за двойным рядом кирпичей, нырнувшим на ту сторону. Вот только звука их падения я не услышал. А сзади многострадальная дверь издала стон, и ее верх прогнулся внутрь.

Из пролома в стене ощутимо потянуло холодом. Что за фигня? Аномалия какая-то? В темноте нельзя было ничего разглядеть. Метнувшись к столу, я схватил налобник, и включил его, направив луч света в пролом. Видно было только противоположную стену. Нацепив фонарик на голову, я сунулся внутрь – и обомлел.

– Ты долго там копаться будешь?! – закричал за спиной Дым. Кажется, он уперся в дверь, прибавив свой вес к весу железного шкафа. Но мне было не до него: раскрыв рот, я вглядывался в…

…огромную лифтовую шахту. Раньше здесь ходил грузовой лифт, сейчас же не было видно даже троса – обломки лифта, сверху на которых и свился змеей этот самый трос, лежали на дне шахты, метрах в двадцати ниже. Задрав голову, я смог рассмотреть и причину крушения. Стальная плита перекрывала шахту метрах в десяти выше проема. По всей видимости, она-то и перерезала трос, закрываясь.

– Дым?! – полувопросительно воскликнул я, поворачиваясь к сталкеру. – Тут веревки есть?

– Чего? – искренне изумился напарник. Я не стал тратить времени на объяснения, и просто показал в сторону пролома. Сталкер скривился и прыгнул к проему. Когда он обернулся – выражение его лица уже не было таким раздраженным.

– Сейчас, – пробормотал страж и кинулся к оставшемуся шкафу.

Неведома зверушка за дверью, видимо, притомилась грохотать в двери, и взяла тайм-аут. Внезапно мне пришла в голову давно вертевшаяся где-то на краю сознания мысль.

– Слышь, Дым! А чего ее аномалия не угробит? Шумит же – будь здоров! – кивнул я в сторону покореженных, но пока держащихся дверей.

– Разряжена. Долго перезаряжается, – коротко бросил через плечо сталкер. – Вот, держи, – он швырнул мне две бухты альпийского шнура. – Разберешься?

– Разберусь, – кивнул я.

– Хорошо. А я пока сюрприз твари подготовлю. – Я не стал вникать в его манипуляции, а вынес ударом ноги оставшиеся кирпичи, без крайних превратившиеся в весьма шаткую конструкцию, и принялся оглядываться, ища, где бы закрепить веревки. Намертво прикрученный к бетонному полу металлический стол подходил как нельзя лучше.

Надежно закрепив обе веревки, я швырнул бухты в шахту, надеясь, что они уложены правильно и не запутаются в полете.

– Ну что ты там? – я уже подхватил с пола рюкзак, надел его и защелкнул на поясе ремень. Дым продолжал возиться. Зверушка за дверью, видимо, уже достаточно отдохнула. Отвыкнув за пару минут тишины от ее бешеных ударов, мы аж подпрыгнули, когда металл двери застонал от очередного удара, и еще один край двери отошел от рамы.

– Все! Пошли! – Дым отпрянул от двери, закинул свой рюкзак за спину, подтянул ремень винтовки и, схватившись за трос, первым шагнул в провал. Я закрепил автомат, поправил налобный фонарь и устремился следом.

Спускаться без страховочного пояса было не самым безопасным занятием. Руки в перчатках постоянно проскальзывали по шнуру, норовя отправить тело в неконтролируемое скольжение. Падать с двадцатиметровой высоты как-то не улыбалось, и я изо всех сил стискивал шнур. Любить твой Майкрософт, а как мы подниматься-то будем?

До пола оставалось не меньше шести метров, когда вверху раздался грохот отшвыриваемого шкафа, треск вылетевшей двери, а затем…

Затем прогремел мощный взрыв, выбросивший в шахту тучу пыли, по стене напротив проема что-то забарабанило, с визгом рикошетя от стен шахты, а в следующий момент я понял, что лечу. Вниз. Прямо на обломки грузового лифта.

Вопреки ожиданиям, приземлился я достаточно мягко. И удачно. Во всяком случае, ноутбук в рюкзаке не пострадал – я упал набок. Судя по ощущениям – про шесть метров мне показалось со страху. На деле там было меньше. Разглядев, что смягчило мое падение, я вскочил и отошел в сторону.

На полу лежал не успевший еще начать разлагаться труп. В военной форме. Приглядевшись, я увидел еще один – на этот раз в оранжевом научном комбинезоне. Сзади послышался сухой кашель, и я отпрянул, беря автомат на изготовку. Это оказался всего лишь Дым. Сталкер стоял на одном колене, упершись кулаком в пол, и кашлял, страдальчески морщась.

– Эй, с тобой все в порядке? – я присел рядом с Дымом. Тот наконец откашлялся и просипел:

– Нормально… Вроде. Спину отбил да пыли наглотался.

– Ты чего там сделал, воин? Что там так звездануло?

– Я «монку» поставил… На растяжку, – прокашлял сталкер.

Мне осталось только картинно прижать руку к лицу.

– А чё так слабо – «монку»? Ядерного заряда не нашлось?

– Ну а чего? Как еще такую бандуру свалить можно? Она обычной растяжки и не почувствовала бы, наверное. А теперь слышишь? Тихо там.

– Ну да. Свалил. Молодец. И нас свалил заодно, – я был сам сарказм. – Как выбираться-то теперь будем, монстробоец? Назад фиг залезешь.

– Как-как… Вот так! – сталкер щелкнул подствольным фонарем. Его луч разрезал пыль, и уперся в дверной проем. – Заодно и посмотрим, что это за лифт и куда на нем ездили.

– Да ты любопытен, мой друг, – буркнул я скорее для порядка и, на ходу сматывая оборвавшийся трос, направился за Дымом. Тот, накинув ремень автомата на локоть, двинулся вперед.

Лучи фонарей осветили длинный коридор с бетонными стенами. Мы немного поводили фонарями по сторонам, озираясь, и в нерешительности замерли. Что с одной стороны, что с другой, конца-края коридору видно не было.

– Ну и куда пойдем? – повернулся я к Дыму.

– Вправо, – уверенно сказал сталкер. Я удивился его уверенности.

– А почему вправо?

– Ну как почему? Ты что, про правило правой руки не слышал? – удивленно воззрился на меня сталкер.

– Это какое-такое правило?

– Ну, если ты в лабиринт попал, надо всегда держаться правой стороны, тогда ты точно из него выйдешь. Вот же, а еще грамотный типа. Это ж каждый ребенок знает!

– Боюсь тебя расстроить, мой друг, – протянул я, – но это правило – чушь. Из лабиринта выйти можно, какой бы ты стороны не держался. Главное эти стороны не менять. Это первое. А второе – мы-то не в лабиринте.

– А вот фиг его знает… – многозначительно сказал сталкер. – Ладно, пошли, чего сиськи мять.

– Ага, сейчас, погоди только минутку, – мое внимание привлекла знакомая конструкция на противоположной стене. Подойдя ближе, я обнаружил распределительную коробку и торчащий из нее рубильник. Который и не замедлил дернуть.

– Эй, ты что делаешь, твою мать! – крикнул сталкер. Я в какой-то момент и сам усомнился в том, что делаю, но уже через секунду сомнения прошли. Как раз тогда, когда с двух сторон коридора засветились красным светом асимметрично расположенные друг к другу лампы аварийного света.

– Аварийное освещение. Стандартная фишка любого серьезного объекта, – произнес я с такой гордостью, будто сам спроектировал и установил это самое аварийное освещение.

– Ты больше ничего тут не нажимай, не крути и не поворачивай. Понял? А то я слышал, что и самоуничтожение у таких объектов бывает, – Дым выглядел раздраженным.

– Да ладно! – хохотнул я. – Ты просто психуешь, что не ты это нашел первым.

Мы в быстром темпе шли вперед, с интересом оглядываясь по сторонам. Прямо по стенам шли толстые кабели, на потолке были смонтированы лампы дневного света. Коридор был длинным: мы прошли минимум двадцать метров, а он пока заканчиваться и не думал. Периодически с левой стороны попадались массивные стальные двери с картоприемниками для входа. Первой же дверью я живо заинтересовался, но появившийся интерес быстро погас. Светодиод состояния «Заблокировано/Разблокировано» не светился ни красным, ни зеленым светом. Видимо, аварийное электропитание к запорному механизму подведено не было.

Примерно через две минуты, коридор сделал поворот, и мне невольно представился большущий квадрат. Замкнутый. Единственный выход из которого – шахта лифта, откуда мы и пришли. М-да. Меня передернуло.

Дым издал приглушенное восклицание, когда впереди показалась массивная дверь шлюза, перегораживающая коридор. Даже отсюда я смог различить свет красной лампочки на панели состояния. Закрыто, но электричество есть!

И примерно тогда же мы услышали за спиной топот нескольких ног. Кто-то быстро бежал за нами. А вот хорошо это или плохо – мы пока не знали. Ведь до этого момента живых мы тут не видели.

– Давай быстрее вперед! Открыть сможешь? – Дым с надеждой взглянул на меня.

– Посмотрим, – я оглянулся назад. Пока никого не было видно, но топот приближался. Не сговариваясь, мы рванули вперед.

Подбежав к двери, Дым присел на одно колено, уставив ствол автомата в глубь коридора, и нервно махнул мне – мол, давай, действуй. Я опустил автомат, оставив его свободно болтаться на ремне, и запустил руку в сумку с инструментами.

Так… Доступ по карте. Примитивный процессор считывает сигнал с карты, и подает команду – открывать или нет. При «правильном» сигнале просто разрывается цепь, подающая питание на электромагнит, и дверь открывается. Теперь все зависит только от одного – как много времени уйдет на подбор правильного сигнала.

Лихорадочно орудуя отверткой, я вывинтил блок картридера и сбросил с плеча рюкзак. Ноутбук радостно засветился экраном, как только я его открыл. Хорошая штука этот артефакт. Постоянно можно в спящем режиме машину держать – и батарейка не сядет. Я достал из чехла кабель. С одной стороны – стандартный USB-разъем, с другой – микрокомп по типу пендосовской «малины»[12] с зашитым эмулятором карт доступа. Во, какой я предусмотрительный! «Все свое ношу с собой», ага.

При помощи мультитула я быстро оголил провода, ведущие от картридера к процессору, обрабатывающему сигнал с карты, и прицепил на них два «крокодила», которые вкрутил в клеммы на блоке эмулятора. Комп распознал устройство и радостно курлыкнул. Несколько касаний тачпада – программа запущена. Все. Теперь мы в руках Великого Рандома. Пусть сегодня он к нам будет благосклонен.

– Стоять, или открываю огонь! – гаркнул за спиной Дым. Я обернулся.

Из-за угла показались несколько странных типов в драном камуфляже. Услышав Дыма, они и не подумали останавливаться, а только ускорились. Чем-то мне эти ребята не понравились. И хотя руки их были пусты, мне почему-то не хотелось, чтобы они к нам приближались.

Я подхватил автомат.

– Стреляй же!

Дым команде внял, но короткую очередь выпустил по полу, немного впереди бегущих. Двое притормозили, а третий… Третий могучим прыжком взвился в воздух, оттолкнулся от стены всеми четырьмя конечностями и в нечеловеческом рывке разорвал дистанцию.

– Да ну на фиг! – пробормотал я, вдавливая спусковой крючок.

Автомат дернулся, и полет прыгуна резко прервался.

Несколько пуль попали ему в грудь, развернув туловище и бросив спиной на пол коридора. Но, вопреки ожиданиям, он только коротко зарычал, и резким движением вновь вскочил на ноги.

Рядом заговорила «Гроза» Дыма. Он не стал ждать результата моих выстрелов и открыл огонь по двоим отставшим. А я перенес красную точку коллиматора на переносицу вскочившего фиг-пойми-кого и выстрелил.

Дозвуковая пуля, вылетевшая из ствола со скоростью двести девяносто пять метров в секунду, расплескала мозги прыгуна по стене. Тело, подергиваясь, рухнуло на пол и через него тут же перескочил еще один прыгун, которого пример его товарища ничему не научил. Его мы приняли в два ствола. Тело конвульсивно задергалось под ливнем пуль, потом кто-то из нас все-таки попал в голову, и попрыгун рухнул, не добежав до нас всего нескольких метров.

– Слышь, Дым, это чего за австралопитеки, блин? – перезаряжаясь, я дрожащими от притока адреналина руками никак не мог попасть магазином в приемник.

– Да откуда ж я знаю? – движения сталкера были более четкими, чем мои, но непривычная бледность его лица бросалась в глаза даже в полутемном коридоре. – Долго тебе еще там?

Я скосил взгляд на дисплей ноута. Зеленая полоса прогресс-бара подбиралась к середине. Только это не радовало, потому что здесь это не степень готовности. В кремниевой башке процессора заложено конечное число комбинаций, и когда прогресс-бар заполнится полностью, это будет значить, что мы так и не услышим заветного щелчка электромагнита.

– Блин, – выдохнул сталкер. – Еще бегут.

И правда, топот слышался снова. Вот только теперь шум издавало намного большее количество бегущих ног.

– Черт. Вали их в голову. Это как зомби, по ходу. Вот только больно уж шустрые. Электровеники, епт.

Я как раз успел взять на прицел пустой пока коридор, когда из-за поворота вылетела настоящая толпа человек в пятнадцать.

– Огонь!

Два автомата заработали одновременно. Будь я с желанным «калашом», да не наверни Дым ПБС на свою вундервафлю – мы бы оглохли. Твари, бегущие на нас, двигались быстро, врезающиеся в тела пули только замедляли их, а попасть сразу в голову было непросто. Напирающие сзади не понимали, почему замедляются передние, и попросту перепрыгивали через них, тут же сами попадая под струи свинца и замедляясь. Некоторые падали так близко, что можно было разглядеть их зрачки, залитые сплошной чернотой. Использованные магазины уже летели просто на пол.

– Перезарядка! – крикнул Дым, пытаясь нашарить новый магазин вместо опустевшего.

Последний оставшийся в живых попрыгун взвился в воздух. Я поймал на мушку его голову, плавно выжал спуск… и услышал сухой щелчок. Твою мать!

Дым, словно заправский ковбой, рванул из кобуры пистолет. Движение и выстрел слились в одно движение, и тварь, брызнув мозгами из разнесенной головы, с хрустом рухнула прямо у моих ног.

Крупнокалиберный «кольт» гаркнул так, что у меня заложило уши. Но слышал я достаточно для того, чтобы у меня в жилах застыла кровь от рева пары десятков глоток, донесшегося издалека. А потом раздался знакомый уже топот.

– Блин, этой волны мы не переживем! – выдохнул Дым, меняя магазин, и лихорадочно набивая опустошенные патронами. – Давай, боярин, крути свою машину!

Я не удержался и хихикнул.

– Чё ржешь? Долго еще?

– Да не могу я сказать, долго или нет!

Дым вскинул автомат и удачно уложил первого показавшегося из-за угла «шустрика».

– Да откуда ж вы взялись, блин?

Я догадывался, но озвучивать свою догадку не стал. Иначе выйдет, что мне и впрямь не стоило хвататься за рычаг. Скорее всего, когда я запустил автономное питание, где-то в недрах комплекса заработала в нормальном режиме какая-то дверь с кнопкой, кто-то из этих бандерлогов сумел на нее нажать, и вся орда радостно устремилась на поиски свежего мяса. Потому что в то, что они бегут к нам обниматься, я не верил.

Я выпустил несколько очередей. Завалить очередного попрыгунчика смог только с третьей попытки. Выругался. Рев десятков глоток стал ближе. Это мы так, авангард выхватываем сейчас. А вот через пару секунд подтянется основная масса. Интересно, чего предыдущие не орали? Потому что их мало было? Ладно, к дьяволу!

Из-за угла вылетели несколько тварей, оскальзываясь на крови и кишках предшественников. Дым принялся выбивать их прицельными очередями, я поднял автомат… и услышал металлический щелчок за спиной!

– Дым! Есть! – я рванулся к двери и потянул за ручку. Дверь медленно и плавно начала открываться. Издав вопль радости, я стукнул крышкой ноутбука, закрывая его, пинком отправил за дверь рюкзак, и подхватил ноут.

– Дым, пошли! Быстрее! – Оглянувшись, я увидел, что несколько прыгунов еще движутся вперед. Дым медленно-медленно пятился назад. Я зажал собой дверь, не давая ей закрыться, поднял автомат, зажав ноут под мышкой, и несколько раз выстрелил. Одна из тварей упала. Еще одна легла от выстрела Дыма. Однако было уже понятно, что эту атаку нам не отбить.

– Пошли! – заорал Дым, отскакивая к двери. Я выдохнул, дождался, пока сталкер ухватится за дверь, и нырнул за нее. По-хорошему, мне бы его сейчас прикрывать, пока он заскочит, да дверь тяжелая сильно, если широко распахнуть – не закроется быстро. Дым потянул дверь на себя, втискиваясь в узкую щель, как вдруг его лицо исказилось, и сталкер полетел на пол. Я сорвался с места, устремившись к двери, но было поздно. Новый рывок выдернул сталкера обратно в коридор, а после этого на дверь обрушился мощный удар, и она захлопнулась, отсекая меня от напарника. Я заорал матом, с разбега ударившись о дверь всем телом, но эффекта это не возымело. Не надеясь ни на что, я кинулся с отверткой к двери, поставив рекорд по скорости вывинчивания блока картридера, ногой подвинул ноутбук, нырнул рукой в инструментальный подсумок… и медленно опустился на пол, обхватив голову руками. Мозг запоздало выдал запечатленную им картинку: блок эмулятора, так и оставшийся висеть на «крокодилах» с той стороны двери.

– Прости, Дым. Прости меня, сталкер… – только и смог пробормотать я.

Ну вот на какой хер я рычаг этот дергал?!

Глава 10 Веселые картинки

«При нападении на охраняемый объект следует немедленно заблокировать все внешние шлюзы и внутренние перегородки, препятствуя дальнейшему проникновению атакующих в помещения. Безотлагательно передать информацию о нападении на Большую землю и бросить все силы на отражение атаки. Основная цель – сохранение безопасности научного персонала и прикомандированных к нему гражданских лиц. Нападение на наши объекты – ситуация из разряда маловероятных, однако, отправляясь на боевое дежурство, вы должны быть готовы ко всему».

Из вводного курса лекций для новобранцев Изоляционных Сил

На душе было крайне дерьмово. Случайный провожатый, с которым мы в такой короткий срок встряли в невероятное количество переделок, таковым уже не воспринимался. Дым стал товарищем, напарником. И в итоге я здесь, а сталкера разорвали долбаные шустрые зомби. Неправильно это. И дело даже не в том, что я остался один в Зоне, под землей, на территории какого-то сраного комплекса. Дело не в том, что мне придется выбираться отсюда самостоятельно, а я понятия не имею, как это сделать. Хотя какая, на фиг, разница теперь, в чем дело?

Я тяжело поднялся. Перевел ноутбук опять в спящий режим, закрыл и уложил его в рюкзак. Сам рюкзак водрузил на законное место, поправил налобный фонарь, взял автомат на изготовку и пошел вперед. Дыма жалко, но надо отсюда выбираться.

С этой стороны двери коридор немного отличался: он был чуть шире, а двери были с обеих сторон, тоже закрытые. А еще – коридор поворачивал теперь вправо, а не влево. Едва шагнув за угол, я невольно дернулся. На полу лежало тело солдата. В руках труп сжимал автомат. Рядом валялся пустой магазин. Видимо, скосили солдатика во время перезарядки. Носком ботинка я перевернул тело.

Хм. Пулевые. Как интересно, однако. И кто его так? Свои? Вообще, забавные дела тут творятся, как погляжу. Один этот комплекс чего стоит. Как из кино. «Амбрелла», блин. Надеюсь, Красной Королевы из старого фильма не будет? Мне только ее для полного счастья не хватает.

Рассмотрев бойца, я двинулся дальше. Через несколько метров я обнаружил еще два трупа. Тоже солдаты. Тоже расстреляны. Что тут происходило, черт побери? Кто-то напал на комплекс? Но кто о нем мог знать? Ведь даже стражи, обустроившие в подвалах «Биофарма» схрон, о нем не подозревали! «Все чудесатее и чудесатее».

Коридор снова резко повернул и соединился с еще одним, идущим перпендикулярно. Справа этот новый коридор заканчивался массивной раздвижной дверью. Створки ее были наполовину разведены, с обеих сторон виднелись знаки биологической опасности. Немного подумав, я двинулся туда.

Дойдя до двери, я остановился в проеме, оглядывая открывшуюся мне картину.

За дверью был достаточно большой зал. По периметру стояли столы с компьютерами. Одна стена примерно по пояс была застеклена. Бронестекло, судя по всему. На полу валялись кресла и непонятные темные кучи. Подойдя ближе и рассмотрев их, я с трудом подавил тошноту. Это были растерзанные тела в некогда белых халатах. Перевернув носком ботинка одно из них, я все же не выдержал, и согнулся в порыве рвоты. Организм с шумом исторгал из себя остатки вчерашнего ужина. Живот ученого был распорот от паха до горла, внутри вяло копошились черви. Рядом с телом лежал планшетный компьютер. Подняв гаджет, я машинально коснулся кнопки разблокировки, и к моему удивлению, экран засветился, оживая. Хмыкнув, я коснулся сенсора, открывая последние файлы. В диспетчере отобразился длинный список видеофайлов. Со странным чувством, ощущая себя причастным к одной из тайн Зоны, я наугад ткнул в первый из них. Запустился медиапроигрыватель, а крошечный динамик издал слабый звук. Найдя ползунок громкости, я выкрутил его на максимум. На экране появилось лицо ученого. На заднем плане мельтешили фигуры в белых халатах. Видимо, ученый использовал девайс для записи видеодневника. Что ж, посмотрим.

Ученый на экране прокашлялся и заговорил неожиданно глубоким голосом.

– День первый. Начинаем эксперимент. Объект – рядовой Кущенко. Неделю назад попал под воздействие аномалии, по классификации Федорова известной как «магнит». Вблизи аномалии резко снижается до минимума заряд батареи любого электрооборудования, включая защищенное. Воздействие на человека – не исследовано. После контакта с аномалией рядовой впал в кому. Начальником экспедиции было принято решение о транспортировке бойца на резервную базу «Биофарм». По дороге рядовой Кущенко пришел в себя, и стал проявлять агрессивные реакции, схожие с реакциями измененных, известных как «зомби». Был связан, на базе помещен в карантин. С течением времени стало понятно, что человеческая сущность утрачена рядовым полностью и навсегда. – Кто-то тронул ученого за плечо, тот отвлекся, что-то произнес в сторону и снова повернулся к камере. – Учитывая, что изменения, произошедшие с рядовым, необратимы, согласно восемнадцатому подпункту третьей части контрактного соглашения служащего Изоляционных Сил, при необходимости тело погибшего военнослужащего предоставляется научному корпусу с выплатой дальнейшей компенсации семье погибшего.

Я аж поперхнулся. Вот уроды! Погибшего! Он же живой еще! А они и рады стараться, подопытного кролика нашли! Не приведи господь к таким живодерам в руки попасть!

Тем временем камера повернулась в сторону бронестекла. Стало видно стоящее в глубине зала кресло вроде стоматологического, к которому эластичными ремнями был пристегнут молодой человек. Выглядел он, насколько удавалось рассмотреть на видео, и правда как зомбак, только поактивнее. Все время дергался, пытаясь вырваться. На шее проступили вздувшиеся мышцы, а лицо было искажено зверским напряжением. Научник, тем временем, продолжал.

– Рядом с рядовым наблюдаются кратковременные сбои в работе оборудования. Оборудование не выключается, но его данные становятся недостоверными. По моей теории, часть аномальной энергии осталась в теле рядового. На месте сработавшей аномалии остался предмет неизвестного происхождения, в дальнейшем – артефакт «конденсатор» по той же классификации Федорова. Артефакт накапливает энергию, извлеченную «магнитом» из окружающей среды. При активации артефакта (сильном сжатии) энергия выплескивается в виде электромагнитного разряда. Я считаю – тут профессор зачастил, приглушив голос, – что сейчас электромагнитная составляющая, или душа, если хотите, рядового Кущенко, находится внутри артефакта. Мы попробуем разрядить артефакт, направив разряд на рядового. Я думаю, это может помочь вернуть его к жизни, – камера снова повернулась, демонстрируя научного дрона, подкатывающего к рядовому. В вытянутом манипуляторе дрон сжимал артефакт. Приблизившись к рядовому вплотную, дрон прижал артефакт к его телу и щелкнул манипулятором. Раздался дикий вопль, а потом картинка исчезла.

Зябко поежившись, я поискал чистое место и присел. Это становится весьма интересным. Если вытащить запись из Зоны и выгрузить ее в Сеть – это ж какой скандал разгорится, а? Ничего себе пункт контракта – на живых бойцах артефакты испытывать. Нормальный ход! Почему-то мне кажется, что, если все это дело выплывет, очень со многих широких погон полетят звезды. А то и сами погоны послетают. Ну-ка, что там дальше?

Я щелкнул пальцем по иконке следующего файла, и снова увидел лицо того же ученого.

– День второй. Эксперимент провалился. Освобожденный разряд спалил электронику дрона и все оборудование в лаборатории. Наша техника не пострадала, что еще раз подтверждает эффективность электромагнитного экрана, установленного в лаборатории.

Рядовой Кущенко в себя так и не пришел, хотя разряд спровоцировал однократное проявление стандартной человеческой реакции на боль – боец закричал. До этого на внешние раздражители, включая болевые, рядовой не реагировал.

«Болевые раздражители», скажите-ка! Вот уроды! Это чего они с ним делали, на что он не реагировал? М-да. Весело тут у них. Тем временем ученый начал говорить вовсе интересные вещи.

– Я считаю, что причина провала эксперимента – в непонятной субстанции, закрепившейся у рядового на затылке. При первичном осмотре замечена не была, из-за малого размера. Теперь же она значительно увеличилась, и продолжает расти. Я думаю, это симбиотический пара-зит, подхваченный рядовым по неаккуратности во время экспедиции. Возможно, он и стал причиной того, что Кущенко, плохо себя почувствовавший, попал в аномалию. Сегодня мы попытаемся установить природу этого новообразования.

Все интереснее и интереснее! Я запустил следующий файл. На этот раз ученый был сильно обеспокоен и говорил быстрой скороговоркой.

– Я был прав! Это какой-то симбионт-паразит! Рентген показал, что он теперь связан с мозгом Кущенко. Тончайшие нити проросли сквозь кожу рядового, – ученый на секунду запнулся, заглянул в лежащий перед ним журнал и поправился: – объекта номер восемьдесят девять и вступили с ним в симбиотическую связь. Паразит больше не увеличивается, но стало меняться само тело объекта. Ногти увеличились, огрубели, и теперь больше похожи на когти животного. Меняется и скелет объекта. Наблюдается деформация позвоночника и прочих костей скелета. Меняются, грубея, кожные покровы. К сожалению, мы не можем наблюдать, что происходит с внутренними органами объекта, так как рядом с ним любое оборудование практически моментально выходит из строя.

Камера повернулась в сторону лаборатории, и я увидел нечто сгорбленное, покрытое темным налетом. Но поразило меня больше другое. Внезапно по телу лежащего «объекта» пробежали голубые искры. Пробежали – и исчезли. А ученый, судя по отсутствию комментариев с его стороны, ничего не заметил.

Лихорадочный жест – и запущен новый файл. Мне становилось все интереснее. Если на прошлом видео ученый выглядел слегка встревоженным, то сейчас он был всклокочен и небрит.

– Мы заблокированы в лаборатории! – я напрягся. – Снаружи перестрелка! Охрана доложила о нападении на базу! А наши приборы регистрируют мощный Всплеск снаружи! Но ничто не должно помешать дальнейшему эксперименту! Как только охрана разберется с нападающими, мы доставим сюда «Суггестор» и проведем первые испытания!

Следующий ролик, похоже, был снят всего через несколько минут. Странно, но ученый на нем еще больше походил на безумца. Хотя мне казалось, что больше уже нельзя.

– Мы наблюдаем невероятнейший феномен! Современная наука такого еще не видела! Этого просто не может быть, но мы же смогли записать это! Объект… Объект периодически исчезает! Просто исчезает! Куда? Куда он перемещается в этот момент? Неужели мы смогли вплотную подойти к разгадке возникновения Зоны? Ведь это… Это означает другое пространство! Другое измерение! Человек не может просто так исчезнуть из нашего пространства, а все датчики фиксируют, что объекта в эти доли секунды нет в помещении! Объект немедленно надо доставить на Большую землю для изучения, но лаборатория до сих пор заблокирована, а наверху бушует мощный Всплеск! Как только вертолеты смогут вылететь… Э! Стоп! Что это! Сколько его уже нет? – бросив планшетник на стол, ученый обернулся и что-то кричал коллегам. Камера захватывала лишь потолок и часть противоположной стены, на фоне которой суетился персонал. Вдруг в помещении что-то треснуло, вспыхнула синяя вспышка, и тут же раздался дикий крик боли.

– Нет! Нет! Что это? – шум, снова треск, снова вспышка. И новый крик. Зажужжала дверь, раздалась беспорядочная стрельба, которая тут же захлебнулась. И снова крики.

Планшет дернулся, и мазнул камерой по помещению.

– Я должен! Я должен это снять! Это… Это телепортация! Это невозможно, но я вижу это! – раздался дикий грохот, помещение будто вздрогнуло и опустилась темнота. Камера погасла на секунду позже.

Следующий файл, щелчок. На экране – темное помещение, время от времени озаряемое вспышками аварийных огней. Камера находится низко, как будто человек, держащий ее, сидит на полу. Так и есть. Повернувшаяся камера показала ученого с совершенно безумными глазами, укрывшегося под столом.

– У нас вырубилось все оборудование. Теперь у нас нет связи ни с охраной, ни с Большой землей. Но она нам уже не поможет. Он был здесь! Он появился из ниоткуда! Он… Он убил всех. Всех! Я один остался в живых! Я попытаюсь выбраться наверх и привести помощь! Надеюсь, у меня это получится!

Ученый выбрался из-под стола. Камера мазнула по окровавленным трупам, лежащим на полу. Профессор тяжело задышал, и двинулся к выходу.

И в этот момент раздался треск, как от электрического разряда, и синяя вспышка на миг ослепила камеру. А когда свечение угасло, в тусклом свете аварийных ламп я мельком увидел темный сгорбленный силуэт. Силуэт дернулся, раздался крик профессора, и изображение закувыркалось. Раздался глухой стук, когда планшет ударился о пол, и картинка погасла.

М-да. Дела. Не, я реально хочу это кому-нибудь показать. Вот честное слово! Я решительно сунул планшет в рюкзак. Мало ли что еще интересного в памяти устройства найдется? Экспериментаторы, блин. Но кто напал на комплекс? Я обвел взглядом зал, будто пытаясь найти ответ. И частично нашел.

Камера! На потолке маячил черный защитный колпак! Все, что происходило в комплексе, – записывалось. И нападающие тоже на камеру не могли не попасть! Та-а-ак, где у них тут видеосерверы?

Странно, но разгадать загадку нападения мне почему-то показалось очень важным. Главное, чтобы видеосервер был не в той части коридора, что осталась за дверью. Иначе добраться туда будет, мягко говоря, проблематично. Да и не пойду я туда, здесь поищу. А не найду – ну и фиг с ним. Что поделаешь?

Схватив автомат, я выскочил из зала.

Где может быть видеосервер? Узнать это было не так сложно. Происходи все в современном здании, где проводка убрана в кабель-каналы и под фальшпотолки – ответ на этот вопрос был бы гораздо сложнее, однако здесь такими мелочами не заморачивались. Все провода были проложены прямо по стенам, и отличить толстенные силовые кабели от тонкой «лапши» видеонаблюдения было несложно. Особенно учитывая, что последняя тянулась отдельным пучком, во избежание наводок. Выставив ствол автомата, я пошел вперед. Впервые с момента попадания в подземный комплекс мне стало сильно не по себе. Чем было вызвано чувство страха, оседающее на лопатках под комбинезоном мелкими каплями пота, сказать было сложно – то ли нападением «шустриков», то ли просмотром видеодневников научника. Так или иначе, мне больше не казалось, что в этой части подземелья нет никого кроме меня и успевших окоченеть трупов охраны. Двигаясь вперед, я проскочил развилку, в конце которой осталась дверь, разделившая нас с Дымом, – я перешел в ранее неисследованную часть комплекса.

Обстановка тут несколько отличалась от всего, увиденного прежде: то ли аварийная сеть здесь была повреждена, то ли просто не сработала автоматика – двери по обе стороны коридора были открыты. Какие-то – полностью, какие-то – наполовину. В них не хотелось не то что заходить, но даже заглядывать. Что-то внутри меня настойчиво шептало: «не задерживайся, иди вперед». Впрочем, после наглядной демонстрации экспериментов, что здесь проводились, особого желания устраивать себе подробную экскурсию у меня не было. Аварийные лампы не горели, и я снова включил оба фонаря – подствольный и налобный. Стены коридора хранили следы боя. Вот след от рикошетов, а здесь со стены сбита штукатурка – следы осколков от разорвавшейся ручной гранаты. Несколько раз мне попадались трупы охранников, застывшие в самых разных позах. Не будь я «заряжен добром из схрона стражей по самое “не балуйся”», я бы обязательно провел местную инвентаризацию. Только, памятуя о стрельбе в десантном отсеке бронетранспортера, палить из «калаша» внутри щедрого на эхо подземного комплекса желания у меня не было. А охрана лаборатории вооружена была исключительно этим заслуженным оружием.

То и дело оглядываясь, я, наконец, добрался до двери, в вентиляционное отверстие над которой и заходили провода системы видеонаблюдения, собранные во внушительный пучок. Наверное, сюда мне и нужно.

Сдвигающаяся вбок дверь была разблокирована, но в щель, оставшуюся между ней и стеной я пролезть не смог бы, даже сняв рюкзак и все снаряжение. Подумав, я вернулся по коридору к замеченному ранее пожарному щиту, и достал из-под разбитого стекла изогнутый ломик, одна сторона которого была окрашена в красный. Чувствуя себя Гордоном Фрименом из старой, но не ставшей от этого менее любимой, игры, я вернулся к дверям, давя идиотский смех. Даже обстановка вокруг напоминала декорации ставшего культовым в свое время шутера, третью часть которого так и не дождалось гейм-сообщество. Вставив ломик в щель, я налег на свободный конец всем телом, толчками расшатывая двери. Дело пошло, хоть и не сразу. Спустя пару минут я наконец смог протиснуться в образовавшийся проем.

Пост наблюдения был тут. Перешагнув через труп еще одного охранника, я направился к пульту. К сожалению, как я и подозревал, он был обесточен. Окинув взглядом пару серверных шкафов, стоящих в глубине комнаты, я отогнал глупую мысль подключить жесткий диск к ноутбуку и скопировать последние записи. Даже будь у меня шнурок с нужным переходником, на то, чтобы слить всю инфу с массивов, ушло бы слишком много времени. Да и не поместится весь объем у меня на жестком диске. Придется искать другой вариант.

В принципе, можно было бы плюнуть на все, и отправиться дальше в поисках выхода на поверхность, если только лифт, по шахте которого мы с Дымом сюда спустились, не был единственным способом выбраться из подземного комплекса, в чем я сомневался. Но что-то мне подсказывало, что запись нападения даст мне некоторые ключи к происходящему в Зоне. Надо оно мне было? Пожалуй, что нет. Вот только слишком сильна была привычка обладать информацией. Информация правит миром. На первый взгляд бесполезные данные, будучи поднятыми в нужное время, могут изменить практически любую ситуацию. И я не мог не воспользоваться такой возможностью.

В теории, мне нужно было лишь найти повреждение в аварийной сети. Не может быть такого, чтобы часть комплекса была к ней подключена, а часть – нет. Тот конец коридора, из которого я пришел, был запитан. Значит, повреждение где-то посередине. Смогу я его устранить? Думаю, что да. А значит, нечего тут торчать, пялясь на мертвое без электричества «железо». Нужно идти искать обрыв.

Отчего-то слепая кишка коридора сейчас мне показалась еще более зловещей, чем раньше. Что со мной происходит вообще? Бред какой-то. Как ребенок, оставшийся вечером дома один, ей-богу. Но, хотя я внутренне старался всячески над собой подтрунивать, странное состояние не отпускало. Будто предчувствие. Выругавшись сквозь зубы, я на всякий случай сменил магазин и дослал патрон в патронник.

Долго обрыв искать не пришлось. В том месте, где коридор поворачивал, возле лаборатории безумных экспериментаторов я нашел распределительный щит. Попавшая пуля или осколок гранаты просто-напросто выбили кабель из клемм. Щелкнув во избежание эксцессов переключателем, я обесточил клемму, и вставив в нее конец кабеля, зафиксировал его зажимом. Отвернув голову в сторону, самыми кончиками пальцев вытянутой руки я вернул тумблер в положение «вкл».

Мигнувший свет заставил меня дернуться, и на какую-то секунду я подумал, что устроил короткое замыкание и оставил без электричества весь комплекс. Однако уже через пару секунд светильники снова зажглись, разве что несколько тусклее. Это не повлияло на общую освещенность – ведь тот конец коридора, из которого я пришел, теперь тоже засветился кроваво-красным заревом аварийных ламп. Сдержав торжествующий возглас, я отправился обратно в серверную, то и дело оглядываясь по сторонам.

О том, что замысел удался, я узнал, пройдя всего несколько метров, когда вздрогнул от писка включившихся источников бесперебойного питания. Оставшиеся без нагрузки приборы громко жаловались динамиками спикеров-пищалок. Повеселев, я вернулся в серверную.

Морщась от писка бесперебойников, я отыскал нужный мне шкаф по проводам, подключенным к платам видеозахвата, и мягко утопил кнопку включения. Загудели раскручивающиеся вентиляторы охлаждения, защелкали магнитные головки жестких дисков, и помещение наполнилось шумом множества винчестеров. Надо же! А я думал, сейчас везде используются твердотельные накопители. Как бы с этого антиквариата данные не посыпались от аварийного выключения.

Перебравшись через невысокую перегородку, ранее отделявшую пульт оператора от серверной плексигласовой стенкой, я включил операторский комп и провел пальцем по сенсору монитора. Все двенадцать дисплеев, полусферой охватывающие кресло оператора, включать я не стал – не знаю, от чего питается комплекс, но проверять эту штуку на выносливость мне совсем не хочется. Сдохнет еще от перегрузки, и останусь я тут с двумя фонариками. Если при свете меня мандраж бьет, что ж в полной темноте-то будет?

Экран засветился, и я выругался. На жидкокристаллическом дисплее проступило окно запроса пароля. Я мысленно представил мучительные часы, а то и дни брутфорса и едва не застонал. Ну вот не хочу я ломать больше ничего! Не та обстановка, чтобы просидеть тут месяц в надежде, что моему компу удастся поломать армейский пароль. Мощности одной машины для этого не хватит, нужна сеть. Теоретически, я мог бы организовать ее с помощью других компов, находящихся в комплексе, но и это не давало гарантии, что дело увенчается успехом. Вот доступ бы к внешней сети да вычислительные мощности ботнета, арендованные у какого-нибудь ушлого вирусописателя – тогда да, дело бы пошло. Но о доступе к сети придется забыть на долгое время. В Зоне она недоступна. По крайней мере, пока я не добрался до берлоги Рута. Вот только доберусь ли я до нее в итоге? Что-то дорога затянулась. И где она закончится – о том и сам Цифровой Призрак не ведает.

Стоп. А чего я, собственно, велосипед изобретаю? Повернувшись, я шагнул в сторону тела оператора, морщась от неприятной процедуры, перевернул его на спину и рванул у него на груди форменную рубаху.

Так, есть. На шее две цепочки. Одна – с личным жетоном, а вторая… А вот на второй висела пластиковая карта, внутрь которой запаяны аварийные коды.

Хмыкнув при виде надписи «Вскрыть только в случае чрезвычайной ситуации», я разломил карту надвое и извлек из нее пропитанную противопожарным веществом бумагу, сложенную в несколько раз. Превосходно. Найдя в начале одной из строк цифробуквенное обозначение сервера видеонаблюдения, я, ничтоже сумняшеся, отстучал на клавиатуре тридцатидвухзначный пароль из букв разного регистра и в разной раскладке и случайным образом подобранных цифр. Ну надо же! Хоть где-то порядок. А то видел я секретные объекты с паролем «Бэтмен навсегда», выведенным маркером на стикере, приклеенном к монитору.

Мигнув экраном, система проглотила код и вознаградила меня доступом к оболочке программы видеонаблюдения. Пощелкав клавишей трекбола по обозначениям камер, я быстро определился с нужными, вывел их на экран, и кликнул по ссылке архива.

Нападение произошло во время Всплеска – вот все, что я знаю. Единственный Всплеск, датой которого я располагаю, произошел вчера. Да и тела не производили впечатления сильно уж залежавшихся, даже душка еще не было. Может, конечно, виной тому сухой воздух подземелья, в котором разнообразных бацилл и микробов гораздо меньше, чем на поверхности, но что-то мне подсказывало, что трагедия в комплексе разыгралась не так давно. Перемотав на вчерашний вечер, я кликнул по иконке воспроизведения, облокотился на пульт, и приготовился смотреть.

Картинка на экране, поделенном на сектора, каждый из которых соответствовал своей камере, ожила. Не сказал бы, что тут была прямо невероятная движуха, но все же как-то поживее, чем сейчас выглядело. Хмыкнув невольному каламбуру, я ускорил воспроизведение.

Время от времени по коридору проходили люди в белых лабораторных халатах, под которыми виднелись оранжевые научные комбинезоны. Прохаживалась охрана, баюкая в руках автоматы. Что-что, а службу ребята тащили справно. Как же их врасплох-то застали?

Ответ на этот вопрос я получил очень быстро. Камеры были без микрофонов, и звук не писался. О том, что в коридоре прогремел мощный взрыв, я догадался по взметнувшейся пыли и обломкам, выплеснувшимся из дальней части коридора, – той, где я еще не был. Охрана мигом утратила скучающий вид. Один из бойцов припал на колено и, высунувшись из-за угла, выпустил несколько коротких очередей. Его напарник тем временем подскочил к двери той самой лаборатории, и вжикнул магнитной картой по щели картридера. Над дверью тут же зажегся красный фонарь, а сама она плавно закрылась. Боец, в первую очередь позаботившийся о безопасности ученых (хотя где им было безопаснее – в коридоре под пулями нападающих или в запертой лаборатории с жаждущим крови бывшим рядовым Кущенко – еще большой вопрос), не успел укрыться. Автоматная очередь бросила его на пол, а следующая, пришедшаяся выше края бронежилета, довершила дело. Камера мигнула, на миг засветившись, а когда картинка вернулась к нормальному режиму, охранник, успевший укрыться за углом, уже лежал на полу, истекая кровью. По коридору пробежала с пулеметом наперевес темная фигура, и я в порыве чувств аж стукнул кулаком по столу. Черные! Долбаные Дети Черной, растуды ее в блястер, Луны!

Я лихорадочно заелозил трекболом, ища картинку с других камер. Наконец мне это удалось, и я увидел сам момент атаки. Черные не стали миндальничать со взломом картридера, они просто вынесли направленным взрывом толстенную дверь, сестру-близняшку той, что разлучила нас с Дымом. Не ожидающие нападения, да еще и во время Всплеска, охранники не смогли оказать сколько-нибудь значимое сопротивление и были уничтожены уже в первые минуты боя. А потом…

Много я бы дал за то, чтобы камеры в коридоре писали звук – тогда бы я понял, что террористы хотели от ученых, которых они поочередно выводили в коридор, и о чем-то спрашивали, перемежая вопросы ударами ног и прикладов. Вот только ученые не знали ответа. Или не хотели его давать.

Потерявший терпение террорист на экране вскинул автомат и короткой очередью разнес череп седому научнику, стоявшему до того на коленях с руками за головой и решительно мотающему головой в ответ на реплики Черного. Еще один боевик приволок откуда-то из-за края кадра еще одного сотрудника, и грубо бросил его на пол рядом с телом убитого. Короткий допрос – и второго ученого постигла участь коллеги. Через минуту Черный приволок откуда-то еще одну фигуру в белом халате, и я невольно ахнул.

Это была совсем еще молодая девчонка. Лаборантка или юное дарование – не знаю. Увидев своих коллег мертвыми, девчонка согнулась пополам в рвотном спазме. Скотина, стоявшая рядом, ударила девушку коленом в живот, и та рухнула на колени. Без паузы тот же урод ударил ее ногой в голову. Брызнула кровь. Я наблюдал за происходящим, сцепив зубы. Суки. Какие же суки. Много чести – воевать с барышней! Эх, мало я ваших товарищей наверху покрошил. Видел бы это раньше – ни один не ушел бы!

Главный боевик что-то спросил у девушки. Та замотала головой. Получив удар тяжелым ботинком в грудь, она упала на спину, и главный тут же наступил ей на горло. Меня начало колотить. Да, сентиментальный мушкетер, знаю, но вот не терплю я, когда с женщинами так обращаются. Тем более – с молоденькими и симпатичными.

Наконец, главарь нападающих добился того, что ему было надо. Во всяком случае я истолковал происходящее именно так. Нагнувшись, он намотал длинные темные волосы девушки на кулак, и рывком подняв ее с пола, увлек за собой.

Снова поиск нужной камеры – на этот раз получилось быстрее. Трое Черных и девушка стояли возле каких-то ну прямо чересчур мощных дверей. Такие не факт что и взорвать можно, не вызвав обрушение коридора. Видимо на это строители и рассчитывали. Черный пихнул девчонку к двери, она обернулась и что-то сказала. Террорист коротко кивнул подчиненному, и тот быстро зашагал назад. Вернулся он через минуту, волоча за собой труп первого научника. Приподняв тело, он приложил ладонь профессора к сенсорной панели. То же самое с другой стороны двери сделала девушка. Тяжелые створки медленно разошлись в стороны. Помощник главаря метнулся внутрь.

Вышел он гораздо медленнее, неся перед собой на вытянутых руках штуковину, больше всего напоминавшую тяжелый космический бластер, каким его показывают в плохих фантастических фильмах. Главный кивнул, повернулся к девчонке, и выстрелил ей в голову. На стену коридора брызнуло кровавыми сгустками, а террорист отошел к стене и направил автомат внутрь лаборатории. В кадре появились еще несколько бойцов Черных. Подхватив неведомую штуковину, они бережно укутали ее в несколько слоев какой-то материи, упаковали в большую черную сумку, и устремились вперед, пропав из кадра. Главный посмотрел им вслед, и открыл огонь, целясь куда-то в открытые двери. Изображение замигало, зарябило помехами. Потом в коридоре погас свет, и темноту разрезал только узкий луч тактического фонаря Черного. Через секунду картинка пропала, а когда появилась вновь – на экране остался только труп девушки да засохшая кровь на стене. Тайм-трекинг в углу экрана показывал текущее время минус пятнадцать минут – то есть тот момент, когда я запустил питание.

Я стоял, уставившись невидящим взглядом в статичную картинку на мониторе. Глянцевый экран едва заметно бликовал, отражая мои сжавшиеся в тонкую ниточку губы и перекошенные от злости черты лица.

Это отражение меня и спасло. Заметив движение у себя за спиной, я резко отпрыгнул в сторону, и острый костяной нарост раздробил операторский пульт, а не мою спину. Перекатившись через плечо, я уперся коленом в пол и вскинул автомат, наведя ствол на врага.

Глава 11 Опасность закрытых пространств

«При эвакуации научного персонала, прикомандированных к ним гражданских лиц, аккредитованных журналистов или служащих Изоляционных Сил из зон биологического заражения, после контакта с измененными или Всплеска, особенное внимание требуется уделить наблюдению за эвакуируемыми. При малейших признаках неадекватности поведения эвакуируемых они должны быть изолированы. Дальнейшая эвакуация проводится только силами отдела специальных операций. И чем точнее, девочки, вы будете соблюдать это правило – тем больше шансов у вас остаться в живых».

Из вводного курса лекций для новобранцев Изоляционных Сил

Резкий рывок свалил Дыма на пол. Со всего размаха приложившись шлемом о пол, так что аж зубы лязгнули, сталкер почувствовал, как рот наполняется кровью. Другая тварь, вознамерившаяся запрыгнуть ему на спину, потеряла цель, и впечаталась в дверь. Дым взвыл, когда под весом тварюги дверь, захлопнувшись, лязгнула о стальную раму, отрезая сталкера от спасения. Крик оборвался, когда навалившаяся сверху тяжесть вышибла из легких остатки воздуха. Страж наугад ударил локтем. Несмотря на хруст, раздавшийся над головой, хватка не ослабла. Вес, прижимающий его к полу, только удвоился – еще один нападающий свалился сверху. Дым услышал топот и заскрежетал зубами. Порвать его на сотню маленьких сталкеров тварям мешала сейчас только несогласованность в действиях – каждая мешала другим, надеясь добраться до вкусной сталкерятины первой. Долго так продолжаться не могло. Дым уже чувствовал, как трещит ткань комбинезона, разрываемая пальцами нападающих. Ситуация стремительно приближалась к статусу безвыходной. Сталкер захрипел и попытался пошевелить рукой, продвигая ее к подсумку. Хрен вам, а не жратва! Он не даст себя схарчить просто так. Помирать, так с музыкой!

Сталкер сумел нащупать клапан подсумка, резко рванул его, воспользовавшись моментом секундного облегчения, и стиснул продолговатый цилиндр гранаты. Плечо рвануло болью. Какая-то сволочь пыталась вывернуть сустав. Собрав все силы, он дернул руку из-под себя, зацепил кольцо за затвор «Грозы», придавленной к полу его же телом, и резко дернул. Кольцо зазвенело по полу, и Дым, извернувшись, вскинул руку вверх. Хоть кого-то из нападающих с собой заберет! Но не тут-то было: на руку обрушился удар и граната улетела прочь, а рука, обвиснув плетью, бессильно шлепнулась на пол. Кто-то смог обхватить его подбородок, и дернул голову сталкера вверх. От боли перед глазами пошли разноцветные круги. И тут раздался оглушительный взрыв, сопровождающийся ярчайшей вспышкой. Звуковая волна, несколько смягченная навалившимися телами, ударила по ушам, и сознание сталкера померкло.

Приходил в себя Дым постепенно. Очнувшись в первый раз, он снова на какие-то секунды вырубился от боли в ушах. Во второй раз было получше. Тряся головой, ничего не понимая, он пополз вперед, умудряясь цепляться ногтями за какие-то микротрещины и неровности бетонного пола. Только уткнувшись шлемом в металл двери, он осо-знал, что давивший на спину вес исчез. Прикосновение к двери вызвало волну тошноты и секундный всплеск кошмарной головной боли. Сталкер едва успел поднять забрало шлема, как его вывернуло. Каждый спазм отдавался вспышками боли в районе затылка. Перед глазами плавали яркие световые пятна.

Проблевавшись, Дым отполз от двери, и сел, тяжело привалившись к стене. Тошнота не проходила, но отступила куда-то вглубь, так что теперь ее можно было терпеть. Головная боль тоже стала не такой острой, по крайней мере, если не шевелиться. Круги перед глазами постепенно пропали, и он смог окинуть взглядом коридор.

Пять «шустриков» – все, что осталось от атакующей волны – корчились на полу, прижимая руки с обломанными, окруженными черной траурной каймой ногтями к голове. Сталкер качнул головой, скривившись от вернувшейся боли.

Повезло. Нереально. Как в плохом кино. То, что в подсумке оказалась светозвуковая граната, и именно она попалась под руку в пылу схватки, можно назвать только чудом. Последствия лихорадочных сборов в схроне, атакуемом неизвестной тварью. А реакция «шустриков» на ее подрыв была еще большим чудом.

Дым понимал, что нужно вставать и уносить отсюда ноги, но сил не было. В раскалывающейся голове медленно текли мысли о невероятной скорости и прыгучести мутантов, об их гиперактивности. Быть может, слух и зрение у них тоже были «разогнаны»? Тогда реакция на звук, который, если бы не навалившиеся тела, порвал бы сталкеру барабанные перепонки, становится понятной. Вот только сколько эта реакция продлится?

Стараясь двигаться как можно аккуратнее, Дым опустился на четвереньки, потом аккуратно встал на одно колено, и, наконец, выпрямился. Боль не замедлила вернуться. Вместе с кругами перед глазами. Только на этот раз они были черными и сопровождались бешеным стуком в висках. Давление, мать его. Ну, ничего. Терпеть можно. Проковыляв к автомату, сталкер предельно осторожно нагнулся, поднял с пола «Грозу» и передернул затвор, досылая патрон.

Твари приходили в себя. Вот один из… гиперов? Хорошее название. Он даст его этому виду мутантов… если выберется. Один из гиперов зарычал и пополз вперед. Его покрытые налетом зубы скрежетали, а в черных глазах не было даже намека на разум. Мутанта сейчас занимала только жажда крови, и жертва, от которой его отделяло всего несколько метров. Дым поднял автомат. Ему казалось, что он двигается очень медленно и плавно, но на самом деле движение было таким резким, что сталкер упал назад, не удержав равновесия.

Голова пошла кругом, в ушах застучало и стало тяжело дышать. Картинка перед глазами поплыла. Отталкиваясь от пола подошвами ботинок, тяжело дыша, Дым отполз к двери, привалился к ней спиной, и снова попытался прицелиться. Ствол водило из стороны в сторону, фигура гипера раздваивалась. Сжав зубы, сталкер зафиксировал прицел и выстрелил. Отдача от короткой очереди отбросила его назад, он качнулся и ударился шлемом о дверь. Пули, прошедшие мимо цели, высекли искры из бетонного пола, но до Дыма не донеслось ни звука. Он не услышал ни выстрела, ни визга рикошета – вообще ничего! Как оказалось, и рычания гипера не было – его дорисовало сознание, как реакцию на оскаленную пасть мутанта. Вот второй гипер пришел в себя и пополз вперед, в последней попытке добраться до жертвы. Трясущимися руками сталкер снова поднял автомат и выбрал слабину спускового крючка. Автомат бесшумно затрясся. Одна из пуль угодила в плечо мутанта, заставив того замедлиться, но второй останавливаться и не думал. Остальные мутанты тоже зашевелились. Еще минута-две – и они придут в себя окончательно. Остатками воли удерживая себя в сознании, балансируя на грани, за которой были темнота и беспамятство, Дым прицелился в третий раз. В этот раз получилось лучше. Короткая очередь взорвала голову гипера, и тот ткнулся остатками морды в бетон, суча конечностями. Сталкер не останавливался. Второй мутант замер, поймав пулю в голову. Оставалось трое. Один из них замер, уже коснувшись руками ботинок Дыма. Еще один поймал несколько пуль и прекратил движение. Третий же тем временем смог приподняться на четвереньки, а затем и встать. Гипера качало и бросало в стороны, но он все же двигался вперед. Шаг. Еще шаг. Мутант приближался. Скрипнув зубами, Дым переместил прицел и дернул спуск. Автомат даже не шелохнулся. Осечка? Еще выстрел – с тем же результатом. И еще. Гипер оскалился, будто осознав, что человек ему больше не опасен, и сделал еще шаг. Сталкер выпустил из рук бесполезный автомат, и зашарил по бедру, пытаясь нащупать кобуру пистолета. Такой удобный и мягкий обычно ремешок не поддавался. Рывок, еще рывок – бесполезно!

Мутант сделал последний шаг и буквально рухнул на сталкера. Зловонное дыхание обдало Дыма, когда гипер распахнул оскаленную пасть. Скорее всего, это было бредом наполовину соскользнувшего в бездну сознания, но сталкеру показалось, что внутри пасти что-то шевелится. Давя в горле ком подкатившей тошноты, Дым вытянул руку, упершись в шею гипера. Не будь тот контужен, фокус бы не удался, но гипер был так же беспомощен, как и сталкер. Безмолвное противостояние двух инвалидов продолжалось всего несколько секунд, но Дыму они показались вечностью. Мышцы слабели, и тварь медленно, но неумолимо приближалась. Еще несколько секунд – и страж не сможет больше сдерживать врага. Правая рука, продолжающая шарить по поясу, наткнулась на что-то твердое. Нож! Сталкер рванул за рукоятку, и клинок неожиданно легко вышел из ножен. Вот только это оказалось последним усилием, на которое Дым оказался способен. Мышцы левой руки расслабились, и гипер рванулся вперед, клацнув зубами. Сталкер закрыл глаза, и дернул правую руку вперед и вверх. Клинок вошел под нижнюю челюсть мутанта и тот непонимающие ощерился. Дым взялся за рукоять двумя руками, и толкал нож вверх, вкладывая в это последнее усилие все оставшиеся силы. Вот острие раздвинуло хрящи и кончик ножа показался меж темных зубов мутанта. Когда клинок пробил гортань, в последнем рывке устремляясь к мозгу твари, Дыму показалось, что на мгновение чернота, заполняющая радужку монстра, растворилась и в глаза сталкеру заглянул смертельно уставший, измученный человек. Однако, скорее всего, это были лишь игры затухающего разума. Собравшись в последний раз, Дым рванулся, нож вошел в мозг мутанта и тот задергался. Поворот рукояти – и вот гипер валится на грудь сталкера. Тело мутанта сотряслось в последнем спазме, а изо рта хлынула отвратительно пахнущая темная жидкость. Гипер замер, а Дым смог, наконец, устремиться внутрь самого себя, туда, где его ждала такая блаженная и манящая темнота.

Веки лежащего на бетонном полу сталкера задрожали. Дым судорожно вдохнул и открыл глаза. Взгляд уперся в макушку дохлого гипера, раздувшиеся ноздри уловили «аромат» исходящий от мутанта, и сталкер едва успел перевернуться на бок, спихивая с себя труп. Его вырвало желчью. Все, что мог исторгнуть из себя желудок, он исторгнул ранее. Сталкер отпихнул ногой труп гипера, поднял автомат и отсоединил магазин. Ну да. С чего бы пушка не стреляла-то? С пустым-то магазином? Выругавшись, сталкер перезарядил оружие и повесил его на плечо. В ушах звенело, но в общем и целом он чувствовал себя лучше. Сколько ж он провалялся, что ему так полегчало? Он бросил взгляд на запястье и снова выругался, на этот раз – более заковыристо.

Любимые и все из себя тактические «G-Shock» были разбиты вдребезги. До свернутых стрелок и вытекших кристаллов дисплея. Сталкер зло дернул ремешок и швырнул часы на труп гипера.

– Ур-рроды! – прорычал страж.

Наладонник, закрепленный на втором запястье, таинственно молчал, глядя на сталкера темным экраном.

– Да что за хрень, мать твою?! – сталкер плюнул на пол.

Ладно. Если за это время его не сожрали товарищи убиенных гиперов, Софт не пробился с той стороны, а сам он не сдох от зловония мутантов – значит, ловить тут больше нечего. Проблемы с выбором пути тоже нет, потому что осталась только одна дорога – назад. В тот конец коридора, который они с Софтом не обследовали. Откуда прибежали гиперы. Нет, можно, конечно, попробовать взобраться назад в схрон по гладкой бетонной стене шахты лифта, но это потом. Когда он мутирует и отрастит присоски на конечностях. Или крылья.

Сталкера качнуло. Да, не все так хорошо, как хотелось бы. Присев на одно колено подальше от мутантских трупов, он зарылся в аптечку. Так. Противошоковое. Общеукрепляющее. Витаминчики. Отлично. То, что нужно. А если и не то – какая уже разница? Никакой, правильно. Вот и хорошо.

Один за одним Дым вкатил себе три укола. Посидел немного, прислушиваясь к ощущениям. Вроде лучше. Впервые с начала схватки с гиперами почувствовал жажду. Нашел трубку гидратора, сделал несколько больших глотков. Вода ожидаемо нагрелась и особого удовольствия сталкер не получил, но, по крайней мере, напился. Ладно, хватит оттягивать неизбежное. Пора в путь.

Перед тем как пойти назад, Дым проинспектировал подсумки, обнаружил еще две светошумовые и подвесил их на карабины подвесной системы. Пусть будут тут. Во избежание казусов.

Все так же залитый красным светом аварийных ламп коридор производил другое впечатление, нежели по дороге к разлучившей их с Софтом двери. Сейчас, когда страж знал, что в любой момент из-за поворота могут появиться враги, атмосфера враз стала мрачнее и тяжелее. Шел сталкер медленно, мягко перекатывая ногу с пятки на носок, натянув стропу одноточечного ремня и прижав приклад к плечу. Фонари Дым погасил – сейчас они были ни к чему, только демаскировали. Лекарства постепенно делали свое дело и с каждым шагом он чувствовал себя лучше.

Постепенно возвращался слух. Сталкер замер, услышав на грани слышимости странный шум. Коридор впереди делал резкий поворот вправо. И именно из-за поворота доносились звуки.

Стараясь ступать еще тише, чем до этого, сталкер аккуратно приблизился к углу. Достал из длинного кармана на левой штанине обычное косметическое зеркальце, закрепленное на последних двух секциях телескопической удочки, выдвинул странную конструкцию и аккуратно выставил ее за угол.

Покрутив зеркальце в разных проекциях, он смог отыскать источник шума. Его издавала створка металлической двери, пытающаяся закрыться, натыкающаяся на какую-то преграду и вновь возвращающаяся на исходную. Выйдя из-за угла и приблизившись к двери, сталкер смог рассмотреть и преграду.

Немолодой человек в белом халате поверх оранжевого научного комбинезона лежал на пороге лицом вниз. Сталкер перевернул ногой тело и болезненно скривился.

Лицо ученого было обглодано до костей. Вспоминая дикую орду, напавшую на них с Софтом, Дым не стал долго гадать, кто виноват в смерти ученого. Стоп! Если этого убили гиперы – значит, здесь еще оставались живые люди! И они еще могут здесь быть, спрятаться где-то или забаррикадироваться. А кто, как не местные научники, могут знать, где находится выход? Повеселев, Дым перешагнул через порог, выждав, когда металлическая дверь заедет обратно в стену, и пошел дальше по коридору.

Приподнятым настроение пробыло недолго. Наткнувшись еще на несколько трупов – как ученых, так и бойцов, их ранее охранявших – сталкер помрачнел. Особенно не нравилось ему то, что, несмотря на россыпи многочисленных гильз, он не заметил трупов врагов. Не считать же весомым достижением двух мертвых гиперов, распластавшихся в коридоре? Все это дурно пахло, в прямом и переносном смысле. Коридор снова сделал крутой поворот, и сталкер оказался перед металлическими воротами. Створки их были раздвинуты и украшены с обеих сторон знаками биологической опасности.

Дым напрягся. Ни хрена хорошего от этого знака в Зоне ожидать не приходилось. Куда бы ты ни попал, где бы ни увидел это чудное граффити – жди беды. Факт, подтвержденный десятками не вернувшихся из ходки сталкеров.

Вот только знак – не знак, а идти надо. Нужно искать выход. Переступив порог, сталкер внимательно оглядел помещение, в которое попал.

Аварийных фонарей здесь не было. Тьму разгоняли лишь проблесковые маячки под потолком, от тревожного света которых рябило в глазах. Вот интересно, зачем такие штуки на режимных объектах? Ведь в случае, если по какой-то причине все станет плохо – это и так будет понятно. И тогда намного нужнее будет яркий свет, не раздражающий и не создающий панику. Но нет! Продолжают пихать эти сраные мигалки, будто стараясь воссоздать атмосферу плохого голливудского фильма.

Хотя признаваться себе в этом и не хотелось, Дыму стало жутковато. Пожалуй, в первый раз за все время пребывания в Зоне он оказался в таком месте. Один. Сглотнув, сталкер крепче сжал рукоять автомата.

Левую часть помещения занимали многочисленные клетки. Двери их были распахнуты. На полу темнели бурые пятна. И что-то подсказывало сталкеру, что это была не краска.

Сзади раздался тихий шорох, и Дым резко развернулся всем телом, наводя ствол автомата на источник шума. Что-то белое метнулось из-под столов туда, откуда пришел сталкер. Дым выжал спуск, и автомат коротко дернулся в его руках, выпуская короткую очередь.

– Нет, нет, не стреляйте, прошу вас! – сталкер опешил. А из-за ворот снова донеслось:

– Я один и не представляю опасности! Пощадите!

Сталкер не опускал автомат.

– Кто ты такой? Иди сюда. Только имей в виду – я держу тебя на мушке. Выходи медленно и с поднятыми руками. Если у тебя есть оружие – лучше тебе его оставить за воротами.

– У меня нет оружия! Не стреляйте, пожалуйста! – говоривший не спешил показываться.

– Выходи, говорю! – рыкнул сталкер. За воротами раздался шорох, и в мрачном свете проблесковых маячков появилась фигура в белом халате, надетом поверх оранжевого костюма. Дым внимательно осмотрел человека и опустил оружие.

Мужчина с виду не представлял опасности. Возраст за сорок, непослушные вихры, зачесанные за уши, и грузная фигура кабинетного работника. На левом кармане халата висел бейдж, но при таком свете сталкер не мог прочитать фамилию и должность. Держа мелко дрожащие руки на уровне плеч, мужчина медленно шел к Дыму.

– Кто ты такой и что здесь произошло? – сурово спросил сталкер, когда ученый приблизился.

– Я… – мужчина нервно сглотнул. – Моя фамилия – Нечай. Я заместитель руководителя проекта, доктора Крамера.

– Что тут случилось? – хотя Дым и надеялся найти выживших, почему-то этой встрече сталкер рад не был. Нечай ему чем-то не нравился. Понять бы только – чем?

– Я… Я не знаю точно. Был Всплеск. И во время Всплеска на нас напали.

– Во время Всплеска? – Дым с недоверием смотрел на ученого. – Кто-то атаковал сверху во время Всплеска?

– Я не знаю. Может быть, они проникли в комплекс раньше, и дожидались, пока на поверхности начнется. Может быть – как-то еще. Я не знаю, поверьте!

Дым услышал тихий писк, включил подствольный фонарь и направил автомат в ту сторону. Под столом лежало окровавленное тело. Некогда белый халат был весь залит кровью. Крупная крыса сидела на лице и обгладывала нос трупа.

– Что это за место? – задал сталкер следующий вопрос. Мужчина, тем временем, будто немного пришел в себя. По крайней мере, его последующая реакция говорила именно об этом.

– Простите, а кто вы такой? Вы один из тех бандитов? Сталкеров?

Страж не удержавшись, рассмеялся.

– Я тот, кто поможет тебе вытащить твою задницу отсюда. Если ты поможешь мне вытащить мою. Остальное – неважно, – Дым намеренно говорил напыщенными «киношными» фразами. – Я задал тебе вопрос. Отвечай!

– П-простите, но я не уверен, что вы обладаете достаточным уровнем допуска…

– Нечай, тебя как зовут? – перебил научника сталкер.

– Анатолий, – неуверенно ответил тот.

– Анато-о-олий… Вон оно чего… – задумчиво протянул Дым. – Слышь, Толик, а у вон того, которого под столом крыса жрет, – у него как с допуском?

– Это доктор Крамер, – удивленно вскинул брови Нечай. – У него высокий уровень. Как у меня. Он один из разработчиков проекта, – неуверенно закончил ученый.

– Ну так вот он сейчас кормит крысу. Несмотря на свой уровень доступа. Хочешь так же? – сталкер выразительно махнул головой в сторону тела.

– Кажется, я вас понял.

Дым решил ослабить давление, потому что у перепуганного ученого тряслись уже не только руки, но и колени.

– Да ты понятливый, – сталкер усмехнулся. – Мне повторить вопрос?

– Нет-нет! Я вас понял! – ученый с перепугу перепутал жест и отчаянно закивал головой. Поправившись, он мотнул ею из стороны в сторону, отчего его и без того растрепанная шевелюра еще больше пришла в беспорядок.

– Ну так рассказывай тогда. Руки можешь опустить, – смилостивился Дым.

– Это… Это… – ученый пытался собраться с духом, чтобы одним махом выдать постороннему и совсем не знакомому человеку тайну, возможно, государственного уровня.

– Это лаборатория «Гамма», – наконец решился он. – Специальный филиал института биологии.

– Угу. Молодец, – кивнул сталкер. – Дальше!

– Э… Простите, а что дальше? – ученый, казалось, искренне недоумевает.

– Дальше – каким хреном вы здесь занимались, что за прыгучие уроды бегают по здешним коридорам, и что случилось с остальными твоими коллегами.

– Простите… А у вас, случайно, попить не будет? В горле пересохло, знаете ли… извините, – вновь не к месту извинился ученый.

– Найдется, – не сводя с ученого внимательного взгляда, сталкер скинул рюкзак, достал из него резиновую кишку гидратора и бросил ученому. Тот ожидаемо не поймал и емкость плюхнулась на пол. Нагнувшись, Нечай схватил гидратор с пола, осмотрел его, разобрался с устройством и припал к трубке.

– Эй, эй! Ты только все не выпей! Нам еще выбираться отсюда, слышишь?! – Дыму пришлось одернуть ученого. Тот с сожалением оторвался от воды и вернул емкость сталкеру.

– Так какого хрена вы тут делали? – напомнил сталкер свой вопрос ученому.

– Мы… Нас сюда направили. Вообще-то мы – физики. Занимаемся волновой теорией, я и доктор Крамер. Нас прислали сюда, чтобы разобраться с этой штукой, которую военные нашли на «Орионе».

– Где? – Дым насторожился.

– На «Орионе». Там, где раньше были эти… как их… Черные! – вспомнил ученый.

– Интересно. И что же там нашли военные?

Ученый прищурившись посмотрел на Дыма. На его лице явственно отразилась напряженная работа мысли. Вдруг он резко выпрямился, махнул рукой и буркнул:

– К дьяволу!

– Мы назвали эту штуку «Суггестор». Ее захватили во время штурма «Ориона». При штурме погибло много военных. В окрестностях завода была масса мутантов, и они почему-то не разбежались во время атаки, а наоборот – нападали на военных, не трогая при этом Черных. Позже стало ясно, почему это происходило. Черные управляли мутантами.

– Что? – лицо Дыма выразило крайнюю степень недоверия. – Управляли мутантами?

– Да. Управляли. При помощи этого прибора – «Суггестора». Как только был убит один из Черных, у которого и изъяли прибор, атака захлебнулась. Военные смогли сломить сопротивление, и захватить «Орион».

– И потому вас сюда и прислали, да? Биологи занимались мутантами, а вы должны были испытывать на них прибор? Учиться их подчинять? – голова у Дыма шла кругом от полученной информации.

– Да. Все было именно так. Но мы пока не могли использовать прибор. Он бесполезен без второй его части – самого блока управления.

– Блока управления? – когда-то Дым прочитал, что повторение последних слов собеседника провоцирует того рассказать больше, чем он сам рассчитывал. Сейчас эта информация всплыла в голове, и он машинально попробовал применить прием на практике.

– Да. Это шлем, который был на голове у одного из Черных. Он каким-то образом взаимодействует с прибором и управляет им. Биологи предполагали, что команды могли отдаваться прибору на телепатическом уровне.

– Команды? Прибору? – чем дальше Дым слушал ученого, тем больше ему казалось, что перед ним сумасшедший.

– Да. В основе прибора – сборка неизвестных нам артефактов. Доктор Крамер считал, что они работали как усилитель-ретранслятор электромагнитных колебаний, в которые шлем превращал мысленные команды.

– Ну и как? Подтвердилась эта его теория? – сталкеру становилось все неуютнее здесь, и он уже жалел, что начал расспросы не с того. В первую очередь следовало узнать, есть ли здесь выход, кроме того, через который сюда проникли они с Софтом.

– Мы не смогли провести испытаний. Из-за разгильдяйства военных, – на лице Нечая отразилась крайняя степень раздражения, – к нам попал только «Суггестор». Шлем же попал в руки другой группе бойцов, которые переправили его за Периметр. Мы неделю просидели тут! Наконец, мы смогли оформить все разрешения, и шлем направили нам. Но кто-то напал на колонну, которая должна была доставить нам блок управления, и в итоге мы так и не смогли поставить эксперимент. А теперь, думаю, пропал и «Суггестор».

– Почему ты так думаешь? – Дым уже и сам знал ответ. В последнее время нападали только на одну колонну – это нападение видел Софт. И, по его словам, кроме черного контейнера нападающие не взяли ничего.

– Потому что про лабораторию, как и про колонну, что везла блок управления, никто не знал. Это значит, что кто-то передал информацию о местонахождении и самого «Суггестора», и блока управления. Вот и все.

– Ты видел нападающих? – сталкер внимательно посмотрел в глаза ученому.

– Нет. Охрана действовала по регламенту, и при нападении лабораторию заблокировали. А потом… Потом нападающие вывели из строя источники питания, и клетки… Клетки открылись, – ученый вдохнул с присвистом и побледнел.

– Эй, тихо! Все нормально, слышишь? Успокойся. Я тут, я с оружием, и тебе больше не грозит ничего. Ты слышишь меня? – сталкера обеспокоило состояние ученого, но тот его будто не слышал.

– Клетки открылись, а с нами оставалось всего двое военных. Остальные ушли на помощь своим в соседней лаборатории. Это было ужасно. Мне удалось забиться под стол, а прямо на меня рухнул умирающий военный. Больше не выжил никто. Некоторое время мутанты бродили по лаборатории, круша все на своем пути, а потом открылась дверь, и они куда-то ринулись. И больше ни одного выжившего. Ни одного. Ни одного…

Дым подошел к будто вошедшему в транс ученому, покачал головой, и коротко заехал ему кулаком в печень. Доктор отшатнулся, согнувшись и хватая ртом воздух.

– За что? – его взгляд был полон искреннего удивления и уже не был отсутствующим. Что, собственно, и требовалось.

– Чтоб в себя пришел. Больше не буду, – сталкер подал ученому руку, помогая выпрямиться. – Отсюда есть выход? Мы сможем выбраться?

– Здесь два лифта. Один грузовой, второй – обычный, пассажирский. Но они, скорее всего, заблокированы. А теперь разблокировать их, по-видимому, не получится.

– Грузовой заблокирован, верно. А вот на пассажирский надо посмотреть. Где он?

Ученый немного пришел в себя.

– Он там, в коридоре между лабораториями. Но там дверь…

Дым мысленно застонал.

– Закрытая?

– Да, она заблокирована. Я там уже был. Но… у вас должно получиться. Там еще вентиляция. Внутри она забрана решеткой, и у меня самого сил не хватило. Может, вы справитесь.

– Ну так веди давай! – почуяв даже призрачную надежду, Дым воодушевился.

– Хорошо. Только можно я сзади пойду? У меня нет оружия и я боюсь, – тихо признался ученый.

– Можно. Только без глупостей, – буркнул сталкер. Проверил магазин, взял автомат удобнее, поправил рюкзак на спине.

– Ну что? Пошли, что ли?

Глава 12 Агрессивные формы жизни

«Зачистка научных помещений по сигналу биологической опасности производится только группами отдела специальных операций. В случае биологической тревоги следует эвакуировать персонал, герметизировать помещение и дождаться прибытия спецгруппы. Ни в коем случае не суйтесь в помещения биолабораторий при утечках или сбоях электроэнергии, а если уж вас угораздило там оказаться – не жалейте патронов, следите за целостностью защитного костюма и усердно молитесь».

Из вводного курса лекций для новобранцев Изоляционных Сил

Выставив вперед автомат, Дым продвигался по лаборатории. Мигающий красный свет, распахнутые клетки, кровь и фрагменты тел на полу – все это создавало крайне гнетущую атмосферу. Еще и ученый, тяжело дышащий за спиной. Сталкер прикидывал, сколько здесь могло содержаться мутантов… и куда они могли деться. Ну, уцелевшие, во всяком случае. Судя по некоторым останкам, смерть здесь нашли не только люди.

В какой-то момент Дым затосковал по ставшим вдруг такими родными и понятными мутантам с поверхности. По крайней мере, там они все знакомые, а здесь… С того момента, как сталкеры спустились в подземелья, им постоянно встречались сюрпризы. Хотелось надеяться, что больше их не будет.

Не успела эта мысль промелькнуть в голове, как откуда-то из темноты донесся звук. Будто всхрапнул кто-то. Или что-то. Сталкер замер, подняв вверх руку с открытой ладонью, и выругался, когда шедший сзади ученый, не понимающий языка жестов, вдруг ткнулся ему в спину.

– Стой! Что это за фигня? Слышишь? – сталкер ткнул стволом автомата в ту сторону, откуда доносился звук. В этом месте короткий коридор поворачивал, и что находилось за углом, рассмотреть не получалось.

– Я не знаю… – испуганно прошептал ученый. – Я сам здесь недавно, я же говорил. Я физик.

– Тьфу на тебя, физик, – так же шепотом ответил Дым. – Лучше бы вместо тебя какой-нибудь биолог выжил.

Не обратив внимания на широко распахнувшиеся глаза ученого, Дым выглянул из-за угла.

– Ни черта не видно! Ладно, фиг с ним. Идем дальше. Хотя нет! Стой!

Сталкер повернулся к доктору. Ох, не внушает он доверия! Непонятно почему – но не внушает. Но все равно, пусть лучше так, наверное.

Дым расстегнул кобуру, проверил предохранитель и протянул пистолет ученому рукояткой вперед.

– Держи. Пользоваться умеешь? – вытянувшееся лицо профессора говорило лучше всяких слов.

– Ясно.

Дым засунул оружие назад в кобуру. На фиг. Еще не хватало пулю в спину поймать. Лучше уж сам.

Аккуратно, стараясь держаться подальше от совсем уж темных мест, сталкер повернул за угол. Убедившись, что ученый последовал за ним, он мотнул головой и пошел вперед.

Коридор, представлявший собой скорее переход-перешеек между двумя лабораториями, снова расширился. По бокам шли клетки, в отдалении стоял компьютерный пульт, закругленный вокруг колонны в центре зала. На клавиатуре лежала оторванная кисть руки.

– Как у вас тут весело. Просто праздник какой-то! – буркнул себе под нос Дым. В этот момент до него снова донесся услышанный ранее звук.

– Стоять! – шепнул сталкер ученому, уже не надеясь на язык жестов. Сам же, пригнувшись и двигаясь почти в полуприседе, пошел в темноту, желая поскорее разобраться с источником звука.

И тут раздалось цоканье. Это звучало дико, но сталкер не мог не верить своим ушам. По бетонному полу подвала стучали копыта.

В течение нескольких секунд сталкер прогнал в голове всю базу известных мутантов, но не смог вспомнить ни одного, у которого были бы копыта. Вжав приклад в плечо, Дым замер, всматриваясь в прицел. Кто бы это ни был – сейчас он выйдет на свет и…

Увидев источник звука, сталкер разразился руганью. Из тени вышла крупная свинья, и, покачиваясь, замерла.

– Эй, Док! Это что еще, а? – Дулом автомата сталкер ткнул в сторону свиньи.

– Не знаю. Для опытов, может, держали?

– Лучше б на себе опыты ставили, экспериментаторы хреновы, – процедил сквозь зубы Дым. – Ладно. Стой на месте, я посмотрю.

С этими словами сталкер выпрямился и зашагал к свинье.

Но чем ближе он подходил – тем больше ему она не нравилась. Он, конечно, не великий знаток свиней, но раздувшиеся под кожей вены свиньи выглядели неестественно. Как и болезненная худоба хрюшки. Да и поведение ее говорило о том, что животное болеет. Вот только чем?

Свинья вдруг жалобно хрюкнула, коротко дернулась и рухнула на бок. Ноги несколько раз вздрогнули, и животное замерло.

– Сдохла, – резюмировал Дым. – Бедная животинка. Совсем замучили.

Сталкер подошел ближе, наклонился над мертвой свиньей… И еле успел отскочить в сторону. С треском разорвав бок животного, разбрызгивая во все стороны темную кровь и ошметки внутренностей, из тела свиньи взметнулся комок черной слизи. По крайней мере именно так Дым охарактеризовал увиденное. И ему показалось, что этот самый сгусток ждал, когда сталкер приблизится.

Выругавшись, Дым отскочил назад. Атакующее нечто почти коснулось чем-то, напоминающим щупальце, его лица. Сталкер схватил ученого за плечо, и пихнул вперед.

– Ходу! – коротко скомандовал он.

Прежде о подобных тварях Дыму слышать не приходилось, он даже предположить не мог, что за паразит откормился в теле невинной животинки. Но несмотря на небольшой размер, сгусток этот ему решительно не понравился.

Они рванули вперед, огибая пульт.

– Далеко эта вентиляция?

– Там, впереди. Несколько залов еще, – выдохнул ученый.

За спиной что-то скрежетнуло, и сталкер, подчиняясь шестому чувству, повалился на пол. Над головой прошуршало, и сгусток (или правильнее было назвать его слизняком?) впечатался в противоположную стену. Поскользнувшись и пробуксовав подошвами ботинок по полу, сталкер на четвереньках рванулся вперед.

– Да что же это, мать вашу, такое? – хрипло выдохнул Дым.

– Я же вам сказал – не знаю! – профессор, казалось, был готов расплакаться.

– Это был риторический вопрос, Док.

Выпрямившись, сталкер резко развернулся и выпустил очередь от бедра, не особо надеясь поразить маленькую цель. Так, со злобы, чтобы показать зубы. «В сторону противника». Лопнуло несколько мониторов, пули высекли искры из бетонных стен. Что-то чавкнуло. Попал? Не глядя на результаты стрельбы, Дым поспешил за доктором, который уже почти скрылся за поворотом коридора.

– Док, стой! – предупреждающе крикнул сталкер, заметив шевельнувшуюся тень впереди. Док не послушал. Или не услышал. Что-то большое прыгнуло вперед, в прыжке сбив доктора с ног. Дым грязно выругался и ускорился.

Он успел как раз вовремя. Разбежавшись, сталкер что было сил ударил носком ботинка по голове промахнувшегося гипера. Тот не стал спорить с законами физики, упал на бок, быстро сгруппировался, и, опершись на все четыре конечности, приготовился к прыжку. Сталкер не стал ждать, пока мутант прыгнет, а прижал приклад к плечу и выстрелил одиночным. Пуля пробила лоб гипера, его конечности разъехались, и мутант ткнулся мордой в пол.

Дым резко повернулся к профессору. Тот стоял, пригнувшись и выставив перед собой согнутые в локтях руки, будто приготовившись к схватке. Ну вы только гляньте, каков боец! А шустрый, кстати. Отскочить успел.

– Я же кричал «стой», Док, растуды тебя через оглоблю! – но взглянув профессору в глаза, Дым понял, что делать тому выговор сейчас бесполезно. Он оглянулся. Сзади движения видно не было. Может, тварь, вылезшая из свиньи, решила отправиться по своим делам? Было бы неплохо.

И тут из темноты метнулось бесформенное пятно.

Сталкер сам не понял, как успел отреагировать. Отклонившись назад, он перехватил автомат и ударил прикладом плашмя. Чавкнуло, тварь отлетела назад и удачно упала в проеме, как раз в полосе света налобного фонаря. Дым прицелился, и открыл огонь.

Почему-то это маленькое непонятное нечто внушало ему гораздо больше ужаса, чем полный коридор гиперов. Гиперы, по крайней мере, имели форму. Содрогаясь от липкого страха и отвращения, сталкер продолжал нажимать на спусковой крючок. Короткие очереди входили в небольшое тельце твари с неприятным чавканием, плоть колыхалась и вздрагивала, однако, вопреки ожиданиям сталкера, тварь не снесло с прохода кинетической энергией впивающихся в нее пуль. Она оставалась на месте, будто прилипнув к полу.

Сухо щелкнул боек, Дым быстро сменил магазин и вновь припал к прицелу, не сводя дула с бесформенного ошметка на полу. Тот не шевелился. Сталкер сделал маленький шаг вперед. И еще шаг. И еще. Он приблизился максимально близко, и вытянул ногу, намереваясь ткнуть мутанта носком ботинка.

Внезапно вылетевшее откуда-то из тела комка щупальце ударило роговым наростом, легко прошло внешний слой вибрамовской подошвы и стукнулось о титановую пластину, проложенную между слоями. Удар при этом был такой силы, что сталкер качнулся назад. Обретя равновесие, Дым сориентировался, и топнул ногой о бетон пола. Хрустнуло, и тварь затрепетала, будто впервые почувствовав боль.

– Не нравится, сука? – Дым отскочил назад, вновь наведя бесполезное, как оказалось, оружие, на комок слизи. Тот продолжал дрожать, сокращаясь. Дым помедлил, прежде чем открыть огонь, и замер, пораженный увиденным.

О пол звякнуло. И еще. И еще. Тварь выдавливала из себя пули! Дым во все глаза смотрел на невиданное зрелище, когда кто-то прикоснулся к его плечу. Сталкер отреагировал тут же: бросив автомат болтаться на ремне, разворачиваясь через плечо, перехватил кисть стоящего сзади, и, доворачивая, приготовился взять на болевой. Раздавшийся над ухом вскрик заставил его остановиться. Взгляд профессора был еще более отсутствующим, чем раньше.

– У вас ботинок дымится.

Не сразу поняв, что говорит профессор, сталкер опустил глаза вниз.

– Твою мать!

Ботинок, испачканный зеленоватой слизью, действительно дымился. Сталкер глянул на ботинок, на явно приходящую в себя тварь, на профессора – и принял решение.

– Потом. Вперед, уходим.

Они продолжили движение. Профессор – впереди, Дым – сзади, нервно крутя головой, глядя то назад, на продолжающую избавляться от лишнего свинца тварь, то вперед, страхуя профессора. Через несколько шагов он почувствовал тепло в правой ноге и выругался.

– Черт-черт-черт! Док, ускоряйся! А то я скоро босиком шлепать буду! Впереди есть двери, которые можно закрыть?

– Да, есть. Почти у зала с вентиляцией.

– Вот и давай туда быстрее.

Сталкер уже практически не смотрел по сторонам, не обращая внимания на зловещую атмосферу места. Теперь ему здесь было не страшно. Гораздо больше его пугала совсем не опасная с виду тварь, которая торопливо регенерировала где-то сзади.

– Вот этот зал! Только дверь на электрозамке. Так ее не закрыть.

– Идиоты! – выругался сталкер. – Электрозамки там, где электричество пропасть может в любую секунду! Это просто гениально!

Осмотрев зал, и не увидев никакой явной опасности, Дым забросил автомат за спину и ухватился за тяжелую дверь. Она, по крайней мере, не сдвигалась в стену, а закрывалась на петлях – хоть в чем-то повезло. Док был прав – замок не работал. Однако сталкер, чувствуя уже не тепло, а настоящее жжение в ноге, ухватился за лабораторный стеллаж и опрокинул его, приваливая дверь. Зазвенело стекло, полетели брызги. Не обращая внимания, Дым подтянул еще один стеллаж, устанавливая его враспор. Сзади послышалось покашливание.

– Зачем вы это делаете? Пойдемте быстрее к двери!

– Да пошел ты! – вызверился Дым. И засмеялся нервным смехом. Черт. Он с ума сойдет когда-нибудь.

– Прости, – буркнул сталкер. Устало усевшись на стеллаж, он забросил ногу на колено, и стал изучать подошву.

Ботинок продолжал дымиться, хотя никаких внешних изменений видно не было. Достав нож, Дым аккуратно прикоснулся кончиком клинка к подошве – и открыл рот в изумлении.

Жесткая и упругая подошва превратилась в колышущееся желе. Не вся, но немалая часть. Сталкер ковырнул ножом – и часть прочного материала осталась на лезвии. Он принялся лихорадочно соскребать растворяющийся слой, в надежде спасти обувь. Очень не хотелось скакать по подземной лаборатории босиком. Правда, без ноги этого делать не хотелось еще больше. Ученый стоял рядом и с интересом наблюдал за ним.

– Что? – Дым сказал это чуть резче и злее, чем хотел, и профессор отшатнулся.

– Ничего. Просто подумал, что нам надо как можно скорее добраться до двери. Не надо сидеть тут. Надо идти, – бесцветным голосом проговорил профессор.

– Спасибо, Кэп, – буркнул сталкер. Ученый шутку не понял, впрочем, это интересовало сталкера меньше всего. Вроде бы все. Он покосился на успевшую расплыться лужицей часть подошвы, срезанной с ботинка, и поежился, дав себе слово переобуться при первом удобном случае.

– Ну? Куда дальше? – Дым посмотрел на ученого сверху вниз, продолжая сидеть на поваленном стеллаже. Коленки предательски подрагивали.

– Прямо. Выход сразу за поворотом. Совсем чуть-чуть осталось.

– Пошли тогда. Хочу выбраться отсюда скорее.

Завернув за угол, сталкер увидел дверь – такую же, как в коридоре с гиперами. И точно так же на ней горел красный огонек, говорящий о том, что без ключ-карты соваться сюда бессмысленно. Вдруг у сталкера мелькнула мысль, которая уже давно крутилась у него в голове. Он поднял голову.

– Док, а Док… – протянул Дым, оборачиваясь. – А почему у тебя нет карты? И где, мать твою, вентиляция?

Мощный удар, какого сложно было ожидать от столь тщедушного тела, сбил его с ног и швырнул спиной на дверь. От удара клацнули зубы, сталкер вскинул автомат, но будто удлинившаяся внезапно рука профессора вырвала оружие и отшвырнула в темноту.

– Ах ты ж мать твою… – просипел сталкер, откатываясь в сторону. Как раз вовремя. Что-то просвистело в воздухе, и ударило в бетон, в том месте, где только что находился страж. Увидев, что его атака не удалась, профессор издал горловой клекот, и проворно отскочил назад. Док медленно пятился. Его трясло крупной дрожью, голову вывернуло набок, будто в припадке эпилепсии. Раздался треск. Халат и комбинезон на спине профессора… хотя какой он, к лешему, профессор? Халат и комбинезон на спине неведомой твари треснули, выпуская костяной горб. Вслед за ним показались четыре многосуставчатые конечности, покрытые липкой темной слизью. Они медленно разворачивались, как крылья бабочки. Только вот жутковатой была эта бабочка.

Рука стража дернулась за пистолетом, но на поясе он обнаружил только пластиковое крепление кобуры. Сама же она отсутствовала. Дьявол! Когда он успел потерять пистолет?

Трансформация ученого, тем временем, завершилась. В нескольких метрах перед сталкером стояло невиданное существо: сгорбленное, припавшее на согнутые в коленях ноги, с перекошенной мордой и торчащими из-за спины сверху и снизу двумя парами костяных лап, заканчивающихся острыми когтями, размерами больше напоминающими пики. Тварь издала горловой звук и ринулась вперед.

Дым ждал этого момента. Перестав притворяться парализованной ужасом легкой добычей, он рванулся вперед по заранее просчитанной траектории, ныряя между дернувшимися лапами и резко выбрасывая вперед правую руку.

Ногой он все же запнулся об одну из костяных конечностей, и полетел кубарем. Сгруппировавшись, он перекатился через плечо и резко обернулся.

Повернулся и фальшивый профессор. Кроме искаженной маской боли морды ничто не говорило о том, что нож, вбитый Дымом в кадык создания по самую рукоятку, причиняет ему какое-то неудобство. Он стоял, раскачиваясь из стороны в сторону на начинающих выгибаться в обратную сторону коленях. Видимо, он еще не до конца принял свой первозданный вид.

– Что ж ты за зверушка-то неведомая, а? – пробормотал сталкер, пытаясь отогнать медленно накрывающую его волну страха. Опираясь спиной на так кстати подвернувшийся стеллаж, он шарил руками позади себя, надеясь отыскать что-то, что может послужить оружием.

Тварь резко рванула вперед, презрев инерцию. Дым только и успел, что обрушить на нее металлический стеллаж. На мутанта посыпалась всякая мелочь, причиняя ему разве что мелкое беспокойство.

Дым отскочил к стене, туда, где краем глаза успел увидеть то, что подарило ему призрак надежды. Подхватив с пола погнутый кусок металла, он ударил им по стеклу пожарного щита, висящего на стене.

За спиной стеллаж отлетел в сторону. Сталкер едва успел сорвать с креплений пожарный топор на длинной ручке, как в воздухе свистнуло, и костяной коготь ударил в щит, промахнувшись на какие-то миллиметры. Дым отскочил в сторону, сжимая ручку топора обеими руками, и только тут почувствовал, что рукав налился теплой влагой.

– Ах ты ж сволочь! – боль в разрезанной острой кромкой когтя руке будто придала ему сил, а хлестнувшая через край злость заставила рвануться вперед, в самоубийственную атаку. К счастью, монстр не успел отреагировать, пытаясь освободить коготь, пробивший дюралевую стенку ящика и застрявший между стеной и ящиком.

С яростным криком сталкер обрушил топор на спину мутанта, ударив в самое основание застрявшего отростка. Хрустнуло, во все стороны брызнуло темным, мутант завизжал и рефлекторно махнул второй «рукой».

От удара из легких выбило воздух, и сталкер спиной вперед врезался в стеллаж, сбивая его на пол. Металлическая конструкция зацепила еще одну такую же, та подбила стоящую рядом, и помещение наполнилось грохотом рушащихся, будто выстроившиеся в ряд костяшки домино, стеллажей. На него падали какие-то предметы, и, если бы не шлем, смягчающий удары, он бы наверняка уже потерял сознание от ударов, что наносили сыплющиеся сверху предметы.

Мутант перестал визжать и повернулся к сталкеру. Тот попытался встать, но не смог. Ногу зажало между металлическими перекладинами стеллажа, а упавшие сверху и ставшие враспор полки не давали ее вытянуть. Поняв, что жертва беззащитна, тварь не торопилась, будто желая насладиться триумфом. Медленно, шаг за шагом, она приближалась на пружинящих ногах, с вывернутыми назад, как у кузнечика, коленями.

Дым заскрипел зубами. Вот и все. Отбегался, сталкер. Ну, Нечай, перевертыш гребаный…

Мутант двигался вперед. Дыму показалось, что его морда, утратившая последнее, что в ней оставалось человеческого, растянулась в торжествующей ухмылке.

На стене позади мутанта мелко затряслась и выпала пластиковая заглушка отдушины. В отверстии показался бесформенный черный комок. Дым всхлипнул, продолжая раскачивать стеллаж, в тщетных попытках освободить ногу. Твою мать! Ну, теперь-то с гарантией! Не один – так другой.

Профессору-перевертышу оставалось сделать пару шагов, чтобы Дым оказался в зоне досягаемости покачивающихся костяных когтей, когда комок, оттолкнувшись ложноножками от стены, взвился в воздух и ударился в спину приближающегося к сталкеру монстра. И тут случилось то, чего Дым точно не ожидал.

Если сравнивать мутанта с человеком, которым тот недавно и прикидывался, сталкер бы сказал, что тот за-орал. Дико, бешено, как не орал, даже когда страж отрубил ему щупальце. Существо завертелось на месте, пытаясь сбросить с себя маленького наглеца, замахало отростками, будто собираясь пробить себе спину, повернулось, и, уже не контролируя себя, с разгона врезалось в стену. И еще раз. И еще. После очередного удара мутант как-то особенно резко дернулся, и осел на пол. Фонарь на шлеме сталкера разбился, и он не мог в темноте рассмотреть, что же там происходит.

Не теряя времени, Дым вновь принялся расшатывать полки, заклинившие стеллаж и зажавшие его уже начавшую затекать ногу. Наконец он почувствовал, что металл дал слабину. Особенно сильно навалившись на полку, он смог, наконец, освободиться. Нагнувшись, он подобрал лежащий неподалеку топор, и отошел как можно дальше от мутанта. Тот трясся, будто в агонии, елозя отростками по бетонному полу. Покрутив головой, сталкер нашел автомат, лежащий в углу. Сунув топор за пояс, он подобрал оружие, проверил его, и взяв на прицел лежащего мутанта, приблизился, осветив его лучом подствольного фонаря.

Перевертыш был мертв. Чуть ниже горба на спине зияло окровавленное отверстие, края которого еще дымились. Бока чудовища подергивались, будто изнутри в них что-то толкало. Впрочем, так оно и было. Долбаный сгусток нашел-таки новую жертву. Интересно, он там спать укладывается или опять выскочит?

От этой мысли Дыма передернуло. Он обошел тело мутанта по широкой дуге и снова приблизился, теперь уже со стороны головы. Палец на спусковом крючке так и чесался, норовя разнести твари голову, чтобы окончательно успокоиться, но сталкер не знал, как отреагирует на это паразит, забравшийся в тело бывшего профессора. Нагнувшись, он аккуратно отцепил бейдж от окровавленного халата, и отскочил в сторону.

Несмотря на охватившее его желание поскорее убраться, сталкер все же не смог побороть любопытство и осветил магнитную карту, которая и служила бейджем. С одной стороны карты на пластик была нанесена информация о владельце.

«Анатолий Нечай. Физические исследования». Хм. Ты гляди. И правда – Толик. Сталкер посмотрел на фотографию. М-да. Не сказать, что похож. С фотокарточки на Дыма глядел молодой мужчина, с виду – тридцати-тридцати пяти лет. А тварине этой мутантской, перевертышу хренову, в человеческой ипостаси было хорошо за сорок. Дела…

Скорее всего, вот это тело, с оторванной башкой валяющееся у двери, и есть Нечай. А перевертыш, видать, в клетке сидел. Пока свет не вырубился. Долго сидел. Внимательно слушал. Даже запомнил слова сложные, которые и сам Дым выговорить не смог бы. Сталкеру рассказывали когда-то про таких мутантов. Кто-то из клана говорил, что вот такой урод целый блокпост армейский вырезал.

Сержант со стены артефакт углядел, ну и затащила его жадность в Зону ночью. Вроде и по уму все сделал. И страховали его. И скрылся из глаз на минуту всего, когда под трубой бетонной пролезал, чтоб аномалию далеко не обходить. Вернулся сам не свой, без артефакта, смурной какой-то. Молчаливый. Пробормотал, что заболел, товарищи его и отпустили в казарму. Ну вот там он и… оборотился. Перебил всех, а когда бойцы прибежали на шум – раненым прикинулся, про призрака рассказывать начал. Если б один из бойцов не скумекал, что история его – слово в слово та же, что один из покойных рассказывал при сержанте, и их бы положил. Осторожная тварь оказалась, не нападала, пока к стенке не прижали. Прям как эта, блин.

Дым мотнул головой, отгоняя не к месту нахлынувшие воспоминания. Неловко двинулся, руку пронзило болью. Сталкер выругался сквозь сжатые зубы. Надо рану перевязать. Но только после того, как он отсюда уберется.

Дым решительно шагнул к двери, и провел картой через щель считывателя. Пискнуло, красный огонек сменился зеленым, и тяжелая дверь медленно открылась. Крепко сжав автомат, сталкер осветил лучом фонаря новый коридор, осмотрелся и аккуратно переступил порог. Оставалось надеяться, что перевертыш хорошо запомнил слова ученых, и что там, впереди – выход. Подземелья ему уже надоели.

Глава 13 Житель подземного комплекса

«Столкнувшись с неизвестными ранее формами жизни, не пытайтесь определить степень опасности, наблюдать или исследовать измененных. Ваша цель – их уничтожение. И чем дольше вы тянете время, тем больше шансов у твари уничтожить вас. Исследования – задача научного персонала. Ваша задача – вернуться из рейда. Запомните это, и старайтесь никогда не отступать от этого правила. Почему «старайтесь»? Это вы узнаете, когда поближе познакомитесь с нашими «ботаниками». Некоторые из них готовы выложить вашу месячную зарплату за фото– или видеосъемку неизвестного мутанта. Правда, не исключено, что это будет последняя съемка в вашей жизни».

Из вводного курса лекций для новобранцев Изоляционных Сил

Вы когда-нибудь смотрели по-настоящему страшный фильм ужасов? Такой, после которого хочется накрыться с головой одеялом и ни в коем случае не ходить проверять, что это там так странно шумит в коридоре? Вот теперь представьте, что, собравшись с духом, вы сдернули-таки с головы одеяло и увидели перед собой того самого монстра/маньяка/демона (нужное подчеркнуть), который и довел вас до такого состояния во время просмотра. Похожее ощущение было и у меня, когда лучи обоих фонарей высветили нападающего.

На картинке с планшета бедняга рядовой не выглядел и вполовину таким жутким, как сейчас. Сгорбленная фигура, кривые ноги, согнутые в локтях руки, превратившиеся в подобие клешней, – все это я видел и на видео. А вот обнажившийся череп, проглядывающий сквозь лопнувшую и потерявшую растительность кожу головы и выдвинувшиеся вперед челюсти, глаза, горящие жутким синеватым огнем, – вот это действительно пугало до дрожи.

С момента моего прыжка от пульта до того, как я, стряхнув оцепенение, и забыв обо всем, что вдалбливалось суровыми инструкторами в подкорку, резко дернул спусковой крючок, выпуская длинную очередь, прошло не больше пары секунд. Но за это время мутант успел превратить оборудование пульта в электронный фарш. Тяжеленная стойка с широкоформатными мониторами с грохотом улетела в стену, сыпанул искрами, прежде чем замолчать навсегда, системный блок, и даже толстый пластик стола дал трещину. Автомат забился у меня в руках, посылая навстречу монстру тяжелые дозвуковые пули, но, чего и следовало ожидать в подобной ситуации, все они ушли в «молоко». Помещение наполнилось визгом рикошетов, и я поспешил нырнуть за шкаф, укрываясь от собственных выстрелов. Оглушительно затрещало, мелькнула синяя вспышка – и наступила тишина.

Трясущимися руками сменив магазин, я осторожно выглянул из-за шкафа. В комнате больше никого не было. Почему-то от этого я испытал еще больший страх, такой, что аж колени подогнулись. Как сражаться с противником, который в любую секунду может появиться где угодно? Сердце екнуло, и я резко развернулся, освещая пространство позади себя. Пусто. Я перевел дыхание.

Так. Сержант Рязанов, приказываю собраться! Немедленно! Пусть я уже не служил в армии, но такой тон всегда действовал на меня отрезвляюще, несмотря на то, что исходил от меня же. Вот и сейчас усилием воли я загнал страх в самый дальний угол, пообещав хорошенько надрать ему задницу, если он еще раз высунет оттуда нос без разрешения, и решительно шагнул к проходу.

Научный костюм – отличная штука. Именно он не дал моим ребрам затрещать и прогнуться внутрь, ломаясь и пробивая внутренние органы, когда по глазам резанула синяя вспышка и на меня обрушился чудовищный по своей силе удар. Я взвился в воздух, пролетел несколько метров параллельно полу и упал, проехавшись по бетону. В последний момент перед жестким приземлением я успел вскинуть голову, и не проломил себе череп, а всего лишь выбил плечо. Взвыв от боли, я перекатился, встал на колени, оперся автоматом о пол, и буквально вытолкнул себя вверх.

Монстр медленно приближался. Его небольшие, искривленные ноги не были приспособлены для быстрого передвижения, и если бы не его аномальные способности – он был бы не так опасен. Ну, по крайней мере для того, кто только что не изображал из себя волейбольный мяч, и чья правая рука не висела плетью.

Даже не пытаясь стрелять из автомата с одной руки, я потянулся к кобуре, когда монстр взревел, пробуксовал на пыльном полу, и ринулся вперед. Уж не знаю, почему он не телепортировался – наверное, хотел поиграть со мной напоследок.

Там, куда я отлетел, коридор сужался перед поворотом, для упрощения обороны. И разминуться с кряжистым чудовищем здесь было очень сложно. Однако мне все же удалось это сделать, в основном – благодаря вернувшейся выдержке и неуклюжести оппонента. В последний момент, когда чудовище было совсем рядом, я повернулся боком и немыслимым пируэтом поднырнул под растопыренные клешни. Монстр разъяренным носорогом пролетел мимо меня, а я заорал благим матом, ударившись выбитым плечом о стенку.

На какую-то секунду, пока неповоротливый мутант разворачивался, луч фонаря осветил его спину, и я смог разглядеть чудовище сзади.

Уже не первый раз я поражался тому, насколько реальные твари похожи на героев комиксов, фильмов ужасов или компьютерных игр, какими их изображают художники, сценаристы и гейм-дизайнеры. Спина чудовища была перевита гипертрофированными мышцами, перекатывающимися под туго натянутой, покрытой струпьями и местами полопавшейся кожей. Увидев мускулы этой твари, Халк, пожалуй, взвыл бы от зависти. Но мое внимание привлекло другое: от затылка к спине монстра спускался полупрозрачный кожистый мешок, пульсирующий тусклым синим светом. Симбионт! То, о чем говорил профессор на видеозаписи! Сумев, наконец, достать пистолет из кобуры, я снял его с предохранителя, крепко сжал в левой руке, и, прицелившись, несколько раз выстрелил.

Я четко видел, как две пули вошли в спину мутанту, но, судя по полной тишине, не причинили ему каких-то видимых неудобств. Ухватившись клешней за распределительный ящик на стене, мутант, наконец, смог затормозить и начал медленно поворачиваться. Не надеясь ни на что, я снова вдавил спусковой крючок, считая выстрелы. Пять, шесть – еще семь. Последний, восьмой, я оставлю для себя. Если проживу еще семь выстрелов.

И тут монстра проняло. Когда мутант практически закончил разворот, скрывая симбионта за могучей спиной, одна из пуль воткнулась в пульсирующий мешок, заставив монстра взреветь. Сыпануло синими искрами, затрещало, и мутант исчез…

…чтобы спустя один удар сердца вывалиться из воздуха в нескольких метрах от меня. Явно не рассчитывая на появление в этой точке, не успев сгруппироваться, он упал на четвереньки. Мутант не был готов к выходу из своего прыжка и был этим… обескуражен? Наверное, такое выражение будет самым правильным. Клешни скрежетнули по бетону, чудовище пыталось подняться. Не теряя времени, я тщательно прицелился и сделал три быстрых выстрела, уже зная, куда нужно бить.

Рев мутанта прокатился по коридору, когда пули ударили в едва светящийся мешок симбионта. Монстр рванулся вперед, его мышцы вздулись, пробитый мешок, сочащийся синей жидкостью, едва различимо мигнул, и вокруг него образовалось несколько искр – не больше, чем от зажигалки. Я торжествующе вскрикнул и выстрелил снова. И снова. И снова.

Пули рвали симбионта, а по подземелью гуляло эхо диких воплей монстра. Внезапно раздался сухой щелчок, и затворная рама отъехала назад. Черт! В горячке боя я прекратил счет и пропустил момент, когда в обойме пистолета закончились патроны. Зажав пистолет под мышкой, я пытался нашарить подсумок, но мне никак это не удавалось. Снаряжение было идеально подогнано, все было устроено так, чтобы перезарядка в пылу сражения занимала считаные секунды – но только это все было подстроено под правую руку. И эта моя основательность сейчас грозила обернуться большой бедой. Мутант, будто поняв, что я больше не могу причинить ему вреда, зарычал, оттолкнулся, наконец, клешнями от пола, и, наклонившись, как бык, атакующий матадора, ринулся вперед.

Я честно пытался отскочить, уклониться, но мое тело, уставшее от приключений и нагрузок последних дней, устроило мне забастовку. Споткнувшись на ровном месте, я едва-едва отклонился от острой клешни. Но это не спасло меня от мощного удара второй конечностью чудовища. Треснула ткань, что-то скрежетнуло, правый бок пронзило болью, и я почувствовал, как оторвавшись от пола, лечу в темноту. Удар о бетон едва не лишил меня сознания и отозвался болью в боку. Там стало горячо и мокро. Стиснув зубы, из последних сил удерживая себя от того, чтобы послать все к дьяволу и отправиться в спасительную темноту небытия, я отталкивался от пола подошвами ботинок, пытаясь уползти на спине от бывшего рядового, устроившего мне кровавую баню в недрах подземного комплекса. Рюкзак давил в спину, в глазах темнело, я слабел с каждой секундой, но продолжал трепыхаться. Луч налобного фонаря метался по потолку, и я не видел, где находится чудовище, но, судя по приближающимся тяжелым шагам, оно было совсем рядом. Вот из темноты выдвинулась оскаленная морда, на которой мое ускользающее сознание рисовало торжествующую ухмылку. Монстр взмахнул клешней – и я воспользовался последним доступным мне способом сбежать – туда, в черную даль, где тихо, спокойно и безопасно.

* * *

Дым заканчивал перевязываться, когда из туннеля впереди послышался шум. Сталкер скрипнул зубами, туго затянул узел на бинте и опустил то, что осталось от рукава еще недавно новенького комбинезона. Настороженно вглядываясь в темноту, он притушил свет фонаря до минимума и замер, сжимая автомат.

Когда эхо подземных коридоров донесло до него дикий, нечеловеческий вой, страж вздрогнул. До этой минуты подземелья не давали повода ожидать приятных неожиданностей. А вот неприятных было – хоть отбавляй. Вряд ли сейчас что-то изменится.

И вдруг он услышал выстрелы, которые сменились новым воплем. Стреляли из пистолета, определенно. Откуда-то спереди, там, куда сталкеру и нужно было. После встречи с профессором-перевертышем, Дым больше не горел особым желанием знакомиться с местными выжившими, но… Где-то там, если верить схеме, обнаруженной на одной из стен, этот коридор смыкается с тем, в котором оказался Софт. И возможно напарнику, несколько раз за последние дни спасавшему сталкеру жизнь, требуется помощь.

Проверив оружие, сталкер устремился вперед. Он двигался быстро, но аккуратно, внимательно оглядывая не только стены, но и потолок. «Помни о Ктулху», – всплыла откуда-то из глубин подсознания бессмысленная фраза. Кто такой Ктулху, сталкер не знал, а вот черный сгусток – любитель атаковать со стен и потолка – ему запомнился хорошо.

Рев раздался совсем рядом, и сталкер вздрогнул от неожиданности. Коридор делал крутой поворот направо. Дым выглянул из-за угла, и увиденное заставило его забыть об осторожности и рвануться вперед.

За углом, в каком-то десятке метров, призывно манила открытой дверью кабина лифта. Возле нее зияла чернотой искореженная взрывом массивная металлическая створка. А прямо за ней по потолку метался луч налобного фонаря ползущего на спине человека.

Резко выкрутив регулятор мощности света на максимум, Дым осветил коридор и на миг замер, оценивая увиденное.

На покрытом пылью бетонном полу замер Софт, а над ним нависла громада неизвестного Дыму существа. То, что это не представитель мутантского дипломатического корпуса, прибывший выразить свое глубочайшее почтение высоким гостям, сталкер догадался сразу. Он совместил красную точку в прицеле с небольшой головой чудовища и нажал на спуск.

Короткая очередь, ударившая прямо в морду, заставила чудовище взвыть и отшатнуться, но Дым был готов поклясться, что несколько пуль срикошетили от вытянутого черепа подземного урода. Он выстрелил еще. И еще.

Тварь не падала. Только пятилась назад, медленно отступая от не подающего признаков жизни Софта, распростершегося на полу. Сталкер, прижав приклад к плечу, и поливая мутанта струями свинца, так же медленно двигался вперед.

Правая рука заученным жестом высвободила пустой магазин. Не успел он коснуться пола, как его полный собрат из разгрузки уже занял свое место, и страж продолжил стрельбу. Мутант ревел, дергался, но понемногу отступал. В местах попаданий едва заметно сочилась черная жижа. Дым вплотную подобрался к лежащему на полу Софту, накинул ремень автомата на локоть, и, продолжая огонь, ухватил товарища за эвакуационную петлю на разгрузке. Тот вздрогнул и что-то пробормотал. Дым рывком подтянул его назад, снова выпустил короткую очередь. Подтянул – выстрелил. Подтянул – выстрелил.

Добравшись до двери, страж был вынужден опустить оружие, чтобы протащить товарища в проем. Ухватившись за комбинезон, он почувствовал, что его рука по чему-то скользнула. Подняв руку в перчатке к свету, он выругался. В свете фонаря тускло блестела темная кровь.

Мутант, почувствовавший передышку, не скрылся в глубине коридора, как поступила бы на его месте любая мало-мальски разумная тварь, а двинулся вперед, полный решимости довести начатое до конца. Дым оттащил Софта ближе к лифтовой шахте, зло сплюнул на пол и пошел назад, на ходу заряжая выстрел в подствольный гранатомет. Высунувшись из-за измятой взрывом дверной створки, сталкер прицелился, и нажал на спуск. Граната устремилась к цели, а страж нырнул за перегородку, отпустив автомат и зажав уши.

В пустом коридоре внушительно грохнуло. Сталкер высунулся за угол.

– Ах ты ж тварь живучая! – вырвалось у него.

Взрывом гранаты мутанту оторвало левую ногу, но он упорно полз вперед, цепляясь клешнями за неровности бетона и отталкиваясь от пола уцелевшей ногой. При этом чудовище сдавленно хрипело. Не желая проверять мутанта на выносливость, сталкер зарядил вторую гранату, подкорректировал прицел и выстрелил повторно.

Когда Дым снова высунулся из-за угла, монстр больше не двигался. Трудно двигаться, когда прямо между тобой и бетонным полом взорвалась осколочная граната. Не желая рассматривать в подробностях неподвижное месиво из разорванных мышц, нашпигованных обломками костей, сталкер кивнул сам себе и поспешил к Софту, на ходу доставая перевязочный пакет и аптечку.

Рана, полученная хакером, Дыма расстроила. Откровенно хреновая рана, чего уж тут говорить. Если в ближайшее время Софта не доставить к врачам, желательно – имеющим в своем распоряжении современный реанимационный блок, все закончится плохо. Совсем плохо. Летально. По идее, на базе стражей Софту могли оказать необходимую помощь. Угу. Только его доставить туда нужно сначала. Сталкер кинул взгляд на запястье – наладонник был мертв. Так же, как и когда они только спустились в подземелье. Дерьмо.

Сталкер присыпал рану антисептиком, вкатил Софту несколько шприц-тюбиков, охраняя того от столбняка и надеясь оттянуть воспаление. Наложил ватный тампон и туго перетянул бинтом. Все это только временные меры. Но варианты-то какие?

Оставив сталкера лежать на бетонном полу, страж подхватил автомат и двинулся к кабине лифта. Выставив вперед ствол, он аккуратно сунулся внутрь. Нападающие лишний раз не напрягались и просто выломали крышу кабины лифта, стоявшего внизу. Ответ на вопрос, как они спустились в шахту, Дым получил быстро. Луч фонаря высветил узкую металлическую лестницу, покрытую пятнами ржавчины. Бросив взгляд на лежащего у лифта Софта, Дым шагнул вперед, подпрыгнул, ухватившись за края пролома, подтянулся и выбрался на крышу лифта.

Фонарь осветил шахту до конца. Метрах в десяти-пятнадцати вверх Дым рассмотрел дверь следующего этажа. Дверь была невредимой на вид и запертой. Он задрал голову еще выше, так, что аж шея хрустнула, и наконец нашел, что искал.

Вторая дверь была выломана. Через нее нападающие и ушли. А где прошли они – там пройдет и Дым. Вот только одна загвоздка: раненый хакер. Как поднять его наверх? Где-то на рубежах сознания мелькнула мысль об оборванных веревках, оставленных на полу шахты грузового лифта, но лишь представив себе, как он возвращается за ними через залитые сполохами аварийных огней коридоры, через отсеки лабораторий, заваленных трупами, мимо сгустка, дремлющего в теле профессора-перевертыша, страж непроизвольно замотал головой. Не-не. Ни за какие коврижки. Лучше уж тут что-нибудь придумать.

Спрыгнув на пол, Дым почесал в затылке. Мелькнула было мысль пристегнуть сталкера к себе ремнями, и взбираться наверх вместе с ним, но страж сразу отверг ее. Во-первых, Софт килограммов на пятнадцать, а то и на двадцать тяжелее. Прибавить к его весу вес снаряжения и амуниции, двух автоматов – и что получится? То-то же. Дым не муравей, к сожалению или к счастью. А два раза таскаться вверх-вниз желания не возникало. Нет, в крайнем случае так сделать придется, но лучше бы утащить все за один раз.

Сталкер подошел к лежащему на спине Софту, присел рядом и прислушался. Хакер был без сознания, дышал глубоко и хрипло. Дым покачал головой. К доктору его надо. И чем быстрее – тем лучше. Как только сигнал появится – запросит помощь с базы. Ну его все к лешему!

Страж потянулся к рюкзаку хакера, снятому перед перевязкой, намереваясь оценить вес, и радостно выругался. Оборвал сам себя, не желая спугнуть удачу, и потянул за конец шнура, торчащего из бокового кармана.

Ай, да Софт! Ай, да хомяк! Стражу захотелось расцеловать лежащего без сознания Софта. Хозяйственный хакер аккуратно смотал и засунул в рюкзак свой оборвавшийся шнур. И когда только успел? Красавец! Дым повеселел, и чуть ли не насвистывая, стал примеряться, как лучше закрепить веревку.

Сделав несколько петель, он перекинул трос через бедра Софта, пропустил между ног, вывел за спину, и, прихватив вокруг плеч, зафиксировал получившуюся шлею карабином разгрузки. Прикинул длину троса. Должно хватить, при спуске бухты вниз швыряли не глядя, запас солидный должен быть. Дым аккуратно положил на крышу лифта автомат хакера, там же пристроил его рюкзак и занялся их бессознательным хозяином.

Через несколько минут страж, отдуваясь, сидел на крыше лифта. Да, как он и подозревал, вытащить через пролом немаленького хакера, не растревожив при этом рану, оказалось задачей не из простых, однако Дыму это удалось. Успокоив дыхание, сталкер понялся на ноги, забросил за спину автомат Софта, повесил спереди его рюкзак и, надежно закрепив конец шнура на разгрузке, взобрался на лестницу. Лестница скрипнула. Страж хмыкнул и полез вверх.

Из-под перчаток сыпалась ржавая труха, норовя попасть в глаза. Сталкеру даже пришлось остановиться и, зацепившись локтем, опустить защитные очки. Лестница, давно почувствовав себя ушедшей на заслуженный отдых, протестовала, скрипя и покачиваясь. Дым старался не обращать на пугающие звуки внимания и упорно лез вперед. Вот он миновал первую дверь. Задержавшись на секунду, он бросил взгляд вниз. Высоко, блин! И тут, будто отзываясь на его мысли, поперечина, за которую он держался рукой, тренькнула и оборвалась.

Сердце ушло в пятки, но тело среагировало быстро. Дым успел впиться в лестницу второй рукой, и его всего лишь мотнуло назад по инерции, так что он отделался легким испугом. Коленки предательски задрожали, и он прижался к стене, все еще сжимая в руке оторванную перекладину. Невидящим взглядом сталкер посмотрел на нее, и тут его накрыло во второй раз. Отпусти он ее – и, с вероятностью в восемьдесят процентов, поднимать бы никого уже не надо было. Даже такая небольшая железка, разогнавшись с десятка метров, может легко превратить лежащего на крыше лифта «трехсотого» в «двухсотого». Вообще без проблем. Конечно, остается вероятность, что этого не произойдет, но Мерфи всегда с нами. Так что проверять не стоит.

Выругавшись, Дым воткнул железку в петлю разгрузки и продолжил путь.

Дальнейший подъем прошел без эксцессов. Добравшись до разведенных створок второй двери, Дым ухватился рукой за край и рывком бросил себя в дверной проем. Почувствовав под ногами твердую и незыблемую поверхность, он опустился на пол и перевел дух, осматриваясь.

Он оказался в небольшом узком коридоре, в нескольких шагах впереди делающем резкий поворот. Высунувшись за угол, сталкер увидел вдалеке свет – тусклый, но без сомнения дневной. И это было лучшей наградой за все мучения.

Повеселев, страж подобрался к проему и закрутил головой, ища, за что закрепить шнур.

На роль блока идеально подходила толстая перекладина, вваренная в металлические балки под потолком. Дыма не интересовала цель, с которой ее сюда присобачили строители комплекса. Важным было только то, что она ему подходила идеально.

Перекинув конец шнура через перекладину, сталкер потянулся, разминая тело, и аккуратно начал тянуть.

Вытаскивать одной рукой не маленького Софта, еще и обвешанного снарягой, было непростой задачей. Впрочем, двумя наверняка тоже – особенно учитывая, что тянуть нужно было аккуратно, чтобы не бить тело хакера о стены. Уже через минуту на лбу Дыма выступил пот, он тяжело дышал и то и дело останавливался, наступая на уже вытащенный шнур, фиксируя его своим весом и давая отдых рукам. Через две минуты ему показалось, что шахта намного глубже, чем ему казалось до этого, а через три он был готов в это поверить. Но вот, наконец, в свете фонаря блеснул карабин на разгрузке хакера, за который и был зафиксирован шнур. Дым качнулся вперед, ухватился за разгрузку хакера и с трудом протащил его в дверь. Стража хватило только на то, чтобы проверить и поправить повязку Софта, из-под которой снова начала сочиться кровь. После этого он опустился на пол и оперся на стену, переводя дыхание.

Через несколько минут Дым понял, что, если сейчас не встанет и не начнет действовать, он просто-напросто уснет тут. Сделав над собой усилие, Дым встал, проверил автомат и двинулся на разведку.

Сделав поворот, коридор тянулся еще несколько метров, заканчиваясь ржавыми металлическими ступеньками, на которые падал тусклый свет из-под неплотно прикрытой двери без замков и запоров. Ну, вернее, раньше замки и запоры были – до тех пор, пока их кто-то не вырезал при помощи газовой горелки или чего-то подобного. Сталкер аккуратно приблизился к двери и, достав зеркальце, изучил дверь с другой стороны.

Не обнаружив никаких признаков замаскированных сюрпризов, страж толкнул дверь стволом автомата.

Только увидев огромный ангар, заставленный грузовыми контейнерами, в конце которого сквозь проем ворот виднелась тусклая зелень осенней Зоны, он понял, как скучал по поверхности. Подземелья, с их тусклыми серыми красками, подсвеченными всполохами аварийных ламп, заставили по-новому взглянуть на тусклое, свинцовое, вечно осеннее небо, на выцветшие цвета колышущейся под колючим ветром растительности, на все это, в общем. Раньше Дыму казалось, что для нормального человека не может быть ничего хуже жизни в Зоне, но он ошибался. Хуже жизни в Зоне – смерть в ее подземельях.

Сталкер осмотрелся по сторонам. Все тихо. У дальней стены ангара тихо потрескивает полупрозрачный пузырь аномалии «статика», посреди ангара валяется полуразложившийся, растасканный по костям труп какого-то бедолаги. Не было видно орд зомби, не слышно было стрельбы. Все было спокойно.

Дым знал это место. Отдаленная, самая заброшенная территория «Биофарма». Во всяком случае, он никогда не видел в этой части какого-то движения. Отсюда до базы путь хоть и не близкий, но дойти можно. Сейчас он вызовет подкрепление – и Софта эвакуируют в лазарет. А вот самому ему отдых, скорее всего, не светит: придется в качестве проводника спускаться в подземелье, чтобы выжечь всю заразу, что там еще могла остаться. Что ж, он готов.

Коммуникатор зажужжал принятым сообщением. Сталкер внимательно просмотрел текст и выругался.

Что-то все в последнее время вокруг «Ориона» крутится.

Антей просил Дыма обследовать территорию завода, разузнав как можно больше о происходящем там. И о причинах и подробностях захвата завода. Дым хмыкнул. О подробностях он много может теперь рассказать. Особенно о «Суггесторе». Как бы так отчет настучать, чтобы он не размером с «Войну и мир» вышел? Нет. Сначала он вызовет помощь.

Привычным движением вскинув руку с закрепленным на запястье миникомпом, Дым выругался. Сигнала так и не было. Глюкнул девайс. Нажав кнопку перезагрузки, сталкер поспешил назад, к лифту. Пока комп перезагрузится, он уже вытащит Софта. Возможно, безопаснее было бы оставаться внутри – но Дыму осточертела темнота. И он хотел покинуть территорию «Биофарма». Зомби бродят, Черные, что шли за ними по пятам, могут быть рядом. Нет уж. Лучше отволочь хакера в одно укромное местечко неподалеку и там уже спокойно дождаться помощи.

Дым быстро проверил состояние напарника. Тот был плох: побледнел, щеки ввалились. Хриплое дыхание вырывалось из приоткрытого рта значительно реже, чем следовало бы. Покачав головой, сталкер поменял повязку, повозился с веревкой, сооружая из нее некое подобие упряжи, и, присев и тяжело хыкнув, взвалил хакера на спину. Правильнее и легче было бы соорудить носилки или волокушу, к примеру, из вон того куска жести, что валялся в углу, но, представив грохот, который поднимет такая конструкция при передвижении, сталкер от этой мысли отказался. Лучше уж так.

Медленно двигаться с таким грузом не получалось, и Дым рванул вперед, согнувшись почти до полуприседа и быстро перебирая ногами. Автомат хакера бил по бедру, его рюкзак, снова прицепленный на груди, мешал движениям, но бросить ничего из вещей Дым не решился.

Несколько раз останавливаясь и отдыхая, уперев ладони в колени, сталкер добрался-таки до ворот. Осторожно сгрузил Софта, выглянул за ворота – никого. Он повернулся к хакеру, снова намереваясь взвалить его на плечи, и тут его внимание привлек негромкий звук, доносящийся из ангара.

Взгляд стража заметался по ангару, ища источник шума. И нашел его.

Из дальнего угла на пружинисто раскачивающихся лапах, опустив к земле уродливую голову и не сводя с людей взгляда маленьких темных глазок, на дне которых даже с такого расстояния просматривалась злоба и ненависть, вышла тварь. Крысоволк.

Отвратительная смесь двух животных, одна из немногих устойчивых мутаций в Зоне. Тварь, взявшая самое худшее от обоих видов. Ум, силу и пасть – от волка. Мощные когти с развитыми хватательными пальцами на лапах, живучесть и способность жрать все что угодно – от крысы. Ах, да. Еще стайный образ жизни и охоты.

С контейнера спрыгнула, мягко приземлившись на мускулистые лапы, еще одна тварь. Из другого угла ангара показалась еще парочка крысоволков. И еще. И еще.

– Мать твою. Как же вы, суки, не вовремя… – процедил Дым, сбрасывая с плеча автомат. Действовать следовало сразу, пока почуявшие кровь мутанты не разорвали дистанцию.

Первая тварь гибко отпрыгнула в сторону, будто почувствовав несущуюся к ней свинцовую смерть, и очередь, выпущенная из верной «Грозы», хлестнула по второй, вспарывая ей бок и отшвыривая мутанта на бетонный пол. В ответ на это оставшиеся твари сорвались на бег, собираясь добраться до сталкера, прежде чем он сможет сократить их поголовье еще на пару особей.

Мутанты неслись длинными прыжками, и единственное, что пока спасало Дыма – размеры ангара. Слишком велико было расстояние, чтоб его так быстро преодолеть, и слишком рано страж заметил угрозу, сорвав планы мутантов.

Еще один зверь рухнул наземь, сбитый в прыжке. Мутант сучил когтистыми лапами, царапая бетон и разбрасывая вокруг капли темно-алой крови. Вот еще один замедлился, получив пулю в заднюю лапу. Твари сменили тактику: закружили, скрываясь среди куч хлама, контейнеров и железных ящиков и маневрируя. Крысоволки все ближе подбирались к Дыму, вжавшему приклад в плечо и закусившему от напряжения губу, и Софту, беззащитному, лежащему у его ног и даже не подозревающему, насколько близок он к тому, чтобы уже никогда не очнуться. Время от времени Дым выпускал короткую очередь – и нападающих становилось на одного меньше, но мутантов все равно было слишком много. Вот одновременно два крысоволка стремительно рванулись вперед, путая Дыма и сбивая ему прицел. Страж прищурился, еще сильнее закусил губу и нажал на спуск.

Затворная рама сухо щелкнула. Отработанным до автоматизма движением Дым сбросил опустевший магазин, нырнул в подсумок за новым – и его рука схватила пустоту. Дьявол!

Понимая, что уже не успевает, страж дернул из-за спины «Вал» Софта, даже не зная, готов ли он к бою. Будто почувствовав скорую победу, остатки стаи покинули укрытия, мчась вперед, к вожделенной пище. И тут Дым едва не оглох.

Откуда-то из-за спины заработало сразу несколько стволов. Мутанты, не ожидавшие, что к противнику придет подкрепление, отхлынули назад, сметенные потоком свинца. Упала одна тварь, забилась в конвульсиях другая, с перебитым позвоночником на бетон опустился вожак стаи – и крысоволки, не выдержав, отступили.

Все произошло за несколько секунд. Страж даже не сумел сориентироваться, что происходит, так и не достал из-за спины автомат хакера. Услышав быстрый топот, он развернулся, чтобы увидеть и поблагодарить спасителей, однако успел рассмотреть только затыльник приклада, летящего ему в голову. Попытался уйти в сторону – но было слишком поздно. Мелькнула яркая вспышка, голова будто треснула, и страж потерял сознание.

Глава 14 Мертвый лес

«Бандитами и мы, и сталкеры называем разрозненные кучки мародеров, действующие на территории Зоны Отчуждения. Это низшее звено пищевой цепочки Зоны. Не отличаясь особым бесстрашием, не имея нормальной экипировки и вооружения, бандиты не лезут в глубокую Зону, предпочитая обирать сталкеров-одиночек, снимая с них амуницию, оружие и артефакты. Поодиночке бандиты практически не опасны, нападают, только сбиваясь в шайки по три-пять человек. «Правильные» бандиты живут по «понятиям», сохраняя контакты с преступным миром вне Зоны. Самая крупная группировка бандитов – группировка Шатуна. Время от времени сталкеры объединяются для зачистки особо отмороженных группировок. Для вас бандиты практически не представляют опасности, однако забывать об их существовании не стоит, чтобы не получить пулю в спину во время рейда».

Из вводного курса лекций для новобранцев Изоляционных Сил

– Млять, он чего, завернулся, что ли? Пеха, твою мать! Делай что-нибудь, иначе нам головы поотвинчивают!

– Кто тебе чего отвинтит? Мы при чем? Он такой был уже. Доходит, епта. Все равно говорили «живым или мертвым». Ну, меньше по деньгам выйдет, и чё с того?

– Вот как раз за это «меньше по деньгам» ты с Шатуном и перетрешь. Договорились? Умный. Так что там, Пеха?

Дым вернулся в сознание рывком, будто вынырнул из глубины. Но показывать это не спешил. Голоса, которые он слушал уже несколько минут, доносились до него будто сквозь вату, но с каждой минутой слышно становилось все лучше. Если бы еще башка так не болела…

Сперва страж недоумевал, кто их «спасители», и какого, собственно, беса, эти спасители его вырубили. Но услышанное погоняло «Шатун» моментально прояснило ситуацию.

Бандиты.

Черт. Только этого не хватало. Насколько понял Дым из разговора, они целенаправленно охотились за Софтом. Хорошего в этом было мало. Как и в том, что таскать с собой стража в их планы наверняка не входило. Пулю в голову – и все дела. Черт, как же выпутаться?

Послышался третий голос, которого сталкер раньше не слышал. Видимо, принадлежал он тому самому Пехе. Голос был немолодой, да к тому же – с ярко выраженным кавказским акцентом.

– Плохой он. Совсем плохой. К нам его надо скорее, а то откинется. Этот правильно все сделал, но бродяга крови много потерял. Плохая рана. Нужно его скорее покупателям сплавить, понял, да? Пусть у них на руках загибается.

– Понял, понял. На «понял» меня тут не бери только, – голос, по всей видимости, принадлежал главному в этой шайке. Догадка подтвердилась, когда его обладатель начал раздавать команды.

– Барсук, Киба – делайте носилки. Курт, Кобзарь – пасите по сторонам. Не хватало нам сейчас нарваться еще. Пеха, надо еще что-то?

– Ничего не надо. К врачу его быстро надо, вот и все. Ну, или «живые камни»…

– Рот закрой, и чтобы я от тебя больше про «камни» не слышал, понял, придурок? – главарь резко оборвал Пеху, понизив голос. – Ты чего орешь, тормоз? Хочешь бабки за арт на всех делить, или чего?

– Но ведь арт все равно я нашел… – растерянно пробормотал Пеха.

– Пасть завали, сказал. Ничего ты не находил, понял?

– Понял, понял.

– Эй, Бриг, а чего с этим-то делать? – раздалось у Дыма прямо над головой. – В расход?

– Можешь и в расход, – откликнулся Бриг. – Только носилки тогда сам потащишь. Договорились? Шлепнуть мы его всегда успеем. Пусть поработает сперва, – главарь гоготнул. – Буди его давай! Не хрена отлеживаться.

Тяжелый ботинок бандита, стоящего рядом, ударил сталкера в бок, и Дым застонал, покачнувшись.

– Эй, страж, подъем! Солнышко светит, птички поют. Хорош отдыхать!

Дым, держась одной рукой за голову, встал на колено. Притворяться практически не нужно было – башка раскалывалась. Не везет его голове в этой ходке, ой, не везет.

Поднявшись, Дым огляделся.

Софт так и лежал на земле, не подавая признаков жизни. Лишь тяжелое, замедленное дыхание говорило о том, что хакер еще жив. Возле него на коленях сидел немолодой кавказец со жгуче-черной шевелюрой. Маленький и щуплый, он никак не вписывался в эту компанию.

На пригорке стоял один из бандитов, с коротко, почти под ноль, стриженными волосами. Высокий и широкоплечий, он, будто игрушку, легко удерживал ручной пулемет. Еще один, коренастый и плотный, стоял поодаль, наблюдая за окрестностями в прицел АК старого образца, с деревянным прикладом.

Бриг. Бриг выглядел… невзрачно. Средний рост, средний вес, среднее лицо. Сломанный нос, короткие светлые волосы – и абсолютно незапоминающееся лицо. Глянешь на такого, а через минуту забудешь уже о том, что видел. Однако глаза главаря привлекали внимание: они были умные. И опасные. Глядя на Брига, Дым не сомневался, что этот человек привык добиваться своих целей. Причем любой ценой.

Сзади стража грубо пихнули. Сталкер обернулся.

– Чё вылупился? – последний из гоп-компании выглядел типичным головорезом. Низкий лоб, резко выделяющиеся скулы и глубоко посаженные мутно-голубые глаза без каких-либо признаков интеллекта. В руках бандит баюкал Дымову «Грозу». Сталкер скрипнул зубами.

– А ты чего, без патронов стрелять собрался? – процедил страж. Если сразу показать себя безвольной жертвой – такой и станешь. Быть грузчиком-терпилой для бандосов стражу не улыбалось. И хотя выбора не было, следовало хотя бы таким образом показать свое отношение.

– А чё, умный сильно, да? – осклабился бандит. – Мозг на череп давит, да? – он вдруг резко подался вперед, и сильно ударил Дыма в печень. Сталкер согнулся, хватая раскрытым ртом воздух, внезапно покинувший легкие, а бандит оскалился и замахнулся во второй раз.

– Эй, Бык, не быкуй, епта! – рявкнул Бриг. – Задрал носильщика калечить, честное слово! Говорю – сам, блин, потащишь дохлика, усек?

– Усек, – с неохотой буркнул бандит.

– Ну вот и молодец, что усек. Отвали от него.

– Патроны от ствола товарища твоего подошли. А ты, сука, договорился, вкурил? – Бык понизил голос и пригнулся к стражу. – Я тебя, сука, лично на ремни порву, как до места доберемся, вкурил?

Ну вот не мог Дым упустить такой момент! Не мог – хоть убейте! Резкое движение головой – и Бык завопил, хватаясь за сломанный нос. Развивая успех, сталкер ударил мыском ботинка по внутренней стороне ноги Быка, и тот рухнул на одно колено. Дым шагнул вперед, намереваясь добавить коленом в голову, но не успел.

Сильный удар сбил его с ног, и сталкер едва успел сгруппироваться, чтобы не воткнуться лицом в землю. Со связанными за спиной руками сделать это было не так просто. Он едва успел повернуться на живот, как со всех сторон на него посыпались удары. Били правильно, не чтобы покалечить, а чтоб проучить. Избиение продолжалось недолго. Бриг коротко скомандовал, и бандиты отступили. Только один не удержался, и напоследок наподдал в живот. Сталкера вырвало.

Чья-то сильная рука повернула его. Бриг ухватил лежащего сталкера за шиворот и неожиданно легко подтянул к себе.

– Ты, видимо, борзый сильно, да, страж? Так вот, заруби себе на носу: это в компании таких же ублюдков ты хозяин и гроза Зоны. А сейчас ты кусок говна, который мне не терпится размазать по камню. Попустись. Не цепляй моих парней – и поживешь еще некоторое время. А будешь понты кидать и крутого из себя строить – отдам Быку. Понял?

Дым лишь кивнул.

– Вот и молодец, – Бриг разжал руку, и сталкер стукнулся затылком о землю.

Через несколько минут носилки были готовы. Бандиты, как могли, аккуратно положили на них Софта, после чего стали в кружок и подняли стволы, направив их на Дыма.

– Вставай, ушлепок, – процедил Бык. – И дернись еще разок, очень прошу тебя!

Дым неуклюже поднялся и смерил Быка презрительным взглядом. Тот криво усмехнулся, достал большой нож и разрезал веревки на руках Дыма. Несмотря на всю показную крутость, бандит неплохо усвоил урок. Как только руки у стража оказались свободными, он отскочил назад.

– Сюда иди, – негромко скомандовал Бриг. Дым, пожав плечами, подошел.

– Становись впереди и носилки поднимай, – послышалась следующая команда. Как только сталкер взялся за ручки, Бриг достал откуда-то из-под пыльника несколько широких пластиковых стяжек, и крест-накрест притянул каждую руку сталкера к ручкам носилок.

– Ты у нас пацан здоровый, как оказалось, так что будешь без отдыха тащить. Да и некогда тебе отдыхать – товарища спасать надо. Верно? Вот и хорошо. Выдвигаемся, парни. Первым носилки тащит Киба, за ним – Курт. Барсук, Бык – замыкаете. Пеха – вперед. Давайте, двигаемся. Надо побыстрее к лепиле этого кадра доставить.

Небольшой отряд двигался быстро. Щуплый кавказец Пеха отлично чувствовал Зону. Он практически не смотрел на дисплей Дымова наладонника, перекочевавшего к проводнику. Дым ругался про себя. Надо было в подвале сидеть. Или самому метнуться в поисках места, где ловила бы сеть. Были бы свободны. А теперь – какие шансы? Помощь не вызовешь. На выживание надежда призрачная. Софта заберут, а его шлепнут походя. Вот и вся любовь.

Пеха поднял руку, и колонна замерла. Кавказец порылся в кармане, достал было болт с повязанной на него белой ленточкой, но бросать не стал. Постоял, посмотрел, и повернулся к Бригу.

– Надо обходить. Здесь не пройдем.

Главарь, доверяя проводнику, спорить не стал.

– Обойдем. Далеко?

– Далеко, – хмуро кивнул Пеха. – Здесь «поле». Чем дальше от него – тем лучше.

«Полем», насколько помнил Дым, бандиты называли аномалию, прозванную стражами «карнавалом». По сути, это была не одна аномалия, а целое их скопище, в определенной конфигурации обладающее чем-то вроде интеллекта. «Карнавал» чутко реагировал на приближение потенциальной жертвы, смещался, дурил голову, и, в конце концов, загонял невнимательного бродягу в окружение, вырваться из которого можно было только одним способом – выстрелив себе в голову. Смерть в куче аномалий, чьи свойства накладывались друг на друга, была куда ужаснее самоубийства. Конечно, самоубийство – один из смертных грехов, ну так и без этого мало кому из сталкеров светило увидеть райские кущи. Лучше уж так.

Бриг не стал дурить. Видимо, Пеха действительно был толковым проводником.

– Веди.

Колонна, ведомая Пехой, несколько раз меняла направление движения. Со стороны это выглядело так, будто отряд топчется на одном месте. На лбу кавказца выступил пот, он часто уходил вперед отряда и возвращался, пройдя всего несколько шагов.

После нескольких попыток Пеха подошел к главарю. Говорили они вполголоса, но Дыму удалось расслышать, о чем именно.

– Бриг, хреновый расклад. Я все осмотрел. Придется валить через лес.

Даже с нескольких метров страж увидел, как невозмутимое лицо бандита побледнело.

– Вообще без вариантов? Может, лучше вернемся?

– Назад в Зоне не ходят, Бриг. Ты сам знаешь. Да и один хрен, смотрел я – не вернемся мы уже. Подпирает нас фигня эта. Той дороги, по которой мы пришли, уже нет.

Бриг витиевато выругался.

– Мы не пройдем через лес.

– Бриг, сколько шансов встретить в Зоне динозавра? – прищурился кавказец.

Главарь уставился на проводника.

– Ты чё, упоролся, Пеха? Какой динозавр в Зоне?

– Пятьдесят на пятьдесят, Бриг. Или встретишь, или не встретишь. Так же и с лесом: или пройдем – или не пройдем. А вот здесь у нас точно без вариантов – «поле» нас почуяло и начало играть. Еще немного потупим – совсем не выберемся. Нет у нас выбора, Бриг.

Чем дольше Дым слушал разговор – тем больше поражался. Ну вот совсем не походил Пеха на бандита. Не тот типаж. Что он забыл среди этих урок? Непонятно. Еще более удивительным было то, что Бриг, обладающий непререкаемым авторитетом в этой шайке, прислушивался к мнению Пехи. Дела, однако.

– Ясно. Ладно, Пеха. Хрен с ним. Веди. Надо вылезать отсюда.

Проводник коротко кивнул, потоптался на месте, определяясь с направлением, даже, кажется, воздух понюхал, кивнул сам себе и повел отряд дальше.

Лес. Ну твою-то мать, за что все это ему, а? Расплата за грехи? Дым даже застонал мысленно.

Основной ландшафт Зоны – степь да холмы. Хилые посадки и заросли кустарника – не в счет. Только в одном месте, на северо-западе от корпусов «Биофарма» раскинулся настоящий лес. Точнее, настоящим он был когда-то раньше. А сейчас он был мертвым. Нет, с виду он так же зеленел, как и раньше, и верхушки деревьев покачивались на ветру. Не из-за этого его звали мертвым. Редкий сталкер мог пройти по лесу и выбраться в добром здравии. Единственный из известных Дыму ходоков, прошедших через чащу, был сед, постоянно пьян и практически полностью безумен. В редкие часы трезвости он был мрачен и неразговорчив. Когда был пьян – нес ахинею и околесицу, в которой нельзя было разобрать, что ему пришлось перенести на деле, а что являлось плодом воспаленного алкоголем и перенесенным стрессом воображения.

Дым никогда не ходил в лес. И другие стражи тоже старались обходить его стороной. Слишком много посмертных координат сыпалось на коммуникаторы именно отсюда. И вот сейчас он шел туда. В компании бандитов, без оружия и со связанными руками. Замечательно.

Отрываясь от «карнавала», они бродили еще пару часов, петляя на ровном месте. Временами Дыма окатывал то жар, то холод – свидетельство близости аномалий. Однако большую часть времени его волновало не это.

Руки уже обрывались под весом носилок, но страж даже не думал просить бандитов об отдыхе. Просить – значит признавать слабость. А у сталкера был пунктик по этому поводу.

Пот заливал лоб, попадая в глаза и заставляя щуриться. Жаркое, как никогда солнце немилосердно палило, найдя разрыв в низких свинцовых облаках. Костюм пропитался потом.

Происходящее Дыму не нравилось. Как он ни прикидывал, как ни прокачивал ситуацию – выхода видно не было. Без оружия, в колонне бандитов и с умирающим Софтом на руках. На руках – в прямом смысле слова. Он уже не чувствовал плеч, стяжки впились в запястья и пульсировали болью. Бандиты на той стороне носилок менялись каждые полчаса. У него такой возможности не было. Хмурый Бриг гнал отряд вперед, Пеха извел, наверное, несколько килограммов болтов, пытаясь найти проход среди многочисленных аномалий, почуявших добычу и все ускоряющих свой смертельный танец. Проводник что-то бормотал себе под нос и то и дело поглядывал на тусклое солнце, с каждой минутой все больше клонящееся к горизонту. Опушка леса, выглядевшего буднично и совсем не страшно, виднелась в нескольких сотнях метров, но шли они к ней уже часа два. Пеха то и дело останавливал отряд, проходил вперед сам и тут же с стремительно возвращался назад, качая головой в ответ на невысказанный вопрос Брига. Члены маленького отряда, еще недавно балагурившие и отпускавшие сальные шутки, притихли и посерьезнели. Идти в лес не хотелось не только Дыму, но именно туда их выдавливал «карнавал». Время от времени, когда они втискивались в особенно узкий проход между аномалиями, волосы на затылке Дыма становились дыбом.

Пехе стоило отдать должное: он был гениальным проводником. Страж сильно сомневался, что сам бы смог так уверенно лавировать среди смертельных ловушек. Непрерывно трещащий и только сбивающий с толку детектор стража Пеха давно выключил и засунул в карман. Несколько раз они поворачивали назад, накручивали петли и возвращались в ту точку, из которой только что ушли. Однако никто не роптал – авторитет Пехи как проводника был непререкаем. Только Бык, сменивший тощего Барсука и тащивший сейчас носилки, что-то буркнул, когда Пеха внезапно увел группу с хоть и заросшей бурьяном и растрескавшейся, но все же асфальтовой дороги. Сначала на обочину, а после – и вовсе на бугрящееся кочками поле. Однако тут же заткнулся, лишь взглянув на едва заметные в свете закатного солнца золотистые искры, рассыпающиеся по асфальту. И молчал, даже когда пришлось ползти по бетонной дренажной трубе, чавкая коленями по жидкой холодной грязи.

К лесу они вышли, когда уже смеркалось. С каждым шагом, приближающим их к опушке, бойцы Брига все больше мрачнели. И вот, когда до первых деревьев оставалось не больше пятидесяти метров, Пеха вдруг замер, подняв раскрытую ладонь. Он несколько минут топтался на месте, глядя то в одну, то в другую сторону, а потом с поменявшим выражение лицом повернулся к Бригу, идущему сейчас сразу за проводником, прямо перед стражем.

– Пути дальше нет, – вполголоса, так, чтобы его услышал только главарь, проговорил проводник. На лице его явственно отразилась растерянность, щедро разбавленная страхом.

– Что значит «нет»? – глядя на проводника исподлобья, переспросил главарь.

– Нет. Совсем нет. Тупик, – Пеха развел руками. – Там «выворот». Надо возвращаться назад.

– Чего? – Брига захлестнула ярость. – Назад? До послезавтра ходить будем?

– Нет вариантов, Бриг, – будто оправдываясь тихо произнес проводник.

– Варианты есть всегда, – отрезал Бриг. – За «выворотом» чисто?

– Да. Дальше аномалий нет.

– Ну вот и отлично, – главный бандит осклабился и позвал, повысив голос:

– Барсук! Поди сюда!

Самый молодой из банды протиснулся к главарю.

– Барсук, надо достать арт. Повезло нам. Редкую штуковину Пеха углядел.

– Ну так он же у нас по артам и спец… – растерянно пробормотал бандит. – Он же достает обычно.

– Барсук, Пеха устал. Сейчас накосячит и зажмурится. Хочешь без проводника остаться?

– Нет.

– Ну вот. А ты из остальных самый толковый. Только ты и справишься.

Было видно, что молодому бандиту была приятна лесть главаря.

– Ну хорошо. А где арт? Я его не вижу.

– Иди вперед, покажу.

Бандит пропустил молодого вперед.

– Вон, впереди, видишь? – Бриг подтолкнул Барсука.

– Нет. Где? – растерянно переспросил тот.

– Да вон же! – Бриг вытянул руку, указывая прямо перед собой.

– Не вижу… – Барсук наклонился вперед. Бриг быстро сделал шаг назад, и сильно пихнул молодого подошвой ботинка в спину…

…толкая его прямо в аномалию.

Барсук вскрикнул и замахал руками, пытаясь восстановить равновесие, но было поздно. Он уже попал в зону действия ловушки. Его рвануло вперед, неестественно выгнуло. Молодой бандит схватился руками за живот, будто пытаясь удержать что-то, рвущееся изнутри, а в следующую секунду все было кончено.

Раздался треск, что-то хлюпнуло, и в воздух взметнулся кровавый фонтан.

Резко завоняло испражнениями и желудочным соком.

– Чего стоите, бараны?! – раздался вопль Брига. – Вперед! Бегом, млять!!!

Его крик вывел отряд из оцепенения, и они рванули вперед. Пробегая мимо разряженной аномалии, Дым скосил глаза на останки Барсука и его едва не вырвало. Бандита просто вывернуло наизнанку, как перчатку. Сдержав рвотный позыв, страж ускорился, желая побыстрее добраться до опушки, где их уже ждал бледный Пеха.

На опушке Бриг дал отдохнуть отряду. Люди вымотались после броска через аномалии, и физически и морально, что уж говорить о Дыме. Как только последовала команда отдыхать, сталкер аккуратно поставил носилки на землю и скрючился возле них в неудобной позе. Через некоторое время к нему подошел Бриг. Посмотрел оценивающе, достал из кармана мультитул и перекусил стяжки, притягивающие стража к носилкам.

– Не дури, – угрожающе прогудел бандит.

Дыму было не до дуростей. Он с наслаждением развалился на сырой земле, разминая натруженные и стертые запястья. Бриг с Пехой что-то обсуждали в стороне. Бык сидел и внимательно смотрел на сталкера. Дым, подумав, решил, что у бандита не все в порядке с психикой. Ничего такого он не говорил, за что стоило бы набрасываться на человека, и тем более – грозить порезать его на ремни. Ну или еще один вариант, не меньше первого имеющий право на жизнь: Быка в детстве роняли часто, вот и вырос идиотом. Не сдержавшись, страж хмыкнул, давя смешок. В целом – ситуация хреновая, не отнять, но бывало и хуже. Эх, будь хотя бы Софт в сознании…

Однако Софт в сознании не был. Более того, даже Дыму, чьи познания в медицине были крайне скудны, было видно, что дело плохо. Софт умирал. Медленно, но неотвратимо. Сталкер не понимал, на что надеются бандиты – ведь Софт просто не доживет до того момента, когда его можно будет сдать «покупателям».

До Дыма донеслись звуки приглушенного спора. Спорили Бриг и Пеха. Кавказец что-то тихо говорил, показывая на мертвенно-бледного Софта, а Бриг, агрессивно наклонившись над маленьким проводником, рубил короткие фразы, сопровождая каждую взмахом руки.

– Я говорю нет, Пеха! Ты совсем с ума сошел? Ты знаешь, сколько «камни» стоят? Нам двоим на всю жизнь хватит! Причем на жизнь не здесь, а на берегу теплого моря. В собственном бунгало. Ты понимаешь это?

– Я все понимаю. Кроме того, что на базе арт заберет Шатун и ни хрена ты с него не получишь. Ни копейки. А вот за этого, за живого, нормальные бабки обещаны. Обещаны при людях. При свидетелях. Тут нас не кинешь. Понимаешь? «Кровь камня» в руках лучше «золотого шара» в Болотах. Согласен?

Бриг отвел взгляд. Дым заметил колебания главаря, только не понимал, о чем они говорят. Потому что «живые камни» были мифом, легендой. Сказкой для новичков и приманкой для свежего мяса, стремящегося помочь близким. По легенде, «живые камни» исцеляли любую рану, только что мертвых не поднимали. Откуда взяться такому арту у бандитов? Существуй такая штука, о ней бы вся Зона знала.

– Согласен, – пробормотал Бриг. – Но извести «камни» на этого кренделя…

– Бриг, за него живого дают тоже немало. Особенно если делить не на всех, – Пеха понизил голос.

– Что значит «не на всех»?

– То, что Мертвый лес – опасное место, – прищурился кавказец. – И очень многие могут из него не выйти. А поделенное на двоих вознаграждение за этого, – кивок в сторону Софта, – это ненамного меньше, чем за «камни». На бунгало точно хватит. А сдохнет – босс ничего не даст, все оплаченное себе заберет со злости. Вот увидишь.

Пеха был убедителен. Бриг поколебался еще пару минут, но в конце концов махнул рукой.

– Ладно. Делай. Прав ты, наверное.

Пеха удовлетворенно кивнул и поспешил к носилкам.

– Помоги, – бросил он сталкеру. – Подержи здесь, – он сунул Дыму невнятный сверток белой ткани, в котором что-то постукивало. – К телу прижми и держи. А я зафиксирую.

– Прямо так, через комбинезон? – Дым поднял глаза на проводника.

– Да. Ему контакт с кожей необязателен.

Пеха быстро и сноровисто обмотал Софта бинтом поперек талии, надежно закрепляя сверток. Остальные бандиты, наслаждаясь кратким отдыхом, не обратили на действия проводника никакого внимания. Ковыряется – да и ладно, им-то что? Закончив работу, Пеха зачем-то кивнул Дыму, и дал главарю знак, что можно выходить.

Прежде чем повести людей в лес, Бриг еще раз переспросил у Пехи насчет обходной дороги, но кавказец лишь помотал головой. Заковыристо выругавшись, Бриг построил людей.

После опушки сразу началась чаща. Двигались по ней не так, как по пустоши: Пеха все так же шел впереди, но теперь с двух сторон его прикрывали Бриг и Бык. Сразу за ними шел Дым, неся носилки. Бриг не стал связывать его, снова предупредив, чтобы страж не дурил. Дыму сейчас меньше всего этого хотелось. С другой стороны носилок шел Курт – мрачный детина, в застегнутой до горла куртке из толстой кожи, за спиной которого болтался старый АК с деревянным прикладом. Замыкали шествие Киба и Кобзарь. Киба был небольшим и подвижным, чем-то напоминая Пеху, хоть и явно не имея ни капли кавказской крови. Кобзарем же был пулеметчик, виденный Дымом ранее в охранении. В камуфляжной куртке и штанах, заправленных в ботинки с высоким берцем, в перчатках без пальцев и черной бандане. РПК в его руках лежал легко и надежно. Несмотря на то, что Кобзарь был бандитом, Дым чувствовал себя спокойнее, имея его за спиной.

В лесу царила тишина. Наваливалась сразу, будто ватными тампонами закладывая уши. Не раскачивалась трава, не трещали насекомые. Не было даже вездесущих комаров. Теперь Дым понимал, почему лес назвали Мертвым. Он действительно был мертв, хотя живых деревьев здесь было поровну с высохшими и безжизненными.

То ли от рассказов о лесе, то ли от этой тишины, на душе становилось тревожно и грустно. Тем не менее, не меньше часа они прошли в бодром темпе, без каких-либо неприятностей. Неприятности начались позже.

– Пять минут привал, – тихо скомандовал Бриг. – Кому надо облегчиться – далеко не отходим, остаемся на виду. Один ссыт, другой контролирует. Ясно всем?

Сдержанные кивки в ответ. Солнце, и без того с трудом пробивающееся сквозь плотный зеленый потолок листвы, село. Предметы пока еще было легко различить, но это ненадолго. Скоро наступит ночь, и как тогда идти без ПНВ – Дым не знал.

Киба отошел в сторону, расстегивая ширинку. Бросил Кобзарю через плечо:

– Страхуй меня.

Здоровяк фыркнул:

– Может тебе еще и подержать? – Киба не ответил, отвернувшись к дереву, самозабвенно занимаясь своим делом. Несмотря на показную грубость, Кобзарь все же, помимо своего основного сектора, поглядывал на Кибу, подозрительно поводя стволом пулемета по зарослям сухостоя.

Киба закончил, застегнулся, привел себя в порядок и повернулся к Кобзарю.

– Я все. Ты хочешь?

Вдруг за его спиной что-то двинулось, раздался хруст, и бандит неестественно дернулся. Его живот вспучился и лопнул кровавым сгустком, выпуская наружу искривленную сухую ветку. Бандит содрогнулся еще несколько раз и обмяк, повисая на ветке. Однако та дернулась в сторону и стряхнула тело Кибы, как в деревнях с вил стряхивают сено.

Никто ничего не успел понять. Раздался треск сушняка, и дерево, возле которого справлял нужду Киба, вдруг наклонилось вперед. Ствол разошелся в стороны, превращаясь в расположенные параллельно друг другу четыре мощные лапы, а куцая сухая крона превратилась в раздвоенный хвост. Между лапами, наклонившись вперед, висело нечто продолговатое, покрытое красными пульсирующими наростами. Раздался непонятный свист-треск, переходящий в ультразвук, и существо ринулось вперед.

Длинная очередь, выпущенная из РПК, ударила в мутанта, но толстая кора, образовавшая полукруглые щитки вокруг тщедушного тельца, защитила существо. Пули вязли в коре и даже рикошетили от нее. С другой стороны раздался удивленный крик, а за ним последовал треск, такой же, как при трансформации первого мутанта.

Дым рефлекторно отскочил в сторону, пытаясь нашарить в пустой кобуре рукоять пистолета, и выругался, схватившись за пустоту. Между тем, почти весь окружающий группу сушняк пришел в движение, превращаясь все в новых монстров.

– Уходим! – рявкнул Бриг, присовокупив к команде длинное ругательство. К носилкам подскочил было Курт, но Бриг рявкнул на него.

– Курт, в оборону! Пеха, страж, хватайте носилки. Валим, валим, валим!

Они успели выскочить из смыкающегося кольца древоподобных тварей только благодаря тому, что, приняв естественную форму, те еще несколько секунд оставались на месте, будто привыкая к новой ипостаси. Курт и Кобзарь, прикрывающие отходящую группу, вели огонь, не жалея патронов, но по большей части безрезультатно. Кобзарю удалось свалить только одно существо, удачно попав в красноватое тело, но тварей оставалось не меньше десятка.

Дыму казалось, что он больше не способен быстро двигаться. Приключения в подземельях «Биофарма», удар в голову, избиение и долгий путь с носилками в руках вымотали сталкера до предела. Еще несколько минут назад ему хотелось только лечь и уснуть тяжелым глубоким сном. Но сейчас у стража будто открылось второе дыхание. Они неслись по лесу со всей скоростью, которую позволяли развить внезапно сомкнувшиеся заросли, а сзади слышен был треск сухих сучьев и ломаемых мелких деревец. Мутанты двигались за группой медленно, но неотвратимо.

– Пеха, млять, что это за твари? – лицо Брига было перекошено, он с диким взглядом вертел по сторонам дулом автомата, пытаясь выбрать безопасную дорогу.

– Я не знаю! – сипло откликнулся проводник из-за спины Дыма. – Никогда такую хрень не видел!

Сзади вновь заработал пулемет Кобзаря. Ему вторил «калашников» Курта. Их оружие было наиболее подходящим для ведения боя в лесу. Тяжелые пули калибра семь – шестьдесят два не рикошетили от тонких веток и листвы, вгрызаясь в преследующих мутантов. Но толку от этого было все так же немного, разве что преследователи немного задерживались.

Внезапно деревья раздвинулись, и отряд выскочил на широкую, заросшую сорняками и молодыми побегами грунтовую дорогу. Она шла перпендикулярно направлению, с которого пришла группа. Бриг моментально сориентировался, и на бегу крикнул:

– Туда! – рукой указывая направление.

По дороге они побежали в полную силу. Голова Софта болталась из стороны в сторону, Пеха, явно давно исчерпавший запасы выносливости, тихо стонал, пытаясь удержать в руках выскальзывающие из онемевших пальцев носилки. Дым, сжав зубы, пер вперед на морально волевых.

Дорога резко вильнула, открывая взгляду широкую просеку, в центре которой стоял дом, сложенный из толстых, покрывшихся мхом, бревен. Члены отряда, увидев строение, воспрянули духом. Оборону в доме держать все же будет намного легче.

– Вперед, быстрее! – прохрипел задыхающийся Бриг.

Сзади раздался громкий мат. Рискуя споткнуться, Дым обернулся и мысленно присоединился к ругавшемуся.

Первые преследователи, выскочив из леса, резво набрали скорость, сокращая расстояние между собой и беглецами. Лес мешал быстро двигаться не только отряду. Кобзарь оглянулся назад, перевел взгляд на сруб, и еще раз выругался. Помедлив секунду, он, с видом человека, принявшего решение, толкнул Курта в сторону. Отсюда не слышно было, что бандит сказал напарнику, но по губам явственно читалось: «уходи». Курт не стал мешкать и, закинув автомат на плечо, припустил за остальными.

Сбросив опустевший длинный магазин под ноги, Кобзарь сплюнул и вставил в гнездо новый. После чего перекрестился, и резко опустился на одно колено, вскидывая пулемет к плечу.

– Нате, суки, жрите! Жрите, мать вашу! – длинная очередь хлестнула по вытянувшимся в линию мутантам, вызвав недовольный свист и замедлив их. Непрерывно выкрикивая ругательства, Кобзарь продолжал стрелять. Вот задергалась и рухнула в траву одна из тварей, за ней – другая. Но мутантов было слишком много. Через минуту пулемет захлебнулся, послышался сдавленный крик и наступила тишина.

Бриг выпустил короткую очередь, сбивая с двери большой амбарный замок. Непонятно, какую функцию выполнял замок, учитывая, что большие окна оказались без стекол и ставен. Взлетев на крыльцо, главарь бандитов рывком распахнул дверь и, выставив перед собой автомат, скрылся в доме, чтобы через секунду вернуться, махнув рукой и гаркнув срывающимся голосом:

– Чисто!

Страж и Пеха влетели внутрь, едва не зацепив носилками дверной косяк. Бандиты, прикрывая их, вели шквальный огонь по стремительно приближающимся мутантам.

– В угол его, на койку клади! – рявкнул Бриг Дыму. – страж, забейся куда-нибудь и не отсвечивай, если жить хочешь! Курт, Бык! Быстро внутрь! Баррикадируемся!

Затрещали доски, отрываемые от высоких стеллажей на крохотной кухоньке, протестующе скрипнул солидный стол, когда его подхватили четыре крепкие руки. Через несколько минут все оконные проемы были хоть и хлипко, но забаррикадированы.

– Всем перезарядиться! К окнам! Держим оборону. Близко не подходи, м-млять, куда лезешь? – Бриг сграбастал Пеху за воротник и рывком вернул назад.

– Дайте ствол, – проговорил сидящий в углу рядом с Софтом Дым.

– Чего? А тебе больше ниче не дать? – прорычал Бык. – Я могу, попроси только.

– Ствол дайте, болваны. У вас одно окно открытым остается. Или вы думаете, они вокруг не обойдут? – Дым мрачно, исподлобья смотрел на бандитов.

Пеха повернулся к Бригу:

– Страж прав. Надо дать. Нас слишком мало. Если твари разом кинутся – не сдержим.

Бриг на секунду задумался, потом резко махнул рукой.

– А, хер с тобой! Все равно в одной лодке сидим. Без нас не вылезешь. Дайте ему что-нибудь! – обратился главарь к подчиненным.

– Мне что-нибудь не надо. «Грозу» мою отдайте. – Так же мрачно произнес страж.

– Не, он совсем охренел! – взвился Бык. – Бриг, дай я ему зубы посчитаю, а?

Хлипкая баррикада, закрывшая окно, застонала и зашаталась. Курт подскочил к окну, приподнял автомат над головой и выпустил очередь в узкую щель. Одновременно заскрипело из другой комнаты, тонкая доска сухо стрельнула, ломаясь, и упала на пол.

– Бык, млять, да отдай ты ему его гребаный автомат, мать твою так! Потом заберешь! Своим пользуйся! – Бриг кричал, выбегая в другую комнату, вскидывая оружие на бегу.

Быка перекосило.

– Н-на, сука! – скинув с плеча ремень, он бросил автомат в Дыма, явно целясь в голову. Сталкер чуть отклонился, поймал оружие и невозмутимо проговорил:

– Спасибо!

Бык, задохнувшись от злости, только швырнул стражу под ноги подсумки с магазинами, и шагнул к окну, взяв из угла свой «калашников» с выщербленным ложем. Дым быстро проверил оружие, подхватил с пола подсумки и метнулся в комнату, окно в которой пока не было под охраной.

Глава 15 Рой

«Мертвый Лес – одно из белых пятен на карте Зоны. Территория практически не исследована в силу повышенной опасности локации. Ни один из отрядов, углублявшихся на территорию Мертвого Леса, на базу не вернулся. Что там именно происходит, какие опасности ждут – неизвестно. Зарубите себе на носу, девочки. Каждая смерть одного из вас – это целая гора писанины и головной боли для отцов-командиров. Поэтому, если кто-то по своей тупости забрел в Мертвый Лес, он числится пропавшим без вести. Мы не проводим спасательные операции в лесу. Ни для кого. Запомните это и держитесь оттуда подальше».

Из вводного курса лекций для новобранцев Изоляционных Сил

Мне снился странный сон. В этом сне я почему-то не мог двигаться, а правый бок жгла боль. Меня постоянно качало и подбрасывало, временами казалось, что сквозь будто заложенные уши доносятся обрывки разговоров. Потом движение прекратилось, а через некоторое время к боку прижалось что-то холодное. Не как лед, а как… Пожалуй, нельзя даже подобрать определение этому ощущению. Единственное, что я мог сказать точно – что с этого момента мне стало значительно легче. Холод словно вливал в меня новые силы, в боку будто тянуло и щекотало. Такое состояние продолжалось довольно долго, а потом над самой головой загрохотали автоматные очереди, и я проснулся. Рывком сел, захлопал глазами, пытаясь навести фокус, и несколько раз глубоко вдохнул. Любить твой Майкрософт! Где это я?

Деревянный потолок, деревянные стены, большое окно, кое-как прикрытое досками.

Автоматы продолжали грохотать. Я увидел со спины очень крупного мужчину, стоящего у окна. Жутко матерясь, мужик всаживал пулю за пулей в узкий просвет между досками, из которого тянулась… клешня? Щупальце? Ветка! Пули, видимо, ложились в цель – тот, кто находился за окном, громко верещал, не прекращая, тем не менее, попыток проникнуть внутрь. Стрельба велась и в соседней комнате, и где-то в глубине дома. Ё-мое, да что ж здесь происходит? Где Дым, и кто эти люди?

– Помогите! – раздался вопль из соседней комнаты. Я метнулся туда, с удивлением отмечая небывалый прилив сил, и лишь успел подхватить оружие из рук пробитого толстой веткой бойца. Вошедшая в районе груди, ветка вылезла из спины. Тут же, разрывая плоть, возникла вторая. Ветви дернулись, и с треском разорвали тело на две половины.

К горлу подкатил ком, но я подавил тошноту и бросил взгляд на оружие. Допотопный «калаш» с деревянным прикладом, с длинным магазином от пулемета. Семь – шестьдесят два. Отлично! То, что нужно! Конечно, будь у меня выбор, я бы предпочел хотя бы чуть-чуть более современную модель, но дареному «калашу» радуйся и без обвеса. Я радовался. Подскочив к окну, я высунул ствол автомата и открыл огонь.

Кто-то запищал, и шаткий щит, наспех собранный из досок разной ширины и толщины, содрогнулся от мощного удара. Одна доска треснула, и я едва успел отшатнуться от свистнувшей ветки. Черт, да что ж это за фигня такая? Кто это? Выстрелив еще несколько раз, я отскочил в глубь комнаты, чтобы выйти из зоны досягаемости твари и разглядеть ее получше.

Хм. Неудивительно, что толку от стрельбы было мало: существо, ломящееся в окно, было надежно укрыто широкими наростами на ногах, вроде щитков. Атакуя, монстр умело прикрывался ими, пряча уязвимое красноватое тело. Пули или вязли в жестком хитине, или рикошетили от него. Даже семь – шестьдесят два. Да, так далеко не уедешь. Патроны имеют свойство кончаться.

Будто подтверждая мои слова, откуда-то из глубины дома раздался выкрик:

– Пустой!

Черт, так мы все патроны расстреляем и тогда твари возьмут нас вообще без проблем. Надо что-то придумать.

Я выпустил еще пару коротких очередей, отгоняя мутанта от окна, и принялся оглядываться по сторонам.

Маленькое помещение в бревенчатой хате служило кухней. Впрочем, понятно это было только по печи, выложенной в углу, – все остальное было сорвано, сломано и пущено на заграждения для окон. Недалеко от печки стоял ржавый бак средних размеров, в другом углу – целая батарея пустых бутылок. На фига хозяин их хранил? Стоящая у печки керосиновая лампа навела меня на мысль, и я огляделся внимательнее. Пластиковая пятилитровая банка, покрытая пылью и заброшенная в дальний угол, привлекла мое внимание сразу же. Хотя не будь тут лампы – стал бы я искать что-то подобное? Нет, конечно! Подхватив банку, я отвернул крышку, и мне в нос ударила густая керосиновая вонь. Керосин! Любить твой Майкрософт, но это же великолепно!

Сзади затрещало. Тварь продолжала попытки влезть в окно. Блин, ну вот на фига было такие большие окна делать? Были бы маленькие – сидели бы сейчас да ждали, пока твари свалят. Я развернулся, и выстрелил поверх оторванных досок. Стало тише.

Примерно то же происходило во всех комнатах. Не в силах уничтожить тварей, защитники лишь отгоняли их, тратя драгоценные патроны. Так дело не пойдет. Стоит патронам кончиться – и нам конец.

Схватив пару бутылок, я поставил их рядом с собой и, подхватив банку, перевернул ее. Как ни старался я попасть желтоватой, дурно пахнущей струйкой в горлышко бутылки, часть все равно пролилась на пол и мои ботинки. Наполнив обе емкости, я отставил банку в сторону.

Так. Ткань. Мне нужна ткань. Тряпки какие-нибудь. Но где их взять? Я осмотрелся по сторонам, опустил взгляд, и вдруг нашел. Несколько метров чудесного бинта, намотанного прямо на меня. Это зачем вообще? В голове мелькнула последняя картинка из подземелья, и я выругался. Это что, получается, меня кто-то вытащил и вылечил? Но сколько ж времени тогда прошло? Кто, мать их, эти люди? Ладно, потом будем разбираться. Сейчас не до этого.

Я разматывал бинт аккуратно, не зная, что под ним, хотя самочувствие опасений не вызывало. Когда первая часть повязки оказалась у меня в руках, на пол из-под нее вывалился какой-то сверток. Я дернул за его край, и на пол упали три черных, идеально круглых камня, соединенных между собой чем-то вроде капроновой нити. Стукнувшись о пол, камни рассыпались в порошок. Дела…

Закончив снимать бинты, я уставился на свежий розовый шрам, проглядывающий сквозь разодранный комбинезон. Однако… Но удивляться было некогда.

Плотно свернув бинт, я заткнул им бутылку и перевернул ее, ожидая, пока ткань пропитается керосином. У окна вновь затрещали доски.

– Никак не успокоишься, зараза? – вслух проговорил я. – Ну, я тебе сейчас помогу.

Нащупав зажигалку, я несколько раз крутанул колесико, высекая искру, и поднес пляшущий огонек к импровизированному фитилю. Когда он разгорелся, я подскочил к окну, высунул ствол автомата в щель и дал длинную очередь. За окном раздался визг – видимо, мне все же удалось зацепить мутанта. Я выбил ногой доску, враспор удерживающую хлипкий щит на окне, отшвырнул его в сторону и, размахнувшись, что было сил, метнул бутылку в проем. Бутылка со звоном разбилась о подставленный щиток мутанта, и тут же по ушам ударил то ли визг, то ли свист. Горящая жидкость растекалась по телу мутанта, вмиг превратив его в горящий факел. Визжащая тварь ринулась в сторону, врезавшись в еще одну такую же. Суча в панике лапами, мутант запутался в собственных конечностях, намертво сцепившись со вторым. Огонь тут же перекинулся на второе существо, и уже два мутанта заметались по поляне перед срубом, отчаянно вереща так, что закладывало уши.

– Эй, Бриг! – раздалось из соседней комнаты. – Они горят, Бриг! Курт, это ты их так? Чем?

Кричал тот мужик, которого я увидел первым, очнувшись.

– Курт! Курт! – детина не выдержал и, воспользовавшись тем, что твари от его окна отступили, заскочил ко мне в комнату.

Здоровый, в плечах косая сажень, лицо перекошенное. Интеллект на лице не ночевал. Выкатив на меня глубоко посаженные глазки, он поднял автомат и заорал:

– Бросил ствол, сука! Быстро! Ствол бросил!

– Эй-эй, дружище, полегче! – я выставил перед собой вытянутые руки, оставив автомат висеть на плече. – Успокойся! Я не при делах, его твари эти порвали.

– Ствол брось, я сказал!

Из соседней комнаты раздался крик.

– Бык, ты охренел? Тебя где носит? – следом затрещал автомат. – Бык, млять! На место иди!

В комнату заглянул невысокий мужик. Весь какой-то… невыразительный. Если б я его увидел мельком, а через час меня попросили бы его описать – вряд ли я смог бы это сделать. Таких типов очень любят в разведке, но что-то мне подсказывало, что этот крендель к разведке отношения не имел. Он быстрым взглядом окинул всю картину: мертвого чувака, по всей видимости – Курта, на полу, меня с автоматом на плече и банку с керосином. Хмыкнул и скомандовал:

– Бык – на место. Потом разберемся.

Что-то буркнув под нос, тот вернулся на свой пост. Мужик же внимательно посмотрел на меня, а потом потянул носом воздух.

– Керосин? – я лишь кивнул.

– Это ты хорошо придумал. Давай еще нальем. Надо пожечь всех тварей.

Закинув оружие за спину, он притащил еще несколько бутылок. Вместе мы наполнили их за пару минут. Еще пара минут ушла на фитили. Когда мои бинты кончились, он притащил откуда-то ворох тряпок. В итоге получилось восемь бутылок с импровизированным «коктейлем Молотова».

– Ты тех сжег? – мужик кивнул головой за окно, туда, где в ночной темноте догорали останки мутантов.

– Я, – а чего отпираться?

– Ловко. Надо еще. Потянешь?

– А чего нет? – я старался не подавать виду, что ни хрена не понимаю в происходящем. Но, кто бы ни были эти мужики – в первую очередь нужно избавиться от общей опасности. А потом и разговоры разговаривать можно. И если я могу в этом помочь – почему нет?

– Выходим через двери. Я первый. Если твари там – отгоняю, выходишь ты. Буду прикрывать тебя и подавать бутылки. Понял? – он смотрел мне прямо в глаза. А вот взгляд у мужика совсем не прост. Видно, что привык командовать. Вояка бывший?

– Понял.

– Тогда пошли.

Я ухватил две бутылки, зажав горлышки между пальцами. Во второй руке держал зажигалку. Мужик проверил оружие, и решительно пошел к двери. Стволом автомата сдвинув засов, он пинком распахнул дверь.

Темноту разрезали вспышки, расцветшие на конце дульного среза. С улицы заверещали. Еще очередь, еще.

– Пошел! – гаркнул он, отодвигаясь в сторону.

Я поджег фитиль на одной из бутылок и, пригнувшись, выскочил из дома.

Слева раздался свист-треск, и я едва успел отпрянуть от распрямившейся ветки-лапы. Тварь спряталась за дверью, будто ожидая меня. Выругавшись, я резко развернулся и с силой швырнул бутылку в мутанта. С трех метров промахнуться было невозможно – полыхнуло, горящие капли зашипели на комбинезоне. Тварь рванулась на меня, и я отскочил в сторону.

Мутант на мой маневр не отреагировал. Он просто бежал прямо, пока не рухнул, подергиваясь, в конце поляны. А я уже чиркал зажигалкой, поджигая вторую бутылку.

Над головой простучала очередь, и следом я услышал крик:

– Справа!

Один из мутантов продолжал штурмовать окно, которое прикрывал мордатый. Я подобрался к нему сзади, и умудрился попасть бутылкой прямо между щитков-наростов. Тварь заорала. Мордатый высунулся из окна и короткой очередью добил раскрывшегося монстра.

Прикрывающий подскочил ко мне.

– Держи. С той стороны еще несколько, – в мою ладонь ткнулась бутылка.

Мы обогнули угол дома. Откуда-то сзади неслись заполошные очереди, глухо гавкнул подствольник и раздался уже знакомый писк-треск-свист.

– Туда давай, только аккуратно.

Я выглянул из-за угла. Ого! Куликовская битва прямо!

Под окном, дергаясь в агонии, валялось не меньше трех тварей. Еще две, мешая друг другу, ломились в окно, из которого огрызались выстрелами два ствола. Причем если один, судя по звуку, был привычным «калашниковым», то второго слышно не было. Видно было только, как дергаются обстреливаемые монстры.

Одна из тварей заметила нас и, оставив попытки влезть в окно, развернулась навстречу. Я швырнул бутылку с зажженным фитилем, она отскочила от панциря, не разбившись. Уклоняясь от удара, мне пришлось упасть на землю во вполне техничном футбольном подкате. Из-за спины заговорил «калаш» моего невольного напарника, и монстр кинулся к нему. Подхватив бутылку с земли, я широко размахнулся и крикнул:

– В сторону!

На этот раз я попал удачнее. Зазвенело стекло, и еще один живой факел, громко вереща, метнулся в сторону. Нащупывая фитиль второй бутылки, я развернулся к оставшемуся монстру, но там все уже было кончено. Стрелки сумели достать нервные центры твари, и теперь она сучила ногами в агонии.

– Молодец, – услышал я за спиной. – А теперь – в дом. Медленно и аккуратно, без лишних движений.

Я обернулся. Недавний напарник навел на меня оружие. Выражение его лица говорило, что использует его он без колебаний. Я вскинул бровь:

– Эй, ты чего?

– В дом, говорю. Третий раз повторять не буду.

Я лишь пожал плечами. В дом, так в дом.

В доме мне открылась и вовсе чудесная картина. Лицом в стену на прицеле у здоровяка стоял… Дым. Я старался не показывать этого, но я реально обрадовался тому, что сталкер жив и в добром здравии. С души будто камень рухнул. В углу пристроился маленький щуплый кавказец, сам себе бинтующий плечо. Увидев меня, он широко улыбнулся.

– Работают камни, да? Говорил же!

Тот, что был у меня за спиной, шикнул на него. Кавказец что-то пробормотал себе под нос, продолжая улыбаться.

– Кто-нибудь объяснит мне, что происходит? – я реально ничего не понимал. Кто все эти люди, и почему они на нас окрысились?

– Да легко! – буркнул Дым. – Ты едва не сдох в подземельях, я тебя вытянул, а потом встретил вот этих милых джентльменов. Они тебя вылечили каким-то редким артефактом, а теперь, живого и здорового, хотят сдать Черным. Я ничего не упустил?

Здоровяк шагнул вперед, и коротко заехал прикладом стражу по почкам. Тот согнулся, зашипев.

– Имей в виду, Бычара, я все запоминаю! – выдавил из себя сталкер. Здоровяк только хмыкнул.

Кавказец поднял голову.

– Неправильно делаешь, Бриг, – обратился он к тому, что стоял у меня за спиной. – У них у обоих стволы были сейчас. Хотели бы – положили бы нас без проблем. А они, наоборот, помогли. Справились бы мы без них? Этот вон, – кавказец кивнул на меня, – и Курта заменил, и как уродов этих замочить придумал. И сам же и замочил большинство. А если б не он, мы б и не знали, что Курт скопытился.

– Что ты сказать хочешь, Пеха? – глухо раздалось из-за спины.

– Сказать я хочу, что надо ребяткам стволы вернуть. И на мушке не держать. Нам еще через лес этот гребаный пробираться. А нас трое всего. Ни мы втроем, ни они вдвоем отсюда сами не выйдут. Мы все в одной лодке сейчас. Дождемся утра, а потом пусть они впереди идут. А мы сзади. Чем мы рискуем, Бриг?

Пеху неожиданно поддержал здоровяк.

– Пеха прав, Бриг. Пусть «отмычками» поработают. Жути на меня лес этот нагоняет. Не хочу сдохнуть здесь.

– Ого! А ты, оказывается, еще и думать умеешь! – насмешливо проговорил Дым, восстановивший дыхание.

– Рот закрой! – рявкнул Бык.

– Молчу-молчу, – по тону сталкера было слышно, что он улыбается.

Бриг молчал некоторое время.

– Ладно. Здравая мысль. Только до утра я им стволы не дам. И сидят пусть в кладовке, пока не рассветет. Надеюсь, больше этих уродов тут нет.

* * *

– Рад, что ты жив, – мы со сталкером сидели в темной кладовке, опершись о стены. Бандиты оказались великодушными парнями, и милостиво разрешили нам воспользоваться нашим же сухпаем. Так что мы весело хрустели галетами, запивая их водой из фляжки – обмывали второе рождение. И мое, и Дыма.

– Не поверишь, я тоже, – хмыкнул страж.

– Я, когда тебя утянули, а дверь захлопнулась, думал все уже. Схарчат тебя. Но назад вернуться – сам понимаешь… – Я виновато развел руками.

– Да понимаю, конечно, – сталкер говорил с набитым ртом, потому прозвучало это достаточно смешно. – Не дождетесь, блин. Вас еще переживу, – договорил он, пропихнув галеты глотком воды.

– Так что произошло с того момента, как мы расстались? А то я вообще потерялся, когда очнулся. Когда эти, – я мотнул головой в сторону двери, – стволами в меня тыкать начали, так вообще не понял, что произошло.

– Да много всего произошло. Только хорошего мало. Слушай, в общем…

Рассказ Дыма затянулся надолго. Мне оставалось лишь офигевать от количества приключений, свалившихся на голову стража. Когда сталкер рассказал про «Суггестор» и блок управления, я оживился. Мы пришли к выводу, что виденное мной нападение на колонну и нападение, описанное Толей-перевертышем, – одно и то же событие. Особенно когда я припомнил бойца, вытаскивающего объемный кофр из микроавтобуса. Я, в свою очередь, рассказал Дыму о происхождении твари, которую он завалил в подземельях, так вовремя придя ко мне на помощь, и об атаке Черных, что я увидел на записях с камер. Паззл сложился окончательно.

Черных выбили с их территории, отжали у них «Суггестор» и блок управления. Черные очень расстроились и забрали гаджеты назад. Все просто. Неудивительно, если сейчас они предпримут попытку выбить военных с «Ориона», захваченного ими. Эти ребята ничего не боялись и были просто нереально вооружены и подготовлены. Неплохо, неплохо. Оставалось только понять, как все это связано со взломом на Большой земле.

Что-то мне подсказывало, что разгадку можно отыскать на территории «Ориона» – там, откуда Черных так поспешно выбивали. И когда Дым рассказал о распоряжении командования – я только присвистнул. Получается, цель у нас одна, и дорога нам на «Орион» выпадает. Только вот желания туда двигаться нет. Да и прежде чем куда-то двигаться, нужно было решить вопрос с бандитами. Решив, что утро вечера мудренее при любых раскладах, мы пожелали друг другу спокойной ночи, и я мгновенно отрубился.

* * *

Лес нагонял жути даже днем. Лучи тусклого солнца были не в силах пробить плотные зеленые кроны, теряясь где-то на полпути, и в чаще царил полумрак. Не было слышно ни звука. С одной стороны, это было хорошо, ведь это означает, что никто к нам не подкрадывается, готовясь схарчить. С другой – жутко пугало: ну вот не бывает леса без звуков, хоть убейте!

Мы с Дымом в неполной экипировке, но хоть со своими стволами, шли впереди. Трое оставшихся в живых бандитов – сзади. Проводник Пеха наотрез отказался выбираться из леса по той просеке, что вела к дому, в котором мы ночевали. Насколько я мог понять – Дым с ним был согласен. Ну, да. Я слышал, что в Зоне нет ничего опаснее полностью безопасных с виду мест. Так что мы, стараясь не шуметь и не ломать кусты, продирались через чащу по азимуту, отчаянно матерясь про себя и надеясь, что треклятый лес рано или поздно закончится.

– Эй, Дым! – я заговорил, не поворачиваясь к сталкеру, и стараясь говорить так, чтобы идущему сзади нас Пехе слышно нас не было. – А когда мы их валить будем? – В том, что будем – я не сомневался. На фиг они нам нужны? Не нужны вовсе. Тем более что планы у нас с ними не особенно совпадают.

– Когда из леса выйдем – тогда и будем, – таким же образом ответил мне напарник.

– А ты не подумал, что они ждут как раз этого? Что помешает им сразу, как только мы выберемся, скажем, прострелить нам ноги? Мы тогда много не надергаемся.

– Вариант, – сталкер немного помолчал, обдумывая мои слова. – Твои предложения?

Я резко остановился, подняв руку вверх. Не нравилась мне слишком толстая паутина, свисающая с ветки. Я показал на нее стражу, он прищурился, кивнул, и сделал знак остальным членам группы. Мы забрали сильно влево, обходя подозрительный участок.

– Не вижу выхода, – наконец сказал я. – Сейчас валить их надо, по-любому. Сейчас они не ожидают.

– Если огневая мощь понадобится? Они нам не зря стволы вернули. Вдруг нас кто-то схавать попробует?

– А вдруг не попробует? – задал я встречный вопрос. – Тут же штука такая: с ними нам гарантированный кирдык. А без них – это еще бабушка надвое сказала. Глядишь и выберемся.

– Может, и выберемся, – протянул Дым. – Погоди. Дай подумать.

Пускай думает, жалко мне, что ли? Вот только думать надо быстрее. Когда выберемся – на раздумья времени не останется. Я поежился. Уже несколько минут мне казалось, что спину буравит злобный взгляд. Я резко обернулся. Троица бандитов, идущих по нашим следам, смотрела на меня не с любовью, но это было явно не то.

Я перевел взгляд на ветви деревьев. Некоторые из них были высоко, скрываясь среди густой листвы, некоторые нависали так низко, что, проходя под ними, приходилось пригибаться. Мне не нравились эти ветки и листья – кто знает, что может среди них прятаться?

Дым снова поднял руку в предостерегающем жесте. Что там? Опять паутина? Вроде бы нет. Так чего ему не нравится тогда?

– Слышишь? – сталкер, прищурившись, смотрел на меня. Я вслушался. Еще сильнее. И еще. Посмотрел на Дыма и честно сказал:

– Нет.

– Странно, – сталкер нахмурился. – Ладно. Все равно, давайте обойдем.

Он снова забрал в сторону, на этот раз – вправо. Бандиты сзади шли молча, ощетинившись стволами. Бык охранял тыл, Бриг работал по обоим флангам, а Пеха присматривал за нами. Идут молча, не возникают – уже хорошо.

Через несколько минут нам стали попадаться поваленные деревья. Сначала – небольшие, потом – все больше и больше. И, наконец, мы уткнулись в самый что ни на есть настоящий бурелом, стеной преградивший нам путь.

– И дальше что? Куда вы нас завели, утырки? – послышался голос Брига. Дым было вскинулся, явно желая ответить главарю бандитов в том же тоне, но я придержал его за плечо.

– Остынь, – шепнул я стражу.

– А тебя что именно не устраивает? Что мы все живы до сих пор? Сейчас переберемся – и нормально.

Я старался говорить как можно спокойнее.

– Куда ты перебираться собрался, клоун? – Бриг смерил меня презрительным взглядом. – Эта фигня на сколько тянется?

– Да это только тут пройти тяжело. Дальше нормально будет, – уверил я главаря.

– Ну вот первым и пойдешь, – решил главарь. – Хотя нет, ты не пойдешь. За тебя деньги еще не уплачены. Кореш твой пойдет. А за ним Бык проследит, они ж любят друг друга. И если нормально все – пойдешь ты, потом Пеха и я.

Бык исподлобья глянул на главаря. Даже с его скудным умом было понятно, что его используют как «отмычку». Однако ничего не сказал – видимо, успокоился тем, что первым идти будет Дым. Что-то неразборчиво буркнув, бандит двинулся вслед за стражем, который уже успел взобраться на вершину бурелома и ожидал сопровождающего, не желая провоцировать бандитов.

Через какое-то время, наполненное сдавленной бранью Быка, предсказуемо оказавшегося не очень-то ловким, бандит и страж оказались на той стороне. Видя, что с ними ничего страшного не происходит, Бриг толкнул вперед меня.

Черт побери, какое же это было прекрасное место для того, чтобы напасть на бандитов! Видимо, они это тоже понимали, потому что оружие у нас отобрали, пообещав вернуть при необходимости. Мне, правда, в это не очень верилось. Лес вдалеке редел, промежутки между деревьями становились все больше, и это означало одно: мы почти вышли. Выйдем – опять станем совсем бесправными пленниками. И неизвестно, что сделают с Дымом. Эх, сейчас решать надо. А решать не получается. Дела-а…

Переползая через особенно толстое бревно, я почувствовал что-то странное – подошвы ощутили мелкую вибрацию, будто внутри бревна что-то зашевелилось. Я замер было, пытаясь понять, что это такое, но идущий за мной Пеха прошипел, чтоб я быстрее двигался. Как скажете. Пожав плечами, я спрыгнул вниз. Под ботинком что-то хрустнуло. Не удержавшись, я остановился, желая рассмотреть источник звука. Ветка так не хрустит. И тут же скривился от отвращения.

К канту ботинка прилипла полураздавленная тушка крупного насекомого. Продолговатое тельце, усики, небольшие жвальца впереди. Из памяти внезапно всплыло название: рогохвост. Что-то из школьного курса биологии. Ну да, все правильно. Чем-то похожее на пчелу насекомое, живущее под корой деревьев. Только вот крупное до неприличия. Уцелевшая часть была сантиметров пять в длину. А была же еще и раздавленная!

И тут до меня дошло, что внушает мне беспокойство уже несколько минут. Звук! Будто сотни маленьких ножек копошатся, шаркая по дереву. Я уже было совсем собрался поведать о своем открытии, как одновременно произошло несколько событий.

Соскочивший с бревна Пеха гаркнул, чтобы я не тормозил. Впереди, на огромной куче поваленных деревьев, куда Дым с Быком забрались по удобно лежащему стволу, вспыхнула перепалка. Послышался звук удара, и Бык с криком слетел вниз…

…в самую гущу веток.

Треск и шуршание стали громче, я понял, что сейчас будет, и заорал в голос:

– Бежим!

Обескураженный Бриг вскинул автомат, прицелившись в Дыма, но выстрелить не успел. Раздался отчаянный мат Быка, треск ломающихся под тушей пытающегося встать бандита веток, а потом все заполнил совсем другой звук.

Звук жестких маленьких крыльев, расправляющихся и делающих первые взмахи перед тем, как поднять их обладателей в воздух.

Ударив Пеху локтем в горло, я подхватил свой автомат, соскользнувший с плеча бандита, и рванул вперед. Еще не понявший, что происходит, Бриг что-то заорал, землю сзади меня вспушила предупредительная автоматная очередь. Но я не обратил на это внимания. Я бежал. Бежал по стволу поваленного дерева вверх, желая как можно скорее очутиться подальше отсюда, до того, как рой поднимется в воздух.

Я – успел. Бандиты – нет.

Я не стал спускаться вниз, цепляясь за ветки, а просто сиганул с самой верхотуры, едва не рухнув на Дыма, не понимающего, что происходит. Не объясняя ему ничего, я дернул сталкера за плечо, увлекая за собой.

– Валим, быстрее! – только и успел выдохнуть я.

Бурелом остался позади. Впереди была только редеющая чаща. Наплевав на любые возможные опасности, мы мчались вперед. Я – потому что примерно представлял, на что способны пятисантиметровые взбешенные рогохвосты. Дым – потому что ему передался мой страх. Сзади что-то орал Бриг, хлестнувшая очередь сбила листву и мелкие ветки. Но мы петляли между деревьями как зайцы, и попасть по нам Бриг попросту не мог. А потом бандитам стало не до нас.

Дикий вой Быка ударил по ушам, заставив меня споткнуться. Заполошно застучал автомат. Идиоты, куда стреляют? Бежать надо! Просто бежать. Но, видимо, открыть огонь – это рефлекторная реакция для бандитов при нападении любого врага. Ну-ну. Постреляйте из пушки по воробьям. Автомат захлебнулся, и раздался еще один крик. На этот раз понять, кто кричит, было невозможно. Крик и вовсе не походил на человеческий. Впрочем, мне было все равно. Пусть все втроем орут, уроды. Не жалко.

И тут мне в голову пришла мысль, заставившая меня остановиться на полном ходу. Подошвы ботинок взрыли землю, расшвыривая пожухлую листву и мелкий хворост. Бегущий следом Дым, не успев отреагировать, врезался мне в спину, едва не сбив с ног.

– Ты чего? – глаза у сталкера были шальными.

– Шмотки, – только и выдохнул я. – Рюкзак мой. Детектор. Коммуникатор. Надо забрать. – Дыхание еще не успокоилось, и говорил я короткими рублеными фразами.

– Откуда забрать? Оттуда? Ты чего, с ума сошел?

Бежавший сзади Дым успел несколько раз обернуться и понять, что происходило с бандитами. И по его виду было ясно, что возвращаться назад желанием он не горел.

– Нет, блин, из другого места какого-нибудь, – фыркнул я. – Оттуда, конечно.

– И как ты себе это представляешь? – напарник был настроен крайне скептически.

– Да нормально представляю. Там уже все, амба. Подождем немного, букашки успокоятся, и пойдем себе потихонечку. Аккуратненько так, на носочках.

– Угу. На носочках, – буркнул Дым. – Особенно ты на носочках умеешь, ага, – сталкер мне до сих пор не мог простить поднятого шума в корпусе «Биофарма», где нам пришлось отбиваться от зомби из-за моей неуклюжести.

– Да ладно тебе. Нормально все будет, не парься, – отмахнулся я.

– Чего за букашки такие? Что это вообще было? – страж решил сменить тему. Я пожал плечами.

– Да кто его знает? Похожи на рогохвостов. Только раздобревших. Как пчелы, только мед не приносят. Я не больше тебя знаю. Все, что помню из курса биологии – живут под корой, там же личинок откладывают. Как раз вот буреломы им очень нравятся.

– Как пчелы, говоришь?

– Ну, приблизительно, – протянул я.

– Ну если «приблизительно», тогда дыма они тоже должны бояться?

Я недоуменно уставился на напарника.

– Тебя никто не покусал, не? Какого панциря они тебя бояться должны? Не уверен, что в природе дикой ты часто встречаешься.

– Тьфу! – махнул рукой страж. – Не меня. Дыма. Настоящего дыма!

– Ты решил лес спалить, что ли? – что-то мне не по себе стало. Это у него отходняк такой после стресса, или где?

Скривившись, страж молча достал из разгрузки две продолговатые картонные трубки.

– Дымы. Сигнальные. Густые и вонючие. Готов спорить, что букашкам твоим они не понравятся.

Я хмыкнул.

– А дело говоришь. Хорошо придумано. Давай сюда! – и я отобрал у сталкера одну из трубок.

Назад пошли минут через двадцать, отдышавшись, отдохнув, как следует, и выждав, чтобы насекомые успокоились с гарантией. Шли, стараясь не потревожить ни одной веточки. А уж как лезли по бурелому! Я отдал свой автомат Дыму, и тот страховал меня, пока я спускался вниз.

В самом низу, в гуще веток, застрял так и не сумевший выбраться Бык. Я взглянул на лицо бандита – и мне стало его даже жалко. На распухшем от укусов лице не было видно ни глаз, ни носа. Одежда на нем кое-где шевелилась – забравшиеся под нее рогохвосты успокаивались после атаки. Стискивая в руке картонную трубку, я плавно повернулся, и по земле, усеянной медленно ползающими насекомыми, двинулся вперед. Туда, где в последний раз видел Брига. Под подошвами противно чавкало и хрустело – пройти так, чтобы не раздавить десяток-другой букашек, было невозможно. Меня передернуло от отвращения.

Следом спустился Дым. Сталкер стоял в центре небольшой поляны, образовавшейся посреди легшего стенами бурелома, и напряженно оглядывался по сторонам. Рогохвосты ему явно не нравились.

Я подошел к телу, лежащему навзничь. Пеха. Разорванная одежда, вздувшаяся опухолями кожа. Из-под воротника вылезло насекомое, и замерло, будто глядя на меня. Я поежился.

Нагнулся, аккуратно, кончиками пальцев отстегнул клапан кармана на разгрузке бандита и достал оттуда свой детектор аномалий. Быстро проверил прибор, вернул его на положенное место – на левое запястье.

Дым пытался вытащить из-под Быка свою «Грозу». Сделать это так, чтобы не потревожить бурелом, внутри которого скрывались многочисленные насекомые, было не так-то просто. Сталкер вполголоса отчаянно матерился. Я огляделся по сторонам. Где же Бриг?

Мой рюкзак нес главарь. Коммуникаторы тоже, ясное дело, он подгреб себе. Ничего, сейчас они вернутся на родину. Где ж он есть, собака?

Расставив руки на манер эквилибриста, я начал подниматься по тонкому стволу дерева на очередную кучу веток. Скорее всего, Бриг на той стороне – упал, когда рой вылетел.

Тонкий ствол подо мной хрустнул, и я полетел вниз. В последний момент я постарался оттолкнуться, чтобы упасть не в бурелом. Иначе – конец. И мне, и Дыму. Приложившись спиной о землю, я громко охнул, неуклюже повернулся, пытаясь встать, и увидел Брига.

Главарь бандитов стоял на краю поляны – там, где в поваленных деревьях был незамеченный нами проход. Распухшее лицо, дрожащие колени. Мой рюкзак, болтающийся в опущенной руке… и пистолет, зажатый во второй. Бриг целился в Дыма, и я прямо почувствовал, как напрягся палец у него на спусковом крючке.

Я сам не понял, как я оказался на ногах. Мозг еще только посылал телу команду, а сучковатая палка уже летела в Брига.

– Дым! – выкрикнул я. Палка, крутясь, врезалась в запястье Брига, грохнул выстрел. Дым рефлекторно прыгнул в сторону, вскидывая в падении автомат. Пуля бандита ушла куда-то левее, а приземлившийся на бок Дым выпустил длинную очередь. Пули ударили в туловище Брига, выбивая кровавые брызги, его отбросило назад, и он тяжело рухнул на землю. Дым встал, поморщившись, стряхнул с себя ползущего по рукаву рогохвоста и бросил мне мой автомат. Сам же вооружился извлеченной из-под Быка «Грозой».

Взяв орудие на изготовку, я приблизился к еще подергивающему ногами Бригу. Бандит вздрогнул еще раз, и умер. Подобрав свой рюкзак, я тщательно осмотрел его на предмет заползших внутрь насекомых, отыскал в карманах главаря наши коммуникаторы и направился к Дыму.

– Ну что, пошли? – напарник выглядел усталым. Ну да, это меня отрубило в кладовке, а он-то вообще спал?

– Куда теперь? – вопросительно взглянул я на Дыма.

– Как куда? На «Орион». Посмотрим, что там военные нашли. Тут недалеко, я знаю, где удачно срезать можно.

Напарник поправил лямки найденного среди веток рюкзака, накинул на шею ремень автомата и решительно полез вверх по бревну. Мне осталось только последовать за ним.

Глава 16 Последний бой орфов

«Не так давно в Зоне Отчуждения обосновалась еще одна группировка. Сталкеры их называют Черными. Черные – боевое крыло террористической организации «Дети Черной Луны». Что? Нет, не исламисты. Наши, отечественные. Свернуты на Зоне. Считают, что ее появление – естественный этап эволюции человечества, и жаждут ее расширения. Занимают территории бывшего завода «Орион». Очень хорошо оснащены, по последнему слову техники, так сказать. Для тех из вас, кто попадет в отдел специальных операций, Черные будут серьезной головной болью. И я вам в этом не завидую».

Из вводного курса лекций для новобранцев Изоляционных Сил

Капли, падающие с потолка, звонко разбивались о растрескавшийся бетон пола. По помещению гулял сквозняк, хлопала где-то незапертая дверь.

Софт зябко поежился, и отодвинулся от холодной стены. Мрачный Дым сидел, обхватив колени руками, и не реагировал на внешние раздражители. Софт еще раз посмотрел наверх. Нет. Высоко. Не выбраться, без вариантов.

Каменный мешок был глубиной не меньше пяти метров. Черт его знает, для чего он использовался раньше, но сейчас он стал идеальным зинданом. Хакер скрипнул зубами.

Где-то вверху гулким эхом застучали шаги. Негромко тренькнула гитара. Неизвестный музыкант провел несколько раз по струнам, прислушиваясь. Звук, по всей видимости, ему не понравился, так как следом послышался скрип заедающего колка. На этот раз звук устроил гитариста, так как проведя несколько раз по струнам, он вполголоса запел:

Тайной тропой Дни Вслед за луной наши шли. Тихо поют нам сны Брошенных сёл Огни.

Повторив это несколько раз, невидимый музыкант вдруг резко перешел на бой, изменив тональность, и запел громче. Эхо заметалось по корпусу, отражаясь от голых, каменных стен, придавая песне пугающие нотки.

Сундук за черной дверью без дна, Желанье побега сведет с ума, Ключ – у летучей мыши в зубах, С рассвета лучами исчезнет страх[13].

Басовые струны угрожающе гремели, в то время как припев пошел на второй, а после – и на третий круг. Наконец Софт не выдержал. Вскочив, он в ярости схватил пластиковую бутылку с остатками воды, и зло запустил ее вверх, в направлении источника звука.

– Может хватит, а? И без тебя тошно, блин! – в сердцах крикнул хакер. Музыка умолкла. А через некоторое время над краем ямы показалась голова, обрамленная светлыми волосами.

– О! Беженцы! А вы чего тут делаете? – лицо Аскета расплылось в широкой улыбке.

– Да вот тебя пришли послушать, – фыркнул Софт. – Играешь больно хорошо.

* * *

Взяли их технично и красиво. Просто в какой-то момент куст шагнул в сторону, и обернулся бойцом в маскировочной накидке поверх темно-синего комбинезона. В ту же секунду в двух местах впереди поднялась пожухлая листва, приняв положение для стрельбы сидя, и на напарников взглянули зрачки стволов. Судя по звуку – то же произошло и сзади. Дергаться было бесполезно, и они просто подняли руки, оставив оружие болтаться на ремнях. Лишь Дым шепнул Софту, стараясь не размыкать губ:

– Орфы.

Их быстро и без лишних движений разоружили, запястья стянули пластиковыми наручниками. Заговорили лишь перед тем, как вязать Дыма.

– А нам который из них нужен? Если не страж – может, пусть валит с миром? У нас же по краям с ними, типа, сейчас?

– Ага. Он свалит, а через час они всей бандой пожалуют. Вяжи обоих, на месте разберемся. Коммуникаторы у них забери и выруби. Не нужно светиться. Если кто-то один отследить смог – так и еще кто-то сможет.

Дым услышал, как Софт вполголоса выругался. Это что же получается, их ждали? Вели по координатам его, Дыма, коммуникатора? Ведь девайс Софта в сети не светится. Что-то многовато хакеров на одну Зону. Если кто-то узнает – труба Софтовой задумке. Откажутся от сетки, как пить дать. Мутант тебя раздери, о чем он думает? Какие задумки? Тут бы живым остаться. Интересно, они Чена нашли уже? И если да – знают ли, кто его завалил?

Потом на стража навалилось острое ощущение дежавю. Опять он в плену, опять марширует со стянутыми за спиной руками, только носилки тащить не нужно. Страж невесело усмехнулся. Отряд орфов вел их в сторону, противоположную той, куда направлялись Дым с Софтом. С каждым шагом «Орион» становился все дальше и приближалась база орфов.

Сколько они шли – Дым сказать затруднялся, но по его внутреннему ощущению прошло не меньше двух-трех часов. На территории бывшей автобазы, где и размещалась группировка, их загнали в длинный ангар, сняли наручники и под стволами автоматов заставили спуститься в яму. После чего вытащили лестницу и удалились.

– Спасибо. Рад, что тебе нравится, – широко улыбнулся Аскет. – А если серьезно? Куда вы влипли опять?

Кого-нибудь другого Дым бы послал, но этот парень вытащил их с Софтом из серьезной передряги, облегчив им бегство из бара Диких, и потерял из-за этого свою уникальную машину. Потому страж не стал ломаться.

– Черные заказали. Вон, товарищ им, как заноза в ж… Как заноза, в общем. Насколько понимаю – ждем теперь, пока явятся «покупатели».

Аскет покачал головой:

– Вот уроды. Никак не успокоятся. Ждите. Я скоро.

– Эй, ты куда? – вслед ему крикнул Софт.

– Ждите. Скоро приду, – послышалось в ответ. Вскоре звук удаляющихся шагов стих.

– Как ты думаешь, – Софт повернулся к Дыму, – это то, о чем я думаю?

– Не думай! Сглазишь! – шикнул на него сталкер. Однако по нему было видно, что думают они с Софтом об одном. Оставалось только подождать.

– Воду выкинул… – укоризненно пробурчал Дым. – А я теперь пить хочу.

– Меньше пей – комфортнее будет. Нам обоим, – парировал Софт, намекая на отсутствие в яме туалета. Страж только хмыкнул и снова уселся на пол, опершись о стену.

Довольно долгое время ничего не происходило. Дым все так же сидел, сверля отсутствующим взглядом стену напротив. Хакер же усидеть на месте не мог. Размер ямы – пять на пять, но даже по ней он умудрялся нарезать круги.

– Да сядь ты уже, не маячь! – прикрикнул Дым.

Софт только буркнул что-то под нос.

– Куда он свалил вообще? – не выдержал хакер.

– Да куда захотел – туда и свалил. Он, в отличие от нас, птица вольная.

– Что значит – свалил? – Софт даже остановился. – А мы как?

– Что «мы»? – Дым с интересом взглянул на него. – Он что, подрядился нас из задницы вытаскивать?

Софт даже растерялся.

– Нет. Но я думал…

– А ты меньше думай, Дима. Иногда оно ни к чему, – страж выглядел раздраженным. Софт только хотел ему ответить, как бетонный пол подпрыгнул, с потолка обильно сыпануло штукатуркой, а уши едва не заложило от грохота. Сквозь грохот прорвался треск автоматных очередей. Тут же подключился более солидный перестук пулемета. Снова рвануло, уже потише, и пулемет заглох. Автоматные же очереди стали еще чаще. Из ямы создавалось впечатление, что стрельба идет со всех сторон. Скорее всего, так оно и было.

– Это что вообще происходит? – вытаращился на Дыма Софт. Тот встал и сейчас разминал затекшие ноги.

– Не больше твоего знаю. Хотелось бы думать, что эти козлы натупили с моим коммуникатором, включился аварийный маяк и базу штурмует наш клан, но, боюсь, это лишь мечты. Рискну предположить, что по твою душу пожаловали покупатели, эти идиоты с ними чего-то не поделили, и орфов теперь выжигают, как мелких вредителей. Хоть что-то за день хорошее.

Софт ответить не успел, так как по ангару застучали шаги и послышался голос Аскета.

– Эй, беженцы, а ну к стене прижмитесь! Эх и тяжелая, зар-р-раза! – Софт едва успел отскочить к стене, как в яму с шумом опустилась грубо сколоченная и пропитавшаяся влагой, деревянная лестница. – Давайте быстрее, пока там шухер идет.

Напарники быстро вскарабкались по лестнице вверх. Встревоженный Аскет стоял со своим рюкзаком за плечами, на плече висел «калашников» с раскрашенным под хохлому прикладом, а в руках он держал их собственное оружие.

– Черные пришли. Вдвоем. Их внутрь пустили, они с главным о чем-то побазарили, а потом огонь тупо открыли. Их за воротами целый полк засадный нарисовался. Вот и завязалось. Держите.

Аскет сунул недавним пленникам их оружие.

– Удачно в оружейке дернул, пока типа за своим прибегал по тревоге.

– Спасибо. А рюкзаки наши ты часом не видел?

– Какие рюкзаки? Вы чего? Валить надо, а они о рюкзаках!

В коридоре послышался топот. Сталкеры переглянулись и бросились врассыпную. Дым засел за большим железным контейнером, стоящим в углу, Софт занял позицию с другой стороны от входа, за невысоким штабелем кирпича. Куда делся Аскет, они заметить не успели.

В помещение вбежали трое орфов с автоматами наперевес. На миг они остановились, поводя стволами по сторонам, затем двинулись к яме. Страж не стал ждать, пока они подойдут ближе и увидят в яме лестницу, а просто прицелился в голову ближнего к нему и потянул спуск. «Гроза» хлопнула, и орф, не успев даже вскрикнуть, повалился на пол. Двое других только начали поворачиваться, когда из-за кирпичей по ним ударил Софт. Одного ему удалось свалить сразу же. Пуля попала в шею, перебив артерию, и боец рухнул на колени, тщетно пытаясь зажать руками рану, из которой так и хлестала кровь. Со вторым хакеру повезло меньше: пули попали по корпусу, комбинезон с кевларовыми вставками принял удар на себя, и орф лишь упал на спину. Дым не дал ему встать, хладнокровно добив.

Весь бой занял не больше десяти-пятнадцати секунд. Напарники выбрались из укрытий, откуда-то из-под потолка спрыгнул Аскет. Дым был ему благодарен за то, что тот не вступил в бой. Его бандура калибра семь – шестьдесят два наделала бы порядочно шороху, а так удалось справиться без звука.

Двое из поверженных бойцов были вооружены «Валами», и Софт уже радостно потрошил их разгрузки.

– Эй, мародер, шевелись давай! – окликнул его Дым.

– Что с боя взято – свято! – назидательно ответил Софт, протягивая Дыму пару магазинов. Тот поблагодарил кивком и обратился к Аскету:

– Ты нас отсюда вывести можешь?

– Да. Я за этим и пришел же.

– Спасибо. Тогда веди!

– Э, стоп-стоп-стоп! Куда «веди»? Я без ноутбука своего никуда не пойду! – Софт аж выпрямился.

– Какой ноутбук, человече? Ты головой, часом, нигде не ударился? Сваливать надо, да побыстрее! Выберемся – я тебе еще лучше ноутбук подарю! Чесслово!

– Ага. То, что там на «винте» – ты мне тоже подаришь? Нет, Дым, не годится. Там слишком много ценной инфы и уникальных программ. Мне без них будет сильно хреновато. И это я уже не говорю, что не приведи Торвальдс, кто-то все же подломит защиту… Не надо, чтобы такой софт не в те руки попал.

Хакер смотрел на стража очень серьезно. Дым молчал несколько секунд, потом поморщился и кивнул.

– Ну допустим. Где искать ты свое добро будешь?

– У главного в кабинете, или что там у него, – быстро ответил Софт. Видно было, что хакер уже все продумал.

– Ладно. Фиг с ним. Аскет, сможешь показать, где у них главный хрен заседает? А то сами мы не местные…

– Вы чего, беженцы? Совсем с дуба рухнули? Какой главный? Вы вообще слышите, что там творится?

Не услышать это было невозможно, потому напарники не стали даже отвечать на этот вопрос. Грохотало так, что аж уши закладывало.

– Надо, Аскет. Но если не можешь – мы не в обиде. И так должны тебе по гроб жизни. Расскажи просто, где главный их заседает, и все.

– Только о гробах не надо, – махнул рукой Аскет. – Ладно. Все равно без меня заблудитесь. Пошли!

Сдернув автомат с плеча, бард взял его на изготовку и двинулся вперед. Софт покачал головой. Ну вот совсем не смотрелся Аскет в окружающей обстановке. Не гармонировал. Косуха, потертые черные джинсы, высокие ботинки, но не армейские «берцы», а что-то вычурное и понтовое, типа «гриндеров» или «доктормартенсов». Длинный хвост волос на спине. И приклад, прижатый к плечу. Разрисованный. Под хохлому, блин. Клиника.

Остранив Аскета в сторону, Дым высунулся в коридор и так же резко нырнул назад – по привычке, а не по необходимости, потому что в коридоре было пока чисто.

– Куда теперь? Э, не! Стой! – придержал страж рванувшегося было вперед Аскета. – Ты первым не ходи. Ты в середине иди. Понял? Только объясни, куда скачем.

– Надо выйти из здания. Сейчас, думаю, безопаснее сделать это через окно. Нам туда, – бард махнул рукой назад по коридору, – а потом направо. Там окно, забитое досками. Снаружи, я видел, дерево там. Не видно, то есть. Вот туда и выйдем. А дальше нам в соседнее здание надо.

Неподалеку что-то грохнуло, кто-то дико заорал, хлопнул одиночный выстрел и кричащий замолк. Стрельба постепенно сходила на нет. Одна из сторон брала верх. И что-то подсказывало Дыму, что победителями станут не орфы. Хотя хрен редьки не слаще – что те враги, что эти. Двигать надо.

Дым пошел вперед, стараясь ступать как можно тише. Вряд ли, конечно, кто-то услышит в окружающем шумовом беспределе звук шагов, но лучше не расслабляться. Аскет шел сразу за ним, на удивление грамотно выставив автомат из-за Дыма – прикрывает вроде. Ну а Софт без напоминаний пятился задом, держа на прицеле коридор за спиной.

Где-то рядом с новой силой вспыхнула стрельба. Видимо, обороняющиеся сумели закрепиться, и отбивались теперь от наступающих Черных. Воспользовавшись шумом, троица ускорилась, и вскоре Дым уже выбивал доски, которыми было заколочено окно.

Наружу выбирались по одному, аккуратно, стараясь не привлечь ничьего внимания. Первым вылез Дым. Заняв позицию за раскидистым кустом, страж оглядел окрестности.

Параллельно длинному бараку, из которого они выбрались, стоял еще один, такой же. Орфы отстреливались из-за толстых металлических створок ворот. Черные не спешили идти в атаку, разумно опасаясь потерь. Главное, что и тем, и другим сейчас явно было не до троицы беглецов. Дождавшись спутников, Дым повернулся к Аскету, вопросительно глядя на барда.

– Нам туда, – Аскет показал на барак напротив. – Думаю, лучше зайти с другой стороны, там двери. Хотя их могут охранять…

– Разберемся на месте, – страж в одночасье стал очень серьезным. – Значит, слушайте меня. Первым выдвигается Софт. Занимает позицию во-о-он за тем грузовиком, – страж махнул рукой в сторону наполовину вросшего в землю древнего «ЗИЛа». Если все спокойно – идешь ты, – он указал на Аскета. – Я – замыкаю. Всем все ясно? Тогда вперед.

Софт высунулся из кустов и, не заметив никакой опасности, на полусогнутых бросился к грузовику. Успешно добрался, укрылся за кабиной, взяв на мушку направление, с которого до сих пор доносилась стрельба, и махнул рукой.

Аскет перебежал не так изящно, сильно сутулясь и уткнув дуло автомата в землю. Последним с места сорвался Дым. Взрыхлив ботинками землю, он затормозил за грузовиком и сразу начал распоряжаться.

– Через дверь не пойдем. Даже если там никого нет, рискуем нарваться на растяжку или еще какую гадость. Ищем окно и лезем внутрь. За мной!

Он первым побежал, пригибаясь, вдоль здания. Первое же замеченное окно, по-видимому, полностью его устроило. Он махнул рукой товарищам, и когда они оказались рядом, прошептал:

– Приготовиться!

Софт не успел спросить, к чему им нужно быть готовыми, – Дым резко встал, и долбанул прикладом в центр оконной рамы. Древняя конструкция не выдержала столь варварского обращения и с грохотом и звоном рухнула вовнутрь. Сталкер присел под окном, резонно опасаясь, что изнутри откроют стрельбу, но там было тихо. Он махнул рукой, и Софт, опершись подошвой на подставленные руки Дыма, сложенные «лодочкой», нырнул внутрь. Следом за ним пролез Аскет, и только потом внутрь заскочил Дым, сразу направив ствол в закрытую дверь, ведущую из комнаты. Попали они в отдельную спальню кого-то из высокопоставленных орфов. По крайней мере, такой вывод можно было сделать по мебели, стоящей здесь: кровать с панцирной сеткой, древняя, как само мироздание, тумбочка и рабочий стол с настольной лампой. У стола стоял деревянный стул с высокой спинкой.

– На месте, сам, – приказал Дым. Почему-то ни у кого не возникло вопросов, с какого перепугу он, собственно, командует. Да и не глупил страж, поэтому и Аскет и Софт молча признали старшинство сталкера.

Дым толкнул дверь, та открылась в коридор, и прямо на сталкера с недоумением уставился тип в черном комбинезоне. Дым не растерялся, шагнул вперед и коротко двинул ему в зубы стволом автомата. Тот отшатнулся, инстинктивно хватаясь за окровавленное лицо, и страж с размаху воткнул носок ботинка в пах противнику. Тот согнулся, и сталкер повторил удар, только теперь вбивая ботинок в лицо Черного. Что-то хрустнуло, боец упал на пол, дернулся пару раз и затих. Софт с Аскетом моментально подскочили к лежащему на полу телу, зацепили его за ноги и втащили в комнату.

– Дьявол! Они уже здесь! Здание захвачено! – шепотом выругался Дым. – Аскет, куда дальше?

Анархист высунулся в коридор и уверенно ткнул рукой вправо.

– Туда!

– Пошли, только быстро. Не нравится мне все это.

Троица быстро, но стараясь при этом не шуметь, двинулась по коридору. Стрельба стихла. Над базой орфов, теперь уже, наверное, бывшей, повисла тишина.

В этом здании когда-то размещалась контора автобазы. Длинный, узкий и темный коридор, два ряда дверей по сторонам, обитых разлезающимся дерматином. Даже таблички кое-где висели. «Старший экспедитор», «Логистика», «Нач. рем. цеха».

Они успели миновать не меньше десятка дверей и почти добрались до поворота, когда из-за угла донеслись тяжелые шаги нескольких пар ног и шипение рации. И еще какой-то странный звук, идентифицировать который не удавалось. Все, что успели сделать сталкеры – нырнуть в дверь с табличкой «Главный бухгалтер», которая, на их счастье, была не заперта. Дым оставил в двери щель, к которой и припал, сразу после того, как Аскет с Софтом заняли позиции в глубине комнаты, наведя оружие на двери.

Из-за поворота показались трое. Все, как один – в черных комбинезонах. Двое, шедшие по бокам, еще и в тяжелых шлемах с наглухо задраенным забралами. Третий нес шлем под мышкой. На испачканном лице отчетливо была видна усталость.

Только увидев Черных, Дым смог понять природу странного звука: на всех бойцах были надеты экзоскелеты, приводы которых и создавали тот странный шум. Страж едва удержался, чтобы не присвистнуть.

Армейские экзоскелеты были штукой редкой. Нет, чисто теоретически купить его было можно: черный рынок – он и в Зоне черный рынок. Вот только были они очень дорогими, а цену свою не оправдывали, поэтому и обходились без них. Да и для того, чтобы воевать в них, нужно было обладать определенными навыками. В основном этими навыками обладали как раз те, для кого редкая снаряга и разрабатывалась – войсковые спецы. И потому видеть экзоскелеты на Черных было по меньшей мере странно.

На плече старшего зашипела рация. Он поморщился и взял в руки неуклюжий девайс в громоздком корпусе, с длинной и толстой антенной, специально рассчитанный на работу в таких местах, как Зона, призванный обеспечить хотя бы ненадолго стабильную связь. Вдавив кнопку, он буркнул в динамик на ходу:

– На связи.

Динамик зафонил, потом визг статики вдруг резко оборвался, и неожиданно громко и отчетливо послышался голос:

– Паук, заканчивайте. Нужно перебросить измененных к «Ориону». Побольше и побыстрее. Сколько их у вас?

– Сейчас приму доклад – отвечу. Но не много. Местные слишком брыкались. Много трупов.

– Объект не нашли?

– Нет. Успел уйти. Кто-то помог.

– Ладно. Заканчивай там и двигайтесь на «Орион». Откачивай всех, кого можешь. Измененных нужно как можно больше.

– Принял.

Последний обмен Дым уже едва услышал – Черные удалялись быстро, а шум сервоприводов заглушал слова. Обернувшись, страж увидел рядом с собой Софта.

– Чего они про «Орион» терли? – хакер вопросительно смотрел на Дыма.

– Терли, что двигаться туда будут. Хреново. Совсем хреново. Надо скорее добраться до коммуникатора и предупредить базу. Намечается большая войнушка, судя по всему. Мне не хотелось бы, чтобы Черные в ней победили, если честно.

Троица вновь выскользнула в коридор. Им повезло, и больше Черных они не встречали. Зато с улицы донеслось невнятное рычание, крики и вой, очень походящий на предсмертный. Дым сглотнул.

– Вот эта дверь! – громким шепотом проговорил Аскет.

Они стояли перед дверью с надписью: «Начальник автобазы». Ну еще бы. Какой бы еще кабинет занял главный орф?

Дым пихнул дверь, но она оказалась запертой. Выругавшись, сталкер отошел и поднял было автомат, но Софт отстранил его. Шагнув вперед, он ударил ногой прямо в замок. Что-то треснуло, и дверь распахнулась.

– Старый замок. Советский еще, – будто извиняясь, объяснил он спутникам.

Судя по беспорядку, царившему в кабинете, главный орф готовился к эвакуации. Только уйти так и не успел. В углу стоял распахнутый сейф советского образца, возле него валялось несколько зеленых купюр. На столе была навалена электроника: ноутбук, мигающий диодом, несколько коммуникаторов, среди которых Дым увидел и свой гаджет и Софта. Рюкзаки их также были здесь – стояли в углу. Софт сразу метнулся к своему, зажужжал «молниями», затрещал клапанами на «липучках». Проведя беглый осмотр и, видимо, удовлетворившись им, хакер закинул рюкзак за спину и затянул ремни.

– Я готов. Детектора нет только.

– Ну и хрен с ним, – пробормотал Дым, ковыряясь в своем коммуникаторе.

– У тебя тоже связи нет? – страж вопросительно посмотрел на Софта.

Тот быстро ввел код разблокировки на своем девайсе и скривился.

– Нет. Погоди.

Найдя иконку удаленного подключения к серверу сталкерской сети, он запустил клиент. На экране высветилось: «Connection failed».

– Ни у кого нет, по ходу.

– И не будет в ближайшее время, – голос Аскета заставил их вздрогнуть. Бард стоял у окна и с какой-то тоской смотрел на горизонт. Где-то там по потемневшему, свинцовому небу пробегали алые всполохи – предвестники Всплеска.

– Идет большой Всплеск. Нужно торопиться. У меня осталось совсем мало времени.

– В каком смысле? – страж уставился на анархиста, но тот лишь отмахнулся.

– Нужно быстрее, – каким-то отсутствующим голосом повторил Аскет. – Куда вам нужно?

Дым на секунду задумался. Приняв решение, он мотнул головой.

– К «Ориону». Нужно довести дело до конца. У Черных там были мощные ретрансляторы. Может быть, удастся достучаться до базы.

– Мы успеем? – Софт недоверчиво глянул на стража, вспоминая расстояние, пройденное с орфами. – Несколько часов пилить же.

– Успеем, – вместо сталкера ответил Аскет. – Давайте выбираться.

Дым и Софт переглянулись.

– В окно! – решил Дым. Подумать о странном поведении барда можно будет и потом. Сейчас нужно было выбираться.

На этот раз удалось обойтись без шума – окно в кабинете у главорфа открывалось вовнутрь. По очереди выбравшись на улицу, они замерли у стены.

– Ждите здесь, – бесцветным голосом приказал Аскет. – Я сейчас.

И, не дожидаясь возражений, бард уверенно направился в сторону небольшого кирпичного сарая.

– Что это с ним? – вполголоса спросил Софт.

– Без понятия. Но пока он нигде не ошибся. Давай посмотрим, что дальше будет. Послать его всегда успеем.

Буквально через минуту Аскет высунулся из дверей и призывно помахал им рукой.

– Идем? – отчего-то Софту стало не по себе.

– Идем.

Напарники быстро перебежали к сараю и нырнули внутрь. Дверь за ними захлопнулась, и внезапно по глазам ударил яркий зеленый свет.

– Эй, это чего? – воскликнул Дым, и в ту же секунду сзади его толкнули прямо в зеленое сияние. Судя по раздавшемуся мату, то же произошло и с Софтом. Пытаясь удержать равновесие, страж сделал два быстрых шага вперед…

…и яркая зеленая вспышка заставила его прикрыть глаза ладонью.

– Удачи, сталкеры! – послышалось вслед. Раздался хлопок, и Дым на секунду потерял сознание. А когда пришел в себя – вскрикнул от неожиданности.

Свинцовое небо оказалось вдруг очень близко. Малиновая молния разрезала небосклон, и послышался отдаленный гул. Страж огляделся и едва удержал пораженный вскрик. Рядом что-то нечленораздельно булькнул Софт.

День, оставшийся за захлопнувшейся дверью сарая, сменился поздним вечером. Зону окутала темнота. Мрак разрывали лишь вспышки малиновых молний и яркие прожекторы, освещающие территорию вокруг приземистых ангаров, длинных, полуразрушенных цехов и больших военных палаток, установленных в нескольких местах.

– Это что еще за фигня? – наконец обрел дар речи Софт. – Где мы? И где этот сумасшедший?

– Где сумасшедший – я не знаю, – очень спокойным голосом ответил Дым. – А вот где мы – я тебе скажу. Это, друг мой, не фигня. Это – «Орион».

И страж уставился на хакера совершенно безумным взглядом, никак не соотносящимся с его спокойным тоном.

Глава 17 Секреты «Ориона»

«Завод «Орион» – условно чистая локация глубокой Зоны. До Первой катастрофы завод специализировался на выпуске тонкой электроники, после был заброшен. После Второго взрыва также пустовал, в силу значительной удаленности от сталкерских дорог и повышенной опасности окружающих локаций. В последнее время на заводе закрепилась группировка Черных. Черные сильно укрепили завод, сделав его своей главной базой. Ходят слухи, что им удалось запустить несколько цехов. Не знаю, что там осталось от станков за такое время, но не удивлюсь, если эти засранцы сумели протащить туда новые. Информацию даю в порядке ознакомления, так как вряд ли кому-то из вас предстоит работать в глубокой Зоне».

Из вводного курса лекций для новобранцев Изоляционных Сил

– Сети нет, – мрачно выдавил Дым.

Страж механически копался в коммуникаторе, пытаясь вернуться в реальность. Софт же возбужденно нарезал круги по пригорку, стараясь, впрочем, не высовываться из-за невысоких кустов.

– Как? Как мы тут оказались? Что это было вообще?

– Это был портал, – выдавил страж.

– Какой еще портал?

– Аномальный. Я слышал про такие штуки. Но всегда считал, что это байка. Оказалось – нет.

– Но… Но как?

– Не знаю. Время от времени кто-то из бродяг треплет про аномалии, попав в которые ты оказываешься в другом месте, и даже вроде немного в другом времени. Никто им не верит, – страж дернулся. – Ох, ни фига себе!

– Что там? – вскинулся Софт.

– Не знаю, – пробормотал Дым. – Не знаю и не понимаю вообще ничего. Кроме того, что портал – это вообще ерунда по сравнению с этим, – и страж сунул хакеру под нос свой коммуникатор.

На экране гаджета была открыта история сообщений. Дым нажал на пиктограмму одного из них, и перед глазами Софта возникли красные буквы.

– Это что? – Софт непонимающе посмотрел на Дыма. Хотя уже и сам догадывался, что это такое.

– Сообщение о смерти. Некролог, – мрачно ответил Дым.

«Аскет. Нейтрал. “Семя дьявола”, окрестности “Биофарма”». Напротив сообщения стояла дата. И точное время, когда кто-то из сталкеров обнаружил труп барда – то время, когда они с Дымом ползали под столами, пытаясь прошмыгнуть незамеченными под носом у толпы зомби.

* * *

Временный лагерь военных на покинутой фабрике выглядел внушительно: периметр, обтянутый «егозой», патруль, тройками прохаживающийся по территории, и скорострельные малокалиберные пушки, выглядящие как танковые башни на подвижных основах по углам периметра. Внутри каждой – кабина для оператора, но в Зоне орудия обычно работали в автоматическом режиме. На крышах зданий маячили пулеметные гнезда, видно было несколько бронетранспортеров, непонятно как сюда добравшихся. Завершая перечень оборонных средств, внутри лагеря истуканами торчали два КОПа.

КОП – Комплекс Огневой Поддержки, а в просторечье «курица», как называли его сталкеры, – последнее достижение отечественных оружейников. Если бы их увидел Джордж Лукас, он бы непременно подал бы на дизайнеров оборонки в суд – за использование образов его боевых роботов из фантастической саги, ставшей классикой. Роботы несли на себе по две ракетные установки класса «земля-земля» и по два авиационных пулемета типа «Вулкан». Помимо ракетных кассет и патронных коробов, на спинах уродливым горбом выделялись резервуары с горючей смесью для огнеметов. Такой обвес автоматически делал машину более уязвимой – достаточно одного попадания из тяжелого оружия в резервуары, и оператор внутри попадет в последнюю в своей жизни сауну. Но огнеметы были невероятно эффективны против мутантов, сбившихся в стаю, и потому безопасность принесли в жертву огневой мощи.

Эти машины также могли работать автономно, без операторов, но из-за несовершенства электронного мозга их старались не использовать в этом режиме, доверяя «жестянкам» без водителя только патрулирование все того же Периметра.

В глубине лагеря был виден вход в бункер, в котором, видимо, и скрывалось то, ради чего заварилась вся эта каша. По крайней мере, вход в бункер освещался, как место особо важных археологических раскопок, а неподалеку от него стояла большая палатка, в которую час назад прошествовала делегация научников в оранжевых комбинезонах, видимо, завершивших на сегодня работу.

Дым и Софт лежали на холме, метрах в пятистах от этого образца грамотной обороны, по очереди передавая друг другу монокуляр.

– Я бы на их месте еще бы датчиков движения вокруг лагеря разбросал и посадил бы человечка за картинкой со спутника наблюдать. И обычных сигналок бы понаставил. Ток по «егозе», и сигнализацию на нее же – и ни одна мышь снаружи не проскочит, – подал голос Софт.

– Хорошо, что ты не на их месте, – отдуваясь, сказал Дым. Он только что вернулся с рекогносцировки – как только стемнело, страж пополз намечать безопасный путь проникновения в лагерь, и теперь усталый, грязный, но довольный заносил его в свой коммуникатор.

– Давай, включай своего «невидимку», я тебе карту солью. Пусть и у тебя будет, на всякий случай.

– Давай, – согласился Софт, выбивая дробь секретного кода на сенсорном экране своего наладонника.

– Так. Значит, наша цель – бункер. До утра, думаю, там никто не появится. В бункере, будем надеяться, охраны не остается. Не хочется с военными еще больше ссориться. Лезем внутрь, смотрим, что там, сливаем информацию, если есть откуда, и двигаемся назад.

– Ты уверен, что от тебя ждут именно этого? – Софт вопросительно посмотрел на Дыма. – Все же «разведать обстановку» и «обшмонать лагерь» – несколько разные задачи.

– Надо узнать, что там за фигня внутри – это раз. Отсюда много мы увидим? Немного. Ничего толком не увидим. А два – надо поближе подобраться к ретрансляторам. Может, все-таки сеть появится. База отсюда далеко, пока доковыляем…

– Если даже там сеть и появится, до базы ты все равно не достучишься. Половина ретрансляторов в Зоне в спячку перед Всплеском залегла. Правда, у военных должна быть спутниковая связь. Она пока еще должна работать. Если получится – можно будет воспользоваться и по ней инфу твоим слить.

– Ну вот.

– Слушай, а чего ты так о военных печешься? – спросил вдруг Софт. – Они-то вас особо не жалуют. Ну, перебьют их Черные. И чего?

Дым очень внимательно и серьезно посмотрел на хакера.

– Черные не просто так идут на открытую конфронтацию с вояками. Да и орфов они зачистили не зря. Они что-то задумали. Боюсь, если их сейчас не остановить – произойдет что-то крайне нехорошее. Это первое. А второе… если сейчас им удастся уничтожить лагерь военных – Зона никогда больше не будет прежней. Вояки ее выжгут. За Периметром давно образовались две партии. Одни хотят продолжать доить Зону, поднимая бабло на артефактах. Вторые же давно считают, что с Зоной человечество заигралось, что ее нужно уничтожить. Ты же слышал, что она увеличивается? Слышал наверняка. Многие серьезные люди боятся, что она перестанет довольствоваться малым, и начнет расширяться с дикой скоростью. Давно ходят слухи, что эта Зона – не единственная. Власти усиленно скрывают факт появления других Зон, но они, возможно, есть. И есть теория, что они как бы притягиваются друг к другу. Что в один не самый прекрасный день они попросту сольются в одну большую Зону. От экватора до полюса. Как тебе перспектива?

Софт выглядел озадаченным.

– Но у Зоны же черепашья скорость расширения. Этот процесс может растянуться на века!

– А может и не растянуться. Никому не известно, что служит катализатором роста. Известно только, что появилась Зона не на ровном месте. Здесь – сам знаешь, что случилось. В Бразилии, где якобы еще одна Зона зарождается – там теракт был. Какие-то кретины грязную бомбу в центре Рио рванули – а теперь там все оцеплено на манер Периметра нашего. В Тихом океане какая-то возня нездоровая, там, где лягушатники еще фиг знает когда тоже испытания ядерные проводили. Неспроста это все.

– Постой, то есть ты хочешь сказать, что Зоны возникают на месте ядерных катастроф? – Софт уставился на Дыма.

– Нет. Не хочу. Потому что стопроцентной информации о других Зонах нет. Это лишь домыслы. Эй, ты чего? – страж взглянул на Софта, который будто ушел в себя.

– Нет, ничего. Так, задумался. Ладно. Идти надо, – небо вдалеке прорезала малиновая молния, а спустя секунду раздался оглушительный раскат грома. Напарники вздрогнули.

– Ну так пошли, что ли? – Дым подтянул ремни рюкзака.

– Пошли.

Через миг два силуэта, облаченные в черные комбинезоны, растаяли в ночи. Первые тяжелые капли дождя забарабанили по сухой, истосковавшейся по влаге, земле.

* * *

Дым бесшумно двигался впереди меня, ужом скользя мимо сигнальных растяжек и редких аномалий. Да, что ни говори, подготовка у парня отличная! Проползти километр на брюхе и при этом чувствовать себя так же, как в начале дистанции. Сам я с трудом поспевал за ним. Ползти по грязи, в которую моментально превратилась земля после первых же минут хлынувшего ливня, было сомнительным удовольствием. Я весь изгваздался, от влаги спасал только научный комбез под прыжковым костюмом. Мне казалось, что ползем мы уже целую вечность. Хороший хозяин пса на улицу в такую погоду не выгонит, а мы премся куда-то.

Но все когда-нибудь заканчивается. Нескончаемый путь на брюхе тоже закончился. Уткнувшись в перегородившую дорогу сетку, Дым замер и откатился в сторону. Настала моя очередь поработать. Достав из сумки на бедре миниатюрный мультиметр, я накинул его клеммы на колючую проволоку. Ничего. Не взвыла сирена, с места не стронулась ни аналоговая стрелка, ни электронная шкала – значит, все чисто. Выдвинув из недр мультитула кусачки, несколькими быстрыми движениями я проделал в проволоке дыру. Настал мой черед откатываться в сторону, пропуская вперед товарища. Дым, полностью оправдывая свое прозвище, бесшумно просочился на территорию лагеря. Я пролез следом, и принялся маскировать прореху, прикручивая вырезанный кусок на место пассатижами из того же мультитула. Дым проверил ПБС на стволе автомата и ужом пополз вперед.

Мы не собирались никого убивать в лагере, но мало ли что. При форс-мажорных обстоятельствах договорились пользоваться бесшумным оружием, хотя нашей задачей был сбор информации, а никак не теракты на базе хоть и условных, но союзников. Вдруг Дым резко прижался к земле. То есть его и до этого не было видно, а сейчас он прямо вжался в грязь, образуя с ней единое целое. Я поспешил последовать его примеру.

Мимо нас прошла тройка военных сталкеров, совершающая очередной обход. Когда они скрылись за углом строения, Дым приподнялся и на полусогнутых быстро перебежал к стене цеха. Распластавшись по ней, он аккуратно выглянул из-за угла и коротко махнул мне рукой. Когда я, тяжело дыша, оказался рядом с ним, он жестами показал мне, что все чисто, и, приказав мне оставаться на месте, ринулся к бункеру, до которого было не более ста метров. Черной молнией промелькнув между зданиями, он нырнул в бункер, я же остался выжидать оговоренную минуту.

* * *

Оказавшись над входом в бункер, Дым посмотрел по сторонам и скользнул в люк, обхватив трубы стальной лестницы. До пола было метра четыре, и он преодолел их за пару секунд, буквально свалившись на кого-то, издавшего сдавленный стон. Страж приземлился прямо на молоденького солдатика, подмяв его под себя. Тот, полуоглушенный, уже широко открыл рот, намереваясь огласить окрестности громким воплем. Выругавшись про себя, Дым коротко двинул прикладом автомата в лоб бедолаге. Издав тихий стон, солдатик обмяк. Страж только успел отскочить в сторону, как сверху тем же способом слетел Софт.

– Что тут?

– Непредвиденные осложнения. Давай тихо, здесь может быть еще кто-то.

Они бесшумно двинулись по коридору, освещаемому ровным светом флуоресцентных ламп. Фабрика оказалась вовсе не такой заброшенной, какой она казалась в последние годы. По обе стороны коридора были двери, ведущие, преимущественно, в пустые комнаты. Иногда попадались чертежные мастерские с пустыми столами. В одной из таких комнат они обнаружили наполовину сгоревший лист ватмана, закрепленный на чертежном столе. Видимо, Черные старались замести следы, но не успели. Софт отстегнул с запястья коммуникатор и сделал несколько снимков чертежа.

– Они тут спутник строили, что ли? – Дым недоумевающе взглянул на спутника.

– А я почем знаю? Я хакер, а не инженер, – огрызнулся Софт. Они двинулись дальше. Следующая комната порадовала Софта намного больше. В центре квадратом были составлены четыре стола, на них солидно гудели компьютеры. Видимо, ученые только недавно приступили к изучению их содержимого, и боялись их выключать, не зная, что за гадость напихана в автозагрузку и останется ли какая-то информация на жестких дисках после выключения. На одном из мониторов крутился прогресс-бар криптографической программы. Черные дураками не были и хорошенько все закодировали. Или почти все. Всмотревшись в лог программы-криптографа, Софт присел перед монитором. Ученые пытались расшифровать переписку Черных. Часть информации уже была раскодирована. Судя по тайм-коду в логах, напарники были первыми, кто это читает – программа смогла подобрать ключ к шифру совсем недавно, когда ученые уже отправились на отдых. Софт развернул мышью окно логов, и напарники жадно впились взглядами в текст.

From – Mon Apr 13 15:37:52 2027

X-Account-Key: account7

X-UIDL: 9fba5c54c40271a37d1f54baad9e3538

Received: from XX.XXX.XXX.XX. ([Undefined])

for <Дети Черной Луны. Объект «А»>; Mon, 13 Apr 2027 15:32:53 +0300

Received: Дети Черной Луны. Цитадель

Status: Normal

Subject: Операция «Продвижение».

<message>Доложите о продвижении операции «Продвижение».<end message>

From – Mon Apr 13 20:00:38 2027

X-Account-Key: account7

X-UIDL: 9fba5c54c40271a37d1f54baad9e3538

Received: from XX.XXX.XXX.XX. ([Undefined])

for <Дети Черной Луны. Цитадель>; Mon, 13 Apr 2027 20:00:38 +0300

Received: Дети Черной Луны. Объект «А»

Status: Normal

Subject: RE: Операция «Продвижение».

<message> Агент готов передать нам управляющие коды спутниковой группировки. Однако возникли осложнения. Запрошенная агентом сумма превышает наши финансовые возможности. Цена вопроса – 20 000 000 евро. На снижение стоимости не согласен. Состояние – нестабильное. Операция под угрозой срыва. Вариантов давления на объект нет – родных, близких и друзей не обнаружено. Перекрытый военными канал поставок свел на нет поступления от артефактов. Отчет Казначея прилагаю вложенным файлом. Отчет Троя о невозможности взлома системы управления группировкой прилагаю вложенным файлом. <end message>

From – Tue Apr 14 00:36:18 2027

X-Account-Key: account7

X-UIDL: 9fba5c54c40271a37d1f54baad9e3538

Received: from XX.XXX.XXX.XX. ([Undefined])

for <Дети Черной Луны. Объект «А»>; Tue, 14 Apr 2027 00:36:18 +0300

Received: Дети Черной Луны. Цитадель

Status: Normal

Subject: RE: Операция «Продвижение».

<message>Изыскание средств – в оперативном порядке. Привлекайте Троя по его специальности. О выполнении доложить.<end message>

From – Wen Apr 15 02:24:02 2027

X-Account-Key: account7

X-UIDL: 9fba5c54c40271a37d1f54baad9e3538

Received: from XX.XXX.XXX.XX. ([Undefined])

for <Дети Черной Луны. Цитадель>; Wen, 15 Apr 2027 02:24:02 +0300

Received: Дети Черной Луны. Объект «А»

Status: Normal

Subject: RE: Операция «Продвижение».

<message>Трой предложил план по изысканию средств. С моей стороны препятствий не вижу. Трою нужен напарник. Запрашиваю разрешение на привлечение человека со стороны. Контакт Троя. Досье контакта и предполагаемый план операции – прилагаю.<end message>

From – Wen Apr 15 09:18:21 2027

X-Account-Key: account7

X-UIDL: 9fba5c54c40271a37d1f54baad9e3538

Received: from XX.XXX.XXX.XX. ([Undefined])

for <Дети Черной Луны. Объект «А»>; Wen, 15 Apr 2027 09:18:21 +0300

Received: Дети Черной Луны. Цитадель

Status: Normal

Subject: RE: Операция «Продвижение».

<message>Операцию одобряю. Привлечение разрешаю. По итогам – объект ликвидировать. О выполнении доложить.

P.S. Ускоряйтесь там!<end message>

From – Sat May 3 05:12:11 2027

X-Account-Key: account7

X-UIDL: 9fba5c54c40271a37d1f54baad9e3538

Received: from XX.XXX.XXX.XX. ([Undefined])

for <Дети Черной Луны. Цитадель>; Sat, 3 May 2027 05:12:11 +0300

Received: Дети Черной Луны. Объект «А»

Status: High

Subject: RE: Операция «Продвижение».

<message>Операция «Продвижение» под угрозой срыва!!! Привлеченный Троем хакер скрылся с клиентской частью вируса. Завершение фазы – снятие средств – невозможно. Ведутся поиски. Агент нервничает. Им заинтересовалась служба безопасности. Требует ускорить процесс передачи денег. Запрашиваю дальнейшие инструкции.<end message>

From – Sat May 3 06:17:11 2027

X-Account-Key: account7

X-UIDL: 9fba5c54c40271a37d1f54baad9e3538

Received: from XX.XXX.XXX.XX. ([Undefined])

for <Дети Черной Луны. Объект «А»>; Sat, 3 May 2027 06:17:11 +0300

Received: Дети Черной Луны. Цитадель

Status: High

Subject: RE: Операция «Продвижение».

<message>Немедленно, подчеркиваю, НЕМЕДЛЕННО найти сбежавшего хакера. Параллельно поднимайте контакты с Востоком для действия по плану «Б». Найдите всех, кто когда-либо болтал про тактические заряды. Выходите на поставщиков звена смертников из Рио-де-Жанейро. Чистая бомба, грязная, тактический заряд или удар со спутника – не имеет значения! Удар должен быть нанесен! Выполнять!

Р.S. Вы чем там, мать вашу, занимаетесь??? Все на корм мутантам пойдете!!!<end message>

Дочитав до конца, сталкеры уставились друг на друга.

– Ну ни хрена себе, – Дым не мог поверить глазам. – Удар? Заряд? Трой? Чувак, а ведь тут про тебя речь идет! Черные, получается, тобой совсем не просто так интересуются! Фига се ты им малину испортил! – страж посмотрел на Софта.

– Трой, сука! – прошипел хакер. – Он на них, получается, давно уже работал. Это ж надо так подставить меня! Ну, тварь! – почему-то Дыму показалось, что Софт… переигрывает, что ли? Как-то очень уж неестественно он злился. Как будто и так знал все раньше. А может, кажется?

– Ты говорил, катализатор? Ядерные испытания, говорил? Ну вот тебе и испытания! – хакер резко скинул рюкзак и принялся в нем копаться. – Ты понял, что эти уроды хотят? Они хотят по Зоне ядерным отработать!

Хакер расчехлил ноутбук, достал из рюкзака связку проводов и принялся соединять компьютеры между собой. Через минуту его лэптоп стал похож на осьминога. Софт запустил какую-то программу и стал, вполголоса чертыхаясь, колдовать над клавиатурой. Секунд через сорок он отвернулся от монитора и подмигнул Дыму.

– Все, защита пройдена, идет копирование. На криптографию времени нет, минут через пять мы их высосем, и можно сваливать.

– Защита пройдена? Через пять минут ты сольешь всю информацию с четырех компьютеров? Здесь ученые неделю возятся, боятся их даже выключить…

– Вот такие вот в нашей стране ученые, брат, – Софт широко и как-то нервно улыбнулся.

Через несколько минут, показавшихся им вечностью, «накормленный» ноутбук сыто мигнул светодиодом, и выдал сообщение о том, что операция успешно завершена. Софт снова нагнулся над клавиатурой и, открыв командную строку, быстро застучал по клавишам.

– Ты скоро? Уходить пора, – страж выглядел обеспокоенным.

– Пять сек. Не думаю, что эта инфа пойдет яйцеголовым на пользу. Сейчас подчищу тут все быстренько, и выдвигаемся.

В этот момент наверху раздался какой-то шум. От поверхности их отделял немаленький слой грунта, но Дым моментально узнал этот звук.

– Сигнальная ракета! Заканчивай тут, а я на разведку.

Страж пулей вылетел из комнаты. Его не было буквально пару минут, Софт только выключил ноутбук и начал сматывать провода, когда страж ворвался в комнату.

– Черные! – выдохнул он.

* * *

Я ожидал, что наше мероприятие закончится чем-то подобным. Никому не может так долго везти. Мы и так успели сделать и узнать слишком много. Одним движением закинув рюкзак за спину, я с низкого старта рванул к двери. Дым присоединился ко мне уже в коридоре. Быстро миновав коридор, я взлетел по лестнице и, крепко сжимая «Вал», буквально выкатился из люка, готовый поливать бесшумным огнем все живое. Все внутреннее пространство базы было скрыто кромешной тьмой, в отличие от ее окрестностей, тонущих в ярком свете прожекторов. В их свете я увидел то, что потом будет долго сниться мне в кошмарных снах – при условии, что я доживу до этого «потом».

Вокруг лагеря стеной стояли мутанты. В авангарде скалили зубы полчища псов. Покрытые язвами и клочками вылезающей шерсти, с бельмами вместо глаз, твари выглядели устрашающе. Вторую линию атаки составляли несколько огромных мутантов, отдаленно похожих на того, что едва не завалил меня в подземелье. Только эти были значительно больше – в два, а то и в три раза. Только симбионтов-телепортаторов видно не было. Я напряг память и вспомнил, под каким названием проходили эти твари по базе, слитой мне Рутом, – минотавры. Я не эксперт по аномальным мутациям, и даже ни разу не биолог, но готов поручиться, таких отборных «штурмовиков» мало кто видел в Зоне. Если верить справке, минотавры были достаточно редкими тварями и стадами не жили. Такое впечатление, что сюда их согнали со всей Зоны. На их фоне фигуры болотных тварей, призрачно мелькающие то здесь, то там, выглядели дошкольниками, попавшими на выпускной бал старшеклассников.

Лохмато-клыкастое воинство не издавало никаких звуков. Не было слышно ни рычания, ни рева, ни воплей, услышанных мною во время гона. Все они напоминали идеально вымуштрованных солдат перед финальным сражением. Ненависть ко всему живому и жажду крови, желание накинуться и разорвать выдавали лишь куцые огрызки собачьих хвостов, которыми те в нетерпении хлестали себя по изъязвленным бокам. Собрать вместе всю эту свору могло только одно – гон и близкий Всплеск. Ой, нет, ошибочка. Еще «Суггестор».

И где виновники торжества? Где оператор «Суггестора», дай ему Зона вот именно сейчас здоровья, да побольше? Если с ним сейчас что-то случится, инфернальная армия не будет так же смирно стоять. Нас тут в клочья порвут.

И тут я их увидел. Великий Торвальдс! И эти ребята не могли найти жалких двадцать миллионов? Да снарягу бы свою продали, ё-мое! Не бандиты в Зоне, а модели на «ОборонЭкспо», чесслово!

Тридцать или сорок мрачных фигур, сверкающих черным лаком усиленных экзоскелетов, рассредоточились по периметру, на почтительном расстоянии от мутантов. Практически все были вооружены тяжелыми «миниганами», которые эти живые танки держали с такой же легкостью, с которой я сжимал в побелевших ладонях «Вал». Но это цветочки. Экзоскелеты, как оказалось, не были самой большой диковинкой в закромах Черных.

В отдалении, у пригорка, на котором еще совсем недавно мы с Дымом лежали, наблюдая за лагерем, стояло несколько огромных фигур. Навскидку – метров пять роста, не меньше. Свет прожекторов, развернутых в ту сторону, не позволял рассмотреть гостей во всех деталях, но мне хватило и того, что я увидел. А ведь говорили, что это прототип, и действующих моделей не существует! Врали, выходит?

«Сплав-Б». Экзомодуль повышенной защиты для работы в наиболее агрессивных средах – глубины океана, открытый космос, активная зона реактора. Построенный на базе экзоскелета, модуль представлял собой, по сути, скафандр высшей защиты. И хотя создавался экзомодуль в первую очередь для спасателей, титановый сплав, думаю, очень легко выдержит попадание легкой стрелковки. Да и не совсем легкой – тоже. Но откуда у них такие шмотки?

Но это было не все. Дети Черной, мать ее за ногу, Луны сегодня на полном серьезе решили меня удивить.

Облаченные в «Сплавы» бойцы стояли, положив на плечо какие-то странные винтовки с длинным нелепым стволом. Я таких еще нигде не встречал. Или встречал? Скинув с плеча рюкзак, я достал из него бинокль и навел окуляры на одного из фанатиков. Разглядев, что за штуковина у него на плече, я лишь сдавленно охнул.

В учебке у нас был странный, фантастический и, как нам всем казалось, абсолютно бесполезный предмет – «Прототипы вооружений». Курс рассказывал об исследованиях, ведущихся в оружейной сфере с целью создания «Идеального Оружия». Именно так – каждое слово с большой буквы. Большая часть отряда на этих занятиях откровенно зевала. Ну посудите сами: кому нужны рассказы об оружии, которое практически невозможно создать в земных условиях?

Преподавал предмет человек, который идеально вписывался в безумную концепцию курса: подслеповатый, полусумасшедший старик (имеющий, кстати, степень доктора физических наук), чем-то похожий на Эйнштейна, каким он изображен на всем известном портрете. Он мог часами, с фанатичным блеском во взгляде, рассказывать о танке Тесла, поражающем вражеские единицы пехоты и техники электрическим разрядом, мощность которого зависит от количества таких танков в строю, об установках, парализующих волю вражеских солдат, о реактивных дирижаблях, несущих тактические ядерные заряды, и о «летающих тарелках» на службе у (только не смейтесь) Советского Союза. Судя по всему, старик безвылазно жил в лабораториях разведуправления, принимая его за НИИ вооружений, и абсолютно не догадывался о том, что «совок» благополучно просрали много лет назад. Именно от него я услышал о так называемой «винтовке Гаусса».

Примечательно это чудо инженерной мысли было тем, что для выстрела в нем использовалась не энергия пороховых газов, а… электромагнитная энергия. Мощнейший соленоид разгонял заряд до сверхзвуковых скоростей. Даже ржавый гвоздь, выпущенный из такого оружия, запросто поражал легкобронированную технику, а ведь стрелять из такого ствола собирались зарядами из обедненного урана. Несложно представить, каких дел мог натворить всего лишь один взвод, вооруженный такими винтовками. У этого оружия был лишь один существенный минус: его не существовало.

Нет на Земле такого электромагнита, который может разогнать брусок металла до сверхзвуковых скоростей – по крайней мере, так считалось. А оказывается, господа ученые просто не там искали. Искать надо было в Зоне.

Пятеро Черных были вооружены «гауссганами». Не пропали втуне лекции чокнутого профессора, пусть гордится – достойный ученик Трой, видимо, не спал на лекциях. И теперь у Черных есть «гауссовки».

Когда я понял, что заботливо извлеченные из моей памяти чертежи, показанные когда-то Амадеем Вольфгеровичем, процентов на девяносто совпадают с теми бандурами, что держали на плечах Черные, я не запаниковал, не опешил, не стал рвать на себе волосы и искать поспешные ответы на два исконно русских вопроса «кто виноват?» и «что делать?».

Я просто повернулся к Дыму, впавшему в ступор рядом со мной, пихнул его локтем в бок и прошипел, чтобы он валил назад в бункер, к стоящей там радиостанции. И не возвращался оттуда до тех пор, пока не вызовет к нам на помощь все Изоляционные Силы всех стран и наций, сидящие в данный момент за крепким забором далеко отсюда, и попивающие «беленькую» в своих уютных барах.

Дым, умничка, понял меня с полуслова и кубарем скатился обратно в подвал, а я попробовал поразмышлять. Почему эта орава не нападает? Вряд ли черные пришли за мной и флешкой. Без базы я им на фиг не нужен вместе со своими миллионами за пазухой.

«Центр Управления Полетами» находился именно здесь, с этой базы они планировали ударить… туда, куда планировали. Значит, им нужна база, и, желательно, целая. Следовательно, они собираются вежливо попросить вояк вместе с научниками свалить отсюда и не мешать взрослым дядям. Я не знаю, что конкретно они задумали, но словосочетание «грязная бомба» уже звучит настораживающе, не находите? Да и эти Дымовы выкладки про катализатор для расширения какими-то зловещими мне кажутся. А вот хрен вам на палке, господа хорошие! Значит, задача-минимум – раздолбать лабораторию, не оставив там камня на камне. Компы я им уже попортил немного, но не думаю, чтоб эти машины являлись управляющими. Скорее всего, до помещения «центрального пульта» мы с Дымом так и не добрались. Эх, не вовремя я туда стража отправил. Но делать нечего. Фокус с вызовом подкрепления через сеть не пройдет: проклятая Зона в очередной раз перекрыла все коммуникации. Сигналы с коммуникатора и субноута не проходят через мощный аномальный фронт, недоступны ни джи-пи-эс, ни сталкерская сетка. Радиосигналы в такие выси не лезут, частота у них совсем другая, так что шансы «дозвониться» за Периметр или хотя бы на базу стражей есть.

Звериное войско все так же стояло неподвижно, не шевелились и Черные. Зато вокруг меня, как бы компенсируя бездействие за территорией, происходило настоящее Броуновское движение. На крышу лезли составлять компанию снайперам гранатометчики и пулеметчики, башни пушек приходили в движение по мере того, как в них заскакивали операторы. Группа военсталов пыталась найти безопасное место для кучки перепуганных ученых. Блин, хоть бы они их в бункер не повели, хватит мне и того, что Дым там сидит. Бункер надо завалить в первую очередь. Нет, не повели, загружают их в БТР, видимо, планируют пойти на прорыв при первом удобном случае и вывезти головастиков из опасной зоны.

В середине лагеря суетятся минометчики, раскладывая свои несуразные треноги. Минометы – это хорошо, но ребята… Если винтовка Гаусса умеет хотя бы половину из того, что нам рассказывал Амадей Вольфгерович, все эти приготовления ни к чему. Тут даже мутанты не нужны будут. Пятеро бойцов с «гауссганами» разметают все это великолепие в считаные минуты. Минуты, а не секунды только потому, что электромагнитная винтовка требует довольно продолжительного времени на перезарядку. И первыми они будут выбивать именно тяжелое вооружение.

Мимо, прикрываясь от хлещущих струй дождя плащ-палатками, пробежали двое бойцов, судя по комбезам, похожим на летные – операторы «куриц». Остановившись неподалеку, возле стоящих истуканами своих подопечных, они негромко переговаривались, набирая коды доступа на консоли входа.

– Кто поведет Вовкиного робота? – щуплый черненький солдатик, явно первого года службы, из-за мандража никак не мог попасть по цифровому блоку клавиатуры.

– Никто. У него компьютер глюканул, кроме Вовки никого не пускает, админский пароль слетел. А свой Вован при всем желании сказать не может. Он в госпитале за Периметром с острым аппендицитом.

– Получается, ему еще и повезло. Затопчут нас здесь, вот увидишь! – на лице молодого был написан неподдельный страх.

– Не бзди, прорвемся! – старший подмигнул ему, и взлетел на гидравлике в кабину своего КОПа.

– Эх, твои б слова да богу в уши, – со страдальческой гримасой молодой последовал примеру напарника.

В первые секунды я не придал значения этому разговору, но постепенно до меня начало доходить. Где-то на базе стоит третий робот, в которого никто не полезет, потому что тот «сломан». Ламеры коматозные! А робот вооружен замечательными ракетами класса «земля-земля», с помощью которых бункер этой самой землей можно замечательно завалить. Да так, что хрен туда кто пролезет до подхода подкрепления, если оно придет, конечно. Та-а-а-ак! Где наш «больной»?

Если робот неисправен, то где он должен находиться? Правильно! В ремзоне! А его обслуживающий персонал – на курсах повышения квалификации. Но до персонала мне дела нет, я сам себе персонал. И квалификация у меня – о-го-го! Я огляделся. Где у них тут ремзона? Лагерь небольшой, и я сразу увидел в другом конце двора пару раскапоченных бэтээров, а рядом с ними – нечто массивное и высокое, накрытое брезентом. Пора действовать! Так, сейчас.

Я не смог отказать себе в этом. Если я выберусь отсюда – ни за что не прощу себе, что не запечатлел. Отстегнув коммуникатор, я запустил видеозапись, и попробовал заснять мутантское воинство. Как раз в этот момент один из Черных, вооруженный винтовкой Гаусса, выступил вперед, и его голос, многократно усиленный аудиосистемой экзомодуля, загремел над заброшенной фабрикой.

– Внимание! Вы находитесь на нашей территории! Я приказываю всем военным и научному персоналу немедленно покинуть этот район! В противном случае вы все подлежите уничтожению! У вас пять минут на раздумья!

Ну, ни хрена себе! Приказывает он! Совсем оборзели! А этот голос мне, кстати, знаком! Где-то я его уже слышал, причем довольно часто. Искажения аудиосистемы не давали понять, где именно, да и голова была другим занята, но я быстро нашел выход из положения. Разблокировав коммуникатор, я запустил программу сличения голосов и скормил ей свежеотснятый видеофайл. Голоса, фото и отпечатки практически всех людей, с которыми я контактировал, заносились в базу на коммуникаторе, и, если я где-то встречался с этим персонажем, программа найдет соответствия. Ну, вот такой я маньяк, что уж тут поделаешь? Ладно, пусть работает, а у меня есть занятия поважнее.

Стоп!

А что они будут делать, если вояки не послушаются (а в том, что они не послушаются – я не сомневался)? Атакуют? А зачем?

Как Черным не нужна моя флешка без своей базы – так и база им не нужна без моей флешки. И что это значит?

Это значит, что террористы-фанатики пойдут на штурм, и военных, скорее всего, зачистят. Сейчас на Большой земле об этом не узнают – Всплеск вырубил все. А вот когда узнают…

Я ни секунды не сомневался в прогнозе Дыма. Зону выжгут дотла. Вот только, памятуя о гибели целого лагеря, выжигать его будут не силами спецназа.

Вспомнился увиденный случайно сюжет по зомбоящику. Пухлый генерал важно надувал в кадре щеки, вещая о том, что Зона более не опасна для мира. Что теперь они могут уничтожить ее в любой момент. Что с блоком НАТО заключено ключевое соглашение и на боевом дежурстве над Зоной находятся спутники…

…с ядерным оружием.

Твою мать!!!

Теперь понятно, почему они себя так борзо ведут! Их цель – ядерный удар по Зоне. И для этого совсем не обязательно иметь коды доступа к управлению спутниками. Разумеется, если ты террорист-фанатик. Для этого можно окончательно вывести из себя «партию войны», как назвал ее Дым, и вызвать огонь на себя!

А задача-то меняется! Теперь недостаточно раскурочить бункер. Теперь бы желательно еще и не дать Черным перебить вояк. Так, вперед! Еще один КОП точно лишним не будет!

И снова мне не удалось рвануть к «курице». Или пять минут истекли, или Черный просто не хотел так долго ждать. Он снова сделал шаг вперед и прогрохотал:

– Вы отказались подчиниться, вас всех ждет…

Что нас ждет, этот гоблин рассказать не успел, потому что его слова прервал вой авиационного «Вулкана». Хотя готов спорить, что предложить он нам хотел явно не пива и девочек. Черную фигуру отбросило назад, «Вулкану» подпело еще несколько стволов, и через мгновение на территории заброшенной фабрики воцарился ад.

Глава 18 Код «Зеро»

«Изоляционные Силы – единственная преграда, стоящая между Зоной Отчуждения и внешним миром. Были созданы по инициативе ООН после Второго Взрыва. Вокруг Зоны был возведен охранный Периметр, пресекающий проникновение нарушителей в Зону и сдерживающий измененных. После одного из Больших Всплесков Зона скачкообразно расширилась, старый Периметр был уничтожен. Понадобилось средство сдерживания, способное моментально пресечь попытку прорыва и предотвратить последующее расширение Зоны. Именно тогда на постоянное дежурство на геостационарной орбите над Зоной вышла группировка боевых спутников ООН, несущих ядерное оружие средней мощности. При объявлении красного кода всему персоналу дается три часа на эвакуацию, после чего по территории Зоны наносится ядерный удар. Это последнее средство, однако в его необходимости нет сомнения. Так что мы держим Зону в кулаке, ребята. Главное – не прощелкайте сигнал общей эвакуации».

Из вводного курса лекций для новобранцев Изоляционных Сил

Спускаясь в бункер, Дым снова едва не наступил на голову многострадального часового. Но на этот раз тот был более бдителен, и успел отскочить в сторону. Так как оружие у него они с Софтом реквизировали, ему ничего не оставалось, как стать в оборонительную стойку. Страж в ответ на это только рассмеялся про себя.

– Где радиостанция? На базу совершено нападение!!! Надо срочно вызвать подмогу!

– Я и без тебя вижу, что нападение, только вот подмога к тебе уже не подойдет, проклятый фанатик! – солдат говорил высоким, ломающимся голосом, который никак не вязался с его пафосной речью.

– Какой я тебе фанатик? – возмутился Дым. – Совсем с ума сошел?

– Пока еще нет! – солдат многозначительно посмотрел на черный комбинезон стража, так похожий в полумраке на облачение Черных.

– …дь!!! – от души выматерился Дым. – Это маскировка!

– Ага, так я тебе и поверил, – солдат смотрел на него с явным превосходством. Его взгляд говорил: «не держи меня за дебила, дядя!»

– Да на, смотри! – Дым дернул за молнию костюма, обнажая красный шеврон, известный всем в Зоне.

– «Стражи»! Специальное разведывательное подразделение! Работаем по заказу вашего руководства! – на ходу импровизировал Дым.

– А как фамилия начальника временного лагеря? – с прищуром бдительного часового поинтересовался солдат.

– …!!!…!!!..!…! – на этот раз тирада была длинней, и солдатик даже покраснел.

– …!!!…!!!..!…! Козолупенко….!!! – зло выдохнул Дым.

Часовой сразу подтянулся и, не обращая внимания на опешившего стража, важно промолвил:

– Следуйте за мной! Я покажу, где радиостанция!

Дым шел за бойцом, а в голове крутилась только одна мысль: «Как я мог так угадать? Вот же не повезло мужику с фамилией!».

* * *

Пострадавший фанатик вскинул к плечу «гауссган» и с первого же выстрела снес кабину КОПа черненького солдатика, который и полоснул «Вулканом». Верхняя часть робота исчезла в ослепительной вспышке, а нижняя, пройдя по инерции еще несколько шагов, тяжело рухнула прямо на гнездо пулеметного расчета. Оттуда послышались сдавленные вопли.

У Черного явно сорвало башню. Что-то проорав, он принялся лупить по цехам, особенно даже не целясь.

Больше у меня не было времени следить за психованным фанатиком, потому что лагерь захлестнула волна мутантов. Прямо на меня бежала здоровенная псина. Вскидывая автомат, я поскользнулся в грязи и рухнул назад. Пес прыгнул, а мне осталось только поблагодарить Того-Кто-Где-то-Точно-Есть за удачное падение и вспороть очередью брюхо уже взметнувшемуся в прыжке псу от паха до горла. Труп тяжело упал сзади меня. Сгруппировавшись, я перекатился через плечо, и бросился, наконец, к вожделенному роботу.

С начала боя прошло всего несколько секунд, а на базе уже царил хаос. Справа довольно урчащая болотная тварь терзала труп в военной форме, неподалеку от входа в бункер немолодого офицера рвала на части стайка собак. Мне под колени что-то тяжело ударило, и я снова очутился на земле. Да что за день сегодня такой? Увидев над собой оскаленную слепую морду, я понял, что поднять автомат не успеваю, и, рванув из ножен чудом пережившую все приключения «Барракуду», ударил собаке в горло. Следующую псину я встретил уже в положении для стрельбы с колена, и ее голова превратилась в ошметки, разметанные бесшумной свинцовой струей «Вала».

Если так будет продолжаться, я до утра до робота не доберусь! Выдернув из разгрузки одну из врученных мне Дымом светошумовых гранат, я превратил капюшон костюма в шлем и врубил звукоизоляцию. Граната, упавшая в накатывающую волну собак, спешащих отужинать мной, на время остановила этот поток. Псы в замешательстве заметались, наталкиваясь друг на друга, огрызаясь и кусая сородичей.

В два прыжка я покрыл расстояние, отделявшее меня от такого желанного сейчас КОПа, и, словно ударившись о внезапно затвердевший воздух, в третий раз за последние полчаса рухнул на спину. Твою мать! Надо мной навис здоровенный болотник, выскочивший откуда-то из-за робота. Рывком вскинув автомат, я взял на прицел его уродливую башку, и нажал на спуск. Сухой щелчок ударного механизма подсказал мне, что патроны считать надо всегда и везде.

* * *

– «Гнездо»! «Гнездо»! Я – «Птенец», ответьте! «Гнездо»! «Гнездо»! Я – «Птенец», ответьте! У нас нештатная ситуация! «Красный» код, повторяю, «красный» код!

Солдатик согнулся над микрофоном, его лицо, искаженное страхом, раскраснелось, он обильно потел. Из динамиков раздавался только треск статических помех.

Он в отчаянии оглянулся. Невозмутимый Дым короткими, скупыми очередями с колена «штабелировал» случайно падающих вниз собак. Слепые псы, которых бушующий наверху животный шторм сбрасывал в открытый люк бункера, очень быстро разбирались в обстановке, и, встряхивая уродливыми головами, непреклонно перли на людей, упрямо перебираясь через небольшую кучу тел своих мертвых сородичей.

Возле стража лежали три заряженных АКМа и пара уже пустых. В руках он сжимал еще один «калаш». Все автоматы были из вскрытого, несмотря на вялое сопротивление солдатика, арсенала, распахнутые дверцы которого тоскливо поскрипывали, раскачиваясь на петлях. «Гроза» пока висела на плече, так как патронов под нее в бункере найти не удалось, а дефицит их уже ощущался.

– Продолжай! – сквозь зубы процедил Дым, экономной очередью в три патрона укладывая очередного мутанта.

В эфире продолжала трещать статика.

* * *

Я в очередной раз умудрился уклониться от когтистой лапы болотника. Мне очень повезло, что перед нападением на меня тварюгу уже кто-то здорово потрепал, и регенерировал мутант медленно. К тому же из спины у него торчала рукоять моей «Барракуды». Но, к сожалению, это был единственный мой успех. Эта скотина не давала мне даже секунды на то, чтобы вытащить пистолет. Внезапно в голову мне пришла неплохая мысль. Неплохой она могла показаться только в абсолютно безвыходной ситуации, так как окажись монстр чуть быстрей, или я чуть медленней, меня ждала незавидная участь. Но как раз такая ситуация сейчас и была.

Я выдернул из поясного подсумка осколочную гранату, и, дождавшись, когда болотник в очередной раз взмахнет гипертрофированными передними конечностями, пытаясь заключить меня в смертельные объятия, поднырнул под них. Когда мой шлем уперся в выступающую челюсть урода, монстр плотоядно распахнул маленький ротик. Кретин! Не знает, что консервы нельзя есть вместе с банками! Пока мутант не понял, что к чему, я выдернул чеку и изо всех сил забил «лимонку» уроду в пасть. Падая (в который раз уже!!!) на спину, я ударил болотника согнутыми ногами в грудь. Мутант, при всей своей массе, не ожидал такого подлого маневра, и, покачнувшись, отступил на пару шагов.

– Жри, сука! Ну как? Вкусно??! – ответом мне был приглушенный «бумм», и дождь из кровавого фарша, заляпавший и так уже мутное от крови забрало шлема.

Наскоро вытерев визор, я огляделся вокруг. Схватка понемногу отдалилась, и мной пока никто закусить не спешил. Это хорошо. А вот то, что количество защитников базы очень заметно поредело – это было плохо. Осмотревшись по сторонам, я наткнулся взглядом на совершенно сюрреалистическую картину: в отдалении огромный минотавр, размахивая оторванной башней автоматической пушки, пытался достать из титановой «скорлупы» КОПа такого вкусного военстала. Более или менее держалась только минометная группа, но и им осталось недолго: мутанты подошли слишком близко, и из миномета достать их стало проблематично.

Ладно, пора за работу. Быстро достаю из рюкзака ноутбук, выводя его из спящего режима, а из инструментальной сумки – отвертку и мультитул. Ставлю девайс на опору робота, прикрываю сверху рюкзаком от дождевых капель. Молниеносно выкручиваю панель консоли из корпуса робота, и, зачистив бокорезами провода, уходящие куда-то в глубину, подключаю ноутбук «крокодилами» к консоли.

Пока программа брутфорсит код, я, оглядевшись, нашел себе вполне приличный АКСУ. Многие не уважают «укорот», но мне он сейчас только на руку. В «курице» с полноразмерным автоматом будет неудобно. Проверив магазин, я стал опустошать мокрую от крови разгрузку, снятую с бывшего владельца «калаша». Извини, братишка, но мне сейчас нужнее. И в тот момент, когда последний магазин перекочевал в мой подсумок, мое левое плечо пронзила острая боль, а меня самого что-то сбило с ног, да так, что, приложившись головой о землю, я на миг потерял сознание.

* * *

– Ну! Что там? – куча собачьих трупов изрядно увеличилась в размерах, и занимала практически все пространство коридора.

– Нет связи!!! – в глазах бойца читалось отчаяние. – Помехи сильные! Не могу пробиться!

– А ну-ка пусти! – воспользовавшись передышкой, Дым подошел к передатчику.

– Дуй, давай, наверх, только сильно не высовывайся. Посмотри одним глазком, что там да как, и доложи обстановку. Только пулей!!!

– Есть! – солдатик только что честь сталкеру не отдал, замуштровали совсем бедолагу. Когда боец выскочил в коридор, Дым задумчиво посмотрел на свой наладонник. За то, что он собирался сделать, по головке его не погладят, и, если он неверно оценил ситуацию, его ждет разжалование и исключение из клана. Это в лучшем случае. А в худшем… О таком варианте развития событий не хотелось и думать. Но другого варианта не было. Страж отстегнул с предплечья ПДА и откинул крышку батарейного отсека. Ковырнул ножом в нужном месте, отгибая невидимую защелку, и в ладонь ему упала пластиковая карта. Небольшая, размером с кредитку, девственно-белого цвета. В радиорубку ввалился запыхавшийся боец. Его можно было даже не спрашивать об увиденном, достаточно было взглянуть на его лицо.

– Тебя как зовут-то, служивый?

– В-в-в-ваня… Иван, – заикаясь, пролепетал солдат.

– А меня – Дым. Ну вот и познакомились. Ну, иди сюда, Ваня, попробуем вытащить наши задницы.

Одним движением Дым разломил карту на две части. Карта, как оказалось, была полой, и внутри находился прямоугольник плотной бумаги, на которой было написано всего две группы цифр.

* * *

Дежурный связист стражей, позевывая, отхлебнул кофе. Смена подходила к концу, и спать хотелось зверски. Через два дня его «заброс» заканчивался, и он отправлялся на Большую землю, в заслуженный отпуск. Зря стражей считают ордой фанатиков, одержимых идеей порядка в Зоне. Во всяком случае, командующие были весьма дальновидными людьми, а рядовой состав работал не только за идею. За верную службу в клане платили, и платили хорошо. За Периметром мало кто из военных зарабатывал такие деньги. Даже в горячих точках. И малочисленным клан казался лишь из-за того, что бойцы «работали» и отдыхали посменно. Две недели в Зоне – две недели за Периметром. Вахтовый метод. Антей прекрасно понимал, что молодые, здоровые парни не могут постоянно вести спартанский образ жизни. Идея идеей, а расслабляться все-таки надо. И стражи расслаблялись. Да так, что очень часто старшим приходилось вытаскивать наиболее горячих из военной комендатуры и каталажки. За это взыскивали, но не сильно, так, чтоб не борзели. В конце концов, каждый отдыхает, как хочет. И благодаря такому подходу в Зоне всегда имелись дисциплинированные, верные руководству «Стражей» люди.

Снаружи бушевала гроза, а внутри было тепло и уютно.

Связист потянулся, откинувшись на спинку стула, и едва не перевернул его, когда на столе внезапно ожила специальная, «красная» радиостанция. Поперхнувшись горячим кофе, он схватил наушник и прижал его к голове. Сквозь вой статики пробился голос:

– …двадцать пять – семнадцать, повторяю, я – двадцать пять – семнадцать. Вариант «зеро», повторяю, вариант «зеро». Мои координаты –…

Радист, не раздумывая, ударил по красной кнопке, и лишь потом схватил карандаш, записывая координаты. Вариант «зеро» означал смертельную угрозу для внешнего мира. Угрозу из Зоны.

* * *

Через пару секунд, когда прояснилось в глазах и в отбитую грудь вернулось дыхание, я понял, что случилось. Матерый пес, атаковав меня сзади, сбил с ног, но не рассчитал силу удара и, не удержавшись на моей руке, пролетел по инерции вперед. Этот собачий трюк стоил мне порванного костюма, и изрядного куска мяса из плеча. Сейчас псина разворачивалась для повторной атаки. Рыча от боли, я вытащил из-под себя «ксюху» и с трудом прицелился. Отдача вспыхнула у меня в голове красным шаром, от боли я едва не взвыл, и, как следствие, промахнулся.

Очередь АКСУ не раздробила собаке череп, как я намеревался, а всего лишь перебила ей передние лапы. Встав на колени, я как следует прицелился и следующей очередью исправил-таки досадный промах, после чего в изнеможении прислонился к лапе «курицы». Перед глазами расходились черные круги, а левый рукав стал теплым и липким. От боли было тяжело дышать. Кое-как я снял с бедра научную аптечку, выданную Дымом еще в схроне, закусил резиновый жгут, и всадил прямо в рану один за другим два шприц-тюбика. Один – с обеззараживающим, другой – с сильным анестетиком. Я едва не потерял сознание от боли, но через секунду наркотик начал свое действие, и боль стала стихать.

Действуя одной рукой, я присыпал рану порошком, призванным остановить кровотечение, налепил пластырь и туго забинтовал. Плохи дела. Левая рука онемела и практически не чувствовалась. Тут мое внимание привлек настойчивый писк спикера ноутбука. «Операция успешно завершена», – провозгласила надпись на экране, а ниже высветилось шестизначное число – код доступа в кабину КОПа. Ну наконец-то! Я быстро отстучал код на консоли, и нижняя часть кабины раскрылась лепестковым люком, опуская на гидравлике кресло пилота. Я взгромоздился на него, навалил на колени свои нехитрые пожитки и собрался «вознестись» во чрево «курицы», когда мое внимание привлекли события, разворачивающиеся на территории временного лагеря.

Похоже, одному из гранатометчиков удалось-таки «достать» фанатика. То ли парень был на диво метким, то ли ему просто повезло, но как бы там ни было, одна черная фигура, державшая прежде «гауссган», лежала на земле, объятая пламенем. Видимо, кумулятивная граната попала в самое слабое место экзомодуля – в прозрачное забрало шлема. Ответ Черных не заставил себя долго ждать: два живых танка синхронно выступили вперед и вскинули винтовки Гаусса. Один залп – и позиция удачливого стрелка перестала существовать.

В ответ заговорили тяжелые пулеметы, и с двух сторон базы, в отчаянном порыве, к позициям Черных ринулись два «бэтээра». Еще двое фанатиков получили заряд свинца в забрала и упали, третьему очередь КПВТ раздробила сустав экзоскелета, и он тяжело рухнул на одно колено. Одна из машин влетела в мощный трамплин, и несколько тонн металла взлетели в воздух, чтобы через секунду тяжело рухнуть на крышу. Второй бронетранспортер уничтожили выстрелом из «гауссовки». Таким образом, база лишилась еще двух единиц техники, но то, ради чего, собственно, и производился этот самоубийственный маневр, провернуть удалось. Третий БТР с учеными на борту удалялся от базы, никем не замеченный.

Черный, выдвигавший условия и бывший здесь, по-видимому, главным, повернулся вполоборота назад и коротко махнул рукой. В тот же момент раздался дружный клекот, и из-за холма повалили знакомые фигуры. Гиперы! Мать твою, а эти-то откуда? Я считал, что в подземельях мы расправились с несчастными жертвами эксперимента, а их тут вон сколько! Серийное производство где-то налажено, не иначе.

Я не стал дожидаться дальнейшего развития событий, и, вдавив кнопку на подлокотнике кресла, взлетел в кабину КОПа.

* * *

База стражей была освещена ярким светом прожекторов. Надрывно гудела сирена. Полуодетые люди на ходу впрыгивали в комбинезоны и неслись в оружейную. Из ангаров вылетали «Хамви», бронетранспортеры, откуда-то выползли два «последних аргумента» клана – два легких танка. Бойцы, попавшие в клан не так давно, смотрели на технику с удивлением и благоговейным ужасом – автопарк клана держался в строгом секрете, а технику прятали в подземном этаже огромного ангара, куда «молодым» хода не было. Получившие оружие занимали места согласно боевому расписанию.

Антей в полной выкладке, с «Грозой» на плече стоял в радиорубке. Связист кричал в микрофон, пытаясь пробиться сквозь помехи.

– Двадцать пять – семнадцать, доложите обстановку! Что означает переданный вами код «зеро»?

Голос Дыма тонул в треске статического электричества.

– Я – двадцать пять – семнадцать, позывной – Дым. Выполняя порученное мне задание проник в бункер, находящийся на территории завода «Орион». Во время проникновения на лагерь напали Черные. Они вооружены новейшими типами оружия, и подкреплены огромными силами мутантов. Имею информацию, что в случае захвата лагеря по территории Зоны будет нанесен ядерный удар. Связи с военными нет, защитники лагеря практически разгромлены. Принял решение действовать по директиве «зеро».

– Дым, Дым, – Антей хотел уточнить что-то еще, но ответом ему был лишь вой статического электричества. Связь прервалась.

Лидер клана поднес ко рту рацию.

– Всем подразделениям! Код «зеро» подтвержден! Полная боевая готовность! Локация – «Орион»! Выдвигаемся через пять минут!

* * *

Дым утер пот со лба и повернулся к солдату.

– Ну что, Ваня, мы сделали все, что могли. Осталось продержаться. Скоро подойдут силы…

Страж осекся на полуслове. В лицо ему смотрело дуло «макарова». Только сейчас он понял, что с момента начала передачи бойца не было рядом. Теперь стало понятно и то, что Дым «угадал» фамилию коменданта лагеря, и почему не удавалось связаться с военными. Вовсе не помехи были тому виной. А сейчас связь прервалась потому, что «солдатик» за спиной Дыма обесточил радиостанцию.

– Надо было тебя раньше, суку, шлепнуть, до того, как ты со своими связался. Ну ничего, им все равно не успеть.

Перемены, произошедшие с бойцом, были видны невооруженным глазом. Куда подевался салага-первогодок? Перед Дымом стоял уверенный в себе человек, с невозмутимым лицом, держащий ситуацию под контролем. Черный зрачок пистолетного ствола непоколебимо смотрел Дыму в лоб. Руки у солдата не дрожали, и лишь едва заметный нервный тик, подергивающий уголок плотно сжатого рта, выдавал его истинное состояние.

– Так ты что, агент долбаных Детей Луны? – с трудом выдохнул Дым. – Но как?

– Наши агенты везде! Мы будем править миром! Скоро от океана и до океана раскинется одна сплошная Зона, и устанавливать в ней порядки будем мы!

– Ты чего, упоролся? – страж аж глаза выкатил от такой тирады. Лицо предателя исказила гримаса ненависти и презрения. Он резко сделал шаг вперед, и наотмашь ударил стволом пистолета насмешника по лицу. Мушка прицела рассадила губы, и рот наполнился соленой кровью. Дым сплюнул красный сгусток на пол и снова поднял ухмыляющееся лицо. Теперь стало понятно, что солдатик не член секты, а просто завербованный придурок.

– Хозяин Зоны, епта! Властелин мира! Да тебя же здесь даже «деды» как салажонка гоняли, а кем ты будешь у своих хозяев? Шестеркой на побегушках? – по перекошенному лицу Дым понял, что попал в точку, и решил развить успех.

– А какой чудесный мир тебя ждет! Самая большая помойка на планете. Будешь с минотаврами пивко потягивать, с собаками в бильярд играть! А девушки! Мммм… У тебя есть девушка? Что, бросила? Не захотела ждать неудачника, которого угораздило в Изоляционные Силы загреметь? Так я и думал. Ну да, говорят радиация очень пагубно воздействует на молодой организм. Ну, ничего, не расстраивайся! Они тебе найдут замечательную пару! Как тебе кандидатура болотной твари?

– Заткнись! – волонтер Черных начал терять над собой контроль. – Все будет не так! Они обещали!

– Ну да. «Счастье для всех, даром, и пусть никто не уйдет обиженным». Знаем, слышали. Ты даже не видишь, что у тебя за спиной происходит! Это я буквально, кстати, выражаюсь. Обернись, придурок несчастный!

– Не надо меня разводить! Все знают этот трюк! – солдат уже был на грани истерики. – Я тебя сейчас пристрелю! Заткнись!

– Ну так давай же, герой, стреляй! Умрешь молодым, это круто! Давай, стреляй! ДАВАЙ!!!

Дым гаркнул во всю мощь своих легких, рука бойца от неожиданности дернулась, палец на спусковом крючке дрогнул и прогремел выстрел. Пуля вошла в коробку радиостанции, превратив ее в кучу ненужного хлама. А секундой раньше, будто подчиняясь приказу Дыма, от дверей на спину солдата прыгнул гипер.

Глава 19 «I Wanna Rock!»

«Группам, работающим в глубокой Зоне на постоянной основе, а также выполняющим задачи по охране объектов на поверхности Зоны, при необходимости могут быть приданы дополнительные средства поддержки, такие как Комплекс Огневой Поддержки «КОП Тайфун». Автоматизированный боевой робот может управляться как дистанционно, так и непосредственно из кабины оператора. Кроме того, комплекс способен самостоятельно выполнять боевые задачи, руководствуясь заложенной программой. Этот образец современных технологий пока еще проходит испытания и потому допускается только непосредственное управление оператором. Два авиационных пулемета «Вулкан», два пусковых блока ракет «земля-земля» и возможность установки курсовых гранатометов или огнеметов делают эту жестянку настоящим богом войны. Только уязвимость у него пока повышенная. Впрочем, мутанты по вам стрелять не будут».

Из вводного курса лекций для новобранцев Изоляционных Сил

В кабине КОПа было темно, но как только люк под креслом закрылся, в отсеке замерцал слабый свет дежурного освещения. Прозрачный колпак из армированного пластика закрывал брезент. Ну, да, я же его так и не сбросил. Проклятая собака! Плечо пульсировало, но пока лекарству удавалось справляться с болью. Закрытая кабина глушила все наружные звуки. В резко наступившей тишине меня начало клонить в сон. Ну, нет, так дело не пойдет. Достав из аптечки упаковку капсул стимулятора, я закинул в рот сразу две. Ломать потом будет не по-детски, особенно после того коктейля, что я себе еще на улице вколол, но сейчас мне нужны будут все внутренние резервы.

Запив «колеса» добрым глотком водки из фляги, я огляделся. Тусклый свет дежурного освещения лился на приборную панель. Коснувшись сенсоров на обзорном экране, я вывел электронный мозг из режима ожидания. На экране высветились надписи: «Режим патрулирования», «Ручное управление». Ткнув пальцем в табличку ручного управления, я невольно дернулся, когда мне на голову опустилась полупрозрачная сфера тактического шлема. С тихим щелчком из подлокотников выскочили два джойстика – управление системами ведения огня, а в ноги мягко ткнулись педали управления движением. Ну-ка, что тут у нас? Все, как по учебнику. Педали, как в автомобиле, – это движение вперед и назад, движение в стороны и разворот корпуса управляются все теми же джойстиками. Даже ребенок справится.

Я вызвал следующее меню: «Активация обзорных камер», «Активация микрофонов», «Активация вооружения» и быстро выбрал все команды по очереди. Экран засветился, показывая замечательную панораму черного дырявого брезента, с включением микрофонов в кабину ворвались звуки боя. На экране и на внутренней поверхности шлема светилась одна и та же надпись: «Введите код доступа для активации вооружения». Твою ж дивизию! Тотальная паранойя какая-то!

Я бодро отстучал на сенсорах клавиатуры тот же пароль, что использовал для того, чтобы попасть в КОП. Оп-па! «Неверный пароль. Осталось две попытки». Ч-ч-черт! Медленно и вдумчиво я снова ввел код. «Неверный пароль. Осталась одна попытка. Если Вы введете неверный пароль троекратно, управление КОП «Тайфун» будет заблокировано». В бога, в душу, в сердце, мать!!! Банкомат шагающий! Я прямо представил сонного бойца, поднятого по тревоге, и забывшего со сна код доступа. Весело!

Выудив из кучи под ногами ноутбук, я, не церемонясь, с мясом выдрал блок сенсоров. Как я и ожидал, под ним обнаружил служебный разъем, одинаковый для всей армейской техники. Подключился извлеченным из бокового кармана рюкзака кабелем и, запустив взломщик, стал ждать. Снаружи раздавались стрекот тяжелых пулеметов, дикий вой минометных снарядов и редкие взрывы. Похоже, у вояк открылось второе дыхание. Немудрено, при виде лавины атакующих гиперов оно откроется у кого угодно. В опоры «курицы» что-то врезалось, и машину неслабо качнуло. Ого!

Прошло минуты три, пока я понял, что брутом тут не победить, но однозначно здесь должно быть что-то нехитрое. А ну-ка если так! Я ткнул курсором в кнопку лингвистического взлома, и уже через минуту стал обладателем замечательной фразы. На экране ноутбука светилось: «Тиха украинская ночь». Юмористы, тудыть твою растудыть! И ведь действительно фиг догадаешься! После ввода пароля оба монитора вознаградили меня за мучения. «Сержант Тимошенко, КОП «Тайфун» рад приветствовать Вас на борту. Системы вооружения активны».

* * *

Резким перекатом Дым ушел с траектории падающего тела. Труп перебежчика еще не успел рухнуть на бок, а оседлавший его гипер уже поворачивался в сторону стража. В прыжке Дым подхватил с пола «калаш» и судорожно вдавил спусковой крючок. Ни-че-го! М-м-мать! Ему попался один из разряженных автоматов! Гипер уже снова находился в воздухе. Дым метнулся под него, срывая с плеча «Грозу». Мутант затормозил, растопырившись в дверном проеме, и уже развернулся, когда Дым утопил спуск, выпуская последние оставшиеся в магазине патроны. Мутант отлетел в сторону, а Дым выхватил пистолет и навел его на гипера. Живучая тварь, придерживая лапой вываливающиеся кишки, на трех костях ковыляла к стражу. Выпрямившись, Дым короткой очередью разнес голову мутанта, и сплюнул все еще сочащуюся из разбитых губ кровь на тело поверженного врага. Стоп! Это еще что такое?

Гипер был одет в обрывки синего комбинезона… с шевроном орфов на плече. Ого! Это как вообще? В голове пронеслась фраза, подслушанная на базе орфов: «Измененных всех к «Ориону», чем больше – тем лучше». Это они чего, этой штуковиной, «Суггестором», делали из людей вот такое?

– Ох, и наплодили же уродов! – невесело усмехнулся в пустоту страж.

Закинув на плечо один из заряженных автоматов, он распихал по карманам разгрузки оставшиеся магазины и побрел к выходу из бункера.

* * *

Первое, что я сделал – это качнул корпусом робота, чтобы сбросить брезент. Со второй попытки мне это удалось, и когда он с шорохом и треском упал на землю, я дернулся от неожиданности. Прямо передо мной, бешено вращая маленькими злобными глазками, стоял минотавр. Если бы мутантам были присущи человеческие чувства, я бы сказал, что он удивлен. Чисто рефлекторно я свел пилоны робота вместе, и нажал на гашетки пулеметов. Когда моих ушей достиг чудный звук двух раскрутившихся «Вулканов», я вдавил гашетки до конца, и развел руки в стороны. Двумя мощными потоками свинца мутанта просто перерезало напополам.

– О, да! – меня вдруг, внезапно и мощно, наполнил адреналиновый восторг. Мне стало наплевать, что вокруг мечутся люди и мутанты, что ночь периодически разрезают трассы пулеметных очередей, и иногда вспухают огненные шары взрывов.

– Я ваш бог, твари, и я пришел покарать вас за ваши грехи!!! – дикий смех вырвался из моей груди, сорвавшись в глуповатое хихиканье. Лицо расплылось в улыбке, ноги управляли «курицей», на визор тактического шлема поступали координаты все новых и новых целей, а руки автоматически их уничтожали. Справа на меня неслась живая волна гиперов. Не останавливаясь ни на секунду, я развернул корпус КОПа в их сторону и выпустил два восхитительно ярких, длинных языка пламени, уничтожая эту гору безмозглой плоти. Вот пронзительно запищал активный сканер, оповещая, что «Тайфун» находится на прицеле. Панорамный экран выхватил из общей массы картинку Черного, целящегося в меня из «гауссгана».

– Прими свою судьбу, тварь! – откинув крышку предохранителя, я утопил пусковую кнопку, и с правого пилона сорвалась ракета, унося врага в небытие.

– Покоритесь, или отправитесь в ад!!! – электронный мозг пытался о чем-то предупредить меня, мигая красной надписью на визоре шлема, но мне было не до него. Какое дело богу до капризов его мелких подданных?

– Заткнись! – рявкнул я компьютеру, и ударил по клавиатуре субноута, все еще подключенного к бортовой системе. «I Wanna Rock!!!» – взревели Twisted Sister, и по тому, как шарахнулся от меня перепуганный болотник, я понял, что система внешнего вещания включена на полную мощность и мощный роковый саунд гремит над полем боя.

– Что, ублюдок, не нравится хард-рок? – мощным пинком я размазал мутанта по опоре робота, и двинулся дальше.

* * *

Дым выбрался из подземелья и замер в недоумении. Пока он находился внизу, здесь произошли разительные перемены. Все поле боя, бывшее некогда территорией временного военного лагеря, было усеяно трупами мутантов, над ночной Зоной грохотали гитарные риффы, и какой-то амер орал, что он жаждет рока. На этом фоне присутствие взбесившегося КОПа, косящего вражин налево и направо уже как-то не впечатляло. Из-за поляризованного колпака кабины водителя видно не было, но страж готов был прозакладывать свои шевроны – в пилотском кресле был Софт. Хакер творил невозможное! Никогда бы Дым не подумал, что тяжелая боевая «курица» способна на такое. Не останавливаясь, робот вертел башней во все стороны, и, куда бы не повернулись оружейные пилоны, всюду сеял разрушение.

– Встречайте своего бога, ублюдки!!! – искаженный голос недавнего беглеца гремел, перекрывая многократно усиленную бортовой аудиосистемой музыку. Да, не зря американцы в Ираке врубали «Highway to Hell» на передовой. Страж понятия не имел, как действовал тяжелый рок на моджахедов, но мутанты так и разбегались с пути этого воплощения Смерти. Софт снова проорал нечто пафосное, и только тут до Дыма стало доходить.

– Блин, да он обдолбанный!

* * *

Поворот корпуса – и три минотавра нарублены в мелкий фарш ударами тяжелых зарядов, выпущенных из «Вулканов». Еще поворот – и две ракеты отправились навстречу Черным, окончательно потерявшим контроль над ситуацией. Еще два живых факела в стане врага. Так хорошо мне еще никогда не было. Я действительно чувствовал себя всемогущим, богом войны, сошедшим с небес, чтобы покарать своих неразумных детей. Вот только бы перестал пищать в наушниках этот зуммер, и заткнулся металлический голос, мешающий подпевать любимой песне!

Внезапно я почувствовал троекратный укол в правую кисть, и состояние эйфории вдруг куда-то резко исчезло. Ему на смену пришла зверская усталость, и гнетущее чувство пустоты, будто я потерял какую-то очень важную частичку своего «Я». Зато я теперь мог прочесть надпись, мигавшую и на мониторе, и на дисплее визора, так раздражавшую меня недавно. «Уровень эндорфинов в крови превышает норму на двадцать пунктов. Избыточное содержание адреналина – десять пунктов сверх нормы. Принудительное применение нейтрализатора».

Так вот что меня укололо! Блин, а откуда так гремит музыка? Оказалось, что с моего собственного субноута, но, хоть убей, я не помню, как ее включал. Остановив КОП, я включил камеру кругового обзора. Любить твой Майкрософт! Это что, все я натворил? Моя рука нашарила клавиатуру ноутбука и выключила звук.

То, что я увидел, больше походило на картину какого-нибудь сумасшедшего баталиста. То тут, то там были навалены груды изуродованного мяса, в прошлой жизни бывшие мутантами. Некоторые были изрублены на части, некоторые – обуглены. Вот это я погулял!

Спокойно насладиться зрелищем трудов своих мне не дали. Я был настолько ошарашен, что не придал значения писку активного сканера, вот уже несколько секунд кричавшего мне, что я нахожусь у кого-то на мушке. Вспышка перед кабиной на миг ослепила меня, а через миг «курицу» сотряс такой удар, что я лишь чудом удержал ее в вертикальном положении. Робота закрутило волчком, и правым оружейным пилоном мы с ним снесли дозорную вышку, оставшуюся до сих пор целой только благодаря счастливой случайности. Твою мать! Что это было?

Как оказалось, заряд, выпущенный из винтовки Гаусса, по какой-то, только ему одному понятной причине, посчитал левый пилон недостаточно важной целью для того, чтобы аннигилировать старину Софта вместе с его чудо-девайсом. Вместо этого он ограничился тем, что сорвал с креплений ракетную установку левого борта, в которой, к счастью, как раз закончились ракеты. Я же отделался только легкой контузией. И тут лихорадочно завибрировал коммуникатор у меня на запястье. Я поднес дисплей к глазам.

«Анализ завершен. Параметр: Голосовые модуляции. Найденные совпадения: Объект: Владимир Никонов. Возраст: 31 год. Бывший член ОИП (Отряд Информационного Подавления). Оперативный псевдоним: Трой. Воинское звание: лейтенант. Специализация в ОИП: smart weapon. Воинская специализация: штурмовик».

И тут же второе сообщение – «Попытка доступа к устройству из внешней сети. Пресечена. Режим невидимости нарушен».

Не успел я вернуть на место отвисшую челюсть, как главный Черный отделился от своей группы, широкими шагами направляясь в мою сторону.

– Софт, скотина! Верни мне мои бабки, сука!!!

* * *

Дым разрядил последний магазин в атаковавшего болотника и отбросил ненужный больше «калашников». На поле боя валялось столько единиц стрелкового оружия, что на нем можно было легко сделать себе целое состояние. Он уже набил подсумки разгрузки спаренными магазинами для «Грозы» и теперь крепко сжимал любимую игрушку.

Засадив гранату из подствольного гранатомета в стайку псов, непонятно как уцелевших в этой мясорубке, он стал оглядываться по сторонам, подыскивая себе укрытие. Не хотелось стать случайной жертвой озверевшего от происходящего мутанта в тот момент, когда конец заварухи был так близок. А в том, что он был близок, Дым не сомневался. Основные силы мутантов были уничтожены, оставшиеся беспорядочно метались по лагерю, явно выйдя из-под контроля своих хозяев, и мечтали только о том, как бы поскорее выбраться из этого ада.

Реальную угрозу представляли теперь только Черные, но где-то на пути сюда уже вздымали прошлогоднюю листву ударные силы «Стражей». Осталась одна задача – продержаться. Наконец Дым нашел то, что искал. Стену дальнего корпуса практически напополам разорвало выстрелом из «гауссовки». Сил сопротивления в той стороне не было, поэтому логично было предположить, что второй раз в здание никто шмалять не будет. Он быстро преодолел отделявшее его от укрытия расстояние, и, включив фонарь, нырнул в темноту убежища.

* * *

Сомнений не оставалось: это был Трой. И хотя из прочитанной переписки я уже знал о его роли в этой трагикомедии, тем не менее было очень странно видеть его здесь, в центре Зоны. В ОИП мы пришли из одного дивизиона десантно-штурмового батальона. До этого особо не общались, хотя часто сталкивались «по делам службы». Нас обоих регулярно «запрягали» приводить в порядок реликтовый компьютерный парк части. Более тесно познакомились уже в отряде, и как это часто бывает в армии, сильно сблизились.

Трой показал себя надежным товарищем и неплохим специалистом, пару раз мы даже крепко выручали друг друга на учениях и в реальной боевой обстановке. Когда в одном сильно южном государстве я не успевал сломать блокировку «умной» мины, подменяя собой раненого Скана, штатного сапера группы, именно Трой заморозил ее жидким азотом, дав мне дополнительные секунды для разблокировки. Причем при этом грубо нарушил инструкцию и лишился погон старлея.

Отчасти из-за того, что аферу со взломом предложил не кто-то, а Трой, я так легко на нее согласился, и даже не стал интересоваться подробностями, доверившись армейскому товарищу. И вот что из этого вышло. Я скрипнул зубами. Между тем, Трой в боевом экзомодуле с символикой Черных приближался ко мне, и явно не для того, чтобы поздороваться со старым другом.

– Что, уродец, не ожидал меня здесь увидеть? Хотя, признаться, я тоже не думал, что тебе хватит наглости сюда припереться. Да, подпортил ты мне жизнь в последнее время, сильно подпортил. Я уже устал тебя гонять, когда в твою светлую голову пришло решение спрятаться здесь. Подумать только, нашел, где зашхериться! Какая ирония судьбы, не находишь?

Я молчал. В голове проносились картинки, одна за одной. Вот мы всем отрядом обмываем погоны старшего лейтенанта, полученные Троем за успешное проведение операции по взлому вражеской сети, что позволило дезориентировать противника и дать нашему спецназу возможность обойтись без лишней крови. Вот он несется по коридору ко мне с баллоном, наполненным жидким азотом, несмотря на приказ оставаться на месте. Жестокая попойка тем же вечером, ознаменованная погромом в баре для воинского контингента. Вся группа, позирующая перед фотографом. И последняя – Трой в кафе, преданно смотрящий мне в глаза и рассказывающий о легких деньгах. Я так сильно стиснул зубы, что их скрежет, кажется, прорвался в динамики системы внешней трансляции.

– Значит, вот кто тебя купил, Трой. Террористы. И как оно в роли шестерки, а, лейтенант? Сколько твои тридцать серебреников стоят? Два миллиона? А ты не подумал, что ты такая же разменная фигура, как и я? Что тебя проще убрать, чем отбашлять тебе такую сумму? Да и вообще, слишком ты много знаешь. Вдруг ваша затея сорвется? Они же как никто понимают, что в этом случае ты сразу побежишь противной стороне инфу продавать. Кто ты без «гауссгана» и десятка ходячих танков за спиной? Обыкновенный неудачник, неспособный заработать другим способом кроме предательства! Давай, иди сюда, разберемся по-нашему, без всех этих приблуд. Или ты боишься, рыцарь без страха и упрека?

Трой со злостью отшвырнул «гауссган» и обернулся к сопровождавшим его на небольшом расстоянии фанатикам.

– Никто не дергается, слышали? Мы со старым боевым товарищем погутарить хотим, – с этими словами Трой внезапно ускорился, одним мощным прыжком покрыл разделяющее нас расстояние, и со всего маха опустил закованный в броню кулак на лобовик «курицы».

«Сплав-Б» выполнен по принципу экзоскелета. Человек в таком скафандре абсолютно не чувствует тяжелого костюма и двигается так, как привык. Против него играют только законы физики, так как вес у костюма все же немалый. Однако бойцы, имеющие опыт работы с данным экзоскелетом, на поле боя способны творить чудеса.

Высота костюма достигает четырех с половиной метров, то есть он ненамного ниже КОП, который, в принципе, и появился как тяжелая штурмовая версия «Сплава». На моей стороне был вес и сила, на его – маневренность и скорость, которыми «курица» не обладала.

Когда усиленный сервоприводами удар Троя заставил пойти трещинами лобовое бронестекло кабины, робота качнуло так, что я с трудом удержал равновесие. В ответ я со всей доступной мне скоростью въехал правым пилоном ему в шлем. Предателя отбросило на несколько метров, и видно было, как он замотал головой внутри костюма, видимо получив легкое сотрясение. Скажу честно, когда я призывал бывшего соратника «разобраться без приблуд», я лукавил. Нет, не так: я бессовестно врал. Одного выстрела из винтовки Гаусса хватило бы, чтобы от меня остались лишь светлые воспоминания, а сам я слишком хорошо понимал превосходство его костюма перед моей консервной банкой, к тому же еще и стесненной баллонами с напалмом. Поэтому я, воспользовавшись моментом, вдавил гашетку пулемета. Но я недооценил маневренность противника.

Одним прыжком Трой ушел с линии огня, а мне явно не хватало скорости, чтобы снова поймать его на мушку. Я вел пулеметным дулом вслед за целью, превращая все на пути свинцовой струи в исковерканный хлам. Вдруг раздался щелчок, и оглушающий рев «Вулкана» смолк, а вслед за этим на землю с шумом упала расстрелянная лента. У меня закончились патроны.

Трой выбрал этот момент для атаки, и на КОП обрушился град мощных ударов. Робот раскачивался с угрожающей амплитудой, и в конце концов произошло то, чего я подсознательно ожидал с первой минуты боя: после особенно сильного удара коленный сустав «курицы» с громким треском приказал долго жить, и, перекосившись, робот тяжело рухнул на землю. Сотрясение от соприкосновения с выжженной почвой было столь сильно, что я на миг потерял сознание, а все бортовые системы «курицы» отрубились.

– Ну что, отбегался, урод? Где флешка с программой? – Трой подкрепил вопрос пинком титановой ноги по корпусу поверженного КОП.

– А с чего ты взял, что она на флешке? – перед глазами пульсировала красная муть, затылок раскалывался от боли, голос звучал хрипло. Все системы боевой машины ушли в глубокий «нокаут», работала только внешняя связь.

Еще один удар сотряс мою металлическую темницу. Проводка на поврежденном пилоне, треща, весело искрила. Блин, а у меня ведь емкости с напалмом за спиной!

– И зачем она тебе так резко понадобилась? У вас же вроде план «Б» вступил в действие? Ладно, можешь не рассказывать, я понял. Ты решил кинуть и хозяев своих. Поздравляю! Большой куш, отменный аппетит!

Трой испуганно обернулся на свою свиту. Немудрено, что испугался. Если кто из его верных ржавых кастрюль решит стукнуть на него… Весело агенту Трою будет, а стукнувший наверняка займет вакантное командирское место.

– В последний раз тебя спрашиваю: где программа? – голос предателя упал до злобного шипения. – Скажи, и умрешь быстро и приятно.

Мое внимание привлекла надпись в углу монитора: «Перезагрузка системы: систему загрузить невозможно. Запуск аварийной подсистемы».

– Программа лежит на сервере, за пределами Зоны, и, кстати, час назад прошел контрольный срок. Я не подтвердил продление хранения, так что, увы и ах, программы больше не существует. Ты думал, я буду таким идиотом, что стану таскать ее с собой? Извини, что нарушил твои планы.

«Аварийная подсистема загружена. Диагностика. Общее управление… Недоступно. Системы связи… Недоступно. Системы управления вооружением… Левый борт… Недоступно. Правый борт…».

Трой низко пригнулся, так, что его перекошенное злобой лицо оказалось как раз напротив моего.

– Ты всегда был недалеким кретином, Софт. Таким и сдохнешь.

Одним движением Трой выдернул шланг подачи горючей смеси и бросил его на искрящий пилон. Жидкость немедленно загорелась, и пламя охватило весь левый борт робота. Огонь быстро двигался к кабине.

– Работаем! – с этими словами Трой двинулся к бункеру. Корпус КОП раскалился, и внутри стало нестерпимо жарко. Еще максимум минута, и рванут резервуары.

«Управление системами вооружения правого борта активно». Я не поверил своим глазам! Экзомодуль Троя замер у входа в бункер, и раскрылся, выпуская предателя. Ну пожалуйста, еще несколько секунд! Я молился всем известным и неизвестным мне богам, чтобы Дым успел покинуть бункер, и чтобы резервуары с напалмом не сдетонировали до того, как я приведу свой план в исполнение. Трой спрыгнул в бункер, и моя рука сомкнулась на джойстике. Откинув защитную крышку, я вдавил пусковую кнопку. Огонь!

Взрыв ракеты класса «земля-земля», подорвавшей бункер и похоронившей предателя под толстым слоем земли и бетона, совпал с яркой вспышкой, скрывшей КОП. Я уже не видел, как перегруппировавшиеся военные, воспользовавшиеся заминкой Черных, наблюдающих за поединком, ударили во фланг оставшимся нападающим, а из-за ближайшего холма выскочила пара легких танков. Меня это уже не интересовало.

Глава 20 Низкоуровневое форматирование

«“Стражи” – единственная группировка, выполняющая задачи, сходные с нашими. Свою цель видит в уничтожении Зоны и измененных, поддерживает порядок на территории Зоны Отчуждения. Контингент – в основном, ветераны локальных конфликтов, выходцы из специальных подразделений и частных военных компаний. Ведет войну с мародерами, уничтожает мутантов, пресекает каналы траффика артефактов. Если бы они при этом, собаки, сами артефактами не барыжили – цены бы им не было. Тем не менее, члены группировки, как и любые нарушители Периметра – вне закона. Хотя лично я первыми вступать в конфронтацию со стражами не советую. Открою секрет: наибольший процент спасенных служащих Изоляционных Сил приходится отнюдь не на наши эвакуационные группы. Объяснять надо? Нет? Ну и хорошо».

Из вводного курса лекций для новобранцев Изоляционных Сил

Яркий свет освещал стерильно белое помещение. Весь левый угол комнаты был забит дорогостоящей аппаратурой. На дисплеях вспыхивали и гасли синусоиды, размеренно попискивали приборы. Лишь их показания говорили о том, что в теле, лежащем на кровати, с ног до головы замотанном в бинты и облепленном датчиками – еще теплится жизнь. На стуле возле кровати клевал носом молодой человек в форменном комбинезоне группировки «Стражи». Черные тени под глазами, резко выделяющиеся на посеревшем, осунувшемся лице, могли сообщить внимательному наблюдателю, что последние несколько дней парень урывал только короткие минуты сна.

Встрепенувшись, молодой человек поднял голову и внимательно посмотрел на лежащего. В этот момент синусоида на мониторе резко скакнула вверх. Раздался продолжительный писк и затрещал принтер, выдавая распечатку. Синусоида прекратила свое размеренное движение и коротко запрыгала вверх-вниз, будто бешеный кузнечик. Молодой страж вскочил со стула. Входная дверь распахнулась, и в комнате появился человек средних лет, одетый в такой же комбинезон, поверх которого был накинут распахнутый белый халат. Несколькими стремительными шагами он пересек комнату, и схватив распечатку, впился в нее глазами. Молодой маячил за его плечом, тщетно пытаясь понять что-либо в мешанине кривых линий, изображенных на распечатке. Наконец он не выдержал.

– Ну! Что с ним? Он что, умирает? Не тяни, Шок! Умирает, да?

Врач повернул невозмутимое лицо к товарищу.

– Не дергайся, все нормально. Просто… Просто он приходит в себя.

* * *

Я сидел, развалившись, в удобном, глубоком кожаном кресле. Ноги вытянуты, руки беспечно заброшены за голову. Меня абсолютно не волновало то, что человек, сидящий напротив, и учинивший мне форменный допрос, буравил меня взглядом своих пронзительных серых глаз. Я просто наслаждался тем, что снова могу чувствовать свое тело, двигать конечностями, дышать полной грудью, и улыбаться во весь рот. Эта диковатая полуулыбка-полуухмылка не сходила с моего лица уже несколько дней, с тех самых пор, как доктор Шок (замечательное прозвище для врача, не находите?) снял с меня все бинты и разрешил относительно свободно передвигаться. Встречавшие меня в коридорах базы люди смотрели на меня, как на идиота, но я не мог ничего сделать с выражением лица. Да и не старался особо, честно говоря. Мнение этих людей меня мало интересовало. Они не мотались, подобно затравленному зверю, пытаясь оторваться от преследования, и не грабили военный транспорт. Им на голову не валились все возможные и невозможные сюрпризы Зоны, они не горели в обездвиженном КОПе, и не валялись месяц в коме, без шансов на выздоровление. Лишь благодаря Шоку и тому самому порошку, в который рассыпался вылечивший меня в Мертвом Лесу артефакт, за которым Дым, дай бог ему здоровьичка, мотался в ту самую избушку, я остался жив, и более того, сохранил свою, так мне полюбившуюся за не самую долгую, но насыщенную событиями жизнь, физиономию. А ожоги, говорят, были страшные.

– Даже не знаю, расстрелять тебя, или наградить, – задумчиво проговорил Антей. – Все это движение из-за тебя началось же, верно? – Не дожидаясь ответа, лидер клана продолжил: – Но с другой стороны, ты спас действительного члена клана от смерти. Еще и несколько раз. Более того, без тебя у Дыма, как я понимаю, ничего не вышло бы на «Орионе». И вряд ли разобрались бы без тебя, в чем там дело. А дело, судя по той информации, что нам удалось восстановить с твоего искореженного ноутбука, было нешуточным.

– Стоп-стоп-стоп! – я аж привстал. – Что значит «судя по информации?» Вы что же, смогли взломать защиту? Это откуда у вас спецы-то такие?

– Угомонись, мальчик, и запомни: гордыня до добра не доводит, не ты один такой крутой профессионал. Есть еще женщины в русских селеньях. М-да, есть… – как-то задумчиво проговорил главстраж. – Помогли нам, если честно. Но об этом позже. Так вот. Если верить записям в твоем ноутбуке (а не верить им нельзя, ты слишком занят был насаждением хаоса на отдельно взятой территории, для того, чтобы сфабриковать их), Дети Черной Луны всерьез нацелились на расширение Зоны. Сплошная аномалия – от полюса до полюса. У тебя просто талант попадать в дурно пахнущие истории, как посмотрю.

Как выяснилось, месяц назад ты участвовал в операции по добыче денег для подкупа дежурного оперативного штаба спутниковой группировки. По личным причинам операцию ты осознанно провалил, тем самым отсрочив нанесение ядерного удара по Зоне. То есть снова плюс тебе. Кстати, а деньги-то где? – Антей с прищуром посмотрел на меня.

– Тю-тю денежки! Развеялись по ветру.

– В каком это смысле «развеялись»?

– В самом прямом. Если Дым докладывал вам подробности операции по взлому, то вы должны знать, что с момента снятия денег, они под действием вируса беспрестанно кочевали со счета на счет, нигде не фиксируясь и не останавливаясь ни на миг. После запуска управляющей программы все деньги стекались на счет, прописанный в конфигурации программы. Упреждая ваш следующий вопрос, скажу сразу: номер счета я не знаю, его должен был вводить сам заказчик. Вот и получается, что эти деньги превратились в такой себе своеобразный «Летучий Голландец», который будет бороздить моря банковских счетов до скончания века, – я виновато развел руками.

– Постой, а программа где? – на лице Антея был написан живейший интерес. Господи, как людям халявы-то хочется! Вот вроде передо мной глава солидного клана, уважаемый человек, а туда же. Одни мысли: как бы несколько миллионов невзначай прикарманить.

– Нет больше программы, – я тяжело вздохнул. Дескать, сам такой, не отказался бы от некоторой материальной помощи, понимаю, сочувствую, но помочь ничем не могу.

– Программа лежала на сервере, на Большой земле. Через определенные промежутки времени я должен был давать команду на продление срока хранения файла. Но, не поверите, жутко замотался, и команду отправить забыл. Трудно это делать, знаете ли, находясь в кабине горящего КОПа.

Антей тяжело вздохнул.

– Ладно. Давай перейдем к сути. Все твои проблемы были связаны с Детьми Черной Луны, правильно?

– Ну да. Именно так.

– И сейчас они твой след окончательно потеряли, правильно?

Я кивнул.

– То есть, по сути, тебе ничто не мешает вернуться на Большую землю, верно?

Я все же не понимал, к чему клонит лидер стражей, но все равно снова коротко кивнул.

– Но ты же знаешь, что Дети Черной Луны – это огромная международная организация? Что здесь, в Зоне, уничтожена только малая их часть? Понимаешь, что тебя все равно будут искать?

– Вряд ли, – пожал плечами я. – Даже если кто-то из Черных уцелел – они видели, как я погиб. Взорвался в кабине робота. Так что – здравствуй, новая жизнь.

Антей вздохнул еще тяжелее.

– Да. Это так.

Помолчав несколько секунд, лидер клана встал и подошел к окну. Только сейчас, когда свет упал на его лицо, я понял, что Антей уже далеко не молод. Плюнув на субординацию, я решился.

– Я же вижу, что вы от меня что-то хотите. Я весь внимание.

Глава клана глянул на меня через плечо оценивающе, и наконец выдал:

– Во всей этой истории столько случайных совпадений, что она не могла произойти в принципе. Но ты передо мной, база Черных уничтожена, расширение Зоны предотвращено. Как и гибель многих не самых плохих людей, находящихся здесь. Ты со своей невольной задачей справился на отлично, и теперь мы все в долгу у тебя. И потому я не могу от тебя чего-то требовать. Могу только просить. И вот я прошу тебя – даже не предлагаю, а прошу, что крайне редко делаю, прошу тебя вступить в ряды стражей.

Сказать, что я был поражен последними словами верховного стража, – значит не сказать ничего.

– И чем я обязан такой чести? – в горле у меня пересохло.

– Позволь немного предыстории, – Антей взял со стола простую пластиковую бутылку и налил себе воды без газа. Отпив из стакана, он некоторое время размышлял, потом кивнул головой, в такт своим мыслям, и начал говорить.

– Да, ты имеешь право знать. Но имей в виду – все, что ты услышишь, состоит наполовину из домыслов, а наполовину – из информации настолько засекреченной, что я сильно сомневаюсь в том, что даже нынешний глава государства в курсе. В общем так.

В тысяча девятьсот восемьдесят четвертом году группа ученых доказала существование ноосферы – информационного поля Земли, в котором якобы отражаются все мысли разумных существ. Они предположили, что, подключившись к этому полю и внося изменения в его структуру, можно управлять событиями, происходящими на нашей грешной планете. Был предложен проект установки, с помощью которой можно было подключиться к ноосфере. Тогдашнее правительство проект одобрило и выделило под его реализацию огромные средства из спецфондов.

Так как разработка должна была вестись в условиях жесточайшей секретности, стали подыскивать место под лабораторию. Решающим фактором стали колоссальные энергетические запросы установки, и лабораторию разместили неподалеку от третьего энергоблока Чернобыльской атомной электростанции. Это место идеально подходило под условия ведущегося эксперимента. Режимный объект, малая населенность района и фактически дармовая энергия – все было на руку ученым.

Проекту присвоили кодовое обозначение «Проникновение». В апреле тысяча девятьсот восемьдесят шестого года был проведен первый эксперимент, завершившийся трагедией неслыханных масштабов. Во время эксперимента что-то пошло не так, и третий энергоблок просто-напросто взорвался. Что было дальше – известно всем. Но есть кое-что, что неизвестно практически никому.

Проект продолжал действовать. Находящаяся в подземном бункере установка не пострадала ни от взрыва, ни от его последствий. Секретность стало соблюдать еще проще, так как тридцатикилометровую зону вокруг ЧАЭС объявили зоной отчуждения. Периметр был обнесен колючей проволокой и охранялся спецбатальоном.

Шло время, утекали деньги, а результатов не было. Проект был близок к закрытию, когда его, получив соизволение в самых верхах, выкупила частная корпорация. Деятельность закипела.

У проекта появилась дочерняя лаборатория, в которой изучалось действие радиации на различных животных – «Биофарм Системз». Долгое время никаких подвижек проект не давал – новые хозяева разбирались с документацией. Спустя почти двадцать лет разобрались. Грянул второй взрыв.

Здесь достоверная информация заканчивается, и начинаются слухи, домыслы и предположения. Предполагается, что во время эксперимента, как и в первый раз, произошел сбой силового генератора, что и повлекло за собой новый взрыв. Но при этом ученые якобы успели совершить прокол в ноосфере. Что-то напортачив, они спровоцировали выплеск аномальной энергии, известный как Первый Всплеск, который, собственно, и породил теперешнюю Зону, такую, как она есть. Появились мутанты, аномалии и артефакты.

Вскоре выяснилось, что аномалии генерируют так называемые артефакты, предметы непонятного происхождения, многие из которых обладают воистину чудодейственными способностями. Появились первые сорвиголовы, называвшие себя сталкерами, охотники за удачей. В Зоне основали научный лагерь, изучающий Аномальную Зону и ее производные, на базе «Биофарма» создали биологическую лабораторию. Выяснилось, что после каждого выброса аномальной энергии Зона понемногу расширяется. Вокруг выстроили периметр, создали Изоляционные Силы, призванные предотвратить проникновение аномальных объектов во внешний мир.

А спустя еще двадцать лет появились слухи о новых Зонах, – Антей снова выпил воды, смочив пересохшее горло, и продолжил, предупреждая очевидный вопрос Софта.

– Да. Насколько я знаю – новые Зоны существуют. Тихий океан, Бразилия, Конго. Они также расширяются, но намного медленнее. Тут и начинается уже твоя история.

Дети Черной Луны – сумасшедшие, но гениальные фанатики. Они смогли создать невероятные вещи, используя артефакты. Винтовки Гаусса, «Суггестор»… И они же основали теорию о катализаторе расширения – ядерном взрыве. Обосновавшись в Зоне, они задались целью расширить ее на всю планету. Зачем – не спрашивай, не отвечу. Но то, что попытка расширения сорвалась только благодаря тебе – это факт.

Они смогли выйти на дежурного по оперативному штабу Изоляционных Сил – человека, держащего руку на пусть небольшой, но ядерной кнопке. Однако сумма, которую он запросил за передачу кодов доступа к спутниковой группировке, была для них непомерна, особенно после того, как военные прижали поток артефактов, прущий из Зоны. Они решили искать деньги на Большой земле, и совершили единственную ошибку, которая в дальнейшем стала для них фатальной – привлекли тебя.

Сбежав с их деньгами, ты заставил их пойти на крайние меры – спровоцировать удар по Зоне. Но Черные не могли даже представить себе, что в своем бегстве от них ты за-явишься прямо к ним домой и наведешь здесь свои порядки. Однако это произошло. Нереальное совпадение. Просто нереальное.

Я про себя усмехнулся. Совпадение… Ну, да. Практически.

– Я так и не понял, зачем я нужен вам, – я набрался здоровой наглости. Все это было очень интересно, но мне уже начало надоедать восхищение моими подвигами, если честно.

– Нам удалось взять нескольких Черных живыми, – снова заговорил Антей. – И они рассказали, что нашли установку.

Я вскинул брови.

– Ту самую?

– Именно.

– Все равно не вижу связи, – пожал плечами я.

Антей посмотрел на меня долгим, испытующим взглядом, будто решая, стоит ли продолжать.

– Ноосфера – сеть, как и любая компьютерная. А значит, как и любую компьютерную сеть, ее можно взломать, и… если и не уничтожить, то, по крайней мере, заставить функционировать по-другому. В любом случае, это работа для хакера, а ты – самая подходящая кандидатура для нее. Я хочу, чтобы ты устроил Зоне низкоуровневое форматирование. Стер информацию о ней из ноосферы и переписал заново. Такой, какой Зона была до Второго взрыва.

Я вытаращился на главстража.

– Простите, что?

– Я не говорю, что ты сможешь с ходу разобраться во всем. Но в том, что все же разберешься – уверен. Все, что нужно – добраться до установки, запитать ее, изучить.

Сдерживая внутреннее ликование (получилось, ну получилось же!), я сделал вид, что раздумываю.

– Разумеется, в случае успеха тебя ждет вознаграждение, – по-своему расценил мое молчание Антей. – Хорошее вознаграждение. Гораздо больше того, что обещали тебе Черные.

Я старательно изобразил на своем лице борьбу жадности с разумом, а потом резко махнул рукой, и сказал, как в воду прыгнул:

– Я согласен.

Предложение Антея полностью соответствовало моим планам. Кроме того, было нечто такое, в чем я боялся признаться даже себе.

Во внешнем мире меня никто не ждет, более того – после знакомства с Зоной, он вдруг показался мне каким-то вымышленным, игрушечным мирком, в котором игрушечные люди решают свои игрушечные проблемы. Постоянное хождение по краю, которым я только и занимался в Зоне, разбудило во мне почти позабытый азарт, веселую злость, которую я ощущал, будучи членом ОИП. А еще передо мной стояла интересная и сложная задача, справившись с которой я решу одновременно несколько проблем.

– Вот и отлично! – было видно, что Антей все же обрадовался.

– Свои вещи заберешь у Дыма. По крайней мере те, что уцелели. Только вот извини, наполовину сгоревший научный костюм среди них не числится. Его пришлось на труп надеть.

– На какой еще труп? – удивился я.

– Обугленный труп. На тот, который мы оставили в кабине КОПа. Ты же погиб, забыл?

Да, хитрый клан-лидер все просчитал заранее. Но, странное дело, кажется я впервые в жизни не был против того, что все решили за меня.

* * *

Идя по коридору, я поймал себя на том, что на лице у меня снова все та же дебильная улыбка. Я был жив, бесконечное преследование закончилось, и в полку моих союзников прибыло. Впереди ждала трудная и интересная работа. Самому мне, конечно, она не по силам, но есть люди, которые с радостью за нее возьмутся. И если они с этим не справятся, то, наверное, не справится никто. Конечно, это потребует времени и немалых средств, но я думаю, что знаю, как их изыскать.

Я нежно погладил флеш-карту, висящую у меня на шее на тонкой стальной цепочке.

Ну а то, что мне придется сделать помимо этого… С этим я как-нибудь разберусь. Чай, не маленький.

Эпилог

Генерал устало опустился в кресло и распустил узел галстука. Наконец-то этот сумасшедший день закончился. Дотянувшись до тумбочки, он достал из нее бутылку и плеснул на два пальца в толстый стакан. Подумал, мотнул головой, и долил до половины. Аромат хорошего виски разлился по кабинету. Едва он успел пригубить напиток, как в коридоре послышался топот.

Взъерошенный адъютант ввалился в дверь без стука. Генерал вскинул бровь, и уже набрал в грудь воздуха, чтобы рассказать подчиненному все, что он о нем думает, как тот подскочил к столу и шлепнул на него бумагу.

– Икс-двенадцатый вышел на связь! – выпалил офицер.

Генерал дернулся, едва не выронив стакан, и схватил со стола бумагу, впившись в ряд цифр и торопливые карандашные строки под ними – расшифровку секретного кода.

«Докладывает X-12-48. Первичная задача выполнена успешно. Все подозрения подтвердились. Угроза ликвидирована. Прошу обратить внимание на персонал оперативного штаба. Подробный отчет – при следующем сеансе связи.

Вторичная задача выполнена, внедрение завершено. Жду дальнейших инструкций.

P.S. К сожалению, носитель с программой сохранить не удалось. Накопитель уничтожен при взрыве. Подробности – в развернутом отчете. Готов понести наказание.

Следующий сеанс связи – согласно расписанию.

X-12-48».

Генерал хлопнул по столу открытой ладонью и расхохотался, напугав подчиненного. Махнув рукой, он отпустил адъютанта и, продолжая смеяться, вернулся в кресло. «Накопитель уничтожен». Ох и жук! Ну да ладно. За ту работу, что он проделал – нормальное вознаграждение. А наказание… а он сам себя наказал. Он теперь парень богатый, а разговора о дополнительном финансировании дальнейшей деятельности не было.

Генерал отпил из стакана и расплылся в улыбке. Сложнейшая операция завершена – и завершена успешно. Будет что доложить завтра министру. И в парне они не ошиблись.

Допив, он снова взял бутылку и налил еще. Может себе позволить – начинается большая игра с очень высокими ставками. И первый раунд они уже выиграли.

Юрий Александрович Уленгов, Наиль Выборнов Взломать Зону. Новый Рассвет

Пролог

«Докладываю: для начала операции «Эндшпиль» недостаточно данных. Информация, снятая с жестких дисков на временной базе «Детей Черной Луны» в Чернобыльской Зоне Отчуждения, обрывочна и не несет практической пользы. Вместе с тем, благодаря доступу к компьютерам организации, получено подтверждение причастности террористической группы «Новый Рассвет» – структурного подразделения «Детей Черной Луны» – к возникновению Аномальной Зоны в районах Рио-де-Жанейро. Есть мнение, что основная ставка теперь делается именно на Рио-Зону. Прошу разрешения на дистанционные действия на территории Бразилии – вплоть до вмешательства второго уровня. Это позволит получить необходимую информацию по объекту «Коммутатор» и перейти к установке контроля над оборудованием в Чернобыльской Зоне Отчуждения. Прошу разрешение на оперативную разработку субъекта. Досье прилагаю.

Досье:

Объект: Орлов Артур Алексеевич.

Национальность: Русский.

Возраст: 35 лет.

Место жительства: Ранее – Санкт-Петербург, Россия. В данный момент – Рио-де-Жанейро, Бразилия.

Род занятий на данный момент: Курьер.

Орлов Артур Алексеевич, 18.10.1992. Родился в городе Санкт-Петербург, учился в СШ № 43. После окончания школы поступил в Балтийский государственный технический университет ВОЕНМЕХ им. Д. Ф. Устинова. Был отчислен с третьего курса. Официальная причина: систематическая не посещаемость. Реальная причина: угрожал расправой ректору университета в случае провала сессии. После отчисления был призван на срочную службу в мотострелковые войска. После прохождения срочной службы остался служить по контракту. Место прохождения дальнейшей службы: нет информации. Участие в боевых действиях: нет информации. Воинские награды: нет информации.

По мнению аналитиков, в период несения службы, Орлов в составе специального подразделения выполнял особые задачи на территориях сопредельных государств. Информация не подтвержденная.

После окончания службы вернулся в Санкт-Петербург, попал в зону внимания криминальных кругов. Активно сотрудничал с группировкой криминального авторитета Рябого. Работал с Рябым до раскола группировки и передела сфер влияния. Часть группировки, оставшейся верной Рябому, потерпела поражение, и Орлов, один из немногих оставшихся в живых, эмигрировал в Бразилию. Успешно встроился в криминальную сеть, возникшую вокруг Бразильской Зоны Особого Контроля. Занялся контрабандой особо опасных неизученных аномальных образований вне территории Рио-Зоны. Находится в федеральном розыске в Российской Федерации.

Заключение психолога:

Орлов – крайне противоречивая личность. Хладнокровный и рассудительный, в то же время подверженный неконтролируемым всплескам агрессии в состоянии сильного нервного стресса. Высокая социальная приспосабливаемость и высокий коэффициент интеллектуального развития соседствуют с нездоровым авантюризмом и зачастую аморальным поведением. Вместе с тем, Орлов упрям и настойчив, благодаря чему практически всегда добивается поставленной цели. При достаточной мотивации, Орлов – практически идеальная для использования кандидатура».

Глава 1 Отрывок интервью, опубликованного в Folha de Serra от 20 июля 2027 года.

– Господин да Силва, Вы курируете законопроект по ужесточению режима в Бразильской Аномальной Зоне. Хотя в разгар избирательной кампании вашей партии мы слышали совсем другое: направим силу аномальных образований на благо каждого гражданина. Что заставило вас изменить мнение?

– Зона Особого Контроля представляет опасность для всего мира: стоит, например, вспомнить случаи скачкообразных расширений. Никому не известно, как она появилась и что может произойти дальше. Вы готовы жить рядом с бомбой замедленного действия?

Кто знает, какие свойства могут проявляться за защитным периметром. «Слезы камня», «Катушка Эдисона», линейные ловушки. Природа их до сих пор не выяснена, самые полные сведения есть только у сталкеров, но чаще всего они уносят эти секреты с собой в могилу. До сих пор мы не смогли создать ни одного подобного образца своими руками. К тому же, это не самое опасное, что может прийти в наш мир.

– Что вы имеете в виду, господин да Силва?

– Не думали, что будет, если артефакты попадут в руки террористов? Что, если появление Зон было хорошо замаскированным террористическим актом? Я считаю, что лучше отказаться от всяких контактов с Зоной и пусть все, что она порождает, в ней и остается. Дьяволово – дьяволу, если угодно.

– А какие нововведения хотите вы ввести в законопроекте? Что именно ужесточится, какие меры будут приняты?

– Об этом вы узнаете позже. Увы, не имею права, да и желания, разглашать содержание проекта. Могу сказать только одно: если нам удастся провести его положения в жизнь, то поток неучтенки из Зоны в Рио-де-Жанейро прервется навсегда.

Звук полицейской сирены – самый интернациональный звук на свете. Особенно, если он исходит от десятка едущих за тобой автомобилей, план-перехват уже объявлен, и через несколько секунд на тебя наденут тугие стальные браслеты.

Но мне такие аксессуары совершенно не нравились, я даже обручальное кольцо в свое время носил очень редко, только небольшой серебряный нательный крестик на аскетичном кожаном шнурке – и ничего больше.

Движение на дороге, ведущей в объезд конгломерации коттеджных поселков, даже в этот ранний час было насыщенным. С одной стороны – это было неплохо, но вот с другой…

Преследователи не могли разогнаться, их тяжелые и габаритные машины не очень приспособлены для лавирования в потоке транспорта, пусть и не таком густом, как, к примеру, в центре Рио. Но у них были сирены, заставляющие другие автомобили сворачивать и испуганно жаться к обочине. Хоть и делали они это не впереди меня, освобождая дорогу, – все же я неплохо оторвался от преследователей. Но это расстояние сокращалось с каждой секундой: копы перли по опустевшей полосе, в то время как мне приходилось отчаянно вилять, вгоняя в ужас других водителей.

Разноголосица полицейских сирен и непрерывное требование остановиться, рвущееся из громкоговорителя на всех известных орущему языках, мало располагают к максимальной концентрации. А потеря концентрации для меня сейчас подобна смерти. Я до хруста сжал зубы, и бросил взгляд в зеркало.

Первая из машин, сияя мигалками, приближалась. Люк на крыше отъехал в сторону, и из него, демонстрируя серьезность намерений преследователей, показался коп с автоматом в руках. Я выругался, и в тот же момент полицейский открыл огонь.

Пули застучали по кузову моего автомобиля, раскрошили заднее стекло, прошили насквозь лобовое. Я вжался в сиденье, стараясь уменьшить площадь поражения. Дерьмо-дерьмо-дерьмо! Как меня угораздило превратиться из тихого контрабандиста в героя хренового боевика? Какого дьявола копы стреляют? Это же нарушение! Люди же вокруг!

Автомат дал еще одну короткую очередь, но я успел предугадать этот момент и резко крутануть руль влево, выскакивая на встречную полосу.

Испуганное лицо старика за рулем одной из машин, громкий звук клаксона и визг тормозов заставили меня вздрогнуть. Тело рефлекторно дернулось, сердце застучало еще быстрее, но я усилием воли заставил себя продолжать движение. Загнал своего внутреннего цивилизованного человека куда-то глубоко, и окончательно превратился в животное, бегущее от охотников.

Проскользнув мимо бампера древней «тойоты», я снова вдавил педаль газа, набирая скорость. Движение руля – и я опять на «своей» полосе. Сзади раздался грохот и треск рвущегося железа.

Мельком глянув в зеркало заднего вида, я увидел, что автомобиль со стрелком выбыл из игры, протаранив автомобиль деда. Обе машины вылетели к ограждению, и, врезавшись в него, остановились, сцепившись намертво.

В таких авариях редко остаются живы… Все. Теперь уж точно не получится остановиться, поднять руки и, улыбнувшись, лечь на асфальт, ожидая, пока на запястьях защелкнутся наручники. Копы – копы везде, и убийство своих они не прощают. Черт подери, а как все начиналось-то хорошо…

* * *

Если хочешь забыть что-то неприятное, то постарайся переехать в как можно более непохожее место. Простой и вполне действенный принцип, следовать которому не так уж и сложно, если у тебя есть достаточное количество денег.

С другой стороны, чем больше отличается место от прежнего, тем дольше придется привыкать, и тем сложнее влиться в уже сложившуюся культурную среду. Учи язык, зубри законы, передирай повадки: все едино, за аборигена не сойдешь. Будешь как черное пятно на белом воротнике.

Поэтому, сменив индустриальные пейзажи и исторические кварталы родного города на солнечное буйство красок бразильской земли, я, откровенно говоря, забил на все это. Один черт, со своей внешностью я всегда буду выглядеть среди здешних метисов белой вороной.

И если чем-то я мог выделяться больше, то только своим безупречным отношением с законом. Типичный контингент этого города подобным похвастаться не мог. Наркоторговля, сделки по продаже оружия, похищения с целью выкупа, массовые драки, убийства. Люди здесь жили очень быстро и очень мало.

Задумчиво звякнув льдом в стакане, я принялся неторопливо потягивать колу. Законы здесь значительно ужесточили, за пьянку за рулем теперь можно знатно отхватить. Местным это, конечно, не особо мешает, но мне не стоит. Особенно, если учитывать специфику моей работы.

Я в очередной раз оглядел бар. Грязное местечко, на самом деле, но как никакое другое передает здешний колорит. Бармен в цветастой рубашке и шортах, латиноамериканский хип-хоп на все заведение, саб с выкрученными до упора басами, плетеные стулья и кресла, полная смуглокожая официантка. Компания молодых ребят за столиком в углу. Ярко одеты, разговор на повышенных тонах, лица в шрамах и руки в татуировках – типичные мелкие гангстеры из трущоб.

Потягивая колу, я нетерпеливо постукивал костяшками пальцев по высокому барному стулу, на котором и примостился. Часы, висевшие на стене, показывали, что Гюнтер задерживается. Причины могли быть разными: от пробок на дорогах, до неожиданной облавы здешних BOPE – аналога нашего ОМОНа.

Стрелка часов резво бежала по делениям циферблата. Я сравнил время со своими, наручными – секунда в секунду. Развернулся на стуле и поставил стакан на стойку, ткнув в него указательным пальцем. Понятливый бармен кивнул и поднес мой стакан под автомат с газировкой. Коричневая жидкость, шипя и пенясь, побежала в емкость.

Стул справа от меня едва слышно скрипнул под чьим-то весом.

– Виски, – раздался знакомый голос. – И колу.

Бармен невозмутимо опустил на стойку мой заказ и полез за пузатым бокалом под виски. Скрутил крышку, налил немного янтарной жидкости и поставил под автомат еще один стакан.

Переговариваясь о чем-то на португальском, парни встали со своих мест и нарочито медленно двинулись прочь. У одного из них под рубашкой можно было разглядеть револьверную рукоятку: он просто засунул ствол за ремень шорт. Опасные ребята…

– Ты поздно сегодня, – заметил я наконец, обратившись к подсевшему за стойку. Отпил колы, покатал ледяную жидкость по языку, проглотил. – Обязательно нужно было встречаться именно здесь?

– А чем тебе тут не нравится? – усмехнулся собеседник. Его английский звучал очень и очень жестко: именно так слышался мне немецкий акцент. Как и я, Гюнтер выглядел белой вороной в этом городе: высокий рост, белокурые волосы, голубые глаза. Правда, вырядился он в гавайскую рубашку и шорты, что совсем не смотрелось с портфелем-дипломатом из хорошо выделанной кожи. А так мог бы сойти за гринго-туриста.

– Тем, что я выгляжу тут, как… – я замялся: русские фразеологизмы сложно было передать на английском. А может, я просто недостаточно знал язык.

– Наверное, не стоило надевать костюм? Жарко же, – мой собеседник отхлебнул виски и тут же запил его колой.

Лед в моем стакане уже растаял, а вот ладонью я, наоборот, чувствовал холод. Резким движением я вздернул стакан ко рту и залпом осушил его. Как обычно, мне было очень неуютно во время общения с этим немцем.

– Могли бы встретиться в «Водке», – я назвал один из ресторанов, в котором собирались туристы и иммигранты вроде меня. Вроде нас. – Или еще где-нибудь. Куда не пускают молодчиков из фавел.

– Какая разница? – Немец пожал плечами. Поднял стакан с остатками виски и, отсалютовав мне, добавил: – Как у вас говорят? «На здорофье».

Я фыркнул, а Гюнтер, невозмутимо допив виски, протянул мне дипломат.

– Как обычно? – задал я вопрос, бережно принимая его. – Сюрпризы будут?

– Никаких сюрпризов, – отрицательно мотнул он головой. – Давно знакомые и изученные вещи. Запрещенные разве что. Все упаковано и опечатано, контейнеры свинцовые, опасности для здоровья никакой…

– Хватит, – жестом остановил я его. Мне надоело слушать его обычную шарманку. Безопасное, как же. С безопасным ко мне не обращаются. – Я знаю. Адрес и сумма.

Немец молча протянул мне листок бумаги с записанными на нем адресом и числом. Число было пятизначным. Гораздо больше, чем мне платили за обыкновенную доставку.

– Значит, все как обычно, да? – усмехнулся я, бережно сворачивая листочек и пряча его в нагрудный карман пиджака.

– Абсолютно, – мой наниматель покивал и небрежным жестом бросил на стойку конверт из плотной бумаги. – Половина здесь. Половина после доставки. Тебя будут ждать.

Я подобрал увесистый сверток и кинул бармену пару купюр. Тот принял их, благодарно кивнув.

– Удачи в дороге, – Гюнтер протянул мягкую ладонь с длинными пальцами. Я осторожно пожал ее и встал со стула.

Как только я покинул заведение, солнце брызнуло в лицо, окрашивая все вокруг в желтый цвет. Жизнь здесь воспринималась по-другому, словно через светофильтр, даже унылые бетонные постройки выглядели гораздо более красочно и жизнерадостно, чем дома. Хотя, там жизнь тоже воспринималась через фильтр. Сепию.

Правда, не везде было так. В десяти километрах отсюда будто отгрызли кусок от города, при помощи высокой бетонной стены с колючей проволокой, контрольно-следовой полосой, вышками и заставами. Там начиналась Зона.

Не та зона, на которой срок мотают. Другая. Отчасти из-за нее я сюда и приехал, хотя самому лезть туда никогда не приходилось и, даст Бог, не придется. Я же не какой-нибудь отморозок.

Появление Зоны в Бразилии потрясло мир, хотя практически каждый знал, что где-то в центре Европы уже есть нечто подобное, где творятся необъяснимые с человеческой точки зрения вещи. Но ведь центр Европы отсюда воспринимается чуть ли не как другая планета. Здесь свои проблемы. Да еще власти всячески скрывали произошедшее, объясняя возникновение закрытой территории ликвидацией последствий теракта. О том, что на месте взрыва «грязной» бомбы на окраине Рио возникла аномальная территория, человечество официально узнало только через полтора года после ее возникновения. Шесть месяцев назад.

Еще до этого в местной Зоне нашли артефакты, обладающие чудотворным действием. Непонятные образования, отрицающие все земные законы физики, возникающие на месте так называемых «аномалий» – еще одного непонятного и неизученного явления. Объяснить происхождение артефактов ученые не могли, но вовсю пользовались их свойствами. Так, на основе «батарейки» начали строить «вечные» электродвигатели. Некоторые артефакты обладали поистине чудодейственными целебными свойствами, и, говорят, были и такие, которые даже могли продлить жизнь. Надо ли говорить, что стоили эти штуки баснословных денег и находились под жестким контролем государства? Во всяком случае, оно так считало. Отчаянные сорвиголовы проникали в Зону, минуя защитный периметр, и тащили оттуда артефакты контрабандой, продавая их за сущие гроши, по сравнению с реальной стоимостью. Вся местная криминальная инфраструктура была построена вокруг добычи и продажи артефактов. Их транспортировкой, не задавая лишних вопросов, я и занимался. Для коллекционеров и сектантов, для подпольных ученых, в частные клиники. Для всех, кто обладает суммой, достаточной, чтобы оплатить мои услуги.

Не самое сложное занятие, особенно если правильно себя вести. Ехать быстро, но не нарушать правил дорожного движения, и, самое главное – не останавливаться. Когда везешь опасный груз, промедление может очень дорого стоить.

Нащупав в кармане брелок сигнализации, я нажал на кнопку разблокировки.

Японский кроссовер приветственно моргнул фарами. Сев внутрь, я вставил ключ в замок зажигания и повернул: цепь замкнулась, дизельный двигатель едва слышно заурчал. Хороший здесь климат – предпусковым подогревом пользоваться ни разу не приходилось.

Отодвинув назад пассажирское сиденье, я нащупал под ним нишу, в которую поместил дипломат. Защелкнул сиденье на место и уже после этого пристегнул ремень безопасности.

Автомобиль тронулся и, медленно набирая скорость, покатил в сторону выезда с парковки.

Под колесами едва слышно шуршал асфальт.

Адрес, который мне дали, находился в Сан-Паулу. При хорошей дороге и отсутствии пробок, можно добраться часов за пять-шесть, если повезет.

И, разумеется, если молодчикам из местных трущоб опять не придет в голову перегородить трассу, устроив веселую пострелушку с участием местного спецназа.

Остановившись на одном из светофоров, я включил GPS-навигатор и ввел данный мне адрес. Бумажка мне при этом не понадобилась: такие вещи всегда запоминал сразу и надолго.

– Установлено соединение со спутником, – дружелюбный женский голос сообщил мне на английском. – Прокладка маршрута. До конечной точки четыреста пятьдесят километров.

Так и не удалось мне вбить в голову эти мили – пришлось перенастраивать, чтобы расчет шел в километрах. Хорошо хоть в электронном детище китайских сумрачных гениев была и такая возможность.

Снова загорелся зеленый, и я плавно тронулся дальше. Повезло: попал в «зеленую волну», минуя светофоры без остановок, постепенно приближаясь к одной из застав.

Город перекрывало двойное кольцо периметра, задача которого – не допустить вывоз запрещенного материала из Зоны. А именно это и было моей работой.

Легко миновал заставу: респектабельный внешний вид, дорогая машина, да и примелькался я тут. Тайник в салоне проложен двойным слоем свинца вдобавок к изоляции самого контейнера, и детекторы, которыми пользовались представители закона, не смогли засечь излучения, присущего всем аномальным образованиям. Меня вежливо пропустили дальше. Несмотря на внешнюю невозмутимость и уверенность в надежности контейнера, каждый раз, проходя контроль, я немного нервничал. А как без этого? Не железный же. Вскоре застава исчезла в зеркале заднего вида, промелькнул знак, указывающий на окончание участка с ограниченной скоростью, и я плавно утопил педаль газа, разгоняя машину по идеально ровной трассе. Закончить с этим – и домой. Что-то я за сегодня устал.

Когда я добрался до места назначения, солнце уже клонилось к закату, а это значит, что домой я приеду в глубокой темноте. Жаль, не люблю ездить по ночам.

Навигатор привел меня в одну из городских складских зон. Глупый прибор уже в третий раз заставлял меня объезжать этот квартал: в конце концов, я просто выключил его, обратив все внимание на дорогу и указатели.

Наконец, въезд нашелся. Остановившись у опущенного шлагбаума, я мигнул фарами, и он медленно поплыл вверх. Я ехал мимо серых складских корпусов и контейнеров из толстого металла.

Над одной из дверей, едва разгоняя тьму, горела лампочка: здесь ждали меня. Остановившись неподалеку, я заглушил мотор, отщелкнул застежку ремня безопасности и снова сдвинул сиденье: груз следовало брать с собой. Место было мрачным. Оглянувшись, я украдкой расстегнул кобуру: теперь, чтобы достать оружие, понадобилась бы доля секунды.

Я толкнул дверь, та со скрипом приоткрылась. Внутри было так же темно: промышленное оборудование, накрытое защитными чехлами, казалось нагромождением хлама. Вежливо кашлянув, я попытался привлечь к себе внимание.

В тонкой полоске света, проникающегося из проема двери за моей спиной, показался мужчина.

– Груз доставлен, – сказал я. Слова эхом отдались от стен помещения. Моя рука начала потихоньку потеть на рукоятке пистолета.

Он двинулся мне навстречу: громила, на вид лет под тридцать, из местных – однозначно. На указательном пальце правой руки громоздкое серебряное кольцо, почему-то ярко блестящее при практически полном отсутствии света… Из Зоны штука?

Клиент, молча, протянул мне пятерню, я вложил в нее ручку дипломата. Проверять, что внутри, он не стал, просто взвесил в руке и полез во внутренний карман пиджака. Я напрягся, готовый выхватить пистолет, но он вытащил и сунул мне конверт, точно такой же, как несколькими часами ранее дал мне Гюнтер. Я заглянул внутрь.

– Здесь больше, – я вопросительно взглянул на громилу.

– Есть еще дело, – проговорил тот. На самом деле я ждал момента, когда он заговорит. Уж очень хотелось услышать голос. Он вполне соответствовал моим ожиданиям: низкий и грубый. – Мне нужно в одно место. Это в Моэме.

Сан-Паулу, как и любой крупный город здесь, делился на районы: крайне богатые и крайне бедные. Хотя, обычно с лоджий фешенебельных небоскребов можно было разглядеть муравейники фавел на склонах холмов. В этой стране разница между богатыми и бедными чересчур ярко выражена, и все друг у друга на виду…

Моэм – один из самых благополучных и красивых районов.Что ему там нужно, меня не интересовало. Да и ехать туда я не собирался.

– Нет, – я покачал головой и развел руками. Я и так неплохо поднял за сегодня, да и не нравился мне этот человек. Абсолютно не нравился. К тому же я не вожу пассажиров. – Удачи.

Я развернулся, положив руку на рукоять пистолета. Щечки, сделанные на заказ из какого-то местного сорта дерева, холодный металл. Услышу любой подозрительный звук – превращу громилу в решето. Никакие мускулы не помогут.

– Еще столько же, – прозвучало в спину. Я на миг замер. Та же сумма, что и за доставку. Это не мало. Совсем не мало. Но почему он не вызовет такси? Дурень! Потому что в такси не принято возить артефакты!

Я медленно повернулся к нему:

– Везу только туда. С оружием в машину нельзя. Курить – нельзя. В пути я предпочитаю молчать. Пристегиваться – обязательно. Деньги вперед.

Громила усмехнулся, и молча протянул мне второй конверт.

– Договорились.

Черт, не нравится мне он почему-то. Но раз уж сказал: «А»… Ладно, надо торопиться. Домой хочу.

– Пошли.

Громила молча кивнул и последовал за мной. Немногословный пассажир. Хоть трепом доставать не будет.

* * *

Из-за незапланированной поездки в Моэм, к дому я подъезжал, когда до рассвета оставалось не больше часа. Остановившись у ворот, я нажал кнопку на втором брелоке, болтающемся рядом с пультом от сигнализации, и роллетная створка медленно поползла вверх.

Загнав машину в гараж, я заглушил двигатель: мотор стал остывать, едва слышно потрескивая. Постучал пальцами по рулю, покачав головой. Не понравился мне сегодняшний день. Вроде и нормально все, но… что-то не так. Понять бы только, что именно не давало мне покоя.

В очередной раз озадаченно покачав головой, я покинул салон автомобиля, подошел к выключателю и щелкнул тумблером, затем потянул вниз ворота. Над потолком загудели ртутные лампы, а механизм автоматически опустил створку до конца, после чего замок закрылся.

Крепкая деревянная дверь вела из гаража прямо на кухню. Вытащив из кармана пиджака связку ключей, я отпер ее и вошел в дом, с удовольствием вдыхая запах дерева от кухонной мебели и чего-то неуловимого от дорогой техники.

Открыл холодильник, вытащил оттуда пакет хлеба в нарезке и начинку: салат, ветчину, пару помидоров, сыр. Потратил некоторое время на возведение пары монструозных сэндвичей и перебрался с подносом за журнальный столик в гостиную. Начав жевать, я потянулся к пульту от телевизора и включил круглосуточный новостной канал.

Симпатичная дикторша появилась на экране: сюжет об очередном футбольном матче закончился. Хотя, наверное, говорить в этой стране об «очередных» матчах кощунственно. Футбол здесь любят все, начиная от детей в колыбельках и заканчивая стариками в инвалидных колясках.

По нижней части экрана побежала красная черта экстренного сообщения, голос дикторши приобрел нарочитую невозмутимость, черты лица будто стали восковыми. Всегда восхищался такими, самые страшные вещи у них получается рассказывать, будто это репортажи с выставок современного искусства. А я не могу придумать ничего более скучного, чем современное искусство.

– Специальное сообщение, – начала дикторша. – Сегодня в своей резиденции в Моэме, Сан-Паулу, был убит политик Родриго да Силва, выступавший за ужесточение режима в Бразильской Аномальной Зоне. Согласно предварительным данным, причиной смерти стало аномальное образование, нелегально вывезенное за пределы санитарного кордона. По этому факту возбуждено несколько уголовных дел…

Дальше я уже не слушал. От удивления изо рта вывалился недоеденный кусок сэндвича, который угодил на белую рубашку.

Знал я, что все тут не так просто.

Вывезенный мной артефакт, доставленный в Сан-Паулу человеку, который после этого я отвез в Моэм. С моего отъезда прошло часов шесть, значит…

В кармане негромко запиликал смартфон. Достав трубку, я взглянул на дисплей: номер не определился. Какого черта? Чуть дрогнувшим пальцем я ткнул в пиктограмму приема.

– Слушаю.

– Орлов? Артур Орлов? – Я удивился еще больше. Голос в трубке говорил на чистом русском, разве что как-то мягко звучали согласные. Кто из соотечественников может мне звонить?

– Слушаю, – повторил я еще раз.

– Это хорошо, что слушаешь. Слушай еще внимательнее.

Тон мне не понравился, и потому я попытался перехватить инициативу.

– С кем я разговариваю? – Я постарался, чтобы голос звучал сухо и беспристрастно, и кажется, мне это удалось.

– Меня зовут Софт, но вряд ли тебе это о чем-то скажет. Нет времени объяснять. Судя по пеленгу, ты дома. Бери все необходимое и уходи. Быстро. Машину брось. Избавься от всех гаджетов и не используй GPS. Найди место, где ты сможешь отсидеться пару суток. Поторопись! Это действительно очень важно. Купи за наличные дешевый телефон. Я свяжусь с тобой, когда…

– Кто ты, черт побери, такой? – Мое терпение лопнуло. Но ответ услышать я не успел – связь оборвалась, остались лишь короткие гудки в трубке. Да что за хрень тут происходит?!

Что это значит, я додумать не успел: стекло прямо за телевизором брызнуло осколками, через несколько секунд я услышал такой же звук и на кухне. Перекатившись, я опрокинул диван на спинку и выхватил из кобуры «кольт», успев похвалить себя за лень, которая не дала мне переодеться, перед тем как сесть ужинать.

– Артур Орлов, – с улицы раздался голос, окрашенный в слегка механические тона из-за использующегося мегафона. Высунуться я толком не мог: свет прожекторов жег глаза, заставляя их нещадно слезиться. – Вы окружены. Бросьте оружие и выходите с поднятыми руками.

Обращались ко мне по-английски. Для бандитов уж слишком официальный тон. Полиция? А почему не представились?

Мужчина повторил свой приказ голосом киборга. Выйти? Я покачал головой.

– В случае оказания сопротивления мы откроем огонь на поражение, – пролаял мегафон. Как будто бы я ожидал чего-то другого. Может быть, стоит попробовать вступить в диалог?

– Кто такие? – заорал я как можно громче. – Что вам нужно?

– Двадцать третий отряд Batalhão de Operações Policiais Especiais[14]. Вы задержаны по подозрению в убийстве Родриго да Силва. Выходите с поднятыми руками!

Убийство? Да Силва? Твою-то мать! Вот это я вляпался…

В груди похолодело, но я, наконец, решился, и, положив пистолет на подлокотник перевернутого дивана, вышел из-за него, прикрывая рукой глаза. К черту! Проще сесть в местную тюрьму за контрабанду артефактов, но в убийстве я не виновен, и я это докажу!

– Руки вверх! – приказал один из парней в бронежилете и шлеме, взяв меня на мушку. На груди можно было разглядеть эмблему: «нож в черепе». Значит, меня действительно пришел брать местный ОМОН? Военизированные отряды полиции, если точнее. Или парни, способные достать такую же форму. И снаряжение.

И машину. Даже отсюда я видел «Миротворец» – броневик местного спецназа.

– Какие руки? – спросил я. – Без глаз меня оставить хочешь? Мощность прикрути или фонарь выключи вообще. И что вы делаете у меня дома?

Бойцы, видимо, не ожидали такого напора: один из фонарей погас, остальные лучи сдвинулись в сторону. Теперь я, по крайней мере, мог видеть. А они, наоборот, не могли: темный металл пистолета сливался с подлокотником дивана.

– Вы подозреваетесь в убийстве Родриго да Силва. Ваш автомобиль был зафиксирован камерами наблюдения у его особняка. Вы можете вызвать своего адвоката из участка. Сейчас вы идете с нами.

Я отвез громилу в Моэм. Тот бедняга, да Силва, был убит в Моэме. Но я невиновен! Правда, думаю, мало кого это интересует. Если камеры действительно зафиксировали мою машину… Кажется, я поторопился с выводами, считая, что смогу отмазаться.

Голос в трубке говорил, чтобы я сваливал. Почему-то сейчас мне показалось, что звонил друг. Что к нему надо прислушаться и ни в коем случае не идти с копами. Не отмоюсь. Быстрое раскрытие убийства – самое то для отчетности. Надо потянуть время.

Наклонившись вперед, я уперся ладонями в колени и громко рассмеялся. Лучи фонарей снова повернулись в мою сторону, но сильнее, чем их свет, я ощущал несколько взглядов, полных непонимания.

– Сами посудите, – попытался пояснить я парням, показав открытой ладонью на разбитые окна. – Я стою у себя в разгромленной гостиной, весь в кетчупе и с остатками бутерброда на рубашке. Вы, ребята, спецназ, который приехал сюда, в Рио-де-Жанейро, брать меня за убийство, которое было совершено в Моэме. А он находится в Сан-Паулу, если я не ошибаюсь.

Бойцы переглянулись, пытаясь осмыслить мою ахинею, а я, воспользовавшись моментом, прыгнул в сторону, успев подхватить пистолет с подлокотника. Замешательство парней закончилось достаточно быстро, а через секунду их штурмовые винтовки дружно плюнули пламенем, обрушивая на меня свинцовый дождь.

Я успел спрятаться за капитальной стеной. Бетон и два слоя кирпичей пулям были не под силу. Дьявол! Надо уходить! Много им времени понадобится, чтобы вломиться сюда, в эту небольшую каморку, аппендикс коридора, которому я просто не нашел другого предназначения? Отступать некуда: за мной только забитый хламом шкаф. Прорываться? И тогда уж точно вляпаться по самые уши? Даже если и удастся вырваться – за убийство при исполнении меня ждет смертная казнь. Черт-черт-черт!

Стрельба стихла. Я замер. Что дальше?

Тихо хрустнули под тяжелым ботинком осколки телевизора. Я напрягся. И в ту же секунду из-за угла выскочил боец. Поднятое не по уставу забрало его шлема решило дальнейшую судьбу парня.

Схватив правой рукой ствол его «M-4», я потянул его в сторону, после чего лбом врезал в переносицу. Послышался хруст, из сломанного носа тут же в две струи полилась кровь.

Этого оказалось недостаточно: боец все еще был в сознании. Вдобавок от боли он выжал спуск, и мне тут же пришлось отпустить затрясшуюся, как припадочная, винтовку, однако боекомплект неожиданно быстро иссяк.

Я засадил рукоятью пистолета ему в челюсть и только после этого парень обмяк. А через секунду на меня обрушилась вторая волна свинцового шквала, на этот раз со стороны спальни.

Схватив бесчувственное тело спецназовца, я потащил его в сторону кухни. Парень вообще был быком достаточно здоровым, а защитный комплект с разгрузкой сделали его тело еще тяжелее: мне казалось, будто я пытаюсь сдвинуть с места лошадь.

– Не стрелять! – послышалась команда. Ну да. Это отечественные копы нашпиговали бы меня свинцом вместе с незадачливым коллегой. Здесь такое не прокатывает.

Прикрываясь бесчувственным телом, мне удалось добраться до кухонной двери, после чего я пихнул парня вперед и стремительно пересек кухню.

Через секунду я уже запирал дверь в гараж. Не то, чтобы я особо рассчитывал на крепость ее тяжелой дубовой створки, но она должна была дать мне пару лишних секунд.

Адреналин выплескивался в кровь в огромных количествах: руки тряслись от напряжения, но мне каким-то чудом удалось попасть ключом в замок зажигания и, сдав назад, я к черту снес гаражную дверь. Выехал я, однако, не так красиво, как приехал…

Дорогу мне уже перегораживала настоящая махина. По внешнему виду броневика можно было сразу понять: машина серьезная. Особенно красноречиво об этой серьезности заявляли массивная броня и турель, установленная на крыше. И сейчас турель неторопливо разворачивалась в мою сторону.

Здесь такие машины называют «Миротворец». В фавелах же более популярно название «Caveirão», что означает «Большой Череп».

Газанув, так, что резина задымилась, я вывернул руль влево и, едва избежав столкновения со стеной собственного дома, пролетел мимо бронированного монстра. Сменив передачу, вывернул руль в противоположную сторону и снова надавил на газ.

Пулемет на крыше броневика застучал, выпуская крупнокалиберные заряды, и мне оставалось только крепче вжаться в сиденье и молиться, чтобы они не задели ничего жизненно важного. Пронесло.

Через десяток секунд я уже скрылся за поворотом. Последнее, что я увидел – командир отряда, застывший в воротах и надрывно орущий что-то в рацию.

Все. Обратного пути нет. Город превратился в ловушку, охота объявлена. Лучший способ улизнуть – стать другим человеком и попытаться слинять под шумок. Вот только для этого нужно залечь на дно и переждать «горячую» фазу облавы. У меня были для этого средства. Да я, мать его, просто мастер, когда речь заходит о бегстве.

Что там говорил мой собеседник? Как его там, Софт? Избавиться от гаджетов? Здравая идея.

Нащупав на панели GPS-навигатор, я с мясом выдернул его из гнезда и выбросил за окно. Следом отправился и смартфон. Бросив пистолет на сиденье рядом, я нащупал ремень безопасности, пристегнулся, и крепче обхватил руль дрожащими руками. Теперь все зависит только от скорости. Черт! Ну как же меня так угораздило?

В сознание ворвался истошный вой сирен. По широкой дороге, ведущей в город, навстречу мне неслась целая колонна, нервно мигая огнями проблесковых маячков на крышах. Значит, в город путь отрезан. Я стиснул зубы, и крутанул руль. Машина взвизгнула резиной и, едва не срывая покрышки, вписалась в поворот. Впереди темнели трущобы. Ну что же. Покатаемся, господа полицейские!

Во мне проснулся какой-то дикий азарт. Усмехнувшись уголком рта, я откинулся на сиденье и вдавил в пол педаль газа. Посмотрим, кто кого!

* * *

Черт, ну и вляпался! Я мотнул головой, отгоняя воспоминания, и крутанул руль, повинуясь внезапному инстинкту. Не зря. Асфальт слева от меня вздыбился, по левому борту простучали обломки. Я взглянул в зеркало. Преследователи снова меня настигали, успешно миновав место аварии. Седан и броневик шли корпус в корпус, заняв всю полосу. Турель поворачивалась, стрелок сделал вывод и корректировал прицел. И в ту же секунду открыли огонь из автоматов копы, высунувшиеся в люк и правое заднее окно седана.

Остатки заднего стекла брызнули осколками, и я почувствовал, как обожгло левую щеку. За шиворот испачканной рубашки побежали горячие струйки. Мать твою!

Я бросил взгляд в висящее на волоске зеркало заднего вида и мне стало дурно: щека разорвана так, что через отверстие, по краям которого свисают клочки мяса и кожи, можно разглядеть блеск выбеленных у косметолога зубов.

Не отрывая взгляда от дороги, правой рукой я открыл бардачок и вытащил из него открытую пачку бумажных платочков. Полиэтиленовая оболочка тут же отправилась за окно, а ровно сложенные кусочки бумаги были плотно прижаты к щеке, в надежде хоть как-то остановить кровь. Платки быстро пропитались ей, и намертво прилипли к лицу.

Новая автоматная очередь рванула болью правый бок. Я скосил взгляд: можно считать повезло, двумя сантиметрами правее и головку плечевой кости просто вывернуло бы из сустава. Энергия-то у пули…

Дорога плавно поворачивала. Если продолжить ехать вперед – она приведет к городу. И к заставе. И даже если я через нее прорвусь – в городе меня возьмут с гарантией. Звук сирен стал громче. К преследователям присоединились несколько джипов, а через несколько секунд я услышал характерное хлопанье лопастей вертолета. Вот и приплыли. Оставался только один вариант. Дерьмовый, честно сказать, но что мне остается?

В двух километрах отсюда начиналась территория Бразильской Аномальной Зоны. Нужно прорваться через блокпост, протаранить ворота и успеть уехать до того, как меня расстреляют военные. В Зоне я буду вне юрисдикции местной полиции. Там правят совсем другие люди и совсем другие законы. Да и вряд ли кто-то решится сунуться за мной туда.

До съезда с трассы оставалось пятьсот метров… четыреста… двести… Пора!

Резко вильнув, я снова выскочил на встречную, вклинился между двумя малолитражками, и, протаранив легкий шлагбаум, преграждающий дорогу, вылетел с трассы на прямую, ведущую в Зону. Здесь люди не селились и не ездили, вокруг зараженной территории была полоса отчуждения.

Над головой захлопали лопасти вертолета и раздался знакомый звук выстрела крупнокалиберной снайперской винтовки.

Пуля, пробившая крышу автомобиля и ударившая совсем рядом с рычагом переключения передач, заставила меня только сильнее нажать на педаль, хотя мне казалось, что еще секунда, и я буквально продавлю днище машины ногой. В отдалении появилась серая стена с легкими воротами из профлиста у будки охраны.

Блокпост приближался с каждой секундой, я уже мог разглядеть солдат, занимающих позиции, и офицера в берете, раздающего команды.

Со стороны Большой земли кордон был чисто формальным. Вряд ли кто-то из местного начальства считал, что среди связанных с бизнесом вокруг артефактов отморозков найдется достаточно безбашенный сукин сын, чтобы попытаться вот так прорваться внутрь.

Нашелся. На что не пойдешь ради искусства?

Я протаранил внешние ворота, меня ощутимо тряхнуло, но я продолжал лететь вперед. Быстрее, пока автоматика не успела поднять стальные столбики, которые просто разорвут днище моего «японца». Перед глазами мелькнуло испуганное лицо солдата, к капоту стремительно приблизилась стальная створка внутренних ворот. Новый удар погасил скорость машины, меня швырнуло вперед. Щеку и бок пронзило болью.

Наконец зазвучала сирена. Я ждал тебя, подруга.

Раздался стук крупнокалиберного пулемета, но я все же успел! Машина дернулась, по днищу проскрежетала выбитая створка ворот – и я оказался на территории Бразильской Аномальной Зоны. Осталось убраться из зоны поражения – и я спасен. У местных копов недостаточно большая зарплата, чтобы они сунулись вслед за мной. А военные… Пока они поймут, в чем дело, пока организуются…

Затрещал лопающийся пластик, и меня бросило на рулевую колонку. Прощальный подарок вояк с блокпоста меня все же настиг. Стиснув зубы, стараясь не потерять сознание от разрывающей тело тупой боли, я гнал машину в глубь Зоны, проклиная своих преследователей последними словами. Мне удалось! Безумная погоня закончилась. Нужно только найти что-нибудь, чем можно перевязать раны, и логово, где я смогу отлежаться.

Да хрен бы с ним! Выживу, даже если языком зализывать придется.

Под днищем машины что-то хлопнуло, и передние колеса оторвались от земли. В лицо брызнул порошок, подушки безопасности стали раздуваться, заполняя собой салон. В заднюю часть автомобиля что-то ударило, задние колеса взмыли в воздух, догоняя и опережая передние, машина перевернулась, и перед глазами у меня все закрутилось каруселью.

Страшный удар сотряс тело, когда машина грохнулась на крышу в котлован, подготовленный некогда для фундамента очередной многоэтажки. Я еще успел почувствовать, как что-то острое впилось мне в правый бок, а потом сознание меня оставило. Перед отключкой в голове успела мелькнуть только одна мысль: как же глупо все получилось, черт побери!

Глава 2 Репортаж Rede Globo de Televisao посвященный смерти Родриго да Силва от 24 июля 2027 года

Вчера ночью депутат Congresso National do Brasil Родриго да Силва был найден мертвым в собственном доме, в Моэме. Причиной смерти стало кровоизлияние и одновременно острая лучевая болезнь. Согласно заключениям экспертов, политик был подвергнут облучению одним из многочисленных аномальных образований Бразильской Аномальной Зоны.

Напомним, что Родриго да Силва был инициатором и куратором законопроекта, который, по его словам, «должен был навсегда перекрыть поток неучтенных материалов из Рио-Зоны». Одна из версий следствия – именно чтобы не дать хода этому законопроекту, и было организовано убийство.

Соратники Родриго да Силва по партии обещают, что криминальным дельцам Бразильской Аномальной Зоны их не запугать, и что пакет мер, предложенных покойным, в той или иной степени будет проведен в жизнь. Цитата: «Родриго пал жертвой криминального синдиката. Но жертва этого самоотверженного человека никогда не будет забыта. Теперь шансов на принятие курируемого им проекта еще больше».

Полиция по-прежнему не может найти убийцу. Как говорят в центральном департаменте – имя подозреваемого уже известно, но не предается разглашению в интересах следствия. На вопрос, не связано ли убийство да Силва с сегодняшней погоней и перестрелкой с участием полиции, жертвами которой стало несколько человек из гражданского населения, комиссар по связям с общественностью комментариев не дал…

Через серую бетонную стену перелетел рюкзак, приземлившись в рыхлую почву контрольно-следовой полосы. За ним мягко спрыгнул человек в защитном костюме черного цвета. Подхватив рюкзак, он, не заботясь о том, чтобы не оставить следов, перебежал стометровое пространство, и присел у проволочной сетки, отделяющей эту полосу от территории Зоны. Посмотрел на часы – тактические «Casio», застегнутые прямо поверх рукава, и, дождавшись, пока таймер обратного отсчета, запущенный на дополнительном циферблате под стрелками, доберется до четырех нулей, кивнул сам себе и достал кусачки.

Именно в эту секунду в двух километрах отсюда догорел замедлитель термитной шашки, превратив содержимое распределительного щитка, подающего на сетку электричество, в комок оплавленного металла.

Несколько движений – и в заборе образовалось отверстие, достаточное для того, чтобы через него можно было пробраться. Протиснувшись, нарушитель Периметра прижал сетку на место, фиксируя ее небольшими кусочками проволоки.

Обычно Андрей, или как его чаще называли среди наемников, Айвэн – от русского «Иван», моментально прилипающего ко всем славянам, – проникал в Зону через блокпосты, договариваясь с офицерами, которые были отнюдь не против изобразить слепых. Если, конечно, при этом в карманах оседала пара тысяч реалов.

Однако в этот раз наниматель настоял на проникновении через периметр. Айвэн не очень понимал, зачем ему это нужно, но кто за девушку платит – тот ее и танцует.

Вообще, текущее задание было достаточно странным. Взять хотя бы тот факт, что наниматель перенес сроки выполнения, позвонив ему среди ночи и потребовав, чтобы наемник начинал немедленно. Хорошо, что все уже было готово заранее. Тем не менее, такая смена планов Айвэну не понравилась. Он рассчитывал провести сегодняшний день по-другому, а вместо этого пришлось отправиться в Зону на сутки раньше.

Правую руку наемник держал на рукоятке пистолета, в левой сжимал планшет с предоставленной работодателем картой расположения мин, сигнальных растяжек и прочих сюрпризов. Сомнительно, конечно, что немец отправлял сюда кого-то для обследования минного поля, скорее попросту выкупил план у нечистых на руку военных.

Хотя, стоило быть честным – карта была составлена превосходно. Сейчас он преодолел уже больше половины опасного пути, причем на глаз он заметил не больше трети из всех сюрпризов, оставленных здесь военными. Без карты он бы сюда не полез, определенно. В очередной раз заглянув в планшет, Андрей сравнил карту с местностью и наметил коридор. Шириной едва в две ладони, однако, это самый короткий маршрут.

Стоило пошевеливаться. Вздохнув, он повернулся боком и приставными шагами двинулся к зараженной земле. Здесь она была еще относительно чистой, риска встретить какую-нибудь аномальную дрянь практически не было, однако стоит лишь углубиться в виднеющийся невдалеке коттеджный поселок…

Там можно встретить все, что угодно. Что именно – не знает никто. А кто знает – уже не расскажет.

От напряжения у наемника свело поясницу, но он, стиснув зубы, медленно продвигался в нужном направлении.

Перебравшись через минное поле, Андрей немного встряхнулся, размяв затекшие мышцы. Угол ящика, лежащего в рюкзаке, больно врезался в поясницу, зато плотно набитый деньгами конверт, пристроившийся за подкладкой комбинезона, грел душу. Но сильнее ее согревало то, что по возвращении на Большую землю наемника ждала еще более крупная сумма. И никаких выслеживаний, никаких убийств: просто отнеси небольшой ящик к нужному месту и можешь возвращаться.

Если бы каждая работа была такой же простой, как эта.

Единственное, что не давало ему покоя – переполох, возникший недавно на блокпосте неподалеку. Какой-то идиот прорвался в Зону на тачке, сопровождаемый праздничной иллюминацией полицейских мигалок и завыванием сирен. Андрей даже заметил неподалеку патрульный вертолет. Кого ж это так нужда прижала-то? Некоторое время после прорыва слышались заполошные пулеметные очереди, а потом все стихло. С одной стороны, эта буча ему на руку, глядишь – никто и не обратит внимания на вышедший из строя распределительный щит, с другой – фиг его знает, какими осложнениями это может обернуться. Усиление Периметра – самое меньшее из зол, но и это будет достаточно неприятно.

Убрав планшет в специальный карман, Андрей перевесил ремень «Галила»[15], честно выкупленного у нечестных военных. Разложил приклад, перевел в режим стрельбы очередями, и, короткими перебежками, постоянно оглядываясь, побежал по красной земле.

Он спешил к скоплению аккуратных домиков неподалеку. Даже если военные станут прочесывать окрестности в поисках того отморозка, прорвавшегося через блокпост, то в поселок не полезут: слишком много о нем говорят дурного…

Минут через десять наемник был на месте. Пошарив в кармане, нацепил на нос очки, щелкнул миниатюрным переключателем, активируя режим детектора аномалий.

Эта штука, производства фирмы «Huawei», умудрялась анализировать обстановку в поле зрения и, если засекала подозрительное излучение, не важно в тепловом, световом, ультрафиолетовом или инфракрасном диапазонах, тут же подавала сигнал. Единственное, что она была не способна выявить, так это гравитационные аномалии. Но внимательный человек легко мог опознать такие ловушки по внешним признакам и заблаговременно их обойти. Главное – не зевать.

Это было единственным минусом очков в сравнении с ручными портативными детекторами. Зато то, что обе руки были свободны, компенсировало и недостаточную функциональность и излишне футуристический, особенно вкупе с маской-респиратором и защитным костюмом, внешний вид. И целиться очки не мешали.

Наемник резко остановился, шагнул в сторону, под прикрытие деревянной стены коттеджа, и присел на одно колено, настороженно поводя стволом автомата. Широкий кровавый след пересекал улицу и уходил в сторону крыльца одного из домов. Так, что у нас тут? Размер – с человека, пожалуй. Правда, биться об заклад, что это именно человек был, Андрей бы не стал. Это Зона, детка. Здесь много кто встретиться может. Назовем… Ну, скажем – «существо». Вот здесь оно останавливалось, чтобы передохнуть, о чем сигнализирует растекшаяся по земле бурая клякса. Потом продолжило ползти и забралось в один из домов.

Кто был ранен, и кем? Это интересовало Андрея в самую последнюю очередь. Стоило убраться из поселка до того, как он нарвется на кого-либо из местных обитателей.

Несмотря на время, прошедшее с того момента, как люди отсюда ушли, коттеджи выглядели как новые: никаких следов разрушений. Один из новичков в «Водке» как-то рассказывал, что нацарапал несколько слов на стене дома, а в следующий выход в Зону от надписи уже и следа не осталось.

Андрей слабо верил в такое, однако факты говорили сами за себя: простоявшие два года без всякого ухода дома, в которых когда-то жил местный средний класс, ничуть не обветшали. Но новичку он не верил все равно. Сюда не то что новичок, ни один бывалый сталкер в здравом уме не полезет. Только не Андрей. Был у него один способ выяснить, можно сегодня пройти через поселок или нет.

– Помоги мне! Пожалуйста! – Раздавшийся из ближнего коттеджа голос на ломаном португальском заставил наемника вздрогнуть. Ноты страдания в дребезжащем голосе всегда заставляли его реагировать одинаково: Андрей вскинул автомат и высадил на звук весь магазин.

Панели, из которых был построен дом, крошились под напором пуль калибра пять пятьдесят шесть. Быстро сменив магазин, он вновь вскинул автомат к плечу – имитатор вполне мог выжить и попытаться напасть в открытую. Хотя, чаще всего, получив отпор, они предпочитали отступать, уговаривая не добивать их.

Интересно, сколько сталкеров поддались жалости и пошли на помощь, чтобы сгинуть в итоге? Самая подлая тварь в Зоне. На доброте чужой играет, сука.

– Я сейчас выйду отсюда, и автомат тебе знаешь куда засуну? – раздался взбешенный голос. Но самым странным были не угрозы, не, мягко говоря, странный для имитатора тон, а то, что говорили на чистом русском языке.

Здешние имитаторы обычно говорили на португальском или английском, чаще всего смешивая два языка. Нет, конечно, вполне возможно, что тварь преследовала одного из относительно немногочисленных носителей русского языка, вот и научилась… Только как-то чересчур хорошо реплика подходит к ситуации.

– Русский, что ли? – громко спросил наемник, продолжая целиться в дом.

– Нет, блин, удмурт. – Голос стал значительно тише, словно его обладатель очень быстро терял силы. – Помоги, а? Сдохну на фиг щас.

– Оружие есть? – спросил наемник, задумавшись на секунду. С одной стороны, помогать неизвестно кому не стоило, а с другой…

– Есть. Батарея РСЗО, две «Черные Акулы» и авианосец поддержки, – последовал ответ. – Слушай, помоги… Хоть аптечку дай, что ли?

Андрей принял решение. Забросив автомат за спину, он вынул из кобуры пистолет и медленно двинулся к дому, ступая строго по кровавому следу. Если неизвестный прошел, то и он должен пройти.

* * *

Раздался звук аккуратных шагов, и в дверном проеме появилась высокая фигура, облаченная в маскировочный комбинезон. На голове – капюшон, на шее болтается респиратор. На галазах – очки. Правый глаз отсвечивает оптикой какого-то девайса.

На плече – «Галил», в руке пистолет. Серьезный парень. Наемник? Скорее всего, да. Сталкеры, насколько я знаю, не носят маскировочного снаряжения, вся функциональность которого заточена под одно: нанести внезапный удар из темноты, и так же быстро в ней раствориться.

Оглядев меня, наемник присвистнул.

– Ого. И откуда ты, такой красивый?

Непонятно, к чему относилась его реплика: к моему состоянию, или к изгвазданной в крови, еще недавно белой рубашке, брюкам от костюма и мягким туфлям. Скорее всего, и к тому и к другому.

– Оттуда, – попытался пожать я плечами, но резкая боль в боку не дала мне этого сделать.

– Это тебя так тепло провожали с блокпоста?

– Угу, – выдавил я, почти теряя сознание. – Слушай, будь другом. Тут машина валяется неподалеку, в ней аптечка на заднем сиденье. Принеси, а? Ну, или свою дай. Есть же?

– Ага, сейчас. Буду я на тебя еще добро переводить. Я вообще, так, посмотреть зашел. А ты меня напрячь сразу решил.

– Блин, не выделывайся. Видишь же, что хреново.

– Вижу. Ладно, так и быть. Но – чисто из любопытства. Интересно мне, кто ты и чего тут делаешь. Где, говоришь, тачка твоя?

– В котловане, на той стороне поселка.

Наемник скривился. Чего это он? Ему в лом сто метров пройти?

– Ладно, сейчас. Попробуй не сдохнуть до моего возвращения.

Парня не было долго. Я уже решил, что он забил на меня, и отправился дальше по своим делам. Но нет. Минут через двадцать он вернулся. Положил возле меня аптечку, и отошел к двери. Я потянулся, открыл пластиковый чемоданчик и запустил руку в его содержимое. Быстро понял, что лежа дело не пойдет, и выругался, опершись на поврежденную руку.

Прислонившись спиной к стене, здоровой рукой нашарил в аптечке пачку болеутоляющего. Закинул в рот пару таблеток, глотнул, и измученно откинулся назад. Все равно, ни дезинфицировать, ни шить пока не стоит. Нужно подождать, пока подействует анальгетик.

– А ты кто вообще? – взглянул я на наемника. Тот аж поперхнулся от такой наглости.

– Ну ты даешь! Вообще-то, чисто из вежливости, не мешало бы тебе ответить на мои вопросы сначала. – Он еще раз обвел взглядом мое одеяние и спросил: – Ты сам-то кто такой? Телохранитель? Барыга? И кому ты так насолил-то, что решил нахрапом сюда прорываться?

– Я курьер. Меня нехило подставили на той стороне, и мне ничего не оставалось, кроме как рвать когти. К сожалению, копы не одобрили моего решения, и сели мне на хвост. А потом я въехал сюда. Думал, шансов выжить здесь больше, чем пытаясь оторваться от них в городе.

– Ты ошибался, можешь поверить… Я бы, на твоем месте, скорее согласился бы отправиться в тюрьму, чем ехать сюда.

– Ну, мне не особо предлагали сдаться. Сам видишь.

– Ну да. И чего ж ты натворил-то?

Я замялся.

– А это точно имеет значение?

– Да не особо, – наемник пожал плечами. – Интересно просто.

– Если позволишь, я пока оставлю тебя в неведении насчет этого. Договорились?

– Наглец, – усмехнулся наемник. Я не обратил на это внимания.

Пошарив в аптечке, я вынул из нее небольшую бутылочку перекиси водорода, свинтил пробку и щедро налил себе на лицо.

Перекись запузырилась и зашипела, я громко выругался и врезал по полу кулаком здоровой руки. Боль была адская. Пачка бумажных платков, превратившаяся в окровавленные комья, доставляла кучу неудобств, но в конечном итоге я кое-как вымыл их из раны. Желания посмотреться в зеркало не было ни малейшего.

Стащив с себя окровавленную рубашку, я бросил ее в угол, собравшись заняться раной на плече. Хотя там была всего лишь царапина, но в нее попали нитки из одежды. Заработать газовую гангрену мне хотелось бы меньше всего. Сжав зубы, я влил в царапину немного перекиси, и едва слышно заскулил…

– Твою мать… – простонал я. – Как же больно…

Третья рана, та, что на боку, была похуже. Пуля прошла навылет через кузов, пробила сиденье и оставила на боку огромную царапину с рваными краями. Остатки жидкости я выплеснул себе на бок и через секунду потерял сознание от боли.

Из состояния абсолютной безмятежности меня вывели оплеухи. Наемник, увидев, что я, наконец, пришел в себя, отошел в сторону и уселся, прислонившись к стене.

– Ты не дождался, пока болеутоляющее подействует, – равнодушным тоном сказал он. – Самое худшее, что может с тобой случиться – потерять сознание в Зоне. Знаешь почему?

– Почему? – прохрипел я, привставая. Кажется, прошло всего несколько секунд – лужа перекиси на бетонном полу не успела высохнуть.

– Потому что не сможешь сопротивляться. С тобой могут сделать все что угодно, а ты никак не сможешь этому помешать. Усек?

– Угу, – я кивнул.

Мой спаситель молча наклонился над рюкзаком и бросил мне булькнувшую флягу, которую я неуклюже поймал. Свернув крышку, я от души напился: в горле пересохло еще во время погони.

– Спасибо, – поблагодарил я, катнув изрядно потерявшую в весе флягу по полу.

– Не за что, – усмехнулся наемник, продолжая с интересом рассматривать меня.

Наклонившись к аптечке, я взял оттуда тюбик с биоклеем, кожный степлер и бинты. Скобы были уже заряжены в устройство, поэтому, стянув кожу на боку и приложив прибор к краям, я просто вдавил триггер.

Короткая боль снова пробила бок, и через секунду рана оказалась стянутой небольшим металлическим прутиком. Немного сдвинув степлер, я поставил еще одну скобу. Боль стала восприниматься тупее: то ли таблетки подействовали, то ли просто стал привыкать.

Широкая царапина вскоре была стянута редко поставленными скобами. Как только начнет заживать, их придется вынимать, и это будет очень и очень болезненно…

От души намазав ставшую совсем тонкой полоску раны биоклеем, я надорвал пачку бинта зубами и принялся перевязываться. Чистые бинты ярко контрастировали с грязным телом.

С раной на плече все было ясно, а вот что делать со щекой? Слюна, по-прежнему перемешанная с кровью, вытекала через сквозное отверстие, и я ничего не мог сделать. Стянуть скобами, наложить сверху повязку, щедро смазав края биоклеем, и надеяться, что само заживет? В идеале надо шить, но едва ли мне удастся найти докторов в Зоне.

Я щедро налил биоклея между краями раны на плече и дважды щелкнул степлером, кое-как стянув ее. На перевязку ушли остатки бинта из пачки.

– Ты умеешь шить? – спросил я, показав на щеку.

– Не умею. И вряд ли в Зоне кто-нибудь станет тебе помогать.

– Я наслышан про местный дикий капитализм, – сказал я, взглянув на кейс, пока не замеченный наемником. Ай да я! Подыхал, себя не помнил, а деньги из машины забрал. Рефлекс, однако.

Наемник прыснул со смеха.

– Я что-то смешное сказал? – Покосившись на него, я удивленно поднял бровь.

– Да нет. Просто забавно. Впервые за последние пару лет говорю с кем-то на родном языке.

Снова пошарив в аптечке, я достал из нее шприц с новейшей разработкой концерна «Байер» – регенератором. Дорогущая штука, как и все остальное в этой аптечке, но сейчас она мне необходима.

– Я думаю, если бы не наша родная матерщина, ты бы меня все же пристрелил, – всаживая шприц в плечо, заметил я.

– Думаю, да, – без тени улыбки кивнул наемник. И вдруг, без перехода спросил:

– Слушай, а что ты делать собираешься-то?

– Мне нужно залечь. – А больше ничего и не оставалось. Ловушка захлопнулась, и выбраться из Рио теперь не получится, пока накал страстей более-менее не утихнет. – Есть здесь относительно безопасные места?

– Безопасные? Лагеря сталкеров. Хотя и там есть риск получить пулю или попасть кому-то на клык. Или на нож, что немногим лучше, если честно. Только вот, как ты думаешь: сможешь ты добраться до лагеря в таком виде?

– Вряд ли. Именно поэтому я собираюсь попросить тебя отвести меня туда.

Тут наемник уже расхохотался в голос.

– Слушай, ну ты реально земляк! Палец в рот не клади. – И вдруг, совсем другим тоном: – Ты идиот? С чего мне тебе экскурсии тут проводить? Назови хотя бы одну причину.

– Она не одна. – Я положил кейс на колени и открыл защелки. Все, что нужно, чтобы выжить в нормальном человеческом мире – деньги и документы. К несчастью, здесь этого недостаточно. Здесь в ходу несколько другие ценности, хотя денежные знаки так и не потеряли своей силы.

– Их сто тысяч. Сто тысяч вечнозеленых американских причин. Достаточно веско?

Он внимательно посмотрел на меня и покачал головой.

– Мне вот интересно… – задумчиво протянул он. – Почему ты до сих пор живой, наивный такой?

Я непонимающе взглянул на него. Наймит стоял, прислонившись плечом к стене, и лениво ковырял кончиком ножа отверстие, оставленное его же пулей. Хоть он и выглядел расслабленным, было видно: чтобы подхватить автомат, висящий на ремне, и открыть огонь, ему понадобится не больше секунды.

– Что именно ты имеешь в виду? – прошипел я. Щеку нестерпимо щипало, но это ерунда. Пусть лучше щиплет, чем дергает от заражения.

– Ну, вот лежишь ты тут на полу, весь такой красивый. Светишь баблом – неплохим баблом, надо сказать. Что мешает мне пристрелить тебя? Хотя нет, это слишком накладно, пулю тратить. Тебя в твоем состоянии как цыпленка зарезать можно и забрать деньги себе. Без лишнего напряга, не таская за собой калеку, и не обороняя его от местных жителей.

Я попытался сплюнуть на пол скопившуюся горькую слюну, но только сморщился от боли.

– По идее – ничего. Кроме, разве что, природной алчности, присущей всем наемникам.

– Алчности? – он искренне удивился. – Как-то не особо я тебя понимаю, дружище. Именно она мне и говорит сейчас: зарежь подранка и стань богаче. В чем логика?

– Логика в том, что здесь – сто штук. Всего лишь. А как только выберемся за Периметр – ты получишь еще столько же. Два чемодана денег лучше же, чем один, верно?

– Лучше один чемодан здесь и сейчас, чем куча геморроя и гипотетический второй. Откуда мне знать, если ли он у тебя? – парировал мой благородный спаситель.

– Ну, тут тебе остается только положиться на мое честное слово, да. Но есть кое-что, что его может подкрепить.

– И что же? – заинтересованно глянул на меня наемник.

– Мои яйца.

– Чего?!

– Мои яйца, мужик. Ты меня держишь за них крепче, чем это кому-либо удавалось за всю мою жизнь. Кажется, ты заметил, с какой помпой я сюда въехал. По ту сторону забора у меня сегодня появилась масса поклонников. И все они жаждут со мной пообщаться. Тебе достаточно шепнуть им, где я, чтобы у меня гарантированно прибавилось неприятностей.

– Хм. – Видно было, что наемник раздумывает. – Не лишено здравого смысла. А ты не боишься, что я и бабло у тебя возьму и копам сдам? Наверняка какие-то копейки за тебя да предложат.

– А у меня нет выбора, – совершенно честно ответил я. – Или здесь сдохнуть, или там побарахтаться. Снаружи шансы у меня есть. Внутри – нет.

Наемник некоторое время колебался, а потом залез в рюкзак, извлек оттуда продолговатый контейнер, и катнул его по полу мне.

– Уговорил, черт языкатый. Так и быть. Рискну. На, вот. Получше твоего переносного лазарета будет. – И без паузы продолжил: – Айвэн.

– Ай чего? – Я недоумевающе уставился на него.

– Зовут меня так. Тут, – уточнил зачем-то наемник. – А так – Андрей.

– Артур, – представился я. Хм. Глуповатая ситуация. Какое-то странное знакомство у нас выходит.

– Что это за штука, Айвэн?

– «Прикосновение матери». Поставит на ноги за полтора часа. Единственная проблема – шрамы будут огромные, особенно на лице. Бери, выбора все равно нет.

– Жизнь дороже, – констатировал я, отыскивая на контейнере застежки. – А из чего он? Я думал они из металла все.

– Не, из металла другие. Они для малоисследованных и просто опасных материалов. Поэтому и маркировка у них оранжевая. Этот, – кивнул он на контейнер у меня в руках. – Из углепластика. Потому что легче.

Крышка, наконец, отворилась, внутри оказался небольшой белый платок. Я вынул его, развернул и с недоумением посмотрел на наемника.

– Сам артефакт – жидкость, – терпеливо пояснил наемник. – Им в определенной дозе пропитывается любой кусок хлопчатобумажной ткани. Сложи вдвое, приложи к шее, чуть пониже кадыка.

– К кадыку? – с еще большим недоумением посмотрел я на Айвэна.

– Да. Он через щитовидку действует.

Не задавая больше вопросов, я поместил платок, куда требовалось, хоть мне это и казалось только глупой шуткой.

– Значит, полтора часа у нас есть… – констатировал я. – Так что же тебя привело именно сюда? Почему не Украина?

– Ты, видимо, мало слышал про ту Зону, – усмехнулся наемник. – Наша – цветочки по сравнению с Чернобыльской. Там одних видов мутантов хрен знает сколько. А еще эти, как их… Всплески. У нас один был, когда и зародилась Зона. А там они постоянно и по непонятному графику. Аномалий до жопы, да и охрана Периметра там не чета здешней. Вояки скорее завалят бродягу на выходе, чтобы обобрать, чем за взятку пропустят. Туда – сколько угодно. Назад – не особо. Ну и плюс, тамошние наемники рады мне не будут. А в стаю к ним я не горю желанием. Да и вообще… по моему профилю работы в той Зоне хоть и хватает, но она… Понапряжнее.

– И какой у тебя профиль? – поинтересовался я.

– А тебе оно надо? – саркастично посмотрел на меня наемник. – Меньше знаешь – крепче спишь.

Ну да, ну да. Совершенно верно. Да и какой у наемника может быть профиль? Интересно, сколько на нем душ висит-то? Хотя… Вряд ли больше, чем на мне. Так что не фиг лишнюю философию разводить.

Внезапно я почувствовал во всем теле нереальную легкость. Казалось, сейчас взлечу. Боль исчезла, мышцы наполнились энергией. Ух, вот ты какое, «Прикосновение матери»! Даже настроение вдруг резко поднялось. Я оперся рукой о стену и без усилий поднялся. Тело требовало действия. Сейчас. Немедленно!

– Ну что, пойдем? – я повернулся к своему будущему проводнику. Тот лишь усмехнулся.

– Что, полегчало? – в голосе его явно была слышна насмешка. Черт, да кем он себя возомнил! Да я порву его сейчас голыми руками.

– Ну-ну, – снова усмехнулся наемник. – Ты бы присел обратно. А еще лучше – прилег.

Я не успел спросить у него, для чего мне это делать. В голове будто что-то взорвалось, и от резкой боли, пронзившей каждую клеточку многострадального организма я потерял сознание.

Глава 3 Выдержка из доклада Международного Института Изучения Бразильской Аномальной Зоны от 30 января 2027 года. Засекречено в результате вмешательства высшего военного руководства

Согласно информации, имеющейся у руководства института, как вокруг аномальной Зоны, так и внутри нее, сформировался определенный круг людей, более того, можно сказать, новая субкультура, называющая себя сталкерами, от английского слова «сталкинг» – проникновение.

На основе имеющихся у нас статистических данных мы можем сделать вывод, что внутри Зоны на постоянной основе проживает около тысячи человек. Кроме того, мы можем с уверенностью сказать, что численный состав этих людей постоянно меняется в результате большого количества насильственных смертей.

Однако гораздо более популярно среди сталкеров жить в незараженных районах Рио-де-Жанейро и пробираться внутрь только для того, чтобы выполнить определенные задачи, вроде добычи аномальных образований.

Среди множества мелких кланов и дельцов с их подручными выделяется мощная группировка из фавел «Liga Principal». Судя по имеющейся информации, они занимаются контрабандой артефактов в Колумбию в особо крупных размерах. Кроме того, в сферу их преступной деятельности входят грабежи, убийства, а также работорговля.

По неподтвержденной информации, Зона Особого Контроля находится в сфере интересов террористической группировки «Новый Рассвет». Получить больше информации об этом не представляется возможным: деятельность организации глубоко законспирирована.

Пока я приходил в себя – пришлось изложить наемнику свою историю. Он этого потребовал в практически ультимативной форме, пришлось подчиниться. С одной стороны – не хотелось. Кто знает, что у него на уме? А с другой – ну, я бы тоже не стал рисковать ради какого-то мутного типа. Да и помог он мне уже здорово. Моя аптечка такого эффекта не оказала бы точно.

Айвэн выслушал внимательно, присвистнул, когда я дошел до рассказа об отряде спецназа и погоне на трассе. Сочувствующе покачал головой, когда я закончил, некоторое время молчал, будто переваривая услышанное, а после глянул на меня и заговорил:

– Ну, подставили тебя знатно. Сочувствую. Такие дела на тормозах не спускают. Пожалуй, ты принял правильное решение, ломанувшись сюда. И, да – теперь я уверен, что ты действительно заплатишь. Я и правда держу тебя за яйца.

Видимо, мое выражение лица было не самым веселым, потому что он протянул руку, потрепал меня за здоровое плечо, и подбодрил:

– Ну ладно, не дрейфь! Русские на войне своих не бросают.

– Ага. Особенно за двести штук, – невесело пошутил я.

– Ага. Особенно за них, – ухмыльнувшись, кивнул наемник.

* * *

– Далеко нам идти? – Я обхватил себя руками, стараясь не стучать зубами слишком громко. Напяливать обратно ставшую жесткой от грязи и пота вонючую рубашку не хотелось. Но идти по Зоне с голым торсом было еще глупее. Несмотря на палящее солнце, я чувствовал дикий холод. Побочный эффект действия артефакта? Да еще Айвэн перед тем, как покинуть коттедж, с ног до головы полил меня из бутылки какой-то дрянью, воняющей уксусом, видимо, чтобы отбить запах крови. Запах-то, может быть, и исчез, зато каждая царапина и ссадина на моем теле жутко щипала, считая своим естественным долгом донимать меня фактом своего существования. Но приходилось терпеть и холод, и прочий дискомфорт.

Платок я расправил и аккуратно завязал на шее – пусть работает, все равно, как сказал наемник, выдыхается он только часов через двенадцать, хоть пик воздействия и приходится на первые полтора.

– Эй, ты слышишь? – я опять обратился к наемнику. Но тот, вместо того, чтобы ответить, вдруг выставил назад раскрытую ладонь. Ага. Заткнуться и остановиться. Понятно.

Оказывается, мой недавний прилив сил – типичное действие артефакта, после которого намертво срубает с ног. Я провалялся в бессознанке три часа. Зато потом был как новенький. Ну, практически. Но то, что я чувствовал себя не как человек, схлопотавший три пули, – факт. Самым большим шоком для меня стали скобы для степлера, аккуратным рядком лежавшие рядом, когда я очнулся. Рана на боку затянулась, о ней напоминал только грубый шрам, алеющий на месте рваной дыры. Причем грубый – очень мягко сказано. Черт, что же на роже у меня тогда?

– Пошли, – махнул, наконец, рукой наемник. Аккуратные коттеджи-близнецы молчаливо провожали нас мутными взглядами запыленных окон.

– А почему прямо здесь лагерь не разбили? – полушепотом спросил я у Андрея, сжимая в руках выданный им пистолет, в котором без труда был опознан местный «Таурус». – Вроде и к Периметру близко, и не особо опасным место выглядит.

– Это сейчас не выглядит. Тебе вообще очень сильно повезло, – настороженно озираясь, ответил наемник. – В затишье как раз попал. Сюда как бы вообще не очень стремятся забредать, потому что мало кому удавалось выйти.

– А что здесь происходит-то? – С виду поселок казался вполне безопасным.

– А черт его знает. Бывает, пройдет группа – спокойно, без приключений. Через полчаса кто-то входит, а на выходе пусто. Как корова языком слизала. Эту штуку так и называют у нас. «Коровьим языком». А как он работает, никому увидеть не удалось.

– А что ты тут делаешь тогда?

– Ну, у меня есть способ узнать, стоит сюда лезть или нет. – Наемник замолк, но через некоторое время заговорил снова: – Это ноу-хау мое. Не знаю, додумался ли еще кто-нибудь до этого.

– Внимательно слушаю, – больше из вежливости ответил я.

– Если солнце зеленое – можно входить спокойно. Если красное – то лучше обойти от греха подальше.

Была у меня история: шли с парнями, группой, пятеро нас было. Каждый по своему делу, но до лагеря идти вместе удобнее, вот и сговорились. С ними Леший был, мир его праху, безбашенный, как сто чертей, и крутой, как подъем в нуль градусов. Себя умнее всех считал. Типичный бульбаш, короче. Ну, я приметил, что солнце не того цвета. Говорю, парни, нужно крюк дать, от греха подальше. А Леший, сука, стал меня высмеивать, мол, я, как баба себя веду, слишком осторожничаю. Я и съехал, пошел своей дорогой.

– И где теперь Леший?

– А кто его знает? – пожал плечами Айвэн. – Никто их больше не видел. И стрельбы я тогда не слышал. А это уже крайне странно: нельзя группу матерых убивцев в четыре рыла убрать так, чтобы никто из них выстрелить не успел. Зона забрала, в общем…

– Да и вообще, – вернулся к теме наемник. – Прикинь сам – до Периметра три шага, а тут лагерь сталкеров. Да его в первый же день с «вертушки» раздолбают. Местные военные разгильдяи, но не до такой степени.

На этой пессимистической ноте разговор наш затух. Мы размеренно продолжали путь по красной земле. По асфальту, на котором не было ни трещинки, Айвэн идти категорически отказывался. Периодически наемник резко менял направление, двигаясь по только ему видимым указателям. Иногда он метал небольшие куски щебня вперед, удовлетворенно хмыкал, заметив что-то, ясное одному ему, и опять же резко брал в сторону.

Однако кое-что было заметно и мне. Вот, например, в нескольких метрах, левее от нас, красная глинистая почва внезапно превращалась в монолитную кляксу черного цвета, будто кто-то выплеснул на землю ведро расплавленного битума и дал застыть. Чуть правее редкая поросль выгорела, образовав идеально ровный круг около полуметра в диаметре. Сомневаюсь, что кто-то просто решил устроить здесь пикник с костерком.

Прямо же по нашему курсу, воздух закручивался в вертикальную спираль, нити паутины, неизвестно кем сплетенной на ней, периодически взблескивали на солнце, становясь видимыми, и тут же исчезали.

Мы проследовали мимо автобусной остановки, и продолжили двигаться в сторону микрорайона, выстроенного из панельных домов. А вдалеке все еще можно было разглядеть небоскребы центральных районов Рио…

– А далеко идти? – задал я опять интересующий меня вопрос.

– Пару часов, если повезет. А может, и пару дней, кто знает. Здесь время по-другому тикает, – философски изрек мой проводник, и снова замолчал. Дорога требовала всего его внимания, поэтому мне пришлось довольствоваться теплым летним солнцем, непривычного, правда, оттенка.

И почему оно зеленое? Надо будет спросить у наемника. Видимо, воздух в Зоне настолько «неправильный», что по-другому расщепляет спектр белого цвета…

Хотя, и у Айвэна, и у любого другого человека, хоть как-то соприкасающегося с Зоной, наверняка собственное видение этого феномена, и каждый из них считает свою точку зрения единственной верной.

Кусты в стороне слегка шевелились под напором ветра. Одна из злобных ловушек, нацеленных на живую добычу, или всего лишь безобидное атмосферное явление? Мысль о том, что кто-то может за нами наблюдать, даже не пришла ко мне в голову: уж слишком все выглядело безлюдным. Безжизненным.

И именно поэтому я пропустил момент, когда кусты колыхнулись особенно сильно, и из них вылетело продолговатое пятнистое тело. Успел заметить только, когда неведомая тварь была уже на излете.

А вот Айвэн не дремал. Лишь заслышав шум, наемник резко обернулся. На оценку ситуации у него ушло не больше секунды, а потом он сильно толкнул меня в плечо, отбрасывая с линии атаки, сам отпрыгнул в сторону и вскинул оружие.

Автомат задергался, застучал, лязгая затвором, пули ударили по непонятной животине, выбивая из ее тела красно-черные фонтанчики. Правда, толку от этого было мало. Зверь приземлился на все четыре лапы, резко развернулся, загребая землю длинным хвостом, и ринулся на Айвэна.

Я поднял пистолет и открыл огонь, всаживая пулю за пулей в спину монстра. Никакой реакции! Тварь продолжала бежать на наемника, будто не в ней только что проделали несколько новых отверстий. Айвэн, пятясь почти бегом, не прекращал стрелять. Голова твари дергалась от попаданий, но издыхать урод не спешил. Только всадив полный магазин в его башку, Айвэн смог, наконец, утихомирить монстра. Мои же пули, которых в нем было не меньше шести-восьми штук, казалось, его даже не потревожили.

– Это что, мать его, за хрень такая? – выдавил я, вытаращив глаза на убитого нами зверя. Он походил на ящерицу-переростка: такое же длинное, приземистое тело, короткие мускулистые лапы и вытянутая морда. Размером с сенбернара. Варан, что ли?..

В продолговатой пасти темнели зубы-крючья, покрытые темным налетом. От монстра воняло падалью и еще чем-то непонятным.

– Это раптор, – выдохнул наемник. Неожиданное нападение несколько выбило его из колеи.

– Раптор? – теперь я выкатил глаза на наемника.

– Ну да. Так их прозвали. Так-то хрен его знает, кто это был раньше. А теперь раптор. Мутант.

– Мутант? – Я посмотрел на наемника как на дурака. Но…

В общем-то, я много слышал про мутантов Бразильской Зоны. Про кошмарных тварей, уничтожающих все живое. Про имитаторов, мастерски подражающих человеческому голосу и заманивающих сталкеров в ловушки. Про клопов невнятных каких-то. Про крикунов, сбивающих жертву с ног акустической волной, и забивающих насмерть гипертрофированными передними конечностями. Еще про каких-то уродов. Более того! Я даже видел какие-то ролики с ними на Ютубе. Но был уверен, что никаких мутантов тут нет. Что это не более, чем выдумка предприимчивых бразильских властей, желающих отвадить от посещения местных достопримечательностей как можно больше народа.

Любой здравомыслящий человек может объяснить, почему за ограниченный отрезок времени невозможно получить устойчивую положительную мутацию даже в лабораторных условиях. А тут – прям целые виды новых животных. И доказательств никаких, не считая все тех же роликов на Ютубе. Но технологии шагнули так далеко вперед, что верить картинке, даже и движущейся – значит, дать себя обмануть. Любой продвинутый школьник на своем лэптопе за пару дней нарисует, оживит и пустит гулять по центру Нью-Йорка хоть стадо тираннозавров. И потому я всегда только посмеивался над рассказами об ужасных зверушках, бродящих за Периметром. А теперь передо мной лежало живое, вернее – мертвое, доказательство того, что я ошибался, а рассказчики – нет. И от этого мне стало как-то не по себе.

– Знакомая реакция, ага, – наемник усмехнулся. – У меня тоже похожая была, когда я в первый раз здешний зоопарк увидел.

Я еще раз посмотрел на тварь, на раны на ее спине, на пистолет в своих руках. Вспомнил, как она двигалась, будто не замечая ранений. Мне стало очень и очень неуютно.

– Слушай, а тут можно достать что-нибудь посерьезнее этого? – я качнул пистолетом. Наемник снова усмехнулся.

– Пробрало, да? Можно. Там, куда я тебя веду. Тебе и на самом деле надо разжиться нормальной пушкой и снарягой. Но имей в виду! – он внимательно посмотрел на меня. – Стволы и шмотки – за твой счет. За Периметром доложишь недостающее. Я за тебя платить не собираюсь. А теперь пошли отсюда. Эти твари обычно редко поодиночке охотятся. А что такое столкнуться с их стаей – ты теперь, пожалуй, представляешь.

Мне оставалось только кивнуть и поспешить следом за наемником.

Лагерь сталкеров был виден издалека. Но это, судя по всему, никого не смущало. Ребятки даже не пытались прятаться. Над лагерем стоял густой столб дыма, поначалу встревоживший меня, но ритмичные звуки, донесшиеся до нас с порывами ветра, успокоили. Если играет музыка, значит все в порядке.

Я заметил, как брезгливо усмехнулся мой проводник. Человек, столько сил вкладывающий в маскировку, видимо, просто не понимал, как можно вести себя так беспечно здесь, на аномальной территории.

– Что там творится? – на всякий случай спросил я, указав на забор из сетки-рабицы. Местами проржавевший насквозь, местами заваливающийся набок, кое-где с дырами, многократно превышающими размеры ячеек. Однако он был каким-никаким, но препятствием для тех, кто хочет проникнуть внутрь.

– Жизнь там творится. Для таких, как ты, это самое безопасное место, – Айвэн сплюнул себе под ноги. – Сейчас дойдем, познакомлю тебя с кем надо, и разойдемся.

– Э, что значит «разойдемся»? – возмутился я. – Тебе что, бабки не нужны больше, что ли?

– Нужны, конечно, – невозмутимо ответил наемник. – Но ты же не думаешь, что я из-за них забью болт на свою репутацию, не выполню задание, и буду сидеть над тобой, как наседка, пока ты не решишь, что тебе уже можно выходить? Нет, друг. Так дело не пойдет. Я дам тебе срок и назначу место, куда ты придешь и принесешь мои деньги. А если я тебя там не встречу – найду и убью. Вот и все.

Он произнес все это просто и буднично, но таким тоном, что не оставалось сомнений – найдет. А вот убьет ли – это еще вопрос, все-таки я и сам не пальцем деланный, так что тут пятьдесят на пятьдесят, кто кого грохнет. Впрочем, кидать я его не собирался, но сам факт маячащей тени наемника слегка нервировал.

Айвэн заметно ускорил шаг, и мне не оставалось ничего, кроме как последовать его примеру. Тем более, что и двигаться приходилось след в след.

Лагерь был разбит на месте бывшей станции техобслуживания общественного транспорта, о чем красноречиво сообщала вывеска с еще не успевшими выцвести буквами. За забором из мелкоячеистой сетки, увитой сверху колючей проволокой, была свалка для машин, которые не подлежали ремонту, а за утилизацию хозяева, видимо, отказывались платить. Автобусы свалили на пустыре и забыли, пока в эти места не пришла Зона.

Кто-то смекнул, что гниющие кузова могут быть вполне пригодным укрытием от дождя, а на еще не украденных креслах, особенно в тех машинах, что курсировали по междугородним маршрутам, ночевать гораздо удобнее, чем в спальном мешке на голой земле. Потом в этот импровизированный лагерь пришел один из торговцев, выдавленный из более обустроенного места конкурентами, и завертелась движуха. Жизнь, как сказал наемник.

Постепенно отдельные ноты сложились во вполне цельную мелодию. Знакомые басовые партии и речитатив на два голоса. «Cypress Hill»[16].

Я не самый большой любитель рэпа. Просто еще в той, прошлой жизни, мне как-то довелось просидеть трое суток в машине, ожидая «клиента». Через некоторое время тишина начала сводить с ума, радио было сломано, а из си-ди был только этот, забытый кем-то компакт. На вторые сутки прослушивания музыка уже не казалась отвратной, и я даже начал различать слова. В общем-то оттого и запомнилось. Не ожидал услышать эту музыку здесь.

За часы, которые занял переход, я уже успел привыкнуть к отсутствию людей на территории Зоны. В некоторые моменты мне приходила в голову мысль о том, что мы с наемником – единственные на планете, оставшиеся в живых после прошедшего абсолютно незаметно для нас катаклизма.

А теперь – снова люди. Разговаривают, судя по запаху – жарят мясо, и слушают парней с Кипарисовой Авеню. Я ускорил шаг – хотелось быстрее присоединиться к ним и хотя бы на несколько часов забыть о проблемах, валящихся на меня со всех сторон.

Дорогу нам преградили двое с самозарядными «Benelli M4»[17] наперевес. Судя по одинаковым стволам и идентичному снаряжению, больше напоминавшему униформу, эти ребята были местной охраной.

Наемник выступил вперед, убрав руки с оружия, остановился. Я, стоя позади, последовал его примеру, опустив пистолет. В небольшой луже, разлившейся на асфальте, виднелось мое отражение. Стоило признать, выглядел я одновременно жалко и нелепо.

Окровавленная рубашка, из-под которой торчат бинты, в левой руке металлический кейс, в правой – пистолет. Ни дать, ни взять, герой тупого боевика с очередным коротко стриженным актером.

От этой мысли я даже попытался улыбнуться. Вышло скверно. На одной стороне лица – ухмылка, вторая сторона, там, где мышцы, нервы и сосуды были превращены в месиво девятимиллиметровой пулей, не шевелится. Уголок рта вытянут вниз. Не то, чтобы меня особо волновали вопросы, связанные с внешностью, но…

На секунду мне показалось, что дурацкий белый платок, повязанный на шее, начинает давить на горло. Зажав пистолет под мышкой, я содрал кусок ткани и бросил на землю. Легкий ветер подхватил его, и протащил над той самой лужей. С едва слышными щелчками от зеркальной поверхности водной глади вверх потянулись разряды. Платок остановился, расправился, стал стремительно обугливаться, и через несколько секунд исчез.

– Пойдем, уже, натуралист. – Пока я наблюдал за аномалией, наемник успел договориться с охраной и пройти за ворота. Пришлось двинуться за ним, ускорив шаг.

Теперь источник звука мог быть локализован точнее: доносился он из небольшого фургона, который, в отличие от большей части местного транспорта, с виду был вполне на ходу. Басы стучали так, что уцелевшие в некоторых автобусах стекла вибрировали. Узоры краски из баллончика на белом металле кузова складывались в причудливую вязь португальских слов – отличительную черту местных банд из городских трущоб.

– Торговец, – пояснил Айвэн. – Не знаю, как привез сюда автобус и стереосистему. Один из «местных».

– «Местных»? – переспросил я, все продолжая рассматривать блестящую на солнце краску.

– «Местных», – утвердительно кивнул мне наемник. – «Liga Principal». «Высшая лига». Те, кто останавливаются в этом лагере, платят через этого парня нечто вроде дани бандам из фавел. За это их не трогают – схема простая, рабочая.

– А те парни, на входе с «бенями»? Тоже из этих самых «местных»?

– Ну да, а что, не похожи? – усмехнулся наемник. – Познакомишься с Рикарду, поймешь. Вот он – колоритная личность.

Айвэн подошел к задним дверям импровизированного «party bus»[18] и постучал кулаком по гладкому металлу. Отошел.

Через несколько секунд двери распахнулись, музыка тотчас же стала гораздо громче. Перед нами появился молодой парень, сжимающий в руке пафосный пистолет «Пустынный орел» и весь, от макушки до пяток, покрытый замысловатой татуировкой. Нет, на самом деле, я не мог с уверенностью сказать насчет всего тела, но на голом торсе вряд ли удалось бы найти хотя бы один квадратный сантиметр кожи, не покрытой краской.

– Рикарду, это Артур, – кивнул на меня наемник. – Ему нужно место, чтобы спрятаться. Думаю, ты сможешь ему помочь.

– Артуро может расплатиться за мои услуги? – спросил бразилец, с сомнением посмотрев на меня. Мало кто называл меня так, на местный манер… Хотя, стоило признать, что я слишком мало общался с бразильцами.

– Артуро может, – ответил я. – О какой сумме идет речь?

Бразилец назвал цену. Я в любом случае был готов заплатить сколько угодно, но был приятно удивлен названной суммой. Если честно, то ожидал, что торговец попросит гораздо больше. Кивнув наемнику, я отошел за автобус. Убедившись, что никто за мной не наблюдает, открыл кейс, придерживая его подбородком и локтями, отсчитал нужную сумму. Вернувшись, протянул деньги Рикарду.

Тот пересчитал купюры, и расплылся в широкой улыбке. Золотые зубы блеснули, отразив лучи яркого бразильского солнца, и парень протянул мне руку.

Буквы на его предплечье складывались в предложение. «Liga para a vida» – «Лига на всю жизнь». На тыльной стороне кисти – знакомый желто-зеленый флаг Бразилии. Я пожал сухощавую, но крепкую и мозолистую ладонь.

– Если нужно еще что-то, обращайся… – Рикарду, усмехнувшись, показал на рванье, в которое я был одет. – Одежда и ствол тебе понадобятся в любом случае.

– Купи что нужно, – поддержал его наемник. – Я подожду, потом познакомлю тебя с остальными парнями, и все.

– Можно мне умыться сначала где-нибудь? – спросил я, указывая на лицо, все еще выпачканное в крови. Хотелось как можно быстрее отодрать от щеки опостылевшую повязку. – Потом поговорим насчет покупок.

– Конечно, – согласно кивнул торговец, пропуская меня в свой пати-бас.

В микроавтобусе был миниатюрный санузел, в котором едва помещался человек моей комплекции. Бит «сайпресов» ударил по ушам, стоило мне пройти в салон, отделанный в лучших традициях латиноамериканских «бандитос» – диваны, пугающих размеров динамики стереосистемы, барная стойка, работающая светомузыка.

Басы долбили все громче и громче, зеркало из пластика угрожающе дребезжало, будто готовясь развалиться на мелкие обломки. Вода в умывальник, видимо, наливалась из канистр с Большой земли. В Зоне было не так много радиоактивных точек, но все равно, никто и никогда не рискнул бы пользоваться местной водой. Если и находились смельчаки, то история об этом умалчивает.

Открыв кран, я наклонился и стал отмачивать кусок ваты, прилипший к щеке. Попытавшись отодрать его в первый раз, я в голос выругался, после чего снова опустил лицо в едва льющуюся теплую воду.

Когда жжение немного поутихло, я попытался снова, на этот раз дело пошло гораздо успешнее: клочками, оставляя мокрые и грязные волокна, но я все же убрал большую часть закрывающей рану ваты.

Опять опустил лицо в воду, набрал в ладони, облил затылок. Нащупав на полке кусок мыла с запахом персика, тщательно намылил руки, лицо и шею, после чего долго смывал. Не смог заставить себя отказаться от удовольствия повторить процедуру.

Хорошо хоть вода была едва-едва теплой, иначе жар или холод заставляли бы мои раны нещадно щипать. Смыв остатки мыла с ушей, я отряхнулся и, наконец, позволил себе посмотреть в зеркало.

И тут же, коротко рыкнув, врезал по нему кулаком, будто пытаясь наказать за то, что оно исказило мой образ. Зеркальный композитный пластик выдержал удар, продолжая отражать то, во что превратилось мое лицо после ранения.

– Твою же мать… – простонал я, ощупывая чудовищный рубец, до сего момента скрывавшийся под повязкой. Уродливо стянутые в узел щечные мышцы, закрытые кусками кожи, бугрились и выпячивали в сторону, вытягивая верхнюю губу наверх, угол рта же, наоборот, тянуло вниз.

Я попытался улыбнуться Гуинплену, в которого превратился, но лицо исказилось еще ужасней: разорванный лицевой нерв больше не мог заставить прийти в движение мышцы с той стороны, куда попала пуля. А пройди она на несколько миллиметров правее – я бы вообще не улыбался. Так что нечего киснуть. Выберусь отсюда, свалю куда-нибудь в Швейцарию, и сделаю пластику. А сейчас надо прибарахлиться. Что там Рикарду говорил? Ствол и одежда? Ну, пойдем, посмотрим, что торговец может предложить.

Глава 4 Из личной переписки главы Нового Рассвета

Доброго времени суток, Ганс.

Надеюсь, ты осознаешь, что вина в нависшей над операцией опасностью целиком и полностью лежит на тебе. Я понимаю, ты не рассчитывал, что перевозчик проявит инициативу и отправится в Моэм. Честное слово, никто не смог бы предугадать такого развития событий. Но ты – должен был. Нам удалось сделать так, чтобы спецназ дал ему уйти. Но он все равно опасен. Рано или поздно, он вылезет из Зоны, и, если он попадет в руки полиции – они выйдут на тебя. Ты понимаешь, какое решение мне придется тогда принять?

Так что в твоих же интересах сделать так, чтобы из Зоны он не вышел. Желательно – не отвлекая основной состав от поставленных задач. Можешь использовать наших людей, но только не задействованных в главной операции.

Конечно, переполох, вызванный его гонками по трассе, оттянул на себя внимание полиции, и позволил нам относительно спокойно провести первый этап, и теперь операция входит в решающую стадию. Но твоей заслуги в этом нет.

Кроме того, не нужно забывать, что наши ученые могли ошибаться, и того, что мы ожидаем – попросту не произойдет. Так что я еще раз настоятельно рекомендую тебе найти и уничтожить твоего перевозчика. Если у нас ничего не получится, а он выберется и попадется властям – буду откровенен: в этом случае тебе лучше застрелиться самому.

Разумеется, решая вопрос с перевозчиком, ты не должен отодвигать в сторону первостепенные цели.

Надеюсь, ты найдешь способ решить все поставленные задачи.

И, конечно, мы можем обойтись без формальностей, но все же…

Рассвет грядет!

Сменив убитый в хлам некогда стильный прикид на защитный комплект и модульную разгрузку, а местную копию «Беретты», арендованную у наемника – на штурмовую винтовку, я почувствовал себя значительно увереннее. Рикарду торговался, как черт, но я все же смог выбить из него снарягу по устроившей меня цене.

По аналогии с Андреем, носившим израильскую винтовку, я взял себе «TAR-21»[19], заплатив за него минимум вдвое выше рыночной цены. Предпочел компоновку «булл-пап» классическому расположению, как на «Галиле». Конечно, в здешних условиях идеальным вариантом был бы «Калашников», но оригинала тут днем с огнем не сыщешь, а клоны непонятного производства не надежнее израильской пушки. Скорее, даже, наоборот. Запасные магазины выбить мне удалось, как сказал Рикарду, с огромной скидкой – всего по тридцать реалов за штуку. В уме перевел в доллары, получил что-то около десятки и признал цену вполне приемлемой. Правда, жадный, как и все торговцы, Рикарду дал магазины минимальной емкости – двадцатизарядные. Но, в принципе, это было только в плюс – не будет перевеса, и ничего никуда не упрется.

Наемник, когда увидел винтовку, усмехнулся и сказал, что выпуск таких наладили в Украине, на заводе «Форт». Однако выбор одобрил, что мне, как человеку, не особо хорошо разбирающемуся в таких видах оружия, польстило.

С пистолетом мудрить не стал – как по мне, никто не придумал ничего лучше, чем то, что изобрел в свое время полковник Кольт. Зря, что ли, «девятьсот одиннадцатый» стоял на вооружении американской армии больше семидесяти лет?

Натовский «городской» камуфляж и OTV[20]. Не стал придумывать ничего особенного, брать какие-то полукустарные, собранные на коленке защитные костюмы – взял то, чего много, что дешево, опробовано экспертами и надежно. Хоть и пытался Рикарду мне подсунуть «Алладина», непонятно откуда привезенного. Сверху натянул модульную разгрузку, «нонеймовую», карманы которой забил гранатами и магазинами к винтовке. На пояс – подсумки с пистолетными магазинами.

Рикарду, видимо, на сделке со мной нехило наварился, потому что великодушно подарил мне рюкзак, в который я сразу же засунул кейс с деньгами. Детектор аномалий я покупать не стал. Зачем, если не рассчитываю покидать лагерь без проводника? Зато набрал еще консервов, армейских сухпайков и прочего нужного. Короче, расстались мы с торговцем чуть ли не лучшими друзьями.

Андрей дожидался меня возле задних дверей микроавтобуса, и, когда я выбрался оттуда при полном параде, уважительно покивал и поцокал языком, рассмотрев снаряжение.

– Пойдем, познакомлю тебя с парой человек, – махнул он рукой в сторону рассевшихся вокруг костра парней.

– Есть кто-нибудь из наших? – поинтересовался я.

– Сейчас нет, – покачал головой наемник. – Но, если тебе придется остаться здесь, то обзавестись парой знакомств не помешает.

Мне не оставалось ничего, кроме как последовать за ним. Нашарив на поясе пластиковую фляжку, я свернул крышку и сделал пару глотков.

Один из парней, трущихся неподалеку от «патибаса», судя по внешности, тоже не из местных, проводил меня злобным взглядом, и принялся копаться у себя в карманах. Я не обратил бы на это внимания, если бы не разыгравшаяся паранойя. Когда он достал спутниковый телефон и принялся кому-то звонить, мне стало не по себе. Хотя какого черта? Что он, копов сюда вызовет?

– Слушай, Артур. Может это, конечно, не мое дело, – обратился вдруг ко мне наемник, – но ты так кучеряво вырядился, что тебя, если вдруг останешься без присмотра, точно кто-нибудь пощипать захочет. Ты со всеми этими штуками обращаться-то умеешь? Не на страйкболе ствол носить учился?

Я хмыкнул.

– Беспокоишься, что кто-то меня уконтропупит до того, как я с тобой рассчитаюсь? Расслабься. Конкретно с этой пушкой я дел особо не имел, но с десятками схожих и не очень – работал.

– Служил? – наемник глянул на меня с интересом.

– Полтора срочки и еще два по контракту. Мотострелок.

– Угу, – Айвэн кивнул. – Командировки?

– С лихвой, – скривился я.

– Ясно. Ну ладно. Будем считать, что успокоил.

Тревога наемника снова заставила моего внутреннего параноика встрепенуться. Впрочем, стоило нам подойти к одному из костров, как я настроился на благодушный лад.

Языки пламени облизывали обуглившиеся дрова. Народ, несмотря на то, что было, мягко говоря, не холодно, сидел возле него полукругом. Зачем здесь вообще нужен костер? Не проще было бы газовую или электрическую плиту поставить? Электричество тут, так или иначе, есть.

Наверное, дело в чувстве единства. Народ, редко встречавший друг друга в Зоне, собирался вокруг огня в поисках общения, и не важно, что при этом делали люди: играли на гитарах немудреные мелодии, травили байки, или просто молчали, рассматривая пламя.

– Здорово, – поприветствовал наемник сидевших парней.

– Hello, – ответили сразу несколько из них.

– Hallo! Oi! – синхронно раздалось еще несколько голосов.

– Помоги тебе Боже, Андрей! – поприветствовал нас последним усатый мужчина. Говорил он вроде бы и по-русски, но как-то странно. Серб, что ли? – Как дела?

– И тебе Божьей помощи, Борис, – кивнул ему наемник. – Дела… Непонятно как дела.

– Опять заявился кому-нибудь голову отстрелить? – Мужик перешел на русский с отчетливым балканским выговором. – Убивец.

– Уверен, что хочешь знать? – Наемник оскалился, но было видно, что это больше в шутку. Понятно, что Айвэн с Борисом давно знакомы, и такая беседа – часть привычного ритуала.

– Меньше знаешь – крепче спишь, – Борис рассмеялся в усы. – Грехи все отмолил?

– С грехами пока что в процессе. Ты как, думаешь задержаться здесь? Или дальше Зону топтать?

– Да я только пришел, – махнул тот рукой и поудобнее переставил СВД, прислоненную к бетонному блоку. – Пока не решил, куда двину. Здесь пока. Нормальное место. Чистое. Как дома почти.

– Весело дома у тебя, Борис, – хмыкнул наемник. – Тогда дело к тебе будет. – Товарищ мой, Артур…

– Помоги и тебе Господи, Артур, – перебил наемника Борис. – Как дела?

– В общем, проблемы у него на Большой земле, ну и ему скрыться нужно ненадолго, – не дал мне ответить Айвэн. – Если ты за ним присмотришь хотя бы пару дней, пока тут отсиживаешься, да объяснишь, куда соваться нельзя, очень благодарен буду.

– Можно и объяснить, если ручаешься за человека, – серб снова покивал головой. – Почему бы хорошему парню не помочь?

– Ручаюсь, как за себя, – уверенно ответил ему наемник, зыркнув в мою сторону. Ну да. Это серьезная рекомендация. Придется соответствовать. Иначе – как он там сказал? Найдет и убьет? Я хмыкнул.

– Земляк в беду попал, короче. А парень он нормальный.

Думаю, что от наемника это была самая лестная оценка, которую я только мог получить. Правда, это, скорее, заслуга моих денег, потому что толком узнать меня самого он пока точно не успел.

– Хорошо, Андрей. Я пригляжу за ним, – очень серьезно сказал серб.

– Спасибо, Борис. Я в долгу не останусь. Самое позднее – через пару дней я вернусь и избавлю тебя от его общества. Только это… Борис, – наемник замялся. – Ты его не отпускай от себя. Даже если он сильно захочет. Без меня он никуда уйти не должен.

Серб понимающе кивнул и погладил цевье винтовки.

– Не сомневайся.

Наемник повернулся ко мне:

– Деньги остаются у тебя. Я играю честно. В Зоне бывает всякое, и, если вдруг не вернусь – не хочу, чтобы ты думал, что я сбежал с деньгами.

Я лишь пожал плечами.

– Не вопрос.

– Ну, вот и хорошо. Я отойду, мне тут кое с кем перетереть надо. Потом вернусь, дам тебе последние ценные указания, и в путь.

– Айвэн, а где здесь уборная? – озвучил я, наконец, вопрос, начинавший интересовать меня все сильнее и сильнее.

– Уборная? – Наемник усмехнулся, видимо, не восприняв привитых мне за годы жизни в Северной столице сантиментов, но ответ дал: – Вон за тем зеленым автобусом. Там еще табличка, Рикарду заботится, чтобы народ не гадил, где попало. Только это… Ты же не будешь глупостей делать?

Я отмахнулся и пошел в указанном направлении. «Тавор» повесил на грудь, так, чтобы приведение автомата в боевую готовность заняло минимум времени. Айвэн только одобрительно хмыкнул, увидев, что я взял автомат с собой: верно, справлять нужду, будучи вооруженным, может, и неудобно, зато безопаснее.

Указания оказались верными – мало того, что на борту автобуса висела внушительных размеров табличка, так еще и под ней твердой рукой торговца была выведена надпись белой краской: «Увижу, кто гадит не в том месте – пристрелю». Для пущей надежности на двух языках.

– Да, он это, он! – раздался возбужденный голос. От волнения у его хозяина прорывался жуткий акцент, однако говорил он на английском. – Только на лице шрам огромный. Я же еще тому мужику говорил, который вам мой номер дал!

Я напрягся, сразу вспомнив парня, который звонил по телефону у «патибаса». Я аккуратно высунулся из-за скелета автобуса. Ну точно, тот самый! В руке массивный спутниковый телефон, в который он почти кричал мои нынешние приметы.

– Что? Да здесь пока, уходить собирается. Полчаса? Полчаса, думаю, еще тут будет. А если что – я постараюсь задержать, пока ваши придут.

Ах ты ж сучонок! Пальцы машинально нащупали застежку клапана кобуры, пистолет прыгнул в руку. Но была одна проблема. «Кольт» при попытке привести его в боевое положение издавал три достаточно громких щелчка, что могло меня выдать.

Я аккуратно сдвинул флажок предохранителя, дослал патрон и взвел курок. Парень продолжал кричать в телефон, не выказывая признаков беспокойства.

– Мобилу сюда! – практически прошептал я, выходя из-за борта автобуса и приставляя ствол пистолета к голове парня. Не знаю, как он, но думаю, что в такой ситуации я однозначно наложил бы в штаны. И для того, чтобы удостоверить его в твердости своих намерений, добавил: – Живо! Или пристрелю!

Парень медленно отвел руку с телефоном в сторону, и я выхватил его из вспотевшей ладони. Посмотрел на номер, после чего швырнул аппарат в один из бетонных блоков. Телефон брызнул осколками пластика.

Номер на экране я знал наизусть. Номер Гюнтера, человека, благодаря которому я оказался втянутым в чужую темную игру и в итоге очутился в Зоне. Может быть, стоит несколько прояснить ситуацию?

– Кому звонил? – раздался рык, я едва узнал свой голос. – Кто меня ищет?

– При чем тут ты, мужик? – дрожащим от волнения голосом спросил он. – С чего ты взял, что я о тебе?

– Жить надоело? – Я коротко махнул ногой, и парень скрючился, держась за отбитое хозяйство. – Кому звонил?

– «Рассвет»! «Рассвет» тебя ищет. – Все же, видимо, его еще ни разу не били по-настоящему – из глаз от удара брызнули слезы, а в голосе появились протяжные плаксивые нотки. – Чувак, ты не знаешь, что это за люди? Зря ты в это сунулся…

– «Рассвет» – группировка? – Картинка в голове стала собираться в нечто более целостное, однако мне по-прежнему не хватало многих деталей.

– Группировка? – переспросил паренек. – Нет, мужик, это «Местные» – группировка, а «Рассвет», мать его, террористы… Секта. Новая религия.

Дьявол! А этим-то я зачем? И как с ними связан Гюнтер? Вряд ли этот мелкий утырок в курсе всего, но на главный для меня сейчас вопрос он ответит обязательно.

– Успел сказать им, где меня видел? – спросил я, крепче сжимая в ладони пистолетную рукоять.

– Мужик… – снова протянул он.

– Успел!? – взревел я подобно зверю, замахиваясь во второй раз.

– Успел! Успел! Они сказали, что скоро тут будут. Полчаса, сказали, надо им. Только не уби…

Кажется, я немного не рассчитал. Падая на землю, парень здорово треснулся затылком о бетонную опору. Я нагнулся над ним – пульса не было. Ну, туда ему и дорога, в принципе.

Я огляделся – каждый куст, каждая тень теперь казались мне смертельно опасной ловушкой. Планы в очередной раз летели ко всем чертям, ситуация требовала того, что никогда не являлось моей сильной стороной – импровизации. Было понятно лишь одно – нужно было как можно быстрее валить из лагеря, желательно, спрятав сначала тело парня.

Место для него нашлось практически мгновенно – кто-то насовал под днище одного из автобусов кирпичей, видимо, чтобы снять колеса. За время, что ржавый остов простоял под открытым небом, эрозия сделала свое дело, и кузов несколько просел, но между его днищем и землей все еще было достаточно места.

Кое-как замаскировав парня травой и мусором, я отряхнул руки и, быстро сделав то, зачем пришел, двинулся обратно к костру. Нужно было срочно валить из лагеря. И, хотя этого мне совсем не хотелось, уходить следовало в глубь Зоны, не пытаясь затеряться среди местных обитателей, каждый из которых может работать на «Рассвет».

Надо попробовать договориться с Айвэном, или с этим сербом, Борисом. Они единственные внушали мне доверие. Несмотря на всю показную циничность наемника, он показался мне неплохим человеком.

Люди все так же сидели у костра, мирно беседуя. Серб лениво ворошил веткой угли. Наемника не было.

– Где Андрей? – обратился я к своему свеженазначенному ангелу-хранителю. Ну, или надзирателю.

– Сказал – скоро придет. Ищет кого-то.

Дьявол! Этого еще не хватало! Я посмотрел на Бориса. Застиранный камуфляж, окладистая борода, задумчивый вид… Черт, может он и неплох в качестве няньки, но вот согласится ли на большее? Я мысленно прикинул, как буду объяснять Борису, почему нам нужно покинуть лагерь, и выругался. Нет, не годится. Определенно.

– Эй, ты чего такой взъерошенный? – послышался знакомый голос.

Ну, слова Богу! Вернулся!

– Надо уходить, – сразу взял я быка за рога, причем, нарочно обратился к своему проводнику на русском, чтобы не было лишних ушей. – У нас мало времени. Еще немного, и здесь будет бойня.

– Ты о чем? – недоуменно спросил Андрей. – Что произошло?

Борис подтянул к себе свою СВД, отщелкнул магазин, посмотрел на него. Прошептал что-то непонятное на сербском, и снова привел винтовку в боевое положение.

– Те, кто меня подставил копам, идут сюда. Это «Новый Рассвет». Времени нет, они ворвутся в лагерь с минуты на минуту, и тогда здесь камня на камне не останется.

И буквально тут же мои слова воплотились в реальность. Никогда не думал, что кто-то может работать с такой оперативностью. Им реально хватило часа, прошедшего с того времени, как мы вышли от торговца, чтобы разработать план нападения, добраться до лагеря и начать действовать. Грохнул взрыв. Ударная волна швырнула меня на бетон, ощутимо приложив головой, из глаз посыпались искры. Один из трейлеров, стоящих возле забора в другом конце лагеря, в буквальном смысле взлетел на воздух, и сейчас пылал. Мне показалось, что в дыму я вижу какие-то темные фигуры. Но так ли это, понять не успел. Еще раз грохнуло, и над бывшей бензоколонкой у здания автосервиса расцвел огненный цветок.

Парни с «Кипарисового холма», минуту назад бодро вещавшие на весь лагерь о тяготах гангстерской жизни на западном побережье, замолкли.

Жив ли Рикарду?

– Туда! – заорал кто-то в стороне. – Живо туда! Тушить!

Я тяжело мотнул гудящей головой и увидел, как несколько человек побежали к начинавшемуся на заправке пожару. В поле моего зрения попал Андрей, я рванул вперед, хватая его за шиворот и затаскивая за бетонный блок.

– Помнишь, что я сказал?! – заорал я. – Это те самые люди! Они пришли за мной! И сейчас устроят тут бойню!

– Что ты предлагаешь? – заорал он, активно высвобождаясь из моего захвата.

– В другую сторону. Выбираться отсюда через свалку. Что там за ней?

– Зона. – Его руки бегали по одежде, проверяя, не сорвало ли что-то из экипировки. Я посмотрел на автомат, по-прежнему болтавшийся на шее, проверил, не зачерпнул ли земли стволом, перевел оружие в режим автоматической стрельбы. – Дальше парк, а потом жилые районы. Когда-то жилые…

– Нужно уходить глубже в Зону! Можешь вывести нас из лагеря со стороны свалки?

Наемник внимательно уставился на меня. Я хорошо понимал, о чем он сейчас думает. Хотел по-легкому срубить денег, проводив встреченного бедолагу в лагерь, а оказался вовлечен в полномасштабные боевые действия. Думаю, он уже жалел, что не пристрелил меня там, в коттедже. Денег меньше, но и геморроя – тоже.

– Пошли, – решил он, наконец. – За мной топай, отстанешь – возвращаться не буду.

Перевалившись через бетонный блок, мы пересекли асфальтовую однополоску, по которой, видимо, и загоняли автобусы на эту свалку.

Боковым зрением я увидел, что с вышки, торчавшей чуть в стороне, упало тело дозорного. Звука выстрела не было, но сомнительно, что парня внезапно поразил инсульт. Тут же я заметил тени, мелькавшие за забором там, куда мы шли.

– Не успели, мать твою, – выругался я. – Вперед, в автобус.

Один из корпусов стоял достаточно удачно, дверьми к нам, так что мы легко могли укрыться в пустом салоне – сидений не было. То ли хозяева автосалона использовали в качестве запасных, то ли разворовали местные. До того, как здесь воцарилась Рио-Зона, бесхозное исчезало едва ли не быстрее чем в России. А сейчас – даже бензин в цистернах под заправкой не украли… Как выяснилось.

А может Рикарду следил?

– Вперед, вперед, пока они не поняли в чем дело, – раздалась откуда-то со стороны забора команда на беглом и чистом английском языке. – Заходим, рассыпаемся в цепь и прочесываем лагерь. Огонь на поражение. Потом рассредоточиваемся и зачищаем тех, кто остался.

– Есть идеи? – Спросил я наемника, ткнув его локтем в плечо.

– Есть, – кивнул наемник. – Они двинут цепью. Пропускаем их, и делаем ноги. На, держи. – Он достал из подсумка пару гранат, протягивая одну мне.

– У меня есть.

– Это дымовые. Как только они проходят – ставим дымы, и валим отсюда. За блоками, не высовываясь. В бой ввязываться глупо. Нас тут просто положат.

– Понял, – кивнул я.

Раздался треск, и сразу несколько секций забора рухнуло внутрь. В образовавшийся проем вбежали автоматчики, моментально рассредоточиваясь и грамотно занимая позиции. Да, уровень подготовки у ребят высокий. Кто-то из местных обывателей, высунувшись из укрытия, рухнул с простреленной головой еще до того, как успел вскинуть автомат. Боевики работали оружием с глушителями.

Современная экипировка, признаки униформы, знаки отличия, слаженные, заученные действия – все в нападающих говорило о том, что мы имеем дело не с бандитами, а с частной армией, по меньшей мере. На рукавах я разглядел повязки с половиной белого солнца на черном, в цвет униформы, фоне. Ну да. «Рассвет» же.

– Ждем. Ждем, – пробормотал Айвэн. – Черт!

Я во все глаза уставился на процедуру зачистки. Боевики не стали рисковать, обходя многочисленные остатки автобусов, рискуя напороться на очередь в упор. Они поступили проще.

Цепь, которую я представил, услышав их команды, несколько отличалась от того, что я увидел. Это не была зондер команда, прущая наобум и поливающая огнем все впереди себя. В исполнении «Нового Рассвета» все выглядело иначе. Несколько боевиков, растянувшись в линию, начали движение, скрываясь за кучами железного хлама, которого тут было более, чем достаточно. А сама зачистка заставила меня скривиться и припомнить едва ли не все известные мне ругательства. Из-за укрытий показались два бойца, подскочили к одному из автобусов и синхронно взмахнули руками, тут же отскочив назад. Грохнул взрыв, кто-то дико протяжно завыл. Один из карателей подбежал к автобусу и выпустил короткую очередь. Крик оборвался.

– Твою мать, – прошипел я. Видимо, в том автобусе засел такой же умник, как и мы с Айвэном. Только нападающие оказались умнее.

– План меняется, – прошептал наемник. – Уходим к свалке. Стараемся не шуметь и не привлекать внимание.

Воспользовавшись вспыхнувшей перестрелкой – видимо, кто-то из бродяг смог оказать достойное сопротивление, – мы выскользнули из автобуса с противоположной стороны, и, пригибаясь, на полусогнутых рванули вдоль по лагерю.

И снова недооценили противника – глыба бетона, за которую я успел нырнуть, брызнула крошками от ударившей по ней автоматной очереди. Боевики «Рассвета» взяли лагерь в кольцо, и наступали по всем направлениям, медленно сжимая периметр. Мы оказались в ловушке!

Я услышал тихий свист. Обернувшись, увидел наемника, отчаянно жестикулирующего. Присмотрелся к его жестам, и кажется, понял, чего он от меня хочет. Потянувшись за гранатой, я увидел, как Айвэн подтверждающе кивнул. После покрутил рукой, указывая направление, и, зажав свою гранату в правой, левой рукой начал обратный счет.

Три. Два. Один! Когда пальцы наемника сжались в кулак, я отклонился назад и бросил гранату так, чтобы она летела практически параллельно земле. Наемник проделал то же самое.

Два взрыва слились в один, я выкатился из-за блока с противоположной его стороны и выпустил длинную очередь. Кто-то вскрикнул. Под каркасом легковушки показались ноги: один из боевиков утаскивал раненого товарища. Нет, браток, погоди немного!

Я упал на живот и короткой очередью подрезал ноги «санитара». Тот рухнул, и вторая очередь размозжила ему череп.

– Двое слева, трое справа! – заорал наемник. – Те, что слева – твои.

– Принял, – и тут же: – Минус один! – Один из бойцов неудачно высунулся, и схватил пулю.

Второй метнулся в сторону, но не успел. Несколько пуль с близкого расстояния пробили легкий бронежилет, и боец ткнулся лицом в землю.

– Противник уничтожен, – отрапортовал я. Старые привычки просыпались.

– Подтверждаю. Вперед! – приказал Андрей, причем на его лице я не увидел ни тени усмешки. Это для меня рапорты – рудимент, то, от чего я пытаюсь избавиться и над чем могу смеяться сколько угодно. Для наемника это неотъемная часть жизни, можно сказать повседневность.

Под подошвами ботинок захрустело битое стекло и мелкий щебень. Мы смогли проделать брешь в боевом порядке противника, и теперь нужно было этой брешью воспользоваться, пока она не затянулась.

– На десять часов! – обратил мое внимание наемник.

Я вскинул автомат и высадил длинную очередь, на весь магазин, заставляя рассыпаться и залечь целую группу карателей.

– Сейчас они перегруппируются, и нам конец! – крикнул Андрей. – Вперед, работаем гранатами, и на прорыв!

Я лишь кивнул, отпуская автомат, повисший на ремне. Выхватив из подсумка две гранаты, выдернул предохранительные кольца, и, зажав рычаги в ладонях, посмотрел на Айвэна. Тот, удостоверившись в моей готовности, высунулся из своего укрытия и выпустил длинную очередь.

– Давай!

Я размахнулся и запустил сначала первую, а потом вторую гранату. Причем, во второй бросок вложил больше силы, чтобы ребристая груша догнала свою товарку. В тот же момент наемник устроил настоящее показательное бомбометание. Одна за одной, вслед за моими, в направлении боевиков устремились еще четыре гранаты. Я подполз ближе к Андрею.

Взрывы прозвучали практически одновременно, воздух наполнился визгом осколков и криками раненых.

– Давай! За мной!

Мы рванули вперед, поливая свинцом все, что двигалось. Минута бега с акробатическими трюками, перескоками через груды хлама – и внезапно мы вырвались из затягивающей пучины боя. За спиной раздавались взрывы, треск автоматных очередей, одиночные хлопки ружей. А впереди раскинулась огромная свалка – одна из тех, что могут существовать только за границей. У нас на такой половину бы растащили в первые же сутки. На этой территории затеряться – раз плюнуть. Устанет искать нас тут «Новый Рассвет». А учитывая, что сидеть на месте мы не намерены – можно смело сказать боевикам «прощай».

– Давай-давай, не тормози! Вперед! – Андрей не дал мне перевести дыхание. – Ноги, ноги. Мне кажется, они на нас очень обижены!

Мне тоже так казалось. Потому, забросив автомат за спину, я устремился следом за наемником, петлявшим среди гор мусора. Чем дальше оторвемся – тем лучше. Ну а потом можно и подумать над случившимся.

Глава 5 Вырезка из доклада международной неправительственной организации «На страже человеческих прав» о гуманитарной ситуации в Бразильской Аномальной Зоне

…Каждый месяц в Рио-де-Жанейро пропадает более сотни человек. Некоторые отправляются на плантации через границу с Колумбией, некоторые превращаются в товар на черном рынке по продаже человеческих органов, а некоторые отправляются в Зону Особого Контроля.

Мы не говорим о рабах, трудящихся на подпольных фабриках по производству местных дешевых наркотиков, или о сексуальном рабстве, в которое попадает множество молодых женщин. Есть гораздо более острые ситуации с нарушением прав человека.

Люди, ненужные своему правительству, жители местных трущоб, именуемых фавелами, эксплуатируются своими же соседями, сбивающимися в банды. Против своей воли они вывозятся в Зону Особого Контроля, где используются в качестве живых миноискателей.

Чтобы пройти в самые опасные места Рио-Зоны, необходимо разрядить аномалии, преграждающие проход, а полностью они разряжаются только при взаимодействии с крупными живыми объектами. Именно для этого используется большинство переправленных в Рио-Зону рабов.

Кроме того, некоторые артефакты можно получить только «скормив» человека аномалии, порождающей их. Вполне естественно, что рабов используют таким образом, тем более, что цены артефактов на черном рынке гораздо выше, чем цена человеческой жизни в этом диком первобытном месте.

Ситуация с работорговлей стала критической, и требует немедленного вмешательства властей.

* * *

– Уф, черт подери! – Я с жадностью присосался к фляге. В таких замесах участвовать мне давненько не приходилось. Да еще когда за несколько часов до этого трупом лежал. Но ничего, нормально. Не постарел, значит. Что-то помню, что-то умею.

Айвэн с интересом смотрел на меня, потягивая воду из трубки гидратора.

– Перевозчик, говоришь? Курьер? Ничего себе перевозчик. Сколько ты их там сложил? Пять? Шесть?

– Не считал, – честно ответил я.

– Ничего не хочешь мне рассказать, а, мотострелок? – наемник саркастично ухмыльнулся.

– А что я должен тебе рассказывать? – Откинувшись на стенку глубокой канавы, в которой мы сидели, я прикинулся валенком, делая вид, что внимательно осматриваю свое оружие.

– Ну, к примеру, чего ты там накосячил на самом деле, что из-за тебя ораву сталкеров положили.

– Положили, думаешь? – поинтересовался я у наемника.

– Уверен. Слышишь? Тишина.

Действительно, звуков выстрелов из лагеря больше не было, хотя еще минут десять назад стрельба доносилась беспрестанно. Или бойцы в черных комбинезонах добили оставшихся сталкеров, или наоборот, народ скооперировался и смог разогнать супостатов. В последнем я, если честно, сомневался.

Слишком серьезные ребята нагрянули. Нашу локальную победу можно списать только на эффект неожиданности, достаточный запас гранат и огонь в упор с двух стволов, но уж никак на недостаточную квалификацию противника.

– Так что ты мне скажешь? – Наемник смотрел на меня пытливым взглядом.

– Ничего не скажу. Я тебе все рассказал в коттедже. Знаю не больше твоего. По ходу, я влез в какую-то крутую игру, раз меня и здесь достали. Думаю, это те же ребятки, что да Силва замочили. Концы рубят.

– Не слишком ли круто для одного свидетеля? Как по мне, проще было бы снайпера заслать с твоим описанием. Или подождать, пока ты в Зоне сам скопытишься.

– Не знаю я. Ничего не знаю. Понимаю только, что теперь мне нужно как можно глубже в Зону. Пытаться затеряться среди людей мне больше не стоит. Народу здесь до хрена, но, как показала практика, тех, кто работает на «Рассвет» – тоже хватает.

– «Новый Рассвет», – мрачно поправил наемник. – Как ты с ними умудрился зацепиться?

– Да хоть новый, хоть со старыми дырками – мне фиолетово. Без понятия, чего на меня эти упыри взъелись. – Я покачал головой. – Теперь думаю, что знаю человека одного оттуда. С остальными… Ну не задалось как-то знакомство, как ты мог заметить.

– Что за человек? – поинтересовался Андрей. – Посредник тот, что подставил тебя?

– Ага.

– Ты так и не рассказал толком, что за тип. Если он давно работает – я его знать должен.

– Да, может, и знаешь, фигура заметная. Немец один. – Я мрачно усмехнулся и назвал имя человека, во второй раз разрушившего мою жизнь. – Гюнтер. Ганс. Слышал?

– Слышал. – Мой проводник странно усмехнулся в ответ. – Много чего слышал. Ладно. С этим понятно. Примем за рабочую версию. Правда, не стыкуется с тем фактом, что они тебя копам сдали. Зачем это делать? Ведь сейчас, как понимаю, они стараются, чтобы ты в полицию не попал.

– А может и не Гюнтер виноват. Может, я где-то сам прокололся, когда типа того подвозил.

– Слушай, а ты мне мозги, часом, не делаешь? – Наемник подозрительно посмотрел на меня. – Может сам да Силву приголубил, а мне тут звезду в лапти обуваешь? Бабло у тебя с собой, опять же. Откуда дровишки?

– А даже если и так, тебе-то что? Совесть замучает?

Он хмыкнул.

– Не. Совесть не замучает. Просто сумма вырастет. Мне вот интересно, а сколько «Рассвет» за тебя даст?

Меня аж передернуло от услышанного. Хотя, чего я ожидал, от наемника-то?

– Девять грамм тебе «Рассвет» даст. Думаю, не надо уточнять, что не бриллиантов?

– Да я шучу. – Наемник продемонстрировал подобие улыбки. – Но в каждой шутке, как ты знаешь… Цена-то и правда растет. Тащить тебя в Зону – это не до лагеря довести. Ты ж сам понимаешь.

Я вздохнул.

– Понимаю. Сколько?

– Ну, пока удвоим сумму, а там видно будет. Мало ли, куда тебя еще вляпаться угораздит.

– Сука ты, – беззлобно выругался я. – Сердца у тебя нет. Пользуешься тем, что земляк в сложную ситуацию попал, и обдираешь его, как липку.

– Не мы такие. Жизнь такая. – В тон мне Айвэн ответил цитатой из какого-то забытого фильма.

– Угу, – я невесело кивнул. Наемник же, в отличие от меня, всем своим видом демонстрировал превосходное настроение. Еще бы. Я бы на его месте тоже радовался.

Айвэн проверил оружие, сменил магазин и подтянул ремни на рюкзаке.

– Ну, вот и порешали. Пойдем, что ли?

– Веди, – только и оставалось ответить мне…

Мы выбрались из убежища и медленно, часто озираясь, двинулись по направлению к центру Зоны. Вокруг высились деревья, на вид ничем неотличимые от тех, что росли в «нормальной», не аномальной части Рио-де-Жанейро. Хотя мои познания в ботанике были скудны.

Природа воспринималась и использовалась мной как сейфовая ячейка. Место, куда можно спрятать то, что лучше не видеть посторонним. А вот сами люди мне были интересны. Правда, не как личности с яркими индивидуальностями, а чуть по-другому.

– А что это за человек-то? Борис? – Мне вспомнился усатый сталкер у костра. – Язык знает, но по выговору не наш. С Балкан?

– С них самых, – протянул наемник, подбирая с дорожки очередную горсть мелкого щебня. – Серб.

– Понятно. – Это вполне соответствовало моим гипотезам о его происхождении. – Так и думал, если честно. И как его сюда занесло?

– Да кто его знает. – Камни дробью простучали по стволам деревьев, и наемник снова двинулся вперед – видимо, ничего не распознал. – Вообще мужик странный, но доверять ему можно. Забыть он решил все, что до Зоны было. По слухам, за полтора года, что он здесь, ни разу не выбирался на Большую землю. Так и кружит от одного лагеря к другому, живет тем, что удается найти.

– Ну, думаю, он тут не один такой, – заметил я, двигаясь следом и стараясь ступать в те же самые места, куда и наемник.

– Ну да. Чем дома-то занимался? – вдруг спросил Айвэн.

– Бизнесом. – Я пожал плечами, будто это слово все объясняло. – Не всегда честным, и не всегда легальным. Хотя у нас там все, что не связано с оружием или наркотиками, легально. Сам знаешь.

– В этом ты прав… – протянул он, по широкой дуге обходя чем-то не понравившееся ему место. И вдруг без перехода продолжил: – Ну а Борис, насколько я знаю, ветеран.

– Косовская? – попытался угадать я.

– И не только.

– Ого. Даже так? – я вскинул брови.

– Ну да. Потому тут и торчит теперь.

– Что там произошло-то такое, что он здесь отсиживается? Десять лет же прошло.

– А кто его знает? – на секунду повернувшись в мою сторону, наемник вытер лоб рукавом и пожал плечами. – Я не спрашивал.

Некоторое время мы шли молча. Потом мне пришла в голову мысль, которую я тут же решил озвучить.

– Айвэн! – я тихо позвал наемника. – Ответь мне на вопрос один, пожалуйста.

– Спрашивай, – не оборачиваясь, проговорил наемник.

– Слушай, а как ты, такой практичный, мне артефакт этот отдал. Как его… «Прикосновение матери». Он же, небось, побольше, чем сто штук стоит, раз на ноги поднимает на раз? Сколько народа выложило бы все, что имело, за чудесное спасение?

Андрей хмыкнул.

– Стоил бы. Если бы не некоторые нюансы. Во-первых – и это, пожалуй, самое главное – он работает только в Зоне. Два шага за Периметр – и все. А во-вторых… Он лечить может только физические повреждения. Разрывы, переломы, пулевые. Если кто за Периметром по тяжелой попадет – то все равно добраться в Зону не успеет, чтобы артефактом воспользоваться. А легкие ранения и так лечатся.

– Да, но как быть с теми, кто здесь, в Зоне? Они-то точно не откажутся от такой штуки?

– Конечно не откажутся. Артефакт редкий. Вот только большинство тех, кто в Зоне – его себе позволить не могут. А кто может – вроде Рикарду того же, земля ему пухом, – у того уже есть. Вот и получается, что проще себе оставить. Смекаешь?

– Ага. А тут ты нашел, как его в дело пристроить. Выгодные инвестиции типа, да?

– Типа.

Проводник замолчал, с шумом втянул в себя воздух, и остановился, подняв руку. Я послушно замер. Айвэн достал из кармана на бедре какую-то трубку, щелкнуло, и вот он уже держит длинный углепластиковый щуп. Нагнувшись и вытянув вперед руку, наемник поворошил кучу крупных желтых листьев. В ней оказался обгоревший труп. Наемник тронул останки щупом, и с одежды мертвеца поднялись тучки пепла, заставив меня поморщиться.

– «Мангал», – констатировал Айвэн. – Полностью разрядился. А вот кто беднягу листьями накрыл – вопрос. Не нравится мне это.

Я присел на корточки и прикоснулся к куче обгоревшего мяса. По определению если не времени смерти, то уж, по крайней мере, времени захоронения меня можно было считать экспертом. Сколько тел было закопано мной по безграничным лесам и болотам Ленобласти – не счесть.

– Свежий, – заметил я. – Тут кто-то есть неподалеку.

Наемник присел и медленно двинулся вперед на полусогнутых, жестом указав мне сделать то же самое. Я последовал его примеру. Проводник теперь шел, а точнее полз, ориентируясь только по детектору, встроенному в его очки.

Едва слышно перебравшись через гравийную дорожку, мы остановились в тени дерева, за которым начиналось открытое место – небольшая полянка, изрезанная такими же дорожками – для бегунов. По ним и впрямь сновали бегуны, только совсем другого рода.

Под пристальным наблюдением полудюжины вооруженных до зубов парней, два десятка человек разного пола, возраста и расы ползали на коленях по траве, что-то собирая. И судя по их внешнему виду, занимались они этим вовсе не добровольно.

Охранники явно местные, говорят на португальском. Татуировки на предплечьях, на ладонях, даже на лицах. Вооружены с бору по сосенке, но до зубов.

– Рабы… – протянул Андрей, и выражение лица его странно изменилось. – Их используют в качестве тральщиков. Видать, место здесь хорошее, урожайное. Если перед тем, как сдохнуть, раб хоть один артефакт найдет, то, считай, окупился. Труп тот, обгоревший, видимо, тоже один из рабов Был.

– В смысле «тральщиков»? – поинтересовался я.

– Сейчас увидишь.

Мы несколько минут наблюдали за тем, как люди ползали по земле. Охранники время от времени смеялись – видимо, перебрасывались шутками. Вдруг раздался треск, и один из рабов исчез в ослепительной вспышке зеленого света, а над землей расстелился красный туман. Невольники заголосили, охранники открыли огонь в воздух и по земле, принуждая их рассыпаться в стороны.

Те, что были задеты туманом, верещали сильнее остальных, а буквально через десяток секунд стали рассыпаться пеплом, развеиваясь по ветру…

Я сглотнул и отвернулся.

– Нет, дружище, – покачал головой наемник. – Это еще не самое интересное. Смотри-смотри.

Алый туман собрался в сферу, которая зависла в воздухе в нескольких сантиметрах над землей. Через секунду к этому месту уже подбежал один из охранников, раскрывая на ходу контейнер для артефактов и подводя его под сферу.

– Тысяч двадцать, – выдохнул Андрей. – Если продавать правильным людям, может даже тридцать. Причем, ясное дело не реалов. Все, что потеряли сегодня – окупилось, считай. Рабов-то они за сущие копейки берут…

Я поднял ствол и взял под прицел одного из охранников. С моей точки зрения, если по полной использовать эффект неожиданности, то бой двое на шестерых можно закончить нашей безоговорочной победой.

– Стой! – Наемник перехватил и увел ствол рукой в сторону. – Ты что творишь?

– Собираюсь освободить этих людей. Их тут скармливают аномалиям. Шестерых снимем на раз, даже опомниться не успеют.

– Ты думаешь, их тут шестеро? – Андрей усмехнулся. – Вокруг посмотри. На девять часов, верхушка дерева.

Я приподнял голову, посмотрел в указанном направлении и наткнулся взглядом на снайперскую позицию в густой листве.

– И это не все, – Айвэн покачал головой. – Таких позиций по парку минимум четыре. А еще патрули. Так что «местных» здесь десятка два, можешь поверить.

– И что будем делать? – спросил я.

– Ничего, – наемник пожал плечами. – Просто пройдем мимо и все. Обычно они не трогают сталкеров. Но, думаю, в случае с тобой это не сработает – если тебя ищет «Новый Рассвет», эти парни уже в курсе. «Liga Principal» поддерживает контакт со всеми группировками.

– Думаешь, меня узнают?

– Да они могут и без всякой причины вальнуть, если перемкнет. Попытаемся пройти тихо. Медленно и тихо, понял?

Айвэн принялся отползать назад, потом встал. Я последовал его примеру и через секунду уперся лбом в ствол чьего-то оружия. Черт побери! Почему все так хотят меня пристрелить? Дома за всю жизнь в меня не стреляли столько раз, сколько за последние два дня здесь, в Бразилии.

Однако парень, державший оружие, не собирался спускать курок. По крайней мере пока.

– И что двое гринго здесь делают? – задумчиво спросил он по-португальски. Откуда он взялся? Мы даже не слышали, как шелохнулись кусты, из которых он, по всей видимости, вышел.

– Мы уже уходим, – на том же языке ответил ему наемник, подняв руки вверх, и добавил по-английски: – Просто шли мимо.

– Я так не думаю, гринго, – покачал головой бандит. У него был ужасный английский с тяжелым португальским акцентом. – Оружие на землю.

Он на секунду отвлекся на Андрея, что дало мне шанс сделать свой ход. Шагнув вперед, я нанес удар коленом в живот и тотчас еще один – в ничем не защищенный пах бандита. Вопреки ожиданию, он не захрипел, согнувшись, а громко закричал. Ни о какой маскировке теперь не могло идти и речи. Клапан кобуры расстегнулся, меньше чем за секунду рукоятка пистолета оказалась у меня в ладони, и я спустил курок, прострелив голову парня. Не давая ему упасть, подхватил тело, и резко развернулся в сторону поляны, прикрываясь мертвым бандитом, как щитом. Сделал я это, скорее, интуитивно, но, как оказалось, – не зря.

Хлопнул выстрел, и пуля, прилетевшая с одной из снайперских позиций, ударила в бок трупа. Или не прицелился толком, или листва сбила траекторию. В принципе, мне было без разницы, главное – в меня не попала. Эх, теперь бы свалить…

Прикрываясь мертвецом, я расстрелял обойму в направлении всполошившихся охранников, заставляя их залечь, чем дал Андрею возможность приготовиться к бою.

На поляне поднялся невообразимый гвалт, стражи открыли по нам огонь, а рабы, видимо, разобравшись, что перестрелка дает им возможность обрести свободу, рванули в стороны.

Я вернул пистолет в кобуру и, продолжая скрываться за трясущимся от пулевых попаданий телом, открыл огонь из автомата.

– Прячься, дурак! – заорал наемник, сжавшийся за толстым стволом дерева. – Тебя сейчас с дерева снимут!

Я поспешно бросил труп и рванул прочь, спрятавшись за ближайшим деревом.

– Что делаем дальше? – спросил я у наемника, высунувшись из укрытия, чтобы полить позицию бандитов очередной порцией свинца. – Идеи?

– Пробиваться будем, что еще! – проорал в ответ Андрей. – Или у тебя другое предложение? Погоню они не устроят – им рабов еще ловить, так что шанс у нас есть.

– Может, уйдем стороной?

– Не получится. Там места плохие. Пока будем валандаться – они нас как в тире снимут!

Кажется, я засек позицию одного из снайперов. Сменив магазин, я дал длинную очередь по кроне дерева, где мне почудилось движение. Кто-то вскрикнул, бликанув на солнце оптикой, на землю свалилась винтовка.

– Вот жеж мать твою! – я от души выругался. – Надо же вам было нас трогать!

Один из рабов, вместо того чтобы убегать, набросился на своего мучителя и принялся избивать его. Огромный негр раз за разом наносил удары пудовыми кулаками, потом схватил бандита обеими руками и принялся бить его головой о ствол дерева. Двое охранников перенесли свое внимание на него, вскидывая оружие.

Я снял их двумя короткими очередями, после чего нырнул обратно в укрытие, пережидая свинцовый дождь. Тем временем на поле становилось все интереснее: негр завладел оружием, и тоже открыл огонь по бандитам.

– Куда нам лучше двигаться? – прокричал я сталкеру. – Надо пробиваться вперед, или уже назад? Есть место, где нас прикроют?

– Есть небольшой лагерь дальше, – крикнул он в ответ. – Туда «местные» не сунутся, да и выдавать нас никто не станет.

– Как туда добраться? Если придется разделиться, на всякий случай.

– Если придется разделиться, то ты никуда не дойдешь, – отрезал он, и пояснил: – Аномалии. Хрен ты мимо ловушек пройдешь. Так что, давай, работаем. Если ты тут сдохнешь – я себе этого не прощу.

Не думаю, что он пекся обо мне. Скорее, о деньгах, которые должен получить по выходе из Зоны. Я выглянул и оценил обстановку. Негр исчез, а поляна была усеяна мертвыми телами. Рабы и их хозяева – вперемешку. Смерть всех уравнивает в правах.

– Давай, не спи! Видишь бетонную трубу? Пошел к ней, марш-марш! Четко по прямой! Я прикрываю!

Сменив магазин, я выбрался из укрытия и рванул к трубе. Дорого бы я сейчас дал за такие же, как у наемника, очки. Бежишь себе – а через секунду тело взрывается кровавым фаршем, брр…

Я залег за трубой, в которую тотчас ударило несколько пуль. Кажется, где-то мы с Андреем лоханулись в подсчетах. Бандитов тут гораздо больше.

Достав из подсумка гранату, я выдернул чеку и швырнул ее через трубу. И тут же где-то на краю сознания мелькнула мысль: что-то я сделал не так.

Что именно – я вспомнил, когда уже было поздно. Замедлитель на импортных гранатах действует дольше, чем на наших РГО и РГД.

Эта очевидная вещь пришла мне в голову в ту секунду, когда моя же граната стукнулась о землю рядом со мной. Твою мать!!!

Мир замер, как в особо пафосных моментах голливудских боевиков. Я бросился в сторону, пытаясь укрыться, как вдруг почувствовал сильный рывок. Отчетливо запахло аммиаком, на меня дыхнуло холодом. Кажется, все-таки вляпался…

Слева раздался рык, и от удара могучего тела меня просто вынесло из зоны воздействия аномалии. Тот самый раб, воспользовавшийся нашей атакой, чтобы свести счеты со своими мучителями, в длинном, безумном прыжке сшиб меня с ног, отбрасывая в сторону от неминуемой смерти.

Граната, наконец, разорвалась, но мы уже надежно схоронились за куском бетонного столба, врытого в землю. Осколки пробарабанили по камню, противно визжа над головой.

Переполненный злостью, я выкатился из укрытия и длинной очередью срезал урода, метнувшего обратно мою же гранату. Из кустов показался Айвэн. Вскинул ствол автомата, выстрелил, и с макушки дерева неподалеку от нас на землю рухнул еще один снайпер.

– Ты, как, живой, homie? – спросил отдышавшийся негр.

– Нормально, – ответил я, меняя магазин в автомате. Интересно, он сейчас тоже денег потребует за мое спасение? – Спасибо, друг. Не знаешь, сколько их там еще?

– Без понятия, – отрицательно покачал он головой. – Нас сюда с завязанными глазами привезли. Эй, друг… Ты сможешь меня отсюда вывести?

– Я – нет. Но у меня есть товарищ, который сможет. Правда, боюсь, что тебе это может оказаться не по карману. – Я с сомнением оглядел негра, одетого в драные лохмотья. Айвэн уже спешил на помощь, правда, он зачем-то натянул респиратор. На поляне стоял крепкий запах тола и крови.

– За мной, быстро, – сквозь зубы приказал он, по широкой дуге огибая место, чуть не ставшее причиной моей смерти. – И ты тоже давай, если жить хочешь, – сказал он негру.

Я вскочил на ноги и рванул за наемником. Он вскинул автомат и дал короткую очередь, куда-то в направлении противника.

– Я не понимаю, что с тобой не так, Артур! – заорал он мне. – Почему везде, где появляешься ты, кровь льется рекой?

– Родовое проклятие, дружище, – на ходу попытался отшутиться я. – Или карма. Если знаешь шамана, который расколдует, очистит чакры и снимет проклятие – с меня пиво.

– Когда мы вылезем отсюда – я сам тебя вылечу. Средство есть одно верное. Звездюли называется. Очень быстро снимает любые про… – Айвэн не договорил. Откуда-то раздался выстрел, и наемник покатился в траву.

Мы с негром кинулись в разные стороны. Он укрылся за деревом, я предпочел просто вжаться поглубже в землю, опасаясь снова попасть в аномалию.

– Живой? – заорал я. – Андрей, живой, нет?

– Живой… – простонал тот откуда-то из кустов. – Броник спас. Снайпер, сука. Убери его!

– Минус двадцать, – крикнул я в ответ.

– Чего? Что ты несешь?

– Минус двадцать тысяч из твоего гонорара. Это, думается мне, более чем скромная сумма за спасение твоей задницы. Как считаешь?

– Ты охренел? Нашел время шутки шутить, блин!

– Да какие шутки? Я предельно серьезен.

Верхушку кустов, в которых валялся наемник, срезало пулей. Снайпер пристреливался. По нам с негром он попасть со своей позиции не мог. А вот по Айвэну – без проблем.

– Блин, давай уже! – снова заорал наемник.

– Я не услышал твоего согласия!

– Да, блин, да, согласен! Только телись давай быстрее!

– Не вопрос. Смотри, у меня есть свидетель! – В ответ донеслась нецензурная брань.

– Эй, парень, как тебя там? – обратился я к своему недавнему спасителю. – Мне помощь нужна. Готов?

– Я Шон, – ответил он. – Как будто у меня есть выбор. Что нужно? Отвлечь?

– Именно. Я вижу, в аномальной хрени ты шаришь, так что просто беги вперед от дерева к дереву, и попытайся не попасть под пули. Хорошо?

– Хорошо, homie, – он помотал головой. – Черт, поверить не могу, что соглашаюсь на это…

– Спорим, сниму ублюдка после первого его выстрела? – попытался я разрядить обстановку. – Если нет, то с меня пиво.

– Два пива. – Шон усмехнулся широкой улыбкой, в которой, правда, не хватало нескольких зубов. – Смотри, потом не отмазывайся.

Я откатился в сторону, привстал на колено за углом какого-то паркового сооружения, а негр вскочил и рванул в сторону ближайшего дерева. В несколько огромных прыжков преодолел расстояние до него и прислонился к шершавому стволу спиной. Было видно, что ему страшно, но, смахнув с лица пот, Шон кивнул мне и рванул дальше.

Раздался выстрел. Внушительную дульную вспышку было видно даже через листву. Э, да он близко совсем! Я тщательно прицелился и высадил несколько коротких очередей. Перезарядился, и, на всякий случай, выстрелил еще пару раз. Листва зашуршала, и с дерева головой вниз свесился зацепившийся в густой кроне труп снайпера.

– Эй, Шон! – заорал я. – С тебя два пива!

В ответ донеслась сплошная нецензурщина на английском вперемешку с португальским.

– Вот идиот, – донеслось по-русски из кустов рядом.

– Сам ты идиот! – обиделся я. – Двадцатку я себе вернул, так что не умничай!

Теперь на поляне ругались на трех языках. А я прислонился к дереву, и принялся истерично смеяться, выпуская напряжение двух сумасшедших последних дней.

Глава 6 Из листовок на улицах Рио-де-Жанейро

Жители Рио!

Проснитесь! Из вашего родного города сделали тюрьму! За пределами Рио вас считают мутантами, выродками, опасными для общества!

Они запрещают вам выезд без унизительных проверок на кордоне, заставляют подвергаться опасности со стороны Зоны. Вам врут, что Зона находится под контролем, что ее границы под замком, в то время как Зона открыта для всех желающих.

Вам врут, что артефакты Рио-Зоны тщательно изучаются, но на самом деле власти, погрязшие в коррупции, в промышленных масштабах вывозят их за границу.

Родриго да Силва и его товарищи по партии откровенно обманули своих избирателей, пообещав блага Зоны каждому, и, противореча своим обещаниям, стали проводить закон, после принятия которого простые люди навсегда лишатся возможности прикоснуться к тому, что Зона им может дать.

Мы обещаем: после падения гнилой власти каждый сможет получить то, что ему причитается, то, что он заслужил по праву рождения!

Восстаньте, и да озарит вас сияние Нового Рассвета!

* * *

Ушли.

Кровь все еще кипела от бешеных порций адреналина, полученного во время схватки с рабовладельцами, и это мешало сосредоточиться. Сжатое в пружину тело требовало выбросить энергию, а разум твердил, что лучше внимательно смотреть по сторонам и не спешить с резкими движениями, ступая вслед за Шоном, идущим в центре маленькой колонны, сразу за Айвэном.

Вторая схватка с местными отморозками снова завершилась нашей победой. Интересно, долго так будет продолжаться? Черт, их здесь больше, чем грибов после дождя, и каждый ублюдок жаждет пустить пулю мне в голову. Кажется, в свое время именно от этого я и пытался сбежать? М-да… Дома я бы хотя бы понимал, что конкретно от меня хотят и во что пытаются впутать. Сейчас же я очутился в откровенно дерьмовой ситуации, будучи окружен людьми с совершенно чуждым менталитетом.

Наемник вел нас в глубь Зоны, гарантируя, что там мы найдем место, где можно будет отдохнуть. Ему повезло. Пуля снайпера прошла вскользь, лишь чиркнув по защите. Легким испугом отделался. А могло бы закончиться все гораздо хуже.

К счастью обошлось. И теперь нас было трое.

Шон, идущий передо мной, обернулся. На его лице были видны следы побоев, хотя я с трудом мог представить себе человека, который бы победил этого громилу в честном бою. Он был выше меня на полторы головы, да и весил, наверное, килограммов сто десять. Пистолет-пулемет, отобранный у кого-то из «местных», в его огромной ладони смотрелся как детская игрушка.

Айвэн не доверял бывшему рабу и поставил его между нами. Не могу сказать, что это было неправильно: Шон был у меня на виду и, несмотря на свою физическую силу, вряд ли успел бы причинить вред наемнику. Я бы его быстро успокоил. Но что-то говорило мне, что опасаться подвоха со стороны негра не стоит. Черт. Я, кажется, назвал Шона негром? Надо быть толерантнее и политкорректнее. А то привлекут еще.

Отчего-то эта мысль вызвала во мне сдавленный смех. Шон повернулся, проверяя, все ли со мной в порядке.

Свежие ссадины на разбитых кулаках говорили о том, что сегодня под его ударами пострадал не один из бывших хозяев. Это натолкнуло меня на определенные мысли.

– Хэй, Шон, – обратил я на себя его внимание. – Что за спорт? MMA?

– Бокс, – мрачно ответил парень. – Только бокс. Экс-чемпион Лос-Анджелеса.

– Полупрофи? – заинтересовался Андрей, по непонятной мне причине так и не снявший с лица респиратор, хотя он и мешал ему толком продышаться.

– Профессиональный. – Шон поежился и застегнул воротник замызганной рубашки, изначальный цвет которой я бы даже не взялся определять. Впрочем, я сам совсем недавно выглядел не лучше.

Потянуло холодом. Тучи практически полностью закрыли небосклон, и лишь изредка сквозь них прорывались красные брызги заката. Порывы ветра, сначала редкие и короткие, становились все более частыми и продолжительными.

– Буря надвигается? – поинтересовался я, нарочно обратившись к своему проводнику на русском. – Ветер крепчает.

– Может, предвестник бури, а может, и просто ветер, – ответил тот.

– Слушай, наемник, или как там тебя… – перебил его Шон. – Почему твой голос кажется мне знакомым? Мы раньше не встречались, dog?

– Может, и встречались, кто знает… – пожал плечами Андрей. – Я много где бывал. Давай поговорим чуть позже, когда доберемся до укрытия.

– Ты сказал, оно где-то недалеко? – Этот вопрос интересовал меня больше всего. Поскорее бы сесть у костра и откупорить банку-другую консервов под пиво. Обычно я обходился безалкогольными напитками, но в этот раз мне хотелось именно пива. Желательно холодного.

– Да, осталось пройти через этот район, – указал наемник на квартал, раскинувшийся перед нами. – Это место издалека видно, можешь быть уверен.

Мы снова замолчали, и каждый погрузился в свои мысли. Я размышлял о том, что было в этом квартале до того, как эти места превратились в аномальный ад.

Капитальные дома в один-два этажа, построенные не из картона и фанеры, как в фавелах, а из кирпича и бетона. Покрытые в несколько слоев граффити, они возвышались над разбитой асфальтовой дорогой.

Мутные, под толстым слоем пыли окна, словно невидящие бельма. Мне стало не по себе. Кто может нас сейчас оттуда рассматривать?

«Мерседесовский» мини-вэн со сдутыми колесами прямо посреди дороги – мы обошли его по широкой дуге. Рядом с кое-как залатанной дырой в асфальте валялась лопата, будто рабочий бросил ее минуту назад, отойдя по нужде, перекусить или попить воды.

Что вообще стало с теми, кто находился здесь во время катастрофы? Превратились в мутантов или растаяли, растворившись в аномальном излучении?

– Высотка на двенадцать часов, – Андрей сопроводил свою реплику однозначным жестом. – Лагерь там. Торговец, небольшой бар, все как надо. Отдохнем, решим все вопросы между собой…

Наемник сжал руки в замок и смачно похрустел суставами.

– Торговец? – заинтересовался негр.

– Я оплачу твои покупки, парень, – подал голос я.

– Уверен? – Шон обернулся через плечо, посмотрев на меня. Наемник тоже посмотрел на меня очень внимательно. Я, кажется, даже знаю, о чем он сейчас думает. О деньгах.

– Я должен тебе, друг. – Подняв руки перед собой, я развернул их ладонями к нему. – Ты спас мою жизнь. Вытащил меня из аномалии.

– Я способен сам расплатиться за то, что мне нужно, homeboy, – Негр указал на котомку, висевшую у него за спиной. – Я успел кое-что снять с этих ублюдков.

– Ну, воля твоя, – пожал я плечами. – У нас тут никто ни к чему не принуждает.

– Ему, это, наверное, не привычно, – даже не обернувшись, усмехнулся спереди Андрей.

– Да пошел ты, dog, – беззлобно ответил ему Шон. – Мы с тобой поговорим еще.

Ветер постепенно усиливался, тучи неслись по небосклону, будто кто-то вставил кассету в старый VHS-проигрыватель и запустил перемотку, не отключив при этом изображения. Может быть, у молодого поколения, понятия не имеющего, что такое VHS, при виде этого зрелища возникли бы совершенно другие ассоциации. Я же видел именно это.

По привычке с силой втянул в себя воздух, широко раздувая ноздри, огляделся вокруг. Не прав Андрей, хотя и я не совсем прав.

Посмотрел на свои руки – несколько новых мозолей, пятнышки от пороховой гари. Украдкой поднес к лицу, понюхал.

Не прав он. Буря уже разразилась.

* * *

Высотка должна была стать воистину жемчужиной этого квартала. И, наверное, в нее и жителей уместилось бы столько же, сколько во все здешние домики. Правда, планам проектировщиков так и не суждено было воплотиться в жизнь.

И дорога перед зданием отличная – хорошо утрамбованная двухполоска из черного асфальта. Мне даже казалось, что она продолжала пахнуть свежим битумом, будто пару часов назад здесь еще шли работы.

Стройплощадку огораживал небольшой «временный» забор со шлагбаумом вместо ворот, чуть в стороне можно было увидеть подъемный кран на шасси грузовика незнакомой мне марки. Неудивительно, что здешние сталкеры выбрали в качестве места для лагеря именно высотку. С моей точки зрения она представляла собой практически неприступную крепость, да и вдобавок была самой удобной точкой для наблюдения за окрестностями.

– Уберите оружие, – попросил наемник. – За спину. Здесь не станут стрелять, не поговорив.

Я последовал его совету, расстегнув, правда, при этом клапан кобуры пистолета. Шону же, на оружии которого не оказалось ремней, пришлось спрятать его в котомку.

– То есть, после разговора нас вполне могут поставить к стенке? – не мог не спросить я.

– Только если расскажешь о своей патологической тяге к убийству, – вполне заслуженно подколол меня в ответ наемник.

– Кто такие? – спросил сверху голос, слегка искаженный громкоговорителем. Я машинально задрал голову и увидел, что последние два этажа девятиэтажного здания не были достроены – не хватало не то что межкомнатных перегородок, а даже внешних стен. Только торчали несущие столбы.

– Я наемник. – Наш проводник точно так же задрал голову вверх и уточнил: – Айвэн. Ты меня должен помнить.

– А что за люди с тобой? – Через секунду я понял, что нашу группу рассматривали в бинокль едва ли не от самых ворот парка. – Ручаешься за них?

– Туристы, – ответил наемник, предпочитая не объяснять, кто мы есть на самом деле. – Ручаюсь, как за себя.

– Туристы… – протянул охранник, и даже в искаженном мембраной мегафона голосе я услышал насмешку. Действительно, если я хоть как-то походил на туриста, то наш новый чернокожий друг – отнюдь нет. – Ладно, Айвэн. Ты знаешь, куда нужно идти…

– Тебя вообще везде и все знают? – поинтересовался я у наемника, когда дверь подъезда открылась и нас пропустили внутрь.

– Все, чьи услуги могут понадобиться, – пожал плечами наемник. – Специфика работы.

– Болтать потом будете, – невежливо прервал его один из двоих охранников, дежуривших на входе. Дверь, кстати, запиралась на огромную щеколду и металл под ней был отполирован до зеркального блеска – видимо, частенько приходилось пользоваться. – Вести себя нормально. За стволы не хвататься.

Выдав нам такое напутствие, он отправил нас дальше. Поднявшись на этаж, мы проследовали мимо недостроенной шахты лифта.

– Думаю, нам нужно уединиться и обговорить сложившуюся ситуацию, – не оборачиваясь, сказал Андрей. – Отыщите пока свободную комнату. В те квартиры, где на стенах красные и желтые пятна, даже не суйтесь. Они либо для охранников, либо внутри аномалии.

Наемник повернулся и исчез в одном из дверных проемов. Ушел договариваться насчет постоя, оставив нас с Шоном наедине. Особо не расстроившись из-за его отсутствия, мы отправились искать себе жилье.

Недостроенная многоэтажка была достаточно многолюдным местом. Единственная свободная квартира, найденная нами, была угловой, с десятисантиметровыми щелями по углам и трещинами на стенах, кое-как заделанными утеплителем и монтажной пеной. Но мы особо не расстраивались по этому поводу: моя натовская военная экипировка рассчитана и не на такие условия, да и Шон собирался подобрать себе нечто подобное вместо заношенной рабской одежды.

Андрею не понадобилось много времени, чтобы найти нас: через десять минут он вошел в комнату, таща три туго свернутых ватных матраса, два спальных мешка, о покупке которого я и не подумал, и спиртовую горелку. Свалив все это в углу, он развернулся и стащил, наконец, с лица респиратор. И почему он его вообще носил все это время?

Ответ на вопрос нашелся достаточно быстро: Шон, едва увидев лицо наемника без маски, взревел и бросился вперед, занося руку для удара. И быть бы Андрею втоптанным в пол, если бы не его подготовка, с лихвой компенсировавшая разницу в весовых категориях.

Он резко сместился в сторону, нанося короткий, но резкий удар. Правая нога негра подломилась, и он с грохотом свалился на пол. Однако не прошло и пары секунд, как снова вскочил и бросился в бой.

Тут до меня дошло, что пора вмешаться.

– Мать вашу, что происходит вообще? – заорал я, бросаясь вперед.

Наемник играючи ушел от столкновения и подсечкой заставил негра потерять равновесие. Бывший боксер снова рухнул, ощутимо приложившись головой о бетон. Парень поплыл: он встал на четвереньки и покачал головой: видимо, пытался совместить раздваивающуюся картинку перед глазами.

Я встал между только начинавшими разыгрываться соперниками. Уж не знаю, кого из них можно назвать молотом, а кого наковальней, однако положение вполне соответствовало этому выражению.

– Стоять, – взревел я. – Успокоились оба, живо! Что на вас нашло?

– Да так, решили прошлое вспомнить. – На лице наемника появилась усмешка. Внешне он выглядел абсолютно хладнокровным, однако я буквально чувствовал ярость, обуревавшую его.

– Дай мне убить этого… – изо рта негра вылетело очередное непереводимое негритянское ругательство.

– Какого хрена, Шон? Чего он тебе сделал?

– Эта… Эта сука…

– Я сторожил этого раба. Давно. И в другом месте. Не думал, что он сюда попадет. Из Колумбии путь неблизкий. – Наемник отвечал насмешливо, и мне его тон совсем не нравился.

– Колумбия? Но…

– Колумбия, Колумбия… – Шон снова встал в бойцовскую стойку, Андрей рванул вперед, и через секунду ушел влево, ожидая, что таким образом он сможет проскользнуть мимо меня. С Шоном бы это сработало. Со мной – нет.

Не купившись на финт, я перехватил парня за руку и, вывернув ее, сильно толкнул его в противоположную сторону. Он врезался в стену лицом, даже не успев подставить рук.

Шон, в очередной раз собиравшийся броситься на наемника, получил от меня короткий удар в нос, на пол хлынула кровь в два ручья. Для тренированного тяжеловеса это, конечно, было ерундой, в бою он бы такого удара и не почувствовал, однако сейчас это привело его в чувство.

– За что? – спросил негр, вытирая ладонью кровь с разбитого лица.

– Вы охренели, что ли? – задал я больше всего интересующий меня в тот момент вопрос. – Вы еще постреляйте друг в друга. А ну быстро рассказали, что произошло.

– Черт, dog, ну и удар у тебя… У нас на районе всего два человека были способны разбить нос OG[21] Райесу, причем один из них – тот ублюдок, который пытался стать моим отчимом…

– Стал? – заинтересованно взглянул я на него.

– Не стал. Как ты кем-то станешь, если у тебя пол-обоймы в брюхе? – Шон зажал нос воротником рубашки, и ткань стала быстро пропитываться кровью. – Ладно. Стоит говорить сначала? Или о том из-за чего все это?

– Сначала. Из-за чего вы решили устроить мордобой, не объяснив ничего?

– Помнишь, я тебе говорил про мое предыдущее место работы? – Андрей поднялся с пола и прислонился спиной к стене. У него на лбу была здоровенная ссадина, тоже кровоточащая, но не так сильно, как разбитый нос Шона. – Вот там и познакомились.

– В Колумбии? – спросил я. – Значит, по разные стороны баррикад были?

– Не то слово, homeboy… – Негр тоже поднялся и прислонился к стене, с противоположной стороны от меня. Но, по крайней мере, драться больше не лез, и это дорогого стоило. – Не то слово.

– Давай сначала тогда, – пожал плечами я. – Думаю, так выйдет понятнее…

– Это было три года назад, в Южном Лос-Анджелесе…

* * *

Шону не повезло родиться в Комптоне, в самом криминальном районе одного из округов Лос-Анджелеса. А жизнь черного парня здесь – совсем не то, что показывают в «черных» комедиях вроде «Не грози Южному Централу…» и «Пятница».

Родители хотели для него лучшей доли, заставляя учиться в школе, откладывая деньги на поступление в колледж, однако с каждым годом он расстраивал их все сильнее. Приводы за драки и угоны шли один за другим, пока парень был еще несовершеннолетним. Дальше – больше. Он связался с серьезными ребятами, и, для того чтобы скрыться, отправился в армию. Но даже Корпус морской пехоты не смог выбить из него дурь. «Можно увезти ниггера из Комптона, но сам Комптон из ниггера не уедет никогда», – как выразился сам Шон. Возвратившись со службы, парень вернулся к былым занятиям. Но ненадолго.

Отмотав небольшой срок за продажу травки, Шон взялся за прежнее. Не прошло и месяца, как он попался за нарушение правил условно-досрочного освобождения. И теперь сидеть в тюрьме пришлось гораздо дольше.

Отец умер, так и не сумев выбить из головы сына уличную романтику.

Наверное, другому на месте Шона было бы суждено погибнуть в «драйв-бае»[22], или какой-нибудь из массовых драк, часто устраиваемых его сверстниками, парнями, считающими себя «strееt niggas from da hood»[23]. Если бы не огромные размеры и крепкие кулаки.

Выйдя из тюрьмы, он решил вести другую жизнь. Он устроился в KFC, стоял за кассой, дабы оплатить счета и хоть как-то помочь матери. Стал посещать спортзал – чтобы было где выпускать пар после трудовой смены. Молча сносил насмешки бывших соратников, которые предпочитали вместо честной работы болтаться по району, продавать и курить травку.

Во время одной из тренировок парень обратил на себя внимание хозяина спортзала. Несколько минут тот молча наблюдал, как Шон сосредоточенно лупит кулаками едва выдерживающую его напор боксерскую грушу.

Через неделю его пригласили попробовать себя в подпольных боях. Первого своего соперника он положил за три минуты. За тот бой негр заработал больше, чем за месяц работы в ресторане, после чего просто уволился.

Дома его ждал скандал: мать подумала, что он снова связался со своими дружками, рыдала, уговаривала, однако в этот раз Шон остался неприступным. Он уже все решил.

Еще через три или четыре боя его новый тренер предложил попробовать себя в профессиональном боксе. Там было гораздо больше зрителей, а значит, больше ставок и деньги повнушительнее.

Бои быстро стали его страстью. С тех пор как Шон в первый раз почувствовал внимание толпы, он понял сердцем, что наконец нашел свою цель. И попер к ней так, как умел – напролом, оставляя на заборах клочки кожи и крови, залечивая травмы. Покинул родной город, переехал в Лос-Анджелес, и стал быстро подниматься в рейтингах среди бойцов WBA.

У Шона появились деньги, дорогие костюмы и красивые девушки-мулатки. Связаться с белой ему не давала совесть, хотя все, что выдавало в нем бывшего обитателя гетто – выговор, от которого он так и не смог избавиться. Хотя и не пытался, если уж быть совсем честным.

* * *

– Ну, и это было реально круто, понимаешь, nigga? – говорил мне здоровяк. Кровь у него остановилась, но нос сильно покраснел и распух. – Я мог купить что хочу, трахать кого хочу и делать что хочу. И люди на трибунах. Они любили меня… Это все превратилось в дерьмо три года назад.

– Ну, так что случилось, друг? – ободряюще спросил я у него. – Как ты просрал все это?

– Меня кинули. Я готовился к бою, собирался защищать титул чемпиона. Соперник не пугал меня – макаронник, мажор. Таким неймется, хочется не столько денег, сколько славы. За неделю до боя меня посетили люди. Из тех, что носят строгие костюмы, катаются на машинах с красивыми девушками и ужинают в дорогих итальянских ресторанах. Мафия.

– Мажор оказался сыном мафиозной шишки? – задал я вопрос, который мог считаться риторическим. Это и так было ясно.

– Именно, – утвердительно кивнул негр. – Пришли, сначала обещали деньги. За проигрыш. Немного угрожали. Я покивал, сказал, что все понял. Они ушли. А через неделю я вырубил парня в третьем раунде и отправился домой с чувством выполненного долга. Защитил титул.

– А дальше?

– В тот же день они ворвались ко мне домой, вкололи какую-то дрянь. А потом привели к их боссу. Я думал, что меня просто убьют. А они сказали, что нет. Сказали, сделают со мной то, что хуже смерти. Нет, не смотри так – мои яйца на месте. И тогда я подумал, что отлично выкрутился. Потом понял, что ошибся. Что действительно есть вещи страшнее смерти.

* * *

Шон остановился, опустив взгляд на пол. Пауза стала затягиваться, и я уже собирался было окликнуть парня, однако он вновь поднял голову.

– Они были правы, – сказал бывший чемпион. – Колумбийские фермы – гораздо хуже, чем смерть. Однако я не хотел мириться со своим положением бесправного раба.

– Этот парень чертовски крепкий ублюдок, – подал голос Андрей. – Чуть что – пускал в ход кулаки, а драться он умеет. Его били, не кормили, но он не сдавался. И, черт подери, этот мудила стал символом сопротивления для остальных бедняг.

– Может быть, nigga, – кивнул ему Шон. – Только в итоге моим хозяевам все это надоело, и они отправили меня в Бразилию, перепродали местной банде. Как они себя называют… «Высшая лига». Я думаю, вы знаете, зачем этим уродам нужны рабы.

– Сколько ты там пробыл? – почему-то спросил Андрей.

– Сорок четыре дня, – ответил он, но практически тут же поправился: – Сорок три.

– Тебе не хватило недели до рекорда… – наемник снова покачал головой. – Больше пятидесяти дней у «местных» никто не выживал. Ладно, парень. Предлагаю забыть все то говно. В конце концов, я там тоже не от хорошей жизни оказался. А как я уходил – думаю, ты помнишь. Так что нам делить нечего. За пару невинных пинков от меня ты уже поквитался. А остальное яйца выеденного сейчас не стоит. Согласен?

– Согласен, dog.

Шон протянул свою крепкую руку через стол, и наемник с очень серьезным лицом ее пожал.

– Думаю, пора подкрепиться, да ложиться отдыхать. К торговцу зайдем с утра, чтобы идти дальше к центру, нам нужно гораздо больше того, что у нас есть сейчас.

С наемником никто не спорил. Мы быстро поели, разогрев консервы на спиртовке, и завалились спать.

Глава 7 Сообщения в анонимном сталкерском чате

Бродяга 66: Что вообще творится сегодня? Вояки на блокпосте будто с ума посходили, в лагере, где Рикарду сидел, взрывы, стрельба. Что успело произойти такого?

Бродяга 12: Вояки свихнулись из-за того, что какой-то придурок въехал в Зону. Говорят, прямо напролом, сбил шлагбаум и дальше. Один из солдат на том свете, еще двое в реанимации. С копами начудил, там тоже трупы были. Правда, гонщик тот далеко не уехал – километра через полтора въехал в «Щипцы». Люди проверяли: машина в крови вся, но тела нет.

Бродяга 141: Тела нет, потому что утащили. Звери, скорее всего. Там след на дороге до самого «Веселого поселка». А в автосервисе, думаю, военные и устроили зачистку. Как карательную акцию за того придурка.

Бродяга 12: Военные вломились и пожгли? Чадит до сих пор, даже из города видно…

Бродяга 192: Не похоже то, что в лагере, на работу военных. Нападавшие цистерну под заправкой подорвали, после чего сняли часовых и вошли сразу с трех направлений. Не знаю, кто это работал, но трупы там только парней, что в лагере отдыхали. Рикарду, кстати, не нашли, а вот автобус его хваленый сгорел.

Бродяга 66: А я еще что слышал… Будто кто-то на «местных», что поле аномалий в парке возле лагеря тралили, напал. Куча трупов, но только «местные» и рабы, что разбежаться не успели. Тоже военные?

Бродяга 192: Были и там, все верно, трупов куча. Но про «местных» больше скажу. Собрались они, и ломанулись из Зоны. Большая часть, если не все…

Бродяга 66: Ох, мать твою. Вот теперь боюсь подумать, что происходит, если даже эти отморозки валят. Либо им инфу слили, что военные под кого-то серьезно копают, либо сцепились с кем-то и поняли, что не вытягивают…

Бродяга 11: Сдается мне, лучше пока подальше от Зоны держаться. Что-то серьезное начинается…

*Модератор очистил чат*

* * *

Матрас был жестким и вонял плесенью, а соевое мясо и какая-то пластиковая на вкус лапша будто растворились в желудке без следа, не оставив абсолютно никакого ощущения сытости. В очередной раз выслушав жалобную тираду моего кишечника, я потянулся и сел.

Недовольно посмотрел на пустой дверной проем. Терпеть не могу незакрытых дверей. А здесь и вовсе нет.

– Чего не спишь? – раздался хриплый голос наемника.

Андрей поделился с нами едой, хотя у самого пищи с собой было ровно на три дня, причем минимальный рацион. Без объяснений было понятно для чего это – снизить вес поклажи. Каждый килограмм лишнего веса – минус к скорости и дальности передвижения, а для наемника это было гораздо критичнее пустого брюха.

Тем более, что при желании он смог бы купить еды. Или отобрать. Ну, или снять с трупа. Уверен, что и таким ему уже приходилось заниматься.

– Сам чего? – вопросом на вопрос ответил я.

– Да вот чего-то… – пробормотал он в ответ.

Бетонная пыль все еще лежала по углам, мети – не мети, меньше ее не станет. Я слышал, что она токсична и канцерогенна. Зато бетон – дешево и многофункционально.

Встав с матраса, я снова потянулся, и решительно направился к дверному проему.

– Куда? – спросил наемник, проводив меня взглядом. Встать он даже не пытался. Честно говоря, мне кажется, что Андрей бы обрадовался, свали я куда подальше. Денег у него от этого больше не стало бы, зато проблем поубавилось значительно.

– Жрать хочу, – прохрипел я в ответ. – Не верю, что хозяин не устроил тут свой маленький бизнес.

– И правильно не веришь, – утвердительно кивнул наемник. – На третьем этаже бар. Для здешних мест заведение люксовое. Цены соответствуют уровню.

Поблагодарив его, я выбрался наружу и пошел вверх по лестнице. Оттуда раздавались голоса, место было достаточно оживленным, даже ночью.

Вместо дверей в проеме висела циновка, а на стене подъезда, поверх серого бетона синей краской ровными буквами по трафарету выведено слово «BAR».

Оставалось только добавить табличку «есть свежий РОМ», и все будет, как в том мультфильме про находчивых искателей сокровищ и глупых пиратов. Хотя, судя по запаху, ром тут был, как и водка, виски, трава, да и вообще все, что хочешь.

Поднырнув под циновку, я оказался в бывшей квартире. Все внутренние перегородки здесь были снесены, чтобы расширить площадь, а вдоль одной из стен тянулась длинная барная стойка. Интересно, как ее сюда притащили-то? На месте бармена хозяйничал худощавый лысый мужик в камуфляже. Кроме стойки здесь было полдюжины белых пластиковых столов, десятка два стульев, вставленных друг в друга. Все это выглядело украденным из какого-нибудь придорожного кафе, и наверняка дело обстояло именно так.

Сдвинув два стола, в глубине зала расположилась компания, которая и производила весь шум. У стойки никого не было, и это меня устраивало.

Я уселся на высокий барный стул, порылся в карманах, на ощупь вытащил двадцатидолларовую купюру и положил на стойку.

– Дай что-нибудь поесть, – попросил я под жалобный аккомпанемент своего пустого брюха.

Бармен хмыкнул, сгреб бумажку и вытащил из-за стойки тарелку самой интернациональной еды на свете – макароны с сосисками.

Развернувшись, он поставил тарелку в микроволновку, повернул ручку таймера. Печка засветилась и едва слышно зажужжала. Ты гляди. А генератора не слышно. Откуда у них тут электричество? Из артефактов?

На стойке тем временем появились стеклянная бутылка кетчупа, миска с сухарями и тарелка с тремя ломтями черного хлеба.

Хозяин заведения прищурился, оценивающе посмотрел на меня, и вынул из-под стойки рюмку, подышал в нее, протер полотенцем и поставил на столешницу.

Потом появилась бутылка с неопознанной этикеткой, запотевшая, только из холодильника. Свернув крышку, бармен плеснул водки в стопарик и убрал бутылку обратно под стойку. Микроволновка жалобно пискнула, и к заказу присоединилась тарелка макарон с раздувшимися от жара сосисками.

Закончив пантомиму, он снова посмотрел на меня. Сдачи ждать, судя по выражению его лица, не следовало. Нормально так. На двадцатку-то! В Рио я… Впрочем, спорить я не стал.

Задумчиво посмотрел на рюмку. «Пить или не пить – вот в чем вопрос». Да ладно. Что со мной от ста грамм, да под такую закусь будет? Мотнув головой, я опрокинул стопку в себя. Зубы заныли от холода, водку они переохладили. Если уж замораживать так, только самую дешевую.

В голове взорвалась бомба, я покачнулся, крякнул и принялся наворачивать пищу под пристальным взглядом бармена. Не то, к чему я привык, но гораздо лучше, чем свинец, которым меня упрямо пытаются накормить местные обитатели.

– У тебя под стойкой бабы случайно нету? – спросил я, чтобы хоть как-то разрядить обстановку. Не нравилось мне, как он пялился.

– За двадцать баксов у меня больше ничего нету, – покачал головой хозяин заведения.

– А если я, допустим, попрошу ответить на пару вопросов. – Я положил вилку на край тарелки, выхватил из мисочки горсть сухарей и забросил в рот. Судя по всему, сушили их, чтобы не выбрасывать хлеб, который все равно бы испортился. – Ты молчишь. Много слушаешь. Многое знаешь.

– В профессии бармена я разбираюсь лучше тебя, можешь поверить, – все так же неприветливо ответил он. – А за информацией тебе лучше…

Он замолчал, не закончив предложение. Сзади послышались тихие шаркающие шаги. Я обернулся. К стойке подошел высокий светлокожий мужчина с черной, как смоль, бородой. Как и все здесь, он был одет в камуфляж. Штаны цвета хаки, заправленные в высокие «берцы», поверх футболки – разгрузочный жилет. На поясе кобура с «Глоком».

– Он тебе все равно ничего не скажет, парень. – Незнакомец уселся на стул, по левую руку от меня.

Сделал жест бармену – тот достал запотевшую бутылку пива. Привычное движение открывалкой – крышка с едва слышным шипением откупорилась, после чего бармен грохнул бутылку на стойку.

– Налей нашему гостю еще, – кивнул мужчина на меня. – За счет заведения.

Он приложился к бутылке, кадык задвигался туда-сюда. Бармен тем временем исполнил его просьбу, снова наполнив мою рюмку. Не отрываясь от бутылки, незнакомец жестом показал ему идти прочь.

– Он ничего не скажет. – Мужчина утер рукой губы. Задумчиво проводив бармена взглядом, добавил: – А я могу и рассказать. Если уговоришь.

– Да мне особо ничего знать не нужно, – я покачал головой. Мужик не внушал доверия. Зловещий какой-то. – Любопытство. Кто как живет, нет ли чего интересного, кто силу набрал, а кого наоборот прогнули…

– Ну, здесь все, как всегда, – пожал плечами мой собеседник. – Выпей.

Пить, наверное, не стоило, но я машинально отправил ледяную водку себе в желудок. Ударил стопкой о стойку, отодвинул ее в сторону.

– Я тебя раньше не видел, – произнес хозяин заведения. Стало ясно, что это именно он: сомнительно, что такой неприветливый бармен будет выполнять приказы какого-то посетителя. – Первый раз здесь?

– В первый, – ответил я, утвердительно кивнув. Поморщился, резко втянул в себя воздух. Высыпал из вазочки остатки сухариков в ладонь и принялся по одному закидывать себе в рот.

– И, судя по всему, не из местных, так? – задал он вопрос, но, не дожидаясь ответа, задал еще один: – И чего тебя сюда привело? Деньги нужны? Могу предположить, что нет.

– А чем даю повод для таких предположений? – Язык стал заплетаться, находить слова на английском становилось все труднее и труднее. Что за черт?

– Ну, снаряжение у тебя не дает повода усомниться в твоем… – Он пощелкал пальцами, пытаясь подобрать слова, и продолжил: – Финансовом благополучии и независимости. Да и расплачиваешься ты долларами, и сдачи не попросил. Мало кто так делает.

– Все верно, – кивнул я. – Не из-за денег. Дело в другом.

– Не расскажешь? – Собеседник покосился на меня одним глазом и жестом попросил еще одну бутылку пива, которая, будто по мановению волшебной палочки, появилась перед ним.

– Проездом. На достопримечательности посмотреть захотел. – Происходящее меня начало напрягать. Какого хрена? Мне он никакой информации не дал, а крутить тут же начал. Подозрительно это.

– Ну да. Достопримечательностей тут хватает. Острых ощущений на всю жизнь набраться можно, – согласно покивал он. – Аномалии. Сталкеры. Мутанты. Видел уже мутантов? А рассветы тут какие… – многозначительно протянул он.

Рассветы? Какого дьявола?

– Рассветов не видел еще. Сплю, наверное, долго, – как ни в чем не бывало сказал я. Говорить было все сложнее. Да что происходит? Я выпил два по сто!

Наступила пауза. Мужчина пристально смотрел на меня.

– Выпьешь еще? За счет заведения, конечно.

Прислушавшись к своим ощущениям, я понял, что мне уже достаточно. Да и что-то тут меня напрягает. Вон и компания за столиками притихла. Будто ожидают чего-то.

К тому же выпитое и съеденное сигнализировали, что мне пора в туалет. Кстати, надо выяснить, где он…

Пьяно помотав головой, я дал своему собеседнику знать, что пить больше не собираюсь.

– Мне выходить через несколько часов, – подкрепил я свой отказ аргументацией, и задал насущный вопрос: – Слушай, а где здесь туалет?

Голова пошла кругом. Я едва не потерял равновесие, пошатнулся. Резко обернулся.

Мне кажется, или бродяг за столиком стало меньше? Сколько их было? Столько же, или кто-то вышел? Черт, а этот тип – он чего расщедрился для новичка, которого впервые видит? Может быть, он нарочно пытался споить меня, в надежде, что пьяным я не окажу сопротивления?

Стоп. Я потер лицо, пытаясь успокоиться. Может быть, ничего страшного еще нет и не случится? Нужно в туалет – и назад к себе в комнату.

– Ты меня вообще слушаешь, парень? – спросил мой собеседник, пытавшийся объяснить мне дорогу.

– Извини, задумался, – мотнул я головой. – Не мог бы ты повторить?

– Без проблем, – пожал плечами хозяин. – Выходишь из бара, спускаешься на два этажа вниз. Направо будет дверь в подвал, там табличка. – Увидев выражение моего лица при слове «подвал», он ткнул меня кулаком в плечо и заверил: – Не переживай, там все по высшему разряду. Если при людях блевать стесняешься, даже кабинки есть.

Не став разуверять его в своих намерениях, я встал и, покачиваясь, двинулся к выходу. Украдкой посмотрел, отреагировали ли на меня те за столиком. Вроде нет.

По дороге я попытался понять, что произошло. Окосел от детской дозы алкоголя. Видимо, сказались потеря крови и стресс. Сейчас вроде стало легче, но все же, по лестнице я буквально скатился, едва удерживаясь от падения на бетон. Да еще и действительно мутить начало.

Спустившись в подвал, я увидел табличку с изображением писающего мальчика. Женского варианта предусмотрено не было. Вломившись внутрь, я присвистнул от удивления. Да, это не сортир у Рикарду на стоянке…

Не знаю, за счет чего это было обеспечено, однако здесь были раковины и кабинки с унитазами, и, более того, к каждому из унитазов и рукомойников шло по запотевшей трубе. Разумеется, облицовки никакой, один сплошной серый бетон, однако для Зоны это было очень и очень неплохо.

Я ввалился в кабинку, успев лишь закрыть за собой дверь, как меня вывернуло.

Блевал я долго. Желудок будто не хотел расставаться с едой, такой желанной еще недавно. Черт. Перевел продукты. В придачу у меня прихватило живот. Я расстегнул штаны, и, подавив брезгливость, сел на грязный пластик ободка.

И тут кто-то быстро вошел в помещение. Представив, что сейчас неизвестный откроет огонь прямо сквозь дверь, и мой окровавленный труп найдут в осколках развалившегося унитаза, я почувствовал, как дыхание перехватило от злости. Наклонившись, я бесшумно расстегнул кобуру и вынул из нее пистолет.

Если ублюдок остановится напротив моей кабинки, изрешечу его до того, как он успеет сделать это со мной…

В щели под дверью на мгновение появилась тень, но тут же исчезла из моего поля зрения. Человек прошел мимо.

Паранойя – такая паранойя.

Но выходить я не спешил.

Дверь открылась снова, и в туалет зашел кто-то еще.

– Ты готов? Принес, что нужно? – Судя по голосу, говоривший был совсем молодым.

– Да, все тут. – Второй голос, видимо, принадлежал еще более молодому парню, практически подростку. – Ты уверен, что это сработает? И зачем шокер, ты так и не объяснил.

– А как ты его пеленать собираешься? – с недоумением спросил первый. – Ты видел, какой там бык здоровый? То-то же.

Оп-па.

Малолетки. Настоящие отморозки, если уж полезли в Зону в таком возрасте. И кого они пеленать собрались? Да еще именно тогда, когда здесь оказался я. «Совпадение? Не думаю!» – мелькнула в голове глупая цитата, даже не помню, откуда.

– Повтори, что мы делаем, – потребовал первый голос.

– Заходим, работаем глушителями. Ты берешь наемника, я – негра. Третьего типа глушим тазером и вяжем. Выводим, изображая пьяного товарища.

– Все правильно, – первый голос звучал довольно.

– А дальше что?

– Отведем его на старую заправку. Оттуда дадим знать, кому следует.

Я услышал достаточно.

Придерживая рукой сиденье унитаза, я поднялся. Застегнуть брюки бесшумно не получилось бы, поэтому я вывалился из кабинки, одной рукой держась за ремень, а во второй сжимая пистолет. Малолетки стояли совсем рядом. Я, не мешкая, нанес короткий удар рукояткой тому из них, что стоял ближе к двери. Парень ойкнул и сполз на пол.

Второй, которого я мгновение спустя взял на прицел, смотрел на меня ошалевшими глазами. Ага, не проверили даже, нет ли здесь кого. Дилетанты.

– На пол лег, быстро! – заорал я на него. – На пол, пока я тебя не пристрелил, как собаку!

Не послушал. С низкого старта он рванул в мою сторону, и я резко дернул входную дверь. Открывшаяся внутрь, она прикрыла меня от удара шокера, а парень рухнул ничком, врезавшись в преграду головой. Брюки пришлось отпустить, они свалились вниз, оставив меня в одних трусах и сковывая движения.

Зато пацан выбыл из боя, причем гарантированно, даже легкая дверь из композита не выдержала столкновения – на ее поверхности осталась приличных размеров вмятина.

Я отступил на шаг и опустил голову, намереваясь застегнуть, наконец, проклятые брюки.

И тут на меня бросился второй. Он запрыгнул мне на спину, руками ухватился за горло, и попытался впиться зубами мне в шею.

Да твою же мать! Они же обколотые!

Маневренность моя стремилась к отрицательным величинам, зато силой и массой я своего соперника превосходил с лихвой. Тем не менее, сбросить с себя мальца у меня не получалось. Я не мог шагнуть назад, чтобы ударить его о стену, опасаясь запутаться в собственных штанах и упасть.

– Успокойся, завалю же! – сквозь зубы процедил я, нанося ему хаотичные удары.

Парень схватился за ту руку, в которой я держал пистолет, пытаясь выкрутить его. Палец скользнул на спусковой крючок, раздался выстрел, а следом визг рикошета. Я снова ударил локтем назад, и на этот раз попал. Малолетний ублюдок отлетел в сторону.

Я потянулся за долбаными штанами, когда крысеныш зарычал. Подняв голову, я остолбенел. Обеими руками мальчишка держал здоровенный пистолет, с навинченной трубой глушителя.

– Брось ствол!

Ноль реакции.

– Брось ствол! – Мать твою, я еще детей не убивал!

– Бросай! – снова гаркнул я. Зрачки ублюдка сузились, и я понял, что он сейчас выстрелит. Когда его палец напрягся, я просто завалился на бок, вскидывая свое оружие.

Выстрелили мы одновременно. Звук глушеного ствола потонул в грохоте моего пистолета. Подросток дернулся и откинулся на спину. Вокруг головы его расплывалось кровавое пятно.

– Черт-черт-черт! – Я в сердцах хватанул кулаком по грязному бетону пола. Ну некогда мне прицеливаться было! Выстрелил, как получилось. И – попал.

Ничего. Сейчас второй мне расскажет, что за сука посылает детей на смерть. И с какой целью.

Натянув-таки штаны, я повернулся – и выдохнул. Второй пацан был мертв. Сложно было сказать, какая пуля его прикончила – та, что вылетела из моего пистолета, когда мы боролись с сопляком, или та, которую выпустил его товарищ, стреляя в меня. Он полулежал, опершись на стену, а из пулевого отверстия в груди толчками вытекала кровь.

Нет, ну что за день такой сегодня?

– Что здесь вообще творится, мать вашу?!? – проорал кто-то, открывая дверь. Я медленно повернулся и поднял руки вверх. Не хватало еще, чтоб меня с перепугу завалили.

– А ну мордой в пол, живо! – заорал здоровяк, вломившийся в туалет, тыча мне в лицо стволом дробовика. Из коридора доносился топот: сюда бежал кто-то еще.

– Эй, тихо, друг, тихо! – Я выставил руки перед собой, держа их приподнятыми. Пистолет я благоразумно отпустил. Теперь он болтался у меня на пальце, зацепленный за скобу.

– Давай мы все немного успокоимся и поговорим. Я положу пушку на пол, и отойду на пару шагов в сторону. – Я старался говорить как можно дружелюбнее. – Сам не лягу, прости. Грязно тут. Зассано все. Понимаешь, да?

Я аккуратно опустил пистолет на бетон, медленно выпрямился и сделал шаг назад.

– Стой, где стоишь, сука!

Из коридора влетел худой, жилистый тип, вся смуглая кожа которого была покрыта татуировками. Он с ходу подскочил ко мне, и ткнул стволом короткого автомата мне под ребра.

– К стене встал, быстро!

И тут мое терпение лопнуло.

Я перехватил ствол автомата, и на противоходе заехал прикладом в зубы его же владельцу. Тот взвыл, хватаясь за лицо, я же, развивая успех, сгреб его за шкирку и пихнул на здоровяка.

Тот от неожиданности дернул спуск. Оставайся я там, где стоял – на этом бы моя история и кончилась. Заряд картечи, да почти в упор – это все, с гарантией. И бабки не отшепчут. Но я предугадал это заранее, и в момент выстрела уже катился по полу к сумке, брошенной подростками, так что свинцовая шрапнель, призванная изуродовать до неузнаваемости мое и так искалеченное тело, превратила в решето дверь одной из кабинок, попутно сорвав ее с петель и бросив внутрь. Моя же ладонь уже смыкалась на рукоятке шокера, или как его тут называют – тазера.

Выбираю слабину непривычного спуска – и два электрода на тонких медных проводах устремляются к цели. Здоровяк содрогается в конвульсиях, а я прыгаю вперед и ударом локтя бросаю на пол все еще находящегося в глубоких «потеряшках» латиноса.

По коридору застучали шаги. Много. Черт! Так, ладно. Нагнуться, татуированного – за шкирку и к себе, попутно вынув у него из кобуры пистолет. Он что-то буркнул, и я, мстительно улыбаясь, ввинтил дуло пистолета ему под ребра. Парень интернациональный жест понял, и заткнулся.

Черт, где же спрятаться? В дальней кабинке! Двери ерундовые, зато перегородки из монолитного бетона. Не прострелят. Отступать, конечно, некуда, но какие варианты?

– Эй ты! А ну брось его! – В туалете снова появился кто-то с оружием. Людно тут сегодня. Аншлаг прямо.

– Стой на месте, или я его замочу! – Голос сорвался, и я «дал петуха». Ни дать, ни взять – свихнувшийся идиот. Сначала детей положил, а теперь еще и заложника взял.

– Ты ж отсюда не выйдешь потом! – Кажется, мой собеседник искренне удивился.

Я скрылся за бетонной стенкой.

– Это мы еще посмотрим, – процедил, скрипнув зубами.

За пару минут в тесный сортир набились, кажется, все, кто ночевал в высотке. Среди них – и мой недавний собеседник из бара. Как я начал понимать – владелец не только питейного заведения, но и всей этой стоянки. Он мрачно обвел взглядом картину развернувшегося здесь побоища и расстроенно покачал головой.

– Ты мне показался нормальным, новичок, – спокойно проговорил он.

– Да? Именно поэтому ты собирался сдать меня?

На лице местного заправилы возникло искреннее недоумение.

– Сдать? Кому сдать? Зачем сдать? На хрен ты мне нужен, идиот?

– Сам знаешь!

В толпе зароптали.

Хозяин поднял руку с открытой ладонью вверх, и гул замолк.

– Ты что-то напутал, новичок. На этой территории никто никого не сдает. Это вредит бизнесу.

– Ясно все с бизнесом твоим. Ладно, слушай, что я хочу…

– Фак ю, придурок.

– Чего?

– Пошел ты.

По полу что-то прокатилось, звякнуло, и вдруг меня затопила волна какого-то потустороннего, совершенно иррационального ужаса. Ощущали паническую атаку? Вот то же самое, только сильнее в сто раз. Я оттолкнул латиноса, который, похоже, испытывал то же самое, и забился в дальний угол кабинки. Послышались шаги. Я тихо заскулил от страха. В дверях появился хозяин лагеря. Он усмехнулся, поднял брошенный артефакт, нажал на него, видимо, деактивируя, и некоторое время смотрел на меня, жалкого, перепуганного, изо всех сил старающегося не обделаться.

– А еще у нас не принято захватывать заложников и убивать детей. Это еще более вредно для бизнеса, чем сдавать кого-то.

Он легко забрал пистолет из моих трясущихся рук, перехватил его за ствол и наотмашь врезал мне по голове рукояткой. В глазах сверкнуло, и я вырубился.

Глава 8 Инструкции для населения, транслируемые по Rа́dios do Rio de Janeiro

Внимание. Власти города выражают убедительную просьбу не поддаваться на провокации. Люди, называющие себя «Новым Рассветом», – обыкновенная бандитская группировка. Единственное ее отличие от группировок из фавел в том, что большая часть ее членов – выходцы из европейских стран.

Не выходите на улицу – это опасно. Наполните водой все емкости, которые имеются у вас в доме, и зарядите все аккумуляторы. Не исключены перебои с подачей электроэнергии и водоснабжением.

Не открывайте двери незнакомым людям. Если они представляются работниками полиции или социальных служб, требуйте предъявления удостоверений.

Ждите дальнейших инструкций. Власти города разберутся с ситуацией в ближайшее время.

* * *

Выставили нас из лагеря едва ли не пинками.

– В следующий раз смотри, кого с собой тащишь, наемник! Не води сюда больше таких придурков. Понял?

Охрана нервно топырила автоматы и вообще всячески показывала, что лучше бы нам свалить поскорее.

Айвэн лишь пристыженно кивнул. Как только мы исчезли из поля зрения наблюдателей, он резко повернулся и пошел на меня.

– Какого хрена, Артур? Какого хрена ты меня подставляешь?

Я развел руками:

– Извини. В следующий раз дам себя убить.

– На хрен твой сарказм! – рявкнул наемник, нависая надо мной. Я не выдержал.

– На хрен такого проводника! – гаркнул в ответ. – Если бы мне посрать не приспичило – завалили бы и тебя и боксера. А меня бы к упырям этим поволокли, к «Рассвету». Я тебе что, за это плачу? Да такую защиту я и сам себе обеспечить могу. Не хрен делать! И выйдет дешевле.

– Так, значит, Артур, да? Проводник тебе хреновый? – Наемник прищурился. – Да если бы не я, ты бы так и сдох в том коттедже. Забыл?

– Не забыл, Андрей. Вот только за то, что я остался жив, мне нужно благодарить не тебя, а твою жабу, которая не позволила меня там вальнуть. Ты же пулю пожалел. Ква, Андрюша. Ква-а-а!

– Да пошел ты! Я даже не знаю, есть ли у тебя те бабки, что ты мне обещаешь! А из тех, что есть, – ты потратил уже половину. На снарягу, на стволы, на то, чтобы ущерб в лагере возместить. – Он мотнул головой в сторону высотки. – Я иногда задаю себе вопрос – а останется ли у тебя вообще что-то, к тому моменту, когда мы сможем за Периметр выйти?

– Так тебя только это интересует? – Я завелся не на шутку. – Говно-вопрос. Сейчас!

Я порывисто скинул рюкзак с плеча и распустил горловину. Нащупал внутри кейс, и рывком выдернул его наружу.

– На! На, бессребреник! А то не дай Бог, со мной случится чего – ты ж себе вены вскроешь! Ты ж без бабок палец о палец не ударишь, а тут водишь сутки по Зоне упыря какого-то на халяву!

Я швырнул кейс, целясь в лицо наемника. Тот легко отбил его в сторону, и резко шагнул вперед. Хочет отношения выяснить? Да не проблема. Крутой, как вареное яйцо? Посмотрим сейчас, чего его крутость стоит.

– Э, э! Брэк! – Шон, до этого следивший за нами с расстояния и ничего не понимавший в потоке русской речи, звучащей для ушей американца так же дико, как для нас диалект вымершего племени беотуков, понял, что перепалкой не ограничится, и встал между нами.

– Хватит. Сейчас не лучшее время. Зачем ссориться? Выберемся отсюда – я лично раздобуду вам ринг и перчатки. И стану следить за правилами. А здесь – здесь не надо.

Андрей шагнул назад. Грудь наемника тяжело вздымалась. Я только сообразил, что стою в стойке, прикрывая локтями бока, а кулаками – лицо, и опустил руки. Наемник нагнулся, поднял кейс, и сунул его мне.

– На. Я к тебе в носильщики не нанимался. Сам свое говно таскай.

Я предпочел промолчать, лишь криво усмехнулся. Бывший боксер оглядел нас обоих, покрутил пальцем у виска и протянул Айвэну автомат, который тот, собираясь драться со мной, стряхнул на землю. Наемник кивком поблагодарил негра, проверил оружие и привычно встал во главе нашей маленькой колонны.

– Ладно. Пошли. – Надвинул на лицо очки, подкрутил в них что-то, и мы снова двинулись в путь.

В чем-то наемник, может, и прав был. Я не особо разобрался в ситуации, когда местные вломились в толчок. Не стоило их прессовать, нужно было постоять и объясниться. Но я-то что думал? Что пацанов подослал главсталкер местный. Чтобы меня «Рассвету» сплавить. И в горячке не сообразил, что для этого дела он мог найти кого потолковее. Вообще, получилось очень грустно все. Ведь оно как со стороны выглядит? Пришел странный тип с изуродованной рожей, окосел с двух рюмок и открыл пальбу в туалете, замочив двух малолеток. А когда люди пришли – вместо того, чтобы поговорить, начал носы ломать и током биться.

Откуда им было знать, что мой измученный паранойей мозг принял обычный разговор с хозяином стоянки за зловещие намеки и попытки прощупать меня? Это же не они за двое суток успели пободаться с местным спецназом, устроить гонки на выживание с жертвами среди копов и мирного населения, вломиться в Зону и побывать на том свете. Плюс к этому – неведомый стукач на стоянке, схватка с «Новым Рассветом», через пару часов – с гребаной Лигой. Блин. Да я, когда «срочку» служил, за полтора года меньше настрелял, чем за прошедшие двое суток. Понятно, что с катушек съехать можно.

Собственно, от немедленного суда Линча меня спасло только то, что одного из мальчишек узнал кто-то из толпы. И при этом хорошего ничего про него сказать не мог. Конченый наркоман на побегушках у Лиги. Вторым фактором было недоумение караульных от присутствия пацанов в высотке: никто их внутрь не впускал. По всей видимости, парни прослышали о награде за мою голову, предлагаемой «Рассветом», и, решив сорвать куш, тайно пробрались в сталкерский лагерь. Хозяин так увлекся раздачей животворных звездюлей, что про меня и забыл практически. Еще бы! Два хмыря влегкую проникли туда, куда проникать скрытно не положено. Думаю, охранники меня до сих пор незлым, тихим словом поминают. Мол, не было печали.

В итоге, когда до меня дошла очередь, хозяин стоянки, которого, кстати, звали Стивом, пар уже подспустил. Поставил меня на деньги – чтобы утихомирить раздраженных сталкеров, мне пришлось накрыть им всем поляну в баре – и даже не выкинул в ночь на улицу. Правда утром нас разбудили едва ли не пинками, и доходчиво объяснили, что уйти нам надо бы пораньше. Пока другие спят. Что мы и поспешили сделать. А, да. На выходе меня еще персоной нон грата объявили. Ну нормально, а чего? Одну стоянку разворотили на хрен, благодаря мне, со второй – выперли с позором. Нет. Не общительный я человек все же. Не умею с людьми ладить. Не стать мне сталкером, не любят меня тут.

Я шагал вслед за Шоном, и пытался поймать ускользающую мысль, какую-то мелкую деталь, которая не давала мне покоя со вчерашнего вечера. Что-то, что показалось мне вчера особенно странным. И вспомнил. Я резко остановился.

– Эй! Айв! Андрей! Вопрос есть!

– Спрашивай, – пробурчал наемник.

– А чего мне Стив про рассветы тер?

– Какие рассветы? – Андрей насторожился.

– Ну, когда мы с ним в баре сидели – я ему представился любителем острых ощущений, мол, за впечатлениями в Зону прибыл, – он мне начал затирать, что, мол, острых ощущений тут до хрена, а какие рассветы, типа красивые… Я ж чего и стреманулся тогда. Не понравилось мне это слово.

Наемник широко ухмыльнулся.

– Рассветы, говоришь. Ну да. Ты ж не в курсе пока. Погоди минут десять-пятнадцать, узнаешь. – И пошел вперед.

Сказать, что мне эта его фраза не понравилась – не сказать ничего. Ну вот такая у меня нездоровая реакция на слово «рассвет» в последнее время. Особенно в непонятном контексте. Нет, конечно, наемник, по сути, неплохой пацан, свойский. Но сильно уж денежку любит. Не сдал бы он меня «Рассвету» на самом деле. А чего? Денег много не бывает, а вот земляков – их сто сорок шесть миллионов. Одним больше, одним меньше – ничего страшного.

Я сглотнул, и аккуратно, стараясь не щелкнуть застежкой, расстегнул кобуру. Перевел переводчик огня на автомате в положение «стрельба очередями», и сосредоточился на шагающем впереди наемнике, стараясь, впрочем, и по сторонам поглядывать.

Андрей, тщательно выбирающий дорогу, то водящий нас кругами, то вдруг разворачивающийся в направлении, перпендикулярном предыдущему вектору движения, взобрался на небольшой пригорок и остановился. Я стиснул рукоять автомата. Он повернулся ко мне, снял с головы очки и махнул рукой.

– Ну давай, быстрее! Самое интересное пропустишь!

Я на миг замер, а потом мысленно плюнул. Да будь что будет! Настохорошело мне все это уже! Выпрямив спину, держа автомат на изготовку, я поднялся следом за Шоном, который был уже на верху.

– Сейчас. Минута-две. Смотри внимательно! Да не туда, балда! – Андрей схватил меня рукой за подбородок, и направил мой взгляд на восток, где в предрассветных сумерках серели скелеты полуразрушенных многоэтажек.

Я непонимающе уставился на темный горизонт. Чего там такое-то?

– Я ничего не вижу.

– Погоди, погоди. Сейчас, – пробормотал наемник.

И тут я увидел.

Небо за домами вдруг ярко вспыхнуло зеленовато-оранжевым светом, залив этим сиянием половину горизонта. Развалины домов на его фоне стали еще более серыми и безжизненными. Странное сияние тем временем ширилось, пока весь небосклон в той стороне не окрасился в непонятный цвет. А потом… Потом над высотками, медленно и величаво, показались два солнечных диска – зеленый и оранжевый.

Я помотал головой. Что за черт? Оба светила были одинакового размера и поднимались над горизонтом с одинаковой скоростью, окрашивая землю каждое в свой цвет. Левая сторона горизонта была зеленой, а правая – ядовито-оранжевой. Воздух, кажется, потерял плотность, стало видно на многие километры вокруг.

У меня от увиденного даже дыхание перехватило. Да, я черствый сухарь, и «я старый солдат и не знаю слов любви» – это про меня. Но зрелище было таким неземным, таким… – черт, даже слова подобрать сложно, – что пробрало до мурашек. Несколько минут мы пялились на самый волшебный рассвет, виденный мною когда-либо, а потом оба светила поднялись над небоскребами, что-то неуловимо изменилось – и вот перед моими изумленными глазами предстало самое обыкновенное бразильское солнце. Ну, может быть, чуть более мутное, чем обычно.

Я выдохнул.

– Что это было?

Лицо наемника все еще оставалось таким, каким оно было минуту назад – восторженным и одухотворенным. Шон выглядел так же. Мне даже смешно стало. Айвэн, головорез, гадавший в коттеджном поселке, прирезать меня или попытаться срубить бабла побольше, наемник, охранник на плантации коки в Колумбии и кем он там еще успел побывать за свою жизнь, стоял с видом очарованного мальчишки, которому впервые в жизни старшеклассница показала сиськи. Да и Шон – настоящий nigga, ребенок улиц, звезда бокса и бывший раб – с таким выражением лица выглядел тоже презабавно. Хотя… Далеко ли я сам от них-то ушел? Тоже ведь… зацепило.

Айвэн улыбнулся в последний раз, прежде чем снова вернул свою привычную цинично-насмешливую маску, и произнес:

– Это, Артур, рассвет. О котором тебе и говорил Стив.

Вот я дурак!

* * *

– У природы нет плохой погоды… – насмешливо и фальшиво пробубнил я себе в респиратор. Мои спутники внимания на песенные потуги не обратили. Не до этого было. Натянув капюшоны и скрыв респираторами лица, мы ломились вперед, сквозь шквальные порывы ветра, швыряющие в лицо дождевые капли и целые горсти песка.

– Долбаная Зона, – пробормотал я. Ну как так можно, а? Вот мы стоим, наслаждаемся воистину инопланетным восходом, а через десять минут небо сереет, налетает порывистый ветер и начинается ливень! Издевательство какое-то!

Я догнал Айвэна, и проорал, стараясь перекричать завывания ветра:

– Может, мы где-то укроемся? Пересидим пока? Не видно же ни хрена! Встрянем еще куда-нибудь!

– Нельзя! – в ответ закричал наемник, стуча себя по правому запястью. – Срок горит! Мне посылку доставить надо!

Посылку. Твою мать, я уже как-то подзабыл про то, что в Зону наемник пришел не для вытаскивания с того света жопы Артура Орлова, а по своим делам. Черт! Как хорошо было бы засесть сейчас… Да где угодно, хотя бы в будке того фургона, что замер на обочине, перекосившись вправо! Сесть, достать спиртовку, забодяжить крепкого кофе и подождать, пока эта дьявольская погода уймется. Но не судьба – наемнику надо доставить посылку. И желательно – в срок. Кто-кто, а я в этом его понимал, как никто другой. Своей репутацией надо дорожить. Репутация – это деньги.

Шон шел, придерживая рукой плохонький респиратор, то и дело норовящий слететь с лица. Я не знаю, почему негр сэкономил на экипировке – сам ведь говорил, что денег у него хватало. Или все-таки, не так хорошо было, как он хотел показать, но принять деньги от меня ему не позволяла гордость? Может быть. Хотя, с другой стороны, он приобрел достаточно неплохой армейский комплект и «Калашникова». Китайский клон, то ли «Тип-56», то ли «Тип-81»[24]. Я даже поинтересовался, почему Шон выбрал именно эту модель. Он объяснил, что в свое время уже успел пострелять из такого, так что оружие было знакомым. Впрочем, и пистолет-пулемет он не стал продавать. Закупил к нему патронов, запасных магазинов и сложил все это в новый рюкзак, гораздо более вместительный, чем снятый с бандита.

Через полчаса марш-броска сквозь непогоду наемник все же дал команду отдохнуть – что-то разладилось в его очках, а идти без детектора сейчас – просто самоубийство. Мы вломились в гараж на автозаправке, сломав чудом уцелевшие роллетные ворота, и наконец смогли стянуть надоевшие респираторы. Шон глухо, надрывно кашлял. Нам с Айвэном оставалось только сочувствующе смотреть на него: помочь мы ничем не могли. Запасных респираторов не было.

То, что негр к нам присоединился, вышло как-то само собой. Мы и не обсуждали это. Просто вдруг стало ясно, что он с нами, пока не выберемся за Периметр. Я, если честно, не возражал. Рассудительный и надежный, как скала, гигант хорошо уравновешивал нас с Андреем. С этим негром было как-то спокойнее. Прошлое недоверие исчезло, и в центре нашей маленькой колонны Шон шел теперь скорее по привычке. А иногда и вперед выходил, подменяя наемника. Работая на Лигу, бывший боксер неплохо наблатыкался определять аномалии. Оно и неудивительно. Жить захочешь – научишься.

Порыв ветра донес до нас характерный звук автоматных очередей. Где-то неподалеку стреляли. Я повернулся в ту сторону, но наемник мотнул головой, показывая, что опасности нет.

– В Зоне постоянно стреляют, – пояснил он. – Так, на весь магазин, можно только по тварям бить. Отогнать пытаются.

Выстрелы затихли. То ли монстры отступили, то ли добрались до стрелков.

– Андрей, спросить хотел, – обратился я к наемнику. – А где мутанты-то? За все время только одного раптора и видели. Это нормально?

– Мутанты? – Наемник громко фыркнул. – Мы толком по Зоне и не ходили еще. Вот только сейчас углубляться начинаем. А до этого – либо вокруг лагерей шатались, либо по тропам. А там мутантов отстреливают постоянно, поэтому они опасаются туда соваться.

– А что они едят-то? – поинтересовался вдруг Шон.

– Кто?

– Ну, мутанты, кто.

– Ну, я не уверен, что им вообще нужно есть… – Андрей покачал головой. – А те, которым надо, жрут друг друга… Да и вообще, их здесь не так уж и много, насколько я знаю… Иногда приходишь – и ни одной твари за все время не встретишь. А бывает так, что только и успевай уворачиваться да магазины менять.

Наемник задумчиво вздохнул и покачал головой.

– Я читал про другую Зону. Ну, ту, что в Чернобыле. Читал не то, что в паблике, а то, что в закрытых источниках. Так там, вроде, поначалу тоже так было. Мало тварей, много аномалий, хабара хоть жопой ешь. И народу хрен знает сколько. Ну, как у нас тут примерно. Но потом что-то произошло, начали проявляться аномальные бури – там они Всплесками называются – и все поменялось. Появилась не пойми откуда куча живности, единственная цель которых, как кажется, – схарчить зазевавшегося сталкера. Локации стали то открываться, то закрываться, аномалии двигаться. Изменилась Зона. Теперь там реально полигон выживания. А у нас так, песочница. Молодая она еще, Зона наша.

– Андрей, а что ты знаешь про ее появление? – поинтересовался я. – Откуда она вообще взялась?

Он посмотрел на меня, как на идиота.

– Ты серьезно?

– Не, ну общую информацию я-то знаю. Террористы, «грязная бомба», туда-сюда. Но ты по-любому должен глубже предметом владеть. Или нет? Вон, Шону, я гляжу, тоже интересно.

Айвэн вздохнул.

– Да я не больше вашего знаю. Официальная версия, да еще пара легенд местных. Вот и все.

– Рассказывай. Время есть еще?

– Есть, почти дошли, – кивнул наемник. – Я не думал, что так быстро доберемся. Так что передохнуть немного можем себе позволить.

– Ну, вот и расскажи пока. Чего просто так сидеть?

– Не вопрос, – Андрей хмыкнул.

– Официальную версию вы знаете. Оно, по сути, так и было. Какие-то кретины, прежде безвредные и даже в сферу вниманий спецслужб почти не попадавшие, рванули «грязную» бомбу на окраине Рио. Говорят, что целью, на самом деле, центр был, но их копы как-то выявили и попытались обезвредить. Но то ли стражи порядка оказались в край рукожопыми, то ли ребята эти оказались совсем отмороженными – только на улицах началась настоящая война.

Эти уроды умудрились протащить в город в своем микроавтобусе кучу серьезной стрелковки и даже гранатометы. А потом еще выяснилось, что их не одна, а две группы. В общем, несколько кварталов тупо эвакуировали. К вечеру идиотов – а обзывались они как-то совсем по-идиотски – «Дети Черной Луны», вроде, загнали в угол. Их в живых осталось несколько человек всего. Они вломились в торговый центр в соседнем районе, который эвакуировать никто не собирался, и взяли в заложники кучу людей. Ну а власти – в позу. Мол, переговоров с террористами не ведем. Послали спецов, отморозки доперли, что жопа полная и терять им нечего – ну и нажали на кнопку.

Куча трупов, радиоактивное заражение, скандал на весь мир. Часть города обнесли наскоро заграждениями. Никого за них не выпускали – карантин. Обещали быстро все разрулить. Вот только вскоре там рвануло во второй раз.

– Рвануло? – мы с Шоном издали удивленные возгласы.

– Да. Не дочистили этих козлов. В городе третья группа ошивалась еще, как выяснилось. Они и проникли внутрь. И принесли с собой что-то крайне интересное. Что-то, что и породило Зону.

– Как это? – Я недоумевающе уставился на наемника.

– Да вот так. Дальше – домыслы и легенды. Не могу ручаться за достоверность, только я слышал, что третья группа приперла сюда какую-то хреновину из той, первой Зоны. Она-то и спровоцировала всплеск. Первый и пока, тьфу-тьфу – единственный. Именно тогда погибло большинство людей, а не во время взрыва, как терли власти. Ну а дальше знаете, наверное. Первые аномалии на улицах, твари непонятные, перенос периметра заградительного еще на несколько кварталов, потом – еще, по мере разрастания аномальной Зоны. Ну и постройка того Периметра, который наш отважный Спиди-гонщик недавно проверял на прочность.

– То есть, Зона – это не инопланетяне, не чужие и не прорыв в другое измерение? – Шон смотрел на нас с выражением, как ребенок, которому сказали, что Санта-Клауса не существует, а подарки в чулки сует мама, пока он спит. – То есть вот это fucking место сделали люди?

– Получается так, дружище, – Айвэн усмехнулся. – Прости, если расстроил.

Некоторое время мы сидели молча. Потом боксер выбрался на улицу отлить, и вернулся через минуту – вымокший до нитки и отчаянно ругающийся.

– Что случилось, мой друг на букву «н»? – спросил у него наемник.

– Я скучаю по muthafuckin’ Комптону в десять раз сильнее, чем обычно, – глядя на сплошную пелену, сотканную из струй дождя, ответил Шон. – Там сейчас солнечно… Цыпочки в коротких шортиках, гриль на заднем дворе. В такую погоду там даже убивают меньше. Вообще практически не убивают. Бывает даже так, что парни из разных банд сидят за соседними столами в KFC, и друг друга не трогают. Солнце, жара, понимаешь? Лениво… Не то, что тут, тьфу!

Я усмехнулся, встретился взглядом с точно так же улыбающимся наемником. Забавный все же парень нам попался.

– Ладно. Побалагурили и хватит. – Андрей рывком поднялся, проверил оружие и натянул респиратор. – Надо заканчивать работу.

* * *

– Далеко еще идти? – Пытаясь перекричать гребаный ветер, я уже сорвал голос. – Куда ты тащишь эту посылку?

– Здесь уже недалеко. Полчаса пути, не больше.

– Это хорошо. Потом куда?

– Отведу вас в одно место. Там сможем перекантоваться какое-то время.

– Опять? – При воспоминании о прошлых попытках «перекантоваться» мне стало не по себе.

– Не, нормально. Там нет никого. Это только мое место.

Ну и на том спасибо. Всяко лучше, чем пытаться затеряться среди местных, так и норовящих сделать на тебе свой маленький гешефт.

Несколько минут бодрым шагом – и впереди показалось нужное место. Да уж, такое не пропустишь, факт. Когда-то это было парком, или лесом – сейчас разобрать сложно. Потому что теперь тут не было ни единого деревца. Вернее, как, не было? Все они, аккуратными, концентрическими кругами, лежали вокруг идеально круглой, будто кто-то ее границы циркулем прочертил, проплешины. Стволы деревьев давным-давно прогнили, некогда пышные кроны рассыпались костями сушняка, но место было эффектным. И узнаваемым. Отличный ориентир.

Как мне ранее объяснил наемник, здесь когда-то была аномалия. Названия я не запомнил, зато понял принцип действия: в центре сферы образуется область, с силой засасывающая в себя все, что возможно, а потом меняет вектор на противоположный, и, наоборот, отбрасывает прочь все, что успела всосать. Затем цикл начинается заново.

Аномалия давно рассосалась, зато ориентир остался хоть куда. Туристов бы сюда водить… Да и водят, наверное. Сомневаюсь, что местные дельцы отказались бы от такого прибыльного бизнеса.

– Значит так. – Голос наемника из-под респиратора звучал глухо. – Вы сейчас тут остаетесь, и прячетесь. Я не знаю, кто должен прийти за посылкой, но, думаю, этот кто-то будет не рад увидеть вместо одного меня еще и вас. Посылку мне сказали просто оставить в тайнике. Так что я сейчас туда проскочу быстренько, скину ее и пойдем. Не очень мне тут нравится.

Мы с Шоном кивнули.

– Ладно. Пошел я.

Поправив оружие, наемник двинулся в обход бурелома. Мы же поспешили укрыться среди деревьев.

Андрей добрался до места быстро. Скинул со спины рюкзак, достал из него объемный предмет. Мне отсюда видно не было, что именно он пристроил в ямке у края поляны, но показалось, что это контейнер для артефактов. Только крупнее, чем те, что я видел ранее. В принципе, мне по барабану, что притащил наемник. Важнее мне было то, что скоро мы свалим и затихаримся. Если у него действительно есть схрон вдали от нахоженных сталкерских троп – то это лучшее решение из всех возможных. За неделю-другую на Большой земле страсти по мне поутихнут, а две недели автономки – не самое страшное, что приходилось переживать в жизни. Когда меня в первый раз объявили в розыск, еще там, дома, и мне пришлось три месяца сидеть у кореша на даче в полузаброшенном поселке – было жестче. Грустно и скучно одному, днем во двор не выйди, чтоб сельские не увидели, вечером свет не включи. А тут не самая плохая компания намечается. Я усмехнулся.

Отвлекшись на свои мысли, я потерял бдительность и пропустил момент, когда наемник разобрался с грузом и направился к нам. Ровно, как и ту секунду, когда из бурелома на том конце поляны поднялась темная фигура, вскинула оружие и выстрелила.

Раздался хлопок. Андрей неестественно дернулся, но не упал. Подволакивая ногу, он продолжил путь. Раздался второй хлопок.

Наемник снова вздрогнул, проковылял еще несколько шагов и тяжело опустился на землю.

Я попытался вскочить, но негр схватил меня за плечо и удержал.

– Сиди, сиди. Все уже. Не поможешь. Уйти сможем.

Я замер. И правда. Есть шанс, что нас не заметили. А наемник свое… Ну да. Отбегал уже. Печально, спору нет. Но это не значит, что нам всем теперь лечь тут из солидарности надо. Уйдем. Куда – непонятно теперь, но уйдем. А потом разберемся.

За деревьями на той стороне поляны наметилось движение. Несколько темных фигур поднялись, и, держа оружие на изготовку, двинулись вперед, по направлению к Андрею. Черные комбинезоны, глухие шлемы с тонированными забралами. Я уже видел этих ребят. Там, на стоянке у Рикарду. «Новый Рассвет», мать его. Интересно, какого хрена они забыли здесь? Совпадение? Вряд ли.

Что-то во всей картине мне казалось неестественным. Что-то было не так, но я никак не мог понять, что именно.

– Эти парни суровее ублюдочных копов из Эл-Эй[25], homie, – донесся до меня шепот негра. – Те хоть сразу наглухо валят.

И тут до меня дошло. Нехарактерный даже для выстрела с глушителем звук, напряженные позы, в которых бойцы «Рассвета» крались к лежащему на земле Айвэну. Мать твою, да он жив! Это же духовушка с дротиком!

Сбросив с плеча руку негра, я вскочил, вскинул оружие и дал длинную очередь по цепи врагов. Несколько фигур упали, я рывком сменил позицию, упал, перекатился, выставил ствол над поваленным деревом и вновь открыл огонь.

Не знаю, понял Шон, что происходит, или нет, только он тоже открыл огонь. Молодец, nigga, уважаю! Кто мы для него? Так, случайные спутники. Что мешало ему просто дернуть отсюда, воспользовавшись тем, что я отвлек внимание противника на себя? Да ничего! Вот только он не свалил, а впрягся. И это дорогого стоило.

Я выпустил еще несколько коротких очередей, откатился в сторону и сменил магазин. Высунулся, выстрелил, снова спрятался. Несколько пуль ударили в дерево надо мной. Выругавшись, я выдернул из подсумка гранату, и уже почти коснулся чеки, когда до меня дошло, что между мной и противником лежит Айвэн. Блин!

Я вскочил на ноги, намереваясь кинуться в сторону. Не видно ни черта! Буря разыгралась не на шутку. Черт, а у этих-то, наверное, есть «ночники»! Неподалеку мелькнула фигура в черном, я выстрелил навскидку, попал. Фигура завалилась на бок. И тут мне в шею что-то ударило. Я резко развернулся, сжимая в ослабевших почему-то руках автомат. В нескольких шагах от меня, широко расставив ноги, стоял боец «Рассвета». Короткая борьба с собственными мышцами, и ствол моего оружия идет вверх. Раздается хлопок, в шею бьет во второй раз, и я обессиленно валюсь на землю. Сквозь плотную пелену тумана раздаются голоса.

– Второй тоже лежит! – бодро рапортует один из бойцов. – Негр убегает!

– Ну, так поймайте его, мать вашу! – слова приказа были последними звуками, что я услышал перед тем, как организм прекратил сопротивление, и мое сознание погрузилось в спокойную и тихую темноту…

Глава 9 Репортажи иностранных СМИ по поводу массовых беспорядков в Рио-де-Жанейро от 26 июня 2027 года

«Сегодня в Рио-де-Жанейро начались беспорядочные демонстрации. Манифестанты оккупировали центральные площади города и осаждают отделения полиции, станции «Скорой помощи» и муниципалитеты. Очевидцы сообщают, что обстановка в городе накалена до предела, периодически слышатся выстрелы. Российский МИД высказал озабоченность дестабилизацией ситуации в крупнейшем городе страны-участника БРИКС».

Russia Today

«На улицах Рио-де-Жанейро развернулась натуральная гражданская война. Стрельба в городе не умолкает ни на секунду, множество зданий горит. Свою роль в творящейся неразберихе сыграл ураган, обрушившийся на побережье. Есть информация, что в беспорядках участвует неизвестная частная армия. Уличные банды выступают отдельной, третьей силой. Несложно предположить, что начнется в городе, если правительству не удастся восстановить порядок…»

BBC News

«По словам наших репортеров, гуманитарную ситуацию в городе можно назвать критической. Ее сравнивают с ситуацией во время осады Сараево, однако, в отличие от столицы Боснии и Герцеговины, в Рио-де-Жанейро нет значимых сил самообороны, и город буквально разодран на части мелкими группировками. Здесь постоянно слышна стрельба, а улицы простреливаются снайперами, без предупреждения стреляющими на поражение. Кроме того, ураган все еще не закончился, порывы шквального ветра и дождь делают выход на улицу невозможным…»

TVP Info

* * *

Ненавижу просыпаться в незнакомых местах. Пробуждение всегда ведет за собой целую кучу вопросов. Тем более, если ты уснул не по своей воле.

В этот раз я чувствовал себя на удивление хорошо, в отличие от тех случаев, когда мне приходилось принудительно засыпать до этого. Не знаю, каким препаратом меня усыпили, но я ощущал себя выспавшимся чуть ли не на всю жизнь. Хотя, судя по тому, в какой ситуации мы оказались, это мог быть последний сон в моей жизни.

Я постарался не подавать виду, что пришел в себя, и аккуратно огляделся из-под век. Я находился в комнате с гладкими, будто полированными, металлическими стенами. Под потолком висели крюки, вроде тех, при помощи которых подвешивают туши на бойнях.

Ноздри щекотал неприятный запах такой силы, что на языке я почувствовал гадостный солоноватый привкус. Металл? Да, пожалуй.

В тело врезались веревки, причем с такой силой, что мысли о том, чтобы пытаться перетереть их, покинули меня сами собой. Я осмотрелся.

Неподалеку от меня, примотанный к стулу, сидел Шон. Он был еще без сознания. На голове крупная ссадина. Мы находились тут не так уж и мало времени: его рана уже перестала кровоточить. Еще на одном стуле обнаружился наемник. Живой, невредимый, и с интересом оглядывающийся по сторонам.

– Холодильник? – спросил Андрей. – Вы серьезно?

– Не знаю, к кому ты обращаешься, дружище, но да, это похоже на холодильник. – Я попытался пожать плечами, но веревки помешали. – Знаешь хоть один мясной магазин тут? Бойню?

– Знаю мясокомбинат, – мрачно ответил наемник. – На самой окраине города, но для Зоны это практически центр.

– Кому может прийти в голову занять мясокомбинат под базу? – задал я риторический вопрос, который Андрей воспринял серьезно.

– Нет, ты не понимаешь. Это огражденная территория огромной площади – забойные цеха, цеха под переработку, холодильники. Это чертова прорва места.

– Понял, – кивнул я в ответ и озвучил свои мысли: – А если мясо увозили в грузовиках-рефрижераторах, значит, есть и стоянка. И зона погрузки-выгрузки.

– И как крепость хорошо, – продолжил за меня Андрей. – Металл, бетон и теплоизолятор. Да и место такое… Стратегическое, если мне не изменяет память. Достаточно глубоко в Зоне, чтобы не шастал кто попало, и, вместе с тем – не так уж далеко от сталкерских троп. Вопрос в том, зачем нас сюда засунули…

– Браво… – раздался из-за спины голос. – Мое восхищение, наемник. Наш лагерь на самом деле находится в стратегически важной точке. Моя идея. Нравится?

Идея расположить здесь лагерь была вполне ничего себе, а вот обладатель голоса мне не нравился заранее. Уж слишком много самодовольства в нем было. Мы с Андреем молчали, предоставив говорившему догадываться об ответе.

Я покосился на крюки, висевшие под потолком. В отличие от стен, они были насквозь ржавыми, что навевало мысли о том, что их могли использовать отнюдь не по назначению.

– Боишься оказаться на одном из крюков? – спросили сзади. – Можешь быть спокоен, это тебе не грозит. Если бы мы хотели применить варварские методы, в которых, я думаю, вы оба достаточно неплохо разбираетесь, то беседовали бы не в холодильнике, а в забойном цехе.

– Не будете пытать? – спросил я и демонстративно усмехнулся. – Серьезно?

– Это… Неизящно, – продолжил голос, его обладатель по-прежнему не желал показываться нам на глаза. – Достижения современной науки дают нам абсолютно безграничные возможности. Я думаю, вы уже успели познакомиться с одним из наших составов…

– Ты про ту дрянь, которую нам вкололи в лесу? – спросил я. Исключительно для того, чтобы поддержать разговор.

– Это не дрянь, молодой человек, это то, за чем будущее. Есть множество снотворных составов, но у всех них есть один недостаток…

– Может быть, хватит? – невежливо прервал его наемник. – Говорите, зачем вы нас схватили. Чем мы помешали вам?

– Наглец. – Обладатель голоса наконец-то вышел из-за наших спин. Высокий, седовласый. Лицо испещрено морщинами, камуфляжная куртка с иголочки, без единой складки, только придавала старику аристократичности. – Ты сам прекрасно знаешь, чем.

Мы с Андреем многозначительно переглянулись. Идей не было. Возможности вырваться никакой. Задумавшись, я посмотрел на Шона. «Street nigga» по-прежнему находился в состоянии грогги, и помощи от него ждать не стоило. Хотя какую помощь может оказать один связанный чувак двум другим связанным чувакам?

– Странная компания для прогулок. Вы не находите? – поинтересовался наш собеседник, усевшись на стул прямо перед нами. – Контрабандист, сбежавший из России от проблем с криминалом и законом. Наемник, которого до сих пор разыскивают люди одного очень влиятельного человека из нашего северного соседа – Колумбии. Русские, что с вас взять.

На секунду задумавшись, он посмотрел на третьего из нашей команды.

– Раб местной группировки из фавел, перепроданный сюда с плантации того самого человека, которому умудрился перейти дорогу наемник. Не уверен, что этот негр выглядит уместно здесь. Однако, все же он с вами…

– Считай, что у нас комплекс вины перед его соотечественниками, – попытался пошутить Андрей. – Мне интереснее, почему тебя так волнует наше прошлое. И откуда ты, мать твою, о нем вообще знаешь.

– Чье прошлое? Человека, который из-за своей алчности перешел нам дорогу, сунувшись в нашу операцию, а из-за своей тупости едва не попал к копам? Или наемника, которому не повезло оказаться с ним рядом? Ты должен был всего лишь доставить нам контейнер. А тебя угораздило связаться с этим придурком. Негр? Он меня вообще не интересует. Расходный материал. Биомусор.

Андрей покосился на меня.

– Плюс тридцать, Артур. И не пытайся спорить. Если бы не ты – меня бы здесь не было.

– Не вопрос, – кивнул я. – Плюс пятьдесят, если мы отсюда выйдем.

– Я тебя за язык не тянул! – усмехнулся наемник. – Плюс пятьдесят! Заметано!

Наш гостеприимный хозяин посмотрел на нас, как на идиотов, вздохнул, и потянулся к сумке, стоявшей возле ножки стула, но, вопреки моим опасениям, вынул из нее не оружие и не пыточный арсенал, а ноутбук. Вставил в него валявшийся на полу провод, постучал по клавишам.

– Пока допроса не будет, – протянул он, щелкая кнопками тачпада. – С вами хочет поговорить Арманд Моро. Слышали, наверное?

Арманд Моро? Сложно найти человека, не слышавшего о нем. Владелец крупной корпорации, меценат. Тратит огромное количество денег на научные исследования в области различных способов продления жизни, периодически дает интервью, которые обязательно публикуются на первых разворотах журналов.

По слухам, одним из источников дохода крепко связан с Рио-Зоной. Слухи в кои-то веки оказались правдой? Но какого хрена? Этот доходяга, которому на кладбище прогулы ставят который год – как он оказался связан с «Новым Рассветом»? Или он… Да ладно! Моро – глава «Нового Рассвета»?

Встав со стула, мужик поставил компьютер на сиденье. Видеовызов, ничего странного. Спутниковые телефоны тут ловят, почему бы и Интернету не быть?

Соединение установилось, экран моргнул, и на нем появилось изображение человека, одетого в костюм. Правда, детали покроя разглядеть было невозможно: изображение постоянно дергалось и распадалось на пиксели. Скорости-то им не хватало.

На секунду все выровнялось, и картинка сфокусировалась на виде из окна за спиной у мужчины. Вид сверху, можно даже сказать, что с высоты птичьего полета. Знакомая площадь… Где же я ее видел?

Камера к тому времени сменила фокус, и теперь я вновь видел человека на равномерно сером фоне. И если моего прошлого собеседника я мог бы назвать старым, то этого иначе как «древним» не получалось.

– И кто этот милый старичок? – поинтересовался я, подняв голову и нагло усмехнувшись в камеру. – Наверное, я у него на газоне машину парковал?

– Нет, ты просто был неаккуратен, сынок, – раздался из миниатюрных динамиков голос. Достаточно крепкий, но все же старческое дребезжание слышалось в нем отчетливо. – Для специалиста того уровня, о котором мне рассказывали, ты был даже слишком неаккуратен. Какого хрена ты поперся в Моэм? И как умудрился влезть со своей тачкой в фокус камер?

Я молчал.

– Единственное твое достижение – то, что тебя не взяли копы. И то, не твое. – Старик ухмыльнулся. – Даже нахватавшись свинца, тебе не хватило ума сдохнуть, и тем самым избавить меня и моих людей от целой кучи проблем. Ты приперся сюда и не даешь себя убить.

Я пожал плечами, мол, извините. Виноват, исправлюсь, если вы настаиваете…

– Ради чего все это? Ты копал под нас? Работая на Гюнтера, вынюхивал что-то? – продолжал вопросы Моро.

Тишина и недоуменные взгляды в мою сторону. Я рассмеялся, в этот раз мне хотя бы было что сказать.

– Я. Копал. Под вас… – выделяя каждое слово паузами, произнес я и укоризненно покачал головой. – Серьезно? Копал, ага, работая на бразильские власти. Потому тот громила меня и выбрал, чтобы отвезти дрянь, при помощи которой вы убили беднягу да Силва.

Я не выдержал.

– Вы охренели, ублюдки? – ледяным голосом спросил я, и вдруг заорал, заставив всех в комнате дернуться. – Вы подставили меня, пытались выставить убийцей политика, отряд спецназа разнес мой дом, а сейчас, здесь, в Зоне, схватили и пытаетесь выведать непонятно что! Знаете, что?! Можете отсосать у меня!

Черт. Что-то часто я срываюсь в последнее время. Раньше мне это было несвойственно.

– Мы? Подставили тебя? – искренне удивился Моро. – Да ты нам и даром не нужен был. Мелкая сошка. Шестерка. Контрабандист. Ты нам понадобился, только чтобы доставить нужную вещь в нужное место. Не знаю, какая муха ужалила встречавшего тебя идиота, решившего добраться до Моэма с комфортом. Как и не знаю, почему ты согласился. Только факт остается фактом: ты засветился, и копы на тебя вышли. Нам оставалось только использовать ситуацию. И не могу сказать, что ты не сыграл нам на руку. Правда, деньги, заплаченные командиру спецназа за то, чтобы ты вырвался из дома, вошли в непредвиденные расходы, но они окупились сполна. Твои гонки на выживание отлично привлекли внимание всех полицейских сил города, дав нам возможность довести дело до конца. Так что да, спасибо тебе. А вот потом, когда ты умудрился выжить в погоне – ты стал нам мешать. Зачем ты выжил? – старик казался искренне удивленным. – Это было не по плану, Артур.

– Дал закончить дело? Какое, на хрен, дело? – если бы я мог, я бы вскочил. Но веревки крепко держали меня.

Моро не ответил.

– Серджио. Я им не верю, – обратился он к своему офицеру. – Вытряхни из них все. Потом доложишь. Я устал.

И отключился. Наш тюремщик, которого, как выяснилось, звали Серджио, тут же закрыл ноутбук от нас своей спиной, снова принявшись долбить по клавишам. Захлопнул крышку и небрежно засунул его в сумку.

– Иголками тыкать в нас будешь? – спросил наемник.

– В тебя нет. Тебя просто пристрелю, – невозмутимо ответил Серджио. – В принципе, тебя и притащили сюда только потому, что вы вместе были. Так бы сразу прикончили.

– Да пошел ты …! – огрызнулся наемник. – Давай, заканчивай уже, ублюдок!

Вынув из кобуры пистолет, Серджио двинулся к нему. На полпути остановился и повернулся ко мне.

– Твоя погоня отвлекла внимание властей, и мы без проблем смогли ввести в Зону нашу технику, – устало объяснил он. – Не то, чтобы это что-то для тебя значило, но, по крайней мере, прежде чем стать идиотом после допроса, ты узнал, что послужил благому делу. Рассвет грядет!

* * *

Шон открыл глаза. Вроде всего несколько секунд назад он, сломя голову, бежал по лесу, пытаясь скрыться от головорезов в черной форме, бил, чем попало и куда попало, стрелял. А сейчас он оказался здесь. Полутемное и прохладное помещение, сильно пахнущее металлом.

Проржавевшие крюки на цепях, свисающих с потолка, и силуэт человека, нацелившего пистолет в лицо наемника.

– Да пошел ты…! – проорал Андрей.

Шон вспомнил все.

Вспомнил постоянное унижение и недоедание, постоянный страх смерти в аномалии. И то, как двое незнакомцев вытащили его и дали возможность снова почувствовать себя свободным человеком. Он должен хотя бы попытаться вернуть им долг…

Веревки держали надежно, потому не стоит даже пытаться их разорвать. Есть другое звено, более слабое. Шон напряг мышцы, собрался, и резко прыгнул вместе со стулом, заваливаясь на спину. Послышался треск разваливающегося дерева и…

* * *

Серджио повернулся, обратив внимание на ставшего рваться в путах негра, и я решил воспользоваться моментом. Резко оттолкнувшись ступнями, я завалил стул назад, отвлекая внимание убийцы на себя.

Раздался треск разваливающегося дерева, и Шон одним прыжком преодолел расстояние до неудавшегося экзекутора. Сбивая его с ног и вырывая пистолет.

Послышался звук увесистой плюхи, еще один, а дальше удары так и посыпались на голову ошарашенного палача. Я не мог толком видеть, что творится вне поля моего зрения.

Под неестественным углом выгнув шею, я, наконец, смог разглядеть происходящее. Усевшись на грудь старика, негр методично забивал его рукояткой пистолета, нанося удар за ударом. Лицо Серджио превратилось в один огромный кровоподтек, голова беспомощно моталась из стороны в сторону. Он уже был мертв, окончательно и бесповоротно.

Ударив еще дважды, Шон швырнул пистолет на пол и, схватившись за голову обеими руками, осел, сгорбился, видимо, потеряв всякое желание бороться.

Мы с наемником переглянулись. Если нас застанут в таком положении, то судьбе нашей не позавидуешь.

Андрей заерзал на месте, крякнул, что-то хрустнуло, и он показал мне свободные руки.

– Иллюзионист, мать твою, – выругался я на него. – Давай уже, освобождай меня.

– Профи хреновы, – покачал головой Андрей, разминая затекшие запястья. – Все закладки вытащили, а пуговицу заточенную пропустили.

Через несколько секунд я снова стоял на ногах, потирая кисти. Затягивая веревки, эти парни вовсе не жалели сил. Ублюдки… Знали, что живыми мы из морозильника уже не выйдем.

Шон продолжал сидеть на полу, тупо уставившись в одну точку. С этим нужно было срочно что-то делать: пора было валить, причем, как можно скорее.

– Парень, ты живой? – спросил я, ткнув негра в плечо. Тот не отреагировал, даже глазом не моргнул, продолжая рассматривать металлическую стену. Да что с ним, блин?

Схватив Шона за плечо, я развернул его к себе, и слегка встряхнул. Он посмотрел на меня отрешенным взглядом. Что же ты вспомнил, очнувшись, парень? Чего впал в прострацию?

В его глазах на мгновение появилось осмысленное выражение, однако даже сейчас в них плескались страх и отчаяние. Черт! Его, что, придется тащить с собой за руку? Или на привязи?

– Вставай, здоровяк! – я снова встряхнул его. – Нужно уходить отсюда!

Шон опустил взгляд и посмотрел на свои руки. Ладони были покрыты свежей кровью, она въедалась в кожу, затекала под ногтевые пластины. Мать твою!

Андрей, тем временем, добрался до пистолета, вынул обойму и проверил ствол. С сомнением в голосе хмыкнул, явно не веря, что использование в качестве дробилки для костей пройдет бесследно для детища австрийских оружейников, но пренебрегать даже таким оружием не стал, снял пистолет с предохранителя и взвел курок.

– Вот же мать твою… – прошептал я, и, в очередной раз тряся тело Шона, обратился к нему: – Вставай, дружище. Нам нужно уходить…

– Все как тогда, dog… – едва слышно прошептал он. – Все как тогда. Все повторяется, nigga…

Кажется, я понял, о чем он говорит. Парень заново пережил свое пленение и отправку в рабство. Психологическая травма, фиг ли?

– Ничего не повторяется, чувак, – постарался убедить я его. – Теперь ты свободный человек. Мы выберемся, ты отправишься к себе на район, соберешь корешей, а потом пустишь по пуле в башку каждого, кто причастен к тому, что тогда произошло. Нравится тебе эта идея, парень?

– Черт… – он глубоко вздохнул. – Наверное, ты прав… Это то, что давало мне силы держаться все это время. Чтобы не подохнуть на плантациях мака в Колумбии, или здесь, превратившись в еще один артефакт… Я хочу отомстить. Я действительно хочу отомстить.

Я глубоко вдохнул. Ну сколько времени можно терять?

– Вставай, парень. Пошли со мной, и обещаю, я помогу тебе. Как ты помог мне сегодня.

Шон, ничего не ответив, вытер руки о камуфляжную рубашку трупа и, наконец, встал. Оглядевшись, он подошел к тому, что осталось от стула, на котором он сидел, и с треском оторвал одну из ножек. Помахал из стороны в сторону, будто дубиной…

Так себе оружие, конечно, однако стоило помнить о воистину медвежьей силе бывшего боксера. Хотя, все это баловство, даже против пистолета. А за дверью нас наверняка ждет что-то поинтереснее. Хорошие двери, кстати. Звукоизолированные. Иначе тут толпа была бы уже.

Борясь с брезгливостью, я обшарил тело Серджио. Ни запасных обойм, ни дополнительного оружия, к большому моему сожалению, у него не оказалось.

– Ну что, пошли? – махнул я в сторону тяжелой двери.

– У тебя есть план? – поинтересовался Андрей, нацеливая ствол пистолета на проем.

– Не то, чтобы это было совсем похоже на план, но, думаю, нужно просто выбраться с этой базы, потом – из Зоны, и пустить пулю в башку того старика, – я невольно усмехнулся своему оптимизму. – Это именно то, чего мне сейчас хочется больше всего. Ну, не считая двойной шавермы.

– Шаурмы, – механически поправил меня Андрей. – Питер, чтоб тебя…

– Не важно, – усмехнулся я. – Ладно. Давайте выбираться отсюда.

– Давай. Открывай дверь, я страхую.

Я потянул на себя тяжелую металлическую створку, а через секунду Андрей рванул в следующую комнату, выставив перед собой ствол.

– Руки! – страшным шепотом приказал он там кому-то. – Не вздумай хвататься за оружие. Я, мать твою, не шучу.

Я тоже покинул холодильник. Следующее помещение оказалось небольшой комнаткой, чем-то вроде предбанника. Охранник стоял перед стеной, подняв руки вверх, на груди у него висел немецкий «MP-5».

– Повернись спиной, и положи руки на стену! – приказал я охраннику.

– С чего мне тебя слушаться? – поинтересовался тот.

– С того, что у меня есть пушка, а палец чешется на спуске, – ответил ему вместо меня Андрей, и для пущей убедительности прикрикнул: – К стене, быстро!

Развернувшись, боец встал к стене и поднял руки.

– Тише, – обратился он к наемнику. – Спокойнее, парень…

Дверь, ведущая в коридор, раскрылась, и я увидел ошарашенное лицо еще одного бойца в черной форме.

– Пленные вырвались! – заорал тот, что был под прицелом наемника. – Зови остальных, мать твою!

Лицо исчезло. Андрей выругался и выжал спуск, но вместо выстрела пистолет издал только едва слышный щелчок. Шон все же умудрился вывести надежный, как часы, австрийский механизм из строя.

Однако негр реабилитировался, с размаху врезав ножкой стула в основание затылка крикуна, отправив его в нокаут. Он забрал пистолет из кобуры парня, а наемник вооружился автоматом.

Без оружия остался я один. Оглядевшись вокруг, увидел в углу комнаты наши рюкзаки, небрежно сваленные в кучу.

Преодолев разделявшие меня и мое оружие два метра, я схватил с пола «Тавор». Проверил магазин, скользнул пальцем по переводчику режимов огня, дослал патрон.

Магазин, правда, всего один, но я и с этим способен натворить дел, можете быть уверены. Если, конечно, нас сейчас просто не забросают гранатами. Где моя разгрузка? Там должны быть еще патроны.

– Прикройте! – приказал я и, уложившись в несколько биений сердца, натянул на себя разгрузочный жилет и закинул за спину рюкзак. Вот теперь я был готов к тому, чтобы двигаться, а приятная тяжесть магазинов добавляла уверенности.

– Быстро, одевайтесь! – приказал я, смещаясь и принимая дверь в сектор обстрела. – Нужно выметаться отсюда!

Оба моих спутника рванули через комнату и принялись снаряжаться. Я дождался, пока они закончат, достал из подсумка гранату, рванул прочь предохранительное кольцо и метнул ее в дверной проем, с таким расчетом, чтобы мой взрывоопасный подарок отскочил от стены.

– Граната! – раздался крик из-за двери и топот нескольких пар ботинок, через мгновение заглушенный взрывом.

– За мной давайте! – проорал я своим и рванул из комнаты, на ходу открывая огонь. В узком коридоре нужно было совсем не уметь стрелять, чтобы промахнуться, поэтому единственным моим шансом было подавить противника до того, как кто-нибудь из «новорассветовцев» всадит пулю мне в башку.

Один из парней в черной форме лежал на бетонном полу, баюкая в руках собственные кишки. Второй, в отличие от своего товарища не пренебрегший бронежилетом, тупо мотал головой, пытаясь сообразить, что произошло. Я несколькими выстрелами прикончил обоих, и побежал вперед.

Третий, видимо, из неторопливых, либо наоборот, успевший отбежать подальше от взрыва, открыл огонь. Я нырнул в сторону, прикрываясь массивной трубой, оказавшейся тут весьма кстати. Пули рикошетили от металла и бетона во все стороны, находиться в коридоре с каждой секундой становилось все опаснее.

Андрей выглянул из дверного проема и, быстро оценив обстановку, рванул вперед, падая на живот. Прокатившись по полу, он достиг укрытия за одним из трупов и открыл огонь.

Конструкция моего оружия позволяла держать его одной рукой. Выставив автомат из-за трубы, я высадил длинную очередь на весь магазин, поддерживая наемника огнем и отвлекая внимание. Попал ли я в кого-то – не знаю. Как бы там ни было, выстрелы с той стороны прекратились, и мы получили возможность покинуть свои укрытия. Шон последовал за нами.

Коридор закончился большим залом разделочного цеха. Кафельные ванны для крови, стоки, чертова куча столов, циркулярные пилы, которыми туши разрезались на части… Да, нам повезло, что нас не стали допрашивать. Не знаю, как бы я повел себя, оказавшись на разделочном столе.

Вскинув автомат, я расстрелял парня, черт знает откуда внезапно выскочившего перед нами. Он упал назад, и через секунду исчез во вспышке, оставив после себя только вскрик боли и кровь, упругой горячей волной хлестнувшую меня по лицу.

Это заставило меня сбавить темп. Андрей все это время вел нас так уверенно, что об аномалиях я просто забыл, только вот забывчивость эту иначе как преступной назвать нельзя. Правда, аномалии в штаб-квартире «Нового Рассвета» – как-то странновато.

Схватив со стола пустую бутылку, я бросил ее перед собой. Раздался хлопок и кусочки стекла разлетелись веером, прямо в воздухе превращаясь в пыль. Меня передернуло, когда я представил, что было бы, влети я с разбегу в аномалию. В отличном месте себе эти уроды базу строили! Обойдя ловушку по широкой дуге, я рванул вперед, к широкому дверному проему.

Из-за массивного станка, на котором была закреплена циркулярка, по мне открыли огонь. Стрелявший не высовывался, и достать его отсюда возможности не было.

Недолго думая, я бросил автомат, заставив его повиснуть на шее, и достал из подсумка еще одну гранату. Жестом приказал Шону и Айвэну укрыться, выдернул чеку, и, засев за массивной чугунной ванной, катнул гранату по полу, сразу после этого прикрыв уши руками и широко открыв рот.

Грохнуло. Я высунулся, и увидел, как боец в агонии сучит ногами. Выкуси!

Путь к двери оказался свободен, отсюда я уже мог разглядеть, что ведет она наружу, в зону разгрузки. Или погрузки, кто его знает.

Там нас ждали. Одновременно заговорили не меньше десятка стволов, заставив меня юркнуть обратно в цех и спрятаться за бетонной стеной. Черт. И что дальше? Нам надо двигаться вперед. Неизвестно, остались ли в здании бойцы «Рассвета». Еще не хватало, чтобы они нам в спину сейчас ударили. Но как прорываться? У меня идей не было.

С другой стороны дверного проема Андрей с абсолютно спокойным лицом менял магазин в автомате. На редкость невозмутимый парень.

– Сдавайтесь! – раздался снаружи голос. – Сдавайтесь, и мы сохраним вам жизнь!

Мы с наемником переглянусь.

– Плюс пятьдесят, помнишь, Артур? – Наемник прищурился, достал что-то из кармана, и высунулся из-за колонны.

– Русские не сдаются! – он махнул рукой, и в сторону врага полетел какой-то темный предмет. Сам же наемник рванул назад в здание, зажимая уши руками. Мне не оставалось ничего, кроме как последовать за ним. Сзади раздался мелодичный звон, и дикая боль швырнула меня на пол, размазывая по грязному бетону.

Глава 10 Из классификации измененных существ Института Изучения Аномальной Зоны

Объект 24: Крылан. Летучая мышь-вампир.

Степень опасности: средняя.

Ночной хищник. Полметра в длину. Около ста двадцати сантиметров в размахе крыльев. Живет на деревьях. Нападая, прокусывает сонную артерию и впрыскивает в кровь жидкость, полностью останавливающую гемостаз. При атаке издает громкий писк. Особую опасность представляет, сбиваясь в стаи. Научной ценности не имеет.

Объект 237: Обезьяна.

Степень опасности: средняя.

Человекоподобная обезьяна. Тело покрыто множеством засохших ран. Очень широкий нос, с тремя ноздрями на его основании. Кровообращения нет. Метаболизм отсутствует. Дыхание отсутствует. Нападает как любое другое агрессивное животное. Чтобы гарантированно поразить обезьяну, нужно разрушить ее мозг. Научная ценность – высокая.

* * *

Какой там смертельный порог звука для человека? Напрягать память, извиваясь на пыльном бетоне, было слишком сложно, потому я решил не думать о плохом. Звон становился все ниже и ниже, перешел в гул, а через несколько мгновений, когда мне казалось, что через секунду я просто взорвусь изнутри – пропал.

Сердце сократилось дважды подряд, и остановилось на доли секунд, показавшиеся мне бесконечными. Что-то повело в желудке, заныло в правом подреберье, а еще через миг все это исчезло.

Осталось только жжение в легких. Оно становилось все сильнее и сильнее, эти долбаные мешки для воздуха буквально распирало, и я вдруг понял, что уже бесконечно долгое время не дышу. Судорожно вдохнул, и воздух, в который навсегда въелся запах бойни, показался мне слаще аромата самых лучших на свете духов.

– Мать твою, что это было, homie? – послышался, словно сквозь вату, голос Шона. – Это просто…

Я смог, наконец, встать на четвереньки и тупо помотал головой из стороны в сторону. Перед глазами расплывались пятна, переливающиеся всеми цветами радуги.

Повернувшись, увидел на лице Шона практически черную кровь. Ударился, пока падал?

– У тебя кровь, дружище, – выкашлял я. Голосовые связки будто одеревенели, и вместо своего голоса я услышал некое подобие собачьего лая.

Однако негр меня, судя по всему, понял.

– У тебя тоже, nigga, – донесся до меня его ответ.

Я посмотрел вниз – на бетонном полу была лужица крови. Поднес руку к лицу, попытался вытереться: из носа бежит, в два ручья. Видимо, и у негра та же проблема. А где Андрей?

Вновь подняв голову, я увидел, что наемник уже стоит на ногах. Выглядел он значительно лучше нас, по крайней мере, морда его не была вымазана в крови.

– Что за хрень ты туда бросил? – поинтересовался я, делая попытку встать. Стоило признать, не совсем удачную: конечности дрожали, отказываясь удерживать внезапно ставшее слишком тяжелым для них тело.

– Это, мать его, последний шанс, – простонал наемник, опираясь ладонями о колени. – Пятнадцать тысяч долларов, за двенадцать трупов… Как бездарно…

– Как это дерьмо работает? – я, наконец, сумел подняться и привалился к стене. Снова помотал головой. Мышцы сокращались вне зависимости от моей воли, тело била крупная дрожь. – Они там подохли, или их колбасит просто так же, как нас?

– Должны были подохнуть, – ответил Андрей. – Нас только краем задело, сам видишь… Пробирает, да?

– Будто бензина хлебнул, nigga… – раздался голос бывшего боксера, который все еще не мог прийти в себя. – Вот это жесткая тема…

– Что это вообще было-то? – снова спросил я. – Как этот твой последний шанс работает?

– Инфразвук, – ответил наемник, нашаривая на груди автомат. – Ты слышал звон? Он постепенно становится ниже и ниже, а потом ты перестаешь его слышать…

– Было такое, – в один голос подтвердили мы с Шоном, правда, он добавил свое неизменное «nigga».

– А в этот момент он начинает действовать на внутренние органы. Сердце, печень, желудок, мозги. – Андрей покачал головой. – Все превращается в кашу. Надо проверить, добить тех, кто выжил… Сопротивляться они не смогут все равно…

Подобрав валявшийся на полу пистолет, я двинулся к выходу. Ощущение такое, будто все потроха отбили. На улице стало легче. Ветер более-менее успокоился, однако ливень все продолжался.

Действительно, здесь было с полтора десятка человек. Мертвые тела лежали на земле, в укрытиях. Крови на них не было – смыл дождь. Ну и как же разобраться, кто из них жив? Да незачем это делать, на самом деле.

Я подошел к самому ближнему из бойцов «Нового Рассвета», прицелился ему в голову. Оружие дернулось, выпустив пулю. Кровь и мозговое вещество брызнули на влажный асфальт. Из дыры в черепе стал медленно подниматься парок.

Андрей выбрался из здания мясокомбината и присоединился ко мне. Негр остался на месте, встав в стороне и прислонившись к стене.

Один из бойцов, в отличие от остальных, лежал на животе. Я, схватившись за плечо, перевернул грузное неподатливое тело, и отшатнулся – из остекленевших глаз парня сочилась кровь.

– Мать твою, – обратился я к наемнику. – Это дерьмо стоит своих пятнадцати штук… А если подскажешь артефакт, защищающий от него, то отдам все тридцать…

– Ты мне еще полтинник плюсом торчишь, не забывай, – пробурчал наемник.

Я лишь махнул рукой и двинулся к новому недобитку. Выстрел, отдача, вонь пороха…

Возле трупа лежал нетипичный для местных ствол, сразу привлекший мое внимание. Я тут еще такого не видел ни у кого. Короткий дробовик со складным прикладом, весь из новомодных полимеров. Я поднял оружие – легкий! А на планке Пикатинни еще и прицел коллиматорный установлен. Приложился – прицел работает, дробан удобный, ухватистый. Покрутил его и так, и сяк, пару раз попробовал навестись – то резко вскидывая, то разворачиваясь в сторону воображаемой цели. Реально удобно! Вспомнил мясистого раптора и пули, вязнущие в теле мутанта, не причиняя тому вреда, и принял решение. Оставлю себе. Привеса практически никакого, а вот толк быть может. Решено! Подавив отвращение, я нагнулся над бойцом, снимая с него подсумки с патронами. Один полный, второй полупустой. Или наполовину полный. Как посмотреть. Дозарядил ружье, и закинул его за спину. Порылся в рюкзаке убитого и достал оттуда две пачки патронов к дробовику. Отлично! Разорвав упаковку, я распихал патроны насыпью по подсумкам.

Наемник заценил обновку, и зашарил взглядом по трупам. Не-а. Эксклюзив. У остальных бойцов автоматы. Интересно, чего это он один с дробовиком-то из всех бродил? Хотя, какая мне, на фиг, разница? Отбродился, теперь я буду.

– Андрей, а ты мне ничего не хочешь рассказать? – поинтересовался я у наемника. – Про посылку, к примеру.

– Что тебе рассказывать?

– Почему ты не сказал, что нес ее для «Рассвета»? Это подстава, друг. Как я могу тебе верить дальше? – На самом деле эта штука реально не давала мне покоя.

– Я не знал, что она для них, – буркнул наемник.

– Не знал? А что знал? Кто тебе заказал доставку?

– Не сильно много хочешь знать? – огрызнулся он. Но тут же сбавил обороты и добавил более тихим голосом:

– Гюнтер.

– Ах ты ж… – Моему возмущению не было предела.

– И ты молчал? Зная, что он работает с «Рассветом»?

– Знаешь, что! – не выдержал наемник. – То, что он с ними работает – мы только сейчас узнали. А до этого – это были не более, чем твои домыслы. Если бы ты ошибся – я бы запорол себе репутацию…

– …и не дополучил деньги, – закончил я за него. – Тьфу! – сплюнув на землю, я пошел дальше, проверяя мертвецов.

– Эй, парни, что у вас тут опять? – из-за угла показался Шон. – Снова грызетесь?

Я лишь махнул рукой.

Обернувшись, я обратил внимание на наемника, с нахмуренным видом тычущего пальцем в экран планшета. Я приблизился к нему.

– Случилось что-то?

– Связи нет, – буркнул Андрей.

– И чего? – Я пожал плечами. – Насколько знаю, она здесь быть и не обязана. Зона же.

– Тут спутниковый модуль, – объяснил Андрей. – Спутниковые в Зоне почти всегда работают. Хрень какая-то. Бесконечный поиск сети. – Наемник покачал головой. – Здесь бывают такие места, где сеть не работает, однако мне кажется, что дело не в этом. Не к добру это, попомни мое слово.

– Тот ублюдок созванивался с Моро. Не более чем двадцать минут назад, – пожал я плечами. – Есть идеи?

– Разве что у этих болванов глушилка тут стоит, – протянул Андрей.

– А где мы хоть? Или GPS тоже погас?

Наемник, ничего не ответив, переключился между программами и показал мне открытую карту с отметкой. Работает, значит. То, что навигация не сдохла, не могло не радовать. В отличие от того, где мы находились. А находились мы, ни много, ни мало в трех километрах от географического центра Рио-Зоны.

Мясокомбинат стоял где-то на окраине Рио, как и положено такому предприятию. Хотя, в этом чертовом городе как минимум половину от всей его площади можно назвать окраиной.

Однако на востоке от нас был большой и красивый Атлантический океан. Я даже в этом году пару раз искупался, хоть и не люблю солнце и кучи народа на пляже. Но я не жалуюсь. В Рио всегда солнце, знал, куда ехал.

Хотя, сейчас тучи плотно закрывали небо, а ветер так и не утих. Порывы его становились все сильнее и более продолжительными, дождь не утихал, и его струи стегали по спине, будто плети.

– Есть план? – спросил я у наемника, меняя фильтры респиратора. – Как отсюда выбираться вообще?

– Я никогда здесь не был, – покачал головой Андрей. – Остается идти по карте. И у нас два варианта.

– Какие? – я натянул, наконец, маску на лицо, выдохнул и глубоко вдохнул.

Оглянулся: негр наклонился над одним из трупов и принялся обыскивать его. Сомнительно, что у парней могут оказаться патроны к его китайскому «Калашникову», в основном они были вооружены местным оружием. Наверняка списанным армейским или полицейским: коррупция в здешних органах не слабее, чем у нас.

– Идти по дороге. Думаю, минусы этого варианта ясны.

– Рискуем нарваться на хозяев базы, – пожал я плечами. – Только не совсем понимаю, почему на комбинате так мало народа оказалось.

– Если здесь их мало, значит где-то в другом месте их много, nigga, – подметил Шон, поднимаясь от трупа и отряхивая ладони. – Если на районе мало ниггеров, то где их много?

– За решеткой? – спросил я, усмехнувшись.

– На другом районе, – обиженно закончил свою мудрую мысль негр.

Мысль действительно была достаточно верной. Еще один признак, что бойцы «Нового Рассвета» что-то готовят.

– А второй вариант, идти не по дороге, – не обращая на нас внимания, продолжил наемник. – Риск нарваться на людей минимальный, однако… Черт его знает, что там вообще есть… На самом деле, побережье заболочено, я понятия не имею, где эти самые болота заканчиваются. А на побережье можно найти что угодно.

– Куда ни кинь, всюду… – прошептал я, покачав головой. – Сдается мне, лучше шагать по дороге. Так мы хотя бы будем знать, чего стоит ожидать.

На том и порешили.

* * *

Не прошли мы и пары километров, как пришлось сворачивать на обочину.

Навстречу ехала колонна из четырех грузовиков. Позиция была достаточно удобной, чуть в стороне от дороги, и я даже на всякий случай взял одну из машин на прицел, однако идея попытаться захватить тачку и вырваться из этих мест на колесах была наголову разбита двумя появившимися из-за пелены дождя броневиками.

– Ни хрена себе. Они раскатывают по Зоне на броневиках? Серьезно? – я потянулся за биноклем.

– Если бы только на броневиках, nigga, – мотнул головой Шон. – Я, когда отлить уходил, видел на стоянке два танка. И еще какую-то штуку, очень похожую на танк, но побольше…

– САУ, что ли? – задумчиво протянул наемник. – Еще что видел?

– Огромные ракетницы на шасси грузовиков, – слегка задумавшись, ответил негр.

– Системы залпового огня… – наемник мотнул головой и поправил респиратор. – Я, когда услышал про технику, которую они ввели в Зону, понял, что дело плохо, но не думал, что настолько.

– Что думаешь, Андрей? – спросил я, указав на машины, проезжавшие мимо нас, разгоняя мокрые листья и поднимая целые фонтаны воды из-под колес.

– Да что тут думать? – усмехнулся он в ответ. – Убийство того депутата было лишь первым шагом. Хотел бы я знать, что сейчас происходит в городе. Такое впечатление, что готовится что-то очень-очень плохое. И коснется это не только и не столько Зоны.

Машины прокатили мимо, обдав нас потоками холодной воды. Дальше, грохоча дизельными движками, проехали броневики, пробивая тьму лучами прожекторов.

– Они могут кататься здесь каждые полчаса, и рано или поздно мы наткнемся на них, – сказал я наемнику. Так что, пожалуй, дорога отпадает. Надо валить. По темноте мы тут не пройдем.

В это время одна из машин забуксовала в грязи и заглохла. Замыкающий броневик съехал на обочину, остановился. Из него выпрыгнул мужик и что-то закричал водителю грузовика. Стрелок же, будь он неладен, оказался бдительным парнем. Башня броневика повернулась к лесу, освещая мощным лучом прожектора деревья… и нас между ними.

Ствол крупнокалиберного пулемета плюнул свинцом, и несколько тонких деревьев в паре метров от меня будто гигантским невидимым ножом срезало. Я упал и откатился в сторону, где-то рядом застучал автомат Айвэна, зазвенело стекло, и прожектор погас. Но мы уже были освещены прожектором второго броневика, водитель которого среагировал на стрельбу в конце колонны.

Воспользовавшись заминкой, я вскочил и рванул назад, в чащу, но через несколько метров поскользнулся в жидкой грязи и распластался на земле. Зато теперь я, по крайней мере, находился в мертвой зоне для пулемета: стрелять со станка под таким углом никак не получилось бы.

Через несколько секунд ко мне присоединился Шон. Негр хоть и казался более неуклюжим, но равновесия в отличие от меня не потерял. Он рывком поднял меня с земли и потянул в глубину леса. Оглянувшись, я увидел, как наемник рвет предохранительное кольцо гранаты и швыряет ее по узкой и высокой параболе в сторону броневика.

Наемник в несколько длинных шагов обогнал нас.

– Валим, – прокряхтел на бегу Андрей. – Болота. Выбора нет, сейчас они высадят десант, и тогда хана!

Дождь скрывал звуки чужих шагов, понять, есть ли за нами погоня, было невозможно. Зато собственные шаги были слышны хорошо, даже слишком. Армейские ботинки хлюпали по раскисшей почве… То ли еще будет…

Сзади раздался звук выстрелов, пули зашлепали по земле, поднимая фонтанчики бурой жижи. Оглянувшись на бегу через плечо, я заметил сквозь деревья дульные вспышки работающего по нам пулемета.

Мне отчетливо представилось, как шипят капли дождя, попадая на гильзы.

Мы бежали еще с десяток минут. Если бы не хитрые очки Айвэна – тут бы мы и легли, с гарантией. Наемник то и дело что-то кричал и резко менял маршрут. Мы едва успевали следом за ним, повторяя его безумные зигзаги. Видимо, преследовали решили, что мы все равно не жильцы, а может у них просто были дела поважнее. Как бы то ни было, но погони не последовало. Вскоре Андрей замедлил бег, а еще через минуту перешел на шаг. Судя по всему, мы добрались до болот.

Под ногами уже не шлепало, а чавкало, дважды я проваливался в затянутые тиной и практически невидимые в темноте ямы, из-за чего носки немедленно вымокли. Однако жаловаться было особо не на что: у парней ситуация ничуть не лучше. Да и альтернатива была так себе – промочить ноги, или протянуть их.

Остановились, когда воды стало по колено. Над болотами стояла мертвая тишина. Единственными звуками было наше хриплое, загнанное дыхание, да стук крови в висках.

Наемник стащил с лица респиратор и согнулся. Сплюнул в воду густой слюной, прокашлялся.

– Надо приготовиться, – громко выдохнул он. – Болота. Тут надо двигаться по-особому…

Я последовал его примеру, сняв респиратор. Скрутил фильтры и отправил тяжелые коробки в ближайший из омутов. Достал из рюкзака новые, прикрутил на место. Стряхнул капли пота с лица и вдохнул полной грудью, наслаждаясь затхлым воздухом.

– Во-первых, – начал Андрей. – Нужно найти слеги, без них никак. Во-вторых, идти надо тихо, по воде стараться не шлепать, не плескаться. А в-третьих, тут будут мутанты. Не «могут быть», не «возможно встретим», а именно будут. Так что, оружие далеко не убирать. Жаль, что у нас только один дробовик. – Он завистливо зыркнул на меня.

– И что мы здесь можем встретить? – спросил я, лишь на секунду опередив негра, собирающегося, судя по всему, задать тот же самый вопрос.

– А хрен его знает, – Андрей уже осматривался в поисках подходящей для слеги палки. – Здесь кого угодно можно встретить. Из тех, что знаю – крикунов и клопов вряд ли, а вот летучек и обезьян – наверняка. А может, еще кого. Кстати, на вот тебе, – наемник повернулся ко мне и сунул какой-то гаджет в обрезиненном корпусе. – Детектор. Мой, запасной. А то мало ли.

Наемник замолчал и двинулся в сторону ближайшего чахлого деревца, вынимая нож. Шон попытался было последовать его примеру, но я успел остановить парня.

– Аккуратнее. У тебя-то детектора нет, – объяснил я ему, крутя в руках девайс. Зажал кнопку включения.

Цветной экран моргнул и вывел информацию о модели и марке. Моргнув во второй раз, он предложил мне выбрать язык операционной системы. Среди предлагаемых языков был и русский, и португальский, и испанский, и даже хинди. Однако я предпочел оставить английский, обычно его прорабатывают лучше всего.

Через секунду экран детектора засветился зеленым кругом радара. Повертевшись на месте, я проверил, есть ли что-то вокруг нас. Как оказалось, есть, причем много чего.

Аномалии прибор отмечал на радаре большими красными точками. И сейчас я видел скопление этих самых точек шагах в пяти от того места, где мы стояли, как раз в том направлении, куда собирался идти негр.

Еще немного повертевшись, я выбрал дерево, по дороге к которому риск вляпаться в аномалию был минимален, и указал на него Шону. Сам двинулся к тому, что росло в двух шагах.

На то, чтобы срубить деревце и очистить его от сучьев, ушло несколько минут. Я с завистью смотрел на наемника с его большим ножом с широким лезвием. У меня нож был похуже и резать дерево так, как хотелось мне, он не желал. Ну, хоть не «Викторинокс», и на том спасибо. Еще несколько минут я обрубал сучья. Шест вышел достаточно тяжелым, и о том, чтобы идти и одновременно держать оружие, не могло быть и речи.

– Докуда доходит вода? – спросил я у наемника, уже давно закончившего работу над шестом и настороженно наблюдающего за окрестностями. – До шеи?

– Там, где мы пойдем, разве что до пояса, – ответил Андрей и добавил: – Наверное. Я здесь не был.

– Соленый, – задумчиво произнес негр, любовно заострявший конец шеста.

– Чего? – в один голос спросили мы с наемником.

– Воздух, говорю, соленый, homie, – ответил он, убирая нож и втыкая шест в землю. У негра получилась настоящая пика. Задумавшись, добавил: – Как дома. Прыгаешь в «64 rag top»[26] с какой-нибудь толстожопой девчонкой и едешь на берег, смотреть на закат. А там и…

– Ну, все верно. Здесь когда-то берег был – рукой подать, – пояснил наемник. – Заболачивается и заболачивается. Но, думаю, океан справится… Только вот закатов здесь с берега не увидишь. Это Атлантика все же, не Тихий океан…

Внезапный порыв ветра принес с болот запах гниющей плоти и тухлых яиц. Я натянул на лицо респиратор. Негр просто зажал нос ладонью.

– А вот это уже совсем не как дома, nigga, – гнусаво произнесла бывшая звезда бокса.

* * *

Не знаю, сколько прошло времени, однако, когда мы покидали мясокомбинат, просто смеркалось. Когда же мы шли по болотам, было темно, как у негра под мышкой, не в обиду Шону будет сказано…

То ли наемник судил по другим местам, то ли сама природа болот Рио-Зоны значительно изменилась, однако я минимум дважды умудрился провалиться по шею, да и Шон от меня не отстал. Впрочем, Андрей нас обоих умудрился перещеголять: окунулся с головой, заставив нас понервничать. Но вынырнул сам, отфыркиваясь и матерясь сквозь кашель, после чего быстро двинулся вперед, пытаясь объяснить что-то об омутах и пузырях газа.

Он все больше шептал что-то себе под нос, старательно отмечая местоположения аномалий. Их здесь было действительно много. Экран детектора пестрел разными цветами. Интересно, что они означают?

Я не стал спрашивать у Андрея, чтобы не отвлекать его. Снова с шумом втянув воздух через фильтры респиратора, который пришлось надеть, как только мы углубились в болота, я мотнул головой. В поле зрения попало нечто любопытное.

Метрах в пятидесяти слева от нас что-то происходило. Красные и зеленые огоньки весело перемигивались, будто кто-то подключил к реле светофора синтезатор. Музыка, правда, была странной, абсолютно неритмичной, но завораживала.

Я неосознанно остановился, заглядевшись на игру огней. В меня врезался не успевший отреагировать на мою остановку негр. Он тоже загляделся на чарующее зрелище.

Наемник, не понимая, почему больше не слышит равномерного плеска шагов за спиной, развернулся. Вдруг его лицо изменилось, он вскинул автомат и открыл огонь, целясь во что-то сзади меня.

Грохот выстрелов и вспышка привели меня в чувство, я рефлекторно прыгнул в сторону, и погрузился с головой. Тина мгновенно залепила глаза, легкие сжимались в отчаянных попытках втянуть в себя хоть немного воздуха. Попробовал вынырнуть, но что-то схватило меня за ногу и потянуло в сторону.

Я резко ударил другой ногой. Попал во что-то твердое, ударил еще раз, и еще. Неизвестное нечто задергалось, хватка ослабла, и через мгновение я уже отхаркивался, пытаясь вдохнуть. Руки что-то судорожно сжимали.

Забив на гигиену и вытерев глаза грязными руками, я увидел, что сжимаю в руках абсолютно сухой дробовик. Падая, я рефлекторно поднял его над головой. А вот автомату не повезло. Стрелять я из него без чистки не стану теперь. Как и из пистолета. Это, блин, не «калаш». Да и про него слухи сильно преувеличены. А с израильской тонкой машинерией, пытаться воспользоваться стволом сейчас подобно самоубийству.

Раздался писк, я рванулся в сторону, вскинул дробовик, целясь в тень, спикировавшую на меня сверху, и автоматически выжал спуск. Грохнуло, что-то тяжелое рухнуло мне прямо на голову. Я вскрикнул, и махнул рукой, отскакивая в сторону. Смотреть, что там, было некогда: сзади и спереди стучали автоматы товарищей. Я завертел головой в поисках цели. Впереди блеснули зрачки, и я без раздумья выстрелил. Короткий рык, всплеск, и зрачки исчезли.

Шон закричал, отпрыгнув в сторону. Раздался громкий «пуф», и ближайший к нам пень выпустил вверх целое облако флюоресцирующих… Не знаю, как назвать то, чем эта дрянь стреляла, однако негру, наверняка, повезло в том, что он смог разминуться с облаком.

В свете фонаря наемника я увидел кровь, стекающую по ноге бывшего боксера. Возможно, что его ранили серьезнее, чем мне показалось сначала. Но кто на нас напал?

– Обезьяны! – заорал негр, заставив мое лицо вытянуться в недоумении. – Из-под воды.

Андрей на секунду глянул вниз, и тут же открыл огонь. Пули со шлепками входили в воду, из-под которой на секунду появилось тело, и этой секунды мне хватило, чтобы более-менее разглядеть напавшую на нас тварь.

То, что рвалось из-под воды, и правда походило на обезьяну. Полутораметровое тело, шерсть с проплешинами, кое-где язвы, покрытые струпьями. Судя по скорости, с которой двигался мутант, это не причиняло ему абсолютно никаких неудобств. Как и пулевые ранения. Тварь перестала дергаться, лишь когда я приблизился и выстрелил ей в голову из дробовика.

– Чем они дышат-то там, под водой?! – заорал я, оглядываясь по сторонам.

– Да мне откуда знать?! – Наемник крутился по сторонам, приопустив ствол автомата и пытаясь рассмотреть в темноте новых нападающих.

Сзади завопил от боли Шон. Выскочившей из воды обезьяне удалось сбить его с ног. Навалившись на него сверху, обезьяна пыталась то ли придушить его, то ли загрызть. Наемник метнулся вперед, носок тяжелого ботинка врезался в голову твари, и она, издав полустон-полувизг, скатилась с Шона, и тут же вскочила на четвереньки. Айвэн дернул негра в сторону, уводя его с линии огня, я прицелился и выстрелил. Заряд крупной дроби перебил шею твари, практически отделив голову от тела, обезьяна, взбрыкнула лапами и упала замертво.

Я лихорадочно набивал магазин дробовика патронами, благодаря собственную предусмотрительность. Судя по безрезультатной стрельбе товарищей, толку от их автоматов было мало. Не подбери я дробовик – нам пришлось бы туго.

Снова писк, как тогда, в самом начале. Сверху. Да что происходит?

Наемник вскинул автомат и дал короткую, в три патрона, очередь. Мне на голову брызнуло липким и теплым, и прямо под ноги упала огромная летучая мышь, с размахом крыльев не меньше метра. Ни хрена себе! И много их тут таких? Мало нам подводных обезьян, теперь еще и сверху атаковать будут?

Будто в ответ моим мыслям опять раздался писк. Я вскинул дробовик и выстрелил на звук. Неподалеку что-то шлепнулось в воду. Черт, хорошо хоть они пищат перед атакой. Если бы не это – летучие монстры, невидимые в темноте, просто сожрали бы нас тут.

– Мы потревожили их! – закричал наемник. – Нужно валить от гнездовья, гнаться не станут!

– Ну, так веди, мать твою! – закричал я в ответ, разряжая дробовик в мелькнувшую тень. Тень заложила крутое пике и свечкой вошла в воду.

– Прикрывай! – заорал в ответ Андрей. – Шон!

Негр, тем временем, остервенело палил по огонькам, однако, услышав, что наемник обращается к нему, перестал зря растрачивать боезапас, сменил магазин и кивнул.

– За мной! – приказал ему наемник. – Артур, прикрывай!

Андрей убедился в том, что негр, припадая на раненую ногу, ковыляет за ним, забросил винтовку за спину, подхватил брошенную слегу и рванул прочь. Я пятился назад, время от времени отстреливая крылатых нападающих.

Вода впереди забурлила, и из нее опять полезли обезьяны.

Шон разразился отборным матом, и от бедра полил земноводных тварей свинцом. Сейчас, когда противник был виден, а Шон – собран, – тяжелые пули калибра семь шестьдесят два попадали в цель, вырывая из тел обезьян клочья плоти. Твари замедлялись, я же, догоняя товарищей, добивал мутантов из дробовика, в то же время стараясь не пропустить атаку летучих мышей.

Слева с уже знакомым звуком лопнул еще один из пней, осыпав не вовремя вынырнувшую обезьяну семенами. Она зарычала, а через секунду взорвалась, орошая все вокруг кровавыми брызгами.

– Быстрее, быстрее! – прокричал наемник, подгоняя нас.

Я снова перезарядился, дико завращал головой по сторонам, пытаясь увидеть врага. Мутантов не было. И меня это радовало.

– Куда мы идем? – крикнул я наемнику.

– Там сухая земля, – показал он вперед. – Остров! Там, если что, будет проще.

Я согласился. Вода справа от меня забурлила, и я на всякий случай пару раз выстрелил по пузырям. Бурлить перестало.

Через два десятка шагов и еще один автоматный магазин мы, наконец, достигли острова.

Добравшись до суши, Шон со стоном повалился на землю. Я тут же метнулся к нему.

– Прикрой! – крикнул я наемнику, бросая ему дробовик и доставая из подсумка аптечку. – А то он у нас сейчас кровью истечет!

Шон поморщился, когда я воткнул иглу шприц-тюбика с противостолбнячной сывороткой прямо в рану. Сзади грохнул дробовик. И еще. И еще.

– Ты как? – крикнул я, не оборачиваясь, поливая рану негра перекисью водорода.

– Нормально, не отвлекайся!

Снова выстрел. За ним еще один. Уже знакомый писк и удар об воду.

Я разорвал упаковку бинта и туго заматывал ногу негра прямо поверх штанины. Крови было не сказать, чтобы много, но и не мало. Рана была неглубокой, но широкой. И, судя по лицу Шона – болезненной.

– Ну что? – Закончив перевязку, я вскочил на ноги и подбежал к наемнику.

– Кажется все. Ушли твари. – Андрей вытер со лба пот и тяжело опустился на землю.

Глава 11 Из классификации измененных существ Института Изучения Аномальной Зоны

Объект 232: Крикун.

Степень опасности: высокая.

Антропоморф. Не отличим от человека. Предпочитает держать глаза закрытыми: использует сварочные или солнцезащитные очки, ночные маски для глаз и другие предметы. Ориентируется на слух. Язык раздвоенный, зубы острее, чем у человека, сильно выделяется кадык и зоб на шее. Нападает, генерируя при помощи зобного мешка звук, по характеристикам близкий к инфразвуку, после чего добивает дезориентированную жертву руками. Распознать в крикуне мутанта сложно, чем он и пользуется, подходя на расстояние атаки.

Объект 6: Дьяволов клоп.

Степень опасности: выше среднего.

Дьяволов клоп – мутация триатоловых клопов. Населяют некоторые места Зоны. В отличие от собратьев с Большой земли, болезней не переносят, однако, облепив человека и забравшись ему под одежду, за несколько десятков секунд высасывают всю кровь. Насосавшийся клоп увеличивается в несколько раз, а каждый укус причиняет пораженному нестерпимую боль. Репелленты не действуют. Сопротивление бессмысленно, человек, попавший в логово клопов, обречен. Единственная тактика – осторожность при движении через кустарники.

* * *

Ступать по твердой почве после нескольких часов шатания по болотам было сродни райскому наслаждению. Мокрая одежда, конечно, все равно не высохнет из-за дождя, да и в ботинках хлюпать не перестанет, но ведь есть разница: окунуться в дерьмо по щиколотку или по шею?

Болото закончилось, и это всех нас несказанно обрадовало. Чахлые деревца не прикрывали от дождя, но впереди был поселок, в котором можно остановиться и переждать непогоду. Конечно, ждать придется у моря погоды, но это лучше, чем шататься непонятно где.

Единственное, что меня сейчас напрягало – состояние Шона. Он шел позади, упрямо перебирая ногами и заметно хромая. Дважды спотыкался и падал на землю, но оба раза вставал сам, демонстративно не замечая протянутой ему руки. Это беспокоило меня гораздо сильнее, чем его нога.

За последнее время он не проронил ни слова. Кажется, все, что навалилось на бывшего раба после спасения, окончательно сломало его. Я не раз видел такое, но, тем не менее, не знал, как поступить. Ладно, если он просто повесится на привале, но ведь и попытаться пристрелить нас может. Или сбежать, прихватив вещи.

Впереди показался поселок. Наемник сразу предупредил: он не в курсе, и там может быть что угодно, начиная от устроенного «местными» схрона и заканчивая логовом каких-нибудь рапторов. Или чего еще похуже.

С виду поселок выглядел братом-близнецом того, в котором мы с наемником познакомились. И хотя открытой опасности в нем не чувствовалось, Андрей остановился и принялся рассматривать здания перед нами в свой навороченный бинокль.

Меня же больше заинтересовал труп, лежащий в траве. Даже не труп, а скорее мумия, скелет, обтянутый тонкой высохшей кожей, будто пергаментом. На нем болталась слишком просторная одежда, чуть в стороне, будто отброшенный, лежал автомат неизвестной мне модели. Отчего бедолага помер, было непонятно.

Раскинутые в стороны конечности, раскрытый в предсмертном крике провал рта. Парень умирал тяжело. Не могу сказать насколько долго, но однозначно мучительно.

– Что это? – спросил я у наемника, указав рукой на труп. – Действие аномалии?

– Нет, – отрицательно мотнул он головой. – Аномалии всегда оставляют какие-нибудь следы. Сломанные кости, подпалины, сгоревшая одежда… Это другое. Клопы, может быть.

– Клопы? – я с сомнением посмотрел на труп, потом на наемника и переспросил с недоверием: – Какие клопы могут сделать такое?

– Поцелуйные клопы. Их здесь еще называют «Дьяволовыми». Если попадаешь в их логово, то о лечении можно не думать. За пару десятков секунд выпьют досуха. Опасные букашки. Мужику не повезло: видимо, бежал со всех ног с болота, по детектору. А он клопов не фиксирует.

– И как не влезть в их логово? – снова задал я вопрос.

– Обходить высокую траву. Тем более такую, которая ничем не примята, в которой нет следов. Мутанты как-то эту дрянь чуют. Ну, по крайней мере, я ни разу не видел выпитых досуха тварей. А вот людей видел, причем достаточно часто.

Наемник дал знак, что разговоры закончены, и двинулся дальше, по широкой дуге обходя пышные заросли, в которых, судя по всему, и находилось логово мутировавших насекомых.

– Пойдем к поселку? – спросил я через пару минут молчаливого движения. – Или обойдем?

– По идее обойти надо, – ответил Андрей, на этот раз даже не обернувшись. – Хотя, с другой стороны, можно запереться в каком-нибудь подвале и переждать несколько часов. Может и Шону полегче станет.

Бывший боксер никак не отреагировал на свое имя. Либо он настолько потерял ко всему интерес, либо попросту спал на ходу, машинально передвигая ноги.

Нам всем срочно нужен отдых.

– Так идем? – снова спросил я, рассматривая лужу под ногами. Кое-где здесь еще встречались места, где раскисшая земля поддавалась под тяжелыми армейскими ботинками.

Вопрос остался без ответа.

Я поднял взгляд и увидел идущего в нашу сторону человека. Он двигался медленно, переваливаясь с ноги на ногу, и даже отсюда я видел, как его одежда не подходит к нынешним условиям: джинсовый рабочий комбинезон на голое тело и сварочные очки на лице. Зачем он их натянул?

– Не идем, – сквозь зубы процедил Андрей, жестом останавливая нас.

Я, наконец, понял, какая деталь его внешнего вида не давала мне покоя. В руках идущего к нам человека не было оружия. И кобуры не наблюдалось.

– Иди своей дорогой! – закричал наемник, поднимая руку вверх, и тут же снова: – Иди своей дорогой, а мы пойдем своей!

Мужчина все той же шатающейся походкой продолжал двигаться к нам, не обратив абсолютно никакого внимания на реплику Андрея. Более того, казалось, даже ускорился, шаги стали увереннее, а ноги стали меньше разъезжаться на раскисшей земле.

– Черт, – мрачно выругался Андрей. После чего вскинул автомат и открыл огонь.

Когда в тело идущего ударили первые пули, он качнулся, но продолжил идти, будто робот из старого фильма. Смертоносные кусочки свинца рвали тело, прошивая его насквозь.

– Какого хрена? – пробормотал я.

А потом… Не знаю, как, но под огнем это существо умудрилось преодолеть около пяти метров менее чем за секунду, после чего атаковало.

Подобного я не ожидал.

Вытянувшись в струну, мутант открыл рот и издал настолько громкий и мощный звук, что он заглушил выстрелы. А когда крик твари затих, в ушах остался только пронзительный звон.

Сначала мне показалось, что глазные яблоки сейчас вылезут из орбит, потом – что лопнет череп. Вспомнилось чувство, испытанное мной, когда наемник использовал свой «последний шанс» на бойцах «Нового Рассвета».

А потом я обнаружил себя лежащим и судорожно нажимающим на спусковой крючок. Кое-как оглядевшись вокруг, увидел, что мои спутники также распластались по земле.

Монстр успел сделать еще несколько шагов, и в тот момент нас с ним разделяло буквально пять метров. Автоматная очередь наемника практически разворотила его грудную клетку, отбросив урода назад, однако он даже не думал умирать. Наклонившись вперед, мутант открыл рот, и я понял, что он собирается кричать снова.

Боек сухо щелкнул, сообщив мне, что дробовик пуст.

Дрожащими руками я нащупал подсумок и принялся набивать магазин.

Грудь и живот твари были изрешечены, через раны виднелись осколки белых ребер, переломанных пулями, кровь медленно вытекала и пропитывала синюю ткань комбинезона. Через отверстия в грудную клетку втягивался воздух, кровавые пузыри стекали на землю.

Я закончил перезарядку, поднял ствол и выжал спуск. Зарядом крупной дроби мутанту перебило коленный сустав, и он медленно рухнул на колени. Мои спутники снова открыли огонь, пули выбивали из уже затихающего монстра куски мяса.

Открыв рот, тварь снова попыталась крикнуть, но вместо звука из нее брызнул настоящий фонтан крови. Я больше не стрелял.

Мутант в очередной раз покачнулся, и повалился на спину. Прямо в заросли густой травы, по зеленым листьям которой перетекали друг в друга капли дождевой воды. В трех шагах от уже лежащего там трупа.

И тварь закричала. Закричала с такой силой, яростью и болью, что я, покачнувшись, завалился на землю, изо всех сил стараясь упасть в сторону, противоположную той, в которую упал монстр. К счастью, это мне удалось. А через секунду наступила тишина.

– Крикун, сука, – выругался за моей спиной наемник. Голос его дрожал, однако если судить, какой силы и экспрессии была тирада, последовавшая за этим возгласом, то все с ним было нормально.

– Все живы? – спросил я, переворачиваясь на спину.

Наемник уже шарил вокруг себя, выискивая выроненные во время перестрелки магазины. А вот Шон лежал на земле, смотря в небо, и выглядел очень и очень плохо.

Повязка на его ноге там, где прошлись когти болотного монстра, снова окрасилась красным. Неудачно упал?

– Что с тобой, дружище? – спросил я у него, медленно поднимаясь с земли. Все же воздействие «крика» оказалось намного слабее воздействия «последнего шанса». Нас тогда всего лишь краем зацепило, а ноги уже не держали.

– Нога, – ответил он, даже не посмотрев на меня. Плохой знак.

Стащив с плеча рюкзак, я принялся копаться в нем в поисках аптечки. Первым под руку попался кейс с деньгами, который постоянно больно впивался своими прямоугольными гранями в спину на марше. Я выругался. После него были несколько металлических кругляшей с тушенкой, а черная коробочка индивидуальной аптечки нашлась на самом дне. Бросив рюкзак в сторону, я занялся раной.

С тихим щелчком аптечка открылась. Вынув ножницы, я взрезал повязку. На черной коже бывшего боксера крови практически не было видно. Она сама была черной.

Не став изобретать велосипед, щедро плеснул на рану перекиси водорода, после чего залил края биоклеем и туго забинтовал. Может быть, получилось не особо красиво, но в таких условиях я ничего лучше придумать не сумел. Не эксперт я в полевой медицине.

Вколол негру два укола, один за одним. Жутко дорогую сыворотку и какой-то стероидный противовоспалительный препарат.

На оказание помощи ушло от силы минут десять, и подгонять меня не требовалось: и так торопился, как мог. Я четко понимал, что канонаду, устроенную нами, не слышали разве что глухие, и что надо как можно скорее покинуть это место.

Потянувшись за рюкзаком, я нащупал на его месте только жидкую бразильскую грязь. Не веря собственным ощущениям, повернулся, однако рюкзак действительно пропал.

Мне не осталось ничего другого, кроме как вскочить с места и громко выругаться.

– Что случилось? – спросил у меня наемник, только что обозревавший окрестности в бинокль.

– Рюкзак пропал, – беспокойно ответил я, продолжая осматривать землю. Трава была примята, красноречиво сообщая, что я действительно бросил свою котомку сюда, и что она вовсе не была плодом моего воспаленного воображения.

– И кейс? – вкрадчиво уточнил Андрей.

– И кейс, – обреченно махнул я рукой, усаживаясь обратно в лужу. В буквальном смысле.

– Погоди, – наемник сделал шаг по направлению ко мне. – Ты хочешь сказать, что потерял мои бабки?

– Да там тех бабок… – только и оставалось ответить мне. – Да и не твои они еще.

– Нет, Артур, – покачал головой Айвэн. – Они мои. Как и все то, что ты мне должен сверху. Мои, понимаешь? А ты их только что про…

Окончания фразы я не дослушал. Какой-то предмет просвистел в воздухе, я едва успел отклониться, и во все глаза уставился на упавший на землю «снаряд». Банка консервированной ветчины в собственном соку.

Пока я непонимающе смотрел на консерву, наемник начал действовать.

Он веером, от бедра, выпустил по кустам по меньшей мере полмагазина из своего «Галила». Пули посшибали на землю ветки, изрядно проредив пышную растительность, и в кустах на секунду мелькнула взъерошенная обезьянья мордочка. Не широкая морда с тремя ноздрями, как у тех тварей, что атаковали нас на болотах, а самая обыкновенная.

– За ней! – заорал наемник, кидаясь вслед за юркой тварью, которая, чудом избегнув пуль, припустила в сторону поселка. Нам не оставалось ничего другого, кроме как последовать за ним. Даже Шон, которого перспектива остаться в одиночестве пугала гораздо больше пробежки, поднялся и, матерясь сквозь зубы и прихрамывая, рванул вперед. Не так быстро, как тренированный наемник, но все же взяв хороший темп.

Сейчас я сумел разглядеть укравшую рюкзак обезьяну. Она была гораздо меньше, чем те, с которыми мы повстречались на болотах, и выглядела не так ужасно. Если бы мне пришлось увидеть это животное за пределами Зоны, и в голову не пришло бы, что оно принадлежит к местным мутировавшим формам жизни. Обычная мартышка, каких тысячи в зоопарках по всему миру.

Запрыгнув на ржавый остов мини-вэна, обезьяна на миг повернулась и показала зубы. Симпатичная в общем-то мордочка зверька превратилась в оскал.

Снова вскинув винтовку, наемник обстрелял зверька, однако от стрельбы на бегу, да еще и по такой мелкой цели, практически не было толку. Даже наоборот. Обезьяна стала перебирать лапками с утроенной скоростью и, несмотря на тяжелый рюкзак, оторвалась от нас еще сильнее.

Поселок приближался. В повадках крикунов я не разбирался, но сильно надеялся, что они ведут преимущественно одиночный образ жизни. А вот в наличии в жилом массиве сородичей маленькой воровки я даже не сомневался.

Рыкнув на бегу, обезьяна скрылась за углом. Шон со своей раненой ногой все же тормозил нас. Не догадался я вкатить ему пару кубиков болеутоляющего… Да и, чего греха таить, сам я тоже порядком запыхался.

Наемник, опередивший нас, скрылся за углом, а через секунду оттуда донеслась длинная очередь. Какого хрена там произошло?

Бросив все силы на ускорение, я выскочил из-за угла и тут же нос к носу столкнулся с женщиной. Одетой в халат и домашние тапочки, натянувшей на глаза ночную маску и при этом абсолютно безволосой. Такой лысине и Брюс Уиллис позавидовал бы.

Застывшее ничего не выражающей маской лицо напомнило о крикуне, убитом нами несколькими минутами ранее. Хотя какого хрена «напомнило»? Это и был крикун. Сестра, а может быть, жена упокоенной нами твари.

Монстр, в которого превратилась женщина под действием никому не известных сил, приготовился издать свой, уже хорошо знакомый нам, крик. Я выругался и предпринял единственно возможное в этой ситуации действие: вскинул дробовик и дернул спусковой крючок.

Грохот выстрела заложил многострадальные уши. Голова твари брызнула серо-красным фонтаном, и я едва не задохнулся от вони. Внутри черепа крикуна, а вернее, крикуньи, все прогнило.

Я оглянулся назад, и успел увидеть, как наемник надевает активные наушники для стрельбы. Да, это то, что надо. Если тут появятся еще орущие твари – Андрею их вопли будут по барабану. Отдать ему дробовик? Ведь если начнется заваруха, стоит первому уродцу издать крик – и я не боец. А автомат наемника не так эффективен против живучих тварей.

– Эй, dog! Держи!

Я повернулся. Возле меня стоял Шон, протягивая мне… iPod с большими наушниками. Не со стандартными яблочными «затычками», а с нормальными такими «лопухами», закрывающими всю ушную раковину. Я сначала не понял, а потом до меня дошло. Если накрутить громкость на всю – эффект будет не хуже, чем от активных наушников наемника. А вообще жук он. Ничего так подготовился. Стоп! Но как же сам Шон?

– Шон, а ты?

Он только махнул рукой.

– Я не боец сейчас. Еле иду. Плохо. Я разберусь, не переживай.

Я хмуро посмотрел на него.

– Я серьезно. От тебя толка больше будет.

Негр достал из своего рюкзака рулон ваты и принялся набивать уши. Я лишь пожал плечами. Ну ладно. Пусть так. Тем более, его предложение было не лишено смысла. Я сейчас был все же боеспособнее.

Я нацепил наушники, пропустил провод под ремнями, чтобы он не мешал, если начнется заваруха, включил и опустил плеер в карман. Теперь, чтобы отгородиться от воплей крикунов, мне достаточно нажать на «play». Будем надеяться, что Шон не шансон слушает.

Махнув наемнику, чтобы прикрывал, я поднял дробовик и двинулся вперед.

Как бы мы ни готовились, но нападение все же оказалось неожиданным. Я как раз проходил мимо одного из коттеджей, когда заколоченное досками окно взорвалось щепками, и из него выпрыгнул крикун в чем-то, отдаленно напоминающим джинсовый костюм. На морду тварь напялила спортивные солнцезащитные очки. Вид монстра был бы смешным, если бы я смотрел это по телевизору.

Я резко отпрыгнул в сторону, выстрелил, попал в грудь, отбросив мутанта назад, и, не дожидаясь, пока он заорет, прямо сквозь карман вдавил кнопку воспроизведения.

В уши ударил густой бас, и я едва не оглох. В мой мозг ворвался мощный бит, сдобренный речитативом:

I don’t know what you heard about me But a bitch can’t get a dollar out of me No Cadillac, no perms, you can’t see That I’m a motherfucking P-I—M-P.

Несмотря на серьезность ситуации, я прыснул со смеху. Ну, Шон, ну гангстер доморощенный, ну nigga комнатный! Чего-чего, но этого я от него не ожидал. Хотя… Кого ему еще слушать, как не боксерского промоутера и бывшего «гэнгста»? Не Тиму Пилона же. Хотя все же попсовенько.

Пока в голове метались идиотские мысли, к делу подключился Айвэн. Наемник вкладывал в крикуна короткие очереди по три патрона, удерживая тварь на месте. Я прижал приклад дробовика к плечу, прицелился и выстрелил. Попал в голову. Тварь задергалась в агонии, но из дома уже лез еще один. А судя по едва слышимой через наушники стрельбе, нас атаковали и сзади.

Я выстрелил два раза, первым выстрелом сшибая крикуна на землю, а вторым – добивая его, и резко развернулся.

Мне стало дурно. Нас собиралось атаковать не меньше десятка крикунов. Твари вышли из оцепенения, и теперь бежали на нас с хорошей скоростью по двухполоске, растянувшейся между коттеджами. Шон с наемником пока их задерживали, но это ненадолго. Сейчас они подберутся на расстояние атаки, и начнут орать. А от одновременного вопля такого количества мутантов наушники могут и не спасти.

Песня в плеере пошла на второй круг. Видимо, Шону она очень уж нравилась. Ладно, по фиг! Я быстро добил магазин дробовика, прицелился в ближайшую фигуру и выстрелил. Выстрел совпал с ударом басов в наушниках.

Бум!

«I don’t know what you heard about me».

Я сменил цель и снова нажал спуск.

Бум!

«But a bitch can’t get a dollar out of me».

Поворачиваю ствол вправо, и ловлю на мушку тварь, выбегающую из-за угла коттеджа.

Бум!

«No Cadillac, no perms, you can’t see».

Монстр заваливается на спину, мне его не достать. Ладно, его добьют наемник с Шоном. А вот этого я достану замечательно!

Бум!

«That I’m a motherfucking P-I—M-P».

Похоже, я вошел в раж и потерял бдительность, а партнерам было не до того, чтобы за мной присматривать. У них своих проблем хватало. И когда крупная тварь врезалась в меня, опрокидывая на спину, это оказалось для меня полной неожиданностью. Наушники слетели, и в уши ворвался шум битвы. Дробовик оказался зажат где-то между мной и навалившейся на меня тварью с глазами, прикрытыми окровавленной марлей, обмотанной вокруг головы в несколько слоев. В лицо дохнуло отвратительной вонью, я с трудом подавил рвотный спазм, когда крикун взмахнул рукой и ударил меня по ребрам.

Что-то затрещало. Твою мать, нет, скотина, они недавно срослись! Вряд ли у наемника есть еще одно «Прикосновение матери»! Я замычал сквозь сжатые зубы, и потянулся за ножом.

Новый удар заставил свет в глазах мигнуть: на этот раз крикун ударил с другой стороны. Как хорошо, что он не бьет в голову! Пока не бьет… Тело нападающего сместилось, я нащупал рукоять ножа и дернул клинок из ножен.

Видимо, крикуну было не очень удобно забивать меня до смерти, лежа на моей груди – он поднялся, усевшись на нижнюю половину тела, и поднял обе руки, намереваясь нанести страшный удар, призванный сокрушить мою грудную клетку. Я не одобрил затею мутанта, и как только мои руки оказались свободными, отвел правую к левому плечу и что было сил ударил урода под челюсть.

Не знаю, есть у крикунов мозги или нет, но во что-то я точно попал. Монстр замер, судорожно дернулся и завалился набок. Выдернув клинок и обтерев его о лохмотья, в которые был одет мутант, я подхватил дробовик и вскочил.

Айвэн с Шоном медленно отступали. Твари не могли приблизиться к ним, сдерживаемые шквальным огнем из двух стволов, отчего бесились и периодически взрыкивали. Я не понимал, почему они не применяют свое естественное оружие. Им что, религия не позволяет начинать орать, находясь дальше чем в десяти метрах от жертвы? Вытянув плеер с наушниками из-под мутанта, я направился к товарищам.

– Хреново дело! Патроны заканчиваются! – прокричал сквозь стрельбу Андрей. Негр лишь хмуро кивнул. Ну да. Даже с учетом того, что мы пополнили боезапас, сняв его с мертвых бойцов «Нового Рассвета», последний час мы только и делали, что стреляли. У меня патронов к дробовику тоже не густо оставалось. Правда, к автомату хватало: по кармашкам разгрузки были рассованы шесть магазинов, да еще три пачки патронов лежали в рюкзаке. Который украла обезьяна. Да и все равно пользоваться автоматом, не почистив его, я не стану.

Я бросил один их своих магазинов наемнику, тот поймал и благодарно кивнул. Мутанты вроде бы отступили. Или спрятались за коттеджами. Хрен их поймешь. Мне, к примеру, ясно было одно: на улице мне чертовски неуютно. Нужно было укрытие, чтобы перевести дух, почистить оружие и собраться с силами. На мой взгляд, лучше одного из коттеджей не подходило ничего. Интересно, отвалят мутанты, если перестанут видеть нас, или я их слишком недооцениваю, и они не такие тупые, как кажутся?

Из-за невысокого заборчика выпрыгнул крикун, и мне по ушам ударила звуковая волна. Но то ли я привык, то ли малость оглох от причитаний нью-йоркского гангстера – эффект уже не был таким сильным. Айвэн прицелился и удачным выстрелом свалил мутанта: пуля вошла тому прямо в рот, вынеся часть затылка на выходе.

Шон выглядел совсем хреново. Повязка на его ноге снова намокла, кровь никак не хотела останавливаться. Еще немного, и придется капать парню кровезаменитель.

Наемник тоже видел состояние негра, и оно ему не нравилось так же, как и мне. Уверен, сутки назад Андрей с удовольствием бы бросил Шона на съедение тварям, если бы это могло обеспечить нам спокойный отход, но сейчас так поступить он не мог. За короткое время Шон слишком часто выручал нас, и даже циничный меркантильный жлоб Айвэн проникся.

– Надо сваливать! – заорал он.

– Куда? – Я пытался перекричать звуки автоматных очередей.

Этот вопрос интересовал меня сильнее всего. Со всех сторон нас окружали мутанты, собираясь оправдать, наконец, свое название, обрушив на нас всю мощь, на которую способны.

– Нужно прорваться в тот дом, – я не особо понял, на какой из окружающих нас коттеджей показывал наемник, но следующие его слова обескуражили. – Обезьяна спряталась в нем.

– Обезьяна? Забей на деньги, придурок, нас замочат тут! – попытался я образумить Андрея, которого жадность, кажется, лишила разума.

– При чем тут деньги? – искренне возмутился Айвэн в ответ. – Если обезьяна спряталась там от крикунов, то и мы можем попробовать.

Его предположение звучало надуманно, однако спорить времени не было. Резко развернувшись, мы побежали по вытоптанному кем-то газону в сторону задней двери. Забраться между решетками окна, как это сделала обезьяна, у нас бы не получилось в любом случае.

– Шон, выбивай! – приказал я, едва стеклянная дверь замаячила перед нами.

Бывший боксер, взяв короткий разбег, всем телом врезался в створку. Я ожидал, что дверь распахнется, язычком замка расщепив косяк, однако все случилось гораздо проще: она попросту слетела с петель и упала на пол, не выдержав напора негра. Шон не успел затормозить, и рухнул на нее сверху.

– Дверь на место, живо! – заорал Андрей, выдергивая из кармана разгрузки пару гранат, судя по маркировке – светошумовых. Чтобы закрыть глаза, у меня не было ни времени, ни возможности, поэтому я просто открыл рот, хватаясь за створку, с которой только-только скатился негр.

Гранаты отправились в полет, дверь встала на место. Шон, взревев от натуги, завалил на пол тяжелый холодильник, едва не уронив его на меня. Однако мысль его я оценил: теперь тварям в любом случае придется потратить какое-то время на преодоление громоздкой преграды. C улицы раздался грохот, и одновременно с ним рев на несколько глоток. Однако, рев не «аномальный». Вполне нормальное и понятное выражение боли и страха.

– Ищем следы обезьян, они должны быть где-то здесь! – приказал Андрей, поднимая на лоб очки и включая подствольный фонарь.

Я рванул в ту сторону, где по моим расчетам должно было находиться окно, через которое мелкая воровка забралась сюда. Половицы скрипели под ногами, из-за пыльных окон в дом практически не проникало света, но найти то, что искали, нам удалось.

Мокрые следы маленьких лапок вели в сторону и исчезали в темноте дверного проема, на лестнице, ведущей вниз. Мне не оставалось ничего другого, кроме как отправиться за животиной.

Под домом был небольшой подвал. Жившие здесь люди переоборудовали его под нечто среднее между мастерской и кладовкой: в углу стоял верстак, а по стенам были развешаны инструменты.

Наемник спустился за мной и, быстро оценив обстановку, схватил с пола валяющийся кусок арматуры, заточенный с обоих концов, который, по-видимому, использовался хозяевами в качестве лома. Дождавшись, пока негр прохромает мимо него, он закрыл дверь подвала и примерился, намереваясь подпереть ее.

Идея была заранее обречена на провал: дверь открывалась наружу. Тогда, кое-как просунув кончик лома в щель под дверью, Айвэн, оглядевшись, схватил с полки массивную кувалду. Что было сил ухватившись за ручку двери, он ударил по лому.

Дом содрогнулся, но крепкое дерево с честью выдержало испытание. Еще двумя ударами наемник вбил арматуру как можно глубже, и попытался открыть. Безуспешно. Дверь была заклинена надежно.

– Вот это и называется – рубить сук, на котором сидишь, – обратился я к Андрею, почесав уже успевшую превратиться в бороду щетину. – И как мы теперь отсюда выберемся?

– А зачем нам отсюда выбираться? – усмехнулся наемник в ответ. – Разве что крикунам в лапы…

– И как долго мы сможем тут просидеть? – Я, откровенно говоря, не понимал его веселья. – У тебя припасов много? Или воды?

– Мы не будем тут сидеть. Обернись, – наемник указал на угол помещения.

Кирпичная кладка в углу осыпалась, нескольких кирпичей не хватало. Для человека проход был слишком узким, но обезьяна вполне могла протиснуться. Именно этим путем она и покинула подвал. Канализация?

– Кувалду, – протянул я обе руки к наемнику.

Андрей с улыбкой отдал мне молот. Отполированная рукоять блестела даже в темноте, судя по весу, в инструменте было ничуть не меньше трех десятков кило. Куда там знаменитому «понедельнику»!

Размахнувшись, я с тяжелым выдохом обрушил орудие на кирпичную кладку. Та выстояла, однако уже после второго удара стали отваливаться отдельные кирпичи. Сверху посыпалась земля и раскрошившийся цемент.

Понадобилось еще четыре удара, чтобы полностью разломать кирпичную кладку и добраться до бетонной стены коллектора. Это действительно была канализация. Бетон крошился гораздо тяжелее, чему немало способствовала лежащая в его толщине арматурная сетка. Кое-как мне удалось расширить дыру настолько, чтобы в нее мог пролезть человек. Оставалось придумать, как быть с металлическими прутьями, подобно решетке преграждавшими проход.

– Это поможет? – спросил наемник, протягивая мне болгарку. Я посмотрел на него, как на идиота. Короткий шнур заканчивался штекером для розетки, круг был наполовину сточен, но, чтобы перепилить пяток прутьев, его было бы достаточно.

Но не было электричества.

– Есть генератор, но не уверен, что топливо не расслоилось, – ответил Андрей на мой немой вопрос. – Другое дело, что мы от выхлопа тут задохнемся.

– Есть респираторы, а у бензина по ГОСТу срок годности – пять лет. Да и в коллектор утянет выхлоп, если что, – устало произнес я, бережно принимая в руки инструмент. Таким пользоваться не приходилось уже достаточно давно, но вроде пока помнил.

– Удлинитель есть?

– Держи, dog. – Шон сунул наемнику бухту провода.

Андрей отошел к генератору, воткнул штепсель в розетку. Я же взял с полки строительные очки, оттянув резинку, надел их. Пролез в коллектор.

Сзади закашлял, заводясь, генератор. Заглох.

– Топлива мало, может не хватить, – озадаченно констатировал наемник. – Срежь, сколько успеешь, может, получится протиснуться.

Уверенности в его голосе значительно убавилось. Генератор снова кашлянул и все-таки завелся, оглашая нутро подвала грохотом. Выхлопная труба зачадила, топливо успело застояться. Натянув на лицо респиратор, я принялся резать арматуру.

Раскаленные металлические опилки летели из-под круга прямо в лицо, и чувствовал я себя совсем не комфортно. Хорошо хоть глаза защищены. Прутья понемногу поддавались напору, и, когда генератор заглох во второй раз, я перепилил уже примерно половину.

В третий заход его хватило примерно на три четверти оставшейся арматуры. После четвертого осталось два прута. А аппарат заглох, больше не реагируя ни на какие ухищрения наемника. А ведь была же еще нижняя часть прутьев.

Шон подошел к верстаку и взял с него небольшую ножовку по металлу. Протянул мне. От сизого бензинового дыма слезились и болели глаза. Дышать было уже совсем нечем. Я медленно покачал головой.

– Извини, но этим ты сам будешь пилить…

Негр подошел к проему, заглянул внутрь, хмыкнул, и отбросил ножовку в сторону. Ухватился за прут, хэкнул, и принялся загибать его к полу.

На то, чтобы победить оставшиеся прутья, у него ушло минут десять. Я дважды за это время порывался пойти наверх, хоть и понимал, что там нас ничего кроме крикунов не ждет. Дышать было нечем. Бензиновая гарь сводила меня с ума.

Поэтому, когда мы выбрались из подвала, я с наслаждением вдохнул затхлый подземный воздух засохшего канализационного коллектора.

Наемник натянул на лицо очки, что-то подкрутил, настраивая детектор аномалий. Медленно двинулся вперед, но уже через два шага остановился перед едва заметным в темноте сталактитом. Или сталагмитом?

– Помнишь ту штуку, которую я тебе дал? – полушепотом спросил он у меня. – В поселке.

– «Прикосновение матери»? – вопросом на вопрос ответил я.

– Да, именно, – сняв со спины рюкзак, наемник вытащил из него один из лежащих там углепластиковых контейнеров. – Уж не знаю, чья это мать, но это ее «слезы».

Отколов свисающую с потолка коллектора сосульку, наемник бережно положил ее в контейнер и, аккуратно запечатав, убрал обратно в рюкзак, который закинул за спину. И только после этого выдохнул, долго и протяжно.

– Если вовремя не собрать «Прикосновение матери», то артефакт застывает и превращается в «Материнские слезы», – пояснил наемник, вытирая руки о ткань брюк. – А у них уже совершенно другие свойства. Я бы даже сказал, противоположные.

Из темноты раздалось настороженное уханье. Сомнений не было: либо маленькая дрянь, укравшая у меня рюкзак, либо кто-то из ее сородичей. В принципе, особой разницы для нас не было: где одна обезьяна, там и остальные.

Мы двинулись вперед. Уже отсюда становилось видно, что обезьяны устроили в следующем коллекторе. Гнездовье.

Им же, вроде бы, положено жить на деревьях? Или я что-то путаю?

Наваленные то тут, то там сухие пальмовые листья, среди которых лежали украденные обезьянами вещи: разбитые коммуникаторы, автоматные и пистолетные магазины, гранаты без запалов. Невдалеке от входа лежала с виду вполне рабочая двустволка.

Обезьян было много. Настолько много, что мне даже стало страшновато. В таком количестве мелкие твари разорвут нас на куски не напрягаясь. Я шагнул назад, собираясь посоветоваться с партнерами.

Однако Айвэн ни с кем советоваться не собирался и количество противников его не пугало. Где-то тут были деньги, которые наемник уже считал своими.

Ворвавшись в коллектор, он тут же открыл огонь. Звуки выстрелов заглушили пронзительные вопли приматов. Мы последовали его примеру, и какофония стала громче ровно в три раза.

Одна из тварей бросилась на меня откуда-то сверху и попыталась вонзить острые зубки в плечо, но не смогла прокусить толстый кевлар бронежилета. Отпустив дробовик, я схватил ее обеими руками за ноги, оторвал от себя и с силой ударил о стену головой, сломав шею.

Бой закончился, не успев начаться. Твари сообразили, что против автоматного огня с когтями и зубами ловить нечего, и предпочли спешно ретироваться. В разные стороны.

Андрей продолжал остервенело палить по удаляющимся в темноту фигуркам. Я предпочел не тратить патронов, которых после всего пережитого оставалось не так уж и много, а занялся поисками рюкзака.

Он нашелся достаточно быстро. Рядом было разбросано все содержимое, а чуть поодаль кейс с деньгами и несколько увесистых булыжников, которыми любопытные обезьяны, похоже, пытались его открыть. Я быстро отряхнул металлическую поверхность от налипшего на нее мусора и дерьма и, чувствуя на своей спине тяжелый взгляд наемника, спрятал кейс в рюкзак. Однако Айвэн предпочел промолчать насчет своих претензий на пока еще мои деньги.

Шон тем временем наклонился и вытащил из кучи листьев череп.

– Человеческий? – спросил археолог-самоучка, показывая найденный предмет нам.

– А ты думаешь, они здесь деньгами питались что ли? – резонно спросил Андрей.

– Нет. Деньгами, по ходу, только ты у нас питаешься, – ехидно ответил я, нашел сухой пятачок и уселся на него, доставая принадлежности для чистки оружия.

Глава 12 Инструкции ветерана с одного из сталкерских форумов

…Вы можете пройти через Периметр разными способами. Просто перелезть через стену, договориться с военными – они тоже люди, и тоже недовольны своей зарплатой. Можете воспользоваться каналом парней из фавел – только не удивляйтесь, если вас после этого ограбят и на длинном поводке отправят собирать артефакты. Можете найти проводника – многие ветераны охотно берут новичков в обучение. Правда, велик риск остаться в аномалии, прокладывая путь для своего наставника. Путей, на самом деле, великое множество. Главное, запомните одно – не пытайтесь пролезть в Зону через канализацию. Во-первых – практически все выходы завалены после того, как твари прорвались под землей в город. Во-вторых – девяносто процентов умников, что решили, будто они самые ушлые, из коллекторов не возвращались. А оставшиеся десять процентов любые подземелья в Рио-Зоне обходят десятой дорогой. Нечего там делать. Не суйтесь…

* * *

Из обезьяньего логова мы выдвинулись не меньше, чем через час. Я тщательно вычистил и автомат, и пистолет – купание в болоте не идет на пользу оружию, достал из рюкзака патроны и набил пустые магазины. Частью патронов поделился с Андреем – благо, калибр один. А вот Шона порадовать было нечем. Подумав, я отдал ему свой автомат, оставив себе дробовик. С людьми воевать мы пока не собирались, а в действенности дробана против мутантов я уже убедился.

Пока я приводил в порядок оружие, наемник приводил в порядок Шона. Он перебинтовал рану заново, сделал ему несколько уколов, и констатировал, что состояние нашего спутника улучшилось. Да оно и так было видно. Кожа негра немного изменила свой оттенок, а в глазах появился здоровый блеск. Я предположил, что следствием недавнего упадка сил у бывшего боксера были болотные испарения, а вовсе не рана. Как бы то ни было, сейчас Шону было лучше, и это не могло не радовать. Разобравшись с оружием и экипировкой, мы двинулись на поиски выхода.

Складывалось впечатление, что постепенно мы опускаемся все ниже. Ровный слой пыли на сухом бетонном полу говорил о том, что люди здесь гости нечастые. От обезьяньих лапок следов хватало, как старых, так и свежих, а вот людских не было вовсе.

Радовало то, что канализацией давно никто не пользовался. Иначе и респираторы не помогли бы, наверное. Да и идти по сухому бетонному полу приятнее, чем брести в вонючей жиже. Интересно, а почему сталкеры не пользуются канализацией? Нет, ну со стороны Периметра – я знаю, мне рассказывали. После того, как выводок мутантов пролез в город, вызвав панику на улицах и оккупировав первые полосы газет на добрые две недели, все подземные коммуникации, идущие из Зоны, просто залили бетоном. Получилось дешевле и надежнее, чем охранять их. Но почему ходами не пользуются сталкеры – я не понимал. Безопаснее же, чем наверху, нет разве?

Айвэн шел впереди. Вел нас, временами замирая, рассматривая что-то, видимое только ему в его навороченных очках, и либо по широкой дуге обходил ловушки, либо подбирал что-то с пола. Поднимал артефакты?

Однако на этот раз он остановился надолго. Слишком. А потом резко развернулся к нам:

– Эй! Вы тоже это слышите?

Я вслушался. Тишина. Кроме далекого звука капель, разбивающихся о бетон, не было слышно ничего.

– Что?

И тут мне стало понятно, о чем он говорит.

Сперва это воспринималось слухом, измученным сначала инфразвуковым артефактом, а потом – воплями крикунов, как далекий свист. Он делался все громче, ниже, потом мне показалось, что пол коллектора едва заметно вибрирует. Стоп! Не показалось! Пол действительно вибрировал, причем – с каждой секундой сильнее. Звук тоже нарастал, постепенно превращаясь в грохот. Через несколько секунд мы бы не услышали друг друга, даже если бы орали, срывая глотки. С потолка что-то посыпалось, я расширившимися от удивления глазами смотрел на тонкую трещину, змеящуюся по стене. А потом вдруг раздался оглушительный удар, пол подпрыгнул, уходя из-под ног, что-то треснуло, меня швырнуло в сторону и последнее, что я почувствовал перед тем, как потерять сознание, – сильный толчок в спину.

Отрубился не только я. Не знаю, сколько мы так провалялись, только когда я пришел в себя, свет от тактических фонарей, закрепленных на автоматах наемника и негра, стал совсем тусклым. Но какого черта? У них же там батареек должно хватать на пару десятков часов? Или мне продали бракованный? Да, но Андрей же со своим пришел! Кстати, где он?

Положение наемника в пространстве легко определилось по виртуозному хриплому мату на русском. Я даже заслушался. Некоторые обороты – так вообще записать захотелось. Жаль только нечем и не на чем. Дождавшись, пока Айвэн выдохнется, я вклинился во взятую им паузу.

– Что это было?

Я поразился, насколько хрипло звучал мой голос. Да что за ерунда? В горле ощутимо пересохло. Я похлопал себя по бокам, на ощупь отыскивая фляжку.

Из темноты снова раздался хриплый мат, на этот раз – на английском. Тут я заслушался еще больше. Выросший в трущобах Шон выдавал такие конструкции, что любой лингвист отдал бы месячную зарплату, чтобы иметь возможность услышать это еще раз. М-да. Один я тут из культурной столицы. Тьфу! Что за бред в голову лезет?

– Айвэн! Что за фигня случилась? – повторил я, дождавшись, когда замолчит уже негр. Пока Шон выдавал цветистые обороты, я успел напиться и теперь глотку не драло наждаком.

– Да я откуда знаю? – Ответ наемника звучал грубее, но я пропустил первую часть его фразы мимо ушей. – Никогда о таком не слышал.

– Может, это землетрясение? – подал голос Шон откуда-то слева.

– Может быть, – буркнул Айвэн. – Правда, сколько я тут живу – никогда не трясло. Хотя раньше, вроде, бывало. Блин, я чуть кирпичей не наложил! Думал все, потолок сейчас обвалится на хрен! – Наемник подобрал свой автомат. – Э! А что с фонарем?

– Кирпичей? – недоумевающе переспросил Шон. Айвэн от него только отмахнулся. Постучал по трубке фонаря. Тот пару раз мигнул и вообще потух.

– Дьявол! – Наемник скинул рюкзак и теперь рылся в нем в поисках батареек. Фонарь на Шоновом (а вернее – бывшем моем) автомате тем временем тоже погас.

– Да какого ху… дожника! – наемник вывернул содержимое рюкзака на пол. – Гребаные «рассветовцы», все перерыли! Где мой фонарик? – Айвэн, наконец, разыскал ручной фонарь и щелкнул кнопкой включения. Мощный луч прорезал темноту и ткнулся прямо в лицо негру, который выругался, закрыл глаза ладонью и отодвинулся в сторону.

Подсвечивая себе фонарем, наемник нашел запечатанную упаковку батареек, снял подствольный фонарь, заменил элементы питания и тот загорелся ровным ярким светом. Айвэн хмыкнул, и протянул пару батареек Шону. Глядя, как негр недоумевающе разглядывает мой автомат, я встал, отобрал у него оружие и поменял батарейки сам. Фонарь заработал.

– Бред какой-то, – пробормотал я. – Айвэн, сколько мы провалялись тут? Неужели фонари успели сесть?

Наемник опустил взгляд на свои навороченные часы и разразился бранью. Потом резко замолчал и поднял голову на меня.

– Не работают.

Я хмыкнул, отвернул рукав и взглянул на свою «Омегу». Фосфоресцирующие камешки светились в темноте, стрелки, окрашенные люминесцентной краской, бодро бежали по кругу. Вот что значит механика, а не понты новомодные! Я стер пыль с сапфирового стекла и повернулся к наемнику.

– А во сколько мы сюда влезли, ты смотрел?

Наемник задумался.

– Из болот мы вышли около семи утра. Минут двадцать бодались с крикунами, потом пока залезли, потом с полчаса шли… часов в полдевятого утра, получается.

Я присвистнул.

– Ты чего? – Айвэн непонимающе уставился на меня.

Я просто шагнул к нему и сунул часы под нос.

– Ну ни хрена себе! А они у тебя точно правильно идут?

– Ну это ж не пластик твой, от землетрясения дохнущий! – возмутился я.

– Что там? – спросил Шон.

– Да ни хрена хорошего. Четыре часа дня.

Теперь выругался Шон.

– Это мы что, без сознания семь часов провалялись?

Мой буркнувший желудок подтвердил, что в школе с математикой у негра было все хорошо. Теперь понятно стало, почему в горле пересохло.

– Да уж. Ладно. Тем более нечего рассиживаться. Пойдемте!

Наемник поднялся на ноги, перехватил удобнее автомат. Я взял наперевес дробовик, привычно пристроился за наемником. Тот опустил на глаза свои навороченные очки и вдруг что-то пробормотал.

– Ну! – мне почему-то вдруг нереально захотелось выбраться наружу. Надоела канализация эта. Теперь, когда я знал, что мы тут не полчаса каких-то, желание вернуться на поверхность было особенно острым. И фиг с ним, что там опаснее.

Стоя посреди коллектора, Айвэн принялся ковыряться с очками, едва слышно щелкая колесиками переключения режимов. Что там у него случилось?

– Дай-ка детектор. – Не оборачиваясь, наемник протянул ко мне руку.

Я расстегнул клапан на кармане разгрузки и вложил ему в руку прибор. Он посмотрел на экран, потряс детектор, понажимал на кнопки. Зачем-то достал из кармана смартфон, зажал клавишу включения: экран не загорался.

Я молча наблюдал за манипуляциями наемника. Наш чернокожий компаньон вообще смотрел куда-то в сторону, будто ничто происходящее лично его не касалось.

Наконец, закончив бороться с отдавшей богу душу электроникой, наемник сплюнул на пол тягучую слюну и громко с расстановкой выругался. Спертый воздух между бетонными стенами коллектора подхватывал его слова и уносил эхом куда-то вдаль.

– Вся электроника сдохла? – поинтересовался я, когда мне надоело слушать ругательства наемника.

– Угу, – не дал однозначного ответа наемник. – Может импульс долбанул какой-нибудь, во время землетрясения… Аномалия разрядилась. А может просто место такое. Не знаю, в общем.

– И, что делать будем? – поинтересовался я, оглядываясь вокруг. Не то, чтобы я искал что-то, что могло нам помочь… В голову почему-то пришла мысль, что вижу я сейчас собственную могилу.

Вернее, склеп для нас троих, вместительный и роскошный.

– Придется подручными средствами, – пожал плечами наемник, снимая с лица очки и убирая их в чехол. В руках у него будто из ниоткуда появился мешочек. – Не знаю, как далеко дойдем, но не сидеть же тут теперь.

Вынув из мешочка гайку, обвязанную белой ленточкой, наемник швырнул ее прямо перед собой. Гайка пролетела несколько метров и исчезла во вспышке, осветившей эллипс границ аномалии.

– Офигеть… – пробормотал я. А ведь могли бы просто вперед пойти. И тогда – все…

Айвэн, на ходу доставая второй маркер, сделал робкий шаг вперед, вжимая голову в плечи, будто ожидая, что вот-вот его поразит молния с небес. Хотя, с небес она, разумеется, не ударила бы ни в коем случае… Неба мы попросту не видели.

А вот долбануть от стены до стены…

На секунду я ослеп и оглох. Разряд, стелясь над землей, ударил из одной точки на стене в другую. Прямая стрела раскаленной плазмы осветила коллектор на много метров вокруг, заставила дернуться от неожиданности и ослепила глаза.

А через секунду меня потащили вперед. Мутным пятном мелькнуло раскрасневшееся лицо наемника, что-то кричащего мне и указывающего в темноту.

Мелькнули и растаяли чьи-то светящиеся глаза. наемник пытался что-то объяснить, но я был не способен воспринимать окружающую действительность, росчерк молнии, оставшийся ожогом на сетчатке, я видел даже с закрытыми глазами. Мне не оставалось ничего другого, кроме как сделать шаг вслед за наемником. Потом еще один. Почувствовал толчок в спину, по инерции шагнул вперед еще два раза и замер, остановленный рывком за плечо.

– Ты чего? – В глазах, наконец, прояснилось, и я увидел перед собой Айвэна.

– А ты чего? – Почему-то у меня не нашлось лучшего ответа.

Наемник лишь покачал головой:

– Нет, так далеко мы не пройдем.

Он достал еще одну гайку, примерился, и спросил у Шона, оставшегося на месте.

– Готов?

Негр выругался.

– Готов, спрашиваю? – Кажется, наемник начал выходить из себя.

– Готов, готов, – кивнул Шон.

– Я начинаю считать, ты продолжаешь. Когда дойдешь до пяти – беги к нам.

– Понял.

– Раз! – Наемник отвел руку, примеряясь для броска. – Два! Три! – Он бросил гайку вперед, снова треснуло, запахло озоном. Едва вспышка погасла, как Шон сорвался с места, и тяжело затормозил возле нас, схватившись за мое плечо.

– Не, так дело не пойдет, – покачал головой наемник. – Во-первых, если тут весь коридор в таких аномалиях – мы их до завтра проходить будем. Кто-то ошибется, и наша компания поуменьшится. А во-вторых… Не все аномалии можно выявить. Есть такие, которые реагируют только на органику. Нам труба без детектора. Однозначно.

И тут кто-то фыркнул.

Наемник среагировал моментально. Быстрый разворот – и луч подствольного фонаря бьет… прямо в насмешливую обезьянью мордочку.

Обезьяне резкий свет не понравился. Прикрыв глаза лапой, она спрыгнула с трубы под потолком, на которой сидела, и припустила вперед, четко по центру коридора.

– За ней! – заорал наемник, срываясь с места. – Бегом!

Я побежал вслед за ним. Сзади топал Шон.

– Айвэн, зачем она тебе нужна? – на бегу пропыхтел я. – Куда ты несешься?

– Это наш единственный шанс! – проорал наемник, ускоряясь еще сильнее. – Нужно поймать эту тварь!

И тут до меня дошло.

Логика в его словах имелась, причем достаточно простая.

Осознав это, я припустил вперед с утроенной силой. Обезьянка все чаще опасливо оглядывалась, с тоской глядя на стремительно сокращающееся расстояние, но скорость не увеличивала. Устала, наверное.

Следы мелких обезьяньих лапок были отчетливо видны в плотном слое пыли, покрывающем бетонный пол коллектора. Вполне надежный способ передвигаться по незнакомой местности.

Особенно без детектора.

– Хватай ее! – закричал вдруг наемник, делая несколько огромных прыжков вперед. Он рисковал попасть в аномалию, но, чтобы добыть нам живой «детектор» вместо подохшего прибора, сознательно принимал этот риск.

Айвэн отсек обезьяне дорогу и теперь мутанту было некуда бежать. Развернувшись, зверюшка показала растянутый в оскале рот, полный мелких зубов, и рванула в мою сторону.

На мгновение я даже подумал, что загнанная в угол животина решится напасть на меня, но она, преодолев разделяющее нас с ней расстояние, резко юркнула вниз, умудрившись прошмыгнуть между моих расставленных ног.

И угодить в руки бывшего боксера, в отличие от меня не оплошавшего.

Обезьяна закричала и попыталась укусить негра за лицо, но он вовремя отвел ее от себя на вытянутых руках, щелкнув по влажному носу. Зверюшка обиженно взвизгнула и замерла.

– Держи ее, – приказал наемник, разворачивая непонятно откуда взявшийся моток прочной веревки.

Через несколько секунд мартышка с крепко затянутой на задней лапе петлей была отпущена на бетонный пол. И тут же попыталась дать деру куда-то в темноту, споткнулась, упала на землю, чуть не перекувыркнувшись через голову.

И снова рванулась в сторону. На этот раз в другую и еще стремительнее, чем в первый раз, однако эта попытка, как и первая, была ожидаемо обречена на провал.

Когда и в третий раз сбежать не удалось, обезьяна принялась дергать веревку. Я наблюдал за мучениями несчастной зверюшки, не понимая, чего ждет наемник. Потом были напрасные попытки перекусить поводок. Какими бы острыми не были зубы мутанта, справиться с прочнейшим тройным плетением они не могли.

Окончательно пав духом, зверек побежал в нашу сторону, встал на задние лапы и потянулся передними к Шону. Тот молча отстранился, видимо, помнил щелканье зубов твари и запах из ее рта.

– Просит, чтобы отпустили, – хмыкнул Айвэн. – Умная тварь.

Вынув из кармана разгрузки шоколадный батончик, наемник двумя пальцами разорвал обертку и протянул шоколадку обезьяне. Быстро выхватив угощение из его руки, мутант в мгновение ока сжевал шоколадку и, состроив умильную мордочку, требовательно посмотрел на меня, будто ожидая, что и я дам ему чего-нибудь вкусного.

Наемник потрепал обезьяну по голове, едва ли не ласково провел ладонью по ушам.

– Умная, – снова прошептал он. – Выведет нас.

Я вовсе не был уверен, что его методы дрессировки сработают. Однако, как оказалось, я напрасно сомневался. Выпросив и употребив еще один батончик, обезьяна размазала по лицу шоколадные слюни, повернулась и побежала в темноту. На этот раз медленно, так, чтобы мы поспевали, будто понимая, что от нее требуется.

Детектор заработал. Обезьяна обошла по широкой дуге с виду абсолютно чистый участок пола, протиснулась по стенке мимо зеленоватой лужи, с виду ничем не отличавшейся от обычной зацветшей воды, и снова беззаботно потрусила по центру коридора. Никто из нас не стал спорить с ее животным чутьем, мы просто следовали за зверьком, стараясь двигаться точь-в-точь по узкой дорожке обезьяньих следов.

Тоннель все тянулся вперед, и конца-края ему видно не было. Как не было и ответвлений. Мне казалось, что движемся мы уже несколько часов. Только светящиеся стрелки «Омеги» говорили, что это не так. Правда, я часам почему-то уже не верил. Черт его знает. Вдруг и правда врут?

Гнетущее настроение, казалось, передалось и моим спутникам. Если в начале пути мы перебрасывались шутками и ничего не значащими фразами, то сейчас тишина тоннеля нарушалась лишь звуком наших шагов и редким попискиванием обезьяны.

Эта тишина уже начала порядком давить на уши, и когда Айвэн пояснял нам, как лучше обходить ту или иную ловушку, распознанную обезьяной, слышать звуки человеческого голоса было даже как-то непривычно.

А потом мы добрались до разветвления. Второй тоннель, идентичный тому, по которому мы пробирались, уходил перпендикулярно вправо. И оттуда тянуло сквозняком. Это что же мы, выбрались, получается? Обезьяна остановилась на развилке. Сделала неуверенный шаг вперед, принюхалась, чуть слышно пискнула и повернулась к правому тоннелю. «Ну давай, милая! Не тяни! Выводи нас отсюда!» – беззвучно бормотал я. Обезьяна вошла в ответвление, углубилась на несколько метров, и вдруг кинулась назад. Запищав, она обежала вокруг нас, заставив Шона подпрыгнуть, чтобы не дать веревке захлестнуть ноги, остановилась в центре и уселась на пол. Снова встала и обвела нас смышленым взглядом, заглянула каждому в глаза, будто пытаясь предупредить.

Я бы, может, и воспринял предупреждение зверюшки, до этого уверенно проведшей нас не меньше чем через десяток аномалий, однако на наемника будто нашло что-то. Все его восхищение звериной смекалкой куда-то испарилось в течение нескольких секунд и, изо всех сил рванув веревку на себя, он зарычал:

– А ну пошла!

Однако понукания делу не помогли. Зверек юркнул за мою спину, надеясь, что я защищу его от разозлившегося наемника, и снова принялся остервенело дергать веревку, пытаясь сорвать петлю с ноги.

Айвэн резким движением притянул обезьяну к себе, пытаясь заставить снова вести нас, однако та лишь заверещала громко, отчаянно, будто ее режут на куски, а потом цапнула наемника за палец.

– Ах ты сука! – заорал наемник и отвесил обезьяне мощного пинка.

Зверь пролетел по воздуху несколько метров в направлении перпендикулярного тоннеля, веревка натянулась, и обезьяна упала на пол. Взвизгнула, вскочила, и метнулась назад, резко вильнув в сторону, и побежала вперед, по тому тоннелю, по которому мы и шли до этого. Туда, куда не очень-то хотела идти еще три минуты назад.

Что-то звонко щелкнуло, хлопнуло, будто лопнула туго натянутая струна и обезьяна исчезла в красной вспышке. Мне в лицо чем-то плеснуло, а в воздухе завоняло кровью и аммиаком.

Стерев с лица покрывшую его плотной пленкой жидкость, я понял, что вспышка была вовсе не красной. В этот цвет ее окрасила кровь несчастной обезьяны.

Я стряхнул с ладони собирающуюся в крупные капли кровь. Обернулся, как раз вовремя, чтобы увидеть, как Айвэн снимает с ткани разгрузочного жилета мелкие обрывки обезьяньих кишок.

Я заглянул во второй тоннель. Это что же там такое, что несчастный зверь предпочел аномалию?

Думаю, дурное предчувствие в тот момент возникло не у одного меня.

– И что будем делать дальше? – мрачно спросил я, снова посмотрев на наемника.

Тот вытащил из кармана футляр с очками, натянул их на лицо. Попробовал включить, но в итоге с обреченным видом упрятал их обратно. Ладно, хоть ломать не стал.

Как не стал и отвечать. Вытащил гайку, покатал ее в небольшой лужице с обезьяньей кровью и запустил импровизированный органический маркер перед собой, примерно в том же направлении, куда отказывался двигаться зверек. Гайка пролетела с десяток метров, пока не ударилась о бетонный пол, после чего банально исчезла в темноте.

Никакой аномальщины. Никаких вспышек, ничего такого.

Наемник вытащил из кармана следующую гайку и запустил ее так далеко, как только смог. И снова ничего.

– Кажется, выбрались, – тихо произнес наемник. – Не знаю, чего испугалась та тварь. Сломался детектор обезьяний.

Он сделал шаг вперед. Потом еще один. Ничего не происходило. Или обезьяна сошла с ума, предпочтя выходу на поверхность гибель в аномалии, или тут все было не так просто.

Я сделал шаг вслед за наемником и тоже не почувствовал в себе никаких изменений. Нет, конечно, вполне возможно, что сейчас мы получили огромную дозу радиации, ультрафиолета или какого-то другого неизвестного науке излучения…

Втянул в себя воздух. Он стал более сладковатым и менее спертым. Более того, теперь я наконец-то почувствовал хоть какое-то его движение, что означало только одно – до выхода осталось не так уж и далеко.

– Тянет, – обратил я внимание наемника на этот факт.

– Тянет, – согласно пробормотал Андрей. – Только почему-то гнилью тянет.

Наемник вынул из кармана зажигалку, пощелкал колесом огнива. После пятого оборота на конце фитилька появился едва-едва горящий огонек, медленно наклонившийся в сторону бокового хода.

– Ну что, пошли? – Наемник повернулся в нашу сторону. Я лишь согласно кивнул.

А через мгновение стало понятно, чего конкретно испугалась обезьяна.

Атаку я проморгал. Справа что-то мелькнуло, а еще через секунду Андрей уже стрелял. Раптор! Именно с такой твари началось мое знакомство со здешней фауной. Правда, этот был несколько мельче и немного другой окраски – отливал скорее зеленым, чем коричневым.

Подземная разновидность?

Додумывая эту мысль, я уже вскинул оружие и выжал спуск. Глухо бумкнуло, и тварь отбросило к стене. Все же я прав был, сделав ставку на дробовик. Пули напарников пробивали тело ящера насквозь, не нанося особого урона, после чего с визгом и искрами рикошетили от бетонных стен коллектора.

Что-то зашуршало с другой стороны, и из темноты коллектора появилась еще одна тварь. Ее ноги уже оторвались от земли, а развернуться я не успевал. Никак.

Через мгновение увесистое тело мутанта сбило меня с ног. Ящер схватился своими массивными тупыми зубами за ствол дробовика, который я предусмотрительно успел выставить перед собой, и попытался сжевать его.

Я рефлекторно выжал спуск, моля всех известных человечеству богов, чтобы в магазине остался хотя бы один патрон. Молитвы были услышаны, и ошметки будто взорвавшегося изнутри ящера разбросало по полу.

Я лихорадочно принялся набивать магазин патронами.

Из ответвления появилось сразу несколько мутантов. Мы встретили их шквальным огнем в три ствола, в несколько секунд уполовинив их количество.

Все-таки относительно спокойная жизнь размягчает и выбивает из подкорки массу крайне полезных привычек. Например – привычку считать патроны. Боек сухо щелкнул, и я в недоумении застыл на секунду. Одна из тварей смогла прорваться сквозь заградительный огонь напарников, и помчалась прямо на меня.

Андрей стрелял гораздо быстрее и лучше, однако лишний десяток легких пуль не могли спасти меня: тварь приняла их в мясистые спину и хвост, уже промчавшись мимо.

Быть мне крепко пожеванным, если бы не негр. Отбросив в сторону опустевший автомат, он рванулся вперед, крепко схватив раптора за хвост, покрытый скользкой даже на вид чешуей. Не знаю, как ему удалось это…

Мутант, издав металлический звук, безуспешно попытался стряхнуть тяжелое тело бывшего боксера, навалившегося сверху.

Я, наконец, вышел из оцепенения и перезарядился. Хорошая штука дробовик. Только патронов в магазине мало. А еще – зона поражения слишком широкая. Обычно это плюс, только не сейчас: я не мог пристрелить мутанта, не зацепив негра.

Но тут раптор дернулся и… сбросил хвост. Судорожно сокращающийся обрубок остался в руках Шона, а ящер снова рванул ко мне.

Выстрел ударил по ушам, и мутанта с развороченной плоской башкой отбросило назад. Я резко развернулся, беря на прицел черную дыру бокового ответвления, ожидая, что она выплюнет несколько новых ящериц. Однако в пыльном помещении коллектора наступила тишина, разве что теперь слабый сладковатый запах крови и пороха перебил запах гнили.

Наемник, мрачно поджимая губы, светил фонарем в правый ход. Шон вертел в руках оторванный хвост раптора, пытаясь сообразить, как здоровенному мутанту удалось разорвать такие же здоровенные и мощные межпозвоночные диски.

– Вопрос куда идти отпал, – констатировал я, пытаясь отряхнуть штаны от грязи, которой, в отличие от сухого и пыльного основного коридора, здесь хватало. Нечистоплотные рапторы эти. Ящерицы, чего с них взять? Не то, чтобы я волновался о чистоте своего костюма, просто в грязи могло находиться что угодно, начиная от мутировавших штаммов бактерий и заканчивая какими-нибудь нанороботами. Я уже ничему не удивлюсь.

– Готовы? – не поддержал моего шутливого тона Айвэн. Бросив на нас быстрый взгляд, он взял автомат на изготовку и двинулся в темный коридор.

Аномалий можно было не бояться, это стало ясно с первого взгляда. В жидкой грязи было уж очень много следов когтистых лап ящериц. Слишком много, чтобы это место оказалось опасным. А туда, где грязь была нетронута, мы попросту не совались.

Запах гнили тем временем становился все сильнее, а когда мы вошли в следующий коллектор, стал практически нестерпимым. Пришлось натянуть на лица маски респираторов, чтобы хоть как-то дышать.

Помогло не сильно.

На полу валялись гниющие трупы людей и мутантов. Посреди зала лежало два обезьяньих тела, пока еще не тронутых разложением. Совсем свежих. Видимо, из разогнанного нами логова.

Меня, наконец, пробрало. Небольшая задержка, перекосившийся в стволе патрон, и наши тела присоединились бы к этому разбросанному по полу великолепию. Выломанные ребра, выеденные внутренности, пожеванные тупыми массивными зубами конечности. Судя по всему, рапторы попросту не могли рвать мясо зубами, либо не имели нужных пищеварительных ферментов, поэтому и ждали, пока трупы начнут разлагаться.

Айвэн скупым жестом обратил наше внимание на лежащую на подстилке из какого-то тряпья кучу продолговатых предметов.

Несколько секунд ушло на то, чтобы осознать, что конкретно мы видим.

Кладка. Кладка из нескольких кожистых яиц. Мы попали в самое логово рапторов.

И никакая это не подземная разновидность. Это попросту подростки. Поэтому бой прошел гораздо проще, чем если бы это были взрослые ящерицы.

Черт. А где их мама? Ну, или папа? В глубине души мне хотелось, чтобы монстры котировали партеногенез. С одним родителем нам все же будет попроще, чем с двумя, если вдруг взрослому раптору вздумается проведать свое потомство.

Переглянувшись, мы с наемником достали по пистолету и медленно подошли к кладке. Из каждого из этих яиц в будущем вылупится опасный хищник, а такой толпой они могут убить не одного сталкера.

Нужно было уничтожить кладку.

– Там выход, – внезапно произнес негр, указывая куда-то вдаль.

Действительно, бетон коллектора обрушился то ли под собственной тяжестью, то ли под воздействием какой-то аномалии. Сверху осыпалось несколько кубометров грунта, образовав внушительных размеров насыпь, по которой без всяких проблем можно было выбраться на поверхность.

Насыпь наверняка была хорошо утоптана широкими когтистыми лапами. А с неба пробивались лучи закатного солнца. Мы пробродили по коллекторам весь день, черт побери! Пора на свежий воздух.

Я развернулся и навел пистолет на одно из яиц и выжал спуск. Грянул выстрел, пуля с чавканьем вошла в яйцо, расплескав его содержимое по остальным. Рядом стукнул пистолет наемника. Я перевел ствол пистолета на следующее и снова спустил курок.

Это напоминало стрельбу по бутылкам во время загородного пикника. Только почему-то было не так весело. Может быть, потому, что я находился черт-те где, под землей, мы только что отбились от огромных ящериц, за мной охотятся боевики террористической организации, а за Периметром меня, наверное, уже объявили в международный розыск? Да ну, бред какой-то. Наверное, просто съел что-то не то. Вот и настроение не из лучших.

За спиной послышался шум, а потом Шон как-то странно вскрикнул. Как будто он удивился и испугался одновременно. В коллекторе вдруг стало темнее. Я резко развернулся и обомлел.

Мама? Папа? Да хоть дедушка, блин! Во накаркал!

Там, где был выход, заслоняя массивным телом и без того тусклый свет, стоял огромный раптор. Ну, как огромный? Раза в четыре больше тех, которых мы оставили гнить в туннеле. И в пару раз больше того, которого мы замочили с наемником. Но, думаю, нам и этого хватит.

Мутант повел вытянутой мордой, издал горловой клекот, и ринулся вперед – только грязь из-под лап брызнула. Шон открыл огонь, но промахнулся, поскользнувшись. Тварь же, походя, махнула длинным, будто подпружиненным хвостом, и негр, вскрикнув, отлетел в сторону.

Наемник упал на одно колено, и четко, как на стрельбище, всадил две короткие очереди мутанту в голову. Тот лишь покачнулся на миг, теряя равновесие, и замотал уродливой башкой. Его череп был слишком толстым, чтобы пули его пробили, да и скользкая, плотная чешуя обеспечила рикошет. Мутант издал угрожающий звук, и снова кинулся вперед.

Вскинуть висящий на ремне дробовик я уже не успевал, а стрелять в ящерицу из пистолета было бесполезно. Потому я просто прыгнул в сторону, как можно дальше. Упав на бок, я проехался по жидкой, липкой грязи, вскочил, поскользнувшись, и тогда уже выстрелил.

Крупная дробь ударила монстра в бок. Но если маленьких рапторов выстрелы из дробовика рвали на куски, то их родителя выстрел заставил лишь покачнуться. Не теряя времени я выстрелил еще раз. И еще.

На этот раз я считал патроны. У меня оставалось четыре выстрела. Несколько попаданий подряд пробили-таки естественную броню мутанта, по боку сочилась кровь. Тем не менее, на то, что он сейчас свалится бездыханным, похоже не было. Скорее, наоборот. Глаза твари блеснули злобой. Он повернул морду и увидел разбитые яйца.

– Артур! Валим отсюда!

Вой раптора перекрыл возглас наемника. У меня даже в груди екнуло – так много боли и отчаяния было в этом крике. А еще там была ненависть. Много ненависти. И я догадывался, на кого она была направлена.

– Да быстрее же! Не тупи!

Я бросился бежать. За моей спиной ящер шумно поворачивался, сбивая хвостом остатки разбитых яиц. Ну да, чего уж теперь аккуратничать с ними?

Я несся к выходу. Ни наемника, ни Шона видно не было. Черт! Бросили? Да ну! Не может быть! Хотя… Чемодан с деньгами у Андрея, а я оказался слишком беспокойным клиентом. Все логично. Сзади снова раздался вопль мутанта, когти скрежетнули по бетону совсем близко… Ну все.

– Сюда! – гаркнули над ухом. Я резко затормозил, едва не распластавшись на скользком полу, а в следующую секунду крепкие руки наемника уже тащили меня в узкую щель в стене. Я зацепился дробовиком, рванулся, уже практически ощущая затылком смрадное дыхание монстра, и будто пробка из бутылки полетел вперед, сбивая с ног наемника. Где-то сзади стукнул упавший на пол дробовик. Я вскочил на ноги и прижался к стене: места здесь было крайне мало.

Мутант со всего разбега нырнул в щель, однако она была слишком узкой для него. Он рванулся вперед, заверещав и обдав нас нереальной вонью из пасти, дернулся назад – и заорал еще раз. Ящер застрял.

Айвэн рванул что-то с пояса и бросил негру, оказавшемуся зажатым между стеной у самой щели и пастью монстра. Боксеру было невесело: мне показалось, что даже его кожа побелела.

– Шон, давай! – гаркнул наемник. Тот схватил брошенный предмет, секунду разглядывал его, а потом выдернул чеку, и, коротко размахнувшись, метнул осколочную гранату прямо в пасть раптору.

Глупая тварь дернула головой, ловя летящий предмет, и, как мне показалось, даже глотнула его. Я не рассмотрел подробностей, потому что в этот момент упал на пол, вжимаясь в стену, прикрываясь рюкзаком, и молясь, чтобы меня не зацепило осколками.

Осколками не зацепило. Зацепило фонтаном крови и ошметками внутренностей мутанта. Слух отбило напрочь, и это учитывая, что я еще рот успел открыть, догадавшись, что взрыв гранаты, даже внутри мутанта, в таком тесном пространстве будет сомнительным удовольствием. Надеюсь, Шона не контузило напрочь, он же был совсем рядом. А как наемник?

Андрей вяло копошился в углу, держась за голову. Его тоже приложило. Нам повезло, что гранату мутант все-таки глотнул, и это хоть немного приглушило звуковую волну. Если и поймали контузию – то самую легкую, которая пройдет через десять минут на свежем воздухе. Воздух… Мой респиратор болтался на шее, и сейчас в нос мне ударил весь изысканный букет коллектора: запах гниющих трупов, разбитых яиц раптора и его внутренностей, облепивших ткань костюма. Я согнулся вдвое и меня вывернуло. Нет, пожалуй, я теперь понимаю, почему местные сталкеры не жалуют подземные коммуникации. Вверху оно все же как-то попроще.

Глава 13 Приказ Армада Моро офицерам «Нового Рассвета»

На данный момент перед нами стоит несколько задач.

Первостепенной является уничтожение любых организованных формирований на территории Бразильской Аномальной Зоны. Не важно, являются ли они батальоном полиции, сборной командой сталкеров или местными силами самообороны.

Все, кто хотел убраться из нашей Зоны, уже ушли. Остальные решили остаться. И они останутся и щедро удобрят аномальную почву нашего нового дома.

Не время думать о личном обогащении. Все, кто смогли выжить после Всплеска, смертельно опасны. Не думайте, что сможете так просто поставить их на службу делу «Нового Рассвета». Гораздо проще и дешевле будет уничтожить их, и позже завезти новую рабочую силу.

В случае сопротивления не рискуйте собой: каждый боец на счету, подкреплениям идти неоткуда. Если дело угрожает обернуться безвозвратными потерями, используйте артиллерию и бронетехнику.

Второй задачей является захват контрольных точек, список которых приложен ниже. Это арсеналы, запасы ГСМ и прочие важные объекты. Однако, эта задача не настолько критична: при невозможности удержать точку попросту уничтожайте склад и отходите. Мы располагаем достаточной материальной базой, чтобы при необходимости пополнить запасы. К тому же, у нас в руках окажется неистощимый источник материальных средств: сама Рио-Зона.

Третьей задачей является защита штаб-квартиры. Ей займутся третий, седьмой и девятнадцатый отряды. Не нужно объяснять, зачем это необходимо.

Вперед, бойцы. Без жалости, без сострадания, без сожалений.

Ради достижения цели все средства хороши.

Рассвет грядет!

* * *

– Вставай, хватит валяться!

Голос наемника был усталым. Таким же, как и он сам. Тем не менее, Айвэн уже проверил снаряжение, оружие и нетерпеливо призывал нас двигаться дальше. Двигаться не хотелось. Совсем. Больше всего хотелось так и лежать на спине, тупо пялясь в темное небо.

Кстати, о небе.

Мне показалось, или оно стало каким-то другим? Как будто… мутным, что ли? Я не мог вспомнить, видел ли я звезды в Зоне раньше, но сейчас их не было.

– Все, Артур. Хорош! Давай, подъем!

Айвэн нагнулся и протянул мне руку. Я тяжело вздохнул и принял помощь.

Шон стоял в стороне, растерянно оглядываясь и едва не принюхиваясь.

– Что-то поменялось… – угрюмо пробухтел негр. – Вы не чувствуете?

Как по мне – как была Зона дырой, так ею и осталась. А вот наемник нахмурился и покивал головой.

– Да. Как будто что-то изменилось. Я не могу понять, что именно, но действительно… Как будто в воздухе что-то.

Я только пожал плечами.

– Ничего не вижу.

Айвэн лишь махнул рукой.

– Ты понимаешь, где мы? – Я взглянул на наемника.

– Приблизительно. Я тут раньше не был. Но это не повод валяться. Так что давай, подъем и марш-марш за ведущим.

Я спорить не стал. В конце концов, пока мы в Зоне, тут главный Айвэн. Да и лежать тут не так уютно и удобно, как хотелось бы. А если подумать, что у обиженных нами ящериц-переростков может быть и второй родитель… Да, надо сваливать.

Я поднялся, проверил оружие, мы привычно построились колонной, и двинули вперед.

Электроника так и не работала, и потому наше продвижение значительно замедлилось. Теперь наемник постоянно пользовался гайками, что-то бормоча и периодически ругаясь. Прошло не меньше часа, прежде чем мы удалились от выхода из коллектора.

Наемник теперь ругался не прекращая. Сквозь поток нецензурщины я все же смог уловить его главную мысль: он еще никогда не видел таких скоплений аномалий. У меня опыта хождения по Зоне не было, но даже я понимал: то, что меня постепенно обдает то жаром, то холодом, то, что волосы на загривке становятся дыбом от непонятной энергии, невидимой глазу и которую невозможно обнаружить – это не нормально. Я не помнил таких ощущений, когда мы шли по Зоне до этого.

Когда я уже готов был послать все к чертям и снова завалиться на землю, Айвэн, наконец, пошел быстрее. То ли мы миновали опасный участок, то ли еще что – но двигались мы теперь не в пример шустрее. Правда, не долго.

– Стоп. – Наемник вдруг остановился и поднял руку. – Люди.

– «Новый Рассвет»? – спросил я, поудобнее перехватывая оружие. Автомат вернулся ко мне – Шон, наконец, вспомнил, что у него в мешке лежит его пистолет-пулемет. А вот мой дробовик так и остался в подземельях. Раптор, сволочь такая, разорвал цевье когтями. Пришлось полюбившуюся игрушку оставить.

– Без формы, – отрицательно мотнул головой наемник. – Нужно остановить. Узнать, хотя бы, что происходит… Только вот боюсь я, что разговора не получится. Как бы не положили нас всех тут на месте.

Я выглянул из-за его плеча и увидел, что действительно по лесу, метрах в двадцати от нас шли люди. Одеты они были даже не в камуфляж, а в защитного цвета рубашки, поверх которых натянули разгрузочные жилеты. Сверху накинули желтые дождевики.

В общем, нечто вроде наших охотников. Чтобы дополнить сходство, можно было бы выдать каждому по семнадцатому «ижаку», но вооружены мужики были вовсе не берданками, а «злыми черными винтовками». «M16A1».

И тут меня в очередной раз накрыло. Да сколько бегать-то можно? Сначала – от копов, потом – от бойцов «Рассвета», опять от них же, от мутантов… Надоело! Вскинув автомат, я быстро, пока меня не успел остановить наемник, шагнул вперед, моментально оказавшись на тропе позади процессии.

– Стоять! Оружие на землю, быстро! – заорал я диким голосом. – Быстро, сука, бросили!

Моим спутникам не оставалось ничего, кроме как поддержать меня, вывалившись из кустов. Наверное, мы представляли собой поистине страшное зрелище: двое белых и негр, перепачканные жидкой грязью и кишками рапторов, злые и вооруженные. Картинка та еще.

Мужики остановились и медленно развернулись, демонстрируя пустые руки. Пушки они не выбросили, оставили болтаться на шее. Я видел, что губы их шевелились, правда, слов слышно не было. Оставалось только надеяться, что они не договариваются о том, как перестрелять нас.

– На землю, не поняли, что ли!? – переспросил я. – Или мне доступнее объяснить?!

Первым сдался тот, что вел их: бородатый мужик с мелкими глазами и носом картошкой. Он отвел руку, в которой сжимал детектор аномалий, в сторону, а второй снял с плеча автомат и аккуратно положил на землю.

Остальные, увидев, что сделал ведущий, поступили так же.

– Мужики, товар забирайте, только нас не трогайте! – попросил бородатый. Очередной выходец из Европы? Или нет? Его акцента я разобрать не мог.

– Да не нужен нам ваш товар, – я тоже опустил оружие, хотя не уверен, что они оценили этот жест миролюбия. – Мы поговорить хотим.

– Когда говорить хотят, обычно оружие бросать не заставляют, – подал голос один из ведомых, молодой парень с характерным для латиноамериканцев акцентом и оттенком кожи.

– А сейчас не обычный случай, – вставил свое слово Айвэн, наводя ствол на мгновенно побледневшего парня. – И вообще, лучше молчи, шкет, пока не спросили.

– Куда идете? – обратился я к бородачу, не обращая внимания на перепалку.

– К высотке, – он указал пальцем куда-то вдаль. – В сталкерский лагерь. Там помощь нужна.

– Помощь? – удивился я. – А что произошло?

– Вы что, не знаете? – проявил не меньшее удивление мужик, но, увидев недовольное выражение на моем лице, принялся рассказывать: – Тут такая жесть началась… Военные ввели в Зону два десятка отрядов со всех направлений, народу покрошили – жуть! Правда,.. – он на миг запнулся, – сами все и легли, когда эта штука началась…

– Штука? – Наемник посмотрел на бородача.

– Ну да. Выхлоп. Выброс. Всплеск. Волна. Кто как называет. Когда оно грохнуло – все, кто в укрытии не был, загнулись. Мы много трупов видели по дороге. Думаю,.. – продолжил он чуть дрогнувшим голосом, – население Зоны внушительно сократилось. И электроника вся вырубилась.

Мы переглянулись. Выброс? Не та ли это хрень, которую мы приняли за землетрясение? Выходит, что та. То есть, нам, получается, повезло? А я еще возмущался, что мы в подземелье залезли.

– А что «местные»? – спросил бывший боксер. Кажется, он еще не отказался от мысли поквитаться не только с итальянцами, но и со здешними бандитами из фавел. Мне кажется, если в ближайшее время ничто не убавит его решимости, то парням не поздоровится.

– Свалили. Видимо, им слил кто-то, что скоро резня начнется. Точно сказать не могу, но вроде вернулись в город и там в своих кварталах засели.

Негр хищно осклабился.

– Короче, Стив… – продолжил бородач. – Ну, торговец, который всем в том лагере на стройплощадке заправляет. На помощь зовет.

– Так ведь связи нет.

– Ну, ясен черт, спутниковой нет. Поэтому, что в городе творится – неясно. А вот коротковолновые приемники работают, – бородач снял с разгрузки небольшую рацию, и продемонстрировал ее мне.

– Включай, – то ли попросил, то ли приказал Айвэн.

– Без проблем, – пожал плечами мужик, принимаясь колдовать с рацией. Через несколько секунд из динамика сквозь хрипы и шипение послышался тихий голос, в котором с трудом, но можно было узнать того самого торговца, что угощал меня водкой.

– Всем, кто меня слышит. Говорит Стив. Здесь настоящее светопредставление. «Новый Рассвет» ввел в Зону боевую технику. Вольных сталкеров уничтожают. С городом связи нет, но, говорят, там не лучше. «Рассвет» схватился с военными, военные выбиты с Периметра. – Голос на несколько секунд перекрыло шипение, но бородач слегка повернул один из регуляторов на рации и звук стал даже почище, чем до этого. – Народ, мы закрепились в лагере, собираемся держаться здесь. Всех, кому некуда идти, приглашаем сюда. Не пытайтесь даже говорить с военными – пристрелят. Увидите человека в форме «Нового Рассвета» – лучше стреляйте сразу, а потом убегайте так быстро, как сможете. И будьте осторожны. Если не можете добраться к нам – прячьтесь в надежных убежищах и не высовывайтесь. Зона изменилась. Будьте предельно осторожны! Повторяю – предельно осторожны!

Голос на секунду прервался, а потом запись пошла заново. Дав нам прослушать ее еще раз, бородач убрал рацию.

Я даже не знал, что думать. Моро действительно развязал самую настоящую войну, спровоцировав армию на карательную акцию, а потом ударив по завязшим войскам. Только вот, что за цель преследует старый ублюдок? Хочет получить власть над Рио-Зоной, сосредоточить денежные потоки с продаж артефактов в своих руках?

Это мотив, правда, не в его случае. Денег у него сейчас столько, что ему не хватит остатка жизни, чтобы потратить их. Ему нужно что-то другое… И что, черт возьми, означают слова об изменившейся Зоне?

– Ладно, мужики, не обижайтесь, – я опустил оружие. – Мы не знали обо всем этом. Спасибо, что рассказали.

– Да не за что, – бородач, кажется, не верил своему счастью: уйти и сохранить здоровье и товар. – Мы, типа, можем идти?

– Более того, мы пойдем с вами, – ответил наемник, убирая ствол.

Мы с Андреем переглянулись. Ежу понятно, что преодолеть Периметр сейчас не получится. А недостроенная высотка может оказаться хорошим местом для того, чтобы в относительной безопасности попытаться разобраться в происходящем. Других вариантов не было. Вот только меня там не очень любят.

Поздоровались с нами красиво: короткая очередь из крупнокалиберного пулемета прошила кирпичную стену ближайшего к нам строения – небольшой хозпостройки.

Стив не врал, они действительно подготовились. Отсюда я видел три пулеметных точки за наваленными мешками с песком. Двери подъездов были закрыты. Думаю, за хлипкими дверями теоретических нападающих ожидало что-то крайне неприятное. В наличии снайперов я даже не сомневался, они, наверняка, засели на крыше и за окнами здания. Но больше всего меня поразила совсем другая вещь.

Соседней многоэтажки-близнеца просто не было. Вместо нее высилась груда бетонных обломков. Когда они успели снести здание?

– Грамотно, – прошептал наемник, кивнув на руины. – Очень грамотно. Зачем оставлять укрытие для противника…

– Снесли, – изумленно проговорил я, потирая тыльной стороной кисти уже успевшую отрасти щетину. – Вот это да…

– Угу, – протянул в ответ наемник. – Заложили заряды под несущие стены и сложили многоэтажку как карточный домик. Нормальный подход.

– Они реально готовы отбиваться до последнего, nigga, – констатировал бывший боксер. – Мы попытаемся остаться тут? Если да, то придется помогать.

– Кто такие?! – раздался сверху голос, нещадно искажаемый мембраной мегафона.

Я заинтересованно посмотрел на мужиков. Они не спешили проявлять инициативу. Видимо, накоротке с торговцем они не были. Тем временем наемник шагнул вперед, поднимая руки вверх. Дежавю, прямо.

– Это Айвэн! – прокричал он. – Мы возвращаемся из центра, услышали вашу передачу, решили, что лучше держаться с нормальными людьми.

– Кто остальные?! – спросил голос с небес, едва ли не громче прежнего.

Я снова посмотрел на наших спутников. Нам даже в голову не пришло расспросить их, кто они такие. Наверное, можно простить: уж слишком многое пришлось пережить за последние сутки. Особенно – после казавшейся теперь такой рутинной и скучной жизни контрабандиста.

– Стив, это я, Эд! – тот самый, что показывал нам рацию, вышел вперед, поднимая руки. – Мы действительно слышали твое сообщение, ты сам созывал людей на помощь.

– Созывал, – ответил хозяин здешнего лагеря. После небольшой паузы на раздумья, он, наконец, вынес свой вердикт. – Впусти их.

Из окна второго этажа вывалилась веревочная лестница. Судя по веселой желтой окраске, сделана она была из найденной в одном из ближайших домов простыни.

– Идти по одному, за стволы не браться, – на всякий случай предупредил голос сверху.

Мы переглянулись, и я медленно двинулся к дверям. За оружие хвататься и в мыслях не было, поэтому его предупреждение меня совсем не огорчило. Кое-как вскарабкавшись на второй этаж по раскачивающейся под моим весом лестнице, я оказался под прицелом сразу трех стволов. Один из них держал уже знакомый мне неприветливый бармен.

– Эй, красавчик! – обратился ко мне на повышенных тонах один из охранников. Я пригляделся и узнал в нем участника недавних событий в туалете. – Ты, наверное, не понял в прошлый раз? Тебе тут не рады. Лезь назад.

Я открыл было рот, чтобы ответить, но бармен предупреждающе поднял руку.

– Пусть. Не дергайся. Каждый ствол на счету. А ты, – бармен обратился ко мне, – в руках себя держи. Если с кем-то сцепишься – меня может рядом и не оказаться, понял?

Я кивнул. Видать, все совсем хреново, если им насколько бойцы нужны. М-да.

– Дальше двигайся, дай остальным пройти, – мотнул он стволом в сторону. – Стив с вами поговорить хочет.

– На крышу лезть, или сам спустится? – спросил я, отходя в сторону и освобождая дорогу поднимающемуся наемнику.

– Я здесь, – раздался знакомый голос со стороны дверного проема. Хозяин лагеря был в хорошей форме, если спустился на семь этажей и даже не запыхался. – Услышали радиопередачу, значит.

– Да, именно, – кивнул я. – Там Эд, у него рация коротковолновая. А что вообще творится, тут и в городе?

– Коротковолновая, говоришь? – торговец усмехнулся, отвечая невпопад. – Повезло. Тем, у кого такие штуки есть – жить. Тем, у кого нет – умереть.

Он помотал головой в стороны, и принялся тереть красные от недосыпа глаза. Только сейчас я понял, что на нем та же самая одежда, что была, когда мы уходили. Может, для кого-то это и нормально, но ведь он здесь живет, и должен был обеспечить себя минимальными удобствами…

– Я сам не видел, но источники надежные. «Новый Рассвет» начал гребаную войну, что здесь, что в городе. До того, как произошла эта непонятная хрень, раскидали по городу листовки с вертолетов, устроили пальбу на улицах. Банды сцепились между собой и с полицией, а эти ублюдки тем временем ударили по полицейским участкам и воинским частям. А здесь – по сталкерским базам. Потом неожиданно рассосались и прошла эта… Волна.

– Волна?

– Да. Волна. Мы называем это так. Все, кто был не в наглухо законопаченных помещениях – трупы. У них просто поджарились мозги. Я потерял два патруля и дозор на крыше.

– А что это вообще за штука? – поинтересовался наемник.

– Никто не знает, – пожал плечами Стив. – Но это очень похоже на то, после чего появилось все это. – Хозяин лагеря зябко поежился и мотнул головой в сторону серой пустоши за окном. – Тогда так же было.

– А дом вы снесли?

– Естественно мы, не оставлять же им позицию, – кивнул торговец и снова принялся тереть глаза. – А вы еще не поняли? Тогда объясняю. Это место будут штурмовать, причем, штурмовать серьезно. «Новый Рассвет» зачищает Зону от кого бы то ни было. Если не боитесь, можете остаться здесь, лишние стволы никогда не помешают.

– Останемся, – ответил за всех наемник. Ну да. Идти сейчас к Периметру – не лучшая идея. А здесь все же не одни. Может, чего и прояснится.

* * *

За мной закрепили позицию на третьем этаже. Это было оптимальной высотой, так как мертвая зона с каждым этажом увеличивалась в разы. А не пропустить бойцов «Нового Рассвета» в мертвую зону было очень важно.

Наемник и негр исчезли, скорее всего, заняли позиции на других этажах. Может быть, даже в другой части дома…

Из-за того, что двери подъездов завалили, пришлось пробить две дыры в стене: на пятом и на девятом этажах: нужно же было как-то перемещаться из одной части здания в другую.

Все сидели, как на иголках. Причина объяснялась просто: в паре кварталов от нас кто-то палил, не жалея патронов. И вариантов было не так уж и много. Учитывая, что в автоматные очереди то и дело вплетался солидный перестук чего-то потяжелее, вероятность того, что это сводили счеты между собой мелкие банды, стремилась к нулю.

Стив мрачнее тучи расхаживал туда-сюда. Когда я спросил его про стрельбу, он, хоть и сквозь зубы, но объяснил, что там, откуда она слышалась, находится место, которое облюбовал его ближайший конкурент. Сам торговец называл это место гостиницей.

Когда стрельба прекратилась, напряжение только усилилось. По всему выходило, что мы следующие на очереди.

Стройплощадка была огорожена невысоким жестяным забором. Со стороны дороги была еще траншея, которую прорыли для работы с коммуникациями, однако ров из нее был так себе. Скорее, наоборот, поможет нападающим, станет для них неплохим укрытием.

Но ни с одной из сторон к нашей импровизированной «крепости» не получилось бы подобраться незаметно. Все же это была самая лучшая точка обзора во всей округе, и чтобы подойти как можно ближе до того, как их обнаружат, нападающим пришлось бы наступать со стороны парка и прилежащего к нему квартала. С противоположной стороны-то поля и пустыри.

Раздался громкий хлопок, и из двухэтажного здания метрах в двухстах перед высоткой, брызнув во все стороны искрами, рванулась ввысь сигнальная ракета. Стив выставил дозор? Грамотно.

Там, откуда взлетела ракета, вспыхнула стрельба, но тут же затихла. Дозор прекратил существование. Мы следующие.

Я, перехватив поудобнее «Тавор», пристроился за стенкой. В том, что импровизированный щит из листового металла, которым до середины прикрыли окно, защитит меня от пулеметной очереди, я сильно сомневался. Уж слишком тонким он был.

Бойцы «Рассвета» двигались профессионально. Во всяком случае, я только раз засек мелькнувшую фигуру в черном. И то – на слишком короткий промежуток времени, не позволивший прицелиться. Да и расстояние для моей пушки было запредельное. Почему-то я подумал об этом только сейчас. Черт, надо было попросить что-то поинтереснее, чем «Тавор». Сейчас бы «сто второй». Лицензионный. А еще лучше – СВД. Я, хоть и не снайпер, но на таком расстоянии мог бы нападающим добавить геморроя. Ладно. Если нет гербовой, будем писать на туалетной.

Атаковать враги не спешили. Видимо, изучали наши позиции. Я буквально чувствовал, как накаляется обстановка. Вокруг напряженных людей только что шаровые молнии не трещали. Все замерли в ожидании штурма, готовые биться до конца. Ну да. Выбор невелик. Я, если честно, уже жалел, что мы тут остались. Но деваться-то было некуда.

Меня кто-то тронул за плечо. Я обернулся. Передо мной стоял паренек.

– Стив передал, – произнес он, протягивая мне две пачки с патронами. Отлично! Правда, раньше надо было бы. Ну да ладно.

Я поблагодарил парня кивком, и принялся быстро набивать магазины. Наполнил все четыре, рассовал по подсумкам, оставшиеся патроны забросил в рюкзак. Теперь уже бодрее.

Бросил взгляд в окно. Все так же. Тихо и спокойно. Ждут, пока у нас кто-то сорвется, что ли?

И тут началось.

Из-за развороченных построек на том конце пустыря потянулись дымные трассы. Посреди пустыря захлопало, и через несколько секунд все вокруг заволокло темной пеленой: нападающие применили дымовые гранаты из подствольников. Через несколько секунд «дымовухи» начали перелетать через забор: бойцы, прикрывшись дымовой завесой, подобрались поближе, и теперь ставили вторую. Черт. Плохо. Так они и во двор войдут, а мы их и видеть не будем.

На крыше застучал пулемет. Вряд ли стрелок кого-то разглядел в густом дыму, скорее, бил наугад, стараясь помешать нападающим. Пулеметная очередь послужила сигналом: огонь открыли все, кто находился в доме. Уши моментально заложило, а в ноздри ударила вонь сгоревшего пороха.

Я не стрелял. Бессмысленно. Не вижу никого, туда, где находятся бойцы «Рассвета», пули мои дойдут на излете. Буду пока экономить патроны. Пускай ближе подойдут. И задвинусь-ка я подальше за стеночку. Что-то у меня предчувствие хреновое.

Предчувствие не обмануло.

В разноголосицу стрелковки вплелись громкие хлопки. Едва услышав знакомое шипение, я отпрянул от окна и нырнул в первую попавшуюся комнату, упал на пол, заткнул уши и открыл рот пошире.

Раздался грохот, по стенам застучали осколки. Потерявшая силу в многочисленных ответвлениях коридора ударная волна мягко ткнулась в тело. Раздались дикие крики, постепенно переходящие в стоны. Я высунулся в коридор.

Залп реактивных гранат, выпущенных из переносных гранатометов, натворил бед. На наш этаж прилетело сразу несколько. Сталкеры, чей боевой опыт в большинстве случаев заключался в участии в уличных разборках, дел с аналогами наших РПГ ранее не имели, и потому, когда гранатометчики дали залп, продолжали азартно палить в белый свет, как в копеечку. За что и поплатились.

С нашей стороны стрельба захлебнулась. И это было ой-ой-ой, как плохо! Стараясь держаться подальше от оконных проемов, я бросился к своей позиции. Подошва ботинка скользнула по чему-то, я едва удержал равновесие и глянул вниз.

Лучше б не смотрел. Отвык я от такого. Много лет уже на чужих кишках не поскальзывался.

Это был тот самый пацан, что притащил мне патроны. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что здесь никакое «Прикосновение матери» не поможет. Живот разворочен, внутренности наружу, кровищи лужа… Бедолага смотрел на меня жалобным взглядом и пытался что-то сказать. Впрочем, я знал, о чем он хочет меня попросить. Откинув клапан кобуры, я достал пистолет и приставил к его голове. Паренек благодарно прикрыл глаза, и я утопил спусковой крючок.

Больше не задерживаясь, я рванул к своему окну. Откуда-то из глубины здания на позиции метнулось еще несколько фигур. То ли подкрепление, то ли такие же прошаренные. Едва высунувшись, я понял, что дело плохо.

Одним залпом нападающие выбили практически всех защитников дома, и сейчас уже подбирались к воротам. Я выругался сквозь сжатые зубы, поймал на мушку черную фигуру и выстрелил.

Не знаю, удалось ли мне убить или ранить его, или пуля ударила в бронежилет, не причинив особого вреда, только боец упал. Ко мне присоединились еще несколько защитников высотки. Нападающие скрылись за воротами. Залегли. Ну, ничего. Сейчас они повторят трюк с дымом, и мы отвоевались. Дьявол! Чего ж так все хреново-то, а?

– В сторону! – прохрипел кто-то над ухом. Я обернулся. Ко мне спешил Стив, с трудом таща устрашающего вида пулемет. Фиг знает, что это за вундервафля, не так хорошо я разбираюсь в «не нашем» оружии, чтобы идентифицировать пушку. Да и не особо надо.

– Ты, давай наверх! – распорядился торговец, водружая пулемет в оконный проем. – Посмотри, что осталось после взрыва, если пулемет еще может стрелять, займись им.

Торговец выглядел мрачно. Переживает за накрывающийся бизнес, или жалко людей? Я огляделся. Раненые и убитые лежали по всему этажу. Время от времени слышались стоны. И никого, кто хотя бы отдаленно напоминал фельдшеров. Ну да. Все верно. Кому эти бродяги нужны теперь? Одно дело патронов подкинуть, чтобы отбить свое добро, и совсем другое – тратить это самое добро на тех, кто его отбить уже не поможет.

– Ты идешь? – Торговец уже установил пулемет и сейчас заправлял в него ленту.

Я рванул вверх по лестнице, преодолев пять этажей за рекордное для меня время, и оказался на открытой всем ветрам крыше. Пригнувшись, подбежал к одной из пулеметных позиций, оттащил в сторону тело парня, сидевшего на точке до меня, проверил пульс.

Повезло. Слабый, но есть. Если успеем, то может и выжить, правда, у меня для оказания помощи не было ни времени, ни возможностей.

Парня спасла грамотная организация пулеметных гнезд. Оказывается, мешки с песком были не единственным укрытием. Перед самим орудием лежало несколько массивных бетонных блоков. Они-то и приняли основной удар на себя и с виду пулемет был в полном порядке. Я присел за металлическим щитком, посмотрел несколько секунд, разбираясь с конструкцией. Вроде все понятно. Максимально опустил дуло вниз. Ага. Забор не в мертвой зоне. Отлично. Ну что, погнали?

Крупнокалиберные пули прошивали забор насквозь, выдергивая куски жести, сминая мягкий металл. Сквозь стук пулемета не было слышно ровным счетом ничего, но мне хотелось, чтобы там кричали.

С противоположного края крыши застучал второй пулемет. Видно, кто-то еще выбрался наверх, и сейчас дает жару нападающим с той стороны. Снизу тарахтели автоматы. Дымовая завеса практически рассеялась – теперь подобраться незамеченными будет сложно.

Я заметил шевеление внизу, повернул пулемет. Фигура в черном метнулась через небольшое пространство, отделяющее забор от рва, и скрылась в яме. Выстрелить я не успел – очень уж быстро двигался боец. А потом из ямы высунулась… антенна! Длинная антенна переносной армейской рации! Ах ты зараза! Подкрепление зовешь? Ну-ну!

Взяв ниже, я открыл огонь. Если бы радист лежал, распластавшись на земле – может, я его и не достал бы. А возле рации ему по-любому придется присесть. Так что лови, собака!

Пули взрыли стенку рва на той стороне, я еще немного опустил ствол, когда по металлической пластине что-то звонко щелкнуло, и пулемет крутанулся, вырываясь у меня из рук. Твою мать! Снайпер!

Мне повезло, что Стив усомнился в противопулевой эффективности стандартного щитка, и наварил сверху ужасающую конструкцию из толстого металла. Иначе выстрел снайпера, как пить дать, прошил бы защиту и мою голову заодно. Я нагнулся как можно ниже, снова завладел пулеметом, и стал прикидывать, откуда стреляли.

Выследить снайпера мне не удалось. Зато удалось кому-то этажом ниже.

Раздался глухой хлопок, и к крыше автосервиса неподалеку протянулся дымный след. Грохнуло. Я увидел, как с крыши вниз упала винтовка. Есть! Получил, урод!

Так, а что там мой радист?

Антенна так и торчала из рва. То ли я пришиб радиста, то ли он до сих пор там разговаривал. Первый вариант мне нравился больше.

– О, вот ты где, – Айвэн размашисто хлопнул меня по плечу. – А я уж думал, все. Не увидимся.

– Что, думал, откинулся уже? – Я взглянул на наемника.

– Да ну там такое мясо внутри, что не удивился бы, если честно. Рад, что с тобой все в порядке.

– Ну так еще бы рад не был. Ты не за меня рад, а за бабки свои.

– Ну, и это есть, – нисколько не смутившись, кивнул наемник.

– А где Шон? – Я только сейчас понял, что наемник поднялся один.

Айвэн нахмурился.

– Внизу. Раненых таскать помогает.

– Много раненных?

– Много, – наемник покачал головой. – Да что с них взять, если их большинство – трущобные жители, которые сюда за деньгами подались? Как еще эти уроды в дом не ворвались. Повезло.

– Слушай, так а чего вообще, все, что ли? – Я прислушался. Стрельбы слышно не было.

– Вроде да. Но мне это не нравится. Не может быть, чтобы они отступили так легко.

– Легко? – Я вытаращился на наемника. Куча трупов, причем, подозреваю, что с обеих сторон, побоище настоящее – и это легко?

– Ну, они сюда не просто так сунулись. Я думаю, что у них была вполне определенная цель. Как минимум – провести разведку боем. Как максимум – захватить здание и кончить тут всех. И им это почти удалось ведь! Сейчас, я думаю, они за подкреплением свалили, и перегруппироваться. Второй атаки мы не переживем. Там деморализованы все. Кучу народа выбило, а у оставшихся – ни подготовки, ни мотивации. Точнее, у кого есть подготовка – у тех мотивация отсутствует. А у тех, у кого есть мотивация – подготовки ноль. Так что надо валить, я думаю.

– Куда?

– За Периметр. Я тут подумал… В городе беспорядки, военных на Периметре больше нет. Если пойдем аккуратно – прорвемся. Только в городе сложно будет, если, как говорят, там война настоящая. Но, думаю, ко мне домой доберемся. А там – пусть хоть Третью мировую устраивают. Мой подвал все выдержит.

Я задумался. В принципе – наемник рассуждал здраво. Если в городе беспорядки, то властям будет точно не до меня. Кроме того, моя внешность несколько… Изменилась. Я провел рукой по загрубевшему шраму. Так что вполне реально добраться до дома наемника и переждать. Потом – ко мне, забрать деньги из тайника. Их вполне хватит, и чтобы с Айвэном рассчитаться, и оплатить морской путь какому-нибудь контрабандисту. Главное – убраться, на фиг, из солнечной Бразилии, а там уже видно будет. Как карта ляжет.

– Пошли вниз тогда. Разведем нашего гостеприимного хозяина на патроны, да может с гаджетами что-то порешается.

Наемник кивнул. Повернулся к краю крыши, выглянул из-за мешков, и вдруг вскочил, вскидывая автомат.

– Ах ты ж сука!

Через пустырь со всех ног улепетывал боец «Рассвета» с ранцем армейской радиостанции на спине.

– Не. Не достану, – разочарованно опустил оружие наемник. Хлопнуло, бегущий нелепо взмахнул руками и ткнулся лицом в землю. Я покрутил головой и увидел бармена, опускающего снайперскую винтовку. Он невозмутимо пыхнул сигаретой, зажатой в углу рта, и направился к нам.

– Пойдем вниз. С вами Стив поговорить хочет.

– Опять? – Я усмехнулся. Андрей ткнул меня в бок кулаком.

– Пойдем, почему нет? – я пожал плечами и направился к лестнице.

Мы спустились до третьего этажа, когда вдруг что-то завыло. Я беспокойно закрутил головой, пытаясь из окон коридора увидеть источник звука. Звук же становился все громче, из тонкого свиста превращаясь в вой, а потом здание содрогнулось, меня подбросило в воздух, приложило о стену, и наступила тишина.

Глава 14 Статья в Folha do Sierra о скандале, связанном с самоубийством командующего округом особого военного контроля в Рио-де-Жанейро от 28 июня 2027 года

Командующий округом особого военного контроля в Рио-де-Жанейро, генерал Мартинес был найден мертвым 27-го июня, в своем поместье в городе Сан-Паулу. По результатам судебно-медицинской экспертизы, он погиб в ночь с 26-го на 27-е.

Причиной смерти являлся выстрел в висок из табельного пистолета. По предварительным данным, генерал покончил с жизнью самоубийством.

Что же подвигло блистательного генерала на такой поступок? Мы попытались провести анализ ситуации и сделать выводы.

Со вчерашнего дня в городе начались массовые беспорядки с участием мирного населения и многочисленных местных группировок. В ответ генерал Мартинес заявил о начале в городе антитеррористической операции и введении дополнительных войсковых группировок в Рио-де-Жанейро.

Однако есть гораздо более интересный факт. В день накануне начала массовых беспорядков в сети появилось множество материалов, о связи между военными и группировками, контролирующими нелегальную переправу материалов из Бразильской Аномальной Зоны. В том числе есть информация о конкретных сделках между подручными генерала Мартинеса и представителями международной террористической организации «Новый Рассвет». Той самой, что спровоцировала начало беспорядков.

И даже если принять во внимание версию, согласно которой гибель генерала является хорошо замаскированным убийством, связь этого с нелегальной торговлей оружием очевидна.

Наши аналитики выдвинули несколько версий, с ними вы сможете ознакомиться ниже.

Однако хотим напомнить, что связь с Рио-де-Жанейро прервалась несколько часов назад, и больше никаких новостей оттуда не поступало. Власти выражают опасения, что это является результатом действия электромагнитного импульса взрыва ядерного заряда…

* * *

Сознание возвращалось рывками. Органы чувств включались по очереди. Сначала пришла боль. Потом понял, что мне тяжело дышать – набрать полную грудь воздуха никак не получалось, хотя очень хотелось. Мозг начал потихоньку паниковать.

Вернулось зрение, а потом резко включился слух. От второго, правда, толку было мало: в уши будто ваты напихали. А вот снова видеть было приятно.

Как только я смог навести фокус, стало понятно, что с дыханием. По ходу, я сегодня могу в очередной раз сказать, что родился в рубашке.

Не знаю, как я оказался здесь, придавленный прилетевшей неизвестно откуда бетонной плитой. К счастью, только придавленный, а не расплющенный всмятку. А ведь могло быть гораздо хуже. Могли и ножом по горлу полоснуть, пока я тут валяюсь. Или меня могло не выкинуть на улицу, и тогда бы из одного Артура получилось бы много маленьких.

Ну, или плита могла упасть чуть левее, и тогда меня тонким слоем раскатало бы по земле.

Попытался напрячь ногу – получилось. Попробовал пошевелить большими пальцами ног – вышло. Значит, все в порядке – позвоночник не перебило, двигаться смогу.

Не расплющило меня исключительно потому, что по правую руку была металлическая скамейка. Жесткий каркас ножек ударом буквально вбило в землю. Но не до конца. Вот меня и прижало между плитой и землей.

Попытался двинуться назад. Не особо помогло. Я продолжил дергаться, пока не понял, что выбраться из-под бетонной плиты самостоятельно не получится, после чего расслабился и тупо уставился в мутное небо Рио-Зоны.

Через несколько минут вид мне надоел. Красивый, но однообразный. Все-таки очень хотелось принять вертикальное положение. Желательно – до того, как сюда придут каратели «Рассвета». А в том, что они придут, я практически не сомневался. Оставался вариант, который я из-за своей врожденной упрямости откладывал в сторону, как самый нежелательный – звать на помощь.

Да, прийти на мои крики могли вовсе не те люди, которых я хотел бы видеть, но лучше уж смерть от рук боевиков, чем ждать, пока мной закусит кто-нибудь из местных падальщиков. Хотя даже это лучше, чем загибаться от голода и переохлаждения в течение нескольких дней, лежа в собственных испражнениях.

– Люди! – закричал я, набрав в легкие побольше воздуха. – Тут живые!

Отправят ли командиры «Нового Рассвета» группу на зачистку полуразвалившейся многоэтажки, или решат, что после огненного ада, который они тут устроили, уже точно никому не выжить? Я бы на их месте отправил. Как у нас говорили в свое время: «пуля – дура, а штык – молодец». Правда, если пуля всего лишь дура, то артиллерийские снаряды – это жены самого Люцифера. Черт. Опять хрень в голове какая-то…

Набрав побольше воздуха в легкие, я заорал, но все так же безрезультатно – даже высокая трава отросшего газона замерла, прекратив свое шуршание. Оставалось только перейти на проклятия и этим окончательно сбить дыхание.

– Живой? – раздался знакомый голос. Я не сразу сообразил кто это, но через пару мгновений до меня дошло, что изъясняться на чистом русском языке может только Андрей.

– Знал бы ты, как я рад тебя слышать, дружище, – с чувством ответил я, изо всех сил пытаясь извернуться и разглядеть наемника. – Жаль, что не могу увидеть. Как насчет помочь мне?

– Предлагаешь развернуть очередную операцию по спасению твоей задницы? – в голосе парня слышалась усмешка. – Придется, только сначала надо решить, с чего начать. В плите килограмм семьсот бетона и арматуры, надо хотя бы придумать, как ее сдвинуть.

– А какие варианты есть? – с безнадегой в голосе поинтересовался я.

– Разве что взорвать. Было бы нас хотя бы пятеро, и можно было бы попробовать приподнять эту дуру. Только нас трое, и это считая тебя.

– Не, взрывать себя я не дам, – отклонил я его предложение, предпочитая не выяснять, серьезно ли он об этом, или я стал объектом неожиданно прорезавшегося остроумия. – А, что, наш ОуДжи жив?

– Жив, что с ним станет? Осколок только в задницу поймал, но это так, мелочь. Обработал, объяснил, что с этим настоящий гангстер вполне может смириться… Взрывать он не даст… У самого-то хоть какие-то идеи есть?

– Лебедку, – ответил я. – Или кран. Еще подойдет толпа рабов, если сможешь нагнать. Хотя, думаю, с твоим опытом работы на плантациях это не проблема?

– Шутишь? – в очередной раз усмехнулся Андрей. – Это хорошо. Значит, загибаться ты пока не собираешься.

– Не дождешься, – ответил я и откашлялся. – Слушай, придумай что-нибудь скорее. У меня ноги немеют.

– Есть у меня идея, – заверил наемник и скрылся так же внезапно, как и появился. Снова наступила тишина, периодически нарушаемая то далекими раскатами грома, то не менее далекой стрельбой. Видимо, высотку уже успели отметить как зачищенную, и боевики «Рассвета» схватились со сталкерами в другом месте. Хотя, кто его знает – как говорил местный торговец, практически вся связь в пределах Рио-Зоны легла, и подниматься, судя по всему, не собиралась.

Те, кто привык пользоваться гаджетами, оказались в заднице и, скорее всего, отправились к праотцам. Другие, имевшие коротковолновые радиостанции, без связи не остались, правда, мало было таких. Расслабили людей блага цивилизации, что тут сказать.

Я снова пошевелил ногами. То ли они начали отекать, то ли плита опустилась ниже, однако амплитуда движений, которые я еще мог производить, уменьшилась. Упершись коленями и ладонями в плиту, я стал толкать ее вверх, в надежде непонятно на что, однако через мгновение убедился в полной бесполезности таких попыток. Не тягаться мне с муравьями, поднимающими вес, многократно превышающий их собственный.

Оставалось только не терять присутствия духа, и ожидать прибытия помощи со стороны своих товарищей. В конце концов, может быть, у наемника действительно появилась идея, как вынуть меня из-под завала, не прибегая к членовредительству.

Из-за спины послышалось жужжание и звуки шагов. Через пару мгновений передо мной появился Шон,.. облаченный в спасательную модель экзоскелета «SAVER». Было видно, что негру каждый шаг дается с огромным трудом, и он никак не может привыкнуть к многократно умножающим каждое его усилие сервомоторам.

Вообще первые полноценные экзоскелеты были спроектированы в России для нужд армии. Правда, они больше напоминали «мехи» – огромных шагающих роботов, но с каждым годом становились все меньше и меньше, лишились бортового вооружения, однако по-прежнему выполняли свою функцию – многократно увеличивали физические возможности бойца, давая ему огромную силу, раза в три превышающую возможности даже самого тренированного человека.

А потом кому-то пришла в голову идея выкрасить партию экзоскелетов устаревшего поколения в черно-желтый свет, и выпустить на рынок под торговой маркой «Спасатель», которая с выходом на международный рынок сменилась на «SAVER».

Конкретно это был тот самый, первый «Спасатель», под облупившейся желтой краской металла которого можно было разглядеть камуфляж. Нормально так Стив упакован, если в его владениях такие штуки водятся.

– Что, решил пауэрлифтингом заняться? – мрачно поинтересовался я у бывшего боксера. – Сменить вид спорта?

– Лежи смирно, кореш, – ответил он, никак не реагируя на шутку. – Как только почувствуешь, что можешь сдвинуться, сразу как можно быстрее выползай оттуда. Понял?

– Принято, – хотелось пошутить насчет противоречия его приказов, однако напряжение парня передалось и мне. Если боксер надорвется и выронит плиту, меня точно вобьет в землю. Как гвоздь. Второго удара многострадальная лавочка не выдержит.

С другой стороны появился наемник с ломом в руках – он собирался в меру сил помочь здоровяку-негру. Однако, несмотря на то, что в теории человек в экзоскелете был способен поднять и держать чуть более трехсот килограммов, этого было явно недостаточно. Двое парней в этих костюмах смогли бы без всяких трудов поднять и унести дуру, прижавшую меня к земле. К несчастью, костюм у нас был только один.

Встав по бокам от меня, парни приготовились. Айвэн подложил под лом кирпич, и загнал железяку в щель. Шон уперся ступнями в землю. Он переглянулись, и рванули бетонную плиту вверх. Наемник застонал от натуги, Шон только скрипнул зубами. Повернув голову, я увидел, что его ноги, увитые трубками гидравлических приводов, практически по щиколотку увязли в земле.

В глаза бросился мой «Тавор», лежащий под скамейкой. С виду он был не поврежден, поэтому я позволил себе потратить несколько секунд на то, чтобы снова завладеть оружием, и, опираясь о землю локтями и коленями, принялся судорожно отползать назад, на свободу.

Приходилось гнать прочь упрямо лезущие в голову мысли о том, что будет, если товарищи все же надорвутся и уронят плиту на меня.

Несколько секунд, потребовавшиеся мне на то, чтобы вырваться из-под завала, казались бесконечными. Экстрима ситуации добавляли и торчащие из плиты куски арматуры, норовившие уцепить меня за детали экипировки.

Мгновение, когда я, наконец, оказался на воле, я запомню на всю жизнь. На грудь больше ничего не давило, а возможность снова свободно перемещаться в пространстве приводила меня в неописуемый восторг.

Который поутих, когда я, наконец, смог разглядеть, что осталось от недостроенной высотки.

Два верхних этажа, из тех, где не было даже межкомнатных перегородок, просто перестали существовать, обрушившись вниз, погребя под обломками плит и кирпича все, что прилегало к строению по сторонам. Остальные этажи остались стоять, однако трещины в конструкциях и разгорающийся пожар вряд ли способствовали их сохранности.

Подул ветер, донесший до меня запах густого дыма и паленой шерсти. Все, кто побоялся прыгать, или оказался заблокирован в доме, наверняка были мертвы, или готовились к смерти под завалами.

Сплюнув под ноги густую слюну, я огляделся. Подступы к зданиям были завалены телами в черных комбинезонах. Пулевых отверстий отсюда видно не было, однако в их наличии я был абсолютно уверен – сам получасом ранее отстреливался от наступающих боевиков.

Паскудная штука – артиллерия. Техника изменила весь характер современной войны, извратив ее: теперь бой – не благородное дело. Теперь важен не боевой дух, теперь важно количество снарядов и дальнобойность.

Зачем отправлять солдат, к чему нужны подвиги, если можно просто выжечь позиции противника дотла, после чего бросить немногочисленную группу зачистки и двигаться дальше?

– Что делать будем? – спросил я у терпеливо ожидавших, пока я насмотрюсь на окружающее нас дерьмо, спутников. – Есть какие-то планы?

– Нужно топать к Периметру, кореш, – ответил Шон после непродолжительной паузы. – Тут уж ничего не остается.

– Есть еще кое-что… – я на мгновение замолчал, думая, стоит ли браться за дело, которое может оказаться мне не по силам. – Нужно пройтись по развалинам. Может быть, еще кого раскопаем?

Парни вряд ли ожидали такого предложения.

– Это будет правильно, homie, – кивнул бывший боксер.

– Тут во дворе машина спасателей, – вставил Андрей. – Мы там и взяли экзоскелет. Там ломы, лопаты. Может, медкомплекты есть.

– Не думаете, что эти, – я мотнул головой в ту сторону, откуда предположительно могли заявиться боевики в черных комбинезонах, – пришлют группу зачистки?

– Уже прислали бы, – отрицательно покачал головой наемник. – Их можно не ждать.

Прокопались в развалинах мы часа четыре. Вытащили пятерых. Из тех, что не успели истечь кровью, и не задохнулись, пока лежали под завалами.

Сначала обошли периметр с детекторами движения, пытаясь найти хоть кого-то. Потом уже просто звали. Видимо, именно на это и шел расчет нападавших, ударивших по зданию из реактивной артиллерии. Именно потому они группу зачистки и не прислали. Если бы наемник и бывший боксер не согласились искать выживших, то даже те, кто уцелел после артобстрела, не смогли бы выбраться из-под завалов, и недостроенная высотка превратилась бы в прекрасный склеп для кучи отличных парней.

Она и так превратилась в склеп, правда, в отличие от той гипотетической ситуации, к куче отличных парней нельзя причислить меня. И это радовало.

Израненных и избитых обломками сталкеров мы укрыли в бытовке, брошенной строителями, и сейчас пытались выковырять из-под завала, последнего найденного выжившего – того самого серба, с которым я познакомился в лагере на месте свалки автобусов. Борис мало того, что был абсолютно спокоен, так еще и умудрялся шутить с нами. Железный человек.

Пока мы разбирали обломки бетона, серб рассказал, как спасся из лагеря. Ему повезло. Во время одного из взрывов его отбросило в сторону, и он потерял сознание. В себя пришел только через несколько часов, после чего выполз и медленно двинулся к лагерю на стройплощадке. И тут на тебе. Повезло, ага.

Шон откидывал бетонные глыбы в сторону, пользуясь всей мощью, данной ему сервомоторами экзоскелета. Мы с наемником работали ломами.

Наконец, нам удалось превратить одну большую груду обломков в две маленькие, и я протянул руку засыпанному серой бетонной пылью сербу.

– Помоги тебе Боже, друг, – поприветствовал меня Борис, цепляясь за мою ладонь.

– Спасибо. Только он, наверное, и помогает, – вполне искренне сказал я.

– Какие планы, Борис? – поинтересовался наемник.

– Планы? Валить отсюда, и чем быстрее – тем лучше. – Серб усмехнулся. – Пора признать, что эта ходка не удалась. Лучше уж вернусь в город и завалюсь в свою берлогу. Посплю недели две, а там видно будет.

– Говорят, в городе сейчас неспокойно, – нахмурился Айвэн. – Знаешь что-нибудь?

– Меньше тебя, друг. Когда я дошел сюда из лагеря Рикарду, мне было крайне хреново, и я отлеживался в комнате, пока не случилась та штука… Волна. Ну а потом начался переполох, Стив стал звать всех, кто способен держать оружие, и мне пришлось включиться в игру. Что вообще происходит? – он окинул нашу троицу взглядом.

– Если бы знать, друг, если бы знать… – проговорил наемник. – Нам известно, что «Рассвет» ввел в Зону технику. Не знаю, где они ее взяли и как прошли Периметр. Деньги открывают многие двери, но все же притащить сюда через блокпосты танки и системы залпового огня… Геноцид сталкеров начался с лагеря Рикарду, во время Выброса многие погибли. Насколько понимаю, «Новый Рассвет» на сегодня – единственная организованная сила в Рио-Зоне. И не только. Якобы сразу после Выброса, начались беспорядки в городе. И там тоже участвует «Рассвет». Кроме того, они схватились с вояками и выбили тех с Периметра. Так что сейчас Зону никто не охраняет. Выйти можно беспрепятственно. Главное – дойти.

– А что может помешать? – Вспоминая наше с Айвэном путешествие, я понимал удивление серба. Если бы не «Новый Рассвет», да не раптор, выскочивший на нас недалеко от лагеря Рикарду, поход сюда напоминал бы неспешную прогулку по индустриальному району. Никак не смертельно опасное путешествие. Вот только теперь все было иначе.

– Приборы не работают. Никакие. Вся тонкая электроника умерла. Аномалии сошли с ума, поменяли расположение, их стало больше. Парни, с которыми мы держали четвертый этаж, говорили, что появились новые штуки, которых раньше не видели. А мутанты обнаглели и стали нападать на сталкеров даже там, куда раньше соваться боялись. Этот Выброс что-то здесь поменял. И, к сожалению, не в лучшую сторону.

Ого. А наемник времени даром не терял. Вытянул сколько полезной информации.

– И вы думаете выбираться, да?

– Именно. Кажется, теперь к Зоне нужен новый подход. Я предпочитаю подождать за Периметром, пока его сформируют.

– Ну, помогай тебе Бог, Айвэн.

– Что значит «помогай». Ты что, с нами не идешь? – удивился наемник.

– А этих как оставить? – Серб мотнул головой в сторону раненых и мне стало стыдно. А мы-то про них даже не подумали! Или не подумал только я, а наемник просто собирался их тут бросить?

– И что ты предлагаешь?

– Ничего. Останусь тут. Рано или поздно кто-то придет. Тогда будем думать. Вы не хотите остаться?

Мы переглянулись. Наемник едва заметно покачал головой, предостерегая меня от благородных, но необдуманных решений.

– Нет, Борис. Извини. Нам нужно идти.

Серб покивал.

– Ну вот и я о том же. Идите с Богом. Надеюсь, вы доберетесь без проблем.

А уж как мы надеялись-то!

* * *

Если честно, я опасался, что всю дорогу меня будут мучить угрызения совести.

Ага. Не тут-то было.

Буквально через десять минут после того, как мы покинули окрестности высотки, стало не до того. Сначала на нас накинулась свора собак-мутантов, и мы отстреляли минимум по магазину каждый, прежде чем от них отбились. Хорошо еще, что израильское оружие здесь достаточно популярно, и мы смогли пополнить припасы, когда разбирали завалы. Потом увидели неподалеку целое стадо рапторов, целеустремленно чесавшее куда-то по своим рапторьим делам. Мы не стали выяснять, есть ли среди них друзья и родственники тех, что мы положили в тоннелях. Вместо этого мы дальновидно и рассудительно залезли на деревья, дожидаясь, пока ящерицы-переростки свалят подальше.

Потом Айвэн со своими гайками обнаружил, что место, на котором мы воевали с бандитами и где освободили Шона, стало абсолютно непроходимым из-за расплодившихся после Выброса аномалий, и нам пришлось закладывать огромный, километра в три, крюк. Неподалеку от мусорных холмов, в которых мы укрывались от бойцов «Рассвета», сбежав со стоянки, мы повстречали отряд вооруженных людей, идущих от Периметра. Мне крайне хотелось узнать, не из города ли они, но наемник скомандовал залечь. Не могу сказать, что он был не прав. Лишний риск нам был совсем ни к чему. Срезаться, почти добравшись до Периметра, не хотелось. Мало ли, что у них на уме? И пусть мы не выглядели людьми, возвращавшимися с удачной ходки, нас могли перестрелять просто так, походя.

Теперь уже даже мне, далекому от местных реалий, было видно, что Зона поменялась. И выражалось это не только в небе, приобрётшем свинцовый оттенок и будто придвинувшемся ниже. Это было в воздухе. Кроме того, ощутимо похолодало, погода больше напоминала осенний Питер, чем летний Рио. Ни зеленое, ни красное солнце не пробивалось сквозь низкие тучи. Ветер стал резким, порывистым и колючим, забирался под одежду и неприятно щекотал тело. Зона и до этого была не самым приветливым местом, но сейчас отовсюду так и веяло опасностью и безнадегой.

Бывший лагерь Рикарду мы обошли по широкой дуге. Нечего по руинам шляться. В бинокль наемника я разглядел неясные скрюченные силуэты, бродившие среди закопченных скелетов автобусов. Время от времени они наклонялись к земле, брали что-то руками, и тянули ко рту. Мне подумалось, что скорее всего они едят трупы, и к горлу подкатил противный комок. Судя по реакции Айвэна, силуэты он никак не идентифицировал, и это только сильнее пугало. Мало того, что какие-то твари подобрались настолько близко к Периметру, так еще и видавший виды наемник с подобными не встречался. Мы поспешили покинуть это место.

А еще через час и несколько килограммов гаек, которые Андрей, оставшийся без детекторов, щедро рассыпал вокруг нас, мы вышли к Периметру. Точнее – к тому, что от него осталось.

– Твою-то мать… – Айвэн протяжно присвистнул. – Вот это да…

Я с ним был полностью солидарен.

Проволочного ограждения больше не было. Его просто смело. Бетонный забор зиял многочисленными прорехами, оставленными артиллерийскими снарядами. Будка блокпоста была разрушена, неподалеку замерли три искореженных бронетранспортера. В воротах, которые я так лихо таранил всего лишь пару дней назад, торчал танк. Башня его валялась в нескольких десятках метров левее.

– Ого. Я такого не видел, даже когда парни с Седьмой улицы пытались отжать у Северных заправку и случайно взорвали ее, – протянул Шон, заставив нас с наемником прыснуть со смеху, несмотря на серьезность ситуации.

– Да, друг. Тут разборка была серьезнее, – насмешливо проговорил Айвэн. – Живых нет. Все чисто. Предлагаю понаблюдать еще минут десять на всякий случай, и идти.

– Через ворота? – зачем-то уточнил я.

– Ну, можешь через забор полезть, если хочется. Я не против.

Поняв, что сморозил глупость, я замолчал.

Мы выждали десять минут. А потом для верности – еще десять. Ни одна живая душа в пределах видимости так и не появилась.

– Ладно. Нечего рассиживаться. Пошли. – Наемник поднялся первым. Приготовил автомат, отряхнул комбинезон. – Ну? Вас долго ждать еще?

До Периметра мы дошагали минут за пятнадцать. Андрей явно перестраховывался. По сути, Зоны тут уже не было – ее граница, будто проведенная невидимой рукой, резко обрывалась сразу после коттеджного поселка, маячившего вдалеке. Тем не менее, мутанты вполне могли сюда добраться, и даже выбрести наружу. Кто их теперь остановит-то? Правильно. Никто. Да и люди вполне могли прятаться тут. Правда, эту вероятность я отмел сразу же, как только увидел первый труп военного. В полной экипировке и с оружием. Если бы здесь кто-то был, уж оружия мертвец точно лишился бы.

Напряженные и настороженные, мы миновали ворота. Никто не попытался нас остановить. Некому было. Айвэн повел плечами.

– Знаете… – проговорил он в пустоту. – А ведь при всей нелюбви к воякам, мне было как-то спокойнее, когда они тут стояли. По крайней мере, я мог рассчитывать, что не проснусь в своей постели от того, что какая-то тварь пытается отгрызть мне голову. А сейчас… Мне это место напоминает распахнутые ворота на кладбище с разрытыми могилами. Вроде знаешь, что ерунда это все и живых мертвецов не бывает, а все равно жутко.

Мы промолчали. Действительно, вид разгромленного блокпоста навевал тревогу. Мы поспешили покинуть это место.

– Ну что, как дальше? – Я посмотрел на наемника, когда мы отмахали не меньше километра по убитой, заросшей травой грунтовке, ведущей среди деревьев в сторону города.

– А черт его знает. Раньше я оружие и снарягу оставлял в схроне, тут, неподалеку, переодевался в гражданку и спокойно шел отсюда. А вот сейчас мне этого делать почему-то не хочется.

Словно иллюстрируя его слова, вдалеке начавшее темнеть небо разрезало несколько вспышек, а потом до нас донесся далекий гул. Беспорядки в городе, говорите? Нормальные такие беспорядки, что для их подавления РСЗО применяют. Мы переглянулись.

– Да. Прятать оружие явно не стоит. Но не стоит им и размахивать, думаю, – проговорил я.

– Совершенно верно. Я считаю… Стой!!!

Наемник прыгнул вперед, хватая Шона за капюшон и отбрасывая его в сторону. Негр непонимающе уставился на наемника. Мне его действия тоже были непонятны.

– Назад. Метров на десять. Быстро! – скомандовал Айвэн. Мы предпочли послушаться.

– Эй, что там такое?

Он не ответил. Достал из подсумка гайку, перевязанную бинтом, и, присев, навесом бросил ее вперед. Я было подумал, что парень сошел с ума – гайками кидаться, когда Зона далеко позади, как вдруг раздался дикий треск, волосы мои стали дыбом от выплеснувшейся в атмосферу статики, а впереди, там, куда наемник бросил свой маркер, надулся и лопнул огромный зеленый пузырь. Только концентрические круги пошли по внезапно уплотнившемуся воздуху.

– Какого дьявола? – только и смог пробормотать я.

Андрей повернулся в нашу сторону. Его внезапно побледневшее лицо контрастировало с черным защитным костюмом.

– Это «Пузырь Рамиреса», – выдохнул он.

– Аномалия? Но, dog… Мы же ушли из Зоны. Как?

– Ушли, говоришь? – Айвэн невесело усмехнулся. – А вот не факт. Не факт, что ушли, парни.

Мне ничего не оставалось, как крепко выругаться.

Глава 15 Постановление правительства Бразилии от 16.08.2026 № 1389 (архив)

О новых обязанностях вооруженных сил Бразилии в связи с чрезвычайной ситуацией и особым статусом аномальной зоны в городе Рио-де-Жанейро.

Постановлением правительства приказывается:

1. Занять оборону на специально оборудованных блокпостах;

2. Контролировать пребывание на территории Рио-Зоны ученых из НИИ изучения Бразильской Аномальной Зоны;

3. Пресекать вывоз из Бразильской Аномальной Зоны материалов, несущих в себе угрозу для человечества. Несущими угрозу считаются все материалы, являющиеся конденсаторами аномальный энергии (далее именуются артефактами);

4. Пресекать всеми средствами проникновение в Зону преступных элементов. Преступными элементами считаются все лица, пытающиеся проникнуть на территорию Зоны без специального разрешения;

5. Бразильская Аномальная Зона является регионом особой подсудности. В случае оказания сопротивления подразделениям дается право открывать огонь на поражение;

6. В случае ситуаций, угрожающих прорывом Периметра, окружающего Бразильскую Аномальную Зону, немедленно сообщить об этом вышестоящему командованию и занять оборону;

7. В случае прорыва Периметра, занять оборону в пределах расположения, ни в коем случае не покидая их и ожидать дальнейших приказов.

8. …

– Какого хрена, homie? – Шон выглядел ошарашенным, и я его понимал. Аномалия? За Периметром? Прорывы линии заграждения случались и раньше. Но только это всегда были мутанты. Случаев, когда на «чистой» земле возникали аномалии, я не припоминал. А за всеми новостями, связанными с Бразильской Зоной Особого Контроля я следил очень внимательно. Как-никак, у меня с ней бизнес связан. Конечно, власти могли и умолчать, если бы подобное имело место, но среди сталкеров и прочего люда, кормящегося с Зоны, слухи бы поползли однозначно.

Наемник выглядел не менее обескураженным. Кажется, сейчас под ударом оказались все его жизненные устои. Раньше было все понятно. Вот тут – забор. Перелез через него – пеняй на себя. Смотри под ноги, держи ушки на макушке, а ствол – снятым с предохранителя. Перелез назад – все хорошо, красиво и безопасно. А теперь?

– Я не знаю, – выдавил Айвэн. – Могу сказать пока только одно: надо смотреть в оба. Непонятно, что произошло, но мне кажется, что это как-то связано с тем самым Выбросом. А еще – что в этом замешан долбаный «Новый Рассвет».

– Ты думаешь, что Зона расширилась?

Наемник бросил на меня дикий взгляд.

– Даже думать не хочу. И тебе не рекомендую. Мысли материальны.

Дальше шли с оглядкой. Ветер периодически доносил звуки далекой стрельбы. Несколько раз мы слышали громкие взрывы. В городе явно что-то происходило. И это «что-то» тревожило не меньше, чем аномалия за пределами Зоны. И, кстати, уже не одна. По пути мы встретили еще парочку. Андрей с погрустневшим лицом пояснил, что такие штуки встречались раньше только ближе к географическому центру Рио-Зоны. Там, где влияние аномальной энергии, изменившей территорию, было наиболее сильным. И то, что теперь они оказались тут, на абсолютно безопасной ранее местности, было ну очень плохим признаком.

По мере продвижения к кольцевой дороге интенсивность слышимой стрельбы увеличилась. А когда мы выбрались из рощи – пришлось залечь.

Насколько я понял, то, что мы увидели, было новым блокпостом, поставленным взамен уничтоженного. Наспех вырытые окопы говорили о том, что обороняться тут собирались не только и не столько от мутировавшего зверья. Прямоугольник ограждения из… Нет, вы серьезно? Из гражданских машин, стащенных в кучу. На некоторых из них еще лак заводской не облупился! Все настолько плохо? Ого.

Сверху на автомобили были навалены мешки с песком. Кое-где виднелись импровизированные пулеметные гнезда. Внутри ограждения стояли два броневика. Полицейских броневика. И это означало, что там засели отнюдь не военные. Черт побери, при чем тут копы? Где армия?

Но самым диким было то, что у блокпоста шел бой. Фигуры в черной форме короткими перебежками перемещались между укрытиями, атакуя полицейских. Стучали пулеметы, время от времени звучали разрывы гранат. Башня одного из броневиков повернулась, крупнокалиберный пулемет плюнул огнем, прошивая жесть малолитражки, за которой укрылись несколько нападающих. Две фигуры упали, третья отскочила было в сторону, но тут хлопнул винтовочный выстрел, и боец в черном ткнулся в землю.

«Новый Рассвет» атаковал позиции полицейского спецназа. Черт побери, это что-то новенькое. Одно дело – слышать о беспорядках в городе, и совсем другое – видеть своими глазами, как беспредельщики воюют с силовиками.

– Слушай, думаю, это наш шанс. – Я потрепал наемника за плечо.

– Что ты имеешь в виду? – Он уставился на меня.

– Я имею в виду, что позиции этих дятлов прямо перед нами. И если мы их сейчас покрошим с тыла – они и опомниться не успеют. Сколько их тут осталось? С десяток?

– Ага. Отличная идея, homie. – Голос негра так и сочился неприкрытым сарказмом. – А потом фараоны покрошат нас. У тебя просто великолепный план.

– Не покрошат, – отмахнулся я. – Мы на «Рассвет» не похожи.

– Да им все равно, кого крошить, dog. Ты посмотри на них – их же тут бросили. У них нервы на пределе. Они будут стрелять во все, что движется!

Айвэн с удивлением смотрел на негра, в котором внезапно проснулся тактик. После повернулся ко мне:

– Наш OG прав. Копы не будут разбираться, кто на них прет. Замочат – и дело с концом.

– Даже если мы пойдем с поднятыми руками? – Кажется, наемнику такое и в голову не приходило.

– Ты совсем с ума сошел? Зачем нам все это? Ты не забыл, что ты в розыске? И что, вполне возможно, именно кто-то из этих ребят подпортил тебе физиономию. У тебя острый приступ человеколюбия? Сделаем крюк, обойдем, да и все.

– Затем. – Я ткнул пальцем в черную громаду броневика. – Мне нравится эта тачка. До города – почти десять километров. Ты хочешь их пройти ногами? В этом аду? Серьезно? – Будто подтверждая мои слова, где-то дальше по дороге завыло, замелькали вспышки, и в сторону города ушла полная кассета ракет, выпущенная из РСЗО. Кто по кому стрелял – непонятно. Но для нас это не имело никакого значения.

– Там война, чувак. Я не хочу идти туда пешком. Я бы вообще танк предпочел, но танка нет. Зато есть эта штука. А она в чем-то даже лучше.

– И как ты планируешь ее забрать? – Наемник недоверчиво смотрел на меня.

– Поверь, для этого нам не придется сделать ни единого выстрела. – Я кратко изложил свой план.

– Ну, допустим, прокатит. – Айвэн упирался больше для вида. Видно было, что план он оценил. – А кто ее поведет? Я не умею на таких монстрах ездить.

– Ну как кто? Я, конечно.

– А ты сможешь? – я в ответ только рассмеялся.

– Друг. Я вожу все, что ездит по земле, имеет гусеницы, катки или колеса.

– Ну… – Наемник взглянул на Шона.

– Ладно. Черт с вами. – Негр был мрачен. – Пойдемте, надерем этим ублюдкам их белые задницы. Но если в очередной раз пострадает мой собственный зад – я буду разбираться уже с вами.

К этому моменту перестрелка затихла. Нападающие, получив по носу, зализывали раны. Бойцы на блоке готовились к новому отражению атаки. Наемник приказал нам сидеть тихо, и змеей скользнул в кусты. Вернулся минут через пять.

– Значит так. – Он подобрал палочку и прямо на земле принялся чертить дислокацию противника.

– Их осталось двенадцать человек. Насколько я понимаю – они собираются сваливать. Не получилось им этот орешек расколоть. Если мы хотим показаться перед копами красавчиками – надо нападать сейчас. Они там пытаются раненых вытащить, в куче все практически. Вот тут засели и тут.

– Тогда пошли. – Мы проверили оружие, и выдвинулись к позициям боевиков.

Честно сказать, мне стало даже немного не по себе, когда мы обрушивались на не ожидающих удара со стороны Зоны бойцов «Рассвета». Уж как-то слишком это было… Подло? Не знаю. Пришлось напомнить себе, что эти самые бойцы не церемонились бы с нами, и моральных терзаний не испытали, окажись на нашем месте.

Впрочем, рефлексировал я скорее на подсознательном уровне, в то время как тело само выполняло нужные действия. Я достал из подсумка две гранаты – благо, после того, как мы собрали добро с убитых у высотки, и гранат и патронов хватало, – разогнул усики, и одну за другой швырнул их в сторону «рассветовцев».

Гранаты легли удачно. Позиция боевиков была настолько близко, что я услышал вскрик, когда металлическая чушка стукнула в спину одного из «рассветовцев». Конечно, я рисковал получить эти самые гранаты назад, но тут сыграл эффект неожиданности.

Взрывы моих гранат слились с хлопками гранат Айвэна, действующего на своем участке. Когда я поднялся над пригорком и принялся поливать свинцом все, что еще шевелилось в окровавленной куче у автомобиля без стекол, автомат Шона уже несколько секунд стучал короткими очередями. Слегка запоздав, присоединился ствол наемника. Сменив магазин, я на заднице скатился по скользкой траве, и, вжав приклад в плечо, приблизился к телам.

Контроль не потребовался. Скорее всего, и стрелять было необязательно. Две гранаты свою работу сделали четко. Копошиться в снаряжении мертвых я не стал. Бросил взгляд в сторону наемника – он махнул рукой, показывая, что у него тоже все нормально. Через несколько секунд, тяжело отдуваясь, ко мне подбежал Шон.

– Трое ушли. Не успел.

– Уверен, что ушли, а не засели, ожидая, пока мы рванем через пустырь?

– Уверен. Правда, у одного я видел рацию. Думаю, долго не стоит ждать. Могут прийти с подкреплением. А могут и накрыть, как там. – Он махнул рукой куда-то назад, очевидно имея в виду высотку Стива.

– Черт. – Я в сердцах хватанул кулаком по кузову машины.

– Ну и не ждем, – прозвучал голос наемника у меня над ухом. Черт, и умеет же подкрадываться!

– Погнали. – И наемник первым показал пример.

– Эй, не стреляйте! Свои! – Он поднял автомат над головой и, убедившись, что его услышали, шагнул из-за машины. И тотчас оказался в луче прожектора. Прикрыв рукой глаза от слепящего света, он шагнул вперед.

– Со мной еще двое. – Наемник сделал знак, и мы вышли на свет, так же держа оружие над головой. Конечно, мы рисковали – срезать нас сейчас не составляло труда. Расчет строился на том, что копы на блоке все же видели, как мы покрошили их врагов. А враг моего врага – мой друг.

– Дуйте сюда, пока вас там не пришибли, «свои», – послышалось наконец со стороны импровизированного укрепления.

Не самое приятное ощущение, когда кто-то говорит на своем родном языке, решая твою судьбу, а ты не понимаешь, что он имеет в виду.

Короткий диалог между сержантом полиции, перепачканным в грязи и саже, имени которого я так и не удосужился узнать, и его непосредственным начальником с лейтенантскими нашивками проходил на португальском. И говорили они так быстро, что с моим уровнем знания языка разобрать что-либо было невозможно. Как я понял – лейтенант был старшим на этом брошенном и всеми забытом блоке.

Тем не менее, он не выглядел растерянным. Скорее наоборот – вид у него был героическим, несмотря на следы нечеловеческой усталости на лице. Высокий, бравый и подтянутый. Такими изображают парней на плакатах, зазывающих молодежь поступать в военные училища. На левой груди можно было разглядеть нашивку с фамилией – Таверес, и группой крови.

– Снять маски, – приказал лейтенант, едва бросив на меня взгляд. – Кто такие? Предъявите документы и разрешение на оружие.

Сержанта аж перекосило от услышанного. Ну да. Он-то видел, что это мы справились с остатками нападающих. И против нас ничего не имел. А лейтенант сумел удивить не только нас, но и собственного подчиненного. Кто мы? Да по внешнему виду понятно же все. Три чувака, разной степени потрепанности, в разных костюмах, с разными стволами. Ну кто мы, а, лейтенант? Сам понимаешь, что говоришь? Или совсем тронулся тут с горя?

Лейтенант говорил на английском с великолепным произношением. Неужели учился в одном из военных колледжей в США? Хотя, какая разница сейчас?

– Эй, лейтенант. – Я заглянул ему в глаза. – Ты чего? Какие документы? Какие разрешения? Ты вообще видишь, что творится? Или может ты еще дело возбудишь против нас, по факту умышленного массового убийства? Или это массовым еще не считается? – Я, если честно, начал заводиться. Такого не ожидал. Мы им помогли, сэкономили патронов, а то и жизнь кому спасли – а он «документы». Это в мой план не входило, честное слово.

Парень был абсолютно спокоен, и следовало отдать ему должное – дома я бы уже получил по морде. И, скорее всего, не раз.

– Кажется, я приказал снять маски. И предъявить документы. А что мы будем возбуждать – посмотрим потом.

От его слов буквально веяло холодом, и я бы не удивился, если бы вместо дождя с неба посыпался невиданный в этих краях снег.

– Простите моего друга, – встрял в разговор Андрей. – Мы просто сталкеры. Да, наше пребывание здесь незаконно, но мы не знали, что делать, кроме как идти к вам. Эти ублюдки убивают всех, не только военных и полицейских. Непонятно, чего они хотят…

– Об их мотивах мы поговорим позже, – слегка смягчился Таверес. – Мне нужно, чтобы вы сняли маски, и я смог проверить, не находится ли кто-то из вас в розыске.

Черт побери! Полицейский департамент Рио-де-Жанейро должен гордиться такими несгибаемыми кадрами! Вокруг творится хрен знает что, забытый богом и начальством блокпост стоит в самой жопе, отражая нападения террористов, на глазах лейтенанта три невнятных типа этих самых террористов замочили, ударив им в спину, а он собирается проверить, не находятся ли эти типы в розыске! Сто процентов, у этого парня самый высокий индекс психологической стабильности в отделе. Проверять хочешь? Да проверяй. Достало уже все, честное слово. Я стащил респиратор с лица. Мои спутники сделали то же самое, а лейтенант вынул из кармана коммуникатор.

Андрей прошел проверку первым, с каменным лицом. Видимо, наемник отваливал периодически за то, чтобы данные о его грехах раз за разом упрямо исчезали из полицейских баз данных. Не верю я, что он тут куролесит столько, и ни разу не попался.

Наш чернокожий друг не особо парился по поводу проверки – если он и был в розыске, то только в качестве похищенного. Он мог спокойно сдаться властям, и уже через неделю оказался бы дома, в Калифорнии. Правда, кто его встретил бы там и как именно – это вопрос.

Когда Таверес навел камеру коммуникатора на меня, я почувствовал внутри холод. Если у него последняя версия архива, скачанная после моих приключений… Хотя какое там «если»?! Вы только посмотрите на этого парня! Разве у такого может быть что-то не в порядке? Конечно, последняя. Не удивлюсь, если узнаю, что он еще и вручную проверяет актуальность базы данных. Конечно, была крохотная надежда на то, что шрам обманет сканер, но…

Лейтенант холодно смотрел на меня. Ну все. Приплыли. Бодаться с копами сейчас не было никакого желания. Да и смысл? Положат нас тут, да и все. Эх… Не вышло.

– В чем проблема? – поинтересовался я. Может быть, стоило попытаться разыграть из себя дурачка?

– Артур Орлов, тридцать два года, – посмотрел на меня Таверес. – Гражданин России, ранее не судим. – Он еще раз взглянул на меня, сличая фотографию с оригиналом. Мне показалось, что он даже сокрушенно вздохнул. – Ну давай уже, не тяни!

– У тебя висит непогашенный штраф за неправильную парковку, Артур Орлов. Не забудь оплатить его. И больше не пререкайся с офицерами. Может плохо кончиться. Все. Можете идти, куда хотите.

Я не верил своим ушам. Как? Как, черт побери? Такого просто не может быть! Этого не должно быть, потому что это просто нереально! На мне висит, как минимум, сенатор, плюс сопротивление, плюс погоня, в которой пострадали копы и гражданские. Да моя рожа на каждом столбе висеть должна! Что говорить про автоматически обновляемую базу данных?

Я до сих пор не верил свалившемуся на меня счастью.

– Вопросов к вам нет, – продолжил лейтенант. – Спасибо, что помогли. Я закрою глаза на ваши пушки, – он покосился на мой подсумок с гранатами, – и на все остальное. Хотите – можете остаться, попробовать помочь. Думаю, скоро уроды вернутся. Хотите – двигайте в город. Правда… Не знаю, дойдете ли. Тут уже сутки настоящий ад. Буду честен: если останетесь – скорее всего, ничем хорошим это тоже не закончится. Думаю, про нас тут просто забыли. По крайней мере, по рации уже несколько часов никто не отвечает. Вряд ли удастся дождаться подкрепления.

– Мы останемся, – твердо сказал я. Парни только кивнули. Теперь все снова шло по намеченному сценарию.

– Хорошо. Поступайте в распоряжение к сержанту. – Лейтенант повернулся и ушел в штабную палатку. Черт. Хороший мужик. Даже подводить как-то неохота.

– Пойдемте, я покажу позиции, – позвал нас за собой сержант. Выражение его лица изменилось. Кажется, он был рад, что помощниками оказались не уголовники, а обыкновенные авантюристы. Все же сталкеры были в Рио обыденным явлением. Разве что со стволами раньше за пределами Зоны не шастали.

– Сержант, – позвал Айвэн. – Расскажи, чего здесь вообще происходит? Что в городе?

Тот пожал плечами.

– Знаю не много. Все началось после того, как из Зоны пришел Всплеск – мы так называем эту малиновую волну, что прошла после землетрясения. Мы уже были на повышенной готовности – кто-то активно пытался спровоцировать беспорядки. Но сначала справлялись. А потом пришла эта штука – и начался ад.

Вырубилось электричество, телефоны сдохли. Рации заработали после того, как аккумуляторы поменяли. А потом ударили эти уроды. Они отработали по городу ракетами – мэрия, воинские части, полицейские участки. Но сначала уничтожили Периметр. Нас кинули затыкать дыру. Но то, что тут происходит – это ни хрена не нормально. Сначала мы бились с тварями. Две или три волны пережили. Несколько ребят легло. А потом заявились эти. Их много было сначала. Те, которых вы помогли добить – это уже последние. А так их человек пятьдесят, наверное, было. Не знаю, что в городе. Только мы шли сюда тремя машинами. Дошли двумя. Одна влетела в какую-то штуку, надулась и лопнула. – Он посмотрел на нас. – Это же… Аномалии, да?

Ну да. По сравнению с парнем, мы были экспертами по аномалиям. Даже я. А он где бы их видел? По телеку да на Ютубе?

Айвэн молча кивнул.

– А еще… Пока мы ехали, видели тварей. В городе. Неужели они так быстро добрались туда? – Сержант выглядел обескураженным. Черт, да они на пределе же все! Они тут сутки, не понимают, что происходит, без связи и возможности запросить подкрепление. Все, что у них есть – приказ. И ведь это не военные, а полицейский спецназ! Черт побери, да у них же дома семьи, друзья! А они тут, защищают никому не нужный кусок земли. Сейчас я очень зауважал этих ребят. Дома бы полицейские давно бы по домам разбежались. А эти – стоят. Хорошее подразделение у лейтенанта. Молодец, мужик.

И тут мне в голову пришла одна мысль.

Твою мать. Если наша теория о расширении Зоны верна – а судя по рассказу об аномалии в городе – это так и есть, то их подвиг тут совершенно напрасный! Зона уже вокруг! А они – внутри нее. И даже не подозревают об этом.

– Ехали бы вы домой, мужики… – Кажется, наемник подумал о том же, о чем и я. – Подкрепления не будет. И армия не придет. Все. Финита ля комедиа. Собирайте манатки, и валите.

Сержант вытаращился на него, как на сумасшедшего. Покачал головой, поджав губы, и махнул рукой.

– Вот ваш сектор. Располагайтесь. Патроны не предлагаю. У самих каждый на счету. И, смотрите. Не знаю, как у вас с боевым опытом, но на эти штуки сильно не полагайтесь. Прошивает. – Он показал на импровизированную стену из опертых друг на друга легковушек, поставленных на бок. Не иначе, броневиком стаскивали.

– Надеюсь, на вас можно положиться. – Сержант заглянул каждому из нас в глаза, повернулся и ушел.

– Ничего мне не хочешь рассказать? – едва сержант ушел, наемник переместился ближе ко мне. – Что это сейчас за чудесное спасение было?

– Не знаю, – пожал я плечами. – Сбой программы какой-то у них, думаю.

– Интересный сбой, – хмыкнул наемник. – А главное – вовремя-то как.

– Ну, мужик, извини, что они меня не скрутили. – Я потрогал передний зуб. Черт. Шатается. Где я его приложить так успел?

– И что мы будем делать дальше? Как ты планируешь угонять броневик?

Я поморщился.

– Знаешь. Мне теперь как-то не по себе. Они… славные парни. Если мы упрем броневик – мы подставим их.

Настал черед наемника пожимать плечами.

– Парни славные, не спорю. Но у нас цель несколько другая, не так ли? Не героически сгинуть, защищая непонятно что, а добраться до безопасного места.

Наемник был прав. Только на душе кошки скребли.

– Все равно надо подождать. Пусть угомонятся после атаки.

– Угу, – скептически скривился Айвэн. – Подождем. Пока снова не атакуют.

Через некоторое время я поймал себя на том, что начинаю клевать носом. Я встрепенулся и огляделся по сторонам.

Здесь было тихо. В городе вроде как тоже потише стало. По крайней мере, звуки артиллерийской канонады до нас не доносились. Кто-то победил? Перебили друг друга? Взяли паузу?

Наш гангстер привалился к разбитому «пежо», надвинул капюшон на нос и похрапывал в обнимку с автоматом. Вот у кого нервная система в порядке. Я не знаю, смог бы так же безмятежно сопеть, если бы со мной произошло все то, что произошло с ним? Хотя со мной тоже произошло немало…

Стоп. А где наемник? Его в поле зрения не обнаружилось. Я встал и завертел головой. Никого. Куда он делся?

Вдруг в центре лагеря раздался вскрик. Потом хлопнула дверь «Миротворца». У меня зародилось нехорошее подозрение, постепенно перерастающее в уверенность. Мотор броневика рыкнул, заводясь, и через секунду машина начала движение.

То, что за рулем не кто-то из копов, стало понятно по мгновенно вспыхнувшей суете в маленьком лагере. Люди вскакивали на ноги, к машине кто-то бежал, крича на ходу. Бегущему пришлось отпрыгнуть в сторону, потому что броневик рванул назад. Андрей – а в том, что за рулем сидел именно он, сомнений у меня не осталось – слишком резко включил заднюю передачу, и машина заглохла. Однако почти сразу двигатель снова зарычал, и машина задом, тараня какие-то ящики, сваленные в центре лагеря, сбивая палатки, понеслась в нашу сторону. В десятке метров от нас броневик неуклюже развернулся, и тут же раздались первые выстрелы – копы сообразили, что у них пытаются умыкнуть тачку, одновременно серьезно ослабив огневую мощь блокпоста. Пули бессильно защелкали по броне.

Я дернул Шона за плечо. Он мгновенно проснулся и панически заозирался по сторонам. Когда негр увидел мчащийся прямо на него броневик, он широко распахнул глаза, подхватил свой рюкзак и отскочил в сторону. Вовремя. Тупой нос машины, усиленный отбойниками, ударил в заграждение, расшвыривая легковушки в стороны. Наемник опять что-то намудрил, двигатель замолчал. Дверь «Миротворца» распахнулась, и Айвэн проорал в нашу сторону:

– Долго вы там торчать будете? Шевелите батонами, мать вашу!

Кричал он по-русски, но, кажется, даже Шон понял, о чем идет речь. Дернув дверь, он заскочил внутрь броневика. Я же кинулся к водительскому месту.

– Эй, куда лезешь? – возмутился наемник.

– Вали отсюда, драйвер! Ты нас тут всех похоронишь, если водить так будешь!

Наемник послушался. Я захлопнул дверь, и завел двигатель.

По кузову стучали пули. Вот чудные ребята! Наверное, сами же смеялись с трущобников, когда они прострелить тачку пытались, а тут впервые оказались по ту сторону баррикад – и растерялись. Ладно. Двигаем.

Щелкнув тумблером, я врубил фары и «люстру», расположенную за отбойником на дуге перед капотом. «Большие Черепа» были не совсем конвейерными тачками. По крайней мере, по части тюнинга бойцы BOPE сами доводили каждый автомобиль. Двух одинаковых не встретишь. Наш, насколько я успел разглядеть, был обвешан всякими противобаррикадными приспособами, а стандартная башня из листовой брони с бойницей для ручного оружия была заменена на полноценную вращающуюся, с пулеметом и операторским креслом. И, судя по восторженному воплю наемника, он сейчас как раз осваивал новую игрушку.

– Эй, только не стреляй по ним! – Крикнул я.

– Гони давай! – послышалось в ответ.

Я выжал газ и тронул машину.

Броневик – не «феррари». С места диким мустангом не рвет. И потому я серьезно опасался, что мы можем застрять между кузовами легковушек. Но мощный двигатель толкал машину вперед, отбойник толкал легковушки, а я толкал вниз педаль газа. И вся эта толкотня понемногу приводила к желаемому результату. Грузовик на секунду пробуксовал в мягкой почве, а потом раздался скрежет, одна из поставленных на бок машин упала, и мы вырвались на оперативный простор. Сзади-сверху застучал пулемет. Я сильно надеялся, что наемник долбит в воздух, заставляя залечь. Хоть полицейские спецназовцы и были обречены со своим упрямством, однако становиться причиной их гибели не хотелось. Не знаю, почему. Вот просто не хотелось – и все.

Я переключил передачу, машина пошла шустрее, понемногу набирая скорость. Судя по тому, что я видел в зеркалах – отдалились мы от лагеря уже метров на двести. Отлично. Стрелковка теперь не так страшна, а грана…

– Граната! – заорал наемник, и в тот же момент я увидел яркую вспышку в зеркале. До предела утопил педаль газа, машина рванулась вперед, и я крутанул руль, бросая тяжеленный броневик в управляемый занос, стремясь развернуть его на сто восемьдесят градусов. Будь мы на асфальтированной дороге, все, чего я добился бы, проделывая маневр – перевернул бы машину. Но мокрая трава и глинистая почва неплохо подходили для подобных трюков.

Броневик понесло, непристегнутого Шона бросило на меня, мир крутанулся – и я увидел, как, сверкая выхлопом, реактивная граната промчалась в каких-то метрах от борта. В башне матерился наемник, пытался подняться Шон, а я ватной ногой вдавил газ, выравнивая машину и стремясь свалить отсюда раньше, чем копы продолжили стрельбы по движущейся мишени.

Несколько бесконечно долгих секунд – и мы выскочили на грунтовку. Я вырубил свет, дабы не облегчать полицейским наведение, и гнал вслепую. Машина слушалась идеально даже на такой поверхности. Черт, если мне вдруг когда-нибудь представится возможность – я с радостью пожму руку тому, кто подписал назначение этих тачек в полицейский спецназ. Минута слепой гонки – и мы с хрустом и скрежетом проломили ограждение, выскакивая на трассу. К счастью, я вовремя заметил тень металлического забора, и на дорогу мы вылетели не со всей дури, а очень даже аккуратно. Правда, броневик все равно нехило мотнуло, и Шон, пристегнуться которому мешала, наверное, гангстерская гордость, крепко приложился головой о стойку.

– Получилось! Вышло, dog! – Кажется, негр даже не заметил удара. – Слушай, Арти, вы с Айвэном – самые крутые белые ниггеры, которых я видел! – Он прямо-таки лучился счастьем. С чего бы? Оценил изящество угона? Типа, профессиональная гордость?

Я не успел ответить. В свете вновь включенных фар мелькнуло крупное зеленое тело, и тут же машину сотряс удар, от которого Шон снова приложился лицом, на этот раз – о панель, а у меня от рывка, погашенного ремнем безопасности, едва не хрустнули шейные позвонки.

Мутант! Мы умудрились сбить какую-то крупную тварь, метнувшуюся поперек дороги. Пожалуй, не стоит забывать, что вокруг происходит, иначе наша поездка может плохо кончиться. Машину подбросило на теле мутанта, и я сбавил скорость. Черт! А если впереди аномалия? От этой мысли меня кинуло в жар, и я впился взглядом в дорогу. Так. Гнать нам некуда. Лучше медленно – но уверенно. А то встрянем сейчас – и все.

– Куда дальше? – спросил я, не поворачивая головы. Разбор полетов я решил отложить на потом. В конце концов, наемник положил конец моим моральным терзаниям. Если бы не он – так и куковали бы там вместе с копами, ожидая, пока в гости заявится «Новый Рассвет» или мутанты.

– Рули прямо, до въезда в старую часть города. Там я скажу, – послышался голос Айвэна. Не вопрос. Прямо – так прямо.

Сейчас, когда возбуждение от побега немного улеглось, я мог оглядеться по сторонам и проанализировать ситуацию.

В первую очередь я бросил взгляд на приборы. Бак почти полон. Это хорошо. Видимо, бойцы BOPE заправились как раз перед выездом. Если бы горючего было мало – я бы даже не знал, что делать. Навряд ли нам удалось бы отыскать работающую заправку. Я хмыкнул. Да уж…

Ехать пришлось по встречке – наша сторона дороги была забита машинами. Ну, как забита? Не то чтобы прямо многокилометровая пробка, но легковушки стояли примерно каждые десять метров. Какие-то по ходу трассы, какие-то – на обочине. Периодически встречались крупные аварии, одну машину, лежащую на крыше, я столкнул с дороги отбойником нашего броневика. Один раз пришлось съезжать на обочину самому – дорогу преградил перевернувшийся на бок автобус. В салоне автобуса кто-то двигался. Мысль о выживших пассажирах я отмел сразу – уж слишком нехарактерными для человека были движения. Скорее, это был кто-то из падальщиков Зоны. Когда хлопнуло – был разгар рабочего дня, а движение по этой трассе всегда было оживленным. Дорога пошла в гору, машин стало немного меньше, и я смог увеличить скорость. Когда же мы забрались на возвышенность, я только охнул, и остановил броневик.

Глазам открылась удручающая картина: Рио напоминал черепаху, сброшенную орлом с высоты и теперь раздираемую мелкими крабами-падальщиками. Отсюда было видно: электричества нет. Но темно в городе не было. Он освещался многочисленными пожарами. Время от времени слышалась далекая стрельба. Полностью оценить масштабы трагедии не представлялось возможным, но даже так было понятно: город агонизировал. Если там остались живые – сейчас они наверняка завидовали мертвым, какой бы избитой эта фраза не была. Я внезапно почувствовал невероятное облегчение от того, что я сижу в тяжелой бронированной коробке с мощным двигателем, у меня есть оружие и проверенные товарищи. Окажись я здесь сам, пешком, и без автомата… Ну, не знаю. Возможно, я предпочел бы сразу сдохнуть.

– Вот дерьмо, dog. – Негр выглядел не менее пораженным, чем я. – Вырвите мне глаза. Это действительно Рио? Или вы меня просто забыли разбудить?

– Нет, – послышался над ухом голос наемника, двигавшегося, как всегда, бесшумно. – Должен тебя расстроить. Ты не спишь. Это действительно Рио. Точнее, то, что от него осталось.

Во всей ситуации я видел только одну положительную сторону: в этом городе полиции точно не до меня. Даже если у них все в порядке с базой данных.

Глава 16 Репортаж в газете Folha de Rio de Janeiro, посвященный ситуации в городских трущобах от 31 марта 2026 года (архив)

…Это настоящие муравейники, покрывающие склоны холмов, возникшие около полувека назад как результат притока населения в города. Запретное в официальных документах слово «favela» заменяется нейтральным словом «сообщество», которое вовсе не выражает сути происходящего в этих районах.

В них ютится городская беднота, которой приходится терпеть практически полное отсутствие какой бы то ни было инфраструктуры и высокий уровень преступности. Фавелы разделены на ярусы. Банды там полностью контролируют ситуацию, составляя своеобразную «пирамиду» – чем более высокое положение занимает банда в уличной иерархии, тем выше их ярус.

Основная проблема жителей этих районов в отсутствии альтернативы. Власти не могут предложить ничего, чтобы улучшить их благосостояние, именно поэтому естественным выбором молодежи становится вступление в различные банды, в которых они состоят уже до самой смерти.

Ограбления, воровство, похищения с целью выкупа, торговля наркотиками и оружием здесь процветают. Жителям нужно что-то есть, пить и во что-то одеваться. О большем эти парни и не мечтают. За исключением главарей, строящих себе настоящие особняки на вершинах холмов и живущих в них не хуже колумбийских наркобаронов.

Что же до властей, то они неоднократно обещали решить проблему. В 2016-м даже было проведено несколько силовых акций, направленных на борьбу с наркопреступностью, однако в итоге пришлось признать невозможность установления правительственного контроля над трущобами и неэффективность силового подхода.

«Миротворец» на полной скорости протаранил оранжевую малолитражку, отшвыривая ее в сторону. Я навалился на руль практически всем своим весом, заваливая машину в рискованный вираж и втискивая ее в захламленное пространство узкой перпендикулярной улочки. В зеркале заднего вида засверкали вспышки, и через секунду витрина магазина, мимо которого мы только что проскочили, рассыпалась серебряными брызгами.

– Андрей, твою мать, да срежь ты их уже! – заорал я через плечо, отчаянно вертя рулем в попытках объезжать то и дело возникающие на пути преграды. Тупой нос броневика сбил непонятно каким образом оказавшийся посреди дороги контейнер для мусора, и машину тряхнуло.

– Давно бы срезал, если бы кто-то вел плавнее! – донеслось из башни.

Вел плавнее! Вот скотина! Я снова вильнул, объезжая некстати выскочившего вдруг на дорогу бродягу, и крепко выругался.

– Ка-ко-го… – старательно повторил за мной негр. Потом повернулся в мою сторону: – Арти, а что это значит?

– Это значит недоумение и прямой вопрос: по какой причине судьбе было угодно сделать так, чтобы этот милый человек появился на нашем пути именно сейчас, – буркнул я, не отрываясь от дороги.

– Какой емкий язык! – восхитился негр.

– Бери автомат, вали к задней бойнице и помоги Айвэну стряхнуть этих уродов, лингвист хренов! – вызверился я.

Негр удивленно глянул на меня, но полез отстегивать ремень. На дороге появился брошенный кем-то мотоцикл, я не стал уворачиваться, боясь влететь во что-либо еще худшее, и просто переехал его. Машина подпрыгнула, и Шон полетел на пол.

– Сядь назад, ну тебя, – скомандовал я. Странно, вроде у боксера с координацией и равновесием должно быть все нормально, но это точно не про Шона.

В рев двигателя вплелся далекий перестук, и по корме машины пробарабанили попадания.

– Да что ж вы никак не сдохнете-то, уроды?

Сверху донеслась ругань, а потом я услышал дикий крик наемника:

– ТОРМОЗИ!!!

Чисто рефлекторно я выполнил команду, не успевший пристегнуться Шон опять полетел лицом в приборную панель, а на крыше броневика зашелся длинной очередью пулемет.

– Есть! Так вам, суки! – заорал наемник, кубарем скатился из башни, подхватил трубу одноразового гранатомета и выскочил на улицу. Хлопок, шипение – и по ушам ударил звук близкого взрыва. Айвэн запрыгнул в машину и довольным голосом скомандовал:

– Поехали. Теперь можно не спешить.

– Кто это был, homie? – поинтересовался Шон, потирая ушибленный нос.

– Без понятия, дружище. Но кем бы они ни были – свое они получили.

Я еще по ту сторону Периметра обратил внимание, что наемник прямо-таки кайфует, когда ему удается особенно удачно сократить поголовье идиотов, пытающихся добраться до его драгоценной шкуры. Почему идиотов? Да потому что я бы эту машину, блин, смерти, десятой дорогой обходил. Гады, что сейчас догорали в каком-то местном аналоге нашего «Тигра», увязались за нами прямо на въезде в город. Чего хотели – непонятно. То ли это были молодчики из местных банд, в которых взыграла жажда крови при виде «Большого Черепа» – транспорта их заклятых врагов, полицейского спецназа, то ли какой-то отбившийся отряд «Нового Рассвета», мочившего всех вокруг вообще без всякой видимой причины, а может и вовсе какие-нибудь «сюрвайеры», которым желание завладеть крутым броневиком заменило здравый смысл. Как бы то ни было, аргументы они предъявляли серьезные – их пулемет был не хуже нашего, а значит – вполне мог пробить не самую могучую броню «Миротворца» и зацепить кого-то из нас. Потому я и устроил это безумное ралли по переулкам.

– Куда дальше-то ехать? – я повернулся к наемнику.

– Двигай прямо, там сверни налево, на перпендикулярную улицу, а там увидишь, – хмыкнул наемник.

И правда увидел.

– Эй. Ты себе не мог в лучшем месте берлогу обустроить? – обратился я к Андрею через пару минут, когда машина выкатилась на нужную улицу.

– А чем тебе тут не нравится? – ухмыльнулся он.

Что мне не нравится?

Над нами, будто гигантский муравейник, высился холм, покрытый мелкими строениями. Расположение их, с виду хаотичное, подчинялось строгой логике: узкие улочки, по которым едва мог проехать наш броневик, периодически задевая бортами стены, сплетались в паутину.

Хотя, наверное, местные жители определенно не согласились бы с моими сравнениями. Еще бы – они здесь хозяева своих жизней, а я кто? Тупой гринго, которому лучше было свалить отсюда как можно быстрее.

Фавелы складывались из ярусов, на каждом ярусе выделялась своя банда. Они враждовали друг с другом, яростно грызлись из-за бизнеса или ерунды вроде «околофутбола». Различались и отношением к неместным: если на нижнем ярусе заблудившегося белого могли тупо ограбить, то парням с верхнего могло прийти в голову и похитить чужака, чтобы потом требовать выкуп.

Однако, как убого бы не выглядели эти места, они всегда были воплощением дикой и бурной жизни. Здесь не было принято скрывать чувств: какой в этом смысл, если на следующий день ты можешь умереть?

Только вот теперь этот вечный карнавал жизни превратился в феерию смерти. Ярус, по которому мы ехали, будто вымер: не было видно ни одной живой души. А вот трупов хватало: они валялись повсюду: разодранные, кое-где – обглоданные. Некоторые выглядели нетронутыми, но останавливаться, чтобы выяснить причину их безвременной кончины, желания не было.

– На самом деле, это единственный способ сейчас добраться до моего дома быстро. Живу я в другом месте, – проговорил наемник. – Но там мы сейчас точно не проедем, судя по тому, что я видел с холма.

Мне оставалось лишь пожать плечами. Ему виднее.

«Миротворец» шел ходко, не обращая внимания на разномастный мусор, разбросанный по дороге. Пару раз что-то бахало под днищем, один раз непонятная тварь с длинными пальцами вцепилась в лист брони, закрывающий окно. Короткая очередь из пулемета отшвырнула ее прочь, где она, кувыркнувшись через голову, встала на четвереньки и бросилась удирать. Я, с мстительным удовлетворением, надавил на газ и позволил машине подмять монстра под себя.

Втиснувшись в очередную улочку-кишку, я сквозь зубы выругался и остановил машину. Перед носом броневика появилось поистине непроходимое препятствие. Баррикада, к которым парни из местных трущоб имели какое-то нездоровое пристрастие. Баррикада, как и все вокруг, была построена из всякого хлама, но массивные бетонные блоки, укрепленные бочками и вбитыми прямо в асфальт распорками из толстой арматуры, не давали возможности проигнорировать преграду. Придется объезжать.

Проклиная местных гаврошей, я сдал назад и через несколько десятков метров вывернул руль влево, получив, таким образом, возможность для маневра.

Миновав непонятно к чему построенные здесь ворота, я медленно поехал дальше, надеясь, что эта улица окажется свободной. Сомнительно, чтобы у местных получилось перегородить все эти дорожки.

Труп молодого парня, перевесившийся через парапет балкона, приткнувшегося к стене ветхой халупы, махнул нам рукой, когда мы задели автомат, свисающий с его шеи, бортом. Через несколько секунд после этого я услышал глухой стук, а потом шлепок: тело свалилось на крышу, а с нее – на асфальт.

Чуть в стороне периодически сверкали фиолетового цвета молнии, обволакивая непонятно зачем здесь построенную вышку сотовой связи. Естественно, что строили напрасно: щиток был разбит, а на качающейся под напором ветра дверце кто-то изобразил логотип местной банды.

Вывернув руль влево, я снова сдавленно чертыхнулся: опять баррикада, еще мощнее. Теперь я уже сомневался, что у бандитов не хватит сил перегородить все улицы в этом богом проклятом месте.

Пришлось сдавать назад и сворачивать вправо. С каждым метром мы становились все дальше и дальше от выезда из трущоб, и это заставляло меня нервничать.

– Гребаный лабиринт, – прошептал я, помотав головой. Потер лицо ладонью, снова взялся за уже нагревшееся от тепла моих рук рулевое колесо. – Покажите мне человека, который это строил, и я убью его.

– Скорее всего, они уже мертвы, homie, – ответил Шон. – Одно могу сказать точно – свободные дороги ведут в ловушку. Вопрос в том, сработает ли эта ловушка без участия тех, кто ее расставил.

Скорее всего негр был прав. В психологии уличных банд он разбирался гораздо лучше меня: детство и юность, проведенные в Комптоне, не могли этому не поспособствовать. Хотя, судя по тому, что даже выстрелов слышно не было, здесь уже не осталось живых.

Третья баррикада заставила меня опустить руки. Я остановил броневик и заглушил мотор, повернув ключ в замке зажигания. Движок, медленно потрескивая, стал остывать, и я понял, что погорячился, решив, что стрелять тут больше некому. Очень сильно погорячился.

Чуть выше по холму кто-то садил длинными очередями, не жалея ни патронов, ни стволов. В другой стороне, в городе, кто-то стрелял более экономно: слышались знакомые и привычные короткие очереди, а иногда и одиночные выстрелы.

В здании сбоку от нас что-то чавкало и хлюпало. Хлюпало размеренно и громко, будто гигантских размеров пузырь надувался и лопался. Стабильно, раз в четверть минуты.

В эту ночь вошли восемь миллионов человек. Выйдут из нее немногие, и оставалось надеяться, что мы будем в их числе.

Только сейчас я понял, какими наивными были мои надежды нанять контрабандиста и покинуть страну. Нет, судно-то я наверняка найду без проблем. Но вот остался ли кто-то, способный им управлять?

Со стороны города послышались пулеметные очереди: видимо, военные еще держались. Я не знаю, по какой причине боевики больше не применяют артиллерию. Может, снаряды закончились? У них все-таки не регулярная армия с безразмерными складами. Почему эту самую артиллерию не использовали военные – вполне понятно: чтобы использовать в городе РСЗО без четкого целеуказания и понимая, что там, куда ты направишь ракеты, могут находиться ожидающие эвакуации гражданские, нужен особый склад ума. Ну, или полное его отсутствие.

Что касается самой эвакуации… Очень сомнительно, что она будет. Вернее, судя по горящим обломкам большого транспортного вертолета, что мы встретили на въезде, попытки были. Но с треском провалились. Скорее всего, боевики «Рассвета», намереваясь окончательно превратить Рио в территорию смерти и сумасшествия, запаслись ПЗРК. В пользу этой версии говорило и отсутствие боевой авиации, что должна была, как минимум, проводить разведку, распугивая прячущихся в руинах мутантов ревом реактивных двигателей.

Думается мне, мир, наученный горьким опытом попыток проведения спасательных операций в далекой Чернобыльской Зоне Отчуждения, просто выжидал, надеясь, что кто-нибудь сделает первый шаг. И, судя по тенденции последних лет и политике, которую ведет моя родная страна, первыми на окраинах Рио появятся вовсе не доблестные «Морские котики», десантировавшиеся с авианосца, вошедшего в залив, а хмурые парни, затянутые в зеленую «цифру», с бесшумными винтовками и автоматами наперевес.

– Есть идеи? – спросил сверху наемник. Он вернулся за пулемет, когда понял, что нужда в крупном калибре не закончилась после того, как мы оторвались от погони.

Усмехнувшись, я надавил на клаксон. Звук, по мощи своей сравнимый с паровозным гудком, огласил окрестности, однако никаких заметных результатов не принес.

– Оповещаешь тварей о подаче трапезы? – Сверху послышался смешок.

– Скорее, пытаюсь понять, есть ли тут те, кто эту баррикаду построили, прежде чем вылезать наружу, – криво усмехнулся я.

– Придется бросить машину? – спросил Шон, с сожалением проводя рукой по подлокотнику штурманского сиденья. Мне и самому не хотелось покидать безопасной прохлады салона «Миротворца», пахнущего порохом и ружейным маслом.

– Проще разнести баррикаду, – раздался сверху как всегда насмешливый голос наемника.

Думаю, он был прав.

Я снова завел машину, перешел на реверс и медленно и печально поехал задом, пристально смотря в зеркало. К несчастью колеи здесь не было, из-за чего колеса ходили туда-сюда, и любое неосторожное движение рулем могло закончиться коротким рывком до ближайшей стены. Таким манером я отъехал метров на сорок, после чего остановил броневик.

Признав расстояние достаточным, я перевел рычаг в положение «drive», глубоко вдохнул.

– Спускайся, Андрей, лучше садись в кресло. И пристегнитесь, – предупредил я своих спутников. Таран – не лучший выбор, но в данном случае он единственный.

– Перевернемся, а броневик нам еще пригодится, – наемник спрыгнул из боевого отделения, положил руку мне на плечо. – Не глупи. Проще взорвать.

– Гранаты не возьмут, nigga, – мотнул головой Шон. – Так только в кино бывает, чтобы дом от гранаты взрывался.

– А взрывчатки нет, – констатировал я, нетерпеливо стряхивая со своего плеча руку Андрея. – Всем пристегнуться, сейчас полетим.

– Баллоны, – успел вставить лишь одно слово наемник, охладив мой пыл.

Я снова поставил машину на нейтралку, поднял рычаг ручника и заглушил мотор.

– Баллоны? – кажется, Шон не совсем понял идею. А вот я понял сразу. И мне она показалась не лишенной рационального зерна.

– Газовые, – пояснил наемник. – Здесь нет газопровода, поэтому газ привозят в бытовых баллонах. Взрываются они так, что по полдома сносят, а если поищем – найдем мы их достаточно много. Уверен, что в каждой из этих халуп нас ждет хотя бы по одному…

Я рванул застежку ремня, встал с водительского сиденья, разминая затекшие ноги, пошевелил пальцами в высоких военных ботинках.

– Шон, ты лезешь за пулемет, – приказал я. – Мы с Андреем пойдем искать баллоны, нужно хотя бы четыре штуки. Будь добр, подай мой автомат.

Негр передал мне «Тавор», отстегнул ремень и полез в боевой отсек. Около минуты у меня ушло на то, чтобы размять затекшее тело и проверить снаряжение.

– Там сейчас опасно? – спросил я у наемника, проверяя магазин. Глупый вопрос, учитывая виденные по дороге картины, но почему-то я его все же задал.

– Там сейчас Зона, – ответил наемник, подходя к тяжелой металлической двери. Он уже успел достать свой мешочек с гайками. – Шон, прикрывай.

Сверху раздалось утвердительное бурчание негра. В салон задул противный, пропитанный влагой воздух, заставляющий ежиться от холода и сырости. Секунду спустя мы покинули теплое нутро броневика, и я почувствовал себя моллюском, которого вынули из уютной раковины и вот-вот наколют на вилку.

– Смотри, бар, – махнул я в сторону здания с заметной даже сейчас вывеской. Когда-то буквы светились неоном, и наверняка представляли совсем другое здание, откуда были украдены. Или выкуплены. – Там наверняка можно найти баллоны. Причем, не придется по одному таскать: на кухне должно быть сразу много.

– Не скажу, что полностью согласен, но что-то в этом есть, – покивав, ответил наемник.

– Ajude-Me! Por Favor! – перебивая его, раздался голос из соседнего здания. – Por Favor!

Сквозь мутные стекла, еще и закрытые решетками, не было видно абсолютно ничего. Зато сразу заметно другое: дверь была сорвана с петель, а стену покрывали уже успевшие подсохнуть бурые кляксы. Будто кто-то приставил к ней человека и выстрелом вышиб ему мозги.

– Por Favor! – снова услышали мы умоляющий голос. Мне стало ясно, что принадлежал он женщине, судя по всему, уже немолодой: уж слишком явным был старческий надрыв.

– Надо посмотреть, что там, – обратился я к наемнику.

Мы приблизились к темному дверному проему. Наемник поднял руку, приказывая остановиться, и бросил в проем гайку, обмотанную полоской бинта. Внутри будто что-то шевельнулось.

Я едва успел заметить молниеносное движение Айвэна, вскинувшего винтовку к плечу и выжавшего спуск.

– Por Favo-o-o-o-or! – голос изменился в тембре, стал значительно выше и громче.

Оконные стекла противно завибрировали. Только сейчас до меня дошло, что этот крик не мог издавать человек. Более того, звук был гораздо громче выстрелов.

Из дверного проема вырвалось нечто, опутанное щупальцами. Передвигалось оно на длинных членистых ногах, на спине носило раковину подобно брюхоногим моллюскам. Из какого вида животного вообще могла уродиться такая тварь?

– Por Favor! – продолжала она умолять наемника о милосердии. Нерезультативно. Более того: теперь и я открыл огонь по твари, присоединяясь к наемнику.

Автомат застучал, затрясся. И звук, и вибрации стали уже привычными: я, кажется, неплохо приноровился к этой израильской пушке.

Тварь шарахнулась в противоположную сторону, видимо уяснив, что через стену автоматного огня ей не прорваться, и тут же получила в бок несколько крупнокалиберных пуль из пулемета. То ли Шон до этого не мог разобраться с механизмами, управляющими турелью, то ли боялся задеть нас, однако сейчас и он вступил в бой.

Темная, практически черная кровь мощной струей брызнула на стену дома, смешиваясь с уже размазанной по ней человеческой, и практически мгновенно исчезла, будто выкипела, оставив только небольшой темный след.

Шон, кажется, окончательно освоился с машинкой, которой комплектовался броневик, и выдал полноценную очередь патронов на семь-восемь. Мутанта отшвырнуло прочь, со смачным шлепком он упал на асфальт и замер. Противный крик, наконец, оборвался.

– Сдохла, мразь, – констатировал наемник, меняя магазин в автомате. – Имитатор, мать его. Ходит за людьми, подслушивает, запоминает фразы.

– Теперь я понимаю, почему ты едва не пристрелил меня при первой встрече, – сказал я, вытирая пот со лба. – Много таких?

– Раньше было много, а сейчас, видимо, еще больше. Кто его знает, где эта Зона начинается, и где заканчивается теперь. Ну, пошли дело делать, чего стоять-то?

Волна мутантов, что наверняка поперла из центра после расширения, уже миновала эти места, оставив трупы тех, кто не оказался способен защитить себя. Трупов самих мутантов, как ни странно, практически не было. Даже здесь, в фавелах, где у каждого человека было оружие.

Зато были аномалии, и много. Не так густо, как в болотах, конечно, но и не чисто. Это было заметно невооруженным глазом.

– Детектор с ума сходит, – то ли заговорил сам с собой, то ли обратился ко мне наемник, тряся мой гаджет, который, после замены аккумуляторов, прихваченных из разрушенной высотки, снова заработал. А вот к очкам наемника элементов питания не нашлось. Уж слишком специфичными оказались. – Показывает будто в центре «Щипцов» «Мангал». А ведь аномалии никогда друг на друге не стоят, между ними всегда определенный промежуток есть.

– Ты говоришь о законах для образований, которые законы физики нарушают? – усмехнулся я в ответ. – Веди там, где чисто.

– Тогда давай след в след, – пробормотал наемник. – И прикрывай. Может, и правда таранить нужно было…

Идти было не так уж и далеко, просто пересечь улицу. Мы же двигались безумными зигзагами, огибая невидимые ловушки. Действительно, без броневика у нас ушло бы не меньше суток только на то, чтобы выбраться из фавел. Хотя… Там, где мы ехали, аномалий практически не было. А вот тут – запестрели. Глядишь, еще и придется бросать тачку. Делать этого не хотелось. В броневике мы были пищей консервированной, достать которую из крепкой банки было не так-то и просто. А сейчас – как на блюдечке. Бери и лопай. Ладно, посмотрим, как там дальше. Может, чище?

Бар оказался открыт. Я аккуратно толкнул створку, и в лицо мне ударил запах сворачивающейся крови и гниющего содержимого выпущенных наружу кишок. Запаха разложения пока что не было, но только пока. Рано еще.

В свете фонаря мы увидели труп девушки. Совсем молодая, девчонка еще. На лицо лет четырнадцать, не больше, но тело уже сформировалось.

Как и большинство местных барышень, она была коренастая и пышногрудая. Топлесс. Хотя, здесь это выражение было не совсем справедливым, потому что только верх от нее и остался: туловище заканчивалось ровным срезом как раз на уровне пупка. Будто кто-то ее распилил.

– Проститутка, – прошептал наемник, входя в помещение вслед за мной. Снова посмотрел на экран детектора, и выдохнул. – Чисто, вроде. Видимо, все на них и разрядилось.

– Почему проститутка-то? – спросил я. – Ей же лет четырнадцать, если не меньше.

– Ну, по местным законам это возраст согласия, – ответил наемник. – Ладно, нечего баб рассматривать, давай, берем, что надо, и валим.

Он медленно двинулся вперед к кухне, я пошел за ним, но на полпути свернул в сторону. Здесь были комнаты с койками и небольшой душ на три кабинки.

Бар оказался борделем, что неудивительно: полиция здесь бывает только во время рейдов, а утолять жажду женской ласки сюда наверняка приходили все местные. А, может быть, и кто-нибудь из приезжих. Из тех, кому хочется подешевле и помоложе.

Из любопытства я попытался войти в одну из комнат, однако здесь запах крови становился совсем уж невыносимым. Натянув на лицо маску респиратора, я засунул голову в дверной проем, и тут же шарахнулся назад: каждый сантиметр стен, пола, и даже потолка был покрыт множеством мелких красных брызг, будто двух-трех человек натерли на мелкой терке.

К противоположной от входа стене прилип кусок окровавленного мяса, в котором я с трудом, но все же смог опознать оторванную женскую грудь нехилого размера. И тут же, едва сдерживая рвотные позывы, отскочил прочь.

– Здесь четыре штуки! – послышался со стороны кухни голос наемника. – Давай сначала притараним их к дверям, потом подумаем, как до баррикады дотащить.

Я, стараясь не оглядываться, рванул к кухне. Так или иначе, кое-какие картинки невольно отпечатались в памяти: искореженный шест для стриптиза и изломанная девчонка возле него. Парень с вывернутой под неестественным углом головой, рассыпанный белый порошок.

Еще трое парней: двоих будто швырнуло в стену, сломав обоим шеи, еще один висит. Натуральным образом висит, как в дурацких мультиках. Прямо на большой люстре. Под ногами натекла лужица крови.

Я даже не понял, кому принадлежал последний увиденный мной труп. Определить пол не так уж и просто, когда тело вывернуто наизнанку. Действительно наизнанку: не было видно ни квадратного сантиметра кожи. Зато внутренности: сердце, легкие, кишечник вывалились прямо на грязной пол, покрытый крупной керамической плиткой.

Вот тут меня и выполоскало. Наклонившись, и едва успев сорвать с лица маску респиратора, я изверг все, что оставалось у меня в желудке. Походя удивился: ел, кажется, целую вечность назад, а блевать есть чем.

Желудок еще пару раз мучительно сократился. Я вытер губы тыльной стороной ладони, прошептал что-то нецензурное и двинулся на зов наемника.

Тот, к моему удивлению, стоял с винтовкой на изготовку, целясь в один из небольших кухонных шкафчиков.

– Дверца шевелилась! – активно артикулируя, произнес он. – Точно шевелилась, мне не показалось.

– Странно, что ты сразу стрелять не стал, – качая головой, пробормотал я, повернулся к шкафу, и, чувствуя себя полным идиотом, произнес: – Выходи. Мы не тронем тебя.

Мне в голову пришло, что тот, кто сидел в шкафу, вполне мог не знать английского. Следовало повторить свою фразу на португальском, в котором ни слова не понимал уже я.

Когда я обернулся, чтобы попросить наемника повторить то, что я сказал, на языке Криштиану Роналду и Пеле, дверца распахнулась. Внутри сидела девочка, с виду едва ли не младше той, лежащей на входе. Но такая же голая.

Девчонка держала левую руку за спиной, правую же прижимала к груди. Не прикрывая наготу, а будто пытаясь унять боль.

– Там может быть оружие, – прошептал Андрей мне на русском.

Я присел. Не верилось, что девчонка станет стрелять. Сдается мне, она и спряталась от гораздо более страшных вещей, чем двое вооруженных людей. Например, от того, что убило всех остальных в этом заведении. Не важно, были ли это аномалии или мутанты.

– У тебя там оружие? – задал я вопрос, так интересующий наемника.

Мы с малолетней проституткой встретились взглядами. Посреди моря боли, между берегами отчаяния, я разглядел искру осмысленности. Она определенно понимала, о чем я говорю.

Медленно покачала головой из стороны в сторону, длинная челка упала ей на лоб, закрыв от меня глаза.

– Мы не хотим сделать тебе больно, – снова сказал я и, несмотря на возмущение наемника, добавил: – Тут все мертвы. Мы можем попытаться вывести тебя отсюда.

Снова отрицание. Не хочет идти с гринго?

– Что бы тут ни было, это может случиться снова, – я покачал головой – не то говорю. – Ты точно хочешь остаться?

Теперь утвердительно кивает головой. Мне остается только повести плечами: мол, сделал все, что мог.

– Тогда, можешь закрыться в шкафу, а мы просто возьмем то, что нам надо, – я поднялся с колен, отряхнул с них мусор. Девчонка не торопилась возвращаться в свое укрытие.

– Пистолет, – выдохнула она. То ли попросила, то ли потребовала. И закашлялась: громко, влажно.

– Пистолет? – спросил я, нашаривая на боку кобуру. Конечно, можно было пожертвовать «кольтом» так же, как пришлось пожертвовать разгрузкой. Только зачем ей? – Он тебе не поможет. Хочешь выжить – иди за нами.

– Мне не для этого, – ответила она. Я начал терять терпение, и уже собрался было заставить ее вылезти из этого долбаного шкафа и приказать Андрею отвести ее в броневик, пока я буду отключать газовые баллоны от системы…

Но тут она достала из-за спины левую руку и показала нам.

От небольшой, практически детской, ладошки с короткими пальцами оставались только кости. Черная, но при этом светящаяся в темноте субстанция медленно поднималась по предплечью вверх, превращая кожу, мышцы и нервы в нечто… Не знаю, во что вляпалась девчонка, но выглядело это в высшей степени паршиво. Я посмотрел на наемника, помотавшего головой, сообщая о том, что с такой дрянью ему сталкиваться еще не приходилось.

– Мы можем… – тяжело было говорить об этом, однако хотелось предложить хоть какую-то помощь. – Мы можем попытаться отрезать руку. Может тогда эта штука остановится…

– Дай мне этот чертов пистолет! – срывая голос, закричала она, и в крике было столько боли и страха, что он заставил меня отшатнуться.

И снова кашель. Тяжелый и влажный. Кажется, это дерьмо не просто грызло ей руку. Оно поднималось вверх по венам, и шло в сердце и легкие. Девочка все равно уже мертва.

Кровь, которую она сплюнула на кафель, в свете фонаря казалась практически черной. А, может, это и не кровь была вовсе.

Остается лишь облегчить ее страдания. Наверное, это будет правильным.

Я открыл клапан кобуры и, вытащив из нее пистолет, катнул по полу в сторону укрытия девчонки. Он схватила его правой рукой, сжав между коленями, сняла с предохранителя и привела в боевое положение. Явно понимала, как обращаться с оружием.

– Подожди, – жестом остановил ее наемник. – Дай нам уйти. Сейчас мы перетащим баллоны отсюда, и уже потом ты сделаешь свое дело. Хорошо?

На секунду задумавшись, девчонка все же кивнула и неловко отползла назад, прикрыв за собой створку.

Баллоны полные, что понятно по тяжести. Внутри сжатый газ, каждый по полсотни килограмм.

Четырех штук как раз должно хватить.

Я старательно забивал себе голову расчетами, просто для того, чтобы не слышать того, что все равно услышу.

Мне приходилось видеть много плохого. Такого, чего я предпочел бы не видеть. Наверное, я мог бы назвать себя парнем с крепкими нервами. Но я точно знал: последние несколько минут еще определенно вернутся ко мне не раз в ночных кошмарах. При условии, что я вообще отсюда выберусь.

Из здания борделя послышался пистолетный выстрел. Девчонке все же хватило сил поставить в этом деле точку. Вернуться, чтобы забрать оружие? А стоит ли оно того? Тем более, что сейчас оружие буквально валялось под ногами: ни мутанты, ни аномалии стволы и патроны не трогали… Черт, да о чем я вообще думаю?!

Скрипнув зубами, я перехватил тяжелые баллоны поудобнее, и поспешил вслед за наемником.

Глава 17 Из документального фильма, распространяемого неправительственной организацией. Фильм изъят из проката

«Как образовалась Рио-Зона? На этот вопрос до сих пор нет однозначного ответа. Однако пусть над ним думают ученые, нас он и не интересует.

Гораздо интереснее, что случилось с людьми, проживавшими на этой территории до того, как она превратилась в глобальную аномалию. Множество самых различных мест, начиная небольшими коттеджными поселками и заканчивая многоэтажными домами на окраине Рио, когда-то были населены.

Власти попытались объяснить большое количество жертв взорванной тогда ядерной бомбой. Однако, как объяснить большие жертвы при сравнительно небольших разрушениях? Более того, официальные списки подтвержденных случаев гибели людей до сих пор не опубликованы, и многие так и фигурируют в документах, как «пропавшие без вести».

Сталкеры, незаконно проникающие на территорию Бразильской Аномальной Зоны, сообщают о множестве разнообразных мутантов. Некоторые из них антропоморфны и, более того, носят человеческую одежду. Быть может, в них все еще теплятся остатки памяти о прошлой жизни? Может, их попытки выйти с людьми на контакт ошибочно воспринимаются как агрессия?

Может быть, глубоко внутри это все еще наши соотечественники, братья и сестры… Соседи? Мы предлагаем вам ознакомиться с любительскими кадрами, на которых запечатлены эти несчастные».

Настроение после увиденного в баре было подавленным, но рефлексировать некогда. Надо сносить эту чертову баррикаду, да и сваливать отсюда на хрен. Лично мне не хотелось бы на своей шкуре узнать, что чувствовали те бедолаги.

Для каждого из баллонов удалось найти свое место. Два пристроили между большими бетонными блоками, еще одним подперли крупный, тонны на полторы, бак. Последний расположили как раз с расчетом на то, чтобы, взорвавшись, он снес большую часть арматурных распорок, удерживающих все это великолепие.

Айвэн отошел к броневику, вернув мне предварительно детектор. Открыть баллоны он решил доверить мне, а сам отправился заканчивать свой «дистанционный взрыватель». Схема была крайне проста. Зажигательная граната с разогнутыми усиками предохранительной чеки, примотанная проволокой к двум арматурным прутам, и моток шнура, метров в тридцать, который наемник нашел в «Миротворце». Один конец шнура был прикручен к чеке, а второй Айвэн решил прикрепить к заднему бамперу предварительно развернутого броневика. Мы садимся в машину, отъезжаем за угол, трос натягивается, выдергивает чеку, и мы получаем большой бадабум. При этом сами находимся в безопасности. Ну, по крайней мере, так планируется.

Хорошо, что баллоны были снабжены вентилями, и не пришлось мучиться с газовым ключом, которого у нас все равно не было.

Стряхнув с себя оцепенение, я повернул вентиль на одном из баллонов. Послышалось тихое шипение, а в воздухе сразу же почувствовался характерный запах. Хотя, как я слышал, сами пропан и метан ничем не пахнут, якобы это всего лишь присадки, чтобы можно было распознать утечку до того, как газ сдетонирует.

Вывернув кран, насколько это было возможно, второй рукой я схватился за следующий. Нужно было открыть их как можно быстрее, а потом бежать к машине. Оставалось надеяться, что газ в воздухе будет в достаточной концентрации, чтобы взорваться, а не просто выгореть. И что наемник не споткнется, разматывая шнур, тянущийся от гранаты. Я, конечно, хочу отсюда поскорее выбраться, но не таким способом.

Я открыл третий, а потом и четвертый краны. Металлический привкус во рту стал совсем уж невыносимым, я натянул на лицо маску респиратора и, ориентируясь по экрану детектора, побежал к броневику. Прыгнул на водительское кресло, убедился, что все заняли места, согласно купленным билетам, и рванул машину вперед.

Больше всего я боялся, что шнур зацепится за какую-нибудь штуковину, торчащую из земли, и наш «взрыватель» сработает раньше времени. Но наемник, оказывается, предварительно пробежался по маршруту броневика и расчистил дорогу. Я крутанул руль, заводя машину за нагромождение лезущих друг на друга строений, которое местные называют домом, шнур натянулся и сзади грохнуло.

Подождав, пока по земле пробарабанят обломки, мы вылезли наружу посмотреть на творение рук своих. Негр выругался, наемник присвистнул, я же просто промолчал.

Там, где минуту назад поднималась стена баррикады, сейчас бушевал огненный шторм. Огонь уже перекинулся на здание борделя, побежал по проводам, охватил деревянный столб.

– Тушить некому, – произнес я первую мысль, пришедшую ко мне в голову. – Весь холм выгорит. Что ж мы натворили-то…

– Давай за руль, быстро! – приказал наемник, рванув в сторону тяжелую створку двери броневика. – Надо прорываться, пока здесь все не вспыхнуло.

Дома из древесно-стружечных плит, закрытых сверху брезентом, вспыхивали, будто спички. Ветер перебросил пламя на другую сторону улицы, к балкону. Загорелись прозрачные тканевые занавески, а через секунду и сам дом, потрескивая, пылал.

И теперь на месте баррикады нас ждали натуральные огненные врата.

Мотор броневика зарычал, я тронул машину, торопясь набрать скорость. Правда теперь не для того чтобы таранить, а чтобы как можно быстрее проскочить опасное место.

Языки пламени поднимались вверх и, попадая в аномальный очаг, закручивались в спираль. Над фавелой вздымался огненный смерч. Но зато дорогу мы расчистили с гарантией. Объемный взрыв, получившийся, кроме того, направленным, смел препятствие с пути, будто мелкий мусор. Там не осталось ничего, кроме ревущего пекла.

Вывернув руль, мне удалось проехать мимо него, едва задев огонь бортом. С заносом повернув вправо, я оказался на дороге, ведущей вниз с другой стороны холма, туда, где поднимались ввысь небоскребы с вертолетными площадками.

Чего там только не было: дорогие клубы, пентхаусы, ВИП-квартиры с лоджиями, с балконами. И вся эта роскошь с видом на копошащихся в муравейниках фавел насекомых, виноватых разве что в том, что они родились не в тех семьях.

Настроение было гадким. А то, что мы во второй раз, если не считать девчонку из бара, которая по сути уже была живым трупом, встретили выживших, его улучшению совершенно не способствовало.

Эти были похожи на первых, тех, на броневике. И встретили они нас так же неприветливо.

Из окна высокого коттеджа из красного кирпича кто-то выпустил по нам короткую очередь из автомата. Пули застучали по броне, звук почему-то напомнил о готовящемся в микроволновке попкорне. Правда, в этот раз в микроволновке были мы.

Непонятно, кто это был: то ли бандиты, то ли боевики «Рассвета», то ли кто-то из ошалевших силовиков. Я только успел вывернуть руль влево, подставляя под пули бронированный бок вместо тонкого щитка.

Наверху бабахнул пулемет: наемник согнал со своего пригретого места негра, снова взявшись за управление турелью. Автоматчик притих: то ли получил пулю, то ли просто решил переждать свинцовый дождь.

Передо мной внезапно появился фонарный столб. Я бросил броневик в крутой занос, в последний момент увернувшись от препятствия, и выехал на широкий и густой газон.

На траве по правую сторону от нас в знакомой позе лежал труп. Жертва «Дьяволовых клопов». В память намертво врезались выгнутые в напрасной попытке защититься руки и выражение страдания на мертвом лице.

Броневик зарычал, из-под колес брызнул настоящий фонтан из грязи, травы и блестящих мелких насекомых. Я зарычал в тон беснующемуся мотору и снова бросил машину в сторону.

– Шина лопнула! – констатировал бывший боксер, от волнения даже забыв вставить свое неизменное «нигга».

– Нормально все! – бешеным голосом прорычал я в ответ. – Дырка, не более. Автоподкачка вытянет! Главное, чтобы мотор не заглох.

Вести машину стало значительно тяжелее, пару раз нас бросало в занос, но своевременными движениями руля мне удавалось выровнять броневик. Я снова вдавил педаль в пол, стрелка спидометра прыгнула вверх.

Квартал богатых коттеджей остался позади. Мы проезжали что-то по проекту подобное нашим «хрущевкам»: дешевое и быстро строящееся жилье, рассчитанное на снос через пятьдесят лет эксплуатации. Видимо, как и в России, такие строения сносились не везде.

В окне дома по правую сторону от дороги мелькнул человек с винтовкой в руках. Однако стрелять не стал, по-видимому, испугавшись грозного вида машины спецназа.

Здание слева было наполовину разрушено. Часть плит провалилась внутрь, часть наружу. Непонятна была разве что природа таких разрушений: сомнительно, чтобы кто-то отрабатывал по этому дому ракетами. Зачем? Хотя… Кто там будет разбираться, куда стреляет? «Рассвет»? Ага, два раза.

Внезапно дверь подъезда распахнулась, и из темноты появилась женщина с ребенком на руках. Одновременно с их появлением, с незастекленного балкона второго этажа дома на добычу бросились две твари. Выглядели они так, как выглядел бы человек, если бы отрастил длинные руки и ноги с добавочными суставами, разве что тупорылые безносые морды портили сходство.

Я не успел осознать свои действия – сработали инстинкты. Взвизгнули тормоза, броневик, оставляя на асфальте черные следы шин, остановился. Не обращая внимания на ругань налетевшего на ручки турели наемника и вопросительные возгласы негра, я освободился от ремня, и, на ходу приводя оружие в боевое положение, рванул створку двери десантного отсека в сторону.

– Куда пошел? – заорал сверху Айвэн, но не получил ответа.

Едва оказавшись на улице, я открыл по тварям огонь, умудрившись зацепить одной очередью обеих. Правда, было видно, что попадания из «Тавора» не возымели особого эффекта: перекатившись через голову, одна из них приготовилась к прыжку, вторая же, повернувшись ко мне, зарычала. Наверное, решила, что я собираюсь отобрать у них законную добычу. В принципе, так оно и было.

Ругаясь, на чем свет стоит, я рванул в сторону двери парадной, молясь, чтобы передо мной не оказалось никаких аномалий. На оповестительный сигнал детектора особо надеяться не следовало, скорее всего, его я услышу уже после того, как окажусь в аномалии.

– Куда пошел, мать твою?! – снова услышал я голос наемника, утонувший в стуке автоматной очереди. Я обрушил свинцовый ливень на ту из тварей, что уже готовилась оттолкнуться от земли, надеясь, если не убить, то сбить с прыжка, не дать обрушиться на женщин.

Девчушка тонко закричала, и, сходя с ума от страха, вырвалась из рук матери. Едва приземлившись, она рванула обратно, в холодную темноту парадной. На вид девочке было лет шесть, однако двигалась она едва ли не быстрее атакующих монстров.

Пулеметная очередь, выпущенная решившим наконец-то мне помочь наемником, швырнула первую, ближнюю ко мне, тварь в сторону, и, наполовину перевалившись через высокий бордюр на все еще сырой газон, монстр затих. Второй, кажется, окончательно потерял интерес к женщине и прыжками бросился в мою сторону.

Наемник не стрелял, опасаясь зацепить меня, или женщину, которую нам все же удалось вырвать из лап тварей. Однако сейчас мне следовало опасаться уже за свою жизнь.

Я вскинул автомат и короткими очередями добил весь магазин, пытаясь попасть в мутанта. Но, видимо, мои первые удачные выстрелы можно было списать на случайность: каждый раз монстру удавалось прыжком уходить с линии огня за секунду до того, как я выжимал спуск.

Паузы, чтобы сменить магазин, мне не дали: резко разорвав дистанцию, тварь атаковала. Едва успев отпрыгнуть назад, я махнул ногой, хорошим футбольным ударом врезав в безносое лицо твари.

И чуть не взвыл: ощущение было, будто промахнулся и попал в стену. Однако удар не прошел бесследно и для монстра: он «поплыл», ошалело мотнув головой и дав мне возможность исполнить задуманное.

Рванув в сторону, я схватил женщину за узкие плечи и рванул вниз, заваливая на жесткий асфальт. И теперь уже Андрей воспользовался данным мной шансом.

Снова застучал пулемет. Крупнокалиберные пули ударили в тело твари и разорвали его пополам. В нос ударило дикое зловоние.

Мы с женщиной посмотрели друг на друга. Несмотря на разницу в возрасте, сходство с девочкой было несомненным. Мать и дочь, пытаются выжить во внезапно ставшем враждебным мире. Она скользнула взглядом по моей форме и экипировке. Черт, совсем молодая еще!

– Изабель, – прошептала девушка. – Спаси ее, солдат.

– Давай в броневик. По моим следам точь-в-точь, – в ответ приказал я ей, поднимаясь на ноги. – Я постараюсь привести ее.

Оставив женщину на попечение прикрывающего нас наемника, я сменил магазин и бросился в дом. Девчонка не могла уйти далеко. Правда, была сложность: ребенок мог прятаться под кроватью или в каком-нибудь из шкафов. И тогда задача усложнялась. Поди найди ее в целом доме!

Первым сюрпризом для меня стало то, что здание оказалось общежитием коридорного типа. Вторым – бросившийся на меня из темноты и сбивший с ног на пол мутант.

Приложившись головой о бетонную стену, я на мгновение потерял возможность сопротивляться. Однако тут в дело вступил третий сюрприз, мало того, что спасший мне жизнь, так еще и объяснивший причину обрушений.

Под землей что-то хлюпнуло, потом грохнуло, и дом сотрясся от мощного удара. Не знаю, какая гравитационная аномалия зарождалась под зданием в тот момент, но мощности ее было вполне достаточно, чтобы в перспективе этот самый дом развалить.

Не найдя, за что удержаться, тварь, уже было занесшая над моей головой руку, с зажатым в ней утюгом, слетела с меня. Проследив взглядом за ее полетом, я увидел улепетывающую по коридору девочку.

Рука рванулась к кобуре на поясе, однако, нащупала только расстегнутый клапан: я успел забыть, что отдал свой «кольт». Единственное, что пришло мне в голову – резко разогнуть ногу в колене, врезав уже тянущей ко мне свои неестественно длинные руки твари по морде.

Человека такой удар бы вырубил, однако мутант только качнулся, чем, впрочем, дал мне возможность найти, наконец, потерянный автомат. Практически вставив ствол в рот монстра, я вдавил спусковой крючок. Вспышка ослепила меня, «Тавор», застучав, выпустил длинную очередь.

Льющийся из дула поток свинца буквально срезал голову твари. Убедившись, что мутант мертв, я рванул по коридору.

– Изабель! – закричал я дурным голосом, пытаясь остановить несущуюся прочь девчушку.

Дорогу мне перегородил завал. Потолочные плиты обрушились, и путем на ту сторону осталась только щель, достаточной ширины, чтобы ребенок, опустившись на четвереньки, мог пробраться. Я бы не пролез.

Единственным вариантом для меня оказалась попытка выбраться наверх через второй этаж. Схватившись обеими руками за край пролома, я подтянулся, чувствуя, как под пальцами крошится старый бетон.

На втором этаже все было еще хуже: здесь провалился не только пол, но и кусок стены, причем так, что целая комната исчезла, открыв меня для света луны, непонятно как пробившегося сквозь тучи. В память врезалось убранство комнаты, характерное для среднестатистического студенческого общежития: три койки с кучей вываленных на них платьев, письменный стол со стопками учебников, шкаф с распахнутой дверцей.

А еще через мгновение мне стало не до разглядывания интерьеров. Как выяснилось, минуя пролом, я оказался открыт не только для лунного света, но и для взглядов через прицел. Парни из здания напротив, наконец, сделали свой выбор и открыли беглый огонь, целясь в мою обалдевшую от избытка приключений тушку.

Непонятно каким чудом я умудрился остаться целым и невредимым. В защитную пластину, закрепленную на спине, ударило, но, к моему счастью, не пробило. Пуля или срикошетила до этого, или прилетела уже растеряв по пути убийственную энергию.

В принципе, понятно, чего они ко мне прицепились. Когда в городе идет война «все против всех», находиться здесь в камуфляже уже рискованно. А с оружием – так вообще смертельно. Если есть оружие – значит, опасен, значит – комбатант, а, если так, то подлежишь уничтожению. Опыт жестоких и кровавых гражданских войн в Восточной Европе, вспыхнувших на рубеже веков, наглядно доказал это.

Хотя там жертв и среди не-комбатантов хватало…

Под свист пуль и визг рикошетов, отогнавших некстати пришедшие в голову мысли, я преодолел несколько метров, отделяющих меня от следующего пролома, и «солдатиком» прыгнул вниз. Дом снова тряхнуло, от потолка второго этажа отвалилась балка и пролетела в паре сантиметров от моего носа.

Сбоку раздался громкий хлопок, и меня тут же окатило струей ледяного пара из лопнувшего «мыльного пузыря». Отшатнувшись, я юркнул в сторону. Как оказалось, практически в лапы бросившегося на меня из темноты очередного монстра.

Время остановилось. Я успел в подробностях разглядеть все: его нечеловечески острые когти, перекатывающиеся шары напряженных мускулов под одеждой, звериный оскал и тонкую ниточку слюны, замерзающую в воздухе от соприкосновения с жидким гелием.

По-кошачьи извернувшись, я умудрился разминуться с лапами твари, и та полетела в пролом, прямо на торчащую из бетонных блоков острую арматуру. Взвыла, схватилась за висящую под потолком люстру, будто Тарзан за лиану, пытаясь удержать себя от падения.

На мгновение я даже поверил, что крепеж светильника выдержит вес монстра, и меня ждет еще одна схватка в узком коридоре между разряжающейся аномалией и кольями арматуры. Однако какие-то законы физики здесь еще работали.

Крюк вырвался из бетона, и мутант полетел вниз. Колья с чавканьем пронзили его тело и вышли из спины. Что странно, такие же чистые, как и были, если не еще чище. И снова из тела незнакомой мне породы тварей не появилось ни капли крови.

Мутант засипел воздухом, врывающимся в грудную клетку через дыры, и, отталкиваясь руками от бетона, попытался стащить себя с кольев. Рванулся раз, второй, с каждой попыткой все сильнее и увереннее: он даже не думал слабеть от полученных повреждений.

Наверное, ему бы удалось стащить себя с арматуры, не прошей я его длинной автоматной очередью. После чего рванул дальше по коридору: следовало как можно быстрее покинуть это место, пока температура здесь не достигла абсолютного нуля. Будет тебе эдакий персональный «Белый хлад».

Коридор вполне ожидаемо заканчивался тупиком. Передо мной было четыре закрытых двери и две открытых. Девчонка, повинуясь вполне понятным детским инстинктам, могла попытаться запереться в комнате…

– Изабель! – снова заорал я, в напрасной попытке заставить ее хоть как-то проявить свое присутствие. Мой хрип – совсем не то, чего она хотела бы услышать. Вряд ли даже мама дозвалась бы до нее с первого раза.

Дышать в коридоре становилось все труднее и труднее. Рвущийся из аномалии, будто из пробитой трубы, газ, замораживал воздух вокруг. Если так будет продолжаться, то скоро и кислород с азотом перейдут в жидкое, а потом и в твердое состояние, и я окажусь попросту вморожен в огромную льдину. Как насекомое, вплавленное в кусочек янтаря.

Не успело мое воображение дорисовать эту картину, как передо мной появилась новая деталь, окончательно разрушившая ее. На полу, возле одной из дверей лежала оранжевая детская сандалия, потерянная владелицей. Мне не оставалось ничего другого, кроме как попробовать дверь, выкрашенную казенной зеленой краской, на прочность.

Краш-тест замок не выдержал, снова подтвердив мои мысли о схожести местных общежитий с отечественными. И подтвердилось еще одно предположение: девочка действительно лежала на панцирной койке, с головой закрывшись одеялом.

Выходить в коридор, пока аномалия окончательно не разрядится и температура там не поднимется хоть немного, было самоубийством, поэтому я сделал единственное, что пришло мне в голову: вместе с одеялом подхватил девчонку с постели и прижал к себе. Не обращая внимания на слабое сопротивление.

– Тише, тише, – попросил я ее. – Нужно только немного подождать, и мы пойдем к маме. Десять минут, не больше. Верь мне.

В комнате становилось все холоднее, и я все сильнее прижимал к себе девочку, пытаясь сберечь тепло ее тела, как уголек, уже погасший снаружи, но все еще раскаленный внутри. Дыхание перехватило от холода, от меня валил пар…

А потом кто-то зажал кнопку на пульте и мир вокруг нас окончательно превратился в филиал ада на земле. Раздался далекий рокот, потом – свист, а через пару секунд земля вспучилась горбом, сбивая меня с ног. От близких взрывов заложило уши. Какие-то мрази снова развлекались стрельбой из установок залпового огня. Радовало одно: если бы ракеты были нацелены на общежитие, мы были бы уже мертвы. А так как мы все еще живы – стреляли не сюда. Куда-то рядом, но не сюда.

Поэтому продолжал обнимать обмякшую от страха девчушку и тихо нашептывать ей на ухо, уговаривая не бояться…

Дом, из которого по мне вели огонь, сложился, как карточный домик, похоронив стрелков под обломками.

Теперь в броневике нас было пятеро: сзади, на скамейках десантного отсека сидели спасенные нами люди. Девочка, казалось, более-менее успокоилась. Или просто затихла, подавленная перенесенным шоком. Когда я вернулся, наемник открыл было рот, собираясь отчитать меня, но, увидев ребенка, махнул рукой, и вернулся к себе в башню.

Я снова гнал машину по улице, надеясь вырваться, наконец, из этого кошмарного сна, в который превратился когда-то солнечный Рио. Пока меня не было, Шон нашел в бардачке навигатор – спутниковая связь снова работала. Я прикрутил его к приборной панели, наемник обозначил адрес, однако карты больше не отображали реальной ситуации: баррикад, развалин, либо мест, где засели слишком уж крутые перцы, чтобы даже просто проехать мимо.

Поэтому нам приходилось петлять, изворачиваться, постоянно менять маршруты, на что механический голос из прибора реагировал всегда одинаково, предлагая вернуться обратно, после чего, поругавшись, прокладывал новый.

Который точно так же совершенно не имел смысла.

На перекрестке меня подрезали едущие колонной три полицейские машины. Здоровенные, с хромированными боками, разрезающие тьму мощными лучами фар, и оглашающие окрестности визгом сирен. Черт, откуда они взялись? И зачем им сирены? Совсем идиоты, что ли?

Я было даже подумал, что они попытаются обогнать нас, чтобы остановить, но в тот момент у полиции было слишком много своих проблем.

Уже знакомые на вид антропоморфные мутанты, с четверкой которых нам пришлось расправиться, чтобы спасти женщину с ребенком, цеплялись за крыши двух из трех автомобилей. Твари, по-видимому, буквально наводнили город.

– Ты раньше таких видел? – заорал я, перекрикивая рев мотора. – Андрей?

– Ни разу. И не слышал. Значит, появились после расширения.

Тем временем из окна машины, идущей первой, высунулся мужчина, сжимающий в руках автомат, повернулся назад и выпустил длинную очередь, пытаясь сбить одного из монстров, уже успевшего разбить лобовое стекло второй машины.

В тварь он не попал. Зато пули защелкали по бронированной радиаторной решетке и мощному кенгурятнику «Миротворца». Черт. Этот Буффало Билл сейчас нам беды наделает! Оглядевшись, я скомандовал:

– Всем держаться!

И вывернул руль влево. Ремень безопасности больно впился в грудь, тяжелая машина под аккомпанемент ругани на трех языках протаранила бетонное заграждение и вырвалась на встречную полосу.

Крутанув рулевое колесо в противоположную сторону, я кое-как выровнял машину. Мужчина, на котором я, наконец, разглядел полицейскую форму, продолжил стрелять по твари, шарящей лапой по салону в надежде схватить хоть кого-нибудь.

В Андрее проснулось человеколюбие: турель со скрипом повернулась, пулеметная очередь толкнула мутанта в спину, и сбила прямо под колеса мчащегося на полной скорости автомобиля.

Этого тварь уже выдержать не смогла. Изломанное тело со следами шин осталось лежать на асфальте без движения. Секунду спустя по нему, слегка подпрыгнув, проехала третья машина.

Ее водитель пытался стряхнуть другого мутанта, виляя из стороны в сторону. Тварь же, схватившись левой рукой за боковое зеркало, правой изо всех сил лупила по стеклу, пытаясь разбить его, видимо, следуя примеру своего погибшего собрата.

Водитель резко затормозил, зеркало вылетело под весом твари из креплений, а сама она упала на капот, принявшись барабанить по нему кулаком. Машина резко тронулась, а буквально через десяток метров затормозила, сбросив тварь на землю.

Из-за поворота лениво выехал бронетранспортер.

– «Фукс»[27], твою мать! – возбужденно заорал сверху Андрей. – Это же «Фукс»!

Я не знал, кто такой Фукс и почему ему так радуется наемник. Но что-то мне подсказывало, что лучше от этого самого «Фукса» держаться подальше. Особенно, когда я увидел, как на его крыше открылся люк, и в нем показался боец с трубой одноразового гранатомета. Прицелившись, парень отправил гранату в одну из полицейских машин, которая исчезла во вспышке пламени.

– Это «Рассвет», больше некому! – заорал наемник. – Уже вывели технику из Зоны! Или она у них где-то здесь была!

Мне было не до его рассуждений, потому что только что вторую машину настигла та же судьба, что и первую. Каким бы мощным не был наш «Большой Череп», выстрела из РПГ ему не выдержать. Надо валить.

– Да сними ты этого козла уже! – не выдержав, заорал я, и, резко повернув руль, бросил машину в занос. Развернуть тяжелый броневик практически на месте было тяжело, но мне это удалось.

Сзади послышались автоматные очереди, которые, однако, почти сразу захлебнулись. Видимо, полицейские уже закончились, и сейчас парни возьмутся за нас. Наемник, ругаясь на все лады, принялся палить по вражескому броневику. Судя по тому, что матерщина его становилась все изощреннее и отчаяннее, особой пользы стрельба не приносила.

Снова дернув руль, я заставил машину вильнуть, после чего вывернул колеса до упора вправо, сворачивая в одну из боковых улочек. Борт броневика проскрежетал по бетону, боковое зеркало с водительской стороны отвалилось, но зато мы оказались вне досягаемости для стрелков с «Фукса».

Свернув еще раз, я оказался на улице, параллельной той, на которой мы встретили копов. Уверенным движением вдавил педаль газа в пол: движения здесь уже не было, что позволяло чувствовать себя значительно лучше. Так, по крайней мере, никто не пострадает от моих действий.

Ехать оставалось не так уж и далеко. Наемник жил в богатом квартале, в коттеджном поселке, на домик в которым местным пришлось бы горбатиться половину жизни. Здесь дорога шла практически все время прямо, даже навигатор на какое-то время утих, лишь отсчитывая оставшиеся до точки назначения километры…

Я уже начал расслабляться, позволил себе привычным движением крутить руль с гидроусилителем одной рукой. Здесь было спокойно, и даже отблески пожара, охватившего весь холм, видны не были. Идиллия.

Видно, я переутомился. Иначе никогда бы не расслабился в подобной ситуации, и не проморгал момент, когда из переулка вылетел грузовой «фольксваген» красного цвета с желтой надписью «Bombeiros» и эмблемой местной пожарной части. Перед глазами мелькнуло испуганное лицо водителя, почему-то смутно знакомое.

Девочка на заднем сиденье пронзительно завизжала. Избегая столкновения, я крутанул руль вправо, одновременно вдавливая в пол педаль тормоза. Броневик накренился, и я почувствовал, как два колеса медленно оторвались от земли.

– Мы перевернемся! – раздался панический выкрик наемника.

Кажется, мне удастся убить даже эту машину, спроектированную с тройным запасом прочности и рассчитанную на спецоперации в фавелах в условиях жесткого сопротивления.

А еще через мгновение «Миротворец» рухнул обратно на все четыре колеса и заглох. Под скрип тормозов машина медленно остановилась, и я понял, что все еще изо всех сил давлю на педаль тормоза.

– Чтобы вас черти взяли! – заорали с улицы диким голосом. Я судорожно сглотнул, пытаясь вспомнить, кому же он принадлежит. Зато наемник уже вспомнил. Открыв люк, Андрей высунул голову и сказал:

– И тебе помогай Боже, Борис. Спешишь куда-то?

Глава 18 Радиоэфир в Рио-де-Жанейро в ночь на 29 июня 2027 года

«Внимание! Территория 55-го, 14-го, 80-го полицейских департаментов теперь принадлежит «Новому Рассвету». Все лица, нарушившие границы указанных участков, будут немедленно уничтожены…»

«…Эти (шипение) долбят по городу из РСЗО. Не пытайтесь сдаваться, тех, кто идет к ним с белым флагом, они расстреливают раньше, чем…»

«– А что делать-то?

– Найди укрытие в каком-нибудь подвале, убивай тех, кто к тебе лезет, и ни о чем не думай».

Этот район практически не пострадал. Да и с чего бы? В нем не было воинских частей и полицейских участков – нувориши не любили такое соседство. Если бы на секунду забыть о происшедшем – можно было представить, что все в порядке. Что не случилось ничего непоправимого. Ураган прошел. Или еще что-то подобное. Что вот-вот появятся машины спасателей и муниципальных служб, закипит работа, и через неделю все будет как раньше. Но забыть не получалось.

Не давали детали. Обглоданный труп, плавающий в бассейне частного дома, забор которого растекся по тротуару, спекшись в непонятную пульсирующую субстанцию. Клубящееся марево над проезжей частью. Обугленное тело посреди дороги. Две угловатые фигуры, рвущие что-то красное у входа в супермаркет.

Я готов был прозакладывать вот этот самый полюбившийся мне «Миротворец», что в фавелах выживет гораздо больше народу. Несмотря на артобстрелы, мутантов и аномалии. Просто потому, что там, во-первых, почти все вооружены, а во-вторых – тамошние жители, второй сорт, плесень социальной помойки, низшие существа по мнению живущих (а точнее, пожалуй, – живших) здесь богачей, привыкли бороться за свою жизнь. С самого рождения. За глоток воздуха в подворотне, где бросила шлюха-мать – с двойным тупым обхватом пуповины, перехваченной кухонным ножом ее сожителя-наркомана. За кусок хлеба, с таким трудом украденный в ближайшей булочной – с такими же малолетними отбросами. За место под солнцем – с теми же отбросами, только повзрослевшими и взявшими в руки пистолеты-пулеметы и дробовики. Они не привыкли, что за ними заносят жопу на поворотах, и потому прорвутся сквозь мутантов и аномалии, выберутся из руин и окажутся на чистой территории. Сами. Без какой-либо помощи. Да, какая-то их часть навсегда останется в руинах фавел. Но большинство все же – выберутся. В отличие от тех, кто населял эти районы.

Живое подтверждение этому сидело сейчас в салоне пожарного фургона, который Борис уверенно вел по улицам, мигая нам поворотником перед сменой курса. Там, на скамьях вдоль бортов, испуганно притихнув, жались люди, спасенные сербом. Вытащенные из своих квартир, откуда они боялись высунуться, отбитые у мутантов. Туда же перекочевали и спасенные нами девушка с ребенком. Мы ехали в сталкерский лагерь. Сталкерский лагерь в этом районе! Сказал бы мне кто такое еще сутки назад – я бы расхохотался. Сейчас было не до смеха.

Серб меня поразил. Реально. Он встретил отряд сталкеров, пришедших к Стиву, но заставших только руины высотки, организовал их, навьючил ранеными, которых мы вытащили из-под завалов, и возглавил марш-бросок к Периметру. Они выходили в другом месте и на дорогу потратили меньше времени, чем мы. За Периметром быстро сориентировались, выхватили откуда-то целый «Грейхаунд[28]», и на нем отправились в город. Здесь тоже не растерялись, разбили лагерь и занялись эвакуацией выживших. Молодцы, мужики. Мне даже как-то стыдно стало. Правда, желания рисковать своей шкурой из-за незнакомых людей все равно не возникло. Одно дело – импульсивный поступок, там, у общежития, и совсем другое – сознательный риск. Наверное, я плохой человек, но к подобному я не готов.

В гул двигателя вплелся какой-то посторонний шум. Крик? Ну да, точно. И шел он откуда-то сверху. Я сбросил скорость и, выкрутив голову под неудобным углом, поискал источник звука.

На крыше дома кричали и махали руками десятка два фигур, пытающихся привлечь наше внимание. На здании висели белые простыни, связанные в одну большую ленту, на которой красной краской было выведено: «Здесь – выжившие». В сериале, наверное, каком-то подсмотрели. Ну, или я совсем плохо думаю о местных. Здесь же, в конце концов, не одни рантье, поднявшиеся наркодилеры и порнопродюсеры обитали. Инженеры, айтишники – светлые головы таких ребят при удачном стечении обстоятельств обеспечивали все же своих владельцев достойным уровнем жизни. Что-что, а думать такие парни умеют. Я потянулся за коротковолновой рацией, выданной сербом.

– Борис, тут люди на крыше.

– Вижу их, да. В лагере про них расскажем, за ними выедет другой экипаж. А нам отдохнуть пора. Спать хочется. Сутки на энергетиках.

– Принял. – Я кивнул головой и вернул рацию на место. Логично. Чтобы достать людей с крыши, Бориса с помощником – угрюмым парнем лет тридцати – точно не хватит. Да и транспорт нужен повместительнее. Что же до усталости – у самого уже глаза слипались. Адреналиновый шторм схлынул, переработав массу калорий, и теперь офонаревшее от нагрузок тело требовало отдыха. Ну, ничего. Сопроводим фургон до лагеря – и поедем дальше. Тем более, судя по навигатору – нам по пути.

Лагерь сталкеры разбили в подземном гараже гостиничного комплекса. На въезде стояли часовые, заметно напрягшиеся при виде нашей машины. Правда, потом узнали фургон Бориса и расслабились. Рация на приборной панели зашипела и заговорила голосом серба.

– Подождите две минуты, не уезжайте. Я сейчас.

Я удивленно поднял бровь, но спорить не стал. Остановился, включил нейтральную передачу и потянул ручник.

Борис и правда появился быстро. С коротким пистолетом-пулеметом на груди, излюбленной СВД за плечом и рюкзаком в руках. Он подбежал к машине и потянул дверь десантного отсека. Я перегнулся назад и разблокировал ее. Серб забрался в броневик, уселся на скамью в десантном отделении, пристроив винтовку между ног, и недоумевающе глянул на меня:

– Почему стоим? Поехали!

Я аж закашлялся. Серб улыбнулся и пояснил:

– Мне кажется, мы не просто так с вами встречаемся в который раз. Значит, так надо. Потому я поеду с вами. Зачем бежать от воли Божьей?

– А откуда ты знаешь, куда мы едем, Борис? – поинтересовался наемник.

– А мне без разницы. Вы не плохие люди. А значит, и цели у вас такие. Здесь же я сделал все, что мог. – Он махнул рукой в сторону лагеря. – Там уже много людей. И толковых хватает. Разберутся.

Я только пожал плечами.

– Ну, поехали.

Да уж. Команда подобралась что надо. Два русских – контрабандист и наемник, афроамериканец – бывший гангстер-боксер-раб на плантациях коки – живой миноискатель, и набожный серб со снайперской винтовкой Драгунова и повадками траппера. Убойная команда. Я даже поискал взглядом скрытую камеру – именно такие отряды сценаристы любят собирать для спасения мира в бутафорских декорациях. Ожидаемо не нашел, усмехнулся, переключил передачу и тронул броневик с места.

– Приехали. – Наемник вылез из-за пулемета и теперь стоял у меня за спиной. – Воо-о-он те зеленые ворота. Подъезжай и тормози.

Я лишь кивнул. Постепенно накапливавшаяся усталость, видимо, достигла критической массы. Голова налилась свинцом, глаза закрывались. Начали болеть многочисленные ушибы и ссадины. Единственное, чего мне хотелось – выбраться из машины, принять горячий душ и завалиться спать. Андрей выглядел не лучше. А вот Шон был реально семижильным. Впрочем, чего взять со здорового гангстерского организма? Особенно учитывая, что негр умудрялся каждую спокойную минуту использовать для сна. Вот и сейчас. Повиснув на ремнях в совершенно неестественной позе, обхватив автомат, как любимую игрушку, он похрапывал, чему-то улыбаясь во сне. Наверное, снилось, как с корешами заправку грабили. Или еще что-нибудь из доблестного уличного прошлого. Надеюсь, автомат у него на предохранителе.

Я остановил броневик перед воротами, но двигатель глушить не стал. Айвэн поправлял амуницию. Шон, будто почувствовав, что путь подошел к концу, встрепенулся и сейчас оглядывался по сторонам совершенно не заспанным взглядом. Вот ведь организм у человека! Как гаджет прямо! Отправили в режим ожидания – отключился. Включили – заработал. Мне бы так.

– Думаю, я подстрахую с крыши. – Борис проверил винтовку и стоял у дверей, готовый к выходу. Наемник кивнул.

– Хорошая идея. А ты, мой губастый друг, двигай за пулемет. У тебя вроде получилось с ним разобраться.

Шон на губастого не обиделся. Отстегнул ремни и полез в башню. Кстати, теперь он пристегивался постоянно. Надоело биться о панель, наверное.

Я остался за рулем, чтобы, в случае чего, дождаться наемника и свалить. Ну, или прийти к нему на выручку, протаранив ворота.

Дверь открылась, Айвэн с Борисом выскочили наружу. Наемник дождался, пока серб заберется на крышу со своей винтовкой, и направился к забору. Подпрыгнул, легко подтянулся, и соскочил на ту сторону.

Я старался не нервничать – звуков стрельбы не было, а это означало, что все нормально. Сомневаюсь, чтобы Айвэн без боя сдался бы. Тем не менее, я напрягся. А что, если это вовсе не его дом, и он решил свалить, оставив нас? Да ну. Бред. Хотя… Чемодан с деньгами теперь был у него. Так что, по уму – ничего не мешало ему спокойно отправиться по своим делам. Хотя, даже если и так, то что? Ну, вернемся в сталкерский лагерь, подумаешь. Хотя, в таком случае, придется ожидать еще одной схватки с «Рассветом», явно поставившим себе цель очистить город. Обратно в лагерь не хотелось. По подвалам же шляться они точно не станут. Просто людей не хватит.

Несмотря на мой аутотренинг, ладони на руле вспотели. И когда створки ворот, наконец, открылись, я едва сдержал победный возглас. Наемник высунулся наружу, и приглашающе помахал рукой. Борис свесился с крыши броневика над лобовым стеклом и дал знак: езжай, мол, нормально, держусь.

Я аккуратно завел машину во двор и припарковал рядом с гаражом. Внутрь заезжать даже не пытался – понятно было, что не пройдет. Глянул на забор – достаточно высокий, с улицы броневик видно не будет. Ну и нормально. Пусть тут стоит.

Выключив зажигание, я подобрал свой автомат, окинул взглядом салон, и, убедившись, что ничего не забыл, вылез наружу. Бросил последний взгляд на нашего спасителя: броня побита пулями, правый борт закопчен, отбойник во вмятинах. Да, досталось ему.

Не удержался, погладил кузов.

– Вывез нас. Спасибо. – Шон фыркнул, наемник сделал вид, что ничего не заметил, и только Борис понимающе улыбнулся в бороду. Да ну вас! Ничего вы не понимаете.

Захлопнув дверцу, я поспешил вслед за остальными. Поднырнул под приподнятую створку роллетных ворот и присвистнул. Посреди гаража тускло блестел лаком «Порш 911». Ничего так живут наемники. Однако. Может, я чем-то не тем занимаюсь?

Как и у меня дома, в гараже была дверь, ведущая в жилую зону. Ну, да, тут коттеджи типовые все, по большому счету. Я прошел вслед за негром и заинтересованно огляделся по сторонам. В кухне – идеальный порядок. Настолько идеальный, что создавалось впечатление, будто тут никто никогда ничего не готовил. Впрочем, почему бы и нет? Если бы мне готовить не нравилось – я и сам бы обеды из ресторана заказывал. Хотя я и так их заказывал два-три раза в неделю, когда хотелось полениться вволю.

Гостиная. О, ну тут видно одинокого холостяка, да. Огромный, во всю стену телевизор, качественная звуковая система. «Плейстейшн» в стойке аппаратуры, рядом с усилителем. К стене прислонена электрогитара. О как. Не подумал бы, что Андрей играет. Но еще больше меня удивила книжная полка. Я даже поближе подошел. Так, ну-ка, чего он тут читает? Оп-па! Да они на русском! Так, интересненько. Ну-ка, ну-ка… «Василий Орехов», «Дмитрий Манасыпов», «Артем Мичурин»… Я достал наугад одну книгу, глянул на обложку и расхохотался.

С глянца на меня смотрел суровый блондин в красно-черном комбинезоне, сжимающий в руках гипертрофированный «калаш». На заднем плане высилась какая-то труба, и стояла полуобнаженная брюнетка с огромным пистолетом. Я прочитал название, видимо, книжной серии, вытесненное вверху серебристыми буквами, и меня буквально согнуло в истерике. Ну надо же! Сталкер читает про сталкеров. Держите меня семеро!

Наемник подошел, выдернул книгу у меня из рук и поставил ее на место. Пихнул меня в плечо, забурчал:

– Хватит ржать. Ишь, какой хохотунчик выискался… Двигай давай!

Я кивнул и, давясь смехом, пошел дальше.

Небольшой коридор привел к двери в мастерскую. Масса инструментов, какие-то кривые железяки на столе. Айвэн подошел к верстаку с тисками, стоящему в центре комнаты, дернул какую-то ручку, и неожиданно легко сдвинул верстак в сторону. Ага, он тут по рельсам ездит, оказывается. А под ним – люк. Ну да. Наемник говорил что-то про подвал. Он нагнулся, ухватился за скобу, и, приказав нам стоять на месте, полез вниз. Спустя несколько минут вернулся, распихивая по подсумкам гранаты, видимо, снятые с растяжек, и приглашающе махнул рукой. Я пошел по ступенькам вслед за ним.

Несмотря на темноту, наемник двигался уверенно. Ну еще бы. Его же дом. Он на миг остановился, потянулся куда-то рукой, и помещение осветилось экономными лампами дневного света. Я присвистнул.

– Добро пожаловать, – усмехнулся хозяин.

Подвал… Это он называл подвалом? Да тут полноценный подземный этаж!

Мы стояли в предбаннике с тяжелой металлической дверью, а за ней было огромное, наверное, во всю площадь дома, помещение, разделенное посредине перегородкой из бетона, попутно играющей роль несущей колонны. В первой комнате были свалены какие-то баулы. За перегородкой темнели аккумуляторы.

– Энергии должно хватить. Но, если что – запустим генератор, – пояснил Андрей. – Генератор в отдельном помещении стоит, с вентиляцией. Соляры на пару-тройку недель непрерывной работы хватит, но, по факту, аккумуляторы за день заряжаются. За два – если еще и электричество палить. Хотите кофе? Или душ?

– И того, и другого, – выпалил я. – И можно без хлеба.

Наемник улыбнулся.

– Сейчас организуем. Пока – вон там диван. – Он показал за бетонную перегородку. – Потом еще надувные матрацы достанем.

Но я его уже не слушал. Диван? Он сказал – диван? Мозг еще не осознал услышанное, а ноги уже сами шли в нужном направлении. Руки по пути избавляли тело от оружия и амуниции. Едва добравшись до гигантского кожаного чудовища, явно названного наемником диваном приуменьшительно-ласкательно, я рухнул навзничь и моментально отрубился.

* * *

– Артур! Артур! Проснись! – кто-то бесцеремонно тормошил меня за плечо, называя по имени. Я было потянулся к кобуре, чтобы пристрелить наглеца и опять вернуться к такому занимательному времяпровождению, но рука наткнулась на пустоту. Ах, да. Я же все снял. Да и пистолет отдал девочке в баре. Придется просто дать в морду. Я разлепил глаза и увидел Андрея. У него, видимо, был опыт побудки невыспавшихся мизантропов, ибо поняв, что я вынырнул из пушистых лап Морфея, он предусмотрительно сделал шаг в сторону.

– Держи. Это тебя. – Он протянул мне трубку спутникового телефона.

– Что???

Тот лишь пожал плечами.

– Не знаю. Там парень, говорит, что вы знакомы, и что он предупреждал тебя о копах.

Сон как рукой сняло. Я, если честно, уже успел забыть о том странном звонке, с которого и начались мои приключения. Но какого черта? Как он нашел меня… нас?

Я потянулся за трубкой, искренне надеясь, что это не какой-то фокус «Нового Рассвета». Хотя, им не до нас сейчас, думаю.

– Слушаю, – спросонья голос звучал хрипло.

– Ну наконец-то, – выдохнули в трубку. – Рад, что ты жив.

– Я тоже рад. Что я жив, – буркнул я в ответ. – Рассказывай. Что ты за гусь и как нас нашел.

– Что за гусь – позже. А как нашел… Передай другу, пусть прекращает бытовые гаджеты с собой в Зону таскать. Есть масса специализированных и защищенных от слежения приборов.

Я лишь вскинул брови.

– У вас есть спутниковый модем? Я бы предпочел общаться с визуальным контактом. – Я покосился на Айвэна.

– Спутниковый модем есть?

Тот кивнул.

– Есть, – ответил я в трубку.

– Включайтесь и ждите звонка.

– Звонка куда? – Но на том конце уже зазвучали гудки отбоя.

– Что это значит? – Наемник уставился на меня. – Кто это, как он нашел мой номер и откуда узнал, что мы вместе?

– Первые вопросы сейчас задашь ему сам. Что касается второго – он посоветовал тебе не таскать планшет в Зону. Включай компьютер, он сейчас звонить будет. Кстати, откуда у тебя тут связь? Мы ж в подвале?

– У меня тут стоит ретранслятор. Антенна наверху, – буркнул наемник, усаживаясь в кожаное кресло на колесиках и подкатываясь к компьютеру с двумя мониторами, стоящему в углу.

– Только вот номер этот никто не знает. Вообще никто. Я им еще не пользовался, а телефон сегодня включил второй раз в жизни. Откуда он вообще знал, что сейчас надо позвонить?

Я пожал плечами:

– Спроси у него сам.

Системный блок тихо загудел, на мониторах появился логотип известной «мелко-мягкой» компании, и через несколько секунд из колонок донеслась мелодия приветствия.

– И куда он звонить будет? – Наемник щелкал мышкой, запуская программы.

– А я почем знаю?

Вопрос снялся сам по себе, когда в динамиках закурлыкала трель входящего вызова. Айвэн развернул окно мессенджера и уставился на ник вызывающего.

– У меня такого в контакт-листе не было, – нахмурился он. – А звонить мне могут только одобренные пользователи.

– Отвечай уже, – устало вздохнул я.

Наемник кликнул по пиктограмме видеосвязи, и на экране появилось изображение.

Я уставился на парня. На вид – лет тридцать, короткий ежик волос, чуть раскосые голубые глаза. Слегка кривой нос – ломали, видимо, тонкие губы и глубокие морщины на лбу. Одет парень был в черный комбинезон военного типа, застегнутый под горло. Позади него виднелась простая бетонная стена. Сигнал, видимо, запаздывал, так как сидел он с нахмуренно-сосредоточенным лицом, и лишь через несколько секунд после того, как мы его увидели, улыбнулся и помахал рукой в камеру.

– Привет, Артур. Привет, Андрей. Или лучше звать тебя Айвэном?

– Лучше, чтобы ты, твою мать, объяснил, кто ты такой и откуда взялся у меня в контакт-листе. Про то, откуда ты меня знаешь – я уже молчу.

– Меня зовут Софт. Правда, тебе вряд ли о чем-то это скажет. Остальное – объясню. Но постепенно.

– О’кей. – Я взял инициативу в свои руки. – Расскажи, откуда ты знаешь меня.

– Хорошо. Правда, получится не быстро. – Парень вздохнул. – У вас там нормальное место, надежное? Не спешите никуда? Я вижу дом на картинке со спутника, но внутрь заглянуть, сами понимаете, не могу.

Я лишь покачал головой.

– Не спешим. Рассказывай.

– В общем, дело обстоит так. Вы уже знакомы с милыми парнями, называющими себя «Новый Рассвет». Верно?

Мы синхронно кивнули.

– Так вот. Эти фанатики – структурное, так сказать, подразделение международной террористической группировки, называющей себя «Дети Черной Луны». В некоторых странах – «Дети Мораны». Ну а тут – «Новый Рассвет». Вы слышали что-либо о Чернобыльской Зоне Отчуждения?

Мы снова кивнули.

– Я как раз нахожусь в ней, кстати. Так вот. Местный отдел «Черных», как мы их называем для краткости, решил увеличить здешнюю Зону. Значительно. Как минимум – на весь континент. Для этого они собирались ударить по ее территории ядерным оружием. Это запустило бы реакцию расширения – Зона, по какой-то причине, крайне агрессивно реагирует на реакцию термоядерного синтеза. Реакция ее то ли подкармливает, то ли заставляет таким образом защищаться – не суть важно. Суть в том, что нам с товарищами удалось их планы сорвать. И тогда они пошли ва-банк – в Рио.

Все началось с убитого сенатора. «Рассвету» нужно было накалить обстановку и подготовить почву для беспорядков. Отвлечь внимание от Зоны. Для того, чтобы пронести в нее нечто, спровоцировавшее рост. Скачкообразное расширение произошло не просто так. Его спровоцировали… вы.

– Чего? – мы с наемником вылупились на экран. Не понимающий по-русски Шон заворочался, чувствуя нашу напряженность. Серб же сидел вроде бы и в стороне, но ловил каждое слово.

– Та посылка, что ты, Андрей, нес в Зону, и которую передал «Новому Рассвету» – в ней было устройство. Какая-то штука на основе артефактов и еще чего-то, которую собрали в лабораториях «Моро инкорпорейтед». Она, будучи расположенной в правильном месте, активировавшись, запускала какой-то непонятный нам механизм. Который привел к тому, что вы видите вокруг себя сейчас.

– Э-э-э… – Наемник выглядел озадаченным. – Но какого же ху… дожника они доверили столь ценный груз мне? Почему не понесли его сами?

– Те бойцы, которые были у «Рассвета» в наличии, – могли просто не донести его до нужного места. А те, которые могли, – были все наперечет. «Рассвет» готовился развязать гражданскую войну в Рио и попутно начать геноцид сталкеров в Зоне. Роли всех серьезных парней у них были расписаны по секундам. Это только кажется, что боевиков так много. На самом деле, большинство из них – пушечное мясо. Потому они и прибегли к услугам наемника. Лучшего из наемников.

– Спасибо за комплимент, – выдавил Айвэн.

– О’кей. С этим разобрались, – я снова вступил в разговор. – Но расскажи мне, зачем тебе был нужен я? Ты не просто так предупредил меня о визите копов. И то, что ты вообще о нем знал – говорит о том, что ты за мной наблюдал. Зачем?

– Тут тоже все очень просто. Я собирался позвонить тебе раньше. И сделать заказ. По твоему старому профилю.

– Старому профилю? – на меня уставился наемник.

– Да, – продолжил Софт, глядя на меня. – Я собирался заказать тебе убийство Андрея.

Повисла тишина. Гробовая. Ее вновь нарушил парень по ту сторону экрана.

– Однако я не успел. Когда я тебе позвонил – спецназ уже оцепил твой дом. Я надеялся найти тебя позже и помочь выпутаться, но ты запаниковал и сбежал в Зону.

Я только хмыкнул. Ну ничего себе «запаниковал»! Блин, да я бы на этого кренделя посмотрел, как он не паниковал бы с копами на хвосте и «вертушкой» над головой.

– А почему именно мне ты собрался его заказать? Я чего, особенный какой-то?

– У меня не было времени выходить на кого-то из местных. Кроме того, их стиль решения проблем мало подходил для ликвидации такого парня. Стрельба из машины на ходу – в основном все, на что они способны. Мне нужен был более серьезный специалист. Из тех, кого я смог найти в максимальной близости к объекту, был только ты.

Я покачал головой.

– В общем, ты наделал шороху и скрылся в Зоне. Мне оставалось только следить за Андреем и искать способы повлиять на ситуацию. Я отслеживал сигнал GPS с его планшета, а когда он пересек Периметр – подключился к обзорным камерам. Да, Андрей. Камеры и защита забора питаются от разных электросетей. Это так, к слову. И каково же было мое удивление, когда я увидел вас обоих, выходящих из коттеджа. Потенциальный киллер и потенциальная жертва. Прямо мыльная опера. Только в реальности.

Потом вы ушли в Зону, а через некоторое время погас и сигнал. Потом появился снова, чтобы после Всплеска пропасть уже навсегда. Если честно, я думал, что вас уже нет в живых, но на всякий случай взял под контроль спутниковый телефон Андрея. И только он появился в сети, я вам позвонил. Вот как-то так.

– Гребаный хакер, – выругался наемник. Парень на экране лишь пожал плечами.

– Ну и какого хрена тебе надо от нас сейчас? Или ты позвонил просто так, потрепаться? – не выдержал я.

– Мне нужны от вас две вещи. Раз уж вы так спелись, и смогли выбраться, – спокойно ответил Софт. – Первая – это уничтожение лаборатории, в которой произвели то, что запустило процесс расширения. Она находится в подвалах небоскреба Моро. Я подозреваю, что штуковину для расширения можно использовать не один раз. И мне совсем не хочется, чтобы Зона захватила весь континент.

– Хм. Нормальная заявка на победу, чё. – Наемник был полон скепсиса. – А звезду с неба не достать? Хотя… У тебя есть же еще второе задание. Наверное, про звезду там, да?

– Нет. Второе задание со звездами не связано никак. Ну, если не считать, конечно, Арманда Моро звездой бизнеса. Вам нужно достать информацию с его компьютера. Я вскрыл все системы «Рассвета», но старый урод не подключает компьютер к сети. Мне нужно, чтобы вы забрали информацию, и передали ее мне.

– Ни хрена себе у тебя заявки, – присвистнул Айвэн. – Слушай, может, мы просто президента сгоняем завалим по-быстрому?

– Нет. Президента не надо. – Парень улыбнулся, давая понять, что шутку оценил.

– Но почему мы? У вас там что, спецы закончились? Ты же на правительство работаешь. Отправьте туда отряд спецназа, и они все сделают без шума и пыли, – вступил в разговор я.

Софт лишь с улыбкой покачал головой.

– Я не работаю на правительство. Я, можно сказать, сам по себе. Чисто теоретически – есть люди, которые могли бы выполнить эту задачу. Но есть одна загвоздка: они попросту не дойдут до Моро. Они никогда не были в Зоне, не знают, чего от нее ожидать, и как в ней действовать. А тех, которые, возможно, смогут справиться с задачей – я, если честно, не представляю, как сюда перебросить. И потому вы просто идеально подходите для этой миссии. Ваш уровень подготовки, помноженный на опыт выживания в Зоне, накопленный и успешно применяемый Андреем, дают в сумме восемьдесят процентов вероятности успешного завершения миссии. Что ровно на восемьдесят процентов больше, чем если этим займутся другие люди.

– О’кей, парень, – наемник подался к экрану. – Ты рассказал нам занимательную историю, спору нет. Только в ней не хватает одного важного элемента. Ответь, на кой хрен нам подставлять свои головы?

– Ну, лично для тебя у меня есть очень веская причина заняться этим, – Софт широко и открыто улыбнулся. – Ее описание укладывается всего в три слова: один миллион долларов.

На диване зашевелился Шон, услышав слова, которые звучат одинаково на всех языках. Гангстер аж вперед подался.

Прежде чем я открыл рот, наемник быстро проговорил:

– Мы работаем вчетвером.

Вот же упырь алчный! Уже заглотил наживку вместе с крючком, грузилом, поплавком и самой удочкой! Он что, реально решил подписаться на это?

Серб только прицокнул языком. Софт же не повел и бровью.

– Не вопрос. Мне главное, чтобы дело выгорело.

– Мне не нужны деньги. По крайней мере – эти. Я уж как-нибудь потихонечку сам накоплю. Когда выберусь отсюда, – сказал я. Наемник вытаращил глаза и принялся делать отчаянные знаки.

– Я в курсе, – ответил Софт. – Я так и думал, на самом деле. Ты деньги любишь, но с недавних пор предпочитаешь не рисковать так сильно ради них. Потому помимо миллиона у меня для тебя есть еще кое-что.

– И что же? – я скептично посмотрел на экран.

– Амнистия. Ты сможешь вернуться домой и увидеть дочь. Не опасаясь того, что ее мамаша настучит в полицию.

Я старался не показывать этого, но мое сердце забилось сильнее.

– Каким образом ты собираешься это проделать? – мой голос звучал гораздо напряженнее, чем мне хотелось.

– Таким же, каким убрал Артура Орлова из базы бразильской полиции. Хотя, ты, наверное, еще не в курсе.

Мы с наемником переглянулись.

– В курсе.

– Да? – кажется, наш собеседник впервые выглядел удивленным. – Ну вот. В деле да Силвы теперь фигурирует совсем другой человек. С базой Интерпола и доказательствами тоже получилось, хоть и пришлось повозиться. А вот с Россией, по твоим старым делам, будет гораздо сложнее. Но и это возможно. Если ты согласишься, конечно.

– Где гарантия, что ты нас не кинешь? – Наемник был деловит, как всегда, когда дело касалось финансовой составляющей.

– Через час после вашего согласия я назову данные, по которым вы сможете проверить состояние специально заведенных счетов. Они не будут вести к вам, но деньги будут в вашем полном распоряжении. Хотите – открою компанию в офшоре, одну на четверых. Хотите – сделаем раздельно.

– Договорились. – Айвэн не стал терять времени.

Впрочем… Я не стал с ним спорить.

– Хорошо. Тогда давайте обсудим детали.

Глава 19 Газетная вырезка о главе IT-компании «Moreu Inc.» Арманде Моро, от 28 сентября 2026 года (архив)

Арманд Виктор Моро – одна из самых неоднозначных личностей в современной бизнес-истории. Меценат, долгожитель, чей возраст составляет больше девяноста лет, владелец крупных активов в холдингах Huawei и Samsung, единоличный владелец нескольких заводов по производству электроники в Сингапуре, Тайване и Восточной Европе.

Француз, эмигрировавший из страны в возрасте тридцати лет, долгое время живший в Америке, Панаме, Сингапуре и Тайване и уже более сорока лет занимающий лидирующие строчки в рейтинге самых богатых людей мира по версии журнала Форбс. Сейчас проживает в Рио-де-Жанейро.

К сожалению, пресс-центр «Moreu Inc.» отказал нам в интервью, сославшись на плотный рабочий распорядок главы компании. Из закрытых источников нам стало известно, что «Моро Инкорпорейтед» уже выкупили несколько старых зданий в Синеландии – историческом центре нашего города, и готовят их под снос.

Будет ли здание, выстроенное на их месте, основной штаб-квартирой господина Моро, неизвестно. Однако ясно то, что несмотря на случившуюся не так давно трагедию с атакой террористов, он считает наш город достойным и достаточно надежным для инвестиций.

Чертов палец черного небоскреба «Моро Инкорпорейтед» нависал над городом, как Ородруин над Мордором. Странное сравнение, но что еще придет в голову, когда последние несколько часов на заднем плане слышал только вопли эльфов, орков, хоббитов и еще черт знает кого?

Пока мы разрабатывали план атаки, Шон добрался до видеоархива наемника и изо всех сил болел за команду Хранителей, в конце концов победивших Саурона с разгромным счетом. Оставалось только позавидовать невозмутимости негра. Через несколько часов ему предстояло идти на штурм местной Черной Цитадели, а он, развалившись на диване и наливаясь колой из запасов Айвэна, с интересом ребенка погрузился в происходящее на экране.

Я отложил бинокль в сторону и повернулся к наемнику:

– Ну, что думаешь?

– Думаю, что это не настолько самоубийство, как мне казалось в самом начале. – Айвэн продолжал рассматривать расположенные рядом с небоскребом Моро высотки. – Судя по всему – у них не хватает людей. Да, безусловно, сейчас это место – самое защищенное в Зоне. Но ни снайперов, ни гранатометчиков, ни даже простых дозоров я не вижу. Ребятки переоценили свои возможности и надорвались. Так что начало операции пройдет, как по маслу. Что будет в башне – уже зависит только от нас. По крайней мере, внутрь мы попадем.

– Согласен. – Я перекатился на спину и уставился в свинцовые тучи, повисшие над Рио. Глаза устали от долгого напряжения, хотелось просто посмотреть в никуда. – Борис не подведет?

– Не думаю.

Если честно, сначала я был в недоумении – зачем сербу все это? Зачем рисковать своей жизнью из-за невнятных целей? Все прояснилось, когда он, несколько стесняясь, объяснил наемнику, как он хочет получить свою долю. Причитавшиеся ему деньги Борис попросил зачислить на благотворительный счет приюта для альтернативно развитых детей. В котором находился его сын. И тут же стало понятно, почему он живет в Зоне месяцами.

Не потому, что старый ветеран не мог жить без войны – на карте мира хватало красных точек локальных конфликтов, в каждой из которых люди с реальным боевым опытом ценились высоко. Просто там он не смог бы заработать того, что он зарабатывал здесь, выполняя задания торговцев, добывая артефакты и элементы тел мутантов. Все заработанное он перечислял на тот же счет. У Бориса была только одна цель в жизни – позаботиться о сыне. И авантюра, предложенная хакером из Чернобыля, позволяла ему обеспечить ребенка до конца жизни, создать комфортные условия для его полурастительного существования и навсегда выйти из игры. Ну а если серб погибнет при штурме – он будет знать, что его сына не выбросят на улицу.

Именно Борис предложил идею, благодаря которой вероятность успешного исхода операции умножилась десятикратно.

– В лагере есть много людей, Андрей. – Он посмотрел на наемника. – И большинство из них кого-то потеряли за последние сутки. Друга или напарника – в Зоне. Семью или близких – тут, за Периметром. Как только я расскажу, кто виноват в расширении Зоны – в моем распоряжении будет сколько угодно добровольцев, которые будут гореть желанием отомстить ублюдкам. Этим людям уже нечего терять, понимаешь? Они пойдут на штурм даже без денег. Просто, чтобы насладиться видом корчащихся в агонии виновников этого светопреставления.

Он пожевал зубочистку, проверил оружие и попросил Айвэна проводить его за ворота. А через два часа рация, оставленная им для связи, ожила, и серб доложил, что собрал три десятка человек, готовых нам помочь.

Почему с нами идет Шон? Ответ на этот вопрос дал сам «риал гэнгста», не отрываясь от эпической битвы в вымышленном мире на экране одного из мониторов. И простота этого ответа тронула меня до глубины души.

– А куда я без вас, dog? – с искренним недоумением произнес негр, отхлебнув коки, и даже не повернувшись в нашу сторону. – Нас эта штука крепко повязала. – Он сделал круговой жест рукой, обозначая Зону. – К тому же миллион – та сумма, из-за которой можно и рискнуть. Когда мы брали инкассаторский броневик в Комптоне – там было гораздо меньше денег. А пулю можно было поймать точно так же.

Сложно спорить с железной логикой.

Дав глазам отдохнуть, я снова перевернулся на живот и поднес к глазам бинокль, стараясь запечатлеть в памяти как можно больше подробностей.

Закручивающийся спиралью небоскреб Моро из черного стекла, металла и бетона был единственным в Рио строением в центре города, обнесенным высоким забором. Сейчас поверх забора легла тускло блестящая «егоза». Главный въезд на территорию закрывали железные ворота. Распашные, а не откатные, что несколько облегчало нашу задачу. За ними был небольшой аппендикс с будкой охраны, также заканчивающийся воротами. Отсюда я видел военный бронетранспортер, нацеливший на ворота пулеметную спарку. Это внушало некоторые опасения, но, думаю, когда Борис с парнями постучатся в забор с той стороны, он направится к прорыву. Судя по спутниковым снимкам, сброшенным Софтом, с другой стороны здания стояла такая же машина, но, чтобы добраться до ворот, ей понадобится время. За которое мы должны пересечь пятачок перед вестибюлем. Стеклянные стены первого этажа сейчас были закрыты металлическими ставнями.

По двору, неся караул, прогуливались несколько бойцов. Наверняка их больше, чем мы видим, просто остальные стараются не отсвечивать.

В принципе, ничего того, о чем нам не сообщили бы снимки территории, но наемник предпочел посмотреть на будущий театр военных действий собственными глазами. Рекогносцировка в план изменений не вносила. Единственное, что я лишний раз, уже наглядно, убедился в том, что тридцать пять этажей, которые нам предстояло преодолеть на пути к цели – это реально много. До хрена, я бы сказал.

– Ну что, тогда погнали? – Я присел на корточки и принялся сворачивать каремат, на котором лежал последнюю пару часов.

– Погнали. Пора действовать.

Спустившись по пожарной лестнице, мы обошли здание и загрузились в броневик, припаркованный на заднем дворе супермаркета.

– Слезай. – Наемник стукнул кулаком по ботинку сидевшего за пулеметом Шона. – Освободи место папочке.

Негр фыркнул со смеху, но послушно полез вниз.

– Значит так. – Андрей разложил на откидном столе в десантном отсеке план здания, любезно предоставленный Софтом. – Я вижу проблему, и придумать, как разрешить ее, я пока не могу. Лаборатории находятся в подвале. Офис Моро – в пентхаусе. Если мы пойдем сначала в лаборатории – Моро смоется, его бойцы организуются и ударят нам в тыл. Если мы пойдем сначала к Моро – сто к одному на то, что лабораторию успеют эвакуировать. Как быть?

– Дайте мне пять человек и идите мочить этого ублюдка. А лабораториями я займусь сам, – донеслось с переднего сиденья.

– Ты? – Мы с наемником уставились на негра.

– Я, я, – покивал головой Шон. – Не думаю, что это будет намного сложнее, чем выбивать motherfuckin талибов из их сраных аулов.

Я задумался. А ведь и правда. Мы с Айвэном как-то и забыли, что помимо суровой уличной школы и профессионального ринга Шон успел побывать и в морской пехоте США. Сам он об этом не распространялся особо, только упомянул мельком, когда рассказывал о себе, там, в высотке Стива после драки с наемниками. Больше делился о своем уличном прошлом. А между тем он оттарабанил два года в Корпусе. Правда, я не думал, что street nigga участвовал в боевых действиях. А оно вон как. Теперь понятно, откуда привычка стрелять короткими очередями и не заваливать ствол при стрельбе набок, как это делают крутые парни из трущоб.

– Уверен, что справишься? – Айвэн заинтересованно посмотрел на Шона.

– А ты уверен, что доберешься до задницы старого ублюдка? – парировал Шон.

Оставалось только согласиться. Ведь то, что весь наш план выгорит – тоже бабушка надвое сказала. И какая тогда разница, где умирать – на ступенях пожарной лестницы по дороге вверх, или на них же, только по пути в подвал?

Наемник потянулся за рацией.

– Борис, прием. Корректировки по плану. Нам нужны пять человек. Желательно – с опытом работы в помещениях.

На секунду повисла тишина, после чего серб ответил.

– Есть такие. Куда прислать?

Пока Андрей подробно объяснял Борису, куда следует прислать людей, я занялся последней проверкой экипировки.

У наемника в подвале был достаточно богатый выбор вооружения. Не так, как в голливудских боевиках, когда за фальшивой стеной обнаруживается настоящий арсенал, которому позавидовала бы средняя воинская часть, но и не пара стволов. Я долго изучал собранные им пушки, но в итоге остался при своем «Таворе». Коней на переправе не меняют. Автомат изучен, пристрелян, я к нему привык и знаю, чего ожидать. Небольшая длина позволит уверенно крутить стволом в узких помещениях. Единственное, что я добавил к нему – коллиматорный прицел. Целиться будет некогда, стрелять придется все больше навскидку, и «ред дот» будет как нельзя кстати. Подумал немного, стоит ли брать глушитель, но бросил эту идею. Мы ворвемся в небоскреб с таким шумом и помпой, что нас будет слышно на несколько километров. Какие уж тут глушители? Останется использовать правило двух «Н» – напор и натиск. И без шума не получится в любом случае. Так что нечего и извращаться.

В набедренную кобуру отправилась девятимиллиметровая «Беретта Бригадир». Надежный и испытанный ствол. Рядом с кобурой на пояс прикрепил несколько кармашков для обойм, которые набил бронебойными патронами, удачно «завалявшимися» у наемника. Нашлись бронебойные и для «Тавора». Учитывая, что противник поголовно в комбинезонах с интегрированными бронежилетами – придется как нельзя кстати.

Чемодан автомобильной аптечки я сменил на несколько компактных армейских медкомплектов, которые можно было сунуть в карманы. По подсумкам распихал два типа гранат – осколочные отдельно, светошумовые – отдельно. И те, и другие по эффективности в помещении едва ли не одинаковы. Под музыку воевать настроения не было, и потому, вернув Шону его плеер, я нацепил активные наушники. Ну, и раз уж пошла такая пьянка – «тактические» защитные очки тоже лишними не будут. А вот шлемов у наемника не оказалось. Обидно. Я предпочел бы защиту по максимуму, даже в ущерб некоторому удобству. Ну да ладно.

Шон сбросил свою кожаную куртку и джинсы, и реквизировал у Андрея его запасной костюм. Так что теперь наш гангстер смотрелся довольно воинственно. Как и мы, он надел активные наушники и защитные очки. Сейчас, глядя на него, гораздо больше верилось, что этот парень «Всегда верен»[29].

Боеприпасов для его китайского монстра у Айвэна не нашлось, потому он выбрал себе «M4». Присобачил к ней штурмовую рукоятку, коллиматор и подствольный фонарь, и, вроде, остался доволен.

Наемник, как и я, остался с тем, что было, лишь пополнив боезапас.

Я заканчивал подгонку ремня автомата, когда рация зашипела, выплюнув кодовое слово. Опознались парни Бориса, которых он направил к нам. Через минуту раздался легкий стук в дверь, и в салон забралась пятерка сталкеров. Их сразу взял в оборот Шон, собрав вокруг карты. Мы с наемником прислушались – и удивленно переглянулись. Наш гангстер излагал задачу скупыми, но емкими фразами, напрочь отбросив привычные словечки и присказки. Черт, ну ведь может, когда хочет!

Убедившись, что негр разобрался со своими нежданными подопечными, Андрей произнес «пора» и полез в башню. Я уселся на переднее сиденье. Защитные бронированные щитки сейчас были опущены, и для обзора мне оставалась только узкая щель. Впрочем, ехать было не так уж и далеко.

Шон полез было вперед, на привычное место, но я отправил его в десантный отсек. Не нужен он здесь сейчас. Пусть лучше убедится, что сзади все закрепились ремнями как следует.

Я взял рацию, посмотрел на нее несколько секунд, выдохнул, и вжал кнопку вызова.

– Пора, Борис. С Богом.

– С Богом, Артур. Мы начинаем. – В этот момент я сильно позавидовал беспристрастности его голоса. В моем собственном дрожь проскочила даже в этой короткой фразе.

* * *

Штурм начался с того, что позади небоскреба прогремел взрыв. По плану Борис с парнями должны были положить пару секций забора для имитации прорыва. Не знаю, что они для этого использовали, но грохнуло знатно. В небо поднялся столб густого черного дыма – что-то загорелось, а через секунду поднялась такая пальба, что ее было слышно даже в салоне броневика, припаркованного за пару кварталов от места событий.

Я повернул ключ зажигания и завел двигатель. Аккуратно развернул машину, направил ее к выезду, возле которого снова остановился. Наемник в башне должен был следить за временем, и я ждал его сигнала, размышляя, надежно ли я вулканизировал пробитую камеру броневика.

– Пора, – донеслось сверху. Я тронул «Миротворца» с места, выехал на дорогу, и скомандовал:

– Держитесь! Сейчас будет жестко.

От поворота на финишную прямую нас отделяло около километра. Еще метров пятьсот было до ворот. Плавный поворот дороги давал возможность не откладывать разгон на последний участок пути – «Большой Череп», несмотря на форсированный двигатель, просто не успел бы набрать необходимую скорость – а начать ускоряться сразу. Я вдавил педаль газа и переключил передачу. По мере набора оборотов, стрелка тахометра ползла к красной зоне. Переключение! Еще пять секунд – переключение! Переход на более длинную передачу…

Мертвый Рио. Полицейский броневик, набитый вооруженными до зубов головорезами. Безумный драг-рейсинг. Пулеметные очереди вместо финишного флажка. Черт побери, что еще нужно для счастья простому русскому человеку?

К моменту апогея поворота стрелка спидометра показывала пятьдесят миль в час, и я даже немного испугался, не сильно ли разогнал машину. Это все же не приземистый «маслкар», а здоровенная махина с нехилым клиренсом. Но нет, все прошло гладко. Я впился взглядом в ворота и вдавил педаль до упора.

Пятьсот метров до ворот. Скорость – шестьдесят. Четыреста. Шестьдесят пять на спидометре. Триста. Семьдесят. Откуда-то сверху по прущему напролом броневику заработал пулемет, в ответ открыл огонь наемник. Очередь пробила слабую броню на крыше, в десантном отсеке кто-то закричал. Кретины! В движок целиться надо!

Ворота оказались прямо перед нами, я впился в руль, и заорал:

– Держитесь!!!

Первые ворота мы даже не заметили. Удар отбойником пришелся четко в створ, затрещал металл, порванная пополам металлическая штанга, служившая засовом, отлетела в сторону и ворота распахнулись, пропуская практически не потерявший скорости броневик в отстойник у КПП. Оттуда ударили автоматные очереди, и я пожелал только одного – чтобы со вторыми воротами не вышло заминки.

Заминки не случилось. Но пошло все немного не так, как я рассчитывал.

Вторые ворота открывались наружу и оказались заперты гораздо надежнее, чем первые. Думаю, там роль засова играл стальной швеллер. И не один. Иначе как объяснить тот факт, что ворота не выбило в обратную сторону, а просто сорвало со столбов. Позади ворот оказались подъемные столбики, призванные воспрепятствовать прорыву транспорта. Вот на них и легли ворота, превратившись в великолепный трамплин. Броневик взмыл в воздух, пролетел несколько метров, заваливаясь на бок, а потом тяжело рухнул на правый борт. Я треснулся головой о спинку пассажирского сиденья, и сознание погасло.

* * *

– Артур! Артур! – Щеку обожгла оплеуха, и я открыл глаза.

Надо мной нависал наемник.

– Ты цел?

Я прислушался к ощущениям.

– Пожалуй, что да.

– Пошли скорее! Некогда разлеживаться!

Я отстегнул ремни, и едва не упал. Машина лежала на боку. Нашарив автомат, я отыскал ручку двери и толкнул ее вверх.

Снаружи гремела канонада. Я стал ногой на спинку кресла, подтянулся и вывалился наружу.

Броневик охраны весело трещал языками пламени, клубы густого дыма застилали территорию. Борису со своей командой удалось его сжечь. Красавцы!

Шон и еще четыре бойца засели за нашим, перевернувшимся на бок «Миротворцем», время от времени высовываясь и стреляя в сторону КПП. Стоп, а почему четыре?

– Где пятый? – Я взглянул на наемника, выбравшегося следом за мной.

– В машине, – хмуро ответил Айвэн. – Наповал убило, когда стрелять сверху начали.

Я скривился.

– Что делаем дальше? Нам надо зайти внутрь!

Изначально мой план заключался в том, чтобы после ворот протаранить стальные ставни на первом этаже и прямо на броневике вломиться в здание. Но фокус не удался, и вместо первого этажа мы оказались в эпицентре перестрелки.

– Сейчас зайдем. – Наемник решительно шагнул вперед, перебрасывая из-за спины трубу одноразового гранатомета. – Прикройте!

Я и еще один парень, из Шоновой штурмовой команды, высунулись и принялись, не глядя, палить в сторону врагов, надеясь заставить их залечь. Наемник чертом из табакерки выпрыгнул из-за броневика, убедился, что сзади него никого нет, и припал на одно колено. Хлопнуло, реактивная граната с шипением ушла в сторону преграды, а Айвэн нырнул за броневик, избавившись от ненужного теперь гранатомета.

Грохнуло. Я высунулся и бросил взгляд на ставни. Есть! Два листа сорвало с крепежей и унесло внутрь здания. Расстояние было более чем достаточное для прохода.

– Вперед! – гаркнул наемник и первым бросился к башне. Я устремился за ним. Сзади, стреляя на ходу и прикрывая нас, пятились сталкеры во главе с Шоном.

– Гранаты! – крикнул Андрей, присев у дыры в фасаде. Я выхватил пару осколочных из подсумка, привел их в боевую готовность, и швырнул в проем. Вслед за ними ушли две гранаты наемника. Четыре взрыва слились в один. Наемник гаркнул: – Завеса! – и отправил внутрь две дымовые гранаты.

– Пошли!

Мы прыгнули внутрь, сразу же смещаясь влево, туда, где на плане была большая стойка администрации. Вовремя. С лестницы, ведущей наверх, по нам открыли огонь из нескольких стволов. Один из сталкеров поймал пулю, пробираясь через пролом, и упал на пол. Даже отсюда было видно, что ему уже не помочь: вокруг его головы растекалось кровавое пятно. Черт, мы только вошли, а уже минус два! Справится ли Шон?

Наемник махнул рукой, к лестнице полетела, кувыркаясь в воздухе, еще одна граната. Воспользовавшись тем, что противник залег в ожидании взрыва, я перепрыгнул через стойку и залег за бетонным кубом, основанием для металлической надписи «Моро Инкорпорейтед», став немного ближе к противнику. Бумкнуло, засвистели осколки, и тут же на врага обрушился огонь из шести стволов. Защитники здания то ли погибли, то ли отступили – во всяком случае, с их стороны стрельба стихла.

– Вперед! – Я рванул к лестнице, скрываясь в мертвой для стрелков сверху, если такие еще остались, зоне. За мной последовали остальные. Присев под лестницей, я взглянул на Шона.

– Уверен, что справишься?

– У нас нет других вариантов, homie. Правда же, парни? – Негр посмотрел на свою команду.

– Справимся, – подтвердил один из них. Остальные закивали.

– Ну, ладно. Давай, друг. Аккуратнее там. – Я сжал плечо негра.

– Что за нежности? – фыркнул он, стряхивая мою руку. – Все нормально будет. Дайте прикурить ублюдкам! – Шон подмигнул мне, и со своей командой направился в конец коридора, откуда по плану вела лестница в подвалы. Нам же предстояло идти вверх. Тридцать пять гребаных этажей. Набитых боевиками «Рассвета». Очень хотелось верить в то, что основная масса этих парней все же осталась где-то там, снаружи. И что солидную часть защитников небоскреба оттянет на себя Борис.

– Ладно, пошли. Чего рассиживаться? – Наемник перезарядил автомат и повернул голову, глядя на меня.

– Погоди, – мне на глаза попалась дверь с табличкой «Security». – Прикрой меня, я проверю.

Резко дернув дверь, я отскочил в сторону. Тишина. Никто не стреляет. Быстро заглянул внутрь – никого. Несколько металлических шкафов у стены, длинная скамейка, дальше – еще одна дверь. В душевые, я полагаю. Войдя в комнату, я открыл шкаф.

Черная униформа охранника. Кобура с пистолетом. Легкий бронежилет. И – гарнитура. Микрофон с наушником, провод, тянущийся к небольшой коробочке, которую надо крепить на пояс. То, что надо! Я быстро выгреб гарнитуру из шкафа, заглянул в следующий, достал такой же девайс и бросил его наемнику.

– Третий канал, – напомнил я Айвэну. Тот лишь кивнул.

Нацепив гарнитуру на себя, я включил гаджет и покрутил колесико настройки. Остановился на третьем канале, постучал в микрофон, и тихонько произнес:

– Бу!

– Ну, наконец-то! – раздалось в наушнике, заставив меня поморщиться. Слишком громко. Нашел регулировку громкости и слегка прикрутил ее. Голос в наушнике тем временем продолжал:

– Я вас заждался уже. Все целы?

– Да, – ответил я. – Только добрались до связи. У тебя как?

– Все штатно, – ответил Софт. – Вся их электросистема, включая видеонаблюдение, у меня в руках. Можно начинать.

– Ну, тогда веди нас. – Я кивнул наемнику, поправил ремень автомата, и мы направились к лестнице.

Глава 20 Из личной переписки Министра Чрезвычайных Ситуаций Бразилии

«…Прорваться на территорию Рио нет возможности. Плотный фронт аномалий, множество монстров. Потерь среди техники нет, среди людей…

Уилсон, парень из поискового звена, исчез у меня на глазах. Все, что я увидел, это вспышку, и как его тело буквально рассеивается в пепел. Я не знаю, как это работает, но что мы теперь скажем его матери?

Единственный вариант, который я вижу – использовать сталкеров, что сейчас сидят в тюрьмах по всей стране. Собрать их в отряды, дать оборудование и отправить в Зону вместе с нами. Пообещать скостить сроки, не думаю, что кто-то откажется. Все же, эта Зона им гораздо ближе, чем та. Но на это нужно время.

Еще. Нужны военные, нужно оружие. Тварей море, и, судя по всему, основные потери среди мирного населения именно из-за них. Если не отправить с нашими парнями армию, то ее придется отправить, чтобы спасать уже их.

И еще. В городе сцепились банды. Со спутников можно увидеть несколько крупных очагов, где ведутся бои. Самый большой – у небоскреба, принадлежащего Арманду Моро. Это еще одна причина, почему я прошу отправить с нами военных. Фото приложу документом…»

Перестрелки с homies не имели ничего общего с попыткой зачистить лабораторию, которую обороняла толпа профессиональных бойцов. Как и рейды на аулы талибов. Разве что, и бойцы талибана и члены «Нового Рассвета» были готовы без промедления пожертвовать собой. Первые – чтобы отправиться в рай к гуриям. Что же пообещал за смерть на поле боя вторым их лидер, Шон не знал, да и не горел желанием выяснять.

Команда у него подобралась самая, что ни на есть интернациональная, если не сказать, разношерстная. Однако пока со своей задачей они справлялись, что негра вполне устраивало. Хотя, какие у них могут быть разногласия, если парни пришли сюда ведомые одной целью – надрать задницы ублюдкам, нарушившим уже установившийся порядок и положившим кучу отличных ребят?

Тот парень, что отправил их в это место, был настоящим волшебником. Шон и представить не мог, как у него это получалось, однако громадные ворота шлюза, которые должны были встретить группу бывшего боксера, оказались открыты нараспашку.

Да, пока есть такие, как Софт, восстания машин люди могут не бояться.

Другое дело, что вместо металлических створок их встретил шквальный огонь из коридора, который эти ворота по идее должны были перекрывать, поэтому негру и сталкерам пришлось как можно быстрее искать себе укрытие.

Преодолев рывком несколько метров, Шон прижался к стене, практически полностью скрывшись за большим металлическим наличником. Удачные идеи имеют обыкновение приходить в головы одновременно: один из их команды, русоволосый швед с красной от палящего бразильского солнца кожей, нырнул за противоположный наличник.

* * *

– Второй этаж, лестница под прицелом. Соорудили баррикаду в коридоре, ждут, – послышалось в наушнике.

– Ждут, говоришь? – наемник прищурился. – Значит, дождутся.

Он дернул с пожарного щита, установленного между этажами, огнетушитель, и достал из подсумка гранату. В другой руке появился моток проволоки. Айвэн присел на одно колено и быстро и сноровисто прикрутил гранату к огнетушителю.

– Далеко они от входа?

– Метров десять, – отозвался наушник.

– Далековато, – Айвэн недовольно поморщился. – Ладно. Артур, схема такая. Я бросаю огнетушитель, ты держишь наготове гранаты. Как только звучит взрыв, я прикрываю тебя из автомата, ты закидываешь им пару гранат и прячешься. Потом идем и дочищаем.

– Понял.

Наемник оставил оружие болтаться на ремне, взял огнетушитель за клапан, покачал его в руке, приноравливаясь к весу, потом дернул чеку на гранате, и, широко размахнувшись, швырнул баллон за угол.

На движение ударили несколько стволов. А потом раздался взрыв, сразу за которым коридор заполнили дикие вопли.

Наемник перескочил на другую сторону прохода и открыл огонь, длинными очередями поливая импровизированную баррикаду и не давая врагам поднять головы. Я высунулся, одну за другой метнул две гранаты, и нырнул назад, под защиту перегородки. Грохнуло два раза подряд, по коридору засвистели осколки. Кто-то вскрикнул. Я глянул на наемника. Он сменил магазин и махнул мне рукой.

Прижав приклад к плечу, я рванул вперед, стреляя на ходу. Пули легко прошивали пластик столов, использованных при постройке баррикады. Однако, когда я добрался до завала, понял, что можно было и не стрелять.

Граната, прикрепленная к огнетушителю, разорвалась точно над баррикадой, сначала осыпав защитников здания осколками, а потом – залив пеной из лопнувшего огнетушителя. Если кто-то и оставался боеспособным – то этот трюк наверняка напрочь деморализовал уцелевших. Мои же гранаты довершили дело. Пространство за баррикадой сейчас напоминало мороженое с малиновым джемом: тут точно так же все плавало в белом и красном. Пена и кровь. На всякий случай я проконтролировал в голову всех пятерых бойцов, сменил магазин и вернулся к наемнику.

– Следующий этаж пустой, – прозвучало в наушнике. – Поднимайтесь смело, там никого нет. И давайте сменим канал.

Лестничную площадку мы проскочили без каких-либо проблем. Видимо, там действительно никого не было. Вот только радость была преждевременной: дорога на следующий этаж была закрыта массивным стальным щитом.

– Я не смогу его открыть, – проговорил Софт. – Они отрубили эту штуку от электросети. Или само сломалось. Я вижу перегородку на схеме, но она на меня совсем никак не реагирует.

Я лишь пожал плечами.

– Значит, нужно идти на ту сторону и проверить лестницу там. Лестница же здесь с двух сторон? На каждом этаже?

– Да, – подтвердил хакер.

– Ну вот. Значит, пойдем и посмотрим.

Хоть в коридоре и было пусто, все же мы передвигались аккуратно, опасаясь какой-нибудь подлянки. Внимательно смотрели на стены, пол и потолок. Растяжки – это ерунда. Проволоку или леску всегда можно увидеть, если не мчаться перепуганным жирафом. А вот если тут установлены сенсорные мины – тогда будет весело.

– Слушай, а откуда тут свет? И как ты смог подключиться к системам здания? – между делом поинтересовался я у хакера.

– У них автономная электростанция в подвале. Промышленные генераторы и годовой запас топлива. А на крыше – станция спутниковой связи. Ребята готовились к тому, что произошло, и обеспечили себя всем необходимым. Свет, еда, вода, Сеть. Здание современное, Моро – технократ, и потому здесь все управляется компьютерной системой. Двери, лифты, камеры – все.

– Ага, понял. – По сути, понятно мне ни хрена не было, но если хакер мне начнет рассказывать, как именно он вломился в закрытую сеть и переключил на себя все, вплоть до системы внутренней связи, – я почувствую себя полным дебилом. Так как понять чего-то сумею вряд ли. Ну и к лешему эти бесполезные знания тогда.

– Софт, а они нас видят? – Наемник сделал движение стволом в сторону висящей на потолке камеры.

– Нет. Вас вижу только я. На пульты же поступает зацикленная картинка. Так что они не знают, где конкретно вы сейчас находитесь.

– Не может не радовать, – пробурчал наемник.

Тем временем, мы пересекли этаж и вышли к лестнице с другой стороны.

– Черт, – выругался Айвэн. – А ты не мог сразу сказать, чтобы мы не перлись фиг знает куда?

Путь преграждал такой же стальной щит, как и на той стороне.

– Здесь мертвая зона у камеры. Я не видел, – спокойно ответил хакер.

– Эта штука тоже не реагирует? – поинтересовался я.

– Нет. Обесточена.

– И что делать? Взрывать? – Я посмотрел на Айвэна.

– Чем взрывать? Гранатами? Будем тут до морковкина заговенья возиться. Нет. Есть идея. Софт, в лифтовых шахтах есть камеры?

– Нет, там нет камер.

– Угу. А рядом с лифтами можешь посмотреть по зданию, что там вообще?

– Секунду.

– Вооруженные люди на пятом, седьмом и десятом этажах. Но они вас не ждут. Просто расположились там. Учитывая, что до пятого нет ни одной живой души – полагаю, там картина такая же – лестницы перекрыты. Ты хочешь подняться по лифтовой шахте?

– Да. Именно. Если не ждут нас оттуда – нам же лучше. Что скажешь, Артур?

– Здравая идея.

– Ну, значит, пошли.

* * *

Пули застучали по металлу и бетону, завизжали, рикошетя во все стороны, однако попасть в негра и его шведского товарища, выбравших самые защищенные места, бойцы «Рассвета» уже не могли.

Зато могли в других. Позади Шона раздался короткий крик, и его команда мгновенно стала чуть менее интернациональной. Единственный местный, коренастый парень по имени Марсело, выловил сразу несколько пуль и, как подкошенный, упал на бетонный пол, по которому, медленно растекаясь, поползла лужа крови.

Негр высунул руку с автоматом и от души полил позиции врагов свинцом. На прицельную стрельбу из такого положения рассчитывать не приходилось.

Сзади послышался еще один звук упавшего тела. Шон уже решил, что бойцам «Рассвета» удалось достать еще кого-то из его ребят, однако оказалось, что лысый бородач, родом из Боснии, завалился на пол, укрываясь телом Марсело.

С первого взгляда задумка казалась обреченной на провал, однако что ему еще оставалось?

Тело бразильца вздрогнуло от попаданий еще несколько раз, однако энергии пуль не хватало на то, чтобы пробить оба слоя бронежилета. Шамиль, как звали боснийца, только что крючившийся на полу в попытках уменьшить площадь поражения, мгновенно осмелел, и, сняв с пояса гранату, вырвал предохранительное кольцо и отправил снаряд в полет.

Негр вжался в стену и закрыл уши, однако взрыв оказался каким-то несерьезным: едва слышный хлопок, будто что-то сработало неправильно.

Но раздавшийся тонкий шипящий звук прояснил ситуацию. Граната оказалась дымовой, и дым этот медленно заполнял коридор.

Шон быстро нацепил респиратор, предчувствуя, что через минуту они будут, как насекомые, заплавленные в янтарь и прицепленные к магнитам, которые его мама лепила на холодильник.

* * *

Лифты были посреди коридора. Три штуки. Какой использовать – разницы, по большому счету, не было. Все равно шахта одна.

Наемник достал из ножен на бедре клинок и вставил его между створками. Примерился, качнул, нажал – створки разъехались.

– Есть. – Он заглянул в шахту. Сначала вниз, потом вверх. – Чисто. Давай, двигай первым, я двери подержу.

Забросив автомат за спину, я протиснулся мимо Андрея и глянул внутрь. Стандартная лифтовая шахта. Тросы, легкие трубы-перегородки, и – лестница для ремонтников. Как раз то, что нужно.

Я взялся за металлический уголок, идущий поверх двери, и аккуратно ступил на распорку. Жесткая. Даже не прогнулась. Это хорошо.

Три шага – и вот теперь самое страшное. Дальше ничего нет, ни для того, чтобы наступить, ни для того, чтобы держаться руками. Расстояние около полутора метров – и лестница, идущая по стене. Стоя на твердой земле, я бы перепрыгнул и не заметил. А вот с высоты даже третьего этажа было как-то не по себе. Упасть в шахту – гарантированно покалечиться.

– Я просто собираюсь перепрыгнуть ручей. Мелкий и неширокий. Совсем неширокий и очень мелкий. Со мной ничего не случится. Максимум – промочу ноги, – забормотал я себе под нос.

– Ну что ты там? – послышался сзади недовольный голос наемника.

– Сейчас. – Я прикрыл на секунду глаза и выдохнул. Давай, Артур. Ты сможешь.

Толчок, прыжок – и вот я повис на лестнице, вцепившись в нее мертвой хваткой. Ухнувшее куда-то вниз сердце пропустило удар.

– Молодец, – прокомментировал Айвэн. – А теперь давай вали вверх. Освободи место.

Я принялся подниматься. Сзади бряцнуло снаряжение, и лестница слегка дрогнула.

– Давай-давай, не тормози. Погнали! – подбодрил меня снизу наемник.

Мы миновали несколько этажей в достаточно хорошем темпе. Это оказалось не сложно. Главное было – не смотреть вниз, и не думать о том, что с каждым метром расстояние, которое придется пролететь, сорвавшись, увеличивается.

– Может, так и до верха самого доберемся, а? – спросил я у наемника.

– Может и доберемся, – пробурчал тот. – Софт, что там на камерах? Почему так спокойно все? Не нравится мне это.

– На камерах – тишина. Вам повезло. В здании не так много людей. Но есть проблема. Моро запрашивает подкрепление из города. А судя по тому, что я вижу на наружных камерах, – ваши парни снаружи против них точно не выстоят. Им бы тех, что на улице, удержать.

– И что делать?

– Заканчивать быстрее и сваливать, – ответил за Софта Айвэн.

– Во. Дело говорит. Ладно, парни. Значит, смотрите. Следующий этаж у нас десятый. Он занят плохими ребятами. Так что, если надумаете вылезать – там не надо. Но сделать это выше – придется, потому что рано или поздно кто-то додумается бросить в шахту что-то нехорошее. Давайте, вываливайте на пустой одиннадцатый, и там потихоньку двигайте вверх. Я сейчас вернусь. Меня Шон зовет.

В наушнике треснуло и замолчало. Стало как-то сразу… одиноко, что ли?

– Эй, долго еще висеть там будешь? – послышался голос наемника. – Ползи давай.

Мимо выхода на десятый этаж мы прокрались тихо, как мышки. А вот потом возникли проблемы…

* * *

Швед увлеченно дострелял магазин и рванул вперед, буквально через два шага исчезнув в дыму. Негру не оставалось ничего, кроме как двинуться следом, правда, он, в отличие от скандинава, который, видимо, верил в Вальгаллу, поступил аккуратнее: не стал ломиться по центру коридора, а прошел с краю, по стенке.

Правда, эти меры предосторожности оказались абсолютно напрасны: стрельба затихла, коридор оглашал только кашель на две глотки. Да еще сзади были слышны шаги спешившего за своими товарищами Шамиля.

Бойцы Моро притащили в коридор ящики с оборудованием. Перевалившись через один из них, бывший боксер прошелся одиночным выстрелом по кашляющему и хрипящему парню, прекратив его мучения.

Коридор держало четверо бойцов. Респираторы оказались только у двоих. Видимо, на охране лаборатории оставили самых молодых и неопытных. Ну, еще бы, какие шансы, что враги прорвутся сюда, в самое сердце «Нового Рассвета»? Особенно после того, как эта структура взяла под контроль не только старые границы Рио-Зоны, но и всю ее новую территорию.

Кашель второго был точно так же остановлен выстрелом. Шон двинулся вперед. Дым становился уже не таким плотным, и еще десятка через полтора шагов, изрядно поредевшая команда под предводительством бывшего боксера вышла из облака, оказавшись перед закрытой металлической дверью.

* * *

– Эй! – громким шепотом я позвал наемника. – Приплыли, по ходу.

– Что там случилось? – так же тихо отозвался он.

– Жопа, – коротко и емко охарактеризовал ситуацию я, глядя снизу вверх на красные огоньки сенсорных мин.

Ну вот зачем я о них вспоминал на втором этаже? Мысли материальны, ё-моё!

Все-таки глупцами те, кто оборонял небоскреб, не были. Темно-зеленые пластиковые коробки в количестве двенадцати штук окружали шахту по периметру. Я мысленно прикинул расположение лучей лазеров, играющих роль растяжки, и едва не застонал. Четкая сетка. С квадратами примерно тридцать на тридцать сантиметров. И здесь уже поговорка про «пролезет голова – пролезет и остальное» не прокатывала. Стоит зацепить хоть один лучик – которого, к тому же не видно ни хрена, – бабахнет так, что нас с наемником на атомы распылит.

– Мины. Магнитные, мать их, сенсорные мины, – проговорил я.

– А ну, дай посмотреть.

Я подвинулся, и наемник протиснулся мимо меня по лестнице.

– Жопа, – согласился он через несколько секунд.

– И чего теперь?

– Да ничего. Подождем Софта. Там видно будет. Время есть пока.

И в этот момент, будто желая показать нам, как мы ошибаемся, где-то вверху загудел двигатель и тросы пришли в движение.

– Лифт едет.

Мы с Андреем переглянулись. На принятие решения оставались считаные секунды.

* * *

– Парень, я так понимаю, нам нужна эта дверь? – проговорил Шон в снятую с трупа одного из боевиков гарнитуру, оглядывая металлическую махину, преградившую путь.

– Да, вам нужно туда, – голос Софта звучал напряженно. – Погоди, разбираюсь. Не вижу ее на схеме.

– Ты разбирайся скорее, homie. А то сейчас вдруг ударят сзади – и все. – Негр мрачно смотрел на вторую дверь, закрывавшую одно из ответвлений коридора. Ему она не нравилась. Так и казалось, что откроется в самый неподходящий момент, и их нашпигуют свинцом. А еще эти непонятные отдушины на потолке… Хакер говорит, что вся система в его руках, но вдруг он ошибается? Сейчас газ как пустят…

– Подожди. Мне нужно еще тридцать секунд.

– Я-то подожду. Главное, чтоб дождался, – буркнул боксер, крепче перехватывая оружие.

* * *

– Эй! Эй! Софт! – Никогда не понимал выражения «кричать шепотом». До этой минуты. А сейчас сам едва не надрывался от беззвучного крика, шипя в микрофон и стуча по нему пальцем. – Софт! Да где же ты, хакер долбаный, когда действительно нужен?

Ответом была тишина.

Лифт поднимался снизу. Медленно и неотвратимо, как каток, собирающийся раздавить пригревшуюся на солнышке жабу, которой вздумалось прикорнуть посреди дороги. Только в роли жаб были мы.

– Твою мать! Твою мать! Твою мать! Что делать?

– Не паниковать, для начала, – послышался сверху голос наемника.

Не паниковать? А как тут не запаникуешь? Даже если мы разминемся с лифтом – что сделать, в принципе, не так сложно, – то сам он поедет вверх…

…и неминуемо активирует мины.

* * *

– Шон, я не могу открыть эту дверь, – послышался в ухе голос хакера.

– Вообще никак, nigga? – спросил Шон, встретившись глазами со смотревшим на него ожидающим взглядом Шамилем.

– Есть вариант. Я могу отрубить электричество на несколько минут. Тогда замок откроется, и вы сможете пройти. Но есть и плохие новости.

– Не томи, приятель.

– За дверью лаборатория. Внутри клетки с тварями. Если я отключу электричество, то более чем уверен, что откроется не только эта дверь, но и клетки. Думаю, сам понимаешь, что это значит.

– Я скорее думаю, что у нас выбора нет.

Ответа не пришло. Вернее, пришел, но не такой, какого ожидал бывший боксер.

* * *

Андрей практически повис на металлическом уголке перед лифтовой дверью десятого этажа, пытаясь ее открыть. Если мы решим прорваться через врагов на десятом этаже – шанс выжить есть. Хоть и минимальный. А вот гребаный лифт, надвигающийся снизу, не оставлял даже доли процента на удачный исход.

– Ну давай, родная, давай!

Наемник раскачивал нож, стараясь открыть дверь, но та не поддавалась. Положение осложнялось тем, что сделать это нужно было, по возможности, бесшумно. Чтобы не переполошить врагов, засевших на этаже. До лифта оставалось каких-то пять метров, когда раздался характерный металлический звук, и Андрей поднял голову, глядя на меня.

– Сломался, – обескураженно проговорил он, показывая обломанный клинок.

– Все, – пробормотал я. – Не жди меня, мама, хорошего сына…

Лифт поравнялся с наемником, и тот вынужден был переступить на его крышу, чтобы не быть раздавленным. Правда, что это меняло? Еще пять метров – и все.

Я переместился по штанге перегородки, убираясь с пути лифта. Чисто рефлекторно. Может, лучше было остаться на месте? Чтобы сразу?

– А ты мне деньги не отдал… – проговорил наемник, когда лифт поравнялся со мной.

– Не отдал. На том свете сочтемся. – ответил я, глядя, как сокращается расстояние между лифтом и минами.

– Угу. Прощай, что ли… – услышал я в ответ.

И тут светильники в шахте мигнули и погасли.

* * *

Софт воспринял его фразу как согласие, не утруждая себя дальнейшими вопросами. Секунд десять ничего не происходило, после чего лампы, освещавшие коридор холодным мертвенно бледным светом, погасли.

Одновременно остановились кулеры компьютеров, отключились компрессоры холодильников, в лаборатории наступила практически полная тишина.

А потом скрипнули петли сразу нескольких дверей и из соседней комнаты послышались душераздирающие вопли, перемежающиеся шквальной стрельбой из нескольких стволов, которая затихла практически одновременно, и снова наступила полная тишина.

– Ну что, идем? – спросил Шон, сглотнув. От его уверенности осталось не так уж и много.

Бойцы зажгли подствольные фонари, лучи которых едва-едва пробивались сквозь тьму. Шон потянул на себя створку, швед достаточно быстро проскользнул в проем. За ним отправился и Шамиль.

Лаборатория была разгромлена, и то, что видеть они могли мизерную часть помещения, освещенную подствольными фонарями, только усиливало удручающее впечатление.

Прямо у порога валялось растерзанное тело человека в знакомой «рассветовской» черной форме, разорванной на груди.

– Кем надо быть, чтобы разорвать тавроновый броник? – прошептал Шамиль.

Через секунду парни уже получили ответ на этот вопрос: луч фонаря шведа, шедшего первым, высветил на полу изломанное тело твари. Бледное туловище, с множеством пулевых отметин, длинные руки, выгнутые в локтевых суставах под неестественным углом, окровавленные когти…

С виду эта тварь выглядела братом-близнецом тех, с которыми Артур схватился возле общежития.

Из темноты раздался громкий рык, которому тут же вторил еще один, с противоположной стороны комнаты. Шон резко повернулся, но луч его фонаря высветил лишь разбитые мониторы и поломанное оборудование.

– Смотри, – Шамиль обратил на себя внимание негра. – Клетки. Три штуки.

То, что это означало, даже не нуждалось в пояснении. Значит, вырвалось как минимум три твари, тушка одной из которых сейчас валялась на полу перед ними, нашпигованная свинцом под завязку.

Сколько патронов уходит на одну тварь, бывший боксер помнил прекрасно. А ведь тогда наемник стрелял из пулемета…

Со стороны, противоположной той, куда смотрел негр, раздался грохот, резко развернувшись и едва не ослепив своим фонарем шведа, Шон открыл огонь. Однако на том месте уже никого не было. Тварь перевернула большой металлический стол и исчезла.

Без света у них не было никаких шансов.

* * *

Лифт замер, когда до мин оставалось не более полуметра. Несколько секунд в шахте царила полная тишина, был слышен только лихорадочный перестук двух сердец. Мне стало вдруг очень некомфортно, и я понял, что не дышу.

Из темноты раздался сдавленный всхлип. По ходу, наемник был в таком же состоянии. Однако пришел в себя он значительно быстрее. Послышалась возня, а потом мрак разрезал луч подствольного фонаря.

– Не тормози. Лезь сюда и вскрывай люк скорее. Пока свет не дали опять, – прошептал Андрей.

Я перебрался к нему на крышу лифта, нащупал нож, поддел крышку люка и аккуратно спустился в кабину. Айвэн последовал за мной. Он скинул рюкзак и лихорадочно искал в нем что-то.

– Есть! Думал еще, нужно ли его брать. Вот и пригодился.

В темноте что-то мигнуло зеленым, и наемник пихнул меня в плечо.

– Дай-ка нож! – Насколько я смог рассмотреть в темноте – на нем был ноктовизор.

Я протянул ему клинок. Он загнал его под металлическую полосу, окантовавшую пластик лифта, и достаточно легко оторвал ее.

– Лезь назад. На крышу.

– Какого хрена?

– Лезь, сказал!

– Блин, да объясни ты! – Я начал выходить из себя.

– Ты совсем отупел со страха, что ли? – Я не мог видеть выражение лица наемника, но очень хорошо мог его представить. – Или ты думаешь, что там нас никто не встречает? Что они тупые все? Давай-давай, резче. Придержишь меня заодно. Сюрприз встречающей делегации устроим. И фонарь выруби.

Я не совсем понимал, что хочет проделать Айвэн, пока не выбрался из лифта на крышу и не увидел, в каком положении замерла кабина.

Большая часть лифта прошла вверх. Насколько я мог судить отсюда – в проеме створок остался только маленький промежуток под самым потолком, сантиметров пятьдесят. То, что нас наверняка ждут – я действительно как-то не подумал. Скорее всего, у парней там нервы на пределе, и стоит дверям открыться – как они тут же откроют огонь. И пули пройдут значительно ниже самой лифтовой кабины.

– Ну что ты там? – послышался шепот.

Я глянул в люк. Наемник раскорячился под потолком кабины, упираясь в ее стенки, одной рукой держа полоску металла, выдранную в лифте.

– Страхуй меня.

Я ухватился за ремни его разгрузки, а он начал манипуляции с дверью, вставив полосу в щель дверей. Через несколько секунд они увенчались успехом. Послышалось шипение, створки разъехались в стороны, и тут же в проем ударил настоящий ураган свинца.

– Глаза закрой! – гаркнул наемник. Я послушался, и в ту же секунду ударила вспышка и раздался грохот, моментально заглушенный активными наушниками. Айвэн бросил в коридор светошумовую гранату!

Наемник дернулся, и через секунду снова сверкнуло и грохнуло.

– Отпускай! – крикнул он. Я разжал руку, он мягко спрыгнул в кабину лифта.

– За мной, быстрее!

Айвэн, стянув рюкзак, нырнул в узкую щель между полом кабины и притолокой лифтовых дверей, и тут же снаружи послышался стук его автомата. Я последовал за ним, неудачно приземлился, подвернув ногу, и откатился в сторону.

Из коридора ответили – но как-то вяло и неуверенно. Я сделал несколько шагов и наткнулся на тело.

Светошумовая граната, да в темноте, да когда ты ее не ожидаешь – это сила, скажу я вам, братцы! Враг оказался ослеплен и деморализован. И теперь наемник, вооруженный прибором ночного видения, косил ничего не видящих боевиков как в тире. Правда, продолжалось это недолго. Или кто-то там проморгался, или в момент взрыва смотрел в другую сторону, только в ответ открыли более прицельный огонь. Блин, они сейчас гранату нам сюда зафутболят – и привет.

– Глаза! – Видимо, наемник думал о том же, потому что в темноту полетела еще пара светошумовых, а Айвэн спрятался за стеной. Ненадолго. Как только гранаты взорвались, он выхватил из подсумка еще пару и бросил их вслед. На этот раз гранаты оказались боевыми.

Наемник нагнулся, поднял что-то с пола и решительно шагнул из-за угла.

– За мной! – скомандовал он, а потом поднялся такой грохот, что даже активные наушники не смогли его поглотить полностью.

Айвэн нашел пулемет.

* * *

– Nigga, что со светом? – спросил Шон, даже не заботясь о том, чтобы скрыть страх в своем голосе.

– Работаю, – раздраженно ответил хакер.

– Прорываемся к выходу! – приказал бывший боксер, делая первый шаг в сторону еще одной металлической двери, ведущей, по-видимому, в следующий коридор.

Что-то задребезжало. Шон едва успел прикрыться рукой от прилетевших откуда-то со стороны хирургических инструментов. По щеке чиркнуло острым, оставив миниатюрный порез, по лицу медленно побежала кровь.

Швед, резко повернувшись, выжал спуск, пули забарабанили по металлу и бетону, послышался яростный рык, и из-за деревянного компьютерного стола в свет фонаря выпрыгнула тварь.

Шон сосредоточился на том, чтобы добраться до двери. Вспышки выстрелов и периодически раздающийся из разных сторон рев нападающих мутантов имели эффект не хуже светошумовой гранаты: бывший боксер ослеп и практически оглох.

Слизнув с губы кровь, он сделал еще несколько шагов по направлению к спасительному выходу. В свете фонаря снова мелькнул мутант, боксер выжал спуск, мазнув длинной очередью по траектории прыжка твари, и через секунду пропустил оглушительный удар в грудную клетку.

Такого ему чувствовать не приходилось ни на ринге, ни в многочисленных уличных драках. Легкие резко сжались, выпустив из себя весь воздух, в глазах потемнело.

От боли он выпустил из рук автомат, согнулся, пытаясь хоть немного вдохнуть, рефлекторно отскочил, прижавшись спиной к бетонной стене.

Ни Шамиль, ни швед ничем не могли помочь ему – открыв огонь, парни гарантированно изрешетили бы негра, причем, с гораздо большей вероятностью, чем смогли бы попасть в мутанта.

С шумом втянув воздух, Шон, наконец, разогнулся, и, когда тварь снова пошла на сближение, он был готов.

Тварь сделала шаг по направлению к негру, вытягивая руки, и наткнулась на мощнейший апперкот, отбросивший ее на два шага назад. В свое время это был коронный удар чернокожего боксера. Соперников, сумевших подняться после него, можно было пересчитать по пальцам одной руки фрезеровщика с сорокалетним стажем.

Мутант только тупо мотнул головой. Однако теперь у негра была возможность стрелять. Да и не только у него.

Шон и скандинав одновременно открыли огонь по твари, в несколько секунд она была полностью изрешечена.

А потом раздался дикий крик, и голова скандинава отделилась от шеи. Обезглавленное тело мешком шлепнулось на пол, а на его месте появилась еще одна тварь.

Она выглядела откровенно плохо. Грудь была разворочена пулевыми попаданиями, однако клочки мяса, торчащие из ран, выглядели, будто кусок куриной грудки: абсолютно белые и без единой капли крови.

Голова со светлыми волосами, разбрызгивая кровь из разорванных сосудов, пролетела разделявшие мутанта и Шона метры и упала на пол, подкатившись к самым подошвам негра. Он встретился взглядом с еще не успевшими помутнеть голубыми глазами своего шведского товарища и сменил магазин.

Тварь успела сделать несколько шагов, когда ее коленный сустав перебило очередью. Преодолев расстояние до нее, негр упер пламегаситель автомата в массивную лобовую кость монстра и выжал спуск.

Поток свинца расплескал содержимое черепа мутанта по полу.

Люминесцентные лампы под потолком мигнули и зажглись. В углу комнаты загудел кондиционер, вытягивая из лаборатории запах крови и пороховой гари.

– Вовремя, – пробормотал Шон.

На свету лаборатория выглядела еще хуже, чем в темноте. Около дюжины трупов разной степени поврежденности среди разгромленного оборудования, перевернутых компьютерных столов и раскиданных документов. Не самое приятное зрелище.

Развернувшись к последнему из оставшихся в живых товарищей, негр кивнул ему. Усмешка Шамиля утонула в его густой бороде.

– Ваша цель в следующей комнате. Бойцов «Рассвета» в ней нет, одни ученые. С ними поступай, как хочешь, главное, уничтожить аппаратуру, – донеслось из наушника.

– Принял, – устало ответил негр, и снял с уха гарнитуру.

* * *

Лампы зажглись неожиданно. Даже мне резануло по глазам, что уж говорить про наемника? Он выругался и рванул с головы ноктовизор, уронив пулемет. Я дернул его за плечо, падая сам и увлекая Айвэна за собой. Сейчас, посреди коридора, залитого светом пусть даже частично перебитых ламп, мы представляли собой отличную мишень. Прямо передо мной был перевернутый стол, за который я и затащил товарища. Иллюзорная, конечно, защита, но хотя бы такая. Правда, защищаться было не от кого.

В коридоре повисла тишина. Выждав несколько секунд на всякий случай, я высунулся из-за стола, и, не удержавшись, присвистнул.

Есть поговорка: будто Мамай прошел. Кажется, имя легендарного темника Золотой Орды я теперь в этой поговорке буду менять на имя наемника.

Всего коридор охраняло десять человек. Ну, по крайней мере, именно столько трупов, считая двоих у лифта, я видел перед собой. Может, конечно, кто-то и ушел. Но я почему-то в этом сомневался. Стены коридора были изуродованы пулями и осколками. Некоторые лампы не горели, несколько – мигали, болтаясь на проводах, вывернутые их креплений. По полу было разбросано оружие, разбитая мебель… и тела.

Этаж зачищен.

– Эй, ты долго еще валяться будешь? – Я посмотрел на Андрея. – С тобой все в порядке?

Морщась от боли, наемник перетягивал бинтом пробитое пулей плечо.

– Нор-р-рмально, – прорычал он. На полу возле него валялся вскрытый шприц-тюбик. Закончив перевязку, он подвигал рукой. Болезненно сморщился и поднялся с пола.

– Бывало и хуже. Пошли. Времени мало.

– Эй, парни, вы как? – раздалось в наушнике. Я уже успел забыть о гарнитуре.

– Твоими молитвами, – пробурчал Айвэн.

– Ого, – присвистнул хакер, видимо, найдя в этом хаосе целую камеру. – Кажется, я в вас не ошибся. Ну и горазды вы крушить!

– Угу. – Наемник явно был не настроен на шутки. – Как там Шон?

– Нормально, – ответил Софт. – Дошел до лаборатории. Он молодец. Правда, мне пришлось отключить электричество, чтобы открыть ему дверь. Вам это не очень помешало?

– Нет, – выдохнули мы в один голос. Меня передернуло. Значит, это Шону мы должны быть благодарны за чудесное спасение? Негр опять нас спас. В который раз. Выберемся – проставлюсь ему. Что там пьют в его Комптоне?

– Ладно, пошли. Надерем задницы этим ублюдкам, заберем документы – и свалим. Домой хочу. Что там снаружи, Софт? – снова обратился наемник к вездесущему хакеру.

– Пока держатся. Представляете, они второй броневик спалили! Коктейлями Молотова! Отчаянные ребята! – В голосе хакера слышался восторг.

– Угу. Отчаянные. – Айвэн сменил магазин в автомате и передернул затвор. – Ладно. Вперед.

* * *

Шон потянул на себя створку двери, и через несколько секунд оказался в следующей комнате. За спиной услышал уже ставшие привычными шаги Шамиля.

– Ну, что, ботаники яйцеголовые! – крикнул негр. – Предлагаю вам самим сдаться. Сможете идти, куда хотите, никаких проблем не будет.

Их было четверо. В белых халатах, но с «новорассветовскими» нарукавными повязками. Двое возле пульта управления какой-то научной ерундой, еще один держит в руках непонятную штуку, похожую на два сросшихся диэлектрических изолятора.

Последний находился у стола прямо напротив входа, перед ним был странный постамент, сантиметров на тридцать выше уровня пола и площадью три на три метра, по углам – антенны.

– Вы нам вообще не сдались, нам нужно только оборудование, – продолжил Шон, а уже через секунду нырнул под стол, укрываясь от длинной очереди, выпущенной одним из «очкариков».

Такого приема бывший боксер, откровенно говоря, не ожидал и чувствовал себя, будто какой-нибудь из homies, попытавшийся стрясти что-нибудь с вернувшегося на каникулы домой паренька из колледжа, и с удивлением обнаруживший у себя в животе нож, вогнанный по самую рукоятку.

Стрелял ученый никудышно, и ни в негра, ни в последнего из его товарищей попасть не смог. Пули застучали по стенам, со звоном рассыпался на мелкие осколки непонятного назначения аппарат.

Остальным ученым хватило ума попрятаться под столами. Шона, если уж честно, не особо заботила их судьба. Особенно после такой нерадушной встречи.

Перебежав за столом сколько смог, негр высунулся из укрытия и выжал спуск. И быть «очкарику» уложенным на месте, если бы секундой ранее он не отбросил автомат, в котором кончились патроны, в сторону и не рванул по направлению к следующей двери.

Шамиль не зевал, и через несколько секунд на белом халате яйцеголового появилось сразу несколько темно-красных пятен.

В лаборатории, наконец, наступила тишина. Негр выбрался из-за своего укрытия, дал короткую очередь в потолок.

– Вылезайте! – заорал он. – Мое предложение все еще в силе. Тех, кто не станет нарываться, не тронем.

Ученые не шевелились. То ли не верили чернокожему парню, то ли просто боялись.

Шона накрыло опустошающей усталостью. За сегодняшний день ему пришлось пережить слишком много, едва ли не больше, чем за год прошлой жизни.

Вскинув автомат, негр выдал длинную очередь в пространство перед собой, никуда особо не целясь. Стрелял он по аппаратуре, в обилии расставленной по лаборатории.

Какие-то баллоны, контейнеры с артефактными сборками, панели управления, наборы реактивов. Хрупкое научное оборудование лопалось, не выдерживая попадания пуль. Одна из антенн в углу постамента хрустнула и раскололась.

Расстреляв весь магазин, негр опустил оружие. Это все приятно, но абсолютно бесполезно: чтобы окончательно уничтожить оборудование, лабораторию нужно взрывать.

– Вы оглохли, что ли? – заорал негр, меняя магазин и остервенело дергая затвор. – Если, когда я досчитаю до трех, не покажетесь, начнем убивать!

Ответа не было. Ученые продолжали прятаться. Может быть, просто не понимали негритянского выговора…

– Раз! – начал Шон, и без всякой паузы продолжил: – Два.

До трех считать не пришлось. Через секунду после того, как негр произнес слово «два», из-под столов, поднимая руки, стали выползать ученые. Решили не сопротивляться.

– Можете отправляться куда угодно, – повторил Шон. – У меня нет никаких причин убивать вас.

Ученые переглянулись. Один из них медленно опустил руки и сделал шаг по направлению к выходу. Бывший боксер снисходительно не стал реагировать на это: все равно никакого оружия у того не было.

Проходя, «яйцеголовый» дернул один из рычагов на пульте управления.

Мир вспыхнул.

Между четырьмя антеннами появилось синего света поле. Та из них, что была повреждена пулями Шона, не выдержала: покрылась разрядами, будто мачты корабля – огнями святого Эльма, и переломилась, рухнув на пол.

Негра рвануло в сторону разверзшейся на постаменте синей бездны. Шон схватился обеими руками за ножку металлического стола, сдвинувшегося по полу вместе с ним.

Сзади раздался крик: тот из ученых, что активировал аномалию, уже растворился в ней, не имея возможности ни за что удержаться. За ним последовали труп его коллеги, и большой жидкокристаллический монитор. Следом полетело все, что не было надежно закреплено.

Ножки стола скрипнули о плитку, проехав еще немного, теперь ботинки боксера и бездну разделяло не больше полутора метров.

– Выключите это! – ему оставалось только отчаянно закричать.

В лицо Шону прилетел шар Теслы, сорванный со стола неудержимым потоком энергии. Рефлекторно разжав пальцы от боли, негр почувствовал холодное прикосновение голубой ауры к ногам, и вскоре исчез в синем свечении, растворившись в небытии.

Секунду спустя здание сотряс взрыв.

Глава 21 Доклад начальника отдела по координации контрразведывательной деятельности Бразильского Агентства Разведки (Agência Brasileira de Inteligência)

«…в результате расследования, установлена связь террористической группировки «Новый Рассвет», действующей на территории Бразилии, Колумбии и Венесуэлы, с международной террористической организацией «Дети Черной Луны» (также известна как «Дети Мораны»). «Дети Черной Луны» подозреваются в подрыве тактического ядерного боеприпаса на территории Рио-де-Жанейро в 2025 году, в результате которого образовалась Бразильская Зона Особого Контроля. Обе организации имеют признаки религиозной секты, их деятельность направлена на расширение, а в перспективе – слияние Аномальных Зон. Несколько месяцев назад на территории Чернобыльской Зоны Отчуждения была зафиксирована высокая активность «Детей Черной Луны». Мы считаем, что активизация группировки «Новый Рассвет» и скачкообразное расширение Бразильской Зоны Особого Контроля связаны между собой. Имеем основание предполагать, что расширение Рио-Зоны – последствия действий “Нового Рассвета”…»

– Эй, Артур. Там все совсем хреново? – прохрипел Айвэн, пытаясь рассмотреть свой окровавленный бок. Кровь сочилась даже через повязку, несмотря на то, что я постарался наложить ее как можно плотнее. Правда, сломанные ребра наемника не очень способствовали этому.

– Хреново, – не стал лукавить я. – Но, если ты спокойно полежишь здесь и дождешься, пока я вернусь, – все будет нормально.

– Ты меня бросить тут собрался, что ли? – возмутился наемник.

– Нет. За собой потащу. Чтоб ты гарантированно окочурился.

– А. Тогда ладно, – он улыбнулся.

– Да шучу я. Лежи. Нечего тебе бродить сейчас.

– Ну и вали. Друг называется. Только оставь мне пистолет. С одним патроном. Чтоб я в спину тебе выстрелил, с-сволочь.

Шутка, несмотря на всю ее «бородатость», заставила меня улыбнуться.

– Жди. Я скоро.

Поправил автомат, и, хромая, я вышел в коридор.

Под ногами хлюпала вода, едко пахшая химикатами. Хорошая штука – пожарная сигнализация. Полезная.

Перед темными двустворчатыми дверями лежали два тела, облаченные в экзоскелеты, доработанные явно вручную. Повышенная грузоподъемность костюмов позволила боевикам навешать на себя столько брони, что выглядели они, будто небольшие танки. Сгоревшие, слава богам. Когда нам навстречу с громыханием шагнули две почти трехметровые фигуры, вооруженные пулеметами, – буду честен, я едва в штаны не наложил. И если бы не Софт…

Я бросил взгляд на перебитый пулей Андрея силовой кабель, валяющийся в луже.

– Эй, Софт! Электричество точно не включится?

В ответ – тишина. После короткого замыкания, устроенного нами, хакер пропал. Видимо, что-то случилось со связью. Ну, хорошо, хоть не раньше, иначе не знаю, как бы мы этих двоих тут уговаривали.

От Шона вестей тоже не было. Правда, с час назад до нас донесся звук далекого взрыва. Наверное, негр все же закончил с лабораторией. Надеюсь, что выбрался он удачно.

Сняв бесполезную гарнитуру, я бросил ее в лужу.

Настало время встретиться с хозяином этого заведения.

Дверь хотелось открыть круто, как в голливудских блокбастерах, пинком ноги, ворваться в помещение, поливая все огнем и дико крича что-то жутко пафосное. Но сил на это не было. Левая рука висела плетью, из-под повязки на правом бедре сочилась кровь, а многострадальный правый глаз заплыл и ничего не видел. Кажущийся невероятно тяжелым пистолет в правой руке, наверное, был даже лишним. Моро сам помрет от ужаса, когда увидит, что к нему пожаловало такое чудовище. Потому я просто толкнул створки и вошел в кабинет. В то, что по мне кто-то начнет стрелять – я не верил. Уже стреляли бы, через дверь прямо. Да и мне, признаться, было уже наплевать.

Прежде чем я успел что-то увидеть, я почувствовал запах. Он прямо ударил мне в нос, едва не сбивая с ног. Резкий и одуряющий. Запах стерильной операционной. Я не был бы против посетить такую несколько дней назад, до того, как мне пришлось срастить свое лицо в сплошной комок из соединительной ткани. Может, выглядел бы более-менее прилично.

Но резиденция Моро не являлась операционной, хотя на самом деле была практически стерильной. И, кажется, я только сейчас начал понимать, почему Арманда мало кто видел лично.

Я был прав, когда решил, что он проводит допрос при помощи камер, потому что не решается посещать Зону. Но я немного недооценил Моро.

Для этого человека весь мир – Зона. Именно поэтому он добровольно запер себя здесь, в пентхаусе с видом на Синеландию.

Я совсем не ожидал увидеть то, что открылось моему взору.

Старик оказался гораздо старше, чем казался мне тогда. Он буквально разваливался на глазах. Глава «Нового Рассвета», международной террористической организации, добившейся расширения Зоны и полностью уничтожившей Рио, сидел в инвалидном кресле. В предплечье его было воткнуто сразу несколько иголок, по которым кровь шла в негромко жужжащий электронный аппарат, в котором я без труда узнал искусственную почку.

Глянув на меня поверх монитора компьютера, закрепленного перед ним на крутящейся штанге, Моро отложил беспроводную клавиатуру, на которой что-то набирал, в сторону. Узкие очки придавали его лицу аристократичный вид, растянутые в ироничной усмешке губы открывали моему взгляду металлокерамический протез, наверняка стоивший больше, чем люди из фавел зарабатывали за год.

– Пришел, значит? – будто ничему не удивившись, спросил он. – Живучий. Я так и знал, что это ты.

– Да куда уж мне до вас, – ответил я. Почему-то я не смог обратиться к нему на «ты». – Почему вы не сбежали?

– У меня процедура, прерывать нельзя, сам видишь, – кивнул он на гемодиализ. – Да и вообще. Хотелось с тобой поговорить. Все-таки, ты изрядно попутал мне карты.

– Ну, это у меня в крови. Как раз в той самой, которую вы так упрямо пытались пустить.

– Пытались, было такое, – вздохнул француз в ответ. – Зато ты убил столько моих людей… Включая наемный персонал, выходит такое количество, что даже страшно называть. Готов гореть в аду?

– Не готов. Я не уничтожал целый город. Не оставлял женщин и детей на прокорм мутантам и не долбил по жилым кварталам из установок залпового огня. Про да Силва говорить ничего не буду, политика дело грязное.

– Кто же знал, что ты сюда припрешься и все разломаешь? – Снова взявшись за клавиатуру, он принялся что-то печатать.

– Пытаетесь позвать на помощь? – нарочито понимающим тоном спросил я.

– Нет. Даже если захотел бы, они не успеют. – Арманд усмехнулся, и ткнул в клавишу «ввод».

На окна, закрывая пластиковые стекла, стали опускаться толстые металлические жалюзи, из стен, блокируя выход, выползли две створки, щелкнули запоры, и через мгновение мы оказались в полностью изолированном от внешнего мира помещении.

Старик абсолютно не боялся меня, иначе мог заблокироваться внутри раньше. Видимо, здесь работала та же система, что и у меня дома, на гаражных воротах. Жаль только, что я не умею взламывать беспроводные сети… Да и проводные тоже. Почему-то я сейчас пожалел, что оставил гарнитуру за дверью. Сейчас помощь Софта очень бы пригодилась. Вдруг хакер опять появился бы?

– Понимаешь, Артур… – протянул Моро. – Я очень сильно боюсь смерти. Люди – это стервятники, и они разворуют все, что я создал. Им хватит несколько месяцев, если не недель. Великие люди создавали великие страны, но не находили себе наследника, и в итоге их режимы рушились.

– Неужели вы решили предложить место наследника мне? – усмехнулся я.

– А что, ты бы согласился? – старик снова продемонстрировал свои качественные протезы. – Нет, дело не в этом. Я собирался жить вечно, а ключ к бессмертию искал в Зоне. Если уж там есть образования, исцеляющие абсолютно и стопроцентно смертельные заболевания, может быть, мы могли бы найти то, что если не обратило бы вспять мое старение, то хотя бы остановило его.

– И как, получилось?

– Практически, – Моро горько усмехнулся. – Правда, выяснилось, что эти штуки работают только в Зоне.

– Поэтому вы решили сделать так, чтобы Зона была повсюду?

– А что делать? – пожал плечами старик. – Это была одна из причин, да.

– И поэтому решили помогать «Детям Черной Луны»?

Моро взглянул на меня с уважением.

– Хм. Пронырлив и умен. Точно не хочешь стать наследником?

– Точно.

– Жаль. Зачем ты сюда пришел, Артур?

– Мне нужен ваш ноутбук. Тот, который не подключен к сети.

Он вскинул брови.

– Если бы Гюнтер был жив – я бы сам его убил. Как можно так опростоволоситься? На кого ты работаешь, Артур? ФСБ? МОССАД? ЦРУ? Откуда ты знаешь про этот ноутбук?

– Птичка напела. – Почему-то мне не хотелось говорить про Софта. Известие о смерти немца меня порадовало, но с виду я остался невозмутимым.

– Зачем ты поехал к дому да Силва? Зачем засветился на камерах? Какой был в этом смысл?

Настал мой черед вскидывать брови.

– Меня нанял ваш человек.

– Он не мог этого сделать. У него были четкие указания! – кажется, старик разволновался. Какой-то прибор в углу тревожно запищал. Моро раздраженно сорвал с груди датчик и бросил его на пол. Писк стих.

– Ну, наверное, ему захотелось прокатиться с комфортом. – Я пожал плечами.

– Проклятье… – покачал головой старик. – Столько отличных парней погибло… И все из-за глупой случайности.

Я вдруг почувствовал еще большую усталость. Сейчас бы крепкого алкоголя… Джина… или даже лучше водки. Хотя и вискарь сойдет. Посмотрел по сторонам, в поисках чего-то вроде минибара.

– Есть что-нибудь выпить?

– Шутишь? Мне третью печень пересадили уже, – усмехнулся Моро. – Пить мне запретили еще лет тридцать назад.

Я выдохнул.

– Случайность… Вся жизнь состоит из случайностей. Я приехал сюда в поисках спокойной жизни. И уж точно не хотел снова кого-либо убивать. А вышло… То, что вышло. Ладно. К черту. Где этот долбаный ноутбук?

– В столе, – мотнул головой Моро.

Я снова удивился.

– И вы так легко отдадите мне его?

– А что, ты хотел, чтобы я подрался с тобой?

Я усмехнулся и прошел к столу. Выдвинул верхний ящик. Там действительно лежал плоский ультрабук. Небольшой. Тринадцать дюймов.

– О’кей. А как быть с этим? – Я показал на заблокированные двери.

– А никак. – Моро растянул рот в ядовитой ухмылке.

– Я жалок, черт подери. Думаю, смерть будет предпочтительней такого существования. – Арманд снова забарабанил по клавиатуре. – Вот только… Я не могу позволить себе умереть, зная, что проиграл. Пусть лучше будет ничья.

С этими словами старик вдавил кнопку ввода, монитор на секунду погас, а потом на нем возник таймер обратного отсчета.

Я подскочил к столу.

– Ты что сделал, старый ублюдок?

– А ты что, думал так просто уйдешь отсюда? Я тебе наврал – у меня есть выпивка. Возьми что-нибудь в шкафу, да налей мне. В последний раз уже можно. Посидим, поговорим. Тридцать минут – это не так много.

– Да пошел ты!

Я подскочил к столу, отшвырнув кресло со стариком в сторону. Оно откатилось, иглы вылетели из катетеров. Оборудование запищало. Моро возмущенно захрипел, схватившись за сердце.

– Что… Что ты делаешь?

– Собираюсь свалить отсюда! – гаркнул я, пытаясь остановить таймер, или хотя бы свернуть окно, чтобы получить доступ к рабочему столу.

– У тебя ничего не выйдет! – хрипло захохотал Моро. – Смирись и умри, как мужчина!

– Иди к черту! – Я лихорадочно озирался по сторонам, пытаясь найти то, что мне поможет. Но увы.

И в этот момент на столе в углу застрекотал факс. Из него вывалился лист, на котором было только одно слово, набранное по-русски:

«Беги!».

И в следующую секунду металлическая штора, закрывавшая дверь, начала медленно подниматься.

– Нет! – исступленно хрипел Моро, но я его не слушал. Засунув ультрабук за пазуху, я выскочил в коридор.

* * *

Андрей сидел, облокотившись на стену. Кажется, он был без сознания. Правая сторона его комбинезона полностью пропиталась кровью. Я не стал церемониться, и просто взвалил его на плечи. Нога прострелила болью, но я не обращал на это внимания. Страдать будем потом. А сейчас цель другая. Свалить отсюда как можно дальше.

– Эй, твою мать, ты что делаешь? – прохрипел пришедший в себя наемник. – Больно же!

– Терпи, казак, атаманом будешь. – пришла в голову поговорка отца.

– Да куда ты несешься? Черт, ты решил меня все-таки угробить!

– Заткнись и не отвлекай!

Перед глазами мелькали цифры этажей. Успею, нет? Должен успеть. Но, черт побери, там же стальные щиты! Там же лестница перегорожена! Сука!

Я не смотрел за временем, но надеялся, что на двадцать пять этажей я не потратил его слишком много. Пересек коридор, в котором наемник устроил кровавую баню боевикам «Рассвета», уложил его у лифта и метнулся назад. Так, быстрее, быстрее… Гребаный ремешок, давай, расстегивайся!

Резко затормозив, я поскользнулся и едва не упал. Свалил на пол несколько разгрузок, и начал сооружать из них упряжь. Ладно, сойдет! Я подергал за ремешок и скривился от боли, прострелившей руку. Надеюсь, выдержит. Черт, сколько там времени уже прошло?

Просунув ремни под наемника, я принялся притягивать его к себе. Тот снова пришел в сознание и что-то прохрипел. Но мне было не до него.

Выхватив нож, я принялся кромсать костюм ближайшего боевика, распуская его на полосы и наматывая их на руки. Все, достаточно! Попытался встать, и упал на одно колено. Раненая нога отказывалась держать двойной вес. Я взвыл и пополз к лифту. Хрен тебе, козел старый! Мы выберемся!

Перевесился в шахту и едва не рухнул вниз. Кажется, наемник опять потерял сознание. Кое-как я дотянулся до тросов, вцепился в них мертвой хваткой, и оттолкнулся коленями от пола.

Раненую руку рвануло болью, и я захрипел от напряжения. Двойной вес тащил вниз намного быстрее, чем я рассчитывал. Руки под лентами и перчатками начали чувствовать тепло. Я заболтал ногами, пытаясь упереться в туго натянутые тросы, и мне это удалось. Скорость немного замедлилась, но все равно была слишком высокой. Дьявол!

Удар! Я заорал от боли, глаза на миг застлала красная пелена. Аптечка! Как я про нее забыл!

Нашарив пластиковый пенал в набедренном кармане, я выдернул из него шприц-тюбик и прямо через штаны всадил в ногу. Сознание сразу прояснилось. Я огляделся.

Мы были на первом этаже. Как хорошо, что этот лифт не ходил в подвал! Я достал нож, обрезал сбрую, удерживавшую наемника, и подполз к дверям.

Разжать их удалось со второй попытки. Напрягшись, я поднял Айвэна и выпихнул его из лифтового приямка. Выбрался следом и, взвалив наемника на плечи, похромал ко входу. О том, что снаружи могут быть бойцы «Рассвета», я не думал. Сейчас у меня была одна цель – свалить отсюда как можно дальше.

Я прошел мимо нашего броневика, лежащего на боку, перебрался через поваленные ворота. Споткнулся, полетел на землю. Наемник застонал. Я заскрежетал зубами, собрал все силы, попытался встать – и не смог.

Крепкие руки подхватили меня за плечи.

– Эй, помогите! Тут раненые! – раздалось над ухом по-португальски.

– Взрыв… Надо уходить… Сейчас здание взорвется! – прохрипел я из последних сил. – Быстрее! Надо уходить!

– Эй! Сюда! – теперь голос уже звучал обеспокоенно.

Я услышал топот бегущих ног, почувствовал, как меня поднимают на руки, матюгнулся и потерял сознание.

Спустя несколько дней

Я отхлебнул колы и посмотрел на часы. По расписанию взлет через пятнадцать минут. Черт побери. Не верится. Через пятнадцать минут самолет заведет двигатели, разбежится и прыгнет в небо, унося меня домой.

Домой… Я покатал на языке это слово. Сейчас оно звучало как-то непривычно. Уже долгое время слово «дом» означало для меня некую перевалочную базу, пункт временной дислокации. Место, где можно кинуть кости и отдохнуть перед следующим рывком в неизвестность. Даже коттедж в Рио, который я обставлял и обустраивал, пытаясь внушить себе, что это и есть мой настоящий дом, на самом деле таковым не воспринимал. Дом был один. И он был далеко. Там, где по мнению местных, по улицам ходили медведи, у каждого балалайка, ушанка и самовар с водкой. Там, где я не был пять лет. И куда уже не надеялся вернуться.

Я купил билет на свое настоящее имя. Мог воспользоваться одной из двух личностей, которые для меня создал Софт, но не стал. Мне хотелось проверить, выполнил ли хакер обещанное. Не верить причин не было, но в глубине души сомнение все же оставалось. Девушка на регистрации повертела мой паспорт, сравнивая фото с оригиналом, постучала по клавишам компьютера, а затем широко улыбнулась, поставила штамп и протянула документ мне.

– Приятного полета.

– Спасибо, – машинально ответил я, взял паспорт и направился на посадку.

И вот теперь я сидел в кресле самолета, пил холодную колу, и пытался представить, что ждет меня дома.

Представить не выходило. Перед глазами проносились события последних сумасшедших дней, того что было до и после штурма небоскреба «Моро Инкорпорейтед».

Бориса, вместе с десятком бойцов под его началом, похоронили вольные сталкеры. Не уберегся серб. В разговоре после штурма Софт клятвенно пообещал выполнить последнюю волю старого солдата. Миллион долларов отправился на благотворительный счет, наверняка наделав шуму среди администрации приюта.

Скорее всего, возле башни полегли бы и все остальные, если б не неожиданная помощь. К небоскребу подошел отряд полицейского спецназа. Возглавляемый… Лейтенантом Тавересом! Бравый коп увел своих людей с забытого всеми и ставшего бесполезным блокпоста. Вернувшись в город, они наткнулись на отряд боевиков Моро, идущих к небоскребу на выручку. Полицейские, увидев ненавистных «рассветовцев», рванули следом и поспели как раз вовремя, чтобы переломить ход сражения.

Шона так и не нашли. Проход в подвал крепко завалило бетонными плитами. Как сказал Софт – искать там было некого. Во взрыве и начавшемся после него пожаре никто не мог уцелеть. Мне было жаль негра. Я успел к нему привыкнуть. Пожалуй, он стал одним из тех немногих, кого я мог бы назвать другом.

Спасатели в Рио не пришли. Вокруг города спешно возводили новый периметр. Власти решили, что спасение утопающих – дело рук самих утопающих. Не знаю, что ждало выживших в увеличившейся Зоне. Впрочем, те же вольные сталкеры, когда мы уходили, планировали наладить услугу по эвакуации всех желающих. Надеюсь, у них все получится.

До нового Периметра мы с Андреем добирались три дня. Чем дальше от центра Рио – тем спокойнее становилось. Новая, молодая еще Зона, копила силы и пока что на окраинах было относительно безопасно. Ну, по сравнению с тем, что творилось в центре. Так что дошли мы без приключений.

Пробравшись через Периметр, пока еще зияющий множеством дыр, мы с наемником расстались. Он вдруг стал каким-то угрюмым. И планами делиться со мной не стал. Однако не преминул стрясти с меня все, что я ему пообещал там, в Зоне. Хотя я не жадничал. Без него я бы не выжил.

С наемником расставаться мне тоже было жаль. Все же он хороший парень. Надеюсь, еще увидимся.

– Ну, двигайся давай! Раскидал тут свои клешни. И, это. Давай меняться сразу. Я не люблю у окна летать, а у меня именно там место по билету.

Не веря своим ушам, я открыл глаза. Передо мной стоял весело оскалившийся Айвэн. В джинсовом костюме, «казаках» и с небольшим рюкзаком в руках.

– Э… Ты что тут делаешь? —только и смог выдавить я.

– Да ничего. Приглядеть за тобой решил. Мало ли, куда тебя опять понесет. За тобой глаз да глаз нужен. – Наемник рассмеялся.

– Ты что, серьезно со мной? – спросил я, когда он уселся на мое место, передвинув меня к окну.

– Серьезнее некуда. Хочу ту, другую Зону повидать. Ты же именно туда направляешься?

Да. Я направлялся в Чернобыльскую Зону Отчуждения. Софт попросил привезти ему документы, не доверяя Интернету. Зная его собственные возможности, я был вынужден согласиться, что это не простая паранойя. Да и ответы на массу вопросов получить хотелось.

– Так что я решил с тобой двинуть. Интересно же. Да и дома давно не был.

Вот. И он туда же. Наверное, тоска по дому заложена в нас на генетическом уровне. И где бы мы не находились – нас все равно будет тянуть туда, где мы родились и выросли.

Посадка закончилась, на табло мигнула надпись, запрещающая курить во время взлета, самолет тронулся с места, разогнался и оторвался от земли. Я бросил взгляд на удаляющуюся землю Бразилии. Вот и закончился еще один отрезок моей жизни. Самый, пожалуй, насыщенный. Жалею? Нет. Закончился – и хрен с ним.

– Сок, кола, виски, шампанское? – возле нас остановилась стюардесса. Возникла пауза. Наемник повернулся к девушке и хищно осклабился, окинув плотоядным взглядом ее ладную фигурку и заставляя покраснеть.

– Будете что-то пить? – повторила она свой вопрос.

Он с трудом оторвал взгляд от высокой груди, туго натянувшей форменную блузку, улыбнулся во все тридцать два, и вкрадчиво произнес:

– Девушка, водочки нам. Мы домой летим.

Услышав фразу из старого кинофильма, я откинулся на спинку кресла и весело рассмеялся. Да, я определенно рад, что Андрей летит со мной. Уж с кем с кем, а с ним не соскучишься.

Эпилог

Легкие распирало от отсутствия воздуха. Жжение в груди сводило с ума, и с каждой секундой ему все сильнее хотелось, наконец, вдохнуть.

Однако такой возможности не было. Как не было и возможности открыть глаза. Но бывший боксер смирился: он ведь уже умер, а мертвый вполне может обойтись и без воздуха, и без дневного света.

Первые сомнения в своем положении он почувствовал, когда кто-то дотронулся до его плеча. Потом руки пробежались по поясу: они явно искали кобуру.

Кому на том свете может понадобиться оружие? Этого в церкви, на посещении которой настаивала мама, не обсуждали. Или, может быть, он вовсе и не умер?

В его голову, наконец, пришла очевидная мысль.

Да как Шон вообще может умереть? Real niggas don’t die[30].

Негр рванулся и откатился в сторону, освободив, наконец, голову от засыпавшего ее песка. С шумом втянул в себя воздух, слегка закашлявшись, помотал головой и встретился взглядом с тем, кто пытался его обыскать.

Тот самый из «яйцеголовых», что активировал адскую установку, затянувшую в себя бывшего боксера и перекинувшую его куда-то…

С правой стороны от Шона плескались морские волны, ударяясь друг о друга, соединяясь и размыкаясь в какой-то странной борьбе. Слева можно было увидеть уже знакомые холмы, покрытые халупами, с такого расстояния выглядевшими, будто чешуя на спине какого-нибудь диковинного морского зверя.

Видимо, не так уж и далеко его забросило. По крайней мере, это не параллельная вселенная.

В два прыжка догнав попытавшегося убежать ученого, Шон врезал ему по спине так, что того развернуло, и тут же, левой рукой добавил «яйцеголовому» в челюсть, свалив его на песок.

Расстегнул кобуру на поясе, рванул из нее пистолет, направил ученому в лицо.

– Don’t mess with OG from Compton, nigga[31], – произнес он, и с мстительным удовлетворением спустил курок.

Юрий Уленгов Взломать Зону. Время снять маски

* * *

Пролог

Расположение ВЧ 4812 Объединенных Изоляционных Сил (украинский контингент). Пять километров от периметра Чернобыльской Зоны Отчуждения.

Темные фигуры легкими тенями скользили вдоль бетонных плит стены. Идущий впереди, по всей видимости – командир группы, – замер возле вышки и отжестикулировал команду. Тени вжались в холодный бетон. Вперед выступила одна из них, с трубой глушителя и тяжелой блямбой ночного прицела на винтовке. Боец присел на колено, поднял оружие. Несколько секунд целился, а потом винтовка лязгнула затвором и часовой на вышке мягко опустился на доски настила.

Старший вдавил в ухо бусину наушника и отстучал по микрофону условный сигнал. Вслушался, удовлетворенно кивнул и дал отмашку бойцам. Двое подскочили к стене, быстро собрали легкую алюминиевую лестницу и крюками на ее конце прижали колючую проволоку, совершенно не опасаясь при этом задеть отключенный сигнальный провод. Несколько секунд – и группа перебралась через забор. Старший сделал несколько жестов, раздавая команды бойцам, и те рассыпались в стороны, растворившись в густой темноте.

* * *

Рядовой Нечипуренко зябко поежился от ночного холода, заползающего под плотную ткань осеннего «камка», и повернулся к ангарам с техникой. До окончания его смены осталось еще полтора часа. Целых полтора часа до того момента, как явится разводящий и он отправится в жесткие объятия узкой казарменной койки. Солдат скривился. Да, совсем не этого он ожидал, подписывая контракт после «срочки». Он рассчитывал попасть в отряд военных сталкеров, увидеть, наконец, изнутри эту таинственную Зону, вокруг которой ходило столько слухов. А вместо этого попал в долбаную часть долбаного технического обеспечения. Еще год до окончания контракта сторожить технику без какой-либо надежды на продвижение по службе. Все его рапорты начальство заворачивало, а сослуживцы смеялись над ним. Они зверски боялись именно того, о чем он мечтал – попасть на изъеденную радиацией и населенную неведомыми тварями территорию, – и были невероятно рады, что тащить службу им выпало здесь, а не за Периметром. Периметр… Так близко, зараза, хоть бы одним глазком!

Где-то за ангаром послышался шорох. Рядовой остановился и сбросил с плеча автомат. Вряд ли это нарушитель, конечно. Скорее, сержант Белоус, собака чернобыльская, опять решил проверить, как бойцы несут караул. Нечипуренко оскалился. Взять вот и влепить очередь на звук. Интересно, обосрется сержант или заикаться начнет? Но, представив репрессии, которые последуют за таким поступком, рядовой лишь покачал головой.

Шорох повторился. Солдат, взяв оружие на изготовку, тихо двинулся в ту сторону. Нужно проверить. Хоть вероятность того, что там посторонний, крайне мала, но рисковать лишний раз не хотелось. Мало ли. Вдруг промелькнувшая в голове мысль обдала рядового жаром. А что, если там тварь из-за Периметра? Ребята с блока рассказывали, что иногда такое происходит: какой-то из гребаных мутантов пробирается сквозь заграждения. Тогда одному туда лучше не идти. А, да танцуй оно конем! Нечипуренко остановился и уже открыл рот, чтобы крикнуть числовой пароль. Не услышит отзыва – огонь на поражение, и весь сказ. Краем глаза он заметил какое-то движение, резко развернулся, вскидывая автомат…

…и тут же чья-то крепкая рука в перчатке зажала ему рот. Прежде чем рядовой успел что-либо сделать, в свете фонаря блеснуло отточенное лезвие, и Нечипуренко задергался, заливая камуфляж кровью из перерезанного горла.

Человек в черном подержал рядового несколько секунд, пока тело не перестало вздрагивать, и аккуратно опустил труп на землю. Тут же из темноты вынырнула еще одна фигура. Вдвоем они подхватили тело и отволокли его в тень. Первый, перебросив со спины автомат с глушителем, занял позицию, а второй достал из кармана связку ключей, кивнул первому и направился к ангару. Первый постучал по микрофону гарнитуры и продолжил вглядываться в темноту. Через несколько секунд к нему присоединилось еще несколько человек. Обменявшись с бойцом жестами, они также направились в ангар.

* * *

Шаги донеслись до дневального сквозь глубокую дрему. Он встрепенулся и бросил взгляд на часы: половина двенадцатого. Что за черт? Кого несет? Для возвращения караула рано еще. Он быстро выпрямился и одернул одежду. В казарме тихо бормотал телевизор. Три бойца расселись перед плазменной панелью, висящей на стене, и увлеченно следили за происходящим на экране. Черт, вот он встрянет из-за них! И выключить уже не успеют!

Дневальный повернул голову к двери и ошарашенно замер. Вместо дежурного офицера в казарму вошли двое неизвестных. Черные комбинезоны, какие-то явно не местного производства, автоматы с глушителями, импортные «разгрузки». Лица скрыты масками, кожа в прорезях для глаз старательно натерта чем-то темным. Одна из фигур подняла руку в штурмовой перчатке и прижала указательный палец к губам. Дневальный кивнул. От удивления он не издал ни звука, даже когда второй ночной визитер вскинул пистолет с глушителем и нажал на спуск. Так и сполз на пол с внезапно проклюнувшимся третьим кровавым глазом на лбу. Один из солдат, смотревших телевизор, повернулся было на шум. Лязгнул затвор, и его бросило на спинку стула. Пистолет хлопнул еще дважды – и к любителю кино присоединились оба оставшихся полуночника. Люди в черном кивнули друг другу, разошлись в стороны и двинулись вдоль рядов кроватей. Хлопки выстрелов практически полностью тонули в храпе и бормотании уставших солдат.

Через несколько минут фигуры в черном снова встретились у входа. Один выглянул из казармы, махнул рукой и вышел. Второй последовал за ним, остановившись на секунду, чтобы прикрыть двери. Но густой, дурманящий запах крови пробивался в коридор даже сквозь закрытые створки.

* * *

Ворота ангаров были распахнуты. Из них выкатывалась техника – бронетранспортеры, боевые машины десанта, самоходные гаубицы, пара тентованных «КрАЗов» – и выстраивалась на плацу. Кроме бурчания двигателей, не было слышно ни звука: люди в черных комбинезонах общались жестами, а больше на территории части шуметь было некому. Теперь некому.

Старший присел в беседке и закурил, то и дело поглядывая на рацию, лежащую рядом. Оттянув рукав комбинезона, он уставился на циферблат часов. Сигнал опаздывал уже на три минуты. Что-то пошло не так? Но почему тогда нет отбоя операции? Его ребята сработали четко, а задача у них сложнее. Что там могло случиться?

И тут рация три раза коротко пискнула зуммером. Старший встрепенулся, отбросил сигарету в сторону и поправил микрофон гарнитуры.

– Готовность ноль, – произнес он в рацию, сморщившись от собственной хрипоты, появившейся от двухчасового молчания.

Затихшие было двигатели взревели, техника двинулась к воротам. Пробежав несколько шагов, старший догнал БТР, ухватился за скобу и запрыгнул на броню.

Через минуту колонна оставила мертвую воинскую часть позади. Головной БТР повернул на дорогу, ведущую к Периметру. Остальные машины потянулись за ним. Проехав около километра, техника остановилась. Из лесопосадки начали появляться люди с оружием, одетые во все те же темные комбинезоны. Без единого звука они занимали свои места на броне и под тентами. Через две минуты погрузка была окончена, и колонна продолжила путь.

Глава 1 Дежавю

Контрольно-пропускной пункт № 6 Объединенных Изоляционных Сил защитного периметра Чернобыльской Зоны Отчуждения.

Электромотор натужно загудел, и створка ворот медленно поползла в сторону. Солидно порыкивая двигателем на низких оборотах, на территорию пропускного пункта въехали легкобронированный «Тигр» и отчаянно чадящий «Урал-покемон».

Посреди двора машины остановились. Дверца «Тигра» распахнулась, и на бетон легко спрыгнул мужчина с офицерскими нашивками на комбинезоне. Достал из планшетки на боку пачку документов и сунул их в открывшийся в стене КПП железный ящик. Через пару минут щелкнул замок, и из помещения пропускного пункта вышел седой боец.

– Привет, Иваныч. Рад видеть в добром здравии.

– Здравствуй. Да что со мной случится? – деланно-недоумевающе развел руками офицер.

– Не скажи. Ребята, которые на «Орион» тогда шли, тоже так думали. Ты ж вроде там был?

Офицер помрачнел. Та ночь на территории заброшенного завода, когда неожиданное нападение банды долбанутых фанатиков едва не завершилось потерей всего личного состава, до сих пор ему снилась в кошмарах. Заполошная стрельба, крики боли, рычание и вопли мутантов… Да. Если бы не подоспели ударные силы Стражей – там бы все и остались. Пришлось глаза закрыть на все: и на самих Стражей, которых как бы не должно было тут быть, и на их технику, непонятно как оказавшуюся в изолированной и огражденной Периметром Зоне. Вот скажите, как можно протащить в Зону танки? Как? Деньги открывают все двери, но ведь есть же спутниковая группировка, висящая на геостационарной орбите. Что, ослепли все разом? Эх…

Особисты потом всех, кому посчастливилось в живых остаться, затаскали. Как, что, почему? Сколько было Стражей, как были вооружены, какая техника? Очень уж их интересовала группировка, внезапно оказавшаяся в разы сильнее, чем они полагали. Солдаты и офицеры рассказали все, что видели и знали. Но один вопрос остался без ответа. Кто взломал защиту шагающего комплекса огневой поддержки, стоящего в ремзоне, и принял на себя основной, первый удар, позволив военным перегруппироваться и если и не отразить первую, убийственную атаку мутантов, то хотя бы собраться и остаться в живых? Этого не знал никто.

Офицер тряхнул головой, отгоняя воспоминания, и покосился в сторону «Тигра». Не вовремя память всколыхнули. Не до этого сейчас. Совсем не до этого. Тут из этой переделки бы выбраться…

– Угу. Был. Ладно. Смотреть будешь?

– Гляну, – кивнул седой, как-то странно зыркнув на офицера.

Что-то с ним не так сегодня. Обычно хладнокровный и спокойный командир отряда военсталов выглядел напряженным. С чего бы это?

– У нас тут малость ужесточили контроль. – Седой мотнул головой на камеру, висящую под козырьком. – Так что не обессудь.

Военстал прошел к «Уралу», потянул заднюю дверь, и напряженность старого знакомца сразу стала понятной. Внутри вместо бойцов заступающей смены сидели люди в незнакомой черной форме без знаков различия, с явно неместным оружием в руках. В голове испуганной мышью метнулась последовательность действий: отпустить тент, отпрыгнуть в сторону, заваливаясь за бетонный блок, одной рукой открыть кобуру, а другой – нажать на тревожную кнопку, что лежит в кармане. Однако ничего из этого сделать он не успел. Прозвучал едва слышный хлопок, заглушенный рычанием работающего двигателя, и сознание седого погасло.

* * *

Сидящему за пулеметом Сергееву происходящее не понравилось сразу. Как будто следом за двумя машинами в тесный внутренний двор пропускного пункта заползло что-то, гонящее перед собой волну тревоги, грозящей в любую секунду превратиться в страх, а за ним – и в панику. Наморщив лоб, Сергеев неосознанно сдвинул предохранитель пулемета и опустился ниже, скрываясь за щитками. Медленно, стараясь не скрипнуть металлом турели, он взял на прицел сначала «Тигр», но подумал и изменил цель, сосредоточившись на грузовике.

Видимо, капитан Терентьев тоже что-то почувствовал. Иначе почему бы он решил досмотреть технику? Но если бы тревога у него была б такая же отчетливая, как у Сергеева, он ни за что не пошел бы проверять машины сам, не вызвав из караулки бойцов. Сергеев скрипнул зубами. Позвать самому? Он покачал головой. Терентьев и так посмеивается над ним из-за его чрезмерной бдительности. Еще и смена дежурная ржать будет. Нет, не стоит. Вдруг просто кажется?

Если бы Сергеев ходил в Зону, в глубокие рейды или хотя бы на патрулирование – он бы не сомневался. Просто вызвал бы караул, да и все. Но он не привык полагаться на ощущения так, как военные сталкеры. Потому, несмотря на нехорошее предчувствие, не поднял тревогу, даже когда из-за «Урала» послышался шум. Он понял, что все плохо, лишь когда офицер, с которым любил потрепаться Терентьев, упал на землю, цепляясь за открытую дверцу «Тигра». Но даже тогда еще не отреагировал. А вот когда из-за грузовика вместо капитана появились люди в черных комбинезонах и масках, держащие на изготовку незнакомое оружие, – начал действовать без сомнений. Схватив рацию, он передал сигнал тревоги караулу, а сам довернул ствол пулемета и открыл огонь.

Двоих, идущих впереди, он срезал одной короткой очередью. А потом, послав все к черту, перенес огонь на грузовик. Крупнокалиберные пули «Корда» дырявили хлипкую крышу «покемона», из будки которого слышались мат и крики боли. Однако никто не отдал приказ прекратить стрельбу. А значит – он все делал правильно. И в машине не сослуживцы, отправляющиеся в Зону, чего он боялся в глубине души, а нарушители. А с нарушителями разговор короткий.

Из здания караулки выскочили два бойца. Ничего не успев понять, они тут же рухнули на землю, встреченные кинжальным огнем трех автоматов. К входу тут же метнулась фигура в черном, сжимая в руке гранату. Сергеев, сцепив зубы, повел стволом оружия – и нападающий упал. А через три секунды граната, выскользнувшая из разжавшихся пальцев, взорвалась, секанув осколками по броне «Тигра», бетонному забору и кабине грузовика. Дверь караулки с грохотом захлопнулась: оставшиеся внутри бойцы поняли, что самый разумный вариант – вызвать помощь и молиться, надеясь дождаться подкрепления.

Командир нападающих скрипнул зубами. Соблюдать конспирацию было уже ни к чему. Он в голос скомандовал:

– По пулеметчику – гранатами!

Тут же из-за внедорожника выскочила фигура. Сергеев среагировал вовремя, и нападающий рухнул, не успев сделать бросок. Снова хлопнула разорвавшаяся граната, а где-то с той стороны ворот, совсем близко, послышался рев двигателя бронетранспортера. Помощь? Так быстро? Патруль, наверное.

Раздался грохот. От мощного удара ворота слетели с направляющих, и во двор влетел броневик в камуфляжной окраске, с эмблемой Объединенных Изоляционных Сил. Сергеев, меняющий ленту под перестуком пуль, бьющихся о щитки, радостно вскрикнул. Ну, сейчас, суки! Сейчас вы попляшете!

Он так и не понял, в чем дело и почему, вместо того чтобы обрушить шквальный огонь на нападающих, оператор в башне задрал ствол. Пулемет плюнул короткой очередью, и Сергеев, практически разорванный пополам крупнокалиберными зарядами, полетел со стены вниз.

* * *

– Какого хрена так долго? – рявкнул командир нападающих на человека, выскочившего из десантного люка.

– Да пошел ты! – огрызнулся тот. – Мы зато шума не наделали. Надо заканчивать и двигать. Скоро здесь будет жарко. Внутри кто-то есть?

– Да, закрылись несколько человек, – кивнул собеседник.

– Хорошо. Мы откроем, а вы давайте зачищайте, и вперед.

Он бросил несколько фраз в микрофон гарнитуры, и пулеметчик в башне броневика сменил прицел.

По двери застучали пули. Та застонала, сминаясь, будто консервная банка под ударами молотка. Три очереди – и, превращенная в решето, она рухнула с петель. Тут же три бойца закатили внутрь по гранате. Взрыв прогремел слишком близко и слишком громко: обороняющиеся выставили заграждение внутри короткого коридорчика, и гранаты, стукнувшись об него, едва не выкатились назад. Один из нападающих, посеченный осколками, отлетел в сторону.

– Рукожопы хреновы! Ни черта сделать не можете сами! – прорычал командир группы, прибывшей на броневике. Второй, скрипнув зубами, гаркнул:

– Рух! Поджарь их!

Вперед выскочил боец в черном комбинезоне, упал на колено, поднимая на плечо одноразовую трубу реактивного огнемета. Убедившись, что ни рядом, ни сзади никого нет, он поймал в сетку прицела провал двери и нажал на спуск.

Вжихнуло, раздался взрыв, а потом закрытые металлические ставни вылетели наружу, выбитые взрывной волной. Объемный боеприпас, детонировав, моментально испепелил находящихся внутри солдат. Караульное помещение охватил пожар.

– Быстро! Вскрывайте ворота и уходим! Этот фейерверк и в Киеве видно было! Валим отсюда, пока карательная экспедиция не пожаловала!

Вторые ворота открыли ручным приводом. Первым, оставив на земле выброшенные из салона трупы водителя и стрелка, в Зону двинулся экипаж «Тигра». За ним проскочили две «бээмпешки» из колонны, ждущей за воротами. После – два БТР, и «КрАЗы» с людьми. За ними прошли самоходные гаубицы и еще несколько бронетранспортеров. Командир группы, убедившись, что, кроме него и его людей, на территории никого не осталось, постучал в люк десантного отделения. Люк открылся, командир засунул голову внутрь, что-то скомандовал и отошел в сторону. Из десантного отсека показались двое бойцов, тянущих тяжелую цилиндрическую чушку «МОН-300». Приблизившись к осевшему на пробитых колесах «Уралу», из развороченной будки которого доносились стоны раненых, они залезли в кузов, аккуратно поставили мину и вернулись к технике. Командир оглядел поле боя, покачал головой, и, запрыгнув на броню, хлопнул ладонью по люку мехвода. Машина тронулась, проехала ворота. Дождавшись, пока кавалькада углубится в Зону метров на пятьсот, командир забрался в люк, достал из подсумка пульт, выдвинул антенну и нажал на единственную кнопку, ныряя в люк. Сзади раздался оглушительный грохот, окрестности озарила яркая вспышка, и по броне БТР пробарабанили осколки. Машина вошла в поворот и добавила газу, догоняя основную колонну.

* * *

Окрестности контрольно-пропускного пункта № 6 Объединенных Изоляционных Сил периметра Чернобыльской Зоны Отчуждения.

На заднем сиденье «Патруля» трясло так, будто это был не японский внедорожник, а перебравший стероидов «Ланос» или какой-нибудь другой «Запорожец». Айвэн перегнулся вперед и спросил у водителя:

– Это у тебя с машиной что-то, или мы по полю едем?

Тот улыбнулся в зеркало.

– Это Украина, детка. Здесь на трассах покрытия нет, а ты хочешь автобан в предбаннике Зоны? Шутку понял.

– Да я вовсе и не шучу, – пробухтел Айвэн, откидываясь на сиденье.

Артур понимающе ухмыльнулся. Да уж, предбанник Зоны. Видели бы эти парни дорогу к блокпостам Рио-Зоны. Действительно, тут трассы многие хуже.

Машину в очередной раз тряхнуло, Артур подпрыгнул и по примеру товарища ухватился за верхний поручень.

– Слушайте, парни. А как так получается, что вы в Зону прям с комфортом на тачке въезжаете, а? Неужто настолько все прогнило-то? Тут что, за взятку на что угодно глаза закроют? – задал Артур давно интересующий его вопрос.

– Нет, не на все. И не за взятку. Днем раньше или днем позже пошли бы уже в экипировке, пешим порядком, как все нормальные нарушители, авантюристы, контрабандисты и прочие сталкеры. – Сидящий рядом с водителем мужчина в черной кожаной куртке повернул голову к пассажирам. – Но сегодня дежурит главным по КПП человек хороший, кое-чем мне обязанный.

– Это чем же надо быть обязанным, чтоб так подставляться? – в своей обычной насмешливой манере поинтересовался Айвэн.

– Внучку я его спас, можно сказать, – нехотя проговорил «кожаный». – У нее какая-то редкая болезнь была. Врачи уже крест на ней ставить собирались. Артефакт нужен был. Капитан к одним, к другим обратился – там ему такие бабки заломили, жесть просто. Барыги, че. А вояки в тех местах не ходят обычно, где эти штуки водятся. Ну, мужик крышей чуть не поехал. Взял да и на форуме сталкерском все изложил. Помочь просил. Ну, там тоже началось. Кто ржал с него, кто бабок просил. Некоторые вообще злорадствовали открыто. Кто вояк любит? Да никто. Мне один из пацанов ссылку кинул, я глянул да забыл. А тут шли со складов армейских, заброшенных, из рейда, смотрю – вот он, красавец. Артефакт, то есть. «Волчья слеза». Два часа вокруг него плясали, но достали все-таки. Ну, я, когда через «ленточку»[32] перебрался на отдых, постучал в личку капитану. Он не поверил. Думал, что смеются над ним опять. Ну я не стал с ним базарить долго, описал, где арт оставлю, и разлогинился. Принес, скинул. И на форум не лазил больше. Забыл, если честно. А тут зашел через время – а там целая петиция благодарственная. Спасли девочку. Три месяца ей всего было, оказывается. Ну, встретились с ним потом, он проставился, должником назвался. А мне что? Нам лишний канал не помешает. С тех пор ходим через него иногда. У него в нужный момент камеры тухнут, да и все.

– Серьезно… – протянул Айвэн. – И что, ты ни копья не взял с него, что ли?

Артур пихнул того в бок, молчи, мол, душонка наймитская. «Кожаный» лишь головой покачал:

– Нет. Не взял. Ему не для бабок арт нужен был. Не для перепродажи. Жизнь спасти – святое дело.

Артур, стараясь сгладить негативное впечатление от комментария Айвэна, сменил тему:

– А почему мы без снаряги и оружия? И еще: вы что, на машинах по Зоне ездите?

Сидящие впереди засмеялись.

– Не, на машинах не ездим. Вояки пытаются, с переменным успехом, но не очень у них получается. Машину мы скоро тут в лесочке запаркуем и пешочком пойдем. Снаряга в багажнике. Со стволами вместе. Сначала через КПП, потом до Лагеря доберемся, отдадим вас людям там, они поведут дальше, а мы назад. А парни наши вас уже до базы доставят.

– Понятно. Эй, а что это?

Сквозь гул двигателя донесся звук близкого взрыва, за редкими деревьями лесопосадки стали видны отблески пламени.

– Это на КПП, – встревоженно проговорил «кожаный». И тут же захрипела рация, закрепленная на «торпеде» внедорожника и настроенная на волну армейцев.

– Внимание всем патрулям! Нападение на шестой пропускной пункт! Усилить бдительность, ближайшим группам следовать к пропускному пункту. Оцепить четвертый квадрат, никого не впускать и не выпускать без особого распоряжения: – И уже другим, неофициальным голосом: – Аккуратнее, парни. Там что-то серьезное. Сейчас «вертушки» поднимем. Не лезьте на рожон.

– Твою мать! – выругался «кожаный». – Что за хрень? Стриж, что делаем?

– Стрельбы не слышно, – отозвался водитель. – Но как бы то ни было, сейчас тут все перекроют и винтокрылые подтянутся. И фиг мы куда попадем. Ни туда, ни отсюда. Надо двигать к блоку. А там смотреть по обстоятельствам.

– На машине двигать?

– А что ты предлагаешь? Патрулю ее оставить? Она, вообще-то, на вполне конкретных и реальных людей зарегистрирована. Ты на кичу хочешь? – поинтересовался водила.

«Кожаный» хотел что-то возразить, но не успел. Яркий свет залил находящихся в машине, и голос, усиленный динамиками внешней связи, прогремел:

– Немедленно остановиться! Выйти с поднятыми руками! В случае невыполнения…

– Черт, «коробочка»! Патруль! Стриж, гони! – заорал «кожаный», водила вдавил газ в пол, и тяжелый внедорожник рванулся вперед. – Нас если тут с экипом и стволами сейчас примут – хрен отмоемся, – повернувшись к пассажирам, прокричал «кожаный». – Будем прорываться!

– Куда, в Зону? – вытаращил на него глаза испытывающий острое дежавю Артур.

«Кожаный» хотел что-то сказать, но тут Стриж крутанул руль, машину качнуло, и он замолк.

БТР патруля мчал за ними. Застучал пулемет, Стриж снова рванул руль в сторону, и очередь прошла мимо. Во второй раз так могло и не повезти. Не попасть в крупную тушу внедорожника было сложно. Стриж это понимал и продолжал жать на газ. Артур поймал себя на том, что правая рука дергает воображаемый рычаг переключения передач, и, мотнув головой, ухватился за ручку над дверью.

– Немного осталось! – крикнул Стриж.

Потом события понеслись вскачь. Повинуясь инстинктам, Айвэн дернул Артура и повалил его на пол, пулеметная очередь ударила по корпусу внедорожника, заднее стекло сыпануло осколками. Впереди вскрикнул «кожаный», по затылку Артура потекло что-то теплое. Стриж, отчаянно матерясь, выжимал из машины все возможное.

– Держитесь! – закричал он.

За что держаться, валяясь на полу, будучи придавленным тяжелым телом наемника, Артур не знал, но на всякий случай вцепился в Айвэна. Машина покачнулась, уходя в управляемый занос, поднялась на двух колесах. Огромный внедорожник не был предназначен для гонок, но пронесло – машина снова встала на все четыре колеса и рванулась вперед. Айвэн приподнялся и выглянул в окно.

– Ох ты ж, ни хрена себе… – вырвалось у наемника. Артур тоже принял положение, приближенное к вертикальному, и выразился крепче.

КПП горел. По днищу скрежетнули сорванные с направляющих ворота, и Стриж едва успел выкрутить руль, объезжая слева пылающий грузовик. Справа огромные языки пламени облизывали здание караулки. Ворота, ведущие в Зону, были распахнуты. В их проем и направил машину Стриж.

– Молитесь, чтобы аномалий не было! – прорычал водитель.

Молиться Артур не умел. Зато он умел чувствовать, когда становится совсем жарко. И, судя по всему, этот момент настанет сейчас.

– Вертолет! – выкрикнул он, наблюдая сквозь разбитое заднее окно, как над верхушками деревьев всплывает могучая туша «Крокодила».

– Ну все, приплыли! – выругался Стриж, продолжая жать на газ. – Прем до поворота, там бросаем машину и уходим. Хрен с ней, с тачкой, в угон подам потом!

Планам сбыться было не суждено. Вертолет задрал хвост и резко ускорился. Артуру показалось, что он чувствует взгляд стрелка, ловящего автомобиль нарушителей в прицел автоматической пушки.

– Вправо! – неожиданно заорал он.

Стриж послушался рефлекторно, дернул руль, и крупнокалиберные заряды пропахали асфальт слева от машины.

– Быстрее! – крикнул наемник. – Сейчас он пристреляется – и приплыли!

– Да куда быстрее, перевернемся на хрен! – заорал в ответ Стриж.

– Гони, твою мать!

Видимо, бортстрелку не хотелось играть в тир. Или он был очень зол из-за погибших товарищей. А скорее всего – и то и другое. В тот момент, когда Стриж уже входил в поворот, стараясь нырнуть за небольшой холм и скрыться за деревьями, под брюхом вертолета блеснули две вспышки.

– Нурсы! – Крик наемника ударил по ушам.

Стриж каким-то невероятным усилием сменил направление движения, машина вильнула, ушла в занос, на этот раз – в неуправляемый, соскочила с дороги, ткнулась отбойником в валун и заглохла. Артура бросило лицом на спинку сиденья. Рядом вскрикнул Айвэн. Грохнуло. По крыше застучали комья земли и крупные камни: водителю удалось увести внедорожник с траектории удара, и ракеты, выпущенные бортстрелком «Крокодила», ударили в холм в нескольких десятках метров впереди.

– Заводи, как там тебя, Стриж, заводи, заводи, заводи, мать твою! – на одной ноте орал Айвэн. Артур сплюнул кровь прямо на пол авто, приподнялся и посмотрел назад.

Пилот больше не хотел тратить боеприпасы попусту. Он хотел ударить наверняка. Вертолет завис и начал снижаться, поворачиваясь вокруг своей оси, доворачивая хищную морду в сторону стоящего посреди поля внедорожника. Вот он еще немного снизился, еще немного, и…

Сразу несколько событий произошло одновременно.

Стриж смог завести, наконец, «Патруль» и рванул назад, выворачивая руль так, чтобы объехать преградивший путь валун. Переключил передачу.

Колеса, обутые в шипованную резину, плюнули грязью, и машина прыгнула вперед…

Бортстрелок вдавил большим пальцем кнопку на джойстике управления огнем…

Белая ветвистая молния с треском взвилась вверх и ударила прямо в брюхо снизившегося до полусотни метров вертолета…

Раздался грохот, удар, машина оторвалась от земли, переворачиваясь через капот, Артура бросило между кресел, он влетел головой в приборную панель, и его сознание погасло.

Глава 2 Начало игры

Чернобыльская Зона Отчуждения. База группировки «Стражи».

Софт отстучал на мониторе последнюю команду и устало откинулся на спинку кресла. Дешифровка не шла. Мощное серверное железо, притащенное по его заказу из-за Периметра, не могло справиться с кодом Черных без ключа. Даже если задействовать ботнет на Большой Земле, закинув туда данные по защищенному спутниковому каналу группировки, – результата не будет. Нужен ключ.

Ну, ничего. Ключ появится уже скоро – парни доложились, что встретили Артура и Айвэна и везут их сюда. Так что еще немного подождать – и все получится.

Хакер завершил программу, развернул браузер и перешел на вкладку сталкерского форума. Сеть снова работала без сбоев – и бродяги были этому рады. Правда, покрытие оставляло желать лучшего: слишком много ретрансляторов оказалось окончательно выведено из строя. Что-то из нужного железа Софт протащил в Зону через каналы Антея, что-то заказал через знакомого ушлого торговца. Но повреждения были слишком масштабными, и работа по восстановлению шла медленно. Тем не менее в самых людных секторах Зоны сеткой вполне можно было пользоваться.

На форуме ничего особо интересного не было. Впрочем, логично. Для чего-то оперативного использовался внутрисетевой мессенджер, а на форум приходили потрепаться, узнать новости, обсудить волнующие темы. Особо жарко было в разделе для новичков, но троица ветеранов, добровольно взваливших на себя модераторские обязанности, справлялась.

Софт пробежал по новым темам, зацепился за что-то взглядом, начал вчитываться, как вдруг раздался приглушенный грохот, от которого вздрогнули стены и замигала лампочка под потолком. Хакер выругался. Что это еще за фигня?

Снова грохнуло, так, что кресло под хакером подпрыгнуло. Электричество отрубилось, помещение наполнилось писком источников бесперебойного питания. С потолка посыпалась штукатурка, лежащая на столе рация зашипела, и сквозь помехи прорвался голос Дыма:

– …на выход! Софт – на выход! Вылезай из своего долбаного подвала! БЕГОМ!!!

Софт не стал выяснять, в чем дело, – кем-кем, а паникером Дым не был. Не теряя времени, он дернул из-под стола рюкзак, отсоединил ноутбук от монитора и положил его внутрь, закрепив зажимом. Пробежал взглядом по столу, схватил несколько гаджетов, побросал их в другие отделения рюкзака. Потянулся к автомату, прислоненному к столу, проверил магазин и, морщась, нацепил поверх комбинезона разгрузку. Навряд ли снаружи происходит что-то хорошее. Лучше подготовиться.

Снова грохнуло. Свет погас окончательно. Софт закинул рюкзак за спину, набросил на шею ремень автомата и рванул к выходу.

Дверь распахнулась перед самым его носом, и в подвал скатился Дым. Форменный комбинезон, такой же, как и на хакере, был перепачкан штукатуркой. За спиной висел рейдовый рюкзак, в руках Дым сжимал любимую «Грозу».

– Тьфу, черт, – с облегчением выдохнул парень, увидев готового к выходу Софта. – Чего копаешься? Давай скорее!

– Что там наверху? Куда идем? – Софт спрашивал на бегу, пока они поднимались по узкой металлической лестнице с короткими пролетами.

– Кто-то штурмует базу, используя военную технику. Но это не вояки. – Дым берег дыхание и разговаривал короткими, отрывистыми фразами. – Был радиоперехват. Воякам кто-то нехило врезал. Шестого блока больше нет.

– Шестого? Через него же должны были привести Артура.

– Знаю. Связи нет. Но там был крепкий замес. «Вертушку» сбили, блок сожгли. Думаю, парни узнали о шухере и не сунулись.

– Так куда мы бежим?

– Антей приказал валить с базы. Он хочет, чтобы мы прямо сейчас двинулись на поиски Установки.

Софт резко остановился.

– Куда? Я не готов! Мне нужно время, чтобы расшифровать записи! И инфа Артура! Без нее ничего не получится! Я должен его дождаться! Мы даже не знаем, куда идти!

Дым спустился на пару ступеней вниз, перегнулся через перила и взглянул в глаза напарнику.

– Скажешь это Антею! А сейчас – марш вверх!

Лестница закончилась, и они выскочили в коридор. И тут же в стену будто ударило тараном. Пол подпрыгнул, и Софт, потеряв равновесие, рухнул на бетон, больно ударившись подбородком о приклад автомата. Коридор заволокло пылью. С трудом встав на ноги, хакер помог подняться Дыму.

– Из чего они, мать их, лупят? – проорал он, пытаясь перекричать звон в ушах.

– Пушки на БМД, – пояснил Страж. – Техника вояк. Хорошо хоть, они РСЗО у них не сперли.

Коридор закончился дверью, висящей на одной петле. Где-то за спиной опять бумкнуло. Дым на секунду повернулся.

– А это уже исходящие. – Лицо Стража расплылось в улыбке. – Наши в ответку из танка лупят! Думаю, для болванов это сюрприз.

Они добежали до очередной двери.

– А теперь – быстро! Так, как только сможешь! Нам – к Антею.

Страж дернул створку на себя и выскочил на улицу.

Софт рванул за ним.

Как только они оказались на открытом пространстве, по ушам ударили звуки кипящего боя. В перестук тяжелых пулеметов изредка вплетались взрывы гранат. Откуда-то из-за ангара снова сказал свое веское слово танк Стражей и тут же раздался взрыв. Выстрел достиг цели.

– Минус один! – радостно проорал Дым. И тут же: – Ложись!

Впрочем, он мог бы и не командовать. Уж что-что, а свист, с которым рассекает воздух мина, Софт не спутал бы ни с чем. Правда, слышать его в Зоне было несколько дико. Он метнулся за кирпичную стену полуразрушенного здания и залег. Грохнуло, опять засвистело, и совсем рядом забарабанили осколки.

– Эти ублюдки притащили минометы! – раздался удивленно-восхищенный вопль Дыма. – Они совсем поехавшие!

Софт радости товарища не разделял. Кому-то очень уж хотелось превратить базу Стражей в лунный ландшафт. И если у них достаточно ресурсов – ситуация вырисовывается совсем не смешная.

Распахнув двери, они ввалились в штаб. Почти скатились по лестнице и сразу оказались в упорядоченном хаосе командного пункта. Антей с рацией в руках отдавал приказы, в углу кричал что-то, сжимая тангенту, оперативный дежурный. Дверь в оружейку была открыта, и начвор переругивался с кем-то, практически перекрывая голос Антея:

– Куда тебе столько? Ну куда? Зачем? Да положи, все равно не утащишь же!

– Приказ командира. Карт-бланш. Беру что хочу. Отойди.

– Ну зачем тебе все это, а? Да стой, куда прешь, с ног собьешь! Вот дубина!

Антей на миг оторвался от рации, повернулся в сторону оружейки и гаркнул, перекрывая гомон штабной комнаты:

– Бур, не делай мозги! Пусть берут все, что хотят! Отвали от них!

У Софта аж глаза на лоб полезли. На его памяти Антей так разговаривал только с особо провинившимися. Видимо, ситуация была и впрямь не из лучших.

Командир тем временем заметил их присутствие, что-то напоследок буркнул в рацию и приблизился к товарищам. Окинул взглядом Софта и довольно кивнул:

– Смотрю, ты уже подготовился. Это хорошо. Дым сказал, что вы уходите?

– Антей, это глупо. – Софт выдержал прямой взгляд командира. – У меня недостаточно информации. Мне надо дождаться Артура. Мне нужны данные из Рио. Иначе я ничего не смогу сделать.

– Сможешь. У тебя нет вариантов. Вы должны добраться до Установки и сделать все, чтобы Зона исчезла. Ты должен хакнуть эту драную систему. Слишком многое от этого зависит.

То ли на командира так влияла обстановка, то ли еще что – но говорил он пафосными фразами героя боевика. Софт начал закипать.

– Антей, есть вещи, которые невозможно сделать нахрапом. Взлом Установки – из их числа. Над ней работали лучшие спецы страны, понимаешь? Да я даже защиту без инфы не отключу! Мы даже не знаем, где она находится!

– У нас нет выбораэ. – Антей тяжело вздохнул. – Ты знаешь, что будет сейчас? Какие-то кретины уничтожили КПП. Захватили военную технику. Сбили вертолет. И приперлись сюда. Мы их сдержим. Потом появятся военные и раскатают их в блин. А потом у них будет много-много вопросов к нам. И пока я буду разруливать ситуацию по всем каналам, включая внешние, отсюда ни одна живая душа не уйдет. А это может затянуться надолго. Валите с базы. Идите к Установке. Ищите Исполнитель желаний. Разыскивайте тех парней, что должны были принести тебе информацию, или устройте охоту на Черного сталкера. Мне насрать. Мне нужно, чтобы вас тут не было. И чтобы в конце концов задача была выполнена. Ясно? Выполнять!

– Мы идем вдвоем? – спросил Дым, с надеждой глядя на командира.

– Чтобы вы опять влезли в какую-то заварушку? Ну нет. Ты идешь со своим квадом. И хоть ты и старший – парни тебе накосячить не дадут.

– Это точно, – прогудел добродушный бас из оружейной, а затем раздался характерный звук сервоприводов тяжелого экзоскелета.

На фоне двери показалась фигура. Два с лишним метра роста, модернизированный экзоскелет. На голове – тяжелый шлем с тонированным забралом. На бедре, будто пистолет, – короткий дробовик. Из-за плеча выглядывает приклад «Печенега». Подсумки разгрузки набиты гранатами, в рюкзаке, специально доработанном для комфортного ношения на экзоскелете – и Софт знает это наверняка – взрывчатка и куча патронов к пулемету. Ходячая машина для убийства. Оператор смерти. Страйк. Смертельное оружие квада.

Страйк подошел к ним, опустил на пол две большие сумки защитного цвета.

– Разбирайте и облачайтесь.

Софт подтянул ближнюю к себе сумку и присвистнул.

Новый костюм лишь недавно прошел испытания и еще не поступил на вооружение клана. На базе хранилось только несколько опытных образцов. Легкая полимерная броня, легкие мышечные усилители. Встроенный анализатор состояния, «умная» аптечка. Прелесть, а не костюм. Но для того, чтобы заставить его работать за пределами Зоны, понадобился бы грузовик аккумуляторов. Здесь же все проще. «Батарейку» в специальное гнездо – и вперед.

Дым радостно присвистнул и сбросил форменный комбез, намереваясь сейчас же примерить обновку. Софт лишь пожал плечами и последовал его примеру. Облачение проходило под щелканье сегментов компонентной брони, которые Страйк монтировал на свой экзоскелет, постепенно превращаясь в небольшой, но очень опасный танк высшей защиты.

– Примеряете шмот, девочки?

Софт даже не стал поднимать голову, чтобы посмотреть, кто решил пошутить. Хруст. Снайпер квада. Ну, марксман, если называть вещи своими именами. СВУ, копна светлых волос, улыбка до ушей и постоянно приподнятое настроение.

– Да. Сфоткаешь нас, чтобы в инста выложить, или селфи делать придется? – буркнул Софт.

– Ой, да ладно. Какие мы серьезные.

– Заткнись, – бросил Дым, и Хруст предпочел последовать совету.

Софт закончил одеваться, щелкнул зажимами и попробовал костюм на гибкость. Помахал руками, присел, выгнул спину. Великолепно! Костюм практически не чувствовался.

– Хорошая штука, верно? – Четвертый боец квада, Комар, уже оделся и распихивал по карманам разгрузки магазины к «Грозе».

– Ага, – согласился хакер. – Только это еще не все.

Нагнувшись, он достал из сумки глухой герметичный шлем с черным тонированным забралом. Шлем отдаленно напоминал мотоциклетный. Только в отличие от мотоциклетного держал пулю из практически любой легкой стрелковки и имел хитрую систему компенсаторов и амортизаторов, призванную сохранить шею бойца при попадании. Ну и основная фишка – к созданию которой как раз таки и приложил руку Софт.

Хакер надел шлем, запустил руку за воротник комбинезона и вытянул из углубления витой провод питания. На ощупь нашел разъем в шлеме и вставил в него штекер. Что-то щелкнуло, пискнуло в ушах, и звук канонады сразу ушел на второй план – заработала активная акустическая система. Хакер достал из кармана старого комбинезона свой коммуникатор, потянул ткань на рукаве и вложил девайс под открывшийся клапан. Верх клапана был прозрачным: чтобы в любой момент можно было взглянуть на прибор, не доставая его. Впрочем, это было дополнительной мерой. Ибо по замыслу конструктора, в данном случае – Софта, работать в сочетании с костюмом коммуникатор должен был немного иначе.

Тонкий, но прочный провод обнаружился здесь же, в кармане. Софт соединил костюм с разъемом мини-компа, опустил забрало и огляделся.

Мир изменился. Сложная система, встроенная в шлем, приглушила яркие цвета и наоборот – высветлила темные. Подстройка качества изображения была идеальной. Но не это больше всего интересовало Софта. Ему больше хотелось увидеть, как работает его ноу-хау.

Он взглянул на Антея и широко улыбнулся. Фигура командира Стражей подсвечивалась мягким зеленым светом. Распознаватель, работающий на базе системы опознавания «свой-чужой», созданной Рутом, работал. Теперь люди с включенными в сталкерскую сеть миникомпами были не безликими точками на экране. Благодаря видеочипу шлема данные с коммуникатора накладывались на картинку, и носитель шлема мог видеть, кто есть кто вокруг него. Над силуэтом даже позывной высвечивался, как в компьютерных играх. Не то чтобы это был прямо прорыв, но то, что продуманная им система работает, порадовало Софта чрезвычайно.

В карман на втором рукаве отправился детектор аномалий стандартного образца. Стражи заказывали их централизованно, где-то на Большой Земле. Еще один штекер в разъем – ничего не произошло. Ну, так и должно быть. Откуда в подвале штаба аномалии? А вот когда они выйдут наружу… Процессор шлема отработает сигнал детектора, отправит его в видеочип, а тот уже выведет на забрало, состоящее из нескольких слоев прозрачных экранов на жидких кристаллах, визуализацию ловушек. Вот так. И каждый сам себе проводник.

– Раз, раз. Раз, раз. Группа, как слышите? – Ближняя связь, вмонтированная в шлем, – еще одно ноу-хау. Софт поработал над экранированием, и на небольших дистанциях – до пары сотен метров – связь работала идеально. Дальше – как придется. Зона все же. Но даже такая связь – намного лучше, чем никакой.

– Хорошо и отчетливо, – отрапортовал Комар. Остальные подтвердили.

– Вот и отлично, – кивнул Дым. – Все готовы?

И тут грохнуло так, что даже активная защита шлемов не успела полностью погасить звук.

Пол вздрогнул, под потолком закачалась лампа, посыпалась штукатурка.

– Мать вашу, вы еще здесь?! – гаркнул Антей. – Быстро исчезли! И чтоб я вас тут не видел!

Стражи подхватили оружие и двинулись к выходу. Когда Софт проходил мимо Антея, тот задержал его.

– Сделай это. Хакни этот кусок дерьма, сделай так, чтобы ЕЕ больше не было. Не подведи, – проговорил командир Стражей, положив руку хакеру на плечо. Софт не сразу понял, что Антей имеет в виду Зону, а когда понял – коротко кивнул и поспешил следом за группой.

– Удачи вам, парни, – пробормотал им вслед Антей. Резко развернулся и рявкнул: – Хупер, свяжи меня с танкистами. Какого хрена молчат? Пусть прижмут этих ублюдков!

* * *

Чернобыльская Зона Отчуждения. Окрестности 6-го контрольно-пропускного пункта Объединенных Изоляционных Сил.

Артур очнулся от резкой боли в спине. И еще – от того, что его куда-то волокли. Хотя первое, скорее всего, было причиной второго. Он открыл глаза и увидел над собой свинцовые тучи, нависающие так низко, что, казалось, вот-вот зацепятся за макушки изуродованных деревьев, сцепивших кроны подобно любовникам, не желающим расставаться друг с другом. Тьфу, черт, что за бред в голову лезет? Какого хрена вообще происходит, кто его тащит, а главное – куда?

Движение прекратилось, а через секунду над ним показалась озабоченная физиономия Айвэна.

– Очухался? Отлично. Полежи тогда пока здесь, я сейчас вернусь.

Физиономия исчезла, а Артур скривился. Память вернулась вместе с острой вспышкой боли в голове. Он выругался, попробовал сесть и оглядеться.

Он находился на небольшом холме, поросшем хилыми больными деревьями. Метрах в пятистах впереди пылал вертолет, в небо поднимались густые клубы дыма. Неподалеку вверх колесами лежала их машина, к которой сейчас и спешил Айвэн. До цели оставалось метров сто, когда что-то вдруг треснуло, внедорожник на секунду окутался пламенем и прогремел взрыв. Наемник в ту же секунду повалился ничком, прикрыв голову руками. Обломки авто простучали по земле, и Айвэн встал, отряхиваясь. Артур готов был биться об заклад, что сейчас тот ругается, на чем свет стоит.

Глядя на наемника в светло-голубом джинсовом костюме и стильных сапогах-«казаках», вдыхая чад от горящего автомобиля, Артур ощутил дежавю. Он уже видел подобную картину, причем неоднократно. Правда, тогда он находился совсем не под Киевом, да и общая ситуация попроще как-то была. Привычные и понятные опасности – нож, пуля, тротил в тачке. Никаких тебе международных террористов, сумасшедших миллиардеров и странных хакеров. И ходить можно было, опасаясь только… Да ничего практически не опасаясь. А что самое главное – никаких мутантов и аномалий. Эх, ностальгия…

Наемник, ругаясь, рысцой вернулся назад.

– Это все ты, Артур, виноват. Скажи, ты просто и незаметно появляться умеешь? Или без этого всего не можешь уже? – Айвэн мотнул головой в сторону горящей техники и развороченного КПП.

– А я-то тут при чем? – искренне поразился Орлов.

– Карма у тебя такая, – покачал головой наемник. – Ладно, валим отсюда. Думаю, скоро тут станет весьма и весьма людно.

Артур был согласен с оценкой наемника. Бой на КПП, упавший вертолет… Вояки этого так не оставят.

– Погоди. А где… – Артур заозирался, но Стражей не увидел. Он-то думал, их наемник тоже вытащил.

– В лучшем из миров. – Айвэн сплюнул на землю. – Давай, хорош рассиживаться. Нас ждут великие дела.

Артур обреченно кивнул и поднялся на ноги.

Вдвоем, на смертельно опасной и совершенно незнакомой территории, без оружия и снаряжения, без какого-либо понимания, куда нужно идти. Что может быть лучше? Разве что военные на хвосте.

От КПП послышался шум моторов. Артур с Айвэном переглянулись и, не сговариваясь, рванули к ближайшим деревьям.

Забег на двести с лишним метров дался непросто.

– Надо сваливать отсюда поскорее. – Наемник стоял, уперев ладони в колени и пытаясь отдышаться. – Ты видел? Беспилотники подняли. Большая буча сейчас начнется.

– Она уже началась, – хмуро проговорил Артур. – Вот только чересчур спешить не надо. Не забыл, надеюсь, где находимся?

– Не забыл. – Лицо Айвэна стало угрюмым. – Спасибо тебе.

– На здоровье.

Минуту назад наемник, увидевший в небе беспилотный разведчик, зазевался и едва не влетел в зыбкое марево, колышущееся над травой. Артур чудом успел отпихнуть товарища в сторону. Это произвело впечатление на обоих, и теперь они старались двигаться осторожнее.

– Перекур. – Артур присел на корточки и принялся зашнуровывать кроссовки. Наемник попытался стереть грязь со своей совсем не подходящей для забегов по пересеченной местности обуви, но потом плюнул. Еще недавно безукоризненные, голубые с белыми проплешинами джинсы превратились в пародию на камуфляж, покрывшись зелеными и коричневыми пятнами – от травы и глины. Айвэн посмотрел на Артура, одетого в защитного цвета куртку и штаны, подумал и принялся равномерно размазывать грязь по джинсам. Закончив, стащил столь же бросающуюся в глаза куртку и стал возить ею по траве.

– «Вранглер», твою мать, за четыреста баксов, – бурчал он. – Артур, слышишь, ты мне опять денег должен. Я из-за тебя прикид фирмовый ушатал.

– Я тебя за собой не тащил, сам увязался. Так что не канючь. Ты мне, кстати, еще двести долларов торчишь, которые я на таможне тому гоблину сунул, который тебя завернуть хотел.

Наемник похлопал себя по карманам, достал бумажник, извлек из него две зеленые бумажки и сунул Артуру:

– На. Держи, кровопийца. Рубаху последнюю снимешь.

– Да иди ты, – только отмахнулся Орлов. – На кой ляд они мне здесь нужны? Вот выйдем – отдашь.

– Выйдем… – протянул Айвэн. – Кстати, о птичках. А что мы вообще теперь делать будем? Ты знаешь, куда нам идти? Обговаривал явки-пароли какие-то с кулхацкером этим?

– Да ничего я не обговаривал. – Артур сплюнул на землю. – Нас же эти двое довести должны были. У них связь была. Если б тачка не рванула – связались бы.

– Если б тачка не рванула – у нас бы шмотки были бы нормальные и оружие, – раздраженно проговорил наемник. – Я себя голым чувствую.

– Я тоже, – признался Артур.

Наемник решительно встал.

– Ладно. Идти надо. Потихоньку, не спеша, но удаляться отсюда. А то пролетит дрон, сканером мазнет да и влупит из всего имеющегося на всякий случай.

– Куда идти-то? Хоть бы карта была какая, что ли… Глупо это. Возвращаться надо и с хакером на связь выходить. Ну, или ждать, пока он выйдет. – Артур был настроен скептически.

– Как ты выйдешь? Здесь тебе не Рио. Знакомых нет на блоках. Денег не сунешь. Хорошо, если вообще к Периметру подойдешь.

– И что? На месте сидеть?

– Вперед двигать надо. Куда кривая вывезет. Здесь по идее предбанник пока, не Зона толком. Пройдем немного, осмотримся…

– И?.. – Артур смотрел на Айвэна с нескрываемым интересом.

– Ну и встретим кого, может…

Договорить наемник не успел.

– Встретили уже, – раздалось за спиной. – Подъем. Медленно, руки держим так, чтоб их видно было, резких движений не делаем. Поднимаемся, поворачиваемся и улыбаемся.

– Махать надо? – поинтересовался наемник.

– Чего? – В голосе неизвестного послышалось удивление.

– Ну, «улыбаемся и машем», не слышал, что ли? Фраза такая есть. Популярная. Из мультика.

– Так. У нас тут остряк. – Сзади послышался шорох, и на поляну вышел некто в черном кожаном плаще с капюшоном. За спиной – простой армейский вещмешок, в руках – обрез какой-то доисторической берданки. Судя по шевелению веток, в кустах остался кто-то еще. Рупь за сто, что этот кто-то держал их на мушке.

– Любишь пошутить? – Человек в плаще приблизился к наемнику. – Смешно тебе?

– Ну а что, плакать, что ли? – с искренним удивлением поинтересовался Айвэн.

– Ты гляди. Оптимист. – С этими словами человек взмахнул обрезом. Послышался звук удара. Наемник отшатнулся, сплюнул кровь из разбитых губ.

– Сделай так еще раз – и крепко пожалеешь, – прошипел Айвэн. И тут же заработал второй удар.

– Уже жалею, – хмыкнул «черный плащ». – Выходите, парни. Побеседуем с гостями.

На поляне появились еще двое. Артур окинул их взглядом. Разномастная одежда, смесь камуфляжа со спортивными костюмами, кроссовки. Старые стволы – у одного «калашников» с деревянным прикладом, у второго – не идентифицируемый дробовик. Охотничий. Какие-то бичи. Судя по поведению – совсем не дружелюбные. Мародеры, что ли? С такой снарягой эти парни не походили на покорителей Зоны. Впрочем, даже такая одежда и вооружение было лучше, чем у них с наемником.

– Вообще-то это вы к нам пришли. Так что гости – точно не мы здесь, – снова не сдержался наемник.

– Андрей, заткнись уже, – проговорил Артур.

– О! Здравомыслящий человек. Вы кто такие? Это из-за вас кипиш такой? – «Черный плащ» повернулся к Артуру.

– Не, мы не в курсе, мужики. Мы сюда сами случайно попали.

– Случайно? Через блокпост случайно прошли? – «Черный плащ» прищурился.

– Ну да. Получилось так. – Артур смотрел на наемника из-за плеча мародера. Глаза Айвэна горели нехорошим огнем. Он явно был очень зол. И понемногу смещался в сторону ближайшего к нему «лесного брата» – щуплого, похожего на крысу. Пользовался тем, что взгляды всех троих были обращены на Артура. Едва заметно наемник кивнул товарищу, и Артур принялся вдохновенно врать:

– Мы туристы вообще. Хотели Зону посмотреть. Нас сюда провели, а потом вдруг стрельба началась. Ну, наши проводники и свалили. Мы тут сами остались. Не знали, что и делать. Очень хорошо, что вас встретили. Знакомство началось не лучшим образом, но я думаю, мы все же сможем прийти к консенсусу, верно?

– Чего? – «Черный плащ» непонимающе сощурился.

– Ну, говорю, к соглашению придем. Вы нас отсюда выведете, а мы вам заплатим.

– А что, есть чем?

Артур внутренне усмехнулся, глядя, как все трое напряглись. Ну да, судя по всему, он угадал род деятельности «лесных братьев».

– Ну, конечно, есть! На той стороне в гостинице. С собой не тащили же, зачем нам здесь деньги?

Интерес троицы резко упал.

– Что, совсем пустые? – поинтересовался «черный плащ».

Артур лишь пожал плечами.

– Не, ну почему совсем? – удивленно спросил Айвэн, и внимание всех троих сразу же сосредоточилось на нем. Артур непонимающе глянул на наемника.

– Немного есть. Щас. – Рука Андрея нырнула в задний карман джинсов. – Блин. Да что ж он не вылезает никак?

«Черный плащ» почувствовал неладное и начал поднимать обрез, но было поздно. Айвэн рванул из кармана мультитул с выдвинутым штопором, качнулся вперед, хватая ближнего мародера за плечо, и с размаху всадил штопор ему в глаз.

Над поляной пронесся дикий вой, и тут же грохнул выстрел из двух стволов. «Черный плащ» выстрелил навскидку, но наемника уже не было на прежнем месте. Гладкие подошвы «казаков» скользнули по траве, Айвэн в подкате ударил второго мародера каблуками под колени. Артур не стал терять времени, прыгнул вперед и с разворота вбил локоть в почку неосторожно повернувшегося к нему спиной «черного плаща». Тот охнул от боли, Артур добавил ребром ладони по шее, и мародер упал на колени. Артур ногой отбросил пустой обрез в сторону.

К этому моменту Айвэн уже закончил с двумя другими мародерами. Один лежал с неестественно вывернутой шеей, второй подергивался, заливая кровью из перерезанного горла пожухлую траву. Наемник вытирал лезвие мультитула. Сложил нож, шагнул вперед и без замаха ударил «черного плаща» носком сапога в голову. Тот издал нечленораздельный звук и завалился набок.

– Я тебе говорил, что пожалеешь, – а ты не верил. Будешь умнее в следующий раз, – назидательно произнес наемник и сплюнул.

Глава 3 Напролом

Чернобыльская Зона Отчуждения. Территория базы Стражей.

– Вперед, чисто! – в динамиках шлема раздался голос Страйка.

Дым выскочил первым и тут же залег справа от двери. Глухо бумкнуло, земля ударила по ногам, и группа повалилась на пол.

– Нифига себе – чисто! – возмутился Комар.

– Нормально, – прогудел Страйк, выдергивая длинную острую щепку, застрявшую между сочленениями брони. – Вперед давайте. Время.

Бумкнуло еще два раза – нападающим ответили танки Стражей. Софт мысленно поблагодарил разработчиков акустики шлема – она успешно погасила звуки выстрелов. Не будь шлемов – уже орали бы, пытаясь перекричать шум боя.

– За мной! – скомандовал Дым, отбегая к стене большого ангара. Табличка с кривой надписью «Арена» от взрывной волны покосилась и висела на одном шурупе.

– Вот козлы! Раздолбают же базу! – пробурчал Комар.

– Не раздолбают. Сейчас вояки подтянутся и этих идиотов с говном смешают. А наши помогут. Все, хватит базарить. Валим!

Отряд перебежками, страхуя друг друга, переместился к дальнему концу ангара. Страйк оставил свою позицию и неожиданно легко догнал их. Массивная броня была тяжелой и неуклюжей только с виду. На деле же синтетические композитные материалы были минимум в два раза легче металла, а улучшенный экзоскелет при движении не издавал ни звука.

– Нам вот сюда? – Дым ткнул пальцем в свой коммуникатор, и на забралах шлемов проявилась трехмерная карта базы. – С этой стороны у этих чертей техники нет, но, скорее всего, есть пехота. Грузимся в транспорт и прорываемся.

– Транспорт? – Софт, забыв, что шлем скрывает мимику, вскинул брови. – Что за транспорт?

– Увидишь. – По голосу было слышно, что Дым усмехается.

Страж дождался, пока танки сделают еще по выстрелу, и махнул рукой:

– Пошли!

Дым бежал первым, за ним – Комар. Софт двигался третьим, Страйк и Хруст прикрывали товарищей. Вот штурмовик квада поднялся, вскинул пулемет и выпустил несколько коротких очередей. Ответкой над головой Страйка срезало несколько веток. Хруст, до этого сосредоточенно целившийся, положив винтовку на плечо товарищу, выбрал слабину спуска. Дуло «СВУ» полыхнуло вспышкой, стрельба с той стороны прекратилась. Софту надоела нереалистичность происходящего – он будто смотрел кино с приглушенным звуком. Хакер вырубил шумоподавление. И тут же под шлем ворвались звуки боя.

Откуда-то из-за периметра базы непрерывно молотили тяжелые пулеметы, установленные на БМД. Периодически грохотали пушки танков – это уже с территории базы. Звуки легкой стрелковки тонули в канонаде мощных собратьев и были различимы только в паузах между выстрелами «тяжеловесов». Что-то бумкнуло вдалеке, раздался свист, и Софт нырнул за угол.

– Мина! – гаркнул он в микрофон.

Бойцы квада моментально залегли. Мина разорвалась где-то совсем недалеко, по шлему пробарабанили комья земли, а по голени, защищенной костюмом, прилетел кусок кирпича. Софт зашипел от боли и вскочил на ноги.

– Вперед, не останавливаемся! – Благодаря рации Дыму не пришлось надрывать горло, и Софт еще раз похвалил конструкторов, предусмотрительного Антея, ну и себя немного.

Через пять минут бешеного паркура по простреливаемой со всех сторон промзоне отряд укрылся за стеной полуразваленного цеха.

– Комар, Хруст! Вперед, за техникой! Мы пока тут присмотрим. – Дым бросил Комару ключи от машины. Софт только присвистнул, увидев на брелке логотип «АвтоВАЗа».

– Эй, мы же не на «Приоре» поедем?

– Ага. На ней. На заниженной. «Седан-баклажан» включим – и попрем под музычку. Все мутанты разбегутся.

– Чего включим? – переспросил Софт.

– Не обращай внимания.

За стеной взревел мотор, и из цеха, ломая мощным «кенгурятником» трухлявые доски старых деревянных ворот, выскочила красная «Нива».

– Фига се вы раритет откопали… – восхищенно присвистнул Софт.

– А то! – гордо поднял палец вверх Дым.

Машина явно была доведена до ума местными умельцами. Высокий клиренс, стекла отсутствуют. Вместо них – стальные пластины, приваренные к стойкам под углом. Из-под капота – шноркель, выведенный на крышу. Усиленные бамперы, мощный отбойник…

– И не жалко такую красоту-то? – пробормотал хакер.

– Еще сделаем, – фыркнул Дым.

– Ну чего замерли? – под шлемом раздался голос Комара. – Грузимся!

Отряд бросился к машине.

Хруст был уже внутри, возился с крышкой грубо прорезанного люка.

– Софт, давай назад! – скомандовал Дым, откидывая переднее сиденье. Хакер свел плечи и протиснулся внутрь. Дым сел впереди, выставив ствол автомата между пластин. Хруст откинул, наконец, люк и, вытянув вверх винтовку, замер в проеме.

– Э! – До Софта только дошло, что в машине осталось совсем немного места. – А здоровяка куда?

– За меня не переживай, – прогудел в наушниках Страйк. Задняя дверь поднялась вверх, пулеметчик оставил оружие болтаться на ремне и взялся за нее обеими руками. Чуть слышно загудели сервоприводы, жалобно застонал рвущийся металл, и дверь улетела куда-то в сторону.

– Во. Нормально. – Машина качнулась – это Страйк забрался в багажник. Повозился, устраиваясь поудобнее, в итоге уселся спиной к сиденью и поставил ноги на задний бампер. Пулемет Страж пристроил на коленях.

– Все разместились? Погнали! – Комар выжал газ, переключил передачу, и машина сорвалась с места.

Софт невольно ойкнул, когда «Нива» ринулась в узкое пространство между стеной цеха и бетонным забором.

– А там есть хоть дорога? – вскрикнул он.

– Все там есть, расслабься и получай удовольствие, – гыгыкнул довольный Дым.

Обдирая краску с бортов, машина выскочила на оперативный простор. И тут же сверху раздался выстрел.

– Минус один, – доложил Хруст.

– Молодчага, – похвалил бойца Дым. – Комар, давай на Дикие. Оттуда вырулим, тачку приткнем где-то и почешем.

– Принял.

Изначально Софт собирался взять на себя один из секторов, но быстро понял, что при такой тряске целиться и эффективно стрелять у него не получится. Ревя движком, «Нива» закладывала лихие виражи, объезжая кучи мусора и строительного хлама. Впереди показались бетонные блоки, уложенные штабелем, а за ними – металлические ворота, ведущие на Дикие Территории. Стражи, засевшие за блоками, увлеченно стреляли через дыры в заборе. Услышав рев мотора, бойцы моментально повернулись в сторону автомобиля, вскидывая оружие.

– Твою мать, – пробормотал Дым, потом откинул забрало шлема так, чтобы было видно лицо, и распахнул дверь, высовываясь из нее. – Все в порядке! Свои! Приказ Антея! – заорал он, пытаясь перекричать мотор. Получилось.

Бойцы приветственно подняли стволы, когда машина проскочила мимо них.

– Держитесь! – крикнул Комар, а в следующий момент «Нива» протаранила ворота.

Софта бросило вперед, он стукнулся шлемом о наколенник торчащего в люке Хруста и выругался. Мощный отбойник вышиб прогнившие металлические створки наружу, автомобиль перевалился через них и, не снижая скорости, рванулся вперед. И в ту же секунду по машине забарабанили пули.

– Черт! Больно же! – вскрикнул Дым, когда одна из пуль пробила консоль и на излете ударила по броне костюма. Страж попытался прицелиться, понял, что на ходу этого сделать не получится, и открыл огонь наобум.

– Получайте, козлы! – Страж потянулся и поднял автомат Комара, сосредоточившегося на дороге. Теперь он вел огонь с двух рук. Над головой захлопали выстрелы «СВУ», а потом Хруст свалился из люка вниз.

– Жарко там, – выдохнул боец.

– Надо было мне в люк вылезать! – прогудел Страйк.

– Ты бы не пролез! – парировал снайпер.

Софт, наконец, смог высунуть автомат в щель между пластинами и открыл огонь.

Если бы нападающие готовились к подобному сценарию – они бы изрешетили машину, как только она выкатилась из ворот. Но они подобного трюка не ждали. Ревущий двигателем красный доисторический внедорожник с ведущим огонь из всех стволов экипажем – этот образчик психической атаки можно было заносить в учебники военного дела. И нападающие дрогнули. Интенсивность огня упала, а когда Комар, крутанув руль, завернул в переулок и голос подал пулемет Страйка, наконец-то нашедшего себе цели, – стихла окончательно. Машина походя вышибла еще одни ворота, на этот раз – деревянные, и оказалась вне зоны поражения.

– Есть! – довольно констатировал Дым.

– Погоди «естькать», – обломал его душевный порыв Страйк. – Вот выедем – тогда и будешь. И то – лучше не надо.

Комар здорово сбросил скорость. Огромная промзона, называемая Дикими Территориями, всегда славилась большим количеством аномалий, а в сырых, затопленных подвалах нередко находили пристанище болотные твари. И если мутантов сейчас можно было не бояться, то риск влететь в аномалию был велик, даже учитывая проекции с детектора, в режиме дополненной реальности отображающиеся перед глазами водителя.

– Парни, а нафига вам этот динозавр в Зоне? – поинтересовался Софт, имея в виду «Ниву».

– А от нечего делать. Мужики нашли машину в гараже, ну и в свободное время поизгалялись над ней. Видишь – пригодилась.

– Ну да.

– Какие дальнейшие планы? – Дым обернулся к Софту. Хакер посерьезнел.

– Нужно узнать, что случилось со Стрижом и где Артур с Айвэном. Надо забрать у них жесткий диск, а потом… Потом мне нужен будет нормальный выход в Сеть. Так-то я приблизительно прикинул варианты, но загадывать не хочу пока.

– Ага, понял. – Дым кивнул. – Ну, значит, в лагерь двинем. Бродяги знать что-то по-любому должны.

– Я пока запрос на форум кину. Там сейчас много народа сидит, наверное. Может, кто видел чего, – пожал плечами Софт.

– Только ты аккуратнее. Не пали контору… – предостерег Дым.

– Да кого учишь-то, салага? – беззлобно откликнулся хакер, стуча по сенсорному экрану коммуникатора.

– Почти прибыли, парни! – радостно провозгласил Комар. И в этот момент раздался глухой удар, а вслед за ним – страшный скрежет. Автомобиль дернулся, и двигатель заглох.

– Все из машины! – Комар рванул руль в сторону, «Нива» прошла юзом по щебенке, опасно покачнувшись, и замерла.

* * *

Чернобыльская Зона Отчуждения. Окрестности базы Стражей.

– Нифига себе. – Кот отложил навороченный электронный бинокль, в который наблюдал за светопреставлением, разыгрывающимся неподалеку, и покачал головой. – Вот это шоу… Чистый Голливуд. Бюджет даже представить страшно.

В каком-то километре от него базу Стражей обрабатывали из всего, что удалось вытащить из воинской части за Периметром. Гавкали пушки БМП, стучали пулеметы бронетранспортеров, свистели в воздухе мины, выпущенные из легких минометов.

Стражи оказались тоже не лыком шиты. Время от времени солидно бумкало что-то, на слух подозрительно напоминающее танковое орудие. А слуху своему Кот привык доверять.

Шум сзади он скорее почувствовал, чем услышал. Кот неуловимым движением перетек в другую позу. В плечо, как влитой, уперся приклад возникшего будто из ниоткуда «винтореза».

В окуляре прицела возникла приближенная оптикой, покрытая бородавками и жесткой щетиной, огромная спина, вся в язвах и проплешинах.

Кабан. Как есть кабан, вот только… Стремный какой-то. Раза в полтора больше племенного хряка, ставшего, наверное, самым ярким и одновременно самым жутким воспоминанием его детства. Сталкиваться с таким на узкой тропинке не хотелось. Хотя на широкой дороге – тоже. Глядя на эту тушу, Кот засомневался, что дозвуковые бронебойные боеприпасы ее остановят. Даже проверять не хотелось. И потому, когда свин степенно потрюхал в противоположном направлении, Кот выдохнул с облегчением. Зябко поежившись, он начал собирать снаряжение. Поправил небольшой штурмовой рюкзак под накидкой, вложил бинокль в специальный карман на груди и, расправив маскировочные полосы осеннего «Лешего», сверился с компасом, встроенным в многофункциональные часы. Глянул на небо, скривился от близости его свинцовой тяжести и двинулся к следующей позиции. Именно туда должны выйти его «клиенты», согласно полученной информации. И это будет скоро.

Он шел аккуратно, внимательно вслушиваясь в звуки, издаваемые наушником в левом ухе. Вернее – в их отсутствие. То, что звуков не было, – это хорошо. Это значит, что путь чист. А вот если застрекочет или защелкает – значит, где-то рядом одна из дьявольских ловушек, чье существование опровергает все известные человеку законы физики. Но пока было тихо.

Несмотря на то что в Зоне Кот был первый (и, как он надеялся, последний) раз, знакомиться с местными достопримечательностями ему не хотелось. Он вдоволь насмотрелся на них еще там, в учебном классе, когда получал задание. Не самая приятная картина даже для высококвалифицированного и опытного убийцы, которым, по сути, он и был. Правда, сам Кот эту формулировку не любил и предпочитал называть себя специалистом по решению неоднозначных вопросов. Вот как раз такой вопрос ему сейчас и предстояло решить. Неоднозначный.

Он уже успел занять позицию и даже сделать несколько глотков воды из трубки гидратора, когда в картине боя появился новый штрих. Часть деревянного забора, ограждавшего примыкающую к базе территорию, рухнула, и сквозь проем на убитую бетонку выскочила красная «Нива». Не став доставать бинокль, Кот приник к окуляру прицела и удовлетворенно кивнул. Все идет по плану.

Рядом с водителем автомобиля сидела «Цель номер четыре» – человек, которого Коту вменялось убить, если позволят обстоятельства. Но так, особо не напрягаясь в случае проблем. Не главный клиент, можно и в живых оставить, и даже сумма гонорара не особо убавится. А вот за ним…

Да, это была «Цель номер один», условное имя – Хакер. Тот, за кем Кот сюда и пришел. Если бы в задачу входило рядовое убийство Хакера, Кот уже через несколько секунд закончил бы ее выполнение. Но убивать «клиента» не требовалось. По крайней мере – пока. Его следовало захватить. Но позже, много позже. А до того времени нужно было лишь проследить за ним. И даже помочь остаться в живых в случае необходимости.

Но легко сказать «проследить». Сделать это, когда заказ обладает транспортом, а исполнитель – нет, несколько проблематично. И шансы нужно уравнять.

Дуло «винтореза» опустилось, сместилось левее, сопровождая цель, и практически бесшумно плюнуло смертью. Дозвуковая бронебойная пуля, сконструированная с расчетом на поражение целей, укрывающихся за легкой броней, легко прошила жесть корпуса и ударила в двигатель. Раздался хлопок и скрежет, из-под капота автомобиля ударила струя пара, и машина, сорвавшись в занос и пройдя пару метров юзом, остановилась. Как Кот и ожидал – пассажиры и водитель спешно покинули салон. Киллер впился взглядом в лица выскочивших с заднего сиденья прямо через багажник и покачал головой.

Идеальным вариантом было бы, если б внутри вместе с Хакером оказались цели номер два и три, необходимые для успешного выполнения задания. Но что-то, видать, пошло не так. Тех двоих пока нет. Ладно. Спешить пока некуда. Глядишь, подтянутся.

Вооруженный до зубов квартет засел за авто, пытаясь высмотреть неведомого стрелка. Кот улыбнулся. Если бы он хотел их убить – все четверо уже были бы трупами. С другой стороны – а что еще делать на голом пустыре, когда где-то зашкерился неведомый снайпер? Правильно, только за машиной и прятаться.

Пока засевшая за «Нивой» группа Хакера поняла, что прямо сейчас их убивать никто не будет, прошло несколько минут. По истечении которых они, пятясь и прикрывая друг друга, двинулись к забору промышленной зоны, маячившему левее того места, откуда они так лихо выскочили на машине.

Кот достал коммуникатор и отправил сообщение командиру основной группы, обозначив направление, в котором уходит он сам. Встал, поправил «Лешего» и начал понемногу смещаться вдоль кромки зарослей. Теперь главное – не потерять группу и дождаться появления остальных персонажей драмы. А он уж разыграет ее по собственному сценарию.

* * *

Чернобыльская Зона Отчуждения. Окрестности Периметра.

– Ну что, теперь побеседуем? – Айвэн хищно оскалился и потянул из ножен, еще несколько минут назад принадлежавших одному из бандитов, здоровенный тесак. Глянул на лезвие, покрытое буроватыми пятнами, провел большим пальцем по заусенцу на клинке и расстроенно покачал головой. – Вы чего тут, за оружием совсем не смотрите?

Бывший «черный плащ» угрюмо молчал. Бывший – потому что его плащ перекочевал к наемнику. Как и камуфляжные штаны, и берцы одного из бандитов. Сам предводитель преступников сидел у дерева, стянутый брючными ремнями.

– Давай рассказывай. Кто такой и почему на туристов невинных прыгаешь с берданкой своей? Хотя не рассказывай. И так все понятно. Смарт есть?

– Чего? – подал голос бандит. – Какой еще смарт?

– Ну, смартфон. Или планшет. С чем вы тут ходите?

– С коммуникаторами, – презрительно хмыкнул допрашиваемый. – Ходят. Некоторые. Мы – не ходим.

– Чего не ходите? Пользоваться не умеете? – поддел Айвэн.

– На хрена? Чтобы по сетке вычислить могли? – искренне не понял бандит. – Пусть кретины платят за сетку эту. А потом кто больше заплатит – тому инфу и сольют всю.

– Да ты сторонник теории заговоров… – протянул Айвэн. – На мобильнике фронтальную камеру не заклеиваешь?

– Хватит терять время, – сухо оборвал наемника Артур. – Здесь нет Интернета. Здесь местная Сеть, которую поднял какой-то умелец. Подозреваю, что мы с ним знакомы. Здешние сталкеры платят за доступ к сетке и внутреннему форуму.

– Суровая украинская Зона… – протянул наемник.

– Да, это тебе не Бразилия. – Артур сделал два шага и резко ударил бандита ногой по ребрам. – Нужен доступ в сетку. У тебя его нет, понял уже. Где взять?

Бандит пытался вдохнуть. Получалось плохо. Молчаливый и хмурый Артур со шрамом во все лицо пугал его намного больше смешливого Айвэна.

– В лагере. Или у торговца.

– Идти далеко?

Бандит притих, будто прикидывая.

– Часа четыре – при нормальном раскладе.

– А до базы Стражей?

Бандит вытаращился на Артура. Он уже давно понял, что совершил самую большую ошибку в своей жизни, выскочив на «сладких» туристов. Знал бы – стороной обошел. А сейчас он еще сильнее убедился в их крутости.

– Часа полтора-два.

– Знаешь, как идти?

Бандит кивнул.

– Значит, туда и поведешь.

Айвэн недоуменно взглянул на Артура. Тот лишь мотнул головой – отойдем, мол.

– Ты собрался болвана этого с собой тащить? – спросил наемник, когда они отошли в сторону.

– А какие варианты? – Артур сплюнул на землю. – Это в Рио ты был как рыба в воде. Здесь ты, к сожалению, бесполезен. А этот придурок как минимум знает, куда идти.

– Угу. – Айвэн хмыкнул. – И заведет нас к своим корешам.

– Ну, мы тоже вроде не вчера родились, да? Дадим понять парню, что в случае чего первым трупом станет его труп. Не тот человек это, чтобы в Сусанина играть. Уж поверь.

– Ладно. Фиг с ним. Назад точно выйти не проще будет. Там уже землю носом роют.

Артур кивнул. Военные наверняка уже и до вертолета добрались. И на КПП разрушенном движуха вовсю. Чем дольше они тут сидят – тем больше рискуют.

– Хорошо, пошли.

Они вернулись к пленнику. Тот сидел спокойно, не дергался. Понимал, что сбежать просто так не получится? Или на что-то рассчитывал?

– Тебя как звать-то? – наклонился над бандитом наемник.

– Рвач, – ответил тот.

– Ха! Говорящее имечко. Ну, нарвался, че. Слушай, в общем, Рвач. Нам нужно попасть на базу Стражей. И ты нас туда отведешь. Без подлянок. Дойдем – отпустим. Будешь дергаться – завалим, как завалили твоих подельников. Вкурил?

– Вкурил, – угрюмо буркнул тот.

– Ну вот и молодец. Давай собираться.

Айвэн подошел к кучке добра, которое он вытрусил из карманов и вещмешков мародеров, и принялся экипироваться. Повесил на пояс ножны с устрашающего вида ножом, подобрал «ПМ», валяющийся тут же. Поискал кобуру, но не нашел. Выругался и сунул пистолет в карман плаща.

Артур взял себе «АК», чем вызвал недовольство наемника. Тот побурчал что-то себе под нос, в итоге забрал и дробовик, и обрез Рвача. Дробовик повесил за спину, обрез отложил пока в сторону. Из чьего-то мешка достал моток капронового шнура и начал с ним что-то мудрить. Сложил шнур вдвое, сделал скользящую петлю на конце, остатки обрезал ножом.

– Поводок для нашего друга готов, – улыбнулся наемник.

– Старые навыки воскрешаешь? – спросил Артур, явно имея в виду тот период из жизни товарища, когда Андрей сторожил рабов на кокаиновых плантациях.

– Не завидуй, – фыркнул тот и направился к Рвачу. – Подстрахуй лучше. Э, гопота! Подъем, раз-два! – Свои слова наемник подкрепил пинком. Рвач тяжело встал. Айвэн накинул петлю ему на шею, подтянул, довязал какой-то узел и освободил бандиту руки. – В общем, запоминай. Идешь в пяти метрах впереди нас. На то, чтобы дернуться в сторону, подойти, подпрыгнуть на месте, – спрашиваешь разрешения. Усек?

– Усек, – мрачно ответил бандит.

– Ну и молодец.

Айвэн намотал конец шнура на руку, поднял воротник плаща, положил обрез на плечо и повернулся к Артуру:

– Сфоткай, а?

– Да иди ты, – огрызнулся тот, проверяя автомат.

– Да ну что тебе, сложно, что ли? Ну сфоткай! Я прям как персонаж этой, как его… «Дороги ярости», во! Помнишь, фильм такой был, старый, про Безумного Макса?

– Про Безумного Макса было всего три фильма, – механически ответил Артур. – А «Дорога ярости» – нарезка эффектов, видеоряд про какого-то дерганого идиота, косящего под Макса.

– Да ладно! – Айвэн скривился. – Харди – обалденный Макс!

– Макс – только один, – назидательно произнес Артур. – И это – Мэл Гибсон. А Харди твой – кретин в маске.

– Ой, да что ты понимаешь! – фыркнул Айвэн и дернул поводок, заставив Рвача зашипеть, когда петля стянула его горло. – Че уши развесил? Веди давай!

Глава 4 Почем эта рыба?

Чернобыльская Зона Отчуждения. Дорога к базе Стражей.

– Вот скажи мне, Рвач. Почему вы такие болваны, что ходите по Зоне без воды? – поинтересовался наемник у невольного проводника.

– Потому что мы ее выпили, – пробурчал тот.

– Могли бы и оставить немного. – Айвэн говорил шутливым тоном, но Артур видел, что наемник злится. Немудрено. Сегодняшний день пошел немного не так, как планировалось. Сейчас они должны были сидеть у Стражей на базе, попивать чай, а то и чего покрепче, и слушать Софта, который рассказывал бы, из-за чего завертелась вся эта катавасия, а вместо этого они прорывались через горящий пропускной пункт, играли в догонялки с вертолетом и дрались с бандитами. И – как апофеоз – плелись по Зоне с предводителем этих бандитов на поводке, изнывая от жажды. Да и жрать тоже хотелось.

– Сколько идти еще? – спросил Артур.

– Не больше часа.

– Ты же говорил, что дорога займет четыре часа. Мы не так долго идем.

– Повезло, – пожал плечами Рвач.

– Что значит «повезло»? Путь короче стал?

Бандит остановился и повернулся к Айвэну:

– То значит, пижон долбаный, что здесь расстояние измеряется не километрами. Дошло?

Лицо наемника перекосило, и он вскинул обрез.

– Эй! Ты чего? Что я такого сказал? – заголосил пленник.

– Ложись! – Артур и Айвэн рявкнули в два голоса.

Рвача не пришлось просить два раза.

Короткая очередь из «калашникова» и дуплет из обреза слились в один звук, который заглушил дикий визг чего-то, больше всего похожего на колышущееся желе. Из желе торчало несколько конечностей, заканчивающихся внушительными хитиновыми когтями. Бесформенная масса колыхнулась и скрылась за земляным бугром.

Артур не стал ждать, пока наемник перебросит со спины дробовик, а метнулся вперед, стремясь оказаться между неизвестным монстром и Рвачом. Как бы они не относились к бандиту – но только он знает, куда идти. И как идти – тоже. Потому что навыки, полученные Андреем в Рио-Зоне, здесь не работали. Артур понял это по выражению лица наемника, когда бандит обходил аномалии. В Рио было проще: почти все искажения пространства имели легко различимые визуально границы. Ну, может, не почти все, но большинство – точно. Здесь же все как-то сложнее. Скорее всего, дело в том, что эта Зона – старше. Ну и Всплески, постоянно меняющие аномальные земли и их обитателей, тоже вкладывали свою лепту. Как бы то ни было – без Рвача они вряд ли так далеко зашли бы. Оставалось лишь надеяться, что до него самого это еще не дошло. В противном случае ему останется лишь завести двух недалеких туристов в какую-нибудь ловушку и насладиться сценой их гибели.

Колышущаяся масса мелькнула в густой траве, и Артур немедленно высадил две короткие очереди в мутанта. Тот снова заверещал и унесся прочь, треща сминаемыми кустами.

Рвач поднялся с земли, отряхивая со штанов липкую грязь.

– Я сейчас вам спасибо сказать должен, что ли? – скривился бандит.

– Мне твое спасибо до задницы, – не замедлил заверить Рвача наемник.

– Ну и хорошо, – буркнул мародер.

– Что это было? – Артур все еще целился в ту сторону, куда убежал мутант.

– Плоть, – пожал плечами Рвач. – Не самая опасная тварь, но и не безобидная. Трусливая. Не вернется уже.

– Это хорошо. Потому что если вернется – обедать ей придется тобой.

Бандит хмыкнул.

– Ладно, двигай давай, пока на звук еще кто не подтянулся. – Наемник перезарядил обрез и подозрительно осмотрел близлежащие кусты. Не выдержав, он спросил: – А мы специально по буеракам этим идем? Другой дороги нет? Нормальной чтоб?

Бандит остановился и глянул на Айвэна как на идиота:

– Ты откуда такой свалился вообще? Здесь не ходят по дороге. Нет, ну если хочешь пулю поймать – то вперед, бетонок хватает. Иди, кто держит? Только плащ мне верни. Тебе он все равно не понадобится.

– Успокойтесь, – вмешался Артур, заметив, что наемник готов преподать бандиту урок вежливости, после которого тот наверняка некоторое время ходить не сможет. – Хватит собачиться. Андрей, держи себя в руках. А ты, – он повернулся к Рвачу, – не провоцируй. Этот парень – псих. Так отделает, если выведешь его из себя, – мама родная не узнает. Пошли.

– А ты чего раскомандовался? – взвился наемник.

– Андрей, заткнись. Пожалуйста, – устало произнес Артур. – Давайте пойдем уже.

Чернобыльская Зона Отчуждения резко отличалась от Рио-Зоны. Никаких ярких красок. Никакой буйной растительности. Никакого солнца – ни красного, ни зеленого, ни двуцветного. Только низкое свинцовое небо над головой, редкие кусты да унылые деревья. И – следы пребывания человека. Не так много, как в Рио, где стояли нетронутыми целые коттеджные поселки. Но даже эта малость навевала смертельную тоску.

Автобусная остановка, нелепым артхаусным памятником застывшая у затянутой травой-вьюном разбитой бетонки. Ржавый остов легковушки, непонятно как оказавшийся в окружении вывернутых тонких берез. Останки вертолета, скелетом динозавра поднимающиеся из пожухлой травы, уныло шелестящей на ветру. Иногда деревья расступались, и на горизонте можно было увидеть скопление домов – Припять. Мертвый город, в котором до первой катастрофы жили работники ЧАЭС. Где-то в той же стороне виднелась знаменитая труба Саркофага, ставшая неофициальным символом Чернобыльской Аномальной Зоны.

В Рио было страшно. Приходилось постоянно ждать нападения, ловушки, какой-то подлянки. Здесь же, помимо этого, было что-то еще. Сама атмосфера была совсем другой. Цепляла какие-то самые депрессивные, самые печальные струны души и исполняла на них виртуозное соло. Да так, что хотелось выть. Или вскрыть себе вены осколком бутылки, хрустнувшим под подошвой кроссовки. Или разбить кому-нибудь рожу. Например – Рвачу.

– Выпить хочется, – вдруг пожаловался Айвэн.

Артур лишь пожал плечами, поддел носком кроссовки разбитую темную бутылку и отбросил ее в сторону.

– Добро пожаловать домой, мэн. В этих широтах всегда выпить хочется. Забытое чувство. Ностальгия, что ли?

Они шли уже часа полтора. Продирались через кусты, обходили подозрительные участки. Иногда, повинуясь команде Рвача, замирали и пережидали в тени деревьев. Пару раз бандиту что-то не нравилось, и они закладывали большой крюк. Айвэн недовольно бурчал себе под нос и подозрительно поглядывал на пленника. Артур устал. Слишком много за сегодня навалилось. Одно дело – если бы он был готов к этому, и другое – когда все внезапно пошло кувырком. Впрочем, как всегда.

Под ногой снова хрустнуло. Артур опустил глаза – среди коричневого стеклянного крошева на крупном осколке виднелся остаток светлой этикетки. «Бiле нефiльтр…» Опять? Чернигов-то недалеко, но вряд ли сюда доезжают торговые представители пивного бренда, чтобы взять заказ в местных барах.

Он поднял голову и огляделся. Ну, точно же! Вон погнутая береза с интересно скрученными ветками. Чуть дальше – запоминающийся пригорок с белым камнем на вершине. И просека вправо уходит. Да они тут уже были!

Артур прицелился в Рвача и скомандовал:

– На месте стой, раз-два!

Айвэн непонимающе глянул на товарища, но остановился. Поводок натянулся, Рвач прошипел что-то нечленораздельное, схватившись за шею, и повернулся к ведомым.

– Чего случилось?

– Это я у тебя спросить хотел, – прищурился Артур. – Ты чего, сука такая, делаешь?

– Чего? Что не так? – Бандит удивился вполне искренне, и Артур даже засомневался. Но стоило лишь оглянуться, как подозрения только усилились.

– Мы тут уже были. И кажется мне – не один раз. Ты нас чего, кругами водишь?

Рвач посмотрел по сторонам и сплюнул на землю.

– Ты спал-то давно? Может, отдохнуть надо? Не были мы здесь. Что я, совсем лох, что ли? Или ты думаешь, мне с вами тут в жилу блуждать? Доведу, как договаривались, и свалю.

Артура и правда порядком клонило в сон. Веки будто с каждой секундой тяжелели. Привал, может, устроить? Привязать Рвача к дереву, а самим вздремнуть по очереди, хотя бы по часику? Уж слишком спать хочется.

– Сколько еще идти? – спросил наемник. Артур посмотрел на него – Айвэн тоже выглядел каким-то… рассеянным, что ли?

– Чем дольше втыкаем тут – тем дольше идти! – огрызнулся бандит.

– Смотри, Рвач, – процедил Артур. – Не шути. А то раньше времени расстанемся.

Тот лишь скорчил гримасу.

– Ладно, пошли, – скомандовал наемник. – Устал я тут бродить, если честно.

Бандит молча повернулся и пошел дальше.

– Слышишь, Рвач. – Айвэну ужасно хотелось спать, и потому он решил хотя бы поговорить. Да и информация лишней не бывает. А вопросов-то хватало. – А почему у вас детекторов нет?

– Каких? – бросил бандит через плечо.

– Ну аномалии чтобы находить. И гаек я у тебя не заметил. Как вы ходите тут?

– Мы туда, где аномалии, не лезем. Их по краям Зоны нет почти. Все, что есть, и без детектора найти можно. Дорогой он. Ни к чему. Туда, где он нужен, ходить – себе дороже.

– С краешка шакалите, значит, да? – осклабился Артур. – Спокойный бизнес. Трудяга возвращается из Зоны, хабар несет. Периметр видит, расслабляется. А тут вы, трое из ларца, охреневшие мальца. Сколько на вас душ-то загубленных, а, убивец?

– Не меньше, чем на вас, судя по тому, как кореш твой пацанов разделал, – зло парировал Рвач.

– Ты мне поговори еще… – начал было Артур, но осекся. Под подошвой хрустнуло. Разбитая темная бутылка. – Ну, все, Рвач. Труба тебе. – Он вскинул автомат.

– Эй, ты чего? – Наемник непонимающе глядел на напарника, не выпуская, впрочем, бандита из виду.

– Эта тварь нас кругами водит! Смотри!

Артур наклонился и поднял с земли крупный осколок с выцветшей этикеткой.

– Я на него третий раз уже наступаю! А вон – пригорок с белым камнем. Я его тоже не первый раз вижу. И береза вон запоминающаяся.

– Ты че творишь, падла? – Айвэн повернулся к бандиту. В руке его блеснул нож. Однако Артуру показалось, что страх, отчетливо проступивший на лице Рвача, был связан с чем-то совсем другим.

– Ты уверен, что третий раз? – Он уставился на Артура. – Точно?

– Ну да. – Тот аж растерялся немного.

– Ну все, – как-то обреченно выдохнул бандит. – Приплыли.

– Чего «все»? Куда приплыли? – повысил голос наемник. – По-человечески объясни.

– Это мутант. Телепат, чтоб его, суку, в «воронке» разорвало. Это он, падла, мутит. Хреново на душе, говоришь? – Бандит повернулся к наемнику. – Выпить хочется?

– Как будто хомячка любимого похоронил.

– Тебе тоже? – Рвач обращался теперь к Артуру.

– Как давит что-то, – признался тот.

– Труба, – выдохнул Рвач. И вдруг скомандовал: – По сторонам смотрите! Только так, как бы искоса. Эта тварь людям глаза отводит. На него если прямо смотреть – не увидишь.

– Че-то мне кажется, что это ты мутишь, а не мутант, – скаламбурил Айвэн. – А если тебе палец на руке отрезать – пройдет морок?

– Да не я это, не я! – Бандит почти взвизгнул. – Дай ствол, а? – Он умоляюще посмотрел на наемника. – У тебя ж два. Дай!

– Кхм… – Айвэна аж перекосило от такой наглости. – А больше тебе ничего не хочется? Ты гляди, красавчик. Ствол ему. Может, мне вместо тебя еще петлю надеть и тебе поводок дать?

– Чем опасен телепат твой этот? – Артуру казалось, что бандит не врет.

– Голову дурит. Будет кругами водить, пока не упадем от усталости или с ума не сойдем. Ну или пока он удобный момент не выберет. А потом – сожрет нафиг.

– На кого похож?

– На человека. Только башка большая и пасть огромная. Ну, говорят так. Сам не видел.

– А ты почему не чувствуешь ничего? Ты ж бывалый! – с подозрением спросил Артур.

– Да не знаю я! – взвизгнул Рвач. – Без понятия! Может, ему сил не хватает на всех троих!

Артура стало пробирать. Понемногу он сместился ближе к наемнику, стараясь держаться подальше от бандита, чтобы исключить вероятность того, что Рвач попытается завладеть оружием. Он огляделся.

Вокруг – только хмурые деревья с пожелтевшей, свернувшейся листвой. Темным тоннелем уходит вглубь просека. За спиной – чертов пригорок. Впереди – кусты. Ему кажется, или тени стали длиннее? Сколько они так ходят уже кругами? Час? Два? Или больше? Сколько времени им дурит башку мутант?

Справа послышался шорох. Артур резко развернулся, вскидывая автомат. Ничего. И даже ветки не шевелятся. Он быстро оглянулся назад.

Айвэн сбросил с плеча дробовик и вжал приклад в плечо. Он, как и Артур, водил стволом из стороны в сторону. Рвач, свернувшись клубком, тихо скулил, прислонившись к стволу дерева. Ого, как его накрыло! Точно не играет, не придуривается. Снова шорох. Слева. Артур резко разворачивается. Ничего. Да твою мать же! Где эта тварь? Давай, иди сюда, ублюдок! Покажись дяде. Давай же…

– Эй, ты чего? Как тебя, Артур! Берегись! – удивленный голос Рвача заставил его обернуться. Он успел как раз вовремя, чтобы увидеть, как Айвэн с перекошенным лицом поднимает дробовик.

– Э, тихо! – Артур бросил взгляд назад, чтобы убедиться, что у него за спиной никого нет. Что наемник целится именно в него.

Так и есть. Никого. Он снова повернулся к товарищу. Ствол смотрел ему прямо в голову. Артур увидел неестественно расширившиеся зрачки, каплю пота, сбегающую по лбу партнера.

– Опусти пушку, Андрей! Не дури… – тихо, успокаивающе произнес контрабандист, глядя в глаза наемника. Тот не реагировал. Артур увидел, как палец Айвэна дрожит на спусковом крючке.

– Не надо, друг. Успокойся. – Никакой реакции.

И тут на наемника прыгнул Рвач.

– Ищи мутанта! – заорал он, заваливая Айвэна на землю и вышибая у него из рук дробовик. – Быстро! Иначе труба нам всем!

Артур резко повернулся. Приклад автомата врос в плечо. Вокруг – пусто. Только тени все удлиняются. И звуки становятся тише и тише. Будто вату кто в уши пихает. И давит, давит что-то… Прямо душу рвет.

– Сука, где же ты? – В памяти всплыла картинка из старого фильма. Парень с большим пистолетом, разгромленный бар, и кровь, стекающая из пробитой руки. Кровь… Боль!

Действуя скорее по наитию, чем осознанно, Артур изо всех сил вонзил зубы в нижнюю губу. Острая боль будто прочистила сознание, отшвырнув морок, и он увидел мутанта.

Прямо перед ним, шагах в десяти, укрывшись в тени деревьев, скорчилась горбатая фигура с неестественно большой головой. Зрачки Артура расширились, палец выжал спуск. Короткая очередь разорвала тишину, уйдя правее. Артур зарычал, выправляя прицел, но выстрелить еще раз не успел. Мутант вскинул руку – и мир вокруг выцвел. А потом по голове будто кувалдой ударили, и он потерял сознание.

* * *

– Эй, дружище! Артур! Приходи в себя давай! Ну же! Да ты живой вообще?!

Контрабандист открыл глаза и поймал Айвэна за запястье, предупредив очередную пощечину.

– Живой… кажется.

Наемник выдохнул с видимым облегчением.

– Ну, слава богу. Я уже думал – все.

Артур принял протянутую руку и попытался сесть. И тут же в голове будто фейерверк запустили. Он вскрикнул и сжал пальцами виски.

– Эй, ты чего? Голова? – поинтересовался наемник.

– Будто водки паленой ящик выпил, – простонал Артур.

– Повезло, – послышался голос сзади. – А мог бы и мозги тебе вскипятить.

Артур, пошатываясь, встал и огляделся.

Рвач сидел возле дерева. Руки его снова были связаны, поводок обмотан вокруг ствола.

– Я его чуть не завалил! – пожаловался наемник. – Эта скотина меня веревкой задушить пыталась.

– Я твоему корешу жизнь спасал! – взвился Рвач. – Если б не я – ты б его…

– Да ладно тебе. Корешу жизнь он спасал, – несколько смущенно передразнил бандита Айвэн. – Ты свою задницу спасал в первую очередь.

– Ну, и ее тоже, – согласился Рвач.

– Где… тварь? – прохрипел Артур.

– Посмотреть хочешь? Вон он, красавчик. – И наемник махнул стволом дробовика куда-то влево. Артур тяжело поднялся и глянул в ту сторону.

На земле лежало окровавленное тело. Если бы не неестественно серая кожа – его можно было бы принять за человека, пожалуй. Особенно теперь, когда огромная голова была разворочена выстрелами из дробовика. Только кровь была темной да руки больше на лапы походили.

– Ого, – уважительно протянул Артур. – Это ты его?

– Угу, – пробурчал наемник. – Но если б не ты… Я в себя пришел – меня эта падла душит, – кивок в сторону Рвача, – ты на землю валишься, а впереди – вот это вот, – Айвэн с отвращением указал на труп мутанта, – стоит и руку к тебе тянет. Хорошо, дробан рядом валялся. Ну, я и стрельнул. Два раза.

– Угу. И башкой своей мне нос разбил, – пожаловался Рвач.

– А нехрен меня душить было! – повысил голос Айвэн.

– Да если б я тебя не успокоил – ты бы кента своего завалил, а потом и меня. А следом бы и сам застрелился. Вот бы урод этот рад был.

– Хватит! – прикрикнул Артур, и затылок тотчас же пронзила новая вспышка боли. – Задолбали, – уже тише произнес он. – От головы есть что-нибудь?

– Топор, – ухмыльнулся Рвач.

– Ты договоришься, блин, – пообещал Артур. – Ладно. Пошли отсюда. Пока еще какая-нибудь тварь не приперлась.

* * *

– Ни хрена себе. – Наемник присвистнул и попятился дальше в густой ельник. Артур его понимал: находиться на открытом месте сейчас тут не стоило.

Откуда-то из свинцового неба с воем выпал беспилотный штурмовик. Не маленький разведывательный дрон, а полноценная машина смерти. С полной подвеской и двумя пулеметами, которые тот самый вой и издавали. С пилонов сорвалась пара ракет. Ракеты ушли вниз, оставляя белые инверсионные полосы, а через секунду земля подпрыгнула и по ушам ударил гулкий звук взрыва.

Два «Ночных охотника», прилетевших с российской заставы, держались рядом. Один утюжил нападавших ракетами, прицельно расстреливая их технику – БМП, БМД и БТР, а второй огнем авиационных пушек прижимал к земле мечущиеся черные фигурки, не давая им воспользоваться «ПЗРК» и гранатометами.

Еще один заход беспилотника – и плотность стрельбы нападающих резко упала. Две последние оставшиеся у нападающих на базу Стражей единицы техники превратились в погребальные костры для экипажей.

Один из «Ночных охотников» ушел в сторону, прикрывая высадку десанта из «Коровы» – транспортного «Ми-26», зависшего в некотором отдалении от места активных боевых действий. Скользнув по тросам, бойцы достигали земли, мгновенно формировали боевые группы и выдвигались в заранее назначенные сектора.

– Вот она, краса и мощь отлаженной военной машины, – протянул Айвэн.

– Угу, – сплюнул Артур. – Где краса и мощь была, когда блокпост штурмовали?

– А наша армия всегда так, – не растерялся наемник. – Она добрая, потому подлости не ожидает. Зато ответку потом ка-а-а-ак врубит!

– «Ваша» – это чья? Колумбийская? Бразильская? Европейская? – подколол наемника Артур, намекая на длительное его пребывание вне родины.

– Не умничай! Наша – это наша!

– Ладно, мне пофиг на самом деле. – Артур аккуратно помассировал все еще ноющий затылок. – Ты скажи, что делать дальше будем? Тут как бы понятно, что нас с распростертыми объятиями не примут. И вообще неясно нифига, что происходит. Военные лупят кого-то, кто лупил Стражей, что ли? А дальше чего? Стражей самих лупить они будут, не?

– Не знаю. Теперь понятно, что сетка нужна. Без вариантов. Надо связываться с ними и выяснять, что дальше делать. И желательно – сидя в безопасном месте. Ну, или искать кого-то, кто нас выведет отсюда нафиг.

– Я тебя не узнаю, Андрей. Ты же так хотел увидеть Зону, поохотиться на местное зверье. Чего ты так приуныл? Что за упадническое настроение?

– Я жрать хочу, – признался наемник. – И спать. И переодеться. Потом – хоть по диагонали пройдем. Но потом. А сейчас надо куда-то, где спокойнее, чем тут.

– Рвач. Мы продлеваем твой контракт в одностороннем порядке, – хмыкнул Артур. – Сколько отсюда до торговца твоего идти?

– Эй, мы так не договаривались! – Бандит вскочил и возмущенно замахал руками. – Базар какой был? Я вас к базе привел? Привел. Что там происходит – меня волнует мало. Давайте развязывайте.

– Ты страх потерял, Рвач? – поинтересовался наемник. – Говорят – контракт продлен. Это значит, что тебе еще придется погулять с нами. А будешь выпендриваться – я тебе сломаю руки. Чтобы довести нас до торговца, они тебе не понадобятся.

– Где гарантии, что вы меня там отпустите? – процедил Рвач.

– Никаких гарантий. Абсолютно. Надеяться ты можешь только на наше хорошее настроение. А оно уже начинает портиться. Веди давай!

* * *

К нужному месту они подошли спустя два часа блужданий. Сначала – по лесу, а потом по полю. Шли крюками и петлями. Здесь, видимо, безопасные места уже закончились, потому как Рвач, ругаясь, на чем свет стоит, нагреб полные карманы мелких камней и периодически бросал их перед собой. Несколько раз камешки сгорали в яркой вспышке – даже пыли не оставалось. Один раз брошенные друг за другом три камня исчезли, будто их и не было. А на опушке леса крупный щебень отрикошетил от воздуха и с визгом заехал наемнику в плечо. Тот выругался, но наказывать втянувшего голову в плечи бандита не стал. И вот, когда друзья уже готовы были свалиться с ног, Рвач сказал, что они прибыли. Артур огляделся.

Рвач привел их к глиняным холмам, заваленным разнообразным мусором. За холмами чернел лес, справа виднелась асфальтовая дорога, вдоль которой торчали столбы высоковольтной линии, лишившиеся проводов еще после первой аварии. Предприимчивые мародеры не боялись квартировавшего тогда в Зоне спецбатальона охраны или были с ментами в долях. А может – сами менты те провода и сняли. В то время много кто обогатился на Зоне, которая еще сегодняшней Зоной не была. Отсюда вывозили машины, военную и строительную технику, грузовики. Потом весь этот фонящий транспорт сбывался по бросовой цене. На грузовиках гоняли ушлые контрабандисты, таская сахар и бензин через границу, образовавшуюся внутри еще недавно единого государства, не подозревая, что каждая минута за рулем здорово сокращает их шансы на получение жизнеспособного потомства. Строительная техника продавалась в частные компании, владельцев которых не интересовало ничего, кроме низкой цены. Куда девалась техника военная – непонятно. Но при уровне прокачанности навыка барыги у мародеров сомневаться в том, что они находили, куда ее сбагрить, не приходилось.

Это потом уже, перед самым вторым взрывом, появились мародеры поскромнее. Те, что выносили из брошенных эвакуированными жителями домов посуду, забытые ценности. Даже проводку, говорят, из стен доставали. Таких менты ловили. Для показателей. Взятку-то дать нарушители были не в состоянии.

Если б не второй взрыв – тут, наверное, в итоге, кроме земли под ногами, вообще ничего не осталось бы. И здания многострадальной Припяти на кирпич бы растащили. А так – кое-что сохранилось пока. Вроде непонятно откуда взявшейся железнодорожной цистерны, лежащей на боку в конце узкой расщелины между двумя холмами.

Артур присмотрелся. Распадок перегораживал забор из натянутой на бетонных столбах ржавой колючей проволоки. В заборе виднелась простая металлическая калитка. На торчащей арматуре висели какие-то предметы. Отсюда разглядеть, что именно висит на прутьях, не представлялось возможным.

– Ты нас куда привел? – поинтересовался наемник у Рвача.

– Куда и договаривались. Тут торговец местный обитает. Техновикинг.

– Техно кто? – протянул Айвэн.

– Техновикинг. Ну, так он сам себя называет. А остальные его в основном просто Викингом кличут. Ну, или Виком. Хотя чаще зовут Психом.

– Угу. Ясно, – кивнул наемник. Хотя на деле ясно ему ничего не было. Техновикинг, блин. Псих какой-то. Впрочем, другие в таких местах не приживаются. Что здесь, что в Рио-Зоне. Взять того же Рикарду, земля ему пухом.

– Ну веди тогда нас к своему Техновикингу, чего тут стоять?

Бандит вдруг заартачился:

– Я вас привел. Отпускайте уже. Сколько можно? Мне еще назад самому идти. И оружие отдайте. Обрез хотя бы. Тут нельзя без оружия.

– Привел, говоришь? Ну да, так и есть, по сути, – задумчиво проговорил наемник и вдруг отвесил бандиту такой подзатыльник, что тот не устоял на ногах и покатился по земле. Поводок натянулся, петля впилась в шею, и Рвач захрипел, хватаясь за шнур.

– Вставай, скотина, и веди нас к торговцу, – прошипел Айвэн. – Убедимся, что привел, куда нужно, что нас не погонят оттуда, – тогда и свалишь. Понял?

– С-сука… – прохрипел Рвач. – Ты еще пожалеешь об этом.

– Ты мне тут еще поугрожай! – прикрикнул наемник. – Подъем!

Кое-как бандит поднялся и заковылял через просеку к забору.

– Что за фигня у него там висит? – поинтересовался Айвэн, когда они подошли ближе. Артур присмотрелся и его передернуло.

С опоры как раз взлетел до этого что-то безмятежно клевавший ворон, и контрабандист с трудом сдержал рвотный позыв.

Глазами без зрачков на него уставилась человеческая голова. Рот раскрыт в безумном крике, через кожу на щеке, потрепанную птицей, проглядывала челюсть.

– Ты гля, какой срез ровный! – удивился наемник. – Чем это он так, интересно?

Артур решил не оценивать мастерство местного мясника, лишь мазнув взглядом по остальным опорам. Наемник рядом удивленно присвистнул.

Из десяти столбов не пустовал ни один. Головы, разной степени свежести, висели на каждом. И принадлежали они не только людям.

Вон – кабанья, с большими желтоватыми клыками. Вот – башка твари, похожей на ту, что напала на них в лесу. А там – и вовсе непонятное создание с криво оборванным шлангом противогаза старого образца.

Возле калитки Рвач остановился и нажал на кнопку, утопленную в металле. Раздалось тихое жужжание, а потом послышался голос, искаженный старым динамиком.

– Кто?

– Клиенты! – быстро ответил Рвач. Как-то слишком быстро, как показалось Артуру. Он посмотрел на проводника. Тот стоял в неестественной позе, низко опустив голову.

– Клиенты, говоришь? А по виду больше на бандитов похожи. Особенно вот тот, в плаще кожаном. Морду подними, клиент. Посмотреть на тебя хочу, – продребезжал динамик.

Артур посмотрел по сторонам в поисках камеры, через которую торговец за ними наблюдал. Но так и не увидел.

Рвач как-то странно вздохнул и поднял голову. Из динамика донесся странный звук, будто кто-то поперхнулся.

– Наглый. – Или бывшему контрабандисту показалось, или в голосе торговца звучало едва ли не восхищение. – Вали отсюда. Я добрый сегодня, живи. У тебя есть десять секунд.

– Эй, эй! Подожди! – Айвэн выступил вперед, сбрасывая капюшон. – Ты не так понял. Он просто привел нас сюда. Он – пленник. Это нам надо к тебе, не ему.

– Докажи, – приказал динамик после небольшой паузы. Наемник поднял руку с зажатым в ней шнуром поводка и дернул ею.

Рвач захрипел, когда петля сдавила горло.

– Маскарад. Не верю, – провозгласил динамик после еще одной паузы.

– Ну, олл райт, – пожал плечами наемник, вскинул обрез и спустил оба курка.

Грохнуло, Артур от неожиданности аж подпрыгнул. Пороховая гарь рассеялась, и он уставился на лежащего на земле Рвача.

Верхней части головы у бандита не было, кровь и ошметки мозгов длинной полосой растеклись по земле. При этом тело продолжало подергивать ногами.

– Верю. Нормально, – вновь ожил динамик. – Только труп оттащите, а я пока мины отключу.

– Ты чего? – Артур пихнул наемника. – А если бы не сработало? Куда б мы сами пошли?

– Но сработало же, – резонно возразил тот. – Задолбал он меня. Нервный. Глаз да глаз за ним. – С этими словами Айвэн нагнулся и вытащил из кармана штанов Рвача пистолет. – Видишь? У меня спер, козел, когда мы с телепатом бодались на поляне. Вот так бы ты отвернулся – он тебе башку-то и снес бы. Уж лучше я ему. Не находишь?

Подхватив труп за ноги, они оттащили его метров на сто в сторону, внимательно глядя перед собой, чтобы не вляпаться в аномалию, и вернулись к калитке.

– Проходите, – прохрипел динамик.

Щелкнул электрозамок, и калитка открылась. Друзья переглянулись и двинулись вперед.

В цистерне, наполовину зарытой в холм, оказалась прорезана дверь. Над ней тоже торчал глазок камеры. Не успели Артур с Айвэном подойти, как дверь распахнулась, и до их ушей донеслась музыка.

– Дискотека? – хохотнул Айвэн.

Внутри оказалось, что цистерна разрезана пополам, и приварена к мощным стальным балкам, торчащим в стене, выложенной из шлакоблока. В стену была вмонтирована еще одна массивная дверь. Что-то зажужжало, защелкало, и тяжелая створка сдвинулась в сторону. И тут же по ушам ударил мощный звук. Речитатив на фоне рваного ритма так и долбил прямо в мозг:

I want you backfor the rhythm-attack, Coming down on the floor like a maniac. I want you backfor the rhythm-attack, Get down in full effect! I want you back for the rhythm-attack, Coming down on the floor like a maniac. I want you back, so clean up the dish. By the way, how much is the fish?[33]

– Фигасе ретро! – проорал наемник, пытась перекричать шум. – Ты помнишь такую музыку, Артурка?

– Помню. Батя слушал, – прокричал тот в ответ.

Артур попытался увидеть хозяина, но полутьма помещения, наполненного светом от красных, синих и зеленых фонарей, периодически взрывающаяся вспышками стробоскопа, сделать это не позволила. Наконец, глаза привыкли к полумраку, и первое, что удалось рассмотреть, – два вороненых ствола, глядящих прямо на них. «Браунинг Хай Пауэр». Серьезные игрушки. И достаточно редкие. В этих широтах – так вообще.

Пушки держал полуголый мужик в камуфляжных штанах, заправленных в армейские ботинки.

– Кто вы, мать вашу, такие? – рявкнул хозяин жилья, и музыка тут же оборвалась.

– Слушай, у меня дежавю. – Наемник широко улыбнулся, повернувшись к Артуру. – Слышишь, дружище, у тебя родственника в Бразилии нет? Рикарду зовут. – Это уже к хозяину. Называть его торговцем язык не поворачивался. Слишком уж тяжело было представить, что этот тип может торговать чем-то кроме дури.

– Кто. Вы. Такие, – отчеканил фрик.

Прищуренные глаза, зрачки расширенные – думая про дурь, Артур явно был недалек от истины. Крашеные светлые волосы, пирсинг… Мда, колоритный парень.

– Ты – Псих? – взял инициативу в свои руки Артур.

– А вы не знали, к кому шли? – вскинул бровь собеседник.

– Мы тут люди новые. Нас Рвач привел, говорили же тебе.

– Эта мразь пыталась меня ограбить, – сплюнул густой слюной на пол Викинг. – Несколько дней назад всего лишь. Вон, башка свежая на пруте висит, кореш его. Жаль, не успел я их всех завалить.

– Он нас тоже грабануть хотел.

– Вас? Да что с вас взять-то? Вы сами как бандюки выглядите. Особенно он. – Викинг кивнул в сторону Айвэна.

– А чего? Крутой плащ, – пожал плечами наемник.

– Ага. Только не удивляйся, если тебя из-за этого плаща свинцом нашпигуют. Тут в таких только бандосы рассекают. Видно, что вы люди здесь новые.

– Ну, в джинсовом костюме вряд ли лучше было бы.

– Факт. И что вам нужно, новые люди? – Псих надул большой пузырь из жвачки.

– Связь. Нам в Сеть выйти надо. Написать кое-кому. – Артур посмотрел торговцу в глаза. – Мы заплатим.

– Заплатите… Заплатите – это хорошо. Кому писать-то собрались?

– Стражам.

Бровь торговца взлетела вверх.

– Зачем вам Стражи?

– Мы к ним на базу попасть должны были, ждут нас там. Но по дороге кое-чего случилось, и вот такая петрушка теперь.

– К Стражам, говоришь… – Пистолеты исчезли так же быстро, как появились, воткнувшись в две кобуры на поясе у торговца. – Хорошо. Пушки вот сюда только положите.

Он нагнулся и поднял верх ящика, сваренного из арматуры.

– Это так, порядок такой. Чтобы мне спокойнее было.

Артур, не раздумывая, положил в ящик автомат. Наемник с видимым сожалением пристроил рядом дробовик, обрез. Достал из кармана пистолет, вздохнул и положил туда же.

– Как голый, – пожаловался он.

– Бывает… – пожал плечами торговец. – Проходите.

Первая комната бункера – а называть помещение со стальными стенами, замурованное в холме, другими словами не выходило – была небольшой. Пять на семь примерно. Но в дальней стене виднелись массивные двери, которые вели в другие отсеки. Здесь же стоял стол с двумя мониторами и несколько металлических шкафов. Пространство делила на две части длинная конструкция, похожая на барную стойку. Судя по бутылкам разной степени наполненности, стаканам и набитой пепельнице – именно так она и использовалась.

По углам комнаты стояли четыре здоровенные колонки, звук в которых сейчас был приглушен до минимально слышимого уровня.

Псих подошел к столу и опустился в кресло.

– Кто вам из Стражей нужен? – поинтересовался торговец.

– Софт. Знаешь такого?

– Знаю, – кивнул тот. – Железячник местный, да. Гик в Зоне. Подумать только.

– Ты что, с ним лично знаком?

– Таскал ему железки кое-какие, – кивнул Псих. Пальцы его забегали по клавиатуре. Торговец набрал сообщение, нажал кнопку ввода, откинулся на спинку и отхлебнул из стакана, стоящего рядом. – Теперь ждать только. Пока ответят. Ждать же будете?

– Будем, – буркнул Артур.

– Ну падайте. – Торговец показал на диван, стоящий возле одной из стен. – Пить будете чего?

– Воды, – попросил наемник.

– Воды? – Псих вскинул бровь. – Хм.

Поднявшись из кресла, он пересек помещение. Артур улыбнулся.

– Ну прям точно Рикарду, только адаптированный. Местная версия, – шепнул Айвэн товарищу.

На спине, ближе к шее у Психа была наколота татуировка в виде креста, выше шла надпись латиницей – «Hardcore». Плечи тоже плотно «забиты», рассмотреть, чем именно, – не представлялось возможным.

Псих тем временем присел за стойкой.

– Джин… Вискарь… Вискарь… Вискарь… Вот черт. А воды нет. Есть кола и пиво. Будете?

– У нас с деньгами так себе, – поспешил сказать Артур. Помня Рио-Зону и ее безумные расценки, он предпочел получить счет вперед. – Сколько мы должны будем за сообщение и пиво?

Псих махнул рукой:

– Да ладно. Вы придурка того пришибли – уже хорошо. Народ спокойнее ходить станет. Уже услугу оказали.

– С ним еще двое были. Мы их тоже вальнули. Только раньше.

– Да? Это гут. Значит, банды Рвача больше нет. Это стоит отметить. Уверены, что вискаря не хотите?

Глава 5 Собачий вальс

Квад вывалился из машины и занял оборонительные позиции. Конечно, кузов безвременно почившей «Нивы» – не самое надежное укрытие, но все же лучше, чем ничего.

– Хруст, Комар, видите что-нибудь? – Дым припал к прицелу, контролируя задний сектор.

– Ничего. Пусто и чисто.

– Вот черт!

Невидимый противник куда опаснее того, что идет в лобовую атаку. Казалось бы, прописная истина, но особо остро это понимаешь, когда ощущаешь всю свою беззащитность. Несмотря на крутые стволы и снарягу, несмотря на друзей рядом. Дай цель – и можно идти на штурм, устраивать переход Суворова через Альпы и ледовое побоище. А когда сам становишься целью, осознаешь всю свою беспомощность – это страшно.

– Хватит сидеть, – раздался в наушниках голос Страйка. – Сваливаем. Давайте, я прикрою. Если бы стрелок хотел – он бы нас и за машиной достал. По ходу, все, что ему было нужно, – оставить нас безлошадными.

– То есть нас загоняют? – поинтересовался Софт.

– Возможно. Но вариантов у нас все равно нет. Уйти можем только туда, куда им и надо, – в промзону. Пройдем по краю, выберемся в лес, сделаем крюк и попадем как раз к Лагерю. Там уже попробуем узнать что-то про Стрижа и остальных.

Дым обдумал предложение пулеметчика и согласился.

– Самый нормальный вариант. Хруст, Комар – давайте к забору и прикрывайте.

Два раза сталкеров просить не потребовалось. Через пару минут они уже пересекли опасное пространство и пропали из виду.

– Готово, кроем, – раздалось в динамиках шлема. Дым высунулся, осмотрелся и дал отмашку.

– Страйк, прикрывай. Мы с Софтом пошли.

Двигаясь к забору, хакер буквально чувствовал спиной чей-то недобрый взгляд. Он готов был поспорить на что угодно – неизвестный стрелок все еще там, на опушке. Но почему он не стреляет? Или все, что ему было нужно, – лишить их транспорта? Странно, очень странно…

Через пролом в заборе хакер пробрался на территорию промзоны, едва не наткнувшись на Комара. Тот сдвинулся, пропуская товарища. За Софтом пролез Дым. Через пару минут к ним присоединился Страйк, потом – Хруст, до последнего страховавший товарищей.

– Куда дальше? – поинтересовался Софт.

Дым потыкал в коммуникатор, вывел карту и провел пальцем, рисуя примерный маршрут.

– Пройдем по Диким, выйдем здесь. Не понравился мне этот выстрел. А еще больше не понравилось то, что он был одиночным. Кто-то что-то мутит. Так что продвинемся вглубь подальше. Правда, надо будет сделать крюк хороший, чтобы не наскочить на идиотов, что штурмуют базу.

– До темноты к Лагерю доберемся? – спросил хакер.

Дым сморщился.

– Дружище. Ты уже столько тут просидел и до сих пор не запомнил – в Зоне не загадывают. Тут время и расстояние между собой не особенно коррелируют. Я, к примеру, буду рад, если мы в принципе из промки к вечеру выберемся. Ладно, хватит трепаться. Комар – идешь первым. Страйк – за ним. После – Софт, Хруст, я замыкаю. Двинули.

Промзона была довольно большой. Никто ее специально не мерил, но километра три-четыре в ней было. Квадратных, разумеется. Загроможденных заводскими цехами, недостроями, что подобно скелетам торчали из земли. Изрезанная рельсами, уставленная вагонами, Дикая Территория, как называли это место сталкеры, даже не была досконально исследована, несмотря на то что вплотную примыкала к базе сильнейшей, пожалуй, в Зоне группировки. Стражи не лезли на Дикую – нечего там им делать было. Они расчистили подходы от базы, сделав так, чтобы пространство без проблем простреливалось, поставили на границе хорошо вооруженные и организованные посты и этим ограничились. На Дикие Территории никто не претендовал. Никто даже не думал обустроить тут базу или временный лагерь, хотя подготовленные строения могли обеспечить какую-никакую защиту и кров. И все из-за сложностей в зачистке. Никто точно не знал, что водится в многочисленных подвалах и подземных цехах и рисковать людьми не хотел. Сколько положишь, пока расчистишь себе среду обитания? А сколько – пока закрепишь ее за собой? Внутри Периметра просто не было такой силы, которая взяла бы на себя эту работу. Кроме Стражей, которые с местом дислокации уже давно определились. Плюс ко всему, эти края пользовались дурной славой. По ночам отсюда доносились воистину странные и страшные звуки. Даже бывалые сталкеры старались не соваться на Дикие Территории с наступлением темноты. Периодически кто-то из бродяг под давлением обстоятельств или просто из врожденного авантюризма пытался провести здесь ночь – как правило, на этом история бедолаги заканчивалась.

Да чего говорить? Софт сам слишком хорошо помнил, как прошла ночевка на окраине промзоны, когда он познакомился с Дымом. Тогда лишь то, что хакер случайно проснулся, спасло Стража, взятого под контроль мутантом-телепатом. Да и само по себе нагромождение зданий… вряд ли кому-то понравилось бы, если бы после очередного Всплеска выяснилось, что проход наглухо перекрыт новорожденной аномалией. Которые, кстати, промзону на Диких Территориях очень даже любили. Самое обидное, что аномалии это были смертоносные – но дешевые. Дешевые, в плане артефактов, остающихся после их разрядки. Вот и получалось, что опытным сталкерам, которые могли эффективно рейдить Дикие Территории, соваться сюда было банально невыгодно, а новички здесь особых шансов не имели.

В общем, Дикие Территории были локацией коварной, неуютной и умеренно опасной. Умеренно – для пятерки вооруженных до зубов Стражей. Но даже с таким раскладом Дым предпочел бы обойти эти места стороной и не соваться в глубину промзоны. Софт сначала не понимал – почему. Понимание пришло позже, часа через полтора, когда почти уже на выходе на отряд выскочила стая уродливых, подранных и свирепых собак.

Стрелять по движущейся мишени сложно всегда. А когда мишеней много, они в три раза меньше человека, в два раза быстрее и перемещаются хаотично – так и вообще.

Радовало, по крайней мере, то, что стрелять можно было, не опасаясь демаскировать свое местоположение – канонада, доносившаяся от базы, не только не утихла, но, наоборот, усилилась. Только вот попадать от этого проще не становилось. Особенно учитывая тот факт, что собаки не перли напролом. Нет. Они очень умело загоняли сталкеров, с каждой секундой подбираясь ближе. Не рычали, не лаяли. Молча мелькали между вагонами, технологическим мусором и полуразрушенными кирпичными строениями, в изобилии раскиданными по промзоне. Густые заросли, в которых мутанты то и дело скрывались, чтобы вынырнуть ближе на несколько метров, еще сильнее осложняли ситуацию.

Софт прицелился и выстрелил в собаку, подобравшуюся уж совсем близко. И промахнулся. Пули прошли мимо! Приложился, взял упреждение, вдавил спуск. Мимо! Да что ж это такое?

Судя по обескураженным возгласам, у остальных были те же проблемы. Но как? Вся группа внезапно разучилась стрелять?

– Черт, они с вожаком! – выругался Дым. – Засел где-то, псина долбаная, блохозавр сраный, шаурма недорезанная!

Про вожаков собачьих стай Софт слышал не раз. Не про тех, что просто альфа-самцы, которым первыми положено крыть бета-самок. А про вожаков в чернобыльском понимании. Про псов-телепатов, что координируют действия подопечных и, согласно сталкерским байкам, отводят взгляды людям и мешают целиться. К сожалению, судя по тому, что происходило, это байкой не было.

Будто в подтверждение где-то неподалеку завыл пес. Тоскливо, протяжно и инфернально. Так, что аж мурашки по коже побежали. Собаки на секунду замерли, прислушиваясь, а потом, как по команде, рванули к сталкерам.

– Отходим! Быстрее! Они нас сейчас порвут на хрен! Страйк, прикрой! – Дым, не прекращая бесполезной стрельбы, пятился назад.

Пулеметчик выступил вперед, поправил ленту и открыл огонь.

Пули широким веером хлестнули по кустам, и оттуда раздался дикий визг. Страйк перевел прицел на дорогу – и две собаки кувыркнулись через головы, забрызгивая все вокруг себя темной кровью, хлещущей из разорванных тел. Еще очередь – и собаки начали пятиться назад.

Софт снова вскинул автомат, прицелился, выстрелил… Мимо! Черт, а как Страйк попадает тогда? И тут до хакера дошло.

Пулеметчик не целился. Совсем. Он просто поливал от бедра, «в направлении противника», стараясь даже не смотреть на атакующих псов. И именно поэтому его выстрелы были результативными. Огневой мощи легкой стрелковки на повторение такого трюка не хватит – банально кончится боекомплект, прежде чем по закону средних чисел удастся в кого-то попасть не глядя. А вот с пулеметом – совсем другое дело.

– Софт, не спи! Валим! – послышалось в динамиках.

Хакер обернулся и увидел, что товарищи отошли уже на добрую сотню метров. Он быстро оценил обстановку и бросился за ними.

Страйк отступал медленно, водя перед собой пулеметом. Софту показалось, что Страж даже прикрыл глаза, а на спусковой крючок нажимает совершенно неожиданно для себя самого. Получается, вожак может предугадать, куда полетит пуля и отворачивает своих псов с траектории? Так, что ли?

– Пустой! – гаркнул Страйк, подхватил пулемет удобнее и со всех ног кинулся догонять отряд. Не успел он сделать и пяти шагов, как прямо перед ним из кустов выскочил крупный пес палевой масти. Не останавливаясь, не тратя времени на то, чтобы достать дробовик, не пытаясь пулеметчик просто пнул его ногой в голову. Усиленный сервоприводами экзоскелета удар мощного ботинка со стальными набойками на носке отшвырнул пса в сторону. Собака упала на землю и мелко задергала задними лапами в агонии – Страйк перебил мутанту шею.

– Огонь! – скомандовал Дым, когда пулеметчик догнал отряд.

Четыре ствола ударили одновременно. Теперь Софт старался не целиться, а просто поливал короткими очередями. Стреляй он сам – это вряд ли помогло бы, но их было четверо. И собаки не выдержали свинцового ливня, отступили. Над промзоной снова поплыл тоскливый вой, надрывный и пугающий.

– Это ни фига не конец. – Дым перезарядил оружие и откинул забрало шлема, чтобы стереть пот, заливавший лицо. – Они сейчас перегруппируются, сменят тактику и опять пойдут за нами. Не успокоятся, пока вожак живой или пока вся стая не сгинет.

– Что будем делать? – Хруст был расстроен больше других. Меткость была его гордостью. И то, что он не мог воспользоваться основным оружием, привычным и любимым, его очень раздражало. Да и патронов к «Вереску», который снайпер использовал в качестве дополнительного оружия, было не так много.

– Надо укрытие искать. Возвышенность, – прогудел Страйк. – Там сможем отдышаться, осмотреться, на худой конец – перебить их сверху.

– Это подойдет? – Софт показал на бетонный каркас, ребрами мертвого динозавра поднимающийся из земли неподалеку. Судя по всему, тут должен был быть еще один цех, но не сложилось. И теперь недострой мог дать сталкерам возможность перевести дыхание и выработать план дальнейших действий.

– Годится. Пошли, – кивнул Дым. И тут же снова раздался вой.

– Они опять атакуют! – забыв про рацию, закричал Комар.

– Гранаты! И валим! Бегом, бегом! – распорядился Дым, первым дернул из подсумка шар «РГНки», рванул чеку и швырнул гранату в ту сторону, где снова замелькали серые спины.

Хруст и Страйк последовали его примеру. Комар просто поднял автомат и ударил из подствольника. Захлопало, забумкало, послышался визг и скулеж – осколки не выбирали жертв, не целились – поди отведи их.

Пользуясь сумятицей в рядах врага, сталкеры устремились к недостроенному зданию. До него было метров триста. Только вот по прямой бежать не получалось. То и дело система оповещения костюма противно пищала, подсвечивая на забралах шлемов очередную аномалию, которую нужно было не просто обогнуть, но и удостовериться, что рядом с ней не притаилось еще одно смертоносное искажение. И потому до первого пролета лестницы, ведущей наверх, Стражи добрались практически одновременно с собаками.

– Вверх, быстрее! – гаркнул Страйк, ударом одетого в защитную перчатку кулака раскалывая череп повисшей на руке псине. Клыки мутанта оставили глубокие борозды на металлопластиковом щитке, и пулеметчик витиевато выругался: – Долбаные твари!

Пинок ногой – еще один пес улетел вниз. Страйк прыгнул разом на несколько ступеней, опередив стаю, и ударил из пулемета.

Серо-черно-коричневая волна, практически закрывшая телами ступени, с визгом отхлынула. Сталкер продолжал стрелять, пока мутанты не обратились в бегство. Только тогда он, пятясь и нащупывая ногами ступени, поднялся наверх.

Остальные уже ждали его на втором этаже. Софт огляделся, переводя дыхание.

Видно было, что недострой периодически использовали сталкеры. Для ночевок или дневных привалов. Об этом говорили не только следы от костров и мятые консервные банки, валяющиеся под ногами, но и по нескольким выбеленным костякам, части которых были раскиданы по полу.

– Что-то здесь совсем неуютно, – протянул хакер.

– Поднимаемся выше, – распорядился Дым. – Отсюда не видно ни хрена. Да и правда… Неспокойно как-то.

Третий этаж был не достроен. Стен и крыши не было. А может, он и задумывался как крыша. Тут тоже хватало следов человеческого присутствия. Но хоть костей не было. А это уже поднимало настроение.

– Твою ж через забор да коромысло… – присвистнул Хруст.

– Чего там? – Дым подошел к товарищу и замер.

От собачьих спин зарябило в глазах. Казалось, мутанты стягивались сюда со всех уголков Зоны, ведомые воем вожака. Если в самом начале псов было не больше двадцати голов, то сейчас их количество явно перевалило за сотню. И мутанты все прибывали.

– Ого. И где их всех хоронить? – бородато пошутил Страйк.

– Смотри, чтоб нас хоронить не пришлось, – процедил озабоченный Дым. – У нас тупо патронов не хватит от них отбиться. Они нас тут количеством задавят и живьем сожрут.

– Может, лестницу рвануть, а? – неуверенно спросил Комар.

– Взрывчатки не хватит, – отмахнулся Страйк, выполнявший, помимо своей непосредственной роли, функцию носильщика отряда.

– Да и не будем же мы тут сидеть, пока этим тварям уйти не придет в голову, – поддержал Страйка Дым.

– Любить твой Майкрософт, чего эта тварь так взъелась-то на нас, а? – пробормотал Софт.

– У нее спроси.

– Да я б с радостью, – хмыкнул хакер. – Кстати. А почему защита шлемов с его воем не справляется, а? Она ж должна отрубать звуки.

– Ну, тут два варианта, – ответил Дым. – Либо он совсем не звуком на нас давит, а вой – это так, дополнительная опция, либо он все же собаками управляет, а не нам прицел сбивает.

– Неприятная опция, – протянул Софт.

И тут же где-то недалеко снова раздался осточертевший звук, и мутанты пошли на приступ.

* * *

– Граната! – рявкнул Дым, и сталкеры отпрянули от проема.

Вниз по ступенькам заскакали два кругляша. Грохнуло. Последние осколки еще свистели в воздухе, а Страйк уже высунулся из укрытия и несколько раз подряд выстрелил из дробовика, до этого болтавшегося на бедре. Крупная дробь буквально смела нескольких псов со ступенек, перемалывая их тела в кровавый фарш. Застучал автомат Дыма, задергался «Вал» Софта. На узкой лестнице собакам было некуда деваться, и сталкеры косили их почти в упор. Но псов было слишком много. Не успели сталкеры отбить эту волну, как кусты затряслись и вперед ринулась новая. А в отдалении от недостроенного цеха уже собирался резерв хвостато-клыкастой армии.

– Да откуда ж вы лезете-то, а? – в сердцах воскликнул Комар, меняя магазин. – Скоро отбиваться нечем будет! Хруст! Хруст, ты где?

Только сейчас Стражи поняли, что никто уже некоторое время не видит снайпера.

– Хруст! – позвал Дым.

– Отвалите. Занят, – послышался напряженный голос снайпера. – Дайте мне минуту.

– На что? На что, Хруст?

Тот не ответил, а внизу послышалось рычание. Вожак бросил в бой новый отряд.

* * *

– Вот ты где, да? Вижу тебя, хороший мой. Тварь ты долбаная… Ну, погоди, погоди…

Хруст распластался на бетоне, старательно выцеливая огромного черно-коричневого пса. Секунду назад он мелькнул на поваленном вагоне. Постоял секунду, глянул, будто прямо на снайпера, и скрылся из виду.

– Ну давай же, давай, радость моя… Вылезай, мразина блохастая… Чего ты прячешься?

Хруст поднял забрало маски, мешающее целиться, и буквально сросся с прицелом винтовки. Он был уверен, что знает, где покажется вожак, и боялся даже дышать, опасаясь спугнуть пса. Каким образом он мог это сделать, находясь в доброй сотне метров от предводителя блохастой армии мутантов, – было неясно. Но что-то подсказывало ему, что мутант знает о нем, Хрусте, замершем на самом краю крыши с винтовкой в руках. С винтовкой? О нет. Это всего лишь палка. Обычная палка, посох, отломанная ветка молодого дерева. Чтобы идти было легче, опираться было на что. Обыкновенная дорожная палка, которая никому не нанесет вреда. Тем более – собаке. Такой хорошей, милой собаке…

То ли сработал аутотренинг, то ли вожак потерял бдительность. А может, для того, чтобы эффективно управлять своими штурмовиками, псу нужно было на них смотреть, – непонятно. Только огромная тварь снова показалась на виду. На этот раз – на крыше небольшого кирпичного здания, стоявшего неподалеку от навеки застывшего локомотива. Вожак поднял морду к свинцовому небу и снова завел свою заунывную песню. Внизу раздалось рычание, застучали автоматы товарищей. Там шел новый штурм.

Медленно и аккуратно снайпер перевел прицел на голову пса, продолжая отгонять мысли о том, что у него в руках орудие смерти. О, нет, это всего лишь палка. Патрон уже в патроннике, покрутить барабанчик, выставляя нужную дистанцию… Палка, всего лишь палка. Ну, давай, сука!

Палец лег на спуск, плавно выбрал слабину. Винтовка толкнулась в плечо, и двенадцать граммов оболочечной смерти со стальным сердечником устремились к вожаку со скоростью семьсот метров в секунду. Через какие-то мгновения голова мутанта взорвалась, будто переспелый арбуз, брызнув во все стороны красным и серым. Но микроскопического промежутка времени между выстрелом и попаданием в цель твари хватило, чтобы взглянуть стрелку прямо в глаза – несмотря на разделявшее их расстояние – и издать последний страшный вой. Который преодолел сотню метров гораздо быстрее пули и ударил сталкеру в мозг, сжигая синапсы и разрушая нервные связи. И в тот момент, когда мутант замолчал навеки, рухнув на крышу здания и заливая все вокруг кровью, снайпер, не издав ни звука, уронил голову на бетон. Винтовка, выскользнувшая из ослабших рук, кувыркаясь, упала вниз. Туда, где во все стороны разбегалась стая, потерявшая своего предводителя.

Глава 6 Крик БАньши

– Комар, поди проверь здание, – распорядился Дым. – Остановимся здесь. Нечего по темноте шастать.

Страж кивнул, перехватил оружие поудобнее и скрылся в дверном проеме, активирова в режим ночного видения в шлеме. Текучим, плавным шагом он двинулся по короткому коридорчику. Замер у первой двери справа, присел на корточки, заглянул в проем, вжимая приклад в плечо. Чисто. Выпрямился, осмотрел помещение внимательнее. Деревянный верстак, над ним стеллаж с покрытыми толстым слоем пыли инструментами, перевернутый стул. Два окна. Боец отметил для себя комнату как безопасную и двинулся дальше.

Вторая комната была от пола до потолка завалена железным ломом. Комару было все равно, для чего некогда предназначались эти запасные части, потому он лишь удостоверился, что здесь опасности нет, и вернулся назад.

Коридор резко расширялся, переходя в большое помещение с двумя окнами. Ни стекол, ни ставень не было. Страж поморщился. Если ночевать здесь – придется следить не только за главным входом в постройку, но и за проемами. У окон стояли столы, на полу валялись осколки разбитой техники.

В стене справа была еще одна дверь. Страж удобнее перехватил автомат и направился в последнюю комнату.

Просторное помещение, но без окон. У стен, как и в первом, стояли стеллажи с инструментами. Бегло оглядев комнату, Страж решил, что оно отлично подходит для ночевки. Ну, подходило бы. Если бы не изумрудное свечение из квадратного люка, виднеющегося в углу. Подвал?

Аккуратно, стараясь не издавать резких звуков, сталкер в полуприсяде подобрался к спуску в подвал. Стараясь находиться подальше, заглянул в проем.

Если вниз когда-то и вела лестница, сейчас она растворилась в луже изумрудно-зеленого «Студня», расположившейся в аккурат под люком. Что интересно – сам подвал был затоплен. И только небольшой участок его светился зеленоватым светом. То ли часть воды превратилась в «Студень», то ли две субстанции вполне комфортно между собой соседствовали – непонятно. Такое Комар видел впервые. Но особо заморачиваться по этому поводу не стал. «Студень» – аномалия пассивная. И если сам в нее не влезешь, вреда не будет.

Закончив осмотр, он вернулся к товарищам и доложил обстановку в помещении Дыму. Тот подумал, покачал головой, явно досадуя на слишком быстро наступавшую темноту, и махнул рукой.

– Ладно. Ночуем здесь. Другое помещение искать некогда. Страйк, заноси Хруста.

То, что засветло из промзоны им не выбраться, сталкеры поняли после того, как в течение двух часов теребили Хруста, пытаясь привести его в чувство. Снайпер на их попытки не реагировал. Дышал глубоко и ровно, зрачок исправно сужался и расширялся. Пульс, давление – все в норме. Никто не озвучивал очевидное, но слово «кома» вертелось на языке у каждого.

Возвращаться на базу было нельзя – судя по доносящимся взрывам и стрельбе, там до сих пор шел бой. Оставался один вариант – найти место для длительного привала. Это было не так-то просто. Перед тем как сдохнуть, вожак созвал всех собак промзоны. И теперь те бродили вокруг недостроенного цеха. Нападать – не нападали, но и сталкеры на рожон не лезли. Черт его знает, что в головах у тех мутантов.

Собаки ушли ближе к вечеру. Когда небо начало стремительно темнеть, а из низких туч послышалось солидное громыхание. Надвигалась гроза. Псам не улыбалось мочить свои обтрепанные шкуры, и они довольно быстро рассосались, поняв, что вкусные сталкеры все равно слезать не собираются. Выждав еще с полчаса для верности, Дым, Софт, Страйк и Комар соорудили носилки, аккуратно спустились вниз и двинулись на поиски убежища. Вел Дым. На этот раз они шли в другую сторону, не приближаясь к выходу с Диких Территорий, а, наоборот, углубляясь в них. Дым объяснил маневр просто – на окраине все разрушено и толкового места не найдешь. А если и повезет на что-то наткнуться – так в такую погоду, скорее всего, занято будет. Мутанты – они тоже мокнуть не хотят.

Эту постройку они отыскали часа через полтора после блужданий по дворам промзоны. Небольшое одноэтажное здание, наверняка изначально предназначавшееся для кабинетов инженерного состава предприятия. Разок пришлось пострелять – пара прыгунов с рваными противогазами на мордах приняла их за легкую добычу. Страйк быстро развеял их заблуждение. Потом свернули в дебри перевернутых железнодорожных вагонов, пытаясь обойти разросшуюся электрическую аномалию, перекрывшую проход, и в итоге вышли к этому дому, когда уже практически стемнело. Надвигающаяся гроза существенно сократила световой день. Да и вымотались они конкретно. Тащить на себе оружие, снаряжение и бессознательного Хруста вдобавок было утомительно, даже учитывая мускульные усилители костюмов. Так что отдых до утра – то, что доктор прописал. Где-то на грани сознания маячили мысли о таинственном стрелке, оставившем их без транспорта, но сталкеры слишком устали, чтобы разгадывать загадки.

Войдя в здание, Дым быстро прошел по всем помещениям, оглядел их и распорядился:

– Ночуем в комнате с подвалом. Завалите там люк чем-нибудь. А здесь и в третьей давайте окна закроем сразу. Столы подойдут, вон инструмент на полках – прибивайте их к рамам прямо. Дверь входную тоже укрепить надо. Во второй комнате железяк полно – ими как раз и подопрем, они тяжелые, а тащить недалеко.

Через полчаса помещения были подготовлены к ночевке. Окна и дверь в здание худо-бедно защищены, спальные мешки постелены. Дежурить решили по двое – один в большой комнате с двумя окнами, второй – как бы бодрствующая смена, сидит в общей, «подвально-аномальной», чтобы в случае чего прийти на помощь. В углу зажгли пару спиртовок. На одной разогревали консервы, на другой Дым кипятил воду для кофе. Отблесков двух огоньков едва хватало, чтобы видеть лишь силуэты друг друга, поэтому в центре помещения установили фонарь, луч которого рассеивался по растрескавшейся побелке потолка, давая ровный свет.

Погода снаружи продолжала портиться. И без того темное небо затянуло низкими тучами, резкие порывы ветра бросались пылью, опавшей листвой и мусором. Молчаливые постройки Диких Территорий, будто дождавшиеся, наконец, своего часа, наперебой жаловались ветру скрипами прогнивших стропил, хлопками ставень и стуком жестяных крыш. Где-то вдали завыла собака – и тут же испуганно замолчала, когда ей ответил ужасающий вопль, в котором не было ничего ни звериного, ни человеческого.

– Та еще ночка будет, – поморщился Страйк, сидящий в углу. После недолгих размышлений он решил не снимать экзоскелет – уж слишком много телодвижений нужно было совершить, чтобы надеть его обратно. В случае тревоги этого времени могло не хватить. Из ящиков, запчастей непонятного назначения, притащенных из дальней комнаты, и спального мешка сталкер соорудил себе ложе, спать на котором можно было полусидя. Слушая скрипы и треск, исходящие от сооружения, Софт ехидно улыбался, но молчал.

– Угу. Хорошего мало. Спасибо хоть крыша вроде не течет, – откликнулся Комар. – Явно будет ливень. – Как бы в подтверждение его слов где-то вдалеке громыхнуло.

Хруст застонал и попытался приподняться на локтях. Дым подскочил к сталкеру, обнял его за плечи и уложил назад. Отстегнул флягу, смочил салфетку и промокнул губы товарищу.

– Очнулся? – Софт обеспокоенно посмотрел на Стража.

– Нет, – скрипнул зубами Дым. – Но, по крайней мере, не в коме, как я боялся. Не знаю, что с ним, но, кажется, ему становится лучше.

– А если он до завтра в себя не придет? – спросил Страйк.

– Если не очухается, – решительно сказал Дым, – вы двое останетесь с ним здесь, а мы с Софтом пойдем дальше. Антей пришлет за вами кого-нибудь, как только сможет.

– Не лучшая идея. – Комар допил кофе, протер складной стакан и уложил его в рюкзак. – Мне не дает покоя стрелок, который нам движок разворотил. Что, если он идет за нами? Тогда разделяться не стоит.

– Утром решим, – прервал начинающийся было спор Софт, отрываясь от ноутбука. Хакер сидел на спальном мешке, привалившись спиной к стене и пристроив лэптоп между животом и согнутыми коленями. – Не думаю, что за нами кто-то идет. Если и шел – после нашего милого общения с собачками наверняка повернул обратно. Глянь лучше, как там моя порция?

Страж наклонился над спиртовкой, помешал консервы, намотал на руку тряпку и передал парящую банку хакеру. Тот поблагодарил и снова застучал по клавиатуре.

– Софт, а что это за штука, к которой мы идем? Как я понял, весь этот кипиш, что с Черными, что с нападением на нашу базу, из-за нее?

Хакер взглянул на Дыма. Тот едва заметно кивнул. Софт немного помолчал, продолжая набирать какие-то команды, и заговорил, не отрываясь от дисплея:

– Штуку эту называют Установкой. Это вроде как запасной пульт управления аппаратурой, которая подключается к ноосфере.

– Ноо чего? – недоумевающе протянул Комар.

– Ноосфера, – повторил Софт.

– Хм. Атмосферу – знаю. Стратосферу – знаю. Гидросферу – знаю. Даже биосферу, мать ее в хлястик, знаю. А вот про ноосферу слышу в первый раз. Что это за хрень, и с чем ее едят?

– Ноосфера – информационное поле земли. В нем отражаются все события, которые происходили, происходят, произойдут или даже только могут произойти. Чем больше информационный фон вокруг какого-либо события, тем выше вероятность того, что оно произойдет или будет развиваться по сценарию, определенному интенсивностью этого самого шума.

– Чего? – в один голос взвыли сталкеры. – Может, попроще, а?

Софт на секунду задумался.

– О’кей. Смотри. – Он повернулся к Страйку. – Какой процент вероятности того, что твой пулемет заговорит с тобой?

Пулеметчик поперхнулся тушенкой.

– Ну, тут смотря что за трава была, – усмехнулся он, откашлявшись.

– То есть пулемет разговаривать не умеет по определению, верно?

Страйк глянул на хакера как на идиота.

– Смеешься?

– А если бы кто-то сказал тебе, что пулемет разговаривает?

– Отправил бы его к Доку, – хмыкнул Страйк.

– А если бы сто человек сказало б тебе об этом? А тысяча?

– Ты клонишь к тому, что если все люди будут думать, что пулеметы способны разговаривать, – они и впрямь начнут говорить? – прыснул со смеху Дым.

– Совершенно верно, – кивнул хакер.

– Но это же абсурд!

– Ну да. И именно потому пулеметы не разговаривают, – улыбнулся Софт. – Потому что это полный бред, и поверить в это невозможно. А много ли людей верит, к примеру, в вампиров?

– Я верю, – вступил в разговор Комар. – Вон, болотная тварь – чем не вампир? Крови ни рюмки в человеке не оставляет. Вампир, как есть.

Сталкеры рассмеялись.

– Да нет, я про киношных вампиров, типа Дракулы там, Носферату. Про мертвецов, пьющих кровь, – продолжал Софт. – Много в них кто верит?

– Дети верят, родители которых контроль контента в домашней Сети не установили, – ухмыльнулся Дым.

– Верно. А взрослые – не верят. То есть крайне малый процент людей, опять же. И вампиров никто не видел. А вот в средние века в них верил каждый третий. И иногда целые поселения погибали по непонятной причине. Все, что находили в таких поселениях, – высосанные досуха трупы.

– То есть ты реально хочешь сказать, что если куча людей будет верить во что-то – это материализуется? – спросил Страйк.

– Считается, что так, – кивнул Софт. – Слышал поговорку: «мысли материальны»?

– Вернусь на базу – соберу общее собрание, – решительно сказал пулеметчик. – И пусть только попробуют не поверить в мои миллионы на Кипре, виллу в Майами и океанскую яхту с экипажем из топ-моделей.

Хлипкое строение, казалось, вздрогнуло от хохота. Отсмеявшись, Дым спросил:

– А как это связано с Зоной?

– Как я уже говорил, – Софт закрыл ноутбук и отложил его в сторону, – в ноосфере отпечатываются все информационные колебания. Упоминания о том или ином явлении плавают в ней, как радиоволны по квартире с вай-фаем. И теоретически, если удалить все упоминания о явлении – оно исчезнет. Антей считает, что таким образом можно уничтожить Зону, и хочет, чтобы я это сделал.

– Ты сформулировал так, будто с ним не согласен, – проговорил Дым, глядя хакеру в глаза. – Ты считаешь по-другому?

– Я… – начал было Софт, как вдруг Комар напрягся, встал, подхватив оружие, и подался к двери.

– Тихо! Вы это слышите?

Дым резко изменился в лице и скомандовал:

– Надеть шлемы! Забрала опустить! Дыхание – на замкнутый и общаться только по рации! Да быстрее же, мать вашу! Быстрее!

Пререкаться Софт не стал, сначала выполнил команду и только потом задал вопрос:

– Дружище, что за дела?

– Что за дела? Хреновые дела. Молитесь, чтобы она нас не почуяла. Иначе…

– Да кто «она»? Что за хрень?

Но ответил хакеру не Дым.

– Сирена, – сдавленным голосом выдавил Страйк. Услышав интонации гиганта-пулеметчика, не боявшегося ни бога, ни дьявола, Софт понял, что по-настоящему испугался.

– Что это за тварь, сирена ваша? – Тишина давила на уши, вопрос беспрестанно вертелся в голове, и не задать его Софт просто не мог. Тем более что слышать его эта самая сирена, кем бы она ни была, не могла – общение шло по встроенной в шлем рации, а в режиме замкнутого цикла дыхания звуки из-под шлема не вырывались – герметичность, однако.

– Гомера читал? – поинтересовался Дым.

– Не. Не читал. Но аналогию понял. Это чего, у нее голос манит, что ли?

– Именно. Это на редкость коварная тварь. Каждый слышит свое. Но, как правило, это голос любимого человека. Зов. И сопротивляться ему крайне сложно. Обычно и минуты народ не выдерживает.

– Но нам-то бояться сейчас нечего, так? У нас шумоподавление же включено?

– Не знаю. Опытов не ставил. В теории – да.

– Ну так пойдемте и возьмем ее в четыре ствола, – услышав, как двусмысленно прозвучала фраза, сталкер добавил: – ну, вы поняли.

– Угу. Возьмем. Скорее, она нас возьмет. Эта скотина быстрая, как… Не знаю, в общем. Те, кто с ней сталкивался – и уцелели. Вон, Ворона квад на нее наткнулся как-то. Один Ворон и остался в живых, и то чудом. Остальных за пару секунд порвала. Она, помимо зова своего, долбит фигней, типа ультразвука. Барабанные перепонки нафиг лопаются. Ну и пока объект в прострации – она его на части рвет.

– Фигасе, – протянул Софт.

– Угу. Так что сидим, молчим и надеемся, что она мимо пройдет.

– Ее еще баньши называют. Как из легенды бабу, – добавил Страйк. – Ну, знаешь же, чьи рыдания если услышишь – значит, умрешь.

Софт крепче стиснул цевье автомата. Громкие звуки сквозь активную защиту шлема не проникали, и потому гром и перестук крупных капель дождя по жестяной крыше он слышал как бы отдаленно, в фоновом режиме. Недостающие звуки дорисовывало сознание. Шорох шагов, скрип мелких камней под чьей-то ногой. И хотя хакер знал, что это – не более чем игра воображения, легче от этого не становилось. По коже под броней костюма бегали мурашки.

Так они просидели с полчаса. Наконец, Дым пошевелился, встал и аккуратно прошел к выходу из комнаты. Там замер, прислушиваясь. Потом повернулся к сталкерам, замершим в ожидании, и шумно выдохнул в микрофон.

– Ну все. Кажется, свалила.

И тут же произошло сразу несколько событий.

Прямо под окнами соседней комнаты раздался дикий крик, переходящий в ультразвук. Комар схватился за голову и упал на колени. Дым со Страйком вскочили на ноги, вскидывая оружие, а деревянный настил, закрывающий спуск в подвал, разлетелся в щепки от мощного удара снизу. Тяжелый ящик, стоявший сверху, отлетел в сторону, из него посыпались ржавые инструменты.

– Что за…

Крик Дыма перекрыл громкий рык. Софт глянул в угол и оторопел.

В комнате их стало на одного больше. Огромная фигура матерого болотника, эффектно подсвеченная снизу сиянием «студня», махнула когтистой лапой, и поднимающийся было на ноги Комар вылетел в коридор. Болотник пригнулся и прыгнул вперед, целясь в мечущегося на спальном мешке Хруста, но нарвался на мощный удар, усиленный гидравликой экзоскелета, и замотал головой.

– Не стрелять! – рявкнул Страйк. – Рикошеты, блин!

Не став больше ничего объяснять, он перехватил пулемет и обрушил на болотника приклад. Тот в последний миг успел отскочить и перетянул Страйка по спине.

Снаружи снова раздался вопль, колба спиртовки покрылась трещинами и тут же лопнула, мелкими осколками разлетаясь по комнате.

Страйк взвыл в наушниках и локтем двинул болотника в шею, отпихивая мутанта от лежащего на полу Хруста. Дым выхватил нож и ринулся в драку.

Софт, растерявшись, отскочил в угол комнаты.

– Хруст! Хруста забери! – прохрипел Дым.

Два раза просить хакера не потребовалось. Он кинулся в ноги дерущимся, вцепился в спальный мешок, на котором ворочался Страж, и потянул его на себя.

Удар лапы болотника в щепки разнес стеллаж, на пол посыпались инструменты. Дым подхватил с пола небольшую кувалду на длинной ручке, махнул ею.

Получив металлическим набалдашником, монстр заревел совсем уж безумно, махнул лапой, и Дым отлетел, сбивая с ног Софта. Демонстрируя потрясающую способность держать удар, сталкер тут же вскочил.

Страйк, воспользовавшись заминкой, прыгнул вперед, хватая болотника за голову. Взвизгнули сервоприводы, отрывая тушу мутанта от пола, и болотник повис в воздухе, оказавшись прижатым к стене. Тварь не растерялась и пихнула сталкера ногой в живот. Удар по броне не мог нанести пулеметчику серьезного урона, но его энергии хватило, чтобы отбросить Страйка. Дым снова махнул своей кувалдой, тварь ушла в сторону, ударила в прыжке, и командир квада, мощно приложившись шлемом о стену, сполз на пол.

Совершенно ошалевший от полученного отпора болотник, опрокинув по пути пулеметчика, рванулся вперед, туда, где вяло копошилась доступная добыча: бессознательный Хруст и пытающийся принять устойчивое положение хакер. В последний момент Страйк успел схватить тварь за ногу. От рывка та рухнула, мощно дернула конечностью, высвобождая ее из хватки сталкера, и, оставляя борозды от когтей в крошащемся бетоне, кинулась на врага из положения упор лежа…

…чтобы быть остановленной потоком свинца из автомата Софта.

У хакера не было выбора – тварь находилась слишком близко к нему. Впрочем, это же и повысило шансы на успех. Лишь одна пуля, противно взвизгнув рикошетом, умчалась куда-то в коридор. Остальные же вошли четко в уродливую морду монстра, выбивая фонтанчики слизи и срывая лоскуты толстой кожи.

Хакер всаживал очередь за очередью в уже поверженного монстра. Мощные мышцы твари раздвигались неохотно, с чавканьем засасывая в себя пули. Выходных отверстий не было – слишком уж велико оказалось сопротивление тела мутанта. Хакеру пришло в голову сравнение с баллистическим желе. Наконец монстр дернулся в последний раз и затих. Не желая получить сюрприз, Софт привстал на колено, упер ствол автомата туда, где у человека находилось бы ухо, и выстрелил еще несколько раз. Отбросил пустой магазин, вставил новый, поднялся на ноги и огляделся по сторонам.

Дым так и лежал без движения. Видать, конструкторы что-то намудрили все же с фиксацией и амортизацией головы внутри шлема, и Страж, встретившись со стеной, вырубился надолго. Софт быстро снял с друга шлем. Живой. Дышит, по крайней мере.

Из угла послышались сдавленные ругательства. Хакер глянул туда. Ругался Страйк, уже усевшийся на пол и перетягивающий бинтом из индивидуального пакета рану на плече, оставленную когтями болотника. Увидев, что Софт на него смотрит, Страж махнул рукой, мол, нормально.

Софт развернулся к выходу.

Хруст валялся на пороге и, кажется, начинал приходить в себя. Видимо, действие пси-удара понемногу заканчивалось.

Хакер глянул в дверной проем и выругался.

В пылу драки – а боем это никак назвать нельзя было – они совсем забыли о Комаре, отлетевшем в коридор в самом начале. И сейчас его там не было. На пыльном полу валялся лишь шлем с треснувшим забралом и «Гроза» Стража.

– Комар! – позвал Софт. Выругался, сообразив, что его слышно только по рации, и откинул щиток. – Комар!

Тишина.

– Твою мать! Страйк! Я за Комаром!

Хакер перепрыгнул через лежащего в проеме Хруста и выскочил в коридор. Увидел вскрытую дверь, выругался еще раз и рванул наружу.

Улица встретила шквальным ветром, бросившим горсть дождевых капель сталкеру прямо в лицо. Софт опустил забрало и активировал ноктовизор. Видимость была так себе, а стекающая по щитку вода затрудняла ее еще сильнее. Смахнув капли перчаткой, Софт натянул ремень автомата и огляделся по сторонам.

Путь Комара выдала примятая высокая трава под стеной давшей им приют постройки: через заросли кто-то ломился, не пытаясь выбирать дорогу. Выставив перед собой оружие, хакер пошел по следам.

Следы заворачивали за угол. Софт крепче вжал приклад в плечо, замер на секунду, собираясь, и двинулся вперед.

Дикий вопль, рвущий барабанные перепонки, заставил его выпустить автомат и рухнуть на колени. Руки непроизвольно обхватили голову, но наткнулись на металл шлема. Замотав головой, хакер дернулся вперед, пытаясь подняться на ноги. Ботинок скользнул по мокрой траве, и Софт неуклюже завалился вправо, упав на бок.

Потом, разбирая ситуацию, Софт понял, что только это и позволило ему выжить. Удар стремительной белесой тени пришелся вскользь, сбив дыхание и едва не сломав ребра. Хакер отлетел в сторону, непроизвольно застонал.

По ушам ударил новый крик, который не могла сдержать даже активная защита шлема, принуждающий отбросить бесполезную железяку и зажать уши. Одной рукой сталкер уже нащупал крепление, когда картина, открывшаяся в свете разорвавшей темноту молнии, заставила его замереть в оцепенении.

Сирена стояла в нескольких метрах от него. Когда-то мутант, несомненно, был женщиной: на это указывали длинные, ниже плеч, волосы, тонкие черты лица и худые сморщенные грудки, вывалившиеся из-под растрепанного грязного савана, служившего мутантке одеждой. Больше общего с женщиной у твари не было ничего.

Сгорбленная фигура, неестественно вывернутые коленки и чересчур длинные для человека руки, оканчивающиеся грубыми ногтями, больше похожими на звериные когти. Темные полопавшиеся губы. Лицо, искаженное гримасой ярости. Но главное – глаза. Неестественно черные, как будто зрачок заполнил все глазное яблоко. Они отталкивали и одновременно притягивали взгляд хакера. Тварь качнулась вперед, и Софт понял, что сейчас он умрет… если только не сделает того, что нужно от него твари.

Перевернувшись на спину, хакер потянулся к забралу шлема. Пальцы в мокрой перчатке не сразу нашли фиксатор, пару раз скользнув впустую. Мутантка выжидала, будто понимая, что он делает. А может, и правда понимала? Второй рукой он пытался нащупать автомат. Автомата не было.

Наконец, ему удалось нажать кнопку фиксатора и забрало поехало вверх. Ему показалось, или сирена улыбнулась? Да ну, не может быть. Правая рука скользнула к кобуре, откинула ремешок крепления, удерживающего пистолет. Рукоять привычно ткнулась в ладонь. Сирена открыла рот и сделала шаг.

В этот раз звук был не таким мучительным. Странно, но ему почудилось, что в крик даже пыталась вплестись какая-то мелодия. Тварь шла вперед медленно, подав назад плечи и выпятив грудь. Она вдруг стала меняться – и Софт выдохнул от удивления.

У нее было лицо его одноклассницы. Девушки, по которой сохла половина класса и которая предпочла мажорам и отличникам спортивного парня, повернутого на компах. Он будто заново пережил тот момент: привкус шампанского и дорогой помады на губах, треск выпускного платья и скрип парты в темном пустом классе. Наваждение длилось не больше секунды, потом исчезло.

Теперь тварь была сестрой его друга, долго изводившей его вниманием и наконец получившей свое на крышке стиральной машины в ванной комнате, во время пьяной вечеринки. Потом она стала случайной шлюшкой из бара. Незнакомкой, встреченной в увольнении. Боевой подругой из Отряда. По очереди – всеми женщинами, что он когда-то познал. Тварь приближалась медленно, и на перекошенной ее морде теперь проступало совсем человеческое чувство – смятение.

Когда сирена нагнулась над ним, она была той голубоглазой блондинкой, с которой он начал встречаться незадолго до побега в Зону. До твари было подать рукой, и через иллюзорный запах духов и свежевымытых волос пробивался другой, настоящий – смрад гниющей, разлагающейся плоти.

Софт усмехнулся, поднял пистолет и выстрелил сирене прямо в раскрытый рот. Тварь дернулась и рухнула на него, перепачкав комбинезон черной слизью. Хакер вывернулся из-под неожиданно легкого тела, поднялся и сплюнул на землю слюну вперемешку с кровью. Лицо его перекосила болезненная усмешка.

– Ты просчиталась, сука, – проговорил он и не узнал своего собственного голоса. – Знаешь почему?

Носком ботинка он перевернул сирену на спину, прицелился в голову и закончил:

– Я их не любил. Никого. Я вообще пока не любил. Не успелось как-то.

Хлопок выстрела совпал с раскатом грома. Хакер поднял автомат и, пошатываясь, побрел к Стражу, распластавшемуся на траве.

* * *

Комара похоронили здесь же, на месте гибели. Выкопали саперными лопатками могилу, сколотили крест. Прощальных слов не говорили. Кое-как очистили костюм от крови, поверх чудовищной рваной раны на груди положили автомат. Закидали яму землей и завалили холмик камнями. Надписи делать не стали – не принято в Зоне это. На верхушку креста Софт надел шлем с треснувшим забралом, предварительно выдрав из него всю электронику. Постояли минуту, глотнули водки из фляги. Вернулись в постройку, собрали вещи и пошли.

Настроение было подавленным у всех. Больше всех убивался пришедший в себя Хруст. Снайпера иногда пошатывало, координация движений была так себе, но, как бы то ни было, он не выглядел человеком, пару часов назад валявшимся в коме. Парень считал, что виноват – ведь это он затормозил отряд, вынудив Стражей заночевать на Диких Территориях. Правда, мучиться угрызениями совести ему довелось ровно до того момента, пока злющий Дым не остановился и грубо не отчитал снайпера:

– Если Комар из-за чего-то и погиб – то только из-за того, что долбаному болотнику хватило ума устроить засаду. Все. Никто здесь не виноват. Так что хватит. Я не хочу, чтобы мы все сдохли тут из-за того, что кто-то вешает нос и не вертит башкой на все триста шестьдесят градусов. Мы на задании. Закончим здесь, вернемся на базу – помянем и погрустим. А сейчас – работаем, сталкеры!

– Почта пожаловала, – тихо сказал Софт, когда Дым замолчал. – Есть новости. Атаку отбили с помощью вояк. Как и предполагал Антей – идет следствие. Закрывают глаза на все, но требуют сотрудничать. Настроены жестко. Эти черти, которые напали на базу, – они часть воинскую за Периметром под ноль вырезали. Там же и техникой разжились. А потом КПП разворотили. Вояки спешат нарыть что-нибудь, пока не пожаловали представители НАТО и прочей изоляционно-войсковой солянки.

– А они какого черта? – удивился Дым. – Это ж вроде российский сектор ответственности?

– Украинский, – поправил Софт. – А база наша как раз в российском. Потому русские вояки и пришли.

– Ну, а при чем тут остальные?

– Среди нападавших опознаны типы, которые в международном розыске. Группировки «Новый рассвет» и «Дети черной луны». Говорит о чем-то?

Сталкер хмуро кивнул.

– Вот. Так что это теперь общее дело.

Дым прищурился и внимательно посмотрел на Софта.

– Поговорить надо будет.

– Потом поговорим, – мотнул головой хакер. – Пришло еще одно сообщение. От Психа.

– А этому чего надо? Нашел какие-то редкие железяки для тебя?

– Не только. Артур и Айвэн у него. Ждут нас.

– Хоть одна хорошая новость на сегодня. Эй, парни, слышали? Идем к Могильнику. И раздуплитесь, наконец. Комара не вернуть, так давайте хоть мы не гробанемся, договорились?

* * *

Кот осмотрел в прицел пространство перед собой и, не заметив ничего потенциально опасного на вид, мягко спрыгнул с лежащего на боку вагона на землю. Глубоко вдохнул свежий воздух, еще влажный от прошедшего ливня, и поежился.

Этой ночью ему стало понятно, почему о Зоне ходит такое количество страшных легенд. И он даже стал подозревать, что часть из них – и не легенды вовсе. После того, что он слышал и чувствовал совсем недавно, он был готов поверить в то, что, по крайней мере, половина баек основана на реальных событиях. Потому что если иначе – то получалось, что он тронулся.

Идти за пятеркой сталкеров было несложно. В промзоне куча укрытий, и ему удавалось перемещаться, не привлекая к себе внимания. Один раз, правда, под ним проломился прогнивший пол, и он чудом не улетел в подвал, на дне которого что-то зловеще светилось красным. Потом он едва не влез в аномалию, раскинувшую белесые щупальца в ангаре, через который он решил срезать путь. Пришлось возвращаться. Но в целом все проходило штатно, и он немного расслабился. Он даже подумал, что не так уж и страшна эта Зона, как о ней рассказывали. В конце концов, ему доводилось бывать в местах, где даже ступать на землю нужно было с оглядкой. И полностью заминированный город посреди пустыни был, по мнению Кота, намного опаснее этого тридцатикилометрового огрызка. Поменять мнение ему пришлось, когда на ведомых накинулись бешеные собаки. Глядя, как пятеро до зубов вооруженных бойцов не могут отбиться от стаи полудохлых псов, он ухмылялся. Ровно до того момента, пока сам не решил подстрелить пару шавок чисто из спортивного интереса. Когда мимо прошла первая пуля – он удивился. Когда промахнулся во второй раз – выругался. А потом и вовсе перестал тратить патроны, видя, что каким-то чудесным способом псы избегают его пуль. Он даже немного понервничал. Особенно когда преследуемые забрались на крышу недостроенного цеха, а на них поперла волна хвостатых мутантов. Ему совсем не нужно было, чтобы сталкеров загрызли мутировавшие дворняги. А они были к тому близки. Пока парень с винтовкой не снял дико воющую псину с крыши депо. Правда, и сам вырубился. Кот провел два совсем невеселых часа, наблюдая, как Стражи пытаются привести в чувство товарища. Ему даже показалось было, что они собираются вернуться на базу. Это было бы провалом. И потому он обрадовался, когда увидел, как, соорудив носилки, они потащили своего снайпера дальше. Он, само собой, пошел за ними. Довел Стражей до небольшого домика, убедился, что они в нем и заночуют, и отправился искать себе убежище на ночь. Тем более погода портилась все сильнее.

Он решил устроиться на чердаке трехэтажного здания, неподалеку от бивака сталкеров. Поставил на дверях направленную магнитную мину с лазерным датчиком, бросил на доски пола спальник, поужинал концентратом в саморазогревающем пакете. И когда уже засыпал под перестук капель по крыше и вой ветра, услышал крик.

Кричал не человек. Человеку такого голосовые связки не позволят. Пронзительно, громко, так, что аж в дрожь бросало. Кот поежился и подтянул свой «Винторез» поближе. Судя по звуку, неведомая ночная тварь была далеко, но так ему было спокойнее. Потом крик раздался еще раз – ближе. А потом ему послышалась мелодия и тихий шепот, что звал его по имени.

В себя Кот пришел на краю крыши, готовый шагнуть вниз, в пустоту. Взглянул на кучу стального хлама, валявшегося под стеной, и его передернуло. На дрожащих ногах он отступил назад ко входу на чердак, когда мелодия зазвучала снова. Правда, оборвалась она почти сразу же, после того как в темноте хлопнул пистолетный выстрел, донесшийся от убежища сталкеров. Как Кот ни всматривался и ни вслушивался – больше ничего слышно не было. Стараясь не казаться самому себе трусом и параноиком, он вернулся на чердак. Колени дрожали. Порывшись в рюкзаке, Кот достал фляжку с коньяком и сделал несколько больших глотков. Обычно он не принимал алкоголь на задании, фляжка была, скорее, данью традиции. Но сейчас случай был особый. Сон не шел, и Кот просто лежал с открытыми глазами, надеясь, что его все-таки сморит и он сможет поспать хотя бы несколько часов.

Поспать удалось. Часа полтора. Под самое утро. И теперь он был невыспавшимся и злым. А когда Кот был злым – лучше было ему дорогу не переходить. К злости прибавлялся забитый куда-то на самое дно сознания страх. Потому что он узнал голос, который шептал ему ночью на ухо и звал к краю крыши. И это ему крайне не нравилось.

Кот подошел к убежищу, оставленному сталкерами, и огляделся. Ночью тут, судя по всему, было весело. Угол стены был выпачкан кровью, высокая трава – поломана и помята. За углом стоял сколоченный из двух досок крест, на котором висел шлем. Кот готов был руку дать на отсечение, что шлем еще днем носил кто-то из Стражей. Видимо, кому-то не повезло. Оставалось надеяться, что не хакеру.

Он шагнул дальше и прищурился. Под стеной лежал изломанный труп. С виду – женский. Затылок у трупа отсутствовал. Вместо него была огромная рана, внутри которой уже копошились насекомые. Кот перевернул тело ботинком и вздрогнул.

Возможно, когда-то это и было женщиной. Но пулю принимала уже не она. Не может у человека быть такой… морды. Как и когтей. И неестественно вывернутых ног. Киллер сделал шаг назад и сплюнул на землю.

– Так это ты тут ночью шумела, да? Ну-ну. Рад, что сдохла.

Не задерживаясь больше на улице, он прошел в дом. Обнаружив там еще один труп, Кот едва слышно выругался.

На этот раз спутать с человеком двухметровую тушу с зеленоватой кожей и когтистыми мускулистыми лапами было невозможно. Он оглядел кавардак, устроенный внутри, и покачал головой. Сейчас Кот даже зауважал сталкеров. Завалить двух мутантов за ночь, одного – в тесном пространстве, да еще и внезапно, судя по всему, напавшего – действительно стоило уважения. Пусть даже они и потеряли одного своего. Что ж. Тем лучше. Кот любил сильных врагов.

Он обшарил стены лучом фонарика. Не нашел того, что искал, и нахмурился. Вышел в коридор, поискал там. Заглянул в комнату, заваленную непонятным железом, – ничего.

Искомое обнаружилось в большой комнате с двумя окнами. На стене под верстаком чем-то острым было выцарапано:

«Могильник. Торговец Псих. Встреча».

Кот улыбнулся.

Отлично. Теперь даже если Стражи оторвутся от него – он знает, куда идти. И более того – у него есть все шансы их опередить. Он один, а их теперь четверо. Так что можно двигаться на выход из промзоны и хорошо подготовиться. Насколько понял Кот – встреча должна была состояться с объектами три и четыре, которые несли хакеру недостающую информацию. И тогда…

Впрочем, лучше не загадывать. Как он начинал понимать – эта земля была полна сюрпризов. Так что – сначала добраться, потом дело сделать, а потом уже и мечтать. Когда выполнит задание и выберется отсюда.

Глава 7 Охота на беспилотник

– Открывай, сова, медведь пришел. – Дым нажал кнопку на калитке. Остальные Стражи стояли рядом, с интересом разглядывая головы людей и уродов, насаженные на арматуру. Страйк потыкал стволом пулемета в челюсть мутанта, одобрительно покивал, оценивая ровный срез.

– Забрала поднимите, медведи, блин, – послышалось из динамика.

Стражи послушно открыли лица.

– Ага, о’кей. Заходите.

Калитка щелкнула. Софт предостерегающе поднял руку.

– За мной идите. Я Психу немного помогал оборону ладить. Парень – маньяк. Так что лучше гуськом, по очереди. Мало ли, что он еще с тех пор тут наворотил.

Следуя друг за другом, сталкеры добрались до цистерны. Дверь в ней была открыта. Они прошли через шлюз и наконец оказались внутри бункера.

В основном помещении сразу стало тесно. Особенно когда туда втиснулся Страйк. Софт и Дым обнялись с Психом, остальные сдержанно поздоровались с торговцем за руку.

– С прибытием, парни, – подошел Софт к Артуру и Айвэну. Те встали, завидев хакера.

– Ну, здравствуй, голос из гарнитуры, – поздоровался наемник.

– Чего это голос? Ты ж меня и по видео видел, – удивился хакер.

– Ну, а запомнился именно голос.

– Рад, что добрались. А где Стриж и Феррум?

Айвэн с Артуром поникли.

– Нет их больше. Мы к Периметру подъезжали, когда там психи какие-то КПП сожгли. За нами вояки увязались, Стриж решил на тачке в Зону прорываться. А тут вертолет подтянулся. В общем, влупил он по нам «НУРСами», сам в аномалию попал. Стрижа вашего и второго осколками посекло. А потом машина взорвалась. Но они уже мертвые были. Как-то так, в общем, – опустив голову, рассказал Айвэн.

– Чего? – Хруст отодвинул Дыма и подошел к наемнику. – То есть что значит – «мертвые»?

– Ну, вот то и значит.

– То есть вы с корешем твоим живые – а они мертвые? Это как, а? Двое салаг живые, а пацаны наши, которые через что только не прошли, – мертвые?

– Фильтруй базар, – угрожающе понизил голос Айвэн. – Салагу ты в зеркале увидишь. Понял?

– Может, ты их просто и вытаскивать не стал? А? Зассал, может? – Хруст завелся не на шутку. – Или, может, вы их и грохнули? Кто вы такие вообще? Откуда нарисовались?

– Э, э, хорош! Брэк! – Дым попытался вмешаться, но было поздно.

Айвэн бросился на Хруста. Тот попытался контратаковать, но резкий крюк левой рукой отбросил его назад. Черной молнией наемник метнулся вперед, ухватил Стража за горло, протащил по полу и впечатал спиной в стойку.

Айвэн приблизил перекошенное от бешенства лицо к лицу снайпера и зашипел, брызгая слюной:

– Слышь, ты, тормоз долбаный! Я тебе сейчас кадык вырву, понял? Парни ваши сами встряли и нас втянули. Так что кто кому предъявлять еще должен! Мы чудом живые остались и голяком, считай, приперлись сюда. Чтобы вам притащить хрень какую-то! Проводники хреновы! Да лучше б мы без сопровождающих в Зону полезли, толку больше было бы!

Айвэн оттолкнул от себя голову Стража, из-за чего тот стукнулся затылком о стойку, встал и повернулся к Хрусту спиной. Тот скривился и выхватил пистолет. Щелкнул предохранитель. Подскочивший Дым ударил Хруста ногой по руке с оружием. Грохнул выстрел. Пуля пробила металлический шкаф в углу, а пистолет улетел за стойку.

Айвэн резко развернулся, выдернул пистолет из кобуры Софта, стоящего рядом, и направил его на встающего Хруста. Справа что-то зашуршало, и наемнику в висок ткнулся дробовик Страйка. Артур потянул на себя металлический стол, заваливаясь за него и хватая автомат, оставленный Дымом. Ствол автомата тут же недвусмысленно уставился в голову гиганта, снявшего шлем.

Немая сцена продлилась не больше секунды. А потом прямо на барную стойку вскочил Псих с двумя огромными «браунингами» в руках. Один пистолет смотрел на Страйка, второй – на Айвэна.

– Вы че тут, совсем охренели, драть вашу мать? Вы что мне тут устраиваете? Бросили стволы, живо! Все! Без исключений! На улицу валите и там стреляйтесь, если хотите, а здесь – не хрен. Ясно?

Торговец смотрел на обнаглевших гостей не предвещающим ничего хорошего взглядом. Дым прикинул диспозицию. Айвэн целится в безоружного Хруста, Страйк – в самого Айвэна. Засевший за перевернутым столом Артур держит на мушке Страйка. Софт стоит чуть в стороне, его автомат – в пирамиде на входе. Прежде чем кто-то дернется, Псих перестреляет как минимум половину присутствующих. А кому оно надо?

– Все, все! – Дым поднял руки и шагнул к Страйку. – Все нормально, Псих. Мы уже закончили. Правда, Страйк? – Дым положил руку пулеметчику на предплечье, заставляя того опустить дробовик.

– Не дурите, парни, – подал голос Софт. – Хватит. – С этими словами он подошел к Айвэну и мягко забрал пистолет. Артур встал, поднял стол и положил на него «Грозу» Дыма, не забыв поставить на предохранитель. Псих оглядел всех злобным взглядом, сунул свои пушки за пояс и спрыгнул со стойки.

– Так получше будет. Нашли, где отношения выяснять.

– Хруст, что это было? – Дым со злостью уставился на подчиненного.

– Что было? А ты спроси, как эти щеглы сюда добрались! Сами, без проводников! И как получилось, что Черные атаковали именно тот проход, через который их Стриж с Феррумом вести должны были. Может, они на Черных и работают, а?

– Щеглы завалили шайку Рвача, пока сюда добирались. И самого Рвача в придачу, – хмыкнул Псих.

– А еще щеглы прошли насквозь расширившуюся Рио-Зону, в которой бушевала гражданская война, втроем взяли небоскреб «Нового рассвета» и выбрались за Периметр, – добавил Софт.

– Нам помогали, – буркнул Айвэн.

– Уж слишком крутые они, – процедил Хруст. – Неестественно.

– Рот уже закрой, – бросил ему наемник.

Хруст был готов снова кинуться в драку, но Дым глянул на него исподлобья, и боец замер.

– Ладно. Давайте помолчим минутку, – проговорил Дым. – Хорошие парни погибли.

Псих выставил на стойку восемь стаканов и разлил по ним литровую бутылку водки, которую достал из морозильника.

– Давайте помянем, что ли.

Сталкеры разобрали стаканы.

– Хорошей охоты, братья. – Дым посмотрел на стакан, потом одним махом отправил его содержимое в глотку. Остальные поступили так же. Помолчали немного, потом Софт подошел к Артуру с наемником.

– Вы привезли то, что я просил?

– А чего б перлись сюда? – фыркнул Айвэн, поглядывая на Хруста.

Артур молча кивнул и достал из внутреннего кармана жесткий диск. Софт потянулся за рюкзаком, извлек из него ноутбук, вывел его из спящего режима.

– Наконец-то. Долго эта инфа путешествовала, – проговорил хакер, подсоединяя жесткий диск к компьютеру.

* * *

Фигуры в черном занимали позиции вокруг бункера торговца. Аккуратно, тихо, не попадая в прицел камер. Кот залег на опушке напротив входа и координировал действия группы захвата. Хотя какого захвата? Уничтожения. Из всех, кто засел внутри, живым ему и его хозяевам был нужен только хакер. И то – на тот случай, если информация в его ноутбуке зашифрована. После того как Кот убедится в том, что никакой подлянки хакер не устроил, он должен был его убить. Единственное, о чем попросил наниматель, – о том, чтобы хакер как следует помучился. Уж слишком много хлопот он доставил, слишком много палок в колеса насовал. От украденных денег и расстроенной операции – до украденных файлов. Копия которых, как считалось, хранится в безопасном месте. Кто мог знать, что, сидя в Чернобыльской Зоне Отчуждения, хакер сможет дотянуться до Моро – в другую точку планеты? Сам Кот, конечно, немного недоумевал: если информация такая ценная – почему она хранилась всего в двух экземплярах? Впрочем, это не его дело. Ему платили не за размышления, а за действия. Точнее – за результат этих действий. И платили весьма неплохо. Так что…

– Все на местах, – прошелестело в наушниках.

– Принял, – ответил Кот. – Повторите задачу.

– Ликвидация всех, кто выйдет из бункера, при необходимости – штурм и проникновение. Хакер должен остаться живым.

– Так точно. Ждем. Огонь – по моей команде.

Кот поудобнее устроился в кустах, поправил маскировочную накидку и припал к оптике, прицелившись в дверной проем.

– Ну, давайте, ребята. Хватит там сидеть, сколько можно? Я домой хочу.

* * *

Софт захлопнул ноутбук и устало откинулся на спинку кресла.

– Ну? – подошел к нему Дым.

– Зашифровано. Ключа нет. У нас теперь есть вся информация – но дешифровать мы ее не можем, – скривился хакер.

– Почему?

– Возможностей моего «железа» не хватает.

– И что теперь делать?

– Нужен канал во внешнюю Сеть. Широкий и защищенный. Надо слить информацию туда, где ею займется более мощное «железо». Иначе мы результатов ждать будем до морковкина заговенья. И не факт, что дождемся.

– И где ты его собираешься искать?

– Изначально я планировал воспользоваться нашим каналом, на базе. Что делать сейчас – а хрен его знает, если честно.

Дым кивнул.

– Антей отписался. В общем, хреново все, и помощи ждать не стоит. За наших крепко взялись. На базе военные и опера из СБУ и штаба Изоляционных войск. Обыск ведут, допрашивают парней. Антей пока бодается, но на базу нам бессмысленно возвращаться. Очень надолго все это.

– Быстро же они былые заслуги забыли… – процедил Страйк.

– Я думаю, в итоге нормально все будет, – пожал плечами Дым. – Там шуму поднялось много. Не могут же они просто так рукой махнуть? По идее они вообще валить нас должны всех. Без суда и следствия, как нарушителей. А они видишь – обвинения предъявляют. Правда, факт остается фактом – на базу нам пока ход закрыт.

– Я удаленно, через сталкерскую сетку с базой связался – доступа к «большой» Сети нет, – проговорил Софт. – Вырубили. Хорошо, хоть до местных серваков не добрались.

– А толку нам с них? – пожал плечами Дым.

– Ну, у меня тут бизнес вообще-то! – возмутился Софт. – Мне бродяги платят, если ты не забыл.

Дым помнил.

Сталкерская Сеть изначально была ноу-хау командира Софта – Рута. Он наладил внутреннюю систему оповещений, создал что-то вроде мессенджера, поднял внутризонный форум. Населяющие Зону бродяги оценили изобретение, и Рут начал свой новый и странный для Зоны бизнес. «Провайдер “Зона-онлайн”» – шутили про проект, но исправно перечисляли деньги на счет. Сеть Рут разворачивал собственными силами, лишь с небольшой помощью ученых, работающих в исследовательском центре внутри Периметра.

Но потом Рут влез в аномалию, стал калекой и остался за Периметром. Хозяйство его без присмотра понемногу приходило в негодность. Пока ему не подвернулся Софт. Хакер искал укрытия от бывших нанимателей, и бывший командир предложил ему спрятаться в Зоне, а заодно и наладить работу сети.

Пока Софт решал вопросы с преследующими его Черными, научный центр на озере закрыли. После очередного Всплеска стал рушиться фундамент лабораторий, туда начала просачиваться вода из болот. Здания объявили аварийными и перебросили ученых на «Орион» – бывший завод, отбитый у Черных в результате эпичного сражения, не последнюю роль в котором сыграли Стражи и лично Дым с Софтом.

Когда хакер и Страж проникли в центр управления внутризонной сети, расположенный в бункере неподалеку от лагеря ученых, они застали там грустную картину. Оборудование было окончательно испорчено просочившейся влагой. Софту пришлось налаживать сетку заново. Все, что у него осталось, – передатчики, раскиданные по всем доступным секторам Зоны. И то половину нужно было восстанавливать, перенастраивать, а некоторые – ставить с нуля. Тогда-то Софт и познакомился с Психом – торговцем, который мог достать из-за Периметра все, что угодно. Дым вместе с хакером буквально на пузе ползал по радиоактивной земле, прикрывая его, пока тот колдовал с электроникой. Сейчас Сеть работала даже лучше, чем до этого, правда, радиус действия ее сократился. А центр управления оборудовали на базе Стражей. Антей был доволен – по сути, сеть теперь принадлежала его клану. Конечно, кроме Софта, мало кто мог разобраться во всем этом, а о том, чтобы снять данные, не могло быть и речи, однако глава Стражей, по крайней мере, мог быть уверен, что информацию о том, где, к примеру, находится кто-то из членов клана в определенный момент, нельзя было ни украсть, ни купить.

Кроме центра управления внутризонной Сетью, на базе Стражей был мощный и защищенный канал доступа в настоящую, «взрослую» Сеть – именно через него Софт работал с Артуром и Айвэном, когда те штурмовали небоскреб Моро. Но сейчас, из-за нападения на базу Черных и последовавшего за ним вторжения военных, этот канал связи был недоступен.

– И что ты думаешь делать? – Дым посмотрел на хакера.

– Где в Зоне есть выход в Интернет? – вопросом на вопрос ответил тот.

Дым задумался.

– У военных. У ученых.

– И у амеров, – презрительно прогудел Страйк.

– Амеров? – Айвэн удивленно вскинул брови.

Страйк посмотрел на него, будто сомневаясь, стоит ли вообще отвечать, но в итоге заговорил:

– Какая-то забугорная корпорация взяла кусок Зоны в аренду у украинских властей. Там раньше лаборатории были заброшенные. Властям они без надобности – ни ресурсов, ни возможностей для восстановления нет. А америкосы добазарились, завезли несколько вертолетов оборудования, кучу строителей, спецов – и уже через месяц закинули туда своих ученых.

– Забавно… – протянул Софт. – А нам-то чего с этого?

– У них там антенна стоит огромная, направленная. Что это, если не выход в Сеть?

– Логично, – кивнул Софт. – Только я почему-то сомневаюсь, что нас пустят туда. Или они интернет-кафе на базе лаборатории открыли?

– А мы у них и спрашивать не будем, – оскалился Страйк.

– С этого момента поподробнее, пожалуйста. – Софт выжидающе уставился на гиганта. Но заговорил Дым:

– Ученых ЧВК охраняет. Эти ублюдки себя здесь как у себя дома чувствуют. Как и везде, впрочем. Они пытались тут бродяг проходящих щупать. Когда наши вписались – они одного из квада Фобоса завалили. Антей вмешиваться не дал. Сильно громко получилось бы. А пацаны психанули и ушли ночью. Мстители, блин, народные. Фобос еще троих «на дело» подбил. Ну там они и легли вшестером. Эти ублюдки их тела в качестве приманки использовали. Выкинули за ворота и мутантов, их пожирающих, отстреливали. А трупаки мутов тут же своим научникам сдавали. Антей тогда взбесился и сам уже собрался уродов проучить. Но ему запретили. Сверху. – Дым ткнул пальцем в потолок, имея в виду «внезонное» начальство Стражей.

– И? – Софт все еще не понимал, какое это имеет отношение к сложившейся ситуации.

– Думаю, сейчас, если мы придем к этим ублюдкам и вежливо попросим воспользоваться Интернетом, хуже не станет.

– Ты уверен? – Хакер прищурился. – Мне кажется, как раз наоборот получится. Еще сильнее усугубим ситуацию. Если узнают, что мы причастны к нападению на лабораторию американцев…

– Да ни хрена не будет хуже уже! Куда, нафиг? – вспылил Дым. – Хуже уже некуда.

– Мы можем шевроны снять, – тихо проговорил из угла Хруст. – Мало ли кто в костюмах Стражей бродит, скомпрометировать нас хочет.

– Антей бы одобрил, – процедил Страйк. – Он и сам бы не против…

Софт задумался.

– Так-то у нас выбора и нет, – проговорил хакер. – Да и Антей нам, по сути, карт-бланш дал. Можно, конечно, попробовать выйти из Зоны – там-то с Сетью проблем нет. Только, боюсь, это займет слишком много времени. И не факт, что удачно закончится после той бучи, что заварилась. Там сейчас усиление везде. И получается, что варианты исчерпаны. На ученых прыгать я точно не хочу. А здесь…

– Решено! – ударил кулаком по столу Дым. – Идем к амерам.

Будто вспомнив, где они находятся, вся компания повернула головы в сторону Психа. Торговец, как раз отхлебывавший из квадратного стакана, едва не подавился.

– А я что? Я ничего не слышал. И вообще ко мне никто не приходил.

– Ну вот и договорились.

* * *

– Внимание, они выходят. Готовность номер один, – прошептал в микрофон Кот.

Он не видел сейчас, где укрылись бойцы его группы, но знал, что никто из них не подведет. Он сам отбирал их, убив немало времени за ноутбуком, читая досье и личные дела. Команда подобралась хорошая. А учитывая, что нужна она больше для массовки, – так и вовсе великолепная.

– Не стрелять до команды. Я начинаю – вы подхватываете.

Дверь бункера открылась, и на улице показался закованный в экзосекелет здоровяк с пулеметом на изготовку. За ним вышел боец в темном комбинезоне футуристического вида и с автоматом в руках. Глухой шлем не позволял однозначно его идентифицировать, но для Кота было достаточно того, что это – не хакер. Значит – в расход, и вся любовь.

Из дверей показались еще двое, внешний вид которых несколько выбивался из общей картины. Вместо бронированных комбинезонов – обычные бронежилеты поверх прыжковых костюмов. На головах – капюшоны, на шее – респираторы. Оба вооружены «АК-102». Видимо, это были те парни, что принесли недостающую информацию. Оп, а вот и он!

Хакера было легко узнать – он шел с открытым забралом. И оружие у него было приметное – «ВАЛ», единственный на всю компанию. Он увлеченно беседовал о чем-то с одним из парней в капюшонах.

Наконец из двери показался последний боец – невысокий, гибкий, со снайперской винтовкой за спиной и с пистолетом-пулеметом в руках. Кот улыбнулся. Еще немного. Пусть выйдут, доберутся до середины пустыря хотя бы, и тогда…

Металлическая калитка стукнула за спиной последнего из сталкеров. Кот поймал в перекрестье прицела здоровяка с пулеметом. Брони на нем – будь здоров, но вряд ли забрало шлема удержит пулю.

– Я начинаю… – сказал Кот в рацию, выдохнул и положил палец на спусковой крючок.

И тут зажужжал коммуникатор.

Кот поморщился, но поднес гаджет к лицу. Сообщение ему могло прийти только от двух абонентов. И от обоих – только важное.

«Отбой. Информации нет. Нужно ждать».

– Твою мать! – в сердцах выругался снайпер и ударил кулаком по кочке. Спохватился, прижал к губам микрофон. – Отбой операции. Повторяю – отбой. Не стрелять. Отпускаем, пусть идут.

Дождался подтверждения и снова выругался.

* * *

– Думаешь, сработает? – Дым не отрывал от глаз бинокль, рассматривая постройки, маячащие на холме над болотом. Бетонные приземистые корпуса, обнесенные бетонным же забором. Высоченная железная труба, изъеденная коррозией. И – новенькая блестящая «егоза» над забором, камеры наблюдения и спаренные пулеметы с детекторами движения.

– Сколько там бойцов, говоришь? – спросил, в свою очередь, Софт.

– Черт его знает. Но вряд ли много. Человек… Ну, тридцать, думаю. Вряд ли больше. Их на ротацию на «вертушке» возят. Сколько там в нее помещается?

– Сорок четыре человека – если «Чинук», – подал голос Айвэн. Дым с уважением покосился на наемника.

– Ну да, он. Один заход делает. Новую смену высаживает, отработавших забирает.

– Ну вот, – кивнул Софт. – То, что нужно.

– То, что нужно, – напасть на укрепленную базу, которую охраняет сорок человек? – присвистнул Артур. – Знаете, парни, я на это не подписывался. Может, вы меня за Периметр отведете, а?

– Не ной, – пихнул друга в бок наемник. – Когда еще возможность представится пендосам жопу надрать, а?

– Я уже драл, – буркнул Артур. Но объяснять заинтересовавшемуся наемнику ничего не стал, с угрюмым видом принявшись подгонять снаряжение.

Перед уходом от Психа Софт обратил внимание на, мягко говоря, не самую подходящую экипировку Артура и Айвэна и широким жестом пригласил затариваться. Псих аж просиял, поняв, что Стражи не просто в гости пришли и сейчас он толкнет два полных комплекта снаряги и вооружения. И оторвались они по полной. Настолько, насколько позволял ассортимент торговца.

Прыжковые костюмы, бронежилеты, подвесные системы. Рюкзаки-трехдневки, паек, фляги. Аптечки, рации – полноценные боевые станции с ларингофонами, прилаживающимися на горло. Респираторы, небольшие баллоны с воздушной смесью. Тактические ботинки вместо гражданской обуви. И так, по мелочи. А главное – оружие. Оба, не сговариваясь, взяли по «АК-102» – такому ностальгическому и родному. Теперь наемник чувствовал себя гораздо лучше.

– Если кто против – я не настаиваю, – заговорил Софт. – Но только при помощи этой штуки, – он качнул головой в сторону большой параболической антенны-«тарелки», возвышающейся на крыше одного из цехов бывшего завода, – мы сможем расшифровать инфу, которую ты привез. Неужели тебе не интересно, что там?

– Лезть сюда – безумие, – пробурчал Артур.

– Не большее, чем в компании с беглым рабом и сомнительным наемником штурмовать небоскреб террористов в глубокой Зоне под прикрытием кучки спятивших сталкеров, – хмыкнул хакер.

– Это я сомнительный? – возмутился Айвэн. – Да ты сам настолько сомнительный, насколько вообще сомнительным быть можно!

– Ого. А это что за история? – заинтересовался Страйк.

– Длинная и не очень веселая. Долго рассказывать. Если доживу до пенсии – книжку напишу. «Новый рассвет» назову. Вот тогда и почитаешь. – Артур закончил с подгонкой снаряжения и теперь рассовывал набитые магазины по карманам подвесной системы.

– Так ты с нами? – посмотрел на бывшего контрабандиста Софт.

– Да мне уже без разницы, – пожал плечами Артур. – Я в это дерьмо настолько глубоко влез – одни уши торчат. Без вариантов. Или с вами до конца и всех этих Черных прижать, или меня на Большой Земле грохнут нафиг. Ты же не предупредил, когда нас подписывал на штурм небоскреба, что у этих парней филиалы есть. Я думал, там все остались.

– По-моему, ты за этот штурм тогда достаточно денег получил, нет? – прищурился хакер.

– Тебе кажется. Мертвецам деньги ни к чему.

– Угу. И именно поэтому ты все свои бабки в акции превратил, да? – хохотнул наемник.

– Я оптимист, – угрюмо ответил Артур.

– А так и не скажешь, – хмыкнул наемник.

– Ладно, заткнитесь все, – повысил голос Дым. – Слушайте вводную. Специально для тех, кто в танке. – Страж покосился на Артура с Айвэном. – Этот комплекс – бывший завод. Заводом он был до первого взрыва. Потом в запустении стоял. А когда второй раз грохнуло, здесь какие-то умники лабораторию замутили. Уж не знаю, чего они тут исследовали, но что-то у них пошло не так. Сюда мало кто подобраться мог – в зомбей все превращались. А потом какой-то жук туда пролез, и все закончилось. Не знаю, что он там сделал, только пришли вояки следом, зомбей постреляли и сами здесь обосновались. Ненадолго. Им то ли финансирование сократили, то ли начальство просто посчитало, что две базы рядом – непозволительная роскошь. Непонятно. Так что стояла штука эта брошенная. Пока ею не заинтересовалась какая-то американская корпорация. В общем, место выкупили или взяли в аренду на длительный срок. Теперь тут вроде как снова лаборатория этой самой корпорации. Военные их охранять не могут официально, потому они привлекли частную военную компанию. Из тех, что ноги в крови по колено, а руки – по локоть. Есть мнение, что тут гасятся именно те, кого дома у себя за военные преступления привлечь могут.

– Жалеть никого не стоит, – процедил Страйк. – Это животные. На них – кровь наших парней.

Дым мрачно кивнул и продолжил:

– Как мы все вместе тут сейчас установили – лабу охраняет под полтинник человек. Половина, скорее всего, находится на поверхности. Нам нужно проникнуть в лабораторию и добраться до серверной, или что там у них есть, дать Софту возможность разобраться с аппаратурой и желательно вернуться назад.

– Вот меня последний пункт больше всего интересует, – нахмурился наемник. – Если стремительный прорыв я еще представляю себе, то как выходить – ума не приложу. Не завалим же мы всех там.

– А кто его знает… – пробурчал Страйк, поглаживая пулемет.

– Отставить шапкозакидательство, – вмешался Софт. – Айвэн прав. Если по поводу того, чтобы зайти, у меня идеи есть, то насчет выхода…

– Выйдем, – уверенно сказал Дым. – Это я беру на себя.

Все уставились на него.

– Я там был. Ну, не совсем там. Это еще до тебя, Софт. Я тогда с квадом Ворона ходил. В общем, нам Антей задачу дал – место это пощупать, входы поискать. Командир хотел все же с этими уродами поквитаться. И разведывал постепенно. Там есть коллектор отводной. Дренажный. Мы считали, что по нему внутрь попасть можно.

– И как?

– Внутрь – не попасть. А вот из самой лаборатории – думаю, проблем не будет. По крайней мере, учитывая, что с нами Софт.

– То есть?

– Мы прошли по тоннелям до первой отсечки. Там система сигнализации и пулеметы автоматические. Питаются от лаборатории, само собой.

– Изнутри я отключу всю эту лабуду на хрен, и все, – кивнул хакер.

– А ты сейчас это сделать не можешь, а? – с надеждой спросил Айвэн. – Чтоб тихонько зайти, с черного, так сказать, хода?

– Нет, – покачал головой Софт. – Не смогу.

– Ну хорошо. Допустим, выход мы нашли. А входить-то как будем?

– Вход я на себя возьму, – улыбнулся хакер. Взглянул на часы и достал из рюкзака складную параболическую антенну. – Дым, будь другом, помоги.

– Что надо делать?

– Сейчас расскажу.

* * *

База российской группировки Изоляционных Сил. Окрестности Зоны Отчуждения. Оперативный пост ВВС.

Ударный беспилотник российской группировки Изоляционных Войск, «Скат-Б», бортовой номер триста сорок восемь, совершал плановый облет территории. Оператор, удобно расположившись в кресле, контролировал полет, готовый в любой момент взять на себя управление дроном. Обычно это требовалось при поступлении распоряжения по изменению маршрута. Когда нужно было что-то доразведать, прийти на помощь отряду военсталов или – хоть и редко, но бывало и такое – ударить по нелегалам, обитающим в Зоне. Командование смотрело на присутствие сталкеров за Периметром сквозь пальцы, а иногда даже и прибегало к их услугам. Но периодически, для порядка или в воспитательных целях, кто-то из бродяг нет-нет, да и попадал под стремительную атаку с небес.

Но сейчас никаких распоряжений не поступало. На экране монитора проносилась картинка, передаваемая камерами дрона. Бурая трава, серая земля, выцветшая листва деревьев. Иногда среди однообразного пейзажа мелькали полуразрушенные строения. Оператор, старший лейтенант Одинцов, сдержал зевок и бросил взгляд на карту маршрута, выведенную на отдельном мониторе. Осталось пять минут расчетного времени полета. Круг над бывшим научным лагерем на озере, брошенным после внезапного затопления нижних ярусов, смена эшелона, чтобы незаметно пройти над амеровской лабораторией – и на базу.

Одинцов представил большую кружку с пивом и огромную пиццу, которую закажет после смены, – и сглотнул слюну. Завтра выходной. А значит, помимо пива, можно будет разнообразить вечер еще чем-то. Например – свиданием с волоокой и пышногрудой Катенькой. Барышня из местных спит и видит, как бравый офицер-контрактник заберет ее из призонной глуши разоренной бесконечными кризисами страны в далекую Москву. Одинцов усмехнулся. В Москву Катеньку он не повезет, факт. Но вот пообщаться с ней поближе явно стоит. Тем более что она вроде как и не против.

Из мира грез его вернул противный писк, раздавшийся в наушниках. Лейтенант взглянул на монитор и тут же отбросил мечтания прочь.

– Дрон номер триста сорок восемь, оператор Одинцов. Беру управление на себя. Обнаружено активное облучение корпуса. – Лейтенант схватился за джойстик, застучал по клавиатуре, вводя команду отключения автопилота. – Триста сорок восьмой прямого управления не слушается! Отдаю удаленную команду на смену маршрута и маневр. – Молниеносное стаккато по клавишам. – Сигнал не проходит! Провожу принудительную перезагрузку системы! До перезагрузки три… две… одна…

* * *

– Давай-давай-давай! Держи его! Молодец, Айвэн, красавчик! Еще несколько секунд буквально!

Хакер сидел на коленях, впившись взглядом в дисплей ноутбука. В нескольких метрах от него стоял Дым, держа в руках направленную антенну, медленно ведя ей по ходу движения беспилотного самолета, идущего над болотом. Рядом припал на колено Айвэн, целясь в дрон из странной штуковины, совмещающей в себе два непонятных девайса: нечто, похожее на лазерный дальномер и торчащий поверх него рожок, больше всего напоминающий штырь спутниковой антенны.

– Дым, внимание! Не вздумай потерять направление! Айвэн, по команде – вырубай! Три… два… один…

* * *

Лейтенант Одинцов в сердцах хватанул кулаком по клавиатуре. Хрупкий пластик треснул, осколки брызнули в сторону, а глубокий порез на руке мгновенно напитался кровью. Но он на это внимания не обращал.

Пошел прахом и выходной, и пиво, и Катенька… И премия вслед за ними накрылась. Понятно, что он не виноват, что такое бывает сплошь и рядом – Зона. Тем не менее за потерю дрона по голове не погладят.

Лейтенант откинулся в кресле, снял фуражку, промокнул пот со лба и упавшим голосом проговорил в микрофон:

– Оператор Одинцов. Докладываю: дрон номер триста сорок восемь. Потеря сигнала. Повторяю, дрон потерян… Квадрат двенадцать, местное время – двенадцать сорок семь. Прошу…

* * *

Окрестности озера. Лабораторный комплекс корпорации «West Armor Inc.». Чернобыльская Зона Отчуждения.

Охранник на крыше лабораторного комплекса поправил стрелковые очки и покосился на часы. До конца его смены было еще двадцать пять минут. Немного – но только тот, кто стоял «на фишке», знает, что как раз это время, предваряющее долгожданный отдых, тянется наиболее мучительно. Не то чтобы он устал или ему было некомфортно – плотный коврик с подогревом не пропускал ни влагу, ни холод, у карниза стояла корзинка, в которой оставался еще один сэндвич, а кофе в термосе был все еще горячим. Нет. Просто… Не любил он здесь на поверхность вылезать, хоть убей. Низкое свинцовое небо, казалось, давило прямо на макушку, и в самой атмосфере витало что-то тревожное и неприятно будоражащее. Как будто вот-вот что-то должно случиться. И так – постоянно. Только спустившись вниз, забравшись на свою койку или примостившись с банкой пива и геймпадом игровой консоли на кресло-мешок у огромного, во всю стену телевизора, он мог чувствовать себя относительно уютно и безопасно. И то – когда в жилую зону не доносились звуки из лаборатории биологов. Тогда он просто ложился на спину, надевал наушники и на полную громкость врубал что-нибудь потяжелее. И изо всех сил старался представить, что он находится не в самом что ни на есть географическом центре Европы, а где-нибудь среди суровых гор Афганистана или в рыжих и безжизненных песках Ирака или Сирии. Там, по крайней мере, все было понятно и логично. И все, что угрожало Конраду Сайрусу, бывшему морскому пехотинцу, а ныне – сотруднику ЧВК GreenWave, – отравиться местным пойлом или поймать триппер на туземке.

Врагов он не боялся. Они там были людьми. В любой форме, с любым цветом кожи и количеством волос на физиономии. И даже то, что иногда по распоряжению руководства враги и союзники менялись местами его не смущало. Ну и что, что вчера ты охотился на бородатого парня с арабицей на футболке, а завтра получаешь вводную под знаменем с теми же закорючками? Зато на анонимный счет, открытый компанией в дочернем банке, падают кругленькие суммы. Сайрус видел многое. Далеко не все из увиденного хотелось вспоминать. Но нигде ему не было так хреново, как здесь. Нигде, кроме этого проклятого места, не приходилось воевать с порождениями ночных кошмаров. Тот единственный прорыв периметра, когда территорию заполонили невероятно прыгучие твари с обрывками противогазов на морде, он запомнил на всю жизнь. Тогда его смена не досчиталась нескольких хороших парней, прошедших настоящий ад и погибших жуткой смертью в этом таком спокойном с виду месте.

Правда, и платили здесь значительно больше. А за что, если не за деньги, он работал? А некоторые парни еще и умудрялись прирабатывать – до сих пор по базе ходят легенды про то, как смена Колфилда отстреляла борзых местных, пытавшихся напасть на лабораторию, живописно разложила их трупы и методично набила больше восьми мутантов разных разновидностей, явившихся на званый ужин. Парни тогда получили неплохую премию.

Наемник усмехнулся и сменил позу.

Где-то вдалеке ему послышался невнятный шум. Сайрус приподнялся на локтях, поднес к глазам бинокль и осмотрел свой сектор.

Все штатно. Неудивительно. Если человеку или твари вздумается подобраться к периметру лаборатории – заговорят автоматические пулеметы, перемолов нарушителя в фарш. Чтобы прорваться сюда, нужны значительные силы. А их заметить можно издалека. Да и откуда им тут взяться? Тогда что это?

Сайрус прислушался. Звук шел не с земли. Он доносился с неба. Через несколько секунд источник шума приблизился, и наемник успокоился, распознав его. Беспилотник. Дрон Изоляционных Сил. Совершает плановый облет, или на разведку отправили. Или еще что-то. Как бы то ни было – опасаться нечего. Они здесь вполне легально, делают легальную работу, и с властями им делить нечего. Корпорация, нанявшая GreenWave, платила за аренду этой земли баснословные деньги. Такие, что владельцу впору выставить вокруг собственную охрану, чтобы ничего не случилось с арендаторами. Так что беспилотник – это нормально. Можно доесть оставшийся сэндвич и готовиться к смене.

Продолговатое тело дрона вынырнуло из низких облаков и свалилось в пике, стремительно приближаясь к земле. Сайрус даже залюбовался полетом стальной птицы. И когда дрон вышел на пологую траекторию, пронесся над Периметром и открыл огонь – удивиться наемник не успел. Как и не успел взяться за оружие. Мертвая рука бывшего морского пехотинца, разорванного надвое пулеметной очередью, еще сжимала окропленный алой артериальной кровью надкусанный сэндвич, а самолет уже заходил на второй круг.

* * *

Дрон заложил крутой вираж и одной длинной очередью срезал сразу двух бойцов, вскинувших автоматы. Крутнул «бочку» между ржавыми трубами, поразил еще две цели и пошел на второй заход. Система распознавания автоматически помечала мечущиеся по земле фигурки и расставляла приоритеты по их ликвидации. Бойца на крыше, схватившегося за ручки турельного пулемета, система идентифицировала как опасность высокого уровня, одиннадцатиметровое тело самолета свалилось в маневр на сверхмалой высоте, сменило траекторию и плюнуло свинцом, прошив наемника, как в тире. Тот завалился на бок, обливаясь кровью, а оператор уже поворачивал дрон к главному входу в лабораторию, откуда высыпало сразу несколько фигурок с автоматами. Отъехал в сторону люк на брюхе беспилотника, оттуда вывалился барабан с ракетами. Одна из ракет, несущая боеголовку с кассетным боеприпасом, устремилась к цели. Через миг сенсоры машины ослепила яркая вспышка, через встроенные микрофоны до оператора донеслись дикие крики: стальная шрапнель рвала людей у входа в клочья. Самолет резко задрал нос, закрутился по спирали, набирая высоту, сделал «мертвую петлю» и ударил ракетами по защитному периметру лаборатории, выводя из строя систему охраны. По легкой броне застучали пули – кто-то из бойцов внизу смог прицелиться. Свинцовый ливень карой с небес настиг смельчака уже через секунду. Сменив эшелон, беспилотник еще раз прошел над базой, выбирая цели и бесстрастно передавая последствия сыгранной им симфонии смерти оператору через встроенные камеры.

* * *

Софт сгорбился над ноутбуком. Перчатки от костюма валялись на земле, хакер побелевшими от напряжения пальцами впился в джойстик, подсоединенный к ноутбуку. Рядом змеился кабель, ведущий к антенне, закрепленной между перекрученных веток побитого радиацией и выбросами аномальной энергии клена. Айвэн, отложивший свой гаджет, заглядывал через плечо хакера, завороженно уставившись на картинку, мелькавшую на дисплее.

– Черт, как в игрушке компьютерной! Круто! – не сдержал восторженный вскрик наемник.

– Угу. Только люди там умирают настоящие, – пробурчал Артур.

– Это не люди, – прогудел Страйк. – Это уроды. Наемники. Долбанные беспринципные ублюдки. Так что не надо их жалеть.

– У нас тут тоже наемник присутствует, между прочим, – заметил Артур.

– Но-но! Не надо обобщать! – взвился Айвэн.

– Заткнитесь все! – скомандовал Софт. – Готовьтесь! Сейчас пойдем на прорыв!

* * *

Беспилотник выпустил последнюю ракету, добавляя хаоса в бушующий на земле огненный ад, и резко клюнул носом. Зарядов для пулеметов не осталось – они были истрачены еще минуту назад, когда из незамеченного ранее строения высыпал целый отряд, открыв по самолету огонь из автоматов. Оператор не дал им шанса прицелиться, перемолов всех в кровавый фарш. Но и сам беспилотник пострадал. Правая плоскость зияла дырами, самолет то и дело проваливался по высоте и периодически рыскал на курсе, выходя из-под контроля. Смертоносной машине оставалось жить считаные секунды, и оператор решил использовать их правильно. Самолет развернулся и, не снижая скорости, понесся к земле, прицелившись в главные ворота базы.

* * *

Хакер вскочил на ноги, дернул провод антенны, подтягивая ее к себе, одним движением захлопнул ноутбук и засунул все свое хозяйство в рюкзак. Остальные уже были готовы – с оружием наперевес, с опущенными забралами шлемов, мрачные и решительные, они ждали только команды. Софт подхватил с земли автомат, бросил последний взгляд на пикирующий беспилотник и скомандовал:

– Погнали.

Глава 8 Штурм

Первым на территорию базы, перескочив через полыхающие в воротах останки беспилотника, ворвался Страйк. Пулеметчик переместился за глыбу бетона и открыл огонь на подавление по главному входу в лабораторию, где засели наемники. Следом сквозь клубы дыма и языки пламени проскочили еще две фигуры. Дым и Айвэн пробежали вперед, нашли укрытие на полпути ко входу и залегли.

Из оконного проема высунулся боец частной военной компании с винтовкой в руках. Айвэн лишь успел вскинуть автомат, как противник дернулся и выпал из окна – сработал Хруст, расположившийся на холме по приказу Дыма. Снайпер протестовал и хотел идти внутрь вместе со всеми, но Дым настоял, чтобы снайпер остался на поверхности, помог прорваться, а потом отошел к болоту. Командир квада мотивировал это тем, что и на входе, и на выходе им нужно прикрытие, но все понимали, что причина была в другом. Хруст еще не до конца оправился от пси-удара вожака собачьей стаи и может задержать группу. После недолгих пререканий снайпер согласился с планом Дыма. Как только что выяснилось – не зря.

Последними шли Артур и Софт. Прокрались вдоль стены к самому входу, практически синхронно дернули предохранительные кольца гранат и отправили их внутрь. Хлопнуло два взрыва. Подоспевший Страйк перечеркнул пулеметной очередью скрытый пылью и клубами дыма вход и рванул внутрь. За ним последовали Дым и Айвэн.

– Верхний ярус – муляж, – послышался в динамиках шлемов голос Софта. – Нам нужно вниз, в подземную часть. Ищите вход.

– На что он похож? – поинтересовался наемник.

– Без понятия. Единственное, что я знаю, – что он есть. Надо резче двигаться. Не исключено, что к ребяткам может подойти подкрепление. Так что давайте скорее.

– Идите вперед, – проговорил Артур. – Раз будет подкрепление – негоже ребят оставлять без сюрпризов. Я организую им теплый прием, потом догоню.

– Годится, – согласился Дым после секундного раздумья. – Не задерживайся здесь.

Дверь, ведущую вниз, нашел Айвэн. Сунулся на лестничную площадку, едва не схлопотал очередь и с матами нырнул назад. Мстительно осклабившись, наемник бросил в проем пару гранат. Грохнуло, раздались крики боли. Подоспевший Страйк добавил еще гранату и ринулся по лестнице. Застучал его пулемет, завизжали рикошеты, после чего послышался доклад пулеметчика:

– Чисто, спускайтесь.

– Удачи, парни. – Голос Хруста в наушниках был едва различим сквозь треск помех – рация была на пределе дальности.

– И тебе, – проговорил Дым. – Выдвигайся на запасную позицию. Мы уже внутри.

Дым с Айвэном пошли следом за Страйком. Страж врубил встроенный в шлем тепловизор и шел немного впереди наемника. Таким же порядком двигались и Софт с догнавшим команду Артуром.

– Сколько их тут должно остаться? – поинтересовался Страйк.

– Считать было сложно, но думаю, наверху человек двадцать пять – тридцать точно полегло, – ответил хакер.

– Будем иметь в виду, что здесь половина. – Голос пулеметчика не пылал энтузиазмом. – Двадцать рыл. И это – без персонала. Отлично прям.

– Нормально. Бывало и хуже, – кровожадно усмехнулся Айвэн. – Надо скорее спускаться, пока они не поняли, что к чему, и не забаррикадировались там.

Страйк выглянул из-за угла и едва не наткнулся на двух бойцов, бегущих наверх. Он рефлекторно вжал спуск. Очередь с близкого расстояния бросила наемников на землю – бронежилеты им помогли мало. Идущий за Страйком Дым хладнокровно «проконтролировал» обоих в головы. Там, откуда выскочили бойцы, обнаружилась еще одна лестница в несколько пролетов, ведущая вниз. Страйк выругался.

– Страх как не люблю подземелья!

– Да ладно, это обжитое. Нормальное, – хмыкнул Дым.

– Вот это мне и не нравится.

По лестнице спустились, не встретив сопротивления, миновали несколько больших квадратных помещений, нырнули в коридор, уставленный стальными контейнерами, металлическими и деревянными ящиками. Судя по свету в конце – именно этот коридор был последним на пути к лаборатории. И когда сталкеры втянулись в него, решив, что положили всех защитников, наткнулись на шквальный заградительный огонь.

Пули завизжали рикошетами, застучали по броне Страйка, как обычно, идущего в авангарде. Пулеметчик страшно выругался и нырнул за контейнер. Очередью у него сорвало броневой щиток с плеча. Остальные залегли, кто где успел. Дым аккуратно высунулся из-за штабеля стальных балок и разразился ругательствами:

– Твою мать, не вижу ни хрена! Эти уроды выволокли в коридор прожектор!

– И? – не понял Артур.

– Да что «и», я на ночном режиме был! Ослепило!

– Надо достать их гранатами, – протянул Артур. – Из подствольников.

Наемник прикинул высоту потолков и расстояние и кивнул. Вспомнил, что его не видят, и проговорил в рацию:

– Может выгореть. Если дадим залп одновременно – как минимум прожектор расколотим. А там, глядишь, и покоцаем кого.

Страйку послышались осторожные шаги в конце коридора, соединяющего зал, в котором они укрылись, с основным помещением подземного комплекса. Пулеметчик высунул оружие и вслепую дал длинную очередь. Дикий крик эхом заметался по пустому залу, Страйк ухмыльнулся и дострелял магазин в проход. Крик смолк. Страж залязгал пулеметом, меняя коробку, спросил в рацию:

– Так что? Надо думать что-то. А то эти парни уже к нам подобраться пытаются. А ведь и сзади подпереть подкрепление может.

– Сейчас. Дайте еще пару минут, зрение в порядок привести, – попросил Дым.

– Быстрее. Эй, а ты что делаешь? – Это уже к Софту. Пулеметчик удивленно уставился на хакера, усевшегося на пол и ритмично стучащего по клавиатуре ноутбука.

– Хочу посмотреть, не торчит ли у них беспроводная сеть из системы. Может, удастся использовать.

– Да ну что ж они, совсем идиоты, что ли? – хмыкнул Артур. Потом вспомнил, как Софт управлялся с охранными системами «Нового рассвета» при штурме небоскреба Моро в Рио, и прикусил язык.

– Ну да. Идиоты, думаю, – улыбнулся Софт. – Есть! Мне нужно несколько минут. Ребят, держите их, если что.

Хакер быстро скинул рюкзак и достал небольшую плоскую коробочку с антенной. Прилепил ее к крышке ноутбука и соединил гаджет шнуром с USB-портом.

– Это что? – поинтересовался наемник, засевший рядом.

– Внешняя вай-фай карта с усилителем и активной антенной. У них там реально «вафля» есть. С удобствами расположились, – хмыкнул хакер.

Запустив консоль, Софт вбил несколько команд, выбрав внешнюю сетевую карту основной, и запустил сбор пакетов. Снизу вверх по экрану побежали белые строчки на черном фоне.

– И долго оно так будет?

– Нет. Сейчас пакетов наловим, потом точку перегрузим, чтоб она в ребут ушла, и приконнектимся.

Айвэн скривился.

– А ведь нормально вроде человек разговаривал…

Затихшая было стрельба вспыхнула с новой силой.

– Кажется, они на приступ идут, – прогудел Страйк. – Софт, тебе там долго еще?

– Держите их пока. Мне надо еще немного времени.

В стороне заговорил пулемет Страйка. Айвэн высунулся из-за контейнера и выпустил несколько очередей. Дым и Артур поддержали из своих укрытий.

В конце коридора раздалось несколько хлопков, что-то упало на пол и зашипело.

– Твою мать! Эти ублюдки газ пустили! Шлемы! Костюмы на замкнутый цикл! – скомандовал Дым.

Артур выругался и натянул на лицо респиратор. Наемник последовал его примеру.

Айвэн достал из кармана рюкзака тактические очки и нацепил их на голову, в который раз жалея, что у них с Артуром нет костюмов, как у Стражей. Со шлемами было бы сподручнее. А так оставалось только надеяться, что газ не разъест глаза.

– Если пустили газ – значит, сейчас пойдут в атаку, – раздалось в наушнике. – Готовьтесь, ребятки. Будем отбиваться. Только надо поближе подпустить, чтобы назад не отошли. Пусть подтягиваются, а потом всех кладем. Иначе эта музыка будет вечной.

Зеленоватые клубы газа заволокли коридор. Айвэн выругался. Прожектор погас – что еще раз подтверждало, что наемники идут на прорыв. Теперь, в темноте и сквозь газовую завесу, ему вообще ничего видно не было.

– Сидим тихо, – скомандовал Дым. – Пусть считают, что нас вырубило. Софт, я возьму твою пушку.

Страж аккуратно, стараясь не шуметь, пробрался к горе железных коробов, за которыми сидел хакер, и подхватил его автомат. Софт, казалось, не обратил на это внимания. Даже надев шлем, он продолжал пялиться в экран ноутбука.

– Страйк, жди. Подпускай как можно ближе и начинай только после меня.

– Принял.

Сталкер проверил оружие и скользнул вдоль стены вперед по коридору.

Прибор ночного видения, встроенный в шлем, позволял легко ориентироваться в окружающей темноте. Далеко Дым не пошел: вряд ли наемники сами выдвинутся без ноктовизоров. Бездарно спалиться желания у него не было. Пробравшись на двадцать метров дальше позиции Страйка, он нырнул за нагромождение металлических предметов: разглядеть, что именно это было, не представлялось возможным даже через навороченный прибор. Заметив впереди несколько фигур, ощетинившихся стволами, Дым залег между стальной балкой, давившей в бок, и стеной коридора.

Наемники шли гуськом, укрывшись за большим боевым щитом, что нес первый из них, сведя плечи, низко пригнувшись и двумя руками вцепившись в ручки щита. Его ведомые построились вполне грамотно: из человеческой гусеницы во все стороны торчали стволы. Дым дождался, пока наемники пройдут мимо, а потом поднял автомат, прицелился и открыл огонь.

Стража нисколько не смущал тот факт, что он бьет в спину. Слишком живы были воспоминания о Фобосе и его парнях. Кроме того, когда-то, в прошлой жизни, Дым, а тогда еще Антон Вороной, сам бывший сотрудником компании наподобие GreenWave, с этой самой «Зеленой Волной» встречался. Точнее – с последствиями зеленого цунами. Когда их отряд занимал деревню, через которую прошли наемники, не блевали только пара человек, самых опытных. Но и по их лицам было видно, что эта картина их шокирует нисколько не меньше, чем новичков. В общем, Дым не колебался ни секунды.

У внутренней охраны не было ни тяжелых бронежилетов, ни спецкостюмов, в которых несли вахту на поверхности. И дозвуковые пули хакерского неизменного «Вала» рвали легкий кевлар с короткого расстояния в клочья. А вместе с ним – и человеческую плоть. Двое наемников уже лежали на полу, а их товарищи еще даже не до конца поняли, что происходит, – лязг затвора автомата за криками умирающих слышен не был, ну, а звуков выстрела модифицированный «Вал» практически не издавал. Когда упал еще один боец, Дым решил, что испытывать удачу хватит. Достал из подсумка гранату, разжал усики чеки, потянул предохранительное кольцо и катнул шар по полу, ныряя в укрытие.

Хлопнул взрыв, раздался крик, и Страж шепнул в рацию:

– Страйк, твой выход.

Пулеметчик отреагировал мгновенно. Высунувшись, Страйк длинными очередями причесал коридор, заставив раненых замолчать. Наемники, рванувшие было на выручку к своим из лаборатории, вынуждены были сдать назад. Лезть под кинжальный огонь пулемета дураков не было. Ситуация складывалась патовая: сталкеры не могли войти в лабораторию, а наемники не могли выбить их из коридора. Ну, пока сверху не подтянулось подкрепление.

Той же дорогой Дым пробрался назад. Вернул автомат владельцу, казалось, и не заметившему пропажи, и пристроился рядом.

– Ну! Долго ты еще? – Чтобы привлечь внимание хакера, Дым толкнул его в плечо. Тот отмахнулся.

– Минуту… Запускаю трояна…

В конце коридора послышались звуки, как будто по полу волокли что-то тяжелое. Страйк высунулся посмотреть, и тут же очередь из крупнокалиберного пулемета едва не снесла ему голову. Стража спас только писк защитной системы костюма, распознавшей активное излучение прицела.

– Твою мать, эти уроды сюда автоматический пулемет приволокли! – Страйк высунул ствол собственного оружия за угол и дал длинную очередь. В ответ пули из автоматического орудия завизжали рикошетами о стену стального контейнера, за которым он укрылся.

– У меня все, – поднял голову Софт. – Я в системе управления. Готов делать с этой скорлупкой все, что угодно.

– И что можешь?

– Уже отрубил им связь с Большой Землей. Еще могу вырубить свет, могу подключаться к камерам, могу включить систему пожаротушения…

– Пулемет отключить сможешь?

Софт застучал по клавиатуре.

– Пулемет – не могу. Его нет в системе.

– Но он же запитан откуда-то?

– Запитан. Полностью вырубить электричество тоже не могу – нет гарантии, что не отрубится связь. Потом фиг восстановим.

– Толку тогда с твоего входа в систему… – прошипел Дым. – «Все, что угодно», блин.

– Я могу отключить свет во всей лаборатории, – проговорил Софт. – И мы спокойно дойдем до узла связи. Не думаю, что тут внутренняя охрана поголовно с приборами ночного видения. Это вообще отдыхающая смена.

– Ну да, – подхватил Артур. – У них даже оружейка в другом помещении, сзади нас. Я там уже пару сюрпризов оставил.

– В общем, парни, делайте чего-то с пулеметом – и пойдем вперед.

– Вот зараза! – скрипнул зубами Дым. – Есть предложения?

– Так решили же уже! – раздался голос Айвэна. – Из подствольников бахнем, да и все. И прожектор посечем, и дуру эту повредим, скорее всего.

Дым кивнул.

– Готовьтесь, ребят. Надо только, чтоб кто-то эту дрянь отвлек. Иначе хоть одного да цепанет во время залпа.

Страйк огляделся по сторонам и заметил несколько деревянных ящиков, валяющихся в проходе. Страж собрался, перевел дыхание и быстро высунулся, хватая один из них. Реакция не заставила себя ждать: новая очередь едва не зацепила сталкера. Дождавшись, когда пулемет замолчит, он повторил маневр, успев выдернуть второй ящик практически из-под огня.

– Есть! Я отвлеку! Давайте, после первой очереди этой дуры – мочите. И прячьтесь сразу.

Страйк поднялся на ноги и взял в каждую руку по ящику.

– Готовы?

– Да!

– Есть!

– Так точно! – донеслось вразнобой.

– Я начинаю.

Пулеметчик размахнулся, и мощным боковым броском, не высовываясь из-за контейнера, отправил первый ящик вперед и вверх. Автоматический пулемет среагировал моментально, разнося хлипкую деревянную конструкцию в воздухе. Страйк тут же запустил вслед за первым ящиком второй. Захлопали подствольные гранатометы, второй ящик разлетелся на куски, и тут же в конце коридора раздалось несколько взрывов, слившихся в один. Прожектор погас, Страйк подобрал с пола обломок штукатурки и швырнул его в проход. Никакой реакции. Тогда Страж рискнул высунуться сам, в любую секунду ожидая услышать лай пулемета. Застучало несколько автоматов. Пулемет молчал.

– Мы навернули ее! – расхохотался Страйк. – Отлично!

– Софт, вырубай свет, – скомандовал Дым. – Пошли, парни. Быстро и аккуратно. Куда нам теперь?

– На четвертый ярус. Там узел связи. Готовьтесь, выключаю? – Хакер стукнул по клавише, и лаборатория погрузилась в темноту.

– Ну что, с богом, – пробормотал Дым. – Погнали!

* * *

– Пустой! – отрапортовал Айвэн, упал на колени и принялся лихорадочно менять магазин.

– Пустой! – вторил ему Дым.

Над ухом стучал пулемет Страйка, и даже активная акустика шлема не могла заглушить грохот, прекращающийся лишь во время коротких пауз, которые Страйк делал, чтобы хоть немного остудить ствол.

Свет загорелся, когда они добрались до второго яруса. И начался ад. То ли к защитникам лаборатории успело подойти подкрепление, то ли сталкеры изначально обсчитались с количеством наемников – только подняться выше не представлялось никакой возможности. Наемники вели огонь сразу с нескольких точек на разных ярусах. И если тех, что засели за непонятным пультом на центральной площадке, утихомирить удалось, то остальных сложно было даже засечь: бойцы постоянно меняли положение. Софт надеялся только на то, что их не обойдут поверху и тупо не забросают гранатами.

Лаборатория представляла собой большую шахту. Посреди нее вверх устремлялась толстая колонна. От мостков, окружавших зал, к ней тянулась паутина переходов. Чтобы подняться к узлу связи, отряду предстояло вскарабкаться по лестницам и миновать еще два яруса. Ситуация осложнялась тем, что лестницы, ведущие с яруса на ярус, находились в разных местах зала. И чтобы перейти со второго яруса на третий, а оттуда – на четвертый, им нужно было как-то проскочить половину окружности помещения.

Софт вогнал новый магазин в автомат, высунулся и выпустил короткую очередь туда, где ему почудилось движение. Прожекторов у наемников больше не было, зато лаборатория наверняка была набита камерами наблюдения. И перебить их все было нереально. Хакер выругался и присел под прикрытие стального листа, приваренного к перилам. По толстому металлу застучали пули. Достав ноутбук, он пытался вернуть контроль над системой. Тщетно. Его отключили.

– Кажется, это – все, – спокойно констатировал пулеметчик, пристроившийся рядом и меняющий короб. – У меня лично патронов минут на пятнадцать осталось. Потом только из дробовика отбиваться.

– У меня два магазина, – донесся голос Дыма.

– Тоже почти пустой, – мрачно проговорил Артур.

– Оно хоть того стоило, а, Софт? – Пулеметчик дослал патрон и приготовился стрелять.

– Хватит ныть! Безвыходных положений не бывает! – рявкнул наемник. По дороге вверх Айвэн подобрал несколько автоматов своих почивших коллег и теперь даже не утруждал себя сменой магазинов – просто сбрасывал опустевший автомат вниз. Навьюченный стволами, он умудрялся активно двигаться по ярусу и вести постоянный беспокоящий огонь по противнику.

– Ты такой оптимист?

– Нет. Но я недавно только разбогател и не собираюсь тут сдохнуть! Эй, Софт! Что там за железяки стоят? Может, с ними сможешь чего-то сделать?

– Где?

– Да вон!

Хакер посмотрел, куда указывал наемник. В самом конце яруса была прямоугольная площадка, прикрытая стальными листами со всех сторон. Внутри стояли офисное кресло и стол, на котором светились дисплеи нескольких мониторов. Самих компьютеров Софт не видел – но не сами же по себе мониторы работали?

– Может, и могу. Только для этого туда попасть еще надо.

От места, где прижали сталкеров, до выгородки было не меньше сорока метров открытого пространства. По какому-то непонятному капризу строители здесь ограничились обычными перилами из сваренных между собой стальных прутьев. Само собой, для пули преградой такие перила не были. Представив самоубийственный бросок, Софт поежился.

– А что там может быть? – поинтересовался Дым в перерыве между выстрелами.

– Да что угодно. От рубки наблюдения до пульта управления внутренними защитными системами.

– Второе было бы неплохо, а, Софт?

– Угу.

– Не угукай. – Дым посмотрел на друга. – По ходу, это наш последний шанс.

– Шанс на что?

– А хрен его знает! – выругался Дым. – Я знаю только одно: если мы что-то не предпримем – нам труба. Всех тут положат. Достаточно дождаться, пока патроны кончатся. А там и подкрепление подоспеет. Так что давай решайся.

– Да на что решаться?

– У тебя с бегом как? – поинтересовался пулеметчик.

– Вы издеваетесь? – Хакер окинул друзей безумным взглядом.

– Ни капельки! Ты нас сюда притащил – отдувайся теперь.

Софт только покачал головой. Потом быстро засунул ноутбук в рюкзак и забросил за спину автомат.

– Прикройте, – проговорил севшим голосом.

– Не вопрос. По счету «три».

– Раз, два, три – пошел! – гаркнул Дым, тут же высунувшись из-за укрытия, и выпустил очередь по засевшим напротив наемникам. Точно так же поступили и остальные – достреливая последние патроны, они вели шквальный отвлекающий огонь по врагу. Софт же ухватился за перила, одним прыжком перемахнул через четыре ступени, соединяющие между собой половинки их яруса, находящиеся на разной высоте, и чуть ли не с низкого старта рванул вперед.

Если отвлекающий маневр и сработал – то не на все сто процентов. Потому что едва подошвы ботинок хакера оттолкнулись от рифленой стали пола, как по стене сзади него заколотили пули. Софту будто кто-то пинка под зад отвесил, и он моментально ускорился. Так, как не ускорялся никогда.

Эти сорок метров оказались самыми длинными сорока метрами в его жизни. Он буквально летел над скользким металлическим полом, а за ним, отставая всего на несколько сантиметров, гналась сама смерть, приняв обличье маленьких и очень злых свинцовых насекомых, единственной целью которых было ужалить его как можно больнее. Последние несколько метров хакер преодолел прыжком, приземлился на задницу, проехал по полу и врезался в кресло, стоящее в загородке. Кресло со стуком ударилось о стену, а Софт упал на спину, пытаясь втянуть хоть толику воздуха в горящие легкие. Ноги были ватными, сердце колотилось так, что казалось, оно находится одновременно везде – в груди, в висках, в ушах. Руки не слушались. Схватившись за стол, хакер попытался встать и снова со стоном рухнул на пол.

– Софт! Софт, твою мать! – сквозь плотную, ватную пелену в уши пробился знакомый голос. – Ты там живой? Ответь хоть!

– Жи… вой… – прохрипел хакер.

– Ну так давай тогда делай что-нибудь, если живой! – распорядился Дым, подкрепив указание крепким ругательством.

Софт снял шлем, дотянулся до фляжки на поясе и полил водой на разгоряченное лицо. Стало чуть легче. Сунул горлышко фляжки в рот, сделал несколько глотков. Только сейчас почувствовал пульсирующую боль. Скосил глаза: чуть пониже плеча, там, где прочность костюма принесли в жертву подвижности, рукав был порван и выпачкан красным. Софт раздвинул края дыры и выругался: мякоть перечеркивала неопасная, но глубокая царапина. Он быстро вскрыл перевязочный пакет, засыпал рану антисептиком и наспех перетянул бинтом. Нормально перевязываться он будет позже. Сейчас не до этого.

Хакер привстал и огляделся. Да, действительно, это был дублирующий пульт системы бункера. Только компы были заблокированы. А времени на брутфорс не было от слова «совсем».

Софт нырнул под стол и выдернул сетевой кабель из системного блока. Достал ноутбук, вставил кабель в разъем, надеясь только на настройки по умолчанию. Если конфигурация нестандартная – придется повозиться.

– Есть! – Хакер стукнул кулаком по металлическому полу.

Безопасностью тут особо не парились. И то верно – зачем? Кто сюда придет сетку ломать? Настройки были установлены по умолчанию, а на ноутбуке Софта даже сохранилась предыдущая сессия – его просто отрубили от беспроводной сети, доступ в систему остался.

– Так, парни. Готовьтесь. Сейчас будем веселиться. – Софт с ухмылкой пробежал пальцами по клавиатуре, вбивая последовательность команд.

* * *

Снова погасший во всей лаборатории свет стал сюрпризом для наемников. Огонь сразу прекратился. Атакующим же это проблем не доставило. По крайней мере, Дыму и Страйку, которые врубили приборы ночного видения, встроенные в шлемы. Артур с Айвэном присели в стороне, ожидая, пока глаза привыкнут к темноте.

Кто-то из защитников лаборатории совершил непростительную ошибку, включив фонарь. Дым среагировал моментально. Короткая очередь, вскрик, и источник света, кувыркаясь, полетел вниз.

– Вперед, быстрее. Надо продвигаться вверх, пока опять кто-нибудь управление не перехватил у Софта. Снова свет врубят, а мы как на ладони, – скомандовал Страж, и сталкеры, стараясь не шуметь, двинулись к лестнице на третий ярус. Наемники открыли огонь вслепую, но попасть в такой темноте можно было только случайно. Тем не менее, перебравшись на третий ярус, Стражи и Артур с Айвэном пригнулись как можно ниже, двигаясь на полусогнутых. Пуля – она дура, как известно.

Софт продолжал разбираться в опциях системы управления. Ему удалось загрузить графический интерфейс, и сейчас хакер его изучал. Пробежался взглядом по вкладкам. «Кондиционирование», «Отсек 1. Вход», «Отсек 2. Вход», «Узел связи. Вход», «Узел связи. Кондиционирование». Хакер лишь покачал головой. Ну зачем сюда все эти излишества выводить нужно было? Дублирующий пульт, на случай, если что-то произойдет с основным? Кстати, а где он, этот основной? И есть ли на нем кто-нибудь? Так, того и гляди, выкинут его опять из системы, и привет. Так-так-так… Есть!

Софт нашел нужную вкладку и сам превентивно отключил обнаружившиеся три точки управления системой. Отлично. Теперь никто не помешает. Кстати, не помешает в чем? Что б еще такого сделать-то, а?

Наемники разобрались, куда делся свет. Часть их открыла огонь наугад, надеясь попасть в крадущихся в темноте к узлу связи сталкеров, остальные же сконцентрировались на пульте управления, где засел Софт. По стальным листам, огораживающим пульт, застучали пули, да так, что хакер с перепугу нырнул под стол. Поняв, что ему пока ничего не грозит, Софт натянул шлем – без акустической защиты он чувствовал себя внутри жестяного ведра, по которому лупят молотками. Листы хоть и ржавые, но толстые, пули держали. Правда, не факт, что укрытие долго продержится.

– Ах вы козлы! – прошипел хакер. – Ну я вам сейчас устрою!

Он снова высунулся, нащупал «мышь» и принялся перебирать вкладки.

– Не то. Не то. Не то. Оп-па! А что это тут у нас?

В открытом разделе виднелись вкладки: «Виварий 1. Клетки. Двери. Газ». «Виварий 2. Клетки. Двери. Газ». И так до девяти. Виварий, значит? Хакер нехорошо усмехнулся.

– Все повторяется, друзья мои, все повторяется.

И поочередно нажал на «клетки» и «двери» на всех девяти вкладках.

Несколько секунд ничего не происходило. А потом откуда-то из глубины комплекса раздался дикий, нечеловеческий вой, а вслед за ним – торжествующий рев. Рев хищника, добравшегося до добычи.

– Парни, вы где? – спросил хакер в рацию.

– Дошли до дверей. Закрыто. Страйк подрывать будет.

– Отставить подрывать. Сейчас открою. Осторожнее там. Я местных подопытных выпустил. Будет весело.

Будто вторя его словам, с противоположного края лаборатории раздалась заполошная стрельба. Но стреляли не по загородке, за которой укрылся хакер, и не по дверям в узел связи, возле которых замерли его товарищи. К стрелявшему присоединилось еще несколько стволов, в темноте замелькали дульные вспышки и росчерки рикошетов. А потом один из наемников дико заорал. Вопль перешел в булькающий хрип и затих, а стрельба разгорелась с новой интенсивностью.

– Я закончил, – бросил Софт в рацию. – Сейчас буду выдвигаться.

Напоследок хакеру хотелось врубить систему пожаротушения, сопроводив ее сиреной оповещения, но решил не рисковать: замыкание, которое наверняка обесточит узел связи, ему не нужно. Ну а сирена могла сыграть злую шутку с ним самим, забив слух. Потому он просто встал и выпустил в системный блок под столом очередь из автомата. Залязгал затвор, дозвуковые пули в считаные секунды изувечили компьютер. Софт расстрелял второй системник, превратил в крошево оба монитора и повернулся к выходу.

– Я к вам. Прикройте.

Прикрывать особой нужды не было. Судя по какофонии в лаборатории, наемникам стало не до нападающих. По помещению то и дело, резонируя и поднимаясь вверх, прокатывался рык. Как правило, после него раздавался вскрик, заполошная стрельба, которая заканчивался стоном, тонким, переходящим в визг воплем или… внезапной тишиной.

Ударившие сверху пулемет и три автомата окончательно уверили наемников в том, что сегодня – худший день в их жизни. Впрочем, они наверняка это поняли раньше. Софт, не дожидаясь, пока про него опять вспомнят, выскользнул из-за загородки и, пригнувшись, рванул к лестнице.

Короткая очередь высекла искры из стены позади него. Хакер на бегу обернулся. Мощности прибора ночного видения не хватало, чтобы увидеть стреляющего. Он стукнул по сенсору управления костюмом, запустив тепловизор, вскинул автомат и выжал спуск. Яркое разноцветное пятно, замершее метрах в двадцати от Софта, безмолвно рухнуло через перила.

Он вырубил тепловизор и помчался дальше. Когда до лестницы на третий ярус оставалось не больше двадцати метров, из бокового ответвления, ведущего куда-то в недра лаборатории, метнулась темная фигура.

Хакера спасло лишь то, что он успел заметить прыгнувшую на него тварь в зеленоватом свете «ночника» и уклониться. Потому удар мощной когтистой лапой не разорвал ему костюм вместе с грудной клеткой, а прошел по касательной. Тем не менее его энергии хватило для того, чтобы Софта швырнуло на землю, развернув в воздухе. Хакер жестко приземлился на металлический пол, затылком въехав в стену. Шлем спас его от сотрясения. А вот ночное видение вырубилось. Совсем.

Морщась от боли, Софт откинул забрало шлема и всмотрелся в темноту, выставив перед собой автомат. Где-то в стороне стучал пулемет. Откуда-то сверху изрыгал ругательства Айвэн. А здесь, совсем рядом с хакером, по металлическому полу проскребли когти.

Хакер аккуратно поднялся на ноги, не спеша отходить от стены. Так, по крайней мере, тыл прикрыт. Глаза не успели привыкнуть к темноте, и ориентировался он только на слух. Медленно, практически не отрывая ног от пола, он сдвинулся к лестнице.

И тут же услышал шорох. Как будто что-то очень мягкое коснулось металла.

Где-то наверху треснула короткая очередь, и с верхнего яруса свесилась чья-то рука. Намотанный на нее ремень не дал упасть вниз штурмовой винтовке с включенным тактическим фонарем. Оружие качалось туда-сюда, маятником. По полу бегала световая дорожка. И когда луч дошел до крайней точки – Софт замер. Кажется, именно сейчас он до конца понял смысл выражения «от страха кровь стынет в жилах».

Фонарь осветил мутанта всего на миг. Но этого короткого мгновения хакеру хватило, чтобы рассмотреть его.

Огромная палевая кошка прижалась к полу метрах в десяти от него, будто лениво размышляя – прыгать или нет? Огромная – но не как мейн-кун, или как там называются эти домашние питомцы, фото с которыми так любят выкладывать в социальных сетях. Огромная – как… Пожалуй, как лев. Или тигр.

Раздвоенный хвост хлестал по покрытым жесткой короткой шерстью бокам. Чудовищная морда с внушительными клыками была перепачкана кровью – скорее всего, только это и объясняло тот факт, что хакер еще жив. Мутант был сыт. Уже успел наесться. Но вот поиграть он был явно не прочь. Правда, эта игра станет последней в жизни Софта.

Медленно, боясь даже выдохнуть, он повел стволом автомата, надеясь повернуть его до того, как тварь прыгнет. В то, что ему удастся убить эту кошку-переростка, он не верил – слишком часто он сегодня слышал стрельбу, оканчивающуюся предсмертным воплем. Но сдаться просто так не позволяла натура.

Мутант медлил. Фонарь качался. Софт пытался развернуться.

И тут, будто беря реванш за вынужденную паузу, события понеслись вскачь.

– Софт, твою дивизию! Ты где? – крикнул откуда-то сверху Дым.

– Freez! Put the gun down! Бросай оружие! – гаркнул голос по-английски, продублировав приказ на русском.

Мутант отреагировал на звук мгновенно. Разворот и прыжок слились в одно движение. Могучие мышцы сократились, пол едва слышно царапнули не втянутые до конца когти, и огромная кошка взвилась в воздух…

…Прыгая на наемника в темном комбинезоне, решившего выслужиться, захватив одного из нападающих живым, но, на свою беду, не заметившего припавшего к полу мутанта.

Софт не стал интересоваться, как закончился прыжок, а что было сил рванул к лестнице. Взлетев по ступенькам, он стрелой метнулся к открытым дверям узла связи. За его спиной застучал автомат Дыма, дожидавшегося товарища у лестницы. Софт добежал до замершего на входе в узел связи Страйка и, гася инерцию, ткнулся в стену выставленными руками.

– Давай внутрь! Тебя только ждем! – махнул рукой пулеметчик. Софт не заставил себя просить дважды. Сзади застучали шаги – хакера догнал Дым.

– Все, закрываем! – распорядился Страйк, заходя последним.

Дым шлепнул ладонью по сенсору у двери, и тяжелая створка задвинулась, отсекая их от едва слышных стонов и утробного рычания насыщающихся мутантов.

– Кажется, если к парням и подойдет подкрепление – у него будут проблемы… – протянул Айвэн.

– Угу, – согласился пулеметчик. – Только там подходить не к кому уже.

– Ну, хоть похоронят по-людски, – заметил Артур.

– Ну да, – подтвердил Айвэн. – Если куски не перепутают.

– Да тихо вы, балаболы! – прикрикнул Дым. – Давай, Софт. Запускай уже свою шарманку. Надеюсь, мы пришли куда надо?

– Да. Думаю, это оно, – протянул Софт, окидывая взглядом пульт связи. – Только это… Подождите немного, ладно? А то у меня руки трясутся. И дайте кто-нибудь выпить.

Глава 9 Тоннельные крысы

Узел связи был оборудован на месте бывшего вивария. По обе стороны от входа – зарешеченные камеры. В одной из них были заперты люди – обслуга пульта, судя по всему. Пульт связи – несколько мониторов и подключенных к ним терминалов – в торце комнаты, вдоль стены. Здесь же расположились пост слежения и пульт управления охранным периметром. На большинстве экранов не было ничего, кроме серой ряби помех, – беспилотник потрудился на славу. Некоторые показывали внутренние помещения базы. Внимание Софта привлекла картинка из лаборатории: открытые клетки, разорванные трупы.

– Не успокоятся никак, – пробурчал Дым. – Все, сука, хотят идеальное оружие сделать из мутантов. Будто не знают, к чему это приводит.

Софт вспомнил лабораторию под «Биофармом», подвалы «Моро индастриз» под небоскребом в Рио, которые он видел так же, как сейчас смотрит на местный разгром – через камеру наблюдения, – и кивнул.

Достав ноутбук, хакер сел в кресло и пробежался по клавиатуре одного из компьютеров. На центральном, самом большом мониторе выскочило окно запроса пароля.

– Успели заблокировать, – скривился Софт. – Теперь еще на это время тратить.

Достав из кармана рюкзака жгут проводов, он принялся выбирать нужный.

– Зачем время тратить? – вскинул брови Айвэн. – Сейчас решим вопрос.

Наемник подошел к камере, в которой сидели американцы, поднял оружие и что-то угрожающе пролаял по-английски. В ответ – тишина. Айвэн пожал плечами и выпустил короткую очередь.

Пули раздробили колено одному из запертых операторов, он взвыл, падая на пол и хватаясь за рану. Айвэн снова что-то рявкнул. Кто-то из пленников ответил. Наемник открыл камеру и отступил на шаг. Дождавшись, пока пленник выйдет наружу, Айвэн стволом автомата подпихнул его к пульту.

– Нам сейчас помогут. Не напрягайся, – улыбнулся он Софту.

Американец нагнулся над пультом и отстучал замысловатую комбинацию. Система приняла пароль и выдала экран приветствия.

– Вот видишь? А ты переживал, – ухмыльнулся Айвэн.

– А если бы он, наоборот, систему потушил? – вскинул бровь хакер.

– Зачем? Чтобы сдохнуть, что ли? – удивился тот. – Бро, это наемники. Они за деньги работают. Не за идею. Им помирать с криком «За Родину!» неохота. Ну, лишат его зарплаты с премией, и что? В банке где-нибудь на островах у него солидная сумма лежит. Зачем она ему, если воспользоваться не получится? Проще потерять часть денег, чем жизнь.

– Ты, я смотрю, их психологию хорошо изучил, да? – прогудел Страйк, меняющий повязку на руке. Несмотря на то что Айвэн отлично себя проявил при штурме базы, Страж продолжал относиться к нему с недоверием.

– Да, неплохо, – пожал плечами Айвэн. – Завидуешь?

– Наемнику завидовать? Не, спасибо, – ответил пулеметчик. Он закончил с перевязкой и теперь набивал ленту патронами. – Вы народ такой, что и мать родную продадите. Вопрос только в сумме. Поступи тебе сейчас на нас заказ – сколько ты сомневаться будешь? Секунд пять? Или вообще не будешь?

– Я боюсь, что твое восприятие моей специальности искажено устоявшимися стереотипами. Не переживай, это нормально. Особенно – для не способных критически мыслить индивидуумов.

– Чего? – зарычал пулеметчик. – Ты сейчас чего сказал, а? Повтори?

– А смысл? Все равно не поймешь, – сплюнул на пол Айвэн, незаметно снимая автомат с предохранителя.

– Угомонились оба! – прикрикнул Дым. – Хватит уже собачиться. Все в одной лодке сейчас. Нечего между собой грызню устраивать!

– Ну, кто в одной, а кто и пересесть может в любую секунду, – пробурчал Страйк.

– За собой следи, – прошипел Айвэн.

– Я подключился к серверу. – Бесстрастный голос Софта заставил обоих спорщиков замолчать. – У них есть прямой доступ к Сети через спутник. Загружаю информацию для расшифровки.

С этими словами он достал флешку из своего ноутбука и вставил ее в разъем.

– Сигнал слабоват, минут двадцать займет. Потом расшифровка еще и обратная загрузка.

– Софт, а как получилось, что Установкой до сих пор не воспользовались Черные? Это же их инфа, – спросил Артур, до этого молча набивавший магазины патронами. – Твоя часть из их бункера, как понял, моя – с ноутбука Моро. У них же куча времени была.

– Это не их инфа. Это инфа придурков, которые проводили эксперименты с ноосферой, в результате которых и появилась Зона. А Черные ее не смогли расшифровать, – ответил хакер. – Здесь особый шифр. Без ключа – не получится. Займет слишком много времени.

– А откуда у тебя ключ? И если он у тебя есть – зачем тебе была нужна информация с компьютера Моро?

– У меня была только часть информации из бункера Черных. Больше половины файлов оказались поврежденными. Антей ошибался, говоря, что Черные нашли Установку. Они нашли только информацию о ней. У Моро, как у одного из руководителей организации, был дубликат. Благодаря тем файлам, что ты привез, я смог полностью восстановить инфу и сейчас отправил ее на расшифровку.

– Так, а ключ откуда? – теперь уже вопросом заинтересовался и Дым.

– Скажем так… Я его смог собрать. Из разрозненных файлов, – замялся хакер. Почему-то Дыму эта заминка показалась неестественной. – Вообще, это слишком сложно, чтобы сейчас объяснять. Да и не имеет значения. Более важно то, что в этот момент ресурсы огромного ботнета на Большой Земле работают над расшифровкой информации. И когда мы ее получим – узнаем, где находится Установка, как ее запустить и пройти охранный периметр. А пока нужно посмотреть, как отсюда выбираться.

Софт дотянулся до клавиатуры второго компьютера и застучал по клавишам.

* * *

Охранный Периметр Зоны Отчуждения. Компьютерный центр Службы Безопасности Украины.

Дежурный офицер поднял глаза от распечатки и уставился на подчиненного.

– Откуда данные?

– Сигнал перехвачен со спутника корпорации «Вест Армор Инк». Источник передачи – в Зоне. База корпорации, бывшие наши лаборатории. Данные уходят в Сеть и распространяются на тысячи компьютеров по всему миру. В том числе – на Украине и в России.

– Это компьютерная атака? Американцы заражают эти компьютеры?

– Скорее, кто-то пытается использовать ботнет, среди компьютеров Сети – машины, которые территориально находятся под нашей юрисдикцией. Я думаю, что американцы задействовали заранее созданную зомби-сеть для обработки какой-то информации. Все данные зашифрованы. Я бы ожидал обратной передачи.

– Следить за сигналом. Информацию отслеживать. Обратную передачу – перехватить.

Офицер поднял трубку и скомандовал:

– Свяжите меня с генералом Сущенко.

* * *

Софт вывел на экран план лаборатории и подозвал Дыма.

– Это оно? – Хакер ткнул пальцем в систему тоннелей, схематично изображенных на плане.

– Да. Именно. Вот видишь – эта труба – дренаж. Выходит к болоту. За бывшим научным лагерем.

– В тоннели можно попасть через вентиляцию, – проговорил Софт. – Глянь, здесь большая труба идет. Прямо под нами, если верить схеме.

– Да, это оно, – кивнул Дым. – Нам нужно туда.

Хакер задумчиво посмотрел на пол.

– Через бетон мы точно не пробьемся. Ищите решетку. Она должна быть где-то здесь.

* * *

Охранный Периметр Зоны Отчуждения. Компьютерный центр Службы Безопасности Украины.

– Пошла информация! – доложил из-за своего компьютера один из операторов. Майор наклонился над пультом и уставился на череду файлов, бегущих на экране.

– Перехватывай! Нужно посмотреть, что у них там.

– Так точно!

Оператор застучал по клавиатуре.

– Это текстовые файлы. Вернее, их части. Они идут из разных источников, чтобы получить целый файл, нужно получить их все.

– Так получай!

– Я пытаюсь!

– Открывай то, что есть!

На экране появился документ. Какие-то схемы, чертежи. Часть текста была нечитабельной абракадаброй – «битые» участки файла компьютер заменил бессмысленными символами. Но даже того, что есть, майору хватило, чтобы понять, о чем идет речь.

Он схватил спутниковый телефон и набрал номер. Трубку взяли сразу же.

– Товарищ генерал, Астахов докладывает. Мы перехватили часть расшифрованного файла. В нем информация об объекте «Контроль»!

– Это X-12–48, – послышалось в трубке. – Наш агент, внедренный для поиска объекта. Больше некому. Но почему он не доложил, что информация у него?

Генерал замолчал.

– Товарищ генерал? – переспросил майор.

– Подожди. Я думаю, – последовал ответ. И буквально через секунду: – Похоже, этот засранец ведет какую-то свою игру. Прервать передачу. Любым способом. Нельзя дать ему получить всю информацию. Выдвигайте к лаборатории группу захвата. Привезите мне этого долбаного хакера! Если у него есть информация – то фокус с расшифровкой он сможет повторить и еще раз. Для нас.

– Так точно! – Майор вытянулся по струнке, забыв, что собеседник не может его видеть.

– Выполнять! – скомандовал генерал и отключился.

Майор подскочил к столу и схватил трубку стационарного телефона.

– Оперативный штаб? Довожу приказ генерала Сущенко…

* * *

– Долбаная Зона! – Софт ругался, вцепившись пальцами в пластик стола. – Не скорость передачи, а черт знает что! И это – через спутник!

– В чем дело? – спросил Дым.

– Слишком медленно идет загрузка, – пояснил Софт. – Информация расшифрованная, я боюсь, что ее могут перехватить.

– Кто? – искренне удивился Дым.

– Кто угодно, – мрачно выдавил хакер. – Ты думаешь, амеры тут не под колпаком?

В этот момент здание сотряс удар. С потолка посыпалась штукатурка, свет мигнул и погас. Запищали источники бесперебойного питания. Софт нагнулся над столом и впился взглядом в экран.

– Твою мать! – От удара кулаком клавиатура брызнула пластиком. Софт потряс ушибленной рукой и обернулся, обводя товарищей совершенно дикими глазами. – Какие-то ублюдки взорвали антенну! Передача прервана!

– Ты получил информацию?

– Нет! – прорычал Софт.

– Надо уходить, – моментально принял решение Дым. – Не знаю, кто именно это сделал, но для нас это в любом случае ничего хорошего означать не может. Сваливаем.

В ответ – лишь поток нецензурной брани.

– Возьми себя в руки! – рявкнул Дым. – Толку от твоего словоизвержения? Страйк, как дела с решеткой?

– Нашел! Сейчас! – донеслось откуда-то из угла. Затрещал разрываемый металл, зазвенела по бетону отброшенная в сторону решетка. – Есть! Можно уходить!

Софт, продолжая ругаться, паковал оборудование. Закончил, закинул рюкзак за спину, нацепил шлем.

– Бегом, бегом! – подгонял Дым.

Первым в квадратном проеме люка скрылся Страйк. Чтобы пролезть, пулеметчику пришлось снять разгрузку, которую он теперь натягивал в темноте тоннеля.

За ним вниз спрыгнул Артур. Потом – Айвэн. Софт, оглушенный неудачей, все еще стоял над люком.

– Двигай давай! – Дым пихнул его в плечо. Хакер опомнился, ухватился руками в перчатках за край, опустился вниз и разжал пальцы. Отскочил, сбрасывая с плеча автомат, огляделся.

Бетонная труба диаметром метра два, идущая под уклон. Размер достаточный, чтобы не нагибаться. Ну, всем, кроме Страйка. Откуда-то слышен звук падающих капель. Хакер включил режим ночного видения.

Сверху спрыгнул Дым.

– Давайте быстрее. Сваливаем отсюда.

То ли план коммуникаций лаборатории устарел, то ли изначально был неправильным – сейчас установить это было нельзя. Да и не имело значения. Важен был тот факт, что тоннель вел не прямо, а уходил вниз по спирали. По прикидкам Софта, сталкеры сделали уже пару витков вокруг условной оси. По логике – это было нормально. Учитывая многоярусность лаборатории, такая прокладка трубы позволяла обеспечить нормальным током воздуха все этажи одновременно. Но это по логике. А по факту – они все еще находились на территории лаборатории. То и дело через вентиляционные решетки доносились крики, рык мутантов и стоны умирающих. Поэтому, когда спуск закончился разветвлением тоннелей – Софт даже приободрился.

Дым взглянул на электронный компас в своем коммуникаторе, беззвучно пошевелил губами и уверенно кивнул, показывая направо:

– Нам туда. Не знаю, куда ведет второй, но Хруст нас ждать будет там, у болота. Страйк, первым. За ним Артур. Софт по центру, следующий Айвэн. Я прикрываю.

Метров через сто тоннель расширился и вывел в круглый зал, из которого отходили сразу три ответвления. Страйк остановился, повернулся к Дыму. Тот колебался недолго.

– Прямо.

Далеко пройти по центральному тоннелю не удалось. Не успел отряд продвинуться и на пятьдесят метров, как у Софта, Дыма и Страйка одновременно затрещали дозиметры.

– Локальный очаг, проскочим, – решил Дым.

Но проскочить не получилось.

Дозиметры зашлись в тревожном треске, а изображение с приборов ночного видения покрылось помехами и рябью. В углу визора шлема налился красным символ радиации, сигнализируя об опасном фоне.

– Возвращаемся, – процедил сквозь зубы Дым. – Быстрее!

Уговаривать никого не пришлось. Через минуту они уже отдувались в круглом зале.

– Не пройдем там. Надо искать обход, – констатировал Дым.

– Разделимся? – предложил Страйк.

– Пожалуй. Ты, Айвэн и Артур – по левому тоннелю. Я и Софт – по правому. Связь, скорее всего, через бетон не достанет. Потому через час встречаемся здесь же. Ну, или раньше, если удастся найти выход.

– Угу. Или если не удастся, – протянул Страйк, не вдохновленный перспективой идти с наемником и бывшим контрабандистом.

– Если наткнетесь на очаг радиации – возвращайтесь сразу. Не забывай, что парни без костюмов, – продолжал инструктаж Дым. – Услышите пальбу – бросайте все и к нам. Мы поступим так же. По связи пытаемся сноситься каждые две минуты – пока не пропадет. Было бы хорошо, если бы совсем не пропала, но что-то мне не верится. Найдете выход – свяжись с Хрустом, обозначьтесь и возвращайтесь за нами. Вроде бы все.

– Угу, – снова без энтузиазма кивнул Страйк.

– Мы пошли. Удачи.

Дым проверил оружие, кивком позвал Софта, и сталкеры растворились в темноте правого тоннеля.

– Ну, что, преступные элементы? Двинули. Я иду впереди, Артур – за мной. Крутой Уокер прикрывает, – скомандовал Страйк.

– Слышь, ты, Россе Муту. У меня имя есть. Позывной, на худой конец.

– Россе кто? Ты сейчас меня как назвал?

– Человек-Гора я тебя назвал. Темнота, блин. Пошли уже.

Так как из всех троих «ночник» был только у Страйка, по тоннелю шли с фонарями. Лучи то и дело вырывали из темноты пятна плесени, целые сталактиты какой-то непонятной, отливающей синеватым дряни. Артур тихонько хмыкнул.

– Ты чего? – послышалось сзади.

– Дежавю, – тихо ответил Артур. – Не хватает гангстера и обезьяны.

– Ну, насчет обезьяны не соглашусь. – По голосу было слышно, что наемник улыбается. – Только не мартышка. Горилла как минимум.

– Это ты обо мне? – угрожающим тоном поинтересовался Страйк.

– А? – Наемник сделал вид, что не услышал. Страж скрежетнул зубами.

– И нафига Софт с Дымом с вами возятся? – пробормотал пулеметчик. – Болваны же, как есть.

– Под ноги смотри, не болван, – предостерегающе окликнул Артур. Страйк глянул вниз и выругался. В нескольких метрах от него застыла лужица, скованная льдом.

– Всем назад! Быстро! – скомандовал Страж. И пояснил, когда они отошли на несколько шагов: – «Сабзиро», мать его.

– Чего? – в один голос спросили Артур и Айвэн.

– Аномалия. Типа, органическая, или что-то в этом роде. В общем, она не излучает ничего, датчик на нее не реагирует.

– И как она действует? – поинтересовался Артур.

– Срабатывает только на живое. Моментально замораживает до состояния ледяной статуи. Отсюда и название.

– В нее вляпаться только можно?

– Нет. Обычно она реагирует на объекты метра за два. Старые, разросшиеся – и за пять могут. Выбрасывают такие себе ложноножки. Но эта молодая, видно, только появилась. Обойти сможем. – Страйк повернулся к Айвэну и нехотя поблагодарил: – Спасибо.

– Спасибо не булькает, – хмыкнул тот, вызвав недовольную гримасу на лице Страйка.

– Обходим аккуратно, по стеночке, – скомандовал пулеметчик. – Прям прижимайтесь. Рюкзаки снимите, перед собой несите. Дрянь хоть и мелкая, но хрен ее разберет. Лучше подстраховаться.

– Ну, показывай пример, – усмехнулся Айвэн. – Ты ж ведущий. Да и массы у тебя побольше. На тебя среагирует – мы спокойно пройдем. И сопеть никто над ухом не будет злобно.

– Слушай, ты! – не выдержал Страж. Он повернулся, сделал шаг к Айвэну. Артур быстро шагнул вперед и выставил перед собой руки, не пуская пулеметчика к товарищу. Страйк через голову контрабандиста уставился на наемника. – Если бы не Дым – я бы тебя уже ушатал. Веришь? Мало того, что из-за вас погибли наши парни, так ты еще и язык за зубами не держишь! Тише будь, понял?

– Видал я таких шатунов. Много. До сих пор им вороны кресты обгаживают. – Айвэн без страха смотрел Страйку прямо в глаза. – Чем больше шкаф, тем громче падает. Или ты думаешь, что если железа на себя нацеплял – вообще непобедимым стал? Парни ваши погибли из-за тупого стечения обстоятельств. Ну и еще, может быть, из-за неверно принятых ими же решений. А у тебя если ко мне какие-то претензии есть – так можешь предъявить их. Как только вылезем отсюда и ты покинешь свою консервную банку. Решим все проблемы, вообще не вопрос.

– Заметано.

– Ну вот и договорились. А сейчас – показывай, как через эту хрень пролезть. Нам еще выход найти надо, если ты не забыл.

Пулеметчик зло глянул на наемника, но продолжать пикировку не стал. Отошел к стене и внимательно посмотрел на серебристое пятно.

От стены до аномалии было меньше метра. Совсем не опасная с виду, обычная застывшая лужица. Знать не будешь – и не заметишь. Только вот вода не становится льдом при плюсовой температуре. А в тоннеле было градусов пятнадцать, не меньше. Страйк выдохнул и, буквально втиснувшись в стену, маленькими приставными шагами двинулся вдоль нее.

По замерзшей поверхности пробежала рябь. Пулеметчик замер, боясь даже дышать. По лбу к переносице сбежала капля пота. Дождавшись, пока аномалия успокоится, Страйк сделал еще шаг. И еще. И еще.

– Есть, – выдохнул пулеметчик, оказавшись в нескольких метрах от ловушки. – Давайте, кто там следующий? Только аккуратно, она чувствительная, хоть и молодая. Видели рябь?

– Угу. – Артур закусил губу и скинул рюкзак. – Я пошел.

– Аккуратно, – хлопнул его по плечу наемник.

– Без тебя знаю! – огрызнулся Артур.

Ему было несколько проще, чем Страйку, – даже вместе с рюкзаком контрабандист не дотягивал до габаритов пулеметчика. Тем не менее Артур шел осторожно, рассчитывая каждый шаг, практически забыв о дыхании.

Шаг. Шаг. Шаг. На поверхности лужицы вспух пузырь – поднялся из нее, медленно, беззвучно. Артур замер. Серебристый пузырь – тоже. Контрабандист стоял у стены, боясь шевельнуть даже пальцем. Пузырь переливался в свете подствольных фонарей. И не двигался.

– Давай потихоньку, – вполголоса проговорил Страйк.

Артур помедлил еще несколько секунд и сделал маленький шажок. Пузырь едва заметно колыхнулся. Остановка. Пузырь не движется. Шаг. Колебание. Остановка. Нет движения. Шаг. Нет движения. Шаг. Шаг. Есть!

– Фуф. – Артур шумно выдохнул и оперся о стену. – Мокрый весь – хоть выжимай.

– Обмочился, что ли? – пошутил со своего места Айвэн.

– Вперед шуруй. На тебя посмотрю, – ответил Артур товарищу. – Не удивлюсь, если и обгадишься.

– Ну-ну.

Наемник снял рюкзак, удобнее закрепил автомат на плече и придвинулся к стенке.

– Это все потому, что вы пыхтите, как паровозы, потеете и шумите, – проговорил он. – Сейчас я вам покажу, что такое настоящий «стелс».

– Давай уже, ниндзя доморощенный, – усмехнулся Артур. – Тебя только ждем.

Наемник и правда шел практически бесшумно. Ноги ставил мягко, делая приставной шаг – не волок подошву по земле. Дыхания его тоже не было слышно. Лужа на его движения не реагировала. Пока он не прошел половину дистанции.

Пузырь дернулся и моментально увеличился в размерах в два раза. Айвэн от неожиданности споткнулся и покачнулся в сторону пузыря, теряя равновесие. И аномалия будто взорвалась.

Ледяная ложноножка метнулась к наемнику, моментально преодолевая небольшое расстояние. Айвэн оттолкнулся от пола, прыгая вперед и отбрасывая рюкзак. Раздался крик, звук удара, а потом по подземелью раскатился мелодичный перезвон, с которым разбилась ударившаяся об пол ледяная скульптура.

* * *

– Радиации нет, – констатировал Дым, глядя на дисплей дозиметра, встроенного в рукав костюма.

– Странно. Тоннели же вроде параллельно идут, – удивился Софт.

– Может, локалка, – пожал плечами Страж. – Горячее пятно.

– Хорошо, если так. Ну, и надеюсь, что тоннели где-то все же пересекаются. Не хотелось бы тут долго блуждать. Сколько времени прошло?

– Пятнадцать минут. Попробуй связь.

– Страйк, на связь! Страйк – прием! – позвал Софт в микрофон. – Тишина, – доложил хакер после нескольких попыток.

– Слышу. Что это может быть?

– Да черт его знает. Сам знаешь, это Зона. Кроме того, между нами куча земли, бетона и арматуры. А рации у нас не самые мощные.

– Ну да. Ладно, двинули.

Товарищи шли, не используя фонарей, рассматривая дорогу в бледном зеленоватом свете ноктовизоров. Этот тоннель был сырой, то и дело по пути попадались лужи. Пару раз они обходили ямки, образовавшиеся в провалившемся бетоне. В ямках шипел и пузырился зеленый «студень». Один такой провал, в два метра шириной, отрезал им дорогу. Через нее перебрались, набросав в аномальную жидкость кусков бетона, выпавших из постепенно разрушающегося тоннеля, и стараясь не обращать внимания на зеленые языки, так и норовящие лизнуть подошву ботинок.

– Что будем делать, когда выберемся? – спросил Дым напарника.

– По ситуации. Надо будет посмотреть, что мы вообще успели вытянуть. В любом случае информация осталась – я ее просто недополучил. Правда, как ее достать – теперь непонятно. Скорее всего, придется выходить из Зоны, а потом возвращаться.

– Не думаю, что это хорошая идея сейчас, – ответил Дым.

– Согласен. Вояки сто процентов подняты по тревоге и роют носом землю вокруг Периметра. Сначала нападение на КПП, потом атака на нашу базу.

– Да и тут пошумели знатно. – Дым прислушался. – Странно, что погони нет до сих пор.

– Думаю, если они зашли в лабораторию – то сейчас разбираются с мутантами, – ответил Софт. – Не хотел бы я оказаться на их месте.

– Стоп!

Напарники остановились.

– Думаю, мы на верном пути, – проговорил Софт, оглядывая стальную дверь, перекрывающую проход.

– Возвращаемся за парнями? – спросил Дым.

– Сначала открыть надо. Дверь может быть заблокирована до появления электричества.

– И что тогда делать?

Софт оглядел конструкцию.

– Ну, не подрывать – точно. Если тут что-то взорвать серьезное – весь тоннель сложится.

– Так ты сможешь открыть или нет?

– Сейчас посмотрим. – Хакер сбросил рюкзак и принялся копаться в нем в поисках нужных инструментов.

* * *

Айвэн сидел на полу, уставившись на ковер из мелких осколков, в которые превратился его рюкзак.

– Ну ни хрена ж себе, – выдохнул наемник.

– Ты как? – подскочил к нему Артур.

– Живой, как видишь. – Айвэн поднялся на ноги. – Твою-то мать. Все, что нажито непосильным трудом. Паек, вода, БК запасной. Носки чистые…

– Скажи спасибо, что сам живой остался, – прогудел Страйк, подходя к Айвэну. – Хоть я и не понимаю, как тебе это удалось.

– Сам в шоке, – выдохнул тот.

Когда ледяное щупальце метнулось к наемнику, тот только и успел, что прыгнуть вперед да чисто на рефлексах швырнуть рюкзак в это самое щупальце. Это его и спасло. Рюкзак моментально превратился в свою ледяную копию и, упав на бетонный пол тоннеля, разлетелся на мелкие осколки.

Наемник взглянул на аномалию – лужицы больше не было. Она превратила всю свою массу в ложноножку, которой попыталась достать Айвэна.

– Эй, а они не опасны? – Наемник указал на осколки, оставшиеся от рюкзака.

– Нет. Аномалия одноразовая. Разрядилась – и все. Именно поэтому сталкеры, идущие туда, где предполагается много «сабзиро», берут с собой неопытных помощников. Их называют «отмычками».

– Знакомо… – протянул наемник. – Козлы. Мы с Артуром однажды так обезьянку использовали. До сих пор иногда по ночам снится. Жалко.

– Тебе? – с недоверием в голосе протянул Артур.

– А что я, не человек, что ли? – возмутился наемник.

– Угу. Того и гляди, в Гринпис вступишь.

– Ладно, хватит балагурить, – вмешался Страйк. – Жив – и нормально. Надо дальше идти. Парни не отвечают, рация не работает. Но у нас с полчаса еще есть. Потом по разведанному будет проще возвращаться. Пошли.

Метров через сто коридор вильнул и нырнул вглубь под еще бо́льшим наклоном. Страйк остановился, поднял забрало и принюхался.

– Болотом тянет. Видимо, правильно идем.

– Уверен? – спросил Артур. – Что-то мы так уже отмаршировали – жесть просто. Шахтеры так глубоко не всегда лезут.

– Лаборатория в холме. А холм не маленький. Так что нормально вполне. Да и тут поймешь разве, на какой ты глубине реально находишься? – пожал плечами здоровяк. – Пошли, короче. Сейчас все узнаем. Разведаем, вернемся за парнями, и на выход. Не нравится мне здесь. Давит будто что-то.

– Это клаустрофобия на тебя давит, – отозвался наемник.

– Слышь, ты! – повернулся к нему Страйк. – Мы, кажется, все решили. Чего опять задираешься? Какая еще, на фиг, калострофобия?

– Клаустрофобия. Боязнь закрытых пространств, – терпеливо разъяснил Айвэн.

– И ничего я не боюсь. Тоже мне. Психолог нашелся.

– Да я и не говорю, что боишься. Это болезнь такая.

– Так, все, хватит! – вмешался Артур, видя, что диалог опять грозит перерасти в перебранку, а потом, глядишь, и в драку со всеми вытекающими отсюда последствиями. – Пойдемте уже смотреть, что там.

Он решительно шагнул вперед. Подошва правого ботинка попала на лишайник, Артур поскользнулся, взмахнул руками и упал навзничь. Страйк неуклюже отступил в сторону, Артур в падении подбил его ногу, и пулеметчик тяжело рухнул на пол, увлекая за собой Айвэна, пытавшегося удержать Страйка. Наемник, придавленный броней Стража, что-то невнятно прокричал, и все трое покатились вниз, набирая скорость на влажном дне трубы-тоннеля.

* * *

– Так-так-так… – бормотал Софт, стоя у двери на четвереньках.

– Ну что там?

– Нормально, – кивнул хакер. – Открыть получится, думаю. Здесь сильно не заморачивались. Сейчас, надо до силового блока добраться.

Орудуя рабочим ножом и мультитулом, хакер вскрыл панель замка.

– Сейчас…

Софт достал из рюкзака что-то, напоминавшее внешний аккумулятор с зажимами-«крокодилами» на концах проводов, и моток проволоки в изоляции. От проволоки откусил кусок бокорезами мультитула.

– Здесь нет кода или карты – обычный электрозамок. Открывается импульсом с пульта. Если электричества нет – остается в закрытом положении. Я сейчас подам питание и коротну контакты. Дверь откроется. Проще пареной репы.

– Угу, – кивнул Дым, прикидывая, какие еще сюрпризы таятся в небольшом с виду рюкзаке хакера.

Софт отвинтил пластину, закрывающую механизм замка, зачистил провода, подведенные к небольшой примитивной платке, и накинул на них «крокодилы». Замкнул контакты проволокой и нажал кнопку питания на аккумуляторе.

Раздался щелчок, и хакер толкнул плечом дверь.

– Добро пожаловать! – улыбнулся он Дыму.

– Может, вернемся за ребятами? Выход вроде здесь.

Софт глянул на часы:

– Время еще есть. Давай до конца уже дойдем, а там видно будет.

Дым скептически посмотрел на товарища:

– А если дверь захлопнется?

– Не захлопнется. Мы ее подопрем.

– А если подпорку твою кто-то… того?

– Блин, какой ты сложный! – Хакер включил фонарь и осмотрелся. – Во! Подходит! – воскликнул он, когда луч фонаря уперся в массивную бетонную глыбу. – Хватайся!

Вдвоем они с трудом подтянули обломок и подперли им дверь.

– Хрен ее кто «того», – сказал Софт.

– Мне бы твой оптимизм. – Дыму вся эта идея отчаянно не нравилась.

За дверью «обжитая» часть тоннеля заканчивалась. Если до этого еще видно было, что периодически там кто-то появлялся, то здесь признаков пребывания человека не было. Софт поднял руку и ткнул в пиктограмму на экране коммуникатора. Запустилась программа, собравшая с датчиков костюма данные и выдавшая информацию на дисплей шлема. Радиация – в норме. Вредных примесей в воздухе не обнаружено. Влажность повышенная, но для подземелья это нормально. Сориентироваться в пространстве не получалось, но по шагомеру они прошли около километра с того момента, когда спустились в тоннели.

– Ну что, двинули?

– Угу.

Дым выступил вперед, выставив перед собой ствол автомата. Софт прикрывал. Пошли медленно, внимательно изучая каждый сантиметр пола, перед тем как поставить ногу.

Из-за полного отсутствия света ноктовизор не справлялся. Дым скомандовал остановку и установил на автомат фонарь. Софт щелкнул переключателем своего. Два узких, но мощных луча разрезали тьму. Липкие стены, влажный пол, крупные мокрицы, спешащие убраться долой из светового пятна, – вот и вся картина.

Они прошли еще метров пятьдесят, когда тоннель вильнул и внезапно закончился. Впереди был большой зал, с высокого потолка которого свисали большие зеленоватые сталактиты.

– Болотом откуда-то тянет. – Дым поднял забрало и потянул носом воздух. – Выход близко.

– Угу. – Софт кивнул. – Давай уж до конца разведаем, что ли?

– Давай. Тут, судя по всему, недалеко.

И вдруг вскрикнул. Софт резко обернулся – и успел заметить только ноги товарища, стремительно поднимающегося в воздух.

– Твою мать! – орал Дым. Его руки обвили две толстые черные «лианы», лишив возможности потянуться за оружием. Лианы втягивались куда-то под потолок грота, утаскивая Стража за собой.

– Софт, Софт, твою мать! Помоги!

Хакер решительно вскинул автомат.

– Ты чего творишь? А если в меня попадешь? – запротестовал Дым.

– «Но ведь если я выстрелю – шарик испортится», – пробормотал себе под нос Софт, ошарашенно разглядывая картину, открывшуюся ему в свете фонаря.

На самом потолке пристроился большой коричневый «блин», от которого и тянулись вниз «лианы». Поверхность «блина» разделилась надвое, образовав некое подобие рта, гротескные губы которого аж причмокивали в предвкушении добычи.

– «А если ты не выстрелишь – тогда испорчусь я», – проговорил Софт и открыл огонь по «блину».

Пули с хлюпаньем входили в него, казалось, не причиняя никакого вреда. Но это только казалось. Дым поднимался теперь с гораздо меньшей скоростью.

– Вот жадный какой! А ну, брось каку! Брось, кому говорят!

Софт скинул пустой магазин под ноги, быстро перезарядился и продолжил стрелять. В какой-то момент количество всаженных в монстра пуль превысило критическую отметку, он мокро чавкнул и медленно отлепился от потолка. Дым с воплем полетел вниз.

«Блин» упал прямо на сталкера, не успевшего откатиться в сторону. Не поняв, что на него свалился уже мертвый мутант, Дым принялся отчаянно лупить того локтями, все сильнее перепачкиваясь в коричнево-черной жиже, текущей из дохлого монстра.

– Все, все. – Софт подскочил к товарищу, помогая ему освободиться из-под враз обмякшего и потерявшего форму «блина». – Брэк, этот раунд за тобой. – Достав нож, хакер срезал «лианы» с предплечий товарища. Дыма от пережитого страха всего аж трясло. Уж слишком неожиданным было нападение.

– Не тоннель, а «Халф-Лайф» какой-то… – пробормотал Страж, когда немного пришел в себя.

– Оу, мсье знает толк в ретро-играх. – За насмешками Софт пытался скрыть собственное состояние. Как всегда, в моменты опасности он старался шутить – чтобы не показать, что и сам испугался.

– Угу, – буркнул Дым, пытаясь очиститься от слизи. – Так в третью часть и не поиграл.

– В нее никто не поиграл, не парься, – усмехнулся Софт. – Может, дети наши дождутся.

– Если они у нас будут, – мрачно заметил Страж. – В чем я периодически сомневаюсь.

– Смотри, вон еще одна тварь такая. И еще. – Софт повел лучом фонаря по потолку. – Фигасе их тут расплодилось. Чем они питаются?

– Надеюсь, что заблудившимися в тоннелях американцами. – Дым, хмурясь, смотрел на потолок.

– Или сами американцы их тут и посадили, – заметил Софт. – Идеальное прикрытие.

– Да ну, – отмахнулся Дым. – Ты их переоцениваешь.

– А ты – недооцениваешь, – парировал Софт. – Поверь, я видел такие вещи, с некоторыми из которых и наши друзья-мутанты не сравнятся. А ведь там вообще полудикие бородачи штуки эти делали.

– Это ты где такое видел?

Дым удивленно уставился на хакера, который будто бы понял, что сболтнул лишнего.

– Да… – начал было Софт, но его прервала раздавшаяся где-то впереди приглушенная стрельба.

– Тихо! – Дым прислушался. Из общих звуков перестрелки отчетливо выделялся перестук пулемета Страйка.

– Это наши! Вперед! Давай, обходи этих уродцев. Парни во что-то встряли!

Софт с явным облегчением кивнул. Держа на мушке мутантов-потолочников, старясь проходить как можно дальше от только сейчас ставших различимыми «лиан», сталкеры двинулись к выходу из грота.

* * *

Стремительный спуск длился недолго. Труба внезапно оборвалась, отправив сталкеров в свободное падение, через пару секунд закончившееся жестким приземлением.

Артур с Айвэном, как более легкие, пролетели чуть дальше, упав на пол, заваленный лохмотьями и каким-то мелким мусором. Страйк же рухнул прямо на странную конструкцию из досок, картонных коробок и строительного хлама, обрушив ее и скрывшись под обломками. Раздался пронзительный писк, после которого все стихло.

Отплевываясь и разгоняя руками пылевые облака, Айвэн встал сам и помог Артуру.

– Эй, железный человек! – позвал он. – Ты живой там?

Страйк завозился, вздымая в воздух новые облака пыли, и тяжело поднялся на ноги.

– Блин, в мокрое что-то упал. И липкое, – скривился, кашляя, пулеметчик, поднося руку, перепачканную чем-то темным, к лицу. – Твою мать!

Страж нагнулся, и его вырвало.

– Эй, ты чего? Сотрясение, что ли? – позвал Артур.

Наемник нашел свой автомат и включил фонарь.

– Ого, – выдохнул он, осветив пол.

Непонятный мусор оказался костями, раздробленными едва ли не в труху мелкими острыми зубами.

– Страйк, что с тобой? – Артур, не получив ответа, направился к пулеметчику.

Тот выпрямился и взглянул на контрабандиста. Выражение его лица было совершенно диким.

– Валим отсюда. Скорее. Куда угодно.

И в этот момент что-то просвистело в воздухе и с силой ударило Артура в спину, бросая его на пулеметчика.

– Поздно! – прорычал Страйк. – Айвэн, в укрытие! Это подземыши!

– Кто? – не понял наемник.

– Прячься!

И тут же на них обрушился целый шквал строительного мусора. Обломки досок, камни, щебенка, даже кости, до того валявшиеся на полу.

Наемник, получив чем-то по голове, выругался и нырнул за металлический ящик, приткнувшийся к стене.

– Твою мать, Страйк, что происходит? – заорал Айвэн.

– Мы упали в гнездо подземышей! – крикнул тот, отползая в сторону и таща за собой Артура. – Это маленькие злобные карлики. Под землей живут, потому их так и называют.

– Какие, на хрен, карлики? – не понял Айвэн. – Я не вижу никого!

– И не увидишь! Это телекинез!

– Фигасе ты слова знаешь… – буркнул себе под нос наемник. – Телекинез… Я вам, уродам, сейчас покажу телекинез.

Он высунулся и открыл огонь из автомата. Безуспешно. Шквал из предметов, летевших в них, не только не ослаб, но стал еще сильнее.

– Черт! – Айвэн получил по лбу мелкой косточкой и снова спрятался за ящиком.

– Бесполезно! – прокричал Страйк. – Они за углом засели.

– За углом? Хорошо. Пусть там и сидят.

Айвэн достал из подсумка гранату, выдернул чеку и сильным боковым броском отправил ее в полет.

– Сейчас, готовься! – крикнул наемник, перезаряжая автомат.

Но готовиться было не к чему.

Подземыши отбили гранату мысленным усилием, будто теннисный мячик – ракеткой. Граната приземлилась рядом с Айвэном и закрутилась на месте. Глаза наемника расширились от ужаса, он упал на бок и в красивом футбольном подкате отправил ее назад.

Только поздно.

Блеснула яркая вспышка, в ушах запищало. Перед глазами закружились темные пятна, а перспектива будто исказилась и отдалилась. Контуженный наемник застонал, пытаясь подняться, и тут же карлики пошли в атаку.

Застучал пулемет Страйка. Первый ряд небольших, с четырехлетнего ребенка ростом, фигурок, замотанных в лохмотья, принял огонь на себя. Карлики орали, умирая, падали, захлебываясь кровью, а задние ряды перли прямо по трупам. Какая-то сила выдернула пулемет из рук Страйка и отшвырнула его в сторону. Гигант взревел, отбросил бессознательного Артура и подался вперед.

– Сдохните, твари! – прорычал Страж.

Еще не отошедший после взрыва гранаты Айвэн с трудом нащупал оружие. Он высунулся из-за своего укрытия и начал стрелять. Несколько карликов упали. Вдруг автомат потянуло вперед, а потом он с силой ударил наемника прикладом по лицу. Айвэн взвыл, от неожиданности выпуская оружие, и автомат взмыл в воздух. Отлететь в сторону ему не давал ремень, переброшенный Айвэном через плечо. Наемник чувствовал, как его тащит по полу, он выругался, дернул плечом, освобождаясь от ремня, и оружие улетело в стену.

Айвэн вскочил на ноги. Его покачивало. Он попытался сфокусировать зрение, и его взору открылась совершенно сюрреалистическая картина.

Посреди коридора возывышалась закованная в броню фигура Страйка. Ему навстречу перла волна малорослых мутантов. Карлики страшно пищали и визжали. Пулеметчик стоял молча, сжав кулаки, слегка подавшись вперед и ожидая нападающих.

– Страйк, дробовик! – крикнул Айвэн, имея в виду оружие, висящее на бедре у пулеметчика. Тот только отмахнулся. Вспомнив, чем окончилась попытка применить автомат, Айвэн кивнул. Правая его рука метнулась к кобуре, левая выхватила нож. Наемник стал так, чтобы прикрыть все еще бессознательного Артура, и вскинул пистолет.

– Ну, давайте, уродцы. Сюда!

Первого карлика Страйк встретил мощным пинком бронированного ботинка. Мутант, пища, улетел в глубь тоннеля. Второму пулеметчик просто размозжил голову, опустив на нее кулак. Взмах – несколько карликов отлетают вправо. Взмах – уродливые фигурки впечатываются в стену слева.

– Былинный богатырь, мать твою за ногу! – прохрипел Айвэн и открыл огонь из пистолета.

– Я не хотел! – ревел Страйк, схватив с пола какую-то корягу и отмахиваясь ею от подземышей как палицей. – Не хотел! Это случайно!

Судя по происходящему, у Страйка контузия была более серьезная. Иначе – чего он орет? Что он не хотел? Айвэн сменил магазин и снова открыл беглый огонь по наступающим карликам. Что удивительно – они на него совсем не обращали внимания. Перли волнами на Страйка, как бандерлоги на Балу. Содержимое их черепов до локтей перепачкало руки пулеметчика и до колен – ноги. Закованный в броню Страж крушил головы, давил тела, ломал конечности и размазывал мелких тварей по стенам. А те, будто напрочь лишенные инстинкта самосохранения, перли буром.

Один из карликов запрыгнул на головы товарищам и взвился в воздух. Полет закончился на плечах Страйка. Быстро переместившись гиганту на спину, мутант что было сил дернул того за шлем. Страйк отбросил свою дубину и поднял руки, намереваясь сбросить нападающего. Толпа взвыла и ринулась вперед.

Череп карлика хрустнул под кулаком пулеметчика – но было поздно. Не меньше двух десятков подземышей врезались в гиганта, облепили его и завалили на пол. Айвэн, проорав что-то нечленораздельное, метнулся на помощь.

Первого уродца он сбил со Стража пинком. Махнул ножом, пробивая грудную клетку второму. Выпустил последние пару зарядов, перехватил пистолет за ствол и орудовал им, как молотком. Но карликов было слишком много. Через несколько секунд его захлестнула вонючая липкая волна, кусающаяся, царапающаяся и наносящая десятки ударов.

Айвэн орал не своим голосом, изо всех сил борясь за жизнь. Но все было бесполезно. Он ничего не мог противопоставить мутантам.

– Как глупо, твою мать… как глупо… – прохрипел наемник, практически смирившийся со своей участью.

И тут откуда-то сзади в гору нападающих, устроивших кучу-малу на поверженных врагах и мешающих друг другу, ударила мощная струя огня. Раздался дикий вопль из десятка глоток. Ресницы и брови Айвэна вспыхнули. Едва почувствовав, что может двигаться, наемник откатился в сторону, перевернулся на живот и прикрыл голову руками.

Коридор наполнился едкой вонью горящего мяса. От визга мутантов закладывало уши. Где-то слева Айвэн чувствовал нестерпимый жар. Он встал на колени и попробовал оглядеться.

Карлики отступали, оставив на полу десятки скрючившихся обгоревших тел. А за ними, держа в руках баллон с пропаном, из открытого клапана которого на добрых три метра била струя пламени, медленно шел Артур. Время от времени огонь цеплял одного из мутантов. Лохмотья, в которые те были укутаны, мгновенно вспыхивали, и карлик превращался в живой факел. Обезумев, подземыш бросался бежать, врезаясь в толпу соплеменников, поджигая их и внося еще бо́льшую сумятицу.

– Айвэн! Живой? – прокричал через плечо Артур. – Помоги мне! Баллон скоро сдохнет!

Наемник натянул на лицо респиратор, чтобы хоть как-то защититься от тошнотворной вони, и быстро огляделся. Взгляд упал на пулемет Страйка, валяющийся у стены.

Подхватив оружие, Айвэн поправил ленту, упал на пол, расставив сошки, и повел стволом.

– Арти, в сторону!

Ударивший в спины свинцовый ливень окончательно деморализовал подземышей. Дико пища, не пытаясь помочь соплеменникам, они рванули наутек. Через минуту испуганный писк затих где-то в глубине подземелья. Поле боя осталось за пришельцами с поверхности.

Артур отбросил опустевший баллон и подошел к Айвэну, уже склонившемуся над Страйком.

– Как он?

– Да нормально. Слон такой, да еще в броне. Ничего не будет с ним. Вырубился просто. Сейчас в себя придет, думаю.

И правда – уже через несколько секунд Страйк пошевелился. Что-то глухо простонал и сел на полу, обхватив руками голову. Забрало шлема поехало вверх. И тут же опустилось, едва Страж вдохнул пропитанный вонью воздух подземелья. Переведя костюм на замкнутый цикл дыхания, Страйк тяжело поднялся на ноги.

– Чем так воняет? – послышалось в каким-то чудом уцелевшем в свалке наушнике гарнитуры.

– Подземыш в собственном соку. Бразильское национальное блюдо, – прохрипел наемник. – Если нужен рецепт – вон, к шеф-повару обращайся.

Страж посмотрел на наемника.

– Мне показалось, или ты кинулся меня спасать, рискуя собственной жизнью?

– Русские своих на войне не бросают, – усмехнулся тот.

– Спасибо. Я этого не забуду, – очень серьезно сказал Страж. – Я был о тебе куда худшего мнения.

– Ой, только не надо сантиментов. Номер счета, на который нужно перевести вознаграждение, я тебе потом дам, когда отсюда вылезем, – фыркнул наемник.

Раздавшийся звук заставил его вздрогнуть. Лишь через несколько секунд он сообразил, что Страйк так смеется.

– Ты где баллон-то взял? – Айвэн посмотрел на товарища.

– Здесь, в куче мусора нашел.

– Повезло, – хмыкнул Айвэн. – А вообще – у тебя к газовым баллонам какая-то нездоровая тяга. Ты не пироман ли, часом?

– Слушайте, давайте вылезать отсюда, а? – поговорил Артур. – Воняет.

– Идем. Выход где-то там. – Страйк показал в глубь тоннеля, где виднелись проблески света.

– Страйк, а что ты орал? Что ты там «не хотел»? И чего они вообще на тебя так рванули? У вас старые счеты, что ли? – спросил Айвэн, поднимая и осматривая свой автомат.

– Я их самку раздавил, когда упал, – скривился Страж. – У подземышей она одна на всю колонию. Не будет самки – не будет потомства. А тут прилетел я и расплющил всю их надежду на продолжение рода. Вот они и взбесились.

– Так это они на тебя ринулись, чтобы ты их новой женщиной стал, так, что ли? – усмехнулся Айвэн.

– То, что ты мне жизнь спас, – еще не значит, что я теперь буду терпеть твое отвратительное чувство юмора. Петросян, блин, – насупился Страж.

– Кто? Как ты меня назвал? – подался вперед наемник.

– Комик такой был. Старый. Несмешной. Эх ты, темнота… – протянул Страйк.

– Один-один, – резюмировал Артур. – Пойдемте уже. Я сейчас от этой вони сдохну здесь.

Глава 10 Бой у озера

Длинная очередь из пулемета вспорола влажную почву совсем рядом с наемником. Тот выругался и перекатился в сторону. Но его движение заметили. Подрубленная выстрелами верхушка куста посыпалась ему за шиворот. Айвэн подобрался, выбрал направление и кувыркнулся через голову.

Лужа, незамеченная им из-за высокой травы, довольно хлюпнула, принимая наемника во влажные объятья. Айвэн полностью погрузился под воду и на одну секунду запаниковал. Сориентировался, оттолкнулся ногами от коряги на дне и вынырнул, жадно хватая воздух.

Софта и Дыма они встретили через несколько минут после того, как покинули убежище подземышей. Как выяснилось, тоннели в итоге сходились. Еще десять минут – и они дошли до решетки, перекрывавшей выход из коллектора. С решеткой разобрался Страйк, немного поколдовав со взрывчаткой, – Айвэн еще удивился, насколько филигранно пулеметчик вынес нужную часть преграды, не обрушив тоннель им на головы. Попробовали выйти на связь с Хрустом – безрезультатно. То ли рация не добивала, то ли еще что-то. В общем, они двинули вперед, радуясь, что, наконец, выбрались из катакомб и чуть не попали в мясорубку.

Едва они показались из тоннеля – по ним ударили из пулеметов и автоматов. Откуда-то из-за холма появился вертолет – стандартный транспортник «Ми-8». Они только и успели, что прыснуть врассыпную. И тут в канал пробился Хруст:

– …ада, тут засада! Дым, Страйк! Опасность!

– Спасибо, не заметили без тебя, – пробурчал Дым. – Ты охренел? Почему на связь не выходил?

Страж лежал, уткнувшись забралом шлема в землю, а над ним срезали траву автоматные очереди.

– Я не слышал! Я сам вас вызываю уже полчаса!

– «Не слышал», – перекривлял снайпера Дым. Впрочем, злости на Хруста не было – электронике в Зоне не всегда можно доверять.

Вокруг творился настоящий ад, по ним работало не меньше десятка стволов. Вертолет свое вооружение по какой-то причине не использовал, зато позиции и перемещения сталкеров из его кабины были видны на «ура». То, что все они пока еще живы, было едва ли не случайностью. Скорее всего, просто военные не ожидали, что они появятся из тоннеля, неплохо, к слову, замаскированного. Это их и спасло. Только вот это значило, что здесь не все силы военных. И что сейчас к ним подтянется кто-то еще.

Айвэн увидел, как фигура в защитном комбинезоне метрах в пятидесяти от него меняет позицию. Наемник хищно осклабился и вскинул оружие, прицеливаясь.

– Не стрелять! – раздалось в гарнитуре. Защищенная рация стоически вынесла погружение, и сейчас динамик гарнитуры ругался голосом Дыма. – Это военные! У нас с ними нейтралитет! Их нельзя трогать.

– Нехреновый нейтралитет, – в канале возник Артур. Судя по голосу, он задыхался. – Они нас тут сейчас похоронят с вашим нейтралитетом. Может, ты им обозначишься как-то, а?

– Нельзя! У нас секретная миссия! Мы не можем раскрываться!

– Ага. Секретная, – пробормотал Айвэн. – «По секрету всему свету». Именно из-за ее секретности они нас тут встречают?

– Заткнись! Отряд, слушай команду. Прорываемся к опушке и уходим в лес. Там вертолет нас не выпасет, и мы сможем уйти!

– Стрелять-то можно? – никак не успокаивался Айвэн.

– Огонь – только на подавление! Над головами, под ноги! На поражение – не стрелять!

– Ну, зашибись, блин, – в сердцах выругался наемник. – Арти, ты где?

– В тридцати метрах на одиннадцать часов от тебя, – последовал ответ. – Софт, нас не пасут по связи?

– Не пасут. Рации прыгают по каналам каждые тридцать секунд. Не успеют засечь, – уверил хакер. Самого его видно не было – тоже залег где-то.

– Хватит трепаться! Все все поняли?

– Угу, – отозвался Айвэн. – Арти, иду к тебе.

– Принял.

Наемник нырнул в траву и, стараясь быть как можно незаметнее, пополз в указанном направлении.

– Старайтесь передвигаться скрытно и не открывать огонь, – забубнил в ухе голос Дыма.

Айвэн отпустил заковыристое ругательство.

Стрельба поутихла – военные экономили патроны. Толку лупить в белый свет, как в копеечку? Кустарники, деревья, растущие прямо посреди болота, остовы техники, то тут то там торчащие на небольших островках, – все это действительно давало возможность укрыться. Если не от вертолета – то хотя бы от военных, широким кольцом охватывающих бывшее озерцо. До опушки леса было метров триста. По прямой – не расстояние. Только по прямой двигаться не получалось. Пару раз провалившись в невидимые ямы с водой, до товарища Айвэн добрался насквозь мокрый, грязный как черт и неимоверно злой.

– Охренеть у них нейтралитет, да? – зло выдохнул он в лицо Артуру. – Они по нам со всех стволов, а мы в ответ – нишкни. Ничего так.

Артур лишь махнул рукой.

– Вон, видишь автобус? – Контрабандист указал направление. Наемник кивнул. – Идем к нему. За ним укрываемся. Потом – по воде или под водой – до следующего островка. Вон до того, где крест стоит. А оттуда – до вертолета уже. Там заляжем и запросим инструкции. Без пальбы все равно не прорвемся.

Айвэн прикинул на глаз траекторию. От последнего островка до ржавых останков вертолета, приткнувшихся на берегу, путь был один – вплавь. И хоть от взглядов с берега их и прикрывали заросли осоки и камыша, одно неверное движение – и их заметят. А там и срежут.

– Не нравится мне все это, – буркнул Айвэн.

– Мне тоже, – кивнул Артур. – А что делать?

– Да ни хрена.

И тут заработали громкоговорители, установленные на вертолете:

– Это Изоляционные Силы! Озеро окружено, сопротивление бесполезно. Вы нарушили защитный периметр Чернобыльской Зоны Отчуждения! Выходите с поднятыми руками или будете уничтожены!

– Во дают парни! – Айвэн аж глаза округлил. – Поумнее придумать ничего не могли? Периметр нарушили, ептыж! Да до него досюда еще доберись попробуй!

– Стандартная кричалка, – послышалось в наушнике. – Непонятно только, какого хрена они шарманку эту сейчас завели.

– Выходите с поднятыми руками! – надрывался тем временем громкоговоритель. – Согласно указанию командования, вас проверят на предмет причастности к нападениям на военнослужащих. Если вы невиновны – вас выдворят за пределы Зоны Отчуждения без уголовного преследования!

– Тут что-то нечисто, – послышался голос Софта. – С чего такая щедрость? Думаю, они причастны к обрыву канала. Это они антенну рубанули. Им нужна информация об Установке. Надо уходить!

– Вышел на позицию, – в канал пробился Хруст. – Могу работать.

– Охренел? – рявкнул Дым. – Я тебе поработаю! Не стрелять!

– Как скажешь, – откликнулся снайпер. – Но имей в виду – они у меня как на ладони. Только дай команду.

– Отставить, – повторил Дым. – Нам нельзя ссориться с военными. Подставим клан. Веди наблюдение, и все. По команде присоединишься к нам.

– Принял, – немного обиженно отозвался снайпер.

– Хватит сидеть! – сказал командир квада. – Пошли!

И в этот момент что-то произошло. Откуда-то сверху раздался вскрик, и боец в камуфляжном комбинезоне, маячивший до этого за пулеметом «вертушки», камнем рухнул в болото.

– Хруст, твою мать! – прошипел Дым. – Я же сказал – не стрелять!

– Это не я! – Снайпер казался искренне удивленным.

– А кто тогда?

– Не знаю.

В это время в вертолете пришли в себя, и громкоговорители ожили вновь. Теперь уже – совсем не по-уставному:

– Взять этих ублюдков! Немедленно!

– Ну все, – пробормотал Артур. – Валим, быстро!

Они с Айвэном соскользнули в воду, и тут же несколько пуль ударили в ствол дерева над их головами.

* * *

Кот отложил винтовку и схватился за бинокль. Выстрел, который он сделал несколько секунд назад, не убил пулеметчика из вертолета – но этого и не требовалось. Он хотел лишь подстегнуть стороны к более активным действиям, во время которых он сможет помочь улизнуть Стражам.

Сложившаяся на озере ситуация его совсем не радовала. Явившись сюда с группой захвата по координатам, сброшенным ему на коммуникатор, он рассчитывал занять позиции и взять сталкеров, когда они покинут тоннели. Но события пошли не так, как он ожидал. К тому времени как из-под земли появились Стражи, заболоченное озеро уже оцепили военные, непонятно с какого перепуга сюда припершиеся. И цели у них были, по всей видимости, те же, что и у Кота, – захват. Когда появились Стражи, военные открыли огонь, стремясь прижать сталкеров, подойти вплотную и задержать их. Кот ждал, что сталкеры начнут отстреливаться – и тогда он бы внес свою лепту. Оставшихся на свободе Стражей ловить легче, чем отбивать у вояк. Особенно учитывая, что те высадились с вертолета и в него же загрузили бы задержанных. В общем, осуществи военные задуманное – и миссию Кота можно было бы считать накрывшейся медным тазом. Потому он был полон решимости вступить в бой с вояками. Но он не учел странного нейтралитета между военсталами, а точнее – их командованием – и Стражами. Сталкеры отстреливаться не стали, а военные, пользуясь этим, оцепили озеро так, что и мышь не проскочит. Потому у него был единственный вариант – спровоцировать военных. Если погибнет пара-тройка бойцов, остальные откроют огонь без церемоний. Тут-то он и вмешается. Чем черт не шутит – вдруг вообще прокатит появиться на сцене добрым другом-спасителем. Тогда взять хакера не составит труда. И потому, когда с вертолета начали орать громкоговорители, Кот просто хорошо прицелился и потянул спуск. Результат – да вот же он! В этой неразберихе вряд ли кто-то поймет, что происходит.

Кот улыбнулся. Надо подлить масла в огонь.

– Слон, сбей «птичку», – проговорил он в микрофон.

И тут же из зарослей протянулся дымный след.

Иди вертолет в боевом режиме – затея бы вряд ли выгорела бы. Но он болтался над превратившимся в болото озером, координируя действия наземной группы, да еще и с открытой боковой дверью. Граната из «РПГ» разорвалась прямо в салоне. Кабина брызнула осколками стекла, «вертушка» закрутилась вокруг своей оси, теряя высоту, и врезалась в деревья на берегу. Взрыва не последовало. Но и без него падение вертолета произвело нужный эффект. Военные будто озверели и поперли буром на пытающихся отступить к лесу сталкеров.

Кот улыбнулся.

– Внимание, отряд, – проговорил он в микрофон. – По моей команде – огонь по военсталам. Позиции менять, не высовываться, использовать глушители.

Дождавшись подтверждения, он отложил бинокль в сторону и потянулся за винтовкой.

* * *

– Вашу мать, что происходит? – Дым орал во весь голос – сквозь грохот множества стволов его все равно вряд ли кто-то услышит.

– Страйк, Артур, Айвэн! – надрывался Страж в микрофон. – Вы где?

– Это не мы, – прогудел пулеметчик.

– Действуем по плану. Уходим в лес. Прорываемся, кто где сможет. Связи не теряем. Огонь не открывать. Только на подавление!

– Да они ж нас… – в эфире послышался удивленный голос Айвэна.

– Только в самом крайнем случае! По жизненно важным не стрелять! Все, вперед!

Стрельба на миг стихла. Как оказалось – только для того, чтобы дать кому-то из военных крикнуть:

– Топитесь, суки! Мы идем за вами, – и тут же – в сторону, но специально, так, чтобы укрывшиеся на болоте сталкеры услышали последовавший приказ: – Парни, пошли. Отменяю приказ майора. Пленных – не брать!

* * *

Страйку приходилось тяжелее других. Он был самым крупным в команде, а следовательно – самым шумным. И даже оставь он экзоскелет и пулемет – так же ловко, как Айвэн или Дым, у него двигаться не получится. Комплекция не та. И потому он пока просто засел в кустах на берегу, выжидая удобного момента. В идеале ему бы вообще добраться до леса без того, чтобы соваться в болото. Не выплывет он в костюме своем. Но выше был практически голый холм, на котором не увидеть его невозможно. То есть только по кустам вдоль берега двигать. Пулеметчик невесело усмехнулся, вспомнив древний фильм про армейку, в котором первогодок схожей с ним комплекции на офицерской охоте шарился по кустам, изображая дикого кабана. Вот у него скрытное передвижение получится примерно таким же. Оставалась одна надежда – что парни доберутся до опушки и прикроют его отход.

Стрельба стала менее интенсивной – военные сталкеры поняли, что психическая атака не прокатит, и прекратили огонь. Теперь они выжидали, чтобы ударить наверняка. Ситуация осложнялась тем, что против группы Стражей сотоварищи были не обычные контрактники, а спецы из тех, что ходят в Зону только по особым заданиям. С такими сталкиваться было себе дороже. Парни и все особенности местности отлично знали, и воевать умели. В общем, учитывая приказ Дыма, – так себе расклад получался.

Страйк высунулся, намереваясь оценить обстановку, и тут же в нагрудник стукнула пуля. В нескольких метрах от него мелькнула фигура в зеленом комбинезоне. Пулеметчик даже не успел выругаться, когда по броне простучала очередь. Полностью погасить кинетический удар не смог даже экзоскелет, и Страйк завалился в кусты. В следующий миг над ним возник спецназовец. Проклиная все на свете, Страж дернул дробовик: приказ приказом, а жить хочется. И в ту же секунду забрало шлема бойца будто взорвалось изнутри, заляпывая и без того не отличающийся чистотой костюм Страйка кровью и ошметками мозгов. Спецназовец упал в траву, а Страйк, не теряя времени, рванул в сторону. Сейчас не было времени выяснять, кто стрелял. Нужно было пользоваться преимуществом.

* * *

На пригорок рядом с Дымом упала граната. Без раздумий Страж сиганул в воду, успев лишь опустить забрало и врубить подачу дыхательной смеси. «Только бы Софт догадался сделать то же самое!» – мелькнула мысль. Мутно-зеленая жижа сомкнулась над его головой, глухо бумкнул взрыв. Маневр удался: осколки прошелестели над поверхностью заболоченного озера, не причинив ему вреда. Страж попытался оттолкнуться ногами, намереваясь всплыть по диагонали, в нескольких метрах от того места, где он нырнул, но ноги боднули пустоту. Дна не было. Он медленно погружался.

Дым на секунду запаниковал. Оружие и снаряжение тянули его ко дну. А какая тут глубина – неизвестно. «Стоп, спокойно, без паники, – скомандовал Страж самому себе. – Шлем герметичный, дыхательная смесь поступает. Ничего страшного». У него даже родилась идея пересечь озеро под водой. Защитный костюм, конечно, нифига не водолазный, но и болотце это – не Марианская впадина. Он включил ноктовизор и попробовал оглядеться.

Тусклого света, проникающего через мутную воду, было достаточно для нормальной работы ноктовизора. Только вот предел видимости сократился в несколько раз: Дым видел чуть дальше вытянутой руки. И продолжал погружаться. «Да какая тут глубина, сколько можно?» – успел подумать Страж, когда засек какое-то движение внизу.

Со дна всколыхнулась муть. Дым чисто рефлекторно дернулся, и продолговатое темное тело пронеслось в каких-то сантиметрах от него. Страж крутанулся всем корпусом, разворачиваясь лицом к новому врагу. Поднял было автомат, потом выругался про себя и попытался повесить его за спину. С трудом, но получилось. Проскочивший мимо неизвестный мутант пошел на второй заход. В тусклом свете «ночника» показалась внушительная пасть, наполненная острыми зубами. Дым потянулся за ножом.

Неведомая тварь метнулась вперед. Дым успел только махнуть ножом, отклоняясь. Лезвие чиркнуло по боку твари, и из длинного пореза брызнула кровь, моментально превращаясь в темное расплывчатое пятно. Страж ругался про себя, не переставая. И без того хреновая видимость стала еще хуже. В этот момент он ощутил слабый толчок: он, наконец-то, достиг дна. Из-под ног поднялось облако мути, медленно распространяясь вокруг. Теперь он вообще ничего не видел. И тут же, будто пользуясь моментом, тварь атаковала.

Дым почувствовал удар, длинные зубы проскрежетали по забралу шлема. Оставить на нем царапины мутанту помешала только повышенная плотность материала. Дым дернул рукой и сдавил продолговатое тело твари. Та дернулась, пытаясь вырваться, но он сжал пальцы что было сил и взмахнул второй рукой. Нож погрузился в тело мутанта еще раз и еще. Дым бил, пока мутант не перестал трепыхаться. Он отпустил труп, и тот, подергиваясь, ушел на дно. Кровавая пелена заволокла все вокруг. Как-то совсем не к месту Дыму вспомнилось, что подводные хищники реагируют на кровь. Что, если сейчас сюда явится еще кто-то, побольше и посерьезнее? Нет, так дело не пойдет. Он и с этой-то тварью еле справился. Страж прошел несколько шагов, нащупал впотьмах склон берега и, хватаясь за торчащие из него корни и коряги, принялся забираться наверх, к свету, что едва пробивался сквозь толщу воды.

* * *

Когда между ними упала граната, Софт дернулся, завалился на бок и упал в болото. Чавкнуло, половина тела погрузилась в вязкую жижу. Граната взорвалась, осколки прошли над головой. Софт с трудом выбрался на сухой островок, стараясь не намочить автомат.

По пню, за которым он укрылся, застучали пули. Хакер высунулся, пытаясь рассмотреть врага, и едва не поплатился за это. Пуля по касательной задела шлем и ушла в сторону, но этого хватило, чтобы в ушах загудело, а картинка перед глазами задвоилась. Хакер выругался, пытаясь принять положение для стрельбы. Не получилось. Голова кружилась, и он терял ориентацию в пространстве. Фигура военстала в десятке метров перед ним уже не двоилась – троилась. Софт выстрелил, надеясь попасть хоть куда-нибудь, и отдача вызвала острую тошноту. Военстал навел на него автомат, и хакер понял, что на этом его приключения закончились.

– Тупо-то как… – успел пробормотать он, перед тем как потерять сознание.

* * *

Хруст, лежа за холмиком, бессильно скрипел зубами. Вояки здорово прижали его товарищей. Отсюда он видел, что бой изначально проигрышный. Спецов было не меньше двух десятков, двигались они грамотно, умело использовали особенности местности. Парни же, явившись из тоннелей, разделились с самого начала, а сейчас и вовсе едва ли не поодиночке барахтались посреди долбаного болота, пытаясь прорваться к лесу. После того как кто-то снес «вертушку», военные озверели и пошли в атаку. И, судя по всему, живыми им Стражи больше не нужны. Хруст сжал зубы и ударил кулаком по земле. Твою мать! Что делать? Он снова приник к прицелу винтовки и замер.

Метрах в ста от опушки, на небольшом сухом пятачке лежал Софт. А рядом с ним возвышалась фигура военстала, вскидывающего оружие. Хруст тряхнул головой и снял винтовку с предохранителя. Дым говорил про крайний случай? Так крайнее некуда уже! Он тщательно прицелился, в последний момент перевел прицел ниже. Пусть парень, скорее всего, калекой останется, но хоть жить будет. Снайпер выдохнул и спустил курок.

Пуля из «СВУ» преодолела расстояние до бойца в считаные секунды и вошла в ногу ниже бедра. Хруст старался, но гарантировать целые кости военсталу он не мог. 7,62 – злой калибр. Если повезет, дело закончится пробитым мясом и порванными мышцами. А если нет… Да и нехрен. Знал, куда шел.

Хруст откатился в сторону, меняя позицию, но на его выстрел никто не обратил внимания. Снова укрывшись, он осмотрел поле боя. Выпустил две пули в гнилой «УАЗ», заставив прижаться военного к земле. Снова сменил позицию. Осмотрелся.

Рядом с Софтом появился Дым, и Хруст облегченно выдохнул. Командир, несомненно, задаст снайперу трепку, но это будет потом. Сейчас главное, что Дым жив. И уже тащит Софта самой короткой дорогой к лесу. Военные с того направления притихли. Странно. С чего бы это? Он повел стволом, пытаясь в прицел разглядеть явно задумавших недоброе вояк, и вскинул бровь.

В траве лежал труп военстала. В том, что это именно труп, сомневаться не приходилось. Никто просто так посреди боя не увалится на спину, раскинув руки, чтобы в небо посмотреть. А вон – еще одно тело. И еще. Что за фигня тут происходит?

– Дым, прием. Дым, на связь, – заговорил Хруст.

– На связи.

– Хруст в канале. Кто-то мочит вояк. И это не мы.

Секундная пауза.

– Постарайся засечь. Нужно выяснить, что это за «помощники». Сдается мне, те еще, которые нам с транспортом «помогли».

– Принял, – отозвался снайпер.

– Как остальные? Ты их видишь?

– Вижу Страйка. Подходит с другой стороны. Идет к опушке. Наши гости… Их не вижу. Нет, вижу! Черт, кажется, они встряли.

– Помоги им по возможности. Только аккуратно. И найди стрелка. Давай по обстановке.

– Принял. Работаю.

– Аккуратно. – И Дым отключился.

– Аккуратно… Как получится, – пробормотал Хруст, пристраивая винтовку поудобнее.

* * *

Артур залег за поваленным деревом и короткими скупыми очередями прижимал к земле двоих военсталов. У тех была не очень выгодная позиция – ему удалось застать их врасплох, и спецы просто рухнули носами в грязь. Если бы у него была цель убить их – как минимум один был бы уже трупом. Но Дым своего приказа не отменил, и потому оставалось лишь давить огнем, не давая бойцам высунуться. Айвэн тем временем готовился преодолеть последнюю преграду между ними и опушкой: метров пятьдесят открытой воды.

– Патроны скоро все, – бросил через плечо Артур. – Давай уже, хватит тянуть!

– Легко сказать, – буркнул наемник. – Знаешь, сколько дряни в этой воде? Санэпидстанция явно давно не проверяла этот водоем.

– Табличек «Купаться запрещено» нет? Нет, – нашел в себе силы отшутиться Артур. – Вот и вали давай!

– Спасательного поста на берегу я тоже что-то не заметил, – пробурчал Айвэн. – А если меня судорога схватит?

– Да вали уже, елы-палы! – вскипел Артур, меняя магазин. – У меня последний магазин!

– Эх. Зачем Герасим утопил Му-му… – пробормотал наемник, стащил с себя разгрузку – патронов все равно уже не оставалось практически, скинул бронежилет, проверил, надежно ли закреплен автомат, и «рыбкой» нырнул в воду.

Открывать глаза он даже и не пытался. Мало того, что в такой мути наверняка ничего не разглядишь, так еще и потом импланты оптические ставить придется – к бабке не ходи. О периодически потрескивающем дозиметре, подавшем голос с того момента, как они выбрались на поверхность, и до сих пор работающем чуть ли не в режиме метронома, Айвэн старался не думать. В Рио такой фигни не было, да…

Он размеренно греб, стараясь контролировать дыхание. Если бы не одежда и оружие – где-то под бережком он бы и вынырнул. Тут так не получится. Хотя и в этом был плюс: вес не давал ему показать спину из-под воды, как часто бывает, когда плохо контролируешь глубину погружения. Хорошо еще, додумался броник скинуть. Нырни он сдуру во всей экипировке, единственный доступный стиль плавания для него был бы «топориком ко дну».

Наемник почувствовал, что легкие начинают судорожно сокращаться, и погреб к поверхности. Дыхалку надо было беречь. И в этот момент что-то ударило его по ногам.

Айвэн рванулся вверх, надеясь, что выскакивает не прямиком под пули. Впрочем, «выскакивает» – очень громко сказано. С весом он все же не подрасчитал. Голова едва показалась на поверхности, он сделал глубокий вдох и погрузился опять. Снова поднялся из-под воды, одновременно разворачиваясь, и оторопел.

Прямо на него перло коричневое бревно. С внушительной такой скоростью. Как оно двигалось – было непонятно. Зато было понятно, что, если сейчас ничего не предпринять, с ним придется познакомиться поближе. А Айвэн ничего предпринять не мог. Он и на поверхности-то с трудом держался. Вот до непонятной твари осталось десять метров. А вот – уже пять. Наемник приготовился к единственному доступному ему сейчас маневру: выскочить как можно выше из воды, чтобы потом устремиться вниз. Правда, что из этого выйдет, было неясно. Как-никак, неведома зверушка была в своей стихии. А он – нет.

Откуда-то со склона ударил выстрел, и тварь буквально выпрыгнула из воды, складываясь вдвое. Перед погружением Айвэн успел заметить круглую пасть, обильно усаженную зубами. Прозвучал второй выстрел, и мутанта швырнуло в сторону. Пользуясь тем, что твари стало не до него, наемник снова набрал полную грудь воздуха и нырнул, намереваясь преодолеть последний отрезок до берега. Он был уже под водой, когда в то место, откуда стреляли, ударили автоматы.

* * *

Выцеливая водоплавающего мутанта, Хруст отвлекся, потерял контроль ситуации. Он был настолько доволен, что ему удалось спасти наемника, к которому еще недавно он не питал никаких дружеских чувств, и так горд своим почти невероятным выстрелом, что даже забыл сменить позицию. Огонь сразу из нескольких стволов застал его врасплох. Он сделал единственное, что мог в таком положении, – как можно плотнее вжался в землю. Но это не спасло. Неподалеку хлопнуло разрывом гранаты из подствольного гранатомета, над головой зажужжало, и сразу в двух местах ногу обожгло нестерпимой болью. Снайпер взвыл, в глазах помутнело. Он рванулся в сторону, скатываясь с пригорка, высунувшись над которым, вел огонь, и заорал, навалившись на раненую ногу. На какие-то секунды сознание его оставило. В себя он пришел от боли и назойливого жужжания в ухе. Хруст дотянулся до подсумка на поясе, достал аптечку и попытался привстать, чтобы рассмотреть рану. От увиденного стало дурно.

Нога была пробита в двух местах ниже колена и обильно кровоточила. Но не это напугало сталкера.

Из прорехи в комбинезоне выглядывал зазубренный обломок кости.

Сжав зубы, он открыл футляр аптечки и, моля всех духов Зоны только о том, чтобы не потерять сознание, выдернул из гнезд сразу два шприц-тюбика. Не давая самому себе времени на то, чтобы представить, что он сейчас почувствует, он вогнал иглу прямо в рану.

У него едва не помутился рассудок, но уже в следующую секунду ногу обдало холодом и боль ушла. Хруст не знал доподлинно, что именно Док заправляет в их аптечки, кроме того, что эта штука сделана из какой-то аномальной флоры, и того, что действует это чертовски эффективно. Правда, еще ни разу такой серьезной раны у него не было. Серьезной, с-сука… Хруст скривился. Да он теперь инвалид, гарантировано! Второй шприц-тюбик он воткнул в мышцу уже со злостью – но после обезболивающего нога онемела, и он ничего не почувствовал. Снайпер достал из нагрудного кармана жгут и, ругаясь, попытался остановить кровь. Только теперь он обратил внимание на непрекращающееся жужжание в ушах. Рация! Он отрегулировал громкость, и под шлем ворвался встревоженный голос Дыма:

– Хруст, в канале Дым. Хруст, на связь! На связь, Хруст.

– На связи, – слегка заплетающимся языком проговорил снайпер. Наркотик из второго шприц-тюбика уже начал действовать.

– Хруст, нужна помощь. Нас прижали. Отвлеки их, заставь залечь.

Хруст глянул вниз, на изуродованную ногу и горько ухмыльнулся. Решение пришло мгновенно.

– Сделаю. Ждите. Дам сигнал.

– Отлично. Ждем. Давай, брат. А то совсем у нас беда здесь.

– Принял.

Снайпер подтянул к себе винтовку, выщелкнул магазин и заменил его полным. Осторожно, стараясь не двигать раненой ногой, на боку, пополз вперед, отталкиваясь от земли здоровой конечностью. Кое-как добрался до позиции. Уложил перед собой рюкзак, пристроил на нем ствол винтовки и, с трудом приняв нужное положение, приник к прицелу.

Фигуры в зеленом были видны как на ладони. Не так уж и много их осталось, военных сталкеров. Правда, ребятам хватит, особенно учитывая, что боеприпасы у них на исходе. Хруст покрутил барабанчик оптики, приник к окуляру и тщательно прицелился.

– Ну что, потанцуем? – осклабился снайпер и плавно потянул спуск.

* * *

Командир отряда военных сталкеров, лейтенант Игорь Мациганов по прозвищу Стелс, перезарядил автомат и высунулся из укрытия. Обстановка не изменилась. Он заскрипел зубами.

С самого начала все шло вроде бы неплохо. Разве что задача была несколько необычной. Его отряд ходил в Зону на разведку, в качестве сопровождения для научников, на зачистки и операции по эвакуации. Но еще ни разу руководство, отправляя отряд Стелса на зачистку, не ставило задачи взять одного из нарушителей живым.

Хотя особенно трудной миссия не выглядела. Учитывая то, что они явились заблаговременно, оцепили район – весьма удобный для захвата, к слову, – и что сталкеры про их присутствие не знали. Поддержка с воздуха, как считал Стелс, не нужна была вовсе. Только чтобы эвакуироваться по завершении. Но все пошло не так.

Первой проблемой стало то, застать врасплох сталкеров не удалось. Несмотря на плотный огонь, они сумели все же добраться до заболоченного озера. А потом началась жесть.

Видимо, сообщники сталкеров окопались здесь еще до прибытия военсталов. Результат – убитый пулеметчик, подорванный и упавший вертолет и последовавший за этим снайперский огонь с разных позиций. Стелс просто озверел и положил с прибором на поставленную задачу. Живым взять? Вот пусть из своих мягких кресел жопы поднимут, сюда прилетят и сами возьмут, кого им нужно. А после еще нескольких погибших военсталов, уже вне зависимости от каких-либо приказов, вела только жажда мести.

Только вот эта жажда немного иссякла, когда со склонов полетели пули. Чаша озера была как на ладони, а самих стрелков видно не было. Стелс уже потерял едва ли не четверть личного состава. И потому сейчас принял единственное возможное решение.

– Внимание, отряд. Стелс в канале. Забираем раненых и отступаем. Подтвердите прием.

Получив подтверждение от своих людей, Игорь еще раз высунулся и огляделся.

Стрельба затихла. Лейтенант дождался, пока к нему подтянутся его бойцы, и пересчитал их. Черт. Да, с такими силами тут только воевать и осталось. Дай бог, еще чтоб по дороге никого не потерять. Близилась ночь, а им еще нужно добраться до базы Стражей, которую сейчас заняла рота бойцов Изоляционных Сил с какими-то шишками из наскоро собранного комитета по расследованию нападения на базу за Периметром и КПП. Оттуда их уже заберут.

К командиру отряда подошел его заместитель.

– Наши все. Можно идти.

Стелс скрипнул зубами.

– Уходим, – кивнул он, до боли сжимая рукоять автомата. – Пробираемся к бывшему научному комплексу. А с вами, с-суки… – лейтенант посмотрел в сторону леса, в котором скрылись сталкеры, ставшие причиной гибели половины его отряда, – с вами мы еще встретимся. Обещаю!

* * *

Кот поднял бинокль. Увиденное ему понравилось. Вояки отступали, забрав раненых и оставив убитых на болоте. Теперь нужно было успеть до того, как они найдут способ связаться с Большой Землей. После потери половины отряда военных сталкеров там церемониться не будут. Просто прилетят дроны и превратят озеро в большую выжженную воронку. Кот дождался, пока военсталы уйдут в низину, перевалив через гребень за старой научной станцией, и скомандовал:

– Вперед, парни. Повторяю вводную: в расход можно всех. Мне нужен только хакер. Его – живым и желательно здоровым.

Неужели эта сумасшедшая операция, в которой постоянно все идет кувырком, скоро закончится?

* * *

– Здесь Айвэн. Выходим к точке сбора. Со мной Арти.

– Здесь Страйк. Подхожу к точке сбора. Сам.

Дым выслушал доклады и кивнул.

– Хруст, на связь. Сматываем удочки. Пора уносить ноги. Скоро здесь будет очень людно и шумно.

В ответ – тишина.

– Хруст? Подтверди прием! Хруст!

Дым с почти пришедшим в себя Софтом ждали остальных на лесной поляне в ста метрах от озера. Кусты неподалеку зашуршали, Страж схватился было за автомат, но в динамиках шлема послышался голос Страйка:

– Свои, не пристрелите.

Практически одновременно обозначились и Айвэн с Артуром, подошедшие с другой стороны. Оба были покрыты илом и остатками водорослей. Впрочем, сам Дым после своего заплыва выглядел не лучше.

– Рад, что все живы, – проговорил командир квада. – Где Хруст?

И тут от озера донесся винтовочный выстрел. За ним – еще один.

– Э! Что за ерунда? Я же сказал – отходить. С кем там этот последний солдат империи воюет?

Ответом стали сразу несколько автоматных очередей. Судя по звуку – били из чего-то импортного.

– Командир, – послышался в динамиках невнятный голос. – Здесь Черные. Большой отряд. Спустились с холма и идут за нами. Сваливайте. Я их задержу.

– Чего? – в один голос воскликнули Дым и Софт. – Откуда здесь Черные?

– Это они. Такого шмота больше ни у кого в Зоне нет. Двигайте давайте, я долго не продержусь.

– Хруст, что за долбаный героизм? Отставить, боец! Бегом сюда! Уходим!

– Дым… – Пауза, выстрел, потом снова голос снайпера, ставший, казалось, еще слабее: – Мне – все. Край. У меня кость в двух местах перебита на ноге. Вы меня не вытащите. Я нетранспортабельный. Все тут ляжем. Я уже минут двадцать под наркотой. Скоро отпустит – и я сдохну от боли. Они подходят. Валите отсюда!

От озера донесся новый выстрел, хлесткий, как удар кнута.

– Все слышали? – Дым обвел отряд совершенно безумными глазами. – Какие идеи?

– Патронов нет, – опустил голову Софт. – Ствол сырой и грязный. Гранат нет.

– То же самое, – тихо проговорил Страйк.

Артур с Айвэном переглянулись.

– У нас «калаши» и есть еще пара магазинов. Раньше эти пушки после купания стреляли. Можно попробовать, – сказал Айвэн. Страйк с удивленным уважением взглянул на наемника.

– Принял. – Дым кивнул. – Хруст, сколько Черных? Как они далеко?

– Блин, ты еще здесь? Командир, ты тупой? Валите, на хрен, отсюда! Их тут десятка два! А мне становится хуже. Дай хоть сдохнуть по-мужски! Или ты хочешь, чтоб я у тебя на руках коньки отбросил, уссыкаясь от боли? Вам меня не вытянуть. Это не героизм. Я, сука, жить хочу! Только уже не выйдет. Валите. Все. Вырубаю рацию. Мешаешь.

– Хруст, где ты? Просто скажи, где твоя позиция?! – Дым едва не кричал.

Рация не отвечала, а где-то там снова хлестко ударила «СВУ».

– Что скажешь? – Дым посмотрел на Страйка. Пулеметчик молчал.

– Страйк?

– Хруст – не герой, – сказал, наконец, тот. – Не паникер и не трус. Хруст – боец. И если он так говорит – значит, действительно все плохо.

– Ты предлагаешь уйти? – вскинулся Дым.

Со стороны озера донеслось еще несколько очередей.

– У нас нет патронов, и мы вымотались, – поднял глаза пулеметчик. – А если там два десятка Черных – мы и Хрусту не поможем, и сами сдохнем.

– Но зато хоть не прослывем трусами… – едва слышно проговорил Дым.

– Надо уходить, брат, – ему на плечо легла рука Софта. – Это не только наше дело. Если кто-то доберется до Установки раньше нас – будет очень хреново. Ты даже не представляешь, насколько. И суть не в том, что Антей приказал взломать Зону. Это бомба. Очень большая бомба, которая может смести все человечество. Спроси у них, – хакер кивнул на Артура и Айвэна, – что они видели в Рио? Там за одну ночь погибло семь миллионов человек. Я не хочу, чтобы это повторилось.

Дым кивнул и встал.

– Идем, – бесцветным голосом проговорил командир квада, от которого осталось два человека. – Надо в схрон. Патроны, оружие, снаряга. Надо связаться с Антеем.

Страж повернулся в сторону озера, постоял так несколько секунд, а потом пошел прочь. Плечи его поникли, движения стали механическими, как у робота. Остальные потянулись следом.

Страйк уходил последним. Задержался на секунду, бросил взгляд туда, откуда еще недавно доносилась стрельба, и покачал головой.

– Прости, брат, – чуть слышно прошептал пулеметчик и двинулся за товарищами.

* * *

Хруст вставил последний магазин. Попытался оттянуть затвор – и не смог. Руки дрожали, не поднимались. Невероятная слабость. Лоб покрылся испариной. Там, где из пропитавшейся кровью штанины торчали два обломка, пульсировала боль. Действие наркотика проходило. Сталкер прикрыл глаза на секунду, глубоко вздохнул и снова потянул затвор. Получилось. Патрон плавно скользнул в патронник. Хруст попытался прицелиться. Ствол винтовки гулял туда-сюда, окуляр прицела показался вдруг очень далеким. Снайпер всхлипнул. Все.

Он выстрелил – просто так, в пустоту. Лишь бы выстрелить, замедлить врага. Заставить залечь. Не дать броситься в погоню за товарищами. Выиграть еще несколько секунд. С того момента, как он говорил с Дымом, прошло минут десять. Они уже далеко ушли. И это хорошо. А вот он… Он тоже уходит… Далеко… Осталось последнее…

– Сюрпри-и-и-из… – страшно улыбнувшись, прохрипел снайпер, выдергивая чеку из последней гранаты. В какой-то момент ему показалось, что он не удержит, что рычаг отскочит в сторону и граната пропадет зря. Но все же смог себя пересилить. Стараясь не дать нагрузки на больную ногу, он сунул гранату под себя, придавив ее собственным весом. – Ну… Давайте… Что же вы…

Он потянулся к винтовке, намереваясь выстрелить еще раз, но сил не хватило. Хруст ткнулся шлемом в землю и замер, потеряв сознание.

* * *

Отряд Кота двинулся по склону. Выстрелы стихли. Снайпер, скорее всего, ушел. Кот негодовал. Ублюдок выбрал идеальное место. Еще пятнадцать минут назад, поняв, где засел снайпер, чья меткая стрельба стоила ему жизней трех бойцов, Кот отправил двоих в обход. Те вернулись, разводя руками. Слева была большая «локалка» – радиация шкалила, и проход найти не удалось. А справа все простреливалось.

Сейчас стрельба смолкла. Кот дал отмашку, и пятерка бойцов устремилась по склону. Через минуту в гарнитуре послышался голос одного из них:

– Командир, тут труп. Страж. Один из этих.

Кот скривился.

– Не трогайте тело! – прошедший все мыслимые «горячие точки», он знал, чем чреваты такие «находки». Но было поздно. На холме прозвучал глухой взрыв, вслед за ним раздалось несколько воплей.

Командир выругался и рванул вверх.

Рядом со Стражем лежали двое его парней. Третий стонал в стороне. Кот подошел к нему, нагнулся. Осколок вошел глубоко в горло, глаза раненого застилала пелена боли.

– Мудаки… – прошипел Кот. Поднял винтовку и спустил курок. Дозвуковая пуля разнесла раненому голову, прекратив мучения. Разъяренный киллер посмотрел на двух выживших из пятерки.

– Какие же вы кретины… – Он сплюнул на землю.

Вернувшись к трупу Стража, он присел и взял в руки хитрый шлем, валяющийся рядом с телом. Повертел его в руках, потом порывисто встал, подбросил шлем в воздух и мощным пинком отправил его в болото. Повернулся к своим.

– Камеру и доступ в сталкерскую Сеть. Быстро! Стражи, млять. Честь и совесть Зоны, – пробормотал он себе под нос. – Ну, готовьтесь, Стражи. Будет весело.

* * *

База Стражей. Чернобыльская Зона Отчуждения.

Антей сидел в своем кабинете и смотрел в потолок, откинувшись на спинку кресла. База кишела бойцами Изоляционных Сил. Звонок в Москву, совершенный с нарушением всех возможных правил конспирации, помог – их не трогали и даже не шарились там, куда командир Стражей попросил не совать нос. Люди из сформированного Изоляционными Силами следственного комитета работали с выжившими боевиками, которых удалось захватить. Раз в пару часов на базу садилась «вертушка» военных и забирала часть боевиков. Рано или поздно это должно было закончиться. И Антей очень ждал этого момента. До тех пор он даже не мог никого отправить на помощь Дыму и его кваду – военные прозрачно намекнули, что с базы отлучаться никто не должен. Командующий наглеть не стал. Подождут парни. Не неделю же здесь вояки сидеть будут.

На столе зажужжал коммуникатор, подключенный к сталкерской Сети. Он протянул руку, и в этот момент дверь распахнулась от мощного пинка.

– Что происходит? – Антей поднялся с кресла, намереваясь объяснить наглецу, что так к нему заходить не следует, но осекся.

В кабинет ворвался уполномоченный от российского сектора ответственности, майор Зубов. С ним были двое бойцов в полной выкладке, которые замерли у двери, недвусмысленно направив автоматы на Антея.

– Вы не при делах, значит, да? – рявкнул Зубов, швыряя на стол защищенный ноутбук. – Не имеете отношения ни к нападению на КПП, ни к нападению на базу за Периметром?

– Майор, мы же с тобой все это обговорили вроде бы… – начал было Антей.

– Да? Обговорили? Может, и тут вы ни при чем, а?

Он резко развернул ноутбук дисплеем к Антею. На экране был закрытый сталкерский форум. Не тот, что вел Софт, а один из тех, что энтузиасты подняли за Периметром для общения и обмена информацией. В настоящей, «взрослой» Сети.

К сообщению в общей ветке были прикреплены несколько фотографий и видеоролик. На фотографиях – озеро за бывшим научным центром. Территорию Антей узнал сразу. А еще там были трупы военных с разных ракурсов. Увеличив заключительный снимок, Антей сжал кулаки, да так, что костяшки побелели.

Хруст – боец Дымовского квада. Тело изувечено, нога неестественно вывернута. Хруст был мертв.

– Видео запускай, – скомандовал майор. Антей послушно щелкнул тачпадом.

Камера показала пейзаж заболоченного озера с возвышением на берегу. Потом опустилась к земле. В кадр попала винтовка, «Вереск» с отомкнутым магазином. Потом – Хруст. Оператор обошел труп, взял крупным планом лицо, потом – эмблему Стражей на шевроне, лежащем на груди бойца. Потом камера вырубилась.

– Это подстава, – севшим голосом проговорил Антей.

– Да? – Казалось, майор был готов кинуться на него. – Подстава? Как-то много подстав, не находишь, а?

Командир Стражей хотел было что-то сказать, но Зубов перебил его:

– Все. Заткнись. Ты арестован. Как и все твои долбаные головорезы. Вас переправят на Большую Землю, и разбирательство продолжится уже там.

Антей посмотрел в глаза Зубову.

– Майор. Ты же понимаешь, это не мы. Это же видео не твоих ребят, верно?

– Да! Не моих! – не выдержал Зубов, срываясь на крик. – Мои, мать их, ребята остались там лежать! Половина отряда! Мне насрать, что у вас были за терки с Черными! Мне насрать, из-за чего они приперлись сюда, чтобы сровнять вашу сраную базу с землей! Мне вообще на все насрать! Не насрать мне только на то, что из-за ваших долбаных разборок вырезали в ноль целую вспомогательную часть и разнесли КПП с отличными парнями! Что за сутки мы потеряли два боевых вертолета и кучу хороших ребят. Часть из них – помогая вам выбраться из жопы, в которую вы залезли со своими разборками!

Зубов глотнул воды прямо из стоявшего на столе графина и продолжил уже спокойнее:

– Я помню, кто спас наши задницы на «Орионе». И благодарен вам. Но за прошедшие сутки погибло уже больше народа, чем было тогда на этом долбаном заводе. Понимаешь? Хватит. Вы взяли на себя слишком много. Приказывай своим разоружаться. Давай по-нормальному. Я уже связался с командованием. Если начнете дергаться – вас просто сотрут с лица земли. Хватит крови, Антей.

Командир Стражей подумал и кивнул:

– Хорошо. Что будет с базой?

– Станет нашим форпостом. Если вдруг каким-то чудом вы выкрутитесь и вернетесь – тут уж как решат твои покровители. – Последнее слово он произнес с явной злобой. – Опишу все и опечатаю. Правда, думаю, что вернуться у вас уже не получится.

Антей потянулся к интеркому.

– Внимание, база. Говорит Антей. Довожу приказ: всем сдать оружие и выполнять указания служащих Изоляционных Сил. Никакой агрессии и сопротивления. Повторяю, сдать оружие и выполнять указания. Не сопротивляться.

Он взял со стола коммуникатор. Зубов было вскинулся, но Антей протянул руку в успокаивающем жесте:

– Продублирую рассылкой. Не все могли услышать.

Майор кивнул. Командир Стражей быстро отстучал текст на сенсорном экране и ввел сообщение. После чего набрал секретную комбинацию, и коммуникатор отключился. Навсегда. Одновременно на территории базы прозвучало несколько негромких взрывов: Антей не хотел, чтобы военным досталось хозяйство Софта и кое-что из имущества Стражей.

Зубов оскалился.

– Ах ты ж…

– Спокойно. Все в порядке. Скажи своим ребятам не дергаться, я пистолет отдам.

Он потянулся к кобуре и выложил на стол свою «Гюрзу».

– Наручники надевать будешь?

Зубов только мотнул головой. Антей криво усмехнулся и направился к выходу. На пороге остановился, оглянулся в последний раз. Что-то подсказывало ему, что в свой кабинет он больше не вернется. История Стражей подошла к концу.

* * *

Софт заканчивал чистить костюм, когда в закуток, отделенный от основного пространства схрона тонкой перегородкой, вошел Дым. На нем и до того не было лица, а сейчас по бледности он мог бы поспорить с жертвой болотника.

– От Антея пришло сообщение, – мертвым голосом проговорил Дым. – Стражей больше нет.

– Что? – Софт непонимающе уставился на друга.

– Всех арестовали военные. Сегодня их вывезут за Периметр.

– Как? – Софт поперхнулся. – Как вояки смогли арестовать всех, да еще и на нашей территории?

– Антей не беспредельщик, – пожал плечами Дым. – Он не попрет против Изоляционных Сил. Да это и бессмысленно.

Хакер задумчиво кивнул.

– Что случилось вообще?

– Кто-то обставил все так, будто мы напали на вояк и покрошили их там. Выложили на форум фотки Хруста. Его тела. – Дым сглотнул. – Понимаешь, что это значит?

– Нас будут травить, – мрачно проговорил Софт.

– Именно.

– Твое оборудование уничтожено – вояки до него не доберутся, – продолжил Дым. – Антей написал еще кое-что.

Софт вопросительно взглянул на друга.

– Он очень просит нас довести дело до конца. Несмотря ни на что. Потом мы – вольные птицы. Но выполнить поставленную задачу должны любой ценой. Зону нужно уничтожить.

Хакер только кивнул.

– Я не буду тебе говорить ничего. – Дым оперся о перегородку. – Ты и сам знаешь идеологию Стражей. Но даже она здесь ни при чем. Ты рассказывал, что не хочешь повторения того, что произошло в Рио. Верно?

– Не хочу, – тихо ответил хакер.

– Мы идем до конца? – спросил Дым, внимательно глядя в глаза хакеру.

– Да, – тряхнул головой тот.

– Именно это я и хотел от тебя услышать. – Дым взъерошил пятерней короткие волосы. – Ладно. Пойду с остальными поговорю. Артур и Айвэн нам ничего не должны. Даже наоборот.

– Не переживай. – Хакер поднялся. – Их я беру на себя.

Страйк, Айвэн и Артур сидели в основном помещении схрона – погреба затерянной в лесу избушки. Сюда вряд ли кто-то забредал из сталкеров: места эти были небогаты на артефакты, а вот фонило тут неслабо. В основном – из-за особенных артов, «трещоток», которые ушлые Стражи натаскали сюда в немереном количестве. Арт сводил с ума дозиметры, хотя не излучал радиации. Он вообще ничего больше не делал. Как будто Зоне заняться было нечем и она специально сгенерировала абсолютно бесполезный предмет. Впрочем, Стражи нашли ему применение.

В схроне было все необходимое: сухпай, вода, аптечки, патроны. Ремкомплекты и само оружие. Вполне достаточно для пятерых. Особенно учитывая, что оставлять добро здесь теперь было не для кого. Стражи сюда больше не придут. Некому приходить, скорее всего, будет.

Страйк выбрался, наконец, из своего экзоскелета и лежал на раскладушке в углу, уставившись в потолок. Дым уже успел с ним поговорить. Айвэн с Артуром тревожно переглядывались. Парни, по сути, случайно оказались втянуты во все происходящее, и экскурсия за ответами на базу Стражей обернулась вереницей головокружительных и смертоносных приключений, большую часть которых предпочел бы не переживать даже адреналиновый маньяк Айвэн. Они не до конца поняли, что к чему, но уяснили одно: за ними больше нет одной из мощнейших группировок в Зоне. Что делать и как выбираться, они пока не решили.

Софт присел на колченогий табурет и обвел взглядом всех присутствующих.

– Собственно, Дым вам уже все рассказал, – помолчав, начал он. – Стражей больше нет – по крайней мере, пока что они выведены из игры. На длительный срок. Военные считают, что это мы напали на них. На нас будет объявлена охота. Не факт, что в Зону кинут личный состав, – но здесь хватает всякой летающей дряни, которая теперь будет стремиться уничтожить нас при обнаружении. У нас есть только несколько вариантов, как действовать. Вернее – у вас, – поправился хакер.

– В смысле? – Артур внимательно посмотрел на Софта.

– Мы можем выйти к какой-нибудь сталкерской стоянке. Вас выведут из Зоны. Решим этот вопрос. На ваши счета я кину компенсацию за проблемы.

– Шону уже все компенсировал? – глухо спросил Айвэн.

Софт опустил глаза.

Гибель отважного негра его чисто по-человечески опечалила. Но сделать он ничего не мог. Он и так выложился полностью, там, в небоскребе Моро. Сделал даже больше, чем мог. Но физически его там не было.

– Какой второй вариант? – с просил Артур.

– Вы можете пойти с нами и закончить дело.

– Да какое дело? – Контрабандист вскочил. – Мы сюда приехали через полмира за ответами, единственное, что пока получили, – острый непрекращающийся геморрой. Какого хрена вообще? Куда вы претесь? Что там, на флешках? Что ты пытался расшифровать?

Софт вопросительно взглянул на Дыма. Тот кивнул.

– Ладно. Слушайте, – вздохнул хакер. – Все равно вам никто не поверит…

* * *

Рассказ занял не меньше часа. Все это время Артур и Айвэн не сводили глаз с хакера. Когда он закончил, на некоторое время в подвале повисла тишина.

– Не пойму… – проговорил Артур. – Если они смогли создать Рио-Зону – почему бы им не повторить это здесь? Зачем эти сложности? Установка, ключ к ней, все остальное?

– Рио-Зона была экспериментом. Они могут – могли – создать Зону, но не могут управлять ею. Установка – ключ ко всему, что здесь происходит. Это как дистанционка от телевизора, только возможности неограниченные. Подключившись к ноосфере, они смогут управлять всем в Зоне. Всем абсолютно. До тех пор, пока они не получат этот ключ, они не станут ничего предпринимать. В Рио они увеличили Зону с помощью экспериментального устройства, которое существовало в единственном экземпляре. А все наработки вы, слава богу, уничтожили. Вместе с учеными.

– Шон уничтожил, – ввернул Айвэн.

– Да. Шон. – Хакер взглянул прямо в глаза наемнику. – И тем самым спас человечество от большой беды.

– То есть если эти ублюдки доберутся до Установки первыми – здесь повторится то же, что было в Рио? – спросил Артур.

– Не только здесь. Их цель – Зона по всей планете. Это фанатики. Они считают, что это и будет Судным Днем.

– Кретины… – прошипел Айвэн.

– Я в деле, – поднял голову Артур. – Я пойду с вами и помогу, чем смогу.

– Решил поиграть в спасителя мира? – Айвэн вскинул брови. – Знаешь, друг, на Брюса Уиллиса ты не тянешь.

– Я видел Рио после расширения Зоны, – серьезно сказал Артур. – Я не хочу, чтобы это повторилось еще где-то.

– Ты серьезно? – Удивлению Айвэна, казалось, не было предела.

– Да.

– Черт… – Наемник вскочил и зашагал по подвалу туда-сюда. Резко остановился, повернулся к остальным и отрезал: – Я иду.

– Ты? – теперь удивился Артур. – Ты ведь тоже не очень похож на парня с крепкими орешками, знаешь ли.

– А ты хочешь, чтобы я отпустил тебя одного и потом мне опять пришлось бы лезть в самое пекло, чтобы вытащить из него твою задницу? – делано удивился наемник. – Нет уж. Я лучше с тобой пойду. Хоть искать тебя не придется.

Софт с Дымом с приоткрытыми ртами следили за словесной дуэлью парочки. Дым покачал головой, впервые за последние несколько часов улыбнувшись, и встал.

– То есть все участвуют?

– Да! – раздался нестройный хор голосов.

– Хорошо. Тогда нужно отдохнуть. Софт, ты поставил сигнализацию?

– Угу. – Хакер кивнул.

– Тогда дежурить нужды нет. Давайте, парни. Отбой.

Все разбрелись по углам, устраиваясь на ночлег. Дым подошел к керосиновой лампе, освещавшей помещение, и задул ее.

Некоторое время царила тишина, нарушаемая только ерзаньем укладывающихся удобнее мужчин. А потом в темноте послышался голос Айвэна:

– Ребят. Я вот чего хотел спросить. А ведь спасителям мира какая-то премия положена, да?

На секунду в подвале образовался настоящий звуковой вакуум, а потом помещение взорвалось хохотом.

– Спи уже, спаситель, – сквозь смех пробулькал Артур. – Потом в бухгалтерии поинтересуешься.

Новый взрыв смеха прервался строгим голосом Дыма, то и дело срывающимся на хихиканье:

– Отбой, блин! Разошлись тут. Утром в пять часов подниму.

Сталкеры еще некоторое время поворочались, сдерживая сдавленный смех, а потом, наконец, наступила тишина.

Глава 11 Всегда молодой

Софту не спалось. В подвале быстро стало душно, плюс в голове ворочались мысли, никак не дававшие уснуть. Сев на спальнике, он сунул ноги в ботинки, кое-как подтянул шнурки и встал. Осторожно, старясь никого не разбудить, подхватил вычищенный и смазанный автомат и направился к лестнице.

– Куда? – послышался сонный голос Дыма.

– Воздухом подышу, – ответил хакер. – Спи. Я тут, рядом, отходить не буду.

– Если что – кричи, – буркнул Страж.

– Уж будь уверен.

Хакер поднялся по лестнице, откинул люк и выбрался наружу.

В полуразваленной избушке было свежо. Софт поежился, застегнул комбинезон и вдохнул полной грудью. Вокруг было тихо и спокойно. Хакер огляделся по сторонам, подумал и улегся прямо на пыльный пол. Ему хотелось подумать, не слушая храп Страйка и не морщась от концентрированного запаха носков и ботинок пятерых мужиков, весь день бегавших по подземельям и болотам.

Хакер лежал на спине, уставившись в ночное небо, которое виднелось в прорехе крыши. Говорят, что в Зоне звезды совсем другие. Что можно увидеть созвездия, которые обычно видно совсем из другого полушария. Может быть. Лично он тут звезд не наблюдал ни разу. Все время, что он находился тут, небо было затянуто низкими серыми тучами. Когда-никогда сквозь них прорывался бледный свет луны. Но чаще было как сейчас.

Хакер повернулся на бок. Странно. Ему послышалось, будто где-то неподалеку кто-то поет. Песня не имела ничего общего с гипнотическими мелодиями баньши, к примеру. Нет. Звучало это так, будто кто-то напевал, перебирая струны гитары.

Софт поднялся, подхватил автомат и вышел из избы. Здесь музыка была слышна более явственно. Он отчетливо различал приглушенный гитарный бой и даже слова песни. Которые выводил очень знакомый голос.

Как раскаляется спираль, Как раскаляется воздух, Так раскалялись и мы. Вот догорает проза… А я пока что остыл. Иду, в себя погрязший. В одной руке моей печаль, В другой – бычок горящий. И опустился туман, и не видать луны… И я совсем один, я и мои следы.

Хакер осторожно, стараясь не шуметь, двинулся на звук. Он доносился откуда-то из-за соседних домов.

Софт оглянулся назад, на избу, в подвале которой остались Стражи. Он же обещал Дыму никуда не отходить… Хотя… Почему-то он был уверен, что ничего не произойдет. По крайней мере, пока он не вернется. Он не знал, откуда взялась эта уверенность. Она просто была – и все. Махнув рукой, Софт пошел вперед.

Я слышу чьи-то слова, Давно забытых людей. Их – знаю – слышишь и ты, Давай откроем музей. Расставим все по местам, От пыли нежно протрем. Быть может, и для себя В музее место найдем. И опустился туман, и не видать луны… И нас уже здесь нет, здесь только наши следы.

По мере того как Софт приближался к источнику звука, тот становился громче. Струны завибрировали от ставшего более жестким боя, сильный молодой голос, казалось, взлетал, ввинчиваясь, в темное небо Зоны.

И мы не будем забыты, Никто не будет забыт. И все мы будем убиты, И каждый будет убит. Кого сплеснет самосвал, Кого обнимет петля, Кого-то время убьет, Но это буду не я. И опустился туман, и не видать луны… И нас уже здесь нет, здесь только наши следы.

Софт обогнул ветхое строение и заметил отблески костра. Без страха и сомнения хакер подошел к покосившейся избе, у которой не хватало одной стены. Внутри горел огонь, у которого, присев на корточки и оперев на стену старый «калашников» с расписанным «под хохлому» деревянным прикладом, сидел длинноволосый парень с гитарой в руках.

Софт опустился на бревно напротив гитариста и, дождавшись, пока струны затихнут, улыбнулся и произнес:

– Привет, Аскет. Клево играешь.

Они сидели молча. У Софта была тысяча вопросов – но он откуда-то знал, что задавать нужно только очень важные. И никак не мог определить, какой важнее. Аскет заговорил первым:

– Ты изменился.

Хакер пожал плечами.

– Может быть.

– Нет. Точно. Теперь ты – это ты. Тот, кто есть на самом деле. Раньше был не тот. Другой был.

Софт поднял глаза на Аскета.

– То есть?

– Ты и сам знаешь, – теперь пожал плечами гитарист. Софт тему развивать не стал. И правда – знал.

– Ты не погиб? – Хакер, наконец, нашел, что спросить.

– Погиб, – кивнул Аскет, закуривая. Усмехнулся, увидев обескураженное лицо Софта. – Я много раз погибал. Каждый раз, когда помогал кому-то. Если, конечно, не находился кто-то, кто погиб бы вместо меня. Судьба у меня такая.

– Я сейчас совсем ничего не понял, – признался Софт.

– И не надо. – Аскет выпустил густое облако дыма. Залез в карман «косухи», порылся там, нашел, что искал, и протянул руку Софту:

– Держи.

На его ладони лежал цилиндрик. Флешка с герметичным колпачком. В огнеупорном, водонепроницаемом, антимагнитном и противоударном корпусе. Софт и сам раньше такие использовал. На службе.

– Что это?

– То, что тебе нужно. Бери.

– Это помощь?

– Да.

– И из-за нее ты опять погибнешь? – Софт колебался.

– Нет.

– Потому что будет, кому погибнуть за тебя?

– Да.

– Это кто-то из нас?

– Да.

– Кто?

– Ты сам знаешь.

– Ты немногословен.

– Что поделаешь…

– Пора?

– Да.

– Сыграешь что-нибудь? На прощание? Мы же не увидимся больше?

– Нет. Не увидимся.

– Ты не человек, Аскет?

– И да, и нет.

– Так кто ты?

– Тебе пора.

– Не сыграешь?

– Нет.

– Спасибо, Аскет.

– Иди. И прими правильное решение, когда придет время.

– Я… я постараюсь.

– У тебя получится.

Аскет улыбнулся, затушил окурок о подошву ботинка и принялся зачехлять гитару. Хакер встал, постоял несколько секунд и пошел назад.

Не удержавшись, обернулся.

Обветшавшее здание без одной стены было укрыто темнотой. Ни костра, ни хотя бы тлеющих углей. Софт покачал головой и приблизил к лицу ладонь. На ладони светлел цилиндрик флешки. Хакер посмотрел на него несколько секунд и, поежившись, поспешил к товарищам.

* * * У меня на столе поселился рыжий ежик. Он без глазок и без ножек. Он спокойный, никуда не спешит, Лежит в пепельнице и молчит.

Он обратил внимание, что его никто не слушает, и оборвал песню.

Компания веселилась. Старый, растянув кожаный плащ, носился по кругу, изображая то ли бэтмена, то ли супермена, Фэйс ломал доски, в пьяной запасливости заготавливая дрова впрок. Сид в углу самозабвенно целовался с Юлькой. Димка хмыкнул, глядя на парочку. Учитывая, что и парень, и девушка были затянуты в черную кожу, различить их можно было только по длине волос: у Юльки они были короче, чем у Сида.

У костра, разложенного прямо на полу большой комнаты на третьем этаже заброшенной гостиницы, сидел лишь Супра, пытаясь налить водку в пластиковый стаканчик, да еще не расплескать ее при этом. В его состоянии это была та еще задача.

– Эй, держи! – Димку хлопнули по плечу, сунув стакан. – Музыкант должен быть в тонусе.

Он принял тару, потянулся за бутылкой с колой и выдохнул в сторону. Залпом опрокинул в себя дешевую водку и запил газированным напитком. Достал из-за уха сигарету, чиркнул зажигалкой, выпустил густой клуб дыма и осмотрелся.

Народ уже основательно напился, и ему это не нравилось. Хотя и сам, если признаться, принял более, чем достаточно. Но язык у него в отличие от других не заплетался. Ну, пока что. И потому, если вдруг произойдет что-то неожиданное, отмазываться придется именно ему. Как всегда, впрочем. Не привыкать.

Димка встал, подошел к большому, почти во всю стену, оконному проему и, глубоко затянувшись, посмотрел в темноту сквозь зияющую пустотой раму.

Да. Идея отметить день рождения Фэйса в Чернобыльской Зоне Отчуждения была великолепной. Спору нет. Правда, часть их движения соскочила, рассказывая что-то про радиацию, после которой стоять не будет. Димка усмехнулся. Идиоты. Если бы тут было хотя бы наполовину так опасно, как говорили зассавшие, туристы бы сюда не гоняли постоянно. По три автобуса в день, елки-палки. Он сам видел расписание на куче сайтов, хозяева которых устраивали экскурсии по Припяти, к третьему энергоблоку, на завод «Юпитер». Даже семидневные туры были, во как. Но, позвонив по нескольким телефонам, указанным в контактах, Димка понял, что это все не то, что им нужно. Официальные поездки рассчитаны или на ссыкунов, или на тупых иностранцев, что составляли основную статью заработка «агентств экстремального туризма». Условия: шаг влево, шаг вправо – считаются побегом, прыжок на месте – попыткой улететь. Им это не подходило. Не тот народ собирался. И плевать, что для большинства, анархия, та, что красная на черном поле буквой «А» изображена, – всего лишь поза. Эта же поза и не позволяла стремиться к чему-то упорядоченному и расписанному по времени.

В Зону Отчуждения они проникли нелегально. Это было намного легче, чем Димка думал. Доехали на «Таблетке» Старого так близко, как могли, выгрузились и пошли. И без каких-либо проблем до самой Припяти добрались.

«Охрана», «спецбатальон», «охотники на мародеров», туда-сюда… Тьфу! Димка сплюнул. Ну и хрень. До сих пор они никого так и не увидели. Прав был народ на форумах, когда писал, что тутошние то ли менты, то ли военные только и делают, что бухают. Раньше, говорят, еще по хатам в Припяти лазали, притаскивая домой после двухнедельной смены кучу слабофонящего барахла, а сейчас и лазать-то негде. Все выгребли подчистую. В девяностых еще. А спустя двадцать лет у мусоров одно развлечение осталось на смене – квасить да морды бить друг другу. Ну и тугрики с экскурсоводов стричь.

– Эй, Аскет! – окликнули Димку от костра. – Хорош залипать там! Сыграй еще что-нибудь!

Он бросил окурок в окно, глядя, как тот, описав параболу, рассыпался на десятки веселых искорок, и пошел назад.

– На, держи! – в руки ему сунули стакан. – Давай, дерни и спой.

Димка дернул. Запил колой и снова взял в руки гитару.

– Что играть-то? – поинтересовался он у народа.

– Давай «Лягушку», – предложил Супра, пьяно тряхнув головой.

– «Лягушку» так «Лягушку», – пожал плечами Димка. Пробежал по струнам, проверяя строй гитары, и заиграл сложным не то боем, не то перебором.

– У меня на кухне лягушка живет. Сыро и прохладно, а че ж ей не жить? В воскресенье кореш старый зайдет, Будем материться да водку пить.

Хор нестройный голосов подхватил:

– И глядеть в светлое будущее, Как один в светлое будущее, Лучше всех светлое будущее…

– Эй, гляньте, что там? – Ольга, как и Димка ранее, отошла к окну покурить и теперь указывала на что-то рукой. Почему-то Димке показалось, что он сейчас гораздо лучше различает ее силуэт на фоне окна, хотя должно было быть как раз наоборот – это ведь он сидит у костра, а Ольга стоит в темноте.

– Да быстрее! Что это?

Димка отложил гитару и направился к окну. За ним шел кто-то еще. Он не стал оглядываться. Не до этого было. Его взгляд был прикован к малиновому зареву, разливавшемуся на горизонте. Да нет, не на горизонте. Гораздо ближе. Свет шел оттуда, где была атомная электростанция. Вот уже и трубу печально известного энергоблока видно.

– Ого! Северное сияние!

– Какое сияние, нафиг, дурак? Мы ж не на севере!

– Может, это пожар?

Компания загомонила разом. Кто-то достал телефон и пытался снимать на плохонькую камеру. Зарево тем временем становилось все ярче. Димке показалось, что он видит красные молнии, вспыхивающие над недостроенным саркофагом. Что за хрень-то?

– Ой, да ну его к монахам! – раздался пьяный голос Супры. – Давайте лучше выпьем. Аскет! Аскет, пить будешь?

И тут вдруг дрожащий пузырь зарева лопнул, стремительно распространяясь по всему небу. Раздался шум, постепенно стихающий и переходящий в инфразвуковой вой. Кто-то закричал, отскочил, схватился за голову, пытаясь закрыть уши. Вспыхнуло, залив окрестности нереально ярким, красноватым светом, на секунду стало светло, будто днем, а потом последовал глухой удар, земля содрогнулась, уходя из-под ног, перед глазами вспышка, и Димка потерял сознание.

Сколько Димка провалялся в отключке – он не знал, но когда пришел в себя – было еще темно. Странно – но ничего не болело. Совсем ничего. Вдохнув, Димка рывком сел.

Он сидел на земле у входа в ту самую гостиницу. Видимо, взрывом его выбросило на улицу. Как ничего себе не переломал при этом – непонятно. Третий этаж же. Он оперся на руку и поднялся.

Зарево пропало. Но полной темнота не была. Справа обломки бетона светились странным зеленоватым светом. Димка сделал пару шагов в ту сторону, как внутри будто что-то закричало: «Не надо! Не ходи туда!» Он замер. Сделал шаг назад – и бешено бьющееся сердце успокоилось. Шагнул вперед – и сердце снова зашлось в перестуке, навалилась паника.

– Дела-а-а… – протянул Димка. – Сотрясение, что ли?

Но симптомов сотрясения мозга не было: голова не болела, не кружилась, его не тошнило. Плюнув на странные ощущения, он пошел ко входу в здание. Нужно было узнать, как там ребята.

Подъем на третий этаж много времени не занял. Костер разметало и тлеющие угли валялись по всему помещению. Димка споткнулся обо что-то. Нагнулся, присветил зажигалкой и вдруг резко выпрямился. Кровь отлила от и без того бледного лица.

Супра. Лежит без движения. Димка присел, нащупал на шее жилку. Не бьется.

– Блии-и-ин…

Он приподнял зажженную зажигалку повыше, дико озираясь по сторонам.

У стены, все так же в обнимку, лежали Сид с Юлькой. Теперь различить, кто есть кто, и вовсе нельзя было: обломок бетонной плиты рухнул ребятам прямо на головы. Из-под него расплывалось темное пятно.

Под ногой что-то звякнуло. Он наклонился. Водка. Наполовину полная бутылка. Он поднял емкость и сделал несколько жадных глотков из горлышка. Вкуса даже не почувствовалось, и легче не стало.

Он продолжил осматриваться. Почему-то окликать никого не хотелось. Боялся, что никто не ответит? Скорее всего.

Следующим он опознал Фэйса. Подошел ближе – и содрогнулся. Непонятно, как такое могло случиться, но парень наполовину врос в бетонный пол. Как будто его, спящего, залили еще жидким багровым цементным раствором. Грудь раздавлена, из нее торчат окровавленные обломки костей.

Отсутствующим взглядом он снова обвел помещение, стараясь не смотреть долго на тела друзей. Ольги нигде не было видно. Упала вниз, как и он сам? Парень почти собрался спуститься и посмотреть, как вдруг откуда-то из темного угла донеслись шаркающие шаги. Димка развернулся в ту сторону.

– Оль? Ты?

В ответ – полувсхрип-полустон. Он чиркнул погасшей было зажигалкой и сделал шаг вперед.

Ольга шла неестественной походкой, подволакивая ноги. Голова склонилась на грудь под странным углом. В неверном, трепещущем свете Димка заметил густую струйку слюны, свисающую почти до пола.

– Оль? – Он бросился к девушке. – Что с тобой?

И едва успел увернуться, когда ее рука, вооруженная естественным оружием – длинными наманикюренными ногтями, – свистнула у него перед лицом.

– Эй, ты чего?

В ответ девушка захрипела и бросилась на него.

От шока он даже не успел отреагировать. Ольга врезалась в него и повалила на пол, пытаясь забраться сверху. Руки шарили по его телу, но всюду натыкались на крепкую кожу куртки-«косухи». Изо рта доносился рык, в котором – и Димка готов был поклясться в этом – отчетливо слышались нотки, которые, скорее, ожидаешь услышать от дикого животного. Дикого и очень голодного.

– Да ты чего? – Испуганный парень пытался одной рукой оттолкнуть подругу, а второй… Да. Второй он полез за ножом. Обычным, «нелетальным» складником. А как еще поступить в такой ситуации? Когда все, с кем ты выбрался в экстремально-адреналиновый пьяный заброс, мертвы, а твоя девушка пытается разодрать тебе глотку?

Ольга – или то, что стало Ольгой, – нащупала, наконец, незащищенное место на полурасстегнутой куртке, и Димка отчетливо услышал, как затрещала ткань тельняшки.

– Нет! – выдохнул он, но ставшие неожиданно твердыми ногти уже скребли по его груди, оставляя глубокие кровавые борозды. – Сука-а-а-а-а-а! – Димка заорал и взмахнул свободной рукой. Лезвие ножа вошло в глазницу девушке. Она вдруг обмякла, дернулась пару раз, завалилась на него и утихла. Он, едва сдерживая рвотные порывы, выбрался из-под тела, встал, и его вывернуло.

Выпрямившись, Димка несколько секунд стоял без движения. Потом вытер слезы рукавом куртки, подошел к кострищу и поднял свой «бэк»[34]. Подобрал пару бутылок водки – ту, что пил пару минут назад, и еще одну, запечатанную, сунул их в рюкзак. Машинально нагнулся, не особенно понимая, что делает, взял в руки гитару, нашел кофр, стряхнул с него пыль и вжикнул застежкой-«молнией». Упаковал чудом сохранившийся инструмент в чехол и медленно, спотыкаясь, побрел к выходу.

К тому, что впоследствии стало Периметром, он вышел через три дня. К спешно растягивающим ленты заграждения военным он идти не решился. Потому что видел, как они, ничтоже сумняшеся, скосили из автоматов троих бедолаг, радостно к ним ринувшихся. А кроме этого, у него возникло странное, навязчивое предчувствие того, что он сам не сможет выйти. Как будто что-то не пускало его, держало здесь. Но он все же попытался. Дождался темноты, пробрался по небольшому овражку и через кусты пополз вперед. И с каждым мигом двигаться становилось труднее. Он все же смог аккуратно протиснуться под пока еще не натянутую «колючку» и, оглядевшись, ринулся в лес.

Выбрался!

И тут же рухнул на землю, извиваясь в припадке. Попытался встать, сделать шаг – стало еще хуже. Он отполз назад – и начало отпускать. Как тогда, у неведомой зеленой хреновины в центре мертвой Припяти.

– Вот, значит, как… – прохрипел Димка. – Ах ты ж, сука такая…

Шаг вперед – спазм, боль пронзает все внутренности. Шаг назад – становится легче.

И тогда он понял все. Ну, по крайней мере, так он думал. Димка сел на валун, торчащий из земли, достал из рюкзака водку и принялся жадно пить.

Выпив с полбутылки, прислушался к своим ощущениям. Будто воды напился.

– А это уже совсем подло, – криво усмехнулся парень. Забросил бутылку в кусты, развернулся и зашагал назад. Туда, откуда пришел. Не скрываясь, в полный рост. С сумасшедшей улыбкой на лице. Будто зная, что ничего с ним не случится.

* * *

Клоп стоял на часах. И его это нереально бесило. В Зоне он был уже четыре месяца – практически с самого начала. Через два месяца после того, как случилась все эта хрень, и без того неблагополучное место стало смертельно опасным. Он пришел сюда одним из первых. Прополз на брюхе вместе с Усачом через кордоны военных. Пробрался через первые ловушки. Ну, точнее, на самом деле провели его. Мутные типы, что и рассказали Усачу, подтянувшему «в тему» Клопа, о том, что в нынешней Зоне Отчуждения можно неслабо заработать. В опасность тогда никто не верил – а зря. Тот же Усач сгинул в аномалии буквально через пару дней после их прихода в лагерь, разбитый в заброшенной деревне, а еще двое просто не вернулись. Что с ними случилось – никто особо и не интересовался. Только заправлявший здесь толстый тип в совершенно неподходящей для здешних мест белой рубашке с подкатанными рукавами и кожаной жилетке повел плечами, став еще больше похожим на колобок, и пробурчал: «Это Зона. Знали куда шли. Так нечего в благородство играть, за ними переться. Будет Ее воля – вернутся. Нет – значит, нет».

Все четыре месяца Клоп исполнял обязанности охранника лагеря. После того, как погиб Усач, он стал будто отверженным. Никто не хотел идти с тем, кто якобы приносил неудачу. Хотя Усач сам был виноват. А Клоп даже выбраться сумел. Ну, ничего. Он еще немного здесь посидит, поднакопит на припасы в дорогу – да и пойдет сам. Туда, откуда уже некоторые успели вернуться богачами. Правда, таких было мало – но Клоп верил в свою удачу.

Задумавшись, он задремал и встрепенулся, только когда высокий худой парень с длинными светлыми волосами, собранными в хвост, подошел к нему практически вплотную. Клоп засуетился, пытаясь быстро перехватить висящую на спине берданку. Парень стоял, смотрел на него и улыбался.

– Да не дергайся ты, – проговорил он. – Я просто мимо проходил. Сказать тебе хотел, что не надо спать на посту. И ружье лучше в руках держи. А то мало ли…

– Ты кто такой вообще? – Клоп все же разобрался с ремнем и уставил ствол на пришельца. Странный он какой-то. На одном плече – старый «АК» с деревянным прикладом – за который, к слову, здесь могли и прирезать ночью. Хороший ствол, тут все больше с обрезами да «ксюхами» непонятного происхождения бродят. А на втором… Мать честная! Да это никак гитара?

– У вас тут как, можно кости кинуть? – дружелюбно спросил парень.

– Чего?

– Остановиться, спрашиваю, можно? Давно людей не видел, – как-то странно усмехнулся незнакомец.

– Если деньги есть – то можно. Почему нет-то? Так кто такой? Звать тебя как хоть?

– Меня? – Парень ухмыльнулся. – Аскетом зови. Я пройду?

– Иди. Только волыну руками не мацай. Не любят тут этого.

– Спасибо. Не спи. И ружье в руках держи, – зачем-то снова повторил парень.

«Да пошел ты! Учить меня еще будешь!» – мелькнуло в голове у Клопа. Он снова посмотрел на странного ночного гостя. Тот стоял, будто к чему-то прислушиваясь. Потом пожал плечами, развернулся и двинулся обратно, в ту сторону, откуда пришел.

– Эй, ты куда? – ошарашенно спросил Клоп.

– Не хочется мне у вас ночевать. Все равно ведь заснешь, – грустно сказал тот, не оборачиваясь. Через пару минут его силуэт растаял в темноте. Клоп лишь сплюнул на землю.

– Псих какой-то.

* * * На пальцах никотин, И холод на листве. По улицам один, Но прямиком к тебе. Туда, где светит свет, Туда, где ем и сплю С мыслью о тебе, Дом, в котором я живу.

Аскет закончил играть, склонил голову набок и прислушался. Перезвон струн растворился в воздухе ночной Зоны, будто увяз в мешке с ватой. На смену ему пришли другие звуки, которые доносились из лагеря, облюбованного барыгами под питомник новичков, привлеченных сюда жаждой наживы. Рык, вскрики, предсмертные вопли, заполошная стрельба. Которая, впрочем, очень быстро стихла, оставив после себя лишь отзвуки кровавого пира мутантов, добравшихся до самого лакомого блюда – человечины.

– Заснул, – констатировал Аскет. – Ну что ж вы за люди-то такие, а?

Он огорченно вздохнул и снова взялся за гитару.

* * *

Дым проснулся раньше, чем сработал будильник. Протер заспанные глаза и уставился на Софта, сидящего на своем спальнике с ноутбуком в руках. Хакер вопреки обыкновению не тарахтел по клавишам, а что-то вдумчиво изучал, время от времени щелкая клавишей тачпада. Страж встал, обулся и подошел к Софту.

– Ты что, не спал, что ли?

Хакер поднял на товарища глаза, и Дым невольно отшатнулся.

Глаза Софта запали, белки покраснели. И будто даже лицо стянуло.

– Эй, что с тобой? Ты чего? Заболел? Влез куда-то?

Тот помотал головой. Помолчал несколько секунд, а потом спросил:

– Тебе когда-нибудь снилось то, что никогда не мог видеть? То, что произошло очень давно, о чем ты не имеешь понятия, но точно уверен, что это правда?

Дым уставился на него.

– С тобой точно все в порядке?

Хакер на секунду задумался, потом скривился и неопределенно помахал рукой в воздухе, что трактовать можно было двояко. Потом отложил ноутбук в сторону и поднял взгляд на Дыма.

– Я знаю, куда нам нужно идти и что делать, – проговорил он.

– Тебе удалось все же расшифровать документы?

– И да, и нет. – Почему-то Софту не хотелось говорить про Аскета и приснившийся сон. И даже не потому, что товарищ мог счесть его сумасшедшим – мало ли в Зоне безумия? Просто ему показалось, что так будет правильно. – Нам нужно на ЧАЭС.

– Куда? – Дым вытаращился на хакера.

– На ЧАЭС, – спокойно повторил тот. – А потом – на территорию завода «Юпитер». Только я попросил бы тебя не говорить об этом никому. По крайней мере – пока. Можно сказать, что идем в Припять – ее все равно не миновать, верно?

– Ты что, думаешь, что кто-то сливает инфу?

– А как, по-твоему, Черные вышли на нас?

Дым на секунду замешкался.

– Ну, может, кто-то из военных… Они же знали, за кем идут.

– Уверен? – парировал Софт. – Я вот – не на все сто. Они могли заявиться и просто на огонек. Учитывая, что до этого мы угнали их беспилотник и устроили небольшую войнушку.

– Угу, – скептически глянул на товарища Дым. – И антенну они уничтожили исключительно потому, что мы заарканили их дрон. Нет, друг. Думаю, они знали, за чем – а точнее – за кем идут.

– Допустим, – кивнул Софт. – Но это не отменяет того факта, что нас ждали в точке выхода еще там, на базе. Уже забыл про неведомого снайпера?

– Ты сейчас хочешь сказать, что Страйк работает налево? – понизил голос Дым.

– Не хочу. Но такой вывод напрашивается сам. Подумай.

Дым на минуту замер.

– Да не, бред, – рубанул рукой воздух Страж. – В Страйке я уверен, как в самом себе.

– Тогда объясни.

– Да что тут объяснять? Нас тут мало народа не любит, что ли? Напасть открыто – значит, объявить клану войну. А вот пулю исподтишка в движок всадить – самое то. Были б это Черные – разве они бы дали нам уйти?

– Ну, не знаю, – покачал головой хакер.

– Вот именно – не знаешь. А я знаю. Они бы нас разом перебили бы, да и все. Зачем этот геморрой?

– Пусть так. Возможно, я ошибаюсь. Но в любом случае – молчи. Идем в Припять – и точка.

– Я тебя понял, – кивнул Дым. – Хорошо. Кстати! – вдруг вскинулся Страж. – А ты в ребятках-то этих уверен, а? В Артуре с наемником?

– Я ни в ком не уверен, – мрачно сказал Софт. – Даже в тебе.

И, оставив товарища сидеть с открытым ртом, поднялся и принялся паковать ноутбук.

– Вы чего спать не даете? – донеслось из угла.

– Потому что вставать пора, – резковато ответил Дым. – Подъем, собираемся.

Через пять минут в схроне горели три керосиновых лампы, освещая небольшое пространство. На столе стоял импровизированный завтрак – сублимированные пайки, банки с тушенкой, запакованный в вакуум «вечный» хлеб – не особо вкусный, зато позволяющий набить желудок, а в углу вовсю шипел примус, грея воду для растворимого кофе.

Айвэн и Артур уже полностью экипировались. Страйк все еще возился на своем спальнике, перевязывая руку, которую зацепил болотник во время боя на Диких Территориях.

– Тебе помочь? – спросил Дым.

– Да ну. Я закончил уже. Фигня, царапина.

– Ну, смотри сам, – пожал плечами командир квада. – Точно нормально все? – переспросил он, увидев, как пулеметчик морщится, натягивая комбинезон.

– Да нормально, – отмахнулся тот и вжикнул «молнией». – Бывало и хуже.

Жевали сосредоточенно, в молчании. Только Страйк выругался, когда из вскрытой банки с тушенкой потянуло вонью.

– Ну твою-то мать… – выругался сталкер. – Кто за схроном этим смотрит, а? Ну протухла же! Дым, елки-палки, ну ты там пометь себе, что сюда фигню завезли. Заменить надо бы.

– Некому менять уже, – мрачно проговорил Страж. – Да и не для кого. Это теперь наш схрон, персональный.

– Да ладно тебе, – махнул рукой Страйк. – Нормально все будет. Антей разрулит, будь уверен.

– Хотелось бы надеяться.

Ворчание Страйка, ушедшего выбрасывать испорченный продукт, было слышно все время, пока он поднимался по лестнице и спускался назад.

– Да чего ты разбурчался? – спросил Айвэн, вылавливая из пакета с сублиматом кусочки мяса. – Можно подумать, трагедия какая случилась.

– Конечно, трагедия! – возмутился Страйк. – Запомни: единственное, чего стоит бояться в Зоне, – это просроченная тушенка. Для всего остального есть пулемет.

Наемник едва не поперхнулся, остальные ответили Страйку дружным хохотом.

– А что? – невозмутимо поднял глаза пулеметчик. – Вот так вот знать не будешь, что испортилась, и сожрешь. А на тебя болотник выпрыгнет. Или еще тварь какая. А тебе не то что биться с ним – тебе бы место поспокойнее найти, да чтоб бумаги побольше было.

– Тьфу на тебя. – Дым кинул в пулеметчика пластиковой крышкой от бутылки. – Весь аппетит испортил!

– Ну а что? Неправильно сказал что-то? – непонимающе уставился на него здоровяк.

– Правильно, правильно, – примиряюще проговорил Софт. – Давайте уже, доедайте. Нам еще пилить и пилить. В Припять дорога неблизкая.

– Куда? – в один голос спросили Артур с Айвэном.

– На экскурсию. В историческое место. Раньше люди нормальные деньги платили, чтобы туда попасть. А мы вас бесплатно отведем. Цените.

– Угу, – уныло кивнул Айвэн. – Только что-то мне подсказывает, что раньше люди на экскурсию с собой фотоаппарат, а не автомат тащили.

– За экскурсии с автоматом еще больше платили, – вмешался Дым. – И сейчас платят. Только вот мало кто до основных достопримечательностей доходит.

Глава 12 Тени Чернобыля

– Вот оно, Сердце Зоны, – выдохнул Страйк, опуская пулемет на землю.

Вдали виднелись высотки Припяти. Мертвого Города. А за ними – знаменитая труба четвертого энергоблока. Места, которое, по преданию, и породило Зону.

Друзья замерли, пораженные открывшейся им картиной.

Восходящее солнце – пожалуй, самый редкий гость в этих местах – нашло дорогу среди низких туч и золотыми лучами подсветило заросший тополями город. В багряном свете он выглядел завораживающе, маняще и… пугающе.

Артур и Айвэн, впервые видящие легендарный город энергетиков с такого близкого расстояния, смотрели во все глаза. Впрочем, и остальные не могли сдержать восхищения. Созданные человеком и им же, решившим, что он властен над атомом, разрушенные здания из последних сил сопротивлялись наступающей природе. Пока еще битва не была проиграна, но сомневаться в ее исходе не приходилось. Город сдавал позиции. Пройдет еще немного времени – и высокие кроны спрячут крыши, крепкие корни прорвутся сквозь бетон фундаментов, лишая дома опоры, а груды кирпича и обломков бетонных плит, что останутся после рухнувших исполинов, навсегда скроют трава и кустарники.

– Что там, в Припяти, Дым? – спросил наемник. – Чего ждать?

– Ничего хорошего, – скривился Страж. – Хотя раньше было хуже.

– В смысле?

– Когда-то, когда Зона была молодой и неизученной, не разорванной на части государствами и корпорациями, спешащими выжать все соки, вытащить как можно больше артефактов, о том, чего ждать в Припяти, не знал никто. Проход в город был закрыт. Все, кто туда все-таки проникал, превращались в зомби. Какое-то устройство постоянно генерировало пси-излучение, выжигающее мозги и превращающее человека в овощ. Подступы к устройству охраняли фанатики, которые поклонялись Исполнителю Желаний. Считают, что на них излучение не действовало, но я думаю, что как раз от него они и свихнулись. Только как-то по-своему. В Припять не могли попасть ни ученые, ни военные, ни сталкеры. Пока не появился какой-то невероятно везучий и не менее двинутый сукин сын, который смог отключить устройство. И тут началось. В Припять ломанулись все, кому не лень. Группировки, обычные бродяги, сбившиеся в отряды. Считали, что в Припяти настоящий Клондайк артефактов. Правда, большинство там отыскало собственную смерть. Военные впервые двинули технику в глубокую Зону, в Припяти и на ЧАЭС началась настоящая война.

– А тот самый сукин сын под шумок пролез к самому реактору, – подхватил Страйк.

– Да, говорят, так и было, – согласился Дым. – Вроде бы он доказал, что Исполнитель Желаний, якобы дающий добравшемуся до него человеку все, что тот захочет, – не более, чем радиоактивная глыба, убивающая наивных сталкеров то ли невероятной радиацией, то ли еще каким-то излучением. Этот парень выжил, изрядно прорядил фанатиков и добрался до Хозяев Зоны – каких-то хрычей в капсулах. Они, проникшись, вроде даже предлагали ему стать одним из них. Только он перемочил их всех и свалил куда-то.

– Хм. – Софт улыбнулся. – Интересная история. Особенно учитывая, что если верить добытым парнями документам, – хакер кивнул в сторону Артура и Айвэна, – именно там находилась основная лаборатория по изучению ноосферы. А наша Установка – всего лишь дублирующий контур, который питался откуда-то от реактора.

– Но реактор же не работает уже сколько лет! – не поверил Страйк.

– Ну эти же парни как-то своей лабораторией пользовались, – пожал плечами хакер. – Ладно. Хватит лирики. Давайте двигать. Надо справиться до ночи. Не хочу по местам боевой славы везучего сукина сына в потемках блуждать.

* * *

Город встретил их мрачной атмосферой и мертвой, пугающей тишиной. Дома, склонившиеся над группой, смотрели на них черными глазницами выбитых окон. Асфальт покрылся вьюном. Кое-где сквозь трещины пытались прорасти молодые деревца, а пожухлая, серая трава в некоторых местах доходила до пояса. Дополненная реальность шлемов сияла разноцветными пятнами аномалий в трехмерной проекции, показывая их расположение и очерчивая границы. Чем дальше продвигалась группа – тем больше их становилось. Спустя некоторое время визуализации закрыли весь обзор, смешивались друг с другом. В конце концов, Дым, идущий впереди, плюнул и перевел детектор в обычный режим. Но техника все равно сходила с ума. Сигналы от аномалий искажались, причем с каждым шагом все сильнее. Детектор честно пытался бороться с помехами, но через двадцать метров капитулировал, выбросил белый флаг и отрубился.

– Черт! Всем стоп! – Дым вскинул вверх левую руку, сжатую в кулак. – Детектор сдох.

– Бу-бу-бу, – ответил Софт, идущий следом.

– Чего? – Дым повернулся к хакеру. Тот откинул забрало шлема и сказал уже отчетливо:

– Не слышно ни фига, рация вырубилась.

– И рация тоже? – Сталкер чертыхнулся. – Детектор тоже умер.

– Слишком высокая концентрация аномалий, – поморщился Софт. – Коммуникатор, вон, тоже глючит.

– Я прошу прощения, что прерываю вашу содержательную беседу, – вмешался Айвэн, следящий за правым флангом, – но у меня тут шевеление какое-то наблюдается. Интенсивное.

– Аналогично, – отозвался Артур слева.

– И у меня, – прогудел Страйк из хвоста группы.

– Черт! – Дым выругался и полез в рюкзак. Достал оттуда небольшой подсумок и подвесил его на разгрузку. – Придется по старинке. – Он расстегнул подсумок и достал из него гайку, обмотанную белой лентой. – Вот сколько тут брожу, столько и убеждаюсь, что единственное безотказное средство в Зоне – это гайка.

– Хватит умничать уже! Пошли отсюда. Что-то мне беспокойно, – поторопил его Страйк.

Дым взял гайку, прикинул траекторию и бросил легким навесом. Та мелькнула в воздухе белой лентой и опустилась в намеченное место.

И тут же пространство будто взорвалось. Там, где упала гайка, вспух огненный шар, выпустивший протуберанцы на добрые пять метров вокруг себя.

– Ого, – выдохнул присевший Дым.

– Быстрее давай! Нас окружают, кажется! – быстро и отрывисто проговорил Страйк.

– Не спеши, а то успеешь, – процедил сквозь зубы Дым и бросил следующую гайку.

На этот раз взрыва не было. Зато раздался громкий треск, и в воздух взвились синие молнии, закручиваясь по спирали.

– Твою мать! – Возглас Дыма прозвучал одновременно с перестуком пулемета. Страйк выпустил короткую очередь, срезавшую верхушки травяных стеблей.

– Дым, скорее!

И тут же заговорил автомат Айвэна.

– Да куда вы стреляете, а? – не выдержал Софт.

– Дрянь какая-то. На ящерицу похожа. Только крупную. С котенка размером, – отрапортовал Айвэн.

– Попал? – бросил Дым через плечо.

– Нет, – скривился наемник. – Зато отпугнул.

– Их тут много, по ходу. – Страйк повел стволом пулемета. – И они все подтягиваются.

– Угу. – Дым достал третью гайку.

На этот раз визуальных эффектов не было. Гайка просто растворилась в воздухе.

– Пробуй к стене, – послышался спокойный голос Софта. – Там нет прохода. – Хакер кивнул на пятиэтажку, стоящую метрах в тридцати от них. – Туда, может, пройдем.

Дым спорить не стал. Кинул гайку, внимательно следя за ее полетом. Следом – еще одну, взяв чуть правее. Ничего не произошло. Страж запустил еще один маркер, дождался, пока он упадет на землю, и скомандовал:

– Идем к дому. Если все нормально – заходим через окно. Дальше – будет видно.

Он выставил перед собой руку, сняв с нее предварительно перчатку, натянул ремень автомата, перехватив его поудобнее, и мягко пошел вперед.

Трава под ногами у Софта зашевелилась, и из нее взметнулось сероватое, под цвет травы, продолговатое тело.

Хакер вскрикнул и бросил автомат, повисший на ремне. На рукаве висела неестественно крупная ящерица, стремительно меняющая цвет на темно-серый и уже практически сливающаяся с костюмом.

– Ах ты тварь!

Софт схватил мутанта, даже сквозь перчатку ощущая холодное и скользкое тело, оторвал его от рукава и что было мочи шваркнул его о землю. Чтоб наверняка – наступил на тварь всем весом. Хрупкие кости затрещали под подошвой ботинка, мутант дернулся и замер.

– Да сколько их здесь?! – рычал Страйк, отдирая от себя трех ящериц, вцепившихся в подвесную. – Дым, ну что там у тебя?

Страж, сжав зубы, продолжал провешивать дорогу.

– Ждите. Скоро!

– Давай быстрее! Они нас тут сожрут тупо!

Зубы ящериц были не в силах пробить броню и даже плотную ткань костюмов, но, судя по все новым тварям, прыгающим из травы, их тут было много. По достижении некой критической массы мутанты вполне могли как минимум свалить с ног. А как оно дальше повернется – непонятно.

Айвэн отпрыгнул на шаг и красивым футбольным ударом отправил атакующую в прыжке тварь в длинный полет по параболе, после чего подскочил к Дыму.

– Ну что за фигня?

– Сейчас… Сейчас… – Страж прикидывал, куда именно запустить следующую гайку.

– Да какое «сейчас»? Сейчас нас жрать будут! Куда идем?

– Вон туда, к дому.

– Хорошо! – И прежде, чем кто-то успел что-либо сказать, наемник рванул к пятиэтажке.

– Куда? – рявкнул Дым, но Айвэн уже высаживал прикладом осколки стекла в окне первого этажа.

Наемник ухватился за низ рамы, поставил ногу на карниз, огибающий здание понизу, и рывком забросил тело в окно. Через секунду высунулся и замахал рукой:

– Сюда, быстрее.

Дым мотнул автоматом в сторону дома:

– Софт, пошел!

Хакер рванул вперед и через несколько секунд скрылся в проеме. За ним последовал Артур.

Заскочив внутрь квартиры, контрабандист бегло огляделся, зафиксировал небольшую кровать с выцветшим и покрывшимся плесенью постельным бельем, плюшевого медвежонка в углу, несколько игрушек, валяющихся на полу. Его передернуло. А потом он повернулся и сделал то, до чего не додумались Айвэн и Софт. Подскочив к окну, он в три пинка вышиб раму, в которую ни при каких обстоятельствах не поместился бы Страйк.

Пулеметчик не заставил себя ждать. Добравшись до окна, он ухватился рукой за подоконник внутри комнаты и в несколько движений тяжело забрался внутрь.

Дым пятился задом, пытаясь отстреливать наиболее ретивых ящериц. Получалось плохо. Твари были слишком быстрые. Потому сталкер плюнул, забросил автомат за спину и устремился к окну.

Как только он оказался внутри, Айвэн распахнул дверь.

– Чисто! Сюда, быстро!

Когда все оказались во второй комнате – судя по всему, гостиной, – наемник захлопнул дверь и подставил под нее стул с деревянной спинкой, валяющийся рядом.

– Ящерки мелкие, не то что наши рапторы, – пояснил свой поступок наемник. – Не вышибут.

И тут же что-то гулко ударило по дереву двери.

– Угу. Только лучше бы свалить отсюда, – прогудел Страйк.

Дым подошел к Айвэну.

– Слабоумие и отвага, – мрачно охарактеризовал он поступок наемника. Тот осклабился.

– А как ты узнал мой девиз? Я шеврон с ним вроде дома оставил.

– Я серьезно. Не надо больше так.

– Так я тоже не шучу. Иногда надо рисковать, бро. Риск – дело благородное, да и девочки больше любят рисковых парней, а не перестраховщиков, – не полез за словом в карман Айвэн.

– Угу. Если рисковые парни остаются в живых. В Зоне такое нечасто бывает, – буркнул Дым.

Детектор аномалий не подавал признаков жизни. Дым недовольно поморщился и двинулся из гостиной в коридор. Двери в детскую все так же тряслись от глухих ударов.

Софт огляделся. Увиденное вгоняло в уныние даже сквозь адреналиновую завесу, оставшуюся после схватки с ящерицами. Покрытый пылью сервант с хрусталем за задвинутым стеклом, древний кинескопный телевизор, заботливо прикрытый кружевной салфеткой. Круглый стол у дивана накрыт к трапезе – на тарелках можно было разглядеть засохшие остатки еды. Дверца секретера в углу распахнута, на полу валяются какие-то бумаги. По полу разбросана одежда. Известие об эвакуации, прозвучавшее в далеком тысяча девятьсот восемьдесят шестом году, застало людей за столом. Хозяев давно здесь нет, а предметы остались. Терпеливо ждут их возвращения, которое никогда не состоится.

Хакер зябко повел плечами.

Из коридора высунулся Дым.

– Я открыл дверь. Представляете, замок работает. В подъезде вроде чисто, а до ящерок не дошло, что обойти можно. Валим отсюда.

Сталкеры покинули комнату. Софт на секунду задержался на пороге, оглядел комнату и зачем-то поправил салфетку на телевизоре. После чего перехватил автомат и вышел.

На лестничной клетке Дым разложил непривычную бумажную карту на подоконнике, предварительно сметя с него пыль.

К нему подошел пулеметчик.

– Куда нам нужно-то? Молчишь, как рыба об лед. Припять – а куда конкретно не говоришь.

Дым переглянулся с Софтом. Хакер просил не раскрывать маршрут. Но, черт побери! Промолчать в ответ на прямой вопрос – значит, показать недоверие. А этого не хотелось. Да и Страйк – единственный, кроме Дыма, кто бывал в Припяти. Причем – часто. Логично было бы спросить совета именно у него.

– Нам – на ЧАЭС. – Софт верно понял затруднение и взял инициативу на себя. – Там нам нужно попасть в подвалы станции, найти и запустить одну штуковину, которая, собственно, и питает Установку.

– Запустить? На ЧАЭС? – Страйк выглядел крайне обескураженным. – Да разве там что-то целое осталось?

– Осталось, – ухмыльнулся Софт. – Более того – оно работало до второго взрыва. Нам эту штуку надо найти.

Страйк смотрел скептически.

– А чего мы тогда вообще поперлись в Припять? Через Рыжий Лес не проще было?

– А ты после крайнего Всплеска сводку смотрел? – в разговор вступил Дым. – Нет? А я смотрел. Не пройти там сейчас. Адский микс из кислотного тумана и повышенного фона. Прям по линеечке затянуло. Двое бродяг гробанулись, из вольных. Еще группа прошла до самой границы и вернулась. Они четыре километра отмахали – нет лазейки. А тут – чисто. Так что кривой дорожкой ближе, как говорится.

Страйк кивнул:

– Если так – то да. Ну, если нам к ЧАЭС, то лучше вот так. – Палец пулеметчика, обтянутый перчаткой, прочертил несколько линий на карте. – Мы здесь сейчас, через дома пройдем и выскочим на центральную улицу. Там проще всего, она не так заросла и обзор хороший. Можно двигаться так, чтобы нас не видели, а мы видели все.

– Так и пойдем, – кивнул Дым. – Все, вперед и с песнями.

Улица встретила пустотой и тишиной. Будто и не было нападения ящериц, до сих беснующихся с той стороны дома. Ветерок пронес по асфальту выцветшийна солнце пакет, наверняка принесенный сюда кем-то из сталкеров. Протащившись еще пару метров, пакет внезапно осыпался на землю пеплом. При этом не последовало ни вспышки, ни какого-либо звука. Вообще ничего. Это произвело жутковатое впечатление.

Дым нахмурился.

– У нас гаек-то хватит до места дойти, а? – Было видно, что Страж не шутит. Вырубившиеся детекторы – не самая приятная штука. Особенно в таком месте. Стоя у стены дома, буквально кожей ощущая ловушки, понимая, что, если ошибешься, второго шанса не будет, Дым корил себя за излишнюю самоуверенность и разгильдяйство. Как вышло, что они стали настолько доверять электронике? Непонятно. Возможно, немалая доля вины лежала на хакере – именно он, после того, как попал в клан, старался максимально облегчить жизнь – тем способом, которым умел. И это работало. До теперешнего момента. Только сейчас, поняв, насколько ему страшно на самом деле вести группу, Дым осознал, насколько потерял форму. Да, детекторами пользовались и ранее. Но всегда воспринимали их как дублирующую систему. После доработок Софта, плотно сошедшегося со штатным спецом группировки по артефактам и аномалиям, приборам стало можно по-настоящему доверять. И сейчас, когда электроника умерла, Дым чувствовал себя беззащитным. И это ему не нравилось.

Страж скрипнул зубами, стянул перчатку и закинул автомат за спину. Передвинул поудобнее подсумок, нащупал ребристый металл гайки и упрямо шагнул вперед.

– Прикрывайте, что ли, – выдохнул Страж и отправил в полет первую гайку.

* * *

С момента их входа в город прошло уже около полутора часов. Пришлось солидно поплутать, нащупывая дорожку среди аномалий – будто специально закрывающих все пути. Хорошо хоть зверья не было. Всего один раз Страйк шугнул парочку непонятных мутантов, пристроившихся было за группой. В остальном же…

Группу вел Дым. Сосредоточенный, мокрый от пота – даже климатические системы костюма, в отличие от детекторов исправно работающие, не могли справиться с последствиями невероятного нервного напряжения. Страж совершал непонятные маневры, то делая два шага вперед, то возвращаясь на пять назад. Петлял, подпрыгивал… Отряд, прикрывавший его, взмок не меньше. Бросало то в жар, то в холод, периодически что-то трещало, статикой било так, что становились дыбом волосы под шлемами и костюмами… И вдруг все прекратилось. Как отрезало. Стоило им выйти из дворов на широкую улицу, пересекающую город, как Дым ускорился. Сначала это сказалось только на том, что он стал меньше думать, перед тем, как шагнуть. Потом – стали реже лететь гайки. А через какое-то время Страж в изнеможении опустился на землю, тупо уставился перед собой и выдохнул:

– Отпустила, с-с-сука…

– Кто? – в один голос спросили Софт с Айвэном.

– А вы не поняли? – Дым глянул на них через плечо. – Это не просто аномалии были. Это какая-то одна сраная архианомалия, которая постоянно меняла конфигурацию. Логрус хренов.

Все с недоумением уставились на Стража. Тот немного смутился.

– Ну, книжку я читал когда-то, то ли фантастика, то ли фэнтези, не поймешь. Даже серия целая. Поляк какой-то написал[35]. Так вот. Там был лабиринт такой, живой. И смертельно опасный. Тот, кто его проходил, – получал силу. Не помню точно, что там было, давно читал, на «срочке» еще, когда в лазарете валялся. В общем, назывался тот лабиринт Логрус и постоянно менялся, по мере того как по нему идешь. Вот у меня сравнение такое и всплыло.

– Фигасе ты начитанный, – с саркастическим уважением прогудел Страйк.

Софт усмехнулся. Артур с Айвэном пытались сдерживаться, но тоже расплылись в улыбках. Дым несколько секунд смотрел на всю четверку, а потом только рукой махнул.

– Да ну вас. Все бы вам ржать. Нет чтоб товарищу боевому спасибо сказать за то, что из задницы вытащил.

– Спасибо. Слышь, боевой товарищ. У меня тут детектор проснулся, – усмехнулся Софт. – Видать, и правда твой Логрус на него влиял. Так что хорош задницу отсиживать. Дальше куда? Ты хоть понимаешь, где мы?

Дым кивнул:

– Понимаю. Дальше – по прямой. Ну, если получится. И на вашем месте я бы усиленно молился, кто как может, чтобы так и было. Еще одного такого забега я не выдержу.

* * *

Проспект Ленина – куда же без фамилии вождя в названии одной из главных улиц – с обеих сторон плотно зарос деревьями и кустами. Да так, что из-за них с трудом было видно здания. После первого взрыва природа радостно принялась отвоевывать свое. После второго – наверняка об этом пожалела, но было поздно. Сейчас перекрученные деревья, коричнево-серо-черного цвета, с блестящей, серебристой листвой, которая не колыхалась на ветру и больше походила на отточенные лезвия, навевали ассоциации с фильмом ужасов. Что-нибудь про параллельные измерения, в которых жизнь двинулась по другой ветке эволюции. Большие округлые «гнезда» – первый признак радиационного заражения, стандартная болезнь деревьев в Киевской области – выглядели странно и неестественно, будто с зарисовки сюрреалиста. Общая тишина мертвого города, нарушаемая редкими взвизгами, всхлипами и другими звуками, присущими местному зверью, в которое превратились зайцы, белки и косули, себе на беду заселившие город после аварии восемьдесят шестого года, создавала атмосферу игры в стиле хоррор. Только вот в реальности было в разы страшнее, чем в самом реалистичном виртуальном симуляторе. Не сохранишься, не продолжишь с того места, где «стратил». Все по-взрослому.

– Замерли! – скомандовал Дым, одновременно отходя в сторону. – Там движение какое-то.

Сталкеры моментально рассредоточились. Артур с Айвэном переместились к стене дома, скрытой за искореженными деревьями. Страйк присел за раскидистым рыжим кустом, а хакер подобрался к Дыму, укрывшемуся за проржавевшей цистерной перевернутого молоковоза. В динамиках шлема тут же тихонько защелкало, а в правом нижнем углу забрала высветился бледно-желтый значок радиационной опасности – от машины фонило. Не так, чтоб сильно, но достаточно, чтобы подключенный к системам костюма радиометр забеспокоился.

– Что там? – Софт благоразумно не стал высовываться.

– Люди. Трое. Возле подъезда. Похожи на обычных бродяг. Вольники.

– И какого хрена они там делают?

– Да пойди у них спроси. Я без понятия, – пожал плечами Дым.

– А что, давно у нас вольники обычные по Припяти шастают?

– Слушай, чего ты прицепился? – вышел из себя Дым. – Значит – необычные. С переподвыподвертом. Бродяги – они тоже разные бывают. Эти, видать, из крутых.

– И что нам с ними делать? – Софт взглянул на Стража. – Мне не хотелось бы, чтоб нас кто-то видел лишний раз. Обойдем?

– Далеко. Или в тупик упремся, или еще чего. Может, быстро получится, а может, пару часов потеряем. Оно нам надо?

Софт задумался. Нужно было принимать решение. Он уже почти согласился идти в обход, когда ситуация разрешилась сама собой.

– Эй, вы, пятеро! – послышался зычный голос. – Вы там долго шкериться будете? Выходите, мы не кусаемся.

– Хрена се, обычные сталкеры. С детектором движения, – сквозь зубы процедил Софт.

– Кто такие? – продолжил тот же голос. – Почему коммуникаторы не распознаются?

В принципе говоривший имел полное право и на вопрос, и на нагловатый тон. Включать систему определения на коммуникаторах при приближении к другим сталкерам в Зоне считалось хорошим тоном. А если распознавание выключено, значит, недоброе задумал и тогда доказывай, что не верблюд. Правда, был один нюанс.

– Слышь, разговорчивый! – подал голос Дым, подняв забрало шлема. – А ничего, что здесь сетки нет?

– Ну, надо ж было разговор завязать! – не смутился сталкер. – Вылезайте, знакомиться будем.

Дым и Софт переглянулись.

– Пошли, чего уж там.

Страж выглянул из-за цистерны. Сталкеры стояли метрах в тридцати от них. Двое – лицами к Стражам, руки на оружии, позы настороженные, но не угрожающие. Третий – спиной к товарищам, контролирует тыл. Дым убедился, что Страйк держит на мушке всех троих, кивнул Софту и, выпрямившись, шагнул из-за молоковоза, стараясь идти так, чтобы не перекрывать пулеметчику линию огня. Софт последовал за ним.

– А ты кто такой, что разговариваешь так уверенно? – Тембр голоса Дыма понизился автоматически – старый психологический трюк, которому бывшего дворового пацана научила сама жизнь. Настоящие крутые перцы не пищат фальцетом, а разговаривают негромко, уверенно и весомо.

Вольному, который у этой троицы был за главного, этот прием был знаком тоже. Во всяком случае, он никак не показал, что угроза в голосе Стража произвела на него впечатление.

– Я тот, кто не прячется при виде честных людей, – хмыкнул он. – А вот кто ты, человек в форме Стража, но без нашивки клана, – это большой вопрос. Или после того, как вашим ввалили вчера, ты ее носить стесняешься?

Софт отчетливо услышал, как Дым скрипнул зубами.

– Артур, держите со Страйком этих умников. Айв, ищи снайпера. Слишком уверенно они себя ведут, – пробормотал Софт в микрофон. Получил подтверждение и снова перенес внимание на троицу.

Экипированы сталкеры были более чем хорошо. Общевойсковые «Ратники» в варианте для частей РХБЗ, тяжелые шлемы-сферы с торчащими окулярами ноктовизоров. На ремнях у двоих – двенадцатые «АК», у третьего – «Винторез», нестареющая классика. На рукавах пристегнуты по несколько гаджетов. Серьезные ребята. У всякой шелупони денег на такую снарягу не бывает.

– Я – Дым. Командир квада Стражей. А наличие или отсутствие нашивки тебя интересовать не должно.

Только сейчас Софт обратил внимание, что сталкеры стоят над телом. И оно точно не принадлежало их товарищу. Эти трое были одеты если не одинаково, то однотипно. Труп же был облачен в серый комбинезон, а рядом с ним валялась какая-то импортная винтовка. С этого расстояния Софт не мог рассмотреть, что именно это за оружие.

– Я – Ветер. Без клана и квада. А это – мои товарищи, Жига и Турок. А по поводу нашивки ты прав. Какое теперь это имеет значение, если самих Стражей уже и нет? – Его голос звучал слегка насмешливо.

– У тебя какие-то проблемы со Стражами, Ветер? – спокойно поинтересовался Дым.

– Никаких. Абсолютно, – ухмыльнувшись, развел руками тот.

– Так вот сейчас ты их усиленно пытаешься нажить, – в голосе Дыма лязгнул металл.

– Снайпера нет. Готов спорить, что вообще никого нет больше. Они одни, – пробормотал Айвэн в динамиках.

– Хватит, – вдруг хрипло сказал молчавший до того сталкер с автоматом, которого Ветер представил как Турка. – У нас нет никаких проблем со Стражами, и мы их не хотим. Прошу простить нашего товарища. Молодой, горячий.

Ветер недовольно покосился на Турка, но промолчал. Теперь стало ясно, кто действительно верховодит в этой троице.

– Мы тут по своим делам. И это вы прятались.

Нам без интереса, что вы тут делаете и куда идете. Но если надо, можем поделиться водой или антирадом. Патронов у самих впритык, да вам они и не в кассу, – продолжил Турок.

Дым прищурился.

– Я так понимаю, это все, лишь бы я не спрашивал, что это за парень у тебя под ногами?

– Нет, – не моргнув, ответил Турок, – это потому, что Стражи когда-то спасли меня от минотавра, и я им за это благодарен. А этот парень – это наше дело. Ты же не собираешься вмешиваться?

Дым глянул на труп, лежащий лицом вниз.

– Сомневаюсь, что ему это поможет, – проговорил Страж.

– И то верно. Разобрались?

– Разобрались, – кивнул Дым. – Ребята, подтягивайтесь. Мы уходим.

Софт обратил внимание, что Ветер при этих словах выдохнул. Все же бравада бравадой, а нервничал парень. Но владеет собой хорошо, не отнять.

Не спеша подошли Артур, Айвэн и Страйк. Ветер при виде пулеметчика, едва сдержал удивленное восклицание. Да и на Турка Страйк произвел впечатление. Сказать что-то про третьего сталкера было сложно – он отодвинулся в сторону и припал к прицелу винтовки, разглядывая что-то в проеме между домами.

– Ладно, парни. Удачи. Куда б вы ни шли. – Турок шагнул к Софту, стоящему ближе, и протянул руку. – Поздорову, бродяги.

– Поздорову, – кивнул Софт, поднял пистолет, зажатый в левой руке, и надавил на спуск.

Пуля, выпущенная почти в упор, превратила лицо под поднятым щитком в кровавую маску. Тело еще оседало на заросшую травой дорогу, а пистолет, переброшенный в правую руку, уже опять плевался огнем. Две пули разорвали незащищенное горло Ветра. Третий сталкер, Жига, успел развернуться и даже выстрелить. Но снайперская винтовка – не автомат, из нее навскидку особо не постреляешь. Массивная оптика лишь помешала прицелиться на короткой дистанции, плюс, сказалась неожиданность и неудобная поза. Пуля ушла выше и левее припавшего на колено Софта, пистолет снова коротко гавкнул, и Жига завалился на спину, суча ногами. Хакер встал, сделал несколько шагов и хладнокровно добил сталкера.

Все произошедшее не заняло и пяти секунд. Стражи, Артур и Айвэн еще пытались осмыслить произошедшее, а Софт уже сменил магазин в пистолете и сунул его обратно в кобуру.

– Ты чего натворил? – к ошарашенному Дыму наконец вернулся дар речи. – Ты зачем их завалил, а? Они ж только что живые тут стояли! Мы ж расходились уже!

– За деревом, – буркнул хакер.

– За каким, нафиг, деревом? Ты чего?

– Я ничего. – Софт присел и как ни в чем не бывало принялся перешнуровывать ботинок. – А вот ты чего?

– В каком смысле? – опешил Дым.

– В прямом. Ты действительно хотел просто уйти?

– Ты… ты… – Дыма начало аж трясти от бешенства. – А с чего я должен был поступить иначе? Я Страж, а не мародер! Зачем ты их убил?

– Извини, но ты – идиот в костюме Стража. – Софт закончил шнуровать первый ботинок и сменил ногу. – Стражей больше не существует. А любая хреновина, с ними связанная, в свете вчерашних событий немедленно станет сенсацией. Как ты думаешь, что в первую очередь сделал бы этот молодой придурок, добравшись до привала? Не знаешь? А я скажу. В первую очередь он выложил бы в Сеть рассказ о Стражах без нашивок, с диковинным пулеметчиком, которых он встретил в Припяти. И эта новость через час стала бы известна каждой собаке. Не думаешь, что это, учитывая рыщущих за нами Черных, потерявших нас на озере, было бы несколько не в тему?

– Да с чего ты взял, что он бы так сделал?

– С того, что была такая вероятность. И мне этого достаточно, – отрезал Софт. – Или ты хочешь, чтобы все, что произошло, стало напрасным? В конце концов, как, ты думаешь, поступили бы эти хорошие парни, если бы не эффектное появление Страйка? Или ты не заметил, как зыркал на твой костюм этот гусь, пока травил тебе байку про минотавра? Да он бы первый тебя замочил. И постарался бы сделать это как можно аккуратнее. Ты меня удивляешь. – Софт встал и подошел к Дыму практически вплотную. – Пойми, брат. Теперь, когда за нашей спиной нет клана, мы больше не сила. Мы – желанная добыча. Стражам благодарны многие. Это факт. Но не меньше народа точит на нас зуб. И так глупо подставляться из-за человеколюбия я не намерен.

– Он прав, – прогудел Страйк. – Нас ищут и Черные, и вояки. Нельзя, чтоб кто-то узнал, где мы. Сначала дело надо закончить.

Дым смотрел то на Софта, то на Страйка. В конце концов не выдержал, плюнул на землю и отвернулся.

– Да ну вас на хрен! – проговорил он. – Долго тут еще маячить будете? Или хотите, чтобы на запах крови все мутанты в округе сбежались? Пошли уже, не фиг тут отсвечивать.

Глава 13 Зов Припяти

– Двигаемся быстро, но осторожно. Помните, – Дым повернулся к Софту, Айвэну и Артуру, – на колесо обозрения смотреть нельзя.

– Вообще? А почему? – поинтересовался Айвэн.

– Только быстрые взгляды, лучше – косые или боковые, – ответил Дым. – Там аномалия какая-то. Гипнотизирует она.

– А что происходит с тем, кто засмотрелся?

– Ничего хорошего. Говорят, можно зомбаком стать. Не проверял, не знаю. Нас толпа целая, потому такой проблемы не будет. Но завтыкать и влететь куда-то – на две секунды дел. Так что давайте без экспериментов.

Раздав ЦУ, Дым снова возглавил колонну. Детектор аномалий воспрял духом, и Страж прекратил расходовать гайки. Собственные у него давно закончились, и сейчас в подсумке лежали гайки Страйка. Благо, у того, спасибо исключительной грузоподъемности, подаренной экзоскелетом, их запас был значительно больше.

Продвигались медленно. Концентрация аномалий оставалась высокой. А где аномалии – там и артефакты. Софт несколько раз уже обращал внимание на то, как алчно Айвэн косится на парящие, гудящие и подпрыгивающие разнокалиберные образования, похожие не то на комки грязи, не то на странные камни. Хакер про себя усмехнулся. Без сомнения, объяви сейчас Дым привал, и через полчаса рюкзак бывшего наемника раздуется от артов. Ну, если, конечно, сам добытчик при этом не гробанется.

Как оказалось, артефакты увидели не только Софт с Айвэном. Через несколько десятков метров Дым вдруг скомандовал остановку и подозвал к себе Страйка, привычно идущего в хвосте отряда.

– Ты видишь то же самое, что и я? – поинтересовался он у пулеметчика.

– Если ты про «слезы солнца» – то да, – кивнул тот.

– Никогда не видел столько их в одном месте, – протянул Дым. – Надо доставать.

– Эй, парни! – вмешался Софт. – А вы не забыли, что мы тут вообще по делу как бы, мимо проходим? Может, давайте про цацки вы как-нибудь в следующий раз подумаете, а?

– Не знаешь, о чем речь, – не влезай, – достаточно грубо оборвал его Дым. – Там, куда мы идем, одних костюмов будет недостаточно. Пока мы фонящие места обходили. На ЧАЭС – не получится. Если бы ты сразу сказал, куда путь держим, – подсуетились бы на базе еще, кланхран вскрыли бы. А теперь нужно выкручиваться. «Слезы солнца» снижают воздействие радиации. А тут целая поляна с ними. Так что стоим, молчим, внимательно пасем сектора и ждем, пока более опытные товарищи для вас защиту от радиации достанут.

– Монетку будем кидать? – поинтересовался Страйк.

– Да нафиг монетки. Я пойду. Куда ты в своих латах полезешь? Давай сейчас границы обозначим, а потом направлять будешь. Оно со стороны виднее иногда.

Дым и Страйк вооружились гайками и сделали несколько шагов вперед.

– «Слезы» – редкий арт, – бросая гайки, проговорил Дым, – потому что появляются они только при слиянии двух аномалий – «вспышки» и «огненной волны». «Вспышка» – невидимая хрень, которая моментально испаряет все, что в ее границы попадает. Вот как эту мою гайку сейчас, с-с-собака. А «огненная волна» при активации просто жарит пламенем секунд пять. Сейчас покажу. Страйк, считай!

Дым присел, взвесил в руке гайку и ловким броском отправил ее на асфальт впереди себя.

Раздался негромкий хлопок, и тут же, возникнув из ниоткуда, в воздух взвились пятиметровые языки огня. Сначала пыхнуло прямо по центру, потом – правее, потом взревело одновременно в нескольких местах, а через несколько секунд все стихло.

– Засек? – Дым повернулся к Страйку.

– Угу, – кивнул тот. – Шесть штук. Плотно стоят. Уверен, что пройдешь?

– А у меня есть варианты? – Страйк молчал. – Вот то-то же. Эти арты нам самой Зоной посланы. Надо брать.

– А если нет прохода?

– Если нет – пойдем дальше. Псих я, что ли?

– Погоди. – Софт поднял руку. – Скажи, эти аномалии как-то влияют на электронику?

Дым пожал плечами:

– Да нет вроде.

– Ну, тогда и не хрен тебе туда лезть. Стой. Сейчас.

Хакер сел прямо на асфальт и расстегнул клапан рюкзака.

– Я, когда еще в школе учился, – заговорил Софт, открывая рюкзак, – случайно в Сети на книжку наткнулся. «Человек в лабиринте» называлась, – хакер хмыкнул, – одни лабиринты у нас сегодня. Знак, не иначе.

Он достал ноутбук, положил его рядом и продолжил копаться в рюкзаке.

– Так вот. Там в глубине лабиринта, начиненного ловушками, на другой планете, спрятался чувак. Отшельник типа. И отшельник этот очень понадобился землянам. Настолько, что они на эту самую другую планету приперлись и стали пытаться до него добраться. А ему этого не хотелось. Ну и в общем, там лабиринт действительно жесткий был – что твоя Зона. Ловушка на ловушке и ловушкой погоняет. И пройти их люди хотели с помощью механизмов разных. Тогда это фантастикой казалось. Это потом уже пошла мода на дронов – саперных, спасательных, разведывательных. Мне эта идея очень в голову запала. Я отчасти из-за этого и кодить-то начал. Хотел своего дрона сделать. Потом появились всякие штуки, конструкторы по типу адруино, вай-фай широко распространился. Короче, я наделал кучу тогда повозок самодвижущихся, наигрался – и забыл. Вспомнил уже в армии. Когда с такими агрегатами работать пришлось непосредственно. Сюда такую дуру не протащишь, да и стоит она бешеных денег. Но не обязательно профессиональную технику использовать же, правда?

С этими словами Софт извлек, наконец, из рюкзака… игрушечную машину. Шасси от радиоуправляемого автомобиля, клешня-манипулятор от игрушечного же подъемного крана, длинная антенна, плата с торчащими проводами и беспроводная камера, примотанная к крыше.

– Э… это чего? – через несколько секунд, когда прошло первое удивление, спросил Дым.

– Это то, благодаря чему тебе не придется лезть в аномалии за артами. – Хакер щелкнул переключателем на плате игрушки, поднял крышку ноутбука и запустил какую-то программу. Через несколько секунд на экране появилась картинка, транслируемая камерой на крыше автомобильчика. – Что? – вскинулся Софт в ответ на недоумевающие взгляды товарищей. – Ну скучно мне было на базе у вас иногда, чего непонятного? Хотел гонки устроить с препятствиями, на арене прямо. Не успел только. А машинку автоматически в рюкзак бросил, когда собирались. Видишь – пригодилась.

– Пока не вижу, – скептически хмыкнул Дым.

– Ну и ладно. А я сейчас покажу. Так. – Хакер на секунду задумался. – Чего-то не хватает.

Он почесал в затылке, потом резко хлопнул себя по колену, достал из нарукавного клапана детектор, из рюкзака – моток скотча и несколькими движениями прикрутил его к корпусу машинки – так, чтобы объектив камеры смотрел прямо на дисплей прибора. Включил детектор, тот сразу зашелся тревожным писком. Хакер помотал головой и, достав из кенгурушки с инструментами тонкую отвертку, что-то подкрутил в приборе. Непрерывный писк затих.

Софт довольно кивнул и положил рюкзак к себе на колени.

– Ну что, поехали? – Хакер подмигнул товарищам, глядящим на него как на сумасшедшего. – Ту-рум-дум-дум. Ту-туру-дуру-рум! – пропел Софт и положил пальцы на клавиатуру. Машина зажужжала приводом и тихонько покатила к границе аномалии.

Детектор с ослабленной до предела чувствительностью подал первые признаки жизни, только когда игрушка подкатилась вплотную к гайке, брошенной до этого Дымом. Софт взглянул на экран ноутбука. Камера передавала картинку четко и без искажений. На дисплее детектора обозначилась красная граница первого искажения. Хакер чуть подкорректировал направление движения, стараясь нажимать на кнопки как можно мягче, чтобы не бросить машинку вперед слишком быстро, – и на экране появилась вторая линия. Между ними был проход, достаточный для того, чтобы автомобильчик протиснулся между ловушками, не активировав их. Софт улыбнулся и направил его вперед.

Машинка прокатилась еще примерно метр, когда детектор резко запищал, на дисплее высветилась новая линия – перпендикулярная. И перед самым носом автомобильчика.

– Куда! – в один голос гаркнули Дым и Страйк, а Софт резко подал машинку назад.

Треснуло, вспыхнуло, взметнулся ввысь столб пламени. Когда огонь погас, все снова увидели игрушечного монстра, спокойно стоящего в тридцати сантиметрах от границы аномалии.

– Виноват. – Софт вытер с лица выступивший пот и снова отправил машинку вперед. На этот раз хакер заблаговременно «вывернул руль», и автомобильчик спокойно прокатился в микроскопический коридорчик между ловушками.

– Пара-па-па-пам! – торжествующе пропел Софт. – Колбасимся дальше.

Машинка обошла еще одну аномалию и замерла у тускло мерцающего артефакта.

– Ну, теперь самое сложное. – Хакер нагнулся над ноутбуком, и ткнул одну из клавиш.

Клешня крана раскрылась. Софт нажал еще куда-то, и стрела начала медленно опускаться вниз. Щелк! Клешня сомкнулась, схватив пустоту, а артефакт откатился на пару сантиметров.

– Упс. Промахнулся, – нахмурился Софт. – Ща, момент.

Со второй попытки тоже ничего не вышло. А вот в третий раз… В третий раз клешни крана плотно обхватили артефакт и подняли его с земли.

У наблюдателей вырвался невольный вздох. Сталкеры и сами не осознавали, что настолько увлеклись наблюдением за игрушечной машинкой. Софту, оторвавшему взгляд от своего импровизированного дрона, даже пришлось на них прикрикнуть:

– Вы там по сторонам смотрите! А то сожрут нас, и артефакты не понадобятся.

Страйк пристыженно поднял пулемет и повернулся назад. Айвэн покачал головой и взял на себя передний сектор. Софт же снова согнулся над ноутбуком.

– Ну, давай, хороший мой. Вывози хабар.

Еще долгие три минуты жужжания привода машинки, приглушенного мата хакера, активированная «огненная волна», чуть было не оброненный артефакт – и на асфальт перед сталкерами мягко опустились тускло переливающиеся оранжевым светом «слезы солнца».

– Кушать подано. Садитесь жрать, пожалуйста, – процитировал хакер старую советскую кинокомедию.

– Ты… Да ты чертов гений! – Дым смотрел на друга с восхищением. – Ты понимаешь, что будет, если о таком способе добычи артов бродяги узнают? Блин, я сам поражаюсь, как еще никто не додумался! Да это же… Это же так просто!

– Ну, я бы не сказал, что совсем просто… – обиделся Софт. – Ты на вот, садись. Посмотришь, как просто и легко. Хотя не, не садись. Угробишь мне еще Майка.

– Кого? – не понял Дым.

– Ну… Это машинку так зовут. Майк. – Софт покраснел.

– Ты ему имя дал? – осклабился Страйк.

– Ой, ладно, все. Проехали! – смутился Софт. – Вы вопросы задавать будете или по сторонам смотреть?

Айвэн искоса глянул на хакера, час назад хладнокровно застрелившего трех человек, а сейчас признавшегося, что у его игрушечной машинки есть имя.

– Знаете… По-моему, вы все тут – совершеннейшие психи. – Наемник сплюнул на землю и вернулся к наблюдению за своим сектором.

* * *

– Впереди перекрыто. Не пройти, – озвучил Дым то, что все и так увидели на визорах шлемов. Улица была перегорожена аномалиями – как специально кто-то выставил. Сплошная цепь, выгибающая «пузо» в их сторону.

– Опять искать обход? – Софт помрачнел. На его взгляд, они и так потеряли чересчур много времени. На то, чтобы с помощью игрушечной машинки достать из аномалий все «слезы солнца», ушло около часа. Хакер успокаивал себя только тем, что артефакты – необходимость. Но опять блуждать по мертвому городу, каждую секунду рискуя нарваться на мутантов, встретиться с ненужными свидетелями или дождаться, пока Черные, которые вряд ли отступили, смогут их, наконец, найти, хакеру не улыбалось.

– Не совсем, – в разговор вступил Страйк. – Тут можно пройти. Через парковку подземную.

– Парковка? – вскинул брови Артур. – При Союзе строили подземные парковки?

– Выходит, что строили, – кивнул Страйк. – Тут немного вернуться, по правой стороне спуск должен быть.

– Ну, пошли, посмотрим. Вариантов нет особо. Обходить далеко. Так и до темноты не выберемся. – Дым поправил автомат и пошел назад.

Проход нашли минут через пять. Изрядно заросший – и только по центру зияла огромная дыра. Как будто что-то продиралось через кусты, не разбирая дороги. Сталкеры переглянулись.

– Обходить точно далеко? – спросил Софт. – Как-то… Не располагает.

– Да ладно, – отмахнулся Страйк. – В пять стволов любую тварь размотаем. Надо только внимательнее быть.

– Да она вообще, может, сама аномалии обходила, – пожал плечами Дым. – Пойдемте. Видно будет.

Он опустил забрало шлема, щелкнул кнопкой фонаря на автомате и первым шагнул в темноту. За ним двинулся Страйк. Артур с Айвэном переглянулись.

– Почему у меня такое ощущение, что мы лезем прямо в чью-то берлогу? – пробормотал наемник. Артур ободряюще хлопнул его по плечу и пошел следом за Софтом. Айвэн тяжело вздохнул и двинулся за ним. Оставаться самому на поверхности ему хотелось еще меньше.

Воздух в подземелье был спертым, удушающе воняло падалью. Стражи перешли на замкнутый цикл дыхания, Артур с Айвэном надели респираторы. Лучи фонарей выхватывали из темноты искореженные, проржавевшие остовы легковушек. Машин было мало, но и тех хватало для того, чтобы превратить движение в перемещение по извилистому лабиринту. Детекторы молчали – аномалий здесь не было. И это радовало. Достаточно было и пощелкивающих радиометров: фонило слабо, но постоянно.

В дальнем углу послышался шорох. Отряд замер, ощетинившись стволами. Страйк присел на колено и активировал фонарь, встроенный в нагрудник экзоскелета. Стекло, линза и лампа разлетелись вдребезги еще при штурме лаборатории, но в схроне нашелся ремкоплект, который пулеметчик не преминул использовать. Мощный луч света разрезал темноту и ударил в дальнюю стену. Что-то метнулось в сторону, зазвенел металл, полетели мелкие камешки.

– Что за хрень? – Дым, пристроившийся за плечом Страйка, держал подозрительное место на прицеле. Остальные, не сговариваясь, взяли другие сектора.

– Не успел увидеть. Что-то небольшое.

– Небольшое – это хорошо. – Дым опустил руку в перчатке на плечо пулеметчику. – Двигай помалу. Чем быстрее выберемся – тем лучше.

И в этот момент зашуршало в другом углу.

– Блин. Не нравятся мне эти шуршунчики, – скривился Айвэн, целясь туда, откуда донесся шум. – Может, пойдем уже, а? Хватит тут сидеть.

Через пару десятков метров коридор парковки расширялся. Они миновали это расстояние максимально быстро, стараясь не терять при этом осторожности. Став по центру, Страйк огляделся. Машины, расставленные в шахматном порядке, изрядно ограничивали обзор. Но все же не настолько, чтобы не увидеть выход. Вдали на пыльный бетонный пол падал тусклый свет. Там был второй пандус парковки, ведущий наверх. Он им и был нужен.

– Пошли, – прошелестела в наушниках команда Дыма. Страйк сделал шаг, и тут зашуршало одновременно с нескольких сторон.

Гулко стукнул металл. Артур резко развернулся. На крыше автомобиля, стоящего в нескольких метрах от него, сидело доселе не виданное им существо.

Четыре короткие лапы, увенчивающиеся толстыми когтями. Продолговатое тело, морщинистое, будто кожа у шарпея. Размерами… Да, пожалуй, как тот же шарпей. На морде – короткий раструб, под которым угадывалась зубастая пасть. Глаз не было.

Все это Артур успел рассмотреть в те секунды, пока целик совмещался с мушкой. Потом он утопил спусковой крючок и открыл огонь.

Короткая очередь сбила мутанта с автомобиля, но рядом уже появился другой. За спиной застучал пулемет Страйка, ударив по ушам. В замкнутом пространстве гавканье пулемета оглушало. Поморщившись, контрабандист выстрелил снова. Промах. Мутант, шустро перебирая короткими ногами, рванулся к нему.

Тварь хладнокровно пристрелил упавший на колено Айвэн. Тут же сместил прицел и ударил по новому монстру, выскочившему из темноты.

– Их тут много! – забыв про рацию, прокричал Дым. – Не стоим, смещаемся к выходу!

Едва слышно заработал автомат Софта. Мутант, прыгнувший через капот машины, взвизгнул и упал на бетон, суча лапами. Дым рванулся вперед, но остановился, когда дорогу ему преградили еще две твари. Они будто не спешили нападать. Прижавшись к полу, они принялись смешно фыркать. Тела их при этом сокращались, будто… Будто накачивая что-то в переднюю часть.

– Осторожно! – Дым в последнюю секунду догадался, что сейчас произойдет, и метнулся в сторону. Как раз вовремя. Сразу две тугих коричневых струи ударили в то место, где он только что стоял. Зашипел, растворяясь, кусок металла, на который попала жидкость, от бетона поднялся пар.

– Они плюются кислотой! – гаркнул Дым.

Прозвучало несколько выстрелов, и оба мутанта буквально лопнули. Ошметки плоти полетели в разные стороны, на полу образовалась коричневая лужа – твари готовились снова плюнуть кислотой. Дым развернулся, увидел еще одного мутанта, заходившего во фланг Софту, и срезал его двумя очередями. Наступила тишина – особо резкая и пронзительная по контрасту с отгремевшей пальбой. Сталкеры стояли настороженно, водя стволами по сторонам, но новых мутантов видно не было.

– Вроде отбились, – проговорил Дым. – Что это за уроды вообще? Я таких раньше не видел.

Софт шагнул к одному из мертвых мутантов и пнул его носком ботинка, переворачивая.

– Интересная тварь, – пробормотал хакер.

– Чего интересного? – Артур сдвинул активные наушники на шею и подошел к хакеру.

– На тихоходку похожи.

– Это еще что за гадость?

– Самое живучее микроскопическое беспозвоночное. Им пофиг на радиацию, на температуру, на наличие воздуха.

– Ну, этих я бы живучими не назвал, – ухмыльнулся Айвэн.

– Ну, они и покрупнее будут. – Софт улыбнулся. – Короче, раз из вас никто не знает, что это, так звать и будем. Визуально похожа очень. Только лап четыре, а не шесть.

– Эй, юные натуралисты, – окликнул их Дым. – Может, пойдем уже, а? Мало ли, может, это не все еще. Может, остальные на подходе.

И в этот момент где-то в дальнем конце парковки послышался рев, от которого, несмотря на активную акустическую систему шлемов, едва не заложило уши, и тут же заскрежетал раздираемый металл.

– Это еще что? – Наемник аж присел.

– Да какая разница? – Дым махнул автоматом. – Валим отсюда!

Из глубины парковки что-то ломилось к сталкерам. И это «что-то» явно было очень большим и разъяренным.

Они рванули вперед. Дым – впереди, за ним – Артур. Айвэн с Софтом бежали в середине. Страйк прикрывал отступление, похожее на паническое бегство.

Пулеметчик обернулся и громко выругался.

В темноте угадывался силуэт огромной твари, быстро движущейся к сталкерам. На пути продолговатого тела оказались остатки автомобиля, но мутант даже не подумал сворачивать. От удара металл застонал, машина смялась и отлетела, а тварь уже таранила следующую преграду.

– Мать моя женщина! – выдохнул пулеметчик. – Год жизни за гранатомет!

Опомнившись, Страйк развернулся и рванул за друзьями со всей доступной скоростью.

Дым выскочил на улицу первым, быстро огляделся. Перед ним раскинулась площадь. На другой стороне – полуразрушенное высотное здание – когда-то здесь была гостиница. Из-за здания выглядывали кабинки колеса обозрения. Страж на секунду задержал на них взгляд – и ему показалось, что кабинки движутся. Помотав головой, он лихорадочно пытался сообразить, куда им бежать.

Между гостиницей и типичной хрущевской пятиэтажкой с магазином на первом этаже в глубь квартала уходила дорога. Страж кивнул сам себе и скомандовал:

– За мной!

Остальные ждать себя не заставили.

В отдалении на боку перевернутого автобуса сидели две сгорбленные фигуры. Мутанты было заинтересовались группой бегущих сталкеров, но, услышав трубный рев, донесшийся с парковки, спрыгнули на землю и огромными скачками унеслись вдаль. Видимо, им тоже не хотелось встречаться с источником шума.

– Да что же это, мать его, такое? – прокричал Айвэн.

– Я боюсь накаркать, но, по-моему, это родитель тех трубконосов, что мы завалили на парковке, – прогудел Страйк. – И он на нас очень зол.

– Грязный сексист. – Наемник старался скрыть за шуткой страх. – С чего ты взял, что родитель? Может, это родительница.

– Да мне поровну, кто это. Главное, свалить от него подальше.

Рев раздался еще раз, Софт на бегу обернулся и едва не покатился кубарем.

Судя по внешнему виду, преследующий их мутант действительно был в родстве с тихоходками, убитыми в подземном гараже. Ошибиться было сложно – он был их точной копией. Только увеличенной раз эдак… В двадцать. Ну, может, немного меньше. Когда тварь поравнялась с вросшим в землю «уазиком», стало ясно, что размерами она ему не уступает. И действительно, неважно, кем монстр приходился выскочившей на них мелюзге – мамой, папой, дедушкой или официальным опекуном, – главное, он жаждал человеческой крови.

– В гостиницу, быстро! – рявкнул Дым и рванул первым, подавая пример. На визоре шлема мелькали очертания аномалий, но ловушки были разбросаны слишком далеко, чтобы беспокоиться о них сильнее, чем о гигантской тихоходке, севшей им на хвост. Одним махом запрыгнув на парапет, Страж обернулся.

Мутант преодолел половину площади и продолжал наращивать скорость. Дым запустил руку в подсумок, нащупал гранату и зарядил подствольник. Припал на колено, прицелился, выстрелил. Расстояние было не очень большим, он опасался, что заряд просто не успеет взвестись. Успел. Только эффект был, мягко говоря, слабее ожидаемого.

Граната ударила чудовище в лоб – или что там у него было над соплом. Но эффект от взрыва оказался практически нулевым. Мутант затормозил на секунду, помотал головой, а потом взревел и снова рванул вперед.

– Софт, твою мать! Накаркал! «Самое живучее существо на планете», блин! – Дождавшись Страйка, немного отставшего от остальных, Дым бросился догонять Айвэна, Артура и хакера, уже забежавших в фойе гостиницы через пустой дверной проем.

Страйк задержался на пороге, вскинул пулемет и открыл огонь по взбирающемуся по ступеням монстру. Безрезультатно. Пули не причиняли тому никакого вреда, увязая в упругом теле. Мутант ревел – видно, что удовольствия пулеметные очереди ему не доставляли, – но все равно упрямо лез вперед.

– Страйк, быстрее! Бросай фигней заниматься! – Дым дернул пулеметчика за плечо. – Валим! Нужно подняться наверх!

Они взбегали на первый полуразрушенный лестничный марш, когда тварь вломилась в вестибюль. Затрещал проржавевший металл дверных рам, посыпались осколки немногих уцелевших стекол. Заскрежетала с мясом вывороченная из бетона стойка турникета. Заревел мутант, миновавший холл и пытающийся втиснуться в слишком тесный для него проход, ведущий к лестнице. Сыпалась штукатурка, шаталась кирпичная кладка, разъяренная тварь упрямо перла к цели.

– По коридору, вперед! – скомандовал Дым, когда они поднялись на второй этаж. Даже если тварь достигнет лестницы, дальше ей не подняться – она просто не пройдет там. Потому следовало воспользоваться ситуацией и оказаться от гигантской тихоходки как можно дальше.

Они миновали половину коридора, когда послышался дикий грохот и последовавший за ним рев. Притормозивший на секунду Софт готов был поклясться, что услышал в нем нотки ненависти и досады.

Протиснувшийся-таки на лестницу мутант попытался взобраться по ней наверх, и, не выдержавший такого издевательства, и без того зияющий прорехами в бетоне, пролет, просто рухнул вниз вместе с тихоходкой.

– Вперед, быстрее! – торопил Дым.

– Куда вперед? – возмутился наемник, добежавший до конца коридора и замерший у окна. – Тупик.

– Сам ты тупик, блин! Прыгай! – рявкнул Дым. – Или ты хочешь подождать, пока до этой твари дойдет обойти здание?

Высунувшись в окно, Айвэн оценил площадку для приземления, оглядел окрестности на предмет возможных опасностей, забросил автомат за спину и спрыгнул вниз.

– Чисто! – послышалось в наушниках. – Прикрываю!

Страйк подошел к окну и с тоской посмотрел вниз. Метров пять, не меньше. Он покачал головой.

– Сначала вы. Я могу тут все обвалить нахрен.

– Давай, не задерживайся только!

Артур оттолкнулся от подоконника и прыгнул. За ним – Софт. Дым внимательно глянул на пулеметчика, на габариты окна, хлопнул Страйка по плечу и пропал в проеме. Пулеметчик тяжело вздохнул, удостоверился, что прямо под окном никого нет, и ударом ноги вынес мешающую ему раму.

Страж приладил пулемет за спину, кое-как выбрался задом из окна, повис на руках и спрыгнул.

Будь на пулеметчике обычный экзоскелет – дальше бы ему пришлось топать без него. Громоздкая система приводов, огромный, тяжелый аккумулятор – конструкция бы просто не выдержала прыжка с пяти метров. Но костюм Страйка, как и прочих Стражей, питался от «вспышки» – энергетического артефакта, а вместо тяжелого металла использовались легкие композиты. Тем не менее от удара о землю у него немного помутилось в глазах. Пулеметчик помотал головой, приходя в себя, и повернулся к друзьям. Где-то в здании взревел мутант, заставив сталкеров вздрогнуть. Дым окинул взглядом свой отряд и тяжело выдохнул.

– Ну что, все живы-здоровы? Хорошо. Расслаблять булки некогда – не дай бог, до твари дойдет, куда мы делись, – будет опять весело. Так что вытряхивайте кирпичи из штанов и поскакали. Немного осталось. Тут за домами выход из города и дорога к ЧАЭС. Соберитесь, парни, – добавил он, глядя на усталые лица Артура и Айвэна. Несмотря на полноценный отдых в схроне, отмахал отряд сегодня не мало. Дорога через аномалии и три схватки за день, остаточное напряжение предыдущих дней – люди не железные, могут и сломаться.

– Давайте хорошо поработаем – а потом вылезем отсюда и будем хорошо отдыхать. На всю катушку. Договорились?

Бойцы вымученно улыбнулись.

– Ну и отлично. Построение прежнее. Я впереди, за мной Артур. Софт, Айвэн, замыкает Страйк. Смотрите по сторонам, но помните о колесе. Давайте закончим хотя бы этим же составом. Вперед, за Родину, мать ее в грызло. Ать-два.

* * *

Кот стоял на крыше шестнадцатиэтажки, к которой еще после первого взрыва прилипло меткое название «Фудзияма». Так здание прозвали мародеры и любители острых ощущений, пробиравшиеся в город через кордоны и патрули военных. Несложно было догадаться, что имя собственное дом получил за вид, открывающийся с его крыши. Раньше, пока город не зарос до такой степени, он весь был как на ладони. Сейчас обзор сильно ограничивался. Но Кот на собственные глаза и не полагался.

В руках у него был предмет, напоминавший геймпад. В специальный держатель вставлен небольшой планшет, на экран которого проецировалась картинка с зависшего в воздухе квадрокоптера. Кот внимательно вглядывался в изображение с камеры, медленно поворачивая летательный аппарат вокруг своей оси.

После боя на заболоченном озере ему перестали приходить сообщения с местонахождением преследуемой группы. Это его бесило. Пришлось использовать все ресурсы его собственного отряда. Невзирая на опасность демаскировки, три легких беспилотника, запускающихся «с руки», практически постоянно по очереди находились в воздухе, методично изучая по квадратам местность, по расширяющейся спирали от озера. Проблема была в том, что первые несколько часов Коту и его бойцам самим пришлось скрываться: в район озера стянулись военные, а к лаборатории прибыли два вертолета с американцами. Высовываться было себе дороже. Потом наступила ночь. Ночью кого-то искать было бессмысленно. И поиски начались только утром. Потому когда последний оставшийся у группы беспилотник засек группу Стражей, те уже входили в Припять. Проследить дальше не получилось: дрон постигла участь двух его коллег. Теперь оплавленные обломки валялись где-то на подходах к мертвому городу. Впрочем, это было ожидаемо. Летать над Зоной – чересчур рискованно. На любой высоте. В свое время, изучая информацию о Зоне, Кот наткнулся на случай, когда сюда рухнул пассажирский самолет, заходивший на посадку в Киевском Борисполе. Потому даже асы-вертолетчики, пилотирующие военные машины, отправлялись на каждый вылет как на последний.

Коту ничего не оставалось, кроме как погнать отряд форсированным маршем в Припять. Суета и спешка стоили жизней еще двоих бойцов. Теперь в его распоряжении осталось всего семь человек, и Кот нервничал. Группа Стражей очень уж наглядно показала, на что способна. Вступать с ними в прямое противостояние, не обладая значительным численным перевесом, Коту не хотелось. Впрочем, противостояние пока не планировалось. Сначала группу как минимум нужно было догнать.

На экране планшета возникло какое-то шевеление, и Кот сдвинул ползунок на геймпаде, увеличивая изображение. По дороге, ведущей к ЧАЭС, двигались четыре фигуры. Пятую тащили на носилках. Кот улыбнулся.

– Ну вот. А я уж думал, что потерял вас, ребятки. Здравствуйте.

Кивком он подозвал к себе Слона – старшего группы поддержки. Показал ему изображение, спросил:

– Что думаешь?

Слон ответил практически сразу же:

– ЧАЭС.

– Уверен?

– Больше там идти некуда, – пожал плечами боец.

– Сможем оказаться там раньше их?

Слон поморщился. Это Коту было плевать на бойцов, погибших в аномалиях по дороге к Припяти. А для Слона это были боевые товарищи. Но, наткнувшись на взгляд Кота, он нехотя кивнул:

– Сможем. Если повезет.

– Ну вот и хорошо. Командуй окончание привала. Выдвигаемся.

Кот медленно опустил квадрокоптер на крышу, разобрал миниатюрный дрон и уложил в рюкзак.

Задумчиво посмотрел на виднеющуюся вдали трубу четвертого энергоблока, пожал плечами и поспешил вниз.

Глава 14 Под саркофагом

– Ты его не слишком сильно треснул? Что-то он долго в отрубе.

– Да не, нормально. Сейчас очухается. Я его так, слегка приложил.

– Из-за твоего «слегка» мы его два километра на себе протащили.

Голоса доносились до Айвэна, будто сквозь вату. Наемник попытался сесть. Получилось, хоть и с трудом.

Затылок пульсировал болью. Он закинул руку назад и нащупал здоровенную шишку.

– Это что за фигня-то? – пробормотал он, кривясь от боли.

К нему подступил Дым.

– Живой?

– Местами, – поморщился наемник. – Что случилось, спрашиваю?

– А сам-то что помнишь?

Айвэн задумался.

– Как из окна прыгнули, помню. Как пошли, помню. Потом… Не помню нифига.

– Ну, тогда я тебе расскажу. – Дым выглядел если не злым, то недовольным. – Ты решил, что самый умный и что товарищей можно не слушать. И чуть не превратился… Хрен его знает, в кого превратился бы. Но то, что тебе вдруг очень захотелось на колесе обозрения покататься, – факт.

– Вообще ничего не помню… – Айвэн достал аптечку и принялся перебирать препараты в поисках обезболивающего.

– Ты на колесо уставился, – присел рядом Артур. – И тебя сразу повело. Вышел из строя и попер вперед, ни на что не реагируя. Страйку пришлось тебя немного приложить. Иначе непонятно, чем бы это закончилось.

– Спасибо, блин, – пробормотал Айвэн. – А никак попроще нельзя было поступить?

– Ты еще поблагодари, что мы тебя всю дорогу на себе перли, а не бросили там нафиг, – ответил Дым.

– Как сейчас себя чувствуешь? Перед глазами не плывет, не тошнит? Сколько пальцев видишь? – Артур сунул в лицо наемнику два пальца.

Тот поднял руку, сжал ее в кулак и выставил средний палец, оттопырив большой.

– А ты?

– Значит, очухался. Давай, подъем, и погнали.

– Куда гоним-то? – Наемник огляделся и присвистнул. – Ого.

Группа расположилась на берегу огромного, заросшего ряской, зацветшего водоема. А за спинами… За спинами вздымались вверх трубы Чернобыльской атомной электростанции. На фоне тусклого неба мрачно выделялась огромная труба четвертого энергоблока.

– Мы что, пришли, что ли? – спросил наемник, найдя, наконец, нужный блистер. Выдавил сразу две таблетки, закинул их в рот и запил водой из фляги. Только сейчас он обратил внимание на ритмичное пощелкивание. На рукаве отсчитывал рентгены дозиметр.

– Кто пришел, а кого и притащили. – Дым кивнул в сторону валяющихся неподалеку импровизированных носилок, сооруженных из двух тонких древесных стволов и нескольких ремней.

– Ну, простите. Виноват. – Айвэн встал и развел руками. – Я даже не помню, как так получилось.

– Страйку спасибо скажи, – Софт усмехнулся. – Если бы не его отцовская затрещина, любовался бы ты сейчас на виды мертвой Припяти, катаясь на колесе обозрения.

– Да чего там. В расчете, – прогудел пулеметчик.

Дым посерьезнел.

– Давайте, ребят, проверяем оружие, перезаряжаемся, набиваем магазины. Софт, дашь вводную?

Хакер сидел с неизменным ноутбуком.

– Дам. – Он поднял голову от дисплея. – На минус третьем уровне находится экспериментальный реактор… Только не смейтесь. Холодного синтеза.

На миг повисла тишина.

– А над чем смеяться? – спросил Страйк.

Хакер закатил глаза и махнул рукой.

– В общем, там установлена штука, от которой питается Установка. Сама Установка на заводе «Юпитер» – точнее, под ним.

Дым внимательно посмотрел на хакера:

– Ты издеваешься? Ты знаешь, где «Юпитер» находится?

– Знаю, – кивнул Софт.

– Нам что, назад переться потом?

– Нет. – Софт помотал головой. – Вернее, да, но не тем же путем. Из саркофага к заводу ведет тоннель. Если повезет – там будет рабочая узкоколейка. Если нет… Ну, не особо и далеко на самом деле.

– Как-то сложно… – проговорил Артур. – Почему реактор находится так далеко от этой твоей установки, если все питание от него?

– Потому что эта Установка – только дублирующий контур. Запасной командный пункт, так сказать. Основные… элементы, – с трудом нашел нужное слово хакер, – были в помещении четвертого энергоблока. Но они уничтожены. Помните, Дым рассказывал про удальца, который первым прорвался к ЧАЭС? Вот он и постарался. Реактор же, как и дублирующий контур, остались целыми. Реактор этот, можно сказать, уникальный. Второго такого нет. Потому от него и пробросили питание.

– Так тут же взрыв был во второй раз, как оно вообще все уцелело? – задал новый вопрос контрабандист.

– А кто сказал, что это был взрыв? – усмехнулся Софт. – Был невероятный по мощи выброс энергии. Аномальной. Который и превратил Зону в то, что мы сейчас вокруг себя видим. Так принято говорить – «второй взрыв». А что это было на самом деле – никто толком и не знает.

– Стой-стой, – тут уже вперед выступил Дым. – Антей же говорил, что первый эксперимент провели в восемьдесят шестом. Что именно из-за него произошла авария. Получается, вся эта твоя машинерия была запитана непосредственно от реактора четвертого энергоблока. Что-то не сходится.

– Верно. Сначала Установка питалась прямо от реактора. Но его мощности не хватило, произошла перегрузка, и как результат – первый взрыв. Но даже авария экспериментаторов не остановила. Аккурат перед второй катастрофой научники собрали и приперли в Зону реактор холодного синтеза. А так как питание и самой Установки, и дублирующего контура, который нам и нужен, производилось из помещения энергоблока – там его и установили. Просто перекинули магистрали на новый источник энергии.

– Ладно, все это, конечно, познавательно, – оборвал разговоры Дым, – но нам надо побыстрее добраться до этой хреновины, запустить ее и валить на «Юпитер». Не забудьте активировать «слезы солнца». В энергоблоке радиация будет зашкаливать. Просто сожмите артефакт в руке или суньте в свободный подсумок. И не дай вам бог его потерять. О потенции можете забыть – в лучшем случае. Всем ясно?

– Да, – раздался нестройный хор голосов.

– Тогда собираемся и идем. Закончим с этим поскорее – пока еще силы остались.

– Сейчас. Мне до ветра надо. – Айвэн нагнулся за автоматом, голову прострелила резкая боль. Наемник скривился.

– Давай присмотрю. – Артур двинулся за ним.

– Не надо. Я сам.

– Тут так нельзя!

– А в Рио можно было, да? Я там вообще-то без компаньонов ходил, если ты не в курсе. Разберусь как-то. Спасибо.

– Айвэн…

– Да блин! – Наемник психанул. – Может, ты мне и жопу еще вытрешь? Сам, говорю. Не маленький.

Повернувшись спиной к недоумевающему Артуру, Айвэн двинулся по берегу – который на самом деле был дном обмельчавшего пруда. Зашел за большую трубу, через которую раньше сливали в пруд прошедшую через охладительный контур воду, огляделся по сторонам и присел. Порылся во внутреннем кармане и достал оттуда небольшую коробочку. В несколько щелчков разложил антенну, открыл крышку – и у него в руках оказался мини-компьютер с выдвижной механической клавиатурой, напоминающий древние наладонники.

Пристроив гаджет на колене, наемник принялся вращать антенну. Через несколько секунд раздался негромкий писк, сигнализирующий об установлении связи со спутником.

Айвэн быстро застучал по клавишам. Набив несколько строк, ткнул в кнопку ввода. Дождался, когда на экране появится надпись, подтверждающая отправку сообщения, положил девайс на землю крышкой вверх и наступил на него каблуком ботинка. Загреб обломки, расстегнул комбинезон и неспешно отправился к остальным.

* * *

Кот наблюдал через прицел за тем, как пятерка сталкеров через пролом в стене вошла внутрь саркофага. Выругался сквозь зубы и достал из нагрудного кармана блистер с таблетками. Выщелкнул сразу несколько, разжевал и проглотил, не запивая.

К нему придвинулся Слон.

– Не доверяешь артефактам? Расслабься. Эти две штуковины способны впитать радиации больше, чем вся станция выделяла, когда работала.

Кот лишь скривился.

– А ты можешь сказать, в какой момент эта дрянь вдруг перестанет работать? Даешь гарантию, что эти твои «огненные шары» не сдохнут раньше, чем мы отсюда выберемся?

Слон смутился.

– Ну, командир. Если «шарики» вдруг сдохнут – таблетки тебе точно не помогут.

– К черту. – Кот тряхнул головой. – Слушай. Ставлю задачу. Заходим внутрь. Идем за ними. Наблюдаем. По моей команде – захват. Мочить можно всех, кроме хакера, я уже говорил. Надеюсь, помните.

– Угу. – Слон кивнул. – Без проблем.

– Если без проблем – тогда пошли.

Кот еще раз оглядел окрестности в прицел, убедился, что Стражи не оставили наблюдателя на поверхности, и нетерпеливо махнул рукой. Фигуры в черных комбинезонах, держа оружие наготове, устремились к пролому в стене, укрываясь за останками военной техники, глыбами бетона и строительного мусора.

– Черт, ну занесло же. – Кот сплюнул, натянул респиратор и поспешил следом.

* * *

Внутри саркофага было темно и тихо. Как в могиле. Только где-то недалеко капала на пол вода.

– Переходим на замкнутый цикл дыхания, – скомандовал Дым. – Артефакты артефактами, но пылью здешней дышать не стоит.

Сейчас он шел впереди. За ним – Софт. Потом – притихшие Артур с Айвэном. Страйк замыкал процессию.

Впрочем, наемник молчал недолго.

– Это сам энергоблок? – спросил он.

– Нет, это еще саркофаг, – ответил Софт, не отрываясь от прицела автомата. – Многие думают, что саркофаг – простая бетонная коробка, которую залили вокруг энергоблока, но это целая инфраструктура. Тут куча коридоров, комнат, аппаратных. Но нам тут бродить не надо. Нам как раз сам энергоблок нужен. Дойти до реакторного зала, найти проход к реактору и опуститься ниже.

– В дрожь бросает от этого места, – признался Артур.

– То ли еще будет. – Софт был серьезен и напряжен.

– Что за ерунда творится у меня со шлемом? – спросил Дым. – Как точки белые какие-то перед глазами.

– Дисплей реагирует на излучение. Поднялось, значит. Вырубай электронику. Все равно толку тут с нее…

Страж покосился туда, где на визоре оранжевым мигал значок радиационной опасности и бежали цифры, считающие рентгены.

– И дозиметр вырубай тоже. Какой смысл пугаться просто так?

Дым стукнул по сенсору управления, и белая рябь исчезла. Стихло и стрекотание радиометра в ушах.

– Как долго мы можем здесь находиться? – снова подал голос Айвэн.

На этот раз ответил Дым:

– Пока работают «слезы солнца». Нас хоть костюмы защищают, а у вас… Короче, нужно побыстрее.

– И как долго проработают эти твои «слезы»?

– А у них таймера нет, – хмыкнул Страж. – Когда захотят – тогда и отрубятся.

– Оптимистично… – протянул наемник.

Коридор пару раз свернул, а потом впереди показалась массивная стальная дверь с кремальерным затвором.

– Вход в энергоблок, – прокомментировал Дым. – Страйк, давай.

Бойцам пришлось потесниться, чтобы пропустить пулеметчика. Тот подошел к двери, положил оружие на пол и взялся за штурвал замка.

Запоры сопротивлялись недолго. В какой-то момент что-то треснуло, посыпалась ржавчина, и запорное колесо с хрустом провернулось. Сначала тяжело, потом все легче и легче. Наконец, Страйк уперся плечом в стену и потянул створку.

– Ого. Солидно. – Дверь открылась, и теперь можно было оценить ее толщину – не меньше полуметра.

– Пошли, – скомандовал Дым.

Лучи фонарей осветили широкий коридор.

– Дорога к залу управления реактором, – объявил Софт. Сверился с картой у себя в коммуникаторе и кивнул. – Нам налево.

Пол коридора был покрыт толстым слоем пыли, глушащим шаги. Хакер представил, насколько эта пыль радиоактивная, и нервно сглотнул.

– Мы же тут никого не встретим? – снова полез с вопросом Айвэн.

– Блин, ты что думаешь, я каждый день тут рассекаю? – не выдержал Дым. – Я сам здесь в первый раз. Надеюсь – и в последний.

Чем ближе они подходили к реакторному залу, тем сильнее бросались в глаза следы разрушения. Упавшая с потолка плитка, валяющиеся обломки бетона, сорванные с петель двери. Коридор вильнул еще раз и закончился открытой дверью. В тишине взвыл дозиметр Артура. Матерясь, он вырубил прибор.

– Главный зал, – констатировал Софт. – Полдороги прошли. Хорошо.

Дым заглянул в зал.

Луч фонаря высветил полностью разрушенное помещение. Искореженные остатки оборудования, куски бетона. Стальные рельсы, завитые спиралью. Посреди зала – огромная круглая дыра, из которой выглядывала ставшая на ребро бетонная плита с глубокой трещиной, делящей ее пополам.

– Ни хрена себе, – пробормотал наемник. – Это ж крышка реактора.

– Угу. Она самая, – мрачно кивнул Софт. – Нам туда. – Луч фонаря уперся в искореженную дверь на другой стороне.

Через зал шли медленно и аккуратно, высоко поднимая ноги, стараясь не зацепить груды мусора, преграждавшего путь, пригибаясь под толстенными кабелями, свисающими с потолка.

– Есть мнение, – снова не удержался Айвэн, – что все это создавалось для обеспечения питанием «Дуги» – радиолокационной станции загоризонтного обнаружения. Она, как зонтиком, накрывала все – чуть ли не до самой Америки. И что, типа, пиндосы аварию и устроили тут, чтобы не допустить ее работы.

– Конспиролог в треде, – хмыкнул Софт. – Давай об этом как-нибудь потом поговорим, когда выберемся.

Что-то гулко стукнуло в глубине зала, за нагромождениями неидентифицируемого мусора. Отряд замер, взяв на прицел тот участок. Несколько секунд прошло в полной тишине, потом Дым скомандовал:

– Идем дальше. Мало ли, что там завалиться могло. Столько хлама.

– А если какая-то тварь? – поинтересовался Страйк, не сводя дула пулемета с подозрительного места.

– Ты в своем уме? Какой мутант такую радиацию выдержит? – фыркнул Дым. – Нет здесь никого.

– Лучше перебдеть, чем недобдеть, – возразил Страйк.

– Угу. Хочешь – пойди посмотри. Я – не хочу.

Пулеметчик постоял еще секунду и махнул рукой:

– Да ну его в жопу. Ссыкотно.

– Не могу не согласиться, – кивнул Дым и дал отмашку к движению.

Когда они добрались до дверного проема в другом конце зала, вздохнули с облегчением.

– Аппаратная, – прокомментировал Софт.

– Угу. Без тебя не поняли бы, – подколол его Дым.

Большая комната была уставлена оборудованием в толстых свинцовых кожухах. Сотни разнокалиберных циферблатов топорщились на них разбитыми стеклами. На полу валялась разломанная мебель – шкафы, стулья, столы. И везде – пыль, битая плитка, обломки бетона.

– Не задерживаемся. За следующей дверью – коридор. По нему доберемся до лестницы, – скомандовал Софт.

– Лестницы? Да ты оптимист. Уверен, что она уцелела? – Голос Дыма был полон сарказма.

– Ну, вот сейчас и проверим.

Коридор был в плачевном состоянии. Пол завален обломками, толстенные силовые кабели мертвыми змеями свисали со стен. То и дело попадались раскрытые «розочками» водопроводные трубы. Блики фонарей плясали на стенах сумасшедшим театром теней. Чем дальше они продвигались – тем больше было разрушений.

Закончился коридор внезапно. Там, где когда-то была лестница, зиял темный провал.

Дым наклонился над дырой, посветил фонарем вниз и констатировал:

– Лестнице труба. Но спуститься можно. Ищите, где закрепить тросы.

На подготовку ушло несколько минут. За это время никто не проронил ни слова: окружающая обстановка угнетающе влияла на всех. Каждый осознавал, что находится в эпицентре одной из самых страшных катастроф за всю историю человечества. Даже балагур Айвэн притих.

Наконец, все было готово. Трос закрепили за огромный, пожалуй, с полтонны весом, обломок бетона. Страйк, не жалея сил, попробовал трос на натяжение – веревка держалась хорошо.

– Я пойду первым, – сказал Дым. – Страхуйте. Потом спускайте Страйка. Ну а дальше кто как по очереди.

Он защелкнул на поясе карабин, перевесил автомат за спину и выдохнул:

– Ну, я пошел.

Миг – и Страж скрылся в провале.

– Прошел один этаж, – сквозь треск помех послышалось в наушниках. – Спускаюсь дальше.

Через минуту трос задергался, натянулся и резко ослаб.

– Я внизу. Следующий.

Страйка спускали на трех тросах – вес пулеметчика в экзоскелете был слишком велик, чтобы довериться одной веревке. После него спустился Айвэн, следующим – Артур. Оставшись один, Софт постоял несколько секунд на краю, невесело усмехнулся каким-то своим мыслям и шагнул в пустоту. Когда он уже повис в воздухе, активная акустика шлема донесла до него какой-то звук, очень похожий на аккуратные шаги, но увидеть его источник он не успел. Налобный фонарь выхватил раскуроченный пролет лестницы, погнутые перила, следы обвала – коридор на этаж ниже был практически полностью завален. Через минуту его осветили несколько фонарей, а еще через несколько секунд он ощутил опору под подошвами ботинок.

– Нормально? – спросил кто-то. Хакер кивнул и продублировал голосом:

– Да, все в порядке.

Они стояли посреди узкого и низкого прохода, ведущего в темноту. Хакер сверился с картой и уверенно показал направление:

– Туда.

Шли согнувшись. В наушниках было слышно хриплое дыхание Страйка. Пулеметчику приходилось особенно тяжко. Софт вообще не представлял, как великан продирается там, где даже он сам периодически задевал плечами стены. Температура воздуха вокруг ощутимо повысилась.

– Что это? – Дым осветил фонарем странный потек на стене, похожий на застывшую лаву.

– Реакторное топливо, – ответил Софт. – Я бы на твоем месте не задерживался. Оно внутри до сих пор плавится. Фонит, наверное, – мама, не горюй.

– Так тут все стены в этой хрени, – воскликнул Дым.

– Это технический коридор под реактором, – только и пожал плечами Софт. – Дополнительный стимул быстрее свалить отсюда.

– Жесть, – буркнул Страж и заспешил вперед.

Проход кончился метров через сто прямоугольной дырой в стене. Дым первым протиснулся в нее и спрыгнул на пол нового коридора, который располагался примерно на метр ниже. Следом выбрались остальные.

– Теперь – быстро! – скомандовал Софт. – Совсем рядом активная зона реактора. Боюсь представить, какой тут фон.

Как ни странно, здесь разрушений практически не было. Только валялись какие-то бочки и металлические ящики.

На первое тело они наткнулись, когда коридор резко повернул влево. Сквозь ткань наполовину истлевшего бронекостюма проглядывали белые кости. Рядом валялась покрытая пылью и ржавчиной штурмовая винтовка.

– Это еще кто? – Страж осветил труп фонарем.

– Да какая разница? Кто-то, кому не повезло. Бедолага, поверивший в Исполнителя Желаний, – бросил Софт.

– А он действительно существует? – впервые за долгое время подал голос наемник.

– Пойди поищи. – Софт нервничал и торопился. – Пойдемте уже. Что вы, мертвеца не видели никогда?

За поворотом коридора обнаружилось еще одно ответвление, забранное металлической сеткой. В ней зияла дыра, достаточная для того, чтобы через нее протиснулся человек. У дыры лежал еще один труп. Несмотря на то что его костюм практически истлел, было видно, что он – одного образца с тем, в который было одето первое найденное ими тело.

– Хэдшотил кто-то, – заметил Айвэн, бросив взгляд на пробитый пулей, ухмыляющийся череп с остатками защитной маски.

– Угу. Нам сюда. – Софт показал на дыру. – Осталось немного.

За сеткой обнаружился вытянутый зал. Справа – штабелем сложены трубы и стройматериалы. Слева – еще штабель деревянных ящиков и стальная дверь за ними.

– Нам туда? – показал на дверь Дым.

– Нет. В другую сторону.

Идя по залу, они то и дело натыкались на трупы с простреленными головами. Гадать, откуда те взялись, было бессмысленно: их состояние явно указывало, что с момента произошедшей бойни прошел не один год. В конце зала обнаружился еще один короткий коридор, ведущий направо. В его конце – лестничные марши, ведущие вверх и вниз.

– Нам вниз, – произнес хакер.

– Да куда ниже-то, елки-палки? – возмутился Айвэн.

– Заткнись и двигайся, – пихнул его в спину Артур.

Здесь, как ни странно, никаких следов разрушения и последствий взрыва видно не было. Запустение – и только. Спустившись на два пролета, Софт замер перед тяжелой железной дверью. Не дожидаясь Страйка, ухватился за запорный штурвал. Тот поддался легко. Хакер, держа автомат наготове, скользнул в проем. Осветил фонарем внутреннее пространство и выдохнул:

– Мы на месте.

* * *

Пятерка сталкеров стояла посреди неожиданно большого после всех коридоров, проходов и лазов зала. Здесь разрушений не было. То ли зал отремонтировали после аварии, то ли изначально он был спроектирован так, чтобы выдержать последствия аварии. А может – находился слишком глубоко. Большую часть площади занимали квадратные бассейны, накрытые стальными колпаками. По центру в каждый бассейн входило два толстых силовых кабеля. Кабели поднимались по опорам и тянулись к центру зала. Туда, где на бетонном постаменте, внутри рамы из металлических стоек возвышалась малопонятная округлая конструкция с торчащими во все стороны прозрачными электродами.

Сверху, из-под самого потолка падал тусклый оранжевый свет. Сталкеры крутили головами, но понять его источник так и не смогли.

– Что это светится? – настороженно поинтересовался Айвэн.

– Черт его знает, – дернул щекой Софт. – Посматривайте туда на всякий случай. В документах об этом ни слова не было.

– Это и есть твой реактор? – спросил Дым, кивая на конструкцию в центре зала.

– Да.

– И как его запустить?

– Сейчас покажу.

Хакер спустился по ступеням и медленно пошел к реактору.

Решив, что стоять на входе – глупо, остальные тоже спустились в зал.

Софт обошел реактор по кругу, кивнул каким-то своим мыслям и двинулся дальше, будто что-то разыскивая.

– Страйк! – позвал хакер. – Иди сюда, нужна твоя помощь.

Пулеметчик подошел к нему.

– Что это? – поинтересовался он, глядя на изогнутую рукоятку, торчащую из большого железного ящика.

– Генератор. Его надо раскрутить, чтобы запитать реактор.

– Серьезно? Просто покрутить ручку?

– Да. Реакция запускается от электрического тока. Потом поддерживается самостоятельно.

– Как машину с «толкача» завести, – хмыкнул Страйк.

– Именно.

Пулеметчик положил оружие на пол и взялся обеими руками за ручку. Налег. Первый оборот пошел с усилием, но уже после второго стало легче. Внутри ящика послышалось жужжание. Страйк приналег. Жужжание стало громче. Войдя в азарт, пулеметчик ускорился. Теперь рукоятка проворачивалась практически свободно, и Страйк крутил ее одной рукой.

Раздался хлопок, и электроды на реакторе засветились слабым голубым сиянием. По мере поступления тока свет становился все ярче. Раздался ухающий звук, и вся конструкция провернулась внутри стоек. И еще. И еще.

– Бросай! – крикнул Софт Страйку.

Пулеметчик выбрал момент и отскочил от рукоятки, продолжающей вращение самостоятельно. Прокрутившись по инерции несколько десятков оборотов, она остановилась. Реактор крутился все быстрее. От бассейнов донесся бурлящий звук, а на стенах зажглись лампы дневного света.

– Работает, – восхищенно проговорил Софт.

Реактор налился голубым сиянием. Глаз уже не различал вращения, и казалось, что внутри стоек подвешен огромный светящийся шар. Сталкеры замерли, разглядывая невероятную картину: просто не верилось, что простоявший столько лет механизм заработает – и что привести его в действие будет так легко.

Внезапно Дыму будто кто-то шепнул: «Обернись!» Привыкший доверять интуиции Страж бросил взгляд назад и заорал, забыв о рации и стараясь перекричать уханье реактора:

– Все на пол, быстро!

Автоматная очередь срикошетила от стального колпака в метре от него. Страж перекатился за бетонный постамент бассейна и вскинул оружие. Дал короткую очередь по фигуре в темном комбинезоне, скользнувшей вдоль стенки, – безрезультатно. Снова нырнув в укрытие, услышал стук, с которым пули били в бетон совсем рядом с ним.

Страйк, как самый медленный, среагировал позже всех. Сразу несколько очередей хлестнули по броне, заставив гиганта покачнуться. Схватив пулемет с пола, он отпрыгнул под прикрытие бассейна, когда Софт закричал, перекрывая шум работающей энергетической установки и перестук автоматов:

– Не стрелять! Один рикошет – и мы все взлетим на воздух!

Вероятно, крик услышали и нападающие, потому что стрельба смолкла так же внезапно, как и началась. Откуда-то с той стороны зала послышался голос:

– Бросайте оружие – и мы обещаем оставить вас в живых. Вам некуда отсюда деться.

– А не пошел бы ты? – выкрикнул Дым.

– Не пойду. И вы не пойдете, пока мы здесь. Но всегда можно договориться. Мы в выигрышной ситуации, соглашайтесь!

Страйк поднял пулемет. Он приблизительно понял, где находится говорящий. Осталось дождаться, пока тот высунется. Взяв на прицел колпак одного из бассейнов в начале зала, он замер в ожидании.

Айвэн залег в крайне неудобном месте – от нападающих его отделял лишь вращающийся реактор. Лежать здесь, учитывая слова Софта про рикошет, было совсем неуютно. Наемник подобрался. Ухватив автомат покрепче, он резко рванулся вперед и кувырком ушел за один из бассейнов.

Кто-то из нападавших отреагировал на движение, и по стальному колпаку ударила очередь. Пули срикошетили вверх, в направлении странного оранжевого свечения. Никто не успел понять, что произошло, когда прямо на стрелявшего спикировал огненный шар. Раздался дикий вопль, и на пол упало обугленное тело.

– Что за… – чей-то крик потонул в грохоте стрельбы. Со стороны входа открыли стрельбу по шару, не причиняя ему, впрочем, никакого видимого вреда. Шар метнулся вперед, оставляя в воздухе огненный хвост, – и нападающих стало меньше еще на одного человека.

– Призрак! – выдохнул Дым.

То ли разумная аномалия, то ли энергетический мутант, о котором ходило столько баек, но которого никто толком так и не видел, – легко порхнул в центр зала и завис, покачиваясь точно над реактором.

– Надо отходить, – проговорил Софт в рацию. – В конце зала – дверь. Ведет в тоннель, о котором я говорил. Давайте сваливать, пока эта фигня нас тут всех не сожгла к чертям.

Первым двинулся Артур. Медленно, осторожно, стараясь не издать ни звука. Он переполз к следующему бассейну, миновал его и замер.

– Вижу дверь, – проартикулировал он. Ларингофон исправно снял звуки с голосовых связок и отправил их в канал. – Сорвана с петель. Закрыться не получится.

– Черт, – Софт выругался. – Двигай к ней, глянь, что там.

– Принял.

Артур поправил амуницию, лег на живот и пополз, держа автомат перед собой. Двадцать метров до двери… Пятнадцать… Пять… Очередь из автомата выбила искры из металла двери, Артур плюнул на маскировку и с низкого старта рванул вперед.

– На месте, – доложился он через секунду. – Вижу лестницу. С виду – все целое.

– Жди нас, – скомандовал Дым. – Софт, теперь ты.

Хакеру добраться до двери было проще. Он изначально засел ближе к выходу из зала, и нырнуть в проем ему удалось незамеченным.

В зале сохранялся паритет. Нападающие сидели в своих укрытиях, Дым, Страйк и Айвэн – в своих. Оранжевый шар так же парил над реактором, будто с интересом рассматривая его.

– Вперед, парни. Я прикрою. – Страйк поправил ленту в пулемете и сел удобнее. – Двигайте к выходу. Я за вами.

– Уверен? – Чтобы добраться до двери, Айвэну и Дыму нужно было преодолеть довольно большое расстояние. И последний отрезок – через открытое пространство.

– Бог не выдаст, свинья не съест, – усмехнулся пулеметчик.

– Ладно, давай, – скрепя сердце согласился Дым. – Мы тебя прикроем, когда доберемся до двери.

– Угу. – Страйк хрустнул шеей, разминая мышцы. – Хорош сидеть, погнали!

Дым с Айвэном начали движение одновременно. Аккуратно, на полусогнутых, перебрались к последнему укрытию.

– Мы пошли, Страйк.

То ли огненный призрак реагировал только на агрессию, направленную на него, то ли у него были какие-то свои счеты именно с нападающими – но на две фигуры, метнувшиеся через зал, он внимания не обратил. А вот нападающие подобной сдержанностью похвастаться не могли.

Сразу несколько выстрелов хлестнули вслед. Не дожидаясь, пока это перерастет в огненный шквал, Страйк поднялся во весь рост и ударил из пулемета.

Длинная очередь заставила стрелков залечь. Завизжали рикошеты, погас один из светильников, разбитый пулями. Страйк медленно отступал назад, не прекращая огонь. Он прошел половину пути до выхода, когда пули хлестнули по колпаку бассейна…

…и ушли в оранжевый шар, висящий над реактором.

Страйк понял, что сейчас произойдет, и начал действовать раньше призрака. Развернувшись, пулеметчик кинулся бежать.

До двери оставалось всего несколько шагов, когда он почувствовал мощный удар в спину и тут же – обжигающий жар. Внутренний экран шлема взорвался пиктограммами, кричащими о перегрузке и отказе систем, спину обожгло, а потом Страйк осознал, что летит вперед, а потом его сознание погасло вместе с системами костюма.

* * *

– Быстрее, сюда!

Дым подскочил к Страйку, которого буквально вбросило в проход. Пулеметчик не подавал признаков жизни. Вместе с Софтом Дым ухватил гиганта за руки и потащил вниз. И тут же в зале активизировались нападающие. По стене застучали пули. Айвэн прыгнул к проему, выглянул и разразился матерной тирадой.

– Шар исчез! Они идут в атаку!

– Задержите их! Нужно вытащить Страйка!

Артур протиснулся к Айвэну. Заговорили автоматы, не давая нападающим приблизиться.

Дым лихорадочно пытался нащупать швы в броне товарища. Где-то под ними находилась хитрая механическая кнопка, принудительно раскрывающая экзоскелет. Руки жгло даже через перчатки, а перед глазами все еще стояла увиденная картина.

Когда рикошет от бассейна попал в призрак, тот, зависнув на секунду, рванулся к пулеметчику. Дым впился в цевье автомата – слишком хорошо ему было видно, что произошло с нападающими, которых до этого атаковал оранжевый шар. Но в тот момент, когда шар ударил в спину Страйка, произошло непонятное.

Артефакт, питающий экзоскелет и установленный в специальном отсеке на спине костюма, в защитной бронеколбе, вдруг разгорелся невероятно ярким светом, затмив даже свечение шара, прозвучал хлопок, глаза резанула вспышка… а потом шар исчез. Взорвался, растворился, втянулся в артефакт – неясно. Остался только Страж в экзоскелете, головой вперед летящий над полом. Дым отпрянул, а в следующую секунду в стену тяжело ударилось тело Страйка.

Командир квада, наконец, нащупал шов, рванул листы наборной брони, дотянулся до кнопки и вжал ее до боли в пальцах.

Экзоскелет раскрылся. Дым и Софт в четыре руки выдернули Страйка из костюма.

– Мы их долго не продержим! – прокричал Айвэн, меняя магазин.

– Дай минуту! – гаркнул в ответ Дым.

Страйк дышал. Хрипло, прерывисто, но дышал. Дым отстегнул с пояса фляжку, открутил пробку и полил водой лицо пулеметчика.

Страйк глухо застонал, отмахнулся рукой и открыл глаза.

– Мы все умерли? Это Валгалла?

– Пока нет. Это всего лишь Зона. Но там сзади напирают парни, которые очень хотят отправить нас в край вечной охоты. Потому если у тебя в башке после удара все не превратилось в кашу – поднимай задницу и пошли отсюда.

– Болит, – пожаловался Страйк, прикасаясь к голове.

– Немудрено. – Страж бросил взгляд на вмятину в штукатурке, оставленную шлемом пулеметчика. – Как ты?

– Бывало и хуже. Костюм – все?

– Угу, – кивнул Дым. – Зато и призрак тоже – все. Так что наших друзей уже ничто не сдерживает. Вставай, воин. Убегать пора.

Страйк оперся на руку командира и поднялся. Без костюма он выглядел непривычно. Вместо боевого робота, готового идти сквозь огонь, воду и тухлые трупы, перед Стражем стоял невероятно уставший мужик под сорок, с начинающими проклевываться залысинами. Большой, плечистый – но производящий не такое устрашающее впечатление, как в экзоскелете. Дым до этого не раз видел Страйка без костюма – и каждый раз удивлялся происходящей метаморфозе.

– Я теперь много всего не утяну, – ухмыльнулся Страйк и покачнулся.

– Распределим груз, не бойся. Держи. – Страж сунул ему пулемет.

– Тяжелый, зарраза. Отвык уже.

Он подошел к экзоскелету, напоминающему скелет погибшего монстра, нагнулся и зашарил по срезанной и валяющейся тут же разгрузке.

– Ну, вы долго там? – Айвэн нервничал. – Они подходят. Мы не можем их прижать!

– Сейчас, сейчас. – Страйк подтянул рюкзак, достал оттуда коробку с лентой и приладил ее к пулемету. Потом начал рассовывать гранаты по карманам комбинезона. – Сейчас…

Двигался он непривычно медленно. На лице застыло странное выражение, как у человека, который принял какое-то очень важное решение. Закончив, он пристроил рюкзак за спину и пошел вниз.

– Давайте быстрее, – бросил пулеметчик через плечо.

– Сейчас. – Артур завозился, мастеря из гранат и проволоки какую-то мегарастяжку. – Подарок друзьям оставлю.

– Быстро!

Дым сбежал по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. Следом слышался топот Софта.

Лестница была короткой – в два пролета. Заканчивалась проемом без двери. Дым миновал его и на миг замер.

Он оказался на самой настоящей железнодорожной платформе. В свете нескольких аварийных светильников тускло блестели рельсы. Вправо уходил тоннель. А на рельсах стоял миниатюрный электропоезд. Небольшой, в три открытых вагона-тележки. Софт устремился к нему, запрыгнул в головной и развернулся с убитым выражением лица.

– Все разворочено. Этот поезд никуда не поедет.

Дым только пожал плечами. Было бы удивительно, если бы им настолько повезло.

Сверху доносились звуки стрельбы: Артур с Айвэном продолжали сдерживать напирающих Черных, дожидаясь команды к отходу.

Страйк тем временем спрыгнул с платформы, обошел поезд и пристроил пулемет между тележками. Рядом начал выкладывать гранаты.

– Эй, ты чего делаешь? – Дым повернулся к товарищу.

– Оборудую огневую точку. Не видно, что ли?

– Какую, нафиг, точку? Валить надо!

– Ну вот и валите.

Дым внимательно посмотрел на Страйка. Тот явно не шутил.

– Дружище…

– Пойдем все – они нас догонят. И тогда вся эта беготня будет зря. А я так не хочу.

– Страйк, у нас есть шанс…

– Да нету шанса. – пулеметчик говорил устало и очень спокойно. – У меня уж точно.

Он дернул за «молнию» комбинезона, расстегнул его. Задрал футболку.

– Видишь?

Дым выдохнул.

Тело Страйка было покрыто уродливой черной коркой, испещренной красными прожилками, которые ритмично пульсировали в такт ударам его сердца.

– Я уже доехал до конечной, – сказал Страйк. – Сутки на обезболивающих. Еле сдерживаюсь, чтоб наркотой не обколоться. Сейчас – самое время.

– Что это? – выдавил Дым.

– Болотник. Там, в домике на Диких. Когти в какой-то заразе у него были. Не помогла дезинфекция.

Дым вспомнил, что во время боя с зеленым мутантом тот цапнул Страйка когтями. Но ведь рана пустячная была же!

– Уходите. Скорее. Я их задержку, сколько смогу. – Страйк раскрыл аптечку, закатал рукав. Перетянув руку жгутом, поработал кулаком. Быстро нашел вену и вогнал в нее, один за одним, содержимое двух шприц-тюбиков.

– Ты уверен? – тихо спросил Дым.

– Да.

Страж сжал кулаки. Постоял так пару секунд, потом повернулся к пулеметчику спиной, пряча лицо.

– Айвэн, Артур – вниз. Мы уходим.

Прозвучало еще несколько очередей, а потом по лестнице буквально скатились наемник и контрабандист.

– Здесь засядем? – Артур мотнул головой в сторону Страйка.

– Нет. Страйк остается. Мы уходим.

– Но…

– Страйк остается. Мы уходим. Что непонятного? – голос Дыма задрожал и сорвался.

– Да валите уже, на хрен, отсюда! Развели, блин, мыльную оперу! Быстро! – гаркнул пулеметчик.

Дым махнул рукой.

– Идите. Я сейчас догоню!

– Дым, не дури! – послышался встревоженный голос Софта.

– Догоню! – в голосе Стража лязгнул металл.

Дождавшись, пока Софт, Айвэн и Артур скроются в тоннеле, он спрыгнул на рельсы и подошел к Страйку.

– Спасибо, брат.

– Не брат я вам. – Страйк неожиданно смахнул руку Дыма с плеча.

– Что? – Страж вытаращился на товарища.

– Это я, Дым. – Пулеметчик опустил голову.

– Что ты?

– Это я вел за нами Черных. Отправлял координаты, оставлял сообщения.

– Ты?! – Если бы было куда, Дым бы сел. Командир квада чувствовал себя так, будто ему с размаху заехали под дых.

– Я, – кивнул пулеметчик.

– Но…

– У меня сестра на Большой Земле. В больнице. Какое-то непонятное заболевание. Я здесь на лечение зарабатывал. Они вышли на меня и сказали, что убьют ее, если я не буду помогать. Я уже год работаю на Черных. Как только у нас появился Софт и нас определили к тебе в квад. – Страйк говорил медленно, опустив глаза в пол. – Но в Припять они пришли сами. Честно. И сюда тоже. Я им больше ничего не отправлял после озера. Сестра умерла. Мне переслали сообщение, когда мы были в схроне.

Дым молчал. Ему нечего было сказать.

– Иди. Пришло время искупления. Быстрее.

Сверху послышался взрыв: Черные нарвались на «подарок» Артура. Ну, или разминировали проход.

Страж постоял еще пару секунд, глядя на пулеметчика, развернулся и побрел по рельсам. Потом махнул рукой и перешел на бег.

Страйк дождался, пока Дым скроется в тоннеле, помотал головой, отгоняя подступающий туман от наркотика, быстро распространяющегося по кровеносной системе, и припал к пулемету.

– Ну, давайте, ребята. Я вас жду.

* * *

Страйк злился. Черные оказались умнее, чем он надеялся, и на рожон не полезли. После того как он срезал первого из них, спускавшегося по лестнице, преследователи отступили назад. Позиция у пулеметчика была удобная: они даже не могли закидать его гранатами, чтобы не подставиться. Пару раз попробовали, но Страж прогонял их с лестницы короткими очередями. Те две, что все же скатились по ступеням, разорвались на платформе, не причинив ему никакого вреда – он просто присел, и осколки просвистели у него над головой. Была только одна проблема: кончились патроны.

Он отложил в сторону опустевший пулемет и взялся за дробовик. Мало того, что вспомогательное оружие по дальности боя сильно уступало основному, так еще и патроны остались в подсумках подвесной, валяющейся наверху, где-то рядом с вышедшим из строя экзоскелетом. Что ж. По крайней мере, немного времени он для парней выиграл. Нужно было надеяться, что они распорядятся им с умом.

В груди пульсировала боль. Зараза, которой наградил его болотник, стремительно развивалась. Наркотики из аптечки лишь туманили сознание, но боль приглушить не могли. Дьявол, как же…

Удар прикладом бросил Страйка на рельсы. Пулеметчик даже не понял, что уже минуту он стоял, покачиваясь, держась руками за край тележки-вагона и тупо глядя в одну точку. Дробовик валялся на шпалах в окружении рассыпавшихся гранат. Перед глазами возникла темная фигура, то двоясь, а то и вовсе превращаясь в размытое пятно.

– Ну, здравствуй… Страйк! – Черный нанес мощный удар в пах лежащему Стражу. Тот нелепо дернулся и закричал.

– Что ж ты нас так подвел, а, друг?

Новый удар – туда же. Страйк перевернулся на бок и скорчился в позе эмбриона, прикрывая пах руками. Следующий удар – в незащищенный живот – заставил его снова перевернуться на спину.

Черный навис над ним, наклонился и с интересом всмотрелся в перекошенное лицо Стража.

– Что ж ты так переобулся, а? Я думал, у нас с тобой договор. А ты… Эх.

Удар в голову наполнил ее звоном – затылком Страйк ударился о рельс.

– Куда ведет тоннель?

Новый удар.

– Куда ведет тоннель?

Страйк молчал. Он чувствовал – еще пара ударов – и можно будет ни о чем не беспокоиться – сознание и так держалось на каких-то зыбких нитях, лопающихся одна за одной, как перетянутые струны гитары.

– Жаль, что ребята не успели до больницы доехать. У тебя красивая сестра. Была. – Черный ухмыльнулся. – Ну, ничего. Скоро ты с ней встретишься. А потом и дружки твои подтянутся. Сколько их осталось? Четверо? Не отвечай, сам знаю. Ладно. Выбирай. Подыхать долго и мучительно – или быстро и безболезненно. Скажи, где Установка? Куда ведет тоннель? Скажи – и я обещаю тебе легкую смерть.

Страйк слышал Черного, словно сквозь вату. Черт, переборщил он с наркотиком. Надо было меньше. Глядишь, и нашлись бы силы свернуть шею этому ублюдку. Не усугубляя и без того невыносимую боль, разрывающую грудь и уже перекинувшуюся на спину.

– Ну, ладно, молчи и дальше. Тем хуже. Для твоих друзей. Наверное, им будет неприятно узнать, что их боевой товарищ – крыса, сдававшая их все время. Как считаешь? Ты ж у них в памяти остался героем, решившим умереть во имя боевого братства!

– Ты ошибаешься, – окровавленный рот растянулся в ухмылке. – Они все знают.

– Да? Вот как? Ты честный парень. Молодец. – Лицо Черного исказила гримаса. – Хвалю. – Новый удар отправил Страйка в нокдаун. Сознание поплыло, мысли окончательно спутались.

– Ты проиграл, ублюдок, – простонал Страж. Голова кружилась, к горлу подкатился комок тошноты. – Они уже на заводе. Установка в их руках. Пока ты тут кривляешься – они делают то, что ты должен был предотвратить. Вали к своим хозяевам, проси прощения. Может, они тебя пожалеют.

Черный осклабился.

– Ты хороший боец, Страйк. Только не очень умный. Спасибо.

Кот достал из кобуры пистолет и дважды выстрелил Страйку в живот. Потеряв интерес к корчащемуся на полу Стражу, он повернулся к своим оставшимся бойцам. Вытащил из нагрудного кармана спутниковый телефон и швырнул его Слону.

– На поверхность, быстро. Мне нужны люди на «Юпитере». Чем больше – тем лучше. Бегом!

Слон развернулся и скрылся в проходе.

Кот проверил, как держится за спиной винтовка, ухватил поудобнее автомат, оставшийся от одного из убитых бойцов, и скомандовал:

– В тоннель. Бегом! Нужно их догнать!

Глава 15 И своих, и чужих

– Конец пути, – констатировал Дым.

Тоннель заканчивался обвалом. Рельсы исчезали под бетонной плитой, обрушившейся сверху. Страж заглянул под плиту: земля, камни, песок. В этом месте тоннель проходил слишком близко к поверхности. Скорее всего, во время очередного Всплеска последовал подземный толчок, и в итоге – путь исчез.

Софт взглянул вверх, на огромную дыру в потолке.

– У меня только один вопрос: как это место до сих пор никто не нашел?

– Ты думаешь, тут народ табунами ходит? – невесело ухмыльнулся Дым. – В Зоне не так много по-настоящему серьезных парней, как любят рассказывать в барах. По их словам, они крутые, как Хемуль, помноженный на Черного Сталкера, а на деле – бродят по краям, довольствуясь дешевыми побрякушками.

– Да и черт с ними. – Софт подошел к плите. – Поднимаемся. Мы почти на месте. Вскарабкавшись по плите, сталкеры осмотрелись.

– «Юпитер», – провозгласил Дым. – Поздравляю, парни. Мы добрались.

Рухнувшая плита оказалась не чем иным, как секцией забора. В этом месте граница завода заросла кустами и молодыми деревьями так, что увидеть провал в земле можно было, только наткнувшись на него. Наверное, это и была одна из причин, по которым проход еще не обнаружили.

– Поздравлять будешь, когда дойдем до пункта назначения. А пока рано, – нахмурился Софт. – Нам нужно в центральный корпус.

В наступившей темноте, на фоне неба, корпуса завода вырисовывались особенно контрастно. Проломленные крыши и стены, отсутствие целых стекол в окнах, пробившаяся сквозь асфальт и практически полностью скрывшая его трава… Почему-то запустение здесь ощущалось еще острее, чем в Припяти.

– Давайте, выходим потихоньку. Фонари не включаем – не нужно привлекать лишнее внимание.

Дым первым выбрался из кустов, держа автомат на изготовку. За ним последовали Артур и Айвэн. Софт вышел последним.

Вытянувшись гуськом, прислушиваясь к сигналам детектора аномалий, они двинулись через заросший и захламленный двор.

– Проходим до стены того корпуса и идем вдоль нее, – скомандовал Дым. – Потом…

Что делать потом – никто узнать не успел. Потому что через секунду по глазам ударил луч яркого света: прожектор, установленный на крыше цеха, накрыл друзей ярким световым пятном.

– Сталкеры! Бросайте оружие! Территория завода оцеплена! Сопротивление бесполезно! В случае добровольной сдачи мы гарантируем вам…

– Да пошел ты на хрен!

Софт высунулся из-за плеча Дыма и расколотил прожектор одной короткой очередью. С крыши тут же ударил пулемет, но сталкеров на месте уже не было.

– Ходу! – гаркнул Софт в рацию. – В здание, быстро!

Показывая пример, он сам «рыбкой» нырнул в ближайшее окно, надеясь, что в месте приземления не будет торчащей арматуры.

Он упал на гору деревянных ящиков, затрещавших на весь цех. Перекатился, активировал в шлеме режим тепловизора и замер за огромной катушкой с тросом, лежащей на боку.

По галерее, опоясывающей цех на уровне второго этажа, метнулось яркое тепловое пятно. Софт прицелился, взял упреждение, выстрелил, и пятно полетело вниз, с хрустом приземлившись на бетонный пол. Автоматная очередь высекла искры из троса, намотанного на катушку. Софт выглянул из укрытия: стрелок замер посреди балкона.

Захват цели, выстрел… Мимо! Ответная очередь едва не размозжила хакеру голову. Он резко высунулся с другой стороны, снова поймал яркую фигурку в прицел… Есть!

Рядом, тяжело дыша, упал Дым.

– Ты что делаешь, твою мать! Это ж военные!

– Да мне насрать, кто это! – гаркнул Софт. – Что ж теперь, сдаться им?

Хакер, отсекая возможные споры, выскочил из укрытия и метнулся через зал. Дым выругался, выставил автомат из-за катушки и открыл огонь, прикрывая товарища.

– Артур, Айвэн! Вы где?

Софт затормозил за штабелем стальных балок, перезарядил автомат, отметив, что патронов почти не осталось.

– Айвэн! Артур! На связь!

Тишина.

Софт выругался.

– Вашу мать! Ну где же вы?

И тут на крыше вспыхнула ожесточенная перестрелка.

* * *

Когда началась стрельба, Айвэн рванул за угол корпуса. Софт скомандовал двигаться через цех, но у наемника были свои резоны. Судя по топоту за спиной, Артур следовал за ним. Айвэн скривился и покачал головой. Ну, ладно.

Откуда-то сверху послышалась возня. Наемник запрокинул голову и увидел две фигуры в темных комбинезонах, соскальзывающие вниз по металлической лестнице. Артур тоже засек бойцов. И, прежде чем наемник успел что-то сказать, поднял автомат.

Очередь прошила первого бойца, и тот сорвался с лестницы, увлекая за собой второго. Айвэн заорал товарищу «не стреляй» и рванулся к стене.

Падение с четырехметровой высоты лишь оглушило солдата. Он попытался вскочить, но на него сверху навалился наемник. Отбросив автомат, он ухватил солдата за шею и провел удушающий, не доводя, впрочем, прием до конца.

– Кто такой? – прошипел Айвэн ему в ухо. В ответ – тишина.

– Кто такой? – Наемник сильнее сдавил шею.

– Отпуссти… – прохрипел боец. Наемник ослабил хватку и повторил вопрос.

– Капитан Мосин. ГРУ, отдел особых операций.

Айвэн покачал головой. Чахлый какой-то капитан. Так легко «петь» начал. Впрочем, это и к лучшему.

– Какое у тебя задание, капитан? Говори – и не умрешь. Я никому не скажу, что ты слился. Не посадят, не ссы.

– Чего ты с ним возишься? Кончай его!

Наемник шикнул на товарища.

– Ну, капитан! Не расстраивай меня! – Он снова усилил захват.

Капитан, видимо, решил, что лучше остаться в живых. Узнают о том, что он слил информацию, – не узнают – дело десятое. Живым можно и побарахтаться. А вот мертвым уже без вариантов.

– Захват пятерых сталкеров. В случае отказа сдаться – ликвидация. – Капитан подумал и добавил: – На захвате не настаивали.

– Всех пятерых?

– Об исключениях речи не было.

Айвэна перекосило.

– Ликвидация, значит? Всех пятерых?

Капитан что-то почувствовал и захрипел:

– Ты обещал…

– Да пошел ты!

Наемник сдавил шею гэрэушника. Тот забился и через несколько секунд затих. Айвэн перехватил голову капитана за челюсть и затылок, резко дернул. Раздался хруст шейных позвонков, капитан дернулся в последний раз и замер.

– Ликвидация, говоришь? Ну, суки, я вам покажу ликвидацию!

– Айв, что происходит?

– Потом расскажу. За мной давай!

Наемник забросил автомат за спину и полез вверх по лестнице.

* * *

Охранный периметр Чернобыльской Зоны Отчуждения. Оперативный штаб Службы Безопасности Украины.

В кабинет оперативного дежурного вбежал запыхавшийся лейтенант.

– Товарищ майор, сообщение из отдела слежения. На территории завода «Юпитер» идет интенсивная перестрелка. Дрон засек большое количество бойцов. Применяется легкая стрелковка и пулеметы.

Майор напрягся и сел в кресле ровнее.

– Никто из изоляционщиков операцию там не проводит?

– С нами не согласовывали. Никакой информации нет.

Майор на секунду задумался. Если информации нет – значит, не свои. С оперативным штабом СБУ такие вещи всегда согласовывали. Ну, или хотя бы ставили в известность. Так что…

– Подожди.

Майор поднял трубку телефона, распорядился:

– Соедините с генералом Сущенко.

Ждать пришлось долго. Наконец, на том конце подняли трубку.

– Товарищ генерал, Белозеров докладывает… Да, знаю, виноват… Да, так точно… Простите, товарищ генерал, это срочно. Я бы не стал вас будить без причины.

Майор коротко обрисовал ситуацию, вслушался в ответ.

– Слушаюсь, товарищ генерал. Да, так точно. Да, сделаем. Есть «не как в прошлый раз»! Разрешите выполнять?

Майор недовольно скривился и положил трубку. Взглянул на ехидно улыбающегося лейтенанта, который тут же сделал каменное лицо.

– Поднимайте вертолеты. И готовьте группу Мациганова. Пусть грузятся. Скорее всего, это наши клиенты. Выполнять!

* * *

Айвэн поднялся на крышу и наткнулся на военного, подбежавшего к металлической лестнице, по которой наемник взобрался наверх. Судя по всему, боец собирался спускаться и появление Айвэна стало для него еще большей неожиданностью, чем для Айвэна – появление бойца. Наемник не нашел ничего лучше, чем оттолкнуться от парапета и прыгнуть на военного сверху. Тот такого финта не ожидал и не успел даже вскрикнуть, когда наемник сбил его с ног. Айвэн махнул рукой наугад и взвыл от боли, отбив кулак о шлем военного. Тот тоже не терял времени даром и заехал коленом наемнику в пах. Айвэн заскрипел зубами, ухватился за шлем обеими руками и что было сил приложил бойца головой о бетон крыши. Раз, еще раз. Военный обмяк.

– Айвэн! – предостерегающе вскрикнул в наушнике гарнитуры Артур. Наемник ухватил поплывшего военного за плечи и завалился на бок, прикрываясь им, как щитом.

Вовремя. Простучала автоматная очередь, и боец конвульсивно задергался. В ответ огонь открыл Артур. Кто-то вскрикнул, и стрельба стихла, чтобы через секунду вспыхнуть с новой силой.

– Айв, сюда! – Это уже не в наушнике. Наемник отпихнул в сторону тело и рванул на голос.

Контрабандист засел за бетонной коробкой вентиляционного выхода, по которой тут же застучали пули. Айвэн осклабился и рванул из подсумка две гранаты. Выдернув предохранительные кольца, он отпустил рычаги, подождал секунду и одну за другой швырнул гранаты через грибок по высокой дуге.

Расчет сработал: взрыв произошел в воздухе, и площадь поражения существенно увеличилась. Засвистели осколки, кто-то дико закричал на одной ноте. До Айвэна донесся голос Артура:

– Вроде чисто!

– Артур, Айвэн, вы где? – звучало в наушниках.

– В Караганде! – зло бросил наемник, перекатываясь к следующему укрытию. Скрипнули шарниры: в их сторону поворачивали стационарный пулемет.

– Арти, осторожно!

Два автомата ударили одновременно. Боец за пулеметом потерял хладнокровие и бросился в сторону – чтобы через секунду упасть на бетон бездыханным телом.

– Чисто! – доложил Артур. И тут по ним открыли огонь. Айвэн разразился нецензурной бранью и на четвереньках рванул к пулемету.

– Софт, Дым! Мы сейчас устроим небольшой тарарам и почистим соседнюю крышу. Двигайте, куда там вам надо. Мы подтянемся!

– Принял, – прозвучало в наушниках.

Айвэн ухватился за ручку пулемета.

– «Корд»! – довольно ухмыльнулся наемник. – Надо же! Ностальгия прям. Как домой вернулся.

Он развернул дуло пулемета.

– Ликвидация, говорите? Я вас всех сейчас сам, суки, ликвидирую!

* * *

На крыше солидно заговорил станковый пулемет. Софт аккуратно высунулся из оконного проема.

Трассирующие очереди рвали темноту в клочья. С соседнего цеха вяло огрызались из автоматов. Застучал было пулемет, но стрелок наверху сместил прицел, и огонь захлебнулся. Софт обернулся к товарищу, контролирующему задний сектор.

– Самое время. Им не до нас сейчас! Погнали! Из соседнего цеха поднимаемся на второй этаж, там будет переход. Пробираемся по нему, спускаемся, и мы практически на месте.

– Понял, – кивнул Дым. – А как же Артур с Айвэном?

– Сказали – догонят. Почему-то у меня нет оснований не верить этим парням.

* * *

Двойка «Ми-24» шла над Зоной на предельной скорости. Пилоты впились в ручки управления: хоть «вертушки» и летели по разведанному и считающемуся свободным коридору, расслабляться было нельзя. В Зоне слишком часто что-то меняется, чтобы чувствовать себя в безопасности.

Десантный вертолет шел следом. Группа Мациганова, усиленная отдыхающей сменой, готовилась к бою.

Стелс сидел, откинувшись на стенку, и сжимал автомат. «Господи, сделай так, чтоб это оказались те уроды! Ну пожалуйста! Пожалуйста!»

– Заря, я Сокол-1. Выхожу на эффективную дистанцию. Могу работать. На заводе идет бой. Наблюдаю множественные цели.

– Сокол-1, я Заря. Подготовьте место для высадки десанта. Разрешаю применение всех видов оружия.

– Принял, Заря. Начинаю работать.

Из кабины высунулся второй пилот. Заглянув за перегородку, он прокричал в десантный отсек:

– Парни, готовьтесь! Сейчас их Соколы причешут – и будем выбрасываться. На завод заходить не буду, высажу рядом.

– Понял, спасибо! – Стелс кивнул пилоту и повернулся к своей группе: – Все слышали? Готовьте тросы. Скорее всего, это те ублюдки, которые положили наших на озере. Огонь на поражение. Пленных не брать. При осмотре трупов – особое внимание на носители информации. Любые флешки, жесткие диски, «болванки», ноутбуки нужно доставить в штаб. Задача понятна?

Отряд отозвался многоголосым гулом.

– Ну и хорошо. Давайте, парни, с богом!

* * *

Айвэн с упоением водил дулом пулемета по соседней крыше. Его переполнял азарт. Сожаления не было. Правду ему, тогда еще зеленому салабону, сказал старший товарищ, успевший побывать в нескольких серьезных заварухах: «Война – самый жесткий наркотик. Знаешь, что хреново, знаешь, что нельзя – а ведь манит. Убивать людей нехорошо – но, черт, как затягивает!»

Сейчас наемник был с ним более чем согласен.

В перестук пулемета вкрался посторонний звук. Айвэн прислушался. И тут же заговорила рация.

– Вертолеты, Андрей. – Залегший за парапетом Артур тревожно вглядывался в ночное небо Зоны. – Сюда, по ходу. Надо валить.

Вертолеты – это плохо. Совсем плохо. Особенно ночью, когда ни хрена не видно. Даже не поймешь, откуда прилетело.

Айвэн дострелял ленту и метнулся к товарищу.

– Там, посреди крыши – спуск в цех. Дым с Софтом его уже почистили. Уходим туда, оттуда – к центральному корпусу. Давай шустрее!

Артур кивнул. Айвэн огляделся и рванул к пролому. Повис на руках, спрыгнул на стальную балку под крышей и быстро двинулся по ней вперед.

* * *

– Последний рывок.

Софт с Дымом залегли перед переходом, соединяющим два корпуса завода. Перейти в соседний, спуститься, отыскать путь в подземелья – и дело в шляпе. Друзья остановились перевести дыхание перед броском – усталость давала о себе знать. Наваливалась, туманя мысли и наливая тяжестью руки и ноги. Софт покопался в аптечке, нашел тонизирующие таблетки и закинул в рот сразу три штуки. Дым последовал его примеру.

– Ну что, идем?

– Да. Давай, по счету три. Рванем сразу, авось и проскочим.

– Давай без «авось» только, ладно? – Страж подтянул ремень автомата и занял позицию.

– Раз… Два…

И тут здание вздрогнуло от взрыва. За первым последовал второй, за вторым – третий.

– Ракеты! – крикнул Дым. – Твою мать, по нам с вертолетов работают!

– Не по нам, – крикнул в ответ Софт. – По площадям бьют.

– Хрен редьки не слаще!

– Что за фигня вообще? Одни вояки укатывают других?

– Похоже на то.

– Софт, Дым, вы где? – послышался в наушниках голос Айвэна. – Мы вышли к центральному корпусу.

– Ждите нас внизу.

– Ждите, блин? Вы видите, что творится?

– Видим. Ждите. Сейчас будем.

Софт повернулся к Дыму и только открыл рот, как новая серия взрывов сотрясла территорию завода.

– Черт, погнали, пока там эти бивни между собой воюют!

Софт встал, буркнул в рацию:

– Прикрывайте нас там, в цеху. Мы заходим сверху.

В ответ простучала короткая автоматная очередь.

– Прикрываем, – отозвался после паузы Айвэн. – Давайте быстрее, как-то тут жарко становится.

– Вперед!

Софт вжал приклад автомата в плечо и, пригибаясь, побежал по коридору.

* * *

– Черт, ну и долго же вы! Где застряли? Мы ж вам вроде дорогу почистили! – Айвэн аж приплясывал от нетерпения. – Где твои подземелья? Мне там спокойнее будет, чем на поверхности.

– Не спеши, а то успеешь. – Софт активировал карту на коммуникаторе, увеличил масштаб и всмотрелся в схему.

– Нам нужен второй ангар. Кажется, он там. – Софт показал в глубину зала, разделенного на две части кирпичной перегородкой.

– Ну так пошли.

Стараясь не шуметь, огибая кучи мусора, отряд двинулся вперед.

– Немудрено, что никто и не подумал бы искать тут Установку, – пробормотал Айвэн.

Цех выглядел так, как и положено было выглядеть давно заброшенному зданию. Сначала тут поработали мародеры, после второй аварии прошли сталкеры, и в итоге в корпусе остались практически голые стены. Лишь несколько станков стояли посреди зала – и то потому что были слишком тяжелые, чтобы их отсюда вытащить.

В одном месте крыша провалилась сама по себе – по толстой балке, рухнувшей на пол, и спустились Артур с Айвэном. В другом – провалиться ей помогли. Посреди помещения лежал совершенно неуместный здесь боевой вертолет. Когда и из-за чего он сюда упал – сталкеров интересовало мало. Но было это явно давно: коррозия успела проесть корпус до дыр.

Снаружи снова вспыхнула интенсивная стрельба – похоже, вояки высадили десант, и противоборствующим сторонам резко стало не до сталкеров. Этим стоило пользоваться. Скорее всего, военные схлестнулись из-за недоразумения. А стоило им договориться между собой – объединившись, они начнут поиски с особой злостью.

Отряд миновал цех и оказался в длинном узком ангаре. В конце его, прямо в стене, находилась большая – два на два метра – металлическая дверь.

– Это оно, что ли? Так просто? – Глаза у Дыма полезли на лоб.

– Хочешь что-то спрятать – положи это на видное место, – пожал плечами хакер. – Да и не особо просто. Кто туда полезет? А главное – как? Сколько надо взрывчатки, чтоб взорвать дверь? Где гарантия, что профит от найденного внутри превысит стоимость самой взрывчатки? Да ты и сам говорил, что матерых сталкерюг тут не так уж и много. – Голос Софта звучал напряженно. Хакер будто лихорадочно решал в уме какую-то сложную задачу. Дым списал поведение друга на нервы. В конце концов, им выдались не самые простые три дня. А теперь они почти у цели. Поневоле занервничаешь.

Подойдя к двери, хакер сдул пыль с примитивного механического кодового замка.

– Слушай, ну это уже даже не смешно, – протянул Дым. – Они б еще амбарный повесили.

– Он только с виду так выглядит. Без подачи энергии от реактора не откроется, даже если ввести правильный код. Внутри целая система – механика, электроника – все вперемешку, – пояснил Софт. – Тихо.

Хакер на секунду прикрыл глаза, выдохнул и, сверившись с коммуникатором, ввел двенадцатизначный цифровой код. Пару секунд ничего не происходило, а потом что-то внутри двери защелкало, заскрежетало, и тяжелая створка начала открываться.

Софт оглянулся на стоящих за ним сталкеров. Дым удивился выражению его лица. Но прежде чем он успел спросить, в чем дело, сзади застучал автомат.

Страж резко обернулся.

– Черные!

– Мать твою, откуда они тут взялись?

– Внутрь!

Не дожидаясь, пока дверь откроется полностью, Софт заскочил в щель. За ним протиснулся Айвэн. Дым, припав на колено, короткими, экономными очередями пытался заставить преследователей залечь.

Фигура в темном комбинезоне на миг высунулась из укрытия, и в воздухе мелькнул какой-то предмет.

– Граната! – Артур прыгнул в проем, споткнулся и с руганью покатился вниз по лестнице, скрывавшейся в темноте. Дым рванулся вперед, намереваясь закрыть за собой дверь, в этот момент сзади грохнуло, и он вскрикнул от обжигающей боли. Несколько осколков срикошетило от брони костюма, специально усиленной на спине, но один из них нашел-таки себе путь, попав между сочленений. Страж захрипел и повалился внутрь прохода.

– Дым! – Айвэн подхватил падающего Стража, прежде чем тот сверзился с металлической лестницы. Пули снова ударили в стену, и наемник, взвалив Дыма на плечи, ринулся вниз.

– Артур, дверь! – проорал он.

Контрабандист протиснулся мимо него и рванул наверх. Но закрыть дверь не смог: Черные сконцентрировали огонь на проходе, и высунуться без того, чтобы схлопотать пулю, а то и несколько, было невозможно. Артур выругался.

– Не получается! – прокричал он, забыв о рации.

– Да и хрен с ним! Валим!

Артур выругался и устремился вниз по лестнице.

Глава 16 Время снять маски

Артур захлопнул тяжелую стальную дверь и принялся вращать колесо кремальерного замка. Докрутил до упора, опустил планку фиксатора и выдохнул. Не удовлетворившись результатом, осмотрелся. Взгляд наткнулся на обломок трубы из нержавейки. Контрабандист выудил ее из кучи мусора и дополнительно заклинил замок.

– И что дальше? – спросил он, смотря на товарищей. Но ему никто не ответил. Айвэн стащил с полубессознательного Дыма костюм и пытался забинтовать рану. Софт присел возле тяжелой двери с круглым окном-иллюминатором из толстого бронированного стекла, пытаясь разобраться с замком.

Они опередили Черных на какую-то минуту. Спасло то, что преследователи опасались взрывающихся сюрпризов, оставленных беглецами, и шли осторожно. Только вот беглецам было вовсе не до сюрпризов.

Бесчисленные коридоры, широкие, будто предназначенные для проезда погрузочной техники, освещаемые лампами аварийной системы, сливались перед глазами. На спине у тяжело дышащего наемника хрипел Дым, которого они не успели даже перевязать, а хакер упрямо шел и шел вперед, даже не оглядываясь, чтобы удостовериться, что остальные за ним поспевают. Артур, идущий последним, то и дело оборачивался, каждую секунду ожидая выстрела в спину. Когда перед ними возникла очередная толстенная дверь, Артур выругался. Но здесь оказалось незаперто. Когда контрабандист закрывал двери за собой, ему показалось, что в конце коридора он слышит топот. Заклинив замок, он в изнеможении опустился на пол. Только сейчас ему удалось рассмотреть помещение, в которое они попали.

Узкая кишка прохода вела в просторную комнату с покрашеными белой краской стенами. Даже, скорее, зал размерами в полсотни квадратных метров. Вдоль одной стены стоит непонятное оборудование. Вдоль второй – деревянные и металлические ящики. Слева – дверь, с которой возился Софт. Справа, в другом конце – еще одна, похожая на ту, которую он только что закрыл.

Артур встал и подошел к товарищам. Айвэн закончил бинтовать Дыма, вкатил ему несколько уколов и уложил на бок. Страж был в сознании и даже слабым голосом поблагодарил наемника. Артур приблизился к двери, под которой сидел Софт, колдуя над замком, и сквозь иллюминатор взглянул внутрь.

За дверью была еще одна комната. Большую ее часть занимал стол, на котором громоздились мониторы, системные блоки и клавиатуры. В глубине комнаты стояла капсула с крышкой из прозрачного зеленоватого пластика.

– Это что, и есть та самая Установка? – спросил Артур. Софт встал, странно посмотрел на него и нехотя произнес:

– Да.

Пискнул замок, створка отъехала в сторону. Софт шагнул вперед и, прежде чем кто-то успел понять, что он делает, ударил изнутри по кнопке на стене. Дверь с шипением закрылась, отрезая оставшихся в зале от комнаты управления.

– Эй, чувак! Ты чего творишь? – Артур в негодовании стукнул кулаком по стеклу и вскрикнул от боли, тряся рукой. Софт с той стороны сделал неопределенный жест рукой и уселся в одно из кресел. Достал ноутбук из рюкзака, пристроил его на пульте и принялся возиться с проводами.

– Что за хрень? – Дым, бледный настолько, что его лицо сливалось со стеной, возле которой он лежал, сделал попытку повернуть голову, но скривился от боли и остался в той же позе.

– Что творит твой кореш, а? – Айвэн присел возле Дыма на корточки.

– Понятия не имею. Может, так нужно?

– Нужно для кого? Для тех парней, которые идут за нами по коридорам? Ну да, они ему спасибо скажут. А ну-ка, Арти, отойди.

Наемник встал, вскинул автомат, прицелившись в иллюминатор.

– Не дури, Андрей. – Артур устало опустился на пол, привалившись спиной к стене. – Там пуленепробиваемое стекло. Ты нас рикошетами угробить хочешь?

– Я хочу понять, какого черта этот долбаный гик там закрылся!

– Да погоди, не нервничай. Может, там какая защита стоит, только одному можно находиться? – Дым не мог поверить, что Софт мог их бросить вот так, после всего, через что они прошли вместе.

– Да какая там защита? У твоего хакера просто мозги набекрень съехали, судя по всему.

Тут раздался треск, шипение, и динамик под потолком ожил.

– С мозгами у меня все в порядке. Простите, парни, но так надо. Иначе слишком высока вероятность того, что вы мне не дадите сделать того, что нужно. А на карту поставлено слишком многое.

– Чего? Ты что творишь вообще?

– Запускаю Установку. – Хакер закончил подсоединять ноутбук к пульту, и его пальцы забегали по клавиатуре.

– А почему мы должны тебе в этом мешать? – Айвэн продолжал смотреть сквозь стекло.

– Потому что потом я планирую ее уничтожить.

– Что? – Дым и Айвэн вскрикнули в один голос.

– Да. Тут предусмотрена программа самоуничтожения. Странно, что ее не запустили сразу после того, как эксперимент вышел из-под контроля.

– Зона исчезнет вместе с ней? – прохрипел Дым.

– Нет. Зона не исчезнет. А вот Установка – вполне себе исчезнет, да. В клубах дыма и пламени.

– Но… Антей…

– Твой Антей – умалишенный маньяк, – прервал Стража Софт. – Он хочет уничтожить Зону, не думая о последствиях. Если хотя бы попытаться сделать это – а я не уверен до конца, что, влияя на ноосферу, можно действительно полностью уничтожить Зону, – такое мощное воздействие попросту разорвет ткань пространственно-временного континуума. И тогда этот тридцатикилометровый кусок земли покажется детскими игрушками вместе со всеми аномалиями, артефактами и зверьем. Одни уже пытались открыть портал в другое измерение. Думаю, все нахлебались того, что получилось в итоге. Верно?

– Выходит, все это время ты обманывал? Не только Антея, но и меня? – Услышанное будто придало Дыму сил, он даже привстал на локтях.

– Да. Я врал. С самого начала моей целью было внедриться к вам. Только с вашей поддержкой можно было зацепиться в Зоне на длительный срок, ничем не рискуя. А то, что получилось так с Черными тогда на «Орионе»… Ну, это побочный эффект, скорее. Приятный, хороший – но побочный.

– Внедриться? Ты хочешь сказать, наша встреча была не случайной? Тогда, на Свалке?

– Почему же? Вполне случайной. Я собирался отыскать способ подружиться с вами. Но я думал, что найду его благодаря восстановлению сталкерской сети. Кто ж знал, что бункеру Рута пришел конец? Так, конечно, даже лучше получилось. Не пришлось ничего выдумывать.

– А то, что за тобой гнались Черные? То, что они всю Зону на уши поставили тогда?

– Ну, это тоже, можно сказать, было частью плана. Мне пришлось подставиться еще там, на Большой Земле. Изначально я собирался стать одним из Черных и получить доступ к информации. Вот только я не очень рассчитывал на то, что они меня захотят просто убрать. Не думал, что будут раскидываться специалистами такого уровня. Мы считали, что план сработает. Наверное, ублюдок Трой меня слил, напел что-то руководству. Побоялся конкуренции.

– «Мы»? То есть ты работаешь не один?

Хакер невесело рассмеялся:

– А ты всерьез считаешь, что операцию такого масштаба я бы смог провернуть самостоятельно? Что смог бы влиять на действия в Бразилии, просто сидя в одиночку у вас бункере на базе? Нет, Дым. Такое даже я не умею.

– То есть все, что ты мне рассказывал тогда, – ложь от начала и до конца? – Непонятно было, что Стража сейчас тревожило больше: рана, или осознание того, что друг оказался совсем не тем, за кого себя выдавал. – Получается, Антей был прав? – продолжал спрашивать Дым.

– А что он тебе говорил? – поинтересовался хакер, не отрываясь от ноутбука.

– Он считал, что тебя завербовало СБУ. Что ты двойной агент. Что на самом деле работаешь на них. Потому и велел мне за тобой присматривать. А я считал это полным бредом…

– И не только тебе велел. Комар тоже получил такой приказ. Антей боялся, что у нас с тобой слишком близкие отношения, что ты не будешь мне мешать, даже узнав правду.

– Так это правда? Они тебя завербовали?

Софт снова усмехнулся.

– Скажем так. Они считали, что завербовали меня. Потому что нам так было нужно. Без их внутренней информации нам было бы сложнее, а на то, чтобы получить ее другим способом, не оставалось времени.

– То есть ты не двойной, ты тройной агент? – усмехнулся Артур. – Мать твою, да на кого же ты работаешь?

Ответил Артуру не Софт. Неожиданно заговорил наемник:

– Группа «Феникс», я правильно понимаю?

Софт за стеклом кивнул:

– Именно, товарищ капитан. Или правильно – «господин»?

– «Феникс»? – Дым успел задать вопрос раньше, чем открыл рот Артур.

– Высококвалифицированные наемники. «Белые воротнички» среди наемников, если точнее, – задумчиво проговорил Айвэн. – Частная военная компания. Их зовут для особо опасных или щекотливых дел. Причем среди клиентов – в основном правительства разных стран. Мало у кого хватает денег оплатить их услуги. Но без дела ребята не сидят. Даже сюда пролезли. Верно, Софт? Или как там тебя на самом деле зовут?

– С небольшими поправками, товарищ капитан, – очень серьезно ответил Софт. – Еще всякие корпорации, магнаты, миллионеры. И еще. Мы не просто наемники. Мы не таскаем каштаны из огня за деньги. У нас есть кодекс, руководствуясь которым мы и выбираем задания. Мы не устраиваем теракты, не помогаем свергать правительства. Мы просто работаем там, где не справляются другие. И вполне логично, что берем за это деньги. Мастерство ведь должно оплачиваться, не так ли?

– С чего ты его капитаном-то погоняешь? – вмешался Артур, пока Дым не задал очередной вопрос.

– А он тебе не рассказал? – вскинул бровь Софт. – Нехорошо, товарищ капитан. Или моральные принципы спецназа ГРУ позволяют обманывать друзей?

– Чего? – Артур повернулся к наемнику. – Что он несет?

– «Смех и радость мы приносим людям»! – буркнул Софт. – Ладно, мальчики. Кажется, вам есть, о чем поговорить, да? Я тогда отлучусь пока.

Хакер поднялся, клацнул клавишей ввода на ноутбуке и направился к капсуле. Подчиняясь команде с устройства, крышка капсулы отъехала в сторону, и Софт решительно улегся в нее.

– Спецназ ГРУ? Капитан? Ты ничего не хочешь рассказать, Андрей? – Артур повернулся к другу. Рука его будто невзначай легла на кобуру.

– Не лапай пушку, – устало махнул рукой Айвэн. – Расскажу сейчас все. Ты вообще не при делах, не парься.

– Ну-ну, – хмыкнул Артур, но руку с оружия убрал.

– Короче, он прав, да. Именно в звании капитана меня поперли из разведки. Все, о чем я тебе и говорил, только малость поменял рода войск в рассказе. Не люблю светить этим. Да и не нужно.

– Поперли? То есть ты не при исполнении?

Айвэн скривился.

– Ну, как тебе сказать…

– Честно говори.

– Ну, как бы это объяснить… Меня восстановили в звании. Когда мы вышли из Зоны в Рио, ко мне в гостиницу наведались мои коллеги бывшие. Не знаю, откуда они все узнали, но у них этот парень, – он мотнул головой в сторону капсулы за дверью, – в разработке был. Именно из-за того, что к Черным так близко подобрался. И «Новый рассвет», и эти «Дети черной луны» – они ж одного поля ягоды. Разведка вообще эту Установку долбаную искала. И как-то они по своим каналам вычислили, что информация по ней теперь у Стражей и к этому имеет какое-то отношение группа «Феникс». Установка… В общем, это не та штука, которую можно отдать в чьи-то руки. Слишком легко с ее помощью пакостей всяких наворотить. Ну и, короче, начальство высокое решило, что, кроме меня, с задачей никто лучше не справится. Учитывая, что мы с тобой «Рассвет» малость покрошили и обезглавили и при этом хакер этот нам доверяет.

– И что дальше?

– Ну что дальше? Что ты как маленький? Дальше я с тобой сюда полетел. Чтобы выяснить все. Вляпался во все это по самые уши. Скинул координаты Установки коллегам. А в итоге они меня же и в расход пустить решили. Помнишь того кренделя? Как его… Капитан Мосин. Он сказал, что приказ на ликвидацию всех пятерых – про Страйка-то они не знали. Так что теперь я с вами в одной лодке.

– В одной лодке, говоришь? – Артур смотрел на Айвэна с подозрением. Наемник он теперь или разведчик? Без разницы, пожалуй. Судя по всему, тут все какие-то свои интересы преследовали. Только самому Артуру ничего не нужно было. Ну, кроме того, чтобы теперь выбраться отсюда. Но, учитывая сбрендившего хакера, который закрыл их здесь, две группы вояк, рубящихся между собой на поверхности и рвущихся к командному пункту Черных… Не факт, что получится, в общем.

В углу хрипло рассмеялся Дым.

– Да у нас тут маскарад прямо какой-то. Все не те, за кого себя выдают. Какой ты преподнесешь сюрприз, Арти?

Орлов молча присел рядом со Стражем и осмотрел повязку.

– Хреново дело, – покачал он головой. – Если тебе в ближайшее время не окажут квалифицированную помощь… Ну, короче, плохо будет.

– Да брось. Какая уж тут помощь? Слышишь – шипит? Как думаешь, что это? Это наши друзья дверь режут. А этот… упырь закрылся там.

– Может, эти, наверху, разберутся между собой и делом займутся? – процедил Айвэн. – Придут и этого кренделя оттуда выковыряют. Ну и этих… Террористов доморощенных порешают. Хотя… Если ГРУ с местными вояками сцепилось – значит, они тут неофициально. Хрен его знает, чем это все закончится.

– Угу. – Артур сплюнул на пол. – Разберутся. Держи карман шире.

– А что он там делает? – качнул наемник головой в сторону дверей. – Что за фигня там стоит, в которую он залез?

– Мне кажется, это настоящий пульт управления Установкой, – пробормотал Дым. – Она не компьютерами управляется. А… ментально.

– И что сейчас делает Софт? – Айвэн вопросительно посмотрел на Стража.

– Думаю, примеряет на себя роль Бога, – туманно ответил сталкер.

* * *

Крышка капсулы с шипением закрылась. Хакер устроился поудобнее и приготовился ждать. Ждать пришлось недолго. Пискнул какой-то датчик, а после раздался голос, заставив Софта вздрогнуть от неожиданности.

– Оборудование настроено на параметры нового оператора.

Послышалось жужжание, и сверху опустился шлем, утыканный проводами.

– Пожалуйста, наденьте шлем и закройте глаза.

Он потянулся и опустил шлем себе на голову. Глаза он бы так и так закрыл – у шлема не было забрала, и Софта окружала кромешная темнота.

– Подготовка к инъекции, – проговорил все тот же бесстрастный голос.

И тут же в бедро что-то укололо, прямо через ткань штанов. Голова закружилась, веки потяжелели, а виски будто сжали в тисках. Давление становилось все сильнее и сильнее, пока вдруг не вспыхнул яркий свет. Дышать стало очень легко, все неприятные ощущения исчезли. В теле поселилась невероятная легкость. Он будто не лежал в капсуле, а парил в воздухе. Парил? Очень странное чувство. Он открыл глаза и едва не присвистнул.

Вокруг него клубилась муть. Он действительно висел в воздухе, окруженный зеленым туманом. Попробовал повернуться – и тело моментально послушалось, изменив положение. Несмотря на то что он не напряг ни одной мышцы для этого.

«Что, черт возьми, происходит?» – мелькнула мысль. И тут же туман расступился и он увидел самого себя, лежащего в капсуле в зале управления. За дверью суетились Артур с Орловым – проверяли оружие, набивали магазины патронами.

«Что они делают? Зачем это им?» – снова мысль, и тут же – моментальный ответ на невысказанный вопрос. Картинка перед глазами рассеялась, а вместо нее появилась другая. Большая стальная дверь, и люди в черных комбинезонах вокруг нее. Стоят спинами, не смотрят. На одном из них маска, он орудует газовым резаком. За резаком тянется раскаленная щель – металл поддается медленно, нехотя.

Софт уловил связь между собственными мыслями и картинками, что появлялись перед ним. Попробовал усложнить задачу. Представил себе базу Стражей – и будто переместился туда. Не на саму базу, скорее, в небо над ней. Усилие – и картинка приблизилась, позволяя рассмотреть армейские бронетранспортеры и солдат, таскающих ящики в грузовики. Что-то привлекло его внимание. Какой-то… зуд? Да, наверное, так можно назвать. Только зуд ментальный. Что-то притягивало его, заставляя смотреть в нужную сторону. Он сосредоточился и понял, что. Аномалия. Небольшая «духовка», замершая в десятке метров от одного из грузовиков. Софт сосредоточился на ней – и почувствовал… Нет, он точно не мог этого объяснить. Но суть явления, кажется, ясна.

Одна мысль – легкая, как перышко, быстрая, как электроразряд в нейронах мозга, – и «духовка» вдруг активировалась, вскинувшись языком пламени на добрые три метра. Солдат, несший ящик, споткнулся и упал. Хакер хмыкнул – или ему показалось, что хмыкнул. Он представил, как крутит колесико «мыши», – и земля удалилась. Масштаб уменьшился, площадь обзора увеличилась.

Софт прикрыл глаза и почувствовал это. Почувствовал единение, ментальную связь со всей территорией Зоны Отчуждения. С каждой аномалией. С каждым мутантом. Нет. Не так. Сейчас он и был ими. Болотной тварью, доглатывающей мертвого бойца Изоляционных Сил на озере. Подземышем, охотившимся на крупную мутировавшую крысу. Крысой, прячущейся от подземыша. Псиоником, ведущим свою свиту через лесную рощу.

В его груди бились тысячи сердец, а мозг стал единым целым с целой нейронной сетью, раскинувшейся над Зоной. Он был всем. Он был Зоной. Нет! Он был больше, чем Зоной. Он был… Был Богом. И сейчас Зона затаилась, замерла, будто ожидая приказаний своего нового хозяина.

Хакера передернуло. Ему показалось, что и само сознание его меняется, растворяясь среди тысяч других. Он сжал зубы и усилием воли вернул себе контроль над собственным разумом.

– Первым делом, первым делом – самолеты… – пробормотал Софт. – Ну, а девушки… а девушки – потом…

Он еще поработал воображаемой «мышью» и вернулся в окрестности «Юпитера». Огляделся. Прикинул маршрут до ближайшей границы Зоны… И ничтоже сумняшеся «погасил» все гравитационные аномалии, которые могли бы сделать небезопасным полет летательного средства. Когда он заканчивал с этим – почувствовал какое-то сопротивление. Зона будто мешала ему, противилась такому вмешательству. Он присвистнул.

– Взломать Зону, говорите? Ну-ну. Стереть с лица Земли, ага. Только вот чем это кончится?

Он прошелся мысленным взором по территории, прогнал семейство подземышей, приютившихся неподалеку от интересующего его места, потом занялся подземельями. Не без труда разобрался в хитросплетении тоннелей под заводом, нашел нужный и принялся методично его очищать. От «сабзиро», перегородившего путь. От только начинающей зарождаться гравитационной аномалии, от нескольких десятков крысюков. Подумал и выгнал псионика из соседнего тоннеля. Проверил путь еще раз – все чисто.

– Ну, все. Пора уходить, – сказал сам себе Софт. Не удержался и добавил: – Глубина-глубина, я не твой.

Глубина не отреагировала.

– Э, че за фигня? – не понял хакер. – Отпусти меня, глубина!

Ноль реакции. Его будто опутало невидимыми нитями, не дающими вернуться в реальный мир. Он сделал еще одну попытку – и она тоже не увенчалась успехом. Кажется, лезть в капсулу без подстраховки было большой глупостью!

Он сосредоточился, собрался, представил, как открывает глаза в капсуле, – и его будто швырнуло вверх. В глазах сверкнуло, и наваждение прекратилось.

В сознание хакер буквально вывалился. Отбросил шлем и ткнул в клавишу разблокировки капсулы. Дверь отъехала в сторону. Он выпал из капсулы, отчаянно матерясь и пытаясь выпрямиться на подгибающихся ногах.

– Долбаная хрень! – в сердцах выругался он и, не сдержавшись, пнул капсулу. – Кому вообще в голову пришло такое построить?

Подскочив к пульту, он отстучал на клавиатуре короткую команду. На дисплее всплыло лаконичное:

«Запустить систему самоуничтожения комплекса? Да/Нет/Отмена».

Он без сомнений ткнул курсором в «Да».

«Отменить самоуничтожение будет невозможно. Вы уверены, что хотите запустить обратный отсчет? Да/Нет/Отмена».

– Да! – выдохнул хакер.

Коротко взвыл ревун, после чего из динамиков по всему комплексу раздался приятный женский голос:

– Внимание! Запущена система самоуничтожения! Научной группе и обслуживающему персоналу – немедленно покинуть комплекс! Не паникуйте и действуйте по плану эвакуации! До самоуничтожения комплекса – сорок минут.

Софт отсоединил ноутбук и положил его в рюкзак. Теперь никто не сможет остановить процесс. А у него осталось сорок минут, чтобы свалить отсюда. Целая вечность.

Он забросил рюкзак за спину и поудобнее пристроил ремень автомата, взяв оружие в руки. Достал из внутреннего кармана комбинезона гаджет, напоминающий спутниковый телефон, и нажал одну из двух кнопок на панели. Главное, чтобы сигнал прошел. Только сейчас он осознал, как ему осточертела Зона! И убраться отсюда хотелось как можно скорее.

Хакер подошел к стене, нащупал скрытую панель и нажал на нее ладонью. Крышка отскочила, и перед ним оказался стандартный электронный замок с цифровой клавиатурой. Он быстро набрал восьмизначный код, и дверь, замаскированная под обычный лист стали, которым были обшиты стены, отъехала в сторону. Софт в последний раз оглянулся и, отбросив сомнения, шагнул в тоннель.

– Внимание! До самоуничтожения комплекса осталось тридцать пять минут! Научной группе и обслуживающему персоналу – немедленно покинуть комплекс! Не паникуйте и действуйте по плану эвакуации!

Он старался не бежать, чтобы сохранить дыхание. Пройти ему нужно было метров пятьсот. И все – в гору. Учитывая таймер обратного отсчета, спешить не стоило. В том смысле, что в бездумной спешке можно и ногу подвернуть, и не заметить чего-то в тоннеле. Чего-то, что существенно замедлит его продвижение. А застрять здесь ему ой как не хотелось.

Через сто метров прибор в кармане завибрировал. Софт довольно кивнул и перенастроил рацию на нужную частоту.

– Триста шестой – Фениксу-третьему. Триста шестой – Фениксу-третьему. На связь, триста шестой! Триста шестой, здесь Феникс-третий!

– Триста шестой в канале. Слышу вас чисто и отчетливо! – отозвался Софт.

– Триста шестой, сколько лет дедушке? – послышалось в наушнике.

Софт, не смутившись и не запнувшись, оттарабанил в ответ:

– Дедушке было бы восемьдесят два, но он умер шесть лет назад. Утонул.

– Я ж говорил, это он! – прокричал кто-то на заднем плане.

Хакер улыбнулся.

– Софт, здорово! – Голос в наушниках сменил тон с официально-казенного на радостный. – Доложи статус, свой и операции.

– Везде – «Зеленый»! – отрапортовал Софт. – Все по плану.

– Хоть что-то у нас по плану. Софт, давай, выберешься – маякуй. Заберем тебя. Мы уже здесь, но снижаться не будем – тут куча дронов и спутник смотрит.

– Принял. Дайте мне пару минут.

– До связи. Отбой.

– Внимание! До самоуничтожения комплекса осталось тридцать минут! Научной группе и обслуживающему персоналу – немедленно покинуть комплекс! Не паникуйте и действуйте по плану эвакуации! – донеслось откуда-то сзади.

Софт шел вперед, с каждым шагом становясь ближе к завершению задания. И к тому, чтобы свалить отсюда и хоть немного пожить нормальной жизнью до следующей миссии. Но почему ему так хреново на душе, а? И становится все хреновее с каждым шагом?

Причина была. Три причины. Оставшиеся где-то за спиной. Там, куда ломятся Черные. В том месте, которое через полчаса перестанет существовать, растаяв в пламени взрыва.

Дым. Артур. Айвэн.

Айвэн – наемник, такой же, как и он. Кроме того, ведущий двойную игру. Софт практически с самого начала знал, что этот парень работает на ГРУ. И тем не менее Андрей был ему симпатичен. Да и не сделал он ему ничего плохого. Ну, вызвал спецназ – и что? Что этот спецназ изменил? У него самого-то рыльце в пушку. Ему ли судить наемника? А то, что у капитана и его начальства есть свои планы на Установку, – так насрать на самом деле. Уже ничего не изменишь.

Артур. Блин, этот вообще не при делах. Жертва обстоятельств. Сам же Софт его в это и втянул, по сути. Жил бы, не тужил парень. И там, в Рио – он же видел, Артур не за бабки пошел. Он реально хотел не допустить торжества «Рассвета». Нет, отомстить тоже, понятно. Да и миллион вечнозеленых – достаточная прибавка к мотивации. Но все же – не за бабки. И сюда прилетел на чистых помыслах. Помогать пришел. А в итоге? Хреновый итог получается.

Софт притормозил. Остановился, уперся шлемом в стену.

Дым. Дым… Тут вообще сложно все. Дым – друг. Брат почти. Сколько он его вытаскивал? Не сосчитать. Столько вместе пережили, твою ж мать… И сейчас, когда он там лежит, раненый – его бросить? Да ну нафиг!

Софт что было сил саданул кулаком в стену. Постоял еще секунду. Решение оформилось окончательно.

– Триста шестой – Фениксу-третьему! На связь, Феникс-третий!

– Феникс-третий в канале. Что у тебя, Софт?

– Изменение в планах. На борт поднимутся четыре человека. Приготовьте медицинский комплекс.

– Какой комплекс? Какие четыре человека? У нас приказ – забрать тебя. Все. Ни о ком речь больше не идет!

– Феникс-третий, повторяю – на борт поднимутся четыре человека. Приготовьте медицинский комплекс.

– Триста шестой, ты охренел? – Это уже другой голос. – У нас нет указаний забирать кого-то, кроме тебя! Да у нас времени не хватит!

– Посадите «Стервятника» и успеете.

– Софт, посадка запрещена! Мы можем использовать только лебедку!

– Феникс-первый, идите в задницу! Или вы забираете четверых – или валите на хрен отсюда! Все, у меня нет времени! Посадка – по команде!

– Софт, не дури…

Хакер выключил рацию и бегом устремился вниз.

Глава 17 Конец игры

Дверь в конце коридора вылетела, выбитая зарядом взрывчатки. Айвэн подхватил автомат и перекатом ушел с линии огня, пристроившись за углом. Артур рванулся к Дыму. Страж лежал тихо, с закрытыми глазами. Грудь его вздымалась тяжело и медленно. Он был без сознания.

Артур взялся за страховочную петлю на комбинезоне Дыма и рывком утащил сталкера в сторону. Едва он успел это сделать, как в стену ударили несколько пуль.

– Эй, там, внутри! – раздался голос. – Выбрасывайте пушки в проход. У вас все равно нет шансов.

– Да пошел ты!

Айвэн метнул гранату на голос. Послышался сдавленный мат, потом грохнуло и по коридору просвистели осколки.

– Выкусили? Валите, откуда пришли, придурки! – гаркнул Айвэн. В ответ простучала автоматная очередь – Ну, сами виноваты, – ухмыльнулся наемник и перехватил автомат удобнее.

* * *

Софт влетел в центр управления и плюхнулся в кресло перед пультом. Рука метнулась к кнопке, открывающей дверь, но, перед тем как разблокировать проход, он посмотрел на мониторы системы наблюдения и выругался.

Черные прорвались в комплекс. А троица сталкеров была в другом конце зала. Как только попытаются его пересечь, их нашпигуют свинцом. Так дело не пойдет. Нужно что-то придумать.

Взгляд Софта упал на капсулу, маняще подмигивающую зелеными огоньками. Он отмахнулся было от пришедшей мысли, но бесстрастный женский голос из динамиков заставил его к ней вернуться.

– Внимание! До самоуничтожения комплекса осталось двадцать минут! Научной группе и обслуживающему персоналу – немедленно покинуть комплекс! Не паникуйте и действуйте по плану эвакуации!

– Дьявол! – Софт вскочил и метнулся к капсуле.

* * *

– Мы тут не удержимся! Надо уходить! – Айвэн посмотрел на Артура.

– Куда?

– В глубь комплекса! Все равно сидеть тут нет смысла! Рванет скоро! Хоть побарахтаемся!

– Каким образом?

– Да вот таким! – Айвэн кивнул на дверь в конце комнаты. Здесь она закрывалась не электронным замком, а обычным кремальерным затвором.

– А ты уверен, что она вообще куда-нибудь ведет? И что там не поселился никто?

– Слушай, у нас что, варианты есть, а? Кончай! Давай, я их повеселю пока, а ты открывай и тащи туда Дыма.

Наемник повернулся в сторону коридора и заорал:

– Ну что вы там, смертнички? Здесь еще?

– Бросайте оружие, идиоты! Мы сможем остановить отсчет! Все живыми останемся!

– Да вот хрен тебе по всей морде!

Айвэн достал очередную гранату и швырнул ее в коридор. Дождавшись, пока рванет, он высунулся, выпустил несколько очередей и внезапно запел во весь голос:

– Врагу не сдается наш го-о-ордый «Варяа-а-аг»! Пощады никто-о-о не жела-а-а-ет!

– Псих, – бросил Артур, открывая дверь.

С той стороны было темно. Он быстро осветил помещение – в другом его конце виднелась еще одна дверь. Разглядывать ее сейчас некогда. Артур ограничился тем, что осмотрел саму комнату, и, не заметив ничего подозрительного, вернулся за Дымом.

– Давай скорее! – Айвэн продолжал периодически стрелять в коридор. – У меня патроны кончаются.

– Уже, – прохрипел Артур, волоком таща Дыма.

Айвэн вскочил с пола и ринулся к двери. То ли потеряв терпение, то ли оставив надежду взять живым хакера – об отсутствии которого Черные и не догадывались, – с той стороны коридора перешли в наступление. В комнату залетели сразу две гранаты.

– Упс. – Айвэн одним прыжком преодолел расстояние, отделявшее его от двери, и потянул тяжелую створку на себя. В комнате грохнуло, в спину ударила ударная волна, помогая наемнику. Правую руку будто огнем обожгло. Айвэн выругался, одной левой быстро закрутил кремальеру и накинул на нее фиксатор, блокируя замок. – Ну что, пока свалили, – прошипел он, бинтуя предплечье, из которого обильно сочилась кровь. – Давай открывай ту дверь, будем выбираться.

– Боюсь, не получится, – убитым голосом проговорил Артур. Наемник повернулся к нему и выругался.

Сейчас, когда в комнате было темно, красный светодиод заблокированного электронного замка был виден очень хорошо.

– Твою мать… – пробормотал наемник.

– Внимание! До самоуничтожения комплекса осталось восемнадцать минут! Научной группе и обслуживающему персоналу – немедленно покинуть комплекс! Не паникуйте и действуйте по плану эвакуации!

* * *

Софт нырнул в капсулу, закрывая за собой крышку. Зашипел пневматический доводчик, сверху опустился шлем.

– Приготовьтесь к инъекции, – прошелестело в наушниках.

– Всегда готов, – сжав зубы, прошипел хакер.

Он едва дождался уже привычного зеленоватого тумана и нырнул в глубины ментала.

Ощутив себя частью Зоны, он «огляделся». Как назло, рядом с комплексом не было видно ни одной ауры – мутантов распугала битва и предыдущее вмешательство Софта. Он расширил возможности своего ментального радара. Ничего. Хакер заскрипел зубами и потянулся дальше. Дальше. Еще дальше.

– О-па! Кто это тут у нас, а?

Хакер довольно улыбнулся.

То самое существо, которое вытрепало им так много нервов. Которое они окрестили тихоходкой. Тварь не успокоилась – она упрямо продолжала искать обидчиков. Ну да. Немудрено. Он бы за детей тоже отомстить рвался. Сейчас тихоходка была уже почти на окраине Припяти, не так уж и далеко от завода. Сколько там до «Юпитера»? Километра два? Ну-ну.

Хакер сосредоточился и устремился вниз. Туда, где бродил, расшвыривая мордой пустые бочки, мутант. Формулировать свое желание даже не пришлось. Миг – и он почувствовал злость, переполнявшую монстра, застилавшую ему глаза, для которой тот так и не мог найти выхода.

– Ну-ка, детка, давай посмотрим, как быстро ты умеешь бегать. – Софт сжал зубы и дал своему сознанию полностью раствориться в ненависти мутанта.

Это было необычно. Очень. Он практически не осознавал себя. Зато – отлично осознавал тихоходку. И даже мог ею управлять.

– Давай, девочка! Вперед! Нас там уже заждались.

Мысленным усилием Софт подстегнул тихоходку, и та, взвизгнув, сорвалась с места.

Если бы кто-то увидел эту картину со стороны – он бы пришел в ужас. По мертвому городу, не выбирая дороги, мчался огромный мутант. Снося небольшие деревца, распугивая других обитателей этих мест. Какие-то из них были не согласны с бесцеремонным вторжением и пытались атаковать. Зря. Прыгун, решивший добраться до мутанта, получил струю кислоты прямо в облепленную оборванным противогазом морду и с визгом отлетел прочь. Трусливая плоть, не успевшая убраться с дороги, хрипло завизжала, когда лапы тихоходки сломали ей позвоночник. Мутант пер напролом, как танк с сошедшим с ума водителем. Вот вдалеке уже показался КПП завода. Органы чувств мутанта отличались от человеческих, но Софт прекрасно все видел. Это напоминало ему компьютерную игру – только вот с каждой секундой все сложнее было воспринимать происходящее отстраненно. Ярость тихоходки будто затопила его сознание, и осознавать себя как Софта, лежащего в капсуле в лаборатории, было все труднее и труднее. Он будто слился с огромной тварью.

Вот мощная туша тихоходки, изо всех сил опротестовывая данное впопыхах название, снесла створку ворот, влетев на территорию завода. Здесь Софт на миг остановил мутанта, пытаясь сориентироваться. Получилось быстро – и вот уже он, пробуксовывая по бетонным плитам двора, наполовину заросшим вьюном, мчится к нужному корпусу.

* * *

Кот следом за подчиненными вошел в комнату, оставленную сталкерами.

– Куда они делись? – поинтересовался один из бойцов.

– Вообще без разницы, – махнул рукой Кот. – Режьте дверь. Быстрее. Времени почти не осталось.

Будто вторя ему, из-под потолка раздался приятный женский голос:

– Внимание! До самоуничтожения комплекса осталось пятнадцать минут! Научной группе и обслуживающему персоналу – немедленно покинуть комплекс! Не паникуйте и действуйте по плану эвакуации!

– Успеем, – упрямо кивнул Кот. – Режьте!

Бойцы рассредоточились по комнате. Один из них приблизился к двери, расчехлил портативный резак и принялся за работу.

– Они ушли туда! – Слон показал на кровавый след, тянущийся по полу к двери с кремальерным затвором.

– Да и хрен с ними. Смотрите только, чтобы не появились в самый неподходящий момент. Они нам уже не нужны.

– Что за ерунда? – Один из бойцов высунулся в коридор. – Там какой-то шум!

– Хайд и Брол! Сходите посмотреть! – скомандовал Кот. Бойцы моментально ринулись по коридору.

Не прошло и минуты, как вдалеке раздались выстрелы, рев и дикие крики.

– Хайд! На связь! Брол! Да что за фигня творится?! – Кот начал психовать. Сейчас, когда цель так близка, любая мелочь, способная помешать финалу миссии, могла стать фатальной. – Слон, со мной! – не выдержал Кот и шагнул вперед. И тут послышался грохот и в коридоре, обдирая боками со стен штукатурку, появилась огромная тварь.

* * *

Софт ликовал. Его живой танк расшвырял военных, занявших позиции у корпуса и ожидающих подкрепления, как кегли, и устремился вниз. Единственно, чего он не рассчитал – это того, что первая лестница будет слишком хрупкой для мутанта. Металлическая конструкция с треском обрушилась, увлекая за собой тихоходку. Та взревела от боли, но падение не нанесло ей никакого ущерба, только добавило злости. Внизу было проще: мутант в ширину был ненамного больше погрузчика, с учетом использования которого коридоры комплекса и строились. Тихоходка вписывалась в повороты, буксуя и расшвыривая во все стороны мусор, и неотвратимо перла вперед. Нескольких Черных, встретившихся по пути, тихоходка снесла походя, не обращая на них особого внимания. И вот уже виден зал аппаратной. Дьявол! Черные опять используют резак!

В первого из выскочивших Черных мутант плюнул кислотой. Концентрированный раствор в мгновение ока растворил его правую руку и часть туловища. На второй плевок жидкости в резервуарах не хватало, нужно было время, чтобы железы тихоходки выработали ее. Потому еще одного бойца она просто протаранила, размазывая его по полу. А потом мутант выскочил на относительный простор большой комнаты, и начался хаос.

Сразу несколько стволов ударили в тело тихоходки, и Софт заорал, почувствовав боль. Неожиданные ощущения помогли ему наполовину вынырнуть из сознания мутанта, и он попытался перевести дух. Нервные окончания все еще вопили о пулях, рвущих его плоть, но боли уже не было.

– Ну нифига себе, полное погружение! – выдохнул хакер, немного придя в себя.

Мутант продолжал бушевать, не оставляя оставшимся Черным ни одного шанса. Софт подумал, решил, что теперь тихоходка справится и без управления, и «вынырнул».

В этот раз получилось лучше – с первой попытки. Кажется, хакер входил в роль оператора. Дрожащими руками он стянул шлем и откинул крышку капсулы.

На камерах бесновалась тихоходка, превращая в фарш всех, находящихся в комнате. Софт замер. Ему в голову пришла мысль, о которой он раньше не подумал. А как убрать оттуда мутанта, когда он закончит? Опять ложиться в капсулу?

– Внимание! До самоуничтожения комплекса осталось десять минут! Научной группе и обслуживающему персоналу – немедленно покинуть комплекс! Не паникуйте и действуйте по плану эвакуации!

Черт! Он не успеет!

Но тут ему улыбнулась удача.

Боеспособных Черных больше не осталось. Тихоходка начала успокаиваться. Теперь она просто бродила по комнате, тыкаясь соплом в изломанные тела. Хакер прилип к монитору слежения, лихорадочно думая, что ему делать. И тут с пола приподнялся один из бойцов.

Рука в перчатке хлопнула проходящего мутанта по голове. Тот резко повернулся к обидчику, раздувая сопло, чтобы плюнуть уже успевшей вновь выработаться кислотой. И в этот момент уцелевший боец выдернул чеку и ткнул гранату прямо в сопло тихоходки, поймав ее на вдохе.

Казалось, мутант удивился. Втянул воздух сильнее, пытаясь понять, что за предмет очутился у него внутри, – а потом раздался глухой удар, и морда тихоходки разорвалась. Бойцу Черных не повезло: кислота, которую мутант уже набрал в свои защечные мешки, или как там называется та полость, из которой он выплевывал ее под давлением, хлынула ему на лицо. Он умер даже быстрее мутанта – тот еще несколько секунд подергивался, пока окончательно не затих.

– Внимание! До самоуничтожения комплекса осталось девять минут! Научной группе и обслуживающему персоналу – немедленно покинуть комплекс! Не паникуйте и действуйте по плану эвакуации!

Бесстрастный голос привел Софта в себя. Он кинулся к шлему, настроил рацию на нужную частоту и позвал:

– Айвэн! Артур! Дым! Кто-нибудь – на связь! В канале Софт. Обозначьтесь, парни!

Ответ не заставил себя долго ждать.

– А, иудушка. Не сдох там еще? – Голос Айвэна был напряженным. Даже постоянная насмешка куда-то пропала.

– Давай потом посчитаем сребреники, хорошо? Мне кажется, у тебя их тоже хватает, – оборвал наемника Софт. – Где вы?

– В темноте и тишине. Исповедуемся перед тем, как отправиться на встречу с творцом нашим Всевышним.

– Хватит! У меня есть средство эвакуации! Где вы, мать вашу?

– Мы в соседней комнате. Между нами и лабораторией куча Черных, – вмешался в разговор Артур.

– Нет там уже никого. На выход! – скомандовал Софт. – Быстрее!

Долго уговаривать их не пришлось. Кремальера провернулась, и в комнате показался Артур.

– Ну ни хрена себе! – присвистнул он. – Сильно.

Контрабандист поднял голову и посмотрел на Софта.

– Хрен ли ты там замер? Сюда греби. У нас тут лазарет настоящий.

Софт перебрался через тушу тихоходки и подскочил к дверям.

– Берем Дыма. Мы тут типа носилки соорудили, но, боюсь, из Айвэна носильщик сейчас хреновый.

Из комнаты показался наемник. Его правая рука висела плетью, потому автомат он держал в левой. Комбинезон – весь в брызгах крови.

– Че тебя, суку, тут кончить? – Он смотрел на Софта зло. Неудивительно.

– Давай сначала выберемся отсюда. Потом разбираться будем.

Хакер проскользнул в комнату.

Дым лежал на створке деревянной двери, найденной, видимо, здесь же. Страж был без сознания.

– Артур, пошли. Времени осталось мало.

Будто подтверждая его слова, из динамиков раздалось неизменное:

– Внимание! До самоуничтожения комплекса осталось восемь минут! Научной группе и обслуживающему персоналу – немедленно покинуть комплекс! Не паникуйте и действуйте по плану эвакуации!

Софт взялся за импровизированные носилки спереди, Артур – сзади. Они перебрались через тушу тихоходки и двинулись в лабораторию.

Айвэн уже ждал их там.

– Так у тебя тут заранее был выход припасен, да? Ну ты и жучила.

– Заткнись, – отрезал Софт. – Если сильно хочешь поговорить – расскажи, как ты собирался нас сдать грушникам.

Айвэн замолчал.

– Вперед.

Софт активировал рацию.

– Триста шестой – Фениксу-третьему. Триста шестой – Фениксу-третьему.

– Феникс-третий в канале. Сколько лет дедушке?

– Да иди ты на хрен со своим дедушкой, Хан! – психанул Софт. – Готовьтесь садиться. Тут все рванет через восемь минут.

– Куда садиться? – Собеседник спорить не стал.

– Та же точка, откуда вы собирались меня забирать. Места хватит, территория зачищена. Там могут быть вояки в округе, зенитных средств у них нет. Если что – шуганите их, только не летально.

– Поучи меня еще, – пробурчал Хан. – Время?

– Да уже начинайте. Мы будем через две минуты.

– Принял.

– Что там у тебя, вертолет? – через плечо спросил Айвэн.

– Самолет. С вертикальным взлетом.

– Ни хрена себе. Хорошо живете, – присвистнул наемник.

– Можем себе позволить, – буркнул Софт.

В конце тоннеля показалась дверь. Айвэн посторонился, пропуская к кодовой панели Софта. Тот протянул руку и вдруг выругался.

– Что такое? – Артур взглянул на хакера.

– Я рюкзак внизу оставил.

– Да и хрен с ним! – почти в один голос гаркнули Айвэн с Артуром.

– Нет. Не хрен. Там много инфы, часть из которой – в единственном экземпляре.

Хакер повернулся к наемнику:

– Давай, автомат за спину, и берись за Дыма. Справишься с одной рукой? Там недалеко. Только во двор спуститься.

– Я так понимаю, вариантов у меня нет? – хмуро проговорил наемник.

– Нет. – Хакер махнул рукой и заговорил в рацию: – Хан, сейчас от меня два человека притащат третьего. Пусть их кто-то встретит. Погрузи ребят, и ждите меня. Мне пару минут надо еще.

– Софт, ты задолбал! – сквозь гул проорали в ответ. – Тут жопа начинается! Все небо красное, приборы глючит! Что за фигня?

– Это Всплеск, – помрачнел хакер. – Я успею. Все, принимайте раненого.

Он быстро набрал код, толкнул дверь и пропустил вперед наемника.

– Ход из комнаты ведет на галерею. Метров через десять – лестница. Там вас встретят.

Софт придержал дверь, дождался, пока Артур минует проем, и бросился вниз.

До конца тоннеля он добежать не успел. В проеме показалась темная фигура, и в ту же секунду раздался выстрел.

Пуля, выпущенная из пистолета, бросила хакера на пол. Броня костюма не подвела – рассчитывалась она все же на более мощное оружие, но законы физики никто не отменял.

– Что-то забыл? – Кот усмехнулся, качнув в руке рюкзак Софта. – Не это?

Командир Черных выглядел потрепанным. Комбинезон – в крови, правый наплечник дымится – видимо, на него попали капли кислоты. Но в глазах плескалась ярость. Кот уже понял, что операция провалена. Впервые за всю его карьеру. И единственное, чего ему хотелось, – выместить на ком-то всю злость. Виновник провала, а по совместительству – «Цель номер один», подходил для этого как нельзя лучше.

Хакер не стал отвечать. Лежа на спине, он поднял автомат и нажал на спуск.

Ничего не произошло.

– Внимание! До самоуничтожения комплекса осталось четыре минуты! Научной группе и обслуживающему персоналу – немедленно покинуть комплекс! Не паникуйте и действуйте по плану эвакуации!

Софт лихорадочно передернул затвор, но выстрелить Кот ему не дал. Одним прыжком преодолев разделявшее их расстояние, командир отряда Черных пинком выбил оружие из рук хакера, направил пистолет прямо в лицо хакера, не защищенное поднятым забралом, и спустил курок.

Пистолет сухо щелкнул.

– Ссссуу… – зашипел Черный, но что он хотел сказать, Софт слушать не стал. Он ударил ногой, метя в промежность. Кот успел отскочить, и удар вышел смазанным. Тем не менее время выиграть хакеру удалось. Он сжался и одним движением вскочил на ноги. Рука метнулась к кобуре – но поймала пустоту. Софт не помнил, где потерял пистолет, а вспоминать времени не было. Не давая противнику сменить магазин, хакер прыгнул вперед, пытаясь достать Кота ударом локтя в голову. Тот увернулся и, в свою очередь, приложил Софта коленом по почкам. Костюм смягчил удар, но равновесие хакер потерял. Тело качнулось, и он врезался в стену.

Кот отбросил рюкзак, мешавший ему перезарядить оружие, запустил руку в подсумок. Софт не стал ждать, пока противник приведет оружие в готовность. Он сорвал с головы шлем и с силой швырнул его в Черного. Попал. Пистолет отлетел в одну сторону, магазин – в другую. Не давая врагу опомниться, хакер ринулся вперед.

От прямого в голову Кот увернулся – и тут же пропустил мощный лоу-кик левой. Правая нога подкосилась, но он устоял, ответив крюком по корпусу. Софт заблокировал удар, ответив апперкотом, которого Черный едва избежал – и тут же покачнулся от крюка левой в скулу.

Кот зарычал, схватил хакера за плечи и ударил коленом в солнечное сплетение, одновременно наваливаясь на него и пригибая к полу. Шея Софта попала в стальной захват. Он не стал делать попыток освободиться, а нагнулся ниже, ухватил Кота за икры и дернул на себя. Оттолкнулся ногами и упал вперед, на потерявшего равновесие Кота.

От удара об пол, усиленного весом хакера, у Кота на миг потемнело в глазах. Софт не стал ждать, пока противник придет в себя. Скользящее движение, рывок – и вот уже Кот хрипит, пытаясь вывернуться из захвата. Софт заблокировал руку противника, вывернув ее под таким углом, что каждое движение причиняло тому нестерпимую боль. Положив предплечье на шею Черного, Софт слегка изменил положение, приподнялся – и резко перенес на эту руку весь свой вес. Хрустнули шейные позвонки, и противник обмяк.

Хакер с трудом поднялся на ноги.

– Внимание! До самоуничтожения комплекса осталась одна минута! Начинаю обратный отсчет! Пятьдесят семь… Пятьдесят шесть…

Софт схватил рюкзак и бросился вверх по тоннелю.

– Пятьдесят три… Пятьдесят две…

Лихорадочный стук пальцев по кодовой панели замка.

– Пятьдесят… Сорок девять…

Не открывается!

– Сорок восемь… Сорок семь…

Еще раз! Есть!

– Сорок пять… Сорок четыре…

Он проскочил длинный тамбур и всем телом врезался в еще одни двери. Те распахнулись слишком легко, и он едва не полетел кубарем. В спину доносилось:

– Сорок… Тридцать девять…

По глазам ударил красный свет. Небо будто налилось кровью. Здесь, практически в самом сердце Зоны, да еще ночью, это смотрелось особенно красиво и пугающе. Но Софту было не до красот.

Хищный силуэт «Стервятника» посреди двора разрушенного завода был так же уместен, как космический корабль в ангаре сельхозтехники. Двигатели вертикального взлета работали на холостом ходу, задняя аппарель была откинута. На ней маячила фигура в черном глухом костюме с оружием в руках. Увидев Софта, боец нетерпеливо махнул рукой.

«Тридцать шесть… Тридцать пять…» – стучала кровь в висках.

Не теряя времени на пробежку до лестницы, Софт перемахнул через парапет и спрыгнул с высоты второго этажа. Приземлился неудачно, ногу обожгло болью.

«Тридцать три… Тридцать две», – считал хакер про себя.

Хромая, он побежал к самолету. Боец в черном бросился навстречу. Схватил хакера за руку, перекинул ее через плечо.

– Быстрее! Взрыв через тридцать секунд! – выдохнул тот.

Они буквально ввалились внутрь самолета. Как только они коснулись пола, аппарель поднялась, и пилот взвинтил обороты двигателей до максимума.

Машина плавно и беззвучно взмыла в кроваво-красное небо.

– Пристегивайтесь! – донеслось из кабины.

Боец помог Софту усесться на скамью для десанта, щелкнул ремнями, упал рядом, пристегнулся. Машина продолжала набирать высоту.

– Перехожу в режим горизонтального полета, – спокойно отрапортовал пилот. И тут внизу рвануло.

Звук взрыва было слышно даже в изолированном салоне. Самолет слегка покачнулся – но высота уже была безопасной.

Боец рядом с Софтом отстегнул шлем и из безликого робота превратился в молодого татарина.

– Добро пожаловать… Нелегал. Эх и впаяют тебе!

– Что с Дымом? – выдохнул Софт.

– Это тот, что с дыркой в боку? В медкомплексе. Жить будет. Я бы на твоем месте больше за себя переживал. Что это за парни вообще? Какого хрена ты их притащил?

– Это – друзья, – твердо сказал хакер.

– Твои друзья в овраге лошадь доедают! – послышался откуда-то спереди голос наемника. Татарин лишь хмыкнул.

– Хорошие у тебя друзья, – покачал головой он. – Это там внизу знаменитая Установка полыхает?

– Так точно. Задание выполнено.

– Выполнено – это хорошо. Домой?

– Домой, – кивнул Софт.

Эпилог

Софт поправил куртку и бросил взгляд в зеркало. Увиденное показалось каким-то донельзя чуждым. Синие джинсы, короткая кожаная куртка, черная футболка под ней – он так отвык от гражданской одежды, что, если б не знал, что в зеркале отражается он сам, – не узнал бы. Привычным движением взъерошив волосы, он покачал головой и вышел из комнаты. Прошел по короткому коридору и толкнул дверь малого конференц-зала, тут же приковав взгляды трех пар глаз.

Дым. Артур. Айвэн. Люди, которых он подставил. Которых использовал в своих целях. Которых полюбил. Той настоящей, грубоватой и скупой любовью, что возникает лишь между мужчинами, прошедшими вместе, плечом к плечу, через все мыслимые и немыслимые испытания. Которая заставляет делиться последним пайком, тащить на себе раненого товарища под шквальным огнем, возвращаться в готовое взорваться подземелье и совершать другие, не имеющие ничего общего со здравым смыслом и рациональностью, поступки.

И этим людям он сейчас должен объяснить, почему он делал то, что делал. Почему он предал их и оставил умирать. И то, что он все же вернулся, сейчас не имело никакого значения.

Дым, бледный, не успевший отойти от ранения, в черном свитере под горло, сидит неестественно прямо, не откидываясь на спинку кресла. Артур – невозмутимый, как обычно. В черном деловом костюме и белой рубашке, остро контрастирующими с уродливым шрамом на лице, он выглядел так, будто ждет регистрации на рейс в вип-зале международного аэропорта. Айвэн – в своем репертуаре. Синий джинсовый костюм, максимально вальяжная поза, ноги в сапогах-«казаках» – на столе.

Все трое смотрели на него. Артур – спокойно. Наемник – безразлично-насмешливо. Дым – с презрением.

Софт на секунду задержался в дверях, потом глубоко вдохнул, зашел в комнату и уселся на стол.

– Давайте знакомиться. Я – Дмитрий Рязанов. Позывной – Софт. Консультант по технической безопасности, компания «Феникс Групп».

– Нехреновый консультант, – хмыкнул Айвэн. Остальные промолчали.

– Я знаю, что у вас есть ко мне целый ряд вопросов. И я здесь, чтобы на них ответить.

– Правду? – исподлобья посмотрел Дым. Хакер выдержал его взгляд.

– Правду.

– Ну, начинай, – пожал плечами Страж.

Софт на секунду задумался, кивнул и заговорил:

– Компания «Феникс Групп», больше известная как группа «Феникс», оказывает разного рода услуги, связанные с щекотливыми ситуациями. Когда правительству той или иной страны невыгодно использовать для какой-либо миссии собственных силовиков – нанимают нас. Нет, есть, конечно, еще огромное количество разнообразных компаний со схожим профилем, но они выполняют больше черновую работу. Кроме того – у нас есть свой кодекс. Мы можем достать документы из города, в котором бушует смертельный вирус, вывезти или ликвидировать важных персон, попавших в плен, выкрасть или уничтожить компромат… Но мы никогда не выполняем сомнительных заданий – вроде помощи в свержении правительств, подготовки восстаний, проводке конвоев с наркотиками…

– Хватит заливать, – фыркнул Айвэн. – Я уже понял, что вы без работы сидите, и к вам не пойду. Пропускай вербовку, по существу давай.

Софт поморщился, но продолжил:

– Чуть больше года назад нас наняли для помощи в уничтожении подпольной лаборатории террористов в одной восточной стране. В ходе миссии мы столкнулись со странными технологиями и биологическими объектами, существование которых современная наука объяснить не в состоянии. Заказчик заинтересовался и продлил контракт, включив в него расследование обстоятельств, благодаря которым это все попало в руки террористам. Ниточка привела к международной террористической группировке «Дети черной луны». Не вдаваясь в подробности, скажу лишь, что единственная цель группировки – объединение всех существующих на планете аномальных зон в одно целое. В основном «Дети черной луны» разрабатывали Чернобыльскую Зону Отчуждения – как самую первую и «взрослую». Однако работа велась и на других территориях.

Артур с Айвэном мрачно кивнули.

Софт потянулся к бутылке с минеральной водой, глотнул из горлышка и продолжил:

– Мы выяснили, что Черные собираются провернуть какое-то дело, для которого им нужна целая куча денег. Добыть эти деньги Черные собрались с помощью сетевого взлома – крупного, дерзкого и не имеющего аналогов. По стечению обстоятельств одним из исполнителей был Трой – мой бывший сослуживец.

– То есть про своих «боевых программистов» ты мне не лапшу на уши вешал? – процедил Дым.

– Нет. – Софт взглянул на Стража. – Практически все, что я говорил, было правдой.

– Практически? – Дым вскинул бровь.

– Да. Позволь, я продолжу по порядку.

– Валяй, – махнул рукой тот.

– Было решено внедрить меня в группировку к Черным. Но на этапе подготовки операции, мы выяснили, что их плотно пасет Служба Безопасности Украины. Чтобы эсбэушники не вмешались в самый неподходящий момент, мы приняли решение сыграть с ними в связке – негласно, конечно. Короче говоря, была разработана двойная легенда. Внедрившись к Черным, я позволил СБУ завербовать меня. Как выяснилось – не зря. Именно от них я узнал об Установке. Там же мне поставили задачу – проникнуть в Зону и попасть в клан к Стражам, чтобы получить как можно больше информации.

– Ублюдок, – пробурчал Дым.

– Не совсем, – ответил Софт.

– Не совсем? Наполовину ублюдок? – Дым начал заводиться.

– Дело в том, что, когда меня вербовало СБУ, я уже не знал, что я – из группы «Феникс». Я считал себя безработным хакером, которому сослуживец предложил крутую тему. А потом – человеком, которого пытаются убить. Эсбэушники по факту спасли меня перед вербовкой. И я им был благодарен.

– Совсем ни хрена не понял сейчас, – нахмурился Айвэн.

– Перед заданием наши специалисты поставили мне психоблок. По сути – подсадили псевдоличность, которая не помнила совершенно ничего о группе «Феникс» и миссии, которую для этой самой группы мне нужно было выполнить. Я был тем, кем и представился, – безработным хакером с богатой историей и хорошей боевой подготовкой. Епт, да я искренне считал, что последние несколько лет просидел в офисном кресле! Мне даже часть рефлексов заблокировали!

– Это как? – Артур выглядел заинтересованным.

– Гипнотическое воздействие в сочетании с определенными препаратами. Больше я и сам не знаю, я не спец в этом, – развел руками Софт. Он снова повернулся к Дыму. – Если тебе станет легче от этого – то для СБУ я ни хрена не сделал в течение всего времени, пока был Стражем. Все, что я им отправил, – это доклад о внедрении. Да их ничего, кроме Установки, и не интересовало. Нет, ну они намекали, что, мол, было бы неплохо выяснить, из каких именно источников вы финансируетесь и кто конкретно за вами стоит, – но я сразу решил, что на это все мне накласть вприсядку. Ну а особенно смешно стало, когда я понял, что вы и сами ничего об Установке не знаете, кроме того, что она вообще существует. Впрочем, к тому времени психоблок с меня уже слетел и ко мне вернулась моя личность.

– И какие задачи стояли перед твоей личностью у нас в клане?

– Да по сути, эти задачи полностью совпадали с тем, что хотел Антей. Различались лишь в деталях. И вам, и нам нужна была Установка. Только Антей думал, что с ее помощью можно уничтожить Зону. А наши аналитики просчитали, что, если попытаться это сделать, произойдет нечто такое, по сравнению с чем и сама Зона детской песочницей во дворе покажется.

– Погоди, – прервал его Айвэн. – Я что-то потерял нить. Вы искали Установку – но вы о ней не знали?

– Нет. Более того. В Зону я пошел именно по заданию СБУ – мое командование таких задач мне не ставило. Я только должен был узнать, для чего именно Черным нужны деньги. Но обстоятельства сложились так, что стало выгоднее не снимать мне блок, а посмотреть, что выйдет из этого всего. Об Установке я доложил уже позже, когда пропала гипнозакладка. Тогда-то заказчик и решил, что Установка должна быть уничтожена. Руководство компании посовещалось с аналитиками и пришло к выводу, что такой расклад – наиболее приемлемый. Только осталась одна загвоздка: Черные не нашли Установку. У них не было ничего, кроме хорошо закодированной информации по ней. Потому они и готовили запасной план – удар по Зоне с орбиты ядерным оружием. Расшифровать информацию они так и не успели. Потому что явились мы с Дымом и все там взорвали на хрен.

– О’кей. Допустим, понятно. – Артур посмотрел на хакера. – А мы-то каким боком?

– Тут все очень просто. Ключ к шифру получил именно Моро с помощью своих яйцеголовых. Но у него была только часть информации – руководство «Рассвета» и Черных не очень-то друг другу доверяли. Моро требовал у Черных остальную информацию для расшифровки, а они, в свою очередь, требовали у него ключ. В итоге и те и те остались у разбитого корыта, когда единственная копия оказалась у меня на жестком диске. Остальное вы знаете – вам мне врать нужды не было.

– Слушай, ну я одного не пойму: зачем им расширять Зону? Они что, совсем чокнутые? Это же глупо и не логично. Это бред просто, в конце концов. – Артур непонимающе уставился на хакера. – Это только в кино и дурной фантастике зло творит зло только потому, что оно – зло. В жизни так не бывает!

Хакер хмыкнул.

– Совершенно верно. Именно здесь и начинается самое интересное.

– Это не все?

– Нет. Дело в том, что террористы были только пешками – и Черные, и «Рассвет». Они искренне верили, что идут к своей цели – и те и те грезили о Зоне от полюса до полюса. Но штука-то на самом деле совсем в другом. Обе группировки попросту использовали.

– Но кто? И зачем?

Софт посмотрел на товарищей. Они уже выглядели не такими мрачными, как в самом начале разговора. Кажется, даже Дым оттаял.

– Некий союз транснациональных корпораций очень давно мечтает заполучить абсолютный контроль хотя бы над одной Зоной. В частности, речь идет о Чернобыльской – Рио-Зона появилась искусственно, в качестве эксперимента, и, кажется, не оправдала надежд. Так вот. Основная цель этих ребят – организовать провал Международных Изоляционных Сил. Да такой, который нельзя было бы умолчать. Такой, который бы стал бедствием мирового масштаба. Как расширение Зоны в Рио. Вы в курсе вообще, что часть войск отсюда бросили затыкать бразильский прорыв? Что сейчас тут ослабленный контингент? И если начнется расширение этой Зоны – Изоляционные Силы и ООН не в силах будут что-либо сделать? Вот тогда-то на арену и вышли бы корпорации. Они бы добились контракта на спасение человечества – добровольно вызвались бы заткнуть прорывы телами собственных бойцов. Учитывая контроль над Установкой и некоторые технологии – это было бы не так сложно. А получив неограниченный доступ к Зонам, корпорации диктовали бы свою волю всему человечеству. В Зоне куда ни плюнь – научные открытия, которые могут полностью изменить человечество. Лечение болезней, продление жизни, новые источники энергии – государства не в состоянии это использовать. Банально не хватает обученных кадров. Не хватает мозгов, перекупленных корпорациями. Если бы им удалось получить контроль – рухнула бы мировая экономика. По сути, полностью сменился бы мировой порядок. И ничего хорошего бы это не принесло. Общество окончательно бы расщепилось на два слоя – тех, кто может позволить себе все, и тех, у кого не осталось бы ничего. Овладение телепортацией – а все вы слышали об аномалиях, которые моментально перемещают человека из одного места в другое, – и транспортная система бы погибла. А это миллионы рабочих мест. Миллионы людей, которые бы остались без работы. Железнодорожная инфраструктура, морские и воздушные перевозки, вообще все! Кризис! Такой, с которым невозможно справиться! Артефакты, которые питали наши костюмы и устройства, – это же новый источник энергии! Овладей им – и мировой рынок обвалится. Никому не нужна будет больше нефть. Что нефть – отпадет необходимость в электростанциях всех видов! И это только то, что можно представить. Человечество к такому не готово. И потому допустить того, чтобы корпорации получили Зоны в свое распоряжение, нельзя ни в коем случае.

В конференц-зале повисла тишина.

– Я одного не пойму, – нарушил тишину Айвэн. – А кто ваш заказчик-то? И почему было не отдать Установку в руки военных? Зачем нужно было ее взрывать? Ведь… Ведь это невероятная власть!

– Ты сам ответил на свой вопрос, – улыбнулся Софт. – Власть. Военные, говоришь? Ты мало видел попыток сделать из мутантов оружие? Мы вот с Дымом наслаждались плодами подобных экспериментов. Управляемые мутанты… Мммм… прелесть какая! Нет, дружище. Военным Установку отдавать было нельзя. Ни украинским, ни российским, ни, блин, пакистанским, если бы они тут были. Ответ все тот же – человечество к такому не готово.

– Заказчика ты, конечно, не назовешь?

Софт лишь покачал головой, виновато разводя руками.

– Я его попросту не знаю. Но можешь считать, что мы работали во имя мира на земле.

– «Смертный бой не ради славы – ради жизни на Земле». Угу. Ясно, – кивнул Айвэн.

– Зачем ты нам все это рассказываешь? – задал вполне логичный вопрос Артур. – Где гарантия, что, выйдя отсюда, мы не помчимся к газетчикам?

Софт хмыкнул.

– Скажем, так. Мы ничем не рискуем, рассказывая вам все это. Потому что к вам есть предложение.

Все выжидающе замолчали.

– Есть два варианта дальнейшего развития событий. Первый. Прежде чем выйти отсюда – вы пройдете некую… процедуру. После которой будете считать, что до Установки мы так и не добрались, а я погиб в Зоне. Деталей я не знаю – это не моя компетенция. Могу только сказать, что память вам подкорректируют неслабо. Правда, у тебя, – Софт посмотрел на Айвэна, – могут возникнуть некоторые проблемы с твоим… мммм… начальством. Сейчас они считают, что ты погиб. Как ты будешь выкручиваться дальше – это уж твое дело. Впрочем, денег у тебя хватит, чтобы сделать новую личность. Чем займешься ты, – Софт несколько виновато глянул на Дыма, – я тоже не знаю. Стражей больше нет. Антей объявил о роспуске клана – как понимаю, сделать это его попросило руководство. Только на этих условиях со Стражей соглашались снять обвинение. Теперь на месте штаб-квартиры – военный опорный пункт. Ты, Артур, вполне можешь начать какое-то новое дело. Но, зная твою натуру, – далеко не факт, что ты станешь заниматься чем-то легальным. И рано или поздно влипнешь. Хотя, если с тобой будет Айвэн… То вы влипнете еще раньше, чем я думаю.

Артур улыбнулся.

– А есть и другой вариант. Вы показали высокий уровень подготовки. По сути, заменили мне группу прикрытия, которая благодаря вам занималась не менее важными делами в другом месте. И вам официально предлагается вступить в ряды группы «Феникс». Можете поинтересоваться у нашего друга-наймита, – Софт качнул головой в сторону Айвэна, – он подтвердит: попасть к нам очень непросто. С улицы – так и вовсе невозможно. Интересная работа, более чем хорошие деньги – рискованно, да. Но вам всем рисковать не привыкать.

Айвэн не раздумывал ни секунды.

– Я согласен. – И тут же: – А деньги за Рио можно будет себе оставить?

Софт со смехом кивнул.

Артур помолчал с минуту. Потом проговорил:

– Я в деле.

Софт выжидающе посмотрел на Дыма. Тот сидел, глядя в одну точку. Потом медленно встал, опершись на подлокотники кресла, и не спеша подошел к Софту.

– Я так понимаю… – проговорил бывший Страж, – что ты нас внизу слил, потому что у тебя был приказ избавиться от свидетелей?

– Угу. – Софт опустил глаза. И именно поэтому не успел отреагировать на удар, разбивший ему нос и бросивший на пол.

Дым шагнул вперед.

– Но потом ты вернулся. И тебя за это вздрючили. Так?

– Угу, – промычал Софт, зажимая разбитый нос.

– Так вот, – веско сказал Дым. – Запомни, ублюдок. Если ты. Еще раз. Меня так подставишь. То я вылезу хоть из самого ада, найду тебя и надеру тебе задницу так, что трепка от твоего руководства тебе покажется легким подзатыльником. Ты меня понял?

– Угу.

– Хорош валяться. Строишь из себя тут гимназистку. – Дым нагнулся и протянул товарищу руку. Впервые за все время, что они провели здесь, он улыбался.

В кармане у Софта зазвонил телефон. Продолжая прижимать платок к разбитому носу, он достал смартфон и непонимающе уставился на незнакомый номер, высветившийся на экране. Пожал плечами и ответил на вызов:

– Слушаю.

– Это хорошо, что слушаешь, dog, – раздался голос в динамике. – Ты не забыл, что должен денег одному homie? Надеюсь, что нет. Потому что иначе у тебя будут большие проблемы.

Софт широко улыбнулся и повернулся к товарищам:

– Эй, парни! Тут вам Шон привет передает! Не желаете пообщаться?

Наиль Выборнов Взломать Зону. Черная кровь

* * *

Пролог

Меня зовут Шон Райес. Я родился и вырос на улицах Комптона, небольшого калифорнийского города, славящегося своей напряженной криминальной обстановкой. На момент моего рождения вражда между бандами поутихла. А когда она вспыхнула вновь, у меня, уже взрослого, не было иного выбора, кроме как присоединиться к одной из банд.

Этот путь довольно быстро привел меня за решетку, откуда мне удалось свинтить, записавшись добровольцем в корпус морской пехоты, который большеголовые парни из Пентагона решили отправить в Афганистан. К счастью, я всегда был крепким парнем, поэтому без проблем прошел отбор, получил форму, комплект документов и полтора года ада.

Вернувшись в Америку, я снова попал в банду. И опять вляпался, но на этот раз уже основательно – так, что даже вербовщики помочь мне уже ничем не могли. Вот и вышло, что цвета моей банды, которые я осознанно выбрал после формы морпеха, мне пришлось поменять на оранжевую робу заключенного. Еще на два года.

В тот день, когда я вернулся в Комптон после отсидки, я поклялся, что не повторю больше своих прежних ошибок. Чтобы как-то отвлечься, я стал посещать спортзал, где меня и заметили организаторы боев без правил.

И в этом деле я оказался хорош. Настолько, что очень скоро со мной связались большие шишки из ЛА, заведовавшие профессиональным боксом. Через год я получил пояс чемпиона и думал, что жизнь удалась и со мной уже не случится ничего плохого.

Но я ошибался. «Случился» сынок мафиозного дона семьи Сантанелли. Парнишка решил, что может выиграть у меня бой. Я выбил из ублюдка на ринге всю дурь, а подручные его папаши после этого выкрали меня из моего же дома и продали своим партнерам в Колумбию.

Хотя и там, на плантациях, я не задержался: мой скверный характер и тяжелые кулаки скоро всем так надоели, что тамошний наркобарон перепродал меня банде Liga Principal из Рио-де-Жанейро.

Так я попал в бразильскую Зону, точную копию чернобыльской, и стал собирателем артефактов, самый захудалый из которых стоил значительно дороже любого из рабов. Там я провел почти два месяца, наблюдая, как нас скармливают аномалиям, и, наверное, скоро сдох бы и сам в одной из ловушек, если бы не встретил двух сумасшедших русских: Артура Орлова, контрабандиста с темным прошлым, и наемника Айвэна.

Так вышло, что эти русские столкнулись с отрядом «Лиги», который охранял нас на одном из полей аномалий. Завязалась перестрелка, рабы разбежались, а я спас Орлову жизнь. Мне, беглому рабу, ничего не оставалось, кроме как прибиться к русским.

На месте передачи важной посылки, которую должен был доставить Айвэн, мы попали в плен к ублюдкам из «Нового рассвета».

Орлову уже приходилось встречаться с ними: эти парни круто подставили русского, обвинив в убийстве одного местного политика. Пытаясь сбежать от полиции, Артур и попал в Зону.

Айвэн тоже оказался замешан в делах группировки: посылку он доставлял именно по заказу «Нового рассвета». И в этом ценном грузе явно было что-то плохое, аномальное.

Когда мы вырвались из плена, то поняли, что Рио-Зона изменилась. Здесь произошел «Всплеск» – явление вполне привычное для Зоны, находящейся в центре Европы. Только вот после местного всплеска аномальная территория расширилась и поглотила практически весь Рио-де-Жанейро.

Мы украли с полицейского блокпоста броневик и отправились в убежище Айвэна. С нами вышел на связь хакер по кличке Софт и попросил зачистить небоскреб, в котором находился центральный штаб «Нового рассвета». Дальше я не особо вникал в происходящее, мне достаточно было того, что хакер предложил за работу миллион «мертвых президентов[36]».

Связавшись со знакомыми Айвэну сталкерами, мы отправились на штурм. Я со своим отрядом должен был атаковать подземную лабораторию, где ученые разработали какую-то штуку, которая и вызвала расширение Зоны. Дело было жаркое, но в итоге мы пробились через охрану и добрались до цели.

Очкарики, работавшие в лаборатории, были готовы сдаться. Но стоило мне отвернуться, как один из них активировал нечто вроде управляемой аномалии, которая стала затягивать в себя все, что находилось в помещении.

Затянуло и меня, а выбросило уже на побережье Атлантического океана. Мне пришлось возвращаться в Рио.

Идея пробираться в город через фавелы оказалась чертовски глупой. Почти сразу я нарвался на местных. Отбиваться, будучи вооруженным одним лишь пистолетом, было бы с моей стороны самоубийством, потому что пистолеты здесь даже за оружие не считали. В этих районах предпочитали что-нибудь побольше да помощнее: автоматы, пулеметы, гранатометы и даже танки.

Поэтому я побежал.

Глава 1

Я стоял, прижавшись к стене, в комнате какой-то жалкой лачуги, куда забежал, спасаясь от погони, и старался дышать как можно глубже. Это не особо помогало успокоиться, но так я, по крайней мере, мог восстановить дыхание. А после получасовой пробежки по трущобам, когда за тобой по пятам несутся полтора десятка отморозков из местной банды, сбитую дыхалку игнорировать нельзя.

Ненавижу бегать. Неудивительно, что во время моей спортивной карьеры я предпочитал заниматься силовыми упражнениями, избегая кардио, хотя тренер говорил, что так я никогда не добьюсь по-настоящему высоких результатов.

То, что бандиты вскоре найдут меня здесь, было неоспоримым фактом. Тем более что они знали трущобы гораздо лучше меня: я помнил здесь только барак для рабов, из которого нас грузили в микроавтобус и везли за Периметр. Мимо продажных военных, закрывавших на это глаза.

Сейчас местные пытались обойти ловушку, только что перемоловшую в фарш самого шустрого из них и по совместительству единственного, кто успел заметить, в какой именно лачуге я спрятался.

Обходить ловушки было не так уж и сложно для того, кто два месяца провел в рабстве у Liga Principal. Хотя я делал это немного рискованным способом: чувствуешь покалывание, холод, тепло – любой дискомфорт, – сразу прыгай в сторону и начинай молиться, чтобы тебя не задело остаточным зарядом.

Обычно это срабатывало.

А вот «лиговцы» обходить ловушки не умели, поэтому тратили удивительно много времени на то, чтобы обозначить границы аномалий разным мусором вроде болтов и камней. Так и эти: сейчас они определяли опасный ареал, а затем начали бы проверять каждую хибару на этой улице, пока не дошли бы до моей.

Бежать мне было некуда. Единственное окно этой лачуги выходило на нижний ярус трущобы – до земли четыре метра. Можно было бы спрыгнуть, и даже более-менее удачно, ничего себе не сломав. Только вот внизу была навалена целая гора металлолома, сбором которого местные, видимо, зарабатывали на жизнь и из которого собирали баррикады.

Короче, шансов покинуть убежище через окно и не напороться животом или промежностью на кусок ржавой арматуры у меня практически не было. Оставалось одно – принять бой, который, судя по всему, должен был стать для меня, ниггера, известного в Комптоне как OG[37] Шон, последним.

В этой комнате с удивительно бедной обстановкой единственным, что могло представлять собой укрытие, был шкаф. Конечно, в том, что пули пробьют его стенки, сделанные из прессованных опилок, сомневаться не приходилось, но я подумал, что если спрятаться за ним, то местные, по крайней мере, не будут знать, куда именно стрелять.

Я подошел к шкафу, оказавшемуся неожиданно тяжелым, и максимально аккуратно уронил его на пол. Настолько аккуратно, что грохот, кажется, слышали не только на улице, но даже и на побережье. А может быть, и в Комптоне.

Проклиная свою природную грацию, я заметил то, что могло стать моим спасением: шкаф прикрывал собой небольшой люк в полу.

Дверь лачуги распахнулась от резкого удара, в комнату ввалился один из местных. В мою память намертво врезалась татуировка на лице орущего что-то на непонятном мне языке ублюдка, которому я пустил пулю в лоб.

Я рванул на себя крышку люка и уже через секунду падал вниз, в спасительную темноту. Полтора десятка перекладин-ступеней мне удалось преодолеть в ускоренном темпе. Кувырком, если быть точнее.

Подвал уходил вглубь метра на три с половиной, что для фавел было большой роскошью. Однако насладиться полетом мне не удалось, потому что в метре от пола я врезался всем своим весом в большой деревянный стол.

Столешница напора моих двухсот двадцати фунтов[38] не выдержала, треснув ровно пополам, ножки стола разъехались в стороны, и я со всего размаха свалился на жесткий кафельный пол.

И тут же вскочил, оглядываясь в поисках выхода. В обломках стола я заметил пакетики с ярко-оранжевой пастой. Я немного разбирался в местных делах, поэтому сразу понял, что это были упаковки со смесью кокаина с керосином, которую за цвет называли «окси».[39] Здесь торговцы этой рыжей дрянью процветали.

И спрятали они свою лабораторию по производству товара не от полиции, которая в такие места даже не сунулась бы, а от конкурентов. Что неудивительно, так как вопросы в этом бизнесе решаются жестко.

Дверь выхода я нашел достаточно быстро, и, к моему счастью, запиралась она изнутри, на массивный засов. Убрать перекладину в сторону – дело одной секунды, и пару биений сердца спустя я уже был на улице.

Створка двери была хлипкой, и запирать ее особого смысла не было, поэтому я просто рванул прочь, надеясь затеряться среди закоулков, пока мои преследователи будут разбираться с перегородившим дорогу шкафом.

Струя теплого воздуха ударила в лицо справа, выбив из глаз слезы. Я уже знал, что это такое, и даже слышал, как сталкеры называли эту аномалию «барбекю». Тело среагировало привычным рывком влево за секунду до того, как в противоположной стороне вдруг вырвался столб гудящего пламени – метра три в вышину, будто сам воздух загорелся.

Вот уж действительно – название соответствует сути. И если бы я хоть на мгновение затормозил, то превратился бы в горстку угольков – то самое топливо для барбекю, которое в богатых районах Лос-Анджелеса имеется на заднем дворе каждого дома.

Сорвавшись с места, я побежал к ближайшему повороту. Когда до него оставалось около двух шагов, дверь за моей спиной с треском распахнулась, и на улицу выбежал один из местных.

Его поджарое тело было полностью покрыто татуировками. Именно так выглядели мексиканцы из категорий легкого и среднего веса, тренирующиеся в тех же залах, что и я, еще до начала моей профессиональной карьеры.

Однажды я шутки ради вышел на спарринг против такого: парень был очень быстрым, он раз за разом падал от моих ударов и с таким же завидным постоянством поднимался. И бой закончился только после того, как спик[40] превратился в отбивную.

Вскинув пистолет, я трижды нажал на спуск. Словно споткнувшись, татуированный бразилец завалился вперед и умер, даже не успев вскрикнуть.

В два громадных прыжка я преодолел оставшееся до поворота расстояние и побежал по перпендикулярной улице. Сзади раздался полный нечеловеческой боли вой, который тут же был заглушен гулом «барбекю».

Бандиты потеряли уже троих, но отказываться от погони, судя по всему, не собирались – сзади уже были слышны крики, звуки шагов и тяжелое дыхание.

Забор, в который я внезапно уперся, оказался препятствием так себе – я перемахнул через него легко, будто его и не было передо мной. Еще бы, ведь он был рассчитан на коренастых обитателей местных фавел, а не на негра ростом шесть футов и шесть дюймов.[41]

А вот впереди проходила канава ливневой канализации – слишком глубокая, чтобы из нее можно было самостоятельно выбраться, и слишком широкая, чтобы перепрыгнуть через нее. Конечно, какая-то добрая душа соорудила тут мостки, перебросив две с виду достаточно крепкие доски на другой берег, но в том, что у меня получится благополучно перебраться по ним, я сильно сомневался.

Развернувшись, я, практически не целясь, сделал несколько выстрелов по преследователям и, пытаясь нащупать на поясе подсумок с запасными магазинами к пистолету, все-таки побежал по мосткам.

Ладонью я щупал то жесткую ткань своих брюк военного комплекта, то кожаный ремень, который позаимствовал в логове отмороженного русского наемника. На секунду остановившись, я наклонил голову, посмотрел на разгрузку и громко выругался.

Нужного подсумка не было.

Карманы «лифчика» были набиты пустыми автоматными магазинами, а вот подсумок с пистолетными куда-то пропал. Хотя я точно помнил, что крепил его под разгрузку перед тем, как мы погрузились в броневик и поехали устраивать «темную» отморозкам из «Нового рассвета».

Продолжая громко ругаться, я побежал дальше по мосткам. Местные догоняли, однако вместо того чтобы перелезть через забор и честно продолжить погоню, они открыли по мне шквальный огонь из трех автоматов и одного ручного пулемета.

Если бы у меня было время, я бы от души посмеялся над тем, как точно угадал оружейные предпочтения аборигенов. Для полного счастья не хватало только РПГ.

Пули засвистели совсем рядом, и мне пришлось решиться на отчаянный шаг – очертя голову я бросился вниз, прямо в дренажную канаву. Посадка вышла мягкой, но в нос мне ударила адская смесь из запахов тины, мочи и тухлого мяса, я по шею перемазался в каких-то помоях и, в придачу ко всему, утопил пистолет.

На какое-то время мне удалось уйти с линии огня, зато я лишил себя всякого пространства для маневра – канава была прямой, как стрела, а трубы, которые впадали в нее, все были перекрыты решетками.

Вот серьезно, я поразился: местные умудрились испортить и изгадить все что только можно – газопровод, вышки сотовой связи, трансформаторные будки, но они почему-то до сих пор не выломали ни одной канализационной решетки.

– Стой! – заорали сзади на португальском. – Будем стрелять!

Я не пытался выучить их язык, но некоторые самые распространенные выражения запомнил без особых усилий. И, разумеется, вместо того чтобы послушно остановиться и поднять руки, я только прибавил скорость.

Сзади снова раздались звуки выстрелов: все те же самые три автомата и стучавший, как отбойный молоток, ручной пулемет. Я слышал, как пули рикошетят от бетонного полукольца канавы.

В этой части дренажа воды было гораздо больше, и я, набрав воздуха в легкие, погрузился в нее с головой.

Вжимаясь лицом в покрытое илом дно канавы, я полз вперед. Легкие и так уже нещадно жгло после пробежки, а под водой ощущение нехватки воздуха стало просто невыносимым, но выныривать я не собирался. Сейчас грязная канализационная жижа была моим единственным укрытием.

Когда темнота перед глазами сменилась пульсирующими красными кругами, я наконец рванулся наверх, судорожно вдохнул вонючий воздух.

* * *

Я двинулся дальше, наслаждаясь тем, что снова могу дышать.

Наконец я увидел слева небольшую лестницу, по которой можно было попасть на следующий ярус фавелы. Преодолев подъем в несколько длинных прыжков, я выбрался на улицу и резко остановился.

Прямо посреди дороги, внимательно рассматривая меня полностью черными, без белков и зрачков, глазами, стоял мутант незнакомого мне вида. Любой сталкер, встреть такое чудо, подумал бы, что это одна из тех тварей, которые во множестве появились в Рио-Зоне после внезапного расширения.

И только я знал, что на самом деле мутанты эти были искусственно выведены в лаборатории под небоскребом «Нового рассвета».

Мы с монстром встретились взглядами. Он не был похож на тех «обезьян», что сидели в клетках лаборатории. Эта тварь походила на помесь бурого медведя гризли и человека.

Я моргнул, а мутант внезапно атаковал. Он преодолел разделявшие нас полтора десятка метров за доли секунды и нанес удар – стремительный, сокрушительный.

К моему удивлению, била тварь вполне по-человечески, даже пальцы сжала в кулак. Каждый из нервов моей грудной клетки взвыл от боли, воздух резко покинул легкие, а ноги оторвались от земли.

Пролетев пару метров, я впечатался в стену кирпичного дома спиной и глухо застонал. У меня не было никакого оружия, и все, что мне оставалось, – это умереть с улыбкой на губах. Но я не привык так просто сдаваться.

Встав с земли так быстро, как только мог, я встретил вновь бросившуюся на меня тварь прямым ударом в скулу. В свое время из-за последствий такого же своего удара мне чуть не пришлось примерить на себя тюремную робу, но полумедведь только слегка пошатнулся и, разогнувшись, словно пружина, молниеносным движением выбросил кулак мне в лицо.

Я встретил этот выпад блоком, только вот ощущение было такое, будто я пытался остановить несущийся на меня поезд. Рука моя повисла плетью, а в лицо мне тут же прилетел следующий удар.

Я упал во второй раз. Моя бедная пятая точка взорвалась болью, так же как и лицо, на котором уже начал расплываться синяк.

В ушах звенело, перед глазами все плыло. Тварь же ринулась на меня, широко раскрыв пасть…

И полетела в сторону, отброшенная автоматной очередью. Секунду спустя автоматчика поддержали его товарищи, а мутант зарычал и повернулся к своим обидчикам.

Пулемет часто-часто застучал, монстр же сделал несколько широких шагов, взревел, но резко умолк, упал на колени и медленно завалился вперед.

Я продолжал лежать там, где упал. В голове голос рефери отсчитывал секунды до нокаута. Свет софитов слепил меня, и продолжать боксировать мне попросту не хотелось.

«Наверное, надо было все же слить тот бой», – подумал я.

Сквозь муть в глазах я увидел четырех татуированных бразильцев, целившихся в меня. Сквозь размыто звучавший где-то на границе сознания отсчет судьи прорвались визгливые голоса местных, требующих от меня что-то на своем наречии.

– Wuzzup, homies,[42] – произнес я, стараясь улыбнуться как можно приветливее, но внезапно даже для себя самого резко согнулся пополам и изверг из себя все, что успел съесть в убежище у Айвэна.

В глаза мне бросились чьи-то испачканные рвотой когда-то модные аирмаксы, а затем мир погас.

Глава 2

Я открыл глаза и вдохнул воздух, наполненный острыми запахами человеческого пота, мочи и испорченной пищи. Я узнал вонь барака – загона, в котором парни из «Лиги» держали рабов. Смрад, давно уже ставший привычным.

На пол стелили картонные коробки: упаковки от холодильников, газовых плит, телевизоров и прочего. Раньше я спал вместе с другими рабами на этом картоне, здесь же мы справляли нужду и принимали пищу. Если кто-то умирал, то тело прямо на этих же картонках и уносили.

Когда представляешь, что и твоим гробом может стать коробка от холодильника, начинаешь чувствовать себя не большим и страшным ниггером из Комптона, а хомячком или аквариумной рыбкой.

Вокруг меня были люди. Лица, на которых застыло выражение полного смирения со своей участью. Все это было мне знакомо. Спустя какое-то время в барак вошел охранник с большим черным родимым пятном во всю щеку. Бандит сжимал в руках автомат, в котором я с первого взгляда признал русский АК-74, и даже умственно отсталому было бы понятно, что оружие этот парень носит не просто для солидности.

Это был местный царь, которого за родимое пятно на щеке назвали Нево.[43] Много слухов ходило про этого человека: кто-то упрямо твердил, что главарь банды спал всего час в сутки, кто-то рассказывал, что он родился в дурдоме.

Точно было известно одно: в девятнадцать лет он неожиданно выбился из рядового «быка» в главари банды, после чего всего за полгода отвоевал место на верхнем ярусе фавелы у извечного врага Liga Principal – Esquadrão de combate.

«Лига» в тот момент резко рванула вверх по ступеням криминальной иерархии, промышляя в основном похищениями с целью выкупа и вооруженными нападениями – тем, что не приносило стабильного дохода, зато было превосходным источником быстрых денег. А потом появилась Зона, и это стало для местных самым настоящим праздником.

Парни из фавел быстро освоили новый рынок, воспользовались старыми каналами и стали продавать артефакты в Колумбию. А потом поняли, что вместо того чтобы ходить за «добычей» самим, можно покупать за гроши полудохлых рабов с колумбийских кокаиновых плантаций и гнать бедолаг в поля аномалий, пуская следом автоматчиков.

По слухам, эту схему придумал сам Нево.

Разумеется, никто не читал нам курс местной истории. Я узнавал все подробности по обрывкам разговоров рабов, что-то получалось подслушать у охранников.

Сдружился я с одним из местных, бывшим преподавателем английского в школе, так он мне и переводил, что охрана между собой обсуждает. Мужик был образованный, интеллигентный, не то что остальные – либо наркоманы, либо беднота местная.

Спросил я у учителя того однажды, как вообще его угораздило сюда попасть. Ну, он и ответил: мол, зарплата никакая была, вот и решил в бизнес податься. В подробности я особо не вникал, но понял, что прошло все по стандартной схеме.

Умер тот учитель, не дожив до возможности освободиться всего неделю. Глотнул «голубого тумана» и захлебнулся собственной кровью.

Один из бандитов что-то прокричал. Нево смерил его недовольным взглядом и задал какой-то вопрос. Парень в ответ указал пальцем на меня.

Главарь повернулся в мою сторону. Наши взгляды пересеклись. Нево был молод, младше меня лет на семь, наверное, и мне, крутому ниггеру с улиц, не пристало робеть, встретившись взглядом… Да с кем бы то ни было. Парни из Комптона вообще никогда не робеют.

И я, конечно, точно не из трусливых, но под пристальным задумчивым взглядом этого бразильского парня я почувствовал, как капли пота стекают у меня по спине.

Он что-то приказал, ко мне тут же шагнули двое местных и резким рывком подняли с пола, поставив на колени. Теперь я наконец-то смог осмотреться.

В помещении было удивительно многолюдно. Кроме рабов, затравленно озирающихся вокруг, здесь находилось полтора десятка вооруженных до зубов бандитов, на одном из которых я заметил свои бронежилет и разгрузку.

Нево медленно подошел ко мне и снова заглянул в глаза.

– Где я мог тебя видеть, ниггер? – спросил он низким и скрипучим, словно у восьмидесятилетнего старика, голосом. Говорил он по-английски.

Один из его подручных тут же принялся визгливо разъяснять что-то по-португальски. Нево жестом заставил его замолчать, после чего нагнулся ко мне и принялся пристально рассматривать мое лицо.

Он пытался вспомнить, при каких обстоятельствах мы встречались раньше.

И я надеялся, что он не вспомнит. В противном случае меня ждал жесткий допрос по поводу того, как я сбежал из плена, а после – смерть.

Раньше особо провинившихся «лиговцы» сжигали живьем: связанного человека ставили стоймя и надевали на него несколько покрышек от легкового автомобиля. Эту «конструкцию» обливали бензином и поджигали, после чего человек превращался в горящий и нещадно чадящий факел.

Но теперь, когда Зона доползла до этих мест, никто не стал бы тратить на меня столько сил и времени. Наиболее вероятным было то, что меня просто бросят в аномалию или сломают ноги и руки и скормят монстрам.

Я почувствовал, как волосы у меня на голове встают дыбом. Примерно такие же ощущения я испытывал лишь однажды – когда со мной разговаривал сам дон Сантанелли.

– Скажи, мы с тобой до этого не встречались, ниггер? – повторил свой вопрос Нево.

– Пошел ты, – ответил я.

Нево улыбнулся во весь рот, будто я отмочил забористую шутку, выпрямился и заехал открытой ладонью мне по затылку. Я свалился на пол.

– Знаешь, а я тебя помню, – произнес главарь, по широкой дуге обходя меня. – Теперь вспомнил.

Резким ударом он впечатал свой ботинок мне в почку. Я громко икнул. «Кажется, один ниггер теперь будет пару недель мочиться кровью. Если, конечно, переживет ближайшие пять минут», – мрачно подумал я сквозь дикую боль.

Нево снова встал передо мной. Я видел только его армейские берцы, которые были, к моему изумлению, маленького размера: восьмого,[44] может быть, восьмого с половиной – я даже не знал, что такие бывают. Зато с хорошей шнуровкой, доходящей практически до середины голени. И наверняка с металлическими вставками.

– Мне кажется, тебе есть что рассказать. Например, о тех отморозках, что вырезали целый отряд моих людей и освободили рабов.

Я открыл было рот, чтобы снова послать Нево в пешее путешествие куда подальше, когда нога парня снова врезалась в мое тело – на этот раз в самый центр грудной клетки, прямо в солнечное сплетение. Правда, бил он вполсилы: хотел бы ударить как следует – я был бы уже мертв.

Воздух со свистом вырвался из моих легких. Сказать, что мне было больно, – значит ничего не сказать. Я не то что говорить, я даже чуть вдохнуть не мог.

Вдруг распахнулась дверь, и в комнату ворвался молодой бразилец – совсем еще мальчишка. Он громко закричал что-то на своем языке. Из всей его сбивчивой тирады я разобрал только три слова: Esquadrão de combate.

В переводе с местного – «Боевой отряд». Когда-то это была самая крутая банда в этой фавеле, получившая впоследствии репутацию «вечных вторых». И, если мои предположения были верны…

Нево отвлекся от меня, обернулся и что-то спросил, получив в ответ еще более длинный монолог. В такие моменты я начинал жалеть, что не понимаю местного языка. А ведь вполне возможно, что в этом разговоре решалась моя участь.

Главарь сделал шаг назад, выкрикивая какие-то приказания. Я уже было подумал, что бить меня сегодня больше не будут, и спокойно выдохнул.

И тут же получил сокрушительный удар носком ботинка в лицо. Мой нос хрустнул, а из глаз брызнули слезы. Я крепко стиснул губы, но откуда-то из груди против моей воли вырвался глухой стон, и Нево, видимо, удовлетворенный, двинулся куда-то в сторону. По крайней мере, его берцы больше не маячили у меня перед глазами.

Щека дико зачесалась, из разбитого носа текла кровь, но я даже не пытался вытереть или как-то остановить ее. Мой взгляд упал на бедро сидевшей прямо передо мной девушки.

Бедро это покрывала искусно сделанная татуировка – обвивающийся вокруг ноги хвост дракона. Кожа девчонки была гладкой, с ровным загаром, которого не добиться лежа под солнцем – для получения такого эффекта нужно посещать солярий, причем регулярно. И, очевидно, девица делала лазерную эпиляцию.

Я поднял взгляд чуть выше и разглядел наполовину скрытое спутанными выбеленными пергидролем волосами лицо, выражавшее в тот момент неподдельный ужас. Но даже в таком виде, без косметики, оно показалось мне очень симпатичным.

Такие девочки не ходят просто так по улицам. Обычно они ездят на немецких машинах с личными водителями и охраной, занимаются шопингом в дорогих магазинах, а по вечерам ужинают в фешенебельных ресторанах в компании мужчин, костюмы которых стоят больше, чем я зарабатывал в месяц, когда был боксером.

Выглядела она слишком чистой на фоне остальных, будто сука элитной породы среди стаи дворняг. Другого сравнения почему-то не приходило в голову.

Мне стало жутко интересно, как она вообще сюда попала.

Я посмотрел ей в глаза и улыбнулся.

Судя по ее реакции, получилось у меня не очень – девчонка затряслась от страха и едва слышно, тонким-тонким голосом завыла. А я-то думал, что я красивый, симпатичный и пользуюсь успехом у противоположного пола.

Я огляделся – насколько это было возможно в моем положении. Члены «Лиги» покинули барак, оставив двоих парней, вооруженных автоматами, сторожить рабов. Один бандит сосредоточенно смотрел в щель между досок, которыми было заколочено окно, второй внимательно рассматривал пленников.

Ближе всех к охранникам сидел мужчина в строгом костюме, вымазанном травой, глиной и кровью. Угрюмое лицо, твердый взгляд, волосы с проседью выдавали в этом человеке бизнесмена, а может быть, политика.

Не подходил он для моей задумки – слишком стар, вряд ли он смог бы выстоять в схватке с молодым, сильным, да еще и вооруженным противником, каковыми были оба бразильца.

А вот чуть дальше от охранников и чуть ближе ко мне сидел парень с едва успевшими отрасти после стрижки налысо волосами и густой светло-русой бородой. Вот он-то вполне подходил для реализации моего рискового плана.

Я перевернулся на живот и прополз пару метров по направлению к парню. Тот смерил меня равнодушным взглядом, но, по крайней мере, обратил внимание.

– Homie, ты меня слышишь? – обратился я к бородачу, убедившись, что охранники не заметили моих передвижений. – У меня есть…

– Пошел ты, ниггер, – ответил парень, показав мне средний палец.

У меня от неожиданности перехватило дыхание, а потом ярость затопила меня, захотелось броситься на наглеца, повалить на грязный пол барака и бить по этой тупорылой белобрысой морде, пока она не превратится в месиво.

Но с улицы, мгновенно остудив мой пыл, раздался грохот автоматных очередей.

Охранник, следивший за пленниками, заметно занервничал.

Он двинулся к окну и тоже приник лицом к щели, пытаясь рассмотреть, что творится снаружи.

Автоматные очереди стали раздаваться все чаще, потом послышался хлопок гранаты и несколько пистолетных выстрелов.

Я понимал, что шансов выхватить у бандита оружие, прежде чем меня изрешетит второй охранник, очень мало, тем более проделать это я собирался со связанными руками. Но выбор у меня был невелик: рискнуть или быть забитым насмерть главарем банды.

* * *

Рванувшись вперед, я взял шею бразильца в захват и резко потянул назад, одновременно упираясь плечом в спину парня, чтобы не дать ему упасть. Тело бандита быстро обмякло.

Я судорожно зашарил руками по поясу мертвого охранника, пытаясь сообразить, как расстегнуть клапан кобуры связанными руками. Думать о том, что будет, если пистолет стоит на предохранителе или если парень не дослал патрон, мне даже не хотелось.

Второй охранник медленно повернулся в мою сторону, заподозрив неладное.

Но бородач, с которым я пытался договориться, вдруг бросился на бандита и врезался в него всем телом, схватившись руками за автомат.

Я же наконец сумел расстегнуть клапан кобуры, затем, неудобно скрючив руки, схватился за пистолет.

Чуть не сорвав ноготь с пальца, я взвел курок и, кое-как прицелившись, нажал на спуск.

Пистолет глухо щелкнул, оправдав мои самые печальные ожидания, – местные охранники почему-то не носили патрон в стволе.

Бандит, сделав шаг назад, вырвал у споткнувшегося белобрысого смельчака из рук автомат, после чего размахнулся, чтобы хорошенько врезать этому расисту прикладом. Однако произошло то, чего я никак не ожидал, – тот самый бизнесмен, у которого каким-то образом получилось освободить руки, подскочил к бразильцу сзади и, схватив его за длинные темные волосы, с силой приложил лицом о стену.

Стоит сказать, что бандит оказался крепким и вырубился только после второго удара, а затем медленно осел на пол барака. Я подошел и, присев на корточки, зашарил по карманам уже второго трупа в поисках того, чем можно было бы разрезать веревки.

В кармане брюк мертвого бразильца нашелся небольшой мультитул.[45] Немного повозившись с тугими лезвиями, я наконец освободил руки.

Пистолет я автоматически сунул в поясную кобуру, которая, как оказалось, оставалась при мне. Потом, недолго думая, стянул с охранника разгрузочный жилет и натянул на себя.

Меня буквально обуревала жажда деятельности, в голове созрел четкий план действий: догнать Нево, прострелить ему башку, а уже потом придумывать третий и последующие пункты.

* * *

Подхватив с пола винтовку, я внимательно рассмотрел оружие. С виду оно напоминало FN-FAL, однако клеймо гласило о том, что в руках я держал детище местных оружейников под названием IMBEL. Что это означало, меня в тот момент особо не интересовало.

Я проверил магазин, очень сильно смахивающий на двадцатизарядный к M-16 и, скорее всего, таковым и являющийся, вогнал его обратно и буквально воспрял духом.

«Еще несколько минут назад я был ниггером, которого били ногами, а теперь – опасный и вооруженный ниггер, готовый мстить. Главное – в процессе мести не превратиться в мертвого ниггера», – подумал я.

Рабы смотрели мне вслед, когда я бежал к выходу из барака, но попытаться вырваться на свободу они не решались. Я был уверен, что никто из этих людей, кроме бизнесмена и, может быть, того гребаного расиста, не выживет.

А пытаясь спасти кого-то из пленных, я мог погибнуть сам.

Орлов и наемник поняли бы меня, и только тот старый серб осудил бы мой поступок: я просто пробежал мимо рабов и нырнул ужом в приоткрытые ворота барака. Яркое бразильское солнце брызнуло мне в лицо лучами света, я привычно зажмурился и побежал по дороге туда, откуда доносились звуки выстрелов.

Я забрался на невысокий кирпичный забор, запрыгнул с него на крышу и, пригнувшись, побежал по плавящемуся от жары рубероиду. Перебравшись на следующую крышу, я залез на длинную трубу и наконец увидел местных.

Перестрелка была в самом разгаре. Трупов было много, причем, судя по всему, потери понесли обе стороны: парни с нижней фавелы яростно давили своих конкурентов, те не менее отчаянно отбивались.

Но мне не было дела до этих разборок. Я хотел одного – найти ублюдка с пятном на щеке и «исполнить» его, после чего бежать со всех ног.

Долго искать не пришлось: Нево, сжимая в руках АК, прятался за бетонным блоком и периодически выкрикивал какие-то приказания. Высунувшись из-за укрытия, лидер Liga Principal выдал несколько коротких очередей. Стрелял он хорошо – двоих нападавших, забывших об осторожности, Нево убил на месте, еще троих заставил залечь. Сам, правда, едва не словил пулю в лоб, но ведь на то он и командир, чтобы вдохновлять остальных своим примером.

Я прицелился в него из автомата. Оставалось только спустить курок.

Но Нево воссоединяться с почившими предками не торопился. Вытащив откуда-то гранату, он бросил ее в сторону враждебной банды. Соратники поддержали его, метнув еще четыре таких же взрывоопасных подарка.

Парни из Esquadrão de combate среагировали слаженно: кто побежал, кто залег и вжался в свое укрытие. А вот конкуренты их практически тут же сорвались с мест и рванули куда-то вглубь своего яруса.

Я чуть не зарычал от досады. Целясь в Нево, я высадил короткую очередь, но тот за секунду до этого успел сместиться вправо. Пули, конечно, не пропали зря – парень, который бежал прямо перед главарем, упал, разбрызгивая кровь из ран.

Я залег, сжимая в руках автомат.

Не повезло. Оставалось только переползти на следующую крышу и последовать за отступающими бразильцами.

Первые несколько метров я действительно преодолел ползком, измазав плавящимся рубероидом камуфляж и разгрузочный жилет, после чего плюнул на скрытность, поднялся и побежал.

Бандиты с нижней фавелы, радостно крича, рванули в погоню за своими конкурентами, но за поворотом нарвались на синхронный залп из почти двух десятков стволов. Всех, кто вырвался вперед, скосило, остальные – уже без радостных криков – драпанули назад. Теперь моя позиция находилась прямо перед укрытием Нево, и надо было только дождаться, когда подонок высунется.

На улице высились баррикады, сооруженные из кирпичных и бетонных блоков, арматуры и различного мусора. Строить баррикады – второй любимый вид спорта бразильской молодежи после дурацкого соккера.

Хотя и нападавшая банда не зря носила такое название: в боях на узких улочках определенный опыт у них явно имелся. Несколько секунд спустя враги «лиговцев» уже тащили какие-то щиты: самодельные или потрепанные полицейские, наверняка доставшиеся местным бандитам в качестве трофеев.

Я терпеливо ждал, когда Нево высунется из-за своего укрытия.

Стоило мне увидеть знакомую рубашку, как я трижды выжал спуск, высадив одну за другой три короткие очереди. И не попал – все до единой пули достались стене за спиной местного главаря.

Правда, зрелищем падения Нево мне насладиться все же удалось. Чья-то шальная пуля попала ему в плечо, ранение явно было не смертельным, но бразилец, к моей радости, упал на землю.

И сразу же по невысокому парапету, за которым я прятался, открыли огонь. Я снова вжался в рубероид, думая о том, что еще немного – и ниггер отправится в ниггерский рай, потому что от гранаты на этой крыше спрятаться было бы невозможно.

Темная туча на мгновение закрыла солнце. Я посмотрел вверх и увидел уже знакомых мне по местным болотам крыланов, больших и смертоносных.

Твари накрыли поле боя, пальба сразу же прекратилась, зато со всех сторон послышались крики. Я умудрился подстрелить одну из летучих мышей, после чего оружие сухо щелкнуло, красноречиво намекнув мне, что пора бы сменить магазин.

Но я не успел, и винтовку пришлось бросить.

Перекатившись, я выхватил из кобуры пистолет и выстрелил в другого крылана, уже готовившегося вцепиться мне в лицо.

– У меня кровь черная, вам не понравится, – пробормотал я. Прятаться на крыше больше не было смысла. Чтобы у тварей не было возможности схватить меня, надо было двигаться.

Еще один мутант спикировал мне на плечо и попытался вонзить зубы в шею, но я, схватившись обеими руками за крыло твари, сбил ее на землю и с размаху вдавил ногой в рубероид.

И тут же полетел вниз, через парапет.

Две мелкие зверюги умудрились сбить меня с ног. Приземление вышло жестким, и я снова, к своему стыду, потерял пистолет.

Резко перекатившись на спину, я подмял под себя одну из тварей, но вторая уже атаковала.

* * *

Я уже готовился отправиться в ниггерский рай, вслед за Тупаком и Eazy-E,[46] когда жизнь в очередной раз преподнесла мне сюрприз. На этот раз – относительно приятный.

Перед глазами промелькнул кусок толстой арматуры, который с хрустом врезался в крылана, отбросив его в сторону.

Тварь упала, пробитая насквозь острым концом той же арматуры. Я посмотрел на своего спасителя – им оказался бородатый расист.

Глава 3

На парня набросилась еще одна тварь, но он двумя взмахами железного прута сломал ей крыло. Судорожно нашарив на земле пистолет, я наконец поднялся с земли.

Нападение крыланов переломило ход битвы между бандами, из взаимного избиения превратив ее в массовое бегство. Все, кто остался в живых, смылись, только метрах в пяти от меня один из местных отчаянно отбивался от летучей твари, рвавшей его лицо острыми когтями.

Вид крови заставлял мутанта рваться к его шее все яростнее. В конце концов, бразилец сдался, и тварь мелкими острыми зубами разорвала парню сонную артерию.

Я, с трудом оторвав взгляд от падающего на землю тела, выстрелил из пистолета в пикирующего на меня крылана и рванул в сторону укрытия, за которым прятался Нево, надеясь, что увлеченные бегством бандиты из «Лиги» не успели вытащить своего главаря.

К счастью, аномалий здесь можно было не опасаться – к укрытию вела цепочка отчетливых следов в жидкой грязи, заменяющей в этой части фавелы дорожное покрытие.

Но за баррикадой из кирпича и бетона я нашел только стреляные гильзы и большое кровавое пятно, красноречиво сигнализировавшее о том, что ранение Нево, скорее всего, было серьезным. Однако сей факт удовлетворить мою жажду мести не мог.

Во-первых, пули, попавшие в этого мерзавца, были выпущены не мной. А во-вторых, он мог приложить к ране тряпку, смоченную в «прикосновении матери» или замазать «желтым мармеладом» – и за полтора часа рана полностью заживет, и даже никаких последствий кровопотери не будет.

Конечно, была вероятность, что вместо «желтого мармелада» ему попался «красный», который за те же два часа может наградить человека раком крови последней стадии, но, при всем моем презрении к местным бандитам, дегенератами они вовсе не являлись и отличить один артефакт от другого были вполне способны.

В общем, сомнений в том, что везучий ублюдок останется живым и более-менее целым, у меня не было, но преследовать его в одиночку было бы полнейшим безумием. И даже вдвоем – с парнем, который хоть и был гребаным расистом, но, как ни крути, спас мне жизнь.

А вот выбраться из фавел и дойти до ближайшего убежища, где остались выжившие, было вполне реально – при том условии, что у них не возникнет желания продырявить одному ниггеру башку.

На улице внезапно стало подозрительно тихо. После канонады, криков раненых и другого грохота боя тишина била по ушам. Местные разбежались, мутанты исчезли так же быстро, как и появились, оставив после себя два десятка изломанных тушек сородичей и с дюжину высушенных трупов бразильских бандитов.

Я повернулся к парню, который сосредоточенно вгонял арматурину в едва шевелившуюся летучую мышь. Похоже было, что это оружие для расиста было привычным: владел он им вполне сносно.

– Homie, – обратился я к нему, нарушая звенящую над полем боя тишину. – Как насчет того, чтобы объединить усилия и выбраться отсюда вместе?

– Согласен, – прохрипел тот в ответ, обернулся, резким движением выдергивая из мертвой тушки арматурину, и посмотрел мне в глаза. – Имя?

– Шон, – ответил я. – Твое?

– Даниэль, – сказал он, направляясь к ближайшему трупу одного из погибших здесь местных. Наклонившись, парень стащил с плеча бандита ремень автомата и принялся расстегивать разгрузочный жилет мертвеца.

Я решил, что и мне следует вернуть себе оружие, поэтому снова полез на крышу, с которой свалился парой минут ранее. Схватившись обеими руками за решетку на окне, я стал карабкаться по этой ненадежной, насквозь проржавевшей конструкции. Металл заскрипел под моей тяжестью, но выдержал, я подтянулся, добравшись до края крыши, и схватил винтовку, которую уже по праву считал своей.

Дэнни тем временем стаскивал с бразильца камуфляжные брюки: видимо, собирался сменить на них свои узкие, изгвазданные до состояния половой тряпки «левайсы».

Я подумал, что парень сильно смахивает на тех молодчиков, которых показывают в фильмах типа «Американской истории Икс». На улицах Комптона таких, конечно, не встретишь, но на Восточном побережье их достаточно много.

Я вытащил из разгрузки полный магазин и заменил им тот, что расстрелял по бразильцам, отметив, что, как только доберусь до тихого места, нужно будет вычистить оружие. Сомневался я, что местные в вопросах ухода за стволами сильно отличались от моих комптонских земляков.

– Homie, ты откуда? – спросил я у парня, старательно натягивающего на себя брюки. Они пришлись ему практически впору – немного болтались на коленях, но с этим он, похоже, был готов смириться.

– Вашингтон Ди Си, – мрачно ответил он. – Ты, судя по говору, из Лос-Анджелеса?

– Точно, – кивнул я. – Прямо с улиц гребаного Комптона.

Парень надел на себя камуфляжную куртку, которую стащил с того же самого бразильца, поверх натянул разгрузку. «Прям солдат. Боюсь-боюсь», – усмехнулся я про себя.

– Это откуда «Ву-Танг[47]»? – спросил Даниэль, решивший блеснуть своим знанием гангста-рэпа. И я, может быть, оценил бы попытку, если б он не назвал команду с противоположного побережья.

– Это откуда N. W. A., Compton’s Most Wanted и Кендрик Ламар.

– Ну и черт с ними, с вашими ниггерами. Ты мне лучше скажи, как мы отсюда выбираться будем.

– Ногами. Просто пойдем вниз по склону этого гребаного холма. Пока не окажемся в городе.

– И все? Просто пойдем вниз? Никакого плана?

– Знаешь, за пару дней на свободе я понял, что Рио-Зона – не то место, где можно строить какие-либо планы, homeboy. – Сказав это, я на секунду задумался, а потом добавил: – У меня там, куда мы пойдем, есть друзья. Немного странные, но в целом неплохие ребята. Найдем их – они помогут.

– Тогда пойдем быстрее. – Парень деловито оглянулся вокруг.

– Пойдем, nigga, – ответил я.

Мы двинулись в ту сторону, откуда пришли бандиты из «Боевого отряда». Конечно, был риск наткнуться на них, но мне они казались не такими опасными, как отморозки из «Высшей лиги».

Разбитая асфальтовая дорога вела нас вниз, в сторону города. По пути я набрал в один из карманов разгрузки камней и мелких кусков битого асфальта и теперь активно разбрасывал их, проверяя показавшиеся мне подозрительными участки дороги.

Хотя кусочки асфальта, откровенно говоря, не подходили для этого дела: от ударов о землю они крошились. Камни работали чуть лучше, но я знал, что опытные сталкеры предпочитали пользоваться металлическими деталями вроде болтов и гаек, которые и магнитятся, и летят дальше, и искать их потом проще: обвязал куском бинта – и все.

Сигнальная ракета, взмывшая в небо, разбрызгивая сноп красных искр, застала нас врасплох. Мы оба знали, что так местные передают друг другу сообщения – условные знаки, так сказать. Черт его знает, было ли послание в данном случае сигналом к атаке, или, наоборот, к отступлению, или просто каким-то предупреждением, но я предпочел как можно быстрее убраться с дороги.

В бетонной стене справа от нас я разглядел пролом с торчащими во все стороны обрезками арматуры и бросил в него один из самых крупных камней, который, упав, прокатился по земле еще несколько метров и остался лежать. Не было ни молний, ни взрывов, ни огненных вихрей – путь был безопасным. Схватив Дэнни за руку, я потащил его за собой, и через пару секунд мы были уже за стеной.

Звуки шагов и чьего-то тяжелого дыхания по ту сторону пролома становились все громче и громче. Мы оказались на параллельной улице среди раскрашенных граффити стен. Хотя назвать это место улицей было бы преувеличением – так, узкий коридор, который, на наше счастье, не заканчивался тупиком.

Кругом лежали кучи мусора: пустые консервные банки, обертки из-под еды, пластиковые бутылки (стеклянные здесь собирали и сдавали). Я-то был обут в тяжелые армейские ботинки, поэтому особого дискомфорта от «рельефа» местности не испытывал, а вот кеды Дэнни не очень подходили для прогулок по такой поверхности, поэтому продвигались мы очень медленно.

– Идиоты… – сдавленно ругался за моей спиной напарник. – Зачем гадить там, где живешь?

Я не знал ответа на этот вопрос.

– А чего нормальные ботинки не снял с кого-нибудь? – спросил я.

– Найдешь там… У меня тринадцатый размер, дома-то с такой обувью туговато, – ответил парень, и мы снова замолчали.

Постепенно ход становился уже, и нам приходилось идти боком, что напрягало меня все сильнее и сильнее. Я подумал о том, что если на нашем пути попадется хоть один мутант, мы даже не сможем стрелять.

Стены, между которыми мы шли, были высокими – полтора моего немаленького роста, бетон густо порос какой-то незнакомой мне травой. Перебраться через это препятствие мы не смогли бы в любом случае, оставалось только двигаться дальше.

Я опустил взгляд и увидел на уровне роста сидящего на корточках человека пролом. Опустившись на колени, заглянул в него и, не увидев ничего опасного, попытался проползти, не зацепившись за торчащие из бетона во все стороны куски арматуры.

Мне это удалось – в отличие от Дэнни. Парень зацепился карманом камуфляжной куртки, после чего потратил какое-то время на то, чтобы высвободиться, но в результате все же вполне благополучно преодолел барьер.

Мы очутились на пыльной асфальтированной площадке, размеченной белой краской, с футбольными воротами, на сварных трубчатых каркасах которых висели порванные во множестве мест сетки. Это было очередное импровизированное поле для скучного соккера, который почему-то был очень популярен в этой стране.

И даже мяч нашелся – рваный, с отвалившимися пластинками кожзаменителя и большой резиновой грыжей. Слегка размахнувшись ногой, я пинком послал этот жалкий снаряд в стену. Мяч вдруг подпрыгнул; какая-то неведомая сила вздернула его вверх, раскрутила и разорвала в клочья, осыпав нас трухой.

– Никогда не любил этот тупой спорт, nigga, – произнес я, помотав головой.

– Наверное, ты любишь баскетбол? – попытался подколоть меня бородач, но я не стал реагировать, а просто развернулся и двинулся прочь с площадки. На входных воротах висел массивный амбарный замок.

«Кому вообще пришло в голову запирать футбольное поле? Все баскетбольные площадки в Комптоне всегда открыты, и не важно, кто там играет, в любой момент ты можешь присоединиться, – подумал я. – Если это, конечно, не парни из враждебной банды, которые просто пустят пулю тебе в лоб. Но если не хочешь рисковать, просто не шатайся по чужим районам, в чем проблема».

– Выстрели в замок, – предложил Дэнни, бесшумно двигавшийся за моей спиной.

– Выстрели сам, если не боишься того, что пуля срикошетит тебе в живот, dog, – ответил я, усмехнувшись. – Чтобы сорвать замок с дужек, надо стрелять в упор и из дробовика. Иначе толку не будет.

– И что делать будем?

Я, не отвечая, схватился руками за верхнюю перекладину, подтянулся, уперся ногой и через несколько секунд уже был на противоположной стороне. Парень проделал то же самое. Дальше перед нами была длинная лестница, ведущая вниз, на нижний ярус. Я бросил камень и, не обнаружив никаких признаков аномалий, стал спускаться.

Скоро верхний ярус остался позади, и мы оказались в еще более неблагополучном районе. Бразильцы, жившие наверху, или входили в банду Нево, или были как-то причастны к ней. По сравнению с тем, что происходило здесь, на пару ярусов ниже, их условия жизни можно было назвать воистину королевскими.

Я стоял и разглядывал граффити, искусно нарисованное на бетонной плите высокого забора. Под скалящимся черепом, украшенным пестрой банданой, скрещивались два автомата: один из них как две капли воды походил на тот, хозяином которого я волею судеб не так давно стал, а во втором без всякого труда угадывался русский АК – символ и орудие сотен революций по всему миру, не забытый даже здесь, в фавелах.

Я вздохнул, вспомнив своих русских друзей, которые оказались одновременно удивительно похожими и не похожими на тот стереотипный образ русского человека, что я привык видеть в наших фильмах.

Отбросив грустные мысли, я попытался прочитать текст, объемными буквами выведенный под изображением черепа.

Слова «Боевой отряд» я видел отчетливо, а вот то, что было добавлено мелким шрифтом под ними, разобрать уже не мог.

У «Высшей лиги» знак был другой, хотя в чем-то похожий. Я видел его на стенах фавелы, где обитали «лиговцы», и на татуировках членов банды: два револьвера, направленных в противоположные стороны и надпись Liga Para A Vita. В переводе с португальского – «Лига на всю жизнь», как мне объяснил тот самый учитель.

– Ты случайно не знаешь португальского, nigga? – спросил я у Дэнни, хмуро глядящего куда-то вдаль.

– Не зови меня ниггером, хорошо? – вместо ответа попросил парень.

– У тебя проблема с ниггерами, земляк? – усмехнулся я. – Ты ведь зовешь меня ниггером.

– Еще бы я не звал тебя ниггером, ты ведь и есть самый настоящий ниггер, – нервно мотнул головой Дэнни.

– Ты расист? – нарочито подозрительно прищурившись, спросил я.

– Какая разница, кто я такой? – голос парня поднялся на тон выше. – Просто я не ниггер, поэтому, прошу, не зови меня ниггером.

– Без проблем, dog, – ответил я, поднимая обе руки вверх.

– А-а-а-а! – с обреченным видом взревел расист и, резко повернувшись, пробил мне прямой по корпусу.

От неожиданности я даже не успел заблокировать удар, который пришелся мне куда-то в район солнечного сплетения. Было больно, но не критично, у меня даже дыхание не сбилось. Да и не собирался парень меня убивать или калечить, ведь, появись у него такое желание, гораздо проще было бы развернуться и выпустить в меня очередь из автомата.

Я бы получил смертельную дозу свинца, даже не успев среагировать. А этот удар – всего лишь душевный порыв, выражение эмоций.

У белых такое бывает, я заметил. Любят они махать кулаками. У нас все по-другому: задел кого-нибудь, моргнул, а у тебя уже пол-обоймы в пузе. Дэнни был столичным парнем, а значит, к оружию не привыкшим. Законы у них там строгие, продажа короткоствола под запретом. Вот и выражает человек эмоции как умеет.

А у нас в Л. А. все просто: пришел, подал заявление, подождал две недели – и можешь выбирать ствол. Если нет судимости. Если есть, то парням обычно оружие покупают сестры или подруги.

А кому-то – мамы.

Потом – спилил номер, пошел и заявил в полицию, что пистолет у тебя украли. Ну и пусть ищут, не все же им, бездельникам, шмонать ниггеров да пончики есть.

Так или иначе, дрался Дэнни вдохновенно, но бестолково. Видимо, не интересовался он боксом, иначе знал бы, кто такой Шон Райес, и не нарывался бы.

Кроме первого, больше ни одного удара я не пропустил. Когда мне надоели эти танцы, я просто двинул кулаком в подбородок парня.

Не так, чтобы челюсть сломать или еще что (мне только смертельно обиженного напарника, да еще и расиста, за спиной не хватало), но достаточно сильно, чтобы Дэнни шумно грохнулся на задницу, потирая рукой ушибленный подбородок, стремительно наливающийся синевой.

– Бро, я все понимаю, выпустил пар, бывает, – участливо произнес я, склонившись над парнем. – Я вижу, что воротит тебя с моей компании. Достаточно на шмотки твои посмотреть да на стрижку. Ты из «Арийского братства»?

Даниэль посмотрел мне в глаза и громко рассмеялся, что никак не гармонировало с его расквашенной физиономией.

– Бро, – передразнил он меня. – «Арийское братство» – дельцы, никакого отношения к «белым» идеям не имеющие. Им все равно, с кем вести бизнес, они торгуют и с цветными, и с мусульманами. А я…

– Ладно, мне плевать, если честно, – остановил я его. – Для меня важно, чтобы между нами не было недомолвок. Без обид, но ты на меня первый полез. Мир?

Я протянул ему руку. Дэнни с сомнением посмотрел на мою черную кожу, светлеющую у ладоней, но руку мне все же пожал. Я резким рывком поставил парня на ноги, он стряхнул грязь с брюк и сказал:

– Только ниггером меня все же не зови. Без обид.

– Без проблем. Если это тебя так задевает, то не буду, – усмехнулся я в ответ. – Идем?

Он кивнул.

Мы продолжили путь, медленно двигаясь по улице. Я подобрал с земли несколько плоских голышей, решив пополнить запас импровизированных маркеров, – единственный способ обнаружения аномалий в нашей ситуации.

– Знаешь, я вот думаю: сколько идем, а до сих пор не встретили ни одного бразильца, – произнес Дэнни. – Куда они все делись?

– Да кто ж их знает, homeboy, – ответил я, бросая очередной камень перед собой. – Наверное, парни стали с ускоренной силой крошить друг друга, решив, что раз наступил конец света, то можно забить на все правила и попытаться восстановить что-то вроде социальной справедливости – в их понимании.

– А ты, кажется, относишься к ним с презрением, – с усмешкой сказал он.

– Понимаешь, даже у нас так не живут. Нет, может быть, где-нибудь в Бронксе, где торговать наркотой начинают с восьми, а ширяться – с рождения, так оно и происходит. Но это на Восточном побережье, они там на голову больные. А у нас, в Комптоне, такого нет.

Я сделал несколько шагов вперед и метнул следующий камень, чуть в сторону.

– А я слышал много чего…

– И многое – правда, homie. Очень многое, только вот мы вовсе не такие уж животные, какими нас пытаются выставить. Конечно, есть и среди нас ублюдки – вроде тех, кто крэк детям продает. У таких совести совсем нет.

Дэнни промолчал.

Мы шли дальше. Шагов через полсотни улица резко, на девяносто градусов, повернула и привела нас к воротам довольно высокого ангара. Металлические створки, когда-то выкрашенные зеленой краской, судя по кое-где сохранившимся пятнам, проржавели. Особенно в тех местах, где были видны следы сварки.

Замка на воротах не было. Я подошел и аккуратно потянул на себя створку, приоткрывая ее, – и замер, услышав визгливые голоса, кричащие что-то на португальском. Это были местные, члены одной из банд, и, к счастью, они были заняты – перегружали мешки из огромного морского контейнера, непонятно как завезенного в этот ангар, в небольшой автофургон.

Я аккуратно прикрыл створку и жестом показал Дэнни, что нужно уходить отсюда. Лезть в драку мне совершенно не хотелось. Порыв, который заставил меня погнаться за Нево, уже схлынул. А перспектива схлопотать пулю в живот и потом медленно подыхать в какой-нибудь канаве, меня не устраивала.

Нет ничего хуже, чем вид мертвого ниггера. Особенно, если этот мертвый ниггер – ты сам.

– Что там? – шепотом спросил Дэнни, когда мы отошли от ворот на пять шагов.

– Местные. Проворачивают свой бизнес, nigga, – ответил я. Парень напрягся, но решил больше не обижаться, видимо, осознав, что до такого тупого ниггера, как я, достучаться не удастся. – Пойдем отсюда, пока не спалились.

В этот момент ворота ангара открылись и оттуда, закуривая сигарету, вышел один из бразильцев. Я вскинул винтовку еще до того, как осознал, что случилось. Наши с бандитом взгляды встретились, он открыл рот, собираясь то ли что-то сказать мне, то ли предупредить своих, и я, не задумываясь, выжал спуск.

Тело бразильца мешком свалилось на пыльный разбитый асфальт. Я собирался было дать деру, надеясь, что мы сможем укрыться от преследователей в тараканьих ходах фавел, но Дэнни лишил нас такой возможности.

Он вдруг заорал что-то непонятное и бросился в ангар.

Первой моей мыслью было бросить парня и спасаться самому, но, решив, что одному в бесконечном лабиринте трощоб будет совсем кисло, я побежал за своим непутевым напарником.

Бандиты еще не успели сообразить, что произошло. Более того, трое из них даже не были вооружены – видимо, отложили винтовки, чтобы было удобнее таскать тяжелые мешки.

Продолжая вопить, Даниэль высадил весь магазин веером от пуза, умудрившись даже ранить одного из бразильцев. Я прицельной короткой очередью срезал еще одного, после чего юркнул за большой металлический ящик.

– Прячься, идиот! – заорал я Дэнни, понимая, что местные вот-вот очнутся и просто расстреляют продолжавшего стоять перед ними во весь рост парня.

Тот, как ни странно, меня услышал, нырнул за какой-то полуразобранный агрегат, сменил магазин и теперь отстреливался скупыми короткими очередями. Он или стрелять внезапно научился, или попросту разобрался с переводчиком режимов на автомате.

В любом другом случае нас закидали бы гранатами, но только не в тесном ангаре. И все же ситуация выходила патовая, и победить в ней должен был тот, кто пересидит соперника. Или у кого окажется больше патронов.

– Может, договоримся?! – спросил я, стараясь перекричать стрельбу.

Меня определенно услышали… и даже ответили, только на португальском. Насколько я разбирался в местных ругательствах – ответили предельно нецензурно.

Стреляли по нам двое, еще один бразилец никак не мог добраться до оставленной где-то винтовки, так что по плотности огня мы были равны с противником. Короткими очередями я дострелял весь магазин, ранив в руку одного бандита.

Мы с Дэнни переглянулись. Он указал пальцем на себя, затем ткнул в сторону бразильцев.

Я в ответ покрутил пальцем у виска, показывая, что высунуться из укрытия в такой ситуации может только сумасшедший. Парень поднял винтовку, потряс ей, видимо, предлагая прикрыть его.

Я пожал плечами: хочет умереть – его дело.

Положив винтовку на крышку контейнера, я показал парню три пальца – сигнал о том, что у него есть три секунды, после чего нажал на спусковой крючок. Пули забарабанили по стенам ангара и кузову машины, прошивая насквозь тонкую жесть и пластик, будто карандаш бумагу. Местные залегли, перестав на несколько мгновений стрелять.

Даниэлю этого хватило. Выхватив из-за спины арматурину, он преодолел несколько шагов, отделявших его укрытие от того места, где прятался один из бразильцев, замахнулся и резко опустил свое оружие на врага. Тот вскрикнул, забыв об оружии, и поднял руку, пытаясь хоть как-то защититься.

От жестокого удара она повисла плетью.

Я сменил магазин и снова обстрелял бандитов, не давая им возможности высунуться и помочь «коллеге», которого лупасил арматурой мой непредсказуемый напарник.

Один из местных все же рискнул, выглянул из укрытия – и поймал головой мою пулю. Последний бразилец, непонятно на что рассчитывающий, вскочил на ноги и попытался сбежать через передние ворота ангара – возможно, надеялся, что я не стану стрелять в убегающего. Парень ошибался. Он выловил спиной полдесятка пуль, споткнулся и упал, заливая и без того не особо чистый пол темной кровью.

Дэнни стоял, упираясь руками в колени, и часто дышал. Я даже подумал было, что его ранили, но в ответ на мой вопрос, он только отмахнулся. Такое я уже видел: попрыгает человек на пределе возможностей, открутит пару голов голыми руками, а потом лежит пластом сутки.

Любопытство во мне наконец победило, я подошел к фургону и надорвал обертку одного из лежавших в нем пластиковых мешков.

Оттуда высыпался белый порошок. Я усмехнулся и закрыл дверцу машины.

– Что там? – спросил Дэнни, который, отдышавшись, подошел ко мне сзади.

Вместо ответа я, резко развернувшись, ударил его под дых и тут же добавил левой по лицу, отчего парень свалился на пол.

– Хочешь отправиться в свою чертову Вальгаллу – давай, – произнес я, шагая вперед. – Только вот меня за собой не тяни, у меня на земле еще дела остались. В Мидгарде, nigga.

Глава 4

– Мы здесь не пройдем, dog, – сказал я Даниэлю.

Камешек, брошенный мной вперед, исчез в яркой красной вспышке, в лицо ударил поток горячего воздуха. Следующий голыш отправился двумя метрами правее и повторил судьбу своего собрата. Третий потянула в сторону какая-то неизвестная мне сила, и он буквально провалился сквозь землю, оставив в асфальте дыру с кулак.

– Что, совсем нельзя пройти? – недоверчиво глядя на меня, спросил Дэнни.

Я подобрал с земли еще горсть камней и стал методично бросать их вперед и в стороны, чтобы обозначить границы аномалий, преградивших нам путь.

– Не с моими габаритами, homie, – буркнул я, отметив про себя, что парень уже пришел в себя – молодец, крепкий. Казалось, будто он забыл о произошедшей совсем недавно ссоре, сосредоточившись на том, что было реально важно, – выживании. И это было хорошо.

– И что делать будем? – спросил он.

– Пойдем туда, где можно пройти.

– А где можно?

Я оставил этот вопрос без ответа, сдвинулся влево и бросил крупный кусок бетона, отколотый от ближайшей стены, в одну из дверей. Она оказалась не особо крепкой, как и все здесь, булыжник пробил ее насквозь.

– Ну вот туда и можно, – кивнул я и взял автомат наизготовку.

Дверь эта мне не нравилась. Ее определенно открывали, причем не так давно. Однако я решил, что если в помещении будет хотя бы небольшое окошко, мы сможем пробраться на ярус ниже, выбраться из этого долбаного поля смерти, где плутали уже почти полчаса.

– Аккуратно открой дверь, – приказал я, продолжая держать деревянную створку на прицеле.

Парень подошел к ней чуть сбоку, протянул руку, взялся за ручку и плавно потянул на себя. Я был уверен, что если Дэнни почувствует рывок или толчок, то тут же бросит ее и схватится за автомат, а в два ствола да с такого расстояния мы сможем изрешетить все что угодно.

Если, конечно, то, что окажется за дверью, не порвет нас в первую же секунду.

Но там не было никого живого, к нашему счастью. Только мертвое тело на полу.

Труп был свежим, даже не начал вонять. Судя по неместному армейскому камуфляжу, М16А4 и спортивному рюкзаку, человек этот при жизни был сталкером.

У меня были подозрения, что самое непосредственное отношение к произошедшему в этом доме до нашего прихода имела сфера, висевшая в полуметре над землей и напоминавшая с виду тесла-шар.

В воздухе отчетливо пахло озоном, гарью и паленым волосом.

Видимо, сталкер пережил не только Всплеск, но и последовавшую за ним зачистку территории силами «Нового рассвета». И даже добрался сюда, умудрившись не столкнуться с кем-нибудь из местных банд. А потом так глупо вляпался.

Оставалось только понять, попал ли он в аномалию, когда лез за артефактом, или артефакт образовался уже после того, как аномалия впитала жизненную энергию жертвы.

Я повернулся к Дэнни, который в этот момент внимательно смотрел на меня. Парень предпочел не комментировать ситуацию, а только пожал плечами.

Я посмотрел на бетонный пол, потом на сферу и задумчиво пожевал губами.

На столе в комнате стоял в дешевой прозрачной стеклянной вазе засохший букет. Вынув цветы, я, слегка размахнувшись, бросил их на труп.

Ничего не случилось – земля не разверзлась под ногами, не ударила с небес молния, даже маленькой искорки не проскочило. Тогда я схватил мертвого сталкера за ноги и, будучи готовым при первом же признаке любой опасности бросить эту затею, дернул его на себя.

Оттащив труп метра на три, я стащил у него со спины рюкзак и принялся копаться в содержимом. Дэнни на мое мародерство никак не отреагировал. Странно было бы, если бы парень стал возмущаться – сам-то он по-прежнему ходил в снятых с бразильца камуфляжных брюках.

В рюкзаке нашлись раритетная металлическая фляга с водой, складной котелок, пакет с сухпайком и несколько контейнеров для артефактов. Контейнеры были новыми, из оранжевого полимерного материала, легкого, но очень прочного. От сталкеров я как-то слышал, что по такому контейнеру можно даже на машине проехать – и ничего ему не будет.

Три контейнера из четырех были полными. «Неплохой улов, – подумал я. – Если там, конечно, не дешевка вроде “мочала” или “прыгающих камней”».

Я посмотрел на труп – и вдруг меня пронзила мысль: «Если бы этот мужик на самом деле полез в аномалию за артефактом, то мы бы нашли поблизости пятый контейнер или в крайнем случае расплавленное оранжевое пятно на полу».

Повинуясь внезапному порыву, я схватил четвертый – пустой – контейнер, вывернул ручку защелки и сдвинул в сторону крышку. Медленно я подошел к светящемуся шару и аккуратно двинул ящичек под него, а потом осторожно, так, что дыхание перехватило, приподнял.

Если бы я почувствовал хоть что-то – покалывание в кончиках пальцев, шевеление волос, – я бы бросил контейнер и отскочил в сторону. Но ничего подозрительного не происходило.

Шар медленно погрузился в нутро ящичка. Я аккуратно сдвинул крышку и повернул ручку до щелчка замка. Изнутри тут же послышалось едва слышное жужжание – контейнер сканировал свое содержимое. Я выдохнул: «Теперь уже точно не долбанет».

– Все? – спросил Дэнни, вжавший голову в плечи.

– Все, homeboy, – кивнул я. – Все нормально.

– Далеко еще идти?

Я подошел к окну, подергал ставни. Створки открылись, и в лицо мне полетел мелкий мусор и засохшие мошки.

Я выбрался наружу, осмотрелся. Это была улица, спускающаяся на нижний ярус, который плавно переходил в обыкновенные жилые кварталы.

Вдоль границы между трущобами и благополучной частью города тянулась высокая, в три метра, стена, построенная, видимо, для того, чтобы отгородить успешных жителей от гниющей язвы фавел.

Увидев эту стену, я вспомнил благотворительные обеды, бесплатные школы и пособия, которые организовывались для ниггеров в Америке. Только там это было попыткой сказать «простите за то, что держали вас в рабстве несколько сотен лет, а потом угнетали политикой сегрегации». Здесь же проблему решили проще: поставили бетонную ширму, чтобы городское дно не мозолило глаза.

Мы двинулись по улице в прежнем порядке – впереди я, проверяя дорогу на присутствие аномалий разным мусором, позади – Даниэль, который держал ствол наготове.

Мне хотелось побыстрее пройти этот чертов холм. Когда мы с русскими ехали по окраине фавелы на угнанном полицейском броневике, места эти казались заброшенными, но, как выяснилось позже, выживших здесь было много, просто они все попрятались, не желая связываться с вооруженными до зубов парнями.

А сейчас казалось, будто я снова вернулся в начальную школу, где меня, маленького и слабого, каждая тварь считает своим долгом обидеть. Это ощущение сильно нервировало.

– Стойте, – послышался голос откуда-то сзади.

Мы, синхронно развернувшись, вскинули винтовки и направили их на дверь, за которой скрывался… тот самый бизнесмен, что оказал нам неоценимую помощь при побеге из барака.

– Сюда идите, – произнес мужчина, призывно махнув нам рукой.

Мы с Дэнни переглянулись и, не сговариваясь, пошли к нему. Внутренние ощущения подсказывали мне, что этого человека я недооценил. Сам факт того, что он в одиночку добрался сюда, говорил о многом.

Помещение, в котором прятался бизнесмен, было стандартной для этих мест халупой с голыми стенами, сложенными кое-как из битого кирпича. Обстановка была более чем скудной: продавленный раскладной диван, плита с газовым баллоном, тумба, шкафчик, пластиковые стол и стулья, которые, похоже, были украдены из какого-то уличного кафе, и старый телевизор с антенной-рожками.

Такой интерьер больше подходил для вайт-трэша[48] из трейлерных парков. Даже у нас в Комптоне такого убожества было не найти уже с конца восьмидесятых.

Бизнесмен успел переодеться, натянув на себя камуфляжные куртку и брюки. С угрюмым выражением лица и сединой на висках, он походил теперь на старого кадрового военного – какого-нибудь полковника или генерала. Не хватало для завершения образа только стакана виски и сигары в зубах.

– Парни, – обратился он к нам с едва уловимым акцентом, происхождение которого я не смог разобрать. – Дальше по улице – засада. Семеро местных. Пятеро – типичные молодчики из фавел, еще двое – кажется, беглые полицейские. У всех автоматы, засели грамотно, перекрыли единственный выход.

– А ты откуда все это узнал? – подозрительно спросил его Дэнни.

– Подкрался и посмотрел, – пожал плечами «генерал».

– Ну ты просто Сэм Фишер. – Моему спутнику бизнесмен, очевидно, не нравился.

«С чего я вообще решил, что старик – бизнесмен? – подумал я. – С того, что он был в строгом костюме? Он может быть кем угодно – хоть военным, хоть церэушником на задании, хоть школьным учителем».

– Есть идеи? – попытался я перевести диалог в деловое русло.

– Предлагаю пробиваться. Если сработаем по-умному, то сможем уполовинить их за три секунды. А дальше – силы будут равны. – Он кривовато усмехнулся. – Для начала, парни, как к вам обращаться?

– Шон, – протянул я руку. В голове мелькнула запоздалая мысль, что нужно было назваться Лонг Диком или выдумать еще что-нибудь клевое. Сталкеры же придумывают себя звучные имена, а я чем хуже?

– Виктор, – мужчина крепко пожал мою руку, после чего протянул ладонь Дэнни.

Тот не стал демонстрировать свой характер и ответил на рукопожатие, представившись.

– Пробиваться это хорошо, nigga, – заметил я. – А что-нибудь более конкретное предложить ты можешь? Ну, сам понимаешь, – подходы, позиции, пути отхода.

– Есть у меня пара идей, – покивал головой мужик. – Да я и один прорвался бы, только вот на такой дистанции они изрешетили бы меня в два счета. Короче, все просто, – уверенно сказал «бизнесмен». – Ждем до вечера, пока солнце не начнет садиться. Сейчас зима, стемнеет рано. Потом аккуратно подходим к ним с трех сторон, метров на сорок, и открываем огонь. Все.

– Звучит как план, nigga, – кивнул я. – Сколько у нас еще есть времени? Отдохнуть надо бы, поесть, сам понимаешь.

– Часа два, думаю, есть, – ответил наш новый соратник, посмотрев на часы.

– А еда у вас есть? – спросил Дэнни, облизнувшись. – Сегодня вообще в бараке не кормили, да и вчера – один раз только.

– Что-то есть, homeboy, – ответил я. – Огня бы только добыть, и воды мало, если честно.

– Огонь имеется. – Виктор развернулся и пошел в дом, жестом предлагая следовать за ним. Он не ждал, что мы выстрелим ему в спину, да и у меня в тот момент даже мысли такой не появилось. – Тут в каждой лачуге стоят газовые баллоны – централизованного газоснабжения здесь нет и никогда не было.

В углу комнаты стояла маленькая газовая плитка. Виктор подошел к ней, повернул рукоятку подачи газа и щелкнул зажигалкой. На конфорке заплясали языки голубого пламени.

– Отлично, – кивнул я, доставая из рюкзака плотно перемотанный скотчем пакет с сухпайком. – Будем готовить.

Паек был не стандартным армейским, хотя я и не знал, как он выглядит в этой стране. Я помнил только саморазогревающиеся пакеты, воняющие химией, которые нам выдавали в Афганистане. Собственно, чтобы вкус и запах этой химии перебить, в пакеты клали табаско и еще кучу специй. Но, так или иначе, голод не тетка – побегаешь по песку да поскачешь по горам – еще не то съешь.

Этот же сухпаек сталкер явно собирал для себя любимого. И это меня порадовало. Хотя, наверное, в тот момент меня удовлетворило бы все, что может утолить голод большого ниггера.

Разрезав пакет ножом, я вынул оттуда три банки с надписью Swift.[49] Такого я еще не пробовал, но этикетка сообщала на английском о том, что в банке – бобы с говядиной. У меня даже в животе заурчало.

Следом из пакета, который я уже воспринимал как мешок Санта-Клауса, появились три упаковки лапши быстрого приготовления с непонятными иероглифами, три маленькие пачки апельсинового сока, пачка хлебцев со вкусом ветчины, явно позаимствованная из военного комплекта, и банка арахисового масла. Перевернув мешок, я встряхнул его, высыпая на пол горсть пакетиков растворимого кофе и чая.

Виктор неодобрительно пробурчал, что нельзя, мол, наедаться перед боем, но, когда я вскрыл одну из банок и аппетитный запах распространился по помещению, заткнулся.

Я открыл кухонный шкаф и с лицом фокусника вытянул из него тридцатилитровый баллон воды, в котором плескалось и булькало еще литров пятнадцать.

– Теперь живем, nigga, – удовлетворенно пробормотал я себе под нос, высыпая содержимое банки в котелок, и сразу же схватился за следующие две.

* * *

Поставив нашу походную «кастрюлю» на огонь, я взял с полки чайник, стенки которого внутри были покрыты толстым слоем накипи, наполнил его и примостил на вторую конфорку.

– Хоть горячего пожрем, homies, – произнес я, разворачиваясь к своим товарищам по несчастью.

Дэнни уселся прямо на деревянный пол, скомкав и подложив под задницу какую-то тряпку, в недавнем прошлом представлявшую собой, судя по всему, одеяло.

– Горячее – это хорошо, – покивал парень и широко зевнул. – Одно плохо – спать захочется.

– Ничего, как жарко станет, сразу взбодришься, – усмехнулся Виктор. – Главное, в штаны не навалить, иначе выгребать устанешь.

Дэнни продемонстрировал в ответ два ряда идеальных зубов. «Значит, в рабство попал недавно, – отметил я про себя. – У тех, кто хотя бы две недели там пробыл, обычно пары-тройки зубов не хватает, да и десны воспаляются, кровоточат».

– Да нормально все будет, Вик, – сказал я, перемешивая рагу. – Не в первый раз.

– Воевал где? – заинтересованно спросил Виктор.

– В Афганистане полтора года, – кивнул я. – Гоняли талибов по деревням.

– Ну, ты же понимаешь, что сейчас все будет по-другому? – прищурившись, посмотрел на меня собеседник. – Ни артподготовки, ни поддержки с воздуха, ни бронетехники. Даже данных с беспилотников не будет, прикинь.

– Знаю, dog, знаю, – улыбнулся я, затем аккуратно поднес к губам ложку с бобами, подул. – Слушай, если уж серьезно, то там я особо и не повоевал, по большей части сидел на базе – охранял технику. Зато за последние двое суток навоевался просто досыта.

– Где это ты успел? – Дэнни снова зевнул. Его, очевидно, не особо интересовал наш разговор, парень просто старался не заснуть.

– Да меня от местных спасли двое русских. Артур Орлов и Айвэн – самые отмороженные парни из всех, кого я встречал в жизни, nigga. И самые везучие. – Я пожевал бобы, признал их достаточно теплыми, после чего выключил газ. – И вот с ними вместе мы устроили здесь геноцид каких-то уродов, которые называют себя «Новым рассветом».

– Артур Орлов, говоришь? – «Бизнесмен» внимательно посмотрел на меня. – Да, с этим парнем не соскучишься, это точно.

– Ты его знаешь, dog? – Я беспокойно посмотрел на чайник, который даже не собирался нагреваться.

– Да, мы пересекались – по работе. Но это не важно. – Виктор помотал головой и обратился к Дэнни: – Ну а ты что – воевать умеешь?

– Стрелять – да, воевать… – Парень на секунду задумался, после чего продолжил: – Воевал я только на улице.

– Воевал он, ага. – Я с трудом сдержал смех. – Толпой забить какого-нибудь спика – это у них уже называется «воевать».

– Я, по крайней мере, пушку во время стрельбы набок не укладываю, – огрызнулся Дэнни.

– Я тоже не укладываю, – недоуменно воззрился я на парня.

– А должен. Ты же негр.

– Ты еще скажи, что каждый негр наркотиками торгует, – прищурился я.

– А ты торговал?

– Было дело, но очень давно, по глупости.

– Что и требовалось доказать. – Дэнни развел руки.

– Да ну тебя, dog. – Я махнул на него рукой, снова повернулся к плите и снял уже захлебывающийся паром чайник. – Почему ты вообще к неграм так относишься?

– А как еще? – Парня эта тема явно взбудоражила. – Пособия вы получаете просто так, ни за что. Ничего не производите, кроме преступности и пробок на дорогах.

– Это ты так думаешь, dog, – возразил я и залил лапшу быстрого приготовления кипятком. – Вернее, даже не так. Ты не сам до всего этого додумался. Тебя и таких, как ты, заставляют так думать, промывают вам мозги. Это делается для того, чтобы белые и черные вцепились друг другу в глотки, в то время как настоящие правители этого мира делают свои дела, nigga.

Дэнни внимательно слушал. Он даже забыл, что просил не называть себя ниггером. А я от этой привычки до сих пор избавиться не могу: как-то прицепилось ко мне в то время, когда я жил в Южном Централе, вот и вворачиваю теперь к месту и не к месту.

– Ты о ком сейчас? – Дэнни даже привстал. Мне стоило огромного труда не рассмеяться.

– О евреях, мой бледнолицый homie. О евреях.

На озадаченное лицо парня было страшно смотреть. Он помотал головой и спросил:

– Ты это серьезно?

«Конечно же нет, идиот. Это только ваши “лидеры” прикрываются идеями о защите белой расы, а сами в это время рубят бабло».

Вслух я этого, разумеется, не сказал.

– Да, – просто ответил я и указал на уже готовую и разложенную на полу еду. – Ну, давайте, садимся есть. Потом кофе сделаю – может, в сон не так будет тянуть.

– Негр-неонацист, – пробормотал Дэнни. – Я и не думал, что когда-нибудь увижу такое явление.

Я, если честно, тоже не думал, что меня запишут в неонацисты, но решил, что особого смысла возражать нет: то ли этот молодой и глупый расист не понял моей шутки, то ли у него мозги были промыты до такой степени, что он даже представить себе не мог, что я просто насмехался над его убеждениями.

Я уселся на пол и схватил одну из коробочек с лапшой, одноразовую вилку и принялся есть.

Мои спутники присоединились ко мне, Виктор даже перестал бурчать и молча взял с пола свою порцию.

Закончив с лапшой, я перевалил в освободившуюся упаковку немного бобов с говядиной из общего котелка. Дэнни доедал свою лапшу, Виктор задумчиво ковырялся в своей «тарелке». Похоже, что он был не особо голоден.

– Тебя что-то беспокоит, nigga? – спросил я у него, оторвавшись на секунду от еды.

– Все хорошо, – мотнул он головой. – Спасибо, что спросил.

– Нет, серьезно, если тебя что-то тревожит, то ты можешь поделиться этим.

– Не надо играть в психолога, – пробурчал Дэнни с набитым ртом. – Виктор опытный человек, и, я уверен, он сам разберется со своими мыслями.

– Я просто пытаюсь понять его, homeboy. Все мы рано или поздно нуждаемся в помощи.

– Да жрите вы уже спокойно, прямо как дети малые! – внезапно взорвался «бизнесмен», прекратив нашу перепалку, после чего несколько минут в комнате было слышно только сосредоточенное чавканье.

Закончив трапезу, я встал, стряхнул с брюк пыль и двинулся к дивану. Подобрал с него драный плед, несколько раз хорошенько встряхнул и повернулся к своим спутникам.

– Ну что, homies, кто дежурит первым?

* * *

Около шести вечера улица уже начала погружаться в сумерки.

Последним дежурить пришлось мне. Я отдал плед Дэнни. Парень тут же завернулся в него, улегся прямо на пол и забылся беспокойным сном, постоянно дергаясь и шевеля губами. Виктор же, наоборот, спал как убитый.

Когда на улице совсем стемнело, я растолкал своих новых товарищей. Виктор тут же принялся объяснять нам свой план.

– Все просто, парни. Улица – длинная и прямая, как стрела, спрятаться на ней негде, но в темноте нас заметить не должны. Их семеро, с двух сторон они забаррикадировали дорогу бетонными блоками, арматурой, колючкой… Местные это умеют. – Он почесал подбородок, заросший щетиной, покачал головой и продолжил: – Часть из них держит баррикаду с нашей стороны, другая часть – с противоположной. Если сработаем четко, то уберем тех, что ближе, за пару секунд. Дальше – по ситуации. Понятно?

– Понятно, nigga, – подтвердил я.

Сонный Дэнни ничего говорить не стал, просто кивнул. Виктор посмотрел на него долгим взглядом и пошел в сторону двери.

– Шон, идешь по левой стороне улицы, Даниэль – по правой, я – в центре. – «Бизнесмен» взял автомат наизготовку, остановился и добавил: – Огонь – по моей команде. Или когда увидите, что нас заметили. Ясно?

– Ясно, ясно, чего же тут непонятного, – усмехнулся Дэнни, снял автомат с предохранителя и передернул затвор.

Жара уже спала, и вечерняя фавела на окраине Рио встретила нас прохладой. Мы построились так, как приказал Виктор, и, пригнувшись, медленно двинулись в сторону баррикад.

Метров через тридцать я наконец разглядел силуэты местных, охранявших выход с фавелы. Бандиты не видели нас, они охраняли баррикаду достаточно расслабленно, перебрасываясь короткими фразами. Определить их принадлежность к какой-либо банде не представлялось возможным, да и для меня не было особой разницы между всеми ними.

– Готовы? – в очередной раз спросил Виктор, будто все еще сомневаясь в наших силах. – Вперед.

Я вскинул винтовку, взяв на мушку бразильца, который стоял слева, и выстрелил. Бандит упал, схватившись за пробитое пулей горло.

Дэнни не отставал от меня, он буквально изрешетил другого бразильца.

Виктор нажал на спусковой крючок всего дважды. Бандиты, сидевшие за столом в ожидании своей смены, медленно сползли на землю.

– Осталось трое, надо добраться до укрытия, пока они не сообразили что к чему! – заорал Виктор, рванув вперед. Нам осталось только последовать за ним.

Не целясь, я высадил весь магазин – просто для устрашения, чтобы выиграть еще пару секунд. Дэнни последовал моему примеру. До баррикады мы добрались «пустыми», зато в целости и сохранности.

– Такого даже на улицах Комптона не было, homie, – заорал я, перезаряжая винтовку.

– А в Афганистане? – поддержал разговор с противоположной стороны улицы Дэнни.

– А там тем более! Там мы, беспилотники, охраняли и заигрывали с девчонками из батальона поддержки!

Дэнни хотел было что-то сказать, но его опередил выстрел снайперской винтовки. Тяжелая пуля отколола кусок бетона от блока, за которым прятался наш парень, и только чудом не срикошетила ему в голову.

Матерясь во всю глотку, Даниэль побежал в сторону, где прятались мы с Виктором.

– Снайпер! – заорал я. – Ты знал о снайпере, мать твою?

– Если бы я знал о снайпере, то, перед тем как идти сюда, я пошел бы и вскрыл ему глотку, – ответил Виктор, положив винтовку на блок и нажимая на спуск. Ни в кого он, конечно, не попал, но, по крайней мере, заставил осмелевших бразильцев снова залечь.

– И что мы будем делать? – спросил Дэнни, остервенело пихая следующий магазин в винтовку.

Виктор, ничего не сказав, достал откуда-то гранату, выдернул предохранительное кольцо, выждал секунду и метнул в сторону местных. Те стали выпрыгивать из укрытия, но один оказался недостаточно расторопным.

Взрывная волна швырнула бандита грудью на колючку.

Мы высунулись и стали поливать бразильцев огнем, причем я снова заметил, что Виктор выстрелил всего дважды, тогда как мы с Дэнни высадили по полмагазина, прежде чем поняли, что все враги уже мертвы.

– Что дальше, dog? – спросил я у «генерала». – Снайпер нам высунуться не даст.

– Дай мне минуту, – ответил Виктор, сбрасывая со спины рюкзак, и принялся копаться в нем. Затем выудил из недр своего баула небольшой продолговатый предмет, похожий на минометный снаряд, и запихнул его в ствол винтовки. – Готово! Теперь мне нужна помощь! Если снайпер нас видит, то и мы должны его увидеть!

– Ты предлагаешь кому-то послужить мишенью? – спросил я. – Ты, случайно, не старший брат Орлова?

– Не знаю, о чем там тебя просил Орлов, парень, но сейчас кому-то из нас действительно придется пробежаться, чтобы вычислить позицию снайпера. Зуб даю, до этого никто из вас винтовочными гранатами не стрелял, так что я нужен здесь.

– Я тоже не могу, – покачал головой Дэнни. – Пусть бежит Шон.

– Почему сразу Шон? – уставился я на парня.

– Потому что меня в темноте будет видно лучше. Да и у тебя эта пробежка лучше получится. Представь, что ты играешь в баскетбол и дриблингуешь.

– Да пошел ты со своими расистскими шутками! – заорал я, вскидывая автомат. – Я тебя сейчас пристрелю, а потом приеду в Вашингтон и оторву голову твоим родителям, которые воспитали такого урода!

– Не трогай моих родителей, ниггер! – сквозь зубы проговорил Дэнни.

Виктор прервал нашу перепалку, внезапно закричав что-то на смутно знакомом мне языке – судя по интонации, явно что-то ругательное. Отведя душу, «бизнесмен» снова перешел на английский:

– Хватит вести себя как дети малые, тупые вы козлы! Мы сделаем проще! Чтобы не спорить, вы побежите оба. Так и снайперу будет труднее решить, которого из вас, идиотов, пристрелить.

Мы с Дэнни переглянулись. Этот вариант не устраивал нас обоих, но мы не могли не признать, что какая-то социальная справедливость в нем есть.

– А если там аномалии? – спросил вдруг Дэнни.

– Если почувствуешь что-то ненормальное, то срочно отпрыгивай в сторону, – ответил я. – Примерно так я и выживал, когда был в рабстве у «Лиги».

– Давайте, нас счет «три», – поторопил нас Виктор. – Раз, два, три.

Плюнув на все, я вскочил и побежал по улице. Дэнни, чуть помедлив, рванул следом.

– Беги, нигга, беги, нигга,[50] – веселился на бегу расист.

– Значит, ты все-таки разбираешься в гангста-рэпе?

Ответа его я не услышал из-за выстрела снайпера. Сразу за первым последовал второй – пуля выбила искру из асфальта прямо у меня под ногами.

Дэнни оказался легче и быстрее, парень быстро догнал меня и уже собирался уйти в отрыв, но позади нас послышался приглушенный хлопок, а через пару секунд прогремел взрыв.

Мы продолжали бежать, не сбавляя хода, но снайпер замолчал. Выстрелов больше не было.

– Парни, все хорошо, – прокричал Виктор.

Впереди вдруг что-то затрещало, в нос резко ударил запах озона, и я, схватив Дэнни за ткань разгрузки, рванул парня на себя, вытаскивая из зоны действия аномалии. Мы рухнули на растрескавшийся асфальт и замерли, стараясь не дышать.

Аномалия постепенно успокаивалась. Когда последняя молния исчезла, я осторожно пополз обратно.

– Шон… – прошептал Дэнни севшим от волнения голосом. – Спасибо.

– Сочтемся, nigga, – ответил я.

* * *

Я метров с трех прицелился в голову лежащего на земле бразильца, которому чуть раньше попал в шею, и спустил курок.

Подошел к следующему трупу, но здесь стрелять уже не понадобилось – во лбу бразильца, чуть повыше левой надбровной дуги, чернело пулевое отверстие, а по земле растеклась порядочная лужа крови.

Чуть в стороне раздался выстрел – Виктор провел контрольный в голову одному из лежащих бандитов. И тут же, один за другим, прозвучали еще два хлопка – это уже был Дэнни.

Парень, вопреки моим ожиданиям, оказался неплохим стрелком. Звезд с неба он, конечно, не хватал, но стрелять умел, хоть и тратил напрасно патроны. Но свою задачу – быть полноценной боевой единицей нашего маленького отряда – он выполнял на все сто процентов.

А вот Виктор… Если честно, я в какой-то момент даже испугался этого мужика: внешне он никак не выдавал своих талантов по истреблению себе подобных, но вот в бою… До сих пор я видел только одного человека, способного на такое, и этим человеком был мой русский друг – Орлов.

Я выдохнул, наклонился над одним из трупов и принялся обшаривать его, однако ничего интересного не нашел – лишь несколько местных купюр в заднем кармане брюк да пакетик с дозой «окси». Стащив со спины рюкзак покойного сталкера, я перекидал туда полные автоматные магазины из разгрузочного жилета мертвого бразильца, после чего проделал то же самое с содержимым карманов второго трупа.

Оторвавшись от своего занятия, я поднял голову и удивился тому, насколько темно было вокруг – в свои права вступила бразильская зимняя ночь.

– Смотрите, парни, – тихо произнес Виктор, показывая пальцем куда-то в сторону побережья.

Посмотрев туда, я едва сдержал восторженный возглас – в сумерках отчетливо виднелся яркий столб света, исходящий от маяка.

– Значит, там есть выжившие, – произнес Дэнни, закидывая изрядно потяжелевший рюкзак за спину.

– Ночью туда идти рискованно, – покачал я головой. – Как далеко отсюда маяк?

– Километрах в семи, – задумчиво ответил Виктор.

– Это четыре с половиной мили, да? Всего-то полтора часа ходьбы, – обрадовался Дэнни.

– Идем туда, – решительно заявил Вик. – Ночевать тут – еще опаснее.

Этот, бесспорно, весомый аргумент и решил наш не успевший разгореться спор.

Глава 5

С приходом ночи на улице появилось много самых разных тварей.

Трущобы сменилась вполне благополучным районом, что, правда, не прибавило нам уверенности, ведь вместо хорошо знакомых двуногих хищников теперь мы рисковали стать добычей четвероногих, пятиногих или вообще безногих. Хотя, наверное, правильнее в отношении этих монстров будет назвать их конечности не ногами, а лапами.

Я не встречал раньше таких тварей. Они не были похожи ни на тех, что я, будучи рабом, видел, бродя по аномальным полям, ни на тех, что я видел после, когда шел по Зоне вместе с моими русскими друзьями.

Мутанты неслышно двигались в темноте, не позволяя себя идентифицировать. Иногда их тени мелькали на крышах домов, периодически из окружавших нас кустов раздавались странные шорохи, но никто пока не нападал.

Я уж было решил, что зверюги эти опасались связываться с отрядом вооруженных двуногих и просто провожали нас до окраины своей охотничьей территории.

Однако тварей вокруг нас становилось все больше и больше, и мелькали они все быстрее и быстрее. Нам даже пришлось сильно сбросить скорость, и теперь мы шли, выстроившись клином, и каждый, как мог, прикрывал свой угол обзора в сто двадцать градусов.

Мне, правда, при этом пришлось еще и следить за тем, чтобы наша компания не попала в аномалию. К счастью, Виктор выдал мне детектор, не объяснив при этом, откуда он его взял. В отговорки о том, что в фавелах можно было запросто найти такой прибор, я не верил.

Детектор был совсем новый и напоминал скорее медиаплеер, чем научное устройство. В комплекте с ним шли смарт-очки, немного отличавшиеся от тех, что таскал наемник Айвэн. Умная техника подсвечивала опасные, по ее мнению, участки, но я все равно шел с осторожностью, периодически проверяя пространство перед собой болтами в подозрительных местах.

С параллельной улицы внезапно раздались звуки шквальной автоматной стрельбы, которая практически тут же захлебнулась. А через мгновение эту зловещую тишину прорезали дикие человеческие вопли.

Разумеется, никто из нас даже не заикнулся о том, чтобы вмешаться. Здесь, в бразильской ночи, каждый был сам за себя.

Твари, не оставляющие нас в покое, стали рычать и скалиться, но бросаться пока так и не решались. Однако перспективы смены их настроения мне не нравились.

Мне было страшно – настолько, что захотелось забраться в танк, задраить люк и сидеть там до самого утра.

А кто сказал, что реальные ниггеры ничего не боятся?

Волосы у меня на спине зашевелились, а затылок внезапно пронзила, словно острой иглой, жуткая боль.

Именно это и заставило меня обернуться. Краем глаза я успел заметить стоявшего позади Виктора, которого через секунду с ног сбила одна из тварей.

Она казалась сгустком тени и двигалась с кошачьей грацией. Свалив на землю нашего «бизнесмена», мутант тут же попытался схватить зубами его за горло. В глазах Виктора в тот момент застыло выражение обреченности: он понял, что в следующую секунду умрет и что не может ничего с этим поделать.

Неожиданно для нас всех ситуацию спас Дэнни.

Он бросил автомат, оставив его болтаться на ремне, и выхватил из-за спины свой любимый обрезок арматуры, который носил с собой на манер мачете или катаны.

Коротко размахнувшись, парень метнул свое «копье». Арматурина, ударив в висок твари, не нанесла ей особого урона, но приостановить ее рывок ему удалось.

Стрелять мы не могли из опасения задеть своего товарища. Однако тот и сам оказался не лыком шит и показал, на что способен: вынув из кобуры свой Глок-18, Виктор прижал дуло к твари и вдавил спусковой крючок.

Магазин на тридцать один патрон был опустошен за пару секунд. Пули разорвали бок мутанта, оставив большую кровоточащую рану. Монстр неожиданно тонко завизжал и, соскочив с Вика, рванул прочь.

Я высадил несколько коротких очередей вслед убегающей твари. Одна из пуль, кажется, пробила ей позвоночник. Мутант, потеряв контроль над задними лапами, кувыркнулся через голову и остался лежать на земле.

«Так-то, – удовлетворенно хмыкнул я. – Ни одна тварь не смеет связываться с ОуДжи Шоном и его товарищами».

Резко развернувшись, я едва успел вскинуть автомат, чтобы поймать на мушку еще одну зверюшку, которая уже готовилась броситься на меня. Я со страху вдавил спусковой крючок, выпустив остаток магазина.

Очередь прошлась по уродливой морде твари, разорвав ей щеку и обнажив два ряда мелких острых зубов. Громко взревев от боли, чудище рвануло в темноту, и, когда я сменил магазин, оно уже скрылось в тени.

Виктор успел подняться с земли, и мне не оставалось ничего другого, кроме как заорать:

– Побежали, dog, они сейчас бросятся все вместе – и тогда нам конец!

* * *

В очередной раз за этот безумно долгий день я бежал, только теперь не в одиночку – за мной бежали мои спутники, в которых я хоть и не был уверен до конца, но знал, что они, по крайней мере, готовы прикрыть мне спину. В обмен на то, что их спины прикрою и я, конечно же.

Я вскинул автомат и высадил несколько коротких очередей в тени, мелькающие прямо передо мной. Изображение в очках моргнуло, а затем детектор засветил красным зону в паре шагов впереди, заставив меня резко свернуть в сторону. Одна из тварей тут же кинулась за мной, но пролетела чуть мимо.

Пытаясь уцепиться за меня когтями, она махнула руколапой и угодила прямо в подсвеченную детектором зону. Короткая вспышка на миг осветила улицу, а потом мои лицо и руки окропил кровавый дождь.

Автомат Виктора дважды коротко гаркнул за моей спиной, затем застучал ствол Дэнни.

Шаг за шагом мы приближались к маяку. Оставалось перебраться через кирпичный забор, огораживающий поселок от шоссе, – и мы оказались бы на открытом месте.

– Далеко еще? – прохрипел запыхавшийся Дэнни, который, похоже, не любил пробежки так же сильно, как и я.

Еще одна тварь, мельче и проворнее остальных, прыгнула вперед с раскрытой пастью, пытаясь вцепиться мне в ботинок, но получила этим же самым ботинком по уродливой сплюснутой морде.

Удар откинул ее назад – точно в зону, которая обозначилась на детекторе темно-синим пятном. Тварь за секунду раскатало по асфальту в тонкий блин, причем, я готов был поклясться, толщина получившегося слоя биомассы составляла не больше миллиметра.

– До забора, потом километра полтора – и на месте, – бодро ответил Виктор. Казалось, будто этот человек, который был лет на пятнадцать старше меня и в два раза старше Дэнни, совсем не устал.

«Да кто же ты вообще такой?» – удивленно подумал я.

Добежав до забора, я схватился рукой за выступ в кирпичной кладке и быстро вскарабкался наверх, где уселся верхом, ожидая товарищей.

– Руку! – требовательно попросил Дэнни, которому не хватало роста, чтобы повторить мои маневры. Наклонившись, я крепко сжал его ладонь и потянул, помогая парню забраться.

Виктор сумел влезть на забор сам, хотя особо выдающимся ростом тоже не обладал. Мы спрыгнули вниз и припустили по лужайке. Скоро наша компания уже двигалась по шоссе.

Я втайне надеялся, что забор остановит тварей, но, оглянувшись, увидел, как несколько едва видимых в темноте силуэтов перебрались через кирпичную стену в том же месте, что и мы.

Пытка продолжалась. Силы наши были на исходе.

– Я… Сейчас… Сдохну… – задыхаясь, произнес Дэнни.

Его реплика осталась без ответа: ни я, ни Виктор не стали тратить силы на то, чтобы приободрить парня. Мы обогнули аномалию, которую прибор отображал большой желтой кляксой.

Виктор снова открыл огонь, и нам с Дэнни пришлось присоединиться к нему. Мутанты догнали нас, но по-прежнему не атаковали. Видимо, монстры были уверены в том, что мы уже никуда от них не денемся с огороженного массивными бетонными блоками шоссе.

Холм, на котором возвышался маяк, был совсем близко. Дэнни вдруг споткнулся и растянулся на земле. Отчаянно ругаясь, я развернулся и подбежал к парню. Виктор отреагировал так же, как и я, правда, при этом он вновь стал что-то злобно бормотать на своем непонятном языке.

Подхватив Даниэля, мы побежали дальше. От нас до маяка, на верхушке которого ярко горел свет, оставалось метров триста. Когда мы забежали на стоянку перед входом, я увидел, что раздвижные ворота закрыты, а все фонари на внутренней территории обесточены.

Подбежав к воротам, я изо всех сил рванул створку в сторону, но она не поддалась. Громко выругавшись, я стал оглядываться в поисках спасения.

И если бы в тот момент я увидел замок, то без всяких сомнений вынес бы его очередью из автомата, наплевав на то, что я, возможно, разрушаю совсем незнакомым людям всю оборону. «Но не факт, – подумал я, – что внутри вообще хоть кто-нибудь есть. Может, фонарь управляется компьютером, сошедшим с ума от внезапно обрушившейся на него аномальной энергии. А может, такие системы вообще не нуждаются в управлении».

– Мать вашу! – заорал я, оборачиваясь к спутникам. – Ворота заперты! Надо бежать!

– Поздно, – как-то отстраненно произнес Виктор, перезаряжая автомат.

Действительно, было поздно. Твари уже окружили нас со всех сторон, заблокировав путь к отступлению. Я почувствовал себя так, будто оказался случайно в чужом районе, без машины, с телефоном, который не может поймать сеть, а ближайший таксофон не работает с момента установки. Я попадал в похожую ситуацию. Тогда, в том чужом районе, я увидел троих парней, вооруженных ножами и битами. Повернулся – сзади еще двое. Они уже кричали что-то, предъявляли мне претензии за то, что я зашел на их территорию. Не стесняясь, разумеется, при этом в выражениях.

Я тогда сорвался с места, чувствуя, как ноги наливаются невиданной ранее силой, а сердце мощными ударами прокачивает перенасыщенную адреналином кровь по сосудам. Я бежал по проспекту, уворачиваясь от проезжающих машин, потом по тротуару, стараясь не столкнуться с прохожими. Свалил на землю стеллаж с товаром уличного торговца, забежал в подворотню и понял, что свернул совсем не туда.

Переулок тот пересекали высокие ворота, увитые сверху колючей проволокой. Хозяин склада, магазина или забегаловки пытался, видимо, так защитить свое имущество от местных отморозков.

Их было шестеро – теперь к ним присоединился разгневанный торговец. В тот момент я начал понимать, что чувствовал волк из рассказов Джека Лондона, которые в детстве меня заставлял читать отец, всю жизнь надеявшийся, что я не свяжусь с уличными бандами, а поступлю в колледж. Все силы куда-то исчезли, мне казалось, что я умер еще до того, как бой начался.

В таких ситуациях это – самый важный момент. Нельзя дать себе умереть, будучи живым. Я взял себя в руки, прикинул, кто из противников самый опасный, а кто, наоборот, пошел на дело только потому, что боялся показаться трусом.

Я нащупал в кармане кастет, почувствовал теплый свинец, пару раз сжал его, наполняясь уверенностью.

Потом я сделал вид, что сдаюсь, подпустил к себе лидера и разбил ему лицо одним ударом. Парень схватился за сломанный нос, из которого хлынула кровь, и упал, не понимая, как такое вообще могло произойти.

А я в это время резким ударом уложил и второго. Больше они не полезли, предпочли ретироваться.

Такие истории в Комптоне не редкость. Но, к сожалению, на этот раз меня и моих спутников преследовали вовсе не парни из враждебной банды, а злобные кровожадные мутанты. И тварей этих было далеко не шестеро.

* * *

Монстры бросились в атаку, и нам не оставалось ничего другого, кроме как встать спиной к воротам и принять бой. Автоматы синхронно застучали, гильзы со звоном посыпались на асфальт.

Троих мутантов мы скосили первым же залпом, но остальные твари будто бы и не заметили этого. Не обращая внимания ни на трупы своих сородичей, ни на пальбу, монстры рвались вперед. Инстинкт самосохранения у них то ли отсутствовал, то ли пасовал перед затмевающим все другие чувства голодом.

Мы с Виктором стреляли короткими очередями, Дэнни, как обычно, – веером, от пуза, но мутантов меньше не становилось.

Каждый из нас тащил в разгрузке по шесть магазинов, и если мои предположения были верны…

Закончить размышления мне не дали. Одна из тварей, воспользовавшись заминкой со стороны в очередной раз перезаряжающего оружие Дэнни, бросилась вперед и преодолела невидимую черту, обозначенную трупами павших от нашего огня товарок.

Я, с трудом поймав ее размытый силуэт на мушку, выстрелил. Мутант споткнулся и завалился на землю.

Но в это время прорваться успели еще два монстра. Одного из них я практически сразу же срезал очередью, зато второй успел кинуться к Виктору.

«Бизнесмен» не спасовал: он тут же перенес огонь на приближающуюся к нему зигзагами тварь.

– Пустой! – заорал сбоку Дэнни.

Я выпустил длинной очередью остатки патронов, наплевав на экономию, выбросил пустой магазин на землю, вбил в винтовку следующий, расстрелял и его, не понимая, почему Дэнни тормозит.

На секунду повернув голову, я увидел, как он склонился над рюкзаком. Я с ужасом понял, что у парня закончился боезапас.

Вскоре и моя винтовка щелкнула и замолчала.

Я потянулся к карману разгрузки и взвыл, осознавая, что только что израсходовал последний снаряженный магазин.

Виктор продолжал стрелять, но в одиночку он не мог ничего сделать против напора тварей. Мне оставалось только бросить винтовку и выхватить из кобуры пистолет в отчаянной попытке выиграть себе хоть несколько лишних минут жизни.

– Да что ты копаешься? – заорал я Даниэлю.

– Ложитесь! – послышался вместо ответа голос, усиленный нещадно фонящим мегафоном.

И я рефлекторно упал, приложившись всем телом об асфальт. Вспыхнули, разгоняя темень, два прожектора, застрочили пулеметы.

– Где ж вы раньше были, сволочи? – крикнул я, обращаясь к нашим неожиданно появившимся спасителям.

Глава 6

Я медленно поднялся. Вокруг лежали штабелями трупы мутантов. Настроение, хоть мне и спасли только что жизнь, было паршивое. Я привык к тому, что просто так ничего не бывает – даже очень вовремя подоспевшая помощь.

Незнакомец в странном костюме потянул створку ворот, приоткрыв ее ровно настолько, чтобы в проем мог протиснуться взрослый человек. Мужчина этот выкрикнул какие-то слова на португальском языке и махнул стволом автомата в сторону двора, приглашая нас пройти внутрь.

Я подобрал с земли винтовку, поправил рюкзак и медленно пошел в указанном направлении. Дэнни и Вик последовали за мной – комментировать тут пока было нечего.

Едва мы со спутниками миновали ворота, наш спаситель тут же вернул створку на место. Он развернулся, кивнул мне и показал пальцем, куда идти дальше. И мы двинулись все вместе прямо туда, где светили слепящие прожекторы.

Стоит признаться, что, когда ворота закрылись за моей спиной, щелкнув магнитным замком, и отгородили нас от того, что творилось на остальной территории Рио, одному ниггеру стало гораздо спокойнее.

– Стоять! – крикнул кто-то из-за прожектора на местном наречии.

Я решил не заставлять его зря тратить силы и время, поднял вверх руки и громко сказал:

– Мы не говорим по-португальски. – Сделав паузу, я добавил: – Não falo portugalian. Fala ingles?[51]

Наши спасители, видимо, не ожидали, что мы так быстро пойдем на контакт. Молчание с их стороны длилось почти минуту, после чего один из них вышел, встав перед прожектором.

– Пулемет сейчас смотрит прямо на вас, – произнес он по-английски почти без акцента. – Сложите ваше оружие и сделайте пять шагов вперед. Все оружие – пистолеты, винтовки, ножи.

– Как-то это невежливо, – ответил ему Виктор, но ремень автомата с себя стащил. – Вы специально ждали, пока у нас патроны закончатся?

– Что за фигня, парни? – поддержал его Дэнни. Он разоружаться явно не хотел, и, вспомнив, что этот придурок устроил бразильцам в ангаре, я всерьез забеспокоился о дальнейшей судьбе наших спасителей. Но больше всего в тот момент я переживал за сохранность моей ниггерской туши.

«Сейчас как заорет свое коронное “в Вальгаллу”, бросится вперед, начнет бить их прикладом вместо потерянной арматуры, – нервно подумал я, косясь на Дэнни. – Тут-то нас пулемет и разрежет напополам».

– Все нормально, приятель. Если бы нас хотели ограбить, то просто дождались бы, пока твари сожрут нас и свалят, – попытался я шепотом успокоить парня. – Патроны и пушки же твари не жрут.

Для меня это было достаточно резонным аргументом, но на душе все же было тревожно, а особенно, когда я снимал с шеи ремень винтовки, избавлялся от пистолета и ножа. Неприятно мне было без оружия – будто без штанов на улицу вышел.

Я аккуратно сложил весь свой арсенал на асфальт и сделал пару шагов в сторону прожектора.

– Мой старик всю жизнь говорил мне, что бояться нужно только трех вещей, homies, – произнес я, повернувшись к своим товарищам. – Первая из них – это люди, которые заставляют тебя бросать оружие. Второе – моя мама.

– А третья? – спросил Дэнни.

– Несвежая курочка из KFC.

Прожектор погас, и постепенно размытые тени сложились в силуэты людей, продолжающих целиться в нас. Но я отметил с облегчением, что оружие они держали расслабленно, вроде как на всякий случай, то есть стрелять в нас, по крайней мере сразу, они не собирались.

Один из незнакомцев вышел немного вперед, и я наконец смог его разглядеть. Это был высокий мужчина, одетый в форму спасателей и вооруженный точно такой же, как у меня, винтовкой.

Он постоял немного, словно оценивая нас, потом подошел к нам почти вплотную. Внимательно вгляделся в наши лица своими красными от недосыпа глазами, потер ладонью жесткую щетину на щеке.

– Кто такие? – поинтересовался он, прервав затянувшуюся паузу. При этом он неодобрительно посмотрел на давящегося смехом Дэнни.

– Американские туристы, – ответил я и пожал плечами.

Спасатель посмотрел на меня каким-то замутненным, как у рыбы, взглядом. Ему определенно не помешало бы поспать несколько часов.

– Ладно хоть не русские, – пробормотал он, покачал головой и снова с ожесточением потер лицо ладонью.

– Я – русский, – с вызовом произнес Виктор. – А чего не так с моими соотечественниками?

– Мне вообще без разницы, кто вы и откуда, – холодно сказал мужчина. – Короче, здесь, в маяке, – спасатели и полиция. Днем выезжаем в город и пытаемся найти выживших. Размещаем их здесь. Но такого, чтобы люди приходили ночью своим ходом, да еще и с таким грохотом, пока не было.

– Ну так американские туристы же, – усмехнулся Дэнни.

– И что в этом такого? – поинтересовался я у мужика, не поддержав желания нашего парня повеселиться.

– А то, что хрень какая-то творится, – резко сказал незнакомец. – Две недели назад по городу бегали какие-то ублюдки в черной форме. Палили во все, что движется. Причем серьезные это были люди, на бронетранспортерах, по жилым кварталам из РСЗО долбили, сволочи отмороженные.

– «Новый рассвет», что ли? – спросил я.

– Встречались уже? – заинтересованно посмотрел он на меня.

– Да. Только вот вчера их главную базу отряд сталкеров штурмом взял, – я пожевал губами, думая, стоит ли открывать всю правду, и решился: – Я тем отрядом командовал.

– Ладно тебе заливать-то. – Спасатель недоверчиво посмотрел на меня. – Отрядом командовал, вчера они базу брали. Две недели прошло с тех пор. Какие-то уроды снесли до фундамента один из небоскребов на площади Синеландия.[52] Там у «Рассвета» база и была.

– Как – две недели? – ошалело спросил я. – Я точно помню, что это было вчера.

– Ты еще скажи, что Рио-Зона позавчера расширилась, – усмехнулся спасатель.

Именно это я и собирался сказать. Я никак не мог взять в толк, что происходит и почему этот человек говорит какие-то странные вещи.

– Да у тебя, видимо, с недосыпа день за семь пошел, homie, – улыбнулся я. – Тебе надо бы немного отдохнуть.

– Шон, дружище, он правду тебе говорит – две недели прошло, – раздался у меня за спиной голос Виктора. – Парни из «Лиги» две недели сидели на осадном положении: то от тварей, то от остальных бандитов отбивались.

* * *

– Вик прав, – добавил Дэнни. – Две гребаные недели. И кормить нас тогда стали реже. И хуже.

В массовое помутнение рассудка я не верил. Оставался только один вариант: с головой проблемы были только у меня.

– Я попал в аномалию, nigga, – задумчиво протянул я. – Под небоскребом была лаборатория, охранники там дрались как бешеные. Потом мы вырубили свет. Они держали тварей в клетках с электрозамками, монстры вырвались, наших почти всех перебили.

Мои спутники и спасатель молчали, никак не комментируя мои слова. Дэнни, как мне показалось, не особо вникал в то, что я говорил, а вот Виктор слушал внимательно, его реально заинтересовала моя история.

– В лаборатории изучали управляемые аномалии, один из ученых включил установку, – продолжал я. – Из всего отряда нас там двое осталось: я и сталкер один – босниец по имени Шамиль. Короче, меня затянуло в аномалию, очнулся я уже на побережье.

– Ты, что же, кино не смотришь? – усмехнулся Дэнни. – Пятый «Терминатор». У них там машина времени в подвале стояла. Вот и ты в такую же попал.

– Да бред этот твой пятый «Терминатор», nigga, – огрызнулся я. – Не понимаю, кому такое вообще может понравиться. Хуже третьего. – Но не время было высказывать свое мнение по поводу ретрокинематографа, поэтому я перевел тему: – А почему свет есть? У вас тут заправка с собственным озером бензина? – спросил я у нашего собеседника, указав на маяк.

– Не знаю я, – признался спасатель. – Неделю нам действительно приходилось жечь бензин для генераторов. А потом снова напряжение в сети появилось. Почему, как уже сказал, не знаю. Ладно, парни. – Мужчина снова потер глаза. – Мне по большей части наплевать на то, откуда вы. Если, конечно, вы не связаны с «Новым рассветом» или бандами. А вы, откровенно говоря, не похожи ни на тех, ни на других.

– Ага, таких, как мы, туда не берут, homie, – кивнул я, улыбнувшись.

– Оставайтесь на ночь, только ведите себя тихо, – сказал спасатель, пропустив мимо ушей мою реплику. – Правила простые: оружие с примкнутым магазином не носить; не воровать; если в пьяном состоянии себя вести не умеете – не пить. И еще, мы дармоедов не держим, поэтому если до завтра не свалите, то придется поработать.

– А что за работа? – поинтересовался Виктор.

– Ну, кто что умеет, тот тем и занимается, – пожал плечами мужчина. – Мы постоянно заняты: либо в охране, либо в рейдах по городу, – так что задницы подтирать всем у нас времени нет. Ну, все ясно?

Мы подтвердили, что все поняли, после чего нам наконец позволили подобрать с земли оружие и пройти к маяку.

Народ размещался в подвальном помещении под маяком. Там было достаточно тепло, хоть и сыро. Бетонные стены кое-где поросли плесенью, но, пожалуй, это было самым безопасным местом в этом лагере.

Коридор заканчивался темным помещением, которое пытались осветить двумя «переносками». Пытались, стоило признать, неудачно: маломощные лампы были не способны разогнать темноту и только мешали глазам привыкнуть к ней.

Почти все пространство на полу было занято лежаками и спальными мешками, между которыми оставались зазоры примерно с ладонь. Но это было все же лучше, чем спать на картонных коробках в бараке отморозков из «Лиги». И уж тем более лучше, чем валяться где-нибудь в кустах в виде мутантских фекалий.

Охранники в полицейской форме гарантировали сохранность вещей, и я предпочел поверить им, хотя копам обычно не доверял. Но эти, по крайней мере, не свалили из города, как ублюдки из полицейского департамента Нового Орлеана, а остались и помогали людям. Это красноречиво говорило об их моральных качествах.

Поэтому вещи я оставил. Даже винтовку, с собой взял только пистолет. Те же самые охранники сказали, что в ангаре наверху стихийно организовались рынок и нечто вроде точки с фастфудом. Столовая – не столовая, бар – не бар. В общем, не пойми что, но перекусить, как они нас заверили, там можно было.

А голод уже давал о себе знать. То, что мы съели в фавелах, успело не только перевариться, но и забыться. В животе посасывало и периодически жалобно урчало. Еще бы, после такой-то пробежки по ночному городу.

Поднявшись по лестнице в ангар, мы, не сговариваясь, пошли к стойке, тем более что от нее, перебивая запахи ружейного масла и кислого человеческого пота, распространялся аромат какой-то еды.

На раздаче стоял мрачный парень из местных – в фартуке и дурацкой шапочке.

– Двадцать, – произнес он, даже не посмотрев на нас.

– Чего – «двадцать»? – недоуменно переспросил я.

– Двадцать реалов, – продавец поднял голову. – Есть?

Денег у меня не было. Виктор сделал шаг вперед и протянул парню три купюры по двадцать реалов. Русский оказался гораздо более находчивым, чем я, – видимо, он вытащил деньги у трупов бандитов из фавел. А я-то думал, что теперь деньги никого не интересовали.

Идиот. Насмотрелся голливудского кино, где герои после конца света принципиально не берут денег. Типа, они не мародеры.

Судя по выражению лица Дэнни, наши мысли сходились.

Взяв деньги, раздатчик исчез за шторкой. Минуты через две он вернулся и протянул нам три больших ведра из KFC.

Я посмотрел на ехидно улыбавшегося с картинки полковника Сандерса.

– Это что, прикол такой, nigga? – спросил я, взяв в руки ведерко и заглянув внутрь. Там я обнаружил два куриных крыла, две ножки и несколько кусков филе в панировке. Вместо картошки положили немного чипсов.

– Если бы, – ответил мне раздатчик. – Сейчас не до приколов.

Дэнни начал хихикать. Пока еле заметно, потихоньку, но было ясно, что еще немного – и эти смешки перерастут в полноценное ржание.

– Это что, реально KFC? – удивленно посмотрел я на раздатчика. Мои спутники тоже взяли свои ведра, Дэнни уже в голос смеялся, Виктор неодобрительно качал головой.

– Да, реально, – раздатчик уже не скрывал своего раздражения. Я подметил, что в глазах его полопались сосуды – наверное, тоже от недосыпа. – Взяли целый рефрижератор с полуфабрикатами – вот и кормим народ, чем можем. Что стоишь, салфетку ждешь?

– А попить? – вмешался Дэнни.

– Есть пиво, – недовольно буркнул парень, который, кажется, мечтал побыстрее избавиться от нас и продолжить заниматься своими делами. – Есть вода.

– Три пива. – Виктор кинул на стол еще одну двадцатку.

– Сдачи нет, – быстро сказал продавец.

– Оставь себе, – махнул рукой русский.

Вздохнув с облегчением, раздатчик нацедил нам три стакана пива, после чего решился выдать и подносы – даже чистые. Салфеток, правда, не дал, но мы и просить не стали.

– Работать надо над уровнем обслуживания, homie, – громко выдал я, развернулся и потопал к свободному столику.

– Жалобную книгу дать? – бросил парень мне в спину.

Дэнни все-таки прорвало, он начал ржать, но меня теперь интересовала только курица. Она была, как и положено в KFC, чуть-чуть суховата, непривычно было есть ее без моего любимого фирменного сырного соуса.

Я поглощал пищу со скоростью комбайна, и только когда обе ножки и половина филе оказались у меня в желудке, откинулся на стуле и, взяв с подноса стакан пива, сделал хороший глоток.

И чуть не выплюнул все обратно.

С трудом проглотив комок, вставший в горле, я аккуратно поставил стакан на стол.

– Теплое, – поморщился Виктор. – Хуже бывает, только когда его замораживают. Пьешь – будто жидкий азот глотаешь.

– Это точно, nigga, – согласился я и осмотрелся вокруг.

Людей в этом зале оказалось неожиданно много. Были здесь и крепкие мужчины, и дряхлые старики, и женщины, и даже маленькие дети. И где-то на периферии сознания маячила мысль о том, что здесь собрались далеко не все. В подвалах и технических помещениях их, скорее всего, было гораздо больше.

А значит, дело было плохо. Кормить такую толпу, следить, чтобы люди не передрались друг с другом, не воровали или не передохли от какой-нибудь дизентерии, – у спасателей явно были большие проблемы.

«Понятно теперь, почему парни выглядят так, будто не спали уже несколько суток», – подумал я.

Мы с Дэнни, конечно, выглядели не лучше: у парня нижняя челюсть была разбита, у меня сломан нос, да еще и синяк на лице красовался. Но мы, по крайней мере, могли позволить себе отдохнуть.

Вспомнив о синяках, я пообещал себе, что займусь ими перед тем, как улягусь спать. Наверняка местные собирали артефакты, среди которых мог оказаться и «аквамарин», отлично помогающий в таких случаях. «Сменяю на то, что снял с мертвого сталкера в фавелах, все равно только лишнюю тяжесть таскаю», – решил я.

Я встретился глазами с пацаном в заношенной футболке, которому едва ли исполнилось четыре года, и внезапно понял, что стоит нам задержаться тут – и все, прощай свобода и Комптон. Затянет, как в болото. И будем мы тут пытаться помочь всем, пока не сдохнем.

А реально помочь этим людям могла только эвакуация. Которой почему-то не было.

– Есть какой-нибудь план? – спросил я, с трудом оторвав взгляд от мальчишки.

– Свалить из Рио – и как можно скорее, – выразил общее мнение Дэнни. – И как можно дальше – в Штаты.

– Это ты точно подметил, dog, – кивнул я. – Вопрос только в том, как это сделать.

– Ты думаешь, Периметр Зоны еще не взяли под охрану? – спросил у меня Виктор. – Наверняка войска уже подошли, возвели блокпосты, все-таки две недели прошло. Когда надо, они умеют очень оперативно работать.

– Я не знаю, homie, – вздохнув, сказал я. – Меня больше волнует, почему гражданских до сих пор не эвакуировали. Здесь же спасатели базируются, власти должны были связаться с ними или с полицией. Выглядит все это так, будто их бросили здесь подыхать, прямо как тогда, в Новом Орлеане.

– Может, в Орлеане просто было слишком много черных? – съязвил Дэнни и принялся обгладывать куриную ножку.

– Да иди ты, nigga, – отмахнулся я от него. – Здесь толпа. Если не вывезти этих людей в ближайшее время, начнется голод. Или, что еще хуже, эпидемия. И все, кто сбежать не успеет, умрут.

– А тебе не все равно? – спросил Дэнни с набитым ртом.

– Просто прикидываю, – пожал я плечами. – Но знаю точно, что отсюда надо валить при первой возможности.

– И какие у нас варианты? – Виктор зевнул и откинулся на спинку пластикового стула.

– Можно взять лодку – и вдоль берега добраться до Колумбии, – предложил Дэнни, будто вопрос был адресован конкретно ему, и залпом допил пиво. – Троих, чтобы управлять небольшой яхтой, хватит.

– Ага, и по пути мы сядем на мель, а потом будем добираться до берега вплавь, – криво усмехнулся Виктор. – Нет, это не вариант.

– Это не вариант еще и потому, что в воде мутантов не меньше, чем на суше, – вмешался в нашу беседу мужчина из-за соседнего столика, судя по форме – тоже спасатель.

Я с содроганием вспомнил про «мусорные мешки» с побережья и мысленно согласился с ним.

– А что, есть какие-то предложения? – спросил я, ни на что особо не рассчитывая.

– Есть. – Мужик этот неожиданно поднялся, подошел к нам, подставил стул, уселся, скрестив руки на груди. – Никому другому предлагать не стал бы, но вы тут уже местные звезды. Ну как же, три американских чувака, которые пришли к маяку сами, ночью, с таким шумом, что, наверное, и в Африке было слышно…

– Ближе к делу, – сквозь зубы процедил Виктор.

– Машина, – сказал спасатель. – Большая и крепкая бронированная машина – на таких инкассаторы ездят. Ее можно будет немного переделать – сварочный аппарат и трубы здесь есть. Сделать кенгурятник, приварить на окна решетку – и вперед.

– Мы прорывались почти через всю Зону на полицейском броневике, – я покивал, соглашаясь с тем, что план имеет право на жизнь. – Правда, там водитель был очень… Хороший.

– Орлов, что ли? – усмехнулся Виктор.

– Ну да, Орлов.

– Водитель он отличный, хоть и отморозок полный, – сказал Виктор. – Особенно в нем меня удивляло то, что он мог положить пять человек за минуту, а потом ходить и ныть: «Зачем я это сделал? Наверное, я нехороший человек».

– Ну так что, с нашей темой, – прервал его воспоминания спасатель. – На такой машине вы, при желании, через весь Рио проедете, а может, и дальше, если через блокпосты прорветесь.

– Блокпосты? – спросил я.

– Да. Город окружили, на дорогах расставили блокпосты. Третью линию Периметра укрепили, минные поля организовали. Так что там теперь уже не третья, а первая линия. И усилена она гораздо лучше, чем прежняя.

– Слушай, а чего вас не эвакуировали до сих пор? – внезапно задал Дэнни вопрос, который не давал нам покоя.

Между бровями спасателя тут же пролегла глубокая складка, он хмуро посмотрел в глаза нашего парня и едва слышно проговорил:

– При людях об этом не будем, ладно? – Мужчина поморщился, будто гнилой орех раскусил, и продолжил: – Да и не ваше это дело. Лучше скажите, нравится вам идея с машиной?

– Нравится, nigga, – сказал я за всех. – И ты готов поделиться наводкой?

– Будешь тут готов, – спасатель снова нахмурился. – В общем, семья у меня в городе. Не тут – дома. Дом крепкий. Думаю, что они все еще живы.

– И ты предлагаешь нам… – начал Дэнни.

– Есть еще два лагеря поблизости, – продолжил спасатель, перебивая парня. – Я точно знаю, потому что координаты собираю по радио. Переговоры слушаю: и военные, и гражданские. Но связаться ни с кем не могу – старший приказал молчать. Боится, что нападут.

– И поэтому у вас огни на маяке горят? – спросил Виктор, почесав щетинистую щеку. – Так себе маскировка, если честно.

– А если корабль придет? Здесь берег – сами знаете какой: без маяка вести корабль нельзя даже по лоции, – ответил спасатель. Мы же, хоть и понятия не имели о том, какой здесь берег, согласились. – Короче, план такой. Находите мою семью, а после я говорю вам, где можно найти тачку.

Дэнни весело фыркнул, я, не выдержав, рассмеялся в голос, и только Виктор оставался серьезным.

– Так не пойдет, – заявил он.

– Почему? – спросил спасатель, складка на его лбу по глубине уже напоминала Гранд-Каньон.

– Потому что это глупо, – твердо произнес Виктор. – Семью мы можем и не найти и, значит, время потратим впустую. С машиной нам будет гораздо проще вывезти твою семью.

Мужик задумался. Я присмотрелся к нему. В отличие от своих коллег, он не походил на уставшего человека. По крайней мере, физически. Но видно было, что его сильно тревожит что-то.

Хотя, понятное дело, он переживал за семью.

Но я прекрасно понимал, что если он не скажет нам, где машина, мы не сможем идти дальше.

Спасатель наконец решился.

– Согласен. Я покажу вам, где находится машина. – Он огляделся, посмотрев на людей, окружавших нас: беженцев, спасателей, полицейских и даже парочку сталкеров. На них его взгляд задержался чуть дольше. – Пойдемте ко мне в кабинет, там есть карта.

Дэнни, подхватив со стола «каэфсишные» корзинки, запихал их одну в другую и побежал куда-то, сказав, что догонит нас.

Мы двинулись из ангара. Краем уха я вылавливал обрывки разговоров. Собственно, они были об одном и том же: живы ли родственники и друзья; нормализуется ли обстановка; когда правительство наконец снова станет выполнять свои обязанности.

– Слушай, у вас там, я вижу, тарелка спутниковая. Доступ в сеть есть или она для других целей? – внезапно спросил Виктор у спасателя.

– Тише, – понизив голос, попросил тот. – У нас последний канал остался не задушенный, но скорость – как во времена «диал-апа». Если кто-то узнает о нем, то все ломанутся к компам – у всех же родственники и прочее. А для нас это – единственный источник новостей, и пользоваться сетью кому попало, я не дам.

– А отправить кого попало спасать твою семью – это нормально?

Ответа я не услышал – сзади подбежал Дэнни и, хлопнув меня по плечу, спросил:

– А если серьезно – мы реально поедем за его семьей?

Спасатель в это время беседовал с Виктором и не слышал нашего разговора.

– Я думаю, нам все равно придется ехать туда. Его семью мы сюда не повезем, конечно, но, по крайней мере, сообщим, если они выжили, – тихо сказал я. – Знаешь, homie, я не привык кидать людей.

Спасатель свернул налево и стал подниматься по узкой винтовой лестнице.

Он открыл одну из тяжелых металлических дверей, и мы вошли в помещение – нечто среднее между палаткой связистов в Афганистане и комнатой типичного гика, как их обычно изображают в интернете.

– Смотрите сюда, – спасатель смахнул со стола какие-то тетрадки, аккуратно отложил в сторону наушники и расстелил перед нами детальную спутниковую карту города.

Оглядевшись, он схватил с маленького столика коробку с шахматами, вытащил из нее несколько фигур и принялся расставлять их на карте. Белый король отправился на точку, обозначающую порт, черный ферзь закрыл какую-то промзону. Наклонившись, спасатель добавил еще две фигуры – черного коня и белую ладью.

– Машина тут, около торгового центра, – указал он на черного коня. – От маяка идти часа полтора – по старым временам, теперь – дольше, конечно. Километров пять получится. Снаружи… Плохо снаружи, тварей куча.

– Есть вопрос, – перебил радиста Дэнни. – Почему ты думаешь, что тачка еще там? Разве такие машины не забирали в первую очередь?

– Ее сложно забрать, – ответил бразилец. – Там действительно плохо. Но раз вы смогли ночью пробиться к маяку, то и забрать броневик сумеете, хоть и постараться придется.

– Ты можешь что-нибудь конкретное посоветовать, nigga? – спросил я.

За спиной раздался стук клавиш. Виктор, постучав пальцами по клавиатуре, вывел на экран браузер. Наших взглядов он даже не заметил. Или не захотел замечать.

– Могу, – согласно кивнул спасатель. – Есть ящик светошумовых гранат. Все отдать не смогу, но по паре гранат на брата найду точно.

– И как они действуют на мутантов?

– Нормально действуют, так же, как и на людей. Ну и патронов подкину.

– А по-другому никак не отвлечь тварей? – спросил Дэнни.

– Да как ты их отвлечешь? – развел руки в стороны спасатель. – Это не тупые зомби из голливудских ужастиков, парень. Мутанты быстрые, сильные и охренительно умные. Не тупее нас с тобой.

– А ты считаешь себя охренительно умным? – спросил Дэнни, рассматривая обстановку в комнате.

– Дальше, – мотнул я головой, указывая на карту. – Не отвлекаться.

– Лагеря, где мои могут быть, два. – Он указал на короля и ферзя. – Один – в порту, но я подробностей не знаю. Второй – в промзоне. Там автосервис и склад каких-то запчастей, что ли. Не знаю, чего они там осели. Послушал их, так и не понял, что за люди… А здесь, – он указал на пешку, – мой дом. Обыкновенный двухэтажный коттедж, там примерно все дома такие, район хороший… Был. Что там сейчас – не знаю, но искать надо начинать отсюда.

Щелканье клавиш прекратилось. Виктор подошел к карте, посмотрел на нее и задумчиво проговорил:

– Ну, с тем, откуда начинать, мы сами разберемся. Самое сложное – машину достать.

– Достанем, – сказал Дэнни уверенно. – Главное, чтобы машина была хорошая, крепкая.

– И чтобы противоугонку мы сломать смогли, – добавил я.

– Я думал, ты в этом разбираешься, – с наигранным возмущением сообщил мне наш неугомонный расист.

– Конечно же, разбираюсь, nigga, – ответил я с ехидной улыбкой. – Я могу сломать противоугонку. Каждый раз так делаю, когда ключи дома забываю. Ведь любой ниггер знает, как угнать машину. Так же, как любой ирландец знает, из чего гнать виски. А любой канадец играет в гребаный хоккей. Ты достал уже, в курсе?

– Неважно, это мы потом обсудим. – Виктор посмотрел на спасателя. – Так что там – на улице? Расскажи конкретнее.

Глава 7

Спасатель не обманул. Он действительно выдал нам светошумовые гранаты – по две на брата. Потом мы пополнили боезапас у торговцев, заплатив им честно взятыми с трупов бандитов нечестными деньгами. Прихватили в оружейной лавке и осколочные гранаты, а Вик за огромные бабки купил еще и несколько дымовых. Непонятно, правда, зачем. «Против кого русский собирается их использовать?» – озадачился я.

Я обменял содержимое одного из найденных при мертвом сталкере контейнеров аж на два «аквамарина». Дэнни поначалу не хотел верить в чудесные свойства этих прозрачных с голубоватым оттенком камушков, но в итоге согласился полечиться. Видимо, челюсть у него сильно болела. Мы обмакнули аквамарин в с трудом раздобытую банку со скипидаром и приложили к больным местам, перемотав бинтом.

Потом почистили оружие, немного подтянули то, что успело разболтаться. Насколько это было возможно, отдохнули в душном и сыром, забитом людьми подвале, сняли с себя разрядившиеся артефакты и отправились в путь.

Кстати, синяки и ушибы за ночь почти рассосались. Нос, правда, не восстановился, но с этой проблемой я смирился.

Путешествовать по Зоне днем оказалось гораздо проще, чем ночью: тварей меньше, различать аномалии гораздо легче. Я, как и прежде, шел первым, пользуясь детектором, выданным мне Виком.

За час пути мы расстреляли пару рапторов, которым вздумалось устроить свои брачные игры прямо на дороге, и небольшую стаю собак, с лаем выскочивших нам наперерез.

Собаки эти ничем не отличались от своих домашних собратьев, кроме размера, хотя и это было относительно – у одного моего знакомого жил такой огромный пес, что эти шавки ему в подметки не годились.

* * *

Потом был лесопарк. Я, если честно, опасался туда заходить, ожидая увидеть там настоящее буйство местной мутировавшей фауны и флоры. Но спасатель уверил нас, что это один из самых спокойных уголков в Зоне, – и не обманул. Аномалий там было больше, чем в других местах, зато твари предусмотрительно держались в стороне и даже не пытались напасть.

Мы подошли к торговому центру со стороны парковки. Перед нами высился сетчатый забор, увитый поверху колючей проволокой. Я надеялся, что он не под током, хотя это бы меня не удивило – за забором была автостоянка, а угон тачек – это любимое развлечение местных малолеток.

– Давай, homie, – шепнул я.

Дэнни шагнул к забору, стащил со спины рюкзак и вытащил из него массивные кусачки, которые мы позаимствовали у спасателей. Парень принялся резать жесткую проволочную сетку.

На то, чтобы проделать отверстие, в которое мог протиснуться взрослый человек, у него ушло около пяти минут. Мне кажется, что я справился бы с этой задачей в два раза быстрее, но мы заранее решили, что нам с Виктором, как опытным стрелкам, будет разумнее прикрывать парня.

Раздвинув сетку, мы вошли на стоянку и двинулись к зданию молла. Спасатель советовал идти прямо через него, аргументируя это тем, что броневик был брошен возле главного входа, с другой стороны, а улица рядом с центром была буквально наводнена тварями. А вот само здание, по словам радиста, было относительно чистым местом.

Как по мне, так не доверять мужику смысла не было – он явно знал обстановку в городе лучше нас.

На стоянке было совсем немного машин, покрытых слоем пыли. Возможно, тачки принадлежали жителям ближайших домов или припозднившимся посетителям молла. В основном здесь стояли экономичные малолитражки, седаны и даже два паркетника с узкими колесами. Естественно, они не подходили нам.

Служебный вход торгового центра был открыт, на полу валялась цепь, которой, видимо, приматывали дверные ручки одну к другой. Свет, проникавший через проем, освещал около трех метров внутреннего пространства – дальше же была кромешная темнота.

– Темно, – пробормотал Дэнни, потер лицо и добавил: – Как у негра в…

Я щелкнул выключателем на стене. Люминесцентные лампы под потолком потрещали и зажглись, осветив коридор и дверь в паре шагов от нас. На стенах висели указатели с надписями, но, к сожалению, ни один из нас не понимал португальского.

– Так лучше, nigga? – спросил я, усмехнувшись.

– Странно, что электричество здесь работает, – пробормотал Виктор. – Неужели люди не обесточили здание, когда уходили?

– Думаешь, они спокойно уходили? – спросил я. – Всплеск накрыл город внезапно.

Я подошел к ближайшей двери и аккуратно потянул на себя створку. Петли даже не скрипнули. Из проема потянуло тиной.

– Осторожно, там может кто-нибудь прятаться, – предупредил я спутников и шагнул внутрь.

Запах тины стал сильнее, но было тихо, только едва слышно шумели большие холодильные камеры. Никто не мелькал между рядами прилавков с продуктами. Все выглядело нетронутым.

– Воняет, – прошептал Даниэль. – Будто от реки.

– Интересно, почему продукты никто не взял, – озвучил я свои мысли. – Те же самые спасатели.

– А смысл? – посмотрел на меня Виктор. – С их потребностями – это лишняя трата времени. Им еду грузовиками нужно вывозить, поддонами прямо со склада. Думаю, так они и сделали. Не одну же курицу они едят.

Я повел своих спутников по коридору между стеллажами с крупами и сахаром и большим холодильником, под завязку заполненным пивом. Постепенно к запаху тины едва ощутимо примешался другой – вонь тухлятины.

Дальше детектор подсвечивал какую-то дрянь, нам пришлось свернуть, и мы наконец вышли на источник запаха. Тиной несло из большого аквариума, в котором, видимо, на продажу держали живую рыбу. Хоть компрессор и продолжал работать, фильтры, судя по всему, уже забились, вода протухла, а рыба сдохла.

Следующие стеллажи были завалены на кафельный пол какой-то непонятной силой, и обойти их мы смогли только у аквариумов. Впереди виднелись кассы.

– Жалко рыбу, – пробормотал я, продолжая шагать мимо аквариума.

– Все равно сожрали бы, – ответил Дэнни.

– Ну, так хоть польза кому-нибудь была бы. А так – сдохла и протухла.

Со стороны аквариума раздался звук. Я резко повернулся и прицелился в стеклянную стенку. Звук повторился, чье-то гибкое тело ударилось о грязное стекло.

– Что это было? – возбужденно прошептал Дэнни.

Что-то снова прорезало мутную воду и ударилось о стекло. По стенке аквариума побежала сеть едва заметных трещин. Я сделал шаг вперед, чтобы лучше рассмотреть, кто пытается пробиться наружу, мои товарищи, наоборот, инстинктивно отпрянули.

– Может быть, это рыба? – спросил Виктор, продолжавший целиться в стеклянный куб. – Давайте-ка сваливать отсюда, парни.

Похожий звук раздался в соседнем аквариуме, а еще через секунду – в третьем, стоявшем чуть поодаль от нас.

– Уходим отсюда, быстрее, – начал было я.

Звука последнего удара я даже не услышал. В грудь, выбивая дух, ударила мощная струя холодной воды, меня отшвырнуло прочь, к чудом устоявшему стеллажу с консервами. Я ударился о полки всем своим весом, несколько банок упало на пол.

Одна, с зеленым горошком, угодила мне по голове. Было не очень больно, но обидно – столько места вокруг, а она грохнулась именно на меня.

Следом за первым лопнули и остальные аквариумы. На полу стремительно росла лужа, я успел изрядно промокнуть. Оставалось надеяться, что ствол не залило.

Парни медленно отходили от аквариумов, почему-то целясь себе под ноги.

– Что за дела, homies? – раздраженно спросил я, медленно поднимаясь, и тут же увидел ответ на свой вопрос.

По кафельному полу к нам ползла рыба. Именно ползла и именно рыба – желтая чешуя блестела под светом ламп, переливаясь черными полосами. Передний нижний плавник превратился в когтистую лапу, которой тварь била по плитке, хвост ходил из стороны в сторону ходуном.

– Это павлиний окунь, – определил Виктор. – Такая хищная речная рыба. Наши туристы в Бразилию специально ездят, чтобы ее ловить.

Открыв пасть, тварь показала два ряда длинных и острых, как у акулы, зубов. Вскинув автомат, я выжал спусковой крючок, выпустив короткую очередь.

Пули с визгом отрикошетили от пола, ни одна из них не угодила в муторыбу. Монстр извернулся, оттолкнулся плавником и прыгнул, сильно ударив хвостом по кафелю.

Виктор громко выругался по-русски, но стрелять не стал. Дэнни же уже палил в белый свет как в копеечку. Визг рикошетов резал слух, но мне было уже не до того.

Я опустил винтовку и резко отпрыгнул в сторону, пытаясь разминуться с летящей на меня рыбиной, но мне не удалось.

Тварь уцепилась за лямку моего рюкзака, несколько раз ударила меня плавниками. Гибкое, покрытое слизью тело билось изо всех сил. Я выхватил из кармана складной нож, который подобрал с тела найденного нами сталкера, выщелкнул лезвие и с размаху ударил в брюхо мутанта.

Лезвие только бессильно скользнуло по гладкой чешуе. То ли нож был слишком тупым, чтобы пробить чешую, то ли чешуя эта по прочности стала, как кевлар. Я уворачивался от острых зубов твари, но было ясно, что в скором времени победа будет за ней.

Виктор наконец начал стрелять. Не целясь, длинной очередью. Оценить результаты его стрельбы у меня не было возможности, я раз за разом бил ножом, пытаясь проколоть чешую.

Удара с шестого мне удалось отколоть несколько чешуек, и только последний, седьмой удар оказался успешным – нож пробил кожу, и лезвие погрузилось в мягкие рыбные потроха. Я вместе с муторыбиной завалился на кафельный пол, она щелкнула зубами в паре сантиметров от моего лица, чуть не отхватив мне нос.

Отстранившись, насколько это было возможно, я просунул в эту пасть налокотник защитного костюма, надеясь, что прочности армированного пластика хватит, чтобы защитить меня от острых зубов твари, а сам изо всех сил потянул нож вниз, распарывая ей брюхо.

Пасть мутанта сжалась на налокотнике, оставив в нем несколько длинных зубов, но прокусить пластиковую защиту уже издыхающая рыбина не смогла.

Я воткнул нож в широкий рыбий глаз, стараясь достать мозг. Глаз лопнул, обрызгав мое лицо какой-то липкой дрянью. Протолкнув лезвие дальше, я провернул его, стараясь нанести как можно больше урона.

Тварь, как мне показалось, сдохла. Я двумя разрезами расширил ее пасть, кое-как освободил локоть и встал с пола. Посмотрел на испачканный нож. «Если его сунуть в ножны прямо так, – поморщился я, – мы потом сдохнем от вони».

Мои спутники тоже справились со своими противниками. Виктор той единственной длинной очередью перерубил свою рыбину пополам. У Дэнни был прокушен ботинок: похоже, парень сознательно пожертвовал обувью, засунув ботинок в пасть твари, как я налокотник.

– Вот дерьмо, – тяжело выдохнул парень. Он уперся руками в колени и тяжело дышал.

– Точно, nigga, – кивнул я, соглашаясь с ним. – Дерьмо. Иначе и не скажешь.

Я подошел к одному из стеллажей, взял там пачку влажных салфеток, вскрыл и тщательно вытер лезвие ножа, после чего принялся оттирать с разгрузочного жилета рыбьи потроха.

Виктор – единственный из нас, кто умудрился не запачкаться, – подошел к полке с консервами, которую я чуть не опрокинул, снял со спины рюкзак и принялся складывать туда банки.

– Мы же купили продукты в маяке, – произнес я, комкая салфетку и швыряя ее на пол.

– Это персики, – ответил Виктор. – Люблю консервированные персики.

– Ты любишь персики? – спросил Дэнни, подняв голову.

– Да, я люблю консервированные персики, что тут странного? – Вик уставился на нас непонимающе.

Дэнни усмехнулся. Потом еще и еще. И заржал в голос, захлебываясь смехом.

– Пе-е-е-рсики, – протянул он. – Нет, вы слышали? Этот боевик любит персики.

Тут уже я не выдержал и захохотал. Виктор посмотрел на нас, покачал головой и продолжил свое занятие.

– Ну все-все, хватит, – махнул нам рукой минут через пять русский, которому, как мне показалось, порядком надоел наш смех. – Хватит ржать уже. Пойдемте отсюда.

– Пойдемте, – промычал я, продолжая смеяться, но запал уже проходил, как и нервное напряжение после боя.

Дэнни тоже успокоился. Я скомкал и выбросил очередную салфетку. От разгрузки еще пованивало, но основную часть рыбьих потрохов я с себя счистил. Чтобы окончательно привести себя в порядок, мне понадобилось бы устроить настоящую стирку.

Мы снова двинулись вдоль стеллажей. Картонные коробки с пожухлыми овощами и фруктами стояли на специальных полках. Лук за две недели полностью высох, и только яблоки блестели под лампами вощеными боками. Помидоры и огурцы так вообще сгнили, превратившись в какую-то слизь.

* * *

А в одном из холодильников я увидел то, чего увидеть здесь никак не ожидал.

– Дэнни, homie, посмотри и скажи, что мне это только мерещится, – позвал я расиста, указывая на холодильник.

– Арбуз, – сказал парень, посмотрев на меня, как на умалишенного.

– Арбуз, nigga! – воскликнул я, двигаясь к холодильнику. Открыл его, достал прохладный плод и пощелкал по тугому боку пальцем. – Арбуз!

– Испортился, наверное. – Дэнни никак не мог понять причину моей внезапной радости.

– Не-а, – помотал я головой. – Что ему неделя в холодном и темном помещении… Это же самый настоящий арбуз.

– А ты еще про персики мне что-то говорил, – усмехнулся Виктор. – Брось его, еды и так уже полно набрали.

– Ну уж нет, homie, я с эти малышом теперь не расстанусь.

Я аккуратно упаковал это полосатое лакомство, после чего мы двинулись дальше, в сторону касс. Часть проходов была перекрыта специальными табличками, но несколько касс, видимо, работали, когда произошел Всплеск.

По пути я прихватил с витрины возле кассы пачку презервативов. К счастью, в этот момент Дэнни смотрел куда-то в сторону, поэтому не обратил внимания на мою выходку, иначе не избежать бы мне было его очередных комментариев.

Иногда мне казалось, что в спутники мне попался самый веселый расист на Восточном побережье.

– А платить кто будет? – спросил Дэнни, когда мы прошли мимо кассы.

– Пусть в суд на нас подают, – махнул я рукой. – Знаешь, nigga, прямо как в детских мечтах побывал: оказался в магазине – и ни охранников, ни продавцов.

– Ага, и как в Лос-Анджелесе, в девяносто втором,[53] – проворчал расист.

Я усмехнулся. Что было в девяносто втором, я помнить не мог, потому что родился уже через несколько лет после этих событий. Но кто-то из наших ОуДжи был участником тех событий. И самое главное: негры тогда добились своего – полицейских, избивших Родни Кинга, уволили.

Обогнув эскалатор, мы оказались в длинном и широком коридоре, ведущем через весь торговый центр. Сквозь стеклянные витрины на нас смотрели манекены.

И… этот коридор был намертво перекрыт аномалией. Таких больших ловушек я еще не видел – очки подсвечивали ее как черную кляксу на полу, примерно метров семи в ширину и полутора в длину.

– И как обходить будем? – спросил Вик, положив руку мне на плечо.

Я на всякий случай стащил с лица очки, проморгался и понял, что очки тут ни при чем. Перед нами была огромная лужа какой-то черной дряни, напоминавшей симбионта с другой планеты из комиксов Марвел. Поверхность этого жидкого организма слегка подрагивала, задевая стеклянные стены павильонов.

Снова натянув очки, я заметил, что детектор подсвечивает не только саму лужу, но и воздух над ней. Это выглядело так, будто над аномалией поднималась едва заметная дымка.

– А я думал, что с этими очками уже с ума схожу, homie, – усмехнулся я. – Если честно, я уже себя киборгом чувствую.

– Да, понимаю, – ответил Вик. – Поэтому дополненную реальность до сих пор не особо любят. В отличие от виртуальной.

– Придется идти через магазин, – пожал я плечами.

– Через стекло? – посмотрел на меня Дэнни.

Я, не отвечая, вскинул автомат и высадил длинную очередь в прозрачную стену павильона. Стекло посыпалось, часть осколков попала в лужу и бесследно там исчезла, даже не всколыхнув черную гладь.

Расист поднял свою винтовку, прицелился в аномалию и выстрелил, но Виктор резко ударил ладонью по стволу, уводя в сторону, – пули ушли в потолок.

– Не нужно, – помотал мужчина головой. – Достаточно того, что туда стекло упало.

Дэнни глубоко вздохнул, но ничего не сказал. Я же сделал вид, будто ничего не заметил, молча сменил магазин в автомате и указал на разбитое стекло.

– Теперь только крупные осколки выбить – и все, можно пройти.

Я зашел в дверь магазина одежды для неформалов, отшвырнул в сторону свалившийся на пол манекен и прикладом сбил два самых крупных осколка, после чего вышел через проделанное отверстие, оказавшись по другую сторону аномалии.

Мои спутники последовали за мной. Вдали уже были видны двери, ведущие наружу, и, как мне показалось на секунду, прямо за ними я увидел громаду инкассаторского броневика.

– Твою мать! – заорал вдруг Дэнни.

Я резко обернулся и увидел, что эта черная клякса метнула из своих недр две ложноножки, став из-за этого еще больше похожей на Венома.[54] Одновременно с этим лужа стала растекаться, быстро окружая нас. Все это происходило в считаные мгновения. Мы успели заметить небольшой перешеек свободного от этой пульсирующей жидкости пространства.

– Побежали! – крикнул я и рванул туда.

На секунду мне показалось, что ложноножки вот-вот сомкнутся, окружив нас полностью, и тогда деться из этого жидкого капкана нам будет уже некуда. Но преодолев расстояние в несколько длинных шагов, которое, как мне показалось, заняло у меня по времени целую вечность, я наконец оказался на чистом пространстве и побежал дальше.

Сзади были слышны шаги Вика и тяжелое дыхание Дэнни. Расист заорал что-то непонятное, я обернулся и увидел, что лужа все-таки успела сомкнуться вокруг парня, отрезав ему путь к отступлению.

– Прыгай, придурок! – закричал Виктор.

Оттолкнувшись, Даниэль прыгнул. Лужа выстрелила вверх ложноножкой, пытаясь достать парня, но, видимо, в воздухе она не могла двигаться так быстро, как по гладкой поверхности пола.

Дэнни приземлился на пару шагов дальше края жидкого монстра и побежал дальше. Преодолев несколько десятков метров, мы наконец остановились. Я развернулся, уперся руками в колени и снова посмотрел на черную кляксу, которая значительно увеличилась в размерах, завоевав еще один большой участок пола.

– Сходили на шопинг, мать его, – выругался парень. – Сначала чуть рыба не сожрала, потом – эта нефть непонятная.

– Как ее очки-то отображают? – поинтересовался у меня Вик, не обратив внимания на причитания Дэнни.

– Да никак не отображают, – ответил я хрипло, пытаясь отдышаться. – Лужа как лужа, над ней – черная дымка, вот и все.

– Странно, – протянул Вик. – Ладно, идем дальше.

– Мы уже пришли, dog, – сказал я и показал пальцем на дверь, ведущую на улицу. Сквозь стекло створки действительно был виден капот броневика.

Преодолев оставшееся до конца коридора расстояние, я посмотрел на улицу сквозь стеклянную раздвижную створку. Желтый броневик был припаркован у самого входа, и он понравился мне с первого взгляда: на высокой базе какого-то из местных грузовиков, с массивными бортами и толстыми стеклами.

«Наверняка броня держит пули пять-пятьдесят шесть, – подумал я с восхищением, – а большего от нее и не требуется».

Я мысленно добавил на стекла решетки и мощный сварной кенгурятник из труб. Получившаяся картинка понравилась мне еще сильнее.

С трудом оторвав взгляд от полюбившейся мне с первого взгляда машины, я осмотрел улицу. Я не увидел ни живых людей, ни мутантов, только чуть дальше на дороге лежали два трупа.

– Вы готовы, homies? – спросил я у спутников.

Дэнни кивнул, Виктор никак не отреагировал.

Раздвижная дверь не работала, поэтому нам пришлось выйти через запасную, которая, на наше счастье, оказалась открыта.

Страшных монстров, обещанных нам спасателем, на улице почему-то по-прежнему не было видно. Это не вязалось с тем, что рассказывал радист.

Хотя он говорил, что в молле не опасно. А мы там чуть дважды не погибли.

Одна дверь броневика была открыта. Я забрался внутрь, на пахнущее разогретой кожей сиденье, надеясь на то, что инкассаторы хранили в тачке запасные ключи. Или оставили основной комплект. Мало ли, вдруг торопились. Должно же было одному ниггеру, в конце концов, повезти.

Дэнни открыл вторую дверцу и сел в грузовик.

– А кто прикрывать будет, homie? – спросил я у парня, дергая на себя солнцезащитный козырек. Надежда на то, что ключ вывалится мне в руку, как в одном ретрокино, не оправдалась.

Дэнни, чертыхнувшись, стал вылезать обратно. Я откинул другой козырек, внимательно осмотрел бардачок, даже карманы сидений тщательно обшарил. Ключей нигде не было.

Я громко выругался.

– Что такое? – спросил Виктор. Несмотря на то, что на улице никого не было, он не расслаблялся, продолжая внимательно сканировать взглядом окрестности.

– Ключей нет. Придется ломать замок, а там наверняка установлен иммобилайзер. А может, даже не один.

– А ты действительно умеешь угонять машины? – спросил Дэнни – на этот раз, как мне показалось, серьезно, без подколок.

– Смотря какие. Одно дело – угнать раздолбанную «Импалу» или «Пятую авеню»[55] – из тех, что на стоянках подержанных тачек продают за триста баксов. Совсем другое – современную инкассаторскую тачку.

– То есть мы, возможно, вообще зря сюда добирались? – грустно спросил парень.

– Почему зря? – Я снял со спины рюкзак и достал из него набор инструментов, которые прихватил – на всякий случай – в маяке. – Я арбуз нашел, Виктор – персики.

Даниэль махнул рукой и промолчал. Наклонившись к замку зажигания, я подставил к нему зубило и изо всех сил ударил молотком. С третьего удара крышка все-таки вылетела, обнажив провода.

– Под капот бы попасть, – произнес я, принимаясь копаться в электронных потрохах машины в поисках иммобилайзера.

– А так не получится? – спросил Дэнни.

– Только с ключом в замке, – сказал я ему, перебирая провода. – Прикрывай, не отвлекайся.

Устройство нашлось через несколько минут – стандартное реле, которое легко можно было обойти: видимо, хозяева машины особо не заморачивались над противоугонной системой, считая, что самая надежная защита для тачки и денег – крепкие парни в бронежилетах и с автоматами.

Закусив губу, я соединил нужные провода, а через секунду замигали фары, и безумным оркестром завизжала сигнализация.

– Что случилось? – занервничал Виктор.

– У них обманка стоит – вот что, – ответил я, судорожно пытаясь отыскать нужное мне реле. – Сейчас, попытаюсь обойти.

– Да на хрен эту машину, сейчас сюда со всего города твари сбегутся, – крикнул Дэнни. – Сваливаем отсюда.

– Нормально все будет, dog, не бойся, – ответил я, счищая с проводов изоляцию.

– Твою мать, – завопил парень, а мгновение спустя его крик заглушил звук длинной автоматной очереди.

Высунувшись из-под приборной панели, я увидел, что со стороны здания напротив к нам движется целая толпа тварей. Внешне они сильно напоминали уже знакомых мне уродов, один из которых чуть не убил Орлова, когда тот побежал спасать какую-то девчонку.

К стрельбе присоединился и Виктор, и он, по своему обыкновению, патроны зря не расходовал – экономно стрелял одиночными или короткими очередями. Правда, такая тактика против неимоверно живучих мутантов не работала. Единственным нашим шансом в этой ситуации было как можно быстрее завести машину и смыться.

– Ты там как, скоро, Райес? – крикнул Вик, и я понял, что если даже наш обычно невозмутимый «бизнесмен» занервничал, то дело плохо.

Двери одного из соседних домов с треском развалились, и в образовавшийся проем повалили монстры. К счастью моих спутников, твари, похоже, только-только проснулись, из-за чего двигались достаточно медленно. Но их было очень много.

Я быстро скрутил два нужных проводка. Аккумулятор за две недели не успел разрядиться, поэтому, немного пофырчав, двигатель схватился. Сигнализация при этом, правда, работать не перестала, продолжая верещать на всю улицу.

– Готово, nigga! – заорал я.

Дэнни уклонился от тянущей к нему лапы твари и прыгнул в салон, закрыв за собой тяжелую дверь. Виктору пришлось тяжелее – один из монстров умудрился вцепиться в его куртку скрюченными пальцами.

Мужчина отпустил винтовку, заставив ее повиснуть на ремне, и выхватил из ножен нож с широким лезвием. Двумя широкими взмахами он откромсал пальцы мутанта и, отшатнувшись назад, оказался в салоне тачки.

Не успел Вик захлопнуть дверь, как я врубил первую передачу и вдавил педаль газа, заставляя машину, взревев непрогретым движком, сорваться с места. Тачка продолжала голосить, но чтобы отключить сигнализацию, надо было остановиться и выбить предохранители, а у нас такой возможности уже не было.

Поэтому я просто гнал вперед. Лавировать, уклоняясь от монстров, которые так и норовили броситься на тачку, было слишком сложно, учитывая габариты машины. Даже Орлов бы с этим не справился.

Броневик попросту отшвыривал тварей в стороны. Один из монстров попытался было зацепиться за решетку, прикрывающую фары, но я слегка повернул руль влево – и тварь оказалась под колесами. Причем этого мы даже не почувствовали.

Резко вывернув руль вправо, я выехал на перпендикулярную улицу, после чего схватил ремень безопасности и пристегнулся. Я подумал, что если придется объезжать аномалии, то я предпочту поступиться гангстерской гордостью, чем буду биться головой о приборную панель.

Мутанты быстро отстали – чтобы преследовать броневик, им не хватало скорости.

– Вам тоже советую пристегнуться, – сказал я своим спутникам. – Поворачивать будем часто.

Парни молча пристегнулись. Мы мчались дальше, оглашая улицы мертвого Рио-де-Жанейро сиреной. «Можно будет еще немного отъехать, открыть капот и попытаться разобраться, как отключить сигналку», – подумал я раздраженно.

– Здесь какая-то сумка! – внезапно послышался сзади голос Виктора.

– Давай сюда, посмотрим! – Дэнни повернулся назад и принял сумку, после чего поставил себе на колени. Потянул на себя молнию, поковырялся в содержимом и присвистнул. – Да здесь бабки! Очень много бабок!

– Ну вот, nigga! А ты говорил, что зря пришли!

Глава 8

Виктор умудрился отключить сигнализацию из салона, прямо на ходу. Он просто залез под приборную панель, что-то там повернул, и уже успевший надоесть механический вой прекратился.

Я подумал, что и угнать машину Вик смог бы гораздо быстрее, чем я. Только почему-то он этого не сделал. Не хотел выдавать своих умений?

Дэнни нашел в бардачке карту, и мы, ориентируясь по ней, поехали по указанному спасателем адресу. С каждым километром машина нравилась мне все больше и больше. Я, конечно, старался объезжать опасные зоны, продолжая пользоваться очками, которые дал мне Вик, но пару раз, когда не было другого пути, цеплял аномалии то одним, то другим крылом.

И ничего. Они впустую разряжались, неспособные хоть как-то навредить массивному броневику.

Я задумался: «А что будет, если загнать в одну из местных ловушек африканского слона? Хватит ли заряда чужеродной энергии на то, чтобы убить такое большое животное? – Меня передернуло от этой мысли. – Наверняка какие-нибудь сумасшедшие ученые уже проводили подобные исследования. И чем они лучше ублюдков из «Высшей лиги», которые загоняют рабов на поля с аномалиями, используя людей как отмычки? В том, что ставят опыты не на людях, а на животных?»

Мысли плавно перетекали одна в другую, вождение по пустому городу на такой скорости расслабляло. Машина шла ровно. Один раз пришлось сдвинуть мощной радиаторной решеткой нашего вездехода брошенную прямо посреди дороги легковушку. И ничего – движок броневика даже особо оборотов не набрал, без труда оттолкнув малолитражку на обочину. Я себя просто королем дороги чувствовал, как тут не расслабиться? Дэнни рассматривал через окно машины дома, мимо которых мы проезжали. Вик закрыл глаза, развалившись в кресле, и тихонько посапывал.

Наконец мы выехали на нужную нам улицу. Дом спасателя находился во вполне благополучном районе, состоящем преимущественно из однотипных двух – и трехэтажных коттеджей, которые разительно отличались от тех бетонных построек, где Орлов спасал женщину с ребенком, и уж тем более – от жалких лачуг в фавелах.

– Мне уже до чертиков надоели местные трущобы, – отметил Дэнни, обращаясь ко мне. – А здесь – ничего так. Я в таком районе и сам пожил бы, если бы надумал вдруг ощутить все прелести американской мечты. Ты как считаешь, смена обстановки пойдет на пользу взаимоотношениям в нашем маленьком коллективе?

– Я почувствую, что обстановка сменилась, только в самолете, идущем на посадку в международный аэропорт Лос-Анджелеса. Не раньше, – ответил я, тряхнув головой.

– В бизнес-классе, конечно? – снова попытался подколоть меня расист. – Денег на него у нас теперь хватит. Паспорта только достать – и все.

– В любом, dog, – отрезал я. – Я согласен лететь даже в багажном отсеке, если придется, – лишь бы попасть домой.

– Знаешь, в чем разница между Джеймсом Бондом и Джейсоном Борном? – спросил вдруг Виктор, всхрапнув, чем испугал меня. – В том, что Бонд летит на задание на частном джете, – сам же ответил Вик, широко зевнул и потянулся. – Или, в крайнем случае, в бизнес-классе. А Борн – в багажном отделении.

– Ты о чем вообще, dog? – не понял я его.

– Сразу видно: парень из блока, – усмехнулся Виктор. – В том, что один – настоящий шпион, а второй – пафосный мачо.

– Да ну тебя, – только и оставалось сказать мне.

Я снизил скорость примерно до десяти километров в час, и теперь мы ехали немногим быстрее, чем идущий пешком человек. Правда, мы могли игнорировать некоторые аномалии, чего не смог бы сделать пешеход.

* * *

Я остановил машину, не глуша мотор, около двухэтажного коттеджа с крепкой металлической дверью, большими окнами и аккуратной лужайкой, который подходил под описания радиста. Никаких табличек на самом доме не было. Скорее всего, адрес можно было бы увидеть на почтовом ящике, но там, где, согласно логике, должен был находиться столб с ящиком, была только глубокая лужа с подозрительно прозрачной водой.

Дэнни развернул карту, посмотрел номера соседних домов и принялся выискивать нужный нам. Проверил еще раз, зачем-то повернул карту, посмотрел на нее под другим углом.

– Это он, – уверенно сказал он. – Номер совпадает.

– Точно? – спросил Виктор, отстегивая ремень безопасности. – Не хотелось бы вломиться в чужой дом. Мало ли, не хватало там еще пулю словить.

– А ты боишься, nigga? – Я отстегнулся, заглушил мотор и открыл дверь машины. – Ладно, идем, не тот – так не тот. Будем искать.

– Да он это, он, – в очередной раз уверил нас Дэнни, выбираясь из броневика.

Мы пересекли лужайку и подошли к входной двери дома. Парень подергал ручку.

– Заперто, – произнес он, как мне показалось, слегка разочарованно. – Открывай.

Я вынул из кармана разгрузки связку ключей, которые нам выдал спасатель, и отпер оба замка, затем осторожно повернул ручку и потянул на себя дверь, после чего тщательно принюхался.

Мертвечиной не пахло, что обнадеживало. За две недели труп (или трупы) провоняли бы все помещение настолько, что мы не смогли бы даже зайти в дом. Да и мутанты, как правило, оставляют после себя весьма специфическое амбре.

– Кажется, никого нет дома, nigga, – произнес я шепотом, еще раз принюхавшись. – Заходим?

– А что еще остается, – ответил тихо Виктор. – Может, они записку оставили: куда ушли, где искать.

– Резонно, – заметил я и опасливо вошел в просторную прихожую.

Мне не показалось. В помещении не было не только запаха разлагающейся плоти, но и запахов пищи, пота и всего остального, чем обычно пахнет любое обитаемое жилье. Только слабый, еле уловимый запах женских духов. Это значило, что здесь никто не жил уже как минимум несколько дней, что, в принципе, сходилось с рассказом радиста.

* * *

Мы, пачкая грязными ботинками ковер из толстого и длинного ворса, двинулись в сторону гостиной. Деревянная лестница вела наверх, на второй этаж, где в таких домах обычно располагаются спальни. Чуть в стороне от гостиной был коридорчик, который, скорее всего, вел на кухню.

– Давайте не будем разделяться, детектор у нас всего один, – предложил Вик. – Быстренько посмотрим комнаты и поедем отсюда. Не хочется задерживаться.

– Может, устроим небольшой привал? – спросил с надеждой в глазах Дэнни. – Есть хочется, если честно.

Виктор недовольно посмотрел на парня, но я вообще-то был обеими руками за передышку. Во-первых, потому что я тоже был голоден. А во-вторых, я долго был за рулем, и мне хотелось отдохнуть.

– Я поддерживаю, nigga, – сказал я. – Если здесь точно безопасно, то лучше воспользоваться возможностью и поесть за нормальным столом.

– Только давайте сначала осмотрим все комнаты, – сдался Виктор, махнув на нас рукой.

– Без проблем, dog, – улыбнулся я.

Я внимательно осмотрелся. В гостиной не было ни одного аномального сюрприза, что не могло не радовать. Почему-то по мере того, как мы отъезжали от прежних границ Зоны, аномалий становилось все меньше и меньше, но я не особо задумывался над этим.

– Здесь чисто, можно расслабиться, – сказал я, показывая на стены, окружавшие нас. – Наверное, тут и расположимся – удобно, стол большой.

– Только надо будет тачку припарковать так, чтобы ее из окна было видно. – Дэнни беспокоился за судьбу нашего незаменимого приобретения.

* * *

– Отлично, вот ты сходи и припаркуй как надо, homie, – сказал я. – А мы пока обойдем дом и посмотрим все комнаты.

Дэнни, кивнув, вышел на улицу. Через секунду оттуда послышался звук заведенного мотора – чуть ранее я показал парню нужные провода, отпустив по этому поводу еще одну шутку: мол, еще немного пообщается со мной – и станет разбираться в таких делах не хуже любого ниггера.

* * *

– Идем, Шон, – позвал меня Вик. – Начнем со второго этажа.

Мы быстро поднялись по лестнице, обошли какую-то непонятную кляксу, которую очки подсвечивали, но идентифицировать не смогли. Я по-прежнему не замечал никаких признаков недавнего пребывания здесь людей. Думаю, и русский не видел ничего подозрительного.

– Ты – сюда, я – туда, – Вик показал на соседние двери. – Проверим.

Опустив винтовку, я вытащил из кобуры пистолет и потянул на себя дверь, которая, как выяснилось, вела в одну из спален. Постель в этой комнате была аккуратно застелена, зато дверцы шкафов были открыты, а вещи оттуда вывалены на пол. Нетронутым оставался только книжный шкаф.

– Тут кто-то второпях собирался, – послышался из соседней комнаты голос Виктора. – Вещи на полу.

– Здесь тоже, nigga. Уверен, что это не грабители поработали? – Я подошел к окну и выглянул наружу. Дэнни уже припарковал машину на лужайке, прямо перед окнами гостиной. Парень вышел из тачки и пошел в сторону входа.

– Посмотрим. – Вик появился в дверном проеме спальни. – Передняя дверь не взломана, закрыта на ключ. Если задняя дверь и окна в порядке, то вещи собирала семья радиста. А это значит, что они живы и просто перебрались в более безопасное место.

– Ладно, идем, надо проверить первый этаж, – махнул я рукой. – Может, все прояснится.

На всякий случай по пути я заглянул в ванную, но не обнаружил там ничего криминального, кроме протекающего крана.

Спустившись по лестнице, мы с русским вошли на кухню, светлую и просторную, с гарнитуром под мрамор и огромным столом с оранжевой столешницей. Дверцы кухонных шкафов были открыты. На столе лежала записка.

– Осторожно, homie, не подходи к задней двери, – предупредил я своего напарника. – Прямо за ней – какая-то дрянь, но я не могу понять, что это.

– Без проблем, Шон, – Вик подошел к столу, взял записку, повертел ее в руках и негромко выругался.

– В чем проблема, dog? – спросил я, рассматривая содержимое кухонных шкафов.

В одном из них оказался целый ящик пепси. Не выдержав соблазна, я вытащил громоздкую упаковку и поставил на стол. Достал одну банку, подцепил кольцо и потянул его вверх.

– Я не знаю, что здесь, Шон, – сказал Вик, показывая мне записку.

– Ты что, смеешься, homie? – усмехнулся я, отпив пепси. – Думаешь, что ниггеры не умеют читать? Так это лет восемьдесят назад было, сейчас времена другие давно.

Виктор посмотрел с таким выражением лица, будто хотел запихать эту записку мне в глотку или еще куда похуже. Я даже поперхнулся газировкой, чувствуя холодок, который пробежал у меня по спине, – жуткий был взгляд у русского.

– Я не умею читать на португальском, Шон, – медленно, чеканя каждое слово, произнес Вик. – Я знаю восемь языков, но среди них нет португальского.

– Нашли записку, в которой конкретно написано, куда они ушли. И не можем прочитать.

– Точно, – кивнул русский. – Ладно, черт с ним. Все равно не зря съездили. По крайней мере, мы знаем, что они ушли отсюда живыми.

– А вдруг это самая обыкновенная «записка на холодильнике»? Типа «забери ребенка из детского сада» или «милая, сегодня на ужин я хочу пиццу с ветчиной и ананасами».

– Народ, вы здесь, все нормально? – раздался из гостиной голос Дэнни. – Я поставил тачку, вы нашли чего-нибудь?

– Я проверю то, что осталось, иди к нему, – сказал я и, помедлив секунду, вручил ящик газировки напарнику. – Это мы возьмем с собой, хорошо?

– Без проблем, – кивнул Вик и пошел в гостиную.

Я быстро осмотрел прачечную, чулан и даже открыл дверь, ведущую в подвал, но спускаться туда не стал, ограничившись тем, что посветил вниз фонариком. Потом, плюнув на все, двинул в гостиную.

Мои соратники уже устроились на диване перед телевизором. Дэнни достал из рюкзака саморазогревающуюся банку с кашей, Вик вскрывал ножом огромную, чуть ли не с мою голову размером, жестянку консервированных персиков. На этот раз готовить на всех мне не пришлось, поэтому я просто притащил к столу небольшой пуфик, украшенный вечно улыбающимися рожицами Микки-Мауса.

Я положил рюкзак на пол, вытащил из него небольшой, но увесистый зеленый плод. Вытянул из кармана мультитул, щелчком выпустил лезвие и одним движением разрезал упругий полосатый шар пополам, после чего отделил себе небольшую дольку. Внутри арбуз оказался красным, сахаристым, почти без косточек. Я с наслаждением вгрызся зубами в мякоть.

– Супер, – произнес я, глотая сладкий сок. – Черт, это действительно круто. Никто не хочет?

Виктор поднял руку. Я, усмехнувшись, отрезал хороший большой кусок и протянул ему. Мужчина дожевал персик и взялся за арбуз.

– Ничего так, – кивнул он. – Нет, конечно, не лучше, чем наши, краснодарские, но тоже вкусно. А ты чего не ешь, Дэнни?

– Да я как-то не очень их люблю, – ответил парень, проглотив кашу.

– А ты их хоть раз пробовал?

– Нет, – невозмутимо ответил он. – У нас их только ниггеры едят.

– Попробуй, – сказал Виктор. Он доел всю мякоть и положил зеленую корочку на стол, после чего взял себе еще один персик.

– Да не хочу я, – отмахнулся расист.

– Он просто не хочет быть похожим на ниггера, dog, – сказал я, усмехнувшись. – Как хочешь, нам больше достанется.

* * *

– Попробуй. – Виктор строго посмотрел на расиста, прищурив глаза.

– Ну ладно, давай, – сдался тот.

Я отрезал хороший кусок, протянул ему.

– Черт, а ведь вкусно, – промычал Дэнни. Он начисто обглодал корочку арбуза и бросил ее на стол. – Слушай, дай еще.

– Если бы я знал, что вы так резво возьметесь, я бы два взял или три, – проворчал я и разрезал оставшуюся половину арбуза на несколько кусков, которые выложил на стол. – Угощайтесь, homies. Вернусь в Комптон – буду каждый день покупать по арбузу. Был у меня знакомый латинос на рынке, и у него были самые лучшие фрукты из тех, что я пробовал. Такие в супермаркетах не продаются.

– А денег-то хватит? – спросил Дэнни, посмотрел на свою кашу и взял еще один кусок арбуза.

– Один чудак должен мне тысячу джи,[56] с такими деньгами я смогу покупать арбузы всю жизнь, – ответил я. – Буду есть, пока не помру.

– Звучит как план, дружище, – усмехнулся Виктор.

– Кстати, насчет плана, – я выдохнул, потянулся и добавил: – Что мы делать-то будем, парни?

– Я думаю, надо ехать по убежищам, которые нам указал спасатель, – начал рассуждать Виктор. – Если его родные действительно ушли, то, наверное, они могли отправиться туда. В конце концов, кто должен знать, куда пойдет его семья, если не человек, который эту семью создал?

– А зачем вообще их искать? – спросил Дэнни. – Машина у нас есть. Дом мы проверили – тут никого. Зачем нам рисковать?

Виктор внимательно посмотрел на расиста, помотал головой.

– Ну серьезно? – парень не унимался. – Я предлагаю забить.

– А теперь представь, что это была бы твоя семья, – хмуро ответил русский. – Представь, что к тебе в такой ситуации пришли люди и обещали услугу за услугу. И тебе оставалось бы только одно – ждать.

Даниэль задумался, а Виктор продолжил:

– Ну? Представь, что твои родственники в опасности, а ты ничем не можешь им помочь. Мужик в отчаянии, он нам, незнакомцам, доверился, даже не зная, кто мы.

– Я бы свихнулся, наверное, – пробормотал парень, опустив голову.

– То-то и оно, – кивнул Вик. – К тому же он нас не обманул – машина отменная. Так что и мы его обманывать не станем и честно попытаемся найти этих людей.

Мне нечего было сказать, хоть я и не был полностью согласен с русским, но понимал, что тот прав. Я взял последний кусок арбуза, быстро съел его и слизал с пальцев сок. Тем временем парни доели то, что приготовили для себя. Я сгреб со стола ящик с газировкой, и мы двинулись наружу.

– Возьми, пожалуйста, ключ из бокового кармана и закрой дверь, – попросил я у Дэнни, когда мы шли мимо двери. – Сам видишь – руки заняты.

– А ты все-таки не смог ничего не украсть, да? – ехидно спросил расист, но послушно вынул ключи у меня из кармана и запер дверь на оба замка.

* * *

Мы поехали по первому адресу, который нам указал радист на случай, если его семьи дома не окажется, – к тому лагерю, что находился в какой-то промзоне. По дороге я, не вытерпев, вытащил еще одну банку пепси, открыл и принялся пить.

– Сколько можно пить колу? – спросил у меня Дэнни.

– Колу? – Я чуть не подавился. – Колу пить нельзя вообще. А вот пепси можно вечно. Вот ты скажи, сколько ты пробыл в рабстве?

– Я? Ну, меня похитили недели три назад, – ответил тот. – А что такое?

– А я – почти год. И пепси не пил, соответственно, почти год. К тому же, поверь, пепси гораздо лучше воды.

– И чем же? – заинтересовался Дэнни. – Тем, что от этой гадости зубы гниют?

– От плохой воды можно словить дизентерию и умереть, nigga. Сейчас вряд ли, конечно, но лет двадцать назад народ у нас в блоках умирал от такого. Толпами. А в местных фавелах, думаю, до сих пор есть такая опасность. А пепси – и в Африке пепси. Этот напиток плохим не бывает. Как ты вообще с таким неприятием американского образа жизни в скинхеды попал? – заинтересовался я. – Тебя что, ниггеры в школе обижали?

Расист промолчал. Он отвернулся и стал смотреть в окно, давая понять, что не собирается продолжать разговор, но я уже завелся:

– Ну, в чем дело, homie? – снова спросил я.

– Тише, – перебил меня Виктор. – Слышите?

Я прислушался и не услышал ничего особенного, кроме звука мотора. Вокруг нас, конечно, был мертвый город, но абсолютной тишины здесь все равно никогда не было.

Обычно можно было услышать, как хищно, с тихим хрустом или треском, подрагивали аномалии в ожидании очередной жертвы, как рычали монстры в поисках добычи, голосили птицы, лаяли собаки.

И стрельба. Звуки выстрелов, хоть и приглушенные расстоянием, слышались практически постоянно.

А сейчас нас окружала абсолютная тишина, будто вату в уши набили. Лишь мерно гудел дизель броневика, да периодически отскакивали со стуком мелкие камушки из-под мощных колес.

– Слишком тихо, homie. Не бывает так, – произнес я.

– Точно, – кивнул Вик. – Что-то не так…

– Давайте свалим отсюда побыстрее, что ли, – пробормотал Дэнни.

– Тут я с тобой полностью согласен, nigga, – сказал я. – Нам все равно сейчас поворачивать.

Я плавно вывернул руль, и машина выехала на дорогу, которая вела к въезду в нужную нам промзону.

Звуки перестрелки резко ударили по ушам. А через мгновение по капоту машины забарабанили автоматные пули. Что-то громко хлопнуло, броневик резко просел, его занесло.

Знакомая черная форма мгновенно бросилась мне в глаза, как и белые нарукавные повязки с половиной черного солнца на них.

– «Новый рассвет», – заорал я, пригнулся, вывернул руль влево и одновременно вдавил в пол педаль тормоза. – Я думал, русские надрали им задницы в том небоскребе.

Правые колеса чуть не оторвались от земли. Вернее, одно колесо, потому что переднее нам прострелил какой-то меткий ублюдок. Мне даже показалось, что машина сейчас перевернется, но она был слишком тяжелой для таких трюков.

С крыши приземистого одноэтажного здания по «рассветовцам» долбил пулемет. Въезд в промзону был перегорожен мощной баррикадой из бетонных блоков, арматуры и нескольких обгоревших легковушек.

Я заглушил двигатель, мы выбежали из машины, рванув в сторону ближайших укрытий.

С другой стороны послышался громкий рев мотора – по улице промчался броневик, похожий на тот, что Андрей называл то ли «Фоксом», то ли «Фуксом».

Правда, на этой машине вместо пулеметного гнезда была установлена автоматическая турель, вроде той, что стояла на «Миротворце». Я бы с удовольствием сменил наш броневик на немецкую машину смерти, только вот как завести ее, я не знал. И водить такую тоже не умел. Наверное, Орлов бы справился, но он, к сожалению (или к счастью), куда-то пропал.

И искать его, пожалуй, теперь не было смысла. Прошло две недели, наверняка русские давно уже свалили из Зоны, уж они-то здесь задерживаться точно не стали бы. Выходило так, что последняя ниточка, ведущая меня к хакеру, который был должен мне денег, оборвалась.

Стремительно преодолев расстояние до баррикады, боевая машина пехоты врезалась передней частью в заграждение. Если честно, я ждал, что броневик с легкостью расшвыряет преграду, но, к моему удивлению, этого не произошло – он растолкал остовы машин, разбил бетонные блоки, но потерял разгон, и импульса уже не хватило на то, чтобы добраться до ворот.

Водитель броневика решил сдать назад. Пулеметчик на крыше здания не растерялся и обстрелял машину, но особого результата это не принесло: немцы поработали на славу над броней этой тачки.

– Прикрывайте, – приказал нам Виктор и бросился вперед, перепрыгнув через капот машины, за которой мы прятались.

Нам с Дэнни не оставалось ничего другого, кроме как последовать приказу старшего. Тем более что и выбора особого у нас не было: своим поступком Вик раскрыл нашу диспозицию для бойцов «Рассвета». А я сильно сомневался в том, что кузов брошенной на улице старой «Хонды», за которой мы прятались, сдержит хотя бы одну пулю.

Вскинув винтовку, я высадил несколько коротких очередей в «рассветовца», который уже успел прицелиться в Виктора, и с удовлетворением отметил, что уже после первой очереди парень завалился на землю. В стороне от меня палил из автомата Дэнни, но теперь он не высаживал полмагазина за раз, а стрелял экономно, короткими – по четыре-пять патронов.

Я перенес огонь на следующего бойца «Нового рассвета», но тот оказался умнее, чем его товарищ. Парень не пытался стрелять, а попросту завалился на землю, укрывшись за бетонным бордюром.

Какой-то человек выбежал вдруг из переулка и поддержал нас огнем, изрешетив двоих «рассветовцев», не ожидавших нападения с той стороны. Броневик продолжал пятиться задом – водитель будто набирал расстояние для хорошего разгона, поэтому отъезжал все дальше и дальше от баррикады. Пулеметчик продолжал зря тратить патроны, расстреливая «Фукс».

Один из бойцов в черной форме встал во весь рост, вскинув трубу ручного гранатомета, и только теперь я понял, куда так спешил Вик. Он был гораздо опытнее нас, поэтому сразу определил самого опасного из противников.

Было очевидно, что если броневик выйдет из строя, «Новый рассвет» отступит. Зачем им зря терять своих людей, если возможности ворваться на территорию промзоны, высадив ворота броневиком, у них уже все равно не будет?

Правда, я по-прежнему не понимал, какие цели преследуют бойцы в черной форме, атакуя этот лагерь.

* * *

На ходу вскинув автомат, Вик короткой очередью перечеркнул спину гранатометчика, после чего нырнул в его укрытие.

Я высадил остатки магазина по спрятавшемуся за бордюром бандиту и упал на землю, судорожно нащупывая в кармане разгрузки еще один магазин. Быстро, как на стрельбище, перезарядил автомат, высунулся и заметил, что к нам присоединились два человека из местных, которых, видимо, обрадовала неожиданная подмога.

Автоматическая турель на броневике повернулась и сыпанула тяжелые пулеметные пули, которые практически перерубили пополам одного из наших помощников.

Мы с Дэнни продолжили стрелять по бойцам «Рассвета» – так, чтобы заставить их залечь. И нам удалось выиграть для Виктора секунд пять затишья, пока магазины наших автоматов снова не опустели.

Русский воспользовался этим временем с пользой – вскинув гранатометную трубу, он прицелился в броневик противника и выпустил снаряд.

Я ожидал увидеть огненный фейерверк – воспитанное на голливудских боевиках воображение просто требовало зрелищ. Однако вспышка была вовсе не такой яркой, как я предполагал. Броневик просто обволокло белым дымом, а мотор кашлянул пару раз и затих.

Виктор нырнул в укрытие, на которое враги тотчас обрушили настоящий свинцовый шквал. Судя по всему, у них не было командира, которому хватило бы ума отвести подразделение после того, как мы сожгли их главную ударную силу.

– Гранату, nigga! – заорал я Дэнни. – На счет «два»!

Я не был уверен, что парень умеет кидать гранаты, но одной здесь в любом случае не хватило бы. Стащив одну из гранат с разгрузочного жилета, я прижал рычаг к корпусу и рванул предохранительное кольцо.

– Раз! Два! – Я метнул снаряд так далеко к позициям бойцов «Нового рассвета», как смог, потом упал на землю и продолжил считать про себя.

На счет «пять» гранаты взорвались в воздухе, осыпав «рассветовцев» осколками. Перепрыгнув через капот, как Вик двумя минутами ранее, я бегом преодолел расстояние до укрытия одного из наших добровольных помощников и завалился там в шаге от незнакомца.

Стрелять отсюда было гораздо удобнее, чем я немедленно воспользовался, высадив еще одну длинную очередь, и удовлетворенно отметил, что достал наконец того отморозка, который продолжал прятаться за бордюром.

Одновременно хлопнуло сразу несколько дымовых гранат, и участок дороги перед воротами заволокло дымом. Стрельба резко прекратилась. Отступающие бойцы «Нового рассвета», видимо, опасались выдать свое местоположение дульными вспышками.

– Мне кажется, мы вовремя, nigga, – флегматично заметил я, меняя магазин в автомате.

Глава 9

Подразделение «Нового рассвета» бежало, словно стая побитых собак. Скоро ветер развеял завесу, которой они прикрылись. Сожженный термобарическим зарядом броневик чадил густым темным дымом. Земля была усеяна блестящими гильзами, кое-где валялись трупы.

В общем, стандартная картина. Поле боя. И не важно, кто встретился на нем – homies из блоков Комптона, армии каких-нибудь квазигосударств или исламисты с бравыми американскими морпехами.

– Это уж точно, – кивнул незнакомец и протянул мне руку. – Адалберто.

– Чего? – переспросил я, но протянутую руку пожал.

– Адалберто, – повторил тот, улыбнувшись. – Это мое имя. Можно просто Адал.

– Шон, – кивнул я, сориентировавшись. – Можно просто Шон, homie.

– Так вот, Шон, ты чертовски прав. – Мой новый знакомый достал из кармана кусок какой-то тряпки и принялся вытирать со лба пот. – Вы прибыли как раз вовремя.

Я посмотрел на Виктора, который внимательно осматривал один из трупов. Дэнни со скучающим видом стоял, прислонившись к водительской дверце броневика, почесывая отросшую за три недели бороду. Теперь он был вообще похож на какого-то викинга, как их изображали в старом сериале. «Надо будет ему это сказать, пусть порадуется», – подумал я.

– Адал, мы тут по делу, – начал я. – Ищем кое-кого. Нас в ваш лагерь пустят?

– После того, что вы для нас сделали, пустят, без проблем. А кого вы ищете? – заинтересовался парень. – Нас тут немного, и я всех знаю.

Я назвал имена и фамилии, которые нам сообщил связист, но, к моему сожалению, парень только отрицательно помотал головой. Я разочарованно выдохнул: «Зря мотались».

– Слушай, Шон, а у вас крутая машина, – с восхищением произнес Адал, показывая пальцем на инкассаторский броневик.

– Да, есть такое, dog, – гордо кивнул я, не понимая пока, к чему он ведет. – Только вот не поедет теперь никуда.

– Раз уж вы помогли нам отбиться, мы можем попробовать починить ее. Думаю, колеса нужного диаметра мы найдем. В движок не полезем, я такие тачки знаю, да там и так все в порядке. А вот…

– Нужны решетки на стекла и кенгурятник, – озвучил я свою мечту, перебивая парня. – И еще новые ключи сделать, если можно. Или хотя бы замки переделать, чтобы с проводами каждый раз ковыряться не приходилось.

Честно говоря, предложение парня меня безумно обрадовало. Я, увидев эту машину в первый раз, стал сразу прикидывать, где бы достать трубы, сварку и уголок, чтобы превратить ее в бронированного монстра, как в «Безумном Максе». Была там, в четвертой части, крутая боевая фура, собранная из двух машин. Вот на такой я проехал бы по Зоне с ветерком.

– Вполне реально, – с усмешкой ответил Адал, чем отвлек меня от мечтаний. – Я сам машинами занимался до всего этого. Правда, в основном разбором и раздеванием угнанных, но и с этим справлюсь. Сам и сделаю. У нас тут за стеной два автосервиса. Не совсем легальных, сам понимаешь.

– А рацию достать здесь можно? – спросил Виктор, который подошел к нам как раз к окончанию разговора. – Ну, например, откуда-нибудь из полицейской машины выдернуть и на нашу поставить.

– Разузнаю, – кивнул Адал. – Сейчас я поговорю со своими, чтобы вас впустили. Ну и позову кого-нибудь, чтобы трупы обшмонали. У нас со стволами проблем нет, но лишним не будет.

– А где стволы набрали, homie? – поинтересовался я.

– Один из наших парней занимался в свое время продажей и переделкой, – на ходу проговорил Адал. – Вот и осталось.

– А это легально было? – спросил Виктор.

– Не совсем, – ответил Адал и подмигнул русскому. – Подождите, парни, сейчас я договорюсь, подгонят эвакуатор, и пойдем.

– Наверное, совсем не легально, – полушепотом проговорил Виктор, когда Адал загремел воротами. – Законы здесь жесткие, оружие населению стараются не давать. Прямо как у нас.

– Ты им не доверяешь? – спросил я.

Мы медленно двинулись к грузовику. Я вынул из салона машины сумку с деньгами и закинул себе на плечо. Не то чтобы меня беспокоила ее сохранность, но я решил перестраховаться.

– Я никому не доверяю, Шон, – заявил Вик. – А эти ребята – преступники, скорее всего.

– Это такие же парни с блоков, как и я, dog, – пожал я плечами. – Могут нас грабануть. Могут действительно помочь доработать тачку – если чувство благодарности взыграет. Как ни крути, мы спасли их задницы от «Нового рассвета».

– Что вообще из себя представляет этот «Новый рассвет»? Одеты они как нацисты из фильмов про Вторую мировую. – Вик показал на нарукавную повязку одного из трупов. – Кто они?

– Ублюдки, которые чуть не подмяли под себя всю Рио-Зону. Я толком не вникал, в отличие от моих homies, Орлова и Айвэна, которые плотно в этом дерьме вращались. Я в основном просто стрелял, dog, – ответил я. – Но мы им тут устроили! Вырезали их главный лагерь в центре Зоны. А потом, если то, что сказали спасатели, – правда, взяли и их главную базу.

– Не видел я никогда, чтобы обычные бандиты катались на броневиках.

– Это что угодно, но точно не банда, nigga. Броневик для них ерунда, – я махнул рукой. – Они долбили системами залпового огня по жилым кварталам, собирались полностью зачистить Рио-Зону. И никто им не помешал бы – сам посмотри, войска не ввели, эвакуацию до сих пор не начали.

– Я ничего не слышал об этом, когда был в плену у парней из фавел, – пробормотал Вик.

Из лагеря вышли несколько человек, которые принялись обшаривать трупы парней из «Рассвета». Один мужик попытался забраться на броню «Фукса», но быстро бросил эту затею, ругаясь на своем языке и дуя на обожженные ладони.

– А парней из фавел, как я понял, кто-то предупредил, – сказал я Виктору. – Насколько я знаю, они просто собрались, рванули из Зоны и засели у себя на холмах.

Мимо проехал эвакуатор, развернулся практически на месте и медленно сдал назад, приближаясь аккуратно к переднему бамперу нашего броневика. Водитель выскочил из салона эвакуатора и стал возиться с крюком, цепляя его к инкассаторской машине.

«Вот тоже неплохая машина для нынешних времен, – отметил я про себя. – Если, конечно, дополнительной брони наварить. И движок – зверюга! И просто огромная балка переднего бампера, которым можно заторы расталкивать».

– Давайте сюда, парни! – заорал от ворот Адал, помахав нам рукой. – Я проведу вас к запасным воротам, здесь сейчас будут баррикаду восстанавливать.

Мы переглянулись и потопали к зовущему нас бразильцу. Эвакуатор поднял переднюю часть нашего броневика, оставив его передние колеса болтаться в воздухе, и, рыча двигателем, поехал вслед за нами.

Мы подошли к Адалу. Он повел нас куда-то в сторону, в обход промзоны, но метров через двести мы подошли к боковым раздвижным воротам. Наш новый друг открыл их, дождался, пока войдем мы и заедет эвакуатор, после чего закрыл ворота и повел нас дальше.

Лагерь располагался на территории, которая напоминала нечто среднее между автосервисом и складской зоной. Судя по нескольким грузовикам, припаркованным на стоянке, раньше здесь проводили сервисные работы по обслуживанию восемнадцатиколесников и прочей спецтехники.

– Давай заводи детку в тот гараж, – указал Адал. – Мы примерно прикинем, сколько у нас есть материала и что из этого можно сварганить.

Я посмотрел, как парень, ловко управляя одной многотонной машиной, загоняет вторую в гараж. Усмехнулся, когда представил рабочую схему местных парней, которая состояла в том, чтобы дергать эвакуатором неправильно припаркованные машины, вывозить сюда – вместо штрафстоянки – и раздевать на запчасти.

* * *

– Рацию достанем, как вы просили, – добавил Адал. – В общем, сделаем все в лучшем виде, только дайте пару часов.

– Пара часов – не вопрос, nigga, – довольно кивнул я. – Чем здесь в это время заняться можно?

– Да чем угодно, у нас тут свои законы, – широко улыбнулся парень. – Карлос что-то вроде бара открыл, там можно пива выпить, кайпириньи,[57] за пьяное вождение здесь вас никто не притянет. Если хотите, можете заглянуть к Хосе – у него полный гараж стволов. Может, согласится махнуть с доплатой ваше барахло на что-нибудь поновее. Вы у нас тут местные герои, понимаешь?

* * *

Эвакуатор опустил нашу машину на землю. Тут же подскочили три местных парня, откуда-то появился домкрат – работа закипела.

– Ну хорошо, мы тогда пока с тачкой вашей поработаем, а вы развлекайтесь.

Адал схватился за створку гаражных ворот и потянул ее на себя.

* * *

– Как думаешь, Шон, они ничего плохого с нашей тачкой не сделают? – шепотом спросил Дэнни, как только ворота закрылись. – Мало ли, вдруг заминируют?

– Если бы они захотели нас замочить, то уже сделали бы это, dog, – ответил я ему. – Понимаешь, по сути, мы сейчас полностью в их власти, и с этим ничего не поделаешь. Придется довериться им. Или ты не хочешь верить латиносам, маленький расист?

– Я просто сомневаюсь, понятно тебе? – огрызнулся «викинг».

– Все сомневаются, – сказал я и зевнул. – Чем займемся-то? Лично меня заинтересовали бар и гараж, полный пушек. Но я считаю, что сначала – пушки, а потом – все остальное.

– Согласен с тобой, – поддержал меня Дэнни. – Я бы сменил пушку.

– Я, пожалуй, в баре посижу, – решил Вик. – Меня мои стволы устраивают, так что…

– Без проблем, homie, – кивнул я ему. – Давай увидимся чуть позже.

Русский, ничего не отвечая, медленно побрел в сторону поставленных прямо под открытым небом, под зонтами, столиков. Нам тоже не пришлось долго искать обещанный гараж с оружием: намалеванная прямо на асфальте огромная стрелка с надписью указывала, куда надо идти.

– Хосе? – спросил я у худощавого парня, полностью покрытого татуировками, когда мы вошли в гараж. Хозяин «заведения» что-то колдовал, склонившись над стволом.

– Это я, – кивнул парень. – А ты, видимо, тот самый черный, который спас наши задницы?

– Я был не один, – ответил я. – Адал сказал, что у тебя можно разжиться новыми стволами?

– Адалберто не соврал, я действительно готов поменять ваше барахло на что-нибудь поновее. Взять эти ваши IMBEL, например, – их разработали больше полувека назад, и на вооружении они уже лет десять как не стоят. – Хосе поморщился. – Машинки, конечно, надежные, но я хочу, чтобы вы, парни, могли воевать самым лучшим оружием, что можно достать.

– А что скажешь насчет этого? – спросил я, положив на стол перед ним снятый с убитого «лиговца» пистолет.

Хосе схватил ствол, выщелкнул магазин, взвел курок и нажал на спуск.

– Спрингфилд делают лучшие копии «девятьсот одиннадцатого». Конкретно эта – под девятимиллиметровый.

– Не под «эйсипи[58]»?

– Не-а. – Хосе вернул магазин на место и положил пистолет на стол. – В общем, ствол нормальный. Патрон, конечно, слабее, чем сорок пятого, зато дешевле раза в два и встречается гораздо чаще. Ну и в магазине их девять, а не семь. Могу сменять этот ствол на нормальный «девятнадцать-одиннадцать», есть у меня парочка – про запас. Если нет, то могу этот немного доработать.

– А сам что думаешь, homie?

– Да тут думать особо нечего, – ответил оружейник. – Щечки стандартные, могу поменять на более удобные. Могу налепить лазерный целеуказатель – лишнего веса ты даже не заметишь, ствол и так громоздкий.

– Согласен, – кивнул я. – А винтовку на что поменять предложишь?

– На один из новых «калашниковых». – Хосе залез под стол и вытянул оттуда автомат, который выглядел почти полной копией АК. – Разумеется, не русский – их с руками отрывают. Конкретно этот из Сербии. Точнее, привезли его из Перу, но собрали в Сербии.

– Из Сербии? – спросил я, усмехнувшись. – Есть у меня один знакомый из Сербии.

– Я, знаешь, что думаю? – произнес Хосе, выкладывая на стол один за другим несколько магазинов. – Чтобы пушки уметь делать, нужно воевать, причем серьезно воевать. Что там, в лаборатории и на полигоне, – дело десятое. А вот чтобы говорить о надежности в боевых условиях, надо посидеть с этим стволом в окопе, в дерьме и грязи с недельку.

Он вставил магазин в автомат, дернул на себя затвор, прицелился куда-то в сторону и выжал спуск. Курок сухо щелкнул.

– О чем это я? – Хосе задумался, положил оружие на стол и продолжил: – Ах да, я о том, что в последние лет сто никто не воевал так жестоко и кроваво, как сербы и русские. Вот. Машинка эта жрет стандартный натовский патрон, который пять-пятьдесят шесть. Ваши стволы – под тот же калибр, так что менять ничего не придется, магазины только другие. Планки Пикатинни, обвеса к этим стволам – полные ящики. Так что, предлагаю брать.

– Сдаюсь, – поднял я руки вверх, после чего стащил с себя винтовку и положил на стол. – Меняю.

– Я тоже, – поддержал меня Дэнни. – Сколько за все?

Хосе посмотрел на нас, пощелкал языком и назвал сумму. Она была ниже, чем я ожидал, да и в инкассаторской сумке наверняка денег было предостаточно. Я уже собирался было открыть ее и отсчитать нужную сумму, когда Дэнни неожиданно выложил на стол пакет с белым порошком и спросил:

– А бартером возьмешь?

Я посмотрел на него округлившимися от удивления глазами. Хосе, кажется, даже не смутился. Он взял пакет, приподнял его на ладони и не успел ничего сказать, как на прилавке оказался второй, точно такой же пакет.

* * *

– Годится, принимайте стволы. Ремни, коллиматоры сами прикрепите или мне сделать?

– Давай ты, homie, – попросил я и принялся выкладывать из карманов разгрузки магазины.

– Без проблем, – быстро согласился Хосе. – И пистолет оставь. Заходите через полчаса, может, сорок минут, – все готово будет.

Мы попрощались с оружейником и вышли на улицу. Едва дверь гаража закрылась за нами, как я развернулся, посмотрел на Дэнни и спросил:

– Ты где это взял, идиот?

– В фавелах, в ангаре, – бесхитростно улыбнувшись, ответил тот. – Подумал, что может пригодиться, вот и дернул пару пакетов. Вот и пригодилось – деньги сэкономили.

– Ты представляешь, что было бы, если бы нас обыскали в маяке и нашли два кило кокаина? – гневно посмотрел я на него. – Нас тут же к стенке поставили бы и даже не разбирались бы, nigga.

– Да всем плевать на это, Шон, – ответил Дэнни, махнув рукой. – На наркотики всем сейчас плевать. Выжить бы.

Я предпочел не продолжать разговор. Только укоризненно покачал головой, удивляясь глупости парня.

Мы двинулись в сторону бара, где Виктор уже сидел за столиком, попивая пиво из пластикового стакана. Со стороны русский выглядел расслабленным, но я сразу заметил, что кобуру он сдвинул на живот, а винтовку положил так, чтобы ее можно было быстро схватить в критический момент.

– Ну как, удачно сходили? – спросил Вик как-то равнодушно.

– Нормально. Сменяли «имбелы» на югославские АК. Оружейник обвес еще разный пообещал поставить. – Я развалился на стуле, потянулся. – Как пиво? Не такое, как в маяке разливают?

– Холодное, – Вик усмехнулся.

Местная девчонка, покачивая бедрами, подошла к столику.

– Чего пить будете? – спросила она, лениво перекатывая жвачку во рту.

– Пива! – выпалил Дэнни, опередив меня.

Я рассмеялся и кивнул, соглашаясь с ним.

* * *

Ворота лагеря закрылись за нашим броневиком. Смотреть через прикрытое сеткой окно было непривычно, зато душу грела мысль, что оно наверняка выдержит удар практически любой из известных мне тварей. Радиаторную решетку теперь прикрывал мощный кенгурятник, сваренный из труб, под который поставили массивный бампер из стальной балки.

Еще одна приятная мелочь: парни из гаража сменили замок зажигания и замки на дверях. Более того, местные умельцы перепрошили сигнализацию, и с каждым ключом в комплекте шел небольшой брелок.

А самое главное – у нас появилась рация, которая встала в приборную панель как влитая. И теперь мы, вместо того чтобы ехать вслепую, могли хотя бы попытаться связаться с нужным нам лагерем, о котором спасатель постарался дать нам как можно больше информации, включая и частоту, и позывные.

Поэтому, отъехав немного от промзоны, Вик первым делом взял с держателя переговорное устройство и выставил на приборе нужный канал.

– Лагерь в порту, – он назвал позывной и продолжил: – Лагерь в порту, ответьте, прием.

Но ответа не было, хотя мощности полицейской рации должно было хватить. Вик снова вызвал лагерь.

– Что такое? Чего они не отвечают-то? – спросил Дэнни с заднего сиденья.

– Не знаю, dog, – ответил я вместо Виктора. – Может быть, боятся. Может быть, не знают английского. А мы не знаем португальского.

Вик жестом приказал нам заткнуться и снова повторил вызов. Сквозь шипение и треск послышался голос с отчетливым местным акцентом.

– Кто ты такой? И зачем выходишь на связь? – спросил он, после чего, будто спохватившись, добавил: – Прием.

– Я просто ищу свою семью, – ответил Вик. – Ваш лагерь находится недалеко от моего дома, и мои вполне могли добраться до него.

– А, – ответил голос из рации. Интонации в нем изменились и стали гораздо более дружелюбными. – Так ты ищешь семью. Может быть, они и у нас. Назови их имена! Прием.

Что-то мне в этом голосе не понравилось – то ли акцент, то ли нотки напускного дружелюбия, – но что конкретно меня беспокоило, я понять не мог. Виктор назвал имена, после чего снова вдавил тангенту. Не то чтобы я особо переживал по поводу того, найдем мы семью радиста или нет, но что-то тревожное и неприятное я почувствовал именно в тот момент.

– Да, они здесь, – произнес бразилец примерно через полминуты. – Женщина и девочка. Приедешь забрать их? Прием.

– Можешь позвать их к рации? – спросил Виктор, который, видимо, тоже начал подозревать, что за всем этим стоит какой-то подвох.

– Дружище, девчонке твоей плохо, – с небольшой заминкой ответил собеседник. – Температурит, ходить не может, мать – при ней все время. Да и не могу я к рации пускать кого попало. У нас тут с этим строго. Так ты приедешь? Прием.

– Жди, – коротко бросил Вик.

– Я пошлю кого-нибудь сказать им, что папочка уже едет, – почти пропел бразилец. – Давай, конец связи.

– Мне не понравился голос этого парня, nigga, – заявил я, едва Вик отключил рацию. – Знаешь, было ощущение, что говорил человек, который улыбается тебе в лицо, а сам собирается соблазнить твою сестру, когда ты пойдешь за хлебом.

Салон броневика сотряс взрыв гомерического хохота. Я свернул на обочину, заглушил двигатель. Смеялись мы минуты две, периодически прерываясь, но то один, то другой заводился снова, а вслед за ним начинали и другие.

– Ты просто гений метафор, ты в курсе? – сквозь смех простонал Дэнни.

– Я в курсе, dog, – ответил ему я, утирая выступившие слезы. – Мы едем туда?

– Надо ехать, – ответил, успокоившись, Вик. – Родные спасателя действительно могут там быть. А мы все-таки пообещали ему их найти.

– Ладно, поехали, homies, – сказал я.

* * *

Недалеко от порта Вик снова связался с бразильцами, предупредив их, что мы подъезжаем. Ответил тот же противный голос, сообщая, что жена и дочка спасателя уже собрали вещи и ждут отца. Этим он меня, конечно, не обнадежил.

Въезд в порт был перекрыт шлагбаумом, который подняли, едва мы свернули на дорогу, ведущую к лагерю. Парень в форме охранника махнул нам рукой из окна будки, показывая, что мы можем проезжать.

Оставив позади ряд каких-то административных зданий, мы свернули и поехали параллельно береговой линии по единственной свободной дороге. Остальные были перегорожены большими грузовиками.

– Мне все это не нравится, nigga, – произнес я. – Ни одну из этих громадин нашей тачке сдвинуть будет не под силу, сами понимаете.

– Это логично, я бы сам так сделал: постарался бы как можно сильнее усложнить доступ к жилой части лагеря, – произнес Виктор. – Размести здесь десяток автоматчиков с минимальной подготовкой – и все, этот проезд превратится в забойный цех.

– Что-то не замечал я за тобой такой доверчивости, – произнес я хмуро, продолжая рулить. – Ты как будто оправдываешь местных. А они, может быть, нас собрались ограбить. Или убить.

– У тебя паранойя развивается, ты в курсе?

– Если у тебя паранойя, это еще не значит, что за тобой не следят, – вставил Дэнни всем известную цитату.

Дорога вела мимо разноцветных морских контейнеров. Свернув в очередной раз, мы оказались перед большим кораблем – то ли танкером, то ли сухогрузом, – я никогда в них не разбирался.

– Вот откуда у них рации, – проговорил Вик. – Они используют системы сухогруза. Умно.

– А живут они, интересно, где – в каютах? – спросил Дэнни.

– Не думаю, что там хватило бы мест на всех, – сказал русский. – Кто-то наверняка разместился тут, а остальные, думаю, на складах. Или еще где-то. Жить захочешь – даже в контейнере поселишься. Главное, чтобы было кому защитить.

– Это уж точно, – проговорил я, остановил машину и заглушил двигатель.

Нас уже встречали. Трое молодых парней в форменных жилетах и рубашках. Все вооруженные, но этим сейчас уже никого было не удивить.

Ситуация меня сильно напрягала, тем более что среди команды встречающих не было женщины с ребенком. Этот факт не давал мне покоя.

Я медленно, без резких движений открыл клапан кобуры и взвел курок. В отличие от охранника из фавел, я всегда носил пистолет с патроном в стволе. Мои спутники посмотрели на меня и поступили, следуя моему примеру: приготовились к бою.

Открыв дверь, я вышел из машины и не торопясь пошел в сторону встречающих.

– Где ребенок и женщина? – спросил я громко, решив не тянуть кота за хвост.

– Пойдем, – сказал один из них, поворачиваясь к нам спиной. – Сказали же по рации – заболела девчонка ваша.

– Что-то заразное? – спросил Виктор.

– Черт ее знает, – ответил охранник. – Мы на всякий случай держим их отдельно, чтобы никто не заразился. Только мать впускаем. Температура под сорок, очень голова болит.

– Может, малярия какая-нибудь, – озадаченно пробормотал Вик, продолжая играть роль заботливого отца. – Надо будет в аптеку забраться, найти каких-нибудь лекарств.

– Нет, вряд ли это малярия, мужик, – сказал местный. – У нас ее не бывает, это же побережье. Обычно эта зараза севернее людей косит, поближе к джунглям. А ты не похож на местного, а фамилия вроде бразильская?

– Я из Европы, – ответил Вик. – Из Португалии.

Охранники на его реплику никак не отреагировали. Мы пошли в сторону судна вслед за ними. По дороге я нажал на кнопку на ключе, и двери броневика, щелкнув, заблокировались, отчего я тайком усмехнулся: «Теперь в тачку не заберешься – по крайней мере, без инструментов. Хотя есть другой вариант – снять ключи с моего трупа».

– Мы рады, что хоть кто-то за ними приехал, – проговорил охранник, когда мы подошли к трапу. – Если честно, боятся люди. Нельзя сейчас болеть. Последние дни народ волнуется: хотят девчонку вместе с матерью в город вывести да там бросить. Но, сами понимаете, не правильно это. Не по-людски.

Рукав его форменной рубашки случайно задрался, на секунду обнажив татуировку – para a vita. Обычно такие тату делали члены банд.

Я знал это, потому что у меня самого на плече остался след бурной молодости – надпись Crips4Life. До двадцати одного я откровенно гордился принадлежностью к банде, из которой вышел весь состав N. W. A., вот и сделал себе такое тату. А сводить рука так и не поднялась.

– Засада, nigga, – шепнул я Виктору, когда мы поднимались по трапу.

Русский кивнул мне в ответ. Именно на трапе-то нас и следовало брать, но, видимо, местные были уверены в том, что мы поверили в их бредни о больном ребенке и женщине.

Думаю, если бы у них были хоть какие-то сомнения, то парни эти не стали бы так легкомысленно поворачиваться к нам спиной.

– Бери левого! – крикнул Виктор и, будто ковбой из старого спагетти-вестерна, выхватил из кобуры пистолет.

Я уже летел вперед. Вытащив пистолет из кобуры, я прижал ствол к левой лопатке оборачивающегося бандита, одновременно хватая его за шею. Справа один за другим раздались два выстрела, следом – звук двух падающих тел.

Дважды нажав на курок, я сбросил тело охранника с мостков прямо в мутную прибрежную воду.

– Валим отсюда! – заорал я, поворачивая обратно.

Местные уже были там. Они больше не маскировались под охранников порта. Это были обычные бандиты из фавел – вроде тех, с которыми я воевал в начале моего пути, сразу после того как попал в аномалию.

Вскинув винтовку, один из них принялся палить по нам, пули забарабанили по металлу палубы и контейнеров, окружающих нас. Мы бросились за ближайшее укрытие – невысокий бортик, огораживающий палубу.

– Надо отходить назад, nigga! – завопил я, с трудом перекрикивая звуки выстрелов.

– Надо пробиваться дальше, к лагерю, и уже потом думать, что делать! – ответил мне Вик.

– Это глупо, dog! Надо добраться до тачки и валить отсюда! – принялся я спорить.

– Здесь сто метров ровной площадки. Они нас расстреляют. Единственный вариант – перебить их всех, и уже тогда можно будет сбежать.

– А вдруг их здесь сотня? Как ты это представляешь себе – мы убьем их всех?

– Заткнитесь и стреляйте! – заорал Дэнни, который не участвовал в словесной перепалке, паля из автомата по бразильцам.

Внезапно раздались выстрелы откуда-то справа. Пули застучали по металлу палубы, выбивая искры и с визгом рикошетя во все стороны. Рванув в сторону, мы с Дэнни укрылись за красным морским контейнером.

Виктор спрятался за соседним. Русский схватил с разгрузки одну из гранат и, рванув предохранительное кольцо, швырнул ее куда-то в проход между контейнерами.

Я открыл рот, чтобы звук не так сильно ударил по ушам, но взрыв оказался несерьезным, будто запал сработал, а взрывчатка в гранате была испорчена. Из прохода потянуло густым серым дымом. Видимо, Вик воспользовался одной из дымовых гранат, купленных на рынке в маяке.

Короткими очередями я добил магазин куда-то в это серое облако, после чего перезарядился и продолжил стрелять.

– Черт! – завопил Дэнни, свалившись на землю. – Меня ранили, Шон!

Парень держался за голень, будто игрок в соккер, получивший слишком сильный удар по ноге. Хотя, насколько мне было известно, футболисты даже после легких касаний предпочитали падать на землю и корчиться от боли, в ожидании того, чтобы сопернику назначили штрафной удар.

Отцепив от разгрузочного жилета светошумовую гранату, я резким движением вырвал чеку и метнул снаряд в проход, после чего свалился на пол, заткнув уши, закрыв глаза и снова – на всякий случай – открыв рот.

Грохнуло на этот раз сильно, но вспышки, к своему счастью, я не увидел. Выждав пару секунд я добрался до Дэнни, наклонился над ним, внимательно осмотрел рану. Парню повезло – пуля прошла вскользь, не задев кость.

– Виктор, прикрывай! – крикнул я, поворачиваясь к русскому.

Но того на месте не было. Он исчез. Гадать, куда делся наш «бизнесмен», не было ни времени, ни возможности. Сорвав с петли на разгрузке резиновый медицинский жгут, я туго затянул его на ноге Дэнни чуть повыше раны.

– Это чтобы ты кровью не истек, – произнес я, завязывая концы резиновой ленты узлом. – Только смотри, нам нельзя ее дольше часа держать.

– По-моему, мы тут час не продержимся, – слабым голосом возразил парень, меняя магазин в автомате. – Нужно придумать, как к тачке вернуться и убираться отсюда. И зачем мы только сюда поехали?

– Виктор сказал, вот и поехали, – произнес я, хватаясь за автомат.

Выглянув в проход, я высадил несколько коротких очередей в облако дыма. Кто-то вскрикнул от боли и упал, меня тут же обстреляли, но теперь их гарантированно было на одного человека меньше.

В ответ нам прилетела граната, которая, судя по ребристому корпусу, была оборонительной. Время для меня остановилось. В голове прокручивались варианты, сердце бешено забилось в грудной клетке.

Я наклонился, потянувшись к взрывоопасному сюрпризу, и оттолкнул его в ту сторону, откуда он прилетел.

Взрыв хлестнул по ушам, осколки свистнули где-то совсем рядом. По голове будто изо всех сил врезали молотком, перед глазами поплыло, ноги подогнулись, и я свалился на четвереньки.

Горячий воздух пустыни ударил мне в лицо, песок забился в нос. Я открыл глаза, чувствуя, как жар сушит их, помотал головой, не понимая, что произошло. Чуть в стороне на земле лежал парень в форме капрала морской пехоты США. Судя по всему, этот парень, совсем молодой, что-то громко кричал, но я его не слышал. Я вообще ничего не слышал.

Слегка опустив взгляд, я понял, что не вижу ног капрала. Чуть ниже колен они заканчивались уродливыми обрубками, из которых фонтаном хлестала кровь, смешиваясь с песком и превращаясь в какое-то странное бурое месиво.

Пошарив руками по раскаленному песку, я попытался найти свой автомат, но рядом его не было. Как не было и пистолета в кобуре. Я снова помотал головой, и меня внезапно вырвало.

Чуть в стороне горел, дико чадя, «Брэдли» новейшей модели, сидя на броне которого я недавно и ехал. Ощупав себя, я не нашел никаких повреждений.

Из клубов песка появилась фигура, с ног до головы замотанная в какие-то тряпки, с неизменным «калашниковым» в руках. Когда русские уходили из этой пустыни тридцать пять лет назад, много их оружия досталось местным.

Что-то прокричав на непонятном мне языке, этот человек прицелился в меня из автомата. Я выхватил нож и с низкого старта рванул вперед.

Лезвие вошло в тело противника как в мягкое масло. Разумеется, никакого бронежилета на местном не было.

Я схватил АК убитого и побежал со всех ног в ближайшее укрытие, которым оказался корпус горящего броневика.

Чуть в стороне чадил дымом грузовик, который мы должны были доставить в аэропорт. Что в этой машине было, не знал никто, кроме, пожалуй, капитана. Примерно раз в неделю грузовик пригоняли на базу, после чего отправляли нас на двух «Брэдли» и трех «Хамви» сопровождать его до ближайшего аэропорта.

Очевидно, что не просто так. Хотя за все время моей службы в Афганистане в таком я участвовал в первый раз.

Высунувшись из укрытия, я срезал одного из повстанцев короткой очередью.

– Выходите сюда! – прокричал я. – У меня патронов на всех хватит.

Но они почему-то не захотели вылезать. Зато обстреляли меня сразу из трех стволов. В этом была их ошибка: одной гранаты хватило бы, чтобы похоронить меня. Но они почему-то не захотели тратить ее на одного человека, а может, у них просто не было гранат.

Зато одна «лимонка» была у меня. Выждав пару секунд для верности, я швырнул гранату в сторону своих противников и завалился на землю, закрыв уши и открыв рот.

Взрыв заглушил крики, а после я услышал только стоны боли. Выглянув, я злорадно осклабился.

Развернувшись, я столкнулся лицом к лицу с еще одним афганцем, замотанным в тряпки, – он сумел незаметно подкрасться ко мне сзади. Я уставился в чернеющий провал автоматного дула противника.

– Привет, nigga, – произнес я, медленно укладывая ладонь на рукоятку ножа.

И тут бы повстанцу начать стрелять, но вместо этого он почему-то спросил что-то у меня на языке, которого я не знал. А я ответил ему своим любимым хуком справа. Челюсть афганца хрустнула, и он медленно осел на землю, а я бросился на него с ножом.

И получил пинок в низ живота, после чего шлепнулся на горячий песок. Вместо того чтобы подобрать оружие, повстанец кинулся на меня и принялся душить.

Я просто воткнул нож моджахеду под ребра и резко провернул. Мой противник громко закричал, но только усилил хватку. Я вынул нож и ударил еще дважды.

Ладони афганца разжались. Почувствовав это, я резким движением сбросил ублюдка с себя.

А потом словно очнулся. Афганец превратился в бразильца, шемаг с его лица исчез, вместо тряпок появились цветастые рубашка и шорты. Кровь покрывала мои руки, лезвие и рукоять ножа.

Песок под ногами тоже исчез, превратившись в металл палубы, а вокруг не было ни сожженных «Брэдли», ни «Хамви» – одни лишь морские контейнеры.

– Шон, идем, – сказал непонятно откуда появившийся Виктор. – Надо выбираться отсюда.

– А ты где был? – хрипло спросил я у русского, продолжая ошеломленно рассматривать свои окровавленные руки.

– Там снайпер был, на одном из контейнеров, мне отойти пришлось, чтобы его убрать, – ответил Вик, махнув рукой куда-то в сторону. – Вставай и пошли.

– Дэнни ранили, nigga, – сказал я медленно.

– Я знаю, Райес, мы его вытащим. Идем, – сказал Виктор, протягивая мне руку.

Я схватился за нее и поднялся на ноги. Я прополоскал рот теплой, отдающей металлом водой из фляги. Стало немного легче.

– Сколько их там, dog? – спросил я у Дэнни, который сидел, привалившись спиной к бортику.

– Все так же – трое, – слабым голосом ответил парень. – Они засели за разделителем дорожных полос.

Он высунулся из нашего укрытия и выдал короткую очередь. В ответ раздались выстрелы, пули застучали по борту сухогруза.

– Их оттуда так просто не выкурить, – объяснил Дэнни свои действия и сменил магазин в автомате. С трудом опираясь на раненую ногу, он слегка приподнялся и отполз чуть дальше.

– Тебе бы перевязку сделать, – произнес Виктор, показывая пальцем на рану. – Жгут – дело такое, лучше его долго не держать. Шон, ты как себя чувствуешь?

– Нормально, homie, – ответил ему я. Действительно, звон у меня в ушах практически исчез, и я чувствовал себя гораздо лучше, хотя меня немного подташнивало.

– Я вижу только один вариант развития событий, – сказал Вик. – Кому-то из нас придется нырнуть, проплыть до следующего пирса и обойти этих уродов с тыла. Дэнни с раненой ногой этого сделать не сможет, поэтому поплывешь ты.

– Почему не ты, homie? – недоуменно спросил я. Идея соваться в воду сразу после контузии мне не нравилась.

– Потому что я боюсь воды, – слегка смущенно ответил Вик.

– Боишься воды? – удивился я.

– Да! – гаркнул русский. – Ты поплывешь?

– А у меня есть выбор, nigga? – спросил я. Сняв с шеи ремень автомата, я стащил разгрузку и положил все это на палубу. – Придется плыть, что тут еще скажешь.

– Короче, Шон, все просто. Мы отвлечем их, не дадим высунуться. Доберись до машины и придумай, как выгнать ублюдков из укрытия.

– Ага. Всего-то: проплыть полсотни метров в холодной воде, не попасть на зуб какой-нибудь хищной твари и потом убрать троих отморозков. Не имея при этом даже автомата.

– Есть идеи лучше? – спросил Вик, высунувшись и высадив короткую очередь по укрытию наших противников.

– Есть, – сказал я. – Давайте хранить в машине дробовик. А еще лучше – пулемет.

– Заметано, – Виктор усмехнулся. – Что возьмешь с собой? Кстати, за прибор и очки не беспокойся, они водоустойчивые.

– Пистолет и гранату, – ответил я. – Есть у меня идея, как их не намочить.

Я достал из рюкзака пачку презервативов. Разорвал блистер, развернул резинку, запихнул туда гранату и завязал узлом. Во второй презерватив я засунул ключ от машины, аккуратно завернул и упрятал в карман брюк.

– А пистолет как? – спросил Вик.

* * *

– С пистолетом вообще ничего не будет, главное – почистить потом. Разгрузку и автомат забрать не забудьте.

– Не забудем. Давай, Шон, на счет «три». Раз. Два.

На счет «три» мы одновременно поднялись: Вик, чтобы высадить длинную, на весь магазин, очередь, заставляя бразильцев залечь; я, чтобы перебраться через металлический бортик и рыбкой нырнуть в воду.

Вода была жутко холодной. Вынырнув, я судорожно вдохнул, чувствуя, как зубы застучали от холода. В голове вертелась одна мысль: «Что будет, если у меня сведет ногу. Ведь ни Виктор, ни Дэнни не полезут спасать меня? Утону – и все».

А глубина здесь была порядочная.

Попытавшись взять себя в руки, я повернулся в сторону соседнего пирса и поплыл, отталкиваясь от воды ногами и руками. Кое-как приспособившись, я быстро преодолел полсотни метров и выбрался на берег.

Было холодно. Чертовски холодно. С трудом вдохнув, я встал, разорвал презерватив, в котором лежала граната, кое-как прикрепил ее к петле на поясе. Вынул из кобуры пистолет, вытряхнул из ствола воду и побежал вдоль ряда контейнеров.

С другой стороны по-прежнему были слышны выстрелы, что не могло не радовать: значит, Вик и Дэнни были все еще живы.

Добежав до сетчатого забора, я быстро перелез через него, поблагодарив про себя ту добрую душу, что не стала устанавливать поверх заграждения колючку.

Осторожно выглянув из-за угла, я увидел три фигуры, развалившиеся на асфальте под прикрытием бетонного дорожного заграждения. Они периодически высовывались, чтобы выпустить очередь-другую.

* * *

Меня и броневик разделяло метров двадцать. Я преодолел их, пригнувшись к земле, после чего снял с пояса свой взрывоопасный подарочек. Оставалось надеяться, что мои спутники успеют поймать момент, когда бандиты будут разбегаться.

Выдернув предохранительное кольцо, я швырнул гранату в сторону укрытия противника, после чего завалился на землю, закрыв голову руками, – поймать случайный осколок мне вовсе не хотелось.

С позиции бразильцев раздались громкие вопли, которые тут же были заглушены взрывом. Когда я поднялся, все было кончено.

Путь был свободен. Я вынул из кармана презерватив с ключом, разорвал тонкий латекс, открыл дверцу машины, забрался на сиденье, подумав о том, что чехлы потом можно будет выбрасывать: запах прибрежной воды, воняющей нефтью, из них никогда не выветрится. Я вставил ключ в замок зажигания, завел двигатель и сразу же включил кондиционер, выкрутив температуру на максимум.

У меня никак не получалось согреться – зуб на зуб не попадал от холода. Мои соратники уже бежали к броневику, и, похоже, никто не собирался нас преследовать.

– Давай поехали, – крикнул Вик, усевшись на заднее сиденье. – Валим отсюда, пока они не очухались и не перекрыли ворота.

Дэнни уселся рядом и протянул мне разгрузку, я махнул рукой: мол, все равно ее нет смысла надевать на мокрую куртку.

Я надавил на педаль газа, резко вывернув руль влево. Теперь я знал, куда ехать.

Шлагбаум был закрыт, и, естественно, никто и не думал открывать его для нас. До заграждения было метров сто пятьдесят, чего вполне должно было хватить нашей тяжелой машине для разгона.

– Пристегнитесь, – коротко бросил я своим товарищам.

Сам я тоже рванул ремень безопасности, воткнул защелку в замок и вдавил в пол педаль газа.

Броневик сорвался с места, колеса бешено закрутились по асфальту. Машина преодолела это короткое расстояние за несколько секунд. Удар бронемашины сорвал металлическую полосу шлагбаума с креплений и отшвырнул прочь.

Очкам и прибору вода действительно не повредила, как и обещал производитель. Детектор продолжал подкрашивать изображения аномалий разными цветами, и мне оставалось только объезжать ловушки.

Я отметил в зеркальце заднего вида ошеломленное лицо бразильца в форме охранника, застывшего с открытым ртом. Вик вскочил, открыл боковую дверь и, высунувшись с винтовкой наизготовку, выстрелил несколько раз. Фальшивый охранник поймал грудью несколько пуль и упал как подкошенный.

– Осторожно, nigga! – завопил я, выворачивая руль вправо.

Виктор едва успел схватиться рукой за скобу, приделанную к внутренней стенке салона, и громко выругался. Если бы Вик отреагировал на мой крик секундой позже, то непременно вывалился бы из машины. Бросив взгляд в боковое зеркало, я увидел, что в нашу сторону мчались два сурового вида внедорожника и один пикап.

Увидев нашу тачку, протаранившую шлагбаум, разъяренные бандиты рванули за нами, попутно обстреляв броневик из всего имевшегося у них оружия. Нам оставалось надеяться только на то, что на инкассаторских машинах местные банки не экономили и что у нас получится оторваться.

– Жми на газ, Шон, жми! – орал Виктор, высунувшись наружу и высаживая длинную очередь. – Они догоняют!

– Да я и так жму, nigga! – крикнул я ему в ответ.

Тяжелый броневик, хоть двигатель у него и был гораздо мощнее, чем у внедорожников, оторваться от преследователей был не способен. Наша машина явно не была предназначена для гонок, зато прекрасно держала пули доступных местным бандитам калибров.

– Дэнни, стреляй в них! – приказал Вик. – Перебирайся назад, открывай вторую дверь и мочи этих уродов.

Я слегка повернул руль, машина вильнула, объезжая очередную аномалию, и Вик снова чуть не вывалился. Дэнни, который уже успел отстегнуться, врезался головой в стекло и громко выругался.

– Да ровнее веди! – заорал на меня Виктор. – Я так вообще ни в кого не попаду!

– Хочешь, давай поменяемся, dog! – съязвил я. – Ты садись за руль, а я буду стрелять!

Махнув на меня рукой, Виктор высунулся и полил преследователей еще одной длинной очередью.

Машину тряхнуло, под днищем что-то треснуло и взорвалось, но, к счастью, аномалия, на которую мы, судя по всему, напоролись, разрядилась впустую. Зато Дэнни мотнуло в другую сторону.

Парень кое-как перевалился через сиденье, открыл дверь с другой стороны, высунул в проем ствол автомата и, не глядя, высадил длинную очередь. Я снова вывернул руль, чтобы объехать аномалию, – сзади послышался мат уже на два голоса.

– Да не могу я ровнее вести, не могу! – заорал я. – Стреляйте нормально!

В зеркале заднего вида я увидел перекошенное яростью лицо Виктора. Снова высунувшись в дверной проем, он высадил несколько коротких очередей. Сзади послышался тихий звук лопнувшей шины, визг тормозов и скрежет рвущегося при столкновении металла.

– Один готов, – констатировал русский.

– Двое, – ответил Дэнни.

Виктор попал в правое колесо одного из внедорожников. Водитель оказался не готов к этому, машину резко занесло вправо, она врезалась в пикап. Обе тачки заглохли и остановились, но на ходу оставался еще один джип.

– Давай-давай, – подбадривал меня Виктор. – Жми, Шон, в одиночку этот придурок побоится гнаться за нами.

Русский оказался прав: бандиты не стали преследовать нас, они остановились, чтобы оказать помощь своим пострадавшим в аварии товарищам.

Глава 10

Мне очень хотелось стащить с себя мокрые тряпки и переодеться в сухое. Но, к сожалению, такой возможности не было. У нас попросту не было запасной одежды – Дэнни, например, до сих пор ходил в разорванных кроссовках, вдобавок теперь у него еще и брюки были порваны.

Все, что я себе позволил, – снять защитную куртку со щитками, которую взял еще в подвале у наемника, футболку и натянуть прямо на голое тело сухую разгрузку, из-за чего стал выглядеть как американский солдат времен вьетнамской войны.

Зубы до сих пор стучали от холода, я все время зевал, но продолжал гнать машину вглубь континента, в сторону границ новой Рио-Зоны.

– Все нормально, Шон? – внезапно спросил у меня Виктор, нарушив затянувшееся молчание. – Ты как?

– Все хорошо, – ответил я. Получилось как-то глуховато, поэтому я сглотнул и повторил: – Да, все нормально, nigga.

– У тебя такое было уже? – продолжил он расспросы.

– Было что? – я сделал вид, будто не понял, о чем речь.

– Тебе не ставили ПТСР? – не сдавался Виктор.

– Нет, не ставили, – буркнул я и слегка сбавил скорость, чтобы объехать очередную аномалию. – В профессиональный бокс не берут с неврозами.

– А что такое ПТСР? – вмешался Дэнни.

– Посттравматическое стрессовое расстройство, – ответил ему Вик. – Ну, как у Рэмбо. Смотрел? Вьетнамские флешбэки. Я так понимаю, у нашего с тобой чернокожего друга – афганские.

– Афганские флешбэки? – переспросил Даниэль. – Шон, но ты ведь говорил, что просто базу охранял с беспилотниками?

– Не только, – ответил я. – Было несколько боевых операций. И «Пурпурное сердце[59]».

– Ого! – поразился Дэнни. – И как тебя угораздило?

– Да мы какие-то караваны сопровождали с базы в аэропорт. – Я понял, что парень все равно не отстанет, поэтому решил рассказать: – Обычно – два «Хамви», «Брэдли» и какой-то грузовик с непонятным грузом. И один раз не довезли.

– В смысле – не довезли? – продолжал допрашивать меня Дэнни.

– Да отстань ты от него, – попросил Вик, который, кажется, понял, что мне не особо хочется вспоминать те события.

Тем не менее я продолжил:

– Сами знаете, Афганистан – это пустыни и ущелья, дорог толком нет, еще и бури эти долбаные все время. Мы ехали по ущелью, народ из десантного отсека на броню выбрался. Жарко, солнце палит, песок в лицо летит. – Я слегка повернул руль, тачка в очередной раз вильнула, задев одну из аномалий краем борта. Что-то громко хлопнуло, но для крепкой бронированной машины это были мелочи. – «Брэдли» наехал на фугас, одновременно с этим «Хамви» загасили из РПГ с двух сторон, целым остался только грузовик. Капралу оторвало обе ноги прямо по пояс, он дико орал. Младший капрал пытался взять командование на себя, но командовать было уже некем. Погибли почти все.

– А потом? – Дэнни слушал мой рассказ, будто ребенок сказку на ночь. Вик неодобрительно помотал головой и уставился в окно.

– А потом на меня что-то нашло. Я убил несколько талибов чуть ли не голыми руками. Ублюдки напали на нас прямо возле базы, поэтому вертолет прилетел уже через десять минут. Тех, кто выжил, вывезли. Мне рассказали, что я сидел возле броневика и просто смотрел на скалы. Никак не реагировал ни на слова, ни на пощечины. Потом меня отвезли в госпиталь и уже там вручили награду.

– Значит, ты все-таки послужил правому делу? – усмехнулся расист. – Спас несколько белых задниц?

– Точно, nigga, – кивнул я. – Спас несколько белых задниц, получил нож в бедро, две недели отпуска в родном Комптоне после госпиталя и «Пурпурное сердце».

– Героин, – произнес вдруг Вик.

– Чего? – в один голос спросили мы с Дэнни.

– В том караване был героин, – ответил русский. – Вы перевозили героин в аэропорт, откуда его по воздуху переправляли дальше – на натовскую базу, в Албанию. А уже оттуда – по всей Европе, вместе с вашими косовскими друзьями.

– По-твоему, морская пехота США участвует в наркотрафике? – спросил Дэнни, набычившись.

– Весь мир знает, что американцы контролируют поставки наркотиков. – Вик пожал плечами. – По большей части – «Динкорп», но иногда этим не брезгуют и военные. К вам в страну ввозили брикеты с кокаином военными самолетами. Дело Оливера Норта[60] вспомните.

– Черт подери, это было еще в восьмидесятых, dog, – скривился я. – При долбаном Рейгане.

– Не важно, – сказал Вик и перевел тему: – Ты хочешь сказать, что у тебя это в первый раз?

– Не в первый, nigga, – признался я. – В первый раз было три дня назад… Для вас – больше двух недель назад. Тогда нас взяли отморозки из «Нового рассвета», допрашивали на своей базе. Я вспомнил, как со мной разговаривал дон Сантанелли.

– Сантанелли? – спросил Дэнни. – А это что за итальяшка?

– Этот итальяшка – глава самой крупной мафиозной семьи в округе Лос-Анджелес, – ответил вместо меня Виктор.

– Точнее и не скажешь, homie, – подтвердил я. – Жуткий человек. Тот, из «Нового рассвета», тоже был жутким. И вышло в итоге то, что вышло.

Я замолчал, по широкой дуге объехал аномалию, с трудом вошел в поворот и снова прибавил скорость. Метров на сто вперед очки не распознавали ни одной аномальной дряни, поэтому здесь можно было слегка разогнаться.

– А что вышло? – не унимался Дэнни.

Я ожидал этого вопроса, поэтому просто пожал плечами и ответил:

– Я раскачал стул, к которому был привязан, разломал его и выбил из «рассветовца» мозги.

Потрясенный моим рассказом, парень замолчал. Произвести такое же впечатление на Виктора мне, конечно, не удалось, но я и не надеялся. «Судя по всему, Вик – тертый мужик, – подумал я, – и уж точно не престарелый бизнесмен, как мне показалось сначала. А не из КГБ ли он? Хотя мне, наверное, лучше этого не знать».

– Куда мы едем-то? – Виктор продолжал смотреть в окно, его голос совсем ничего не выражал. – Вернемся к маяку?

– Я думаю, возвращаться к радисту нет смысла, nigga, – ответил я. – Семью его мы не нашли, нас самих дважды чуть не пришили. А один раз, когда мы добывали броневик, чуть не сожрали. Мне кажется, сейчас самое время, чтобы попытаться свалить из Зоны.

– Третья линия периметра. Ты слышал, что говорил радист? Ее укрепили, подвели войска. Ты думаешь, мы сможем вырваться из Зоны на броневике? – спросил меня Виктор.

– Нет, nigga, не сможем, – признал я. – Как бы мне этого ни хотелось – не сможем. Хорошая очередь из крупнокалиберного пулемета, выстрел из гранатомета или танковый снаряд к нам в кузов – и все, конец нам.

– А чего мы тогда туда едем? – беспокойно заерзал Дэнни.

– Посмотрим, поищем бреши в защите. Может быть, получится проскользнуть незаметно, – сказал я.

– А если их нет? – Виктор посмотрел на меня.

– Тогда будем искать союзников для штурма.

* * *

Припарковать машину на заднем дворе одного из домов показалось мне хорошей идеей. Правда, как оказалось, маскировка вышла так себе. Мощные протекторы содрали с лужайки дерн, оставив на ней широкую колею. На всякий случай я закрыл машину на ключ, и мы двинулись в сторону третьей линии периметра, которая две недели назад стала первой.

Я понятия не имел, как она выглядит, поэтому, увидев блочную стену из металлических листов четырех метров в высоту, сильно удивился. Более того, стена поверху была щедро увита спиралью Бруно, и перебраться на другую сторону у нас не вышло бы при всем желании.

– Камеры, минное заграждение с обеих сторон, – прошептал Вик, указав пальцем на стену. – С той стороны – легкие противопехотки: наступишь – ступню оторвет к чертям, но жить будешь. И сигналки.

– С чего ты взял? – спросил Дэнни. – Две недели прошло, неужели они могли так быстро все здесь построить?

– А никто ничего и не строил, – усмехнулся Вик. – Мины уже лежали в земле, просто были неактивными. Защита на случай прорывов: если в Зоне начинает твориться что-то странное, заграждение просто активируют дистанционно.

– Можно здесь пройти, nigga? – спросил я, посмотрев в глаза Виктора.

– Без карты мы здесь не пройдем, – сказал он, – никакие миноискатели не помогут. Единственное место, где можно пройти, – это блокпост. Ближайший – в километре. Предлагаю пройтись пешком и посмотреть, что там и как.

– Может, на машине? – спросил Дэнни, который, кажется, за полдня уже отвык ходить на своих двоих.

– Нет, – помотал головой Вик. – Тут нужно пешком ходить, причем с опаской и с оглядкой. У них здесь сейсмодетекторы установлены, на шаги они сработать не должны, а вот на трехтонный броневик среагируют точно. Можно даже не сомневаться.

– Идем тогда, homie. – Я повернулся и пошел туда, куда указал Вик. Мои спутники без лишних слов пошли за мной, след в след. – Километр по Зоне – это, конечно, многовато. Но по краешку аномалий должно же быть меньше?

– Должно, тут не поспоришь, – хмыкнул Виктор. – Здесь, как по мне, нужно больше бояться на обычную мину наткнуться. Их-то детектор не видит. Даже если сигналку сорвешь – то все.

– Что – все? – не понял Дэнни.

– Отработают по сектору полную кассету из РСЗО. И все – конец, – мрачно ответил Вик. – Я не могу понять, почему местные власти не вмешиваются. Почему они просто окружили Зону и наблюдают? Не пытаются ввести войска, не пытаются эвакуировать людей.

– Хреновая ситуация, dog. – Я заложил крюк, обходя очередной подсвеченный участок земли.

Двигаться «по краешку» было удивительно просто. В некоторых местах нам удавалось пройти больше десятка метров по прямой, и километр мы прошли меньше чем за двадцать минут.

– Дай очки, – попросил Вик, протягивая руку. Я без вопросов отдал ему и очки, и прибор, он натянул их, замер и через секунду показал пальцем на ближайшие кусты: – Туда.

Русский устроился в кустах очень удобно. Я был уверен, что не смог бы заметить его даже в двух шагах. Ложиться на землю в сырых брюках мне не хотелось, но, как оказалось, они уже почти высохли, поэтому я аккуратно примостился возле своего спутника.

Рядом завалился Дэнни, от которого шума было гораздо больше, чем от нас. Виктор покопался в рюкзаке, вынул бинокуляр и приложился к нему.

Несколько минут он сосредоточенно смотрел в прибор, иногда нажимая на какие-то кнопки. Судя по всему, никакого особого волнения на блокпосте не было – солдаты несли службу относительно спокойно, я бы даже сказал, лениво: ни мельтешения, ни отдающих приказы бравых командиров.

В общем, точно такая же картина, как и у нас на базе в Афганистане. С той лишь разницей, что база морской пехоты была гораздо больше – с огромными ангарами батальона техобеспечения, длинными блоками казарм, оружейных, пищеблоком и прочими постройками.

Пока на проверку не приезжал кто-нибудь из высшего военного начальства, служба проходила ровно. Особенно суетились, когда должна была приехать генерал Суарес. Плацы от песка чуть ли не каждые десять минут чистили – мало ли что женщине, да еще и генералу, в голову может взбрести.

Не понимал я этого тогда, не понимаю и сейчас. Кем вообще должна быть женщина, чтобы дослужиться до генеральского звания? Хотя та Суарес, конечно, тетка была суровая…

– В общем, все ясно, – сказал Вик, оторвавшись наконец от бинокля. – Можем возвращаться к машине.

– То есть здесь нам делать нечего? – уточнил Дэнни.

– Нечего, – подтвердил Виктор. – Штурмовать блокпост таким маленьким отрядом, как наш, – смысла нет. И подготовка здесь нужна. Желательно было бы средства связи долбануть, чтобы военные подмогу вызвать не смогли. Короче, к маяку возвращаться надо.

– Почему именно к маяку, homie? – спросил я у Виктора.

– Потому что это единственная организованная сила, которую мы успели встретить, – ответил Вик. – Не считая, конечно, бандитов из фавел, но мне почему-то кажется, что они не станут нам помогать.

– Толку-то с той организованной силы? – возразил Дэнни. – Полиция и спасатели штурмовать военный блокпост не станут.

– Тогда я не знаю, что делать, – раздраженно ответил Вик. – Можешь попробовать сесть в броневик и с разгона прорваться наружу.

– Ладно-ладно, – примирительно поднял руки парень. – В любом случае сначала мы возвращаемся к тачке, так?

– Ну, мы же не бросим ее там, nigga, – усмехнулся я. – Машина нам еще понадобится. Слушай, Вик, а можно в бинокль посмотреть?

– Без проблем. – Русский протянул мне прибор. – Только на кнопки не нажимай, а то сотрешь фото.

– А у тебя бинокль со встроенной камерой? – присвистнул я. – Не волнуйся, я аккуратно, nigga.

Я приложил бинокуляр к глазам и удивился тому, насколько четкая картинка предстала перед моими глазами. Личный состав блокпоста был явно усилен: я насчитал более двух десятков бойцов, причем бойцов в полной экипировке. И это были только те, кто в данный момент находился на боевом дежурстве. Скорее всего, здесь был целый взвод, а то и два.

Дорогу перегораживал шлагбаум.

Кроме стрелков на вышках и крыше, четырех массивных автоматических турелей и двух пулеметчиков за брустверами, блокпост усилили и броней – чуть в стороне стояли два местных броневика. А еще дальше порыкивал двигателем, кроша гусеницами асфальт, тяжелый танк. Его собрата уже загнали на площадку, развернув башню с пушкой в сторону Зоны.

– Ты прав, nigga, – пробормотал я и протянул бинокль Дэнни. – Это настоящая крепость.

* * *

Мы вернулись к машине гораздо быстрее, чем шли до блокпоста.

– Куда теперь, nigga? – спросил я у Вика, нажимая кнопку на ключе. Тачка моргнула фарами, замки открылись. – Надо решать, причем быстро. И надо бы машину заправить.

– Тогда на ближайшую заправку и поедем, – ответил Вик. – Заправим полный бак, возьмем с собой еще пару канистр.

– Тогда поехали. – Я открыл дверь машины.

– Стоять! – сказал кто-то позади нас по-португальски. – Бросайте оружие!

Я мысленно выругался. «Как мы умудрились не заметить военных, что шли за нами от самого блокпоста? – недоумевал я. – А теперь нам точно ничего хорошего не светит. Более чем уверен, что военные приняли нас за вражеских разведчиков, которыми мы, если подумать, и являемся. К тому же у них наверняка имеются четкие инструкции по поводу того, что нужно делать с задержанными. Да и боятся они нас. После всего, что произошло, боятся. Насмотрелись. Так что нас ждет короткий допрос, за которым последует неминуемый расстрел. Вот и все».

– Мы не говорим по-португальски! – ответил Вик, пытаясь оглянуться. – Только по-английски.

– Не оборачиваться! – снова прикрикнул военный, на этот раз уже по-английски. – Кладите оружие на землю, вставайте на колени! Руки за голову!

Я посмотрел на своих спутников, мы с Виктором украдкой переглянулись. Мы понимали, что стоит кому-то из нас повернуться или взяться за оружие, нас изрешетят.

Прыгать в машину тоже не было смысла, у военных наверняка имелось оружие хотя бы под семь-шестьдесят два, которое легко пробило бы броню нашей тачки. Да и не успели бы мы.

– Ладно, сдаемся, – произнес я, бухнувшись на колени.

Положил автомат на землю, рядом бросил пистолет, потом поднял руки и завел их за голову. Мои спутники сделали то же самое, только Дэнни при этом позволил себе смачно плюнуть в траву.

Сзади кто-то неслышно подошел, ощупал меня, вытащил у меня нож из наплечных ножен и выдернул из руки ключ от машины. В затылок уткнулась холодная сталь пламегасителя, и я стал невольно молиться про себя, вспоминая то, что нам говорил отец Сэм в католической церкви, куда мы с мамой ходили каждое воскресенье.

На секунду я пожалел, что не исповедовался уже много лет, если не считать обязательных бесед с тюремным священником. Краем глаза я увидел, как моих товарищей тоже взяли под прицел. Я посмотрел в бразильское небо, в очередной раз удивляясь его необычному цвету.

– Кто такие? – спросил человек в синей форме и черном бронежилете. – Чего тут делаете?

Мне показалось странным то, что вояка этот был не в обычном местном камуфляже, как остальные бойцы на блокпосте. Оставалось только предположить, что это был отряд какого-то местного армейского спецназа.

– Просто выжившие, – ответил за всех Виктор. – Ищем место, где можно выбраться за Периметр.

– За Периметр? – с сомнением переспросил военный. – С бандами не связаны?

– С местными – нет, – ответил я. И добавил, решив идти ва-банк: – Мы – граждане Америки. Приехали на карнавал. Хотим увидеть американского посла.

– Вы находитесь на территории Бразильской Аномальной Зоны, – ответил мой собеседник, усмехнувшись. – У вас оружие и машина наверняка краденые. Больше вы напоминаете незаконное вооруженное формирование, которое промышляет поиском артефактов. Если проще – группу сталкеров. К тому же карнавал будет только в феврале. Есть при себе артефакты?

– Есть, – ответил я, решив говорить правду. Все равно бы нашли при обыске. Артефактов у нас было немало, хоть мы и понятия не имели, что они из себя представляют и имеют ли хоть какую-то ценность.

– Зафиксировали, – сказал военный. – Поднимайтесь, поедем разбираться.

– А оружие? Машина? – спросил вдруг Дэнни, подняв глаза.

– Ну их, естественно, здесь никто не оставит, – военный усмехнулся. – Пригодятся. Вставайте.

Нас заставили подняться и отойти в сторону от машины и разложенного оружия. Зато теперь я мог нормально рассмотреть парней, кто так коварно застали нас врасплох. Их было шестеро, все в такой же странной форме, как и командир, все рослые и мускулистые, что было нетипично для местных. Но это точно были бразильцы.

– Двое – в машину, – приказал командир своим. – Отгоните ее на стоянку, мы пойдем своим ходом.

На секунду мне подумалось, что четверо вояк гораздо лучше, чем шестеро, но потом пришло осознание, что в нашем положении все едино. Шестеро, четверо, девяносто шесть – они были вооружены и готовы к тому, что мы можем оказать сопротивление. Поэтому особого смысла брыкаться не было.

Бойцы тут же исполнили приказ: уселись в тачку и укатили вместе с сумками, полными денег, и моим ящиком пепси.

Оставшиеся военные выстроили нас в ряд, после чего под дулами автоматов повели вслед за первым, который с помощью детектора и кусков щебенки прощупывал дорогу. И, к моему удивлению, они повели нас вовсе не в сторону блокпоста, а куда-то в сторону города.

– А нас не на блокпост ведут? – возмутился я.

– Заткнись и перебирай ногами, – холодно бросил мне в ответ командир. – Пока мы вообще не передумали вас куда-то вести.

Пришлось заткнуться. Этот вояка, судя по интонациям в его голосе, действительно мог плюнуть на все инструкции и попросту поставить нас к ближайшей стенке.

Я подумал, что если вдруг захочу умереть раньше, достаточно будет прыгнуть в одну из аномалий, коих вокруг было немало. Очки-то с меня так и не сняли – видимо, не сообразили, что это не просто модный аксессуар, а высокотехнологичный прибор.

* * *

Военные привели нас к высокому небоскребу – одному из нескольких в этом квартале. На стоянке перед зданием я увидел наш броневик, который был в целости и сохранности, и два «Миротворца» BOPE – вроде того, что мы с Орловым и Айвэном угнали у полицейских.

Разумеется, были там и другие машины: несколько крепких внедорожников, легковушки и даже пара малолитражек. Правда, на стеклах последних накопился толстый слой пыли, из чего становилось понятно, что такие машинки у жителей этого небоскреба не в чести.

Вход в здание охраняли парни в разномастном камуфляже и с таким же разнообразным вооружением. Эти были не бразильцы – я заметил среди них скандинава, двух азиатов и черного, как смоль, ниггера. Правда, судя по внешнему виду, чернокожий парень был откуда-то из Центральной Африки.

– Вы ведь не военные, – сказал я, развернувшись к командиру.

Я был более чем уверен, что теперь тот не стал бы стрелять. Он усмехнулся и спросил:

– Ты только сейчас догадался, да? Ни форма, ни знаки различия тебе ничего не сказали? Что, действительно турист из Америки?

– Ага, nigga, – я покивал, улыбнувшись в ответ. – Дошло, только когда увидел, что вход на вашу «базу» охраняют сталкеры.

– Сталкеры? – Командир продолжал улыбаться, его подчиненные смеялись уже в голос. – А кто ты такой, чтобы бросаться такими громкими обвинениями? Это не сталкеры, а рекрутированные местные жители. А я – сержант BOPE Альберте ди Оливеру.

Улыбка сама собой сползла с моего лица. Прошлая моя встреча с местными правоохранителями привела к тому, что мы угнали их броневик и свалили. Конечно, оставалась вероятность, что мы наткнулись на другое подразделение полиции.

– Ну и зачем вы тогда нас задержали, homie? – спросил я, посмотрев на полицейского. – Или у вас тут, как в лос-анджелесской полиции, одни расисты?

– У нас есть проблема, – ответил ди Оливеру. – Какие-то уроды вчера обстреляли наш патруль, поэтому мы прочесывали район, вот и наткнулись на вас. Если все в порядке, то мы отдадим вам машину, вернем оружие. Если, конечно, вы сами не захотите к нам примкнуть.

– И как вы узнаете, виновны мы или нет? – спросил Виктор.

Один из бойцов открыл двери, ведущие в небоскреб. Когда-то здесь был бизнес-центр. Сейчас здание превратили в очередной лагерь для беженцев.

– Этих – в лифт и к лейтенанту, – приказал ди Оливеру одному из своих подчиненных, после чего обратился к нам: – Вам ничего не угрожает, не бойтесь. И дергаться нет смысла: даже если сильно захотите, вы отсюда не выйдете. Пока не отпустят.

– Ладно, босс, мы все поняли, – ответил Дэнни, подняв вверх обе руки. – Мы ваш патруль не обстреливали, поэтому поговорим с вашим главным и уедем отсюда, в чем проблема.

– Спасибо за понимание, гражданин, – усмехнулся сержант, после чего потопал по своим делам.

Остальные полицейские разошлись, и только один из них повел нас к лифту. Оставаться одному с тремя незнакомцами, хоть и безоружными, было опасно, но мы действительно не собирались связываться с копами. К тому же сержант был прав: начни мы заваруху, из здания нам живыми уже не выйти. Если только через окно, этажа с десятого.

Поэтому мы послушно проследовали к одному из лифтов, погрузились в него, поехали наверх.

Мы вышли из кабины лифта и оказались в просторном кабинете, в котором, судя по всему, когда-то заседал директор одной из местных корпораций. Сейчас же здесь было что-то вроде экстренного штаба.

Было очевидно, что здесь кто-то жил: плед на дорогом кожаном диване, пустые тарелки на полу, «Макбук» на зарядке. Мужчина в такой же форме, как и остальные полицейские, повернулся к нам и хищно улыбнулся.

Я не сдержал удивленного возгласа, во рту тут же пересохло, и я понял, что это – конец. «Все. Отбегался, и, скорее всего, и Дэнни с Виктором зря под молотки привел».

Лейтенант Таверес – а это был именно он – вынул из кобуры пистолет, взвел курок и прицелился мне в лицо. Он меня узнал, и это было не удивительно для человека, который так тщательно сканировал наши лица, пробивая их по полицейской базе.

– Они ни при чем, лейтенант, я познакомился с ними только позавчера! – произнес я, поднимая руки вверх.

Таверес спустил курок, и я понял, что не успею услышать выстрела: «Пуля вынесет мои мозги прямо на лица моих спутников еще до того, как звук достигнет моих ушей. А слышать будет уже некому, не станет Шона Райеса, ОуДжи из Комптона».

– Я пошутил, – устало произнес Таверес, после того как пистолет глухо щелкнул. – Извини. Я уже успел поговорить с твоими товарищами – теми, что угнали броневик. И рад, что вы смогли использовать его с пользой для всех. Хотя пристрелить тебя у меня все равно руки чешутся.

– Ты говорил с Артуром и Айвэном, nigga? – спросил я у командира местного спецназа. – Давно?

– Они уехали из Зоны две недели назад, сразу после того, что произошло здесь, – ответил лейтенант. – Сталкеры того серба, Бориса, резались с «Рассветом». Потом к ублюдкам подошло подкрепление, и все стало плохо. Потом приехали мы, и все стало плохо уже у «Рассвета». А затем здание небоскреба попросту сложилось – и все. – Таверес задумчиво посмотрел на меня, усмехнулся и продолжил: – Что ведет за собой другой вопрос. Мне говорили, ты находился в лаборатории в момент взрыва. Как ты выжил?

– Меня затянуло в аномалию, – стал я рассказывать уже надоевшую мне за последние два дня историю. – Яйцеголовые изучали не только мутантов, но и аномалии. В лаборатории был какой-то искусственный телепорт, один из уродов успел активировать его, и меня затянуло внутрь, а потом выбросило на побережье. Что было дальше – то было дальше, какая разница.

– Значит, нападать на наш патруль вам, очевидно, не было смысла, – произнес Таверес. – Ладно. Можете ехать, можете остаться, если хотите помочь. Раз уж вы воевали вместе с Борисом, пусть земля ему будет…

– Что за дела, nigga? – спросил я прыгнувшим на пару тонов вверх от удивления голосом, перебив лейтенанта. – Что случилось с Борисом?

– Погиб, – ответил полицейский. – Мы похоронили его здесь, в парке по соседству. В братской могиле, вместе с остальными.

– Ты сказал, что мои товарищи свалили из Зоны. Если честно, мы не прочь были бы сделать то же самое. Если ты понимаешь, о чем я, homie. У нас у всех есть дела на большой земле.

– Твои парни ушли, когда военные еще не успели подтянуть подкрепления и замкнуть кольцо, – ответил лейтенант, пожав плечами. – А мы не эвакуируемся, пока не соберем здесь всех, кого можно, – так мне приказало начальство. – Он секунду подумал, потом зачем-то уточнил: – Лично министр приказал. Но если вы поможете мне, то я постараюсь открыть для вас небольшой коридор на короткое время. У меня есть друзья среди военных. Уверен, что они пойдут на небольшое должностное преступление.

– А если мы не согласимся? – спросил вдруг Дэнни.

– Если не согласитесь, можете валить, – сказал лейтенант – Штурмуйте блокпост, если смелости хватит. Не могу же я вас задерживать.

– Мы согласны? – спросил я у молчавшего до сих пор Виктора.

Тот посмотрел на меня, пожал плечами и произнес:

– Согласен, что тут еще сказать. Брать блокпост – не вариант, нас там просто положат.

– Ладно, мы готовы, nigga, – ответил я лейтенанту, чувствуя, что заключаю сделку с дьяволом. – И какого рода помощь тебе нужна?

– Я думаю, нам нужно сначала отдохнуть, – серьезно произнес Виктор, перебивая собравшегося уже было открыть рот Тавереса. – Мы сегодня многое пережили, один день ничего не решит.

Мы с Дэнни единогласно поддержали русского к явному недовольству лейтенанта.

Глава 11

Нас разместили в одной из свободных комнат на седьмом этаже. Раньше это был офис какого-то не очень большого начальника, и из мебели там были только компьютерный стол, два кресла, тумба и сейф. Зато из окна открывался неплохой вид на брошенный город.

Дэнни сходил на склад, где ему выдали новые ботинки – слегка поношенные, конечно, но даже они подходили для передвижения по Зоне гораздо лучше, чем его драные кроссовки. Позаботился парень и обо мне, выпросив комплект сухой одежды, что меня приятно удивило. Теперь я смог наконец просушить свои тряпки, развесив их на спинках стульев.

Быстро сдвинув всю мебель к стенке, мы освободили достаточно места, чтобы можно было постелить спальные мешки. Потом спустились на лифте вниз, дошли до стоянки и забрали все, что оставалось в машине, включая оружие, инкассаторские сумки и ящик пепси, в котором я не досчитался пары банок, но полицейским ничего предъявлять не стал.

Оказалось, что достать сейчас этот напиток было гораздо проще, чем найти людей, готовых приютить и уж тем более способных помочь покинуть этот проклятый Богом Рио-де-Жанейро.

Потом мы распихали вещи по комнате, расстелили на пол мешки – в общем, привели офис в состояние, более-менее пригодное для жизни.

Кстати, спать в мешке, расстеленном на дубовом паркете, мне нравилось гораздо больше, чем спать на матрасе, разложенном на бетоне в подвале маяка. Про картонные коробки в бараке «Лиги» и говорить не стоит.

– Хорошо, – протянул Дэнни, завалившись на спальник и положив руки под голову.

Он стащил с себя разгрузку, оставшись в брюках и майке с рекламой пива «Будвайзер», потянулся, со смачным хрустом размял шею.

– Да, неплохо, nigga, – согласился я с ним. – Homies, как вы думаете, лейтенант не обманет нас? У него действительно есть возможность вывести нас?

– Ты его лучше знаешь, – ответил Виктор. – Что это за человек вообще?

– Да просто коп, – сказал я, задумчиво посмотрел в окно и уточнил: – Насколько я понял, очень хороший коп. Не из тех, что берут взятки и торгуют наркотиками.

– Как по мне, так любой коп – это коп, – зевнув, заявил с пола Даниэль. – С чего ты взял, что он не такой, как остальные?

– Ты же сам видишь, тут и сталкеров никто не арестовывает, и простых людей он пытается спасти. Нет, конечно, он только выполняет приказы, но ведь и это не все делают, – я усмехнулся, но вспомнил про Бориса, и улыбку с моего лица будто водой смыло. – Мы со сталкерами Бориса, того серба, который умер, брали главную базу «Нового рассвета» – ну, вы про это уже слышали. Таверес и его люди приехали в самый последний момент и встали на сторону сталкеров. Могли ведь просто проехать мимо и спокойно выбраться из Зоны, им никто не мешал.

– Может быть, ты и прав, – ответил Дэнни. – Ладно, раз уж мы решили отдыхать, то надо отдыхать. Если честно, я бы сейчас чего-нибудь съел, а потом завалился спать. Если уж придется пахать на полицию, то я предпочитаю делать это сытым и отдохнувшим.

– Мы не на полицию работаем, а ради людей, – сказал Виктор, медленно уселся на пол, расстелил какую-то тряпку и выложил на нее автомат. – Но в целом я с тобой согласен. Только надо оружие сначала посмотреть.

– Точно, dog, – я хлопнул себя по лбу ладонью. – Мне надо пистолет посмотреть, я же купался сегодня. Но сначала мне надо сходить кое-куда.

– Что такое? – спросил Вик, оторвавшись от разборки винтовки.

– Хочу на могилу Бориса сходить, помянуть, – нехотя пояснил я.

– Он был твоим другом? – Русский опустил взгляд и снова стал ковыряться в оружии.

– Я бы не назвал это дружбой, dog, – помотал я головой. – Но жизнь друг другу мы пару раз спасали, так что… Не могу я по-другому, вот и все.

– Ну, иди, раз не можешь, – спокойно сказал Вик. – Только не теряйся. Сам понимаешь, завтра тяжелый день.

– Понимаю, homie.

Как пройти к кладбищу, мне подсказал первый же встречный. Пришлось спуститься вниз, пройти через стоянку в парк, раскинувшийся недалеко от бизнес-центра.

Я прошел через вычурные ворота, сделал несколько шагов по посыпанной гравием дорожке и обомлел. На небольшой лужайке высился крест в полтора метра, сбитый из двух еле-еле обработанных бревен, которые, похоже, здесь же, в парке, и спилили. Земля была рыхлой, перекопанной, хотя вокруг зеленели газоны.

Я подошел к братской могиле, встав на самый краешек газона. На красной земле лежали цветы.

Почему-то мне вдруг резко стало неуютно. Я не раз хоронил своих homies, которым не повезло словить пулю в перестрелках между бандами или с полицией. Но я никогда не чувствовал такой тяжести на душе. Никогда не был на братских могилах.

* * *

Втянув в себя воздух, полный земляной пыли, я постоял немного, а потом развернулся и тяжело зашагал обратно.

Мне было нечего сказать покойным. Разве что хотелось надеяться, что деньги, обещанные хакером, дойдут до сына серба.

* * *

На следующий день, выспавшись, почистив оружие и позавтракав, мы снова отправились на четырнадцатый этаж – к Тавересу. Он назначил собрание в своем кабинете, хотя для таких встреч гораздо лучше подошел бы конференц-зал, который наверняка был в бизнес-центре.

Стоило выйти из лифта, как крепкий запах табачного дыма ударил мне в нос, выбивая слезы. Полицейские открыли окна и курили, стоя вокруг карты.

Лейтенант, увидев нас, удовлетворенно кивнул. Выглядел он плохо: с красными глазами, заросший щетиной. Курил он тоже как-то по-особому – ожесточенно. Я кивнул ему в ответ.

– У нас проблемы, – начал Таверес. Специально ради нас и сталкеров лейтенант говорил по-английски. – Вы все прекрасно знаете, что мы не начнем эвакуацию, пока не соберем всех, кого можем. Но мы… – Он задумчиво посмотрел на подчиненных, внимательно слушающих его, и продолжил: – Но проблема в том, что мы не можем прокормить и защитить даже тех, кого уже привезли сюда. Патронов не хватает, оружия.

– А почему оружия не хватает? – спросил вдруг Виктор. – Вы же полицейский спецназ.

– Потому что нашей основной задачей раньше было контролировать ситуацию во время беспорядков, – пояснил уже знакомый мне сержант – тот, который встречал нас с Орловым и Айвэном на блокпосту. – И выдали нам для этого резиновые пули и слезоточивый газ. От всего этого толку мало, нам нужно летальное вооружение.

– Все верно, – подтвердил лейтенант. На секунду все замолчали. Таверес посмотрел на нас, яростно вдавил сигарету в пепельницу и продолжил: – Короче, есть отделение шестьдесят седьмого батальона. Продажные копы, ублюдки, которые торгуют наркотиками и оружием. Я предлагаю забрать у них то, что нам нужно. Есть какие-то соображения?

Я шумно выдохнул. Лица полицейских не выражали никаких эмоций, сталкеры активно обсуждали то, что предложил Таверес. Мои спутники молчали.

– Лейтенант, – начал я и на секунду замешкался, с трудом поймав рвущееся с языка nigga. Решил, что не стоит обращаться так к большому начальнику при подчиненных. – Вы предлагаете взять штурмом отделение полиции?

– Да, – ответил Таверес. – Именно это я и предложил. А у вас есть другие варианты? Менее рискованные.

– Нет, – я помотал головой. – Других вариантов у меня нет.

– Мы согласны. – Вперед из ряда сталкеров вышел высокий лысый мужчина с русой бородой. – У нас патронов осталось по горсти на брата, скоро будем щебенкой от мутантов отбиваться.

– Мы тоже согласны, – высказался я за свою команду. – У нас и выбора нет, так что… Только есть вопрос: а чего это ваши продажные копы там засели? Почему не свалили отсюда, пока можно было?

– Потому что кишка тонка, – сказал один из сталкеров, я даже не понял точно, кто именно. – Даже наши копы не сильно любят ходить по Зоне, обычно берут кого-то в сопровождение. А мы здесь – на периферии, аномалии здесь слабенькие и встречаются не особо часто. Боятся они, да и правильно делают. Думаю, до окраины из них никто не дойдет. И даже на броневике не доедет.

– А еще их из Зоны никто не выпустит, – добавил ди Оливеру, посмотрев на Тавереса. – У военных однозначные приказы, исключение они сделают только для нас – и только тогда, когда мы выполним свою боевую задачу.

– Боевую задачу… – протянул я.

– Я рад, что вы меня поняли, – перебил меня лейтенант. – У нас есть планы здания полицейского департамента. Вчера я отправил туда разведгруппу, они вернулись, примерную диспозицию сил прикинули. Есть плохой момент: в здании – гражданские, но не как у нас, а как… рабы. Люди бежали в полицейский участок за помощью, а получилось…

– Могут попытаться прикрыться заложниками? – спросил один из полицейских.

– Не станут, – помотал головой Таверес. – Вряд ли они поймут, что мы тоже из полиции, скорее решат, что бандиты или сталкеры. А сталкерам вообще плевать на заложников.

– В нашу миссию входит спасение гражданских? – спросил Виктор.

– Если это не приведет к жертвам среди наших, то – да, – кивнул лейтенант, вынул из пачки новую сигарету и снова закурил. – Но наши люди важнее. Сержант ди Оливеру, излагай.

– Пока план такой: окружаем департамент и закидываем его гранатами, – начал сержант. – Всеми, какие есть, в основном у нас слезоточивый газ, конечно, но найдем и другие. В это время одна из групп входит через подземный гараж и блокирует спуск в него из здания, чтобы не дать ублюдкам вывести технику.

– Начнут из окон стрелять, – заметил Вик. – Насчет газа – у них наверняка противогазы имеются.

– Начнут, – согласно кивнул ди Оливеру. – Окружим здание снайперами и пустим броневики. Если удастся завести те тачки, которые в гараже, вообще идеально: пять «Миротворцев» – это такая сила, с которой считаться придется. А потом входим под прикрытием и зачищаем здание. Планомерно, с первого этажа по третий.

– Жестко вы, – заметил я. В принципе, мне было плевать на местных копов, особенно если они были продажными ублюдками. И наверняка еще и расистами в придачу.

– Трудные времена требуют жестких решений, – лейтенант криво усмехнулся. – Мы все решили?

– Что делаем с теми, кто сдается? – спросил лысый сталкер.

– По обстоятельствам. Но лучше не верить им. При любых сомнениях – стреляйте. Думать потом будем. – Таверес посмотрел на наручные часы. – Выступаем через восемь часов, постараемся подобраться к участку ближе к ночи. Все ясно? Тогда свободны.

Мне на секунду стало смешно. Сталкеры и полицейский спецназ готовятся совместными усилиями штурмовать полицейский участок, в котором засели местные коррупционеры.

Наверняка этот же спецназ участвовал в облавах на сталкеров. Так же, как и на совести сталкеров остались те из местных копов, что погибли в результате сопротивления при аресте. А теперь они вместе собираются штурмовать департамент полиции. Чтобы забрать оттуда оружие.

Не верилось мне, что только ради оружия лейтенант будет вести своих людей на штурм здания, набитого профессионалами.

– Ты идешь, Шон? – спросил у меня Дэнни, увидев, что я почему-то мешкаю.

– Иди, dog, я хочу перекинуться парой слов с лейтенантом, – ответил я парню.

Таверес достал из пачки очередную сигарету и закурил.

* * *

Я подошел к Тавересу, встал рядом с ним, посмотрел в окно и заговорил:

– Слушай, у меня вопрос. Ты вот говоришь, что это все ради оружия. Только стоит ли оно того?

– В смысле?

– Я хочу знать, в чем настоящая причина? Почему ты хочешь, чтобы мы взяли именно этот полицейский участок?

– Знаешь, а я, возможно, всегда мечтал о таком, – лейтенант кивнул на то, что происходит на улице. – Сейчас надо мной никто не стоит. И я могу творить правосудие так, как сам его понимаю. А в том департаменте работают очень плохие люди.

– И все? – Я посмотрел на окна небоскреба, стоящего напротив. Если бы кто-то захотел, то мог бы убить Тавереса одним выстрелом. Я сделал себе мысленную пометку о том, что нужно завесить чем-нибудь окна в помещении, которое нам выделили под жилье. – Ты просто хочешь убрать плохих людей? Может, скажешь правду?

– Было два молодых парня, – начал Таверес. – Родные братья. Старший пошел в полицейскую академию, а через три года младший – по его пятам. Оба попали в элитные подразделения BOPE, но в разные дивизионы. Старший к приходу младшего уже дослужился до сержанта и стал командовать звеном.

Я молчал, слушая исповедь Тавереса.

– Оба разбирали баррикады и арестовывали наркоторговцев. Только звено старшего брата честно сдавало наркотики в отдел вещественных доказательств, а звено младшего старательно припрятывало большую часть. А потом продавало. Младший был против, конечно, но поперек коллектива пойти не рискнул. Он писал ходатайства о переводе, но ничего не вышло. А потом решил настучать.

– Nigga… – Я сглотнул, не зная, что сказать и как поддержать человека, который сейчас выворачивал передо мной душу, заново переживая то, что случилось несколько лет назад. – Я все понял. Если тебе тяжело, то можешь не рассказывать.

– А потом его нашли мертвым, нашпигованного свинцом. Во время очередной зачистки. Как думаешь, почему я до сих пор лейтенант? – Он грустно улыбнулся. – Я пристрелил командира того звена. Был суд, но в итоге меня оправдали, потому что я вывалил на заседании весь компромат, что собрал мой брат. Теперь понимаешь, почему я так хочу убрать именно этих копов?

– Я понимаю, nigga. – Мне оставалось только кивнуть. – Еще как понимаю. У нас у всех свои истории, dog. А моя напоминает старый бразильский сериал, но это сейчас не важно. Слушай, ты говорил, что вам нужно перевезти гражданских сюда, – решил я перевести тему. – Далеко эти лагеря?

– Идем, – сказал лейтенант и пошел к столу.

Я понял, почему Таверес так много работает. Работа помогала ему забыть свое прошлое и смерть младшего брата. И стоило напомнить ему о делах, как лейтенант собрался и взял себя в руки.

– Вот этот лагерь нужно эвакуировать однозначно, – он ткнул пальцем в карту. – Это молл, народ заперся в кинотеатре. Там плохо, очень, вся улица забита какими-то зомби, как и первый этаж здания. Мы случайно поймали радиосигнал оттуда, когда проезжали мимо.

Он перенес палец на окраину и ткнул в следующее здание.

– Здесь, в аэропорту, – не знаю. Мы пытались связаться с ними по радио, но ничего толком не поняли. Там сейчас заправляет всем какой-то русский, со странной фамилией… Скородумов, что ли. На вопрос о том, нужна ли им эвакуация, он ответил «хех» и отключил связь.

– Ага, эти русские – они такие, homie, – согласно кивнул я. – Слушай, dog, а разве тебе не приказали эвакуировать всех?

– Ты смеешься? В городе очень много выживших, причем не только гражданских, но еще бандитов и мародеров. – Сказали вывезти всех, до кого дотянемся. Есть еще пара убежищ: в ресторане, здесь неподалеку, и в жилом доме, но там всего пара семей. Самое сложное – эвакуировать молл…

* * *

Мы окружили полицейский участок, когда ночь уже опустилась на город. Броневики пришлось оставить позади, чтобы они не выдали нас шумом, но мы планировали пустить их в дело, как только ситуация начнет становиться жаркой.

Сквозь жалюзи в окнах здания пробивался свет, возле входа стояли двое парней в полицейской форме, бронежилетах и с балаклавами на лицах. Они изображали из себя охрану, но в упор не видели нас.

– Вот ведь лохи, – прошептал Дэнни.

– Они думают, что отделение полиции может решиться штурмовать только сумасшедший? – заметил Вик. – Вот они и расслабились.

– А мы полезли, ага, nigga, – я усмехнулся. – И чего тянем?

– Сейчас снайперы займут позиции, дадут сигнал – и начнется, – ответил ди Оливеру, который командовал нашей группой.

Кроме него и нашей троицы в команду входили еще два полицейских и один сталкер. Нам, к слову, выдали бронежилеты, что меня сильно порадовало, хотя нас сразу предупредили, что автоматную пулю они не держат.

Думаю, что если бы нас не бросили на самый опасный участок, то никто нам ничего не выдал бы. Именно мы должны были прорываться прямиком через главный вход.

Я натянул на лицо противогаз с панорамной маской – такие в Зоне мало кто носил, обходясь легкими респираторами, тем более что там и не было особо радиоактивных мест. А сейчас противогаз был просто необходим, потому что через несколько секунд в здании полицейского департамента должен был разверзнуться настоящий ад.

– Начали, – послышался откуда-то со стороны соседней группы громкий голос.

Ди Оливеру вскинул пистолет-пулемет незнакомой мне модели и двумя короткими очередями перечеркнул силуэты охранников. Что меня удивило – стрелял этот ствол практически бесшумно.

Одновременно с разных сторон послышались звуки выстрелов из подствольных гранатометов и звон разбившихся стекол.

Один из полицейских, стоявших рядом со мной, разрядил в ближайшее окно полный барабан из «милкора[61]», после чего перезарядил гранатомет снарядами с уже другой маркировкой.

Из здания послышались крики, тут же заглушенные хлопками светошумовых гранат. В голове у меня будто что-то щелкнуло – и восприятие мира резко изменилось. Взрывы ушли куда-то на второй план, а в ушах отдавался только бешеный стук сердца.

Я вдохнул, чувствуя с каким трудом проходит воздух через фильтр, и помотал головой. Мне это состояние не нравилось. Не хотелось поймать пулю, залипнув в каком-нибудь месте.

– Вперед! – крикнул ди Оливеру. – Не отставайте!

Он бросил гранатомет на землю, рванул в сторону здания, и мы с низкого старта помчались вслед за сержантом. Пробежка и выброс адреналина слегка встряхнули меня. Я, криво усмехнувшись, перевел автомат в режим огня короткими очередями.

В здание летела уже третья порция гранат, на этот раз дымовых. Мы прекрасно понимали, что из-за того, что в департаменте не осталось ни одного целого окна, дым скоро оттуда выветрится, но фора, по крайней мере в пару минут, у нас будет.

К тому же Таверес, очевидно, рассчитывал больше на психическую атаку. Наверняка лейтенант думал, что после такого внезапного начала продажные копы быстро сдадутся на милость победителей. Но, насколько я понял, пленных брать приказа не было.

– Блокируем лестницу, зачищаем этаж – и наверх, – дал команду сержант. – Давайте быстрее, пока эти ублюдки не опомнились!

– Никогда не думал, что мне придется стать cop killa,[62] nigga! – заорал я Дэнни, прижавшись к дверному косяку и снимая с разгрузочного жилета светошумовую гранату.

– Теперь понятно, почему легавые палят по вам при любом резком движении! – прокричал мне в ответ расист.

Ди Оливеру снес дверь ударом ноги, а секунду спустя в проем полетела граната. Вновь раздались громкие крики, потом взрыв, и мы ворвались в заполненное дымом помещение.

Поймав в прицел полицейского, отчаянно трущего глаза, я выпустил короткую очередь ему в грудь. Тот свалился на пол.

С противоположной стороны зала послышались выстрелы, и я быстро укрылся за колонной, которая поддерживала потолок. Остальные бойцы моей группы тоже залегли.

– Кто вы такие? – раздался откуда-то из другого конца зала голос, слегка приглушенный противогазом. – Вы хоть знаете, на кого наехали, уроды?

Я высунулся и высадил несколько коротких. Вокруг меня тут же засвистели пули. Глубоко вдохнув, я рванул с разгрузки последнюю гранату, вырвал предохранительное кольцо.

– Светошумовая, nigga! – заорал я и швырнул снаряд в сторону стойки, за которой прятались местные любители пончиков.

На всякий случай закрыв глаза, я дождался взрыва, после чего, снова схватив автомат наизготовку, выбрался из своего укрытия и побежал вглубь зала, выпустив по пути еще несколько коротких очередей. Когда мой югославский АК сухо щелкнул, я уже прятался за следующей колонной.

– Пустой, dog! – крикнул я, меняя магазин в автомате. – Прикрывайте!

Мои соратники обрушили на позиции продажных копов настоящий свинцовый шквал. Я не питал особых иллюзий по поводу того, что произойдет дальше, тем более что я находился как раз на траектории гранатного броска из укрытия легавых.

Единственной моей возможностью выжить было опередить противника. Изначально мы не собирались использовать боевые гранаты, чтобы не задеть гражданских, но заложников внизу видно не было. Я почему-то еще на собрании сразу подумал, что если гражданских использовали здесь как рабов, то и держали наверняка в камерах.

Тело мое сработало быстрее, чем разум. Я сорвал с разгрузки осколочную гранату, заорал, предупредив своих товарищей, и, выдернув предохранительное кольцо, швырнул гранату за стойку.

Раздался взрыв. Я высунулся из укрытия и тут же взял на мушку полицейского, который, спасаясь от взрыва, успел перебраться через стойку. Только вот от осколков уйти ему не удалось.

Один из продажных полицейских что-то заорал на португальском. Он попытался было подняться и перебежать поближе к лестнице, но мои товарищи достали его одновременно с двух точек, после чего коп свалился на пол и затих.

Но два врага все-таки успели добежать до выхода на лестницу. Еще одного свалил я, прострелив ублюдку ноги. Покинув свое укрытие, я в несколько длинных шагов добрался до этого копа и выбил винтовку у него из рук. Опустившись на колено, я прижал легавого к полу, приставил ствол автомата к лицу парня и разнес ублюдку башку.

– Надо проверить допросные и все остальное! – крикнул ди Оливеру. – Нельзя, чтобы кто-нибудь начал палить нам в спину!

За окном послышался рев моторов. Люди Тавереса пригнали наконец «Миротворцев» с соседней улицы либо смогли вывести броневики из подземного гаража здания. Я, услышав за спиной шаги, резко развернулся, и увидел, как смешанная команда «своих» полицейских и сталкеров входит в помещение.

К звукам моторов снаружи присоединился грохот сразу нескольких крупнокалиберных пулеметов. Я буквально чувствовал, как здание тряслось от прямых попаданий.

– На лестницу, – приказал ди Оливеру. – Давайте!

Мы с сержантом заняли позиции с разных сторон от двери, полицейский, что стрелял из гранатомета, встал прямо перед ней. Я сорвал с разгрузки очередную гранату. Ди Оливеру последовал моему примеру.

«Даже если осколками никого не посечет, взрывная волна оглушит всех, кто есть на лестнице, что даст нам возможность ворваться туда, не будучи нашпигованными свинцом», – размышлял я в эти секунды.

Полицейский из нашей команды изо всех сил ударил ногой по двери и тут же согнулся, получив заряд дроби в живот. Виктор, стоявший за спиной у этого парня, вскинул винтовку и высадил длинную очередь. Затем я швырнул в проем гранату, следом то же самое сделал сержант, после чего мы все бросились на землю, закрыв уши руками.

За стенкой громыхнуло, мне показалось, что я оглох, но через пару мгновений мир снова взорвался звуками.

– Лукас, живой? – спросил сержант, посмотрев на своего подчиненного, который вяло шевелился на земле.

– Живой, серж, – просипел парень. – Броник спас, только живот болит.

– Дэнни, оттащи его в сторону, – приказал я, поднимаясь с земли. – Пусть отлежится, у него наверняка ребра сломаны.

Я ворвался на лестничную площадку, оттолкнул ногой валявшийся труп и побежал вверх по лестнице. На следующей площадке на коленях, зажимая уши руками, стоял мужчина. По его щекам текла густая темная кровь, и мне не оставалось ничего, кроме как прекратить мучения копа короткой очередью в голову.

За спиной были слышны шаги – Виктор, Дэнни, сержант и сталкер уже поднимались по лестнице. Следом шли еще несколько полицейских, похоже, они собирались заняться третьим этажом. Среди них был и сам Таверес.

– Молодцы, парни, – сказал нам лейтенант. – Первый этаж наш. Тех, кто сдадутся, тащите на крышу, там разберемся.

– Хорошо, босс, – согласился я.

На самом деле мне было наплевать на то, что произойдет с местными продажными копами, но слова Тавереса точно не сулили им ничего хорошего.

Бойцы проследовали на третий этаж. Через несколько секунд оттуда послышался звук выбитой двери, а следом за ним – треск выстрелов.

Мы заняли уже привычные позиции по сторонам от двери – правда, эта открывалась в нашу сторону.

– На счет «три», хорошо, dog? – спросил я у сержанта и, получив в ответ кивок, стал считать: – Раз. Два. Три.

Одновременно со словом «три» я рванул створку на себя, а ди Оливеру швырнул в проход гранату. Я тут же закрыл дверь, а после взрыва открыл ее снова, юркнул в проход и тут же спрятался за углом, пережидая свинцовый ливень, который обрушили на нас противники.

Мы с сержантом успели укрыться, сталкер, попытавшийся проскочить следом за нами, поймал несколько пуль в грудную пластину бронежилета и упал. Виктор и Дэнни, которые сразу поняли, что добежать до нас не успеют, прижались к дверным косякам.

– Надо прикрыть их, чтобы они вытащили раненого сталкера! – крикнул мне ди Оливеру. – Давай, стреляем!

Высунувшись, я несколькими длинными очередями выпустил остатки магазина. Пока я перезаряжался, в дело вступил сержант.

Хоть мы и не договаривались, но Виктор понял, зачем мы пытаемся прикрыть их, и, схватив за ноги сталкера, вытащил его из прохода. За мужиком тянулся кровавый след.

– Что будем делать, nigga? – спросил я у сержанта, после чего высунулся и выпустил пару коротких очередей.

– А мне почем знать? – вопросом на вопрос ответил ди Оливеру. – Мы здесь застряли. И гранату не добросить.

– Держитесь, сколько сможете, я постараюсь обойти ублюдков, – махнул я рукой.

Я побежал в сторону по перпендикулярному коридору. От дыма гранат сработала пожарная сигнализация, активировав систему пожаротушения, и из распылителей на потолке повалили струи воды. Я опять вымок с головы до ног.

Дыхание мгновенно перехватило, стекло панорамной маски залило водой. Я с трудом вдохнул, вырвался из-под ледяного душа и прислонился к стене.

На стенах были намалеваны указатели, но я не понимал португальского, поэтому вышел совсем не туда, куда хотел. Я думал, что, дважды свернув направо, выйду на врага с тыла. Но оказался у камер, в которых были заперты люди.

Мужчин там почти не было, а те, что были, еле дышали – избитые до полусмерти. Зато было много женщин, а точнее – молодых девушек. И выглядели они не лучшим образом: с кровоподтеками и синяками на лицах, в разорванной одежде, с заплаканными глазами.

* * *

Я всегда примерно понимал, как устроен наш мир. Я знал, что сильные всегда обижают слабых. В конце концов, мои предки большую часть своей истории были рабами. И даже я, когда, казалось бы, торговля людьми давно запрещена и преследуется законом, умудрился побывать в рабстве.

Я не знал, что сказать этим женщинам, поэтому просто развернулся и побежал назад, торопясь на помощь своим. Стоило мне покинуть изолятор, как растерянность моя сменилась дикой яростью.

И эту ярость мне нужно было срочно выпустить, чтобы не сойти с ума. На этот раз я свернул налево, пробежал мимо допросной и ударом ноги в область замка открыл следующую дверь.

* * *

Я тут же спрятался за одной из множества перегородок, разделявших это помещение на небольшие ячейки, напоминавшие мне пчелиные соты. Это место было похоже на один из «оупен-спейсов», в которых по всему миру трудились менеджеры среднего звена. Здесь, правда, скорее всего, работали детективы.

Хотя сейчас офис выглядел, будто здесь побывал разъяренный великан: разломал и расшвырял все, до чего дотянулся, усеяв пол битым стеклом и щепками.

Оставшиеся в живых после обстрела копы стали лупить очередями по моему укрытию. Пули откалывали от перегородки куски ДСП, и постепенно мне приходилось отползать все дальше и дальше от двери. Хотя я бы все равно не смог ей воспользоваться.

Когда один из копов стал перезаряжать винтовку, я высунулся и выстрелил. Противников стало на одного меньше.

Я пополз в сторону соседней двери. Что-то подсказывало мне, что именно за ней находится коридор, где застряли мои товарищи, а без их помощи мне было не вырваться.

* * *

Я достал две последние осколочные гранаты, вырвал предохранительное кольцо первой, досчитал до четырех и швырнул ее так, чтобы она разорвалась над потолком и засыпала осколками как можно большую площадь.

Кто-то из врагов закричал, предупреждая своих, а через секунду громыхнуло так, что у меня снова заложило уши. Пара осколков врезалась в стену, разбив штукатурку прямо над моей головой.

На вторую гранату у меня были другие планы: точно так же я вырвал чеку и катнул взрывоопасный подарок прямо к укрытию противника.

Грянул взрыв, и я надеялся, что мои товарищи догадались залечь.

Я вернулся к своему укрытию и, как смог, прикрыл отход своих друзей автоматным огнем. Дверь распахнулась, сержант рванул к соседней перегородке, Виктор и Дэнни снова встали по бокам от прохода, прижавшись к дверным косякам.

– Спасибо, парень! – крикнул мне ди Оливеру.

– С тебя пиво, nigga, – отозвался я.

– Стойте! – послышался откуда-то из глубины офиса крик. – Стойте! Мы сдаемся!

Выстрелы затихли. Тишина била по голове, в ушах звенело, я тупо посмотрел на своих товарищей и помотал головой, надеясь, что это заглушит гул. Но стало только хуже.

– Принимай капитуляцию, – усмехнувшись, произнес Вик. – Мы тебя прикроем.

Сержант с сомнением посмотрел на нас и закричал по-английски:

– Бросайте оружие и вставайте во весь рост!

Мы услышали клацанье падающего на пол оружия. Противники поднимались на ноги, выходили из укрытий с поднятыми руками.

– Обойдите их вокруг, – приказал нам сержант. – Мало ли, вдруг кто-нибудь решил отсидеться.

Мы с Виком сделали, что просил командир, но не нашли никого.

– На крышу! – приказал ди Оливеру пленным.

– Сержант! – рискнул подать голос один из них. – Что тут происходит? Почему вы напали на нас?

– Потому что рабство давно отменили, дебил, – ответил я за сержанта, подскочив к ублюдку вплотную. Ярость требовала выхода, а этот легавый сам нарывался. – К вам люди за помощью пришли, а вы измываетесь над ними. И теперь мы вас жалеть должны?

– Мы сдались, – ответил тот мне, гадко осклабившись. – Я требую снисхождения и переговоров.

– И что? – криво усмехнулся я в ответ. – Ты думаешь, что вы военнопленные? Переговорщик чертов.

Не выдержав, я врезал кулаком левой руки в солнечное сплетение этой сволочи и тут же добавил правой в подбородок, сбивая легавого на землю. Коп хрюкнул и завалился на пол.

– Черт! – закричал Дэнни, вскидывая автомат.

Мы резко развернулись в ту сторону, куда смотрел он, и увидели спину одного из пленных, исчезающего в оконном проеме. Даниэль выжал спуск, но не успел – снайпер сработал быстрее. Полицейский, которому не посчастливилось сбежать, шлепнулся на тротуар уже мертвым.

– Давайте остальные на крышу! – жестко приказал сержант. – И без всяких глупостей, мы тут не в сериале.

* * *

Он был прав, мы действительно были не в сериале. Это больше напоминало фильм ужасов.

Группа Тавереса закончила зачистку третьего этажа примерно в то же время, когда мы управились со вторым. Правда, своих пленных они вывели наверх чуть раньше.

Продажных копов выстроили в ряд под дулами автоматов их же коллеги. Внизу кипела работа – добытый арсенал перегружали в броневики и машины, туда же кое-как размещали освобожденных женщин, которые, как мне показалось, до сих пор не верили в свое спасение.

Я повернулся, посмотрел в сторону соседнего жилого дома и попытался глубоко вдохнуть, после чего стащил с лица противогаз. Пахло паршиво – кровью, пороховой гарью, потом от меня же самого. Но я, по крайней мере, мог теперь вытереть лоб.

Таверес курил, кидая на пленных взгляды, не сулящие им ничего хорошего.

* * *

– Вы знаете, в чем их вина, – проговорил он, повернувшись к нам. – И вы знаете, какое их ждет наказание.

– Остановитесь! – истерично закричал один из продажных копов. – Вы же не убийцы!

– Приговор привести в исполнение, – сухо произнес Таверес под щелчки затворов. – Начинайте.

Я, спохватившись, тоже снял автомат с предохранителя и дослал патрон. Лейтенант ушел с линии огня и встал возле нас. Сержант ди Оливеру сунул ему в руки винтовку. Несколько секунд над зданием стояла тишина, полная зловещего ожидания.

А потом послышались выстрелы и крики. Кто-то из пленных пытался бежать, прыгая с третьего этажа, но в этом не было смысла – наши снайперы по-прежнему были на своих позициях.

И я стрелял вместе со всеми.

Глава 12

– Ты меня пугаешь, Шон, – тихо сказал мне Вик, когда мы возвращались к машине.

– О чем ты, nigga? – спросил я, даже не обернувшись, хотя заранее знал ответ.

В глубине души внезапно начала закипать злость на спутников. Я не хотел, чтобы они копались у меня в мозгах, читали нотации о том, что произошло и что так делать больше не надо.

Но еще я понимал, что если русский решит, что я опасен, он постарается от меня избавиться. Дэнни, конечно, присоединится к нему. Хотя что еще можно было бы ожидать от человека, осознанно вступившего в ряды бонхедов?[63]

«Ну уж нет, – подумал я. – Виктор, конечно, гораздо более опытный боец, но я все равно так просто не сдамся».

– Ты становишься кровожадным, понимаешь, друг? – вступил в разговор Дэнни.

Слова парня поразили меня, а злость на спутников сразу же куда-то исчезла, будто испарилась. Он назвал меня другом, может быть, сам того не понимая.

– Ты назвал меня другом, dog? – спросил я у Дэнни, проигнорировав его вопрос.

– Ну да, – ответил тот. – Не думай, что я отказался от своих убеждений. Сам понимаешь, если мне встретился один нормальный негр, это не значит, что я воображу, будто все ниггеры нормальные.

– Не парься, – ответил ему я. – Я и не ждал, что ты натянешь на себя футболку с хештегом black lives matters.[64]

– И не жди, – буркнул тот в ответ. – Ну, так объясни, что произошло? Почему ты вел себя там словно с цепи сорвался?

– Ладно, – сдался я и принялся объяснять: – Дело такое. Ты же сам видел, во что они превратили бедных женщин. – Я на секунду остановился, перевел дух и продолжил: – Я не верю полиции, понимаешь? И никогда не верил, уж так вышло. Но местные, это просто… Они ничем не отличаются от банд из фавел. Я видел всякое, но ведь эти-то людей защищать должны, разве нет?

– Ладно, можешь не продолжать, я все понял, Шон, – сказал Вик, примирительно подняв обе руки. – Домой хочешь, наверное?

– Не то слово, – вздохнул я. – Знаешь, жизнь в Комптоне – не сахар, но даже там лучше, чем в этом гребаном аду.

– И что ты собираешься делать, когда вернешься? – спросил вдруг Вик. – Не думаю, что после всего, что произошло, ты сможешь вернуться на ринг. Если только в нелегальные бои подашься, но ты сам знаешь, чем это обычно заканчивается.

– Не знаю. – Мне оставалось только пожать плечами. – Я не думаю, что долбаные итальяшки дадут мне спокойно жить. Да и не хочу я, если честно, оставаться в Комптоне.

Конфликт был погашен. Мы подошли к машине, я вынул из кармана ключ и нажал на кнопку, открыв все двери. Забрался в салон, плюхнулся на сиденье и вставил ключ в замок зажигания.

– Что дальше, nigga? – спросил я у Виктора, повернувшись. – Подождем остальных или сами доедем до базы?

– Поехали, наверное, – неуверенно протянул русский. – Я думаю, что с пятью «Миротворцами» они могут ничего не бояться.

– Колонна будет просто огромная, – выдохнул Дэнни, поморщился и добавил: – Может быть, стоит ехать со всеми – на них-то точно никто не нападет…

– Шон? – сквозь шипение помех послышалось из рации.

Мы с Виком переглянулись, после чего я схватил переговорное устройство, поднес его ко рту и надавил на тангенту.

– Да, лейтенант! – ответил я.

– Мы почти закончили. – Таверес, кажется, немного успокоился после того, что произошло на крыше. – Скоро собираемся выезжать. Хотел попросить, чтобы вы ехали в авангарде. Что-то вроде дозора. Если что услышите или увидите, дайте знать, хорошо? Прием.

– Поедем? – спросил я у спутников.

Дэнни пожал плечами, Виктор просто кивнул в ответ. Я снова надавил на кнопку тангенты и сказал:

– Хорошо, лейтенант. Канал связи не меняем, прием!

– Да кто нас вообще слушать будет, кому мы нужны? – ответил Таверес, громко хмыкнув. – Только сильно не гоните, чтобы не оторваться от нас.

– Без проблем, – ответил я. – Тогда мы поехали.

Я повернул ключ в замке зажигания, довольно прислушавшись к взревевшему дизельному движку. Машина медленно тронулась с места.

* * *

Возвращаться знакомой дорогой было проще. Но в этот раз мы были одни, без сопровождения колонны полицейских броневиков.

В Зоне ситуация иногда меняется слишком стремительно. Вот ты спокойно едешь себе в теплом и уютном салоне машины, а потом раз – и ты уже в полной заднице.

Для любителей адреналина такая жизнь – наверное, полный кайф. Но не для меня. Я хотел отсюда свалить, у меня сил больше не было смотреть на местные пейзажи.

– У тебя какие планы на будущее, homie? – спросил я у Дэнни, аккуратно поворачивая руль.

– Да черт его знает, – ответил он. – Мне назад дороги нет. Я уже даже подумываю остаться здесь.

– Серьезно? – удивился я.

– Да нет, конечно. Что я здесь делать стану? – он печально вздохнул. – Вернусь в США. Не в Вирджинию. Поеду в Техас, может быть, в Аризону или Джорджию. Запишу кантри-альбом, буду в барах петь.

– А почему домой не хочешь? – спросил Виктор с заднего сиденья.

– Ну, не ждут меня там, – мрачно ответил парень. – Вернусь домой – пришьют. Вот и все.

– Логично, просто так в рабство никто не попадает, – заметил я. – Меня, например, будут итальянцы искать. А я, в свою очередь, буду искать их. И найду.

– Так и вижу заголовки газет. Особенно желтых, – невесело усмехнулся Дэнни. – «Разборки между бандами. Кровожадный афроамериканец напал на политика, по слухам, связанного с итало-американской организованной преступностью». Гребаная политкорректность.

– Ага, – кивнул я. – В шестидесятых написали бы «чернокожий мужчина напал на сборище итальянской мафии».

– А что написали бы в восьмидесятых? – спросил Вик.

– А в восьмидесятых обо мне записали бы рэп-альбом. – Я объехал очередную аномалию. – История-то покруче, чем у Родни Кинга. Дэнни, что ты натворил такого, из-за чего боишься домой возвращаться?

– Пошел против наших старших, – ответил парень, отвернувшись в сторону окна. – Они собирались купить крупную партию кокаина у каких-то спиков из-за границы. Наши старшие навариваются, а это дерьмо попадает на улицы. В наши же районы.

– Арийское братство снова торгует наркотиками? – спросил Вик.

– Да оно всегда торговало ими. И, по-моему, это неправильно. Чем мы тогда отличаемся от тех же ниггеров?

– Не знаю, – Вик на секунду задумался – Ширяются только неудачники. Те, у кого не хватает сил, чтобы нормально жить.

– Черные продают дурь черным, белые – белым, nigga, – заметил я, повернув руль. – Спрос рождает предложение. Не будут торговать ваши, так итальянцы возьмутся. Или напрямую у мексиканцев купят.

– Вот именно. – Дэнни слегка стукнул рукой по приборной панели. – Мы орем о защите белой расы, а сами толкаем дурь белым.

Он замолчал. Пожалуй, я еще никогда не видел его таким серьезным.

– Так что ты сделал-то конкретно, dog? – я никак не мог взять в толк. – Собрал парней и сорвал сделку, что ли?

– Нет. Я в полицию пошел.

– Что я могу сказать, – ответил я, округлив глаза. – Ты – идиот.

– Точно, – согласился со мной Вик.

– Да ну вас. – Парень поджал губы и замолчал.

– Сам подумай. Ладно, если бы твои старшие теракт какой-нибудь готовили, тогда легавые зашевелились бы. Ну, или если бы ты про черную банду пошел бы рассказывать.

– Да они кормятся все с банд, – добавил Виктор. – Что у нас, что у вас. Теперь, Дэнни, я понимаю, что тебе нет смысла домой возвращаться. А может быть, вообще в США въезжать опасно.

– И что, мне теперь реально здесь оставаться? Я повернул голову, чтобы посмотреть на Дэнни и отпустить очередное саркастическое замечание, но парень внезапно схватился за руль машины и резко крутанул его влево.

Я от неожиданности вдавил педаль газа в пол. Тачка резко рванулась вперед, ушла в занос. Что-то мелькнуло мимо лобового стекла, а буквально секунду спустя витрина магазина по левую сторону от нас взорвалась.

– Мать твою, nigga! – заорал я. – Что это за хрень?

– РПГ! – крикнул Вик, отстегивая ремень безопасности. – Газуй, Райес!

Я вывернул руль и дал по газам. Машина тронулась вперед, под днищем что-то треснуло, но вляпаться в ловушку было не так страшно, как получить в борт снаряд из реактивного гранатомета.

– Черт, током бьется! – крикнул Дэнни, которого бросило головой на стекло дверцы.

Я тоже это почувствовал, поэтому снова надавил на педаль газа, и через пару секунд мы уже покинули зону действия аномалии.

– Гони! – продолжал орать Вик. – Они сейчас перезарядятся, выстрелят во второй раз – и все!

* * *

По капоту и кенгурятнику броневика застучали пули. Мы мчались прямо на баррикаду, с которой нас обстреливали. Я заметил, как над бетонным блоком появился парень с трубой ручного гранатомета, а через мгновение мы снесли его вместе с баррикадой на скорости восемьдесят миль в час.

Кинетическим импульсом изломанное тело бандита отшвырнуло прочь. Меня толкнуло вперед, ремень впился мне в грудь, и я мысленно похвалил себя за то, что не стал снимать бронежилет после перестрелки.

Пули стучали уже по кузову. Я продолжал давить на педаль газа, броневик стремительно набирал скорость, потерянную во время столкновения с баррикадой. Что-то под капотом еще раз треснуло, откуда-то слева ударил поток теплого воздуха, а звук мотора на секунду был заглушен ревом пламени.

Схватив переговорное устройство с держателя, Дэнни поднес его ко рту и закричал:

– Лейтенант, на маршруте засада! У них РПГ! Мы прорвались, но вы меняйте маршрут! Прием!

– Вас понял, – сквозь помехи донеслось из рации. – Помощь нужна?

– Себе помогите, – прорычал я.

Броневик снова занесло, край капота разминулся с фонарным столбом сантиметров на десять, не больше. Сзади послышался звук открывающейся двери, а следом за ним стрельба. Я оглянулся: Вик, высунувшись в проем, поливал бандитов из автомата.

– Да гони ты, Райес! – заорал русский.

Я уже успел заметить: если он начинает звать меня по фамилии, значит, дела плохи. Я вдавил педаль газа в пол.

Двигатель уже не рычал, он что-то жалобно стонал, работая на предельных оборотах, но все равно упрямо тащил машину вперед. Через целую вечность, которая уместилась в несколько секунд, мы скрылись за поворотом.

Нас уже не преследовали.

– Ну и дела, – мрачно констатировал Вик, захлопнув дверцу, уселся обратно в кресло и пристегнул ремень безопасности.

– Не то слово, nigga, – согласился я с русским, изо всех сил сжав ладонями руль. – Трясет-то как.

– Это из-за адреналина, – ответил он. – Одна встряска за другой, надпочечники работают и работают. Так и до истощения недалеко.

– Умник. – Дэнни мрачно посмотрел в окно.

– Между прочим, два высших, – Вик усмехнулся. – Ничего, доживете до моих лет, такими же умными станете. Если доживете.

– Шон? – послышалось из рации.

Я взял переговорное устройство.

– Да, слушаю, прием.

– Мы меняем маршрут, чтобы не наткнуться на этих уродов. Езжайте к базе, встретимся уже там.

* * *

Я припарковал машину на стоянке перед небоскребом, заглушил мотор и широко зевнул.

– Черт, nigga, как же спать-то хочется, – пробормотал я. – Сейчас бы в постель, хотя бы на несколько часов.

– Я думаю, отдохнуть нам дадут, – уверенно сказал Вик.

– Еще бы, после сегодняшнего-то, – усмехнулся Дэнни, которому встряска явно пошла на пользу. Парень уже не выглядел так уныло, как полчаса назад. – Думаю, тут и так дел полно будет: пока разгрузят оружие, патроны, пока все пересчитают, разместят выживших. Как раз сутки и пройдут, а мы в это время выспимся, поедим.

– Оружие почистим, – добавил русский.

– Пойдемте к себе, пока работать вместе со всеми не заставили, – сказал вдруг Дэнни. – А то придется цинки с патронами таскать.

– Я лично согласен с тобой, homie, – ответил я, открывая дверь машины. – Последнее, что мне хочется делать сегодня, это работать грузчиком.

Мы покинули машину и двинулись к главному входу в небоскреб.

Все было нормально, те из полицейских, кто не участвовал в штурме, спокойно несли свою службу. Мы со спутниками поднялись на лифте, добрались до выделенного нам помещения, разложили вещи и расселись по мягким креслам, которые Дэнни и Виктор притащили откуда-то с верхних этажей.

Я наслаждался тем, что наконец смог стащить с себя уже успевший надоесть бронежилет.

– Слушай, Шон, – сказал вдруг Дэнни. – А как так вообще вышло, что ты попал в банду?

– В банду? – я поморщился. – Знаешь, как и почти все, кто родился в Комптоне, я попал в банду, потому что в этом городе больше нечего делать.

– Нечего делать? – задумчиво посмотрел на меня он.

– Ну да, dog. Город поделен между бандами, – я пожал плечами. – На какое-то время они, конечно, сохраняли нейтралитет. А когда мне исполнилось шестнадцать, все началось снова, понимаешь?

– А конкретно ты почему туда пошел?

– Хотелось носить новенькие «Джорданс» и рассекать по блоку на тачке, понимаешь, homie? Как и здесь. Я думаю, везде люди устраиваются в банды только из-за этого. А другого варианта заработать не было.

* * *

– А дальше? – Дэнни задумчиво посмотрел на меня.

– Все просто, nigga, – усмехнулся я. – Я попал за решетку.

– Долго сидел? – спросил парень.

– Нет, – помотал я головой. – Там наши верховные умы как раз начинали новую кампанию в Афганистане, и мне предоставили выбор: либо десять лет на нарах, либо два в пустыне. Я, естественно, выбрал пустыню.

– Ага, – кивнул Вик. – Я что-то такое и представлял.

– А потом было «Пурпурное сердце», еще полтора года службы – и домой. – Я помолчал, а потом спросил у Дэнни: – Ты сам-то как идеи «лысого братства» принял?

Расист замялся, но ответил:

– Я всегда книжным мальчиком был, забитым, тусоваться мне было особо не с кем. А там приняли. Стал пить пиво, отрываться на концертах, ходить в тренажерный зал, драться на улицах. Стал реально крутым, понимаешь?

Я усмехнулся про себя: «Выходит, что мы с белыми вообще не отличаемся. Они в свои банды идут по тем же причинам, и не важно, как они эти банды называют».

– А в бокс как ты выбился, Шон? – прервал мои размышления Вик.

– Товарищ, который держал зал, предложил поучаствовать в боях. Помню до сих пор своего первого соперника. Вырубил я его минуты за две. Ну и как-то завертелось, nigga.

Дверь нашей комнаты отворилась.

– Там лейтенант зовет, – проговорил один из полицейских, которого мы не знали по имени.

– Сейчас поднимемся, – ответил Вик.

– Вот и отдохнули, расслабились, – вздохнул Дэнни, поднимаясь с кресла.

* * *

Отдохнуть нам все же дали. Часа четыре, чтобы мы хоть немного поспали после ночной перестрелки. И не знаю, что тому было причиной: то ли нервное напряжение, то ли дикая усталость, но я уснул как убитый и проснулся только к самому выходу.

И уже вполне бодрый сидел за рулем нашей тачки. Тем более что дело обещало быть легким.

Надо было ограбить склад с едой, который никто не сторожил. Доехать до места, зачистить территорию от мутантов. Потом охранять погрузку и сопроводить машины к базе.

Полный склад готовых рационов питания.

А это пять забитых под завязку грузовиков, которые полицейские забрали с одной из ближайших строек. Как и бульдозер с массивным ковшом, хотя я понятия не имел, зачем он вдруг понадобился людям Тавереса.

* * *

Я крутил баранку, стараясь держаться за одним из броневиков. Разумеется, не забывал просматривать окрестности через уже успевшие осточертеть мне очки-детектор.

Вик и Дэнни молчали. Оба были злые и невыспавшиеся.

* * *

Какая-то тварь попыталась боднуть «Миротворец», но, словив несколько очередей из крупнокалиберного пулемета, сбежала в страхе в ближайший переулок. Наверное, решила, что по ошибке атаковала какого-то слишком крупного монстра, а звук выстрелов приняла за рев разъяренного животного. Или черт его знает, как у тех мутантов психика работает.

– Почти приехали, – послышалось из рации. – Сейчас на всякий случай объедем склад, посмотрим, целый ли он вообще и нет ли там тварей.

Броневик резко свернул, проехал мимо съезда к складу и погнал дальше по дороге. Я продолжал держаться в колонне, периодически посматривая на территорию промзоны. С виду все было нормально – шлагбаум нетронут, ворота складов закрыты. И даже мутантов не было – абсолютно пустой двор.

Мы ехали вдоль сетчатого забора, я изредка посматривал на него в поисках брешей, через которые на территорию могли бы забраться твари, но все было в порядке.

– Все, приехали, – снова произнес голос в рации. – Заезжаем.

Броневик перед нами слегка прибавил скорость, взревев двигателем, и тут же оторвался от нас. На полном ходу он протаранил шлагбаум, снося металлическую полосу с креплений. Расчистил для нас путь.

Резкий звук рвущегося металла ударил по ушам, я помотал головой и остановил машину. Из желудка в горло поднимался комок, мне было очень неуютно. Выходить из салона казалось вообще смерти подобным.

– Башка болит, – сказал вдруг Дэнни, поморщившись.

– Есть такое, nigga, – подтвердил я и потер виски ладонями.

– У вас тоже? – спросил Вик. – Видимо, потому что не спим толком. Дьявол. Как надоело-то все.

– Надоело, – кивнул Даниэль. – На легавых работать надоело. Вот ведь дерьмо. Ведь из-за легавых я сюда и попал.

Я заглушил двигатель машины, повернув ключ.

– Мог бы дома сидеть сейчас, пиво пить, – сокрушенно проговорил Дэнни.

Это было не похоже на него, но мне почему-то стало все равно. Вообще все.

Парень внезапно обмяк, развалившись в кресле. Его глаза были открыты, но смотрели в никуда. Я помахал рукой перед его лицом, но он никак не отреагировал. Даже зрачки от тени не сузились.

– Виктор, с тобой все в порядке? – спросил я, повернувшись к русскому, который сидел на заднем сиденье, но ответа не последовало.

Вик, как и Дэнни, полулежал в кресле, смотря в потолок. Его пальцы сжимали цевье и рукоятку автомата так сильно, что побелели от напряжения. Я наклонился и резким движением вырвал оружие у него из рук, отчего тот что-то громко простонал, но не очнулся.

Что-то защекотало меня над губой. Я дотронулся до лица ладонью, поднес ее к глазам и увидел, что мои пальцы измазаны темной, почти черной кровью. Бросил взгляд в зеркало заднего вида, помотал головой и потянул на себя ручку двери.

Кровь текла из носа в два ручья, пачкая разгрузочный жилет. Размазав ее по лицу тыльной стороной ладони, я вывалился на мокрый асфальт и громко выругался. Голова больше не болела, зато перед глазами все плыло, и я никак не мог понять, что произошло с моими товарищами.

Я поднялся на ноги и медленно пошел вдоль машины, держась руками за прохладный металлический борт. Потихоньку доковыляв до кабины «Миротворца», заглянул в окно и увидел ту же картину, что и в нашей тачке.

Полицейские валялись без сознания.

Идти постепенно становилось все труднее, и я был уверен, что если сейчас же не выясню причину, по которой мои товарищи отключились, то скоро присоединюсь к ним. И тогда вряд ли кому-то удастся нас спасти.

Краем глаза я засек какое-то движение со стороны ворот склада. Резко повернулся и увидел, как фигура, отдаленно напоминавшая человеческую, выходит из здания прямо через закрытые ворота.

Почему-то забыв о висевшем на груди автомате, я потянулся к клапану кобуры, открыл его и выхватил пистолет. Вскинув оружие, попытался прицелиться в человека, но не смог: перед глазами все качалось и плыло все сильнее и сильнее, на секунду даже показалось, что меня сейчас вырвет.

Закрыв один глаз, я кое-как прицелился и выжал спусковой крючок. Пуля пробила непропорционально большую голову твари и вынесла ее мозги на стену склада.

А мгновение спустя я обнаружил, что стою на коленях, пистолет все еще находится в кобуре, а монстр, который с каждым мгновением все меньше походил на человека, приближался.

Изо всех сил стиснув зубы, я все же вытащил пистолет из кобуры. Глаза застилала кровавая пелена, мне становилось хуже. В голову мутанта стрелять я даже не пытался. Опустив руку ниже, я прицелился ему куда-то в живот и выстрелил.

Пуля попала в цель. Монстр остановился. На секунду мне даже стало легче, по крайней мере, перед глазами плыло не так сильно. И это дало мне возможность прицелиться снова, уже как следует.

Я успел выжать спуск, но потом тварь обрушила на меня всю мощь своей ментальной суперсилы.

Мне показалось, что мои глаза вылезают из орбит, а голова вот-вот лопнет. Кровь снова брызнула из носа фонтаном, но я, не обращая внимания на это, высадил остатки магазина в живот твари.

Монстр упал на колени и пополз в мою сторону, царапая когтистыми лапами асфальт. Что-то надавило на меня сверху, из-за чего мне резко стало трудно дышать. Я упал лицом вниз, вытянул руку в сторону твари и выжал спуск.

Боек сухо щелкнул – патронов больше не было.

В глазах потемнело, и я окончательно лишился сознания.

* * *

Первым, кого я увидел, когда открыл глаза, был Дэнни. Он смотрел на меня с выжидающим выражением лица, будто гадал, очнусь я когда-нибудь или нет. Оглядевшись, я увидел над собой знакомый потолок инкассаторской машины и понял, что лежу на откинутом сиденье броневика.

– Ты как? – спросил парень. Он вытащил кусок ветоши, облил ее водой из фляги и протянул мне. – На, умойся, а то выглядишь, будто сожрал кого-то.

Я машинально принял мокрую тряпку и протер ей лицо. От ветоши сильно воняло какой-то полиролью, ткань окрасилась в слегка красноватый цвет. Черной моя кровь больше не казалась.

– Так это не глюки были? – озадаченно спросил я, помотав головой.

– Как видишь, – улыбнулся Дэнни. – Тут какая-то тварь на мозги давила. Нас всех отрубило, а тебя – нет. Там народ грузится. Полный склад сухих пайков, только в одном из углов эта тварь себе столовую устроила.

– Я видел, как монстр прямо через дверь выходил, nigga. Это-то что такое было?

– Обман, – пожал плечами расист. – Дверь на самом деле открыта была. Ладно, ты отдыхай пока, народ загрузится – и поедем назад. Сержант сказал, что за один раз, наверное, все вывести не получится, так что придется как минимум еще дважды ездить.

– Не могу я лежать, пока другие работают, dog, – сказал я, медленно поднимаясь. Проверил кобуру – чья-то добрая душа уже вернула мне пистолет. Он все еще стоял на затворной задержке, я быстро сменил магазин и положил ствол обратно. – Пойду пройдусь.

Голова слегка кружилась, но в общем и целом я чувствовал себя сносно. Снова вышел на улицу, поморщился от летящей в лицо мороси, в очередной раз проклиная местную зимнюю погоду, и медленно пошел в сторону склада.

Полицейские вместе со сталкерами грузили коробки с пайками с деревянных поддонов в грузовики. Ди Оливеру наблюдал за процессом, скрестив руки на груди.

– А чего погрузчик-то не подогнали? – спросил я у сержанта, встав рядом.

– Раскурочен, – мрачно ответил коп. – Такое ощущение, будто аккумулятор взорвался. Но следов пожара нет. И еда почти вся целая.

– Пайки, nigga? – спросил я. – Если судить по американским, то так себе удовольствие. Я дольше пары дней их есть не стал бы.

– Местные лучше, – ответил сержант, пожав плечами. – Но тоже так себе: дней через пять тошнить начнет. А если дольше ими питаться, то про туалет забыть можешь. Будто имодиума наелся. Ты как себя чувствуешь-то?

– Нормально. – Я действительно чувствовал себя гораздо лучше. И голова не кружилась, и даже тошнота отступила. Почти.

– Это хорошо, – покивал он. – А то валялся на земле в паре метров от твари. В руке пистолет разряженный, лицо в крови все… Думали, умер.

– Загрузились! – перебил сержанта один из полицейских, помахав рукой. – Можем ехать!

– Отлично, – ответил ди Оливеру и принялся командовать. – Значит, так. Филлипс, Гомез и Мендес остаются здесь, на складе, и стреляют в каждого, кто попытается забрать нашу еду. Остальные – по машинам. Постараемся обернуться быстрее, хватит уже рисковать.

Трое парней сразу же отошли в сторону. По выражениям их лиц было видно, что они недовольны назначением и считают это излишней предосторожностью. Но двое из них были полицейскими и явно не привыкли обсуждать приказы, а сталкер, похоже, уже привык работать на копов.

Кстати, это становилось привычным: группы из двух полицейских, которые представляли собой ударную силу, и сталкера, задачей которого было обнаружение аномалий и поиск безопасного пути. Вполне неплохая схема, а главное – рабочая.

– Будьте внимательны, старайтесь не отсвечивать, – продолжал инструктировать парней сержант. – В огневой контакт вступать разрешается, но только если будете полностью уверены в своих силах. Всем ясно?

– Так точно.

– Тогда удачи, парни. Мы постараемся обернуться за пару часов, но пока доедем, пока разгрузимся. Сами понимаете.

* * *

На обратном пути сержант решил пересесть в нашу тачку. Как ни крути, но по комфорту машина местного банка была круче полицейского броневика просто в разы.

– Народ теперь должен успокоиться, – меланхолично произнес ди Оливеру. – А то с голода все злые ходили. Еще чуть-чуть, и друг другу в глотки вцепились бы.

– Да нам-то какая разница? – вдруг спросил Дэнни. – Лейтенант ваш сказал: поможем с едой и эвакуацией – и все, вывезет он нас из этой долбаной Зоны. А дома, в Вирджинии, последнее, что будет волновать меня – что там у вас в небоскребе происходит.

– Ага, другие новости будут, – кивнул я. – Выборы президента. Вторжения в разные страны за нефтью. Бейсбол. Можешь придумать что-нибудь более американское, чем эти вещи, nigga?

– Тебе-то что, ты все равно баскетбол любишь, – усмехнулся парень.

Я рассмеялся и, вывернув руль, въехал на стоянку перед небоскребом, припарковал машину и заглушил двигатель.

Глава 13

– Оно того стоит? – спросил Дэнни. – Сначала мы стреляем в копов, потом вывозим продукты со склада, отстреливаясь от местных бандитов, а теперь нас отправили ломать пожарную станцию. И все – чтобы вывезти людей из торгового центра.

– Если Таверес действительно сможет вывезти нас из Рио, то стоит, nigga, – ответил я, аккуратно сворачивая направо, вслед за пикапом, в котором сидели люди лейтенанта – два сталкера и один полицейский, с которым нам до этого не приходилось работать. Сталкеры эти, по уверениям Тавереса, гораздо лучше разбирались во всякой аномальной дряни, чем я, поэтому их пикап и ехал впереди.

Я был не против: на специалиста по Рио-Зоне я не претендовал.

– Так-то оно так, – парень поморщился, посмотрел в окно и добавил: – Но ты сам понимаешь: риск погибнуть на заданиях лейтенанта гораздо выше, чем он мог бы быть при попытке прорваться через Периметр самостоятельно.

– Возможно, ты и прав – мы слишком много рискуем, – вмешался в разговор Вик. – Только вот штурмовать блокпост – это очень серьезно.

– Приехали, – прервал нашу дискуссию голос из рации. – Тормозите.

Сталкер, который сидел за рулем, припарковал машину на стоянке перед приземистым двухэтажным зданием из красного кирпича – судя по внешнему виду, довольно старым. Кроме основного входа мы увидели раздвижные ворота, за которыми, скорее всего, и находились нужные нам машины.

– Ну, видимо, все кончится раньше, – буркнул Дэнни, – когда кто-нибудь из нас поймает пулю в очередной перестрелке. Или попадет на зуб какой-нибудь непонятной твари. Или в аномалию.

– Да не ной, – резко оборвал его я. – Ты же не боялся загреметь в тюрьму?

– Тюрьма? – Дэнни пожал плечами. – В тюрьме «белое братство» едва ли не могущественнее, чем на свободе. К тому же из тюрьмы рано или поздно выходят, а такого, чтобы возвращались с того света, я пока не слышал.

Я остановился рядом с пикапом и заглушил мотор.

– Вроде тихо, – сказал Виктор. – Ничего особо страшного не видно. Может, нормально все пройдет.

– Я бы сказал, вообще ничего не видно, – ответил ему Дэнни.

Дождь шел всю ночь, то превращаясь в тропический ливень, то снова отвратительно морося.

Я отстегнул ремень безопасности, повернулся, вынул из кармана на задней части сиденья сложенный дождевик и натянул на себя. Парни последовали моему примеру. Дернув за ручку, я вышел на улицу и глубоко вдохнул сырой, но удивительно свежий воздух.

Парни тоже выбрались из машины. Все по-прежнему было спокойно, нападать на нас никто не собирался.

– Пойдем, наверное, потихоньку? – спросил один из сталкеров, обернувшись к нам.

* * *

– Ведите, – ответил Виктор. – Вы же тут профи.

– Тише, – сказал ему один из сталкеров. – Зона не любит шума.

– А она что, живая? – внезапно заинтересовался этим вопросом Дэнни.

– Да, это знаменитый местный фольклор, – махнул рукой русский. – Тут Зона – что-то вроде Бога.

– Зона круче Бога, – возразил тот сталкер, что просил Вика помолчать. – Бог-то, где он? На небе где-то. А Зона – вокруг. Богу до нас не добраться, а Зона взяла и сама пришла. Идемте уже.

Дэнни наклонил голову, пряча улыбку, и слава кому бы там ни было – Богу или Зоне, что этого никто не заметил. Иначе ждала бы нас очередная лекция. Но сталкеры ничего не заметили и просто пошли в сторону входа.

* * *

Мы пересекли площадку и вышли к большим железным дверям. Сталкер подергал за ручку, но ничего не добился – дверь была заперта.

– Придется взламывать, – отметил он.

– А ты думал, здесь все открыто нараспашку? – слегка подначил его напарник. – Попробуем пройти через ворота?

– У нас есть инструменты в тачке, nigga, – сказал я. – Можно открыть дверь, в чем проблема-то? Дэнни, сходишь до машины, притащишь все?

– Без проблем, – ответил тот, вытащил из кармана свой комплект ключей и пошел в сторону тачки.

То ли Дэнни забыл, где мы находимся, то ли расслабился за три дня относительной безопасности, но пошел он в сторону машины не по нашим следам, а кратчайшим путем. Да и сам я был хорош: обратил на это внимание только тогда, когда парень преодолел половину расстояния до броневика.

– Стой! – закричал я.

Дэнни, повернув голову в мою сторону, сделал автоматически еще шаг вперед и исчез, не издав ни звука. Не было ни электрических вспышек, ни дуновения ветра, ни струй огня, к которым за время, проведенное в Зоне, я уже успел привыкнуть. Парень просто пропал.

– Твою мать! – заорал я, выхватывая из кармана очки.

Натянув их на лицо, я посмотрел на то место, где только что был Дэнни, и ничего не увидел. Я подумал было, что аномалия уже успела разрядиться, переработав тушку нашего расиста. Детектор же не распознавал никаких опасных образований на том участке.

Я подбежал туда, где парень стоял перед тем, как исчезнуть. На том месте не было никаких следов – ни пятен, ни трещин, ни крови. Только почти идеально круглая лужа с водой настолько прозрачной, что можно было сквозь нее рассмотреть каждую трещинку на асфальте.

Интуиция подсказала мне, что с лужей этой что-то не так. Не бывает в природе таких идеально ровных окружностей.

– Твою мать! – громко выругался я. – Да как так-то, nigga?

Достав из подсумка на поясе запасной магазин к пистолету, я выщелкнул один патрон и аккуратно бросил его в лужу. Патрон бесследно исчез, оставив на воде расходящийся круг. Я тщательно всмотрелся в дно, но патрона там не было.

– Что это за хрень?! – вскрикнул один из сталкеров, показав куда-то вправо.

Развернувшись, я выругался гораздо громче и выразительнее, чем мой спутник. Из земли вырвался мощный поток воды, будто гейзер где-нибудь в Йеллоустоуне.[65] А через секунду этим потоком вынесло и Дэнни.

Парень был без сознания. Его подбросило не так уж высоко, максимум метра на полтора, но приземление было жестким.

Я, сам этого не осознавая, побежал к парню, который свалился лицом вниз. На всякий случай по широкой дуге я обогнул еще одну лужу, хоть она и не была идеально круглой, проскочил мимо аномалии, подкрашенной детектором кислотно-зеленым цветом.

Подбежав к Дэнни, я перевернул его на спину и проверил пульс на сонной артерии. Пульса не было. Парень не дышал и, судя по мертвенно-бледной коже, в ближайшее время самостоятельно начинать дышать не собирался.

Виктор подбежал ко мне и помог стащить с парня дождевик, разгрузку и бронежилет. Выхватив из кармана нож, я разрезал дурацкую футболку с логотипом пивной марки и приложил ухо к груди Дэнни, изо всех сил надеясь услышать стук его сердца. Тщетно.

Вик стал делать ему искусственное дыхание.

– Массаж сердца делать умеешь? – спросил он в перерыве между вдохами.

Я, решив зря не бросаться словами, с силой врезал кулаком по грудине парня. Наклонился, прислушался и, не услышав сердцебиения, сложил руки крест-накрест и принялся делать закрытый массаж сердца.

– Давай! – зарычал русский.

* * *

Мы увидели, что грудь расиста мерно поднялась и опустилась.

– Давай! – вновь зарычал Виктор.

Я стал давить на грудь Дэнни, заставляя его сердце гонять кровь по сосудам. Вик продолжал заталкивать через рот воздух в легкие парня.

Из-за моей спины послышались выстрелы. Я повернулся, схватившись за автомат, но один из сталкеров махнул мне рукой: мол, сами справимся.

Со стороны дороги к нам приближалась небольшая стайка рапторов. После случившегося в канализации под поселком я стал сильно опасаться этих не особо страшных с виду зверьков, но три ствола должны были сдержать их на безопасном расстоянии.

– Качай, Райес! – приказал мне Виктор.

Я снова сложил руки на грудине парня и сделал еще пять нажатий.

Не знаю, сколько мы работали за сердце и легкие Дэнни, которые вдруг отказались выполнять свою работу, – может быть, минуту, может быть, двадцать, – однако вскоре Вик наклонился к Дэнни, прислушался, и на лице у него отразилось облегчение.

– Дышит, – произнес он.

Я приложил два пальца к сонной артерии парня и с удовлетворением отметил, что его сердце снова бьется. Часто, мелко-мелко, но бьется.

– И сердце бьется, homie, – ответил ему я. – Что дальше?

Парень открыл глаза, глубоко вдохнул и тут же принялся кашлять.

– Что такое? – спросил он, отдышавшись. – Почему я весь мокрый?

– В воду упал, – ответил Вик. – И отключился. Еле откачали.

Дэнни поднял голову, посмотрел на разрезанную футболку и сокрушенно вздохнул. Мотнув головой, он приподнялся на руках и уселся.

– Черт, футболку жалко, – произнес он. – В Бразилии таких точно не достать, а до Америки когда доберемся еще… Парни, а ведь вы спасли меня.

– Дошло наконец-то, nigga, – ответил я, улыбнувшись.

– Спасибо, парни. – Дэнни все еще выглядел паршиво, но уже постепенно приходил в себя. – Реально спасибо, я вам очень благодарен.

– Погоди благодарить, – сказал Вик. – Давай я осмотрю тебя, и потом решим, что и как.

Он подсел к Дэнни, достал из кармана брелок-фонарик и посветил им в глаза парня. Потом заставил его высунуть язык, произнести несколько дурацких предложений и решить пару примеров типа «три на три» – чертовски сложная проверка, думаю, не каждый американский подросток такую прошел бы.

Удовлетворившись результатами тестов, Виктор помог Дэнни подняться, и мы втроем пошли в сторону броневика.

– Не везет мне, – усмехнулся парень. – Сначала ногу прострелили, потом в аномалию попал.

– Ты хоть помнишь, что там было, в этой аномалии? – спросил я у него.

– Нет, – помотал он головой. – Я отключился почти сразу. Почувствовал только, что рвануло вниз – и все, дальше ничего не помню.

– Тебе надо бы отдохнуть, – сказал Виктор. – Переодеться в сухую одежду и посидеть немного в машине, пока более или менее в себя не придешь.

– Да я в норме, – ответил тот. – Хорошо все, в Вальгаллу я пока что не собираюсь.

– Вот и хорошо, – заметил я. – Но все же останься. Хотя бы согрейся, а то лечить пневмонию в таких условиях…

Мы потихоньку доковыляли до броневика. Виктор решил остаться, чтобы помочь Дэнни прийти в себя, а я, забрав из тачки ящик с инструментами, пошел в сторону крыльца.

– С вашим парнем все хорошо? – спросил полицейский.

– Да, все нормально, nigga, – кивнул я. – Он парень крепкий, оклемается. Спасибо, что прикрыли.

– Да не за что, – ответил коп. – А-то глупо как-то влетел.

– У меня детектор эту штуку не распознает, – сказал я.

– Нельзя только на приборы полагаться, – заметил тот сталкер, что уже прочитал нам одну нотацию. – Я знаю такие штуки, их на всю зону всего несколько было. Там лужи идеально круглые, только дурак не поймет, что это неспроста.

– Если что-то не нравится, кидай камень. Или еще лучше – болт, он металлический, – заметил второй.

– Болт – вообще лучший друг сталкера, – согласился со своим коллегой первый.

– Да как же вы надоели-то, а! – Мне оставалось только помотать головой. – Учителя-философы. Дорогу дайте.

Я подошел к двери, наклонился и осмотрел замок. Его конструкция не обещала никаких сюрпризов, к тому же я не особо беспокоился о его сохранности. Проще говоря, я собирался высверлить замок к чертям собачьим.

Открыв ящик с инструментом, я вынул из него зубило, молоток и футляр с маленькой, но мощной электродрелью. Приложив зубило к верхнему краю замочной скважины, нанес несколько ударов молотком, после чего достал дрель.

Выбрал из набора самое тонкое сверло по металлу. Оставалось надеяться, что внутренности замка сделаны не из высокопрочной стали.

Приложив сверло к только что проделанной выбоине, я принялся сверлить. Хоть и с трудом, но дело шло, и через полминуты я почувствовал, что сверло наткнулось на что-то твердое – первый из штифтов.

– Нормально? – спросил полицейский.

– Все путем, homie, – ответил я, надавив на дрель чуть сильнее.

* * *

Вскоре я добрался до второго штифта, затем – до третьего и так – до пятого. На всякий случай надавил еще немного: иногда в замках бывает не пять, а шесть штифтов, но относительно редко. Потом переключил дрель на реверс и аккуратно вытянул ее из распотрошенного замка.

– Готово? – спросил сталкер.

– Да подожди ты, – буркнул я, выворачивая замок. – Это только первое сверло. Придется еще пару использовать.

– Где ты этому научился? – Полицейскому никак не давали покоя мои навыки.

– Жизнь научила, dog, – ответил ему я. – Это имеет какое-то значение?

– Да нет, – протянул коп. – Интересно просто.

Мне пришлось повозиться еще какое-то время, но в конце концов я, довольный произведенным на мужиков эффектом от моей работы, потянул створку двери на себя и воскликнул:

– Готово!

* * *

Тем временем Виктор уже подошел к нам. Один.

– Дэнни в машине остался. Короче, он себя не очень хорошо чувствует.

– Ну еще бы, он ведь, можно сказать, с того света вернулся, – заметил один из сталкеров. – Это не каждому удается.

– Особенно здесь, – добавил второй. – В Зоне.

– Ладно, nigga, – ответил я. – Пусть отдыхает пока. Думаю, мы и сами справимся. Идем внутрь?

– Ну не торчать же здесь весь день, – поморщился полицейский.

Тот сталкер, что все время читал нотации, предпочел войти в здание первым. Следом пошел полицейский, за ним – второй сталкер, а потом и мы с Виком. Внутри было подозрительно темно, в нос сразу же ударил крепкий дух разлагающихся трупов.

– Хреново, – едва слышно констатировал Вик. – Воняет.

– Воняет, – подтвердил очевидный факт первый сталкер, натягивая на лицо респиратор. – Гораздо хуже было бы, если б не воняло.

– Почему? – спросил я, ругая себя за то, что не догадался взять с собой один из одноразовых респираторов, которых у нас в машине было полно. Но не возвращаться же теперь за ним.

– Запах этот нас предупредил, – ответил второй сталкер. – Теперь мы знаем, что не стоит ждать от этого здания ничего хорошего. В общем, тут чье-то логово.

Такое объяснение вполне меня удовлетворило. Но вопросы, интересовавшие меня, не закончились, поэтому я озвучил следующий:

– А у кого должны быть ключи от тачек?

– У дежурного по смене, – сказал Виктор. – Или на стойке дежурного.

– А если машин здесь вообще нет, homeboy?

– Хоть одна должна быть, – ответил коп. – Конечно, во время беспорядков здесь принято жечь собственность богачей, так что – черт его знает…

– Чтобы поджечь собственность богачей надо сначала до нее добраться, да, nigga? – спросил я у полицейского и, не дожидаясь ответа, продолжил: – Я думаю, вы прекрасно справились с тем, чтобы не допустить этого. Здесь же, как и везде, копы защищают богатых от бедных?

– Да, так и есть, – равнодушно пожал плечами полицейский.

– Заткнитесь, – бросил первый сталкер. – Здесь нельзя ругаться. Зона не любит.

– Ждите, – произнес я и двинулся к стойке.

На столе дежурного стояло сразу несколько телефонов, но они меня не заинтересовали.

Перевернув несколько бумаг, я стал осматривать ящики стола и уже во втором нашел три связки ключей: две со значком «Фольксваген» и еще одна – «Ивеко». Быстро сгреб их к себе в карман, после чего осмотрел остальные ящики. Я надеялся найти ключи и от помещений пожарного департамента с подписанными брелоками.

– Как на португальском будет гараж, nigga? – спросил я, подняв голову над стойкой.

– Garagem, – ответил полицейский.

– Мог бы и сам догадаться, – проворчал я, отыскивая нужный брелок. – Дурацкий язык.

Я вернулся к отряду и бросил ключ от гаража сталкеру, который шел первым. Тот ловко поймал связку, упрятал ее в карман разгрузки, и мы двинулись дальше.

Следующее помещение оказалось раздевалкой. Вдоль стен стояли ряды шкафов с номерами, рядом – скамейки. В потолке был люк, из которого можно было спуститься по шесту, – наверху, видимо, находилась комната отдыха.

Кафель на стенах был заляпан пятнами темной, практически черной, крови. Вонь мгновенно стала гораздо сильнее, заставляя сжаться желудок, содержимое которого рвануло по пищеводу.

И как я ни пытался сдержаться, пришлось отвернуться в сторону, чтобы не запачкать своих товарищей. Обрадовало одно – я был не единственным, кого выворачивало наизнанку. Полицейский, у которого, как и у меня, не было респиратора, тоже выблевал все, что было у него в желудке.

Когда я наконец почувствовал, что блевать больше нечем, и поднялся с колен, утирая испачканные рвотой губы, из люка на потолке высунулась голова. Высунулась и тут же исчезла.

– Вы это видели? – спросил я, вскидывая автомат.

– Видели, – сквозь зубы подтвердил один из сталкеров.

Мои спутники уже целились в том же направлении, что и я. Сверху не было слышно ни шагов, ни голосов. Если бы там был человек, то уже отозвался бы. Значит, таинственное существо, высунувшее голову в люк, человеком быть не могло.

Напряженное молчание затягивалось, но ничего не происходило.

– Эй, ты! – не выдержали нервы у одного сталкера. – Если ты человек, отзовись!

Ответ пришел, но он был вовсе не таким, как мы ожидали. Через край люка перевалилось тело какой-то уродливой твари. Мы дружно полили его свинцом, но, как оказалось, зря: пролетев три метра до пола, тело шлепнулось, раскинув в стороны конечности.

Спустя секунду до меня дошло, что труп был только отвлекающим моментом. Но поняли мы это слишком поздно: еще одна точно такая же тварь, воспользовавшись нашим замешательством, выскочила из люка и бросилась к полицейскому.

Схватив служителя закона обеими руками за голову, мутант вцепился зубами в его лицо.

Мы застыли, не зная, что делать. Стрелять было нельзя – мы могли задеть полицейского, который в ужасе вопил, правда, приглушенно: орать, когда твое лицо пожирает какая-то тварь, громко не получалось. Один из сталкеров, выйдя из оцепенения, побежал к копу и попытался оторвать от него мутанта. Но стоило сталкеру приблизиться, как тварь отвесила ему затрещину могучим кулаком, и тот улетел в сторону, врезавшись спиной в жалобно звякнувшую дверь шкафа.

На мгновение оторвавшись от лица жертвы, монстр посмотрел на нас, после чего вцепился в шею полицейского, мужчина в последний раз жалобно вскрикнул и замолк.

Виктор первым сообразил, что произошло неизбежное и терять больше нечего, – и начал стрелять. Я не раздумывая поддержал его огнем.

Частично пули попадали и в тело уже мертвого полицейского, но твари все равно досталось порядком.

Монстр бросил труп и рванул в нашу с Виктором сторону. И я уже стал было гадать, чье лицо это чудовище сожрет теперь, но тут нас поддержал огнем второй сталкер. Он, видимо, любил не только читать нотации, но и тяжелое оружие.

Ручной пулемет загромыхал так, что с легкостью заглушил выстрелы наших автоматов. Длинная очередь поймала мутанта, когда тот прыгнул, и отбросила в сторону, противоположную той, куда полетел немногим ранее первый сталкер.

Тяжелое мускулистое тело врезалось в шкафчики, снеся одну из дверей. Мы сменили позиции и обрушили на ошалевшую от нашего напора тварь настоящий шквал свинца. Я тщательно прицелился и короткой очередью прострелил одну из четырех рук мутанта.

Эта тварь явно когда-то была человеком: на ней все еще болтались разорванная клетчатая рубашка и джинсы. Видимо, местный пожарный был когда-то фанатом ковбойской культуры и Дикого Запада.

А потом превратился в монстра.

То, что он словил своим телом минимум полсотни пуль, не помешало ему подняться и прыгнуть вверх, спрятавшись в одном из люков.

– Достанем гада, – прорычал сталкер, опуская дымящийся ствол пулемета. – Он убил Альберто и Карлито.

– Секунду, – ответил ему Вик, срывая что-то с разгрузки.

Я уже понял, что будет дальше, поэтому привычно закрыл глаза и уши. Сверху прогремел взрыв, и скоро я уже забирался по шесту на второй этаж.

Светошумовая граната застала мутанта врасплох, ослепив и оглушив его. Монстр стоял на коленях посреди комнаты, слепо тараща глаза и, как мне показалось, даже не догадываясь о нашем появлении.

Может быть, он и мог бы почувствовать наш запах, но воняло от нас точно так же, как от всего помещения, – гнилым мясом. А вонять здесь было чему – у противоположной стены лежала целая груда наваленных друг на друга разлагающихся трупов.

Я вскинул автомат и высадил короткую очередь в голову мутанта. Мои спутники дружно поддержали меня огнем.

Тварь завалилась на пол, но продолжала дергаться, только я никак не мог понять, дергается она сама по себе, в агонии, или от пулевых попаданий. Секунд через пять в магазине закончились патроны, я быстро заменил его на полный, но больше не стрелял.

Мутант затих. А мы наконец перевели дух.

– Что это было? – спросил я и с опаской подошел к трупу мутанта.

– Бывший пожарный, очевидно, – ответил Вик. – С дежурной смены. А вон там, видимо, его расчет.

Я посмотрел на валяющиеся вдоль стены трупы и понял, что они все похожи на ту тварь, которую мы только что убили. Это было ясно, несмотря даже на то, что тела их были сильно поедены, да и разлагались тут уже достаточно долго.

– Мне кажется, это он их всех, – указал Вик на монстра, рядом с которым стоял я. – Весь расчет обратился во время Всплеска и не смог выбраться наружу. А жрать им надо было, причем много. Вот за две недели они и перебили друг друга, а остался только один.

– Гребаные вендиго, nigga, – согласился я.

– Или просто несчастные люди, – пожал плечами русский. – Интересно, почему Всплеск подействовал не на всех людей. Эти были в здании и все равно обратились.

– Может быть, поле излучения неровное? – предположил я. – Я не физик, я привык бить морды людям за деньги – на ринге, конечно, dog. В жизни я этим занимаюсь только для души – бесплатно.

– Да какая разница? – выпалил вдруг сталкер и произнес что-то на незнакомом языке. Я почему-то привык, что ругаются люди, как правило, именно на родных языках. – Нас осталось четверо, сможет ли ваш парень вести машину? Придется бросать гребаный пикап, вы же броневик не бросите?

– Не бросим, – сказал я. – Мы с ним через столько прошли, что я его даже на «Миротворец» не поменяю.

– Парни, – раздался слабый голос. – Вы куда делись? И что произошло?

– Рано ты своего друга похоронил, homie, – усмехнулся я. – Теперь ничего бросать не придется.

Мужик действительно оказался жив. Приложившись головой о дверцу шкафа, он вырубился и пропустил все веселье. Кое-как приведя сталкера в порядок, мы выбрались через следующую дверь в гараж.

Нужные нам машины оказались там. Забрав труп полицейского, мы вывели тачки из гаража и колонной из пяти машин поехали к небоскребу.

* * *

– План все помнят? – спросил сержант, загнал патрон в дробовик, дернул на себя цевье, после чего продолжил набивать магазин.

– Помним, nigga, – ответил я.

Я утопил стопор приклада, слегка подрегулировал его и приложил к плечу. Никогда особо не любил дробовики, но для стрельбы в помещении они подходили лучше всего.

Виктор выбором оружия был доволен еще меньше, чем я, но тоже предпочел промолчать.

Дэнни мы оставили на базе отлеживаться в лазарете: человеку, пережившему клиническую смерть, не следовало участвовать в спасательной операции.

– Да чего там помнить, – пожал плечами русский. – Все же просто: стреляем в окна, ставим лестницы, залезаем наверх, забираем людей. Просто – как кусок пирога.

– Как кусок пирога, – согласно кивнул сержант.

– Началось, – послышалось из кабины. – Можете выбираться наверх.

– Вперед, – скомандовал ди Оливеру, открыл люк и, мгновение спустя, исчез в нем.

Я повесил ремень с дробовиком на грудь, поправил подсумки и последовал за сержантом. Кое-как выбрался наверх, огляделся и присвистнул: улица была заполонена тварями, напоминавшими зомби из хоррор-фильмов. Причем монстров было настолько много, что эта толпа вполне могла бы остановить тяжелые пожарные машины. А на броневике мы здесь не проехали бы стопроцентно.

Таверес, видимо, знал о том, что происходит на этой улице, поэтому позаботился об этом заранее. Вот для этого-то и готовили бульдозер, который стоял на стоянке.

Твари не могли остановить машину, способную разрушать дома. Бульдозер просто сминал и отталкивал ходячие трупы, оставляя за собой широкую просеку, которая не успевала затягиваться, поэтому колонна проезжала вполне нормально.

За мной на крышу пожарки выбрался и Виктор. Твари тянули к нам руки, но, разумеется, не могли дотянуться. Колеса той же «Ивеко» были едва ли в полтора метра диаметром, а от нас до земли было, наверное, все три с половиной. Может быть, даже четыре.

– Надеюсь, там никто не боится высоты, – сказал вдруг русский, рассматривая окна торгового центра.

– Даже если боятся… Думаю, тварей они боятся гораздо сильнее, – ответил сержант, облизнул пересохшие губы и добавил: – Пить охота.

– Держи, – сунул ему флягу Вик.

– Спасибо, – ответил полицейский, отвинтил крышку и сделал несколько глотков.

Этим ди Оливеру буквально привел меня в ужас. Не потому что пил нашу воду – мы ее все равно получили от людей Тавереса, – а потому, что проделал это, не держась ни за что. На высоте четырех метров, на крыше движущейся машины.

– Вон там – окна фудкорта, – показал сержант на высокие окна на третьем этаже, отпил еще немного, вернул флягу хозяину. – Нам нужно их разбить, потом подгоним машины, поднимем лестницы – и вперед.

– Мне вот интересно, как мы вообще будем уезжать отсюда? – сказал вдруг я. – Пока мы будем возиться, зомби снова окружат тачки.

– Рановато ты об этом думаешь, – ответил ди Оливеру. – Сначала разберемся с тем, как людей вывести. И чтобы никто не навернулся прямо в толпу мертвяков.

– Огородиться бы как-нибудь, – озадаченно заметил я, не обратив внимания на слова сержанта. – Или, может, попробуем поджечь их, nigga?

– Ужастиков американских пересмотрел? – спросил тот, усмехнувшись. – С утра дождь идет, одежда на мутантах мокрая, в самих мутантах полно воды. Не загорятся они. Можно, конечно, отстреливать их с высоты, но и в этом особого толка все равно нет. Их здесь слишком много.

– По мокрой лестнице – на третий этаж, – поморщился Вик. – Кто-нибудь в любом случае сорвется.

– Посмотрим.

– Какая-то странная логика, nigga, – пожал я плечами.

Когда мы подъехали к зданию на достаточное для стрельбы расстояние, сержант вскинул дробовик и стал палить по окнам. Мы с Виком поддержали его, и скоро несколько самых больших стекол фудкорта рассыпалось по асфальту.

– Сейчас будут лестницу раскручивать, – сказал ди Оливеру. – Так что аккуратно.

Я обеими руками крепко вцепился в металлическую скобу. Мотор зарычал, трос закрутился по блокам, и угол между лестницей и крышей пожарной машины резко увеличился. Что-то треснуло, защелкнулся стопор, и лестница стала раскрываться в длину.

Ди Оливеру вытащил из кармана рацию, что-то подкрутил и сказал в нее:

– Мы подъезжаем. Готовьтесь, в течение пяти минут мы вас заберем.

Рация что-то неразборчиво прошипела, сержант поморщился и снова заговорил:

– Хватит ныть. Через пять минут вы будете в безопасности. Относительной. Лучше найдите, чем вооружиться. Ножки у стульев отломайте, что ли, я не знаю.

Люлька постепенно поднялась до самого окна. По бокам от нас занимали позицию и остальные машины, бок в бок – так, что они практически касались друг друга зеркалами.

Твари практически моментально обступили машины со всех сторон. Они разевали слюнявые пасти, тянули вверх руки, но никто из этих зомби не пытался схватиться за скобу или подняться на ступеньку. Наверное, мозгов не хватало.

Но я был более чем уверен в том, что если бы кто-нибудь из нас по неосторожности дал схватить себя за ногу, его тут же утянули бы вниз.

– Полезли наверх, – приказал ди Оливеру, мрачно посмотрев на нас. – Если долго простоим тут, вся толпа зомби из молла вниз спустится. И конец тогда. Завязнем, а потом выехать не сможем.

Я посмотрел на шаткую лесенку.

Аккуратно схватившись рукой за скобу я, перебирая руками, полез вверх. В любое другое время я бы не стал забираться на такую верхотуру, потому что падение с третьего этажа вниз головой неминуемо закончилось бы переломом шеи.

Правда, сейчас шею сломать мне не грозило. Твари смотрели вверх и тянули ко мне руки. Свалившись вниз, меня бы просто разорвали на куски.

Короче, сожрали бы меня.

– Давай быстрее уже, – послышался из-за спины голос сержанта. – Нам тут весь день висеть?

С трудом оторвав взгляд от зомби, я сплюнул вниз и продолжил перебирать руками по мокрым перекладинам.

Еще несколько секунд страха – и я оказался в люльке. Перебравшись через бортик, я спрыгнул на усыпанный осколками стекла кафельный пол и снял со спины дробовик.

Твари были и здесь, но не так много, как на улице. Они бродили между столиками, спотыкаясь об стулья, будто обычные посетители торгового центра. Я прикинул примерно, хватит ли нам патронов на всех, выдохнул, вдавил приклад ружья в плечо, прицелился в ближайшего зомби и выжал спуск.

Приклад дробовика ощутимо лягнул меня в плечо. На таком расстоянии дробь не успевала разлетаться, поэтому практически вся попала в тварь, превратив ее голову в облачко кровавой пыли.

Азартно дернув на себя цевье, я перевел ствол на следующего монстра, который уже начинал оборачиваться ко мне. Он стоял чуть дальше, поэтому дробь разлетелась, но все равно отшвырнула ходячий труп куда-то в сторону.

Сержант забрался внутрь через окно, приложил к губам рацию и что-то проговорил.

Следующим появился Вик, деловито огляделся и присоединился ко мне. Теперь мы отстреливали мутантов вдвоем, и выходило у нас это вполне успешно. К тому времени, как остальные полицейские и сталкеры забрались через соседние окна, каждый из нас набил по десятку зомби.

– Гражданские готовы! – закричал ди Оливеру, когда все наконец были внутри. А это была – ни много ни мало, – сила в девять стволов, что обеспечивало нам ощутимую огневую мощь. – Нам нужно забрать их у кинотеатра, в противоположном конце этажа!

Очередная тварь попала в прицел моего дробовика. Я выжал спуск, заряд дроби снес очередную черепушку.

Мы выстроились в круг, прикрывая друг друга, и двинулись в указанном сержантом направлении. Стрельба ни на миг не прекращалась – монстров вокруг было очень много, но и двигались мы достаточно быстро.

* * *

– Прикрой! – крикнул мне Вик.

Я взял под прицел не только свой, но и его участок, и контролировал теперь не сорок, а восемьдесят градусов. К счастью, расстояние позволяло стрелять практически не целясь, но к тому моменту, когда русский набил патронами свой дробовик, я уже успел расстрелять свои.

Одна из тварей вдруг резко ускорилась. Виктор не успел среагировать, и я, отчаянно дернув цевье, судорожно рванул ствол вверх и выжал спуск.

Крупная дробь ушла в ноги монстра, оторвав одну из них и размочалив в клочья вторую. Вик отреагировал быстро, упокоив свалившегося на землю, но продолжавшего ползти ко мне монстра.

– Быстрее, – зарычал я, запихивая очередной патрон в дробовик.

– Кому ты это орешь-то, Райес? – возбужденно спросил у меня Вик.

– Себе, nigga, – ответил я, дергая на себя цевье.

Не успевая толком прицелиться, я направил ствол на очередную тварь и выжал спуск. Монстр же успел подойти ко мне на расстояние вытянутой руки, но заряд дроби остановил его, ударив прямо в грудь. Мертвое тело отшвырнуло прочь, будто хулиган выбросил тряпичную куклу, отобранную у маленькой девочки.

Мы уже успели пройти насквозь через весь фудкорт. Дальше этаж представлял собой кольцо, через огороженный стеклянным бортиком провал было видно все, вплоть до первого этажа, и то, что я увидел, мне определенно не понравилось.

Такую толпу я не видел ни на праздновании дня Мартина Лютера Кинга, ни четвертого июля. Не знаю, откуда здесь взялось столько тварей, но меня преследовало ощущение, будто сюда пришли не только все посетители торгового центра, но и все жители окрестного района – настолько большая толпа была внизу.

Монстры валили вверх по эскалаторам, бортики которых, не рассчитанные на такую нагрузку, под напором разваливались, твари падали вниз, но упрямо поднимались и продолжали продираться наверх, видимо, ориентируясь на грохот выстрелов.

Наверное, надо было брать с собой на это дело не жутко шумящие дробовики, а что-нибудь более-менее тихое. Я уверен, что глушители, как и дозвуковые патроны, можно было найти если не в арсенале полицейского департамента, то среди вещественных доказательств. Местным киллерам тоже ведь нужно было из чего-то стрелять.

Я на секунду замешкался и проворонил одну из тварей, внезапно рванувшуюся ко мне. Ее зубы сомкнулись на армированном щитке, прикрывавшем запястье, заставив меня невольно отпустить цевье дробовика.

Резким движением я вырвал руку из хватки необычайно острых зубов, оставивших на пластике глубокие борозды, после чего врезал лбом в переносицу твари, схватил монстра обеими руками за одежду, слегка приподнял и перекинул через борт.

Следить за летящим вниз телом я не стал – не было времени. Следующая тварь собиралась схватить меня, но вместо вкусного ниггера ей достался только удар носком тяжелого ботинка в низ живота. Это заставило монстра на секунду остановиться, а мне дало время на то, чтобы схватиться за оружие, прицелиться и выстрелить.

– Кто же ты такой, Шон Райес? – громко спросил у меня Вик и нажал на спусковой крючок своего ружья. Заряд дроби отшвырнул прочь очередного мутанта.

– Я всего лишь ниггер, который очень хочет домой, – ответил я.

До входа в кинотеатр оставалось около десятка метров. Мы преодолели это расстояние за несколько секунд. Сержант постучал ладонью по двери ближайшего зала. Дверь мгновенно распахнулась, и оттуда повалили люди.

Их было примерно полтора десятка – мужчины и женщины вперемешку. Грязные, резко пахнувшие потом, они выглядели изможденными. И только один из них более или менее держался – совсем молодой парень в форме охранника. Он же был единственным, кто сжимал в руках телескопическую дубинку, покрытую запекшейся кровью.

– В центр круга! – бешено вращая глазами, приказал сержант. – Не отставать, тех, кто потеряется, искать не станем.

Гражданские послушно повалили в центр круга. Как мне показалось, даже слишком резво – так, что едва не затоптали одного из сталкеров. Но он вовремя уступил им дорогу, благодаря чему и спасся.

Обратный путь к фудкорту показался мне уже чем-то рутинным. Вроде бы тварей должно было стать меньше, но почему-то этого не случилось. В какой-то момент мне даже подумалось, что я превратился в автомат, вроде тех, в которых продаются снэки или кофе. С удивительно простым алгоритмом: сделать два шага, выстрелить, дернуть на себя цевье, снова два шага, снова выстрел, снова цевье; повторить семь раз, затем крикнуть Вику, чтобы прикрыл тебя, перезарядиться и двигаться дальше.

Запуская руку в подсумок в поисках очередного патрона, я нашарил там пустоту. Наскоро проверил соседние подсумки – и громко выругался.

– Что случилось, Шон? – спросил Вик.

Русский был, как обычно, спокоен, несмотря на то, что мы были окружены и твари наступали со всех сторон. Они тянули вполне человеческие руки, разве что неестественно бледные, скалили пасти, скулили – в общем, вели себя точь-в-точь как зомби.

Правда, на них не было никаких следов разложения. Что было вполне логично: это же были не поднявшиеся из могил трупы, а просто люди, только измененные аномальной энергией Зоны.

– Патроны кончились, nigga! – крикнул я.

Я выстрелил в очередную тварь. Монстр, получив заряд крупной дроби, раскинул содержимым черепной коробки, упал и больше не шевелился. Стрелять в голову было не обязательно. Попадание в грудь или в живот тоже было вполне действенным методом борьбы с этими мутантами, что доказывало мое предположение о том, что местные зомби вовсе не были ходячими трупами.

* * *

– Немного осталось еще, – сказал русский, проверив подсумок. – Поделиться?

– Погоди, nigga, – мотнул я головой.

До окон фудкорта оставалось совсем чуть-чуть. К тому же этаж уже был почти что зачищен, поэтому назад мы двигались гораздо быстрее, чем пробивались к кинотеатру.

Гражданские припустили со всех ног, торопясь к разбитым окнам. Что, кстати говоря, было нам на руку: тащить их уж точно никто не стал бы.

Монстры наступали плотной толпой. Периодически некоторые твари резко срывались с места, но быстро падали, получив по заряду дроби.

– Сейчас бы пулемет и три полные ленты, – мрачно произнес Вик, заряжая дробовик. – И длинными очередями скосить здесь все, чтобы студень из крови по полу стекал.

– Ну, у нас только эти «пукалки», dog, – ответил я, усмехнувшись, и выстрелил очередной твари в грудь, после чего мрачно добавил: – Три патрона.

До противоположной стены осталось десятка два метров. Гражданские уже сноровисто выбирались через окно на приставные лестницы.

– Не торопиться! – своим командирским голосом рявкнул ди Оливеру, после чего добавил что-то на португальском.

Торопливость спасенных как рукой сняло. Они действительно перестали толкаться возле окон, теперь аккуратно выбираясь по одному и спускаясь вниз.

Твари же продолжали оттеснять нас к стене.

– И что дальше, nigga? – спросил я у ди Оливеру. – И как нам теперь выбираться?

Сразу несколько мутантов выбились вперед. Одному из них я успел снести голову еще до того, как он сделал пару шагов. Следующий получил заряд дроби в живот, согнулся и затих.

В третьего мы с Виктором выстрелили одновременно, после чего я опустил ружье, оставив его висеть на ремне, и выхватил из кобуры свой «девятьсот одиннадцатый». Может быть, я и рисковал попортить пару стенок, но лучше уж так, чем самому оказаться попорченным.

А вернее, разорванным на куски и сожранным.

– А теперь валим отсюда! – перекрикивая звуки выстрелов, заорал Вик. – Гражданские – все?!

– Все! – ответил сержант, на секунду обернувшись. – Валим!

Гражданские успели покинуть торговый центр и наверняка уже находились в безопасных и уютных кабинах пожарных машин. Оставалось нам выбраться самим – и можно было праздновать победу.

Для нас – двойную. По завершении эвакуации Таверес обещал связаться со своими влиятельными друзьями. А это значило – прощай, негостеприимная Рио-Зона, здравствуй, родной, но такой же негостеприимный Комптон.

Дело было за малым – выбраться живыми.

Я прицелился в голову очередного монстра и нажал на спусковой крючок. Пистолет легко ткнулся в ладонь, отдача после дробовика почти не ощущалась, но сработало это не хуже: словив пулю в голову, тварь завалилась на пол.

Самые расторопные бойцы успели добраться до окон, но все ждали приказа сержанта.

– Кто останется прикрывать? – спросил ди Оливеру, целясь в очередного зомби.

– Я, – вызвался один из сталкеров, остервенело дернув на себя цевье дробовика.

– Я, nigga, – ответил я, пожав плечами.

– Как ты без патронов останешься? – спросил сержант, посмотрев на меня.

– Так давай сюда свои, nigga, – прорычал я.

Сержант бросил мне подсумок. Я судорожными движениями снял со спины дробовик и принялся перезаряжать его.

Бойцы стали покидать фудкорт, по одному выбираясь на лестницы. С каждым уходившим стрелком наша огневая мощь слабела, а зомби наглели.

Когда ушел последний боец, мы оказались прижаты к окнам. Двух дробовиков не хватало, чтобы сдерживать такую толпу тварей, и то, что они все еще не достали ни одного из нас, было просто чудом.

За окном один за другим заурчали сразу три дизельных двигателя. Лестница из третьего окна исчезла, а это могло значить только одно…

– Пора уходить, nigga, – крикнул я своему товарищу по несчастью.

Сталкер понимающе кивнул. К тому времени патроны закончились у нас обоих, и мы схватились за пистолеты.

Твари, будто почуяв, что наша огневая мощь совсем зачахла, перешли в решительное наступление. Я расстрелял в них остатки патронов, в три движения сменил магазин и встал одной ногой на оконную раму.

Выстрелив еще дважды, я выбрался на лестницу. Посмотрел вниз, сглотнул и сделал первый шаг с перекладины на перекладину.

Это было более чем рискованно. Во-первых, поскользнуться, передвигаясь таким образом, было раз плюнуть. Во-вторых, лестница могла попросту не выдержать вес одного большого ниггера.

Стараясь не свалиться вниз, я улегся на лестницу животом и, резко перебирая ногами и руками, пополз в сторону пожарной машины.

Сталкер двигался следом, по другой лестнице, и даже успел обогнать меня почти на два десятка перекладин. Наши товарищи, расположившиеся на крышах пожарных машин, подбадривали нас, но, пожалуй, только этим парни и могли помочь нам.

– Твою мать, – вскрикнул сталкер, когда его нога поехала на мокрой ступени.

Он успел схватиться за перекладину обеими руками и повис. Дважды дернулся, пытаясь забраться обратно, но твари уже схватили его за ноги и потянули вниз.

– Стреляйте, мать вашу! – заорал я продолжавшим мешкать полицейским. – Делайте что-нибудь!

Кто-то из них открыл огонь, но было уже поздно. Твари утянули сталкера, и он, громко крича, утонул в море шевелящихся тел. Секунду спустя раздался приглушенный наваленными друг на друга телами взрыв.

Выругавшись, я продолжил ползти и вскоре выбрался на крышу пожарной машины. Я поднялся на ноги и изо всех сил пнул лестницу.

– Черт! – заорал я.

– Тихо, Райес! – прикрикнул на меня Вик. – Тихо! Успокойся! Достойно сталкер ушел – как мужик.

– Зато так глупо. – Я плюнул в толпу, но пинать ничего больше не стал.

– Не повезло, – пожал плечами русский. – Зато мы спасли полтора десятка людей. Потеряли двоих – печально, конечно.

Лестницу собрали. Машина с трудом, но сдвинулась. Пожарки снова выстроились в колонну, а впереди снова поехал бульдозер.

Мне было нечего ответить Вику. Я просто пожал плечами и посмотрел вдаль.

* * *

– Зато теперь – свобода, – усмехнулся Вик. – Думай об этом. Сейчас доедем до небоскреба, погрузимся в броневик и с «пропуском» от Тавереса поедем к блокпосту. Уже через три дня в Комптоне будешь.

Я знал, что это была наша последняя схватка с Зоной. Но почему-то это не приносило мне абсолютно никакого облегчения.

Машина шла с хорошей скоростью. Торговый центр остался позади, как и толпы тварей. Как и большая часть сегодняшнего дня.

Оглянувшись, я краем глаза заметил пикап, ехавший за нами, но мгновение спустя наша пожарная машина завернула за угол. Я продолжал всматриваться в поворот, но пикапа уже не было.

– Все нормально? – спросил Вик. – Что случилось?

– Показалось, – ответил я, помотав головой. – Все хорошо. Хорошо, homie.

* * *

Когда наша колонна подъехала к небоскребу, я увидел у входа Дэнни, выбравшегося из лазарета, чтобы встретить нас. Выглядел парень вполне нормально, стоял без поддержки, бодро двигался и даже не забыл взять с собой автомат.

Высыпавшие из здания полицейские тут же бросились помогать гражданским. От нас, конечно, никто ничего не требовал, поэтому мы отправились к себе на этаж.

– Все нормально прошло? – спросил Дэнни, когда мы заходили в лифт.

– Относительно, – ответил русский. – В общем, главное, что мы живы. Шон?

– Да? – отвлекся я от своих мыслей.

– Пойдешь к Тавересу? – с надеждой спросил Дэнни. – Он обещал нам организовать коридор наружу.

– Пожалуй, прямо сейчас и пойду, – кивнул я, снимая с плеча дробовик и передавая его Дэнни. – Потом спущусь и расскажу, когда и куда нам идти, хорошо, homies?

– Без проблем, – согласился Вик.

Дождавшись, пока лифт дойдет до седьмого этажа и парни выйдут из кабины, я надавил на кнопку четырнадцатого. Сигнал пропищал что-то, и лифт снова медленно поехал вверх.

– Рауль? – спросил я, добравшись до нужного этажа.

Лейтенант стоял у окна, внимательно рассматривая колонну беженцев, которая мирно и чинно входила в небоскреб. Теперь, конечно, дел прибавилось, но со всем этим, как мне показалось, вполне мог справиться и один из сержантов. Тем более что думать о том, как прокормить всех, больше не надо было. Мы об этом позаботились.

– Рауль? – сделал я еще одну попытку привлечь внимание лейтенанта.

– А, Шон? – очнулся он. – Вы вернулись.

– Вернулись, nigga, – ответил я. – Ты, кажется, мне кое-что обещал?

Таверес посмотрел на меня, прислонился спиной к оконному стеклу и достал из кармана пачку сигарет. Закурил, протянул было мне, но, вспомнив, что я не курю, махнул рукой с зажженной сигаретой и спрятал пачку.

– Я должен извиниться перед тобой, Шон, – начал он.

– За что извиниться? – не понял я.

– К тому моменту, когда ты пришел сюда с товарищами, я был в отчаянии, понимаешь? – Таверес показал на улицу. – Это все из-за меня.

– В смысле, nigga? – Я по-прежнему не понимал, о чем речь.

– Да в прямом, Шон. Со мной связались из министерства. Еще до того как заткнули армией все дыры в кордоне. Приказали мне немедленно выводить людей из Зоны.

– Так вывел бы, в чем проблема? Разве вы сейчас не этим же занимаетесь? Не готовитесь к эвакуации?

– Мне приказали выводить только свое подразделение, понимаешь? – Рауль глубоко затянулся. – О гражданских речи не было.

– И ты… – Я уже начинал понимать, к чему он клонит.

– И я выдумал эту байку с подготовкой эвакуации, – ответил Таверес. – К тому времени, как пришел ты, я уже был готов покончить с собой. И уцепился за тебя, как утопающий за соломинку, в надежде, что хоть ты поможешь мне. У меня было два пути: пустить себе пулю в висок или получить пулю в затылок от кого-нибудь из своих ребят, когда до них дошло бы, что происходит.

– Значит…

– Это значит, что я не смогу вывести тебя из Зоны. – Он выдохнул и добавил: – И никого не смогу. Мы для военных на кордоне – такие же незаконные элементы, и, кроме пули, нас там ничего не ждет.

У меня словно бомба взорвалась в голове. Мне с самого начала казалось, что что-то с этим делом нечисто, но я понадеялся на честность Тавереса и ошибся.

Резким движением я перевернул стол. Карты и другие бумаги с шелестом разлетелись, керамическая пепельница с грохотом упала на пол и разбилась.

– Сволочь! – заорал я.

Рауль продолжал курить, мрачно наблюдая за тем, как я крушу его кабинет. Следом за столом с места полетело дорогое кожаное кресло. Потом – плед с дивана. Сам диван я переворачивать не стал, к тому моменту практически успокоившись.

Я дошел до стены и прислонился к ней.

– Может быть, перестанешь бесноваться, Шон? – спросил меня Таверес. – Этим все равно делу не поможешь.

– А чем ты делу поможешь? – Я посмотрел на полицейского. – У тебя самого проблем выше крыши. Целый небоскреб гражданских, а как выводить людей из Зоны, ты не знаешь, потому что никаких полномочий у тебя нет, nigga.

– Я уже чуть не пустил себе пулю в башку три дня назад, – внезапно разозлившись, ответил он. – А сейчас я, по крайней мере, смогу всех защитить. И смогу всех накормить. Значит, так мы здесь и будем сидеть.

– А можно и не сидеть здесь, dog, – я усмехнулся. – Можно поднять наши задницы, пойти и надрать задницы воякам на кордоне. Вывести отсюда людей. И выбраться самим.

– Вояки-то в чем виноваты, Шон? Парни просто-напросто выполняют приказ.

– А мы в чем виноваты, homie? В том, что какие-то ублюдки решили устроить заваруху и расширить Зону здесь, в Рио? Я, конкретно, в чем виноват? В том, что отказался договорной бой слить, и меня за это сюда в рабство продали? Твои парни, они в чем виноваты?

– Это бред какой-то, – помотал головой лейтенант.

– Хуже, Рауль, – зло ответил я. – Я могу предложить только одно. Честно расскажи своим, что произошло. Хотя бы командирам групп. И спроси: пойдут ли они брать блокпост. Только честно скажи, что для головастых ублюдков из вашего министерства, правительства и всех прочих мы – покойники. Вернее, мы должны быть покойниками, но почему-то до сих пор трепыхаемся.

* * *

– Я попробую, Шон, – ответил он, вздохнув.

Глава 14

– Ненавижу ждать, – ругался Дэнни. – Больше всего на свете я ненавижу ждать.

– У нас так говорят: нет ничего хуже, чем ждать и догонять, – вставил Вик.

– Как ты думаешь, получится у них? – спросил парень, посмотрев на русского. – Мы сидим здесь, ждем. И ничего не знаем.

– Да уймись уже, nigga, – резко сказал я. – Получится – хорошо, не получится – что-нибудь другое придумаем. Главное, чтоб с парнями, которые туда пошли, ничего плохого не случилось.

Я посмотрел на свои руки, поднес к лицу и понюхал ладони. Кожа пропахла порохом, и похоже было, что избавиться от этого запаха получится еще не скоро. Я наклонился к спортивной сумке, лежавшей на полу, вынул из нее две осколочные гранаты и положил их на стол. Следом достал из сумки несколько светошумовых и дымовых гранат.

– И откуда только мы достали столько гранат? – спросил я.

– Да из арсенала в полицейском участке, – ответил Вик.

– Мне тут рассказали, что у местной полиции самая большая статья расходов – гранаты. Рисковать собой никому не хочется, поэтому во время зачисток в комнату сначала летит граната, а уже потом входит боец. Такая установка. Особенно у спецназа, – произнес расист.

– Вполне рациональная схема, nigga, – кивнул я. – С правами человека тут так себе, конечно.

– А может, нам надо было просто попытаться договориться с солдатами? – вдруг спросил Дэнни. – Они же тоже люди, должны понимать, что мы тут не по своей воле оказались.

– Я думаю, они с нами даже разговаривать не станут, – ответил Вик. – У них есть приказ, они знают, что мы можем вообще не людьми оказаться. Или, может, нами такие же твари управляют, как та, которая на складе засела.

– Именно, nigga, – согласился я, вытащив из сумки еще пару гранат. – Если мы пойдем на блокпост с белыми флагами, нас оттуда пулеметом прогонят. Так что расслабьтесь. Сейчас наши вернутся, потом сами поедем на блокпост.

– Как ты думаешь, Шон, каковы вообще наши шансы выбраться? – спросил Дэнни, посмотрев на меня.

– Думаю, если парням удастся заминировать все что нужно, то… процентов восемьдесят, – пожал я плечами. – Если не удастся, то…

– А если попробовать еще что-нибудь? Может быть, найти где-нибудь военную технику? Танки, – не унимался парень.

– Ага, самолеты, – усмехнулся Вик. – Ты танк водить умеешь? Посоревноваться в этом с профессиональными вояками возьмешься?

– У нас тоже есть вояки, – возразил Дэнни. – Из ветеранов, которым некуда податься после службы.

– Но они воевали десять – двадцать лет назад, – сказал я. – Техника развивается, боевые машины все новые. Это только стрелковка старая, dog. Особенно здесь. Все, чем мы сейчас воюем, либо ворованное, либо списанное из армии. Не считая того, что мы набрали в арсенале того полицейского участка. Хотя ты, старик, даже тогда свое оружие поменять не согласился, – усмехнулся я, указав на Виктора.

– Мне эта штука роднее, – ответил он. – А ты думаешь, что любой русский должен с «калашниковым» ходить?

– Кстати, Вик, а почему ты не с «калашниковым»? – вдруг спросил Дэнни.

– Да все просто Мне нужно что-то под местный патрон. Русский, конечно, можно здесь найти, но зачем, если натовского полно?

– Логично, – согласился с его доводами парень.

Я поднялся со своего любимого кресла, которое уже успел слегка продавить своим немаленьким весом, подошел к куче тюков, притащенных Дэнни после раздачи ништяков, вытащенных из добытого арсенала, пока мы с Виком эвакуировали выживших.

Взял с пола тяжелый бронежилет, втиснулся в него, натянул поверх разгрузочный жилет и, поморщившись, содрал бирку с чужими данными: именем и группой крови.

Затем принялся укладывать боезапас патронов в карманы и подсумки, добавил несколько гранат из тех, что выложил на стол.

Попрыгал, поприседал. Ничего не болталось и не отваливалось. Выхватил из кобуры пистолет, прицелился в окно. Сменил в кольте магазин, проверив, насколько быстро я могу это сделать.

– Ты не думал, что тебе нужно в полицию идти работать? – спросил Дэнни, ехидно улыбаясь. – Ты выглядишь в этой форме прямо как Уилл Смит в «Плохих парнях».

– Главное, что не как в «После нашей эры», nigga, – ответил я, коротко хохотнув.

– А это что за фильм? – заинтересовался Дэнни.

– Не важно, dog, – отмахнулся я.

– Все равно Уиллу Смиту никогда не переплюнуть свою же игру в первых «Людях в черном». – Вик поднялся и подошел к тюкам, в которых я копался парой минут ранее.

– Я только сейчас по-настоящему понял, насколько ты старый, дружище, – сказал ему Дэнни и тоже встал со своего кресла. Он заранее подобрал снаряжение под себя и отложил его в сторону. – Наверное, про «Отряд самоубийц» ты даже и не слышал?

– Это про какой? – спросил Вик. – Первый или второй?

– Самый первый, который классика. – Дэнни принялся одеваться.

– Классика. – Виктор рассмеялся. – Классика дерьмового кино разве что. Особенно Джокер.

– А ты что думаешь, Шон? – обернулся ко мне расист.

Ответить я не успел. С улицы послышался звук длинной, на весь магазин, автоматной очереди, а через несколько секунд пол, подпрыгнув, ударил мне в ноги. Сам взрыв я услышал чуть позже, уже схватившись за стол, чтобы не свалиться.

– Что за дела, nigga? – ошалело спросил я, кое-как восстанавливая равновесие.

Снова послышалась стрельба, а потом сработала сирена пожарной сигнализации.

– Твою же мать! – выругался Вик, быстро натягивая на себя бронежилет. – Пожар. Кто-то напал на нас.

– Думаешь, диверсанты притащили хвост, dog? – спросил я, хватая с пола автомат.

– Ты не слышал взрыв? – Виктор стал натягивать разгрузку. – Нет, мне кажется, что это кто-то из местных.

– Из местных? – удивился Дэнни, торопливо дергая затвор автомата. – Зачем местным вообще нападать на небоскреб с гражданскими?

– Я видел знакомую машину, когда мы уезжали из того молла, вместе с беженцами, dog, – ответил я, надевая на спину «дей-пак» с самым необходимым. У меня уже вошло в привычку носить его всегда, когда мы покидали ставший нашим домом офис. – Пикап, по-моему, тот же, что преследовал нас возле порта.

– Но зачем местным преследовать нас? – не успокаивался Дэнни. – Не настолько же мы насолили этим парням, чтобы они ринулись в погоню, забыв обо всех своих делах?

Я резко остановился, развернулся и посмотрел на Виктора. Наши глаза – его голубые и мои карие – встретились. Русский пожал плечами и продолжил собираться.

– Я знаю не больше вас, – сказал Вик.

Снаружи шла перестрелка, я подбежал к окну, посмотрел вниз и увидел, как с разных сторон двора ко входу в небоскреб бежали люди. Один из нападавших размахнулся, секунду спустя его срезали очередью, но я все равно заметил всполох огня.

– Они бросают коктейли Молотова, nigga! – возбужденно прокричал я. – Я вниз! Давайте, как будете готовы, присоединяйтесь. Иначе нас заживо сожгут!

Выбежав из офиса, я подскочил к лифту, несколько раз нажал на кнопку вызова и только потом обратил внимание на то, что электронное табло не работало.

Это было вполне логично – пользоваться лифтом во время пожара запрещалось, но я почему-то об этом совсем забыл. Не так уж часто мне приходилось бывать в домах, где были лифты.

В моем блоке в Комптоне таких попросту не было, а потом, когда смог себе позволить, я всегда предпочитал кондоминиумам частные апартаменты.

Рванув влево, я добежал до выхода на лестницу и врезался в дверь всем телом. В нарушение всех правил пожарной безопасности дверь оказалась закрыта, поэтому мне пришлось снова взять короткий разбег и долбануть по створке ногой. На этот раз сработало – дверь распахнулась, а я побежал вниз, перепрыгивая через ступеньки.

Пробежав семь этажей вниз, я снова попытался открыть дверь ударом ноги. Почему-то на первом этаже дверь оказалась крепче, и по ней пришлось врезать целых четыре раза. С автоматом наизготовку я выскочил на первый этаж и тут же закашлялся.

Там был пожар. Из насадок пожаротушительной системы на потолке лились потоки холодной воды, которая практически сразу же превращалась в пар. Но, судя по всему, нападающие были экспертами в изготовлении горючей смеси – она горела и чадила не хуже напалма и при этом не тушилась.

В клубах дыма я увидел двух вооруженных людей, тут же перекрестил их двумя длинными очередями и рванул в ближайшее укрытие. Один бандит упал замертво, второй успел что-то закричать и даже заклинить пальцем спусковой крючок своего автомата, выпустив короткую очередь в потолок, но это не особо помогло ему.

Прижавшись к стене, я сорвал с крепления на плече респиратор и натянул его на лицо. Дышать тут же стало гораздо легче, но глаза по-прежнему слезились от едкого дыма. К тому же уже через пару секунд завеса стала настолько плотной, что я перестал видеть все, что находилось дальше, чем на расстоянии вытянутой руки.

Дверь, которая находилась метрах в трех от меня, отворилась, выпуская человека, объятого пламенем. Вслед за ним из проема появились языки огня. Похоже, горел уже весь этаж и пожаротушительная система не справлялась.

Сделав несколько шагов, человек споткнулся о порог и свалился. Увидев меня, он протянул руку, но я уже ничем не мог ему помочь.

Все, что я смог сделать, это выстрелить ему в голову. После чего аккуратно, левой ладонью, вытер слезы, которые продолжали течь из глаз из-за чертового дыма, и пошел в сторону главного входа в здание.

Жар становился сильнее. Из-за мокрой одежды я чувствовал себя не так плохо, как мог бы, правда, моему зрению это не помогало. Проходя мимо трупов убитых мной ублюдков, я мысленно выругался – соображения Виктора подтвердились: судя по татуировкам и тупым выражениям лиц, напали на нас действительно местные парни из фавел.

В очередной раз свернув, я лицом к лицу столкнулся с одним из бандитов. Он, похоже, почти ничего не понимал и от вида вывалившегося ему навстречу ниггера растерялся.

Я резким движением прижал ублюдка к стене. Парень успел что-то вскрикнуть, но получил удар лбом в область переносицы, потерял сознание и медленно завалился на пол.

Я двинулся дальше по коридору и уже после следующего поворота оказался в главном зале. Судя по крикам на бразильском, десятка на два голосов, бандиты уже успели войти в здание.

Пригнувшись, я осторожно двинулся в сторону стойки ресепшен. За ней без сознания лежал человек в полицейском бронежилете. Или притворялся, что находится без сознания, что было не самой хорошей идеей в данной ситуации – местные ублюдки наверняка не собирались брать пленных.

Один из бразильцев посмотрел в мою сторону, и я замер, медленно протягивая руку к кобуре, в которой по-прежнему находился мой М1911. Единственным моим шансом спастись в тот момент было всадить ублюдку пулю в башку до того, как он всадит пулю в башку мне.

Однако мне повезло: уж слишком плотный и густой дым стоял в помещении. Повернув голову, бандит пошел дальше. Как мне показалось, нападавшие готовились брать здание штурмом.

Я подкрался к полицейскому, наклонился над ним и попытался нащупать пульс. Пульс был, но очень слабый.

Схватив везунчика под мышки, я потащил его назад, в коридор. Местные все еще не замечали меня – уж слишком они были заняты своими делами. Я протащил копа волоком, вынес его на лестничную клетку и кое-как прикрыл за собой дверь.

Полицейский выглядел откровенно плохо. Он был бледным, на его голове была видна огромная кровоточащая ссадина, дышал мужчина часто-часто, будто вот-вот собирался откинуть копыта. Все, что я мог сделать, – это вколоть ему обезболивающее, чтобы мужик не загнулся раньше времени от болевого шока.

Выхватив из нагрудного кармашка шприц-ампулу, я снял колпачок и всадил иглу в ногу копа, прямо сквозь ткань брюк. Везунчик поморщился и открыл глаза.

– Где я? – спросил он.

– Тихо, nigga, – сказал я, прикрыв его рот ладонью. – Ублюдки здесь. Что произошло?

– Эти уроды… – он откашлялся. – Они подогнали машину со взрывчаткой прямо к главному входу. Мы попытались остановить их, но не смогли. Они взорвали ее… – Он опять закашлялся. Я достал тряпицу синего цвета, которую собирался использовать как бандану, и прижал ее ко рту копа. Через полминуты он перестал кашлять и смог наконец продолжить: – Дальше я ничего не помню.

Этот метод атаки сильно напомнил мне Нево. Только этот отмороженный ублюдок мог попытаться въехать на тачке прямо в здание, а потом устроить там Армагеддон.

– Ты как, идти сможешь, homie? – спросил я у копа.

– Не думаю, – помотал раненый головой и поморщился, после чего снова принялся кашлять. Задумавшись, я сунул тряпку ему в руки.

– Короче, план такой, nigga, – начал я, дождавшись, пока он перестанет кашлять. – Сейчас я оттащу тебя под лестницу, отлежишься там. А сам я пойду на этаж и попытаюсь достать хоть кого-то из этих ублюдков.

Коп прижал тряпку к губам и покивал головой. Ухватив мужика, я оттащил его на пару метров от двери и уложил спиной к лестнице.

– У тебя вода есть? – спросил раненый, когда я уже собирался уходить.

Я, не раздумывая, стащил со спины «дей-пак», достал из него пол-литровую бутылку минералки и сунул копу в руки. Он кое-как, дрожащими пальцами, свинтил крышку, приложился к горлышку и сделал несколько жадных глотков, после чего протянул полупустую тару мне.

– Оставь себе, homie, – сказал я. – Если в живых останемся, всегда смогу достать себе воды. Если нет – она уже не понадобится.

На всякий случай я сменил полупустой магазин на полный и вышел через дверь. Сделав несколько шагов, свернул в коридор.

* * *

Я очень удивлялся тому, что небоскреб выдержал столь мощный взрыв, а не развалился, завалив нас обломками. То ли взрывчатки в машине бандитов было не особо много, то ли строители здания не экономили на несущих конструкциях. В общем, нам повезло.

Хотя это было относительно. Повезло тем, кто в момент взрыва был на верхних этажах, как я со спутниками, а почти все, кто оставался на первом этаже, погибли. А еще здесь, на первом этаже, был склад, где хранились почти все запасы продуктов, что мы успели привезти.

С улицы все еще была слышна стрельба. Судя по всему, тем бандитам, которые шли первыми, удалось ворваться в здание, пока копы со сталкерами приходили в себя после взрыва. А вот второй волне нападающих не повезло – их встретили уже во всеоружии.

Прижавшись к нестерпимо горячей стене правым боком, я швырнул гранату в зал. Оттуда послышались крики на местном языке, а через три секунды раздался взрыв. Я тем временем уже приготовил к броску вторую гранату и отправил ее в полет.

Дождавшись второго взрыва, я вскинул винтовку и побежал назад по коридору. У меня не было конкретного плана действий, но мне очень хотелось достать хоть одного из этих уродов.

Свернув в одно из ответвлений, я нос к носу столкнулся еще с двумя местными. Эти действовали быстрее своего неудачливого товарища и наверняка были гораздо опытнее. Один из них попытался ударить меня прикладом, второй шагнул назад, вскидывая винтовку.

Я оказался быстрее: впечатав носок ботинка в живот бандита, решившего, что он умеет драться лучше меня, я поднял винтовку и выжал спуск. Автомат выплюнул длинную очередь, ствол задрался вверх, и почти все пули угодили в противника. Его товарищу тоже досталась хорошая порция свинца.

Я побежал дальше по коридору. Вдруг за моей спиной по стенке застучали пули, выбивая искры и с визгом рикошетя. Мозг еще не успел осознать, что происходит, а тело рефлекторно уже рванулось назад, под прикрытие бетонной стены. Я, сжав зубы, сорвал с крепления светошумовую гранату и, вырвав предохранительное кольцо, швырнул ее в проход.

Заткнув пальцами уши, я дождался взрыва и, выхватив из кобуры пистолет, выбежал из укрытия. Один из нападавших, совсем молодой парень, стоял посреди коридора, зажав уши. Придурку даже в голову не пришло сначала найти укрытие.

Я выстрелил дважды. Получив пулю в голову, бандит свалился на пол. Пробежав несколько шагов по коридору, я прижался спиной к стене. Выглянул в проем и тут же отшатнулся – кто-то выпустил по мне короткую очередь.

Когда стрельба затихла, из коридора послышались крики на португальском. Высунув из-за угла ствол автомата, я высадил длинную очередь наугад. Кто-то завопил то ли от боли, то ли от страха, я вновь выглянул и увидел лежавшего на полу бразильца.

У него был прострелен живот, но он продолжал тянуться к винтовке. Увидев такую целеустремленность, я рванул из укрытия, подбежал к ублюдку и несколько раз ударил его прикладом по голове.

Коридор заканчивался дверным проемом, который вел в главный зал. Я прижался к косяку и выпустил остатки магазина в одного из бандитов, так кстати высунувшегося из укрытия. Судорожными движениями я перезарядил автомат, выглянул и тут же юркнул обратно.

Местные обрушили на меня настоящий шквал огня, и мне оставалось только прижаться к стене, пережидая, пока у противников закончатся патроны. Нашарив на разгрузке последнюю гранату, я рванул предохранительное кольцо, выждал пару секунд и метнул в сторону врага.

Граната взорвалась в полете, осыпав стрелявших в меня бандитов осколками. Вскочив с места, я побежал назад, по направлению к лестнице. Дважды свернув, наткнулся еще на одного из местных и изрешетил его длинной очередью.

Я забежал на лестничную площадку и огляделся в поисках того, чем можно было бы заблокировать проход. На полу валялась цепь. Схватив ее, я перемотал дверные ручки и пошел к раненому полицейскому.

Бутылка воды валялась на полу пустая, мужик лежал с прикрытыми глазами.

– Живой, nigga? – спросил я у него.

– Живой, – ответил коп слабым голосом.

Я склонился над мужчиной, приподнял, взвалил его на спину и потащил наверх по лестнице. Стрельба не затихала, но я был уверен в том, что скоро местные с первого этажа пойдут наверх, и моим товарищам придется обороняться на две стороны.

Я аккуратно толкнул дверь входа на третий этаж и тут же отшатнулся назад. Пули расщепили дверной косяк чуть выше моей головы. Будь я хоть немного выше, мне бы отстрелили башку.

– Это я – Шон! – заорал я изо всех сил. – Вы мне чуть башку не снесли.

Из-за двери послышался громкий мат на разных языках. Решив, что в этот раз в меня стрелять уже не будут, я толкнул створку и вошел в помещение.

На этом этаже находились почти все, кого я знал из нашего лагеря: и полицейские из подразделения Тавереса, и сталкеры, и спасенные гражданские. Кто-то бегал, суетился, оттаскивал раненых, подносил патроны. Кто-то все еще дежурил у окон с оружием наготове.

Раненого у меня тут же принял один из его коллег – копов и утащил куда-то в сторону – туда, где лежали остальные раненые.

Я почему-то сразу почувствовал себя никому не нужным: Ди Оливеру только кивнул мне и продолжил командовать, Таверес вообще не обратил на меня ни малейшего внимания.

– Шон, – крикнул с противоположного конца просторного зала Дэнни. – Ты где был?

Здесь пожары потушили. То, на что оказалась неспособна система пожаротушения, сделали обыкновенные огнетушители – несколько красных корпусов валялись в беспорядке чуть в стороне.

– Все в порядке, nigga, – ответил я. – На первом этаже был, пытался вытащить, кого смогу.

Парень похлопал меня по плечу и назвал отморозком, русский только неодобрительно помотал головой.

– Я узнал, это местные, homie, – сказал я. – Ублюдки подогнали ко входу в здание машину со взрывчаткой и потом подорвали. Я не думаю, что на первом этаже остался хоть кто-нибудь живой. И еще… Они сожгли склад с продуктами.

– Сволочи! – выругался расист и сплюнул. – И чего эти ублюдки вообще на нас взъелись?

– Да кто их знает, – ответил я, пожав плечами. – Что на втором этаже было, даже не знаю.

– На втором этаже пожар, – ответил Вик, высунулся в окно и высадил две короткие очереди подряд. Усмехнулся и сменил магазин в винтовке. – Достал ублюдка.

– Некоторые из них успели прорваться на первый этаж, – проговорил я. – Рано или поздно они полезут наверх, dog, – и все, зажмут нас с двух сторон.

– Да мы тут поджаримся раньше, – сказал Вик, снова высунулся и высадил еще одну короткую очередь. И тут же пригнулся – бразильцы стали стрелять в ответ.

– Как они сюда полезут? – Дэнни указал на дверь, которая вела на лестницу. – Дверь все время под прицелом, лифты заблокированы. И ничего они не смогут сделать.

– Не смогут? Ты так думаешь, homie? – посмотрел я на Дэнни. – После того как они подогнали сюда машину со взрывчаткой, я уже ни в чем не уверен.

Вик снова высунулся и выстрелил несколько раз одиночными, снова залег, пережидая, пока местные перестанут палить по окну. Я осторожно приблизился к соседнему, ударом приклада выбил стекло из рамы и высадил короткую очередь.

Я снова прижался к стене. Выждав несколько секунд, снова высунулся, прицелился в очередного ублюдка и выжал спуск. Но за миг до того, как мой палец утопил спусковой крючок, бразилец успел спрятаться за кузовом автомобиля.

Пули пролетели выше и угодили в стену противоположного здания. Местные, конечно же, заметили дульную вспышку и тут же обрушили на мою позицию шквал огня. Свалившись на пол, я прополз до другого участка стены, встал, прижавшись к нему спиной.

Резким движением выбил прикладом стекло, высунулся и в несколько коротких очередей добил остатки магазина в кузов машины, за которой прятался юркий бразилец. Вернулся в укрытие, сменил магазин в автомате.

– Эй, Шон, смотри, что мне тут передали! – крикнул Дэнни, показав мне ручной гранатомет, чем-то неуловимо напоминавший мне «Чайна Лейк[66]» из видеоигр про вьетнамскую войну. На груди у парня висел патронташ, полный сорокамиллиметровых гранат. – Сейчас я устрою ублюдкам небольшой мир ужасов!

– Ты же толком стрелять не умеешь, – проорал Вик, стараясь перекричать звуки выстрелов. – Давай эту штуку сюда.

– Держи, – ответил Дэнни, передавая гранатомет. Расист, судя по выражению его лица, расстроился, но раз я сумел отучить его орать про Вальгаллу, то и это парень переживет.

Виктор, взявшись за гранатомет, откинул прицел, на секунду высунулся из окна и выстрелил. Снаряд вылетел со звонким «чмоком», а через секунду послышался взрыв.

– Давай патронташ, – крикнул Вик, развернувшись к Дэнни. – Давай, Стюарт.

Парень к тому времени уже сорвал с себя патронташ и быстро кинул его русскому. Тот схватился за полосу ткани, по-быстрому обернул ее вокруг пояса, закрепил и вытащил вторую гранату из ячейки. Вставил снаряд, высунулся и выстрелил еще раз.

С улицы послышался громкий крик. Я высадил несколько коротких очередей из автомата по местным, менявшим диспозицию. По крайней мере, один из них упал, и это радовало.

Зато не радовало другое. Те, что все-таки смогли спрятаться, стали следить за позицией Вика. И стоило русскому высунуться, как ему чуть не отстрелили голову.

– Держи, Райес! – крикнул Виктор и бросил мне гранатомет еще до того, как я сообразил, что именно он собирается предпринять.

Я схватил оружие, кое-как прикинул траекторию полета гранаты, прицелился и выстрелил.

Граната пролетела расстояние до машины за несколько секунд и взорвалась, усыпав землю осколками.

* * *

– Это был мой джип, мать твою, – послышался громкий голос с противоположного конца зала.

– Извини, nigga, – виновато сказал я, возвращая гранатомет Вику.

Тот в очередной раз вставил гранату и выстрелил.

Снова по ушам ударил взрыв. Меня оглушило, я помотал головой, чувствуя, как ком из живота подкатывает к горлу, и изо всех сжал зубы, чтобы сдержать рвоту.

Повернув голову, я увидел, как Вик стреляет в сторону двери на лестницу. Дэнни что-то кричал. Я снова помотал головой, пытаясь, сообразить, где именно я нахожусь.

А потом я увидел валявшийся на полу автомат. Мой югославский «калашников».

Схватившись за оружие, я в несколько движений сменил магазин и поднялся с пола. Меня шатнуло, с трудом держась на ногах, я обошел одну из многочисленных колонн, поддерживающих потолок этого зала, и прижался к ней спиной.

В голове по-прежнему звенела пустота, но теперь я хоть немного понимал, куда мне нужно стрелять. С лестничной площадки в зал, который мы обороняли, пытались прорваться бандиты. А с ними у ниггера из Комптона, так уж сложилось, мог быть только один разговор, и не важно, из какой они были банды.

Выглянув из-за колонны, я прицелился в бразильца в цветастой одежде и выжал спуск. И попал – местный, поймав две пули в живот, заголосил и повалился на пол.

Пули противника ударили в колонну совсем рядом с моим лицом. Кусочек керамической плитки откололся и впился мне в щеку.

Я вытер кровь рукавом, высунулся, высадил несколько коротких очередей в ублюдка, который чуть было не достал меня. Тот предусмотрительно спрятался за другой колонной, но это не особо ему помогло. Один из полицейских, который укрывался за перевернутым столом метрах в семи правее от меня, прекрасно видел бразильца, коп влепил короткую очередь ублюдку в бок.

Я наконец пришел в себя и понял, что именно произошло. Все наши были заняты перестрелкой с бандитами, пытавшимися прорваться в здание с улицы. На дверь, которая вела на лестницу, никто особо не смотрел. Ни у кого и в мыслях не было, что местные попытаются прорваться на этаж этим путем.

Судя по тому, что осталось от двери, бандиты прикрепили к створке взрывпакет, а потом ворвались на этаж, стреляя во всех подряд. Трех сталкеров и копа, которые находились ближе всего к выходу, изрешетили в первые же секунды.

А потом местные заняли несколько ближайших к двери позиций. Мы все равно в итоге выбили бы этих ублюдков с этажа, но для этого надо было отвлечься от бандитов, которые атаковали снаружи.

Все понимали, что скоро остальные бандиты перекочуют с улицы на первый этаж здания. И единственным нашим шансом выбраться с этажа до того, как мы запечемся живьем, была контратака.

– Они бегут в здание, – заорал один из полицейских, высовываясь из окна и поливая кого-то длинной очередью из автомата.

Парня сняли еще до того, как он успел опустошить магазин. Перевалившись через нижнюю часть рамы, коп вывалился в окно и упал головой вниз.

Высунувшись из-за колонны, я выпустил несколько коротких очередей, но никого не задел. Хотя я и не особо старался – у меня появилась идея.

– Виктор, прикрой! – крикнул я русскому и получил в ответ его утвердительный кивок.

Между мной и дверью на лестницу стояла большая кадка с декоративной пальмой. И я очень надеялся, что эта кадка сдержит автоматную пулю, иначе меня ждал не самый лучший конец.

Вик стрелял, заставляя местных залечь в своих укрытиях. Я же сорвался с места и уже через пару секунд прижимался спиной к кадке, срывая с разгрузочного жилета светошумовую гранату.

– Светошумовая! – заорал, швырнул цилиндр гранаты в сторону соперника и свалился на пол, зажав руками уши.

Несмотря на открытый рот и плотно прижатые к ушным раковинам ладони, по голове будто врезали молотком. Меня снова тряхнуло, комок из пищевода подкатил к горлу, но я снова схватился за винтовку и рванул к следующему укрытию.

На ходу вскинул винтовку, двумя короткими очередями расстрелял бразильца, который прятался за колонной, после чего, заняв его место, прижался к кафелю спиной.

Сердце бешено билось в груди, этот бой отдавался в ушах. Кровь в венах горела от выброшенного адреналина, но я высунулся из укрытия и попытался трезво оценить ситуацию.

Судя по всему, местные не ожидали моего самоубийственного броска, двое из них по-прежнему стояли, зажав уши, один тер глаза. Тот, что не успел закрыть глаза, умер первым. Парень, что стоял ближе всего ко мне, потянулся к винтовке, но не успел взяться за нее, получив сразу три пули в голову.

А потом боек моего югославского автомата сухо щелкнул, и мне не оставалось ничего, кроме как нырнуть в свое укрытие и судорожно нашарить в кармане разгрузки полный магазин, надеясь на то, что я успею перезарядиться до того, как бандит изрешетит меня.

Ситуацию спас Дэнни. Перескочив через свое укрытие, он преодолел расстояние, разделявшее его и бразильца, и выпустил в упор длинную очередь, нашпиговав парня свинцом.

– Давай гранату, – потребовал Вик у Дэнни, подбежав к дверному проему.

Расист не мешкая передал русскому гранату. Тот рванул прочь предохранительное кольцо и швырнул снаряд на лестницу. Следом полетела еще одна граната, уже из запасов самого Виктора.

С лестничной площадки послышался крик, а следом два взрыва, слившиеся в один. Русский развернулся и заорал полицейским:

– Быстрее, давайте вниз, пока эти уроды в себя не пришли! – Он развернулся ко мне. – Давай, Райес, я тебя прикрою!

Прижавшись спиной к измочаленному взрывом дверному косяку, я высунулся в проем и увидел труп в тлеющей одежде. Быстро перебирая ногами, я побежал вниз по лестнице.

Пожар на втором этаже уже затихал. Преодолев два пролета, я увидел, как по лестнице поднимается один из бандитов.

Реакция у меня сработала молниеносно. Я оттолкнулся от ступеней, схватился рукой за перила и перепрыгнул через них, сбивая ногами противника. Мягко приземлиться не удалось, но я быстро поднялся на ноги и добил барахтавшегося на полу бразильца.

– Что-то мне расхотелось с тобой ссориться, – послышался из-за спины голос Дэнни.

Я криво усмехнулся в ответ.

На первом этаже дым рассеяться еще не успел, снова стало трудно дышать, поэтому я опять натянул на лицо респиратор. Парни, спускавшиеся по лестнице, последовали моему примеру.

Мы с Виком встали по разные стороны от двери. Русский схватил одну из своих светошумовых гранат, кивнул мне. Я пнул ногой створку. Бразильцы с противоположной стороны тут же открыли по нам шквальный огонь, но Виктор резким взмахом швырнул в открывшийся проем светошумовую гранату.

– Раз! – отсчитал Вик. – Два. Три.

На «три» я снова толкнул дверь ногой, ожидая, что Вик рванет в проход. Однако он поступил неожиданно даже для меня, отправив в коридор сразу две гранаты – осколочную и светошумовую.

Громкий хлопок слился со взрывом, один из осколков пробил дверь прямо возле моей головы, заставив меня громко вскрикнуть от страха.

– Вперед, Райес, – заорал русский, распахнув створку ударом ноги.

Я рванул в проход, вскинул винтовку и выпустил по короткой очереди в каждого из двух бразильцев, лежавших на полу. На секунду мне показалось, что коридор пуст, но я ошибался.

Я заметил всполох дульной вспышки, а затем, толкнув меня упругой воздушной струей, мимо пролетела пуля. Я вскинул винтовку и высадил три короткие очереди.

Пробежав несколько шагов, я прижался к уже знакомому участку стены. С противоположной стороны коридора встал Виктор.

– Что дальше, nigga? – крикнул я, посмотрев на него.

– Сейчас, – ответил он.

Я на секунду выглянул, чуть не получил пулю в голову и быстро юркнул обратно в укрытие. Высунув ствол автомата, выстрелил и перезарядил оружие.

Полных магазинов оставалось не так уж и много, хоть я, наученный горьким опытом, в этот раз и взял больше.

– Что нам делать, dog? – снова спросил я.

– Я думаю, Райес, – огрызнулся русский.

Из зала послышались выстрелы и крики. И стреляли на этот раз не по нам.

– Как думаешь, это наши, homie? – спросил я у Вика шепотом.

– Наверное, вернулись с блокпоста, – ответил русский, пожав плечами. – Давай на счет «три». Раз, два.

«Три» пришлось досчитать самому. Мы с Виком побежали вперед по коридору и скоро уже стояли, прижавшись к дверным косякам по разные стороны от входа в зал.

Высунувшись, я посмотрел на то, что там происходило, и мне это однозначно понравилось. Кто-то напал на бразильцев снаружи и прижал их. Я высадил несколько коротких очередей, убив как минимум одного бандита и еще двоих ранив.

В зал ворвались люди в полицейской форме.

Один из местных, со знакомым пятном на щеке, что-то прокричав, показал в сторону коридора за своей спиной.

Нево. Это был чертов Нево.

Я почувствовал, как внутри у меня что-то вспыхнуло, высунулся из укрытия и обстрелял главаря местных длинной очередью, но везучий ублюдок умудрился вовремя пригнуться, и все пули прошли мимо.

Через пару секунд за ним рванули и остальные бандиты. Тем, что были поближе к главарю, удалось сбежать, а тем, что находились дальше, повезло меньше.

Вскочив с места, я побежал в их сторону. Так вовремя вернувшиеся бойцы отряда диверсантов среагировали на меня правильно и присоединились ко мне.

Пробежав по коридору, по которому отступали бандиты, я остановился перед двумя выбитыми окнами и громко выругался. Меня догнал Вик, мрачно посмотрел на темные оконные проемы и покачал головой.

– Сбежали, сволочи. – Я со злостью сплюнул.

– Да их осталось человек пять, – ответил Вик. – Я думаю, здесь вся банда была.

– Ублюдки, – продолжал я ругаться. – Почему эти уроды на нас напали? Что мы им сделали? Ограбили их мамаш? Убили их собак?

Вернувшись в зал, я пинком перевернул один из трупов с живота на спину. Под распахнутой рубашкой был виден фрагмент татуировки. Наклонившись, я резким движением разорвал рубашку.

И увидел уже знакомую картинку: револьверы, направленные в противоположные стороны, и надпись Liga Para A Vita.

Глава 15

Я чувствовал себя так паршиво разве что на похоронах своего отца: странное сочетание отчаяния и уверенности в том, что как раньше уже не будет никогда.

Мне очень сильно хотелось забыть то, что произошло. Думаю, всех преследовали похожие мысли, однако момент был совсем не подходящий. В отчаянии были все, но, несмотря на это, народ как-то умудрился потушить на первых двух этажах пожар и разместить раненых, которых, кстати, оказалось не так уж и много, но это вовсе не было радостной новостью.

С первого этажа выжил только тот полицейский, которого я вытащил на своем горбу. Со второго удалось вытащить шестерых – с сильными ожогами и почти без надежды на выживание. Огнестрельные ранения, конечно, тоже были, но все легкие.

Но самым тяжелым ударом оказался сожженный склад продуктов на первом этаже. Как выяснилось, коробки с рационами готового питания прекрасно горят, если облить их смесью из бензина и машинного масла, что бандиты и проделали.

– Ты – за руки, я – за ноги? – спросил Дэнни, подходя к трупу одного из местных бандитов.

– Нет, homie, – помотал я головой. – Так весь день провозимся. Хватай ублюдка под мышки – и волоком его.

– Ладно, – ответил парень, наклонился, обхватил бразильца обеими руками и потащил в сторону выхода.

Кто-то из наших уже прошелся по этажу, собрал с трупов все оружие и боеприпасы. Мертвых копов и сталкеров оттащили еще раньше, и группа гражданских сейчас рыла в парке вторую братскую могилу – рядом с той, где покоился Борис со своими людьми.

«Лиговцам», разумеется, никто не собирался оказывать таких почестей. Мы просто оттаскивали их тела в сторону и бросали в кучу.

– Тридцать шесть человек убитыми, – пробормотал Дэнни, продолжая тащить мертвое тело бандита. – Представляешь? Тридцать шесть гребаных трупов.

– Сволочи, – сказал один полицейский, проходя мимо. – Надеюсь, тот урод, который придумал начинить машину взрывчаткой, уже упокоился. Или скоро упокоится.

– Он еще жив, можешь быть уверен, – сказал я, остановился на секунду и поудобнее перехватил труп. – Среди убитых нет человека с черным родимым пятном в пол-лица. Он и есть автор этой идеи.

– Ты говоришь о Нево? – посмотрел на меня коп.

– Точно, nigga, – ответил я. – Я его видел, но не попал.

– В него хрен попадешь. Отморозок, – полицейский сплюнул на асфальт. – Один наш отряд отправился в фавелы, чтобы арестовать его. Через час после выезда они пропали со связи. Трупы мы потом забрали на пустыре, через неделю. На каждого нашего парня надели по несколько покрышек, а потом облили бензином и подожгли.

– Я понимаю, они из гетто, – вздохнул я. – Но даже у нас такого нет, nigga, понимаешь? У нас могут обстрелять на ходу из машины, пырнуть ножом. Но никто никогда не станет никого жечь живьем. Отмороженные ублюдки.

Мы дотащили тела до соседней улицы и свалили их в кучу вместе с остальными. Нас догнали знакомые сталкер и полицейский и сбросили свою ношу к остальным.

Я вытер тыльной стороной ладони лоб. Полицейский вытащил из кармана пачку, раздал сигареты. Протянул и нам с расистом, но мы уже привычно ответили, что не курим.

– Шестьдесят два, – сказал коп, глубоко затягиваясь. – Шестьдесят два на тридцать шесть.

– По данным нашей базы, в «Лиге» было от ста двух до ста четырнадцати человек, – добавил второй полицейский. – Получается, здесь было чуть больше половины банды?

– Нет, nigga, – помотал я головой. – Они сцепились с какой-то другой бандой в фавелах. Потом мы воевали с ними в порту, куда они заманили нас, чтобы ограбить. И я уверен, что баррикада, с которой нас обстреливали из гранатометов, – тоже дело рук Нево. Жаль, что мы его не достали.

– Зато банды, которой этот отморозок посвятил всю жизнь, больше нет, – сказал первый коп. – Если твои расчеты верны, конечно.

– Таверес сказал подниматься к нему, как разберемся с трупами, – перевел тему сталкер. – Хочет что-то сообщить.

– Интересно, что, – усмехнулся Дэнни.

– У нас теперь выбора нет. Пайки сгорели. Здание может развалиться в любой момент. А диверсанты вернулись и, видимо, сходили успешно. Придется штурмовать блокпост, что тут еще скажешь.

– Никогда не думал, что придется стрелять в армию моей же страны. И за то, что они всего лишь выполняют приказ, – мрачно произнес один из полицейских.

– Хватит, и так тошно, – сказал второй коп. – Я не представляю, что нам дальше делать. Туристам-то все равно, они вернутся на родину – и все. А мы наверняка числимся в списках погибших – все, поголовно.

– Пойдемте уже. – Сталкер поежился.

* * *

После нападения «лиговцев» мы смогли выставить всего двадцать пять бойцов. Еще пятнадцать человек вызвались из гражданских. Таверес, конечно, приказал выдать им оружие и кое-как объяснить, куда нажимать, за что дергать.

Добровольцев сбили в отряд под командованием ди Оливеру. Их задачей было прикрывать основную группу сзади – ни на что другое они были не способны, а так можно было хоть в какой-то мере избежать потерь.

Единственной нашей надеждой была быстрая и хорошо спланированная атака. Так, чтобы вояки решили, будто им противостоит какая-нибудь частная армия, и сбежали с блокпоста.

Мы были на месте к четырем утра, рассчитав время так, чтобы напасть, когда даже самые бдительные часовые начинают посапывать прямо на постах. Снайперы заняли позиции в двух высотках, с которых поле будущего боя великолепно просматривалось.

Остальные подбирались к блокпосту с разных сторон. Разделились на отряды: с севера наступали мы, с запада – отряд Тавереса, с востока – добровольцы под командованием ди Оливеру.

Нашей первоочередной целью были турели. Пулеметчика вполне мог убрать и снайпер, а вот разбить тяжелую металлическую конструкцию под силу было только танку. Или реактивному гранатомету.

Под мое с Виком совместное командование передали двух полицейских и сталкера. Дэнни, разумеется, от нас никуда не делся, болтаясь в хвосте отряда. В нагрузку нам выдали сразу два реактивных гранатомета, как раз для того, чтобы разнести тяжелые бронированные корпусы роботизированных пулеметов.

С каждой секундой я отчетливо чувствовал, как напряжение в воздухе становится плотнее. С полуночи тучи затянули небо, и дождь то начинался, то прекращался. К тому времени, как мы приготовились к нападению, он перешел в унылую морось, которая летела в лицо и мешала обзору.

Но нам это было даже на руку. Если бы меня еще не трясло так от холода и волнения, я бы вообще сказал, что это была идеальная ночь для штурма.

Я поправил синюю повязку на плече – опознавательный знак нашего отряда – и усмехнулся.

– Чего смеешься, Шон? – спросил у меня Дэнни, зябко поежившись.

– Да так, – ответил я. – Синий цвет – официальный цвет моей банды. Как в старые добрые…

Внезапно прожектор сдвинулся и осветил идущего по дороге к блокпосту человека в полицейской форме. Оружие его висело за спиной, а в руке мужчина сжимал какую-то ярко блестевшую вещь.

– Полиция Рио! – прокричал он, размахивая над головой рукой, в которой, как я понял, держал полицейский значок. – Свои! Парни, мы не можем больше, выпустите нас!

Военные никак не отреагировали. Коп продолжал идти по дороге, освещаемой прожекторами. Ему пришлось поднять вторую руку, чтобы прикрыть глаза, но он продолжал размахивать над головой значком.

– Выпустят? – спросил вдруг Дэнни.

Ответом ему была автоматная очередь с одной из вышек. Коп запнулся и упал, выронив значок.

– Сам видишь… – начал было я, но раздавшийся где-то вдалеке взрыв, прервал меня на полуслове.

Тарелка спутниковой антенны слетела с креплений и упала вниз. После второго взрыва свет над всей базой погас.

На секунду мне подумалось, что это поможет вырубить турели, но эта мысль почти сразу же сменилась другой: «Наверняка у пулеметов есть аккумуляторы и прочие резервные системы – на случай, если электричество выключится. Все-таки они здесь должны Зону сдерживать, а от нее лучше перестраховаться».

Танк, стоявший на невысокой насыпи, взорвался, башню оторвало от корпуса и отбросило на несколько метров в сторону. Его собрат по другую сторону дороги просто вдруг подпрыгнул и зачадил черным дымом.

Бронетранспортеры вспыхнули и сгорели одновременно, внеся в унылый пейзаж свою долю разнообразия. Над блокпостом завыла сирена, появилось шевеление: солдаты, выбегая из казарм, занимали посты.

– Понеслась, – произнес один из полицейских, вскидывая трубу ручного гранатомета.

Я, понимая, что сейчас произойдет, бросился на землю, закрыв глаза и уши. Реактивная струя едва не опалила нас, ракета ушла куда-то в сторону и разорвалась.

– Достал одну турель, – произнес коп довольно. А в следующую секунду его буквально разрезало пополам очередью из крупнокалиберного пулемета.

Горячая кровь брызнула мне в лицо.

* * *

Пулемет отстучал еще несколько очередей и заткнулся. Я мог предположить что угодно: сердечный приступ у бойца, полетевшую к чертям пружину или пулю одного из наших снайперов. Но мне до этого уже не было дела.

– Давай, nigga! – прорычал я, показывая на вторую турель, которая водила сенсорами в поисках нас. – Это наш шанс.

Отчаянно ругаясь по-русски, Виктор встал на колено, прицелился и выстрелил из гранатомета. Я был уверен в том, что Вик не промажет. И, как оказалось, не ошибся – вторая турель на нашем направлении полыхнула и взорвалась, выстрелив куда-то вверх оторвавшимся бронелистом.

– Вперед! – зарычал я, поднимаясь, и с низкого старта рванул к брустверу. Это заграждение нужно было взять как можно раньше.

Я не успел пробежать и нескольких метров, как это произошло. Орудие смерти, которое какой-то умелец присобачил к станку с двумя щитками, снова застучало, и я, повинуясь намертво вбитым в подсознание рефлексам, рухнул на землю.

Пули зашлепали вокруг меня. Что-то хлопнуло, и над нами загорелись яркие ракеты, высветив и наш отряд, и отряд, наступавший с противоположной стороны и, как выяснилось, уже успевший разобраться с турелями, и даже толпу гражданских, которыми, отчаянно чертыхаясь, командовал сержант.

Пулеметчик за турелью нелепо взмахнул руками и упал замертво.

– На вышке! – крикнул я, вскидывая винтовку.

Рядом дважды хлопнула М-16 Виктора, после чего он крикнул:

– Готов! Вперед, Райес, если мы доберемся до окопа, им не жить!

– Прикройте! – ответил я.

Проследив за падающим с вышки телом одного из военных, я снова вскочил и побежал дальше. Преодолев несколько метров, я схватил с разгрузки осколочную гранату и швырнул ее так далеко, как смог.

Мне повезло: парням удалось заставить укрывавшихся в окопе солдат залечь. Более того, мне повезло вдвойне: граната, пролетев полтора десятка метров, угодила точно в окоп.

Раздался взрыв, слегка приглушенный расстоянием, я вскочил с места и одним рывком преодолел путь до бруствера. Не останавливаясь, прыгнул, оттолкнувшись рукой от мешков с песком, и ударил ошарашенно глядящего на меня солдата ногами, свалив его на землю и выжимая одновременно спусковой крючок.

* * *

Огляделся: кроме двоих бойцов, убитых снайпером, и одного – мной, еще двоих убила брошенная мной граната.

Через пару секунд мои спутники присоединились ко мне в окопе. Полицейский красовался алым пятном на рукаве комбинезона, у сталкера была разорвана щека.

Что-то в очередной раз глухо хлопнуло, и в небе над нами появилось белое облако.

– На землю! – яростно вращая глазами, заорал Вик. – Фосфорные мины!

– Они же запрещены?! – недоуменно спросил я, падая на землю.

– Они против людей запрещены, а не против мутантов! – ответил Вик. – А здесь готовились обороняться именно от мутантов! Респираторы надеть!

Все не задумываясь выполнили приказ русского.

Через секунду миномет хлопнул во второй раз, и чуть выше первого облака появилось второе. Фосфор медленно падал на землю, напоминая метеоритный дождь. Это зрелище было безумно красивым, и я даже залюбовался бы, если б это не было настолько опасно.

Лужи на асфальте практически мгновенно вскипели, форма моя высохла, но, к счастью, не загорелась. Я почувствовал, что воздух пышет жаром, ткнулся лицом во все еще сырую землю и закрыл голову руками.

А потом послышались крики, и не смотреть я не смог.

На людях загоралась одежда, они катались по земле, пытаясь сбить пламя, но от этого оно только сильнее разгоралось. Живые факелы побежали в стороны, освещая все вокруг себя.

Военные не стали разбираться и долбанули по самому большому скоплению противника – понятия не имея, что этот противник – куча менеджеров и рабочих, которым мы выдали винтовки.

Вояки сожгли полтора десятка ни в чем не виноватых граждан своей страны. Я почувствовал, что у меня непроизвольно дергается щека.

Повернув голову, я рассмотрел, что на пулеметном станке нет стопора, который помешал бы развернуть его в сторону обороняющихся.

Перепрыгнув через бруствер, я схватился обеими руками за щиток и провернул турель, направив ствол пулемета в сторону блокпоста. Схватившись за ручки, прицелился в солдат, укрывавшихся за мешками с песком, и выжал спуск.

Пулемет затрясся и завибрировал у меня в руках. Конечно, я вряд ли кого-то достал, но притивнику пришлось залечь, и это дало моим товарищам возможность прорваться на территорию блокпоста.

– Шон, ты прикрывай, мы вперед! – крикнул Вик, махнув рукой в сторону «большой земли». – Давайте, народ, вперед, вперед, совсем немного осталось!

Я продолжал стрелять, пока не закончились патроны в коробке. Мне хотелось отключить мозги и не думать о том, что произошло.

В спину ударила пуля, швырнув меня на бруствер. Я нелепо взмахнул руками и перевалился через него, быстро дотронулся до нещадно саднящего место и нащупал сплющенный кусочек металла. Бронежилет спас меня.

Кое-как взявшись за повисший на ремне автомат, я зачем-то сменил магазин, передернул затвор и высунулся наружу. В сторону блокпоста перебежками двигались четыре темные фигуры. Кто вообще мог напасть на нас со спины?

Уложив автомат на мешок с песком, я поймал одну из фигур в прицел и высадил одну за другой несколько коротких очередей. Человек споткнулся и упал на землю. Его спутники тоже бросились в укрытия и обрушили на меня свинцовый шквал, заставив залечь.

Я медленно пополз по дну окопа в сторону взорванной автоматической турели. Высунулся на секунду, чтобы оценить ситуацию, и чуть не поймал пулю в голову. Кто-то из таинственных киллеров продолжал следить за мной.

Стрельба со стороны блокпоста продолжалась. Высунув ствол автомата, я высадил длинную очередь на полмагазина, выглянул, оценил результаты своих трудов и тут же нырнул вниз, прикрывая уши и довольно улыбаясь.

Сверху послышался взрыв гранаты. Один из ублюдков попытался забросить ее в окоп, чтобы выкурить меня, за что и поплатился жизнью.

Снова высунув голову, я увидел, как еще один из нападавших сломя голову бежит в сторону Зоны. Поймав его силуэт в прицел, я выстрелил – тот упал и задергался в агонии.

Оставался последний, скрывавшийся за деревом. Я сменил магазин, взял укрытие ублюдка на прицел, высадил несколько очередей прямо по кривому стволу и громко закричал:

– Выходи, урод! Тогда, может быть, не убью!

Через секунду из-за дерева вылетела винтовка, а следом за ней пистолет. Держась за ствол дерева, последний из нападавших поднялся и я с каким-то мрачным удовлетворением увидел огромное родимое пятно на его щеке.

– Снова ты? – спросил я. – Что я тебе сделал-то такого, ублюдок?

Нево ковылял ко мне, хромая и зажимая рукой рану на животе. Кажется, я его все-таки задел. Не стоило ему прятаться за хлипким стволом.

* * *

По дороге мимо меня, рыча моторами, промчались полицейские «Миротворцы» и грузовики с беженцами. Я оглянулся: из окна второго этажа военные вывесили белый флаг, решив, видимо, таким образом прекратить бойню.

И им это удалось. Наши торопились свалить из опасного участка до того, как сюда нагрянут военные вертолеты, машины и прочее. То, что мы уничтожили системы связи, конечно, позволило выиграть немного времени, но я был уверен, что на соседних блокпостах стрельбу тоже слышали.

И местные военные уже мчались сюда на всех парах, гадая, почему не было сигнала бедствия и почему их товарищи не выходят на связь.

Лидер когда-то самой могущественной банды местный фавел постепенно приближался. Выглядел он уже не так устрашающе, как раньше.

С противоположной стороны шли мои товарищи, с которыми мы договорились встретиться у бруствера, и лейтенант Таверес. Полицейский махнул водителю одной из машин, запрыгнул на подножку у двери и что-то сказал.

Полицейские и сталкеры, возбужденно обсуждая последние события, занимали места в машинах. Кажется, до них только сейчас дошло, что все почти закончилось и что осталось немного потрястись в машине, чтобы оказаться на чистой земле.

И никто не думал, как будет жить дальше.

– Тебя прислало Агентство? – спросил Нево, остановившись в паре шагов от меня. Его голос был таким же скрипучим, как и раньше, но теперь вызывал не страх, а жалость. Будто бы со мной разговаривал старик из дома престарелых.

– Какое Агентство? – ответил я вопросом на вопрос. – Я понятия не имею, о чем ты говоришь. Ты знаешь, что меня к вам переправили из Колумбии.

– Ты сумел вырваться из плена, причем дважды, ниггер, – сказал Нево, злобно посмотрев на меня исподлобья. – Потом приехал, чтобы украсть мои вещи. Вы перебили почти всех моих людей. И ты еще говоришь, что не знаешь, о чем речь?

Вдруг он бросился на меня, раскрыв лезвие непонятно как оказавшегося у него в руках выкидного ножа. Бандит резанул меня по бедру и попытался вогнать нож в шею.

Первый удар я пропустил, бедро прострелила боль, но мне удалось перехватить руку Нево до того, как он воткнул лезвие мне в горло. Нож остановился буквально в паре сантиметров от сонной артерии.

Что-то прорычав на португальском, бандит нажал сильнее. Не знаю, ярость ему придала сил или что-нибудь другое, но лезвие слегка коснулось кожи, царапнув ее, а секунду спустя прямо над моим ухом грянул выстрел, и нож, звякнув, упал на асфальт.

Тело Нево обмякло, он завалился на землю.

Я посмотрел на Вика, стоявшего чуть в стороне с дымящимся пистолетом в руках, и недоуменно спросил:

– Что это было, dog? Что за чушь нес этот ублюдок?

– У тебя кровь течет, – мрачно ответил русский, расстегнул карман разгрузки и бросил мне перевязочный пакет. – Перевяжись сначала.

Я уселся на землю и аккуратно разорвал штанину.

Сняв со спины «дей-пак», я вытащил аптечку и достал из нее бутылку с дезинфицирующим средством. Мрачно усмехнувшись, скрутил крышечку, вылил немного дезраствора на рану и зашипел сквозь зубы.

Вик достал из рюкзака камеру и сфотографировал лежавший на земле труп.

– Не ты из Агентства, Шон Райес, – произнес русский, убирая камеру обратно в рюкзак. – Я из Агентства.

– Чего? – спросил Дэнни, вскидывая винтовку и наводя ее на русского. – Какого еще Агентства?

– Опусти ствол, nigga, – попросил я, туго бинтуя ногу прямо поверх штанины. – Этот человек, очевидно, нам не враг.

– Точно, – кивнул русский. – Даниэль Стюарт, двадцать три года, не привлекался, не состоял. Опусти оружие, не глупи.

Парень поколебался, но все же опустил ствол. Я перевязал ногу, закрепил бинт узлом.

– Рассказывай, раз обещал, – мотнул Дэнни головой.

– Меня отправили сюда под видом раба, чтобы убрать Нево. Никто не знал, что «Новый рассвет» устроит резню именно в тот момент, когда я готов был выполнить свою работу. Потом появился Шон, а Нево решил свалить из фавелы вместе с бандой. В тот момент я решил, что операция провалена. Но потом мы добрались до маяка, где я связался с Агентством через спутниковую сеть, доступ к которой мне дал радист.

Я вспомнил, как русский ковырялся с компьютером, пока мы трепались с радистом. Попытался обдумать то, что происходило дальше, и уже стал догадываться, к чему клонит Вик. Но предпочел пока промолчать.

– Агентство дало мне новую вводную. Потом я специально уговорил вас поехать в порт. Я знал, что «Лига» там и что они попытаются нас ограбить.

– Так вот, куда ты исчез? – заметил Дэнни, но русский жестом попросил не перебивать его.

– Самого Нево я не нашел. Зато я украл его поддельные корочки военного специалиста и данные о сделках, которые бандит проворачивал мимо своего картеля. – Вик встряхнул рюкзак. – И я, и Нево понимали, что если эти данные всплывут, то его достанут даже в Зоне. И теперь уже он искал меня, а я только ждал, когда представится случай убрать ублюдка.

– Откуда ты знаешь наши фамилии, dog? – спросил я, подняв взгляд. – Ни я, ни Дэнни не представлялись тебе.

– У меня есть привычка, – ответил Вик. – Из армии. В экстренных ситуациях я начинаю приказывать. Обращаюсь по фамилиям. Ваши фамилии прочел в досье, которые мне выслало Агентство. Как и всю остальную информацию.

– И теперь ты собираешься убрать и нас? – мрачно спросил Дэнни.

Таверес вообще никак не реагировал на слова Виктора, продолжая смотреть куда-то вдаль.

– Да кому вы нужны, – усмехнулся Вик. – За вас не заплатит никто. Только очень прошу, не пытайтесь меня найти. А то уберу обоих.

– Я не самоубийца, nigga, – ответил я. – У меня есть еще дела.

– Я тоже жизнь люблю, – расист усмехнулся. – Двадцать три года живу, уже привык.

– Тогда прощайте, – сказал Вик, повернулся к нам спиной и пошел вслед за колонной беженцев. Остановился на секунду, обернулся и добавил: – И советую поторопиться. Эту канонаду было слышно издалека, и скоро здесь будет не продохнуть от военных вертолетов.

И пошел прочь. Я посмотрел на Дэнни, который с готовностью показал мне винтовку, предлагая выстрелить русскому в спину. Мне оставалось только отрицательно помотать головой в ответ.

– Стой! – крикнул я Вику, вспомнив одну вещь. – Погоди, nigga!

Русский остановился и даже развернулся, с ожиданием посмотрев на меня. Похоже, мужику было действительно интересно, что я хотел сказать.

– Мы тебе помогли с Нево, dog, – констатировал я факт, не подлежащий сомнению. Ты можешь мне помочь с одним делом?

– Ну и кого надо убить? – усмехнулся русский.

– Никого, homie, – мотнул я головой. – Мне нужны контакты одного человека. Он хакер, работает под позывным Софт. Надо связаться с ним, он мне денег должен.

Вик на секунду задумался, кивнул и ответил:

– Да, я помогу. Не забывай почту проверять, ладно?

– Какую почту, nigga? – недоуменно спросил я.

– Ту, которая «longdickfromcpt@gmail.com».

Виктор продолжал улыбаться. Дэнни внезапно заржал в голос, мне почему-то стало очень стыдно.

Завел я эту почту, когда мне двадцать было. Парни еще завидовали, что я первым этот ник урвал. Потом, конечно, было несколько рабочих адресов, но и первую я не забрасывал.

– А ты откуда знаешь? – спросил я.

Русский уже развернулся и двинулся дальше по дороге, вслед за покидавшими Зону полицейскими, гражданскими и сталкерами. Нам тоже нужно было торопиться.

– Ты с нами поедешь, Рауль? – спросил я у полицейского, который, кажется, впал в прострацию.

– Нет, – едва слышно ответил он, потер шею и добавил: – Я, наверное, сам по себе, хорошо?

В его голосе я отчетливо услышал обреченность, но никак это не прокомментировал.

– Ну, смотри. – Я попытался встать, но не смог. – Ты это твердо решил?

– Да, – ответил лейтенант.

– Поможешь, nigga? – спросил я у Дэнни, протянув ему руку.

– Помогу, homie, – ответил парень, поднимая меня с земли.

Мы двинулись в сторону припаркованного неподалеку броневика. Рауль тоже поднялся, но пошел куда-то вглубь Зоны. Брел он медленно, спотыкался почти на каждом шагу, будто зомби из молла.

– Куда это он? – тихо спросил расист.

– Он сделал свой выбор, nigga.

* * *

Когда мы ехали обратно, Рауль сидел на коленях перед грудой сгоревших трупов. Он даже не поднял голову, чтобы посмотреть на проезжающую мимо машину, все внимание лейтенанта было поглощено одному ему известными мыслями.

Я увидел в зеркале заднего вида, как полицейский выстрелил себе в висок и упал.

Эпилог

Автобус вез меня по солнечному Лос-Анджелесу. Я почти добрался до Комптона. Значит, передышка, которую я получил на время, пока добирался домой, вот-вот должна была закончиться.

Что делать дальше, я даже не представлял. Но одно я знал точно: мафиозный синдикат Сантанелли в Лос-Анджелесе скоро перестанет существовать. А иначе мне не жить.

Я усмехнулся, посмотрел на Дэнни, который, развалившись на сиденье, слушал музыку в своем iPod. Заметив, что я повернулся, парень вытащил из ушей наушники.

– Ну, и как ты себя чувствуешь на этом побережье, nigga?

– Жарко, – ответил Дэнни, зевнув.

– Готов надрать пару итальянских задниц, nigga?

– Всегда готов, – усмехнулся парень.

Я улыбнулся ему в ответ. Дэнни вставил наушники обратно, повернул голову и продолжил смотреть в окно.

Он решил повременить с тем, чтобы стать звездой кантри, и присоединился ко мне в деле борьбы с итальянской мафией, и это, как ни крути, меня сильно радовало. Но еще больше радовало то, что я еду домой. Я предвкушал, как встречусь наконец с матерью и моими homies с улицы.

* * *

У кого-то из сидящих спереди запиликал телефон, напомнив мне, что и о делах забывать нельзя.

Достав из кармана недавно купленный мобильник, я набрал нужный номер. Виктор не обманул – действительно, стоило только проверить почту.

– Слушаю, – послышалось из телефонной трубки.

– Это хорошо, что слушаешь, dog, – сказал я. – Ты не забыл, что должен денег одному ниггеру? Надеюсь, что нет. Потому что иначе у тебя будут большие проблемы.

Дмитрий Заваров Дороги Зоны. Герои поневоле

* * *

Глава первая, в которой читатель знакомится со сталкером по имени Мора и представителем чернобыльской фауны

Приближался Выброс. Перекаты грома отдавались всплесками боли в запломбированном зубе. При этом лицо Моры кривилось, и каждый раз сова на дереве обеспокоенно ухала: настырная птица внимательно наблюдала за сталкером. Она даже спустилась на несколько веток вниз. Мора видел отблески костра в желтых кошачьих глазах, которые выглядели чужеродным элементом вместе с клювом и перьями.

Всполохи – где-то там, над Станцией – окрасились в малиновый тон: верное свидетельство, что скоро начнется.

– И вот так всегда, – обратился Мора к сове. – С завидным постоянством…

Он не закончил мысль, но птица, очевидно, поняла. Она довольно громко щелкнула клювом и посмотрела в сторону надвигающейся грозы. При этом голова ее повернулась на сто восемьдесят градусов. Мора хмыкнул – птица со свернутой шеей выглядела забавно. И тут сова его удивила: ее голова, совершив теперь уже полный круг, снова вернулась на место.

– Ты, Сова, мутант! Поняла, кто ты? – несколько обиженно сказал Мора.

Сова не возражала. Пламя костра приобрело неестественно-рыжий цвет. Мора пошевелил ногой угли и помешал в котелке варево, прикидывая, успеет ли до Выброса. Варево – смесь многих элементов, главным из которых, безусловно, была тушенка – пока и не думало закипать. Мора огорченно покачал головой.

Тушенку, настоящую армейскую тушенку, он обнаружил сегодня днем в рюкзаке мертвого сталкера. Тот лежал возле бурой проплешины на склоне оврага и практически не вонял. Проплешина осталась, очевидно, от аномалии, а аномалия была, скорее всего, электрической природы – об этом свидетельствовала неестественная поза трупа: вывернутые судорогами конечности, застывший в оскале рот. Неприятное зрелище усугубляли пустые глазницы. Потерпевший, видимо, пытался разрядить аномалию в текущий по дну оврага ручей – обугленный провод тянулся от проплешины вниз по склону. Однако аномалия захотела разрядиться в самого сталкера. Мора огляделся по сторонам в поисках артефакта – не физического же эксперимента ради бедолага полез в аномалию. Артефакта нигде не было.

Чуть в стороне, под чахлым кустом, валялась снаряга – потрепанный «АК-74» и рюкзак. Автомат Мору не прельстил, этот металлолом дороже тащить, чем продать, а вот рюкзак вызвал живой интерес. Внутри лежало несколько «бомж-пакетов» – сухих пайков, фляга с водой, противогаз и килограммовая банка настоящей тушенки. Не соевой, а именно настоящей, армейской. Тушенка, пайки, а также найденные в боковом кармане рюкзака две аптечки перекочевали в рюкзак Моры.

В принципе, тело погибшего бродяги стоило бы похоронить… но возиться с трупом, навар с которого был так беден, не хотелось. Мора срубил куст и прикрыл им тело сталкера.

– Спи спокойно. Не повезло здесь – повезет там… – чуть смущенно проговорил Мора.

Из-за туч вышло солнце, и сталкер замер: под ветками, прикрывавшими труп, на мгновение вспыхнула ярко-синяя искра. Мора откинул ветки, наклонился и, брезгливо морщась, заглянул в рот мертвеца. Во рту лежал артефакт.

И теперь, сидя у костра, Мора непроизвольно постукивал пальцами по висящему на поясе контейнеру. Артефакт, небольшой фиолетовый цилиндр из полупрозрачного материала, не давал ему покоя. Цилиндрик был чуть меньше пальчиковой батарейки, но при этом имел ощутимый вес. Есть у него какие-то полезные свойства? Как он попал в рот трупа? – тоже очень интересный вопрос. Зона, Мора это очень хорошо знал, любила пошутить. Шутки ее иногда получались жестокими, но от этого не становились менее изобретательными.

– Веселая жизнь тут у нас, да? – спросил Мора сову.

Сова покрутила головой и принялась чистить лапой клюв. Мора вдруг поймал себя на мысли, что общество совы ему приятно – хорошо, когда твои слова слышат и даже, в меру своих умственных способностей, реагируют на них.

Когда по нескольку дней не видишь людей, приобретаешь привычку разговаривать сам с собой. Мора знал – эта привычка есть у многих сталкеров. Особенно у тех, кто способен надолго уходить в Зону в одиночку. А таких единицы. И дело не в опасности: в Зоне, как правило, все решает не количество бойцов, а их качество. Просто Зона живая. И с ней наедине страшно, потому что непонятно, что она такое, и чего от тебя хочет. А то, что она чего-то от тебя хочет, в какой-то момент времени понимает каждый сталкер. Вот тогда и становится страшно.

Длинная суковатая молния разорвала тучи прямо над головой Моры, он среагировал мгновенно: отпрыгнул от костра и перекатился за куст. Сова на дереве запричитала писклявым голосом. Сталкер выругался.

– Предупреждать надо, – пробормотал он, пряча пистолет в кобуру. – А ты заткнись! – прикрикнул Мора на продолжавшую орать сову.

Он снова уселся у костра и помешал ложкой наконец-то закипевшее варево. Птица, все еще недовольно ворча и периодически встряхиваясь, топталась на ветке. Мора покосился на сову.

– Иди сюда, успокойся. На вот тебе, – он достал кусок свинины и положил на бревно.

Сова замолчала и пристально уставилась на сталкера.

– Не бойся, бери, – снова пригласил Мора, поглядывая на небо.

Зарницы метались среди облаков, сами облака над центром Зоны уже закручивало в спираль, далекий гром слился в монотонный гул – Выброс должен был начаться с минуты на минуту.

– Жри! – прикрикнул Мора.

Сова слетела вниз, приземлилась на дальнем краю бревна и боком, распуская для равновесия крылья, осторожно пошла к сталкеру. Тот, косясь на горизонт, снял котелок с огня и принялся собирать пожитки. Птица тем временем приблизилась к мясу, потрогала его лапой и уставилась на Мору.

– Что? Боишься, отравлю?

Птица молчала. Мора зачерпнул ложкой из котелка, подул на кусок тушенки и проглотил. Сова еще немного подумала, потом схватила клювом мясо и улетела. Мора раскидал ногой угли, повесил на плечо автомат, и с котелком и рюкзаком в обеих руках пошел к бункеру.

Грохот резко усилился, налетел порыв ветра, в глазах вдруг все расплылось, а когда сталкер смог сфокусировать зрение, оказалось, что цвета окружающего мира изменились до неузнаваемости. Виски пронзила резкая боль – Мора почти на ощупь дотащился до входа в подвал, зашел внутрь и с трудом прикрыл за собой тяжелую дверь.

Спустившись на один пролет вниз, сталкер аккуратно поставил котелок на бетонный пол и плюхнулся на ступеньку. Голова болела, глаза все никак не могли вернуться к нормальному цветовосприятию – бетонные стены, например, упорно казались синими – и вдобавок еще тошнило.

Надо было уйти в укрытие раньше, но очень хотелось поесть, наконец, горячей пищи. Три дня в Зоне, три дня на сухих пайках – желудок уже давал знать, что пора менять рацион. Мора поставил котелок на пару ступенек выше и принялся есть, превозмогая тошноту. Похлебка, несмотря на его сомнительные кулинарные таланты, оказалась очень даже ничего. Он ел и машинально прислушивался: не считая грохотавшего снаружи Выброса, никаких посторонних звуков.

Это убежище Мора нашел больше года назад. Небольшой бетонный купол был отлично замаскирован кустарником, зарос поверху густой травой и даже вблизи напоминал обычный холм. Если бы не его правильная геометрическая форма, Мора прошел бы мимо. Однако угадав в холме творение человеческих рук, сталкер решил его обследовать. И был вознагражден за любопытство: пять ступенек, практически скрытых кустарником, вели вниз, к многослойной железной двери. Дверь была не заперта, хотя открыть ее оказалось делом непростым – петли сильно заржавели. За дверью оказалась бетонная лестница, ведущая вглубь: ступеньки раскрошились, местами даже проглядывал арматурный каркас. Спустившись вниз – лестница состояла всего из четырех пролетов – Мора обнаружил небольшую комнату, примерно четыре на четыре метра. В противоположной от входа стене находился еще один проход, прикрытый решеткой. Но сразу за решеткой до самого потолка громоздились бетонные обломки – тоннель обрушился, и пройти дальше не представлялось возможным. В тот раз Мора решил, что при случае займется завалом: попытается разобрать его и выяснить, куда ведет коридор. Но так и не собрался, хотя бывал здесь с тех пор не один раз.

Вот и сейчас, закончив с ужином, Мора первым делом вспомнил про заваленный проход. Он убрал котелок, подхватил шмотки и спустился вниз. Зрение практически полностью восстановилось, о Выбросе напоминала только боль в затылке. Мора вошел в комнату и огляделся. Луч налобного фонаря осветил голые бетонные стены и пару туристических ковриков, валявшихся в углу. Пахло плесенью, сырым бетоном и немного гарью: однажды Мора попытался развести здесь костер и чуть не угорел – никакой тяги на лестнице не было.

Мора посветил в сторону завала – решетка, как и бетонная груда за ней, остались непотревоженными. Сталкер поставил автомат к стене, сбросил разгрузку, пристроил в изголовье рюкзак и уселся на коврики. Закурил. Потом неспешно расшнуровал «берцы», осмотрел подошвы, отставил в сторону – запах был еще тот – и с наслаждением пошевелил пальцами ног. И тут же вспомнил, что забыл закрыть на засов дверь в бункер. С другой стороны, во время Выброса вряд ли стоило ждать гостей. Правда, пока он будет спать, Выброс закончится… «Ладно, – решил Мора, – сейчас все равно к поверхности не подняться, снова оглушит». Позже, когда ноги отдохнут, сходит и запрет дверь.

Он снял фонарь с головы, укрепил на торчащем из стены пруте арматуры и приступил к тому, о чем думал весь день с момента находки – к исследованию артефакта. Там, у оврага, он прозвонил его детектором, хотя, конечно, понимал, что это бесполезно: если бы артефакт хоть что-то излучал, детектор бы уже среагировал. Вот и сейчас, разглядывая фиолетовый цилиндрик, тускло искрящийся в луче фонаря, Мора машинально полез за детектором. Прибор молчал. Мора пощелкал тумблером, увеличивая чувствительность до предела. Детектор запищал, но это была реакция на какую-то аномалию, которая, как уже давно определил Мора, находилась по ту сторону завала, метрах в пятнадцати. Ну а артефакт детектор не видел ни в каком диапазоне.

– Может, ты не артефакт вообще? – спросил Мора.

Но предположение было нелогично: вряд ли покойный сталкер притащил с собой цилиндрик, чтобы положить его в рот перед тем, как сигануть в аномалию. Этот предмет был создан Зоной – значит по праву может считаться артефактом.

Определенные аномалии в определенных условиях порождают определенные предметы с определенными свойствами. Артефакты типичны, как типичен и набор факторов, приводящий к их возникновению. Свойства таких артефактов давно известны, примерная цена тоже. Но иногда – не так уж, кстати, и редко – какой-то из факторов меняется, и тогда появляется что-то особенное. Чаще, конечно, это «вариация на заданную тему»: к примеру, та же «гайка», но с большей или меньшей защитой от радиации. А бывают и по-настоящему уникальные вещи.

Тут уж как повезет: найдешь у вещицы полезные свойства – иди к барыге, назначай цену. Правда, зачастую узнать, что нового в необычной находке, не представляется возможным. В сталкеры, как правило, идут не доктора наук, в лучшем случае у бродяги имеется институтское образование. Хотя от сталкерской жизни за несколько месяцев и писать можно разучиться. Лаборатории тоже под рукой нет. Вот и изгаляются кто как умеет. Ну руку слегка порежешь – не остановит ли кровь? Если сам артефакт не фонит, как мутант – проверишь на предмет борьбы с радиацией. В общем, набор тестов зависит от фантазии и наличия подручных средств.

Сталкеры – народ ушлый. И упрямый. Мора был лично знаком с персонажем по кличке Мойша, который как-то притащил в бар к Упырю, местному барыге, здоровенный гранитный булыжник и запросил за него все сбережения, которые имеются у Упыря. Сталкеры, кто был у стойки, сильно развеселились, и смеялись до тех пор, пока Мойша не вытащил нож и, вколов в кисть руки обезболивающее, не отрубил себе мизинец. Прямо на стойке и прямо под корень. Но пока все думали, как по этому поводу точнее высказаться, Мойша здоровой рукой поднес булыжник к обрубку и, медленно отведя его, вытянул из раны новый палец. Тут посетители уже и не пытались как-то отреагировать, просто молча ждали продолжения.

Продолжение оказалось банальным: Упырь аккуратно вытер со стойки кровь, отдал отрубленный палец Мойше и увел его в подсобку. Через несколько минут тот вернулся и объявил, что дает всем честным сталкерам ночь на разграбление бара – за его, Мойши, счет. Потом выпил со всеми за победу, вышел в дверь, и больше его в Зоне не видели. А через пару недель, сдав дела преемнику, Зону покинул и Упырь.

Потом Мора больше всего жалел, что не успел спросить у Мойши, как ему удалось выяснить, что артефакт способен отращивать недостающие части тела. Догадка-то у него, конечно, была: Мойша на то и Мойша, чтобы почти с рождения иметь недостающую часть тела. Однако это была всего лишь догадка.

Вспоминая ту давнюю историю, Мора продолжал бессмысленно крутить артефакт в пальцах. Что, если этот фиолетовый цилиндрик, матово переливавшийся в свете фонаря, обладает какими-то невероятными свойствами? Тогда Мора будет обеспечен до конца своих дней. Только к Живодеру, преемнику Упыря, он не пойдет. Ему кинуть сталкера – как высморкаться. Тем более, Живодер знал: Мора не идиот, его легко обдурить не получится.

Нужно будет предложить артефакт профессорам, на Янтарном озере. Хотя те тоже не английские принцы. Вызвать Дика, знакомого лаборанта, показать ему, чего умеет штуковина – пусть передаст своему шефу, профессору Круглову. Круглов, конечно, сука и жмот, но имеет связи с серьезными людьми. Заломит, конечно, за посредничество…

Тут Мора пришел в себя: мечтать – занятие приятное, но артефакт пока и не думал демонстрировать полезные свойства на миллион долларов. Он, откровенно говоря, и на десятку-то пока не тянул. Мора сдавил цилиндрик пальцами с торцов: внутри вроде что-то шевельнулось. Точно – от верхнего торца к нижнему протянулись микроскопической толщины светящиеся нити. Если бы сталкер не держал артефакт в тени, он бы ничего не заметил. Интересно! Мора включил детектор, снова сдавил пальцами цилиндрик – детектор пискнул, зафиксировав слабое электромагнитное поле. Мора расслабил пальцы – поле исчезло.

– Негусто, – задумчиво произнес сталкер.

Он выключил фонарь и поднес цилиндр к глазам. В темноте синеватые светящиеся нити проступили совсем четко: волоски протягивались от одного конца цилиндра к другому всякий раз, как он сжимал пальцы. Нити колыхались, еле заметные сгустки света текли по ним сверху вниз.

Мора включил фонарь и осмотрел подушечки пальцев, которыми сжимал артефакт. Никаких изменений. В принципе, то, что артефакт, вытащенный из электрической аномалии, способен генерировать магнитное поле – вполне ожидаемо. Жаль, нет тестера, проверить напряжение на торцах – уж очень цилиндрик смахивал на батарейку. Мора снова предался мечтам: вдруг выяснится, что это вечный аккумулятор! Хотя, конечно, сомнительно: слишком прямолинейно, что для местных реалий нетипично. Да и было уже нечто подобное – в книжке про Зону, самой первой, написанной еще тогда, когда настоящей Зоны не существовало. Из-за нее-то Мора и оказался здесь. Из-за нее и еще нескольких романов, написанных якобы бывшими сталкерами, увлекательных и веселых повествований о жизни в стране чудес.

Неконтролируемый поток воспоминаний ворвался в сознание: вот он, начинающий сталкер Мора, начитавшийся романтических сказок со счастливым концом, напрашивается в команду; его первая ходка, он несколько разочарован – земля как земля, небо как небо, но все равно высматривает артефакты под каждым кустом, и злится на себя за это, и продолжает ощупывать взглядом камни; первая настоящая аномалия – чудо, до последнего боялся, что все это выдумки; вот они идут, вытянувшись в линию, вдоль железнодорожных путей, какая-то странная плесень покрывает шпалы; шершавые стены тоннеля, гулкие удары в темноте, и вдруг почему-то все бегут от темного входа, и появляется оно: как будто оживший картофельный клубень с уродливыми опухолями наростов, огромный, в два человеческих роста, и ноги как длинные узловатые руки, и руки как короткие атрофированные ноги… вонь – вот что запомнилось на всю жизнь, вонь давно протухшего мяса; бугристый отросток (наверное, нос), маленькие бусинки глаз, что-то наподобие сплющенного клюва, сквозь который сипло вырывается дыхание… Мора тогда впал в ступор: не в силах пошевелиться, он смотрел на гиганта, выскочившего из тоннеля буквально в метре от него.

Это и спасло начинающего сталкера. Мутант пронесся мимо, не заметив человека. Сталкеры стреляли на бегу, метрах в десяти от монстра взорвалась граната, и Мора каким-то краем сознания отметил, что нужно быть идиотом, чтобы так промахнуться. Гигант нагонял Шляпу – парня чуть старше Моры, проводника группы – тот видел это и кричал что-то совершенно безумным голосом. Патроны в его автомате закончились, он отстегнул рожок, но почему-то не доставал другой, а так и бежал, тыча разряженным оружием в направлении монстра, словно пытаясь вытрясти из ствола пулю. Прыжок – тварь приземлилась вытянутыми ногами прямо на Шляпу, смяла его, крутанулась на месте и шаркнула лапой по земле, будто что-то отбрасывая назад. И тут Мору осенило – движение было таким характерным и узнаваемым – это же курица! Курица-мутант, искореженная до неузнаваемости, но все равно выдавшая себя повадками, которые не смогла убить Зона. И тогда страх отпустил, Мора заорал и побежал на курицу, передернув затвор. Но тут его сбили с ног, придавили к земле коленом, а там, где топтался на его приятеле монстр, разом грохнуло несколько взрывов…

– Да, – протянул Мора, стряхнув воспоминания, – вот такая вот романтика.

Он порылся в рюкзаке, извлек ложку, вытащил нож и попытался замкнуть через металл противоположные торцы цилиндра – вдруг заискрит? Мора приладил предметы и постарался найти положение, в котором нож сойдется с ложкой, не прервав контакта с артефактом. Получилось на удивление легко. Никаких искр, правда, не показалось, зато сталкер вдруг обнаружил, что на ноже, где он касался цилиндра, появилась глубокая вмятина, а ручка ложки изогнулась почти под прямым углом.

– Так-так, – оживился Мора.

Он снова приложил ложку к артефакту и попытался выгнуть ее обратно. Ничего не вышло. Значит, нужно снова соединить полюса. Нож было жалко – его делал Вакула, кузнец со станции Янов, по рисунку самого Моры, поэтому сталкер натянул ботинки, пошел к заваленной двери и откопал в куче щебня кусок ржавой арматуры.

– Продолжим исследования, – бодро возгласил Мора.

Как только он замкнул полюса, ложка легко выпрямилась – ощущение было, будто гнешь лист бумаги, никакого противодействия. Арматурина тоже деформировалась, при этом ржавчина на ее поверхности исчезла. Мора радостно потер руки – артефакт оказался весьма интересным.

После ряда опытов сталкер выяснил, что не обязательно замыкать контакты металлическими предметами: если поставить большие пальцы на торцы артефакта, то железка, зажатая между указательными, будет вести себя как пластилин. Мора превратил кусок арматуры в некое подобие наконечника копья, попробовал слепить кавказский кинжал, наконец, скатал железяку в шарик и пустил по полу. Потом аккуратно выправил вмятину на ноже и прошелся ногтем по лезвию, обновив заточку.

Уже погасив фонарь и улегшись на топчане, Мора крутил перед глазами артефакт и любовался светящимися нитями. В кромешной темноте бункера они виднелись очень отчетливо и казались даже яркими. Наконец Мора вздохнул и убрал артефакт в контейнер. Он еще немного поразмышлял, сколько заломить за артефакт профессорам с Янтарного, но вскоре эта мысль запуталась в череде каких-то несуразных образов и видений. Мора провалился в сон.

Глава вторая, в которой появляется сталкер Зубр и ввязывается в авантюру

Сталкера звали Зубр, и это прозвище как нельзя более точно подходило ему. Так уж повелось в Зоне, что человек, пришедший сюда, лишается своего имени, получая взамен «погоняло». Оно может отражать особенности внешности или характера, может характеризовать манеру поведения. Случается, поводом для «крестин» может стать какое-то происшествие. А бывают такие клички, которые сразу отражают всю суть человека. В случае Зубра произошло именно так.

Длинноволосый, бородатый, огромного роста и необычайно широкоплечий, Зубр внушал окружающим ощущение неукротимой мощи. Был он малоразговорчивым и казался несколько заторможенным, но при этом, когда надо, реакцией отличался необыкновенной: мог буквально уклоняться от пуль, чему свидетельством были рассказы уважаемых сталкеров, кому случалось побывать с Зубром в передрягах.

Происходил он откуда-то из глубокой Сибири. Как попал в Зону, не рассказывал. За прибылью особо не гнался, неспешно прочесывал известные районы. Артефактов приносил не то чтобы много, но без хабара не возвращался. В авантюры не ввязывался, рисковать не любил. Выглядело это все так, будто он пасется в Зоне, переходя от пастбища к пастбищу и методично собирая «корм».

В среде вольных сталкеров Зубр пользовался авторитетом. Его уважали, но считали не особо сообразительным. Правда, в глаза ему об этом не говорили – Зубр шуток не понимал, а шутников мог и покалечить: завсегдатаи Янова до сих пор вспоминают, как над подвыпившим Зубром попытались подшутить ребята из одной весьма уважаемой группировки. Пятерых здоровых мужиков еле стоящий на ногах сталкер положил секунд за десять. Несмотря на то, что группировка всегда с большим вниманием относилась к поддержанию собственного авторитета, в тот раз ее лидеры конфликт предпочли замять, и даже, как говорят, извинились перед Зубром за недоразумение.

Сам Зубр не придавал большого значения тому, какое мнение сложилось о нем в среде сталкеров. То есть он, разумеется, понимал, что производит впечатление слабоумного громилы, но его это мало волновало – он приехал сюда зарабатывать, а не заводить полезные знакомства. Всю эту толпу профессиональных охотников за артефактами Зубр не то чтобы презирал, но относиться к ним серьезно не мог: люди ежедневно рискуют жизнью для того, чтобы заработать деньги – но, сплавив хабар барыгам, тут же спускают заработанное на развлечения и выпивку. Как таких воспринимать всерьез? Разумеется, подобный образ жизни вели не все, но те, кто, подобно Зубру, приехал в Зону на работу, молча делали свое дело, не участвуя в жизни «тусовки». «Волю» Зубр не одобрял, но признавал их право на вольную жизнь: люди просто развлекаются, не подводя под это какую-то идеологическую базу, и честно в этом признаются. Особое место в Зоне занимали ученые – к ним Зубр относился с уважением и даже пару раз помогал в проведении экспериментов. А вот пацанов из «Закона», несмотря на то, что в легкомыслии этих ребят обвинить было нельзя, Зубр не жаловал: борьба с Зоной, задекларированная как цель группировки, вызывала у него лишь усмешку; к тому же, стремиться уничтожить то, что не понимаешь – признак примитивного сознания. А с отморозками, охраняющими Станцию, Зубр столкнулся всего один раз, быстро всех убил и мнения о группировке так и не составил.

В общем, Зубр с самого приезда в Зону старался держаться особняком. Он заводил знакомства только по необходимости, сначала – чтобы перенять опыт, научиться сталкерским премудростям, потом – чтобы завязать полезные связи среди барыг, найти верные каналы сбыта. Освоился в Зоне быстро: потомственный охотник, Зубр не столько учился, сколько «перенастраивал» свои навыки на новые реалии. С барыгами было не так просто – местные кровопийцы ни в какую не хотели сдавать свои контакты во внешнем мире. Оно и понятно, кому охота терять навар? Но Зубр запасся терпением – случай обязательно представится, нужно только подождать.

В конце концов так и случилось. Этим утром, лежа в кровати и просматривая местный форум, Зубр наткнулся на одно очень интересное сообщение. Живодер, один из самых авторитетных барыг, накануне бросил клич по сталкерской сети: нужен артефакт «ключ». За ночь в теме отписался не один десяток сталкеров, сообщения по большей части носили ехидно-сочувственный характер.

Зубр знал, что «ключ» – вещь не просто редкая, а практически уникальная. И с поисками лучше не связываться: встретить «ключ» можно только в аномалии «центрифуга». Аномалию эту сталкеры стараются обходить стороной, а если не получается – обычно погибают. Потому что, в отличие от других аномалий, «центрифугу» обезвредить в принципе невозможно. Единственный способ – ждать, пока она сама умрет, но тогда не будет и артефактов: аномалии генерируют их на пике своей активности – то есть, в момент разрядки. Если аномалии «выдыхаются», вместе с ними исчезают и артефакты. А «центрифугу» способно активировать только живое белковое тело. Аномалия затягивает его, раскручивает и разрывает буквально в пыль. Причем срабатывание аномалии вовсе не означает, что «центрифуга» стала на какое-то время безопасной, как происходит с другими аномалиями. Она остается на боевом взводе, готовая по-прежнему хватать и перемалывать плоть.

Одно время в среде сталкеров был распространен следующий способ борьбы с «центрифугами»: группа бойцов, вооруженная ружьями с парализующими иглами, забивала какое-то количество живности – как правило, нападали на стаи псов, они значительно легче другой фауны Зоны. Потом с трофеями шли к «центрифуге» и принимались закидывать в аномалию обездвиженных зверей (на мертвую плоть «центрифуга» почему-то не реагирует). В какой-то момент времени «центрифуга» выдыхалась – разряды становились слабее. Когда туша очередного пса уже не разрывалась в воздухе, в дело вступал камикадзе – так называли сталкера, который соглашался лезть за артефактами. Доброволец, одетый в бронекостюм сапера, входил внутрь «центрифуги», а стоящие снаружи направляли его по детекторам, до тех пор, пока камикадзе не нащупает невидимые внутри аномалии артефакты и не вытащит их. Самому ему доставалось неслабо: ушибы, переломы, повреждения внутренних органов – случалось, камикадзе не одну неделю проводил в больнице на Большой земле. Но и навар был немалым – по договору, сталеру, полезшему в «центрифугу», доставалась половина суммы от продажи добытого хабара. А артефакты он доставал, как правило, эксклюзивные: тот же самый «ключ», например.

Однако способ этот вскоре себя изжил. Все началось с исчезновения группы сталкеров, ушедших обрабатывать «центрифугу». Сталкерское сообщество организовало что-то вроде расследования. Выяснилось, что, по непонятным причинам, отряд в полном составе зачем-то полез в самую середину аномалии: пришедшие по их следам нашли только амуницию, разбросанную по кругу. Погибшие сталкеры были людьми опытными, расположение этой «центрифуги» – давно известно, поэтому не заметить аномалию они просто не могли. Впрочем, загадка нашлась достаточно быстро: сверили координаты, и оказалось, что «центрифуга» сместилась на пятнадцать метров со своей первоначальной позиции.

Все знакомые с этим случаем только руками развели: такого раньше не было, но Зона на то и Зона, чтобы невозможное делать возможным. Учли, что дело было аккурат после Выброса – видимо, аномалия сдвинулась, а группа влетела в нее, потому что шла по старым картам. Но спустя месяц точно так же погибли еще пять сталкеров. Всего их было шесть, пошедших потрошить «центрифугу», и последний выжил – он-то и рассказал, как было дело.

Клюв, так звали выжившего, шел за проводника, он первым вышел к «центрифуге», и двинулся по периметру, отмечая его веревкой. Он был как раз по ту сторону аномалии, когда остальные подошли к очерченной границе. А дальше произошло следующее: «центрифуга» словно прыгнула на сталкеров – земля загудела как от удара. Ребята только опустили тележку с парализованными псами, принялись разгружаться – и вот уже их тела, подлетев вверх, рвутся в клочья. Клюв бежал до самой базы не останавливаясь. Тут же собрал манатки и ушел из Зоны навсегда – даже на вопросы отвечал по пути к Периметру.

В общем, было выдвинуто мнение, что «центрифуга» научилась реагировать на скопление биомассы вблизи своего расположения. Уточнять принципы этой реакции и способы противодействия ей желающих не нашлось, и аномалию оставили в покое. Время от времени «теоретики» пытались рассуждать на тему количества живых тел, которые «центрифуга» способна почувствовать – учитывая опыт Клюва, можно было предположить, что одного сталкера аномалия заметить не способна – но дальше теорий дело не шло.

Вот поэтому-то заказ Живодера на «ключ» никто всерьез рассматривать не пожелал. Зубр следил за комментариями под сообщением Живодера, оставленном на форуме, и думал. В конце концов сталкер решился.

«Надо поговорить», – бросил он в «личку» Живодеру.

«О чем?» – ответ пришел через минуту, видимо, Живодер как раз сидел на форуме.

«По ключевому вопросу», – отписал Зубр.

«Заходи», – тут же ответил барыга.

Живодер обитал в подвале радиолокационной станции, недалеко от бетонного завода. Наземная постройка – двухэтажное здание десять на пятнадцать метров, огороженное бетонным забором – была непригодна для жилья: окна-двери отсутствовали, крыша местами обвалилась, да и перекрытия дышали на ладан. Зато подвал создавался со всей армейской основательностью. Три этажа, толстенные стены, герметичные двери, система очистки воздуха, резервуары с водой, генераторы – оборудование осталось практически нетронутым после эвакуации персонала.

Бомбоубежище, сокращенно Бомба – так называли это место сталкеры. Убежище функционировало уже очень давно, Живодер был то ли третьим, то ли четвертым его владельцем.

Первый и часть второго подвального этажа были отведены под ночлежку – маленькие комнатки бывшего склада как нельзя лучше подходили под номера. Можно было снять комнату на ночь или прописаться на постоянное жительство – плата была вполне по карману любому работящему сталкеру, а сохранность вещей гарантировал неписаный закон. Зубр как раз снимал один из таких закутков уже около полугода, и его здесь все устраивало.

Половину второго этажа занимал бар – раньше тут, очевидно, был некий командный пункт. До сих пор сохранилась приборная панель, но теперь она, накрытая листами фанеры, очень удачно справлялась с функцией барной стойки. По вечерам в баре собиралось местное общество – постоянные обитатели Бомбы, а также бродяги, промышляющие поблизости. Живодер, несмотря на прозвище, втридорога не драл и выпивку не бодяжил. Здесь же комплектовались группы для глубоких рейдов, благо в Бомбе можно было вполне прилично экипироваться: хозяин славился своими связями с военными.

Сам же Живодер занимал третий, самый нижний, этаж своего убежища. Туда посторонним ходу не было. Там он хранил все свое добро, там же, по логике, должны были располагаться все системы жизнеобеспечения Бомбы. Сталкеры давно вычислили, что где-то на нижнем этаже имеется подземный ход, и ведет он куда-то далеко, чуть ли не за Периметр: как же иначе снабжается бар, откуда берется снаряга и прочие боеприпасы? Никто никогда не видел, чтобы товар заносился через официальный вход. Ну за Периметр – это, конечно, вряд ли, но то, что ход тянулся за километры от Бомбы – это точно.

Зубр зашел в бар, по дневному времени еще почти пустой, и сразу же наткнулся на Кота, местного вышибалу. Тот, улыбнувшись сталкеру щербатым ртом, поздоровался и, ни слова не говоря, сразу увел за стойку, к двери на лестницу.

Спустились на третий этаж, прошли узким коридором, закончившимся массивной стальной дверью. Кот постучал, и они с Зубром вошли. Живодер сидел за столом, прямо напротив входа. За его спиной виделась такая же основательная дверь. Небольшая комната была завалена ящиками, по стенам стояли стеллажи с коробками и перемотанными полиэтиленом тюками – очевидно, здесь складировались продукты для бара. Все это изобилие освещалось большой люстрой со стеклянными подвесками – люстра смотрелась в бетонном бункере посреди Зоны настолько неуместно, что Зубр некоторое время не мог оторвать от нее взгляд.

– Любуешься? – пророкотал Живодер и протянул руку.

Был это маленький щуплый мужичок с редкими короткими волосами какого-то пегого цвета, лопоухий и мутноглазый. Движения его казались слишком резкими, а голос, в противоположность внешности, был глубоким, басовито-звонким. Удивительно, как в такой тщедушной груди могли рождаться такие глубокие, полновесные звуки. Живодер любил одеваться строго, вот и сейчас встречал гостя в каком-то сером френче, наводящем на воспоминания о товарище Сталине.

– Люстра, – сообщил Зубр, пожимая протянутую руку.

– Из дома, – пояснил Живодер. – Специально с собой привез. Помогает.

– Хорошо, – одобрил Зубр.

Живодер кивнул Коту, охранник вышел за дверь. Зубр присел к столу напротив Живодера.

– «Ключ» – редкий артефакт. Его очень сложно достать. Я готов заплатить за него триста пятьдесят тысяч долларов и бесплатно предоставить всю снарягу, которая может тебе понадобиться. Ну, в разумных пределах, разумеется.

– «Ключ» – редкий артефакт, – согласился Зубр. – Его невозможно достать. Я принесу. За двести тысяч. Снаряга есть.

Живодер резко нагнулся вбок и вытащил из-под стола бутылку красного вина, потом так же резко извлек два стакана. Вино в Зоне ценилось – считалось, что оно выводит радиацию, а эта бутылка, судя по этикетке, была из Франции. Отодвинув какие-то тетради, расставил посуду на столе.

– Неужели сейчас мне предстоит услышать заветную мечту Зубра? – поинтересовался Живодер, ввинчивая штопор в пробку.

– Нет. Сведи меня с заказчиком.

Живодер разлил вино по стаканам. Чокнулись, выпили – вино и правда оказалось отличным, под стать этикетке. Зубр молчал, Живодер думал.

– Не сведу, – сказал он наконец. – Зачем тебе?

– Надо.

– Мало плачу?

– Мало.

Живодер снова дернулся, вытащил сигареты, закурил.

– Бери четыреста, – предложил он.

– Уже сказал.

Живодер курил. Зубр крутил в руке стакан и ждал. Откуда-то взявшаяся в бункере муха, недовольно жужжа, крутилась вокруг люстры. Сталкер наблюдал за ее полетом.

– Я могу брать твой хабар по особой цене, если тебя не устраивают стандартные расценки.

– Мне нужен заказчик.

– Зачем?

– Сбывать хабар напрямую.

– Это не постоянный заказчик, ему нужен только «ключ». Больше его ничего не интересует.

– Мне не нужен именно этот. Нужен тот, с кем работаешь постоянно. Один из них. У тебя много. Поделись.

– А-а, – протянул Живодер.

Он снова достал сигарету, потом, как бы спохватившись, сунул пачку Зубру – тот чуть было не дернулся, испуганный резким жестом, но в последний момент сдержался, вытянул сигарету, поблагодарив кивком.

– А где ты найдешь «ключ»? – спросил Живодер.

– Где нашел заказчика? – спросил Зубр.

– Но ты хоть гарантируешь, что принесешь? Или он у тебя уже есть? – с надеждой посмотрел на сталкера Живодер.

– Нету, – огорчил его Зубр. – Не гарантирую. Тебе что? Не принесу – уговора нет.

– Ну да, ну да… – снова задумался Живодер.

Зубр допил вино, хозяин машинально наполнил его стакан, все еще усиленно размышляя. Муха так и кружилась под люстрой, но теперь, окутанная табачным дымом, жужжала как-то натужнее. Зубр почему-то представил, что сейчас она возьмет и закашляется, в такт кашлю дергаясь в воздухе, и он невольно улыбнулся.

– Ладно, – решительно пророкотал Живодер. – Пусть. Получишь контакты. Но у меня условие: прежде чем что-то туда загнать, узнавай цену у меня. На торг – снижай не больше десяти процентов. Лучше закладывай сразу в цену, если намерен уступать. Хотя они, конечно, тоже не дураки. Попытаются сбить до упора. Не уступай – меня, да и других наших, подведешь. Придется тогда тебя пристрелить.

– Хорошо.

– Когда принесешь «ключ»?

– Дай неделю.

– Неделю, хорошо. Итак: двести тысяч, снаряга твоя.

– Да. Хотя… – в голове Зубра вдруг блеснула мысль. – «Гроза» есть?

– Зубр, ты хоть за базар отвечай. Ты от снаряги отказался уже.

– Принесу через три дня.

– «Гроза», да? С обвесом? С патронами?

На все эти вопросы Зубр равномерно кивал.

– Глушак. Оптика. Пять магазинов. Триста патронов. Запасной ствол, – добавил он.

– Гад ты, сталкер, – засмеялся Живодер. – Послал бы я тебя, если бы не знал давно.

– Ты тоже хороший человек, – усмехнулся Зубр.

– «Шторм» получишь после. Неделю, наверное. Может быть, раньше, если есть у них тут. Вряд ли, конечно. А нету у них – хрен знает откуда везти, такие стволы только по спецзаказу делаются. Вручную, кстати. Про уговор наш молчать. Проболтаешься – кончу. Не шучу. Веришь?

– Верю, – кивнул Зубр.

Они ударили по рукам.

– Завтра выйдешь? – поинтересовался Живодер.

– Завтра. Да! – спохватился Зубр. – Ящик тушенки. В счет оплаты.

– Ящик? – переспросил Живодер.

– Ящик. Сейчас. Она не по спецзаказу?

– Ладно. Будет подарок от фирмы. Накормим бойца перед заданием.

Глава третья, в которой серьезные люди пытаются найти сталкера по кличке Молодой

Лидера клана «Воля» по имени Шаман этим утром раздражало все. Ему не нравилось, что сейчас всего восемь часов, его коробило от покрытых потрескавшейся синей краской стен, ему хотелось выжечь огнеметом дальний угол своего «кабинета» – там снова расползлась какая-то серо-фиолетовая зараза, то ли мох, то ли лишайник… лампочка под потолком, которую он только что задел головой, раскачивалась, заставляя тени людей и предметов суетливо рыскать из стороны в сторону и превращая все происходящее в дешевую пародию на шпионский фильм – и это тоже не способствовало снятию напряжения.

Но больше всего Шамана раздражали два придурка, сидящие напротив. Расхаживая вдоль стола, он постоянно косился на них. Один, здоровый стриженный под машинку бугай с квадратным лицом и перекачанным торсом, не проронил за время встречи ни слова, за что уже получил от Шамана кличку Терминатор, другой – щуплый, но жилистый мужик лет под пятьдесят, с аккуратным пробором в седых волосах и еле заметным неровным шрамом над бровью. Оба – Шаман это понял сразу – имели отношение к каким-то силовым структурам, и поэтому отвязаться от них будет непросто.

– Ну так что? – поторопил седой Шамана.

– Что-что? – раздраженно переспросил тот. – Ты хочешь, чтобы я выдал тебе человека из нашего клана?

– Сталкер по кличке Молодой, насколько нам известно, больше не состоит в «Воле».

– Кому это нам? – Шаман остановился напротив седого.

– Нам – это нам. Не думаю, что название организации что-то тебе скажет.

– Вы связаны с Коалицией? – Шаман уселся в ехидно скрипнувшее кресло.

– Скажем так, Коалиция связана с нами, – седой позволил себе слегка улыбнуться.

– Чего ты темнишь? Не расскажешь, кто ты – разговора не будет.

– Шаман, почему ты такой любопытный? Что тебе нужно знать? Я представляю здесь, пусть и неофициально, российскую сторону коалиционных сил. В связи с этим – опять же, неофициально – могу предложить тебе как руководителю банды «Воля» определенное содействие в проворачивании ваших темных делишек. Точнее, не содействие, а непротиводействие, если ты понимаешь, о чем я.

– А ты кто по званию? – спросил Шаман.

– Полковник, – помедлив, ответил старик.

– А Терминатор? – сталкер кивнул на второго посетителя.

– Терминатор – лейтенант.

– Он разговаривать умеет?

– По команде.

– Понятно. Итак, тебе нужен «сталкер по кличке Молодой». И ты уверен, что я могу тебе помочь. И буду тебе помогать.

– Шаман… или Колесников Василий Сергеевич будет правильнее? – полковник ехидно усмехнулся. – Я уверен, что помочь нам для тебя будет не только выгодно, но и просто жизненно необходимо. Мы знаем, где живет твоя семья, и где ты хранишь свои сбережения. Не обижайся, я говорю об этом не для того, чтобы тебя припугнуть – хотя, как ты сам понимаешь, повод испугаться у тебя теперь есть. Я прошу тебя о небольшой услуге. В обмен гарантирую, что ваш подземный ход возле сорок седьмого километра Периметра будет беспроблемно функционировать в течение года, а ты и твои родственники – спокойно пользоваться сбережениями, нажитыми нечестным путем.

Шаман задумчиво размял в пальцах сигарету и закурил. Полковник терпеливо ждал.

– С семьей я в разводе. Давно. У них там другой отец, – Шаман невесело, но как-то равнодушноусмехнулся. – А бабло со счета замучишься снимать.

– Ты бы знал, дружище, как легко будет лишить тебя денег, обвинив в терроризме, – ласково глядя на хмурого сталкера, сказал седой. – Ну а с семьей… тоже не совсем просто, да? Или ты по привычке раз в месяц шлешь сыну письма на е-мэйл?

– Если ты такой осведомленный, то знаешь, что письма пустые.

– Знаю. И знаю, что у тебя стоит уведомление о прочтении. И уведомления эти приходят. Извини, сталкер, но в определенных ситуациях такие пустышки стоят целого романа.

– Не твое это дело, Седой, – вежливо улыбаясь, ответил Шаман, но его выдали непроизвольно скрипнувшие зубы.

– Не мое, не мое, – успокоительно поднял руку Седой, – я просто констатирую факт. И делаю из этого факта определенные выводы, которые мы оставим за кадром. Просто имей в виду: я могу устроить так, что уведомлений о прочтении ты больше получать не будешь. Веришь?

– Шел бы ты отсюда, – полувопросительно предложил Шаман.

– Солдат, помнишь, как ты летал в Ботлих? Ты ведь знал, что на высоте «духи», да? Я про Ослиное Ухо. Так чего же полетел-то? Зачем сел под стволы? Отказался бы – друг был бы жив. Глупо? Глупо. Но был приказ. Вот и у меня приказ.

Шаман смотрел на гостей, уже не пытаясь скрыть злобу. Он сильно побледнел, на лице проступили пятна – следы давнего ожога. Телохранитель Седого, также не скрываясь, уставился на сталкера и весь подобрался: взгляд его был направлен куда-то в область груди противника, руки приподняты над подлокотниками кресла. Шаман замер, оценивая ситуацию перед броском.

– Не советую, – все так же спокойно произнес Седой. – Не успеешь. Оружие у нас отобрали, конечно, но ты все равно не успеешь. Твой-то ствол где, в кармане?

– Нет, – после паузы ответил Шаман, – под столом, на тумбочке.

– А-а, – Седой быстро смерил расстояние. – Тогда бойца, пожалуй, завалить получится. Но я тоже еще не все мастерство пропил. Ты лучше приди в себя и проанализируй последствия. Не я затеял операцию, не мне ее и отменять. И ты не сможешь. А наши твоих за меня отработают. И здесь, и там. Стоит того Молодой?

– При чем тут Молодой, – Шаман, выдохнув, откинулся в кресле и снова потянулся за сигаретой.

– Это, конечно, да, – покивал собеседник. – Но тут уж ничего не поделаешь. Мне он нужен. Придется тебе переступить через мораль. Единственное утешение у тебя – он уже не в вашем клане.

– Клан – не клан… – Шаман наконец перестал разминать сигарету и прикурил. – Я бы тебе последнего бомжа со Свалки не сдал.

– Мы можем оставить в тайне наш разговор, – сочувственно предложил Седой, жестом попросив сигарету.

– Нет, мужик, – твердо ответил Шаман, протягивая пачку. – Мои узнают и про наш разговор, и про мой прогиб. От меня.

– Да, верно, – покивал полковник, закуривая. – Нечего с нами секретничать. Себе дороже.

Шаман поднял трубку полевого телефона, стоящего на столе. Поморщился, когда шуршание мембраны больно отозвалось в ухе, потряс.

– Ковбой! – прокричал Шаман в трубку. – Зайди.

Шаман снова откинулся в кресле, поглядывая на гостей. Полковник с вежливым интересом рассматривал комнату, его охранник снова сидел расслабленно, но все-таки было заметно, что он наблюдает и за Шаманом, и за единственной входной дверью, и за заколоченным жестью окном. Лампочка над столом перестала качаться, свет сверху лился ровный, по-домашнему теплый – он странно выглядел в сочетании с синими крашеными стенами, покрытыми разводами плесени, и облезлыми жестяными шкафами, что раньше использовались в заводских раздевалках. Наконец раздался стук в дверь, в комнату зашел сталкер в широкой ковбойской шляпе.

– Звал?

– Отведи вот этих вот к себе и отдай IMEI сталкера Молодого. Помнишь такого?

– Как не помнить, – кивнул Ковбой.

– Ну вот.

– А у тебя с этими все нормально? – Ковбой полностью игнорировал гостей. – Не западло им номера сталкеров давать?

– Расскажу потом. Сделай, ладно?

– Как скажешь, Шаман.

– Сходи, боец, – обратился полковник к телохранителю. – Я тут подожду.

Терминатор встал, оправил комбез и замер перед Ковбоем. Тот в последний раз вопросительно поглядел на Шамана и, дождавшись кивка, вышел в дверь. Солдат проследовал за ним.

– Не стыдно тебе, товарищ полковник? – поинтересовался Шаман, не глядя на собеседника.

– За что? – искренне удивился тот.

– За эти паскудные дела?

– А где ты видишь паскудные дела, капитан?

– Грозить убийством семьи.

– Обещать – не значит жениться, – пожал плечами Седой.

– То есть, ты бы не стал? – Шаман резко повернулся к нему.

– Видишь ли, солдат, если бы ты не испугался угрозы – действительно не испугался бы – делать это бессмысленно. Зачем мне брать грех на душу? А если испугался – как, собственно, и получилось, – ты сделаешь то, что мне надо. И опять выходит, что трогать твоих незачем. Я не изверг. Я ищу Молодого, и не получаю удовольствия от убийства детей. Что бы ты там про меня не думал.

– Это называется «взять на понт», – процедил Шаман.

– И снова ошибаешься.

– Ну поясни.

– Вижу, ты все никак не составишь обо мне мнение. Пойми, если бы для дела, для того, чтобы получить результат, нужно было убить твою семью – я бы это сделал. Не понадобилось, но я был готов. И ты это хорошо почувствовал. Так что на понт я тебя не брал, в определенном смысле.

– И это не паскудство? Убивать ребенка за дела отца? Так даже на войне не делают.

– Да, капитан. Один из твоих подчиненных этого не сделал. И другой твой подчиненный из-за этого умер. И бойцы, которых ты вез, тоже погибли.

– Ты о чем?

– Да о Ботлихе, где твою «вертушку» подбили. Ты ведь знаешь, почему сержант Кузьмин стрелка не снял, да? Потому что это был ребенок.

– Он не смог. И я бы не смог.

– И из-за этого погибло шестнадцать человек. Один участник той войны сказал: «Если бы Россия не делила их на хороших и плохих, взрослых и детей, войну можно было закончить за две недели». У меня есть цель. Очень важная. И я готов ради ее достижения на определенные логичные поступки. Это не жестокость – это целесообразность. Поэтому я выиграю. И у той войны была цель, но логику победил «гуманизм». И это значит, что опять придется воевать, вот увидишь.

– А ты убивал детей?

– Знаешь, после того, как вас с Кузьминым подбили, мы выжгли высоту. И там, помимо вашего тринадцатилетнего стрелка, оказалось еще несколько, помладше. Как думаешь, у них в аулах нашлись бы еще детишки, готовые валить нас при удобном случае?

– По-твоему, нужно было выжечь все? Детей не убивают, потому что они – и это прежде всего – не виноваты. Их так воспитали. Обозначили нас как врагов. Но они тоже люди, и обладают многими чертами характера, которые мы бы хотели видеть у наших.

– Не путай черты характера и инстинкты. Волк нападает на жертву не потому, что он сильный и смелый. Волки, кстати, трусливые животные. Он нападает потому, что по-другому жить не умеет. Потому что – инстинкты. Его можно приручить и держать за собачку. До тех пор, пока ему не представится возможность напасть – в тот момент, когда ты ослабишь поводок. Он это сделает, даже если сыт. И в стаи они сбиваются не от любви друг к другу – так проще выжить. Их поведение предопределено инстинктами.

– Знаешь, – Шаман как-то помимо воли втянулся в разговор, – используя твою метафору, волками волков сделала жизнь. Эволюция. Вот ты, небось, вырос в цивилизации, ходил в нормальную школу, институт закончил… И предки твои до десятого колена. Ты знаешь историю их народа и знаешь, какую роль там сыграли мы. Нас туда никто не звал. Наши тоже уходили в партизаны, когда пришли немцы, потому что это как раз логично – защищать свою землю. Наших, по-твоему, тоже надо было уничтожать?

– С позиций немцев – да. Что они, кстати, и делали. Это ты к чему?

– К тому, что как-то… нагло это: прийти к другим и диктовать свои условия.

– И что с того? Какое мне дело до этого? Мы взяли эту землю по праву сильного, а когда понадобилось навести порядок – вдруг вспомнили о гуманизме.

– Ну сейчас-то там более-менее порядок.

– Да ну? Просто поводок туго натянут. И кормят так, что брюхо поднять трудно. Зачем тебе в хозяйстве волк? Дом сторожить не оставишь – его самого сторожить надо, чтобы не стал коров резать. И приказы будет исполнять, только пока видит занесенную над собой палку. Какая от него польза?

– Это все логично, пока ты говоришь про волков. Но мы все-таки говорим про людей.

– А что такое человек?

– Двуногое животное без перьев, – ухмыльнулся Шаман.

– Нет, солдат. Человек – это животное, в поведении которого разум преобладает над инстинктами. Которое, пусть даже и на миг, но способно осознать, что жрать и размножаться – это еще не все. Которое в промежутках между жратвой и размножением может летать в космос, где жрать очень невкусно, а размножаться не с кем.

– Дедушка Фрейд все равно свел бы это к «жрать и размножаться».

– Дедушка Фрейд пытался объяснить потребности разума с позиции выгоды. Это свойственно его народу. Кто виноват, что выгоду эту он видел только в «жрать и размножаться»? А отказаться от категории выгоды он не мог – тогда бы пришлось вводить «искру божью». Так вот, этой «искрой божьей» я, вслед за прадедушкой Кантом, считаю способность человека к творчеству как невыгодной противоположности «жрать и размножаться».

– Ну тогда тебе нужно признать, что наибольшая концентрация «божьей искры» содержится как раз в представителях народа дедушки Фрейда.

– Это не так. Они ее давно потеряли и теперь усиленно ищут. Пытаются заниматься творчеством – и доводят идею до абсурда. Хватают творения других – и разбирают на составляющие, разрушая суть. Это то самое проклятие за распятие Бога, сиречь – потерю «искры».

– «Оно, может, и умно, но больно непонятно. Над вами потешаться будут», – ехидно заметил Шаман, с интересом разглядывая Седого.

– Если не умный, то как минимум начитанный, – похвалил сталкера Седой. – Приятно общаться с интеллигентным человеком.

В кармане полковника звякнул сигнал телефона. Он быстро достал трубку с толстым обрубком антенны.

– У аппарата, – выслушав собеседника, полковник недовольно посмотрел на Шамана. – Твои не пускают моего бойца обратно, держат под стволами.

– Дай сюда, – Шаман взял телефон. – Передай трубку сталкеру в шляпе. Да, я. Все нормально. Проводите во двор. Нет. Сейчас спустимся. Отбой.

– Чего это они? – поинтересовался Седой, пряча аппарат в карман.

– А ты как хотел? Слить контакты сталкера неизвестно кому. Не по-нашему. Чувствую, будет мне за это. Пошли.

Они вышли из кабинета, прогремели по решетчатому перекрытию и спустились по сварной лестнице в большой пустой ангар – в углу, покрытый толстым слоем пыли, стоял армейский «КамАЗ» с выбитыми стеклами.

– Ездит? – полюбопытствовал полковник.

– Так ты мне лучше про убийство детей закончи, а то как-то мы не туда свернули.

– Не так уж и свернули. Люди, живущие инстинктами – угроза цивилизации, то есть «человеку разумному». Они всегда и везде враждебны нам. Как минимум – будут паразитировать на обществе. Как максимум – уничтожат. Это если хватит сил. Они, как все паразиты, не осознают, что смерть носителя означает и их смерть. Поэтому, чтобы защитить цивилизацию, я готов уничтожать даже щенков.

– Мой сын для тебя, получается, тоже щенок?

– Нет. Но вы, сталкеры, угроза цивилизации. Тоже своего рода волки.

– А ты?

– Я скорее волкодав, если уж мы продолжим метафору. Слуга человека.

– И готов убивать даже человеческих детей?

– Готов. Но только тогда, когда это оправдано.

Они вышли во двор, захламленный, утыканный по периметру забора бетонными коробками гаражей. С двух сторон, по углам, торчали дозорные вышки, огражденные проржавевшими металлическими листами. На вышках виднелись головы сталкеров, наблюдающих за Зоной. Накрапывал мелкий дождик, и где-то за углом ангара капли с мерным звоном били по железу.

Полковник вдохнул полной грудью.

– Сейчас бойца приведут, – сказал Шаман.

– Не завалят твои тебя? Может, коль так сложилось, попробуешь обратно, к сыну? Помогу, чем смогу.

– Он меня не помнит и не знает, – ровным голосом ответил Шаман.

– А письма?

– Письма жене. Попросил, чтобы адрес был на имя сына.

– Извини.

– Ничего.

– Правда извини.

– Правда ничего. Твои-то где?

– Убили, в Грозном. В девяносто пятом… Когда волкам ослабили поводок.

Глава четвертая, в которой Зубр идет на болото к Доктору по меркантильной надобности

Это болото всегда раздражало Зубра обилием звуков – вокруг непрерывно что-то чавкало, булькало, хрустело и шуршало. Рефлексы рвали сознание на части: хотелось одновременно стрелять, прятаться и бежать, кидая за спину гранаты – в Зоне любой звук почти всегда сигнализировал об опасности. Такое уж это было место – именно тут жил Доктор, и именно он был нужен Зубру.

Еще не так давно здесь рос обычный лес, о котором напоминали полусгнившие стволы деревьев, торчащие то тут, то там среди зарослей ивняка. По непонятным причинам этот участок леса, расположенный, кстати, на возвышенности, вдруг оказался затоплен. Впрочем, в Зоне очень многое происходит по непонятным причинам. Лес почему-то превратился в болото, на болоте почему-то поселился Доктор, которого почему-то не трогают мутанты. И никого это почему-то не удивляло.

Зубр пробирался сквозь кустарник, стараясь не сильно шуметь, что было почти невыполнимой задачей: сапоги выходили из коричнево-зеленой жижи с характерным чмоканьем, от которого сталкер каждый раз морщился и оглядывался по сторонам. Ствол автомата послушно следовал за взглядом.

Иногда на его пути попадались аккуратные, лишенные растительности холмики, причем вода не обтекала их по краям, а невозмутимо повторяла контуры рельефа. Зубр благоразумно обходил такие возвышенности стороной, хоть детектор на них и не реагировал.

В какой-то момент опытный глаз сталкера заметил сквозь заросли характерное ядовито-зеленое пятно. Зубр подошел ближе. Аномалия «кислота» – небольшая, но, судя по интенсивности испарений, достаточно сильная. Детектор бодро запищал, обнаружив внутри какой-то артефакт.

Зубр повесил рюкзак и автомат на сук, достал полиэтиленовый комбез, быстро облачился, натянул противогаз и, выставив перед собой детектор, нырнул в ядовитые пары. Весь мир окрасился в зеленый цвет. Детектор зашелся в писке, аномалия зашипела. Зубр шел, ориентируясь на экран, который уже успел покрыться капельками едкой жидкости – светящаяся точка артефакта была совсем рядом. Зубр вгляделся в ядовитый туман… Есть! В полуметре от земли пульсировал красноватый сгусток. Сталкер ловко зачерпнул его открытым контейнером и быстро выскочил из аномалии.

– Чтоб тебя! – выругался Зубр, когда заметил, что комбез на ногах оплавился почти до дыр. Когда он стягивал его, куски полиэтилена так и остались на сапогах. Зубр бросил испорченную вещь в кислоту и, нецензурно ругаясь, принялся обмывать противогаз и детектор. Новая порция ругательств досталась аномалии, когда Зубр заглянул в контейнер – внутри лежала «улитка». Не скупясь на выражения, он объяснил аномалии, что на «светлячка», конечно, не рассчитывал, но уж что-то типа «шара» вполне можно было и дать. На всякий случай еще раз просветив аномалию детектором, Зубр пошел дальше. В принципе, «улитка» тоже ничего, уж одноразовый полиэтиленовый комбез с лихвой окупит, но вполне мог бы быть и «шар».

И тут завибрировал КПК на рукаве, сигнализируя о входящем сообщении. Зубр нажал на экран – входящее от Доктора. «Стойте на месте, пожалуйста», – лаконично и вежливо, в докторском стиле. Зубр остановился и внимательно огляделся. То, что Доктору известно о его приближении, сталкера не удивило. Зубр, кстати, еще утром списался с ним, договорился о встрече. Насторожило другое: зачем стоять? Чего ждать? В этой хлюпающей луже, где за каждым кустом могло сидеть по химере – а почему бы нет? – Зубр предпочитал долго на одном месте не находиться.

Он стоял на относительно чистом пространстве, до ближайших более-менее плотных зарослей, способных скрыть крупного хищника, было не менее десяти метров. Рядом торчал пучок камышей, но спрятаться в нем могла разве что крыса. Впереди, чуть слева, из болота поднимался мощный ствол дуба, верхушка его была отломана, но несколько самых толстых веток все еще торчали в разные стороны. Приглядевшись, сталкер заметил, что поверх обломанного ствола кто-то аккуратно разложил ветки и пучки травы – точь-в-точь гнездо, а сучья своим расположением очень удачно имитировали лестницу.

«А что, если Доктор решил скормить меня какому-нибудь своему другу из числа болотных тварей?» – подумал Зубр, внимательно изучая гнездо. Уважаемый человек, конечно, никаких подлянок за ним никто не помнил, сталкеров опять же лечит… Но, по слухам, и монстров тоже пользует. Спятил на своем болоте, или в карты какому-нибудь упырю ужин проиграл… Он, конечно, клятву Гиппократа давал. Но кто знает, о чем в этой клятве говорится?

Судя по размеру «гнезда», обитатель его габаритами был никак не меньше самого Зубра. Крупных птиц в Зоне не встречается. Прыгун? Вроде бы поблизости никаких строений, а эти твари любят подвалы. Упырь? Но тут поток мыслей прервало новое сообщение: «Жду Вас, только возьмите правее».

Зубр, не упуская из виду дуб, двинулся вперед. Изредка сверяясь с КПК – даже ему, таежному охотнику, трудно было держать выбранное направление на болоте – сталкер минут через двадцать заметил торчащий над растительностью острый конек жестяной крыши. Кусты наконец расступились, и Зубр оказался у небольшой заводи. Он вышел почти к мосту – кривоватому, шаткому настилу из досок. Мост соединял берег (если можно было так назвать вонючую жижу, доходящую до колен) с домом Доктора – бревенчатой избой, построенной, как казалось, прямо на воде посреди заводи. По периметру избы шла открытая терраса, огороженная стругаными слегами. Опираясь на одну такую слегу, на террасе стоял сам Доктор в длинном плаще и с папиросой в зубах и приветливо махал сталкеру.

– Извините, что заставил вас ждать, – сказал Доктор, когда Зубр, аккуратно преодолев мостик, поднялся по шаткой лестнице и пожал протянутую руку.

– Да ничего.

Доктор был низеньким и щуплым, с совершенно седой головой, усами и коротко постриженной бородой. Очков он не носил, хотя частенько, вглядываясь в собеседника, близоруко щурился. Выглядел Док лет на пятьдесят и напоминал Зубру Деда Мороза из какого-то полузабытого советского мультфильма.

– Прошу вас.

Зубр вошел вслед за хозяином в небольшую светлую комнату – типичную деревенскую горницу, здесь даже самовар на столе имелся, вот только вместо русской печи в углу располагался камин, в котором на аккуратно сложенных поленьях плясали язычки пламени. Пахло в комнате почему-то ладаном. В противоположной от входа стене была еще одна дверь, железная, массивная, с кодовым замком. Те, кому довелось прибегать к помощи Доктора по серьезным поводам, рассказывали, что за дверью этой находится лифт, и спускается он на подземный этаж, где у доктора имеется большая лаборатория с профессиональной операционной. Расспрашивать хозяина об этом было не принято.

Первом делом Доктор прошел к небольшой раковине и вымыл руки. Знакомый с местным этикетом, Зубр последовал его примеру. Уселись к столу, Док предложил чаю, Зубр не отказался.

– Итак, чем обязан? – поинтересовался Доктор после того, как гость вежливо сжевал предложенную к чаю конфету.

– Такое дело, Док, – начал Зубр, – мне нужен «ключ».

– Я не занимаюсь продажей артефактов.

– Да нет, я не купить… – смутился гость.

Авторитетные люди рассказывали, что как-то бандиты Хряка, что на Агрокомплексе, решили грабануть Дока на артефакты. На дело пошли человек семь. Через пару дней к воротам Агрокомплекса приковылял зомби, положил перед смотровой вышкой большой мешок и удалился. В мешке лежали головы неудачливых грабителей. Оторванные, как говорится, с корнем. Поэтому, заводя разговор об артефактах с Доктором, Зубр нервничал.

– Я хочу обменяться.

– Интересно, – Доктор прищурившись, посмотрел на сталкера.

– У меня есть «клубок».

– Что вы говорите! – вежливо удивился Доктор.

– Да.

– Можно взглянуть?

Зубр отстегнул с пояса один из контейнеров и положил на стол. Доктор вытащил откуда-то из-под плаща блестящий предмет, в котором сталкер узнал артефакт «пробка», небрежно бросил рядом с контейнером, потом открыл крышку.

«Клубок» чуть слышно потрескивал и искрился волнистыми выпуклостями. Голубые полупрозрачные нити казались подсвеченными изнутри. Зубру даже жалко стало отдавать такой красивый артефакт за какой-то невзрачный желтый булыжник.

Доктор внимательно рассмотрел «клубок» со всех сторон, потом достал детектор (какую-то неизвестную модель, с множеством кнопок) и что-то там измерил. Наконец, удовлетворенно кивнув, убрал артефакт обратно и взял со стола «пробку».

– «Клубок», значит, – сказал Доктор.

– «Клубок», – согласился Зубр.

– Подержите немного в руках, – Доктор протянул «пробку» сталкеру.

Зубр принял артефакт, перекинул из ладони в ладонь, прислонил ко лбу и провел крест-накрест по груди.

– Насколько я понимаю, ваша затея связана с запросом Живодера?

– Ну да, – кивнул Зубр, возвращая «пробку».

– Знаете, Зубр, если бы я не считал, что не имею права лезть в чужие дела, я бы предостерег вас от этой сделки. Живодер вовсе не такой честный товарищ, каким кажется. И за озвученную сумму может убить. Причем сделает так, что в вашей смерти будете виноваты именно вы.

– Дело не только в деньгах.

– Ну что ж. У меня есть «ключ», и я готов с вами обменяться. При одном условии.

– Да?

– Расскажите мне, откуда вы взяли «клубок»? Простите за любопытство, но последний раз подобный артефакт находили несколько лет назад. Тогда из-за него было убито очень много народу, а сам артефакт исчез. Это не тот ли самый?

Зубр смутился еще больше. Пожевал губами, разглядывая пол, укрытый плетенными из осоки ковриками, отхлебнул чаю.

– Я не знаю.

– Что?

– Я не знаю, откуда он у меня. Правда.

– Так-так-так, – на лице Доктора впервые за все время разговора отобразился живейший интерес.

– Вернулся как-то из Зоны, ничего особенного, ну набрал там кой-чего по мелочи. Стал на базе чиститься, а в одном контейнере – он.

– Не врете?

Зубр пожал плечами.

– Хотите вспомнить? – Доктор внимательно смотрел в глаза сталкеру.

– Хочу, – Зубр постарался не отвести взгляд.

Глава пятая, в которой Мора сильно пугается, но зато находит друга

Мора проснулся внезапно и некоторое время не мог понять, что его разбудило. Часы показывали начало четвертого. Он немного полежал, вслушиваясь в тишину бункера, потом тихо потянулся к кобуре и достал пистолет. Что-то было не так. Вроде бы его разбудил какой-то звук. Или это ему приснилось? Сейчас в подвале стояла абсолютная тишина, но неосознанный страх не отпускал сталкера. Что-то не так.

Мора взвел курок и сел, оглядываясь по сторонам. Занятие это было бессмысленным – в подвале стояла абсолютная темнота. Включить или не включить фонарик? С одной стороны, не стоило привлекать к себе внимания. Однако в Зоне живет множество тварей, которые прекрасно видят в темноте, а есть и такие, для которых зрение вообще не является приоритетным органом чувств.

Вот, опять! Мора, как раз потянувшийся за фонарем, отдернул руку. Теперь он понял – именно этот звук и разбудил его: хруст бетонной крошки под чьей-то ногой. Или лапой. Или копытом. Звук шел со стороны лестницы. И тут сталкер вспомнил, что, контуженный Выбросом, он забыл запереть дверь. Мора шепотом выругался, натянул ботинки, нащупал автомат и медленно двинулся к лестнице.

Запереть дверь-то он, конечно, забыл, но чтобы ее найти, нужно сильно постараться, тем более ночью. А найдя, еще нужно открыть – с этой задачей тупым мутантам справиться непросто. Значит, на лестнице человек. Или умный мутант. Гадая, кто пожаловал к нему в гости, Мора добрался до выхода на лестницу.

Вблизи он разглядел контуры проема. Видимо, там, наверху, дверь была открыта. Заметить это было несложно: после Выброса небо чистое, и к тому же полнолуние. Мора встал сбоку от входа и достал коммуникатор: есть шанс, что наверху честный сталкер, тогда его можно будет засечь по сигналу и идентифицировать. Заодно обозначить свое присутствие, чтобы гость не начал шмалять с испугу.

Прикрывая коммуникатор полой куртки, Мора запустил сканер – ничего. Очень и очень жаль. Мора представил, как там у входа на верхней ступеньке лестницы сидит упырь, и ему стало тоскливо. Впрочем, упырь бы его давно учуял. А может, как раз и учуял? Мора убрал коммуникатор, перехватил автомат. И тут сердце его чуть не выпрыгнуло через горло.

В дальнем конце бункера, там, где должен был находиться перекрытый решеткой завал, горели две красновато-желтые точки – глаза. Мора инстинктивно сделал шаг назад, уперся спиной в стену, но, не осознавая этого, попытался продавить спиной преграду. Ноги заскребли по полу. Горящие точки двинулись вперед, Мора перестал дышать. Было очень тихо, даже с лестницы не доносилось ни звука. Огоньки, немного качаясь вверх-вниз, надвигались на сталкера. Краешком парализованного ужасом сознания Мора понимал, что между ним и тем, что приближается, находится толстая стальная решетка. С какой-то детской надеждой он ждал, что сейчас эти огоньки замрут на месте, уперевшись в преграду. Однако глаза не останавливались – и в какой-то момент Мора понял: тварь уже по эту сторону решетки. Уже в бункере!

Мозг, наконец, расклинило – Мора понял, что пытается пройти сквозь стену. Он отскочил к выходу, полоснул автоматной очередью в сторону горящих точек и бросился вверх. Буквально пролетев два лестничных марша, сталкер увидел в дверном проеме силуэт человека. Человек дернулся, Мора рефлекторно прыгнул вперед и вниз – пуля пролетела над головой, а сам он всей своей массой влетел стрелку в ноги, и они вместе выкатились наружу.

В свете луны Мора успел разглядеть противника – длинное, узкое лицо, волосы, забранные на затылке в хвост – и узнал его. Сталкер, кличка Молодой. Мора выбил направленный на него пистолет, схватил Молодого за шиворот и дернул за собой – подальше от чернеющего входа. Он добежал до кострища – места своего вечернего привала – и залег за бревном, наставив автомат на кусты, скрывающие вход в бункер. Молодой плюхнулся рядом.

– Чего там? – придушенно прохрипел он.

– Нельзя, чтобы вышла! – пробормотал Мора, не сводя глаз с кустов.

– Кто вышла? – Молодой тоже уставился на бункер.

– Доставай уже что-нибудь! – проорал Мора.

Молодой с чуть смущенным видом вытащил откуда-то гранату, выдернул кольцо и отвел руку для броска.

Вокруг было тихо. Зона, залитая молочным светом луны, приходила в себя после Выброса. Ни крика птицы, ни рычания зверя. О прошедшем урагане напоминали только порывы ветра, треплющие заросли кустов. Пахло озоном и прелыми листьями. Дышалось легко.

Время шло, но ничего не происходило. Мора постепенно успокаивался, через какое-то время он решился даже быстро сменить магазин в автомате.

– Задерживается она чего-то, – подал голос Молодой.

– Иди, узнай, – огрызнулся Мора.

– Давай я туда гранату брошу?

– Снаряга там моя. Внизу.

– Не повезло, – посочувствовал Молодой. – Ты что, полезешь туда?

– Нет, блин, тебя попрошу!

– Не полезу, бро! Там она.

– Кто? – Мора уставился на Молодого.

– Ну, эта… которую мы ждем.

– Идиот!

– Не выражайся. Скажи лучше, что с гранатой делать. Куда ее теперь, взведенную?

– Чеку обратно вставь.

– Выкинул я ее. Давай взорвем вход – хоть польза будет.

– Послушай, у тебя что, помимо гранат ничего нет? Ты гранатами от мутантов отбиваешься?

– У меня пистолет был – ты его выбил.

– Потому что ты меня чуть не подстрелил!

– А нечего на меня из темноты бросаться. Ты бы в такой ситуации сам шмалять начал. Ох ты! – спохватился вдруг Молодой. – Не будем мы туда гранату кидать. Там и мои шмотки остались, на лестнице, у входа.

– Молодец.

– Эй, бро! Я, в отличие от тебя, ни на кого не бросался и вообще ничего никому плохого не делал. Ты меня из схрона за шиворот выволок – так что и это тоже твоя проблема.

– Если эта тварь сейчас вылезет, проблемы будут у обоих.

– Что за тварь-то?

– Не знаю. Глаза только видел… В бункере она.

– Знаешь, я тут периодически бываю, никаких глаз не замечал. Ну и во всяком случае, она наружу точно не выходит. Или умеет дверь за собой прикрывать.

– Ну-ну, – скептически протянул Мора. – Ты, кстати, сам-то что там делал?

– Ныкался. Я этот схрон давно знаю.

– А чего тогда вниз не пошел?

– Э-э… – Молодой на секунду задумался. – Не знаю. Не захотел. Красиво снаружи. Думал, на луну посмотрю, поем-покурю, а как рассветет – пойду. Тебя, кстати, как кличут?

– Мора.

– Я Молодой. Мне, правда, уже тридцать.

– Я тебя знаю. Тебя из «Воли» выгнали.

– Не выгнали! Сам ушел. Как личность. Они на меня обстановку нагнетали.

– Чего делали?

– Нагнетали обстановку. Ну, знаешь… – Молодой сделал неопределенный жест рукой.

– Ладно, – отмахнулся Мора, – меня не касается.

– Давай закурим.

Мора посмотрел в сторону бункера, потом огляделся.

– Давай-ка сначала сходим за твоими шмотками, – решил он. – Послушаем что там, прикроем дверь – а потом уже покурим.

– Не боишься?

– Ну давай, как вариант, пролежим тут до рассвета.

– Не, бро, не согласен. Я жрать хочу. Пошли.

Сталкеры синхронно поднялись и, крадучись, двинулись к кустам. Мора шел первым, вскинув автомат. Молодой двигался в паре шагов сбоку, держа в поднятой руке «лимонку». Мора раздраженно косился на руку с гранатой, понимая, что их обоих, в случае чего, посечет осколками. Трава, усыпанная каплями росы, искрилась под луной.

Передвигались с паузами, прислушивались. Наконец дошли до спуска. Мора присел, вглядываясь в темноту дверного проема. Молодой коснулся его плеча, указал на себя, на бункер. Мора покачал головой. Молодой продемонстрировал «лимонку», сделал жест, как будто кидает ее вниз. Мора подумал и кивнул. Он встал в полный рост, держа на мушке вход. Молодой начал спускаться по лестнице, сопровождаемый тихим шорохом цепляющихся за комбез веток. Он дошел до двери, прислушался, потом наполовину всунулся внутрь и вылез, держа в руках рюкзак. Мора жестом показал, чтобы тот закрыл дверь. Молодой начал было оглядываться, но, понукаемый матерным шепотом напарника, выбрался наверх. Так же тихо сталкеры отступили.

– Ну вот, – выдохнул Молодой, когда они вернулись к бревну.

– Что ты там вошкался? – раздраженно спросил Мора, усаживаясь лицом к бункеру.

– Я пистолет искал. Мне что, гранатами от мутантов отстреливаться?

– Пистолет найдешь утром. Да, кстати, а у тебя что, автомата нет?

– Был, – насупился Молодой. – Сегодня, точнее – вчера, наскочил на одних. Еле ноги унес. Автомат в результате нападения утратил.

Рассказывая все это, Молодой обматывал гранату бинтом – фиксировал скобу. Потом вытащил из рюкзака консервы, хлеб и бутылку водки.

– Бандиты были? – поинтересовался Мора.

– Вояки, судя по экипировке. Штук шесть. Если бы не химера, кранты!

– Какая химера? – Мора даже отвернулся от входа в бункер.

– Обычная, какая еще? У лесопилки. Сидел вот тоже… Никого не трогал. Налетели. Бросай, говорят, оружие, мордой в землю. А тут она. Ну, пока они там с ней разбирались, я свалил.

– Разобрались?

– Вряд ли. Она одному сразу голову отрезала. Остальные зачем-то в «жарку» ломанулись – ну, знаешь, там, где цех. Дальше я не досмотрел. Побежал к мосту.

– Странный ты товарищ, Молодой, – Мора внимательно посмотрел на собеседника. – Какие-то у тебя рассказы нелепые.

– Вот, – Молодой вздохнул, – и ты нагнетать начинаешь.

– Да мне-то что, – пожал плечами Мора. – Просто уйти от химеры…

– Она на мост не сунется. Там «карусели». Я между ними. Короче, повезло. На вот, – Молодой протянул стакан, – за знакомство.

Выпили, закусили. Мора закурил. Молодой положил на хлеб кусок тушенки и принялся увлеченно жевать. Восточная часть неба светлела – близился рассвет. Зона оживала: откуда-то издалека донесся собачий лай, над сталкерами пронеслась стая ворон, оглашая окрестности редким карканьем. Мора продолжал следить за входом в бункер.

– Однако, бро, сильно тебя эта тварь напугала, – подал голос Молодой.

– Неслабо, – согласился Мора. – Знаешь, если бы ты меня не разбудил, я ее бы и не заметил. Она двигалась бесшумно.

– Кто это, как думаешь? – Молодой протянул еще один стакан.

– Не знаю. В том-то и дело.

После второго стакана Мора почувствовал, что напряжение начинает уходить. Молодой курил, сидя на бревне. Луна выцветала, восток розовел. Уже можно было различить шишки на сосне, под которой сидели сталкеры. Помимо шишек на сосне имелась еще и сова – Мора вздрогнул, когда обнаружил в гуще хвои внимательные кошачьи глаза, следившие за ним. Сова, поняв, что ее заметили, спустилась пониже и коротко взвыла, отчего Молодой поперхнулся и схватил забинтованную гранату.

– Сиди уже, – успокоил его Мора, – это ко мне.

Молодой проследил за направлением его взгляда.

– Это сова?

– Сова.

– Твоя?

– Ну… не то чтобы моя.

– А чего она хочет?

– Тушенки, – уверенно ответил Мора и потянулся за консервной банкой.

Глава шестая, в которой Зубр предается неприятным воспоминаниям и пьет коньяк

Пещера, похожая на рану в склоне невысокого холма, утыканного пучками высокой сухой травы, открылась внезапно. Зубр огляделся: березовый перелесок на противоположной стороне небольшого болотца светился в лучах осеннего солнца всеми оттенками желтого. Сталкер даже удивился: казалось, буквально секунду назад небо было плотно закрыто низкими тучами, сеялся мелкий дождь – вон даже на комбезе еще поблескивают капли – и вдруг такая идиллия.

С холма открывался прекрасный вид на болотистую низину. То тут, то там в лучах солнца поблескивали пятна воды, заросли камышей покачивались на ветру, негустые рощицы на возвышенностях радовали глаз яркими красками. Вдалеке смутно виднелись каркасы портовых кранов и какие-то строения – густой, подернутый дымкой осенний воздух скрадывал очертания.

Зубр подумал, что выбор оказался правильным: если бы он, как сначала хотел, пошел в Долину, не увидел бы всей этой красоты. А теперь еще можно будет на Скадовск заскочить – у Филина наверняка что-то новое объявилось. Дорого, конечно, берет, гад, но выбор, нельзя не признать, у него отменный. Правда, все оружие натовское, редко что из нашего попадется.

Именно у Филина Зубр достал свой браунинг – старая, но надежная модель, о которой он мечтал еще мальчишкой. «Хай Пауэр», знаменитый в свое время ствол. Сталкер заказал одну из первых модификаций, Филин, что удивительно, достал. Правда, запросил за него столько, что хватило бы на любую из представленных у него современных моделей, но Зубр не поскупился.

Сталкер уселся на землю, достал из кобуры пистолет и принялся рассматривать. Этот браунинг был выпущен лет пятьдесят назад, потом конструкция немного изменилась. Зубру было важно достать именно такой вариант – по ряду причин, и не в последнюю очередь из-за твердой уверенности, что раньше вещи делались на совесть, а теперь маркетинг эту совесть уверенно поборол, даже у бельгийцев.

Полюбовавшись стволом, Зубр отложил его на землю – пистолет очень эстетично смотрелся на кочке, в окружении палых листьев. Сталкер снял с плеча автомат, положил рядом – «Абакан» также неплохо вписался в этот импровизированный натюрморт. Чтобы закончить картину, Зубр вынул из разгрузки гранаты и разложил в траве.

Он еще немного посидел, куря и разглядывая залитые неярким осенним солнцем окрестности, потом поднялся, поправил рюкзак и легко заскочил сквозь пролом в ржавом борту на сетчатый настил – бывшую нижнюю палубу Скадовска.

Сухогруз доживал свой век у полуразвалившегося причала давно пересохшей реки. В сохранившихся отсеках корабля теперь находилась одна из самых больших баз вольных сталкеров – проржавевшие, но еще крепкие стены давали приют не одному десятку бродяг. Держали базу два барыги – Бородач и Филин, поровну поделив зоны влияния. Зубр открыл противно заскрипевшую дверь и вошел.

Скадовск начинался с бара – сразу за дверью в обширном помещении, лишенном окон, не очень симметрично располагались железные столы. Справа, в закутке, огороженном сеткой – барная стойка. Зубр огляделся. Народу было мало – пять или шесть человек кучкой стояли у одного стола: какие-то неживые, мятые лица, тусклые глаза, потрепанные комбинезоны. «Пьяные в хлам», – понял Зубр. Он отвел взгляд от компании, чтобы не спровоцировать конфликт. В нос ударил густой запах тухлятины, и тут же сталкер заметил под ближайшим столом какие-то кости, перемешанные с тряпьем, в куче копошились мухи. «Что ж никто не убирает?» – мелькнула мысль. И тут же Зубр вспомнил: сегодня же нельзя. Он поправил рюкзак и подошел к стойке. Бородач уже ждал его.

– Он приветствует! – сказал бородатый бармен, подняв руку с длинными грязными ногтями.

– Здорово, – Зубр подошел ближе и как-то инстинктивно понял, что рукопожатие будет сейчас неуместно.

– Ты отдавай рюкзак ему, – предложил Бородач.

Зубр снял рюкзак и протянул его подошедшему незнакомому сталкеру. У того все лицо представляло собой какой-то фиолетово-желтый синяк – видимо, ребята гуляют не один день. Даже как-то странно для Скадовска, который всегда славился культурной атмосферой.

Зубр вновь повернулся к Бороде – но тот, как оказалось, уже успел перелезть через стойку и стоял почти впритык к сталкеру. Надо отдать ему разгрузку, понял Зубр. Он расстегнул молнию на груди, начал стягивать жилет, и тут его взгляд уперся в стену у стойки.

В одном месте металл переборки неестественным образом разрывался клином красно-коричневой, блестящей глины – разрыв тянулся от пола, сужаясь кверху и примерно на уровне глаз Зубра снова переходил в металл.

Зубр смотрел на стену и чувствовал, что от вида маслянисто поблескивающих комьев в его голове буквально распухает страх: звериный, первобытный ужас поднимался откуда-то из глубины подсознания и буквально рвал мозг – дикая боль растеклась от висков к затылку. Зубру показалось, что его череп сейчас лопнет, он упал на колени, стиснув голову руками. И тут прямо перед собой он увидел лицо Бородача – только это было уже не лицо Бородача: желтовато-коричневая, покрытая струпьями харя, будто бы слепленная из той самой глины, что растеклась по стене, лысый череп с огромным выпуклым лбом, глубоко упрятанные мутные глаза, приплюснутый мясистый нос, лишенный губ рот с редкими желтыми зубами. Трупный запах заполнил все пространство.

Зубр попытался отскочить от ужасной вонючей рожи, но глаза мутанта вдруг расширились, заслонили собой весь мир – не было больше ничего, кроме этих коричневых шаров, даже боль в сравнении с ними вдруг оказалась маленькой и неважной, и сталкер попытался защититься от смерти, которая дышала на него из открывшейся бездны… Вдруг бездна исчезла – Зубр стоял на коленях, вытянув перед собой руки: в правой был зажат нож, и его острие упиралось в шею мутанта, прижатого к стене.

Они находились в низкой глиняной пещере, чуть правее, за спиной монстра, открывался ход, и вдалеке там был какой-то намек на свет, видимо, перед выходом тоннель изгибался…

И тут Зубр проснулся. Он сел на кровати, трясущейся ладонью провел по лицу. Это был всего лишь сон! Но чем так воняет? Зубр, еще не придя в себя спросонья, с удивлением посмотрел на свою руку, вытянутую вперед. Что это у него в кулаке? Похоже на рукоятку ножа… И ужас накатился с новой силой, сталкер попытался встать: и снова пещера, и нож, приставленный к горлу мутанта. Лезвие уже проткнуло покрытую струпьями кожу, по жирной морщинистой шее стекает струйка черной крови.

Порождение Зоны смотрело на Зубра колючими раскаленными глазами, Зубру было физически больно глядеть в ответ, но сталкер не отводил взгляд. Мутант сидел на полу, жирные короткие ноги поджал под себя. И тут Зубр понял, почему он еще жив. Тварь, прижатая к стене, попала в ловушку: нож упирается ей в шею. Чуть податься вперед – и все. И сталкер уже подался, он держит равновесие напряжением мышц, достаточно просто расслабиться, и под тяжестью его тела лезвие проткнет гадине глотку.

Вдруг Зубр почувствовал облегчение – словно с головы сняли тяжелый шлем – сознание очистилось, и мир вокруг вновь приобрел объем и четкость. Глаза мутанта больше не обжигали, он вообще закрыл их. Зубр же наоборот напрягся еще больше.

– Ты можешь не убивать, – прозвучал внутри головы холодный шепот.

Ощущение было странным, непроизнесенные слова будто бы лопались в черепе морозными брызгами.

– Конец тебе, тварь! – прохрипел Зубр.

– Ты убьешь – и ты умрешь, – снова прошелестело в голове.

Фразы как таковой не было – сгусток чужой мысли появлялся в мозгу мгновенно, но понять его можно было только после того, как он рассыпался в сознании ледяными осколками слов.

– Попробуй, урод! – голос Зубра окреп, он, похоже, полностью пришел в себя.

И тут мозг снова дал сбой: Зубр увидел всю сцену со стороны – и даже не со стороны, а со многих сторон. Чужих глаз было много, и все они смотрели на стоящего на коленях сталкера, прижимавшего нож к горлу мутанта. Картина раздваивалась, потом еще раз, и еще… Он видел происходящее одновременно с разных ракурсов. Зубр вдруг запаниковал, обнаружив, что потерял себя, заблудился в чужих сознаниях, и уже не может найти дорогу в свое тело, в свой разум. Но тут все исчезло: сталкер снова осознал себя сидящим перед мутантом.

Зубр, напуганный видением, уже готов был про-ткнуть монстру шею: но вдруг осознал, что те пять или шесть мертвых разумов, в которых он побывал, объединяла одна цель – убить его. Именно для этого их тела навели на Зубра оружие. И цель эта не уйдет со смертью их хозяина, они изрешетят его пулями, как только ослабнет контроль. Потому что другой цели у этих трупов, лишенных души, больше нет. Они стоят сзади – зомби, рабы этого жирного чудовища – их мертвые глаза смотрят ему в спину, их руки сжимают автоматы… Зубра снова окатила волна паники.

– Ты уйдешь, – снова зашептал в голове голос. – Ты убери нож, и ты уходи.

– Врешь ты все, чертов мутант! – сталкеру так хотелось выбраться отсюда, что он даже не чувствовал злости по отношению к врагу.

– Он предлагает правду.

– Докажи!

– Он не понимает тебя, – ответ прозвучал после небольшой паузы.

– Я уберу нож – и ты прикажешь своим зомбарям пристрелить меня. Или опять залезешь в мозг.

– Ты убираешь нож – он дает тебе уйти. Почему так не может быть?

– Ты хотел меня убить.

– Он больше не хочет.

Тут Зубр услышал, как сзади один из зомби двинулся с места. Сталкер не рискнул обернуться, только сильнее напрягся и чуть дернул рукой, чтобы мутант почувствовал острие ножа на своей шее. Мучительное чувство – не знать, что у тебя за спиной делает враг. Но вот мертвец подошел и встал рядом со сталкером. Зубр узнал в нем одного из посетителей бара на виртуальном Скадовске. Зомби протянул сталкеру рюкзак. В другой протянутой руке поблескивал шершавыми боками артефакт – «клубок».

Зубр молча смотрел на сидящего перед ним монстра. Ситуация патовая. Ну что, рискнуть? Выхода все равно нет. Тело уже немеет, долго так не протянуть. Убить мутанта – получить пулю. Тварь, кстати, за все время этого безмолвного диалога так и не открыла глаза. Эта только что подмеченная деталь почему-то обнадежила сталкера. И при этом он почти физически ощущал стволы автоматов, направленные ему в спину. Ну, что?

Зубр глубоко вздохнул и медленно убрал нож от горла своего врага. И только теперь почувствовал, что рука его гудит от напряжения. Зубр поднялся на онемевшие ноги. Мутант открыл глаза и посмотрел на сталкера. Ничего не произошло.

Зубр убрал нож в рукав, стараясь не смотреть в изъязвленное пятнами гниения лицо зомби, потянул рюкзак за свободную лямку – рука трупа разжалась. Зубр достал из рюкзака контейнер, открыл крышку и аккуратно подвел под вторую руку зомби, держащую артефакт. «Клубок» со стуком упал в подставленную емкость. Зубр захлопнул крышку, сунул контейнер в рюкзак и, пятясь, двинулся к выходу.

Только теперь он смог полностью разглядеть пещеру. Округлая, с неровными глиняными стенами, метров восемь в диаметре, с низким сводом, с потолка свешивались какие-то корни, блестящие от воды. У дальней стены стояла грубая конструкция из досок, напоминающая нары, на нижней полке набросано тряпье и стоит керосиновая лампа с еле тлеющим фитилем. Пять мертвецов застыли у стены с автоматами в руках – они не двигаются, не смотрят на Зубра, словно роботы, у которых иссяк заряд. Еще один зомби стоит возле него, он тоже смотрит в пол. И только хозяин пещеры повернулся к сталкеру: огромная лысая голова, темные провалы глазниц, голый торс со складками коричневатой, пронизанной лиловыми буграми вен кожи. И тут Зубр увидел, что мутант одет в джинсы – заляпанные грязью, бурыми кровяными пятнами, местами порванные – но, без сомнения, джинсы.

– Да что же это такое?! – заорал Зубр. – Откуда ты взялся, чертов урод?

– Он может рассказать, – прошелестел в голове голос.

Зубр развернулся и побежал, сопровождаемый каким-то звериным завыванием. И только на выходе сталкер обнаружил, что воет он сам…

* * *

Зубр судорожно сжимал кружку с чаем. Лоб его был усеян каплями пота, а взгляд никак не мог сфокусироваться на Докторе – перед глазами все еще стояла та пещера и страшная тварь, сидящая у стены.

– Да, чай тут не поможет, – заключил Доктор с интонациями прописывающего лекарство врача.

Он пошел к буфету, достал бутылку коньяку, стакан и, наполнив его до краев, протянул сталкеру. Зубр неосознанным движением опрокинул коньяк в рот. Через пару секунд он сфокусировал взгляд на столе и схватил конфету.

– Яд, мудрецом тебе предложенный, прими! – поучительно процитировал Доктор.

– Можно мне еще яду? – хрипло спросил Зубр.

– Можно.

Зубр выхлебал второй стакан, закусил остатком конфеты и шумно выдохнул.

– Страшно тут у вас в Зоне, – сообщил он.

– Не то слово, – согласился Доктор. – Пошли покурим.

Солнце, показавшееся из-за туч, уже клонилось к закату. Зубр машинально отметил это – пора бы уже собираться домой. Идти по болоту в темноте равносильно самоубийству. Над зарослями ивняка вилась мошкара, вдалеке, у подножия холма, кружила стая ворон – похоже, нашли какую-то падаль – раздраженное карканье далеко разносилось в спокойном воздухе. Болото жило своей жизнью, со всех сторон неслось чавканье и хлюпанье, чуть приглушенное расстоянием. По недвижной поверхности воды растекался еле заметный туман.

– А знаете, – сообщил Доктор, дымя папиросой, – я бы на вашем месте согласился на предложение этого мутанта.

– Какое предложение? – напрягся сталкер.

– Посмотреть, откуда он взялся.

– Спасибо, не надо, – помотал головой Зубр.

– Ну да, – криво усмехнулся Доктор. – Зачем нам это знать? Это же не мы сотворили Зону. Мы тут ни при чем.

– Хватит, Док.

– Хватит, так хватит, – миролюбиво согласился Доктор.

– Значит, это он стер мне память? – спустя какое-то время поинтересовался Зубр.

– Не стер. Заблокировал. А может быть, вы сами. Мозг человека способен подавлять нежелательные воспоминания.

– А как вы достали их?

– Гипноз.

– Вы еще и гипнотизер?

– Я все помаленьку. Вам пора уходить. Скоро начнет темнеть. Лучше будет, если ночь застанет вас в окрестностях Янова.

Он бросил окурок в привязанную к перилам банку, сходил в дом и принес рюкзак.

– Вот, – Доктор сунул под клапан бутылку коньяку. – Лекарство от неприятных воспоминаний. Отпускается по рецепту врача.

– Спасибо, – Зубр накинул лямки рюкзака на плечи.

Доктор проводил сталкера до конца моста, где пожал ему руку и пожелал счастливого пути. Зубр уже собирался ступить в вонючую тину, но, спохватившись, обернулся.

– Кстати, Док! Я когда к вам шел, на гнездо какое-то набрел. Как раз, когда ваше сообщение пришло. Здоровое такое гнездо. Думаю, вдруг упырь там?

– Упыри не умеют лазить по деревьям. Строение конечностей не позволяет.

– Это хорошо.

– Да. Там живет другая… э… особь. Так что вы больше этой дорогой, пожалуйста, не ходите. А то мне еле-еле удалось ее спровадить. Она днем спит вообще-то, но очень чутко. Так-то вот.

– Что за тварь? – насторожился Зубр.

– Опасная, сильная. Изучаю. И вот еще что… – Доктор, поколебавшись, с немного виноватым видом достал «пробку» и протянул сталкеру. – Возьмите это. Ваш артефакт намного ценнее моего.

– Да ладно, Док, – отмахнулся Зубр. – Они в одну цену идут.

– Они идут в одну цену у идиотов, – разозлился Доктор. – А вы очень многого не знаете. Иначе никогда не отдали бы «клубок» ни мне, ни Живодеру, ни даже президенту Путину. Всего доброго.

Доктор буквально всучил сталкеру артефакт, развернулся и быстро зашагал к дому. Зубр проводил его взглядом и прыгнул с моста в болото, приветствовавшее его сытым чавканьем.

Глава седьмая, в которой на базе Скадовск творится непотребное

Бородач проснулся рано. Вчера вечером, накануне Выброса, на Скадовск набилась уйма сталкеров – соответственно с утра всю эту ораву нужно накормить и напоить. Он заглянул в подсобку, растолкал персонал, отправил на камбуз и вернулся в каюту. Самочувствие было хуже некуда. Кружилась голова, казалось, что ноют все кости, помимо этого еще и тошнило: толстые стальные стены Скадовска давали, конечно, защиту от Выброса, но все же недостаточную – во всяком случае, для немолодого уже организма. Морщась и временами постанывая, Бородач почистил зубы, накинул робу и вышел в бар.

За столиками уже стоял несколько сталкеров, они курили и тихо переговаривались. Из камбуза доносился аромат кофе. Бородач хмуро ответил на приветствия и уселся на свой стул у стойки. Тайком, под столом, налил себе рюмку водки и быстро выпил – с утра употреблять крепкие напитки в среде сталкеров было не принято.

Официант, Хобот, пронес мимо поднос, уставленный кофейными чашками. Бородач поморщился от резкого запаха, снова плеснул себе водки, выпил и закурил. Вроде бы потихоньку отпускало, тошнота, во всяком случае, стала проходить.

Скрипнув, открылась входная дверь, на несколько секунд прокуренный воздух бара проткнули золотистые лучи восходящего солнца. Вошли двое, обвешанные оружием, как Рембы из телевизора. Бородач прищурился, пытаясь разглядеть лица против света. Дверь захлопнулась и, проморгавшись, бармен узнал вновь прибывших – Мора и Молодой.

– Ребята, – раздраженно начал он, поднимаясь, – вы что, воевать сюда пришли?

– Тихо, тихо, уважаемый, – ответил Молодой. – Не начинай.

– Давайте-ка, идите отсюда сразу…

– Извини, Бородач, – сказал Мора. – Мы это для Филина.

– Исключительно с целью обогащения, – добавил Молодой.

– К этому придурку с верхней палубы вход, – Бородач снова плеснул себе водки, уже не стесняясь, – мне его гешефты неинтересны.

– Прощенья просим, – Молодой вслед за Морой пошел через бар к лестнице.

Несмотря на раздражение, Бородач не мог не отметить, что арсенал у сталкеров подобрался что надо: Мора тащил два «Винтореза» и СВД с какой-то серьезной оптикой, у Молодого на спине крест-накрест расположилась пара «Абаканов» с подствольниками, а на согнутой руке висел увесистый мешок, в котором что-то звякало. Да, ребята где-то затарились по-крупному, и Филину придется отвалить за эти машинки серьезные деньги. Бородач под стойкой достал КПК и отбил короткое сообщение. Потом оглядел зал – никто в его сторону не смотрел.

А Мора с Молодым, бряцая оружием, поднялись по железной лестнице на вторую палубу. Длинный железный коридор, весь в разводах ржавчины, тянулся до самой кормы, где заканчивался тяжелой дверью. Такие же двери – по три с каждой стороны коридора – вели в каюты. Сталкеры завернули к Филину, в первую дверь справа. Несмотря на раннее время, барыга уже торчал в своем закутке за перегородкой.

– Чего надо, мясо? – поприветствовал он вошедших.

Филин – лысый, высокий и тощий, с болезненно бледным, прыщавым лицом – славился своей грубостью и скупостью. Происходил он, по слухам, из бандитов, поэтому имел в их среде обширные связи. Сталкеров откровенно презирал, с группировками даже не пытался завязать дружеских отношений, драл за товар три шкуры. Даже удивительно, как подобный персонаж смог так долго существовать в Зоне и не потеряться. Видимо, никто не хотел с ним связываться – Филин мог реально доставить неприятности, были прецеденты. Ну и не последнюю роль играл ассортимент его товаров: не было такого оружия, которое он не смог бы достать.

– Чего притащили? – голос у Филина был сиплый и очень тихий.

– Сам угадаешь, или подсказать? – спросил Мора, выкладывая на стойку стволы.

– Остроумные на Скадовске выше нижней палубы не поднимаются, – Филин даже не посмотрел на товар.

– А глупые? Они тут на втором этаже? – поинтересовался Молодой, в свою очередь выкладывая на стойку «Абаканы».

– На втором этаже особо дерзким клизмы ставят.

– Ты, что ли? – Мора облокотился на стойку, вплотную наклонившись к Филину.

– Могу и я, если надо, – лицо Филина напряглось, на виске вздулась вена.

– Ну попробуй, – предложил Мора. – Хочешь, повод дам?

Они с Филином некоторое время глядели друг на друга, их разделяло не более двадцати сантиметров. Мора чувствовал несвежее, приправленное запахом чеснока дыхание барыги.

– Ребята, вы чего это? На ровном месте! – подал голос Молодой.

– Погоди, – не глядя на него, ответил Мора. – Надо решить.

– Ладно, – Филин тряхнул головой. – Отбой. Что у вас?

– Глаза разуй, – вежливо посоветовал Мора.

Филин, помедлив, перевел взгляд на стойку.

– Откуда это?

– На распродаже взяли, – успокоил Молодой.

– А хозяева не придут?

– Говори цену.

– СВД за тысячу возьму.

– Филин, ты охренел? – полюбопытствовал Мора. – Ты при мне Чухраю такую машину за семь штук загнал!

– Я не заставляю.

– Послушай, я тебе не лох, чтобы меня разводить. Я сейчас там, внизу, вот эту вот СВД влегкую загоню за две.

– Попробуй.

– Хорошо, – Мора отложил винтовку в сторону. – Давай дальше.

– «Винторезы» по две с половиной. И «Абаканы» за полторы, оба.

– Ты сейчас шутишь, да? – догадался Молодой.

– Шутят студенты в КВН, – Филин спокойно смотрел на сталкеров.

– Филин, я торговаться не умею, – сказал Мора. – Поэтому слушай мои цены. СВД – три тысячи, «Винторезы» по пять, «Абаканы» за полторы, но каждый. В подарок рюкзак патронов. Там много, с магазинами.

Молодой поставил на прилавок рюкзак. Филин расстегнул клапан, заглянул внутрь. Потом принялся изучать оружие. Сталкеры терпеливо наблюдали за манипуляциями барыги, который, казалось, задался целью разобрать стволы полностью. Наконец осмотр был закончен.

– СВД, похоже, в «жарке» побывала. Ствол поведен.

– Ничего там не поведено, – возразил Молодой. – Пойдем на улицу, я тебе докажу.

– Цены здесь устанавливаю я, – Филин повернулся к Море.

– Когда продаешь, – уточнил Мора.

– «Винторезы» по четыре тысячи. Больше тут никто не даст. Можешь, конечно, на Янов их тащить. Остальное – по твоим.

– Ладно, давай, – согласился Мора.

Филин отсчитал деньги, сталкеры прямо на стойке поделили их пополам и спустились в бар. Бородач по-прежнему сидел на своем месте. Они подошли к нему, уселись на стулья.

– Ты, Бородач, не гневись на нас, – миролюбиво сказал Молодой.

– Устали, тащили все это от самой лесопилки, – добавил Мора.

– Ладно, – кивнул Бородач. – Налить?

– Давай, – хором откликнулись сталкеры.

– И пожрать что-нибудь, ладно? – добавил Мора.

Бородач махнул кому-то на камбузе, указал на сталкеров и оттопырил два пальца. Потом разлил водку по рюмкам, проворчал что-то насчет чертова Выброса и добавил к двум рюмкам третью. Выпили.

– Если не секрет, конечно, – откуда арсенал такой? – поинтересовался Бородач.

– У лесопилки химера вояк каких-то подрала, – откликнулся Молодой.

– Химера?

– Ну, если судить по следам, – вставил Мора.

– При чем тут след, я сам видел! – вскинулся Молодой.

– Видел, видел, – отмахнулся от него Мора.

– Да, – покивал Бородач, – ходили разговоры, что видели ее у лесопилки. Я-то, понятное дело, не верил. Надо будет ребят оповестить, чтобы не лазили там.

– Тут, Бородач, везде лучше не лазить, если уж на то пошло, – ответил Мора.

– Это да, – согласился бармен. – Еще?

После плотного завтрака сталкеры снова поднялись на вторую палубу. Молодой направился в отель – так на Скадовске называлась большая каюта, уставленная койками. Мора пошел к Кулибину, местному технику-умельцу. Они были друзьями, именно Кулибин как-то достал для Моры его «Грозу» – автоматно-гранатометный комплекс, если говорить правильно. Кулибин, обрадовавшись старому другу, выставил на стол бутылку – так что возвращался от него Мора уже слегка пошатываясь.

Отель-каюта в середине дня была почти пустой, помимо Молодого, спящего в углу, тут был только один сталкер, сидевший на кровати с ноутбуком на коленях. Он поднял глаза на вошедшего, кивнул, и снова уткнулся в комп.

Мора аккуратно, стараясь не потерять равновесие, прошел между рядами кроватей, укрытых не очень чистыми матрасами, и уселся напротив Молодого. Тот безмятежно храпел, лежа на спальнике. Мора тоже достал спальник, расстелил поверх матраса и по примеру Молодого не стал залезать внутрь, улегся сверху. Вскоре Мора тоже заснул.

Проснулся он от того, что кто-то методично стучал по железной спинке кровати. Разлепив веки, Мора увидел прямо над собой хмурую морду Филина. За ним маячило заспанное лицо Молодого, видимо Филин разбудил его первым. Иллюминаторы показывали если не ночь, то уж точно поздний вечер. «Проспали часов восемь», – машинально отметил Мора.

– Чего тебе? – хрипло спросил он у Филина и потянулся за рюкзаком.

– На, смотри, – Филин бросил на кровать СВД. – Я говорил, что ствол в «жарке» был?

– Чего смотреть? – спросил Мора и принялся жадно пить воду из бутылки.

– Кранты стволу. Я стрелял. Хорошо, что не разорвало. А то были бы кранты тебе.

– Филин, что тебе надо?

– Бабло за СВД вертай.

– Почем там? – спросил Мора у Молодого.

– Не помню.

– По полторы с носа, девочки, – напомнил Филин.

Сталкеры вяло отсчитали деньги и протянули Филину.

– Извини, мы не специально, – сказал Молодой.

– Надеюсь, – криво усмехнулся Филин и, быстро оглядевшись, добавил вполголоса: – Короче, орлы, вчера ко мне какие-то серьезные дяди подваливали. Искали сталкера Молодого. Обещали бабла, если стукану, как появится. Я их послал. Они – к Бородатому.

– И что Бородач? – спросил Мора.

– Не знаю. Но имейте в виду, эти серьезные дяди только что прошли мимо моей конуры в бар. К Бородатому.

– Спасибо.

– Служу Советскому Союзу, – криво усмехнулся Филин. – Вот вам, мясо, «маслята» к вашей поломанной СВД.

Торговец достал из кармана две коробки патронов и бросил на кровать рядом с винтовкой.

– Так зачем, если она не стреляет? – спросил Молодой.

– Ты попробуй, – посоветовал Филин, – вдруг получится?

– Понятно. А ты с чего нам помогаешь?

– Бородач рискует подохнуть Сукой. Мне погоняло менять на старости лет западло.

Филин сделал неопределенно-прощальный жест рукой и ушел. Мора и Молодой, не сговариваясь, быстро собрали шмотки и тоже двинулись к выходу. В отеле уже потихоньку собирались постояльцы – сталкеры, вернувшиеся с Зоны, забивали места для ночевки. Кто-то узнавал Мору, здоровался, пару раз поздоровались и с Молодым. Сталкеры отвечали на приветствия рассеянно. Возле двери Мора остановился и осторожно выглянул наружу.

Коридор, освещенный яркими лампами, забранными в решетчатые кожухи, был пуст. Снизу, из бара, долетал гул голосов вперемежку с какой-то веселой музыкой. Пахло луком и жареным мясом. Мора дернул Молодого за рукав. Из-за своей двери выглянул Филин и жестами показал, что сверху на лестнице дежурят два человека. Мора кивнул и, потянув за собой Молодого, тихо двинулся в конец коридора, к каюте Кулибина.

Подошел, дернул дверь – заперто. Он тихо постучал по переборке и тут же резко обернулся – по лестнице из бара поднимался человек. Молодой тоже обернулся на звук шагов.

– Нормально, это из наших, – вполголоса сообщил он Море.

– Ты смотри за лестницами. Сейчас, наверное, пошуметь придется. Этот колдырь спит, по ходу.

Мора в полную силу забарабанил в переборку, подергал дверь и заорал:

– Кулибин, открывай. Я принес, что просил! – вроде как пришли сталкеры до местного техника, мало ли какое дело. За переборкой послышался приглушенный кашель, что-то упало, кто-то выругался. Секунд десять прошло, потом дверь со скрипом отворилась. В это же время со стороны бара раздался окрик. Сталкеры обернулись – по лестнице поднимался здоровенный, коротко стриженный мужик. Одет он был как рядовой сталкер, но целый комплекс как явно заметных, так и еле уловимых примет выдавал в нем военного. Увидев сталкеров в глубине коридора, вояка задорно свистнул и бросился вперед.

– Чего ты долбишь, глушак не подошел? – прокряхтел Кулибин от двери.

– Давай внутрь, харя синяя, – прошипел Мора.

Они вместе с Молодым буквально внесли Кулибина в каюту. Молодой, захлопывая дверь, увидел, что к преследующему их мужику успело присоединиться еще четверо.

– Молодой! – заорал вояка. – Хватит бегать! Верни долг по-хорошему!

Молодой хлопнул дверью и надавил на рычаг. Кулибин, высокий сутулый парень лет двадцати пяти с мятым, заросшим щетиной лицом, смотрел на пришедших с сонным недоумением. В каюте его, небольшой комнате, практически до потолка заставленной верстаками, полками и ящиками с деталями и инструментами, стоял густой запах перегара.

– Вы чего, бродяги? – пробормотал он.

И в этот момент по переборке грохнул удар. Сталкеры синхронно обернулись. С той стороны, очевидно, пытались вскрыть дверь – рычаг дергался и скрипел.

– Эти шакалы за нами, – ответил Мора. – Точнее, за ним. Он им должен.

– Ничего я им не должен! – возмутился Молодой. – Это он, чтобы никто не влезал в разборки.

– Короче, нужно как-то свалить отсюда, – закончил Мора.

Дверь скрипела и гудела от ударов и попыток отогнуть ее от переборки. Снаружи о чем-то неразборчиво переговаривались взломщики, звучали отрывистые команды. Кулибин, все еще не въезжающий в происходящее, тупо переводил взгляд с гостей на дергающуюся дверь.

– Соображай, мужик! – прикрикнул на него Мора.

– Давай их всех перевалим, – выдал наконец Кулибин.

– Их там пятеро как минимум.

– Перевалим, – убежденно повторил Кулибин.

– Минимум пять. Спецы какие-то. Короче, выход от тебя есть?

– Выход? – Кулибин снова посмотрел на дверь.

– Другой выход, не этот! – снова заорал Мора.

– А! Есть, – закивал Кулибин. – Там вот воздуховод от машинного отделения.

Кулибин переместился к дальней стене, кряхтя, попытался отодвинуть высокий узкий ящик, сталкеры бросились ему помогать – ящик опрокинулся набок, открыв узкую дверцу в стене. Но на дверце имелись замочные петли, скрученные огромными болтом с гайкой.

– Твою мать! – выругался Мора.

– Сейчас, – Молодой достал пистолет.

– Охренел! – посмотрел на него Кулибин. – Или фильмов американских насмотрелся?

Он схватил с верстака болгарку, и в это время со стороны входной двери оглушительно грохнуло. Загудела вся каюта. Грохнуло еще раз. Кулибин включил болгарку и принялся спиливать болт. Мора отпрянул от фейерверка оранжевых искр.

– Стреляют! – проорал Молодой.

– Да ты что?! – восхищенно посмотрел на него Мора. – Успел заметить, откуда?

В дверь выпустили целую очередь, потом пошли тяжелые удары. Оглянувшись, Мора увидел, как железо поддается напору – верхний шплинт уже выскочил из паза. В этот момент перестала рычать болгарка, Кулибин выбил болт и со скрипом открыл дверцу.

– Сколько до низу? – быстро спросил Мора.

– Уровень бара, – успокоил Кулибин. – Давайте.

Мора толкнул вперед Молодого, тот бросил вниз рюкзак, автомат, перешагнул порог и, выругавшись, когда случайно коснулся раскаленного замочного уха, прыгнул вниз.

– Нормально? – крикнул Мора в темноту.

– Нормально! – донеслось снизу.

– Стоять, суки! – заорали от двери.

Мора опять оглянулся. Верхняя часть железного листа уже отогнулась сантиметров на десять. Чем взломщики и воспользовались – в щель пролезла рука с пистолетом и выстрелила в потолок. Кулибин, схватив с полки наган, выстрелил в ответ, рука выронила ствол и отдернулась, по двери потекли дорожки крови.

– Завалю, суки! – заорали из-за двери.

– Стволы лови! – крикнул вниз Мора и сбросил автоматы с СВД.

– Кто это хоть? – спросил Кулибин, махнув головой на дверь.

– Не знаю. Давай, прыгай.

– Ты первый, – сказал Кулибин, доставая с полки автомат.

Прыгать в темноту было очень неудобно. Как Мора ни старался, но идеально приземлиться не получилось – нога подвернулась, он отлетел в сторону и крепко ударился головой обо что-то железное, прогудевшее гонгом.

– Во, бро, я в нее тоже влетел, – раздался голос Молодого.

– Вещи где?

– Вот, бери, – Молодой сунул рюкзак с автоматом.

– СВД где?

– Не знаю я!

– Кулибин! – крикнул Мора вверх.

– Давай, брат! – донесся сверху голос. – А у меня к ним есть вопрос. Про дверь.

Лязгнуло железо и пятно света вверху погасло. Потом над головой снова загремело, застучали выстрелы, кто-то заорал от боли.

– Валим! – крикнул Мора и, вытягивая перед собой руки, двинулся в сторону зияющей вдалеке пробоины в днище Скадовска.

– Стой, включи фонарь, – предупредил Молодой. – Я здесь был как-то, тут настил наполовину разобран.

В свете фонаря сталкеры быстро добрались до дыры. Запах ржавчины у выхода резко оборвался, сменившись ароматом свежей, умытой дождем зелени. Выстрелы сверху внезапно стихли, с потолка в глубине трюма упал луч света, потом что-то звякнуло.

– Ложись! – заорал Мора и, дернув за собой Молодого, прыгнул в проем.

В трюме раздался оглушительный хлопок, вспыхнул ярчайший свет и тут же пол загудел – кто-то спрыгнул сверху на настил.

Сталкеры, успевшие скатиться под киль корабля, бегом перебежали к другому борту. Светила луна, и ее света вполне хватало, чтобы их заметили на открытом пространстве. Мора рванул вдоль борта к камышам, которые росли у самой кормы. Сталкеры уже были готовы прыгнуть в заросли, когда оттуда вышла высокая фигура в капюшоне. Молодой направил на нее автомат, но Мора ударил по стволу.

– Зубр?

– Вестимо, – спокойным басом отозвалась бородатая фигура.

И тут на сталкеров сверху спрыгнул человек. Мора с Молодым разлетелись в разные стороны, Зубр смог устоять на ногах и даже сделал что-то такое, от чего спрыгнувший упал. Но тут же поднялся и снова бросился на сталкера. Мора ударил настырного незнакомца по ногам, а Зубр принял его на колено. Человек откатился к камышам, но тут Зубр, очевидно узнав его в свете луны, издал рык, подскочил к нападавшему, поднял его над головой и изо всех сил приложил о корму Скадовска. Ржавое железо торжественно загудело. Над головами дерущихся прошла автоматная очередь, Молодой, не целясь, дал очередь от бедра в ответ – пули искрами прозвенели по днищу. Стреляли со стороны пролома.

– Давай! – Мора дернул Зубра, порывающегося добить прыгуна, и махнул Молодому.

Вся троица нырнула в камыши.

Глава восьмая, в которой Живодер получает по морде, а также выясняется, что не все в этом мире продается

Закончив свой монолог, Седой ударил Живодера по морде. Живодер встряхнул головой и снова угрюмо уставился в пол. Все действие происходило в знакомой многим приемной барыги, только теперь хозяин сидел привязанным к креслу, его охранник Кот валялся на полу мертвым, а помимо Седого в помещении находились еще трое бойцов в масках и с оружием.

– Поэтому-то я вас, барыг, и не люблю, – резюмировал Седой. – Договариваться с вами бесполезно.

– Ты не договаривался, – тихо ответил Живодер, – ты поставил перед фактом.

– Это один из видов договора.

– Чего тебе теперь надо?

– Чего надо? – Седой уселся к столу. – Надо воскресить двух моих бойцов. Возьмешься?

– Я сижу привязанным к стулу с разбитой рожей, – напомнил Живодер. – Испытываю временные трудности с чувством юмора.

– А я не шучу. Знаешь, сколько стоит один из таких вот спецов? – Седой показал на застывшего в углу солдата. – А между тем твой друг Зубр списал двух моих ребят. Третий пока жив, но восстановится ли – неизвестно.

– Я его не предупреждал.

– А кто?

– Никто. Никто не знал, что ты его ищешь.

– Чудеса. Зубр раскидывает команду из четырех человек и уходит в ночь исключительно благодаря своим профессиональным навыкам и везению. Я не верю.

– А я верю, – Живодер спокойно выдержал взгляд Седого. – Верю. Я видел, как в жопу пьяный Зубр вынес полбара сталкеров – трезвых и здоровых, – когда его задели парни из «Закона». Знаешь такую группировку? Так вот, Седой, «законники» потом принесли ему официальные извинения. За доставленные неудобства.

– Просто Чак Норрис какой-то, да?

– Покруче. Чак Норрис не был сталкером. И вот еще что – лучше застрахуй своих дорогостоящих солдат, если так тяжело переживаешь убытки. Потому что убытки еще будут. Здесь Зона, и твои спецы еще не раз столкнутся с чудесами.

– Ну что ж, – ответил Седой, – возможно, ты и прав.

– Тогда развяжи меня.

Седой сделал знак одному из солдат, тот подошел и разрезал клейкую ленту, которой были примотаны к подлокотникам руки Живодера. Барыга несколько раз сжал-разжал кулаки и потянулся распутать ноги, но Седой его остановил.

– Не спеши, товарищ. Мне спокойней, когда ты ограничен в движениях. Мы не договорили.

– Я не сдавал тебя ни Зубру, ни кому-либо еще, – сказал Живодер, доставая из кармана пачку сигарет. – И я не понимаю, чего ты от меня хочешь.

Седой стрельнул у Живодера сигарету. Закурили.

– Ты убил сталкера, – кивнул Живодер на труп Кота, – это у нас наказывается. Ты убьешь меня?

– Нет, Живодер, – ответил Седой. – Не убью. Мне нужен Зубр… И еще один сталкер, кстати.

– Кто?

– Называется Молодой.

– Не слыхал.

– Он из «Воли».

– Вот у них и спроси.

– А я и спросил.

– И как?

– Послали они меня. Связываться с ними не рискнул. Решил обойтись своими силами. Ну и буквально несколько часов назад этот самый Молодой со своим другом точно так же, традиционно раскидав моих людей, ушел со Скадовска. Просто заговор какой-то.

– Может, люди – не серьезные?

– Да нет, сам же видел, – Седой кивнул на труп Кота. – В общем, Живодер, я остро нуждаюсь в твоей помощи. Есть для тебя задание. Припугнуть тебя – не проблема, но это только для разовой услуги действенно. А у нас, чувствую я, будет долгосрочное сотрудничество. Поэтому давай договариваться о цене. Мне нужны двое: Зубр и Молодой. Сколько ты хочешь?

– По сто штук за голову.

– Ты хотел сказать, по пятьдесят?

– Нет, по сто.

– Пусть все-таки будет по пятьдесят. И не спорь. Устал я от вас от всех. У меня сроку – три дня. Минимум, который требуется от тебя, сказать, где они находятся в конкретный момент. Максимум – принести мне их упакованными. Вот тогда получишь по сто. Но, судя по всему, это нереально.

– А нужны они живыми?

– Живыми. Точнее, так: Молодой живым, а от Зубра мне нужен «ключ».

– Он как раз его мне нес, когда твои на него напали.

– Он нес продавать, а у меня нет возможности платить за него ту сумму, которую он запросил.

– Значит, и мне ты не заплатишь, если я тебе его найду?

– Логичное предположение, – улыбнулся Седой. – Давай сделаем по-другому. Я тебе заранее перечислю деньги. За обоих. Но если не найдешь, придется возвращать.

– Теперь мне можно распутать ноги? – поинтересовался Живодер после небольшой паузы.

– Можно.

Седой поднялся и, подойдя к одному из своих бойцов, начал ему что-то тихо говорить. Живодер некоторое время пытался отлепить скотч, потом достал зажигалку и принялся пережигать ленту. Запахло жженой пластмассой, Седой обернулся и сделал знак солдату – тот подошел к сталкеру и перерезал скотч ножом. Потом бойцы вышли из подвала, а Седой вернулся к столу.

– Смотри, Живодер, эти ребята мне нужны срочно.

– Не обещаю.

– Но постарайся, хорошо?

Живодер поморщился и сплюнул на пол. Седой снова стрельнул сигарету. Так они и сидели в тишине, пока не вернулись двое солдат с большой черной сумкой. Они быстро запихнули в сумку труп Кота, застегнули молнию и так же молча вышли.

– Кровь сам смоешь, – сказал Седой, поднимаясь.

– Что про Кота сказать?

– Придумай что-нибудь. Здесь Зона – люди часто пропадают.

– Шел бы ты уже, военный… – Живодер снова плюнул под ноги.

– Иду уже, барыга.

Седой махнул на прощание и скрылся за дверью. Было раннее утро – в баре никого, даже за стойкой. Седой удовлетворенно кивнул и поднялся на улицу. У забора, возле проржавевших покосившихся ворот его поджидал «уазик». Второй джип, с пулеметом на турели и длинным металлическим щупом, торчащим спереди, стоял по ту сторону ворот, ствол пулемета как бы невзначай был направлен на смотровую вышку, где сидел наблюдатель. Возле машин курили солдаты, посматривая по сторонам.

– Поехали, – скомандовал Седой, запрыгивая на заднее сиденье.

Машины тронулись с места. Подпрыгивая на изломанном асфальте, вырулили на такую же разбитую дорогу – все это время Седой пытался кому-то дозвониться по спутниковому телефону. В какой-то момент телефон зазвонил сам.

– Это Черный, – сквозь скрежет помех голос звучал невнятно.

– Здесь Седой, слушаю.

– Нашли группу Бубны. Точнее, то, что от нее осталось.

– Твою-то мать! – выругался Седой. – Кто?

– Кто-то из мутантов. Подраны здорово.

– Может, потом мутанты порвали, после того, как ребят кто-то положил?

– Огнестрела ни у кого нет.

– Где вы?

– У лесопилки.

– Выдвигайтесь к базе. Там поговорим. Отбой.

Седой бросил телефон на сиденье и хмуро уставился вперед. Дорога шла через редкий перелесок, по насыпи. Внизу, на поляне, у переливающегося радужными пятнами пруда, с визгливым лаем носилась группа собак. Седой достал пистолет и в сердцах выпустил в живность всю обойму. Пара псов упала, остальные сразу набросились на трупы.

– Товарищ полковник, – хмуро отозвался водитель, – не стреляйте, а то кого-нибудь покрупнее на звук принесет.

– Рули давай, – отмахнулся Седой и, поменяв обойму, убрал пистолет.

Машины ехали медленно, водитель первого «УАЗа» внимательно следил за щупом – трехметровым куском арматуры, прикрученным к переднему бамперу. Второй боец как заведенный оглядывался по сторонам. Было видно, что люди нервничают: Зона могла преподнести сюрприз в любой момент. Седой перевел взгляд на солдата, сидящего перед ним – тот точно так же крутил головой из стороны в сторону, на коленях у него лежал «РГ-6», ручной гранатомет, рука непроизвольно поглаживала приклад.

«Нервы на пределе, – думал Седой, – скоро срывы начнутся». Не нравится бойцам Зона, боятся они ее. А от отряда спецов за пару дней уже восемь человек в минус. Если так дело пойдет – операция закончится не начавшись. Седой снова схватил телефон. Попытался набрать номер, но заметил, что связи нет.

– Тимощук, вот ты мне скажи, почему в этой Зоне всегда такая жопа творится, а?

– Потому что это Зона, товарищ полковник, – откликнулся водитель.

– Разбомбить бы тут все к чертям, – добавил второй боец, перехватив гранатомет.

– Аполитично рассуждаешь, товарищ лейтенант. Как-то раз такой же, как ты, только почему-то в звании генерала, проявил инициативу. У двадцать седьмого километра Периметра особый аномальный сектор знаешь? Вы его еще Новой Землей называете?

– Знаю.

– Ну так вот, этой Новой Земли до бомбардировки Зоны не было. А потом стало все наоборот. Новая Земля есть, а генерала того больше нету. Так что ты лучше по сторонам смотри и гранатомет не лапай – при такой тряске неровен час выстрелишь под ноги, придется тебя на гауптвахту сажать.

Седой снова взял телефон и, проверив сеть, нажал вызов.

– Здесь Седой. Черный доложил? Хорошо. Давай-ка собирайся. Чтобы к утру все было готово. Отбой.

Седой убрал телефон и стрельнул у водителя сигарету. Дорога вышла на открытую местность, по бокам насыпи потянулись поля, заросшие высокой серо-зеленой травой. Машины, аккуратно объезжая колдобины, плелись под горку со скоростью быстрого пешехода. Солнце поднялось уже высоко и припекало почти по-летнему.

– Тимощук, пойдешь со мной в Зону? – спросил Седой у водителя.

– Пойду, товарищ полковник.

– А ты, Свиридов?

– Если прикажете.

– Тут, Свиридов, не приказ, а личная инициатива ценится. И оплачивается соответственно.

– Как бы ни оплачивалась, а здоровье не купишь. И жизнь в магазине не продается.

– Это верно.

– А куда пойдем, товарищ полковник? – спросил Тимощук.

– Вон туда, – полковник указал пальцем за спину. – И называй меня Седой. У них тут все погоняла имеют. А ты, так и быть, будешь Терминатор.

Глава девятая, в которой Молодой неохотно отвечает на вопросы, а его собеседники делают вывод, что эпохальные события в Зоне иногда происходят практически незаметно

Молодой проснулся поздно, еле видимое за тучами солнце стояло уже высоко. Он проверил, на месте ли автомат, и огляделся по сторонам. Невдалеке, у костра, сидели Мора с Зубром, а над огнем висел котелок, из-под крышки которого вырывался пар. Молодой, кряхтя, выбрался из спального мешка, и начал обуваться.

Накануне ночью, после происшествия на Скадовске, было решено уйти в Зону подальше от проторенных троп. Поэтому заночевали где-то в районе между болотами и Агропромом, в овраге, на берегу ручья. Как они досюда добрались, Молодой вспоминать не хотел: на ощупь по ночной Зоне, с детекторами наперевес… Кругом какие-то звуки, в камышах шорох, а когда Молодой выпустил в сторону разразившегося воем куста очередь, «Абакан» отобрали, и пришлось идти с гранатой в руке, как красному партизану. А когда заметили гранату – тоже отобрали, еще и по шее дали. И вообще неизвестно, сколько они радиации хапнули – гулять так вслепую по болотам! В общем, Молодой остался крайне недоволен и ночной прогулкой, и своими спутниками.

А сейчас, сворачивая спальник, он кожей чувствовал направленные на него взгляды и понимал, что злоключения его еще не закончены. Молодой упаковал рюкзак и неохотно потащился к костру, разожженному под нависающим склоном оврага.

– С добрым утром, бродяги, – Молодой бросил у костра рюкзак и уселся сверху.

Зубр пробурчал что-то невразумительное, Мора молча кивнул. Сидящая на бревне рядом с ним сова тоже кивнула. Молодой вытаращился на птицу. Сова тоже уставилась на него огромными, абсолютно круглыми кошачьими глазами. Молодой хотел было задать по этому поводу вопрос, но, заметив, как смотрят на него коллеги, промолчал. Так получилось, что он уселся по другую сторону костра, напротив сталкеров – и теперь чувствовал себя как подозреваемый на допросе у следователей.

– Ну? – прервал затянувшуюся паузу Мора.

– Чего? – Молодой постарался изобразить недоумение.

– Того, – рявкнул Мора. – Кто это был и чего от тебя хотел?

– Я не знаю. Правда.

– А ты подумай – может, вспомнишь?

– Я правда не знаю, мужики.

– Зато они тебя знают, и, по-моему, даже заявили, что ты им что-то должен.

– Ничего я им не должен.

– Это были военные, – подал реплику Зубр.

– И, видимо, какие-то спецы, – добавил Мора.

– Ну не знаю я!

– Молодой, я не буду говорить за Зубра – скажу только за себя. До вчерашнего вечера я не имел никаких конфликтов в Зоне. Ни с кем. И уж тем более – с вояками. А вчера на меня напала группа спецов, и только из-за того, что я был с тобой, как мне кажется. И они были готовы разнести весь Скадовск, рискуя получить в ответку войну. Ты не застал времена, когда сталкеры воевали с Коалицией? Война закончилась по инициативе вояк – об этом не принято говорить, но это так – и не в интересах вояк нарушать перемирие. Так что же ты такого сделал, что ради тебя они рискуют развязать новую войну?

– Бро, я понимаю, что я тебя подставил. Но я правда не знаю, каким образом это произошло. Я не знал, что они меня ищут. Поперся бы я иначе на Скадовск?

– Ну, если бы захотел, чтобы за тебя вписалось все сообщество, поперся бы, – Мора с мрачным интересом посмотрел в глаза Молодому.

– Ты думаешь, я такая сука, да?

– Хорошо, если покажешь мне нотариально заверенную справку, что ты честный сталкер, я извинюсь за свои подозрения, – предложил Мора.

Молодой вздохнул и отвернулся.

– Ты их точно не знаешь? – прогудел Зубр.

– Нет.

– Один из них был в группе, что на меня напала. На болотах.

– Чего? – вскинулся Молодой.

– Того.

– В общем, господа, давайте-ка вспоминайте, что в вас есть такого уникального, – решительно заявил Мора. – Предположение, что военные сошли с ума и просто стали бросаться на мимо проходящих сталкеров, рассматривать не будем. Молодого они, кстати, искали специально, как сообщил нам Филин. Зубр, а ты в последнее время ничего необычного не совершал?

Зубр помолчал, раздумывая.

– Я договорился с Живодером, что принесу ему артефакт «ключ», – сказал он наконец.

– И Живодер решил наказать тебя за обман? – предположил Мора.

– Я его не обманывал.

– Как это?

Зубр вместо ответа отстегнул с пояса контейнер и протянул его Море. Тот открыл крышку и, не контролируя себя, вытащил незащищенной рукой тот самый «ключ». Молодой что-то вякнул, вскочил и тоже принялся ощупывать артефакт. Сова, испугавшись резких движений, то ли крякнула, то ли каркнула и отскочила на самый край бревна. Зубр поднял оброненный контейнер и поставил перед Молодым. Сталкеры опомнились: Молодой быстро бросил «ключ» в контейнер, Мора полез в рюкзак за антирадом. Зубр открыл второй контейнер и протянул сталкерам еще один уникальный артефакт – «пробку».

– За один этот «ключ» вояки могут пол-Зоны вынести, – сказал Мора.

Он принял у Молодого «пробку», подержал в руках и, прежде чем отдать Зубру, протянул сове, снова подобравшейся к нему под самый бок. Сова, что-то прокудахтав, поклевала артефакт и встряхнулась. Зубр неодобрительно покачал головой.

– А у тебя еще артефакты есть? – полюбопытствовал Молодой.

– Есть, да не про твою честь, – улыбнулся Зубр в бороду, отчего лицо его на секунду приобрело какое-то детское выражение.

– А дай мне «ключ» на минутку, полетать?

– Как это?

– Ну он же антигравитацию создает.

– Ну тебя-то он не поднимет, – вмешался Мора.

– Поднимет, просто вы не умеете, – заявил Молодой. – Она всех нас поднимет, если правильно расположиться.

– Ну-ка, ну-ка, – заинтересовался Зубр и протянул Молодому контейнер.

– Так, – Молодой остановил руку на полпути. – Прежде чем смотреть фокусы, скажите мне, что это за сова?

– Это его сова, – Зубр кивнул на Мору.

– Она сама по себе, – сказал Мора.

– Она, может быть, вообще ядовитая, – недобро покосившись на птицу, как раз сейчас решившую пощелкать клювом, сообщил Зубр.

– Ядовитых сов не бывает, – уверенно заявил Молодой.

– Ты, парень, сейчас поднимись вон туда, на склон, – Зубр указал себе за спину. – Там метрах в пяти справа будет еще кое-что, чего не бывает. Вот ты туда ногой наступи – и пока летишь, может, вспомнишь, где находишься.

– Ладно, орнитологи, давайте к фокусам перейдем, – предложил Мора.

Молодой засунул «пробку» в карман, достал из контейнера «ключ» и несколько раз провел артефактом вокруг себя в районе поясницы. Потом плотно прижал «ключ» к телу возле солнечного сплетения. Очень медленно тело сталкера приподнялось и, приняв горизонтальное положение – животом вниз – зависло примерно в метре над землей.

– Ух ты! – выдохнул Зубр.

– Если вы сейчас схватитесь за меня, вас тоже поднимет, – сообщил Молодой.

Сталкеры синхронно вскочили и, подойдя к Молодому, ухватили его за плечи. Тут же их тела потеряли вес, неведомая сила подняла их и развернула, как Молодого. Со стороны бревна раздался свист – сова пялилась на парящих сталкеров, расширив глаза до размеров пятирублевой монеты.

– А мы выше не полетим? – спросил Мора, внимательно прислушиваясь к ощущению невесомости и болтая ногами.

– Нет, только так, к сожалению.

– Здорово, – прокомментировал Зубр. – Если взять палку, чтобы отталкиваться от земли, можно по Зоне плавать.

– Слушай, а откуда ты про «ключ» это знаешь? – поинтересовался Мора.

– У меня был такой.

– Да ладно!

– Я тебе говорю!

– Чудеса, – сказал Мора. – Оказывается, эти «ключи» в нашей Зоне ширпотреб какой-то.

Зубр и Мора, не сговариваясь, отпустили Молодого и приземлились на ноги. Молодой продолжал парить в воздухе в позе скульптурного Купидона.

– Мне рассказывали, что в Зоне года два назад всплывал как-то еще один такой «ключик», но как-то быстро исчез, – сообщил Мора Зубру.

– Ничего он не исчез, – встрял Молодой. – Его сектанты забрали.

– Кто? – вскинулся Мора.

– Ну, из «Секты». Которые Кристалл охраняют.

– Я знаю, кто такие сектанты. Я спрашиваю, откуда ты знаешь?

– У меня брат там.

– Чего? – хором произнесли Мора с Зубром.

– Того. Он мне «ключ» отдал, чтобы я добрался до Кристалла. Без него не выйдешь на дорогу.

– Какую дорогу? – снова хором спросили сталкеры.

– К Кристаллу. Он под котлом.

– Каким котлом? – в этот раз спросил только Зубр.

– Ну, под этим, реактором. Туда через подвал энергоблока ход есть. Потом дверь. И дорога. Длинная. И вот если без «ключа» – ты дорогу не пройдешь. Так и будешь идти… Я их видел.

Молодой убрал руку с артефактом от груди и плюхнулся на землю. Сталкеры синхронно схватили его за комбез и поставили на ноги.

– Кого ты видел? – переспросил Зубр.

– Тех, которые идут. Только они никуда не ушли, но все еще пытаются. Идут и идут. Их еле видно. Очень страшно. Там ничего нет. Только свет. И дорога. Страшно, потому что пустота. Ничего нет. Нужно держать в руках «ключ» и идти. В какой-то момент почувствуешь, как тебя поднимает вверх. А потом, когда увидишь Кристалл, нужно положить «ключ» перед ним – и загадывать желание.

– Ты видел Кристалл? – осторожно спросил Мора.

– Знаешь, бро, правильнее будет сказать, что это он меня видел.

– Это как?

– Ну он как бы смотрит, и тебя перед ним выворачивает – как будто тошнит самим собой… Давай я не буду объяснять, ладно? Все равно не получится.

– А что ты загадал? – задал вопрос Зубр.

– Не скажу.

– Сбылось? – спросил Мора.

– И да, и нет, – Молодой сначала нахмурился, потом улыбнулся. – Все-таки, наверное, сбылось.

Молодой положил оба артефакта в контейнеры и отдал Зубру. Троица вернулась к костру. Молодой из любопытства заглянул в котелок – там оказались макароны. Зубр с Морой переглянулись.

– Ты ему веришь? – спросил Зубр.

– Скорее, да, – помедлив, ответил Мора. – Он вообще-то странный. Чудной. Такой мог и к Кристаллу сходить. И вернуться.

– Ничего я не странный, – возмутился Молодой, но на него не обратили внимание.

– Знаешь, что мне кажется, – задумчиво сказал Мора. – Мне кажется, что рассказ этого чудика многое объясняет. Если он не врет.

– Я не вру!

– Когда ты был на Станции?

– Ну, где-то полгода назад.

– Кому рассказал?

– Никому. Я ж не дурак!

– Да ну! – вытаращил глаза Зубр.

– Нам-то рассказал, – заметил Мора.

– Все равно выпытали бы. Ну и… я вас в эти разборки втянул. Мы теперь вместе как бы. К тому же у вас «ключ». Это же по-настоящему ключ к Кристаллу.

Мора с Зубром переглянулись.

– Вот, Зубр, смотри, что я тут прикинул, – подумав, произнес Мора. – Кто-то прознал про путешествие нашего друга и решил повторить подвиг. Для этого ему нужен наш друг – как проводник, и артефакт «ключ» – как пропуск.

– Да, – подумав, ответил Зубр, – все логично.

– Молодой, тебе придется рассказать про свой поход к Кристаллу во всех подробностях. Ты не морщись, про чудеса Атомной Станции потом расскажешь. Сейчас важно понять, кто тебя сдал: то есть, кто знал о твоем путешествии, с кем ты пошел, с кем вернулся, кому рассказал, и так далее. Понял?

– Понял, – кивнул Молодой.

– И тогда мы узнаем, кого нужно убить, чтобы от нас отстали, – резюмировал Зубр.

Он снял котелок с костра, слил воду, придерживая крышку, и потянулся за открытой банкой тушенки, что стояла возле костра.

– Так, – угрожающе произнес Зубр.

– Чего?

Вместо ответа Зубр продемонстрировал сталкерам пустую банку – только на дне остался слой белого жира. Молодой с глупым видом оглянулся по сторонам. Мора украдкой покосился на сову.

– Я знаю, кто всю тушенку сожрал, – мрачно сообщил Зубр.

– Кто? – поинтересовался Молодой.

– Вот этот шершавый дятел! – ответил Зубр, тыча пальцем в птицу.

– Он не любит тушенку, – быстро сказал Мора.

Сова, явно недовольная всеобщим вниманием, щелкнула клювом и нахохлилась.

Глава десятая, в которой подтверждается, что лишнее знание опасно для жизни

Он следил за жертвой уже довольно долго. Неслышно и невидно шел за ней вдоль воды. Жертва не заходила в воду, предпочитала пробираться поверху, в осоке. Он двигался параллельно, по противоположному берегу. Иногда их разделяло не более трех метров – пару раз он даже готов был атаковать, но в последний момент останавливался. Та черная, пахнущая металлом и дымом вещь в руках жертвы могла его убить. Нет, разумеется, жертва не видела его – он сейчас и сам себя не видел, – но она как-то странно косилась в его сторону. Что-то слышала? Он двигался бесшумно, хотя, чувствуя так близко запах теплой крови, еле-еле сдерживал рвущийся из глубины груди рык. Он слышал, как бьется в чужой груди сердце, как шумит текущая по венам кровь. Он хотел пить.

Жертва шла медленно. Боялась смертоносных мест – он знал, здесь их очень много. Жертва не должна туда попасть, потому что тогда ему не достанется кровь. А сейчас как раз одно такое место находилось прямо на пути жертвы. А она этого будто бы и не замечала: шла прямо в смерть. Он начал злиться. Почему она не останавливается? Сейчас ее поднимет вверх и разорвет, вся кровь разлетится по земле мельчайшими брызгами. Куда она идет?!!

Он ждал до последнего момента – когда до смерти жертве оставалось совсем чуть-чуть. Поняв, что жертва не собирается останавливаться, ринулся в атаку. Одним гигантским прыжком перелетел ручей и, уже не в силах сдерживаться, зарычал от неудержимой жажды.

Реакция жертвы была молниеносной – отводя в прыжке лапу для удара, он уже понял, что не успеет: металл полыхнул громким пламенем…

– Сука! – заорал Шаман, всаживая очередь в летящего на него упыря.

«Поздно!» – промелькнула мысль. Чтобы остановить тварь, в нее нужно всадить всю обойму, и лучше разрывных. Рефлекторно Шаман пригнулся, уклоняясь от когтей – и упырь перелетел через него. Сталкер откатился в сторону, готовясь дать по мутанту еще одну очередь, но этого не понадобилось: упырь, извиваясь как червяк, парил в воздухе. Он раскручивался вокруг собственной оси все сильнее и сильнее, а потом со звонким хлопком разлетелся на куски – ошметки пахнущей мускусом плоти брызнули во все стороны.

– Штоб тебя! – в сердцах высказался Шаман.

Если бы на него не напал упырь, он бы обязательно вляпался в аномалию – детектор, зараза, вообще никак на нее не отреагировал. Но если бы не аномалия – упырь обязательно убил бы его: эту тварь несколькими выстрелами не остановить.

Шаман осмотрелся по сторонам – может быть, уцелели щупальца мутанта, но аномалия сработала добросовестно, разорвав упыря в хлам. Сталкер нарубил ивовых веток, обложил аномалию по периметру и отписал в сеть координаты, добавив предупреждение: ловушка прямо на тропе, детектором не распознается.

– Все у этих придурков на Янтарном не как у людей, – вслух высказался Шаман.

Он спустился в овраг, к ручью – хоть немного отчистить комбез от ошметков упыря. Детектор недовольно затрещал: вода сильно фонила. Шаман плюнул в ручей, кое-как, с помощью пучков сухой осоки, стряхнул с себя падаль и, обойдя аномалию по склону, вновь поднялся на тропу.

Солнце, всю вторую половину дня многообещающе проглядывающее из-за облаков, запуталось в густых низких тучах. Судя по всему, скоро должен был начаться дождь. Не желая попадать под радиоактивные осадки, Шаман ускорил шаг, хотя, все еще находясь под впечатлением от действия аномалии и нападения упыря, двигался значительно медленнее обычного.

Вскоре он выбрался по тропе на косогор и оказался на краю огромной лощины. Дорожка практически по прямой спускалась к обширному болоту, в центре которого расположилось несколько куполообразных построек, обнесенных по периметру высоким металлическим забором со смотровыми вышками по углам. Сверху было видно, что внутри ограды стоят несколько джипов и даже один танк, ствол которого смотрел в сторону массивных ворот.

Справа и слева, вдоль склона, лощину огораживал бетонный забор, похожий на выщербленные челюсти: в оградах зияли бреши, оставшиеся в строю секции кренились в разные стороны, грозя обвалиться от малейшего дуновения ветра. За заборами виднелись серые заводские постройки. По правую руку от Шамана, буквально метрах в ста, торчал металлический остов какого-то недостроенного цеха. Колонны, сплетенные из арматурных прутов, напоминали рощу экзотических деревьев. На одной из таких колонн, переливаясь всеми оттенками синего, суетливо дергалась «шаровая молния»: мельтешащие клубки разрядов издавали сухой треск, далеко разносящийся по Зоне.

Шаман поправил автомат, накинул капюшон – дождь все-таки начался – и стал аккуратно спускаться к болоту. На середине спуска тропу перерезала большая канализационная труба, проломленная в нескольких местах. Шаман сбавил ход – в таких трубах очень любят гнездиться мутанты. Внезапно тишину прорезали тугие хлопки пулеметной очереди. Сталкер среагировал машинально: прыгнув вперед, залег за бетонным перекатом канализации. Снова пролаял пулемет – звук шел со стороны базы. Шаман аккуратно высунулся и услышал тоскливый вой сирены: на базе включили тревогу. Стреляли явно не по нему, это успокаивало. Шаман достал бинокль и навел его на ближайшую вышку. Сквозь густую паутину сетки сталкер еле-еле смог разглядеть каску бойца. Шаман перевел бинокль туда, куда был направлен ствол пулемета, и спустя какое-то время разглядел причину переполоха: возле рухнувшей секции забора на земле с монотонной неспешностью корчилось человеческое тело. Зомби. И тут он увидел, как из-за забора показался еще один мертвец. Вялая семенящая походка, лицо со стертыми чертами, тошнотворно-пустой взгляд, полуоткрытый перекошенный рот с ниткой слюны, стекающей на грудь… Шаман видел его во всех подробностях, и хотел уже отвести бинокль, страшась встретиться взглядом с мертвецом, но тут снова ожил пулемет, и ужасная голова разлетелась розовато-серыми брызгами, а тело покатилось по склону, судорожно перебирая руками.

Шаман снова откинулся за трубу и закурил, обдумывая положение. Соваться сейчас на базу ученых опасно – бойцы на взводе, еще чего доброго пристрелят. Попросить Дика выйти самому? Официально ученые со сталкерами контактов не имеют. Вояки, конечно, на это закрывают глаза, но чтобы вот так откровенно взять и уйти в Зону на встречу с неустановленным лицом – нет, Дик, пожалуй, подставляться не захочет. Шаман достал КПК и послал Дику письмо с кратким описанием ситуации. Оставалось только надеяться, что яйцеголовый проверяет почту достаточно часто.

Оказалось, что часто. Не успел Шаман закончить нехитрый обед, как КПК завибрировал, сигнализируя о входящем сообщении. Дик предлагал минут через десять показаться в поле видимости военных и идти к воротам – он предупредит охрану и сам встретит. Шаман доел сухпай, для верности подождал еще немного и вышел на тропу.

Идти, чувствуя, что за тобой наблюдают через прицелы крупнокалиберных пулеметов, было неприятно. Шаман машинально выискивал вдоль дороги хоть какое-то укрытие, где можно было спрятаться от выстрелов, но вокруг, исключая все более расширяющиеся заросли камышей, не попадалось ничего подходящего. Сталкер медленно шел по тропе, борясь с желанием поднять руки – это казалось ему недостойным. Наконец дорога вывела к ряду бетонных плит, неровно уложенных прямо в болото. Метрах в ста от них виднелись высокие стены базы.

Шаман отметил, что пулеметный ствол на вышке направлен прямо на него. На мгновение вспыхнула злость: какого хрена, вас же предупредили! Но сталкер быстро подавил эмоции – что взять с вояк? Он подошел к воротам и несколько раз стукнул кулаком в рифленый железный лист.

Лязг, скрип, удар, сопровождаемый парой крепких слов – и створка приоткрылась на расстояние, достаточное, чтобы протиснулся человек. Из щели высунулась широкая рожа в каске и внимательно оглядела сталкера.

– Этот? – рожа обратилась к кому-то с той стороны.

– Этот, – донесся знакомый голос.

– Вползай, мясо, – солдат отступил, освобождая проход.

Шаман протиснулся между створками. Солдат, методично проверив сталкера и его вещи, отобрал все оружие и отнес в караулку. Шаман пожал руку Дику и обернувшись к вояке, застывшему в позе «крутого Уокера», скомандовал:

– Вольно.

Вояка дернулся, рожа его налилась кровью, он даже сделал шаг по направлению к сталкеру, но потом остановился, презрительно сплюнул ему под ноги и пошел к будке.

– Не задирайся, – попросил Дик.

– Шакал твой сержант.

– Он не мой. Пошли.

Внутри все пространство базы было вымощено бетонными плитами, только здесь, в отличие от дороги к воротам, уложены они были аккуратно. Строения стояли на сваях, приподнятые над землей где-то на полметра. Всего, не считая мелких построек, на базе ученых было три куполообразных здания – жилой ангар, лаборатория и столовая. Дик повел гостя к некоему подобию беседки, стоящей чуть в стороне от основных построек, почти впритык к забору.

– Ну и как? – поинтересовался Дик, присев на лавочку.

– Да все так как-то, – ответил Шаман и уселся напротив.

– Принес чего?

– Нет.

– Жаль.

– И мне жаль, – криво усмехнулся Шаман.

– Ладно, мне работать надо. У нас тут намечается конференция, будет много шишек из-за бугра. Нужно подготовить доклад Круглову. Короче – что нужно?

Шаман молча достал сигарету и закурил, рассматривая ученого. Тощий, носатый, с глубокими залысинами в коротко стриженных курчавых, как у негра, волосах, большие навыкате глаза – младший научный сотрудник международной исследовательской миссии был далеко не красавцем. А о жадности Паши Дика в Зоне ходили легенды. Начальник его, профессор Круглов, тоже был не ангел, но хотя бы не бился за каждую копейку. Круглов, правда, со сталкерами контактировал редко, и только ради ценных артефактов. А Дик не гнушался ничем. И – этого у него было не отнять – обладал обширными связями и еще более обширными сведениями обо всем, что происходило в Зоне. Как говорится – это был мерзавец, но наш мерзавец.

– Нужно мне, Паша, переночевать у тебя тут, – по-доброму улыбаясь, сказал Шаман.

– Ты прикалываешься?

– Отнюдь.

– Ну что ж. Я уступлю тебе свою койку за пятьсот долларов. Согласен?

– Так, – кивнул Шаман. – Дальше. Мне нужна информация.

– О чем?

– О седом военном человеке в чине полковника. Он еще ходит с таким мордатым белобрысым терминатором в роли телохранителя. Знаешь такого?

– Возможно. Я многих знаю. За определенную сумму, разумеется.

– Паша, ты еврей?

– Я русский. С американскими корнями.

– В Америке не могло существовать граждан с фамилией «Дик».

– «Дик» в переводе – «утка».

– Нет, Паша, не утка.

– Хватит об этом. К чему ты клонишь?

– Я задал тебе вопрос о военном. Ты его знаешь?

– Мы встречались.

– Ты должен рассказать мне, в качестве компенсации за ту информацию, которую ты слил ему, почему он так интересовался сталкером по имени Молодой и чем он интересовался помимо этого.

– Какой информации? Какой компенсации? – Дик занервничал.

– Ты сказал ему, где искать Молодого. Точнее, у кого его искать.

– С чего ты взял?

– А других таких сук тут еще поискать надо.

– Шаман, я сейчас свистну – и тебя отсюда вышвырнут. А то и закопают где-нибудь.

– Вот как? – Шаман, прищурясь, разглядывал ученого.

– Я знаю, что тебя выперли из «Воли». Клан за тебя не впишется. А все мои подтвердят, что ты на меня напал. Так что думай.

– Нет, человек, это ты думай. Я в «Воле» несколько лет. Начинал с рядовых. Полгода как главный. Ты подставил меня. Я потерял все, что нажил в Зоне – я имею в виду репутацию. На Большую землю мне нельзя, да и делать там нечего. А пришить суку, которая меня подставила – святое дело. Буду реабилитирован посмертно.

Они несколько секунд смотрели друг другу в глаза, потом Дик не выдержал и отвел взгляд.

– Шаман… Можно? – Дик показал на пачку сигарет и, дождавшись утвердительного кивка, закурил. – Понимаешь, я торгую информацией. Я не против тебя, не против военных, не против «законников». Мне платят – я продаю товар. А в случае с твоим другом полковником я вообще ничего не поимел. Он сильно прижал меня. Хотел сдать особистам, за связи с вами, сталкерами то есть. Оказывается, он очень много обо мне знает. Ну и… мне пришлось рассказать ему то, что его интересовало. Понимаешь?

– Прекрасно понимаю, товарищ научный сотрудник.

– Ну так что ты хочешь от меня? Я понимаю, что провинился перед тобой, но то, что Молодой был в «Воле» – это все знают.

– Все знают, Паша. Но никто не расскажет об этом воякам. Понимаешь?

– Ладно. Давай так: ты тут посиди, не отсвечивай. Я буквально на пару минут – закончить дело. Потом я к тебе выйду. Мне есть что рассказать об этом товарище. После того, как он меня за яйца прихватил, я тут еще немного покопался, пробил его по своим каналам. Личность сама по себе интересная. И намного интереснее контора, от которой он работает. Но ты должен мне гарантировать, что никто не узнает, откуда ты получил эту информацию, хорошо?

– Хорошо.

– Что-нибудь еще?

– Картошка у тебя есть?

– Чего?

– Картошка. Картофель. Клубни такие, из земли.

– Зачем тебе?

– Ну вот сейчас костер разведу из тех ящиков. Потом буду в углях картошку печь. Уже и забыл, какая она на вкус, картошка печеная, но точно помню, что я ее люблю.

Дик помолчал, собираясь с мыслями, но, видимо, передумал комментировать и ушел. Шаман подтащил ящик поближе к беседке, разломал на части и запалил небольшой костер. Через пару минут на запах дыма пришел мордатый сержант от ворот.

– Кто разрешил? – пробурчал он.

– Товарищ Сталин, – остроумно ответил Шаман.

– Не положено!

– Вали отсюда! – Шаман отвернулся к костру.

– Я не понял, мясо, ты чего, нарываешься? – солдат подошел и ударил сталкера «берцем» по голени.

Шаман резко развернулся и подсек сержанта под ноги. Судя по выражению лица, тот даже не успел ничего понять – а сталкер уже прижимал его шею коленом к земле, и в сантиметре от глаза бравого вояки находился острый обломок ветки.

– Я тебя, голубая каска, по-хорошему прошу: иди-ка ты к воротам, охраняй периметр. Понял?

Солдат некоторое время пытался отжать колено со своего горла, потом прохрипел что-то, видимо, означавшее согласие. Шаман встал и помог подняться солдату. Тот хмуро отряхнулся, подобрал отлетевшую каску и, потоптавшись на месте, снова подал голос:

– Увидят костер, спросят – кто?

– А ты скажи, что это вы. Или вам тоже нельзя?

– Можно. Мы сами тут жгем.

– Тогда что пристал?

– Не люблю сталкеров. Наглых.

– Я не наглый. Просто сейчас у меня не самый лучший период в жизни. Бывает так. Понимаешь?

– Бывает, – серьезно кивнул солдат.

– Скоро Дик придет, картошки принесет. Я ее испеку – и тебя угощу, если цепляться не будешь. Договорились?

– Дай закурить, – попросил сержант.

Шаман протянул пачку и подбросил в костер еще несколько досок. Пламя весело заиграло, с треском полетели искры. Уже начинало смеркаться, низкие дождевые облака по-прежнему клубились над головой, сея мелкую морось – но костер словно отодвинул всю эту хмурую слякоть куда-то на второй план, очертив своим теплом круг, внутри которого непогода не имела значения. Солдат молча курил, глядя на пламя. Шаман сложил дрова компактнее, вернулся на лавочку и устроился поуютнее, прислонившись спиной к стойке навеса.

– Между прочим, это красное дерево, – сказал сержант.

– Чего? – удивился Шаман.

– Ящики из красного дерева. Ценная порода. Из-под сухпаев, их нам из Австралии присылают.

– То-то я смотрю, ломаются они тяжело.

– У нас во взводе один товарищ из них ручки для ножей вытачивает.

– А почему ты сталкеров не любишь? – поинтересовался Шаман.

– А за что вас любить? – помолчав, ответил солдат. – Воруете артефакты. Продаете. Вы здесь ради бабок.

– А ты?

– Я служу.

– А мне, солдат, скажу тебе честно, бабки не очень интересны. В Зоне за бабки ничего такого сверхъестественного не купишь. А на обычные нужды много не надо.

– И, типа, не откладываешь на после Зоны?

– Раньше откладывал. А теперь как-то… Не вижу я уже «после Зоны».

– Не боишься, что крыша поедет? – сержант с интересом покосился на сталкера.

– А чего мне-то бояться? – Шаман засмеялся. – Пусть окружающие боятся!

– Логично, – ухмыльнулся солдат.

Хлопнула дверь в лабораторном ангаре – к костру быстрым шагом, почти бегом, направлялся Дик.

– Ладно, – поднялся сержант, – приготовишь картошку, позови.

– Договорились.

Дик подлетел, на ходу кивнув солдату, и плюхнулся на его место. Халат его был измазан чем-то очень похожим на кровь. Шаман аккуратно оглядел ученого на предмет оружия, но потом одернул сам себя: глупо думать, что Паша Дик кого-то там зарезал, а теперь прибежал сюда, чтобы расправиться с ним, Шаманом.

– Это кровь? – спросил Шаман, указывая на пятна.

– Кровь, – быстро ответил Дик, – но сейчас не об этом. Сюда едет наш друг полковник. Будет через пару часов, если Зона позволит.

– Интересно, – Шаман повернулся к Дику.

– Шаман, только не думай, что я его позвал. Мне это на хрен не нужно. И ты ему не нужен, если уж откровенно. Все, что он от тебя хотел – получил. Короче, давай о нашем деле, а потом сваливай. Может, успеешь добежать до Агрокомплекса. А нет, так нет. Но оставить тебя тут я не могу.

– Понял. Давай по делу.

– Короче. Коалиция, совместное изучение Зо-ны – все эти проекты и прочий мир-дружба – туфта, как сам понимаешь. Каждая из стран-участниц старается урвать максимум. Потому и вас – сталкеров, то есть – терпят. Неучтенные артефакты, неофициальные рейды… вас нанимают – вы делаете работу. Но есть и регулярные спецподразделения. Они особо не светятся, но периодически то тут, то там всплывает информация. Наши, по традиции, самые крутые. Ну вот твой полковник как раз ими и командует. И сейчас, похоже, они нацелились на Кристалл.

– Это который стоит на Станции и исполняет желания? – уточнил Шаман с улыбкой.

– Именно, – без тени иронии ответил Дик. – Слышал, месяц назад амерскую лабораторию у Красного леса разнесли?

– Ну. Так это Зона. Говорят, гон был.

– Да? Нас всех мобилизовали, чтобы помогли завалы разгрести, чтобы вояки что ценное не повредили, и сами не повредились. Короче. Среди трупов был один очень интересный. Запястья измочалены до костей – будто бился в наручниках. На куртке шеврон «Секты».

– Туфта. Сектанта не возьмешь. Мы как-то с ними схлестнулись. Один оглушенный к нам попал. В себя пришел – мозги сам себе расплавил, через уши лезли.

– Тот был с мозгами. С целыми. Рукав распорот, следы уколов. Как его взяли – не знаю. Но труп этот, после того, как мы вернулись с осмотра второй лаборатории, исчез.

– Куда исчез?

– Наши там первые были – спецы, но не местные. Охрану кругловскую усадили обратно в машины, а сами оцепили базу. Амеры с Большой земли прикатили часа через полтора. Ну, в общем, пока их не было, тело монолитовца прибрали куда-то. И как раз наш друг полковник спасательной операцией руководил. Внезапно.

– Дальше давай.

– А дальше вот что. Какие-то люди, говорящие по-английски, нанимают группу сталкеров и уходят к Станции – это спустя неделю. Пытаются пройти через Ельск, но у моста их всех кладут. Вроде как «Секта», только вот «Секте» до ельского моста никогда никакого дела не было. Кстати, отряд, который отработали, был человек в двадцать. Положили как детей, буквально за пару минут.

– Ты откуда все эти подробности знаешь? – Шаман вынужден был признать, что рассказ Дика интересует его все больше и больше.

– Там ребята Хряка по артефакты ходили. Дело как раз после Выброса было. Они потом, когда все улеглось, хабар с мертвых собрали. Говорят, упакованы были по всем законам добра и красоты. А от тех, что с той стороны моста – ни одного трупака.

– Унесли?

– Угу, по воздуху. И кровь замыли, с шампунем. Но не в этом дело. Круглов наш, он с немцами хорошо дружит. И вот совсем недавно подваливает он ко мне и предлагает серьезные деньги, если я для одних уважаемых людей подберу нескольких толковых ребят из сталкеров. Цель – сходить до Станции. Понял?

– Мутно все как-то, – Шаман, нахмурившись, достал сигарету.

– Ну да, – покивал Дик. – А потом, дней пять тому назад, подваливает твой полковник, хватает меня за гениталии и начинает трясти. Ищет сталкера Молодого, а также интересуется артефактом «ключ». Ну по «ключу» я ему, разумеется, помочь не мог – от по этому поводу особо и не тряс. На прощание сей грозный воин забрал у меня все карты окрестностей Станции, что я составлял на продажу вашим романтикам.

– Ну мало ли, зачем ему карты.

– Точно. Дай-ка сигарету. И Молодой тоже понадобился, чтобы травы у него купить. Ты знаешь, что Молодой, по слухам, ходил к Кристаллу?

– Ага, ходил! Он и на Луну летал.

– Слышал я, что он в апреле с двумя коллегами куда-то пропал, да?

– Было. Пару недель они шатались. Вернулся только Молодой. На всю голову поганый.

– И что?

– Что «что»? Про пацанов что-то несвязное бормотал, сам тоже какой-то… В общем, там за ним еще кое-чего было, помимо этого – как раз хватило, чтобы выставить парня на мороз.

– Короче, Шаман. Я перед этим продал ему два пси-шлема.

– У тебя есть пси-шлемы?

– Были. Он через Сидорыча со мной связался.

– Ну да, это железное доказательство похода на Станцию.

– Понимаю твой скепсис, однако же давай сопоставим факты. Был сектант?

– Допустим.

– Если они его до лаборатории донесли, значит – и разговорили?

– Возможно.

– Лабораторию внезапно снесли разбушевавшиеся мутанты. Знаешь, что уже вполне себе работают приборы, которые отпугивают стада кабанчиков?

– Да ладно!

– Точно тебе говорю. У нас такие по периметру стоят. А если есть приборы, чтобы отпугивать, значит есть приборы, чтобы и привлекать.

– Ну это, Паша, твои предположения.

– Это логика, сталкер. Гон перед Выбросом – нормально. А когда лабораторию разнесли, Выбросом и не пахло.

– Это Зона, Паша. Тут твоя логика не работает.

– Ну-ну, – Дик щелчком отправил окурок в почти догоревший костер. – Переходим к точным фактам. Завалы разбирать прибыло какое-то неместное подразделение во главе с самим товарищем полковником. Факт?

– Факт.

– Труп предполагаемого сектанта пропал. Факт?

– Факт.

– Молодой забрал пси-шлем, куда-то исчез, а теперь его ищут очень серьезные дяди.

– Так.

– Спецслужбы как минимум трех стран вдруг резко захотели сходить к Станции. Так?

– Э, погоди-ка, – поднял руку Шаман. – Во-первых, что за люди полегли у Ельска, ты не знаешь. Кто к тебе через Круглова обращался – тоже неизвестно. А что наш полковник хочет, он, как я понимаю, тебе не рассказал. И зачем ему Молодой – тоже непонятно. Может быть, это его сын, сбежавший из дома.

– Знаешь, Шаман, почему артефакт «ключ» прозвали «ключом»?

– Потому что он на ключ похож?

– Ты его хоть раз видел?

– Нет.

– Так вот, чтобы увидеть в этом артефакте силуэт ключа, нужно иметь очень расшатанное воображение. Я интересуюсь зоновским фольклором. Между прочим, провел серьезное исследование. На диссертацию тянет… Ну да ладно. Короче, «ключ» получил свое название, потому что считалось, что он может открыть дорогу к Кристаллу, который, в свою очередь, исполняет желания.

– Как в сказке!

– Ну тут, когда все только началось, сказка и была. Об артефакты чуть ли не спотыкались. Аномалии только красивой жизни мешали.

– Это я слыхал. Но и народу Зона съела поначалу – не счесть.

– Зато те, кто выжил, до сих пор с артефактов живут.

– Хватит, – Шаман посмотрел на часы, – скоро твой друг пожалует. Что по нему?

– Полковник Кузнецов. ГРУ. Прошел все горячие точки, до каких только смог добраться. Теперь заведует спецотрядом со странным названием «Сталкер». Все правительственные структуры внутри Периметра обязаны оказывать содействие. Раньше сидел на Большой земле, у пятого километра – ну, где наш штаб, – но, видимо, заскучал. И теперь ради спортивного интереса ищет человека, который, предположительно, был на Станции, и артефакт, который, по слухам, открывает дорогу к Кристаллу. Вопрос: какую цель преследует товарищ полковник?

– Ладно, – Шаман поднялся и хлопнул Дика по плечу. – Давай-ка я пойду потихоньку. Уже совсем стемнело, а мне еще до Агрокомплекса надо добраться. И неизвестно, кто там теперь.

– А тебе не один хрен?

– Мне, Паша, с «законниками» не очень хочется чай пить.

– Ты, Шаман, уже как бы и не интересуешь их.

Шаман на секунду замер.

– А ведь точно, товарищ ученый! – криво ухмыльнулся он и покосился на плечо, где на месте нашивки «Воля» выделялось пятно невыгоревшей материи. – Стереотипы мышления, понимаешь ли. Пойдем.

Дик поднялся. Шаман наклонился к полуразломанному ящику и оторвал одну из досок. Пока шли до ворот, сталкер вычислял, сколько времени ему понадобится, чтобы добраться до Агрокомплекса. По всем расчетам выходило, что не меньше двух часов.

– Извини, дружище, – сказал Шаман сержанту, встречавшему их у ворот. – Картошки сегодня не будет, не успел.

– Я могу с собой дать, – предложил Дик.

– Ага, пару-тройку дополнительных килограммов в рюкзак, чтобы веселей идти было, да?

– Как хочешь. Коваленко, выдайте нашему другу его арсенал, он уходит.

Солдат молча принес из будки снарягу.

– Палку на ручку взял? – поинтересовался сержант у Шамана.

– Ну да, идея понравилась, – Шаман покрутил деревяшку в руках.

Солдат сгрузил вещи к ногам сталкера, вытащив из кучи нож, вынул из чехла, повертел. Шаман, потянувшийся было к рюкзаку, разогнулся – очень уж не хотелось подставлять загривок.

– У тебя ж «Ка-Бар», неужто будешь рукоятку менять?

– У меня еще есть, – пояснил Шаман.

– А-а, я-то уж испугался.

Сержант подбросил нож в руке, а потом молниеносно вогнал его по самую рукоятку в шею Дику. Обратным движением солдат попытался полоснуть по горлу Шамана, но тот успел среагировать. И тут же, получив по ногам, повалился навзничь. Сталкер быстро вскочил – противник тем временем подхватил автомат, и даже передернул затвор. Но тут ему в нос прилетела та самая деревяшка, из каких его коллега по службе делал рукоятки для ножей. Автомат коротко тявкнул – пули ушли в небо, из носа вояки хлынула кровь, а Шаман уже налетел на него всем телом, опрокидывая прямо на свою снарягу. Тут разом вспыхнули прожекторы на вышках, лучи зашарили по территории, ища источник шума. Медлить было нельзя.

Полуоглушенный сержант все же умудрился скинуть с себя сталкера и опять навел на него автомат. Шаман ударил ногой по стволу, выбив оружие. Второй удар пришелся прямо по наглой красной морде, каска взлетела вверх, словно пробка из бутылки, голова запрокинулась – сержант упал без движения, красиво раскинув руки. И тут же всю сцену побоища залил ярчайший свет, Шаман еле успел уйти в тень ворот. Он быстро нащупал кнопку, услышал, как щелкнул замок, отодвинул щеколду и, чуть приоткрыв дверь, выскочил наружу.

Резко заорала сирена. Прыгнув к забору и почти касаясь плечом рифленой жести, Шаман понесся к склону. Прожектора все еще ощупывали внутренний периметр, но сталкер понимал, что скоро они переключатся на внешнюю территорию. У бойцов есть приборы ночного видения. Вопрос в том, как скоро они сопоставят два лежащих тела и открытую дверь. Шаман бежал. Сирена выла все истошнее. На секунду стало светлее – луч прожектора пронесся по кустам. Заметили? Нет, снова темно. С башни его не увидят, пока он под забором, но здесь начинается открытый склон. Нужно рисковать сейчас, потом точно не получится. Шаман длинным прыжком перелетел канаву и, помогая себе руками, принялся карабкаться вверх. Должен успеть. Всего секунд пятнадцать прошло: выбежали, увидели тела, осмотрели, заметили ворота… Половина склона позади. В темноте уже обозначился бетонный забор. Хорошо, что ночь темная. А вот без снаряги – кранты. Если только сейчас не срежут очередью с вышки. Еще чуть-чуть. Воздуха не хватает. Вроде бы это называется «гвардейский рывок». В два последних прыжка Шаман долетел до забора, нырнул в пролом и тут же перекатился в сторону.

Глава одиннадцатая, в которой перед читателем предстает самый первый сталкер

Наезженная грунтовка ныряла от шоссе в неглубокий овраг, а вынырнув, упиралась в полусгнивший деревянный забор, огораживающий небольшую деревеньку, домов в десять. «Хутор – мысленно поправил себя Мора, – вот как это называется». Полузабытое слово всколыхнуло в памяти череду образов: летние каникулы у бабушки, коровы, ночная рыбалка, посиделки у костра… Но воспоминания эти мгновенно смыло – резкий, с металлическим звоном, выкрик громкоговорителя заставил сталкеров припасть к земле. Тревога оказалась ложной: прозвучавшая команда предназначалась воякам с блокпоста, расположенного прямо за небольшой рощей. На кордоне соседство сталкеров с вояками воспринималось как нечто обычное, и по негласной договоренности они друг друга не обижали.

Мора махнул друзьям и первым вошел в хутор, молча кивнув незнакомому сталкеру, подпиравшему плетень у первого дома с заколоченными окнами. Дорога, густо посыпанная опавшими листьями, тянулась вдоль домов к небольшой площади в центре поселка. Пахло грибами и дымом, яблони в заброшенных палисадниках шелестели остатками листвы, где-то перекликались вороны – обычная деревенская осень плыла по хутору, и, если бы не отсыревшие дома с выбитыми окнами и проломленными крышами, можно было подумать, что сталкеры попали на Большую землю.

На площади горел костер, возле которого сидели пятеро, один лениво бренчал на гитаре какой-то блатной романс. Проходящих мимо внимательно оглядели, покивали в ответ на приветствия, но ни о чем не спросили, разговор так и не прервался: захотят – сами подойдут, сами расскажут, если есть что.

Возле забора в задней части хутора стоял еще один сталкер – этот рассматривал гостей уже откровенно оценивающе.

– К Сидорычу? – поинтересовался он.

– К нему, – согласился Молодой.

– Зачем?

– По делу, – ответил Зубр.

– По делу, так по делу, – кивнул сталкер и уступил дорогу.

В глубине небольшой дубовой рощицы виднелся холм с освещенной аркой входа. Друзья по очереди нырнули в проем и, гулко стуча «берцами» по железным ступенькам, спустились в подвал – небольшое помещение с массивной стальной дверью и рядом железных шкафов. Мора нажал кнопку рядом с дверью.

– Кого там? – раздался из динамика низкий хриплый голос.

– Будто не видишь? – откликнулся Молодой.

– Ага, – согласился собеседник. – А что так много?

– Поговорить надо, – ответил Мора.

– Вот между собой и поговорите.

– Без тебя разговор как-то не клеится.

– А это завсегда так в Зоне. Без Сидорыча здесь никуда. Скидавайте игрушки в ящик.

Сталкеры сложили оружие в ближайший шкаф, Зубр запер дверцу и забрал ключ. Дверь с треском приоткрылась.

– Ну заходите, хлопцы.

Сидорыч, толстый лысый старик с обвисшими запорожскими усами, сидел за столом по ту сторону железной решетки, делящей помещение на две части. На столе стояла бутылка водки, какая-то закуска и светился экран ноутбука. За спиной Сидорыча высились стеллажи со шмотками и виднелась еще одна дверь.

В перегородке было небольшое окошко, прямо напротив хозяина, сквозь него пришедшие по очереди пожали старику руку.

– Выпьете? – спросил Сидорыч, указывая на бутылку.

– И пожрать бы не отказались, – заметил Молодой.

– Силь ву пле, как говорят у нас на кордоне. Тушенка по десять долларов, бутылка водки – пятнадцать.

– Одно меня радует, – сказал Мора, пододвигая к окошку стулья, – Сидорыч всегда верен себе.

– А как же, – самодовольно согласился старик, расставляя у себя на столе стаканы. – Я тут как незыблемый ориентир.

– А помнишь, незыблемый ориентир, как ты, когда я сюда только залетел, дырявый броник по цене «Берилла» мне продал?

– Молодой, колхоз – дело добровольное. Я никому ничего насильно не впихую.

– Ну да, ты всем не впихуешь. По самое некуда, – прогудел Зубр.

– Вот именно, – указал на него Сидорыч, протянул сталкерам стаканы и провозгласил: – За Зону-мамульку, так ее разэдак!

Потом Сидорыч неспешно вскрыл три банки тушенки и протянул гостям вместе с вилками. Сразу же налил по второй.

– А дымить наверх! – безапелляционно заявил Сидорыч, увидев, что Зубр достает пачку.

– Вот тебе за перекуры, – Зубр положил на стол еще десять долларов.

– Смерти моей хотите, – проворчал Сидорыч, забирая деньги. – Дай-ка, Зубрик, тогда и мне цигарку.

Закурили. Мора переглянулся с коллегами и понял, что начать разговор придется ему.

– Про стычку на Скадовске слыхал? – спросил он.

– А то как же, – согласился Сидорыч. – Шум большой был.

– Кто они?

– Вояки какие-то, – помолчав, ответил Сидорыч. – Вроде не наши, особые. С Большой земли. Послезавтра, кстати, в «Рентгенах» стрелка по этому делу забита. Наши с вояками перетирать будут. Обчество недовольно… И я недоволен. Хотят войны – повоюем. Такие, значица, настроения в обчестве образовались.

– Будем воевать? – спросил Зубр.

– Ох, не знаю, хлопцы. Вряд ли.

– Тогда воякам придется сдать своих, кто беспределил, – сказал Молодой.

– Не знаю, – снова повторил Сидорыч. – Не сдадут, думается.

– Да? Ну а как тогда решить?

– А я-то чего? – развел руками Сидорыч. – Послезавтра в восемь встретятся. Вас, кстати, там ждут. Вы вообще в сеть выходили?

– Нет, – почти хором ответили сталкеры.

– Запеленгуют, – пояснил Мора.

– Ну да, ну да, – покивал старик. – Короче, мужики, советую я вам тогда тут схорониться, у меня. Как там решится – сообщу. Тогда и думать будете.

– Не пойдет, – сказал Зубр.

– Почему же это?

– Его, – сказал Мора, указывая на Зубра, – обложили возле Живодера. Меня с Молодым чуть не взяли на Скадовске. Хочешь, чтобы у тебя тут шухер устроили?

– Да ладно, я с ними уже лет пятнадцать дружбу вожу.

– Дед, ты чего, не понимаешь, что ли? – возмутился Молодой. – Клали они, навуходоносоры, на все дружбы.

– Да! – встрепенулся Мора. – Сидорыч, не знаешь, что с Кулибиным?

– Жить будет, – успокоил Сидорыч. – Поранили его, серьезно. Но к Доктору успели донести.

– Вот падлы! Но, как видишь, тебе лучше с нами не связываться. Не хотелось бы, чтобы тебя к Доктору носили, несмотря на твою пятнадцатидолларовую водку.

– Мора, – Сидорыч от негодования даже прив-стал, – я тут по артефакты ходил, когда тебя еще мамка в угол ставила. Я тут вообще первый сталкер. Кто ко мне сунется? Им жить надоело?

– Расскажи это Бородатому, – посоветовал Зубр.

– Бородач вас и сдал, – заявил Сидорыч. – Такие дела, значица.

– Знаем, – кивнул Мора. – Что с ним?

– Пошел на артефакты.

– Чего это он скурвился-то? – спросил Молодой.

– Говорил, что пригрозили Скадовск взорвать. Вместе со сталкерами. Вроде как благородный дон решил за ваш счет всех спасти.

– Сука, – резюмировал Зубр.

– О мертвых либо хорошо, либо ничего, – Сидорыч погрозил Зубру пальцем и снова налил. – Короче, вам деваться так и так некуда. Пока эта бодяга как-то не решится, лучше где-то пересидеть. У меня – самое оно. Я так думаю.

– Сидорыч, – спросил Мора, – а ты Молодому пси-шлем сватал?

– Было дело. И не один даже, а целых два.

– Твой Павел Дик содрал с меня офигенные бабки, – обиженно прокомментировал Молодой. – И ждал я, прошу заметить, месяц. И накрылись они за полчаса.

– Так ты что, правда к излучателю ходил? – всплеснул руками Сидорыч.

– Ходил – не ходил, сейчас не об этом, – прервал тему Мора. – Ты никому об этом не говорил?

– Обижаешь, бродяга! – фыркнул старик. – Что я, порядка не знаю?

– Ну вот кто-то тем не менее узнал.

– Не от меня, зуб даю!

– Ну да ладно, нам еще шлемы нужны.

– Еще? – протянул Сидорыч. – Где ж я их возьму-то?

– Ну, там, где в прошлый раз.

– Мужики, дело это не быстрое. Да и, как хлопец заметил, недешевое.

– Деньги есть, – сказал Зубр.

– А шлемов нет, – в тон ему ответил Сидорыч.

– Жаль, – Зубр пожал плечами и поднялся.

– Э, э! – Сидорыч вскинул руки. – Я сказал: ПОКА нет. Но если готовы платить – будут.

– Нам нужно сейчас.

– Неделя, не меньше, – отрезал Сидорыч.

– Не пойдет.

Старик посмотрел на сталкеров, что-то прикидывая. Покачал головой, снова разлил водку по стаканам.

– Ладно, – выпив, Сидорыч хлопнул стаканом по столу. – Три дня, и шлемы ваши. Можете ждать здесь. Проживание и харчи за счет заведения. Шлемы прямо ко мне принесут.

– Добрый дедушка, – сказал Молодой Зубру.

– Только очень непонятливый, – отозвался Мора. – Ладно, мужики, пошли отсюда.

– Куда это? – вскинулся Сидорыч.

– Туда, – Зубр указал на дверь.

– Вы что, к излучателю собрались? Жить надоело?

– По крайней мере, – доверительно сообщил ему Мора, – нас там никто не достанет. Или в Зоне известно, что ты пси-шлемами барыжишь?

– Что-то ты, Мора, совсем совесть потерял, – обиделся Сидорыч. – Молодой о том узнал, потому что я ему спьяну сболтнул о своем друге-научнике.

– Ладно, бывай, – Мора протянул руку.

– Погоди, – махнул на него Сидорыч. – Короче, так. Я свяжусь с человеком своим. Есть у него, нет ли – не знаю. Но тут уж без вариантов. За наводку три тысячи.

Зубр молча достал из контейнера артефакт «желудь» и бросил через окошко Сидорычу. Тот поймал на лету, быстро осмотрел и убрал.

– Человека зовут Павел Дик. Ну, вы за него слышали, небось. Идите на Янтарь. Я с ним свяжусь, предупрежу. Почем с ним сторгуетесь, не знаю. И когда он сможет достать – тоже не скажу.

– Думаю, достанет, сразу, если предложить побольше, – высказался Молодой.

– Так вот, – продолжил Сидорыч. – Значица, придете на Янтарь, отправите ему сообщение. Вот вам КПК. Он чистый, не бойтесь. Сейчас адресок забью. Он к вам выйдет. Дальше по обстоятельствам.

– Спасибо, дед.

– Не за что.

Молодой вытащил деньги, расплатился, Зубр взял КПК, Мора зачем-то забрал со стола недоеденную банку тушенки. Попрощались с Сидорычем, вышли. Уже в предбаннике, забирая снарягу, Молодой поинтересовался:

– Сегодня дойдем?

– Вряд ли, – скептически покачал головой Мора. – До Янтаря пилить сколько! Да еще нам сейчас лучше по нормальным тропам не светиться.

– Это точно, – согласился Зубр.

Вышли на воздух. Мора оглядел ближайшие деревья. Заметив на одном из них привычный силуэт, помахал в воздухе банкой тушенки и поставил ее над входом в бункер Сидорыча. С дерева донесся благодарный писк.

Мора с Зубром, не сговариваясь, двинулись вдоль забора, в обход деревни. Молодой, секунду помедлив, потащился следом. Поднялись на пригорок, поросший редкими тополями – перед ними открылся вид на большую долину, ограниченную вдалеке железнодорожной насыпью.

– Это называют аномальным полем, – сообщил Молодой.

– Точно, – согласился Зубр.

– Тут очень, очень много аномалий, – пояснил Молодой.

– Наверняка этот факт как-то связан с названием, – предположил Мора.

– И мы пойдем здесь?

– Обязательно.

Мора достал детектор, Зубр последовал его примеру. Молодой с завистью покосился на приборы друзей: у них были «Торы», а у него старый «Волк». Но не ходить же без детектора – Молодой тоже выставил перед собой древний аппарат. Двинулись друг за другом, ведущим пошел Мора.

Прямо под пригорком, за поваленным деревом их поджидала первая аномалия – «катапульта». И, судя по размерам проплешины в траве, аномалия была весьма сильной. Мора уже хотел на всякий случай взять в сторону, но тут его детектор ободряюще пискнул. Сталкер застыл на месте.

– Надо проверить, – бросил он, не оборачиваясь.

– Давай, – согласился Зубр.

– Осторожнее, – посоветовал Молодой. – Может, глючит просто. Тут из деревни постоянно пасутся, все подчистую выгребают.

Мора скинул рюкзак, положил сверху автомат, и осторожно двинулся к аномалии. Детектор защелкал, сигнализируя о резком скачке радиации. Вытянув вперед руку с растопыренными пальцами, Мора осторожно вошел в круг примятой травы. Пальцы почувствовали ток воздуха – по спирали, к центру. Он глянул на экран детектора: есть! Светящаяся точка артефакта обозначилась примерно метрах в пяти, и, что главное, значительно правее центра. Ощупывая пространство рукой, Мора двинулся по направлению к цели. Движение его сопровождалось слабым хрустом – сухая трава ломалась под ботинками. В какой-то момент движение воздуха стало значительно сильнее, сталкер почувствовал, как его начинает тянуть за комбез. Поднятая «берцами» пыль тонкими струйками потянулась к центру аномалии. Мора продвинулся еще на шаг, и тут его будто схватили за ногу, он еле успел отступить. Налетел острый, как удар в лицо, порыв ветра – «катапульта» не любила резких движений.

Мора выждал секунд тридцать и снова осторожно пошел вперед. До артефакта оставался примерно метр, когда боковым зрением он заметил, что в центре аномалии, словно в водовороте, закрутился мусор. Заметила! Сталкер одним прыжком преодолел оставшееся расстояние до предположительного местонахождения артефакта. «Катапульта» взвыла, водоворот превратился в полноценный смерч. Мора упал на колени и зашарил вокруг рукой. Ему повезло – буквально через секунду он нащупал в воздухе артефакт. Быстро схватив его, сталкер вскочил и, с трудом преодолевая сопротивление аномалии, выскочил к поджидавшим его друзьям. Сзади раздался свист и громкий хлопок.

– Уф, – выдохнул Мора, падая на землю. – Сильна, зараза.

– Чего взял-то, покажи? – полюбопытствовал Молодой.

Мора разжал кулак – на ладони, отсвечивая зеленью, лежала «спираль».

– Тоже неплохо! – прогудел Зубр. – Я бы, правда, из-за нее в «катапульту» не полез.

– Так я не за ней лез! – засмеялся Мора, подкинув артефакт. – Я за «звездой» лез. Но не выбрасывать же ее теперь.

Сталкер засунул артефакт в наплечный карман и поднялся. Пошли дальше. Аномальное поле полностью оправдывало свое название – аномалий, преимущественно гравитационной природы, здесь было хоть отбавляй. Но детекторы больше не фиксировали никаких артефактов. Видимо, действительно, архаровцы Сидорыча основательно тут все перерыли. Пару раз попадались очаги радиации, но сталкеры их не обходили, чтобы не терять время – «пробка» Зубра легко справлялась с выведением излучения. К тому же у Моры теперь имелась «спираль», которая, пусть и незначительно, но тоже гасила радиацию. Однажды из кустов с визгом выскочила свинья, понеслась прочь от напугавших ее сталкеров, но далеко не убежала: подхваченная аномалией, взвилась в воздух и гулко шлепнулась где-то за кустами. Судя по прекратившемуся визгу – подохла.

– А я пробовал мясо кабанов, – сказал Молодой.

– Ну и дурак, – ответил Зубр.

Наконец подошли к железнодорожной насыпи. Зубр оценивающе заглянул в тоннель, ведущий на ту сторону. Пол, стены и даже кое-где потолок бетонного прохода искрились от «шаровых молний». Аномалии небольшие, однако приятного в них было мало. Молодой кинул гайку – ближайшая аномалия вспыхнула веером искр и с хлопком исчезла.

– Пройдем? – спросил Молодой.

– Попробуем, – кивнул Мора.

Где-то к середине тоннеля сталкеры поняли, что несколько переоценили свои силы: аномалий было действительно много. Они оглохли от хлопков и треска, усиленных бетонными стенами, в глазах плясали световые зайчики – а некоторые «молнии» еще и не хотели разряжаться, прыгали с места на место, грозя накинуться на людей. Детектор Зубра в какой-то момент запищал, высветив какой-то артефакт, но его просто проигнорировали.

К выходу друзья добрались практически на ощупь. Еще какое-то время стояли, пытаясь проморгаться. И тут прямо над ними, с насыпи, раздался голос:

– Ну вот, шелупонь, вы и пришли. Мы тут заждались. Давай, мясо, бросай волыны. И не оборачиваться, а то дырку в тыкве получите.

Глава двенадцатая, в которой в очередной раз происходит непонятное

Лейтенант Тимощук проснулся – как всегда – за пять минут до подъема. В казарме пахло табаком: снова кто-то курил, наплевав на запрет. Казармой жилой комплекс называли по традиции, на самом деле комнаты больше походили на корабельные каюты: четырехместные боксы, по две двухъярусных кровати, только без входной двери. И без окна. Ну окно, откровенно говоря, и не нужно – что в нем можно увидеть: плац, высокий глухой забор, а за ним Зона.

Помещение освещалось тусклой лампой над входом. Тимощук тихо оделся, по-быстрому умылся. И тут как раз затрещал зуммер – подъем. Вспыхнул свет. Заскрипели кровати, кто-то тихо выругался. Тимощук пошел в столовую.

За столом у буфетной стойки уже сидел полковник, медленно цедил кофе. В ответ на приветствие указал рукой на соседний стул.

– Тимощук, угости сигаретой.

«У него свои когда-нибудь бывают?» – подумал Тимощук, протягивая пачку. Он сходил к автомату, налил себе кофе, прихватил со стойки пару бутербродов. Начали подтягиваться остальные. Полковник пил кофе, ожидая, пока бойцы насытятся. Наконец, командир поднялся со стула. Звуки быстро стихли.

– Отряд, мне нужно шесть добровольцев для рейда в Зону. Запланированная длительность – неделя. Это если без неожиданностей. Ну а там как получится, сами понимаете. Каждый участник получит премиальные, эквивалентные десяти тысячам евро. Кто готов? Тимощук, ты не передумал?

– Нет, товарищ полковник.

– Орел! Еще?

На лицах ребят явно проступала усиленная работа мысли. Деньги были неплохие, однако Зона не изобиловала туристическими маршрутами. Тем не менее, еще пять человек набралось быстро.

– Прекрасно, – прокомментировал полковник. – Теперь садитесь поближе, остальные могут быть свободны. И прикройте дверь.

Пока одни уходили, а другие рассаживались покомпактнее, командир снова налил себе кофе и снова стрельнул у Тимощука сигарету.

– В общем так. Рейд в глубину. Цель назову позже. Экипировка – по максимуму, так что не бойтесь, спецсредства будут обеспечены. Еще из бонусов: все, что найдете, можете забрать себе, досмотра на выходе не будет, я гарантирую. В Зоне к нам присоединятся еще четыре человека из группировки «Закон», пойдут проводниками. Доверять им можно, но в разговоры о цели рейда вступать запрещено. Вопросы?

– Товарищ полковник, что значит «экипировка по максимуму»?

– «Спрут-М», детекторы «Тор», оружие по выбору.

– Каждому? – уточнил Тимощук.

– Каждому, – подтвердил полковник под общий смех.

– Боевые столкновения планируются?

– Не планируются, но вполне возможны. Специальной задачи воевать с нелегалами нет. Шансов, что кто-то, пусть и из организованных группировок, решит напасть на отряд из десяти человек, не так много, но, сами понимаете… Больше вопросов нет? Хорошо. Выдвигаемся в двенадцать ноль-ноль. Первая цель – научно-исследовательская база на озере Янтарное. Туда доберемся на машинах. Дальше пешком, так что учитывайте это при выборе снаряжения. В отряде должно быть три «РГ-6» и по три комплекта выстрелов к ним. Кто возьмет – решайте сами. Сергеев, ты, по традиции, будешь снайпером.

– Есть, товарищ полковник.

– Чего возьмешь?

– СВД.

– Нам недавно «Барреты» привезли. От союзников.

– Так нам пешком идти, товарищ полковник, как я ее поволоку? – Сергеев, субтильный низкорослый солдат, даже скривился. – Колесики приделать, если только.

– Ну как знаешь. Дальше. Едем на трех машинах. Ты, Сергеев, поведешь первую. Тимощук со мной. Шаповалов, поедешь на замыкающей. Продукты не берите, затаримся на Янтарном.

Полковник внимательно осмотрел подчиненных, потом вслух пересчитал всех, пропустив Тимощука.

– Номера – ваши погоняла в Зоне на этот рейд. Тимощук, как самый первый доброволец, уже окрещен. Он – Терминатор. Я – Седой. Сбор во дворе возле гаража в одиннадцать сорок пять. Свободны. Тимощук, то есть Терминатор, угости сигаретой.

Солдаты вышли, Тимощук, то есть Терминатор, остался с полковником – докурить.

– Товарищ полковник… – начал он.

– Ты, Терминатор, сейчас вместо подготовки к рейду, пойдешь общественно-полезными работами заниматься.

– Виноват. Седой, у нас на складах нет «Зари» заместо «Спрута»?

– Балбес. Зачем тебе эта «Заря»?

– Все научники в таких ходят. Они-то не балбесы?

– Кто же им «Спрут» даст? Вот и ходят как дураки.

– Пацаны говорят, что от аномалий он лучше.

– Аномалий бояться – в Зону не ходить. А ты учти: от аномалий тебя никакая «Заря» не спасет. Лучший способ защититься – не попадать туда вообще. «Спрут», согласно статистике, признан лучшим бронекостюмом для Зоны. У нас их даже амеры закупают. А лица, попавшие в серьезную аномалию, опять же, согласно статистике, выживают в пяти процентах случаев. И происходит это исключительно благодаря везению. А ты говоришь – «Заря».

– У «Зари» замкнутый цикл дыхания.

– На полчаса. Идешь в Зону – бойся радиации и зверюшек. Ну и пуль. От всех этих неприятностей у «Спрута» лучшая защита.

– Значит, стрелять будут?

– Будут, – внимательно поглядев на Терминатора, кивнул Седой. – И радиация будет. Много. Хочешь отказаться?

– Никак нет, товарищ… Седой, – отрапортовал Терминатор и вслед за Седым засмеялся собственной оговорке.

– Тогда угости сигаретой и иди.

– А вы собрались уже? – спросил Терминатор и положил перед командиром всю пачку.

– Нищему собраться – только подпоясаться, – пошутил Седой, доставая сигарету. – А пачку забери, я курить бросаю.

Из столовой Терминатор сразу поспешил на склад. Быстро, перепрыгивая грязные лужи, проскочил плац и нырнул в малоприметный, похожий на дот, бункер – там, в глубоком подвале, находился склад и арсенал. У стойки выдачи уже толпились остальные участники рейда, и, похоже, назревал скандал.

– Ты хоть знаешь, сколько это стоит?! – орал Немирович, бессменный «главшмот» – заведующий АХО спецбатальона.

– Зачем мне знать?! – орал в ответ Сергеев. – Я что, покупать пришел? У тебя есть приказ: выдать все необходимое? Выдавай! Претензии к полкану. Могу позвать.

– Чего орем-то? – поинтересовался Терминатор.

– Главшмот шмотки жмет, – пояснил Сергеев.

– Так он чего хочет?! – взвизгнул Немирович, видимо, рассчитывая на поддержку Терминатора. – Он «Спрут» хочет!

– Мы все хотим «Спрут», – подал голос еще один из бойцов.

– Пять «Спрутов»?! – заорал Немирович, отскакивая от прилавка. – Видал?

– Нет, товарищ «главшмот», – добро улыбнулся Терминатор. – Не пять, а шесть. А если с товарищем полканом считать, то даже семь.

Немирович уставился на Терминатора как на изменника Родины, сплюнул на пол и достал тетрадь.

– Что еще? – хмуро поинтересовался он, садясь за стол.

Остальные требования он уже воспринимал без эмоций, только тяжело вздыхал и иногда что-то шептал: если прислушаться, можно было распознать неприличные слова.

– Все? – спросил Немирович, когда последний боец закончил диктовать список.

– Бутылку спирта и шесть ирисок, – попросил Терминатор.

– Подавишься! – буркнул Немирович и, прежде чем уйти на склад, мстительно добавил: – А вашему полкану «Спрут» не нужен. Он вчера вечером экзоскелет у меня забрал. Гнида!

В приладке снаряги, укладке вещмешков и прочих мелочах, сопровождающих сборы в дальний путь, время пролетело быстро. Шестерка бойцов выстроилась возле гаража. Три «УАЗа», очевидно, предназначенные для них, стояли у забора. Из гаража вышел Седой.

– Одни куркули в этой части! – сообщил он отряду. – Еле вытряс дополнительные канистры с бензином. Все равно же не ездят никуда!

Однако речь полковника осталась без ответа, солдаты с нескрываемым любопытством рассматривали его фигуру: экзоскелет пока еще был очень большой редкостью, даже у спецов.

На первый взгляд комбез полковника выглядел вполне обычно, если не считать ряда утолщений, особенно выделяющихся на коленях и локтях. Стандартная камуфляжная расцветка – под «осень». Вот только на спине имелся не совсем обычный рюкзак, с пластиковым (но тоже закамуфлированным) верхом, а движения командира сопровождались еле слышным гулом.

– Наябедничал «главшмот»? – улыбнулся Седой. – Не завидуйте. Экзоскелет у нас на складе только один. Был. Лучшее – детям. Кидайте шмотки в джипы, поехали. Первый, Второй, Третий – в головную машину, Четвертый, Пятый – в замыкающую, мы с Терминатором в центре.

Терминатор бросил рюкзак в багажник, прыгнул за руль и пристроил «Винторез» между сиденьями. Седой плюхнулся рядом, машину ощутимо качнуло. Снова зарядил дождик, но, согласно инструкции, матерчатый верх поднимать было нельзя. Да никому бы и в голову не пришло лишать себя обзора: ребята из спецотряда, конечно, не матерые сталкеры, но у каждого за плечами не один десяток рейдов в Зону. Потому-то и предложение полковника было встречено без большого энтузиазма, деньги-то немалые, но если уж дело добровольное, то лучше десять раз подумать. Терминатор вырулил вслед за первой машиной, посмотрел в зеркало: замыкающий четко повторил его движения.

– Седой, как экзоскелет? – спросил Терминатор.

– Да как тебе сказать… Пока не понял. Ты-то сам с ним тренировался?

– Куда нам!

– Я в том году позанимался неделю. Туговатая машина. Этот, правда, получше, четвертая модификация, но тоже – не сказка. В основном преимущества только из-за брони.

– Ну а глыбы ворочать?

– Какие глыбы? На спину что-то навьючить – пожалуйста. А поднимать тяжести не получится.

– Почему?

– А как? – Седой продемонстрировал свои руки. – К нему идет еще две механических перчатки, подсоединяются к силовому каркасу. Но это такой геморрой, что лучше не связываться. К тому же – либо стрелять, либо «глыбы ворочать»: я теми механическими пальцами в скобу тупо не пролезу.

– В рукопашную можно.

– Разве что.

Машины подъехали к КПП. Седой махнул рукой – ворота начали открываться. Выехали на небольшую площадку перед базой, не сговариваясь, почти синхронно надели шлемы. Седой что-то подкрутил в своем шлеме, постучал по затылку, опустил забрало.

– А вот электроника тут отличная, – сказал он Терминатору и включил связь: – Внимание, проверка.

Голос Седого прозвучал, казалось, прямо внутри головы. Бойцы по очереди откликнулись.

– Начали, – скомандовал Седой.

Первая машина опустила щуп и тронулась. Остальные двинулись следом.

– Ну, понеслась, – прошептал Терминатор.

– С Богом, – прошелестел в наушниках голос кого-то из бойцов.

Выщербленный асфальт, ямы, залитые тухлой водой, облетевшие деревца вдоль обочины, перелески, полуразмытые моросящим дождем – дорога, слегка петляя, тянулась к самому горизонту. Пахло прелыми листьями, откуда-то тянуло гарью. Буквально метрах в трехстах от КПП наткнулись на аномалию – трамплин, по всем признакам – пока объезжали, чуть не перевернулись. Седой скомандовал отключить связь, видимо, надоело слушать матюки.

Потом около часа ехали без происшествий. Пару раз дорогу перебегали стаи собак, но напасть не рискнули. «В принципе, – думал Терминатор, – тут район спокойный, до Янтаря вполне себе можно доехать без происшествий, ребята раз в пару дней туда-сюда катаются…» И в этот момент все машины разом заглохли.

Произошло это на самом перекрестке – в низине, между двух холмов, дорогу пересекал разбитый проселок, спускающийся с пригорка справа и ныряющий в болото слева от шоссе. На обочине, прямо напротив средней машины, стояла ржавая автобусная остановка, один из углов внутри был закопчен – кто-то когда-то жег костер. Заднюю стенку наискось пересекал ровный ряд пулевых отверстий. Седой толкнул Терминатора и показал на дорогу: растрескавшийся асфальт усыпан многочисленными глиняными кляксами следов: судя по всему, местная живность пользовалась проселком достаточно регулярно. Оставаться тут было крайне нежелательно.

Седой уже стоял в кузове, водя головой из стороны в сторону. Терминатор догадался: у командира в шлеме встроенный детектор биоформ. Он снова попробовал завести мотор, но стартер даже не щелкнул.

– Все ко мне, – скомандовал Седой. – Так. Первый, Четвертый, давайте на стреме. Остальные разбираемся с проблемой. Терминатор, капот!

Беглый осмотр двигателя ничего не дал. Никаких отлетевших или обгоревших проводов. Терминатор перемкнул стволом «Винтореза» клеммы аккумулятора – ни намека на искру.

– Сдох, что ли? – спросил кто-то.

– Все три сразу? – фыркнул Терминатор, обернувшись.

И тут же вскинул винтовку. Остальные машинально повторили его движение. У остановки стояла девушка. Высокая. Одета в простое светло-серое платье. Терминатор с удивлением отметил, что из-под платья виднелись ноги в камуфляжных штанах и солдатских «берцах». Узкое лицо, длинные русые волосы, пухлые губы: девушка напоминала какую-то известную голливудскую актрису, Терминатор все никак не мог сложить воедино ее черты. Он присмотрелся внимательнее – и чуть не подавился. Судя по реакции остальных, они тоже заметили. У девушки не было глаз. То есть – внутри глазниц буквально зияла пустота. Причем сквозь эту пустоту прекрасно просматривалась ржавая жесть остановки. Выглядело это по-настоящему страшно.

– Что делать? – раздался рядом панический шепот. – Что делать?

Девушка медленно повернула голову на звук, сквозь правый глаз стал виден ствол дерева.

– Что делать? Чтоделатьчто… – взахлеб запричитал тот же голос.

Тут раздался хлопок выстрела – и взрыв на месте остановки. Терминатора бросило назад, он гулко приложился шлемом об открытый капот и свалился под колеса. Сразу же вскочил, целясь в страшную фигуру, но ее уже не было. Внутри металлического каркаса остановки клубился серый дым, развороченная задняя стена повисла на тонком лоскуте, сама конструкция завалилась на бок – лопнула одна из опор. Подбежавшие ребята из охранения недоуменно смотрели на полуоглушенных коллег.

– …себе отстрели! – голос Седого пробился сквозь звон в ушах. – Не того бойца нарекли Терминатором. Второй, отдай-ка оружие и выстрелы Третьему. Ни к чему они тебе. Сегодня вечером на Янтарном будешь писать сочинение на тему «Как безопасно для товарищей и с пользой для дела стрелять из ручного револьверного гранатомета РГ-6 боеприпасами ВОГ-25». А по возвращении выпишешь из дома книгу русского писателя Чернышевского «Что делать?» и детально изучишь. Понял?

– Есть! – отозвался Второй.

– Терминатор, проверь двигатель.

Машина завелась сразу, как и остальные две. Поехали быстрее: как известно, фауна Зоны привыкла собираться на шум выстрелов, справедливо подметив, что после таких звуков, скорее всего, есть чем поживиться.

– Это тварь пустоглазая электрику вырубила, – предположил Терминатор.

– Вероятно. Меня пугает больше, что она, судя по всему, разумная, – ответил Седой.

– С чего вы взяли?

– Вырубила она только машины. Экзоскелет работал без сбоев.

– У экзоскелета проводка защищена, наверное.

– Ну да, а незащищенную проводку отключить – плевое дело, – невесело пошутил Седой.

– Как думаете, что это было?

– Не знаю. Сейчас у яйцеголовых спросим. Хотя, у них, наверное, для всей этой хрени уже даже названия закончились.

Какое-то время ехали спокойно, потом начались аномалии – возле моста они всегда вырастали как грибы после дождя и постоянно меняли положения. Пришлось одному из бойцов идти перед колонной, обозначать вешками маршрут. Возились часа два, Второго чуть не засосало в «центрифугу», вовремя вытянули.

Когда выехали на чистую дорогу, уже почти стемнело, а до Янтарного оставалось еще километра три, причем достаточно большой отрезок пути нужно было ехать вдоль болота. Пару месяцев назад именно там кровосос уничтожил двоих пацанов из конвоя научников. Терминатор хотел уже было посоветовать Седому увеличить скорость, как у того зазвонил спутниковый телефон.

– Смотри-ка, снова ловит, – удивился Седой, доставая трубку. – У аппарата! Да, узнал. Понял, знаю такого. Так. Погоди минуту. Стоп, – скомандовал он Терминатору.

Машина остановилась, вслед за ними встал задний «УАЗ». Терминатор просигналил фарами ведущему, чтобы заметил. Седой легко спрыгнул на землю.

– Прикройте, я быстро, – сказал он и, обогнув заднюю машину, отошел метров на двадцать по шоссе.

Закончил разговор он действительно быстро – минуты за две. Снова поехали.

– Седой, – напомнил Терминатор. – Там дальше болота, а уже почти стемнело. Налетят – не отобьемся.

– С такими-то орлами? – Седой явно думал о чем-то своем, и отвечал машинально.

– Надо бы скорость прибавить. Тут аномалий никогда не было, можно рискнуть.

– Ну давай рискнем, – согласился командир. – Ты Шамана помнишь?

– Это который командует «Волей»?

– Командовал «Волей», – поправил Седой.

– Помню, а что?

– Хотел его к нам взять, – ответил Седой.

– Он бы не пошел.

– Кто знает. Но что уж теперь… Ладно, давай, прибавь до тридцати.

Глава тринадцатая, в которой опровергается тезис о том, что мертвые не говорят

Мощные лучи неустанно шарили по склону: пронеслись вдоль забора, судорожно рванулись обратно, выхватив из темноты выщербленную кирпичную стену цеха. И снова темно. Шаман сидел на земле, прислонившись разгоряченным телом к прохладному бетону забора. Раз в пару минут выглядывал из укрытия: сирена на Янтаре уже не выла, но прожекторы метались по болоту с монотонностью маятников, база ученых была освещена как днем, и, судя по гуляющим теням, внутри шла тотальная проверка периметра.

– Ищите, суки, – прохрипел Шаман, снова приваливаясь к забору. – До утра все равно нос не высунете.

А вот его, Шамана, положение было хреновей некуда. Ночь, Зона, полное отсутствие средств защиты. Очень повезет, если удастся выжить. Идти отсюда – верная смерть. Оставаться нельзя. Они быстро поймут, что преступник ушел практически голым: все его вещи остались лежать перед воротами. Если сейчас не снарядят погоню – а скорее всего не осмелятся, – то утром, с самым рассветом, могут выйти по следу. Вполне возможно, что есть там кто-то, кто может думать, и этот кто-то догадается: голый сталкер в Зону не пойдет, спрячется где-то поблизости, будет дожидаться утра – или подождет, пока все успокоится, и попытается обратно на базу проникнуть, риска все одно меньше, чем в Зоне без оружия ночевать.

Сирена резко стихла, сталкер снова аккуратно выглянул из-за забора. Прожекторы на вышках у входа светили на дорогу, по которой совсем недавно Шаман пришел к ученым, не подозревая, чем это закончится. А закончилось это весьма печально. То есть не совсем еще закончилось… Судя по всему, этот гад у ворот работал на того полковника – иначе зачем ему было убивать Дика? И по собственной инициативе он бы на это не решился.

Тут внимание Шамана снова переключилось на болото. Вершину холма, с которого спускалась дорога, озаряли лучи света. Фары, понял Шаман. Вот и товарищ Седой с коллегами. Интересно, а эти готовы сейчас ловить беглого сталкера? Вряд ли. Ночью едут – значит, просто в дороге задержались. Какие бы ни были спецы в отряде, а ночью в Зону не пойдет даже самый матерый сталкер. Тут Шамана одолел короткий приступ смеха: есть один матерый сталкер, который на это решился, да еще для большего понта снарягу не взял.

Три джипа, «УАЗы», медленно доползли до ворот, которые при их приближении услужливо распахнулись, и тут же захлопнулись, как только последняя машина въехала на территорию базы. Какое-то время Шаман слышал урчание моторов, потом звуки стихли. А еще спустя минуту весь свет на объекте разом погас. И не стало базы, словно Зона, напрыгнув со всех сторон, стерла ее, удалила неестественный нарост на своем теле. Только ночь, только неясные силуэты построек на фоне чуть подсвеченного горизонта, тускловатые вспышки аномалий в глубине болот, да влажный, пахнущий ржавчиной ветер, с тихим шуршанием срывающий капли с чахлых кустов у забора.

«Сдаться?» – дернулась мысль. Шаман покачал головой: пристрелят. Седой приказал убить, это ясно. Что, кстати, означает: информация, переданная Диком, по меньшей мере не полная туфта. Но что с этой информацией делать сейчас, когда напротив, метрах в десяти, полуразвалившийся цех с выбитыми окнами, и как раз в этот момент, может быть, какая-нибудь тварь смотрит сквозь эти окна на носителя столь ценных сведений.

Шаман ощупал землю вокруг себя, нет ли чего железного: труба, кусок арматуры… Хотя это бесполезно – от кого в Зоне можно отбиться арматурой? От тушкана, разве что, да и то, если один-два только будет. Однако сидеть в темноте с голыми руками было страшно. Где взять что-нибудь тяжелое? Проползти вдоль забора, наверняка найдется. Но только не далеко, потому что дальше, за базой, где болота становятся непроходимой трясиной, находится логово прыгунов. Однажды Дик водил Шамана на ту сторону, на наблюдательный пункт. Они, сволочи яйцеголовые, их изучают, специально прикармливают.

И тут Шамана осенило: зомби! Когда он шел на Янтарь, автоматчик с вышки положил двоих зомбарей. Они должны лежать где-то рядом, метрах в ста. Шаман сдерживал чувства, боялся сглазить: вдруг они пустые? Так, нужно вспомнить, что на мертвецах было, когда сталкер рассматривал их в бинокль. Один уже лежал на траве, возле самого забора, с оружием или без – неизвестно. А у того, которому отстрелили башку, вроде бы на поясе была кобура. Точно, была.

Шаман огляделся по сторонам. Вроде все тихо, только где-то внутри ангара шлепают капли по бетону, хотя дождь прекратился. Ничего, пусть шлепают. Жаль, что не видно ни хрена, а на вышках у бойцов наверняка приборы ночного видения. Труп с пистолетом внизу, пока ползешь, могут засечь, склон метров пятьдесят. «Ладно – решил Шаман, – сначала вдоль забора к первому зомбаку, авось у него что-то есть. Если нет, придется спускаться вниз».

Шаман снова выглянул из-за забора, попытался разглядеть дозорные вышки, чтобы сориентироваться. Долго вглядывался, и ему повезло: на секунду в кромешной тьме над болотом вспыхнул свет, оставив после себя еле видный оранжевый уголек – заскучал боец, решил перекурить. До крайней вышки метров двести – она самая опасная, самая близкая. С нее зомбарей и положили. Та, что с другой стороны ворот, неинтересна совсем. А вот ту, что с противоположного угла, нужно будет тоже иметь в виду. Но это потом, когда он доползет.

Прислушавшись напоследок, Шаман медленно поднялся на корточки и, пригибаясь как можно ниже, прошел две секции забора. Следующая секция обвалилась. Сталкер лег животом на землю. Пахло сырым бетоном и плесенью, откуда-то с территории завода слабо тянуло гнилью. Шаман, чуть переставив к забору подвернувшийся под руку булыжник, выглянул через образовавшуюся щель. Опять темнота. Ждать, когда боец снова закурит? Но лежать, сосредоточив все внимание на одном направлении, тоже не вариант: инстинкты протестовали против того, чтобы оставить спину без присмотра. Шаман решил рискнуть: снова приподнялся на корточки, пару раз вздохнул и в два бесшумных прыжка преодолел открытое пространство.

Получилось! А может, нет у них приборов ночного видения? Не было бы – прожекторы не гасили бы. С другой стороны, пялиться сквозь эту оптику всю ночь – глаза сломаешь. А стрелять на каждый шорох себе дороже: и базу переполошишь, и лишний раз Зоне о себе напомнишь. Ни к чему это, особенно ночью. Но как бы там ни было, а ему, Шаману, деваться все равно некуда – выровняв дыхание, он пошел дальше.

Пока добрался до трансформаторной будки, напротив которой завалили зомби, пришлось преодолеть еще пять рухнувших пролетов. Одна секция, накренившись почти до земли, каким-то чудом держалась на весу. Эту часть пути Шаман прополз, и ободрал ладони о невидимые в темноте осколки. Открытая рана – плохо, в Зоне есть зверюшки, что запах крови за версту чуют. Надергал травы, обтер кровь – а что еще можно сделать: ни аптечки, ни ножа.

А вот и нужный пролет. Будка метрах в трех: без окон, без дверей, с плоской крышей. От нее начиналась выщербленная асфальтовая дорога – куда-то в темноту, на территорию завода. Шаман попытался разглядеть вторую вышку, вглядывался минут пять – бесполезно. Зато порыв ветра донес еле слышный плеск: если это любимые Диком снорки по болоту скачут, то лучше тут не засиживаться.

Шаман медленно выполз на склон, ощупывая пространство вокруг себя. Труп должен лежать возле самого забора. Он успел проползти не больше пары метров, когда рука наткнулась на мокрую материю. Комбез, штаны. А вот ремень, на нем два контейнера для артефактов… и ножны… с ножом!

Шаман тут же стащил ремень с трупа и опоясался сам. От зомби воняло тухлятиной и мокрой землей, но вонь была застарелой, терпимой. Шаман проверил нож – хороший, с толстым широким лезвием – и сразу как-то потеплело на душе. Начал шарить дальше. Так, это разгрузка. Что в карманах? Не узнать их было невозможно: в верхнем кармане лежали две обоймы для «калаша». Где сам «калаш»? Шаман зашарил рукой по трупу, дернул какую-то лямку – нет, это рюкзак. Сталкер лег на тело зомби, пытаясь нащупать оружие с той стороны. И тут булькающий, липкий шепот возле самого уха: «Домой!». И волна трупного запаха – выдох. Шаман попытался отскочить, но рука мертвеца мощной хваткой сжала плечо, притянула вниз. Сталкеру казалось, что он орет в голос, но на самом деле из глотки рвался какой-то сиплый свист. «Этого не может быть!» Шаман рванулся, перекатываясь через зомби, стукнулся головой о железо, снова попытался вскочить, но мертвая рука вцепилась в комбез – не оторвешь. Поскользнулся, покатился вниз по мокрой траве, и остановился только потому, что мертвец крепко его держал.

Как удар в лицо – поток света. Прожектор. Замер Шаман, словно в детской игре, мышцы натянуты до судорог. И перекошенный рот так и раззявлен в беззвучном крике. Грохот в ушах – стучит сердце на всю Зону. Сейчас пулеметная очередь исполосует склон, и будет от этого хоть одна польза: перебьет пальцы мертвяку, разомкнется капкан. Но пока молчит пулемет, нужно еще немного пожить. А вдруг? Лежать неподвижно, до хруста в костях! Мертвец тоже затих, не шелохнется, будто вся его сила ушла в стальную хватку. Даже если и будет секунды две, чтобы рвануть по склону за забор – не успеть. Вцепившуюся руку нужно как-то перерубить, чтобы рвануть… Поймав себя на этой мысли, Шаман с удивлением понял, что снова начал соображать. Видимо, страх перед пулеметом – реальной и понятной смертельной угрозой – вытеснил тот иррациональный, детский ужас перед шепчущим мертвецом.

Что делать? И тут же, словно в ответ на эту мысль, прожектор погас. Темнота, тишина. Шаман лежал в каком-то ступоре, никогда еще такого с ним не было: мозг просто отказывался просчитывать варианты дальнейших действий. Но надо было соображать! Вот, сейчас, после этого выдоха: освободиться от мертвяка, подняться по склону, закурить. Нет! Не так. Найти опору для ног, и только потом рубить держащую его руку. Забрать у трупа рюкзак. Выяснить, где автомат. Должен же быть автомат!

Шаман кое-как подтянулся выше. Старался ползти в сторону от зомби, насколько позволяла вцепившаяся в комбез рука. Смрад усилился: здесь он, мертвяк, рядом. «На расстоянии вытянутой руки» – эта мысль на секунду показалась смешной.

Труп, пока Шаман отбивался от него, съехал ниже по склону, и теперь лежал, вытянувшись параллельно забору. Шаман успел разглядеть зомби, пока светил прожектор. Сейчас стояла кромешная тьма, а разбираться в ситуации на ощупь не хотелось. Сталкера вдруг осенило: он расстегнул молнию на куртке и медленно вскользнул из нее. В два рывка отполз в сторону и вверх. Где-то там лежал железный предмет, об который он знатно приложился головой, когда боролся с зомби. Автомат? Может быть.

Минут пять Шаман елозил по склону, пытаясь отыскать оружие. Наконец пальцы его обхватили ствол. Вот он! Да, «калаш». Обойма пристегнута, патрон в стволе. Вот он! Все! Штоб вас, зомбо-снорко-кровососы гребаные! «Все!» – вслух прохрипел Шаман. И в последний момент остановился, будто увидев себя со стороны: он чуть было не дал в небо длинную очередь.

Кое-как успокоившись, Шаман перекинул автомат через плечо. Нужно было снова ползти к зомби – там куртка и две запасных обоймы. Да и рюкзак имеется, тоже нужно взять. Хреново только, что не видно ничего. Хотя…

Только сейчас Шаман заметил, что вокруг как будто посветлело. Во всяком случае, он уже видел перед собой покрытый жухлой травой склон. Вон и мертвец – черная куча в паре метров. Шаман посмотрел на небо: пока он ползал и скакал, тучи поредели, и справа над горизонтом даже обозначилось еле заметное светлое пятно – луна.

В два рывка Шаман добрался до зомби. Хотел рубануть по руке, но вовремя заметил, что пальцы на ней разжаты. «Вот ты падла!» – прошептал Шаман, дергая к себе куртку. Труп не двинулся. Так, дальше… Сталкер приноровился и быстрым движением выдернул из разгрузки обе обоймы. Очень хорошо. Рюкзак почти слетел с тела, держался только на одной лямке. Все равно его нельзя носить, пропах трупным смрадом. Шаман махнул ножом, перебил брезентовый ремень. Потянул рюкзак на себя. Он был к этому готов, но все равно захлебнулся воздухом: «Домой!» – тихо, но отчетливо прошептал мертвец. Теперь, когда прибавилось света, Шаман видел, как двигается его челюсть, морщатся бледно-серые губы, и вслед за произнесенным словом потянулась из мертвого рта струйка темной жижи.

Накатил резкий, как удар под дых, приступ рвоты. Сталкер согнулся. Из глаз потекли слезы. Отдышался, вытер рот. Скинул автомат, влез в куртку, снова автомат через плечо, рассовал обоймы по карманам, нож – в ножны, рюкзак – в руку. Все?

«Домой…» – снова булькающий шепот. Шаман даже не обернулся.

– Здесь твой дом, парень, – пробормотал он и в несколько быстрых прыжков преодолел расстояние до забора.

И опять все вокруг осветилось – прожектор. Спустя пару секунд с другой вышки выстрелил еще один луч. Замерли, упершись в труп – тело на склоне теперь всего одно! А пару минут назад было два. Умеют считать вояки. Шаман, скрытый забором, сидел не шевелясь, жмурился: свет отражался от стены трансформаторной будки и бил прямо в глаза. Он достал сигарету и закурил. Скоро они должны успокоиться. Мало ли, что случилось со вторым трупом? Это Зона, пацаны. «И все-таки, – подумалось Шаману, – какие-то датчики движения у яйцеголовых по периметру стоят». Но мысль эта нисколько не взволновала: ему больше нет нужды лазить в темноте вокруг базы.

При свете, так вовремя предоставленном вояками, Шаман осмотрел автомат, перезарядил его и переключился на другую добычу. Открыл один из контейнеров и присвистнул: в тесной керамической емкости, уютно переливаясь желтыми солнечными бликами, лежала «звезда». «Понятно, почему этого зомбаря пулемет не успокоил, – радостно подумал Шаман, – с таким артефактом от него пули должны вообще отскакивать». Он открыл второй контейнер, уже предполагая, что там увидит. Предусмотрительный мертвец положил в пару к «звезде» «спираль», что было необходимо: ходить с неистово фонящим артефактом без нейтрализатора опасно для жизни. Шаман захлопнул контейнеры и поудобнее пристроил их на поясе.

Теперь рюкзак. Внутри из полезного оказалось три гранаты, пара аптечек и фонарь с динамо-зарядкой. Все остальное – как еда, так и мелкие пожитки – сталкера не заинтересовали. Пища ему еще какое-то время в горло не полезет, да и продукты, пропахшие мертвечиной, он употреблять не готов.

Тут прожекторы погасли. Шаман проморгался, привыкая к темноте, обработал поцарапанные ладони антисептиком и перебинтовал. Теперь можно передохнуть до рассвета, а потом валить из этого гостеприимного места. Он уселся поудобнее и прикрыл глаза – показалось, что на секунду, но внезапно обнаружил, что вокруг уже почти светло. Густой молочный туман расстилался над Зоной, в нем плавали неясные силуэты заводских построек. Шаман поежился от стылой сырости и выглянул из-за забора: база ученых потонула в белом мареве, только смотровые вышки торчали над клубами тумана.

Сталкер, кряхтя, поднялся, размял затекшие ноги, закурил. Пора было уходить. Шаман медленно двинулся вглубь заводской территории. Туман здесь, на возвышенности, был не такой густой, как в низине, у научной базы, но тем не менее ограничивал видимость. Это немного нервировало, но в этом были и свои плюсы – благодаря туману легче разглядеть аномалии, если они попадутся на пути.

По растрескавшейся, поблескивающей лужами дороге Шаман вышел к заводскому цеху – много-этажной бетонной коробке с выбитыми окнами. У стены стоял остов армейского «КамАЗа», кузов смят и практически перерублен БТРом, угодившим своим носом прямо в среднюю колесную ось грузовика. «Интересно, – подумал Шаман, – что тут у них произошло?» Люки броневика были распахнуты, внутри, видимо, случился серьезный пожар – местами металл корпуса оплавился до дыр.

Шаман завернул за угол здания и тут же отскочил обратно. Потом присел и снова аккуратно выглянул. С противоположной стороны обширной площадки перед главными воротами цеха по направлению к сталкеру бежал человек. Или зомбак – бежал он странно, как будто со связанными ногами. Туман не давал возможности рассмотреть человека подробнее. К тому же одет он был во что-то белое. Шаман дернул затвор и взял незнакомца на мушку.

Когда расстояние сократилось метров до ста, сталкер понял, почему – вернее, от кого – человек бежит. За ним гналась стая собак, причем животные действовали совершенно бесшумно, что тоже было странно. Они охватили свою жертву полукругом, и то один, то другой пес пытался атаковать. Тогда человек оборачивался и махал на смельчака руками – пес отлетал, будто его откидывала невидимая сила.

При ближайшем рассмотрении оказалось, что человек одет в белый докторский халат, помимо этого у него на голове имелась и белая шапочка, такую в советское время носили врачи в поликлиниках. Ноги у человека связаны не были, однако он почему-то не мог их поднять, отчего его бег напоминал передвижение моржа на суше.

Когда ему оставалось добежать до Шамана метров пятнадцать, собаки, наконец, окружили человека – он вынужден был остановиться. Стая как по команде разом бросилась на жертву и повалила ее. Шаман, не задумываясь, выскочил из-за угла и дал длинную очередь поверх голов. Клубок псов рассыпался, человек остался лежать на асфальте. Вид нового врага только разозлил собак – они снова образовали полукруг и двинулись на сталкера.

Стараясь не попасть в человека, Шаман принялся отстреливать зверей. Собаки не стояли на месте, поэтому, когда оставшиеся в живых решили, наконец, отступить, сталкер израсходовал практически весь бое-запас. Кроме того – посетила Шамана безрадостная мысль – на звуки выстрелов вполне могли набежать бойцы с базы, и вот тогда-то все его ночные подвиги точно окажутся бесполезными.

Шаман приблизился к человеку в белом халате. Вблизи халат оказался вовсе не белым, и к тому же весьма потрепанным, местами протертым до дыр. Человек не подавал признаков жизни, хотя крови нигде видно не было. Шаман ногой перевернул тело и вздрогнул, увидев лицо спасенного. Больше всего оно напоминало лицо узника фашистских концлагерей, какими их запечатлела фотохроника. Только лежащий перед ним обладал очень бледной кожей, местами сквозь нее, казалось, просвечивали кости. На скуле имелась глубокая, но не кровоточащая рана.

– Мужик, ты как, жив? – спросил Шаман.

Человек открыл глаза и уставился на сталкера. В том, что при этом он не сделал ни единого движения, даже не попытался поменять очевидно неудобную позу, было что-то противоестественное. Шаман бессознательно перехватил автомат поудобнее.

– Слышишь меня? – повысив голос, переспросил он.

Человек смотрел. Глаза, упрятанные глубоко в череп, очень хорошо сочетались с халатом – такие же потрепанные и лишенные цвета. И никакого выражения, кроме, пожалуй, усталого равнодушия.

– Эй, врач, делать-то с тобой что? – громко, как у глухого, спросил Шаман. – Мне валить нужно, а ты тут лежишь! На хрена тогда все патроны из-за тебя извел?

Человек наконец задвигался. Пошевелил руками-ногами – Шаману показалось, что он таким образом проверял, все ли у него на месте и все ли функционирует в штатном режиме – и медленно, как будто нехотя, поднялся. Помогать ему Шаман не стал – вдруг этот ненормальный кусается?

Поднявшись, человек развернулся и двинулся все той же шаркающей походкой туда, откуда пришел Шаман. А Шаман смотрел ему вслед и чесал в затылке, мысленно награждая себя разными нелестными эпитетами. Но прежде чем скрыться за углом, врач обернулся и слабо махнул рукой – иди, мол, за мной.

Шаман задумался. Зовет. Наверняка, к себе. Может быть, у него там патроны есть, отсыплет в благодарность на пару-тройку магазинов. Но что если этот врач – с научной базы? Мало ли кто там у них работает? Этот вот, может быть, несмотря на всю свою малахольность, видный спец по артефактам, поэтому и держат, мирятся со странностями. И сейчас приведет его точно в руки вояк во главе с падлой-полковником.

А врач между тем замер на месте, равнодушно поглядывая на раздумывающего сталкера. Когда Шаман снова взглянул на него, человек повторил призывный жест.

– Мужик, я на базу не пойду, понял? – сказал Шаман. – Мне не надо туда.

Врач кивнул и опять поманил за собой. Решившись (а что делать, патронов-то нет ни хрена!), Шаман двинулся за доктором. Тот же засеменил вдоль стены своей моржовой походкой, обогнул «КамАЗ» – как оказалось, проржавевший кузов прикрывал вход в какой-то подвал.

Вслед за врачом сталкер спустился по раскрошившимся ступенькам вниз, и зашел внутрь. Они оказались в большом помещении с низким потолком, под завязку заваленном хламом. Переломанные стеллажи, ящики, трубы, шкафы – все это валялось вперемешку с разбитой аппаратурой. Кое-где потолок провалился, обломки плит топорщились ржавыми прутьями арматуры. В довершении ко всему стояла жуткая вонь. Этот кислый химический запах Шаман прекрасно знал – так воняет разъеденное в аномалии железо. Сталкер огляделся повнимательнее. Ну точно: кое-где под завалами мерцали едким зеленоватым светом лужицы «кислоты».

– Ты точно уверен, что нам сюда? – спросил Шаман, доставая фонарь.

Его новый приятель ничего не ответил, однако уверенно углубился в переплетение мусора. Усиленно накручивая рычаг динамки, Шаман добился более-менее яркого луча света и пошел за врачом, который, судя по поведению, прекрасно ориентировался и в подвале, и в темноте.

Шли минут пять, за это время Шаман убедился, что в нагромождении мусора, на первый взгляд кажущемся непреодолимым, существует некая система. За все время пути им ни разу не понадобилось преодолевать завалы, проход всегда был чистым, только пару раз рослому сталкеру пришлось пригнуться. Но зато, чем дальше они удалялись от входа, тем сильнее Шамана мучила мысль: как он найдет обратную дорогу в этом лабиринте? Очень хотелось верить, что неожиданное приключение закончится благополучно, и обратная дорога ему все-таки понадобится – сталкер уже начал вслух ругать себя за любопытство и любовь к халяве.

Проводник остановился, Шаман посветил поверх его головы: они стояли перед массивной металлической дверью. Заржавленная поверхность усыпана хлопьями облупившейся краски, однако это нисколько не помешало ощутить всю мощь преграды: выпуклая, с несколькими ребрами жесткости, железная плита выглядела неприступно.

Человек неспешно достал откуда-то из-под халата блеснувшую в свете фонаря пластину и приложил к неприметной панели сбоку от двери. Раздалась череда металлических лязгов, и дверь с еле слышным гудением распахнулась. К разочарованию Шамана, с той стороны тоже было темно: за дверью начинался лестничный пролет, ведущий вниз.

Спускались долго, на некоторых лестничных площадках имелись выходы, но человек вел сталкера все ниже и ниже. В конце концов спуск закончился, и они оказались перед еще одной дверью, очень похожей на верхнюю. Врач снова воспользовался своей карточкой. И снова за дверью оказалась темнота.

– У вас тут чего, все лампочки перегорели? – спросил Шаман, которого угнетало молчание.

Врач ничего не ответил, зато из глубины коридора раздался электрический треск, и откуда-то из-за угла вылетел искрящийся клубок.

– А, чтоб тебя! – выругался Шаман, сразу узнавший полтергейста.

Он прижался к стене и навел на мутанта ствол, но человек предостерегающе поднял руку – и Шаман его почему-то послушался, не нажал на курок. Как оказалось, правильно сделал: полтергейст, постреляв в воздухе электрическими разрядами, улетел обратно. Запахло озоном. Человек снова махнул рукой, приглашая идти следом.

Они шли по грязному коридору. Пол, стены, и даже потолок были выложены белым кафелем. Плитка потрескалась, местами выпала, под ногами хрустел мусор. Шаману вся эта обстановка напоминала бассейн, в который он ходил, еще будучи школьником – точно такой же унылый коридор вел из раздевалки в душевую.

Луч фонаря прыгал по кафелю, на секунду задерживаясь на вещах, расставленных вдоль стен: медицинские шкафы, ряды стульев, газовые баллоны, непонятные агрегаты, утыканные шлангами и манометрами. Периодически проходили мимо стеклянных дверей, иногда закрытых, а иногда распахнутых. За дверями тоже было темно, но временами помещения освещались тусклым мерцанием каких-то приборов. Пару раз Шаман замечал за дверями движущиеся фигуры, одетые в белые халаты.

Размеры этой подземной лаборатории впечатляли. Шаман, как и все в Зоне, был в курсе слухов об обширной сети секретных объектов, запрятанных под землей, но, как и все здравомыслящие сталкеры, считал эти россказни брехней. И вот теперь он сам шел по такому объекту.

Его проводник свернул в одну из дверей, шагнувший следом сталкер оказался в небольшой комнате, всю дальнюю стену которой занимала какая-то конструкция, больше всего напоминающая русскую печь: даже что-то вроде горнила с заслонкой имелось. Корпус печи был то ли сварен, то ли склепан из неровных, местами ржавых листов жести.

Человек подошел к печи, что-то там нажал – открылась небольшая дверка. Заглянувший в отверстие Шаман увидел, что внутри полости прямо в воздухе висит, испуская мягкое лазурное свечение, артефакт «сердце». Разумеется, до этого Шаман его никогда своими глазами не видел, но сразу узнал по описанию.

Неожиданно в комнату вошли еще двое – Шаман резко обернулся на скрип двери. Такая же шаркающая походка, белые халаты. Из вежливости сталкер не стал светить вошедшим в лица, но в сумраке смог рассмотреть, что полнотой новоприбывшие тоже не отличаются.

– Здравствуйте, – произнес Шаман и сам удивился как неуместно прозвучала здесь человеческая речь.

Ему никто не ответил. Все трое, словно Шамана тут и не было, занялись своей печью. В какой-то момент заслонка открылась, и из горнила выдвинулись видавшие виды брезентовые армейские носилки. Врач, спасенный Шаманом, указал ему на них.

– Чего? – испуганно спросил Шаман. – Хочешь, чтобы я лег?

Врач молчал. Молчали и двое других. И все они выжидательно смотрели на сталкера.

– Не буду я! – категорически отказался Шаман.

Врач подошел к носилкам, улегся головой к печи, его коллеги взялись за носилки и задвинули их в горнило. Потом прикрыли заслонку. В полном молчании прождали минут пять. Лязгнув, заслонка снова открылась, и носилки с лежащим на них врачом выдвинулись наружу. Он неспешно поднялся, подошел к Шаману, словно давая сталкеру убедиться, что с ним ничего не случилось, и снова указал на печь.

Удивляясь самому себе, Шаман освободился от автомата, скинул разгрузку и улегся на брезент, жалобно затрещавший под его весом. Один из подошедших врачей мягко, но настойчиво потянул из руки фонарь. Шаман, обозвав себя болваном, отдал. Врач выключил свет. В полнейшей темноте сталкер почувствовал, что его задвигают в печь, потом лязгнула заслонка, а спустя секунду Шаман отключился.

И тут же очнулся, во всяком случае, ему так показалось. Снова лязг железа, передвижение, и вот уже кто-то сует ему в руку фонарь. Шаман поспешно включил свет, осмотрел себя. Вроде все в порядке. Процедура наверняка имела какие-то оздоровительные цели. Сталкер поспешно смотал с руки грязный бинт: царапины на ладони исчезли.

Врачи стояли напротив Шамана и молча ждали, пока он закончит самоанализ. Шаман нацепил разгрузку, повесил на плечо автомат и повернулся к людям.

– Ну что, спасибо, конечно, товарищи врачи… – немного смущенно сказал он. – Пойду я, наверное.

Двое врачей развернулись и ушли. Оставшийся, старый знакомый Шамана, снова махнув рукой, повел сталкера к выходу. Шаман, только что осознавший, что чувствует себя весьма и весьма отдохнувшим, и даже вроде помолодевшим, попытался завести разговор о процедуре, которой только что подвергся, но, разумеется, безуспешно.

В какой-то момент врач, знаком показав, чтобы Шаман оставался на месте, зашел в одну из дверей. Появился он почти сразу, в руках держал какое-то странное оружие. Что это именно оружие, Шаман понял сразу: ствол, приклад, мощный оптический прицел, судя по всему – с функцией ночного видения. Но вот модель определить затруднился. Похоже на «Винторез», но ствол слишком толстый даже для него – сантиметров десять в диаметре.

Врач вручил оружие сталкеру и проводил его до двери на лестницу. Здесь они остановились. Шаман выжидательно посмотрел на спутника. Тот достал из кармана халата блестящую карточку-ключ, протянул ее Шаману и показал пальцем на малоприметную металлическую пластину-валидатор сбоку от двери. А потом развернулся и ушел в темноту.

– Э… спасибо! – спохватившись, прокричал ему вслед Шаман.

Но врач, естественно, не ответил. А вскоре затихли и его шаркающие шаги. Шаман приложил карточку – дверь с тихим гудением открылась. Взбежав по ступенькам, он точно так же открыл вторую дверь и оказался в подвале.

После темноты лаборатории подвал показался Шаману наполненным светом. Он даже выключил фонарь и сразу принялся осматривать подаренное врачом оружие. Дверь за спиной захлопнулась, сталкер присел на пол, прислонившись к ней спиной. Штуковина была похожа на «Винторез» только на первый взгляд. При более тщательном осмотре оружие, конечно, производило удручающее впечатление: толстая труба, расширяющаяся к казенной части, снизу приделана пистолетная рукоять со спусковым крючком, сверху прицел, сзади приклад из изогнутой проволоки. Если бы на конце трубы не имелась дырка – примерно сорок пятого калибра – оружие из лаборатории смело можно было причислить к разновидности фоторужья Шарика из мультфильма «Трое из Простоквашино».

Ночной прицел тоже разочаровал Шамана. То, что показалось в темноте «серьезной оптикой», оказалось старым советским хламом. Сталкер включил прицел, посмотрел через него и остался недоволен.

– Дареному коню в зубы не смотрят, – сказал Шаман и навел оружие на старый сейф, стоящий возле стены.

Он нажал на спуск, но ничего не произошло. Шаман уже хотел высказаться по этому поводу, но тут большим пальцем нащупал сбоку от спускового крючка кнопку, видимо, предохранителя. Шаман отключил предохранитель и снова нажал на спуск.

Минут через пять, когда удалось выбить изо рта и ушей большую часть песка и штукатурки, Шаман смог оценить последствия выстрела. От бетонной стены был отколот изрядный кусок, в проломе торчала арматурная сетка. Шаман поковырял стену пальцем и пошел искать подстреленный сейф, который, вроде бы, отлетел куда-то в сторону выхода – это как раз было по дороге.

Сейф он нашел метрах в пятнадцати, но вначале не узнал. Однако контуры дверцы с замочной скважиной выдали металлический блин, на треть зарывшийся в кучу мусора. Стоя над поверженной жертвой, Шаман еще раз, более тщательно, осмотрел чудо-ружье. Симметрично расположению кнопки предохранителя, с правой стороны спуска обнаружилось колесико с насечками от единицы до двенадцати. Сейчас, судя по указателю, был установлен режим «12».

– Многовато будет, – пробормотал Шаман и скрутил до единицы.

Отойдя подальше, он снова прицелился в то, что осталось от сейфа. На этот раз сталкер подготовился, поэтому успел заметить особенности работы оружия: выстрел не имел никакой отдачи и сопровождался всего лишь тихим свистом. Зато результат был весьма громким, но в этот раз, к счастью, не настолько эффектным: сейф, прогудев набатом, снова улетел в сторону выхода и с хрустом зарылся в груду поломанной мебели.

Шаман с трудом нашел и вытащил на свободное пространство металлический блин, который теперь превратился в некое подобие казана, с аккуратным отверстием посередине. Наличие отверстия очень обрадовало Шамана: все-таки дырка – естественное следствие выстрела. Сталкер погладил ружье по стволу: видимо, ему досталась та самая полумифическая гаусс-пушка, о чудодейственных свойствах которой в Зоне ходили легенды. Прицел, конечно, никуда не годился – но проблема эта решаема, нужно только добраться до ближайшего барыги и прикупить что-нибудь достойное.

Шаман положил «калаш» на многострадальный сейф, перекинул через плечо гаусс-пушку и пошел искать выход. Был соблазн выставить пушку на максимум и тупо расчистить дорогу, но чувство благодарности к немому врачу не позволило реализовать эту задумку – разбив импровизированный лабиринт, он демаскирует вход в лабораторию.

Благородство обошлось Шаману в целый час блужданий по захламленному подвалу. Наконец один из проходов вывел его к двери. Шаман поднялся по ступенькам: тучи давно разошлись, неяркое осеннее солнце светило уже по-вечернему. Сталкер первый раз за весь день посмотрел на часы – начало четвертого. Выходило, что пробыл он в лаборатории никак не меньше пяти часов, что серьезно противоречило его впечатлениям. Долго размышлять над этим феноменом Шаман не стал – чего уж теперь думать? Он протиснулся между стеной и кузовом «КамАЗа», хотел уже завернуть за угол, но резко остановился: с той стороны донеслись голоса.

Глава четырнадцатая, в которой принимается важное решение

Было холодно. Так бывает в Зоне – внезапно холодает, будто кто-то щелкает выключателем. Самое интересное, что температура может меняться только в каком-то определенном районе: в радиусе нескольких километров наступает настоящая зима, лужи замерзают, даже выпадает снег, но пересекаешь четко очерченную границу, и снова попадаешь в вялотекущую осень.

Так было и сейчас. Ребристые стены контейнера покрывал иней, похожий на какой-то странный мох. Темноту прорезали острые лучи света – солнце било сквозь разошедшиеся сварочные швы, и кристаллы льда нестерпимо искрились. Пахло застарелой прокисшей гарью.

Молодой грел озябшие ладони дыханием. В полумраке он видел хмурые лица друзей. Зубр сидел на корточках, подальше от замерзших стен, лицо его, заросшее бородой, сливалось с темнотой, отчего казалось, что на голове сталкера армейская маска. Мора полулежал у входа, прислонив ухо к щели – прислушивался к голосам снаружи. Над правым глазом чернел свежий кровоподтек – награда за остроумие. Вспомнив недавнюю схватку, Молодой непроизвольно потер отбитый бок и поморщился, когда заныли потревоженные ребра.

– Ну, чего там? – шепотом спросил он.

Мора тихо поднялся и подошел к Зубру, Молодой пододвинулся поближе.

– Короче, так. Главный у этих, – Мора кивнул в сторону двери, – сейчас с кем-то связывался. Ответили ему, что часа через три за нами приедут. Велено ему все наши шмотки собрать в одном месте и не копаться в них. Придурок попытался рассказать, что на нас, кроме снаряги, ничего не было, но его быстро убедили, что, как минимум, один «ключ» у нас был. Видимо, очень серьезная личность нас хочет видеть, потому что гопники быстро скинули все, что наше, и сложили куда-то рядом, вроде как слева от входа, у угла контейнера.

Зубр посмотрел туда, куда махнул Мора. Покачал головой. Молодой мысленно согласился – контейнер крепкий, не подкопаешься. Но все-таки что-то делать было нужно – не ждать же, пока за ними приедут. А приедут, наверное, все те же нехорошие военные.

Снаружи послышалось бреньканье расстроенной гитары, потом хриплый голос затянул песню. Пленники вначале не обратили внимания, но вскоре вынуждены были прислушаться: жизненные коллизии лирического героя песни не могли бы оставить равнодушным даже зомби. В песне пелось о реальном пацане, «любимце дворовой шпаны», который родился с золотым зубом и финкой в руке. Злые мусора практически сразу взяли его на заметку и, как только пришло время, пришили срок – еще по малолетке он загремел на зону (не Зону, а зону). И это несмотря на стенания «мамули-горемыки». Срок пришила суровая «сука-Зинка-прокурорша», которую боялись все на районе. Но после того, как пришила, поняла, что без памяти влюбилась в молодого уркагана-лихача. Она пришла каяться к «мамуле-горемыке», которая ее поняла и простила, потому что у нее было материнское сердце, и благословила выйти замуж за реального пацана. Зинка-прокурорша поехала на Колыму, вызволять любимого, но падла комендант лагеря не дал ей, проехавшей сто тысяч верст, даже «сраного свидания». Тогда она воткнула острую заточку в его черное сердце и сама погибла, расстрелянная бессердечными вертухаями. Реальный пацан, узнав об этом, повесился на полотенце и тоже погиб как герой. Эпилог был неожиданный: мочи ментов-собак, чтобы они тебя не полюбили, потому что пацанам от этого одно горе.

– Н-да, – протянул Мора, когда певец смолк.

Молодой зааплодировал. Зубр покачал головой и высказал предположение, что этой песней можно было бы убить Пушкина.

– Ладно, песня отличная – а делать-то что? – спросил Мора.

– Выбираться надо, бро! – высказался Молодой.

– В корень зришь! – восхитился Зубр.

– Сейчас эти товарищи подвалят – и на хрена мы тогда все затевали?

– Ну а какие варианты? – развел руками Зубр.

– Надо их как-то заставить открыть дверь, – предложил Мора.

– Как? – разом откликнулись Зубр с Молодым.

– Не знаю. Можно сымитировать драку. Будем долбить по стенам и орать, что Молодой, сука, всех подставил. Им, по идее, он нужен живым. Должны вмешаться.

– Есть в этом смысл, – после раздумья согласился Зубр.

– А мы справимся? – неуверенно спросил Молодой.

– Можно попробовать. А можно дождаться твоих друзей.

– Они не мои друзья, – огрызнулся Молодой.

– Ладно, сейчас не об этом, – примирительно поднял руку Мора. – Валим этих и бежим на Янтарное.

– Кстати, зачем нам теперь на Янтарное? – поинтересовался Зубр.

– Как зачем? – удивился Мора. – Сидорыч должен был слить инфу Павлу Дику, так? Этот Дик должен был заложить нас воякам. Ну или сам Сидорыч, что вряд ли, конечно. В любом случае – вояки должны были нас ждать на базе научников. Выманим, перестреляем, а с главным поговорим. Ты вроде «за» был?

– Ну да. Только они как раз скоро тут будут.

– Если это они, – вставил Молодой.

– А кто еще? – Зубр пожал плечами.

– Мало ли, кто, – поддержал Мора. – И даже если они! Приедет рота – как будешь отбиваться? Три-четыре, ну пять – еще куда ни шло! Надо линять, в общем.

– Давай так, – решительно начал Зубр. – Как-то этих гопников валим. Сидим тут, ждем. Посмотрим, сколько приедет. Если немного (а зачем им роту посылать за стреноженными?), тогда всех валим, главного – живьем. И говорим.

– Реально! – согласился Молодой.

– Нет, братья, – покачал головой Мора. – Надо бы нам все-таки на Янтарное идти.

– Зачем?

– За шлемами.

– На хрена они тебе? – спросил Зубр.

– Ты сюда зачем пришел? – неожиданно спросил Мора.

– Меня сюда приволокли, если что.

– Не сюда, – пояснил Мора. – А сюда, в смысле – в Зону.

– Бабла намыть.

– Только? – прищурившись, переспросил Мора.

Зубр почесал бороду, вздохнул и горько усмехнулся.

– Ну да, – согласился он, – верно.

– Вот то-то и оно.

– Ребята, вы о чем сейчас? – спросил Молодой, непонимающе переводя взгляд с одного на другого.

– Видишь ли, Молодой, – приобняв коллегу за плечо, начал Мора. – В Зоне, согласно легенде, есть Кристалл. Который, опять же согласно легенде, исполняет желания. И многие, если не сказать – все, идут в Зону, имея в виду этот Кристалл. Артефакты, бабло – это само собой разумеется. Это реалии. Но есть еще и мечта. У каждого сталкера. Так вот, волею судьбы, у нас сейчас есть все, чтобы добраться до Кристалла. Проводник, то есть ты, и «ключ», который активизирует Кристалл. А главное – мы знаем, что это не легенда. Кристалл есть, все по-настоящему. Как ты думаешь, не стоит ли нам попробовать?

– Нет! – Молодой решительно скинул с плеча руку товарища.

– Как это – нет?

– А вот так! Нет, и все!

– Почему? – удивился Зубр.

– Потому что, бро! Ты там не был, а я был. И больше не хочу. Там страшно. Мне это до сих пор снится. На хрена мне еще раз? Новое желание загадать?

– А нет его, нового желания? – полюбопытствовал Мора.

– Старого хватает, – пробурчал Молодой, отведя глаза.

– Ты не ходи, – предложил Зубр.

– Как это?

– Доведи нас до места, и иди обратно, – поддержал Мора. – Или подожди у выхода.

– Это что, магазин? Это Станция. Там кони двинешь за пару минут.

– Ты-то не двинул.

– Мне повезло.

– Ну и нам повезет.

– Мечтатель ты, бро.

– А не мечтатели в Зону вообще не идут.

– Молодой, ты был пионером? – неожиданно поинтересовался Зубр.

– Э… был. А что?

– У нас, в Сибири, среди своих не принято было ништяки в одну харю пользовать. Мы делились.

– Блин, мужики, да не жалко мне! Но там реально жопа. Вы не понимаете.

– Ты бы на нашем месте отказался от похода к Кристаллу?

Молодой поднялся и принялся ходить по контейнеру, непроизвольно жестикулируя. Лучи света чертили причудливые узоры на его комбезе. Друзья терпеливо ждали. Наконец Молодой вернулся и уселся напротив.

– Вас завалят сектанты, – глядя в пол, заявил он.

– Тебя не завалили, – возразил Зубр.

– У меня брат там.

– Ну вот он нас и отмажет, – сказал Мора.

– Он не человек уже. Они все там не люди.

– Как же ты тогда прорвался?

– Повезло, – Молодой пожевал губами. – Нас вообще-то уже вели к жертвеннику.

– Куда?

– К жертвеннику. Они приносят жертвы. Убивают сталкеров. Ритуал такой. Питают Зону душами. Брат узнал фенечку у меня на руке. Это браслет такой. Он как-то сплел мне в подарок. Я носил его. Они нас раздели. Я звал его, пытался в чувство привести. Без толку. А тут он увидел. Чингачгука уже убили. На алтаре. Они раздирают грудь и вытаскивают сердце. Я все это видел. А тут – фенечка. И он вспомнил. Дал мне «ключ» и отвел ко входу.

Молодой замолчал и отвернулся в сторону. Мора с Зубром смущенно переглянулись. Пауза затягивалась. Снаружи бандиты затянули еще какую-то песню, но сейчас пленники даже не прислушались.

– Ладно, извини, – тихо сказал Мора.

Молодой, не оборачиваясь, отмахнулся. Зубр жестами показал, что нужно продолжать.

– Молодой, ну правда, мы не знали, – Мора осторожно похлопал друга по плечу.

– А то как же! – резко обернулся Молодой. – Ты не знал, я не знал, никто не знал! Главное – он тоже в Зону шел не для того, чтобы людям грудину вскрывать. Я его в коляске выгуливал. Плавать учил. Ё… вашу мать! И опять мне туда? На братца посмотреть? Не насмотрелся? От мамы привет передать? Сказать, чтоб кушал больше?

Тут Зубр резко поднялся, схватил Молодого за шиворот и развернул к себе.

– А ты, герой, не хочешь маме ОТ СЕБЯ привет передать? А? Может, фотку пошлешь? Вот на фоне всего этого – с автоматом, с окровавленной рожей и с артефактом в руке! И мы тоже попозируем. Друзья сынка, шакалы Зоны, вольные сталкеры. Мама обрадуется! Ты ведь шел сюда семью завести, внуков ей подарить? Или воюешь здесь за мир во всем мире? Забрался в дерьмо – сиди в дерьме, не разделяй его на сорта. И про мать не вспоминай, а то я тебе лично шею сверну!

Он отшвырнул Молодого и уселся на пол, отвернувшись ото всех. Молодой так и остался стоять, тупо уставившись в стену. Мора хмуро оглядел обоих, поднялся и, подойдя к двери, приник к щели. Молчание затянулось.

– Ладно, ребята, – сказал наконец Молодой, – пошли к Кристаллу.

Зубр развернулся. Мора внимательно оглядел друзей.

– Пойдем? – спросил он у Зубра.

– Пойдем.

– Ну и ладно.

Сталкеры снова уселись в круг. Зубр протянул руку Молодому. Молодой пожал.

– Давайте как-то отсюда выберемся, – предложил Молодой.

– Давай, показывай путь, – кивнул Мора.

– Ну это… – начал Молодой, но ничего не придумал.

– Железо тут крепкое, – прогудел Зубр, – не отогнешь.

Тут Мора внезапно вскочил, подбежал к двери и изо всех сил влупил по ней ногой. Контейнер отозвался гулом, в лучах заискрился осыпающийся иней.

– Сигарет давай, уроды! – заорал Мора странно веселым голосом.

Снаружи послышался ряд рекомендаций по поводу того, куда Мора может засунуть и свое желание, и сами сигареты.

– Смотри, твари, сейчас без курева тут друг другу глотки перегрызем, – погрозил Мора.

– Иди сюда, мясо, – раздалось неожиданно близко.

Кто-то из бандитов подошел к щели и протянул через нее мятую пачку «Примы». Мора взял сигареты и потребовал огня. Сквозь щель протиснулся коптящий язычок пламени. Сталкер прикурил, вернулся к друзьям, поделился трофеем.

– Ты чего это? – спросил Молодой, заметив на лице Моры радостную улыбку.

– Их там пять штук вроде как, да? – спросил Мора.

– Было пять, – согласился Зубр.

– Могли еще подвалить, – возразил Молодой.

– Не подходил никто, – покачал головой Мора. – Справимся?

– Не понял? – встрепенулся Зубр.

– Ну, – Мора ткнул в сторону двери, – с этими уродами справимся?

– До них добраться надо. А как?

– А вот так.

Мора извлек из ботинка что-то вроде стеклянного фиолетового цилиндра, по размеру похожего на пальчиковую батарейку. Он предъявил цилиндр на ладони сначала Зубру, потом Молодому.

– Я забыл про него совсем. Специально подальше убрал, чтобы ничего железного не повредить. Эта штуковина любой металл в пластилин превращает, поняли?

– Нет, – помотали головой сталкеры.

Мора зажал цилиндр между большими пальцами рук и ткнул указательными в пол. Пальцы погрузились в металл как в воду, а когда сталкер убрал их – оказалось, что он проделал в полу две аккуратные дырки.

– Опаньки! – пискнул Молодой.

Зубр молча похлопал Мору по плечу, поднялся и, поглядев в щели по разным сторонам контейнера, показал, где в крыше нужно сделать дырку. Мора тихонько прорезал отверстие достаточной ширины, Молодой подхватил лист железа и положил на пол.

– Ну что? – спросил Мора.

– Вначале я, потом ты, потом Молодой, – ответил Зубр.

– Я, кстати, могу из этого листа ножей понаделать, – предложил Мора. – Чего нам голыми на стволы лезть?

– Ну, бро, не совсем уж чтобы голыми… – сказал Молодой. – Вот, короче.

Он протянул руку – в кулаке была зажата «лимонка», РГД. Зубр с Морой некоторое время молчали.

– Интересно мне, где ты ее прятал, – высказался наконец Зубр.

– Не надо только ваших пошлых намеков, – раздраженно ответил Молодой. – Скажите лучше «спасибо».

– Спасибо, – сказал Мора.

Зубр молча забрал гранату, засунул в карман и, подтянувшись на руках, выбрался на крышу. Остальные последовали за ним. От крыши веяло холодом, пальцы липли к обледеневшему металлу. Аккуратно подползли к краю: гопники сидели рядом с костром и играли в карты на перевернутом ящике. Пятеро. Один, с автоматом на коленях, расположился вполоборота к играющим и поглядывал по сторонам. Зубр разогнул шплинт, вытащил чеку, поймал вылетевшую пластину другой рукой и плавно скинул «лимонку» прямо в центр бандитского круга. Сталкеры отпрянули от края.

– Чё там сыпется? – подал голос один из бандитов.

– Где? – отреагировало сразу несколько голосов.

Взрыва все не было.

– Ну вон, под ящик стукнуло, – ответил бандит.

– Сучий потрох, – выругался Зубр и спрыгнул вниз. Мора бросился за ним. Он услышал, как сзади приземлился Молодой. А Зубр уже бил бандита с автоматом коленом в подбородок. Другой бандит валялся головой в костре – видимо, сталкер достал его еще в полете. Трое, вскочив, хватались за оружие. Мора одним движением подхватил ящик за ручку и разбил его о голову ближайшего врага. Оставшиеся двое отпрыгнули в кусты, на ходу передергивая затворы, но выстрелить не успели – Зубр дал длинную очередь от бедра. Сталкеры на всякий случай откатились в разные стороны – Мора изловчился зацепить за ремень еще один «калаш» – но выстрелов не последовало. Мора немного полежал в траве, прислушиваясь. Вскоре со стороны кустов, куда прыгнули бандиты, раздался голос Зубра:

– Все нормально.

Следом хлопнул выстрел, потом второй. Мора передернул затвор, добил оглушенного гопника и двинулся к Зубру, который возвышался над кустами.

– Ну как? – спросил Мора, подойдя.

– Нормально, – подтвердил Зубр.

Два мертвых бандита валялись возле его ног.

– Скажи: «Кто там?» Скажи: «Кто там?» – донеслось от контейнера.

Мора повернулся. Сова сидела на крыше и, смешно перескакивая с лапы на лапу (крыша все еще искрилась инеем), смотрела на Молодого, который учил ее разговаривать. Молодой, почувствовав взгляд друзей, обернулся и, смутившись, поспешил к ним. Он тоже уже успел разжиться автоматом, и не только им – подойдя, сталкер продемонстрировал друзьям пачку «Мальборо».

– Зубр бросил гранату, – сказал Молодой, закуривая, – и убил пять человек. А потом она взорвалась.

Раздался взрыв. Оглушенные сталкеры попадали на землю. Молодой очухался первым. Он поднялся, тряхнул головой и побежал. Следом поднялся Зубр, тоже встряхнулся и побежал за ним. Молодой бежал быстрее – Зубр к тому же периодически останавливался, чтобы схватить камень и бросить в коллегу. Молодой что-то кричал про аномалии, но в ушах у Моры звенело, и он не мог разобрать. Зубр бежал молча. Мора с кряхтением встал и принялся отряхиваться. Вечерело.

Глава пятнадцатая, в которой все идет не так, как запланировано

– Терминатор, готов? – полковник влетел в столовую, на ходу застегивая куртку.

– Что случилось?

– Работа. Где остальные?

– В каюте.

Седой выскочил так же стремительно. Терминатор с сожалением посмотрел на стол: доесть теперь вряд ли получится. На большом стальном подносе, он же тарелка, разделенная на три части – первое, второе, гарнир – дымился настоящий плов: повар не пожалел жратвы, насыпал по самые края. Терминатор вздохнул, услышав за спиной топот бойцов.

Вошли, расселись за столом. Седой зашел за прилавок на кухню, выпроводил персонал, прикрыл дверь и уселся во главе стола.

– Слушай внимательно, – начал Седой. – Помните, как ехали сюда? На холме, перед спуском к базе, есть площадка. Мы с Терминатором сейчас выдвигаемся туда на джипе. Задача остальных – пробраться к месту по канализационной трубе, занять позицию и ждать команды.

Седой развернул на столе карту, бойцы подвинулись поближе. Терминатор, пользуясь моментом и зная, что карта ему не понадобится, украдкой закинул в рот несколько ложек плова и принялся незаметно жевать.

– Вот цех. Вот очистной коллектор. Спускаетесь по этой лестнице, левая труба. Диаметр – полтора метра. Так что пойдете с комфортом. Живности там никакой быть не должно. Аномалий тоже. Но не расслабляться – это Зона.

Терминатор снова схватился за ложку, но тут поймал на себе внимательный взгляд Седого. Полковник покачал головой, но не осуждающе, а скорее иронично – Терминатор виновато улыбнулся и принялся доедать плов уже в открытую.

– Не убивать, – жестко предостерег Седой. – Особенно не убивать самого щуплого из них, с косой. Понятно? В кузове моей машины возьмите травматы. В упор не палить, пули резиновые, но все равно. Вый-дете через задние ворота. Один наденет комбез ученого: научная группа пошла на изучение Зоны. Вести себя естественно. Будете идти через болото, осторожнее. Там снорки. Все, работаем.

Бойцы поднялись и, толкаясь, вышли из столовой. Седой проводил их, снова прикрыл дверь и вернулся к столу.

– Теперь ты. Про обезвредить троих я уже сказал. Может быть, придут не трое. Двое, или даже один. Знай, что остальные где-то рядом. Молчи. Ты телохранитель. Тупой и молчаливый – ну, короче, как всегда. Говорю я. Пытаюсь собрать всех рядом. Если не выходит – я кладу тех, до кого дотянусь, ты на подстраховке. Обозначаем оставшихся – берем. Ребята прикрывают. Что возьмешь?

– Да ладно, так обойдусь.

– Нет, ствол захвати. Какой ты без ствола телохранитель?

– Выступаем сейчас?

– Нет еще, – Седой показал КПК. – Вначале они пришлют сообщение, что уже здесь.

– Вопрос можно?

– Валяй.

– Если я правильно понял, это те сталкеры, которых мы по всей Зоне ловим?

– Точно.

– Зачем они к нам сами пришли?

– Не к нам, а к лаборанту Павлу Дику.

– Это которого вчера вечером Шаман пришил?

– Точно. Но они-то об этом не знают. У них с ним некий взаимовыгодный бизнес.

– Долго их ждать?

– Думаю, они где-то недалеко.

Тут как раз КПК звякнул, сигнализируя о сообщении. Седой прочитал, написал что-то в ответ. Подождал немного, потом убрал наладонник в карман.

– Все, пошли.

Сколько раз Терминатор наблюдал за этим, но все равно никак не мог привыкнуть к этому ощущению – когда стоишь перед открывающимися воротами в Зону. Чувствуешь себя как герой какого-то низкосортного боевика, режиссер которого снова и снова пытается поразить зрителя заезженным приемом. И самое противное, что прием действует. База, пусть и в глубине этой проклятой территории, все-таки давала ощущение какой-то защиты. Здесь, за забором, своя земля, там – Зона. И вот створки раскрываются, и уже знаешь, что там увидишь, но всегда сжимается сердце: чахлая растительность, грязная разбитая дорога, ведущая туда, где нужно серьезно обдумывать каждый шаг, каждое движение, чтобы оно не стало для тебя последним.

Терминатор включил скорость, машина выехала за периметр.

– Стоп, – скомандовал Седой.

Он достал с заднего сиденья мешок, поднялся на ноги, вытащил какие-то блестящие шлемы, больше всего похожие на хоккейные каски. Шлемов было четыре штуки, Седой по очереди поднял их над головой, поворачивая в разных ракурсах, потом убрал обратно.

– Что это, – спросил Терминатор.

– То, что им нужно. Просили предъявить при выходе. Поехали.

Джип покатился по ухабам полуутопленной в болотной жиже бетонки. Через несколько метров въехали в естественный коридор, образованный густо разросшимся ивняком. Ветки, хоть и безлистные, были переплетены так густо, что разглядеть что-то уже в паре метров от дороги было невозможно. Терминатор придвинул автомат поближе, Седой усмехнулся – видимо, вспомнил, как боец собирался выйти на дело вообще без оружия.

Кусты закончились так же внезапно, как и начались: вот только возле базы их специально вырубали, а тут они сами по себе были словно отрезаны по идеально прямой линии. Перед подъемом Терминатор притормозил, включил пониженную и аккуратно вполз на скользкий после дождя холм.

– Давай туда, – Седой указал на заасфальтированную площадку перед каким-то недостроенным строением.

Джип медленно, будто нехотя, сполз с дороги. Краем глаза Терминатор заметил на втором этаже бетонной коробки какое-то движение. Он нажал тормоз, схватился за оружие: одну из бетонных колонн с торчащим арматурным каркасом обволакивало еле заметное при свете облако – как искажение воздуха вокруг нагретого предмета, но только в этом облаке то тут, то там проскакивали голубоватые искры. Аномалия. Боец прислушался и уловил еле заметный треск разрядов. Седой успокаивающе похлопал по руке, мертвой хваткой вцепившейся в рычаг передач. Терминатор снова тронулся.

Когда они оказались метрах в пятидесяти от забора, из-за него вышел высокий бородатый сталкер. Терминатор его сразу узнал – Зубр. Именно он вырубил его возле логова Живодера, а потом, спустя всего несколько часов, приложил о борт Скадовска. Челюсти непроизвольно сжались – хорошо хоть лицо скрывал пыльник.

– Седой, можно я его возьму? – тихо попросил Терминатор.

– Ты вроде бы уже пару раз пытался, – осклабился командир, понимая чувства солдата.

– Бог троицу любит.

– Давай по обстоятельствам, этот товарищ серьезный.

– Есть.

– Остальных не видишь?

– Нет. Что детектор?

– Где-то там за забором они. Тут аномалия наводку дает, хрен разберешь.

– Ребята на месте?

– Да, вижу их.

Остановились, вылезли из машины и подошли к сталкеру, Седой первым, Терминатор чуть поодаль, слева.

– Мне сказано, что должен быть сталкер Мора, – сказал Седой. – Ты не Мора.

– А Дику теперь не один хрен? – насмешливо спросил Зубр.

– У меня приказ, сталкер.

– С одним бы справиться попробовал, – непонятно ответил Зубр.

Он свистнул. Из-за забора показались еще два сталкера. Справа – тощий, с косой – Молодой, тот, кого они искали. Второй – Мора, который вместе с Молодым ушел со Скадовска. Терминатор напрягся. Пока все идет вроде бы хорошо, но что-то тут не так, мутят что-то бродяги.

Сталкеры подошли, встали рядом с Зубром. Молодой весело оглядел военных. Мора скептически покачал головой.

– Где остальные? – спросил он.

– Кто? – Седой изобразил недоумение.

– Полковник, где остальные из твоей команды?

Терминатор от неожиданности чуть было не открыл рот – пыльник помешал. Седой, а он, как видел Терминатор, уже готов был ударить, расслабил мышцы.

– Я не понимаю, – голос Седого прозвучал все так же недоуменно.

– Отстань от нас, – Мора говорил без эмоций, даже как-то устало. – Сам подохнешь, и втянешь своих в войну со сталкерами.

– Вы знаете, что мне нужно? – спросил Седой, уже не маскируясь.

– Да.

– Отдайте «ключ». И пусть он идет со мной, – полковник показал на Молодого.

– Мы не хотим войны, – прогудел Зубр. – Но если придется…

– Придется, видимо, – ответил Седой.

И неожиданно попытался достать Зубра в горло. Зубр увернулся, Мора подсек Седого под ноги – бестолку, только голень отбил о привод экзоскелета. Но одновременно с Морой Молодой, подпрыгнув, ударил полковника обеими ногами в грудь. Тут уж равновесие удержать не удалось. Седой опрокинулся, перекатился на спину, ища Терминатора – и замер: боец стоял там же, где и стоял, но на его плечах не было головы, два невысоких фонтана крови орошали комбез. А потом тело упало.

– Работаем! – заорал Седой.

Из-за пригорка выскочили его ребята. Все пятеро – очевидно, уже давно вылезли из трубы, лежали в траве. «Молодцы!» – мысленно похвалил солдат Седой. Но тут произошло еще одно чудо: двоих из бежавших словно сдуло ветром – они отлетели в сторону и еще метров пять ехали по земле. Трое оставшихся, не обернувшись, принялись маневрировать. Полковник лягнул Молодого, тот с визгом отлетел в сторону, но подскочивший Зубр наотмашь влепил ногой Седому по лицу. Шлем выдержал, однако удар был силен – в глазах на секунду помутилось. Тут подскочили двое бойцов (где третий?), полковник поднялся и успел увидеть, как на него летит его собственная машина. Седой снова упал, уклоняясь от столкновения.

– Куда по тачке! – заорал кто-то из сталкеров. – Там шлемы!

Мысли полетели галопом: стреляли из неизвестного оружия; судя по направлению – со стороны цеха, где электра; противопоставить нечего – нужно валить.

– Отходим! – заорал Седой, вскочил и понесся к склону, где должна быть канализационная труба. Сзади раздались выстрелы, сдавленный крик. Рядом свистнуло – пуля. Вдруг что-то с силой ударило в бок – как будто с размаху налетел на бетонную стену. Захрустели сочленения экзоскелета, правая рука отяжелела, замерла, словно скованная гипсом. Седой прыгнул, глухо охнул, когда со всего размаху приложился о бетонный перекат трубы. Мельком глянул на оставленное поле боя – к нему бежали трое сталкеров, его бойцов видно не было. Полковник перескочил на другую сторону трубы и нырнул в пролом.

– Ушел, падла! В дыру залез, – успел услышать он сверху.

Седой бросил в сторону выхода гранату, прыгнул за поворот и упал на пол.

Глава шестнадцатая, в которой разъясняются неожиданности предыдущей главы

Людей было трое. Кто они – Шаман разглядеть не смог: солнце садилось как раз у них за спиной, отчего видны были только силуэты. Вся эта мизансцена напомнила сталкеру картину из фильма «Неуловимые мстители», даже мотив в голове заиграл.

Шаман тихо вернулся к входу в подвал и присел на ступеньку. Стали слышны шаги, и вот люди показались из-за угла. Сталкеры. Вроде бы, вольные. И тут Шаман узнал одного – Молодой! Первым чувством было облегчение. А потом вмешалась совесть. И поэтому уже было решившийся окликнуть сталкеров Шаман закрыл рот. Но тут до него дошло: они идут к ученым, больше не к кому. А там их как раз ждут.

– Молодой! – крикнул из укрытия Шаман.

Шаги стихли. Сталкер ждал, давая мужикам время оправиться от неожиданности.

– Кто здесь? – низкий голос раздался всего в паре метров, из-за кузова «КамАЗа».

– Свои, – Шаман медленно поднялся по ступенькам и вышел на свет.

– Шаман? – Молодой удивленно уставился на бывшего вожака.

– Прошу любить и жаловать.

– Ты как здесь?

– Долгая история. А вам лучше к яйцеголовым не ходить.

– Почему? – второй сталкер, незнакомый, с худым неприветливым лицом подошел со спины.

– Еще одна долгая история.

– А ты все-таки расскажи, – третий сталкер, здоровый бородатый мужик вышел из-за «КамАЗа», держа Шамана на мушке.

– Расскажу. Давайте только на ночлег где-нибудь устроимся.

– Шаман, нам на базу надо, – пояснил Молодой. – Хотелось бы до ночи успеть.

– К Дику небось?

– К нему.

– Нету Дика.

– А где он?

– По официальной версии – его убил я.

– Как это? – хмурый сталкер подошел ближе, внимательно заглядывая в лицо Шамана.

– Ну, завязка рассказа, вижу, заинтриговала. Так что давайте все же поищем, где перекантоваться на ночь.

– Этот подвал, с которого ты вылез, не пойдет? – поинтересовался бородатый.

– Нет. Нехороший подвал. Да и выходов много.

– Тут недалеко есть схрон один, – сказал после небольшого раздумья хмурый. – От Выброса, правда, не спасет.

– Не будет сегодня Выброса, – уверенно сообщил бородатый.

– Ну двинули тогда.

Хмурый с Молодым пошли вперед, бородач сделал Шаману пригласительный жест и пристроился следом.

– Кто это? – спросил хмурый у Молодого.

– Шаман, атаман «Воли».

– Чего? – прогудел бородатый.

– Тихо, тихо, мужики, – успокоил Шаман. – Вынужден уточнить: бывший атаман «Воли».

– Чего? – теперь уже изумился Молодой.

– Завидую я вам, хлопцы. Сегодня вы узнаете столько нового и интересного. С вас, кстати, жратва.

Хмурый снова внимательно посмотрел на Шамана.

– Давно не ел?

– Два дня почти.

– Я Мора, это – Зубр, – сказал хмурый, доставая из рюкзака полпалки колбасы.

– Рад знакомству, – кивнул Шаман, принимая колбасу. – Спасибо.

По асфальтовой дороге двинулись параллельно забору, ограждающему низину с базой ученых. Обошли по канаве, наполненной хлюпающей жижей, «костер», выбрались на пригорок. Дорога привела к воротам, ржавым и погнутым. За забором стояло небольшое двухэтажное здание с плоской крышей, стены, некогда желтые, покрывал какой-то странный серо-коричневый мох, отчего казалось, что на дом накинута маскировочная сетка.

– Что это? – спросил Молодой.

– Здание, – коротко ответил Мора.

– Спасибо, бро.

Мора повел сталкеров ко входу, где на полусгнившем косяке сиротливо висела половина дверной створки. По захламленной лестнице поднялись наверх. Мора со скрипом откинул железный люк и поднялся на крышу. Остальные забрались следом.

Крыша – ровная площадка, залитая битумом, с полуметровыми бетонными бортами по краям – представляла собой прекрасную оборонительную позицию. Посередине высилась небольшая металлическая постройка вроде сарая, метра два на два. Дверь в сарай была открыта, видны были закопченные внутренности – видимо, там не раз разжигали костер.

Вид с крыши открывался просто сказочный. Сталкеры, не сговариваясь, подошли к краю и уставились вдаль. Почти коснувшееся линии горизонта солнце залило Зону неярким теплым светом. Тусклый пейзаж заиграл всеми цветами осени. Тлели яркими пятнами перелески, искрилась недалекая речка, даже пожухлая трава на холмистой равнине подкрасилась золотистыми отблесками и стала напоминать ковер с причудливым узором из кустарников и заросших ряской небольших озер. Вдалеке, за болотами, виднелся размытый туманной дымкой силуэт Скадовска. Ярко-оранжевая полоса отмечала границу Красного леса. А еще дальше, почти невидная, но все равно узнаваемая – торчала восклицательным знаком труба Станции.

Шаман обернулся на спутников: все трое, замерев, смотрели на символ Зоны. Удивительной была палитра чувств, отразившаяся на их лицах. Молодой таращился испуганно, Мора – решительно стиснув челюсти, Зубр же злобно пялился исподлобья.

– Все-таки решили туда сходить? – поинтересовался Шаман.

– Куда? – обернулся Мора.

– К Кристаллу, куда ж еще? – пояснил Шаман.

– С чего ты взял? – пробасил Зубр, как бы невзначай повернув автомат в сторону Шамана.

– Ну, он вообще-то сообразительный, – похвалил Шамана Молодой.

– Слишком сообразительный, – протянул Мора. – Просто Шерлок Холмс какой-то.

– Ладно, ребята, – сказал Шаман. – Пора поведать вам о последних событиях. А то пристрелите еще.

Шаман уселся прямо на битумный пол и принялся рассказывать. Он начал с визита полковника на базу «Воли», и закончил своим бегством с Янтарного после убийства охранником Павла Дика. О самом полковнике и предположениях Дика насчет него Шаман рассказал отдельно.

Мора с Зубром слушали внимательно, иногда задавали вопросы. А Молодой как уселся напротив – так и просидел весь рассказ с открытым ртом. Когда Шаман закончил, солнце уже село, по Зоне растеклись сумерки. Похолодало, где-то невдалеке поднялся разноголосый вой – стая вышла на охоту.

– Пойдемте-ка, – сказал Мора, поежившись от холода.

Все вслед за ним переместились в железный домик. Мора прикрыл дверь, занавесил ее куском брезента, натянутым на веревке с внутренней стороны, и запалил походный примус. Помещение осветилось тусклым синеватым светом.

– Снаружи не увидят? – поинтересовался Шаман.

– Проверял, щелей нет, – успокоил Мора, ставя на конфорку открытую банку тушенки.

Тут со стороны двери раздался скрежет. Сталкеры вскинули оружие. Но Мора, прислушавшись, успокаивающе поднял руку и приоткрыл дверь. Внутрь заглянула сова, внимательно осмотрела помещение и остановила взгляд на примусе.

– Скажи «кто там?» – предложил сове Молодой.

Мора ножом вытащил из банки кусок тушенки и протянул птице. Сова схватила мясо и убралась. Мора прикрыл дверь. Шаман оглядел сталкеров, но, видя, что никто из них не комментирует произошедшее, от вопросов воздержался.

– Интересное дело, – прогудел Зубр.

Шаман понял, что имеет в виду он не сову, а его рассказ, и обернулся.

– Значит, вся Зона может быть в курсе, что полковник охотится за Молодым, потому что тот знает, как пробраться к Монолиту? – предположил Мора.

– Вряд ли, – покачал головой Шаман. – Дик просто так никому ничего не рассказывает… не рассказывал. Он продавал информацию.

– Ну, мог бы слить группировкам, – пробасил Зубр.

– Кому? «Законникам»? Они как раз за вояк. Это быстро бы выяснилось. С бандитами он не общался.

– «Воле» мог загнать, – выдал из угла Молодой.

– Иногда лучше жевать, чем говорить, – Мора сунул Молодому шипящую банку.

– Чего это? – обиделся Молодой.

– «Воля» – это я, – пояснил Шаман. – До недавнего времени. Ничего он нам не сообщал. Во всяком случае, до моего ухода, – добавил Шаман.

– Хорошо еще, что просто выгнали, – утешил Зубр. – Могли пристрелить.

– Я сам ушел, – пояснил Шаман. – Ребята, в общем-то, отнеслись с пониманием.

– Да ладно, – Молодой махнул вилкой, отчего в сторону Шамана полетели брызги жира. – Меня бы так прихватили, я бы тоже сдал кого хочешь.

Шаман посмотрел на Мору – ему показалось, что именно Мора главный у этой группы, а сейчас ему очень хотелось узнать мнение вожака относительно его поступка. Мора это понял.

– Твой косяк, Шаман, хотя тут тебя можно только пожалеть. Но косяк все равно остается косяком.

– Ну, то есть с собой меня вы не возьмете?

– Нет.

– А ты бы не прогнулся в такой ситуации?

– Прогнулся бы, скорее всего. Но дело не в этом.

– Нет, в этом! Этот полковник тебя так же схватит за яйца и поставит перед выбором. Он уже наверняка пробил по своим каналам вас с Зубром.

– Чтобы поставить меня перед выбором, ему нужно сначала меня поймать. Но я не собираюсь ловиться. А тебя он поймать смог. И если сейчас он выйдет с тобой на связь – ты снова нас сдашь, потому что он тебя уже сломал и знает, что тебе предъявить. Поэтому ты с нами не идешь.

Шаман отвернулся к стене, закурил. Зубр, сопевший в углу, подвинулся поближе, похлопал сталкера по плечу.

– Не обижайся, Шаман, – сказал Зубр. – Но он по сути прав. Сам знаешь.

– Хорошо, – Шаман опустил ладонь на свою пушку. – А если я помогу вам решить проблему с полковником?

– Любопытно, – произнес Мора, протягивая Шаману разогретую банку тушенки.

Глава семнадцатая, в которой происходит умозрительное путешествие к Станции

– Ну что? – спросил Седой.

– Все, – ответил врач.

Полковник в одних трусах лежал на кровати в больничном боксе. Небольшая комната с белыми стенами была освещена мягким светом. У стены, напротив кровати, стоял какой-то прибор, больше всего напоминающий кабину солярия. Седой был уверен, что его поместят именно туда, но врач, высокий молчаливый старик, ограничился только первичным осмотром. Быстро пробежал пальцами по туловищу, заглянул в глаза, зачем-то положил ладонь на лоб. И все – снял перчатки и отошел в угол, к раковине, мыть руки.

Седой с кряхтением сел, бок откликнулся всплеском боли.

– Доктор, повернитесь и доложите подробно, – раздраженно сказал Седой.

– Ушибы, ссадины, – не оборачиваясь, перечислил врач, – трещины в двух ребрах. Судя по всему, сотрясение мозга, легкое. Это навскидку. Лечиться будете сейчас?

– Да.

Доктор достал из шкафа контейнер, извлек из него артефакт, засунул в какой-то маленький рюкзак и протянул Седому.

– Наденьте. Расположите ровно посредине груди. Десять минут не снимать. Никаких резких движений и нагрузок.

– Что за артефакт?

– «Трилистник».

– А радиация?

– Там три «спирали». Не бойтесь.

– Хорошо. Будьте добры, передайте профессору Круглову, что я хочу его видеть.

Доктор кивнул и вышел. Седой надел рюкзак, подтянул лямки и снова откинулся на подушку. Почти сразу от середины груди стало растекаться приятное тепло, причем шло оно будто бы по венам: он чувствовал, как горячие нити опутывают его изнутри, постепенно растворяясь в теле. Боль уходила. Вместе с ней уходила и злость – теперь полковник испытывал только горькое сожаление. За неделю работы в Зоне он угробил весь отряд, да и сам выбрался только благодаря экзоскелету. Обидно: его ребята одни из лучших спецов. Были. Или просто все это – результат его бездарного руководства?

Седой непроизвольно сжал кулаки. Не может быть, чтобы все дело было в нем! Зона, не зона – какая разница? Здесь, конечно, природа странная, но они-то воевали с людьми. И, по всем раскладам, должны были выиграть. Однако теперь он остался один, лежит здесь, пытаясь залечить трещины в ребрах, а сталкеры, которых он ловил, уходят все дальше и дальше. И как их догнать? А главное – с кем…

Тут полковник обнаружил, что его ладони взмокли. Он скосил глаза – и тут же вскочил: кисти рук были густо измазаны кровью. Кровь пропитала простыню и уже даже капала на пол. Седой вытер правую руку о край кровати: на внутренней стороне ладони было четыре глубоких полукруглых пореза – следы ногтей.

– Профессор Болычев разве не говорил: никакой серьезной нагрузки? – в палату вошел Круглов.

Маленький, упитанный, лысый, с классической «чеховской» бородкой, Круглов настолько полно вписывался в образ дореволюционного уездного врача, что даже казался карикатурой на него. Он резво пронесся по боксу, достал из шкафа бинт и протянул Седому.

– Вот. Обмотайте. Не двигайте руками, и раны затянутся минуты через две.

– Что это со мной?

– Вас что, не инструктировали по свойствам артефактов? – поднял густые седые брови Круглов.

– Профессор, я сюда не за артефактами приехал, – проворчал Седой, обматывая ладони бинтом.

– Но тем не менее. «Трилистник» ускоряет процессы метаболизма в организме. Способствует восстановлению тканей. Но побочный эффект – слабость мышц, снижение тонуса, потеря упругости кожи опять же…

– Что с моими ребятами? – перебил Седой.

– Двое остались живы, но состояние тяжелое. Множественные переломы, повреждения внутренних органов… Чем это их?

– Знал бы я.

– Похоже на действие «центрифуги».

– Аномалии?

– Да. Но это невозможно.

– Правда? – горько усмехнулся Седой.

– Да, – покивал Круглов. – Вы правы. В Зоне такое утверждение звучит слишком самоуверенно.

– Ребята выживут?

– Шансы есть. Их нужно на Большую землю. Я уже вызвал транспорт.

– Когда? – Седой подскочил на кровати.

– Что вы? – Круглов всплеснул пухлыми ручками. – Лежите. Порвете мышцы.

– Когда вы вызвали транспорт? – размеренно спросил Седой.

– Только что, когда мои сотрудники закончили осмотр ваших солдат.

– Через какое время он может быть здесь?

– От трех часов до нескольких суток.

Седой снова улегся на подушку. Круглов присел на край кровати, внимательно поглядев на полковника.

– Что-то не так? – тихо поинтересовался он.

– Мой экзоскелет?

– В порядке. Пришлось полностью перебрать силовой привод правой руки. Ну и так, по мелочи…

– Профессор, не позднее чем через два часа я должен отсюда уйти. Хорошо?

– Мое мнение, я так понимаю, вам неинтересно?

– Нет. Мне интересна ваша помощь.

– Ну что ж, – развел руками Круглов. – Как говорится, чем могу…

– Дайте сигарету.

– Извините, не курю.

– Тогда мне нужна карта Зоны. Все проходы к Станции. И консультации.

– Зачем? Вы собрались к Кристаллу? – Круглов воззрился на полковника с прямо-таки детским любопытством.

– Ну, давайте предположим, что один интересный мне человек направляется именно туда.

– Один человек, значит, – протянул Круглов. – Ну-ну… Я сейчас.

Круглов вышел, хлопнув дверью. Седой снова сел, разбинтовал руки: от порезов остались только розовые полосы. Он скомкал бинты и, не найдя мусорного ведра, бросил окровавленный комок под кровать. Грудь уже не болела, однако все тело как-то странно онемело, как будто после долгого сна, а в ушах от резких движений начинала шуметь кровь.

Вернулся Круглов с небольшим ноутбуком. Присел на кровать, бесцеремонно подвинув полковника.

– Вот, – сказал он, открывая файл с картами. – Покойный Дик очень серьезно увлекался картографией.

– Он мне уже это слил.

– Слил он вам, смею уверить, не это. То, что у вас – так, ширпотреб для сталкеров-романтиков. А это он делал для себя. Видимо, хотел продать кому-то серьезному.

– А вы-то откуда знаете?

– Ну, я, скажем так, следил за его работой. Негласно, конечно. Павел считал себя очень хитрым, а своих коллег недостаточно умными. Я его не переубеждал.

– Понятно. Но эта-то карта точная?

– Видите ли, – Круглов с хрустом почесал усы, – точных карт Зоны не существует. По ряду причин. Здесь самая актуальная информация на текущий момент. Но актуальна она будет до следующего Выброса.

– Когда следующий Выброс?

– Кто знает. Но, судя по всему, не раньше чем через пять-семь дней. Хотя, опять же… – Круглов виновато развел руками.

– Ладно, – Седой уселся поудобнее. – Давайте-ка прикинем, как мой друг будет добираться до Станции.

– Так или иначе, но пойдет он через лес, – Круглов выделил и увеличил желтое пятно на карте. – Это единственный путь. Потому что через дикие территории не пройти. Там аномалия на аномалии, да еще и болота. Укрыться негде. То, что у нас тут нарисовано, это спутниковая съемка. Линии – схемы оптимальных проходов. Знаками отмечены все аномалии, радиоактивные области – вот, наводите курсор…

– Ладно, ладно. Лес – единственный путь. Дальше.

– А дальше либо через Ельск, либо через Излучатель. Вот, смотрите, здесь вы выйдете на шоссе. И выбирайте направление.

– Какой вариант предпочтительнее?

– Знаете, товарищ полковник, тут примерно как в сказке: направо пойдешь – голову потеряешь, налево пойдешь – сам потеряешься. Излучатель под контролем «Секты». Помимо этого, тут эпицентр излучения. Весь защитный пси-пояс вокруг Станции отсюда питается. Проходите Излучатель… посмотрите, нужно просто идти вдоль железнодорожной ветки, не ошибетесь… и вышли к Припяти. Тут тоже сектанты. Идете себе через город, доходите до стадиона. С обратной стороны, под трибунами, как раз напротив главных ворот – прямая дорога к Станции. Зайдете чуть правее четвертого энергоблока.

– Н-да, – Седой почесал за ухом. – А Ельск?

– С Ельском попроще, на первый взгляд.

– Что там сейчас?

– Трудно сказать. Вот мост. В поселок можно попасть либо по нему, либо перебравшись через реку. Река – одна сплошная аномалия. Я сам видел, как катер с нашими коллегами ушел под воду, будто в дыру провалился. Нам запрещено исследовать реку.

– Значит, мост. Тут их, кстати, два, вроде как.

– Нет, один. Новый, тот, который мы навели пару лет назад. А старым лучше не пользоваться.

– Почему?

– Как вам сказать… – Круглов замялся, искоса взглянув на Седого. – Вкратце: он есть, но его нет.

– Понятно. Новый мост.

– Да, новый мост. Потом тоннель. Вот карта Ельска времен светлого советского прошлого. Вот реальность, со спутника опять же. Вот этих домов, видите, уже нет почему-то. А что вот это такое – мы не знаем. И вот это тоже. А вот тут, как раз у входа, смотрите какая красивая штука.

– На грибницу какую-то похоже, – задумчиво сказал полковник, разглядывая непонятное образование, разросшееся рядом с выходом из тоннеля.

– Возможно, вы и правы. Это что-то имеет температуру около тридцати двух градусов Цельсия. И меняет форму. То есть, можно предположить, что оно живое.

– Провалились бы вы с вашей Зоной! – проворчал Седой.

– Дальше, если ваш мифический персонаж доберется досюда и решит продолжить движение, ему нужно будет пройти через весь поселок к зданию больницы. Вот она. Дальше будет еще один мост, через реку Припять. Потом нужно будет обойти пруд-охладитель. И все – вы на Станции.

– Понятно. Слейте мне эту карту на КПК, – полковник поднялся, морщась от неприятного покалывания в онемевших ногах. – Где мои шмотки?

– Одежду вы сами в шкаф сложили. А экзоскелет в лаборатории.

– Сколько еще мне без резких движений?

– Как снимите «трилистник» – минут пять-десять.

Полковник снял рюкзачок. Подошел к шкафу, достал и бросил Круглову КПК, потом пару раз присел, подвигал руками и головой – тело начало приходить в норму.

– Есть такая легенда в среде сталкеров, – сказал Круглов, наблюдая за полковником. – Считается, что Зона персонально знакомится с каждым прибывшим сюда.

– Каким это образом? – Седой заинтересованно обернулся к Круглову.

– По-разному, – пожал плечами профессор. – Но, как утверждается, Зона обязательно должна взглянуть на нового человека своими глазами. Ну вот, в частности, подвизается тут у нас проводником сталкер по кличке Махра. Он рассказывал, что на заре сталкерской карьеры повстречал на болотах зомби: кадавр вышел из камышей на дорогу прямо перед Махрой, долго разглядывал его, потом уронил перед ним артефакт и ушел обратно в камыши. Поведение, согласитесь, нетипичное.

– Это Зона, профессор, – отметил Седой, натягивая майку. – Тут все нетипично.

– Совершенно верно. Но интересно другое. Покойный Дик собирал местный фольклор. Опрашивал забредавших на базу нелегалов. И, что характерно, у каждого из них есть на памяти случай, который можно обозначить как некие «смотрины» со стороны Зоны.

В этих рассказах всегда фигурирует представитель местной фауны, который ведет себя нетипично, прежде всего – не нападает. И при этом явно рассматривает сталкера.

– Это вы к чему мне рассказываете? – спросил Седой.

– Это, полковник, я пытаюсь интерпретировать ваш рассказ о безглазой женщине, которую вы повстречали по дороге сюда.

– А, вот вы о чем, – улыбнулся полковник. – Вам, человеку науки, вроде бы не к лицу объяснять факты при помощи фольклора.

– А что вы хотите? – пожал плечами Круглов. – У науки нет внятного объяснения происходящим тут событиям. Вот и приходится пользоваться народными средствами.

– И как ваши народные средства объясняют мою безглазую женщину?

– Как – я уже сказал. Вполне однозначно. Но есть тут и особенность. В рассказах сталкеров всегда фигурируют известные нам обитатели Зоны. А ваша женщина – персонаж уникальный. Такая в нашем бестиарии отсутствует.

– И что это значит?

– Значит это, что Зона вами, мой друг, очень сильно заинтересовалась. И пришла посмотреть на вас, что называется, своими глазами.

– Большая честь! – ехидно отозвался Седой.

– Не то слово.

– Это ничего, что мой боец ее – гранатометом?

– Думаю, ничего. Переживет.

– Ну и ладно.

– Вот, возьмите, – сказал Круглов, протягивая наладонник.

– Спасибо.

– Петро, не ходил бы ты туда, – тихо произнес Круглов, когда полковник наклонился за КПК.

– Не могу, Иван. Теперь уже нет, – так же тихо ответил Седой.

– Я лично знал пятерых, которые ушли.

– Где мой экзоскелет? – громко спросил полковник, делая шаг к двери.

Круглов вздохнул, захлопнул крышку ноутбука и устало поднялся с кровати.

– Пойдемте, покажу.

Глава восемнадцатая, в которой внезапно появляется вождь мирового пролетариата

– Говорят, у яйцеголовых есть такой детектор биоформ, что за километр бьет, – прохрипел Молодой, пытаясь сфокусировать взгляд на окружающих.

Он закашлялся, перевернулся на бок и с трудом отдышавшись, выплюнул сгусток крови. Шаман с Морой, переглянувшись, присели на корточках возле него, Зубр, наоборот, отошел чуть в сторону – проконтролировать окрестности.

Они шли мимо лесопилки, и как только взобрались на холм – Молодой умудрился обнаружить какую-то дыру в земле и провалиться в нее. Но все вроде как закончилось благополучно: сталкеры еще не успели подумать, что навсегда потеряли друга, а друг уже вылетел обратно как пробка, взмыв на высоту порядка четырех метров, плюхнулся на землю и сообщил о чудо-детекторе биоформ.

– Молодой, расскажи немного о колодце, в который ты провалился, – попросил Мора, осторожно ощупывая его тело.

– Чего рассказывать-то, – Молодому наконец удалось навести фокус на лицо друга. – Темно там. Потом как по башке что-то стукнет. Потом по ребрам. Потом по спине. Потом ноги защемило. Потом шея как хрустнет!

– Когда только успел, – покачал головой Мора. – Пару секунд всего там был.

– Профессионал, – уважительно произнес Шаман.

– А потом я полетел обратно.

– И вот ты снова с нами, – фальшиво изобразив радость, подытожил Мора.

– А ствол там остался, – отметил подошедший Зубр. – И рюкзак.

– Надо эту дырку на карте отметить, для наших, – сказал Шаман.

– Сделай ты, – попросил Мора. – Мы после определенных событий в сети не светимся.

– Мне сейчас тоже не стоит. Я, по официальной версии, ученого завалил. А вот там, – Шаман указал в сторону видневшихся в долине построек, – база «законников».

– Да, точно, – кивнул Мора. – Забыл. А мы хотели тебя в «Рентгены» отправить, жратвы с патронами закупить.

– Вынужден отказаться.

– На вот, подержи, – Зубр сунул тяжело дышащему Молодому «звезду».

– Ух ты! – удивился тот. – Зубр, сколько у тебя еще артефактов?

Зубр ухмыльнулся и отошел. Мора сунул во вторую руку Молодого «спираль». Молодой прижал оба артефакта к груди и закрыл глаза. Шаман, поднявшись, наломал веток и принялся огораживать дыру. Мора задумчиво рассматривал территорию базы: отсюда, с возвышенности, можно было разглядеть даже людей, перемещавшихся между строениями.

– Зубр, – позвал Мора после короткого раздумья.

– Чего?

– А у тебя там знакомых нет, хороших? – последнее слово Мора подчеркнул.

– Нету, – задумчиво почесав бороду, ответил Зубр.

– Жаль. Надо что-то придумать. У меня к машинке три обоймы. Да две к «пээму».

– У меня тоже негусто. Зато у Шамана гаусс-пушка.

– Это не гаусс-пушка, – возразил Мора.

– А что это?

– Не знаю. Гаусс-пушка, если она вообще существует, должна пулями стрелять какими-нибудь. А это чудо не пойми чем стреляет. Гравитацией, наверное.

– Какая, собственно, разница? – пожал плечами Зубр.

– Ну да, в общем-то.

– Тут, мужики, дело принципа, – вмешался Шаман. – Вот она сейчас стреляет-стреляет, а в самый решительный момент у нее гравитация иссякнет. А?

Шаман снял с плеча пушку, и трое сталкеров уже в который раз принялись ее рассматривать. И в который раз убедились, что никаких винтов, сочленений и даже швов на корпусе нет: толстый круглый ствол, короткое цевье, компактная ствольная коробка, пистолетная рукоятка, проволочная дуга приклада – все представляло единый кусок металла. Причем металл этот был обработан очень неаккуратно, местами замят и потравлен ржавчиной. А торчащий сверху старинный советский ночной прицел дополнял ощущение несовременности и какой-то несерьезности винтовки. Но однако же – и сталкеры это прекрасно понимали – они имели дело с настоящим инженерным чудом, пусть даже конструктор этого чуда откровенно пренебрег внешним видом оружия.

– Не надо разбирать, – сказал Зубр.

– Не надо, – согласился Мора.

– А если она стрелять перестанет? – спросил Шаман.

– Гравитация бесконечна, – успокоил Мора.

– И прицел – хлам, – пожаловался Шаман.

– Видишь, хвостовик тоже вроде как приварен, – Мора ткнул пальцем в соединение. – Как ты его снимешь?

– Это НСПУ, – сказал Зубр.

– Что НСПУ?

– Прицел. Он от электричества питается. Значит, там где-то батарейки есть.

– Батарейки сядут, – мрачно предсказал Шаман.

– Прицел тоже от гравитации работает, – убежденно заявил Мора.

– Гравитация – топливо будущего, – согласился Зубр.

– Ну ладно, – уступил Шаман и закинул ствол на плечо. – Пойдемте отсюда. Чудик наш уже, наверное, очухался.

Они вернулись к Молодому, который так и лежал с закрытыми глазами, прижав к груди артефакты.

– Ты очухался? – спросил Мора.

– Вот только не надо нагнетать, бро! – бодро отозвался Молодой. – Я практически не пострадал. Как личность.

– Ну вставай тогда.

Молодой медленно поднялся, помахал руками-ногами, прислушиваясь к ощущениям, удовлетворенно кивнул и вернул артефакты. Зубр взял свой, Мора махнул – мол, оставь себе. Молодой благодарно кивнул.

– Оружие и шмотки доставать будешь? – поинтересовался Шаман.

– С ума сошел? – вытаращился на него Молодой.

– Да? А без оружия по Зоне ходить – нормально?

– Ну давайте в «Рентгенах» купим.

– Иди, купи, – предложил Зубр.

– А чего?

– Вот за это я его и выгнал, – со вздохом произнес Шаман.

Мора вытащил «ПМ» и сунул Молодому. Зубр вышел на тропу, остальные пошли за ним. Двинулись по пригорку, оставив лесопилку по левую руку.

Еще на Янтаре решили идти через болота к развилке у Красного леса, а там по обстоятельствам: либо через Ельск, либо попробовать пробраться мимо Излучателя. Молодой, разумеется, в выборе дороги помочь не смог: выяснилось, что никаких секретных проходов он не знает – его с другом тупо поймали сектанты и доставили в Припять. По понятным причинам, этот вариант доставки к цели никому не понравился.

– Но я зато знаю, как туда пройти от Припяти, – обиженный всеобщим разочарованием, заявил Молодой. – Ну и в самом энергоблоке я дорогу знаю.

– Ладно, иди давай, – проворчал Зубр.

Тропинка пошла под уклон, под ногами зачавкало. По обочинам потянулись островки болотной травы с торчащими палками камышей. Наконец, дорога вывела к шаткому, собранному из грубо отесанных досок, мостку. Зубр остановился.

– Я тут гулял как-то. Кабанов до хрена.

– Что предлагаешь? – поинтересовался Мора.

– Шаман, давай вперед со своей базукой. Поставь на максимум. Если кто выскочит из камышей – сразу шмаляй, иначе затопчут.

Шаман пошел первым. Двигались осторожно, стараясь не шуметь. Доски, правда, все равно плаксиво поскрипывали под ногами, но звуки эти терялись среди шелеста камыша. Солнце скрылось за очередной тучей, но дождик вроде пока не собирался.

Сталкеры шли минут десять, потом мостик внезапно кончился, уперевшись в небольшой холм, увенчанный каким-то одноэтажным строением, похожим на деревенскую избу.

Из-за угла избы неспешно вышел долгожданный кабан и, заметив людей, издал удивленный рык. Шаман не задумываясь нажал на курок – кабан с визгом улетел куда-то вдаль, вслед за ним полетело несколько бревен, вырванных из угла избы. Строение с каким-то утробным скрежетом осело на бок.

– Да! – восхищенно выдохнул Зубр.

– Вещь, – согласился Мора.

– Давайте захватим власть в Зоне? – предложил Молодой.

Сталкеры посмотрели на него и двинулись дальше. Больше никаких происшествий не случилось, не считая того, что Молодого чуть не затянуло в «центрифугу». Когда его вытаскивали, случайно нашли артефакт – «шишку». К подстанции вышли примерно через час.

Подстанция – двухэтажное кирпичное здание, окруженное рядами электрических опор, стояло на пригорке, с которого открывался вид на Лес – до него отсюда было не больше километра. Слева от подстанции склон холма круто обрывался: внизу виднелась глубокая, похожая на трещину расселина с рваными краями, в которой застряла искореженная электроопора, упершись в глиняные стены. На дне, метрах в десяти от поверхности, поблескивала вода.

От левого торца здания вниз уходило асфальтовое шоссе. Оно вело к лесу – и через просеку до самого моста на Ельск. Мора попытался разглядеть с возвышенности этот самый мост, но желтые кроны деревьев, казалось, тянулись до самого горизонта.

– Как пойдем? – спросил подошедший Зубр. – Через Ельск или к Излучателю?

– Давай через лес сначала перейдем, а там решим.

Мора внимательно оглядел здание подстанции: серый силикатный кирпич, плоская бетонная крыша, выбитые окна. Такие места очень любили упыри.

– Полтергейсты тут водятся, – высказал опасение Шаман.

– Вроде нет никого, – отозвался Молодой.

– Что там лежит? – Зубр ткнул пальцем.

У дальнего угла подстанции в траве виднелись какие-то темные кучи. Зубр поднял ствол и взглянул через прицел.

– Трупы, – доложил он. – Свежие. Четверо.

– Кто?

– «Закон».

– Ну вот, сейчас опять на меня повесят, – проворчал Шаман.

– Пошли. Аккуратней, – Зубр достал дробовик.

Сталкеры рассредоточились и, стараясь не шуметь, двинулись к зданию. Вся площадка перед входом была завалена битым кирпичом и осколками стекла, так что совсем без звуков идти не получалось. Оказавшись напротив входа, Зубр сделал знак остановиться, а сам медленно взошел по ступенькам на крыльцо и замер, прислушиваясь к тишине внутри. Не оборачиваясь, он сделал друзьям знак идти дальше.

Тут перед Молодым воздух пошел рябью, загустел, и из коричневых клякс соткалась уродливая фигура в полтора человеческих роста. Сталкер вскинул «ПМ», но оружие вылетело у него из рук, а сам он опрокинулся на спину, спасаясь от растопыренных щупалец, нацеленных в шею. Обернувшийся на шум Шаман еле успел уклониться от загребающей его голову лапы с длинными когтями. В следующий момент налетевший упырь сбил сталкера с ног и устремился к Море. Тот навел на тварь ствол, и тут она снова исчезла. Бегущий от подстанции Зубр пальнул из дробовика, сознательно взяв выше, чтобы не зацепить товарищей. Мора длинными очередями перечеркнул пространство справа и слева от себя, а потом с истошным криком поднялся в воздух и полетел на несущегося к нему Зубра. От удара оба сталкера разлетелись в разные стороны, а невидимый мутант издал победный рык и снова обрел видимость: он возвышался буквально в полуметре от лежащего на земле Молодого.

– Умри, сука! – заорал Молодой, выдергивая кольцо из «лимонки».

Упырь схватил его за ногу и резко дернул к себе – не рассчитавший силу Молодой запустил гранату прямо в одно из окон подстанции. Мутант снова зарычал, растопырил щупальца и навис над извивающейся жертвой. Но тут раздался взрыв, здание подстанции содрогнулось, из окна, в который ушла «лимонка», вылетела груда кирпичных осколков и какой-то темный предмет величиной с большое ведро. Этот предмет перелетел через все поле боя и с сочным хрустом врезался в голову упыря.

Монстр как-то по-детски всхлипнул и завалился на бок, смешно перекрестив длинные мосластые ноги. Молодой торопливо отпихнул ногами тело, вскочил и бросился к друзьям. Шаман уже сидел, ошарашенно оглядываясь по сторонам.

– Где она? – спросил он подбежавшего Молодого.

– Вон валяется, дохлая. Что с ребятами?

Но Мора с Зубром уже шли к ним не очень твердой походкой, придерживая друг друга. У Зубра из носа хлестала кровь, окрашивая усы и бороду в веселый красно-коричневый цвет, Мора тряс головой.

– Вот оно как, – прохрипел Зубр, оглядев друзей.

– Везет мне на них, – отозвался Шаман. – За три дня уже второй.

– Это что такое? – испуганно вскрикнул Мора.

Остальные резко развернулись к упырю, готовясь к новой атаке. Но упырь лежал на месте. Проблема была в другом: возле его тела спокойно и горделиво стоял полуметровый бюст Владимира Ильича Ленина.

– Ты что видишь? – спросил Мора Зубра.

– Ленина.

– Откуда он? – спросил Шаман.

– Его гранатой выбросило из окна, – пояснил Молодой.

– А откуда в окне граната? – поинтересовался Мора.

– Я ее случайно туда бросил.

– Верю! – убежденно заявил Шаман.

Сталкеры осторожно приблизились к упырю. Тварь лежала на боку, уткнувшись мордой в асфальт, на левой стороне головы была глубокая вмятина – судя по всему, макушка Ленина ударила именно сюда. Бюст победителя невозмутимо стоял в паре шагов от поверженного врага. Умные глаза Ильича мечтательно и добро смотрели вдаль.

– Крупный экземпляр, – произнес наконец Мора.

– Обычный, – не согласился Зубр.

– Я про Ленина. У нас в школе были значительно меньше.

– Да ладно! Видел бы ты, какие Ленины в Сибири. Этот – карлик.

– Но этот зато металлический!

Мора подошел к бюсту и легонько стукнул его прикладом. Вождь издал мелодичный звон.

– Железный Ленин! – с чувством сказал Мора.

– С таким не забалуешь, – согласно покивал Зубр.

– А мы своего на мел распилили.

– Это как? – удивился Шаман.

– Ну как? Так! – пожал плечами Мора. – Союз развалился, в школе мела не было. А Ленин был гипсовый. Мы его на уроке труда ножовками и распустили. На бруски.

– Надо ему щупальца отрезать, – сказал Шаман и пояснил: – Мутанту.

– Режь, – предложил Зубр Молодому. – Это твой трофей.

– Только прежде, чем резать, – вставил Мора, – скажи нам, где ты берешь гранаты?

– Из кармана, – Молодого вопрос разозлил.

– Из какого? – спросил Зубр.

– Из своего, понял, – с вызовом заявил Молодой. – Отстаньте от меня вообще.

– Знаешь, друг Зубр, – задумчиво глядя на Молодого, произнес Мора, – надо будет как-нибудь его связать и обыскать.

– Хватит на меня нагнетать! – Молодой плюнул и ушел собирать раскиданные шмотки.

– Эх, молодежь, – протянул Зубр и, достав нож, наклонился к упырю.

Мора двинулся к разбросанным по асфальту телам. Три «законника» лежали рядом, четвертый, видимо, пытался убежать – его тело, лишенное головы, валялось метрах в пятнадцати от других. Трупы были усохшие, серо-синего оттенка – упырь вытянул из них всю жидкость.

– Он ими недавно пообедал, поэтому и двигался так медленно, – Мора задумчиво разглядывал покойников.

– Медленно, не медленно – а нам хватило, – заметил Шаман. – Как не порезал только?

– Он не режет, – пояснил Зубр. – Чтобы кровь не вытекла. Если жертва одна, сразу присасывается. А когда несколько – сначала оглушает, а потом уже…

– Это точно, – покивал Мора. – Шаман, у жмуриков броники отличные, подбери себе. Да и шлемы, я смотрю, тоже ничего. Всем, правда, не хватит.

– Надо голову четвертого найти, – посоветовал Шаман. – Наверняка где-то рядом.

– Я без шлемов хожу, – сказал Зубр. – Баловство это.

– Как знаешь, – пожал плечами Мора.

Экипированы бойцы «Закона» были отменно. Шаман, немного походив, выбрал наиболее чистый бронежилет. Мора приобрел тактический шлем с отличным ночным видением – показал Шаману, тот восхищенно поцокал языком и быстренько нашел себе такой же, правда слегка запачканный кровью. Молодой, присоединившийся к собирателям, тоже разжился шлемом. А четвертую голову так и не нашли, хотя облазили все кусты, Шаман даже угодил в аномалию и чуть не остался без ноги.

Вооружение у «законников» было штатное, комплексы АДС. Выбрали пару получше, один присвоил Молодой, второй, поколебавшись, взял Зубр – вместо «Абакана», который, вместе с боекомплектом, спрятал под крыльцо подстанции. Шаман нашел «Глок» с парой обойм. На одном из трупов обнаружился его любимый «Ка Бар», Шаман тут же перевесил нож себе на бедро.

В рюкзаках жмуриков тоже было богато – одних сухпаев набралось двадцать штук. Разжились сталкеры и качественными армейскими аптечками. На дне одного рюкзака обнаружилась бутылка виски, за что друзья почтили память погибших добрым словом. Проблема с патронами тоже решилась – командование «Закона» никогда на боекомплект не скупилось. Артефактов нашлось всего два – «спираль» да «клякса». «Спираль» дали Шаману, «кляксу» забрал Мора.

– Предлагаю пообедать и помянуть добрых мертвых «законников», так кстати попавшихся нам на пути! – предложил Шаман.

– Поддерживаю, – пробасил Зубр.

Расположились на первом этаже подстанции, в углу под лестницей – здесь со всех сторон окружали надежные бетонные стены, и выход хорошо просматривался. Мора проверил новоприобретенный прибор ночного видения – если не обращать внимания на синий оттенок, видно все было как днем, правда, пасмурным. Шаман разложил сухпаи – в комплекте были даже химические подогреватели. Сталкеры зашуршали пакетами, только Мора чего-то медлил, все время оглядываясь на выход.

– Ты чего? – спросил Шаман. – Что-то не так?

– Совы нет, – нехотя ответил Мора.

– Может, что случилось? – предположил Молодой.

– Спит, наверное, – успокоил друга Зубр.

Мора покачал головой и, прихватив банку с тушенкой, пошел к выходу.

Глава девятнадцатая, в которой опять готовится засада

Генерал Волков, раздав приказания, вернулся в подвал, служивший ему кабинетом. Седой все еще сидел за столом, пристально разглядывая карту Зоны, испещренную разноцветными флажками. Волков отхлебнул остывший кофе и с размаху уселся в старое, с растрескавшейся обшивкой, офисное кресло. Кресло издало что-то среднее между скрипом и треском: генерал «Закона» обладал комплекцией крупной, даже грузной.

– Ну все, – бодро заявил он. – Ребята через полчаса будут готовы.

– Молодец, генерал, – Седой попытался изгнать из голоса иронию, но полностью не удалось.

Волков понимающе хмыкнул – Коалиция не признавала внутренние звания «законников», как, собственно, и не признавала саму организацию. Однако неформально поддерживала, в том числе, и материально-технически. В ответ «Закон» оказывал помощь армии, добывал нужные сведения, артефакты, участвовал в исследованиях и даже привлекался к армейским операциям. Так что генерал «Закона», пусть и не был генералом в глазах официальной власти, однако считаться с его генеральскими амбициями приходилось. В частности, вести с ним переговоры приезжали офицеры не ниже полковника. Как сейчас, например.

– Итак? – Волков приготовился слушать.

– Как тут с акустикой? – спросил Седой, оглядывая подвал.

Подвал, хоть и небольшой, выглядел богато: кирпичный, со сводчатым потолком, кое-где даже сохранилась штукатурка. В таких подвалах в стольном граде Москве располагались модные клубы или дорогие рестораны. Откуда в Зоне взялась подобная роскошь, да еще и на территории бывшей военной базы – оставалось загадкой. Однако подвал был, и в нем располагалась ставка главнокомандующего «Закона». Железный стол на стальном каркасе, карта на стене, портрет президента над креслом, стойка с оружием, диван и, разумеется, большой советский сейф в углу – вот и вся обстановка.

– Нормально тут с акустикой. Говори.

– Три товарища. Молодой. Зубр. Мора. Знаешь таких?

– Слыхал про Зубра.

– Идут в сторону Станции.

– Ух ты! Герои, – язвительно отозвался Волков.

– Герои, – серьезно повторил Седой. – Уложили отряд спецов. Так что давай поуважительнее. Нужно перехватить.

– Где они?

– Не знаю. Но, если прикинуть по времени, еще не дошли до Красного леса.

– Где будем брать?

– А это уже вопрос к тебе.

Волков задумался. С добродушной физиономии его – он напоминал Седому молодого Ельцина – вмиг слетел налет простоватости, взгляд стал жестким: теперь лицо пришло в гармонию с короткой армейской стрижкой, камуфляжем и кобурой на поясе.

– Где видели в последний раз?

– Вчера днем на Янтарном.

– Точно к Станции?

– Точно.

– Через Ельск или Излучатель. Больше никак.

– Знаю.

– Значит – галопом через лес. У моста засаду. Перед лесом смысла нет – они могут войти в любом месте. Три километра без малого, не перекроешь.

– Не могли они уже пройти? – высказал опасение Седой.

– Нет. Они же не бэтмены, как ты, чтобы на машине через Зону пронестись. Как у тебя вышло-то, понять не могу.

– Я везучий.

– Сплюнь.

– Неприлично. Давай по делу.

– Ну что. Сейчас выдвигаемся. Моих восемь. Плюс мы с тобой.

– Восемь мало.

– Брось. И четырех хватило бы. Это я из уважения к тебе две группы беру, – Волков поднялся, ткнул в карту. – Если прикинуть, по прямой от Янтарного самый короткий путь. И в лес тут заход хороший, по шоссе. Они пойдут тут. А мы – вот так.

– Выдели еще хотя бы пару человек.

– Что ж это за супермены такие?

– Если проскочат, придется догонять. А там помимо них есть с кем повоевать.

– Ну, проскочат-то они только до излучателей, – возразил Волков.

– На самом деле, и дальше.

– А как они туда сунутся?

– У них шлемы есть.

– Ух ты! Откуда взяли?

– Я дал.

– А мне дашь? – было видно, что Волков хотел задать другой вопрос, но решил сдержаться.

– Нет у меня больше. И ни у кого в Зоне больше нет. Как выяснилось.

– Да… – Волков задумчиво поглядел на гостя. – Что-то, видно, серьезное натворили ребята. Брать живьем?

– Только одного. Молодого. Длинный, тощий, волосы собраны в хвост. Фото покажу. Качество, конечно, не ахти… Ни в коем случае не убивать. Лучше упустить. Понятно?

– Есть.

– Но упускать нельзя. Потому что в таком случае пойдем за ними. Так что бери десять человек. И мы с тобой. Сам, к слову, можешь не ходить.

– Да нет, товарищ полковник, мои бойцы под присмотром лучше работают.

– Как знаешь.

– Ладно. Пойду еще двоих назначу. Кофе будешь?

– Давай. И сигарету. И это… где тут умыться?

– Пойдем.

Вышли из подвала на крутую узкую лестницу. Наверху стоял часовой. Он распахнул массивную железную решетку и отступил в сторону. Волков показал направление, а сам ушел наверх. Седой прошел по длинному бетонному коридору до поворота. Здесь располагалась дверь с зарешеченным окошком, за которым сидел боец, внимательно глядевший на полковника.

– Уборная? – спросил Седой, чтобы оправдать свое появление.

Боец показал за поворот. За его спиной Седой различил стойки с оружием и стеллажи с армейским имуществом. Арсенал. «Странное расположение – возле туалета», – подумал полковник, распахивая хлипкую фанерную дверь.

Уборная была организована в «классическом» армейском стиле: ряд кабинок вдоль стены, по центру стойка с умывальниками. Единственное отличие – над умывальниками располагался длинный стальной бак для воды.

Седой открыл кран и начал горстями бросать воду в лицо. Ледяные струйки потянулись по груди – ощущение было неприятным, однако это очень бодрило. Отфыркиваясь, он закрыл кран, развернулся – и ненароком сбил умывальник. Эмалированный поддон с отчаянным звоном поскакал по каменному полу. Полковник выругался, недобрым словом помянув конструкторов экзоскелета, поймал умывальник и кое-как водрузил на место. Хотел было приделать обратно слив, но передумал – пусть солдаты починят. Подошел к облезлому зеркалу возле двери, вгляделся в лицо: грязь в глубине морщин, припухшие веки, глаза в красных прожилках. Еще бы клыки и черный плащ – можно было сыграть графа Дракулу. «Сколько еще осталось? – подумалось внезапно. – Лет десять? Завязывать надо с такой жизнью».

– Не скули, старик, – попросил он свое отражение. – Скоро завяжем.

На плацу – небольшом пространстве, огороженном со всех сторон железными ангарами – уже выстроились десять сталкеров. Когда Седой вышел, генерал Волков как раз обходил строй, критически осматривая экипировку. Вооружены бойцы были «адсами», у двоих за спиной висели трубы гранатометов. Обмундирование стандартное, как у военспецов, только бронепластины на груди темно-красные. Ну и фирменные «законовские» тактические шлемы – мечта сталкера.

Волков заметил полковника, подошел. Седой отхлебнул кофе из одноразового стакана и стрельнул сигарету.

– Инструктировать будешь? – спросил Волков, протягивая пачку.

– Давай сначала выйдем, а там, на природе, и поговорим.

– Понял.

– И вот еще… – остановил разворачивающегося генерала Седой. – Они не могут выйти по-тихому?

– Поясни.

– Ну, с разных ворот базы. Потом соберемся в условленном месте.

– Не вопрос, – кивнул Волков и отошел к солдатам.

Получив указания, сталкеры рассредоточились, восемь человек пошли к выходу, двое остались. Седой вытащил из машины рюкзак и подошел к Волкову.

– Эти с нами, мы всегда четверками работаем, – ответил на невысказанный вопрос Волков.

– Тебя не опознают?

– Не проблема, – Волков отцепил шеврон и опустил маску.

– Ну тогда пошли.

Вышли за ворота, двинулись по улице. Идущая впереди группа разделилась на перекрестке, каждая четверка свернула в свой проулок.

– Давай ребята понесут, – предложил Волков, указывая на сумку.

– Мне не тяжело, – отмахнулся Седой, подвигав плечами.

– Экзоскелет?

– Он самый.

– Откуда такое богатство?

– Бездонны закрома Родины.

Они прошли мимо обшарпанного кирпичного здания. Над ржавой железной дверью располагался лист рассохшейся фанеры с намалеванной надписью: «Миллион Рентген». Из-за двери слышался гул голосов и веселая музыка.

– Знаменитое место, – заметил Седой. – Ни разу тут не был.

– На самом деле, рассадник, – скривился Волков. – Но денег приносит больше, чем артефакты.

– Вы же вроде артефактами не барыжите.

– Почему? Нам главное, чтобы эта зараза по миру не расползалась. А для научных целей – пожалуйста. У нас с Янтарем официальный договор.

Они миновали бар и свернули за угол. Тут переулок перегораживал ряд бетонных блоков, оставляя только узкий проход. Два «законника», охранявших импровизированный блокпост, оглядели группу, отдали честь и отошли в сторону, освобождая путь. За блокпостом, на перекрестке, свернули на широкую прямую дорогу, выложенную бетонными плитами. По бокам потянулись полуразрушенные казармы, огороженные ржавым забором, впереди, метрах в ста, виднелись ворота и смотровая вышка. Волков сделал знак бойцам, те выдвинулись вперед.

– Вот что, – тихо сказал генерал. – Я получил письмо от твоих. Ищут тебя.

– Ну и?

– Велено задержать, если встретим.

– Понятно, – Седой внимательно посмотрел на генерала. – А ты что?

– Вот, жду разъяснений. У вас там козлов хватает, как и везде, впрочем. А тебя я давно знаю. В рейды вместе ходили не раз. Сдавать тебя не буду, но сейчас ты мне расскажешь, что затеял. Если стоит того – пойдем вместе. А если по делу тебя на Большой земле ищут – сейчас прогуляемся до ворот, и иди куда хочешь. Но только один.

Седой прошел молча метров десять. Потом показал Волкову на валяющийся возле дороги обломок бетонной плиты. Генерал свистнул бойцам, сделал знак подождать, присел рядом с Седым, достал сигареты. Закурили.

– Ладно, – сказал Седой. – Слушай сюда.

Глава двадцатая, в которой появляется старейший житель Зоны

В Лесу стояла неестественная даже для Зоны тишина. Толстый слой опавшей хвои глушил все звуки. Накрапывал дождь. Низкие облака, казалось, цепляли верхушки деревьев. Но даже пасмурный день не мог приглушить яркого, какого-то мультипликационного оттенка крон: рыжий – не желтый, а именно рыжий – цвет ельника создавал впечатление, будто находишься в центре лесного пожара.

Первым шел Зубр. С самой опушки он взял ствол на изготовку, словно вот-вот ожидал нападения. Асфальтовая дорога, по которой сталкеры вошли в лес, вскоре сошла на нет, теперь только опытный глаз мог разглядеть, что здесь когда-то была просека. Однако даже по такой дороге идти было проще, чем продираться сквозь заросли, поэтому сталкеры придерживались выбранного направления, к тому же, как известно, эта бывшая дорога должна была вывести к мосту.

Двигались молча. Шаман, шедший следом за Зубром, неосознанно последовал его примеру – нес свою чудо-пушку перед собой, положив ствол на сгиб локтя. Молодой, напротив, держался расслабленно, с интересом разглядывая деревья. Замыкал отряд Мора, ему тоже было как-то не по себе, однако автомат он оставил за спиной.

Дорога спустилась в низину. Земля под ногами стала мягкой, следы быстро заполнялись водой. По дну оврага бежал ручеек – русло, промытое в толстом слое опавших иголок, напоминало трещину. По ту сторону оврага, на склоне, сидела «шаровая молния». Удивительно было, что аномалия искрилась совершенно бесшумно, как будто подчиняясь законам тишины, царящим под сводами леса.

Детектор в кармане Зубра пискнул. Сталкеры, как по команде, остановились. Зубр достал прибор, повел из стороны в сторону, зафиксировал направление – разумеется, датчик указал на аномалию.

– Артефакт, – сказал Зубр.

– Полезем? – с надеждой спросил Молодой.

– Ну его, – высказался Шаман. – Тут почва влажная, приложит – мало не покажется.

– Дайте мне, а? – попросил Молодой.

– Ты у нас самый ценный экспонат, – напомнил Мора.

– Да ладно, бро! Она слабая. Нельзя артефакт бросать.

– Готов рискнуть за «таблетку»? – хмыкнул Шаман.

– И за меньшее рисковал, – возбужденно возразил Молодой.

– Ты к Кристаллу идешь, – напомнил Зубр.

– Ладно, хочет – пусть, – сказал Мора. – Хоть развлечемся.

– Это да! – согласился Зубр.

– Вот и ладненько! – потер ладони Молодой.

Он скинул рюкзак, положил автомат, отстегнул пояс и снял бронежилет. Оценивающе осмотрел аномалию, зачем-то поплевал на руки и обернулся к друзьям, явно ожидая слов поддержки.

– Шлем сними, – посоветовал Зубр. – Ударит – всей электронике кранты.

Молодой послушно снял шлем. Снова осмотрел аномалию и в нерешительности замер.

– Чего? – иронично поинтересовался Шаман.

– Мне бы это… ни у кого провода нет? Чтобы заземлить.

– Не захватил как-то, – с сожалением сказал Шаман.

– Иди сюда, – позвал Зубр.

Он снял рюкзак, порылся в нем, извлек моток медного изолированного провода и отдал Молодому. Поколебавшись, протянул ему и свой детектор. Молодой радостно схватил «Тор» и уверенно двинулся к аномалии. Сталкеры не сговариваясь отошли подальше, за ручей. Молодой тем временем воткнул один конец провода в землю – до ручья он не доставал, – а другой конец выставил перед собой. Аномалия заволновалась, паутина синих линий сгустилась, замерцала ярче. Молодой достал гайку, бросил в «молнию» – синяя вспышка, треск: аномалия раздулась почти вдвое, чуть не достав разветвленной молнией до Молодого. Тот отскочил на метр, потом, когда буйство искр улеглось, бросил в аномалию конец провода и, отвернувшись, закрыл лицо руками.

В этот раз треска не было. Аномалия, словно мусор в пылесос, втянулась в провод, отчего тот вздыбился петлями, задымился и хлестнул Молодого поперек спины. Молодой подскочил, наверное, метра на два и плюхнулся в ручей, раскидав во все стороны рыжие брызги.

Друзья бросились к нему. Пока Шаман с Зубром вытаскивали Молодого из воды, Мора, выставив детектор, обшарил разряженную аномалию: слабо искрящийся дерн только тихо потрескивал под ногами. Детектор высветил артефакт, Мора, проведя руками, нащупал его и, схватив, быстро вышел из аномальной зоны.

Тем временем, окруженный нежной заботой друзей – они хлестали его по щекам – Молодой пришел в себя. Мокрый, весь облепленный еловыми иголками, с вытаращенными глазами и дергающимся лицом он представлял из себя настолько комичное зрелище, что сталкеры дружно заржали. Спустя пару секунд к ним присоединился и сам Молодой.

– Всегда любил смотреть, как Молодой копается в аномалиях, – отсмеявшись, сообщил Шаман.

– Ты сколько в Зоне? – спросил Зубр, вытирая выступившую слезу.

– Года три, наверное, – ответил Молодой.

– Как ты еще не скопытился?

– Это сейчас была случайность, бро, – развел руками Молодой.

– Ага, она самая, – покивал Шаман.

– На! – Мора протянул руку. – Заслужил. Давно так не смеялся.

Он раскрыл кулак: на ладони лежал голубой полупрозрачный шарик размером с мяч для пинг-понга, внутри, из светящегося белого центра к поверхности, медленно растекались ветвящиеся молнии.

– «Сфера»? – восхищенно спросил Молодой.

– Она самая. В принципе, рисковать стоило.

– Ну вот, теперь мозг под надежной защитой, – прокомментировал Зубр.

– Было бы чего защищать, – хмыкнул Шаман.

– Вообще-то он твой, – неохотно сообщил Молодой Море.

– Забирай, – отмахнулся Мора. – В награду за представление.

Молодой быстро схватил артефакт и упрятал в контейнер. Шаман помог ему подняться, Зубр отряхнул от иголок, Мора подал шмотки. Молодой свернул провод, отдал Зубру. Пошли дальше.

Веселое настроение от происшествия быстро улетучилось. Атмосфера леса гнетуще действовала на нервы. Шли все так же, цепью, но теперь даже Молодой выставил перед собой автомат.

Контуры просеки совсем исчезли, теперь Зубр вел отряд по компасу, сверяя его показания с солнцем, смутно различимым сквозь тучи. Постепенно местность по бокам дороги стала повышаться, и через какое-то время сталкеры уже шли по низине, окруженной довольно высокими холмами. Склоны имели неприятную особенность: деревья, преимущественно елки, росли на них не вертикально, а под наклоном к тропе. Казалось, что они в любой момент могут обрушиться вниз. Попадались по склонам и аномалии – сталкеры прошли пару «качелей», и еще одну «молнию», на которую снова отреагировали детекторы. Но в этот раз даже у Молодого не появилось желания лезть за артефактом.

Они давно уже шли в респираторах – радиационный фон резко менялся, пару раз даже скакнул до критических значений. Пришлось остановиться, вколоть антирад, которым кстати разжились у мертвых «законников» – артефакты, конечно, радиацию снимали, но с родной химией как-то надежнее.

– Смени, – попросил Зубр Мору.

Мора возглавил группу. Еще в самом начале пути он попробовал идти с ПНВ. В Красном лесу, как оказалось, с ночным видением двигаться легче – не так давит на психику яркая расцветка хвои. Сейчас, заняв место ведущего, сталкер снова переключил шлем на ночной режим. И сразу в голову пришла еще одна идея.

– Шаман, – не оборачиваясь, позвал Мора.

– Чего? – откликнулся тот сзади.

– А у тебя в шлеме связь есть?

– Есть тут какая-то. Я в них не очень разбираюсь.

– Я тоже. Давай попробуем. По идее, те в команде шли, значит настроены друг на друга.

– Давай.

– Я с вами, – попросился Молодой.

– Хлопец, ты пока успокойся, – безапелляционно заявил Шаман.

Эта фраза прозвучала у Моры как бы внутри головы – он включил связь, очевидно, то же самое сделал и Шаман. Шипение и щелчки, конечно, присутствовали, но чувствовалось, что в радиомодуле стоит какой-то фильтр, сводящий помехи к приемлемому уровню.

– Давай не отключайся, – сказал Мора.

– Ок.

– Нет, а мне-то почему нельзя к вам в сеть? – обиделся Молодой.

– Потому что ну тебя на хрен! – пояснил Мора.

– Никогда не полагайся на приборы, – прогудел сзади Зубр. – И не пользуйся, если можно обойтись.

– Это ты, бро, как старый пень рассуждаешь, – возразил Молодой.

– Если не умеешь воевать без шлема, то шлем не поможет, – изрек Зубр мудрость.

– Так, стоп! – скомандовал Мора.

Сталкеры встали. Впереди дорогу перегораживал вал вздыбившейся земли. Комья глины вперемешку с довольно крупными валунами, торчащие корни, переломанные стволы деревьев – преграда была метров пять в высоту и практически отвесной. Можно было, конечно, попробовать взобраться, благо имелось за что зацепиться, но как-то не хотелось… К тому же, этот вал выглядел совсем свежим: какая сила так вывернула грунт, и как она отреагирует на сталкеров – проверять желания не было.

Мора осторожно приблизился к стене, поводил детектором. Подергал торчащий корень – ничего, только осыпалось несколько комьев земли.

– Какие будут соображения? – спросил он.

– Можно посмотреть, куда проход ведет, – предложил Молодой.

– Какой проход?

– Да вот же, – Молодой указал чуть в сторону.

Там, за валуном, действительно оказалось что-то наподобие норы, чуть больше метра в диаметре. Вела ли она вообще куда-то, было непонятно. Зубр посветил внутрь: луч фонаря уперся во влажную глиняную стенку – тоннель через пару метров резко сворачивал.

– Не полезу я туда! – отрезал Мора.

– И мне не хочется, – согласился Шаман.

– Давайте-ка от этой дырки отойдем, – предложил Зубр.

Но к сожалению, последовать доброму совету не успели. Из норы донесся низкий рев – даже не рев, больше всего звук напоминал хриплое утробное дыхание.

– Сваливаем! – заорал Зубр, отскакивая.

Все попятились, держа на мушке вход в нору. Но выстрелить успел только Зубр – мутант вылетел настолько быстро, что сталкеры даже не сразу определили, в какую сторону он прыгнул.

– Справа! – крикнул Шаман.

Серое тело, покрытое бурыми проплешинами на больной коже, раскорячилось на склоне: окуляры противогаза, шланг, оскаленная пасть, растопыренные как у паука конечности. Сталкеры разом выстрелили, пули взрыхлили дерн, пушка Шамана завалила пару деревьев – но твари там уже не было: в стремительном прыжке она подлетела к Зубру и ударил его ногами в грудь. Коротко охнув, сталкер кубарем покатился по земле, а мутант, скалясь, уже падал на Мору. Лопнула нависшая над оврагом ель – видимо, Шаман попытался достать гадину в полете. Мора дал короткую очередь, откатываясь. Попал, но эффекта не увидел – прыгун приземлился туда, где он только что стоял, снова зарычал и, резко выбросив ногу, свалил Молодого. Сталкеров окатил дождь из иголок и древесной трухи, в воздухе запахло смолой. А мутант тем временем снова прыгнул на склон, и замер, выбирая новую жертву.

Но тут наконец Шаман попал: монстр словно присел для очередного броска, но очень низко и с сочным хрустом, тело стало значительно шире, из оборванного хобота противогаза потекла черная кровь. Насладиться победой не успели – в норе опять зарычало.

– Молчать! – проорал Зубр и пальнул внутрь из подствольника.

Грохот, от которого зазвенело в ушах, град камней – проход, вроде бы, обвалился, но сталкеры не стали выяснять наверняка. Оглядываясь, они побежали обратной дорогой. Мора прыжками поднялся по склону, увлекая за собой остальных. Остановились метрах в пятидесяти от оврага.

– Слышал я, что их ноги сдают ученым за большие бабки, – сказал Молодой, шумно переводя дыхание.

– Слышал он, – Шаман сплюнул. – Я вот сейчас почти ничего не слышу.

– Живы, главное, – заметил Мора, с размаху усаживаясь на землю.

– Отличная машинка! – похвалил Зубр АДС.

– Мой лучше, – не удержался Мора.

– Мне Живодер такой же обещал! – Зубр выразительно посмотрел на «Грозу» Моры.

– Не, ребята, вам тут лучше помолчать, – сказал Шаман и похлопал свою пушку.

– Надо было сразу поверху идти, – сообщил Молодой.

Мора молча сунул ему под нос детектор: уровень радиации зашкаливал. Молодой выругался, полез за «спиралью». Зубр махнул остальным и пошел вперед. Сделали небольшой крюк, обойдя овраг с норой, потом снова взяли нужное направление.

Вскоре сталкеры почувствовали все преимущества движения по дороге, пусть даже и бывшей – теперь путь то и дело перегораживали упавшие деревья, густой подлесок цеплялся за одежду, неровная, будто перепаханная трактором земля заставляла постоянно смотреть под ноги. Помимо всего прочего, приходилось думать о мутантах: пышная растительность могла легко скрыть целый табун порождений Зоны. Ну и аномалии никто не отменял.

Движение группы сильно замедлилось. Зубр постоянно останавливался, прислушивался, нюхал воздух: лес пах сыростью и грибами, но возле аномалий, как правило, всегда присутствовал запах гнили от разлагающихся останков, «молнии» выдавали себя свежим ароматом озона.

В некоторых местах приходилось передвигаться буквально на четвереньках, подлезая под завалами мертвых деревьев. Хуже всего было то, что движение сопровождалось слишком сильным шумом – треск сучьев далеко разносился в лесной тишине.

Где-то через час такого пути, взобравшись на очередной пригорок, Зубр остановился. Прямо перед ним на земле просматривалась тропа. Она уходила чуть левее того направления, которым двигались сталкеры, но зато была относительно чистой, во всяком случае, позволяла передвигаться, не прибегая к помощи рук.

– Ну? – спросил Зубр.

– А сколько еще до опушки? – уточнил Мора.

– Километра два.

– Да…

– Давайте попробуем по тропинке, – предложил Шаман. – Если увидим, что сильно отклоняется, сойдем.

– Давайте, ребята, давайте! – поддержал Молодой. – Иначе придется в этом лесу заночевать.

– Ты бы лучше подумал, кто эту тропинку протоптал, – проворчал Зубр.

– А кто? – поинтересовался Молодой.

Зубр молча указал туда, где тропка натыкалась на завал: гнилые деревья были переломаны и раскиданы, словно сквозь них на полном ходу проехал бульдозер. Единственным утешением было то, что эти разрушения выглядели давними, обломанные стволы даже успели кое-где порасти мхом. Да и сама тропинка не производила впечатление часто используемой.

– Где-то с год назад, – сказал Шаман, – ребят моих в этом лесу гигант потоптал. Помнишь, Молодой?

– Такое не забудешь, бро. Я тогда Карамора по кускам собирал.

– Ну гиганта-то мы услышим, – заметил Мора.

– Он несколько дней может без движения простоять, когда жратву караулит, – возразил Зубр.

– Ну, типа, он только тут может караулить? – спросил Молодой. – А если мы через заросли двинемся, там безопасно, да?

– Рискнем? – спросил Зубра Мора.

– Да можно, конечно, – нехотя протянул тот.

Он перекинул автомат за спину, взял в руки дробовик и двинулся по тропе. Мора пошел вторым. Молодой достал выстрел к подствольнику и попытался зарядить.

– Не надо, друг, – проникновенно попросил Шаман, перехватив его руку. – Я еще жить хочу. Иди догоняй.

Молодой вздохнул, но спорить не стал, убрал выстрел в карман и поспешил за Морой. Шаман пристроился замыкающим.

Пошли довольно быстро. Тропа действительно оказалась очень удобной. Все препятствия были заботливо убраны с пути, только пару раз пришлось перелезать через упавшие деревья.

По расчетам Зубра, если держаться этого направления, они должны были выйти из леса не дальше чем в километре от заданной точки. Можно будет, не высовываясь, пройти опушкой до моста…

Внезапно тропа вынырнула на довольно обширную поляну, посреди которой, под огромным развесистым дубом, стоял бревенчатый дом с ломаной крышей. Из кирпичной трубы над коньком вился дымок. Окна изнутри были закрыты занавесками. От крыльца к дубу тянулась веревка, на которой сушились какие-то вещи.

– Проходите, ребятки, – прозвучал совсем рядом тихий спокойный голос. – Обед уже поспел.

Сталкеры, синхронно вздрогнув, обернулись: возле тропинки, прислонившись спиной к дереву, сидел бородатый старик и мирно курил короткую трубку.

Одет старик был в телогрейку, потрепанные джинсы, на ногах носил хромовые офицерские сапоги, а на голове – засаленную серую клетчатую кепку, из-под которой торчали кудрявые седые космы.

Старик поднялся, и оказалось, что роста он достаточно высокого, только очень худой – выглянувшая из-под расстегнутой телогрейки тельняшка болталась на мосластом теле, словно на вешалке.

– Дед, ты кто? – спросил Мора.

– Степаном зовут. Лесник я. Пойдемте, бабка уже накрыла.

Он наклонился, поднял из травы старую двустволку и зашагал к дому, лихо поскрипывая сапогами. Сталкеры, переглянувшись, потянулись следом.

Вблизи дом производил впечатление довольно ухоженного: наличники на окнах покрашены зеленой краской, бревна аккуратно проконопачены. За домом сталкеры увидели небольшой огород с ровными рядами грядок, его охраняла небольшая собака, окрасом напоминающая волка. При виде гостей пес вскочил, звякнув цепью, у сталкеров на мгновение потемнело в глазах – и тут они увидели, что рядом с собакой, ощетинившись, стоит целая стая крупных черных псов.

– Тихо, тихо, Волчок, – крикнул старик и, обернувшись, жестом попросил гостей опустить оружие.

Стая собак так же неожиданно исчезла, стоило сталкерам только сморгнуть. Вслед за стариком они подошли к невысокому резному крыльцу. На перилах лестницы сидела сова, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.

– Скажи: «Кто там?» – попросил сову Молодой.

– Ваша? – спросил старик.

– Моя, – ответил Мора.

– Чего хочет?

– Тушенки. Я разберусь.

Мора скинул рюкзак, достал банку, открыл и поставил у крыльца. Сова, благодарно ухнув, слетела на землю. Сталкеры вслед за дедом Степаном вошли в дом. Внутри пахло совсем по-домашнему, посреди большой светлой комнаты с бревенчатыми стенами стоял широкий стол, на столе – кастрюля, доверху наполненная картошкой, самовар, блюдо с солеными огурцами и шесть тарелок с вилками.

Старик бросил кепку на вешалку, повесил телогрейку, поставил в угол ружье. Сталкеры, поколебавшись, тоже сложили оружие, скинули рюкзаки, повесили шлемы рядом с дедовой кепкой.

Противоположная стена горницы практически вся была занята беленой кирпичной печью, слева от нее располагалась низкая дверь. Из этой двери появилась высокая стройная старуха – точнее, пожилая женщина, потому что «старуха» к ней не подходило, – одетая в светло-серое платье. Поздоровалась, откинув за спину длинную седую косу – голос у нее оказался совсем не старый, звонкий и веселый.

– Жена моя, Хильда, – представил старик, и зачем-то пояснил: – Она немка.

Сталкеры, смущаясь, расселись вокруг стола, но никто не осмеливался взять вилку. Заметив их нерешительность, Хильда сама начала раскладывать картошку по тарелкам. Первым сорвался Шаман – он запихнул в рот целую картофелину. Сработал инстинкт: остальные сталкеры, испугавшись, что им ничего не достанется, набросились на еду. Тарелки опустели минуты за две. Расправившись с картошкой, друзья похватали огурцы – комната наполнилась сочным хрустом.

– Куда они? – спросила Хильда деда.

– К Кристаллу, – ответил тот.

Сталкеры перестали жевать.

– Дойдут?

– У них «ключ» есть. И сосед твой уже был там.

Хильда покосилась на Молодого, сидящего слева от нее. Молодой перевел круглые от изумления глаза с хозяйки на Мору. Мора настороженно уставился на деда Степана. Тот невозмутимо ел.

– Дойдут? – снова спросила Хильда.

– Не уверен, – вздохнул дед. – Но попробовать стоит. Да, ребята?

– А вы откуда знаете? – спросил Мора.

– Земля слухами полнится, – ответил дед.

– И все-таки не ходили бы вы лучше, – покачала головой Хильда.

– Это почему еще? – возмутился дед.

– Какой смысл?

– Ну уж побольше смысла, чем рисковать, лазая здесь по аномалиям.

Хозяйка покачала головой и, поднявшись, принялась собирать тарелки. Дед Степан разлил по стаканам заварку и ткнул пальцем в самовар.

– Пейте чай.

– И все-таки, откуда вы про Кристалл знаете? – спросил Шаман.

– Не спрашивайте его, – откликнулась от печки Хильда. – Он все равно не скажет. Я с ним так всю жизнь живу.

– Пошли на улицу, там чай попьем и покурим.

Сталкеры вышли вслед за дедом, расположились – кто на ступеньках, кто на земле, – закурили. Мора поискал глазами сову: птица нашлась на ветке дуба, сидела нахохлившись – довольная.

– Вон там, – дед ткнул пальцем куда-то за дуб, – тропинка есть. Аккурат к мосту выведет. Только через Ельск сегодня не ходите.

– Почему?

– Выброс ночью. Она перед Выбросом очень активная.

– Кто?

– Не знаю, как называется. В тоннеле за мостом живет. Чай-то пейте, остынет.

– Дать вам чего-нибудь с собой? – выглянула из двери хозяйка.

– Нет-нет, спасибо, – быстро проговорил Мора.

– У них и так рюкзаки перегружены, – поддержал дед Степан.

– Ну как знаете, – ответила Хильда и ушла в дом.

Чай допили в молчании. Потом сталкеры пошли за вещами, дед остался сидеть на крыльце, попыхивая трубкой. Попрощались с хозяйкой, разобрали шмотки, вышли на улицу.

– Ружье мое захвати, – попросил дед Молодого.

Вслед за стариком пересекли поляну. На опушке дед указал на еле приметную тропку, уходящую в чащу. Сталкеры по очереди пожали хозяину руку – рука у деда была твердая, рукопожатие сильным.

– Вот, дедуля, возьми, – Зубр порылся в рюкзаке и протянул старику горсть патронов к дробовику.

– Спасибо, – дед ссыпал патроны в карман телогрейки.

– Дед Степан, а ты здесь сколько живешь? – спросил Молодой.

– Я, сынок, еще Станцию строил. Так и остался.

– Интересная у тебя была жизнь, – пробормотал Зубр.

– Почему это – была? – засмеялся старик.

– Да, верно, – смутился Зубр.

– А что бы ты пожелал, если бы дошел до Кристалла? – спросил Мора.

– Пока дойдешь, совсем другим человеком сделаешься, – улыбнулся старик. – А тот, другой, может пожелать совсем не того, что ты запланировал.

– Так стоит идти-то? – серьезно спросил Шаман.

– Стоит, пацаны. Без Кристалла тут вообще делать нечего.

– Чего ж ты сам-то не пойдешь? – поинтересовался Мора.

– С чего ты решил, что я не ходил? – хитро прищурился дед.

Сталкеры молча уставились на него. Старик подмигнул Молодому, поправил ремень ружья.

– Бывайте, хлопцы. Если будет кому вернуться, возвращайтесь через меня.

Дед махнул рукой и пошел к дому. У крыльца обернулся, помахал сталкерам. Из кроны дуба вылетела птица и полетела в сторону Станции. Друзья развернулись и вслед за Зубром ушли в лес.

Глава двадцать первая, из которой видно, что пешие прогулки по Зоне – удел дилетантов

После очередного дорожно-транспортного происшествия, как называл их Клещ, настроение окончательно испортилось. Машина, «уазик», чуть не въехала в аномалию – именно из-за этого чертова щупа, торчащего из бампера: аномалия схватила арматуру, и если бы он, Клещ, не среагировал, вовремя переключив на заднюю и поддав газу, они вполне могли бы сейчас валяться по окрестностям в виде шматков мяса.

Клещ ждал, что Сидорыч после этого происшествия сделает два правильных вывода: во-первых, поймет, что Клещ – отличный водитель и опытный сталкер, которого пора переводить в другой ранг; во-вторых, что гонять по Зоне на автомобиле – занятие для идиотов-самоубийц, и, следовательно, нужно возвращаться, желательно – пешком.

Но Сидорыч, этот жирный хрыч, только выругался и показал, как нужно объехать аномалию. Голова и Макар, сидевшие сзади телохранители, тоже не разделяли пессимизма водителя, наоборот, судя по дебильным шуткам, воспринимали все как приключение, о котором потом с удовольствием будут рассказывать таким же кретинам.

«УАЗ», разбрасывая комья глины, взобрался обратно на насыпь. Клещ вышел, чтобы опустить убранный щуп. Арматурина все еще была горячей.

Он уже давно перестал жалеть, что повелся на рассказы Сидорыча о россыпи артефактов, которые ждут их в Красном лесу после Выброса. Какой толк жалеть, если уже ничего не исправить? И кто знал, что придется ехать на машине?

Сидорыч периодически уходил «по артефакты», как он выражался. Брал с собой ребят, они всегда возвращались довольные: старый барыга прекрасно знал Зону и вел пацанов по самым урожайным местам. Клещ обрадовался, когда в этот раз Сидорыч выбрал в команду его. Надеялся заработать. Но чтобы носиться по аномалиям на «УАЗе» – на это Клещ не подписывался!

– Сидорыч, может, пешком пойдем? – спросил Клещ, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно.

– Садись давай, мясо, – добродушно пробасил шеф.

– Клещ, у тебя что-то штаны сзади обвисли, – заржал Макар.

– Смотри, как бы у тебя чего не обвисло, – огрызнулся Клещ, запрыгивая в машину.

– Тихо, тихо, парень, без нервов, – негромко сказал Сидорыч. – Аномалий тут не много. Доедем.

– Не аномалии, так вояки с «вертушки» расстреляют, – проворчал Клещ, трогаясь.

– Какие тут «вертушки», дурень? – возразил Голова. – Кто на «вертушке» в Зону сунется?

– Да? А те вертолеты, что по всей Зоне валяются, из земли выросли?

– Вот поэтому и не сунутся, – рассудительно возразил Сидорыч. – Закончились у них дураки над Зоной летать.

– Зато еще есть дураки, готовые по Зоне на машинах кататься. С ветерком.

– Да, Клещ, давай-ка, поддай, – согласился Сидорыч. – Плетемся, как зомби.

– На тот свет опаздываем, – пробормотал Клещ, с хрустом врубая вторую скорость.

Вдоль дороги потянулись заросли кустов, за ними виднелись болотистые низины. Когда переезжали через мост, из-под бетонного перекрытия выскочила небольшая стая псов, они с лаем устремились за машиной, но нападать не решались. Макар пальнул по собакам из дробовика – свора отстала.

Возле железнодорожной эстакады стоял блокпост военных. Один караульный вышел из будки, поднял руку. Приглядевшись, Клещ заметил еще как минимум троих, что держали машину на мушке.

– Ух ты, – удивился подошедший вояка. – Сидорыч самолично! Какими судьбами?

– По делу, дружище, по делу. Пропускай.

– Не велено, – с сожалением вздохнул солдат.

Сидорыч, тоже вздохнув, достал из кармана скрученные в трубочку деньги, передал военному. Тот мельком взглянул на купюры, сунул в карман и махнул своим. Стволы спрятались.

– Куда хоть едешь? – спросил солдат.

– На север! – сурово ответил Сидорыч, глядя вдаль.

Преодолев лабиринт из обломков плит и покореженных металлоконструкций, выехали из-под моста на Свалку. Тут уж Клещ сам подбавил газу – шобла, которая обитала в здешних местах, отличалась особой непредсказуемостью. Вроде бы, у Сидорыча с ними мир, но какой мир может быть с гопниками-наркоманами: почудится что-нибудь, пальнут из гранатомета – и все.

Как будто подтверждая эту мысль, со стороны стоянки брошенной техники прозвучали хлопки выстрелов. Сидорыч вытащил свой «Винторез», Макар и Голова встали с сидений.

– Давай-ка, Клещик, поднажми, – спокойно попросил Сидорыч, всматриваясь туда, откуда теперь уже неслись протяжные автоматные очереди.

У перекрестка Клещ посмотрел на стоянку. Группа людей в «фирменных» бандитских плащах, прячась за деревьями, щедро поливала пулями полуразвалившийся корпус вертолета. Из люка высунулась фигура в коричневой куртке и пальнула из обреза в сторону врагов. Те удвоили плотность огня. Судя по долетевшим до машины веселым выкрикам, бандиты воспринимали происходящее как развлечение.

– Ходу, парень, – поторопил Сидорыч.

– Слышь, шеф, – сказал Клещ, – а я ведь узнал того, которого бандюки зажали. Он у тебя вчера вечером прибарахлился. Новенький.

– А я всегда предупреждаю, что не хрен в Зону соваться, – пожал плечами Сидорыч. – Только ведь не слушает никто. Ты вот в свое время тоже не послушал.

– Ну эти падлы меня сразу и обули, – признался Клещ.

– И меня, – вставил Голова.

– И меня, – со смехом признался Макар.

– Интересно, кому они награбленное сдают? – ехидно поинтересовался Голова.

– Ты за местностью лучше следи! – грубо оборвал его Сидорыч.

Выстрелы сзади затихли. Клещ немного сбавил скорость, а то на неровностях дороги машина подпрыгивала так сильно, что щуп чиркал по асфальту, выбивая искры. Они ехали по живописной тополиной аллее, деревья тихо шумели полуоблетевшими ветками. Слева высились горы земли вперемешку со строительным мусором, в котором торчали остовы машин. Вдалеке показалась ржавая полукруглая крыша железнодорожного депо. Сидорыч привстал.

– Перед депо повернешь – вдоль забора до тоннеля. Знаешь, где локомотив стоит?

– Знаю.

Территория депо была огорожена бетонным забором, дорога упиралась в запертые ворота с облезлыми красными звездами, наваренными на прутья. Клещ выбрал место поудобнее, аккуратно съехал с дороги, и тут же уперся щупом в кочку – арматурина выгнулась дугой.

– А, чтоб тебя! – выругался Клещ, сдавая назад.

– Подними ты его, – раздраженно выкрикнул Сидорыч.

– Он нам, между прочим, жизнь спас, – заметил Клещ.

– Голова, давай-ка, иди вперед машины, дорогу показывай.

– Так всегда, чуть что – Голова, – проворчал сталкер.

Он спрыгнул на землю, достал детектор и, подняв щуп, пошел перед машиной. Клещ тихо поехал за ним. Пару раз Голова поднимал руку, обходил какие-то невидимые препятствия. Один раз на пути попалась вполне видимая канава со студнем, пришлось объезжать по склону горы мусора – счетчики возмущенно защелкали. Наконец забор кончился, они выехали к противоположному торцу депо. Из ворот, ветвясь на стрелках, выходили рельсы; один путь, на котором навечно застыл локомотив, устремлялся в тоннель. Перед полукруглой аркой тоннеля аккуратным штабелем были сложены бетонные плиты.

– Куда теперь? – спросил Клещ.

– В тоннель, – невозмутимо отозвался Сидорыч.

– А что там?

– Там темно. Так что включи фары.

Сидорыч махнул Голове, тот запрыгнул на заднее сиденье. Подскакивая на шпалах, машина медленно въехала в тоннель. Фары высветили еще один локомотив, стоящий в глубине. Клещ подогнал «уазик» впритык к замку вагонной сцепки.

– Что теперь? – спросил он.

– А теперь, ребята, – сказал Сидорыч, – слушай сюда. Слушай внимательно. Если вам кажется, что Сидорыч – это просто старый, туповатый, но добрый барыга, то вы ошибаетесь. Насчет старого и барыги – все верно, но я не туповатый и уж тем более не добрый. Поэтому отнеситесь серьезно к моим словам: все, что вы сейчас увидите, вам лучше забыть. Иначе я помогу вам это сделать. Понятно?

– Понятно, – вразнобой ответили сталкеры, удивленно переглянувшись.

– Никаких клятв пионеров у нас не будет. А если что – глотку перережу лично. Значица, я предупредил, вы слышали. К сожалению, не могу показать вам тех, кто несерьезно отнесся к моим словам. Но если вы сделаете такую ошибку, вас тоже больше никто никому не покажет.

– Сидорыч, ну ты что в самом деле? – обескураженно произнес Макар.

– Я, Макарушка, пытаюсь вдолбить в ваши головы всю серьезность ответственности за то высокое доверие, которое я вам оказываю.

– Да поняли мы, – пробормотал Клещ.

– Ну и хорошо, – сказал Сидорыч. – Глуши мотор.

Он грузно вылез из машины, схватил свой рюкзак, повесил на плечо «Винторез» и махнул остальным. Сталкеры двинулись в глубь тоннеля.

– Ты фары зажженные кому оставил? – обернулся Сидорыч к Клещу.

Тот, чертыхнувшись, вернулся к машине, погасил свет и догнал группу, уходящую в тоннель. Сталкеры включили фонари. Тоннель плавно загибался вправо, полукруглые бетонные стены искрились каплями воды, рельсы, коричневые от ржавчины, местами покрывал толстый слой какой-то студенистой гадости.

Под ногами хрустел мусор, где-то журчала вода, в остальном под землей стояла тишина. Зная, что такие места очень любят мутанты, сталкеры настороженно рыскали фонарями по сторонам, но тут спрятаться было негде. Вскоре тоннель уперся в завал: бетонный свод обвалился, из разлома в тоннель выдавило основательную гору грунта. Сидорыч подошел к правой стене тоннеля, достал из рюкзака саперную лопатку и принялся выбрасывать от угла землю. Сталкеры сгрудились вокруг.

Вскоре из-под слоя глины показался край железного листа, Сидорыч обкопал его по периметру и, ухватившись за какую-то скобу, попытался поднять.

– Помогай! – бросил он через плечо.

Все вместе они смогли оторвать лист от земли. За ним открылся проход внутри узкого железного короба, ведущий под завал.

– За мной! – скомандовал Сидорыч. – Кто последний, прикройте вход. Там щеколда есть, задвиньте.

Двигаться приходилось почти что боком, ход был шириной едва ли полметра, но идти надо было недалеко. Вскоре Сидорыч нырнул в отверстие с неровными краями, последовавшие за ним сталкеры снова оказались в тоннеле, но с другой стороны завала. Прямо перед ними на рельсах стояла электродрезина. Шеф уже рылся в аккумуляторах, подсоединяя клеммы. В какой-то момент на дрезине вспыхнул яркий прожектор.

– Прошу садиться! – весело предложил Сидорыч.

Дрезина представляла собой грубый металлический ящик, посреди которого располагалась деревянная лавка, с одного края был пульт управления, с другого – отсек с аккумуляторами. Сталкеры уселись на лавку, побросав рюкзаки под ноги. Сидорыч занял место спереди.

– От винта! – прокричал он и дернул рычаг.

Где-то внизу заискрило, пахнуло паленой изолентой, и телега со скрипом двинулась, постепенно набирая скорость. Мимо поплыли шершавые бетонные стены. Изредка в свете фонарей мелькали какие-то указатели, массивные двери, некоторые были наглухо заперты, некоторые открыты нараспашку, за одной такой дверью мелькнул яркий, явно электрический, свет. Несколько раз тоннель разветвлялся, на одной такой развязке пришлось остановиться и сдавать назад – они свернули в левый рукав, но, судя по всему, им нужно было в правый. Ругаясь на каких-то «козлов», Сидорыч перевел стрелку, и дрезина снова стала набирать ход.

– Сидорыч, – спросил Макар, – а ты не боишься, что мы на полном ходу куда-нибудь влетим?

– Нет, – лаконично ответил Сидорыч.

– Тут что, аномалий нет?

– Нет.

– А мутантов?

– Мутанты есть.

– Так может, потише поедем? – резко предложил Клещ.

– Зачем? Чтобы удобней напасть было? – огрызнулся Сидорыч. – Вы, отбросы, лучше по сторонам следите, а меня учить нечего. Я тут катался, когда ты еще в школе двойки получал. Так что заткнитесь все. И еще раз повторяю, если кто из вас, засранцев, про тоннель разболтает – закопаю.

Дальше ехали молча. Под землей было тихо, только гулкий стук колес метался по тоннелю, будя причудливое эхо. Постепенно сталкеры стали успокаиваться – за полчаса пути не было никаких происшествий. А проехали они уже прилично: Клещ посмотрел на спидометр – стрелка колебалась на тридцати километрах в час.

Наконец впереди замаячила преграда, и Сидорыч, отключив питание, по инерции докатился до такого же земельного завала, как и в начале пути. Спрыгнули на землю. Шеф повел группу к углу, где торчала горловина бетонной трубы, вслед за ним остальные влезли внутрь. На четвереньках проползли метров десять, потом впереди Сидорыч загрохотал чем-то железным, раздался скрежет, и в трубу проник дневной свет.

Вместе со светом прилетели звуки близкого боя. Выстрелы, визг пуль, рикошетящих от стен, грохнула граната, осколки защелкали по своду. Вылезший вслед за остальными Клещ обнаружил, что они все еще находятся в тоннеле, загроможденном кучами битого кирпича и щебня, ржавыми кузовами грузовиков.

От выхода, до которого было метров тридцать, к ним бежали четверо, стреляя назад. Тех, кто стрелял им в спину, видно не было, но стреляли они довольно плотно, заставляя убегающих передвигаться практически на четвереньках. В какой-то момент Клещ замер в изумлении: ржавая кабина «ЗИЛа» каким-то невероятным образом поднялась в воздух и, пролетев метров пять к выходу, с оглушительным грохотом обрушилась на землю.

– Это кто? – заорал, вроде бы, Макар, пытаясь перекричать грохот.

– А я знаю? – проорал в ответ Сидорыч.

– Давай назад! – крикнул Клещ.

Но было уже поздно. Бегущие их заметили. Макар сразу же дернул головой и осел – во лбу появилась черная дырка, сочащаяся кровью. Голова успел выстрелить, но тут же его комбез лопнул на груди в нескольких местах. Последнее, что увидел Клещ – Сидорыч в неестественно длинном прыжке отскочил под прикрытие какого-то железного ящика, а потом его самого что-то стукнуло в грудь и подбросило к своду тоннеля. Удара он уже не почувствовал.

– Что теперь?! – проорал один из беглецов, упершись в завал.

– Чтоб вас всех! – выругался второй, с широкой черной бородой, торчащей из-под пыльника.

– Замуровали, демоны! – крикнул третий.

И тут они заметили Сидорыча, лежащего на земле за ящиком. Стволы молниеносно повернулись к нему.

– Тихо! Отставить! – Сидорыч поднял пустые руки. – Зубр, Мора! Это я, Сидорыч.

– Твою-то мать! – выругался Мора.

Они прятались за обломком свода, Шаман раз в несколько секунд стрелял в сторону выхода, отчего весь хлам внутри тоннеля подпрыгивал и со скрежетом двигался вперед. В ответ прилетали только редкие пули.

– Ты откуда здесь? – спросил Мора.

– С ребятами по артефакты пошли.

– Твоих, что ли, завалили? – крикнул Зубр.

– Моих, а то чьих? – Сидорыч уселся, прислонившись спиной к ящику. – Вы охренели, бродяги? Беспределите?

– Извини, – отмахнулся Зубр.

– Это не мы беспределим, – возмутился Молодой. – Это вон они.

– Кто это? – Сидорыч осторожно высунулся из-за укрытия.

– Не знаем, – скривился Мора. – Думали, вы тоже из этих. Как ты сюда попал?

Сидорыч помолчал, потом, решившись, ткнул пальцем на трубу за спиной.

– Куда ведет?

– В тоннель, за завал.

– Выход там есть?

– На Свалку.

– Полезли! Молодой, Зубр – давайте. Сидорыч за ними. Шаман, прикрывай.

Все втиснулись в трубу, Шаман сделал серию выстрелов, от чего тоннель наполнился неимоверным грохотом, и занырнул последним.

– Вход прикройте, – крикнул Сидорыч.

– А то они не найдут! – проорал в ответ Шаман.

– Ползи давай! – скомандовал Мора.

Они вылезли по ту сторону завала и окружили дрезину.

– Работает? – спросил Зубр.

– На ней приехал, – хмуро признался Сидорыч.

– Хитрый старик! – восхитился Молодой.

– Поехали, – Мора запрыгнул в телегу.

Уселись, Сидорыч включил мотор, со скрипом набирая скорость, дрезина двинулась обратно. Сталкеры некоторое время держали под прицелом отверстие трубы, потом, расслабившись уселись на лавку.

– А ты, Сидорыч, буржуй! – похвалил Молодой. – Такую вещь в секрете держал!

– Ты про свои схроны всем рассказываешь? – зло огрызнулся Сидорыч.

– Ладно, ладно, бро! – Молодой примирительно поднял руки.

– Хреново дело, – протянул Мора, оглядывая проносящиеся мимо стены тоннеля.

– Чего это? – повернулся к нему Зубр.

– Всю Зону прошли, и опять в начало?

– А варианты?

– Дураков этих где-нибудь тут подкараулить…

– Точно! – воодушевился Молодой. – А Шаман их по стенке размажет.

– Иди-ка ты знаешь куда, – беззлобно посоветовал Шаман.

Сталкеры замолчали, мотая фонарями в разные стороны. Мора, прикрываясь от ветра, закурил. Зубр принялся набивать магазин. Молодой тоже достал сигарету, но прикурить не успел.

– Ну-ка стой! – возбужденно крикнул Шаман.

– Чего? – удивленно обернулся Сидорыч.

– Стой, говорю тебе!

Сидорыч дернул рычаг, дрезина с визгом остановилась. Шаман спрыгнул на землю и побежал обратно. Остальные светили ему вслед, пока хватало фонарей. Потом Шаман скрылся в темноте.

– Чего это он? – пробормотал Молодой.

Сидорыч перебрался назад и, чем-то щелкнув, врубил мощный прожектор на борту дрезины. Луч высветил Шамана, замершего метрах в пятидесяти у массивной двери, покрытой выпуклыми квадратами бронелистов.

– Блин, – вскинулся Мора. – А ведь я могу ее расплавить!

– Ага! – ехидно согласился Сидорыч. – Можно еще, значица, лбом…

– Давай сюда! – прокричал Шаман.

Сталкеры, переглянувшись, спрыгнули с дрезины и побежали к нему. Шаман, гордо скрестив руки на груди, поджидал дузей.

– Ты чего? – спросил Мора.

Вместо ответа Шаман ткнул дверь пальцем – она легко распахнулась. За дверью оказался темный коридор, идущий перпендикулярно тоннелю.

– Это ты как? – изумленно пробасил Зубр.

– Ловкость рук и никакого мошенничества! – самодовольно ответил Шаман. – Ну что, рискнем?

– Давай! – секунду подумав, решил Мора.

– Э, э, пацаны! – запротестовал Сидорыч. – Вам чего, жить надоело? Хрен его знает, куда он ведет, этот проход. Давайте сейчас доедем до свалки, у меня там машина. Двинем ко мне, посидим, подумаем…

– Чего тут думать-то? – возразил Мора. – Все равно возвращаться.

– А эти ваши друзья?

– Эти наши друзья за нами по всей Зоне гоняются. И у тебя найдут.

– Да, пойдем, – согласился Зубр.

– Ну вы отморозки! – сплюнул Сидорыч. – Тогда я с вами!

– Чего? – сталкеры воззрились на старика.

– Того! – рявкнул Сидорыч. – Вы меня в это втянули! Пацанов моих завалили! А сейчас еще те беспредельщики за мной придут. Мне им что рассказать, что я случайно мимо проходил, да?

– Старик, ты хоть знаешь, куда мы идем? – поинтересовался Шаман.

– К Кристаллу вы идете, – пробурчал Сидорыч, отвернувшись.

– Похоже, вся Зона в курсе нашего скромного предприятия, – засмеялся Мора.

– А ты как догадался? – поинтересовался Молодой.

– А шлемы вам, болванам, кто доставал?

– Кстати, да! – Зубр поднял вверх палец.

– Но на тебя у нас шлема нет, – напомнил Мора.

– У меня свой, – заявил Сидорыч.

– Зажиточный дед, – похвалил Шаман.

– Нет.

– Ну ладно, пусть идет, наверное… – неуверенно произнес Мора.

– Лишний ствол в Зоне не лишний, – согласился Зубр.

– Мутноватый какой-то пассажир, – Шаман с сомнением оглядел старика.

– Вы пока сопли жуете, ваши друзья сейчас тут будут, – напомнил Сидорыч.

Все синхронно посмотрели в тоннель.

– Ладно, пошли, – решил Мора и двинулся к двери.

– Погоди, – остановил его Сидорыч. – Надо повозку дальше пустить, чтобы те за ней увязались. Здесь оставим – сразу поймут, куда мы нырнули.

– Соображаешь, – похвалил Зубр.

Сидорыч побежал к дрезине, покопался там какое-то время, по тоннелю разнесся скрип и повозка тронулась. Сталкеры дождались Сидорыча и зашли в коридор. Шаман прикрыл дверь, обрубив полосу света. Щелкнули замки. Тоннель погрузился в тишину, какое-то время из темноты доносился перестук колес дрезины, но вскоре и он затих.

Глава двадцать вторая, в которой дается имя еще не изученному порождению Зоны

Группа «законников» вышла из леса где-то за километр от моста. Самого моста видно не было, однако над деревьями возвышалась ржавая стрела крана с натянутыми вниз тросами. Как объяснил Волков, кран держал пролет нового моста, который навели научники.

Остановились на привал. Бойцы грызли антирад, некоторые водили по телу артефактами, поглощающими радиацию. Поход через лес дался нелегко: помимо радиации, которой нахватались по самое не балуйся, группа столкнулась с гигантом. Причем монстр застал бойцов врасплох. Казалось бы, такую тушу не заметить невозможно, однако пропустили: вышли на пустую поляну и вдруг словно из-под земли за спиной выскочил мутант. Завалили его быстро, но одного бойца гигант растоптал. Шланг – так звали парня. Смешное погоняло, но труп его выглядел совсем не смешно. Похоронили там же. В аномалию, разросшуюся посреди поляны, не полезли. Торопились. И вот – вышли, наконец.

Седой прошел чуть вперед, вслушиваясь в звуки леса. Глупо, конечно, надеяться, но вдруг сейчас из зарослей раздадутся голоса и на дорогу выйдут те, кого он так хотел видеть? Полковник не обладал мстительным характером, но твердо решил, что – даже если в этом не будет необходимости – Мора и Зубр будут убиты. За его солдат, за череду неудач, за то, что он, Седой, сейчас оказался вне закона. Формально, конечно, он об этом не знает, но только потому, что вырубил все условленные каналы связи.

– Седой! – окликнул Волков.

Полковник обернулся. Генерал неспешно шел к нему с какой-то бутылкой.

– Вот, выпей.

– Что это?

– Восстанавливает силы.

– Я не устал.

– Пей, хуже не будет.

Седой отвинтил крышку, залпом опрокинул бутылку. На вкус напиток напоминал что-то вроде кефира, только был сильно газирован. Спустя пару секунд по телу прокатилась будто электрическая волна, состоящая из миллиона маленьких иголок. Мышцы напряглись, захотелось пробежаться, ну или хотя бы ухватиться вон за ту ветку и подтянуться.

– Как? – поинтересовался Волков.

– Бодрит, – признал Седой.

– Наши делают. Есть тут одна травка.

– Кожа облазить не начнет? – покосился на него Седой.

– Если только самую малость, – успокоил генерал.

– Как думаешь, успели? – спросил Седой, стараясь скрыть беспокойство.

– Думаю, да, – после небольшой паузы ответил Волков. – Не могли они раньше нас. Сам же видел, через наши кордоны они не проходили. Значит, шли по пересеченной местности. Самое лучшее, сейчас только к той стороне леса подошли.

– Ну тогда давай-ка к мосту переберемся. Там есть где спрятаться?

– Полно.

Генерал хотел было уйти к своим бойцам, но, заметив что-то впереди, остановился.

– Ты чего? – насторожился Седой, проследив за взглядом Волкова.

– Видишь, там, правее крана?

– Нет.

– Облака.

– Облака вижу.

– Спиралью туча заворачивается.

– Не знаю, может быть…

– Не может быть, а точно. Выброс скоро.

– Есть где переждать?

– Тоннель у моста есть. Глубокий, не должно достать. А так можно в лес вернуться. Помнишь, через пещеру шли? Там тоже, вроде бы, не достанет.

– Что-то мне не нравится это «вроде бы». Как-то ты несерьезно к Выбросу относишься. Не хватало нам еще в зомбарей превратиться.

– Расслабься, полковник.

– С чего это?

– На крайний случай у нас таблетки есть.

– Какие таблетки?

– Лекарство от Выброса. Опытный препарат. Проверено на себе.

– Откуда?

– Борменталь на базе сделал. Хороший человек.

– А почему с Большой землей не поделились?

– Ты тарен из аптечки помнишь?

– Кто ж не помнит тарен из аптечки?! – засмеялся Седой.

– Ну вот такая же хрень. Побочные эффекты, к тому же, толком не изучены. Но от Выброса помогает. Так что в крайнем случае – переживем.

– Ладно, потом решим. Сколько еще времени?

– До ночи точно не ударит.

Генерал вернулся к своим, Седой остался стоять, рассматривая небо над центром Зоны. Теперь, когда Волков показал, он тоже увидел, что край тучи как-то неестественно загибается против часовой стрелки. Выброс? Плохо. А может быть, и нет. Тем троим тоже придется где-то пережидать. Вряд ли они сунутся к Излучателю перед Выбросом.

Сзади раздался топот. Отряд обогнал полковника и быстрым шагом двинулся к мосту. Волков хлопнул его по плечу, они неспешно пошли следом.

Вскоре деревья расступились, дорога пошла над обрывом. Внизу, подернутая мелкой рябью дождя, текла неширокая, метров в десять, речка. С другой стороны пологий берег резко поднимался, на гребне склона, за редкой линией деревьев, тянулся рваный сетчатый забор. За ним виднелись крытые дырявым шифером крыши.

– Ельск, – пояснил Волков. – Мы туда не ходим.

– Почему?

– Да делать там нечего. Аномалий практически нет, зато мутантов как в зоопарке. Плюс сектанты постоянно пасутся. Блокпост у них там. А на окраине уже Излучатель достает. Слыхал я, последний раз дебилы из бандитов через речку переправлялись, половину снайпера положили на переправе, а остальные в тоннель вошли, и их тварь захавала.

– Какая тварь?

– А кто ее знает? Тут, понимаешь ли, либо по склону карабкаться – а это, сам видишь, занятие непростое – либо от моста через тоннель. В тоннеле там весь потолок каким-то мхом фиолетовым зарос. Сейчас подойдем, сам увидишь, он наружу торчит. Ну вот, ходят слухи, что мох этот что-то вроде живого существа. Падает сверху – и все мертвые. Вон он, посмотри.

Они как раз вышли к мосту. Точнее, мостов было два. Первый, старый бетонный, с полуобвалившимся пролетом – оставшейся на весу части, видимо, не давали упасть железнодорожные рельсы, проложенные с краю – тянулся прямо к тоннелю. У дальнего края моста воздух еле заметно пульсировал, изредка в мареве возникали и тут же исчезали какие-то желтоватые кляксы. Рядом, на тросах, подвешенных к крану, висела балка нового моста: два швеллера, соединенные между собой толстой металлической сеткой. Новый мост был шириной сантиметров сорок, по краям наварены невысокие перила из проволоки.

Волков подал Седому бинокль и указал на тоннель. Полковник настроил резкость: бетонный фартук въезда был частично покрыт вылезшей из-под свода темно-синей массой, напоминающей растекшуюся монтажную пену. Седой перевел взгляд выше: крыши домов, сквозь проломы в шифере видны доски обрешетки. Ни людей, ни животных. Седой вернул бинокль.

Справа от старого моста находилось двухэтажное кирпичное строение. Оставшаяся на крыше буква «А» наводила на мысль, что раньше там было написано «ГАИ». Дорога тянулась дальше по берегу канала. Вдалеке, над ответвлением реки, опоясывающим лес, виднелся еще один мост. Седой знал, что этот путь ведет к Излучателю. Справа от перекреста возвышался свод тоннеля, внутрь ныряли железнодорожные пути, тянущиеся от моста.

Отряд выстроился на заасфальтированной площадке перед постом ГАИ и ждал приказаний. Волков сделал полковнику приглашающий жест. Тот стрельнул сигарету, закурил и выступил вперед.

– Ребята, – начал Седой, – кого ждем, уже объяснил. Живым нужен только Молодой, остальные по обстоятельствам. Но лучше настраивайтесь на то, что живыми надо взять всех – не будет соблазна стрелять на поражение. Парализаторы – основное оружие. К пушкам лучше вообще не прикасайтесь. Выйти они должны именно сюда. Учтите, нужно перекрыть и мост, и дорогу. Неизвестно, куда они пойдут, на Ельск или на Излучатель. Включайте передатчики и выбирайте укрытия. И еще раз рассмотрите фото, что я вам слил.

Отряд рассредоточился. Два бойца скрылись в здании ГАИ, остальные залегли по кустам вокруг перекрестка. Волков, тронув Седого за локоть, указал на заросли у основания крана. Они выбрали позицию и обосновались между опорами.

Место оказалось удобным: бетонные противовесы сверху, стойки крана по бокам – Седой с Волковым оказались как бы в импровизированном доте. Все пространство до Леса просматривалось прекрасно. Волков аккуратно проредил кусты, чтобы не мешали обзору. Седой пристроил на кирпиче «Винторез», глубоко вдохнул терпкий запах полыни. Вспомнилось внезапно: склон горы, внизу пенится по камням ручей, печет солнце, хотя тело чувствует зимний холод камней, стебель полыни, раздавленный локтем, и фиолетовые блики на окуляре прицела. Где это было? Чечня, Дагестан? Обстоятельства забылись, а запах остался…

– Дай сигарету, – попросил Седой.

Волков протянул пачку, но рука замерла на полпути. «Внимание! – прошелестело в шлеме. – Сто метров от дороги справа».

Седой приник к прицелу. Из леса, еще далеко, показался человек. Седой опознал его по бороде – Зубр. Вслед за ним вышли трое. Они были в шлемах, поэтому идентифицировать их не получилось. Но вот один повернул голову, и полковник заметил волосы, собранные в хвост – Молодой! Сталкеры, оглядевшись, двинулись к мосту. Когда расстояние сократилось метров до пятидесяти, Седой скомандовал:

– Работать, как выйдут на перекресток.

Внезапно цели замерли. Коротко о чем-то переговорили и, припав к земле, попятились обратно к опушке.

– Суки! – прошипел Седой.

Секунду он еще надеялся, что их спугнуло что-то другое, но, видя, как уверенно они отступают, отбросил сомнения.

– Отсекать от леса! – скомандовал Седой и выскочил на дорогу. Остальные «законники» также высыпали из укрытий. Полковник облегченно вздохнул – три бойца оказались с той стороны перекрестка, прямо у леса: они практически перекрывали сталкерам путь к отступлению. Те, видно, тоже это поняли. Зубр полоснул по «законникам» очередью, те залегли. Вдруг пласт земли поднялся с того места, где они скрылись, вместе с землей в воздух подбросило человека. Застучали ответные выстрелы, один из сталкеров упал, остальные тоже исчезли в траве. Седому в грудь ударила пуля, броник выдержал, но полковник машинально бросился на асфальт. Рядом плюхнулся Волков.

– К тоннелю они отходят, – прошипел он. – Но там тупик.

– Вот там и зажмем, – ответил Седой, и зло добавил: – Кто-то из твоих, падла, спалился!

– Ты шлемы их видел?

– Чего? – Седой покосился на Волкова.

– Шлемы у них наши. Они на нашей волне сидят.

– Всем на резервный канал! – заорал Седой и выругался.

Тем временем фигуры сталкеров на секунду промелькнули у входа в тоннель.

– К тоннелю! Не торопитесь, аккуратно! – скомандовал полковник.

Но аккуратно не получилось – первого же заглянувшего внутрь бойца опрокинуло на спину, подбежавший Седой сразу определил – мертв: голова была откинута перпендикулярно туловищу. Полковник, включив ПНВ, высадил из-за угла в тоннель всю обойму, потом коротко выглянул: через завалы металлического хлама ничего толком разобрать не удалось.

– Газом бы… – раздался в шлеме голос Волкова.

– Откуда? К тому же у вас тут все в масках!

Из тоннеля вылетел автомобильный прицеп и рухнул на рельсы метрах в пяти от входа.

– Из чего они бьют? – прокричал кто-то из бойцов.

– А я знаю?! – зло ответил Седой. – Постреливайте внутрь, чтобы не расслаблялись. Надо подумать. Генерал, ты где?

Седой отошел подальше, чтобы не отвлекаться на выстрелы, и уселся на пригорке. Вскоре к нему присоединился Волков.

– Ну? – спросил он.

– Чего – ну?

– Что за пушка у них?

– Не знаю, говорю же. Но вещь серьезная.

– В лоб не возьмем. Держать в осаде?

– Надо будет, осадим.

– Ночью Выброс. Они-то там продержатся. А вот мы…

– Слушай, – задумчиво протянул Седой. – Твоя идея с газом не такая уж глупая.

– Спасибо, – Волков склонил голову в ироничном поклоне.

– Да не, – отмахнулся Седой. – Если, к примеру, костер разжечь, выкурить сволочей.

– Где ты его разожжешь? Перед входом? Они его сметут.

– Тут надо подумать. Горючки какой-нибудь… Чую – верная идея!

Тут полковник вдруг прислушался. От тоннеля все так же раздавались короткие очереди. Но раньше в ответ изнутри грохотало, иногда даже вылетал какой-то ржавый мусор. Однако уже, наверное, минуту в тоннеле было тихо.

– Неужто сбежали?! – подскочил полковник.

Чтобы убедиться в этом, понадобилось минут десять, не меньше. Они нашли трубу и со всей осторожностью пролезли на ту сторону завала. Было ясно, что сталкеры ушли в глубь тоннеля. Но что это за тоннель, куда он ведет, есть ли у него ответвления – никто не знал. Волков только развел руками: нормальной карты подземных коммуникаций Зоны никогда не существовало, были какие-то обрывки, да и те секретные. Седой это и сам знал. Знал он и то, что Волков прекрасно понимает: даже если где-то на Большой земле есть схема этого тоннеля, полковник в теперешнем своем положении не в состоянии ее затребовать.

– И следов тут не найдешь, пол бетонный, – как бы про себя пробормотал Волков. – А если мы их настигнем, то они нас без особого шума перевалят, мелким оптом. Обстановка располагает.

Тут у Седого в кармане мелодично тренькнуло. Полковник вытащил КПК.

– Ты ж говорил, что всю аппаратуру отключил, – удивился Волков.

– Для своих я всегда на связи, – важно произнес Седой.

– Даже под землей?

– Везде, генерал, везде.

– Понял, – Волков покачал головой.

Седой прочитал сообщение, какое-то время думал, глядя в темноту. Потом, видимо, приняв решение, убрал КПК и повернулся к отряду.

– Сейчас все лезем обратно. Пойдем в Ельск.

Сталкеры зашевелились, переваривая озвученную перспективу. Один не выдержал:

– Товарищ полковник, мы что, через Ктулху попремся?

– Чего? – переспросил Волков.

– Ну, это… – смутился боец. – Там в тоннеле живет…

– Как назвал? – засмеялся Седой. – Ктулху?

– Так ребята называют. Она людей ест.

– Вот, товарищ генерал, я же говорил, что в идее с костром что-то есть! – весело заявил Седой и хлопнул бойца по плечу: – А ты, хлопец, только что дал название новому виду мутанта.

Глава двадцать третья, все действие которой происходит в темноте

Зубр, Мора и Молодой шли впереди. Шаман, который, как чуял Сидорыч, испытывал по отношению к нему какие-то сомнения, пристроился замыкающим. Сидорыча это нервировало, ему почему-то казалось, что сталкер держит его на прицеле. Очень тянуло обернуться, Сидорыч уже перебрал кучу вопросов, которые можно было бы задать Шаману, чтобы оправдать это свое действие – но при кратком раздумье все они отметались как неправдоподобные.

Шли они уже минут десять. Проход – узкий бетонный коридор с арочным потолком – не имел ни боковых проходов, ни ответвлений. Шероховатые стены хранили следы досок опалубки, иногда даже можно было разглядеть рисунок дерева. Чуть выше человеческого роста по стене тянулся электрический кабель, через равные промежутки на нем висели забранные в решетку лампочки. Лампочки, разумеется, не горели. Иногда на стенах встречались какие-то надписи, набор букв и цифр.

По расчетам Сидорыча, они сейчас должны быть уже под Ельском. Это если брать за основу первоначальный ориентир и считать, что тоннель никуда не отклонился, о чем в темноте судить было трудно. Компас в подземелье не работал.

Сталкеры двигались молча. Сидорыч, чувствуя себя чужим в этой компании, молчание нарушать тоже не спешил. Тишину нарушал только мерный топот пяти пар ног. Зубр шел с налобным фонарем, как и сам Сидорыч, остальные фонарей не включали, что было вполне объяснимо: тактические шлемы, которыми комплектовались боевые подразделения «Закона», как известно, отличались прекрасным ПНВ. Где ребята взяли такие шлемы («законники» никому не продавали свою снарягу), Сидорыч спросить постеснялся. Наконец его терпение было вознаграждено.

– Шаман, – поинтересовался Мора, слова его эхом разнеслись по тоннелю. – Как ты дверь открыл?

Сидорыч возликовал, Молодому, судя по реакции, тоже не терпелось услышать ответ на эту загадку.

– У меня «ключ» есть, – ответил Шаман.

Сидорыч, пользуясь случаем, обернулся и посмотрел на бывшего лидера «Воли». Оказалось, что никакого направленного ему в спину ствола не было – Шаман вообще нес свой странный автомат на плече. Сидорыч случайно полоснул своим налобным фонарем по окулярам Шамана, сталкер выругался – видимо, ПНВ заглючил. Сидорыч быстро отвернулся.

– Откуда у тебя «ключ»? – изумленно выкрикнул Молодой.

– Доктор дал, – все так же спокойно пояснил Шаман.

– Какой доктор?

– В белом халате.

И опять замолчали. Молодой еле сдерживался – это было видно, – но все же сдерживался: наверное, уже давно понял, что болтать в этой компании не любят. Сидорыч про себя обозвал своих спутников всех вместе и каждого в отдельности, даже сплюнул от досады.

Сидорыч шел прямо за Молодым. Коридор – метр в поперечнике, светить по сторонам бессмысленно. Впереди равномерно раскачивается из стороны в сторону рюкзак Молодого. На затылочной части шлема сталкера – желтый трафаретный номер «Б-324». Это, как было известно Сидорычу, номера «Закона». Какие-то их собственные внутренние обозначения. А это, в свою очередь, означает, что новые друзья Сидорыча где-то завалили как минимум трех «законников», потому что иным путем такую снарягу в Зоне не достать. Теперь он, Сидорыч, вполне может встрять в разборки с группировкой – если сложится так, что кто-то заметит его в этой молчаливой компании. И опять Сидорычу стало казаться, что чертов Шаман наставил на него ствол.

Откуда только взялся этот Шаман? Без преувеличения можно было сказать, что через Сидорыча проходили практически все новички-сталкеры, попадающие в Зону. Да, существовали какие-то «козьи тропы», как он их называл – в частности, у бандитов, которые были изгоями в любом сталкерском сообществе, но в основном все начинали свой путь в Зону с Кордона. Это автоматически означало знакомство с Сидорычем.

Разумеется, старик не помнил всех, прошедших через него за многие годы, тем более что при боевом крещении новички почти всегда получали новые имена, но серьезные или удачливые люди обычно проявляли себя достаточно быстро, чтобы Сидорыч не успел их забыть. Он следил за судьбой таких персонажей и при случае напоминал о себе – каким бы жлобом и жмотом ни был Сидорыч, но к человеку, по сути, введшему их в Зону, сталкеры, как правило, испытывали теплые чувства. А вот Шамана Сидорыч не помнил совсем.

Первый раз он услышал это имя, когда вся Зона обсуждала налет на базу «Закона». Шаман в том деле командовал группой, под шумок ворвавшейся с тыла и обчистившей арсенал. Сидорыч по своим каналам достал фотографию героя – думал, узнает в нем кого-нибудь из «своих». Не узнал. Потом был успешный рейд в Долину, еще какие-то разборки с «Законом». Шаман становился видной фигурой, но как он попал в Зону – никто не знал. Надо признаться, что вопрос этот Сидорыча особо и не волновал, пока Шаман не занял место погибшего Луки – лидера «Воли».

При нем «вольные» основательно укрепили свои позиции, отбили ряд стратегически важных территорий, и «Воля» наконец-то на равных стала соперничать с «Законом». Шаман оказался отличным командиром. Тут и возникла у Сидорыча гипотеза, что непонятный сталкер, судя по всему, пришел в Зону от вояк. Но разрабатывать эту версию уже было поздно: мало того, что общество очень нервно относится к вопросам о прошлом сталкеров, выяснять прошлое лидера «Воли» – просто опасно для жизни.

На этом Сидорыч закрыл для себя вопрос Шамана. И вот теперь пришлось идти с ним к Кристаллу. Как он хоть затесался в эту компанию? Молодой привел? Шаман в свое время выгнал его из клана, но никакого напряжения в их отношениях не заметно.

Хотя Молодой, наверное, просто не в состоянии долго держать на кого-то обиду. Пожалуй, он единственный из этой четверки, к кому у Сидорыча не было никаких претензий. Он прекрасно помнил его первое появление на Кордоне. Балбес – другого слова у Сидорыча тогда не нашлось. Он тогда даже пожалел веселого парня – опыт подсказывал старому барыге, что долго такие безголовые в Зоне не живут. Но он ошибся: парень прижился. И частенько, еще до вступления в «Волю», забегал на Кордон проведать папашу, как он называл Сидорыча.

– Шаман, дай закурить, – обрадовавшись, что наконец-то придумал уместный вопрос, Сидорыч обернулся. И снова засветил сталкеру лучом фонаря в окуляры. Старик тут же опустил голову.

Шаман молча протянул пачку. Ствол его все так же висел за спиной. Странный какой-то автомат… Сидорыч закурил. А вот за спиной у Молодого, рядом с рюкзаком, болтался штатный «законовский» ствол. И у Зубра такой же.

Вот с Зубром Сидорыч предпочел бы вообще не связываться. Этот бородатый здоровяк ассоциировался у него с раскольниками из исторических книжек. Помнится, однажды Зубр пришел к нему в бункер просить свести с покупателями с Большой земли. Любого другого за такое предложение Сидорыч поднял бы на смех, еще бы и ребят позвал, чтобы тоже посмеялись, но с Зубром так поступить просто в голову не пришло. Сидорыч тогда даже какое-то время собирался с духом, чтобы отказать. Однако ничего особенного не произошло, Зубр кивнул и ушел. Больше не возвращался. А жаль – по слухам, артефакты он таскал серьезные.

– Сидорыч! – окликнул его Мора.

– Чего?

– Кто еще знает про тоннель?

– Теперь, блин, все знают!

– До «теперь»! – холодным голосом уточнил Мора.

Сидорыч почувствовал, что Мора почему-то на него злится. Просто голову сломать можно – как тут у них за своего прописаться! Настолько разные типы… Хотя Зубр с Морой, наверное, похожи: оба одиночки, оба угрюмые. Только Мора слишком хитрый. И злопамятный. Сидорыч помнил, как быстро Мора вычислил, кто сдал его бандитам – пришлось откупаться снарягой, что для Сидорыча было личным оскорблением: какой-то салага, вчера пришедший в Зону, развел матерого барыгу! С этим нужно держаться осторожнее.

– Мора, друг, – спокойно сказал Сидорыч, – ты чего на старика взъелся? Если бы не я, вас бы там в тоннеле просто размазали.

– Ну это мы еще посмотрели бы! – вставил Молодой.

– Кто знает про тоннель? – снова повторил вопрос Мора.

– Никто, – уверенно заявил Сидорыч. – Мой тоннель. Мы его со Снайпером открыли. Лет десять тому. Снайпер скопытился. Так что – только я.

– Куда сегодня шли? – поинтересовался Мора.

– По артефакты. Выброс ночью. Планировали переждать в тоннеле. А утром по опушке леса пройтись, самый первый урожай собрать. Пока бродяги доберутся – я уже на базе, с хабаром.

– Нет там на опушке ничего, – встрял Зубр.

– Места знать надо! – парировал Сидорыч.

– Вовремя ты, – с какой-то странной интонацией произнес Мора.

– Вовремя? – Сидорыч решил сыграть возмущение. – Хрен там, вовремя! Минут на пять хотя бы позже, когда бы вас уже уложили – и ребят бы сохранил, и тоннель не запалил! А теперь вот с вами тащусь в самую задницу.

– Так тебя никто не заставлял, – напомнил сзади Шаман. – Ехал бы на своей дрезине домой.

– Один?

– А что?

– Ты много знаешь, кто один по Зоне шляется?

Когда сталкеры дружно заржали, Сидорыч спохватился, что в этой компании его вопрос прозвучал как шутка. Впрочем, смех был заразительным, вскоре он сам к нему присоединился.

– Да, глупость сморозил, – отсмеявшись, признал Сидорыч. – Но я, тем не менее, один через тоннель, а потом еще через Свалку, не пойду.

– С нами, считаешь, безопаснее? – поинтересовался Мора.

– Посмотрим. Может, сами одумаетесь.

– Посмотри, посмотри…

Спереди донеслось журчание воды, сталкеры замолчали, прислушиваясь. Зубр сбавил ход. Сидорыч внезапно обратил внимание, что стены тоннеля поблескивают каплями.

– Стой! – коротко бросил Зубр.

Группа замерла. Сидорыч выглянул из-за плеча Молодого: тоннель впереди обрывался, дальше шла темнота. Зубр с Морой тихо переговорили – Зубр посторонился, пропуская друга вперед, и выключил фонарь. Сидорыч, не дожидаясь команды, последовал его примеру.

В абсолютной темноте прошло несколько минут. Потом тихий шорох приближающихся шагов.

– Это я, – голос Моры.

Зубр включил свет, Сидорыч решил повременить. Мора махнул Шаману, тот, толкнув Сидорыча, подошел ближе.

– Какое-то помещение. Большое. Высокое. Четыре колонны, резервуары с водой. Внизу тоже вода. Через все перекинуты железные мостики – ржавые, но, кажется, крепкие. Вроде никого. Пошли.

Мора развернулся, но Зубр остановил его: Мора вопросительно глянул на друга, тот показал на Шамана. Шаман кивнул и, взяв свое странное ружье наперевес, пошел первым. Сидорыч ненавязчиво задержался и двинулся последним, так и не включая фонарь.

Вскоре он вслед за остальными вышел из тоннеля. Сталкеры оказались на некоем подобии балкона, огороженном железной решеткой. В нос ударил запах застоявшейся воды. От балкона тянулся узкий мостик с невысокими перилами, теряясь в темноте. Зубр крутил головой по сторонам, луч выхватывал какие-то странные конструкции. Сидорыч наконец тоже включил свет.

Круглое помещение диаметром никак не меньше тридцати метров. Бетонные стены в каких-то разводах и кляксах. Внизу пола нет, все залито серо-зеленой жидкостью, а может, это просто ряска разрослась – непонятно, до поверхности метров пять. Из воды поднимаются четыре резервуара, сваренные из стальных листов. Тоже круглые, они занимают почти все пространство. Края их находятся почти вровень с полом балкона, на котором стоят сталкеры. Насколько мог разглядеть Сидорыч, внутри резервуаров ничего нет. Из центра каждого вверх тянется ржавая железная труба, в бетонном потолке под эти трубы сделаны отверстия. Мостик от балкона ведет на противоположную сторону, там такой же балкон и вход в тоннель. Посреди помещения мостик имеет два ответвления, ведущие к резервуарам, и дальше, к стене. Только сейчас Сидорыч заметил, что по периметру стены идет узкий бетонный уступ.

Мора осторожно ступил ногой на мостик, перенес на ногу весь вес тела, потом тихо подпрыгнул. Мостик откликнулся легким гулом, внизу зашуршала осыпавшаяся ржавчина.

– Давай по одному, – предложил Зубр.

– И это, Шаман, – добавил Мора, – ты пушку свою спрячь. Тут все на соплях держится.

Шаман свесившись через перила, оценил конструкцию: мостик держался на основательно прогнивших подпорках.

– Есть чего взамен? – Шаман повесил ствол на плечо.

Зубр протянул ему дробовик. Мора, вздохнув, встал на мост и быстрым шагом двинулся к противоположной стене. В какой-то момент конструкция издала хриплый скрип, сталкер замер – он уже был почти на середине пути, – но ничего не произошло, и Мора почти бегом добрался до балкона.

Следующим шел Зубр. Учитывая, что он был значительно крупнее остальных, отряд переживал за него сильнее. Но ничего, обошлось.

Теперь, когда Сидорыч с Зубром со своими фонарями оказались по разные стороны комнаты, помещение осветилось лучше. Сидорыч рассмотрел какие-то рыже-коричневые блестящие сталактиты на потолке, отчего стал чувствовать себя неуютно: вдруг эта гадость, похожая на застывшие сопли, сейчас упадет на него?

Молодой тем временем уже дошел до перекрестка мостиков, но тут, как всегда, случилось неожиданное. Сталкер, приглушенно всхлипнув, согнулся пополам, потом поднялся над полом и полетел к стене. В последний момент сработал рефлекс – Молодой ухватился за поручень, зависнув над одним из резервуаров.

Сидорыч не успел ничего подумать, а Мора уже палил куда-то в сторону. Помещение наполнилось визгом рикошетов, гулко откликнулось железо. Шаман рванулся на помощь Молодому, но не добежал: невидимая сила отбросила его обратно, прямо на Сидорыча. С той стороны что-то орал Зубр, за грохотом выстрелов слов было не разобрать.

Сидорыч попытался вылезти из-под Шамана, но тот уже пришел в себя и быстро вскочил на ноги. Посветив в сторону Молодого, Сидорыч увидел, что тот уже не висит в воздухе, а пытается вскарабкаться обратно на мостик. Шаман снова бросился на помощь. И тут Сидорыч увидел их: два невысоких, чуть больше метра, толстых карлика стояли за дальним резервуаром на уступе стены, раскинув в стороны руки. Замотаны в какие-то рваные плащи, лысые, бугристые расплывшиеся рожи с раззявленными губастыми ртами и маленькими, спрятанными в складках, глазами. Мутанты плавно поводили руками, а вокруг них колыхалось что-то вроде пленки, подернутой рябью.

«Рябь – от пуль, – понял Сидорыч. – Так их не возьмешь. А они, гады, сейчас всех передушат». Но все равно, вопреки голосу разума, Сидорыч выхватил свой «Винторез» и выпустил короткую очередь в ближайшего карлика. Тут же прилетел ответ – старику будто дали под дых, он отлетел в тоннель. Это, видимо, его спасло: лопнувший кусок заграждения балкона, искря, прочертил по стене длинную полосу.

Впереди что-то грохнуло, над Сидорычем пронеслась ударная волна, кто-то истошно заорал, звуки выстрелов на мгновение стихли, а потом раздался визгливый металлический скрежет. И сразу вслед за ним мощный гул падающей воды.

Сидорыч вскочил, поправил съехавший фонарь и устремился к выходу. Хотел осторожно высунуться, чтобы не подставиться под удар монстров, но сразу понял, что монстры уже не актуальны. Одна из железных колонн, идущих от резервуаров вверх, рухнула на стену, из обломка в потолке хлестал мощный поток. Мостик с этой стороны был оторван – остатки поднимались из воды метрах в трех. Сама вода тем временем быстро прибывала, водопадом переливаясь через край поврежденного резервуара. Сидорыч прыгнул, зацепился за мостик, разодрав о шершавую поверхность ладони. Ноги до колена погрузились в воду. Старик попытался подтянуться на руках, но не вышло: как будто что-то держало за щиколотки. Запаниковать не успел – его подхватили под мышки и втащили на мост. В луче мелькнуло лицо Зубра.

– Галопом! – проорал Зубр в самое ухо.

Сидорыч рванулся и упал – он совершенно не чувствовал ног ниже колен. Зубр снова помог ему подняться. Кое-как доскакали до входа в тоннель. Там поджидали остальные. Молодой сидел, в изнеможении привалившись к стене, Шаман, сдернув шлем, пытался остановить кровотечение из глубокого пореза на щеке. Один Мора твердо стоял на ногах. Он и принял у Зубра шатающегося Сидорыча.

– Что? – прокричал Мора.

– Ноги! – коротко пояснил Сидорыч.

Он уже кое-как приноровился: двигаться было можно, только складывалось впечатление, что идешь на ходулях, особенно мешало то, что не чувствовал положения стопы. Сзади сквозь гул воды прорвался грохот, пол содрогнулся.

– Надо валить отсюда! – крикнул Зубр.

Шаман кивнул и поднял за шиворот Молодого. Сталкеры рванули в тоннель. Зубр бежал сзади Сидорыча, поддерживая его за рюкзак. Вскоре шум воды начал стихать, отряд постепенно перешел на шаг. Потом, не сговариваясь, остановились. Молодой сразу плюхнулся на пол. Шаман снял маску и принялся стирать с нее кровь, Мора протянул ему бинт, Зубр достал какой-то артефакт и провел по щеке друга – порез закрылся.

– У тебя что? – обернулся Зубр к Сидорычу.

– Ног не чувствую от колен, – Сидорыч как раз затягивал шнуровку «берцев».

– Мутанты зашибли?

– Нет, по ходу, от того, что в воду опустил.

– Хреново дело, – покачал головой Мора.

– Да не, вроде отходят.

Сидорыч поднял одну ногу, попытался пошевелить стопой – с трудом, но получилось.

– Пройдет! – излишне бодрым голосом заявил Сидорыч. – Еще побегаю.

– Вот и хорошо, – хлопнул его по плечу Мора. – Самое время сейчас побегать.

Он указал за спину Зубра. Сталкеры увидели, что вслед за ними по тоннелю бежит ручеек воды. Молча развернувшись (Шаман снова вздернул Молодого), отряд побежал дальше.

– Мужики, а если там выхода нет? – выкрикнул, задыхаясь, Молодой.

– Придется надолго задержать дыхание, – ответил Мора.

– Нечего было в тварей из грави-пушки палить!

– Вот стервец! Если бы я не пальнул, они бы тебя в узел завязали! – возмутился Шаман.

– Если бы ты не пальнул, колонна бы не упала, – парировал Молодой. – И вода бы не полилась.

– Тебе бы тогда это было до лампочки! – вступился за Шамана Зубр.

– Увязался я с вами на свою голову, – прокряхтел Сидорыч.

Сейчас, когда к ногам стала снова возвращаться чувствительность, он понимал, что пока ковылял, успел несколько раз подвернуть щиколотки – и теперь вместе с ощущениями приходила боль. Пока было терпимо, но Сидорыч знал, что это совсем ненадолго. В контейнере у него была припрятана пара лечебных артефактов, но нужно время и, главное, покой. Иначе вообще порвет жилы в лоскуты.

Сидорыч обернулся назад. Возникла мысль: сунуть ноги в воду, возможно, опять онемеют. Он уже было решился попробовать, даже стал замедлять ход, махнув Зубру, чтобы бежал вперед, не ждал. Зубр, вопросительно уставившийся на него, не успел ничего спросить – раздался радостный крик Шамана.

Сидорыч выглянул из-за спины Зубра. Впереди, метрах в пятидесяти, явно виднелась дверь. Сталкеры ускорились, даже Сидорыч, терпя боль из последних сил, умудрился не отстать. Шаман достал какую-то карточку.

– А если не сработает? – прошептал Молодой.

– Попадем в глупую ситуацию, – ответил Шаман и прислонил карту к панели валидатора.

Дверь щелкнула и приоткрылась. Мора надавил, раскрывая ее пошире. Зубр посветил внутрь: узкий тамбур и пролет лестницы, ведущей наверх. Сидорыч посмотрел назад – вода снова нагоняла. Сталкеры быстро выскочили из тоннеля и прикрыли дверь. Под стальной панелью щелкнули замки. Все машинально выдохнули.

Глава двадцать четвертая, которая дает некоторое представление о побочных эффектах использования кустарных психотропных препаратов

В ночном небе что-то летало. Скорее всего птицы. Большие, с золотыми клювами, они выскакивали из крутящейся огненной галактики, разросшейся на полгоризонта и, разбрасывая искры, с истеричным свистом падали вокруг отряда. Со всех сторон, размахивая руками, танцевали разноцветные огромные кляксы с черными дырами. Седой знал, что это обычные заброшенные дома, но одновременно эти дома были кляксами, пляшущими вокруг. Причем из разбитых окон торчали уродливые рожи – их не было видно, но они торчали. Все сопровождалось музыкой лондонского симфонического оркестра, точнее – просто грохотал гром, но его играл лондонский симфонический оркестр. Помогал ему в этом ветер – сильнейший ветер, ураган, буквально выдувающий душу, заставлял полковника идти, пригибаясь к земле.

При этом Седой сохранял удивительную ясность сознания. Они приняли анабиотик, препарат против Выброса. Его нужно принимать вместе со снотворным, но снотворное не использовали – спать им было не нужно. Нужно было прорваться через Излучатель, через блокпосты сектантов. Единственный способ – во время Выброса. Тогда и Излучатель отключается, и сектанты прячутся по норам.

Идея принадлежала Седому. Волков ее одобрил, потому что он знал цель. А бойцы не знали, поэтому теперь в отряде у них всего шесть человек. Пятеро солдат пошли на базу, и Волков сказал, что они будут уволены. Но ничего не поделаешь – идея Седого действительно выглядела безумной.

А Волков сказал, что шансы есть. Волков верил в их шансы. Хорошие, сказал он, у них шансы. Если все оружие спрятать, связать руки за спиной и привязаться друг к другу веревкой. Наоборот: сначала привязаться друг к другу, а потом уже связать руки за спиной. Особо стараться не надо, сказал Волков, все равно никто из них не догадается, как освободиться. Волкова нужно слушать. Волков знает, он уже пробовал анабиотик и остался жив. Только перестрелял в демонов весь боезапас и залез на дерево. Но деревьев в Ельске нет. Есть дома, похожие на кляксы. «А, нет – вот оно, дерево!» – обрадовался Седой, но тут же с сожалением признал, что его уже не догнать.

Они шли друг за другом, держась за настоящую большую змею. Седой прилагал огромные усилия, чтобы змея не выскользнула – она была скользкой и ужасно тяжелой. Полковник обхватил змею обеими руками, – а это было нелегко, пришлось распутываться, – с трудом загнал гибкое мускулистое тело под мышку, и змея билась там, но вырваться уже не могла. Впереди шел Волков, задом наперед… хотя нет – у него просто было две головы: одна смотрела на Седого, другая его игнорировала. Что было сзади, Седой не знал. Он помнил, что за ним должны идти четверо бойцов, но боялся повернуться, потому что там еще должна быть голова змеи. Он, разумеется, понимал, что все это – побочный эффект анабиотика, но был уверен: если он обернется, змея его обязательно укусит, несмотря ни на какие побочные эффекты. Галактика, раскручиваемая ветром, гудела так, что закладывало уши. А Волков специально злит змею: вот его руки, заведенные за спину, дергают змеиный хвост, ломают, вяжут в узлы. Зачем ты это делаешь, сволочь двухголовая?

Волков предупреждал об этом. Главное, чтобы друг на друга не стали бросаться. Волков дело говорит. Нужно пройти через Излучатель, пока он отключен. Идти, не останавливаясь. Не расстраиваться, даже если кто-то из отряда превратится в чешуйчатого монстра. Все, даже чешуйчатые монстры, если они привязаны к нашей веревке – свои. Так сказал Волков. И пусть теперь вместо веревки змея. Получается, что и змея – своя. Полковник нашел в себе силы обернуться. Движение было слишком резким, пришлось ждать, пока голова остановится. Но когда голова остановилась, Седой не понял, куда он обернулся. Вокруг не было никого. Он потерялся!

Паника в виде ледяной серебристой жидкости заполнила все тело, начиная со ступней. Но когда она дошла до головы, стало намного спокойней. Это все побочные эффекты. Волков предупреждал. Что ж тут жаловаться, сам предложил! Нужно проявить мужество и армейскую смекалку. И вот оно, решение проблемы: ведь все они привязаны друг к другу. Значит, осталось только найти свои руки.

Седой стал озираться по сторонам. Рук нигде не было. Он взбежал на склон холма, перед ним открылось ровное поле, поросшее острой хрустальной травой, искрящейся в свете молний. Грянул мощный жестяной аккорд, эхо, ударившись о небо, разнесло звук по Зоне. Через все поле тянулся ровный строй вышек, похожих на опоры ЛЭП. Молнии били по ним, плавные синие дуги тянулись, изгибаясь, от одной вышки к другой – и так до самого горизонта.

Налетел порыв ветра, зацепил Седого за ворот разгрузки и потащил вниз. И вот он снова идет за Волковым, держась за змею. По бокам дороги склоны все выше и выше. И не склоны это уже, а пищевод той самой змеи, которую они несут в руках. Волков! Волков не оборачивается. Возможно, он не слышит, потому что гремит гром. И, низко подвывая, крутится колесо, похожее на галактику, прямо над головой. И голове от этого жарко. Мозги закипают. Хруст камней под ногами становится невыносимым. Склон все круче и круче. Нужно держаться, чтобы не скатиться куда-то туда, за обрыв. Скачут по склону выбитые ногами камни, грохочут. От этого грохота гаснет галактика в небе, вращение ее замедляется.

Вот уже и склон закончился. Седой идет по асфальту, который нещадно царапает ноги, потому что движется навстречу, как наждачная лента на шлифмашинке. Огнем горят ноги! Седой, чтобы не оплавились подошвы, старается подпрыгивать повыше, но не получается. И тут, на счастье, сверху обрушивается ливень.

Разросшийся на все небо рюкзак Волкова вдруг приблизился и больно ударил Седого в лицо. Он отскочил, но сзади его кто-то толкнул, и Седой опять влетел в гигантский рюкзак. Тут он увидел, что стоящий перед ним Волков запустил руки прямо в кирпичную стену, раздвинул ее и потащил Седого в образовавшийся проем. Седой не хотел – там было темно. Но Волков знает, что делать, он уже пробовал анабиотик. Надо идти за Волковым, он обещал. Седой шагнул в темноту и полетел куда-то вниз.

Проснулся он от холода. Открыл глаза и не понял: день или ночь? Зато обнаружил, что кто-то хлещет его по щекам. А потом еще раз открыл глаза, на этот раз по-настоящему, и увидел склонившегося над ним Волкова. За спиной генерала, в полумраке, виднелись закопченные бетонные перекрытия низкого потолка.

– Где это мы? – пробормотал Седой и беспокойно ощупал голову.

– В Припяти, товарищ полковник, – весело заявил Волков.

– Да ты что!

– Именно так.

Волков отодвинулся, и Седой смог осмотреть небольшой кирпичный подвал с низким потолком. Бойцы полулежали вдоль стены, кое-кто уже пришел в себя. Справа виднелось светлое пятно выхода со ступеньками, ведущими наверх. Оттуда доносился шум сильного ливня. Пол подвала был засыпан песком. Тут Седой заметил еще один выход, слева – но там было совсем темно, и именно оттуда тянуло ледяным холодом: кирпичи вокруг отверстия покрывали белые хлопья инея.

– Что там? – спросил Седой.

– Хочешь, проверь, – предложил Волков.

Седой с кряхтением сел, снял со спины рюкзак и принялся распаковывать оружие. Волков, согнувшись – высота потолка не позволяла распрямиться полностью – пошел приводить в чувства солдат. Ощущения были как во время средней тяжести похмелья. Полковник попробовал включить КПК, но прибор не отреагировал. Видимо, сдох во время Выброса. Седой почувствовал благодарность к неведомым конструкторам экзоскелета: если бы замкнуло электронику приводов…

– Товарищ полковник! – крикнул из угла Волков.

– Чего?

– Какие планы?

– Планы… Подожди ты! Дай хоть мозги на место встанут.

– Сейчас отпустит, – Волков помахал рукой с зажатой в ней бутылкой.

Все по очереди отхлебнули виски. По словам генерала, если чувствуешь себя как с похмелья, лечиться нужно как от похмелья. Потом два солдата отправились наверх караулить выход, двое вытаскивали сухпайки, а Волков достал свой КПК и присел рядом с Седым.

– Как это он у тебя Выброс пережил? – поинтересовался полковник, когда экран включился.

– Не надо на приборах экономить, – самодовольно заявил Волков.

– Американский небось! – проворчал Седой.

– Хрен там – наш, отечественный. А вот каски американские, – Волков постучал по шлему на голове. – Поэтому связь ваша заморская накрылась.

Генерал загрузил карту Зоны, нашел Припять, ткнул пальцем в один из домов возле окраины.

– Мы здесь.

– До Станции еще пилить…

– На карачках, к тому же…

– Да! – вздохнул Седой.

– Лучше скажи мне, – попросил генерал, – зачем ты на Излучатель полез?

– Куда? – вытаращился Седой.

– На Излучатель, к самым антеннам, – пояснил Волков.

– Не лазил я, – твердо возразил Седой.

– Да? Значит, показалось.

– Скорее всего, – покивал Седой. – Мне тоже временами что-то странное мерещилось.

– Между прочим, тот факт, что ты смог распутать узел на руках, свидетельствует о твоих недюжинных умственных способностях.

– Спасибо, – изобразил поклон Седой.

– Я серьезно. Только если бы я тебя не перехватил, ты бы сейчас был ходячим овощем.

– Слушай, – поинтересовался полковник, – а как я для тебя выглядел?

– Ты, Седой, был для меня Дартом Вейдером. Причем передвигался под соответствующую музыку. Ну так что делаем-то?

– Мне нужен твой КПК. На время. Не волнуйся, я со своей сим-картой.

Генерал пару секунд размышлял, потом протянул наладонник Седому. Тот быстро поменял симки. Подождал, пока загрузится сеть, и быстро отбил какое-то сообщение.

– В общем, так, – полковник поднял глаза на Волкова. – Сидим здесь пока. Все равно днем по Припяти не походишь, правильно?

– Монолитовцы, – кивнул генерал. – Сколько их тут и где они тут, мы, естественно, не знаем. Но они тут. Выход я заминировал. Там, – Волков указал на другой выход, – подвал вниз уходит, все затоплено и заледенело.

– Почему?

– Ну, почему… Потому! Это Зона, брат. Кстати, там интересно. Пойдем, покажу.

Седой вслед за Волковым подошел к заиндевевшему выходу. Посветил внутрь. И чуть не ослеп. Кристаллы льда покрывали стены и потолок подвала, дробя луч фонарей на миллионы радужных бликов. Уровень пола был здесь ниже метра на полтора, вниз вела бетонная лестница, но вся комната почти до самого порога залита льдом. Если бы лед не отражал свет, можно было подумать, что его вообще нет – настолько прозрачной казалась замерзшая вода. Когда Седой проморгался, сразу бросился в глаза шарик размером с мяч для пинг-понга, висевший в толще льда и поблескивавший нежным изумрудным светом.

– Что это? – спросил Седой.

– Про «жемчужину» слышал?

– Ух ты! Давай достанем?

– Давай, – легко согласился Волков. – Лезь.

Седой покосился на генерала, тот только и ждал этого взгляда. Оба засмеялись. Волков поднял с пола осколок кирпича, бросил на лед, подсветив его фонарем. Кирпич, коснувшись ровной поверхности, не отскочил, как ожидалось, а прилип, словно намагниченный.

– Вот так вот, товарищ полковник. Есть идеи, как достать ценный артефакт и не стать снеговиком?

– Подорвать все к чертовой матери!

– Точно. Пошли?

– Пойдем, – Седой выключил фонарь.

И тут у него в кармане завибрировал КПК. Полковник открыл сообщение, на секунду задумался, потом что-то написал. Дождавшись ответа, потер всю переписку.

– Ты знаешь, где на этой вашей Станции Кристалл?

– Я вообще не уверен, что он есть.

– Жаль, – Седой грустно покачал головой. – Чего ж ты тогда согласился идти?

– Ну а вдруг есть? Ты бы не поперся сюда, не имея фактов.

– Правильно мыслишь, генерал. И мои сведения говорят, что он все-таки есть. И находится в четвертом энергоблоке. Так что давай-ка прикинем оптимальный маршрут до Кинотеатра. Знаешь такое заведение в Припяти? Быть там нужно как стемнеет. То есть выйти придется еще до темноты. Понял?

– Понял, товарищ полковник, – вздохнул Волков. – Давай сюда карту.

Глава двадцать пятая, где озвучивается неожиданная гипотеза

Идет дождь. Каждая капля находит свое уникальное место на земле. Там уже много капель, они сливаются вместе. Ветра нет. Сильный дождь унял ветер. Пахнет ржавчиной и гнилым деревом. Хорошие запахи, спокойные. Значит, все в порядке. Значит, лишнее продолжает постепенно исчезать.

Они идут. Мимо дождя, мимо разрушенных домов. По асфальту. Потом по траве. Здесь везде чувствуется сила. Здесь, рядом с Кристаллом. Нужно обходить. Потому что сила может разорвать. Даже если ты сам ее часть. Ты еще и человек. Нужно обходить.

Их пятеро. Нужно идти к завесе. Там стоять. Смотреть. Хрустит под ногами камень. Крошится. Хорошо дышать, когда дождь. Легко. В домах пусто. Там тоже дождь. Полные подвалы дождя.

Они идут по аллее. Старые деревья ровными рядами. Деревья умирают. Они не отсюда, и им здесь не место. Слышно, как тяжело поднимается дождь внутри стволов. Умирают деревья. Но сопротивляются. Деревья сильнее людей.

Здесь всегда так. Здесь загорелся костер, когда ударила сила. Огонь бывает очень красивый. Опять идут по асфальту. Мимо высокого дома. Видно небо сквозь оконные проемы. Насквозь просматривается дом. Нужно через подвал, по тоннелю.

Но тут чужой запах. Табак. Братья, здесь прошли чужие. Где они? Осторожно. Мы умеем тихо. По лестнице. Наверх.

Здесь нет. И здесь. На чердаке. Вот они. Стойте. Не стреляйте. Здравствуй, брат.

– Здорово, – ошарашенно проговорил Молодой.

И опустил ствол. Остальные, заметив чужака, наоборот вздернули оружие. Сектант, появившийся ниоткуда, равнодушно смотрел на сталкеров. Совершенно бесшумно в комнату вошли еще четверо. Выстроились полукругом, не проявляя никакой агрессии.

Все лица были разные, но общие особенности делали их похожими: бледная, почти серая кожа, неподвижные, равнодушные глаза, полное отсутствие мимики. Когда они стояли без движения, их можно было спутать с манекенами.

– Мама моя! – прошептал Сидорыч.

– Ну, что делать будем? – прошипел Мора.

– Может, поговорить? – предложил Шаман.

– Ну, э… привет, ребята! – решился Молодой. – Брата моего не видели? Он тут с вами где-то.

Один из сектантов вышел вперед и протянул руку. Молодой, поколебавшись, пожал ее. Сектант вернулся обратно. Из строя вышел еще один, и процедура повторилась. Так продолжалось, пока все они не поздоровались с Молодым. Потом опять возникла пауза.

Пятеро сталкеров стояли напротив пятерых сектантов и не знали, что делать. Где-то в глубине чердака дождь тарабанил по жести. Шаман не выдержал.

– В гляделки играть будем? – вежливо поинтересовался он.

– Куда идут твои друзья? – спросил один из сектантов Молодого.

– К Кристаллу.

– Им нельзя.

– Но как же? Я обещал отвести.

– Ты поведешь их?

– Да.

– Хорошо.

Сектанты развернулись и вышли на лестницу. Сталкеры переглянулись. Сидорыч шумно выдохнул, вытер пот со лба и опустился на землю. Остальные тоже заметно расслабились. Один Зубр еще некоторое время прислушивался к шагам спускающихся по лестнице.

– Куда это они? – спросил Сидорыч.

– В подвал, – сообщил Зубр.

– Видимо, к нашему тоннелю, – предположил Шаман.

– Скорее всего, это их тоннель, – заметил Мора.

– Пожалуй, – согласился Шаман. – А могли ведь нас запросто положить. Я их вообще не слышал.

– Точно, – согласился Зубр. – Хорошая техника у парней.

– И все-таки, почему они нас не положили? – задумчиво произнес Мора. – «Секта», как-никак. Даже не поинтересовались, куда идем.

– Я же сказал, что к Кристаллу, – напомнил Молодой.

– Кому ты сказал?

– Им, кому! – изумленно ответил Молодой.

– Когда? – Мора пристально уставился на него.

– Бро, ты чего? – Молодой с сомнением оглядел друга. – Они же сами спросили.

– Кто спросил? – к Молодому подошел Шаман.

Молодой переводил взгляд с одного на другого. Зубр присоединился к группе, разглядывающей Молодого, и тот начал заметно нервничать. Сидорыч все так же сидел на полу, но внимательно следил за происходящим.

– Ты говорил с сектантами? – повторил вопрос Мора.

– Ну да, – испуганно подтвердил Молодой.

– Когда?

– Блин, бро! Ну вот сейчас же.

– Что-то меня все это начинает напрягать, – сообщил Шаман.

– И о чем вы говорили? – продолжил допрос Мора.

– Ну, это… Они спросили, куда идем? Я ответил, что к Кристаллу. Они сказали, что вам нельзя. Я ответил, что обещал вас отвести. И они разрешили. Ты чего, не слышал?

– Так, – протянул Зубр.

– Ребята, вы чего? – спросил Молодой. – Не надо было им ничего говорить?

– Видишь ли, – вздохнул Мора, – ты и так им ничего не говорил. Во всяком случае, вслух.

– Как это?!

– А вот так, бро, – пояснил Шаман. – Мы постояли, глядя друг на друга, потом они свалили.

Друзья отошли от Молодого, Зубр мимоходом похлопал его по плечу. Мора принялся доставать из рюкзака припасы. В этот момент со стороны выбитого окна раздался писк – все обернулись на звук: на подоконнике сидела взъерошенная мокрая сова. Она укоризненно посмотрела на людей и встряхнулась как кошка. Во все стороны полетели брызги.

– Сова! – удивился Сидорыч.

– Мне кажется, это из-за того, что он видел Кристалл, – высказал предположение Шаман.

– Мне кажется, тот кто был у Кристалла, автоматом зачисляется в их клан, хочет он этого или нет, – сказал Мора.

– Наш-то вроде на них не похож, – возразил Зубр.

– Наш его всего разок видел, а те глядят постоянно, – объяснил Шаман.

– Значица, Кристалл действительно существует, – подытожил Сидорыч, все еще косясь на сову.

– А ты сомневался? – спросил Зубр.

– А ты нет? – парировал Сидорыч.

– То есть мне вы все это время не верили, да? – скандальным тоном поинтересовался Молодой.

– Не верили бы – не пошли бы, – успокоил его Мора.

Он поднялся, отнес открытую банку тушенки сове. Птица свистнула и схватила банку когтистой лапой.

– Мора, это твоя, что ли? – спросил Сидорыч.

– Нет.

– Его-его! – обличил друга Зубр. – Столько тушенки на нее извел, отряд прокормить можно.

Сова на окне пробормотала что-то, похожее на «кто там». Мора с Зубром обернулись к Молодому. Тот гордо расправил плечи.

Глава двадцать шестая, описывающая увлекательную прогулку по ночному городу

«Очень романтичная обстановочка», – подумал Волков. Он не кривил душой – пейзаж действительно красив. Особую остроту восприятию придает тот факт, что мало кто из нормальных людей видел все это после катастрофы. Ночная Припять…

Из-за туч выглянула луна. Дождь недавно прекратился, отовсюду доносится шорох падающих капель. Покинутый город вызывает страх – Волков, уже забывший, как выглядит «цивилизация», тем не менее чувствует всю неестественность окружающего его скопища пустых высоток. При этом от заброшенных домов веет каким-то кладбищенским спокойствием. Крыши искрятся в лунном свете. Поблескивают лужи на дороге. Серебристые блики бегают по листве.

Отряд идет по широкой улице, скорее, даже бульвару: посередине дороги в два ряда торчат частично обломанные, частично выкорчеванные стволы. По бокам – коробки «хрущевок» с черными провалами окон. Это нервирует – идеальное место для засады. Рассадить бойцов по домам, и все – пара автоматчиков прижимает к земле, снайпер спокойно, как в тире, расстреливает идиотов, решивших прогуляться по Припяти лунной ночью.

Волков покосился на Седого, идущего рядом. Во-ткнуть нож в шею, как раз сейчас очень удобно, да и валить отсюда! Мысль, при всей ее глупости, приносит какое-никакое удовлетворение. Хотя Волков и понимает: винить полковника не за что. Согласился сам. И теперь идет живой мишенью рядом с ним также добровольно: нет другой возможности пройти, со всех сторон аномалии. Здесь они тоже есть, но меньше.

Как раз сейчас ведущий поднял руку, отмечая очередную аномалию. Генерал и сам ее видит: светлое сухое пятно отчетливо выделяется на еще не просохшей от дождя земле. Обошли, прижавшись к стене дома. Вышли к переулку. Тут Седой резко поднял ствол, генерал только успел посмотреть, куда он целит, как раздается сухой шорох выстрела: силуэт человека у дома через дорогу дергает головой, на стене за его спиной появляется черное пятно.

Сзади – сухой треск, один из бойцов валится на землю. Волков успевает заметить вспышку, берет на прицел окно. Вот она, голова снайпера: выстрел – готов!

– Бегом! – отрывисто командует Седой.

– Заберите все! – Волков показывает на труп бойца.

Ребята сдергивают рюкзак и автомат, срывают жетон. В бою солдат не хоронят. Седой ведет группу вдоль стены. Ныряют в подъезд, в квартиру на первом этаже. Командовать не нужно – бойцы заученно занимают оборону в комнатах и у двери.

– Нельзя здесь, с гранатомета одним выстрелом накроют, – качает головой Волков.

– Сейчас, поосмотримся и рванем, – успокаивает Седой. – Почти дошли. За домом перекресток. Думаешь, много их тут?

– Вряд ли. Посты у них по периметру и у Излучателя. Это так, дозорный пункт. Твой шел сменить того снайпера.

– Значит, скоро узнают, что не сменил.

– Они, мне говорили, телепаты все, – Волков озабоченно качает головой. – Возможно, уже знают.

– Ага! – скептически бросает Седой.

– Видел, как они воюют слаженно? Я ни у одного рации не находил.

– Ладно, об этом после. Давай по двое в соседнюю квартиру. Через окно на улицу.

Не верит Седой. А зря. Знают мутанты сектантские, что у них в Припяти чужие. Сейчас где-то уже собирается отряд. Будут загонять, как волков. Но делать нечего, пошли!

С противоположной стороны дома узкая полоска земли, бетонный забор с кольцами колючей проволоки поверху. Забор тянется до самого перекрестка. Там, на пересечении дорог, штабель плит. Полковник снова прицеливается в ночь, стреляет. Попал или нет – непонятно. «Как он их замечает?» – изумляется Волков.

– Бегом! – командует Седой.

На перекрестке поворачивают направо. Возле куста лежит скрючившийся человек, тихо стонет. Попал, значит, Седой! Волков стреляет раненому в голову, чтоб не мучился. Откуда-то спереди темнота откликается автоматной очередью, Седой дергается, падает на колено.

– Второй этаж, балкон! – хрипит полковник.

И Волков видит их: напротив дороги двухэтажное здание, двое сектантов – один на балконе, другой рядом в окне. Короткие вспышки выстрелов, треск пуль по асфальту. Прицелиться генерал не успевает, хлопает подствольник, на балконе расцветает шар взрыва.

– Ты как? – дергает Волков Седого.

– Нормально! – тот хлопает себя по груди. – Покупайте экзоскелеты фирмы «Сталкер».

Отряд рысью, рискуя угодить в аномалию, несется дальше. Лестница под землю, автостоянка. Никого. Еще одна лестница. Улица, плиты. Напротив, через дорогу – серая многоэтажка. Остатки оконных стекол ловят лунные блики.

– Гостиница, – говорит Седой.

– Точно.

У входа в гостиницу горит костер. Возле костра – никого. Внезапно охватывает непонятная тоска: пустой город, ничейный костер, огромная луна… Генерал застывает на месте, любуется пейзажем. Был бы волком – завыл бы! Но длится это всего мгновение. Седой уверенно ведет отряд к одиноко стоящей автобусной остановке. Падают в траву. Совсем рядом – широкий разворотный круг и полуразрушенная высотка за ним. Волков знает это место. Вон та дорога ведет прямо к стадиону. А от стадиона до Станции рукой подать. «Неужели дойдем?» – проносится в голове.

– К подземному переходу, залегаем, осматриваемся, – командует Седой и первым срывается с места.

Бойцы перемещаются к переходу, ложатся за парапетом. Вот она, их дорога. Справа ряды зданий, слева, за гостиницей – большой парк со знаменитым колесом обозрения. Темная дуга колеса возвышается над кронами тополей, по металлическим спицам бесшумно ползают тускловатые молнии.

– А вот и они! – шепчет Седой.

Волков переводит взгляд на командира. Полковник, прильнув к биноклю, всматривается в ночь. Невдалеке дорогу перегораживает горелый остов автобуса, дальше темнеют еще какие-то преграды, но они сейчас на возвышении – шоссе просматривается прекрасно.

– Кто? – уточняет Волков, хотя прекрасно понимает, о ком речь.

– Наши друзья. Только их теперь пятеро.

– Размножаются делением, – хмыкает Волков, – и довольно быстро. Вышли за троими, у Ельска их уже четверо, теперь и пятый появился.

– Да… – гудит Седой, не отрываясь от бинокля.

– Они ли?

– Они, они, – уверенно отвечает полковник. – Зубр без шлема. Идут прогулочным шагом.

– Как ты угадываешь, где их в Припяти можно найти?

– Я их нутром чую.

– А-а! Ну что, поскакали тогда?

– Кто у нас снайпер? – неожиданно интересуется Седой.

– Захарченко!

– Здесь! – один из бойцов, вооруженный СВД, подкатывается к командиру.

– В конце дороги здание видишь? – спрашивает Седой, все так же глядя в бинокль.

– Так точно.

– Четвертый ряд окон слева. На крыше.

– Вижу! – в голосе бойца слышится азарт. – Работать?

– Держи на прицеле, – полковник наконец убирает бинокль. – Пятеро идут по дороге. Видишь их, Захарченко?

– Вижу. Пятеро.

– Как только уйдут за ограду, жди тридцать секунд и снимай снайпера.

– Есть.

– И сразу галопом за ними, – это уже приказ Волкову.

– Движение, – вполголоса докладывает один из бойцов.

– Где? – Волков быстро крутит головой по сторонам.

– У костра сзади.

Но Волков уже и сам замечает: у входа в гостиницу мечутся тени, судя по всему, человеческие. Костер, мигнув, тухнет.

– Пять человек, – Седой смотрит в бинокль. – У одного гранатомет. Идут к нам.

– Заметили? – спрашивает Волков.

– Вроде нет. Что цель? – Седой кладет руку на плечо Захарченко.

– На месте.

– Наши друзья?

– Еще на дороге.

– Сейчас начнем. Как только – сразу снимай. Понял?

– Есть.

– Остальные, слушай сюда, – Седой говорит отрывисто, будто сплевывает. – Работаем быстро. Слева направо, как сидим, каждый своего. Потом подрываемся – по шоссе. С дороги не сходить. На ней аномалий нет. Работать по моему выстрелу. Я сниму самого правого. Занимай позиции.

Солдаты быстро расползаются – кто в траву, кто за дерево. Седой с Волковым остаются у перехода. Сектанты уже метрах в двадцати – и полковник укладывает своего. Щелкают приглушенные выстрелы, неестественно громко хлопает СВД. Враги остаются лежать на дороге.

– Что у тебя? – спрашивает Седой снайпера.

– Есть.

– Те пятеро успели скрыться?

– Нет.

– Заметили?

– Заметили. Труп прямо им в ноги свалился.

– Твою мать! – полковник в сердцах сплевывает. – Возьмите «РПГ» кто-нибудь и пошли.

Отряд срывается с места, один из бойцов отбегает, забирает с трупа гранатомет, догоняет остальных. Темп резвый, Волков командует использовать тоник, протягивает бутылку Седому – у полковника нет такого, его не комплектовали на базе. Но у Седого и без этого с экипировкой нормально, один экзоскелет чего стоит, где только взял-то? Бойцы пьют на ходу. Деревья слева расступаются, открывается вид на парк с колесом обозрения и какими-то темными строениями на той стороне. От крыши одного из них отделяется светящаяся точка и быстро несется в сторону отряда. Нарастающий гул. Граната!

– Ложись! – орет Волков.

Граната влетает в стену над дорогой, разрыв откалывает кусок стеновой плиты, по дороге стучат осколки. Захарченко вскидывает винтовку. Выстрел.

– Есть! – радостно кричит боец.

– Бегом! – командует Седой.

Сзади короткие очереди – стреляют из-под автобуса. Кто-то из бойцов ювелирно кладет под автобус заряд подствольника. Грохот, звон стекла. Отряд бежит дальше. Со стороны парка тоже стреляют, но издалека, неприцельно.

– Я вот думаю, как обратно? – интересуется Волков.

– Блин, мне больше интересно – как туда? – сопит Седой.

– Не передумают твои? Пришлют «вертушки»?

– А ты думаешь, кому-то охота за провал операции отвечать? Нам главное до Станции добраться. Тогда им деваться некуда. Сделают вид, что все было по плану.

Периодически дорогу перегораживает ржавая техника: легковушки, пожарные машины, даже БТР с задранным в небо стволом. Внутри броневика что-то светится. Любопытно, но не настолько, чтобы останавливаться. Выстрелы прекратились, судя по всему, временно: эта публика так просто не отстает.

Вот и конец дороги. Забор. Слева – ступеньки на террасу перед стадионом. Там дальше, у импровизированной баррикады из стволов деревьев и мешков с песком, горит еще один костер. Любят в «Секте» костры. У этого костра – тоже никого. Седой снова водит биноклем по сторонам.

– Здесь они, гады, – подзадоривает его Волков. – Ищи!

Бойцы озираются, подсознательно пригибаясь к земле. Откуда ждать нападения? Дома с бойницами окон – в каждом может спрятаться целая рота. Седой командует двигаться. Крадутся вдоль забора. За забором – стадион, в просветах между постройками видно футбольное поле со светящимися проплешинами аномалий. Вот и дырка в заборе, они наверняка прошли здесь. Седой ныряет в отверстие, за ним остальные. Волков – замыкающим. Напоследок оглядывается: возле костра стоит человек в плаще и смотрит прямо на него. Генерал вскидывает автомат, но человек даже не реагирует. И Волков почему-то решает не стрелять. Пару секунд он разглядывает непонятно кого, потом скрывается в проломе.

Глава двадцать седьмая, в которой герои почти выходят на финишную прямую

У стены дома что-то глухо ударилось об асфальт. Сталкеры отреагировали машинально – рассыпались в стороны, залегли. Спустя какое-то время Зубр, оглядываясь, проскользнул к источнику шума. Махнул рукой остальным.

На бетонной отмостке у стены лежал труп сектанта. Рядом в траве валялась СВД.

Мора наклонился, повернул голову в расколотом шлеме – на окровавленном лице чуть сбоку от переносицы четко просматривалось пулевое отверстие. Сталкеры снова завертели головами по сторонам, но снова никого не заметили.

– Так! – сказал Шаман. – У кого какие версии?

– Это не мы! – будто оправдываясь, пробормотал Молодой.

– Братьям своим объясни, – предложил Зубр.

– Вряд ли его свои завалили, – сказал Мора. – Значит, тут кто-то еще из посторонних.

– Хрен с ними, с посторонними, – проворчал Сидорыч. – Вот труп, вот мы. Что еще надо?

– У нас ни у кого снайперок нет, – неуверенно сказал Шаман.

– А с чего ты решил, что его со снайперки сняли? – возразил Мора.

– Сам застрелился, – предположил Молодой.

– От тоски, – добавил Зубр.

– Давайте-ка двигать отсюда, – предложил Мора. – Пока рядом не легли.

– От снайпера убегать – умереть уставшим, – философски заметил Молодой.

– Точно! – согласился Сидорыч и, включив фонарь, быстро зашарил по трупу.

– А ну погаси! С ума сошел? – зашипел на него Шаман.

– Тихо-тихо, сынок! – успокаивающе проговорил Сидорыч, продолжая водить руками.

Он нашел то, что искал – контейнер на поясе трупа, – и выключил фонарь. Тихо щелкнула крышка, и рука Сидорыча заструилась мягким зеленоватым светом. Детекторы сталкеров затрещали.

– Ух ты! – восхитился Молодой. – Это же «звезда»!

– Вот она, родимая! – почти пропел Сидорыч. – Я знал, что эти ребята хорошо упакованы.

– Давай-ка, клади обратно! – жестко сказал Мора.

– Чего? – Сидорыч даже рот открыл.

– Клади, клади! – поддержал Шаман.

– Пацаны, вы очумели? – Сидорыч, казалось, не мог понять, шутят они или нет.

– Жадный старик, – укоризненно покачал головой Зубр.

– Я поделюсь, – пообещал Сидорыч.

– Совсем мозг отключился? – Шаман сплю-нул. – Если тебя за задницу схватят, даже спрашивать не будут: вот труп, вот артефакт с него. И мы заодно попадем.

– Да ладно, что вы…

– Либо клади, либо забирай и вали от нас подальше, – отрезал Мора.

Секунду Сидорыч соображал, потом, вздохнув, сунул «звезду» обратно. Зеленый свет погас, и от этого всем стало как-то грустно. Детекторы умолкли. Сидорыч полез было за антирадом, но, видя, что остальные уходят, достал флягу и сделал большой глоток.

Впереди, на площади перед входом на стадион, за баррикадой горел костер. Сталкеры заметили его раньше, еще до встречи с мертвым сектантом, и успели убедиться, что вокруг никого нет. Теперь, по понятным причинам, им очень хотелось, чтобы никто тут и не появился. Мора увидел пролом в заборе и, сделав знак остальным, проскочил внутрь. Сталкеры один за другим перелезли за ним. Зубр, протиснувшись между прутьями, замер на месте.

– Ты чего? – Шаман, заметив, что друг остался, вернулся.

– Кто-то же стрелял, – тихо ответил Зубр.

– Думаешь, за нами идут?

– Послушай, – предложил Зубр.

Шаман замолчал, прислушиваясь. За спиной, со стороны стадиона, доносились треск и хлопки – сталкеры успели рассмотреть через забор, что бывшее футбольное поле буквально кишит аномалиями. Но Зубр явно имел в виду не это, и спустя какое-то время Шаман понял, о чем он говорил.

– Вы чего? – это вернулся Мора.

– Слушай, – Шаман указал туда, откуда они пришли.

Аномалии на поле сделали секундную паузу, и теперь совершенно явственно стали слышны звуки выстрелов. Судя по всему, где-то там, у колеса обозрения, шел бой.

– По ходу дела, за нами, – махнул головой Шаман.

– Скорее всего, – согласился Мора.

– Полковник, – полуутвердительно произнес Зубр.

– Вот и я так думаю.

– Как только пробрался! Очень настырный тип, – покачал головой Шаман.

– Два варианта, – сказал Зубр. – Караулить здесь или оторваться.

– Вы чего там? – прошипел из темноты Молодой.

– Ждите! – бросил через плечо Мора.

– Подкараулим, и Шаман их из базуки завалит, – предложил Зубр. – И спокойно пойдем дальше.

– Базука хорошо вблизи действует, – не согласился Шаман. – Чем дальше ставишь, тем диаметр луча меньше. Метров с тридцати толку уже не больше, чем от обычного ствола. Ну бронебойный, разве что. А у них, сам видел, снайперы. Перещелкают как собак.

– К тому же мы не знаем, сколько их, – добавил Мора. – Ну и местные их гонят. Если принесут на хвосте, и кто-то из нас случайно снимет сектанта… А оторваться вполне реально. Тем более, если на них наседают.

– Да, – согласился Зубр. – Погнали.

Молодой с Сидорычем стояли в проходе между трибунами и рассматривали открывавшуюся отсюда картину. Посмотреть было на что – такой концентрации аномалий на квадратный метр поверхности, пожалуй, не было нигде в Зоне. Причем, судя по ряду непонятных признаков, здесь, наряду с традиционными, были представлены совершенно уникальные экземпляры. Мелькали огни, над полем носились крупные искры, периодически какая-то сила подбрасывала вверх комья земли, то тут, то там разряжались молнии…

– Да-а, – протянул Мора.

– Красота! – согласился Зубр.

– Сидорыч, – позвал Шаман. – Слабо за «звезду» пройти напрямик через поле?

– Шел бы ты… сам, – проворчал Сидорыч.

Сталкеры нестройно рассмеялись. Зубр хлопнул Мору по плечу и указал на беговую дорожку. На черной поверхности, опоясывающей поле, не было видно ни одной аномалии. Казалось, будто кто-то провел ограничительную черту.

– По дорожке на ту сторону, – сказал Зубр.

– Точно, бро! – поддержал Молодой. – Я так и шел.

– А если затянет? – спросил Шаман.

– Не затянет, – успокоил Молодой. – Я проверял.

– Значица, так! Я без фонаря не пойду, – заявил Сидорыч.

– Да ты что! – издевательски откликнулся Шаман.

– У вас у всех ПНВ, вы все видите. А мне ни хрена не видно. Я погибну.

– У меня нет ПНВ, – возразил Зубр.

– Ты мутант, – отрезал Сидорыч. – А я без фонаря не пойду.

– Ну можешь здесь остаться, – предложил Шаман.

– Что ты меня все время поддеваешь? – обернулся к нему Сидорыч. – Что я тебе сделал?

– С фонарем пойдешь – хорошей мишенью будешь, – пояснил Зубр.

– Мы с сектантами дружим, вроде?

– За нами тут еще идут товарищи, – пояснил Мора. – Не сектанты.

– Как это? – встрепенулся Сидорыч. – Кто?

– А вот те, кто у Ельска нас в тоннель загнал.

– Как это? Вы их видели? Откуда они? Как пробрались?

– Очень ты любопытный, – покачал головой Шаман. – Можешь остаться и спросить. Они не так далеко. А вообще, правда что, старик, включи-ка фонарь.

Зубр осторожно сбежал по широким ступенькам вниз. Поводил детектором, потрогал ногой грунт, потом спрыгнул на беговую дорожку и махнул остальным. Сталкеры быстро спустились. Внизу шум, идущий от аномалий, был значительно сильнее. Волнами накатывался теплый, пахнущий озоном и гарью воздух. Зубр сделал приглашающий жест и побежал. Остальные тронулись следом. Сидорыч так и не рискнул включить фонарь.

Слева бесновались аномалии, справа чернели ступеньки трибуны. Бегущие сталкеры выглядели как пародия на спортсменов – двигались медленно, постоянно оглядываясь по сторонам. Они обогнули поле и уже вышли на финишную прямую с противоположной стороны – но тут Зубр резко затормозил и, раскинув руки, остановил товарищей.

– Быстро на трибуну! – скомандовал он, перекрикивая хлопанье «трамплинов».

Отряд отбежал назад, к проходу, и взлетел по ступенькам наверх. Залегли на уровне четвертого ряда, там еще сохранились пластиковые кресла. Сталкеры вопросительно уставились на Зубра, тот ткнул пальцем в темноту.

Мора заметил его первым. А заметив, чуть было не бросился бежать. Слабо ойкнул Молодой, Шаман судорожно перехватил свою пушку. Гигант! Монстр медленно, словно прогуливаясь, двигался по беговой дорожке в их сторону. Периодически останавливался, ковырял лапой землю.

– Я его завалю! – плотоядно прошептал Шаман.

– Не уверен, – покачал головой Зубр. – А если не получится с первого раза, он нас растопчет.

– Можно рискнуть.

– Можно, – вмешался Мора. – Но не нужно. Он идет в ту сторону. Пусть полковник с ним и разбирается. Или он с полковником.

– А если он нас заметит?

– Вот тогда и рискнешь.

– Вы о ком вообще? – возмутился Сидорыч. – Кто там идет?

– Гигант, – пояснил Молодой.

– Где?

– Как раз на полукруг выходит.

– Я хочу шлем с ПНВ, – зло прошипел Сидорыч, вглядываясь в темноту.

– Он ночью тоже хреново видит, – успокоил его Зубр. – Сидим тихо. Ждем, пока пройдет.

Тварь приближалась. Вскоре стали ощущаться ее тяжелые шаги. А потом пришло зловоние – непередаваемая смесь запахов гниющего мяса, паленой шерсти и экскрементов. Гигант, очертаниями напоминающий картофельный клубень на толстых бугристых ногах, был высотой метра под три. Теперь, когда он подошел совсем близко, Шаман понял справедливость опасений Зубра: не факт, что этого монстра можно завалить даже из его чудо-пушки. Бугристая туша дышала мощью, каждый ее шаг отдавался дрожью в бетонном основании трибуны. В «Рентгенах» на стене висел череп гиганта, и те, кто не верил, могли убедиться: толщина кости там была не менее пятнадцати сантиметров.

Сталкеры сидели не шелохнувшись, скрытые за спинками сидений, но гигант не смотрел по сторонам, он принюхивался к земле, тыча отростком носа в самую дорожку, словно собака, взявшая след. Вот монстр что-то учуял, остановился прямо напротив сталкеров, шумно засопел, завертелся на месте, оглядываясь. В какой-то момент показалось, что он заметил людей, во всяком случае, мутант развернулся в их сторону и замер… Но спустя пару секунд гигант снова уткнулся в землю и пошел дальше. Сталкеры выдохнули.

– Сволочь! – выругался Мора, когда монстр отошел достаточно далеко. – Терпеть их не могу. Первый мутант, которого я в Зоне повстречал, он тут же пол-отряда нашего завалил. Из-за него меня и окрестили.

– Как это? – заинтересовался Молодой.

– Ну как… После этого напились все. Я задом в костер сел. Потушил.

– А! Понял – Морра! Это такой персонаж был в сказках про муми-троллей.

– Точно.

– Все равно крутое погоняло. Мне вот уже за тридцать, а все Молодой.

– Когда крестили, молодой был, – утешил Зубр.

– Были и помоложе, бро! Какой-то дурак просто ляпнул, и прицепилось. Обидно, вам-то имена по делу достались.

– Если что, меня зовут Степан Петрович, – подал голос Сидорыч.

– Подымайся, Степан Петрович, – хлопнул его по плечу Шаман. – Пора продолжать подвиг.

Косясь в сторону ушедшего гиганта, сталкеры снова вернулись на дорожку. За пару минут добрались до выхода со стадиона. И в этот момент с противоположной стороны поля донеслись автоматные очереди. Сталкеры обернулись. Отсюда трудно было что-то рассмотреть, даже через ПНВ, но вот в темноте вырос огненный шар, донесся грохот взрыва.

– Давай, гигантик, растопчи гадов! – крикнул Молодой.

– Пошли, болельщик! – дернул его Мора.

Глава двадцать восьмая, все события в которой происходят под сенью Станции

Хлестнула молния, и прямо по курсу из темноты возникла знаменитая труба четвертого энергоблока. До нее было не больше километра. Спустя мгновение видение исчезло, ночь снова окрасилась в ядовитые цвета ПНВ.

«Как в хреновом фильме ужасов», – подумал Седой. И в то же время вынужден был признаться, что картина его впечатлила. Он никогда так близко не видел Станцию вживую. Знал, конечно, что для сталкеров это место имеет некое сакральное значение, но сам считал станцию всего лишь прекрасно защищенным объектом. И вот теперь, проведя в Зоне столько времени, Седой очень хорошо понял тех, кто всерьез считал Станцию центром мироздания.

Тут полковник осознал, что после вспышки молнии как остановился, так и стоит. Он немного смущенно обернулся на отряд, но, как выяснилось, остальные также стояли, вглядываясь в темноту. Волков повернул голову к Седому.

– Понравилось?

– Не то слово.

– Жаль, темно, а то бы сфотографировались на фоне.

Отряд стоял на широкой дороге, выложенной из бетонных плит. Слева – высокий бетонный забор, вдоль забора, в метре над землей, тянется пара толстых труб; справа – открытое пространство, то тут, то там в темноте посверкивают аномалии.

Дорога, насколько хватало видимости ПНВ, тянулась прямо, не сворачивая. Чистая, не считая пары полусгнивших грузовиков. Вела она не совсем туда, куда надо, забирая правее, но Седой помнил, что, согласно карте, где-то там должна быть развилка, на ней повернуть налево…

– Бегом! – скомандовал Седой. – Они рядом!

Отряд сорвался с места. Полковник бежал первым, задавая темп. Волков держался рядом, справедливо полагая, что Седой недостаточно сведущ по части аномалий – глупо было бы в самом финале нелепо погибнуть в какой-нибудь «центрифуге». Возле первого грузовика сбавили темп, рассредоточились, насколько позволяла обстановка – но напрасно: засады не было. Второй грузовик стоял возле самого перекрестка, оказалось, что за ним валяется перевернутый БТР. Группа снова растянулась полукругом – но и тут никого не было. Стало ясно, что сталкеры решили сделать ставку на скорость.

Полковник вскочил на БТР, достал бинокль – и сразу же спрыгнул вниз.

– Видел? – азартно спросил Волков.

– Видел. У самых ворот. Галопом!

Отряд рванул к Станции, и тут же сверху обрушился ливень – гроза, угрожающе ворочающаяся в небе, наконец-то началась. Дождь был настолько плотным, что буквально мешал бежать. Седой, чертыхаясь, беспрерывно протирал окуляры ПНВ. Волков не видел ничего дальше пары метров, но особой проблемы в этом не было – дождь прекрасно выявляет все аномалии. Поверхность дороги быстро превратилась в сплошную кипящую лужу.

– Как бы они нас не подстрелили. Бежим на ощупь! – крикнул Волков.

– Они тоже ни хрена не видят! – прокричал в ответ Седой.

– Из своей чудо-пушки могут и вслепую палить!

– Патроны к ней кончились!

– Ну-ну, – пробормотал Волков себе под нос.

Он ненавязчиво, будто выдохшись, стал сбавлять темп. Его бойцы тоже замедлили ход, продолжая держаться за командиром. Вскоре получилось, что Седой бежит один, вырвавшись вперед метров на пять. Он, похоже, этого не заметил. Расплескивая воду, полковник с упорством робота несся к цели.

Вот он прогремел по железу опрокинутой створки ворот. Отряд вслед за полковником влетел за ограду Станции. Гроза, растратив всю свою силу на первый удар, стала выдыхаться – сквозь редеющие струи дождя проступили очертания энергоблока. Волков нервно оглядел крышу: нет ли снайперов? Впрочем, они бежали по открытой местности, укрыться все равно негде.

Дорога от ворот тянулась параллельно стене, отделенная от нее широкой полосой земли. На этом газоне через равные промежутки стояли какие-то бетонные коробки, огороженные сеткой. Из стены выходили толстые трубы и, извиваясь, опоясывали их со всех сторон. Волков нервно косился на эти постройки, всякий раз ожидая, что сейчас оттуда раздадутся выстрелы, но выстрелов не было. Седой как одержимый продолжал бежать вперед.

– Стой! – заорал Волков. – Стой, идиот!

Полковник будто бы и не слышал, хотя дождь почти совсем прекратился. Волков из последних сил поддал ходу, догнал Седого, схватил за рюкзак и дернул. Однако эффекта почти не было, генерал чуть было не упал, а Седой даже не заметил.

– Твою мать! – выругался Волков, с трудом выравнивая положение.

Он снова нагнал полковника и, примерившись, со всей силы ударил его по ногам. Оказалось, что ронять носителя экзоскелета – весьма болезненная процедура. Волков запрыгал на одной ноге, обхватив руками вторую и витиевато матерясь. Но цель была достигнута, Седой споткнулся и покатился по дороге, подняв фонтан брызг. Полковник тут же вскочил и попытался рвануть дальше, но Волков был уже рядом – он вцепился в Седого и с трудом развернул его к себе.

– Отвали! – прорычал полковник.

– Идиот! Не видишь? – Волков ткнул пальцем вперед.

Совсем рядом, не более четырех метров, на дороге виднелась широкая полоса совершенно сухой земли. Дождь, попадая на эту поверхность, не оставлял никаких следов.

Седой, казалось, пришел в себя.

– Что это?

– Не знаю. Аномалия какая-то.

– На хрен. В обход.

Седой оттолкнул Волкова и бросился через лужайку к стене Станции. Генерал, поколебавшись секунду, махнул бойцам и рванул следом. Полковник уже значительно оторвался, и Волков понимал, что теперь его уже не догонит, слишком выдохся, разве только пустить следом бойцов, но и они заметно сдали – генерал слышал за собой натужное дыхание.

И тут впереди Седой что-то заорал, резко остановился и, припав на одно колено, дал в темноту несколько коротких очередей. Из последних сил сделав рывок, Волков добежал до полковника, плюхнулся в траву рядом – и увидел, куда стрелять, но было уже поздно.

Впереди, метрах в ста, виднелись распахнутые створки огромных ворот. На глазах Волкова туда вбежал последний из преследуемых ими сталкеров.

– Чтоб вас! – простонал Седой и снова побежал.

Теперь, при виде цели, и у Волкова открылось второе дыхание. Они вместе влетели в огромное пустое помещение, наподобие ангара. Спустя пару секунд их нагнали остальные бойцы. Ангар был пуст. Седой, вскрикнув, ткнул пальцем в угол, там, полускрытая в нише стены, виднелась железная дверь.

Полковник в несколько прыжков добрался до двери и схватив массивную дугу ручки, дернул. Ручка с треском отломилась.

– Суки! – выругался Седой и с размаху пнул дверь.

– Сам ты сука, сапог бешеный! – отозвался Молодой, лягнув дверь изнутри.

– Пошли, хрен ли ты там переругиваешься! – крикнул ему Шаман снизу.

Сталкеры попали в узкий коридор, по стенам которого тянулись ряды кабелей и металлических труб. До низкого бетонного потолка можно было достать рукой. От двери вниз тянулась короткая железная лестница. Молодой сбежал вниз к остальным.

– Надежно заварил? – спросил он Мору.

– Не знаю. Показывай дорогу.

Молодой, вздохнув, протиснулся мимо остальных и занял место впереди. За ним пошли Зубр и Мора, следом двинулся Шаман. Оставшийся в арьергарде Сидорыч включил фонарь.

На самом деле сделал он это больше из чувства протеста – нужды в фонаре не было. По стенам на расстоянии примерно в три метра располагались красные светящиеся сферы. При ближайшем рассмотрении оказалось, что кто-то насовал в путаницу кабелей артефакты «мячи». Сами по себе не дорогие, они находились тут в таком количестве, что хватило бы на всех сталкеров Зоны. Артефакты освещали коридор теплым оранжевым светом, тусклым, но вполне достаточным, чтобы ориентироваться и не натыкаться на препятствия.

– Так было, когда ты шел? – спросил Мора.

– Было, – подтвердил Молодой. – Они до самого входа тянутся.

– Как указатели?

– Наверное. Я, во всяком случае, по ним шел.

– А я-то думал, как Молодой смог самостоятельно дорогу найти! – отозвался Шаман.

– Не нагнетай, бро!

– Ладно, ладно, веди, – миролюбиво ответил Шаман. – Ты, Сидорыч, это…

Тут голос его прервался, раздался какой-то шум, и обернувшиеся сталкеры увидели совершенно дикую картину: Сидорыч стоял над телом Шамана, наставив на них его загадочную пушку. Молчание длилось очень долго.

– Я убью тебя! – пообещал Мора.

Шаман полулежал на полу, поперек коридора, опершись спиной на стену. Рука его обхватила шею, между пальцев торчала рукоятка ножа, под воротник комбеза стекала кровь.

– Давайте, мясо, у кого «ключ»? – прохрипел Сидорыч.

На старика было страшно смотреть. Мясистое лицо обвисло, кожа была бледной до синевы, глаза, казалось, состояли из одних белков. И третьим глазом на лбу светился старинный фонарик – с таким по Зоне лазили еще первые сталкеры.

– Под контролем? – тихо предположил Зубр.

– Заткнись! – бросил Сидорыч. – Это вы у меня под контролем! У кого артефакт?

– Один хочешь идти? – спросил Молодой.

– Зачем? С другом. С полковником.

– Смотри, он и тебя замочит, – предостерег Мора.

– Не замочит. Если бы не я, он бы тут вообще ни хрена не добился. У него на меня планы. А у меня на него.

– Сука ты! – бросил Зубр.

– Кристалл нужен мне, а не вам, щенкам, – ответил Сидорыч.

И тут Зубр заметил, что Шаман открыл глаза. Он посмотрел на друзей, Зубр перехватил его взгляд.

– У кого артефакт?! – заорал Сидорыч.

Шаман показал глазами на Сидорыча, Зубр еле заметно кивнул. Из последних сил Шаман оттянул ногу и пнул старика в голень. Сидорыч от неожиданности подпрыгнул, посмотрел вниз. В это мгновение Зубр бросился на него, в полете ударив ногой по стволу. Сидорыч машинально нажал на спуск.

Раздался грохот, коридор затрясся, Мора с Молодым отлетели метра на три. Сталкеры тут же вскочили и устремились обратно, туда, где в облаке цементной пыли исчезли друзья. Разглядеть что-то было практически невозможно, ПНВ не помогали. Мора на ощупь, шаря руками по стенам, двинулся вперед, Молодой, схватив его за пояс, тащился следом.

Вдруг нога Моры уперлась во что-то мягкое. Послышался стон. Сталкер быстро опустился на пол, зашарил руками, пальцы наткнулись на густую бороду.

– Зубр!

– Вестимо, – прохрипел снизу голос.

– Как ты?

– Никак.

– Где эта сука?

– Там же, где мои ноги.

– Чего с ним? – прошептал рядом Молодой.

– Что с тобой?

– Все со мной.

Тут сталкеры увидели. Зубр лежал на полу, почти по пояс придавленный огромной бетонной плитой, рухнувшей сверху. Он был весь усыпан белой цементной пылью, отчего напоминал упавшую с пьедестала статую. Нижнюю часть его тела скрывала плита, на плите громоздились еще какие-то блоки, железные балки – проход был завален почти до самого верха. Молодой вскрикнул и отвернулся.

– Извини, дружище! – Мора старался не смотреть на ноги товарища, уходящие под завал.

– Ты о чем? – прошипел Зубр, кривясь от боли.

– Ну я же тебя дернул к Кристаллу.

– Нормально. Это нормально. Мы же все тут ради него. Есть в мире чудо. Сказка. Дойди, ладно, Мора? Дойди. Передай привет от нас с Шаманом. Скажи – не получилось. А сам дойди.

– Дойду.

Зубр медленно нащупал на поясе контейнер, открыл, достал «ключ» и протянул другу. Мора принял артефакт и положил к себе.

– Давай. Вали сейчас. Не смотри. Молодой где?

– Рядом.

– Узнай, откуда у него гранаты, – попросил Зубр.

– Хорошо.

Мора достал две аптечки, вытащил обезболивающее, вколол в ноги Зубра. Потом положил на грудь друга пистолет.

– Давай, – Молодой пожал Зубру руку.

– Давай, бро, – еле заметно кивнул Зубр.

– Давай, Зубр, увидимся, – Мора тихонько хлопнул сталкера по плечу.

Зубр закрыл глаза.

Глава двадцать девятая, финальная

– Все, попались, бродяги! – радостно заявил Волков. – Можем не спешить.

– Почему это? – покосился на него Седой.

– Не туда свернули. Там тупик!

– Откуда ты знаешь?

– Я, дружище, много чего знаю. Десять лет по Зоне бегаю.

Он бежали по коридору, Седой и Волков. Бойцы заняли оборону у входа – сектанты все-таки догнали отряд. А Седой с Волковым продолжили погоню. Тоннели, железные мосты, огромные залы и узкие лазы, шахты лифтов, лестницы… Вот уже час они носились по этим катакомбам, периодически вступая в перестрелку со сталкерами. Волков был не уверен, но вроде бы их тоже осталось всего двое. Во всяком случае, один точно убит – Зубр. Видимо, под завалом осталось еще двое других. Что там произошло, генерал не разобрался.

Обстановка была какая-то нереалистичная – в основном из-за этих артефактов, запутавшихся в проводах. Ну и осознание того, что где-то тут находится Кристалл – легендарное сердце Зоны, реалистичности не добавляло.

Они подбегали к повороту. Седой на бегу зарядил подствольник, выстрелил. Волков выкатился за угол почти сразу после взрыва. И успел заметить, как впереди, на перекрестке, сталкеры свернули в правый коридор. Все!

– Не торопись, не торопись! – остановил Седого Волков.

– С чего ты взял-то?

– Поверь старому бродяге Зоны, – самодовольно заявил Волков.

Его уверенность была настолько сильной, что полковник поверил. Вслед за генералом он подошел к перекрестку. Волков осторожно выглянул, стараясь не высовываться из-за кабелей. Грохнул выстрел, пуля звякнула о трубу.

– Здесь они, родимые! – отпрянув, протянул Волков.

Седой тоже выглянул: полукруглый коридор, собранный из стальных гофрированных листов, глухая стена. Перед стеной – груда ящиков, бочек, прочего мусора. За ними засели сталкеры. Пуля впилась в кабель совсем рядом с головой полковника.

– Так… – удовлетворенно протянул Седой.

Он задумчиво оглядел коридор. Снял рюкзак, принялся копаться внутри. И в самый последний момент успел заметить наставленный на него ствол. Полковник среагировал машинально – нырнул под руку, выбил пистолет и одновременно подсек под колени. Вскрикнув, Волков рухнул как подкошенный, и у Седого даже возникли подозрения, что его удар, усиленный мощью экзоскелета, перебил генералу ноги.

Полковник поставил колено на грудь Волкова, быстро освободил от оружия. Поднялся. Генерал перестал стонать. Он лежал на полу, молча глядя на нависшего над ним Седого.

– Ты чего это? – нарушил молчание полковник.

– Вот так, – помедлив, ответил Волков.

– А ты за кого?

– За себя.

– А меня зачем убивать?

– Чтобы к Кристаллу не дошел.

– Почему?

– Не хрена тебе там делать!

– Да? Волков, скажи честно: а как твой поход к Кристаллу соотносится с уставом «Закона»? Вы же вроде боретесь с проявлениями Зоны, а не пользуетесь ее благами?

– А с чего ты взял, что я шел к Кристаллу?

– А куда же? – Седой удивленно уставился на лежащего генерала.

– Я шел проконтролировать, чтобы никто из вас не вернулся обратно.

– Это почему?

– Чтобы никто не знал про Кристалл.

– Про него все и так знают.

– Нет, дружище. Пока это легенда, к ней и относятся как к легенде. А появится в Зоне еще один такой Молодой, да ваши уроды возьмут его в оборот? Что будет, если вы, твари, доберетесь до Кристалла?

Волков попытался отползти к стене, чтобы опереться на нее спиной, но Седой предупредительным жестом остановил его.

– За что ты нас так?

– А что вы хорошего сделали? Только убивать умеете. Что может загадать такой как ты?

– Я могу тебе сказать, – серьезно ответил Седой.

– Ну-ка, удиви!

– Я бы загадал, чтобы мир стал справедливым.

– Ты, Седой, хоть и полковник, а дурак, – с сожалением заявил Волков.

– Почему?

– Не стоит думать, что Кристалл – это сказочная фея.

– Что, не исполняет желания?

– Я не знаю, как он работает. У Круглова была своя теория, шибко заумная. Кристалл – некий пуп земли, способный корректировать реальность. Я ничего не понял. Но это и не важно – важно, что нельзя играть с такими силами.

– А я все-таки попробую.

– Жаль.

– Ну подумай сам. Не я, так они доберутся. Без разницы.

– Есть разница. Ты, если сможешь, уйдешь на Большую землю. За тобой – система. А они бы остались в Зоне. И их мои ребята потихоньку бы убрали.

– Слышь, Волков, – Седой вдруг весь подался вперед. – А если нет никакого Кристалла, а?

– Есть, – уверенно заявил генерал.

– Сам, что ли, ходил? – полушутя спросил Седой.

– Был такой сталкер, Снайпер. Лет пять назад в Зоне образовалась серьезная заварушка, а он с группой товарищей под шумок отключил Излучатель. И прорвался к Станции.

– Да, что-то такое мне рассказывали.

– На самом деле, это наша операция была. Я хотел всю эту богадельню к чертям подорвать, но не вышло. Зато Снайпер вернулся и рассказал, что Кристалл действительно есть.

– И что с ним стало?

– Я его убил.

– А вдруг он тебе соврал?

– Не соврал. Он доказательство предъявил.

– Какое?

– Весомое.

– А поподробнее?

– Седой, откровенность за откровенность.

– Ты о чем?

– Ты мне соврал с желанием. Хотя мог бы сказать правду, все равно ведь сейчас убьешь. Так скажи.

– Нет, Волков, извини. Я за свою жизнь пересмотрел кучу фильмов, где главный злодей рассказывает загнанной в угол жертве свои тайны, а потом жертва убегает.

– Думаешь, я убегу?

– Вряд ли.

– Ну да. Зато твои друзья, – Волков кивнул за угол, – вполне могут сделать ноги. И тогда, полковник, ты рискуешь застрять тут навечно.

– Почему? – удивился Седой.

– О, это очень интересная вещь. Снайпер прошел в подвал к Кристаллу с группой из трех человек. И в какой-то момент обнаружил, что идет по длинной-длинной светлой дороге, вроде как висящей в воздухе. А товарищи его остались внизу. Добраться до него они не смогли. И обратно не вышли. А все потому, что «ключ» был только у Снайпера. Так что, дружище, если ты не догонишь пацанов сейчас, ты не догонишь их никогда.

– Догоню, – уверенно сказал полковник.

– Ну-ну, – хмыкнул Волков. – Посмотри, что они там…

Седой резко передвинул ствол и выстрелил в генерала. Голова Волкова дернулась, шлем со звонким щелчком ударился о плиту пола.

Выпустив за угол короткую очередь, полковник быстро выглянул: за баррикадой из ящиков в железной стене зияло неровное отверстие в половину человеческого роста, сквозь него виднелся тускло освещенный коридор. Пустой.

Седой заорал от злости и бросился вперед. Ящики с грохотом разлетелись, треснул комбез, зацепившись за край отверстия. Коридор постоянно изгибался, ответвлений, к счастью, не встречалось. Полковник, пренебрегая предосторожностями, с налету выскакивал за повороты, но сталкеров нигде не было. В груди уже закипал горячий острый ком, дыхание сбивалось. И вот наконец они! Впереди, уже забегают в очередную дверь. Полковник от груди выстрелил – попал: один опрокинулся на второго, и оба влетели в дверной проем. Спустя секунду дверь хлопнула, закрываясь. А еще через несколько секунд в нее с размаху врезался Седой, да так, что все тело заныло. Дверь выдержала. Полковник, зарычав, сполз на пол.

Глава тридцатая Дорогой длинною…

Молодой лежал без движения. Серое лицо его было спокойным. Умер? Мора плюхнулся на колени возле сталкера.

– Молодой? Молодой! – он поднял голову друга. – Ты чего, помер? Ты погоди, у меня же вопрос к тебе!

– Какой? – прошептал Молодой, не открывая глаз.

– Зубр просил узнать, откуда у тебя гранаты?

– Скажи ему – из кармана. Понял?

– Понял.

– Иди, – Молодой, все так же не открывая глаз, достал из кармана гранату и дернул кольцо. – Я этого гада тут подкараулю.

– Слушай, дай я взгляну, куда тебя?

– Я умер, бро. Не видишь?

– Вижу.

Мора поднялся, выглянул в коридор: дверь медленно открывалась, уступая давлению снаружи. Сталкер вернулся к Молодому. Тот все так же лежал неподвижно. Лужа крови больше не увеличивалась.

– Мора, ты что загадаешь? – спросил Молодой тихо.

– Скоро узнаешь, бро.

Губы Молодого изогнулись в довольной улыбке, рука с гранатой дернулась. Мора хлопнул друга по плечу, поднялся и прошел по коридору до двери. Со скрежетом распахнул. В глаза ударил синеватый свет. Сталкер достал сигарету, закурил и перешагнул порог – нога по щиколотку погрузилась в песок.

Он оказался в небольшой комнате с низким бетонным потолком. Противоположной стены видно не было: метрах в пяти от двери стояла завеса то ли ды-ма, то ли тумана, испускавшая мягкое бледно-синее сияние.

Мора замер на пороге – одна нога в комнате, другая еще в коридоре. Прислушался. Впереди было тихо, сзади раздался протяжный металлический скрип. Решившись, сталкер зашел в комнату и прикрыл за собой дверь.

Отсюда было видно, что дымная пелена еле заметно движется, и движение ее идет как будто по спирали к центру. В комнате пахло озоном и еще чем-то, что Мора так и не смог идентифицировать, хотя запах этот был ему определенно знаком.

Из-за двери донесся приглушенный грохот – взорвалась граната. Мора решительно двинулся к завесе, на ходу доставая из контейнера «ключ». На поясе защелкал детектор. Глубоко вздохнув, сталкер шагнул в колышущийся туман.

Ничего страшного не произошло, Мора даже не почувствовал перехода. Он все так же шел по песку, только теперь вокруг ничего не было видно.

Сталкер осторожно продвигался вперед, выставив руку. Свет постепенно тускнел. В какой-то момент Мора обнаружил, что рядом, в мутноватом полумраке, движутся тени, напоминающие человеческие фигуры.

Мора почувствовал нарастающий страх. Инстинкт подсказывал, что стрелять тут бесполезно. Он старался двигаться бесшумно, изо всей силы прижимая к животу артефакт. Внезапно Мора понял, что тени его заметили. Силуэты стали более четкими – казалось, они придвигаются со всех сторон. Идущие впереди будто бы замедлили шаг, начали оборачиваться. Мора заставлял себя двигаться, чувствуя, что останавливаться ни в коем случае нельзя. Тени приближались. Туман редел – серые сгустки на расплывчатых плечах медленно обретали человеческие черты. И тут сталкера накрыл настоящий ужас, потому что черты эти оказались совсем не человеческими.

И когда бороться с ужасом стало совсем невозможно – Мора уже готов был побежать назад, – меж теней вдруг мелькнуло знакомое, вполне обычное, лицо. Перед ним, метрах в пяти, выделяясь среди мутных созданий четкими контурами, появился Седой. Полковник открывал рот в бесшумном крике и бежал навстречу сталкеру, но при этом каким-то непостижимым образом оставался на месте. Комбез его был изорван, из-под лохмотьев торчали карбоновые сочленения экзоскелета, поперек лица тянулась глубокая кровоточащая царапина. И все равно лицо его было таким нормальным, естественным, что, зацепившись за него взглядом, Мора уже не обращал внимания на нежить, толпящуюся вокруг.

Мора ускорил шаг, но расстояние между ним и полковником не сокращалось. Седой выхватил из-за пояса пистолет, на бегу разрядил в своего врага всю обойму. Мора даже не зажмурился. Свободной рукой он достал сигарету и, глядя прямо в глаза полковнику, закурил.

Седой резко остановился. Он долго рассматривал идущего ему навстречу сталкера. Потом отшвырнул разряженный пистолет в песок и жестом попросил закурить. Мора вытащил из кармана пачку, кинул Седому. Тот поймал на лету, достал сигарету и бросил пачку обратно – но до Моры она уже не долетела: упала невдалеке от полковника. Какая-то из серых фигур подхватила сигареты и унесла. Полковник усмехнулся, виновато развел руками. Потом неторопливо закурил и помахал на прощанье рукой.

Мора видел его уже сверху – он тоже махнул в ответ и поднял глаза: прямо перед ним лежала длинная прямая дорога. Она тянулась вперед и вверх, теряясь за светлеющим горизонтом. Откуда-то из-за спины появилась сова и, почти не двигая крыльями, полетела над дорогой вперед. Мора в последний раз затянулся и щелчком отбросил сигарету.

Дмитрий Заваров Дороги Зоны. Жизнь после жизни

* * *

Глава 1

Когда поезд, вырвавшись из переплетений вокзальных разъездов, стрелок и семафоров, встал на ровный путь и прибавил скорость, было уже почти темно. За грязным окном, заляпанным косыми полосками дождевых капель, проносились мокрые перроны подмосковных станций – Переделкино, Мичуринец, Внуково… Растрепанные вороны сидели на проводах, разевая клювы в неслышном крике. А за ними, из взъерошенных ветром перелесков, уже вытекала на придорожные луга ночь.

Настроение было тоскливое. Иван Иванов (несмотря на простонародное имя – весьма перспективный научный сотрудник весьма известного НИИ) размышлял о капризности и ненасытности человеческой натуры. Он едет в Зону – сбылась мечта всей жизни! Чего еще надо? Почему так хреново, будто находишься не в теплом светлом купе, а там, на улице, под липким осенним дождем?

Устав изводить душу непогодой, Иванов отвернулся от окна и наткнулся на такой же полный тоски взгляд, принадлежавший соседу по купе. Парень лет тридцати, ровесник. Штаны и куртка камуфляжной расцветки, короткая стрижка и армейский вещмешок на багажной полке наводили на мысль, что сосед Иванова – военный.

– Грустно? – спросил военный.

– Грустно, – согласился Иванов.

– Давай-ка выпьем.

– Давай.

Вообще-то Иванов очень тяжело сходился с людьми. Но тут… то ли тоску требовалось чем-то заглушить, то ли промозглая погода требовала какого-то противовеса. В общем, и это обращение на «ты», и предложение выпить оказались как нельзя более кстати.

Соседа звали Игорь, и был он вовсе не военный. На «Иван Иванов» отреагировал слабо, только кивнул и достал из вещмешка бутылку виски. Иванов в качестве ответной меры выложил на стол закуску и сказал, что едет к родственникам в Киев. Впрочем, разговор на эту тему состоялся краткий – ни тому, ни другому было неинтересно, кто из них куда едет.

Игорь периодически выходил курить в тамбур. Виски быстро кончился, и Иванов поставил на стол бутылку довольно приличного коньяка, приготовленную для знакомства с коллегами, рассудив, что в Киеве спокойно сможет купить или такой же, или не хуже. На третий перекур он пошел вместе с попутчиком и, стрельнув сигарету, объяснил, что иногда, особенно при употреблении качественного алкоголя, позволяет себе затяжку-другую.

А когда и эта бутылка стала иссякать, Иванов не выдержал и рассказал соседу по купе все: и про профессора Игнатьева, и про свою секретную миссию.

Преувеличил, конечно. Особенно про «секретную миссию». Хотя это как посмотреть…

О том, что НИИ, в котором работал Иванов, связан с Зоной, знали все. Но то, что родной институт входит в состав Центра по Изучению Аномальных Явлений, было известно только избранным. И со вчерашнего дня Иван Иванов с полным основанием может относить себя к их числу. Именно вчера он набрался смелости и попросил профессора Игнатьева направить его в Зону – собрать материалы для кандидатской диссертации.

– Ты хорошо подумал, Иван? – спросил Игнатьев.

Его насмешливые глаза на долю секунды потускнели, впились в лицо Иванова незнакомым, каким-то едким, тяжелым взглядом – и Иван испугался, только теперь до конца осознав все «побочные эффекты» принятого решения. Но профессор уже снова смотрел на него с добродушной улыбкой – этакий старичок-лесовичок, маленький, плотный, с густыми кавалерийскими усами, короткой седой бородой, в неизменной медицинской шапочке на лысой голове. Иванов почувствовал, что перешел некую невидимую черту и обратной дороги уже нет.

– Сергей Степанович, я очень хорошо подумал, – твердо сказал он.

– Приключенческих романов начитался?

– Не без этого, – согласился Иванов.

– Реальная Зона серьезно отличается от книжной.

Игнатьев смотрел все так же весело, и внезапно Иван осознал, что ни на какую операцию полгода назад профессор не ложился – а два месяца, оформленные как больничный, провел именно там, в Зоне.

– Я хочу понять, что такое Зона, – сказал Иванов. – И может ли она приносить пользу.

– Похвально, – ответил Игнатьев.

Он открыл ящик стола, покопался в бумагах и положил перед Иваном лист бумаги.

– Прочитай, внеси свои данные, распишись. Советую отнестись к написанному очень серьезно, товарищ Иванов. Они (профессор постучал ногтем по гербу на «шапке» документа) в случае чего церемониться не станут.

– Меня будут проверять? – спросил Иванов, читая документ.

– Проверили уже, – хмыкнул Игнатьев.

Иван вопросительно уставился на профессора.

– Твой интерес к Зоне давно известен. А у меня сейчас одна весьма любопытная тема наклевывается. Нужен толковый завлабораторией. Ты подходишь.

– А откуда вы знали, что я захочу в Зону?

– А кто тебе тему диссертации посоветовал? – ехидно спросил Игнатьев.

– Хитро, – после непродолжительного раздумья признал Иванов.

– Стараемся.

– Ну, хорошо, профессор, а к чему такая скрытность? Весь институт в курсе, что мы работаем на Зону. Что, неправда?

– Видишь ли, коллега, правда заключается в том, что уже некоторое время Зона работает на нас.

Все это, только не так складно – опьянение давало о себе знать, – Иванов и выложил случайному попутчику по имени Игорь, а по фамилии… хрен его знает, какая у него фамилия.

Игорь некоторое время молча смотрел на Иванова, а потом сообщил, что он тоже едет в Зону, но, в отличие от научного сотрудника, никто его туда не приглашал, поэтому ему придется пробираться своими силами.

– Очень удачно все получается, – обрадовался Иванов. – Я тебе помогу проникнуть за Периметр.

– Каким образом? – заинтересовался Игорь.

– Ну, как-нибудь… – неопределенно помахал рукой Иванов.

– Тебе, мужик, лучше со мной не связываться, – вдруг помрачнев, посоветовал Игорь.

– Почему это?

– Потому это. Я, думаешь, просто так в Зону еду? – он хмуро уставился в окно.

– Многие едут за романтикой.

– Но немало и тех, кто бежит туда от тюрьмы, – заметил Игорь, снова повернувшись к собеседнику.

– Это ты о себе?

– В том числе, – кивнул он и добавил с пьяной значительностью: – Я человека убил.

Иванов не нашелся, что ответить, сурово поджав губы, покивал и молча разлил остатки коньяка по стаканам. Выпили не чокаясь – вроде как за упокой души убиенного.

– Я все равно попробую тебе помочь, – сообщил Иванов своему отражению в стекле: отражение скорчило презрительную гримасу и отвернулось.

– Книги почитать, так проблем с этим нет, – пробормотал Игорь будто про себя.

– Во! – обрадовался Иванов. – Ты тоже фанат серии?

– Ну не то чтобы очень… – пожал плечами Игорь и от этого движения чуть не съехал с дивана.

– Ага, среди героев слишком много дилетантов.

– А мне одна книга понравилась.

– Какая?

– Не помню названия. Там как сталкеры убегали от спецназовцев и дошли до Исполнителя.

– Один дошел, – поправил Иванов.

– Точно, один.

– Я читал.

– Ты крут! – заявил Игорь. – Пошли покурим.

– Не! – твердо заявил Иванов. – Я – спать.

Игорь, грузно оперевшись на стол, поднялся и вышел из купе. Иванов откинулся на подушку. Оставшись в одиночестве, он дал волю гложущему его беспокойству: ведь получается, что выболтал попутчику секретную информацию! Мысль эта давно прорывалась сквозь пьяное умиротворение – и вот теперь наконец-то выбилась в эпицентр внимания. Иванов принялся было фантазировать, изобретая способы исправления ситуации, но начал проваливаться в сон. И только острое чувство стыда перед профессором Игнатьевым напоследок полоснуло по совести.

Глава 2

Профессор Игнатьев терзался точно таким же чувством по отношению к Иванову. Был поздний вечер, он сидел у себя в кабинете и как заведенный барабанил пальцами по столу – что, как давно подметили коллеги, свидетельствовало о глубокой задумчивости.

Перед Игнатьевым стоял ноутбук. На мониторе, в окне плеера, застыл кадр: крупным планом россыпь покрытого копотью щебня. Синевато-серые цвета картинки подсказывали, что съемка велась в ночном режиме.

Покачав головой, профессор достал из ящика стола трубку с кисетом. С минуту повозившись, закурил и нажал «play».

Экран ожил. На видео появилась группа военных, экипированных по последнему слову техники. Резко выделялся один человек – в ярко-оранжевом комбинезоне, с глухим шлемом, полностью закрывающим лицо. Он возглавлял колонну из семи солдат. Картинка дергалась и моталась из стороны в сторону – видео снималось камерой на шлеме бойца, замыкающего процессию.

Вот группа останавливается перед полукруглым входом в тоннель. Выщербленный, но все еще крепкий бетон, весь в пятнах коричневого лишайника, железнодорожная колея с полусгнившими шпалами, развороченная ржавая решетка поперек пути. Тоннель ведет в глубину холма, крутой склон которого пару раз мелькнул в кадре.

Через несколько секунд «оранжевый» направляется дальше.

– Михалыч, стой! – доносится голос. – Сначала мы.

Четверо бойцов отделяются от группы и, перехватив автоматы, скрываются в темноте.

Камера ныряет в тоннель последней, и все сразу окрашивается в серый цвет – включился ночной режим. Возникший свист сигнализирует, что владелец камеры активировал ПНВ. Группа, рассредоточившись, движется вглубь. Тишину наполняет хруст гравия.

Быстрая перемотка – и вот уже на экране покореженный пассажирский вагон с крупной надписью: «Спецсвязь», он завалился на бок. С другой стороны – узкая платформа, оканчивающаяся распахнутой железной дверью в глухой стене, перегораживающей тоннель.

Картинка метнулась вверх – солдат с камерой запрыгнул на платформу и теперь осторожно крадется к двери.

За дверью огороженная сеткой шахта грузового лифта. Камера заглядывает в шахту: крыша лифта с чернеющим пятном аварийного люка метрах в десяти внизу.

Снова мелькание кадров – теперь группа движется по бетонному коридору. Под ногами решетчатый железный настил, сквозь него виднеются толстые канаты кабелей. Предостерегающий крик, звериное рычание, истеричный треск сразу нескольких автоматов и сухой взрыв подствольной гранаты – мечущаяся по тоннелю камера успокаивается, в кадр попадает тело почти разорванного на две части прыгуна: тварь еще жива, лапа с длинными когтями внезапно дергается и бьет по чьему-то ботинку, оставив на нем глубокие царапины.

– Сука!

Автоматная очередь, высекая сноп искр из настила, разрывает лапу на несколько сочащихся кровью лоскутов.

– Из вентиляции вылез.

Камера задирается вверх: под потолком видна квадратная отдушина с болтающейся на одном болте решеткой.

– На вентиляцию особое внимание, – командует голос. – Да не трогай ты его ноги, на обратном пути срежешь! Пошли.

Перемотка. Бойцы идут цепочкой, словно дети, взявшись за руки. Возглавляет колонну «оранжевый». Вдруг происходит что-то странное: рябь, черный экран – будто брак записи, – и вот солдаты движутся уже по другому коридору, более просторному.

– Прошли! – доносится голос.

Снова перемотка. Камера приближается к распахнутой двери с большой круглой ручкой-вертушкой посредине. Из помещения льется яркий свет. Через пару секунд картинка окрашивается в сочные яркие тона. Группа находится в большом зале. Посредине, образуя круг, стоят пять толстых стальных колонн. Камера поворачивается кверху: потолка нет, видны стены глубокого бетонного колодца, колонны выходят из него и поднимаются ввысь, в пасмурное небо, еще метров на двадцать.

– Колпин, проверь ту дверь, – один из бойцов указывает на противоположную сторону зала.

Опять перемотка. Четверо солдат размещают на полу вокруг колонн какую-то аппаратуру. Другие стоят на страже. «Оранжевый» подходит то к одному, то к другому прибору, что-то настраивает.

– Кузмичев, давай артефакты.

Один из солдат, приблизившись, протягивает рюкзак. «Оранжевый» достает баллон с краской и начинает рисовать на полу линии. Периодически вытаскивает из рюкзака артефакт и кладет на землю, сверяясь с КПК. Солдат следует за ним – так они описывают полный круг. Все это походило бы на подготовку к средневековому магическому обряду, если бы не приборы и вооруженные бойцы.

– Долго еще? – слышен голос.

– Сейчас. Все, отходим. Семен, я даю команду – включаешь рубильник.

Бойцы и «оранжевый» отбегают к стене. Один из солдат тянет за собой шнур.

– Готовы? Семен, давай! – машет «оранжевый».

Зал наполняется гулом. Приборы оживают – теперь заметно, что они соединены между собой проводами, которые начинают светиться. Колонны оказываются в синем электрическом кольце.

И тут вдруг видео становится нечетким – как будто зал наполняет желтоватый туман.

Одновременно с этим раздается крик (профессор Игнатьев поспешно отключил звук). Камера болтается из стороны в сторону. Мелькают серые тени, человек без руки на полу в луже крови, кто-то из бойцов пытается бежать, но падает… Камера несется по коридору: вот тело мертвого прыгуна, вот распахнутые лифтовые двери. Рывком подлетает к потолку, потом на крышу лифта, к стене – по лестнице вверх. Уже знакомый перрон, перевернутый вагон. Камера прыгает на пути, несется к выходу. Внезапно пол стремительно приближается, подпрыгивает и замирает: в кадре крупным планом закопченный щебень. На этом видео заканчивается.

Игнатьев вздохнул, раскурил потухшую трубку и свернул окно плеера. Под ним оказалась открытая страница с письмом. Профессор машинально принялся перечитывать.

«Сергей Степанович, дорогой! Разумеется, полный отчет будет. Я как раз сейчас его пишу. Но ты же знаешь, что такие документы запрещено пересылать по е-mail, хотя наши специалисты неоднократно заявляли и доказывали – взломать сервер невозможно!

Ладно, теперь по существу вопроса.

Видео только одно (я его немного отредактировал: обрезал, промотал несущественное, потому что сам поход длился несколько часов). Это запись с камеры ефрейтора Трунова, тело которого было найдено в тоннеле. Дальше поисковая группа пройти не смогла – «веретено» осталось у Хвостницкого, а без него в зал с антеннами не попадешь. Ищем еще один артефакт по всем каналам. Но сам понимаешь: «веретено» – вещь дефицитная.

Ты спрашиваешь, почему не добраться сверху? Как ни странно, но эта гениальная идея тоже приходила мне в голову. К сожалению, она неосуществима. То, что мы видели изнутри – зал с колоннами, уходящими в небо, – снаружи отсутствует. Вот так вот, товарищ профессор. С родными Хвостницкого спишусь сам, сообщу. С сегодняшнего утра операция «Декодер» официально приостановлена. Нет ни средств, ни специалистов. Срочно нужны люди. Но лучше поскорее приезжай сам.

С приветом из Зоны, проф. Василий Круглов

P. S. Если не решим в течение недели – лучше сразу повеситься, не ждать, пока Сахаров явится спрашивать и карать. Ты ведь не хуже меня понимаешь, что для него «спустить шкуру» – вовсе не фигуральное выражение».

Игнатьев поскреб усы мундштуком трубки, нажал «ответить», на минуту задумался – и застучал по клавиатуре.

«Василий Сергеевич, извини за резкий тон предыдущего письма. Миша Хвостницкий проработал со мной не один год, начинал с лаборанта. Очень горько осознавать, что его уже нет.

О приостановке операции мне уже сообщили. Но ты понимаешь, что это не аргумент для Сахарова? Если военные не дают людей, давай выпутываться своими силами. Можно нанять нелегалов, «сталкеров». Деньги бери из нашего фонда, не стесняйся (но и не гусарствуй). «Веретено» стоит поискать у Живодера – есть такой торговец, обитает недалеко от нас, в бывшей воинской части (на карте обозначена КН-17). Посмотри у меня на столе в лаборатории – в записной книжке есть его контакты.

Снарядил тебе в помощь нового сотрудника. Зовут Иван Иванов. Несмотря на имя, очень толковый парень, энтузиаст. Планирую задействовать его в моем проекте «Контакт». Потихоньку начинай вводить его в курс дела, но не торопись, дай адаптироваться. И пожалуйста, не посылай его в Зону до моего приезда. Я понимаю, что «Декодер» – для нас вопрос жизни и смерти, но если мы угробим еще одного пацана…»

Внезапно профессор откинулся в кресле – он вспомнил, что в столе лежит посылка для Хвостницкого, переданная его мамой. Тут Игнатьеву захотелось напиться, и только соображение о том, что наутро придется мучиться головной болью, удержало его от этого опрометчивого, а главное, бесполезного шага.

Глава 3

Утром Игорь проснулся с раскалывающейся головой и мерзким привкусом в пересохшем рту. Тут же кольнула мысль, что вчера наговорил много ненужного. Покопавшись в памяти, признал, что «ненужное» – это мягко сказано. Собутыльник – Иван вроде, – уткнувшись в окно, больными глазами рассматривал безрадостные виды пригорода Киева. Кряхтя, Игорь сел. Нужно было как-то выруливать из ситуации, порожденной алкогольной невоздержанностью. Но оказалось, что эта мысль посетила не только его.

– Игорь, послушай… – с ходу начал Иванов, заметив, что попутчик проснулся. – Я вчера не должен был тебе рассказывать, что еду в Зону. Не только тебе, а вообще никому. Я давал расписку, понимаешь?

– Понимаю, – буркнул Игорь, мельком взглянув на Ивана, и снова уставился в окно.

– Просто это очень важная работа для меня. Не должно быть никаких косяков. И без этого были вопросы у кураторов. Не хотели одобрять мою кандидатуру, говорили, что я молодой. А если выяснится, что еще и… Короче, забудь про меня, хорошо?

– Хорошо. Но и ты ненароком про меня не вспомни, ладно?

– Ну да, – после долгой паузы ответил Иванов. – Точно, ты же вчера говорил. Я, признаться, подумал, что шутишь.

– Шучу, шучу. Несмешно и глупо. Так что лучше забудь.

– Ну, в общем, будем считать, что вечера неудачных шуток не было. Забыли.

– Забыли! Ну что… потопали в буфет? У них пиво должно быть…

На мокром от дождя киевском перроне случайные знакомые пожали друг другу руки и разошлись в разные стороны. Точнее, Иванов пошел, а Игорь, закурив, стоял и смотрел ему вслед.

Люди продолжали покидать вагоны, некоторые попадали в объятия встречающих, большинство же деловито и уверенно устремлялись к выходу с вокзала. Вот затылок Иванова окончательно затерялся в толпе, на перрон спрыгнул последний пассажир, и проводница захлопнула дверь. Игорь выбросил окурок, поправил лямку вещмешка и пошел за толпой.

У него было несколько вариантов, как добраться до Зоны. Всевозможные «справочники сталкера» и тому подобное в свое время проштудировал весьма основательно. Заблудиться было сложно.

Игорь вышел из массивных дверей центрального входа – и тут же порыв ветра швырнул в лицо горсть мелких брызг, дернул за капюшон, будто пытаясь втолкнуть обратно. Он застегнул куртку и, повернув налево, быстрым шагом пересек открытое пространство вдоль здания вокзала. Заметив прямоугольник подземного перехода, нырнул вниз.

Спустя полчаса он уже трясся в пригородной маршрутке, сырой и гремучей, с мутными стеклами. Как матерый шпион, решил выбраться из Киева на общественном транспорте, потом поймать попутку. Лучше бы на рейсовом автобусе, но удобство – враг конспирации.

Соскочил где-то в поле. Сквозь чахлые тополя, посаженные вдоль дороги, на пригорке виднелось село. Игорь решил было спрятаться от дождя на остановке, но внутри бетонной коробки так воняло мочой и плесенью, что не выдержал – пошел по обочине дороги, периодически оглядываясь.

Минут через пять показалась попутная машина. Игорь поднял руку. УАЗ-«козел» притормозил, съехал на обочину, разбрызгивая грязь.

– Куда тебе? – толстый добродушный хохол с висячими усами, пузо подпирает руль.

– До Иванкова.

– Далековато собрался.

– Се ля ви. Поедем?

– Садись. Рюкзак назад бросай, только аккуратнее, сам видишь. Типа, хаос.

Все пространство за передними сиденьями было заставлено коробками и тюками. Игорь кое-как втиснул между ними вещмешок, уселся, хлопнул дверью. Поехали. Водитель сразу врубил печку на максимум. Парень скинул капюшон, спросив разрешения, закурил. Познакомились – водителя звали Николай.

– К родственникам в Иванков?

– По делу, – Игорь попытался сказать это так, чтобы пресечь дальнейшие расспросы.

– Понял, – весело отозвался Николай и принялся ругать погоду.

Ругать было за что. Дождь зарядил с новой силой, стекла, несмотря на включенную печку, безудержно потели, вода сочилась в кабину из-под дырявых дверных уплотнителей. Несмотря на плохую видимость, Николай гнал под сотню, УАЗ резво подпрыгивал на неровностях дороги, добросовестно оправдывая свое прозвище. За все время пути навстречу попалось от силы машин десять – по меркам Москвы, как на глухой проселочной дороге.

– Вот он, Иванков, – в какой-то момент сообщил Николай и начал сбрасывать скорость.

Игорь мазанул по стеклу ладонью, вгляделся: знаменитый памятник «Яйцо жизни» белел на перекрестке дорог. Судя по всему, найти попутку дальше будет непросто. Вздохнув, он обернулся назад, вытаскивая вещмешок.

– Я вообще-то до Дитяток еду, – с хитрым видом сообщил Николай.

– И что? – безразлично отозвался Игорь.

– Типа, предложение. Посмотри, что на улице творится. Поехали.

– Сообразительный ты, Коля, – невольно улыбнулся Иван.

– Не жалуюсь.

Лихо вписавшись в поворот, УАЗ помчался в сторону Зоны. Дорога нырнула в лес, и пришлось включить фары – под деревьями было по-вечернему темно. Ветер стих, но дождь не ослабевал.

– Где там переночевать можно, подскажешь? – спросил Игорь.

– Там с этим не проблема. Хошь – в общежитии, хошь – в «малине».

– В малине? – переспросил Игорь.

– Так местные называют. Частный сектор. Хибары «с видом на Зону». Много жулья вокруг Периметра пасется. Зарабатывают на туристах. Экскурсии, типа, возят. Сувениры продают. Особо наивным даже артефакты предлагают купить. Жулье, одним словом. Лучше в гостинице. Дороже, но безопаснее. Документы в порядке?

– Нормально все.

Лес внезапно расступился, машина выскочила на открытое пространство. Метрах в ста по курсу дорога была перегорожена бетонными блоками, установленными в шахматном порядке. За блоками высилась одноэтажная будка. Вдали виднелись жилые строения, а за ними, прямо по линии горизонта, тянулся ряд ярких огней. Николай затормозил.

Возле первого блока стояли двое военных в плащах и с автоматами. Один подошел к водительской двери, другой остался на месте, направив ствол в сторону уазика.

Николай приоткрыл окно.

– Здравия желаю! – сказал военный, заглянув в салон.

– Здорово, атаманы-молодцы! Как служба?

– Отлично!

– Это самое главное! А я вам, типа, гостя привез, – водила кивнул на Игоря. – Прошу любить и жаловать!

– Петруха! – крикнул военный напарнику. – Принимай. Я доложу.

– Извини, Игорек, – сказал Николай, обернувшись. – Сам потом спасибо скажешь.

– Ты о чем это? – не желая верить в такую подлость, спросил Игорь.

Но тут дверь с его стороны распахнулась, второй военный, внимательно осмотрев пассажира, сделал пригласительный жест мокро поблескивающим стволом автомата.

– Прошу на выход, сталкер! Зона ждет.

Глава 4

– Эй, сталкер! На выход!

Иванов проснулся от того, что кто-то теребил его за плечо. Через усыпанное искрящимися каплями лобовое стекло в темный салон врывался яркий луч прожектора. В этом свете склонившаяся над Иваном фигура приобрела зловещий синеватый ореол, полностью оттенивший черты лица.

– Чего? – просипел Иван.

– Вставай, приехали.

По голосу он узнал нового знакомого – лейтенанта Василия Китаева. Познакомились прямо на входе в Управление. Лейтенант – веселый румяный парень, очень похожий на Гагарина, – на правах бывалого обитателя Зоны рассказал и показал Иванову, что и как делать. Вместе оформили бумаги, вместе сходили в столовую, и в автобус, отходящий в Зону, погрузились тоже вместе. Хороший человек Вася Китаев не оставил новичка одного, хотя ехавшие в этом же автобусе сослуживцы звали его перекинуться в карты. Первое время Иванов добросовестно слушал байки из армейского житья-бытья там, за периметром, но когда за окном стемнело, провалился в сон. И вот теперь проснулся непонятно где.

– Зона, Ваня. Приехали! – для надежности еще раз пояснил лейтенант Китаев.

– Понял, понял, – обреченно вздохнул Иванов, поднялся и, нетвердо ступая, двинулся к выходу.

Автобус стоял на широкой заасфальтированной площадке перед большими – не меньше пяти метров в высоту – железными воротами. По бокам от них, все в путанице колючей проволоки, высились караульные вышки. Яркие прожекторы с вышек били в автобус и группу людей, толпящихся у багажного отсека. В обе стороны от ворот тянулся мощный бетонный забор. Его, судя по следам, оставшимся от досок опалубки, по наплывам и неуклюже сделанным ребрам жесткости, отливали на месте. Поверху забора тянулось несколько рядов все той же колючей проволоки, намотанной на фарфоровые изоляторы, а через каждые десять метров торчали железные мачты с парой прожекторов: один светил наружу, другой внутрь.

Иванов неуклюже спрыгнул на асфальт. Дождь уже закончился, пахло свежескошенной травой и дымом. Обилие источников света создавало странный эффект, казалось, весь мир разделился на две половины: белую, ограниченную шершавой стеной бетона – она лежала впереди, и непроглядно-черную, оставшуюся сзади, – о самом ее существовании напоминало только мутноватое пятно луны у самого горизонта.

– Бери шмотки, пошли! – лейтенант Китаев хлопнул Иванова по плечу.

– Мы чего, пешком?

– А ты хотел в Зону на автобусе въехать? – со смехом спросил кто-то сзади.

Иванов вытащил свой чемодан и двинулся вслед за остальными. Автобус развернулся и исчез в темноте. Группа приехавших, человек двадцать, подошла к воротам. Иванов попытался предположить, что теперь нужно делать – никаких намеков на звонок, домофон или другой способ дать о себе знать ни на самих воротах, ни на стене рядом не наблюдалось. В памяти всплыла похожая сцена из фильма «Звездные войны». Неужели придется тупо стучать кулаками?

Но до этого дело не дошло. Створки с низким гулом стали разъезжаться в стороны. Выяснилось, что ездят они по глубокому металлическому желобу, толщину имеют не меньше пятнадцати сантиметров. За воротами открылся короткий тоннель с высоким потолком. Пунктирные линии люминесцентных ламп вдоль боковых стен заливали помещение синеватым, каким-то нервным светом. В конце тоннеля виднелись еще одни ворота, такие же массивные. Все это напоминало гигантскую шлюзовую камеру.

– Ух ты! – вырвалось у Иванова.

– Чего, не видел разве? – спросил лейтенант.

– Где бы я увидел?

Весь пол шлюза был утыкан рядами стальных прутьев толщиной с палец: они поднимались вверх примерно на полметра, делая пол странно похожим на усеянное всходами поле. Иванов не успел придумать, как преодолеть это новое препятствие: с мелодичным металлическим звоном прутья убрались вниз, превратившись в ровные ряды блестящих кружков – будто кто-то рассыпал по черному резиновому покрытию мешок монет.

Группа зашла внутрь камеры, ворота за спиной закрылись. Боковые стены все из того же литого бетона были унизаны рядами узких окон, похожих на бойницы. Потолок терялся в сумраке, сквозь который смутно проглядывали какие-то балки и крюки лебедок. В самом начале тоннеля к правой стене была приторочена стальная лестница, ведущая к двери, расположенной примерно метрах в двух над уровнем пола. Прибывшие стали по одному подниматься по ступенькам. Иванов было двинулся следом, но лейтенант Китаев удержал его.

– Нам не туда.

– А они чего?

– Они на охрану периметра. Тебе же, дружище, на Янтарное. Это вон туда, – лейтенант указал пальцем на дальние ворота.

– А проверять документы не будут?

– Проверили уже. Или ты правда решил, что я случайный попутчик?

Тут у Иванова противно похолодело в груди: а что, если собутыльник в поезде тоже из этих? Да нет, тогда бы они просто развернули его обратно. Или, кстати говоря, вывезли бы в Зону и бросили в аномалию, чтобы больше не разболтал ничего лишнего…

– Пошли, чего застыл? Передумал, что ли? – Китаев ободряюще хлопнул Иванова по плечу и двинулся к выходу из шлюза.

Иван, волоча подпрыгивающий на металлических пятачках чемодан, поплелся следом, все еще раздумывая над своей участью.

Створки внутренних ворот при их приближении раздвинулись сразу, но на этот раз щель была такой узкой, что пролезать пришлось чуть ли не боком. Снаружи оказалась такая же залитая лучами прожекторов асфальтовая площадка, как и с той стороны Периметра.

Их ждали. Уазик со снятым брезентовым верхом, спереди и сзади на бамперах торчали длинные пруты антенн. Водитель в большом шлеме с опущенным забралом призывно махнул рукой.

– Прошу, – Китаев указал Иванову на переднее сиденье, а сам запрыгнул назад.

Бросив чемодан в багажник, Иванов залез в машину и обернулся: громада монолитной стены с ярчайшими пятнами прожекторов нависала отвесной скалой. На секунду Иванову почудилось, что его вытолкнули на арену огромного амфитеатра и вот-вот раздастся рев толпы зрителей… Но это ощущение мигом исчезло – взвыл стартер, и машина плавно тронулась. Как только УАЗ выехал за пятно света, до Иванова наконец дошло самое главное.

– Слушай, Василий, это же Зона! – вглядываясь в темноту, Иванов даже привстал.

Водитель громко фыркнул, Китаев придвинулся и успокоительно похлопал Иванова по плечу.

– Расслабься, Ванюша, это еще не Зона. Так, предбанник. Настоящая Зона начинается вон там.

Иван посмотрел, куда указывал лейтенант, но неестественно тусклый, направленный исключительно вниз свет фар практически не давал возможности разглядеть что-то дальше нескольких метров.

– Мы прошли за внешний Периметр, – пояснил Китаев. – Тут минные поля и прочие прелести обороны. Фактически это не Зона – иначе как бы мы тут работали? Территория с возможной аномальной активностью начинается после заграждения внутреннего Периметра.

– Далеко он?

– Метров пятьсот примерно.

– Слушай, мы с дороги не съедем? Не видно ж ничего. А вдруг мина?

– Водителю свет не нужен. У него ПНВ.

– Чего у него?

– Неважно. Вон лучше смотри.

Иванов снова вгляделся вперед, и ему удалось заметить на темном фоне еще более темную линию. Спустя минуту понял, что линия представляет собой высоченный, с трехэтажный дом, забор. Когда подъехали, он смог разглядеть детали: секции, состоящие из толстой металлической сетки, натянутой на каркас; каждую секцию поддерживают растяжки. Дальше, за забором, темнели какие-то конструкции, напоминающие противотанковые ежи.

– Видишь? – Китаев показал на тонкую белую полосу, начерченную метрах в трех от забора.

– Вижу.

– За эту линию не заходи. Периметр под напряжением. Нам туда.

Только теперь Иванов заметил низкое бетонное здание, стоящее рядом с воротами, которые ничем не выделялись среди других секций ограды. О том, что там находится въезд, можно было догадаться лишь по косвенным признакам: дорога упиралась в решетку с одной стороны и продолжалась с другой.

Иванов выпрыгнул из машины и, не в силах сдержаться, медленно пошел вперед, всматриваясь в ночь за забором. Вон вроде виднеется какое-то строение, то ли изба, то ли трансформаторная будка, шумит невидимый лес, ветер доносит с той стороны запах сырой хвои… Тут Иванова кто-то схватил за шиворот и дернул назад, да так жестко, что куртка затрещала по швам.

– Ты почему такое тупое, мясо? – тихо, но энергично прорычал водитель. – Сказано, за черту не заходить!

Подошедший Китаев всунул в руку обескураженно замершего Иванова чемодан и показал на дом. Они подошли к двери, лейтенант приложил карточку, и дверь распахнулась. За ней открылся коридор, еле-еле освещенный синей лампой.

– Почему здесь так темно? – невольно перейдя на шепот, спросил Иванов.

– Потому что даже смертники хотят жить.

Глава 5

Игорь, поколебавшись, шагнул внутрь. Узкий коридор, заставленный ведрами, лопатами и грязной разношенной обувью, вел в бревенчатую комнату. В избе пахло жареным луком и водкой. Бо́льшую часть комнаты занимал стол, окруженный разномастными стульями. На столе, покрытом яркой, в цветочек, клеенкой, беспорядочно громоздились тарелки, кастрюли, стаканы и кружки. Напротив двери белела печка-голландка, по бокам печки – наглухо закрытые шторами окна. У стены стоял диван. На диване валялось тело под армейским тулупом, из-под воротника торчал вихрастый затылок. Еще одно тело спало полулежа на столе. У этого тела затылок был бритый. На большее в комнате места не оставалось.

– Это что? – спросил Игорь.

– Это и есть Колобок, – ответил Бригадир.

– Вот этот или вон тот? – уточнил Игорь.

– Вот этот, – Бригадир указал на тело за столом. Потом подумал и добавил: – Вроде бы.

С Бригадиром Игорь познакомился на крыльце полицейского участка. Был уже поздний вечер, когда стражи порядка наконец отвязались от честного журналиста, приехавшего готовить эксклюзивный материал про Зону. Игорь вышел на улицу, только достал сигарету – и тут на свет выскочил потасканный мужичок неопределенного возраста.

– Парень, курить есть? – спросил он, жалобно шмыгнув длинным красным носом.

Игорь угостил. Мужичок отрекомендовался Колей-Бригадиром, посетовал на беспредел ментов, а потом, осмелев, попросил стольник на опохмелку. Игорь дал. За что и был отблагодарен приглашением в гости к реальному мужику Колобку, потому что «по ночному времени, все одно в общагу не просочишься, а там тепло и нормально».

– Тепло, ничего не скажешь, – сказал Игорь, оценив обстановку.

– Да ладно, чего уж! – отмахнулся Бригадир. – Нормально. Садись.

Он освободил место на столе, собрав в стопку ближайшие тарелки. Выставил бутылку водки, бросил рядом две шайбы рыбных консервов и, покопавшись в груде посуды, добыл пару более-менее чистых стаканов. Сноровисто наполнил.

– Давай, чтобы сырость выгнать, – поднял стакан Коля.

– Давай, – Игорь звякнул стаканом о стакан.

– Вот тут картошки немного есть, возьмите, – раздался хриплый голос.

Игорь проглотил обжигающую жидкость и уставился слезящимися глазами на новое действующее лицо. Лицо оказалось круглым, лопоухим и, несмотря на явно проступающий солидный возраст, каким-то по-детски открытым. «Действительно, Колобок», – подумал Игорь.

Крупный мужик, одет в тельняшку с неровно обрезанными «под майку» рукавами, из-под растянутого ворота выглядывала волосатая грудь с какой-то разноцветной татуировкой, на лысой голове, наискось от брови к темени, тянулся узкий бледный шрам, будто от хирургического скальпеля. Сонными, заплывшими, но очень внимательными глазами Колобок рассматривал Игоря, попутно протягивая закопченную алюминиевую кастрюлю.

– Здорово, хозяин, – просипел Бригадир.

– Здорово. А это кто?

– Игорь звать. Только приехал. Менты забрали.

– А чего отпустили?

– Я журналист, приехал про Зону материал собирать.

– Да ты что?! – искренне удивился Колобок.

Игорь достал из внутреннего кармана пресс-карту и отдал хозяину дома. Тот внимательно рассмотрел документ, передал Бригадиру, который разглядывал пресс-карту еще дольше и даже вроде бы, перед тем как вернуть, понюхал.

– Настоящая? – спросил Колобок уважительно.

– Самая что ни на есть, – успокоил Игорь.

– И будешь про Зону писать? – уточнил Коля.

– Буду.

– А про что конкретно?

– А вот про все про это. Как забрали меня менты, как грозились посадить, мозг выносили три часа, рассказывали про страшные кары, про стенд с фотографиями трупов из аномалий, про то, что солдатам назначена премия за каждого подстреленного сталкера, про добрых людей, что приютили, – про вас то есть… Правду, короче.

– Хорошее дело, – одобрил Бригадир и снова наполнил стаканы.

– Хорошее дело… – повторил Колобок. – Правду писать. Только вранье это все.

– Почему? – спросил Игорь.

Колобок, не чокаясь, выпил и швырнул стакан на стол. «В хлам пьян, – понял Игорь. – Сейчас начнется!» Колобок, исподлобья глядя на Бригадира, закурил. Тот тяжело вздохнул и виновато посмотрел на Игоря.

– Не могут они тебя посадить, пока ты на этой стороне, – медленно произнес Колобок. – Не за что.

– Дружище, передохни, – посоветовал Коля.

– А если вояки сталкеров стрелять начнут, те ответят, – продолжал Колобок. – У них договор. Подстрелить могут только при пересечении Периметра, неважно в какую сторону. Имеют право. Ну и самое главное, парень: мы – не добрые люди.

– Завязывай! – снова вмешался Бригадир.

– Заткнись и наливай! – отмахнулся Колобок. – О чем я? А, да… Мы – совсем не добрые. Вот он, Коля-Бригадир, например, отвечает за поиск клиентов.

– Колобок, хорош! – прикрикнул Бригадир.

– Он приводит их сюда, ко мне, – упрямо продолжал хозяин дома. – И тут мы с ними пьем.

Колобок поднял стакан, Игорь взял свой, потянулся, чтобы чокнуться, но тот покачал головой.

– Вылей.

– Зачем?

– Вылей. Прям под стол можно. Коля, дай ему другой стакан и плесни водки.

Бригадир с кислой рожей исполнил приказание. Выпили.

– Я, к примеру, тебя отвлекаю, – хрустя огурцом, продолжил пояснять Колобок. – А он в это время тебе в стакан льет… не знаю, что там у него за дрянь. Ты отключаешься, мы забираем бабло и ценные шмотки, а тебя – на улицу. Приходишь в себя, ни хрена не помнишь, идешь к ментам, те отправляют тебя домой. Бизнес. Понял?

– Понял, – кивнул Игорь, напряженно глядя на Колобка.

– Полегчало? – тихо поинтересовался у хозяина Бригадир.

– Достали! – внезапно сорвался на крик Колобок. – Во что ты меня, сука, втянул? Я честный сталкер, а не беспредельщик!

– Был ты честный сталкер! – заорал в ответ Коля. – Но вышел весь, вместе с ногами! Загнулся бы давно без меня. На помойке!

Колобок, дико вращая глазами, попытался подняться, облокотившись на стол, но у него ничего не получилось. Тогда он схватил сковородку и швырнул в Бригадира. Тот успел отвернуться и взвыл от боли, когда тяжелая посудина ударила по спине. Игорь отскочил в сторону, еще не решив, что в этой ситуации делать. Бригадир же, опрокинув стул, скатился под стол, а оттуда сиганул прямо в коридор.

– Ну, гнида, смотри, – проорал он из тамбура. – Борщ тебе объяснит, кто есть кто!

Колобок, натужно сопя, снова умостился на стуле и отер пот со лба. Лицо его раскраснелось, белый шрам на голове проступил намного отчетливее. Осмотревшись, он нашел на столе пачку, достал трясущимися пальцами сигарету.

– Садись, чего вскочил, – сказал он хрипло.

Игорь, поколебавшись, уселся на свое место. Хозяин курил, изредка поглядывая на него исподлобья.

– Думаешь, я Колобок, потому что рожа круглая? Нет, хлопец. Потому что не хожу, а качусь.

Колобок оттолкнулся от стола, и стало видно, что сидит он не на стуле, а в инвалидном кресле. Штанины армейских брюк были обрезаны и зашиты на уровне колен.

– Зона. Не повезло. Но ребята вытянули. Теперь думаю, на хрена? Чтобы тут с этими гнидами беспределить?

– Ну а домой вернуться не пытался? – спросил Игорь.

– Пытался, – отмахнулся Колобок и сделал знак, что пора налить. – Кому я там нужен? Тем более когда бабло закончилось. Я в Зоне три года провел. Это, хлопец, много. После такого срока на Большой земле уже делать нечего. И в Зону инвалидов не берут, понял?

– Убьют они тебя, – предположил Игорь.

– Это обязательно, – согласился Колобок. – Но только утром. Бригадир, засранец, Борща ночью будить не будет. Слишком мелкий повод. Так что перекантуйся тут до рассвета, а потом вали домой.

– Нельзя мне домой, – признался Игорь.

– Чего так?

– Долгая история. И неправдоподобная. Колобок, помоги мне в Зону попасть.

– Слушай, как тебя…

– Игорь.

– Игорь, ты хорошо подумал?

– Вполне.

– Серьезное что-то дома?

– Более чем. Слушай, – спохватился Игорь, когда его взгляд случайно упал на диван. – А это кто?

– Это Барсик.

– А чего он?

– Пить не умеет, – пренебрежительно махнул рукой Колобок. – Его ко мне приставили, чтобы буйных клиентов успокаивал. Но вот видишь – сам успокоился.

– Ну так что, поможешь мне?

Колобок задумался. Игорь разлил по стаканам оставшуюся водку. От окна донесся приближающийся шум двигателя. Резко оттолкнувшись, Колобок подкатился к занавеске, отодвинул.

– Менты, – пояснил он. – Как там, на улице, кстати, холодно?

– Да нет, дождь только.

– Это нормально. Есть у Борща недалеко от деревни ход. Он через него с Зоны хабар получает. Труба, технический коллектор. Таких тут много раньше было, район-то промышленный. Вояки все повзрывали. А про этот вроде не знают. Ну, или в доле с Борщом. Я тебе покажу, а дальше сам решай. Они говорили, труба выходит примерно возле хутора. На хуторе уже наши, не пропадешь. Но если вояки засекут – положат.

– Ты же говорил, что они сталкеров не стреляют!

– У периметра палят во все, что движется. Да и тебе, мясо, до сталкера еще далековато. Давай на посошок, и покатили, пока я не передумал.

И снова у Игоря возникло ощущение, что он находится в каком-то фильме. Дождь прекратился, но отовсюду доносился шорох стекающих капель. Они шли по ночной деревенской улице – точнее, один шел, а другой катился в инвалидном кресле, сноровисто маневрируя среди луж и выбоин основательно разбитой дороги. Фонари выхватывали из темноты покосившиеся заборы, ветки деревьев с крупными блестящими яблоками, кое-где сквозь гущу листвы виднелись черные скаты крыш. Света не было ни в одном окне. Зато за деревней, через поле, сияла ровная полоса ярчайших огней. Игорь непроизвольно косился в ту сторону и из-за этого уже несколько раз оступался в лужи.

– Борщ – тварь серьезная, – рассказывал Колобок, мерно работая руками. – Все тут держит. Но в Зону не суется, очкует. Правильно делает, паскуда. Полгода я с ними – не знаю, на хрена связался…

Он говорил будто бы сам с собой, даже не оборачиваясь на собеседника, не проверяя: слышит ли, идет ли вообще рядом. Колобок крутил колеса все быстрее, и вот уже Игорю приходилось почти бежать, чтобы не отстать от сталкера-инвалида.

– В Зону податься? – бормотал Колобок одышливо. – А как? Кому я там нужен? Что делать? Сука, добраться бы до первой аномалии – да с разгону в нее! Все лучше, чем с падалью этой. Ну ничего. Валил я вас, сук, там, и здесь, Бог даст, положу…

– Колобок! – окликнул Игорь.

– А? – казалось, бывший сталкер только сейчас вспомнил о спутнике.

– Подожди, куда разогнался-то!

– Догоняй давай, чего ждешь. Скоро светает. Тебе еще мимо вояк ползти.

Они уже покинули село и теперь двигались по проселку. Со стороны Зоны к дороге почти вплотную подступал овраг. По мере удаления от деревни овраг становился все глубже. С другой стороны тянулось поросшее высокой травой поле. Здесь, на открытой местности, стало заметно, что ночь уже выдохлась и вскоре начнет отступать. Предрассветный ветер с тихим шелестом перекатывался по полю, путался в осоке, нагонял в низины клочья тумана. К запаху мокрой земли примешивался еле заметный аромат цветов. Огни Зоны расплывались отсветами на низко плывущих облаках – казалось, за полем расположен крупный аэропорт.

Снова засмотревшись в ту сторону, Игорь чуть не налетел на Колобка, который остановился на обочине и поджидал его.

– Тропинку видишь? – спросил Колобок.

Игорь не видел, но кивнул. Склон здесь был довольно крутой, до дна не меньше трех метров. Внизу виднелись какие-то бетонные обломки, путаница металлических конструкций, то ли провода, то ли арматура – в сумраке не разглядеть.

– Когда спустишься, увидишь кузов ЗИЛа. Залезаешь под него – там канализационный люк. Открывай, спускайся и беги в сторону Зоны. Понял?

– Понял.

– Молодец, сталкер. Фонарь есть?

– Есть.

– Ну, значит, доберешься. Не знаю, правда, где выберешься. Борщ говорил, что тоннель не сворачивает. Значит – вон там, по прямой. Осторожнее на выходе. Заметят с дотов – без разговоров положат. Короче, сориентируешься по месту. Отползи подальше, потом осматривайся. Пока забор виден – ползи, понял? Слишком гордых, кто в полный рост ходит, укладывают снайперы. Хутор увидишь сразу, он там через поле. Дойдешь, спросишь Шекеля. Это барыга местный. Передай ему привет от Дизеля. Глядишь, поможет в счет старой дружбы.

– Спасибо, Колобок.

– Колобок, парень, – большая падла. Так что лучше все-таки Дизель.

– Спасибо, Дизель.

– Не за что. Вот тебе еще, – он, покопавшись в недрах кресла, достал ПМ.

– Не, не возьму, – покачал головой Игорь.

– Чего так?

– Тебе утром нужнее будет.

– Против Борща с шоблой, парень, это игрушка.

– Ну вот и поиграешь. А я себе всегда «калаш» хотел.

– Это правильно! – воодушевился Дизель, хлопнул Игоря по плечу и заткнул пистолет за пояс.

– Может, со мной пойдешь? Дотащу, – предложил Игорь.

– Ключевое слово – «пойдешь», – криво улыбнулся Дизель. – Я туда только подыхать пойду. Но не сейчас. Давай, сталкер, время!

Игорь пожал протянутую руку и, оскальзываясь на мокрой траве, принялся спускаться в овраг.

Глава 6

Утро на базе вольных сталкеров, известной всей Зоне под названием «Бомба», начиналось довольно рано. Как такового распорядка дня не существовало, но большинство бродяг уходили на промысел с рассветом – летом раньше, зимой позже. Живодера, хозяина заведения, этот график, разумеется, не касался: босс любил поспать и начинал активную жизнедеятельность не раньше полудня.

Вандам, личный охранник и доверенное лицо Живодера, функционировал в том же режиме. С единственной разницей – ложился на час позже, а вставал на час раньше хозяина. Вот и сейчас, проснувшись ровно в одиннадцать, телохранитель первым делом связался с кухней и скомандовал готовить завтрак.

Вандама в «Бомбе» боялись. Рослый, коренастый, с лысой головой и в лепешку разбитым носом, он являл собой классический образец «громилы». Бил больно и по любому поводу – знал, что Живодер, в случае чего, отмажет. Поэтому связываться с ним избегали, к тому же сталкеры считали, что у здоровяка не все в порядке с головой. Вандам и сам так считал – он вообще не испытывал никаких иллюзий на свой счет, поэтому предпочитал, чтобы за него думал босс.

Он поднялся по лестнице в бар, взял на кухне поднос с завтраком для Живодера и кофе с бутербродами для себя. Попросил добавить бутылку минералки – вечером босс праздновал успешную сделку и немного перебрал, обязательно захочет пить.

Дело было в том, что вчера к Живодеру прискакали два очкарика, вроде с «Янтаря», и спросили артефакт «веретено». Босс заломил такую цену, что даже Вандам про себя назвал хозяина нехорошим словом. Но яйцеголовые, вяло поторговавшись, цену приняли. Единственное – попросили показать артефакт. Вандам принес «веретено» и покрутил перед носами у двух придурков. Ударили по рукам. Обещали доставить бабло сегодня к обеду. Таким образом состоялась если не одна из самых прибыльных, то уж одна из самых фартовых сделок в истории «Бомбы».

Вернувшись на свой этаж, Вандам расположился в предбаннике – бетонной конуре перед кабинетом Живодера – и принялся есть, поглядывая на монитор.

На экран были выведены сигналы с многочисленных камер, развешенных по «Бомбе». Больше всего внимания, разумеется, было уделено бару и подходам к «офису» Живодера. Снаружи камер не было – Выбросов электроника не выдерживала.

В это время в баре народу сидело мало – от силы человек шесть. Большинство ушло на промысел, те же, кто сегодня никуда не собирался, вставать не торопились. Вандам увеличил окно одной из камер, которая показывала парочку сталкеров за столом в углу.

Мужики ссорились. Один, с кривым узким лицом, одетый в задрипанный комбез, доказывал что-то другому – потрепанному персонажу с толстой красной рожей.

– Ну шо, падла жирная, где моя доля? – принялся озвучивать Вандам.

– Пошел ты, шакал глистастый, щас нос тебе откушу, сука!

Занятие это никогда Вандаму не надоедало. Иной раз он разыгрывал перед монитором целые трагедии, по накалу страстей способные затмить опусы Шекспира. Правда, сюжет вандамовских пьес строился преимущественно вокруг дележа денег и артефактов. Кроме того, сюжетные ходы страдали некоторой шаблонностью из-за нетрадиционной сексуальной ориентации героев, а лексикон драматурга не отличался изысканностью и разнообразием. И тем не менее – Вандам сам этому удивлялся – все, что происходило на экране, не просто укладывалось в рамки этих сюжетов, но и исчерпывающим образом ими описывалось.

– Ах ты, боров сраный! Щас я ударю тебя по голове стулом и отымею! – писклявым голосом озвучивал Вандам тощего сталкера.

– Ты че-то попутал, крыса сопливая, я сам тебя отымею, потому что теперь моя очередь! – басил Вандам за толстого.

– Ну смотри, хряк…

Тут внимание автора переключилось на камеру, показывающую вход в бар. В двери стоял высокий мужик в армейской плащ-палатке с накинутым на голову капюшоном.

– Я Зорро, вашу мать! – провыл Вандам трагическим голосом.

Между тем мужик положил на ближайший стол рюкзак, достал оттуда белый цилиндр. Движения его были медлительные и какие-то неуверенные, словно мужик основательно принял на грудь. Он наклонился и стал водить цилиндром по полу, опираясь для равновесия на другую руку. Это же баллончик с краской – понял Вандам, заметив, что на полу остается блестящий след. «Ну, будет сейчас тебе от нашего Шпалы!» – предвкушая знатный акт трагедии, прошептал он.

Зорро, закончив рисовать, безвольно уронил баллончик и снова полез в рюкзак. На полу после его художеств серебрилась какая-то геометрическая фигура, что-то вроде треугольника в круге.

– Видали картину, придурки? – пьяным голосом прогундосил Вандам от имени нового персонажа. – Она означает, что теперь вы должны выстроиться в шеренгу, снять штаны и нагнуться!

А Зорро тем временем неспешно расставил по блестящим линиям какие-то предметы («Опа!» – вскрикнул Вандам, узнав в одном из предметов артефакт «желудь») и шагнул в центр рисунка. Тут же все остальные посетители бара встали.

– Кто желает поиметь Зорро, занимайте очередь! – сымитировал Вандам объявление вокзального диктора. – Повторяю, кто желает поиметь Зорро…

Группа сталкеров сгруппировалась у стойки, Вандам с недоумением заметил, что к ним присоединился Колдун – бармен, и Шпала – охранник. В первый раз за всю свою службу он пожалел, что камеры не передают звук.

– Пошел ты, Зорро! – машинально подал реплику Вандам, видя, что вся толпа направилась к выходу из бара.

Проблемой было то, что выход они выбрали не тот – не обычный, а служебный, на лестницу, ведущую вниз, в резиденцию Живодера. Вандам проследил через камеры, как мужики, толкаясь, спустились по лестнице, выбрались в коридор и остановились перед невидимой преградой. Вандам перевел взгляд на дверь. Раздался аккуратный стук.

– Шо надо? – крикнул он.

Ответа не последовало. Вандам подошел к двери и приоткрыл ее на пару сантиметров.

– Чего приперлись? – спросил он.

Вместо ответа Шпала сунул в щель пистолет и выстрелил. Густая клякса крови расплылась на мониторе и потекла вниз по картинке из бара: человек в плащ-палатке все так же стоял в эпицентре блестящих линий.

Глава 7

Полковник Чижов носил прозвище Мамай, но не знал об этом. Был он низкорослый, неимоверно толстый и абсолютно лысый. Голос имел тонкий и пронзительный. Появлялся только там, где произошло какое-либо ЧП, поэтому среди личного состава справедливо считалось, что встретить Мамая – не к добру.

Два бойца, вышедшие из бункера покурить, обреченно вздохнули, когда увидели полковника в подъезжающем УАЗе. Переглянувшись, они побросали сигареты, один пошел внутрь предупредить начальство, другой остался встречать дорогого гостя. Тот факт, что Чижов приехал к внутреннему контуру Периметра на машине, а не проследовал пешком по подземному тоннелю, означал только одно: Мамай спешил карать и уничтожать.

Машина затормозила, полковник перегнулся назад, подхватил свою неизменную кожаную папку и грузно выбрался наружу. Внимательно оглядел большую дыру в сетке ворот, наскоро залатанную колючей проволокой, и двинулся к входу в бункер.

– Как стоишь! – визгливо бросил он, проходя мимо бойца.

«Началось», – подумал тот и двинулся следом за полковником.

Мамай уверенно спустился по лестнице, завернул в нужный коридор, проскочил несколько комнат и с размаху толкнул железную дверь командного пункта. Дежурный уже стоял по стойке «смирно».

– У себя?

– Так точно. Доложить?

– Сам доложу, – отмахнулся Мамай и проследовал в кабинет.

Дежурный вздохнул в той же тональности, что и бойцы, увидевшие Мамая первыми. Теперь достанется всем, не только товарищу капитану. Боец покосился на дверь начальника, откуда как раз донеслась пронзительная тирада Мамая, щедро сдобренная матом. Спустя минуту выглянул капитан – лицо красное, злое, глаза навыкате – и рявкнул:

– Давай сюда Юрьева, быстро!

Сержант Юрьев прибыл буквально через несколько секунд. Ничего удивительного – предсказать развитие событий было нетрудно, поэтому боец ждал рядом с командным пунктом. Длинный, нескладный, с помятым невыспавшимся лицом – вся его фигура буквально сочилась унынием, и это впечатление усиливал распухший красный нос с алеющей царапиной посередине. Юрьев испуганно глядел на дверь, но входить не спешил.

– Давай, чего тянешь, – пробурчал дежурный, сочувственно глядя на сослуживца.

– Чего там? – жалобно спросил Юрьев.

– Жопа там. Иди.

Юрьев судорожно вздохнул и распахнул дверь.

– Разрешите войти? – гнусаво осведомился он.

Кабинет капитана Балугина был очень мал. В комнате еле умещались стол с несколькими стульями, шкаф с документами и большой сейф. Половину стола занимал пульт с двумя мониторами, на другой половине в беспорядке валялись какие-то бумаги и папки. Капитан с Мамаем сидели рядом, внимательно уставясь в один из экранов.

«Смотрят запись с камер», – понял Юрьев. Ему снова захотелось вздохнуть, но он сдержался. Вместо него вздохнул капитан.

– Закрой дверь и садись, – сказал Мамай, враждебно взглянув на сержанта.

Сержант сел. Командиры продолжали изучать видео. Примерно представляя, что там на записи, Юрьев гадал, чем вся эта история может закончиться лично для него. По идее, он ни в чем не виноват, но кого-то наказать придется. Капитан, хоть и хороший человек, вряд ли возьмет всю вину на себя. По-любому, достанется Борменталю. Ну и ему, Юрьеву, за компанию.

– Это все? – визгливо спросил Мамай.

– Все с наших камер, – ответил капитан. – Должны быть еще записи с периферийных, но они пишут не сюда.

– Ясно, – ответил Мамай и, повернувшись к сержанту, пискляво рявкнул: – Рассказывай!

– Заступили на дежурство в двадцать три ноль-ноль, – тоскливо затянул Юрьев. – Я и старший сержант Зубарев. Я сел за пулеметы, старший сержант Зубарев с АСВК занял свою позицию. Примерно в три часа он сигнализировал, что заметил движение. Я попросил указать примерное местоположение, но Зубарев не ответил. Я посмотрел на него – а он уже без сознания. Ну, я…

– До того, как потерять сознание, он смотрел в прицел? – перебил Мамай.

– Так точно. Он же сказал, что видит движение.

– Он говорил уверенно?

– Чего?

– Как тебе показалось, – терпеливо, как слабоумному, начал разжевывать Мамай, – старший сержант Зубарев действительно увидел что-то в Зоне, или ему это могло показаться?

– А, нет! – до Юрьева дошло, что имеет в виду полковник. – Он точно видел. Он даже затвор передернул.

– Куда смотрел ствол?

– Примерно на одиннадцать часов.

– Наклон?

– Градусов тридцать вниз, это если прикинуть…

– Потом нарисуешь. – оборвал Мамай. – Дальше.

– Я бросился его тормошить. Он не реагирует. Я связался с дежурным. Стащил Зубарева вниз.

– А за Зоной в это время смотрели только камеры, да? – зашипел Мамай, перегнувшись через стол.

– Да нет, я его всего-то до лестницы дотащил…, – залепетал Юрьев испуганно.

– Ты инструкцию читал? – заорал полковник. – А если бы в этот момент гон пошел?

– Какой гон? Выброса же нет.

– Смотри, Балугин, какие спецы у тебя в дозоры ходят! – восхищенно всплеснул руками Мамай. – Его срочно на «Янтарь» отправить нужно. Пусть яйцеголовым помогает.

Полковник распахнул свою папку, достал блокнот и, хищно взглянув на Юрьева, сделал какую-то пометку.

– Дальше! – скомандовал он.

– Дальше пришли ребята, подхватили Зубарева и унесли. Я остался на наблюдательном пункте. Потом пришел ефрейтор Косолапов и занял место снайпера. Час где-то сидели без происшествий. Потом вернулся старший сержант Зубарев и вырубил сначала ефрейтора Косолапова, потом меня…

– Так… – протянул Мамай, делая еще пометку в блокноте. – Вырубил двоих. Один.

– Вы его видели, кабана этого? – обидчиво прогнусавил Юрьев.

– Нет, боец, не видел. Но очень хочу увидеть. С тобой все. Пока свободен. Скажи, чтобы позвали доктора.

Доктор Спиридонов, прозванный в бункере № 17 Борменталем за удивительное сходство с персонажем фильма, уже ждал в коридоре. Он перекинулся взглядом с выходящим Юрьевым и, испустив традиционный вздох, вошел к капитану.

– Садитесь, – полковник не дал доктору представиться. – Рассказывайте.

– В начале четвертого я был разбужен дежурным по бункеру. Проследовал в медицинский бокс, куда уже принесли старшего сержанта Зубарева. Солдат находился без сознания. Никаких внешних повреждений на теле не обнаружено. Внутренних повреждений при первичном осмотре также не диагностировано. Пульс, дыхание – все в норме. Причины обморока определить не удалось. Убедившись, что жизни пациента ничего не угрожает, я закрепил датчики и ушел к себе.

– Вы считаете, это нормально? – вежливо поинтересовался полковник.

– Что именно? – в тон ему осведомился доктор.

– К вам поступил солдат, с которым непонятно что произошло. Вы его осмотрели и пошли спать. Почему не доложили наверх?

– Я решил, что это просто обморок от переутомления и недостатка свежего воздуха. Мы тут, как вы, возможно, заметили, много времени проводим под землей. Опять же, нужно принимать во внимание высокочастотное излучение от ограждения Периметра.

– И часто бывают такие обмороки?

– До этого ни разу.

– А тут вдруг случилось…

– Все когда-то случается первый раз, – улыбнулся Борменталь.

– Доктор, вы в курсе, что находитесь на территории Зоны? Здесь происходит много странного и непонятного. В том числе и с людьми. Вам разве не говорили, что о любом изменении в состоянии здоровья личного состава необходимо докладывать?

– Я надеюсь, оценку моим профессиональным действиям будут давать более компетентные специалисты.

– Это безусловно, – миролюбиво согласился полковник и снова что-то черкнул в блокноте. – Где заварсеналом Козинец?

– У меня, – ответил доктор.

– Пойдемте. Сиди пока, – махнул Мамай капитану. – Без тебя справимся.

Вслед за доктором полковник проследовал в медицинский бокс – помещение размером с купе поезда. С одной стороны от входа находилась стойка с приборами, с другой – узкая кровать, на которой сейчас лежал немолодой усатый солдат. Его левая рука в гипсе покоилась на груди поверх одеяла. Солдат поднял на вошедших печальные глаза, окруженные кольцами синяков.

– Лежи, – скомандовал Мамай и, усевшись на единственный стул, достал блокнот. – Что взял старший сержант Зубарев из арсенала?

– Два комплекта бронекостюма «Ратник-АР», две «Грозы». Патроны и выстрелы. Сколько, не скажу. Меня сразу сюда притащили, не успел сосчитать.

– Понятно. Ты единственный, кто видел Зубарева при свете. Что-то необычное в нем заметил?

– Да нет, – солдат помолчал, вспоминая. – Нет, товарищ полковник. Разве что глаза. Какие-то шальные, что ли. Но я и не приглядывался особо.

– Понятно, – кивнул полковник и поднялся. – Выздоравливай.

Капитан Балугин, устало скорчившись в кресле, снова и снова просматривал запись камер видеонаблюдения. Вот открывается дверь бункера, Зубарев с объемным рюкзаком за плечами выходит на улицу. Другая камера – Зубарев садится в машину. Третья – УАЗ на полной скорости влетает в ворота, сетка рвется, разбрасывая фонтан искр, машина уносится в Зону. За ней рысцой пробегает все тот же Зубарев… Вошел Мамай, уселся напротив.

– Ну?

– Чего «ну»? – переспросил капитан.

– Что делать будем, Балугин?

– Давай выпьем.

– Давай.

Капитан достал из ящика коньяк, стопки, бросил на стол две конфетки. Разлил, выпили. Помолчали.

– Сейчас прибудет тебе замена. Сдашь дела и поедешь со мной. Понял?

– Понял, – пожал плечами Балугин.

– Доктор с нами поедет.

– А Юрьев с Козинцом?

– Пусть остаются. Постараюсь отмазать.

– Как думаешь, что нам припаяют?

– Не знаю, Василич, – покачал головой Мамай. – Дело серьезное. Но непонятное. Первый раз такое.

– Первый раз бойцы сбегают? – вяло удивился капитан.

– Первый раз – в Зону.

Глава 8

В трубе пахло гнилой водой и тиной. Ход тянулся прямо – во всяком случае, насколько хватало света фонаря. Игорь шел осторожно, постоянно останавливался и прислушивался. Хотя предосторожности эти были бесполезны: пол был усыпан бетонной крошкой, звучно хрустящей под ногами. Шершавые стены коллектора покрывали выбоины и трещины, кое-где торчал проржавленный арматурный каркас. Из проломов сочилась вода, собираясь в ручеек, струящийся по дну трубы.

Наконец ход уперся в глухую осыпь, состоящую из битых кирпичей вперемешку с землей. Игорь посветил наверх: узкий пролом в полукруглом потолке, прикрытый ржавым автомобильным капотом. Машинально посмотрев на часы, Игорь очень удивился: казалось, он провел под землей часа полтора, но на самом деле путешествие заняло не более сорока минут.

Он выключил фонарь, поднялся по насыпи и попытался откинуть капот. Не тут-то было. С той стороны на жести лежало что-то весьма тяжелое. Игорь поднялся повыше, уперся в капот плечами и, натужно крякнув, толкнул крышку, которая с визгливым скрежетом съехала набок.

В лицо пахнуло сырым холодным воздухом. Ход привел Игоря в развалины какого-то то ли цеха, то ли ангара. Полуразрушенные стены хранили следы пожара – даже в ночи можно было разглядеть черные разводы копоти. Он вылез наружу, вернул на место капот и придавил его увесистым куском бетона. Потом перебежал в тень стены и принялся изучать обстановку.

Вдалеке сиял огнями внешний контур Периметра. Но Игорь знал, что где-то здесь, совсем рядом, проходит вторая линия обороны. На ней круглосуточно дежурят наблюдатели. Вот они-то, по заверению Дизеля, имеют инструкцию стрелять во все, что движется. Особенно ночью.

Игорь осторожно выглянул из разбитого оконного проема. Вон оно: метрах в ста на фоне светлых туч можно было разглядеть сетчатую полосу, идущую чуть выше горизонта. Очень близко!

Развернувшись, начинающий сталкер посмотрел в темноту. Где-то там, за полем, должен находиться хутор.

– Ну, вот я и в Зоне! – вслух произнес Игорь.

Для того, чтобы осмыслить реальность, он уселся на землю, прислонился к холодной кирпичной стене и, прикрывшись полой куртки, закурил.

Зона шумела невидимыми деревьями, пахла мокрой травой и молчала. Впереди была чернота. Там могло быть что угодно: аномалии, мутанты, военные, сталкеры, бандиты… Пряча огонек сигареты в горсти, Игорь коротко затягивался и думал про Зону и про себя. Что дальше? Стоит ли оно того? Промелькнул в памяти дом, наизусть знакомая деревенская улица, лица родителей, уверенных, что сын отправился в командировку во Францию, некстати вспомнился безногий сталкер Колобок-Дизель… Как все тут сложится? А обратный путь – вот он, только жесть скинуть. Игорь задумчиво перевел взгляд на автомобильный капот, прикрывающий дыру в коллекторе. Спуститься, пробежать, вылезти в овраге – и пешком до трассы… Впрочем, размышления эти, при всем их резоне, были лишены смысла – Игорь прекрасно понимал, что сейчас он докурит, подтянет лямки и ползком двинется в Зону, подальше от Периметра.

Возле самого выхода из развалин Игоря вдруг словно что-то дернуло – выпрямившись, он резко обернулся назад. Нет, показалось. Хотя, что ему показалось, он так и не понял. Нырнул в сохранившийся дверной проем, плюхнулся в траву и пополз по открытой местности в сторону предполагаемого хутора.

Вскоре выяснилось, что передвигаться по-пластунски с вещмешком за плечами очень неудобно. А хутора все не было и не было. Жесткая трава резала руки, одежда промокла. Игорь все чаще оглядывался назад – может быть, уже достаточно отполз? И только страх получить пулю – страх, оказавшийся на удивление сильным, – не позволял ему встать. Но наконец усталость пересилила. Поднявшись, Игорь кое-как отряхнулся, вытер руки о полу куртки и пошел дальше быстрым шагом.

Он уже стал подумывать, что сбился с пути и пора искать подходящее место для привала, как углядел впереди слабый огонек. Игорь всмотрелся – за деревьями что-то темнеет. Крыша! И забор! Одновременно с этим он заметил, что ночь уже начала отступать, небо явственно посветлело. Но эта радостная мысль быстро сменилась другой, неприятной: как пройти в хутор, чтобы не подстрелили? Сталкеры – народ нервный, а ночью по Зоне нормальные люди не шляются.

Занятый этими размышлениями Игорь сделал еще несколько шагов и остановился. Может быть, у обитателей Зоны есть какие-то опознавательные жесты? В книгах об этом не упоминалось. Вообще, отметил он мимоходом, в этих «воспоминаниях сталкеров» слишком мало того, что может реально пригодиться.

Внезапно он увидел, как от забора отделился силуэт человека и помахал рукой. Ободренный, Игорь рванул вперед и вскоре вышел на широкую тропинку – оказалось, он все время двигался параллельно ей. Теперь Игорь смог разглядеть и сам хутор: тополя по периметру глухой деревянной ограды, два ряда бревенчатых одноэтажных домов, шлагбаум, перегораживающий въезд. Впрочем, судя по заросшей травой колее, особой нужды в шлагбауме не было.

Человек, махавший Игорю, оказался высоким худым мужиком в длинном брезентовом плаще с автоматом через плечо. Лицом он немного напоминал одного старого советского актера: если бы не щетина и перебитый нос – вылитый Василий Ливанов.

– Привет, бродяга, – произнес сталкер гулким басом и улыбнулся.

– Добрый день, – Игорь отчего-то смутился.

– День еще нескоро, – возразил сталкер. – Ты кто?

– Я Игорь.

– А я Холмс, – представился сталкер. – С Большой земли?

– Точно, – Игорь улыбнулся, услышав погоняло. – Где тут у вас в сталкеры записывают?

– Ага. Это обязательно. Утром. Сейчас иди вон туда, – мужик указал на второй дом слева от шлагбаума. – Ложись. Спи. Утром подойдешь к Шекелю, он тебя запишет. Деньги есть?

– Есть немного.

– Ну и не будет. Зато будет много нужного и полезного сталкеру, – тут Холмс почему-то грустно покачал головой. – Иди. Спи. Мне нужно побыть одному. Я о вечности думаю.

Указанный дом – одноэтажный, обитый когда-то крашенной в синий цвет вагонкой, – скорее мог бы называться сараем. Косое крыльцо всего на одну ступеньку выше земли, рассохшаяся дверь на визгливых петлях, единственная комната с выбитыми окнами, кое-как прикрытыми фанерой, скрипучий пол с зияющими дырами в продавленных досках… К запаху трухлявого дерева и плесени примешивалась кислая вонь отсыревшего кострища.

Выбрав место в углу напротив входа, Игорь достал спальник, быстро скинул мокрую одежду и залез внутрь мешка. Думал, не заснет – слишком много впечатлений. Но сон накрыл моментально, увиденное за прошедшие сутки закрутилось каруселью…

И тут же исчезло. Вздрогнув, Игорь открыл глаза. На улице был день, лучи света били сквозь дыры в потолке, солнечные зайчики прыгали по стенам, покрытым завитками рваных, выцветших обоев. Над ним стоял огромный сталкер. Точнее, военный – Игорь, у которого внутри все сжалось, заметил на его плечах сержантские погоны. Он быстро вылез из спальника и принялся судорожно одеваться. Ноги запутались в штанинах, Игорь чуть не упал.

– Не спеши, – прогудел военный.

Игорь наконец справился со штанами, зашнуровал берцы, откинул ногой спальник и выпрямился перед гостем.

– Чего тебе? – спросил он, стараясь, чтобы вопрос прозвучал уверенно, но не грубо.

Вместо ответа мужик достал пистолет и протянул Игорю. Тот машинально взял. Тогда военный, не меняя выражения лица, ударил его в челюсть. Игорь отлетел к стене и плюхнулся на вещмешок.

– Ты охренел? – заорал он, вскакивая.

– Убью, – прорычал мужик и перехватил автомат, висящий через плечо.

Игорь вскинул пистолет. Военный с сожалением покачал головой.

– Затвор передерни, сталкер.

Чувствуя себя очень глупо, Игорь послушался – затвор звякнул, загоняя патрон в патронник. Военный сделал быстрое движение, и Игорь снова оказался на своем вещмешке. Тогда, не вставая, он подсек бугая под ноги, тот рухнул на пол. Игорь вскочил и, видя, что мужик пытается навести на него автомат, вскинул пистолет…

– Ну, здравствуй, Мора, – тепло произнес военный, поднимаясь.

– Привет, Зубр, – ответил Мора, выронил пистолет и в третий раз повалился на вещмешок.

Глава 9

– Ну что, коллега, готовы к труду и обороне? – спросил профессор Круглов.

– Всегда готов, товарищ профессор, – весело отозвался Иванов.

Они сидели в небольшой лаборатории, оборудованной по последнему слову техники. Новый сотрудник научно-исследовательской базы «Янтарь» держал в руке кружку ароматно дымящегося кофе. Только теперь он наконец-то ощутил, что мечта его сбылась – он в Зоне!

События предыдущего дня так и не дали Иванову в полной мере осознать этот факт. Ночь провели в тесной каморке подземного этажа без двери. В три часа утра в бункере началась какая-то суета. Вася Китаев убежал, вернулся озабоченный. Утром к ним пришел военный, капитан, долго допрашивал в стиле «откуда, куда, зачем», особенно придирался к Иванову. Интересовался, не знакомы ли они с каким-то старшим сержантом Зубаревым.

Выбраться на поверхность удалось только к полудню (после капитана их мурыжил лысый полковник). Но и тут осмотреться времени не было. Запомнились только две вещи: дыра в заборе, замотанная колючей проволокой, и на той стороне, в канаве, обгорелые останки УАЗа, остро воняющие жженой резиной.

Водитель (отзывался на прозвище Шмель) торопился, даже позавтракать не пустил. Нужно было успеть до темноты. Запрыгнули в машину и рванули. Иванов было приготовился испытать волнение – он въезжает в границы Зоны! – но не успел. Почти сразу же, метров через пятьдесят от Периметра, УАЗ сполз в широченную промоину. Пришлось вытаскивать.

С первой аномалией тоже получилось без пафоса. Длинный щуп, который Шмель выставил с переднего бампера, как-то странно повело в сторону, будто он уперся в невидимое препятствие. Рев двигателя, скрежет, матерная тирада водителя – и вот машина несется по кочкам, а Иванов пытается прийти в себя после удара скулой о стойку.

В общем, до вечера они на «Янтарь» успели, но Иванов, очутившись в научном боксе и пожав руку профессору Круглову, сразу же поинтересовался, где ему можно прилечь.

Утро стерло весь накопившийся негатив. Иванов проснулся в чистой удобной постели в отдельном боксе. Пусть кровать, стол-тумба и шкаф занимали почти все свободное место, зато здесь имелась прочная дверь и даже небольшое окно. И не важно, что вид из него – высокий рифленый забор.

Через полчаса Иванов, плотно позавтракав, путешествовал со своим новым начальником, профессором Кругловым, по лабораториям и знакомился с коллегами. А еще через полчаса Круглов огорошил его предложением сходить в Зону. Испугавшийся вначале, Иванов быстро взял себя в руки и преисполнился энтузиазмом в предвкушении настоящего приключения.

– Вы, коллега, извините, что я вас с ходу в самое пекло. Но я сторонник практического подхода.

– Я все понимаю, профессор, – успокоил Иванов.

– Ну что ж, тогда слушайте вводную…

* * *

Аномальная роща ничем неестественным на первый взгляд не выделялась – во всяком случае, если смотреть с подножия холма. Дубы, правда, были очень старые и кряжистые, как в сказке.

– А насколько эти испарения опасны? – спросил Иванов.

– Можно до смерти нанюхаться, – сообщил Вася Китаев. – Но это если долго. А так галлюцинации начинаются и все такое прочее. Рассказывали, что как-то давно туда группа сталкеров забрела – так друг друга перестреляли. Поэтому давай-ка, зачехляйся.

Китаев подал пример, пристегнув респиратор. Теперь, в объемном шлеме, широких выпуклых очках и с хоботом автономной системы дыхания он стал похож на пилота сверхзвукового истребителя. Иванов опустил стекло на шлеме – тонированный пластик мгновенно превратил солнечный день в хмурый вечер. На душе стало тревожно.

Склон холма был весь утыкан какими-то странными острыми кочками. Стараясь не наступать на них, Иван вслед за лейтенантом принялся взбираться наверх. Оказалось, что вершина находится дальше, чем это представлялось снизу.

Василий первым добрался до рощи и остановился у большого развесистого дуба, поджидая напарника. Запыхавшийся Иванов сделал усилие, в несколько прыжков добрался до Китаева и потянулся за детектором.

Но вдруг сверху, из путаницы ветвей, спрыгнул большой человек с ржавой совковой лопатой в руке. Китаев успел вскинуть автомат, но и только – сокрушительный удар обрушился ему на голову. Шлем выдержал, а вот у лопаты обломился черенок. Лейтенант рухнул как подкошенный, и Иванов остался один на один с громилой.

Напавший вроде бы был сталкером. Всклокоченные волосы, щетина – он напомнил Ивану пирата из какой-то детской книжки. Пират потянулся к впавшему в ступор Иванову и откинул забрало его шлема. Удовлетворенно кивнув, стащил с плеча автомат.

– Пристрелю, волосатый! – пророкотал сталкер.

Иванов зажмурился, подождал пару секунд и открыл глаза. Большой человек не стрелял, чего-то ожидая.

– Замочу! – прокричал сталкер и поднял автомат выше.

Иванов снова зажмурился, но выстрела снова не последовало. Он опять открыл глаза.

– У тебя пистолет есть, – подсказал сталкер.

– Чего? – переспросил Иванов.

– Пистолет, – повторил громила и указал стволом на кобуру, висящую у Иванова на поясе.

Но тут Иван, измученный ожиданием смерти, заорал, бросился на сталкера, выхватил у него из рук автомат и поскакал по склону.

– Стой! – проревел обалдевший от неожиданности противник.

– Убью! – бросил через плечо Иванов, сноровисто прыгая между кочками.

Вырвавшись на оперативный простор, он устремился вниз по дороге. Автомат мешал бежать, Иванов отшвырнул его в кусты.

– Стой, идиот! – орал большой сталкер, пыхтя сзади.

– Отвали! – орал в ответ Иванов, не оглядываясь.

Но по нарастающему сопению ему было понятно, что уйти не получится – преследователь бежал явно быстрее. У моста через ручей Иванов остановился и резко развернулся.

– Чего тебе? – грозно спросил он.

– Вот чего! – выдохнул сталкер и заехал Иванову в челюсть.

Иванов кубарем скатился с тропинки в мокрую траву. Он быстро поднялся и, выхватив пистолет, наставил его на противника.

– Здорово, Молодой! – радостно помахал рукой сталкер.

«Сумасшедший», – решил Иванов и стал боком обходить безумца, продолжая держать его на мушке.

Сталкер расстроенно поцокал языком, резко подался вперед и снова ударил Иванова, на этот раз в ухо. Иванов опять упал в мокрую траву. Теперь поднялся он не так быстро – голова кружилась, в ушах звенело. Сумасшедший стоял рядом, внимательно наблюдая.

– Убью же, болван! – Иванов снова погрозил пистолетом.

Но сталкер не боялся. Он сделал резкое движение, но теперь уже Иванов был наготове: ловко увернувшись, перепрыгнул через поскользнувшегося психа и побежал в обратную сторону. «Сходил, блин, за артефактами!» – возникла мысль.

Но, как говорится, беда не приходит одна. На пригорке, куда держал путь научный сотрудник, вдруг показался зомби – Иванов сразу определил его по описанию. Волоча негнущиеся ноги, кадавр медленно шел навстречу, голова болталась в такт шагам, из безвольно открытого рта свисала нитка зловонной слюны, невидящие пустые глаза пялились прямо на Иванова – казалось, этот тухлый взгляд пачкал все, на что натыкался.

– Ма-а-ачи-и-и! – невнятно промычал зомби и медленно потянул из-за спины автомат.

Этого Иванов уже не выдержал: он вскинул пистолет – и так и замер на дороге в классической позе дуэлянта.

– Чего это ты тут комедию ломаешь? – спросил подошедший Зубр.

– Я подумал, что в живого человека его стрелять не заставишь, – пояснил Мора, вытирая с подбородка слюну.

– А-а, гуманист! – понимающе покивал Зубр.

– Мора? Какого хрена… – пробормотал Иван, опуская руку с пистолетом.

– Привет, бро! – поздоровался Мора.

– Зубр?

– Вестимо! – довольно пробасил громила.

Молодой переводил взгляд с одного на другого, сталкеры терпеливо ждали. Но вскоре им наскучило наблюдать за монотонно поворачивающейся головой друга.

– Он так долго будет, как думаешь? – поинтересовался Зубр.

– Не знаю. Я в таких случаях в обморок падаю.

– Ну да, как все нормальные люди.

– Это… это что, а? – забормотал Молодой. – Это вы зачем, а? На хрена? Почему я тут, когда я там? Какого вообще?.. Я не понял, откуда все это тут?

– Тихо, тихо, Молодой, – успокаивающе отозвался Зубр.

– Какой «тихо»! – заорал Молодой. – Я научный работник. У меня красный диплом! Я физик, а вы тут ко мне со своими рожами. Валите отсюда. И Шаману передайте. Я жить хочу. Как нормальный человек! Так, где мы? А, вот мы где! Ну и на хрен!

Произнеся эту тираду, Молодой швырнул пистолетом в Мору, развернулся и снова побежал. Друзья смотрели ему вслед. Уже за мостом Молодой остановился и что-то прокричал.

– Ора… Зур… науй!.. – донес ветер.

– Чего он сказал? – переспросил Мора.

– Обидные слова! – пояснил Зубр, обладающий отменным слухом.

– А еще научный работник, – осудил Мора. – Куда он, как думаешь?

– На «Янтарь», наверное, – пожал плечами Зубр.

– «Янтарь» в другой стороне.

– Да… Ладно, пойдем ловить. Только ствол найду, этот гуманист его в кусты выкинул.

Зубр ушел, Мора остался на холме, наблюдая за беглецом. Молодой отбежал уже довольно далеко, но все еще был прекрасно виден. Мора достал сигарету и прикурил. В этот момент далекая фигура, всплеснув руками, провалилась под землю.

– Началось, – покачал головой Мора.

Глава 10

Профессор Игнатьев бегал по лаборатории и матерился. Материться он не умел, бегал с трудом, поэтому все происходящее напоминало сцену из дешевого сериала. Круглов, усевшись на край стола, молча наблюдал за коллегой. Дождавшись паузы, он кротко попросил Игнатьева успокоиться.

– Какой, к чертям собачьим, успокоиться! – проорал профессор. – Я же просил не посылать его в Зону? Василий, я просил?

– Сергей Степаныч, дорогой, ну кто мог подумать, что поход в Аномальную рощу может так закончиться? Тут от силы пара километров! Он шел с опытным военспецом…

– Тебе очень нужны были эти образцы? – прервал Игнатьев.

– Э-э… нет, – признался Круглов. – Парню хотелось в Зону. Это у нас стандартное задание для новичков. Сам же всегда так делаешь.

– Китаев больше ничего не вспомнил?

– Нет. Ни кто такие, ни сколько их было.

– Я сам с ним поговорю.

– Не стоит. Сотрясение мозга, по-видимому. Он сейчас под артефактами спит. Вряд ли что-то новое скажет.

– Кто пойдет на поиск?

– Куда «на поиск»? Ты хотя бы направление знаешь?

Игнатьев устало опустился на стол рядом с Кругловым и тяжелым взглядом уставился в пол.

– Сереж, давай-ка чаю, – выждав минуту, предложил Круглов.

– Давай, чего уж теперь, – махнул рукой Игнатьев.

Но чаю попить так и не получилось. На выходе из лаборатории Круглова чуть не сбил дверью начальник охраны бункера капитан Савченко.

– Товарищи ученые, к вам гости.

– Кто?

– Лука.

– Какой Лука?

– Лука! – Савченко недоуменно посмотрел на профессора. – Предводитель «Воли»!

– Чего?! – теперь уже Круглов уставился на капитана с недоумением.

– Что ему надо? – спросил Игнатьев из-за спины коллеги.

– Говорит, что нужно пообщаться, – ответил Савченко.

– Так, капитан, – твердо сказал Игнатьев. – Сейчас вежливо откажите ему, сообщите, что мы проводим эксперимент, и это надолго. Выпроводите за ограду и больше не пускайте. Понятно?

– Он просил передать, что его послал Академик.

– Чего? – снова вылупился на капитана Круглов.

– Не знаю, – тот развел руками. – Просто Академик.

Ученые переглянулись. Круглов нервно пожал плечами, Игнатьев коротко кивнул.

– Ведите ко мне, – распорядился он.

Лука вошел в кабинет Игнатьева и немного иронично кивнул сначала хозяину, сидевшему за столом, потом Круглову, примостившемуся на подоконнике. Жестом попросил разрешения и уселся на стул.

«Видимо, он получил кличку благодаря своему виду», – подумал Игнатьев, когда увидел главаря клана «Воля» вживую. Высокий, худой, с длинными седеющими волосами и бородой, он походил на какого-то воинствующего старообрядца. Общее впечатление портили глаза: маленькие, бесцветные и какие-то пустые, будто ненастоящие. Ну и возраст не подходил – несмотря на седину, на вид ему было никак не больше сорока.

– Чем обязаны? – поинтересовался Игнатьев.

– Сколько на базе осталось вояк? – спросил Лука бесцветным, под стать глазам, голосом.

– Простите? – отозвался Круглов.

– Вояк, солдат, охраны, людей с оружием, бойцов, подчиняющихся Коалиции, – монотонно перечислил Лука.

Круглова почему-то сразу стало раздражать это показное равнодушие гостя. Захотелось вывести его из равновесия, вызвать на эмоции, посмотреть, как в прозрачных глазах появляется чувство.

– Мне кажется, это не ваше дело, – с вежливой издевкой ответил Круглов.

– Не мое, – кивнул Лука, нисколько не обидевшись. – Сахаров интересуется.

– Какой Сахаров? – спросил Игнатьев.

– Академик Дмитрий Константинович Сахаров, – медленно повернулся к нему Лука. – Привет вам передавал. Велел почту смотреть.

Игнатьев распахнул ноутбук, открыл почту и сразу увидел то самое письмо, о котором говорил сталкер. Он надел очки и подозвал Круглова.

Ученые склонились над экраном. Вскоре они начали беспокойно переглядываться и бросать тревожные взгляды на гостя, невозмутимо наблюдающего за ними. Наконец Игнатьев откинулся на спинку кресла. Круглов продолжал глядеть в монитор.

– А почему он не связался с нами как всегда? – неуверенно спросил Игнатьев.

– Потому что у вас «веретена» нет, – равнодушно пояснил Лука.

– Вот когда оно у нас будет, тогда и поговорим, – выглянул из-за экрана Круглов.

– Чего откладывать-то? – холодно улыбнулся Лука.

Он вытащил из разгрузки продолговатый контейнер, извлек из него то самое «веретено» – толстый прозрачный кристалл сантиметров пятнадцать длиной с граненым, разноцветно искрящимся набалдашником – и бросил на стол. Настенный дозиметр возмущенно затрещал. Игнатьев машинально достал из ящика «спираль» и аккуратно пристроил рядом.

– Давай, Моль, иди связывайся с шефом, – пренебрежительно приказал Лука Круглову. – А мы с лысым потолкуем.

Круглов возмущенно вскинулся и запыхтел, готовясь ответить наглецу. И тут Игнатьев наконец дождался от Луки эмоций: в глазах сталкера, наблюдающего за реакцией профессора, заплясали веселые искорки. А когда Круглов сдулся, так и не найдя нужных слов, борода Луки разъехалась в улыбке.

– Ладно, Василий Сергеевич, – примирительно сказал Игнатьев. – Сходите в лабораторию, настройте связь. Сами понимаете, нужно удостовериться, что это не происки хакеров.

Круглов бросил злой взгляд на Луку, взял со стола «веретено», выхватил у сталкера контейнер и вышел из кабинета, хлопнув дверью. Профессор снял очки и, поудобнее устроившись в кресле, воззрился на гостя.

– Вы мне кличку Лысый официально дали?

– «Странный вы народ, блатные, ни имени, ни роду, одни кликухи поганые…» – процитировал Лука и, покачав головой, ответил: – У сталкеров на это погоняло запрет наложен.

– Что так?

– Однажды в Зоне была инвентаризация, и насчитали то ли сорок, то ли пятьдесят Лысых.

– Жаль. Работаю тут три года, и все это время мечтаю получить настоящее «погоняло», как вы это называете. Но как-то не складывается.

– Сложится, – успокоил Лука. – Так сколько бойцов?

– Двенадцать. Не считая одного, который в лазарете.

– Кто главный?

– Капитан Савченко, он вас сюда привел. Но я вынужден сообщить, что он мне не подчиняется. То есть какие-то распоряжения, обусловленные профессиональной деятельностью, я могу ему отдавать, но вот это, – Игнатьев указал на ноутбук, имея в виду письмо, – не в моей власти.

– Это не проблема. Просто устройте мне с ним разговор один на один, хорошо?

– Как вам будет угодно. Но имейте в виду. Вы можете отстранить его бойцов от охраны базы, однако к нам вот-вот должна прийти еще группа, на усиление. Взамен погибших в рейде.

– Я не собираюсь отстранять его бойцов. Они будут продолжать работать. Только теперь на нас. А с Большой земли подмоги не ждите. На какое-то время вам вообще придется забыть о Большой земле, понятно?

– Это как?

– Вот так, – развел руками Лука.

– Выброс, что ли, будет?

– И Выброс тоже будет, как же без Выброса-то! – невпопад засмеялся Лука. – Такой Выброс будет, что мама не горюй. Но потом. А пока вот еще какой вопрос. К вам вчера прибыл новый сотрудник, так?

– Да, Иванов. Но он пропал, мы не знаем, где он.

– Мы знаем. Мне нужен человек, который его сопровождал.

– Лейтенант Китаев. Это тот солдат, который, как я уже говорил, в лазарете. Но хочу предупредить, что он из Комитета.

– Это неважно. Давайте-ка, отведите меня куда-нибудь в тихое место и пришлите для разговора начальника охраны.

– Надеюсь, вы стрелять не будете? – высказал опасение Игнатьев.

– Я обладаю даром устного убеждения, профессор, – успокоил его Лука.

Игнатьев хлопнул крышкой ноутбука и поднялся. Лука тоже встал. Они прошли к выходу, но возле самой двери ученый обернулся.

– Лука, скажите, а почему именно «Воля»?

– Чего?

– Мы если уж и имеем дело с нелегалами, то это преимущественно «Закон». Они охотно помогают нам. А «Воля», насколько я знаю, относится к государственным структурам враждебно.

– Вы отстали от жизни, профессор, – в глазах Луки снова забегали искорки. – Во-первых, с сегодняшнего дня вы уже не государственная структура. А во-вторых, мы уже не «Воля».

Лука предъявил Игнатьеву свое левое плечо – на рукаве камуфляжа красовалась свежая нашивка: треугольник в круге с углами, выступающими за окружность, в центре буква «А».

– Что значит «А»? – спросил несколько опешивший от полученной информации Игнатьев.

– «А» значит «Альтернатива».

Глава 11

Мора внезапно остановился, и Зубр чуть было не налетел на него.

– А ты уверен, что коллектор к бандюкам ведет?

– Точно говорю, – уверил Зубр. – Я там был.

Мора снова двинулся вперед своей упругой, обманчиво ленивой походкой. Зубр тронулся следом.

Он постоянно ловил себя на том, что в какие-то моменты полностью выпадает из реальности. Тогда Зубр тряс головой, как настоящий зубр, и украдкой косился на Мору – не заметил ли? Но тот, видимо, был занят своими мыслями.

Подумать было о чем. Когда Зубр увидел лицо друга в круге оптического прицела, мозг словно лопнул. И потом, придя в себя, сталкер продолжал пребывать в каком-то полуоглушенном состоянии. Шутка ли: уместить в голове воспоминания о двух жизнях. То есть до определенного момента жизнь у него была одна, но потом раздваивалась. Зубр довольно быстро вычислил тот самый момент раздвоения: «развилка» возникла после того, как он решился уехать из родной Тюмени. «Первый» Зубр, бросив свой полуразвалившийся завод, рванул в Зону; «второй» Зубр бросил тот же самый завод в то же время – но рванул в армию по контракту. И в итоге был направлен служить в Зону. Весь этот винегрет осложнялся тем, что «второй» Зубр, целившийся в Мору из амбразуры бункера № 17, прекрасно помнил, что за мгновение до этого он лежал в подвале с придавленными плитой ногами и смотрел на скатывающуюся по насыпи гранату. Зубр даже продолжал чувствовать кислый привкус бетонной пыли во рту… И вот, прожив за секунду несколько альтернативных лет, он, старший сержант Зубарев, взял на прицел Мору, который только что ушел по коридору к Исполнителю, но оказался в развалинах фабрики.

Есть от чего сойти с ума. «А может быть, как раз и сошел?» – снова и снова возвращалась мысль. Зубр от нее отмахивался: эта реальность – настоящая! Вот идет друг Мора: в полном комплекте «Ратник», на спине висит «Гроза» – снарягу Зубр лично утащил для него из арсенала. Вот дорога: полопавшийся асфальт, из трещин торчат пучки увядшей травы. Вот небо: облака, набегающие на солнце, вороны, летящие к лесу. Вот поле…

– Погоди-ка! – Зубр остановился.

По полю бежала собака, за ней гнались три кабана. Пса почти полностью скрывала высокая трава, но все равно можно было заметить, что бежит он как-то странно – зигзагами, постоянно останавливаясь. Кабаны быстро догоняли.

– Суки! – пробормотал Зубр, вскидывая автомат.

Он любил собак. Псы Зоны, конечно, имели мало общего с домашними питомцами, к которым привыкли на Большой земле. Но тем не менее какие-то подсознательные механизмы не позволяли Зубру воспринимать собак-мутантов как врагов.

Поэтому сейчас, наблюдая погоню, сталкер не задумываясь принял сторону пса. До зверей было не больше ста метров. Собака бежала к перелеску, но видно было, что не успеет. Зубр дал короткую очередь – первый кабан, споткнувшись, повалился в траву. Поздно – две оставшиеся твари догнали жертву. Собака длинно взвизгнула, исчезая под огромными тушами. Мора присел на колено рядом с Зубром и начал стрелять одиночными по торчащим из травы загривкам.

Твари наконец увидели сталкеров. Быстро развернувшись, кабаны понеслись на людей, один хряк заметно хромал – Зубр добил его, хладнокровно дождавшись, пока подбежит поближе. Второго уложил Мора.

Собака, переломанная и измазанная кровью, еще была жива. Когда сталкеры подошли, стало понятно, почему она не смогла убежать. К судорожно вздымающемуся животу жался, дрожа от страха, серый щенок – совсем как обычная дворняжка, только с непропорционально большими ушами.

– Первый раз вижу ихнего щенка, – сказал Мора.

– Так они чуть ли не за пару дней вырастают до взрослых, – ответил Зубр. – Мутанты же!

Он осторожно взял щенка на руки. Собака коротко взрыкнула, но, убедившись, что щенку ничего не угрожает, успокоилась, а через секунду испустила дух. Щенок заскулил.

Зубр достал из кармана пачку галет, зубами разорвал упаковку и поднес к мокро поблескивающему носу. Щенок быстрым движением выхватил галету и, не прожевывая, заглотил. То же самое произошло и со второй.

– Мора, еще есть? – спросил Зубр.

– Собачку хочешь себе завести?

– Ну у тебя-то сова была.

– Это была не сова.

Зубр взял у Моры еще одну пачку, но вскрыть не успел: щенок молниеносно вырвал еду вместе с упаковкой, оцарапав сталкеру пальцы. В этот момент из перелеска выбежали две взрослые собаки и резко остановились, заметив людей. Одна из них звонко тявкнула. Щенок встрепенулся.

– Иди к своим, – сказал Зубр и опустил щенка на землю.

Тот, смешно переваливаясь, исчез в траве. Одна из собак сделала несколько шагов навстречу, другая продолжала чутко наблюдать за людьми. Зубр успокаивающе поднял вверх ладони. Тут собаки внезапно повернули головы в сторону дороги и тихо зарычали. Сталкер обернулся: из-за поворота показалась человеческая фигура в длинном плаще с капюшоном.

– Ложись! – прошипел Зубр.

Мора, даже не оглянувшись, бросился на землю. Зубр подполз к другу, аккуратно выглянул из травы. Человека в плаще – точнее, в армейской плащ-палатке – сопровождали трое хорошо экипированных бойцов. Бойцы держались метрах в пяти сзади, отчего казалось, что они конвоируют преступника. Сам же преступник шел очень медленно, тяжело поднимая ноги, будто смертельно устал.

– Кто это? – прошептал Мора, когда странная группа прошла мимо.

– Понятия не имею.

– А чего мы прячемся?

– Я это… вроде как дезертир, – напомнил Зубр. – Причем свалил с оружием.

– Думаешь, вояки?

Зубр снова выглянул и посмотрел вслед удаляющимся фигурам: хрен их разберешь – вояки или нет. Все местные сталкеры экипируются в «военторге»… Но правильнее было с ними пока не встречаться – не хватало еще завалить кого-то из своих бывших сослуживцев.

– Пошли, – сказал Зубр, когда люди скрылись за деревьями.

Сталкеры встали и направились обратно к дороге. Зубр наткнулся взглядом на труп собаки, огляделся, но щенка уже и след простыл.

– Все-таки доброе мы дело сделали, – удовлетворенно констатировал он.

– Была бы стая, они бы еще нами пообедали, – откликнулся Мора.

Но Зубр чувствовал, что спасение щенка добавило ему позитива, благодаря которому переживать раздвоение личности стало не так болезненно. Опять же, отвлекло от тяжелых мыслей.

Вообще, сталкер заметил, что если занимать себя какими-то делами или даже просто разговаривать, становится легче. Во всяком случае, перестает гудеть голова. Проблема только в том, что дел особых не было – знай себе иди, а разговаривать ни он, ни Мора не любили.

Мора, тот вообще стал даже еще молчаливее. К Исполнителю сходил – рассказать, что там было, отказался. Или действительно словами не передать? Он, Зубр, например, никак не сможет описать свои ощущения, когда был мертв. Не то что описать – это страшно даже восстановить в памяти!

– Знаешь, Мора, я вот думаю: если сейчас вспомнить о том, что чувствовал, когда умер, наверное, снова умрешь? – вслух закончил свое размышление Зубр.

– Не знаю. Я про Исполнителя не думаю. Мозга не хватает.

И снова Зубр отметил, насколько четко друг угадал, вокруг чего крутятся его мысли. Все-таки, наверное, есть между ними какая-то связь. Да и совпадений слишком много, чтобы это была простая случайность. Мора проходит Периметр рядом с бункером Зубра. И Зубр как раз этой ночью в дозоре. А еще Мора ехал в Зону в одном купе с Молодым. Вот только Шаман где? Мора говорил, что Шаман тоже должен быть. Молодой что-то там ляпнул насчет него, когда убегал. Может, Мора понял?

– Что наш чудик про Шамана говорил? – спросил Зубр.

– То ли так упомянул, то ли знает, где он, – предположил Мора.

– Он всего второй день в Зоне, – напомнил Зубр.

– Мы с тобой пересеклись, когда я в Зоне и пяти минут не пробыл.

– Это точно, – согласился Зубр. – Но имей в виду, память включилась, когда я тебя пристрелить хотел. Вряд ли Молодой пытался убить Шамана.

– А какая разница? Нас вспомнил, значит, и Шамана вспомнил. Если видел его где-то.

Они вышли на возвышенность и остановились, осматриваясь. Шоссе тянулось через поле к широкому бетонному мосту над высохшим руслом реки. За мостом дорога резко сворачивала вправо, а там, примерно в километре, виднелся огромный, выложенный плитами котлован, в центре которого высилась трехэтажная бетонная постройка. Солнце перевалило за полдень, и тень от строения почти дотягивалась до края котлована. Зубр достал бинокль и оглядел строение.

– Там они! – удовлетворенно протянул он.

– Дай взглянуть, – Мора забрал бинокль.

Здание представляло из себя внушительных размеров куб. Видимо, раньше это было какое-то очистное сооружение: снизу в котлован выходили раструбы огромных проржавевших труб. Мора быстро вычислил наблюдателей – один боец прохаживался по железному настилу балкона верхнего этажа, еще две головы торчали над невысоким парапетом крыши.

– Они? – уточнил Мора.

– Банда Хряка, – подтвердил Зубр. – Лютые ребята. Полгода назад операция против них была. Повадились на караваны нападать.

– И как? – Мора отставил бинокль и с любопытством посмотрел на товарища.

– Да так, – поморщился тот. – Выбить отсюда не смогли, только потрепали. Потом договорились.

– Надо и нам как-то договориться. Не штурмовать же? Если Молодой у них.

– У них, – заверил Зубр. – Я тот коллектор хорошо знаю. Мы с пацанами как раз через него пытались на базу пробиться. Молодой, если по коллектору пошел, по-любому здесь.

– Я бы, если в какую-то трубу провалился, попытался обратно вылезти, – сказал Мора.

– Ну так это ты, а то Молодой, – заметил Зубр. – Кстати сказать, там без веревки не особо и выберешься. Сам же видел.

– Выходов других точно нет?

– Нету, – ответил Зубр, еще раз восстановив в памяти карту, выданную перед операцией.

– Завалить могли, – поморщился Мора.

– Зачем? Невыгодно.

Зубр забрал бинокль и снова посмотрел на базу бандитов. Да, оружием тут ничего не решишь… Пока шли, толком и не обсудили, что делать: как освободить Молодого. Денег у сталкеров не было, артефактов тоже. А Хряк за научника обязательно заломит неслабую цену.

– Вытащим этого засранца – и сразу домой отправим! – раздраженно бросил Зубр.

– Спокойно, бро! – возразил Мора. – Без нашего друга не так весело жить.

Злость прошла так же быстро, как и возникла: Зубр вспомнил Молодого, его несуразные выходки, и понял, что на самом деле серьезно по нему скучает. А если все-таки люди Хряка его завалили?

– Тогда нужно дождаться темноты и разнести весь этот гадюшник к чертям собачьим! – ответил своим мыслям Зубр.

– Да не, эти хлопцы действительно никого забесплатно не валят, – успокоил Мора. – Пошли, вон, к перелеску, посидим, подумаем.

Обойдя горелую проплешину аномалии (Зубр повел детектором – пусто), друзья скрылись от посторонних глаз в березовой рощице, что росла совсем рядом с мостом, на пригорке.

Место оказалось весьма удачным. Пожелтевшие, но еще густые кроны деревьев начинались почти от самой земли, плюс – кусты орешника и высокая трава. И при этом из рощи можно было контролировать дорогу в обе стороны и одновременно наблюдать за базой Хряка.

Сталкеры сноровисто вытоптали полянку среди деревьев, Зубр покопался в рюкзаке и достал два сухпая.

– Давай все-таки ночи дождемся и попробуем повоевать, – предложил он.

– Сколько их там?

– Человек тридцать точно.

– Вряд ли что-то выйдет, – скептически помотал головой Мора.

– Ну а что ты предлагаешь? – спросил Зубр.

– Да хрен его знает! Можно для начала хотя бы поинтересоваться, что они за него хотят.

– Давай так: посидим тут, передохнем. Я не сплю уже вторые сутки. К вечеру, если ничего умного в голову не придет, пойдем к ним. Типа, перекантоваться до утра попросимся – не должны отказать. А там по обстоятельствам.

– Знаешь, сколько вот эти «Ратники» стоят? – Мора постучал себя по груди. – Разденут и закопают.

– Так, ладно! – решил Зубр. – Надо поспать. Голова уже не соображает.

Он быстро расправился с пайком, собрал всю упаковку и отнес в аномалию. Пластиковый комок, коснувшись земли, вспыхнул еле видимым на солнце пламенем. Вернувшись, Зубр устроился прямо на траве, подложил рюкзак под голову и закурил. После еды бороться со сном стало практически невозможно. К тому же солнечные лучи, пробивающиеся сквозь листья, заставляли жмуриться…

Проснулся он от гула мотора. Звук медленно приближался. Сталкер нащупал автомат и осторожно приподнял голову. Мора был рядом: лежал у куста орешника, стволом «Грозы» аккуратно отогнув ветку. Зубр перекатился поближе.

– Чего там?

По дороге, откуда они пришли, медленно двигался открытый УАЗ. В машине сидели четверо. Если судить по снаряге – армейские комбезы, «калаши» с подствольниками, тактические шлемы, – вояки. Машина ехала километров двадцать в час. Водитель, придвинувшись вплотную к рулю, внимательно наблюдал за длинным щупом, торчащим из бампера. Пассажиры смотрели по сторонам. Когда машина поравнялась с рощей, сталкеры плотнее вжались в землю.

– Куда это они? – тихо спросил Мора, глядя, как УАЗ въезжает на мост.

– Не знаю, – пробормотал Зубр. – К Хряку?

– Кстати, вполне может быть. Связался с «Янтарем», затребовал выкуп за Молодого.

– Ну да, логично, – согласился Зубр. – Что делаем?

– Ждем, что тут еще сделаешь? Если они за Молодым, обратно тоже через нас поедут.

– Валить не будем! – твердо заявил Зубр.

– Не будем, – согласился Мора. – Мы ж не беспредельщики.

– А как Молодого забрать? Посвистеть ему?

– Сейчас бы лопата пригодилась, да? – покосился на Зубра Мора.

– Тогда уж две лопаты, – задорно улыбнулся Зубр.

УАЗ подъехал к базе. Навстречу, из раструба коллектора, вышел человек. Двое вместе с ним скрылись в здании, минут через пять вернулись – уже с Молодым, чей оранжевый комбинезон смотрелся на общем фоне неуместно празднично. Молодой нес свой шлем в руках, и Зубр в бинокль смог разглядеть здоровый кровоподтек над левой бровью. Группа погрузилась в автомобиль.

– Обратно едут. Молодой у них, – обернувшись к Море, сообщил Зубр.

– Дай взглянуть, – тот протянул руку к биноклю.

Машина приближалась, а что делать – друзья так и не придумали. Можно было бы организовать на дороге какое-нибудь препятствие, но где ж его взять – березки годились только на удочки. К тому же идея с засадой грозила обернуться серьезными проблемами: вояки обязательно начнут шмалять. Зубр ткнул в бок Мору и вопросительно поднял брови. Тот в ответ пожал плечами.

УАЗ уже подъезжал к мосту. Зубр теперь и без бинокля мог разглядеть Молодого. Тот сидел на заднем сиденье, зажатый между двумя бойцами, и угрюмо смотрел в пол. Хоть момент был и неподходящий, но при виде Молодого Зубр не смог сдержать улыбки.

Между тем сталкерам оставалось только наблюдать, как машина проезжает по дороге мимо рощи. Но вдруг УАЗ остановился, водитель выключил зажигание. Военные вышли на дорогу. Молодой остался сидеть, недоуменно переводя взгляд с одного на другого.

– Вылазь! – сказал кто-то из вояк.

– Зачем? – подозрительно спросил Молодой.

– Вылазь, – ближайший боец схватил Молодого за рукав и вытащил из машины.

Толкая сталкера перед собой стволом автомата, он повел его к выгоревшей проплешине аномалии. Остальные двинулись следом. Мора с Зубром, переглянувшись, осторожно сместились к другому краю рощи.

Молодой уже стоял у края горелого пятна, все еще продолжая непонимающе глядеть на бойца, держащего его на мушке.

– Извини, парень, – сказал солдат.

Он прицелился в голову Молодого, но в этот момент другой боец, стоящий сзади, мощным пинком отправил его в аномалию. Солдат истошно заорал, его тело охватило пламя. Двое оставшихся тут же бросились на предателя. Молодой, все еще с недоуменным выражением на лице, машинально подсек одного, второй получил прикладом автомата в забрало, попытался достать ствол, но противник ударом ноги с разворота швырнул его в пекло. Солдат налетел на горящего сослуживца, и оба они, охваченные пламенем, с воем покатились по земле.

Боец выстрелил в поднимающегося с земли солдата, добил горящих в аномалии и снял шлем.

– Здорово, Молодой! – сказал Шаман.

– Держи его, а то убежит, – посоветовал из кустов Зубр.

Глава 12

Генерал Табаков снова и снова пытался набрать номер на телефоне: сеть была, сигнала не было. Такое, конечно, случалось, но преимущественно перед Выбросом и какое-то время после. И почти никогда в спокойные дни: база «Закона» находилась вдалеке от особо активных аномальных полей, поэтому на ровном месте связь, как правило, не вырубалась. А между тем время подходило. Генерал вздохнул и посмотрел на своего заместителя, полковника Кольцова, все еще стоящего в дверях.

Кольцов, правая рука командира «Закона», бесстрастно наблюдал за действиями командира. Маленький, поджарый, с чуть раскосыми глазами, он всегда напоминал генералу японца. И не только ему – как знал Табаков, бойцы окрестили полковника Якудзой.

– Садись, чего стоишь, – генерал раздраженно отбросил телефон.

В кабинете Табакова имелся большой стол, собранный из нескольких парт, расставленных буквой «Т», вокруг стола два ряда стульев – под стать партам, железные с фанерными сиденьями. Но имелось тут и два кожаных кресла, настоящих «начальских». Одно, во главе стола, для самого генерала, второе – для важных гостей – справа. Полковник воспользовался именно им, снова машинально отметив несочетаемость этих элементов бюрократической роскоши с остальной обстановкой: голыми кирпичными стенами, бетонным потолком с ржавыми разводами потеков и тремя облезлыми железными шкафами. Разве что портрет президента на стене за спиной хозяина кабинета хоть как-то гармонировал с креслами.

– Нет связи, – сообщил Табаков озабоченно.

– Что делаем?

Кольцов исподтишка разглядывал старого сослуживца: одутловатое мясистое лицо с седой щетиной обеспокоенно хмурилось, на бритой голове поблескивали капельки пота – то ли от нервов, то ли от жары, мутноватые глаза с красными прожилками наверняка означали, что старик накануне опять принимал на грудь. «Судя по всему, – подумал Кольцов, – все его шутки на тему «я устал, я ухожу» скоро перестанут быть шутками». Генерал пошевелил пышными усами, закурил.

– А что тут делать-то? – выдал он наконец. – Договоренность имеется? Имеется. Никто ее не отменял. Значит, Бехтерев прибудет как всегда. Я надеюсь. Так что – выдвигайся.

– Понял, – полковник поднялся.

– И вот еще… – генерал тоже встал. – Попроси его приехать с тобой к нам.

– Он не согласится, – категорично заявил Кольцов. – Сам ведь понимаешь.

– Знаю, – генерал крепко потер лицо ладонями. – Но ты скажи, что я его очень прошу. Надолго не задержу. Вот это отдай, за хлопоты и неудобства.

Табаков вытащил из ящика контейнер и продемонстрировал содержимое Кольцову. Внутри лежал артефакт «колючка», бросая зеленые блики на грубую войлочную подложку. «Десять тысяч долларов», – подумал полковник, но вслух ничего не сказал. Он взял контейнер и спрятал в карман разгрузки.

– Скажи: Табакову необходимо с ним поговорить. Это и в его интересах. Понял?

– Понял, – ответил полковник. – Сделаю.

Трое экипированных бойцов поджидали Кольцова за дверью. Полковник взял у одного свой автомат и, махнув рукой, повел группу к лестнице в подвал. Спустились, прошли широким коридором до двустворчатой двери, возле которой стоял часовой.

– Открывай! – скомандовал Кольцов.

За дверью был такой же коридор, но с наклонным полом, уходящий в темноту. Часовой щелкнул рубильником на стене – гирлянда тусклых лампочек зажглась под сводчатым потолком, осветив путь вниз, где, метров через пятьдесят, темнела арка выхода.

Дверь сзади закрылась, гулкое эхо шагов наполнило подвал – под горку ноги сами побежали быстрее. Вот и выход, бойцы включили налобные фонари: тоннель, железнодорожные рельсы, уходящие в темноту слева, справа же упирающиеся в завал до самого потолка – обломки бетонного свода вперемежку с металлоломом и твердыми бугристыми комьями глины.

Полковник вспомнил, как лично организовывал подрыв тоннеля. О том, почему пришлось это сделать, вспоминать не стал – плохая примета перед выходом. Пусть и не в открытую Зону собрались, наоборот даже, в сторону Периметра, и ехать-то всего пару километров. Но все равно, о таком перед дорогой не вспоминают.

– Клименко, – окликнул Кольцов. – Седлай!

Слева, у невысокого перрона, стояла аккумуляторная дрезина с небольшим прицепом.

Отряд погрузился, Клименко щелкнул рубильником – электропривод загудел, мигнув, вспыхнул прожектор на носу. Протяжный скрип резанул по ушам – повозка тронулась.

Лейтенант Бехтерев, на встречу с которым ехали бойцы «Закона», представлял Коалицию. Представлял неофициально, потому что официально власти с нелегалами не сотрудничают. Но у Коалиции с «Законом» давно сложились особые отношения. Их в прошлом году вообще чуть было не оформили в качестве добровольческого батальона. И сейчас Кольцов вез артефакты, которые почти официальным запросом потребовал от «Закона» какой-то НИИ, а лейтенант Бехтерев, тоже почти официально, должен был за это расплатиться боеприпасами и прочим необходимым в хозяйстве хабаром. Ну и для себя кое-что возьмет, разумеется, – они с Кольцовым давно наладили взаимовыгодную дружбу.

Дальность освещения прожектора была довольно приличной. Рельсы тянулись идеально прямо. Можно было бы так, с ветерком, и до Большой земли домчаться, если бы не «меры безопасности», принятые сгоряча в самом начале Катастрофы. Поспешили вояки, перестраховались – подорвали все проходы, ведущие за Периметр. Ну, точнее, все, которые удалось найти. Кольцов, к примеру, знал еще два прохода, вполне себе действующие. И это притом, что полковник данной темой особо не интересовался.

Дрезина начала сбавлять скорость – луч прожектора выхватил из темноты перрон с зияющим в стене ходом. Клименко выключил рубильник, свет погас.

Они вышли к шахте лифта с железной спиралью лестницы по периметру. Самого лифта не было, вместо него на тросах свешивалась самодельная деревянная платформа. Бойцы вслед за Кольцовым принялись взбираться наверх.

Лестница вывела в бетонный бункер с толстой гермодверью в одной из стен. Отряд, выключив фонари, рассредоточился по углам. Один из «законников» подошел к двери и, провернув штурвал засова, потянул ее на себя.

Снаружи было темно. Солдаты некоторое время прислушивались к тихому шелесту дождя. Кольцов достал мобильник и попытался дозвониться Бехтереву – безуспешно. Тогда он сделал знак. Один, второй, третий – солдаты выскочили из помещения. Полковник вышел следом. И тут мир для него исчез.

Очнулся Кольцов, лежа на земле. Дождевые капли монотонно падали на лицо. Он быстро сел, пытаясь с ходу сориентироваться. Оружия не было, шлема – тоже. Сзади темнела стена бункера, из которого он вышел, прямо перед ним на поваленном дереве сидел какой-то человек с длинными волосами. За ним стояли еще три фигуры. Дальше смутно виднелась дорожная насыпь и поблескивал мокрым асфальтом съезд к бункеру. Коротко пожалев о ПНВ в пропавшем шлеме, полковник поднялся.

– Ба, знакомые все лица! – скучным голосом произнес сидящий.

– Ты кто? – резко спросил Кольцов.

– Лука моя фамилия, слыхали наверное?

Полковник всмотрелся в темное лицо и действительно узнал знакомые черты.

– Ты охренел, гнида? – прошипел Кольцов.

– Охренел, охренел, – покладисто согласился Лука. – Присаживайся, говорить будем.

Кольцов остался стоять, молча наблюдая, как вожак «Воли» обламывает торчащие рядом ветки и накидывает перед собой. Закончив с этим, Лука плеснул из пластиковой бутылки, поджег щепку и бросил в кучу – с легким хлопком взвилось пламя.

В его свете Кольцов смог увидеть лица тех троих. Клименко, Бунчук и Федоров – его бойцы! Они стояли спокойно, равнодушно глядя в одну точку перед собой. Больше всего солдаты сейчас напоминали роботов с выключенным питанием.

– Это что такое? – Кольцов перевел оторопелый взгляд с бойцов на Луку.

– Говорю же, садись, – отозвался Лука, – посидим, выпьем, о делах наших грешных покалякаем.

Полковник и вправду заметил, что на бревне стоит открытая банка тушенки, а под ней, на земле, – бутылка водки с накинутым на горлышко стаканом. Поколебавшись, Кольцов уселся прямо на мокрую траву. Он все еще косился на своих солдат, надеясь заметить в их лицах хоть какой-то проблеск эмоций.

– Видишь ли, брат, в Зоне теперь новая власть, – начал Лука.

– Ты, что ли? – огрызнулся Кольцов.

– Если бы! – фыркнул Лука. – Эта новая власть предлагает тебе альтернативу. Либо ты с нами, либо ты труп. Если с нами, тогда будешь командовать своей шайкой вместо вашего борова.

Кольцов презрительно сплюнул и потянулся за сигаретами. Неизвестно, чем накололи его людей, но сейчас должен подтянуться Бехтерев со своими… Скорее всего, Лука пришел не один, но это неважно – вряд ли он захочет идти на конфронтацию с вояками.

– Лука, ты войны хочешь? – спросил Кольцов.

– Не будет никакой войны, – успокоил Лука. – На Бехтерева не надейся. Он не приедет. С Большой земли вообще больше никто не приедет.

– Что так? – ехидно спросил Кольцов.

– Такое дело, понимаешь… Эпидемия какая-то. Только с Периметра выезжают – и сразу друг друга стреляют. Уже три случая за два дня. Последний вот только утром, у семнадцатого километра. Все специалисты по Зоне пребывают в недоумении. И пока, от греха подальше, объявлен карантин.

– Что ты гонишь? – презрительно бросил Кольцов.

– Я гоню? – оскорбился Лука. – Да вот, пожалуйста, сам полюбуйся.

Сержант Клименко за его спиной пришел в движение. Он аккуратно перелез через бревно, встал в круг света, отдал честь полковнику, достал из кобуры пистолет и, засунув ствол в рот, выстрелил. Тело, лишившись половины черепа, завалилось назад.

– Видал? – спокойно поинтересовался Лука.

– Как это? – прошептал Кольцов, выронив сигарету.

– А хрен его знает, – пожал плечами Лука. – Как-то умеют они.

– Кто «они»?

– Наша новая власть. Образованные люди. Ученые, можно сказать, с большой буквы.

– Какие ученые? Которые на «Янтаре»?

– И на «Янтаре» тоже, – кивнул Лука. – Так что, ты с нами?

Полковник молча смотрел на Луку. Тот покопался в разгрузке, достал сигареты и закурил. Кольцов перевел взгляд на оставшихся бойцов – они все так же стояли истуканами за спиной сталкера.

– Вы что, суки, творите? – пробормотал наконец полковник.

– Еще надо? – вздохнул Лука.

Сержант Федоров ожил и пошел к костру.

– Стой! – крикнул Кольцов, вскакивая.

Федоров остановился.

– Сядь, командир! – Лука указал на землю.

– Беспредельщики! – пробормотал Кольцов, усаживаясь обратно.

– Вот это точно, – согласился Лука и, обернувшись куда-то в темноту, крикнул: – Будьте добры, продемонстрируйте моему коллеге то же, что и мне.

И в следующий миг полковник Кольцов вылетел из своего тела. На огромной скорости он понесся куда-то в пустоту, с ужасом понимая, что у него больше нет формы, нет границ, нет ничего – и только какая-то сила все еще удерживает от распада его сознание, сохраняет связь с реальностью, из которой полковника выбросило. А вокруг клубилась тьма, холодная и чужая, цеплялась за Кольцова ледяными иглами. И было ощущение, что вот-вот его «я», натолкнувшись на что-то, разлетится на мелкие осколки, исчезнет в ядовитой черноте. Это ощущение вызывало такое отторжение, что полковник весь превратился в неслышимый вопль ужаса…

– Страшно? – сочувственно поинтересовался Лука.

Кольцов обнаружил себя лежащим возле костра. Пламя ласково припекало лицо, холодная земля была уютно тверда, а дождь приятно щекотал кожу… Действительность настолько восхитила полковника, что он, всхлипнув, заплакал. Лука протянул ему стакан, Кольцов отхлебнул водки, наслаждаясь обжигающим комком в горле.

– Спасибо, – прохрипел он.

– Не за что. Так что, ты с нами?

– Что надо делать? – спросил Кольцов, утирая слезы.

Глава 13

Шаман внимательно наблюдал за выражением лица Моры, пытающегося объяснить необъяснимое. Друг с трудом подбирал подходящие слова, злоупотребляя словом «типа» и щелкая пальцами в паузах…

Они приехали сюда уже под вечер. Место было хорошее, спокойное – холм в чистом поле. Ответвление шоссе вело к кирпичному боксу бывшей автомастерской. Трофейный УАЗ загнали под крышу, сами расположились у ворот под развесистым дубом, развели костер. Вот тут-то и пришло время подводить итоги.

Слушая рассказ Моры, Шаман украдкой рассматривал друзей и пытался понять: почему он, сотрудник Комитета – перспективный, надо заметить, сотрудник, – бросил все и пошел с ними.

Однажды Шаман уже связался с этой компанией, и тогда все закончилось не очень хорошо. В тот раз времени думать не было. Сейчас его было предостаточно: и когда валялся в лазарете, приводя в порядок раздвоившуюся память, и когда ехал за Молодым.

На «Янтаре» теперь правят люди Сахарова, но это не проблема. Неизвестно, кем этот яйцеголовый себя возомнил, непонятно, как собирается отбиваться от Коалиции… Главное, что Шамана очень удачно послали выкупать Молодого. Нужно было только дождаться, когда отъедут подальше, вырубить людей Луки и рвануть на УАЗе за Периметр. Это, кстати, был его прямой долг, потому что на Большой земле, наверное, толком не понимают, что тут происходит.

Но не вырубил и не рванул. Правильно сделал, как оказалось. «Вольные» получили приказ убить Молодого. Приказ от самого Сахарова. Шамана грела мысль, что он спас жизнь другу. Впрочем, возможно, его роль тут не стоит преувеличивать. Шаман имел возможность оценить потенциал друзей и вынужден был признать: они бы и без него справились. Мора с Зубром, сидящие в кустах, – страшная сила.

– Я видел Кристалл, но как бы изнутри, – тем временем говорил Мора. – Я словно был в нем. Но и он тоже был внутри меня. Понимаете?

Кивнул только Молодой. «Что неудивительно», – подумал Шаман.

– И что ты загадал?

– Понимаешь… – Мора замялся. – Все это, откровенно говоря, сказки – все эти желания и исполнения. Там, у Кристалла, что-то типа перехода в другую реальность…

– Точно, бро, – поддержал Молодой. – А меня за это дразнили.

– Он увидел меня со всеми моими желаниями, вобрал в себя, – продолжал Мора. – А потом – бац: я целюсь в Зубра, а он без бороды.

Зубр машинально провел огромной ладонью по отрастающей щетине. Шаман отметил, что вид безбородого товарища подсознательно воспринимается как какой-то «непорядок». А собственно, какое ему до этого дело? По большому счету, Шамана сейчас тут ничего не держит. Встретились с друзьями, покурили-поговорили – и счастливо оставаться!

– Так ты ничего не загадал? – спросил Зубр.

– Дружище, я не мог загадывать, – терпеливо пояснил Мора. – Это было какое-то… бессмысленное, а потому невыполнимое действие. Мы просто посмотрели друг на друга.

– Но я хочу заметить, бро: мы снова живы, – вставил Молодой.

– Это да! – согласился Зубр. – Но мы снова в Зоне. И у меня стойкое ощущение, что неспроста.

– Неспроста, – кивнул Мора. – Потому что в Зоне что-то не так. Не могу описать толком. По ощущениям, знаете… Где-то сломалось. Пошло вразнос. Опухоль как будто на теле, и невозможно ее удалить… Что-то происходит, но Зона не контролирует процесс. Она больна.

– А поконкретнее? – заинтересовался Молодой.

Шаману казалось, он понял, что хотел сказать Мора. Наверняка – и даже точно – это связано с деятельностью академика Сахарова. Неспроста его, лейтенанта Китаева, направили на «Янтарь». Опыты научников, все более впечатляющие, давно заинтересовали Комитет. Опоздали немного – Сахаров организовал переворот. Но зато теперь самое время лейтенанту Китаеву проявить себя. Разобраться с непорядком внутри Периметра. Привлечь вот этих ребятишек: Мору с его хитростью, Зубра с его мощью, Молодого с его непредсказуемостью… При грамотном руководстве они способны разнести всю Зону. А успех операции раскрывал перед Китаевым огромные перспективы…

– Нет никакой конкретики, – покачал головой Мора. – Я знаю, что что-то не так. Нужно разобраться. Помочь. Если хотите со мной – решайте сразу.

– Я иду, – не задумываясь, сказал Зубр.

Шаман отметил, что в глазах Моры мелькнула радость. Неужто боялся, что Зубр откажется? Он перевел взгляд на Молодого. Тот молчал, рассматривая пейзаж – с холма открывался прекрасный вид: ровный луг, за ним извилистая полоса реки с очерченными камышом берегами, над далеким лесом на фоне заката вьется стая птиц…

– Ты с нами или нет? – Зубр толкнул замечтавшегося друга локтем.

– С вами, с вами, бро! – встрепенулся тот и, грустно улыбнувшись, добавил: – Уже проверено, либо с вами, либо в канализационный коллектор.

И тут Шаман осознал то, о чем подсознательно догадывался с самого начала: не будет никакой хитрой операции под грамотным руководством лейтенанта Китаева. Будет Шаман, который снова отправится с друзьями хрен знает куда. Потому что это и есть его настоящая жизнь. Потому что Комитет – большая лужа дерьма! И сам он, бывший честный сталкер, за десять лет службы так вывозился в этом дерьме, что отмываться придется очень долго. А еще потому, что он должен. Должен вот этим ребятам, выкупившим его жизнь у Зоны. И должен Зоне, которая просит о помощи. Долги надо отдавать, как бы пафосно это ни звучало.

– Я с вами, ребята, – сказал Шаман.

Мора возбужденно хлопнул в ладоши, Зубр покивал, Молодой потянулся за рюкзаком и начал выбрасывать на землю консервы.

– И вот еще что, – поднял палец Шаман. – Мне кажется, я знаю, что мы ищем.

И он рассказал про научную группу академика Сахарова. Про опыты с энергетическими полями Зоны, про какую-то секретную лабораторию, о которой не знали даже на Большой земле. Про то, что его, сотрудника Комитета, специально послали на «Янтарь», чтобы разобраться. Но разобраться он так и не успел – сегодня утром на базу завалился Лука со своими ребятами и от имени Сахарова совершил военный переворот, объявив Зону независимой территорией, а всех ее обитателей – участниками проекта «Альтернатива».

– Что за проект?

– Научный эксперимент. Больше ничего не сказал. Велел безоговорочно подчиняться людям с нашивкой – символом проекта. И никаких контактов с Большой землей.

– А как же они без Большой земли? – удивился Зубр. – Жрать и стрелять они откуда возьмут?

– Лука заявил, что с Коалицией они договорятся.

– Раздавит Коалиция эту «Альтернативу».

– Не уверен, – ответил Шаман.

– Сколько у них людей? – спросил Зубр.

– Дело не в количестве. Сахаров, по-моему, научился управлять Зоной.

– А поконкретнее? – бросил традиционную фразу Молодой.

– Поконкретнее? – усмехнулся Шаман. – Всегда пожалуйста.

Шаман сходил к машине и вернулся с рюкзаком и мотком проволоки. Выбрав ровное место, принялся складывать из проволоки на земле какую-то ломаную фигуру. Сталкеры, заинтересовавшись, подошли. Закончив, шаман начал доставать из рюкзака контейнеры. Молодой присвистнул, когда увидел, какие артефакты в них содержались.

– Копил на старость, – мимоходом пояснил Шаман.

Он быстро разложил артефакты в местах пересечения полос проволоки. Потом критически осмотрел свое творение, поменял местами «шар» с «таблеткой» и обернулся к сталкерам.

– Вот, – гордо заявил Шаман. – Они называют это матрицей.

– Это пентаграмма, – определил Молодой.

– А чего «вот»-то? – пробурчал Зубр.

Вместо ответа Шаман поднял с земли камень и бросил внутрь «пентаграммы». Камень перелетел через провод и бесшумно исчез. Сталкеры довольно долго в молчании смотрели на собранную Шаманом конструкцию.

– Воздух внутри вроде колышется, как нагретый, – произнес наконец Зубр.

– Есть немного, – согласился Мора.

– А куда камень делся? – спросил Молодой.

– По идее, он теперь у них в лаборатории, – пояснил Шаман. – Я эту комбинацию подсмотрел, потому что они постоянно ею пользуются. Соберут хабар и, чтобы самим не нести, мастерят матрицу и кидают туда все. В подвале, под бункером, на полу такая же точно собрана, я сам видел. Там, наверное, все и появляется, а лаборанты принимают.

– Блин! – воодушевился Молодой. – Так надо им туда говна какого-нибудь накидать!

Не дожидаясь реакции друзей, он подхватил с земли ржавый ящик и запустил в «пентаграмму». Ящик пропал. Молодой взял палку и кинул следом.

– Слушай, а еще чего они могут сконструировать? – спросил Мора.

– Много чего, наверное, – ответил Шаман. – У них там куча вариантов этих матриц: разные рисунки и разные артефакты. В зависимости от целей. Однажды я видел, как Хвостницкий через матрицу с самим Сахаровым разговаривал.

– О чем говорили? – заинтересовался Зубр.

– Не знаю. Хвостницкий от нас подальше отошел.

Молодой, пыхтя, волочил к костру толстый, похожий на осьминога пень. Пень был больше самого Молодого, который задыхался, оскальзывался, но не терял энтузиазма. Зубр не выдержал и пошел помогать.

– Ребята рассказывали, что есть еще лечебные матрицы, – продолжил Шаман. – Раны в несколько секунд заживляют.

– Полезная вещь, – одобрил Мора.

Зубр с Молодым ухватили пень за обрубки корней, с разбегу забросили в матрицу и стали осматриваться в поисках еще какого-нибудь мусора.

– Видимо, они таким образом как-то объединяют свойства артефактов. А провод типа как проводник, – предположил Мора.

– Точно. Только они вместо проводов краску используют в баллончиках. Серебрянку. Она из алюминиевой пудры. Так удобнее матрицы рисовать.

Зубр с Молодым тащили из-за гаража обглоданный скелет кабана. Останки еще воняли, сталкеры морщились, отворачивались, но лица их при этом светились какой-то детской радостью. Отправив ученым подарок, Зубр вернулся к костру и принялся оттирать руки пучком травы. Но Молодой не успокаивался – продолжал отыскивать всякий хлам и швырять в матрицу.

– Я тут подумал немного, – сказал Зубр. – А что, если нам сейчас самим в этот телепорт войти? Мы тоже в лабораторию перенесемся?

– Нет! – твердо заявил Шаман. – С человеком такое не проходит.

– Почему?

– Сам не видел, но Хвостницкий предупредил, чтобы сами перемещаться не пробовали – на той стороне выйдет зомби: никаких физических повреждений и никакого сознания – овощ. В общем, ребята, матрица – это так, для примера. Что они там еще творят, точно не знаю. Но однажды я видел, как Хвостницкий при помощи каких-то кристаллов убрал с дороги гравитационную аномалию. Осталось только научиться их создавать…

– Да… – протянул Зубр. – Сдается мне, наука шагнула слишком далеко вперед.

– Где сидит Сахаров? – спросил Мора.

– А вот хрен его знает! – скривился Шаман. – Вообще-то официально он мертв. Погиб при исполнении еще год назад. Игнатьев отмазку на Большую землю отправил, что академик во время рейда попал в «жарку». Но мы довольно быстро выяснили – жив Сахаров. Я как раз по этой теме на «Янтаре» и сидел. Ну и, короче говоря, ничего не нарыл, кроме того, что он занимается очень серьезными вещами.

– Так это его нам надо завалить? – уточнил Зубр.

– Не знаю, – нахмурился Мора. – Скорее всего. Уверен, что всю эту хрень нужно прекратить. Потому что всякие матрицы – только развлечение. Главное – принцип. Они используют силы, которых никто не должен касаться. Никто из людей. Наверное, Зону от этого и колбасит.

– Где их искать? – Молодой, тяжело дыша, присел рядом.

– Надо кого-то из научников захватить и потрясти, – предложил Зубр.

– Этого, как его, Хвостинина, – поддержал Молодой. – Он же у них в «поле» ходит, правильно?

– Хвостницкого, – поправил Шаман. – Боюсь, уже поздно. Три дня назад в рейд пошли, он и семь бойцов, и пропали. На следующий день за ними поисковую группу отправили. Там у меня один боец знакомый, сказал по секрету, что нашли только один труп. В непотребном виде.

– Это как?

– Не знаю. Не видел. И было это как раз накануне твоего приезда, – Шаман посмотрел на Молодого.

– А куда ходили?

– В тоннель у Горелого хутора.

– Знаю это место, – покачал головой Зубр. – Нет там ничего.

– Есть, – убежденно заявил Шаман. – Они туда не один раз шастали. И Хвостницкий всегда брал с собой «веретено».

– Чего брал? – поднял голову Молодой.

– Артефакт такой, – пояснил Зубр. – Усталость снимает.

– Не только, – ответил Шаман. – Однажды они все вернулись, потому что он перепутал контейнеры и взял вместо «веретена» что-то другое.

– У тебя есть «веретено»? – поинтересовался Молодой у Шамана.

– Шутишь? – возмутился Шаман. – Их в Зоне всего пару раз находили.

– Надо сходить к хутору, посмотреть, – сказал Мора. – Может быть, как раз там ваш Сахаров и сидит.

– А при чем тут «веретено»? – спросил Зубр.

– Не знаю, – ответил Шаман. – Я же официально значился в охране базы. Нас в рейды не брали.

– По ходу разберемся! – Мора поднялся, взгляд его упал на собранную Шаманом матрицу. – Так, молодые люди. Не умеете хулиганить, обратитесь за помощью к старшим. Давайте-ка принесите из перелеска дров посуше. Накидаем товарищам ученым сухостоя, а потом угольков подбросим. Зубр, где твоя лопата?

Глава 14

В лаборатории все еще ощутимо воняло гарью – запах не могла перебить даже вонь свежей краски. Обгоревшая мебель была убрана, и без нее помещение выглядело как-то зловеще: бледно-синий цвет стен, низкий потолок и голый бетонный пол – на ум сразу же приходило сравнение с моргом.

Лука следовал за профессором Игнатьевым, с любопытством разглядывая лабораторию: он впервые оказался в подвалах базы «Янтарь». По слухам, тут должен располагаться целый город, сетью тоннелей и переходов соединенный чуть ли не со всеми подземными объектами Зоны.

Действительность же, как всегда, оказалась намного прозаичней. Хотя Лука не мог поручиться, что хлипкие двери, мимо которых они шли, на самом деле не являются «вратами ада», не скрывают выходы в зловещие тоннели.

– Тут аккуратнее, – предупредил Игнатьев. – Полы только что покрасили, идите по настилу.

– Пожар, что ли, был? – поинтересовался Лука.

– Ну да, – Игнатьев отчего-то смутился. – Случайность. Так получилось…

– «Наказания без вины не бывает, Шарапов», – поучительно процитировал Лука.

По резиновым коврикам они пересекли помещение и подошли к железной двери с кодовым замком. Игнатьев, ненавязчиво прикрыв корпусом табло, набрал нужные цифры. Раздался металлический щелчок.

За дверью оказалась еще одна комната, поменьше предыдущей. Видимо, раньше тут тоже была лаборатория, но теперь вся мебель была сдвинута, только напротив дальней стены стояли стол и пара кресел. Перед столом прямо на полу были рассыпаны артефакты. Лука разглядел много «шаров», два «овода», несколько «улиток»… И тут он заметил, что артефакты вовсе не рассыпаны, а разложены по какой-то системе – во всяком случае, каждый из них располагался на пересечении двух-трех блестящих линий, нарисованных на полу. Сами линии складывались в замысловатый геометрический рисунок, заключенный в полукруг, примыкающий к стене.

– Присаживайтесь, – Игнатьев показал на кресло.

Лука сел, продолжая любоваться артефактами и прикидывая, сколько эта напольная икебана может стоить по ценам внутреннего «зоновского» и внешнего рынков. Со всеми округлениями, долями посредников и прочими непредвиденными расходами, если толкать на Большой земле, – никак не меньше миллиона.

Игнатьев достал из шкафа еще один «шар» (Лука «шары» вообще не учитывал – ширпотреб) и положил на одну из линий.

– Дмитрий Константинович! – позвал Игнатьев, усаживаясь рядом с Лукой.

– Иду, иду! – донесся приятный мужской баритон.

И тут Лука не смог сохранить равнодушное выражение лица: прямо из стены вышел невысокий толстенький человек в медицинском халате и шапочке. Сталкер откинулся в кресле и испуганно выругался.

– А, здравствуйте, эээ… Лука, – весело помахал рукой человечек. – Рад вас видеть. Я, как вы, наверное, догадались, и есть тот самый академик Сахаров.

– Здрасьте! – выдохнул Лука, приходя в себя.

– Мы, Сергей Степанович, с уважаемым Лукой до этого «вживую» не виделись, – пояснил академик.

Лука отметил, что Сахаров сильно напоминает Ленина, а аутентичная бородка делает сходство почти портретным. Сталкеру даже показалось, что, прекрасно осознавая это, академик специально подыгрывает: двигается и говорит, подражая манере вождя. Словно подслушав его мысли, Сахаров замер внутри блестящего полукруга, характерно наклонившись вперед.

– Ну, так и что у нас с «Законом», дорогой Лука?

– Все в порядке, – сказал сталкер и откашлялся. – Не понял, правда, зачем Кольцову нужно было убивать генерала?

– Табаков отказался с нами сотрудничать, – пояснил Сахаров.

– Ну а мочить-то зачем?

– Мочить, как вы изволили выразиться, было просто необходимо, – Сахаров заложил руки за спину и принялся прохаживаться из стороны в сторону. – Это, голубчик, психология.

– Типа, как у уркаганов, повязать кровью? – поинтересовался Лука.

– Не только. Хотя этот фактор тоже имеет свой несомненный вес. Табаков – официальный предводитель клана. Табаков против нас. Если его просто отстранить от командования, часть солдат может уйти с ним. А для оставшихся он будет постоянным напоминанием о нарушении присяги.

– Я боюсь, что Кольцов после этого может умом тронуться, – высказал опасение Лука. – Слышал я, что они с Табаковым чуть ли не с детства дружили. Воевали вместе.

– Не беспокойтесь. Выдержит. Меня больше волнует, поверят ли его люди в версию самоубийства генерала?

– Поверят. Якудза сказал, что генерал последнее время стал какой-то дерганый. Все ждали, что он вот-вот свалит на Большую землю.

– Ну и прекрасно. Когда Кольцов придет к вам?

– Обещал сегодня вечером.

– Задачу поняли?

– Не бином Ньютона, – улыбнулся Лука.

– Совершенно верно, друг мой, – Сахаров коротко хохотнул. – Выступите вдвоем перед сталкерским сообществом, постарайтесь собрать как можно больше народу. Расскажите про проект «Альтернатива», про обязанности и ограничения, налагаемые на сталкеров. Только постарайтесь не напугать, а то сбегут еще.

– Опыты на них ставить будете? – осведомился Лука.

– Научные эксперименты! – погрозил пальцем Сахаров. – Даже отбросы общества должны приносить пользу человечеству! Четко донесите про «Альтернативу». Это для всех теперь верховная власть. Помешают человеку с нашим знаком – накажем, помогут – наградим. Попробуют напасть – уничтожим. Не забудьте расписать им выгоды от сотрудничества с нами. К слову, как считаете, они пойдут на сотрудничество?

– Пойдут, думаю, – кивнул Лука. – Для них, по сути, ничего не поменяется. С Большой землей они и так не контактировали напрямую, что им терять-то? Ну а задания ваши, – Лука кивнул на Игнатьева, – они и раньше охотно брали. За плату, разумеется.

– И будем платить! – махнул рукой Сахаров. – С деньгами у нас пока туговато, первое время будем расплачиваться артефактами. Да, дорогой Лука, не забудьте донести до сталкеров приметы Ивана Иванова и скажите, что он должен передвигаться вместе с другом. Друг нам тоже нужен. Если доставят их нам – за каждого по «стреле». Это если живыми. Можно и мертвыми, тогда одна «стрела» за двоих. Вообще-то, насколько я выяснил, их там даже не двое, а больше, но сейчас точнее сказать не могу… Пока объявите про двоих.

– Понял. Мне обязательно идти с Якудзой?

– А что такое? – удивился Сахаров.

– Мы вроде как враги.

– Забудьте об этом, голубчик. Больше нет ни «Закона», ни «Воли». Есть одна «Альтернатива». И вы теперь соратники и друзья. Понятно? А для сталкеров совместное выступление бывших вожаков двух самых серьезных кланов Зоны будет иметь особый вес. Все, идите.

– «Таким образом возникло преступное сообщество, именуемое в простонародье “шайкой”…» – продекламировал Лука и, поднявшись, направился к выходу.

– Дорогу найдете? – спросил вслед Игнатьев.

Лука отмахнулся. Профессор подождал, пока за сталкером закроется дверь.

– Что значит, «можно и мертвыми»? – резко спросил он.

– О чем вы?

– О моем сотруднике, Иванове.

– То и значит, Сергей Степанович. Но, как вы слышали, живым предпочтительнее.

– Что вообще происходит? – Игнатьев резко поднялся и заходил вдоль стола. – Почему вы ни о чем нас не предупредили? Почему я узнаю о проекте «Альтернатива» от какого-то волосатого сталкера? Зачем прерывать контакты с Большой землей? Если мы работаем в одной команде, то мне почему-то кажется, что мы должны быть в курсе ваших инициатив.

– Ну, ну, коллега, – Сахаров успокаивающе поднял руки. – Прошу меня извинить. Переизбыток конспирации. Тут у вас много людей, чья благонадежность вызывает вопросы. Я держал проект в тайне, пока не обезопасил себя от любого нежелательного вмешательства. Собственно, поэтому мне и понадобилась помощь Луки и его клана.

– Но нам бы с Кругловым могли сказать! – в голосе Игнатьева прозвучала досада.

– Я готов ответить на все ваши вопросы. И приношу извинения за излишнюю скрытность. Поймите, я не мог рисковать. Даже сейчас все еще висит на волоске.

– Я вообще не понимаю, как вы собираетесь решать вопрос с войсками Коалиции.

– Это-то как раз не проблема, Сергей Степанович. Завтра к вам придет генерал Каманин, заместитель командующего. Вы приведете его сюда ко мне – мы уже договорились о встрече. И, я надеюсь, все вопросы взаимоотношений с Большой землей, как это тут называют, будут сняты.

– Слушайте, может быть, вы все-таки поясните, что происходит? – Игнатьев резко уселся и хлопнул ладонью по столу.

– Минуту, Сергей Степанович, еще одну минуту. Закончим с насущными делами и поговорим. Что с Хвостницким?

– Если хотите, можем отправить еще одну поисковую группу. «Веретено» есть.

– Отправьте, пожалуйста. Человек пятнадцать, не меньше.

– Откуда же…

– Все люди Луки в вашем распоряжении. Плюс теперь и «Закон» за нас. Завтра утром нужно выйти. Включите в состав кого-нибудь из своих сотрудников, потолковее. «Декодер» имеет для нас архиважное значение.

– Потолковее у меня Иванов был, – снова вернулся к больной теме Игнатьев. – Чем он вам не угодил? И откуда такая кровожадность, Дмитрий Константинович?

Лицо Сахарова стало жестким, он снова заложил руки за спину и принялся ходить из стороны в сторону.

– Ваш Иванов – престранный тип! Он несет нам угрозу.

– Послушайте, он только вчера приехал в Зону и…

– Нет, Сергей Степанович! – Сахаров развернулся и в упор посмотрел на Игнатьева. – Если верить моим сведениям, он был в Зоне всегда.

Глава 15

Мора заглянул за парапет, потом призывно помахал рукой. Молодой выпрыгнул из кузова и, не оглядываясь на остальных, решительно пошел вперед. В конце концов, он тут единственный научный специалист, профессиональный исследователь Зоны! А эти дилетанты все время пытаются задвинуть его на задний план, даже говорить не дают.

И все-таки не выдержал, обернулся: Зубр шел следом, Шаман парковал УАЗ за обгоревшим остовом избы. Дальше виднелась целая улица с обугленными домами – «Горелый хутор», одна из самых больших аномалий Зоны. «Вот сейчас бы угодил в “жарку”, – мстительно подумал Молодой, – спалил бы машину, и тогда бы эти снобы убедились, что неприятности могут случиться с каждым».

Молодой все еще был обижен на друзей. В конце концов, от того, что он заехал в «кислоту», ничего страшного не случилось, а десять минут, потраченные на замену колеса, никакой погоды не сделали. И к его профессиональным навыкам вождения это происшествие не имеет никакого отношения.

Он подошел к каменному парапету, посмотрел. Склон холма, на котором стояли сталкеры, был выложен шестиугольной бетонной плиткой. Внизу, метрах в десяти, виднелись железнодорожные рельсы, уходящие в жерло тоннеля. Оттуда тянуло креозотом.

– Это здесь? – спросил Мора подошедшего Шамана.

– Ага.

– Давайте спускаться.

Вход был забран толстыми железными прутьями. В частоколе ржавых арматурин имелась широкая дыра. Сталкеры осторожно пролезли внутрь и прислушались: стояла абсолютная тишина.

– Что здесь раньше было? – негромко спросил Мора.

– Вроде какой-то военный объект… – ответил Шаман.

Молодой включил фонарь и, оглядев уходящие вдаль бетонные стены, пошел вперед.

– А ну-ка стой! – окликнул сзади Мора.

– Чего?

– Тебе в твоем карнавальном прикиде только ведущим и ходить! – пояснил Шаман.

Молодой хотел было огрызнуться, но вместо этого усмехнулся – обида, только возникнув, тут же прошла. Хрен с ними, со снобами, пусть подшучивают. Ну не мог он взять забрызганный кровью камуфляж! Хотя прекрасно понимал, что тяжелый армейский бронежилет, нацепленный поверх оранжевого полевого комбинезона, выглядит нелепо.

Мора двинулся в тоннель, следом направился Зубр. Шаман, включив свой фонарь, легко подтолкнул Молодого и пристроился замыкающим. Мора с Зубром шли без света – в шлемах имелись встроенные ПНВ. Вообще, как отметил Молодой, экипированы эти двое были отлично: где только умудрились раздобыть «Ратники»?

И тут же накатило запоздалое сожаление – если бы не перешел на нелегальное положение, была бы у него снаряга не хуже! Игнатьев бы позаботился. И задачи перед ним стояли бы не менее интересные. Главное же – Молодой бы сейчас не плелся в хвосте группы, а возглавлял ее на правах руководителя. И никто бы не смеялся над его оранжевым прикидом. Потому что им, научным работникам, положен комбез именно такого цвета! Этим они и отличаются от стада вояк и сталкеров, шляющихся по Зоне и собирающих ради бабла бесценные артефакты, любой из которых может перевернуть историю человечества.

С другой стороны, напомнил себе Молодой, любая форма государственной службы подразумевает личную ответственность. И, кстати говоря, над каждым работником стоит начальник. Не такой вот грубоватый друг-сталкер, который в случае просчета даст подзатыльник, а вполне серьезный дядя, фамильярностью не отличающийся, зато умеющий выносить мозг не хуже выстрела из дробовика. А также отчеты, протоколы, многочисленные отписки…

И Молодой наконец признался себе, что именно по этой вольной сталкерской жизни он тосковал всегда. В конце концов, никто не мешает ему заниматься научными исследованиями в полевых условиях. Да, аппаратуры нет, но тот же самый болотный Доктор как-то вышел из положения. В крайнем случае, можно брать в аренду у бывших коллег на «Янтаре», публиковать исследования в Интернете… Тут он вспомнил, что бывшие коллеги почему-то приказали его убить. Молодому стало грустно.

В молчании, похрустывая гравием, сталкеры дошли до конца тоннеля. Здесь находились перевернутый вагон и узкая железная платформа, оканчивающаяся дверью в бетонной стене.

За дверью – небольшой тамбур перед распахнутыми створками лифтовой шахты. Кабина лифта, очевидно, была внизу – в свете фонарей маслено поблескивал пучок стальных тросов.

– Они туда ходили, как думаешь? – обернулся Мора к Шаману.

– По идее, больше некуда, – подумав, отозвался тот.

– Лезем? – спросил Зубр, заглянув в шахту.

Молодой тоже посмотрел вниз: до крыши лифта было довольно далеко. Но сбоку по стене шахты спускалась узкая сварная лестница. Мора, схватившись за Зубра, дотянулся до нее, подергал.

– Вроде крепкая.

– Давай все-таки по одному, – посоветовал Зубр.

Мора перебрался на лестницу и сноровисто спустился в темноту. Зубр с автоматом наготове прикрывал.

– Ну как? – крикнул он.

– Нормально. Давай! – донеслось из шахты.

Молодой спустился вслед за Зубром и спрыгнул через люк в кабину лифта. Друзья уже стояли снаружи, внимательно разглядывая широкий коридор. Молодой посветил в темноту: стены, до высоты человеческого роста покрашенные синей краской, решетчатый настил пола, под которым виднеются трассы проводов. Кабина со скрипом покачнулась – сзади мягко приземлился Шаман.

– Пошли, – скомандовал Мора.

Шаман дернул Молодого за рукав, ткнул пальцем: луч его фонаря высветил на полу лифта большое бурое пятно – засохшая кровь. Рядом с пятном имелся такой же бурый отпечаток босой человеческой ноги. Молодой попытался представить, что здесь произошло, но воображения не хватило – он покачал головой и двинулся за Зубром.

Тоннель тянулся без ответвлений, изредка по бокам попадались железные двери, однако все они были заперты. В какой-то момент Мора резко остановился, вскинув автомат, но тревога оказалась ложной: на полу, скрючившись в нелепой позе, лежал прыгун. Видимо, мутант вылез из вентиляционной шахты и тут же угодил под раздачу – на стене за ним виднелась россыпь пулевых отверстий. Труп был свежий, но уже заметно вонял. Обойдя мертвого мутанта, сталкеры двинулись дальше.

А потом произошло странное. Идущий впереди Мора вдруг исчез – просто взял и растворился в воздухе! Сталкеры рефлекторно отскочили назад и вскинули стволы. Несколько секунд ничего не происходило, потом так же внезапно фигура Моры возникла посреди коридора.

– Жив? – крикнул Шаман.

– Вы чего? – спросил Мора, оторопело разглядывая направленные на него стволы.

Шаман с Зубром опустили оружие, но тут Молодого осенило: он оттеснил друзей к стене и встал напротив Моры, целясь ему в голову.

– А ну отвечай, кто убил Шамана? – грозно заорал он.

– Молодой, ты чего…

– Быстро!

– Сидорыч, – ответил Мора, покосившись на Шамана.

– Это он, – облегченно заявил Молодой остальным и опустил автомат.

– А ты думал, подменили? – язвительно поинтересовался Зубр.

– Бывали прецеденты, – важно ответил Молодой.

– В книжках про Гарри Поттера, – дополнил Шаман из-за спины Зубра.

– Не нагнетай, – попросил Молодой. – А где ты был?

– Вон там, – указал Мора вперед. – Странно как-то. Иду, и вдруг – раз: ваши фонари сзади погасли, и тоннель какой-то другой. Обернулся – никого нет. Шаг назад – и снова с вами.

– Понятно, – кивнул Молодой. – Тут какое-то искажение пространства. Вот зачем им нужен был артефакт «веретено».

– Как это «искажение пространства»? – подозрительно спросил Зубр.

– Ну как телепорт в компьютерных играх, понимаешь?

– Нет, – помотал головой Зубр.

– Пень дремучий! – отмахнулся от него Молодой.

– А мы тоже можем пройти? – спросил Шаман.

– Попробуй, – Мора отступил в сторону.

Шаман прошел по коридору вперед метров на десять. Ничего не произошло.

– Давай ты, – толкнул Молодой Зубра.

И опять ничего не случилось. Молодой, особо не надеясь на чудо, двинулся вслед за Зубром и хотел уже было обозвать Мору мутантом, но вдруг обнаружил себя в другом коридоре, светлее и шире прежнего. Он радостно обернулся, но сзади никого не было: пустой тоннель уходил куда-то вдаль. И тут Молодого обожгла мысль: а что, если сейчас не удастся найти остальных, если что-то сломалось и он не сможет вернуться? В панике сталкер рванул обратно и чуть не сбил с ног Зубра.

– Очумел! – крикнул тот.

– Да вот… – смутился Молодой, но тут же нашелся: – Закурить дай.

– Надо нам за Мору держаться, тогда все проскочим, – уверенно сказал Зубр, протягивая Молодому пачку. – Помните, как Молодой нас на «ключе» катал?

– За меня тоже можно держаться! – заявил тот с обидой.

– Ну да, и за тебя, – согласился Шаман. – У этих-то всего одно «веретено» было. Значит, на всех хватало.

– Точно, бро, – кивнул Молодой, выпустив струю дыма. – Поле артефакта накладывается на биополе человека. Чтобы распространить воздействие на нескольких людей, нужно замкнуть их биополя между собой.

– Стукни его! – попросил Зубр.

– Проблема в том, что у меня нет никаких артефактов, – заметил Мора. – И у тебя.

– Мы с тобой сами как артефакты, – гордо заявил Молодой.

– Ладно, артефакты, – сказал Зубр, – давайте, ведите.

Мора протянул руку, Зубр взялся за нее, протянув другую руку назад. За нее схватился Молодой, зацепив в свою очередь Шамана. Замкнув цепь, сталкеры двинулись вперед – и через несколько шагов стены коридора рывком расширились, пол стал бетонным, а впереди засветился прямоугольник открытой двери.

– Опа! – воскликнул Шаман.

– Чудо! – подтвердил Зубр.

А Молодого посетила интересная идея. Он осторожно, мелкими шажками, двинулся обратно, пытаясь установить границу перехода. Один из шагов стал последним – сталкер моментально очутился в предыдущем коридоре. Тогда он сделал такой же маленький шаг назад – снова сработало. Молодой провел мыском ботинка черту на полу. С задумчивым видом присел, крепко затянулся и выпустил через границу струю дыма. Дым спокойно пересек черту и растекся в воздухе.

– Вот это, ребята, может служить доказательством… – начал Молодой.

Но оказалось, что слушатели уже далеко – темные силуэты виднелись в конце коридора. Молодой, отбросив окурок, кинулся догонять.

– Эй! – он подбежал к застывшим у распахнутой металлической двери друзьям. – Я, кажется, знаю, почему мы с Морой можем через телепорт…

Зубр отступил в сторону, давая Молодому возможность осмотреть помещение.

– Опа! – вырвалось у него.

Молодой шагнул за порог и зажмурился от непривычно яркого света, льющегося из дыры в потолке. Когда глаза привыкли, сталкер смог разглядеть некоторые подробности: большой круглый зал, в центре прямо из пола, по кругу, торчат пять толстых металлических штырей.

– А чем так воняет? – спросил он.

Но тут же увидел ответ на свой вопрос. Прямо перед ним лежала оторванная человеческая нога. О том, что она именно оторвана, свидетельствовали лоскуты мяса и жилы, торчащие из штанины в районе бедра. Молодой успел отметить, что нога, видимо, принадлежала военному – камуфляжная расцветка штанины и зашнурованный сапог говорили в пользу этого, – а потом его вырвало.

– Видимо, здесь вся группа Хвостницкого, – сквозь шум в ушах услышал Молодой голос Шамана.

– Кто их так? – спросил Мора.

– Не знаю, но лучше нам свалить, – отозвался Зубр.

Молодой сделал несколько глубоких вдохов, вытер выступившие на глазах слезы и огляделся. Человеческие тела разной степени сохранности, а также части тел, были раскиданы по всему залу. Бетонный пол покрывали лужи засохшей крови. Выделялся один труп – в оранжевом, как у самого Молодого, комбинезоне. Тело лежало ничком у границы солнечного круга и было практически цело, только волосы на странно плоском затылке превратились в сплошной комок запекшейся крови.

– Это, должно быть, сам Хвостницкий, – сказал Шаман, проследив за взглядом Молодого.

Испытывая стыд за приступ рвоты, Молодой собрал волю в кулак и с видом исследователя двинулся вперед. Детектор на его поясе запищал – сталкер схватился было за прибор, но нужда в этом сразу же отпала: на полу среди тел были раскиданы артефакты. «Стрела», «желудь», несколько «пробок», много «шаров», еще какие-то, не известные Молодому, – все это богатство буднично валялось под ногами.

– Собираем артефакты и валим, – скорректировал первоначальную стратегию Зубр.

– Погоди-ка! – бросил, не оборачиваясь, Молодой.

– Чего годить-то? Воняет, как на скотобойне…

– Вот чего!

Молодой показал пальцем. На полу поблескивал рисунок серебряной краской – матрица, центром которой служили металлические мачты. Фигура внутри круга представляли собой что-то вроде пятиугольника с вписанным в него квадратом. Рядом лежало несколько непонятных приборов, соединенных между собой проводами.

– Видали? – Молодой повернулся к друзьям.

– Доколдовались, – проворчал Зубр.

Мора наклонился и поднял с земли какую-то черную пластину. Когда она поменяла цвет на белый, Молодой догадался, что это.

– Так, ну-ка, дай мне посмотреть, – кинулся он к другу.

– Пожалуйста, – Мора протянул планшетный компьютер. – Только не сломай.

Сталкеры разбрелись по залу, собирая артефакты, Молодой же полностью погрузился в чтение. Записи на экране представляли собой что-то вроде полевого дневника операции.

– Так, судя по всему, они пытались добыть артефакт, – медленно проговорил Молодой, листая текст. – Тут он назван «Декодер». По описанию – полупрозрачный шар фиолетового цвета с синей светящейся точкой в центре.

– Чего? Вот это, что ли? – Зубр покатал на ладони крохотный шарик.

– Где взял? – строго спросил Молодой.

– Дык, это… Вот тут под колоннами валялся.

– Так! Давайте-ка без самодеятельности, – сказал Молодой и отобрал шарик у Зубра.

– Ну, я думал, мало ли что тут валяется, он маленький такой…

– Видимо, это как раз тот случай, когда размер не имеет значения, – наставительно сказал Молодой.

– А что он умеет? – заинтересовался Мора.

– Не знаю пока.

Молодой, проверив шарик детектором, спрятал его в карман и снова углубился в чтение. Заметка с описанием операции закончилась, сталкер начал открывать другие тексты, просматривая их по диагонали. И вдруг его внимание привлек один файл с названием «Зомби». По мере чтения Молодой все шире и шире раскрывал глаза, а под конец даже стал приплясывать от воодушевления. Наконец он поднял голову и, предвкушая небывалый триумф, посмотрел на слоняющихся по залу друзей.

– Эй, бродяги! – крикнул он. – Хотите фокус?

Сталкеры молча посмотрели на Молодого. Вопреки ожиданию, желания никто не проявил. «Ну и хрен с вами, – подумал Молодой. – Сейчас вы у меня запрыгаете!»

Не говоря ни слова, он подхватил с пола баллончик с краской и принялся, сверяясь с экраном планшета, чертить геометрические фигуры вокруг трупа Хвостницкого. Постепенно друзья подтянулись ближе, чтобы разглядеть рисунок.

– Так, давайте артефакты, – решительно сказал Молодой.

– Зачем это?

– Надо. Потом верну.

Молодой зачитал список. Поколебавшись, сталкеры начали доставать нужные артефакты и протягивать другу. Невольно заинтересовавшись, они остались наблюдать, как Молодой, прыгая через начертанные линии, расставляет артефакты в разных местах рисунка.

– Так, отойдите подальше! – скомандовал он, когда остался последний артефакт, «шишка».

Сталкеры послушно отодвинулись к стене. Молодой, осторожно положив «шишку» на вершину треугольника, быстро отбежал к остальным и уставился на труп. Ничего не происходило.

– Блин, какой-то из артефактов сломанный, наверное, – разочарованно протянул он.

– Ну и что мы должны… – ворчливо начал Зубр, но осекся.

Потому что нога Хвостницкого дернулась. Движение было еле различимым – у Молодого, которому внезапно расхотелось фокусничать, еще оставалась надежда, что это ему показалось. Но потом руки мертвеца медленно придвинулись к груди. Кто-то из друзей сдавленно выругался. А Молодой вдруг понял, что предвкушаемый им эффект грозит превзойти самые смелые ожидания. И он очень сильно захотел, чтобы все это прекратилось. Но было уже поздно.

Опершись на окровавленные руки, мертвец принял сидячее положение. Голова его безвольно болталась на вытянутой шее, изо рта свешивалась какая-то окровавленная пленка. Волна густого трупного смрада окатила сталкеров.

– Вашу мать! – шумно выдохнул Шаман.

Мертвец, дернувшись всем телом, сделал попытку повернуться на голос. «Он слышит!» – понял Молодой с ужасом.

– Ты что сделал, гад? – в шепоте Зубра слышался неподдельный страх.

– Написано, можно мертвых оживлять! – попытался оправдаться Молодой. – Я попробовал только…

Труп Хвостницкого наконец смог совладать с головой: сине-белое, покрытое россыпью фиолетовых пятен и кровавых дорожек лицо уставилось на сталкеров. Впрочем, «уставилось» можно было употребить только фигурально: вместо глаз у мертвеца были какие-то желтые студенистые бельма. Шмат крови сорвался с черных губ и с тошнотворным шлепком упал на пол.

Прямо за ожившим трупом проходила граница света – солнце, бившее из дыры в потолке, чуть-чуть не доставало до зомби, зато часть матрицы, попавшая в световое пятно, горела расплавленным серебром. Из-за этого контраста – теплый солнечный круг и серая тень с сидящим в ней мертвецом – Молодому стало казаться, что он видит перед собой два разных мира. И тут же вспомнилось похожее ощущение, накатившее на него у ворот внешнего периметра. Сталкеру неудержимо захотелось перебежать на солнечную сторону, но он сдержался, осознав, что лично несет ответственность за этот ужас.

– Кто ты? – вдруг громко спросил Мора.

Молодой от неожиданности вздрогнул. Труп тоже дернулся и повернул голову в сторону Моры, но больше никак не отреагировал на вопрос.

– Хвостницкий, это ты? – снова попробовал Мора.

Рот мертвеца дернулся, раздался долгий сиплый вдох.

– Здесь, – просипел труп на выдохе.

Голос у него оказался какой-то булькающий, как будто внутри тело было наполнено водой. «Это потому, что в легких скопились кровь и лимфа», – понял Молодой и подавил еще один рвотный позыв.

– Что вы здесь делали? – продолжил допрос Мора.

– «Декодер», – проквакал труп.

Каждое слово выталкивало изо рта сгустки крови, они стекали вниз, оставляя черный след на заросшем щетиной подбородке. В промежутках между ответами Хвостницкий медленно двигал челюстями, как будто что-то жевал.

– Где Сахаров? – задал вопрос Шаман.

– Не знаю, – мертвец сделал попытку помотать головой, отчего завалился на бок.

Медленно нащупав рукой опору, труп снова принял сидячее положение.

– Примерно хотя бы! – спросил Мора.

– В центре…

– Как его найти?

– Антенны… – невнятно прохрипел труп. – Там должны быть. Я догадался… как работает…

– Что тебя убило? – спросил Зубр.

Тело Хвостницкого затряслось, черный рот оскалился, он поводил головой, как локатором, и остановил безглазый взгляд на Зубре. Молодой непроизвольно отодвинулся, потому что на душе у него от этого взгляда стало нехорошо.

– Я не… умер, – пробулькал Хвостницкий, выплюнув на пол большой комок крови.

Впервые за все время разговора в голосе трупа промелькнули какие-то отголоски эмоций. Молодой уловил в этом хрипе ненависть. И страх. Хвостницкий повел руками в стороны, как пьяный, и сделал попытку подняться.

– Ответь, что тебя убило?! – жестко приказал Мора.

Молодой сделал шаг назад и уперся спиной в стену.

– Живой… – снова прохрипел труп.

Хлюпающее дыхание участилось, из перекошенного рта полетели черные капли. Мертвец смог опереться на вторую руку и, перекатившись, встать сначала на колени, потом в полный рост. Снова пахнуло гнилым мясом. Хвостницкий переставил негнущуюся ногу и сделал шаг по направлению к сталкерам. Рука с торчащим под неестественным углом мизинцем судорожно заскребла по поясу, нащупала кобуру и медленно потащила пистолет. Пятнистая кожа на лице мелко дрожала в такт движениям, напоминая поверхность студня, гнилые глазницы не отрываясь смотрели на сталкеров.

– Стой на месте, сука дохлая, – заорал Шаман.

– Живой… – прохрипел Хвостницкий. – Я жив…

Сталкеры в каком-то ступоре наблюдали, как мертвая рука неуклюже вытянула пистолет. Первым очухался Зубр – охнув, он перехватил автомат и нацелил на труп. Но выстрелить не успел. Мертвец сделал еще один неуклюжий шаг, и нога его пересекла границу круга. Тут же тело, сложившись пополам, рухнуло на землю, пистолет со звоном поскакал в темноту. Из-под уткнувшегося в пол лица медленно полилась желто-коричневая жижа.

– Чтоб тебя! – прошептал Шаман.

Зубр схватил Молодого за шиворот, притянул к себе и с ненавистью прошипел:

– Что же это вы, суки яйцеголовые, в своих лабораториях творите, а?

Молодой резко вырвался и отбежал к двери. Его снова вырвало.

Глава 16

Капитан Савченко вел машину быстро, но аккуратно. Он любил водить. Любовь эта шла из детства, когда он брал отцовский «москвич», чтобы погонять от гаража до забора. Савченко видел, что сидящий рядом боец, ефрейтор Костыленко, нервничает, недовольный скоростью передвижения.

– Не боись, Костыль! – утешил сослуживца Савченко.

– Куда ты гонишь-то? – упрекнул тот.

– В Зону, дружище! – засмеялся капитан.

За ними поспевали еще две машины – Савченко задавал скорость всей колонне. В каждом УАЗе по пять бойцов, восемь человек (вместе с Савченко) из охраны «Янтаря», семеро из «Воли». Тех людей капитан не знал, но был уверен, что ребята крепкие – другие в Зоне долго не продержатся.

Вообще, идея с этой «Альтернативой» нравилась Савченко все сильнее. Поначалу, когда состоялся разговор с Лукой, капитан решил было дождаться удобного момента и свалить на Большую землю, от греха. Но, поразмыслив немного, а также получив авансом причитающуюся ему зарплату по новому штатному расписанию, заколебался. Ну а когда на «Янтарь» подвалило большое начальство (сам генерал Каманин) и, судя по всему, Сахарову удалось с ним договориться, Савченко отбросил все сомнения. За год этой новой службы он накопит столько денег, что хватит на всю оставшуюся жизнь.

Да и вообще, будет что детям рассказать: папа служил у легендарного Сахарова, хозяина и правителя Зоны. Это ведь нужно додуматься: организовать, по сути, государственный переворот. Захватить власть без единого выстрела. И, главное, сделать так, чтобы Коалиция пошла на переговоры! Сахаров оказался весьма башковитым стариком. А может, и не стариком… Капитан ни разу не видел академика и до вчерашнего дня был уверен, что бывший научный руководитель базы «Янтарное» сгинул в аномалии. А на самом-то деле – все куда как интереснее!

Вот и ехал Савченко с ветерком, пересчитывал в уме причитающееся за год жалованье – в рублях, долларах и евро – и любовался осенними пейзажами. Осень в этом году в Зоне выдалась погожая, теплая. Дождей практически не было, температура даже ночью не уходила в минус. Хорошо!

Невдалеке показались обугленные стропила крыши – Горелый хутор. Савченко прибавил газу, Костыль рядом вжался в сиденье. На самом-то деле опасности никакой. Капитан прекрасно знал эту дорогу: тут ни одной аномалии до самого хутора отродясь не было. Так что гнал он машину, ничем не рискуя. Но бойцам об этом знать необязательно – пусть думают, что командир у них лихой герой-сталкер.

Так, стоп! – Савченко резко нажал на тормоз. УАЗ слегка занесло, сзади донесся визг резины. А все потому, что впереди на дорогу вышли четверо. И одного из них Савченко сразу узнал. Новый научник, Иванов, – он шел без шлема, в накинутом на оранжевый комбез армейском бронежилете. Остальных капитан видел впервые: двое в тактических шлемах, третий с открытой головой, шлем несет на локте – небритый, патлатый здоровяк. Но Иванов не просто так затесался в эту компанию, значит, можно предположить, что один из его спутников – тот самый сталкер, за которого объявлена награда в виде «стрелы». А вместе с Ивановым – это уже две «стрелы». Пусть придется разделить деньги с бойцами, но даже если поровну – сумма выходила приличной. Но ведь Савченко-то, как командиру, полагается больше! Все эти мысли промелькнули в одну секунду.

– Рассредоточиться! – скомандовал капитан и крикнул сталкерам: – А ну стоять, мясо радиоактивное!

Но мясо стоять не захотело. Небритый повел стволом – и вот уже двое солдат валятся на землю. Остальные залегли за машинами и невысоким бетонным парапетом, огораживающим край дороги. Сталкеры побежали, коротко отстреливаясь. Савченко понял, куда они бегут: из-за угла обугленной бревенчатой избы торчал багажник УАЗа, судя по номеру, того самого, на котором четверо ребят вчера поехали к Хряку выкупать Иванова.

– Отсекай от машины! – прокричал Савченко, перебегая под защиту парапета.

Солдаты заработали интенсивнее, фонтанчики угольной пыли поднялись вокруг бегущих, но было уже поздно – цели скрылись за черной стеной.

– Клади оружие, уроды! – крикнул Савченко. – Иначе всех в расход спишем!

В качестве ответа из-за избы вылетел какой-то массивный прямоугольный предмет и, вращаясь, понесся к ним. Савченко, задрав голову, проследил за траекторией полета. Когда предмет оказался над ним, капитан узнал двадцатилитровую армейскую канистру. А в следующий момент со стороны хутора хлопнул выстрел, и канистра взорвалась, исторгнув на головы солдат водопад еле видного на ярком солнце огня.

«Это невозможно!» – мелькнула истошная мысль. Горящие люди с воплями бросились врассыпную, несколько живых факелов сорвалось с обрыва вниз, на далекие рельсы. Капитан, сбив с рукава пламя, перекатился через дорогу, подальше от пылающей машины, и нырнул под защиту парапета. Коротко выдохнув, высунулся – но стрелять было уже поздно.

УАЗ на полной скорости мчался прямо через Горелый хутор. Машина подпрыгивала на кочках, раскачивалась из стороны в сторону, а за нею с мощными хлопками вылетали фонтаны густого красного пламени. Растревоженная аномалия гудела, огненные факелы вздымались уже по всему хутору. Сталкеров мотало по кабине, но при этом один из них продолжал поливать солдат из автомата. Капитан увидел, как волна огня, огибая улицу полукругом, движется наперерез УАЗу. Савченко замер в отчаянной надежде. Но нет! Машина успела проскочить, и багровая стена перекрыла обзор…

* * *

Игнатьев положил телефон, достал трубку, раскурил и посмотрел на сидящего напротив Круглова.

– Упустили они их, – сказал Игнатьев.

– Кого? – удивился Круглов.

– Иванова с друзьями.

– Откуда там Иванов? И с какими друзьями?

– Понятия не имею.

– Значит, прав был Дмитрий Константинович?

– О чем вы?

– Ну, что Иванов в Зоне не первый раз.

– Он говорил, что Иванов вообще из Зоны не уходил, – поправил Игнатьев. – Но что-то наш старик загибает, думается мне. Я этого парня с поступления в институт вел.

– А что с Хвостницким?

– Все мертвы. Савченко заявляет, что Иванов с друзьями побывал в подвале и собрал все артефакты.

– Врет?

– Сомневаюсь, – задумчиво посасывая трубку, ответил Игнатьев. – С чего бы…

– Как они могли пройти без «веретена»? Небось наши доблестные воины просто прикарманили артефакты себе.

– Не знаю, не знаю, – Игнатьев хмуро уставился в стену. – Надо смотреть. Камеры они забрали.

– Ладно, пошли докладывать! – Круглов решительно поднялся.

– Постой, дай докурю.

– Там докуришь.

Но докурить у Игнатьева не получилось. Сахаров, когда узнал об итогах операции, пришел в бешенство и первым делом велел выбросить трубку.

– Я говорил, что надо больше людей? – заорал он.

Сахаров быстро ходил из стороны в сторону, по привычке заложив руки за спину. Профессора сидели перед ним, как нашкодившие школьники, и чувствовали себя очень неуютно. Учитывая, что они, особенно Игнатьев, были довольно крупными, а Сахаров, наоборот, имел рост значительно ниже среднего, вся сцена со стороны выглядела даже комично. Но ученые, разумеется, так не считали.

– Вы сказали, хватит пятнадцати, – тихим голосом напомнил Игнатьев.

– Я сказал, не меньше пятнадцати! – взвизгнул Сахаров и забегал внутри матрицы, в гневе еще больше похожий на Ленина. – Вообще, что у вас за солдаты? Почему пятнадцать человек не могли справиться с четверыми?

Профессора молчали. Они успели прекрасно изучить характер начальника и сейчас понимали, что Сахарову лучше не перечить: в гневе академик был способен на по-настоящему жестокие поступки. Учитывая его возможности, последствия могли быть страшными.

– Что с «Декодером»? – немного успокоившись, спросил Сахаров.

– Нет «Декодера», – обреченно произнес Игнатьев.

– Да вы что? Нет? Или успели забрать?

– Я не знаю! – пробормотал Игнатьев, отводя глаза. – Но никто, кроме наших, туда зайти не смог бы.

– Откуда такая уверенность? «Веретено», по-вашему, существует в единственном экземпляре? Или, может быть, вы знаете механизм перехода на тот уровень? Я говорил вам, что Иванова нужно убить? Говорил? Любуйтесь теперь на вашего «перспективного сотрудника». Какой сюрприз он еще преподнесет? Да, кстати, выяснили, отчего пожар в лаборатории возник?

– Нет еще, – потупился Круглов.

– В общем, так, – Сахаров остановился напротив профессоров. – Завтра начинаете собираться. Переезжаете ко мне. Машины от Коалиции пришлют. Грузите самое необходимое.

– Как это? – опешил Игнатьев.

– Так это! Контролировать вас, когда вы рядом, значительно проще. И защищать тоже.

– От кого защищать? – спросил Круглов осторожно. – С Коалицией же мы договорились.

– От Зоны, Василий Сергеевич. От Зоны. Я говорил вам, что это живой организм?

– Мне кажется, ваша гипотеза… – начал Игнатьев.

– Это не гипотеза! – отрезал Сахаров. – Завтра с утра – собираться! Первым делом сворачиваете вторую и третью лаборатории. Дальше – на собственное усмотрение. Вам ясно?

– Ясно, – хором сказали ученые и поднялись.

– Вот еще что, – жестом остановил их Сахаров. – Когда отряд, который ходил за Хвостницким, вернется, всех их запустите через матрицу-телепорт ко мне.

– Так… как же? – Игнатьев от неожиданности плюхнулся обратно на стул.

– Что «как же»? – раздраженно переспросил Сахаров, вперив колючий взгляд в профессора.

– Они же превратятся в кадавров. Вы сами говорили…

– В качестве кадавров эти бездари будут мне намного полезнее.

– Я не… могу, – Игнатьев отвернулся.

– Через «не могу»! – заорал Сахаров. – Если вы не будете выполнять мои приказы, я подыщу вам замену!

– Хорошо, Дмитрий Константинович, – Круглов подошел к Игнатьеву и положил руку ему на плечо. – Сделаем.

Глава 17

Мора привлек внимание друзей коротким свистом. Он стоял на краю небольшой полянки, в центре которой имелось старое кострище, окруженное квадратом из толстых бревен.

– Давайте передохнем, – предложил Мора.

Возражений не последовало. Зубр наломал сушняка и запалил небольшой, практически не дымящий костер. Порывшись по рюкзакам, с трудом скомплектовали меню намечающегося обеда.

– Харчи где-то добыть надо, – озвучил заботу Зубр.

После визита в подземелье проблема с боеприпасами отпала – отряд Хвостницкого в этом плане был упакован по первому разряду. Но вот еды в рюкзаках бойцов практически не было. Оно и понятно – группа шла в однодневный рейд, не хотели нагружаться.

– А где тут поблизости затариться можно? – вслух подумал Молодой.

– У Живодера, наверное, – прикинул Мора.

– Не получится, – заявил Шаман.

– Почему это?

– Я, когда в госпитале валялся, по сталкерскому форуму от безделья лазил. На «Бомбу» налет был. Живодер убит.

– Кто это его?

– Неизвестно.

– Блин, – возмутился Молодой. – Там же куча народу тусуется. Что, никто не видел?

– В том-то и дело. Утром дело было. Бродяги, большинство, в Зону подались. А те, кто в баре сидел, всех положили. Были там у себя в «нумерах» сталкеры, но они ничего не слышали.

– Прям чудеса, – зло сказал Зубр.

– Чудеса, – кивнул Мора. – Сдается мне, это по нашей части чудеса.

– Однако жрать что-то надо, – вернулся к больной теме Зубр.

– Пойдем до Скадовска, – предложил Шаман.

– Если его еще не разнесли, – невесело пошутил Молодой.

– Ты смотри, в Сеть не выходи, – вскинулся Мора.

– Не дурак, – успокоил Шаман и добавил: – Вообще, парни, надо так вот сделать.

Сталкер достал свой КПК и бросил в костер. Молодой, сидящий в обнимку с планшетом Хвостницкого, поплотней прижал его к груди.

– Думаешь, его запеленговать нельзя? – спросил Мора.

– Бро, я материалы изучу – и выброшу. Все равно он скоро разрядится, у меня зарядки нет. А выключить нельзя, я пароля не знаю.

– Ладно, изучай, – решил Мора.

– Только больше фокусы не показывай, – с угрозой посоветовал Зубр.

Молодой уткнулся в планшет, Шаман занялся приготовлением пищи, Мора уселся поближе к тропинке, по которой они пришли. Вскоре к нему присоединился Зубр, протянул сигарету.

Сосновый лес был пропитан светом. Идеально ровные стволы мачтами тянулись в небо, ветки начинались высоко над землей, поэтому бор просматривался на большую глубину. Солнце, пробивающееся в подлесок, изрисовало теплыми пятнами пучки папоротника, растеклось по усыпанной хвоей земле. Сыроватый, густой от запаха смолы воздух струился между деревьями. Сталкеры курили, выпуская дым в луч света, падающий наискось перед ними.

– Опять за Молодым вся Зона охотится, – вздохнул Зубр.

– Не нагнетай, бро, – попросил Мора.

Оба засмеялись, но веселье быстро иссякло.

– Представляешь, куда идти? – спросил Зубр.

– Нет.

– Ну, просто так шляться по Зоне – тоже не вариант.

– Не вариант, – согласился Мора.

– Может, Молодой что-то в планшете найдет? – выразил надежду Зубр.

– Вряд ли. Хвостницкий же сам не знал, где Сахаров. Я вот что думаю: надо на «Янтарь» идти. А там – по обстоятельствам. Либо заловим кого, либо проследим. Должны же они к этому Сахарову ходить?

– А вот это вариант, – согласился Зубр.

– Других-то все равно нет.

– Значит, идем.

Сталкеры затоптали окурки и вернулись к костру. Наскоро пообедали – у Молодого пришлось отнять планшет, потому что иначе он не мог попасть ложкой в рот. Кстати скрывшееся за тучами солнце обеспечило необходимую прохладу для спокойного чаепития. Наконец с пищей было покончено.

– Куда теперь? – поинтересовался Шаман. – Решили?

– На «Янтарь» надо, – сказал Мора.

– И еще на Скадовск за харчами, – добавил Зубр.

Сталкеры собрались и, сориентировавшись, пошли на восток. Зубр встал ведущим – он собирался выйти к шоссе и, двигаясь по нему, к вечеру оказаться уже в окрестностях «Янтарного». Путь был неблизкий, поэтому, снова отобрав у Молодого планшет, ускорили шаг. Вскоре лес стал редеть, и минут через пять группа вышла на опушку. Зубр, как всегда, сработал четко: внизу, огибая холм, тянулась дорога, покрытая рытвинами и ухабами.

– Молодой! – окликнул Шаман. – Я тут подумал: если бы ты колесо не сжег, мы бы все дело раньше провернули.

– Почему это? – спросил Молодой, хотя уже понял, куда клонит друг.

– Не наткнулись бы на этих козлов, – терпеливо пояснил сталкер.

– Да ладно, – небрежно отмахнулся Молодой. – Сколько я то колесо менял, минут пять?

– Ну вот этих пяти минут нам и не хватило. Теперь пешком идем.

– На машинах по Зоне одни лохи рассекают, – заявил Молодой.

– Кстати, по поводу лохов, – произнес Зубр. – Кто-нибудь обратил внимание вон на те облака?

Все посмотрели, куда указывал Зубр. Далеко над центром Зоны густо отдающие синевой тучи плавно заворачивались в спираль.

– Опа! – воскликнул Молодой. – Это ж Выброс. А чего-то и не чувствуется.

– Сколько осталось? – спросил Мора.

– Час-полтора, наверное, не больше… – прикинул Зубр.

– Есть поблизости где укрыться?

– Градирню знаешь?

Мора понял, что имеет в виду Зубр. Градирня с ее обширными подвалами – как раз то, что нужно, чтобы переждать Выброс. Под таким слоем бетона даже голова болеть не будет.

– До нее ж пилить сколько! – забеспокоился Шаман. – Да к тому же, считай, в обратную сторону.

– А куда еще? – возразил Зубр.

– Ну, тогда побежали, – предложил Мора.

Сталкеры вприпрыжку спустились с холма, выскочили на дорогу и, рассредоточившись, рысью понеслись в направлении далекой градирни. Шоссе вело как раз к ней, что существенно облегчало задачу: во-первых, на асфальте аномалии намного заметнее, во-вторых, бежать по ровной (ну, относительно) поверхности значительно удобнее.

До градирни было километров семь. Но расстояния в Зоне мерились не только в километрах. Встреча с первой же серьезной аномалией – «центрифугой» – чуть было не закончилась трагически. Расположилась аномалия очень неудачно – в самом узком месте, где дорога врезалась в холм, зажатая между крутыми глиняными склонами. Граница, отмеченная камнями и ветками, перечеркивала шоссе от края до края – пройти напрямую не представлялось никакой возможности.

– Так, – протянул Зубр, оглядываясь. – Где тут проход?

– Сталкеры, там артефакт! – крикнул Молодой, продемонстрировав пищащий детектор.

– Не сейчас, – отмахнулся Мора. – Вон, вроде обойти можно.

По склону тянулась тропинка, еле заметная в путанице сухих стеблей. Зубр перепрыгнул через канаву и быстро взобрался на холм.

– Чего там? – крикнул Шаман снизу.

– Что-то не то, – отозвался Зубр.

Сталкеры по очереди взобрались наверх. Зубр стоял на самой вершине, вглядываясь в даль. Там, за полем, иссеченным полуоблетевшими межевыми перелесками, виднелась широкая труба градирни. Шоссе, плавно обойдя болотистую низину, заросшую камышами, выходило прямо к бетонному забору с проемом ворот.

Но все это было далеко. А в метре от Зубра, прямо на тропинке, лежал высохший труп в полном боевом снаряжении. Чуть подальше валялось еще одно тело, истлевшее до костей.

– Что это они? – спросил Молодой.

– Да вот, умерли и лежат, – пояснил Мора.

Он наклонился и вытащил из зарослей полыни АКМ, рыжий от ржавчины. Потом поддел берцем тело и перевернул: шлем слетел с усохшей головы, блеснула полоса оскаленных зубов. Ткань бронежилета на груди истлела, кевларовые пластины облепили белые, похожие на червяков корни, но все еще можно было разглядеть цвета «Воли». Шаман щелкнул крышкой контейнера на поясе трупа – под ноги сталкеру выкатилась «пробка».

– На, пригодится, – он подобрал артефакт и протянул Молодому.

– Что их убило? – спросил Мора, разглядывая землю вокруг.

На первый взгляд ничего необычного: пучки травы, сухие стебли полевых цветов, колышущиеся на легком ветру, проплешины глины… Зубр вытащил гайку и бросил вперед.

Никакой реакции. Молодой уже собрался сделать шаг, но Шаман остановил его.

– Что-то же их убило, – сказал он, подозрительно разглядывая гайку, мирно лежащую в пыли.

И тут на гайке блеснула синяя искорка, потом рывком вздулась небольшая прозрачная полусфера.

– Валим, – заорал Мора.

Они рванули вниз. Сзади раздался хлопок – и сталкеры покатились по склону, с шумом подминая кусты репейника. А на вершине расцвел густой пучок электрических разрядов, ломаные синие линии, ветвясь и изгибаясь, заерзали по земле, словно ощупывая ее. И так же внезапно все исчезло, только в воздухе завис крепкий аромат озона.

– Что это было? – спросил Молодой, с треском вылезая на дорогу.

– Это, брат, была аномалия! – веско заявил Шаман из зарослей.

На другом склоне, к счастью, оказалось чисто. Перевалив на ту сторону, прибавили скорости – Выброс набирал обороты: поднялся ветер, тучи над центром искрились разрядами, раскаты грома доносились все чаще. К воротам градирни подбегали уже под дождем: крупные, как ягоды шиповника, капли вмиг перекрасили растрескавшийся асфальт в черный цвет, дробью ударили по ржавым створкам сорванных ворот. Сталкеры, сделав отчаянный рывок, влетели под защиту очистного цеха.

Не задерживаясь, быстро проскочили несколько пустых залов, завернули в коридор, спустились по лестнице в подвал. Снова коридор, несколько поворотов, железная дверь – и сталкеры очутились в громадном помещении.

В нос ударил густой запах солярки. Луч фонаря выхватил из темноты зеленый корпус тепловоза, покрытый пятнами расползающейся ржавчины. Далее была платформа из бетонных плит, отгороженная железной решеткой. Под высоким потолком – массивная кран-балка, установленная на не менее внушительных швеллерах.

Коротко оглядевшись, сталкеры перебрались через рельсы и расположились в кабине локомотива.

– Успели, – выдохнул Шаман, с грохотом опустившись на металлический настил.

– Выключи фонарь, – посоветовал Зубр Молодому.

Молодой щелкнул кнопкой. В подземелье под хутором он опять побрезговал взять испачканную кровью снарягу, поэтому единственный в отряде остался без ПНВ – Шаман разжился отличным шлемом, с кучей каких-то нужных и полезных функций, одну из которых, видеокамеру, сталкер сразу же оторвал.

Друзья сидели молча, в полной темноте, прислушиваясь к подземелью. Вокруг было тихо, только где-то под платформой журчала вода, да изредка можно было не столько услышать, сколько почувствовать далекие удары – на поверхности бушевал Выброс. Нужно было как-то скоротать час, а то и два.

– Ну, ты чего-нибудь интересное в планшете научника вычитал? – спросил Зубр.

– Более чем, – хмыкнув, отозвался Молодой.

– А поконкретнее? – передразнивая друга, спросил Шаман.

– Короче, мужики, судя по всему, мои бывшие коллеги научились управлять сознанием.

– Это, типа, как телепаты, что ли? – уточнил Мора.

– Нет. Сознанием как определенным видом энергии… – Молодой замялся. – Ну, в общем, они научились отделять сознание от тела. И возвращать его в тело. Короче, обращаться с ним, как с предметом.

– Я один ничего не понял? – поинтересовался из темноты Зубр.

– Блин… – Молодой защелкал пальцами. – Ну вот, смотрите. Короче, человек: он имеет сознание, свое собственное «я». Это «я» – типа, как душа. Ну, вот я, к примеру, вернул Хвостницкого…

– Ты просто оживил труп, – напомнил Мора.

– Ничего подобного, – горячо возразил Молодой. – Просто ожившие трупы, зомбари – это которые по Зоне ходят. Реально трупы, ходячие мертвецы. Какой-то вид энергии запускает в умершем теле биологические процессы. Они двигаются, но не осознают себя. Это действительно трупы – без разума, без понимания. А Хвостницкий соображал, на вопросы отвечал. И, между прочим, прекрасно осознавал, кто он!

Молодой замолк, ожидая вопросов, но сталкеры молчали.

– Это величайший научный прорыв! – пояснил на всякий случай Молодой.

– То есть, – Мора поерзал на месте, – ты хочешь сказать, что тогда в подвале при помощи матрицы и артефактов ты по-настоящему оживил Хвостницкого?

– Нет, бро. Точнее, не совсем так. Тут нужно не забывать, что тело в биологическом смысле было мертво. То есть какой-то функционал к нему вернулся, но это все равно был труп. Я, типа, подсоединил тело Хвостницкого к розетке и вернул ему сознание. Это был… биоробот, что ли.

– Как компьютер? – помог Молодому Шаман.

– Точно, бро! Сознание – это процесс, ну как компьютерная программа. Она существует в нашем теле, пока тело функционирует. Как только тело умирает, оно больше не может поддерживать процесс сознания. Но само сознание не исчезает, как не исчезает компьютерная программа, когда выключаешь питание.

– А как же сознание может существовать без тела? – озадаченно спросил Шаман.

– Видишь ли, бро… – воодушевился Молодой, но тут же уточнил: – Обзываться не будете?

– Не будем, – успокоил Мора. – Умничай, лектор.

Молодой включил фонарь, направив его в потолок, поднялся и вышел в центр кабины. С планшетом в руке он и вправду стал похож на научного работника, делающего доклад.

– Только не злоупотребляй! – пригрозил Зубр.

– Ладно, – кивнул Молодой. – Короче, мужики, что такое сознание?

– В смысле? – удивился Шаман.

– Ну, вот как ты осознаешь, что ты – это ты?

– Глупый какой-то вопрос. Мозгом.

– А вот и нет! До сих пор наука не смогла доказать связь мозга с личностью, с человеческим «я». Сейчас даже можно утверждать, что научно доказано как раз обратное: психика не является функцией мозга. Мозг управляет организмом, получает и обрабатывает информацию… Но сознание – это способность посмотреть на все со стороны. То есть осмыслить. Понятно?

– Нет, – покачал головой Шаман.

– Примерно, – кивнул Мора.

– Давайте, я брошу в него чем-нибудь? – предложил Зубр.

– Спокойно, – попросил Молодой. – Ловите наглядный пример. Возьмем вот этот вот планшетник. Он выполняет определенные функции: аккумулятор подает энергию, процессор производит вычисления, видеокарта выводит картинку на экран… Но смысл всем этим действиям придает человек, пользователь, способный оценить результат работы компьютера. Вот мозг – это компьютер, а пользователь компьютера – это сознание.

– Как-то вы загнули, профессор… – протянул Шаман.

– Получается, сознание – это и есть та самая душа? – спросил Мора.

– Ну, в определенном смысле да, – кивнул Молодой. – На самом деле, тема безумно интересная. Я вам, парни, об этом не одну лекцию прочитать мог бы. Но ведь побьете! Так что буду краток: сознание есть нечто, физически не связанное с человеческим телом и не зависящее от физиологических процессов, протекающих в нем.

– То есть смерть человека не означает смерть его сознания? – уточнил Шаман.

– В этом вы сами могли убедиться, – напомнил Молодой.

– Значит, труп Хвостницкого под хутором даже сейчас может быть… в сознании? – опасливо уточнил Зубр.

– Не знаю, – пожал плечами Молодой. – Как проявляется сознание, если смотреть на человека со стороны? Только через какие-то действия. И вот та конструкция, матрица, запускает «с толкача» в организме те физиологические процессы, которые прекратила смерть. При помощи какого-то вида энергии, присутствующего в Зоне. Кстати, именно так зомби и получаются. Но только матрица еще и сознание в тело притягивает.

– А чего же тогда наш Хвостницкий только внутри матрицы мог жить? – спросил Шаман. – Зомби-то по всей Зоне шатаются.

– Не по всей Зоне они шатаются, – хмуро уточнил Зубр. – Только в определенных местах.

– Наверное, там, где эта энергия сама по себе присутствует, – предположил Мора.

– Наверное, – согласился Молодой. – Или «мощности» Зоны хватает, чтобы зарядить их на длительное время, а у матрицы мощность ограничена. Но зато ожившие в матрице мертвецы осознают себя. Точнее, можно сделать так, что они начнут осознавать. Как написано у Хвостницкого, тело «притягивает» обратно сознание. Тут, кстати, есть и обратная зависимость: если у живого человека сознание отобрать, постепенно биологические процессы в организме заглохнут.

– Не хочется думать, что они установили это опытным путем, – сказал Зубр.

– Думаю, что все-таки именно опытным, – мрачно произнес Шаман.

– К сожалению, да, – Молодой помахал планшетом. – В опыте участвовал сталкер по имени Чек. И вряд ли он согласился на это добровольно. Тут еще несколько экспериментов описано, и тоже со сталкерами.

– Суки! – сморщился Зубр.

– Постой, – поднял руку Мора. – Что же выходит: наше тело как радио, которое ловит сознание, как некий сигнал?

– По сути, да, – подумав, кивнул Молодой.

– Значит, можно уловить любое другое сознание?

– Не уверен. Каждое тело настроено на определенную частоту, на свое собственное сознание. Хотя, может быть, и можно. Слышал о переселении душ?

– Медиумы еще есть, – вставил Шаман.

– Во-во, – покивал Молодой. – Короче, так. Я думаю, что мы сами, наше «я» существует где-то в другом измерении. А человеческое тело – это приспособление, которое позволяет сознанию попадать в наш трехмерный мир. Ну как видеокамера, которую человек спускает в Марианскую впадину, к примеру. Сам он сидит на берегу, но при помощи видеокамеры видит те места, в которые лично добраться не способен. А из этого следует…

– Пните его кто-нибудь, – попросил Зубр.

– Слышал я и другую версию, – встрял Мора. – Сознание, или душа, если хотите, – сгусток какого-то вида энергии, несущий определенный набор информации. Получается, что его можно поместить в любой носитель, ну типа флешки…

– Это заразно, – грустно поглядел на Мору Зубр.

– Чего заразно? – не понял тот.

– Ну, вот его умничанья, – показал Зубр на Молодого.

– Погоди, солдат, – вмешался Шаман. – Мы тут разбираемся в сути проблемы.

– Суть проблемы, Шаман, заключается в том, что яйцеголовые не должны баловаться со всем этим, – произнес Зубр, закуривая.

– А Зоне, значит, баловаться можно? – обиделся за «яйцеголовых» Молодой.

– Зона не балуется, – сказал Мора каким-то таким тоном, что оспаривать его утверждение никто не захотел.

– Да, чудеса в решете, – пробормотал Шаман.

– Знаете, коллеги, – Мора поднялся и встал рядом с Молодым. – С умничаниями, конечно, давайте пока завяжем. Но я тут подумал: если средний научный работник с «Янтаря» спокойно оперировал такими знаниями (Мора постучал пальцем по планшету в руках у Молодого), то что же известно, так сказать, руководителям проекта, а?

Сталкеры помолчали, пытаясь прикинуть, какие тайны бытия удалось разгадать научникам под руководством Сахарова.

– Короче, – жестко завершил свою мысль Мора. – Все это нужно пресечь!

– Послушай, бро, – осторожно начал Молодой. – А почему, собственно, пресечь? Это же научный прорыв! Представь себе, что мы станем бессмертными!

– Мы вроде и так бессмертные, – откликнулся Зубр. – По твоим же рассказам о сознании.

– Ну, мы будем бессмертными тут, на Земле! – Молодой воодушевился. – Научимся управлять собственным «я» после смерти тела.

– Или кто-то другой будет управлять нашим «я»… – вставил Шаман.

– Твои бывшие коллеги научились нарушать законы мироздания, – сказал Мора. – Но мне почему-то кажется, что они не удосужились выяснить, какие это может иметь последствия. И еще я подозреваю, что все это было затеяно не ради научного интереса. Они преследуют вполне конкретные цели, иначе бы не скрывались. И ты ведь тоже чувствуешь, как это все воспринимается Зоной? Скажешь, нет? Чужеродный организм, опухоль. Которую нужно удалить.

– Послушай, Мора, для человечества…

– Нет, это ты послушай! – резко прервал его Мора. – Человечество еще не доросло до таких знаний. И вряд ли дорастет вообще.

Молодой задумчиво опустил голову. Мора хлопнул его по плечу и уселся к двери, доставая сигареты.

– А ты что думаешь? – спросил Шаман Зубра.

– Ничего хорошего от вашей науки никогда не было! – уверенно произнес Зубр.

– Дикари! – пробормотал Молодой еле слышно.

Глава 18

– Это откуда? – окликнул Круглов лаборантов, тащивших блок электронного микроскопа.

– Из четвертой, – сдавленно ответил один, с красным, блестящим от пота лицом.

– Аккуратнее, пожалуйста, – попросил Круглов.

Он завернул за угол, успев услышать, как один из сотрудников шепотом высказал предположение о том, куда профессор может засунуть свои просьбы и советы. Спустившись в лабораторный блок, Круглов заглянул к Игнатьеву и тут же закашлялся: все помещение было наполнено густым табачным дымом.

– Сергей Степаныч! – позвал Круглов.

– Тута я! – дурашливым тенорком отозвался Игнатьев.

Профессор сидел за столом в своем удобном кожаном кресле и пыхтел трубкой. Перед ним находилась наполовину пустая бутылка конька, рюмка и несколько яблок.

«С утра, видимо, пьет», – понял Круглов.

– Профессор, вы бы хоть вытяжку включили, – добродушно посоветовал он, усаживаясь напротив.

– Будешь? – Игнатьев указал мундштуком на бутылку.

– Нет, спасибо, – отмахнулся Круглов. – Мне, видишь ли, надо за погрузкой следить.

– Ага, за погрузкой, – добродушно покивал Игнатьев, пропуская намек мимо ушей. – Как она там, погрузка-то? Все погрузили?

– Заканчиваем. Четвертая лаборатория пошла.

– Это хорошо. А первую, значит, оставляем?

– Ну, пока да, – вздохнул Круглов.

– Василий Сергеевич, товарищ мой дорогой, скажи, пожалуйста, что означает твое «пока»? Ты запамятовал, что после отбытия в неизвестном направлении нам велено нарушить в подземном блоке гидроизоляцию и отключить дренаж?

– Сережа, голубчик, ну чего ты взъелся-то? Второй день грузимся, вымотались все. Не успеваем если, что делать-то?

– Куда не успеваем?

– В сроки не укладываемся, – нашелся Круглов.

– А откуда у Сахарова эти сроки? – безмятежно поинтересовался Игнатьев. – Зона нашептала? Аль боится чего?

– Я не знаю, – нахмурился Круглов. – Сказано – делаем. Со мной это обсуждать без толку. Я только исполнитель.

– Ты, Василий, очень исполнительный исполнитель, – похвалил коллегу Игнатьев и наполнил рюмку.

– Хватит уже, – посоветовал Круглов.

– Отчего же? – поднял брови Игнатьев. – В пьяном виде я еще более исполнительный. Сахарову должно нравиться. А первую лабораторию затопим. На хрена она нам, да?

– Послушай, он же с Большой землей все решил. Они дадут любое оборудование. Там такие старперы сидят, что за одну надежду на бессмертие ему весь золотой запас страны передадут.

Игнатьев опрокинул рюмку, сочно хрустнул яблоком.

– Точно, – выдохнул он, зажмурившись. – Сейчас выйдем, я тебе покажу, как выглядит бессмертие. А пока скажи мне, ты давно от Хоффера весточку получал?

– От какого Хоффера? Что возле Агропрома сидит?

– От него. От руководителя немецкой научной миссии Отто Карловича Хоффера.

– А к чему ты это спрашиваешь? – насторожился Круглов. – Я с ним контактов не поддерживаю.

– Я поддерживаю, – успокаивающе отмахнулся Игнатьев. – Поддерживал. И вот что-то мой фашистский коллега молчит. Уже две недели.

Игнатьев похлюпал трубкой, вытряхнул пепел прямо на пол и снова набил.

– И Свенсон замолчал, – невнятно пробормотал он, раскуривая. – С Филчем, американцем, я, конечно, не дружу, но решил вдруг привет ему послать. Молчит, америкашка проклятый. Что ты будешь делать, а?

Игнатьев весело уставился на Круглова. И тот по-настоящему испугался этого взгляда. Шальной задор, светившийся в глазах коллеги, отдавал настоящим безумием. Круглов мимоходом подумал о том, что сейчас в лаборатории они, по сути, одни, а Игнатьев, между прочим, значительно крупнее его. И в верхнем ящике стола у него лежит пистолет.

– Если тебе так все не нравится, уходи! – посоветовал Круглов.

– Уходи… – Игнатьев разгладил пальцами усы. – И я говорю: уйду. А он, видишь ли, свои резоны имеет.

– Не отпускает? – насторожился Круглов.

– Отчего же. Выбирай, говорит. Либо со мной, либо…

– Либо?

– Либо уезжай… В Америку. «Преступление и наказание» читал?

– Чего?

– Достоевского! Свидригайлов, персонаж такой… не помнишь? По его рецепту. Билет у меня давно есть, – Игнатьев постучал по ящику стола.

– Что-то ты, Сергей Степаныч, совсем ахинею понес, – осторожно заметил Круглов.

– Ахинею? – добродушно ухмыльнулся Игнатьев. – Ну тогда слушай дальше. Я тут обнаружил интересную информацию по поводу «Декодера».

– Что там опять? – Круглов поник. – Мне тоже жалко Хвостницкого…

– Погодите, коллега, я не об этом. Хвостницкий сам виноват. Ему нужно было встать внутрь круга, тогда бы они его не достали.

– Кто они?

– О, это очень интересно! Я все думал, откуда мне знаком рисунок этой контактной матрицы. И вот сегодня утром вспомнил. Полез в Сеть – точно: данный рисунок встречается во многих антинаучных магических трактатах, в частности – в книге некоего Папюса «Практическая магия». Рекомендован для обряда вызова демонов.

– Кого? – Круглов даже привстал.

– Демонов, – безмятежно попыхивая трубкой, повторил Игнатьев.

– Сергей Степанович, пойдем на улицу, проветримся, – предложил Круглов.

– Пойдем, – неожиданно поддержал Игнатьев.

Он тяжело поднялся, налил коньяку, выпил и, закусывая на ходу яблоком, проследовал вслед за Кругловым наверх.

Во дворе базы заканчивалась погрузка последнего, третьего грузовика. Савельев, старший лаборант, с блокнотом в руке стоял у кузова, куда солдаты затаскивали аппаратуру и системные блоки. У раскрытых ворот находилось несколько бойцов с автоматами, а дальше, уже за периметром, неподвижно стояли четверо – без видимого оружия, в брезентовых плащ-палатках с накинутыми капюшонами.

– Грузимся? – задорно спросил Игнатьев.

– Так точно! – отрапортовал кто-то из бойцов.

– Из «Закона»? – повернулся к нему Игнатьев.

– Был, – ответил солдат и продемонстрировал свежую нашивку с буквой «А».

– Молодец! – одобрил Игнатьев. – Служи науке!

Тут профессор заметил фигуры в плащ-палатках.

– А чего вон те, в капюшонах, не подсобят? – спросил он.

Бывший «законник» испуганно покосился в ту сторону. Игнатьев, ехидно рассмеявшись, схватил Круглова за рукав халата и увлек к воротам.

– Сергей, ну прекрати, это неприлично, в конце концов, – бурчал Круглов, вяло сопротивляясь.

– Нет-нет, погоди, Вася, – успокаивал Игнатьев. – Я же обещал показать.

Он протащил Круглова через строй охраны и развернул к людям в плащ-палатках.

– Капитан Савченко! – скомандовал Игнатьев.

Люди молчали и не двигались, напоминая одетых в плащи манекенов. Под капюшонами практически не было видно лиц, торчали только подбородки, бледные до синевы. Круглов почувствовал острый запах гуталина, исходящий от плащ-палаток. «Наверное, хранились на складе вместе с сапогами», – отметил он краем сознания.

– Не дает ответа, – с сожалением всплеснул руками Игнатьев. – Будем искать.

Он подошел к крайнему из четверых и сдернул капюшон. Круглов вздрогнул: перед ним стоял ефрейтор Костыленко, один из солдат, охранявших базу. Но только теперь лицо его как-то осунулось, сползло вниз, словно мышцы потеряли упругость, нос заострился, на щеке выступила похожая на паутину сетка фиолетовых капилляров, а белые губы и мутные, пустые глаза окончательно превратили лицо в подобие маски.

– Так, не тот, – пробормотал Игнатьев, критически оглядев Костыленко, продолжавшего стоять неподвижно.

Он сдернул капюшон со второго – и снова внутри у Круглова что-то оборвалось, когда он узнал знакомого солдата. Капитан Савченко оказался третьим. Игнатьев с гордостью обернулся к Круглову.

– Смотрите, коллега! – с воодушевлением заявил он, ткнув пальцем в синеватое, лишенное выражения лицо Савченко. – Это бессмертие по методике академика Сахарова. Вам завернуть? Или здесь кушать будете?

Тут Савченко пришел в движение. Он схватил Игнатьева под руку. Подскочивший с другой стороны Костыленко зафиксировал вторую руку профессора. Круглову стало страшно – и прежде всего от того, что на белых лицах так и не появилось никаких эмоций.

– Товарищ Круглов! – сказал Игнатьев, даже не пытаясь вырваться. – Не боишься, что когда-нибудь тебе придется за все это отвечать?

Круглов молча наблюдал, как двое солдат, которых он только вчера отправил через матрицу к Сахарову, волокут его коллегу по двору. Когда они скрылись за дверью, профессор, покосившись на двух оставшихся людей в капюшонах, медленно пошел к воротам.

– Николай, – окликнул он лаборанта. – Дай закурить.

– Вы же не курите, Василий Сергеич, – отозвался тот, доставая сигарету.

Круглов не ответил. Он взял предложенную зажигалку и прикурил. Ему пришлось отвернуться, чтобы парень не заметил дрожащих рук. Мягкий, ароматный дым заполнил легкие, закружилась голова. Стук в ушах начал стихать. Круглов снова затянулся и медленно двинулся вдоль забора.

А Игнатьев, ведомый под руки, практически добровольно прошествовал на базу. Он был совершенно спокоен, только лицо иногда искажала брезгливая гримаса, когда до него долетал легкий запах гниения, исходящий от солдат.

Довольно сноровисто Савченко с напарником стащили Игнатьева в подвал, заволокли в его собственный кабинет и толкнули к столу. Профессор неспешно уселся в кресло, взял с подставки новую трубку и набил из кисета. Савченко наклонился, толкнул по столу зажигалку. Игнатьев поймал, прикурил.

– Курение убивает, – просипел Савченко невнятно.

Профессор сделал глубокую затяжку и с наслаждением выпустил облако ароматного дыма.

– Вали отсюда, король мертвых.

Солдаты развернулись и пошли к выходу.

– Сахаров, ты меня слышишь? – крикнул Игнатьев, когда они уже стояли на пороге.

Капитан Савченко обернулся и кивнул.

– Скоро увидимся, – пообещал профессор.

Кадавры молча скрылись за дверью. Через минуту где-то в глубине лаборатории ударило подряд несколько глухих взрывов. Свет погас.

Глава 19

Полковник Кольцов плелся по болоту позади отряда из двадцати человек. На душе было противно. И дело не в том, что помимо его бойцов, бывших «законников», к отряду приставили каких-то четверых уродов, закутанных в плащи, и не в том, что идут они убивать Доктора – живую легенду Зоны… Проблема заключалась в следующем: Кольцов никак не мог изгнать из памяти командира, генерала Табакова.

До этого казалось, что образ жертвы, неотступно преследующей убийцу, – это такой красивый литературный вымысел. Однако же – нет! Вот он, Табаков, как живой: возникает перед глазами, стоит только отвлечься от реальности, уйти в себя. Вначале полковник старался не обращать внимания, отмахивался, пытался занять себя делами. Со временем отвлекаться становилось все труднее, а вот сейчас, когда из дел осталось только рассматривать унылые пейзажи болот, Табаков как-то незаметно полностью завладел его воображением.

– Ну хрен ли ты вылупился? – вступил в диалог Кольцов.

И тут же перед мысленным взором возник генеральский кабинет на бывшей базе «Закона».

– Пытаюсь понять, за что ты меня? – ответил генерал и откинулся на спинку протяжно скрипнувшего кресла.

Над левой бровью у генерала имелась аккуратная черная дырочка, похожая на большую родинку.

– Так надо, Николай Семеныч.

– Кому надо, Гена? Этому психу? Ты знаешь, что от него ко мне приходили? За пару дней до моей смерти. Двое научников – помнишь, ты их еще сам провожал? Так что я знаю, чего они хотят. Но, в отличие от тебя, я еще и спрогнозировал последствия.

– Да ты что! И какие же они, эти последствия? – ехидно улыбнулся Кольцов, усаживаясь напротив, на свое привычное место за столом.

– Страшные, Гена. Знаешь, почему в свое время атомная война не началась? Потому что СССР успел заиметь свою бомбу, в противовес американцам. А если бы не было этого противовеса, разнесли бы нас к чертовой матери друзья-демократы без всяких колебаний.

– Это ты к чему? – Кольцов заметил на столе, возле локтя, небольшую лужу крови и брезгливо отодвинулся.

– К тому, что противовеса Сахарову в мире нет, – покачал головой генерал. – Сдерживать его некому, понимаешь?

– Он занимается научными исследованиями. И просто хочет, чтобы ему не мешали.

– Да? По-моему, он хочет, чтобы ему отдали Зону в личное пользование. Он хочет создать свое государство. Да уже почти создал – сам знаешь, что Коалиция пошла с ним на сделку.

– Пусть уж лучше Зоной управляет академик, чем военные, – произнес полковник, закуривая.

– А когда это военные управляли Зоной? – возразил Табаков. – И, кстати, ты уверен, что Сахаров именно «управляет»? Однажды такие же гордые яйцеголовые решили, что могут играть с силами, природу которых не понимают. Именно из-за них и возникла Зона. А мы, «Закон», поклялись, что будем искать способ уничтожить ее.

– Зону нельзя уничтожить. Сахаров может ее обуздать. Я в этом уверен. И тут наконец-то будет Закон. Зачем отказываться от того, что может дать нам изучение Зоны? Новые методы лечения, новые источники энергии… Да что я тебе рассказываю – ты сам прекрасно знаешь, какой прорыв в науке сотворили артефакты. Но мы же используем их по-дилетантски.

– Думаешь, Сахаров использует их по назначению?

– Да уж получше, чем мы! – усмехнулся Кольцов.

– Вон, посмотри, – генерал указал на людей в плащах, идущих чуть сбоку колонны. – Это трупы, Геннадий. Ожившие трупы. Знаешь, почему мы так болезненно реагируем на них? Потому что ходячие мертвецы нарушают какие-то фундаментальные законы мироздания. Этим пользуются голливудские режиссеры, когда снимают фильмы ужасов. И зрителю всегда страшно.

– Это не страшно, – соврал Кольцов. – Я не боюсь. Это побочные эффекты научного эксперимента. Когда вивисекторы зверей режут – тебе не страшно? Или лекарства на мартышках испытывают, а?

– Это не мартышки, Геннадий, – возразил Табаков. – Это были живые люди. Не боишься, что однажды окажешься на месте такого «побочного эффекта»?

– С какой стати?

– Ну, мало ли, – генерал подмигнул и поудобнее развалился в кресле. – Не справишься с заданием, хозяин разозлится и…

– Он мне не хозяин! – резко возразил Кольцов.

– Да ну? Он приказал тебе убить старого сослуживца – и ты безоговорочно подчинился. Какие-то неуставные отношения, не находишь? Или ты всю жизнь не мог мне простить, что я тогда тебя вытащил?

– Он мне не хозяин! – крикнул Кольцов.

– Что ж ты тогда так нервничаешь, полковник? – добродушно поинтересовался Табаков.

Кольцов выхватил пистолет и выстрелил в генерала. Бойцы, подняв тучу брызг, резко рассредоточились и, кое-как укрывшись за кочками, заняли круговую оборону. Четверо в капюшонах так и остались стоять столбами, даже не оглянувшись на выстрел. Полковник Кольцов смущенно убрал пистолет в кобуру.

– Отбой, показалось! – крикнул он, постаравшись придать голосу твердость.

Бойцы снова собрались в колонну и двинулись дальше. Вместе с ними тронулись и «капюшонники». Полковник порылся в карманах, достал сигареты, прикурил, судорожно затянулся. «Будто бы по-настоящему убил генерала», – подумал он, пытаясь усмехнуться. Не получилось.

В несколько затяжек прикончив сигарету, Кольцов с чавканьем вырвал ноги из трясины и пошел за остальными. Чтобы отвлечься, прокручивал в памяти события этого утра, когда его вместе с Лукой вызвал к себе Сахаров. Лука тогда отказался идти за Доктором: его бойцы, видите ли, относятся к эскулапу с большим уважением и могут просто не выполнить приказ, потому что «вольные». И поэтому он считает, что это задание больше подходит «законникам», они – как выразился Лука – «люди служивые». Сука! А главное – Сахаров согласился с аргументацией бородатого торчка, и это дерьмовое дело получил он, Кольцов.

Вообще, этот Лука с его вечно усталым видом и томной манерой речи раздражал Кольцова неимоверно. Зачем Сахаров связался с анархистами? Они в «Воле» все наркоманы и идиоты. Им ничего нельзя поручить, потому что «вольные» не способны брать на себя ответственность. «Могут не выполнить приказ» – это как вообще? Это взрослые люди или детский сад? Неужели Сахаров не видит, что Лука из себя представляет? Ладно, решил Кольцов, нужно собственным примером показать академику, чем отличаются серьезные бойцы от раздолбаев. И когда Лука провалит какое-нибудь важное задание, он, Кольцов, пинками погонит его с базы. А может быть, пустит на артефакты…

Навстречу тем временем все чаще стали попадаться островки, поросшие молодыми деревьями. Заросли камышей, наоборот, редели, уступая место проплешинам чистой, черно поблескивающей воды. Впереди показался небольшой холм со старым кряжистым дубом, лишенным верхушки. Ветви окружали обломанный ствол, создавая впечатление, что на дереве свила гнездо какая-то гигантская птица.

Кольцову, разглядывающему дерево, почему-то сделалось не по себе. Он видел, что его бойцы тоже косятся на этот островок. Тревога, видимо, передалась людям в капюшонах, они сблизились и, порывшись под плащами, достали какие-то граненые стеклянные палки, похожие на короткие скипетры.

Нападение произошло, когда группа оказалась как раз напротив дуба. Ближе всего к нему стояли «капюшонники». Именно к ним по воде вдруг протянулись три бурлящие дорожки. Взметнулись руки со скипетрами, но было поздно – голова одного соскочила с плеч вместе с капюшоном. Остальные сбились в круг, выставив вперед свои палки. Вода снова взбурлила – и напротив них проступили здоровые, в полтора человеческих роста, силуэты трех болотных упырей. Твари хрипло дышали, увитые канатами мышц тела тряслись от сдерживаемого напряжения. Но двинуться мутанты не могли – Кольцов понял, что люди в капюшонах взяли их под контроль при помощи блестящих скипетров.

Отряд, ощетинившись оружием, замер в ожидании команды: мутанты представляли из себя прекрасную мишень. Но Кольцов молчал, понимая, что убивать тварей уже нет нужды. Вдруг странное гнездо на дубе затряслось – и через миг все «капюшонники» повалились в воду, подняв тучу брызг, а на их месте оказалась еще одна тварь, чем-то похожая на упырей, но более высокая и гибкая. Упыри же тем временем ожили и набросились на поднимающихся из воды людей. Никто из бойцов не осмелился выстрелить, боясь задеть своих. Несколько секунд – и твари снова исчезли, оставив после себя только торчащие из воды бугорки разорванных тел.

А потом из-за дерева вышел еще один человек в плаще. Но капюшон у него был откинут, поэтому Кольцов сразу узнал Доктора, по характерной «чеховской» седой бородке. Доктор спустился по склону холма, встал у самой кромки воды. Рядом с ним, чуть сзади, в воздухе плыл артефакт «диск», перемотанный бинтом – один конец бинта петлей изгибался над артефактом, как некий подвес.

– Если решите уходить, я помогу вам безопасно добраться до Периметра, – сказал Доктор, обращаясь ко всем сразу.

Солдаты молчали, кое-кто еще держал Доктора на мушке, но большинство опустило оружие. Кольцов понял, что, если прямо сейчас приказать открыть огонь, задание будет провалено. Словно в ответ на его мысли за спиной Доктора, прямо внутри бинтовой петли с артефактом, снова возникла та тварь, что спрыгнула с дерева. Теперь полковник получил возможность рассмотреть ее: покрытое чешуей вытянутое коричневое тело, длинные лапы, доходящие до колен, морда – что-то среднее между обезьяной и лошадью. Монстр возвышался над Доктором примерно на метр, гибкое тело еле заметно колыхалось из стороны в сторону – Кольцову вспомнилась вставшая в боевую стойку кобра.

– Я могу проводить, – спокойно предложил Доктор, а тварь за его спиной снова исчезла, оставив после себя только зависший в воздухе артефакт.

– Мы здесь не за этим, – прокашлявшись, хрипло ответил Кольцов.

– А зачем? – поинтересовался Доктор, вежливо улыбнувшись.

Кольцов промолчал. За его спиной послышались тихие голоса, потом захлюпали шаги. Один, два, три… – считал Кольцов проходящих мимо бойцов. Шесть человек подошли к Доктору.

– Мы хотим уйти, – сказал один из солдат.

– Стелин, какой приказ? – угрожающе спросил Кольцов.

– Отвали! – бросил Стелин через плечо, будто сплюнул.

– Кто-то еще? – заорал Кольцов, обведя взглядом отряд.

Бойцы молчали, опустив головы. Полковник снова посмотрел на Доктора, продолжавшего невозмутимо наблюдать за отрядом с возвышения. «Шесть солдат, плюс сам, плюс минимум три упыря, и еще тварь эта змеиная…» – быстро прикинул Кольцов.

– Отходим! – скомандовал он.

Глава 20

К «Янтарю» подошли уже в сумерках. Зубр вывел группу к асфальтовому заводу, корпуса которого почти вплотную подступали к берегу бывшего Янтарного озера. Сталкеры перебрались через широкую дренажную канаву и остановились в проломе забора, оглядывая территорию.

Широкая дорога тянулась к распахнутым настежь воротам главного цеха. Обветшалое здание пялилось на незваных гостей черными проемами выбитых окон. Слева, со стороны «Янтаря», под прямым углом к цеху примыкала еще одна постройка – одноэтажный кирпичный бокс. Дальше, за широким плацем, уставленным проржавевшими остовами грузовиков, виднелись другие здания – темнота съела детали, оставив одни смутные контуры. Справа вдоль дороги тянулась аллея тополей, пирамидальные кроны, словно свечки, высились на фоне затухающего заката. Ни движения, ни звуков, только изредка налетающие порывы ветра путались в ветвях, срывая шуршащие россыпи капель.

– Кто-нибудь что-нибудь видит? – спросил Мора, нарушив тишину.

– Нет никого, – заявил Молодой.

– Я вообще заметил, что мы за два дня не встретили ни одного мутанта, – сказал Шаман.

– Что ж тут плохого? – спросил Зубр.

– Плохого ничего, вот только непонятно.

– Ладно, ребята, – сказал Мора. – Если возражений нет, давайте-ка сейчас вон в тот цех заберемся и поищем место, откуда база видна.

– Там наверху окна есть, – вспомнил Шаман. – Сам я тут не был, но со стороны «Янтаря» видел. Мы их под контролем держали, потому что хорошая позиция для снайпера.

– Пошли, – решил Зубр.

Сталкеры, стараясь не хрустеть гравием, прошли к воротам цеха. Огромное темное пространство, наполненное какими-то изломанными металлическими каркасами, пахло гудроном и ржавчиной. Зубр заметил лестничный пролет и повел друзей к нему. Молодой держался за рюкзак Шамана, потому что без ПНВ не видел практически ничего.

Кое-как пробрались сквозь путаницу ржавых конструкций, торчащих во все стороны швеллеров и арматурных прутьев, вышли к лестнице, густо усыпанной осколками. Наружная стена лестничной клетки, выходящая на «Янтарь», была выложена из зеленых стеклянных блоков. Часть кладки отсутствовала, сквозь пролом виднелось низкое грозовое небо.

Зубр начал подниматься, морщась от треска мусора под ногами. Но тут Шаман, идущий следом, коротко свистнул. Сталкеры замерли.

– Дай бинокль, – шепотом попросил Шаман.

Он подошел к пролому в стене и надолго замер, разглядывая базу.

– Хотите верьте, хотите нет, но на «Янтаре» никого! – заявил Шаман, оборачиваясь к друзьям.

– Да ладно! – Молодой недоверчиво прильнул к щели в стене.

– Сами смотрите, – Шаман отступил от пролома.

Сталкеры, передавая друг другу бинокль, по очереди изучили темную территорию научной базы. Как бы невероятно это ни выглядело, но пришлось признать правоту друга. «Янтарь» выглядел мертвым – ни движения, ни огонька. И дело было не в прошедшем недавно Выбросе: ворота базы стояли распахнутыми.

– Пошли, проверим? – предложил Шаман.

Подступов к «Янтарю» от завода не было, к окруженной со всех сторон болотами базе вел только один путь, со стороны Кордона. Пришлось обходить вдоль берега, по склону. Шли медленно, стараясь на всякий случай держаться поближе к зарослям ивняка, чтобы не было видно со смотровых вышек.

Под ногами чавкала мягкая, пахнущая тиной земля. Крутой склон прикрывал от ветра, но от снова зарядившего дождя деваться было некуда. Сталкеры двигались осторожно, постоянно прислушиваясь, но кроме ставших уже привычными тихих плесков и бульканий, доносящихся из глубины зарослей, посторонних звуков не было.

Когда после очередного поворота впереди на склоне показалась светлая полоса бетонки, ведущей к базе, было уже совсем темно. Сталкеры выбрались на дорогу. Плиты были положены на гравийную насыпь, которая рассекала заросли по прямой и тянулась прямо к воротам «Янтаря», стиснутая с двух сторон стенами кустов.

В нескольких местах болотная вода затекала на дорогу, собираясь в широкие, поросшие ряской лужи. Сталкеры настороженно двинулись по зеленому коридору, держа под прицелом темные квадраты смотровых вышек, возвышающихся над болотом.

Вдруг впереди промелькнула какая-то тень. Друзья замерли, вскинув стволы. Метрах в пятнадцати перед ними на дороге застыла высокая человеческая фигура в длинном плаще.

– Ночами по Зоне шляются… – ворчливо прошептал Молодой, щурясь в темноту.

Фигура не двигалась, сталкеры тоже. Ожидание затягивалось.

– Эй, ты кто? – негромко окликнул Мора.

Человек в капюшоне молчал.

– Не настоящий, наверное. Пугало, – предположил Молодой.

– Это пугало только что из кустов выскочило, – заметил Шаман.

– Отвечай! – снова крикнул Мора.

И снова ответа не последовало. Сталкеры, переглянувшись, пошли вперед, не опуская стволов. Вскоре удалось разглядеть подробности: высокий человек в грязной армейской плащ-палатке. Когда до незнакомца оставалось несколько метров, он медленно развел руки в стороны и действительно стал похож на огородное пугало.

Тут Зубр увидел, что человек стоит в центре слабо серебрящегося рисунка – треугольника с выступающими из круга углами. Всмотревшись, он заметил и артефакты, разложенные по линиям.

– Он в матрице, – успел шепнуть Зубр.

А в следующий момент в кустах зашуршало и на сталкеров бросилось несколько «тушканчиков» – крыс-мутантов.

– На хрен! – крикнул Молодой, включая фонарь.

Зубр выпустил короткую очередь от бедра, одна тварь с визгом разлетелась на куски. Молодой подскочил к нему, Мора с Шаманом развернулись назад, прикрывая тыл. Тушканчиков было мало, поэтому они не рисковали нападать в лоб, носились вокруг, выбирая удобную позицию. Попасть в вертких мутантов было довольно сложно, к тому же они постоянно запрыгивали в кусты. Луч фонаря Молодого заполошно метался по месту схватки, органично дополняя общую атмосферу неразберихи.

– Зубр! – крикнул Мора. – Кажется, ими управляет это пугало!

– Точно! – подтвердил Молодой, отстреливаясь. – Он же в матрице стоит!

– Если я туда войду, меня ничем не ударит? – осведомился Зубр, водя стволом по кустам.

– Вряд ли, – прокричал Молодой в перерывах между выстрелами – Тоже хочешь поколдовать?

– Хочу, – согласился Зубр и в несколько прыжков добрался до незнакомца. – Только у меня особая, сталкерская, магия!

Зубр влетел в круг и со всего размаху вмазал по лицу, прикрытому капюшоном. Колдун вылетел из круга и рухнул в заросли. Тут же оставшиеся в живых тушканчики с писком бросились врассыпную.

– Вот так вот! – удовлетворенно заявил Зубр.

– А мне интересно… – азартно пробормотал Молодой и, подбежав, вытолкал Зубра из матрицы. – Счас сам попробую…

Он закрыл глаза, потом расставил руки. Ничего не происходило.

– Хоть что колдуешь-то? – спросил Мора, оглядевшись. – Может, уже получилось?

– Не мешай, я как раз что-то почувствовал, – недовольно произнес Молодой. – Хочу взять под контроль кого-нибудь из мутантов.

– Каких мутантов? – насторожился Шаман.

В этот момент до слуха сталкеров донесся треск из глубины зарослей. Шум нарастал. Все головы синхронно повернулись на звук. Кусты гнулись и расступались под напором какой-то силы. И сила эта направлялась к ним.

– Не колдуй, не колдуй! – тревожно закричал Шаман.

– Да не колдую я уже! – крикнул в ответ Молодой, напряженно вглядываясь в приближающееся нечто.

– Вообще выйди из круга! – распорядился Мора, когда стало ясно, что неведомая тварь вот-вот добежит до них.

Сталкеры вскинули стволы, Молодой сделал шаг в сторону, но в это время из кустов вылетел огромный кабан и на полном ходу врезался в него. Каким-то невероятным образом Молодой, перелетев через мутанта, приземлился ему на спину и с воплем, задом наперед, умчался на звере в камыши. Сквозь заросли прощально помигал луч фонаря.

– Блин, – обалдевший Зубр обернулся к друзьям. – Такого даже в кино не бывает.

– Короче, я за этим колдуном не пойду! – Шаман сплюнул. – Сам придет.

– Или приедет, – добавил Мора.

– Давайте пока с другим колдуном поговорим, – предложил Зубр.

Колдун лежал в воде, комфортно устроившись на подмятых ветках. Но поговорить с ним не получилось. Шаман откинул ногой капюшон и, ойкнув, отпрянул. В плащ-палатку был закутан труп. Причем на лице покойника уже явственно проступили черты разложения.

– Нельзя было потише бить? – Шаман посмотрел на Зубра.

– Да я вообще слегка! – возмущенно откликнулся Зубр.

– Не сомневаюсь. Хорошо хоть, не лопатой.

– Шаман, ну я же извинился за тот раз.

Сзади затрещало, по кустам полоснул луч. Сталкеры обернулись – на дорогу вышел Молодой: лицо исцарапано, комбез на рукаве порван, в волосах ветки.

– Как съездил? – буднично поинтересовался Мора.

Молодой проигнорировал вопрос. Он с угрюмым видом подошел к друзьям и посветил на мертвеца.

– Я так и предполагал, – кивнул он.

– Чего предполагал?

– Что они используют что-то подобное.

– А как ты догадался? – заинтересовался Мора.

– Помнишь, вы спросили, можно ли сознание в чужое тело вселить. А потом, когда этот вот ночью без оружия… Тут все и сложилось. Зомбари – это как раз идеальный, скажем так, «переносчик» чужого сознания. В случае чего, не жалко. И секреты не выдаст. А главное, самим по Зоне ходить не надо. Никакого риска, короче.

Тут Мора заметил в полуоткрытом рту мертвеца какой-то блеск.

– Посвети, – толкнул он Молодого.

Мора сорвал ветку и, брезгливо поморщившись, раздвинул зубы мертвеца: во рту лежал точно такой же артефакт, какой сталкер нашел очень давно, в прошлой жизни, и в похожем месте. Он переломил ветку и, используя ее как пинцет, вытащил фиолетовый цилиндр наружу.

– Это что? – спросил Зубр, озадаченно рассматривая находку.

– Помнишь, у меня артефакт был, железо плавил? – сказал Мора. – Вот я его так же когда-то обнаружил во рту трупа.

Мора достал из рюкзака бутылку водки, плеснул на артефакт и только после этого взял его в руки. Цилиндрик матово поблескивал на ладони.

– Интересно, что он у него во рту делал? – задумчиво произнес Шаман.

– Мужики, вы слышали легенду про голема? – азартно воскликнул Молодой.

– Это который у евреев, да? – обернулся к нему Зубр.

– При чем тут евреи, бро! Голем – это, по сути, такой робот. Его делали из глины и крови. И вот чтобы оживить голема и получить над ним власть, вкладывали ему в рот свиток Торы. Мне кажется, этот артефакт – что-то типа того свитка. Такой мини-ретранслятор чужого сознания в тело зомбаря.

– Хочешь сказать, что Сахаров – еврей? – подозрительно спросил Зубр.

Молодой вздохнул.

– Я его знаю, – заявил вдруг Шаман, разглядывая труп. – Да, точно. Это Шпала, вышибалой у Живодера в баре служил.

– Откуда он у них? – спросил Мора.

– Видимо, это они налет на «Бомбу» устроили, – сказал Шаман.

Он наклонился, одернул полу плащ-палатки: слева на груди был кривовато пришит знак: треугольник в круге с буквой «А».

– Ладно, пошли на базу, – решил Мора.

Собрав и разделив артефакты (но перед этим Молодой достал блокнот и быстро зарисовал их расположение на матрице), сталкеры двинулись дальше. Маскироваться уже было бессмысленно, потому пошли быстро. Вскоре кусты закончились – метрах в десяти от Периметра «Янтаря» болото было полностью очищено от растительности. Прямо перед друзьями высился гофрированный забор с распахнутыми настежь воротами.

Сталкеры вошли на территорию и напряженно замерли, рассматривая три куполообразных здания.

– Света нет, – тихо сказал Шаман, показывая на ряд узких, забранных решеткой окон, расположенных под самым свесом крыши.

– Внутрь пройдем? – спросил Мора.

– У меня ключ есть! – гордо заявил Молодой.

– У меня тоже, – расстроил его Шаман, продемонстрировав карту.

Он подошел к выкрашенной желтой краской двери главного корпуса и приложил ключ к валидатору. Пискнув, зажглась зеленая лампочка. Шаман немного подождал, потом взялся за ручку и с натугой распахнул толстую створку.

– Здание обесточено, – обернувшись, сообщил он друзьям. – Автоматика не работает.

Сталкер вошел в тамбур, точно так же открыл вторую дверь и заглянул в темный коридор.

– Что там? – нетерпеливо спросил Молодой.

– Темно там, – ответил Шаман и шагнул внутрь.

– Я на стреме, – сказал Зубр и вышел на улицу.

Мора с Молодым двинулись вслед за Шаманом. Коридор пересекал корпус насквозь, оканчиваясь с другой стороны такой же желтой дверью. Шаман первым делом свернул направо, к лестнице, ведущей в подвал. Молодой посветил: внизу лестница упиралась в массивную дверь с выпуклыми ребрами жесткости и маленьким квадратным окошком на уровне человеческих глаз.

– Вот теперь и твой ключ пригодится, – порадовал Шаман Молодого.

– Не пригодится, бро, – ответил Молодой.

Он показал пальцем на валидатор. Сталкеры спустились вниз и обнаружили, что магнитная панель с кнопками разворочена выстрелом в упор, из отверстия торчали оплавленные провода. Будто бы для перестраховки через скобу дверной ручки был просунут красный пожарный багор, концы которого упирались в массивный профиль дверного косяка.

– Да мы и так бы не зашли, – снова разочаровал друзей Молодой.

Он посветил фонарем в узкое окошко: с той стороны плыла мутная рыжеватая пелена – болотная вода.

– Понятно! – сказал Шаман. – Отключили дренаж, затопили лаборатории.

– Как это? – спросил Мора.

– Мы ж на болоте стоим. Подвальные помещения ниже уровня воды. Даже гидроизоляция не спасала, постоянно дренажные насосы работали.

– Что ж они такое место выбрали? – поинтересовался Мора.

– Здесь какая-то особая аномальная зона, – рассказал Шаман. – Всегда было много зомби. А они изначально как раз и планировали изучать зомбарей.

Сталкеры поднялись наверх и прошли по главному коридору, заглядывая во все помещения. И везде натыкались на одно и то же: выдвинутые ящики столов, раскрытые шкафы, перевернутые стулья… Видно было, что хозяева базы покинули ее в спешке. Часть оборудования так и осталась на месте.

Мора распахнул двустворчатую дверь – и замер, очутившись на свету. На одном из столов стояла зажженная керосиновая лампа. За столом сидели двое.

– Старая гвардия приветствует сынов Зоны, – произнес низкий голос.

Глава 21

Чем дольше Круглов расхаживал по подземному лабораторному корпусу, тем больше убеждался: место ему по-настоящему нравится. Пять просторных помещений, расположенных по кругу, с центральной (всегда закрытой) лабораторией Сахарова. Размещение более чем удачное: все лаборатории соединял широкий кольцеобразный коридор с расставленными вдоль стен диванами.

Да, диваны были в потеках и не до конца затертых пятнах плесени, но важен сам принцип: Сахаров стремился «облагородить» рабочее пространство оформленных как под копирку подземных боксов. Хотя, конечно, ни диванами, ни кадками с искусственными пальмами, ни даже кофейным аппаратом не перебороть унылость советского дизайна: белый «туалетный» кафель, торчащие отовсюду провода, свешивающиеся с потолка рукава вентиляции… Впрочем, была сделана оригинальная попытка превратить все эти висящие канаты в элемент декора: в переплетениях проводов на стенах и потолке тлеющими углями светились «шары». Артефакты, конечно, не могли тягаться с основным освещением, но теплый розовый свет хоть как-то разбавлял выхолощенную синеву натужно гудящих люминесцентных ламп. «Хотя, – подумал Круглов, – эти «шары», наверное, не просто украшение: не зря же Сахаров запретил прикасаться к артефактам».

Ладно, это все мелочи. Главное – просторно, удобно и тихо. Лаборатории располагались на третьем подземном этаже. Выше, на втором уровне, – жилые боксы, первый этаж был отдан под склады. На глубине пятнадцати метров никакой Выброс не страшен.

Круглов вошел в свою лабораторию и некоторое время наблюдал, как его сотрудники совместно с лаборантами Сахарова расставляют приборы.

– Все нормально? – спросил Круглов.

– Отлично! – откликнулись сразу несколько голосов.

Профессор подошел к кофейному аппарату и нажал кнопку «эспрессо». Прибор загудел, из ниши со щелчком выскочил пластиковый стаканчик, забулькала вода. Круглов вытащил обжигающий пальцы стакан и пошел к лестнице. Рядом с ней был еще и лифт, но Сахаров предупредил, что тот пока не работает – нужно ждать, когда с Большой земли пришлют новую лебедку.

Второй подземный этаж состоял из множества маленьких комнат, расположенных по бокам прямого коридора. В конце – столовая и санузел. Круглов, инспектируя душевые кабины, проверил воду дозиметром: фон оказался в пределах нормы.

Единственная претензия к жилому комплексу – комнаты были разделены слишком тонкими перегородками, так что звукоизоляция практически отсутствовала. Но, с другой стороны, ученые – народ тихий. Да и чего им друг от друга скрывать? Хотя… среди персонала Сахарова оказалось несколько женщин, что сразу же вызвало нездоровое воодушевление среди лаборантов Круглова.

Профессор поднялся на первый подземный этаж. Здесь среди коробок и шкафов суетились его ребята. Чтобы не раздражать работающих людей своим праздношатающимся видом, Круглов быстро проскочил наверх.

Тяжелая бронированная дверь легко распахнулась, как только профессор приложил ключ к желтой точке на стене. Круглов поднялся по невысокой лестнице и очутился в обширном пустом помещении. Несколько светильников, установленных на поддерживающих потолок бетонных колоннах, не справлялись со своей функцией: стены тонули в темноте, и только впереди виднелась яркая арка выхода. К ней тянулась поблескивающая железнодорожная колея.

Круглов пошел на свет, споткнулся о какую-то балку и облил руку кофе. Непроизвольно выругался и тут же воровато огляделся: не слышал ли кто? Стараясь ступать аккуратнее, двинулся дальше и вскоре оказался на улице.

Жмурясь от дневного света, огляделся. Он стоял на выходе из бетонного тоннеля, уходящего вглубь куполообразного холма, поросшего снаружи густой растительностью, среди которой присутствовали даже молодые деревья. Холм находился посреди промышленной территории, обнесенной по периметру внушительным забором из белого кирпича с не менее внушительными кирпичными же смотровыми вышками. Внутри периметра были раскиданы серые коробки заводских зданий, соединенные железнодорожными путями. На путях застыли несколько тепловозов с прицепленными вагонами и платформами, то тут, то там попадались разбитые кузова машин. На плацу перед воротами, среди останков гражданской техники выделялся своей ухоженностью корпус БТРа с хищно торчащим острым носом. На крыше одного из цехов, уныло развесив лопасти, стоял вертолет с развороченной, закопченной кабиной. А чуть дальше, на фоне низких дождевых облаков, внушительно возвышались пять антенных шпилей, напоминающих опоры ЛЭП. От антенн растекалось еле заметное сухое потрескивание.

Пристроив стакан с кофе на бетонный парапет, Круглов достал сигареты. Откуда-то тянуло горьковатым дымом. Профессор увидел, как двое солдат сгребают метлами опавшие листья с дороги, гонят их к большой тлеющей куче перед воротами. Вьется мягкими завитками дымок, стелется по земле…

После прошедшего ночью дождя в Зоне как-то резко наступила осень, будто кто-то переключил картинку: и деревья, оказывается, уже почти облетели, и солнце больше не показывается из-за туч, да и лужи морщатся от холодного ветра совсем по-осеннему.

Запахнув на груди халат, Круглов зябко поежился и отхлебнул из стакана, чтобы согреться. Тут до него донесся пронзительный свист: с ближайшей вышки, высунувшись боком в узкое окно, призывно махал Лука. Борода и волосы вожака «Воли» развевались на ветру, отчего казалось, что он в панике зовет на помощь.

Круглов прошел по засыпанным опавшими листьями шпалам к вышке, протиснулся через полуоткрытую ржавую дверь на лестницу и почти на ощупь – внутри было темно – поднялся наверх. Люк в потолке раскрылся, Лука помог профессору забраться.

Круглов оказался в квадратном, лишенном мебели помещении. В каждой из четырех стен на высоте груди имелись окантованные железом широкие прорези. Потолок из бетонных плит был низок, Лука почти касался его макушкой. Помимо Луки на вышке находились двое солдат, один со скучающим видом курил, облокотившись на пулемет, закрепленный на станине, другой сидел на ящиках с патронами и играл в КПК.

– Здорово, Моль, – в своем «ленивом» стиле поприветствовал Лука.

– Здорово, Лука, – весело отозвался Круглов, уже свыкшийся с манерами вожака «Воли».

– Кофе-то забыл? – посочувствовал тот.

Тут Круглов вспомнил, что оставил стакан у выхода, и чертыхнулся.

– Промозгло тут у нас, – буднично пожаловался Лука. – Никаких условий для ведения боевых действий.

Он указал на потолок, где в щели между плитами зеленел мох, а на полу под щелью виднелась темная выщербленная полоса – следы дождевых капель.

– «Эх, сейчас бы супчику горяченького, да с потрошками!» – заявил Лука.

– Пойдем ко мне, – предложил Круглов.

– Не могу, однако, – развел руками Лука. – На боевом посту. Объявлена боевая готовность.

– Это с чего вдруг? – заинтересовался Круглов и подошел к бойнице.

– Да вот как-то так, – пояснил Лука. – Раз – и объявили!

Круглов выглянул в амбразуру. Хорошо сохранившаяся асфальтовая дорога тянулась от ворот параллельно забору. На противоположной стороне был еще один забор, из колючей проволоки. За ним – путаница сухих веток, сквозь заросли проступали какие-то серые железные кубы с белеющими рогами фарфоровых изоляторов. Обогнув забор, дорога ныряла в низину и там пересекалась с еще одним шоссе – тополя, усаженные по обочинам, образовывали на перекрестке рисунок, напоминающий стилизованную свастику.

Круглов полюбовался подернутыми пасмурной дымкой безлюдными пейзажами Зоны и снова полез за сигаретой.

– Ну, так все-таки, от кого обороняться-то будем? – спросил он, обернувшись к Луке.

– Хрен его знает, – пожал тот плечами. – После этого переезда теперь вся Зона о нас знает.

– Ну и кто к нам полезет? Найдутся идиоты? – Круглов показал на антенны, виднеющиеся через бойницу.

– Не очень я верю в эти его чудо-волны, – произнес Лука.

– Зря, солдат. Я, признаться, сам не знаю, как все это работает. Только начинаю входить в курс дела. Но Сахаров действительно нашел способ манипулировать сознанием, это факт. Так что твоя Зона теперь у нас на коротком поводке.

– Знаешь, друг-профессор, – недовольно ответил Лука. – Вы там себе все лавры не приписывайте. Про контролеров слыхал? Они задолго до Сахарова людям мозги крутили.

– Я контролеров ни разу не встречал, только слышал о них.

– Если бы встретил, рассказать бы уже не смог, – философски заметил Лука.

– Ну а как же тогда другие рассказывают?

– Ртом рассказывают, как еще-то? – пожал плечами Лука. – Есть контролеры, папаша, я точно знаю. И им не нужно ни вот этих антенн, ни рисунков с артефактами.

– Не спеши, солдат. Нам это тоже скоро не понадобится. Проекту «Альтернатива» не больше года. А результаты – грандиозные. И, между прочим, Дмитрий Константинович все это один вытянул. Ну, мы ему, конечно, помогали. Но это так, мелочь. А вот сейчас, получив свободу, он развернется.

– Как вам так быстро с Коалицией удалось договориться? Слово заветное знаете?

– Я там не присутствовал, – признался Круглов. – Но Сахаров умеет находить убедительные доводы.

– Это точно, – покривился Лука. – Знаешь, профессор, а ты не боишься, что у старика крыша съедет? Он ведь может нами управлять как личными рабами?

– Сахаров – ученый, – помолчав, ответил Круглов. – Он не позволит себе ничего такого. К слову сказать, Сахаров ни разу не воспользовался своими возможностями в отношении меня. Ну а для защиты проекта… В конце концов, он честно предупредил, чтобы к нам не лезли.

– Мы, товарищ Моль, сами ко всем лезть начинаем, – негромко сказал Лука.

– В смысле? – профессор удивленно покосился на Луку.

– Мы планируем идти на Станцию за Кристаллом.

– Да ладно! – не поверил Круглов.

– А чего ты вскинулся-то? Это как раз логичное продолжение вашей «Альтернативы», разве нет?

– Ну, вообще-то да… – неохотно признал Круглов. – Но только… как?

– Легко. Смотри: моих бойцов под сотню. Столько же у Якудзы. К ним прибавить ваших лабораторных мальчиков. В условиях Зоны – целая армия.

– «Секта», Выжигатель…

– Это, сам понимаешь, чисто технические проблемы. Меня другое пугает. У нас верят, что Зона может управлять аномалиями. Если она будет защищаться – что у нас есть против нее?

– Есть кое-что, – загадочно улыбнулся Круглов.

– Ну-ка, колись! – с Луки мгновенно слетела апатия, глаза загорелись азартом.

– Хочешь победить Зону, парень? – осведомился Круглов.

«Ишь ты, занервничал-то как!» – подумал он. Видя, как по-детски наивно воодушевился Лука, он наконец-то почувствовал превосходство над этим странным сталкером: в конце концов, он – ученый, исследователь, пожилой, много повидавший человек, а этот – еще мальчишка, как бы ни маскировался под эдакого Печорина.

– Так, значит, пройдем аномалии, отец? – поменял вопрос Лука.

– Пройдем, сталкер. Что такое аномалии, как не определенный тип энергии?

Лука радостно хлопнул в ладоши, бойцы уставились на него – сталкер тут же взял себя в руки, и когда, прикурив, поднял лицо от зажигалки, перед Кругловым был уже прежний Лука: спокойный, медлительный, с пустым, лишенным выражения взглядом.

– Дойдем к Исполнителю, – заявил Лука жестко. – И тогда я спрошу за все.

– За что?

– За все! – пообещал Лука, тряхнув бородой. – «Поговорю я с тобой вдумчиво да серьезно, чтобы дошел до тебя мой вопрос…» Лучше расскажи, где Лысый?

– Какой лысый?

– Напарник твой, профессор.

– А, Игнатьев! – понял Круглов. – Отправили за Периметр. Они с Сахаровым не сошлись характерами.

– Слышал я, он скандал на «Янтаре» закатил? – осведомился Лука.

– Было дело, – неохотно признался Круглов. – Так, повздорили немного.

– Видишь ли, профессор… – Лука замолчал, подбирая слова. – Сахаров считает сталкеров подопытным материалом. Но мне временами кажется, что мы все для него «кролики».

– Ты к чему это?

– На Большую землю Лысый один ушел, да? – заговорщицки понизив голос, наклонился Лука.

Круглов отметил легкий запах алкоголя, исходивший от сталкера. «С утра начал, – сердито подумал профессор. – И нисколько этого не стесняется. Самому бы сейчас грамм сто пятьдесят…»

– Слушай, парень, куда ты лезешь, а? – осадил сталкера Круглов. – Тебе больше всех надо? Не знаю я, как Игнатьев с Сахаровым решили между собой. Я об этом не думаю.

– Это правильно, – кивнул Лука. – Много думать вредно. Вон, лучше, гляди, вроде Якудза со своими возвращается.

Круглов посмотрел в бойницу. У далекого перекрестка из-за тополей показался отряд. Отсюда еще не было видно, что это за люди. Один из наблюдателей вытащил бинокль.

– «Законники», – доложил он.

– В полном составе? – обернулся к нему Лука.

– Нет.

– Бедный Якудза, – ненатурально посочувствовал Лука. – А не надо быть идиотом!

– Куда они ходили? – полюбопытствовал Круглов.

– Доктора валить.

– Какого доктора?

– Болотного.

– Это еще один фольклорный персонаж, да?

– Нет, товарищ Моль, вот этот-то персонаж далеко не фольклорный. И то, что Сахаров его побеспокоил, еще обернется нам серьезным геморроем.

– Знаешь, Лука, то, что я слышал про этого доктора, делает его каким-то сказочным героем.

– Ну да, – согласился Лука. – А тут сказка и есть. Только она для каждого своя. Сейчас узнаем, в какой сказке побывал наш неумный полковник.

Лука высунулся в бойницу, Круглов последовал его примеру. Отряд приближался. Профессор насчитал не менее десяти человек. Лука рядом присвистнул.

– Чего ты? – спросил Круглов.

– Да вот, товарищ профессор, свожу дебет с кредитом. Уходило двадцать, да плюс к ним еще четверо ваших, в плащ-палатках которые. Возвращается двенадцать, а плащ-палаток вообще не видно. Такая вот арифметика от фольклорного персонажа.

Отряд тем временем подошел к забору. Стало видно, что солдаты с ног до головы вымазаны грязью с зелеными вкраплениями болотной ряски. Некоторые бойцы хромали, у одного комбинезон на боку был распорот, сквозь ремни бронежилета белели полосы бинта.

– Ну чего, – крикнул Лука. – Сходили к доктору?

– Да пошел ты! – прорычал Кольцов, подняв голову.

Круглов непроизвольно отпрянул: ненависть, плеснувшая из глаз полковника, буквально обожгла ему лицо.

Глава 22

– От лампы не прикуривают, – сказал Доктор. – Плохая примета.

И непонятно: то ли пошутил, то ли предупредил. Мора убрал сигарету от стекла, воспользовался зажигалкой.

Помещение, в котором они сидели, при научниках было буфетом: штук пять столов, окруженных стульями, у стены длинная стойка, пара витрин-холодильников. Керосинка, «Летучая мышь», давала неяркий теплый свет, скрадывая силуэты людей. Зубр, сидящий рядом, зябко передернул плечами и тоже закурил.

Сталкеры расположились в ряд, как студенты на экзамене. С другой стороны стола – Доктор с дедом Степаном. Мора сразу узнал Лесника, а вот доктор поначалу показался незнакомым: маленький щуплый старичок, будто карикатурный младший брат Степана. А все потому, что с Лесником виделись совсем недавно, несколько дней назад, на пути к Исполнителю… Это если считать по хронологии прошлой жизни.

В красноватой полутьме бородатые старческие лица выглядели как лики на иконах, и глаза были такие же: требовательные и усталые. Правда, весь пафос картины убивали банки тушенки с оттопыренными крышками, разбросанные по столу.

– Тварь на дороге встретили? – нарушил молчание дед Степан.

– Было, – кивнул Зубр.

– Ну как?

– В забрало дал!

Старики переглянулись и покивали.

– Не действуют они на вас, – удовлетворенно констатировал Доктор.

– А как они должны действовать? – спросил Мора.

– Как контролеры, – пояснил Доктор. – Артефакты, объединенные в цепь, создают пси-поле, ментальный контур, тварь получает возможность настраиваться на частоту мозга и манипулировать им. У вас против них какая-то защита.

– Вот для чего оно руки-то растопырило! – догадался Зубр. – А я думал, колдует.

– Ну, это и есть колдовство, как его представляли наши предки, – сказал Лесник. – Мне даже удивительно, насколько атрибутика схожая: магические круги, артефакты-талисманы…

– Доиграется Сахаров, – посулил Доктор.

– Вы знаете Сахарова? – удивился Шаман.

– Да уж побольше вашего, – фыркнул Лесник.

– Из-за того, что у вас имеется пси-защита, вы и Зону слышать не можете, – добавил Доктор. – Поэтому мы здесь. Потому что Сахарова нужно ликвидировать. Он в Зоне самый опасный мутант.

И снова надолго замолчали. Было слышно, как тихо потрескивает фитиль в керосинке и шелестит по крыше неспешный ночной дождик. Мора ждал, пока старики начнут разговор, – он чувствовал: друзья тоже ждут, прекрасно осознавая, что эта встреча неслучайна. Вообще, сталкер давно понял: все происходящее с ними – череда запрограммированных событий, детонатором к которым послужил их приезд в Зону. Точнее, для Моры отправной точкой можно было считать момент, когда он зашел в поезд Москва – Киев.

А старики все молчали. И то ли почудилось, то ли действительно: смотрели на сталкеров с какой-то робостью.

– Не знаете, как начать? – решил начать беседу Мора.

– Не знаем, кто вы, вот в чем проблема, – признался Лесник немного смущенно.

– Давай пока запишем нас в сталкеры, – предложил Шаман.

– Ну что ж, – Доктор потер виски. – Давайте. Вы идете за Сахаровым?

– Судя по всему, да, – кивнул Мора. – Нам нужно знать, где он.

– И что здесь творится! – заявил Молодой.

– Второй вопрос гораздо сложнее, – ответил Лесник. – Мы сами всего не понимаем.

– Но все-таки попробуем разобраться. – кивнул Доктор. – Итак, по порядку. Сахаров – бывший руководитель направления «квантовая психология» проекта «Новый мир». Научный коллектив, собранный под проект, занимался изучением информационного поля Земли.

– Ноосферы? – перебил Молодой.

– Нет, сталкер, не ноосферы, – раздраженно ответил Доктор. – Вы со своей ноосферой уже одолели! Если не разбираетесь…

– Леша! – одернул Лесник. – Какая разница-то теперь?

– Ладно! – махнул рукой Доктор и продолжил: – Возле ЧАЭС еще до Катастрофы располагалось много секретных объектов. В основном, конечно, военных, связанных с оружием. Станция и строилась-то под них, на гражданку сливались только излишки мощности. А после аварии работа еще больше активизировалась. Ну а что: реактор продолжает функционировать, радиация подземным объектам не страшна. К тому же установленная зона отчуждения гарантировала отсутствие лишнего внимания и необходимый уровень секретности. Под наш проект было построено три лаборатории. В одной из них, под кодовым названием Н77, я и работал штатным медиком. Поэтому, сталкеры, о сути исследований рассказать ничего существенного не могу. Хотел бы только отметить, что масштаб экспериментов был такой, что буквально звезды тухли!

– Точно, – покивал Лесник, – помню: как шандарахнет! И все потухло.

– Да. Сейчас вы прослушали краткое описание второй Катастрофы. Которая, собственно, и создала Зону.

– И что такое Кристалл, вы не знаете? – разочарованно спросил Молодой.

– Есть предположение, что это сгусток определенного типа энергии, вероятно обладающий разумом. Ну, то есть разумом не в обывательском понимании, а в виде способности осознавать происходящее вокруг и реагировать на внешнюю стимуляцию.

– Давайте попроще, – попросил Зубр.

– Зона – живой организм, Кристалл – ее мозг. Понятно? – вмешался Лесник.

– Понятно, – хором ответили сталкеры.

– Послушай, – Доктор резко повернулся к Леснику, отчего лицо его нырнуло в тень. – Я тебе сколько раз объяснял, что это сравнение некорректно?

– Да ты что! – делано удивился Лесник. – А почему некорректно?

– Потому что – некорректно!

– Убедительный аргумент, – согласился Лесник.

– Мора с Молодым тоже не могут объяснить про Кристалл, – пожаловался Зубр на друзей. – Мямлят что-то… не пойми что.

– Кристалл, парень, это уж такой предмет, что про него либо мямлить, либо молчать, – кивнул Лесник. – Молчать лучше. Все равно, пока сам не увидишь, не поймешь.

– Где сейчас Сахаров? – напомнил Мора.

– В Н77, – ответил Лесник. – У сталкеров это место называется «Радаром».

– Это где пять антенн таких больших? – уточнил Зубр.

– Точно. Антенны – резервный генератор пси-поля. Основной был в главной лаборатории, у Станции. Вы зовете его Выжигатель. Этот Выжигатель теперь – один из ключевых элементов в структуре управления Зоной. А резервным генератором удалось завладеть Сахарову.

– И что, он теперь тоже может управлять Зоной? – помрачнел Зубр.

– Ну, ну, ну! – успокаивающе протянул Доктор. – Не все так грустно. Во-первых, мощности резервного генератора и в лучшие времена было недостаточно для охвата большой территории. А сейчас, когда не работает Станция… Сахаров, конечно, собрал там какой-то источник энергии на артефактах. Но этого явно мало. Ну а во-вторых, он не настолько продвинулся в своих исследованиях. Его генератор – усилитель пси-поля. При помощи него он держит связь со своими зомби, гуляющими по Зоне. К сожалению, на определенном расстоянии эта конструкция позволяет Сахарову брать под контроль чужие сознания.

– «На определенном расстоянии» – это сколько? – уточнил Зубр.

– В радиусе километра примерно.

– Понятно, – нахмурился Мора. – Надо было его раньше пристрелить, когда он там только окапывался.

– Я правильно понимаю, что вторая Катастрофа разрушила все ваши лаборатории? – спросил Молодой.

– Да, это так, – кивнул Лесник. – На нас пришелся основной удар.

– Наши излучатели и создали тот первый Выброс, который тут все смел, – добавил Доктор.

– А как же тогда Сахаров выжил?

– Мы, между прочим, тоже выжили, – напомнил Лесник.

– Дед Степан, а ты-то там кем был? – спросил Зубр.

– Я же говорил, я еще Станцию строил. Главный инженер. На эту же должность меня в «Новый мир» и назначили. Я за всю техническую базу отвечал.

– И как вы выброс пережили?

– Мы с Алексеем Михалычем пиво пить пошли, – ответил Лесник. – У них перед каждым серьезным опытом суета, все бегают как ненормальные. Мы всегда уходили. Недалеко, конечно…

– На пригорок, – вполголоса вставил Доктор.

– Послушай, это ты предложил! – отчего-то разозлился дед Степан.

– Хорошо, хорошо! – успокоил Доктор. – С Сахаровым все еще проще: он в тот момент в отпуске был. Но как Зону изучать стали – опять тут объявился. Вполне естественно, что его назначили руководителем миссии. А он, видимо, потихоньку продолжал свои исследования. Весьма успешно, как видим. Его еще в те времена считали светилом…

– Не стоит его переоценивать! – заявил Шаман.

Мора вытянул голову, чтобы посмотреть на друга. Все остальные тоже уставились на неожиданно выступившего сталкера.

– Третья лаборатория возле «Янтарного» была? – спросил Шаман у Доктора.

– Точно, – удивленно ответил он.

– Сахаров где-то с год назад затребовал с Большой земли отряд спецназа, чтобы проникнуть в подвал заводского комплекса. Сказал, что оттуда исходит какое-то излучение. Возглавил рейд сам, в процессе операции, как написано в отчете, были уничтожены пятнадцать человекообразных мутантов…

– Я пытался туда попасть, – помолчав, сообщил Доктор. – Думал живых найти. Но дверь заперта была, а ее не взломаешь. Они мне не открыли.

– Видимо, ему как-то удалось их заинтересовать, – предположил Лесник.

– Или выследил, когда кто-то выходил, – добавил Шаман. – Они иногда выбирались наверх. Я так с ними и повстречался однажды.

– А как они… – замялся Доктор, – выглядели?

– Нет, Доктор, – покачал головой Шаман. – Это были не люди.

И снова в полутемном помещении повисла долгая пауза. Доктор с Лесником хмурились и вздыхали, отчего по морщинистым лицам стариков бегали тени, сталкеры курили.

– Мы полезли в нашу Н77, – нарушил тишину Лесник. – Сразу как очухались. Хотели помочь. Там было очень… нехорошо. Почти без разрушений, даже свет кое-где горел. Но только нет никого. И при этом чувствовалось, что все они здесь, никуда не делись. Мы тогда заперли двери и больше не возвращались.

– А почему на Большую землю не ушли? – спросил Мора сочувственно.

– Потому что охрана Зоны, тогда еще просто зоны отчуждения, получила приказ стрелять на поражение по всему, что приближалось со стороны очага Катастрофы.

– Им в первое время тяжело пришлось, – словно в оправдание добавил Доктор. – Тогда за Периметр вся наша живность поперла. А потом оказалось, что мы и не можем уйти.

– В общем, ребята, – бодро сменил тему Лесник, – есть идея, как добраться до Сахарова.

Старик придвинулся к столу, достал из-под плаща кисет с трубкой и потрепанный полиэтиленовый пакетик. Набил трубку, прикурил, и только после этого вытряхнул из пакета две пластиковые карточки типа кредиток – синюю и желтую.

– К Сахарову просто так не подберешься, – начал Лесник, попыхивая трубкой. – Он прекрасно защищен своим генератором пси-поля. Никто не подойдет.

– Никто, кроме них, – вставил Доктор, показав на сталкеров.

– Может быть, сам продолжишь? – огрызнулся Лесник.

– Да я просто уточнил, чего ты, – смутился Доктор.

– Уточнитель! Короче, ребята. Это – два ключа от Н77. Непосредственно от лаборатории, самого нижнего, четвертого уровня. Видимо, единственные оставшиеся снаружи экземпляры. Так что Сахаров, скорее всего, тоже туда попасть не смог. Да ему, собственно говоря, и не надо было. Там подземный комплекс и без лаборатории – ого-го!

– А аппаратуру новую заказал! – снова влез Доктор.

– Не мешай, сказал! – одернул дед Степан. – Рядом с Н77 есть электроподстанция. От нее технологический тоннель ведет прямо в лабораторию. Желтый ключ – мой. С ним пройдете от подстанции в лабораторию. Синий – Алексей Михалыча. Этот ключ откроет дверь, ведущую наверх, к Сахарову.

– А они работают? – засомневался Молодой. – За столько лет размагнитились, наверное.

– Они не магнитные, – пояснил Лесник. – Эти карты на интегральной схеме.

– А если он ту дверь со своей стороны чем-то завалил? – спросил Зубр.

– Тогда будет очень плохо, – ответил Доктор. – Но я все же предполагаю, что он не оставил надежды когда-нибудь попасть в лабораторию.

– К тому же про тот тоннель, что от подстанции идет, он все равно не знает, – добавил дед Степан. – Чего ему перестраховываться-то? Ну так что, пойдете?

Вместо ответа Мора сгреб со стола карточки и засунул во внутренний карман комбинезона. Старики довольно переглянулись.

– Могли бы и без ключей обойтись, – гордо заявил Молодой.

– Это как? – удивился Лесник.

– У нас артефакт есть, он металл плавит, как пластилин.

– Там в двери не только металл. И если сработает защита – мало не покажется. Так что ключи запрячьте понадежнее.

– Когда войдете, прежде чем искать Сахарова, постарайтесь отключить излучатель, – сказал Доктор. – И тогда им сразу станет не до вас.

– Это как? – поинтересовался Зубр.

– Есть одна идея.

– С берданками, что ли, на приступ пойдете? – предположил Шаман, имея в виду лежащую на соседнем столе двустволку Лесника.

– Я не могу, я клятву Гиппократа давал, – ответил Доктор.

– Я пойду. Если надо, хоть с лопатой, – Лесник подмигнул Зубру.

– А жена? – спросил Доктор, изобразив озабоченность.

– Сбегу! – решительно заявил Лесник, крутанув ус.

– Опять?

Старики засмеялись, видимо, вспомнив что-то свое.

– Как отключить эти антенны? – спросил Мора.

– Сейчас все расскажу, – пообещал дед Степан. – И карту нарисую. Как добраться, куда идти, чего перемыкать, где заряды разместить…

Глава 23

Лука вздрогнул, когда в дверь постучали. Он сразу понял, что случилось что-то экстраординарное – иначе через его охрану никто бы не прошел. Сталкер поставил видео на паузу, спрятал в тумбочку бутылку со стаканом и пошел открывать.

На пороге стоял Сахаров собственной персоной. В белом халате и медицинской шапочке. Лука от неожиданности забыл поздороваться.

– Можно войти? – вопрос привел его в чувство.

– Милости просим, – Лука отступил в сторону.

Сахаров вошел внутрь, охранники в коридоре беззвучно развели руками, Лука успокоительно отмахнулся и прикрыл дверь.

– Мое почтение, гражданин начальник, – обернулся он к Сахарову. – Никак я вам понадобился?

– Партнера, партнера хорошего ищу! – весело отозвался ученый.

Лука счел за благо не продолжать игру в цитаты. Он подошел к столу, пригласительно отодвинул стул, сам сел рядом. Сахаров с любопытством оглядел комнату.

Предводитель «Воли» устроился с комфортом – это сразу бросалось в глаза. На стенах, чтобы скрыть плесень, натянут брезент от армейских палаток, у стены – большой диван с подушкой и одеялом. Рядом – резной дубовый шкаф. На тумбочке стоял ноутбук с застывшей сценой из фильма «Место встречи изменить нельзя». Заметив взгляд Сахарова, Лука потянулся и захлопнул крышку компьютера.

– Итак? – спросил он.

– Могли бы и выпить предложить, – заявил ученый.

– А будете? – недоверчиво спросил сталкер.

– Нальете – выпью, – заверил Сахаров.

Лука достал из тумбочки бутылку виски и пару стаканов. Чокнулись, выпили.

– Закусить особо нечем, – извинился Лука, утерев бороду.

– Ничего, – успокоил Сахаров. – Я к вам по делу, голубчик. Только что разыскиваемые мною товарищи – помните, о которых я вам говорил? – объявились на научной базе возле Янтарного озера.

– Ночь на дворе! – напомнил Лука.

– Да нет, друг мой, я не собираюсь отправлять вас за ними ни сейчас, ни даже утром. Отсюда до Янтарного слишком далеко, боюсь, не успеете. За ними пойдут сталкеры, они там рядом. Вашим людям нужно будет потом съездить к ним, передать награду – артефакты – и забрать интересующих меня личностей.

– Не проблема, – кивнул Лука и показал на бутылку: – Повторим?

– Не откажусь.

Лука наполнил стаканы, скорбно покачал головой и, покопавшись в тумбочке, достал банку тушенки. Сноровисто вскрыл финкой, воткнул в мясо вилку. Выпили.

– Я обращаюсь к вам, потому что на Кольцова надежды мало, – доверительно сообщил Сахаров, поддев на вилку кусок красно-фиолетового мяса. – Солдафон, он и есть солдафон. Никакой творческой фантазии. Он – исполнитель. А мне нужен сообщник. Доступно излагаю?

– Вполне.

– Я очень сожалею, что пришлось вас принудить к сотрудничеству. Тогда у меня не было другого выхода. Сейчас, когда проект «Альтернатива», образно говоря, встал на ноги, я предлагаю вам выбор. Если хотите – можете уйти.

– Один? – спросил Лука, глядя в стол.

– Руководство Коалиции готово выделить военный контингент для охраны моей базы. Так что ваши люди мне не нужны. Можете уходить всем кланом.

– Или?

– Оставайтесь со мной. Скоро Зона будет моей. Имейте в виду, что все ваши сталкерские сообщества я будут терпеть только до тех пор, пока они мне не мешают. Могу только гарантировать вам, что люди из «Воли» не будут использоваться в моих экспериментах – это как благодарность за поддержку в начале нашего дела. Если же вы решите остаться со мной, я готов предоставить вам пост министра обороны.

– Что мне нужно делать?

– Следить за порядком. Охранять проект. Выполнять мои поручения. В общем – то же самое, что и сейчас. Но только на добровольной основе. Я устал контролировать всех и каждого, хочется иметь рядом верного человека.

Лука снова разлил виски. Выпили. Сталкер достал сигареты, но, заметив недовольный взгляд Сахарова, отошел к окну, распахнул створки. Внутрь ворвался холодный сырой воздух, комната наполнилась шумом дождя. Лука закурил. Крупные капли, срываясь с крыши, выбивали дробь на карнизе, брызги залетали внутрь. Сталкер смотрел в ночь. База тонула в темноте, только ровная линия прожекторов на смотровых вышках отсекала обитаемый островок от такой же черной территории Зоны. Маленький кусок земли, отвоеванный Сахаровым у враждебного мира. Но Лука чувствовал, что Зона не смирилась с этим: она только ждет удобного момента, чтобы вернуть то, что у нее отобрали. Интересно – кто кого?

Лука проследил за падающим окурком. Оранжевый огонек, прочертив дугу, исчез, едва коснувшись мокрой земли. В голову сталкеру пришла неожиданная мысль: а ведь дорога, проходящая под окном, ведет прямо к Исполнителю желаний! Дойти до ворот, повернуть налево, спуститься с холма, потом через перекресток до реки, там мост… Припять…

Он не верил в сказки про Кристалл. Слишком примитивно: добрался до волшебного камня, загадал желание… Сталкерский фольклор, как говорит профессор Круглов. Но Луке и не нужен был Исполнитель желаний – до сих пор ему вполне хватало того, что Зона могла дать любому сталкеру. Но если есть возможность взять больше…

– Допустим, я согласен, – произнес Лука, обернувшись.

– Без «допустим», – предложил Сахаров.

– Хорошо. Я согласен.

– Прекрасно.

– Но мне хотелось бы знать настоящую цель вашего проекта.

Сахаров внимательно посмотрел на сталкера, потом вытащил из внутреннего кармана пиджака цилиндр из серого стекла. Или не стекла – материал походил одновременно и на стекло, и на камень. Цилиндр был размером с пачку сигарет, поверхность идеально ровная. Сахаров поставил его на стол, и по звуку стало понятно, что предмет довольно увесистый.

– Вот, – сказал Сахаров.

– Что это?

– Это, дорогой Лука, цель проекта «Альтернатива».

– Неубедительно, – заявил сталкер, в задумчивости теребя бороду. – Нельзя ли поподробнее?

– Сначала послужите мне на совесть, – усмехнулся Сахаров. – Завоюйте доверие. А уж потом узнаете все подробности.

– Вы хотите получить «верного человека», но сами не готовы ему доверять.

– Пока не готов, Лука, пока, – поправил Сахаров. – Зато я готов предложить вам адекватную награду.

– Какую?

– Вы помогаете мне – я выполняю любое ваше желание.

– Вот как! – Лука внимательно смотрел на Сахарова. – Как Кристалл?

– Именно так, сталкер, – серьезно покивал ученый. – Теперь я ваш Исполнитель желаний.

Глава 24

Шаман вздрогнул и открыл глаза – приснился какой-то странный сон. Испуганно завертел головой, не узнавая помещения: узкая комната, у стены двухъярусная кровать, там спят какие-то люди. Сам он лежит на нижней полке такой же кровати, над ним нависает пружинный потолок. И только заметив Зубра, Шаман вспомнил, где находится.

Зубр, скрючившись, сидел у прикроватной тумбочки, перед ним были разложены исчерканные листы бумаги. Сталкер перекладывал схемы, в задумчивости почесывая уже совсем отросшую смоляную бороду. В воздухе слоями плыл табачный дым, заворачиваясь в спирали над устало тлеющей керосинкой. Нужды в лампе не было – из высоко расположенного зарешеченного окна в комнату лился хмурый утренний свет.

– Ты чего, не ложился? – хрипло спросил Шаман.

– Разбирался, – Зубр кивнул на схемы.

Вчера ночью Доктор с Лесником не менее часа рассказывали, как попасть в Н77 и отключить излучатель. Выяснилось, что дед Степан прекрасно помнит расположение всех ходов-выходов, устройство лаборатории и схему коммуникаций. По тому, как уверенно они с Доктором излагают информацию, как четко отвечают на вопросы, зачастую даже предвосхищая их, Шаман понял, что старики давно продумали этот план, обсудили между собой все детали. И сам он, слушая их, все больше убеждался, что идея – стоящая.

Закончили во втором часу ночи. Старики засобирались уходить. Сталкеры решили остаться, хотя Доктор предупредил, что Сахаров их разыскивает и может быть в курсе, что они здесь: зомби, которого вырубил Зубр, был с ним на связи.

– Слушай, Зубр, – сказал Шаман, усаживаясь на кровати. – Я все думаю: а зачем нас Сахаров ищет? Откуда он о нас вообще узнал?

– Ну, положим, Молодого грохнуть он сразу приказал, помнишь?

– Да, точно, – кивнул Шаман и крепко потер ладонями лицо. – Я сейчас подумал, что, возможно, приказ был и меня убрать. Иначе зачем они меня из лазарета вызвали и за Молодым потащили?

– Вполне может быть, – Молодой, скрипнув матрасом, повернулся к друзьям. – Сахаров мог как-то подключиться к информационному полю Зоны. Там есть сведения о нас, во всяком случае, о нас с Морой – мы же были у Кристалла. Он прочитал эту информацию…

– Не начинай, – попросил Зубр.

– Возможно, он прав, – подал голос Мора с верхней полки. – Во всяком случае, если наши сознания заблокированы для его зомбарей, это могло Сахарова обидеть.

– Завалить козла! – зло бросил Шаман.

– И разнести весь гадюшник, – добавил Мора. – Чтобы другим неповадно было.

Сталкеры быстро собрались и вернулись в столовую. При отъезде научники опустошили все холодильники, но в одном из шкафов вчера обнаружился забытый ящик тушенки. Сейчас было самое время доесть то, что осталось после ужина.

Шаман зашел в санузел, чтобы умыться, но воды не было. Он разочарованно вздохнул и присоединился к друзьям, которые уже сноровисто вскрывали банки. Молодой гремел чем-то за буфетной стойкой – видимо, искал гарнир.

– У Сахарова человек двести, – пробурчал Зубр.

– Доктор с Лесником обещали их отвлечь, – напомнил Мора.

– Вот мне интересно, как? – Шаман уселся за стол и подвинул к себе банку.

– Понятия не имею, – ответил Мора.

– В том-то и дело! – Шаман закинул в рот кусок мяса и невнятно продолжил: – Старики они, конечно, мощные. Но я предпочитаю рассчитывать на свои силы.

– Ну а что ты можешь предложить, бро? – отозвался от буфета Молодой.

Шаман промолчал, прекрасно понимая, что никаких вариантов у него нет. Молодой подсел к остальным, поставив на стол добытую откуда-то пятилитровую канистру воды. Опустошив свою банку, Мора отпил из емкости, потом достал из рюкзака флягу и наполнил.

– В общем, ребята, – сказал он, поднимаясь, – я за время нашего блуждания по Зоне стал фаталистом. Предлагаю идти за Сахаровым. Там, по ходу, что-то придумается.

– Как всегда, – кивнул Зубр, улыбнувшись.

– Ненаучный подход, – промямлил с набитым ртом Молодой. – Но в нашем случае не раз себя оправдывающий.

Сталкеры покончили с завтраком, рассовали оставшиеся консервы по рюкзакам и, напоследок обшарив базу на предмет чего-нибудь нужного, двинулись к выходу.

Зубр с усилием распахнул дверь, и внутрь ворвался порыв холодного сырого воздуха. Весь двор был залит густым туманом. Сталкер только собрался шагнуть в молочную пелену, как вдруг со стороны болот прилетел треск автомата, пули со звоном ударили по металлу. Сталкер отпрыгнул, разметав по тамбуру стоящих сзади друзей.

– А ну, доходяги, бросай стволы и выходи по одному! – донеслось с улицы.

Вместо ответа Зубр просунул в полуоткрытую дверь автомат и дал «в молоко» щедрую очередь. Корпус базы снова зазвенел от ответных выстрелов, воздух наполнился визгом рикошетов.

– Зажмут! – крикнул Мора.

– Так уже зажали! – возразил Шаман. – Давай запремся.

– Нет, – обернулся Зубр, – выходить надо.

– Как?

– Вот она! Вот она, родимая! – заорал вдруг Молодой.

Остальные обернулись к нему: сталкер радостно перебрасывал из ладони в ладонь гранату.

– Кидай, чего ждешь! – крикнул Зубр.

– Черта с два! – заявил Молодой. – Это моя граната.

– Ты идиот? – спросил Мора.

Молодой, видимо, понял всю абсурдность ситуации, потому что перестал играть гранатой и заметно погрустнел. Потом вздохнул, выдернул кольцо и, досадливо оттолкнув Зубра, подошел к выходу. Прозвенев длинной дробью, выстрелы на секунду прекратились. Зубр быстро распахнул дверь, и Молодой бросил лимонку в сторону ворот. Граната печально исчезла в тумане. Спустя пару секунд раздался взрыв.

Сталкеры выскочили из бункера и бросились вправо. Шаман помнил, что где-то здесь должны стоять несколько контейнеров. Белизна впереди потемнела – вот они. И тут же снова загрохотали выстрелы: стреляли по-прежнему в сторону двери.

– Идиоты, – сквозь зубы процедил Зубр.

И тут на Шамана снизошло озарение. Он среагировал, не задумываясь.

– Сталкеры, за кого воюете? – заорал Шаман, высунувшись из-за контейнера.

Возникла неожиданная пауза. Друзья напряженно замерли, вслушиваясь в белую пелену тумана.

– А шо такое? – донесся из молочной дымки вопрос.

– Там где-то рядом с вами валяется мертвяк, посмотрите на него повнимательнее, – крикнул Шаман. – Это один из ваших нанимателей.

– А ты знаешь, кто нас нанял?

– «Альтернатива» называется, нет? Поищи у него на груди, может нашивку знакомую увидишь.

Туман откликнулся на это предложение треском веток и плеском. Потом раздались приглушенные голоса, прозвучало имя Шпалы, помянули Живодера, кого-то послали куда подальше… И вот по невидимой дороге захрустели приближающиеся шаги.

– Не стреляйте, мужики, – прилетел из тумана хриплый голос. – Поговорить надо.

Глава 25

Сталкер по имени Чирик три дня назад отметил год своей жизни в Зоне. Как и другие, приехал сюда, рассчитывая за короткий срок поправить материальное положение и оперативно свалить на Большую землю с бабками. И вот уже годовщина – история, знакомая многим сталкерам: вначале интересно, потом уже привычно, и в какой-то момент обнаруживаешь, что ничего в своей жизни менять не хочется. Такая уж она, Зона: или принимает тебя, или нет. Тем, кто не прижился, лучше не испытывать судьбу и подобру валить домой. А для тех, кто оказался «своим», сама Зона становилась домом.

Разумеется, от такой полудикой, полной опасностей жизни уставали. Многие бывалые сталкеры, проведя в Зоне не один год, уходили на покой. Но часто случалось, что завязавший сталкер, не выдержав благ цивилизации, возвращался обратно. Потому что Зона, несмотря на все свои смертельные опасности, давала своим обитателям небывалое чувство свободы.

Чирик, например, в детстве мечтал стать пиратом, плавать по морям в компании таких же бесшабашных друзей и грабить мирных граждан. С возрастом мечта истлела, потерялась за повседневными заботами. Но, сбежав от долгов в Зону, он с первого же дня своей сталкерской жизни стал отмечать, как в глубине души разрастается давно забытое, но очень знакомое ощущение. И в какой-то момент вспомнил: именно такое чувство охватывало его в детстве, когда он представлял себя стоящим на носу несущегося по бурному морю пиратского корабля.

И тогда Чирик понял, что счастлив. С тех пор прошел год. За это время он превратился из «мяса» в довольно опытного сталкера, скопил приличное количество денег, а главное – заслужил определенный авторитет, чем очень гордился. Всегда приятно, когда при входе в бар с тобой здороваются сразу несколько столиков, когда к твоему мнению прислушиваются или даже специально подсаживаются, чтобы посоветоваться. Авторитет – его ни за какие деньги не купишь. Его можно только заслужить. Для этого нужно вести себя по-человечески и соблюдать негласные законы. Не косячь, не воруй, не сдавай своих – правила простые, но не так много людей, как выясняется на практике, способны им следовать.

«Конституционная анархия» – так характеризовал государственный строй Зоны друг и наставник Чирика Пасюк. Пасюк был бывалым бродягой, отходившим по Зоне без малого пять лет. Чирик встретился с ним в первый же день своего сталкерства. Он только устроился на постой в «Бомбе», спустился в бар, чтобы познакомиться с людьми и, если повезет, напроситься к кому-нибудь в напарники.

Толстый лысый дядька с добродушным усатым лицом позволил подсесть к своему столу и благосклонно отреагировал на предложение угостить выпивкой (как потом заметил Чирик, Пасюк вообще благосклонно принимал все, что предлагалось бесплатно). Так завязалась дружба. И Чирик по-настоящему был благодарен Пасюку, научившему его основным премудростям непростого сталкерского бытия.

Именно с Пасюком он отпраздновал годовщину своей жизни в Зоне. Заслуженный сталкер любил выпить и был в этом деле настоящим профессионалом. Они начали в баре, потом переместились в «нумер» Чирика.

Наутро Пасюк ввалился к другу и, сунув ему под нос банку пива, уселся на жалобно скрипнувший табурет напротив кровати.

– Что ты, парень, вчера наделал? – озабоченно спросил он.

– А чего? – Чирик непослушными руками попытался справиться с открывалкой.

– Зачем Живодера завалил?

Видимо, вид у Чирика сделался такой жалобный, что Пасюк сжалился.

– Ладно, шучу, – успокоил он и помог открыть пиво.

Чирик жадно припал к банке, залпом опустошил ее и только после этого спросил:

– Ты чего гонишь?

– Не гоню я, – вздохнул Пасюк, смешно надув щеки. – Пока мы тут с тобой валялись, кто-то вынес всю администрацию «Бомбы», понял?

– Гонишь?

– Заклинило, что ли? – поморщился Пасюк. – Иди вон, сам посмотри. Там сейчас какие-то амбалы следствие ведут.

– Как же теперь будет?

Новость о произошедшем привлекла в «Бомбу» сталкеров со всей Зоны. Те, кто в момент налета был на базе, сразу оказались в центре внимания. Но, как выяснилось, никто ничего не видел и не слышал. А компьютер с записью камер видеонаблюдения налетчики унесли с собой. В подсобке Живодера обнаружилось несколько трупов. Куда делись остальные, находящиеся в тот момент в баре, – неизвестно. Из улик оставался только непонятный рисунок у двери: треугольник в круге. За неимением других следов, пришлось обсуждать его.

А вскоре в «Бомбу» завалились хозяева рисунка. Оказалось, что вовсе это не рисунок, а символ новой группировки под названием «Альтернатива». Представляли группировку серьезные люди – Лука и полковник Кольцов, лидеры «Воли» и «Закона». Правда, теперь кланы упразднялись в пользу этой самой «Альтернативы».

– Серьезные люди, – протянул Пасюк.

– Эти? – уточнил Чирик, кивнув на стоящих у стойки Луку с Кольцовым.

– Нет, парень, с этими-то все понятно. Но вот те, кто их нагнул, посерьезней будут.

В общем-то, никаких особых изменений в сталкерской жизни образование в Зоне новой группировки не принесло. Лука с Кольцовым погрозили страшными карами за неуважение к членам «Альтернативы», посулили многие блага тем, кто будет привлекаться к сотрудничеству. И тут же предложили работу: поймать двух людей, которые, по их сведениям, находятся где-то в Зоне. Фото одного показали, про второго – ничего конкретного, кроме того, что должен быть рядом с первым. За каждого платили по «стреле», а если доставить мертвыми – одну «стрелу» за двоих.

– Ты знаешь, сколько стоит «стрела»? – спросил Чирик.

– Столько денег не бывает, – ответил Пасюк недовольно.

– Чего такой хмурый?

– Придется пацанов ловить, – заявил Пасюк. – Но только западло это.

– Почему? Может, они накосячили?

– Может и накосячили. Только не наше это дело.

– Ну и не ходи, чего переживаешь?

– Ты знаешь, сколько стоит «стрела»? – Пасюк выразительно посмотрел на напарника.

В общем, мнения в обществе разделились. С одной стороны, ловить и выдавать сталкеров кому бы то ни было – не по понятиям. С другой стороны, речь шла вроде бы не о сталкерах, а о каких-то левых людях. Но, опять же, какая разница – сталкер или нет, если очевидно, что «Альтернатива» эта желает их видеть не для того, чтобы угостить пивом. Получается, что честным бродягам предлагается отправить на верную смерть ни в чем перед ними не виноватых ребят. Все было бы намного проще, если бы не «стрелы»…

А сегодня ночью история получила продолжение. И снова Чирика разбудил Пасюк. Сталкер был в полной экипировке и при оружии.

– Одевайся, – скомандовал он, нависая над кроватью.

– Ты чего?

– На «Янтаре» они, понял?

– Кто? – Чирик одурело хлопал глазами.

– Парни эти, которых «Альтернатива» ищет. Теперь их четверо.

– И чего?

– Идем брать. Наших еще человек десять вызвалось.

– Пасюк, ты чего такой возбужденный-то?

– По «стреле» за каждого, понял? А их четверо!

В ночь, конечно, никто не вышел – дураков нет по Зоне в темноте шляться. Но как только чуть-чуть рассвело, отряд в двенадцать человек выдвинулся из «Бомбы» в сторону «Янтаря». Чирик прикинул, что, скорее всего, «Альтернатива» бросила клич по всем сталкерским базам, но у них положение самое выигрышное – от «Бомбы» до «Янтаря» всего ничего. Двигались быстро, но аккуратно.

– Слышь, Пасюк, – Чирик обернулся к пыхтящему сзади другу. – А они что, у ученых?

– Нет там больше ученых.

– Как это?

– Так это. Переехали. База пустая.

– А чего этих четверо стало? Было ж двое?

– Откуда я знаю.

– Они сталкеры?

– Откуда я знаю! – раздраженно отмахнулся Пасюк. – Под ноги смотри.

Шли по разбитому шоссе. Был тот промежуток времени, когда ночь уже ушла, а утро еще не наступило. Тусклый рассвет нехотя растекался по Зоне. Стояла тишина – ни воя собак, ни карканья ворон. Дорога тянулась по возвышенности. На склонах серебрилась поникшая от росы трава, над полями плыла белесая дымка.

Вот и «Янтарь». Дорога перевалила через холм и круто нырнула в заполненную густым туманом низину. Спустились в плотную пелену, как будто погрузились в воду. Одежда сразу отсырела, на стволах выступили капли влаги. Чирик, заметив на бетонной плите серебрящийся знак, такой же, как был в баре, толкнул Пасюка. Тот, настороженно всматривающийся вперед, отмахнулся.

Из тумана выступили распахнутые ворота базы – получается, действительно брошенной учеными. Сталкеры сбились в круг, чтобы выработать план действий. И тут раздался скрип: еле видная отсюда дверь бункера раскрылась, показалась человеческая фигура. Пасюк пустил короткую очередь поверх головы вышедшего. Человек проворно нырнул обратно.

– А ну, доходяги, бросай стволы и выходи по одному! – заорал Пасюк.

Сталкеры рассредоточились, залегли. Били по зданию короткими очередями, не давая жертвам высунуться. Чирик, бывавший на «Янтаре» по коммерческой надобности, сообразил, что сзади есть еще одна дверь.

– Мужики! – крикнул он.

Выстрелы на секунду стихли. Но рассказать про запасную дверь не удалось – прямо у ворот грохнула граната, осколки зашуршали по кустам. Сталкеры рефлекторно вжались в землю. С новой силой вспыхнула стрельба. И тут откуда-то сбоку прилетел голос:

– Сталкеры, за кого воюете?

Чирик обменялся удивленным взглядом с Пасюком.

– А шо такое? – крикнул в ответ Пасюк.

– Там где-то рядом с вами валяется мертвяк, посмотрите на него повнимательнее. Это один из ваших нанимателей.

– А ты знаешь, кто нас нанял? – поинтересовался кто-то сбоку.

– «Альтернатива» называется, нет? Поищи у него на груди, может, нашивку знакомую увидишь.

– Пацаны, тут возле меня труп в кустах, – донеслось с обочины.

Пасюк с Чириком перебежали дорогу. Голос принадлежал Аминычу, высокому и необычайно тощему сталкеру. Он пытался вытянуть из кустов тело, но сил не хватало. Чирик помог, схватившись за другую сторону плащ-палатки.

– Это ж Шпала! – ахнул Пасюк, когда тело уложили на дорогу.

– Что он тут делает? – спросил кто-то из сталкеров.

– Он уже несколько дней как труп, – сказал Аминыч.

– Там на дороге такой же знак, как в баре у Живодера был, – поделился наблюдением Чирик.

– Видел, – кивнул Аминыч. – И у этого на плаще, вон, посмотри.

– Какая-то мутная история, – сказал Пасюк. – Как он тут оказался?

– Я считаю, что эта ваша «Альтернатива» Живодера и завалила! – высказался маленький толстый сталкер.

Чирик не знал его имени, но частенько видел в баре.

– Шли бы они все! – смачно сплюнул Аминыч.

– Давайте с ребятами переговорим, – предложил Чирик. – Может, они что прояснят.

Пасюк развернулся и, дойдя до ворот, крикнул в туман:

– Не стреляйте, мужики. Поговорить надо.

Из тумана вышел здоровый бородатый сталкер. За ним другой, поменьше, с худым неприветливым лицом. Оба были в «Ратниках». Третий оказался в полной экипировке военспеца, а четвертый, высокий нескладный парень, был одет как-то смешно: в оранжевый комбинезон научника и армейский броник. В этом четвертом Чирик узнал того самого персонажа, фото которого демонстрировал Лука в «Бомбе»: точно он, только волосы подлиннее и собраны сзади в куцый хвост.

– Ну, так за кого воюете, сталкеры? – спросил военспец.

– Поясни, – предложил Пасюк.

– Покажи им, – обернулся военспец к «оранжевому».

«Оранжевый» достал из рюкзака баллончик с краской и вышел на дорогу.

– Тащите его сюда, – сказал он, кивнув на труп.

Глава 26

Мора с Молодым сидели на кровати в комнате нового знакомого, Чирика. Сам Чирик – румяный парень с рябоватым лицом – вернулся в бар, на собрание. Шаман расположился за столом и чистил ствол. Зубр, ссутулившись, стоял возле закрытой двери и прислушивался.

– И все-таки зря мы сюда спустились, – сказал он. – Могли бы и на улице покурить.

– Так пошли, чего нам? – отозвался Молодой.

– Нет, сидим пока, – сказал Мора. – Подумают, что сбежать хотим. Не нужно это сейчас.

Друзья пришли в «Бомбу» вслед за сталкерами, которых весьма впечатлило представление, устроенное Молодым при помощи артефактов и трупа Шпалы.

Ближе к вечеру, когда подтянулся основной состав обитателей базы, Молодой выступил перед обществом: еще раз рассказал об «Альтернативе», упирая на то, что сталкеры для них – всего лишь подопытный материал. Получилось весьма убедительно, хотя и не хватало ожившего трупа. Возле «Янтаря» Молодой предложил взять тело Шпалы с собой, чтобы подкрепить тезисы своей будущей речи наглядным примером – но никто из сталкеров на это не согласился: бродяги категорически заявили, что лучше расскажут об увиденном своими словами.

«Свидетельства очевидцев» удались на славу: сбивчивый, косноязычный, переполненный матом рассказ бывалых сталкеров произвел на собрание сильное впечатление.

– Сегодня Шпала, – энергично рубил воздух ладонью Пасюк. – А завтра я? Или, может быть, ты?

– На кой черт нам такая «Альтернатива»! – вторил ему Чирик.

А потом слово взял Мора. Очень коротко он сообщил, что Зона воспринимает всю эту «Альтернативу» как болезнь. И будет лечить.

– Пытаться лечить, – со значением уточнил Мора. – Научники получили очень серьезные ресурсы. Они могут многое. Неизвестно, кто пересилит: либо наша Зона, либо сахаровская «Альтернатива». Самое время помочь.

– У них там и «Закон», и «Воля», – крикнул с места кто-то из сталкеров. – На батальон бойцов наберется. Что ты предлагаешь?

– Я предлагаю тебе сдать нас, – Мора тяжело посмотрел на сталкера. – Получишь четыре «стрелы». Только когда в следующий раз «стрелу» будут давать за тебя – отнесись с пониманием, ладно?

Сталкер отвел глаза. Поднялся Шаман и встал возле барной стойки рядом с Морой.

– Мы не просим вас идти на штурм «Радара», – сказал он. – Вы и не сможете, пока работает излучатель. Мне нужен отряд, который отвлечет на себя внимание. Займем позиции со стороны АТП. Задача – пострелять пару часов.

– А потом они нас вынесут? – спросил Пасюк.

– Их за территорию Сахаров не отпустит, – возразил Шаман. – А если нас будет человек тридцать, то они и сами не рискнут.

– У них арсенал побогаче нашего.

– А вот с этим я бы поспорил, – заговорил вдруг Чикатило, до этого молча цедивший виски за стойкой.

После смерти прежнего владельца «Бомбы» Чикатило – уважаемый торговец с Агропрома и давний партнер Живодера – унаследовал его бизнес. Высокий, широкоплечий, с бритой головой и массивной нижней челюстью, он мог испугать одним своим видом. Однако в среде сталкеров Чикатило пользовался репутацией «понимающего человека». Он присутствовал в баре с самого начала, но до сих пор в разговор не вмешивался.

– Мой арсенал не слабее «законовского», – заверил Чикатило собрание.

– И ты готов бесплатно нас укомплектовать? – ехидно поинтересовался Пасюк.

– Почему же бесплатно? – встрял Шаман.

Он поднял с пола свой рюкзак и подошел к Пасюку. Тот, нервничая, еле заметно отодвинулся. Шаман достал из рюкзака контейнер и, щелкнув крышкой, перевернул над столом. Тонкий металлический штырь, звеня, запрыгал по лакированной поверхности, с его концов с сухими щелчками посыпались искры, как от бенгальской свечи.

– Вот тебе «стрела», сталкер, – Шаман похлопал опешившего Пасюка по плечу. – Будем считать, что себя я выкупил. Остальное тебе, – обернулся он к Чикатило.

Шаман подошел к стойке и принялся выкладывать на нее контейнеры. Чикатило поднялся со стула – он оказался выше Шамана на две головы.

– Слушай, сталкер, – сказал Чикатило, положив Шаману руку на плечо. – Забери, мне не надо.

– Ну, тогда раздашь непонимающим, – Шаман обернулся и обвел взглядом сидящих за столами сталкеров. – Если что, у нас еще есть. Не стесняйтесь, бродяги, называйте цену. Но не жадничайте, иначе дешевле окажется пацанов Хряка нанять. Сами знаете, бандюки за артефакты мать родную сдадут.

– Ладно, – Мора хлопнул ладонью по стойке. – Мы пойдем сейчас, покурим. А вы решайте…

…И вот этот перекур продолжался уже полчаса. Зубр нервничал. Несколько раз он выглядывал в коридор: прикидывал, как лучше сваливать, если решится не в их пользу. По всему выходило – нормально уйти не получится, слишком неудобная получалась позиция.

– Можно было бы и без них обойтись, – в очередной раз выглянув за дверь, вздохнул Зубр.

– Ну чего ты нервничаешь? – примирительно сказал Молодой. – В крайнем случае, нас отпустят. Это ж честные сталкеры, а не беспредельщики какие.

– Ты вообще лучше в планшет свой смотри, понял? – отмахнулся от Молодого Зубр.

– Аккумулятор сел, – с сожалением сообщил Молодой.

– Вообще-то, помочь нам в их интересах, – сказал Мора. – Или Сахаров найдет им другое применение.

– Пасюка этого узнали? – вдруг поинтересовался из угла Шаман.

– Нет, – удивленно обернулся Зубр.

– А что, должны были? – спросил Молодой.

– Я узнал, – нехотя отозвался Мора.

– Вот так вот, – мрачно усмехнулся Шаман.

– Да кто это? – Молодой с интересом перевел взгляд с одного на другого.

– Не береди старые раны, – посоветовал Мора.

– Ну интересно же!

– Ты лучше интересуйся, о чем сейчас в баре договорились.

План Шамана – отвлечь с группой бойцов внимание охраны Сахарова, чтобы друзья спокойно пробрались в лабораторию, – Мора одобрил сразу. Неизвестно еще, что там придумают Доктор с Лесником. К тому же помочь они смогут только после отключения антенн. До которых еще нужно как-то добраться. И тут как нельзя кстати будет, если весь боевой состав базы станет оборонять периметр.

В коридоре послышались приближающиеся шаги. Сталкеры подобрались, Зубр отскочил от двери, встал рядом с Молодым. Внутрь всунулась голова Чирика.

– Пошли, мужики.

– Все нормально? – спросил Шаман.

– Да не то чтобы очень, – улыбнулся Чирик. – Но человек двадцать мы вам соберем.

В баре оказалось не протолкнуться. Накурено было так, что от светильников вниз падали четкие световые конусы. Друзья остановились на пороге, оглядывая помещение. Сбоку, в углу у стены, еще виднелись не до конца затертые следы нарисованной матрицы. Зубр машинально попробовал поскрести краску мыском берца.

– Вот эти, – Чикатило показал на группу сталкеров, сидящую справа от стойки, – с вами не пойдут. Потому что боятся.

– Разумно, – кивнул Шаман.

– Зато вот эти, – Чикатило ткнул в другую группу, слева, – готовы идти.

– Герои! – похвалил Мора.

Чирик подсел к Пасюку, сидящему в первом ряду героев. Молодой с удовлетворением отметил, что все, кто видел ожившего Шпалу на «Янтаре», находятся среди добровольцев. В очередной раз кольнуло сожаление, что не удалось притащить мертвеца сюда.

– Слушай, может у них тут труп какой ненужный завалялся? – тихонько спросил Молодой у Зубра.

– Угомонись уже! – посоветовал сквозь зубы Мора.

– Ладно, бойцы, – решительно сказал Шаман. – Давайте сейчас выберем место потише и обсудим план.

Но план обсудить не получилось. Только сталкеры сдвинули столы, только Зубр разложил принесенную Чикатило карту «Радара», как в бар влетел один из уличных охранников с металлическим ящиком в руках.

– Шеф! – позвал он.

– Чего? – откликнулся Чикатило от стола.

Охранник подскочил к нему и плюхнул контейнер поверх развернутой карты.

– Там, короче, приехали от Луки. От «Альтернативы». Сказали, есть разговор. Мы пока не пустили.

– Сколько их?

– Четверо на джипе. И «бэтер».

– Кто? – переспросил Зубр.

– БТР, броневик, – пояснил охранник. – И еще… наших, короче, там только шестеро.

– Чего хотят? – спросил Чикатило в наступившей тишине.

– Велели вот это передать, – охранник стукнул ладонью по контейнеру.

Чикатило отщелкнул замок: в рассеченном перемычками ящике лежали четыре «стрелы». Кто-то из сталкеров шумно выдохнул.

Чикатило долго смотрел на артефакты, потом резко захлопнул крышку.

– Пойдем, – повернулся он к Молодому. – Меняю твой модный оранжевый прикид на любой унылый бронекостюм из моих запасов.

Барыга хлопнул сталкера по плечу и двинулся к двери за стойкой.

– А «Ратник» у тебя есть? – спросил Молодой, догнав Чикатило.

– Есть вроде где-то, – со смешком ответил тот и, не оборачиваясь, крикнул: – Остальные ждут особого приглашения?

Бар наполнился шумом отодвигаемых стульев: сталкеры нестройной толпой потянулись к арсеналу.

Глава 27

Полковник Кольцов очень боялся, что Сахаров на него разозлится. Но, как оказалось, напрасно. Сахаров, ученая голова, все оценил правильно. Тем более, если уж начистоту, это сахаровские люди первыми не справились, подставив остальных. Старик не рассердился. Но расстроился. Кольцов с грустью наблюдал, как поникли его плечи.

Ну чего теперь сожалеть-то? Против Доктора армию надо было отправлять. И обязательно провести идеологическую подготовку. А то что ж получается: сманил верных бойцов, как мальчишек мороженым!

Но больше всего полковника сейчас волновали последствия, касающиеся именно его. Не разочаровал ли он Сахарова? Вдруг шеф решил, что Кольцову нельзя доверить ничего серьезного? Что, если теперь все важные задания будет поручать этому торчку Луке?

Но Сахаров, будто почувствовав душевное состояние военного, тут же развеял его тревоги.

– Не устали? – спросил шеф, дождавшись, пока профессор Круглов скроется за дверью.

– Нет, – решительно ответил Кольцов, хотя, если честно, ноги у него гудели.

– Чудесно. У меня, голубчик, для вас ответственное поручение.

– Всегда готов, – бодро откликнулся полковник.

– Не сомневаюсь, мой друг. Так вот, смотрите и слушайте.

Сахаров развернул к Кольцову экран монитора, на котором светилась какая-то схема. Приглядевшись, полковник распознал карту лабораторного комплекса.

– Видите этот проход? – Сахаров ткнул пальцем в карту.

Коридор, берущий свое начало от лестницы, тянулся довольно далеко от подземной лаборатории. Кольцов знал этот коридор – неоднократно замечал, когда спускался вниз. Но до сих пор ни разу там не был.

– Этот тоннель ведет к основанию антенн излучателя.

– Которые наверху? – уточнил полковник.

– Совершенно верно, – покивал Сахаров. – Мне бы очень хотелось, чтобы вы организовали тут пост, круглосуточное дежурство. Человека четыре, полагаю, будет достаточно. Вот здесь, возле входа в генераторную, как раз имеется подходящее помещение.

– Да, вижу. Если грамотно разместиться, можно долго обороняться.

– Надеюсь, обороняться не понадобится. Но мне будет спокойнее, если кто-то там будет. Тем более если это будут ваши люди, а не наркоманы с «Воли», понимаете? – Сахаров со значением посмотрел в глаза Кольцову.

– Конечно, – сдерживая радость, воскликнул полковник.

– Ну вот и хорошо. Просто меня беспокоит вот эта дверь, – Сахаров сильно ткнул пальцем в монитор, отчего картинка на секунду расплылась.

– А что это за дверь?

– Под нами есть еще один этаж, – тоном заговорщика сообщил Сахаров.

– И что? Надо туда проникнуть?

– К сожалению, проникнуть туда невозможно, – развел короткими ручками Сахаров. – Там многоуровневая система защиты. Я, честно говоря, раньше подумывал об этом, но потом отказался от идеи. Министерство обороны строило. На совесть. Не удивлюсь, если на случай несанкционированного проникновения предусмотрен режим самоуничтожения… Но дело не в этом. Меня больше волнует, чтобы никто не проник оттуда – сюда.

– А что, там кто-то есть?

– Нет там никого. Но все-таки… Понимаете, неизвестность всегда пугает. Трезво рассудить – все, кто там мог быть, уже давно мертвы. Но это если рассуждать трезво.

Кольцов осклабился, показывая, что оценил шутку. Сахаров тем временем развернул монитор обратно и поднялся из кресла.

– В общем, я вас очень прошу, проследите за этим, хорошо?

– Так точно! – отчеканил полковник, вставая.

– Знаю, что выглядит это как приступ паранойи, но все же. Поймите меня правильно.

– Понимаю!

– Действуйте, – кивнул Сахаров и жестом предложил идти.

Кольцов резво смотался в казарменный корпус, где разместились его солдаты. Пусть и «Альтернатива», пусть они теперь все вместе, но многолетняя вражда так быстро не забывается: бывшие бойцы «Закона» обосновались в отдельном здании, подальше от бывшей «Воли».

Полковник кратко озвучил задание, отобрал четверых и вернулся с ними в лабораторный комплекс. Спустились по лестнице, завернули в коридор.

Электрического освещения тут не было, весь свет давали тускло тлеющие артефакты, рассованные в кабелях под потолком. Кабели тянулись и по стенам, компактно уложенные в ржавые металлические держатели – из-за этого коридор напоминал тоннель метро. Полковник включил фонарь, то же самое сделали его люди.

Они шли прямо довольно долго. Наконец отряд уперся в стену с чуть приоткрытой обычной деревянной дверью. За ней открылась пыльная комната с одиноко стоящим посередине столом. Справа вся стена была уставлена какими-то приборами с лампочками, рубильниками и датчиками – короче говоря, темный лес. Приборы издавали низкий гул.

Заметив выключатель, полковник щелкнул кнопкой. Под потолком зажглась одинокая лампочка. В противоположной стене имелась еще одна дверь. Кольцов приоткрыл ее и заглянул внутрь: в узком длинном помещении в ряд располагались уходящие в потолок металлические колонны примерно метрового диаметра. И колонны, и пол со стенами – все было увито переплетающимися разноцветными проводами, в путанице кабелей тускло поблескивали артефакты.

– Королев, смотайся на базу, раздобудь стулья, – скомандовал полковник, прикрыв дверь. – Не отлучаться, никого не впускать, не выпускать. Через два часа вас сменят. Понятно?

– Так точно! – отрапортовали бойцы.

На обратном пути Кольцов не удержался, спустился по лестнице вниз – к загадочной запертой двери. Мощный выпуклый бронелист с закругленными углами отливал синевой. Такую дверь ничем не возьмешь. Можно, конечно, стену попробовать продолбить, там, где располагается панель с кнопками…

Полковник ткнул пальцем в медный пятак контактной панели. Боль пронеслась по руке к груди, мышцы сковал холод – и Кольцов обнаружил себя лежащим на ступеньках. Палец, которым дотронулся до контакта, онемел.

Полковник сел и потер ушибленный затылок. Приложился довольно-таки сильно: голова гудела, в ушах шумела кровь. Он достал сигарету, закурил.

И тут бронированная дверь, тихо щелкнув, раскрылась. На лестницу вылезла та самая чешуйчатая тварь, что утром стояла позади Доктора. Запахло болотной тиной и илом. Тварь с шипением распрямилась, но, ударившись лошадиной головой о низкий потолок, снова резко пригнулась.

– Дай потянуть, – попросил мутант, показав на сигарету.

Голос у него был сиплый, срывающийся на свист.

– Свои надо иметь! – грубо бросил полковник.

– А чего ты такой злой-то? – обиделась тварь.

– Нечего тут лазить! – хмуро пояснил он. – Режимный объект!

– Да ладно, – махнул когтистой рукой монстр. – Все свои!

– Какие свои? – оскорбился Кольцов. – Ты вообще кто такой?

– Я упырь! – гордо заявила тварь и снова попыталась выпрямиться, но опять с сухим стуком впечаталась макушкой в потолок.

– Чего? – возмутился полковник. – Какой ты упырь? Упырей с чешуей не бывает. И щупальца у тебя где, а?

– Ну а чего сразу «щупальца»? – мутант схватился лапой за блестящий подбородок. – Я еще молодой, они попозже отрастут.

– Как и половые признаки, да? – съязвил Кольцов, указав на промежность мутанта.

Тварь оскорбленно зашипела. Полковник почувствовал укол совести. Он отдал гостю сигарету, достал себе новую.

– Ладно, – примирительно сказал Кольцов, прикуривая. – Звать как?

– Хвост, – с готовностью представился упырь.

– Полковник Кольцов.

– А погремуха?

– Якудза.

– Нормально, – одобрил Хвост и уселся рядом.

Полковник оценивающе оглядел мутанта. Сквозь туго натянутую чешуйчатую кожу проступали дуги ребер, на груди, если приглядеться, был заметен какой-то темный рисунок из переплетающихся линий. Тонкие, лишенные суставов ноги оканчивались длинными узловатыми пальцами с убирающимися, как у кошки, когтями. Похожая анатомия была у верхних конечностей, только пальцы на них были короче и толще, а когти массивнее. Покрытая чуть более светлой чешуей лошадиная голова с мощными клыкастыми челюстями была расположена под углом к туловищу, острый затылок оканчивался коротким роговым шипом. Влажно розовеющие овальные ноздри трепыхались при каждом вдохе, глубоко посаженные обезьяньи глаза печально смотрели из-под выступающих надбровных дуг. Грудь мутанта по-прежнему украшал артефакт, замотанный в бинт.

– Это зачем тебе? – спросил Кольцов, указав на «диск».

– А как иначе-то? – удивился Хвост. – Если твой академик научился в мозги проникать!

– Академик просто так в мозги не проникает! – поучительно заметил Кольцов. – Он только по делу!

– Сука он! – заявил Хвост.

– Тсс! С ума сошел? – полковник, задрав голову, посмотрел в лестничный пролет.

– Чего ты вскинулся, нет никого, – успокоил Хвост.

– Ну, так если он в мозги проникает…

– Спокойно, земляк! С моим артефактом – хрен ему, поганцу, а не мозги!

– А чего ты так на него злишься? – поинтересовался Кольцов.

– Как же мне не злиться! – Хвост стукнул лапой по ступеньке. – Я из-за него Доктора замочил.

– Как это? – выкрикнул Кольцов.

– Вот так! – Хвост красноречиво провел когтем по горлу.

– Я ж вас видел только недавно.

– То-то и оно! – мутант поник. – Дружили, дружили, а потом – раз! И все.

– Ладно, – Кольцов потянулся и потрепал Хвоста по холодному чешуйчатому плечу. – Ты не виноват. Это все Сахаров.

– Дык я про то и говорю. Он и тебе в мозги залез, чтобы ты Табакова завалил!

– Думаешь? – с надеждой спросил Кольцов.

– Ну сам посуди! Ты бы в нормальном состоянии пристрелил друга, который тебе когда-то жизнь спас?

– Нет! – твердо заявил Кольцов. – Я бы лучше сам застрелился!

– Вот именно! Так что это все Сахаров, он у тебя в голове сидит!

– Даже сейчас? – забеспокоился Кольцов.

– А ты как думал? Это такая сволочь, влезет – не вытряхнешь.

– И что же делать? – Кольцов потряс сразу отяжелевшей головой. – Я так больше не могу!

– Спокойно! – сказал Хвост. – Есть один старый дедовский способ.

Он подобрал с пола кирпич и взвесил на лапе. Кольцов сразу понял, что нужно делать. Полковник наклонился и вытянул голову вперед. Удар по затылку был не то чтобы очень сильным, но довольно-таки чувствительным. Осколки кирпича рассыпались по ступенькам.

– Выбил? – спросил Кольцов, встряхнувшись.

– А то! – самодовольно прошипел Хвост. – Вот он, гаденыш, смотри.

На полу, жалобно попискивая, извивалась толстая зеленая личинка, размером с патрон от АК. Кольцов с остервенением наступил на паразита – раздался сочный хлопок, из-под подошвы брызнула желтоватая слизь.

Итоги операции скрепили рукопожатием – полковник даже не поморщился, когда его ладонь стиснули шершавые, чуть влажные пальцы. Хвост нравился ему все больше и больше. А главное, после удаления личинки Сахарова у Кольцова резко перестала болеть голова.

– Слушай, – вдруг забеспокоился полковник. – У тебя еще «диск» есть? Он ведь опять может мне в голову влезть.

– На, бери этот! – Хвост широким жестом снял с шеи артефакт.

– Да не, ты чего! – смутился Кольцов. – Как сам-то?

– Бери, говорю! – прикрикнул Хвост. – Просто далеко от меня не отходи. Его поля на двоих хватит.

– Точно?

– Отвечаю! – успокоил мутант.

Полковник взял артефакт и перекинул грязную растрепавшуюся лямку через голову. Подергал шеей, привыкая к ноше, убрал «диск» под куртку.

– Надо бы выпить, – предложил Кольцов. – За встречу и вообще…

– Нет! – Хвост вскинул руку в категорическом жесте. – Мне нельзя.

– Чего так?

– Я спьяну буйный. Лучше давай-ка устрой мне экскурсию по базе.

– С ума сошел? – возмутился полковник. – Тебя тут же замочат.

– Хрена там! – засмеялся мутант и исчез.

– А, точно! – обрадовался полковник. – Ты же невидимый!

– Вот именно, – отозвалась пустота у стены.

Сверху на лестнице раздались шаги, и полковник вздрогнул от неожиданности. Он быстро поднялся и, стараясь не шуметь, взбежал по ступеням, выглянул из-за угла: двое научников курили, тихо обсуждая результаты какого-то опыта.

– Придурки белохалатные, – прошипел над ухом Хвост.

– Тихо, не вспугни! – обернулся Кольцов.

– Ладно, давай! – донеслось сверху. – Я сейчас.

Полковник снова выглянул: один из ученых вернулся в лабораторию, другой стал подниматься на жилой этаж. Кольцов на цыпочках пошел за ним. Невидимый и неслышимый Хвост крался рядом – если бы не стойкий запах тины, можно было подумать, что мутанта вообще нет.

Научник свернул с лестницы в коридор, Кольцов бегом поднялся и успел заметить, в какую комнату он вошел. Полковник осторожно подкрался к двери и прислушался: внутри стукнули дверцы шкафа, булькнула вода… Кольцов постучал. Дверь открылась.

– Да? – научник, молодой белобрысый парень, удивленно воззрился на полковника.

– Можно войти? – вежливо осведомился Кольцов.

– Пожалуйста, – парень отступил в сторону.

Комната была довольно-таки просторной, где-то три на три метра. Здесь спокойно умещался платяной шкаф, стол, кровать с тумбочкой, и хватало еще места для какого-то непонятного прибора размером с кухонную плиту.

– Скажите, это у вас что? – заинтересовался прибором Кольцов.

– В двух словах не рассказать, – улыбнулся парень.

– Понятно, – кивнул Кольцов. – Как зовут?

– Стас.

– Очень приятно, полковник Кольцов. Главный по охране комплекса. Как вам, Стас, нравится тут?

– Да вроде бы претензий нет, – наморщил лоб научник.

– Прекрасно, прекрасно, – протянул Кольцов, оглядывая комнату.

И тут он заметил на тумбочке большой канцелярский нож. Видимо, парень зачищал им провода, собирая что-то, состоящее из электрических плат и лампочек, – эта конструкция в разобранном виде лежала рядом на кровати.

– Можно воспользоваться ножом? – вежливо спросил Кольцов.

– Пожалуйста, – озадаченно ответил научник.

Полковник осторожно взял ножик и вытянул лезвие на всю длину.

– Хрупкий очень, – высказал опасение Кольцов. – Тут вон насечки еще. Сломается…

– Не сломается! – прошипел невидимый Хвост. – Ты, главное, аккуратнее.

Из комнаты научника выскочили, столкнувшись в дверях плечами. Хвост с присвистом хохотал и вообще вел себя как удачно нашкодивший школьник. Полковник Кольцов, храня честь мундира, держался сдержанней, хотя его тоже распирало веселье.

– Эй, парень! Ты хоть и невидимый, но они тебя услышать могут, – сказал Кольцов, догоняя друга. – Так что ты мне под ухо не шепчи ничего.

– Меня только ты слышать можешь, – успокоил Хвост.

– Ну, тогда ладно.

– Якудза, – мутант внезапно сделался серьезен. – А сколько их тут всего?

– Ну… – задумался Кольцов. – Давай посчитаем: у Сахарова было человек восемь. С «Янтаря» приехало около десяти. И два профессора. Всего – двадцать. Ну, может, чуть больше.

– Три профессора! – поправил Хвост и снова припустил по коридору.

– Где ж три-то? – Кольцов поспешил вдогонку.

– Тот, которого на «Янтаре» оставили, он теперь тоже здесь. Но мы над ним шутить не будем, он за нас.

Они дошли до убежища под лестницей и, довольные собой, уселись на ступеньки.

– Слушай, – неуверенно произнес Хвост. – Много народу-то. Справимся?

– Не знаю, как ты, а я справлюсь! – уверенно заявил Кольцов. – Я, между прочим, в спецназе ГРУ в свое время служил.

– За меня не волнуйся! – просвистел Хвост. – Я сам два года в десанте оттрубил!

– Гонишь?

– В натуре говорю!

Мутант продемонстрировал полковнику кулак: на ребре ладони по чешуе было глубоко процарапано: «За ВДВ».

– Ну вот, – уважительно произнес полковник. – А ты говоришь «не справимся»! Хотя, блин, забыл! Там же еще моих бойцов четверо у антенн.

– Вот это серьезно! – обеспокоился Хвост. – Короче, тебе тоже надо невидимым стать.

– Это как? – заинтересовался Кольцов.

– А вот так вот, – Хвост прижал верхние конечности к туловищу. – Напрягись, прям сильно-сильно…

Полковник напрягся, сжав до боли кулаки и зажмурившись. И вдруг раздался тихий хлопок. Кольцов открыл глаза: вокруг значительно потемнело, в воздухе растеклась какая-то красноватая дымка, сквозь которую тускло пробивался свет лампочки.

– Получилось?

– Получилось, дружище! – радостно зашипел Хвост.

– А что так темно-то?

– А так всегда. Или темно, или ходи видимым.

– Тогда лучше в темноте, – рассудил полковник.

– Пойдем этим придуркам свет отключим и будем барагозить.

– А ты знаешь, где тут свет отключают?

– Конечно. Надо провод от генератора перерубить.

Полковник поднялся и вслед за Хвостом пошел вверх по лестнице. С забранных в проволочные кожухи ламп стекал белый, слабо светящийся дым. Красный туман практически не мешал, а ощущение невидимости придавало движениям легкость и какую-то балетную элегантность.

Они вышли на жилой этаж. Тут, наоборот, все было залито ярчайшим голубоватым светом. Полковнику даже пришлось какое-то время постоять, зажмурившись, пока глаза не привыкли. Сияли артефакты под потолком: все они были соединены сетью извивающихся синих линий, похожих на электрические дуги. Помещение наполнял высокочастотный писк.

Пустой коридор преодолели на цыпочках. Возле кухни Хвост свернул в неприметную дверь: за ней, в просторном зале, стоял огромный железный ящик, от которого тянулись толстые канаты проводов.

– Видишь? – обернулся мутант. – Надо вот эти провода перерубить, и все.

– Я сейчас! – откликнулся Кольцов и вышел.

Вернулся он через минуту – принес с кухни здоровый мясницкий топор. Хвост показал другу оттопыренный большой палец. Но полковник на него не глядел – он с изумлением рассматривал свою правую руку с зажатым в ней канцелярским ножом. И нож, и сама рука были густо измазаны кровью.

– Слушай, я не понимаю… порезался, что ли? – спросил Кольцов, демонстрируя руку.

– Да не, нормально все, – отмахнулся тот.

– И это… не могу нож отпустить, – пожаловался полковник. – Пальцы не разгибаются.

– А зачем тебе нож отпускать? – возразил Хвост. – С ума, что ли, сошел?

– Точно!

Полковник поудобнее перехватил топор левой рукой и встал над проводом, примериваясь.

– Рубить?

– Давай! – скомандовал мутант.

Глава 28

Шаман вышел проводить друзей на улицу. Стояла глухая ночь, небо искрилось морозными звездами. В студеном воздухе все еще пахло гарью. Одна из смотровых вышек валялась посреди двора, задрав в небо перебитую опору. Зубр курил, стараясь перебороть зевоту, Мора молча потягивал кофе, Молодой, матерясь озабоченно и тихо, пытался наскоро освоиться с функционалом «Ратника».

– Ну что, давай прощаться? – Мора отбросил пустой стакан в темноту.

– Мора! – Шаман крепко пожал протянутую руку. – Спасибо.

– Обращайся, если что, – кивнул Мора, скупо улыбнувшись.

Он не умел улыбаться. Почти не умел.

– Зубр!

– Бывай, сталкер, – бас Зубра гулко разлетелся в тишине двора.

Бородатый сталкер держал шлем под мышкой – любил ходить с непокрытой головой. Но ночью по Зоне без ПНВ…

– Молодой!

– Давай, бро! – Молодой не глядя пожал руку и продолжил копаться в настройках.

Чудак всегда мечтал о крутом ПНВ и вот наконец добыл самый лучший.

Сзади блеснул луч света, под крышей раздались приближающиеся шаги, и на улицу выскочил сталкер с тюком в руке.

– Вот, – он протянул сверток Море. – Нашли!

– Спасибо.

Мора разделил сверток на три части, протянул Зубру и Молодому.

– Надевайте.

– Что это? – спросил Молодой, разворачивая какую-то материю.

Но тут же сообразил и, встряхнув, накинул на плечи армейскую плащ-палатку.

– А вот это хитро! – восхитился Шаман.

– Если ключи не подойдут, попробуем с главного входа зайти, – пообещал Мора.

– Но если увидишь кого в таком наряде – сразу стреляй, это не мы, – сказал Зубр, примеряя плащ-палатку.

– Понял.

– Давай, Шаман, – кивнул Мора. – В десять начало. Не пропустите.

– Главное, вы не опоздайте.

Зашуршали под ногами опавшие листья. Шаман отвернулся, чтобы не смотреть в спину друзьям, закурил. Сталкеры вышли на дорогу. Над горизонтом дрожал ковш Большой Медведицы. Шоссе вело сквозь поникшее от росы поле, светлой полосой пересекая его по диагонали. Вдалеке топорщилась черная линия леса. В низинах, куда ныряла дорога, еще сохранились остатки дневного тепла и стоял еле уловимый кисловатый запах провяленной на солнце травы.

Ночь выдалась безветренной. Тихо было в Зоне, только ухала вдалеке сова и чиркали по черному куполу неба падающие звезды.

– Это Персеиды, – нарушил молчание Молодой. – Они, правда, в августе. А сейчас сентябрь. Вроде.

– Это тебе салют, – пробурчал Зубр. – Наслаждайся молча.

– А ты заметил, что какой-то зверь за нами по дороге идет?

– Мало ли зверья в Зоне.

К лесу подошли, когда изогнутая полоска облаков на горизонте уже зарумянилась розоватым. Зубр надел шлем и занял место ведущего. Не хотелось идти с ПНВ, окрашивающим все в унылый серый цвет. Но в лесу было слишком темно.

Зашуршали потревоженные шагами листья – вся дорога была щедро усыпана лоскутным ковром. Запахло прелью и грибами. Под сенью деревьев было значительно теплее, но вместе с теплом пришли и звуки: где-то, хрустнув, упала ветка, взрыкнул в глубине чащи какой-то зверь. У самой дороги, на пологом склоне, еле заметно тлела «жарка».

Над ней изредка появлялись огоньки: падающие листья вспыхивали от жара аномалии. Асфальт возле раскаленного пятна оплавился, в воздухе растекался масляный запах гудрона. Почувствовав приближение людей, аномалия налилась багровым светом, зашипела. Сталкеры обогнули ее по дальней обочине – и отблески разочарованно потухли.

Посветлело. У опушки леса друзья сбавили скорость. Дальше дорога шла под уклон и в низине пересекала перпендикулярно идущее шоссе. Отсюда были видны темные пирамиды тополей, посаженных по обочинам перекрестка. Потом дорога снова взбегала на гору и сворачивала к «Радару», до которого от опушки было не больше двух километров. Черный пейзаж наискось пересекала нестройная линия прожекторов.

Коротко перекурив, сталкеры быстро двинулись по открытому пространству. В самом центре перекрестка высилась большая куча бревен, прикрытых сверху кипой сухих веток. С обочины на дорогу вели грязевые отпечатки протектора – недавно проезжал БТР.

Друзья сошли с дороги и углубились в заросли высокой травы. Идти было неудобно, крепкие стебли путались в ногах, цеплялись за плащ-палатки. Вдобавок приходилось пригибаться – на фоне рассветного неба чернели две смотровые вышки. Но вот наконец сталкеры ступили под защиту холма и почти сразу уперлись в ржавую сетку забора.

В соседней секции была широкая дыра – рабица, оторвавшись от каркаса, скрутилась в рулон. Вслед за Зубром нырнули в отверстие. Метров через пять трава закончилась – перед друзьями открылась обширная, укатанная в бетон площадь с симметричными рядами опор ЛЭП. Оборванные провода свисали вниз, свертываясь на земле в замысловатые восьмерки и кренделя. У самой дальней опоры сверкала аномалия, похожая на растекшуюся по земле электрическую лужу. Рядом с ней чернел куб трансформаторной будки с белыми штырями изоляторов на крыше.

Вид со стороны «Радара» перекрывала роща высохших деревьев. Сквозь ветки можно было разглядеть огни прожекторов. С этого ракурса четко были видны пять огромных антенн. И вроде бы даже доносилось едкое потрескивание, испускаемое ими.

– Мы уже в зоне действия излучателя? – прошептал Молодой.

– Еще с перекрестка, я думаю, – тихо ответил Мора.

Неспешно, стараясь не наступить на валяющиеся под ногами завитки проводов, сталкеры пересекли площадь и остановились перед трансформаторной будкой. Вход в тоннель находился внутри постройки, но возле самой двери плескалась, потрескивая и играя разрядами, аномалия. Синие отблески высвечивали за дверью стенд с кубиками керамических предохранителей и почерневшими ручками рубильников.

– Предложения? – обернулся к друзьям Зубр.

– Заземлить – не вариант! – заявил Молодой.

– Фейерверк на всю округу, – согласился Мора. – Ладно, дайте-ка попробую.

Он обошел Зубра и, прижавшись спиной к стене, осторожно двинулся к чернеющему дверному проему. Аномалия заволновалась, край ее, облизывающий угол кирпичной кладки, налился фиолетовым светом, ломаные линии разрядов забегали суетливее. Мора сделал шаг, электрическая лужа вздрогнула и волной накатилась к цоколю будки. Шаг – аномалия вскинулась выше, задрала край, будто кобра, готовая к броску. Мора нащупал рукой дверной проем. Еще шаг – аномалия вздрогнула, безошибочно нацелив вздыбившуюся волну с набухшим фиолетовым шаром точно на сталкера. Мора замер, аномалия замерла. Плавным движением сталкер передвинул ногу за порог и так же плавно проскользнул внутрь. Аномалия опала.

– Алгоритм ясен? – крикнул Мора изнутри.

В будке пахло сухой пылью и какой-то кислятиной. Вдоль стен, параллельно входу, тянулись металлические щиты с прожженными дырами на месте контактов. Кляксы расплавившегося металла чернели на бетонном полу, с потолка свисали зеленые сталактиты.

– Я не пойду! – донеслось с улицы шипение Молодого. – Меня всегда током бьет.

– Давай уже, – прорычал Зубр.

– Не пойду, сказал! Она мне ПНВ закоротит. Вон, смотри, опять зверь какой-то… Отстань, говорю…

Молодой влетел в будку, чуть не сбив Мору с ног. Аномалия возмущенно встопорщилась снопом вьющихся молний.

– Что за манеры! – возмутился Молодой.

На секунду в дверном проеме потемнело – и Зубр тоже оказался внутри.

– Ну где? – спросил он, когда утих электрический треск.

– Вон вроде, – показал Мора.

У дальней стены в полу темнел прямоугольник. Сталкеры подошли – вниз уходила узкая лестница.

– Давай теперь я, – предложил Молодой.

– Иди на аномалии потренируйся, – одернул его Зубр и стал спускаться первым.

У лестницы, как оказалось, было четыре пролета. Дальше узкий короткий коридор, заканчивающийся массивной стальной дверью. На шершавой металлической поверхности, напоминающей броню танка, ни намека на ржавчину. Сбоку, в стене, косая панель с кнопками и кружком контакта.

– Ну чего, попробуем? – сказал Зубр.

Мора достал из-под бронежилета пластинки ключей и передал другу. Зубр выбрал желтую карточку и прислонил к контакту. Секунду ничего не происходило. Потом раздался щелчок, и дверь словно вздохнула – между ней и стеной появилась черная щель.

Мора толкнул ногой бронелист: за дверью открылся темный провал бетонного тоннеля. Справа прямо из стены выходило три толстых провода толщиной в руку – подвешенные на массивных опорах, они терялись в темноте.

Зубр коротко посмотрел на друзей и шагнул в коридор. Мора толкнул вперед Молодого и, зайдя последним, захлопнул дверь. ПНВ сразу ослепли.

– Туфта полная ваше ночное видение, – проворчал Молодой, зажигая фонарь.

Мора с Зубром тоже включили свои: коридор тянулся идеально прямо, но был заметен плавный наклон вниз. В воздухе витал еле заметный запах жженой изоляции: оплетка проводов на стене местами оплавилась, застыла пузырями, в прорехах красновато поблескивала медь.

В тоннеле было очень сухо, поднятая цементная пыль клубилась в лучах света. Сталкеры шли и шли – наверное, не меньше десяти минут минуло с момента, как Мора захлопнул за собой дверь. Но вот наконец фонарь Зубра выхватил впереди металлический щит.

– Ну что, дубль два? – спросил он, доставая синий ключ.

– Давай покурим, – предложил Молодой.

– Пыль горло дерет, – возразил Мора.

– Потом покурим! – решил Зубр и прислонил карточку к панели.

Пауза. Щелчок. И дверь стала открываться.

Глава 29

– Куда прешь! – выскочивший из подъезда солдат чуть не скинул Круглова с крыльца.

Бросив вслед грубияну красноречивый взгляд, профессор хотел было зайти в казарму, но вовремя отстранился: из темноты лестничного пролета вылетел еще один боец.

– Где Лука? – успел спросить Круглов.

– В жопе, – обронил солдат на бегу.

«Видимо, бывший “законник”, – догадался Круглов. Заглянув предварительно внутрь, профессор быстро поднялся на второй этаж. Лестница выходила ровно посередине коридора, тянущегося через все здание и упирающегося в большие, от пола до потолка, окна. Справа на фоне окна выделялись два человеческих силуэта – личная охрана Луки.

Круглов двинулся к ним. Бойцы, знавшие о приятельских отношениях профессора и их командира, молча кивнули, отступая в сторону. Круглов постучал в дверь и, дождавшись ответа, вошел.

Лука споро заканчивал сборы – рассовывал по карманам разгрузки обоймы и аптечки. На профессора глянул озабоченно, но довольно-таки приветливо.

– Какие люди! – голос бодрый, резкий, от ленивой манеры не осталось и намека.

– А я кофе принес, – профессор продемонстрировал термос.

– Некогда, товарищ Моль, – сказал Лука, вытаскивая бороду из-под бронежилета. – Покой нам только снится.

– Снова тревога?

– Теперь шухер с моей подачи. Проверенный шухер. Так что не сомневайся.

Лука, попрыгав на месте, схватил со стола какой-то навороченный автомат и стремительно выскочил из комнаты. Круглов, помедлив, бросился следом – любопытство оказалось сильнее привычки не соваться в чужие дела.

Лука и два его бойца уже заворачивали на лестницу. Круглов ускорил шаг. Сталкеров удалось догнать только на улице. Профессор скромно пристроился сзади, вслед за группой спустился по насыпи, перескочил через железнодорожные пути и, вскарабкавшись по склону, выбрался на плац.

Здесь уже собралось все многочисленное (по меркам Зоны) войско «Альтернативы». Бросалась в глаза невидимая черта, разделявшая бывших врагов: слева четкими шеренгами выстроились бойцы «Закона», справа нестройно толпились адепты «Воли».

Лука встал перед солдатами, широко расставив ноги. Скопировав позу шефа, в двух шагах сзади застыли телохранители. Профессор Круглов остался на краю склона, только отошел чуть в сторону, чтобы не попадать на траекторию взглядов, устремленных на Луку.

– Бойцы! – крикнул Лука звонким голосом. – Мне по хрен, что половина из вас считает меня врагом. И мне надо, чтобы хотя бы сегодня на это стало по хрен остальным. Сейчас я командир. Для всех – и для «Воли», и для «Закона». Потому что сегодня мы будем воевать.

Солдаты слушали Луку очень внимательно. Круглов отметил, что неприязнь в глазах бывших «законников» сменилась заинтересованной озабоченностью. Лука взял паузу, давая бойцам осмыслить сказанное. Борода его развевалась на промозглом утреннем ветру, этот же ветер гнал над головой Луки темные дождевые облака – было в сложившейся картине что-то библейское: одержимый пророк изрыгает проклятия на замерших в ужасе людей.

– Сюда идет отряд, – продолжил Лука. – В количестве никак не меньше сорока человек. Сталкеры. По дороге к ним могут присоединиться… другие. И не только сталкеры. Короче, валить нужно всех и все, что приближается к Периметру со стороны Зоны. В контратаки не ходить. Вот на это, – Лука махнул в сторону грозно торчащих на фоне туч антенн излучателя, – не надейтесь. Все зависит только от вас. Сейчас занимайте свои места согласно ранее разработанной диспозиции. Группа снабжения пусть сразу идет на склад и грузит боекомплекты. У меня все. Вопросы?

– С чего вдруг сталкеры с нами воевать решили? – крикнул кто-то из глубины рядов.

– Возник конфликт интересов, – лаконично ответил Лука. – Дальше?

– Сколько их? – спросил рослый «законник».

– Уже говорил – около сорока. Скорее всего, подтянутся еще. Точнее сказать не могу. Вам, вообще, не один хрен? Сколько ни есть, все наши.

– Откуда они пойдут?

– Приоритетное направление – север, со стороны АТП. Но это самая логичная позиция для атаки. Возможны сюрпризы.

– Полковник Кольцов где?

– В жопе! – отрезал Лука. – Все, по местам!

Плац пришел в движение, наполнился грохотом тяжелых сапог, солдаты бросились в разные стороны. Круглов рискнул подойти к командиру.

– «Если закон один раз подмять…» – бормотал Лука, глядя вслед удаляющимся бойцам.

– Я не понимаю, что тут происходит, – пожаловался профессор.

– Моль, ты что, не слушал? – обернулся Лука. – Мы воюем со сталкерами.

– С чего это? Вчера же еще только послали к ним группу со «стрелами», чтобы забрать пленников.

– Нет больше той группы, – сказал Лука, закуривая.

– Как это?

– А вот так! И броневичок нашего Сахарова сожгли…

– Сожгли? – не понял Круглов.

– Расстреляли. Из РПГ, полагаю. Спроси меня, откуда у сталкеров РПГ?

– Я даже не знаю, что это такое, – Круглов испуганно моргал глазами.

– Ладно, пошли. Кофе остынет.

Профессор перехватил термос, о котором успел забыть, и снова почти бегом помчался за предводителем «Воли».

– Не надо считать сталкеров тупым быдлом, – поучительно сообщил Лука, не оборачиваясь.

– Это ты о ком? – задыхаясь, переспросил профессор.

– О Сахарове. У его «подопытных кроликов» есть определенный кодекс поведения. Для них сдать своих – западло.

– Каких своих? Трех других я не знаю, а Иванов – бывший сотрудник Игнатьева.

– Ну, значит, общество признало этих ребят за своих.

Тут Лука, резко остановившись, обернулся. Двое охранников, знакомые с манерой шефа, успели среагировать, а вот Круглов на полном ходу впечатался в бронированную спину одного из бойцов – сложенный приклад автомата больно стукнул его по носу.

– Я с ним не спорю, – вполголоса сообщил Лука, наклонившись к профессору. – Потому что иначе он выдаст мне плащ-палатку, понимаешь? Я сообщил свое мнение. Он сказал: нет, пусть штурмуют. О’кей, пусть!

– Я не понимаю, – жалобно повторил Круглов.

– Приехали вчера мои к «Бомбе», так? – Лука придвинулся так близко, что щеки Круглова коснулось его пахнущее табаком дыхание. – Отдали за тех четверых артефакты. Ну, вернули им эти «стрелы» обратно, не срослась сделка. Так хрен ли нарываться? Зачем воевать? Он их на понт хотел взять? Или действительно думал, что можно «Бомбу» штурмом взять? Это Зона, Моль, тут хамства не прощают. И вот теперь получайте то, что сами себе устроили.

Лука резко распрямился и пошагал дальше – через весь заводской комплекс: мимо цехов, штабелей плит, железнодорожных платформ. Пролезли под вагоном (Круглов измазался в мазуте) и вышли наконец на нормальную дорогу. Остановились у двухэтажного здания, вплотную примыкающего к забору. С той стороны тянулось ровное поле, покрытое сухой жесткой травой, пружинисто колышущейся на ветру. За полем, на поросшем редким лесом холме, виднелось несколько бетонных кубов – то самое АТП, о котором на плацу упоминал Лука.

По выщербленной лестнице без перил поднялись на второй этаж – просторное помещение с рядами колонн. Здесь находилось не менее двадцати бойцов. Бойницы со стороны Зоны были наполовину заложены кирпичами, и возле каждой дежурил солдат с биноклем. Лука показал профессору в угол, где стоял импровизированный стол: перевернутая катушка от электрокабеля и несколько деревянных чурбачков.

Лука поставив автомат у стены, уселся за стол, Круглов примостился рядом. Чуть не упал – бревно оказалось весьма неустойчивым. Профессор отвинтил крышку термоса, достал из нее дополнительный пластиковый стакан и разлил кофе. Бодрящий аромат расплылся по этажу, ближайшие солдаты закрутили головами, принюхиваясь.

– Хороший кофе, не соврал, – кивнул Лука, глотнув из крышки.

– Дерьмо не пьем, – заявил Круглов, ободренный похвалой.

– Как бы вам его есть не пришлось, – мимоходом заметил Лука и крикнул за спину профессору: – «Мухи» на крышу тащите! Пусть там четверо дежурят.

Два бойца с большим деревянным ящиком развернулись и вышли на лестницу. Лука со значением посмотрел на Круглова.

– Вот так вот, друг профессор, – сказал он, снова отхлебнув кофе.

– Лука, мне кажется, ты драматизируешь, – осторожно сказал тот.

– Конечно! – белесые, невыразительные глаза Луки вдруг налились злобой. – Конечно, драматизирую. Подумаешь, война!

– Сколько у тебя людей? – спросил Круглов.

Профессор вспомнил, как Лука на «Янтаре» задавал ему точно такой же вопрос, и горько улыбнулся: это было давным-давно, в спокойные времена, когда жизнь была размеренной, а работа интересной…

– Сто восемьдесят семь человек, – ответил Лука, на секунду задумавшись. – Моих девяносто два. Остальные – «законники».

– Хватит, чтобы сладить с сорока отморозками.

– Вот именно, Моль! – согласился Лука, прикуривая. – Поэтому академик Сахаров, да не сгниет никогда его многомудрый мозг, решил усложнить задачу и послал к Доктору киллеров-дебилов. Учитывая это, а также то, что весь проект «Альтернатива» направлен против Зоны… Короче, сдается мне, что в гости к нам пожалуют не только сорок отморозков.

– Опять какой-то сталкерский фольклор?

– Отнюдь, – Лука с улыбкой покачал головой.

Эта улыбка разозлила Круглова. В кучу собрались все впечатления сегодняшнего утра: и как его чуть не сбили у дверей казармы, и как бегал он за Лукой, словно собачка, и вот этот уверенный вид, с которым безграмотный сталкер несет антинаучные глупости. Круглов в свою очередь зло усмехнулся.

– Факты будут, сталкер? – спросил он надменно.

– Сколько угодно, – заверил Лука. – Пошли.

Вслед за Лукой Круглов подошел к окну. Солдат посторонился, уступая место у амбразуры. Лука забрал у него бинокль.

– Иди покури, боец.

Солдат отошел, Лука направил бинокль в сторону АТП. Какое-то время он рассматривал окрестности, потом удовлетворенно кивнул и передал бинокль профессору.

– Бери, Моль. Изучай фольклор.

Круглов припал к окулярам: кирпичная стена, бетонный забор, сухая сосна…

– Возле рощи, правее самосвала, – «скорректировал» Лука.

Самосвал валялся на склоне, завалившись на бок, – судя по всему, когда-то давно на полном ходу пробил забор и съехал вниз. На земле до сих пор можно было разглядеть глубокую колею. Рядом валялись три расколотые секции забора. И тут Круглов увидел.

– Это что ж такое? – вылупился он на сталкера.

– «Ну и рожа у тебя, Шарапов!»

– Хватит шутить! – профессор даже топнул ногой.

– Это, Моль, называется гигант, – сообщил Лука. – Мутант такой. Слыхал, наверное?

– А чего он…

Круглов, не договорив, снова уставился в бинокль. Гигант коричневой глыбой высился за гаражом, между двух деревьев, у опушки соснового перелеска. Ростом он был под четыре метра – профессор прикинул масштаб по кабине самосвала. Мощные чешуйчатые лапы, оплетенные бугристыми канатами мышц, поддерживали похожее на картофельный клубень тело с изогнутым носом, смахивающим на криво торчащий клюв, прямо над клювом – маленькие блестящие глазки. Гигант стоял неподвижно, и только трехпалые рахитичные лапки, висящие внизу живота, медленно шевелились, будто тварь что-то под себя подгребала.

– Теперь посмотри от него влево, метров десять, – раздался над ухом голос Луки.

Профессор послушно перевел бинокль, поискал между деревьев – и точно: в тени листвы, полускрытый кустами орешника, стоял еще один гигант. Профессор нервно поводил биноклем по всей опушке, но больше никого не заметил. И тут он догадался.

– Слушай, так это наш Сахаров их под контроль взял! – радостно сообщил Круглов Луке.

– А вот и нет! – Лука покачал перед носом профессора пальцем.

«Маникюр, что ли, делает?» – мельком удивился Круглов, заметив чистый холеный ноготь.

– Видишь ли, дружище, – пояснил сталкер. – Сахаров нас инструктировал по поводу обороны. Ваш излучатель бьет аккурат до подножия этого холма. Так что увы, но мутанты эти не наши.

– И давно они тут стоят? – поникнув, спросил Круглов.

– Заметили под утро. Пошли, кофе остынет.

Круглов положил бинокль на край кирпичной кладки и вслед за Лукой вернулся к столу.

– Я слышал, что их очень трудно убить, – сказал он, наливая напиток.

– Трудно, профессор, это не то слово. Вот поэтому у нас на крыше люди с «Мухами».

– Это оружие такое?

– Гранатометы.

– Поможет?

– Обязательно, – кивнул Лука. – Единственная проблема – попасть.

– Думаю, как только они сунутся под излучатель, проблема отпадет.

– Обязательно, – с издевкой произнес Лука.

– Чего «обязательно»? – снова разозлился Круглов. – С чего ты решил, что излучатель не поможет?

– А с чего твой Сахаров двести человек на охрану поставил? А?

– Послушай, Лука! – не выдержал Круглов. – Если тебе так все тут не нравится, чего ж ты не уходишь?

– Сахаров сделал мне такое предложение, от которого я не смог отказаться, – серьезно ответил Лука. – Как и Кольцову, кстати. Ну и к тому же мне понравилась идея «Альтернативы».

– Какая именно?

– Нагнуть Зону.

– Ты что, против Зоны? – удивился Круглов. – Мне казалось, эта идеология свойственна представителям «Закона».

– Нет, профессор, я не против Зоны. Я против того, что она тут главная. Я устал бояться. И надеюсь, что Сахаров сделает все, чтобы болотные упыри мне за пивом бегали. Вот в этом я буду ему помогать не за страх, а за совесть. Доступно?

– Вполне, – кивнул профессор.

– Ну а что тут делаешь ты, мне все непонятнее и непонятнее, – добавил Лука.

– Я научный работник, – ответил Круглов сурово. – Исследователь в первую очередь. Для меня Зона – уникальный объект для изучения.

– Да это понятно. Вот и сидел бы у себя на «Янтаре», исследовал.

– Академик Сахаров предложил мне поучаствовать в проекте такого масштаба, о котором ни один ученый даже мечтать не мог.

– А при чем тут масштаб? Другие, вон, глистов в пробирке изучают – и гордятся.

– Мы стоим на пороге грандиозного открытия, – торжественно заявил Круглов. – В принципе, оно уже состоялось. Ради того, чтобы присутствовать при этом, участвовать в этом, я готов на многое. Да что там, я готов на все!

– Эк ты раздухарился!

– Я не ищу личной выгоды, – заявил профессор. – И это может служить исчерпывающим оправданием. А ради науки, ради тех благ, которые несет она человечеству, я пойду на все. И учитывая цель, стоящую перед нами, ее масштаб, я согласен отодвинуть все морально-нравственные соображения на второй план. Подвигов без жертв не бывает!

Лука удивленно смотрел на разошедшегося Круглова. Избыток эмоций заставил профессора привстать, он перегнулся через стол, опрокинув термос, и выкрикивал свои тезисы прямо в лицо сталкеру. При этом у Луки создалось впечатление, что Круглов обращается к кому-то другому, будто бы продолжает давно начатый спор.

Тяжело дыша, профессор уселся обратно и вытер вспотевшее лицо. Лука помолчал, наблюдая за ним, а потом тихо спросил:

– Слушай, Моль, а вдруг Бог есть?

– Чего? – опешил Круглов.

– Бог, – сталкер показал пальцем вверх.

– И что?

– Не боишься?

– Я не думаю…

Но закончить Круглов не смог – внезапно со стороны базы раздался протяжный скрип, завершившийся грохотом, от которого содрогнулся пол под ногами. Круглов вслед за Лукой и другими солдатами бросился к окну, выходящему во двор.

Сначала профессор ничего не заметил – подсознательно он ожидал увидеть дым разрыва, – но потом в ужасе замер: вместо пяти антенн излучателя над «Радаром» возвышались только три. Но и они стояли как-то не так, симметрично накренившись вправо. Две недостающие мачты валялись на земле, у их оснований топорщились выкорчеванные обломки бетона и, словно корни, завивались обрывки электрических кабелей. Спустя еще секунду из разлома лениво выплыло густое черное облако.

Лука, крепко выругавшись, бросился к противоположному окну. Круглов, все еще пребывая в шоке от увиденного, проводил его взглядом. Посмотрев в амбразуру, сталкер метнулся к столу за автоматом. Профессор отрешенно отметил, что из упавшего термоса по доскам растекается черная кофейная лужа. Весь этаж вмиг наполнился шумом и хаотичным движением – носились люди, лязгали затворы, звучали какие-то команды…

– Беги, Круглов! – пробился сквозь гвалт голос Луки.

И Круглов побежал.

Глава 30

С каждой минутой Николай открывал в девушке все новые достоинства. Наверное, дело было в том, что за полгода, проведенные на «Янтаре», он не видел ни одной женщины, а возможно, виной тому выпитый портвейн или же нервное напряжение последних дней… Но как бы то ни было, эта высокая, нескладная лаборантка с короткими белыми волосами сейчас казалась ему практически идеалом.

Они познакомились в первый же день, когда Николай вместе с другими научниками прибыл с «Янтаря». Девушку звали Элла. Она, как выяснилось позднее, была микробиологом и прибыла в Зону из Новосибирска по личному приглашению академика Сахарова. Что было странно, ведь до недавнего времени Сахарова считали погибшим. Наверное, думал Николай, какие-то контакты академика с Большой землей продолжали «работать» и после его смерти – иначе как объяснить наличие новейших приборов и целого штата исследователей?

То, что среди сотрудников Сахарова имеются женщины, стало для новоприбывших приятной неожиданностью. На «Янтарном» в этом плане было строго – только мужчины. Разумная мера, если учесть опыт существования смешанных коллективов в замкнутом пространстве: любой проект неминуемо превращается в мыльную оперу с интригами и дуэлями.

Но Сахаров, видимо, так не считал. Как выяснилось, женщин на «Радаре» имелось целых пять штук. Все довольно-таки подходящего возраста. Некоторые были вовсе даже ничего, но Николай, трезво оценивающий свои, мягко говоря, невыдающиеся данные, выбрал неказистую Эллу. Тут был четкий расчет: пока коллеги будут увиваться вокруг более одаренных природой особей, он легко добьется своего от обойденной вниманием дурнушки.

Расчет оказался верен. Уже на второй день он получил приглашение «зайти на чай». И сразу же после смены, прихватив бутылку вина, примчался к Элле «на крыльях любви».

Жилой этаж лабораторного комплекса был предназначен для намного большего количества персонала – поэтому каждый научный сотрудник получил отдельную «жилплощадь», и еще остались незанятые. После тесноты «Янтаря» это казалось небывалой роскошью: личные комнаты, да еще и с мебелью. Жаль, конечно, что под землей, без окон…

Намного серьезней была проблема звукоизоляции – тонкие перегородки между боксами прекрасно пропускали звук. Поэтому они с девушкой разговаривали почти шепотом. Как выразилась хозяйка – под землей сплетни расползаются быстрее плесени.

Романтическая атмосфера установилась практически сразу: как только Николай откупорил бутылку, лампочка под потолком погасла и комната погрузилась в абсолютную темноту.

– Что такое? – всполошился Николай.

– Это нормально, – успокоила Элла. – Такое тут бывает.

Хлопнула дверца тумбочки, и появился слабый свет: девушка держала в руках небольшой туристический фонарик. Она поставила его на стол, возле бутылки, и снова уселась рядом.

«Ужин при свечах», – определил Николай, разливая вино по стаканам.

Они мирно беседовали, пили – и он все больше убеждался, что сделал правильный выбор. Не давал покоя только один вопрос: что молодая девушка могла искать в Зоне? Может, у нее с головой не все в порядке?

– Послушай, ну неужели у вас в Новосибирске так тяжело с микробиологией? – допытывался Николай. – Неужели тебе некуда было податься, кроме как сюда?

– Почему некуда? – возмутилась Элла. – Я сознательно выбрала Зону. Тут просто рай для исследователя. Только тут можно рассчитывать на серьезное открытие. Разве не так?

– Ну да, в этом ты права, – согласился Николай. – Я, откровенно говоря, примерно из таких соображений сюда и приехал.

– И как? – хмельные глаза Эллы задорно блеснули.

«Красавица! – вынес диагноз Николай. – Просто не сразу разглядишь».

– Чего «как»? – передразнил он. – Я сейчас, между прочим, в шаге от серьезного открытия. Вот ты смеешься, и за это я тебе ничего не расскажу.

– Ладно, ладно, профессор, колись! – Элла легонько шлепнула Николая по ноге и будто бы случайно забыла убрать руку.

– Ну, хорошо, – кивнул он и разлил остатки из бутылки.

Чокнулись, выпили. Николай под видом конспирации придвинулся ближе.

– Я уже год изучаю аномалии электрической природы. Знаешь?

– «Полтергейсты»?

– Нет, если использовать сталкерскую терминологию, я занимаюсь «разрядниками». Стационарными электрическими аномалиями. Между прочим – уникальные явления. Огромный научный потенциал. Начиная от передачи энергии без проводов, заканчивая вечным двигателем. Честно! Моя группа научилась даже генерировать такие аномалии. Ну… почти научилась. Но главное, мы знаем принцип, понимаешь?

– Вы знаете, как создаются аномалии? – восхищенно уставилась на него Элла.

«Сейчас закончу хвалиться и поцелую», – твердо решил Николай.

– Не совсем. Мы знаем условия, при которых их возникновение возможно. И уже можем предсказать появление той или иной аномалии в том или ином месте. А значит, и подготовиться к этому. То есть Зона создает аномалию, мы ее используем.

– А зачем Зона создает аномалию? – Элла придвинулась еще ближе.

– Ну как зачем… – вопрос требовал ответа, хотя лицо девушки было совсем рядом. – Мне кажется, при помощи аномалий она исследует наш мир.

– Чего? – Элла захлопала глазами, оттого стала еще красивее.

– Ну, как бы тебе объяснить. Вот как мы проводим опыты: выбираем место, расставляем оборудование, проводим эксперимент и записываем результаты. Так и Зона. Возникла аномалия, «отработала» свое – и появился артефакт, как некий результат исследования. Понимаешь?

– Не совсем.

– Артефакты – это конденсаторы какой-то информации. В виде определенной энергии. С различными свойствами, в зависимости от аномалии и от места возникновения. Мы научились использовать их возможности. Но кто знает, на сколько процентов? И вообще, можно ли считать основными те свойства артефактов, которые нам известны? Вдруг в них сокрыты другие возможности, а мы даже не имеем о них представления? Но главное, никто почему-то не задумывается над простым вопросом: зачем Зона создает артефакты? Какие функции они несут? Мне кажется, что ответ на этот вопрос нужно искать в первую очередь. Что, если при помощи артефактов Зона пытается выйти с нами на контакт, что-то нам сказать?

– Ты думаешь, она разумная? – спросила Элла, возбужденно заерзав.

– Так думаю не только я, – веско произнес Николай, полуобняв девушку за плечо. – Я тебе сейчас один секрет выдам. Мой руководитель, профессор Игнатьев, просил никому пока не рассказывать. Но тебе можно. Только ты про это молчи, поняла?

– Век воли не видать! – поклялась Элла, чиркнув ногтем по горлу.

– В общем, так. «Разрядники» регулярно создают один и тот же тип артефакта. Называется «слюда», ты о нем наверняка слышала. Наши физики выяснили, что у этого артефакта структура, как у флеш-памяти. То есть, чисто теоретически, на него можно записать любую информацию, как на обычную флешку. Проблема была только в способе коммутации артефакта с компьютером. Но, короче говоря, проблему эту решили. Полгода бились, но решили. Поняла?

– И чего?

– Оказалось, что емкость у артефакта огромная – несколько сот терабайтов.

– Надо было запатентовать как новый носитель информации – вот бы тогда озолотился!

– Дело не в этом, дорогая моя. Ты что, не въехала? Это же артефакт, он связан с аномалией. А каждая аномалия соединена силовыми линиями с другими. Аномалии – как грибы в одной огромной грибнице. И все эти силовые линии тянутся туда, к центру. Понимаешь, к чему клоню? Артефакт – он тоже связан с центром, с Кристаллом.

– Кажется, начинаю понимать.

– Ну вот. И профессор Игнатьев записывает на «слюду» всю информацию о человечестве. Знаешь, как американцы отправляют в космос послания для инопланетян? Вот так же. Он залил туда полностью нашу библиотеку, плюс кучу «гуманитарки» – литература, философия… и так далее. А позавчера мы с Игнатьевым пошли к аномалии, из которой достали этот артефакт и бросили его обратно.

– И что? – прошептала Элла.

Она сидела с открытым ртом, ловя каждое слово. «Женюсь!» – решил Николай.

– И артефакт исчез, – трагическим голосом сообщил он.

– Ой!

– Вот тебе и «ой»!

– А где ваш Игнатьев?

– Не знаю, – задумался на секунду Николай. – Видимо, в институт уехал. Они с Сахаровым немного повздорили. Но не это главное. Профессор уверен, что наша «слюда» снова должна появиться в аномалии, и взял с меня обещание, что я буду каждый день проверять. А с этим переездом, сама понимаешь… Но завтра, я уже договорился, Сахаров даст мне людей, и мы пойдем посмотрим. Я Сахарову про «слюду» не сказал, придумал другой повод… Хочешь со мной?

– Хочу! – прошептали губы девушки в нескольких сантиметрах от губ Николая.

Они оба понимали, что должно было сейчас произойти. Но не произошло. Потому что, как в глупом сериале, любовной сцене традиционно помешал стук в дверь.

Элла вздрогнула и воровато оглянулась. Притворяться, что никого нет дома, бессмысленно: щель над порогом пропускает в темный коридор свет фонарика. Девушка сориентировалась мгновенно.

– Давай туда, – прошептала она, указав на шкаф, и, обернувшись к двери, крикнула: – Подождите, сейчас оденусь.

– Ты чего? – попытался воспротивиться Николай.

– Быстро, чтобы не увидели! – прошипела Элла.

Делать нечего, Николай распахнул дверцы шкафа и втиснулся между вешалок с вещами. Элла захлопнула створки и пошла открывать. В шкафу пахло лавандой, плесенью и почти выветрившимся ароматом духов. «Интересно, – подумал Николай, – для кого она тут душилась?» Тем временем снаружи донесся звук открываемой двери.

– Здравствуйте, – в голосе Эллы прозвучало удивление.

Вместо ответа Николай услышал какой-то свист, сменившийся булькающими звуками, что-то полилось на пол. Глухой удар, шорох… А потом в шкаф, где прятался Николай, постучали – точно так же, как минуту назад в дверь.

– Кто там? – спросил молодой человек, чувствуя себя очень глупо.

Глава 31

Дверь медленно распахнулась – тяжелая, сантиметров сорок толщиной, – и так же медленно в коридор выползла тьма. Осязаемая и густая, она словно окатила сталкеров с ног до головы. Зубр замер, не решаясь войти, потому что столкнулся со странным эффектом: луч фонаря светил в темноту, но не освещал практически ничего. В чахлом желтоватом пятне с трудом можно было разглядеть кусок покрытого толстым слоем пыли пола и край белой кафельной стены.

– Заходим или нет? – нервно спросил Молодой.

– Давай, – отозвался Мора. – Через тридцать секунд сработает сигнализация.

Зубр осторожно переступил невысокий порог, подсознательно ожидая, что ночь за дверью окажется плотнее воздуха. Но нет, все было так же. Он щелкнул ПНВ – бесполезно. Сзади лязгнул дверной замок.

– Тихо?

– Тихо, – прислушался Зубр.

– Никого, – подтвердил Молодой. – И все-таки давайте покурим.

Зубр обернулся: в слабом свете фонаря блеснули две пары глаз, два настороженных взгляда – Мора и Молодой натужно вглядывались в беспробудную темень. Но бесполезно. Такое ощущение, что в паре метров перед ними висел непроницаемый для света экран.

Ну что ж, давайте курить. Молодой чиркнул зажигалкой – и внезапно живой огонь рассеял черноту: пламя осветило все не хуже прожектора, заставив сталкеров зажмуриться от яркого света.

Зубр выхватил у Молодого зажигалку, мимоходом отметив, что движение вышло плавным, как при замедленной съемке.

– Идем! – бодро произнес Зубр.

Он повернулся вперед – его силуэт, очерченный пламенем, рельефно выступил на фоне мрака.

– Давай за ним!

Молодой прыгнул к Зубру. Мора достал еще одну зажигалку – с двумя источниками огня в коридоре стало светло как днем.

Холодный скрип – в круг света вплывает застекленная дверь, одна из створок плавно открывается. Кто ее тронул? – успевает подумать Мора. Но нет, не нужно этого знать. Шумит в ушах мгла, забивая звуки, путая мысли.

Зубр с Молодым стоят перед ним. Холодно – пар от дыхания. Ни запахов, ни звуков. Бесконечный коридор, подвесной потолок с черными дырами от упавших панелей – они валяются на полу, запорошенные толстым слоем серой пыли, рельефно осевшей по контурам перфорированного рисунка. Свисает на проводе светильник, сквозь мутное стекло проглядывают белые трубки ламп. Свет зажигалок отражается в настенном кафеле, трепещущие огоньки переплывают из квадрата в квадрат.

Долгие двадцать лет наверху бегали мутанты, гремели Выбросы, умирали люди – а здесь только ложилась пыль.

Впервые с момента Катастрофы в ней появились человеческие следы. Штрихи линий по контуру подошвы и гроздь звездочек внутри отпечатка. Иди, Молодой, иди, чего ты встал? Потеряем Зубра. У тебя тоже есть зажигалка! А ведь правда! – Зубр достает ее из кармана и передает Молодому.

Коридор тянется прямо, пол взрывается клубами пыли от каждого шага. Сверкает кафель. Идут сталкеры. Мимо закрытых дверей с мутными стеклами, мимо открытых. Пламя зажигалок дробится и переливается. Что там? Не ходи! – крик Моры опоздал: Зубр неспешно и неотвратимо шагает в комнату.

Высокие столы в два ряда, стулья. Беспорядок. Но не хаос, рабочий беспорядок: хозяева ушли минуту назад. Кто виноват, что эта минута растянулась на два десятилетия? Столы со стульями, и приборы, и батареи пробирок будто серым снегом запорошило.

Зубр хочет развернуться, но тут под потолком вспыхивает одинокая люминесцентная лампа. Подожди, сталкер Зубр! Голос шелестит, еле пробившись сквозь шум крови в висках. Некого мне здесь ждать! – сталкер разворачивается. Ты не хочешь знать, что такое Зона? Тебе неинтересно понять? А что это изменит? – сталкер делает шаг к выходу. Что ж, иди, сталкер Зубр, иди. Мимо нерожденных тобой детей, мимо загубленных тобой жизней, подальше от забытой тобой мечты. Иди, сталкер Зубр, и постарайся не расплескать свою боль.

Зубр замирает. Вначале тихо, потом все громче и громче звучит аккордеон. Сталкер угадал бы эту мелодию по одной ноте. «Прощание славянки» – молодо, весело, с озорными переборами. Сухо трещат под пальцами басовые клавиши, дрожат и изгибаются бархатные меха. Бодро летят над головами звуки марша – и не скажешь, что играет на аккордеоне одноногий старик.

Вокзальная площадь наполнена народом. Зубр уже успел побывать в Москве, и теперь их родной вокзал кажется ему захолустным сараем. Но народу действительно много, потому что прибыл поезд. И идут люди мимо старика, отчаянно молотящего по клавиатуре. Раскраснелся дед, раздухарился, наяривает «Славянку» от души, не халтурит. Звенят на груди медали, и звенят деньги, падающие в кепку.

Зубр знает этот аккордеон с рождения: желтый перламутр, будто наполненный солнцем, арбузно-красная мякоть ребристых мехов. Дед привез инструмент из самой Германии, и поэтому он называется пушистым словом «трофей». Аккордеон нисколько не изменился за прошедшие годы – он такой же, как на фото в резной рамке, где веселый молодец лихо переломил его на колене. А деда не узнать, только медали да улыбка выдают в нем того парня.

Зубр сидит рядом с дедом на холодном бордюре. Он возвращался из школы, когда заметил старика на вокзальной площади. Увидев внука, дед сначала разозлился, а потом, отчаянно улыбнувшись, грянул его любимую – «Славянку».

Слушает Зубр и машинально пересчитывает деньги, поблескивающие в кепке. Много денег, есть даже бумажные. А можно я возьму на лимонад? Бери, не жалко. Что же ты плачешь, дедушка? Музыка больно душевная. Не плачь, дед, ведь ты сам ее играешь.

Вокзальная площадь наполнена неярким августовским солнцем, бегают по асфальту солнечные зайчики, спешат куда-то нарядно одетые люди, тянет сладким дымом из киоска, где жарят пончики. И текут слезы по щекам, застревают в бороде – щекотно.

Что же ты плачешь, сталкер Зубр? Ты убегал от этого целую жизнь. Неужели надеешься, что в этот раз получится? Оставайся здесь – это место предназначено для подобных воспоминаний. Потому что Зона – это боль мира. Это то, что вы дали земле за тысячи лет своего существования. Это мечта о прекрасной жизни, преломленная через ваши поступки. Рукотворный ад. Оставайся здесь, сталкер Зубр, и оставь вместе с собой все зло, которое можешь принести в мир. Так будет лучше всем.

Но бледнеет и растворяется вокзал, меркнет площадь, остается только музыка. И на ее фоне возникает перед глазами циферблат часов. Стрелки несутся по кругу, трясется голова. Часы на запястье Моры, он тычет ими в лицо Зубра. Вставай! Вставай! – неслышно кричит друг. Звенят, ударяясь о кафель, аккорды старого марша, и Молодой с автоматом, как актер немого кино: дергается ствол, выплевывая огонь, сыпятся с потолка осколки разбитой лампы.

Секундная стрелка крутится все медленнее, будто взгляд Зубра, зацепившийся за нее, мешает движению. Держи его! – вопль у самого уха. Молодой подбегает, подхватывает слева, тащит к выходу. Гремит вокруг «Славянка», и ноги сами норовят перейти на строевой шаг.

Останься, сталкер Зубр… Пыль теперь поднимается столбом. Сталкеры несутся по коридору. Мора с зажигалкой впереди.

Развевается за спиной плащ-палатка, как мушкетерский плащ. Мечутся отблески, дрожат черные силуэты друзей, и рядом с ними еще какие-то тени перепрыгивают со стены на стену.

Пошли вон! – это Молодой кричит назад и бросает в пыльную темноту гранату. Ложись! Взрыв, треск осколков – рассыпаясь в воздухе, валится с потолка труха. И снова бегут сталкеры. Мимо закрытых дверей, мимо открытых. И отовсюду льется музыка – весело, мощно. Поворот, лестница, снова поворот. Грохот барабанов в ушах. Нет, не барабаны это вовсе – Мора стреляет по корчащимся на полу теням. Искрят пули, рикошетят, сбивая плитку со стен. Бесполезно, друг Мора. Тогда давай бегом, не оборачивайся! Шагом, сталкеры, на нас смотрят мертвые! Не боись, парни! Еще один поворот. Стой, не туда! Точно? Я помню карту.

Мигнув пару раз, загорается в глубине коридора светильник, потом еще один, и еще. Все ближе и ближе. Давай! Летят осколки, но слишком много света, вот уже и с другой стороны приближаются огни. Бегут сталкеры наперегонки, раскаленные стволы автоматов натыкаются на заледеневшие ладони. Сбились с ритма и уже не попадают в марш – и захлебывается музыка, пытаясь догнать людей. Снова взрыв. Поворот. И вот она – дверь! Ключ, пауза, шипение. Тяни!

Сталкеры вывалились на узкий лестничный пролет. Разом налегли на холодный шершавый металл – дверь глухо ударила о косяк. Щелкнул замок, музыка резко оборвалась.

Глава 32

Чирик нашел Пасюка на улице – толстый сталкер, сосредоточенно сопя, пытался отвинтить пулемет от башни БТРа. Сгоревший броневик лежал на боку в придорожной канаве, прямо напротив ворот.

День обещал быть дождливым и промозглым: порывистый холодный ветер гнал над Зоной серые комья облаков: судя по их густому цвету, без осадков не обойдется. Возле поваленной вышки уже суетились пятеро сталкеров, прикидывая, как лучше вернуть конструкцию на место и чем потом закрепить стойки.

Пасюк на четвереньках ползал по броне вокруг башни и тихо матерился. По виду оружие было целым, только ствол немного закопчен и оплавлена коробка электроспуска. Пасюк не знал, как снимается пулемет ПКТ, поэтому дергал и крутил все подряд.

Оторванная им патронная коробка, гремя, поскакала по дороге, отлетела еще какая-то деталь. Пасюк разразился длинной тирадой в честь конструкторов БТРов и пулеметов к ним.

– Слушай, ну на хрена он тебе? – раздраженно спросил Чирик.

– Мне он не «на хрена», – рассудительно пропыхтел Пасюк. – Я его Чикатиле за тысячу баксов загоню.

– Тебе сейчас воевать идти, – попытался урезонить друга Чирик. – Замочат, и никакие баксы не понадобятся.

– А если не замочат? – возразил Пасюк. – Тут нужно все варианты учитывать.

Он наконец разобрался со способом крепления оружия на башне, дернул, хлопнул, вцепился в ствол двумя руками и сорвал его с каретки.

– Опаньки! – довольно выдохнул сталкер, еле удержав равновесие.

Пасюк гордо выпрямился. Он возвышался с пулеметом на броне, как дикарь с дубиной на туше заваленного им мамонта. Чирик заржал.

– Смейся, смейся, – сказал Пасюк. – Ничего не понимаешь в коммерции.

– Как ты Чикатиле пулемет загонишь, когда он только что сам бесплатно всем стволы раздал?

– Он не бесплатно раздал. Он – по ленд-лизу.

– Какую Лизу? – переспросил Чирик.

– Двоечник, – презрительно скривился Пасюк. – После рейда все оружие ему надо вернуть.

– А как же я ему, например, гранаты верну?

– Гранаты возвращать не надо, – успокоил Пасюк. – Гранаты и патроны – расходники. А стволы придется возвратить. Какие целы останутся. А потом, через пару дней, я к нему подвалю и загоню отличный пулемет. По сходной цене. Поэтому возьми вон тот ящик и пошли.

Вслед за Пасюком Чирик спустился в «Бомбу». В баре толпился народ. После вчерашней стычки с «Альтернативой» желающих пойти с Шаманом прибавилось. А уж когда, ближе к ночи, подвалил Доктор, практически вся база подписалась на «рейд возмездия». Ну, кроме тех, кто оставался восстанавливать разрушенные укрепления.

В баре пахло кофе и оружейным маслом – на столах были разложены стволы на любой вкус. Большинство уже экипировалось, но несколько сталкеров еще расхаживали между столами, крутили в руках новинки мирового военпрома, делились мнением. Чирик полюбопытствовал, что выбрал Шаман, – сталкер сидел возле барной стойки, о чем-то тихо переговариваясь с Чикатило, на стуле возле него лежал «Шторм».

Вернулся Пасюк, принес Чирику его автомат и рюкзак. Они подошли к столам и от души запаслись патронами. Чирик не удержался и схватил гранатомет – шестизарядный «Гном».

– Ты хоть стрелять-то с него умеешь? – тихо поинтересовался Пасюк.

– А чего такого-то? Вот сюда нажимать, а отсюда гранаты вылетают.

– Терминатор! – похвалил друг.

– Ладно, ребята, – крикнул Шаман от стойки. – Допиваем, курим и выдвигаемся.

– Началось, – вздохнул Пасюк.

– Жалеешь, что подписался? – спросил Чирик.

– Нет, парень. Жалею, что не доглядели и дали этой заразе на «Радаре» закрепиться. Раньше надо было.

– Я вообще удивляюсь, почему на «Радаре» до этих яйцеголовых не поселился никто. По мне – так идеальное место, готовая крепость.

– Территория слишком большая. Много народу надо, чтобы удержать. К тому же нечисто там, – закончил Пасюк смущенно.

– Как это?

– Не знаю. Многие замечали. Я там однажды остался – не рассчитал маленько, пришлось ночевать. Ну и… – Пасюк замялся. – До сих пор не могу понять: сон это был или на самом деле.

– Чего?

– Ничего! – Пасюк поморщился, как от зубной боли. – Еще слышал я байку, что лет десять тому назад на «Радаре» пытались базу организовать. До первого Выброса продержались.

– А потом?

– Потом зашли туда утром – а они все мертвые, согласно законам жанра, – закончил Пасюк.

– Брехня! – протянул Чирик.

– Брехня. Но с тех пор там никто не жил.

– Выброс позавчера только был, – напомнил Чирик. – А на «Радаре» все живы.

– Сволочи потому что! – уверенно заявил Пасюк.

– Все, подъем! – скомандовал Шаман.

На улице уже начался дождь – мелкий, как пыль, – именно такой, какой Чирик больше всего ненавидел. Холодная взвесь висела в воздухе, оседая на одежде, забираясь под капюшон. Сталкер поежился и посмотрел на часы – начало седьмого.

Шаман оглядел бойцов, столпившихся во дворе, и, коротко махнув рукой, двинулся в Зону.

К десяти нужно быть у «Радара». Насколько Чирик понял, план состоял в том, чтобы отвлечь внимание «альтернативщиков» от чего-то или от кого-то. Может быть, как раз от тех троих, которые были с Шаманом.

Главное – не приближаться к антеннам. Так сказал Доктор. Он специально ради этого и приходил. Чирик раньше не видел его ни разу (и слава богу, потому что к Доктору обращаются только с серьезными проблемами). Доктора в Зоне уважали, многим он спас жизнь. И боялись. Потому что знали, что он – часть Зоны.

И вот вчера в баре Чирику показалось, что Доктор смотрит на тех четверых сталкеров с испугом. Скорее всего показалось, хотя…

– Пасюк, – Чирик ткнул локтем идущего рядом друга, – а что Доктор делать будет, пока мы внимание отвлекаем?

– Не знаю.

Пасюк берег дыхание. Он был, мягко говоря, полноват для сталкера, поэтому темп, заданный Шаманом, оказался для него слишком быстрым – лицо раскраснелось, на лбу блестели капли пота. Может, и не пота, может быть, это дождь, но друг Чирика явно не испытывал удовольствия от утренней прогулки.

Группа сталкеров, стараясь не сбиваться в кучу и одновременно с этим не сильно рассеиваться, двигалась по дороге. Чирик знал, что дальше будет лес, перед которым нужно свернуть направо и пройти вдоль опушки до старого шоссе – оно и выведет к АТП.

Лес уже виднелся вдалеке – черная, разъеденная дождем полоса на краю поля. Дорога от «Бомбы» была хороша тем, что на ней никогда не замечалось аномалий. До самого леса можно было не беспокоиться. Вчера, правда, кто-то из сталкеров высказывался за то, чтобы идти в обход, через болота – для конспирации. Но идея, к счастью, была отвергнута. Во-первых, не успели бы к заданному времени, а во-вторых, как сообщил Доктор, на «Радаре» уже знали об их рейде.

Чирик нет-нет да и посматривал по сторонам. На такую армию, конечно, мало кто осмелится напасть – будь то человек или мутант. Но привычка осталась. Сталкер разглядывал поникшую траву по склонам канавы, поля, теряющиеся в беловатой мути перелески… Зона будто вымерла – ни зверя, ни птицы, только ветер гонит над полем дождевую пыль. И мерный топот множества ног, будто барабанная дробь перед смертельным номером в цирке.

Возле самого леса Шаман остановил отряд, подождали, пока подтянутся отставшие.

Шоссе шло дальше, под сень деревьев, а направо, вдоль опушки, уходила грунтовая дорога. Две жирные глиняные колеи, наполненные водой, петляя, тянулись в поле. И сразу же подарок – метрах в пяти от съезда, ровно посередине грунтовки, клубилась паром аномалия: клякса выгоревшей до кирпичной красноты земли, трещины, пышущие паром. К шуму ветра в деревьях примешивалось довольно заметное шипение – это испарялись капли воды.

– Идем цепью, дистанция два метра, – скомандовал Шаман и первым спустился с шоссе.

– Хорошо хоть, дождь, – прошептал Пасюк.

Чирик его понял: в дождь большинство аномалий становятся заметными. Но идти по раскисшей глине – удовольствие весьма и весьма сомнительное. Оскальзываясь и матерясь, Чирик попутно размышлял: кто мог ездить этим путем? Автомобили в Зоне редкость, они есть только у военных. Но допустим, что вояки зачем-то тут катаются. Как они могли проехать по дороге, которая буквально утыкана аномалиями?

Из-за этих аномалий сталкерам постоянно приходилось сходить с грунтовки и двигаться по полю. Вскоре все были мокрыми по пояс. Но Шаман не сбавлял шаг, и остальным ничего не оставалось, как идти в его темпе.

Наконец впереди показалось шоссе – высокая насыпь выныривала из леса и, по диагонали перерезав поле, уходила туда, где на холме в окружении сосен смутно виднелись строения АТП. На эту дорогу можно было попасть, пройдя по предыдущему шоссе до перекрестка. Но на совете решили, что это слишком опасно – перекресток находится в зоне прямой видимости с «Радара». Теперь, после прогулки через поле, Чирик предпочел бы рискнуть. Судя по выражению лиц других бойцов, многие думали так же.

На насыпи сталкеры снова сбились в кучу, отряхиваясь и счищая с берцев шматки глины. Кто-то предложил перекурить, предложение было встречено гулом одобрения.

– Пять минут, – разрешил Шаман.

Часть сталкеров уселись прямо на мокрый асфальт. Чирик с Пасюком были в их числе – а чего терять, если и так насквозь промокли?

– Слышь, Пасюк, а что это Шаман туда смотрит? – вполголоса спросил Чирик.

– Иди, спроси.

Шаман, дымя сигаретой, расхаживал по обочине дороги, не отрывая взгляда от АТП. И вроде бы к чему-то прислушивался. Шумел лес, срывались с веток капли, тихо переговаривались сталкеры – никаких посторонних звуков Чирик не замечал. Однако вид у командира был довольно-таки встревоженный.

– По-моему, что-то не так, – поделился наблюдением Чирик.

– Чего не так? – Пасюк наконец соизволил посмотреть на Шамана.

– Чего-то он волнуется.

– Не волнуется он. Это тебя колбасит.

– Есть немного, – признался Чирик. – А чего? Сорок бойцов против двухсот. Самого-то не колбасит?

– У нас нет цели брать штурмом «Радар», понятно? Только отвлечь на время. Поэтому работать будут снайперы. А мы с тобой будем вот так же сидеть и курить. Мы – на случай контратаки, чтобы отбиться.

– А если они наши мозги под контроль возьмут?

– Сказано: антенны бьют не больше километра.

– Ну, даже если так. Все равно отбиться от двухсот рыл…

– Ты про Доктора не забыл?

– А чего Доктор? Что он сделает-то?

– Все он сделает. Доктор, хлопец, это Доктор.

– Интересно, откуда они с нашим Шаманом знакомы?

– Знаешь что, – Пасюк наклонился поближе к Чирику и понизил голос: – Я вот сейчас думаю, что мы еще легко отделались, когда попытались этих четырех товарищей на «Янтаре» прижать, понял?

– Как это? – спросил Чирик, хотя уже догадался, к чему клонит друг.

– Эти хлопцы сами кого хошь прижать могут, такое мое мнение. И «Альтернатива» на них охотилась, потому что боялась. А мы, как лохи, чуть не подставились.

– Зато теперь мы сами охотимся на «Альтернативу».

– Не говори «гоп», – посоветовал Пасюк.

Шаман взглянул на часы и резко свистнул. Сталкеры дружно поднялись и снова пошагали по дороге. Теперь, после слов Пасюка, Чирик принялся наблюдать за Шаманом. Командир шел впереди – по пружинистой легкой походке было видно, что ничуть не устал. Но мало ли в Зоне выносливых сталкеров? Это Чирик с Пасюком к долгим рейдам не привыкли (благодаря Пасюку – Чирик был вынужден считаться с привычками напарника). А для многих бродяг подобная прогулка обычное дело. Правда, наверное, не в дождь и не по такой дороге. Но, как отметил Чирик, никто из их отряда неудовольствия не высказывал. Тоже заслуга Шамана – сталкеры явно признали в нем командира.

Уже можно было рассмотреть постройки АТП, возвышающиеся над покосившимся бетонным забором. Дорога пошла в гору. До ворот оставалось не больше пятидесяти метров, когда из-за распахнутой створки выступила высокая фигура в брезентовом дождевике.

Чирик вздрогнул – на миг привиделся мертвый Шпала. Но нет: капюшон плаща был откинут, сталкер разглядел немолодое бородатое лицо. Высокий худой старик. Шаман поднял руку, отряд остановился.

Командир скорым шагом подошел к старику. Пару минут о чем-то переговаривались. Потом дед свернул к лесу, а Шаман вернулся к сталкерам.

– Снайперы! – позвал он.

Отряд пришел в движение, группа снайперов выдвинулась вперед. В основном с СВД, но у пары бойцов была какая-то зарубежная техника.

– Сейчас заходим внутрь. Трое в левый гараж. Трое – в правый. Остальные на второй этаж главного цеха. Не высовывайтесь пока. Ну и вообще, осторожнее. Место у них пристреляно.

– Может, под деревьями залечь? – спросил один из снайперов, показав на лесок, где скрылся старик.

АТП окружал довольно густой перелесок, несколько сосен росло даже на территории двора, а под проломленной крышей гаража колосилась целая рощица молодых березок.

– В лес не лезем, – сказал Шаман. – Лежим, не отсвечиваем. Ждем команды. Я выстрелю. Тогда начинаем. Все, выполнять.

Снайперы, разделившись, пошли занимать места. Шаман проследил за ними, потом повернулся к оставшимся.

– Сейчас они улягутся, мы пойдем во двор, там вдоль забора, что на «Радар» смотрит, как раз навес есть. Пока давайте покурим.

Шаман внезапно замер с сигаретой во рту – вытянул шею, всматриваясь в дорогу, по которой они пришли. Чирик тоже обернулся: от леса отделилась и быстро приближалась к ним большая группа людей.

– Да чтоб вас! – один из сталкеров рывком опустил бинокль. – Мужики, это «Секта!»

Отряд пришел в движение, сталкеры, срывая на ходу оружие, бросились к АТП.

– Стой! – крикнул Шаман. – Оставаться на местах!

Бойцы замерли, хотя кое-кто успел еще сделать пару шагов.

– Дай бинокль, – Шаман, не глядя, протянул руку.

Окрик командира несколько сбил напряжение. Сталкеры нерешительно смотрели то на Шамана, то на приближающихся «сектантов»: с одной стороны, инстинкт требовал свалить с открытого пространства и занять оборону, с другой – Шаман нисколько не волновался, а «сектанты» не проявляли признаков агрессии. Со вчерашнего дня произошло слишком много удивительного… Ну и, наверное, все вспомнили обещание Доктора – помочь. Может быть, это и есть помощь? С Доктора станется.

И все-таки Чирик испытывал странный зуд в ногах – хотелось бежать под защиту укреплений. «Секта»! Этих отморозков в Зоне боятся даже мутанты. Чирик не встречал их ни разу, но наслышан был предостаточно. И про жуткие ритуалы, и про человеческие жертвоприношения… «Новый мир» – так называли они свой клан. Такой новый мир и в кошмарном сне не привидится! Замершего рядом Пасюка, казалось, охватил паралич: он застыл вполоборота, наведя ствол на приближающиеся фигуры, при этом нижняя часть его тела была повернута к АТП.

Шаман долго смотрел в бинокль – так долго, что он уже перестал быть нужен: отряд подошел совсем близко. «Фирменные» серые комбинезоны, легкие бронежилеты, глухие шлемы, закрытые пыльниками лица. «Сектантов» было не меньше, чем сталкеров, а может даже и больше – Чирик никак не мог сосчитать, сбиваясь от волнения. Они шли быстрым шагом как ни в чем не бывало, хотя, безусловно, заметили группу Шамана. Можно было понять, что нападать они не планируют – стволы мирно висели за спинами.

Шаман прошел сквозь застывший строй, медленно двинулся навстречу «сектантам». Те разом замерли, от группы отделился один, вышел навстречу. Командиры остановились, когда между ними было метров двадцать.

– Что-то слышишь? – на всякий случай спросил Чирик.

– Нет, – прошептал Пасюк.

Шаман вернулся к отряду.

– Аминыч, бегом предупреди наших, чтобы не стреляли.

– А куда они?

– Они вон в том леске залягут, – Шаман показал пальцем за спину.

– Это ж «Секта»! Они ж…

– Это свои! – твердо сказал Шаман.

Аминыч, часто оглядываясь, рванул к АТП. Шаман отступил к обочине. Видя, что отряд «сектантов» пришел в движение, остальные тоже сошли с дороги. Некоторые, будто боясь запачкаться, вообще спустились в канаву. Чирик во все глаза смотрел на проходящих мимо героев многочисленных баек и страшилок. «Сектанты» двигались практически бесшумно, без лишних движений, и ни один даже головы на них не повернул. Чирик пытался разглядеть лица, но бесполезно – только плотные пыльники и матовые стекла очков, усыпанные каплями дождя.

«Сектанты» проследовали к дальнему перелеску, за АТП. Шаман еще немного подождал и повел отряд внутрь. Когда подходили к воротам, Чирик заметил слева от забора, на краю рощи, какое-то движение. Всмотрелся, вздрогнул, рванул за рукав Пасюка. Под развесистым дубом, подпирая горбом высокие ветки, замер гигант. Мутант стоял спиной к сталкерам – создавалось впечатление, что он вглядывается с холма в даль.

– Это тоже свой, – неуверенно предположил Пасюк и, покосившись на Шамана, перекрестился.

Внутрь входили аккуратно, прячась за постройками. Вдоль стены пробрались к левому гаражу, нырнули под навес – то ли беседка, то ли недоделанный ангар. Снова закурили, осматриваясь.

Двор АТП был завален мусором и ржавым металлом. Сквозь раскрошившиеся дорожные плиты пробивались молодые деревья, преимущественно березки. Шаман показал на дыру в заборе – напротив центральной постройки.

– Имейте в виду! Надо, чтобы с «Радара» нас раньше времени не заметили. Выбирайте позиции.

Бойцы разошлись по территории, Чирик с Пасюком остались с командиром. Шаман обернулся к ним, увидел Пасюка и еле заметно вздрогнул.

– Слушай, Си… Пасюк! Я тебя очень прошу, не стой у меня за спиной.

– Ты чего, Шаман? – смутился сталкер. – Мы же свои.

– Точно, свои. Как и тогда, – Шаман потер ладонью шею. – Впрочем, ладно, проехали. Пошли, поглядим, как там эти «альтернативщики».

Продрались через заросли, встали в углу забора. До пролома – одна секция. Отсюда был виден лежащий на склоне самосвал: судя по всему, он и пробил брешь в ограждении. Чирику даже стало интересно: куда ехала машина, от кого пытался спастись водитель, удалось ли ему выжить?

Замечтавшегося сталкера привел в чувство болезненный тычок в бедро.

– Чуешь, спрашиваю? – прошипел Пасюк.

– Чего?

– Тухлятиной прет.

Шаман рассматривал территорию «Радара» сквозь щель между плитами. Пасюк косился на угол забора.

– И чего? – спросил Чирик.

– Вот там, – Пасюк ткнул пальцем вбок, – стоит гигант. Метров пять до него. На один прыжок.

Тут до Чирика дошло. Он испытал приступ паники, но тут же вспомнил, что сегодня гигант «свой». Однако же на всякий случай отодвинулся подальше – хотя, конечно, действие это было бессмысленным: плюс-минус пара метров для монстра роли не сыграют.

Шаман повернулся на движение и, отодвинувшись от щели, жестом предложил Чирику посмотреть.

Внимание сразу привлекли пять огромных антенн, торчащих чуть левее большого кирпичного здания. На первый взгляд, «Радар» был совершенно безлюден. Но тут сталкер заметил группу из пяти человек, быстро идущую вдоль железнодорожных путей. Потом на одной из кирпичных вышек в амбразуре мелькнула тень.

В принципе, позиция тут хорошая – от «Радара» до АТП тянулось чистое поле, напрочь лишенное укрытий. Опытный взгляд сталкера отметил среди пожухлой травы несколько аномалий. Если «альтернативщики» пойдут в атаку, можно будет пострелять, как в тире. Чирик поправил гранатомет, висевший на спине, решил, что будет палить, даже не высовываясь из-за забора, по навесной траектории…

– Слышь, Шаман, – услышал он за спиной голос Пасюка. – Забери свою «стрелу», ладно?

– Что, сталкер, совесть?

– Есть немного.

– Это хорошо. С совестью жить красивее. Оставь «стрелу» себе. Она кровотечение останавливает.

– А ты как же?

– Как-нибудь обойдусь.

Чирик оторвался от щели и заметил, что дождь-то уже прекратился, тучи поредели, кое-где даже появились прорехи, через которые проглядывало чистое небо. Он хотел поделиться этой новостью с коллегами, но тут со стороны «Радара» донесся протяжный скрежет, а потом грохнуло.

Шаман, чуть не сбив сталкера, бросился к пролому. Позабыв про осторожность, Пасюк с Чириком в несколько прыжков догнали его и замерли, представляя собой отличные мишени.

Что-то изменилось – вот первое, что понял Чирик. А потом увидел: теперь вместо пяти антенн над горизонтом возвышалось только три.

В следующий момент слева глухо стукнуло, треснуло – одна из сосен начала заваливаться набок. И тут же выяснилась причина: по склону, широко разбрасывая лапы, пронесся гигант. Монстр бежал легко и даже грациозно, будто легкоатлет, только каждый его шаг дрожью отдавался в земле.

– Еще один! – крикнул Пасюк, показывая в поле.

Второй гигант выскочил из леса дальше по склону и тоже устремился к «Радару». Там их уже заметили, на крыше кирпичного здания сверкнуло – два дымных следа стали быстро приближаться к первому мутанту, уже сократившему расстояние до половины. Тут справа, из перелеска, где скрылись «сектанты», затрещали выстрелы, фигуры далеких гранатометчиков попадали вниз. Шаман вскинул свой «Шторм» и дал от бедра длинную очередь. Куда там – расстояние слишком большое! Но Чирик тут же понял: это был сигнал нашим! Над головой, из окон гаража, грянул залп снайперов.

Возле гиганта расцвели коричневые воронки разрывов. Мимо – мутант только покачнулся. А забор уже вон он, рядом. В два прыжка монстр домчался до препятствия, но даже не заметил его – кирпичи брызгами разлетелись в разные стороны. Тут его накрыло еще одним разрывом, но второй гигант уже вломился в забор метрах в тридцати от своего собрата и, не сбавляя скорости, скрылся за постройками. Незамеченная им смотровая вышка с оторванной опорой меланхолично завалилась набок.

– Так вам, суки! – заорал кто-то.

Внезапно Чирик обнаружил, что сталкеры толпятся вокруг, жадно разглядывая поле боя. Сверху падали дымящиеся гильзы, беззвучно отскакивая от плит. Выстрелы слились в сплошной нарастающий рокот. Но нет – не выстрелы это! Ходуном заходили верхушки сосен, воздух наполнился треском. Миг – и склон уже заполнен кипящей массой громадных зверей. Сталкеры замерли, буквально завороженные зрелищем: сотни кабанов вылетели из леса и, широкой дугой растянувшись по полю, понеслись к «Радару». Мелькали оскаленные клыкастые морды, дыбились ощетинившиеся загривки, взлетали комья выбитой копытами земли. Вслед за ними неслись собаки – много, очень много. Между ними элегантными прыжками передвигались какие-то высокие, тощие фигуры – то ли люди, то ли обезьяны, с длинными, до колен, руками. Когда, в ответ на выстрелы, они стали один за другим исчезать, Чирик понял, кто это. Но совершенно не испугался: сегодня все они были СВОИ. Наступала Зона, спешила отомстить за унижения, которым подверглась. Столько мощи было в этой атаке, что, казалось, сам воздух вскипел – каждый вдох обжигал грудь сталкера, разгонял ярость по венам, и вот он уже что-то кричит, смешав свой голос с голосами друзей.

– За Зону-мамульку! – перекрыл шум тонкий вопль Пасюка.

Будто получив команду, отряд сталкеров понесся вперед.

Глава 33

Профессор Круглов, ловя руками равновесие, съехал по слишком крутому железнодорожному склону. Вдогонку ему трещали выстрелы, хлопали разрывы, кричали что-то солдаты. Больно ударившись головой о край нагруженной плитами платформы, Круглов вскочил на ноги и припустил вдоль путей.

Навстречу выбежал отряд в пять человек, двое несли большой деревянный ящик. Сзади ударило особенно сильно, истерично затарахтел пулемет и тут же захлебнулся – Круглов обернулся и увидел, как смотровая вышка медленно заваливается набок, а из бойниц, потешно размахивая конечностями, выпрыгивают солдаты.

Грохот упавшей конструкции ударил уже в спину – профессор снова бежал. Звуки боя нарастали, отряды по три-пять человек продолжали нестись ему навстречу. И чем больше народу убегало туда, тем сильнее гремел бой – разгорался как костер, в который кто-то подкидывал и подкидывал дрова. Валил черный дым со стороны рухнувших антенн, стелился над территорией базы, будто саваном накрывал.

«Неужели конец? Что же Сахаров? – мысли скакали внутри головы в такт прыжкам. – Почему не вмешивается? Лука сказал – всего сорок человек… Откуда знает? И где кадавры? Почему Сахаров не послал их? Единственная сила теперь, когда антенны не работают! Кто завалил антенны?»

Следующая мысль была настолько ужасной, что профессор чуть не упал. «А что, если Сахаров мертв?» Круглов, в кровь разодрав ладони, вскарабкался на четвереньках по насыпи и снова обернулся.

Светило солнце сквозь прореху в облаках. Со стороны Периметра поднималось несколько столбов дыма. Круглов отбежал уже достаточно далеко – грохот выстрелов казался не таким резким. Он заметил группу из четырех солдат, бегущих по дороге вдоль ржавого ангара. Вдруг навстречу им вылетело несколько огромных мохнатых зверей. Один боец не успел увернуться – и вот уже как тряпичная кукла подброшен вверх. Остальные начинают стрелять, мутант припечатывает солдата к стене…

Бегом, бегом! И Круглов бежал из последних сил. Вот дорога свернула под холм, показалась арка знакомого тоннеля. Увидев, как из темноты выходят знакомые фигуры в плащах, профессор попытался закричать, но остатков дыхания хватило только на хриплый всхлип. Он в изнеможении упал на колени прямо в лужу и, задыхаясь и держась за грудь, смотрел, как кадавры деревянной походкой движутся мимо – туда, где по-прежнему громыхал бой.

Зачерпнув окровавленными ладонями воду из лужи, Круглов плеснул в разгоряченное лицо. В груди клокотало, сердце сумасшедшим маятником колотилось о ребра. Но нужно было вставать – безопасно только внизу, рядом с Сахаровым. С протяжным стоном он поднялся и на ватных ногах поковылял к тоннелю.

Внутри было темно. Лампы не горели. Видимо, упавшие антенны повредили проводку. Но света с улицы вполне хватало – Круглов, немного отдышавшись, поспешил по рельсам к смутно различимым воротам. Свод тоннеля отрезал звуки далекой схватки – и на душе стало легче.

Дверь открылась, несмотря на отсутствие электричества, – профессор, прикладывая к панели пропуск, испытал мгновенный испуг: вдруг не сработает? На лестнице тоже было темно. Густая вонь жженого пластика неслась из глубины лестничного пролета. Круглов вспомнил про зажигалку и, кое-как подсветив себе путь, добрался до второго подземного этажа.

Заглянул в жилой коридор, надеясь наткнуться хоть на кого-то из своих. Тут уже было относительно светло: артефакты под потолком давали мягкий красноватый свет. Круглов непроизвольно вспомнил проявочную комнату в институтской фотостудии. Он убрал зажигалку и осторожно двинулся вперед.

Было тихо. Горелой вони здесь почти не ощущалось, но вместо этого по жилому этажу растекался какой-то другой запах… странный, но при этом неуловимо знакомый. Длинный коридор с рядами симметрично расположенных дверей уходил в красноватый сумрак. Круглов шел медленно, стараясь сдержать хриплое дыхание, – прислушивался. И вот наконец живой звук: тихое журчание воды. Он уже хотел постучать в дверь, но тут заметил возле ручки какие-то темные полосы.

Профессор чиркнул еще не успевшей остыть зажигалкой: на двери отчетливо виднелись четыре кровавых черты – следы пальцев. И сразу же вспомнилось, откуда знаком запах, плавающий в коридоре.

Однажды Круглов стал свидетелем автомобильной аварии. Ехавшая перед ним легковушка вдруг потеряла управление, на полном ходу угодила под колеса грузовика и, отброшенная, слетела в овраг. Там было достаточно глубоко, машина несколько раз перевернулась, прежде чем достигла дна. Круглов помогал доставать тела. В покореженном, раздавленном салоне автомобиля, стоял точно такой запах – запах свежевспоротой плоти.

«Вверх или вниз?» – мысль остановила зарождающуюся панику. Куда бежать: вверх или вниз? К Сахарову или наружу? Наверху – ужас наступающей Зоны, внизу – красная тишина с запахом бойни. Что здесь произошло, почему никого нет?

Круглов развернулся и на цыпочках двинулся к выходу. Нужно идти к Сахарову. Дмитрий Константинович держит все под контролем, с ним безопасно. В свете зажигалки на полу возникла не замеченная ранее деталь: из одного дверного проема в коридор вели отпечатки армейских подошв. За годы работы в Зоне Круглов привык к таким следам – не один раз приходилось устраивать разнос лаборантам, вторгшимся на «Янтарь» в грязной обуви. Но только в данном случае отпечатки имели темно-красный цвет.

И вот теперь профессор решился. К черту Сахарова, к черту эти пропахшие смертью подземелья! Пусть будет Зона, и пусть придется отвечать. Но только не здесь. Круглов выскочил на лестницу и с наслаждением вдохнул вонь горелой пластмассы. Наверх!

Крепкие руки ухватили профессора и потащили вниз. Защелкала по ступенькам выроненная зажигалка. Круглов заорал, тут же получил удар под дых и зашелся в кашле. Он цеплялся за перила, но это было бесполезно – сила, увлекающая его вниз, была непреодолима.

Проскочили мимо площадки третьего подземного этажа. Из коридора, ведущего к основанию антенн, доносился треск бушующего пожара. Сполохи далекого пламени давали достаточно света, чтобы Круглов смог рассмотреть своих похитителей: трое то ли солдат, то ли сталкеров. Свои! – вспыхнула надежда, когда заметил, что похитители одеты в плащ-палатки. Но надежда сразу потухла: эти были слишком живыми. Профессора тащил самый крупный из них, со свирепым лицом, заросшим густой бородой.

Остановились на площадке перед массивной стальной дверью – бородатый отпустил Круглова, и профессор замер, прижавшись спиной к ледяному металлу. Вспыхнул ярчайший свет – кто-то из них включил фонарь. Круглов, болезненно вскрикнув, зажмурился.

– Здравствуйте, Василий Сергеевич, – произнес вроде бы знакомый голос, – вы не могли бы провести нас к академику Сахарову?

– А? – пискнул Круглов.

– К Сахарову, – терпеливо повторил голос. – У нас к нему важное дело.

Щурясь, профессор вгляделся в говорившего: перед ним стоял доцент Иванов, пропавший без вести коллега профессора Игнатьева. Только теперь внешность научного сотрудника неуловимо, но разительно изменилась: ни наивности, ни любопытства – на профессора смотрел бывалый сталкер. И от взгляда этого сталкера хотелось спрятаться.

– Но, но… – промямлил Круглов.

– Не надо так много говорить, – попросил другой сталкер, с худым хмурым лицом.

– Веди! – приказал бородатый.

И Круглов повел. Они поднялись на лабораторный этаж. Иванов выключил фонарь – профессор тихо застонал, когда мир снова погрузился в багровую полутьму.

Здесь запах крови чувствовался намного сильнее. И опять ни души. Круглов внезапно почувствовал прилив благодарности к своим конвоирам – просто за то, что они есть, что они живы и идут рядом.

Вышли к круговому коридору, опоясывающему лабораторию Сахарова. И Круглов, всхлипнув, замер: по полу к ближайшей двери вели жирные кровавые мазки. Как будто здесь проволокли здоровый кусок разделанного мяса. Профессор повернулся к спутникам, попытался что-то сказать, но бородатый отодвинул его и, заглянув в коридор, оценил обстановку.

– Живете, как на скотобойне, – упрекнул он.

– Это… это не вы? – проблеял Круглов.

– Нет, старик, это вы, – сказал хмурый сталкер.

– Но что здесь произошло?

– Спокойно, профессор! – погрозил пальцем Иванов. – Не надо нагнетать. Мы сами только что зашли. У антенн крови еще больше было. Но это тоже не мы!

– Давай к Сахарову, – напомнил хмурый.

– Нет-нет, я туда не пойду, нет, – залепетал Круглов. – Там кошмар.

– Это твой кошмар, дядя, – прогудел бородатый и толкнул профессора в спину.

Подбадриваемый тычками, Круглов потащился по коридору. Проходя мимо двери, в которую уходили кровавые дорожки, профессор рефлекторно придвинулся к конвоирам. У стены, где стояли ветхий диван и кадка с пальмой, тоннель плавно заворачивал влево. Они прошли мимо входа в его собственную лабораторию. Круглов облегченно выдохнул, не заметив ничего необычного.

И вот наконец слева показалась дверь: массивный щит с круглым решетчатым окошком – вход к Сахарову. На стене красным огоньком светилась панель с кнопками. Получив удар под ребра, Круглов нажал клавишу вызова. Мелодично зажурчал звонок.

– Что?! – резко выкрикнул динамик голосом Сахарова.

– Это я, Дмитрий Константинович, – жалобно произнес Круглов.

– Не сейчас!

– Я по делу, – пискнул Круглов, схлопотав еще один тычок.

– Какое дело, профессор? Вы не видите, что творится?

– Я знаю, что с антеннами! – вырвалось у Круглова без всякого понукания.

Раздался короткий писк, на панели загорелась зеленая лампочка – коридор озарился ярким светом. Иванов вошел внутрь, за ним последовал хмурый сталкер. Бородатый, отшвырнув профессора назад, шагнул следом и закрыл за собой дверь. Зеленая лампочка на панели снова сменилась красной.

«Возьмите меня!» – чуть не крикнул Круглов, обнаружив, что снова остался один в страшном красном коридоре.

Нужно было бежать. К Луке, к мутантам, к войне с Зоной… Но только не оставаться здесь. Нет, нельзя бежать, они услышат шум, они нападут… Профессор прижался к стене и осторожно двинулся обратно.

Вот двери его лаборатории – как раз над проемом, возле негорящей лампы, на потолке светится «шар». Внутри тихо, только чернеющая щель между створками чуть отливает красным – с той стороны тоже горят артефакты. Профессор крался, стараясь дышать потише и поменьше, чтобы не вдыхать этот тошнотворный, ядовитый запах свежей смерти. Нет, не нужны эти опыты никому… пусть остаются здесь. Пусть они все остаются здесь! На улицу! К Периметру! Домой! А как же наука? На хрен науку! Не может существовать на свете наука, которая пахнет свежевыпотрошенным человеческим телом. И ни к каким открытиям не ведут вот такие кровавые следы.

Круглов как раз приблизился к страшным полосам на полу. За той дверью тоже было темно. Профессор, распластавшись вдоль стены, боком полз к выходу. Что это?! Обжигающими осколками разорвался в груди шар страха – из-за двери послышались звуки.

– Нет, нет, не так! – тихий мужской голос.

Глухой стук, несколько мокрых шлепков, короткий скрип – кто-то открыл шкаф.

– Ладно, я сам. Ты ничего не понимаешь, – снова пробормотал голос. – Пусть эти лежат тут. А это сердце. Его в угол. Еще одно давай…

И снова серия шлепков, потом шуршание. В щели мелькнул яркий свет и сразу же погас.

– Я тут не отрежу, топор нужен. Точно, возле генератора! Пошли.

Круглов, только сейчас заметив, что все это время не дышал, со свистом втянул воздух. Бежать! Развернувшись, профессор рванул обратно по коридору. Он не знал, что было за дверью, но благодаря какому-то антинаучному чутью осознавал – с этим нельзя встречаться, потому что это даже страшнее смерти.

В несколько секунд добежав до двери Сахарова, он трясущимися пальцами стал тыкать в клавишу вызова. Панель откликнулась ласковой трелью – настолько неуместной в багровом аду безлюдного подземелья, что Круглов на секунду засомневался в реальности происходящего.

По коридору разнесся стук захлопнувшейся двери, и обострившийся слух профессора уловил шаги – тихие, но при этом грохочущие как гром. Обежать по кругу? А если они ждут с той стороны? Круглов принял решение – в несколько прыжков он долетел до своей лаборатории и скрылся за дверью.

Знакомая обстановка подействовала успокаивающе. Круглов даже отметил то, что не замечал при свете: артефакты на потолке располагались в виде каких-то геометрических рисунков, расходящихся от центра, который, судя по всему, находился где-то в центральной лаборатории.

Профессор метнулся к шкафу. Там, как он помнил, находилось оружие – опытный образец гравитационной пушки, разработку которой Сахаров поручил группе Круглова. Прототип работал плохо, канал ствола иногда разрывало – до сих пор не получалось создать строго направленный поток.

Полки, уставленные контейнерами, коробки с приборами, ноутбук… Оружия на месте не было! «Да потому что сам отдал его на обкатку физикам!» – вспомнил Круглов. Что делать? Сидеть тихо? Найдет. Он чувствует живую плоть, он питается ею. Профессор задрожал.

И тут взгляд его упал на баллончик с краской. В памяти возникли сцены из видеозаписи похода к Горелому хутору: желтый дым, в котором гибнет группа Хвостницкого, пьяный Игнатьев, «практическая магия»… План сложился мгновенно – профессор цепко ухватил баллон.

– Главное, быть внутри матрицы, – шептал Круглов, чертя на полу геометрические фигуры.

Стол мешал, он быстро отодвинул его. Закончив, бросился к шкафу, начал рыться в контейнерах, под треск дозиметра отбрасывая на пол ненужные артефакты. Наконец комплект был собран – у Круглова еще хватило ума сунуть в карман «пробку» от радиации. Он метнулся к матрице и, находясь внутри, быстро расставил предметы по местам. Замер в ожидании.

Тишина. Темно, только тлеют артефакты под потолком… И вдруг душа профессора резко ухнула вниз: из красного сумрака выступила фигура. Заляпанный темными пятнами камуфляж, лицо в каких-то кляксах. На груди мягко искрится диск артефакта, замотанный в окровавленный бинт. В руке, черной от крови, канцелярский нож с выпущенным на всю длину лезвием.

– Звал? – тихо поинтересовался демон.

Круглов коротко взвизгнул, ноги не выдержали, он рухнул на колени: в лишенном всего человеческого облике монстра вдруг проступили знакомые черты. «Это же полковник Кольцов!» – ударила в голову мысль.

Полковник шагнул вперед – и будто бы наткнулся на невидимую стену. Артефакты на полу полыхнули зеленым. Демон вскрикнул от боли и отскочил.

– Закрыто! – сказал он, обернувшись назад.

– Подождем, – прошипела темнота.

Круглов обхватил голову руками и протяжно завыл.

Глава 34

Первое, что бросалось в глаза: зеленый узорчатый ковер на полу. Богатый ковер, густой – он очень неуместно смотрелся на растрескавшемся бетоне. Посреди небольшой комнаты стоял стол с четырьмя стульями, на столе – ваза с яблоками. На кафельных стенах несколько репродукций, виды Москвы в разные времена года. С потолка свешивалась настоящая люстра с хрустальными подвесками. В противоположной от входа стене – две двери. Не успели сталкеры разглядеть обстановку, как левая дверь резко распахнулась.

– Ну, что у вас? Быстро! – маленький полноватый человечек в белом халате и шапочке выскочил в комнату и замер с полуоткрытым ртом, заметив три фигуры в плащ-палатках.

– Кто вы? – резко крикнул старик.

– Здравствуйте, – сказал Молодой. – Мы пришли вас убить.

– Тихо ты! – прошипел Зубр.

– А чего такого? – возмутился Молодой. – Нам нельзя, а этому карлику можно, да?

– Это как раз тот случай, когда размер не имеет значения, – медленно произнес Сахаров.

Он уже успел прийти в себя. Внимательно рассмотрев гостей, академик грустно улыбнулся и подошел к столу.

– Садитесь, молодые люди, – предложил он, дополнив слова соответствующим жестом.

Сталкеры переглянулись.

– Садитесь, прошу вас, – повторил Сахаров, опускаясь на стул. – Нам предстоит серьезный разговор. От него многое зависит. В ногах правды нет.

Зубр сел напротив Сахарова, Мора с Молодым переставили свои стулья поближе к другу. И тут от входной двери донеслась переливчатая трель звонка – сталкеры вздрогнули, обернулись.

– Не обращайте внимания, – успокоил Сахаров. – Это сейчас неважно. Яблок хотите?

– Нет, – дружно ответили сталкеры.

– Жаль. Я должен извиниться за то, что пытался вас убить. Мне показалось, что вы представляете для моего проекта опасность. И, как видите, я оказался прав. Вы – доцент Иванов, правильно? А вы – старший сержант Зубарев, с Периметра, так? А вот про вас я ничего не знаю, не представитесь?

– Незачем, – отрезал Мора.

– Незачем так незачем, – согласился Сахаров. – Ваш четвертый коллега, лейтенант Китаев, как я понимаю, руководит безобразием наверху? Хочу сразу оговориться… ну, чтобы у вас не создалось ложное представление о положении дел. Убить меня у вас не получится. Проникнуть в мою лабораторию ваши товарищи не смогут. И скоро с Большой земли прибудет подкрепление. От коалиционных сил.

Сталкеры смотрели на Сахарова, молча обдумывая полученную информацию. Зубр украдкой покосился на Мору – тот, заметив взгляд друга, пожал плечами. Молодой вытащил сигарету и закурил.

– Врете вы все, товарищ академик! – сказал он, выпустив дым к потолку.

– Спорить не будем, – предложил Сахаров. – Давайте лучше по делу.

– А какое у вас к нам дело? – спросил Мора.

– Обычное. Я предлагаю совместить наши усилия. Моя работа практически закончена. Ваши разрушительные действия, впрочем, могут меня задержать. Ненадолго. Но что уж поделать! Надо было либо убить вас побыстрее, либо договориться раньше. Видите ли, я тут навел о вас справки…

– Подключились к информационному полю Зоны? – оживился Молодой.

– Типа того, – кивнул академик. – Полученная информация была весьма фрагментарна. Но кто вы такие, я знаю. Подозреваю, правда, что вы сами этого не знаете. Ну да ничего, пусть будет сюрпризом. А пока, признавая вашу ценность для моей работы, я готов заплатить за помощь очень и очень высокую цену.

– Можно поподробнее про вашу работу? – попросил Молодой.

– Извольте. Наверное, вам уже известно, что я принимал участие в исследованиях научной группы под кодовым названием «Новый мир». О цели проекта сейчас распространяться не буду, скажу только, что я занимался там проблемами сознания. Знаете, что такое сознание?

– Наслышаны, – Мора покосился на Молодого.

– Ну да, ну да, – кивнул Сахаров. – Вы забрали электронный планшет Хвостницкого. Думаю, общая картина ясна. Результаты моей работы таковы, что на данный момент я способен управлять человеческим сознанием, перемещать его с одного носителя на другой… Короче говоря, я добился того, о чем мечтало человечество с начала своего осознанного существования, – бессмертия.

– Видели мы твоих бессмертных, – пробасил Зубр. – Воняет от них.

– Это пока издержки производства, – отмахнулся Сахаров. – Кадавры – далеко не идеальное решение… К тому же сознания в них, строго говоря, не было. Там был я. Временно, через ретранслятор. Удивительное дело, ребята: стоит из тела убрать сознание – и оно, физически абсолютно здоровое, начинает умирать. Как только сознание возвращается – опять запускаются жизненные процессы… Но мы отошли от темы. Про бессмертие: в общем, я с гордостью могу заявить, что мои исследования увенчались успехом. Теперь любой человек может жить вечно.

– А выбирать будете вы? – спросил Мора.

– Чего выбирать? – не понял Сахаров.

– Ну, кому жить вечно.

– А что вас смущает? Из меня получится хороший Всевышний.

– Меня смущает, что функции Господа Бога взял на себя человек весьма сомнительных человеческих качеств.

– Впервые встречаю сталкера-моралиста, – Сахаров иронично поглядел на Мору.

– Видите ли, у нас сейчас речь идет о таких глобальных материях, что оценивать их нужно прежде всего с позиций морали. Вы получили власть над Зоной – и тут же переубивали кучу народа. А теперь ваше открытие сулит вам власть над миром.

– Давайте подсчитаем, сколько народу убили вы, для того чтобы сидеть сейчас здесь? – предложил Сахаров. – Или вам можно?

– Тут не стоит сравнивать. Мы не претендуем на звание Всевышнего. И наш поход, кстати, спровоцирован исключительно вами.

– Ваш поход, сталкер, спровоцирован исключительно Зоной. Именно она поставила перед вами задачу, и вы просто физически не могли ее не выполнить. Но любой здравомыслящий человек в этом противостоянии принял бы мою сторону.

– Знаешь, старик, – сказал Зубр. – Если бы сейчас можно было спросить у тех трупов, в плащ-палатках, за кого они – за нас или за тебя… Понимаешь, к чему я клоню?

– Понимаю, сталкер. И даже могу устроить этот опрос, веришь? – Сахаров засмеялся, увидев, как вздрогнул Зубр. – Но, к счастью, я получил возможность не считаться с мнением идиотов. Мои исследования стоят всех жизней, которые на них затрачены.

– Вот как раз с этим бы ваши жертвы и не согласились, – вставил Мора.

– Знаете, в нацистской Германии был такой доктор Менгеле. Проводил бесчеловечные опыты над живыми людьми. При этом продвинул медицину так далеко вперед, что словами не описать. Прогрессивное человечество его осудило, но до сих пор пользуется плодами этих экспериментов. К тому же прошу заметить, что я свои опыты проводил на сталкерах – то есть, по определению, на отбросах общества.

– А с чего вы решили, что они отбросы? – спросил Молодой.

– А кто ж они, если в нормальном мире не ужились? Много в Зону сбегает успешных людей? Образованных? Способных принести пользу?

– По-разному в Зону попадают, – возразил Зубр. – Не тебе судить, кто полезен, а кто бесполезен. Может быть, человек всю жизнь дурью маялся, а потом в один удачный момент взял да и прострелил башку такому, как ты. Вот и польза. И, между прочим, для того, чтобы быть нормальным человеком, не обязательно иметь образование.

– Вы, кстати, образованных тоже перестреляли, насколько я знаю, – добавил Мора.

– О чем это вы? – удивленно поднял брови Сахаров.

– О людях из лаборатории у Янтарного. Своих коллегах по «Новому миру». Вспомнили?

– Еще неизвестно, сам ли ты до всего додумался, или у них идеи украл, – мстительно заметил Зубр.

– Их исследования мне очень помогли, – признал Сахаров, помолчав. – Но я бы и без посторонней помощи закончил свою работу, только позже. И не твое дело, сталкер, кого и за что я убиваю. Понял?

– Вот поэтому, гнида яйцеголовая, ты не должен иметь власть, – в тон ему резюмировал Зубр.

Он потянулся за автоматом. Мора тоже дернулся. Но Сахаров предостерегающе поднял руку.

– Подождите. Боюсь, вы неправильно оцениваете ситуацию. Посмотрите, пожалуйста, наверх.

Сталкеры задрали головы и сразу поняли, что имел в виду старик: на потолке, среди проводов и каких-то металлических штанг, прямо над столом висела, покачиваясь из стороны в сторону, небольшая сфера синего цвета.

– Я зову его Шарик, – сказал Сахаров. – Можете полюбоваться.

Шар спустился ниже и завис над столом чуть выше уровня голов сидящих. Вблизи стали видны подробности: полупрозрачный синеватый сгусток какой-то светящейся материи, по поверхности ветвились нити электрических разрядов, отчего казалось, что шар покрыт шерстью.

– Ручная шаровая молния, – пояснил Сахаров. – Приобрел именно в той лаборатории у Янтарного, о которой вы упомянули. Идеальный охранник. Генерирует разряд такой мощности, что одного удара хватит для превращения человека в пепел. Именно это произойдет с вами, если вы не будете вести себя цивилизованно. Поэтому предлагаю вернуться к конструктивному диалогу.

Синий шарик, угрожающе пощелкав, снова поднялся к потолку.

– Как вы им управляете? – спросил Молодой. – Ведь для этого, как я понимаю, нужна какая-то матрица.

– Мы сейчас внутри нее, – охотно пояснил Сахаров. – Видите все эти артефакты в проводах? Кто бы сюда ни зашел, он тут же окажется под моим контролем. Так что разрушение антенн вам не очень помогло. Я потерял связь с кадаврами наверху, но внутри своей лаборатории я по-прежнему царь и бог.

– У вас тут как на Станции, – сказал Молодой.

– Чего?

– Как у Кристалла. Я вспомнил, на что это похоже. Там тоже везде «шары». И выжигатель – как ваши антенны.

– Правильно, – кивнул Сахаров. – Принцип работы один и тот же. Только Кристалл через свою матрицу может управлять всей Зоной, а я почему-то… Короче говоря, у меня есть очень много вопросов, ответы на которые находятся на Станции. И вы можете мне помочь. Благодаря вам я надеюсь захватить Кристалл. Понятно?

– Страшно представить, – вполголоса сказал Мора.

– Что? – переспросил Сахаров.

– Я говорю, если вы доберетесь до Кристалла, то превратите Зону в такую жопу, что страшно представить.

– И не только Зону, – пообещал Сахаров. – Кристалл – такой мощный инструмент, что даже дух захватывает. Это та самая точка опоры, с помощью которой можно перевернуть Землю! Желаете поучаствовать в этом?

– Я отказываюсь, – твердо сказал Мора.

– Почему? Страшно?

– Именно поэтому. Ваши коллеги уже переворачивали Землю. И создали Зону. А что создадите вы?

– Я создам действительно «Новый мир». Несмотря на все ваши обвинения, я все-таки не чудовище, а адекватный человек. Хотите верьте, хотите нет, но я действительно собираюсь сделать мир лучше.

– Чисто русская черта, – сообщил Мора Зубру. – Пытаться сделать мир лучше. Столько народу уже положили…

– Нет, я все-таки не понимаю, – встрял Молодой. – Мы все находимся внутри контура матрицы, но управлять вот этим шаром можете только вы. Почему?

– Чувствуется научный склад ума! – похвалил Молодого Сахаров. – Вот почему.

Ученый достал из внутреннего кармана халата серый полупрозрачный цилиндр сантиметров десять высотой и на ладони продемонстрировал Молодому.

– Вот. Это как раз тот идеальный носитель сознания, который должен заменить несовершенное человеческое тело. Через него я всем тут управляю. Он соединен и со мной, и с матрицей.

– Узнаешь? – посмотрел Молодой на Мору.

– Такое хрен забудешь, – кивнул тот. – Только что-то маленький.

– По размеру интеллекта.

– Вы о чем, ребята? – спросил Сахаров. – Это определенный тип артефакта. Очень редкий. Но когда мы доберемся до Кристалла, эту проблему тоже решим.

– Не доберемся мы до Кристалла, – заявил Зубр.

– С вами или без вас, но доберемся, – обнадежил Сахаров.

– А вы не боитесь нарушить систему? – спросил Мора.

– Какую систему? – весело воззрился на него Сахаров. – Вы про так называемое «мироздание»? Не боюсь, нисколько не боюсь. То, что сейчас происходит, это закономерный результат научно-технического прогресса. Вы только представьте, какие горизонты открываются перед нами! Перед человечеством. Опыты с сознанием – всего лишь малая часть того, что дало мне исследование Зоны. Просто на все времени не хватало – проскакивал грандиозные открытия, только метки ставил: «nota bene». Но теперь времени будет сколько угодно! И вообще, я не понимаю вас, молодые люди, – сменил тон Сахаров. – Вам предлагают стать бессмертными, а вы нос воротите. Или вы просто еще не поняли?

– Я понял, что ты возомнил себя Богом, – сказал Мора. – И тебя нисколько не заботят последствия.

– Ну и какие, сталкер, по-твоему, могут быть последствия?

– Я не знаю. Но ведь и ты не знаешь. В этом-то и проблема.

– И что? – спросил Молодой. – Этот цилиндр способен служить носителем сознания вместо человеческого тела?

– Разумеется, об этом я и говорю, – Сахаров повернулся к Молодому, явно отдавая предпочтение общению с ним. – Чисто теоретически я могу перенести на него свою личность.

– А что будет с телом?

– Ничего. Все останется по-прежнему. Я точно так же буду осознавать себя внутри него, но мое «я» переместится в этот носитель. Только нужно держать его при себе. Или, если хотите, вместо живого тела можно использовать механическое. Робота, грубо говоря. Я уже заказал, кстати, у наших японских коллег. Обещали скоро доставить. И прошу заметить, что этот носитель открывает перед нами целый набор экстрасенсорных возможностей.

– То, что вы называете сознанием, раньше называли душой, правильно? – спросил Зубр.

– Да, аналогия вполне корректна, – согласился Сахаров.

– Куда девается душа после смерти?

– Сложный вопрос, – Сахаров на секунду задумался. – Я не знаю, честно говоря. Да это и неважно сейчас.

– А вдруг именно это и важно? – спросил Зубр.

– Видите ли, сталкеры, – Сахаров утомленно потер глаза. – Вы запрограммированы на то, чтобы воспринимать меня как врага. Понимаете? Но, если включить логику, никакой проблемы тут нет. Да, пришлось проводить опыты на людях. Да, я сейчас не могу предугадать все последствия. И не гарантирую, что мой «Новый мир» будет честным и справедливым. Но наука всегда – повторяю: всегда! – стремилась сделать человека бессмертным. И вот я добился этого. Спросите себя: вы действительно не хотите жить вечно?

Сахаров снова продемонстрировал сталкерам цилиндр и, хитро подмигнув Зубру, убрал его в карман.

– Подождите, – сказал Молодой. – А почему же вы до сих пор не перенесли свое «я» в этот цилиндр. Если это цель вашего исследования?

– Не так-то это просто, – заявил Сахаров. – Нужен транслятор, «декодер», без него невозможно перенести сознание с одного носителя на другой.

– «Декодер»? – переспросил Молодой. – Это то, что искали ваши люди под Горелым хутором?

– Точно. Он у вас?

– У меня.

Молодой открыл один из контейнеров на поясе и достал маленький фиолетовый шарик со светящейся синей точкой внутри. Он покатал его на грязной ладони, демонстрируя Сахарову точно так же, как тот только что предъявлял сталкерам цилиндр.

– Уникальная вещь, – произнес Сахаров, разглядывая «декодер». – Порождается лишь одним типом аномалии. И то достать можно, только активировав ее, что, как мы убедились, весьма небезопасно. Я еще полгода назад предсказал его существование. И вот он перед нами.

– Просто соединить ваш цилиндр с моим «декодером»? И – все?

– Именно так, коллега. Вы со мной?

– Да, – твердо сказал Молодой.

– Ты чего, дурень… – начал Зубр.

– Замолчи, дикарь, – скривился Молодой. – Вам дай волю, вы всех ученых опять на костры потащите.

Он поднялся и вместе со стулом перебрался к Сахарову. Теперь они сидели напротив: два сталкера против двух научников. Зубр тяжелым взглядом смотрел на Молодого. Мора, отвернувшись, закурил.

– Молодые люди, – Сахаров нарушил затянувшуюся паузу. – Пора решать.

– Шел бы ты вместе с этим засранцем…

– Подожди, – Мора положил руку на плечо друга.

– Альтернативы нет, Мора, – сказал Молодой.

– Видимо, так, – кивнул сталкер, глубоко затянувшись.

– Я это уже полчаса пытаюсь доказать! – улыбнулся Сахаров.

– Вы уже доказали, – успокоил его Молодой и кивнул Море: – Нормально поотжигали, бро!

– Не скажешь, откуда у тебя гранаты? – спросил Мора.

Зубр непонимающе посмотрел на друга. В следующий момент Молодой ударил Сахарова локтем в лицо и одновременно с этим вытащил у него из-за пазухи цилиндр.

– Гад! – заорал ученый, хватаясь за окровавленный нос.

Молодой резким движением соединил артефакты – и тут же с потолка по нему хлестнула толстая электрическая дуга. Грохот, треск – сталкеров отбросило назад. Они успели увидеть, как впившаяся в тело друга молния буквально взорвала его: взвились полы плащ-палатки, дымящийся бронекостюм рухнул на пол, шлем откатился в сторону. Мора отвернулся, чтобы не видеть того, что находилось внутри. Зубр не отвел глаза, но смотреть было практически не на что: от головы Молодого осталась горсть черных углей.

Сталкеры встали на ноги, с другой стороны поднялся Сахаров. Пахло озоном и горелой плотью. В наступившей тишине раздался мелодичный звон – это цилиндр докатился до вазы с яблоками и ударился о ножку: он сменил серый цвет на фиолетовый, но в остальном остался таким же.

– Подонки, – гнусаво прорычал Сахаров. – Конец вам.

Мора с Зубром синхронно подняли глаза к потолку – но электрического шара там уже не было. И на полсекунды предвосхитив движение Сахарова, Мора вскинул автомат: ученый замер на месте, переведя взгляд с артефакта на сталкеров.

– Даже сейчас можно договориться, – оценив диспозицию, сказал он тихо.

Слова выходили невнятно – кровь продолжала сочиться из ноздрей, усы с бородой уже пропитались насквозь, красные капли срывались с подбородка и продолговатыми пятнами расплывались на белом халате. Но ученый этого не замечал, он пристально смотрел на Мору, ожидая его решения.

– Не о чем с тобой договариваться, – сказал Мора.

– А за Молодого я буду убивать тебя медленно, – тихо пообещал Зубр.

– Я все исправлю, обещаю! – Сахаров поднял вверх руку, словно принося клятву.

– Мы сами все исправим, – ответил Мора.

Внезапно раздалась трель звонка. Зубр с Морой сначала даже не поняли, что это за звук, зато Сахаров сориентировался мгновенно. Он сунул руку в карман – и дверь в лабораторию открылась. Сталкеры резко развернулись, вскинув автоматы: внутрь, пошатываясь, вошла фигура в плащ-палатке.

Потом еще одна, и еще – всего семь кадавров. И каждый, проходя через порог, приносил с собой облако темного дыма: запах гари наполнил лабораторию. Мертвецы выстроились возле двери, будто бы ожидая приказа. Из-под капюшонов торчали заросшие подбородки. Черная щетина оттеняла бледность мертвой кожи. Руки в красных пятнах, с синими овалами ногтей. Дождевые капли стекали с плащей и неслышно падали на ковер.

– Убейте их! – заорал Сахаров, метнувшись к столу.

Кадавры двинулись вперед. Но ни Зубр, ни Мора не стали стрелять, потому что сразу поняли – мертвецы идут не к ним. Сахаров, видимо, тоже понял это, потому что начал медленно отступать.

– Убейте их! – снова закричал он, но теперь в голосе слышалась паника.

– Ты кому, им или нам? – спросил Мора.

Сахаров отходил машинально – он знал, что деваться ему некуда, но инстинктивно пытался оттянуть встречу со своими творениями. Наверное, это понимали и кадавры, потому что тоже не спешили. Ученый уперся спиной в закрытую дверь и замер, шмыгнув окровавленным носом. Один из подошедших мертвецов протянул руку. Помедлив, Сахаров вытащил из-за пазухи цилиндр и вложил в покрытую трупными пятнами ладонь. Кадавр развернулся, подошел к Зубру и отдал ему артефакт.

– Сталкеры, я предлагаю вам вечную жизнь! – крикнул Сахаров.

– Им предложи, – посоветовал Мора. – Хотя, твоими стараниями, она у них уже есть.

– И, как я вижу, они готовы с тобой поделиться, – со злобным торжеством добавил Зубр.

Друзья наклонились к останкам Молодого. Разряд сжег тело буквально до пепла – даже костей не осталось. Зубр вздохнул и аккуратно вытащил из рукава комбеза плетеную «фенечку». Поднялся, кивнул Море. Сталкеры пошли к выходу, кадавр двинулся следом. На пороге обернулись: Сахаров стоял в окружении трупов, все так же прижимаясь к стене. Ученый переводил безумный взгляд с одного мертвого лица на другое, будто бы ждал чего-то. Мора с Зубром шагнули в дымную темноту коридора. Мертвец прикрыл за ними дверь. Щелкнул замок, и спустя секунду свет в круглом окне погас.

Глава 35

Дождь перестал, и настроение улучшилось. Казалось бы, не изменилось ничего: отряд под предводительством лейтенанта Бехтерева все так же ехал по Зоне. По сторонам шоссе тянулись раскисшие, слякотные пейзажи. Сверху нависали низкие беспросветные облака. В конце пути их ждал странный персонаж под названием академик Сахаров, в чье распоряжение они должны были поступить. Весь этот негатив никто не отменил, но кончился дождь – и на душе у лейтенанта Бехтерева стало значительно легче.

Командир с тремя бойцами ехал впереди, на УАЗе. Сзади рычали три БТРа, на броне тряслись солдаты. Всего сорок человек. Добровольцы. Позарились на большие деньги. Впрочем, тут нет ничего предосудительного: он, Бехтерев, сам вызвался послужить этому Сахарову из меркантильных соображений. Уж больно хороший заработок сулила месячная командировка в Зону. А если учесть, что весь его дополнительный доход от общения с «законниками» накрылся после того, как «Закон» полным составом зачем-то переметнулся к Сахарову, эти деньги были как нельзя кстати.

Не так много, конечно. С артефактов они с Кольцовым делали больше. Но, возможно, эта тема на «Радаре» опять наладится. Опасно, конечно. Но риск приемлемый. Лейтенант был далеко не новичком в Зоне, служил на Периметре уже третий год (между прочим, участвовал в ликвидации прорыва у двадцать пятого километра), так что прекрасно понимал, на что идет. К тому же он кое-что узнал про этого Сахарова, кое-что, о чем не должен был знать…

Они проехали мимо возвышенности, на которой виднелись развалины радиолокационной станции. Бехтерев знал, что здесь находится одна из самых крупных баз нелегалов. Во дворе копошились люди: судя по всему, пытались убрать с дороги рухнувшую смотровую вышку. А в канаве, возле распахнутых ворот, валялся обгорелый корпус БТРа, причем, судя по отсутствию ржавчины, свежий.

– Что тут у них случилось? – подал голос водитель, сержант Коростелев.

– А что? – спросил один из солдат сзади.

– Вышка позавчера еще стояла, – пояснил сержант. – Я же тут проезжал. Как раз до «Радара» мотался.

– Так ты там уже был? – заинтересовался Бехтерев.

– Так точно, товарищ лейтенант. Помогал перевозить оборудование с Янтарного.

– Ну и как там? – задал не совсем ясный вопрос Бехтерев.

– Нормально. Новая лаборатория. Народу прилично. Сталкеры из «Воли» и «Закона». Они теперь вместе.

– Да ладно?! – удивился второй солдат, до этого молчавший.

Бехтерев знал его, он служил на внутреннем Периметре, вроде бы на четвертом километре. У этого бойца был очень запоминающийся нос – необычайно длинный и крючковатый, как у Бабы-яги из старого советского фильма.

– Точно говорю, «Воля» с «Законом» на мировую пошли. Они теперь с академиком Сахаровым… ну, к которому мы едем.

– Ничего о нем не слышал, – признался Бехтерев.

– Никто не слышал, – согласился сержант. – Ребята рассказывали, раньше на «Янтаре» работал. Потом его в самый центр Зоны отправили. Он там год отсидел.

– На Станцию, что ли? – презрительно переспросил носатый. – Хорош заливать!

– За что купил, за то продаю, – спокойно ответил Коростелев. – Говорят, он научился Зоной управлять.

– Не знаю, воины, по поводу Зоны, – сказал Бехтерев. – А то, что он научился управлять нашим с вами руководством, – это факт.

– Это точно, товарищ лейтенант, – засмеялся Коростелев, оглянувшись на БТРы.

– Главное, чтобы никто нашими премиями управлять не научился, – мрачно пошутил носатый.

Солдаты озабоченно замолчали. Дорога между тем подошла к лесу. Возле самой опушки Коростелев остановился и, поднявшись на сиденье, вгляделся в даль: пройденная часть дороги была относительно безопасной, но теперь начинались места, богатые на аномалии. Сержант аккуратно въехал в тень деревьев, наблюдая за длинным прутом щупа. Следом, взревев мощными двигателями, тронулись БТРы.

Лейтенант Бехтерев за дорогой не следил – он уже некоторое время рассматривал столб черного дыма, поднимающийся над лесом примерно с того места, где находилась цель их путешествия. В принципе, этот дым мог означать все, что угодно, но лейтенанту почему-то казалось, что ничего хорошего он не предвещает. Бехтерев верил в предчувствия.

Впрочем, вскоре он забыл о зловещем дыме, потому что нужно было заняться насущными делами: пышущее жаром пятно разлеглось на склоне, превратив часть дороги в кипящую асфальтовую лужу. УАЗ проскочил без проблем, а вот с БТРами вышла возня – пришлось объезжать через противоположную канаву.

Наконец лес закончился, они добрались до перекрестка. Здесь колонна опять вынуждена была съехать в кювет – кто-то сложил на самом пересечении дорог огромную кучу бревен. Когда снова выбрались на ровный асфальт, Бехтерев дал знак остановиться.

Теперь не было сомнений, что дым поднимается над базой Сахарова: черный столб торчал рядом с тремя высокими антеннами, похожими на исполинские громоотводы. С перекрестка уже можно было разглядеть кирпичные постройки и пару вышек.

– Что у них там так коптит? – спросил Коростелев.

– Шашлыки жарят, – пошутил носатый солдат.

– Ладно, двигай, – скомандовал лейтенант.

Урча двигателями, колонна начала подниматься по крутой дороге наверх, к базе. Слева потянулась ржавая сетка – ограда заброшенной электроподстанции. А справа, когда закончилась тополиная аллея, открылся прекрасный вид на «Радар» и окрестности. И вот тут-то Бехтерев понял, что предчувствие его не обмануло.

Кирпичный забор зиял зубчатыми пробоинами, а вдалеке, где территория примыкала к лишенной растительности низине, подчистую было снесено не менее ста метров ограды. Те две наблюдательные вышки, которые Бехтерев увидел с перекрестка, оказались единственными уцелевшими: о том, что их было больше, красноречиво свидетельствовали кирпичные развалины и гнутые металлические опоры, торчащие через равные промежутки вдоль периметра.

– Опа! – сказал сержант Коростелев, неосознанно снижая скорость.

– Чего? – придвинулся к нему носатый боец.

– А где домики-то? – жалобно спросил сержант.

Территория базы была усыпана битым кирпичом и покореженным металлом. В принципе, ничего удивительного – все постройки в Зоне находились в той или иной степени разрушения. Но тут хаос был, что называется, «свежий», еще не успевший улечься. Кроме того, некоторые развалины слабо дымились. Лейтенант поднялся, краем глаза он заметил, что бойцы на броне тоже повскакивали, с тревогой разглядывая базу.

– Товарищ лейтенант, что делать будем? – спросил Коростелев.

– Приказ забыл? – поинтересовался Бехтерев, пытаясь грубостью скрыть неуверенность.

– Но…

Поймав злой взгляд командира, Коростелев прибавил газу. Вскоре колонна остановилась перед въездом. Неизвестный катаклизм, обрушившийся на «Радар», не пощадил и ворота: левая металлическая створка, накренившись, висела на одной петле, правой вообще не было. Коростелев затормозил, не рискуя заезжать на территорию. Лейтенант спрыгнул на землю, сделав солдатам знак оставаться на местах. И, вздрогнув, вскинул ствол: в проеме ворот показался рослый сталкер.

Человек поднял вверх руки, показывая, что намерения его мирные. Бехтерев, оглядевшись по сторонам и не заметив ничего подозрительного, подошел.

– Ты кто? – спросил лейтенант.

– Кто надо, – ответил сталкер.

– Чего хамишь?

– Первыми представляются гости, – ответил сталкер. – Или манерам не обучен?

Было в его облике и выправке что-то, заставившее лейтенанта уступить и не развивать конфликт.

– Лейтенант Бехтерев, Коалиция, – представился он.

– Сталкер Шаман, Зона, – ответил сталкер.

– Мне нужен академик Сахаров.

– Увы.

– В смысле?

– В смысле: нет больше Сахарова! Езжай обратно, лейтенант Бехтерев, и расскажи эту радостную новость остальным.

– У меня приказ, Шаман.

– Ну, я-то чем могу помочь? – насмешливо поинтересовался сталкер, закуривая. – Людей воскрешать я не умею.

– Тут должен быть полковник Кольцов, замкомандира «Закона», – ухватился за новую идею Бехтерев.

– Не знаю такого, – покачал головой Шаман. – А то, что осталось от «Закона» – и от «Воли», кстати, – отступило вон в те болота. Можешь попытаться догнать. Но не советую, бесполезно.

– Блин, сталкер, что тут у вас произошло? – не выдержал Бехтерев.

– Зона, лейтенант. Здесь произошла Зона. Ваш Сахаров получил то, чего добивался. И теперь про него можно забыть.

Лейтенант потоптался на месте, разглядывая невозмутимое лицо сталкера. В жизни ему очень редко приходилось сталкиваться с ситуациями, в которых он бы не знал, как поступить. Но сейчас, похоже, назревал как раз такой случай.

– Дай сигарету, – попросил Бехтерев.

Он воровато обернулся на застывший в ожидании отряд и, придвинувшись к сталкеру, чтобы прикурить, тихо спросил:

– Слушай… Шаман. Ну, мне-то что теперь делать?

– Какой приказ?

– Прибыть с отрядом в распоряжение академика Сахарова.

– Давай, прибывай, – сталкер сделал шаг в сторону, открывая Бехтереву обзор.

– На хрен! – твердо заявил лейтенант, оглядев развалины.

– Ну вот, – кивнул Шаман. – Иди, свяжись со своими. Скажи, «Радар» разрушен. Сахаров – все.

Мысль лейтенанту понравилась – на лице отразилось радостное облегчение. Он быстро вернулся к отряду. Солдаты засуетились: УАЗ отъехал подальше, на открытое место, над багажником задрался узловатый прут антенны. Лейтенант приложил к уху трубку.

Разговор длился минут пять и, судя по жестикуляции, был непростым. Наконец Бехтерев отдал трубку бойцу и почти бегом вернулся к воротам.

– Ну чего? – поинтересовался Шаман.

– Это… – смущенно начал лейтенант. – Приказано тебя с собой взять.

– Не советую даже пытаться.

– Да понял уже, – вздохнул Бехтерев. – Ладно, давай.

– Давай, – кивнул сталкер, пожимая протянутую руку.

Бехтерев двинулся к своим.

– Эй! – окликнул его Шаман. – Что они про Сахарова-то сказали?

– «Слава богу» сказали, – крикнул Бехтерев, запрыгивая в машину.

Колонна развернулась на плацу перед воротами и с ревом умчалась под гору. Шаман выкинул окурок и пошел обратно на базу – разбираться с проблемой.

Проблема была в том, что лаборатория не подавала признаков жизни. Закрыта была лаборатория. А там, по идее, сейчас находились Молодой с Зубром. Шаман снова закурил. Пожар у антенн бушевал уже вовсю: даже отсюда были видны языки пламени, поднимающиеся из земли. Все это напоминало вечный огонь у могилы героев войны. Что там, под землей? Дверь не сломать. Придется ждать, пока прогорит, и лезть через разлом… Если пожар не выжжет все подземелье дотла.

Быстрым шагом, обходя следы недавнего побоища, Шаман двигался к тоннелю – входу в лабораторный комплекс. То тут, то там среди руин мелькали его бойцы – искали раненых и собирали хабар с убитых. Вся дорога была усыпана кирпичами, гнутыми железными конструкциями и прочим мусором…

Возле штабеля заросших мхом плит на земле сидел сталкер. Рядом лежало тело в разорванном на груди бронежилете. Сталкер курил. Шаман узнал его – Чирик, молодой парень, приведший их в «Бомбу». И сразу же догадался, что рядом лежит его друг, которого теперь звали Пасюк. Чирик поднял влажно поблескивающие глаза на командира.

– Как же я теперь? – хрипло спросил он.

– Не горюй, сталкер, – твердо произнес Шаман. – Со мной пойдешь.

На душе потеплело, когда заметил, что Чирик явно заинтересовался предложением – во всяком случае, тоска в глазах пацана сменилась задумчивостью. Откровенно говоря, дальнейший план действий сложился в голове Шамана еще перед боем. Но сначала нужно было закончить дело. Он наклонился и ободряюще похлопал Чирика по плечу.

– И вот еще что, – сказал Шаман негромко. – Просьба у меня к тебе будет, сталкер. Похорони его по-нормальному, ладно? Он мне сегодня жизнь спас.

Чирик понимающе кивнул. Шаман тронулся дальше, спустился к железнодорожным путям и уже хотел перелезть через платформу, когда услышал со стороны локомотива тихий стон.

Прислонившись спиной к ржавому колесу, на гравии полулежал человек. Шаман метнулся к нему – и сразу понял, что это не его боец: длинные, поблескивающие сединой волосы картинно разметались по земле, такая же длинная борода, местами пропитанная кровью, закрывала грудь. На плече нашивка «Альтернативы».

Шаман узнал его – трудно было не узнать: слишком запоминающаяся внешность. Он подошел к бывшему врагу. Вблизи стало заметно, что нижняя часть тела раненого выгнута под неестественным углом, из-за этого лежащая на земле фигура напоминала брошенную куклу.

Сталкер, услышав хруст гравия, открыл глаза.

– Стреляй… Глеб Егорыч, – шепотом предложил Лука.

Шаман выстрелил. И будто бы в ответ земля содрогнулась, а потом со стороны антенн прилетел грохот. Из разлома вырвалось облако черного дыма. Шаман рванул к тоннелю.

– Быстро на холм! – прокричал он блуждающим по развалинам сталкерам.

У тоннеля, под защитой железнодорожной цистерны, несли дежурство пятеро бойцов.

– Что у вас? – крикнул Шаман, подбегая.

– Ничего, тишина, – ответил один.

– Никакой движухи, – добавил другой.

К ним подтягивались остальные. Шаман сделал знак, чтобы заняли позицию на холме. Человек шесть, влетев по мокрому склону, расположились на бетонном козырьке над входом.

Время шло, ничего не происходило. Дымный столб выровнялся и снова тянулся вертикально вверх, теряясь на фоне темных дождевых облаков. Шаман, стоя напротив арки тоннеля, уже принялся было размышлять на тему «чего это я всполошился?» и «интересно, что там рвануло?», когда из черноты донеслись звуки шагов. Сталкер поднял руку, призывая к готовности, и отступил под защиту цистерны.

Щурясь от света, наружу осторожно вышли двое в изорванных плащ-палатках.

– Свои! – заорал Шаман.

Мора с Зубром вскинули стволы, но, узнав в бежавшем навстречу человеке Шамана, облегченно расслабились.

– Живы! – радовался Шаман, колотя друзей по бронированным плечам и спинам.

Мора с Зубром с любопытством оглядывались. Очевидно, пока они были внизу, сталкеры под руководством Шамана погуляли от души. Казалось, что на территории «Радара» не осталось ни одного целого строения. Но самое главное – судя по расслабленным позам бойцов, тут не осталось ни одного «альтернативщика».

– Ну вот, – Мора повернулся к Зубру, – а ты говорил, что придется как-то договариваться.

– Всех положили? – спросил Зубр.

– Нет, много ушло, – ответил Шаман. – Они через болота ломанулись. Ну и пусть, мы ж не звери.

– Правильно.

– А где Молодой? – спохватился Шаман.

Мора отвел взгляд, Зубр вздохнул. Шаман стащил с головы шлем. Группа сталкеров – человек пятнадцать – с любопытством наблюдала за ними, рассевшись на склоне холма.

– Куда вы теперь? – спросил Шаман, нарушив молчание.

– Посмотрим, – неопределенно ответил Зубр.

– Сам-то куда? – Мора посмотрел на Шамана.

– Да вот… – смутился тот. – Надо с бойцами как-то решить. Пацаны боевые, а во мне, чувствую, сидит неудержимая потребность возглавить что-то стоящее.

– Ну да, – кивнул Мора. – Теперь у тебя жизнь только начинается.

– С сегодняшнего дня в Зоне будет новый клан. Под моим чутким руководством.

– А как называться будете? – спросил Зубр.

– Думаю, «Свобода» подойдет.

– Да, – согласился Мора. – Название актуальное.

– Шаман, послушай, – обратился Зубр. – Мы там вход подорвали, конечно. Ну, насколько взрывчатки осталось. Но это… Надо бы понадежнее. И со стороны трансформатора нужно будет тоннель как-то запечатать.

– Затопить можно. Вон, с болота, – предложил Мора. – Рукава подвести к антеннам. Мотопомпу где-то раздобыть…

– Постараемся, – Шаман, оглядевшись, прикинул фронт предстоящих работ.

– Аккуратней там, – попросил Зубр.

– Догадываюсь, – покивал Шаман.

Мора с Зубром обменялись с другом рукопожатиями и неспешно двинулись от тоннеля.

– Подъем, бойцы! – донеслась сзади команда Шамана. – Возвращаемся в «Бомбу».

Звяканье оружия, кашель, топот – новый клан Зоны оперативно снялся с привала и скрылся за холмом. Мора с Зубром по железнодорожным путям дошли до разбитых ворот и выбрались на дорогу.

Зона, наполненная шорохом мелкого дождя, мягко светилась теплыми полутонами: желтели вдалеке тополя, отсвечивали красным кусты боярышника, тихий ветерок будоражил осоку по обочинам дороги.

Мора достал из кармана матово поблескивающий фиолетовый цилиндр и вытянул перед собой на ладони.

– Уверен, что он внутри? – спросил Зубр, разглядывая артефакт при дневном свете.

– Абсолютно, – кивнул Мора.

– Слушай, – спохватился вдруг Зубр. – А у него какие-то аномальные свойства есть?

– Представить страшно! – воскликнул Мора. – Его надо в контейнере держать. Даже в двух!

– Ну, это… – протянул Зубр. – Чего ему в темноте-то сидеть. Пусть уж с нами будет.

– Да? – ехидно осведомился Мора. – Тогда ты его и неси. Но только если начнешь в канализационные люки проваливаться или на кабанах кататься – пеняй на себя.

– Без проблем! – Зубр, усмехнувшись в бороду, поудобнее пристроил кристалл в верхнем кармане разгрузки.

– Ты хоть знаешь, где у него верх? – спросил Мора.

Зубр быстро вытащил цилиндр, на секунду задумался, осматривая абсолютно одинаковые концы артефакта, потом оба сталкера расхохотались.

– Ладно, – сказал Зубр, утирая глаза. – Надо доставать оттуда парня. Может быть, кто-то из этих «альтернативщиков» выжил?

– Вряд ли, – покачал головой Мора.

– Придется что-то придумать! Я с артефактом дружить не умею.

– Кристаллический Молодой обладает рядом преимуществ, – ответил Мора. – В таком состоянии с ним значительно спокойнее.

– А кому нужен покой? – возразил Зубр. – Ты сюда приехал у камина книжки читать?

– Ладно, шучу, конечно. Я уже об этом думал. Есть тут одна… один… Короче, я знаю, кто может решить проблему.

Зубр непонимающе нахмурил брови, но почти сразу же до него дошло. В глазах мелькнул испуг. Мора внимательно наблюдал за его реакцией.

– Так, это… Там «ключ» нужен, – неуверенно протянул Зубр.

– Для нас всегда открыто, – успокоил Мора.

– Пошли! – принял решение Зубр и убрал кристалл в нагрудный карман.

Друзья развернулись и уверенно зашагали по шоссе. Когда они скрылись за поворотом, из придорожных кустов выбралась серая овчарка с непропорционально большими ушами, отряхнулась, понюхала человеческие следы и неспешно побежала за сталкерами.

Дмитрий Луценко Сталкер от бога. Дороже жизни

Глава 1 История Следопыта

Шнырь легким шагом сбежал по ступенькам в гулкую утробу бара «100 рентген». После возвращения из вылазки в окрестности Радара ему не терпелось промочить горло и поесть нормальной еды вместо консервов. У владельца заведения по прозвищу «Бармен» с недавних пор работали два парнишки, закончивших кулинарный техникум, и надо сказать на неизбалованный местный контингент их стряпня производила самое благоприятное впечатление. В зале по нынешним временам было многолюдно — десятка полтора посетителей.

Сизый дым сигарет и самокруток ленивыми волнами плыл по помещению, а сквозь легкий гул полупьяных разговоров на извечные темы время от времени пробивался то звон гранёных стаканов, то бряцание ложек по посуде. Вилки в баре после недавней истории с двумя спорщиками не выдавали. Суть произошедшего банальна: два «принявших на грудь» сталкера выясняли кто круче. Один сказал, что уложит любого не то что ножом, а даже вилкой. Его собеседник в резкой форме засомневался. В результате первый заколол второго наповал ударом в шею, за что, разумеется, был на месте схвачен охраной.

Утром, не откладывая в долгий ящик, как только дебошир протрезвел, его расстреляли согласно закону Долга, предусматривавшему за убийство на территории базы клана только такое наказание. И раньше бывало, что вилку как аргумент пускали в ход при конфликтах, но до таких последствий не доходило. Видимо, именно последний случай переполнил чашу терпения коменданта, наложившего запрет. Конечно, это эмоциональное решение, а не действенная мера — ведь ограничить желание подвыпивших мужиков почесать языками и помериться крутизной практически нереально.

Кто-то поймёт, кто-то нет, но Шнырю нравилась эта атмосфера, когда можно себя показать, да других посмотреть. Если утром на лице обнаруживались синяки — ерунда, ничего страшного, его устраивал такой способ скинуть напряжение. Ведь выход в Зону на несколько дней, в течение которых каждая минута требует твоей предельной концентрации, чтобы остаться в живых, даже сам по себе, без перестрелок с врагами и поединков с мутантами, является не слабым стрессом. Поэтому расслабиться, напившись после опасного похода, вытравить спиртным свою эмоциональную память насколько это возможно, чтобы там не висели кошмарные образы, жизненно необходимо для сохранения психики хотя бы на уровне условно-нормальной.

Конечно, никто не задумывается об этом с научной точки зрения, всем просто доставляет удовольствие ощущение, когда сжавшиеся в тугой комок нервы начинают постепенно размягчаться под действием алкоголя, и в голове сталкера блаженно формируется мысль из одного слова — «отпустило».

Шнырь заказал тушёной картошки с мясом, овощное рагу, хлеба и, конечно же, водки. Приятелей за другими столами не было, и поэтому когда после третьей стопки выпитой в одиночестве в бар зашёл неизвестный сталкер и спросил разрешения составить компанию, возражений не последовало. Виктор (так его звали), пояснил, что в Зоне недавно, даже «погремуху» ему ещё никто не прилепил. Новичок сделал заказ, и сталкеры опрокинули по сто грамм за знакомство. Как только Виктор узнал, с кем свела его судьба, то обрушил на Шныря настоящий град вопросов. Его интересовало всё: и аномалии, и встречи с мутантами, и места, богатые артефактами, и ветеранские хитрости. Впрочем, найдя благодарные уши и подогреваемый изнутри алкоголем, бывалый сталкер вскоре разошёлся и стал сам сыпать историями, от которых Виктор даже забывал поесть и выпить. Шнырь, действительно, имел в Зоне репутацию отменного следопыта и разведчика. Собственно, и прозвище он получил за способность пролезть или пробраться туда, куда другим дорога заказана. Однако, поскольку специалистов, умеющих читать следы, существенно меньше, чем обладающих навыками разведчика, то частенько его называли следопытом — не в качестве погоняла, а уважительного обозначения редкой профессиональной специальности.

— Сразу видно, что ты новичок, — через какое-то время смеялся Шнырь. — Водку пьёшь вяло и помалу, не по-сталкерски. Смотри, а то так скоро за сотню метров от тебя счётчик Гейгера зашкаливать будет! Водка в Зоне, брат, она первый друг после любой вылазки — радиацию из организма выводит, которую ты по буеракам насобираешь. У сталкеров увеличенная печень — это профессиональное. О! Кстати, классический анекдот в тему! Значит, приходит сталкер к доктору с сильными болями с правой стороны груди. Ну, тот его посмотрел, послушал, пощупал и говорит:

— Придётся вам, голубчик, правое лёгкое удалить!

— Вот ведь, добегался по заражённым местам, — уныло говорит сталкер. — У меня рак?

— Да нет, просто ваша печень не вмещается и легкое выдавливает.

Оба громогласно рассмеялись.

— Прав ты, конечно, зелёный я ещё, — сказал Виктор. — Учиться мне ещё и учиться. Пойдем, покурим на свежем воздухе, а потом ещё закажем и продолжим. А точнее я закажу — надо же отблагодарить за науку!

Выйдя наружу и зайдя за угол, Виктор, покачиваясь, прилепил сигарету к губе и угостил Шныря из пачки Мальборо.

— Дай-ка глянуть. Ого, да это же настоящие американские! Где достал?

— Ща, расскажу, — растягивая слова, пообещал Виктор, попутно щёлкая зажигалкой и протягивая её сталкеру.

Угощаясь огоньком, Шнырь, как и любой другой курильщик, наклонил голову вперёд и почти тут же почувствовал укол в шею. Он отпрянул и увидел Виктора, внезапно ставшего трезвым и с ухмылкой отшвыривающего в кусты что-то вроде тюбика-инъектора. Шнырь не знал, что происходит, но одно понимал предельно точно — перед ним враг. Сталкер кинулся в атаку, норовя попасть правым кулаком Виктору в подбородок. Однако недавний собутыльник легко, даже изящно, нырнул под руку и нанёс мощнейший удар навстречу в солнечное сплетение. У Шныря перехватило дыхание, тошнотворный спазм сжал желудок, а руки и ноги перестали слушаться хозяина, словно всё тело парализовало. Сталкер безвольным мешком рухнул на землю. У него мелькнула мысль, что это действие укола, и он так и умрёт задохнувшись, но секунд через десять Шнырь смог с шумом втянуть воздух. Его тут же вырвало. Понемногу возвращалась чувствительность и к конечностям, осталась только слабость, схожая с ощущениями после пары недель, проведённых на больничной койке.

— Хороший…у тебя…удар…в солнышко…долго ставил? — с трудом выдавил следопыт. Шнырь уже успел проклянуть свою предусмотрительность, благодаря которой он перед застольем сдал Бармену на хранение в ячейку не только оружие, но и бронежилет, чтоб если гулянка удастся, то его пьяненького не обобрали. «Вот бы знал, где постелить», — крутилось у него в голове.

— Если не возражаешь, вопросы про сигареты и про моё боксёрское прошлое отложим, есть тема поважнее, — прервал его мысли Виктор. Сгребя Шныря за грудки двумя руками, он рывком поднял его и прижал спиной к стенке.

— Вести себя будешь прилично?

— Угу, — сказал сталкер, всем своим обмякшим телом подтверждая полную покорность. Однако тут же ухватил левой рукой кисть Виктора и, надавив предплечьем вниз, прижал к себе обе руки противника, лишая таким образом того возможности отбить тычок растопыренными пальцами правой по глазам. Тем не менее, враг, несмотря на допущенный промах, показал, что он матёрый профессионал — подставил под удар скулу, не дав ослепить себя, и тут же, высвободившись, двумя отточенными на многих тренировках боковыми по печени и селезёнке повторно отправил Шныря в партер. От боли сталкера скрутило в позу эмбриона и снова вырвало.

— Ну, раз не хочешь по-хорошему, то слушай так, лёжа в блевотине. Если ты ещё не догадался, то знай: я наёмник, а сделанная инъекция — смертельна. Через час твоё самочувствие начнёт стремительно ухудшаться, а через два — ты будешь мёртв. Противоядие есть только у моих корешей, ждущих нас на сортировочной станции в Диких землях. Так что если хочешь жить, то шевели поршнями в ту сторону.

— Не боишься, что сдам тебя на посту? — процедил следопыт.

— Нет, ты ведь один пойдёшь. Пока придешь в себя, чтобы двигаться — меня уже не будет на Ростоке.

— Что вам нужно от меня?

— Узнаешь на месте. Ничего личного, просто на твоё добровольное сотрудничество не рассчитываем. Кстати, предупреждаю: если будешь не один или притащишь хвост, или если у нас появятся хоть малейшие опасения по любому другому поводу, то мы просто растаем в ночи. Усёк? Так что не рой сам себе могилу, ты уже и так сегодня налажал.

Шнырь поднял взгляд на собеседника и обнаружил, что он остался один.

— Вот так влип по самые гланды! Говорил мне батя — не пей со случайными знакомыми! — запоздало сокрушался следопыт.

Однако, надо что-то делать. Вариант с чьей-либо помощью, учитывая предупреждение наёмника, он отбросил сразу.

— Раз сам влез, самому и выпутываться, — подытожил краткие размышления Шнырь.

Чтобы не вызывать подозрения на выходе с базы и благополучно миновать долговский пикет, а также, чтобы вообще дойти до места встречи, пришлось сначала забрать оружие из ячейки у Бармена. Серьёзность ситуации и пара непредвиденных прочисток желудка в ходе драки, надо сказать изрядно отрезвили сталкера. Впервые для себя он в ночную пору оказался там, куда многие и днём предпочитали не соваться, ибо репутация сортировочной станции, несмотря на близость базы «Долга», всегда была стабильно хуже некуда. Антураж соответствовал гиблому месту: мертвенный свет луны заливал открытое пространство и крыши, отчего все закоулки в тени становились совсем непроглядными. Где-то за полуразрушенными корпусами зданий время от времени слышался голос сыча, похожий на резкий свист. Сказать, что сталкеру было страшно, означает не сказать ничего. Ночью на Дикой территории поджилки трясутся у любого живого человека, поскольку ходить там в это время суток равносильно перемещению в кромешной тьме по подвалу с ядовитыми змеями. В таких условиях встреча с тварями будет совершенно неожиданной, и чем дольше бродишь, тем быстрее её вероятность станет стопроцентной. Однако клин клином вышибают. Нависшая над Шнырём перспектива скорой смерти от инъекции позволяла ему сейчас временно обуздать свои страхи относительно встречи с местными монстрами — терять ведь уже фактически нечего.

Пройдя влоль автомастерских, внутри которых виднелись бледно-зелёные отсветы «холодца», сталкер остановился осмотреться и прислушаться. Зона живёт своей жизнью и на проблемы сталкера ей наплевать. Метрах в трёхстах прямо по курсу, видимо около разбитого вертолета учёных, завыла разноголосица слепых собак, обожающих полакомиться человечиной, но её почти тут же перекрыл чей-то глухой рык. Явно испуганная, судя по скулежу и тявканью, стая сместилась в сторону локомотивного депо. Отметив на подкорке сей факт, следопыт собирался перенести внимание на сектор левее, но тут по остову замершего неподалёку навеки армейского ЗИЛ-131 цокнули несколько пуль. Именно так, потому что ни звука, ни вспышек выстрелов засечь не удалось. Скорее всего, стрелявший обладал не только глушителем, но и подходящей ночной оптикой. Взбреди ему в голову прикончить Шныря — тот и не понял бы, что произошло. Демонстративно отставив в сторону ногу и скрестив на груди руки, следопыт стал ожидать продолжения, не заставившего впрочем, себя долго ждать. Со стороны разгрузочной платформы ему подали фонариком несколько сигналов, а через короткую паузу повторили. Судя по тому, что светили сверху, сигнальщик залез на полукозловой кран, доминировавший над местностью. Надо идти к нему, а по дороге постараться не попасть на обед к тварям, затеявшим там рядом хоровод.

Взяв автомат наизготовку, с жёстким упором приклада в плечо, и чуть присев, Шнырь мягким, но быстрым шагом двинулся к указанной точке. Он привычно пружинил при ходьбе — в любой момент следопыт был готов крутануться вокруг оси и открыть огонь в том направлении, с которого придёт опасность. Тем не менее, до края опорной стойки крана, тянувшейся вдоль всей платформы, удалось добраться без приключений. Когда до металлоконструкции с приваренными к ней перекладинами оставалось менее десяти метров, где-то очень рядом по левому боку раздался звук, напоминавший шумный вздох быка. От этого одновременно всплыли деревенские ассоциации из детства и тут же побежали мурашки по спине — ведь на сортировочной станции в Диких землях нет домашней скотины! Шнырь не оборачиваясь, молнией метнулся к лестнице, на ходу забрасывая АК-47 за спину. Сердце молотило в бешеном темпе, а в горле, казалось, застыл комок. Буквально через несколько секунд сталкер не осознавая как, оказался на высоте шести метров. Надо сказать, конец пути ему помогли преодолеть, втянув за шиворот. Правда, спасители тут же уложили следопыта лицом вниз: в затылок жёстко упёрся холодный ствол; автомат, отстегнув карабин ремня, сняли, а внимательные руки прошлись по бокам, спине и животу, изъяв всё оружие, включая засапожный нож. Но, можно сказать, это приемлемые потери, учитывая, что снизу доносилось разочарованное и отнюдь не человеческое сопение. Наклонив голову, насколько позволяло скованное положение, Шнырь бросил взгляд вниз, но кроме едва различимых деталей местности ничего не увидел. Внезапно звуки прекратились, и буквально из пустоты, на долю секунды на него уставились два красных глаза. Следопыт почувствовал, как волосы непроизвольно встают дыбом.

— Не шибко вы мной дорожите, так бы кровосос и схарчил меня на ужин, — попрекнул Шнырь наёмников, когда его наконец отпустили и дали возможность подняться.

— Зона не курорт, сам должен понимать, — прозвучал сухой ответ. — Но имей в виду, если не оправдаешь ожиданий, то от яда сдохнуть не успеешь — отправим на корм местной фауне. Усёк? Тогда топай на другой конец платформы.

Так они втроём и дошли до другого края крановой опоры, где между ней и выпускными воротами станции раньше пронизывали пространство щупальцами множество «Электр», иногда сверкая на всю округу сполохами убийственной цепной разрядки. Однако после крайнего выброса (суеверные сталкеры, как и военные, избегали слова «последний») эти аномалии, похоже, мигрировали на новые места. Сейчас у бывшей сторожки ведомственной охраны стояли американские бронетранспортёр Страйкер, оснащённый специальными противокумулятивными решетками для защиты от РПГ, и ган-трак на базе пятитонного грузовика М939. Последний смотрелся как инвентарь из футуристичного фильма-апокалипсиса: обшитые листовой бронёй кабина и кузов, а также два пулемёта — Браунинг пятидесятого калибра, как курсовой над кабиной водителя, и М60 — у заднего борта, впечатляли. Шнырь уже видел эту технику, когда служил в составе украинского контингента в Ираке. И вот — она на родной земле. Приехали, как говорится. На броне БТР и в кузове грузовика сталкер насчитал восьмерых натовцев и наёмников, если приплюсовать двух рядом с ним и тех, кого не видно из-за брони, то получается солидная компания. Что же им надо? И когда американцы успели спеться с наёмниками? Без году неделя в Зоне, а уже шуруют!

Получив тычок в спину, следопыт спустился вниз и, не колеблясь, подошёл к наёмнику в традиционной полумаске, в котором по манере держаться безошибочно определил старшего группы. Под тёмно-синим с чёрными вставками обмундированием главаря угадывалась мощная и в тоже время пластичная в каждом своём движении фигура атлета. Он возвышался над сталкером на полголовы, и его глаза смотрели на Шныря сверху вниз пристально, но без эмоций.

— Буду краток, — начал он. — Нам известно, что ты из числа тех, кто хоронил Стрелка. Укажешь нам его могилу — у тебя появятся варианты, будешь врать или отмалчиваться — умрёшь лютой смертью, а мы выдернем другого, знающего это место и более сговорчивого. Решай, на раздумье у тебя минута, время пошло.

Шнырь нервно сглотнул, мысли метались в поисках выхода, но не находили его. Умирать категорически не хотелось.

— Время!

— Хорошо-хорошо! Уболтали, черти языкастые, укажу я место.

— Рассказывай прямо сейчас и в деталях.

— В здании управления станции, в бывшей диспетчерской, куда военные ракету засадили. Там крыша разрушена и пол разворочен, внутри глубокая, до земли, воронка — вот прямо в её центре и присыпали Стрелка. Стены диспетчерской устояли, так что там ему от всяких падальщиков покой.

— Сейчас проверим. Лезь в кузов, поедешь с нами.

За несколько минут они добрались до здания управления станции. Страйкер подогнали к стене так, чтобы залезть с брони на крышу, а уже оттуда и внутрь диспетчерской, по обрушенным балкам, попасть несложно. Двое наёмников, направленные на разведку, вскоре доложили, что нашли могилу. Пара натовцев отправилась к ним на помощь, прихватив чёрный пластиковый пакет.

Следопыт понял, что пора прояснить ситуацию.

— Это, мужики, а насчёт противоядия что? Время капает, а я своё слово сдержал.

— Сейчас выпишем тебе лекарство, — усмехнулся главарь. — Пристрелите его и закопайте на месте Стрелка.

— Постойте! Почему?!

— Ничего личного, просто так надёжнее.

Один американец что-то раздражённо прогнусавил.

— Слон, уважь амеров, они не хотят, чтобы им кузов пачкали, прикончи нашего гостя снаружи.

— Стойте! — следопыт, когда его ухватили за рукав, в останавливающем жесте вытянул вперёд руки с открытыми ладонями, прося паузу. — А если я выкуплю у вас свою жизнь?

— Да что у тебя, засранца, есть? — раздался грубый смех.

— Про артефакт «Мамины бусы» наверняка вы все слыхали. Только вот у многих ли из вас он есть? Скорее всего — вообще ни у кого. Тем, кто под пулями постоянно ходит, парочка таких никогда не помешает! Согласны? Так вот…

— Ага. И спрятаны они у тебя, конечно, на деревне у дедушки в Новокукуево. В самом лучшем случае — в Новошепеличах. Знаем эту сказку, не ты первый рассказываешь, — скептически оборвал старший наёмник.

Слон, двухметровый громила, с силой дёрнул Шныря за рукав, но тот уцепился за борт.

— Да нет же, нет! Смотрите! — затараторил следопыт, одной рукой всё ещё держась за борт, а второй расстёгивая поясной ремень и затем ширинку.

— Хочешь сказать, что они у тебя в трусах? — с недоверием протянул Слон.

— Ну да, самое надёжное место! Никому ведь неохота шарить в паху у сталкера, который неделю по свалкам да по болотам лазал и провонял весь!

Штаны наконец сдались, и Шнырь запустил обе руки в трусы, рискнув отцепиться от борта. Главарь, на то и главарь, что по жизни умнее и осторожнее подручных. То ли понял быстрее остальных, что происходит, то ли просто решил подстраховаться, но он не стал дожидаться разинув рот, как его подчинённые, что же достанет сталкер, а выхватил из набедренной кобуры «Глок» и дважды выстрелил в Шныря. Однако через мгновение стало понятно, что эта спешка оказалась всё равно запоздалой. Дело в том, что Шнырь по инерции успел извлечь из потайного кармана руки, и все увидели: на указательном пальце его левой болтается кольцо предохранительной чеки, а в правой, вместо обещанного выкупа, зажата Ф-1. С характерным звуком «дзеньк» отлетела спусковая скоба гранаты. Сталкер, не разжимая мёртвой ладони, осел у водительской кабины и медленно завалился вбок на гранатный ящик, перевернувшись животом вниз. Желающих рискнуть и попытаться за оставшиеся мгновения перевернуть мертвеца, разжать ему руку и выкинуть лимонку подальше — не нашлось. Рефлексы сделали своё дело — главарь метнулся через борт первым, за ним стремительно последовали остальные. Даром, что борта у ган-трака вдвое выше, чем у обычного грузовика. Когда замедляющий фитиль прогорел, звук взрыва, многократно усиленного практически мгновенной детонацией боезапаса, потряс окрестности, подняв в воздух тут же заистерившее вороньё, а заодно всполошив всех остальных обитателей этого нечистого места.

И всё-таки Шнырь отплатил убийцам. Двое американцев, сидевших в кабине бронированного монстра, никак не отреагировали на факт выстрелов, видимо, ожидаемых, а про сюрприз от сталкера их никто не предупредил, так как все в тот момент спасали свои шкуры. Очевидно, натовцы перед смертью даже не поняли, что случилось. Двум наёмникам, стоявшим у правого борта и прыгавшим соответственно через него же, повезло не сильно больше. Бронированный борт просто вырвало взрывной волной, поскольку гранатный ящик располагался ближе к нему, а затем огненный смерч настиг «солдат удачи» и превратил их в изуродованные куски мяса. Прыгавшие слева все поголовно схлопотали контузии разной степени тяжести, на ком-то горело обмундирование, на которое попало топливо то ли из раскуроченных баков, то ли из запасных канистр. В здании диспетчерской, одного из наёмников, вытаскивавших чёрный мешок с останками на крышу, ударной волной скинуло со стропил и нанизало на прутья арматуры, торчавшие внизу из обломков. Следопыт мог спать спокойно вечным сном — он сам отомстил за свою смерть.

Глава 2 Справедливость, про которую нет в Уставе

Гвардии капитан Жердев поднялся на второй этаж блокпоста и поднёс к глазам тепловизор. Смеркалось, и силуэты становились более размытыми, а тени длиннее — в таких условиях обычному человеческому взгляду не стоит доверять, ведь под Чернобылем плата за то, что проглядел опасность, чаще всего одна — жизнь. Зона не прощает ошибки, сделанные по любой причине: неопытность, усталость, раздутое самомнение или расслабленность. Ей всё равно. Поблажек нет ни для кого — ни для сопливых молокососов, ни для ветеранов ВДВ. За четыре месяца службы Николай не раз видел здесь тому примеры, все на разный манер, но с одинаковым исходом.

Зона, то место, где ни один солдат не рискует задремать на посту, а инструкцией, в отличие от стандартного Устава гарнизонной и караульной службы, предписывается держать предохранитель поставленным в режим автоматического огня. Потому как дернуть на себя затвор «калаша», досылая патрон, и следом нажать на спусковой крючок, при минимальной выучке можно фактически одним движением за долю секунды. А вот если тебе ещё надо снять предохранитель, в спешке не сбив его при этом в экономный режим стрельбы одиночными, то времени или плотности огня может как раз и не хватить. Подобных отличий Зоны от «Большой земли», как тут порой называют внешний мир, хватает, и на каждое есть причины. Здешние твари отличаются подвижностью, живучестью и отсутствием всяких симпатий к встречному человеку. Да и люди в Зоне, в основной своей массе, не особо уступают монстрам по враждебности. Казалось бы, сплотившись перед лицом общего и чуждого человеческой природе врага, банально больше шансов выжить, но нет: кланы и группировки выясняют между собой отношения и делят зоны влияния, одиночки мечутся между этими жерновами, стараясь не попасть под горячую руку и при этом одновременно цапаясь между собой. Худшие нормы жизни «Большой земли» во главе с тезисом, что проще украсть или ограбить, чем добыть самому, легко прижились на здешней «плодородной» почве. Человек человеку Сталкер. Лучше и понятнее не скажешь. Увидел кого-то похожего на человека — насторожись, никого не видишь — будь бдителен вдвойне. Ведь самый простой и дешёвый способ достать любую вещь, оружие или артефакт — это застрелить их хозяина.

Николай не торопясь сканировал местность справа налево, при этом звуковой сигнал флегматично обозначал обнаружение новых объектов, образы которых уже заложены в программу, в пределах километра от кордона, а лазер подсвечивал направление к цели. Ничего подозрительного. На пределе рабочего диапазона прибор засёк стаю слепых собак, гонявшую кабана-мутанта. Тот в свою очередь крутился волчком, пытаясь достать надоедливую мелочь, но видимых успехов ни у одной из сторон не было.

После событий прошлой осени, когда Зона фактически стала «горячей точкой» и значительные потери понесли не только кланы, но и военные, на украинских участках службу несли исключительно подразделения спецназа. Впрочем, гвардии капитан Жердев не сомневался, что сделано это политиками скорее для успокоения истерично рефлексирующей общественности, ибо в реальной жизни Зоны такие перестановки мало что меняли. Разве что обычным сталкерам стало тяжелее туда-сюда шастать, а так весь эффект сводился к тому, что СМИ раструбили — теперь силам изоляции по зубам остановить любую угрозу для обывателей! Ха-ха. Если бы местная живность реально пыталась перебраться за периметр, то одним спецназом не отделались бы. Те же минные поля способны остановить проникновение сталкеров и туповато-бесстрашных припятских кабанов, но для всех остальных существ они помехой не являются, отчего осмотры подходов к блокпосту при помощи оптики дежурной смене караула приходится делать едва ли не каждые пять минут.

С первого этажа доносился голос заместителя, человека неординарного, богатого жизненным и боевым опытом, которого в очередной раз «раскрутили» на воспоминания. Николай, продолжая наблюдение, прислушался к рассказу.

— Мы за сопками километрах в трёх стояли. Послал, помню, солдатика с санками в посёлок, до склада за продуктами на всю роту, и вдруг — метель. Видимость — метров пять, а ветер такой силы, что еле дышать можно, не говоря уж про то, чтобы идти. И ни солдатика, ни санок! Да к тому же метель может быть и два, и три дня. А есть то всем хочется. Приходилось мне идти, искать и тащить их обратно. Солдатика вместе с санками. Не сидеть же столько времени голодными!

Дружный гогот прервал рассказчика. Жердев тоже хохотнул, в очередной раз получая удовольствие от неподражаемой манеры изложения рассказчика. Если серьёзно, то любому в их взводе понятно, что не в провианте дело, а в том, что этот сурового вида мужик своих в беде не бросит. Но сказать как есть, что идти выручать, да самому при этом не сгинуть, было больше некому — для него скучно, а вот нетривиально о банальном — это к нему! Заместителя, старшего прапорщика войск специального назначения, звали Фатеев Семён Алексеевич. Иногда за глаза называли Фатей, но в большинстве случаев — Холодильник. Этимология этого прозвища объяснялась просто: во-первых, до того как ему, не имевшему «угла», на Украине досталось наследство, предыдущие пятнадцать лет контрактной службы Семён Алексеевич прослужил в российской армии в суровых условиях Сибири; а во-вторых, несмотря на невеликий рост в сто семьдесят пять сантиметров, он своим телосложением мог бы легко затмить знаменитого борца Александра Карелина. Практически квадратное тело с широченными плечами опиралось на ноги толщиной с хорошее дерево, а руки уступали им всего ничего. Причём вся мускулатура дана природой и родителями, а не тренировками в спортзале. Вот так и получилось: «шкаф с севера» = «холодильник». Конечно, в лицо все обращались по имени отчеству, тем более, что уважали старшего прапорщика не только за силу и выслугу лет, но и за личные качества — репутация человека требовательного, но не зловредного с подчинёнными, закрепилась за ним довольно быстро. Улыбался Холодильник крайне редко, но разговоры с его участием всегда носили оттенок доброжелательного юмора, даже в обсуждении каких-то критических жизненных ситуаций, что-то вроде: «тут-то их, супостатов, всего четверо и осталось». По совокупности этих причин, ребята, оставшиеся после «срочки» на контракт, и окромя армии в этой жизни почти ничего ещё и не видавшие, частенько доставали ветерана расспросами, в том числе про северное житьё-бытьё. Ведь для большинства это реальная экзотика — всё равно, что жизнь на другой планете. При этом старый принцип «делу время, а потехе час» никуда не девался. За организацию службы, например, во время своего вынужденного отсутствия, командир блокпоста никогда не переживал, поскольку его заместитель являлся воспитанником «старой школы», перенявшим всё лучшее от своих наставников «афганцев». Такой в случае чего и оборону организует, и перед нагрянувшим начальством всё представит в лучшем виде.

В кармане капитана завибрировал поставленный на беззвучный режим коммуникатор.

— База торпедных катеров на связи! — с бодрой интонацией «годка», стоящего на тумбочке в роли дежурного по роте, доложился в аппарат Жердев, увидев, что вызывает местный торговец, с которым сложились хорошие приятельские и деловые отношения. Сидорович, широко известный в узких кругах, уже не раз снабжал блокпост полезной информацией о действиях или намерениях различных банд, что позволило сильно сократить поголовье братков на подконтрольном участке, заодно не слабо пополнив «кассу» спецназовцев. Сам торговец порой тоже имел выгоду, но ещё чаще, как подметил Жердев, он действовал по «идейным» соображениям, стремясь пресечь злые дела, что вызывало симпатию.

— Коля, не до шуток! Дело на миллион долларов, а если точнее, то на все десять! — суетливой скороговоркой ответил сиплый бас.

— Тогда деньги вперёд! Но если серьёзно, то, что стряслось, Сидорович?

— От моего хорошего знакомого из СБУ[67] пришла информация, что через КПП «Старые соколы» только что пропустили в Зону большой караван с оружием — четыре грузовика точно!

— А он надёжен, этот знакомец из «тайной канцелярии»?

— Ключевые слова здесь — «моего» и «хорошего». Оснований ему не доверять у меня нет. У него на том КПП свой сексот имеется, сведения достоверные. Пока груз только наёмники сопровождают. Информатор слышал, как командир поста предложил за некоторую доплату ещё и «сопроводить», но старший конвоя отказался, сказав, что у кладбища техники «Рассоха» их должны встретить миротворцы, мать их, из НАТО, а уж до него они и так доберутся. Сечёшь? Если это у них получится, то под таким крылышком контрабандистов уже не пощиплешь. Надо накрыть караван до того! А заодно попытаться выяснить, кому такая прорва оружия понадобилась. Если будет возможность что-то сгрузить, то это наш с тобой, Коля, гешефт будет. Но это не цель, главное — чтобы оружие не дошло до заказчика. Как понял? Перехвати их на полпути! Сможешь? Успеешь?

— Охраны сколько?

— Точно неизвестно, информатор в каждый кузов залезть не мог, но не меньше, чем полвзвода. В нахалку с заходами вроде «стой, предъявите документы!» даже не суйся! Они без комплексов — сразу вас положат. Только ежовыми рукавицами, по-другому не возьмёшь!

— Ох, Сидорович…в душу-пень-кобылу-мать! У меня только одна БМП, идти придётся на максимальной скорости и часть пути через лохматый лес, а значит, на броню я никого уже не посажу. В итоге у меня на руках будет только одно отделение и атака без разведки превосходящих сил противника. А если у них гауссовки? Авантюра это чистой воды и к тому же чрезвычайно опасная, неужели не понимаешь? Тем более их пропустили, а значит, наверняка какие-то бумаги для прикрытия пятой точки имеются — это мне прямая дорога под суд! В России года два назад офицеру семнадцать лет впаяли за исполненный приказ, полученный по рации. Там спецназовцы всего пять человек застрелили. Я же сразу на пожизненное претендовать буду!

— Коля, выручай! Прости, но заранее не возможно что-либо прознать, у нас на натовском рынке оружия своих людей нет. И позже не будет, доля такая — горячие пирожки со сковородки голыми руками таскать. Ты тоже пойми, оружие серьёзное идёт, в больших объёмах и всё для какой-то мрази. Там не только лёгкое стрелковое вооружение — там мины, гранатомёты, тяжёлые пулемёты и ещё два вагона и маленькая тележка всякой дряни! По ком они потом из этого добра стрелять будут? По вам и по нам! Скажи мне, старому дураку: мины противотанковые и ПТУРы они против сталкеров, по-твоему, что ли использовать собираются? Ты же про бойню на бывшем посту № 10, том, что перед «Рассохой», где сгоревший армейский БТР у шлагбаума и вышка в решето, знаешь?

— Я тут несколько месяцев служу, а этот пост уже не первый год за место приюта для разных голодранцев. Мы мотострелков в спешке меняли — в суматохе не до историй. Конечно, слышал разговоры, что всю заставу положили, а по новой не стали почему-то выставлять КПП, но без деталей.

— Ясен пень! Никакое начальство о былых провалах и скелетах в шкафу не любит вспоминать. Оно[68] всё равно мёртвое, а себя зачем подставлять? Ну, так я расскажу тебе. Свалили всё на «неустановленных сталкеров», которыми там и не пахло. Просто ворьё в погонах задницы прикрывало. А ситуация частично схожа с нынешней — на «Старых соколах» пропустили караван, а на «десятке» упёрлись. Караванщики развернули один КАМАЗ, у него в кузове «Утёс» стоял, и давай в упор долбить. Сами в это время в боевой порядок развернулись и под огнём прикрытия пошли на штурм. Грузовик солдатики в результате подбили и расчёт уничтожили, но это стало их последним успехом. Сопровождение каравана из лёгких миномётов и АГС-17 территорию КПП накрыли, а тех, кто после этого ещё уцелел и из построек отстреливался, — закидали ручными гранатами. Я это знаю, поскольку анонимы из числа победителей потом в сети видео, снятое на телефон, выложили. В назидание неподкупным, так сказать. Слушаешь?

— Да.

— Наград от начальства не обещаю. Раз их легко пропустили, значит, генералитет и на этот раз «смазали» как надо. Но можешь во всех смыслах рассчитывать на мою благодарность — за мной не заржавеет при любом раскладе! Если не ты, то кто, Коля?

— Ладно, Сидорович. Перехвачу. Отбой.

Сплюнув в сердцах под ноги, Жердев рявкнул так, что на деревьях неподалёку в небо сорвалась стая ворон:

— Фатеев! Мобильную группу в ружьё! Я поведу, остаёшься за старшего!

Менее чем через минуту последовал доклад о готовности. Прапорщик успел крикнуть «бак полный, шестьсот километров ваши», и БМП-3М рванула с места так, что корма просела, а нос задрался. Данная модификация отличалась от гораздо более распространённой родственницы «двушки» в числе прочего и на треть более мощным движком, что существенно добавляло ей плюсов в динамике. Рыча и оставляя за собой клубы сизого дыма, машина стремительно удалялась от КПП, унося «братишек» на очередную встречу с неизвестностью. Говорят, хорошая жена, даже если ничего не знает о проблемах в делах мужа, тем не менее, всё равно всё понимает. В армейском подразделении похожая картина: остававшиеся провожали уходящих на задание взглядами полными тревожного ожидания, ведь общая картина всем бойцам очевидна без слов и пояснений — впереди бой.

На самом деле, БМП-3М не просто бронированная повозка для разместившихся в десантном отделении семи вооружённых до зубов спецназовцев, а при умелом использовании — и весьма внушительная сила. В скулах передней части корпуса машины, располагается ещё пара бойцов, которые ведут огонь из двух курсовых пулемётов. Когда стрелки десантируются, то ПКТ[69] ставятся на стопор по-походному и могут использоваться для стрельбы механиком-водителем. Но самые «зубастые» парни, оператор-наводчик и Жердев на месте командира, находятся в боевом отделении низкопрофильной конической башни, имея в своём распоряжении жестко связанные друг с другом сто миллиметровое орудие, оно же пусковая установка, и автоматическую пушку «тридцатку», с которыми в свою очередь «строен» ещё один пулемет ПКТ. Причём для того, чтобы нагонять ужас на врага, наличие в расчёте одарённого артиллериста не требуется — за управление стрельбой главного калибра отвечает система «Бастион» второго поколения. Наводчику достаточно всего лишь удерживать цель в окуляре прицела, чтобы снаряд попал в точку, указываемую лучом лазерного целеуказателя, размещённого над пушкой по оси башни.

И всё бы ничего, всё бы хорошо… да только времени в обрез, а атаковать с ходу неизвестного по численности и вооружению противника — дело завсегда рисковое. С той стороны ведь тоже не утончённые выпускники филологического отделения какого-нибудь института. Поэтому понукаемый командиром мехвод Богдан выжимал из техники всё, вплоть до ездовой собаки, чтобы обеспечить хоть какой-то временной задел до появления контрабандистов и устроить максимально негостеприимную встречу. По дороге машина шла под семьдесят километров в час, а затем наперерез с такой скоростью, какой позволяли условия местности — по бездорожью да через лес, перемахивая через кочки и двухметровые овражки, подминая молодые деревья. Иногда на пути встречались и аномалии (хорошо, что до центра Зоны далеко — там сплошные поля не редкость), но благодаря тому, что всю технику изоляционных сил месяц назад оснастили детекторами повышенной мощности, водитель мог своевременно маневрировать, поскольку все аномальные области без исключения частично отражают сканирующий импульс, чем и выдают своё местоположение. Весят эти приборы почти пять килограммов без учёта аккумуляторов — пешком не потаскаешь, но зато обеспечивают обнаружение «неправильных» мест за сотни метров.

Внезапно БМП выскочила из леса на неширокую полоску открытого пространства с притулившейся у ближнего края грунтовой дорогой. Николай намётанным глазом сразу подметил, что свежих следов протекторов нет. Замечательно, значит успели! Затем он окинул взглядом местность: близлежащий холм и складки местности натолкнули капитана на мысль, как, используя рельеф, свести на нет численный перевес противника и не подставиться самим.

— Стоп машина! — зычно гаркнул командир.

Ощутимо качнувшись из-за резкого торможения и подняв небольшое облако пыли, боевая машина пехоты замерла. Хорошо, что она с конвейера имеет систему герметизации обитаемых отделений и подачи в них очищенного воздуха, это облегчает жизнь в подобные моменты, не пропуская внутрь радиоактивную грязь.

— Глаголенко, пыль ветром, считай, отнесло, так что через полминуты бери бойцов и дуйте на гребень холма над вон той излучиной дороги. В сторону противника там фактически не уклон, а обрыв, да ещё эрозия почвы — так что к вам в гости они забраться точно не смогут, как бы ни хотели. Не высовываться! Сигнал к атаке — орудийный выстрел. По нему швыряете вниз по две Ф-1 каждый и после разрывов добиваете из стволов все очаги сопротивления, какие есть. Вниз спускаетесь только по моей команде. Рации на приём, в эфире тишина! Как понял?

— Всё понял, товарищ капитан. Ждём сигнала, подавляем, спуск по команде.

— Молодец! Вперёд на исходную!

После выгрузки десанта, по приказу Жердева механик-водитель провёл машину ещё на семьдесят метров вперёд и затем, развернув на девяносто градусов, направил её по рытвине, постепенно расширявшейся до небольшого овражка, вдоль дороги в сторону ожидаемого появления противника — так наёмники не увидят свежие следы оставленные гусеницами. Когда БМП фактически полностью скрылась во впадине, оставив над кромкой лишь приборы наблюдения командирской башенки, Николай скомандовал заглушить двигатель. Бойцы споро раскатали поверх башни небольшую маскировочную сеть, чтобы ничей глаз не зацепился взглядом за металл на фоне природы раньше срока. Позиция просто идеальная, учитывая, что БМП оборудована механизмом изменения клиренса. Он изначально создавался для обеспечения крепления машины на парашютной платформе при десантировании с самолёта, но его также можно использовать и для изменения высоты силуэта машины, что позволяет прятаться в укрытие между выстрелами. После завершения всех приготовлений оставалось только ждать, что всегда непросто при гуляющем в крови адреналине.

Мехвод Богдан прокашлялся.

— Да, может, мы их до вечера ждать будем. Расслабьтесь, а то геморрой вылезет! Короче, анекдот. Выездная медкомиссия проверяет личный состав на блокпосту. После нескольких срочников заходит сержант-контрактник, раздевается — а у него вместо уставных трусов что-то вроде юбки папуаса, только из бряцающих пластин. У главврача от удивления очки на лоб лезут.

— Ёпт! Сержант! Это что ещё за наряд?!

— А это, товарищ майор, свинцовые трусы для защиты детородных органов от радиации!

— Так это радиация у тебя пальцы на ногах откусила?

— Никак нет! Это в бане резинка от трусов неожиданно лопнула!

Смеялись все, но нарочито сдержанно, как командир, чтобы не сильно ослаблять внутреннюю пружину.

— Ну, всё, разрядились после тряски и хорош, — урезонил подчинённых Жердев.

Предстоящая схватка с охраной каравана беспокоила капитана по ряду причин, но никак не потому, что он никогда не делал подобного ранее. Как раз скорее наоборот, именно опыт правильной организации засад и его отличие от нынешнего авантюрного наскока, чреватого потерями личного состава, заставляли офицера нервничать намного больше обычного. Не говоря уже о том, что даже в случае технически успешной операции, спецназ, прикреплённый к блокпосту, настолько вылезал за рамки своих полномочий в Зоне, что учитывая явную приближённость контрабандистов к сильным мира сего, это грозило негативными последствиями, вплоть до трибунала, лично Жердеву. Да-да, за личные убеждения и принципы порой приходится платить дороже всего, особенно если ты занимаешь ответственную должность.

Ожидание не затянулось надолго. Минуты через три, не больше, стал отчётливо слышен размеренный гул дизельных двигателей приближающихся грузовиков. Шум быстро нарастал и, наконец, караван показался на глаза. К удивлению «принимающей» стороны, возглавлял колонну БТР-80.

— «Коробочка» то у них откуда? — риторически спросил Николай, с тревогой пытаясь разглядеть знаки на борту транспортера. — Про неё речи не шло, если это наши «соседи» решили подкалымить сопровождением, то придётся пропускать. В своих стрелять не будем!

По счастью транспортёр вообще не имел обозначений. Капитан даже мысленно хлопнул себя по лбу: из-за удивления он только сейчас обратил внимание, что защитная окраска машины стандартная для вооружённых сил постсоветского пространства прошлого века — однотонная, а не разводами нескольких цветов, как принято сейчас. Очевидно, это или «эхо армейских складов», или техника из числа потерянной силами изоляции во время одной из давних рейдовых операций и впоследствии восстановленная местными умельцами.

— Их бы энергию да в мирных целях, — уже вслух прокомментировал Жердев.

Похоже, БТР дожидался где-то в лесу, пока караван минует пост. Пройти из центра Зоны к её границе «полями», минуя контролируемые развязки, для такой техники труда не составляло. Изогнув рот дугой, капитан одобрительно покачал головой в адрес неизвестных оружейных баронов — поставка осуществлялась в лучших традициях: никаких «на авось», зато со всеми страховками «от дурака». Как говорил пахан из старой комедии «Жмурки» — если везёшь кейс с героином, то должен ожидать, что на тебя внезапно нападут. Четыре грузовика с оружием в этом отношении являлись на несколько порядков более проблемным активом, чем несколько килограммов продукции афганского Минсельхоза, и организаторы сделки это явно понимали. Ну что ж, тем приятнее будет уесть серьёзного противника.

За БТР следовал «Козёл», в открытых окнах которого через оптику виднелись автоматчики в полумасках и серо-коричневых комбинезонах. За ним, порыкивая и пыхтя, двигался армейский КрАЗ. Далее шли три КамАЗа повышенной проходимости, также производившиеся по заказу оборонного комплекса, а замыкал колонну ещё один уазик с наёмниками. В кабине каждого грузовика помимо водителя находились сопровождающие. Учитывая данные про «минимум полвзвода охраны» неопределённая часть боевиков располагалась в кузовах вместе с грузом.

— Заводи и клиренс на максимум, — скомандовал механику-водителю Николай. — Наводчик, первая цель БТР! Вторая — замыкающий КамАЗ, пока будешь поворачивать башню между ними — беглый огонь по колонне!

— Есть!

Конечно, несмотря на собственный шум, в караване не остался незамеченным и звук чужого двигателя, и синеватый дым, взметнувшийся в поле, и словно всплывшая за ним башня БМП. Из метнувшихся к обочине «козликов» посыпались наёмники, практически тут же давшие несколько целеуказательных очередей в сторону машины спецназовцев. В этих очередях обычные патроны шли вперемешку с трассерами, чтобы облегчить ориентирование на противника в начале боя. Что и говорить — или враг матёрый, или инструктора, его натаскивавшие, явно имели опыт боевых действий в составе отнюдь не бандитских шаек. Из кузовов ещё не остановившихся грузовиков на ходу прыгали фигурки с автоматами. Кажется, по двое с машины, отметил про себя капитан. И на том спасибо, что не больше.

Предпринять что-то ещё наёмники не успели: БТР как раз разворачивал в поле башню с 14,5-миллиметровым КПВТ, когда в борт ему прилетел снаряд. Одного попадания оказалось вполне достаточно: из всех щелей повалил едкий дым, внутри явно что-то горело, но ни один из люков не дрогнул — выбираться, очевидно, было некому. Разворачивая башню от мёртвого транспортёра к хвосту колонны, БМП поливала из ПКТ и 30-миллиметровой пушки всё подряд, сея смерть и разрушение. Особенно досталось Уазику, шедшему за БТР — он вспыхнул как факел, и первому из КамАЗов — от шального попадания детонировал (да ещё как!) его неизвестный груз. На месте грузовика образовалось двадцатиметровая огненная сфера, от которой во все стороны разлетались осколки и обломки. Взрывную волну было видно невооружённым взглядом по поднимавшейся на пути её движения пыли. Боевики, оказавшиеся поблизости, хоть и укрывались в придорожной канаве, стали теперь наверняка недееспособны из-за сильной контузии, неминуемой в таких случаях. Хаоса добавили прогремевшая почти одновременно с этим череда гранатных разрывов и последовавшие за ней автоматные очереди с холма — не такие заметные, как огонь БМП, но не менее эффективные благодаря адресной точности. Ведь для десанта занявшего возвышенность, залёгшие у дороги наёмники, как на ладони. Взметнулись три облачка дымовых гранат — противник всё ещё сопротивлялся, пытаясь прикрыться пеленой от прицельного огня, но в целом это напоминало агонию. Исход боя сомнений не вызывал, оставалось только завершить его на классе, не понеся глупых потерь. Как только второй снаряд врезался в кабину замыкающего грузовика, Николай отдал мехводу команду покинуть укрывавшую их ложбину и выдвигаться к хвосту колонны. Едва корпус машины оказался на открытой местности, откуда-то из стелющейся над землёй дымовой завесы в борт ударил пулемёт, судя по «голосу» — калибра 12,7.

«Ведь прошил бы, будь мы на БМП-2. Хорошо, что здесь у нас дополнительные броневые экраны, — подумал капитан. — Хотя, с другой стороны, на „двушке“ я бы до упора из укрытия по ним работал, и финальную точку пришлось бы не „броне“, а ребятам вручную ставить».

— Глаголенко, присмотрись к голове колонны, там очаг сопротивления, а я займусь хвостом, а то им меньше всех досталось.

— Сейчас подчистим, товарищ капитан! — прозвучал ответ из рации.

Практически тут же в автоматическом режиме сработал штатный комплекс активной защиты, без участия личного состава среагировавший на пущенную в лоб наёмниками ПТУР. Изделие коломенских оружейников не подвело, а произведший пуск гранатомётчик от карающего огня курсовых пулемётов скрыться не успел. Стрелки, отводя душу, поливали свинцом всё мало-мальски вызывавшее подозрение. Дымовую завесу, наконец, отнесло ветром, и хотя догорающие остовы всё ещё коптили небо, поле боя стало доступнее для обозрения.

— С головой колонны покончено, всех заминусовали, — последовал доклад сержанта.

— У нас также. Спускайтесь, но не расслабляться! Каждое тело проверить! Двоих оставь наверху. Сначала пусть прикрывают, а потом несут дозор. Наше выступление на много километров видно и слышно, так что могут с «Рассохи» гости пожаловать. Как понял? Повтори!

— Есть спускаться, дозор оставить.

— Выполняй!

— Есть!

Николай взглянул на свои «командирские» — с момента начала боя прошло всего полторы минуты. Стремительный успех объяснялся тем, что наёмники готовились к возможному отражению атаки конкурентов, но никак не к действиям в стиле партизан времён второй мировой, когда без разбора, по принципу «чем больше, тем лучше», уничтожалась не только живая сила противника, но и грузы. В вооружённых конфликтах последних десятилетий всё не так. Образно говоря, сейчас доминирует правило «бензовозы не взрывают, их сливают». Поэтому к нападению на груз стоимостью в десятки миллионов долларов не ради наживы, а для его тотального уничтожения, конвой оказался не готов.

— Ну, Бог не выдаст — свинья не съест! Курсовые на стопор, выходим! — скомандовал командир стрелкам.

Через несколько минут спецназовцы практически завершили беглый осмотр места. С явными признаками жизни никого не попадалось, поэтому чтобы не получить пулю в спину от затаившегося врага, просто делали контрольные выстрелы всем подряд.

— Товарищ капитан, у меня для вас сюрприз, подходите к КрАЗу, — сообщил по рации сержант. — Здесь один живёхонький.

Николай без промедления оказался у кабины названного грузовика, около которой столпились бойцы. Они посадили спиной к колесу какого-то человека (действительно сюрприз!) в цивильном костюме и перебинтовывали ему перебитые пулями ноги. Выглядел раненый лет на пятьдесят, а одутловатое лицо с брылями и обрюзгшая фигура выдавали в нём сторонника чревоугодия, ведущего к тому же малоподвижный образ жизни. Вкупе с недешёвым костюмом это навеяло Николаю образ главбуха. Как он вообще тут оказался?

— Где его нашли?

— Здесь же валялся. С простреленными ногами, куда ж ему деваться?

— Обыскали?

— Пустой практически. Паспорт, деньги и какой-то левый пропуск на гуманитарный конвой.

Капитан заглянул в кабину: лобовое стекло, двери, крыша — всё в пулевых отверстиях. Водитель с залитой кровью головой повис на руле. Офицер зло ухмыльнулся, представив как главбух, при его-то комплекции, в крайней спешке покидал своё сидение, попав в такой переплёт. Опустив взгляд, он увидел на полу у пассажирского сидения стандартный прямоугольный мягкий чехол для транспортировки. Словно боясь спугнуть удачу, Жердев осторожно и не торопясь поднял его и расстегнул. Внутри находился вполне целый, тринадцатидюймовый нетбук в спящем режиме. Нажав кнопку питания, капитан обнаружил, что даже блокировка не активирована.

«Не ждали они нас, главбух так точно расслабился после блокпоста, а когда стало горячо — ему уже не до уничтожения нетбука стало, самому бы уцелеть».

Быстренько проглядев содержимое рабочего стола и немногочисленных папок (нетбук явно использовался только для выездов, а не как постоянный рабочий инструмент), Жердев подошёл к очевидному хозяину этого носителя информации.

— Итак, давайте знакомиться. Как вас зовут?

— В документах указано. Лев Львович.

— А по-настоящему?

— Паспорт действительно мой, — нехотя и сопя, ответил главбух.

— Хорошо, Лев Львович. Давайте договоримся, что вы полно и чётко отвечаете на мои вопросы. Здесь на рабочем столе запароленный архив с цифровым именем, несомненно, обозначающем сегодняшнее число. Рискну предположить, что это данные по сегодняшней сделке, так?

— Вы не знаете, с кем связались и во что лезете!

— Возможно, но вам надо думать не об этом, раз вас угораздило притащить свой зад в Зону, да ещё по таким грязным делишкам. Так что думайте лучше о своей шкуре, а о себе я позабочусь сам. Какой пароль к архиву? И не заставляйте меня повторять вопрос.

— Если я скажу, меня наверняка убьют.

Николай почувствовал, как у него заиграли желваки, а кровь от злости начинает приливать к голове.

— Похоже, вы игнорируете то, что я вам говорю. Позвольте, я объясню вам, как обстоят дела. С этими словами капитан резким движением достал из кобуры пистолет и выстрелил в коленную чашечку «главбуху».

Тот истошно заверещал и, схватившись за ногу, завалился на бок.

— Лев Львович, у меня нет времени на уговоры! Пароль или дальше будет только хуже!

— Вы не можете так со мной обращаться! Вы на службе, а я гражданское лицо, сопровождавшее гуманитарный конвой! Нас досмотрели на посту на границе Зоны и подтвердили, что всё законно!

— Вот такой, значит, у нас будет разговор. Вы, наверно, уже решили, что именно такие слова и в суде произнесёте. А теперь послушайте мою правду — мне плевать кто, как и почему вас пропустил. Степень вашей гуманитарности у меня сомнений не вызывает, — Жердев кивнул в сторону лежавших неподалёку трупов двух наёмников. — И посему вы для меня такая же боевая единица противника, как и они, а значит, и допрашивать вас я буду военно-полевыми методами. Понятно?!

— Вы ответите за свой беспредел!

— Всё может быть, но сначала вы ответите за эти четыре грузовика, гружённых смертью, а также за ребят, погибших на уничтоженном блокпосту № 10!

Вторая часть фразы являлась не более чем догадкой, только высказанной в утвердительно-эмоциональной форме, но глядя на «главбуха», смертельно побледневшего за один миг, капитан понял, что это оказалось попаданием, как говорится, «в яблочко». Ствол пистолета приподнялся, нацелившись в пах торговцу оружием.

— Катехизис!

— Что?

— Это пароль, который вам нужен! Дайте обезболивающее и перебинтуйте меня!

— Проверим… подходит… так… вижу накладные… ясно. Ещё один вопрос — вы представитель заказчика?

— Нет, со стороны поставщика. Обычно я занимаюсь исключительно организационной стороной вопроса, но здесь не только сделка крупная, но и клиенты нервные, поэтому пришлось курировать лично. Чёрт меня дёрнул польститься на премиальные, лучше бы сослался на здоровье! Чтоб я ещё…

Выстрел в голову прервал исповедь торговца.

— В живых такого оставлять нельзя, а раз всё важное он уже сказал, то как источник информации для нас уже бесполезен, — убирая пистолет, пояснил Николай подчинённым свои действия. — Забросьте его назад в кабину, машину потом подожжём. Теперь пойдём посмотрим на уцелевший груз.

Под тентом в кузове КрАЗа при осмотре обнаружилось изрядное количество установок Джавелин — чрезвычайно удобная штука: достаточно навести на цель, инфракрасная головка самонаведения захватывает цель и ракета идет к цели самостоятельно. Также не было недостатка в наличии противопехотных управляемых мин направленного действия, но это классика, а присутствовала и экзотика в виде партии их противовертолетных родственниц. Николай про такие раньше только слышал — они самостоятельно разворачиваются в сторону источника вибрации, и далее задействуется принцип ударного ядра, образуемого подрывом кумулятивного заряда. В схожих противотанковых минах он позволяет с пятидесяти метров пробивать танк в борт навылет.

В единственном уцелевшем КамАЗе преобладало стрелковое вооружение. Самыми массовыми образцами являлись штатная штурмовая винтовка бундесвера G36 и коробки с натовскими патронами. Категория снайперских винтовок, напротив, поражала не количеством, а шикарным выбором: от классных, но достаточно распространённых TRG-42 и Barret, до современной американской легенды — Intervention М200 под 408-й патрон, оснащённой портативной метеостанцией и баллистическим калькулятором. Стрелок высокого уровня из такого оружия может вести эффективную стрельбу на два с половиной километра.

— Минируйте всё, — отдал приказ Жердев своим бойцам. — Если сдадим груз начальству, то почти наверняка он в результате дойдёт до адресата, что изрядно обесценит наши усилия.

Пока спецназовцы устанавливали взрывчатку и дистанционные детонаторы, Николай, действуя скорее по наитию, а не как опытный игрок «грязных войн», достал смартфон и начал снимать на его камеру всё вокруг: трупы наёмников с лежащим рядом оружием, чадящий БТР, содержимое грузовиков. Кто знает, как оно повернётся? Это сегодня кажется, что ты на коне, а уже завтра можно пожалеть, что не подстелил там, куда тебя швырнули. По крайней мере, пятая точка предсказывала встречу с неприятностями, что побуждало к превентивным действиям. В процессе съёмки Николай откинул крышку ещё одного ранее не открытого ящика и обнаружил там бельгийские F2000, вместо прицелов имевших лазерный дальномер в паре с баллистическим вычислителем. Николай видел пока такие только в научно-популярной передаче на канале Discovery (не иначе как слегка прикрытая реклама) — получив данные о дальности до цели, вычислитель самостоятельно выставляет прицельную марку прицела и для стрельбы из самого автомата, и из подствольного гранатомета. Немного подумав, капитан повесил одну такую винтовку на плечо, а вспомнив про Сидоровича — добавил вторую и двинулся дальше. Пройдя в сторону первого КамАЗа, от которого в результате мощнейшего взрыва остались только фрагменты рамы, Жердев увидел рядом с дорогой обгоревшую верхнюю половину туловища какого-то наймита. Видимо, он успел выпрыгнуть из кузова, и далее его разорвало и отшвырнуло уже взрывной волной, а иначе, будь он в эпицентре, его распылило бы на атомы. Николай так бы и прошёл мимо, но его взгляд зацепился за нечто искорёженное рядом с останками. Нечто особенное. Он не встречал это раньше, но точно слышал и, кажется, даже видел — только где? В интернете? Нет, скорее на фотографии. Что напоминает это переплетение металла? Какие-то соленоиды… винтовка Гаусса! Значит, как минимум одна у них всё же имелась. Уф, что тут скажешь, удача за нас! Ведь в противном случае довольно продвинутая защита БМП-3 не спасла бы их от этого смертоносного оружия — не придумали пока конструкторы от него противоядие.

— Командир, к нам гости, — вышли на связь по рации дозорные. — «Брэдли», со стороны кладбища техники.

— Сержант, что с минированием?

— Пять секунд, последний штрих… всё!

— Дозорные, спускайтесь вниз! Так, мехвод!

— Весь внимание, командир!

— Богдан, ты на полном ходу давай навстречу натовцам, перед самым носом крутанись, чтобы они твои бортовые номера и знаки увидели и в том же темпе назад, только после поворота, наводчик — разверни башню в их сторону, чтоб не расслаблялись! Пусть поломают голову, что это означает.

— Есть!

Менее чем через минуту «братишки» уже грузились в вернувшуюся БМП, танец которой заставил американцев растеряно застыть на полпути к остаткам конвоя. Последний факт вызвал немало колких шуток в адрес заокеанского воинства. Отъехав метров на сто и всё ещё возвышаясь из командирского люка по пояс, капитан не отказал себе в удовольствии помахать рукой на прощание «коллегам». Скрываясь окончательно в башне, он нажал на кнопку дистанционного пульта — два мощных взрыва довершили окончательное уничтожение каравана, а заодно снова заставили замереть американцев, едва решившихся стронуться с места незадолго до этого.

Глава 3 Неожиданная встреча

Кордон в сравнении с центром Зоны отчуждения — это как детские ясли против тюрьмы для рецидивистов. Проблемы есть и там и тут, только уровни разные. Как говорится: маленькие детки — маленькие бедки. Тем не менее, аура смерти, пропитавшая эти земли, ощущается буквально порами кожи и, безусловно, напоминает о единоутробной связи с грозным родственником. Чуть отойди от лагеря новичков и попадёшь в аномалию, способную убить за мгновение. Даже не успеешь понять, во что вляпался. Если ляжешь спать в поле, то проснуться можешь уже в пасти мутанта. Аура не взялась из ниоткуда сама по себе — она соткана из страха, злобы и предсмертных страданий тех, кто не был внимателен или полагался на авось. Все местные правила и законы написаны кровью неудачников, и об этом важно не забывать тем, кто ещё жив. Природа этих мест вполне под стать гнетущей обстановке — любой сталкер насторожится, наткнувшись в Зоне на полянку с зелёной сочной травкой, потому как можно не сомневаться, что перед тобой либо какая-то аномалия, либо это контролёр аккуратно запустил свои щупальца в твой мозг и корректирует картинку перед глазами. Стандартная растительность в этих краях в зависимости от времени года варьируется от сухой до пожухлой — и никак иначе! То же самое и с погодой: нормальным для местного пейзажа является свинцовое небо и тяжёлые, медленно и низко ползущие тучи. Конечно, кто-нибудь со стороны может начать утверждать, что географическая широта расположения ЧАЭС располагает к частым солнечным дням и безоблачному горизонту. Собственно, он будет прав — так всё и было до Второго Выброса. Но после этого события мир изменился и, похоже, Зона отчуждения перестала относиться к владениям, где царствует мать-природа. Одни говорили «земля без солнца», другие менее поэтично — «проклятое место». Сегодня же (редчайший случай!) всё словно стремилось нарушить эти мрачные представления. За погожим днём наступил ранний и очень тихий апрельский вечер, когда солнце мягко светит сквозь кроны деревьев и всякая суета кажется чем-то неправильным. На небе почти безоблачно, только местами лёгкие пёрышки. В этом свете даже окрестности выглядели не такими унылыми, а руины, заросшие сорной травой, не столь мрачными. Если убрать брошенные дома с пулевыми отметинами и проржавевшие таблички поодаль «Стой! Ведётся огонь на поражение!», то можно подумать, что находишься в обычной сельской глубинке. Такая благостная и несвойственная для этих мест пасторальная картина будоражила вместо успокоения, вызывая щемящее чувство беспокойства. Не так, конечно, как предвестники очередного выброса, но всё же. Размышляя об этом, Сидорович неторопливо дымил рядом со своим обросшим травой бункером, прислонившись к входному косяку.

Неподалёку, метрах в двадцати на ближней окраине деревни, горел костерок, у которого сидели трое начинающих сталкеров. Что-то варилось в котелке, а один довольно складно копировал на гитаре балладу из репертуара группы Metallica. Когда отзвучал последний аккорд, то на некоторое время воцарилась тишина.

— Из тебя хороший гитарист мог бы выйти, — одобрил музыканта его товарищ.

— Ага, а ты мечтал врачом стать, да только когда деньги на жизнь нужны, то все мысли резко приземлённые становятся, правда? — надувшись, отплатил ему тот.

— Да что спорить, тут как на кладбище загубленных талантов. Пообщаешься — половина народа не без способностей. Всё зло из-за денег, — примирительно ответил второй.

Снова только потрескивание огня, впрочем, ненадолго. Новичок, лежавший до этого молча на спине, закинув руки за голову, решил видимо отвлечь всех от грустных мыслей, навеваемых в Зоне балладной музыкой и разговорами за жизнь.

— Пацаны, а как вам вот такой анекдот? Прознал один сталкер, что в деревеньке рядом с армейской базой да около неё можно хорошими стволами и артефактами на халяву разжиться. Идёт он значит по деревне, то артефакт дорогой поднимет, то натовскую штурмовую винтовку, то ещё что. Прямо-таки Клондайк! Выходит он значит весь увешанный добром к водонапорной башне и вдруг видит, как вокруг него прямо из воздуха десяток кровососов появляется. «Ну, всё, звездец!» — думает сталкер. А у самого штаны уже мокрые, душа в пятках и полный паралич всего тела окромя коленок. Кровососы неспешно приближаются, и вдруг — голос откуда-то сверху: «Нет, это не звездец! Слушай меня и делай, как говорю! Брось все пожитки и оружие кроме штык-ножа, а затем прыгни с разбегу на самого здорового кровососа — это вожак. Воткни двумя руками штык ему промеж глаз и проверни — он тут же издохнет, а после этого поставь, как победитель, ногу ему на грудь и наплюй в его поганую рожу». Мужик после этих слов всё бросает и с истеричным воплем кидается на главного упыря. Кровососы и чухнуться не успели, а эта визжащая закуска, всеми уважаемого в стае главаря завалила и ногу на его труп с горделивым видом поставила. Голос сверху: «А вот теперь — тебе точно звездец!»

Сидорович думал, что его не проймёт этот бородатый анекдот, но вопреки ожиданиям, видимо заразившись энергией смеха молодых, гоготавших на всю округу, и сам невольно усмехнулся. Он стоял, задрав голову и зажмурившись от удовольствия, подставляя лицо ускользающим тёплым лучам. Чёрт с ним, с беспокойством, будем считать это весенним подарком. Радуйся, старина, пока солнце светит. Как только оранжевый диск закатится, вместе с темнотой придут холод и клиенты. Кто-то из них после трудов праведных (тут Сидорович снова усмехнулся, только уже своим мыслям, ведь такая формулировка применительно к сталкерам без улыбки не переваривалась), а кто-то потому, что днём свои лица светить не хочет. Значит, пора доукомплектовать несобранные заказы, чтобы потом не создавать очереди. С этими мыслями торговец, потирая руки, спустился по ступенькам в свою контору. Бояться ему вроде как некого, а сталкерская застава в лагере новичков под руководством бывалого Волка, и выделяемые для него посменно охранники, страховали от случайностей. По этим причинам последняя герметичная дверь оставалась открытой в ожидании гостей. Через десять минут, когда Сидорович как раз укладывал пачки патронов под прилавком в ячейки заказов, он с удивлением услышал, что дверь скрипнула и закрылась. Это его напрягло, так как шагов вошедшего он не слышал, а видеть дверной проём не мог из-за согбенной позы. Когда лицо торговца, со вздёрнутыми бровями и округлившимися от впрыска адреналина глазами, наконец, вынырнуло на поверхность, то увиденное поразило его ещё больше, чем всё, что смогла за эти мгновения нарисовать фантазия.

— Тьфу ты, Меченый!!! Чёрт тебя подери! Так и инфаркт схлопотать недолго! — послышались раскаты хорошо всем знакомого сиплого баса. — Мало того, что тебя три месяца как похоронили, так ты ещё и подкрадываешься как полуночный вор-убийца!

Впрочем, сталкер видел, что торговец ругается исключительно от пережитого испуга и не более того.

— Извини, нарочно топать я что-то не додумался, а привычку тихо ходить уже ни чем не вытравишь, въелась в кровь, — лицо Меченого как будто смягчилось на мгновение, а в глазах мелькнул смешливый тёплый огонёк, как бывает при встрече со старым приятелем.

— Честно говоря, очень рад тебя видеть, — расплылся после короткой паузы в ответной улыбке Сидорович. — Не мог я смириться с мыслью, что после всех передряг ты сгинул ни за грош! Такие удальцы — штучный товар. Хм, да. Ну да ладно, о пустом поговорили, так что давай — выкладывай, зачем пришёл. Я так понимаю, раз дверь от чужих ушей с самого начала прикрыл, то значит дело у тебя ко мне, и дело серьёзное!

— Всё так. Расклад очень не простой — по всему получается, что мы с тобой в прошлый раз такое осиное гнездо разворошили, какого и не ожидали. Посему предварительно спрошу — не пожалеешь, что втянулся?

— Ой, дай-ка подумаю…так это же я после того, как тебя беспамятного подобрали, на поиски ключей ко всем загадкам и отправил! И к ЧАЭС тоже я подтолкнул. Это ведь Сидорович для категории умственно ограниченных сталкеров — тупо «жирный спекулянт» или «жадный барыга». Хотя непонятно — с какой радости я для большинства из них должен быть второй мамкой? В зеркало бы сначала взглянули, да на дела свои! Проходимцы через одного такие, что пробу ставить негде. Но ты же знаешь намного больше о наших общих делах, так что не смеши мои тапочки своей заботой, а ближе к делу подходи. Не томи!

— Я, конечно, знаю о тебе, Сидорович, поболее многих, но всё равно знаю мало. Честно скажу — вопреки основному правилу Зоны «не верить никому», я нерационально склонен тебе доверять, назови это хоть звериным чутьём, хоть интуицией. Иначе бы я просто не появился сейчас тут. А пришёл я к тебе потому, что хочу поделиться информацией, да и посоветоваться тоже. Может и ты мне, что-то новое или полезное расскажешь, или чем ещё поможешь. Но давай договоримся, как говорится «на берегу», что дальше — только полная откровенность с обеих сторон. В ином раскладе не вижу смысла, ибо моя жизнь и так на кону, а если я ошибусь в сторонниках и проиграю, то сгинут многие. А как ты верно подметил, я понимаю, что ты не просто барыга и не исключительно ради звонкой монеты стараешься.

Торговец прикрыл глаза и глубоко вздохнул. Когда он вновь их открыл, то сразу почувствовалось, что его взгляд стал тяжелее. Так бывает, когда человеку впопыхах приходится принимать сложное решение.

— Хорошо. У меня хватает поводов не афишировать истину, но ситуация теперь такова, что я принимаю твоё условие. Нет у меня в рукаве других таких джокеров вроде тебя, а доверие ты заслужил. Слушай, повторять не буду. Во времена СССР я служил в контрразведке Западной Группы Войск. После развала страны тянул лямку в России, но недолго. Из-за конфликта с вышестоящим начальством по поводу «нового взгляда на вещи», в конечном счёте, уволился. Вскоре жену с дочкой сбил какой-то мажор на спортивной машине. Жена погибла, а дочка попала в реанимацию. Мажор тоже не выжил, правда, после встречи со мной. Совершил я это на эмоциях и без предварительной подготовки, а потому зацепок и улик оставил достаточно. Может, меня даже в этом случае не нашли бы, но лихач оказался сынок какой-то уж очень большой шишки из городской администрации, и потому землю в поисках «негодяя» рыли лучшие сыщики. В результате я уехал на лесоповал за казённый счёт. Надолго. Когда вышел, то отправился на Украину к родителям, у которых и жила эти годы дочь. Стариков вскоре не стало. У дочери своя взрослая жизнь наладилась. Надо и самому как-то жить, и дочери помогать, а с работой было проблематичнее, чем сейчас, вот я и наловчился понемногу на поставках продуктов в Зону зарабатывать. Эта ниша никого особо не интересовала: рисков и геморроя много, а получаемый навар того не стоит. Так и жил, пока на меня не вышли из моей старой конторы. Они сделали предложение, от которого тяжело отказаться. В том числе потому, что я почувствовал себя снова нужным, да ещё сразу на передовой. Это уже не просто выживание — реально полноценный интерес к жизни вернулся. На начальном этапе мне и с финансами помогли и с налаживанием каналов поставок. Благодаря этому я смог стать одним из самых влиятельных торговцев Зоны, занимаясь уже и артефактами, и оружием, и снаряжением, и различным оборудованием и ещё чёрт знает только чем. От меня требовалась главным образом информация: любая значимая постоянным потоком, а иногда — и на заказ что-то особенное. Ведь уже тогда серьёзные аналитики не сомневались, что процессы в Зоне отчуждения в основном рукотворны. Временами я принимал, снабжал и ставил на требуемый маршрут одиночных гостей, а порой и целые группы спецов. Торговец — очень выгодная в этом отношении роль: сидишь на одном месте, а к тебе идут носители информации, и только от тебя зависит, что ты из них выудишь или куда и зачем направишь. Ну, с моим-то профессиональным опытом, сам понимаешь, грех жаловаться на результативность. Причём никто до тебя и ухом не повёл, за каким лешим мне всё это надо. Расходы на взятки и вознаграждения окупались за счёт бизнеса, нынешний «Центр» ведь совсем не тот, что прежде во времена Союза. Теперь ТАМ (Сидорович ткнул пальцем в потолок) любят, когда не надо морочиться с финансированием. Само собой, работал я не только на российских коллег, но и на СБУ, от местной власти никуда не денешься. Впрочем, задачи одни и те же, так что не напрягало. Так продолжалось до недавнего времени, когда интерес к Зоне и её загадкам упал практически до нуля с обеих сторон. В частных разговорах, из полунамёков я понял, что от гражданского руководства «с самого верха», поступило распоряжение не проявлять рвение. Сам понимаешь, нынешний генералитет, как бы и не защитники отчизны уже вовсе — они от чиновников да бизнесменов только наличием погон и отличаются. Так что от современных силовиков собственной инициативы в таких вопросах ждать бесполезно, это для меня уже несколько лет как не откровение.

— Сидорович, ты думаешь, что руководство России и Украины повязано по теме здешних тёмных дел?

— Вряд ли круг непосредственных покровителей очень широк, но, безусловно, влиятелен. Это люди с самого верха и дёргать в случае надобности они могут за большое количество ниточек. Причём не факт, что они досконально в курсе всего или непосредственно крышуют за взятки — скорее, принимают нужные решения, не задавая вопросов, в обмен на некие преференции с финансами или за поддержку во власти. Может, даже за закрытые глаза международной Фемиды — мало ли крючков у дьявола? Поди, угадай, что там да как, ведь цивилизованный запад тоже замарался в нашей грязи по локоть. Тем же, кто ниже рангом, большие политики просто отдают приказы. Вот и выходит, что если я хочу что-то изменить, то мне надо свою игру вести. Должен сказать, я очень хочу узнать, кто за всем этим праздником стоит. Понятно, что до их шей дотянуться, у меня или у тебя руки коротки, но по возможности толкнуть под локоть — это мы можем, не Боги горшки обжигали! Многое для меня ещё загадка, но знак перед действиями Хозяев Зоны я поставлю без ошибки. Всё, чем они заняты — это не ради строительства мира во всём мире. Взять тех же новоявленных мутантов не от мира сего: безвредных, эдаких созерцателей, из под кисти Хозяев пока не выходило. Это как в анекдоте про тульских оружейников, у которых при сборке хоть мясорубки, хоть детского конструктора, всё едино автомат Калашникова получается. Кровососы, бюреры, химера, контролёры и далее по списку, кого ни возьми, все крайне опасны и враждебны человеку. А Выжигатель с монолитовцами? Я знаю, что наш противник — абсолютное ЗЛО. Рядом с ним обычные бандюги, не более чем рядовые представители фауны. Мне не наплевать на то, что происходит, в каком мире и среди кого будет жить моя дочь. И будет ли она жить. Я смерти не боюсь, да и вообще — своё уже пожил. Поэтому раскрываю перед тобой свои карты. Нет у меня в колоде другого такого супермена как ты, да ещё знающего Зону до самой сердцевины, как свои пять пальцев.

— Хорошо, Сидорович, убедил. Я даже не то, что верю, а именно чувствую, что ты правду говоришь. И это радует. Будем работать вместе, как прежде. Теперь к сути. Для начала поясню насчёт моих похорон, ведь по правде говоря, наёмники меня почти достали в тот день, серьёзную засаду подготовили. Спасибо ребятам, что по случаю шли вслед за нами к учёным на Янтарь — не испугались, не дали «гусям» доделать свою работу, отогнали их огнём, а потом ещё дотащили меня до Болотного доктора и слух распустили о моей смерти. Док потом меня больше двух месяцев выхаживал.

— А закопали кого вместо тебя?

— Сашку «Спеца». Он телосложением даже похож, а обгорел так, что там ни по лицу не опознать, ни по татуировкам. Даже клочка кожи на нём не осталось. Наёмники ведь, чтобы наше сопротивление разом подавить, ловушку приготовили — в одну из пустых бочек, которые там сто лет в обед как валяются, бензин залили и дистанционный взрыватель к ней присобачили. Жахнуло так, что мама не горюй, пламя во все стороны — Сашка горел как факел, а меня, поскольку я при переходе держал дистанцию до впереди идущего, можно сказать, только облизало. Но всё равно, когда отбросило взрывом, представлял собой разогретые консервы — только лежи и жди, когда есть начнут. Никуда бы я без посторонней помощи самостоятельно уже не добрался.

— Всем нам время от времени нужна поддержка. Как говорится, разница только в том, что чем более матёрым становится сталкер — тем реже и дальше бегать ему на выручку.

Оба старых знакомых рассмеялись.

— Ну, то дела минувшие, а у нас и в настоящем проблем меньше не стало, — как бы подвёл черту Сидорович. — Легенда твоя с похоронами, видимо, уже не секрет для тех, кто тебя ищет. Или вот-вот таковой быть перестанет. Могилу твою нашли и вскрыли, останки увезли. Как и что они там изучать будут, я не знаю, но думаю, за дело взялись серьёзно, поскольку с наёмниками работали спецы из американцев, а повезли найденное на их базу.

— Как узнал про натовцев, что и они здесь замешаны?

— Через бармена на базе Долга. А он в свою очередь, в обмен на водку, от русскоязычного немца из контингента. У него родители эмигранты с Поволжья, вот он, вспомнив их рассказы, и зашёл нерафинированной огненной воды добыть.

— А у немца откуда сведения?

— Так ты слушай, а не беги впереди паровозного дыма. Его отделение в дежурный патруль назначили, когда с базы пришел приказ выдвинуться на сортировочную. Дескать, американцы в засаду попали, есть убитые и раненые. Они на место прибыли, а там пятеро жмуров и столько же раненых, американцы и наёмники вперемешку, грузовик пиндосовский догорает. Про наёмников старший американец сказал, что это их помощники и им тоже надо помощь оказать, а весь бедлам из-за какого-то террориста-смертника, который к ним в кузов с крыши здания спрыгнул и подорвал себя.

— Брешут! Это Зона, а не Ближний восток.

— Понятное дело. Они же шаблонно мыслят, откуда у них смекалка возьмётся? Им главное, чтобы собственная пресса верила в такую версию, так что не суди строго убогих. В общем, по описанию места долговский бармен смекнул, что интерес у них именно к тебе, слухи-то доходили про могилку. Только мы с ним не знали, что жив ты. Но надёжные ребята, которых мы подогрели, на следующий день при солнечном свете место осмотрели и нашли чуть поодаль ступню в берце, а в его шнуровке — жетон сталкера по прозвищу Шнырь. Похоже, что так называемый смертник это он и есть. Слышал про такого?

— Знал я его. Всё сходится. Он из числа тех, кто меня подобрал. Видимо, его и притащили туда, чтобы он место указал. Да что-то не так пошло, как они рассчитывали. Думаю, понял Шнырь, что не выбраться ему из этой передряги, и за собой их потянул.

— Вполне реальный расклад.

— Предположим, они принадлежность останков по ДНК определять собираются, — после паузы произнёс задумчиво Меченый. — В этом случае у них не будет проблем. Я же под саркофагом раны перевязывал, и если эти дотошные парни изучили место боя и нашли тампон, пропитанный кровью, то материала для сравнения хоть отбавляй.

— Раз так копают, то можно ждать, что скоро на тебя сезон охоты откроют. Глядишь, ещё и объявления развесят как на диком западе! Знать бы ещё, в чём их резон. У тебя какие соображения?

— Вот, собственно, мы и подошли к главной теме. Я уверен, что всё это последствия моего рейда по лабораториям с отключением Выжигателя и зачисткой ЧАЭС. В тот свой поход к четвертому энергоблоку я у всех не рядовых злыдней, застреленных по дороге, забирал коммуникаторы, флэшки, бумажные документы. Что с ходу не понял или не смог расшифровать — откладывал, чтобы если будет шанс, то позже без суеты разобраться. Не хватало ни времени, ни информации, но и так, я когда до кукловодов местных добрался, этим якобы «спасителям мира» про эксперименты с ноосферой не поверил. Пел этот благообразный дядечка про О-сознание очень гладко, какие они якобы белые и пушистые. Мол, сначала хотели, чтобы зло вовсе исчезло, а когда дел наворотили, то всю мировую скорбь на себя взвалили. Да только меня тогда сильно передёрнуло от несоответствия слов делу — при всей показной задушевности, методы у них такие, что нацистам из концлагерей не снились. Люди для них — это не более чем расходный материал. Какое к чёрту человеколюбие и забота? А откуда ресурсы на весь этот цирк со спецэффектами и вовсе непонятно. Никакие артефакты по самым ломовым ценам дебет с кредитом свести не помогут. Короче, никак не сходилась задачка с ответом, а потому тех седовласых мужичков, что лежали в капсулах, подключенных к компьютеру, я порешил.

— Это верно, врагов вообще нельзя слушать, а уж когда ты их к стенке припёр, то чтоб смерти избежать да выкрутиться, они что угодно наплетут, — одобрительно кивнул Сидорович.

— Я уже потом, когда в Баре отмок, и время пораскинуть мозгами появилось, начал изучать — что же мне в руки попало? И вот что удалось нарыть, пусть немного, но очень занимательно: во-первых, вся внутренняя рабочая переписка лабораторий на русском, а вот отчёты исключительно на английском!

— Это не пиндосы ли к нам щупальца свои запустили?

— Да боюсь, как бы ни поглобальнее тут замес. Например, ещё за 2010 год есть входящее письмо-распоряжение, опять же на английском, от некоего «J.R.» со швейцарского почтового домена — о создании проектной группы, способной обеспечить запуск рабочей площадки на объекте «Fukushima», выделении для этого специалистов из состава персонала лабораторий Х1 и Х2 и их немедленной командировке.

— Что это ещё за хрень?

— Да я вот тоже, прочитав, никак не прореагировал. Спросил у Яндекса — узнал, что так пишется название станции Фукусима.

— Это не та ли самая АЭС, про которую столько крика, дескать — второй Чернобыль?

— Да, это написано про действующую и, главное, абсолютно целёхонькую на тот момент японскую атомную электростанцию. Представь размах!

— Масштабно играют! То есть запуск рабочей площадки на АЭС это для них…

— … по всей видимости, сценарий, подразумевающий аварию, создание Зоны отчуждения, закрытие АЭС, а затем тихим сапом организация её функционирования так, как надо им. Мне даже интересно, необходимое им оборудование они цинично до аварии завозят или всё-таки после?

— Думаю, что после. Сначала там толпы лишнего народа бегать будут, побоятся засветить что-нибудь лишнее.

— Пожалуй. Опять же заранее тяжело предсказать какие помещения будут разрушены или недоступны, где сильное заражение будет.

— Выходит, нет никакой ноосферы?

— Вот это пока неясно, либо это действительно полная ложь, либо эксперименты с ней есть, но направлены они точно не на благо людей. Несомненно, что есть группа людей, занимающихся чем-то в своих интересах, и эти самые интересы они крайне агрессивно защищают. Те же самые сектанты всего лишь куклы на ниточках. Нам надо дотянуться до «администрации театра» и понять, что к чему, а заодно и расстроить их грандиозные планы. Всё что мы видим — это цветочки, Хозяева стремятся к чему-то большему, а пока этого не достигли — они уязвимы. Это видно по тем мерам безопасности, которые они предпринимают. Я не исключаю, что та же Фукусима — это вынужденное решение, в силу того, сколько беспокойства им доставляют в нашей Зоне отчуждения. Хотя, может быть, я и ошибаюсь, и это всего лишь планы некоего глобального расширения. Пока же из собранных мной носителей информации следует, что занимались эти «иксовые» лаборатории несколькими направлениями. Первое — это излучения, причём довольно разнообразные по диапазону и мощности, и мне непонятно, имеет ли тут место ноосфера, но один только Выжигатель чего стоит. Второе — это какие-то работы с радиацией, как я вижу, они изучают возможности управления ею. Третье — это разработка вирусов. Х-вирус как раз из их числа, тут как говорится без комментариев. И четвертое — это генная инженерия: клонирование и, что даже интереснее, выведение новых биологических форм, обладающих заданными способностями.

— С первыми тремя в общих чертах понятно. Этакий набор бутылок со злыми джинами, один другого веселее. А вот последнее, это что за дрянь такая?

— К примеру, могут ДНК крысы или осьминога в геном человека ввести. Или наоборот. Причём это может быть ген, отвечающий за уникальную способность вида. Особо развитые органы чувств берут от одного существа и, грубо говоря, прививают другому, отродясь таких не имевшему. Например, новое существо сможет слышать в инфразвуковом диапазоне.

— Это-то им зачем?

— Про это я пока не знаю, только догадки можно строить. Но судя по направленности опытов, они это или для себя прорабатывают, представь — на фоне нас, плебеев, эдакие сверхчеловеки со способностями телепатии, телекинеза, регенерации, умеющие становиться невидимыми и ещё чёрт знает что. Или опять же, очередная банальная попытка создания сверхсолдат для уничтожения мерзких простолюдинов, путающихся под ногами. Тем, кто правит миром «этот народишко» постоянно мешается, раздражает своим количеством и неправильностью, а иногда вообще имеет наглость что-то требовать. Дай-ка я тебе один интересный фрагмент покажу.

— Лучше я присяду сначала для надёжности, а то уже не знаю, чего ждать.

— Ты никогда не задумывался, как размножаются снорки? Почему они фактически одинаковые? Размножения как у одичавших собак или свиней у них нет, и никакая радиация не объяснит их существование, причём далеко не в единичном экземпляре! Такое возможно только в одном варианте…

— Их создали в лаборатории?

— Именно! Это гротескное создание чуждо природе даже в условиях ЧАЭС! Смотри, — Меченый вёл указательным пальцем по строкам документа изобиловавшего ржавыми пятнами. — Вот здесь говорится о завершении экспериментов с Опытными Биологическими Образцами СN-18-ORK в соответствии с утвержденным планом. Эксперименты признаны частично успешными: мутагенные инъекции увеличивают физическую силу, повышают уровень агрессии, а также понижают болевую чувствительность до такой степени, что образцы практически не обращают внимания на физические повреждения. Однако, при этом происходит полное разрушение психики, а из-за нарушенного метаболизма со временем начинается некроз тканей.

— Омертвение живой плоти — ничего себе побочный эффект!

— Взгляни на название этого так называемого ОБО, только 18 закрой мизинцем. Заменив английские буквы русскими, получим СНОРК. Ведь никто не скажет сейчас, почему этих уродов именно так называют. Я думаю, название это каким-то образом ушло в массы от тех, кто был если не в теме, то, по крайней мере, стоял ближе к ней. Вариантов хватает — от наёмников, или даже монолитовцев того начального периода, когда они редко, но ещё общались с другими кланами, до таких же «запрограммированных» сталкеров каким был я. Конечно, я говорю всего лишь о гипотезе, но учитывая информацию, оставленную мной на «десерт», почти наверняка это попадание в десятку.

— Добивай уже.

— Дальше пишут про задержку, цитирую: «до апреля 2013 года партии ОБО KTH-22, в связи с работами по достижению лучшего коэффициента преломления света» и далее: «что позволит ОБО КТН-22 в боевом режиме оставаться невидимым, в отличие от КТН-21, текстура которого в лучах света заметна на окружающем фоне».

— Твою же мать! — зло выругался Сидорович, казалось, что его лицо вытянулось. — Контроллёр меня забери, если этот образец КТН не кровосос! Это что же получается? Они теперь напрочь не видны будут?!

— Пока я таких не встречал, но как видишь, специалисты над этим работают.

— Надо закинуть предупреждение в новостную ленту, чтоб народ не расслаблялся, а то когда появятся, поздно будет.

Сидорович задумчиво массировал трёхдневную щетину на подбородке. Взгляд его расширенных глаз застыл, словно прикованный к одной точке на полу, что указывало на глубину мыслительного процесса — даже такому закалённому ветерану требовалось время, чтобы уложить в сознании новую картину Зоны отчуждения. Наконец он поднял глаза, словно закончив мысленно укладывать кирпичики изменившегося для него мира.

— М-да, в ту ещё выгребную яму мы влезли!

— Что есть, то есть, сам посуди — через две недели после моего захода на ЧАЭС, охрану периметра удвоили. Что туда, что обратно — даже за большие деньги стало проблематично пройти. На периметре хотя бы солдатики из СНГ, а вот ближе к центру Зоны спешно организованное кольцо из баз, где контингент всё сплошь «наши западные партнёры»: амеры, британцы, гансы да лягушатники. И всё это за какой-то месяц после того шухера!

— Я всё, что в силах — сделаю, чтобы насчёт помощи тебе договориться. С командирами Долга поговорю, почву подготовлю, а там и ты к ним наведаешься. Как ни крути, они ребята идейные и цели у нас общие. Снарягу тебе само собой обеспечу. Глядишь, может и ещё один пасьянс сложится, перетру сначала с одним человеком из военных, но заранее обнадёживать не хотелось бы.

— Из военных? Да ты просто спрут, Сидорович!

— Хорош глумиться! Да, он капитан изоляционных сил с КПП «Дитятки». По имени он Николай, а когда его рядом нет, то «Ломом» называют. Только сам его так не кличь, у офицеров из-за субординации и чинопочитания прозвища не приживаются, только за глаза.

— Надеюсь, не от «Старший помощник Лом» сократили? И даже если он толковый мужик, как поможет мне в центре Зоны?

— Нет, его так прозвали из-за присловья «против лома нет приёма». Познакомишься — оценишь. Боевой опыт у него приличный, пятым колесом не будет. Тебе самому-то не надоело вертеться как пескарь на сковородке, когда даже во время перезарядки прикрыть некому? Реально надёжный парень, с чувством локтя товарища. Споётесь.

— И что, он вот так вот запросто в дезертиры готов податься?

— У него ситуация как раз сложная, дальше некуда. Во многом из-за меня. Ему теперь лучше с тобой к ЧАЭС, чем тут оставаться.

— Думаешь, увязнув по коленку, он в ещё большее болото с радостью полезет?

— Ну, во-первых, он не слепой котёнок, а взрослый мужик со своим взглядом на жизнь и ему за державу тоже обидно. А, во-вторых, как я полагаю, шанс на нормальное будущее привлекательнее гарантированной каторги. Да и мне проще помочь ему новую жизнь начать, чем со старой что-то пытаться сделать. Тем более, если человек вместе с нами эту дрянь расхлёбывать возьмётся, грех его не отблагодарить.

— Ты ещё и волшебник, Сидорович? — решил уточнить Меченый.

— Если бы! Но новые документы с пропиской в Крыму ему выправить, да стартовый капитал, чтоб на квартиру, машину и на подъём хватило — это осилю. Что смотришь как лукавый? Если провернём наши планы, то все к морю переселимся, устал я уже от серого неба. А не выгорит — скоро будем у Петра в грехах каяться.

— А что за история у вас вышла? Из-за чего проблемы?

— На днях через блокпост «Старые соколы», невзирая на всю строгость нынешнего пропускного режима, с которой после Штурма стали к пересечению тридцатикилометровой границы относиться, как по маслу прошёл караван из четырёх грузовиков с оружием, а встречали кавалькаду «дикие гуси». Не для них, видишь ли, все эти правила писаны. Так вот Коля по моей наводке, и главное, по моей слёзной просьбе, перехватил их и в лучших традициях разделал под орех. Там полный набор везли: и стрелковое вооружение, и ЗРК, и ПТУРы, и мины со взрывчаткой!

— Пока всё вроде гладко, хоть дырочку под награду сверли.

— Вчера было гладко. Изначально мы догадывались, что в Киеве и Москве у этой поставки имеются высокие покровители, но что будут действовать НАСТОЛЬКО нагло — не ожидали. Я, старый дурак, думал, постесняются шумиху поднимать. Как у колумбийских наркобаронов: не проскочило, и ладно, будут следующую партию готовить. Оказалось — просчитался, наши коррупционеры мстительные и хотят преподать урок остальным честным военным. В общем, сегодня из достоверных источников стало известно — Коле шьют расстрел якобы гуманитарного конвоя, предназначавшегося для Изоляционных сил. Убийство безоружных сотрудников международных организаций, в том числе правительственных, и далее отягчающие обстоятельства в том же ключе — всё хуже некуда. Враньё от начала и до конца, но надо ли пояснять, что стоит за этими словами? Ты же понимаешь, раз вывернули так, то финальная развязка заказана, сколько не рыпайся. Так что думаю должен согласиться наш красавец на моё предложение, если только вожжа под хвост не попадёт, и он не надумает правды добиваться.

— А ведь многие на полном серьёзе с теориями про засилье в Зоне инопланетян носятся.

— Да тут свои земляне пострашнее любых пришельцев. Ведь судя по спектру разработок и изысканий в этих Х-лабораториях, интересы организаторов где-то в области уничтожения энной части человечества, а далее — порабощение уцелевшего большинства избранным меньшинством господ. В таком контексте любой из нас, тот же капитан, не более чем надоедливый комар, которого надо поскорее прихлопнуть.

— Удивляет, как они не бояться организовывать мерзость такого порядка?

— Да если вдуматься, то кого им опасаться? Все рычаги у них, за все промашки отвечают исполнители, максимум стрелочники. Главное поменьше информации, побольше тумана и страха — электорат схавает. Отвлечь внимание они умеют, как заткнуть рты особо одарённым — тоже отработано.

— Учение про невидимую руку рынка в своих естественных условиях.

— Это ты хорошо подметил, — торговец прикурил от спички и пустил в потолок белое кольцо дыма. — Слушай, не могу не спросить, столько копий вокруг него сломано: ты на ЧАЭС этот Монолит, который «Исполнитель желаний», видел?

— Видел и слышал. Идёшь по катакомбам под четвёртым реактором, а у себя в голове, понимаешь — именно в голове, а не где-то под потолком в коридоре, слышишь голос. Он какой-то механический и безжизненный, несёт всякую чушь.

— Что говорит-то?

— Ну, вроде такого: «твой путь завершён, сталкер, я знаю твоё желание, иди ко мне». Бубнит, зараза, не переставая. Но слышно его только в галереях вблизи четвёртого реактора, если дальше уходишь или на поверхность вылезаешь — тишина.

— Чертовщина. А выглядит то он как?

— Странно. Что-то вроде обелиска неправильной формы, но не из камня, а как объёмная голограмма. В общем, объяснить, что это на самом деле такое я не могу, но совершенно точно — фикция. Я некоторое нездоровое тяготение чувствовал, но не слишком сильное, чтобы голову терять. Посмотрел со стороны и ушёл, не приближаясь — радиация там зашкаливала, как-никак эпицентр первого Взрыва. А вот непосредственно рядом с этой голограммой с десяток трупов сталкеров лежало, видимо на них эта мышеловка сработала. Такое впечатление, что именно против меня она оказалась слабовата.

— Вот ведь! И тут обман! Что вообще у них истинно? Кстати! Хорошо, что всплыло в памяти, а то я сам с темы перескочил и чуть не упустил за разговором важную деталь: Лому удалось выудить у «снабженца» ехавшего с колонной, прежде чем тот нас навсегда покинул, данные по поставке. Информация на ноутбуке шифрованная, я тебе скину архив и код для прочтения, посмотри своими глазами. Так вот, самое интересное в том, что наёмникам причиталась только десятая часть оружия, а остальное предназначалось «Свободе» и угадай кому ещё? «Монолиту»!

— Что-то подобное я подозревал, — кивнул Меченый. — С момента как я через их «Барьер» прошёл, закрались сомнения насчёт «Свободы» и её охраны Зоны. У них там как раз что-то вроде боя с монолитовцами случилось, а, на мой взгляд, какая-то мудрёная имитация. По-другому и не скажешь, ведь пока я с полдюжины фанатиков не уложил, натурально стрельба по площадям шла. Как в кино — от пороховых газов не продохнуть, а никто ни с одной, ни с другой стороны не падает! После боя решил я трофеи посмотреть, как-никак монолитовцев завалил, а они всегда упакованы по высшему разряду. Не тут-то было! Оружие — хлам и ржавчина, в основном старое советское и очень изношенное, броники тоже латанные-перелатанные. Как же так думаю? Осмотрел трупы, маски поснимал — они жутко измождённо все выглядели, исхудавшие чрезвычайно, у многих проблемы с кожей такие, что живого места нет. Честно говоря, думаю, они бы через небольшое время и сами на тот свет откинулись, если бы их не отправили в атаку.

— Если одних посылают на убой, то вторые должны их бодро колотить, а ты говоришь — фримены как воины ни о чём, тоже в молоко палят.

— Понимаешь, я уверен, что тех, кто на Барьере, держат втёмную. Там ведь фактически одни новобранцы. Согласись подозрительно, когда «Свобода» декларирует, как много они делают и как важен «Барьер», при этом ни одного стоящего бойца они на этот рубеж не направляют. Самый лучший там — командир группы, который в иерархии их собственного клана не более чем заурядный середнячок. Кстати держится он всегда ближе к складам, чтоб если что слинять поскорее. В боях он почти и не участвует. Вот и получается, что новобранцы со страху лупят длинными очередями по едва живым противникам. С другой стороны, когда «Монолиту» действительно надо, то их боевые группы беспрепятственно проходят «Барьер» — даже до границы Зоны доходили, когда преследовали кого-нибудь особо настойчиво. А знаешь в чём фокус? Я когда после плена появился снова и меня в лицо ещё не признавали, успел с их поваром-пропойцой пообщаться. Так вот он мне тогда сказал, да я не сразу сопоставил — неким волшебным образом «Свобода» получает предупреждения о якобы готовящихся массированных атаках, и под этим соусом командование просто снимает подразделение с позиции. Повар жаловался, что кипиша много, а ни разу таких атак не состоялось. Смекаешь?

— Когда какой-то группе «Монолита», неважно большой или маленькой, надо пройти во внешний мир, то они оповещают главарей «Свободы». Те, в свою очередь, прикрываясь легендой, что надо, дескать, людей поберечь — своих отзывают.

— Вот и я думаю, что конфликты между военными и «долговцами» если и случались, то только по недоразумению. По аналогии происходит между «свободовцами» и монолитовцами, только в последнем случае ещё бывают и циничные отстрелы не особо ценных подчинённых, пиара ради и для маскировки связей между кланами. До кучи могу сказать, когда шёл тот же штурм Припяти, наёмники считай в одной упряжке с «Монолитом» работали — хорошо так в спину атакующим из снайперок постукивали. А «Свобода» ничего не штурмовала, они сцепились с «долговцами» на подступах, фактически блокируя их силы, я это тоже своими глазами видел. Тогда уже мог догадаться!

— Не переживай, это часто так, когда весь расклад узнаёшь, хочется себя по лбу стукнуть — всё же давно перед носом! «Долг» как ни крути, создавался при поддержке тех испуганных правительственных кругов, для которых Зона это бесконтрольная бешеная собака. Это я считай, из первых рук знаю. В явную что-то сделать у этих чиновников характера не хватало, к тому же за потери в армейских подразделениях отвечать надо. Зато в случае с неофициальным самостийным вооружённым формированием легко и просто организовать регулирование численности мутантов и всяких новоявленных сектантов. Всего-то надо сколотить группу из бывших или назначенных «бывшими» офицеров, подготовленными по части организационной работы в тылу противника; через не афишируемые статьи бюджета немного денег переправлять на еду и медикаменты, благо ребята аскетичные; советского оружия на складах завались; потери не учитываются. И рыбку съесть и косточкой не подавиться — идеально! И тут, буквально через год после их создания, появляется «Свобода», главная функция которой, это фактически противовес «Долгу». Цели то у них, в сущности, если пропагандистскую шелуху отбросить, с фанатиками из «Монолита» не расходятся — борьба против правительственных попыток взять Зону под контроль. И финансирование западное изначально, с поставками натовского вооружения. Только никто не ведал, как именно снабжение осуществлялось — теперь знаем. А раз есть связи между этими группировками, значит, есть и причины. Ничего, разберёмся с этим змеиным клубком!

Едва Сидорович произнёс эти слова, как запищал самиздатовский аналог домофона, исполненный местными умельцами по спецзаказу, для связи с наблюдательным постом в деревне. Мало ли что с коммуникатором, хотя бы и разговором занят, а тут прямая линия для срочной информации.

— На связи! — пробасил торговец в трубку.

— Сидорович, это Волк. К деревне наёмники идут, человек двадцать пять, плюс-минус двое. Половина в какой-то странной униформе — она у них не стандартная тёмно-синяя с серыми полосами, а голубая с белыми. Цепью идут, обхватывают полукругом со стороны болот, железной дороги и с востока.

— Сидорович, скажи сталкерам — до последнего уклоняться от боя, огонь первыми не открывать, — сказал вполголоса Стрелок. — Незачем здесь молодняк необстрелянный класть. В нестандартных комбезах это ещё одни прихлебатели Хозяев, «Чистое небо» себя называют. Они за мной уже охотились. Я думал, они сгинули все, но, вижу, ошибался. Наверняка, и сейчас за мной. Я уйду из деревни, и не по-тихому, а так, чтобы привлечь их внимание. Если догадка моя верна, то до вас им вообще дела нет — за мной погонятся. Ну, а если ошибаюсь, то хоть кого-то оттяну на себя, а с остальными вам самим придётся разбираться. Вам всё что надо — продержаться до прихода помощи. Свяжись со своим капитаном и введи его в курс дела. Если он такой, как ты его рисуешь, то выручит ещё раз. И кинь SOS всем сталкерам в округе, вдруг кто откликнется.

— Вот зараза! Сигнала нет.

— Надо же, и у меня тоже! Наверное, какая-то «глушилка» у них в наличии имеется. Грамотно. Значит, придётся мне за вас поклоны армейцам бить. Если сгоряча не расстреляют, то глядишь, приведу помощь. Сталкеров сейчас много в деревне?

— Человек десять, не больше.

— У тебя проводная связь с Волком двухсторонняя?

— Конечно, на всякий пожарный.

— Тогда скажи ему, чтобы хватал своих пацанов в охапку, и они тащили свои задницы к тебе в бункер, иначе потом большую братскую могилу рыть придётся. Чтобы выковырять вас из подземелья, наёмники потратят время, как раз достаточное для прихода помощи. А тут, может, и пересидите, если конечно всё удачно сложится.

— Лады. Ни пуха!

— К чёрту!

Прижимаясь к земле, Меченый миновал заброшенный погост и, стараясь не потревожить растительность, вполз в заросли лопухов на гребне холма.

«Интересно, выдавливают в сторону блокпоста под пули или хотят прижать к минному полю и взять живьём? Или просто не хотят искать змею в высокой траве? Неправильный ответ на этот вопрос может дорого мне стоить. Впрочем, со временем швах, а никакого движения впереди заметить не удалось, так что будем плясать от своей калитки».

Резко оттолкнувшись от земли, Меченый буквально на четвереньках рывком преодолел тридцать метров с вершины вниз, ещё умудряясь на ходу менять направление как заяц. Выстрелов нет, однако попасть в него во время такого манёвра непросто для любого. Возможно, просто ждут, когда он подставится получше. Пробежав по низине некоторое расстояние, Меченый рискнул забраться чуть вверх и на краткий миг взглянуть на открывающийся за крайним холмом простор. Никого. А в обратном направлении? Слившись с землей, он через прицел взглянул на скат по другую сторону деревни. Так и есть — цепочка вооружённых наёмников скоро скроется за крышами домов. Похоже, когда в прошлом году он помогал Волку отбить притязания наёмников на это место, его деятельное участие в обороне не осталось незамеченным. Хотя про тот случай даже ленивые языки пообтрепали, чего удивляться? Вот наёмники и решили, что он опять рогом упрётся. Вскинув автомат, Меченый сделал несколько коротких выверенных очередей — упала одна фигурка, осела другая, а третья, уронив оружие, закувыркалась по склону вниз. Отличная позиция и «ВАЛ» c прибором беззвучно-беспламенной стрельбы делали сталкера незаметным для наступающих. Пришлось встать на колено и свалить ещё двух наёмников, чтобы его, наконец, заметили. За секунду до того, как пули начали впиваться в землю на том месте, где он находился, Меченый перемахнул через гребень и пустился наутёк в сторону поста «Дитятки».

«Значит, живьём брать не собирались, — на бегу думал он. — Ну что ж, передо мной теперь почти ровная местность, и я прикрыт холмом, а им надо преодолеть метров 200–250 и взобраться на гребень. К тому же они не рискнут бежать — почём им знать, что в деревне не замерли в засаде сталкеры? Предыдущий урок они ещё помнят, будут осторожничать, а значит времени у меня более чем достаточно. За пять минут вполне по силам преодолеть полтора километра до поста».

Глава 4 Колея судьбы

На дороге, зажатой минными полями, часовой заметил фигуру сталкера, бегущего на пределе возможностей в сторону блокпоста. Мягко говоря — такого ещё не случалось. Как говорил сталкер из анекдота, «был бы трезвый, я бы вас за пять километров обошёл!» А тут мало того, что сам в лапы плывёт, так ещё и поспешает. Это же как припереть должно, чтобы гора к Магомеду в гости пожаловала? К тому же за несколько минут до этого, со стороны деревни слышалась заполошная стрельба. О такой «петрушке» лучше доложить, а то мало ли что за этим визитом последует.

Капитан Жердев, выслушав доклад сержанта о наблюдениях часового, левой рукой нажал вызов на удобно сидевшей в кармане разгрузки рации:

— Фатеев!

— На связи, товарищ капитан!

— Караул в ружьё! По готовности доложить!

— Есть караул в ружьё!

Через мгновения командир блокпоста услышал доносившиеся с улицы энергичные отрывистые команды прапорщика и топот ног, обутых в берцы с жёсткой подошвой. Как знать — не вестник ли Армагеддона этот сталкер?

Услышав доклад о том, что огневые позиции заняты согласно боевому расчёту, Жердев направился к шлагбауму. Когда он подошёл, то сталкер уже стоял там и переводил дух под чуткими взорами Глаголенко и двух солдат, подняв руки вверх.

— Товарищ капитан! Говорит, что он тот самый Меченый и у него лично к вам дело. Причём он по имени вас назвал, — обернувшись вполоборота, но не сводя с цели автомата, представил гостя сержант.

— Вот даже как, — Жердев откровенно разглядывал, пожалуй, самого известного сталкера Чернобыльской зоны отчуждения. На вид гостю лет сорок или чуть больше. Хотя не исключено, что он моложе, просто жизнь в Зоне на износ, а уж с учётом его биографии — тем более. Рост примерно в районе ста восьмидесяти пяти сантиметров, плечи широкие, но в целом телосложение скорее сухощавое. Николай мог бы поспорить, что чаще всего питаться этому сталкеру приходится чем попало и когда получится. Одет он в распространённый комбинезон без всяких дополнительных примочек. Костюмчик явно не новый, с подлатками, а в нескольких местах — с небрежно зашитыми входными отверстиями от пуль. Такой и за треть цены не факт, что продашь. С оружием получше: спецназовский АС «ВАЛ» с оптикой и какой-то импортный пистолет в открытой набедренной кобуре. Судя по деталям, доступным взгляду — это Беретта-93, хотя не исключён и какой-нибудь более экзотичный вариант.

— Навороченный комбинезон сгорел при подрыве, уцелевшие элементы защиты с меня со шкварками доктор пинцетом снимал, — прервал молчаливую паузу гость. — Так что когда оклемался, пришлось нос не воротить, а брать то, что в наличии.

Николай оторвал взгляд от кобуры и с неожиданным смущением понял, что Меченый всё время наблюдал за его глазами и, видимо, всё в них прочитал.

— Ничего страшного, просто в Зоне если хочешь выжить, то учишься понимать язык тела, глаз или морды, уж смотря на кого судьба вывела, — Сталкер снова отсканировал мысли капитана. — Стрелок или Меченый, люди называют меня кому как привычнее, откликаюсь на любое из этих прозвищ. Сидорович тебя хотел предупредить, да ему не дали. В беде он, выручать надо.

С этими словами сталкер протянул военному для рукопожатия ладонь с мозолистыми бугорками и обветренной загрубевшей кожей. Сжав, но не отпустив протянутую руку, Жердев посмотрел ему в глаза.

— Что у него стряслось?

— В деревню наёмники пожаловали, человек двадцать. Вооружение лёгкое. Боюсь только, как бы они там допросов в стиле инквизиции не устроили.

— Наёмники, говоришь, — прищурившись, произнёс капитан с интонацией, не предвещавшей ничего хорошего «диким гусям». — С ними у нас разговор особый. Один вопрос: чем докажешь, что ты тот, кем называешься?

— Задавай любой вопрос, ответ на который тебя убедит. Если конечно не достаточно того, что менее получаса назад Сидорович рассказывал, как по его наводке вы разгромили караван контрабандистов с оружием, и какие у тебя после этого трудности с начальством.

— Поверю тебе на слово, уж слишком рискованная игра для исполнителя, в случае если это провокация, а все здешние искатели приключений люди сугубо шкурные. Первое отделение — в машину! Выдвигаемся в сталкерский лагерь в деревне! Ты, Меченый, всё-таки побудешь тут. Для надёжности. Фатеев, остаёшься за старшего, присмотри за гостем.

— Будет сделано, товарищ капитан, — заверил командира прапорщик.

— Ракетница в наличии? — спросил Меченый.

— Конечно.

— Наёмники как-то изловчились заглушить связь в районе деревни, если понадобится помощь, то иначе как сигнальной ракетой и не вызовешь. Может, я всё же с вами поеду? В первой линии буду драться — и приглядеть за мной в бою не сложно будет, и польза от меня опять же немалая.

Жердев на секунду задумался, но потом махнул рукой — мол, полезай.

— Фатеев, если увидишь красную сигналку, то вызывай «вертушки».

Когда мобильная группа выдвинулась в сторону лагеря новичков, Жердев, перекрывая шумы за счёт дюжих голосовых связок, провёл короткий инструктаж.

— Десантируемся на подходе к деревне, за дорожной насыпью. Далее действуем по ситуации. Если «синие» ретируются из деревни без боя, то преследовать или нет — дам команду на месте, по обстоятельствам. Если же наймиты вздумают огрызаться, то осаживаем по полной, как бешеных собак. Попадутся на глаза местные сталкеры — не надо их третировать или тем паче отстреливать. В данном случае они наши союзники. Богдан — ты на БМП промеж домов не лезь, твоя задача это огневая поддержка. Я с бойцами вперёд, а ты по очагам сопротивления отработай из второй линии. Маневрируй и на виду особо не торчи — вдруг у них «гауссовки» есть, от них броня не спасёт.

На БМП расстояние до деревни покрывается за ничтожное время, поэтому после вводной командира спецназовцы ехали молча, мысленно готовясь к схватке. Атаковать кого-либо в населённом пункте это совсем не то же самое, что на открытой местности, а гораздо хлеще. Противник ведёт огонь и сверху, с чердаков и крыш, и наоборот снизу — из подвальных окошек, из проломов в стене (даже размером с один кирпич, выбитый для этой цели) и просто из окон с разных направлений. В конце концов, враг может просто выскочить из-за угла — и всё это на минимальном по меркам современного стрелкового оружия расстоянии, когда даже отличный бронежилет в половине случаев не спасает. В этом аду на земле, под свистящими со всех сторон пулями и ощущением Смерти за плечом, от стресса у многих даже зрение меняется, становясь подобным туннельному, когда люди видят только прямо перед собой. Чтобы, не обращая внимания на эти напасти, выживать и побеждать раз за разом, спецназ противопоставляет им свой бойцовский опыт, удерживающий нервы в узде, грамотные и слаженные командные действия, отработанные до тошноты на специальных имитационных комплексах, плюс — предельную концентрацию, для которой правильный настрой перед схваткой очень даже полезен.

Добравшись до обозначенной Жердевым исходной, БМП, взрывая и раскидывая гусеницами комья влажного весеннего грунта, развернулась носом в сторону деревни и замерла, облегчая процесс спешивания десанта. Бойцы рассредоточились в цепь и, пригнувшись, выдвинулись вперёд, залегая затем на господствующем над деревней полотне дороги. БМП до прояснения диспозиции пока оставалась в тылу в резерве. Бывший населённый пункт выглядел затаившимся. Или мёртвым. По крайней мере, за минуту наблюдения никаких признаков человеческого присутствия обнаружить не удалось. Капитан бросил вопросительный взгляд на сталкера.

— Пятнадцать минут назад тут припекало, — пожал плечами тот в ответ. — Что могло произойти одному Богу известно. Надо спускаться и смотреть.

— Кныш, Власенко и Меченый — на разведку, — приказал Жердев. — Снайпер, приоритет на пулемётчиков и гауссы, если они у противника обнаружатся.

Сталкер и два спецназовца резво взяли старт, стремясь побыстрее проскочить открытое пространство. И надо сказать, это оказалось не лишней мерой предосторожности, так как пули стали взрывать землю позади них, где они пробежали всего лишь полсекунды назад, причём даже раньше, чем докатились звуки выстрелов. Стреляли по ним над крышами домов с гребня холма, располагавшегося справа и за деревней. Именно поэтому залёгшего на таком почтительном удалении противника и не обнаружили при осмотре. Однако из-за фактора приличного расстояния и узкого сектора обстрела у наёмников также оставалось мало времени отреагировать на рывок разведчиков прежде, чем те пропадут у них из вида. Спешка, как известно, хороша при ловле блох, но при нажатии на курок точности отнюдь не прибавляет. В ответ дважды, с минимальной паузой, звучно хлестнула крупнокалиберная Hecate II. Этой весьма недурной снайперской винтовкой подразделение обзавелось благодаря недавним совместным учениям с европейскими коллегами. Перед таким мероприятием, широко обсуждавшимся во всех СМИ, «эффективное» штабное начальство расщедрилось ради внешнего лоска и собственного имиджа. Ну, не мытьём так катаньем — главное, чтобы было. Остальным военным, вооружённым для ближнего боя и не имевшим оптики, потребовалось больше времени, чтобы не тратить патроны для отпугивания ворон, а по вспышкам выстрелов выцелить позиции «диких гусей» и поддавить их огнём. Ещё раз ударил крупнокалиберный хлыст, и наступила тишина.

— Всё, ушли за склон, — сообщил снайпер. — У них минус три, все мои, а на вашем счету один подранок.

— Ладно, Сашка, не выпендривайся. Твоя дистанция, тебе по штату так отработать полагается, — ответил кто-то из бойцов на ехидную подколку снайпера.

— Вперёд! Догоняем разведку, они уже на середине деревни. Снайпер — остаёшься прикрывать, — скомандовал Жердев голосом, и уже по рации добавил: — Богдан, выкатывайся на перекрёсток и всё внимание на склоны.

Основная группа догнала тройку Меченого у бункера Сидоровича. Деревня действительно пустовала, трупы сталкеров к счастью тоже по пути не попадались. Вход в логово торговца оказался закрыт изнутри, что отчасти сняло напряжение неизвестности: раз закупорено — значит хоть кто-то уцелел. Меченый нажал неприметную кнопку рядом с входным косяком и с лёгкой иронией произнёс:

— Сидорович, вылезай, свои пришли.

— Свои все дома сидят, — смеясь со свойственной ему хрипотцой, ответил торговец. — Сейчас открою.

Наконец, послышался лязг, и две створки подвального люка с грохотом распахнулись наружу — парой ступенек ниже стоял Сидорович, сжимая в руках лом, использовавшийся в качестве засова. В бункере оказались и все пропавшие сталкеры. Вылезшие на поверхность, они изрядно заробели при виде суровых спецназовцев, и страх их отпустил только через некоторое время, когда пришло понимание, что тушёнку из них делать не будут.

— Спасибо, Коля, что быстро подтянулись, — обняв капитана, сказал немного растроганный Сидорович. — У меня тут у входа миникамера размером с шуруп, через неё мы видели, что они взрывчатку начали готовить. Кабы вы их не спугнули — не жить нам.

— Наёмники ушли к железной дороге, далеко уже для прицельной стрельбы, а снайпер-то наш всё ещё на другом конце деревни, — доложил обстановку взобравшийся на бугор Кныш. — Прикажете грузиться для преследования?

— Нет, отставить преследование.

— Коля, раз уж ты здесь, задержись ненадолго, давай одну тему перетрём, — предложил Сидорович. — И пару ребят возьми с собой, чтоб не с пустыми руками спасители сегодня в казарму вернулись.

Когда бойцы удалились из закромов торговца, унося тугую пачку купюр, перетянутую резинкой, ящик разной снеди и коробку того, чем её запивают — дошло дело и до серьёзного разговора по душам. Сидорович и Меченый, дополняя друг друга, посвятили Жердева в общих чертах в то, что знали сами, а также изложили своё предложение касательно будущего гвардии капитана. Николай от души почесал затылок.

— Что тут скажешь. Умеете вы поднять настроение. Полный писец и сбоку бантик!

— На самом деле нет. Здесь, Коль, что-то вроде исследовательского центра разных технологий и их полигонная обкатка. Так что всё только начинается, вся игра по-крупному впереди. Меченый отправится в путь независимо от твоего решения. Тем не менее, я убеждён, что вместе с тобой у него шансов на успех намного больше.

— Вроде как в ваших словах есть резон, но не так просто в один момент бросить всё, податься в дезертиры и стать изгоем, на которого открыта охота. Мне нужно время всё ещё раз взвесить.

— Я понимаю, обдумай. Ночь вполне можно подождать. Но учти, что это иллюзия — будто не делая ничего, ты сможешь что-то ценное сохранить. Уже на краю стоим, а дальше пропасть. Не будем сражаться здесь и сейчас — всё равно война случится, мутанты и зомбирующее излучение сами придут к нам, даже если ты уедешь в Киев или Москву. Да хоть в Петропавловск-Камчатский! Этот мир хотят нагнуть окончательно. Но и до того, пойми, эти человеконенавистники в покое тебя уже не оставят, поскольку ты дважды вставал у них на пути. Точка невозврата тобой уже пройдена. Я не думаю, что сейчас скажешь, будто это я тебя втянул — ты и раньше имел возможность выбирать, и сейчас абсолютно всё то же самое, только резоны идти дальше, не сворачивая, стали сильнее. Ладно, я не давлю, просто эмоций много накопилось. Меченый с тобой сейчас отправится. Если решишься, то вместе с утра и выйдете в путь. А нет — он сразу узнает, и не будет терять время.

— У меня в пять часов завтра подъём, — уточнил сталкер. — Приемлемо?

Капитан кивнул.

— Держи ракетницу, Сидорович, — задержавшись у входа, сказал на прощание Жердев. — Сигналь, если «гуси» вернутся. Хотя, после сегодняшнего урока, думаю, они поостерегутся, но всё же. Как говорится — бережёного Бог бережёт.

— А не бережёного конвой стережёт, — закончил поговорку торговец. — Спасибо тебе ещё раз за всё.

На обратном пути капитан, у которого на душе тяжким грузом повисла двухпудовая гиря выбора, явно чувствовал себя не в своей тарелке. Вот представьте себя в ситуации, не когда из двух вариантов надо правильный угадать, а раскладик похуже: то ли смерть идти искать, то ли ждать, пока апокалипсис сам в гости заявится.

— Не пойми меня не правильно, но я пока не чувствую в душе готовности уйти в партизаны, — сказал Жердев сталкеру.

— Я понимаю, — качнул головой тот в ответ. — В таком непростом деле нужно именно внутри себя определиться, иначе просто пользы от тебя не будет. В сердце Зоны очень тяжело, а потому настрой человека важен чрезвычайно. По-другому не сдюжишь. Давай сейчас сменим тему, а утром просто скажешь, что решил. Хорошо?

— Договорились.

Чтобы не повисало неловкое давящее молчания и сказать хоть что-то, капитан решил расспросить нового знакомого:

— Почему «Стрелок» — понятно, наслышан. А «Меченый»? Правду говорят, что из-за татуировки S.T.A.L.K.E.R.?

— Да ерунда это. На самом деле из-за моего вертикального шрама на половину щеки прозвали, он выглядит как метка. Что-то вроде «человек со шрамом». Сейчас молодняк в Зону приходит, они так вообще думают, что сталкеров «сталкерами» из-за таких вот татуировок, как у меня на руке, называть стали. Про «Пикник на обочине» Стругацких и про фильм Андрея Тарковского по его мотивам они и в жизни не слышали. Там же вся соль в этом, что сталкерами называли смельчаков, проникавших в запретную зону.

— Ясно. Для человека с отбитой памятью у тебя неплохие знания об окружающем мире, — улыбнулся Николай.

— Так в том вся закавыка. Меня не так чтобы всех воспоминаний лишили, иначе бы я, наверное, сейчас перед тобой как младенец слюни пускал. Стёрли именно то, что касалось моей личности и прошлого. Ощущение, что проснулся и не помнишь — каменщик ты или военный, добрый или злой. Друзей не помню. Зато, например, могу перечислить, какие фильмы нравились, с мировой историей и географией тоже проблем не испытываю.

— Ну, значит, будет, о чём за ужином поговорить: я и киноман, и обожаю поворошить прошлое человечества. Если ты, конечно, не против, а то есть у меня такая черта — совмещать необходимое с чем-нибудь приятным или полезным.

— Поддерживаю. Я тоже не люблю просто пережёвывать пищу.

Пока Жердев, сегодня не стрелявший, организовывал нехитрую снедь, Меченый первым делом, как положено профессионалу, занялся чисткой ВАЛа, и только потом уделил время приведению себя в порядок.

Застольная беседа получилась лёгкой и доброжелательной. Новые знакомые перескакивали с одной темы на другую, в общем, говорили о чём угодно, только не о Зоне, отдыхая после дня прошедшего и набираясь душевных сил перед грядущим. На фоне скромного угощения, одна невинная фраза о малосольных огурчиках с картошечкой да грудинкой горячего копчения, брошенная вскользь, втянула обоих в обсуждение вкусностей домашнего приготовления. В конце концов, Меченый, которому эти маленькие радости бытия не доводилось смаковать намного дольше, запросил пощады и предложил отправляться на боковую.

— Давай ты ложись, а я посижу ещё чуток, поразмыслю, — ответил Николай.

— Ни в коем случае! Сейчас надо все мысли отбросить и отдыхать. Утро вечера мудренее, всё что надо — за ночь в голове само уляжется, — сказал сталкер.

На том и порешили. Как водится, всё необходимое упаковали до того, как отбиться[70], чтобы утром, согласно расхожей шутке, «одевать сапоги на свежую голову». Ради сохранения лёгкости и подвижности, старались не навьючиваться лишними килограммами оружия, снаряжения и припасов, рассчитывая докупить остальное на базе «Долга». Закончив со сборами, товарищи провалились в объятья Морфея, едва им стоило прилечь на панцирные кровати. Однако выспаться всласть товарищам не дали. В глухую ночь чуткий сон капитана прервал зуммер рации.

— Коля, здоровеньки булы! Это Пётр Нагнибеда из мобильного патруля.

— И тебе не хворать. Время без десяти четыре — что за кипиш до рассвета?

— Я подумал, тебя может заинтересовать: мы тут тормознул три машины в пяти километрах от периметра Зоны. Шли, между прочим, в твою сторону. Спрашиваю — кто такие, куда путь держим?

— И?

— Оказалось уазик с особистами и какими-то следаками, «таблетка» с ребятами из Беркута[71] и автозак.

— Автозак и «маски-шоу»?

— Они самые. Показали пропуск — бумага не липа, настоящая. Особисты расхорохорились как павлины, понадувались от важности и с видом, переполненным значимости, сообщили, что с важной миссией едут — какого-то офицера-душегуба арестовывать. Ну, ты у нас личность известная, других таких хрен сыщешь. Вот, решил маякнуть тебе.

— Благодарю, похоже, они, как немцы в сорок первом, врасплох решили меня застать.

— Ты им льстишь. Я бы сказал, на немцев они не тянут, только на прихлебателей оккупантов. В общем, их «подлётное время» сам прикинь — буквально только что с ними распрощались.

— Спасибо ещё раз, дружище. Не знаю, сочтёмся ли, но если что — с меня причитается.

— Лады, до побачення! Отбой.

Меченый, проснувшийся одновременно с Жердевым и прислушивавшийся к разговору, уже наматывал портянки.

— Не больше пяти минут у нас, — сообщил ему капитан.

— Мне и полминуты на все сборы за глаза хватит, — ответил сталкер, зашнуровывая берцы.

— Хорошо, я только со своими парой слов перекинусь. Встретимся у шлагбаума.

Николай нашёл своего зама в комнате связи.

— Алексеич, — обратился Жердев к прапорщику. — Я в Тёмную долину, а дальше как карта ляжет. Сейчас заявятся по мою душу особисты и прокурорские крысы, скажи им, что я ушёл на рекогносцировку, осматривать подступы к посту. Мне важное дело надо сделать, не могу я рисковать и на этих «прости господи» в погонах время тратить. Будут про караван терзать, талдычь одно — действовали по моему приказу. Караванщики проигнорировали приказ остановиться и оказали сопротивление. Если совсем вилы — валите всё на меня как на мёртвого, мне потом или всё равно будет, или на суде уже сам выпутаюсь как-нибудь. Ребят, не откладывая, собери и проинструктируй, чтоб они не пасовали перед топорными наездами. Всё ясно?

— Разумеется. Всё будет в лучшем виде. Только и ты, командир, учти, что при игре по таким ставкам если и арестовывают, то не для того, чтобы человек до суда дожил. Кому надо, чтобы арестант там наболтал всякого? Так что береги себя.

— Ты тоже, Алексеич.

Обнявшись, на прощанье хлопнули друг друга по плечам. Жердев в два движения закинул за спину мешок, по привычке подпрыгнул, проверяя, не бряцает ли где что-нибудь, и заодно поудобнее пристраивая ношу. Удовлетворившись результатом, он подхватил свой прислонённый к стенке автомат и двинулся к выходу. Уже будучи в дверном проёме, Николай на долю секунды задержался и козырнул прапору, приложив к воображаемому козырьку два пальца. Выбежав на улицу, капитан кивком головы указал Меченому на дорогу.

Однако блокпост ещё не растаял окончательно в дымке тумана, когда стали слышны звуки нескольких автомобильных двигателей. Машины быстро приближались, вынуждая товарищей непроизвольно оглядываться.

— Уходим вправо, — принял решение капитан.

— По минному полю пойдём? — спросил Меченый.

— Да, — подтвердил Жердев. — Ты не очкуй, его два дня назад под моим чутким руководством переставляли. Главное, иди за мной след в след. Зато если прокурорские моему заму не поверят, и бросят своё усиление проверять ближайшие километры, то те от дороги не смогут отойти и нас не обнаружат.

Последующие пять минут товарищи осторожно лавировали в ту сторону, где должен был находиться забор из колючей проволоки, тянущийся вдоль подножия склона, изъеденного ливневой коррозией. Капитан огибал и перешагивал через ему одному заметные опасные места. Пару раз Николаю явно пришлось то ли вспоминать, то ли ориентироваться. Утренний сумрак, в котором контуры всех предметов и вблизи виделись смазанными, лёгкости продвижения не способствовал. С блокпоста донёсся скрипучий звук тормозов, хлопки дверцами автомобилей и затем неясные возгласы нескольких человек, похожие на перебранку. Наконец, движение без видимых ориентиров закончилось — впереди проступили столбы с колючкой, и перемещение вдоль них пошло увереннее. Судя по звуку, параллельно им по дороге, ревя при наборе оборотов, промчался уазик. Хорошо, что темень и туман — днём товарищи, дабы остаться незамеченными, вынуждены были бы залечь и уповать на поверхностные поиски. Предвидя, что по их следу могут пустить собак — сталкер от дороги посыпал их следы молотым чёрным перцем. Страха Стрелок в принципе не испытывал, но степень внутреннего напряжения осознал после того, как таблички с надписями «Осторожно! Мины!» остались за спиной. Только тогда он почувствовал, что весь лоб покрыт испариной, да и поясница взмокла.

— Стрелок, хотел тебя спросить… не обижайся, но разговоры ходили, что ты на Агропроме многих военных на тот свет отправил. Это так?

— Ты считаешь сейчас подходящий момент предаться воспоминаниям?

— Дальше точно легче не будет, а знать кто со мною рядом, да чего от него ожидать, мне необходимо до того, как заварушки начнутся.

— Перво-наперво, хочу, чтоб ты знал — мне армия тоже не чужая. Я после некоторых событий не всё помню, но военник[72] мой, находится на сохранении у доктора, который спас меня, ещё с нашей первой с ним встречи. Так вот, в этом документе чёрным по белому зафиксировано, что я с восемнадцати годков, как начал защищать родину — так ничем другим и не занимался. До момента, когда я перешёл в сталкеры четырнадцать лет набегает. Так что между мной и косарями, ненавидящими военных из-за боязни призыва — пропасть. Что касается Агропрома, то всё верно говорят, есть кровь на моих руках. Да только там речь шла о документах, которые скурвившиеся из числа военных хотели загнать бывшим владельцам, сиречь Хозяевам Зоны. Я, не карающий меч правосудия, чтобы настигать всех оступившихся, но эти документы были нам позарез нужны, чтобы подобраться к врагу. Я торопился, чтобы наёмники, выступавшие за покупателей, не забрали товар — такой вопрос без боя решить нереально, а пощады никто не просил и не давал. Большую часть времени это именно меня там гоняли, как вшивого по бане. Так что вот так некрасиво получилось. Вроде как в своих стрелял. Но должен честно сказать, я убеждён, что если кто-то из людей начинает иметь дела с сатаной, то должен всегда помнить и ожидать, что может попасть под горячую руку как приспешник. И когда такой момент наступает, все разговоры, что надо принести в суд доказательства, а иначе попирается справедливость — это всё в пользу бедных адвокатов дьявола, не более. Я не святой и не моралист, но есть грани, через которые ни при каких обстоятельствах переступать нельзя! Никогда! Потому что если переступил, то уже оказывается, что ты в составе «другой команды» и играешь на её результат. Это как нельзя поторговать наркотиками и остаться хорошим парнем.

— Вполне возможно, что там далеко не все знали про кейс с бумагами. Рядовые чаще всего об истинной подоплёке не догадываются. Сам понимаешь, чем меньше людей знают, тем меньше надо делиться грязными деньгами.

— Согласен, а что мне было делать в тот день? Если знаешь — поделись рецептом, учту на будущее.

— Тяжёлый вопрос. Я бы не смог стрелять, ты же решил по-другому. Каков на самом деле правильный ответ… Бог знает, однозначно обвинить тебя — у меня язык не повернётся. Может статься, погубив нескольких людей, ты спас большее число жизней. В общем, проехали тему Агропрома.

— По тебе, Коля, чувствуется, что ты не из тех, кто продаст душу ради денег и власти, поэтому я с тобой и откровенен. Пусть даже ты меня в чём-то осудишь. У нас с тобой разница в возрасте не один год — твоё поколение росло уже на иных примерах, поэтому и взгляды на те или иные вещи могут быть диаметрально противоположными. Вас воспитывали с акцентом на личность, а нас — на интересы страны. Если ради блага своего народа, не говоря уже о чём-то более глобальном, требуется пожертвовать своей жизнью или несколькими чужими, то такой расклад считался нормальным. Скольких завоевателей только так и победили — с ходу всех и не перечислишь.

— Мне на самом деле тебя проще понять, чем кому-либо ещё. Я очень скоро, благодаря молве и любителям слухов, тоже для многих стану беглым преступником и отморозком, ничем не отличающимся от тебя в глазах закона. Большинство людей ведь не будет в курсе, что и как произошло. И ничего с этим не поделать. Иной раз и захочешь не лезть в пекло, а не получается отвернуть ни вправо, ни влево. Как будто всё уже решено за меня.

— Как говорят, выбор есть всегда. В любой ситуации минимум два решения можно принять. Даже в безвыходном положении — можешь сдаться или бороться до конца. Тут дело в другом: ты и я, сами себе изменить не можем, не позволяем трусу внутри нас, взять верх. Кто-то другой найдёт оправдания и отступит, а у нас так не получается. В результате, даже не задумываясь, мы в значительной степени предопределяем свой путь. Как говорили древние греки: если ты герой, то не избежишь встречи со своим чудовищем. В конце концов, кому это разгребать, если не нам? Больше некому. Разумеется, были ещё резвые ребята, да сгинули. Хотя бы мою команду взять: кроме меня и ещё одного — никого в живых не осталось, а ведь только благодаря им всё ещё небо копчу. Я когда встал на ноги после недавнего покушения, то дал обет, что пока дышу, буду вести войну против Хозяев Зоны до победного конца. Ради памяти о моих боевых товарищах это сделал и чтобы самому себе не оставить путей отступления.

Разговор прервал запланированный с вечера вибросигнал будильника. Едва сталкер успел отключить его, как почти тут же пришёл вызов от торговца, которому, видимо, не спалось.

— Меченый, — раздался слегка искажённый эфирными помехами голос Сидоровича, обошедшегося без предисловий, — что Николай решил?

— Со мной идёт.

— Это радует. Я тут просматривал свою записную книжку и отыскал информацию об одном тайнике. Вам по пути — загляните, может, пригодится.

— Скинешь координаты?

— По GPRS привязки нет, извини, но в данном случае и на словах несложно. На АТП по левую руку от центрального въезда, в одном из боксов гаража найдёте то, что когда-то было ЗИЛ-130. Под его кузовом с внутренней стороны рамы должен быть закреплён герметичный свёрток с полезными вещичками. Всё что в тайнике есть — берите, не задумываясь, а то для дальнейшего маршрута техническое оснащение у вас на троечку.

— Спасибо, запасливый ты наш.

— Рано благодарить, всяко могло перемениться. Хотя, конечно, там настолько всё вытоптано, и АТП столько раз из рук в руки переходил, что вряд ли в этой дыре ещё кому могло взбрести в голову кладоискательством заниматься. Если будет другая полезная информация — скину.

— Договорились. До связи!

Вскоре дошли до тех мест, откуда ясным днём автопарк виден как на ладони, но сейчас комплекс зданий тонул в полумраке, и оставалось только догадываться о наличии в них постояльцев.

— С одной стороны, перед большим делом толковое оборудование не помешает. И всё же не очень хорошо, что на АТП тайник, — вдруг поморщился Меченый.

— Почему? — удивился капитан. — Я думал здешние места для тебя «песочница».

— Не о том речь. Понятное дело, что тут не встретишь псевдогиганта или монолитовца в экзоскелете с гауссовкой. И, тем не менее, место дурное. С кармой у него что не так или иная причина — не знаю, но сколько через него ходил, только один раз из двадцати без стрельбы обошлось. Вроде и вы, вояки, в опасной близости, но, тем не менее, всё время там какие-то отморозки кучкуются. Мёдом им что ли там намазано? Опять же, если по-тихому не проскочим и будет шум, то могут наёмники с приятелями из Чистого неба заявиться — наверняка они по близости ошиваются.

Меченый достал ПНВ[73], но Жердев, придержав его за кисть, покачал головой и достал тепловизор. После осмотра местности товарищам пришлось резюмировать, что просто так проскользнуть не получится. В комнате охраны периодически кто-то показывался в оконном проёме, чтобы оглядеться. В здании, располагавшемся слева от центрального въезда, на втором этаже тоже крутился, что называется «на нерве», наблюдатель. Над ним между стропил полуразрушенного чердачного помещения, у разлома в кровле рядом с торцевой стеной, расположился пулемётчик. Это несложно определить, поскольку оружие частично перекрывая тепловой контур владельца, тем самым прорисовывается на его фоне. Справа, в крайнем автомобильном боксе из-за неплотно прикрытой створки ворот виднелись отблески костра и тень на стене, от сидящего у огня человека. И это только те, кто на виду, а ведь судя по всему, хватает и других — оставшихся за кадром. Обитатели АТП, кто бы они ни были, явно на чеку. Возможно, причина в вечерней перестрелке, а, может, и что-то иное. Нельзя исключать и такой вариант, что перекрывая ходовую дорогу на Тёмную долину, здесь расположилась часть отряда наёмников, вторгшихся на Кордон.

— Интересно, кто такие? Не хотелось бы из-за неверных предположений нормальных парней положить, — произнёс Николай. — Армейцев тут быть не может, а вольные сталкеры?

— Или они, или бандиты, — пожал плечами Стрелок. — Думаю, наёмники всё-таки получше бы замаскировались. Сейчас Сидоровичу отправлю текстовое сообщение, чтобы он у Волка уточнил. Тот обязательно в курсе, кто под боком, поскольку для жизни лагеря новичков в деревне критично знать, за кем автокооператив. Волк отслеживает изменения ситуации, благо это не слишком сложно: в сталкерской среде давным-давно завели порядок уведомлять через общий чат о занятии ключевых объектов.

— Удобно. Подождём, что ответит. Меня пулемёт смущает. Для бандитов как-то чересчур, они любят налегке передвигаться.

— Это у них от лени. Им лишь бы не работать и не напрягаться, а перетаскивание пулемёта с боекомплектом не вписывается в такое мировоззрение. Впрочем, и небывалое бывает. Например, разжились по случаю, или решили черту под спором со сталкерами за эту тропу подвести окончательно: перекрыть дыхалку и доить за проход.

— Ты посмотри-ка, а они не так просты! — ещё через минуту, оторвавшись от тепловизора, прошептал Николай, по въевшейся привычке решивший на всякий случай пошире просканировать фланги. — На, взгляни. Ориентир — разбитый трактор, от него три пальца вправо, по дальности на пятнадцать метров ближе к нам, куст у дерева.

— Ага, есть. Судя по габаритам той дуры, что он к стволу присобачил, это прицел ночного видения?

— Он самый. Кто-нибудь менее бдительный или хуже оснащённый, пусть даже более многочисленный, сблизившись с АТП, получил бы снайперский огонь во фланг. В условиях плотной, пусть и не очень точной стрельбы из зданий, пока разобрались бы, что происходит — уже всё закончилось бы.

— О! Сидорович отписался, что бандиты ещё неделю назад вынудили сталкеров оставить АТП. Век живи, век учись, — с удивлением прокомментировал Меченый. — Для местных парней в трениках такие продвинутые подходы точно перебор, никогда раньше в Зоне не сталкивался с подобной основательностью у бандитов. Может, Волк не всё знает, и кто-то другой сейчас против нас? Ну да ладно, мы тоже не лыком шиты.

С этими словами он начал выставлять прицел на АС ВАЛ. Ночи в Чернобыльской зоне тишиной не отличаются, поэтому буквально через пару минут, дождавшись, когда темень разразится очередным громким звуком, способным заглушить шёпот бесшумки (поодаль завыла какая-то псина), Меченый навсегда успокоил вражеского снайпера на фланге одним выстрелом. Дождался следующего громкого звука и в момент, когда где-то поодаль ударила автоматная очередь, на её фоне уложил часового на входе в автопарк. А вот дальше, выстрел по любой другой мишени становился чреват тем, что присутствие сталкеров обнаружат. Тот же пулемётчик голову не задирал, и будучи в значительной степени перекрыт своим оружием, лёгкой целью не являлся. Неизвестно, сколько внутри помещений могло находиться человек, зато понятны последствия, если бы вдруг один из них высунувшись в окно, свалился замертво на глазах у корешей. После короткого совещания напарники решили не полагаться на случай, а атаковать, сохраняя инициативу. Для подготовленного гранатомётчика в бою в населённом пункте не составляет большой проблемы закинуть гранату в окно с двухсот метров. Что Николай убедительно и продемонстрировал, правда, с вдвое меньшей дистанции, играючи отправив из подствольника своего «калаша» одну гэпэшку на второй этаж, а ещё через несколько секунд, вторую — на чердак ошарашенному и не успевшему сориентироваться пулемётчику. Поскольку граната разорвалась рядом с его головой, то неудивительно, что тот более не шевелился. Длинный первый этаж обстрелянного здания выдавался из-под второго, образуя террасу. На неё то и выскочил после разрывов один из здешних обитателей с прижатыми к голове руками. Видимо от гэпэшки, влетевшей в окно, ему досталось не так сильно, как пулемётчику, наградив только лёгкой контузией. Однако на этом везение его закончилось — Меченый не дал противнику времени прийти в себя, прострелив ему голову. Из правого бокса, где горел костёр, на шум выбежал парень в спортивном костюме и кожанке, вооружённый МР5. Выскочил он в стиле а-ля Рембо, с оружием наперевес у живота. Увидеть он ничего не успел, да и понять, скорее всего, тоже. Тяжёлая пуля, пробив бандиту грудину, отшвырнула его на створку ворот, по которой он и сполз вниз, уткнувшись подбородком в грудь. Больше желающих встретить гостей лицом к лицу, или узнать что случилось — не нашлось, а потому предстояло зачистить территорию, чтобы не получить пулю в спину в наказание за лень. Пригибаясь к земле, товарищи выдвинулись вперёд и достаточно быстро достигли остатков ограды. Точку входа определили справа от ворот с вывеской «автокооператив ЛОКОМОТИВ». Логика преобладала простая: здания по правую руку сильно разрушены, в то время как пару строений слева, в условиях Зоны, конечно, можно считать практически жилыми. Зная повадки бандитов, можно быть уверенными, что основные их силы располагаются в более комфортных условиях, а значит, справа легче проникнуть на территорию автокооператива.

Бокс, где горел костёр и откуда выскочил лихой парень в кожанке, обошли с двух сторон, убедившись, что там никого нет. Держались так, чтобы не оказаться в полосе света и хотя бы тенями не обнаружить себя. Меченый, проникший через пролом в стене в соседнее помещение слева от бокса (видимо, бывшие ремонтные мастерские), увидел у противоположной стены лестницу, уводящую на чердак. Подняв взгляд к примитивному, однослойному дощатому потолку, изобилующему дырами, сталкер также обратил внимание на кружащиеся в воздухе пылинки, неосторожно кем-то потревоженные наверху и опускающиеся теперь из щелей между досками. Замерев, Меченый дождался-таки, когда менее опытный противник сделает ещё шаг, выдав звуком своё местоположение. ВАЛ прошил древние доски как лист бумаги. Во вновь наступившей тишине сталкеру на секунду даже показалось, что он ошибся и промахнулся, но тут в ближайшую дыру рухнуло вниз головой тело бандита с ещё зажатым в руках АКСУ. Даже если его не убили выстрелы, то шейные позвонки простого смертного такое приземление пережить точно не могли. Осмотр остальных руин правой стороны автокооператива других затаившихся бойцов противника не выявил. Товарищи знаками договорились о дальнейших действиях: Меченый остаётся на месте и держит под контролем все здания слева, а Николай идёт в обход за ограждением периметра, чтобы выйти к северо-восточной стене, ближайшей к железнодорожному мосту. Едва капитан, что называется на мягких лапах, отправился в путь, как бандиты напомнили себе, видимо, психологически устав от молчаливой дуэли с невидимым противником.

— Эй, бакланы! Вы чо сюда припёрлись, а? Это наша территория, окромя лютой смерти вы тут ничего не сыщете! Вам теперь отсюда не соскочить, вы поняли? А за пацанов наших спрос будет по полной, сразу мы вас не убьём. Выпотрошим только, кишки на прут намотаем и на костре поджарим!

Разумеется, Меченый и не думал что-либо отвечать на эту тираду. Он пытался определить, где засел обладатель этого сиплого голоса. По всему выходило, что за трактором во дворе. Переместившись вдоль стены, сталкер нашёл окно, напротив которого стоял ящик. Максимально аккуратно встав на него, Меченый через прицел изучил останки некогда трактора «Беларусь» и обнаружил, что из-за большого заднего колеса торчит колено не в меру говорливого крикуна, на которое тот оперся, заняв удобную позицию для стрельбы. Когда пуля разбивает коленную чашечку, то, конечно, раненый с неистовым воплем тут же падает ничком от боли. Собственно, падения и добивался Меченый, послав тут же следом короткую очередь, оборвавшую мучения бандита.

Примерно в это время капитан уже миновал с тыльной стороны дорогу, уводившую в сторону Тёмной долины, и, добравшись до угла здания, потихоньку выглянул для ознакомления с ситуацией. Как оказалось, именно в этот момент там со стены спрыгивал бандит. Ещё один, судя по шуршанию, лез вслед за ним, а третий уже ожидал внизу. Наверное, по причине отсутствия выучки он совершенно не прикрывал своих корешей. Громкие угрозы бандита засевшего за трактором, похоже, являлись не простой бравадой, а служили шумовой маскировкой звуков, издаваемых троицей, перелезающей через стену. Когда третий показался над стеной, как раз прозвучал вопль раненого в колено. Бандиты опешили на мгновение от неожиданности, что идеально подходило для атаки. Николай сделал полшага вправо с прижатым к плечу автоматом и пробил короткой очередью голову верхолаза, а затем длинной — его едва успевших дёрнуться приятелей. Через минуту Жердев и Меченый встретились у двухэтажного здания, в котором ранее располагалось управление, а теперь на чердаке остывал неизвестный пулемётчик.

— Коля, работаем с двух сторон — ты с лестницы из гаража, а я от ворот. Как услышишь разрыв гранаты — закидывай на второй этаж лимонку. После её разрыва дай две очереди в дверной проём, чтоб если кто выживет, то встречали с твоей стороны. Дальше середины лестницы не лезь, жди. Если зайдём сразу с двух концов, то можем и друг друга подстрелить, а вместе с одного края — упустим кого-нибудь.

Выйдя на исходную, Меченый в пару к дыхательной полумаске надел плексигласовые очки с монолинзой, выдернул кольцо лимонки и отпустил планку. Досчитав до двух — он зашвырнул гранату с радиусом поражения двести метров в пролом на второй этаж. Взрыв в ограниченном пространстве всегда страшен своей убойной эффективностью. Когда через несколько секунд с другой стороны здания раздался аналогичный грохот и две очереди вдогонку, клубящееся облако пыли, вылетевшее на террасу, всё ещё продолжало оседать. В такой среде невозможно видеть без защиты, поэтому и понадобились очки. Сталкер с неожиданной лёгкостью, как воин-спортсмен на полосе препятствий рангом не ниже КМС, взлетел по приставной лестнице. Время в наступившей тишине для затаившегося Жердева тянулось долго, хотя на самом деле секундная стрелка не успела сделать и половину круга. Потом сверху раздались две коротких, наверняка контрольных очереди и, наконец, Меченый сообщил, что наверху чисто и «Кэп» может подниматься. Забравшись по приставной лестнице, Николай увидел, что лимонки сработали не впустую — в каждой комнате лежало по одному свежему жмурику, искромсанному осколками.

Сталкер указал на оружие капитана:

— Голос у твоего ствола специфический, я бы даже сказал знакомый — темп стрельбы что ли увеличил?

— Так точно. Местные умельцы мой АКМС модифицировали дальше некуда, спасибо Сидоровичу за рекомендации — иначе бы кто у меня заказ взял? Над затвором и возвратным механизмом поколдовали, газораспределительная система автомата теперь тоже совсем другая. Ряд деталей заменён улучшенными, а несколько — старой конструкцией вообще не предусматривались. Зато теперь не нарадуюсь: темп стрельбы в полтора раза больше, а отдача аж вдвое снижена.

— Подобное отношение к военному делу завсегда характеризует человека с профессиональной точки зрения. Да и вообще это очень правильный подход к оружию в здешних условиях, я в своё время также сделал. Сработаемся! — Меченый одобрительно хлопнул напарника по плечу. — Ладно, вернёмся к нашим насущным делам, пока кто-нибудь в гости не нагрянул. Я посмотрю нычку, про которую Сидорович говорил, а ты будь добр — взгляни на пулемётчика и снайпера, уж очень сильно они в привычную общую картину не вписываются.

Забравшись на чердак, Николай обнаружил пулемёт «Печенег» и человека с пробитой головой, одетого в тёмно-синюю униформу, недвусмысленно указывающую на его клановую принадлежность. Документы и наладонник у трупа отсутствовали.

— Учатся видать на своих ошибках, черти. Того и гляди завяжут с понтами и начнут для маскировки в трофейное одеваться, — прокомментировал себе под нос этот факт капитан. Нагружаться тяжёлым вооружением перед дальним походом глупо, но и оставлять грозное оружие на волю случая не хотелось. Поэтому выполнив частичную разборку, Жердев изъял затвор, с намерением прикопать его на дальнейшем пути в какой-нибудь канаве. Выйдя на центральный двор автокооператва, Николай только сейчас заметил висевший на соседнем здании, иссохший скелет повешенного. Судя по отсутствию на костях следов плоти, болтался этот «Роджер» тут давненько. Прав Меченый, местечко и на самом деле «весёленькое», а люди тут, мягко скажем, своеобразные. Покачав головой в такт своим мыслям, капитан двинулся к пункту «Б». Как Жердев после осмотра чердака и предполагал, со снайпером картина повторилась: та же форма и тоже полное отсутствие документов. Сняв затвор и разбив на месте дорогой, но громоздкий и бесполезный для их оружия ночной прицел, капитан отправился назад к напарнику. Он поймал себя на мысли, что не сомневается — их путь в один конец и сюда ему уже не вернуться. Вероятность уцелеть в таком рейде много меньше математических шансов погибнуть, а если же вдруг дело выгорит, то его ждёт другая жизнь под новой фамилией — никакого желания связать себя в дальнейшем с Зоной у Николая не наблюдалось. Соответственно, незачем закладывать тайники с барахлом в расчёте на последующую его продажу, нужно сосредоточиться на главной цели и не отвлекаться по пустякам.

— Как успехи? — спросил Меченый, занятый осмотром содержимого свёртка, разложенного на переднем бампере ЗИЛа.

— Они оба наёмники. Только клановая униформа, носителей информации нет. Их оружие я вывел из строя, — по-армейски чётко доложил Жердев.

— Ясно, а у меня тут пара тактических приборов ночного видения, лазерный дальномер, радиодетонаторы и паста для вскрытия дверей в пластиковой упаковке.

— Что за чудо-паста?

— На тюбике написано, что при нанесении на поверхности любых элементов, содержащих в своём составе железо, вступает с ним в реакцию. Я без малейшего понятия, как это выглядит, но, видимо, происходит разрушение структуры.

— Круто. Дверок без ключей на нашем пути наверняка будет предостаточно, а значит и возможностей увидеть воочию, как это работает — воз и маленькая тележка. Ну что, в путь? Или сюрпризов поставим для тех, кто засаду нам подготовил?

— Для толковой работы время потребуется, да и неизвестно — пойдут ли наши враги сюда вообще или вместо них первыми заявятся сталкеры с Кордона? По закону подлости скорее они найдут на свои бедовые головы наши гостинцы. Так что просто уходим. Идём в Тёмную долину, но не через железнодорожный мост, а через туннель к востоку отсюда. Уничтоженная нами шайка, несомненно, для блокирования этого пути тут стояла.

— Как скажешь, относительно выбора дороги я на тебя полагаюсь безоговорочно. Просто посвящай меня в свои замыслы, так легче километры наматывать, когда знаешь зачем.

— Хорошо. В Тёмную долину мы пойдём в первую очередь для того, чтобы встретиться с Болотным доктором. Слышал, надеюсь, про такого?

— Разумеется. Только я думал это очередная сталкерская байка, чтобы греясь у костра скуку отгонять. Тем более его якобы нельзя найти и он сам всегда приходит.

— Нет, он вполне реален. Найти его и правда сложновато, особенно если он не желает с кем-то встречаться. Доктор не сидит всё время в одном, пусть и таинственном, месте. На самом деле у него несколько пристанищ, расположенных действительно в основном на болотах. Не то чтобы у него тяга к таким местам, просто там спрятаться полегче и народу шастает поменьше. Ну, а поскольку я с ним не первый год знаком и виделись мы буквально на днях, то искать его нам не придётся. Док — он голова, да и жизненного опыта у него не отнять.

— Ну что ж, пообщаемся, — спокойно сказал Жердев, но по лицу читалось, что перспектива встречи с мифическим (как он совсем недавно думал) персонажем, его не оставила равнодушным.

Почти весь путь до туннеля представлял собой длинный тягун в гору на открытом пространстве. Хвала небесам, преодолели его спокойно, только почти под самый конец из-за куста выскочила потревоженная их приближением псевдоплоть. Образ сардельки на крабовых ножках (ни дать, ни взять — чья-то закуска) часто формировал у новичков Зоны ложное ощущение безобидности этих существ, на самом деле весьма опасных в группе. Однако, в данном случае это оказалась одиночная особь, которая, истошно визжа с перепугу, сразу спешно ретировалась в сторону железнодорожной ветки. Стрелять по этому гротескному подобию свиньи было абсолютно бессмысленно со всех точек зрения, и люди ограничились беглым осмотром окрестностей через оптику — на предмет других возможных источников неприятностей. В Зоне отчуждения вообще полезно для здоровья почаще осматривать местность и озираться себе за спину. Утро вступало в свои права, и видимость ощутимо улучшилась. Не обнаружив ничего подозрительного, бойцы двинулись дальше. Никто не испытывал иллюзий, оба понимали, что это благополучие — исключительно временное явление, но таково, видимо, свойство человеческой психики, что столкнувшись с чередой экстремальных ситуаций, она требует разрядки в паузах между ними. Жердев помнил это по курсантским годам, а став офицером наблюдал те же симптомы у своих солдат — чем тяжелее нагрузки, тем больше смеха в моменты отдыха.

— Меченый, ты сталкерские анекдоты знаешь? Рассказал бы какой-нибудь, пока обувку снашиваем.

— Почему бы и нет, скоро не до них будет. Ну, слушай. Носится, значит, кровосос по Тёмной долине кругами. Жрать хочется — спасу нет, а как назло все сталкеры и бандюганы куда-то заныкались. Вдруг, ему навстречу другой кровосос бежит, и у него вся морда и присоски заляпаны свежей кровью. Первый к нему наперерез и с мольбой в голосе:

— Друг! Подскажи, где тебе так свезло, может, и мне там перепадёт, а то я совсем оголодал!

Тот отвечает:

— Видишь на холме одинокое дерево?

— Да, да, вижу, конечно!

— А я на бегу задумался и не увидел.

Отсмеявшись, Николай посерьёзнел лицом и спросил:

— А что, в Тёмной долине действительно много кровососов?

— Не скажу, что много, но шансы встретить одного из них там неплохие. Что хуже всего, в долине много открытых пространств, и человек, доверяя своим глазам, говорящим ему, что за километр ни души — расслабляется. Кровососы же почти невидимы, когда охотятся, и потому в Тёмной долине от их нападений людей гибнет особенно много. Мораль: не расслабляйся ни на секунду, иначе сожрут. Даже если отлить надо — и то это лучше делать вдвоём, чтобы рядом стоял товарищ со стволом наперевес.

— Ну, понятно, стандартный этикет для всех горячих точек планеты. Мне это близко, так что не беспокойся — дремать на ходу не буду. Кстати, касательно нашего маршрута давно хотел узнать, почему ваша сталкерская братия места к югу от ЧАЭС облюбовала, а остальные направления не жалует? Не очень верится в болтовню, что причина исключительно в российском контингенте на северной и восточной границах, да европейском на западной, которые якобы настолько суровые, что даже взяток не берут.

— Россияне от украинцев, считай, ничем не отличаются, так что коррупция там цветёт точно так же, — ответил Меченый. — Неужели ты думаешь, что им там платят в разы больше, а жизнь в России дешевле, чем у нас? Сейчас же капитализм, а значит светлые идеалы и выживание находятся друг к другу в контрах. Нас в расчёт не берём. Истинные причины предпочтений сталкеров совсем из другой области. Одна из них заключается в том, что радиоактивные вещества в первые дни аварии 1986 года с воздушными потоками распространялись в западном и северном направлениях. Их потом так и называли западный след, северный, северо-восточный и так далее. Знаменитый «Мост смерти», например, северо-восточным следом накрыло.

— А почему его так назвали? Предполагаю, конечно, что это место не одному человеку жизни стоило, но догадываться это не то же самое, что знать. Меня раньше та катастрофа не особо интересовала.

— Лет десять назад такие вещи все знали. Но ваше поколение уже от своего прошлого отдалилось. Прозвали мост так потому, что все кто глазел с него на горящую ЧАЭС — давно в земле червей кормят. Кроме этого, к северу и западу от ЧАЭС есть могильники заражённого грунта и мусора, или официальным языком Пункты Захоронения Радиоактивных Веществ, сокращённо — ПЗРВ. Они огромные по площади, а уровень радиации там не чета здешнему — на одни антирады изведёшься и всё равно дозу нахватаешь. Причём есть известные, вроде ПЗРВ «Буряковка» и комплекса «Вектор» рядом, ПЗРВ «Подлесный», «3-я очередь ЧАЭС», да тот же «Рыжий лес». А есть такие, про которые только ветераны радиационной разведки в курсе. Мне знающий человек из ликвидаторов, бывший командир батальона РХБЗ, говорил, что таких значимых захоронений порядка тридцати. Миллионы кубометров радиационной грязи. А кто про них в курсе? К северу от города Припять, если в сторону реки пойдёшь, то не удивляйся, если увидишь на дозиметре десять тысяч микрорентген в час. Впрочем, те, кто к могильникам или по «следам» ходят, дозиметры редко включают.

— Это ещё почему?

— Потому, что когда уровень радиации превышает естественный в сто раз, дозиметр тревожно пищит. А в тех краях редкость, чтобы прибор потрескивал или щёлкал — он писком этим заходится почти всё время как истеричка. На психику, знаешь ли, давит.

— А ты сам на север за ЧАЭС ходил?

— Разумеется. Я считай везде ходил, только на восток не забирался. Там сплошные водные преграды, не буду же я ещё и лодку на горбу таскать? Каждый раз плот мастерить — тоже та ещё демаскировка. Да и нет там ничего особенного, даже наоборот — всё, что меня интересует, находится по эту сторону от реки. Так что можешь моим словам доверять, я тебе не чужие байки пересказываю. Но это всё в сторону, на чём я остановился?

— На чумовой радиации.

— Точно. Добавь сюда бывшую экспериментальную ферму в селе Новошепеличи и его округу — гиблое место, которое корнями, отростками и семенами, медленно, но верно расширяется. Знаешь, как сталкеры шутят: посадил дед репку под Чернобылем, выросла она большая-пребольшая и если бы не дробовик, то ещё неизвестно кто бы кого съел! Ты понимаешь, что у нас в сумме получается? Хотя бы по тем причинам, что я назвал, постоянно в тамошних краях никто не обитает. Да и желающих просто пробежаться по тем местам галопом — немного. Опять же южную часть застроили намного гуще в советское время, а постройки можно использовать для защиты: от выбросов и непогоды, от монстров или от других людей. Человек не может здесь долго болтаться в чистом поле, уж очень среда враждебная. Поскольку на самом деле всё в этом мире взаимосвязано, то дальше просто до банальности. Раз нет поселений и баз, то это автоматически влечёт всякое отсутствие инфраструктуры, что в свою очередь…

— … означает, что негде пополнить запасы боеприпасов, чистой воды и провизии, негде получить хоть какую-то помощь. А без хавчика и патронов любой солдат достаточно быстро перестаёт быть бойцом и с высокой вероятностью переходит в разряд чьей-то еды или сразу удобрений.

— В точку! Именно такая незамысловатая причинно-следственная связь. Только ты не подумай, конечно, что если с юга к ЧАЭС подойти, то о радиации можно не беспокоиться. Вблизи у станции всё загажено, и без подходящего снаряжения там делать нечего. Опять же когда радиоактивные облака удалились, то после перемены ветра и на юг часть унесло, а не только в Россию и через Белоруссию на Европу. Так что не открою Америку, что радиоактивные пятна по всей территории зоны встречаются, и к югу от ЧАЭС тоже надо быть бдительным.

— То есть самые опасные места, как я понял, помимо могильников, это там, где есть «следы» от первой аварии? А как же вот все эти последующие выбросы? Во время них ведь тоже радиация подскакивает.

— Подскакивает, и не по-детски причём. Но это тоже та ещё загадка — радиация сильна только во время выбросов! Сразу после них есть повышенный фон, но и он за сутки считай, возвращается к прежнему. С точки зрения официальной науки с объяснением этого несколько слабовато. Поэтому постоянную опасность представляют только очаги выброса 1986 года, радиоактивные свалки и всевозможная техника с металлоконструкциями.

— М-да, интересно девки пляшут.

— На самом деле, у нас с Доктором есть теория насчёт радиации этих псевдовыбросов. Ты, кстати, по атомной физике, что помнишь со школы?

— Период полураспада, промежуток времени, в течение которого количество радиоактивных ядер в среднем уменьшается вдвое.

— Уже кое-что. Начну издалека: после аварии в 1986 году в атмосферу выбросило больше двух десятков разных радионуклидов. Большинство из них распадается через месяцы или 2–3 года, Сурьма или Рутений, например, но не суть. Таких, что и сейчас, спустя десятилетия представляют опасность — всего несколько: Америций-241, несколько разновидностей Плутония, но особенное внимание уделяют Стронцию-90 и Цезию-137. Знаешь почему?

— Нет, конечно, неужели думаешь, перед отправкой на пост нам лекции читали? Рассказывай.

— Фактически, последние два наиболее распространены и весьма опасны, а период полураспада у обоих в районе 30 лет. Цезий-137, его ещё радиоцезий называют, в отличие от Плутония очень летучий, распространяется дальше всех и замечательно накапливается и в растениях, и в тканях животных. Проникает и через пищеварительную систему, и через дыхательную — почему с масками и не расстаемся. А на Стронций-90 приходится значительная часть активности в смеси образующейся после ядерного взрыва, более трети суммарной активности на его момент! Причём неважно, говорим мы о полигонных испытаниях или авариях на «Маяке» в середине прошлого столетия, или на Чернобыльской АЭС 1986 года. Кстати, преимущественно именно из-за него рекомендуется не есть в Зоне в неочищенных местах, потому что в организм стронций-90 попадает только вместе с пищей. А поскольку эта гадость — химический аналог кальция, соединения которого основной минеральный компонент кости, то практически весь попавший в организм человека стронций концентрируется в костной ткани. В результате целый ворох болячек от него: коррозия костей, проблемы с кровью, так как красный костный мозг основная кроветворная ткань и, к сожалению, очень радиочувствительная, а из-за радионуклида, накопленного в тазовых костях, облучается, сам догадайся какая деталь. После аварии на Чернобыльской АЭС вся территория со значительным загрязнением стронцием-90 оказалась в пределах тридцатикилометровой зоны, что собственно её границы и определило. А теперь внимание, интригующий факт: после современных регулярных выбросов в Зоне не отмечается изменения картины по стронцию-90. Зато есть существенные колебания по йоду-133, у которого период полураспада меньше суток.

— Подожди, как такое может быть — произошла ядерная реакция, а долгоживущих радионуклидов нет? И как вы об этом узнали?

— У долговцев есть своё отделение радиоразведки, а их наблюдениями руководство клана как-то поделилось в частной беседе с Доктором. Занятный ребус получается. Если сразу не брать как данность некоторые допущения, то вообще непонятно с какого бока к нему подступиться.

— Если правильно тебя понимаю, то при искусственных выбросах главную роль играют радионуклиды с коротким периодом полураспада, так?

— Вот-вот. Как завещал старина Холмс, надо отбросить на друшлак вместе с мистикой всё то, чего не может быть ни при каком раскладе. Тогда оставшееся, каким бы невероятным оно не казалось — и будет правильным ответом, даже если официальная наука ещё не знает рецепта таких ядерных реакций. Наверняка, есть радионуклиды, нам неизвестные, с намного более коротким — на один, а иные и на два порядка, периодом полураспада, чем сутки у того же йода-133. Зато, судя по всему, этой информацией владеют те, кто псевдовыбросы организует. Каким-то образом учёные секретных лабораторий научились управлять реакциями, при которых образуются эти радионуклиды. Учитывая, что выброс выбросу рознь, то надо признать — они могут варьировать состав компонентов «коктейля» и их дозировку.

— Да, похоже, истина где-то рядом, но без фактов бродить вокруг да около, путаясь в собственных догадках, можно бесконечно долго. После десяти верных предположений один раз сделаешь ошибочное и всё — забредёшь в такие дебри, где ещё никто не бывал. Тем более что без серьёзных научных изысканий тут не обошлось — это же не какая-то домашняя алхимия. Одного только оборудования для фундаментальных исследований сколько надо? Своим умом нам эту загадку точно не осилить. Аминь!

— Всему своё время, достанем этих фокусников — они мне как миленькие расскажут про свой волшебный инвентарь. Наперебой «петь» будут!

— Слушай, а возвращаясь к репке, если серьёзно, что про здешних мутантов думаешь? Ты веришь, что они следствие Чернобыльской аварии?

— Я твёрдо убеждён, что разговоры про всякие чудовищные мутации по вине радиации это не более чем бабьи пересуды. Или, как вариант, умышленная езда по ушам. Да, согласен, что сомы в пруду-охладителе вдвое больше, чем раньше можно было представить. Некоторые по шесть-семь метров и, ясное дело, такому сожрать любую животину, которая в три раза меньше его, хотя бы и человека — не проблема. Так ведь и фонит он примерно в тысячу раз выше нормы. И всё равно, окромя размеров, во всём остальном это обычный сом. Без рогов, телекинеза и прочего. Кабаны тоже габаритами поздоровели, можно сказать, светятся от радиации, но ничего сверхъестественного себе не добавили. Или вот ещё хороший пример — про псевдособак, якобы потомков волков, наверняка ведь слышал?

— Само собой. И слышал, и сталкивался.

— А ты в курсе, что и сейчас в Припяти или около ЧАЭС не проблема настоящих волков встретить? Вот самых что ни на есть стандартных? Ну, может «чуть» покрупнее, чем за пределами Зоны отчуждения. Раза в полтора. Они тут от 70 до 100 килограмм разжираются на вольных харчах. Пока ЧАЭС окончательно не закрыли — случалось, шальные одиночки на рабочих со смены нападали. Так вот по всем признакам кроме размеров — это обычные волки. Даже без учёта того, что я видел в заброшенных лабораториях, не сложно прийти к выводу, что псевдособаки так бы и остались волками, если бы на них садисты в халатах не попрактиковались. А насмотрелся я в подземельях всякого. Монстры типа «полтергейстов» вообще отдельная тема — понятия не имею, как их создавали, но они настолько чужды этому миру, что про мутации даже говорить глупо. Слышал про таких тварей?

— В армейской методичке, которую нам раздавали, они в общих чертах описаны, но ты расскажи про личный опыт, в живую часто всё не совсем так, как на бумаге.

— Это существо не видишь пока оно живо, только электрические всполохи на его месте — по ним, если что и надо стрелять. Я за свою жизнь подстрелил нескольких, мёртвыми они выглядят как гуманоиды, даже пара рук, как у нас — но это только сверху по пояс. Нижней части туловища нет, а вместо неё — не то рудиментарные отростки, оставшиеся от ног, не то два разъёма от шокера. Выглядит надо сказать очень похоже, а с учётом того, что в ближнем бою этот монстр может долбануть не только кулаком, но и электрическим разрядом — возможно, так оно и есть. Кстати, полтергейстами их прозвали за способность швырять предметы в людей, находясь в другом помещении неподалёку. То есть ты его не видишь, а в тебя начинают лететь ящики, банки, кирпичи. Тут уж надо либо бежать, либо идти искать поганца. Против них в любом случае нельзя замирать на месте.

— Про то, что они швыряют предметы, в методичке написано, а вот то, что могут делать это из соседней комнаты, указать забыли. Получается у них способности, как у бюрера, тот ведь тоже может из-за угла швырнуть?

— Так, да не совсем. Отличий хватает, можно сказать, весовые категории разные. Бюрер, когда тебя видит, намного шустрее полтергейста — твою же гранату вернёт как шарик в пинг-понге! Опять же карлик силовое поле для защиты может поставить и ему не трудно в тебя двигателем от тепловоза запустить или оружие из рук вырвать с пятидесяти метров. А полтергейст что? Максимум пустой бочкой запустит.

— А завалить этого каспера легко?

— Если пояснять на пальцах и водичке, то подготовленный человек, у которого не только половой орган в руках, но и подходящий ствол с боезапасом — дуэль у полтергейста выиграет. Скорее всего. А вот стая злых полупризраков, если им удалось сблизиться до ближнего боя, даже группу спецназа порвёт в большинстве случаев. Отличие от поединка один на один разительно — касперы вклинятся в любой боевой порядок так, что жертва напропалую стрелять не сможет, чтобы своих не задеть. А ведь они атакуют по две-три особи на одного, чтобы побыстрее задавить мишень и перекинуться на следующего, попробуй тут выцеливать, когда тебя метелят! Всё это на приличной скорости и с виражами как у лётчиков-истребителей. Хорошо хоть, что стая полтергейстов явление редкое. Чуть не упустил из виду! Есть ещё более редкая разновидность полтергейстов — огненные. Эти и опаснее, и быстрее, и более живучие. Вместо электрического мерцания у них огненная сфера видна. В отличие от собратьев, эти могут каким-то образом появляться из ниоткуда в закрытой комнате и создавать огненные скважины в пространстве, из которых как из огнемёта по тебе бьёт струя пламени. Правда действует такая штука недолго и не меняет положение, поэтому если нормально двигаешься и не зеваешь, то один на один вполне можно огненного полтергейста забарывать. Вот такие, брат, пирожки с котятами. Я, конечно, в сторону ушёл от первоначального вопроса, но так мой взгляд на происхождение здешних видов понятнее. Да и тебе про экстраординарных монстров узнать из первых рук полезно.

— Безусловно. Вблизи Кордона и снорк не частый гость, а вот дальше на нашем пути наверняка будут встречи с тварями посерьёзнее.

Дорога продолжала виться, а слева и впереди от неё показались строения канувшего в лету совхоза: пара классических коровников угадывалась легко, а вот назначение остальных теперь пришлось бы угадывать. В высокой по пояс траве между этими развалинами и полосой асфальта шла какая-то возня. Капитан поднял к глазам маленький обрезиненный бинокль с антибликовым покрытием и восьмикратным увеличением.

— Сталкеры. Четыреста метров. Им не до нас, очень увлечённо бьют толпой кого-то одного лежачего, — отрывистыми фразами прокомментировал он увиденное. — Бьют жестоко и явно с чувством. Трое уходят в сторону коровников. Один из них тащит тяжёлый рюкзак. Похоже, что его отобрали у бедолаги. Из-за хабара поди бьют.

Меченый в это время перевёл переключатель режимов стрельбы в положение для ведения огня одиночными, затем по белой метке, сделанной им суперклеем, поправил сбившуюся оптику и приложил винтовку к плечу. Сделал он это всё настолько тихо, что Николай, занятый наблюдением, даже не почувствовал движения рядом.

— С побитым осталось двое, один достал пистолет с глушителем, похоже, сейчас пристрелят парня.

«Псс-псс» — раздалось у него буквально над ухом. Николай, ещё не оторвавшийся от окуляров, увидел как, нелепо взмахнув руками, рухнул сталкер с пистолетом, а второй грабитель просто осел в траву, но перед этим рядом с его головой на долю секунды возникло розоватое облачко. Видимо, кто-то из них, схлопотав пулю, всё-таки издал какой-то звук, потому что отошедшая метров на двадцать троица синхронно развернулась, вскидывая оружие.

«Псс», «псс-псс», «псс» — заторопился автомат в руках Стрелка.

— Всё, пошли, проверим, — подытожил он, опуская ВАЛ. — Осторожно, насчёт одного я не уверен, что наповал. К тому же неизвестно — есть ли кто ещё на ферме. Если она не пустует, то там хоть и с малой вероятностью, но могли что-нибудь услышать. Всё-таки лучше перебдеть, чем недобдеть.

— А ты не погорячился? Может за дело били, и своё, у них ранее украденное, вернули?

— Нет, ты просто не в курсе. Эта ферма давно стала прибежищем отморозков, по виду они вроде, как и не бандиты, а вот живут исключительно разбоем. Короче, волки в овечьей шкуре — я таких ненавижу намного больше, чем бандюков. С откровенным криминалом проще, видишь, кто перед тобой и действуешь по ситуации. Честно скажу — случалось и договариваться. С этими же намного хуже: человек не ждёт подлянки или агрессии, а потому совершенно не готов к защите. Чаще всего для сталкеров встреча с такими оборотнями заканчивается смертью — что так прибьют, что без оружия в Зоне оставят: мало кто из таких «голышей» целым дошёл до Кордона.

Подойдя к месту избиения, напарники увидели сидящего на пятой точке сталкера с разбитым вдрызг лицом, который через равномерные промежутки времени сплёвывал вязкие кровяные сгустки. Один из беспредельщиков, тот, который достал пистолет, ещё хрипел. Меченый наступил берцем ему на кисть и забрал оружие.

— Вальтер, тридцать восьмой, с мягким спуском, классика, — осмотрев ствол, прокомментировал он. — Держи, Коля, и проверь без шума и пыли всех пятерых. Убеждать не надо?

— Не, как пошлил наш физрук в школе — чай не первый год замужем.

— Это хорошо, когда есть взаимопонимание. Ну, а ты, что скажешь? — Меченый приподнял за подбородок голову пострадавшего и, вглядевшись, удивлённо воскликнул. — Шустрый?

— Я, Меченый, я, — еле ворочая языком, ответил тот. — Спасибо за выручку, а то думал кранты мне.

— Это в прошлый раз с бандюками дальше пыток, может, и не пошло бы, кто знает. А вот сейчас я тебя уже не просто выручил — точно жизнь спас, а это две большие разницы.

— Ты прав.

Шустрый потрогал огромную гематому на левой стороне лица, затем залез пальцами в рот и вытащил оттуда выбитый зуб.

— Все говорили, что сгинул ты, но рука у тебя тёплая, да и сам — бодрячком.

— Я решил повременить с переселением в мир иной, а то без меня тут одним слишком грустно, а другим чересчур весело.

Рядом пару раз чихнул вальтер с глушителем, после чего капитан отправился проведать трёх других разбойников, оставив наедине старых знакомых.

— Как же они тебя такого крученого-верченого отловили?

— Вон у того, который в штанах от натовского камуфляжа, какой-то приёмник с экраном в боковом кармане. Я их раньше засёк, чем они меня — видел, как они по сигналу шли, а уйти уже не успел. У меня, похоже, в рюкзаке какой-то жучок в товарах. Я от закордонного барыги шёл, он мне его наверняка и подсунул. Видимо они давно спелись, готовились. Партия на два миллиона.

Сказав это, сталкер как будто осёкся.

— Да ты что, Шустрый, никак подумал, что мы тебя сейчас укокошим хабара ради? Я не из таких.

— Прости, Меченый. Ты мужик правильный, все знают. Это я нервный и дёрганый, да ещё после этой подставы. Так вот, беспредельщики меня сначала убивать не собирались, только били жестоко, а я, дубина стоеросовая, в сердцах сказал, что это Гарик, сука, меня подставил, больше некому. Вот после этого они решили меня убить, видно уговор на этот счёт имелся.

— Бросал бы пока не поздно своё ремесло.

— Рад бы, да не могу. Я как сталкер так себе, серединка на половинку. Поставка на заказ сложной снаряги и редкого оружия — это мой единственный шанс подняться. По другому я на домик у моря не смогу заработать.

— Ты идти-то сможешь, курортник?

— Ноги целы, так что сейчас обезболивающего наглотаюсь, анаболическим коктейлем запью и думаю до «должников» дойти хватит, а уж у них отлежусь пару дней. Вы только рюкзак помогите мне одеть, сам я сейчас не справлюсь.

— Поможем, не дрейфь.

Подошёл капитан с рюкзаком. Проверили бандитским локатором — действительно, есть метка. Рисковать нельзя, мало ли у кого ещё есть такой локатор, настроенный на нужную частоту? Полностью исключать наличие второй группы перехвата слишком самонадеянно. В отличие от сканера локатор не пищал, приближаясь к метке, только грубо указывал местонахождение, что усложняло задачу — ведь для него весь рюкзак одна точка. Поэтому пошли на хитрость: перетаскивали вещи частями на десять метров в сторону и смотрели, не шелохнётся ли зелёное пятнышко на экране. По счастью, всего через пять минут таких манипуляций удалось найти жучка за ремнём скафандра учёного.

— Мужики, мне бы вас отблагодарить, только не знаю как, почти весь товар под срочные заказы. Ещё раз закупиться не успею. Вот, могу патроны СП5 и СП-6 к твоему ВАЛу подкинуть, — Шустрый в смущении суетился. — Ещё пару световых гранат, они без шумового эффекта, зато свет такой силы, что глаза надо не просто прикрыть, а ещё и обязательно заслонить, чтобы самому не пострадать. Я бы посоветовал в сгиб локтя лицом уткнуться.

С этими словами он протянул нечто, сильно смахивающее на хоккейные шайбы, такие же по форме, размеру и цвету — только сбоку кольцо.

— Чем ещё вам помочь? Есть изделие № 311 для проделывания прохода в минном поле, — Шустрый покосился на погоны капитана. — Мне один заказали, но я взял два. Вокруг заброшенных армейских объектов до сих пор мин густо понатыкано, спрос будет — только предложи. Правда, вам он, наверное, ни к чему.

— Это бабушка надвое сказала, смотря, куда занесёт. Так что берём!

— Хорошо, тогда запоминайте: длина подрывного шнура сто метров, в здешних краях это за глаза хватит. Работает просто: метров за двадцать до края заминированного участка разворачиваете упаковку, увидите, что один конец шнура прикреплён к стальному штырю-ограничителю — его забиваете в землю; другой конец крепится к байде похожей на гэпэшку — это стартовый заряд, его соответственно загоняете в подствольник. Направляете ствол в нужную сторону и жмёте курок. Мощность заряда невелика, специально рассчитана производителем так, что его силы хватит как раз только на то, чтобы размотать подрывной шнур на нужную дистанцию. После такой укладки, подрыв произойдёт автоматически, поскольку специальный датчик с замедлителем и детонатором находятся в головной части стартового заряда.

— Спасибо, наглядно рассказал, никакой инструкции не надо.

— Подождите благодарить. Вот ещё есть тактический фонарь, их в подмосковном Ногинске для нужд спецслужб делают, яркость 500 люменов — для катакомб и пещер идеально. На приличное время буквально ослепляет противника, при этом ещё моргает с определенной частотой и скважностью так, что прицельно стрелять против его света совершенно невозможно. Фонарь, к сожалению, один, — Шустрый, извиняясь, развёл руками.

— Успокойся, я понимаю, что для тебя потерять лицо перед клиентами это следующий страх после боязни быть убитым, — сказал Меченый, передавая фонарь Жердеву. — Тянуть из тебя зафрахтованный товар не будем. Но, может быть, ты нам информацией поможешь?

— Если знаю, отчего же не помочь, — оживился Шустрый, у которого после слов Стрелка явно груз с души упал.

— Про клан «Чистое небо» знаешь что-нибудь существенное, чего нет в общем доступе? Ты как-никак состоял в нём одно время, а то они у нас на хвосте повисли и явно не для того, чтобы поздороваться.

— Сочувствую, они на Хозяев Зоны работают.

Шустрый полез за смартфоном, и вскоре в разделе фотографий нашёл одну искомую. На развёрнутом во весь экран фото, напарники увидели некую записку: «Документацию необходимо вернуть в лабораторию X8. Я буду занят, доставишь сам. В КБО „Юбилейный“ воспользуйся магнитной картой, чтобы спуститься на лифте на минус второй этаж, дальше разберёшься сам. Карту доступа прилагаю. Н. Лебедев».

— Хочешь сказать это тот самый Лебедев?

— Нет, это профессор Николай Амосович Лебедев. Но! Вот ещё посмотри — отснято с фотографии, найденной в одной из лабораторий, тут профессор достаточно молодой, на вид не более 35 лет, он ещё в советской форме. Родство с Лебедевым из Чистого неба очевидно на глаз без генетической экспертизы! Скорее всего, учитывая степень сходства и разницу в возрасте, тот, кто теперь возглавляет клан «Чистое небо», или племянник или даже сын профессора.

— Ладно, отложим пока этот вопрос. Что за документация упоминается неизвестно? И кстати, откуда это всё у тебя? Иной раз происхождение говорит не меньше содержания.

— Не спеши, по порядку: информацию я слил с наладонника у одного майора из Службы Безопасности Украины. Александр Дегтярёв, если память не изменяет. Работал он тайком в Зоне — типа сталкер как все, ходил в глубокие рейды. Я его раскусил со временем, но не стал болтать об этом, так как он и мне, и другим простым сталкерам ничего плохого не сделал, а даже наоборот — многим помог. За то, что информацию у него позаимствовал, мне не стыдно. Майор свою игру вёл по приказу, а у нас тут свои, без всякого начальства, глубоко личные заботы и нужды. Записка лежала в документации по «изделию № 62», где описаны принцип работы, основные ТТХ и всё такое прочее. По мне так это гауссовка в чистом виде. Ты то такие, не сомневаюсь, видел?

— Да, и видел, и пострелял.

— Заинтересовал я тебя?

— Не скрою, заинтриговал прилично. То есть это что получается: раз он на фото ещё в форме, то оружие делали по государственной программе?

— И да, и нет. Сейчас поясню. Вот посмотри, здесь ещё дегтярёвские снимки…

— Ух, ты, ничего себе! Да она с автомобиль, если не больше! Вот это действительно гаусс-пушка!

— Да, это сам СБУшник наснимал. Обрати внимание на имя папки, в которой лежал файл — «Железный лес».

— Это подстанция что ли аномальная?

— Ага, а под ней зарыта этажами вниз знаменитая Варлаб, где это чудо разрабатывали. Я почитал бумаги, что Дегтярёв сфотографировал — документацию по проекту моим умом не осилить, там сплошная высшая математика и спецтермины, а вот смысл отчётов и мне вполне доступен. И вот какая штука там прорисовывается: оборонщики сделали действующий образец, но упёрлись дальше намертво. Сам посуди, КПД установки не более пяти процентов, поэтому для достижения значимых результатов расход энергии выходил бешеный, что в свою очередь тянуло огромные габариты и вес установки. Увеличить эффективность в принципе учёные считали возможным, если только использовать сверхпроводящие соленоиды. Однако это требует мощной системы охлаждения, что порождает новую проблему. Была ещё одна трудность — весьма длительное время накопительной перезарядки конденсаторов, что заставляет вместе с пушкой Гаусса носить и источник питания, как правило, это мощная аккумуляторная батарея. А уж какая в результате получалась заоблачная стоимость, думаю и так понятно. В итоге сделали вывод, что перспективы оружие будет иметь в случае создания компактных и мощных источников электрического тока и высокотемпературных сверхпроводников. Учитывая, какие времена тогда в нашей стране наступили, понятно, что при отсутствии моментальной гарантированной прибыли чиновники финансировать исследования не стали. На чём собственно государственные изыскания и закончились. Однако наш майор Дегтярёв оказался той ещё ищейкой и продолжал копать. Не знаю, каким образом, но в руки ему попала ключ-карта от указанной в записке секретной лаборатории в Припяти.

— Х8?

— Да, под КБО Юбилейный.

— У тебя каким-нибудь чудом не оказалась на руках эта карта?

— Нет. Если честно, я пытался её выкупить у Дегтярёва, когда узнал, что он там побывал. Но он наотрез отказался. Скорее всего, поскольку это касается секретных разработок, то он просто обязан был сдать ключ в Киев.

Потрогав опухшую скулу, Шустрый расстроено покачал головой. Говорить ему было явно непросто. Выработавшиеся в экстремальной ситуации природные обезболивающие теперь ослабили своё действие, напомнив о полученных травмах. Сталкер достал из нагрудного кармана некую фармацевтическую пластинку с таблетками, выдавил на ладонь пару из них, после чего отправил в рот, запив водой из стандартной армейской фляги. Потом подумал, и крупными глотками осушил ёмкость не менее чем наполовину. Меченый не торопил его. Понятно, что после такого стресса у человека и так во рту сухо, а тут ещё столько языком молоть. Завинтив крышку, Шустрый продолжил.

— В общем, майор отправился в лабораторию, перебил охрану и выгреб там всё значимое, что обнаружил. Из найденного выяснилось, что в лаборатории доводили до ума уменьшенные образцы гаусс-пушки. Видимо, когда Зону стали прибирать к рукам новые Хозяева, Лебедеву каким-то образом удалось с ними связаться и объяснить ценность своих знаний о секретных разработках оборонки. Денег же у Хозяев не как у нашего правительства, а как у дурака махорки — поди, всю Ридну Украину целиком купить хватит. Судя по документам, Лебедев предложил решение: использовать в качестве источников питания артефакты «Батарейка». Точнее, в процессе выяснилось, что достаточно даже их части. Параллельно этому наука шагнула вперёд по сверхпроводникам, что позволило создавать компактное оружие переносимое одним человеком. Таким образом, профессора Лебедева допустили в доверенный круг учёных, работающих на Хозяев. Продажа души дьяволу состоялась. Племянник, которым вы интересовались, или кто он там, похоже, не настолько одарён, но, очевидно, благодаря Лебедеву-старшему его тоже пристроили к делу.

— Весьма ценная информация. То, что в Х8 проводились разработки «Выжигателя мозгов», я знал из других источников, но оставалось неизвестным точное месторасположение лаборатории. А вот информация про жизненный путь гауссовок для меня и подавно откровение, слышал только про их производство на Юпитере.

— Меченый, и это ещё не всё! В инструкции указано, что крупнокалиберные пушки Гаусса можно использовать для запуска легких спутников на орбиту. Условия работы тоже любые, хоть в космическом пространстве. То есть это настолько широкий спектр применения, что даже тяжело представить, во что это выльется в руках этих злыдней.

— Будем иметь в виду.

— Как же ты, парень, оказался в «Чистом небе»? — спросил Николай.

— Так я же не знал тогда, кто они на самом деле. Повёлся на их лозунги о человеколюбии и защите человечества. «Долг» для меня слишком жёсткая организация, а у них обстановка мне показалась попроще. Общались на первых порах со мной даже с заботой, делать вообще ничего не заставляли. Где такое в Зоне встретишь? А всей вот этой информацией, — Шустрый потряс смартфоном, — я уже на вольных хлебах разжился, занимаясь коммерцией.

— Невольно вспоминается бородатый анекдот про ад, когда мужику вместо грешниц котлы с серой достались. Как говорится, не надо путать туристическую поездку с постоянной пропиской.

— Я свой ад сам себе создал, — поморщился Шустрый. — Я же окончил физико-математический лицей и поступил в институт, откуда благополучно вылетел из-за неуспеваемости, образовавшейся благодаря моему раздолбайству и загулам. Были нужны деньги и я, безмозглый, полез в Зону за лёгкими гривнами. В тот момент я ни капли не сомневался, что дело плёвое.

— Не расстраивайся, Шустрый. Я иной раз думаю, что вряд ли всё это происходит просто так. Как будто нас специально к настоящему делу приставили, чтобы этих нехристей остановить, которые тут воду мутят. Ведь если бы ты не учился на физмате, а был бы заурядным двоечником-троечником — разве бы ты понял хоть что-то из той информации, что к тебе в руки попала? Она бы у тебя ничего кроме головной боли не вызвала, и с нами ты ей не смог бы поделиться.

— Пожалуй, ты прав.

— Я даже не сомневаюсь. Конечно, не Боги горшки обжигали, но и гору свернуть заурядным людям едва ли под силу.

Проводив Шустрого, насколько совпадали пути, товарищи расстались с ним, пожелав удачно добраться до ближайшего пикета Долга.

Глава 5 В гостях у Доктора

На краю леса их ждал человек в плаще бурого цвета. Оружие у него отсутствовало, если, конечно, не считать таковым, сидевшего у его ног крупного псевдопса. Видимо, этот человек давно их заприметил и сейчас просто вышел из-под сени деревьев, чтобы и гости узнали о его присутствии. Николай никогда не встречался с ним раньше, но сразу понял, что крепкий, короткостриженный мужчина лет шестидесяти с колоритной испанской бородкой — тот самый Болотный Доктор, известный каждому сталкеру. Стрелок и знаменитый врачеватель обнялись, похлопав друг друга по спине, как старые боевые товарищи.

— Это Николай, капитан-десантник, теперь уже фактически бывший, — представил напарника Стрелок. — Попал в немилость у начальства из-за того, что разгромил караван с оружием, предназначенным для наёмников и монолитовцев, теперь обвиняется в убийстве «мирных учёных». Пойдёт со мной в рейд. Думаю, мы у тебя заночуем, а утром двинем дальше.

— Хорошо, в доме всё ещё обсудим, — кивнул Доктор. — Надысь благодарный клиент подогнал замечательный чай: крупнолистовой, не лежалый — давненько такого пить не доводилось. Так что идёмте, вода как раз вскипела.

Жилище оказалось полуизбушкой-полуземлянкой, которая хоть и пряталась под большим деревом, но фактически находилась у кромки леса, всего в минуте ходьбы от места встречи. Вскоре на столе, источая щекочущие нос ароматы, дымились три больших кружки с чаем и плавающими в нём дольками лимона и листочками мяты. Доктор поставил на стол банку сгущёнки, пообещав, скоро накормить «по нормальному».

В какой-то момент Николай всё-таки выразил словами переполнявшее его чувство:

— Даже чудно — сижу вот так вот запросто, чаи гоняю с двумя живыми легендами, про которых уже даже анекдоты в народе складывают.

— Да ладно тебе!

— Серьёзно. Только не проси рассказать — сам понимаешь, сочиняли сталкеры, так что на выходе ещё жёстче и пошлее, чем про Штирлица или Василия Ивановича с Петькой.

— На самом деле, молодой человек, легендарный здесь только он, — сказал Болотный доктор, показав на Стрелка. — А я скорее миф. Про то, что он на ЧАЭС не один раз, а трижды побывал, и ещё много чего, практически никто не знает. Мне, наоборот, приписывают то, чего и близко никогда не было. И монстров я лечу, и особые способности у меня, и ещё Бог знает что выдумывают. На самом деле я бывший военврач, и до Зоны провёл много операций в полевых условиях. Возможностей попрактиковаться за десять лет службы на Кавказе представилось хоть отбавляй — «чинил» и своих, и чужих, и мирных жителей. Это главный секрет, как мне удалось многих сталкеров с того света на этот вытащить. Также как и всякий военный врач я знаю всё, чем располагает медицинская наука против радиации. Иногда это тоже выручает.

— Ага, теперь понятно, кто Меченого так по радионуклидам подковал.

— Ещё говорят, что мутанты зачастую меня обходят и не трогают в тех случаях, когда на другого давно напали бы — отдельное спасибо моему псу. Где-то просто его запаха достаточно, а иной раз, видимо, и без пси-способностей не обходится. Все псевдопсы ими от рождения наделены.

— Этот «не легендарный доктор» как минимум три раза меня на ноги ставил, — прихлёбывая из кружки, ввернул Стрелок. — И это то, что я восстановил в памяти, а остальное у него спрашивай. После промывки мозгов в плену до сих пор по шажку вспоминаю своё прошлое: иногда сам, через видения или сны, или кто-нибудь из старых знакомых начнёт рассказывать, а я по фрагменту вытаскиваю из тёмных глубин более крупный кусок мозаики.

— Те, кто тебя обрабатывал, видимо, увлёкшись технологией, не учли вариант, что ты встретишь людей из своего окружения, которые вправят тебе извилины на место. — Доктор усмехнулся. — Ты бы видел, Коля, с каким энтузиазмом он сам за собой гонялся, чтобы убить Стрелка! Сила в этой установке была не малая, но, слава Богу, возможность возврата личности они не учли.

— Довольно странно с их стороны, — сказал Николай. — Учитывая, какие они во многих вещах продуманные стратеги. Ведь, очевидно, что человек посещал Бар, а, может, и на Кордоне или Янтаре побывал, и мог познакомиться со многими людьми, впоследствии его опознающими.

— Честно говоря, я предполагаю другой расклад. Более вероятно то, что у них имелся доступ к базам данных военных. Стрелок, как действующий или пропавший на тот момент без вести военнослужащий, числился именно там. Соответственно, они легко могли сделать ошибочный вывод, что для сталкеров он абсолютно чужой и контактов в их среде не имеет. Тем более решив стать после нашего знакомства свободным сталкером, и войдя в группу, Стрелок действительно мало общался с другими обитателями Зоны. Он увлёкся проникновением в сердце Зоны, а в этом мало кто из посторонних мог помочь. Я, Клык, Призрак, Проводник — вот его круг общения. Если Стрелка видели на переходе — так все же в полумасках ходят, кто его запомнит? Учёные, у которых он перед вторым походом на ЧАЭС выпросил прототип защиты от пси-излучения? Подвергнувшись обработке в плену, Стрелок очень сильно изменился внешне. До второго похода выглядел моложе своих лет, на вид и тридцати не дашь, а вот после возвращения — уже меньше сорока с хвостиком и не скажешь. Представь, что встретишь не самого близкого человека, постаревшего за несколько месяцев на 15 лет. Его не только учёные — Проводник при встрече не узнал, поскольку общался со Стрелком меньше всех.

— А как вы познакомились в его бытность военным? — не сумел сдержать любопытства Николай, одновременно поглядывая на Меченого и пытаясь представить, как тот мог выглядеть до плена.

— Познакомились мы со Стрелком по моему профилю, в бытность его ещё военсталом Вячеславом Сергеевичем Праведниковым. Он со своей группой попал в засаду монолитовцев, остался один в живых и, спасаясь от погони, прозевал аномалию. К счастью, ему тогда сильно повезло. Во-первых, «трамплин» оказался не очень сильный — переломал ему только ноги, но не позвоночник, а во-вторых, он выкинул Стрелка из низины на плато возвышавшегося рядом холма, и ему, таким образом, после полёта пришлось падать с трёх метров, а не с пятнадцати. Наконец, преследователи поленились лезть наверх по крутому обрыву за стопроцентным, на их взгляд, покойником. И самое большое везение, что Клык его вовремя нашёл и притащил на закорках ко мне, а то наш герой уже думал застрелиться от безысходности.

— Да, а ведь мог бы и добить, вместо того, чтобы надрываться. Тяжелораненый и для отряда в Зоне изрядная обуза, а в одиночку такого тащить вообще каторга. Не говоря уже про сложные отношения сталкеров и военсталов. Земля ему пухом, настоящий мужик был.

— А что случилось с Клыком?

— Его застрелил один из наёмников по заказу Лебедева. Кто точно — не знаем до сих пор, то ли Волкодав, то ли Шрам. Они оба за нами охотились, первый уже отбегался, а насчёт второго ясности нет, он и меня едва не достал на ЧАЭС, когда я в плен попал. Встретишь — стреляй не раздумывая.

Доктор заменил чашки на столе на дымящийся чугунок с картошкой, достал из погреба сало и банку малосольных огурцов, крупными кусками нарезал чёрный хлеб и поставил на стол бутылку водки «Казаки». Помянули Клыка и Призрака, закусили. Какое-то время ели молча, также в тишине пропустили по второй, и только когда хозяин дома по третьему кругу наполнил железные кружки, Николай, приподняв свою, произнёс где-то слышанный тост, как нельзя лучше описывавший их ситуацию:

— Ну, за успех нашего безнадёжного дела.

— Глаза боятся, а руки делают, — подмигнув, ответил Меченый и звякнул своей кружкой об его. Доктор, разумеется, присоединился.

Через некоторое время, очистив стол от посуды и поставив впрок на огонь чайник, уселись обсудить текущее положение дел и дальнейшие шаги.

— Перейдём к главной теме, парни, — взял слово Доктор. — Надо разложить имеющуюся у нас информацию «по полочкам» и наметить хотя бы ближайшие действия. Далеко не загадаем, только Господа Бога насмешим. Николаю будет полезно послушать, чтобы вникнуть, он ведь далеко не про всё слышал. Будем считать собрание открытым. Стрелок, начинай. Как говаривали раньше — ваше слово, товарищ маузер.

— Хорошо. Главная проблема, которая вскрылась спустя некоторое время после моего последнего похода на ЧАЭС — все процессы, в рукотворности коих мы ныне уверены, не исчезли. Выбросы продолжаются, Выжигатель снова в действии, а силы, противостоящие нам, и это вне всяких сомнений, централизованно и хорошо управляются. Напрашивается вывод, что всё оборудование, уничтоженное или повреждённое мной, либо не являлось ключевым, либо быстро заменено, а потеря человеческих ресурсов, включая тех, кого я посчитал Хозяевами Зоны, легко перенесена противником.

— Почему в тот момент ты посчитал, что уничтожил если не Хозяев Зоны, то, по крайней мере, важных руководителей?

— Они усиленно охранялись монолитовцами, а их убежище находилось на территории комплекса Х2, то есть ЧАЭС. Кроме того, они находились в каких-то модулях, или медицинских капсулах, соединённых с компьютерной системой. В тот момент это сильно перекликалось с тем, что мне наболтала голограмма учёного в центре управления Монолитом. Конечно, я не верил этому рассказу, но думал, обман только в попытке заставить меня сделать ошибочный выбор. Не сомневался, что эти люди — ключевые фигуры.

— Сколько там этих капсул?

— Два блока по семь штук.

— Все заполнены?

— Нет, только шесть. Это в тот момент вязалось с тем, что у них якобы не хватает людей для сопротивления ноосфере.

— По всей видимости, здесь одно из двух: или они действительно не руководители, или их больше, а ты застал только шестерых. Эти модули также могут быть чем угодно — от своеобразных кабинок операторов до медицинских капсул.

Стрелок помассировал виски.

— Есть ещё один важный момент, из-за которого я неверно оценил ситуацию. Дело в том, что из всех встреченных живых врагов, эти в автоклаве единственные, кто подходит под определение научных работников. И по возрасту, и по внешнему виду. Понимаете? Там всё напичкано сложной аппаратурой. Ясно, что придумали все эти навороты с ЧАЭС, Янтарём, Юпитером и радиолокационной станцией, без преувеличения гении. И управлять этим хозяйством, безусловно, должны люди от науки. Пусть злые и бессердечные, но умные и высокообразованные. А за исключением этих шестерых, вокруг меня всё остальное время бегали только громилы вооружённые до зубов да монстры. Невольно уверуешь, что это и есть главари.

— Тем не менее, всё порушенное быстро восстановили. Причём настолько споро, что нам автоматически приходится исключить версию о каких-то кадровых резервах, привлечённых из-за пределов Зоны. Они просто не успели бы так быстро вникнуть. А сложность оборудования, как уже упомянул Стрелок, такова, что подозревать громил в самостоятельности не приходится.

— Выходит, что-то упустили из виду? — впервые подал голос Николай.

— Похоже на то, — кивнул Стрелок.

На какое-то время после этого повисло безмолвие, слышалось только потрескивание углей в буржуйке. Не просыпаясь, шумно зевнул, клацнув зубами Дружок. Доктор почесал его за ухом, скорее машинально — он, как и все, находился в размышлениях.

— Все факты говорят, что ответ на поверхности, но я не могу придумать, как в этой мутной воде найти нужный кончик нити, потянув за который мы распутаем клубок, — прервал паузу Стрелок. — Мы не можем просто бродить вокруг да около, нам столько времени и попыток не дадут. Нельзя ещё раз попытаться взять штурмом ЧАЭС просто ради того, чтобы посмотреть — не пропустили ли мы чего.

— Верно, — согласился Николай. — Нас ещё в училище ротный наставлял: чем лучше всё продумаете заранее, тем меньше километров потом будете наматывать, и тем меньше пуль будет свистеть у вас над головой.

— Предлагаю попробовать отталкиваться от фактического материала, который не зависит от хитрости или ловкости рук наших врагов, — сказал Доктор. — Чего никак нельзя отбросить в отличие от голограмм, так это лаборатории и их оборудование. Они материальны, они существуют и, наконец, чёрт побери, их нельзя перенести на другое место тривиальным способом, как какие-нибудь документы в чемоданчике. Если последовательно рассмотрим их, то возможно найдём ту самую зацепку, которой нам не хватает. Давайте для примера начнём с простого объекта, вроде НИИ «Агропром». Что о нём знаем и может ли он нам быть чем-то полезна? Стрелок?

— По документации наших врагов это лаборатория Х12. Есть все основания утверждать, что до так называемого второго взрыва в 2006 году, который, как мы теперь склонны думать, был скорее первым искусственным выбросом, она в большей степени являлась неким аналитическим центром и одновременно архивом рабочей документации. Также в подземных коммуникациях проводились генетические опыты и занимались разведением мутантов, но на этом аспекте я бы не стал заострять внимания, следы подобной деятельности я встретил во всех лабораториях кроме ЧАЭС и Радара, и Агропром в этом ряду далеко не самый крупный по объёмам. По моему мнению, они изначально готовили такую децентрализацию, чтобы монстры более равномерно распределялись по территории Зоны и служили в том числе сдерживающим фактором для любых не прошеных гостей. Выпускали зверьё под затишье после выбросов, когда все возможные свидетели сидят по укрытиям, да и опять же есть на что списать это нашествие. Почему архив был именно в Агропроме — я не знаю, возможно, рассчитывали как раз на удалённость от эпицентра основных событий. Тем не менее, при вводе в Зону войск секретность сохранить не удалось. Военные захотели занять НИИ под опорную базу, эвакуировав персонал. В результате, пока тамошний Зиц-председатель, как мог, тянул время, большая часть архива и научных сотрудников всё-таки перебросили в Х18. Но армейское руководство торопилось и, в результате, спешка спровоцировала короткое, но ожесточённое боестолкновение с охраной. В ходе него оставшуюся часть архива в основном всё же уничтожили, но кое-что попало в руки военным. После этого, в чьих только руках НИИ Агропром не побывал, даже у нашей группы там был тайник. Считаю на данный момент лабораторию абсолютно пустой и бесполезной с точки зрения получения новой информации.

— Хорошо, я добавлю и продолжу далее, а то в одиночку всё время говорить тяжело, — взял слово Доктор. — Должен отметить, что когда я вошёл с первыми войсками посланными правительством Украины, то в подземельях Агропрома мы столкнулись с аномалиями, чьё появление не особенно вяжется с запланированными действиями Хозяев. Вряд ли бы они стали так портить свои лаборатории ещё до нашего появления. Но если предположить, что результаты первых организованных ими выбросов вряд ли были полностью предсказуемы и просчитаны, то всё срастается.

— Я бы не стал отбрасывать вариант, хотя это сложнее представить, что они умеют локально создавать аномалии, — подметил Николай. — Но это в сторону от основной темы.

— Может и так, надо учесть. Иду дальше: лаборатория в Тёмной Долине, она же «лабораторный комплекс Х18» в обозначении противника. По документам там разрабатывались компоненты и блоки управления для излучателя Кайманова. Также там проводились опыты, связанные с некими излучениями. Поясню специально для Николая — Стрелок обнаружил там специфические установки — то ли для изучения влияния неких излучений на различные организмы, то ли, наоборот, излучений мозга. Поскольку они в нерабочем состоянии, то по внешнему виду доподлинно не определишь. Многие привыкли ссылаться на «пси-излучение», но надо признать, что мы не знаем практически ничего об этом. Судя по трупам в этих установках, испытывали как на людях, так и на мутантах. Также по накопленной информации, Х18 это головная лаборатория по генетическим экспериментам. Похоже, бюреров, кровососов и не только их, вывели именно там. Наделавший столько шуму Х-вирус тоже объявился изначально не где-нибудь, а именно в тамошних подземельях.

— Напрашивается вывод, что Х18 отнюдь не так мертва, как Агропром, и может представлять интерес, — сказал капитан и налил ещё чаю.

— Поясни, — попросил Доктор, удивлённо подняв брови.

— Стрелок был там, военные и бандиты тоже. И заметьте — с ними ничего не случилось. Но в какой-то момент там появляется смертельный Х-вирус. Вопрос: откуда он взялся?

— Может, кто-то случайно разгерметизировал какую-нибудь ёмкость или разбил колбу?

— Нет, — Стрелок отрицательно покачал головой, — я там в своё время всё перетряхнул, ничего похожего и близко не видел. Либо этот вирус кто-то притащил, либо это «ветром надуло» с нижних этажей.

— Постой, — оживился Николай. — То есть помимо тех этажей, где прошла толпа народа, ещё ниже есть другие недоступные?

— Ну да, об этом многие знают, только лестницы завалены взрывом. Поэтому про них и слухи, какие только не ходят. Чуть ли не все тайны Зоны там рядками на полках сложены. Да только ерунда это, если бы так было — давно толпа охотников за хабаром руками все завалы разобрали бы.

— Подожди-подожди, — заспорил Николай. — Я так понимаю, что для чужаков доступ к разрушенным подземным этажам только ты недавно и открыл. А вскоре после этого вирус и дал о себе знать. По большому счёту такая последовательность очень смахивает на защитную реакцию, чтобы всякие любопытные поменьше там шастали и завалы не разбирали.

— Хм, Стрелок, а логика в словах парня есть. Так что предлагаю отметить лабораторию, как объект для пристального изучения. Правда, для подобных изысканий нам понадобятся специальные скафандры замкнутого цикла, а также на всякий случай надо запастись вакциной — мало ли, что со снаряжением может случиться.

— Это точно. Кстати, надо учесть — во время моего визита в Х18 я нашёл там в раздевалке комбинезон и униформу монолитовцев. Если вдруг капитан окажется прав, и нижние этажи до сих пор обитаемы, то приём может быть очень «горячим». Поэтому при подготовке надо будет не экономить на боеприпасах и тащить их на себе лучше больше, чем меньше.

— Хорошо, помечаем и идём далее, X16 под заброшенным заводом в районе озера Янтарного. В этой лаборатории занимались генетикой и параллельно ставили эксперименты по изучению пси-поля. Попытки сгенерировать направленное пси-излучение в результате привели к созданию экспериментального пси-излучателя Кайманова, прототипа легендарного «Выжигателя мозгов». По документации противника он проходит как установка СВИ «Контроль». Ключевым элементом этой сложной кибернетической системы стал биологический генератор импульсов, а точнее гигантский мозг, выращенный искусственно. Фактически в этой лаборатории многие технические решения прошли обкатку на практике, но и технических недостатков вскрылось немало. В рабочей переписке мы обнаружили много критики из-за небольшой площади покрытия излучением. Также часто встречаются упоминания, что с прототипом были различные проблемы в плане стабильности работы, происходили скачки мощности излучения. В результате очередного сбоя они потеряли значительную часть персонала из числа рабочей смены: одна её половина погибла, а вторая оказалась зомбированной. В своём последнем рейде Стрелок отключил излучатель Кайманова и уничтожил систему жизнеобеспечения гигантского мозга. К сожалению, можем констатировать, что прототип, похоже, и так заброшен по теперь уже известным нам причинам. Специальной охраны там нет, только зомбированные и мутанты. Поэтому о нанесении серьёзного вреда противнику, утратившему интерес к своей лаборатории, говорить не приходится. Вопрос — может ли лаборатория Х16 нам быть полезна?

— Кроме тех остатков документации, что я уже принёс оттуда, там ничего нет. Сама система может и способна быть полезной в плане понимания оружия противника, если её будут изучать специалисты, только кто этим будет заниматься, когда и сколько времени это потребует? Думаю, в самом лучшем раскладе речь о годах. Что нас, естественно, не устраивает. Поэтому в этой ситуации если только поговорить ещё раз с учёными в лагере на озере, может они подскажут что-то интересное.

— Кстати, почему все эту лужу озером называют? — полюбопытствовал Николай.

— Исторически повелось. Это скорее условный термин удобный для использования. А для понимания — это водоём-хранилище, созданное на месте время от времени пересыхающего верхового болота. В него свою радиоактивную и химическую отраву сливал стоящий рядом на возвышенности завод, так что среда там человеку враждебная. Разгуливать без крайней надобности и спецзащиты категорически не советую.

— Понятно. Какая лаборатория следующая у нас на очереди?

— По мере удаления от нас это будет комплекс Х10, он же бывшая стратегическая армейская РЛС, он же, собственно, «Выжигатель мозгов». Тут по большому счёту и комментировать нечего. Раз его включили, то он в строю, а значит, интересен в той же степени, насколько и опасен. Про другие объекты, расположенные ближе к ЧАЭС, из нас троих осведомлён только Стрелок, ему и слово.

— Лабораторный комплекс под грифом Х6. Согласно встреченным упоминаниям являлся центром для подготовки научных сотрудников. Судя по всему, это была относительно небольшая лаборатория, в цели которой не входила длительная работа. Там проводили что-то вроде обучающих курсов для будущих сотрудников Х1. В 2001 году Х6 закрыли.

— Есть целесообразность её изучения?

— Из разных источников подтверждается информация, что от лаборатории остались только стены. Всё вывезено или разграблено. Далее в списке завод «Юпитер» на окраине Припяти. Он и в благополучные времена только для вида производил одноимённые магнитофоны, а по факту специализировался совсем на другой радиоэлектронике — модулях для вычислительных военных комплексов. Кроме того до 1995 года на предприятии занимались конструированием и производством робототехники для обслуживания саркофага. Также известно, что под заводом расположены обширные катакомбы, включая бомбоубежище и туннель, соединяющийся с Припятью. Официально предприятие функционировало до 1998 года. Очевидно, оставшееся оборудование, площади и коммуникации обусловили то, что вскоре после консервации началась вторая жизнь завода. Всё это идеально соответствовало организации не рядовой лаборатории, а многопрофильного лабораторного комплекса Х7, как его обозначает наш противник. Здесь занимались модернизацией и ремонтом управляющих систем для «Выжигателя», а также располагались цеха по производству гаусс-винтовок и экзоскелетов. И это только то, что известно. Нельзя исключать, что у этого завода припасены и другие сюрпризы. На уровне непроверенных слухов проходила и такая информация, что под заводом располагался командный пункт управления ракетных войск. В этом же недобром месте находилась штаб-квартира главного конструктора, профессора Семёна Ивановича Кайманова. Фигура одиозная — этот человек курировал разработку технического оборудования для всех лабораторий. Благодаря непосредственно его работе, спроектировано СВИ «Контроль» и переделана под Выжигатель мозгов РЛС «Дуга». Самая последняя информация удивила многих и заключается в том, что хозяева тех мест покинули Юпитер. Совсем недавно на заводе побывали вольные сталкеры, а вслед за ними и долговцы с базы в Янове. Именно они и принесли главную новость, впрочем, без особых подробностей. Знаю только, что на территории завода не обошлось без стычек с монолитовцами и наёмниками.

Доктор кивнул, и, попутно размачивая сухарь в кружке с чаем, нацелил указательный палец на Стрелка.

— Не забудь обязательно зайти в штаб Долга. В конце концов, у Петренко и Воронина непосредственная задача — не дать всей этой заразе Зоны распространиться. Пусть помогают, тем более ты у них на хорошем счету.

— Не беспокойся Док, им ещё и Сидорович на мозги накапает, он умеет. Так что всё, что им про Юпитер известно, узнаем и мы. В любом случае завод со счетов пока рано списывать.

— Какое злачное место следующее на рассмотрение?

— Лабораторный комплекс Х9 под аномалией «Железный лес», большинству в Зоне известная, как обросшая легендами Варлаб.

— Уточню для Николая — страшно узок круг людей знающих, где именно находится Варлаб.

— Да. Ранее там над созданием супероружия, основанного на энергоэлементах, работали сотрудники секретных оборонных НИИ. Единственной их разработкой стало «Изделие № 62», названное «Гаусс-пушкой». Кстати, Док, вот взгляни на фотографию самого первого опытного образца сделанную в Варлаб. Пушка на испытательном стенде просто огромна, судя по её размерам относительно железнодорожного вагона.

— Впечатляет, ничего не скажешь.

— Тем не менее, в возможность найти в лаборатории что-либо интересное, помимо сведений, переданных сталкером Шустрым, спасённым нами сегодня, лично я не верю, поскольку до лаборатории дотянулись длинные руки СБУ в лице майора Дегтярёва.

— Да, остались ещё на государственной службе фанаты своего дела.

— Не все же вляпываются в аномалии и их выхаживает Болотный Доктор. Я таким же был как этот Дегтярёв — молодым, увлечённым и на казённом довольствии, — после этих слов Меченый махнул рукой. — Забудьте. Это из меня лирика после водки полезла. Вернёмся к нашим баранам. Следующая по удалённости у нас Лаборатория Х8 в Припяти. Там занималась изысканиями и разработками для проекта «Выжигатель мозгов». Буквально сегодня мы получили документальные доказательства того, что в ней дорабатывался портативный вариант гаусс-пушки. Но опять же, после Дегтярёва там едва ли есть что-то, ради чего стоит рисковать.

Меченый налил чаю, жестом показав, что горло пересохло и ему нужна пауза. Доктор отрезал для сталкера дольку лимона, а капитан заботливо насыпал ему сахара. Взглянув на их ожидающие продолжения лица, Меченый невольно рассмеялся.

— Как вороны крови ждёте, честное слово.

— Ты раз дар речи вновь обрёл, то продолжай.

— Не подгоняйте. Я редко с людьми много говорю, чаще самому с собой в мыслях приходится, поэтому тяжело. Самыми интересными для нас и одновременно самыми опасными являются Х1 и Х2. Где находится лабораторный комплекс Х1, упоминаемый в ряде документов, нам на данный момент неизвестно, равно как и его точное назначение. А гадая, можем ошибиться, как это уже случилось с четвёртым энергоблоком. Ясно только, что это один из ключевых, если вообще не самый главный элемент в структуре врага, выстроенной им в Зоне. Поэтому приоритет по любой информации, касающейся этого объекта — наивысший. Осталось только пойти туда, не знаю куда, и добыть её. Что касается Х2, то расклад несколько иной. Я могу хоть по памяти нарисовать схему помещений и переходов, но, несмотря на то, что я там побывал, знаний о предназначении комплекса это не добавляет. В сравнении с Х1 нам известно чуть больше, чем ничего. Даже суть и возможности Монолита мы чётко описать не в состоянии. Что на самом деле я отключал вместо, как считал, установки управления ноосферой — тоже неизвестно. Вот собственно и всё. Если говорить о ближайших наших шагах, то можно заняться теорией Николая насчёт лаборатории в Тёмной долине, а также пора снова начинать ломать голову, как решить вопрос с защитой от пси-излучения.

— Договорились, так и сделаем. Ты с Николаем в Бар за вакциной и костюмами замкнутого цикла, а оттуда — в Х18. Я же отправлюсь на Янтарь, поговорю с учёными за жизнь, пораспрашиваю о лаборатории на Янтаре, а заодно про средства защиты от пси-воздействия.

— А они в принципе захотят с нами делиться информацией? — спросил Николай. — Я так понял, альтруизмом в Зоне мало кто страдает.

— Ты прав, конечно. Просто так учёные никому помогать не станут. Но болото на Янтаре не лучшее место для проживания и работы, а я как-никак врач: у кого бронхит, кто-то радикулитом мучается, причём не только пожилые, простатит у многих, так что почва для взаимовыгодного общения самая благоприятная. Встречаемся снова через три дня на базе Долга, думаю этого времени с запасом должно хватить на всё про всё. Там поделимся друг с другом, кто какой информацией разжился. Когда проверим сегодняшние наши выводы, будем дальше анализировать — мало ли что всплывёт и как расклад поменяется. Личные PDA держим выключенными, не даёт мне покоя то, как они на Стрелка вышли. В его случае я не могу поверить в незамеченный хвост или слив информации кем-то из знакомых, просто нет таких. Скорее всего, отследили техническими средствами. Поэтому вот три «чистых» наладонника для каждого из нас. Активируйте свои на базе Долга, там толпа народа — иначе если отследят сейчас, то по нынешнему локальному положению на карте будет легко догадаться, кто хозяева этих PDA. Позже старайтесь держать эти гаджеты выключенными со снятой батарейкой. Если что-то надо передать, то сбрасываем сообщение на внешнюю почту, адреса прямо сейчас придумаем. Проверяем почту каждые три часа и снова отключаемся. Авось помучаются. Старые КПК не выбрасывайте: потрите всё, снимите карты памяти и спрячьте где-нибудь на территории штаба должников, лучше под крышей здания. Спутник их будет видеть и это на время собьёт с толку техническую разведку неприятеля.

— Думаешь, они как ЦРУ?

— Я уверен в том, что людям, способным организовать настолько сложную операцию, как переоборудование атомной станции в своих интересах без одобрения владеющего ею государства — вполне по силам получать информацию со спутников, даже если они считают излишним иметь их в собственности.

Глава 6 Старые счёты

Перед заставой Долга на входе на завод Росток местные хозяева не поленились отрыть ров, дно и отвалы земли которого по фронту утыкали заострённой арматурой вместо традиционных кольев. Едва ли эту преграду делали против слепых псов и псевдоволков, множество изрешечённых тушек коих валялось тут же в избытке — им здесь можно носиться как угорелым. Видимо, бывает, и что-то покрупнее сюда забредает. Густая вонь от разлагающихся останков лезла в ноздри, грозя вызвать непроизвольные спазмы желудка. Перед самым проходом через ров, в виде переброшенных листов железа, возвышалось огромное, но совершенно безжизненное дерево. На одном из его голых суков болтался повешенный, одетый в типовую зэковскую робу с номерком. Жердев сначала подумал, что это давний труп, не успевший разложиться до зимы, а потому напоминающий сейчас мумию. Но когда покойник предпринял вялую попытку ухватиться пятернёй за верёвку, то до изумлённого капитана дошло, что тело и ноги висельника тоже раскачиваются отнюдь не от ветра.

Жердев сам остановился как вкопанный, разглядывая оживший персонаж из фильма ужасов, и Меченого за плечо тормознул.

— Он зомбированный? Или что ЭТО?

— Нет, Коль, зомбированные отнюдь не редкость — такие же живые люди, как и мы, только у них практически ничего от мозгов и психики не осталось. Но этот экземпляр на дереве, то ещё чудо — натуральный зомби, или ходячий мертвец если угодно. Уже больше года тут болтается, руководство Долга никак определиться не может, что с ним делать. С одной стороны, ведь интересно: что да как, и почему вообще такое возможно, но с другой, понимают — если ошибутся и отдадут жмура не тем учёным, то результатам их исследований только сатана порадуется. Вот и копаются с выбором, доверия-то практически никому нет. А пока решают — куда этого агрессивного покойника девать? Тут безопаснее для окружающих, да и на виду опять же. Так и висит.

— Человеку свойственно ошибаться, уж лучше сожгли бы от греха подальше.

— По мне так верно ты говоришь, но мы же им не указ.

Едва напарники вышли через проходной ангар на площадь перед баром «100 рентген» и Ареной, как увидели поодаль группу сталкеров в знакомом камуфляже с голубыми вставками. Меченый сразу придержал капитана рукой и сдал на шаг назад, благо на углу рос куст, и их манёвр из-за веток остался незамеченным. Николай зло прищурился и тихо произнёс:

— Они когда нас потеряли, видимо, решили тут дожидаться. Верно рассудили, что и снаряга с патронами нам понадобится, и еда, опять же поспать захотим в безопасном месте. Надо, брат, в будущем постараться быть менее предсказуемыми, а то так далеко не уйдём.

— Поддерживаю, — ответил Меченый. — Расслабились мы что-то. Смотри, а это никак Лебедев собственной персоной, командир Чистого неба.

— Который? В армейском бронекостюме со снятым шлемом в одной руке и «немкой» в другой? Броня у него, кстати, последней модели, называется СКАТ -12, шестой класс защиты от пуль и осколков. Классная штука! Защита от радиации почти как у лучших научных образцов, от любых аномалий спасёт, кроме гравитационных. У нас самих ещё таких нет, только у ребят видели, которые высокое начальство на выездной проверке охраняли. И машинка его G11, хоть и не последний писк, но тоже редкий гость в наших краях. Очень точная, зараза, плюс отдачи почти нет из-за безгильзовых патронов.

— Нам с тобой, Коля, необходимо любым способом отделаться от этих упырей. Просто сбросить с хвоста — не выход, а то всё время убегая, можем оказаться в самый неподходящий момент между молотом и наковальней, тогда точно конец. Смотри какой Лебедев уверенный в себе, в прятки больше не играет.

— Оно и понятно: у него на Ростоке своих бойцов с десяток, да ещё столько же наёмников, если не больше, где-то поблизости сигнала ждут. Им нас только обнаружить, а едва нос с базы Долга высунем, массой задавят.

— И я о том же. Вот бы использовать, что они нас здесь тронуть не могут! Я так думаю достаточно обезглавить эту ватагу, и их эффективность резко упадёт. Да и навороченный бронекостюм Лебедева очень даже пригодится, а то для дальнейшего похода моя «шкурка» совсем не годится — всё равно, что голый.

Капитан почесал затылок.

— И что предлагаешь? Может, обратимся за помощью к долговцам, ведь их старшие уже в теме от Сидоровича, да и мы красок добавим?

— Нет. Они, даже зная о настоящей роли Чистого неба в большой игре, не смогут просто так убить или захватить этих парней. Хозяева для того этот клан и создали, чтобы те среди простых людей канали за своих. Скрытую подоплёку остальным сталкерам никогда внятно не объяснишь, а вот нарушение Долгом собственных принципов и правил будет очевидным. Репутация клана штука серьёзная, если что — не отмоешь. Никто её так просто на кон не бросит.

— Может, сделаем всё, что хотели, уйдём с базы и, накрутив петлю, организуем засаду?

— Я думал об этом, но это много сил и времени, а учитывая, что серьёзный численный перевес за ними, то стоит одному элементу в нашем плане пойти не так, или появится новая какая переменная, которую не просчитали — и всё, поминай как звали. Вдобавок, я некоторых ребят из этого клана знаю, по большому счёту они обманутые. Знаешь, как многих туда забрили? Они подбирают раненого или больного сталкера, или у бандитов выкупают, есть и другие способы. Обеспечивают медицинский уход, койка и еда — бесплатно. Это для начала. От тебя вроде ничего особого и не требуется, а попутно тебе начинают «мыть мозги», объяснять «что, зачем и почему» в Зоне. В определённый момент тебя попросят об услуге и, как всякий нормальный человек, ты не сможешь на добро, в виде твоей спасённой жизни или скошенного долга, ответить злом. Люди ведь существа последовательные по большей части. Вот так нормальные, в общем-то, ребята оказываются в погоне за другими хорошими парнями и пытаются их убить ради блага Хозяев Зоны, потому что им объяснили, что «они плохие и пытаются всё и вся уничтожить». Конечно, чаще им приходится делать более безобидные вещи — собирать информацию, расставлять датчики и тому подобное, но делают они это тоже для Хозяев. Только они не знают об этом, в отличие от лидеров клана.

— Дьявол хитёр, как обычно.

— Поэтому мне бы и не хотелось убивать их всех. Если придётся, то буду вынужден, конечно, но надо попытаться избежать этого. Есть у меня одна задумка, пойду поздороваюсь.

Сказав это, Меченый вышел на открытое место и направился прямиком к Лебедеву. Тот заметил его и впился глазами в приближающегося сталкера, буравя взглядом. Вне всяких сомнений, не будь он связан обстоятельствами, то разрядил бы в заклятого врага весь магазин до железки, не задумываясь об экономии дорогих патронов. Но нарушить закон «Долга» на территории клана решился бы только заведомый самоубийца. На крышах почти всех окрестных зданий маячили часовые, да и здесь, на площади перед Ареной, по разным делам находилось несколько долговцев, так что любой инцидент не остался бы незамеченным. А раз уйти живым, застрелив человека на территории «Долга», не получится, значит, придётся общаться.

— Знаю, ты меня давно ищешь и хочешь убить, — без долгих предисловий начал Меченый. Голос его звучал спокойно, лицо оставалось безучастным, а руки расслаблено свисали вдоль тела. Однако совсем не благодушно восприняли его слова соклановцы Лебедева, несколько напряжённых фигур которых замерли за спиной их лидера.

— Не буду отрицать, всё равно мы своего добьёмся, — ответил главарь.

— Так я предлагаю решить всё, не откладывая в долгий ящик. Без подвоха, на Арене. Долг и все сталкеры, кто сейчас здесь, будут гарантией боя по правилам.

— Я знаю, что ты крайне опасная змея, Стрелок, и не так много равных тебе в Зоне. Я не собираюсь по-мальчишески вестись на твои подначки и мериться силами в честном бою. Ты умрёшь тогда, когда мы определим, там, где нам будет удобно и так, как мы решим.

— Это вы ещё долго за мной бегать будете, — широко улыбнувшись, обнадёжил его Меченый. — Но я не сказал самого главного, а именно про условия поединка. Так вот, никакого честного боя я не предлагаю: выйду без всякой брони, а из оружия возьму только нож и ПМ с одной обоймой плюс патрон в стволе. Ты же можешь взять свой уникальный бронекостюм, G11 с 50 патронами или любую другую пушку с одним магазином. Ну и нож, какой пожелаешь. Да, чуть не забыл — победитель забирает себе всё, кроме трупа противника, конечно.

В толпе уже подтянувшихся зевак такое заявление поддержали дружным гулом вперемешку с аплодисментами, совмещавшими в себе и удивление с восхищением, и предвкушение невиданного зрелища. Лебедев явно не ожидал подобного предложения, и от растерянности ему потребовалось время, чтобы определиться для себя с ответом. Поскольку возникла пауза, то вслед за повисшей тишиной пришли усмешки и едкие нелестные комментарии в адрес командира Чистого неба лично и всего его клана в целом.

— Ты не переборщил, братишка? — тихонько на ухо Меченому прошептал подошедший сбоку Николай. — ПМ вообще ни при каком раскладе не пробьёт его броню из композитных материалов. Все эти сервоприводы сделают его сильнее любого крапового берета, а из G11 можно точно стрелять очередями хоть от живота.

Однако ответа, если, конечно, Меченый собирался реагировать на эту критику, капитан не успел дождаться, поскольку точку в разговоре поставил Лебедев.

— Сегодня ты умрёшь, Стрелок. Через полчаса встречаемся на Арене, — произнёс командир Чистого неба и удалился со своей группой.

— Как думаешь, придёт? — спросил Николай, глядя в спину удаляющемуся Лебедеву.

— В его характере и упорстве я не сомневаюсь, — ответил Меченый. — Собственно, он наверняка тоже верит в свою броню и оружие. Пойдём, не хочу слоняться столько времени, лучше вздремнуть четверть часика.

Ровно через тридцать минут, по команде ведущего и под рёв возбуждённых зрителей на верхнем ярусе, противники ступили на арену, расположенную в капитальном двухэтажном ангаре. На поле, предназначенном для поединков, в хаотичном порядке стояли контейнеры и нагромождения тары помельче. Делалось это для удовольствия публики, платившей немалые деньги за билет на бои гладиаторов и ставившей ещё большие суммы на результат в местном тотализаторе. Меченый сразу юркнул куда-то вправо за ящики, а Лебедев, наоборот, медленным шагом двинулся через центр, стремясь быстрее определить местонахождение противника, чтобы реализовать своё преимущество в броне и огневой мощи. Поскольку изначально поединщики не находились в прямой видимости, то лидер «Чистого неба» не знал, куда направился Меченый, и ему приходилось крутить головой то вправо, то влево. Лебедев уже добрался до ящиков в середине арены, а противник всё ещё не показался. И вот когда он, в очередной раз осмотревшись, двинулся дальше, слева раздался громкий сухой хлопок и в затемнённое пуленепробиваемое стекло забрала шлема (хотя стекло оно только по названию, но не составу) ощутимо клюнула пуля. Впрочем, никакого вреда броне последнего поколения кроме маленькой царапины, а уж тем более её владельцу, она не принесла. Оказалось, что Меченый стрелял из тени образованной грудой разноразмерных ящиков, составленных вблизи стены в виде пирамиды, через щель между ними. Увидев, как разворачивается в его сторону невредимый Лебедев, сталкер поспешно ретировался. Пять пуль прошили ящики практически тут же, но судя по звуку их глухих ударов в бетонную стену и осыпавшегося следом крошева, они прошли мимо цели. Однако Лебедев ничуть не огорчился, ещё бы — ведь прошло чуть более минуты, а враг, за которым он столько безуспешно гонялся, фактически загнан в угол!

— Что, сука, страшно?! — с нескрываемым торжеством проревел главарь клана, неторопливо приближаясь к цели.

Вместо ответа у основания пирамиды, только теперь уже с другой её стороны, резко выпали голова и предплечья ненавистного сталкера, который держал ПМ хватом для стрельбы с двух рук. Лебедев не ожидал стремительного появления противника в этой точке. К тому же он сразу ощутил весомые и болезненные толчки в тело и руку, заставившие его пошатнуться — видимо, поэтому все восемь выстрелов из «макарова» прогремели буквально за две секунды без всяких возражений от немецкого «коллеги». Зрители увидели, как затвор пистолета замер в крайнем заднем положении, что говорило об израсходовании всех патронов в обойме. Меченый бросил взгляд на всё ещё дымящийся ствол, не торопясь отбросил его в сторону, поднялся и вышел на центр прохода, глядя прямо в глаза врагу. Лебедев тряхнул левой ушибленной рукой и ощутил, что других повреждений нет — новейшая броня, хвала оружейникам, выдержала. Он снова взялся за цевьё и навёл автомат на сталкера.

— Вот и конец тебе, матрац полосатый, допрыгался!

Однако нажатие на спусковой крючок не дало никакого результата, потом ещё и ещё. Лебедев в недоумении посмотрел сначала на оружие, а затем поднял взгляд на замершего противника. Меченый укоризненно покачал головой.

— Ты думал, я твою броню проверял что ли? Совсем меня за идиота держишь? Я тебя для того специально и подпустил, чтобы стрелять наверняка. Хорошая «немка» была. Да только хрупкая, как и все высокотехнологичные стволы.

— Да я тебе, тварина, ливер выпущу и мотовило поганое отчекрыжу! — стал яриться раздосадованный Лебедев. Далее последовала намного более длинная, забористая и образная тирада, состоявшая из отборного мата пополам с феней, привнесённой в Зону отчуждения урками. Для усиления эффекта главарь отбросил разбитую винтовку и достал из ножен тесак, способный заставить побледнеть от зависти любого мясника. На самом деле, такая махина слишком велика и тяжела для обычной человеческой руки, что делает все движения неуклюжими и существенно более медленными, но сервоприводы бронекостюма устраняли эту проблему, делая Лебедева крайне опасным противником в ближнем бою.

Меченый в ответ достал НР-2, стандартный нож разведчика с воронёным лезвием, не дающим бликов, который смотрелся перочинным прибором на фоне оппонента. Сталкер плавно и широко, раз за разом стал рисовать перед собой клинком знак бесконечности, что позволяло не дать противнику просчитать ни момент атаки, ни её исходную точку, ни тем более траекторию. Слегка присев, Меченый двинулся перекрёстным шагом вокруг главаря, сближаясь и одновременно норовя зайти тому под левую руку. Лебедев сделал несколько шагов на встречу и дважды резко рубанул по диагонали сверху вниз своим тесаком, справа и слева поочерёдно. Под гвалт, поднятый возбуждёнными зрителями, Меченый как маятник качнулся в противоход этим выпадам и, отпрянув, опять пошёл по кругу. Главарь снова выбросился вперёд, пытаясь уколом достать живот противника — ещё один промах. Внезапно Меченый резко остановился и на подшаге полоснул по стеклу шлема. Несмотря на то, что в первый момент Лебедев инстинктивно отдёрнулся, он почти тут же рубанул в ответ по диагонали справа, со свистом рассекая воздух. Однако Меченого там уже не было, он ушёл под удар и, придавив правой ступнёй одноимённый носок ноги врага, левой заступил ему за спину, рывком перенеся туда и всё тело. Лебедев зарычал и с разворота нанёс круговой удар тесаком себе за спину, но и тут опоздал: лёгкий, вёрткий, ничем не отягощенный сталкер, успел присесть и вонзить свой нож в стык щитков противника с тыльной стороны коленного сустава, после чего ушёл в кувырок в противоположном от летящего к нему оружия направлении.

Хромая, Лебедев тяжело повернулся вслед за ним — рана практически не позволяла ему маневрировать. Встав на ноги, Меченый кружил теперь как голодный леопард вокруг больного буйвола, сначала медленно, а затем всё быстрее, перейдя на бег волчьим шагом. Трибуны уже просто бесновались. Перенося вес попеременно, то на левую, то на правую ногу, он грозил из-за этой ломаной траектории движения внезапной атакой, ведь в любой момент, вместо очередного разрыва дистанции, Меченый мог пойти на сближение. Лебедеву всё тяжелее удавалось оставаться к нему лицом, он фактически прыгал на одной ноге. Главарь вращался молча, уже без всяких ругательств — он понял, что, несмотря на кажущуюся досягаемость врага, если он нанесёт удар и промахнётся, то его противник тут же этим воспользуется. Ошибка означает смерть, и потому момент для выпада необходимо выбрать безошибочно. Напряжение возрастало, все понимали, что долго такие пляски не продлятся. Меченый не видел лица и глаз Лебедева за тёмным стеклом шлема, но не сомневался, что тот судорожно пытается придумать выход.

Что ж, значит надо дать ему соломинку, — решил он и, внезапно остановившись как вкопанный, прыгнул на лидера «Чистого неба». Лебедев, решивший, что это его шанс, рискнул опереться на раненую ногу, а здоровой левой нанёс встречный удар противнику в пах, чтобы тот позже не увернулся от клинка. Однако Меченый снова продемонстрировал отменное владение собственным телом — сначала изящно отпрянул, как мангуст перед атакующей коброй, а затем нырнул в кувырок за выставленную вперёд левую ногу Лебедева, на которую тот вынужденно встал после промаха. Таким образом, ему удалось снова оказаться за спиной главаря и вне досягаемости его тесака. Лебедев, понимая, что сейчас получит ранение аналогичное первому, только уже в здоровую ногу, и стоять после этого будет банально не на чем, пошёл ва-банк. Он завалился вслед ускользающему Меченому, пытаясь ухватить его своей левой форсированной дланью. Если бы ему это удалось, то дальше исключительно вопрос вкуса — большими или маленькими кусочками нарезать занозу-сталкера. Только легендами Зоны не становятся всякие неудачники, которым пару раз фартануло. Это безжалостный, как всякий естественный отбор, процесс, где на вершину взбирается самый-самый. Все действия врага легко читались, и потому Меченый едва выйдя из кувырка, и даже на половину не распрямившись, сразу сделал шаг влево — за спину противнику, позволяя ему промахнуться в своём рывке и упасть окончательно. Как только это случилось, сталкер насел на спину Лебедева, придавил коленом к земле и, просунув лезвие ножа в зазор между шлемом и пуленепробиваемым воротником, полоснул по шее.

Выйдя на крыльцо у здания Арены, всё еще разгоряченный Стрелок остановился и, закинув голову, шумно вдохнул и выдохнул прохладный воздух этого непростого дня. Молодые сталкеры, курившие здесь же на ступеньках и обсуждавшие бой, смолкли при его появлении. Ближайший бродяга-одиночка протянул Стрелку пачку сигарет. Задумчиво взяв одну, тот протянул её под носом, вдыхая запах табака, после чего вернул владельцу.

— Не знаю, парни — сколько вы тут протянете, но если будете продолжать курить, то точно недолго.

— Это почему? — ошарашено спросил один из них.

— Да хотя бы потому, что при интенсивном движении выносливость у курильщиков в разы хуже. В нашем деле это зачастую смерти подобно. И ещё, сущий пустяк — курение усиливает воздействие радиации на организм практически в десять раз. Вы вообще собираетесь на Большую Землю возвращаться или финал помучительнее здесь ищете? Все люди взрослые, сами решайте, стоит ли оно того, но если собираетесь ещё пожить, самое время что-то поменять.

Оставив молодёжь в жёстком ступоре, Стрелок спустился по ступенькам и пошёл к Бару. После его слов только пара человек затушила недокуренные сигареты. «Это нормально, — подумал ветеран, — тех, кто идёт по лёгкой дорожке наибольшего вреда для себя, всегда больше, чем готовых бороться со своими пороками, чтобы с этого пути свернуть. Ведь потакать собственным слабостям намного проще».

На полпути его догнал Николай и скороговоркой выплеснул всё, что накипело.

— Принимай поздравления с ценной обновкой! Ух, и заставил же ты меня понервничать, чертяка!

— Спасибо, но, возможно, это не самое ценное, что нам досталось.

— О чём ты?

— Во внутреннем кармане бронекостюма Лебедева я обнаружил наладонник. Невероятная оплошность с его стороны, не могу найти иного объяснения, кроме как самоуверенность. Хотя… может он банально никому не доверял? У меня не было времени подробно изучать его переписку — кажется, во входящих и исходящих письмах в основном рутина клана. Но едва заглянув в Избранное, я нашёл сегодняшнее сообщение с текстом «Access code 34211689703».

— И куда этот код доступа позволяет попасть?

— Понятия не имею. Но адрес отправителя заканчивается на aol.com, что означает Америка-онлайн, если мне память не изменяет. Так что, вряд ли этот секретный ларчик находится на болотах в погребе «Чистого неба». Это или какой-то пункт управления, или даже лаборатория, в общем, некий важный и самое замечательное — действующий объект. Иначе, зачем нужна вся эта канитель?

— А не может это быть продуманной хитрой ловушкой? Представь: найдёшь дверь, введёшь код, а вместо открытия двери — взрыв мины?

— Нет, сто пудов нет, смотри: в удалённых сегодня сообщениях есть такое же письмо с однотипным кодом за прошлую субботу. И сегодня суббота. Скорее всего, он получил новый код и поэтому удалил старое сообщение. Слишком сложно для ловушки, чтобы её подготовить. Коды стали явно длиннее, чем те, с которыми я сталкивался раньше, и вдобавок — их еженедельно меняют. Наверное, по этим причинам Лебедев не стал полагаться на свою память.

— То есть это означает, что у нас есть время до следующей субботы?

— Именно.

— А после смерти Лебедева они не сменят код?

— Всё может быть, но следов ежедневного общения с вышестоящей инстанцией не видно. Похоже «Чистое небо» достаточно автономно и не требует постоянного ручного управления извне. Мне кажется, что контакт клана с покровителями замкнут на Лебедева, а более мелкие фигуры просто не посвящены в суть дела. Им банально некуда доложить о произошедшем. При таком раскладе Хозяева не сразу узнают о судьбе своей пешки.

— Какие ближайшие планы? Идём, как собирались, к руководству «Долга»?

— Да, только сейчас коротенько побеседую с лебедевскими архаровцами.

Спустя минут сорок после поединка на Арене, к южному КПП выдвинулась небольшая скорбная процессия бойцов из «Чистого неба», которые собирались вынести в плащ-палатке тело своего лидера, чтобы предать его земле (хоронить на территории базы запретили с тех пор, как на дереве подвесили живого мертвеца). К ним подошёл Стрелок, уже облачившийся в трофейное добро. Бронекостюм он отмыл на скорую руку при помощи специальной бытовой химии, которая дефицитом на базе Долга не является, так как отчищать обмундирование от крови, чужой или своей, а иной раз слизи или мозгов, здесь приходится частенько. Перегородив путь, Стрелок заложил руки за спину и без всякого выражения на лице разглядывал тех, кто его преследовал уже столько времени.

— Что тебе нужно, ублюдок? — без пиетета обратился к нему старший группы. — Пришёл упиваться своей победой?

— Да нет, я не настолько тщеславен. Просто когда вы его закопаете, у вас встанет вопрос о том, что делать дальше. Если собираетесь преследовать меня, то я могу облегчить вам работу, — Стрелок неторопливым шагом пошёл вдоль процессии, останавливаясь и рассматривая лица бойцов, заглядывая им в глаза. — Например, договоримся о месте нашей встречи за пределами долговской базы. Или, если желаете поиграть — я организую засаду для тех, кто вздумает повиснуть у меня на хвосте. Только учтите, хоронить я вас не буду, а сделать это больше некому. И ещё запомните одну вещь: всё, что говорил вам про меня Лебедев — ложь. Хотите — верьте, хотите — нет, но это так. Моя единственная цель — защитить людей. Ваш вожак, напротив, имел непосредственное отношение к разработке секретного оружия в сердце Зоны и потому всячески препятствовал тем, кто проникал в её центр. В одиночку подобное не под силу никому, вот он и вербовал всяких доверчивых. Как вы, например. Не хочу убивать невиновных, но если начнёте преследовать нас после моего предупреждения, то на этом основании, я имею полное право считать вас законченными негодяями, заслуживающими только смерти. Если что — до встречи.

Разводящий караула базы проводил Жердева и Меченого в кабинет генерала Воронина. Помимо главы клана там находился полковник Петренко. Сталкер представил капитана, благо все остальные знали друг друга не первый день.

— За вас ходатайствовали, — первым перешёл к делу генерал. — В общих чертах мы представляем ваши цели, а в подробности пока не вижу смысла лезть, если только вы сами захотите чем-то поделиться или предупредить. Какая помощь или информация вам нужна? Можете говорить открыто, это помещение экранировано при помощи специальных материалов от любых средств съёма информации.

— Нам известно, что разведчики с базы на станции Янов побывали в цехах Юпитера. Этот объект представляет для нас интерес, хотелось бы знать о том, какую информацию они принесли.

— Полковник Петренко, доложите последние события и текущую обстановку.

Соратник генерала, всё ещё крепкий мужчина с умными живыми глазами и едва наметившейся склонностью к полноте, прокашлялся в кулак и рапортовал хорошо поставленным голосом:

— Разведчики доложили, что всякая научно-производственная деятельность на Юпитере свёрнута. Как давно — мы не знаем, но это произошло в течение последнего полугода. Ещё пять месяцев назад активность противника в окрестностях предприятия оставалась настолько высокой, что даже на подступах к нему наши лазутчики не рисковали задерживаться. По неясным причинам всё изменилось и нашему отряду удалось достаточно подробно исследовать надземную территорию завода. Налицо запустение и признаки спешной эвакуации. Это позволяет предположить, что не от сладкой жизни у монолитовцев такие перемены. Во всяком случае, мы обнаружили немало дорогих станков, которые нам теперь послужат с пользой. Подобное оборудование просто так не бросают. Склады готовой продукции, к сожалению, полностью вывезены, зато благодаря обнаружению замаскированной кладовой сборочного цеха, нашим людям попали в руки двенадцать почти готовых экзоскелетов и десяток гаусс-пушек, которые только оставалось собрать из отдельных блоков. Возможно, именно на эти найденные остатки претендовал отряд фанатиков, атаковавший наших бойцов. По крайней мере, столкновение произошло рядом с тайником, и пришедшие не имели с собой даже суточного пайка. Так как силы оказались равны, то нам удалось оставить поле боя и все трофеи за собой. Уцелевшие враги ушли в подземные коммуникации, устройство которых нам неизвестно. Естественно, ни о каком преследовании не могло быть и речи — у нас каждый боец на счету. На данный момент мы не держим постоянный гарнизон на Юпитере, проводим только периодическое патрулирование, поскольку, в противном случае, при решении Монолита атаковать крупными силами, возможно окружение и полное уничтожение нашего подразделения. Исходя из этого, советую по возможности избегать завода и его катакомб. Вот, собственно, и всё.

— Какие ещё у вас вопросы?

— В случае необходимости, можем ли мы рассчитывать на ваших бойцов?

— Уточните для чего и когда.

— Вам я могу доверять, но эти слова должны остаться исключительно между нами до самого часа «Ч». Цель нашей вылазки — довершить то, что не удалось мне в прошлый раз: задача минимум — разгромить центр управления Выжигателем, задача максимум — уничтожить научно-технический персонал, организующий выбросы, и оборудование, задействованное в этом процессе. Уже нет никаких сомнений в искусственности большинства особенностей Зоны, начиная от радиационных скачков и заканчивая мутантами. В последнем походе мной обнаружены отчёты противника, свидетельствующие о том, что идёт полигонная обкатка технологий военного назначения. Недавно введённый контингент из стран НАТО практически сразу после своего появления оказался задействован в поставках крупных партий оружия Монолиту и наёмникам, что позволяет сделать вывод: само их появление — это не случайное совпадение, а тщательно продуманный ход. Капитан Жердев принимал участие в ликвидации подобного каравана и столкнулся со всеми участниками нос к носу.

— Подтверждаю, — кивнул головой Николай.

— Помощь, о которой я прошу, может понадобиться в Чернобыле-2, Припяти, а также на самой ЧАЭС.

— Необходимые силы?

— Зависит от результатов рекогносцировки местности. По факту мы только после разведки уточним место, где будут нужны ваши силы, и потребность в их количестве. На ближайшие дни намечено обследование лаборатории в Тёмной долине, а далее планировать пока не представляется возможным. Сейчас для меня важно ваше слово, что в случае необходимости «Долг» нас поддержит.

Генерал тяжело задумался, устремив взгляд в точку.

— Ваши сведения отчасти пересекаются с той информацией, что владею я, — наконец произнёс он. — Буду с вами откровенен, но предупреждаю, что и мои слова также не должны выйти за пределы этого кабинета. У меня есть вышестоящее начальство за пределами Зоны. Это люди на ответственных государственных постах, которыми передо мной, как главой «Долга», поставлены определённые задачи. Игнорировать их я не могу, клан не имеет права пойти ва-банк и тем более проиграть при таких ставках. Учитывая технологии, находящиеся в руках противника, и неудачный опыт двух предыдущих атак на ЧАЭС войсковыми подразделениями, такой исход вполне возможен. В этих условиях, я могу только пообещать, что если по итогам вашей разведки будут добыты данные, дающие надежду на победу, то вы получите помощь отряда добровольцев, но общим числом никак не более десяти человек. Это в самом оптимистичном случае, если добровольцев будет много. Опять же не забывайте, что в Припяти мы понесли ощутимые потери. Проще всего с Тёмной долиной — это наш подконтрольный участок и мы вас проводим под видом планового рейда.

— Спасибо, товарищ генерал. Честно говоря, и не рассчитывал на большее. У меня есть ещё одна просьба, может, несколько странная на первый взгляд.

— Помогу, чем смогу.

— У ваших каптёров «гражданки» не найдётся? Не хотелось бы всё время, пока я здесь, находиться под пристальным вниманием окружающих, а для этого нужно как-то мимикрировать.

— Петренко, распорядитесь на этот счёт.

Через двадцать минут, уже переодетый в гражданскую одежду на манер туриста-походника, Меченый, накинув капюшон, двинулся к бару «100 рентген». В этом наряде он не отличался от десятков других обычных и не слишком успешных искателей счастья, до которых особо никому нет дела. Обменявшись кивками с охранником на входе, он на секунду остановился на последних ступеньках коридора, оставаясь в его полумраке и оценивая неожиданно большое число посетителей заведения.

Балагур из ближайшей компании, несомненно, уже хорошо разогретый, решительно перекрыл своим басом общую какофонию, создаваемую местным контингентом.

— Друзья, завтра же воскресение! А каждое воскресение — это День сталкера! Можно смело отмечать, что прожили на этом свете ещё неделю!

С разных сторон послышались в основном одобрительные реплики, хотя имели место и выкрики отдельных сталкеров, спьяну похвалявшихся, что у Зоны кишка тонка их сожрать. Один остряк даже пожелал в рот и ей, и той кобыле, на которой она приехала — по килограмму болтов.

Однако оратор решительным взмахом руки потребовал прекратить соревнование в словесности и продолжил речь.

— По поводу праздника мы с пацанами, как обычно, решили организовать выход на Свалку для охоты на мутантов и поиска артефактов. Так что сбор всех любителей этого дела у Бара в 8 утра. «Этого дела» брать по литру на нос. В принципе, я бы посоветовал оружие, дозиметры и датчики аномалий не брать. Чтобы не потерялись. Всё равно нам ещё ни разу по воскресениям за забор по периметру Ростока не удалось выползти!

Дружный гогот подвёл черту под этой речью, хотя с разных концов зала поступило несколько вполне твёрдых обещаний принять завтра самое деятельное участие в местной разновидности «рыбалки». Профильтровав зал взглядом в поисках знакомых лиц, сталкер двинулся вперёд, обходя по дуге столики, где отдыхали люди знавшие его. Голову он слегка наклонил, чтобы свести возможность быть узнанным к нулю. В переполненном Баре такое лавирование Меченого к стойке не вызывало вопросов — к броуновскому движению пьяных сталкеров все привыкли. Добившись своего, он облокотился на столешницу и предоставил Бармену возможность узнать его.

— Здорово, Меченый! Как делишки? — негромко произнёс тот, подавшись навстречу так, что даже рядом стоящие не смогли бы расслышать их разговор.

— Да нормально. Сам-то как, хлопочешь?

— А как же! После вашей дуэли дневная прибыль утроилась. Это сейчас клиентура успокоилась и просто оттягивается, а сначала, когда толпа завалила, только о вас все разговоры и были.

— Это хорошо. У меня как раз к тебе дело есть, требуется твоя помощь и хотелось бы её получить по дисконтной цене, а то я после тяжёлого ранения несколько стеснён в средствах.

— Говори.

— Нужна вакцина от Х-вируса для двух человек.

— Есть такая. Стандартная цена сейчас шестьсот тысяч, своим отдаю по триста, но так как о твоём появлении предупредил Сидорович и наказал помочь ради общего благого дела, то тебе отдам по киевской себестоимости — сто пятьдесят за каждую ампулу-инъектор.

— Часть оплаты артефактами возьмёшь?

— Почему бы и нет, притаскивай.

— Договорились. Придержи до утра, часиков в пять зайду, расплачусь.

Чтобы не говорили про Доктора, а от пуль наёмников ни его репутация, ни его ручной псевдопёс защитить не могли. Уж кому, как ни ему, об этом знать. Именно поэтому Доктор не пошёл с остальными к Ростоку, откуда минуя Дикие земли на Янтарь не попасть. Он своими тропками, проложенными им через самую чащобу на поросших лесом холмах, промеж старых радиоактивных пятен первого выброса, пробрался к железнодорожному ремонтному депо. Там в овражке, не привлекая ничьего внимания, Доктор вместе со своим четвероногим питомцем перекусили консервами, а потом также незаметно просочились дальше к НИИ Агропром. Сначала шли в тени кустов, а затем вдоль забора огораживающего двор хозяйственного блока института, чтобы лишний раз никому не попадаться на глаза. Глядя на сохранившиеся здесь аллеи пирамидальных тополей, Доктор испытывал приятную ностальгию, уходившую корнями куда-то глубоко, наверное, даже в советские времена. Почему? Трудно сказать. Скорее всего, эти деревья являлись каким-то забытым неформальным символом. Может быть из-за того, что они быстро росли и поэтому ими любили засаживать в СССР молодые улицы растущих городов? Счастье, оно же всегда не материально, и пускай бытовые условия не могли соревноваться с уровнем комфорта состоятельных людей запада, но радость от жизни сопровождала многих людей, энтузиазма хватало, а в будущее смотрели с уверенностью, что всё будет хорошо. Лишь бы не было войны. Да, именно так говорило поколение родителей. Но враг, не такой как Гитлер в сорок первом, а более коварный, иной поступью, но всё-таки пришёл на нашу землю и разорил её. Поэтому теперь и тепло, и одновременно грустно смотреть на эти тополя.

Дружок остановился и тихонько поскулил, глядя на Доктора.

— Да нет, ничего страшного, просто мысли и воспоминания, — ответил ветеран, потрепал пса по мясистой шее и продолжил путь. Ветер гнал по траве какой-то грязный и обгорелый клочок бумаги. Доктор, увидев на нём текст, из любопытства придавил сапогом, чтобы поднять и прочитать.

— Отчёт НИИ «Агропром» о проделанной работе по изучению грызунов в зоне отчуждения ЧАЭС на сельскохозяйственных угодьях вблизи населённых пунктов Чистогаловка, Копачи, Новошепеличи, — прочитал Доктор потихоньку вслух, как если бы пёс понимал, о чём речь и нуждался в этой информации. — Тьфу ты, вот как удачно маскировались, хмыри, будь проклят их род до седьмого колена!

Поднеся обрывок к носу, Доктор понюхал обгорелый край. Запах свежий, а значит, кто-то использовал мусор для розжига костра совсем недавно.

— Дружок, ты это, повнимательнее. Хорошо если сталкеры, а вдруг бандиты? Уж с тобой они точно церемониться не будут.

Псевдопёс поднял шерсть на загривке дыбом и, ощерившись, обнажил клыки, демонстрируя, что если даже он и не понял всё дословно, то, по крайней мере, общий смысл от него точно не ускользнул. В этом районе, во всяком случае, на поверхности, кроме братков опасность для сталкеров обычно представляли многочисленные собачьи стаи. Раньше ещё и кровососы не давали расслабиться, но после того, как перед последним походом на ЧАЭС Стрелок прикончил тут пять тварей, нападения на людей прекратились. Слепые псы уже полчаса как бегали неподалёку, но в присутствии Дружка вели себя без малейшего намёка на агрессию или желание пообщаться поближе. Доктор уже давно привык к такому поведению других четвероногих в присутствии псевдопса, а потому особо не обращал внимания на эти кружева. Единственной реальной угрозой для него оставались любители лёгкой наживы за счёт чужого кошелька. А вот собственно и они — над гребнем холма поодаль показались сначала головы, а затем и торсы четырёх вооружённых отморозков. Доктор шагнул за ближайший куст, надеясь, что они остались незамеченными. Сначала бандиты шли открыто и уверенно, но метров за семьдесят начали жаться к имеющимся укрытиям.

— Эй, сталкер! — наконец крикнул по обыкновению гундосым голосом один из братков. — Выходи, пока цел, мы тебя давно в бинокль запалили, ждали только, чтобы ты сам к нам припёрся. Ваших тут сейчас нет и в помине, так что на чью-либо помощь не рассчитывай. Если через пятнадцать секунд не выйдешь на открытое место с поднятыми руками — гранатами закидаем!

Стволы у них без подствольников, это точно. Не та дистанция, чтобы меня глаза подвели, а для броска рукой далековато, — думал Доктор, медленно пятясь под прикрытием кустов. — Пока только запугивают, в какой-то степени и собственными задницами рисковать тоже не хотят. Действительно, какой такой навар можно снять со сталкера идущего к центру Зоны? Если бы наоборот, то ещё вопрос, а так — он же заведомо «пустой». Стоит ли это дырки в шкуре? Сколько бы классов образования не было за плечами этих бандитов, полным отсутствием логики в своих поступках они никогда не страдали. Так что время на раздумья о том, как выкручиваться, ещё есть.

Громыхнувшая очередь, пущенная веером вслепую, прервала рассуждения Доктора, заставив инстинктивно присесть. Пули просвистели совсем рядом, с характерным цвирканьем сшибая веточки на своём пути, а одна глухо ударила в бетонную панель в паре метров перед сталкером, выбив крошку. Даже такая стрельба наугад опасна, ведь полоска зарослей у забора не слишком широка — проще попасть, чем промахнуться.

— Последний раз говорю, сам выходи иначе хуже будет! — снова прокричал бандит.

В этот момент Дружок, до того отступавший вместе с хозяином, вытянулся в струну в направлении врага и, застыв на несколько секунд как статуя, издал весьма своеобразный, ни на что не похожий вой. Доктор не сразу вспомнил, но ему уже доводилось слышать однажды этот вызывающий мурашки напев — в тот раз в Тёмной долине на них напало несколько кабанов. Когда в памяти всплыл этот эпизод, ему стало понятно, что за этим последует. Стая слепых псов, повинуясь зову Дружка, беззвучно появилась на холме за спинами бандитов и также молча напала на них. Худоба, торчащие клочья спутавшейся на боках шерсти, а местами и кровоточащие раны — нисколько не помешали внезапному нападению четвероногих превратиться в форменное избиение криминальных «царей природы». Прозвучало всего несколько разрозненных заполошных выстрелов вперемешку с матом, но их быстро сменили вопли полные животного ужаса и боли. Через минуту из-за кустов доносилось только чавканье и хруст костей, сокрушаемых мощными челюстями.

— Извините нас, ребятки, но вы сами эту кривую дорожку выбрали, а на ней, сколько верёвочке не виться, всё равно своей смертью умереть не судьба. Аминь.

От заболоченного радиоактивного озера в окрестностях института недалеко до базы учёных на Янтаре, но перепад высот на холмистой местности выматывал и заставлял Доктора изрядно попотеть. Хорошо хоть Дружок, описывая вокруг него широкие круги, безустанно контролировал ситуацию. Вернувшись в очередной раз к хозяину, шедшему по дну низины, он негромким глухим рычанием дал понять, что впереди не всё ладно.

— Что, неприятель там? Или просто чужие? Сейчас посмотрим.

Слепые псы остались ещё за железной дорогой уводившей к Ростоку. По какой-то причине приближаться к Янтарю они избегали, так что случись чего — придётся рассчитывать исключительно на свои силы. Взобравшись наверх, Доктор лёг на живот и преодолел последние метры по-пластунски. Биноклем он не пользовался, так как от него болели перенапрягавшиеся глаза, а шансов разглядеть что-либо вдали было не больше, чем выдать себя бликом. Тем не менее, Доктор и невооружённым взглядом заметил странные силуэты передвигавшиеся скачками на четырех конечностях, то и дело меняя направление. Снорки, будь они не ладны. Один, два, три… На этих мутантов никакая телепатия Дружка не подействует и не отпугнёт, а идти надо. Передёрнув затвор АКСУ, Доктор мысленно пожалел, что не взял в этот путь дробовик, после чего перекрестился и пошёл вперёд. Чутьё у снорков несомненно «иное» — нельзя же на полном серьёзе утверждать, что они с двухсот метров разглядели приближающегося сталкера через замызганные стёкла противогаза, или что учуяли его хоботом в виде обрывка гофрированного шланга? Запах резины противогаза и тот наверняка перебивается собственной вонью. А вот поди ж ты — засекли как-то, и, словно по команде, растворились в складках местности. Доктор перестал думать о маскировке, распрямился и с автоматом наперевес двинулся к месту встречи, избежать которой не представлялось возможным. Оказавшись примерно там, где до этого гарцевали снорки, сталкер услышал сначала тихий, а затем всё нарастающий утробный рык. Мутанта в высокой траве не видно, но судя по звуку, он перемещался. Ведя стволом за предполагаемой траекторией движения монстра, Доктор вдруг услышал точно такое же рычание у себя за спиной, а ещё через секунду прямо перед ним обозначился и третий снорк. Целя ему в голову, сталкер дал короткую очередь, но не подфартило. Мутант только дёрнулся и отскочил в сторону, снова скрывшись в траве. Доктор на рефлексе сделал два шага назад, и в тот же миг обдав вонью, мимо него пронеслось тело другого, атаковавшего сбоку снорка. Кувыркнувшись после промаха, монстр снова обрёл устойчивость, развернулся и начал разбег для новой атаки, однако ему на спину прыгнул Дружок, тут же вонзивший клыки в шею. Видимо псевдопсу удалось сразу же расчленить позвонки, поскольку эффект был такой же, как если бы на скаку убили лошадь: только что оттолкнувшийся передними конечностями снорк, преодолел в воздухе пару метров, после чего зарылся под тяжестью пса мордой вниз и воткнулся в землю, застыв навсегда в неуклюжей позе. В схватке с этими монстрами есть два самых главных правила: первое — не подпускать их близко, и второе — не застывать на месте. Лозунг «движение это жизнь!» приобретает в таких случаях самый буквальный смысл. Поэтому Доктор не стал ротозейничать после победы своего питомца, а повернулся лицом в ту сторону, где примерно находились два оставшихся мутанта, и двинулся приставным шагом влево. Как раз вовремя — ведь по факту он прозевал момент прыжка, но главное, что и снорк не добился успеха, пролетев сквозь пустое место, на котором человек стоял полсекунды назад. Очередь запоздало рубанула воздух наискось вдогонку цели, и кажется, две пули даже впились в ноги мутанта, но опять без какого-то видимого эффекта. Доктор крутанулся вокруг оси и начал очень быстрым шагом, почти бегом, движение вокруг противника против часовой стрелки. Он выбирал момент для точного выстрела, поскольку стрельба просто в корпус или по конечностям снорка, это пустая трата боеприпасов. Такое перемещение по дуге снова выручило — прыгнувший со спины третий мутант тоже промахнулся, лишь разодрав ногтями напоминающими когти, рукав плаща из весьма прочной прорезиненной ткани. Внимание обоих снорков сконцентрировалось на человеке, и, наверное, поэтому Дружок забежал им в тыл, стремясь повторить свой успешный прыжок на спину. Однако победный план вылетел коту под хвост, так как оба мутанта одновременно ринулись к Доктору. Понимая, чем это может грозить человеку, который немного растерявшись, стал просто пятиться, пес, будучи намного быстрее монстров, кинулся вдогонку и успел схватить одного из врагов за место, где у человека находится ахиллесово сухожилие. Сражаясь против снорка нельзя просто отступать назад, поскольку в прыжке он всё равно вас достанет. Нужно обязательно добавлять боковое движение, чтобы мешать мутанту прицелиться. Доктор понял, что ошибся, когда увидел летящий к нему снаряд из плоти с напяленным на морду противогазом. От мысли, что отскочить уже не успеет, моментально появился какой-то кислый привкус во рту. Доктор успел дать длинную очередь в упор, прежде чем снорк сшиб его с ног. Хуже того — случайно попав лапой в петлю ремня автомата, мутант просто вырвал АКСУ из рук сталкера. Мысленно успев сказать себе «ну вот и всё», Доктор приготовился к смерти. Однако продолжения атаки не последовало, а единственными звуками в округе оставались рычание сцепившихся снорка и Дружка. Облокотившись на руку, Доктор привстал и посмотрел себе за спину. Снорк, сбивший его, лежал неподвижно с раскроенными черепом. Фортуна не оставила ветерана в трудный момент, ведь стрелял он навскидку, но попал куда надо. Превозмогая боль в отбитой при столкновении грудной клетке, Доктор добрался до трупа и вернул себе оружие. На ходу меняя магазин, он зашагал на помощь псевдопсу. Бежать сил не было, так как сбитое дыхание ещё не вернулось, а годы всегда о себе напоминают в самый неподходящий момент. Дружок похоже прекрасно осознавал опасность противника, который если бы дотянулся до него, то легко свернул бы псу шею или разорвал горло. Поэтому он просто удерживал снорка, продолжая терзать его лодыжку. Как только мутант пытался отползти и вырвать свою ногу из зубов пса, Дружок, пятясь и упираясь всеми лапами, дёргал за счёт мощной шеи головой вбок и на себя, лишая противника опоры. Если снорк переворачивался и сидя на пятой точке, пытался достать ненавистную собаку лапами, то точно такой же рывок опрокидывал его, не давая возможности дотянуться. При любой паузе Дружок начинал мотать своей массивной башкой из стороны в сторону, размочаливая связки и кости врага. На долю человека оставался сущий пустяк — подойти, и прицелившись без спешки, прострелить голову стреноженного мутанта. Сделав это, Доктор подошёл к псу и присел рядом, обняв его. Оба тяжело дышали.

— Ничего-ничего, до учёных рукой подать. Там и отдохнём, и что-нибудь вкусненькое тебе найдём.

Через полчаса, перевалив через последнюю линию холмов, они спустились в котловину у озера и направились к лагерю. Пристанище учёных надо сказать качественно изменилось за последнее время — внутри ограды появилось много новых сборно-каркасных зданий: в одних угадывались жилые помещения, а другие походили на передвижные лаборатории. Разумеется, народу в зелёных и оранжевых скафандрах сновало немало, не то, что раньше. Наверное, будь Доктор один, он и не привлёк бы внимания в этом копошащемся муравейнике. Иное дело Дружок. Один из обладателей скафандра, вооружённый каким-то новомодным оружием, в идентификации которого лекарь не преуспел, вышел им навстречу. Узнав, кто пожаловал, он согласился проводить гостей в главный модуль к профессору Круглову, который по счастью никуда не отлучился. Дружка, несмотря на его возмущённый взгляд и попытку отвертеться, пришлось снабдить ошейником и привязать к транспортировочному ушку модуля. Пройдя очистку в шлюзе, Доктор вздохнул облегчённо — теперь можно не беспокоиться насчёт вони, которая досаждала после возни со снорком. Присутствие Круглова, человека открытого и доброжелательного в отличие от его шефа Сахарова, увеличивало шансы на получение нужной информации. Если не требуется принятие глобальных решений, то общения с начальником станции можно вообще избежать.

Круглов вошёл в комнату отдыха, где вытянув усталые ноги, его дожидался Доктор.

— Здравствуйте, уважаемый! Давненько мы с вами не пересекались. Полагаю, ваше появление не случайно. Мне сообщили, что вам необходима встреча именно со мной. Честно говоря, ваше появление весьма кстати, а то из-за некоторых проблем со здоровьем в последнее время тяжело стало сосредоточиться на работе.

— Я смотрю у вас солидное расширение штата, а врача для наших недружелюбных к человеку условий так и не выделили?

— Боюсь, здесь слишком многие имеют учёную степень «доктор наук», и руководство по этой причине считает проблему закрытой.

— Что поделать, руководители, выдвинувшиеся за счёт организационно-управленческих способностей, всегда являлись исключением. Давайте прикроем дверь и побеседуем сначала о том, что вас беспокоит. Мои же потребности могут вполне немного подождать.

Через некоторое время, Доктор, проведя небольшой осмотр и получив все необходимые ему ответы, подвёл итоги.

— Итак, голубчик, всё не так страшно. Гастрит у вас ещё не зашёл слишком далеко. Правда, если не принять мер сейчас, то одними болями после еды вскоре уже не отделаетесь. Достать лекарства — для вас не проблема?

— Да, по заказу наши снабженцы привезут с оказией вместе с другими грузами из Киева.

— Хорошо. Значит тогда гастрофарм, разжёвывайте его минут за тридцать до еды с небольшим количеством воды. А для нормализации состояния желудка попейте смекту. Ещё я вам напишу рекомендации по рациону. Это не менее важно, чем таблетки, иначе всё впустую. Забудьте про консервы, не ешьте очень жирную и пережаренную пищу. В вашем меню теперь должно фигурировать варёное и тушёное, а мясо — приготовленное в собственном соку с небольшим добавлением воды. Разогревайте также на пару, а не на масле. И не накручивайте себя слишком сильно по поводу ограничений. Жизнь продолжается, просто надо относиться к здоровью чуть внимательнее, а когда самочувствие улучшится, то иногда сможете и вкусными вредностями побаловаться.

— Спасибо огромное! Позволите ли рекомендовать вас другим сотрудникам? А то у нас тут буквально лазарет ходячий, кто чем мучается!

— Ваши сотрудники могут на меня рассчитывать. Надеюсь, и вы не откажете мне в помощи или хотя бы консультации по роду вашей профессиональной деятельности.

— Договорились, Доктор. Кроме вас нам помочь некому, а у самих позаботиться о собственном здоровье не особо получается. Спрашивайте.

— Меня интересует всё мало-мальски значимое относительно пси-установки расположенной в подземелье под близлежащим заводом, а также любая информация по способам защиты от воздействия Выжигателя.

— Когда сталкер по прозвищу Меченый, выполняя наше задание, проник в центр управления, то он, к сожалению, отключил не только установку, но и системы, отвечающие за поддержание жизнедеятельности гигантского мозга, являвшегося незаменимым элементом всей системы. Об этом мы его не просили, но он, вероятно, действовал просто «методом тыка» в условиях дефицита времени. После гибели этой уникальной сущности, являвшейся, по сути, генератором импульсов воспринимаемых мозгом человека, нам оставалось только изучать другие компоненты, не имея возможности увидеть их работу в связке. Блок управления фактически представлял собой компьютер: небольшой фиксированный набор команд под его управлением переводился в электрические сигналы, поступавшие далее через провода к Супермозгу. Так его побуждали генерировать определенные импульсы, к которым чрезвычайно восприимчив человеческий разум. Операторы этой лаборатории работали на клиентских местах в специальном интерфейсе, где списком зашиты эти команды. Изучив сервер, мы узнали программные коды команд, но всё равно это мёртвый груз, поскольку без живого Супермозга мы никогда не узнаем, какая из них порождала какие импульсы.

— Может быть оно и к лучшему, уж слишком опасна была эта, как вы сказали — сущность. Даже для её создателей смерть стала вопросом времени.

— Позвольте с вами отчасти не согласиться. Конечно, естествоиспытатели всегда ходят по лезвию ножа, но нельзя получить сразу реактивные двигатели, миновав эпоху мушкетов.

— Я имел в виду несколько иное, а именно то, что технологии массового воздействия в принципе не предполагают позитивное применение, особенно учитывая историю человечества. Кстати, я видел какое-то время назад Меченого и узнал от него про некий обруч, который вы ему передавали для защиты от пси-излучения. Правда, насколько понимаю, он бессилен против Выжигателя.

— Устройство, которое мы все для упрощения называем «Обручем», создаёт защитное поле, нейтрализующее внешнее воздействие. Для его эффективной работы требуется весьма точная настройка, чтобы говоря простым языком — минус на плюс давал ноль. Мы с этим очень скрупулёзно возились перед передачей опытного образца Меченому. Кроме того, одевать его следовало только в случае необходимости. Если же носить это устройство в обычных условиях, где нет пси-излучения, то последствия будут в диапазоне от сумасшествия до летального исхода в результате кровоизлияния в мозг. Насчёт того, почему Обруч не помогал при встрече с другим излучателем — ответ заключается в принципиальном различии схем работы Супермозга и Выжигателя. Первый, после выхода из-под контроля своих создателей заклинило на генерации импульсов одной частоты, а «Дятел» работающий на РЛС, неоднократно меняет в ходе каждого сеанса параметры излучения, что делает Обруч бессильным против него.

— То есть, нет никакой возможности пробраться на территорию, закрываемую этим полем?

— Ну почему же. Ведь все мы знаем, что те же фанатики Монолита находятся под воздействием Выжигателя во вполне функциональном состоянии. Держа этот факт в уме, мы стали расспрашивать всех сталкеров подряд, кто приходил к нам за чем-либо, не известно ли им что-то на этот счёт? Один из них рассказал, что слышал пьяный трёп в Баре, согласно которому у некоторых избранных из клана «Свобода» якобы имеются некие пси-блокаторы, позволяющие защитить головы их обладателей от действия Выжигателя. После этого мы переговорили с представителями «Долга» и пообещали щедрую награду, если что-то похожее попадёт им в руки и будет передано нам. Руководство клана предложило осмотреть трофейное снаряжение, изъятое у убитых на подступах к Припяти анархистов во время общего штурма ЧАЭС, поскольку не знали, как может выглядеть искомое устройство и соответственно, что искать. Вот так и оказался в нашем распоряжении один экземпляр пси-блокиратора, вмонтированный внутрь шлема. Это совершенно другой уровень технологии! Долговцы согласились передать нам этот единственный экземпляр, при условии, что мы на его базе разработаем и снабдим их восемью аналогичными устройствами.

— Две боевые четвёрки.

— Что вы говорите?

— Не обращайте внимания, профессор, продолжайте.

— Так вот, блокиратор принадлежавший Свободе тоже имеет вид обруча, но на этом сходство с нашей разработкой заканчивается. То, что нам доставили — совершенно точно изготовлено не в кустарных условиях на коленке, а при помощи серьёзного оборудования. При ношении этого устройства оно находится в режиме сканирования, не уродуя мозги владельца. Зафиксировав внешнее воздействие, пси-блокиратор в течение трёх секунд автоматически настраивается на нужные частоты и выходит на рабочую мощность, гася воздействие.

— Вы уже выполнили заказ Долга?

— Разумеется, нет, поскольку мы приступили к работе в течение последней недели. Даже чтобы просто вдумчиво скопировать высокотехнологичное изделие, как правило, требуется пять-шесть месяцев. Так что до прототипа ещё далеко, через пару недель только прибудут заказанные нами компоненты, необходимые для его сборки. Далее копирование на глазок без точной схемы, тестирование, поиск ошибок, отладка — и снова по кругу, пока не получим желаемое. В результате, как раз и получатся названные мной сроки. С другой стороны, поскольку вы интересовались принципиальной возможностью существования защиты от излучения Выжигателя, то моя информация должна уже вас порадовать.

— Вы абсолютно правы, профессор, спасибо за интересный рассказ. Простите моё любопытство, человеку свойственно стремится к большему, чем он уже достиг. Единственная просьба — позвольте взглянуть на этот образец, чтобы зрительно представлять, о чём речь. После этого приглашайте своих сотрудников нуждающихся в медицинской помощи, только пусть они самоорганизуются в плане очерёдности во избежание сутолоки. До темноты я успею принять всех, пусть не переживают.

Глава 7 Сюрпризы Тёмной долины

До комбината, под которым располагался вход в лабораторию, товарищи добрались абсолютно без приключений, благо их под белы ручки вели пять вооружённых до зубов нянек из числа «должников». Старшим группы шёл не кто иной, как капитан Иванцов — руководитель всех значимых операций клана по зачистке. Чтобы не привлекать чьё-либо внимание, напарники по настоянию Петренко тоже переоделись в комбинезоны клана, упаковав собственное снаряжение до поры до времени в рюкзаки. Разведчик, высланный вперёд, доложил, что цеха не пустуют. После короткого обсуждения Меченый и Жердев остались переодеваться в дренажной трубе перед входом на территорию фабрики, предоставив своему сопровождению возможность разобраться с не прошеными гостями. Ребята опытные, и навязываться попусту — только задевать их гордость. Через какое-то время раздалась слаженная трескотня нескольких советских автоматов. Среди голосов стаи калашниковых выбивался своими возражениями МР-5, который попробовали поддержать торопливыми одиночными выстрелами дробовик и пара ПМ, но их всех быстро заставили замолчать.

— Чисто, все надземные помещения проверены, потерь нет, — сообщил по прошествии ещё пяти минут Иванцов.

— Забавные тут руины, — сказал Николай, в первой же секции подвала увидев горящий электрический светильник над дверью с надписью «Осторожно! Высокое напряжение».

На втором подземном уровне их встретил шум, создаваемый сочащейся водой — из повреждённого соединения труб под потолком капли срывались в лужу так же часто, как течёт с крыш при весенней оттепели.

— Заметьте, коллега, хотя замечания по обслуживанию повреждённых коммуникаций тянут на взыскание, но подача воды присутствует, — снова подметил Жердев.

Другие звуки здесь не докучали, а вот на третьем и четвёртом уровнях постоянно слышались то металлические скрипы, то скрежет, то стон каких-то соединений. Создавалось такое впечатление, что находишься в трюме тонущего Титаника или на подводной лодке, где переборки и корпус страдают от напряжения. Меченый указал рукой на открытую массивную дверь в противоположной стене, рядом с которой располагался такой же циклопический блок доступа. Пока пересекали помещение, стало слышно, как из другого бокового коридора доносятся шкварчащие звуки, как если бы там носилась шаровая молния.

— Огненный полтергейст, — ответил на недоумённый взгляд Николая сталкер. — Ради праздного интереса смерть за усы лучше не дёргать. Нам главное к нему не соваться и всё будет тип-топ.

За дверью, после короткой площадки ступеньки снова уводили на глубину. Меченый придержал Жердева и указал рукой в лестничный проём — двумя пролётами ниже, размеренно покачиваясь, по стенке брело одинокое световое пятно фонаря. Сталкер прижал к плечу АС ВАЛ и, едва показалась голова неведомого бродяги, автомат выплюнул короткую очередь. Путник рухнул как подкошенный.

— Наши тут не ходят, можно не колебаться, — сказал Меченый, спускаясь по ступенькам.

И действительно, на покойнике оказался комбинезон химзащиты с раскраской клана наёмников. Далее ступеньки привели в коридор являвшийся началом нового уровня. Вырванная с мясом стальная дверь, валявшаяся на его середине, настраивала на серьёзный лад. За проёмом, благо свет здесь тоже присутствовал, виднелось огромное пространство, которое невозможно охватить одним взглядом. Метрах в двадцати от входа лежали давние, но всё ещё разлагающиеся останки псевдогиганта. Его развороченная грудная клетка намекала, что вряд ли ему посчастливилось умереть от старости или скуки.

— Здесь что, есть хищники покрупнее? — спросил Николай, впечатлённый видом туши, не уступающей по размерам молодому слону. Именно сейчас он осознал, насколько далеки привычные ему псы и кабаны от монстров из высшей лиги.

— Да нет, это я его из РПГ уложил в свой прошлый визит, — пояснил сталкер. — И поверь, живой он намного неприятнее, чем в нынешнем состоянии. Всё, фактически мы пришли.

С этими словами Меченый зашёл между двумя огромными колоннами, облицованными крупной грубой плиткой цвета морских водорослей, повернулся к компаньону и, раскинув руки в стороны, почти торжественно показал одновременно на обе.

— Выбирай, с чего начнём. Тебе какой вариант больше нравится?

Николай подошёл ближе, чтобы понять, о чём вообще речь. В колонне справа от него при ближайшем рассмотрении обнаружились двери лифта, покрытые таким знакомым с детства рыжеватым пластиком, своим рисунком имитирующим срез деревянной доски. На одной из створок виднелась надпись «Убедись в наличии кабины». У другой колонны имелась металлическая пристройка, закрытая обычным навесным замком, а наставление, намалёванное белой краской, гласило «Закрывай двери. Береги тепло». Довольно странно, если учесть, что на сотнях метров труб, опутывавших помещение, не было ни малейшего следа теплоизоляции. В крышу этого маленького подсобного помещения также входила толстая труба неизвестного предназначения.

— Насколько я понимаю, эта та самая лифтовая шахта, которую мы видели на всех этажах, а сам лифт стоит открытый на первом подземном уровне. При прочих равных там будет наверняка просторнее, только я не могу поверить, что даже в условиях заражения верхних ярусов наш противник столь легкомысленно оставил лазейку в своё логово.

— Да уж они придумали наверняка какую-нибудь каверзу, но где наша не пропадала!

Меченый, подобрав валявшийся рядом с пустыми ящиками ломик-фомку, разжал им двери и руками раздвинул их на расстояние достаточное для того, чтобы пролезть. Луч фонаря высветил в шахте полутора метрами ниже ровную поверхность.

Сталкер лёг на грудь и, взяв автомат за ствол, аккуратно опустил его вниз. Прикосновение приклада к поверхности ознаменовалось глухим стуком. Меченый спрыгнул вниз, где, судя по звукам, ещё раз опробовал препятствие на прочность. Вернувшись к товарищу, он лаконично подвёл итог:

— Здесь толстая железобетонная плита. Нам её не осилить, так что переходим к варианту «Б» со второй колонной.

— Ясно. Посторонись, собью замок.

Вскоре товарищи уже осматривали каморку изнутри: насос подкачки, как в многоэтажных домах, запорная арматура и датчики давления — вот то, что они увидели. Пройдя дальше, Меченый облегчённо вздохнул — за станиной насоса обнаружился люк ведущий вниз. Однако открыв его, сталкер пришёл в уныние, так как чуть ниже горловины начинался ровный слой бетона.

— Вот демоны! Замуровали. Выходит, зря шли.

— Ничего подобного, — возразил ему Жердев. — Наоборот, я вижу в этом самое лучшее подтверждение моей версии: раз враг перекрывает подходы, значит, есть, что прятать и чего опасаться.

— А как пробраться вниз, товарищ теоретик?

— Пока не знаю. Но этот путь существует, раз они запустили на верхние ярусы вирус. Лучше ты соберись с мыслями — где может быть лазейка? Ты же тут раньше уже всё облазил!

Понимая, что слова Николая наполнены здравым смыслом, Меченый отошёл к ближайшему ящику и присел на него в глубокой задумчивости. Просидев минут десять как статуя, сталкер встал и принялся ходить туда-сюда словно тигр в клетке. Жердев не проронил ни слова, он понимал, что товарищ мысленно прокручивает в голове все здешние закоулки. Наконец, Меченый остановился и, посмотрев на Николая, произнёс:

— Пойдём, дружище, проверим одну мою догадку. Может понадобится твоя помощь.

— Конечно. Куда идём?

— Есть тут один зал, где над какими-то зародышами с огромными головами опыты ставили, я там ещё с огненным полтергейстом поцапался. От него идёт наклонный коридорчик, по которому поднимаешься и попадаешь в вытянутое помещение, где клетки и здоровенные капсулы для опытов над животинками, а может статься и над людьми. Так вот в конце этого аппендикса есть дверь обшитая сталью — я в прошлый визит попытался расстрелять замок бронебойными, но она всё равно не поддалась. Передо мной тогда другие цели стояли, и я забросил попытки её открыть. Ещё помню, что там широкий вентиляционный короб тянулся под потолком. Брюс Виллис по таким обожал лазать в Крепком орешке. Есть желание попробовать себя в его шкуре?

— А тюбик с пастой для открытия дверей не проще использовать?

— Можно и так. Но тюбик один и хватит его только на одну дверь, а у нас никаких гарантий, что это нужная дверь и далее нам не встретится преграда, у которой мы от досады не станем пальцы грызть. Поэтому предлагаю пасту использовать в самом крайнем случае.

Через несколько минут напарники добрались до нужного места. Проходя через зал, Николай хорошо разглядел останки небольшого гуманоида в вертикально стоящей капсуле. Ужасное зрелище смахивало на кадры из Освенцима: тонкие ручки, маленькое тельце и шея высохшего трупика фиксировались захватами; лбом он упирался в стенку стеклянного колпака, а на лице застыла мучительная гримаса. Одно дело слышать о жутких экспериментах, и совсем другое — увидеть их результаты воочию. Капитан подумал, что те, кто занимался опытами в этой обители боли, пожалуй, большие чудовища, чем виденный недавно псевдогигант. Меченый уже поднялся по коридорчику, и Жердев, с трудом сбросив оцепенение, оторвал взгляд от мертвеца и поспешил вслед за сталкером. Верхняя комната, очевидно, имела такое же предназначение. В стене слева располагался ряд небольших помещений, с дверцами, забранными решётками. В закрытых клетках виднелись кости разных мутантов, пустые же стояли распахнутыми. Далее, в сторону заветной двери с надписью «Посторонним вход воспрещён», располагалось несколько шкафов, в каких и сейчас во многих больницах хранят медикаменты. Вдоль противоположной стены в горизонтальном положении находились несколько капсул, внешне смахивавших на нечто из арсенала испанской инквизиции. Под ними проходил выложенный кафелем сток, что только усиливало впечатление, что находишься в пыточной, а не лаборатории. Одна из капсул располагалась близко к наполовину разодранной решётке лючка на вентиляционном коробе, и могла облегчить проникновение внутрь.

— Я тебя подсажу, Сергеич, но сам в этот короб не полезу, он для моей комплекции по ширине узковат.

— Да, Коля, — смерив взглядом габариты спецназовца, произнёс сталкер. — Если ты застрянешь, то это будет та ещё задачка, как тебя выковырять, не попортив при этом начинку. Ладно, раз ты на скамейке запасных остаёшься, то выкручивай тогда остатки решётки.

— Это мигом. Ты там смотри повнимательнее, судя по следам когтей на жести, кто-то уже опробовал эту дорожку до тебя.

— Не вопрос, если встречу первопроходца — передам пламенный привет.

Меченый взобрался на капсулу, присоединил к стволу автомата ногинский фонарик и заранее включил его.

— Коль, встань в метре передо мной и придержи ступню, чтоб не соскользнула, — обратился он к товарищу.

Подавшись вперёд, сталкер ухватился за край люка одной рукой, пропихнул второй во чрево короба автомат, после чего, перенеся вес тела на плечо товарища, оттолкнулся от него и, как тропическая змея, в одно движение проскользнул в вентиляцию. Загромыхала, прогибаясь под его телом жесть. Звук на удивление быстро удалялся, что говорило о довольно резвом перемещении сталкера. Вскоре всё стихло и капитану не оставалось ничего кроме как ждать и гадать. Внезапно со стороны двери раздалось лязганье, и она распахнулась.

— Шмалять в меня не надо, это всё ещё я, — сказал Меченый, увидев изготовившегося стрелять Жердева. — Хотя образ твоих мыслей мне нравится. Кстати, я тут ещё пять копеек в копилку твоей теории обнаружил: стрельба по замку мне тогда не помогла, потому что помимо него дверь заперта на нехилый засов.

— Замечательно. Выходит, кто-то там должен быть. И куда же мы попадаем благодаря этой тайной комнате?

— Пока никуда. Там шлюзовая дверь с кодом, такая же, как при входе на каждый уровень. И она закрыта.

— Ты не забыл про комбинацию в письме у Лебедева? Попробуй набрать, чем чёрт не шутит.

Меченый достал наладонник и, подойдя к пульту, набрал код. Дверь, однако, никак не отреагировала.

— Не судьба, — сказал Жердев.

— Погоди, — сверившись с наладонником, сказал сталкер. — Кажется, я с одной цифрой ошибся.

Через несколько секунд после второй попытки, когда разочарование взяло верх над надеждой, в толще стены что-то щёлкнуло, затем зажужжало и, наконец, слегка громыхнуло, после чего стало заметно, что дверь не прилегает к косяку так плотно, как ранее. У сталкера вырвался облегчённый вздох, но он быстро взял эмоции под контроль — за дверью ждали новые проблемы и опасности, а не райский пляж. Капитан повернул круглое колесо рукояти, идентичное тем, что используются на подводных лодках, и потянул за него на себя. В этот же момент, припав на колено, Меченый заглянул в открывшийся проём.

— Маленький пустой предбанник и дальше ещё одна дверь, — констатировал он результат осмотра.

— Хм, у неё нет панели доступа или считывающего устройства.

— Думаю, Коль, я встречал такую систему. Заходи тоже внутрь и закрой дверь.

Как только Жердев выполнил эти действия, сработали распылители какого-то газа.

— Это что?

— Дезинфекция. Хотя может быть и смешанная с ядом для незваных гостей. Это помещение точь-в-точь как шлюзовая камера у учёных на Янтаре. Когда закончит работать нейтрализатор, внутренняя дверь автоматически откроется.

Так и случилось. Дверь распахнулась и за ней товарищи увидели двух наёмников: один сидел за столом напротив входа, а второй навис над его плечом — оба сосредоточено что-то разглядывали на экране ноутбука. Автомат первого лежал на столешнице, а у другого болтался за спиной.

— Крест, ты чего так быстро вернулся, забыл чего? — произнёс стоявший и поднял глаза.

Чёрная дыра ствола, направленного ему в лицо, стала последним, что он увидел в этой жизни. Второй наёмник рухнул пробитой головой на клавиатуру, так и не успев оторваться от просмотра. Николаю пришлось скинуть его, чтобы полюбопытствовать, чем так увлеклись враги.

— Просмотр порнушки на посту опасен для вашего здоровья, — поучительно произнёс капитан в адрес покойников.

Из комнаты неподалёку, вход в которую в отличие от остальных помещений закрывала решетчатая дверь на роликах, выскочил громила в экзоскелете, откинувший створку как пушинку. Однако поскольку производимый им шум послужил предупреждением о приближении наёмника, то едва он попал в поле зрения, как Меченый тут же срезал его очередью. Сталкер стрелял не на авось, а хладнокровно в подмышку, где для сохранения подвижности броня отсутствует, благо противник из-за спешки выбежал к ним боком. Сдавленно матюгнувшись перед смертью, наёмник рухнул, выронив австрийский Steyr AUG. Хоть он и не успел выстрелить, но падение такого броненосца достаточно шумное само по себе.

— Живее, Коля. Если этот муравейник проснётся разом, то это может плохо кончится.

У Меченого имелись все поводы для опасений. Блок, в который они проникли, разительно отличался от разгромленных верхних уровней: на полу здесь не было даже пыли, не говоря уже про мусор, стены покрашены, освещение исправно полностью, а не местами. У убитых на входе наёмников лица открыты, что свидетельствует о безопасном воздухе по эту сторону шлюза. Короче говоря, они явно добрались до обитаемой части тайной лаборатории. Товарищи бегом достигли помещения, откуда выскочил штурмовик. Оно оказалось обширной оружейной комнатой, заставленной стеллажами и ящиками, и, судя по их количеству — хватит, чтобы вооружить роту. Оставалось надеяться, что это изобилие хранилось впрок, а не по числу охраны на уровне. Несмотря на опасения за потерю внезапности, Меченый потратил десяток драгоценных секунд на то, чтобы отсоединить с пояса дежурного (как он про себя окрестил наёмника в экзоскелете) единственный металлический ключ и закрыть от греха подальше дверь оружейки. Стрельба из бесшумного оружия вроде бы выручала, более к ним пока никто не торопился. Возможно, на грохот просто не обратили внимания, но нельзя исключать, что им просто готовили приём погорячее. Далее по коридору располагались две пластиковые двери с шумоизоляционными накладками, расположенные почти напротив друг друга. Правая — без обозначений, а на левой имелся значок туалета. Если они обе будут одновременно открыты, то при самом худшем раскладе напарники вполне могли попасть под перекрёстный огонь. Поэтому Жердев знаками показал, что пока он будет присматривать за коридором, дверью напротив, а заодно подстраховывать товарища, Меченому предстоит проверить уборную.

Сталкер присел на колено, поскольку по опыту знал, что в таких ситуациях нервничающий противник рефлекторно стреляет на уровне груди, затем выдохнул и толкнул дверь левой рукой, после чего сразу вернул её на цевьё автомата и изготовился к стрельбе. У раковин и писсуаров никого, зато над кабинками плавали белёсые ленивые изгибы, выдавая засевших там курильщиков. Запах слишком специфический — то, что Меченый никогда не баловался марихуаной, не помешало ему опознать эту дрянь.

— Сухарь, ты что ли, ортопед, оружие роняешь? — обратился к нему неизвестный наёмник, судя по выдоху и новой струе дыма, продолжавший смаковать косячок.

— Да за месяц бессменного караула в этом склепе у нас тут у всех уже отклонения пошли: у кого крыша едет, у кого мухи в руках сношаются, — ответил ему другой с соседнего унитаза. — Скорей бы сменили, надоело уже их отговорки про форс-мажор слушать.

— И не говори! Я уже месяц никого не убивал, у меня депрессняк на этой почве!

Сталкер вошёл, прикрыв плотно за собой дверь.

— Есть у меня одно средство от твоей депрессии, — сказал он и разрядил половину магазина сквозь дверцы по любителям украсить жизнь при помощи наркотиков. Убедившись, что дело сделано, Меченый вернулся в коридор.

— Минус два.

— Молодец. Теперь напротив. На этот раз я захожу.

Но осуществить задуманное капитан не успел, поскольку через мгновение безымянная дверь сама открылась, и на пороге показался с помятой после сна физиономией очередной наёмник. Увидев чужаков, он тут же попытался отпрянуть. Конечно, от пули он не убежал, но первые два слога слова «ТРЕВОГА!» выкрикнуть успел. В едва освещённом затемнённой лампой пространстве угадывалось два ряда двухуровневых армейских кроватей — очевидно, это помещение являлось комнатой отдыха караула. И сейчас, судя по звукам множественного шевеления, там с коек повскакивало энное число врагов. Недолго думая, Николай рванул гранату с разгрузки и швырнул её в уменьшающуюся по вине дверного доводчика щель проёма. Сразу за этим товарищи открыли огонь наугад сквозь пластик, повышая внутри накал хаоса и не давая противнику тем самым возможности что-либо предпринять. Причем, судя по вскрикам — они ещё и умудрились несколько раз в кого-то попасть. Когда сталкеры, прижавшись спинами к стене, начали менять магазины, дверные панели взрывом выбило в коридор. Жердев вошел в комнату, впотьмах которой в воздухе висела образовавшаяся после подрыва мутная взвесь из пыли, газов и размельчённой штукатурки. Включив спецфонарь, капитан без эмоций добрал всех, кого не отправила к праотцам лимонка. Меченый, оставаясь снаружи, тоже не прохлаждался. Едва из-за поворота коридора высунулся ещё один обладатель чёрно-синего комбинезона, сталкер тут же уложил его короткой очередью.

— Сергеич, я так смотрю, местные пассажиры тут совсем расслабились.

— Не сглазь, Коля, — сказал сталкер и трижды сплюнул через плечо.

— Ты же вроде набожный и не должен на приметы заморачиваться?

— Так оно и есть. Я-то верующий, а вот подсознание, чёрт его подери — суеверное. Говорят, всё тёмное и иррациональное, все слабости и пороки в человеке начало там берут. Пока не получилось в себе это полностью забороть. На нервах, видишь, выскакивает.

Дойдя до угла, где коридор сворачивал, Меченый достал из накладного кармана на рукаве маленькое зеркальце для бритья и высунул его наполовину, чтобы увидеть происходящее за поворотом. Не прошло и секунды, как пуля разнесла вдребезги этот примитивный перископ. Однако сталкер до этого уже успел тренированным взглядом увидеть всё, что нужно.

— Примерно через пятнадцать метров металлическая дверь. Перед ней за контрфорсами по одному стрелку с каждой стороны. До них справа и слева ещё по пластиковой двери.

В этот момент послышался цокающий звук и к ним припрыгал металлический шарик наступательной гранаты. Трудность заключалась в том, что спрятаться товарищам некуда, а чтобы откинуть смертоносный презент, надо подставиться под огонь противника.

— Сергеич, прикрой! — скомандовал Жердев и, высунув ствол за угол, не глядя отправил из подствольника гэпэшку вдоль по коридору, после чего практически сразу за разрывом прыгнул к лежащей гранате. Облако осколков не убило наёмников, но и не позволило им прицельно стрелять по Николаю. Когда Меченый высунулся за угол и открыл огонь, то один из противников лёжа корчился с посечёнными ногами, которые оказались не прикрытыми бронёй, а второй, более везучий или лучше оснащённый, не рискнул высунуться из укрытия. Жердев швырнул гранату в сторону её владельцев и, не поднимаясь, боком откатился за угол. Четыре секунды как раз вышли и раздался взрыв. Меченый высунулся снова — у металлической двери теперь лежало два неподвижных тела. Сталкер тем не менее «прощупал» их для надёжности из ВАЛа.

— Да, можешь считать меня параноиком, — сказал он после, обернувшись к капитану. — Ты чего морщишься?

— Руку жжёт. Похоже, осколок рикошетом прилетел, — ответил Николай, прижимая к телу левое предплечье.

— Потерпи минуту и подстрахуй пока мне спину.

Меченый метнулся к пластиковым дверям убедиться, что там не затаился враг. В принципе, обострённое на опасность чутьё подсказывало ему, что там пусто, но вдруг внутренний голос ошибается? В одном из помещений оказались продуктовое хранилище и морозильные камеры, а в другом вещевой склад. Наёмников по эту сторону металлической двери больше не осталось, что позволило заняться врачеванием Николая. Закатав окровавленный рукав напарника, Меченый после осмотра и прощупывания поставил диагноз:

— У тебя лучшее из того, что могло случиться: мягкие ткани навылет. Антисептик, бинт, обезболивающее — и можно дальше воевать. Сейчас обработаю рану.

Когда закончили с перевязкой и подошли к двери, которую защищали наёмники, то в углу, рядом с одним из тел, обнаружили наполовину сожжённую карту доступа.

— Что-то мне подсказывает, что вторую такую мы тут не найдём, иначе никакого смысла её уничтожать не было.

— Согласен. Наверное, это тот самый случай, когда пора опробовать пасту.

Вздохнув, как заправский скряга, которого вынудили раскошелиться, Меченый, надавливая на тюбик, провёл белую полоску почти по периметру двери и отошёл в ожидании эффекта, не заставившего себя долго ждать. В местах нанесения почти сразу начал выделяться дым, а затем по краям линии стало видно свечение оплавляющегося металла, при этом паста как бы проваливалась внутрь двери. Через пять минут выжженная сердцевина заскрежетала, что говорило о том, что пошло смещение не закреплённого более металла под собственной тяжестью. Жердев тяжеленным фронткиком выбил её внутрь и сразу предусмотрительно отпрянул в сторону. Это оказалось отнюдь не лишним, поскольку в образовавшееся отверстие тут же ударило несколько очередей. О том, чтобы высунуться и вести прицельную стрельбу при такой плотности огня, не могло идти и речи — не спасла бы никакая броня. Попытались закидать наёмников лимонками, но более сложная, чем по эту сторону двери планировка, позволяла противнику обстреливать единственную точку входа с трёх сторон. К примеру, в то время как обороняющиеся прямо по коридору, прятались от взрывов внутрь комнат, засевшие в ответвлениях справа и слева, продолжали держать дыру на мушке. В ответ наёмники тоже попробовали засылать гостинцы из подствольников, но они пролетали мимо и срабатывали через полтора десятка метров у поворота стены, не причиняя никакого вреда атакующим.

— Придумай что-нибудь, Сергеич, иначе этот запор сам не рассосётся.

— Мне в этой обстановке не фантазируется, отступаем.

Общались, понятное дело, по встроенным в бронекостюмы рациям по кодированному каналу и с выключенными внешними динамиками, так что не приходилось опасаться, что их подслушают. Отойдя за поворот на безопасное расстояние, Меченый обвёл взглядом всё вокруг, словно на потолке или где-нибудь на стене мог быть написан правильный ответ от их задачки.

— Покарауль этих нехристей, вдруг осмелеют и в гости к нам намылятся. Сам только не высовывайся, не ровен час у них там снайпер найдётся. А я пойду, посмотрю, что они там в оружейке припасли. Авось гаусс-пушку найду и разнесу здесь всё к чёртовой бабушке!

Знаменитого оружия среди прочего не оказалось, зато сталкеру удалось разжиться дымовыми гранатами и детищем тульских оборонщиков — реактивным пехотным огнемётом «Шмель» в количестве аж двух штук. Осмотрев добычу, Николай даже присвистнул, не сдержав эмоций.

— Сергеич, для поражения живой силы это намного лучше гауссовки. Здесь ещё и заряд термобарический, просто идеально! В зоне детонации смеси, поскольку дело в помещении, а не чистом поле, избыточное давление будь здоров — это раз, температура свыше 800 градусов по Цельсию — это два, плюс до кучи полное выгорание кислорода и ударная волна, затекающая в укрытия. Пошли, покажем Кузькину мать!

Забросив через проделанное отверстие в двери дымовую гранату, чтобы враг не мешал прицельным огнём, капитан дождался, пока белёсые клубы надёжно заволокут пространство, после чего не отказал себе в удовольствии запустить в дыру заряд из стойки с широко расставленными ногами, как герой киношных боевиков. По ту линию фронта рявкнуло так, что Николай в полной мере уподобился царю зверей. То есть как и лев, принял упор на четыре конечности. Кто бы, что не говорил, а устойчивости в данной позе больше, чем на двух ногах. Меченый, благоразумно дожидавшийся конца действия поодаль за углом, усмехнулся, глядя на приходящего в себя Жердева.

— Коль, второй будешь использовать?

— Не, хорош.

— Понимаю тебя. Но зато из первого ряда наблюдал! Приходи в себя, а я пока второй акт этой пьесы подготовлю. Состав тот же, играем ширше.

Сталкер достал четыре Ф-1 и выкрутил из двух взрыватели. Две оставшиеся лимонки, он, выдернув чеки, отправил в левый и правый рукава коридора соответственно, чтобы и там тоже наёмники не расслаблялись. Едва прогремели взрывы, как Меченый пояснил свой замысел товарищу.

— Следующими я катну вот эти потешные гранаты. Пока наёмники просекут, что взрывов не последует, у нас секунд пять будет минимум. Чтобы берцами по полу не громыхать и не шаркать, когда через дырку полезем, надеваем поверх ботинок запасные носки. Далее как кошки на мягких лапах выдвигаемся прямо по центру к пострадавшим от твоих экспериментов со Шмелём. Что-то мне подсказывает, что те, кто там в рядом расположенных комнатах выжил, сейчас всё ещё слегка не в форме.

Сказано-сделано. Муляжи и носки сработали на славу. У дверных проёмов в конце оговоренного пути их ждали только трое мертвецов. На их примере Николай впервые увидел воочию, что означают слова «кровь изо всех щелей». Четвёртый наёмник лежал, прислонившись к стене, у дальнего края примыкавшей к коридору проходной комнаты. Судя по тому, что над ним колдовали двое в белых лаборантских комбинезонах химико-бактериологической защиты, он выжил, только на ногах не держался. Видимо почувствовав взгляд, один из учёных обернулся и, увидев Николая, совершил поступок, сразу решивший их судьбу. Он выхватил из-за пояса странный пистолет и попытался направить его в сторону чужаков. Пока ствол его оружия только поднимался, Николай уже нажал спусковой крючок и прошил всех троих. Как говорится, от греха подальше. Меченый подобрал трофей футуристичного вида, а пока нагибался за ним, заодно обратил внимание на забрызганную осколками стекла рамочку, сбитую взрывом и валявшуюся неподалёку у стены — план эвакуации при пожаре. Помещения лабораторий согласно картинке на нём (а уже стало понятно, что именно они занимали эти секции) издали напоминали изображение лёгких человека: центральный проход делил их на две полукруглые части, дольки которых доступны через опоясывающие коридорчики, проложенные по основному периметру. На этом сходство заканчивалось, так как в левой половине находилось много небольших помещений, а в правой всего четыре, но не стеснённых квадратными метрами. Показав пальцем на схему, Жердев спросил:

— Предложения? Вместе или разделимся?

— Двери все на внешний круг выходят, вдвоём больше мешать друг дружке будем. Давай отсюда порознь пойдём, встретимся у проплавленной двери, а чтобы за спину по главному проходу не зашли — я здесь крысоловку поставлю.

Меченый достал небольшой брусочек, оторвал плёнку с одной из его сторон и прилепил на уровне пояса за выступом стены, чтобы для идущего по коридору он оставался незаметным вплоть до того момента, пока не станет поздно. Затем он отжал крышечку и нажал на что-то, после чего поверхность бруска стал подсвечивать маленький красный глаз.

— У них в оружейке нашёл. Новая синтетика, похлеще С4 будет. Стоит луч лазера пересечь, и поминай, как звали. Теперь можно спокойно работать.

— По образу и подобию дворца Амина?

— Ну да, теперь-то уж можно и пошуметь. Держи ещё и моих лимонок, а то у тебя помещений больше.

Последние фразы означали не точечную хирургию, а грубую зачистку, когда забрасывается в комнату оборонительная граната, а после её срабатывания огнём из автомата поливается всё и вся. Так методично и пошли, каждый по своей стороне, пока вдруг сталкер не обнаружил, что последняя, четвёртая по счёту Ф-1 не сработала, а других у него в запасе нет. У напарника трудовой путь предстоял хоть и попроще, но дольше по времени, поэтому Меченый решил доделать всё сам, невзирая на повышенный риск. При его заслугах уже как-то неловко дожидаться чьей-то помощи. Со времён Кольта у реальных, а не мифических героев, чаще всего так и выходило — в одиночку против кучи злодеев.

Повернув ручку, сталкер попробовал толкнуть дверь, но та не поддалась. Благо она из пластика, так что вынести замок очередью хлопот не составило. После этого, в очередной раз одно и то же, причём до такой степени, что испытываешь ощущение дежавю: заглянул и отпрянул, пропустив мимо стайку пуль пущенных навстречу, сунул ствол в проём и ответил короткой очередью по засечённой позиции врага. Внутри послышался хрип, вперемешку с бульканьем, затем бряцанье упавшего оружия и за ним тяжёлый шлепок тела. Снова заглянул — на первый взгляд в слегка вытянутой комнате больше никого, однако по всем стенам расставлено столько блоков управления, каждый размером с небольшой шкаф-купе, что спрятаться тут можно не одному человеку. По внешнему виду этих модулей и не поймёшь, относится это оборудование к медицине, космосу или чему-то ещё, а их различия между собой в расположении и количестве разноцветных лампочек-индикаторов, тумблеров, экранов датчиков и диаграмм — простому смертному вроде сталкера тем более ни о чём не говорят. Меченый зашёл и медленно двинулся по левой стороне, время от времени замирая и прислушиваясь. Внезапно, из дальнего правого угла помещения, где валялся подстреленный наёмник, прогрохотала длинная очередь, с гулким звуком пробивая металл лабораторного блока рядом со сталкером и кроша бетон со штукатуркой чуть дальше. Меченый сразу понял, что это не убитый притворялся и стрелял кто-то другой, причём не в него, а в матюгнувшегося обладателя штурмового автомата «Гроза», ствол которого, разворачиваясь в ответ, высунулся сейчас из-за шкафа всего лишь в метре. Сталкер без промедления сделал шаг вперёд и короткой очередью снёс полголовы наёмнику, после чего готовый ко всему, повернулся в сторону всё того же угла. У дальней стены за последним из модулей обозначилось движение. По торчащему кеду и наклону джинсовой брючины, стало понятно, что там прислонившись спиной к стене, на пятой точке сидит гражданский.

— Брось оружие, поговорим, — крикнул ему Меченый.

— Хорошо-хорошо, только не стреляйте, я свой!

— Свои все дома сидят, а не в подпольных лабораториях работают. Так что без резких движений!

— Я здесь пленник, меня заставили! Это я ранил в плечо охранника лежащего рядом с вами, он как раз собирался выскочить и напасть на вас из-за угла.

Меченый бросил взгляд на труп: действительно, на левом рукаве кровавое пятно. Чистое везение. Ведь хаотичное облако точек попадания пуль, площадью не менее двух квадратных метров, несомненно, объяснялось не умением нежданного помощника обращаться с оружием, а точнее полным отсутствием такового. Автомат неистово плясал в руках стрелявшего и, как обычно в таких случаях бывает — ствол увело вверх и в сторону.

— Бросай и выходи с поднятыми руками, а там посмотрим!

Сначала в проход вылетела английская Энфилд, затем медленно показались кисти с растопыренными тонкими пальцами, потом руки одетого в белый лабораторный халат человека и, наконец, на полусогнутых с явной опаской вылез сам их обладатель.

Взору Меченого предстал до полусмерти напуганный человек. Учёному явно не исполнилось сорока, он походил на сталкера ростом и комплекцией, но не был настолько жилистым и широким в кости, что не удивительно, учитывая разницу в профессиях. Его лицо украшали (в прямом смысле) очки в тонкой оправе, придавая его образу что-то благородное. В этот момент подоспел Николай.

— Порядок?

— Да, нормалёк.

— Что за абориген?

— Сейчас узнаем. Как тебя зовут?

— Алексей. Родин Алексей.

— Рассказывай, узник, что да как с самого начала. Только меньше текста и больше смысла, а то лишнего времени, чтобы определять твою судьбу, у нас нет.

— Вы не могли бы не направлять на меня оружие, а то у меня от страха мысли разбегаются? Я буду вам признателен.

— Пожалуйста, но часики тикают. Как сюда попал и чем занимался в лаборатории?

— Я биолог. Ещё когда учился в аспирантуре Института биологии южных морей имени Ковалевского, на основе исследований и опытов с детёнышами акул нескольких видов, написал статью о влиянии электромагнитных импульсов на их поведение. Понимаете, их можно как отпугивать при помощи источника таких сигналов, так и приманивать к определённому месту. Это очень актуальная тема для тех, кто работает в море или организует отдых на воде. В общем, моя работа не осталась незамеченной в научных кругах, а однажды со мной связались из Фонда Рокфеллера и спросили, как я смотрю на то, чтобы расширить поле экспериментов.

— Короче, Склифосовский!

— Мне предложили поработать с морскими млекопитающими на базе Института океанографии Скриппса в Калифорнии. Я согласился. В течение года я работал с дельфинами, тюленями и морскими котиками. Удивительно, но и с ними мне быстро удалось добиться схожих результатов, хотя конечно реагируют они совсем на другой спектр и частоты. Это меня окрылило и я совсем не предполагал тогда, что мои изыскания станут основой для создания Монолита и охранного периметра Зоны Отчуждения.

— Чего-чего?! Ты имеешь в виду тот Монолит, который якобы Исполнитель желаний?

— Да, к сожалению это так. Дело в том, что те же люди предложили мне вернуться на родину, причём с увеличением оплаты труда в три раза. Я, разумеется, согласился, всё же за год в Штатах соскучился и по близким, и по Севастополю. А тут меня вместо родного города неожиданно привезли в Зону отчуждения. Выходить никуда нельзя, кругом охрана с автоматами, причём все такие жуткие люди — до мурашек по коже. Когда я увидел своих подопытных, то чуть не обмер со страху, полдня просто прийти в себя не мог. Персонажи из фильмов ужасов или в лучшем случае боевой фантастики, вроде Чужих. Только одно дело в кино и совсем другое наяву нос к носу с такими работать. Мне тактично объяснили, что собственно выбора у меня нет. Выдали техническое задание и вперёд, работать с песней.

— И что конкретно тебе поручили?

— Всё тоже. Создание малогабаритных устройств для отпугивания и привлечения особей каждого вида, который умудрились создать генетики.

— И как? Успешно?

— Вполне. За редким исключением. Вы думаете, почему мутанты не выходят за пределы периметра Зоны? У них нет встроенного GPS-навигатора с картой административной границы, и тем более нет понимания куда можно, а куда нельзя ходить. Это всё результат огромного проекта по созданию Периметра и установке излучателей на всех важных объектах внутри Зоны. Я это знаю, потому что в начале, за исключением ЧАЭС, меня вывозили на каждое место для составления схем установки и контроля пуско-наладочных работ. Это позже я стал невыездным, и появились специалисты, способные меня заменить во всём кроме исследований.

— А если ваши излучатели выйдут из строя?

— Схема очень надёжная, корпус не только прочный, но и теплоизоляционный — космические технологии в деле. Работают излучатели от комплекта японских батареек, которого минимум на десять лет хватит. К тому же сталкеры из «Чистого неба» периодически проводят техосмотр и если что способны заменить прибор, паче чаяния он сломается. Я их специалиста — Каланчу, обучал работе с изделиями и техническому обслуживанию. Он не учёный, но человек научного склада, внутри клана сам натаскивал подручных.

— А какие говоришь, есть исключения?

— Полтергейсты и псевдогиганты. Их не наши генетики создали. Наверное, поэтому они нетипичны по реакции на воздействие излучателей. Их можно приманить и использовать как охрану от чужаков, но нельзя отпугнуть, что создаёт проблемы, если через контролируемую ими территорию надо перемещаться самим. От прочих тварей — кровососов, снорков, псевдопсов и других созданных в лаборатории Х18, наших людей защищают специальные метки, а вот от этих двух видов таких средств пока нет. Правда, полтергейстов можно ловить электромагнитными ловушками, почти как в фильме «Охотники за привидениями». Они же сами очень сильное электромагнитное поле генерируют, в этом их и сила и слабость одновременно.

— И кто же создал полтергейстов и псевдогигантов? Конкуренты что ли?

— Понятия не имею, со мной такой информацией не делились.

— Пусть так, вернёмся к Монолиту. Что ты там изобрёл?

— Они меня заставляли экспериментировать с людьми. Вот вы что-нибудь слышали про Копачи?

— Говорят, там всех жуть берёт, аж моторчик заходится, а временами люди пропадают.

— На самом деле, там просто опытная отпугивающая установка стояла почти год. Несколько сталкеров действительно в Копачах сгинуло — здоровья у них оказалось поменьше, чем у остальных, вот они и умерли от сердечного приступа. Наши биологи это выяснили, когда проводили вскрытие в полевых условиях. Монолит же напротив, притягивает тех, кто оказывается в радиусе его воздействия, за исключением персонала и охраны конечно — у них имеются защитные устройства.

— Зачем понадобилось приманивать людей?

— Слабые до ЧАЭС не доходят. Поэтому для руководства всяко лучше, чтобы те, кто пробрался, не лазали там, где не надо. Ведь рядом, под «Двойкой», находится лаборатория. «Наверху» решили сделать из четвёртого энергоблока ловушку с приманкой. Чтобы сталкеры тяготели к одному этому месту, в их среду для усиления нужного эффекта закинули легенду про «Исполнитель желания». Кроме того, с тех пор, как я потерял доверие, начальство привлекло другого учёного по моей тематике, и он усовершенствовал Монолит. При воздействии определённого электромагнитного излучения на мозг человека, в нём возникает акустическое поле, способное воспринимать и озвучивать «внутри» посылаемые извне команды. Таким образом, оператор установки Монолит может оказывать влияние на его мыслительные процессы, в том числе, вводя в сознание тезисы о гибели и необходимых действиях, или наоборот, бездействии, потому что, дескать, всё бесполезно, а он неимоверно устал, обессилел. Впрочем, большинство добравшихся до станции успевают перехватить ещё на пути к Монолиту, ведь число подходов ограниченное. Из пленников после обработки в худшем случае получается материал для опытов, а в лучшем — новые, отлично подготовленные и фанатично преданные бойцы. Вот почему подразделения охраны, в честь разработанного мной комплекса и назвали. Тем же, кто несмотря ни на что умудряется добраться до Исполнителя, в награду достаётся мучительная смерть. Там ведь даже снаружи, через железобетонные стены двенадцатиметровой толщины, на 300 миллирентген светит, внутри же саркофага радиационный фон и вовсе до 3000 рентген. Сразу уйти самостоятельно из-за влияния Исполнителя никто не может, а вскоре, уже из-за полученной дозы, ходячих не остаётся. Конец неприглядный — сильные боли, рвёт беспрестанно, кожа лоскутами сходит.

— Алексей, я в курсе про уровни радиации в «Четвёрке» и рядом с ней, поскольку бывал там. В соответствии с шутливой сталкерской иерархией, вы должны ко мне не иначе как «Ваше сиятельство» обращаться.

— Это почему, Сергеич?

— Вот ты, Коля, поскольку уже не первый месяц внутри 30-километровой Зоны отчуждения, имеешь право на приставку «Фон».

— Фон Жердев? Забавно звучит.

— Алексею доводилось бывать ближе 10-километровой границы — значит он уже «Ваша светлость». Ну, а я, так как забирался в саркофаг…

— Всё, понял логику. Поскольку сияешь от полученной дозы, то «Ваше Сиятельство».

— Алексей, название «О-сознание», где-нибудь встречал?

— Нет, впервые слышу.

— Ох, что же делать с тобой, биолог? По всему выходит, что замазался ты с головы до ног.

— Вы не подумайте, что я одного с ними поля ягода. Когда дошло до людей, я отказался продолжать работу. У них уже не находилось приемлемых объяснений, для чего им понадобились подобные опыты. Тем более я же не младенец, сразу понял, что это пленные над которыми вдоволь поиздевались. Я не знал истинных целей моих нанимателей, но в какой-то момент с ужасом понял, что меня водили за нос с опытами на мутантах, и мои разработки предназначены не для блага человечества.

— И что затем? Тебе, приставив пистолет к голове, сделали предложение, от которого невозможно отказаться?

— Не совсем так. Мне сказали, что я свободен и могу убираться. У меня изъяли отпугивающий монстров персональный излучатель, их тут амулетами называют, и вывели за ворота комбината. Естественно без оружия, у меня и так его тут никогда не было. Метрах в ста от нас у болота кружила стая слепых псов, а когда я посмотрел вдоль асфальтовой дороги, то увидел у дерева кровососа. Он стоял, не скрываясь, облокотился на ствол, как человек, и смотрел на нас. Тогда я сказал, что не хочу уходить сейчас. Мне дали пинка и приказали валить отсюда побыстрее. За мои слова, что я не собираюсь быть ужином для кровососа, охранники врезали мне по зубам и волоком потащили к дороге. В общем, в результате мне пришлось умолять их на коленях, чтобы меня пустили обратно. После этого я работал уже не за деньги, а просто так, чтобы не убили. Персональный защитный излучатель мне так и не вернули. Я тут раб уже восемь лет.

— Таких слёзных историй в Зоне — ведро за гривну. И всё же, Алексей, мой внутренний голос говорит, что тебе можно верить. Так что как только мы у здешних вертухаев этими вашими амулетами разживёмся, ты получишь свой билет на волю.

— К сожалению, это невозможно. Сейчас в ходу последнее поколение этих устройств, размером чуть больше монеты. Они вживляются под кожу неподалёку от сердца и ежеминутно сверяются с ним — работает ли оно? Если сердцебиения нет, то программа управляющая работой амулета затирает самую важную часть кода и превращает устройство в бесполезную безделушку. С учётом того, что кроме меня в живых никого нет, то и позаимствовать рабочий экземпляр уже не у кого.

— А запасные образцы?

— Их нет тут, они же не здесь производятся. Поставка осуществляется под каждого конкретного человека. Раньше их делали в Припяти, а теперь и подавно не знаю где.

— Значит, придётся по старинке пробираться, шинкуя по сторонам топором. Шучу. Обходились как-то раньше и сейчас перебьёмся. Да, Коля?

— Так точно. Хотя вещичка конечно удобная и при случае не помешает такой обзавестись. Как вживляется эта штука?

— Делается обычный надрез на коже и через него вводится амулет. Просто и удобно, мы так на акулах датчики устанавливали.

— Понятно. Осталась пара вопросов, прежде чем выберемся на воздух: где в этой лаборатории хранится информация и каким нестандартным инвентарём или оборудованием можем тут разжиться?

— Все данные находились на серверах, но они уничтожены. Тот охранник, в которого я стрелял, нажал кнопку на стене, активирующую систему их уничтожения. По её сигналу сработали термические заряды, расположенные рядом с дисками. Посмотрите в той нише, где он стоял, убедитесь. Касаемо чего-то нетривиального, могу только несколько вакцин от Х-вируса посоветовать забрать, больше тут интересного или стоящего, что можно унести, нет.

— Комбинезон замкнутого цикла тут найдётся?

— И не один.

— Хорошо. Одень такой, а мы пока подготовим это логово к очищению огнём.

Группа Иванцова встретила их с явным облегчением. Очевидно, что если бы напарники не вернулись вовсе, это ни у кого не вызвало бы удивления.

— И как там в аду?

— Горит. В прямом смысле слова. От пятого яруса и до самого низа. Но имейте в виду, что хотя лаборатория уничтожена, верхние ярусы по-прежнему заражены.

— Вы нам здорово помогли, лично от меня и бойцов большое вам человеческое спасибо. Вас сопроводить назад?

— Да не беспокойтесь, тут рукой подать до поста, не заблудимся.

— Хорошо, а то поступила информация о банде севернее по дороге, движущейся к насосному заводу. Прикипели они что ли к нему во времена Борова, когда там их главная база находилась? Даром, что ты его там же и пристрелил. В общем, хотелось бы, не откладывая в долгий ящик, их на ноль помножить.

— Не вопрос, капитан. Удачи!

— И вам! Встретимся на базе — я проставляюсь! — пообещал Иванцов.

После расставания с долговцами Меченый повёл свою группу на Росток кратчайшей дорогой. Шли стандартно, с десятиметровым интервалом, дабы в самом худшем случае не срезали всех одной очередью. Естественно, биолог в центре. Новоиспечённая троица как раз проходила мимо заросшего камышом пруда, когда Меченый, удивлённо произнеся «это что ещё за хрень?», вскинул свой АС ВАЛ и несколько раз выстрелил в сторону зарослей. Причём от пуль не возникло всплесков на поверхности воды! Учёный, испугавшись и не понимая, что происходит, благоразумно бросился на землю, прикрыв голову руками. Жердев только собирался, хотя бы наугад поддержать товарища огнём, как из пустоты у кромки берега вывалилось нечто грузное и рухнуло бревном, подминая растительность. Держа оружие наизготовку, и не переставая оглядываться, подошли к телу. В камышах лежал матёрый кровосос буро-коричневой окраски и ростом не менее двух с половиной метров. Обе его глазницы, высокий лоб и переносица были пробиты пулями.

— Болотная разновидность что ли? — спросил Жердев.

— Он не столько этим отличается от обычных, — сказал подошедший Алексей, который рядом со спецназовцами ощущал себя намного спокойнее. — Я их ведь тоже тестировал по своему профилю. Это новая разновидность. Они абсолютно невидимы. Как вы его вообще обнаружили?

— Обратил внимание на шорох в камышах и стал смотреть в ту сторону, — ответил Меченый. Правда, если бы он не моргнул, хрен бы я его увидел. У прежних-то глаза красные, а у этого они светло-зелёные и их тяжело заметить на природном фоне. Я сначала даже не врубился, что же именно я вижу.

Ещё раз взглянув на хирургически точные входные отверстия, биолог с изрядной долей неподдельного уважения спросил:

— Простите, а это вы так где-то научились стрелять? Или для такого уровня надо быть прирожденным стрелком с даром от Бога?

— Способности какие-то конечно были. Когда первый раз в жизни взял в руки ПМ — сразу отстрелялся на одни девятки. Прапорщик даже спросил: не занимался ли когда стрельбой? Но на самом деле, чтобы бить влёт и точно, как говорил другой мой наставник, таланта нужно 2 процента, а остальные 98 это работа: не меньше тысячи раз прицельно, а не абы как, выстрелить по мишени стоя, тысячу раз лёжа, тысячу раз с колена, тысячу на бегу и тысячу с разворота, а ещё после переката и навскидку. В дальнейшем надо как при игре на музыкальном инструменте — систематически поддерживать навыки, иначе руки и тело могут подрастерять былую чёткость.

— И что, тогда стану таким как вы?

— Нет. Уровень, разумеется, вырастет, но любые тренировки очень далеки от реального боя. Например, даже если на «отлично» из пистолета выбивать мишени в тире с пятидесяти метров, то это не значит, что в настоящей схватке насмерть, когда или ты или тебя, попадёшь хотя бы с десяти. Кто думает иначе — опасно заблуждается. Когда на тебя из-за ближайшего угла вываливается монолитовец или снорк, то нутром — по животному, чувствуешь смертельную опасность. И знаешь, что получается? Человек начинает стрелять моментально, в максимальном темпе, и не считая боеприпасов. Зачастую пока под ноль всё не высадит — не остановится. Это потому, что психологически и физиологически при стрессе без подготовки нереально сосредоточиться на прицеливании. Коль, я нигде не наврал?

— Всё так. В армии, к сожалению, многие штабные этого не понимают и не желают над этим задумываться. Отсюда и подготовка такая, что одни эпитеты. У них, крысят, в уме ведь только то, что один патрон стоит доллар. Разве они могут примириться с мыслью, что какое-то «мясо» без роду, без племени, расстреливает по мишеням «их деньги» и жжёт «их дизтопливо», чтобы освоить технику? В результате солдаты-призывники частенько только в бою по настоящему со своим оружием знакомятся. Противник далеко не всегда такое прощает. Что же касается первого боя — и смех и грех! Возбуждение такое, что всего буквально трясёт, и руки ходуном ходят. Так что подтверждаю, пока обкатку реальным противником не пройдешь, пока не перестанешь реагировать на вражеские пули — ты ещё не воин. Только твой мозг, сила воли и боевые рефлексы должны в таких экстремальных ситуациях верховодить, а никак не эмоции. Парадокс, но зачастую чтобы выжить в заварушке, надо даже через инстинкт самосохранения осмысленно перешагивать. Будешь и под обстрелом метко стрелять — вот тогда, считай, сдал последний экзамен.

— Главное, что я хотел спросить, это можете ли вы поднатаскать меня в обращении с оружием? Я так натерпелся издевательств за эти годы — злость берёт от собственной беспомощности. Хочу когда-нибудь почувствовать, что могу за себя постоять.

— У нас дела ещё далеко не закончены, поэтому я тебе могу только пообещать, что посвящу час разъяснению основ обращения с оружием, плюс покажу ряд упражнений на развитие меткости. Дальше многое будет зависеть от твоей настойчивости и регулярности занятий. Договорились?

— Да. Жаль, что не могу вам составить компанию. Очень хотелось бы поквитаться.

— Поверь, ты не знаешь, о чём сейчас говоришь. Но в тренировках твоё желание вполне может тебе помочь. Всё, подышали свежим воздухом, и хватит: герметизируемся — заражённый участок на подходе.

На Южном КПП их сердечно встретил старый знакомый Меченого — сержант Киценко, заступивший дежурным смены.

— Кулик!

— Я!

— Горячего чаю гостям! И сахара не пожалей!

— Есть!

Через несколько минут троица уже наслаждалась у костра из армейских кружек неожиданно вкусным напитком, только сейчас ощутив насколько у них сухо в горле от пережитого за этот день.

— Такой кайф от чая последний раз в военном училище испытывал, — поделился ощущениями Жердев. — Мы тогда зимой в минус пятнадцать, в полной боевой выкладке да ещё в метель, кросс по пересечёнке сдавали на время, а на финише нас вот таким же сладким чёрным чаем отпаивали. Казалось лучшего и пожелать нельзя!

— Ничего не поделаешь, умение получать радость от простых вещей в полной мере приходит не от лёгкой жизни, а когда нахлебаешься по полной, — согласился с ним один из греющихся долговцев.

— А что мужики, под такой душевный чай, да на ход ноги, не взбодрите свежим анекдотом?

— Не вопрос. Для парней распотрошивших лабораторию в Тёмной долине — любой каприз. Итак, приходит значит сталкер к врачу и говорит:

— Понимаете, доктор, какая проблема — я сегодня с утра, как только попытаюсь нужду справить, сразу в голове свист и улюлюканье слышу.

— Разумеется! Что же вы ещё хотели услышать — аплодисменты? Мне ведь совсем не нравится, когда всякие бродяги мало того, что рядом с моим жилищем ошиваются, так ещё и гадят! Впрочем, так и быть, могу заменить свист на овации зрительного зала. Уж больно мне обращение «Доктор» понравилось, — отвечает Контролёр.

Все кто был у костра, хохотали так, что на болоте в ответ завыли потревоженные собаки. Поблагодарив за радушие и тепло попрощавшись, группа Меченого двинула дальше.

— А контролёр, правда, любую мысль и ощущение внушить может? — поинтересовался у спутников Николай.

— Из нормальных людей этого никто достоверно не знает, потому что с теми, кого этот монстр одолел, уже не пообщаешься. Заставить точно может, но при этом людям он мозги набекрень сбивает не хуже Выжигателя. Известны случаи, когда удавалось освободить тех, кого контролёр в качестве своей свиты или охраны на ментальном «поводке» вёл. Так они и после его смерти ничем от зомбированных не отличались, восстановления личности ни разу не произошло. Так что анекдоты анекдотами, а реальность сама по себе. Повреждения мозга необратимы, хорошо хоть происходят они не сразу, и чтобы сделать своё дело, контролёр обязательно должен видеть тебя. Благодаря этому у человека есть шансы при встрече с ним, даже если нет защищающих артефактов. Я в подземельях Агропрома в своё время с одним столкнулся, как только за угол спрятался — почти сразу отпустило, только шум в голове. Контролёры тоже об этом знают, поэтому нередко стараются или залезть повыше, или подловить человека там, где ему деваться некуда. В общем-то, всё. Может Алексей что добавит.

— Да я в этом проекте по их созданию не участвовал, немного знаю. Моё дело — волны. Говорят, в самом начале для опытов выкупали по тюрьмам уголовников с большими сроками. Поэтому все контролёры сплошь получались жутко агрессивными и кровожадными. Позднее или канал поставок нарушился, или просто экспериментировали с кем попало, точно не знаю. Одно несомненно: из-за этих перемен стали попадаться особи, которые испытывают интерес к общению с людьми и даже не едят человеческого мяса, хотя как говорили наёмники, человечина самое вкусное из того, что в Зоне можно поймать. И всё это притом, что контролёры запрограммированные хищники. Но подобное огромная редкость, на такую встречу лучше не закладываться. Да и попробуй настроиться на общение, когда увидишь эту полуголую человекообразную зверюгу с черными глазам и шишковатым черепом покрытым язвами. Если он не стал пытаться тебя сожрать сразу, то это опять же ещё ничего не значит — в любой момент передумает.

— Алексей, пока я вспомнил — можешь пояснить, что за штуку мы подобрали? В нас один из ваших в халате пытался её направить. То, что она не пулями стреляет это и по внешнему виду понятно, но я её попытался на ящике испытать, вообще ничего не произошло.

С этими словами сталкер извлёк на свет диковинный пистолет.

— Это нейропарализатор, прибор строгой отчётности, — немного скованно, как если бы Меченый держал в руках кобру, произнёс учёный. — Аккуратнее в обращении с ним, он действует только на людей, но крайне разрушительно.

— По одному выражению твоего лица понятно, что вещица непростая. Давай в красках и деталях.

— Прибор выдаёт короткий электромагнитный импульс настроенный исключительно на мозг человека. Именно поэтому с ящиком ничего не произошло, и с любыми живыми существами за исключением людей, кроме дискомфорта и возможно головных болей, ничего эдакого не приключилось бы. Есть ограничения и для применения на человеке: прибор надо направлять строго в голову, причём эффективная дистанция не более десяти метров, а рекомендуемая — вдвое меньше. После воздействия импульса в 100 % случаев люди теряют сознание и, как можно догадаться по названию, их парализует. Получается такой бесчувственный мякиш. Эффект длится от 20 до 30 часов, на протяжении которых у объекта не только фиксируется полная аналгезия, то есть исчезновение болевой чувствительности, но и ещё он становится чувствительным к ментальному воздействию. Например, после разового воздействия нейропарализатором экстрасенс может внушить такому человеку, что он должен убить президента какой-нибудь страны, или заблокировать по своему выбору его воспоминания — просто наложить на них запрет.

— Знакомое описание, — прикрыв глаза, сказал Меченый.

— Ещё этот прибор использовали при создании снорков, поскольку перерождение происходит хоть и относительно быстро, всего за пару суток, но крайне болезненно. Ни у кого не хватит сил слушать даже несколько часов эти вопли, пусть и приглушённые бетоном и сталью. Кроме того в самом начале экспериментов, половина особей мечась от болей по камере, убивали себя об стену, разбивая черепа вдрызг, выдирали себе глаза или разрывали горло. А так — выстрел нейропарализатора и всё происходит тихо и без эксцессов. Правда, именно на снорках выяснили, поскольку им одного воздействия по длительности не хватало, что двух выстрелов достаточно для полного разрушения личности — разумности или воспоминаний о прошлой жизни не остаётся, только тёмная, звериная сущность подсознания.

— А снорков тоже из уголовников клепали?

— Нет, их из пленных военсталов делали. Специально для запугивания всех силовиков на форме старались нашивки с фамилиями сохранить. Это начальству штатный психолог посоветовал: сказал, что запредельно страшно, когда понимаешь, что сам можешь превратиться в такое, а причина этих мутаций неизвестна.

— Это он, урод, хорошо придумал. Ещё бы, видя конечный результат нависшей над ними опасности и не представляя, как можно от этого защититься, люди по-любому начнут панически бояться. Ну, да не всё коту масленица, придёт время — за всех ребят посчитаемся.

— Частично вы уже это сделали. Среди убитых вами в моей лаборатории учёных-генетиков, половина причастна к этим изуверствам. Остальных, насколько мне известно, перевели в Х1.

— Тем лучше. Ты часом не в курсе, где располагается эта Х1?

— Обрывки разговоров, которые я слышал, косвенно указывают, что она где-то в районе ЧАЭС, но указать точно не могу.

— Спасибо и на этом. Ну, вот мы за разговором и дошли до базы.

Едва Меченый, снова ряженый в маскарадный костюм новичка, зашёл в «100 рентген», как Бармен, встретившись с ним глазами, поманил его едва различимым полужестом пальцев. Когда сталкер подошёл к нему, тот наклонился вперёд, протирая стойку, и тихо сообщил, что Доктор будет ждать его после девяти вечера на верхней площадке водонапорной башни. Меченый таким же неприметным кивком дал понять, что всё уяснил. После чего, как и положено не жирующему сталкеру, купил бутылку минеральной воды, шоколад, хлеб и пару банок гречневой каши с мясом. Расплатился нарочно всякой мелочью, выгребя её под чистую из карманов, и шагом человека, которому сегодня уже точно некуда спешить, отправился за товарищем.

Убедившись по пути, что за ним никто не следует, сталкер нырнул в кусты у ангара недалеко от штаба Долга и, пробравшись вдоль стенки, тихонечко поскребся у закрытой входной двери особым образом, как они договаривались с Жердевым. Николай не заставил себя долго ждать — многозначительно потирая ладони, двухметровый гигант с вожделением уставился на пакет с провизией.

— Тебя не прокормишь, троглодит, — пошутил, глядя на него Меченый.

— Сергеич, зря оговариваешь — мне по уставу полуторная пайка полагается! — парировал капитан.

— Ладно, пойдём разогревать, до встречи с Доком сорок минут осталось, а на пустой желудок не очень думается. Опять же неизвестно, что за новости у него, вдруг срочно выдвигаться нужно?

— Это уж как водится, если поесть не успел, то закон подлости такое не пропустит.

В этот момент на новый наладонник сталкера поступил вызов от Сидоровича, которого, разумеется, предупредили о смене номеров.

— Здорово, Меченый! Раз снял трубку, то полагаю, есть минутка?

— Так точно. Тем более ты мужчина серьёзный, просто так от скуки не позвонишь. Рассказывай.

— Да мне всё не давал покоя пароль на нетбуке контрабандистов. Катехизис ведь, если перевести на русский, означает наставление. Я крутил по-всякому и всё в пустую, вот уж воистину — хочешь спрятать что-то надёжно, сделай это под фонарём и никто не заметит. Нашёл почти случайно. Файл с данными по поставке, он же экселевский, вся информация на первом листе, а два других, имеющихся по умолчанию — пустые.

— Ну, да.

— Не знаю, кто меня под локоть толкнул, чтобы я пустые листы начать прокручивать. Короче, на третьем, уже после тысячной строчки, оказывается есть короткое, но очень интересное распоряжение на английском. Мне, как бывшему контрразведчику, переводчик не понадобился, так что мотай на ус содержание этого приказа. В нём жёстко говорится о том, что не позднее десятого мая сеть околоземных спутников-излучателей должна быть запущена в эксплуатацию. Вот и весь хрен до копейки. Я думаю, когда это произойдёт, ничего хорошего не случится.

— Да это к гадалке не ходи! Понял я тебя, Сидорович — время играет против нас, а значит, рассусоливать не будем. Спасибо за информацию! Отбой.

В назначенное время, соблюдая конспирацию, напарники прошмыгнули к водонапорной башне, благо это было рядом, и поднялись наверх, где Доктор уже ждал их. Меченый рассказал про успехи с вакциной, поединок с Лебедевым, достигнутую договорённость с Ворониным, первый совместный успех в Тёмной долине и новость от торговца про спутники. Доктор в свою очередь поделился добытой информацией по пси-блокираторам и показал сделанные при помощи наладонника фото того образца, что принадлежал штурмовику «Свободы».

— Как я понимаю, такие игрушки далеко не всякому фримену положены, а значит, и достать их нетривиальная задача.

— Несомненно. Однако радует тот факт, что чем ближе к сердцу Зоны, тем проще встретить монолитовцев, у которых эти дивайсы должны быть в обязательном порядке.

— Ну, тогда проще простого, хорошо «попросим» и они поделятся, — успокаивающе развёл руки капитан, обнажив в улыбке все тридцать два зуба.

— Страшно представить себя на месте того несчастного, которого ты выберешь для «братания» с обменом сувенирами.

— Что поделать, в конце концов, они там все это заслужили.

— Кстати, орлы, а что у вас с медикаментами? — спохватился Доктор. — Ты, Стрелок, даже не говори ни слова — на днях убежал вообще без ничего, как новичок ей Богу!

— У меня расширенный вариант АИ-3, - сообщил Николай.

— Недостаточно. Эх, молодёжь! Сейчас я вас укомплектую.

Доктор достал пустую оранжевую коробку из-под АИ-2 и начал перекладывать туда из своего рюкзака пеналы, перечисляя и попутно комментируя.

— Обезболивающее, жгут, перевязочные пакеты, пантоцид для обеззараживания воды — если найдёте не радиоактивную. Антибиотики — доксициклин и сульфадиметоксин. Из радиозащитных средств цистамин, йодид калия и DTPA — триамин пентауксусной кислоты. Поскольку вы, бойцы, о медицине вспоминаете, только когда петух жареный клюнет, то провожу ликбез. Йодид калия наиболее эффективно защищает организм от поглощения радиоактивного йода-133, который в первую очередь поражает щитовидку. Принимать таблетки надо либо за несколько часов, либо сразу после контакта с радиоактивными веществами. DTPA, не дай Бог конечно, чтобы он вам понадобился, но кто знает, куда вас занесёт? Он хорош против плутония и прочих тяжелых металлов, вводить его надо под кожу. Вообще, самое приятное и весьма недурное профилактическое средство от радиации — это красное вино. В нём есть вещество, которое защищает клетки от повреждений, нанесённых радиацией. Да только где его достать в Зоне? Видимо тара у продукта неподходящая для наших краёв. Так что этим лекарством сможем побаловаться только после завершения нашей миссии, грея косточки на берегу моря!

Все трое, включая Доктора, посмеялись над его пассажем. Излишнее напряжение никогда не помешает снять, особенно если людям светит дорога в один конец.

— Док, ты нас совсем застращал напоследок.

— Предупреждён, значит, вооружён, — ответил тот, поучительно подняв указательный палец. — Предохраняться надо заранее, а иначе будет как в том анекдоте, когда сталкер к врачу пришёл:

— Доктор, я недавно заметил, что у меня больше не встаёт.

— А давно вы в Зоне?

— Три года.

— А далеко заходить приходилось?

— Даже на ЧАЭС до четвёртого энергоблока добирался.

— Понятно. Ну, ничего страшного, вот вам пилюли, попейте их недельку по одной в день. А потом снова на приём.

Приходит сталкер через неделю.

— Доктор, когда я вчера вечером был в туалете, он у меня встал.

— Вот и замечательно! Пилюли помогают!

— Но потом-то он упал!

— Не расстраивайтесь! Не всё же время ему стоять.

— Да, но он упал в унитаз!

Особенного смеха тут уже не было, все понимали куда, скорее всего, придётся забираться ради достижения цели.

— Не переживай, Док, я человек опытный, а за Колей пригляжу, — успокоил ветерана медицины Меченый.

Глава 8 Замурованные заживо

С Ростока выдвинулись затемно. На прощание Болотный Доктор по-отечески напутствовал:

— Берегите себя, парни.

— Прорвёмся! — как обычно с улыбочкой ответил неунывающий Жердев.

— Проще было раньше сдохнуть. Через столькое прошли, теперь точно надо жить, хотя бы и назло врагам, — философски заметил Меченый.

До армейских складов идти недолго. В обычную погоду с позиции на холме, на который товарищи взобрались в надежде осмотреться, уже виднелись бы бетонные заборы с натянутой поверх колючей проволокой. Но сегодняшний утренний туман просто поражал воображение: даже на возвышенности видимость не достигала сорока метров, а в низине, из которой напарники только что вылезли, она и вовсе не превышала десяти. Густой молочный кисель был настолько плотным, что казалось протяни руку и сможешь растереть пальцами, как лесную паутину-невидимку, которая осенью внезапно возникает словно из пустоты и прилипает к вашей коже. В этом тумане очень тяжело ориентироваться по звукам, поскольку из-за искажения при отражении неясно — далеко или близко находится их источник. Где-то слева, изгибаясь на каменистом ложе, едва уловимо журчал безымянный и неширокий приток Припяти, скрывавшийся и в солнечный день за деревьями, росшими по его берегам. Только это обстоятельство и внушало уверенность в местоположении, так как с других холмов находившихся ближе к складам, тихая музыка воды всегда неслышна.

— Капитан, ты здесь бывал когда-нибудь?

— Нет, конечно, моя забота исключительно блокпост и его окрестности.

— Забудь все проблемы и неприятности, которые встретились у нас на пути раньше. С этого места настоящие приключения, будь они неладны, только начинаются. Наличие крупных проблем станет нормальной ежедневной обстановкой, а все враги какие повстречаются, будут исключительно матёрыми. Я тебя не запугиваю, а настраиваю на то, с чем столкнёмся. Кстати, далее вся территория вокруг складов, все подходы вне дорог, а холмы особенно, нашпигованы растяжками и минами ловушками. Так что смотри не только по сторонам, но и под ноги.

Привычный выделять из окружающей обстановки нехарактерные детали, взгляд Меченого «зацепился» за какой-то небольшой лоскут, свисавший с пока ещё голой ветки куста. Казалось бы, мало ли какой мусор ветром по Зоне гоняет? Но дотошный сталкер пожелал рассмотреть его поближе. Подойдя, он опознал в тряпице обычную ткань для подшивки воротничка, только не белого цвета, а вполне походящего для этих мест светло-ржавого. Лоскут свисал вполне естественно, как ветошь, оказавшаяся тут случайно. Без пристального изучения вблизи и не поймёшь, что закрепить так без узла может только человек. Тряпицу продели маленькой дырочкой через разветвление, чтобы не сорвало порывом ветра. Окрас же придали, судя по запаху, подержав какое-то время в залитом кипятком спитом чае. Меченый указал на обнаруженные факты Николаю, и тот с пониманием кивнул в сторону находки:

— Снайперский флюгер, чтобы определять поправку на ветер, без вариантов.

— И я того же мнения. Сейчас не видно, но на два часа от нас, метрах в пятистах, ближайшая вышка. Они по всему периметру армейских складов имеются. На каждой из них подготовленные лёжки, обложенные мешками с песком, а между ними очень толково сделанные амбразуры — маленькие, но широкоугольные. При стрельбе, больше чем на двести метров из них даже ствол винтовки высовывать не надо. Свободовцы сверху ещё плащ-палатку натягивают для затемнения — получается, что ни отблеска от прицела не видно, ни движения в просвете. То есть вышка есть, а присутствие снайпера на ней замаскировано. Если мер предосторожности не предпринял, то и не поймешь, откуда смерть прилетела. Немало новичков, желавших разжиться артефактами с холмов, на этом погорело. Так что пока туман всё укрыл, нам лучше сектора обстрела миновать.

— А как же к ним добровольцы попадают, которые вступать в Свободу собираются?

— Ну, они же не шарятся по окрестностям, а держась главной дороги, которая, кстати, под надзором патрулей и секретов, идут к главному входу — так их и отличают от прочих.

Напарники медленно, согнувшись и в полуприседе, спустились в очередную низину, а затем снова стали взбираться на следующий холм. В летнее время, вес амуниции при уходе в рейд под пятьдесят килограммов — явление абсолютно нормальное. Но даже при ходьбе без спешки, этот груз даёт о себе знать, а преодолевать подъёмы на крутобокие холмы с уклоном в 30–40 градусов, весьма схожими по виду со штормовыми волнами в океане, занятие и вовсе не для изнеженных мальчиков. Николай шёл вторым, готовый в случае опасности прикрыть товарища — у Меченого оружие висело за спиной, так как он руками буквально ощупывал землю, и со стороны даже могло показаться, что его глаза полуприкрыты.

В середине подъёма сталкер чуть пригнул траву и, пропустив между пальцами, показал капитану натянутую кордовая нить, выкрашенную в неброский болотный цвет. Николай молча кивнул — мол, понял. После этого следующую подобную остановку сделали перед вершиной холма: Меченый умудрился рассмотреть среди всё ещё вялой, но живой весенней травы, маленький жухлый кругляшок. Слегка подковырнув кончиком ножа, он увидел, что дёрн легко отделяется от соседних участков, а под ним скрывается пластиковый сюрприз нажимного действия. Эту противопехотную мину ставили достаточно давно, и пока короткая молодая трава облегчала обнаружение подобных закладок, а вот пройдёт ещё немного времени — и большинству пришлых сталкеров на здешних тропах придётся рассчитывать исключительно на удачу.

Достигнув небольшой плоской вершины, напарники перешли на движение по-пластунски. Меченый знаками показал Николаю — дескать, ты проверь, что у склона в сторону складов делается, а я по направлению к деревне осмотрюсь. Через минуту Николай подполз к сталкеру, удобно устроившемуся в выемке, шедшей вдоль всего гребня.

— С моей стороны никого и ничего в пределах видимости, не считая аномалий, их там как раз богато.

— Хутор на противоположном склоне не видать?

— Нет, только дорогу и до середины подъёма.

— У меня тоже никакого движения, но это также обманчиво, как и у тебя. На самом деле, на том хуторе почти всегда чей-нибудь аванпост, а уж в «Деревне кровососов», что где-то впереди, и подавно мёдом намазано для всякой нечисти. Кроме того за ней застава наёмников, контролирующих подходы к мёртвому городу, что само по себе намёк на возможность незапланированной встречи — ведь с соклановцами в Диких землях их связывает маршрут, который пролегает через окрестности армейских складов. На окраине по правую руку от нас, ближе к барьеру можно хоть фрименов, хоть сталкеров встретить. Причём сталкеры здесь, совсем не те, что у базы Долга. Если пересечёмся, то, скорее всего, они попытаются нас пристрелить ради снаряжения. Тут своего рода Дикий запад: кто сильнее, тот поступает так, как ему вздумается — никакой морали или законов. Тем более что свидетелей тут, как правило, или нет, или не остаётся.

— Почему так?

— Здешние особые условия постепенно определили контингент и его поведение. Артефактов много, нередко встречаются весьма ценные, правда и риск при их добыче огромен: обилие аномалий и мутантов, из числа самых опасных — не полный перечень напастей. Монолит, Свобода и Наёмники в разной степени контролируют этот треугольник, но никто из них не потерпит тут чужой крупный отряд, пусть и забрёдший всего лишь для обогащения собирательством. Поэтому работать в этих краях могут только одиночки и малые группы из числа прожжённых ветеранов — для малоопытного сталкера подобная попытка равносильна самоубийству. Как ты знаешь, подавляющее большинство нелегальных джентльменов, прибыли в Зону с целью стать состоятельными людьми. При этом, чем дольше человек борется с оружием в руках за наполнение своего кармана, тем циничнее и злее он становится. Это моё личное наблюдение. Использование зелёных парнишек в качестве отмычек, изобретено и практикуется именно теми, кто не первый год в Зоне. Изначально нормальные люди, если не погибли и не вернулись на Большую Землю, продолжая нажимать на курок, способны сохранить человечность только в том случае, если сражаются за идею. Иначе происходит трансформация личности, и они превращаются в закоренелых негодяев. Итого, на выходе мы имеем гружёных хабаром добытчиков, что учитывая ранее сказанное, автоматически порождает желание у других сталкеров прибрать артефакты себе, лишив хозяина жизни — добром ведь никто не отдаст. Представители банд сюда не забредают, слишком опасно, да и сталкеры из них, как из дерьма пуля. Значит, конкуренция исключительно между собой. В результате через какое-то время, после дюжины типовых нападений сложилась ситуация, когда сталкеры, завидев друг друга, часто без раздумий открывают огонь. Как минимум для самозащиты, а как максимум, в надежде на трофеях заработать тугую пачку денег.

— Понятно. Человек, верящий только в деньги, за 300 % прибыли пойдёт на любое преступление.

— Кстати, то в чём мы лежим, это остатки окопов времён второй мировой войны. Сам понимаешь — господствующая высота. Деревня тут появилась уже в мирное время, а до того перед склоном в западном направлении лежал хорошо простреливаемый ровный стол.

— Предки наши тоже не пальцем деланы, знали, где лучше оборону держать, — улыбнулся Николай. — Опять по взгляду прочитал, на что смотрю?

— Что поделаешь, не зря говорят «привычка вторая натура», — состроив искренне расстроенную рожицу, отшутился Меченый. — Уж очень явно тебя природа этой рытвины заинтересовала. Тут раньше даже маленький обелиск со звёздочкой павшим воинам стоял, но кто-то и ему другое применение нашёл. Ничего святого для них нет.

Внезапно, едва слышный на расстоянии вытянутой руки разговор прервался. Меченому показалось, будто что-то колыхнулось на границе более тёмного фона зоны видимости и молочной стены, скрывавшей всё остальное. Человеческое зрение устроено так, что весьма слабо воспринимает медленное движение. Можно даже сказать, что такое перемещение почти всегда для нас неразличимо. Сейчас же произошло ровно обратное — именно скорость этого Нечто, которое едва зацепило периферийное зрение, заставили подсознание сталкера подать разуму сигнал тревоги. Короткий взгляд на соседа только подтвердил, что дело не в игре воображения на почве расшалившейся нервной системы. Жердев застыл в крайнем напряжении, вперив взгляд как раз в направлении потенциальной опасности — точно туда, где Меченому почудилось движение. Оба не говоря ни слова и не производя ни звука, поудобнее перехватили оружие, чтобы при необходимости моментально открыть стрельбу. Прошла минута тревожного ожидания, но больше никаких признаков чужого присутствия выявить не удалось. Может, в пору успокоиться и списать всё на прошмыгнувшего пса или лисицу, которые тут тоже встречаются? Или это вообще тушкан? Хотя нет, мелькнувшее пятно не оставило бы такой тревоги, если бы имело размер крысы. Ход мыслей напарников о возможном источнике беспокойства прервал звук треснувшего сучка. Мелочь, но никакая веточка просто так не хрустнет, а самое неприятное заключалось в том, что звук шёл из мёртвой для обзора зоны — от подножия их холма. Чтобы разглядеть, что же там происходит, необходимо высунуться, изрядно себя демаскируя. Впрочем, иного выхода, похоже, не оставалось. Неизвестный охотник и так, по всей видимости, знал об их местоположении. Кто бы он ни был, но точно не человек, так что продолжать играть и далее в кошки-мышки по его правилам, теряя позиционное преимущество, просто бессмысленно. Меченый повернул голову к капитану и, поймав его взгляд, знаками показал, что пора переходить к более активным действиям. Николай согласно кивнул, и оба совершив по-пластунски несколько движений, резко высунулись над обрывистой кромкой (разумеется, ощетинившись стволами). Можно смело сказать, что реальность превзошло их худшие ожидания: внизу, в позе подкрадывающейся кошки, с поднятой полусогнутой передней лапой, замерла химера. Её глаза, горевшие дьявольским жёлтым огнём, смотрели прямо на них. Кажется, хрустнувшая веточка помешала идеальной охоте совершенной убийцы, что и заставило её застыть, но теперь, встретившись взглядами со своей добычей, она могла отбросить осторожность. Издав короткий утробный рык, химера начала прыжками подниматься по склону. Её пластика и мощь восхищали и одновременно парализовывали. Тем не менее, Меченый почти сразу открыл огонь короткими очередями, целя в голову большой кошки и надеясь попасть в переносицу или глазницы. Однако их противница тоже оказалась не новичком в своём деле — пригнула морду к земле и приближалась, подставляя под удар покатый череп. Пули вырывали куски шерсти и плоти, но не пробивали кость, лишь разъяряя зверя. Химера раз за разом взрыкивала от боли и ярости, обещая кровавую расправу за дерзкое сопротивление. Николай в свою очередь повёл себя неожиданно — он бросил автомат и, скинув ранец, принялся что-то извлекать из его кармана под дном. Когда химере оставалась пара прыжков до вершины, он, наконец, достал то, что хотел — ракетницу по виду, только с несколько более широким стволом. Через мгновение, выстрелив навскидку в сторону зверя, капитан бросился в боковой кувырок, иначе грузная туша приземлилась бы точно на него. Меченый видел выстрел, но не более. Ему, как и Николаю, пришлось ретироваться с их начальной позиции, но соответственно в другую сторону. Уже после переката у него появилась возможность оценить, что же представляет собой несерьёзное оружие, за которое его напарник ухватился как за соломинку. Химера каталась клубком, спелёнатая очень тонкой сетью. Правда нити её имели металлический отблеск и, судя по всему, даже могучий монстр не мог так просто их разорвать. Вскочив, капитан снова кинулся к ранцу на ходу извлекая пустую гильзу. Из того же кармана он вытащил ещё один заряд. Меченый подумал, что Николай хочет опутать химеру второй сеткой, тем более, что зверюга невероятным усилием всё-таки разорвала уже одну ячейку, но нет. Второй выстрел выглядел со стороны так, будто из ствола вылетел белый сгусток, который попав в область живота хищника, за считанные секунды превратился в нечто, отдалённо напоминающее огромную подушку. По виду — типичная пена для бритья, но точно не по консистенции. Движения большой кошки стали быстро схожи с истеричной агонией мухи, вляпавшейся в каплю янтаря, и чем далее, тем более очевидным становилось вяжущее действие этой неизвестной субстанции, сковавшей намертво все лапы химеры. Жердев достал АПБ[74], подошёл к поверженной противнице и, практически воткнув ствол ей в ухо, всадил всю обойму целиком. После этого рукава комбинезона капитана оказались по локоть забрызганы кровью и содержимым черепной коробки химеры, но смерть одного из самых опасных монстров Зоны того стоила.

— Это что? — спросил Меченый.

— Экспериментальная модель нелетального оружия. Недавно завезли. Предполагалось, что на местных кабанчиках обкатаем, да всё руки не доходили. Если честно, я сомневался, что эта штука сработает как надо.

— При случае надо будет проставиться «головастикам», хотя бы через барыг пару бутылок толкового вискаря им подогнать.

— Если живы будем, то в долгу не останемся.

Поскольку товарищи применяли бесшумное оружие, то рассчитывали, что на складах их не услышат, а уж выяснять, что за монстр и почему ревёт белугой — и подавно никому не захочется. Но не сложилось. Видимо, как и предупреждал Меченый, на хуторе находился патруль фрименов. Послышались возгласы, вроде: «Там!», «Слева обходи!» и тому подобное, замелькали размытые силуэты. Николай приподнялся, мня проредить ряды наступающих, но не тут-то было: по напарникам открыли настолько плотный беглый огонь, что капитан сразу отказался от своих воинственных намерений и залёг в траву, размышляя над классическим вопросом «что делать?»

— Их слишком много, это не патруль вовсе, а засада! Вот ведь, из огня да в полымя!

— Да и чёрт с ними, сами напросились! — сказал Меченый, выхватив из разгрузки пару лимонок.

Отогнув усики и рванув кольца, он, совершенно не глядя, просто бросил их вниз — тем, кто спускался от хутора к дороге, прятаться решительно негде, а разлёт осколков у Ф-1 будь здоров, недаром же они оборонительные! К моменту, когда рванула первая пара, напарники добавили к ней ещё по гранате с носа. После разрывов снизу послышалась какофония звуков: мат, вой, хрипы — уж кому как перепало. Кто-то кричал в рацию, вызывая подмогу.

— Вот сейчас начнётся, так просто они нас не отпустят! — обнадёжил Меченый.

Как бы в доказательство его слов, над армейскими складами надрывно завыла сирена боевой тревоги.

— Пока как планировали, движемся в направлении перекрёстка дорог, а там по ситуации. Либо в деревню и далее мёртвый город, либо прорываемся через барьер. Оба варианта не фонтан — всё равно в результате окажемся между двух огней. Правда, скорее всего к тому моменту, когда доберёмся до перекрёстка, вряд ли у нас всё ещё будет выбор. За нас решат.

Товарищи побежали с обратной стороны холмов, чтобы не быть под огнём со стороны складов. По крайней мере, пока преследователи не поднялись наверх, а им на это нужно время, есть возможность скрыться в ещё не рассеявшемся тумане. Бежали, молясь не наступить на мину. Довольно быстро пришлось спуститься совсем к деревне, так как на скате перед ними вынырнула из мглы огромная ветвящаяся «электра». Сюрпризы на этом не закончились: за Жердевым, который в силу не знания местности естественно бежал вторым, как чёрт из табакерки из пустоты выскочил кровосос. Хорошо ещё, что капитан, обернувшийся по внезапному наитию, его вообще заметил! Подобный расклад заставил бы запаниковать большинство сталкеров и военных, что совсем неудивительно, когда к вам подскакивает двухметровая широкоплечая страхолюдина с мощными конечностями и покрытым струпьями безволосым лошадиным черепом, в нижней половине которого шевелятся знаменитые щупальца-отростки. Горящие красные глаза видят в вас обед и только, а человеку тяжело сохранять спокойствие при нападении столь устрашающего людоеда. Но большинство — это не Жердев. Офицер спецназа в любой критической ситуации не теряет способности мыслить хладнокровно. Чтобы не раскрывать своё местоположение преследователям, он не стал стрелять из убойного, но громогласного АКМС, а снова выхватил АПБ, и всадил десять пуль в упор в голову кровопийцы. Видимо рассказы о гиперживучести кровососов, по крайней мере, частично объясняются хаотичностью и неточностью стрельбы сталкеров при встрече с ними. Монстру вполне хватило дозировки Жердева, чтобы издохнуть, испустив короткий вопль, но этого же оказалось достаточно, чтобы напарников засекли некие сталкеры, расположившиеся в ближайшем деревенском доме. Точнее, Меченый успел проскочить до того, как их обнаружили, а вот задержавшемуся из-за выяснения отношений с кровососом капитану досталось всё гостеприимство. Включая очередь в грудь, которая сбила его с ног. От дальнейшего обстрела Николая спасло непроизвольно эффектное падение, убедившее стрелков в лёгкой победе. Раздавшийся следом клич «СВОБОДА!», с одной стороны не оставил сомнений в принадлежности врагов, а с другой, указал на двойное везение — ведь обычно у фрименов в ходу современные натовские стволы с хорошими показателями по пробитию брони. Прокатившись от неожиданности кубарем, Жердев мысленно поблагодарил ангела-хранителя за то, что в него стреляли именно из АКСУ, пули которого даже от веток рикошетят, а нормальный современный бронежилет тем более не пробивают. Личные предпочтения капитана всегда оставались на стороне оружия под патроны калибра 7,62 миллиметра, которые без проблем прошивают стволы деревьев и кирпичную кладку.

— Как я его хлопнул, а? — послышался довольный голос хвастуна.

— Молодец, мэн! Как куропатку, влёт! — похвалил его другой голос. — Он кровососа на раз завалил, а ты его. Знатные трофеи должны быть, иди, собирай.

«Поведение и треп, достойные новичков. Скорее всего, именно это объясняет и выбор оружия, — подумал капитан. — Наверняка их в пикет в деревню отправляют по тому же принципу, как новобранцев в армии назначают сортиры драить: „Молодой? Всё дерьмо — твоё!“. Ну да это не мои проблемы, пора их огорчить уже что ли, а то делят шкуру не убитого медведя».

Резко перевернувшись с живота на спину, Жердев сел и со смешных тридцати метров выстрелил из подствольника в окно злосчастной развалюхи. Кровля замшелого домика выдержала, не обрушилась, но внутреннее пространство моментально заполнилось непроглядной завесой пыли. Два болтливых фримена теперь соревновались в протяжности стонов. Паре других бойцов Свободы, которые, видимо, располагались в соседней комнате, повезло меньше. Они выскочили через крыльцо на улицу и попали прямо под огонь Меченого, уже зашедшего противнику в тыл, что само собой означало для анархистов нулевые шансы на выживание.

— Коля, ты как?

— Порядок, ни царапины.

— Тогда бежим, кучу времени потеряли и себя обнаружили. Извини, что с кровососом не помог. Сначала ты на линии огня маячил, а пока я смещался — ты его уже уложил.

— Да нормально, забудь. Обиднее всего от своего пулю по глупости получить, так что ты всё правильно сделал. А вот если бы я случайно шарахнулся под твой выстрел, то точно к праотцам отправился бы.

В деревне несколько раз жахнул дробовик: картечь просвистела мимо, причём сильно поодаль. Совершенно непонятно — стреляли ли по ним наудачу или по какой-то другой цели. Наугад отвечать не стали, да к тому же сзади уже всё более отчётливо слышались голоса загонщиков. Их левое крыло явно стремилось не сблизиться с беглецами, а пошире охватить деревню. Командир, организовавший погоню, не торопился поквитаться. Его цель явно заключалась в том, чтобы не упустить смутьянов, а уж дальше он своё возьмёт — в этом Меченый не сомневался. Эта обстоятельность, появившаяся в действиях врага вместо начального сумбура, здорово нервировала сталкера, если не сказать пугала.

— Через деревню не пойдём, даже если проскочим её, нас прижмут к заставе наёмников, которых мы с ходу не одолеем, — на бегу прокричал Меченый.

Скорость передвижения упала до черепашьей, так как теперь приходилось карабкаться в гору. Попробуйте как-нибудь это проделать с двухпудовой гирей за спиной и гантелями в руках — о буднях жизни спецназа многое станет понятнее. Николай, то и дело с тревогой озирался, ожидая, что вот-вот появится их торжественный эскорт. Разумеется, не для почестей, а чтобы отправить в последний путь. Однако методичность противника в преследовании дала им небольшую фору. К тому же, видимо с ними уже считались и опасались встречных контрмер в виде засады. Под горку спускаться не в пример легче, но именно спешка вкупе с секундной расслабленностью после изматывающего тягуна, едва не стоили жизни сталкерам. В последний момент заметив «трамплин», сработавший от камушка, который пнул Меченый, они инстинктивно резко приняли вправо и едва не прозевали подрагивающее в траве марево ещё более жуткой аномалии. Жердев, оказавшийся на самом краешке поля «воронки», даже ощутил, как его начинает понемногу стаскивать вбок. Однако перспектива испытать, как под действием гравитационных потоков силой более пятидесяти джи, твоё тело превратится в спрессованный фарш, который после разрядки разметает по округе, придала ему сил на рывок, по счастью вовремя поддержанный. Меченый ухватил Николая за руку и дёрнул на себя, что есть мочи. Вырвавшись из лап аномалии, Жердев по инерции рухнул на спасителя, придушенно крякнувшего от богатырского веса. Капитан, потерявший от сверхусилия на время дыхание, смог только молча кивнуть напарнику в знак благодарности.

— Слезь, громила, иначе дальше на себе потащишь, — пригрозил тот в ответ.

Встав, капитан помог принять вертикаль и Меченому, поскольку подниматься с полной выкладкой из положения лёжа на спине и без протянутой руки товарища, удовольствие ниже среднего.

Наверняка офицер командовавший облавой предупредил по рации личный состав «Барьера», что противник движется в их сторону, а сработавший трамплин, скорее всего, своим звуком указал, где именно сейчас скрываются в дымке не прошеные гости. Беглецы только начали очередной подъём, когда засекли приближающуюся к ним со стороны «Радара» цепь. Бойцы «Свободы», в количестве примерно пятнадцати человек, шли на них по обоим склонам и самой дороге, выстроившись в линию. Крайне неприятная новость, учитывая, что сил если и осталось, то на рывок максимум, но никак не скоростное маневрирование под огнём многократно превосходящего врага. Да и куда бежать, если обложили со всех сторон? Новые загонщики пока не обнаружили сталкеров исключительно благодаря штабелю бетонных плит, ставшему для них временным укрытием. Поскольку здешние строители в своё время пользовались стропами, то уложенные элементы для удобства разделяли деревянные бруски. Этим Меченый и воспользовался, заняв огневую позицию на краю штабеля. Просунув ствол АС ВАЛ между плит, он начал короткими очередями снимать наступающих одного за другим. Самого его через просветы практически не видно, а погодные условия делали маскировку идеальной, не позволяя паникующему противнику что-либо разглядеть. Николай пока не подключался, чтобы не обнаружить их позицию шумом и пламенем выстрелов своего АКМС, а для точной стрельбы из бесшумного АПБ дистанция великовата. За короткие мгновения, прежде чем цепь залегла, вжавшись в складки рельефа, Меченый отправил к праотцам пятерых анархистов. Даже немного удивительно, но ответной стрельбы не последовало вовсе — противник не имел ни малейшего представления, где укрылись дерзкие сталкеры, а привлекать к себе внимание меткого стрелка никто из бойцов Свободы не желал.

— Ты их остановил, но и нам через них теперь не прорваться, а скоро основная группа преследователей подойдёт с тыла и тогда под перекрёстным огнём точно крышка. Надо пытаться уйти в Тёмную долину с другой стороны складов, пока не отрезали последнюю возможность. Сейчас эти уроды доложат об огневом контакте, и это может нам помочь — мы пойдём не в том направлении, которое им факт этой перестрелки подскажет.

— Ты прав. Поднимайся первый, я прикрою. Пока не догоню — наверху аккуратнее, не зевай. Там вдоль пруда остатки минного поля, высматривай таблички или останки, их там хватает. Ещё есть старое поваленное дерево и трубы, ориентиры знатные, но на них не зацикливайся — в тумане можно и мимо промахнуться.

Николай побежал к складам так, чтобы от залёгшего противника его продолжали укрывать плиты. Преодолев метров двадцать, которые позволяли гарантированно спрятаться в тумане, он развернулся на девяносто градусов и начал очередной (который уже за утро!) подъём, не боясь оказаться в перекрестье прицела. Через пару минут, Меченый догнал его уже на горке.

— Коль, давай направо теперь, к самым минам нам необязательно прижиматься.

— Чем ближе к центру Зоны, тем больше такой «жести»? — спросил капитан.

— Ты о чём?

Николай кивнул на вертикально застывший неподалёку от их пути труп неизвестного сталкера, словно стоящего на коленях. Его тело, как бабочка на иголку, было нанизано на воткнутый в землю металлический штырь, заострённый конец которого, замаранный гниющими мозгами, выходил из темени мертвеца. Судя по перекошенной физиономии с вывернутой челюстью — в начале казни он был ещё жив.

— Знаю, поначалу жуть берёт до оторопи. Одно дело монстр порвал сталкера, и совсем другое, когда люди такое вытворяют. Здесь ведь никакие международные конвенции и нормы по обращению с военнопленными не действуют. Но когда на территорию Монолита сходишь, то там и похлеще всякого насмотришься — через это пообвыкнешь и не будешь так реагировать. Человек вообще такая сволочь, которая ко всему привыкает. За Барьером для устрашения нежелательных гостей целая аллея насаженных и распятых. Местами пирамидки из человеческих черепов попадаются — что-то ими обозначают эти людоеды, но я не в курсе, что именно. Кстати, на любой более-менее часто посещаемой стоянке монолитовцев, в костре или рядом с ним завсегда найдёшь обглоданные человеческие кости.

— Честно говоря, я надеюсь выбраться из Зоны до того, как привыкну без эмоций смотреть на подобное.

— Это да, если задержишься здесь чуть дольше, чем следовало, то станешь как я: человеком, который плоть от плоти Зоны, не способным себя представить в обычном мире.

— Некоторые из моих знакомых через это проходили, — кивнул Жердев. — Рассказывали. Снимаешь военную форму и вдруг осознаёшь, что мир вокруг тебя чужой, живёт по другим законам, ориентируется совсем на другие ценности. Эти ребята только в критических ситуациях себя и чувствуют в своей тарелке. Кто из них успел на гражданку уйти, так потом назад просились, чтоб послали куда погорячее.

Меченый взглянул на очередного мертвеца, появившегося из тумана.

— Знаешь, Коля, с тех пор как я принял предложение Черепанова помочь разнести его отряду базу Свободы — ещё ни разу об этом поступке не пожалел. Кому-то же надо этих нелюдей окорачивать.

За разговором боевые товарищи одолели метров двести, ещё немного — и покажется ограда складов. Преследователи себя не обнаруживали, что давало надежду вырваться из уготованного котла. Но, то ли запас невезения на сегодня ещё не исчерпался, то ли судьба решила поднять планку сложности. Возможно, именно потеря контакта с беглецами, вкупе с нешуточными потерями, побудили главарей Свободы отправить с базы отряд на помощь. Во всяком случае, когда в относительно спокойной обстановке у Николая появилась возможность вспомнить об укоренившейся на блокпосту привычке осматривать окрестности в тепловизор, то первое, что он обнаружил — полтора десятка фрименов, идущих им навстречу со стороны главного КПП и на ходу разворачивающихся в боевой порядок. Судя по укрупнённым и почти «холодным» силуэтам пятерых — они облачились в экзоскелеты с дополнительной бронёй. Капитан ровным голосом сообщил Меченому о сюрпризе, ожидающем их впереди, хотя первая пришедшая в голову мысль, звучала предельно просто — «это конец». И то сказать: с трёх сторон многочисленный и отлично вооружённый враг, а с четвёртой минное поле, за которым если верить карте, какой-то водоём. Беглецов пока не обнаружили, и у них ещё имелось время принять решение не под огнём. Меченый рассуждал незатейливо: умереть всегда успеем, так что, как говорил товарищ Сухов — «лучше помучиться».

— Коля, доставай это, как его там… триста одиннадцатое изделие, будем пробовать.

Через считанные секунды подрывной шнур с негромким хлопком полетел разматываться в сторону пруда. А вот последовавшую за этим процедуру непосредственного разминирования, назвать тихой язык уже не повернётся.

— Бежим, сейчас они сюда все подтянутся.

План выживания у Меченого по-прежнему отсутствовал, просто он делал очевидные вещи, чтобы избежать быстрой и неминуемой смерти. Пробежав по обозначенной чёрными подпалинами взрывов дорожке, товарищи оказались у кромки воды. Рядом виднелся узкий язык суши, уходивший к центру пруда, а дальнейшую перспективу скрывала молочная дымка.

— Я сюда захаживал, — сообщил сталкер. — На середине пруда есть полуостров, с которым эта коса и соединяет, двигаем туда.

Вскоре из тумана показался обещанный клочок суши, на котором к тому же стояло непонятное строение по типу рыбацкого домика на деревянных сваях.

Товарищи забежали внутрь и залегли, взяв на прицел единственный сухопутный подход.

— Чуть раньше или чуть позже они найдут проторенную нами тропку. Плюсы нашей позиции в том, что по фронту они не развернутся, им придётся идти друг за другом, да и глубина у прудика больше человеческого роста, не подкрадутся. Минусы — когда рассеется туман, они смогут не сближаясь, стрелять с холма, а эти высохшие брёвна пулям не помеха, проверено, — Меченый кивнул в сторону трупа в форме Свободы, лежавшего у стенки.

— Какие у нас есть варианты?

— Негусто. Можем бросить всё снаряжение и переплыть на другую сторону, но там тоже заминировано и кроме как на фортуну, полагаться не на что, а она к нам сегодня не благосклонна. Другой вариант тоже шаткий: если продержимся до момента, пока туман исчезнет, то под каким-нибудь грамотным предлогом, попробовать запросить огневую поддержку у летунов.

— Если хотя бы час-полтора выстоим, то можно попробовать, просто раньше здесь не распогодится.

Бросив взгляд на мертвеца в метре от него, Жердев не удержался от вопроса, разобрало природное любопытство.

— Этот здесь как оказался?

— Он один из ветеранов Свободы, но после какого-то рейда у него крыша поехала: поселился тут, горланил песни и всякую чушь, стрелял во всех, кто приближался. Мне наколку дали, что у него есть ценная документация касательно центра Зоны. Псих, он и есть псих — лупил длинными очередями, как с таким договориться? Ну, вот и результат. Кстати, действительно нашёл у него флэшку с нужными сведениями.

— А как же при такой агрессии к людям этот чудик тут выживал? Я смотрю, он не жареной кабанятиной питался, а на концентраты и консервы налегал, снаружи целая куча пустых банок и упаковок. Не в Баре же он закупался, кто-то видать подкармливал.

Меченый перевернулся на бок и огляделся каким-то странным взглядом.

— Вот что, Коля, ты посматривай в свой тепловизор и дай мне знать, когда наши «последователи» решат ребус с минным полем, а я пока осмотрюсь снаружи.

На ходу вытаскивая нож, сталкер ринулся к выходу.

Капитан пожал плечами и занялся наблюдением.

Через пару минут Меченый вернулся с блестящими глазами и, толкнув Жердева, выдал следующее откровение:

— Сумасшедший, не значит полный идиот!

— Поясни, в чём причина радости?

— Неспроста этот псих именно тут поселился. Образно говоря — поближе к кухне. Если бы не твоя реплика, я, честно говоря, и не обратил бы внимание на этот момент с постановкой на довольствие. Короче, у нас ещё один вариант появился, уж не знаю, хороший он или очередная задница, но пока выглядит интереснее остальных. Пошли, покажу, где этот затворник доставал себе пропитание.

Приблизившись к краю мусорной кучи, Меченый протянул руку и взмахнул ей, как фокусник, отбрасывающий свой волшебный платок. Жердеву этот трюк понравился, поскольку в руках у сталкера оказался край брезента, к которому банки и прочий хлам были намертво приклеены, а под этой маскировкой виднелся провал в земле, вбитые в его край два крюка, и уходящая от них вниз верёвочная лестница.

— Ну что ж, спускайся и осмотрись, а я пока ребяткам пару гостинцев оставлю.

С видом довольного и улыбающегося Деда Мороза, который лезет в свой мешок за подарками для раздачи детворе, капитан покопался в ранце и вытащил две противопехотные МОН-90.

— Злой ты, Коля, никогда Свобода с нами дружить не будет, — пошутил напоследок Меченый.

На самом деле шахта представляла собой не какую-то самодельную яму, а узкий, но фундаментально забетонированный колодец неизвестного назначения. Те, кто его обнаружил, судя по следам на металле, срезали закрывавшую его крышку чем-то вроде портативного автогена. Лишних иллюзий о комфортности нового пути никто не испытывал, поэтому товарищи извлекли на божий свет два монокуляра ночного видения с инфракрасными осветителями из закладки Сидоровича. По идее с такими приборами можно работать в полной темноте в пещерах и подвалах, не напрягая зрение даже на дальности в пятьдесят метров. Но это в теории, а на практике Меченому такими достижениями цивилизации пользоваться ещё не приходилось. Однако когда-то надо начинать, так что закрепив на голове свой экземпляр, сталкер начал спуск по лестнице. Вскоре свет превратился в светло-серое пятнышко над головой, а всё что ниже ног — скрывала непроглядная тьма. Когда Меченый по ощущениям миновал десятиметровую глубину, он активировал новый дивайс и осмотрелся: колодец по-прежнему уходил вертикально вниз без каких-либо ответвлений. Картинка, непривычно жёлто-зелёного цвета, по качеству хотя и не являлась пределом мечтаний, но имела вполне удовлетворительную чёткость. Чувствовался умеренный ток воздуха, что наводило на мысль о вентиляционной системе. Ещё через пять метров колодец повернул под углом в девяносто градусов и расширился в несколько раз. Путь перед сталкером пересекал неширокий водоотводной канал, уходящий в бетонную стену, а за ним виднелся громадный вентилятор, с плавно, но не сказать, чтобы совсем медленно, вращающимися лопастями. В движение их, несомненно, приводили перемещающиеся массы воздуха, а не электричество, но учитывая размеры каждого лепестка, силы их инерции вполне хватило бы, чтобы в случае неудачи переломать самонадеянному человеку кости. Поэтому глядя на вентилятор, руки сами начинали чесаться в поисках того, чем бы его застопорить. Долго размышлять не пришлось — рядом у стенки стоял автомат, который явно для этого и использовали. Заклинив вентилятор, Меченый пробрался на другую сторону, где воздуховод уходил дальше в горизонтальной плоскости и скрывался за углом. Сталкер решил дождаться напарника, а не лезть на разведку в одиночку, всё-таки с подстраховкой завсегда лучше. Через некоторое время появился капитан, тоже с монокуляром на шлеме.

— Напакостил?

— А то! Поставил неизвлекаемые взрыватели, даже если обнаружат, то разминировать теперь можно только кошкой из укрытия, у «МОНок» сектор поражения ведь о-го-го! А где там укрытия? Нету! И выстрелом за сотню метров проблему не решить из-за тумана, так что я им не завидую. Одной миной дорогу на полуостров перегородил, а вторую под мусорным муляжом у входа в колодец приладил, как за край кто это «одеяло» поднимет — так и сработает.

Сверху послышался слабый звук наподобие хлопка.

— Дальняя. Быстро они! — Николай злорадно улыбнулся. — Надеюсь, поостынут теперь.

— «Долг» нам премию выписать должен или к награде представить — мы за день столько их врагов перебили, сколько они всем кланом дай Бог за квартал.

— Главное, чтоб не посмертно. Есть версии, где мы? Как-никак ты матёрый ветеран Зоны, должен знать все здешние легенды и «достопримечательности».

— Ну, Зоне часто находится, и меня чем удивить, но тут вариант простой, двух мнений быть не может.

— И что же это?

— Армейские склады. Клан Свобода на деле контролирует только наземные постройки бывшей воинской части: казармы, хозблок, мастерские и ангары. Но не склады. Те, кто бывал на базе, знают, что два железнодорожных пути уводят в подземный туннель впечатляющих размеров, нашпигованный Жарками и Электрами. Я в своё время из любопытства прошел, сколько смог, и увидел, что за аномалиями нет прохода, так как бетонный свод и толща породы обрушены взрывом. А ведь сами склады там только и начинаются. Наша вентиляция идёт как раз влево от наземной базы, туда же, куда и туннель.

— Стоп, а чего ты тогда так радовался? Если правильно понимаю, то мы залезли в мышеловку и никуда от Свободы не убежали?

— На поверхности нас кроме верной смерти уже ничего не ждало. Если не дадим анархистам спуститься по шахте, то никак иначе им сюда со своей базы не попасть.

— Верно. А через годик-два, когда их постовые наверху потеряют бдительность, мы ночью, чтобы не ослепнуть, обезвредим их ловушки и сможем прорваться на поверхность. Благо пожрать, как я понимаю, на примере ныне покойного чокнутого, мы внизу найдём. Правильно описываю?

— Примерно. Вне всяких сомнений, центральный вход в подземелье подорвали военные, когда покидали базу. Тут везде бедлам творился, да и дороги аномалиями перекрыло — вот и решили замуровать остававшееся имущество. Ведь иначе мародёры обязательно вынесли бы всё до последнего патрона, и попало бы оное добро, как обычно, в плохие руки. Однако при этом умудрились про вентиляционные отверстия забыть и не уничтожить. То ли в спешке так вышло, а может и нарочно кто постарался. Скорее всего, сумасшедший унёс в могилу эту тайну навсегда, но наличие другого выхода не исключено.

— Понял тебя. Я сейчас понаставлю растяжек, и отправимся на поиски другой шахты. Нельзя тут засиживаться, иначе когда выберемся, боюсь, на поверхности вместо людей будут только зомбированные да мутанты. К тому же у монокуляров зарядка не от вечной батарейки, а желания стать безглазым червём не испытываю.

— Минировать бесполезно, наверняка сначала гранатами колодец прощупают. Подрывать нужно этот ход, иначе очень скоро они окажутся здесь и, используя численное преимущество, достанут нас. Или мы найдём другой колодец, или у нас будет склеп, как у фараонов.

— А уверен, что найдём этот другой? Брикет пластида у меня есть, завалить этот ход несложно.

— Взрывай. Пора отсекать хвосты.

Капитан провозился ещё минуты две. За это время наверху сработала вторая МОНка, вследствие чего в шахту стал осыпаться разнообразный мусор и пыль, недвусмысленно давая понять, что скоро здесь станет горячо и пора делать ноги.

— Вот ведь неймётся им чертям! Совсем свой личный состав не жалеют. Уходим!

Через десять метров они пересеклись с аналогичным бетонным коридором, что автоматически создавало типовую для всех богатырей проблему — по какой из трёх дорог дальше путь держать?

— А налево пойдёшь, кабаки да девки и хабара дофигища, — процитировал в раздумье Меченый известный анекдот.

— Надо бы у приятелей уточнить, что за лютая беда такая: кабаки да девки, — продолжил за него Жердев. — Так что, налево?

— Мммм… думаю, на самом деле это просто отдушины из разных секций к одному колодцу воздуховода сбегаются. Помнишь, я говорил, что склад железнодорожная ветка обслуживала из двух путей? По элементарной логике она делит складские помещения на две части, потому что так грузопоток в два раза интенсивнее.

— Значит, с другой стороны путей должен быть симметричный выход наверх для вентиляции секций той стороны?

— С вероятностью девяносто девять процентов, что много. Нечего здесь петлять, нам нужно перебраться на ту сторону.

Когда достигли первого склада, то обнаружили, что решётку выбили до них. Капитан присвистнул, увидев в жёлто-зелёном свете огромное пространство, заставленное штабелями ящиков.

— Могучая всё же у нас страна была.

— Если плохо воевать, то и нынешней не станет.

Поскольку расстояние до пола составляло метров шесть, а до верхушки ближайшего штабеля в три раза меньше, то спрыгнули на него и пошли верхами, периодически перескакивая через проходы. С одной стороны, в условиях, когда окружающую действительность видишь через монокуляр, получается тот ещё экстремальный аттракцион. С другой, быстро появилась возможность порадоваться, что не поторопились со спуском. Сначала, несмотря на грохот ботинок по крышкам ящиков, товарищи расслышали цокот чьих-то лапок по бетону, а затем мелкие твари начали пищать и верещать, и чем дальше шли люди — тем сильнее и многочисленнее становились голоса. Товарищи, подойдя к краю, остановились, чтобы осмотреться, и обнаружили, что по проходам на приличной скорости хаотично носятся мелкие твари наподобие крыс, только на задних лапах.

— Тушканы! Те ещё зловредные сволочи! Просто так не отвяжутся.

Меченый навскидку уложил пару штук, однако развить успех ему не дали. Или мозги в черепушках мутантов всё же имелись, или их смышлёный вожак отдал приказ не мозолить глаза лёгкому на расправу сталкеру. Так или иначе, но саблезубые грызуны больше не лезли под выстрел. Впрочем, едва ли они отказались от идеи полакомиться человечиной, поскольку продолжали держаться поблизости за ящиками.

— Может, другую секцию попробуем?

— Бесполезно, это те же крысы: раз они есть тут, то им доступен каждый закоулок на этих складах. Стоило нас одной особи обнаружить, как она своими воплями созвала остальных из других секций. Вот если бы ихнего крысиного волка завалить! Но это не только самая крупная, но и самая хитрая тварь в стае. Он коли чувствует риск, то по обыкновению держится подальше от передовой.

— Ясно, хочешь или не хочешь, а спускаться придётся. Знать бы еще, сколько их тут.

— Около дюжины, судя по интенсивности их переклички. Это больше, чем размер средней стаи.

— Предложения имеются?

— Есть просто здравый смысл. Если слезем прямо у двери, к которой стремимся, то придётся вдвоём отбиваться по трём направлениям — ведь проходы идут и справа, и слева, и по центру. Если же начать спуск в углу склада, то тушканы смогут напасть только с двух сторон. Риск, правда, всё равно будет большим из-за их численности. Стоит одному проскочить и вцепиться в плоть — поминай, как звали, станет невозможно отбиваться от остальных. Секундного замешательства достаточно, чтобы они все повисли на человеке, и тогда стрелять надо сразу в себя.

— Я так понимаю, отгадка этого ребуса всё же имеется?

— Пока есть только идея, которая может нам помочь. Ты останешься наверху и будешь прикрывать с одной стороны штабеля, а я налегке, с одним пистолетом, спрыгну с другого угла. Завалю, скольких успею — и сразу ретируюсь назад. В любом случае мы проредим их ряды перед полноценным спуском.

— Звучит обнадёживающе. Ты главное без фанатизма там.

— Договорились. Если поймёшь, что свою сторону не удержишь, то кричи «Верх!».

Меченый снял всё лишнее и сложил подальше от края, после чего хлопнув по плечу напарника и услышав «Готов», нарочито шумно спрыгнул с ящиков. Верещание мгновенно усилилось и стало приближаться. Первым заговорил автомат Жердева, а через полсекунды и Меченый через монокуляр увидел своего противника — на него выскочили три тушкана, напоминавшие очень уродливую помесь зайцев с крысами переростками на длинных и удивительно тонких задних лапах. Первый в этой троице оказался настолько юрким и быстрым, что сталкер, прославившийся своей меткой стрельбой, попал в него только со второго выстрела. Следующего мутанта пули настигли в полёте, когда он без видимого напряжения прыгнул на метр вверх и два вперёд, стремясь вцепиться в человека. Эти мелкие существа похоже вообще не ведали чувства страха перед намного более крупным соперником. Последнего тушкана, слишком стремительно оказавшегося рядом с ним, Меченому пришлось без всякого преувеличения судорожно сбивать рукояткой Беретты, когда тот едва не вцепился ему в незащищённую руку. Из-за своих длинных лап, приносивших столько пользы в движении, мутант оказался неуклюж в своих попытках вскочить после падения. Сталкер, разумеется, не стал дожидаться, пока тушкан окажется в боевой стойке, и затаптывающим ударом ноги раздавил череп поверженному врагу. Всё это произошло за отрезок времени буквально в несколько секунд. Решительность и напористость местной популяции «крысозайцев» стала откровением для Меченого, несмотря на то, что он уже не раз сталкивался с этими зловредными представителями чернобыльской фауны. Поэтому когда из-за угла выскочило не то четыре, не то пять очередных тушканов, сталкер не стал испытывать судьбу, а сразу подпрыгнул, хватаясь за верхний край штабеля и тут же делая выход силой. Крик «верх!» прозвучал практически одновременно. Неизвестно, что наполняло ящики, но лежали они фундаментально, как цельный кусок породы. Весьма кстати, иначе вывались любой из них под весом Меченого, и это стало бы равносильно падению в речку с оголодавшими пираньями. Причем, даже так сталкер выбрался наверх не один — в каблук его ботинка намертво вцепился самый резвый преследователь. Он глухо рычал и мотал головой подобно бойцовой собаке, пытающейся вырвать клыками кусок мяса из тела своей жертвы. Жердев, как раз собиравшийся заменить пустой магазин, прикладом автомата отправил злобного тушкана в небытие. Меченый сплюнул и утёрся рукавом от капель крови, которыми ему от вмешательства тяжёлой руки капитана забрызгало лицо.

— Сколько у тебя помимо этого?

— Один. Ещё одного задел, но он убежал. Очень шустрые, а у моего автомата точность и отдача не подходящие для этих зверюг — слишком быстро и близко бегают, да ещё зигзагами, не успеваешь упреждение правильное взять.

— Значит всего минус пять сейчас и двое в начале. Хоть и пришлось понервничать, но недурной результат для предварительного забега! Перезаряжаемся и повторяем, только на этот раз с другого угла, чтобы они не привыкали к схеме, а мы не дай Бог не споткнулись о мёртвые тушки.

В этот момент со стороны колодца здорово грохнуло, а из вентиляционного отверстия вылетело мучнистое облако вперемешку с осколками бетона. Капитан вздохнул: теперь уж точно все мосты сожжены — или пан или пропал.

Перескакивая с одного штабеля на другой, товарищи перебрались на другую сторону секции и на этот раз спрыгнули вдвоём. А в ответ, как пел поэт — тишина.

— Вот уж не верю, что эти отмороженные тварюги отступились, — прокомментировал ситуацию Николай.

— Соглашусь. Такое впечатление, что мы не всё учли.

Почти сразу после этих слов из-за дверей послышался не то рёв, не то рык, достаточно сильный, чтобы нагнать жути на кого угодно. Ещё больше впечатляли шаги неизвестного, в такт которым ощутимо подрагивало всё вокруг.

— Это ещё что за напасть? — спросил не сталкивавшийся с подобным капитан.

— Живо наверх, потом объясню!

Когда товарищи снова очутились на ящиках, Меченый шёпотом добавил:

— Замри и ни звука.

Существо, каждый шаг которого напоминал удар установки, забивающей сваи в землю, подошло к их секции и остановилось. Послышалось шумное сопение, сходное со звуками, издаваемыми принюхивающейся собакой, только намного громче. После паузы людей сотряс удар огромной силы, выбивший у них опору из-под ног. Именно так: удар сотрясал не только землю — мощные вибрации испытывало всё, что с ней соприкасалось. Снова загромыхали шаги чудовища, на этот раз удаляющиеся. Жердев лежал на боку в позе зародыша, и у него болело решительно всё — ноги, тело, голова. Его мутило, как будто он провёл несколько суток в открытом море в условиях шторма. Казалось, ещё чуть-чуть и капитан не удержит в себе ранний завтрак. Меченому пришлось ничуть не лучше. Радовало одно — это состояние «нестояния» быстро проходило. А вот монокуляры нагрузки не перенесли и отказывались функционировать.

— Это псевдогигант. Вот почему тушканы убежали, — тихо сказал сталкер. — Видимо он спал в другом конце тоннеля, а шум нашей свары его разбудил. Псевдогиганты ненавидят всё живое и впадают в ярость, едва обнаружат кого-либо. Хорошо, что мы успели забраться на ящики — чем дальше от поверхности, тем легче переносить их атаку.

— Я понимаю как тушканы, эти двуногие крысы, могли сюда попасть — хоть через дренажную систему, хоть ещё через какую дырку. Но эта дылда здесь откуда?!

— Коль, думаю ответ на твой вопрос это не простая и весьма занимательная история. Только я её не знаю.

— Да это я так, риторически. Играем теми картами, какие раздали. Что дальше будем делать? Нам ведь теперь придётся по старинке, без приборов ночного видения. А главное, что с этим психом-переростком делать?

Сталкер не торопился с ответом, видимо взвешивая всё в уме.

— Встречный вопрос: есть идеи как быстро и тихо открыть ворота секции?

— Я могу просто и быстро, проблема только, что шумно. Спецназ ведь снабжают специальными зарядами, на случай если с ключами напряжёнка.

— Хм. Тогда поступим вот как: раскидаем осветители перед воротами, чтоб если тушканы появятся, встретить их как полагается; далее устанавливаем заряд, и когда наше чудо-юдо после взрыва опять припрётся по наши души, то мы ослепим его. У псевдогигантов огромные глаза и отличное зрение в кромешной темноте — бросим ему навстречу осветительную гранату, подаренную Шустрым. Для подземной твари это однозначно выжигание сетчатки.

— А он не успеет нас отправить на тот свет своими ударами? Ранен — не убит, а ему и видеть нас не надо, достаточно топать.

— На некоторое время он будет в шоке и дезорганизован от боли, как ни крути он живое существо. Надо заранее закрепить тактический фонарь на стволе, чтобы по-быстрому прицельно расстрелять его в глаза.

— У него же, говорят, и от глаз пули отскакивают?

— Говорят! — поморщился Меченый. — Ты видел вооружение большинства сталкеров? Эти тебе расскажут, что и кур доят. Из ПМ ты конечно роговицу глаза ему не пробьёшь, а вот бронебойными или бронебойно-зажигательными из наших автоматов — запросто. Я уже убивал его сородичей, так что слушай меня, а не сталкерские байки.

После недолгих приготовлений и проверки оружия, Меченый достал несколько трубочек химических источников света, активировал их сгибанием, чтобы треснули капсулы с реактивом, и раскидал в разные стороны для освещения всех подходов к воротам. Всё шло по плану предложенному сталкером и даже чуть лучше, так как тушканы пока не рискнули вернуться. Возможно, они всё ещё приходили в себя после полученной встряски. Массивный запор на электрическом приводе трогать не стали, обнаружив в воротах калитку. Заряд выбил её целиком, что, судя по недовольному реву, не осталось незамеченным. За калиткой обнаружился широкий пандус, выведенный в уровень с полом вагонов, стоящими на рельсах. На путях находилось два состава из полувагонов и платформ: какие-то пустовали, на других виднелись контейнеры и ящики, а на нескольких даже военная техника различного назначения. Чувствовалось, что жизнь замерла здесь внезапно. За второй линией вагонов угадывались идентичные пандус и складские секции, что подтверждало теорию Меченого относительно архитектуры складов. Посветив в сторону монстра, люди увидели приближающийся к ним трёхметровый уродливый шарж на борца сумо, с особым цинизмом скрещенного с бойлерным цыплёнком и перекормленного гормонами роста. Сталкер дёрнул за кольцо световой гранаты и, крикнув «глаза!», швырнул её насколько можно ближе к мутанту. Оба товарища не только укрыли лица, как советовал Шустрый, но и для надёжности отвернулись. Тем не менее, и через преграду в виде плоти, вспышка окрасила всё в розовый цвет, что давало представление о том, как несладко пришлось псевдогиганту. Монстр ревел, словно его варят заживо, и, надо признать, люди сделали всё возможное, чтобы быстрее прервать эти мучения.

— Как калечим, так и лечим, — мрачно пошутил Жердев.

Даже поверженный, псевдогигант производил впечатление. Николай пнул его труп несколько раз, попробовал на прочность прикладом и, наконец, потрогал рукой. Удивительно, но туша по твёрдости не уступала мраморной статуе и совершенно не прогибалась под воздействием, как если бы состояла не из мяса.

— Чудеса, да и только, — пожал плечами капитан и отправился на помощь Меченому, открывать секцию склада на противоположной стороне.

С этой задачей они справились достаточно быстро, расстреляв замок калитки бронебойными патронами. Однако через несколько минут изысканий их постигло глубокое разочарование. Колодец аналогичный тому, по которому они спускались, оказался завален взрывом. Меченый глубоко вдохнул и медленно выдохнул.

— Надо успокоиться и перекусить, а то так ничего путного не придёт в голову.

Забрались на очередной штабель, чтобы не пропустить какую-нибудь подкравшуюся гадину, и разогрели на таблетках сухого спирта консервированную кашу и тушёнку.

— Слушай, а как они нас на этот раз отследили? Допустим, на Кордоне они тебя по КПК вели. Но потом мы оба поменяли свои наладонники. Или может нам как Шустрому электронную метку подсунули?

— Да нет, не похоже. Они, конечно, изготовились нас ловить — это да, но если бы не тот шухер из-за химеры, мы имели все шансы проскочить до Барьера и перещёлкать тамошнее охранение раньше, чем другие группы успеют что-либо предпринять. Пока бы они добрались до места, нас бы уже и след простыл. А ждали потому, что после поединка с Лебедевым его вся сеть обсуждала, и, соответственно, наше местонахождение не являлось секретом. Представь, два самых их одиозных противника за последнее время, ошиваются поблизости и явно намыливаются двинуть дальше к центру Зоны. Очевидно, что если мы не через Янтарь пойдём, то двинемся прямо к ним в лапы. Они же не дураки, вот и ждали нас в полной боевой готовности. В их понимании, разумеется. Не удивлюсь также, если на базе Долга пасётся какой-нибудь информатор Свободы, но ушли мы затемно и скрытно, поэтому точного времени нашего появления они не знали, иначе бы куда хлеще нас встретили.

Запив трапезу водой из фляг, два новоявленных диггера взяли оружие наизготовку и отправились более тщательно осматривать свою темницу. Не успели товарищи толком расстроиться, что воздуховодов ведущих на поверхность только два, как Жердев обратил внимание, что крайняя правая складская секция единственная не входит в общую систему вентиляции. В инженерных решениях военных объектов нет месту случайностям, а значит, данный факт заслуживал самого пристального изучения. Меченый сбил очередью замок и настороженно заглянул внутрь, подсвечивая себе фонарём. Заинтересовавшись увиденным, он шагнул через порог, жестом позвав за собой Николая. Едва сделав несколько движений фонарём в разные стороны, Жердев тоже почувствовал в себе оживающее любопытство. Дело в том, что эта секция принципиально отличалась от остальных. Вместо различных ящиков, контейнеров и на худой конец бочек, которые загромождали предыдущие складские помещения, здесь в два ряда стояла затянутая чехлами боевая техника. Но главное — это сама секция: не прямоугольная, а в форме дуги, и, судя по уходящему вдаль за поворот арочному потолку, ещё и рекордсменка по длине. Какое-то время шли молча, выискивая взглядами что-либо примечательное.

— А воздух тут не назовёшь затхлым или застоявшимся, — поделился впечатлениями Николай. — Пыли, конечно, хватает, но в целом ничего, учитывая срок давности.

— Боюсь, здешняя вентиляция нам не поможет, — ответил Меченый, ощупав лучом фонаря потолок и указав на найденное небольшое круглое отверстие в нём, своим размером подходящее разве что для вылазок домашней кошки. — Смотри, вон ещё и ещё. Их тут через равные промежутки понаделали.

— А как же они такие несерьёзные воздуховоды на поверхность выводили? Не кучу же труб сквозь многометровую толщу земли понатыкали? Да и как бы они их точно совместили с отверстиями при бурении с поверхности? Должна же быть какая-то одна более крупная шахта!

— С учётом того сколько мы уже протопали, думаю тут другая разгадка. Я зрительно помню, что правее туннеля по периметру базы идёт бугор, который через четверть круга утыкается в боксы автопарка. Форма изгиба нашей секции наводит меня на мысль, что мы как раз под ним. Слой земли над нами в сравнении с пластом над туннелем и остальными складами совсем незначительный, потому он не мешал сделать простенькие отдушины. Нам от этого, правда, не легче, учитывая, что потолок тут из железобетона.

— Но если ты говоришь, что бугор упирается в боксы, то может, они взаимосвязаны?

— Не знаю, не знаю. Почему тогда Свобода здесь не похозяйничала? Надо посмотреть, конечно, но вряд ли всё так просто.

Когда товарищи, наконец, дошли до окончания секции, то обнаружили вместо торцевой стенки забетонированный подъем, плавно уходящий в потолок. Правда, через короткое мгновение стало очевидно, что это не что иное как огромные одностворчатые ворота, только расположенные горизонтально.

— Ничего себе дверка! — оценил размах конструкции Жердев.

И действительно, выглядело весьма внушительно. А как иначе, если по замыслу проектировщиков здесь должны со свистом проскакивать танки, которые не самая габаритная техника на складе? Огромные щели по бокам ворот и торчащие направляющие рельс, указывали на то, что в открытом положении плита явно должна уползать в одну из сторон. Понятно, что ныне вся система мертвее мёртвого, но неподалёку на стене висел электрический приборный щиток, намекавший на то, как именно приводилось в движение это инженерное чудо. Плита выглядела фундаментальной и, что хуже всего, фактически опиралась на стены. Это означало — можно здесь хоть всё взорвать, но кроме завала ничего не получишь. Тем не менее, само наличие ворот придало напарникам сил: ведь если есть выход, то уже не ощущаешь себя замурованным в своей будущей могиле.

— Похоже, в стародавние времена этот путь служил запасным вариантом для быстрого вывода техники в экстренных ситуациях. Взрывчатка тут бесполезна, но можно поискать дизель-генератор и попытать счастья, запитав электромотор.

— Погоди, Коль, есть идея. Я с похожими воротами сталкивался на «Юпитере». Там проблема заключалась в том, что я находился снаружи. Зато когда попал внутрь, то обнаружил механический дублёр открывающего механизма — на военном объекте всегда предусмотрены самые мрачные расклады. Надо осмотреться получше, это не иголка в стоге сена. На «Юпитере» самая большая шестерёнка размером не уступала колесу грузовика.

Во тьме, разрываемой лучами фонарей, ничего похожего на глаза не попадалось, но поскольку логика подсказывала, что механизм обязан располагаться в непосредственной близости у ворот, то, в конце концов, благодаря вертикальной трещине по стыковочному шву, товарищи нашли в стене слева дверцу, оштукатуренную заодно со стеновыми панелями. Расправившись с замком, они обнаружили в маленькой комнатушке за дверью нечто вроде гипертрофированного часового механизма. Глядя на него, Меченый глубоко задумался, попутно наминая рукой щетину на щеке.

— Коль, — наконец вымолвил он. — Представляешь, какой будет скрежет, когда эта столько спавшая махина начнёт двигаться? А ведь мы вылезем в центре логова врага и нешуточной драки нам не миновать. Нас же целая делегация строем встречать прибежит.

— Понял тебя, старшой.

С этими словами Жердев пошёл вдоль рядов техники, сдёргивая с некоторых чехлы. Капитан — человек здравомыслящий, и ему не требовалось разъяснений со стороны — кто и почему должен быть командиром группы. Он негласно принял роль ведомого, поскольку понимал, что идут они не на прогулку, и в экстремальных ситуациях быстро принимать правильные решения способен только тот, кто лучше знает различные локации Зоны и съел не одну собаку в здешних условиях. На заданиях спецназа нередкое явление, когда какой-нибудь специалист, приданный в усиление, скажем — в звании майора, подчиняется командиру группы старшему лейтенанту.

Меченый в свою очередь не стал терзать напарника вопросами, а с невозмутимым видом буддийского монаха остался дожидаться на месте, пока Николай выносит свою идею, как курица яйцо, и сам всё расскажет. Минут через десять капитан позвал сталкера.

— Что нашёл? — спросил, подходя Меченый.

— Вот это, — Жердев направил свет фонаря на некую самоходку, общий вид которой только угадывался во мраке.

— ЗСУ «Шилка», если конечно не ошибаюсь?

— Верно.

— Излагай.

— Твои слова про тёплый приём натолкнули меня на мысль использовать бронетехнику. Это и будет наш билет на волю. Недостаток танка в том, что его применение в данном случае, это как из пушки по воробьям. Да и вдвоём на ходу с вооружением мы с тобой не справимся, а если будем останавливаться, то упустим время, и они найдут способ нас сначала обездвижить, а затем и выковырять из большой консервной банки. Теперь непосредственно про эту зверушку и её достоинства. Вооружение: счетверённые автоматические 23-миллиметровые пушки, боекомплект — 2000 выстрелов. Мощь такая, что закачаешься. Немаловажный момент для нас — помимо режимов стрельбы требующих особой подготовки, у неё есть пара дилетантских. В полуавтоматическом режиме достаточно совместить перекрестие прицела с целью и радар определит дальность, а автоматика всё необходимое рассчитает самостоятельно. Наводчику же остаётся только нажать на гашетку. И второй интересный нам режим — стрельба по наземным целям с использованием дистанционной шкалы. Короче, все заставы, вышки и укреплённые точки Свободы мы можем играючи сметать на ходу. Скорость у Шилки, между прочим, до пятидесяти километров в час. Ты представляешь, как при малой толике везения мы сможем себе жизнь облегчить?

— Твоими бы устами мёд пить. Не хочу тебя расстраивать, но как мы её вообще заведём?

— Она не просто так под чехлом стояла, подойди, взгляни на любой узел — он в обильной смазке. На лицо факт консервации. А раз так, то значит неподалёку должно найтись и топливо, и боекомплект. В военном училище нас с разной техникой учили обращаться, так что я уже весь в предвкушении экстремальной экскурсии на этой красавице: кто не спрятался — я не виноват!

— Да, но сколько лет Шилка уже тут? Аккумулятор не просто разрядился — он давно сдох, у них же тоже свой срок жизни.

— Когда нет возможности пуска от аккумулятора, то дизель можно завести путём подачи сжатого воздуха. У Шилки, как и у танков начиная с Т-72, есть газотурбинная вспомогательная силовая установка, а у меня есть знания, по запуску двигателя и нужному для этого оборудованию. Так что я иду его искать, оно сто процентов в этой же секции, иначе и быть не может.

— Дерзай, я за тебя болею, чтоб всё срослось.

Всё необходимое удалось подготовить часам к трём дня. Проверяя каждую мелочь в последний раз, Жердев проговаривал вслух последовательность, как бы поясняя попутно сталкеру суть незнакомого процесса.

— Сжатый воздух из баллона устремляется через кран-редуктор в воздухораспределитель, откуда в свою очередь попадает к пусковым клапанам, открывает их и поступает в цилиндры. Расширяясь в них, воздух перемещает поршни, вследствие чего коленвал проворачивается. Диск распределителя также крутится, осуществляя подачу сжатого воздуха в цилиндры в соответствии с порядком их работы. Если при этом в цилиндры подаётся топливо, двигатель быстро запустится.

Свете фонаря подчёркивал отчаянную жестикуляцию Николая, которой тот сопровождал свои пояснения, что по совокупности признаков позволило Меченому правильно истолковать эти признаки волнения товарища. Положив руку ему на плечо, он спокойно спросил:

— Коль, ты сам впервые пуск сжатым воздухом делать будешь?

Жердев немного сконфузился, но, в конце концов, кивнул.

— Да, самостоятельно не делал раньше. Но участвовать и помогать доводилось.

Меченый хлопнул его по плечу.

— Ты не волнуйся, я-то в тебя точно верю. У тебя всё получится, не Боги горшки обжигали.

— Я если честно и правда немного переживаю — вдруг не сработает? То есть пойми правильно: в теории то я всё знаю, и стандартный процесс отчётливо представляю, но во всяком деле могут быть какие-то нюансы, которые известны только тем, кто этим постоянно занимается.

— Разные частные случаи? Где кран наполовину открыть, а где по колесу пнуть?

Жердев рассмеялся на эту шутку, напряжение отступило и его лицо расслабилось.

— Вроде того.

— Коль, предлагаю не накручивать себя, а решать проблемы по мере их поступления. Запускай. Бог не выдаст — свинья не съест.

Сначала двигатель просто неистово гудел под напором воздуха, но чихнув несколько раз, всё-таки заработал, исторгнув облако сизого дыма и ревя на высоких оборотах.

— С первого раза! — поделился восторгом капитан, когда отключили компрессор.

— Молодец! Не убавить, не прибавить! Однако самая пора выбираться.

Под аккомпанемент производимый трением давно не смазывавшихся деталей, вдвоём за минуту закатили в нишу створку ворот. Как оказалось, выход вёл в типовой бокс автопарка. Сверху отодвинутая ими плита выглядела как металлический каркас залитый бетоном. Причём она настолько органично вписывалась в окружающее пространство, что несведущему человеку и в жизни в голову бы не пришло, что перед ним не обычный пол. Николай сел на место механика-водителя, а Меченый занял кресло стрелка. Заехав на самоходке в бокс, опробовали вооружение Шилки на его запертых воротах, после чего болтающиеся на петлях остатки просто вынесли носом машины. Едва самоходка показала нос из ангара, как по броне застучали и зацокали пули. Прямо по курсу находилась сторожевая вышка, на верхней площадке которой то и дело вспыхивали огоньки выстрелов. Меченый поднял прицел и нажал на гашетку — корпус самоходки завибрировал мелкой дрожью, а пространство вокруг заполнилось гулом четырёх скорострельных пушек. Все, что попало в перекрестье прицела, за секунду превратилось в ошмётки, разлетающиеся по сторонам.

— Ух ты, а мне нравится! — не удержал эмоции сталкер.

— Слева ещё одна! — крикнул Жердев.

Пара секунд на разворот и ещё одна на ручное прицеливание, снова вибрация с гулом и снова разлетающиеся вокруг останки вышки и часового, только на этот раз сдобренные тучей песка из размельчённых мешков. Их укладывали для защиты снайпера от пуль, но никто ведь не рассчитывал на огонь из Шилки!

— Минус два, — входя во вкус управления новым для него оружием, сообщил Меченый. — Вперёд!

Кроме второй вышки в прицел попала крыша боксов, на которой большими красными буквами, перекошенными под разными углами от времени и невзгод, с советских времён сохранилась надпись: ТЯЖЕЛО В УЧЕНИИ — ЛЕГКО В БОЮ! Внезапно у сталкера кольнуло где-то в глубине души: из-за потерянной страны, в которой он родился и вырос, где люди улыбались и не сомневались в завтрашнем дне. Какая-то развалившаяся жестяная цитата вытащила на поверхность из Меченого сожаление, горе и одновременно злость. Кто они, те от кого он бегает теперь по своей земле как заяц? Кто им дал право? Почему это дерьмо случилось с нами? Почему наша Родина должна была превратиться в такое?

— Ох, ответите вы мне за всё за это, — переводя прицел на курс, под нос прошептал сталкер.

Жердев от боксов поехал прямо, по газону вдоль ангара и затем налево к мосту над железнодорожными путями. Как только он повернул, выйдя из-под прикрытия, машина оказалась в секторах ещё двух вышек и одной антенны, также облюбованной дозорными. По броне снова застучали пули, а особо удачным выстрелом снайпер разбил один из триплексов мехвода, вынудив чертыхнуться Николая. Безнаказанная пальба длилась не долее, чем Меченый наводил прицел, после чего от вышек остались фактически каркасные опоры без верхних площадок. Увидев последствия огня Шилки, часовой размещавшийся на антенне, не колеблясь сиганул с двенадцатиметровой высоты, едва в его сторону повернулись стволы. Учитывая, что внизу его ждал не стог сена — переломанные ноги он себе гарантировал при самом удачном раскладе. Когда самоходка вырулила на главный перекрёсток, Меченый уже заранее развернул вооружение в сторону штаба Свободы. Он не ошибся: к ним уже бежали, а у входа двое спешно раскрывали вполне очевидные тубусы. Вот только выстрелить им сталкер не дал, сметя из четырёх пушек всё и всех перед двухэтажкой. После этого Меченый перенёс огонь на само здание, которое тут же затянула пелена пыли, взметнувшейся от разрушений. Затем досталось ремонтной площадке, а когда заехали на мост, то и баракам. Кто-то от караулки на самом выходе бросил в самоходку две противопехотные гранаты, но те, несмотря на близость разрывов, не причинили вреда технике. А вот от ответного огня, КПП превратилось в ничто. Когда машина выбила шлагбаум и ринулась вниз по дороге прочь от армейских складов, Николай издал вопль ликования. Ещё бы, ведь совсем недавно они чувствовали себя похороненными заживо! По дороге к Барьеру самоходку только один раз вяло обстреляли откуда-то слева с холмов из стрелкового оружия и подствольников. Никакого ущерба это не принесло, поэтому даже для проформы отвечать не стали. Гораздо большую опасность представляли притаившиеся аномалии, на скорости ещё менее заметные, чем в обычных условиях. Поэтому Меченый время от времени давал короткие очереди из пулемёта по курсу. Пули и размётанные ими куски асфальта и грунта хорошо показывали затаившиеся ловушки, заставляя их срабатывать.

На Барьере товарищей встретили ожесточённой пальбой — противник явно пытался ослепить экипаж, выведя из строя средства наблюдения. Точное расположение последних на данной технике противник не знал, а потому фрименам удалось уничтожить по большей части только те приборы, нахождение которых визуально на движущейся машине не представляло затруднений. В свою очередь, Меченый стирал в порошок любое место, где он заметил какую-либо активность или которое только почудилось подозрительным. Уже казалось, что проскочили без особых проблем — самоходка миновала баррикады и заграждения, стрельба сникла, как вдруг сталкер увидел застывшую в ста метрах фигуру на одном колене. Меченый развернул на цель стволы Шилки, но хлопок выстрела из противотанкового гранатомёта раздался раньше, и почти тут же гулкий удар в борт.

— Горим!!! — истошно закричал Жердев.

Меченый ещё успел размельчить раньше времени восторжествовавшего гранатомётчика, вместе со строительным вагончиком, из-за которого тот высунулся, прежде чем всё пространство самоходки затянуло едким непроглядным дымом. Машина стремительно теряла ход и, наконец, уткнулась в придорожный валун. Заходясь кашлем, товарищи покинули гибнущую зенитку. Причём Жердев выскочил не только с оружием, но и огнетушителем. Сталкер понял, зачем тот ему, только когда капитан обдал его пеной, сбивая огонь, прижившийся на спине комбинезона и рюкзаке.

— Твои берцы тоже горят! — обратил его внимание Меченый.

Разобравшись с огненной стихией, осмотрелись, аккуратно высунувшись из-за чадящей самоходки. Приходилось поторапливаться и рисковать, пока на помощь заставе не подоспел кто-нибудь с базы (если конечно после произошедшего там найдутся таковые смельчаки). Никаких признаков жизни на обоих склонах не наблюдалось, что облегчало покидание поля боя. Тем не менее, уходя в сторону Радара, напарники максимально использовали в качестве укрытий складки местности, чтобы не схлопотать пулю от какого-нибудь затаившегося недобитка. Удостоверившись, что преследования нет, Меченый решил внести некоторые изменения.

— Коля, дозиметр или выключай или ставь на вибрацию. В этих краях и так-то шуметь не рекомендуется, даже негромкий разговор иной раз вреден для здоровья, а наш случай особый. Попробуем затеряться. Пусть помучаются, поищут нас. Для этого, как понимаешь, нам лучше быть тише воды, ниже травы.

— А радиация как же? Тут пятна регулярно попадаются по 3000 микрорентген и более, а вибрацию иной раз и не почувствуешь.

— Монстры и монолитовцы насчёт радиации не парятся, зато слышат всё прекрасно. В самый неподходящий момент этот прибор своим писком нас под монастырь подведёт. И рад будешь на лишние рентгены променять, да никто уже по такому курсу нас не выручит. Впрочем, сильно не кручинься, я и сам радиацию, которая выше среднего, ощущаю не хуже дозиметра: или внезапно голова начинает побаливать, или ступни ног горят, или в паху потягивает, а иногда всё сразу. Окромя прочего, сильную радиоактивность выдаёт запах свежести. Ну, знаешь, вот как после грозы озоном пахнет — так ровно то же самое.

— Хорошо, Сергеич, сейчас изменю режим.

Несмотря на то, что к радиолокационной станции вела асфальтированная дорога, вариант с приятной прогулкой по её ровной поверхности даже не рассматривался. Шли параллельным курсом на некотором удалении, по буеракам и разросшимся зарослям сорной травы и кустарников, которые на протяжении многих лет не испытывая вмешательства человека, превратили местность в труднопроходимую полосу препятствий. Ради бесшумного перемещения в этом подобии джунглей продвигаться приходилось очень медленно, что всегда непростая задача. Нельзя просто продираться через эту живую паутину или тем более рубить её мачете, как турист покоряющий сельву. Здесь на каждом шагу необходимо смотреть, куда и как ставишь ногу, не цепляет ли одежда или снаряжение кустарник, любую веточку мешающую проходу нужно аккуратно отвести рукой и также сопроводить на место. Для двух человек, один из которых ранее служил в армейской разведке, а второй в спецназе, именно такой способ передвижения естественен, иное же представляется немыслимым. Оставаться незамеченным, появляться оттуда, где тебя не ждут — эти понятия для них непреложная истина со времён курсов молодого бойца, проводившихся перед присягой. А в том, что «лёгкая» дорога хорошо контролируется, нетрудно убедиться, благо её полотно практически всё время находилось в зоне прямой видимости. Сколько шли, на всём протяжении пути непрестанно виднелись трупы сталкеров. Невозможно было пройти пятидесяти метров и не наткнуться взглядом на чьи-то останки на асфальте: где один-два, а иногда и разные по численности группы убитых. Рядом с одним из особенно больших скоплений на придорожном валуне, несомненно, кровью одной из жертв, крупными грубыми мазками кто-то намалевал «ТАК БУДЕТ С КАЖДЫМ». Большинство из умерщвлённых валялись просто неприкаянные и никому ненужные, но хватало и тех, на чью долю выпала участь показательной казни. Лютую злобу палачей в этих краях ничто не сдерживало. Помимо насаженных на штыри, подобно тому, как Жердев уже видел на военных складах, встречались распятые на импровизированных крестах, подвешенные за рёбра на крюках, и даже просто на верёвке продетой подмышками, только со связанными сзади руками. В последнем случае даже потребовались разъяснения сталкера, ибо Николай, здоровый на голову в отличие от монолитовцев, не мог сам додуматься до подоплёки такого решения.

— Ты просто из-за зарослей видишь только верхнюю половину тела, — полушёпотом произнёс Меченый. — Монолитовцы вешают таких несчастных на участках, где часто появляются псы. Делают это нарочно не высоко и не низко, так чтобы зверюги до них могли достать, только вставая на задние лапы, ну или в прыжке до пояса казнённого. Вешают пленного целым и невредимым, чтобы дольше мучился, пока его рвут на куски и объедают снизу. Капитана непроизвольно передёрнуло, а лицо скривила гримаса отвращения.

— Кто вообще при таких перспективах им в плен сдаётся?

— Те, у кого желание жить сильнее разума и воли.

— Ты с этими фанатиками ведь не раз сталкивался, на что это похоже?

— Крайне агрессивные и неадекватные по жизни отморозки, с которыми можно договориться с тем же успехом, что и с чернобыльским кабаном. Отлично вооружены. По одному или по двое, за исключением снайперов, они не ходят. Вкупе с тем фактом, что они пойдут на любые потери ради уничтожения врага, это делает их для нас особенно опасными.

Ужасную картину владений смерти в полной мере дополнял здешний воздух. Какие-то трупы почти разложились до скелета, иные, относительно недавние, источали сильный, тошнотворно-сладковатый запах мертвечины. Последние легко определялись издалека по кружащим над ними мухам. Человеку нужно дышать, без этого никак, но сейчас делать это стало тяжело и противно, ведь полумаска практически не задерживает запах, а использовать фильтры химзащиты нельзя — слишком они шумные при дыхании. К тому же по соображениям безопасности шли всё время с подветренной стороны. Всё-таки лучше дышать таким смрадом, чем привлечь внимание местных хищников. Изредка они попадались на глаза, в основном в лице слепых псов, но однажды повстречался и псевдопёс, обгладывающий труп. Из-за принятых мер предосторожностей он не мог обнаружить напарников по запаху или тем более увидеть, но видимо почуял что-то на ментальном уровне, поскольку замер и повернул морду в сторону пришельцев. Меченый знаком показал Жердеву, что нельзя смотреть прямо на псевдопса. Сталкер ещё пару лет назад приметил эту особенность — за существами обладающими пси-способностями лучше наблюдать опосредованно, смотреть в точку рядом с ними, но не на них, получая нужную информацию боковым зрением. Через какое-то время пёс успокоился и вернулся к своему занятию, что позволило продолжить путь.

На дороге также находилось немало брошенной военной и строительной техники, грузовиков. Стояли они в хаотичном порядке, где их хозяев застал злой рок. Все съёмные, на что-либо годные детали, давным-давно утащили мародёры, так что фактически остались полуразобранные кузова. Какие-то из них попортила только ржавчина, иные ещё и выжег огонь. Чем сильнее была изуродована вещь, тем гармоничнее она смотрелась в этом мире постапокалипсиса. Трижды встречались импровизированные блокпосты, организованные там, где лежали рядом с дорогой или поперёк неё стопки бетонных блоков и плит. Теперь здесь располагались опорные точки монолитовцев. Заметные издалека, они представляли меньшую опасность, чем пикет, засевший на одном из изгибов дороги за камнями. Однако напарники двигались с максимальной предосторожностью, а Меченый, снявший снайпера на близлежащем холме в прошлый свой поход, изучал окрестности с удвоенным вниманием. Эта бдительность и помогла загодя заметить марево, поднимающееся в прохладном воздухе от бездымно устроенного костра, и тихо обойти его стороной. О приближении Чернобыля-2 стало ясно задолго до его появления в прямой видимости. Огромные решётки антенн высотой более ста метров, слитно вытянувшиеся в линию почти на километр, возвышались над лесом с большим запасом. Николай заворожено разглядывал это творение человеческих рук, достойное занесения в список величайших загадок нашей планеты. Выжигатель производил столь же сильное воздействие на сознание любого одним своим видом, как и крупнейшие мегалитические сооружения сотню лет назад.

— Да, эта махина впечатляет, — вслух согласился с ним Меченый. — Особенно когда в первый раз видишь. Сам-то городок по размерам небольшой: прямоугольник, протянувшийся с юго-запада на северо-восток на полтора километра вдоль одной улицы. Не беря в расчёт антенны, которые почти по всей его длине стоят, он делится на две части — восточную жилую и западную военно-техническую. Зданий соответственно наперечёт: коммуникационный центр, казармы воинской части, автопарк, военторг, клуб, гостиница, школа и несколько многоквартирных домов. Во времена расцвета в этом «почтовом ящике» не более полутора тысяч человек жили и служили.

— Сколько здесь до него, четыре или больше?

— Это из-за размера антенн расстояние скрадывается. До подстанции, которая находится за периметром городка, примерно пять с половиной километров. От неё до КПП «Чернобыль-2» за минуту добежать можно. Но поскольку прямые пути, таким как мы сюда заказаны, то от центрального въезда пойдём на запад, чтобы выйти к центру управления. Когда там осмотримся — решим, что и как делать дальше.

Глава 9 Ад рукотворный

Для наблюдения за главным корпусом и подходами к нему, товарищи смастерили ночью нечто вроде «адыгейского домика»: извлекли на брезент и вынесли грунт; над полученной ямкой длинные прутья согнули в дугу и воткнули в землю по типу арки, а ещё тремя продольно скрепили их между собой, связав соединения шнуром. Этот каркас накрыли плащ-палаткой и обложили поверх дёрном и травой, замаскировав также окно-амбразуру и вход. Работали нервно, ежеминутно оглядываясь и прислушиваясь, готовые замереть, если взлетит осветительная ракета. Но старания оправдали себя, укрытие получилось что надо — при дневном свете, чтобы заподозрить неладное, охране потребуется подойти впритык. Создав условия для сбора необходимой информации под носом у врага, принялись попеременно фиксировать всё происходящее: численность и количество патрулей, время обхода, расположение постов и снайперов, регламент их смены (всё-таки при выдвижении на позиции, по части скрытности дисциплина у монолитовцев прихрамывала). Пока один из товарищей бодрствовал, другой отсыпался. Через пару часов, сообщив напарнику о замеченном, менялись, чтобы глаз «не замыливался». К концу дня, благодаря тщательным зарисовкам и описаниям в отчётной схеме разведки, собранные воедино фрагменты мозаики позволили получить подробную картину организации внешней обороны фанатиков, что в свою очередь давало возможность заранее вычислить её слабые места. С наступлением вечера пришла пора определиться с дальнейшими действиями.

— Как будем заходить, Сергеич? И стоит ли? Фанатиков тут не меньше роты.

— Если мы собираемся попасть к ЧАЭС, то Выжигатель надо вырубать обязательно. Конечно, в прошлый раз их здесь вдвое меньше, человек пятьдесят окопалось, но и я тогда лез на рожон в одиночку, как и что внутри центра управления — так вообще не представлял. Сейчас в этом смысле проще, надо только толпу в точке входа пожиже сделать, для чего создадим шум, гам и суету. В идеале, у них должно сложится впечатление нападения с нескольких сторон, чтобы они часть сил на другой конец города перебросили.

— Замысел хороший, да как его реализовать? Если бы имелся запас пластида, я бы подорвал пару зданий, чтобы они сложились на манер карточных домиков.

— Думаю, достаточно сначала взять в ножи по-тихому немногочисленные посты на восточной окраине, а потом отработать здесь по проверенной схеме. Ты спрячешься в лесу и будешь бить из своего шумного ствола одиночными, метров с 500–600, а я стану в такт тебе постукивать с нашей лёжки у них под носом из ВАЛа. На твоём фоне меня точно не услышат, пусть подивятся мастерству снайпера.

— Что после этого? Твоим прошлым маршрутом можем воспользоваться? Как ты вообще тогда в центр управления попал?

— Я проник через железнодорожный подъезд, предназначенный для доставки грузов, да только нет больше этой лазейки — сектанты хоть и запоздало, но выполнили работу над ошибками и завалили её взрывом. Так что в этот раз придется идти другим путём.

— Надеюсь, не через центральный вход?

— Нет. Есть у меня задумка, из которой может полноценный план «Б» получиться. Я в один из визитов на Росток, копаясь в интернете, нашёл старые снимки Зоны отчуждения с космического спутника — так там в нескольких десятках метров от главного коммуникационного центра красуется бетонный прямоугольник, из которого смотрят в небо три замерших трёхлопастных вентилятора диаметром метра по четыре каждый.

— Чтобы гонять воздух по этому подземелью, именно такие монстры и нужны. Проблема в том, что сейчас они точно крутятся.

— Это не беда. Ломать дорогостоящее промышленное оборудование — в последние годы практически моя вторая специальность.

— Напомню, что с взрывчаткой у нас проблемы и радиодетонаторы Сидоровича присобачить не к чему.

— Есть и другое решение. Ты видел в перелеске рядом с подстанцией колею пробитую колёсами в грунте на полметра?

— Конечно, там же ноги переломать можно.

— Наверняка там какая-то техника в давние времена сломалась и её армейским тягачом вытаскивали. От этого и рытвины там, и оборванный стальной трос тоже. У него и петля имеется — если через неё второй конец продеть, закрепив вокруг любой надёжной опоры рядом с вентиляторами, то достаточно потом привязать к нему верёвку и нахлестнуть на вращающиеся лопасти. Сначала её намотает, а затем и трос. Он тонкий и гибкий, проблем не будет. Так что как только вентилятор свободную длину нашей связки выберет — встанет на полном скаку, как вкопанный. Быстро спустимся вниз, и даже если сектанты оперативно разберутся, что происходит, шансов угадать, через какую дырку мы вылезем из коммуникаций, у них мизер, а значит, толком помешать нам они не смогут.

— Звучит обнадёживающе, дело за малым — всё это провернуть с первого дубля. Мне ещё вот какая мысль на этой почве в голову пришла: надо бы связаться с генералом Ворониным и попросить, чтобы он по своим каналам уговорил военных нанести удар по Выжигателю, когда здешняя глушилка отрубится. Зачистить это гнездо раз и навсегда. Что скажешь?

— Ты настолько оптимист? На применение в Зоне артиллерии и авиации наложен строжайший запрет. Если в штабе до сего дня через него ни разу не перешагнули, боясь погоны потерять, то сейчас с какого перепугу они передумают? Что изменилось? Вертолётов силы изоляции ещё при Штурме вагон и маленькую тележку потеряли, поди, охладели с тех пор, внутри периметра куда-либо летать, кроме проторенных маршрутов между базами.

— Вот как раз с последней стычки у них за своих погибших товарищей злости накопилось. Ты главное сделай акцент, что здесь куча боевиков без прикрытия, пусть и генералы на это упирают, когда их мордой по столам вышестоящего начальства возить начнут. Скажи, за излучение могут не беспокоиться.

— Попробую, хотя сам не верю. Ведь даже не напрямую разговор будет.

— Вот и хорошо. Ты главное Воронина убеди, а на своём уровне у него авторитета по любому больше.

Поскольку предстояло перемещаться по вражеской территории, да ещё под самым носом у противника, пришлось внести некоторые изменения в свой внешний вид. У Жердева на дне рюкзака нашёлся самодельный набор спецназовца, который во время службы на блокпосту так и не пригодился, зато сейчас благодаря ему удалось поднять уровень маскировки на новую высоту. Чтобы размыть силуэты автоматов, оружие обмотали лоскутами старой камуфляжной ткани. Их же, с целью затруднить идентификацию человеческих фигур, вплели в резиночки нашитые поверх бронекостюмов и сеток на шлемах, что меняло узнаваемые очертания на нечто бесформенно-лохматое. Проблему белых незагорелых лиц, которые и днём слишком выделяются, а ночью могут отсвечивать, решили при помощи специального грима. Для рюкзаков сделали чехлы из маскировочной сети — хотя на время атаки на посты всё лишнее планировалось припрятать в лесу, но мало ли, когда пригодится потом. Финалом подготовки стала чистка и смазка оружия, после которой товарищи дружно залегли спать до трёх ночи. Время выбрали неслучайно: во-первых, под утро часовым тяжелее всего бороться с собственными биоритмами; во-вторых, ещё подходящая для вылазки темень скоро сменится рассветом, и можно будет вести стрельбу с дистанции на втором этапе операции; и в-третьих — очередная смена караула сектантов несёт службу как раз с трёх до пяти часов утра, а значит времени, до того как поднимут тревогу, вполне достаточно на все действия, включая отход на исходную.

Через полчаса после подъёма напарники скрытно вышли к восточным постам сектантов и приступили к выполнению плана. Погода была максимально подходящая — пронизывающий ветер вкупе с моросящим дождём не только маскировали любые шорохи, но и заставляли нёсших охрану фанатиков щуриться и кутаться, что ухудшало им обзор. Заметив первого противника, Жердев стал действовать по старому принципу войсковых разведчиков: не бегать за часовым, а ждать, когда он сам к тебе придёт, двигаясь по своему маршруту обхода. Николай затаился вблизи угла дома и после появления из-за него монолитовца, сначала ошарашил того тычком в гортань, затем схватил за голову и резко нагнул вниз, практически нанизав сектанта лицом на своё огромное колено. Не давая отключившемуся противнику рухнуть, капитан перенёс одну свою ладонь на челюсть фанатика и рывком повернул его череп на 180 градусов, с характерным хрустом переломав шейные позвонки. Помня про рассказ Болотного доктора, Жердев осмотрел убитого и нашёл в подкладке шлема светлый пластиковый обод, соответствующий описанию. Не разобравшись впопыхах, как он закреплён, Николай просто вырезал его ножом, решив разгадать ребус в более спокойной обстановке.

Меченому также удалось подобраться на расстояние удара ножом к одному монолитовцу, но поскольку остальные дозорные предпочитали стационарные позиции в зданиях, и подкрасться к ним вплотную не представлялось возможным, то пришлось применять стрелковое оружие. Хорошо хоть, что непогода шумела громче глушителей, и потому к четырём часам гарнизон Выжигателя незаметно стал меньше на десять бойцов. Этого вполне достаточно, чтобы заставить задёргаться местное командование, когда те обнаружат, что случилось, а потому можно смело возвращаться к лёжке и ожидать начала суматохи. Пробираясь назад зарослями, товарищи заметили группу сектантов не меньше пятнадцати человек, пронёсшуюся сайгаками в противоположном направлении.

— Хватились.

— Ага, видимо сеансы связи каждые полчаса.

— Поспешим, надо ковать пока горячо.

Расставшись, как и планировали, Меченый первым занял позицию и до выхода Николая на свою точку в лесу успел обезвредить пару ближайших снайперов, сожгя им сетчатку глаз при помощи лазерного дальномера. С подключением Жердева, ряды противника и вовсе стали таять на глазах, поскольку ведясь на звук выстрелов издалека, монолитовцы отнюдь не сразу спрятались, как улитка в раковину, а пытались контролировать ближние подступы. Прозрение к уцелевшим пришло минут через пять, что позволило отменно поохотиться за это время. Когда же сектанты перестали высовываться под снайперский огонь, Меченый использовал эту их осторожность, чтобы беспрепятственно добраться до цели и, закрепив трос вокруг дерева, проделать запланированный трюк, который действительно застопорил вращение одного из вентиляторов. Сталкер подал капитану сигнал о готовности к спуску, выстрелив, как договаривались, трассирующими в стену центра на уровне пятого этажа.

Оказавшись внутри коммуникаций, напарники какое-то время петляли по воздуховодам, заглядывая через решётки в помещения (передвигаться приходилось гусиным шагом, что всё же проще и быстрее, чем ползком), пока Меченый не выбрал по зрительной памяти подходящее место для проникновения. В машинном зале, в который предстояло зайти через отверстие в четверть квадратного метра и находящегося на высоте порядка пяти, дежурила пара бойцов секты. Однако вопрос их нейтрализации из неудобного положения решили, использовав вторую и, к сожалению, последнюю световую гранату. Добив ослеплённых врагов, товарищи прошли как горячий нож сквозь масло через ещё пару помещений, сминая сопротивление опешивших охранников, и ворвались в зал управления, где без раздумий принялись отстреливать не только монолитовцев, но и операторов в лабораторной одежде. Только Жердев пощадил одного, выделявшегося серебристым комбинезоном, да и то, наверное, исключительно потому, что тот шустро задрал руки вверх и начал кричать, что он много знает и очень пригодится, если ему сохранят жизнь.

— Коля, влево от машинного зала, после лифтовой площадки есть шлюзовая дверь — надо её заклинить. Желательно намертво, иначе не дадут нам ни минуты покоя.

— А самим потом как выбираться? Прежний путь скорее всего уже будут держать на мушке.

— За это не переживай, вода дырочку найдёт.

Разработчики системы доступа старались в процессе её создании предусмотреть различные способы проникновения чужаков, но им и в голову не приходило, что не прошеные гости захотят забаррикадироваться на охраняемом объекте. Они поставили защиту на случай подсоединения к системе хакера-электронщика, но им и в кошмарных снах не являлся Жердев, со своим рационально-прямым мышлением, лишённым бантиков и рюшек. Капитан дал очередь по панели доступа и сбил её остатки прикладом. Подсветив оголившееся отверстие в стене, в которое уходили провода, и, обнаружив в глубине их сложное переплетение с какими-то микросхемами, Николай без промедления вставил в дырку ствол автомата и разрядил в неё под ноль обойму. Посмотрел ещё раз — и остался удовлетворён искрящим винегретом из обломков и обрывков, сменившим прежнюю логику сложного изделия.

— Порядок, Сергеич, — вернувшись, доложил он Меченому. — Можем спокойно заниматься своими делами.

Начали не с чего-нибудь, а с допроса единственного пленника, оказавшегося начальником лаборатории Х10. Пение такой важной птицы могло дать море бесценной информации, а потому Жердев решил взять быка за рога.

— Как зовут?

— Эдуард.

— Слушай внимательно, Эдик: удовлетворишь наше любопытство и можешь спрятаться за стальной дверью складского помещения, которое мы по дороге сюда видели. Тебе же шифр на его замке стопроцентно известен.

— А какие гарантии?

— С одной стороны никаких, кроме моего слова, а с другой я могу тебе гарантировать, что если в молчанку начнёшь играть, то яйца тебе дверью прищемлю и не выпущу, пока до самой задницы не расколешься. Усёк?

— И вот на это я должен купиться? — серебристый комбинезон явно искал выход из положения, его глаза судорожно бегали.

Жёсткий лоукик выбил землю из-под ног учёного, не дав ему паузы для размышлений.

— А вот это брось, я тебя не покупал! — прорычал Николай, нависнув над лежащим на полу и охающим от боли пленником. — Ты сам руки в гору поднял, и верещать начал про свою полезность, а иначе был бы сейчас обыкновенным жмуром, как и остальные! Только вот загвоздка — пользы от тебя пока ноль! И ещё позволь напомнить, что это вы тут работали над тем, как побольше людей со свету сжить, так что это к вам никакой веры! Короче, или начинаешь говорить или дальше решаем вопрос с тобой радикально, по законам военного времени! А статус твой — предатель!

— Ладно, ладно! Уже и поторговаться нельзя. С чего начинать-то?

— Да хотя бы с мелочей… что такое выброс, например?

— Так ведь в сталкерской сетевой энциклопедии написано, что выброс в Зоне это непродолжительный период, во время которого высвобождается огромное количество аномальной энергии губительной для всех живых существ.

— Всё прикалываешься? А по сопатке? Тебе нос никогда не ломали?

— Это комбинированные испытания, необходимые как для исследовательской работы, так и обеспечивающие легендирование Зоны, — отбросив спесивый тон, на манер студента первокурсника вызубрившего экзамен, протараторил пленник.

— Уже лучше. С этого места, не торопясь и поподробнее.

— Дело в том, что испытания проводятся на разных установках и с разными целями. Каждое в отдельности по своим признакам настолько очевидно, что ни о какой секретности и речи быть не может. Электромагнитное излучение, пси-генератор и так далее — они ведь все очень наглядны даже для человека с начальными познаниями в этой области. А вот когда всё сразу, с привкусом запредельности и на уровне Армагеддона — тогда совсем другое дело! После абсолютно непонятного второго взрыва на ЧАЭС, почва для рождения нового, несуществующего явления уже сформировалась: из посланных правительством войск мало кто уцелел, а сообщения выживших о чертовщине вокруг станции вписывались только в категорию «параноидальный бред».

— Эка ты расхорохорился, я смотрю, с огоньком работаете…

— На самом деле это самый простой путь! Люди ведь примитивны в массе, не любят сложных проблем, но обожают простые объяснения. Начальство их ровно такое же, оно в основном потреблением благ занято. Вот и приходится устраивать шоу, чтобы те и другие под ногами не путались. Правило, что «сунулся в запретную Зону — стал покойником», усваивается легко. Представьте: происходят невероятные, достаточно жуткие вещи, введённые армейские подразделения уничтожены — кому охота это разгребать? Ну, если только таким искателям, как вы. Остальным же проще назвать всё непонятным словом «Выброс» и их это устроит.

— То, что вы тут, гении, ещё и психологией увлекаетесь, мы уяснили. Правильно ли я тебя понимаю, что на самом деле армейским вооружением можно уничтожить ваши лаборатории?

— Всё, что оснащено электроникой, будь-то высокоточное оружие вроде ракет и «умных» бомб, или техника любого типа с её использованием под управлением человека, против нас, считайте, бессильны, потому что их можно легко превратить в груду бесполезного железа СВЧ-излучением. Да, конечно нам этот проклятый сталкер Стрелок указал на прорехи в обороне, отключив основные установки и таким образом открыв небо. Но теперь всё учтено: на каждой базе имеется мобильный комплекс радиоэлектронной борьбы Блэк Бокс, который, как и стационарная установка способен выводить из строя бортовую технику тех же самолётов и вертолётов, только на меньшей дистанции. Впрочем, ему простительно — он размером с ранец. Да и всяких ПЗРК у охраны лабораторий хватает. Вот простой и допотопный гаубичный снаряд остановить нечем. Только большинство лабораторий изначально расположено глубоко под землёй и никакой артобстрел им не страшен. К тому же всегда есть те, кто искренне из опасений или по зову души за деньги, будут говорить об ужасных последствиях необдуманных решений, раздувать слухи и так далее, бла-бла-бла. Это хорошо удерживает от любых новых резких действий в отношении Зоны. Теперь ввели контингент из ООН, разумеется, с гуманитарными целями, так что насчёт применения тяжёлого вооружения можно вообще не беспокоиться.

После этих слов учёный едко рассмеялся, но длилось его веселье не долго — со стороны заблокированной двери раздался удар такой силы, как будто там проводили краш-тест КАМАЗа. Мощный лязг и волна вибрации, заставили товарищей вздрогнуть и вскочить на ноги, а пленник так вообще с испугу рухнул на четвереньки и куда-то вознамерился ползти. Правда, Меченый, ухватив его за шкибот, тут же водворил на прежнее место. Жердев бросился проверить состояние, как им ещё недавно казалось, столь надёжной преграды, вера в которую сейчас ощутимо пошатнулась. Вернулся капитан быстро.

— Не знаю, чем они долбанули, но с нашей стороны куски бетона местами поотлетали до арматуры. Дверь стоит по-прежнему крепко, только она теперь какая-то выгнутая слегка.

— Тогда продолжим беседу. Эдик, где у вас этот самый Блэк Бокс найти можно?

— Перепродать решили? Верно мыслите, если загнать такой парням с горячего Востока и не протянуть при этом ноги, то можно до конца жизни о деньгах не беспокоиться. На крыше административного корпуса, в лифтёрной оборудован резервный пост ПВО. Там его найдёте. При нём один или два охранника дежурят.

— Про Выжигатель, что можешь рассказать? Как-никак твоя непосредственная работа, порадуй.

— Это комплексная штука, которая особенно хороша тем, что количество модулей состоящих из низкочастотных или высокочастотных фазированных антенных решёток, по-нашему ФАР, позволяет задействовать одновременно один модуль Радара для излучения в одном диапазоне, второй — в другом, причем, совсем с иной мощностью, и так третий, четвёртый… короче, всего разом можно работать в шести режимах, каждый из которых функционально уникален. Более того, изменяя фазы можно легко формировать необходимую диаграмму направленности ФАР, и затем направлять её, при этом сами решётки будут неподвижны. Чтобы до вас дошло, луч — это остронаправленная диаграмма и есть. Например, установку можно настроить на частоту излучения расплавленного ядра нашей планеты. В таком случае волны модуля Выжигателя, направленные к поверхности Земли под определённым углом, попадая в резонанс с планетарными, приведут к землетрясениям и атмосферным катаклизмам.

— Включая изменение цвета неба? — не без сомнения спросил Меченый.

— Быстро схватываете, — не заметив скепсиса, ответил учёный. — Американцы ещё более тридцати лет назад, работая со своим HAARP на Аляске, меняли погоду в любой точке планеты, вызывали ливни и ураганы, а побочным эффектом у них стало искусственное северное сияние.

— У меня разрыв шаблонов, — помотав головой из стороны в сторону, сказал Николай.

— То есть когда при Выбросе Зона сотрясается подземными толчками и небо становится кровавого оттенка, это всё из-за Выжигателя?

— Вы понимаете, что такое радиоволны частотой 10 мегагерц и суммарной мощностью 10 гигаватт? — вопросом на вопрос ответил пленник. — Это на порядок больше солнечного излучения в сверхвысоком диапазоне! Атомы обработанных участков атмосферы, а точнее авроральных потоков вдоль линий магнитного поля Земли, образуют высокоионизированные области, называемые плазмоидами, которые достигают протяжённости в десятки километров. Какие характеристики им зададут — такими они и будут. Так что не стоит так сильно удивляться, скажите спасибо, что небосвод не фиолетовый! Однако вы меня отвлекли, я продолжу. В это же самое время, другой модуль станции может вырабатывать электромагнитные сигналы сверхнизкой частоты, совпадающие с частотами импульсов человеческого мозга. Они являются психоактивными и очень хорошо влияют на людей находящихся в состоянии стресса, депрессии или раздражения. Это собственно и есть то, за что вы называете станцию Выжигателем Мозгов.

— Хм, с одной стороны ваше описание уязвимостей подходит большинству людей в зоне, но с другой, в такой трактовке получается, что должны быть и те здоровые, уравновешенные и уверенные в себе, для кого психотропный генератор не вреднее комариного писка? Почему же никто про таких не слышал?

— Потому что есть масса способов удалённо сделать любого супергероя беззащитным перед Выжигателем, вплоть до изменения структур тканей организма на молекулярном уровне. Эту задачу вполне решают другие модули Радара, оказав посредством излучения то или иное негативное влияние на состояние человека.

— Раскрывайте карты, не стесняйтесь, здесь все свои, — панибратски подбодрил рассказчика Праведников.

— Не видел раньше сталкеров-юмористов, хотя, наверное, им просто тогда не до шуток было, — парировал учёный.

Николай, глядя на застывшее лицо Меченого, подумал, что зря пленник так желчно язвит насчёт замученных и изуродованных людей. Понятно, что этот последователь доктора Менгеле привык разговаривать с позиции не ведающего пощады властителя судеб и не способен быстро перестроиться, однако такое поведение при его послужном списке способно лишить даже самых призрачных шансов на снисхождение.

— И тем не менее. Не вынуждайте настаивать, — уже бесцветным голосом произнёс Меченый, сделав ударение на последнем слове. — Вы же не хотите оказаться на месте упомянутых сталкеров.

По лицу учёного читалось, что не хочет.

— Мы перепробовали варианты со звуковыми колебаниями порядка 200 децибел, что существенно выше физической терпимости, — продолжил он. — С микроволновым излучением, вызывающим ожоги кожи и нагрев тела человека вплоть до летального исхода, но… пришлось от них отказаться, поскольку возникали проблемы с нашей собственной логистикой на изолируемой территории. Ведь получалось — наши подразделения одинаково уязвимы с чужаками, что неприемлемо. Сейчас, правда, появились передвижные установки, схожие по виду со спутниковыми антеннами, которые работают в этих режимах там, где не накрывает Выжигатель.

— Точнее.

— Они прикрывают подходы со стороны реки Припять и пруда-охладителя. Вы издали можете их увидеть на основной и разделительной дамбах. Это обусловлено тем, что у нас нет потребности в перемещениях в направлении водных преград, а тамошний рельеф не позволяет непрошеным гостям перемещаться скрытно. Установки соединили с портативными военными РЛС, сканирующими пространство в своих секторах — когда засекается движение, ФАРа наводится на цель и даёт по ней импульс. Ещё говорили, что с юга и юго-запада, где ровная местность, техникой зачистят от леса широкие полосы и тоже поставят таких сторожей, но не знаю — успели или нет.

«Он жаждет славы, признания своих недюжинных способностей и гениальных достижений, — внезапно догадался капитан. — Его потребность в этом настолько велика, что он бравирует изуверской сутью своей работы, наплевав на инстинкт самосохранения и секретность информации. Красуется, как серийный маньяк-убийца на публичном процессе. Даром, что нас только двое, главное мы со стороны и на нас можно произвести впечатление».

— В конце концов, в помощь Выжигателю выбрали разработку американского агенства DAPRA по теме СВЧ, которая на время выводит из строя мозг, а также британское инфразвуковое оружие, уже обкатанное островитянами в ходе борьбы с беспорядками в Северной Ирландии. При его применении на частотах от нуля до 10 Герц, из-за резонанса внутренних органов может произойти остановка сердца или начаться эпилепсия, а в самых лёгких случаях любому спецназовцу гарантированы ощущения отчаяния и даже неодолимого ужаса, дополняемые приступами тошноты и диареи. Главным критерием отбора в обоих случаях явилось то, что аналогично психоактивному сигналу Выжигателя, шло воздействие на головной мозг, а значит, создав локальное антиполе нейтрализующее излучение, можно оградить от него наших сотрудников и союзников.

— Чем конкретно вы защищаете своих?

— Это выглядит как гибкая полоса из антиаллергенного пластика серебристого цвета. Внутри микросхема, элемент питания на основе артефакта батарейка и контур излучения из металлосплава. На концах полоски есть разъёмы, чтобы активировать устройство достаточно замкнуть их между собой. Носят это кольцо или в подшлемнике или вокруг шеи, поскольку поле действует на небольшом расстоянии и для защиты должно полностью закрывать собой голову.

— Почему сейчас Выжигатель закрывает меньшую территорию, чем до отключения?

— Потому что после аварийной остановки военные серьёзно повредили три модуля. Ремонтировать их можно только при полностью отключенной станции и это долгий процесс, а нам требовалось как можно быстрее блокировать подход к ЧАЭС.

— А почему для защиты самого Выжигателя вы не использовали какие-нибудь мобильные установки?

— Как же? До того как к нам ворвался этот объевшийся белены Стрелок, нас прекрасно оберегал психотронный излучатель, награждавший всех приближающихся сталкеров галлюцинациями в виде различных мутантов. Все сразу давали дёру! Но стоило одному пройти и сообщить остальным, что не надо обращать внимания на эти видения, как началось столпотворение! А использовать имеющиеся стационарные модули для самозащиты мы не можем — они территорию вблизи РЛС физически не накрывают, слишком близко для них.

— Это не архиважно в нынешних условиях, но всё же: насколько верны слухи, что станция в Чернобыле-2 изначально обладала функциональностью Выжигателя в рамках государственной программа?

— Нет, это только западные спецслужбы в годы холодной войны через подконтрольные газеты и журналы давили на психику европейским обывателям, что советская РЛС предназначена для воздействия на поведение населения западных стран посредством облучения. В действительности это загоризонтная станция обнаружения баллистических пусков американцев. Но после аварии 1986 года персонал вывели, а «Дугу» законсервировали. Нам осталась только тонкая работа по её дооснащению и настройке, без вливания громадных инвестиций и мельтешения строительной техникой у всех перед глазами. СССР надрывался, а мы за так взяли, хе-хе. Только когда Выжигатель прославился через СМИ на всю планету, какой-то памятливый параноик и вытащил на свет из британского архива эти статейки.

Рассказ прервал звук нового удара со стороны двери, на этот раз вялого, даже робкого по сравнению с первым звеняще-оглушительным. Однако третий удар последовал через десять секунд, затем четвёртый, пятый и так далее с той же периодичностью. Вскоре стало понятно, что это новый подход монолитовцев к проблеме. Каждый из ударов сопровождался специфическим протяжным звуком.

— Из гауссовки долбят бетон рядом с дверью, — прислушавшись, сказал Меченый. — При первом выстреле они видать с мощностью переборщили. Надеюсь, от ударной волны им крепко досталось. Стены здесь приличной толщины, это их придержит, но раньше или позже эти фанатики своего добьются. Ладно, с волновым оружием более-менее ясно, а радиация во время выброса откуда?

— А это я понятия не имею, это не мы.

— То есть как — не вы?

— Ну, в смысле не Радар. Это на «Острове» с радиацией работают, это их рук дело, у них и спрашивайте.

— Что за «Остров»?

— Это мы так между собой площадку называем, на которой пятый и шестой энергоблоки стоят. Она с основной территорией соединяется только узкими мостами-перемычками, а в остальном этот участок отрезан от суши — кругом либо подводящие каналы, по которым вода на станцию подавалась, либо собственно пруд-охладитель. Мне казалось, самый последний шаромыга в Зоне знает, что Второй Выброс произошёл не на четвёртом энергоблоке, а в стороне.

— Ага, только из посторонних едва ли кто кроме Стрелка знал, где точно столб в небо ударил, — сказал Меченый, не желая просвещать начальника лаборатории насчёт собственной персоны. — Да и он о природе этого Выброса наверняка ничего не знал.

— Тогда разуйте уши — выбросы рождаются на Острове.

— Слушай! А может тебе пару пальцев сломать? — внёс рацпредложение Николай. — Ты так ладно нам поёшь, что боюсь все плечи в лапше. Общеизвестно, что пятый и шестой блоки не пошли в эксплуатацию, их не достроили!

— Так это когда было?! Работу там остановили за полгода до назначенного пуска! Сам подумай — там на 95 процентов всё к тому моменту завершили. Правда, всё равно нашим спецам не один год понадобился, чтобы до ума блоки довести. Но это мелочи по сравнению с основным объёмом.

— А как по нумерации ваших комплексов и лабораторий этот Остров проходит? — спросил как бы ненароком Николай.

Но получилось настолько вкрадчиво, и с таким явным изменением интонации, что пленник, несмотря на своё состояние, обратил на это внимание и прежде чем ответить, явно принялся взвешивать в уме ответ. В конце концов учёный решил не испытывать судьбу, пытаясь что-то выгадать или схитрить, и сглотнув, он, наконец, произнёс:

— Икс один.

— Повтори.

— Икс один… по нумерации.

Меченый переглянулся с капитаном и, наклонившись, прошептал тому на ухо:

— Похоже, Бинго. Нашли мы её. Тем более, что я в своё время сделал фото одного из этих выбросов — сейчас отчётливо вспомнил. По месту всё сходится.

— Угу.

Повернувшись к пленнику, Меченый прищурился и какое-то время просто молча изучал его.

— Допустим, что ты говоришь правду. Но только допустим! Значит, я по каким-то непонятным пока мне причинам должен уверовать, что там, на Острове сидят ваши дипломированные страхоидолы и организуют рукотворные катастрофы. Оставим за скобками, как они это делают вопреки познаниям человечества о ядерной физике. Меня больше интригует, что, судя по твоим словам, они сидят в эпицентре и в ус не дуют?

Учёный начал смеяться, сначала пытаясь сдёрживаться, а потом откровенно в голос, чуть не лопаясь от натуги.

— Какие же вы всё-таки амёбы, — смог он, наконец, произнести, когда ему полегчало. — Если вам, быдлу, по зомбоящику что-то не рассказали, то это для вас вроде как и не существует. В крайнем случае, на инопланетян всё сваливаете. Зарубите себе на носу: всё, что происходит при выбросах, вполне контролируемо и происходит отнюдь не вопреки законам физики, а благодаря новым познаниям не известным широким массам. Вы же знаете что такое БАК?

— Видимо нет.

— Не прибедняйтесь, должны знать, не настолько же вы идиоты. Это Большой Адронный Коллайдер, ускоритель ядерных частиц огромной мощности.

— Так бы сразу и сказал, а не умничал с аббревиатурами.

— Я ещё и не начинал даже. Так вот: большинство здешних «этого не может быть» из раздела ядерной физики основано на открытиях, сделанных благодаря коллайдеру.

— Ты гонишь, пытаешься пустить нас по ложному следу. Про этот ваш БАК в СМИ много чего писали и рассказывали. Там учёные и инженеры со всего мира работают, если не ошибаюсь — десять тысяч человек из ста стран! Это просто невозможно, то, что ты говоришь, элементарно в секрете ничего не удержали бы.

— Напрягите мозги, деревенщина! В СМИ много говорили потому, что шило такого размера в мешке не утаишь. Да только писали и болтали исключительно то, что нужно. Задумайтесь: за окном один кризис за другим, а тут десятки миллиардов вбухивают в то, чтобы частички просто так лбами посталкивать, да? Энергия столкновения частиц в коллайдере в миллионы раз больше, чем при взрыве водородной бомбы! Это, по-вашему, что, такие игрушки для взрослых? А насчёт учёных ты ерунду сказал. Во-первых, каждый из них хочет жить, а не умереть из-за длинного языка. И, во-вторых, каждый хочет жить хорошо. Так что стимулов работать и не болтать хватает. Коллайдер это детище Европейского центра ядерных исследований, который для простоты называют по первым буквам его названия на французском — ЦЕРН. А что это за организация вы знаете? Центр создан в седом уже 1954 году странами НАТО для совместных работ по реализации своих ядерных стратегий! Это само по себе уже как бы намекает, кто есть кто, и откуда ноги растут. Единственная загвоздка — коллайдер располагается на границе Франции и Швейцарии, а там нельзя все подряд достижения опробовать в промышленных масштабах. Сами понимаете, в таком деле без полигонных испытаний и обкатки никак.

— Поэтому и понадобился Чернобыль?

— Браво! Что-то вы всё-таки способны понять. Разумеется, лучше испытывать на варварах и подальше от мест проживания цивилизованных людей.

— Так как же особые группы истинных арийцев выживают в самом пекле?

— Ох, придётся видимо немного вашим ликбезом заняться. Но не вздумайте перебивать или спрашивать всё, что взбредёт в голову, только по существу — иначе я никогда с вами не разгребусь! Трижды свои вопросы взвесьте, прежде чем рты раскрывать.

— Хорошо, приступай.

— Итак, когда мы говорим про проникающую радиацию, то фактически подразумеваем гамма-излучение и поток нейтронов. В первом случае неплохо защищают любые материалы имеющие элементы с высокой атомной массой, скажем такие как сталь. Толстая броня, например, тормозит до 90 процентов радиации. Но эти же материалы очень плохо ведут себя, находясь под нейтронным излучением, так как нейтроны мало того, что легко преодолевают этот барьер, так ещё и превращают стабильные ядра в радиоактивные, которые продолжают излучать ещё долгое время после прекращения воздействия на них. То есть сама защита из железа или стали надолго становится радиоактивной, в чём вы можете легко убедиться на примере любого танка, вертолёта или грузовика замершего на территории Зоны. Чем ещё для ядерщиков хороши нейтроны? А тем, что у них в отличие от альфа-частиц, у которых лишь одна из нескольких десятков тысяч способна вызвать ядерную реакцию, вероятность захвата очередным ядром практически равна единице. Соответственно поглощение нейтрона, за исключением веществ нейтрализаторов, приводит к возникновению радиоактивности. Такая радиация от ионизирующего облучения ещё называется наведённой и она не менее страшна, чем нейтронное излучение её породившее. Однако на местности опасность от неё для здоровья человека долго не держится — от нескольких часов до нескольких дней максимум. Собственно о том, как противостоять нейтронам: известно, что они хорошо поглощаются материалами из лёгких элементов, типа лития и бора. Но на самом деле лучшими защитными свойствами относительно нейтронов обладают все водородосодержащие: вода, пластмасса и тому подобное. Ещё хорош свинец, так как он после облучения не проявляет вторичной радиоактивности. Также против нейтронов срабатывает бетон. Идеального однородного защитного материала от всех видов проникающей радиации не существует и поэтому приходится делать своеобразный слоёный пирог. Но как вы понимаете, на долговременных укреплённых объектах инженерам несложно организовать увлажнённую почву, особенно когда рядом всевозможные водоёмы, а под этим покрывалом построить бетонные укрытия. Решение дешёвое, но полметра этих материалов ослабляют поток быстрых нейтронов в 100 раз.

— Всё вот так просто?

— Конечно же в реальности всё посложнее. Бетон на ЧАЭС изначально специальный, с борной добавкой. Он содержит примерно 20 килограмм карбида бора на один кубический метр, что делает его защиту в несколько раз эффективнее обычного. Кроме этого, все важные помещения лабораторных комплексов снабжены толстыми обёртками из свинца, дерева и полипропилена. В ряде случаев имеются предназначенные исключительно для защитных целей водные контуры. Так что там, на глубине в помещениях лабораторий, радиация персоналу не докучает.

— Довольно доходчиво объяснил, лучше бы ты преподавателем работал.

— Делать мне больше нечего, кроме как кривляющихся недоразвитых мартышек за три копейки обучать, да ещё терпеть их выходки. Я будучи в аспирантуре, время от времени вёл занятия в университете у младших курсов. Так что до сих пор не забыл, какой это абзац.

— Ну, наверное, надо действительно ещё и любить детей, чтобы их учить, а ты изрядно смахиваешь на махрового человеконенавистника. Впрочем, это пустой разговор. Расскажи лучше, как ваши на Острове добиваются нужного облучения на такой большой территории?

— Да территория как раз маленькая, полигон по размеру так себе. Чтобы хотя бы примерно понять, что нужно для применения технологий в более серьёзных масштабах, несколько раз последовательно увеличивали радиус испытаний. Иначе всё как в кукольном театре: работает только на дистанции руки, а чуть дальше — всё вкривь и вкось.

— Один момент: я правильно тебя услышал, что вы расширяли границы Зоны в своих экспериментах?

— Да, именно так.

— Вот ведь, а люди в большинстве своём до сих пор уверены, что эти расширения происходили из-за того, что сталкеры, добравшиеся до Монолита, загадывали желания, — усмехнулся Меченый, повернувшись к капитану.

— Дикари потому что, — с презрением и даже отвращением прошипел учёный. — Вам только вокруг костра в набедренных повязках танцевать и вникать в бред шаманов, которые галлюциногенных грибов обожрались.

— Зубы не заговаривай, — повысил на него голос Николай. — Ты не ответил про природу ваших опытов с радиацией.

— Издеваешься? Это не для средних умов! Или ты возомнил, что вот так с ходу усвоишь всё про вынужденное деление атомов и столкновение частиц? Да вам что кварки, что нуклоны, что альфа-частицы, что кулоновский барьер, что гамма-квант — все термины ни о чём не говорят!

— В чём-то ты, безусловно, прав, но сколько же в тебе пафоса. Может ты по-простому на пальцах, как говорится, попробуешь объяснить?

— Не выйдет! Действительно сложное невозможно упростить! И вообще, сначала научитесь нуклид от изотопа отличать, а потом поговорим об атомной физике и на тему манер!

— Засохни, промокашка! — со злостью процедил Жердев и намахнулся прикладом.

Учёный сразу втянул голову в плечи и замолк. В наступившей тишине стало понятно, что и у двери всё стихло. Николай бросился узнать, не пожаловали ли гости, а сталкер занял позицию у двери, чтобы если что, прикрыть отступление товарища.

— Эдик, сиди на заднице ровно! — обратился он к учёному. — Попробуешь сделать финт ушами — пристрелю!

— Отбой пока, — доложил вернувшийся Жердев. — Или заряды у них кончились, и они за новыми отправились, или что-то новое готовят.

— Как ты попал сюда? — кашлянув, обратился Меченый снова к пленнику.

— В смысле?

— На эту работу кто нанял?

— Через интернет нашёл объявление о вакансиях. Прочитал про исследования международной организации, они и гранты выделяют, а кто особо заинтересует — тем и предложения делают, как мне.

— Польстился, значит, на деньги. И как же твоя совесть это всё проглотила? Ты же понимал что делаешь?

— Не сразу, но понял. А чем мы хуже тех, кто ядерное или химическое оружие изобретал? Или бактериологическое? Их что-то никто особо грязью не поливает! В науке вообще без совести легче, особенно если хочешь быть первым. Или вы думаете, у нас в отличие от обычных людей не должно быть тщеславия? Или за счёт своих способностей нам не хочется материально свою жизнь обеспечить? Вам всем можно деньги заколачивать и о сладкой жизни мечтать, а нам нет? Я тоже хочу домик на берегу океана! Это не моя забота — кто там и как использует наши открытия. И вообще, тут в одиночку никак, только коллективом можно добиться чего-то, так что вина моя если и есть, то в сотых долях процента!

— Ну, положим, у парней из вашей шарашки есть шанс стать первыми, благодаря чьей гордыне и тяге к комфорту четыре-пять миллиардов человек на фарш отправят, а ещё из одного миллиарда зомбированных рабов сделают, — растягивая слова, произнёс Меченый. Лицо его словно закаменело и если бы не ставший металлическим голос, то и не заметишь, что он с трудом сдерживает эмоции.

— Внутри нигде ничего от таких мыслей не колет? Ты никогда не слышал про то, что наука должна служить во благо человека, а не во вред?

— Вы мне ещё про идеалы социализма начните проповедовать, ага. Только вышел он весь! Теперь кругом капитализм и каждый сам за себя! Естественный отбор! Так что плевать мне на пять миллиардов человек, которых я и в глаза не видел!

— Понял я тебя, Эдик, понял.

— Да ничего ты не понял. ЗЛО во мне увидел? Да я тут относительно недавно, меньше десяти лет. А началось всё ещё в 1986 году, когда я ещё в школу ходил! Или вы думаете, реактор сам по себе взорвался или из-за случайной ошибки?

— Просвети нас, всезнайка, раз уж начал.

— В день аварии, 26 апреля 1986 года, должна была произойти остановка четвёртого энергоблока для очередного планово-предупредительного ремонта. Всего лишь. Но нужные люди со стороны генерального проектировщика, а именно института Гидропроект, заранее продавили проведение программы испытания оборудования. Я не знаю, чем их купили или прижали, но отработали агенты отменно — это при мне наш Директор под мухой на своём дне рождения хвастался. Он же у самых истоков проекта стоял. Причём испытание так называемого режима «выбега ротора турбогенератора» до этого уже проводилось несколько раз с неизменно неудачным результатом, но им удалось пропихнуть ещё одну попытку.

— В чём же состояла ценность этих испытаний, что эту тему так мурыжили?

— В том то и фокус, что практическую ценность ни тогда, ни тем более сейчас — убедительно никто обосновать не смог бы. В СССР того времени, голова у рыбы уже начинала гнить. Прикрываясь наукообразными фигли-мигли, кто мог, решал шкурные интересы: показывал активность для галочки в карьере, осваивал выделенные средства, защищал докторскую. Что хочешь, если тебе конечно положение позволяет задействовать ресурсы. Главное оформить любой процесс в обложке получения новых знаний. Конечно, кого-то и подмазать надо было, чтобы не возражали и вопросы не задавали, как же без этого. Так вот в соответствии с утверждённой программой мероприятия отключили систему аварийного охлаждения реактора. Затем в ходе испытания, фактически эксперимента «что же будет?», операторы осуществили понижение мощности реактора в ручном режиме и полностью вывели стержни СУЗ из активной зоны.

— Это что ещё такое?

— СУЗ? Это системы управления и защиты. Идём дальше. При работе реактора через его активную зону прокачивается вода, используемая в качестве теплоносителя. Так вот по приказу отключили четыре из восьми насосов контура, а заменил их всего один, работающий от электрической мощности вращающейся турбины. Естественно, при переходе к такому режиму начались нестабильности в потоке воды через реактор, что дало прекрасный повод персоналу во избежание автоматической остановки реактора, отключить еще одну систему автоматической защиты, реагирующую на эти нестабильности. Достижение цели любой ценой. Оператор уменьшил поток воды ещё на одну четверть, что увеличило парообразование в активной зоне. Далее в ней началось интенсивное кипение. Поскольку к этому моменту все аварийные системы, которые могли остановить реактор до того, как он попал бы в опасный режим, уже заблокировали или отключили, то положительную обратную связь по мощности осадить было нечем.

— Что означает эта связь, про которую ты говоришь?

— Это значит, что усиление парообразования увеличивает мощность реактора, а она в свою очередь подстёгивает процесс парообразования — и так по кругу, одно стимулирует другое. С этого момента все могли идти курить, мощность начала скачкообразно расти, и менее чем за пять секунд она превысила норму почти в 150 раз! Представляете себе эту силу? В результате перегрева ядерного топлива разрушились тепловыделяющие элементы, так называемые ТВЭЛы, и далее оболочки каналов, в которых они находились. Из-за этого пар получил доступ в реакторное пространство, где в нормальном состоянии поддерживается атмосферное давление. А тут — в семь миллионов раз больше! Произошло банальное тепловое разрушение реактора. Моментальное. Взрывом сорвало верхнюю плиту реактора, а неконтролируемая реакция мгновенных нейтронов явилась фактически аналогом ядерного взрыва.

— То есть ты утверждаешь, что всё это — преднамеренные действия, а не ошибки?

— Ещё какие. Единственное, чего я не знаю, кто тот начальник, давивший на операторов. Его точно на станции не было, он умный. А вот персонал слепо следовал приказу, не запариваясь, что они на бочке с порохом сидят. Феномен «капитанства» штука сильная и удивительная. Слышали про такое, когда люди готовы выполнять даже то, что заведомо приведёт к смерти, если распоряжение отдал кто-то авторитетный? Почитайте психологию на досуге. Весь цимус в том, что если не ты отвечаешь, то вроде как всё в порядке.

— И что, при расследовании никто не докопался до истины?

— Некоторые пытались, но все эксплуатирующие, проектирующие и контролирующие инстанции для прикрытия своих задов были кровно заинтересованы в том, чтобы всё списали на неудачное совпадение обстоятельств. Ну и МАГАТЭ в стороне не осталось — создали свою консультативную группу, известную как Консультативный комитет по вопросам ядерной безопасности. Она тоже проводила расследование и всё списала на ошибки проекта и конструкции реактора. Оно и понятно, ведь главные заинтересованные лица «за бугром» и сидели, а там у них давно всё схвачено. В результате, как обычно, практически никто не виноват. Оно само. На сербов, конечно, тоже наехали, за якобы бракованные детали — их тогда вовсю на роль европейского зла натягивали. Пока судили да рядили, к 1991 году уже все подготовительные работы закончили, и лаборатории начали функционировать.

На минуту повисла гробовая тишина. Переварить историю такого предательства и коварства непросто для любого нормального человека.

— Послушай, но ведь ты же не ядерщик, откуда тебе знать наверняка, что это не пьяное бахвальство?

— Прежде всего, я учёный-физик, до определённой степени разбирающийся не только в собственной предметной области. Преимущество советской системы образования, которую я ещё застал — учили нас всему. Так что мне легко отфильтровать, верифицировать и усвоить полученную информацию. От Директора я только подробности узнал, а так внутри коллектива никто особенно и не скрывал предысторию катастрофы. Это и предмет гордости, и инструмент психологического давления. Ведь все сразу понимают, с какими людьми они связались, чем теперь повязаны и каковы могут быть последствия непослушания. Я же прислушивался из любопытства: ведь столько спорили — от чего, да почему Авария случилась, а тут Истина рядом. Всегда приятно ощущать себя одним из немногих посвящённых.

И снова на некоторое время повисла тишина. Меченому с трудом удалось сфокусировать мысли и продолжить допрос.

— Про аномалии расскажи, как вы их создаёте и зачем? Это ведь тоже результат ваших испытаний?

— Результат, конечно. Да только побочный, потому никто из учёных точно не знает, как они образуются. Волновое оружие, излучатели — это всё сейчас на уровне первых пушек. Понимаете? Есть ядра, порох, орудия как-то стреляют и поражают цель, но в то же время ещё нет ни расчетов по баллистике, ни трактатов о влиянии порохов на дальность стрельбы, мало известно про обработку и изготовление стволов. С аномалиями то же самое. Понятно только, что при работе установок огромной мощности они являются чем-то вроде завихрений в кильватере судна. Но почему получается та или иная аномалия, нам пока неизвестно. В определенных точках пространства, образно говоря, при перехлёсте волн возникает возмущение и по каким-то причинам это неустойчивое состояние на время фиксируется.

— На время?

— Да, все аномалии временные, разные по силе и длительности существования. Какие-то успевают исчерпать себя до очередного выброса, другие — нет. Если выброса не будет достаточно долго, то рассосутся абсолютно все.

— А изменение их местоположения, чем объясняется? Почему многие перемещаются?

— Это вы слушали трёп болтливых сталкеров. На самом деле выброс стирает аномалии начисто и образует новые. Только вероятность возникновения новых рядом со старой локацией или даже на том же месте — гораздо выше. Отсюда и миф про существование блуждающих аномалий.

— А как же жгучий пух? Любой сталкер тебе подтвердит, что он от выбросов не зависит.

— Это явление иного порядка. Перед учёными любой нашей лаборатории всегда стоят вполне конкретные задачи. Такие темы как тайна мироздания, устройство вселенной, исследование непознанного — в этот круг не входят. Может быть, но это только предположение, в случае жгучего пуха речь идёт уже о трансформации материи, которое устойчиво вне зависимости от времени. Про Филадельфийский эксперимент с эсминцем Элдридж слышали? Нет? Опыты со свойства электромагнитных волн после определённого порога мощности не вписываются в рамки предсказуемых результатов, а на этом полигоне испытания проводились куда более сложные и комплексные, чем на американском флоте времён второй мировой войны. Есть и другая версия, вам она понравится даже ещё больше: возможно, что жгучий пух попал к нам из другого мира.

— Из какого это ещё другого?

— Может из того же, откуда родом псевдогиганты и полтергейсты. Наверняка мы этого не знаем, да и не пытаемся пока узнать. Сверху нам не ставили такую цель, а у нас и другого геморроя хватает. Однако могу гарантировать, что этих существ не выводила ни одна наша лаборатория, в отличие от кровососов или псевдопсов. Они просто появляются после испытаний, что и наводит на вышеозвученные мысли. Больше я ничего об этом не знаю. В случае с эсминцем Элдридж команду корабля и судно перемещало на сотни километров по дальности, а двоих матросов и на годы по времени. Так что и тут возможно всякое.

— Поясни, Эдик, ещё такой момент: мы перехватили контрабандный груз оружия и по документам получается, что и «Монолит», и «Свобода», и наёмники с «Чистым небом», все в одной упряжке. Проще говоря — работают на вас. Зачем они вам в таком количестве? Или вы их купили оптом?

— Все эти группировки ветви одного дерева, имеющего общий источник финансирования и одну большую цель, независимо от того, что фантазируют по этому поводу их рядовые члены, которые, разумеется, ни во что не посвящены. Это и не надо — их действиями управляют. Различаются группировки своим функциональным предназначением, легендами, объясняющими их существование, а соответственно и внутренними порядками и способами комплектования. Например, монолитовцы играют роль сторожевой собаки, охраняющей по факту сердце Зоны, где располагаются ключевые объекты. Пополнение происходит за счёт любых сталкеров и военных, прошедших, или точнее выдержавших обработку мозгов. После неё они фанатики, дисциплина железная, а это именно то, что от них требуется. По основным местам их дислокации размещены антенны для трансляции заданий. Выдумка и креативность — это не про «Монолит».

«Наёмники» по факту занимаются разведкой и устранением неугодных персон. Они никогда не возьмутся за работу со стороны, если она не укладывается в интересы руководства. Какими бы деньгами кто-либо не обладал, он не сможет поручить им заказ. Всё остальное слухи и мифы, зачастую искусственно созданные. Ведь в отличие от монолитовцев им приходится общаться с людьми из внешнего мира, а значит, нужна ширма — иначе пришлось бы воевать в режиме «против всех». То, что объяснить нельзя, так как полезут нестыковки и противоречия, просто скрывается или напускается туман. Комплектация происходит на профессиональной основе, по большей части из криминальных кругов. Своего рода сливки с просторов всего бывшего СССР, работающие за страх и материальное вознаграждение. Никакой обработки мозгов, понятное дело тут нет, но и информацией владеют только тузы. Остальные просто пехота.

«Свобода» создавалась как противовес любым силам подобным «Долгу». Основной упор делается на психологическом неприятии многими жёсткой дисциплины, болезненного отношения к армии и ей подобным структурам. Если ты обижен на «Долг», например, тебя просто не приняли из-за личных качеств или биографии, то добро пожаловать в «Свободу»! Есть приманки для наивных, в виде пойла и наркотиков, но это рекламная картинка, как и якобы равноправие и вседозволенность. По факту — сделаешь как миленький всё, что прикажут. В противном случае на своей шкуре прочувствуешь, что за минимизацию потерь, среди тех, кто «за демократию», в «Свободе» не борются. Ещё таких найдётся.

«Чистое небо» это своего рода гибрид наёмников и фрименов. Цели — самые различные, от разведки до устранения противников, но при этом полная погружённость в среду. У них больше, чем у остальных степеней свободы — они свои для сталкеров. Их даже в отличие от остальных натовским оружием не снабжают, чтобы не выделялись. Набор бойцов, как правило, из среды идейных сталкеров и простых мужиков. Соль в том, что им всего лишь «правильно» подают информацию. Зато в результате они сами готовы рисковать собой, кого-то спасать, а кого-то наоборот пытаться убить до последнего вздоха. Истину среди них знают только несколько человек, такие как Лебедев и Каланча.

— Как сейчас осуществляется доступ в другие лаборатории?

— После переполоха из-за этого сталкера, коды доступа везде сменены. Я в другие лаборатории не вхож.

— Не лукавь, Эдик. Не поверю, что в головной центр на «Острове» у тебя нет доступа!

— Доступа на вход нет, мне тоже надо проходить контроль — идентификацию персоны по радужной оболочке глаза и отпечатку большого пальца. У меня есть только карточка, чтобы перемещаться внутри административной части Х1, когда я там по организационным делам бываю.

— Давай её сюда, вдруг пригодится. Вот так. Кстати, у вас тут куча всякой электроники, не поверю, если скажешь, что спирт для протирки не держите.

— Есть спирт, как без него.

— Вот и замечательно. Показывай, где заветная ёмкость и расстёгивай комбинезон.

— Зачем это?

— Не бойся, всего лишь мини-операцию по пересадке твоего амулета сделаем. Есть мнение, что он тебе ни к чему. Спирт для промывки нужен. И обруч свой с шеи тоже снимай.

Капитан наудачу пошёл прощупать пульс у подстреленных сектантов и на удивление нашёл у одного, с ранениями, с которыми вроде и минуту не живут. Этот же протянул больше часа и скончался, только когда из него извлекали амулет. Так что после несложных манипуляций, оба товарища стали обладателями электронных оберёгов от мутантов. Обрабатывая разрез напротив сердца, Меченый сухо сказал:

— А теперь уматывай, Эдик, пока у меня аллергия на тебя снова не разыгралась.

— А в спину стрелять не станешь?

— Нет. Во всяком случае, пару минут я точно смогу убеждать себя, что тебе удалось выкупить свою шкуру информацией. Поэтому поторопись исчезнуть.

Серебристый комбинезон отступил на два шага, затем развернулся и побежал. Когда учёный уже находился в дверном проёме, его догнала пуля и ударила в затылок. Падая, тело закрутилось вокруг собственной оси, и стало видно, что панорамное стекло в лицевой части капюшона забрызгано красным. Стрелок посмотрел на капитана, в руках которого на полпути вниз замер ствол. Выглядело это так, что армеец размышляет — а не всадить ли ещё пулю?

— Извини, Сергеич, — сказал, не поворачивая головы Николай. — Получается, что я и своё, и твоё слово нарушил, скатился от воина до убийцы. Одно утешает: он уже не побежит дальше изобретать, как побольше народу со свету сжить. Всё-таки джентльменский бой по правилам и уговору — слишком щедро для таких нелюдей, когда на кону человеческие жизни.

— Наверное, ещё один его шажок и я бы сам грех на душу взял. У меня из головы не идут его слова, что ему фиолетово на пять миллиардов людей. Феерично, блин, мыслил! Ведь если мы все вместе это клетки одного живого существа, то кем будут те из нас, кто считает свои потребности и желания превыше жизни всего организма в целом, и готовые его убить?

— Знаешь, первая ассоциация из болезней — рак. Злокачественная опухоль. И надо эти клетки уничтожить, чтобы спасти всех остальных. Так СССР развалили, ради личной власти и жизни в роскоши. Плевать им было на миллионы жизней, сгинувших и нерождённых. Надо поссорить народы и устроить гражданскую войну? Легко! Уничтожить промышленность и сельское хозяйство, обнулить сбережения, кинув население в нищету и голод — пожалуйста! Нельзя ошибиться дважды: когда кругом всё рушится, самая большая ошибка — ничего не делать ради того, чтобы остаться с чистыми руками. Хватит с ними цацкаться!

— Вот именно. Так что, Эдик, гори в аду! Уж я расстараюсь организовать остальным сверхчеловекам встречу с ним, чтоб не скучал. А пока надо разобраться с Выжигателем.

— Боюсь, будет тяжело и долго. Оборудования тут прорва и оно сильно по площади разнесено.

— Думаю, есть решение, быстрое в плане реализации и разрушительное по последствиям. Помнишь, он про пост ПВО на крыше трепанул? Предлагаю затащить этот Блэк Бокс в центр управления и тут включить. От его СВЧ излучения у Выжигателя, находящегося в рабочем режиме, вся электроника накроется. Так сказать выбьем клин клином.

— Звучит! Но ведь в главном корпусе всё ещё полно монолитовцев, десятка два по-любому, и они нас теперь точно ждут.

— Мы не будем испытывать судьбу, штурмуя этаж за этажом, иначе действительно до крыши можно не добраться.

— А как тогда?

Меченый повернулся полубоком и похлопал по ещё одной бухте чёрной альпинистской верёвки, закреплённой на рюкзаке.

— Тут пятьдесят метров, плюс лебёдка в наличии. Главное, чтобы лифт посреди шахты не болтался, тогда из подвала и до самого верха экспрессом проскочим.

На лифтовой площадке товарищи обнаружили, что наверх ведут три пути. Правда, для их целей подходил всего лишь один из них, так как одну шахту завалило, а в другой валялись останки разбитого лифта вместе с тросом — видимо, падал он с самого верха. В третьей кабине, почти целой, были не только полураскрыты дверцы, но и пробита солидная дыра в крыше. Однако самое важное — обрывок троса болтался всего двадцатью метрами выше, то есть примерно на уровне второго надземного этажа.

— Приемлемо, доберусь, — констатировал сталкер. — Спасибо подрывникам, что закладку делали у крепления кабины.

Сбросив всё снаряжение и оставив только ВАЛ за спиной, Меченый надел на лоб фонарик на резинке, поправил трофейные тактические перчатки и как паук пополз по стене, цепляясь за элементы лифтовой системы, закреплённые в шахте, и упираясь ногами в стену на распор. Николай не знал, что чувствует сталкер, но выглядело всё очень на тоненького — пару раз Меченый едва не сорвался. Наконец, забравшись несколько выше распушённого хвоста троса, сталкер изогнулся в его сторону и прыгнул, ухватившись обеими руками. У Жердева непроизвольно вырвался вздох облегчения. Дальше пошло шустрее: Меченый, словно попав в родную стихию, как вёрткая ящерица устремился вверх и растворился в темноте, поскольку через несколько метров пути он отключил фонарь. Капитан ждал, что через какое-то время опустится верёвка для его подъёма, но нет. Фал пришёл с привязанным на конце грузом, напоминавшим полевую радиостанцию в защитном чехле. Как только капитан отвязал посылку, верёвка снова ушла наверх. В затянувшемся ожидании Жердев приоткрыл чехол и увидел чёрный корпус с надписями на английском. Несомненно, перед ним находился Блэк Бокс собственной персоной. Прошло минут пять, прежде чем несколькими этажами выше послышалось шуршание, и перед глазами Николая снова появилась знакомая верёвка.

— Ничему их жизнь не учит, — сообщил довольный сталкер, спрыгнувший через полминуты на крышу лифта. — Двое на посту стояли и оба пялились вниз на заклиненный вентилятор, должно быть нас высматривали.

— Назад что так долго возвращался, случилось чего?

— Да не, я зажидился лебёдку оставлять, слез по тросу и пожертвовал только пятнадцатью метрами верёвки на последнем этапе.

Спустившись снова в центр управления, товарищи застали врасплох со спины пятерых сектантов, которым удалось всё же вскрыть дверь и проникнуть вниз. Они торопились как осы, стремящиеся защитить своё гнездо — эта спешка их и подвела. Однако через считанные секунды выяснилось, что уничтожен лишь авангард. Разъярённые фанатики, такое впечатление, что понукаемые и подгоняемые какой-то внешней силой, наседали настолько агрессивно и бесшабашно, будто им даровали бессмертье. Одна за другой упали три фигуры, сражённые меткими выстрелами, но напарникам всё равно пришлось отступить с выгодной позиции, позволявшей удерживать единственный коридор, ведущий в зал управления, оставаясь под прикрытием габаритного электронного оборудования. У Меченого как раз закончилась обойма, а автомат Жердева вывела из строя попавшая в него пуля.

— Беги, активируй Блэк Бокс, я постараюсь их задержать! — крикнул сталкер капитану, пытавшемуся на ходу отстреливаться из АПБ. Николай метнулся исполнять, понимая, что здесь от него пользы кот наплакал. С тоской глянув ему в спину, Меченый подумал, что это, скорее всего, последнее дело, которое им удастся довести до конца, потому что в ближайшие несколько минут его или задавят высокой плотностью огня, или пристрелят на очередной перезарядке.

— Да чёрта вам лысого! Халявы не будет! — крикнул он в сторону наплевавших на инстинкт самосохранения и перебегающих в открытую сектантов, завалив при этом двух очередных наглецов из их числа (интересно, которых уже по счёту?). Сталкер пятился, стараясь не подставиться под огонь фанатиков, которые на ходу поливали любое место, откуда мог высунуться противник. Пару раз воздух разрезал голубой плазменный след выстрелов гауссовки, разносившей в клочья укрытия за которыми он прятался. Меченый уже затылком чувствовал приближение стенки, но поделать ничего не мог, ведь к ближайшей и единственной двери, в которую проскочил Николай, вёл только небольшой проход между оборудованием и рабочими столами смены управления станцией, простреливаемый сейчас изо всех точек помещения. Уйти ему бы уже не дали, но в случае своей быстрой гибели он подставлял Жердева, не давая тому закончить активацию мобильной станции РЭБ[75]. Поэтому оставалось только тянуть время, а там будь, что будет. Внезапно, заунывный гул, издаваемый силовыми установками Выжигателя, сменился импульсивным звуком резко падающего напряжения. Блэк Бокс оправдал все затраченные на него усилия — в считанные мгновения Выжигатель из грозного монстра превратился в тысячетонное стальное пугало. Одновременно с этим как-то сама собой стихла стрельба, а оставшиеся в живых монолитовцы неожиданно сменили тактику психической атаки на осторожную манеру поведения и даже начали отступать, чем вызвали недюжинное удивление уже приготовившегося умирать сталкера. Вооружившийся подобранной М-4 и прибежавший на подмогу Жердев, облегчённо вздохнул, найдя напарника с выражением праведной усталости на лице.

— Я грешным делом подумал, что не успел и одолели тебя сектанты, а оказывается, это ты всех уложил!

— Если бы. Как ты Блэк Бокс включил — так и они пятиться начали. Видно те передатчики, через которые их командами подстёгивали, тоже накрылись.

— Давай тогда выбираться поскорее, пока они не очухались.

Естественно, отступившие фанатики никуда не испарились, а просто временно перешли к обороне, адаптируясь к вернувшейся самостоятельности и переосмысливая обстановку. Пытаться пробиться, рискуя жизнью и выковыривая по пути более многочисленного противника, да ещё на фоне только что достигнутой большой победы, совершенно не хотелось. Поэтому снова пошли через шахту лифта, благо уже висящая верёвка позволила без умопомрачительной акробатики добраться до первого этажа и разжать там створки. Товарищей встретила лишь напряжённая тишина: похоже, нёсшие тут охрану отправились на помощь на другие уровни. Так или иначе, полностью миновать открытые места невозможно, поэтому здание покидали, изрядно опасаясь обстрела. Уходили в сторону своей замаскированной лёжки, уповая, что перебили боевиков, державших под прицелом это направление. Тем не менее, под ложечкой сосало, пока не скрылись под деревьями — ведь понятно, что кому-либо занять место выбитых стрелков много времени не надо. Однако монолитовцы с верхних этажей коммуникационного центра вели огонь по неведомым целям совсем в другой стороне — в районе автопарка и воинской части, не замечая происходящего у них под ногами с фланга. Недосуг разбираться, что ещё за напасть одолевала фанатиков — лишь бы ноги унести. Отойдя от военного городка на километр, Николай извлёк из недр мешка свёрток, содержимое которого после сборки превратилось в F2000. Меченый даже присвистнул, наблюдая эту сцену.

— Да ты запасливый бурундук!

— На самом деле мне мой старый автомат привычнее, да и не правильно перед важным заданием менять проверенный ствол на непритёртый. Но раз уж судьба мне не оставила выбора, то пусть им станет F2000.

В небе сначала послышался рокочущий гул винтов, а затем товарищи увидели четвёрку МИ-24, рассекающих воздух размашистыми и тугими кругами вращающихся лопастей. Вертолёты, в армейском просторечии именуемые «крокодилами» или «летающими танками», шли над самыми кронами деревьев, несомненно, к Радару, но не кратчайшим путём, а по дуге. Смысл сего манёвра легко угадывался — летуны хотели подойти к вытянутому в линию городку с его узкой северо-западной части, а не во фронт с юга, чтобы не подставляться под обстрел изо всех зданий разом. Вертолёты прошли к цели и исчезли из виду. Николай, зная код, используемый на этой неделе, на минутку подключился к каналу связи сил изоляции.

— Зависание, — скомандовал в эфире ведущий звена. — Приступить к беспосадочному десантированию.

— О! Они и боевые группы на себе притащили! Ай да Воронин, ай да сукин сын! — удовлетворённо прокомментировал капитан. — Теперь точно хана Выжигателю!

Однако время не ждёт, главная миссия всё так же далека от завершения, а потому товарищам пришлось пропустить сцену разрушения одного из самых одиозных порождений Зоны. Вскоре они услышали за спинами характерный звук пусков НАР[76] и стрёкот бортовых пулемётов, занятых очевидно подавлением оставшихся очагов сопротивления. Машинально переставляя ноги, Меченый неожиданно для себя обнаружил, что напевает под нос слова из детской песенки «без друзей меня чуть-чуть, а с друзьями много!», что изрядно его позабавило. Не иначе как эхо армейского юмора из прошлого. Отшагав пару километров на север, остановились, чтобы понять происхождение нового, явно не природного звука. Прислушавшись к понемногу приближающемуся гулу, Жердев повернул улыбающееся лицо к Меченому и радостным шёпотом сообщил:

— Шишига!

— Что? — не сразу понял сталкер.

— ГАЗ-66 говорю!

— А радуешься чего?

— Дальше на колёсах поедем, ноги топтать зазря не будем, чай не казённые!

— Ага, так тебе её и подарили. Как бы нам от здешних грибников улепётывать не пришлось.

— Сейчас увидим. Если их там не больше отделения, то я тебе фокус покажу. Ты только прикрой! Но не стреляй раньше, чем я заберусь в кузов — если услышат звук пробитого пулей стекла или шофёр надавит на тормоз, то всполошатся раньше времени.

Скоро из-за поворота появилась причина радости капитана. Узкую лесную дорогу сплошняком избороздили весенние промоины, что изрядно снижало скорость передвижения по ней на любом транспорте. Чтобы совсем уж не растрясти бойцов в кузове, машина переваливалась по этому бездорожью не быстрее десяти километров в час. В кабине помимо водителя сидел командир группы, а в открытом кузове с доступного обозрению борта виднелись спины ещё трёх человек в такой же монолитовской униформе. Логично предположить, что с противоположного борта сидит ещё от двух до четырёх боевиков. Николай дождался, когда грузовик приблизится на расстояние 7–8 метров, после чего резко стартовал из упора лёжа и в мгновенье ока преодолел дистанцию до Шишиги. Одной ногой он заскочил на бампер, второй шаг с ходу сделал на обрубок капота, третий на крышу, а далее капитан спрыгнул в кузов к ещё ничего не подозревающим врагам. В руках, казалось бы, только что пустых, мелькнули клинок и малая сапёрная лопатка. Меченый видел обалдевшие лица сектантов в кабине, когда перед их носом промелькнула огромная фигура, покрытая мхом, травой и даже чем-то похожим на тину. Едва водитель ударил по педали тормоза, как командир монолитовцев распахнул дверь и с пистолетом в руке полез в кузов. Сталкер уложил его выстрелом в затылок, а следом, отправил пулю сквозь лобовое стекло между глаз водителю. Что происходило в кузове, он не видел, но секунд через пять показался разгорячённый Жердев, и помахал окровавленной сапёрной лопаткой.

— Давно баранку крутил? — спросил капитан подошедшего сталкера.

— Не помню, последние несколько лет в Зоне определённо на своих двоих путешествовал.

— Понятно. Тогда я за руль, а ты зацени игрушки в кузове.

Как выяснилось, помимо натовских стволов среди трофеев Жердева оказались гауссовка и гранатомёт револьверного типа «Бульдог».

— Так, пакостник! — строгим голосом обратился к нему Меченый. — Ты что, молодого нашёл? Нарубил тут капусты, а мне прибираться оставил? А ну, иди, помогай!

— Сергеич, извини! Сейчас раскидаем.

Избавившись от убитых, развернули машину и двинулись на север. Ехали уже минут пять, как вдруг Меченый расслышал приближающийся звук дизельного мотора. Он тут же похлопал по кабине и, свесившись к водительской дверце, жестом показал — «в лес»! Свернув и заглушив двигатель, капитан выпрыгнул из кабины готовый к бою. Посмотрев на напарника, он вопросительно кивнул головой — мол, что за шум, а драки нету?

— Наши люди в булочную на такси не ездят, — ответил ему сталкер крылатой фразой. — Пошли, восстановим справедливость.

Естественно, для обеспечения торжества вечных ценностей, товарищи прихватили с собой по максимуму огневой мощи. Вперёд прошли ровно настолько, чтобы Шишигу скрыли деревья, после чего углубились в лес метров на пятнадцать.

— Интересно, а они нас услышали? — спросил капитан, разжёвывая обломанную по пути молодую веточку.

— Не имеет значения. Если и да, то всё равно на своих подумают.

— Спокойствия в тебе, Сергеич, что самураям обзавидоваться.

— Не прибедняйся, Коля. Тут всего один мотор, а мне рассказывали, что ты с одним отделением целый караван расчихвостил без потерь личного состава.

— Так-то оно так, но адреналина всё равно изрядно. А на тебя смотрю — ты практически засыпаешь.

— Да я за эти годы на Зоне все нервы растратил, вот и спокойный, как удав. Всё, расходимся. Стреляй после меня.

Меченый выставил мощность гауссовки на максимум и, как только из-за деревьев появился порыкивающий КАМАЗ, выстрелил в кабину. Скорострельность этого оружия один из главных его недостатков, поэтому прежде чем сталкер успел послать второй заряд по затянутому тентом кузову, Жердев уже расстрелял весь барабан Бульдога. После этого напарники взялись за автоматы и, продолжая поливать разлохмаченные останки машины, пошли на сближение. Однако вопреки ожиданиям никто так и не выпрыгнул из кузова.

— Блин, не дай Бог, они каких-нибудь пленных перевозили! — стали одолевать сомнения капитана.

— Порядок! — успокоил его сталкер, заглянувший внутрь первым. — Дюжина монолитовцев и никого более! Видно на подмогу к Выжигателю торопились, да у нас разрешения забыли спросить.

— О-хо-хо, Сергеич! А мы с тобой суровы! — хлопнув его по плечу, порадовался удаче капитан. — Сколько лет эти парни тут жути на всех нагоняли, а против нас как котята!

— Партизанство наше всё. Кто говорил «порхать и жалить»?

— Мохаммед Али.

— Не поспоришь. В честном бою, толпой против двоих, они нам, конечно, показали бы, где раки зимуют. А так, мы как блоха скачем у них по спине. Поди, раздражает страшно, а достать проблематично. И кстати, лось здоровый — ты меня чуть с ног не сбил своим хлопком!

— Ну, вот и ты туда же. Всё вы меня в парнокопытные стараетесь записать, а я, между прочим, мясо люблю.

— А кто ещё?

— Да один гражданский приятель меня «Лосяш» называет.

Меченый рассмеялся от чистого сердца.

— Смотри, может и прилипнуть! Ты же большой и в сущности добрый.

— Ну, остальные об этом и не знают, а вам двоим, я прощу, если болтать не будете, — подмигнув, ответил капитан.

Дальнейшая дорога проходила спокойно вплоть до того момента, когда до Припяти оставалось километров не больше, чем пальцев на руке. На лесной грунтовке попалось место, где колея пролегала через яму заполненную водой. По следам читалось, что машине сектантов пришлось потрудиться и порыть грунт, прежде чем она преодолела этот участок. Жердев решил не мучиться и обогнуть препятствие справа. Сталкер в кузове застучал ладонью по кабине, но опоздал — машина дёрнулась и подскочила вверх, накреняясь влево.

— Прыгай! — крикнул Меченый и первым сиганул за борт.

Когда капитан распахнул дверцу и последовал за ним, Шишига уже висела в двух метрах от земли и продолжала подниматься. Приземлились оба прыгуна точнёхонько в ту самую яму, которую Жердев пытался объехать. Повезло, что там плескалась хоть и не чистая, но вода, а не грязь, поскольку искупаться пришлось целиком. Глубина всего по колено, однако устоять на ногах на склизком неровном дне после прыжка не удалось.

— Что за чёрт?! — едва отплевавшись, возмутился виновник происшествия.

— Ты же не на танке, чтобы гравитационные аномалии так игнорировать! — укорил его в ответ Меченый. — Хорошо хоть с краю полез, а то куда бы прыгал?! Гауссовка, блин, опять же в кузове осталась.

— Прости, Сергеич, накосячил, — расстроенным голосом повинился капитан. — Я эту подлянку и не видел.

— Всякое бывает. Пошли, костерок сообразим, да просушимся, а то мы много так не навоюем.

— Эх, не пыли пехота, семь вёрст прошли — ещё охота! — продекламировал Николай старинную солдатскую присказку, с явным сожалением прощаясь взглядом с машиной, забравшейся уже метров на десять в небо.

— Ничего-ничего, растрясёшься зато, — подбодрил его Меченый. — Тут недалёко осталось, всё равно её бросать пришлось бы.

— А не слишком рискованно огонь разводить?

— В Рыжем лесу по нынешней геополитической ситуации сектантов точно быть не должно, они теперь наверняка на объектах в усиленных караулах штаны просиживают. А с амулетами монстры нам и вовсе не указ. Хотя, лишь сейчас осенило: мы же не знаем задолго ли до изъятия этот брелок посылал тестовый сигнал сердцу. При хорошем везении у нас могло быть на всё про всё почти минута, а при плохом раскладе несколько секунд, мог ведь и выйти из строя.

— И как теперь проверим, работает эта штука или нет? Не хочется, чтобы в самый неподходящий момент выяснилось, что от неё пользы ноль.

— По бразильской системе определим, только надо выбрать «зверушку» попроще, а не припятского секача.

Слишком долго ждать подходящего случая не пришлось. Едва закончили с просушкой, как заявились нескольких слепых собак, привлечённые потрескиванием костра и запахами. Эти псы воспринимают окружающий мир как летучие мыши, поэтому без проблем ориентируются в пространстве и не испытывают затруднений с рельефом и препятствиями. Вот и сейчас они носились как угорелые промеж деревьев, но близко подходить боялись.

— Нам нужно по очереди испытывать, — выдвинул идею Жердев. — Иначе непонятно оба ли устройства исправны.

— Тогда давай я первый, а ты пока бамбук покури, — сказал Меченый и, убрав оружие, направился к стае.

Все собаки тут же удрали, кроме той, которая, судя по всему, являлась вожаком. Именно её реакция оказалась не совсем ожидаемой — шарахнувшись от сталкера, как от прокажённого, псина сделала крюк и кинулась к капитану, оставшемуся метрах в двадцати позади. Стало ясно, что эксперимент можно не продолжать, и Николай, использовав пистолет с глушителем, отправил четвероногую жертву генетиков в чистилище. Когда Меченый вернулся к Жердеву, тот уже с расстроенным видом готовился извлекать амулет.

— Вот блин, только шкурку себе зазря попортил! Пытаться повторять операцию по пересадке ещё раз нет никакого желания.

— Значит, теперь мы с Тамарой ходим парой. На самом деле один амулет тоже неплохо, главное рядом держаться. Чуть что — бежишь ко мне и кричишь «я в домике!»

Оба представили эту картину маслом: Николая со сложенными в виде крыши руками над головой, и рассмеялись, окончательно стерев у капитана негатив от огорчения.

Глава 10 Злоключения в Припяти

До аварии в 1986 году этот юный город дышал позитивной энергетикой молодых, уверенных в счастливом будущем людей, здесь стремительно росло число детишек. Теперь же это место насквозь пропитали ненависть и боль. Припять встречала гостей забором из колючей проволоки, знаками «Стiй! Заборонена зона» и смрадом разложения, ибо похоронных команд тут не водилось, а прореженные ряды местных трупоедов физически не справлялись с обилием провианта, оставшегося после Штурма. С неба сыпалась морось — вроде и не дождь, но все поверхности быстро становились влажными, а предметы, удалённые метров на двести, уже виделись нечётко, как бы в дымке. Всё к чему имел доступ воздух, в котором висела влага — отсыревало, усиливая и без того дискомфортные ощущения. Дыр, подходящих для прохода, на южном направлении проделали предостаточно, что называется «ещё до нас», а потому щелкать аналогом кусачек из ножен и штык-ножа не пришлось, что к лучшему — уж слишком сильно они шумят. Памятуя о докладе Петренко в штабе Долга, Юпитер обошли стороной, избрав маршрут «гаражи — пожарная часть — отделение милиции». Дороги и пешеходные тропинки, закатанные когда-то асфальтом, растрескались и обильно поросли мхом, травой, кустарником. Во дворах и подавно вымахал настоящий лес, в котором безнадёжно тонули нижние этажи зданий. Вблизи, через зияющие провалы окон, обрамлённые осколками разбитых стёкол, глаз различал обшарпанные стены со свисающими клочьями выцветших обоев. Однако иллюзий относительно жизни в этом городе не возникало даже при наблюдении издалека. Здесь правят разрушение и смерть — об этом напоминали фасады большинства домов, испещрённые сотнями и тысячами отметин пуль и осколков. Их дополняли крупные пробоины, видимо, от снарядов, а местами, картина брошенного города, дорисованная войной, становилась совсем чёрной — там, где остался только бетон, обглоданный огнём пожаров. Меченый и Жердев, по очереди прикрывая друг друга, без проблем пересекли улицу Леси Украинки и, обойдя спаренную девятиэтажку с пристроенным магазином «Спорттовары», также быстро прошмыгнули через ведущую в центр Курчатова. Подошвы ботинок то и дело наступали на гильзы, а в траве, через два шага на третий, попадались детали амуниции и фрагменты человеческих останков. Потемневшие фигурки сказочных персонажей, на которые товарищи наткнулись в густом подлеске на территории бывшего детского садика «Золотой ключик», теперь смотрелись как идолы какого-то мрачного культа. Николай повёл затёкшей от напряжения шеей — то в соседнем дворе, то через пару домов, периодически слышались чьи-то подвывания, а иногда рык, не позволявшие расслабиться ни на секунду. Кварталом севернее ударила очередь из автомата, а через минуту, где-то у реки, ему дробно ответил пулемёт. Внезапно в считанных метрах от них, на втором этаже ближайшей брежневки, раздалось утробное урчание, заставившее людей вскинуть стволы и взять на мушку окна. Их сердца бешено колотились в ожидании, но мутант так и не показался. Судя по стихающему звуку когтей, скребущих по остаткам линолеума на полу, он удалился на другую сторону здания. Идеально гладкое путешествие по городу призраку на манер Диснейленда, где пугают, но не трогают, напрягало сталкера не меньше, чем если бы они уже израсходовали с десяток магазинов. Нельзя пройти Припять, как раскалённый нож сквозь кусок масла, не заплатив ей кровавую дань. Вопрос только в том, как скоро вас втянут в игру, где ставки — жизни участников. Непрестанно озираясь, товарищи вышли к улице Сержанта Лазарева, оставив за спиной шестнадцатиэтажку, украшенную сверху кокардой в виде гордого герба СССР, и пятиподъездный Г-образный дом с не менее колоритным крупнобуквенным призывом «ХАЙ БУДЕ АТОМ РОБIТНИКОМ, А НЕ СОЛДАТОМ».

Жердев замер абсолютно синхронно шедшему впереди Меченому, когда тот поднял согнутую в локте руку со сжатым кулаком. В большинстве новообразований на территории бывшего СССР, всеми причастными к армейской разведке, а фактически — людям одной «школы», этот знак трактуется одинаково и не требует пояснений: «Замри»! Через секунду сталкер опустил руку открытой ладонь вниз — «пригнись». Что узрел ведущий в проёме между кустами, росшими на их пути, непонятно, но в такие моменты вопросы и не задают. Чуть позже, когда пара плавно сместилась влево, где густота ветвей создавала эффект занавески (ты из-за неё видишь, а тебя нет), Николай опять же по сигналу, подполз к сталкеру и наконец разглядел в утренней дымке причину их вынужденной остановки. Чуть дальше улицу пересекала цепочка из нескольких ссутуленных фигур, передвигавшихся крайне неловкой походкой, словно детские игрушки, изображающие роботов. Хотя капитан видел их впервые, у него не возникло никаких сомнений в том, кого именно он видит. Многократно слышанные описания из уст разных рассказчиков, оказались, как не странно, очень точными. Теплилась надежда, что зомбированные, как появились из-под арки девятиэтажки, так и растают в соседнем дворе, но по какой-то прихоти судьбы они изменили направление движения и пошли навстречу товарищам. Поскольку убраться незамеченными, проскочив от кустов к ближайшему подъезду или проходу во двор, было нереально, то огневой контакт стал неизбежен, а что самое неприятное — он мог привлечь более опасных обитателей города. Чтобы не дать «заговорить» стволам зомбированных, которые взбудоражат всю округу, Меченый показал знаками напарнику «я сам их уберу», поднял ствол ВАЛа и принялся расчищать путь, пользуясь преимуществом замаскированной позиции. В ходе этой бойни, ещё остававшиеся на ногах зомбированные, не пытались укрыться от пуль, а только крутили головами, пытаясь понять, откуда по ним ведут огонь. Есть у этих существ такая забавная особенность: они никогда не стреляют наугад по площадям, им обязательно нужен зрительный образ цели, хотя бы вспышка чужого выстрела. Скорее всего, их повреждённые мозги не в состоянии оперировать на уровнях выше, чем видимые глазом Причина-Следствие, а потому Предположение, как более сложная категория, им недоступно. Несомненно, Меченый знал об этой особенности, раз решил перебить шестерых противников в одиночку, из своего приспособленного для тайных операций оружия. Ни в один из моментов этого противостояния лица зомбированных не выражали никаких эмоций, превращая происходящее в нечто леденяще-потустороннее. Когда всё закончилось, Жердев обнаружил, что у него подёргивается веко. «Здравствуйте, приехали! — подумал капитан. — До нервного тика докатился».

Сталкер заметил, как Жердев прижал большой и указательный пальцы к глазам, а затем покачал головой, но понял это по-своему.

— Не жалей их, Коль, — прошептал он ему на ухо. — Ни у кого из них от моих пуль светлое будущее не обломалось.

— Да я понимаю. Просто устал немного. Таща службу на блок посту, и не представляешь, что в центре Зоны всё настолько дерьмово.

Двинулись дальше, но прошли совсем чуть-чуть: стоя у стены торгового центра, Меченый задрал голову и стал с тревогой всматриваться в небо. Жердев видел, как раздуваются под полумаской его ноздри.

— Сергеич, ты тоже это чувствуешь? Я даже не знаю, как толком описать ощущения…

— Это выброс, Коля. Скоро. Максимум минут через двадцать. Хорошо, что мы в городе.

Фактически товарищи находились на краю центральной площади, и сталкер какое-то время размышлял на тему, а не стоит ли попробовать проскочить подальше к востоку? Ведь надвигающийся катаклизм заставлял и сектантов тоже залезать поглубже, но здравый смысл победил, и Меченый решив, что пора определяться с убежищем, направился к соседнему строению городского узла связи. Торговый центр для этого не подходил, поскольку все его служебные входы наглухо закрыты или завалены, а пойти со стороны площади, где всё открытое пространство простреливалось из ДК Энергетик, отеля Полесье и Горисполкома, завсегда контролировавшихся фанатиками, мог только самоубийца. Воздух к этому моменту уже порозовел и продолжал всё более набирать багровых оттенков. У капитана невольно мелькнула мысль, что жертвы выбросов, не успевшие от него спрятаться, видят в последние мгновения жизни кровавый коктейль перед глазами.

Меченый собирался подыскать какой-нибудь безобидный необитаемый подвал, но тут его внимание привлекла внушительная и, судя по всему, достаточно свежая дыра в асфальте. Для намётанного взгляда картина разрушений давала достаточно подсказок, позволяющих в общих чертах восстановить произошедшее и понять, что это не случайный провал, образовавшийся из-за обветшания ливневой канализации, каковые иногда встречались в Припяти. Виной всему явился взрыв в ограниченном пространстве, с эпицентром практически на уровне земли. Похоже, кто-то оставил сюрприз (не меньше, чем на 400 грамм в тротиловом эквиваленте), сработавший, когда крышку люка сдвинули. Куда она, кстати, в таком случае делась? Впрочем, чугун ломкий — скорее всего, разлетелась вдребезги. Две тёмные высохшие лужи, с уходящими от них кровяными следами волочения, говорят о том, что старания сапёра не пропали даром. Сталкер заглянул в провал: на одной из выложенных кирпичом стенок сохранились остатки металлической лестницы, к самому верхнему из фрагментов которой привязана целая и невредимая верёвка с узлами для более простого подъёма. Привязали её после взрыва, а значит, сделала это пострадавшая от ловушки сторона, отправившись в погоню. С учётом того факта, что монолитовцы единственные полноправные хозяева в городе, то играть с позиции силы здесь могли только они. Размышляя так, Меченый вытянул всю верёвку, осмотрел её и сбросил назад. Интересная петрушка — если она всё ещё тут висит, то это свидетельствует в пользу того, что никто из преследователей не вернулся назад, хотя вид засохшей крови говорит, что минуло не меньше суток. Эти подземные коммуникации стопроцентно имеют нешуточную значимость, как-никак столько важных объектов поблизости. Скорее всего, неизвестный сталкер, имевший наглость забраться на территорию фанатиков и пронюхавший о ценности данного хода, подцепил себе на хвост сектантов и попытался имеющимися под рукой средствами умерить их пыл. По иным причинам в Зоне никто минировать не стал бы: уж больно хлопотно, да и не ровен час забудешь — сам в свою ловушку угодишь, или кто из собратьев по оружию вляпается. Конечно, среди сталкеров встречаются и просто зловредные по натуре параноики, люто ненавидящие иных скаутов, но это экзотика. Ладно, хватит думать — пора действовать.

— Коля, я мигом. Если снизу маякну три раза — спускайся.

Произнеся это, сталкер за пару секунд исчез из виду, орудуя с ловкостью бывалого скалолаза — только блуждающее по стенкам пятнышко света от фонарика, закреплённого у него на голове, обозначало путь. Меченый давно заслужил право на доверие и потому Жердев не удивлялся выбору напарника и не приставал с «что», да «почему». Как говорится, старый воин — мудрый воин. Тем более если он на здешних катакомбах, фигурально выражаясь, не одну собаку съел, то не стоит транжирить драгоценное время на детские расспросы. Световое пятно внизу развернулось к нему и трижды моргнуло. Николай сплюнул на ладони и растёр их, прежде чем отправиться вниз.

— Ну что, пойдём знакомиться с подземельями Припяти, — сказал он голосом туриста, ожидающего экскурсию по местным достопримечательностям.

Туннель, не широкий и не узкий, судя по множеству кабелей тянувшихся под потолком и хорошему дренажу, обеспечивающему сухой пол, принадлежал в своём мирном прошлом связистам. Эхо шагов, отражаясь от стен, предательски убегало вдаль, словно норовя кого-то предупредить. Чтобы никого заранее не ставить в известность о своём приближении, товарищам пришлось прибегнуть к старому фокусу с носками. Временами, на стенах у развилок высвечивались надписи, сделанные кем-то для ориентации. Большинство из них были понятны и информативны для любого человека знающего город: «Лазурный», «Стадион», «Прометей». А вот от указателя «Серпентарий 150 м» ничем хорошим не веяло, особенно учитывая, что в советской Припяти такого учреждения не имелось. На очередном перекрёстке напарников ждало сказочное разветвление, в том смысле, что три пути на выбор, обозначенные как: «КПП», «Автостанция» и «Авангард». Меченый пояснил Николаю:

— В идеале нам надо выйти к КПП Припять, так как оно, перекрывая кратчайшую дорогу к ЧАЭС, является ближайшей к атомной станции точкой. Однако на практике лучше не рисковать и выбраться из города за сотню метров от поста, поскольку по факту это классический армейский блокпост и сектантов там завсегда не меньше отделения. Разом их никак не перебьёшь, а соответственно, в случае поднятия ими тревоги, мы окажемся между молотом и наковальней: одна толпа жаждущих нашей крови прискачет с ЧАЭС, а другая с ближайшей базы, которая рядышком в спортивном комплексе Авангард. Тогда всё, туши свет. В общем-то, получается, что при всём богатстве выбора особой альтернативы нет — пойдём к автостанции. Сразу предупреждаю: сама по себе она тоже не сахар — на самой свежей карте, которую я вчера на КПК скачал, там значок высокой активности монстров и максимальный уровень опасности.

— Прорвёмся, Сергеич! Я уж стал думать, что всю Припять без стычек пройдём. Сколько баек рассказывают про её подземелья, а оказывается, это брандахлысты языки обтрёпывают.

— Не каркай раньше времени. Да и не факт, Коль, что ты пустые сказки слышал. Прелесть этого туннеля как раз в том, что с поверхности мы убрались, но и в подземную часть города не залезли. Поэтому все эти ужасы, про которые ты слышал, нас и не касаются.

От развилки шли не более минуты, как вдруг сталкер потушил фонарь и замер. Напрягшего слух Николая взяла оторопь — если он не спит и не бредит, то где-то там, в темноте прямо по курсу, плакал ребёнок! Однако опыт, полученный за время совместного с Меченым похода, требовал не делать скоропалительных выводов. Позвав товарища тихим обращением «чи-ча», обычно практикующимся в «зелёнке»[77], чтобы привлечь внимание своих и при этом растворить звук среди характерных фоновых шумов леса, капитан едва слышно спросил одним словом: «Шезанах»?

— Это бюрер, — получил он такой же едва различимый ответ. — Когда они в одиночку, то бывает издают звуки, один в один схожие с плачем младенцев. К сожалению, менее опасным это его не делает, а он где-то очень близко за поворотом.

В подтверждение этих слов, нытьё стихло, и громыхнули какие-то деревяшки. Что-то стукнулось об стену метрах в десяти впереди.

— Ложись! — крикнул Меченый и на всякий случай толкнул Николая.

Через мгновение над ними просвистел некий снаряд и с треском врезался в изгиб стены.

Включили свет, поскольку прятаться уже не имело смысла, а людям зрение в отличие от карликов очень даже в бою помогает. Оказалось, что бюрер пульнул в них крупный ящик с углами обитыми жестью — хвала небесам, что громыхнула крышка, когда он его поднимал, иначе, при попадании в голову такой тарой, глубокий нокаут стал бы не худшим исходом. Карлик отнюдь не успокоился, на что указывали шелестящие звуки перемежающиеся соударениями кирпичей.

— Бежим! Он стенку разбирает! — догадался сталкер.

Отступали в обратном порядке, и Жердеву посчастливилось успеть завернуть за угол, а вот Меченому времени немного не хватило. Когда прилетели друг за дружкой с десяток кирпичей, то два из них он схлопотал в спину и, уже падая — ещё один контрольный в затылок. Николай втянул за угол оглушённого напарника прежде, чем бюрер атаковал снова.

— Да, брат, если бы не твой модный бронекостюмчик — ты бы уже отвоевался.

— Где он? — поморщившись, спросил сталкер, и чуть было не попытался почесать голову, но на полпути вспомнил, что на нём шлем.

— К нам идёт, зараза, — ответил капитан. — Слышу, как босыми ногами шлёпает, хоббит недоделанный!

— Осторожнее! Он может не только швыряться, но и вырвать оружие из рук!

Николай отбросил свою винтовку и взял оружие сталкера с прикреплённым к нему ногинским фонариком. Выкрутив мощность на все 500 люменов, он высунулся за угол и открыл огонь. Бюрер, который минуту назад хныкал как ребёнок в яслях, издал рёв молодого бычка. Однако досаждали ему, похоже, вовсе не пули: карлик стоял со вскинутыми руками и таким образом создавал какой-то щит — Николай ясно видел желтоватые всполохи, разбегающиеся кругами по его невидимой поверхности от точек попадания. А вот яркий свет для обитателя катакомб был хуже касторки — именно из-за него бюрер стоял вполоборота к капитану, крепко зажмурившись и отвернув, насколько возможно, голову вправо. Внезапно Жердева осенило, что, скорее всего, невидимый щит тоже развёрнут не строго на него, а в соответствии с положением тела и рук карлика — вполоборота. Конечно, это всё равно не позволяло попасть в цель прямым выстрелом, но это и не всегда нужно. Николай перенёс огонь на левую от бюрера стену туннеля с таким расчётом, чтобы угол отражения пуль грозил рикошетным попаданием мастеру телекинеза. Он дал длинную, в половину обоймы очередь и удача ему улыбнулась: карлик дёрнулся, и его левая рука безвольно упала, а правой он схватился за простреленное плечо. Капитан повёл стволом, поймав на мушку временно беззащитного мутанта, однако сухой щелчок напомнил, что магазин у АС ВАЛ всего на двадцать патронов — на треть меньше привычного. Бросив автомат, Жердев выхватил АПС, чтобы добить тварь, но бюрер уже преодолел болевой шок и движением одной правой лишил спецназовца оружия, едва не сломав ему при этом указательный палец. Ничем хорошим для безоружного человека противостояние одному из самых опасных существ Зоны завершиться не могло, но в тот момент, когда пистолет вырвало из руки Николая, раздался одиночный выстрел, опрокинувший злобного карлика на спину. Матерясь себе под нос, поднялся на ноги Меченый и, прежде чем убрать в кобуру свою Беретту, демонстративно дунул на срез её ствола.

— Всё, хорош развлекаться, пойдём смотреть другие пути. Я надеялся, что по этому ходу пройдём до автостанции, не сталкиваясь лбами с бюрерами, но раз они уже тут… Я убил достаточно этих карликов за свою жизнь, только в те наши встречи у меня всегда имелись укрытия и место для манёвра. Здесь ничего этого нет и в помине. Поэтому с большой долей вероятности очередная встреча с ними в этой кишке завершится для нас фатально.

Вернувшись к развилке, после недолгих колебаний выбрали путь к стадиону Авангард. Меченый попросил Жердева на этот раз не судить его строго, поскольку из двух оставшихся вариантов — хрен навряд ли слаще горькой редьки.

— Сергеич, семи смертям не бывать, а одной не миновать. Если что, то я без претензий к тебе, мы с тобой уже не в пустую сходили. На худой конец — кто-нибудь другой завершит за нас начатое.

— Кто, например?

— Да хотя бы тот же Иванцов. Чувствуется, что он парень подкованный и с опытом. Сколько он уже лет в Зоне воюет?

— Утешил, — улыбнулся Меченый. — А то мне временами казалось, что дело наше безнадёжное и даже продолжить борьбу будет некому.

— Дружище, конечно же, нет! Сидорович, Бармен и Петренко — те ещё кадровики, да и с каких пор Киевская Русь на бойцов оскудела? Возьми хоть моего «замка» по блокпосту — мужик хоть куда и на поступок с большой буквы способен.

— Тогда не будем оттягивать, пошли испытывать судьбу.

На очередном ответвлении кто-то намалевал белой краской «МСЧ-126».

— Он местный парень, — сказал Меченый, поглядев на надпись.

— Кто? Сталкер, который разрисовал здесь стены?

— Да. Любой другой написал бы просто что-то вроде «МСЧ», «поликлиника» или «больница». А вот проставить старый номер мог только тот, для кого это имеет значение. В данном случае — коренной житель.

— Окей, будем иметь в виду. Если он не враг нам, то при встрече попробуем договориться с этим чоловiком. Ну что, выдвигаемся к санчасти?

— А куда деваться? Она хоть и по улице Огнева располагается, что несколько слева от пути к нашей основной цели, но свернуть ближе к проспекту Ленина у нас не получится. Кстати, к твоему сведению в подвале поликлиники есть вход в настоящую подземную Припять, а то помню, ты сожалел, что детским суррогатом обходимся. Хотя как по мне — так пусть сия чаша острых ощущений нас минует.

— Сергеич, если персонально тебя туда ничего не тянет, то нервы пощекотать лучше сходим на аттракционы в парке Горького в Москве. У меня там друг живёт — нескучное времяпрепровождение гарантирую, — заверил его Николай.

Местами, где в пыли, а где в наносах образованных то ли водой, то ли здешними сквозняками, попадались следы. Сталкер определил их как отпечатки стандартных монолитовских ботинок, обладавших неплохим уровнем защиты от всех напастей Зоны.

— Их минимум четверо, может и больше, — сказал Меченый. — Но есть и ещё один очень любопытный след, оставленный чуть раньше сектантов — обычные кирзовые сапоги, какие проще на Кордоне встретить, чем в центре Зоны. Только сорок седьмого размера. Наверняка это наш абориген-подрывник протопал.

— Крутой мужик, но очень не хочется в ловушку этого самородка угодить.

— Не дрейфь, у нас фанатики вместо отмычек.

Прошли ещё какое-то время, молча и внимательно глядя не только под ноги, но и по сторонам и на потолок, пока луч фонаря не выхватил впереди из темноты клубящийся мрак — кристально чёрный и переливающийся, как если бы горели покрышки. Сначала товарищам именно так и показалось, что это откуда-то валит чёрный дым, но через секунду благодаря свету стало понятно, что облако не расползается, а бурлит в строго ограниченном пространстве, обрываясь и не доходя до потолка и стен примерно по метру.

— Сергеич, что это?

— Впервые вижу и на своей шкуре изучать не хочу, — шёпотом ответил Меченый. — В лучшем случае это неизвестная аномалия.

— А в худшем?

— Ты же слышал от учёных, что не всё новое исключительно местными натуралистами выведено. Запросто могла иная форма жизни здесь корни пустить.

Словно среагировав на слова людей, чёрная поверхность немного, сантиметров на тридцать, плавно сдвинулась в их сторону и изменила форму, неторопливо сузившись внизу вдвое, а вверху расширившись до соприкосновения со стенами. В самой структуре преграды тоже обозначилось изменение — восходящее движение клубов стало сочетаться с круговым вращением. Напарники медленно пятились, ощетинившись стволами, до тех пор, пока это нечто напоминающее воронку смерча, не начало приближать к ним свои плечи. Направив луч в основание чёрного облака, чтобы понять, движется ли эта сущность целиком, Меченый обнаружил его на прежнем месте, но ещё более истончившимся. Благодаря этому обстоятельству свет выхватил ворох человеческих костей, ранее скрываемых дымом.

— Бежим! — крикнул сталкер и схватил Жердева за рукав, увлекая его за собой, прочь от жуткого логова. Они ощутили спинами тягу воздуха, которая нереально холодными щупальцами потянула их назад, но видимо не успела набрать силу и выпустила добычу. Товарищи пробежали не менее пятидесяти метров и два поворота, прежде чем позволили себе остановиться перевести дух. По очереди жадно приложились к фляге, извлечённой капитаном из рюкзака.

— Да чтоб их! — произнёс в сердцах Николай, когда к нему вернулся дар речи.

Эта фраза осталась единственной цензурной в длинном монологе, обращённом ко всем причастным к экспериментам в чернобыльской зоне отчуждения. Меченый его не прерывал, периодически кивая в знак согласия с предложенными товарищем экзекуциями.

Его тоже давненько так не прихватывал страх, ведь к другим опасностям он уже вроде привык, и знал, как поступать в том, или ином случае, а тут вдруг снова пришлось побывать в шкуре беспомощного новичка, столкнувшегося с неизведанным, но плотоядным.

— Придётся возвращаться и идти к старому КБО, — спокойно произнёс он, когда пыл друга иссяк. — Будем надеяться, что там никакая нечисть, включая монолитовцев, ещё не свила себе гнездо.

— Сергеич, ты меня восхищаешь своей непробиваемой флегматичностью перед лицом любой численно превосходящей задницы.

— У человека, не имеющего выбора, нет причин для беспокойства, — пожал плечами сталкер. — Не помню чьё изречение, но сказано метко. Голову и в горячей ситуации лучше сохранять холодной.

— А когда мы у Болотного Доктора совет в Филях устроили, часом не про это КБО в связи с Лебедевым речь шла?

— Это ты недопонял: тем вечером разговаривали про лабораторию в подвале под новым Домом быта «Юбилейный», который на пересечении Спортивной и Лазарева. Старый же КБО стоит неподалёку на улице Курчатова и даже удивительно, но зловещей репутацией он до сих пор не обзавёлся. Однако там нам придётся всплыть по рубку и выбираться из города по поверхности — других коротких путей не осталось.

— После только что пережитого, я готов хоть по-пластунски, лишь бы все встреченные монстры были известного разлива.

Такое впечатление, что Судьба услышала капитана и решила на этот раз смилостивиться над товарищами, позволив им беспрепятственно осуществить задуманное. Однако на открытом пространстве дела шли намного медленнее, поскольку подолгу приходилось изучать окрестности, прежде чем переместиться от одного укрытия к другому. В один из таких моментов Жердев, окидывая здание Универмага первоначально невооружённым взглядом, чтобы выявить места, требующие особого внимания, узрел внутри нечто неординарное. Благодаря большим окнам, сквозь которые проникает достаточно света, на фоне светлой колонны выделялась сутулая и одновременно широкоплечая фигура, которая, кажется, тоже наблюдала за ними.

— Эй, Сергеич, взгляни сюда, — позвал он сталкера, обозревавшего другой сектор. — Что это за чудо в чёрном плаще с капюшоном? На наряженный манекен не похоже. Он не отрываясь смотрит в нашу сторону, хотя мы не должны быть видны из-за кустов. Как такое возможно?

Меченый поднял руку и медленно приветственно помахал. Неподвижная до этого клякса ответила тем же и неторопливо зашагала к ним через зелёный лабиринт, то и дело скрываясь из виду.

— Это один из «тёмных», — поставил диагноз сталкер. — Ему чтобы видеть нас растительность не помеха.

— И что теперь? Они же, как я помню, уже и не люди, а монстры.

— Ага. Ещё говорят, что у них окровавленные дырки вместо глаз, а для борьбы с обычными людьми они создали свою группировку под названием «Грех».

— Судя по неприкрытому сарказму — ты этому не веришь?

— Ну, не совсем. Я вполне могу поверить, что кто-то из сталкеров нашёл труп «тёмного» без глаз. Уж если кого из этих несчастных поймают, то пытают без жалости, чтобы узнать тайны Зоны, в которые эти мутанты иной раз действительно посвящены. Поэтому ничего удивительного, что пленному выжгли глаза калёным железом. «Тёмным» также наверняка приходилось, спасаясь от устроенной на них облавы или травли, убивать кого-то из числа преследователей. В результате, как обычно и бывает, с лёгкой руки сталкеров всякие кривые враки про «грешников» пошли в народ, обрастая от пьянки к пьянке новыми подробностями.

— Я всё понял, Меченый. Рассказывай теперь, как всё на самом деле. Видно же, что ты немало о них знаешь.

— В Зоне не одна и не две сотни самосёлов, которые не уехали отсюда при эвакуации или вернулись позже на родную землю. Кто живёт ближе к административной границе, от обычных людей не отличаются. Те же, чьи дома находятся в радиусе примерно пятнадцати километров от центра, в результате и стали Тёмными. Молодые из их числа не всегда, но часто, действительно отличаются внешне от нас с тобой. Кроме того, у многих имеются проблемы со здоровьем, от чего и пошли разговоры про кожу в нарывах и кровоточащие язвы. Всё-таки они выросли среди радиации, и никуда не денешься от этого. Однако должен заметить — без глаз я ещё ни одного не встречал. У большинства из самосёлов сердца Зоны, но отнюдь не у всех вопреки молве, действительно есть неординарные способности. Однако, что конкретно стало причиной появления оных, радиация или излучение, они и сами не знают. Тёмные действительно привязаны к сердцу Зоны, но не чем-то мистическим. Мотив самый обычный человеческий, правда, в данном случае гипертрофированный — это их родина и они не смогли её бросить. Им тут лучше. Обычная психология.

— А что за способности у них?

— Тёмные чувствуют все аномалии и потому никогда в них не попадают. Это правда. Ещё они чувствуют биополе живых существ — хоть людей, хоть тушканов. Те, кто родился в Зоне, часто могут читать мысли, но только на относительно небольшом расстоянии. Нет, и никогда не существовало у них своей группировки. Про Грех выдумали сталкеры, а поскольку с Тёмными из посторонних общаются единицы, то и опровергнуть этот миф нет никакой возможности. Да и вообще вытравить полумистические суеверия и предрассудки почти невозможно, уж очень охотно люди во всю эту чушь верят. Журналисты же на Большой Земле ради красочного материала ещё и приврут с три короба. Самосёлы живут поодиночке или небольшими хуторками, а потому даже между собой общаются редко, и нет промеж них главного, который руководит остальными. По каким ещё байкам я не прошёлся, что ты про них слышал?

— Что пули их практически не берут.

— Это чушь, они также смертны, как и мы. Но поскольку они местные и знают тут всё как свои пять пальцев, то найти нужный им артефакт не составляет проблем. У промышляющих охотой и собирательством, в плащи почти всегда вшиты «мамины бусы». Бывает, что и не по одному артефакту, а как понимаешь — на точность попадания вражеских пуль это влияет прилично. Без таких мер предосторожности им не выжить, сталкеры ведь как видят «тёмных» — сразу огонь на поражение открывают. Разумеется, после такого «здрасьте», отношение местных к пришлым людям не улучшается. Кстати, самые сильные из них могут так сделать, что когда ты на них оружие направишь, то у тебя перед глазами всё поплывёт.

— Гипноз?

— Нет, что-то другое, попроще. Просто поддавливают на мозг и человек плывёт. Причём любой. Гипнозом и усыпить можно, и заставить сделать что-то, но далеко не на всякого он действует. Так что тут иное, да только кто скажет что? Тёмные для учёных — Терра инкогнито.

— А этот, который к нам идёт — он нас почему не опасается, если у них так с обычными людьми напряжённо?

— Сначала он заинтересовался и не стал прятаться, так как понял, что мы не сектанты. Понятно, что никто не будет поднимать шум, имея под боком базу Монолита. Затем он узнал меня и идёт поговорить. Нормальными отношениями надо дорожить, где бы ты ни был, а в Зоне особенно. Тебе тоже не повредит с ним познакомиться, хотя бы для расширения кругозора. Тем более это Леший — один из самых сильных «тёмных». Он как-то мне сказал, что все «тёмные», даже те которых я не встречал, знают, что я им не враг. Глядишь, и у тебя будет такая же репутация. В принципе, он сейчас, не приближаясь более, мог бы телепатически сказать всё, что захочет, и так же прочесть мои мысленные ответы. Расстояние уже позволяет. Но как-то это не по-человечьи что ли, опять же за руку по-мужски не поздороваешься, в глаза друг другу не посмотришь. Они ведь несмотря ни на что считают себя людьми, пусть и отличными от прочих.

Подойдя, «тёмный» обменялся крепким рукопожатием со сталкером и протянул ладонь Жердеву. Хотя глаза этого жителя Зоны отсвечивали нечеловеческим жёлтым огнём, капитан не только не стал возражать против общения, но и решил поэкспериментировать.

«Меня зовут Николай, рад знакомству», — подумал он, крепко пожимая протянутую кисть.

«Я — Леший. Взаимно» — прозвучал голос у него в голове.

— Забавные ощущения, — тряхнув головой, прокомментировал капитан.

Тёмный на эти слова просто улыбнулся. Меченый посмотрел на его обувь и по нормальному, то есть вслух, спросил:

— Слушай, Леший, а ты к узлу связи недавно не забредал? Мы там похожие следы кирзачей под землёй видели.

— Надысь пришлось. Один редкий артефакт понадобился, а пока искал — чуть патрулю сектантов не попался. На поверхности они меня окружили бы, вот и подался в диггеры.

— Мы нашли этих фанатиков, точнее то, что от них осталось после встречи с чёрным облаком.

— Да-да, — закивал Леший. — Я проходил мимо него, страшная штука. Что-то очень чуждое.

— Как же она тебя не сожрала? Не успела проснуться или ты не вкусный?

— Ты всё такой же неунывающий шутник, Стрелок. Эта клубящаяся туча потянулась к моему сознанию, я почувствовал. Развернуться не могу — сзади меня монолитовцы настигали, верная смерть. Что оставалось делать? Инстинктивно закрыл для неё свой разум и пошёл вдоль стеночки. Прокатило. Я могу только предположить, что эта мерзость чувствует чужие мысли и по ним нас находит, а меня она, получается, из вида потеряла. Я потом слышал, как сектанты жутко кричали. Видимо решили, что раз я прошёл, то и с ними ничего не случится.

— М-да, мы тоже чуть не вляпались, вовремя дёру дали.

Затем товарищи расспросили Лешего о наличии каких-либо изменений связанных с ЧАЭС или дорогой к ней из Припяти, которые «тёмный» мог подметить во время нынешнего похода. Тот поделился ровно одним наблюдением: ещё никогда он не встречал такой высокой концентрации монолитовцев в сердце Зоны. Похоже, ради усиления охраны основных объектов, руководство Монолита стянуло в центр почти все силы, практически оголив окраины. Даже Юпитер бросили, который уж точно не третьесортный по значимости. На блокпосту при въезде в Припять сектанты плотно сидят на пятой точке, не высовываясь, как раньше, но пушки у них дальнобойные с хорошей оптикой — так что под выстрел лучше не подставляться. Напоследок Леший, извинившись за то, что его боевые навыки бесполезны для их благого дела, поскольку он в лучшем случае охотник, но никак не воин, пожелал товарищам удачи. Николай сначала едва не удивился такой информированности, но быстро вспомнил, что их собеседник читает мысли как по написанному. Путь «тёмного» лежал через весь город на север, так что с ним тоже попрощались присловьем, придающим согласно народному поверью везения страннику. Ничего не попишешь — из-за постоянного риска почти все сталкеры суеверны, верят в приметы и прочую чепуху.

— Забавно жизнь устроена, — после расставания констатировал Николай. — Если встречаешь сильного духом, спокойного и рассудительного мужика, хорошо относящегося к людям, то можно не сомневаться, что «дерьма» он «съел» немало.

— Это нормально, — пожал плечами сталкер. — Мужчину создают преодолённые препятствия.

После этого, хотя до конца светового дня оставалось ещё часа четыре, напарникам удалось продвинуться только до Универмага. Едва они вошли под его крышу, как со стороны Авангарда послышались перекликающиеся хриплые голоса и лай собак. Надежда, что вся эта шумиха их не коснётся, быстро таяла — здание явно охватывали полукольцом. Отступать поздно, и товарищи ретировались в темень подвала. Вскоре в магазин с разных сторон зашли не менее десятка сектантов, в то время как другие фанатики в сопровождении нескольких четвероногих помощников (обычных или мутантов — по звукам не определишь), пытались снаружи найти потерявшийся след. Искали, очевидно, Лешего, но от этого не стало бы легче, найди монолитовцы других незваных гостей вместо него. По счастью, командир отряда оказался не зелёным новичком. Спустя непродолжительное время, он, обматерив своих кинологов, отдал приказ направить собак сотней метров севернее, поскольку, по его мнению, здесь след явно присыпан чем-то сбивающим у псов нюх. Сектанты покинули здание, так и не добравшись до подвала, что являлось чистым везением.

В оставшееся до темноты время, с разных сторон периодически доносились переговоры патрулей и короткие очереди, которыми, видимо, проверяли подозрительные места. Менять дислокацию в таких условиях крайне рискованно, тем более в этом районе кружащиеся в танце листья, то и дело выдавали притаившиеся карусели. Днём такая дремлющая смерть опасна только для невнимательного, но поди попробуй, обнаружить эту злодейку ночью. Поскольку следующий день совершенно точно обещал быть ещё напряжённее, то по совокупности факторов и общему согласию решили перед ЧАЭС поднабраться сил и остаться в Универмаге на ночлег. Остатков сухого пайка хватало ещё и на завтрак, что вполне устраивало товарищей — едва ли после выступления им будет до еды. Разумеется, спали по очереди. Около четырёх утра, когда стало светать, шла смена Жердева. Он растолкал Меченого и разогрел на таблетке сухого спирта консервы. За завтраком решили переходить улицу ближе к её началу, где растительность стремилась ввысь прямо посреди проезжей части. Подкрепившись, сталкер прячась в затенённой глубине главного зала, принялся повторно изучать через тепловизор окрестности и пустые глазницы выбитых окон многоэтажки напротив. Не обнаружив ровным счётом ничего, он вернул ценный прибор хозяину. Этот дом под номером один по улице Дружбы Народов, примечателен установленным на крыше лозунгом, от которого сейчас осталось «СЛА_А ТР_ДУ». Правда, историческое наследие было развёрнуто в другую от товарищей сторону и сейчас они не видели гигантских букв. Жердев подмигнул напарнику и, перехватив поудобней автомат, побежал к подъезду. Меченый изготовился прикрыть его огнём, но ничто не помешало капитану достичь цели. Пригнувшись, сталкер в свою очередь последовал за ним. Николай дождался, как полагается товарища, после чего они вдвоём обогнули бетонный прямоугольник здания. Отсюда уже во всей красе взору предстала мрачная махина ЧАЭС, нависавшая над горизонтом. Высокие отвесные стены придавали ей сходство со средневековой крепостью.

Удостоверившись, что напарник занял подходящую огневую позицию, капитан устремился к следующему рубежу — магазину «Дом книги». Снова всё хорошо. Когда сталкер догнал его и изготовился «крыть» спину, капитан опять первым отправился обходить строение с торца. Николай буквально на секунду скрылся из виду за углом, как вдруг воздух разорвал хлыст близкого одиночного выстрела.

Жердев мало что почувствовал и уж точно ничего не понял. Вроде бы как ему обожгло голову справа, после чего асфальт тут же стремительно поднялся и ударил по лицу. Перед тем, как сознание капитана угасло окончательно, оно странным образом исказило ощущение от встречи скулы с шершавой поверхностью: вроде и не падение здоровенного мужика с высоты своего роста, а скорее тычок чем-то очень мягким, совершенно не больно и даже приятно, как будто с размаху бросился на кровать с толстой периной. А потом наступила чернильная темнота — пустота без всяких мыслей.

Кто воевал в условиях города, тот знает, что отнюдь не всегда по звуку можно понять откуда стреляли. Так случилось и на этот раз. Эхо выстрела ещё гуляло, отражаясь от стен окрестных домов, а Меченый уже стремительно сместился к углу книжного магазина, чтобы увидеть Жердева. Сердце сталкера молотило в груди, разгоняемое впрыском адреналина в кровь. Едва бросив взгляд на капитана, сталкер нырнул под козырёк. Это потом пришли мысли, что, судя по входному отверстию, стреляли сверху и сзади, примерно под углом в 45 градусов к направлению движения, что в сумме указывает на ближнюю девятиэтажку. А в тот, первый момент, он просчитал это как-то по-другому, без долгих рассуждений — на одном лишь зверином опыте выживания. Через полсекунды пришло осознание произошедшего, от чего в животе неприятно похолодело, а в солнечном сплетении поселился тяжёлый и тугой комок. Непроизвольная реакция, как у всякого простого смертного, не способного что-либо противопоставить навалившейся беде. И есть от чего — ведь Николай лежал на животе совершенно неподвижно, а на сфере его шлема зияла крупная дырка. На секунду Меченый прислонился спиной к стенке и с силой зажмурился, чтобы снизить чрезмерное шоковое воздействие на психику. Затем растёр лицо, возвращая способность холодно и рассудочно оценивать ситуацию. Ну что ж, боевого товарища не вернуть, а поставленные задачи никуда не делись. Действовать в одиночку не привыкать, попрохлождались и хватит. Выглянув снова на долю секунды, Меченый попытался прежде, чем отдернуть голову, мысленно сфотографировать крышу с лозунгом и верхние этажи здания, откуда мог стрелять снайпер. Впрочем, оказалось, что противник в прятки уже играть не собирается и, облокотившись для удобства на букву «А», только и ждёт, когда сталкер покажется. Звук выстрела и визг пули, встретившейся с бордюрным камнем, казалось, слились.

— Это ты зря, — вслух осудил врага Меченый. — Надо первого пропускать подальше, простреливать ногу и затихарившись ждать, когда ему попытаются прийти на помощь. А так ты теперь сам мишень, а не охотник.

Всякий причастный к теме в курсе, что снайпера народ упорный, если не сказать упёртый. А уж чего они совсем не любят, так это промахиваться. Именно на этой особенности сталкер и решил сыграть. Он также как и перед этим, буквально на мгновение высунулся чуть подальше от угла, а затем мелькнул у края кровли по центру магазина, как будто хотел ретироваться к подножию здания, в котором засел стрелок. Снайпер дважды стрелял, но без толку. В конечном счете, он может уже вызвал подмогу, и теперь вся его задача просто удержать жертву на месте, кто знает. Ещё раз обозначившись лёгким появлением, ровно настолько, чтобы стрелять из СВД можно было только от избытка самонадеянности, Меченый перешёл к основной части своего плана. Удерживая свой ВАЛ одной правой рукой так, чтобы палец находился на спусковом крючке, он сдвинулся в сторону тела Николая, оставаясь невидимым для снайпера. Тот не проявлял себя, но вне всяких сомнений, прильнул к прицелу: ведь вся картина кричала о том, что боец, если и не деморализованный, то по крайней мере, частично выбитый из колеи таким обстрелом, будет настойчиво пытаться прорваться в мёртвую зону, а значит, способен допустить роковую ошибку. Подняв левой рукой большой кусок тёмного пластика, видимо когда-то являвшегося частью отделки магазина, сталкер швырнул его с таким расчётом, чтобы тот оказался в поле зрения монолитовца примерно на месте последнего его засвета, откуда ближе всего бежать к девятиэтажке. Конечно, он не рассчитывал, что противник окажется настолько дёрганным, что нажмёт на курок, клюнув на такую простенькую разводку. Но сейчас этого и не требовалось — достаточно, чтобы снайпер перевёл прицел в другую точку. В следующую секунду Меченый шагнул из-под козырька, одновременно хватаясь освободившейся рукой за цевьё и наводя оружие на цель. Выстрел сталкера не намного опередил ответ снайпера. Только он стал точным, а вот пуля монолитовца ушла, как говорят «в молоко», поскольку на спусковой крючок тот нажал уже заваливаясь. Винтовка выпала из рук сектанта и, ударившись о край крыши, полетела вниз. Сам снайпер, вероятно зацепившись за арматуру, которая соединяла букву лозунга с её опорой, замер в неестественной полуподвешенной позе с задранной вверх правой рукой. Сразу после окончания схватки подступила печаль — ведь всё могло сложиться по-другому. Даже заметил их фанатик наверняка случайно: расстояние между зданиями небольшое и чтобы засечь кого-то внизу, надо выглянуть за край крыши. Нет бы, поганец, лежал себе спокойно и пялился вдаль в оптику. Вчера тут спокойно прошёл Леший, а значит, снайпер залез на точку позже, под шумок облавы, когда никто и носа высунуть не мог. Из универмага его тоже невозможно было засечь, поскольку он позицию с видом на другую сторону занял. На войне, как на войне — все ходы не просчитаешь, от всего не убережёшься.

Однако нельзя терять время, ведь неизвестно, сколько его в наличии до возможного появления подкрепления сектантов. Несмотря ни на что, оставлять товарища на обед местным четвероногим и воронью, Меченый не собирался. Приходилось рисковать, заведомо имея поблизости других врагов. Сталкер подбежал к Николаю и, ухватив того за руки, с огромным трудом взвалил гиганта себе на спину. Правда, ноги капитана всё равно волочились по асфальту, но зато в крайнем случае, тело мёртвого товарища прикроет от выстрела в спину. Крякнув от натуги, Меченый поспешил ко входу в книжный магазин. План, как на скорую руку защитить напарника от падальщиков, возник практически сразу: накрыть массивным шкафом, стоящим в самой глубине зала — вот тебе и гробница. Дотащив тело, сталкер упал ниц от усталости по перетаскиванию столь тяжёлой во всех смыслах ноши. Упёршись руками в колени, он переводил дыхание, когда до его слуха долетел неясный звук. Происхождение его ставило в тупик — человеку тяжело воспринимать вещи, которые иначе как нереальными и не назовёшь. А почудилось Меченому, что звук доносился из шлема покойного. Пытаясь найти ответ на то, что казалось за гранью, сталкер потянулся к телу капитана, лежавшему на животе с повернутой в противоположную от него сторону головой. Наверное, ожидания Меченого в тот момент, если бы его кто спросил, описывались словами от «не знаю» до «всё, что угодно и самое худшее». Наклонившись вперёд, он потянул забрало шлема на себя, открыв его до половины. От дальнейшего его остановило два существенных факта: первое, что в открывшуюся щель сразу начала вытекать, обагрив его руку, накопившаяся внутри кровь, а второе — собственно залитое кровью лицо Николая. Живой человек со всем этим никак не вязался, а увидеть месиво из костей, мозгов и крови вместо верхней половины головы не было желания. Но тут звук повторился и Стрелок понял, что это неясное бормотание, которое определённо исходит именно от капитана. Тем более благодаря приоткрытому шлему он теперь увидел, как едва заметно шевельнулись у напарника губы. Ухватив товарища за плечи, Праведников перевернул его на спину и, приподняв ему голову, до конца открыл забрало, чтобы разобрать хоть что-то из слов Жердева. Его окрыляло то, что раз напарник может говорить, то он жив, пусть и вопреки здравому смыслу.

— Врачи не рекомендуют слушать духовой оркестр, лёжа и в окружении сослуживцев, — произнёс капитан тихо и отчётливо, после чего приоткрыл глаза.

— Вот бродяга! На тот свет, можно сказать, сбегал, а всё шутит!

— На том стоим. Однако, дружище, раз я вижу твою физиономию, то очевидно всё по-прежнему плохо?

— Ага, — жизнерадостно согласился сталкер. — Но с другой стороны, если бы ты не пришёл в себя, то очнулся бы в деревянном ящике.

— Кажется, я немного отключился?

— Можно конечно и так сказать.

— Я не вполне уверен, но ты вроде бы обращался со мной как с мешком картошки? Во всяком случае, я, похоже, пришёл в сознание от того, что меня швырнули на бетон.

— Родной, уж прости, но ты за живого не канал ни разу, а вдобавок — ты сколько весишь?

— Сто десять, может сто пятнадцать.

— Вот-вот, а в броне, разгрузке и прочем — под полтора центнера набегает. А я как тяжелоатлет не очень.

— Не обижайся, это я стебусь, чтобы не так тошно было.

— Ладно, дай-ка я проясню всё до конца.

Сказав это, Меченый насколько возможно аккуратно снял шлем с товарища, по-прежнему остававшегося немногим лучше мёртвого. Он хоть и не стонал, но каждое движение заставляло его сильно морщиться. Осмотрев шлем и голову раненого, оставалось только признать, что чудеса случаются. Пуля, войдя под острым углом, видимо не только утратила большую часть своей силы, но и изменила направление, пройдя вдоль стенки шлема от затылка к виску, увязнув в результате в подкладке. Беспомощное состояние Николая объяснялось тем, что при этом она его вскользь задела и он, получив сильный удар, просто отправился в глубокий нокаут. Кровавая борозда на боковой поверхности черепа, со срезанной начисто кожей и отсутствующей третью уха в середине этой траектории, красноречиво свидетельствовали об этом. Везение впечатляло. Пройди пуля на несколько миллиметров ближе к центру — и даже потеряв изрядную часть энергии, она могла бы снести часть черепной коробки. Второе рождение Николая товарищи решили обсудить и обмыть позже, если они, конечно, вообще выберутся из этой передряги. Достав шприц-тюбик промедола, Меченый вколол напарнику обезболивающее, обработал рану и обкорнанное ухо, после чего перевязал многострадальную голову. Тем не менее, это всё первая помощь, а требовалось нечто большее: как ни крути, а капитан смог встать на ноги и сделать несколько шагов только при поддержке сталкера, что однозначно говорило об основательном сотрясении мозга.

— Коль, ты прям намагниченный! Все пули и осколки за двоих притягиваешь!

— Я просто крупный, в меня попасть легче.

— Ну, ничего, прорвёмся! Всё будет хорошо! Ты держи автомат, а я пойду осмотреться. Если монолитовцы зашебуршились, уведу их в сторону. Когда вернусь — цокну языком. Ты главное не отключайся до моего возвращения, мало ли кто ещё заявится.

— Да какой тут сон, когда блевать хочется.

Убедившись первым делом, что к магазину пока никто не спешит, Меченый добежал до девятиэтажки и поднялся на третий этаж, чтобы перемещаясь между квартирами, получить круговой обзор и в тоже время иметь возможность для быстрого отступления. Неожиданно ожила стоявшая на вибрации рация — по закодированному каналу вызывал Иванцов:

— Беркут, я кукушка. Как слышишь? Приём.

— Я беркут, слышу тебя хорошо.

— Как вы там? Слышали стрельбу, а потом один из вас перестал двигаться.

— Я в книжном магазине рядом с КПП Припять, знаешь такой?

— Да, место известное.

— У меня трёхсотый, ему нужна эвакуация. Через сколько сможешь прибыть?

— Если без форс-мажора, то ориентировочное время в пути десять минут. Потерпи, Беркут.

Меченый ничему не удивлялся, а детали и потом можно выяснить, если они будут ещё иметь хоть какое-то значение. Дождавшись, когда покажется группа Иванцова, продвигавшаяся в боевом порядке вдоль стен зданий, и убедившись, что противодействия им нет, он отправился вниз к Жердеву. Капитан выглядел по-прежнему хреновато.

— Как голова?

— Гудит зараза, как колокол. И общее состояние — ни о чём.

— Не раскисай. Сейчас я тебе лекарство вколю, и мигом полегчает… вот так.

— Сергеич, мне чутка отлежаться, и буду как огурчик, к вечеру выдвинемся.

— Нет, Коля, дальше я один. Не боец ты сейчас, а обуза. Уж извини за прямоту, но с твоим нынешним видом, монолитовцев разве что на жалость разводить.

— Да иди ты в п****!

— Хоть обпосылайся, всё равно ведь знаешь, что я прав. И вообще, даже если встанешь на ноги — нечего тебе на ЧАЭС делать. Побываешь там и про семейное счастье можешь забыть: детей после этого лучше не заводить, да и сам вряд ли долго проживёшь — лучевая болезнь или рак достанет, как говорится, чума не лучше холеры.

— Сергеич, я с тобой пойду!

— Ещё чего. Сегодня в бой идут одни старики.

— Ты чего удумал? В камикадзе себя записал?

— Нет. Просто у тебя есть шанс на другую жизнь, а вот за меня переживать бессмысленно. Не забывай, что я уже всё равно по Саркофагу нагулялся больше всяких лимитов.

— Чёрт! Что ты мне ввёл? У меня веки закрываются… и язык… еле… вороча… ется.

— Это я, чтобы ты сдуру не дёргался и не ерепенился, тебе сильное снотворное вколол. Тебя с минуты на минуту долговцы подберут. Опять же, если тебя не стреножить, то ты при первом шухере от них улизнёшь, да за мной попрёшься. Знаю я вас спецназовцев, сам такой.

Ответить у капитана уже не хватило сил, его голова тяжело и безвольно упала, уперевшись подбородком в грудь.

— Спи, Коля, тебе сейчас самое лучшее лекарство — на массу давить[78].

Вскоре появился Иванцов с четырьмя бойцами (троих он оставил дозорными). Бросив взгляд на Жердева, он приказал подчинённым найти пару металлических шестов или нечто подобное, чтобы вкупе с плащ-палаткой соорудить удобные носилки.

— Извини, Меченый. Мы когда вас снабжали своими костюмами перед походом в Тёмную долину, то во время примерки на ваши шмотки передатчики поставили. Хотели втихаря подстраховать, но в районе площади потеряли сигнал, а когда он снова появился — не успели вовремя нагнать.

— Мы под землю уходили, поэтому и пропали у вас с экрана. Но даже если бы вы всё время за нами шли, от этого снайпера нас не избавили бы. По крайней мере, до его выстрела. На Выжигателе не вы нам облегчили отход?

— Да, монолитовцы так вами увлеклись, что по сторонам забыли смотреть. Мы там многих, как последних лохов, в ножи взяли, прежде чем нас обнаружили.

— Гости со стороны Авангарда, — доложил один из часовых.

— Что-то долго они тревожную группу собирали, — пожурил врагов Иванцов.

— Давай я их отвлеку, пока вы Николая унесёте, — предложил сталкер.

— Нет, — отрезал капитан. — Со мной не просто семь бойцов, это два опытных квада[79]. Мой отвлечёт сектантов, а второй эвакуирует раненого. У тебя же самое важное задание, не отвлекайся.

Меченый и Иванцов встретились глазами: два прямых и честных взгляда людей, прекрасно понимающих, что на 99,9 % это их последняя встреча в этой жизни. Два матёрых воина словно запоминали друг друга. Возможно, это была своеобразная, молчаливая форма прощания. Сталкер кивнул командиру группы долговцев, развернулся и пошёл не оборачиваясь, ещё какое-то время чувствуя его взгляд спиной.

— Будем уводить их к Речному вокзалу. Огонь по правому флангу сектантов! — скомандовал по рации капитан долговцев.

Глава 11 Без права на ошибку

Судя по слабеющим звукам перестрелки, бой продолжал удаляться, и Меченый решил, что пора отправляться в путь. Проскользнув между домами и скелетом магазина Светлячок с примыкавшим к нему минирынком, он залёг на пару минут в зарослях перед окраинной улицей, ловя глазами, ушами и обострённым шестым чувством сталкера любые признаки опасности. Только что гремевший поблизости бой играл ему на руку — мутантов трескотня автоматов и большое число обладателей амулетов, скорее всего, распугали, а внимание сектантов сейчас, наоборот, поглощено продолжавшейся схваткой. Убедившись, что ему не помешают, Меченый пересёк дорогу и, памятуя о карликах с их недюжинными способностями, обогнул автовокзал по дуге на приличном расстоянии. План пройти через станцию Семиходы мимо ЧАЭС, взвесив все ЗА и ПРОТИВ, сталкер отбросил. Найдёт ли он способ перебраться на Остров, и позволят ли ему это сделать — бабушка ещё надвое сказала. Прятаться там, считай, негде, всё простреливается, плюс эти излучатели, от которых ничего хорошего ждать не приходится. А вот разобраться с недоделанной в прошлый раз работой на, под и вокруг первых четырёх энергоблоков представлялось попроще: как ни крути, а то, что сталкер устроил на ЧАЭС в свой предыдущий визит, иначе как геноцидом сектантов и не назовёшь.

Избранный путь по когда-то голому пустырю, превратившемуся теперь в рощу, прошёл без осложнений. Аномалий встречалось не больше, чем на иных проблемных полянках в Тёмной долине или около Свалки, к тому же все — хорошо известные, так что сталкер лавировал между ними фактически на автомате. Один раз на холм выбежала слепая псина, но, едва почувствовав амулет, задала дёру. Вскоре стали попадаться строения промышленного назначения, сросшиеся с лесом воедино, как покрытые кораллами останки корабля на дне моря, причём настолько, что из-за кустов и деревьев, росших вплотную к стенам, невозможно попасть внутрь через двери, даже при наличии ключей от оных. В подлеске рядом с этими зданиями, то здесь, то там, виднелись останки в обрывках обмундирования и покрытое ржавчиной оружие. Ещё через минуту пути показался забор, когда-то надёжно ограждавший периметр. Сейчас в нём зияли многочисленные пробоины, а лишь только на участке доступном обозрению, военные и подавно выдавили пять панелей, используя тяжёлую технику. Её образцы были наглядно представлены тут же: в одном месте застыл танк, подбитый в момент преодоления этой преграды, в другом — сел на брюхо БТР. Осмотрев через оптику крыши ближайших зданий, Меченый никого не обнаружил, хотя, разумеется, это вовсе не означало, что там никого нет. Порталов, откуда мог выскочить противник, также не наблюдалось, а значит, раз пришёл к главной цели, то надо идти. Есть порода людей, которые поставив перед собой цель или взяв обязательство, подгоняют себя хлеще, чем любой командир или иные внешние факторы. То же можно сказать и про Меченого: он знал, что монолитовцы на ЧАЭС его ждут, и проскочить по-тихому не получится, но, тем не менее, вариант развернуться и уйти восвояси, им не рассматривался. Наоборот, сталкер подстёгивал себя мыслями о том, что если отступить сейчас, то подбор новой группы и подготовка рейда повлечёт отсрочку решительных действий минимум на недели, а в контексте добытой информации о развёртывании орбитальных спутников и усилении мер по охране Чернобыльской Зоны, это, скорее всего, лишит возможности повлиять на глобальные планы злодеев. Тратить сутки на изучение обстановки, как на Выжигателе, тоже бессмысленно: не далее, чем на пороге, сколько не хитри, всё равно встретят, а вот день без еды изрядно ослабит его организм. Тут уж как говорится — или пан или пропал. Смертельный риск и близость главной цели, на достижение которой направлялись все усилия группы Стрелка последние пару лет, будоражили в равной степени. Из-за сильного волнения, сталкеру пришлось закрыть глаза и задержать дыхание, дабы успокоиться.

В худшем случае, — убеждал он себя, — как и говорили с Жердевым, ещё будет кому принять эстафету и довести дело до конца.

Меченый проверил артефакты на поясе: Душа, под влиянием которой стремительно регенерируют клетки; Слюда, сводящая на нет почти любое кровотечение; пара Бенгальских Огней для выносливости; Морской Ёж, снижающий влияние радиации. Чтобы ещё больше шагнуть за предел своих природных возможностей, Праведников вколол себе стимулятор, недавно приобретённый у Бармена. Вроде всё, ничего не забыл, теперь вперёд!

Миновав бывшую смотровую площадку, Меченый пролез через дыру в заборе и, перебегая от одного укрытия к другому, стал приближаться к вздымающейся махине Саркофага. На полпути к нему стоял почти такой же высоты кран, в кабине которого лучик солнца, чудом пробившийся сквозь ковёр туч, вдруг зажёг маленькое солнце. Вовремя заметив этот блик на оптическом прицеле, сталкер успел шарахнуться в сторону за мгновение до того, как тяжёлая пуля вздыбила земляной фонтанчик на том месте, где он только что находился. Петляя как заяц, сталкер рванул к основанию крана, заставляя снайпера менять положение. С одной стороны, это мешало сектанту произвести быстрый и точный выстрел, с другой — вынуждало всё дальше высовываться из кабины, что делало его более крупной и простой мишенью. Монолитовец так увлёкся охотой, что забыл про наличие зубов у дичи, а когда ответная пуля ударила его в лоб, то вспоминать и сожалеть об этом стало нечем. Однако этот успех явился только предтечей новых проблем. Со стороны второго энергоблока уже спешила частая цепь бойцов самого одиозного клана Зоны. Пули ещё не свистели рядом с Меченым исключительно потому, что опытный противник решил не сотрясать воздух впустую, а сблизиться до дистанции верного выстрела. Впрочем, сталкер не расценивал это как катастрофу — примерно так он всё и представлял, не рассчитывая на лёгкую прогулку. Меченый ушёл из зоны прямой видимости приближающихся загонщиков и сделал ускорение к тому углу четвёртого энергоблока, где находился вход в подземелье, через который он в предыдущий свой визит на ЧАЭС выбрался на поверхность. Внезапно, заслонив собой нужный проём, из пустоты возник знакомый мерцающий овал телепорта, и через эту новую дверь один за другим вышли три верзилы в экзоскелетах. Человеку, перенёсшемуся в пространстве, всё-таки нужно мгновение, чтобы сориентироваться на новом месте. Этим Меченый и воспользовался, не дав сектантам реализовать своё численное и огневое преимущество — он бил очередями по пять патронов в лицо каждому вновь прибывшему. Пуленепробиваемое стекло хорошего шлема может выдержать попадание одной-двух пуль практически в упор, но не более. Перезаряжаясь, сталкер заглянул за телепорт, но нет: зазора, чтобы проскочить внутрь, не было. Оставалось только удирать на другую сторону к машинному залу, где тоже имелись входы. Но стоило Меченому едва высунуть нос за угол, как ему пришлось срочно ретироваться. Здесь к нему тоже спешила толпа фанатиков, которые на бегу открыли огонь наудачу, ведь расстояние не превышало смешные пятьдесят метров.

— Так, в угол они меня загнали, возможные пути отхода перекрыли. За какой бы непробиваемый бетонный блок я не спрятался — сначала накроют из подствольников, затем подползут и тупо закидают ручными гранатами, — сам себе описал сталкер дальнейший ход событий.

В отчаянии взглянув наверх (лезть туда по лестнице всё равно слишком долго), Меченый заметил появившегося на крыше монолитовца. По привычке вскинув ствол, он отправил короткой очередью сектанта вниз на встречу с землёй и шагнул в портал. Сталкер не стал изнурять себя сомнениями на тему, куда приведёт его эта, в прямом смысле кривая дорожка. Щемящее чувство опасности выло сиреной, предупреждая об очевидной западне, но стремительно стягивающееся кольцо врагов толкало в объятья любого варианта, не делающего скорую смерть столь безальтернативной. Конечно, как любил многозначительно шутить их майор из разведбата — «экспромт хорош, когда он подготовлен», но сейчас времени хватало только на импровизацию. «Надо же, в моей замученной памяти сам по себе всплыл майор Кашников», — подумал сталкер. — Так глядишь, если выживу, то и остальное начну воспоминать. Если. «Если» это хорошее слово, дающее хоть какую-то надежду.

Однако противник, не раз и не два обжёгшись с этим нестандартным сталкером, похоже, в отличие от него самого, сомневался даже в старых верных рецептах. Как иначе объяснить внезапное появление телепорта? И без него у монолитовцев был избыточный перевес в силе, зачем им понадобилось усложнять? Или у этих любителей шахмат всё предусмотрено? В общем, Меченый шагнул, ожидая, что попадёт из огня да в полымя, так как играя с шулерами, бесполезно надеяться на честную игру. Не подвели, гадёныши. Телепорт, через который он только что переместился, моментально стал односторонним. Неподалёку светился такой же, в режиме «только на выход». Наверное, сейчас кто-то чрезвычайно довольный собой, сидя за пультом оператора, вопил что-то вроде «допрыгался!!!» — ведь сталкер оказался не где-нибудь, а на поперечной балке под крышей Саркофага. С другой стороны, стремление разыграть до верного не раз заставляло людей забыть древнюю мудрость «лучшее — враг хорошего». Могли же ведь, потеряв пять-десять монолитовцев, добить прижатого к стене Меченого, но нет, решили сыграть красиво.

Пульс сталкера подскочивший ещё в тот момент, когда он шагнул в неизвестность, теперь просто зашкаливал от адреналина и другой природной химии, вырабатываемой организмом. Нужно убираться отсюда! До точки невозврата, которую ему обеспечит радиационный фон Четвёрки, максимум полторы минуты. Там, где обычный человек впадает в состояние дистресса, у подготовленного все движения наоборот становятся стремительными. Меченый закрепил за металлоконструкцию и сбросил вниз фал, не дожидаясь пока полностью размотается бухта — подцепил лебёдку для ускоренного спуска, защёлкнул карабин и прыгнул с балки. Десять секунд. На месте активной зоны реактора — пустое пространство и переплетенье изогнутых обрывков труб, свисающих со вставшей почти вертикально его верхней крышки. Неподалёку стремится ввысь курган из песка, которым в 86-м году пытались через развороченную крышу засыпать ядерное исчадие ада, но из-за ошибки в расчётах не достигли цели. Вот там справа, помнится, пролом, уводящий в подреакторные помещения. Касание ногами поверхности, отсоединился одним движением и теперь бегом! Двадцать секунд.

— Твой путь завершён, человек! Иди ко мне! — громогласный бас эхом прокатился внутри черепной коробки, и, казалось, едва не взорвал её.

— Да пошёл ты, жестянка! — остервенело крикнул на бегу сталкер.

Резче, Слава, резче! То здесь, то там виднеются обломки, бывшие когда-то, по всей видимости, частью активной зоны реактора. Попадаются также фрагменты тепловыделяющих сборок, ТВЭЛов и непосредственно топливные таблетки собственной персоной. Бег по нагромождению из обломков напоминает слалом, не дай Боже оступиться! Меченый неплохо помнил, где находятся парораспределительный коридор и бассейн-барботер, главное, чтобы ничего кардинально не поменялось со времени последнего визита. Тридцать секунд. Прежний проход закрыт бетонной плитой, будь прокляты эти сектанты и их хозяева! Назад к реактору, его нижняя крышка частично разрушена и там тоже была лазейка. Есть! Сорок секунд.

То там, то тут попадаются лавообразные застывшие потоки коричневого или зловеще чёрного цвета. Они как ничто иное хорошо напоминают о том, какие температуры и силы тут бушевали в своё время. Ныне матовая поверхность одних напоминает керамику, другие же по структуре схожи с пемзой. Болотный Доктор как-то объяснял Меченому, что всё дело в том, что количество продуктов деления примерно вдвое превышает количество разделившихся ядер. Так как размеры всех атомов приблизительно одинаковы, то продукты деления занимают больший объём, чем атомы делящегося материала, что и приводит к радиационному распуханию ядерного топлива, то есть росту его объёма с образованием пор, заполненных газообразными продуктами деления. Один вид этой лавы, продолжающей излучать смерть, может заставить сведущего человека, оказавшегося волею судеб рядом, покрыться холодным потом.

Пятьдесят секунд и три миллиарда микрорентген на счётчике! Бегом, не сбавлять темп! Поток привёл к проплавленной в бетоне дыре — прыжок и приземление в очередном туннеле. Лёгкие заходятся от скачков по этим горкам и хламу, но выхода всё нет. Местами виднеются странные по форме и цвету кристаллы, которые визуально уместны скорее в горной пещере. Однако судя по излучению исходящему от них, если вода и причастна к их рождению, то отец — явно уран. Минута! Мелькают какие-то бассейны, резервуары, мощные громоздкие электродвигатели и насосы, вытяжные турбины, по стенам змеятся трубы, а под потолком разветвленная вентиляционная система, разносящая теперь крупицы смерти. Ведь циркуляцию воздуха никто не отменял, а потому во всех помещениях Саркофага, даже прилично удалённых от эпицентра аварии, много пыли, которая словно блёстки искрится в лучах света, наводя на мысль о её нетривиальной природе. Дозиметр сходит с ума, выдавая на экран запредельные значения, подтверждающие, что частички эти хоть и маленькие, но отнюдь не безобидные. Поворот налево, какой-то технический коридор, снова налево. Минута десять секунд! Время, кажется, застыло, но его всё равно осталось так мало! Дыхание обдирает горло: терпеть, боец, терпеть и не сбавлять скорость! Солдат всегда бежит, сколько может, а потом ещё сколько надо.

— Теперь два раза направо, — сказал внутренний голос.

Или это не он? Как-то странно прозвучало. Тем не менее, сталкер дважды повернул и оказался в незнакомом закутке, единственная достопримечательность которого, винтовая лестница, спиралью уходившая вниз. Господи, куда уж глубже? Там-то ещё что? Преисподняя? Меченый не бежал по ступенькам — он в несколько скачков на морской манер преодолел всю дистанцию, перескакивая через перила не хуже опытного паркурщика. Впрочем, жить захочешь и не так сиганёшь. Минута двадцать секунд! Миновав короткий аппендикс, сталкер оказался в широком коридоре: справа он обрывался завалом, а слева его перекрывала прямоугольная шлюзовая дверь весом не в одну тонну. Небольшая надпись краской от руки «апр. 1979 г. Бригадир Гайкалов». Никаких блоков доступа — видимо, тут всё осталось неизменным с советских времён. Меченый крутанул колесо и дёрнул изо всех сил на себя. Древние гидравлические приводы поразили своей работой — дверь неожиданно лёгко открылась. Оказавшись по другую сторону и закрыв шлюз, сталкер взглянул на дозиметр: «всего ничего» — три рентгена, если сравнивать три миллиона микрорентген с тремя миллиардами. Время — минута и тридцать секунд. В сумме это означает, что он выиграл отсрочку. Впрочем, задерживаться тут тоже нельзя, а значит снова бегом! Примерно через семьдесят метров обнаружилось идентичное ответвление с винтовой лестницей. Размышления о том, стоит ли подниматься в этом месте наверх или следовать дальше по туннелю, прервал звук, напоминающий монотонное жужжание сервоприводов. Источник его находился где-то впереди и, судя по всему, быстро приближался. Значит лестница наш выбор — встречаться в этих катакомбах с неизвестной робототехникой нет никакого желания. Сталкер ещё не потерял полностью из виду проём коридора, поэтому увидел, как там живенько, со скоростью километров 30–40 в час, промчался агрегат похожий на небольшой луноход. Меченый был готов поклясться, что разглядел на корпусе не только объектив камеры и осветительные приборы, но и ствол пулемёта. Луноход достиг шлюза и, похоже, замер там. Ну что же, удача за нас! Пусть пока думают, что вредный сталкер подыхает где-то в кишках Саркофага.

Снова коридоры, переходы, лестницы. Повороты, которым нет числа, но перед каждым от напряжения замирает сердце. Пока никого нет, равно как и понимания своего местоположения. Впереди послышался множественный топот ботинок и Меченый метнулся к ближайшему нагромождению цеховой мебели и каких-то блоков оборудования. Дать бой или попробовать затаиться? В последнюю секунду сталкер, так ничего и не решив, инстинктивно вжался в лежавший на боку металлический шкаф без дверцы. Показались спины проследовавших мимо семерых монолитовцев в экзоскелетах. Только бы не обернулись! Меченый на всякий случай закрыл глаза — вдруг среди удаляющихся сектантов окажется хоть один, чувствующий чужой взгляд? Бронированная смерть, несомненно, направленная за единственным чужаком на ЧАЭС, скрылась за поворотом. Снова поворот, коридор и нечто новенькое! На стене веер старых брызг крови, на бетонном полу бурое пятно, а в трёх метрах далее ещё одна такая же комбинация. Сталкер огляделся: что-то вроде смутного узнавания, хотя возможно это не более, чем однотипность технических помещений. Или я тут уже прошёл когда-то? Или кто-то другой? За обрывом очередного угла стены внезапно нарисовались два сектанта, идущих навстречу со стволами наперевес. Вариантов не богато, поскольку они его тоже заметили. Чуть присев, чтобы повысить устойчивость, Меченый сразу двинулся на сближение быстрым, но коротким шагом, стреляя на ходу. Первый монолитовец рухнул с пробитой головой, даже не успев перехватить автомат для стрельбы. Второму удалось это сделать, поскольку помимо экзоскелета с усиленной бронёй, обладал удивительной бронемаской. Тяжёлые пули ВАЛа не пробили броню сектанта, но мотали его из стороны в сторону, как грушу под ударами боксёра, из-за чего тот не смог открыть ответный огонь. Ствол штурмовой винтовки монолитовца уже ушёл вверх и за спину, а удерживал её он одной правой рукой, поскольку левой пытался помочь себе сохранить равновесие, загребая воздух. Быстро поняв, что пули не пробивают защиту корпуса и конечностей, Меченый обстрелял маску противника. Она представляла собой гротескное чёрно-серое лицо заострённой формы по линии носа, видимо обеспечивавшей отличную рикошетность. Маска совершенно не отбрасывала бликов, из-за чего зрительно норовила слиться в одно сплошное пятно, затрудняя прицельную стрельбу. Очередная пуля, попав в ту точку, где должна быть глазница, не причинила вреда броненосцу, а только откинула его голову назад. Сталкер, практически отчаявшись пробить этого монстра, спешно дал короткую очередь в область его открывшейся на время шеи, и — о чудо! Сектант рухнул навзничь как бревно и остался недвижимым. Подойдя, Меченый снял с трупа маску, оказавшуюся изделием из совершенно непонятного сплава, дай Бог, если вообще из земных материалов. Одновременно стали понятны причины и безуспешной стрельбы, и счастливого избавления. Маска не имела глазниц как таковых, а только группы маленьких отверстий в области глаз, сделанных очевидно чем-то уникальным, поскольку АС ВАЛ оставлял на этой поверхности лишь жалкие царапины. Все пули крайней очереди застряли в воротнике экзоскелета — кроме одной, попавшей в задравшийся незащищённый подбородок и пробившей мозг его обладателя. Меченого терзало желание позаимствовать броню, но это требовало немало времени и лишило бы подвижности, которая не исключено ещё могла понадобиться. Исходя из этих соображений, он решил ограничиться только одним трофеем — бронемаской. Сняв её, сталкер подивился нездешней, англосаксонской внешности её бывшего хозяина и двинулся дальше с ещё большей осторожностью. Судя по тому, что никаких намёков на узнавание мест больше не возникало, равно как не попадалось и новых следов крови, он снова шёл по неизведанному маршруту. В определённый момент Меченому показалось, что он слышит едва различимую речь. Пытаясь найти источник звука, сталкер дошёл до технической ниши с запорной арматурой, в полу которой обнаружилось круглое отверстие с уходящей вниз лестницей по типу противопожарной. Меченый тихонечко лёг на живот с намерением «погреть уши». Через полминуты его слух адаптировался, и он стал различать слова, благо говоривший обладал хорошо поставленным басом.

— …не пройдёт он верхом. Чтобы попасть на Остров мимо наших, ему надо или научиться летать, или водолазный аппарат замкнутого цикла раздобыть. А под землёй, если он вообще из Саркофага выберется, этот туннель единственный, который соединяет старые энергоблоки с новыми. Его перекроем и…

Дальше можно было не подслушивать. Оказывается сам того не ведая, сталкер вышел туда, куда и не ведал пути, а только стремился. Теперь вопрос только в том, удастся ли миновать этот заслон. Пока его не ждут, но надо торопиться, иначе, как только они перестанут работать языками и рассредоточатся, туннель превратится в игольное ушко, через которое не пролезть. Нежно положив ВАЛ на бетонный пол, Меченый на мягких лапах спустился в отверстие на пять ступенек, затем аккуратно взял автомат и бесшумно скользнул вниз. Освещение на нижнем уровне весьма средненькое, а в том помещении, где оказался сталкер, и вовсе царил полумрак, поскольку горела только одна аварийная лампа.

— Всё, хорош трепаться! — оборвал обсуждение командир монолитовцев. — Урюк и Злобный — минируйте лаз, а потом засядете у очистных фильтров. Краб, твоя позиция у грузового подъёмника, Толстый — в насосную, я у щитовой. Всё! Быстро разбежались по местам и держим этот выход под перекрёстным огнём!

Однако выполнить его приказ подчинённые не успели: двое назначенных сапёрами только сняли шлемы для удобства работы, как рухнули замертво с простреленными головами, забрызгав остальных сектантов кровью. Только сейчас фанатики заметили немного высунувшегося из тени ниши Меченого и открыли шквальный огонь, но всего одна пуля успела по касательной задеть плечевую пластину ускользающей мишени, а другая звонко стукнула в правую щёку маски. Скула немного занемела от такого «поцелуя», но ведь уроном это язык не повернётся назвать. Выходит, бронемаска действительно удачное приобретение! Плохо то, что из четырёх оставшихся монолитовцев, один представлял собой шагающий минитанк, экипированный аналогично тому, у которого сталкер разжился трофеем. Чтобы обуздать боевой задор наступающих, сталкер не глядя кинул в туннель последнюю остававшуюся в его распоряжении гранату, к сожалению, РГД-5, а не Ф-1 — такой уделать всех разом, можно и не надеяться. Выглянув после разрыва с автоматом наизготовку, Меченый увидел одного фанатика лежащего плашмя на животе, но с неестественно вывернутой головой, прислонённой щекой к стене, и рядом с ним второго, который крутился и мычал, пытаясь зажать красный фонтанчик на пробитом бедре. Сталкер оборвал страдания раненого, а заодно и жизнь третьего сектанта, появившегося в дверном проёме одного из технических помещений на противоположной стороне туннеля, с наивным намерением подуэлить с одним из лучших, если вообще не первым стволом Зоны. Только неизвестно, куда скрылся самый опасный противник. Уповая на своё новое «венецианское лицо», Меченый рискнул выглянуть за угол и тут же схлопотал несколько неприятных щелчков в лоб из пулемёта караулившего его командира уничтоженной группы. Минитанк держал в руках МК-4, надо сказать — ту ещё швейную машинку, способную прострочить большинство бронекостюмов. Однако, несмотря на мизерную дистанцию в четыре метра, бронемаска выдержала и это испытание. Инстинктивно зажмурившись и понимая, что он оглушён, сталкер почти рефлекторно дал ответную очередь, норовя попасть в пах фанатика. Положительного эффекта это не дало, и даже наоборот — раздался сухой щелчок, возвестивший об опустошении обоймы. В сердцах матюгнувшись и уходя от неизбежной новой порции пулемётного огня, Меченый отшатнулся за угол, одновременно отщёлкивая пустой магазин. Враг находился в нескольких метрах и наверняка сейчас нёсся к нему сломя голову, чтобы не дать перезарядиться, поэтому сталкер решил отступить вглубь помещения вдоль простенка, чтобы хоть немного выиграть для себя времени. Он не понял, что произошло — то ли споткнулся обо что-то в темноте, то ли… впрочем, толкнуть его здесь было просто некому. Тем не менее, факт остаётся фактом — чтобы не послужило причиной, но сталкер внезапно полетел головой вперёд и, хотя пытался отклониться вбок, всё равно с невероятной для такого пустячного инцидента силой врезался в бетонную стену. Если бы не шлем, то по ней сейчас стекали бы его мозги, а так Меченый отделался потерей сознания, хотя в данной ситуации — это практически равносильно смерти.

Сталкер открыл глаза и, щурясь, попытался разглядеть напротив себя силуэт, размытый в слепящем пятне света. Угадывались более тёмные ступни и голени ног, а также плечи. Всё прочее оставалось только дорисовывать в воображении, хотя ничего отличного от человека представить не получилось.

— Кто ты? — хотел спросить, но только подумал Меченый, поскольку губы его не послушались и остались неподвижны.

— В твоём понимании архангел, хотя это и сильное упрощение, — услышал он в ответ, причём непонятно, прозвучал ли голос действительно или исключительно у сталкера в голове. — У тебя хороший ангел-хранитель, но его сил в этот момент недостаточно.

— Правильно ли я понял предыдущую фразу, что могу рассчитывать на твою помощь?

— Я только подстрахую. Ты всё должен сделать сам.

— Почему ты раньше не появился? Здесь такие авгиевы конюшни, что мне не разгрести. Почему не вмешаешься?

— Как я уже упоминал, до этого твой ангел-хранитель вполне справлялся. Без его незаметной помощи ты мог бы уже несколько раз погибнуть. А сейчас я вынужден вступиться, потому что наши враги стали использовать свои силы против тебя в открытую. Или ты думаешь, что врезался головой в стену случайно? Тебя швырнули.

— Кто?

— Один из тех, кого низвергли в своё время вместе с Дьяволом. Они видят в тебе опасность и, как вы люди говорите — видимо ты их достал до печёнок, раз они пошли на такое.

— А их тут какой интерес, с чего Нечистые до меня так докопались?

— Самый непосредственный. Они проиграли нам в том давнем сражении, потому что оказались слабее. Они утратили ещё больше сил после изгнания, когда их отлучили от мощи Отца и его благодати. После этого, чтобы они не делали, все их помыслы исключительно о реванше и о мести. Но как этого добиться, если ты стал ещё слабее, чем когда проиграл? На одной лишь лжи и коварстве далеко не уедешь, откуда найти новые силы? В какой-то момент Дьявол придумал использовать человеческие души. В каждой из них заключена сила, которая ко всему прочему может прирастать при надлежащих усилиях её обладателя. Исключительно от человека зависит, какой знак будет стоять перед этой силой — плюс или минус. Чем больше душ на стороне Нечистого, тем большие силы он сможет сконцентрировать для своих действий.

— То есть Дьявол решил заполучить человеческие души? Как какое-нибудь сырьё?

— Да, но наш Отец создал вас такими, что души нельзя отобрать силой, поэтому Дьявол не властен их просто забрать, так как они ему не принадлежат. Со временем Падший нашёл лазейку в том, что Творец дал людским душам свободу определения, и они могут сами выбирать свой путь. Дьявол придумал массу уловок, приманок и ловушек, чтобы заставить их прийти к нему, по тем кривым и лёгким дорожкам, которые он подсовывает людям. Скажу так, чтобы ты понял — Отец наш, конечно мог бы, воспользовавшись своей мощью, почти в приказном порядке определить для всех душ их выбор в свою пользу. Но ему не нужна любовь по принуждению. Ты бы, будь у тебя дети, наверное, тоже не захотел, чтобы они обожали тебя из-под палки?

— Само собой.

— Поэтому ни ОН, ни я, ни мои собратья — не можем выиграть за вас эту войну. Можем только защитить от прямого нападения падших, как произошло сейчас. Но люди сами должны решать, что им ближе, сами защитить своё право. Из-за этого вынужденного паритета, когда они не могут вас заставить, а мы не хотим, и получается в результате такое опосредованное соперничество за души, или точнее за их выбор. С учётом того, что большинство после смерти не попадает ни в рай, ни в ад, а получает новое воплощение, можно сказать, что весы противостояния остаются на прежнем месте. Сейчас при самом жёстком или жестоком правящем режиме в любой стране, пусть очень неблагополучной, основная масса людей свободна в плане своего выбора — обратиться ко Злу или Добру. Но это пока. Недавно отступники изобрели очередную каверзу: они решили загнать жизнь людей на земле в такие рамки, чтобы души отходили только Дьяволу. Задумка заключается в том, чтобы при помощи вирусов, новых ядерных технологий и волнового оружия уничтожить примерно треть населения планеты, а большинство уцелевших обречь на жизнь в условиях, схожих с Чернобыльской зоной отчуждения, только ещё более худших. Ведущих к вымиранию, одичанию и взаимоуничтожению через торжество низменных страстей и потребностей. Стремление убить ближнего своего сегодня, чтобы самому существовать завтра. Насилие, грабежи и людоедство — в таком мире единицы придут к Свету, но миллионы к Тьме. Те же полмиллиарда, кого не коснётся эта смута, будут делиться на три жёстко разграниченные касты. Наверху — Властители, к которым, например, относятся Хозяева Зоны, служащие своему Тёмному владыке. Посередине Прислужники, для которых ради достижения собственного комфорт превыше всего угодить Властителям. Ну и конечно Рабы, как без них — кто ж работать в шахтах и на заводах будет? Для рабов уготованы пси-технологии, которые не оставят им шансов что-либо изменить или стать чем-то большим, чем безропотные полуживотные-полурастения. Таким образом, когда власть на земле отойдёт к Дьяволу, души живущих станут изменяться исключительно в худшую сторону, доставаясь только ему. В конечном итоге он накопит достаточно сил, чтобы снова развязать войну. Его помощники давно занимаются реализацией этого замысла, наставляя своих подопечных среди людей. Ты уже срывал однажды их планы и сейчас они снова почувствовали, что надоедливый сталкер опять подобрался слишком близко к их мягкому подбрюшью, а местные шестёрки не в состоянии сами тебя остановить. Поэтому на тебя напал Бестелесный, из-за чего в свою очередь вмешался я и прогнал его.

— Понятно. Получается, одно дело делаем, но с меня всё равно причитается — у нормальных людей не принято оставаться неблагодарными. Раз выпал такой случай, не могу не спросить: скажи, неужели Рай действительно существует? Мне всегда казалось это каким-то неестественным местом, неправильным если угодно. Человек развивается и совершенствуется ради того, чтобы туда попасть, а потом просто праздно прохлаждается изо дня в день. Здесь на земле если человек совсем ничего не делает, то он скоро начинает морально разлагаться.

— Истина искажена некоторыми людьми в своих интересах ещё тысячелетия назад. Теми, кому выпала миссия говорить правду и нести слово, но они не сделали этого. Поэтому то, что из поколения в поколение вбивалось людям в голову и выглядит теперь враньём — ведь это оно и есть. Ты видишь противоречие, отсюда и сомнения. На самом деле у нашего Отца для всех есть работа, и выполняешь ты её там, где нужно, а не в каком-то одном особенно благостном месте. И уж тем более никто не страдает от безделья. Раем это называют, если тебе так будет понятнее, в философском смысле. Попадая в число избранных, ты получаешь часть божественной силы и разительно возвышаешься над собой прежним. Твои новые соратники так же преодолели свои пороки, шкурные интересы и зависть, поэтому общаясь с ними, не почувствуешь негативных эмоций. Если же тебе придётся иметь дело с обычными смертными людьми, то глядя на их ошибки со своей духовной высоты, более всего ты ощутишь сочувствие и сострадание, желание помочь. Это совсем другая палитра переживаний, несравненно более приятная чем то, что испытывает большинство людей в этом мире повседневно. Кроме того, Раем это называют и по той причине, что выполняя поручения Отца, ты будешь всегда получать от этого удовольствие. Ведь здесь не бывает ненужной и неинтересной работы, ибо она вся направлена во благо и на созидание.

— Понимаю, на земле у многих с этим проблемы. Я про работу, на которую глаза не смотрят. Кстати, а я смогу попасть в Рай? Я же солдат и ничем другим не занимался.

— Ты никогда не действовал ради своей выгоды, не творил зло ради зла или по прихоти, не убил ни одного невиновного даже по ошибке. Ты действуешь во благо других людей, при этом давно пожертвовав собой. Это редкость. Такие как ты не только попадают в Рай, но и становятся воинами Света, ведь у Добра должны быть кулаки. Главное — иди до конца, не сворачивая, не поддавайся слабостям и обману.

Внезапно Меченый пришёл в себя и сразу почувствовал, как сильно звенит голова, левая сторона лица залита чем-то тёплым и противно липким, а тело, хоть и защищено одним из лучших в Зоне бронекостюмов, нещадно ноет после встречи с бетоном. Если бы он, изогнувшись как кошка, не отклонился в полёте, то стал бы уже мертвецом — вместо удара почти плашмя, воткнулся бы наподобие дротика в стену и просто сломал себе шею. Однако, это ещё не повод для радости, так как из-за поворота выскочила туша в экзоскелете штурмовика. Обнаружив противника, вдруг оказавшегося в беспомощном положении, монолитовец почти торжественно, смакуя момент, направил на него ручной пулемёт. Видимо пока Меченый находился в отключке, в реальности прошло немногим более секунды.

«Ничего себе сон мне привиделся перед смертью, — с расстройством взглянув на свой автомат с отстёгнутым магазином, подумал сталкер. — Кто бы там меня не швырнул, своего он добился».

— Конец тебе, псина! — злорадно прогромыхал низкий голос фанатика, усиленный электроникой шлема.

— Прикрой глаза, — тихо произнёс другой голос.

Исполнить это, для всё ещё не оклемавшегося сталкера — проще простого, достаточно перестать бороться с пудовыми веками, дав им упасть. И в тот же миг, едва он это сделал, сверкнула ослепительная вспышка, которая, наверное, выжгла бы ему глаза, останься они открыты.

«Я мыслю, значит, я существую, — вспомнилось через некоторое время крылатое выражение, когда свет угас. — Раз не убили, то можно немного и поваляться, прийти в себя».

К счастью, силы возвращались быстро, шум в ушах тоже почти сошёл на нет. Снова открыв глаза, Меченый обнаружил, что монолитовец лежит там, где до этого стоял. Только теперь он был разрублен напополам от макушки до промежности, и великолепная броня его нисколько не защитила. Рассечение можно описать как идеально ровное и без единой капли крови — такое впечатление, что края раны запеклись и даже обуглились, словно от огромной температуры. Данная картина в целом ободряла: всё-таки всегда морально легче идти в атаку, если тебя прикрывают. Сталкер не знал точно, что именно здесь произошло, но в мыслях почему-то крутился образ огненного меча.

— Значит, не привиделось, — подытожил Меченый, меняя обойму автомата. — Будете знать наших!

— Помни, что я вмешаюсь, если только их покровители снова вступят в дело. Всё остальное ты должен сделать сам, так что будь не менее осторожен, чем прежде, — прозвучал в голове знакомый голос.

— Конечно. На Бога надейся, но сам не плошай — теперь я в полной мере понимаю, о чём это сказано.

Миновав туннель, сталкер без проблем поднялся по лестницам на два уровня выше. Никто ему не препятствовал — похоже, охрану нижних ярусов перекинули к первому и второму энергоблокам, а остальные ждали его в надземной части Х1. Уперевшись в дверь с кодовым замком, рядом с которым красовался жёлтый круг и надпись Yellow Zone, Меченый попробовал приложить карту, ранее принадлежавшую Эдику. Приятная неожиданность — замок открылся. Местные коридорчики изобиловали дверьми с надписями на английском, смысл которых сталкеру оставался непонятен. Дважды попадались помещения с толстыми стёклами вместо стен, внутри которых люди одетые в футуристичного вида костюмы химзащиты, неторопливо выполняли некие сложные манипуляции. В принципе, весь антураж вполне соответствовал какой-нибудь новомодной платной поликлинике — везде пластик и панели, а в цветовой гамме доминируют белый, темно-серый и серебристый. Несколько раз мимо Меченого спокойно проходили научные сотрудники в комбинезонах с именными табличками. Сталкер, вовремя сообразив, закинул автомат на плечо стволом вниз и перенял эту манеру поведения занятого человека: умеренно спешащего по своим делам и погружённого в себя. Только добавил немного нарочитой вальяжности, свойственной мускулистым парням, к тому же закованным с головы до пят в броню. Трудно сказать, что в большей степени обеспечивало такое безучастное поведение учёных — то ли уникальная маска автоматически наделяла её обладателя очевидным для них статусом, то ли они тут и не такое видали. Меченого не покидало ощущение, что не надо торопиться, поскольку всё, что он видит, это только цветочки. Именно по этой причине он не устраивал Бейрут в миниатюре и не пытался узнать, что находится за каждой дверью. Зато, как только среди одинаково белых отыскалась одна серая, с изображением фигурки человека поднимающегося по лестнице, сталкер выбрал именно её. Вход на следующий этаж тоже требовал особых полномочий, но теперь цвет круга сменился на красный, и надпись гласила: Red Zone. Школьного уровня английского и азов логики хватало, чтобы понять — дело дошло до секретности высшего порядка. Карточка доступа, в бесполезности которой так уверял её бывший владелец, на удивление сработала и тут. Сразу за дверью находился коридор, левый рукав которого упирался в дверь, а правый метров через семь скрывался за поворотом. Непосредственно напротив входа стоял стул, на котором восседал монолитовец в полном боевом облачении, но с поднятым забралом шлема.

— А ты сюда зачем? С первой линии на усиление пригнали что ли? — спросил сектант вошедшего сталкера, комбинезон которого до сих пор украшали лоскуты камуфляжа.

Меченый молча кивнул, соглашаясь с охранником и одновременно делая шаг ему навстречу, словно желая поздороваться. Однако вместо приветствия он схватил сектанта за нижнюю дужку шлема и дёрнул на себя и вниз. Костяшки сталкера, обтянутые перчаткой, находились как раз напротив рта охранника, практически зажимая его, отчего тот и пикнуть толком не успел, прежде чем его вырубил беззвучный выстрел из упёршегося в щёку нейропарализатора. Мягко уложив незадачливого собеседника, Меченый настороженно прислушался, но нет — тревогу никто поднимать не собирался, можно не торопясь двигаться дальше. Подойдя к правому повороту коридора, он достал огрызок зеркала, разбитого пулей ещё в подземелье Тёмной долины, и с его помощью заглянул за угол. Там он рассмотрел поодаль двойные двери, видимо ведущие в большой зал, и четырёх монолитовцев в экзоскелетах около них, явно умаявшихся от безделья. Очень может быть, что здесь или главная лаборатория, или центр управления силовыми установками, где сидят операторы, создающие «выбросы». Тут просто так не проскочишь. Тихо ретировавшись, сталкер решил сначала выяснить, что находится за дверью слева от входа.

Тяжёлая дверь, явно с хорошей шумоизоляцией, неожиданно мягко открылась от небольшого усилия. За ней находилось почти квадратное просторное помещение, более всего напоминавшее приёмную управляющего какой-нибудь транснациональной компании старого формата. Здесь преобладало красное дерево и золото в отделке, росло много цветов, пальм и прочей зелени в горшках разных размеров, на полу лежал огромный и пушистый персидский ковёр, а стену справа целиком занимал аквариум с тропическими рыбками самых фантастических окрасок. Массивная мебель, разумеется, кожаная, обещала мягкие объятья одним своим видом. В углу на одном из кресел, нервно вцепившись пальцами в подлокотники, сидела красивая женщина лет 26–28, с печатью испуга на лице. Не считая самосёлов, представительниц слабого пола сталкер в Зоне до сих пор не встречал. Эта дамочка явно не из них — на ней лежал отпечаток большого города. Если судить по платью, макияжу и прочим особенностям внешнего вида, то, скорее всего, она выполняла тут функции секретаря, впрочем, возможно на этом её обязанности не заканчивались. В пользу догадки о предназначении комнаты говорило не только её содержание, но и проходной характер, подчёркивавшийся дверью по центру противоположной стены. В центре приёмной, уставившись на кожаный диван-уголок, стояли два монолитовца. Скользнув по вошедшему взглядом, они снова повернулись к предмету мебели.

— Берись за ноги, надо вынести его, чтобы он глаза шефу не мозолил, а иначе нам мало не покажется, — сказал один из них.

Меченый уже наловчился пользоваться отношением сектантов, которое ему обеспечивала маска. Он не торопясь дождался, когда дверь закроется до конца, после чего двумя короткими очередями поразил наклонявшихся в этот момент к дивану монолитовцев в незащищённые области подмышек. Секретарша так и сидела, не шелохнувшись и не проронив ни звука, только крепко зажмурилась и брезгливо сморщила нос. Поразмыслив, сталкер потратил на неё один заряд нейропарализатора, поскольку возиться с ней некогда, убивать вроде как не за что, а просто так оставить — величайшая глупость: ей достаточно выбежать в коридор, чтобы всё стало мгновенно плохо. Закрывшись изнутри, Меченый полюбопытствовал, что же такое находится на диване. Как оказалось, там лежало в позе зародыша тело человека средних лет, одетого в серебристый комбинезон идентичный тому, что и у Эдика. Застывшая гримаса боли неимоверно исказила лицо мёртвого учёного, так что вряд ли он скончался от нервов. Однако разгадка этой смерти не представляла интереса, и сталкер отправился к следующей двери, с закреплённой на ней небольшой золотой табличкой с витиевато выгравированной надписью, читаемой только вблизи: «Директор».

— Интересно, босс у себя? — спросил сам себя Меченый и, прижавшись к стене, аккуратно повернул ручку.

— Я не сомневался, что вы не заставите себя долго ждать, — донеслось из кабинета через приоткрывшуюся тонкую щель. — Входите, я один. Не будем затягивать, я знаю, что это вы, поскольку никто из моих подчинённых не рискнул бы зайти без стука.

Сталкер последовал совету, но медленно и с соблюдением всех мер предосторожности, ожидая очередную ловушку. Едва он увидел своего собеседника, как сразу его вспомнил. Перед ним стоял не кто иной, как живой оригинал голограммы, с которой он общался в прошлый свой визит на ЧАЭС. Тот самый, якобы один из научных руководителей исследования ноосферы. Впрочем, насчёт руководителей он, похоже, не соврал. Кипельно белая сорочка и дорогой галстук, запонки с бриллиантами на манжетах, выглядывающие из-под рукавов лабораторного халата — всё это гармонировало со спокойной властностью их обладателя. Отнюдь не выдающиеся габариты и возраст «за шестьдесят» нисколько не мешали потоку самоуверенности, исходившему от этого человека. Голограмма всего этого не передавала. Единственное, что осталось без изменений — глаза, абсолютно ничего не выражающие, как у игрока в покер. Сталкер поймал себя на мысли, что их цвет он именно таким и представлял — только серыми и никак по-другому.

— Рад познакомиться с вами лично, господин Директор. Не скрою, опасался, что не свидимся.

— Зря вы так настроены, отнюдь не худший вариант для вас — не знать меня.

— Куда там. Иной раз как приснится, что пальцы сомкнулись на вашем горле — так хотелось задушить, что просыпался с криком в липком поту. До сих пор забыть не могу, как ловко вы меня тогда обставили. Как «отмычку» на мякине провели!

— Если бы так всё просто. Несколько высокопоставленных гостей приезжали инспектировать наши лаборатории. Мне не хотелось, чтобы люди мирового масштаба стали свидетелями той суматохи, которая возникла из-за вас. У нас тут имеется зал, где можно омолодить организм на несколько лет, никто из власть предержащих от подобного не отказывается. Чтобы избежать лишних вопросов, оставалось лишь придержать их пробуждение после сеанса в регенерирующих капсулах. А потом внезапно стало слишком поздно. Вы прорвались в блок и по ошибке застрелили их.

— Надеюсь, смерть уважаемых людей не прошла для вас бесследно? Или тому, кто готовит погибель для большей части человечества, легко простили нескольких соратников?

— Родственники погибших гарантировали чек на кругленькую сумму тому, кто добудет вашу голову. Вот чего вы добились. Моя же ценность в глазах моих работодателей отнюдь не стала меньше после вашего вторжения. Защита от проникновения не моя епархия. За охрану объектов здесь ранее отвечал бывший сотрудник Секретной службы, обладавший необходимой подготовкой. После смерти от ваших рук, его заменили на специалиста занимавшегося охраной Королевы-матери. Однако вы опять стоите передо мной и это определённо показатель проблем подданного её величества, но не моих.

— Честно говоря, если это тот гражданин Британии, о котором я думаю, то ему уже всё равно — он ушёл, а вот вашего спокойствия я не понимаю.

— Поясню вам это несколько позже. Я бы хотел вернуться к предыдущему вашему вопросу, как бы выразиться более политкорректно — про завершение частью человечества своего жизненного цикла. Это эмоции лишённые логики. Вы должны понять и признать, наконец, что людей слишком много для этой планеты. Такой вывод, не более, чем здравомыслие. Управлять этой хаотичной и всё нарастающей массой крайне тяжело. Современный мировой порядок очень шаткая вещь, которую всё время приходится регулировать, идя при этом на определённые уступки толпе. Так не может продолжаться вечно. Чтобы человечество продолжило существование, необходимо сильно урезать его численность и при этом ужесточить управление оставшимися. Несмотря на ваше прошлое, вы можете стать одним из тех, кому гарантировано место в новом мире на привилегированных условиях.

— По вашему лицу невозможно понять какой вы национальности. Хотя вы совершенно без акцента говорите по-русски, но образ мыслей и то, как вы их выражаете, выдают вашу чужеродность. Вы словно сначала переводите в голове на чуждый вам язык то, что хотите сказать.

— Да, признаю, что я полиглот и думаю в основном на других языках, но вы первый кто стал придираться к моему знанию русского. Кстати, у меня есть и российский паспорт, и украинский тоже.

— Образ мыслей нельзя выучить как язык или получить вместе с удостоверением личности. Совершенно точно, что вы не из славян — мы никогда не жили идеями уничтожения людей.

— Избавьте меня от этих баек! Ваша пресловутая широта души и стремление к высокому, это не более, чем разнузданность и нежелание решать насущные земные проблемы.

— Может быть, у нас слишком много лесов, полей и рек, которые действуют умиротворяюще, и нас поэтому не тянет на такие решения, в отличие от вас? Кстати, на мой взгляд, большинство проблем в мире из-за антисоциальных механизмов распределения, причиной существования которых фактически являются ваши Хозяева. Именно они ни при каких условиях не будут действовать в ущерб своей власти и богатству, а проблемы приловчились решать за счёт жизней других людей. Впрочем, вернёмся к нашим баранам. Значит, говорите — тяжело вам управлять? Поблажки людям устали делать? Эти презренные хотят не только работать, но и отдыхать, кушать, да ещё размножаются без спроса? Понимаю, замучила ностальгия по временам рабовладения. Тогда же с невольниками, что захотел, то и сделал. Вот чего я никак не могу в толк взять, так это как можно рассуждать о личном счастье, сжив со свету миллиарды людей? Наверное, если не иметь души, то жить на голом прагматизме весьма удобно. Только с какого перепугу вы решили, что я вашего поля ягода? Я давно не заходил в церковь, но это мне не мешает верить в Бога и в лучшее в человеке. Я давно пообещал Ему, что сделаю всё от меня зависящее, чтобы остановить таких как вы. Поэтому я сейчас отправлю вас в мир иной на свидание с вашим покровителем, а затем разнесу здесь всё к чёртовой бабушке!

— Вы не сделаете этого, раз вы так любите людей. Вы же видели генераторы — они, как и накопительная установка, находятся в рабочем режиме, а из тех, кто сейчас непосредственно в Зоне, только я знаю, как управляться с ними. Один мой заместитель уехал в командировку в Европу, а второму, когда я понял, что встреча с вами неизбежна, пришлось сделать смертельную инъекцию. Жаль, он был способный индивид, но у меня имелись сомнения насчёт твёрдости его духа. Всё-таки на западе люди нетрадиционной ориентации изрядно защищены законом и судебной системой, поэтому отвыкли от агрессии мастодонтов вроде вас.

— Что мне с ваших генераторов?

— То есть как? Вы же умный молодой человек, наверняка вы не убили Эдуарда, едва захватив Выжигатель. Разве вы не вытрясли из него всю душу?

— Про это речи не шло, — сухо ответил Меченый, чувствуя, что действительно допустил оплошность, упустив за валом информации из виду столь огромные сооружения.

— Браво, Эдуард. Хотя на мой взгляд, он давно вылез за границы своей компетентности. Его планка не выше уровня ведущего специалиста, поскольку как руководитель — слабоват. И, тем не менее, он вас провёл, самое главное утаил! Ну что ж, придётся мне посвятить вас в курс последних событий, чтобы вы по невежеству не наломали дров. Генераторы, потребляя энергию ЧАЭС, производят то, о природе чего большинство учёных слышало только как о гипотезах, да и то в усечённом виде. Что вы знаете о теории Единого поля?

— Кажется, с этим как-то связано имя Эйнштейна.

— Кажется! М-да, сложно объяснить слепому от рождения, что такое молоко. Однако главное вы сможете воспринять. Выжигатель на данный момент устарел до состояния узкопрофильной локальной лаборатории, обременённой к тому же некоторыми обязанностями сторожевой собаки. Энергия же генераторов открывает новые горизонты и немыслимые ранее возможности. Можно не только влиять на людей, технику и некоторые планетарные процессы — с ней становится реальным создание пространственных порталов и даже открытие дверей в иные миры.

— Где-то я это слышал. Если не ошибаюсь, именно из этого сказочного мира вы приволокли в Зону псевдогигантов и полтергейстов? Перспективностью такого светлого будущего вы хотите меня увещевать?

— О, нет, конечно. На стадии разработки нового двигателя прогресса могут возникать побочные эффекты, и то, о чём вы говорите, явление именно этого порядка. На каком бы уровне мы находились без автомобилей и самолётов? А ведь выхлопы их двигателей изрядно загрязняют нашу планету, при их эксплуатации ежегодно гибнут сотни тысяч людей в мире. Если вы стремитесь вперёд, то должны терпеть неизбежное зло, поймите! Мы научились, используя параллельный мир, за считанные секунды переноситься в пространстве нашей реальности! Попробуйте только сказать, что это ничего не значит! Фантасты до сих пор пишут об этом книги, а у нас это работает! Да, есть в обращении с параллельными мирами свои особенности — при их увязке, изменения в одном влияют на другой, но мы изучаем возможности минимизации таких последствий. Это всё к вопросу о полезности наших технологий, а теперь затронем тему о вреде наивных героев. Для вышеперечисленных работ необходима невероятная энергия. Вы опрометчиво грозились разнести здесь всё, а знаете ли, что сказала Тузику грелка, накачанная до десяти атмосфер? Это кто кого ещё порвёт! Мы предпочитаем идти по пути передовых технологий, а потому флотилия околоземных спутников-ретрансляторов намного эффективнее и удобнее мастодонтов по образу РЛС времён Холодной войны. Развёртывание армады на орбите почти завершено, недели три ещё нужно — максимум. И в это время, как я уже говорил, генераторы обеспечивают наращивание запасов энергии необходимой для новых свершений. Так вот, в случае уничтожения Накопителя или потери управления над ним, что один чёрт приведёт к взрыву установки, конечный результат в итоге будет одинаковый — неконтролируемая разрядка, мощь только электромагнитного импульса которой, даже не снилась Николе Тесла. В сравнении с ней, взрыв так называемого «тунгусского метеорита» покажется хлопком детской петарды. В лучшем случае разрушительная волна превратит в пыль ЧАЭС и всё в радиусе на сотню километров! Вы готовы к собственной смерти? А взять на себя ответственность за миллионы загубленных жизней? Учтите, не то, что в Зоне — в Киеве погибнут все однозначно! Сотни тонн радиоактивной заразы отправятся гулять по миру! Последствия 1986 года покажутся детской шалостью по сравнению с этим!

— Врёшь, лукавый. Давишь на чувство ответственности, но я экзамен по этому предмету давно сдал, не выйдет у тебя ничего. Если не остановить вас, то людей погибнет намного больше: многие миллионы, а со временем даже миллиарды.

— Вы опасно заблуждаетесь, молодой человек! И давления на вас никакого нет! Вся борьба происходит исключительно в вашей голове!

— Заблуждался президент Горбачёв, когда ему обещали, что НАТО не будет расширяться на восток.

— То, что я вам описал, это наилучший сценарий, но есть и наихудший — может произойти схлопывание пространства, что приведёт к фатальным последствиям для всей планеты. Вы понимаете насколько всё серьёзно!? Я полагаю, в этом контексте разумнее обсудить условия вашего отхода от дел, включая дальнейшее проживание на собственном тропическом острове. Так будет лучше для всех!

— Ага, а особенно для вашего закрытого элитарного клуба негодяев. Я уже сталкивался с вашей очень правдоподобной ложью про Ноосферу и имею все основания полагать, что и сейчас вы блефуете, банально пудря мне мозги.

— Я всего лишь пытаюсь вразумить вас, молодой человек!

— Есть только один способ, чтобы развеять всякие сомнения: это решиться и перейти свой Рубикон, — сказал сталкер, опуская автомат и доставая нейропарализатор.

— Непоправимое, Вячеслав, потому так и называется, что ничего нельзя изменить к лучшему! Вы же не кошка из легенд, у которой девять жизней.

— Переживайте лучше за себя, господин Директор, ведь насчёт вас у меня особые планы.

Меченый направил ствол в лоб собеседнику и увидел, как в тот же миг у того улетучились без следа солидность и остатки напускного спокойствия: его лицо исказилось, он взмахнул руками, как бы пытаясь закрыться, и кажется что-то прокричал, то ли нечленораздельно, то ли на незнакомом Праведникову языке. Всё это длилось мимолётное мгновение, прежде чем нажатие на спусковой крючок изменило ход Истории…

Дмитрий Евгеньевич Луценко Сталкер от бога. Порог небытия

Глава 1 Сюрприз в логове Хряка ноябрь 2015

Глава клана прислушался к происходящему за дверью – в здании штаба стояла гробовая тишина, и только с улицы доносилось надрывное пение под гитару хора хрипатых голосов:

– Мама – анархия, папа – стакан портвейна!

Вроде бы все спокойно, но внутри зашевелилась тревога.

«Какого черта, почему до сих пор нет новостей?! Неужели операция сорвалась?»

Главарь посмотрел на стоящую на столе тарелку с сочным, еще дымящимся бифштексом, но на нервах кусок не лез в горло.

– Охрана! – рявкнул он с остервенением.

В кабинет вбежали сразу два бойца в экзоскелетах.

– Как только Спэйс вернется, сразу его ко мне!

– Он тут, во дворе пиво пьет.

– Давно?

– Минут пять, как появился.

– Идиоты! Почему до сих пор не доложили?!

– Так ведь вам обед принесли, вот его и попросили обождать…

– Я смотрю, у некоторых от легкой жизни при штабе мозги атрофировались! Чтоб через минуту Спэйс стоял здесь, иначе будете в Гиблой лощине с упырями в прятки играть!

Командир с удовлетворением посмотрел вслед телохранителям, с грохотом слетевшим по лестнице на первый этаж, и вернулся к себе. Секундная стрелка на часах не успела сделать круг, как в дверь постучали.

– Спэйс, заходи, заходи скорее! Рассказывай, как все прошло?

– Как по маслу, он даже пикнуть не успел! В Зону тоже доставили без хлопот, да еще за стандартную для малоценных грузов мзду, благо пацан после укола от мешка с крупой практически ничем не отличался. Так что никто из кордонников ни сном, ни духом по нашей теме!

– Очень хорошо, лишняя информация им не к чему! Они там все ссученные, и нашим и вашим прислуживают, лишь бы платили. Осталось только смышленого мула поймать. Дело на первый взгляд простенькое, но отнесись серьезно – если доверить последний этап первому попавшемуся имбецилу, то вся комбинация может коту под хвост пойти!

– Не беспокойтесь, хорошего мула несложно найти. С утренней зорькой, в пределах километра от забора базы выберем подходящего. Круглые дураки до наших мест просто не добираются!

* * *

Южный форпост клана «Честь» располагался на вершине стратегически важной сопки и прикрывал подходы к главной базе со стороны Гиблой лощины. Невзирая на ночной мрак и непогоду, сейчас по дороге от комбината «Дружба» к нему шли четыре сталкера. Обычно на своей территории «мужики» для удобства пользуются фонарями, закрепленными на шлемах, однако эти предпочли идти в кромешной темноте, не боясь прозевать аномалию. Казалось, едва различимые силуэты передвигаются абсолютно бесшумно, но на самом деле им помогал выпавший накануне первый снег. Пронзительный ноябрьский ветер гнал под ногами бойцов белое крошево, вперемешку с пожухлой, желто-ржавой листвой, и вместе они создавали непередаваемое шуршание, маскировавшее звуки, издаваемые сталкерами при ходьбе.

Капитан Дмитрий Переведенцев шел к форпосту в полной выкладке и сопровождении трех бойцов личного квада не просто так. Он вообще уже очень давно никуда не ходил по пустякам – не та фигура. Достаточно сказать, что с момента основания клана все спецоперации «мужиков» осуществлялись исключительно под его руководством. Для рутинных задач вроде проверки бдительности боевого охранения существовали офицеры рангом пониже, и если уж капитан отправился в путь, то значит, нашлись достаточно веские причины – вроде возмездия за погибших товарищей или зачистки какой-либо локации от человеческой или мутировавшей нечисти.

У ворот КПП квад уже встречал с докладом дежурный смены сержант Куценко.

– Товарищ капитан, за время несения службы частично уничтожена волна мутантов, пришедшая после Выброса, уцелевшие особи рассеялись и отступили.

– В каком соотношении?

– Примерно поровну.

– Иная активность?

– Железнодорожное депо сейчас под контролем сталкеров, а в направлении Гиблой лощины перемещений бандитов уже двое суток не замечали!

– Ну, это понятно. Они же не идиоты, чтобы на завтрак к голодным мутантам торопиться. Вольно, сержант! Ваша помощь мне больше не понадобится, так что возвращайтесь к своим непосредственным обязанностям.

Переведенцев всегда разговаривал без излишнего пиетета и телячьих нежностей, независимо от того, кто перед ним: рядовой, начальник или сторонний человек – всё едино. В каком-то смысле он давно стал плоть от плоти Дальневосточной зоны отчуждения: суровый сухарь мрачного вида, которому не свойственны ни приступы грусти, вызываемые здешними тяготами, ни задорные шутки, столь обожаемые простыми сталкерами в минуты отдыха. Капитана едва ли кто любил, но уважали многие.

Сегодняшней целью квада являлся насосный завод, согласно оперативной информации вновь облюбованный бандитами. Стоит позволить браткам организовать там постоянное логово, и вскоре начнутся нападения на патрули клана в Гиблой лощине. Этот урок «мужики» выучили еще во времена Хряка, самого дерзкого авторитета, пытавшегося отвадить бойцов «Чести» появляться в Гиблой лощине. А раз так, то единственный вариант – сработать на упреждение.

От поста квад выдвинулся к находившемуся неподалеку недостроенному Дому культуры железнодорожников, откуда со второго этажа открывался замечательный обзор на болотистую местность, протянувшуюся почти на треть намеченного маршрута. Посередине пути над отрядом ударила молния и оглушительно грянул гром. Произошло все настолько синхронно, что могло показаться, будто сверкающая ломаная линия не на словах, а на деле расколола темный купол неба. Впрочем, Дальневосточная зона отчуждения так прославилась во всем мире своими недобрыми чудесами, что если бы действительно открылся какой-нибудь провал в тартарары, то это конечно вызвало бы много эмоций, но едва ли удивление.

От потока одурманивающе резкой свежести ноздри капитана напряглись, но не сила ветра вкупе с температурой воздуха вызвали такую реакцию, а обилие щекочущего нос озона, словно после летней грозы. Аромат Выброса. Часа три назад, сразу после полуночи, отбушевал очередной, а техногенная мистика Дальневосточной АЭС всегда сопровождается кратковременной вспышкой радиации, пахнущей озоном.

Упала одна крупная капля, вторая, а затем каждую секунду их число стало расти в геометрической прогрессии.

– Погода не шутит, – покачал головой один из бойцов, – при таком холоде лучше бы снег пошел!

Действительно, сталкерам предстояло иметь дело с самой гадкой разновидностью дождя, при которой выпавшая влага очень быстро превращается в ледяную корку, едва соприкоснувшись с любой поверхностью.

– Может, перенесем операцию на пару дней? – вкрадчиво спросил командира его «правая рука» Миша Кулак. – Через полчаса каждая ветка или травинка, покрытая замерзшей коркой, при малейшем прикосновении будет шуршать, как фольга от шоколадки, только глухой не услышит! К тому же, среди строительного мусора и металлоконструкций, залитых льдом, не вовремя поскользнуться проще простого.

Свое звучное прозвище боец получил не только за фамилию Кулаков, но и пудовые одноименные части тела. Однако и ему, человеку без страха и упрека, не хотелось идти поперек воли командира. Капитан не любил отступать сам и не поощрял подобное поведение у подчиненных, принимая в расчет только очень веские аргументы.

– Нет, – Переведенцев после секундных раздумий отверг предложение Кулака. – Насколько будет сложно нам, настолько же, но помножив на два, не захочется бандитам высовывать нос на улицу. Самое подходящее время для работы спецназа – это когда погода такая, что и плохой хозяин собаку на улицу не выгонит! Просто классика из учебника!

Поскольку до дня зимнего солнцестояния оставалось меньше месяца, то хоть согласно наручным часам и наступило утро, горизонт лишь посерел. Беглый осмотр подходов к Гиблой лощине через прицелы ночного видения показал наличие двух десятков псов-людоедов в полукилометре, и семи кабанов, наслаждавшихся грязевыми ваннами на расстоянии втрое меньше.

Наставник по огневой подготовке в бытность Дмитрия курсантом говорил однозначно: «кто промахивается со ста пятидесяти – тот преступник!» В результате такого подхода через год молодые ребята стреляли без промаха с четырехсот метров, натаскивая в дальнейшем своих подчиненных. Теперь им положить секачей без риска для здоровья, словно на барской охоте с вышки у кормушек, сам Бог велел. Отстрел парнокопытной живности не составил труда для четырех опытных бойцов, а вот бить по псам с дистанции в полкилометра не стали – слишком большой расход патронов при нулевой эффективности.

Спустившись в низину на болота, группа двинулась дальше к Гиблой лощине. Местность так прозвали за большое число округлых водоемчиков, заполненных жижей торфяного цвета и обрамленных по краям зарослями сухого камыша. Из-за них «мужики» на время потеряли из виду диких псов, но вскоре стало очевидно, что стычки с крупной собачьей стаей не избежать.

Едва несостоявшиеся друзья человека заметили движение квада в их сторону, они тут же снялись с места и отступили под прикрытие непролазного кустарника. Без листвы он не скрывал псов на сто процентов, но все равно не позволял вести прицельный огонь со средней дистанции по мелькающим в полутьме силуэтам. Только ближний бой, только хардкор!

Переведенцев оценил маневр четвероногих охотников по достоинству: псы вовсе не собирались давать зеленый свет сталкерам, а лишь заняли более подходящую для атаки позицию. Спешить, оголтело нападать – они тоже не торопились, да и зачем, если двуногая дичь сама идет к завтраку? Подобный взвешенный подход определенно указывал на интеллект. Если бы мутанты знали, что перед ними квад, а не просто люди с автоматами, то возможно и вовсе подались прочь, но такие нюансы доступны очень немногим монстрам, коим посчастливилось остаться в живых после встречи со спецназом «Чести».

Чем ближе подходили бойцы, тем сильнее становилось мельтешение за ветвями. Возбуждение зверей передалось людям, заставляя сердца биться чаще обычного. Когда до кустарника оставалось метров десять, и стало возможно выцелить суетящихся мутантов, стая разделилась на две части, устремившиеся в обход преграды с разных сторон.

Псы норовили зайти кваду во фланги, не позволяя тем самым сосредоточить огонь на одном направлении. Работа двойками означала, что на каждую пару бойцов налетит по десятку яростных тварей. Если хоть одна не сдержит натиск, то схватка мгновенно превратится в форменное побоище, с неминуемой и крайне болезненной смертью для всех в итоге. Не спасет даже качественная броня – только продлит мучения, не позволяя погибнуть сразу.

– Целимся по краям зарослей, и когда они их обогнут, в первую очередь накрываем из подствольников! – приказал Переведенцев.

Через считаные мгновения хлопки «клыков» и небольшие дымные облачка на месте разрывов ознаменовали начало сражения. План капитана сработал – примерно треть собак выбыла из строя: пара упала замертво, а несколько посеченных осколками скуля и визжа крутились на месте или пытались отползти, приволакивая покалеченные лапы. Но главный успех заключался в том, что гранаты сбили темп атаки, дезориентировав не пострадавших особей – пусть всего на несколько мгновений, но и этого оказалось достаточно, чтобы подобие лихой казачьей лавы превратилось в череду разрозненных наскоков, отражать которые уже не столь трудно.

Стреляя короткими очередями практически без промахов, бойцы даже не успели полностью израсходовать магазины, как агрессивные мутанты были повержены. Подранков, напоминавших теперь своим поведением не кровожадных монстров, а обычных, увечных дворовых шавок, добивали уже без спешки, переведя предохранители ради экономии патронов в режим стрельбы одиночными.

Вскоре сталкерам пришлось вколоть себе антирады и миновать очень грязный участок, где дозиметры всегда заходятся визгом. В остальном, до окрестностей фабрики квад добрался без происшествий, пройдя зигзагами по полосе аномалий на краю болот. Имелись и менее тяжелые маршруты, но зато тут от возможных наблюдателей прикрывали высокие заросли борщевика. Тяжело представить, не увидев своими глазами, но растения, крайне редко достигающие трех метров в высоту на обычной земле, здесь возвышались на все семь-восемь. Их мертвые стволы, по диаметру не уступающие молодым деревьям, успешно противостояли осенним ветрам. Впрочем, когда вокруг очень многое нарушает законы природы, к травяному гигантизму тоже привыкаешь, и он начинает восприниматься как норма.

Перевалив по-пластунски через очередной гребень холма, сталкеры спустились в овраг, уходивший влево, в сторону насосного завода. В принципе, на его территорию можно попасть через недоделанную дренажную систему, но Переведенцеву такая точка входа не нравилась. В случае обнаружения в ней, группа оказывалась под кинжальным огнем противника, занимающего удобные позиции на верхних этажах окружающих зданий. Вариант с перелезанием через плиты ограды, опутанные поверху колючей проволокой, тоже пришлось отбросить из-за наличия примитивной сигнализации из жестяных банок. По возрасту она старше Первой мировой войны, но все такая же действенная! Поэтому, добравшись до дальнего угла заводского забора, капитан повел свой квад вдоль периметра на восток.

Бывшее предприятие неоднократно переходило из рук в руки – тут побывали и анархисты, и «мужики», и бандиты всех мастей. Еще немного, и здания можно будет использовать для съемок фильмов про войну: для полной аутентичности с промышленным кварталом города, пережившим уличные бои, осталось лишь немного подрихтовать декорации артобстрелом, да добавить сожженной бронетехники. Однако пока ни один, даже из самых сумасбродных и отчаянных режиссеров Голливуда, не рискнул сюда сунуться, и то одни сталкеры, то другие использовали завод как временный опорный пункт.

Первоначально капитан не планировал идти к воротам, а собирался воспользоваться проломом в ограждении, возникшем недавно в результате подрыва при очередной силовой смене хозяев. Скрытая от бандитов автотранспортным цехом, эта лазейка идеально подходила для проникновения, но в жизни слишком много переменных, чтобы просчитать все от и до. Вот и теперь реальность внесла свои коррективы.

Переведенцев ни на секунду не сомневался, что местные обитатели знают про дыру в заборе, и прежде чем преодолеть остатки бетонной плиты, непрочно лежащие сверху кучи крошева, он тщательно осмотрел простенькое на первый взгляд препятствие. Для этого ему понадобилась помощь двоих бойцов, удерживавших его на весу, пока капитан, не желавший опираться на обломки, изучал проход.

– Неглупые ребята, – подытожил он, когда его на руках втянули обратно, – прямо перед проломом, под самым большим куском плиты стоит мина, скорее всего нажимного действия. Обычные сталкеры тут точно вляпались бы. Я сейчас, опираясь на выступы соседней плиты, заберусь внутрь и осмотрю землю поблизости. Не верится, что сюрприз единственный.

Предосторожность оказалась не лишней – под припорошенной травой капитан нащупал проволоку растяжек, преграждавших оба возможных пути, и обозначил их для удобства остальных бойцов специально припасенными красными флажками. Группа только собралась последовать за Переведенцевым, как со стороны въезда на промтерриторию послышались беспорядочные выстрелы. «Мужики» замерли, ожидая новой вводной от командира.

– Идем по внешнему периметру, так быстрее, – решил он, – здесь проход разведан, при необходимости сможем быстро им воспользоваться.

Квад шустро добрался до главных ворот и затаился в кустах. Периодически слышались хлопки выстрелов и отборный мат бандитов, обещавших умертвить кого-то разными, но обязательно жуткими способами. Судя по количеству непрекращающихся угроз, неведомый противник изрядно напугал местных уголовников. Неожиданно раздался гулкий звук взрыва гранаты и вслед за ним вой раненого человека.

– Атанда, пацаны! – закричал кто-то срывающимся голосом. – Отходим!

Стоило не выдержать одному, и боевой дух еще недавно столь бравых парней испарился, как утренняя роса. Бандиты кинулись чуть ли не наперегонки к воротам, где их уже поджидали «мужики». Два самых резвых братка еще не упали, прошитые очередями, как остальные закричали, что сдаются. При этом они продолжали бежать в сторону сталкеров, только побросав оружие и задрав к небу руки. Сдаться успели пятеро. Лица всех пленных искажал животный ужас, они часто оглядывались.

– Что стряслось? – поинтересовался Переведенцев.

– Там поводырь! – прохрипел один из бандитов.

– Вяжите их, – распорядился капитан, – позже разберемся, что с ними делать. На территорию фабрики не соваться, это приказ! Ждите за оградой, я один управлюсь. Мне поводырь не сможет навредить, а вы перед ним беззащитны. Еще не хватало, чтобы мутант кого-то из вас на поводок взял и на меня со спины натравил.

Убедившись, что бойцы все уяснили, Переведенцев отправился на охоту. Поскольку он видел, где примерно мельтешили бандиты, то поиски мутанта не заняли много времени. Монстр с обнаженным торсом, одетый только в изорванные джинсы, нашелся в третьем ответвлении подземных коммуникаций под бывшей весовой. Деваться из тупика ему было некуда, к тому же бандитам удалось подстрелить поводыря в левое бедро. Из раны обильно сочилась кровь, а потому перспектива ситуации выглядела вполне однозначной.

– Не стреляйте, я не причиню вам зла! – вдруг прозвучал чужой голос в голове Переведенцева.

– Серьезно? С каких это пор поводыри безвредными стали? – вслух ответил капитан, держа на прицеле шишковатый череп собеседника.

– Почему вы так меня называете? – вопросом на вопрос ответил мутант, уставившись на человека черными бездонными глазами.

– Да ты что, глумишься надо мной? – рассмеялся сталкер. – Или может у тебя прозвище Шутник?

– Нет, те которые приказывают, называли меня Ботан, – не уловил сарказма странный собеседник. – Они говорили «здесь тебе не институт».

Беседа с опаснейшим монстром Зоны – событие само по себе из ряда вон, а ее содержание и подавно интриговало. Не будь у сталкера на поясе комплекта артефактов из парочки «голубого жемчуга» и «самородка», способных в совокупности защитить от пси-атаки, он бы выстрелил без раздумий, едва увидев мутанта. А так – задача уже выполнена, риска вроде нет… Да и столь сильного приступа любопытства офицер «Чести» не смог бы вспомнить при всем желании.

– Что еще помнишь?

– Я твердо знаю, что был человеком.

– Хм! И как же ты докатился до жизни такой?

– Не знаю, пустота в голове. Никаких воспоминаний о случившемся и о прошлой жизни. Знаю, как называются многие вещи меня окружающие, но тоже не все. Я очнулся пару дней назад в клетке, вместе с еще несколькими такими же существами. То есть я потом осознал, что внешний вид у нас одинаковый, а сначала меня охватила паника. Один из соседей в ответ на мои вопли сказал, чтобы я на себя посмотрел – мол, сам точно такой же. Конечно, там не было зеркала, чтобы рассмотреть свое лицо, но пальцы, руки и тело у нас действительно не отличались! Я понял – случилось нечто ужасное.

Если мутант столь суровой внешности и мог выглядеть жалко, то сейчас был именно тот момент. При воспоминании о пережитом у поводыря задрожали плечи.

– Что дальше произошло? – спросил немного обескураженный капитан.

– На следующий день пришли люди с оружием. Необычные, рядом с ними испытываешь сильный страх.

– Извини, перебью – как они выглядели?

– Внешне вы только одеждой отличаетесь, но их ощущаешь иначе. Чем ближе они подходят, тем сильнее боишься.

– Продолжай.

– Они сказали, что нас скоро выпустят, после Выброса, когда перестанет трястись земля. Еще нам объяснили, что мы способны мысленно приказывать любым существам, достаточно держа их в поле зрения подумать о своем желании. Кроме этих страшных людей, конечно, это невозможно. На них наши чары не действуют. Правда, я все равно попробовал, не зная, что они ощутят мои потуги. Оказалось, это была плохая затея – толку никакого, а вот прикладами меня побили крепко. Вы тоже нечувствительный, теперь я научился распознавать такие вещи, но рядом с вами не испытываешь ужаса.

– Твоих тюремщиков, несомненно, артефакты защищают, а вот что же ты с бандитами цацкался?

– Не понимаю, о чем вы?

– Тьфу ты, интеллигенция! Почему не приказал им убить друг друга?

– Вы что, я не могу убивать людей!

– Хм, поводырь со взглядами пацифиста – нечто новенькое! А те трое сами себя гранатой подорвали?

– Нет, по моей вине, но я не хотел никого убивать! Просто увидел, что один из них замахнулся чем-то в мою сторону, и приказал ему бросить себе под ноги то, что он держит. Я не разбираюсь в оружии и не знал, что так получится!

– Какими еще наставлениями снабдили тебя инструкторы?

– Я теперь питаюсь исключительно мясом. Так они утверждали.

– На самом деле, если будешь есть овощи, то не отравишься.

– А вы не знаете, как мне стать прежним? – после паузы спросил мутант. – Я имею в виду человеком.

– Извини, без малейшего понятия. Все, что я могу для тебя сейчас сделать – это не убивать. Или наоборот пристрелить, чтобы не мучился, раз ты немного помнишь свое человеческое прошлое.

– А те, рядом с которыми страшно, они знают?

– Возможно, но я не поручусь. Однако если и есть способ обратного превращения, то добровольно они им не поделятся, а силы против них у тебя нет.

– Мне кажется, вас бы они испугались, случись им оказаться в вашей власти.

– Не исключено. Только как найти этих людей?

– С этим проблема, – расстроенно вздохнул поводырь, – нас выводили в мешках на голове.

– Что ты можешь рассказать про здание, в котором вас держали?

– Это не дом, а какой-то бункер с очень толстыми бетонными стенами глубоко под землей. Поднимаясь, мы миновали много лестничных пролетов, прежде чем оказались на поверхности.

– Там с вас сняли мешки?

– Нет, только когда мы добрались до места, где меня отпустили.

– Ты запомнил какие-нибудь ориентиры?

– Рядом старый хутор. Он недалеко от дороги, вдоль которой я пришел сюда.

– Ага, уже что-то. Не помнишь свои ощущения по пути туда? Вас вели по твердому покрытию? Что такое асфальт, не забыл?

– По обычной земле шли. Какие-то холмы, то вверх, то вниз. Под ногами трава все время шелестела, лишь в начале пахло тиной и один раз под ногами зачавкало.

– Под заводом недалеко отсюда есть подземная лаборатория, но она разгромлена. Может быть, я не все знаю? Во всяком случае, по твоему описанию выходит, что держали тебя именно в ней. Однако мы не можем проверить эту теорию, поскольку там появился вирус новой чумы, смертельный для человека. Ходят слухи, что скоро будет готова вакцина против него, но пока все на словах. В общем, снова возвращаемся к вопросу, что сейчас с тобой делать.

– Есть идея. Люди, которые держали меня в клетке, ваши враги?

– Иначе бы наша с тобой беседа не затянулась.

– Если вы поймаете кого-нибудь из них, то лишите защиты… артефактами?

– Именно.

– Тогда я смогу заставить их говорить только правду и мы узнаем все, что связано со мной, а также любую информацию, интересующую вас.

– Ты умеешь договариваться! Идея мне нравится! И все бы ничего, да только помни – если причинишь вред любому простому сталкеру, уж не говоря про бойцов из моего клана, то я найду и убью тебя.

– Понятно.

– Быстрый какой, не все так просто! Они не будут знать, что перед ними поводырь, который им не опасен, и хуже того – им наплевать, особенный ты или нет. У них задача убивать мутантов, поэтому увидев тебя, сразу начнут стрелять. Понимаешь? Даже наших заклятых врагов из клана «Анархия», с которыми мы бьемся насмерть, ты вряд ли отличишь от остальных. Поэтому чтобы выжить, тебе придется прятаться ото всех подряд.

– Я постараюсь. А бандиты? Ведь их несложно узнать по одежде.

– Пожалуй, они единственное исключение. С ними делай все что хочешь, за них ничего тебе не будет.

– Ясно.

– Надо раны обработать, пока ты кровью не истек.

Переведенцев достал шприц-тюбик промедола и вколол мутанту обезболивающее. Затем капитан приложил тампон и забинтовал рану. Хорошо, что жгут не требовалось накладывать, а то бы еще и часы пришлось монстру подарить, чтобы вовремя ослаблял узел. По поводу антибиотиков заморочек не возникло, поскольку ученые недавно выяснили, что у всех мутантов, как у акул в организме, вырабатываются собственные.

– Денек тут отлежись, а завтра утром я загляну. На всякий пожарный случай давай договоримся так, что каждый последующий рассвет ты стараешься оказаться в окрестностях этого завода. Увидишь меня – подойдешь. Если тебя нет три дня подряд, то я считаю, что ты или убит, или расторг наш уговор. С другой стороны, если чувствуешь, что скоро Выброс или рядом толпа народа ошивается, то лучше не рискуй в этот день. Кстати, перед тем как начала трястись земля, ты что-нибудь ощутил?

– Беспокойство, страх. Еще голова кружилась.

– Запомни, что это предвестники Выброса. Если снова появятся те же симптомы, то прячься в ближайшее надежное место: подвал, пещеру, туннель, крепкое здание из бетона или кирпича.

– Спасибо.

– Все, пора расходиться. Будь тише воды и ниже травы, а то я не смогу товарищам объяснить, почему оставил тебя в живых. Подумают, что у меня крыша поехала или того хуже, попал под твой контроль. Со всеми вытекающими. Поэтому надо имитировать твою смерть, подыграй мне, повопи.

После этих слов капитан дал длинную очередь в один из бандитских трупов, а мутант, надавив на пропитавшуюся кровью повязку, издал протяжный рев, полный боли, к которому капитан через паузу добавил одиночный выстрел. Прихватив пару трофейных стволов, патроны к ним и еще кое-что по мелочи, Переведенцев показал поводырю прижатый к губам палец и вернулся к дожидающемуся его отряду.

– С победой, командир!

– Ерунда, особо гордиться нечем. Моя защита ему не по зубам – какой тут экстрим? Да и не матерый он, даже врукопашную из-за угла не попробовал броситься. Сидел, забившись в дыру, еле его нашел! Пошли, сейчас сдернем мины у пролома и возвращаемся на базу.

Глава 2 Остаться собой

Любой знающий подтвердит, что Пескарь – тертый сталкер. Не сказать, чтобы из элиты, прозвища которых знают все, но опыт и здравая оценка своих возможностей позволяли ему неплохо зарабатывать, не теряя при этом здоровье. Вот и сегодня он отправился на промысел к мобилизационной базе, едва на часах высветилось два ночи. Многие покрутили бы пальцем у виска и вся недолга, но Пескарь вовсе не собирался умирать. У него имелась пара выверенных тропок, которые позволяли проникнуть за холмы на окраину Деревни упырей, не попадаясь на глаза анархистам. В некогда населенный пункт сталкер принципиально не лез, считая это неоправданным риском, тем более, что он давно знал про себя: поединки с любыми мутантами – не его призвание.

Пескарь довольствовался артефактами, порождаемыми аномалиями, в обилии имевшимися по периметру деревни. Собирать их не менее опасно, страх щекочет, но если не изменять своим же правилам и подавлять приступы жадности, то, скорее всего, вернешься живым и с хорошим уловом. Этот раз не стал исключением: к моменту, когда небо посветлело, Пескарь заполнил половину контейнеров, а значит, на судьбу сегодня грех жаловаться и пора ложиться на обратный курс.

Внезапно, в дверном проеме крайнего дома показался анархист и, негромко свистнув, призывно махнул рукой. Пескарь в гробу видел все кланы Зоны, но бросив взгляд в противоположную сторону, он понял, что общения не избежать. Дело в том, что единственный путь для отступления, проходивший у развалин трансформаторной подстанции, перекрыл еще один фримен с автоматом наперевес, появившийся абсолютно бесшумно, точно вампир.

– Здрасьте! Нарисовались, хрен сотрешь! – буркнул себе под нос сталкер.

Пришлось покорно топать без резких движений. Попутно он отметил еще двух бойцов того же клана, контролировавших его движение с боков.

«На кой черт я им сдался, что так подготовились?»

– Привет, брат, – вальяжно произнес старший группы. – Как хабар?

– Да неплохо.

– На что откликаешься?

– На Пескаря.

– Из-за того что тщедушный? – вступил в разговор еще один подошедший фримен.

– Нет, потому что премудрый.

– Значит у тебя есть шанс себя проявить. Вот записка для капитана Переведенцева, знаешь такого «мужика»?

– Кто ж его не знает!

– Ну, мало ли. Так вот, ты сейчас отправишься прямиком на базу «Чести» и попросишь встречи с ним и ни с кем иным! Дескать, дело личное.

– А если он на выходе?

– Значит дождешься его возвращения. В виде вознаграждения за хлопоты и возможную потерю времени, мы заранее платим две тысячи рублей, плюс снабдим тебя парой «гелей». Это уж не говоря о том, что в твои контейнеры заглядывать не будем. Принципиально важно, чтобы никто другой не узнал о нашем поручении! Ошибешься – отловим и убьем. Так что запечатанный конверт отдавай только лично капитану в руки.

– А если будет расспрашивать?

– Расскажешь всё как есть. Ты человек сторонний, он тебя на ремни не порежет. Имей в виду: в дороге за тобой проследят и если направишься не на базу «Чести», то ты покойник. На «Дружбе» у нас также есть свои люди, умудришься забыть про наше поручение, опять же среди живых не задержишься. Понятно излагаю?

– Яснее ясного. Я на тот свет не тороплюсь.

– И не вздумай наклюкаться в Баре, пока не закончишь дело! Выпивка – для тебя самый верный способ облажаться!

* * *

Капитан взял записку не снимая перчаток – заклятые враги запросто могли пропитать ее ядом, а после ухода Чепанова, он же «Чапай», у «Чести» остался только один полевой командир такого уровня. Потеря его, Переведенцева, будет очень сильным ударом для клана, которую невозможно быстро восполнить. Уж слишком сильно Зона отличается от остального мира и нельзя просто привлечь с Большой земли несколько отличных строевых офицеров из спецназа. Не зная здешних нюансов, они сами сгинут ни за грош, и подчиненных погубят.

Текст письма гласил:

«Пламенный тебе привет от «Анархии»! Пришло время платить по счетам! Можешь отделаться дешево и подписать смертный приговор своему младшему братцу, или можешь выкупить его жизнь. Но для этого придется поработать под нашим руководством. Чтобы мы поверили в твою готовность сотрудничать, ты должен под любым предлогом отправить на хутор у мобилизационной базы десять бойцов. Времени на подготовку тебе – пять дней максимум. О дате и нюансах вашей операции сообщишь запиской через любого сталкера. Только так твой брат останется жить.

P.S. Он не на базе, а там, где тебе не найти, так что и не мечтай освободить его силой. Одного брата будет тебе мало – мы всех твоих родных в Зону притащим. Если не способен выбрать из двух зол, то застрелись – умрешь первым и не придется получать известия о смерти близких».

Ниже последней строчки стоял штамп с головой волка на зеленом знамени, являвшийся эмблемой боевиков «Анархии». На розыгрыш послание не походило, тем более что о существовании у Переведенцева брата кроме командования клана никто в Зоне не знал. По крайней мере, он так думал до сегодняшнего дня.

Однако не исключая полностью возможность блефа со стороны противника, капитан воспользовался штабным Интернетом и позвонил в Хабаровск через Skype. Он ждал, пока снимут трубку, ощущая, как с каждым новым гудком нарастает внутри волнение. Наконец, к телефону подошла мать и в голосе ее явно слышались слезы.

– Мама, это Дмитрий, что случилось?

– Сашка пропал, не вернулся домой из института! Уже неделя прошла!

Мать говорила что-то еще, про то, как они безуспешно искали его брата и куда только не обращались. Дмитрий едва слышал ее, пытаясь справиться с бешеным сердцебиением и ощущениями, близкими к панике, охватившими его от того, что угроза в отношении близкого человека оказалась вовсе не пустой. Письмо не врало. Сашка в беде, а что хуже всего – Переведенцев не знал, как ему помочь. Давно отвыкнув беспокоиться за себя, капитан всегда очень переживал за родных. На фоне своих мыслей и внутренней борьбы, капитан еле уловил, что ему задан какой-то вопрос.

– Что, мама?

– Я спросила – ты приедешь?

– Нет, это невозможно. Но я обязательно позвоню друзьям в Хабаровске, они помогут вам в поисках.

Мать стала упрекать Дмитрия, что даже в такой момент он не может оторваться от работы, в ответ на что капитан сухо попрощался и прервал соединение. Чтобы предпринимать дальше какие-то шаги, первым делом требовалось определиться с выбором пути.

Братом Переведенцев дорожил, и не только потому, что тот одной с ним крови. Александр был из числа тех позитивных молодых людей, которые нравятся всем, и отношение капитана к младшему родственнику вернее всего охарактеризовывалось словами «как отец к сыну». Тем более что своих детей у капитана не было, а перспектива возврата в мирную жизнь и создание собственной семьи пока выглядела иллюзорной.

Однако, невзирая на столь трепетные чувства, решение рассказать Фатееву и Резниченко все как есть пришло быстро. Мотивация капитана зиждилась на практике: заложник при таком раскладе без пяти минут труп, а пытаться выполнить требования анархистов – значит обречь на гибель десяток ни в чем не повинных боевых товарищей. Причем аппетит фрименов на этом не угаснет, об этом вполне честно сказано в письме. А так, может умудренные опытом отцы-командиры и придумают что-нибудь. Хлопнув по коленям, капитан встал и направился в штаб.

После доклада о ситуации, в кабинете главы клана на минуту повисла гробовая тишина.

– За остальную родню не беспокойся, – взял слово Резниченко, – сейчас же с Хабаровском свяжусь, и ФСБ к ним приставит охрану. Все мои связи в правительстве задействую, если понадобится. Конечная их цель, наверняка, если не уничтожить клан «Честь и Мужество», то свести до нуля его влияние в Зоне, а это не понравится нашему неофициальному лобби. Так что помогут однозначно. Насчет парня надо думать, случай тяжелый – условия жесткие, а времени в обрез.

– А если разыграть подставу? – прокашлявшись в кулак, предложил Фатеев. – Тогда у нас появится отсрочка, глядишь и успеем придумать какую-нибудь комбинацию.

– Полковник, отставить загадки! – одернул его генерал. – Ближе к сути.

– Виноват. Предлагаю в указанный противником район направить десяток бандитов, переодетых в униформу клана. У нас четверо сидят еще с зачистки железнодорожного депо, а пятерых сегодня Переведенцев притащил. Еще одного где-нибудь надыбаем. У них выбор невелик: или стенка, или Дуэльный ангар, в котором еще никто из бандюков три поединка не пережил. Как ни крути – конец один. Они же не идиоты, сами все понимают. Если предложить им искупить грехи и вступить в «Честь», то наверняка согласятся! У каждого будет сидеть в голове мыслишка, что при первой возможности он рванет когти и ищи свищи ветра в поле!

– Товарищ генерал, разрешите?

– Говори, капитан.

– Прошу утвердить идею полковника Фатеева, как рабочий план. Красивый ход. Десятого искать не надо. С ними пойду я. Будучи предоставлены сами себе, бандиты едва ли продемонстрируют поведение, хоть как-то схожее с бойцами «Честь и Мужество». Враги за три года нас тоже изучили. Без меня подставу распознают и тогда можно не суетиться, а сразу собирать на венок брату.

– Ты в своем уме, Переведенцев? Неужели непонятно, какой удар для клана означает потеря такого полевого командира?! Да если у «Анархии» появится возможность тебя уничтожить, неужели, по-твоему, они ее упустят?

– Так точно! Почувствовав, что синица у них уже гарантированно зажата в кулаке, их лидерам захочется журавля в небе, а для этого я им нужен живым. Кроме того, в моих силах навязать «Анархии» как минимум время встречи, а значит, и подготовить контрмеры. Предлагаю согласиться на хутор у их базы, так у противника будет иллюзия безопасности из-за наличия основных сил поблизости и снайперов на вышках, способных прикрыть отступление. В то же время, нормальную засаду они смогут разместить только за холмом через дорогу, а значит, нашим разведчикам не составит труда зайти им в тыл со стороны Деревни упырей.

– А если ты ошибаешься? Если фримены расстреляют тебя?

– Тогда поговорите с Вячеславом Праведниковым, чтобы он занял мое место.

– Это еще кто?

– Сталкер по прозвищу Меткий, который отключил РЛС в Лиане. Человек, способный провернуть такое, – сможет возглавить и отряд спецназа.

– А! Он, конечно, парень неплохой и с недавних пор знаменитость, но в отличие от него ты величина постоянная, а его планов мы не знаем. Иначе, почему Меткий до сих пор не вступил в «Честь и Мужество»?

– Потому что он еще более рисковый, чем я – об этом говорит его рейд. Праведников не рядовой боец, чтобы просто воевать там, куда пошлют, а объяснить вам на словах, почему нужно одобрить отправку отряда под его началом, казалось бы, на верную смерть, едва ли сможет. Проще в одиночку пойти. Вот и получается, что цели у нас общие, а вступать в клан у него резона нет.

– То есть, предлагая нам Меткого взамен себя, ты признаешь, что риск огромен?

– Нет, речь о том, что меня, капитана Переведенцева, хоть и сложно, но возможно заменить. Как вы верно отметили – я полевой командир, а не штабной, и должен быть на передовой. Беречь меня, держа все время в тылу – бессмысленно.

– Ох, Дима! Без ножа режешь, а отказать тебе не могу, семья дело святое. Даже если тебе запретить проводить операцию, то ты потом от горя и обиды на нас или вообще уйдешь, или сникнешь так, что останется от известного бойца и командира только бледная тень. Будем уповать на лучшее. Кто проведет вербовку братков?

– С вашего разрешения, товарищ генерал, я сам, – ответил капитан. – Большинство из них еще дышит только благодаря мне, так что им проще будет поверить в нашу легенду из моих уст, и остальных, если что, убедят.

– Добро, действуй! Намекни им только, что в первый рейд пойдут под надзором, чтобы у них не возникло соблазна порешить тебя, не доходя до армейских складов.

– Разумеется.

– Фатеев, распорядись насчет обмундирования и оружия для новобранцев. Не экономьте на деталях, маскарад надо организовать по высшему разряду! Перед выходом обязательно побрейте всех и постригите по-армейски.

– Будет сделано, комар носа не подточит. Дим, когда приведешь их на склад?

– Сегодня после обеда. Потом пару дней позанимаюсь с ними, чтобы передвигались как надо и вместо рук, засунутых в карманы, хоть какая-то выправка появилась.

– Про шпионов не забывай, тренируй где-нибудь не на виду, подальше от посторонних глаз. В ангаре, например.

– От всех изолирую и остальной личный состав проинструктирую, чтобы не вздумали про новичков языками чесать, а завтра отправлю гонца с новостями для «Анархии».

«А заодно надо будет еще кое с кем договориться о помощи», – подумал, но не сказал вслух капитан.

Насчет единственно возможного варианта засады Переведенцев тоже слукавил, поскольку в голове у него в общих чертах уже сформировался собственный план.

– Товарищ генерал, сразу бы решить – если кто выживет, что с ними делать?

– Если в бою себя проявят, будем считать, что былые грехи они искупили и стали одними из нас. Мы же не душегубы, в конце концов.

* * *

Всех пленных в сопровождении пяти бойцов «Чести» вывели из карцера на задний двор за штабом, где их уже ждал Переведенцев.

– Арестанты, в одну шеренгу становись! – скомандовал он.

Бандиты на удивление не сталкивались друг с другом, как слепые котята, а вполне четко исполнили приказание. Капитан сначала удивился, но потом вспомнил, что перед ним клиенты исправительно-трудовых учреждений, где неторопливо реагировать на команды построения себе дороже.

– Парни, все просто. Кто хочет жить – два шага вперед. Для остальных у нас припасены сигареты. После перекура отказники выдвигаются направо к бетонным блокам и становятся к ним лицом.

Вся шеренга невольно посмотрела в указанном направлении, где обнаружила сколы от пуль и застарелые потеки крови на серой поверхности. После подобного зрелища все девять бандитов как один шагнули вперед.

– Редкостное единодушие, – одобрительно покачал головой Переведенцев. – Посмотрим, сохранится ли оно в дальнейшем. В первую очередь информирую, что обязательным условием сохранения ваших жизней является вступление в ряды клана «Честь и Мужество» и полноценное участие в боевых операциях. Задач перед нами стоит много, а людей не хватает. Чем мы занимаемся, вы все знаете – противостоим заразе Зоны. Так что, есть среди вас отказывающиеся служить у нас по принципиальным соображениям?

Капитан обвел бандитов жестким взглядом. Его поза, с поставленными на ширину плеч ногами и заложенными за спину руками, излучала силу и уверенность бывалого воина.

– Гробовая тишина в данном случае хорошо, я продолжаю. Поскольку на настоящий момент вы представляете собой отбросы сталкерского сообщества, и о действиях в составе подразделения у вас, надо полагать, самые смутные и примитивные представления, то ближайшие дни мы займемся устранением этих пробелов. Правильное перемещение по местности различными способами, выбор и занятие позиций, маскировка, сектора и фокус огня, как правильно прикрывать друг друга – все перечисленные и ряд других тем станут предметом наших тренировок.

– Нам и волыны подгонят? – спросил самый молодой бандит.

– Сейчас мы выдвигаемся на склад, где вам выдадут клановые комбинезоны, обувь, оружие, пока без патронов, и прочее снаряжение, полагающееся каждому бойцу «Честь и Мужество». Сразу после переодевания начнется первое занятие. Вечером состоится принятие присяги, измена которой карается смертью. Однако данная клятва не сделает вас полноценными членами клана. Для этого необходимо пройти боевое крещение, к чему вы, на мой взгляд, еще не готовы. Будем исправлять.

Не повышая голоса, чтобы его раскаты не звучали по всей территории комбината «Дружба», Переведенцев скомандовал:

– Равняйсь! Смирно! Подбородки вверх! Вот так! Вольно, разойдись! В колонну по два по росту становись! Привыкаем исполнять команды максимально быстро! М-да, для первого раза по нормативу для беременных женщин сойдет. Смирно! Напра-ву! За мной с левой ноги шаго-о-о-ом марш! Отмашку руками четче! Раз, два, левый!

* * *

Пока его умотанные вдрызг новобранцы принимали душ и готовились к вечернему приему пищи, капитан заскочил в харчевню «У ликвидатора». Там Переведенцев через Трактирщика узнал, кто из сталкеров собирается в сторону армейских складов и с кем из них предпочтительнее иметь дело. На вознаграждение за услугу Дмитрий не скупился, так что от первого же собеседника он получил клятвенные заверения завтра утром доставить записку в штаб «Анархии». Ее содержание гласило:

«Ждите послезавтра на указанном вами хуторе после трех часов дня. Одним из десяти буду я, по-другому никак. Для отличия от остальных – белая повязка на левом рукаве. Если захотите и меня пристрелить до кучи – сопротивляться не буду, только брата отпустите. В дальнейшем для связи пишите по скайпу. Номер найдете на сайте клана, где я являюсь администратором. Никто другой ваше послание не увидит».

После ужина с традиционной армейской торжественностью прошло принятие девятерых новых бойцов в ряды клана. Мероприятие, конечно, формальное, но что стоит за словами «да покарают меня мои боевые товарищи, если я оступлюсь», ни у кого не вызывало сомнений.

Неизвестно, какие сны видели вчерашние уголовники после таких жизненных метаморфоз, а вот перед глазами капитана без передышки крутилось мозаичное кино из семейного архива – все про брата, только кусками из разных годов. Маленького, страшненького младенца, принесенного из роддома, сменял вихрастый мальчуган с ободранными вдрызг коленями, проехавшийся юзом по щебенке после падения с велосипеда. Затем их рыбалку с отцом на закате, когда из искрящейся золотом воды ежеминутно выдергивали окушков, заслонили наставления перед первым свиданием Сашки. Наконец, образы брата затуманились и отступили, позволив Дмитрию провалиться в сон, как в черный омут. По закону подлости, через пять минут сработал будильник. Переведенцев взглянул на часы – на экране горело 3:30.

– На том свете отоспимся, – подбодрил себя капитан и отправился собираться, чтобы присоединиться к патрулю, выдвигающемуся в Гиблую лощину. По легенде он хотел изучить обстановку, чтобы проверить донесения разведчиков, но на практике Дмитрий собирался встретиться с новым знакомым. Идти же весь путь в одиночку – излишний риск, да и лишние вопросы на базе.

Когда патруль достиг автобусной остановки около фабрики, капитан пожелал бойцам удачи и направился в сторону моста. Он специально пошел в противоположном направлении от нужного, дабы не выдать соклановцам не то что объект интереса, но даже ближние подступы к своему секрету. Слишком уж дико выглядит для борцов с порождениями Зоны сама идея сотрудничества с поводырем, чтобы принять сей факт. А если не дай бог, такое чудо свершится, то вся философия священной войны со злом развалится как карточный домик. Для обычного солдата враг должен быть простым и злобным, без права на моральное сочувствие или оправдание, и никак иначе. Только так среди рядового и сержантского состава достигается стойкость, решительность и беспощадность.

Скрывшись от глаз товарищей по оружию в топкой низине, капитан собирался сделать петлю и выйти к заводу, как раньше с квадом, но, начав заворачивать вправо, Дмитрий увидел в нескольких метрах позади себя облачко пара, родившееся в пустоте. Переведенцев рефлекторно крутанулся, вскидывая автомат и одновременно становясь на колено, но не успел ни выстрелить, ни уйти от удара. Невидимый молот врезался в лобную часть шлема и отшвырнул офицера, который вместе с амуницией весил более сотни килограммов, на добрый десяток метров.

Фортуна сегодня благоволила ветерану. Во-первых, если бы не лунный свет и сырой воздух болота, которые выдали дыхание упыря, то капитан не успел бы вообще ничего предпринять для своей защиты. Во-вторых, не имей его бронекостюм вокруг воротника специального элемента в виде подковы, наподобие тех, что используют мотогонщики, занимающиеся экстремальным фристайлом, то сломанная шея ему была бы обеспечена. И в-третьих, титановый шлем с мягкой подкладкой уберег мозг человека от сотрясения, съев за счет деформации львиную долю энергии удара, а монстр размозжил при этом об него кисть. Благодаря столь удачному стечению обстоятельств Переведенцев приземлился на спину, лицом к врагу, абсолютно невредимый и готовый к бою.

Напрочь озверевший от боли упырь издал жуткий рык и кинулся добивать поверженного противника, забыв про какую-то там невидимость. Напиться свежей теплой крови, чтобы утолить голод и быстрее регенерировать, вот что по-настоящему важно! Однако магазин тяжелых девятимиллиметровых пуль, выпущенных прямо в морду мутанта, подкосил его колени, и великан рухнул бревном, едва не достав макушкой до ступней капитана.

– Ты, дружище, «отскочил», – укорил сам себя Дмитрий, чувствуя, как пульс бьется в висках. – Внимательнее надо быть!

Тут же на связь вышел патруль, встревоженный очередью «Грозы» длиной в магазин, что указывало на чрезвычайность ситуации, в которой оказался опытный офицер. «Третьего» скороговоркой запросили о необходимости поддержки, но Переведенцев успокоил бойцов, сообщив, что одним упырем стало меньше и им нет никакой надобности отклоняться от маршрута.

Хотя из темноты доносились то вой, то лай, от места, где только что ревел разъяренный упырь, остальные мутанты предпочитали держаться подальше. Аккуратно миновав насыщенный «паутинами» участок, капитан добрался до насосного завода без новых приключений. После безуспешных получасовых поисков он чуть ли не нос к носу столкнулся в подвале главного здания с прячущимся поводырем. Случилось это в самом темном углу, рядом с клеткой, сооруженной когда-то прихвостнями Хряка для содержания пленников. В первое мгновение оба изрядно испугались, но затем облегченно вздохнули, узнав друг друга. Переведенцев убрал палец с курка, поздоровался и изложил собеседнику наброски своего плана.

Тот слушал внимательно и вникал по мере сил.

– Рана быстро заживает, – сказал он наконец, – но может выждем несколько дней? А то хожу еле-еле да при попутном ветре.

– Поправлять здоровье времени нет, займешься этим потом. Все должно случиться послезавтра, таково условие «Анархии» и тут я бессилен. А поскольку жив ты благодаря мне, то помоги выручить брата. Это будет по-человечески, по-справедливости.

– Ладно, как-нибудь доковыляю. Можешь на меня рассчитывать.

– Отлично. Я тебе надену тонкое кольцо по типу ошейника – не снимай его, пусть болтается. Старайся, чтобы утолщение всегда находилось спереди. В нем микрофон, так я буду тебя слышать на расстоянии до километра. Карман в джинсах не дырявый? Засунь туда пока вот эту штучку, а послезавтра, придя на место, вставишь ее в ухо и будешь слышать, что я говорю.

– Ясно.

– Кстати, «тыкать» каждый раз тоже не хочется. Надо тебе нормальное прозвище дать вместо того, что тебе тюремщики прилепили. Например, Свояк. Подойдет?

– Спасибо, – тихо прозвучало в ответ.

Глава 3 Испытание кровью

В указанный в записке день вылазки Переведенцев не нагружал своих подопечных. Три часа стрелковой подготовки на пустыре – не в счет, на фоне вчерашних напряженных тренировок новобранцы воспринимали ее практически как отдых. В процессе занятий появились шутки и подколы, чего ранее не наблюдалось в принципе. После обеда капитан загнал свою «великолепную девятку» в класс для теоретических занятий и провел краткий инструктаж.

– Ну, что, всадники апокалипсиса, поздравляю! У вас появился отличный шанс подтвердить право называться бойцами клана «Честь и Мужество». Перед нами поставлена задача занять хутор рядом с мобилизационными складами и организовать круговую оборону. Конечная цель – подготовить плацдарм для последующей атаки основных сил на базу «Анархии». В случае успеха миссии уже никто не посмеет назвать вас бандерлогами, поскольку вы станете полноценными членами нашего боевого братства. Командовать отрядом буду я, а наши тылы прикроют лучшие снайперы клана. Так что сейчас отправляемся в казарму копить силы перед рейдом, дневальный через полтора часа нас разбудит. Вопросы есть? Вопросов нет. Встать, выходи строиться!

* * *

Десять фигур в легко узнаваемых черных комбинезонах с серыми вставками вышли с комбината «Дружба» на закате сумрачного дня, когда солнечные лучи все же вырвались из-за свинцовых туч. Однако их появление не вызывало теплых ассоциаций, а выглядело скорее устрашающе. Преломляясь в облаках над самой линией горизонта, свет солнца широко расплылся кровяной лужей, окрасив небо во всевозможные оттенки красного: от розового до багрового.

Блатыри оказались людьми достаточно суеверными и отреагировали на эту картину недовольным шепотом: дескать, не стоит идти на дело при таком знамении, добром не кончится. Волнение самых впечатлительных нашло мистический отклик и у остальных, вынудив капитана жестко пресечь разброд в отряде.

– Разговорчики в строю! Вы мне еще на кофейной гуще гадать начните, барышни кисейные! Совсем расслюнявились, еще даже от базы не успели отойти! Зачем, по-вашему, я заставлял вас попрыгать перед выходом, для чего подтягивал снаряжение?

– Чтобы ничего не бренчало, – подал голос кто-то.

– А какой в этом смысл, если ваш треп за триста метров слышно? Балаболки, блин! На подходе к нейтральной полосе тишина должна быть гробовая! Общаемся только знаками, как я учил, иначе противник вас услышит, а мы его нет. Тогда точно беды не миновать. Так что соберитесь, тряпки!

Фактически офицер использовал древний психологический прием – «взять на слабо», устыдив за страх тех, кто всегда по жизни друг перед другом, а тем более перед посторонними, пытался казаться образцом бесшабашности и презрения к опасности. Как говорится, понты дороже денег, а стремление к ним – сильнее любого риска. Но одно дело теория и совсем другое убедить девятерых волков, недостаток мозгов восполняющих обостренным чутьем. Особенно, когда сам догадываешься о грядущей развязке вылазки.

Тем не менее, у Переведенцева почти получилось, чтобы взбучка возымела действие. Имея дело с кодлой, всю жизнь промышлявшей грабежами и убийствами, не приходится рассчитывать на чудесное превращение бандитов в правильных парней из-за навязанной им пару дней назад присяги. Достаточно тявкнуть одной дерзкой или дурной шавке, и только что поджавшая хвосты стая может кинуться на отважного человека, осмелившегося их дрессировать. Ветеран «Чести» держал в уме закон Мерфи, гласящий, что «если какая-нибудь неприятность может случиться, то она обязательно произойдет», и потому услышанное в ответ не застало его врасплох.

– Полегче, капитан, а то ведь неизвестно, как оно может повернуться, когда дойдем до места. В перестрелке с врагом пули летают во все стороны. Обстановка накаленная, как бы рука не дрогнула.

– С чего это вы разнервничались? – будто не услышал угрозу Переведенцев. – Если есть среди вас не фартовые или боящиеся всякого риска, поднимите руку, я оборву их мучения на месте.

Не услышав ничего в ответ, капитан повернулся к бунтарям спиной, демонстрируя, что тема исчерпана. Через секунду он услышал характерный звук, издаваемый впившейся в землю пулей. Взгляд, невозмутимо брошенный капитаном через плечо, застал немую сцену: новообращенный борец с порождениями Зоны, известный среди своих криминальных корешей под прозвищем Стольник, застыл с округлившимися от удивления и испуга глазами в неловком положении – вцепившись в рукоятку пистолета, уже почти вытащенного из кобуры. Именно у его ног взвился фонтанчик, рожденный выстрелом из «бесшумки», и бандит благоразумно не стал считать это случайностью.

– Я что, неясно выразился на инструктаже, когда говорил, что нас будут сопровождать?

– Да я только поправить хотел, в натуре! – по-детски неумело попытался оправдаться здоровенный бандит, получивший погоняло за вес, превышающий сотню килограммов.

– Стольник, я тебе не следователь на допросе, чтобы подобную ахинею выслушивать. Считай это последним предупреждением, второго не будет. Усек?

– Угу.

– Говорю всем убежденным, что они умнее меня: оставьте мысли, что вам удастся улизнуть, – добил строгим голосом возможные колебания Переведенцев.

Он обвел взором новобранцев поневоле, останавливая взгляд на каждом. Никто не выдержал, все молча опустили глаза.

– Единственное направление, куда вы сможете сегодня побежать – база наших врагов из клана «Анархия», – поставил точку в противостоянии капитан. – Только учтите, что «мужиков» они в плен не берут, и, увидев вашу форму, изрешетят гораздо раньше, чем кто-либо сможет до них добраться и рассказать о последних перипетиях личной жизни.

Переведенцев довел свой отряд до полевого блокпоста времен Первого Выброса, напоминавшего своим видом о хаосе после возникновения Зоны отчуждения. Дорога, вьющаяся между перегороженных колючей проволокой холмов, упиралась в закрытый шлагбаум, а после змейкой проскальзывала между штабелем плит и мертвым БТР, державшим на прицеле въезд. Поблизости в хаотичном порядке замерли брошенные на съедение ржавчине «пазик», самосвал «ЗИЛ» и бульдозер, подпирающий пирамиду из огромных магистральных труб. Видимо, предполагалось окончательно закупорить этот путь, да только исполнять волю начальства стало некому. От техники изрядно фонило, и потому перед преодолением финального отрезка бойцы разместились в кустах недалеко от опоры высоковольтной ЛЭП.

– Ближнее строение – бывшая конюшня, – указывая на торчащий над склоном козырек, прошептал Переведенцев так, чтобы слышали подчиненные, но через несколько метров слова уже заглушал ветер. – Хруст и Гоша, выдвигаетесь к нему и занимаете внутри оборону. Не торопясь осмотритесь, если все ровно, то помашите рукой. Это послужит сигналом для выдвижения следующей двойки, которая заляжет по бокам от вашего укрытия. Так постепенно, парами прощупываем пространство и занимаем весь хутор. Все ясно? Вперед!

Поначалу выдвижение проходило без сучка и задоринки, но стоило третьей двойке попробовать пробраться от конюшни к избе, как несколько фрименов, поджидавших в засаде на чердаке скотного двора, открыли огонь.

Пространство вокруг хутора словно ожило: оказывается, в поле тоже затаилось много бойцов «Анархии», замаскировавшихся при помощи специальных накидок с нашитой поверх травой. Бронебойные пули летели со всех сторон, и негде было от них спрятаться, ведь они прошивали рассохшиеся бревна строений словно бумагу, неумолимо настигая пытавшихся укрыться. Переведенцев и остававшиеся с ним трое попытались отступить вниз по склону в сторону блокпоста, но им во фланг, с гребня холма, протянувшегося за асфальтовой дорогой, ударили пять автоматов. Впрочем, капитана ни одна пуля даже вскользь не задела, что особенно контрастировало на фоне истерзанных в клочья тел соратников.

От первого выстрела до наступления тишины прошло не более тридцати секунд. Переведенцев огляделся, вздохнул, и, накинув лямку автомата на плечо, размеренным шагом отправился к центру селения. Висящий в воздухе густой запах пороховой гари еще не рассеялся, когда к хутору с трех сторон не торопясь, с оружием на изготовку стали подтягиваться фигуры в ненавистной натовской униформе.

– Ну, вот ты и стал чужим среди своих, – подойдя, с улыбочкой произнес старший отряда «Анархии», – обратной дороги нет! Кстати, будем знакомы – меня зовут Стриж и я теперь твой куратор.

Неожиданно, один из казавшихся мертвым новобранцев, приподнялся с хрипом на локте, и, пуская кровавые пузыри, просипел из последних сил, глядя на Переведенцева:

– Падаль, ты нас подставил!

Капитан достал пистолет и одним выстрелом добил раненого – все одно не жилец, но парой слов мог свести на нет всю операцию.

– О, я смотрю, наш друг неплохо освоился с новой ролью и готов лично убивать вчерашних друзей! – смеясь, прокомментировал Стриж. – Тем лучше!

Переведенцев демонстративно бросил свое оружие под ноги командиру анархистов, молча сделал шаг вперед и коротким боковым в челюсть отправил любителя поострить в нокдаун.

– Прикуси язык! – процедил он поверженному врагу сквозь зубы и сплюнул в его сторону.

Капитан не обращал внимания на несколько стволов, уже нацелившихся ему в грудь и готовых нашпиговать металлом за дерзость.

– Не стрелять! – едва не сорвавшись на визг, прокричал побитый Стриж.

Он сплевывал через разбитые губы кровь и неуклюже пытался встать, правда, безуспешно. Видно, мозжечок после встряски отказывался отвечать за координацию движений и равновесие. Наконец, когда его подняли под руки и отряхнули, командир отряда отдышался и продолжил уже ровным голосом:

– Я тебе прощу эту выходку, но только один раз! Спишем все на твою досаду от потери девственности.

Остальные фримены дружно гоготнули после этих слов и добавили пару сальных комментариев. Капитан никак не отреагировал на них, словно и не ему говорили. На самом деле, именно в этот момент через крохотный беспроводной передатчик в ушной раковине он услышал слова, которые заставили его задуматься.

Скрипучий голос произнес:

– Я вас вижу, но мне нужно время для подготовки, чтобы никто ничего не почувствовал вплоть до последней секунды. Их слишком много, заговори главного.

– Извини, Стриж, я действительно погорячился, – тут же покаялся перед врагом Переведенцев.

– Советую впредь дорожить моим к тебе отношением, – ответил анархист, – иначе, если еще раз захочешь меня позлить, вздумаешь оговариваться или качать права, я не стану с тобой спорить или искать компромиссы. Просто стану возвращать тебе брата по кусочкам. Сначала не особо важные для жизни фрагменты, а будешь упорствовать – получишь голову. Заметано? Нет желания снова мне по морде съездить?

– Никак нет.

– Вот и ладненько. При нашей работе, мэн, нервные срывы до добра не доводят. Иди теперь к своим, да хорошенько подумай, как ты объяснишь, что один-единственный из всего отряда в живых остался.

– От засады никто не застрахован. Всего-навсего неудачный бой против трех лет успешных операций. Моя репутация оградит меня от всяких пересудов. Для всех будет очевидно, что я уцелел за счет опыта. Сейчас только образ подрихтую с вашей помощью, чтобы выглядеть не так гладко.

С этими словами капитан снял шлем и надел на кол, являвшийся когда-то частью изгороди, после чего достал из набедренной кобуры убитого бойца «ПМ» с глушителем и несколько раз выстрелил по импровизированной мишени. Надо сказать, паутинка трещин от лобового попадания в стекло забрала и длинный продольный след стесанного металла от рикошета выглядели впечатляюще.

– Кто из вас стреляет лучше всех? – спросил Переведенцев, после чего передал пистолет поднявшему руку анархисту. – Выстрели мне в предплечье по касательной, чтобы чуть кровь пустить, и еще три раза по центру груди. Бронежилет выдержит, только ближе трех метров не становись, иначе на одежде останется след от пороховых газов – если кто-нибудь обратит внимание, то возникнут подозрения.

Когда все было исполнено, капитан, морщась, прокашлялся (поймать пулю даже в бронежилете совсем не сахар) и с горьким сарказмом произнес:

– Теперь я вашими стараниями без пяти минут герой.

– С твоей уверенностью и правда прокатит, – согласился впечатленный его действиями Стриж. – Жди на неделе дальнейших инструкций.

– Слишком не частите, а то действительно подставите меня. Резниченко и Фатеев далеко не дураки. Надо в следующий раз так все обставить, чтобы не я нес ответственность за провал.

– Не беспокойся, у нас на тебя большие планы. Ценного агента никто не захочет списывать как расходный материал.

– У меня все-таки есть одно если не условие, то настойчивое пожелание, – твердо сказал Переведенцев, когда заметил, что успокоившиеся анархисты начали шмонать убитых. – Вы заберете трофеи, но трупы оставите тут, не станете над ними глумиться и не будете мешать нашей похоронной команде забрать их.

Капитан беспокоился, чтобы фримены поменьше возились с убитыми, иначе обилие тюремных татуировок, прикрытых в данный момент одеждой и перчатками, могло свести все его усилия на нет. Именно поэтому он рискнул поторговаться за возможность забрать трупы.

– Валяйте, нам дохлятина ни к чему, – после непродолжительных раздумий согласился Стриж.

– Хорошо, я тоже готов, – кивнув, сказал капитан.

– В смысле? – удивился офицер «Анархии».

– Да это я не тебе, – ответил спецназовец и повторно за последние десять минут врезал собеседнику в челюсть.

На этот раз мозгу Стрижа пришлось гораздо хуже. Анархист потерял сознание и рухнул бы навзничь, если бы не четверо фрименов. Те вовремя подхватили своего лидера, не позволив ему приложиться головой при падении, и, удерживая бесчувственное тело, бросились бежать через поле. Остальные подняли стволы автоматов и открыли шквальный огонь в упор. Только стреляли они не в Переведенцева, а друг в друга.

Фланговый отряд анархистов, находившийся за бугром через дорогу, не понимал, что происходит, и в полном составе ошалело уставился на бойню на хуторе. На фоне грохота автоматных очередей у них за спиной, со стороны Деревни упырей появилось четверо «мужиков», которые быстро срезали ротозеев из бесшумных «Винторезов».

Капитан кубарем скатился с бугра, чтобы не попасть под случайную пулю добивавших друг друга фрименов, поэтому не увидел, как из куста, росшего у стены армейских складов, появилась крупная, нескладная фигура, и, прихрамывая, направилась к болотам. Обогнув хутор за сараями, Переведенцев бросился в погоню за улепетывающими беглецами. Он нарочно не стал дожидаться, пока подтянется штурмовая группа «мужиков» – лишние глаза ему сейчас ни к чему, а на все вопросы он подберет ответы потом.

Спустившись в низину, капитан увидел поводыря, оседлавшего кочку и флегматично наблюдающего за четырьмя истуканами, в руках которых отчаянно извивался их бывший командир, очухавшийся пару минут назад. Держали его настолько мертвой хваткой, что все потуги офицера «Анархии» изрядно смахивали на истерику. Увидев, как расслабленно, с улыбочкой Переведенцев подошел к поводырю, анархист затих, словно кролик перед удавом.

– Можно нас поздравить, план сработал без сучка и задоринки! – обратился к жутковатому подельнику капитан. – Хотя до сих пор не могу понять, как ты так быстро справился со своим пацифизмом и с точностью до секунды, в самый нужный момент, отдал фрименам приказ убить друг друга?

– Никак. Я внушил им, что ты выглядишь, как анархист, а остальные члены отряда, наоборот, вылитый Переведенцев. Я не указывал им, что делать. Они сами хотели тебя убить и потому начали стрелять. Только «носильщикам» пришлось сохранить внешний вид и жестко поставить задачу, – поводырь кивнул в сторону боевиков с абсолютно пустыми глазами.

– Как вы нашли друг друга? – сдавленно прохрипел пленник, глядя на мутанта вылезшими из орбит от страха глазами. – Ученые не стерли твою память?

– Что ты удивляешься? – задал встречный вопрос капитан, и в этот момент его осенила догадка, от которой к сердцу подкрался липкий ужас.

– Подними правую руку, – обратился он к поводырю резко осипшим голосом.

Тот послушно выполнил просьбу, и капитан увидел чуть ниже подмышки белесый шрам, хорошо заметный даже на бурой морщинистой коже. Переведенцев сел на корточки и завыл зверем, обхватив голову руками, но через несколько секунд вскочил, выхватил штык-нож и подбежал к пленному.

– Я этот шрам среди тысячи узнаю! Мой младший брат в детстве на доску с гвоздем упал у меня на глазах! Запнешься при ответе хоть на один вопрос – освежую тебя заживо! Ооо-чччень медленно! Понял?!

– Да, – испуганно закивал фримен, глядя на перекошенное лицо спецназовца.

– Как «Анархия» причастна к экспериментам в лаборатории в Гиблой лощине? Разве не «Фатум» ее крышевал?

– Мы сот-руд-ни-чаем, – лязгая зубами, еле вымолвил командир засады.

– Как именно вы превратили брата в поводыря?

– Мутагенная инъекция, плюс блокировка памяти с внушением после использования нейропарализатора. Я не знаю детали.

– Как сделать его прежним?

– Память легко возвращается под гипнозом, а вот физические изменения необратимы. По крайней мере, на данный момент точно.

Переведенцев убрал нож, подошел к поводырю и заглянул ему в глаза.

– Что же нам теперь делать, Сашка?

– Не знаю, брат. И жить, и умереть хочется одновременно.

– Утро вечера мудренее, разберемся, – сказал капитан, прижав мутанта к груди.

По лицам обоих текли слезы.

Глава 4 Эндшпиль Меткого апрель 2016

Выстрелив в директора Дальневосточной АЭС из нейропарализатора, Меткий немедленно принялся за реализацию гораздо более сложного по исполнению действия, чем его проникновение в кабинет первого лица. Тело оппонента в недавнем споре едва рухнуло на пол, а сталкер уже отвернулся и зашагал к двери. Прыгнуть в яму со змеями любой дурак сможет, а вот выбраться из нее невредимым – совсем другое дело!

Выглянув в коридор и никого не обнаружив, кроме бесчувственного охранника, Меткий подобрался к телу кошачьим шагом и замер, прислушиваясь к тому, что происходит за поворотом, у дверей большого зала. Убедившись, что сектанты по-прежнему не подозревают о происходящем у них под носом, сталкер перекинул лямку автомата через шею, ухватил охранника за воротник комбеза и поясной ремень, присел и с большой натугой водрузил фанатика себе на плечи. Если бы в крови Меткого не продолжали гулять стимуляторы и адреналин, то вряд ли бы он дотащил тяжелобронированную тушу до приемной, не имея сервоприводов.

В данном случае цель совершенно точно оправдывала усилия и риск. Сталкеру как воздух был необходим экзоскелет охранника, чтобы унести добычу – директора. Идти требовалось не черепашьим шагом, а если все сложится, то и далеко. Решить такую задачку без экзоскелета – мало кому здоровья хватит. Помимо того, что руководитель АЭС сам по себе являлся потенциальным источником ценной информации, Меткий не без оснований надеялся, что пленный облегчит ему путь на волю. Ведь боевики поймут, что мертвый начальник чужаку без надобности, и будут до последнего пытаться отбить директора, не применяя многое из своего арсенала, чтобы тот не пострадал. К радикальным мерам фанатики прибегнут только в самом крайнем случае, в этом сталкер не сомневался.

Итак, экзоскелет добыт, осталось в него залезть, что совсем не просто. Зная не понаслышке, с чем предстоит столкнуться, Меткий запер дверь во избежание встречи с сектантами полуголым, или хуже того – в какой-нибудь неловкой позе без оружия в руках. Не верьте, если кто-то скажет, что надеть экзоскелет легко. Пока вы не облачились в броню и не активировали сервоприводы, вам предстоит ворочать просто груду железа. Сталкеру пришлось почувствовать себя средневековым рыцарем без оруженосца, которому было нереально справиться с доспехами без посторонней помощи.

Через некоторое время, пыхтя и матерясь, Меткому все уже удалось совладать с экзоскелетом. Утерев трудовой пот и включив питание сервоприводов, он приступил к следующему этапу.

Сталкер не горел желанием сажать с самого начала погоню себе на хвост, а потому завернул местное начальство в простыню, валявшуюся расстеленной на полу приемной. Видимо, в ней фатумовцы собирались вынести труп заместителя директора, дабы поменьше будоражить сотрудников лаборатории. Кстати, поинтересуйся кто – даже легенду придумывать не придется, ответ готов!

На мгновение замешкавшись, сталкер с сомнением посмотрел на раздетого охранника. Сейчас он не боец, а через сутки будет снова готов творить зло направо и налево. Колебался Меткий недолго, со словами «что сеяли, то и пожинайте» он выстрелил из нейропарализатора в сектанта повторно.

Усиленный стальными мускулами, сталкер играючи перекинул импровизированный саван с директором через плечо и тронулся в путь. Спустившись по лестнице на уровень ниже, Меткий неторопливой походкой отправился назад, прежним маршрутом, поскольку схема расположения помещений и постов охраны была ему неизвестна, а поиск нового варианта грозил ненужными встречами и в итоге раскрытием маскировки. Да, уникальная бронемаска все еще обеспечивала своего обладателя статусным прикрытием, но подобное не может продолжаться бесконечно. Так что пришлось наплевать на одну из самых распространенных примет Зоны, гласящую, что нельзя возвращаться той же дорогой. Однако, оставалась еще одна задача, решить которую без общения невозможно.

– Стой, – Меткий тормознул за рукав «белый халат», торопившийся куда-то по своим делам, – срочно принеси мне мутагенную инъекцию для гебетов.

– Но я не могу, – возразил ученый, – только начиная с начальника отдела лаборатории и те, кто выше по должности, имеют доступ к шкафу с ними!

– Так пришли мне сюда начальника отдела и живо! И не с пустыми руками, а с инъекцией! Это приказ директора! Поймали сталкера, разгромившего Лиан, и у главного руки чешутся с ним поквитаться!

– Ааа! – понимающе кивнул собеседник и даже улыбнулся. – Долг платежом страшен!

– Вот именно, – согласился сталкер. – Так что лети пулей, а то шеф у нас мужик лютый и на расправу скорый, под дурное настроение и своих не пожалеет.

Улыбка сползла с лица «белого халата», и он поспешно удалился.

Вернулся ученый в сопровождении начальника отдела уже через пару минут. Тот протянул шприц, заполненный бурой жидкостью.

– Только за него расписаться надо в журнале, – просительно произнес ученый.

– Сергей, – взглянув на бэйджик, ответил Меткий, – оформите на директора и распишитесь за него сами. Будут вопросы в дальнейшем – обратитесь к шефу!

Дискутировать дальше с вооруженным броненосцем, у которого через плечо перекинуто завернутое в простыню тело, а лицо скрывает сплошная маска, наделяющая сталкера пусть и неизвестным лично ему, но зато очевидным для работников лаборатории могущественным статусом, ученый не посмел и ретировался.

Теперь к туннелю! Меткий помнил слова сектанта, что это единственный путь, соединяющий старые и новые энергоблоки АЭС. Разумеется, где-то там робот с пулеметом и как минимум семеро боевиков в экзоскелетах, но на поверхности охраны еще больше. Когда до лестницы, ведущей на нижние уровни, оставалось рукой подать, раздался дребезжащий, противный зуммер сигнала тревоги, на фоне которого металлический голос что-то дважды произнес на английском. Сталкер не понял большинство слов, так как, не имея разговорной практики, тяжело воспринимать чужой язык на слух, но общий смысл он уловил прекрасно еще до того, как невидимый диктор повторил свое обращение уже на русском.

– Внимание! На территорию комплекса проник враг. Охране перекрыть все выходы и провести проверку персонала на рабочих местах!

Меткий продолжал спокойно идти, только пульс у него участился вдвое, а ствол автомата смотрел теперь вперед, а не в пол. Подойдя к лестнице, сталкер увидел пролетом ниже двух в спешке поднимающихся сектантов. Они тоже его заметили и вскинули оружие, изготовившись для стрельбы.

– Опусти тело! Медленно! – нервно, почти истерично пролаял первый, вооруженный рельсотроном.

От такого оружия и экзоскелет не спасет, но то, что противник уже знает про заложника, существенно меняет весь расклад.

– Здесь директор, – спокойно ответил Меткий, похлопав левой ладонью по своей ноше, – так что аккуратнее с игрушками.

Сверток с неплотно завернутым в ткань телом был существенно объемнее и длиннее, чем сам человек, поэтому та часть, что свисала спереди, практически закрывала туловище сталкера. Правой рукой он продолжал удерживать АС «Вал» на манер пистолета, направив в лоб сектанту.

– Опусти его! Больше повторять не стану! – срывая голос, прокричал фанатик.

– Хорошо, хорошо! – примирительно произнес Меткий и вопреки словам нажал на спусковой крючок.

Выпущенные им пули не пробили шлем, но опрокинули противника, из-за чего ответный выстрел «рельсы» ушел в потолок, выбив огромное облако бетонной пыли и осколков. В это время второй боец «Фатума» открыл огонь по ногам сталкера, стремясь таким способом не задеть директора и обездвижить противника. В принципе, неплохая задумка, будь у него в руках что-нибудь посерьезнее «Энфилда» или у Меткого «костюмчик» попроще. Сейчас же набедренные накладки сталкера выдержали, и он незамедлительно отблагодарил сектанта очередью по ступням, где броня способна защитить максимум от «АК-74». Фанатик заорал от боли, дергаясь в такт попаданиям как от электрических разрядов, сделал неловкий шаг в безуспешной попытке восстановить равновесие и, наконец, рухнул вниз по лестнице на товарища, лишив того всяких шансов быстро подняться и оказать сопротивление.

Придавленный раненым, невредимый, но беспомощный сектант продолжал барахтаться, непрерывным потоком изрыгая матерные проклятья и угрозы. Сталкер не стал вступать в перепалку, а проходя мимо несколькими выстрелами по хорошо известным уязвимым местам экзоскелетов заминусовал обоих врагов. Без колебаний. В бою с негодяями не место благородству, тут для победы все средства хороши.

Меткий задержался лишь на мгновение, исключительно для того, чтобы прихватить трофейную винтовку Лоренца. Ведь если эти двое из той великолепной семерки в экзоскелетах, что он встретил на пути сюда, то для общения с ними срочно нужен ствол помощнее АС «Вал».

Спустившись к туннелю, соединяющему старые и новые энергоблоки, Меткий осторожно выглянул. Вроде никого. Что ж, других путей нет, а оставаясь на месте, кроме смерти ничего не дождешься. Стоило сталкеру выйти на открытое пространство и сделать с десяток шагов, как впереди, в одной из ниш мелькнула тень. Могло и показаться, но Меткий придерживался правила, которое еще в армейской учебке старшина выжег навеки в памяти новобранца.

– Запомните, сынки, – сказал бывалый вояка, – если на войне вам только на миг показалось что-либо нехорошее, то можете даже не сомневаться – все так и есть.

Сталкер напрягся, но продолжил идти. Расстояние еще приличное, а «рельсу» он держит одной рукой, так что на быстрый и точный выстрел рассчитывать не приходится. И опять колыхнулась тень, но теперь в технической нише с другой стороны коридора. Меткий снова не открыл огонь. Он понял, что его пытаются заставить на нервах выстрелить впустую. Всем известна невысокая скорость перезарядки рельсотрона, а потому после промаха сталкера у сектантов появится прорва времени для ведения прицельного огня.

Противник демонстрировал выучку и отменное понимание ситуации на поле боя, из-за чего у сталкера во рту появился противный, кислый привкус беспомощности. Наверное, что-то подобное чувствовал Леденев во время их поединка на ножах. По бедру Меткого полоснула автоматная очередь. Для изучения повреждений момент был неподходящий, но сильная боль и не желавшие слушаться мышцы на ноге подтолкнули сталкера к оптимальному решению. Он сбросил тело директора на бетонный пол и залег за ним, используя не только как укрытие, но и в качестве упора для винтовки. Наконец-то появилась возможность взять оружие двумя руками и дать врагу отпор.

Меткий взял на прицел угол ближайшей ниши и нажал на спуск, едва поймав в перекрестье высунувшийся краешек пуленепробиваемой маски – такой же, как у него. Характерный пульсирующий звук разрезал воздух. Маска сектанта выдержала испытание на прочность. Во всяком случае, она не разлетелась на куски, чего не скажешь о шейных позвонках ее владельца. От удара по броне в область скулы голова фанатика рывком крутанулась на сто восемьдесят градусов, увлекая за собой в полет тяжелое тело. Фатумовец грузным мешком врезался в дальнюю стену ниши с такой силой, что выбил из нее облачко пыли.

Завораживающее зрелище на долю секунды приковало даже внимание Меткого, казалось бы, повидавшего все. Однако пуля, срикошетившая от верхней кромки маски сталкера, живо напомнила ему, что ситуация по-прежнему крайне тяжелая. Перевернувшись через левый бок, он стал менее доступной мишенью для второго стрелка. Теперь с учетом того, что этот сектант правша, ему для прицеливания надо высунуться практически полностью, либо стрелять наудачу.

Поняв, что их товарищ попал в трудное положение, его попытались поддержать огнем из укрытий в глубине туннеля, но и эта попытка оказалась безуспешной. Стрельба из штурмовой винтовки стоя, навскидку, да еще в боевых условиях, имеет немало предпосылок для ошибки. Несколько пуль просвистело мимо, одна ударила сталкера в защищенный лоб, а следующая впилась в тело бесчувственного директора, отметившись кровавой кляксой.

– Еще парочку маслин! – подбодрил врагов Меткий. – Старикана и того добить не можете!

В ответ послышался витиеватый мат, причем сразу на нескольких языках. Словесная перепалка несколько отвлекла сталкера и он не успел нажать на курок, когда из ближней ниши на миг высунулся сектант. Плохо дело. Чем дольше они его тут держат, тем выше вероятность появления врага в тылу. Когда это случится, он просто получит пулю в затылок. Меткий подавил в себе острое желание обернуться и сконцентрировал внимание на укрытии незадачливого фанатика слева. К сожалению, тому удалось набраться терпения и ума не подставляться под огонь лучшего ствола Зоны.

Тем не менее, наблюдение подсказало выход из тупиковой ситуации. Сталкер обратил внимание, что в нише вертикально проходит толстая, десятидюймовая труба, а из-под сальника запорной арматуры тонким язычком вырывается струйка горячего пара. Решение пришло на уровне подсознания. Мысль еще до конца не оформилась, а палец уже нажал на спусковой крючок. Череда диких воплей сектанта, варившегося заживо в окутавшем его облаке, звучала для Меткого как сладкая музыка. Броня могла сейчас помочь фанатику не более, чем панцирь черепахе, брошенной в кипяток.

Белая пелена окутала середину туннеля, спрятав враждующие стороны друг от друга, а потому сталкер подхватил директора АЭС и направился к ней, держась левой стены. Паровая завеса играла на руку Меткому, позволяя скрыть спину от возможной погони и одновременно выйти на дистанцию ближнего боя.

Внезапно, из молочной взвеси вынырнул корчащийся от ожогов и напрочь потерявший ориентацию в пространстве боец «Фатума». Сталкер, практически не целясь, выстрелил, от чего сектант сложился пополам и улетел назад в облако пара со скоростью пушечного ядра. Одновременно впереди раздались две скупые очереди по три патрона, затем одна чрезмерно длинная, отдававшая паникой, и будто в назидание оборванная еще одной короткой.

– Черт-те что и сбоку бантик, – процедил сквозь зубы сталкер, пребывавший в недоумении после затихшей перестрелки.

Кто стрелял, в кого и зачем – неизвестно. Тем не менее, в отсутствие какой-либо альтернативы, он продолжал осторожно продвигаться вперед в этом подобии турецкой бани.

– Меткий, это ты там? – прокричал кто-то.

Нотки голоса показались удивительно знакомыми, но не настолько, чтобы определить невидимого собеседника.

– Первый раз слышу про такого, – ответил сталкер, не сомневаясь, что если впереди союзники хорошо его знающие, то для идентификации достаточно произнесенного без всяких заверений. – Кто говорит?

– Переведенцев.

Меткий понял, что именно разговор на повышенных тонах помешал ему признать капитана. Ранее им приходилось общаться лишь в диапазоне громкости от тихо до шепотом.

– Мы к тебе на помощь, – будничным голосом сообщил капитан, когда сталкер вышел из паровой завесы, – да и вообще, компанией веселее.

Поодаль за спиной спецназовца на бетонном полу лежали три трупа.

– Мы? – переспросил Меткий.

В ответ на этот вопрос капитан сделал призывный жест рукой, после которого словно из стены выступил еще один боец.

– Все что осталось от моего квада, – на этот раз с горечью произнес офицер, – двоих мы потеряли в потрохах второго энергоблока. Знакомьтесь, моего товарища зовут Кнут.

Меткий и соратник Переведенцева кивнули друг другу.

– А второй квад и Николай? – спросил сталкер.

– О, надеюсь, они в порядке. В городе вообще все прошло без сучка и задоринки, никаких потерь. Мы увели погоню за собой, а затем сделали петлю и, сбросив хвост, пошли к АЭС. Ты главное скажи, тебе удалось вывести из строя установку?

– К сожалению, нет.

Переведенцев расстроенно цокнул языком.

– А чей труп ты тащишь?

– Он еще не труп, хотя и может стать им. Это парализованный директор всего комплекса лабораторий и Дальневосточной АЭС. Без него у нашего противника серьезные кадровые проблемы, поскольку заместителя он сам на тот свет отправил, а сотрудникам рангом пониже не доверял управление самым важным оборудованием. Причем, скорее всего, именно из-за нас, чтобы мы не заставили кого-нибудь из них работать против Повелителей.

– Так не лучше ли его прикончить, пока есть возможность? Да и дело надо бы довести до конца. Вернемся по твоим следам?

– Не лучшая идея, ведь мы потеряли фактор внезапности. В «Тиамат» сейчас все охранники, ждавшие нас на периметре, уже наверняка стянуты внутрь. Попасть отсюда в лабораторию можно только по одной лестнице, стопроцентно взятой под прицел. К тому же, что у вас самих за спиной? Вряд ли вы перебили всех сектантов у старых энергоблоков.

– Нет, конечно, но человек двадцать положили.

– То есть в лучшем случае треть, и это если еще не перекинут подкрепление из Комсомольска, что вполне вероятно. Они очень скоро зажмут нас с двух сторон и тупо возьмут массой. К тому же боеприпасов при интенсивном огне у нас надолго не хватит. Надо выбираться из капкана пока не поздно, и полуживой директор наша единственная козырная карта против их численного перевеса.

– Черт, ты прав, – заскрежетав зубами, выдавил из себя Переведенцев. – Столько усилий, парни погибли, а нам снова отступать, поджав хвост! Как же это бесит!

– Понимаю тебя, но если хотим достичь цели – придется поступить именно так. Только моим маршрутом мы не сможем воспользоваться для обратной дороги.

– Значит, придется по нашим следам идти. Только сначала заложника подлатаю немного.

С этими словами капитан нацепил на сверток с телом запасной пояс для артефактов и положил в контейнеры «подорожник» для остановки кровотечения и «крест» для регенерации клеток. Сталкер снова взвалил директора на плечо, и группа отправилась в путь.

– Не знаю, что за дефиле ты тут устроил, – продолжил офицер «Чести», – на это представление мы не успели, но, судя по последствиям, титул человека-катастрофы однозначно принадлежит тебе. К нашему прибытию станция в районе первого энергоблока напоминала разворошённый медведем улей! С одной стороны это сыграло нам на руку – позволило мне спокойно провести квад вдоль ограждения и незаметно проникнуть на территорию АЭС без единого выстрела. А с другой стороны, как только нас обнаружили… короче, с более яростными атаками фанатиков, практически безрассудными, я ранее не сталкивался!

– Мое проникновение тут только косвенная причина. Нас на «Дуге» такие же берсерки атаковали. Ими управляют дистанционно через какие-то излучатели, от чего сектанты звереют, но и, слава Богу, тупеют одновременно.

– Ничего себе! Так они фанатики поневоле?

– Трудно сказать. Но если, условно говоря, им прикажут «вперед, на убой!», то их мнение на этот счет ничего не будет значить.

– Понятно.

– А как вы попали сюда?

– Я недавно приобрел схему лазейки у одного из ветеранов – он из числа самых первых сталкеров Зоны. Благодаря ей, мы без драки проскользнули в машинный зал через вентиляционную систему. Там столько радиационной пыли, что даже сектанты держатся от воздуховодов подальше!

– У тебя хватило средств оплатить такой секрет?

– Нет, разумеется. Да только денег мужик и не просил, он загибался от лучевой болезни, а ее никаким банковским счетом не вылечишь. Родни, которую можно осчастливить крупной суммой, у него нет, так что у нас состоялась некоммерческая сделка исключительно под мое честное слово. Можно сказать, Зона сожрала не только здоровье человека, но и всю жизнь. Вот у него и осталось лишь одно желание – отплатить ей любым способом. Лучше «Чести» в этом вопросе тяжело найти альтернативу. Ну, если не считать тебя, конечно.

– Спасибо на добром слове, – невольно усмехнулся Меткий.

– Далее мы забрались в третий энергоблок и там, пробиваясь с боем, искали путь на нижние уровни. Нам откровенно повезло, ведь это как найти иголку в стоге сена, да еще вслепую!

– Может и так, а может и нет. Как говорится, кто верит в случай – не верит в бога.

Переведенцев на ходу повернул голову и вопросительно посмотрел на боевого товарища, но тот махнул рукой.

– Не запаривайся, просто мысли вслух. Если выберемся из этой передряги, расскажу тебе одну прелюбопытную историю, которая со мной сегодня приключилась. В любом случае, я ценю, как вы, ни секунды не думая о себе, фактически без единого шанса на выживание, кинулись мне на помощь.

– Ну, дело-то у нас общее, и, как ни крути, цель оправдывает средства. Если мы сгинем, но не позволим переработать человечество на компост, то, считай, победили! Будь я на твоем месте, ты бы также кинулся на выручку, даже не сомневаюсь.

Трое сталкеров продвигались вперед, чем далее, тем более настороженно. Череда коридоров, помещений и лестниц на одном из разветвлений начала отличаться от маршрута Меткого.

– Стесняюсь спросить, а как вам удалось задержать толпу поклонников с «тройки», чтобы они не висели на пятках?

– Энергоблок от технических помещений, находящихся под ним, отделен шлюзовой дверью, открываемой поворотом круговой ручки. Знаешь, как на кораблях. Так вот мы со своей стороны застопорили это колесо арматурой, а сталь там такая, что как консервную банку ее ножом не вскроешь. Исходя из этого встречный вопрос: какие у тебя идеи насчет данного угольного ушка, и чем оно лучше той лестницы, что ведет в «Тиамат»?

– У нас прям школьный стишок, – облизнув губы, впервые подал голос Кнут. – Дано: лезем мы в окно. Допустим – хозяин нас не пустит, доказать, как же будем вылезать?

– В армейской учебке наверняка нас всех одинаково учили, – ответил Меткий, – появляться надо оттуда, откуда тебя не ждут. Представь себя на месте сектантов: сталкеры прошли к лаборатории и заблокировали шлюз, который они вскрыть не могут, при этом поступает информация о нападении на центр управления комплексом. Хватит ли у них при таком раскладе спокойствия сидеть перед запертой дверью? Сомневаюсь. Основные силы гарантированно двинули в обход, ведь им в отличие от нас и другие тропки известны, а на поверхности никто не мешает. Поэтому едва ли мы столкнемся с толпой – ставлю все артефакты с моего пояса, что сектантов по ту сторону не более пяти!

– Хм, пожалуй, я поостерегусь с тобой спорить. Хотя, если честно, то, на мой взгляд, и пяти бойцов более чем достаточно, чтобы там никто не проскочил.

– Да брось, мы за последние дни с Николаем несколько раз подобное проворачивали!

– Дымовые гранаты? – после секундной паузы попробовал угадать Переведенцев. – Или световые? Хоть какие-то еще остались?

– И те и другие применяли, плюс в Гиблой лощине использовали реактивный огнемет. Правда, сейчас ничего из этого уже нет, но зато есть экзоскелет с усиленной броней и она.

Меткий щелкнул по трофейной маске.

– Вещь исключительная, – продолжил сталкер, – их на всей АЭС несколько штук. То ли экспериментальные образцы, то ли настолько безумно дорогие и сложные в производстве, что на поток не поставишь. Жаль, не знал, что вскоре вас встречу – прихватил бы презент. С ней главное, под выстрел из «рельсы» или другого тяжелого вооружения не подставиться, а так – сам черт не брат! Едва ли создатели шагающих мини-танков рассчитывали, что столь навороченная броня будет использоваться против них самих. Вот мы и укажем им на ошибки в планировании! Ты мне доверяешь?

– Меткий…

– Да?

– Мы несколько дней шли за вами. Видеть тебя в деле, к сожалению, не имел удовольствия, но и просто созерцания результатов вашей с Николаем работы мне вполне хватило. Так что я в тебя, безусловно, верю и буду с тобой до конца.

– Прошу прощения, – поднял руку Кнут, – у меня насущный вопрос: каков наш план, если удастся выбраться на поверхность?

– Выжить и унести ноги, чтобы снова вернуться. Едва вылезем из-под толщи бетона, чтобы появилась связь – сразу запросим через штаб клана эвакуацию. На РЛС в Большой Картели уже обкатали привлечение армейцев, так что думаю, имея позитивный опыт за плечами, мы сможем рассчитывать на летунов. Конечно, вояки не сядут у самого энергоблока, им просто не позволят это сделать. «Язык» на «Дуге» рассказал, что за последнее время по части ПВО сектанты конкретно усилили оборону. Поэтому придется уходить с погоней за плечами до той точки, где вертолеты смогут нас подобрать с меньшим для себя риском. Высокопоставленный пленник – единственная надежда, что нас не закидают гранатами.

– На случай если ты погибнешь, а кто-то из нас выживет, расскажи, что удалось узнать.

– Все что поведал мне директор, требует самой тщательной проверки. Врет он легко и непринужденно, как дышит. Жук настолько подкованный, что не сомневаюсь – любой детектор лжи ему обмануть не труднее, чем малого ребенка. Однако к информации об армаде спутников-ретрансляторов на орбите, способных накрыть почти всю планету излучением аналогичным дуговому, я думаю, стоит отнестись серьезно. Равно как и к возможности открывать пространственные порталы. Свидетельствую – мне лично довелось таковым попользоваться. Впрочем, вы и сами наверняка видели у первого реактора мерцающий овал.

Мужики слушали словно заворожённые.

– Далее директор сказал, что для всего этого требуется особая энергия, вырабатываемая генераторами и якобы аккумулируемая в накопителе. Ложь это или правда, понять невозможно, но существование огромных генераторов неоспоримый факт. Питает их АЭС, так что в следующий раз нам предстоит вывести из строя или их, или станцию, или накопитель, который несомненно где-то рядом. Вкратце – все.

– Век живи, век учись, – покачал головой Переведенцев, пришедший в себя первым, – а я грешным делом думал, что в Зоне меня уже ничто не удивит.

Вскоре за поворотом показалась массивная дверь, с застопоренной поворотной рукояткой. Меткий подошел к ней и решительно взялся за прут арматуры. Посмотрев на товарищей и получив подтверждение готовности от капитана, сталкер освободил рукоять и несколько раз крутанул ее. Сделав небольшую паузу, он рывком открыл шлюз и отпрянул, не дожидаясь развития событий. Он не ошибся.

Звуки нескольких автоматных очередей, выпущенных почти в упор, переплетенные с собственным эхом, отразившимся от стен, создали какофонию, способную оглушить и на мгновение шокировать даже бывалого бойца. В таких условиях трудно верно оценить ситуацию. Взяв тайм-аут, Меткий избежал роковой ошибки, а заодно вынудил засидевшихся фанатиков в эмоциональном порыве изрядно опустошить магазины.

Как опытный рыбак сталкер прекрасно понимал, когда ослабить леску, а в какой момент подсекать и тащить. Едва схлынул шквал огня, Меткий тут же спровоцировал противника на новый всплеск агрессии – он мельком заглянул в проем и, не целясь, пальнул из «рельсы». В результате ответных очередей сначала один сектант крикнул «Пустой!», и практически следом еще один – «Перезаряжаюсь!». Конечно, они не для сталкера сообщали эту информацию, а чтобы их прикрыли соклановцы, но по факту эти подсказки были подарком для Меткого. Перезарядка штурмовой винтовки производится примерно за две секунды, и если что-то собираешься предпринять, то делать это надо немедля.

Меткий опять высунул лицо на треть и потратил секунду на оценку обстановки и выбор цели, пока пули фанатиков рикошетили о бронемаску. Помещение за дверью напоминало небольшой цех, а значительную часть пространства занимало массивное энергооборудование. В дальнем конце зала находилась широкая, уводившая вверх лестница. Сталкер успел заметить двух противников и сконцентрировал внимание на прятавшемся по диагонали от него, в левой части зала. Пули именно этого сектанта в основном цепляли бронемаску благодаря удобной позиции, но она же делала его наиболее уязвимым.

Меткий сделал шаг назад от дверного проема и оказался полностью на линии огня своего визави. От других противников сталкера прикрывала стена, так что на короткий миг бой превратился в дуэль, и поскольку фатумовец не ожидал столь вызывающего маневра, то не успел ни прицелиться в уязвимое место, ни уйти от сокрушительного удара винтовки Лоренца.

– Вперед! Пошли, пошли! – подстегнул к действиям своих товарищей Меткий.

«Мужики» кинулись к проему, поливая огнем всякое место, где им почудилось движение. Их встретила лишь одна короткая очередь, пущенная навскидку фанатиком, торопившемся укрыться за внушительным шкафом с надписью «10.000В» и нарисованным черепом со скрещенными костями. Стало очевидно, что в заслоне находилось четверо сектантов, и вторжение в цех сталкеры разыграли как по нотам. Конечно, первые двое боевиков успели перезарядиться, но теперь уже им предстояло высовываться под огонь изготовившихся стрелков!

Воспользовавшись паузой, Меткий сменил мало подходящую для подвижного ближнего боя, тяжелую и медленно перезаряжающуюся «рельсу» на АС «Вал» и начал продвигаться по правому флангу в паре с Переведенцевым. Кнут же взял под прицел противоположный от центрального прохода сектор. Бой продолжался еще буквально минуту. Уничтожив одного менее осторожного фатумовца, Меткий с капитаном вынудили второго отступить в левую половину зала, по пути куда фанатик нарвался на пулю Кнута. Последнего врага опытные бойцы быстро довели до пустого магазина, а заменить на полный естественно не позволили.

Дальнейшее продвижение наверх хоть и проходило в сильном напряжении, но обошлось без встреч с новыми врагами.

Наконец, взорам троицы предстало помещение исполинских размеров.

– Где мы? – озадаченно спросил Кнут.

– В машинном зале станции, – ответил более подкованный Переведенцев.

Ощетинившись стволами автоматов и крутя головами во всех направлениях, сталкеры перебежали кратчайшей дорогой к дальней стене, где через выбитые окна виднелось серое небо. После подземных лабиринтов даже такое невзрачное, оно внушало надежду. Пусть окна и располагались на большой высоте, но для подготовленных людей не проблема туда залезть. Гораздо важнее, чтобы не застигли врасплох враги на полпути.

Фортуна благоволила: карабкаться вверх не пришлось – в стене за огромным, покрытым пылью электродвигателем, обнаружилась зияющая пробоина. Судя по округлой форме, она осталась от одной из старых баталий. Капитан аккуратно выглянул наружу и остался доволен увиденным – в обе стороны ни людей, ни мутантов. Закрепив трос за станину, он бросил бухту в дыру, закрепил карабин и отправился первым на спуск.

Когда все сталкеры оказались на земле, то с трудом сдерживая желание побежать к ограждению периметра АЭС, начали пятиться в направлении забора, взяв на мушку близлежащие крыши. Точнее, Кнут и Меткий прикрывали, а Переведенцев сосредоточился на связи с базой «Чести». Прислушиваясь к переговорам, определявшим их судьбы, сталкеры все же не проглядели снайпера, выбравшегося на крышу третьего энергоблока из какого-то люка.

Тело сектанта еще кувыркалось, как слева донесся звук одиночного выстрела. Пуля пробила шлем Кнута в районе уха и не оставила тому ни малейшего шанса. Меткий стремительно развернулся, одновременно сбрасывая с плеча тело директора и присаживаясь на колено. Макушка сектанта хорошо выделялась над плоским верхом невысокого здания, стоявшего между железнодорожных веток, и потому сталкеру для прицеливания потребовалось времени не больше, чем снайперу для второго выстрела. Оба метили в голову и не промахнулись. Только Меткий после удара пули в бронемаску даже остался на ногах благодаря экзоскелету, а вот его оппонент в прямом смысле раскинул мозгами.

Других сектантов на крышах окрестных зданий по счастью не оказалось, так что беглецы смогли достичь ограждения станции и через ближайший пролом выбраться наружу.

Глава 5 Помощь с неба

Прикрываясь бетонной стеной, сталкеры могли бежать вдоль нее без оглядки, не опасаясь снайперов. Они рассчитывали обогнуть АЭС и, повернув на запад, скрыться в спасительном лесу. Аномалии и монстры не в счет – в Дальневосточной зоне страшнее человека зверя нет.

Однако из зарослей высокой травы, к которой бойцы устремились, по ним открыли беглый огонь. В Меткого с его ношей не стреляли, а вот Переведенцев едва успел упасть ничком. Тут же сбоку обозначился еще один отряд фанатиков, пустивший для острастки несколько очередей в забор над головами сталкеров. Очевидно, первая группа вышла на перехват от четвертого энергоблока, а вторая являлась подкреплением, прибывшим из Комсомольска-на-Амуре. Капитан шипел и тихо матерился, лежа в небольшой выемке и чем-то энергично шурша.

– Дим, как ты? – негромко окликнул его Меткий.

– Бинтуюсь, два сквозных в левую руку, – ответил Переведенцев. – Ничего критичного. Жить буду, стрелять тоже. Сейчас только промедол вколю.

– Они и голову поднять не дадут, но раз продолжают с нами миндальничать, то еще не конец. Подождем.

Неожиданно, словно раскаты грома, прозвучали слова, шедшие казалось из поднебесья.

– Меня зовут Блэк, я старший офицер охраны АЭС. Вызываю Меткого на переговоры! Это твой последний шанс остаться в живых, и если хочешь его использовать, то выстрели в воздух – я пришлю парламентера.

Очевидно, сектанты задействовали систему экстренного оповещения станции. Когда отражавшееся от стен эхо стихло, Меткий удовлетворенно кивнул головой.

– Вот на что-то подобное я и надеялся. Интересно, кого они пришлют? Ведь надо будет принимать решение на ходу, а для этого мозги нужны.

Сталкер подал условный сигнал, но не сразу, а через небольшую паузу, тем самым показав, что готов к переговорам, а не исполнению ультиматума. Вскоре, к его удивлению, к ним вышел заурядный фанатик без оружия. Впрочем, он сам же и прояснил ситуацию.

– На мне микрофон и динамики. Блэк будет слышать все, что вы скажете, и сам вам отвечать. Я также должен буду осмотреть раны директора.

Сектант нажал какую-то кнопку на груди и произнес: «Они передо мной».

– Меткий, и тот, кто с ним, мои условия просты, – без предисловий перешел к делу Блэк, – вы передаете нам заложника и сдаетесь. Если он еще дышит, то мы даже сохраним вам жизнь.

– Каковы гарантии? – спросил Переведенцев.

– Никаких. Только здравый смысл – если мы примем вас в клан, то это хоть как-то компенсирует потерю убитых вами бойцов.

– Вступление в «Фатум» подразумевает специальную обработку, – вклинился в разговор Меткий. – Жить, не помня, кто ты есть, подрываться исполнять неизвестно чьи указания, любой степени мерзости по щелчку пальцев – такое не про нас! У меня есть встречное предложение: вы позволяете нам отойти от АЭС на пару километров, даете фору в пятьсот метров, и мы уходим, оставляя директора. Конечно, тебе придется попереживать, что мы ускользнули от вашей строевой подготовки, но зато получите назад свое начальство.

Блэк аж фыркнул от такой наглости.

– Ни один нормальный человек не полезет в сердце владений клана «Фатум»! Ты долбаный псих, Меткий, а потому веры тебе нет! Сдуру застрелишь заложника и бросишься наутек.

– По моему скромному мнению, даже самый чокнутый на всю голову искатель приключений не выберет своим домом Дальневосточную АЭС. Так что в сравнении с вами я абсолютно здоров! Да, хотел сыграть по-крупному, сорвать куш. Рисковал, импровизировал, но не сложилось, бывает. Теперь хочу унести ноги и только!

– Ага, конечно! «Мужики» тоже с тобой за барышом приперлись.

– Они шли сами по себе, и мы встретились только в туннеле. Оказавшись в одной большой заднице, люди или грызут друг другу глотки, или быстро становятся товарищами по несчастью. Не обессудь, Блэк, что мы объединились против таких милашек, как вы, страшно хочется жить. Так нужен вам директор живым или нет? Если да, то могу предложить вариант, как нам разойтись краями.

– Излагай!

– Вы будете сопровождать нас, пока не доберемся до ровного открытого места с большим обзором в обе стороны. Например, подойдет любая дорога. Там твой парламентер пришлепает к нам в одних трусах и ботинках, и убедится, что директор по-прежнему жив. После мы начинаем отступать, а вы приближаться. У нас есть винтовка Лоренца, а у вас их и подавно воз и маленькая тележка, так что если я убью заложника, то броня не спасет меня от расплаты. Что творит «рельса» при ведении огня в режиме максимальной мощности, мы все знаем. Если же твои бойцы начнут хитрить, то им не укрыть директора от выстрела, пусть даже парламентер попробует закрыть его тело собой. Все в равных условиях. Что скажешь?

– Хорошо, – после минутной тишины ответил Блэк, – но наш человек отправится с вами сразу.

– Исключено! Мы так даже план отступления обсудить не сможем. Ведь фактически вы даете фору, не более. Едва директор окажется у вас – за нами с улюлюканьем кинется погоня. Поэтому пусть твой парень проводит первоначальный осмотр и отваливает до поры. Предупреждаю сразу – у директора пулевое ранение, но это ваши косорукие воины в меня стреляли. Мы стабилизировали его состояние при помощи «подорожника» и «креста». Тем не менее, поскольку пуля в кишках, то медицинское вмешательство все равно понадобится, чтобы не было перитонита. Без сознания ваш начальник потому, что я его вырубил нейропарализатором. Ты должен знать про эту штуку. Так что он еще сутки овощем проваляется.

– Приступай к медицинскому осмотру, – через паузу произнес, наконец, командир сектантов.

Переведенцев при помощи ножа помог фанатику освободить тело от простыни и тот приступил к осмотру.

– Директор в коме, – наконец сообщил он, – но зрачок реагирует на свет, значит, тяжелого повреждения мозга нет. Сердцебиение реже нормы, но ровное. Других травм кроме раны в боку не наблюдаю. В целом могло быть намного хуже.

– Меткий, наступит момент, и ты за все ответишь, – с едва сдерживаемой злостью сказал Блэк, – за все сразу.

– Я в этом даже не сомневаюсь, – ответил сталкер.

– Уходите, но не вздумай пытаться переиграть меня, если действительно собираешься пожить! Оцепление – пропустите их!

Меткий закинул директора на плечи, прикрыв тем самым свой беззащитный затылок, и отправился прочь от станции. В правой руке сталкер держал автоматическую «Беретту», ствол которой упирался в основание подбородка пленника. Переведенцев шел следом в арьергарде, контролируя отход и глядя больше назад, чем вперед – в порядочность и моральные устои сектантов беглецы не верили.

– Ты действительно планируешь отдать им старого хрыча? – спросил капитан украдкой, когда фатумовцы отстали метров на сто.

– Учитывая его значимость для Повелителей, нельзя позволить, чтобы директор вернулся к прежним делам. Чемоданы с красной кнопкой всегда доверяют единицам избранных и без нашего заложника фанатики просто свора бешеных собак. Да, наверняка ученые рангом поменьше могут самостоятельно организовывать выбросы, разводить мутантов и выжигать мозги сталкерам, но инициировать катаклизм мирового масштаба им не по зубам!

– Зачем тогда весь театр? Потянуть время?

– Нет. Ради спасения наших жизней, если не будет другого варианта, я действительно отдам им пленника… только не в нынешнем состоянии, а с небольшим, скрытым дефектом.

– Хочешь сказать, они не заметят повреждение сразу на месте и не вылечат потом? Первое, положим, реально, но второе – вряд ли. Регенерация тканей для них раз плюнуть, а нейропарализатором ты не сможешь воспользоваться, иначе они по глазам директора определят это при осмотре.

– Я в лаборатории разжился мутагенной инъекцией, превращающей человека в гебета. Пусть повозятся с этим безмозглым подарком!

– Ха, а идея мне нравится! Подходящий финал для такого душегуба!

Следующие полчаса пути прошли в тревожной обстановке. На нервы давила толпа конвоиров, висевших на пятках и периодически рассматривавших сталкеров через оптические прицелы.

В одном месте товарищи поменялись местами, чтобы Переведенцев при помощи болтов проложил безопасный маршрут между «центрифугами». Миновав аномалии, он пошел через кусты и едва не вляпался в «стекловату», скрытую рядом первых веток. Утерев холодный пот, капитан взял левее, и тут же был сбит с ног гебетом, вылетевшим из зарослей.

Капитана спасло то, что он инстинктивно выбросил навстречу мелькнувшей тени руки с зажатым автоматом и очень удачно попал, раздробив магазином челюсть нападавшего. Снорк издал горловой рык, полный злобы, и рванул передними конечностями комбинезон на груди упавшего навзничь бойца. Ткань моментально превратилась в лохмотья, но бронежилет когти мутанта не одолели, более того – они увязли в новомодных комбинированных материалах. Упрямо продолжая тянуть на себя, обделенный умом гебет даже подпрыгнул в попытке оттолкнуться от жертвы более мощными задними конечностями и вырвать кусок плоти. В следующую секунду застрявший монстр упал замертво – Меткий успел подбежать и всадить три пули ему в голову.

Рухнув на человека, мутант заставил капитана издать протяжный стон. Впрочем, кривился Переведенцев не от боли, дорогостоящая защита свою цену оправдала полностью, а от ужасного смрада, который ему пришлось вдыхать.

– Ты цел? – спросил Меткий, параллельно осматриваясь, чтобы выяснить, как отреагировало на ситуацию их сопровождение.

– Сними его! – сдавленно промычал в ответ капитан, как можно дальше в сторону отвернув лицо от зловонной морды мутанта. – Он из меня весь дух вышиб.

Сталкер помог беспомощному товарищу, сбив ударом форсированной сервоприводом ноги грузную тушу в сторону. От застрявших в броне когтей офицер избавился уже самостоятельно при помощи ножа. Поднявшись на ноги, он первым делом помахал наблюдавшим за ними через оптику сектантам, давая понять, что счастья раньше срока им не обломится.

Происшествие с гебетом еще более накалило обстановку. Когда сзади кто-то из фанатиков выстрелил в воздух, давая понять, что место для передачи пленного подходящее, пора бы и честь знать, то из-за обострившихся от напряжения рефлексов Меткий едва не спустил курок пистолета, приставленного к голове директора. Для того, чтобы понять сектантов, пояснений не требовалось – всего в сотне метров справа виднелась дорога. Ее идеально прямое на данном участке полотно лежало на искусственной насыпи, возвышавшейся над общим уровнем поля на человеческий рост.

Капитан махнул рукой, показывая, что намек понят, и они идут к дороге. Взобравшись наверх, сталкеры встали спина к спине. Переведенцев – лицом к противнику, скрывая тем самым товарища от взглядов сектантов. Меткий опустился на колено и положил тело директора на землю. Коротким и неприметным движением он открыл на разгрузке карман на клипсах и достал шприц с мутагенной инъекцией.

– Жаль, что не удастся из него вытрясти всю информацию, какую возможно, но другого выхода нет.

Внезапно, вынудив Меткого отказаться от задуманного, в наушниках товарищей зазвучал чужой голос. У него отсутствовала всякая эмоциональная окраска, словно говорил отпетый меланхолик. С ленцой, растягивая слова, незнакомец произнес:

– Береза, я Ястреб. Подлетное время к АЭС одна минута. Давай ориентиры.

– Ястреб, я Береза, – моментально откликнулся оживившийся Переведенцев, – квадрат пятьдесят четыре тридцать два, контрольный ориентир – трансформаторная подстанция. Отряд НВФ по курсу тридцать градусов, дальность пятьсот метров – уничтожить! Противник оснащен тяжелым вооружением. Как понял, Ястреб?

– Береза, вас понял, цель уничтожить. Спасибо за наводку, а главное, что штаб продавили. Полгода как запретили все полеты в центр Зоны – не было возможности за ребят поквитаться! Звено, слушай мою команду: идем веером, работаем в два захода – первый «гвоздями», а второй «трещоткой». Полста седьмой, ты слева.

– Понял, командир, – откликнулся еще один офицер.

– Как они на нашей частоте оказались? – спросил Меткий у капитана.

– Я для оперативной связи базу «Чести» уведомил, на какой волне работаем, а они уже, видать, летунам скинули.

Гул, издаваемый турбинами вертолетов, ненамного опередил шелестящий звук пущенных ракет. Три «крокодила» показались над лесом и, используя преимущество систем наведения, отстрелялись с большой дистанции, после чего слитно заложили вираж, словно связанные невидимой дугой. С накрытой огнем территории возражений не последовало, да и не могло их быть – взметнувшаяся к небу земля все еще продолжала оседать, сводя к нулю видимость для уцелевших сектантов.

По той же причине избежали расправы и беглецы с заложником. Не полагаясь на волю случая, сталкеры поторопились ретироваться с насыпи – высота травы в поле от пояса до подмышек, и если не высовываться, то ничем не рискуешь, пока враг не приблизится на десять-пятнадцать метров.

Меткий понимал, что при повторном заходе вертолетчикам придется тяжелее. Для использования бортовых пулеметов надо существенно больше сближаться с противником, а это автоматически повышает опасность ответного огня.

– Подожди меня здесь, – сказал сталкер Переведенцеву, – надо помочь парням, а то они не смогут нас забрать.

Пригнувшись, он заспешил навстречу сектантам, а бой тем временем разгорелся с новой силой. Низовое ворчание крупнокалиберных пулеметов перемежалось пульсирующими выстрелами рельсотронов и стрекотнёй самого разнообразного стрелкового оружия боевиков. В эфире тоже стоял изрядный гвалт, характерный для любого группового боя – пилоты координировали свои действия и предупреждали об опасности. Угроз, исходящих с земли, для машин хватало, и потому все переговоры сопровождались изрядным количеством мата. От прежнего спокойствия летунов не осталось и следа.

Как выяснилось, сектанты шли за беглецами настолько выпуклым полумесяцем, что их фланги были практически на одной линии со сталкерами. Отреагировать на первый заход «МИ-24» им не позволила быстрота их маневра и предельная дистанция, но стоило вертолетам пойти на добивание основной группы фанатиков, как пилоты обнаружили, что с боков по ним тоже ведут огонь.

– Полста седьмой, осторожно! Справа тридцать!

– Канюк, скопление противника на опушке слева!

– Полста пятый, понял тебя – начинаю работать!

– Командир, в меня попали – двигатель горит, теряю управление!

– Кравчук, держись! Отстреливай боезапас!

– Попробую развернуться и уйти на север вдоль дороги, прикройте!

Меткий видел, как чадящая и вихляющая винтокрылая машина пошла по дуге над полем на малой высоте, не переставая выпускать ракеты, чтобы уменьшить риск детонации при вынужденной экстренной посадке. Однако через пять секунд со стороны леса прилетели два заряда, выпущенных из рельсотронов, – вертолет взорвался в воздухе и рухнул в поле.

– Полста пятый упал! Машина горит, выживших из экипажа не наблюдаю!

Летуны все же уничтожили основную группу преследователей, но не могли сразу отомстить за товарищей, так как опушка леса осталась у них за хвостом и требовался новый заход. Меткий понимал, что действовать нужно немедленно, прежде чем фанатики растворятся под сенью деревьев или собьют еще один вертолет, а потому взобрался немного вверх по насыпи. Трассеры золотистого цвета вполне точно указали ему местонахождение стрелков, и он сразу выхватил взглядом пять темных фигур на фоне светлой пожухлой травы.

Сектанты были слишком заняты в этот момент воздушными целями и прозевали появление сталкера, включившегося в бой. Возможно, его просто не ждали – любой выскользнувший из лап «Фатума» поспешил бы воспользоваться подвернувшимся шансом и исчезнуть под шумок с глаз долой. Любой, но не Меткий. Он поймал в прицел сектанта, вооруженного «рельсой», и плавно нажал на спусковой крючок, мгновение – и в небытиё отправился второй. Пули, выпущенные остальными фанатиками в ответ, взрыли лишь пустую насыпь, поскольку сталкер поспешно спрыгнул с нее.

Меткий добился чего хотел, выиграл время, необходимое для завершения маневра вертолетчиками, а значит, нет нужды в пустом геройстве. Машина ведущего звена с номером пятьдесят шесть, наконец, развернулась носом к опушке и принялась утюжить ее буквально в упор. Несколько автоматов бессильны против лобовой брони «летающего танка», а рельсотроны убитых фанатики подобрать не успели. За считаные секунды место, где находились сектанты, превратилось в ровную площадку со скошенными молодыми деревьями и кустарником, что уж говорить про людей.

– Дима, по нашу сторону от дороги теперь относительно безопасно, так что ориентируй летунов на эвакуацию с твоей точки!

– А ты?

– Я сейчас подтянусь.

Переведенцев зажег дымовую шашку, и красноватое облачко обозначило место для посадки.

– Полста седьмой, поддави второй фланг, чтобы я смог забрать сталкеров.

– Понял, командир.

Двигающийся с низкой скоростью при посадке и взлете вертолет даже не легкая цель для боевика с винтовкой Лоренца, а хуже того – учебная мишень для новичка, впервые взявшего оружие в руки. Поэтому за скупыми словами переговоров скрывалось много больше: если ведомый не справится со своей задачей, то догорающих в поле машин прибавится. Впрочем, юнцы не летают над Зоной отчуждения. Пилот искусно маневрировал, а стрелок-оператор, уже примерно запомнивший, откуда ранее велась стрельба по звену, теперь поливал это место и его окрестности из всего имевшегося в распоряжении вооружения.

В тот момент, когда, пригнув траву воздушным потоком от лопастей, командирский «МИ-24» приступил к эвакуации, в поле, гораздо ближе чем ожидал экипаж вертолета прикрытия, вырос как из-под земли сектант с рельсотроном. Сам ли он решил разменять свою жизнь на точный выстрел по торчащему над насыпью двигателю или его гнал вперед приказ под принуждением, неизвестно.

– Вот черт из табакерки! Куда ты лезешь! – отчитал фанатика стрелок пятьдесят седьмого борта, перерубив пулеметной очередью фигуру пополам. – Я пятнадцать лет за гашеткой и у меня такие не проскакивают!

На самом деле разница между красивыми словами бравого офицера и полным фиаско состояла в ничтожном мгновении, на которое победитель опередил проигравшего. Впрочем, кому интересны эти нюансы? Война не терпит сослагательных наклонений вроде «если бы да кабы».

В то же время, благодаря борттехнику, заранее открывшему десантный люк, Переведенцев быстро загрузил директора АЭС в приземлившийся вертолет, запрыгнул сам и подал руку Меткому. Сталкеру пришлось спешить – машина уже оторвалась от земли на полметра.

Забравшись внутрь, Меткий восстанавливал дыхание, лежа на полу десантного отсека. Он чувствовал, как стремительно «МИ-24» набирает скорость, торопясь поскорее уйти из-под огня сектантов. Несмотря на старания второго экипажа, прикрывавшего эвакуацию при взлете, по бронированному корпусу машины и кожуху двигателя начали интенсивно барабанить пули, что, впрочем, походило скорее на жест отчаяния. В свою очередь ни один из ветеранов не стал испытывать судьбу, хотя открывающиеся окна вертолета и оборудованы шкворневыми установками для ведения огня во время полета из личного оружия. Произвести в таких условиях прицельный выстрел на приличное расстояние затруднительно, а вот схлопотать шальную пулю – запросто.

Слава богу, эффективная дальность личного оружия невелика и удары по обшивке прекратились. Пользуясь моментом, Меткий поднялся, чтобы взглянуть на окрестности АЭС с высоты птичьего полета. Внизу проплывали кажущиеся миниатюрными деревья, а иногда среди них мелькали какие-то строения. Громада станции плавно удалялась за хвостом вертолета, продолжавшего забираться к облакам.

– Вроде ушли, – устало улыбнулся капитан.

Сталкер кивнул и только обратил внимание на зеркало воды, поблескивавшее поодаль, как внезапно звук, сопровождавший работу двигателя, стал тревожно-заунывным. Вертолет начало раскачивать.

– Что случилось?

– Полный отказ электроники! Обороты падают! – прокричал по интеркому пилот. – Я включил дублирующую систему связи, но все остальное оборудование мертвое! Совершенно не пойму в чем дело, аномалий на бортовом радаре не было! Двигатель заглох, перезапустить не получается!

– Это «Блэк Бокс», новое ПВО сектантов! – догадался Меткий, и огорченно добавил: – Только какая теперь разница, если они нас сбили и мы разобьемся.

– Дырку им от бублика! – словно услышав его, возмутился командир звена. – Я три горячие точки прошел и эту машину посажу даже в таком ее непотребном виде!

– Как это у него получится? – скептически спросил Переведенцев. – У нас же нет крыльев!

Экипаж «МИ-24» располагается в двух герметизированных кабинах и в условиях отрубившейся штатной связи сталкеры оказались наполовину изолированы от участия в переговорах, став исключительно слушателями, но командир, понимая каково сейчас людям в грузовом отсеке, поспешил успокоить бойцов.

– Мы скорость набрали за двести километров в час, а высоту почти полкилометра, так что сможем использовать авторотацию – это когда лопасти вращаются просто от набегающего воздушного потока. Сейчас я начну регулировать угол атаки: сначала уменьшу до минимума, чтобы раскрутить винт, а перед посадкой наоборот, резко увеличу, и тем самым убавлю вертикальную скорость снижения почти до нуля. Теперь главное найти подходящую площадку для посадки!

Вскоре, тревожно разглядывая приближающуюся землю, Меткий понял, почему пилот сказал про вертикальную скорость: вертолет садился как самолет, с пробегом вперед.

– Пристегнуть ремни! – приказал командир. – На бетонке сели бы мягко, а на старой дороге не гарантирую!

Прежде чем исполнить команду, товарищи зафиксировали бесчувственного директора и только потом позаботились о себе. Машина внезапно начала задирать нос вверх и через несколько секунд задние колеса ударились о поверхность. Жестковато, но жить можно. Колесная схема у вертолета как у трицикла, а потому аварийное приземление передней части гораздо проблематичнее. Пилот хоть и мастер своего дела, но уберечь «летающий танк» от крена при столкновении передней оси с кочковатой дорогой было явно за пределами его возможностей. Машина наклонилась, зацепилась лопастью за выросшее в недобрый час рядом с дорогой дерево и рухнула в кювет, на треть зарывшись кабиной в грунт.

После удара вертолета о землю Меткий на мгновение потерял сознание, но когда пришел в себя, то не мог сказать, сколько времени прошло: секунда, минута или час. Наручные часы остановились и больше не годились в помощники. Одно не подлежало сомнению – нужно выбираться и чем скорее, тем лучше!

Борт вертолета, у которого сидели сталкеры, теперь превратился в наклонный потолок, и они, покачиваясь, болтались под ним, повиснув на ремнях безопасности. Меткий посмотрел на капитана – тот тоже постепенно приходил в себя, медленно крутил шеей, словно тестируя на исправность позвонки.

– Ты как?

– Вроде бы в порядке, – с некоторой неуверенностью ответил Переведенцев.

– Боевики уже наверняка спешат за нами. Надо поторапливаться!

– Тебе ближе, – сказал капитан и показал на створки двери, которые теперь смотрели в небо.

– Хорошо. Тогда на тебе подъем директора.

– Не вопрос, обвяжу и вытащу.

Из узенького коридора за спиной командира выбрался борттехник. Выглядел он хоть и потрясенным, но вполне целым и невредимым.

Меткий расстегнул замок на ремнях и, ухватившись за левую лямку, высвободил правую руку. Качнувшись, он как на турнике бросил тело вперед и уцепился за поручень рядом с дверью. Открыть ее после этого, как говорится, стало делом техники. Далее сталкер повис на крае борта, а сервоприводы помогли ему сделать «выход силой» на две руки, невзирая на приличный вес брони и оружия.

За исключением мягкого шелеста сухой травы, вокруг вертолета стояла поразительная тишина. Обычному человеку она ласкает слух, но матерого воина заставляет насторожиться до предела, поскольку скрадывает все остальные звуки. Сектанты о себе пока не давали знать, и Меткий, выбравшись наружу, похлопал по борту машины, приглашая товарищей по несчастью наверх.

Сталкер не сомневался, что они сейчас свидетели затишья перед бурей, но пока любые угрожающие признаки отсутствовали. Вокруг простирался обычный для Зоны отчуждения пейзаж с ДАЭС на заднем плане. Разнообразие вносили тянувшиеся в двух местах к небу зловещие черные клубы дыма. Очевидно экипаж пятьдесят седьмого борта, работая в прикрытии на малой высоте, не смог после атаки сектантов импульсным оружием задействовать авторотацию и разбился. Появление Переведенцева отвлекло Меткого от изучения окрестностей.

– У меня две новости: хорошая и плохая, – выкарабкиваясь, пропыхтел капитан. Его бронекостюм не обладал возможностями экзоскелета и потому рассчитывать ему приходилось исключительно на собственную силу.

– Давай с хорошей.

– Идти нам будет проще.

– Почему?

– Потому что директор свернул себе шею при падении вертолета. У него же шейные мышцы тоже не работали. Голова как у болванчика мотнулась, и все – поминай как звали!

– Его же мать! Соскочил-таки гаденыш!

– Да, унес в могилу столько информации! Я надеялся, что узнаю от него как вылечить брата!

– Сочувствую. Потом расскажешь, что за беда с родичем, может я чего присоветую. Ты артефакты снял с директора?

– Еще бы! Таким добром грех разбрасываться!

– Как думаешь, может тело припрятать, чтобы сектанты подольше считали его живым и не борзели?

– Бесполезно, лишняя трата сил и времени. Можешь не сомневаться, первыми за нами идут лучшие разведчики фанатиков, они следы без проблем читают. Окурок бросишь и тот найдут!

Скрип открывающейся дверцы кабины пилота прервал горячее обсуждение и побудил отправиться на помощь летунам. На удивление весь экипаж оказался в порядке, что несказанно порадовало, ведь даже один пострадавший серьезно усложнил бы отряду жизнь, а пара – могли сковать по рукам и ногам.

Скептически посмотрев на укороченные версии автоматов Калашникова в руках вертолетчиков, разгуливать с коими в центре Зоны категорически не рекомендуется, Меткий вздохнул и протянул винтовку Лоренца штатному стрелку-оператору пятьдесят шестого борта.

– У тебя девять зарядов, постарайся каждый положить в цель.

Понятно, что навыки сражения в пешем порядке у летунов практически на нуле по сталкерским меркам, но принимая оружие, бортстрелок кивнул довольно бодро, что оставляло надежду – шансы на успех всегда есть, пока боевой дух в наличии.

– Меня откровенно удивляет, – потирая ушибленное плечо, задался вопросом Переведенцев, – если у них такие «игрушки» на вооружении, то почему они раньше вертолеты не сбили?

– Скорее всего, чтобы избежать обстрела с самолетов, посты ПВО раскиданы на дальних подступах к станции, плюс на ее территории, а между ними – мертвая зона. У «Блэк Бокс» радиус действия всего полтора километра и по дороге к АЭС вертолетчикам, видать, подфартило проскочить на малой высоте, а на обратном пути сектанты дождались, пока мы подлетим под удар установки.

– Если твоя догадка верна, то враг гораздо ближе к нам, чем хотелось бы, и нам пора со двора, пока здешние хозяева не настигли. Летуны, давно кросс по настоящей пересечёнке не бегали?

Разумеется, вопрос был риторическим, а потому не требующим ответа. Когда люди очень хотят выжить, то частенько находят в себе силы для совершения невозможного в обычных условиях. Подумаешь легкие! Если раньше бегал, то продышатся. Печень? Поколет и перестанет! Селезенка тоже еще ни у кого не выпрыгивала. Главное шевелить поршнями и поменьше себя жалеть!

– Бежим за мной строго след в след! – напутствовал соратников Меткий.

Глава 6 Смертельный путь

Сталкер старался поскорее уйти от места падения, а потому темп задал не детский. Лучше потом дать отряду отдохнуть, чем сразу повесить себе на плечи погоню. Вертолетчики сопели как паровозы, но терпели.

– Жаль, не додумался я в спешке «сигналку» поставить, – обернувшись на бегу к Переведенцеву, посетовал сталкер. – Так бы смогли точный запас времени узнать.

– Не переживай, я яйцо нашему кощею подложил! – довольно ухмыльнувшись, ответил капитан.

– А?

– Да старый прикол – гранату без чеки под задницу трупа. Даже если додумаются веревку накинуть и за нее потянуть – нас все равно известят.

Группа пробежала полтора километра и непривычные к кроссам летуны стали выдыхаться, когда сзади в поле гулко бахнуло.

– Черт! Гораздо меньше, чем хотелось бы!

– Мда-а-а, отрыв у нас символический. Поднажали, парни, не время раскисать! Избавьтесь от АКС, они тут бесполезны, а застрелиться в случае чего и пистолета хватит.

Сброшенный балласт и близость опасности помогли вертолетчикам обрести второе дыхание и достаточно быстро преодолеть еще два километра. Меткий бежал не по прямой, а ориентируясь на писк датчика аномалий, встроенного в экзоскелет. Визуально сверяясь с косвенными признаками скрытых ловушек, сталкер прокладывал маршрут практически не снижая скорости. Примерно минуту путь пролегал по дну небольшого овражка, а когда расположение аномалий потребовало выбираться из него, то делать это пришлось едва ли не в самом крутом месте склона.

Борттехник, у которого от невыносимой усталости окружающая реальность сузилась до мелькания спины впереди бегущего и почвы под ногами, пренебрег указанием держаться друг за другом и решил выкарабкаться наверх через десять метров, где подъем был гораздо более пологим. Переведенцев, заметивший самовольный маневр, предостерегающе крикнул, но опоздал. Всего три шага человека в сторону от проложенной в траве тропинки – и конец. Меткий инстинктивно обернулся на громкий звук, характерный для стремительного втягивания большой массы воздуха, но увидел только разлетающееся облако кровавых брызг, ударившее по бронемаске и лишившее всякого обзора. Пришлось тратить драгоценное время на промывку нескольких десятков мелких отверстий, чтобы не ловить потом лицом пули.

– Парни, если не хотите превратиться в фарш, – обратился попутно сталкер к команде, – то мои указания надо исполнять буквально! От и до. Иначе получится как сейчас, мы и человека потеряли, и сектанты теперь знают наше местоположение.

– Думаешь, они по-прежнему на хвосте? – спросил капитан.

– Тебе же доводилось видеть походные аптечки фанатиков. Практически у каждого там можно найти и стероиды, и психотропные препараты. Боюсь, они даже не запыхались, и вряд ли их желание нас достать является ключевым фактором. Наверняка их гонит вперед довлеющая над ними, более сильная воля. Они не отстанут.

– Ребята, – прохрипел командир экипажа, – без меня у вас хорошие шансы уйти, но лично я, курильщик со стажем, могу пробежать «трешку» на норматив и не более! Тикайте, хлопцы, а я постараюсь задержать их!

Бортстрелок угрюмо молчал, но чувствовалось, что после изнурительного забега и смерти товарища он тоже на пределе физических и душевных сил.

– Отставить эти глупости! – отрезал сталкер. – Вы прилетели, чтобы нас вытащить, и мы тоже никого не бросим! Без вас мы бы просто не оторвались от них. Капитан, ты на пару с бортстрелком поможете командиру бежать, подхватив его под руки. Двигайтесь влево, к той низине, заросшей лесом, а я прикрою ваш отход.

Меткий взял чуть вправо, но недалеко, чтобы держать под контролем место, где они выбрались из овражка. Если противники идут по следу, то затаившаяся там аномалия не даст им миновать данную точку. Ждать пришлось не слишком долго: над колыхающимися волнами травы внезапно всплыла голова в полумаске, затем еще две. В то время как первая троица безошибочно отправилась по вытоптанной беглецами тропинке, на виду появились еще пятеро фанатиков. Значит, восемь, если конечно параллельно не двигаются другие группы.

Следопыт сектантов бежал очень резво и даже грациозно, как сайгак. Словно под ногами у него не кочковатое поле, а идеальная дорожка олимпийского стадиона. Меткий вел его пару секунд, выцеливая упреждение, и затем плавно нажал на спусковой крючок. Упал фанатик тоже красиво – как подкошенный. Остальные преследователи моментально сориентировались в происходящем и их головы исчезли над травой.

Практически тут же заговорило несколько стволов, и вроде бы пули летели веером, срезая сухие стебли травы вокруг да около, но одна шальная клюнула точно в область переносицы. Меткий тихо выругался, однако тут же мысленно поздравил сам себя с тем, что не стал полагаться на авось и не бросил заляпанную бронемаску.

Сталкер лег на землю, ожидая, когда схлынет первая ответная реакция сектантов. Как только выстрелы стихли, он, пригибаясь как можно ниже, пошел по часовой стрелке, стремясь к тропе в овражке, чтобы с одной стороны не дать окружить себя, а с другой – заставить фанатиков двигаться в противоположном от удиравших летунов направлении.

По пути Меткий наткнулся на просвет в траве, представлявший собой прямую линию, тянущуюся поперек поля. Очевидно, такое подобие просеки оставил прошедший здесь массивный зверь, вроде амурского секача. Сталкер смекнул, что если загонщики решили его ловить, то им не миновать малозаметной прогалины. Он и сам в спешке едва не проскочил ее, не обратив внимания.

Став на колено, Меткий взял на прицел колыхающееся светлое пятно и запасся терпением. Разумеется, во избежание возможного обхода противником, он одновременно слушал шелест травы – не раздастся ли поблизости звук, выпадающий из общей гаммы. Наверное, именно из-за сосредоточенности на двух задачах сталкер не успел отреагировать на промелькнувшую впереди тень. Меткий удержался от того, чтобы дать вдогонку очередь вслепую и лишь выбрал наполовину свободный ход спускового крючка. От нервного напряжения по спине между лопаток медленно побежала капля пота, но, как выяснилось, он не прогадал. Через несколько очень долгих секунд, когда в травяном туннеле появился следующий враг, сталкер моментально дал короткую очередь и увидел, как тот упал, взмахнув руками.

Меткий не опасался, что его заметят, но тертые бойцы могут по звуку определять, откуда примерно стреляли, поэтому он поспешил к овражку и спрыгнул в него. В следующие мгновения произошло одновременно два события: на прежней позиции сталкера разорвались две гранаты, а от деревьев, к которым стремились капитан и вертолетчики, донеслись звуки короткой, но ожесточенной перестрелки. Судя по тому, что Переведенцев стрелял одной длинной очередью, и голос его автомата стих раньше, чем треск натовской штурмовой винтовки, едва ли приходилось рассчитывать на благоприятный исход дела. Кроме того, хлопки из пистолета Макарова тоже имели место, а значит и летунам скрыться не удалось.

– Твою ж дивизию! – в сердцах прошептал Меткий. – Все-таки разделились и догнали!

Не сомневаясь, что те, кто охотился на него, все еще увлечены поиском, сталкер вылез из овражка в том же месте и помчался изо всех сил к месту перестрелки. Перепрыгнув через тело мертвого лазутчика, он отсчитал двести пятьдесят широченных шагов, после чего сменил бег на крадущуюся поступь. Вскоре Меткий услышал стоны и какую-то возню.

– Пятьдесят шестой? – негромко спросил сталкер и приготовился стрелять на звук.

– Меткий? – удивленно ответил кто-то вопросом на вопрос.

– Да, не стреляйте.

Пройдя десяток метров сталкер, наконец, увидел всю свою команду. Около раздетого по пояс и окровавленного Переведенцева, находившегося без сознания, сидели вертолетчики и пытались его перевязать. Чуть поодаль лежали тела четырех боевиков.

– У него две дырки, в правый бок и плечо, – пояснил пилот. – Мы промедол вкололи и тампоны, пропитанные антибиотиком, пластырем закрепили, осталось добинтовать.

Меткий придирчиво осмотрел их работу и остался удовлетворен. Раны по своему местоположению могли оказаться весьма опасными, но судьба сегодня благоволила капитану, буквально парой сантиметров отделив его от покойника. Во всяком случае, при дыхании на губах не пузырилась пена, изо рта не шла кровь, а вытекавшая из дырки в боку имела светлый цвет. Говоря иначе, легкие и печень Переведенцева пули не задели.

– Как это произошло? – спросил сталкер.

– Он сказал нам спрятаться в кустарнике у первых деревьев, – кивнул в сторону зарослей бортстрелок, – а сам вернулся вдоль тропинки и залег метрах в пяти от нее. Когда сектанты пробежали мимо, капитан открыл по ним огонь и уложил всех кроме одного. Фанатик развернулся спиной, стреляя в вашего товарища, и командиру повезло попасть ему в шею. Если бы пуля не разорвала позвонки, нам бы хана!

– Стоп, я же тебе «рельсу» отдал! Где она и почему из нее не стрелял?

– Я нажал на спуск, но винтовка не выстрелила! Не знаю в чем дело! Когда мы поспешили к капитану, то я оставил ее под деревом.

– Что ж, мужики. В любом случае молодцы, что не растерялись. То вы воевали в воздухе, а теперь вас можно поздравить с боевым крещением и на земле Зоны. Однако с открытого места нам надо срочно ретироваться, поблизости как минимум еще двое сектантов, и они не отстанут. Я донесу Дмитрия до деревьев, а вы быстренько заберите стволы вон у тех двоих, патроны к ним и гранаты, если найдете.

– Вы же раньше говорили бросить оружие, – удивился командир.

– В тот момент нам требовалась скорость, а при наличии раненого в отряде тактику придется сменить. Теперь мы бежать не сможем, следовательно, пора вооружаться, к тому же у «Фатума» арсенал покруче вашего.

Вертолетчики отправились исполнять указание сталкера, явно довольные тем, что изнуряющий марш-бросок, когда организм, вымотанный нагрузками, отказывается подчиняться, сменится спокойным передвижением. Меткий взял Переведенцева на руки и отнес к деревьям – все-таки мощные сервоприводы экзоскелета чрезвычайно удобная штука!

Положив ношу в яму, оставленную корнями упавшего старого дерева, он осмотрел содержимое контейнеров на поясе офицера «Чести». «Сковородку» и «лизуна», защищающего от травм при прыжках и ударах, Меткий заменил на кровоостанавливающий «подорожник» и заживляющий «крест», снятые недавно с директора.

– Пора просыпаться, – сказал сталкер и сделал Дмитрию инъекцию адреналина.

Раненый встрепенулся и открыл глаза.

– С возвращением! – мягко сказал Меткий. – Не дергайся, приходи в себя потихоньку, ты нам понадобишься. На, выпей микстурку, сразу сил прибавится.

– Отрава, поди, страшная? – с сомнением покосился капитан. Даром, что он очнулся полминуты назад, но голова уже «шурупила».

– Это уж как водится, – согласился сталкер. – Но сам понимаешь, нам сейчас важнее в живых остаться. Иначе будет как в анекдоте про дубовый гроб, который полезнее для здоровья, чем цинковый.

Капитан залпом выпил содержимое маленькой бутылочки, поморщился и спросил:

– Что от меня требуется?

– Лежать, громко стонать, материть нас тварей, что тебя бросили, и требовать, чтобы мы за тобой вернулись. Если на голос бросят гранату, то эта норка убережет тебя от осколков, а подойти для прямого выстрела я им не позволю.

После этих слов Меткий настолько хищно улыбнулся, что будь у капитана возможность поставить деньги на тотализатор против сектантов, он бы это сделал.

Подоспели летуны: командир экипажа вооружился «FN-FAL», а у бортстрелка, помимо злополучной винтовки Лоренца в руках, на плече висела СВУ.

– Меткий, взгляни, что с «рельсой» не так?

Сталкеру понадобилось несколько секунд, чтобы разобраться в причине неисправности.

– У всех рельсотронов есть не только предохранитель, но и регулятор мощности. В современных винтовках его крутишь как угодно, но тебе не повезло – нам досталась самая первая, архаичная модель. У нее если регулятор случайно сбить в положение между режимами, то оружие не работает.

– О, теперь хоть знаю, на что обращать внимание!

– Выдвинься метров на сорок вправо по краю низины, а пилот отправится на такое же расстояние влево. Идите аккуратно, отщелкните из магазинов несколько патронов и бросайте перед собой, чтобы не вляпаться в аномалию. Если наткнетесь на такую, которая шумно сработает и демаскирует вас, то возвращаетесь назад. Доберетесь без проблем – затаитесь и ждите, пока на нашу наживку кто-нибудь не клюнет.

– Но мы ведь не будем видеть капитана с такого расстояния!

– И не надо. На случай, если противник полезет кратчайшей дорогой, я прикрою. Просто, скорее всего, сектанты возьмут зазор в двадцать-тридцать метров и постараются обойти с флангов, вот их-то вы не должны прозевать. Вперед!

Нерадивых товарищей Переведенцев костерил крепко – у Меткого от витиеватых матерных оборотов «мужика» горели щеки и грозила начаться икота. Однако, что гораздо хуже, увлекшись борьбой с сектантами и стараясь опередить их на ход, сталкер упустил из виду один наиважнейший фактор. Бой в Зоне отнюдь не шахматная партия. Число игроков и фигур тут не является конечным, а все внешние факторы невозможно предугадать.

Меткий с ужасом осознал ошибку, когда увидел, как несколькими метрами выше по склону над их живой приманкой заколыхались и раздвинулись заросли крапивы, а затем невидимка аккуратно отвел ветку, росшую на его пути. Капитан не знал о приближающейся опасности – обзор ему закрывал ствол упавшего дерева, а слышать, даже если бы мутант не был так осторожен, он мог сейчас только себя. Вопреки ожиданиям, стоны и вопли Переведенцева привлекли не сектантов, а одного из самых жутких монстров Зоны! В низине царил сумрак, и потому углядеть контуры тела упыря не представлялось возможным, однако у сталкера не возникало сомнений в том, кто именно подкрадывается сейчас к офицеру – других прозрачных мутантов в Зоне до сих пор не встречали.

Через секунду ситуация стала еще хуже – слева застрекотал «бельгиец» командира летунов, а в ответ трижды рявкнул автоматический дробовик. То ли сектанты оказались хитрее, чем предполагал Меткий, то ли пилот допустил ошибку, но пытаться оказать ему помощь уже было явно поздно. Сталкер понимал, что разобраться с мутантом необходимо до того, как на шум подтянутся фатумовцы, иначе смерть без вариантов.

Чтобы не стрелять наугад, требовалось «подсветить» упыря, но подходящего способа Меткому наспех придумать не удалось. Дав себе зарок, что если он выберется из этой передряги, то обязательно обзаведется компактным стволом, работающим по пейнтбольному принципу, сталкер открыл огонь по месту, где, скорее всего, сейчас находился монстр. Первые пули лишь растрепали растительность, но когда он немного довернул ствол вправо, то вторая очередь словно растворилась в воздухе.

– Ага, попался! – позлорадствовал сталкер.

Но не тут-то было: ранения в туловище кровососы переносят достаточно легко, если конечно не нашпиговать их «медвежьей» дробью в упор, а кроме того эти существа весьма шустрые, невзирая на свои габариты и массу, что позволяет им быстро уходить из-под огня. Переведенцев, видя, что товарищ стреляет в кого-то выше него по склону, замолчал и замер с оружием на изготовку, однако он не догадывался, кто его противник. Пока Меткий пытался отследить, куда подевался мутант, автомат капитана внезапно вылетел из рук и неистово вращаясь скрылся в кронах деревьев.

– Твою же мать! – с отчаянием выругался Переведенцев, выхватывая нож.

Вероятно, боль взбесила упыря, а может инстинкт подсказал ему, что рядом с добычей будет безопаснее, ведь там сталкеры не смогут наобум поливать пространство – в общем, откинув осторожность, он бросился в атаку. В любом случае, несмотря на усилия Меткого, который полностью разрядил магазин в воздух над капитаном и, судя по двум раздавшимся взрыкиваниям, по большей части попал, жить офицеру «Чести» оставалось считаные мгновения. Его клинок от сильного удара невидимки улетел в сторону и все, что он смог сделать – закрыть лицо и шею локтями, да подтянуть колени к груди, чтобы выиграть у смерти еще секунды в надежде на чудо.

И оно случилось. Видимо упырю просто не хватило сил находиться в состоянии «стелс» и одновременно регенерировать после стольких попаданий сталкера – слишком велики затраты энергии. Мутант материализовался из пустоты, и практически одновременно с этим воздух рассекла золотистая линия выстрела из винтовки Лоренца. Упырь посмотрел на огромную дыру в центре своего туловища и медленно, как подрубленное дерево, завалился на спину, шумно смяв подлесок.

– Ты как здесь очутился? – спросил Меткий борт-стрелка.

– Так ведь стреляли, – удивленно пожал плечами тот, – только у меня одного тишина, вот и побежал к вам на выручку.

– Молодец, как нельзя вовремя поспел, без тебя не миновать бы беды. Ты засядь неподалеку от капитана, а я пойду к твоему командиру, может жив еще.

Летун занял позицию у поваленного дуба, а сталкер направился на левый фланг по дну оврага.

Пульсирующий звук выстрела из «рельсы» заставил Меткого вздрогнуть от неожиданности. Обернувшись, он увидел, как вертолетчик показывает рукой вперед, и скорее прочитал по губам, чем услышал: «Кажется, попал!»

Подкравшись к указанному месту, Праведников действительно нашел мертвого сектанта с итальянским автоматическим дробовиком. Патроны к АС «Вал» заканчивались, поэтому сталкер прихватил трофейное оружие и боезапас к нему. Через минуту осторожной разведки он обнаружил и командира пятьдесят шестого борта. К сожалению, именно в том состоянии, в каком Меткий и предполагал его найти. Сквозь прорехи в клочья разодранном обмундировании виднелось тело, истерзанное дробью. Метрах в десяти от него лежал второй сектант, которого летун успел застрелить перед гибелью. Забрав документы и личные вещи вертолетчика, сталкер вернулся к остальным.

– Убит? – спросил бортстрелок.

– Да, – ответил Меткий. – Разменялись. Кстати, ты как подловил другого фанатика?

– Я его вообще не видел, только заметил, как кустарник шевельнулся. Прикинул, где может быть человек, задевший ветку, и выстрелил.

– Если по какой-то причине расстанешься с небом, то приходи к нам снайпером. Стреляешь хорошо, и с интуицией у тебя полный порядок, а это в Зоне очень важно.

– Спасибо за предложение, но если мы выберемся, то я, наверное, даже контракт дослуживать не стану.

– Что ж, могу понять. Капитан, как самочувствие?

– Артефакты действуют, уже могу встать и ковылять потихоньку. Правда, еще не знаю как далеко, но тащить меня вам точно не придется. Я запрос Резниченко на повторную эвакуацию по воздуху сбросил. Вот жду, что ответит.

– Ну, пока они там решают, нам в любом случае надо шевелить ногами. Слишком нашумели мы тут.

Буквально через минуту офицер остановился и полез в карман, почувствовав вибрацию коммуникатора.

– Пришло сообщение от генерала, – известил он товарищей. – «Вертолетов не будет. Двигайтесь к поселку Галичный».

– До него рукой подать, – сказал Меткий, доставая GPS-приемник, – хоть мы и отклонились на северо-запад. Так, есть наши координаты, сейчас сверюсь с картой… значит, топать нам еще километра полтора, но по прямой вряд ли получится.

– Осилю, – утвердительно кивнул Переведенцев.

– А что там, в Галичном? – спросил вертолетчик.

– Бог знает. Видимо, есть у старика какая-то идея. Не сомневайся, он своих не бросает!

Идти действительно пришлось зигзагами. Поля чередовались с перелесками и рощами, а сталкер прокладывал маршрут так, чтобы все время оставаться в тени деревьев, но при этом видеть происходящее на открытом пространстве. Подобный подход вынуждал закладывать изрядные петли на местности, да к тому же нередко через практически девственные чащобы. По этой причине, когда маленькая стрелка на часах провернулась на круг, троица продвинулась к цели лишь на километр. Раны Переведенцева хоть и не кровоточили, но по бледному лицу и сильной испарине было видно, насколько ему не сладко. Отсутствие сектантов как радовало, так и в равной степени пугало Меткого, он не верил, что руководство клана фанатиков устало и махнуло на них рукой.

Внезапно, в воздухе что-то изменилось. Зрение стало его воспринимать как нечто вязкое с зернистыми вкраплениями. Меткий к своему удивлению почувствовал, как внутри него растет паника. Обернувшись к шедшему вторым капитану, сталкер увидел того застывшим, словно изваяние. Зрачки матерого бойца были расширены не то, что от страха – в них читался первобытный ужас. Борт-стрелок, замыкавший колонну, примчался к ним через секунду с лицом испуганного ребенка.

– Что это?!

– Держите себя в руках! Это какое-то излучение, влияющее на человеческую психику, не поддавайтесь!

Прямо у них на глазах унылое серое небо трансформировалось в бурлящий котел из свинцово-черных туч. Вместо прежних облаков над головами неистово вращалось неподдающееся описанию месиво. Дневной свет резко уступил место сумраку, что еще больше давило на нервы.

– Парни, нам нужно укрытие! Похоже, страшилками дело не ограничится!

– Так ведь кругом ничего нет!

– Левее нас пролегает дорога к селу, под ней через определенные промежутки проложены водопропускные трубы большого диаметра. Думаю, времени у нас в обрез, поэтому пойдем напрямик через поле!

– Нас можно будет подстрелить как куропаток!

– Если нас решили угробить при помощи высоких технологий, то скорее всего причина в том, что сектантов просто нет поблизости. Идите по примятой мной траве, чтобы не вляпаться в аномалию, а я поспешу вперед найти убежище!

Вскоре хлынул проливной дождь с крупным градом, а ветер набрал такую силу, что бойцам приходилось изрядно наклоняться, дабы остаться на ногах. Раскаты грома оглушали, а одна из молний ударила в дерево всего в сотне метров. Мельком взглянувшего на объятую пламенем березу Переведенцева поразило то, что он увидел над лесом.

– Торнадо?! В наших краях?!

Однако капитан быстро справился с удивлением, поскольку времени, чтобы спастись, осталось совсем немного.

Меткому повезло. На этой дороге трубы для пропуска воды укладывали из расчета три штуки на два километра полотна, но ему удалось найти одну, пройдя всего сотню метров вдоль насыпи. Впрочем, на подходе к ней выяснилось, что не все так просто. Как заведено в Зоне отчуждения – укромные уголки здесь пустуют редко.

– Иди мимо мужик, эта нора не для тебя, – услышал сталкер у себя в голове замогильный голос.

– Ну да, конечно, – ответил Меткий вслух, выдергивая чеку от «Ф-1» и бросая гранату в трубу.

Земля под ногами дрогнула так, что на мгновение сталкер со страхом подумал, что допустил роковую ошибку и сейчас его сметет взрывная волна, но в следующую секунду из проема вылетело лишь облако пыли и грязи. Он осознал, что в трубе нет склада боеприпасов, а срабатывание «лимонки» просто совпало с землетрясением. Природа нового стихийного бедствия не замедлила проявиться во всей красе: к серо-черной круговерти в небесах добавился неприятно знакомый, розовый оттенок.

– Скоро Выброс! – крикнул, подбегая, вертолетчик, опередивший окончательно выдохшегося Переведенцева.

– Несомненно! Заходи внутрь и коли антирад, глотай йодид калия – полной защиты от радиации труба нам не обеспечит. И не вздумай дышать без маски! А то я тут всю пыль поднял, а она в здешних местах всегда «грязная».

– Ух! – в первый момент шарахнулся назад летун, наткнувшийся на труп мутанта. – Я никогда ранее не видел поводыря, а тут рукой дотронуться можно! От него даже от мертвого мурашки по коже!

Плюхнувшись на пятую точку, бортстрелок принялся копаться в аптечке. Меткий же помог капитану преодолеть последние метры и обратил внимание, что его руки пусты.

– Для меня автомат превратился в тяжеленную кувалду, – повинился тот, заметив взгляд сталкера. – Видно крови успел много потерять.

– Ничего страшного, у нас запасные стволы, слава Богу, имеются.

Подземные толчки становились все чаще, а воздух окрасился в кровавый цвет. Приняв все, что было в их арсенале для защиты от радиации, трое бойцов прижались друг к другу и закрыли глаза, поскольку происходящее по-прежнему вызывало дрожь во всем теле. Впрочем, стихия вокруг так ревела и стонала, что у любого нормального человека застучали бы зубы и без обработки психики. В какой-то момент сознание людей просто провалилось в темноту.

* * *

Меткий первым пришел в себя и выбрался наружу осмотреться. Ни людей, ни мутантов не наблюдалось, только над их убежищем, на дороге надувался, лопался и снова надувался пузырь свеженькой аномалии. Вечерело. Судя по всему, с момента окончания Выброса прошло далеко не пять минут. Растолкав товарищей, сталкер осведомился о самочувствии капитана.

– Рад бы сказать, что оклемался, но на самом деле ноги ватные и голова кружится, – ответил тот.

– Ничего, дружище, мы тебе поможем, да и до пункта назначения рукой подать.

На этот раз шли не таясь, прямо по дороге, попеременно поддерживая раненого. Вскоре группа наткнулась на табличку «Галичный», обозначавшую границы накрытого Первым Выбросом поселка.

– Замерли! Руки медленно подняли и назвались! – внезапно прозвучали отрывистые команды из близлежащих кустов.

«Будь это сектанты, они бы и спрашивать не стали», – подумал Праведников и ответил правду.

– Я Меткий, со мной вертолетчик из сил изоляции и капитан клана «Честь» Переведенцев.

Из кустов вышли четверо военсталов, и это оказалось хорошей новостью.

– Нас отправили за вами, так что руки можете опустить. Короче, тут неподалеку БРДМ, оснащенная датчиком аномалий, отдаем ее вам, сможете без проблем добраться до базы «Чести». Надеюсь, с управлением самостоятельно справитесь?

– Разумеется, – ответил Меткий.

– Вот и ладушки, – удовлетворенно кивнул военстал, – а то у нас своих дел по горло.

– Разрыв шаблонов, – удивленно произнес капитан, – я раньше не сомневался, что военсталы ходят исключительно скрытно, а потому пешком.

– Так и есть, – утешил его старший разведгруппы. – БРДМ принадлежала сектантам, мы ее специально позаимствовали для вашей эвакуации.

Хотя разведывательно-десантную машину не назовешь эталоном комфортного передвижения, но это не помешало Переведенцеву и вертолетчику, изможденным до крайности, уснуть через пару минут пути. Их не могла разбудить тряска и подпрыгивания на колдобинах, а потому Меткому ничего не оставалось, кроме как крутить «баранку» наедине со своими мыслями.

Глава 7 Новая встреча со старым июль 2016

Сухое и жаркое лето едва преодолело свой экватор и все еще продолжало набирать обороты, а многим уже хотелось запросить пощады. Даже ночью температура редко опускалась ниже тридцати градусов. На болотах, местами совсем пересохших, горел торф, подожженный по чьей-то оплошности или безалаберности. Мало того, что из-за дыма, висящего плотной пеленой от земли до небес, жизнь вторую неделю шла буквально во мгле, так еще и дышать по той же причине стало невыносимо тяжело. Видимость не превышала ста метров, делая передвижение по Зоне еще более опасным, чем обычно. Кланы, и «Честь» не исключение, взяли тайм-аут во избежание неоправданных потерь. Бойцы отсиживались в толстостенных бетонных строениях, где жара не так донимала, в отличие от дыма, горький запах которого ощущался в даже наглухо закрытом подвале, не говоря уже о зданиях на поверхности.

В таких условиях человек с бронзовым морским загаром если и не режет глаз своим видом, то, по крайней мере, не остается незамеченным. Переведенцев только ухватился взглядом за острые черты лица сталкера в простой камуфляжной куртке и футболке цвета хаки, идущего навстречу по коридору расслабленной походкой курортника, как тот широко улыбнулся и бодро произнес:

– Доброго здоровьечка, капитан!

– Меткий!? – скорее вопросительно, чем утверждающе воскликнул Переведенцев, определив собеседника по голосу быстрее, чем по внешнему виду. – Здравствуй, дорогой! Отлично выглядишь, тебя и не узнать!

– Спасибо, так еще и богатым стану! – рассмеялся ветеран. – Ну, а если серьезно, то с божьей и столичных врачей помощью собираюсь продолжать активно коптить небо. Совесть не позволяет уйти на покой – незаконченных дел остались воз и маленькая тележка!

– Понимаю.

– Вот, прошел курс каких-то уколов, потом по совету докторов месяц проболтался в Крыму, здоровье поправлял. Кстати! Коля тебе привет передавал, в гости зовет: в море купаться, загорать, да красным вином баловаться!

– А где он обосновался?

– Под Севастополем, в курортном поселке Любимовка.

– Губа не дура! Помню я эти места, в юности с компанией друзей отдыхал как-то. Там недалеко от городского пляжа есть замечательный дикий – надо навестить!

– У любого местного спросишь Николая Перепелицу, его там под этой фамилией знают, и он укажет тебе дорогу.

– Ха-ха, да уж нашего малыша тяжело не заметить! Чем он занимается?

– Хозяйствует. Небольшим отелем обзавелся, так что на хлеб с маслом хватает. И это не все новости – Коля у нас теперь без пяти минут семейный человек! Жинку нашел ростом ему по брови, по осени жениться собирается.

– Ух, – снова засмеялся Дмитрий, – через двадцать лет наша команда станет чемпионами мира по баскетболу!

– Это даже не обсуждается, непременно станем! Про себя давай рассказывай, как сам? Я так понимаю, раз ты прислал сообщение, что надо срочно встретиться, то зря время не терял, пока я бездельничал.

– Прекращай на себя наговаривать, отпуск тобой давно заслужен! А причина спешки вот в чем: в Хабаровск нагрянула делегация из Японии, члены которой задают множество вопросов про Зону отчуждения. Понятное дело, их, в конечном счете, вывели на нашего генерала. Резниченко теперь часто в столице пропадает, занимается лоббированием нужных решений. Он серьезный вес в политических кругах набрал – говорят, скоро в Государственной Думе заседать будет. Но это меня в сторону повело, а суть в том, что Резниченко смекнул – вряд ли интерес у островитян на ровном месте возник. Короче, присоветовал он им проконсультироваться у специалистов, которых им укажет Фатеев.

– Судя по многозначительному тону – у нас с тобой?

– Именно! Я время не назначал, не знал, как скоро ты откликнешься, но теперь все в наших руках.

– Японцы никому не обмолвились о причинах любопытства к российским проблемам?

– Да ты что! Они же помешанные насчет выноса мусора из хаты! У них, когда АЭС при цунами пострадала, они ни бельмеса не знали о борьбе за выживание станции, но вместо того, чтобы кричать «караул, помогите!», утверждали, что все под контролем. В результате, ситуация развивалась от плохого к худшему до тех пор, пока стало невозможно утаивать очевидные факты. Генерал по итогам общения также отозвался о делегатах, как об очень скрытных. Нам их еще только предстоит раскрутить на откровения, мы же не собираемся им просто лекции читать!

– Нет, конечно. Не переживай, подберем ключики к их секретам. Им ведь некий результат нужен, а на этом как раз можно и сыграть.

– Добро. Посмотрим, что у них за вопросы, и в зависимости от этого решим, в какую сторону плясать дальше. Меня, должен признаться, радует, что японцы к нам пожаловали.

– Почему?

– Они доказательство тому, что, в отличие от Дон Кихота и Санчо Панса, мы, по крайней мере, не живем в мире собственных фантазий. Видишь, люди через океан прилетели из-за наших проблем. А то иной раз мне кажется, что у обывателей по всей России все замечательно и только мы сражаемся с ветряными мельницами!

– Что-то меняется, что-то нет. Люди, за прошедшие со времен рыцарей столетия, изменились мало и редко видят дальше собственного носа. Правда, мельницы стали атомными. Так что нам теперь однозначно тяжелее, чем Дон Кихоту.

– Вот ты ёрник! – рассмеялся Переведенцев.

– Что есть, то есть. Но если серьезно, то лично я не сомневаюсь, что у обычных граждан только благодаря нам есть возможность заниматься житейскими проблемами, пить пиво, уставившись в телевизор, и спокойно спать по ночам, не думая про мутантов. Иначе бы все стали участниками глобального реалити-шоу «Останься в живых еще один день».

– Как это поется в старой советской песне: наша служба и опасна и трудна, и на первый взгляд как будто не видна…

– Вот-вот, а расскажи кому про наш последний поход – в лучшем случае брехуном обзовут, а то и полицию вкупе с санитарами вызовут!

– Слушай, что мы всё в коридоре топчемся? – воскликнул капитан. – Пойдем ко мне, поговорим нормально и пообедаем заодно. Бойца только отправлю сейчас к Трактирщику за хавчиком.

– Как брат? – спросил Меткий, присаживаясь в генеральском кабинете на полувековой, но по-прежнему крепкий стул с высокой спинкой. В голосе сталкера чувствовалась внутренняя неуверенность в том, стоило ли затрагивать данную деликатную тему.

– Появилась небольшая надежда, – вздохнув, ответил Переведенцев, – через знакомых по линии госбезопасности удалось завязаться с кубинцами и отправить Сашку на остров Свободы. Не знаю, в курсе ли ты, но они впереди планеты всей по части прогрессивных методов лечения разных видов рака. Недавно открыли возможность, используя генетические маркеры здоровых клеток заболевшего человека, заставлять пораженные участки тела возвращаться к нормальному состоянию. Представляешь? По мнению кубинских врачей, плоть, подвергшаяся принудительной мутации, в этом плане от новообразований ничем не отличается.

– А они смогли найти у брата не измененные клетки?

– Нет, но мы передали в лабораторию зубную щетку и расческу, принадлежавшие ему до похищения, и специалистам удалось выделить нужный генный материал. На всякий случай мать и отец тоже сдали кровь, вдруг пригодится.

– Понятно. Будем надеяться, что у кубинцев все получится, а пока, как говорится, вернемся к нашим баранам?

– Да, в деле с японцами у нас, по крайней мере, есть шанс самим на что-то повлиять.

– Я так понимаю, что проблемы, решение которых они приехали искать, созданы специалистами из наших лабораторий. Помнишь, я рассказывал, как во время предыдущего рейда в Лиан обнаружил приказ об их командировке на Фукусиму? Сто пудов они свой хлеб отработали!

– Я даже не сомневаюсь. Вопрос в том, как обставить беседу с гостями. У тебя есть идеи? Ведь нельзя рассказывать все как есть. Япония – страна до мозга костей капиталистическая, подружка Америки и верный партнер НАТО. От нас или отмахнутся, как от очередных чокнутых, одолеваемых теорией заговора, либо, что возможно еще опаснее, мы можем связаться с теми, кто уже закоррумпирован Повелителями. Он не обязательно входят в состав делегации, агенты скорее на тех уровнях, где читают доклады и отдают распоряжения, но это лишь усложняет дело. Представь: мы пообщаемся с нормальным парнем, вызывающим доверие, который реально хочет исправить ситуацию, а потом он без всякой задней мысли сольет всю информацию начальнику, давно продавшемуся за тридцать сребреников. Уж нам приготовят такой прием, что и пепла не останется!

– Свои настоящие имена и прозвища называть не станем, чем меньше они про нас узнают, тем спокойнее будем спать. Думаю подать японцам реальные факты под соусом инопланетного вмешательства. Не раскрывая, что да как на самом деле, нам проще объяснить сторонним людям вещи, которые для большинства – исключительно из области фантастики. Гостям из страны восходящего солнца будет легче поверить в то, что лежит на грани мистики и высоких технологий. Если же информация попадет в руки врагов, то нас не воспримут всерьез и не станут уделять внимание.

– Иначе говоря, примут за шарлатанов и позволят пудрить мозги официальным лицам? Если у тебя получится все гладко изложить японцам, да чтоб они заглотали наживку, то ты настоящий гений! Но, честно говоря, я опасаюсь, что этот блестящий замысел не так просто реализовать.

– Все будет как надо, даже не сомневайся. Главное ничем не выказывай удивления, когда я начну лепить горбатого к стенке. Для нашей ситуации вид уверенного в себе человека с примесью усталости на лице подойдет лучше всего.

– Заметано, но если они что-либо знают о сути происходящего в их Зоне?

– По-настоящему глубоко – нет. Иначе делегатам не позволили бы сюда приехать. У японцев во власти жесткая иерархия и очень тесная связь с США, практически вассалы. Узнай они о происходящем в реальности, начали бы вместо визита к нам торговаться с заокеанскими хозяевами. Так что я смогу приплести к нашей легенде любые факты.

– Тогда обедаем, часок на сон и выдвигаемся! Как выберемся за Периметр – назначим встречу гостям из Японии.

* * *

Разбудил товарищей вовсе не будильник. Отдыхали они на нижнем ярусе штаба, но даже тут какой-то громкий шум заставил их проснуться. Этажом выше явно началась суматоха, сопровождавшаяся не то отрывистыми возгласами, не то командами – не разберешь. Меткий переглянулся со вскочившим спросонья Переведенцевым, надеясь получить подсказку о причине переполоха, но во взгляде офицера также читалось недоумение.

– Что за грохот?

– Черт его знает, но чем-то задним чую – быть беде!

Снова поодаль, с минимальными промежутками раздалось несколько гулких ударов, вслед которым содрогнулся пол под ногами сталкеров. Ответ казался невероятным, но капитан озвучил его, откинув всякие сомнения.

– Будь я проклят, если это не пушечные выстрелы! База под обстрелом!

Схватив оружие и снаряжение, сталкеры кинулись к выходу на поверхность, но на полпути на лестнице столкнулись с запыхавшимся бойцом, спешившим их предупредить.

– Танки! Северный пост уничтожен! – выпалил рядовой быстрее, чем его успели спросить.

– Чьи?

– Неизвестно!

– Сколько?

– Без малейшего понятия! Видимость низкая, только контуры ближайших и можно различить. Одно точно, приползли они со стороны мобилизационных складов!

– Где полковник Фатеев?

– Полтора часа назад на переговоры с лидером группы сталкеров к железнодорожному депо отправился и еще не вернулся. Вы сейчас старший!

– Передай мой приказ: взводу охраны занять места согласно боевому расчету, всем остальным разбиться на двойки и первым номерам в парах вооружиться гранатометами со склада! Гранатометчикам занять высотные позиции, а также точки, с которых простреливаются улочки и перекрестки. Пусть вторые номера прикрывают гранатометчиков и помогают с переноской зарядов. Необходимо отсечь пехоту от танков! Исполнять!

– Есть!

Переведенцев также взял из оружейной комнаты «РПГ-7», а Меткий отправился исполнять роль второго номера.

– Слушай, Дим, – обратился сталкер по дороге к капитану, – меня червяк сомнения гложет по поводу этих танков. Мы ведь с Николаем, когда с базы «Анархии» выбрались, оставили фрименам полный ангар техники! Вы предупредили военных, как мы договаривались?

– Конечно! Они базу зачистили через сутки. Кто не успел убежать, тех спецназ перестрелял, а ангар, внутрь которого вел запасной выход – взорвали. Своими глазами видел, я же лицо заинтересованное, присутствовал.

– А чего вам технику не передали?

– В Москве решили, что это слишком. Побоялись, как бы оппоненты вонь до небес не подняли насчет общественной опасности «Чести». В принципе, действительно на такой почве легко скандал раздуть – непонятно кто на танках ездит, а власть потакает.

– Ох, боюсь, это все же те самые танки из подземелья! Не знаю как, но кто-то нашел способ их извлечь на поверхность!

– Сейчас уже неважно. Или отобьемся, или нам каюк.

Неожиданно грянул пушечный выстрел. Совсем рядом.

– Так, вижу, далеко идти не придется, лезем на водонапорную башню! В ясную погоду нас бы там сразу перебили, но сейчас дым скроет ото всех кроме авангарда. Если станет совсем худо – спрыгнем на примыкающую крышу склада, до нее не больше четырех метров.

Взобравшись наверх под аккомпанемент все приближающегося боя, товарищи едва успели занять позицию, как из-за ангара у развилки дорог, ведущих к базе «Анархии» и на сортировочную станцию, выкатились два танка. Первым уверенно ехал «Т-72», увешанный динамической защитой. Когда ему в лоб корпуса и башню врезалась пара противотанковых гранат, не причинив никакого вреда и оставив только черные проплешины на месте сработавших зарядов, стало понятно, что у экипажа для такого поведения хватает оснований. Ответный выстрел из орудия и пулеметный огонь заставили навсегда умолкнуть одну пару невезучих бойцов «Чести», а вторую поспешно ретироваться.

Второй танк представлял собой изрядно устаревшую модификацию «Т-62» и не имел динамической защиты, а потому внимание сталкеров сразу привлекла огромная голова волка, намалеванная зеленой краской на гладкой броне башни. Если до этого и были сомнения в том, кто агрессор, то теперь они испарились. Ведомая машина пряталась в проекции головной, стараясь прикрыть ее от огня с флангов, но выстрела сверху экипаж не ждал. Пробив боковую броню, кумулятивный заряд попал в боеукладку, и танк буквально разорвало пополам. Его башня отлетела метров на тридцать, снеся при падении старый строительный домик.

Сталкерам ту же пришлось расплачиваться за свой успех: ударная волна сбросила Меткого на крышу склада, а Переведенцева припечатала к стенке, после чего он сполз на дощатые подмостки. Встать капитан смог не сразу – в ушах звенело, тело не слушалось, из носа шла кровь. Он на четвереньках подобрался к краю и взглянул вниз – на удивление Меткий оказался в полном порядке, хоть и имел весьма взъерошенный вид. Увидев товарища, он поднял руку с оттопыренным вверх большим пальцем.

– Вот кошак! – порадовался за него капитан. – Как ни швырни, а он все на четыре лапы!

Не переживая более за напарника, офицер огляделся и обнаружил, что сумка с запасными зарядами для «РПГ-7» осталась наверху, поскольку Меткий снял ее с плеча для удобства стрельбы из автомата.

– Ну, держитесь, черти! – перезаряжая гранатомет, бормотал себе под нос капитан. – Сейчас я вами займусь!

Разумеется, танкисты в «Т-72» попытались понять, откуда пришла новая угроза. Ствол пушки сначала развернулся в сторону сталкера, но затем, словно ощупывая пространство, продолжил движение к корме. То ли командир экипажа через приборы наблюдения не различил в дыму на фоне водонапорной башни фигурку, стоящую на колене, то ли проглядел в спешке. Второй выпущенный капитаном заряд попал между катков в заднюю часть танка и вскоре моторный отсек пылал жарким пламенем.

– Не будете к линии огня боком стоять, трактористы! – позлорадствовал Переведенцев.

Понимая, что бороться за жизнь машины уже бесполезно, фримены попытались ретироваться через люки, но самому удачливому из них посчастливилось отбежать лишь на десять метров, прежде чем его сразили пули защитников базы.

Звуки ожесточенного боя раздавались теперь слева и справа, но ни свои, ни чужие бойцы в поле зрения не попадали. Меткий легонько свистнул, привлекая внимание капитана, и показал в направлении харчевни «У ликвидатора». Оттуда кроме интенсивной стрельбы и разрывов гранат доносился отборный мат вошедших в раж сталкеров, сцепившихся с противником. Переведенцев повис на руках на краю площадки и спрыгнул вниз, чтобы присоединиться к товарищу. Идя по противоположной к врагу стороне крыши, чтобы скат укрывал их до поры до времени, они направились в гущу сражения.

На площади товарищи не обнаружили ни одной живой души, только пятерых убитых «мужиков», уложенных в рядочек возле входа в здание Дуэльного ангара. Видимо, их вынесли с передовой. За харчевней что-то нещадно чадило, исходя жирным, черным дымом. Звуки боя постепенно удалялись, похоже «мужикам» и тут удалось склонить чашу весов на свою сторону. Спустившись на землю, сталкеры направились следом за ними и столкнулись нос к носу с полковником Фатеевым. Тот в сопровождении двух телохранителей задумчиво рассматривал эмблему в виде головы волка на башне горящего танка. Перед тем как эту машину подбили, она проломила бетонный забор и теперь замерла на его остатках словно на пьедестале, задрав вверх носовую часть.

– А, капитан, вы вовремя! Докладывайте.

– Товарищ полковник, в ваше отсутствие организовал оборону. Лично мы находились у штаба и на перекрестке дорог нами уничтожено два танка противника!

– Молодцы! Здесь они, перед тем как покатились назад, тоже парочку потеряли. Второй чуть далее – ему гусеницу сбили, и экипаж машину бросил с перепугу, даже не подорвали впопыхах. Кстати, интересный факт! Вот у него, – Фатеев указал рукой на мертвого танкиста, застреленного при попытке улизнуть из подожженной машины, – американский паспорт и удостоверение частной охранной компании «Academi».

– Преемница печально известной «Blackwater», сотрудники которой совершили множество преступлений по всему миру?

– Она самая, наемники из числа бывших военных, которым все равно где и кого убивать за деньги.

– Теперь понятно, откуда у «Анархии» после всех понесенных потерь нашлись человеческие ресурсы для атаки!

– При первой возможности доложу в Москву, ведь сотрудники «Academi» участвуют только в операциях, одобренных Госдепартаментом США! Пока же надо разобраться до конца с обороной, подготовиться к отражению новой атаки. Фримены до сих пор давят на восточном фланге, но я туда отправил всех парней, пришедших со мной от депо, так что без перегруппировки анархистам не обойтись.

– Какие будут приказания?

– Подожди, не гони коней. Меткий, что стоишь поодаль, как бедный родственник? Подходи, не стесняйся! А заодно расскажи – не ты ли на хвосте бронетехнику притащил? Не за тобой они пожаловали?

– Никак нет, товарищ полковник! Но возможно это отголосок предыдущей вылазки на АЭС. Каюсь, разворошили тогда улей. К вам я практически мимоходом заскочил: мы с капитаном в Хабаровск собирались, на важную встречу с японцами. Появление танков неприятное событие, но может статься, что это все цветочки, а самые ягодки будут впереди, за океаном.

Фатеев бросил взгляд на Дмитрия и тот молча утвердительно кивнул.

– Хм, ну что вам сказать: хотя про помощь с воздуха от военных можно забыть из-за дыма от пожаров, но, тем не менее, самую страшную атаку, которую мы не ждали и были к ней не вполне готовы, пережили. А значит, случись другие – и их отобьем! Поэтому ноги в руки и мотайте в Хабаровск! Это приказ! Там вас точно никто не заменит.

* * *

Самый короткий путь до Хабаровска по земле – региональная дорога Р454, но после Комсомольска она делает петлю вблизи Большой Картели и через прочие кишащие мутантами и аномалиями места. Поэтому сталкеры решили, что проще выбраться с базы через ближайший южный КПП, сплавиться по Амуру до Лидоги и там, за периметром Зоны, уже спокойно выйти на трассу и поймать попутную машину.

На блокпосту Меткого и Переведенцева встретил неизменный Куценко в сопровождении всего одного бойца. Неслыханный минимализм объяснялся атакой на штаб клана и тишиной на южном направлении, благодаря которой почти всех перекинули отсюда на передовую.

Сержант на секунду удивленно вскинул брови, увидев, кто именно уходит в столь трудный для «Чести» момент, но выучка быстро взяла свое, и, не проронив ни слова, он лишь козырнул сталкерам, уходящим в белесую мглу. Надо – значит, надо, никаких расспросов.

Малая видимость не особо мешала передвижению путников, знающих буквально каждый камень в этих краях и способных по памяти сказать, сколько шагов от остова брошенного самосвала до проржавевшего трактора. Напрягала только неизвестность, которую мог скрывать туман в любой точке маршрута. Если рядом окажется враг, то узнаешь об этом в самый последний момент, а значит, времени на реакцию будет мгновение.

Сталкеры без проблем миновали изъеденную коррозией автобусную остановку, стоящую напротив махины железнодорожного депо, и снова погрузились в молочную мглу с привкусом гари. Когда долгое время не видишь привычных ориентиров, а перед глазами только унылый и однообразный ландшафт – становится неуютно. Возникает ощущение, схожее с тем, что испытывают люди в поселках за полярным кругом во время пурги – вроде бы тебе и надо всего тридцать метров от одного дома к другому проскочить, ан нет – заплутать и погибнуть проще простого! Хорошо, что пока путь лежал по асфальтовой дороге, обрамленной жухлой травой по краям, не собьешься.

– Карррр! – раздался резкий крик где-то совсем рядом.

– Тьфу ты! – шепотом выругался Переведенцев, от неожиданности вскинувший ствол.

Самого ворона сталкеры не увидели, только медленное хлопанье крыльев возвестило о том, что падальщик удалился. Легендарная птица хоть и прославилась как зловещий символ еще в древних былинах, в сегодняшних реалиях Зоны сама с трудом справлялась с непростой задачей выживания.

Понимание, что ворон снялся с места вовсе не из-за людей, пришло с некоторым запозданием, когда перед шедшим первым капитаном материализовался огромный упырь. Обычно в воздухе хоть как-то, но заметна переливчатая структура тела этих невидимок, но сейчас дымная пелена лишила сталкеров возможности разглядеть такие нюансы.

Взмах лапы от бедра наотмашь, и офицер улетел в придорожный кювет, не потеряв оружие только благодаря ремню, перекинутому через плечо. Мутант же, не теряя времени, ринулся к Меткому, но через пару шагов словно врезался в невидимую стену, настолько явно он отшатнулся. Сталкер не стал любоваться на растерянно замершего монстра и выпустил ему в голову половину обоймы из АС «Вал».

– Что за цирк этот урод устроил? – спросил капитан, вылезая на дорогу и попутно отряхиваясь.

– Ты лучше скажи, как самочувствие?

– Почти нормально, броня и не такое стерпит. Единственное, не успел сгруппироваться как надо и при падении ударился спиной, дыхалку отбил.

– Оклемаешься, главное без переломов, дури-то у этих лосей хватает! А по поводу выкрутасов упыря – я уже и сам забыл, что у меня вживлен амулет, распугивающий мутантов!

– Ничего себе!

– Я им в предыдущем походе к ДАЭС обзавелся, опробовал только пару раз. Видимо, он настолько сильно влияет на сознание кровососа, что тварь вблизи даже не в состоянии сохранять невидимость.

– Но если так, то почему он пытался подобраться к тебе, вместо того, чтобы заняться мной?

– Это загадка, – пожал плечами Меткий.

– Слав, я могу ошибаться, но сдается мне, что он именно за тобой пришел, как киллер. Дали ему какую-нибудь вещь твою понюхать – и вперед. Будь осторожнее, если на тебя снова открыли сезон охоты, то любые средства пойдут в ход.

– Все, что меня не убивает, сильно об этом пожалеет, потому как далее моя очередь! К тому же – кого бояться? Мутанты для меня получается не опасны, а люди за моим скальпом гоняться никогда не переставали.

Капитан носком ботинка повернул к себе жуткую морду мутанта и посмотрел в застывшие глаза.

– Знаешь, слова «вывели в лаборатории» ничего не объясняют, когда видишь результат на расстоянии вытянутой руки. Как можно создать такое?!

– Трансгенные технологии.

– Что за беда?

– Скажем, могут ДНК крысы или осьминога в геном человека ввести. Или наоборот. Причем это может быть ген, отвечающий за уникальную способность вида. Особо развитые органы чувств берут от одного существа и, грубо говоря, прививают другому, отродясь их не имевшему. Например, новое существо станет слышать в инфразвуковом диапазоне. Соответственно и в плане внешности – ученые способны такое слепить, что упырь красавцем покажется.

– Наверное, попытки создания идеальных солдат для уничтожения мерзких простолюдинов никогда не закончатся.

– Тем, кто правит миром, народ постоянно мешает, путается под ногами, раздражает своим количеством и неправильностью, а иногда вообще имеет наглость что-то требовать. Но, кстати говоря, они это и для себя могут прорабатывать, представь – на фоне нас, плебеев, эдакие сверхчеловеки со способностями телепатии, телекинеза, регенерации, умеющие становиться невидимыми и еще черт знает что!

– Интересно, как физически это происходит? Как прилепить фунтику такие ноги? Крабу или лангусту они подошли бы, но никак не млекопитающему!

– Я когда на бывшей базе РТБ авиации дальневосточного округа нашел документы по экспериментам в области генной инженерии, начал читать и тоже не мог взять в толк, как можно от кальмара что-либо человеку присобачить. Полез в Интернет и наткнулся на фильм по теме. Представь: у всех живых существ на нашей планете есть ген, занимающийся расшифровкой ДНК и дальнейшим конструированием организма по заложенной в структуру схеме. Самое забавное в том, что этот ген считывает ДНК любого существа на Земле! В фильме ученые для примера брали ген белой крысы, отвечающий за красные глаза, и при помощи инструмента, похожего на шприц, вживляли его зародышу мухи. Так потом личинка получилась с восемью красными глазами по всему телу! Прикинь?

– Ничего себе! То есть все существа на Земле как бы из деталей одного конструктора сложены?

– Да!

– Я бы тем, кто понаделал мутантов, с удовольствием наклепал гляделок от макушки до коленок и хвост на лбу! Они мне за брата еще ответят!

Дальнейший путь до границы Зоны товарищи преодолели хоть и в напряжении, но без эксцессов. Кордон, подобно растревоженному улею, встретил их шумными спорами – сегодня все новости и разговоры крутились вокруг да около нападения на базу «Чести». Ждать ли повторения танковой атаки? Чем ответят «мужики»? Волей-неволей пришлось поскорее покинуть сталкерский лагерь, ибо внимание к персоне Переведенцева, которого многие знают в лицо, превышало всякие разумные пределы.

* * *

До отеля «Парус», где разместились японские гости, товарищи добрались на следующий день. Переводчик встретил сталкеров в фойе и сообщил, что господин Минамото ждет их в своем номере.

Глава делегации невысокого роста, как и большинство островитян, стоял у окна и, заложив руки за спину, смотрел в сторону набережной, благо до Амура тут всего двести метров. Когда японец повернулся к гостям, то оказалось, что он вполне крепкий мужчина лет пятидесяти, а его лицо преисполнено властности и чувства собственного достоинства. Глаза, хоть и холодные, не могли скрыть, что принадлежат человеку далеко не глупому. Впрочем, другого вряд ли бы послали с такой миссией. Ответив на приветствие легким поклоном, Минамото пристально осмотрел визитеров.

– Как мне вас называть?

– Меня зовут Вячеслав Прудников, – не моргнув глазом, соврал Меткий, – а моего товарища Дмитрий Иванцов.

– Вы очень занятные, – поделился наблюдениями японец, – нестандартные. Я многое видел в своей жизни, но таких людей не встречал.

– И что же в нас такого уникального на ваш взгляд?

– Если просто сказать, что я тридцать лет занимаюсь кэндо и неукоснительно соблюдаю постулаты бусидо, то это вряд ли прояснит мои слова. Но, тем не менее, именно благодаря долгому времени, проведенному на пути воина, включая тысячи поединков, я обрел способность видеть скрытое для других. Не глазами, разумеется. Я говорю про чувство, позволяющее понять, что человек, стоящий у меня за спиной, хочет нанести удар, и более того – успеть среагировать на его движение.

Минамото сделал несколько шагов навстречу и остановился в метре от сталкеров. Переведенцев не мог отделаться от ощущения, что японец сканирует их, причем действительно не глазами.

– Вам приходилось неоднократно убивать, это ясно с первого взгляда. Но я не чувствую «духа убийцы», присущего тем, кто привык забирать чужие жизни. Я не вижу у вас даже агрессии, – повернулся глава делегации к Меткому, – а у вашего товарища скорее злость, связанная с какой-то утратой.

– Кажется, я понимаю, о чем вы говорите, – утвердительно покачал головой сталкер. – Дело в том, что мы не убиваем ради удовольствия, наживы или даже просто существования, как это делают высшие хищники. Мы не волки, а я бы сказал – волкодавы, оберегающие беззащитную отару. Если никто не угрожает жизни простых людей, то нам и в голову не придет убивать. Надеюсь, я понятно выразил свою мысль.

– Вполне. Подобная жизненная позиция действительно объясняет, почему при таких запятнанных руках у вас столь чистая аура.

Наклонив на секунду голову в знак признательности за добрые слова, Меткий решил взять быка за рога и обсудить главную тему.

– Мистер Минамото, позвольте перейти к делу. Мы слышали, что у вас много вопросов по поводу неприятностей на Дальневосточной АЭС и в Зоне отчуждения, но вы не балуете собеседников ответами, если они хотят что-либо уточнить. Очевидно, на это есть причины, однако поймите и вы нас: чтобы давать качественные советы и внятные консультации, выстраивать сценарии действий – надо предельно ясно понимать все аспекты проблемы. Как на приеме у врача, без недомолвок. Иначе предложенные нами решения могут оказаться в лучшем случае бесполезными, и что более вероятно – смертельно опасными, поскольку не будут учитывать всех рисков. Чтобы сэкономить для обеих сторон время, я постараюсь вкратце пояснить происходящее в Зоне отчуждения и, проведя параллели, угадать ситуацию, сложившуюся на станции «Фукусима». О’кей?

– Давайте попробуем.

– Главное зерно проблемы, вы удивитесь, в том, что люди обладают огромной энергией. Известны случаи, когда на месте катастроф или землетрясений, пытаясь в отчаянии спасти своих детей или внуков, хрупкие женщины отодвигали плиты или металлоконструкции в несколько тонн весом. Однако люди не умеют использовать данную энергию преднамеренно, просто по желанию. Иное дело Они. Назовите их пришельцами, если угодно. Мы не знаем точно, являются ли они представителями другой галактики или гостями из каких-то параллельных миров. В любом случае, им удалось научиться аккумулировать и применять человеческую энергию. Для реализации своих планов пришельцам необходимо порабощение подавляющей части землян и превращение их в пассивную биомассу.

– И как ваши слова связаны с Зоной?

– У пришельцев есть воины и слуги, как абсолютно чуждые нашему миру, являющиеся в человеческом понимании монстрами, так и набранные из числа людей. Причем в последнем случае существует разделение на индивидов, выполняющих свою работу осознанно и добровольно, и на тех, кто после обработки мозга действует в запрограммированном состоянии. Весь этот, с позволения сказать персонал, представляет реальную опасность для обычных людей, оказавшихся в Зоне отчуждения. Атомные станции нужны пришельцам как мощный источник обычной энергии, необходимой для работы основных установок, а также в качестве фактора, обеспечивающего изоляцию значительной территории. В этой связи необходимо отметить, что произошедшие на Дальневосточной АЭС и «Фукусима» аварии не являются случайными – они запланированы и организованы как часть большого проекта.

– Не знаю, доводилось ли ликвидаторам на ваших АЭС сталкиваться с аномальными участками, где действуют силы, необъяснимые с точки зрения законов физики? – добавил капитан. – Или радиоактивными всплесками вкупе с землетрясением? Если нет, то знакомство с этим смертельно опасным явлением у них не за горами.

– Насколько процентов мы угадали, мистер Минамото? Что скажете?

– Я не очень понимаю, о чем вы говорите, – без признаков каких-либо эмоций ответил японец, – но очень ценю ваше желание быть полезными. Вас порекомендовали высокопоставленные, уважаемые люди, и потому у меня нет оснований отвергнуть ваш рассказ как небылицу, пусть и звучит он невероятно. В японском бизнесе последние десятилетия доминирует философия кайдзен, смысл которой в непрерывном совершенствовании процессов производства и управления, а также всех аспектов жизни. В этом участвуют все – от рядового рабочего до директора. Действуя в духе кайдзен, я обязательно проинформирую всех заинтересованных лиц о сообщенной вами информации. Уверен, если у кого-то из наших специалистов возникнет интерес к рассказу о пришельцах, то они обязательно свяжутся с вами. У вас есть визитки?

Конечно же, сталкеры не имели ничего подобного, а потому Меткий просто написал на салфетке свой номер в скайпе и адрес гостиницы, в которой они пробудут еще два дня.

Едва наклонив голову в знак завершения разговора, глава островной делегации чинно проследовал в смежную комнату, предоставив сталкерам возможность в задумчивости созерцать его удаляющуюся спину.

– Если честно, то я не понял, как он воспринял услышанное, – сказал капитан, когда товарищи вышли на улицу. – Как считаешь, стоит ли нам на что-то рассчитывать или порожняк тянем?

– Минамото настоящий политик, а значит, по его лицу мысли не прочтешь. Если бы он не спросил визитки – я бы вообще подумал, что нас окончательно и бесповоротно в чокнутые записали. Думаю, японец все прекрасно понял, но то ли не хочет, а может права не имеет принимать решения самостоятельно. Однако, нельзя исключать вариант, что я ошибся с расчетами и японец считает нас классическими шарлатанами, вытягивающими деньги. Как бы там ни было, если нашему посланию удалось коснуться проблем с АЭС «Фукусима», то в ближайшее время островитяне сами объявятся.

– Ну что ж, поживем – увидим, – философски резюмировал Переведенцев и неожиданно спросил: – Ты эскимо когда последний раз ел?

– Недавно, во время курса лечения.

– А я мороженое три года не ел. Вообще никакого! Веришь, даже вкус его не помню, но хочу именно эскимо!

– О, брат! Это серьезно! Пойдем срочно освежим твою память, погода шепчет!

– Куда двинем?

– Парк под боком – тут без вариантов! А вот потом, если не возражаешь, хотелось бы по набережной пройтись.

– Да не вопрос. Только чур на обед итальянскую кухню!

– Согласен, сравним карбонара с феттучини!

* * *

После долгой и обстоятельной прогулки по Хабаровску, наполненной массой позитивных эмоций и впечатлений, товарищи добрались до своей второсортной гостиницы на отшибе. Молодой японец в дорогом костюме, сидевший в фойе на краю диванчика с идеально прямой спиной, в затрапезный интерьер не вписывался совершенно, и по этой причине уже битых два часа притягивал своим видом взгляды персонала и проходящих мимо постояльцев. Узрев сталкеров, островитянин сразу встал и уверенно направился к ним, словно встретил старых знакомых. Меткий и Переведенцев видели японца впервые, а потому выжидающе замерли. Подойдя, молодой человек сделал полупоклон и извлек из кармана пару белых конвертов. Протянув их сталкеру, он одной короткой фразой рассеял всякие сомнения относительно содержимого:

– Здесь деньги на авиабилеты и всевозможные накладные расходы, а также инструкции – как и с кем связаться по прибытии в Токио. Господин Минамото просил передать, что нас заинтересовало сотрудничество с вами и нежелательно затягивать с отлетом.

– Прямо скажем, неожиданно быстрая реакция, тем более в формате командировки, – поднял брови капитан, – а если у нас другие планы?

– Если вы примете приглашение, то вопросы компенсации и вознаграждения будут безусловно решены, – ответил японец, снова отвесив полупоклон.

– Передайте мистеру Минамото, что мы приедем, – ответил Меткий, взяв одной рукой конверты, а другой Переведенцева за локоть, чтобы упредить любые возражения.

– Ты не погорячился? – спросил капитан, когда визитер удалился. – У нас и тут дел по горло, да и вообще непонятно, чем эпопея со станцией продолжится.

– ДАЭС, лишившись директора, на какое-то время потеряла способность преподносить нам сюрпризы. Конечно, пока мы не разберемся с накопителем и «Тиамат», она так и останется постоянной угрозой, но есть опасность, что на «Фукусиме» создают новое, продвинутое исчадие ада. Помнишь про распоряжение о командировке туда специалистов, которое я нашел на станции? Другого шанса попасть не просто в Японию, а к нужной цели с необходимым снаряжением и оружием у нас точно не будет!

– У тебя есть загранпаспорт? – уже смирившись с перспективой поездки за океан, поинтересовался капитан. – Да и чревато тебе лететь на чужбину под собственным именем! Я-то ладно, не насолил до такой степени Повелителям Зоны.

– Ты абсолютно прав, – согласился сталкер. – Здесь определенно потребуется «звонок другу». Уверен, что для Резниченко с его связями в ФСБ не составит проблемы быстро сделать паспорт на любую фамилию. Позвони ему. Он, конечно, будет ругаться за такую самовольную выходку, но игра стоит свеч – едва ли генерал нам откажет. И кстати, нам с тобой еще предстоят усиленные репетиции, чтобы ночью спроси – легенда про пришельцев от зубов отскакивала!

Глава 8 Сталкер – это судьба

Бывший капитан Токугава, а ныне начальник полиции префектуры Фукусима, включающей, разумеется, одноименную Зону отчуждения, за прошедший год сильно изменился внешне: на сидячей работе погрузнел и отпустил брюшко, в облике прибавилось чиновничьей солидности. Не секрет, что первые лица в любом ведомстве не столько функционеры, сколько политики. И вот он, обитатель кабинета с отделкой из черного дерева, одним солнечным, но не жарким днем подъехал вскоре после полудня к видавшему виды доходному дому, с подозрительно тихим двором.

Всякий обитатель этого не самого благополучного района знал, что тут квартирует семейство Йошида Накамура, занимающегося незаконным сталкерским промыслом. В приличных многоэтажках люди, ведущие современный образ жизни, могут не знать своих соседей, но на дне общества совсем иная картина – там подобная информация подчас необходима для выживания.

Сам Йошида только на прошлой неделе вернулся из второй отсидки (кстати, первую ему обеспечил именно Токугава). За решеткой он провел чуть больше трех месяцев и освободился досрочно за хорошее поведение. Поскольку даже в таком случае рецидив проникновения в Зону отчуждения без отягчающих обстоятельств, вроде мародерства, все равно тянет не менее чем на полгода за решеткой, то в глазах многих местных жителей это являлось дурным знаком, указывающим на возможное сотрудничество с правоохранительными органами.

– Оставайтесь в машине, – приказал начальник полиции префектуры двум сопровождавшим его патрульным, – мне и одному будет не просто, а едва завидев вас, он и подавно не станет ничего слушать.

Поднявшись по лестнице, Токугава нажал на звонок два раза и стал ждать. Через полторы минуты дверь открыл сам сталкер. Встретил он гостя сухо и без приветствия.

– Чем я обязан столь высокому вниманию? По старой памяти или донос анонимного доброжелателя обо мне напомнил? Так я завязал, начальник, и ничего другого у меня для вас нет. В чем провинился – за то отсидел.

– Успокойся, Накамура. У меня и в мыслях нет предъявлять тебе обвинения. Да и стал бы я теперь лично тащиться сюда по такому поводу? Не тот уровень, у меня теперь другая работа. Кстати, здравствуй.

– Не заговаривайте мне зубы, – вопреки увещеваниям начал слегка заводиться Йошида, – я жизнью битый, и в подарки, падающие с небес, давно не верю! Тем более, когда приезжает с визитом шеф полиции собственной персоной. С какой интересно стати меня выпустили раньше срока? Хотите предложить стать стукачом или создать невыносимые условия для жизни в этом районе? Вам ли не знать, что значит репутация в этих кварталах!

– Я не собираюсь тебя дурачить, – устало вздохнул чиновник. – Разговор пойдет вовсе не о твоих былых грехах. Вербовать информаторов тоже забота не начальника полиции префектуры, согласись? Выпустили тебя раньше положенного по причине исключительной важности происходящего и отсутствия времени. Извини, что так топорно вышло с твоим имиджем в глазах соседей, но если согласишься помочь, то решишь все свои проблемы одним махом – и с банковским счетом, и местом проживания, и отношением властей. Может, пригласишь меня войти, и не будем обсуждать дела, стоя на пороге?

Подумав, сталкер жестом указал на кухню, пройдя куда оба мужчины уселись за стол друг напротив друга. Прохладительных напитков гостю предложено не было, что лишний раз подчеркивало витавшее в воздухе напряжение.

– Понимаю причины твоего взгляда на положение вещей, – продолжил начальник полиции. – Я слышал, что «радужный шар» оказался пустышкой и ты не смог вылечить сына. Не смотри на меня так, специально за тобой не следили, но в один вечер ты выпил слишком много сакэ и жаловался, что твой напарник, замечательный парень, сгинул ни за грош, а точнее за бесполезный переливающийся булыжник. По случаю эта история не прошла мимо нужных ушей.

– Кругом крысы!

– А нечего пить с кем попало и трепаться в барах!

Йошида поморщился в ответ на это замечание.

– Я не пью. Просто в тот момент не находил себе места из-за гибели Дайру. Слишком молодой парень, наивный и не запачкавшийся. Ему бы жить, да жить.

Сталкер расстроенно покачал головой.

– Как выяснилось, алкоголь такие переживания не лечит. Только еще хуже становится.

– Не совсем понимаю твои терзания, – пожал плечами полицейский, – ведь Могильщик самый отпетый мерзавец среди сталкерских перекупщиков и вряд ли без всякого умысла отрядил собственного сына тебе в напарники в тот рейд. Не думал об этом? Или считаешь, яблоко от яблони далеко упало?

– Выходит так, шеф. Впрочем, вас это будет меньше удивлять, если я открою секрет, который узнал намного позже того случая. Настоящий отец Дайру – слуга Могильщика, Горбун. В молодости невероятно привлекательный, он носил совсем другое прозвище – Красавчик. Неудивительно, что им заинтересовалась жена хозяина, которая вышла замуж за деньги. Сиюминутная страсть переросла в глубокое чувство, а тут еще ребенок. В общем, когда появилась Фукусимская зона с ее аномалиями, Красавчик решил заработать на сталкерстве достаточную сумму, чтобы забрать любимую женщину и жить с ней и сыном, не утаивая родственные связи. Однако судьба распорядилась по-своему: покалечившись в «молотилке», он стал Горбуном. И вот в ту же аномалию попал его сын.

– А как же Горбуну удалось выжить?

– Он вообще единственный, кто уцелел после объятий «Молотилки». Дело в том, что на поясе у него висел в контейнере артефакт, ослабляющий воздействие аномалии, и кроме того, в прежней жизни Горбун помимо внешности отличался еще и невероятной силой. «Молотилка» не всасывает, а дергает – и только один раз! Горбун рассказал, что за мгновение до трагедии почувствовал странное ощущение – словно прилип всем телом к чему-то впереди. Достаточно опытный к тому моменту сталкер, он сразу понял, что вляпался в аномалию, и за мгновение до рывка ухватился за толстую стальную цепь, свисавшую с балки рядом. «Молотилка» дернула Красавчика и переломала ему не только кисти и пальцы на руках, но и ноги, тазовые кости, позвоночник, вырвала плечевые суставы. Однако, он удержался. Не уверен, правда, что Красавчик благодарен судьбе, став инвалидом и пережив сына.

– М-да, много в жизни грустных историй, – покачал головой Токугава и, украдкой взглянув на Йошиду, после паузы осторожно добавил: – И для моего прихода повод тоже не очень хороший.

После этих слов холодная враждебность сталкера за считаные секунды переродилась в едва сдерживаемую ярость. Накамура вскочил, будучи не в силах спокойно усидеть на стуле, и уперевшись широко расставленными руками в столешницу навис над собеседником.

– Так вот куда клонишь! «Радужный шар» вспомнил! Опять государственным служащим мой ребенок покоя не дает? Мы никому жить не мешаем, но если кто-то сунется в мой дом с намерением определить его жизнь, то я за его здоровье и стоптанный башмак не поставлю! Никаких исследований и никаких опытов на нем! Заболевание моего сына – проблема исключительно нашей семьи! Он ни для кого не представляет угрозы!

– Йошида, ты мне вообще высказаться сегодня позволишь? – впервые надавил голосом начальник полиции. – Присядь или налей себе сакэ, раз нервы шалят! Твоей родни наш разговор касается только косвенно. Неужели старые обиды настолько въелись в твою кровь, что не позволяют воспринимать меня рассудком?

– Дайте подумать: это я выживал в тюрьме среди уголовников, в то время как моя беременная жена занималась тем же в здешних джунглях! Так что, наверное, да, шеф – я к вам не равнодушен!

– Не буду тебя переубеждать и пытаться завоевать твою любовь. Ты не был юнцом. Беря заказ у криминальных скупщиков, прекрасно знал о возможных последствиях своих действий, и не говори, что я не пытался тебя отвадить от этого ремесла без отправки за решетку! Впрочем, это уже история, и, к сожалению, в дне настоящем есть заботы существенно важнее.

– Что ж такое стряслось?

– Правительство нашей страны столкнулось с большой проблемой, которую необходимо решить, во что бы то ни стало, а без твоих знаний о Зоне это будет тяжело. Конечно, можно подыскать других сталкеров, кого-нибудь из молодежи, но на кону стоит столько, что нужен самый лучший проводник. Сейчас в моем кабинете, ожидая нас, скучает пара человек – они посвятят тебя в детали.

– Честно говоря, у меня нет никакого желания участвовать в ваших играх. Неизвестно, получу ли я обещанное, работая в интересах правительства, а вот сложить голову – запросто!

– Йошида, в случае необходимости министр обороны отдаст приказ спецназу упаковать тебя и доставить куда потребуется. Лично я рассчитываю на твое добровольное сотрудничество, и даже убедил в этом руководство. Если ты поедешь со мной, то поймешь почему. Вернее, наши гости из России тебе объяснят.

– Так значит ваши носители информации не шишки из Токио? Тогда каким образом они лучше наших специалистов знают о положении дел на АЭС «Фукусима»?

– Проблема, приведшая их сюда, касается всех людей на планете. Все настолько серьезно, что перестают иметь значение не только наши с тобой старые счеты. Разница в политических и религиозных взглядах, любые претензии стран друг к другу – отступают до тех пор, когда снова понадобится повод, чтобы перессориться между собой, или не станет других забот, как отхватить у соседа кусок пожирнее.

После этих слов, на фоне недавней вспышки эмоций, сталкер словно окаменел.

– Общий враг? В этом дело? – наконец вымолвил он.

– Ты всегда был смышленым парнем.

– Что ж, угроза для человечества – веская причина для встречи с кем угодно. Я только перекинусь парой слов с женой, и мы можем отправляться.

– Разумеется.

* * *

Перешагнув через порог кабинета, Йошида обнаружил там несколько человек, не считая девушки-переводчика, замершей, словно она предмет мебели. Обвешанный регалиями военный расположился на угловом кожаном диване в компании трех так называемых «жирных котов», одетых в безумно дорогие строгие костюмы. Отдельно, облокотившись на широкий подоконник, устроился человек средних лет, резко контрастировавший на их фоне. Казалось, он сошел с экрана канала Discovery: его обветренное лицо, словно вырубленное из цельного куска породы, гармонировало с джинсами, водолазкой и туристической курткой. Рядом с ним, спиной к компании, находился еще один «Индиана Джонс». Его широко расставленные ноги, мощные плечи и бритый затылок, вкупе с практичной одеждой, не сковывающей движения, навевали мысли о наемнике или военном в «гражданке».

– Члены кабинета правительства, заместитель министра обороны, курирующий офицер управления контрразведки и наши российские гости, – для проформы представил присутствующих шеф полиции, не уточняя кто есть кто, – а это наш эксперт по Фукусимской зоне отчуждения, Йошида Накамура.

Кто-то кивнул головой, иные остались безучастны, и только суровый парень в кожаной куртке, уже развернувшийся к аудитории, протянул сталкеру руку.

– Меня зовут Дмитрий Иванцов, а моего товарища – Вячеслав Прудников.

За последние сутки капитан столько раз рассматривал выданный ФСБ паспорт, что уже привык к новым именам как к родным.

Следом за ним подошел поздороваться и Меткий.

– Очень приятно, – неожиданно ответил на вполне сносном русском Йошида, пожимая жесткие ладони, он почтительно наклонял голову в соответствии с японским этикетом. – Мой друг по переписке, ученый Кирилл Панков, очень много работал над проблемой Фукусимской зоны.

– Наш человек! – рассмеялся Дмитрий. – Нам последние годы тоже пришлось безвылазно жить в Зоне.

– Годы? – совершенно потрясенно переспросил Йошида. – Да вы крепче, чем гробовые гвозди!

– Я знаю, – сделав успокаивающий жест руками, решил пояснить Меткий, – в вашей Зоне отчуждения немыслимо жить, она и меньше многократно, и в ней негде пополнить запасы провианта и чистой воды. Мы также слышали, что концентрация аномалий здесь намного сильнее, чем вокруг российских АЭС. У нас подобное наблюдается отнюдь не повсеместно, скорее наоборот – исключение. Учитывая, что и перечень аномалий у вас длиннее, даже с имеющимся опытом без проводника в Фукусимской зоне нам не обойтись.

– Как я понял со слов начальника полиции префектуры, вы поведаете нам довольно, – Накамура замялся, подбирая нужные слова, – неожиданную информацию. Для пользы дела, мне надо знать все, что известно вам. Поймите правильно, это может оказать влияние на выбор маршрута.

– Естественно.

Кабинет начальника полиции префектуры не предназначался для официальных приемов, поэтому в соответствии с обстановкой и само общение пошло в неформальном русле. Токугава жестом показал сталкерам, чтобы те самостоятельно взяли стулья, стоявшие вдоль стены, и сели напротив дивана, образовав своеобразный круглый стол. В процессе Йошида успел перекинуться несколькими фразами с гостями без участия переводчицы.

– Между прочим, Кирилл по специальности физик-ядерщик. Он много интересовался нашей Зоной отчуждения, поскольку собирался использовать эти знания при работе над проблемой Дальневосточной АЭС. Вы не встречали его там?

– Нет, – покачал головой Переведенцев. – Ваш друг все еще общается с вами?

– К несчастью, он пропал. Неудачная экспедиция на болота – так мне ответил по электронной почте его коллега.

– Сочувствую, – произнес Меткий, умолчав о том, что вблизи лагеря ученых он видел растерзанный гебетами оранжевый комбинезон с именной биркой «Панков К.Е.».

– Среди моих знакомых нет других русских, – продолжил Накамура, – но благодаря Кириллу я испытываю симпатию к вашему народу. Буду рад, если смогу чем-либо помочь.

Японский сталкер не лукавил, он действительно почувствовал расположение к этим мужественным парням, рискующим жизнью явно не за банковский счет.

– Приятно слышать. Что ж, перейдем к сути нашего визита!

Меткий, давно анализирующий всю информацию по Повелителям Зоны и более ловкий на язык, взял слово и для начала повторил то, что уже излагал ранее Минамото, только более подробно.

– Простите, – обратился через переводчицу один из политиков, – но откуда вы знаете о намерениях пришельцев, или кто они там есть? Почему вы уверены, что наша авария напрямую связана с катастрофой на ДАЭС?

– Начну отвечать с конца. Нам в руки попало распоряжение о командировке специалистов-наемников с Дальневосточной АЭС на станцию «Фукусима» для ее надлежащей подготовки. Это к вопросу о наличии связи между нашими проблемами. Теперь поговорим о намерениях, а для этого придется сделать небольшой экскурс в историю. После Второго Выброса, когда пошел шквал сообщений о непонятных явлениях и ужасных мутантах в районе Дальневосточной и Билибинской станций, учитывая потенциальную опасность АЭС, руководство России попыталось взять ситуацию под контроль, задействовав войска. Ни один здравый человек не желал очередной катастрофы мирового масштаба. К сожалению, большинство личного состава погибло или пропало без вести, так и не решив поставленную задачу. С одной стороны, это привело к запрету на войсковые операции на территории Зоны, с другой – послужило причиной возникновения различных неофициальных вооруженных формирований. Здесь я передам слово моему товарищу.

– Моя группировка состоит из людей, стремящихся не допустить разрастания Зоны, – подключился к рассказу Переведенцев, – не буду долго рассказывать о нашей работе, скажу только, что мы столкнулись с активным противодействием мутантов, и иных невесть откуда взявшихся существ и людей, прислужников новых владельцев АЭС. Апогеем борьбы стало пленение пришельца, допрос которого с пристрастием и позволил узнать многое о том, что происходит на самом деле. Теперь мы можем утверждать – чужаки хотят обосноваться здесь всерьез и надолго. Конечной их целью является захват всей планеты и ее ресурсов, в первую очередь людских. Если бы им была нужна только земля и недра, человечество уже изничтожили бы. Поверьте, они обладают достаточным для этого арсеналом. Их превосходство над нами значительно больше того, каким располагали европейцы при покорении обеих Америк. Только теперь в роли индейцев все человечество.

– Извините, что перебиваю, – обратился к сталкеру человек в костюме, скорее всего контрразведчик. – На что или на кого эти существа похожи внешне?

– Любое сравнение привносит искажение в истинную суть, но ближе всего, пожалуй, геккон. Прямоходящий, немногим меньше человека, от хвоста только рудиментарный остаток. Головастые ребята, во всех смыслах этого слова – их черепа почти вдвое больше человеческих.

– Вы при допросе не выяснили, откуда они прибыли?

– Мы узнали многое, но не все, так как наши противники быстро предприняли попытку отбить пленника и в ходе боя тот был убит.

– А как вы общались с пленным?

– На русском языке. При помощи пси-способностей они считывают мысленные образы, как хранящиеся в нашей памяти, так и мимолетно возникающие в нашем мозгу в момент речи. Пришельцы соотносят их с издаваемыми звуками и запоминают, очень быстро заучивая новые слова. Воспроизводят с присвистом и искажениями, как попугаи, но верно по смыслу. Конечно, если использовать простые, однозначные выражения. Стоит задействовать все богатство русского языка: мат, юмор, сарказм в интонации – и любой чужак впадает в ступор!

– Что из себя представляют смертоносные технологии пришельцев, которые вы упомянули?

– Например, они способны на короткое время поднимать уровень радиации на значительной территории. Все кому не посчастливится спрятаться в долговременные укрытия на время атаки – обречены.

– Впечатляет.

– Это не гарантирует им успех, сталкеры научились выживать в подобных условиях и предугадывать начало атак. Мы как воины все равно лучше их расы, а количество человек, ставших вражескими приспешниками, – ограниченно. Чтобы нивелировать это преимущество в противостоянии на коротких дистанциях, ученые-физики в стане противника разработали излучатели, способные разрушать личности людей в локальных областях, а генные инженеры вырастили для ближнего боя ряд биологических образцов, обладающих сверхспособностями: невосприимчивость к боли, невидимость, огромная сила, телекинез, регенерация и пси-воздействие. Хорошо хоть, что у них все в одном совместить не получилось.

– C чем еще нам предстоит столкнуться?

– Другой их козырь – ментальное влияние. Наша аура сильна, но мы не умеем пользоваться ее возможностями, а вот пришельцы освоили свой менее мощный инструмент в совершенстве, и при помощи пси-воздействия наловчились изменять сознание, психику и поведение людей. Телекинез также для них вещь заурядная.

– Я понял из ваших слов, – обратился через переводчицу военный, – что чужаки владеют чем-то вроде гипноза, но как это помогает им двигать предметы?

– Это не гипноз. Человеческий мозг в своей деятельности фактически генерирует электрические сигналы и на них же реагирует. В свою очередь любой сигнал можно представить в цифровом виде. Пришельцы наловчились генерировать сигнал с нужными кодами для перепрограммирования живых объектов. Природа телекинеза находится в той же сфере. Все вокруг нас пронизано электромагнитными полями – их создают Солнце, Земля, телекоммуникации и не только. Фиксируя ментальным импульсом часть поля вокруг неодушевленного предмета, инопланетяне могут им как захватом перемещать сам объект.

Окинув взглядом аудиторию, Меткий удовлетворенно отметил, что узкие глаза японцев сейчас стали практически круглыми от полученной ими удивительной информации.

– Может удастся с ними договориться? – заерзал один из министров.

– Кит не ведет переговоров с планктоном прежде, чем его съесть.

– Послушать вас, так мы обречены! – запереживал другой политик. – В чем тогда смысл вашей борьбы? Что вы хотите предложить нам?

– Это ключевой вопрос! Я не говорил, что сопротивление безнадежно. Наши ученые уже изобрели защиту от пси-воздействия, а опыт, наработанный бойцами «Чести» и свободными сталкерами в Зоне отчуждения, поможет людям в борьбе со сверхсолдатами. Кроме того на наше везение, при предварительном изучении Земли пришельцы столкнулись с рядом факторов, побудивших их не торопиться с вторжением, а организовать более серьезные исследования влияния местной среды на существ и предметы из их мира и наоборот. У них многое пошло наперекосяк с самого начала.

– То есть?

– Во-первых, выяснилось, что в земных условиях не работает большинство привычных им систем вооружения. Представьте, что вы, плавая под водой, пытаетесь стрелять из винтовки «М-16», для этого в принципе не приспособленной – так вот у инопланетян схожие проблемы. Во-вторых, еще на стадии сбора данных, наши враги опытным путем установили, что СПИД, чума, холера, сибирская язва и ряд других опасных заболеваний, про которые им рассказали похищенные люди, на них в принципе не действуют – природная невосприимчивость. Оптимизм по этому поводу просуществовал до того дня, когда они, уже расслабившись, прихватили парня с банальным ОРЗ. Он чихнул пару раз, и через сутки большая часть команды корабля-разведчика была мертва. Правда, в долгу они, не остались – действие разработанных ими вирусов мы видели в Дальневосточной зоне: необъяснимые смерти, жуткие увечья и наследственные мутации у последующего поколения.

При этих словах Накамура встрепенулся, вспомнив про своего ребенка.

– В-третьих, сами формации наших миров настолько разные, что многие объекты не всегда способны сохранять на Земле свои прежние функции. Иногда предметы, привнесенные пришельцами, изменяют наши нерезистентные объекты, попадающие в их поле, а порой сами трансформируются в нечто новое. Собственно, наш шанс в том, чтобы не дать агрессорам довести до конца программу адаптации. Они начали подготовку еще задолго до России. Прежние Зоны Посещения, такие как Чернобыль, представляли собой лаборатории, занимавшиеся обнаруженными проблемами, точнее – поисками их решений.

– Дальневосточная и Фукусимская зоны, стало быть, имеют иное предназначение?

– Да. За мизерные по космическим меркам сроки, пришельцы далеко продвинулись в фундаментальных исследованиях и разработке новых технологий, ума этим парням не занимать. Они перешли к полевым испытаниям и обкатке, для чего и понадобилось создание Дальневосточного полигона. «Фукусима» должна превратиться в нечто большее. Возможно, она последний этап перед полномасштабным нападением. Если мы позволим пришельцам подойти к стадии высадки в полной боевой готовности, то в таком противостоянии человечество не выстоит. Нам нужно не дать им освоиться до конца, уничтожив все лаборатории и полигон, являющиеся ключевыми элементами организации вторжения. Если остановим процесс их адаптации к нашему миру – вторжение просто не состоится! Раса пришельцев гораздо малочисленнее людей, и потому они не могут позволить себе риск.

– Каков план?

– Собственно всю грязную работу готовы сделать мы, хотя от помощи японских военных не откажемся. Станцию необходимо если не зачистить полностью, то, по крайней мере, сделать непригодной для нужд пришельцев. От вас лично, мистер Накамура, помимо роли проводника по маршруту потребуется консультация, чтобы нам определить место, где еще кроме АЭС в Фукусимской зоне обосновался противник. Помещений одной лишь станции им недостаточно, чтобы разместить все необходимое. Обязательно должно быть что-то еще. Часом нет на примете такого места, чтобы было загадочным и жутким одновременно, куда ни один сталкер не суется, а если попробует, то не возвращается? Наши незваные гости предпочитают бывшие промышленные объекты.

– Как же, имеется подходящее! – оживился Накамура. – Старый перерабатывающий завод вполне подходит под ваше описание. Там точно кто-то обитает. Некоторые суеверные сталкеры говорят, что это демон. За глаза его прозвали «большой бродяга» – шумит он изрядно, а иной раз даже земля трясется.

– А под заводом есть катакомбы?

– Да, и не на один этаж вглубь.

– То, что нужно. Судя по нашему опыту, ваш большой бродяга – обычный титан в роли цепного пса. Пришельцы умеют влиять на таких, как он, специальными сигналами, чтобы они держались определенной территории. Титан на поверхности отваживает любопытных, а персонал работает несколькими ярусами ниже, где сторож им не докучает.

– Это что же за зверь такой, что способен устраивать землетрясение?

– Уродливое, живучее и весьма опасное в ближнем бою существо, ростом более трех метров. Хотя если сказать диаметром, то не сильно ошибешься. Оно создает локальные ударные волны.

– Сколько спецназовцев вам необходимо для проведения операции, – спросил заместитель министра обороны, – взвод, рота, батальон?

– Боевой группы из пятнадцати-двадцати человек для начала достаточно. Хотя, конечно, я рассуждаю сейчас мерками Дальневосточной станции, и расклады по ходу дела могут в корне поменяться. Желательно также держать наготове боевые вертолеты, если нам удастся нейтрализовать их средства ПВО, то поддержка с воздуха не помешает.

Йошида не удержался и издал горловой звук, который, видимо, означал «ничего себе»!

– Мистер Накамура, вам хорошо заплатят за риск, – поторопился вставить один из членов кабинета.

– Я даже не сомневаюсь, – ответил японский сталкер, – и сделаете вы это до того, как я отправлюсь в путь! Иначе, если я погибну, о моей семье вряд ли кто-то вспомнит и позаботится.

– Позвольте теперь я у вас спрошу, – подняв ладонь, с нарочито мягкой интонацией вклинился в разговор Меткий. – Если вы пригласили нас для беседы, то, несомненно, для этого имеются веские причины. Расскажите нам о них.

Японцы, не сговариваясь, вопросительно посмотрели на коллегу, в котором сталкеры заподозрили контрразведчика.

– Не знаю с чего начать, – ответил тот за всех островитян, – все проблемы возникли почти одновременно. Нас насторожило появление мощных электромагнитных полей в Зоне отчуждения, вкупе с так называемыми аномалиями и артефактами, только без этих Выбросов со скачками радиации. А вот красное небо и землетрясения случались не раз. Правда, сейсмическая активность тут мало кого удивляет. Затем неизвестные стали открывать огонь по нарядам полиции, которые время от времени патрулируют Зону отчуждения. Журналисты списывают это на сталкеров, но по нашей информации они здесь ни при чем. Затем вскрылось, что камеры наблюдения, установленные на станции, показывают давно отснятый материал. Самолеты-беспилотники, посылаемые для сбора информации в районе станции, – бесследно пропадают.

– А отряды ликвидаторов?

– Работы выполняются по контракту. Трижды мы направляли комиссии для контроля работ по дезактивации и защите АЭС. В первый приезд инспекторы непостижимым образом оказались рядом с резервуаром, наполненным зараженной водой, именно в тот момент, когда из него произошел не то сброс, не то утечка. В общем, от контакта с этой водой у людей кожа на ногах по колено слезла – представьте, какую дозу облучения они схватили! Вторая комиссия подверглась нападению неизвестных существ, похожих на чудовищных крыс, двое погибли. Как вы понимаете, в обоих случаях мы не получили никакой информации о ходе работ на АЭС. Третья комиссия просто исчезла. Подрядчик утверждает, что они на станции не появлялись.

– Должен добавить, что полиция по своим каналам также получает от сталкеров информацию о каких-то невероятных чудовищах в Зоне отчуждения и о вооруженных людях, ведущих себя там как хозяева.

– Фактически мы должны признать, – продолжил контрразведчик, – что контроль над АЭС «Фукусима» официальными властями утерян.

– А про какого подрядчика вы упомянули? – спросил Переведенцев.

– TEPCO, Токийская энергетическая компания.

– Так это же те люди, под чьим управлением станция и взорвалась?

– Да, другого квалифицированного исполнителя, владеющего ситуацией, у правительства просто не нашлось. Кстати должен сказать, что при подготовке операции мы задействовали только тех чиновников и военных, кто является давним противником действий ТЕРСО, и соблюдали режим конспирации, чтобы не произошло утечки информации.

– А сколько человек принимало участие в ликвидации последствий аварии?

– Официально по бумагам две с половиной тысячи. Хотя одновременно на станции едва ли находится более пятисот.

– То есть две с половиной тысячи человек занимаются неизвестно чем и подчиняются неизвестно кому? – поразился заместитель министра обороны. – Замечательно!

– Спокойно! – призвал к порядку самый пожилой и, видимо, наиболее авторитетный политик. – Мы здесь и собрались для поиска решения проблемы. Через сколько вы сможете предоставить план действий и штурмовую команду?

– Через сутки.

– Хорошо. Значит завтра вечером доклад, оперативное совещание и ночью группа должна отправиться к цели. Обеспечение гостей снаряжением и прочим – на вас, генерал. Что касается компенсации для сталкеров, то предлагаю тридцать тысяч долларов в неделю. Кроме того вам, Накамура, после возврата станции под контроль правительства – почетное место управляющего отделом в компании по ликвидации последствий аварии.

– Пятьдесят в неделю и по рукам, – ответил проводник, вежливо наклонив голову.

Возражений не последовало.

* * *

– Йошида, откуда вы так хорошо знаете русский язык? – спросил Меткий, когда сталкеры втроем вышли на улицу.

– Как ни странно, этим я обязан эпохе перемен, совпавшей с моим детством. Я родился в 1981 году, и в возрасте десяти лет, когда СССР стал разваливаться, меня отдали в школу с углубленным изучением русского языка. Многие считали, и мои родители тоже, что скоро мы и спорные острова вернем, и Дальний восток нашего большого соседа будет сильно зависеть от нас экономически, что позволит людям, знающим язык, успешнее вести дела. В принципе, они отчасти угадали: работая наемным менеджером и заключая сделки с российскими компаниями и капитанами траулеров, мне удалось заработать неплохие деньги и открыть собственный бизнес. Две мои шхуны ходили за камчатским крабом из порта Иваки, а незадолго до аварии на АЭС я запустил свиноводческую ферму. Да…

– И как же ты стал сталкером?

– Бизнес шел в гору, но затем пришло то самое злосчастное цунами. Оно сорвало корабли с якоря и швырнуло на волнолом, после чего те затонули от многочисленных пробоин. Причем за одно судно я еще не успел погасить кредит, а региональная страховая компания обанкротилась из-за количества форс-мажорных обращений и не покрыла мой убыток. Ферма располагалась в зоне заражения и с нее запретили что-либо вывозить. Дальше все шло от плохого к худшему. Многие иностранцы считают, что все японцы люди исключительно высокообразованные, продвинутые во всех сферах современной жизни. К сожалению, это представление имеет мало общего с действительностью, в чем я убедился на своем горьком опыте. В обществе распространилась истерия на почве радиофобии до такой степени, что представьте себе – на заправках отказывались заправлять машины с фукусимскими номерами, не говоря уже про ремонт в сервисе!

– А работать как прежде не пробовал?

– Для этого мне надо было наняться к японскому работодателю, но все боялись не только прикоснуться или пожать руку человеку, прибывшему из Зоны отчуждения, но и просто находиться с таким рядом! Вот вам и Япония двадцать первого века! Людям, уехавшим с зараженной территории, пришлось скрывать кто они. В результате власти понятия не имеют, куда делась почти половина эвакуированного населения. Так что на работу меня нигде не брали. Поскольку все мои накопления ушли на погашение долгов, а служащие банков не выдавали займ, стараясь под любым предлогом скорее выпроводить меня за порог, то единственным вариантом получить деньги на открытие нового дела, оставалось обращение к якудза.

– Ох! Я уже догадываюсь, как все пошло!

– Они занимаются ростовщичеством и краткосрочным кредитованием, и оказались единственными, кто согласился иметь со мной дело. С хорошим опытом фермерства за плечами, я работал весьма успешно, но когда подошла пора продавать первую партию животных, меня оговорили. Имущество, согласно распоряжению главы муниципалитета, изъяли, а сам я оказался за решеткой по обвинению, что использовал корма с зараженных территорий. Попытки настаивать на экспертизе остались бесплодными. Полицейский, когда выпускал меня на волю через три месяца, сказал, чтобы я радовался – если бы мою просьбу удовлетворили, то я бы получил срок на полжизни, поскольку в мясе всегда точно что-нибудь да найдется. И подмигнул.

– Сочувствуем.

– А на улице меня уже ждали люди в строгих костюмах и черных очках, сразу напомнившие о возврате долга. Поскольку расплатиться я, разумеется, не мог, то пришлось делать то, что прикажут якудза. Они же хотели артефактов, которые появились в Зоне отчуждения вокруг АЭС «Фукусима». Уже гораздо позже я узнал, что мое разорение – продуманная схема, начиная с момента займа у мафии.

– Нравы у всех братков в любой стране одинаковы.

– В общем, владельцем моей фермы стал рядовой якудза. Свиней и коров, судя по всему, никто и не думал уничтожать, а однажды мы с женой случайно увидели, как в ресторане вместе обедают тот чиновник, что постановил изъять животных, и сятэй.

– Это кто?

– Прошу прощения. Я забыл, что вы не знакомы с иерархией якудза. Клан возглавляет оябун – это вроде российских воров в законе, а опираются они на старших бригадиров, называемых сятэй. Те уже руководят гуми, или банды по-вашему. Вы не удивляйтесь – у нас главари люди публичные, население знает их в лицо, кроме того якудза и полиция зачастую в открытую сотрудничают. Такой вот национальный колорит. Собственно это вся история о том, как я превратился из бизнесмена в сталкера.

– М-да, грустно, – вздохнул капитан. – Хотя поверь, наши судьбы тоже не сахар.

– Для офисного работника у вас крепкое телосложение, – сменил тему Меткий. – Дружите со спортом?

– Каратэ моя страсть с детства, – поклонился Йошида.

– То есть разломить кирпич по силам?

– Никогда не пробовал. На тренировках мы периодически разбивали доски, поскольку я занимался одним из старых окинавских стилей, а там во главе угла принцип «иккен хисацу» – убить одним ударом, для чего нужны сила и точность одновременно.

– Это хорошо, что вы на короткой ноге с единоборствами, а не с бутылкой, как это часто случается со сталкерами. Многие из них надломлены жизнью.

– Если бы не увлечение каратэ, то не знаю, удалось ли бы вообще выдержать все свалившиеся на меня испытания!

Меткий посмотрел на капитана, и тот молча оттопырил на кулаке большой палец вверх, выказывая свое одобрение.

– Ваша физическая подготовка очень кстати. Уверен, мы с вами сработаемся, мистер Накамура. Кстати, вы за время сталкерства не обзавелись прозвищем? Или может быть есть какое-то имя для друзей? В критических ситуациях короткое обращение гораздо удобнее официальных. Опять же, если чужие уши рядом, то безопаснее не засвечивать имена.

– Японцы вообще очень щепетильны по части этикета общения и должен сказать, мне приятно ваше уважительное обращение, – Йошида снова поклонился. – Однако, учитывая примерно одинаковый возраст и то, что в предстоящем деле, как вы верно отметили, надо будет говорить быстро, действительно лучше перейти на «ты». В детстве меня за энергичность прозвали «Кадзе», что в переводе на русский означает «Ветер».

– Кадзе вполне подойдет, – одобрил Меткий. – Ни с чем не перепутаешь, и произносится на одном дыхании.

– Пойдемте, пообедаем в рыбный ресторан, – предложил Йошида. – Я посоветую вам лучшие блюда нашей кухни, а заодно выпьем немного сакэ за знакомство.

– Ничего не имею против, – улыбнулся Переведенцев, хлопнув себя ладонью по заурчавшему животу.

Глава 9 На базе спецназа

Вечером следующего дня российских сталкеров привезли куда-то в пригород. Каменистая дорога, вившаяся между скалами, поросшими деревьями, неожиданно уперлась в высокий металлический забор, увенчанный камерой видеонаблюдения. Оператор, похоже, не дремал – секунд через пять трехметровая секция ограды плавно и беззвучно отъехала в сторону. Кортеж заехал внутрь и еще пару минут пассажиры любовались нетронутой красотой японской природы, прежде чем из-за очередного поворота показался комплекс зданий, похожий на загородный клуб. Шелест шин умолк вместе с урчанием дизельных двигателей, и сразу стало слышно, как тихо в этом отрезанном от внешнего мира уголке. На таком фоне даже шуршание гравия под ногами резало слух.

Провожатый отвел гостей к самому крупному строению, в котором, как вскоре выяснилось, располагался зал для совещаний с огромным экраном и проектором. Почти все кресла уже были заняты и большинство публики составляли люди в военной форме.

К трибуне вышел коренастый, коротко стриженный человек в камуфляже без опознавательных знаков. За ним следовал Накамура – эксперт, проводник и переводчик в одном лице. Призывать к вниманию никого не потребовалось, в зале сразу воцарилось гробовое молчание, и взоры участников обратились к мини-сцене.

– Все присутствующие знают о причине нашего собрания, – без длинного предисловия начал докладчик. – Для тех, кто не в курсе, я – представитель штаба спецопераций. На недавно закончившемся совещании рассматривалось несколько сухопутных маршрутов, ведущих к АЭС «Фукусима-1». Совет счел их все неприемлемо рискованными и отклонил по следующим причинам: отсутствие карты аномалий, полная неизвестность относительно оборонительных рубежей, точек наблюдения и систем оповещения противника. Вкупе с большой протяженностью пути и неизвестным числом подстерегающих опасностей, это наверняка приведет к утрате фактора внезапности и организации обороняющейся стороной засады для ликвидации штурмовой группы. С аналогичными проблемами мы сталкиваемся в случае транспортировки спецназовцев по воздуху над территорией Зоны отчуждения. Поэтому штаб операции считает предпочтительным десантирование со стороны Тихого океана. Для начала обсуждения возможных способов доставки бойцов я передаю слово представителю ВМФ, адмиралу Тошига.

– Хотя в океане нет аномалий, вариант высадки пловцов с подводной лодки отпадает из-за сильного заражения прибрежных вод радиоактивными стоками и самое главное – расплодившихся кальмаров Гумбольта вблизи станции. Они держатся стаями, в каждой из которых, как правило, несколько тысяч особей. Кальмары вблизи АЭС раза в полтора крупнее обычных своих собратьев, достигают двух метров в длину и весят немногим менее сотни килограммов. Их поведение – крайне агрессивное. Несколько ученых, на свой страх и риск изучавших влияние радиации на подводный мир, благодаря чему мы и владеем озвученной информацией, были буквально обглоданы во время погружения, несмотря на прочные водолазные скафандры.

– Их что, не пытались спасти?

– Как только первый ученый начал кричать от ужаса по переговорному устройству, их стали поднимать на борт, скручивая лебедками страховочные тросы, но вытащили только… в общем, фрагменты. Рассказываю подробно, чтобы все уяснили бесперспективность ряда иных вариантов и то, насколько непростая операция нас ждет.

– Эти гигантские кальмары, – поднял руку один из военных, – надо понимать, они выведены специально теми, кто захватил станцию?

– Едва ли. Ученые полагают, что в их размерах и количестве повинны прекратившийся отлов и отчасти радиоактивные вещества, циркулирующие в верхних слоях океана, которые как известно являются его наиболее плотно заселенной частью. В последовательности «вода – планктон —→ рыба →– кальмар», последний является верхушкой пищевой цепи и получает всю гадость в концентрированном виде. То есть, если в каждом звене цепочки коэффициент накопления изотопов составит хотя бы три, то хищник оказывается в восемьдесят один раз радиоактивнее воды, в которой обитает! Данная математика аккумуляции живыми организмами радиоактивных веществ, в отдельных случаях может приводить к гигантизму. А агрессивность кальмарам на охоте и так всегда была присуща.

– В свете вышесказанного, что вы предлагаете?

– Решение следующее: в пятнадцати километрах от АЭС, вдоль побережья и достаточно далеко от суши, чтобы не привлекать внимание, будет дежурить десантный корабль. После получения приказа о начале операции, вертолеты с его палубы в считаные минуты доставят элитных бойцов спецназа в окрестности станции. Все пилоты очень опытные и легко проведут свои машины над самой водой, чтобы остаться незаметными для радаров и средств ПВО вероятного противника. Вертолетоносец сможет прибыть в заданный район через несколько часов. Группу на его борт доставим еще раньше.

– Какое подразделение будет выполнять задачу? – спросил один из японцев.

– Первая воздушно-десантная бригада «Кутей».

– Хорошо.

– Не пойдет, – сухо сказал Меткий, с сожалением покачав головой.

Почти весь зал повернулся в сторону сталкера, сидевшего в заднем ряду, когда Йошида перевел его слова.

– Почему? – насупился докладчик. – Вы сомневаетесь в подготовке наших парней?

– Нет. Просто будет недостаточно оказаться невидимыми для радаров. В данном случае вертолеты собьют не ракетами, а электромагнитным импульсом, как только заметят их визуально. Мы сталкивались с такой ПВО вблизи Дальневосточной АЭС, даже посчастливилось захватить один образец и использовать против врага. Падать в отказавшем после ее применения вертолете тоже довелось. Очень эффективная штука, я вам скажу. Вы же не хотите, чтобы штурмовая группа оказалась в воде на радость кальмарам?

– У вас есть альтернативное предложение, как лучше добраться до станции?

– Я согласен с выводами штаба, что высадка со стороны океана более перспективна. Просто нужен подход без использования высокотехнологичной техники, чтобы не бояться воздействия электромагнитных импульсов. Например, по старинке – на резиновых лодках с подвесным мотором. «Zodiac FC-530» для нашей задачи вполне подойдет. Если память не изменяет, то вместимость у него до двенадцати человек. Высота волны выше борта, а значит радар ее не обнаружит. Если совсем перестраховаться, то можно радиопоглощающей краской обработать. Слишком близко к станции подходить не будем, высадимся километра за полтора. Я посмотрел фотоснимки окрестностей АЭС – прилегающая местность лесистая, что нам весьма на руку.

– Вам хватит пять лодок с бойцами спецназа?

– Передовой отряд не должен быть слишком велик. Российский опыт говорит о том, что массированная атака приведет лишь к большим жертвам и нулевому результату. Отберите лучших из лучших, человек пять-семь. Хотя конечно, надо до конца понять, какие задачи будут стоять перед десантниками.

Офицер за трибуной внимательно смотрел на Йошиду, и когда тот закончил перевод, одобрительно покачал головой, поддерживая предложение сталкера.

– Что ж, будем считать ваш вариант высадки рабочим. Насчет квалификации наших бойцов – не беспокойтесь. В передовой отряд включим десантников, обученных помимо основной специальности всем дополнительным: войсковой разведчик, горный стрелок и боевой аквалангист. Так сказать, чтобы каждый был готов к любым превратностям судьбы.

– Замечательно, только как нам с ними общаться, не зная языка?

– Так же как выступают и общаются делегаты ООН – благодаря параллельному переводу. Мы задействуем лучших специалистов, для которых японский и русский язык родные. После брифинга получите специальные гарнитуры, и едва вы их включите, сможете общаться со всеми имеющими аналогичные устройства. Возвращаясь к вопросу касательно задачи для штурмовой группы, формулируется она исключительно из логики ситуации. Поскольку первые четыре реактора серьезно пострадали в результате взрывов во время аварии, а потребность пришельцев в энергии является определяющей в их интересе к атомной станции, то необходимо вернуть контроль над пятым и шестым реакторами, а также над относящимися к ним машинными залами. Как только это произойдет – вышлем подкрепление с вертолетоносца, чтобы развить успех. Лишившись источника энергии, пришельцы не смогут реализовать какие-либо значимые планы, а значит, зачистка и полный контроль над Зоной отчуждения станут лишь вопросом времени.

– Звучит убедительно, – согласился Меткий, – главное, не дать им перевести ситуацию в катастрофическое русло, не позволить сделать АЭС еще более опасной для человечества, чем она есть сейчас.

– Перейдем к деталям, – сказал докладывавший офицер и вывел на экран фото АЭС «Фукусима» с воздуха. – Как видите, реакторы и машинные залы расположены параллельно береговой линии, совсем недалеко от воды. Если перечислять с юга на север, то самый нижний на снимке реактор номер четыре, затем идут третий, второй, первый, пятый и шестой. Таким образом, интересующие нас объекты находятся на окраине территории станции. Разумеется, исходная позиция десантного корабля будет севернее станции, чтобы штурмовая группа могла добраться до цели, не проходя мимо разрушенных реакторов.

– А что за комплекс зданий между первым реактором и пятым?

– Это хранилища ядерного топлива и ядерных отходов, а также строения вспомогательного назначения. В них нет ничего интересного для нас, зато «полный порядок» с радиацией, поскольку там бушевал пожар. В первые дни борьбы с последствиями взрывов на реакторах, персонал упустил из виду хранилище отработанного топлива, и из него по-тихому испарилась вся вода, призванная служить охладителем. Со всеми вытекающими последствиями.

– Насколько загрязнены строения и подземные коммуникации у первых четырех реакторов? Там точно невозможно нахождение каких-либо неофициальных лабораторий или узлов управления? Я почему спрашиваю – относительно ДАЭС тоже долгое время мало у кого укладывалось в голове, что недалеко от эпицентра первого взрыва может кипеть нелегальная работа.

– Однозначно нет. Есть серьезные отличия между «Фукусимой» и Дальневосточной станцией. После волны цунами и тушения пожаров подвалы реакторных помещений оказались затоплены. Речь идет минимум о ста тысячах тонн радиоактивной воды. Фон колеблется в диапазоне от двухсот до трехсот зивертов в час, в то время как при однократной экспозиции всего лишь в десять зивертов, человек в течение двух недель отправляется на встречу с праотцами от острой лучевой болезни. При существующих же величинах смерть наступает за считаные часы в результате поражения нервной системы. Добровольцы, попытавшиеся добраться до электрощитовой, находящейся относительно реакторов на периферии, были эвакуированы. После непродолжительной прогулки в защитных костюмах по участку, затопленному не выше колена, они уже не могли ходить. У них по щиколотку слезла кожа даже без прямого контакта с водой, не говоря уже об общем состоянии.

– Я не эксперт, – почесал щетину на щеке Переведенцев, – но что-то многовато зивертов для просто зараженной водички!

– Все дело в подземных коммуникациях энергоблоков. Сразу в трех энергоблоках кориум проплавил основание реактора и провалился в подвальные помещения.

– Извините, – перебил докладчика капитан, – я сталкер, а не атомщик. Чуть подоходчивей, пожалуйста, о чем речь.

– Кориум это смесь ядерного топлива, циркониевых оболочек тепловыделяющих элементов, железа, бетона и всякого прочего мусора, попавшего в расплав. Никто сейчас не знает, по-прежнему ли он на нижних этажах или ушел дальше в землю, но в любом случае его контакт с водой имеет место быть, а отсюда и такие эпические значения по радиации. Поэтому о каких-либо работах, хотя бы и трижды пришельцами, говорить не приходится.

– Ёперный театр! То есть вода омывает содержимое реакторов?! Вот уж куда действительно лучше не соваться! Мне кажется, наши оппоненты не до конца просчитали последствия аварии и малость перестарались – должна возникать масса неудобств из-за подобного соседства!

– Ага, оператор АЭС понял, что что-то не так, когда взглядом открыл бутылку с минералкой. Кто их знает, может им в данном случае «чем хуже, тем лучше», – оспорил Меткий. – По крайней мере, желающих лезть в ядерное пекло точно немного. У меня практический вопрос: что у нас относительно поэтажных планов зданий? Интересуют все строения в районе пятого и шестого реактора.

– Мы их предоставим вам сразу после совещания в распечатанном виде, равно как и имеющуюся у нас информацию о потенциальных угрозах – мутантах, участках наибольшего радиоактивного заражения и тому подобное. Файлы можно также загрузить в любое электронное устройство, но имейте в виду: непосредственно на атомной станции микросхемы быстро деградируют от радиации и поэтому все нужное лучше держать в голове. К сожалению, мы узнали об этом в процессе тушения пожаров после аварии, когда все роботы, сконструированные не на лампах, перестали функционировать в течение часа.

– Сегодня ваша обстоятельность в подготовке внушает уважение, – сказал Меткий.

– Спасибо. Можете на основе чертежей попробовать набросать варианты маршрутов, а мы для помощи в планировании предоставим вам инженера из числа строителей пятого и шестого реакторов атомной станции. Впрочем, внутри в любом случае придется действовать по ситуации.

– Еще вопрос насчет экипировки…

– Здесь у нас тренировочная база и при ней имеется небольшой склад. Через час за вами зайдет офицер и проводит для подбора всего необходимого. Там же под землей есть тир, сможете сразу пристрелять оружие.

* * *

Небольшой склад оказался внушительным ангаром, перемещенным подальше от чьих-либо любопытных глаз с поверхности под землю. Так как несмотря на изобилие, образцов вооружения стран бывшего советского лагеря в нем не имелось, Меткий выбрал бельгийский «FN-F2000» и израильский «Узи» для ближнего боя, а капитан – автоматический дробовик «Daewoo» корейского производства и пистолет «Глок 18» с возможностью ведения огня очередями и магазинами на тридцать три патрона.

– Стрелять я умею, но до снайпера мне далеко, – пояснил Накамура, тоже взяв шотган как у офицера «Чести», только не с коробчатыми десятизарядными магазинами, а с барабанными вдвое большей емкости, – а так может и пригожусь в критический момент.

От «короткоствола» японец вообще отмахнулся, не сомневаясь, что все решится и без оного. Зато по части холодного оружия он перещеголял российских сталкеров с их привычными ножами разведчика (правда, на этот раз американскими), отыскав на складе катану. Йошида сделал несколько пробных взмахов и с изящной легкостью вогнал клинок в ножны, явно оставшись доволен приобретением.

Костюмы сталкеры выбрали замечательные – с многослойной комбинированной броней, но легкие. Только Меткий отказался от шлема, достав припрятанную доселе бронемаску. Хоть она и не давала круговой защиты, зато при бое лоб в лоб ее преимущество было неоспоримо.

– Эх, жаль артефакты через таможню нельзя протащить, – посетовал Переведенцев, – а то бы мы еще лучше упаковались!

При этом капитан многозначительно посмотрел на Накамуру.

– У меня еще при последнем аресте все заначки отобрали, – ответил на намек Йошида. – С командиром базы я тоже разговаривал, они ничего подобного без официального разрешения не используют.

– Вот нелепый бюрократизм! – возмутился российский сталкер. – То есть вообще ничем разжиться перед операцией не получится?

– Они тут все артефакты по закону сдают в специальный исследовательский центр, а из него просто так ничего не получишь, очень долгая процедура. Единственно, удалось договориться с начальником полиции о конфискованных поясах с контейнерами для артефактов. Если повезет, то заполним их по ходу дела.

К сталкерам подошел человек в синем халате, указывавшем на его принадлежность к касте технарей-аборигенов, заправляющих на оружейном складе. Он протянул Меткому странный прибор с пистолетной рукояткой, оснащенный небольшой дугообразной антенной и крохотным экраном в задней части. Еще два японец держал в другой руке и передал их Переведенцеву и Накамура.

– Это что? – спросил Меткий через Йошиду.

– Понимаете, – собеседник сталкеров явно мялся, подбирая подходящие слова, – все организмы на нашей планете обладают общими веществами в своем составе. Неважно, говорим мы о млекопитающих, земноводных или пауках, все равно в основе лежат углеводородные соединения и кислород. На Земле нет каких-нибудь кремниевых форм жизни и поэтому все, что попадает в поле зрения сканера, может быть им распознано, как живой или неживой объект.

– Ага, значит фактически это детектор жизненных форм?

– Да.

– Замечательно. Только зачем он нам? При обнаружении врагов, пусть даже спрятавшихся, мы привыкли полагаться на отработанные методы и иногда на интуицию. Если же я стану доверять железяке, а она не засечет противника, то это будет стоить мне жизни.

– Конечно, если прибор никого не видит, то вам лучше все равно оставаться начеку, но возможен и другой вариант: сканер может засечь то, что недоступно человеческому зрению. У нас тут после аварии всякая живность расплодилась…

Японец поднял глаза на собеседника и тут же опустил.

– Наши ученые не берутся ее классифицировать. Это очень странные и опасные существа.

– С щупальцами у рта?

– И с ними тоже, тут разные Ёкай водятся.

– Кто, простите?

– В Японии все чудовища называются общим словом Ёкай, а привидения – Юрэй. Последние, кстати, в окрестностях атомной станции тоже встречаются. Чаще всего людям на глаза попадались так называемые Модзя – неупокоённые души, причем не только погибших во время последнего цунами, но и сотнями лет ранее, судя по их одежде. Все достаточно безобидные, если у вас крепкое сердце, чтобы не умереть от испуга, когда рядом в воздухе прорисовывается полупрозрачная фигура и идет на вас.

– И что происходит при столкновении?

– Они просто исчезают. Судя по рассказам очевидцев – словно испаряются, а вы чувствуете холод и волны мурашек, бегущих по всему телу. Совсем другое дело – Горё, очень сильные и злые духи, если прикоснутся к вам, то могут лишить жизни. Согласно старым легендам, это духи замученных аристократов, пришедшие мстить, сеять смерть и разрушение в виде войн или несчастий. Казалось бы, Горё, как и многим Модзя, здесь нечего делать – они погибли или очень давно, или далеко отсюда, но видимо атомная станция после катастрофы их каким-то образом притягивает. Во всяком случае, в иных пострадавших от цунами префектурах, где тоже погибли и пропали без вести тысячи людей, нашествия привидений не случилось.

– А как отличить опасных призраков от безобидных?

– И те, и другие белёсо-серые, полупрозрачные сущности, но Модзя похожи на нормальных людей, а Горё – на скелеты или высохшие трупы.

– Понятно. От них можно чем-то защищаться или только убегать?

– Они очень не любят железо и сталь, при прикосновении сразу развоплощаются и какое-то время не докучают. В принципе, для увешанных оружием воинов призраки не слишком опасны. Главное не растеряться или не дать подкрасться сзади. Как правило, при появлении поблизости Горё, люди чувствуют холод и сильную вонь, будто от разлагающейся плоти. Зная об этой особенности, прозевать их сложно.

– Факты из надежных источников? – уточнил капитан.

– Свидетельства выживших после встречи с Юрэй. Пожалуй, имеет смысл к ним прислушаться.

– Очень хорошо, что вы нас предупредили! – поблагодарил Меткий. – В России мы сталкивались с призрачными мутантами, но как выяснилось, все они являлись видениями из-за воздействия психотронного излучателя и не способны навредить людям физически. Поэтому привыкнув к вашим Модзя, мы могли проигнорировать приближение схожих, но реально опасных призраков. Еще раз спасибо!

После того, как японец в синем халате откланялся, Переведенцев спросил:

– А эти Горё, внезапно ожившие из бабушкиных сказок, не из той же реальности, что и полтергейсты и псевдогиганты? Несмотря на внешнюю схожесть с нашими, здешние призраки похоже реально иной природы.

– Думаю, что нет. Меня бы не удивило, приди из мира полтергейстов полупрозрачное Нечто, способное своим видом удивить голливудских специалистов, но скелеты или трупы людей, да еще смердящие… Эти Горё больше смахивают на классическое описание демонических проявлений, чем на пришельцев из иного мира или выкрутасы ученых с психоактивными излучателями.

– Час от часу не легче! Похоже, придется еще и святой водой запасаться!

– Кстати, Йошида, ты не просветишь по части местных монстров? Кто из Ёкай у атомной станции может встретиться? Хоть нам и скинут данные правительства, но как часто бывает – они тоже не всё знают, проходили на примере армейских методичек.

– Про большого бродягу вы уже в курсе. Есть уродливые гипнотизеры, подчиняющие себе людей и животных, а также невидимки с щупальцами у рта.

– С этими встречались.

– Еще мне попадались длинноногие крокодилы и плотоядные кенгуру.

– Интересно, почему обитатели зеленого континента? Насколько помню, крокодилы и кенгуру не водятся в Японии.

– Скорее всего, причина выбора австралийских животных кроется в скромной японской фауне. В Австралии таких крокодилов и кенгуру естественно нет. Я думаю, вообще мало кто знает, что у АЭС с подобными тварями можно столкнуться.

– С этого места поподробнее, пожалуйста, что там у них за особенности.

– Крокодилы здесь двухметровые, одинаковые, как огурчики из банки. Встречаются относительно нечасто и, в общем-то, похожи на своих предков – лежат себе в засаде по одиночке и ждут, пока кто-нибудь мимо пройдет. Однако есть несколько неприятных «но». Во-первых, засаду они делают совсем не обязательно в водоеме, могут притаиться в кустах у дороги. Во-вторых, несмотря на свои небольшие габариты, человека эти мутанты вовсе не боятся, что несвойственно крокодилам их размеров в природе, тем более на суше. В-третьих, они не ждут, пока жертва подойдет вплотную, запросто стартуют с дистанции в тридцать метров, ноги у них длинные и бегают очень шустро.

– Насколько?

– В окрестностях АЭС больше не осталось бродячих собак, крокодилы всех сожрали.

– Зашибись! Пули, надеюсь, их нормально берут?

– Да, вполне. Этих злыдней главное вовремя увидеть или услышать. Надо быть все время начеку.

– С бдительностью у нас порядок. А с кенгуру что не так?

– Из травоядных попрыгунчиков сделали зубастых, плотоядных хищников. Ногами бьют так, что если сразу не убьет, то все равно кучу костей переломает, но самое неприятное, что раны у них заживают не просто быстро, а стремительно. Стреляешь кенгуру в сердце, а он только в подвижности на время теряет! Единственный известный мне способ гарантированно их умертвить – разнести череп.

– Странно, что крокодилы и кенгуру тут все не заполонили! Или они не размножаются?

– Пытаются, но местная вариация японских макак не дает им увеличить поголовье. Жрут молодняк у крокодилов и гоняют кенгуру, не давая занять новые территории, что приводит к дефициту корма у прыгунов.

– Постой, это вроде такие милые небольшие обезьянки, которые любят купаться в термальных источниках?

– Вы про обычных говорите, а у фукусимских голова скорее от павиана. Представляете, о чем речь?

– Честно говоря, не силен в зоологии, – переглянувшись с капитаном, сказал Меткий.

– У павианов мощная челюсть и клыки такие, что не всякий леопард станет связываться. Макаки действительно не шибко крупные – максимум метр ростом, но живут стаями от двадцати до сотни штук и главное, фукусимские – агрессивные хищники! Они предпочитают леса, коими в Зоне покрыты семьдесят процентов территории. Изредка заходят в брошенные города, а в окрестности атомной станции только поохотиться на детенышей крокодилов, кенгуру и любимое лакомство – людей. Поскольку в нашем отряде десять человек, то мы можем не опасаться макак: достаточно полстаи перестрелять и остальные сами разбегутся. Однако для двух-трех сталкеров они смертельная угроза.

– И многих эти макаки погубили? В сети про них ничего нет.

– В японских СМИ тема «Фукусимы» практически табу. Сами же сталкеры ничего не пишут, опасаясь преследований за противозаконную деятельность. Если очередной охотник за артефактами сгинул в Зоне отчуждения – то кто его будет искать и разбираться в причинах? Правильно, никто! Лично я видел порядка двадцати обглоданных сталкеров, скольким ликвидаторам не повезло – без понятия.

– Похоже, ты их неплохо знаешь. Как тебе, одиночке, удалось выжить при встрече с макаками?

– Не шумел, не попадался на глаза, наблюдал за ними с подветренной стороны. Однажды, правда, я вляпался. Пока смотрел за одной стаей, на меня случайно набежала другая, численностью примерно в сотню голов.

– Очешуеть! И как выкрутился?

– Вспомнил про камчатских медведей и бросился ничком на землю, лицом вниз. Закрыл руками шею и голову с боков, притворился мертвым.

– Неужели прокатило?!

– Ну, как сказать: они минуты две по мне прыгали, дергали за одежду, конечности, волосы – хорошо, что стрижка короткая, а то бы скальп сняли. Покусали, конечно, – Накамура, закатав рукава, показал внушительные шрамы на предплечьях, а также на темени. – Я терпел боль, не издавая ни звука и не шевелясь, и, наконец, они потеряли ко мне интерес. Возможно, причина моего выживания также в том, что они шли прогнать со своей территории стаю, за которой я наблюдал, и потому не стали тратить время на еду. В обычных условиях фукусимские макаки свежим трупом не побрезгуют.

– Понятно. Про встречающиеся в вашей Зоне аномалии расскажи.

– Есть «катапульта», только наступи – и полетишь, причем скорее всего в последний раз.

– Знаем такую, хоть и называется по-другому.

– Еще «молотилка», если в нее попадаешь, то вообще без шансов – она рывком втягивает в себя подошедшего слишком близко человека или животное. Судя по всему, внутри нее действует множество разнонаправленных и очень мощных сил: свидетели не раз видели, что жертву неистово мотает и изгибает под немыслимыми углами, будто тело бьют и рвут с разных сторон огромные невидимые великаны. Жуткие деформации… очень страшно! Длится такая казнь всего пару секунд, прежде чем аномалия выплюнет жертву, но целых костей не остается ни одной!

– Ну, у нас дома не совсем точь-в-точь такие имеются, но принцип разнонаправленных и переменных силовых потоков тоже знаком.

– «Гроза», она вроде облака, в котором молнии бьют.

– Как у нас «паутина». Дальше.

– «Черная смерть», встречается внутри заброшенных помещений. Выглядит, как ковер черного мха толщиной в пару сантиметров. Необязательно на полу – стены и потолки она не меньше любит. Чем сильнее радиация, тем большую площадь занимает.

– Звучное название! Вот эта пакость в России ранее не встречалась. Чем опасна?

– Потрогаешь руками и через день-два ты покойник, подышал стоя рядом без маски – то же самое. Если долго находился в одном помещении с ней, то только полный костюм химзащиты спасет, который потом придется выкинуть, а иначе отказ почек, легких, печени и сердца. Чем поражает – непонятно. Возможно, споры в воздухе, при длительном контакте проникающие даже через кожу, но не исключено, что она и совсем по-другому действует.

– Учтем.

– Следующая в списке «чужая тень». Внутри строений еще никому не попадалась, живет во дворах или чистом поле. К сожалению, совершенно не видна ночью и в пасмурную погоду, но детектор аномалий на нее пищит. Визуально обнаруживается следующим образом: вы замечаете, что тень от столба или ваша собственная падает не на противоположную от солнца сторону, а наоборот – тянется к нему. Если увидели подобное, то просто покиньте побыстрее это место, и все будет нормально.

– Есть опасные последствия от долгого взаимодействия?

– Всегда поступали инстинктивно, но один сталкер разок проверил на своей шкуре на спор. Он забился с другим парнем на редкий артефакт, что проспит спокойно в «чужой тени» целый час. Выиграл, получил приз, а вечером у него начались понос и рвота, минут сорок промучился и умер. На следующий день особенно предприимчивые сталкеры продали его тело ученым-медикам, занимающимся заболеваниями, вызванными Зоной, но не просто за деньги, а еще и с условием, что им сообщат результат вскрытия.

– И чего?

– У трупа вместо внутренних органов сплошная жижа была, как суп в кастрюле. Других скептиков, желающих повторить эксперимент с «чужой тенью», больше не нашлось.

– Чувствую, скучно в рейде к станции не будет. Какие еще аномалии есть?

– «Смерч». Крутит и поднимает в воздух любые предметы. Если засосет в центр человека, верная смерть.

– Ясно, аналог нашей «центрифуги».

– Вы имейте в виду, что я могу не все существующие аномалии знать. У японских сталкеров нет электронных ресурсов, где можно обмениваться информацией. Все боятся полиции, для нее не проблема найти анонимного пользователя, и потому полагаться приходится почти исключительно на собственный опыт. Бывают, конечно, и случайные встречи в Зоне, иногда сталкеры выручают друг друга, но редко. В основном между собой никто не общается, поскольку нельзя быть уверенным, что перед тобой не подставной агент или завербованный «коллега». Ориентироваться же на информацию на форумах в сети невозможно: случайные люди столько всего пишут – не поймешь, где правда, а где вымысел!

– Жестко у вас! Я думал, это у нас человек человеку волк.

– Чуть не забыл! Есть еще очень мерзкая аномалия, называется «капкан». На вид ржаво-бурая жижа, будто застоявшаяся вода в сточной канаве, но на самом деле хватает намертво все, что в нее попадает, и затем медленно растворяет в себе как кислота.

– Брррр! Теперь все лужи стороной обходить буду!

– Слушай, Слав, – наморщил лоб Переведенцев, – мне одно непонятно: откуда тут у них вообще аномалии? Ты говорил, начальник «Дуги» во время допроса показал, что они есть следствие сеансов мощного электромагнитного излучения загоризонтной РЛС. Но вы же с Николаем вырубили ее!

– Директор АЭС при нашей встрече назвал «Дугу» устаревшим мастодонтом и еще что-то про кучу спутников на орбите упомянул, которые ее заменят. Скорее всего, они теперь могут создавать аномальные Зоны, а также устраивать землетрясения, аналогичные вызвавшему цунами у берегов Японии, где угодно.

– Уф! Хорошо, что наши противники обстоятельные злодеи, иначе бы уже досталось всей планете на орехи!

– Еще не вечер. Если мы их не остановим, то как говорится – живые позавидуют мертвым!

– Ладно, не будем о плохом на ночь глядя. Пойдемте лучше радиопротекторов наберем.

– Да уж, на год вперед гадости наглотаемся!

– Кстати, о вредном и неприятном, – поднял указательный палец Йошида. – Должен вас предупредить, что утечки зараженной воды из реакторов не прекращаются. Как следствие, превышения норм допустимой концентрации по радиоактивным веществам у побережья по-прежнему запредельные – по мелководью шлепать категорически не советую! А учитывая, что легкая резиновая лодка даже в условиях мелкой океанской ряби движется, создавая большое количество брызг, нам надо обязательно придумать способ как их избежать, иначе пропитаемся не только морской солью.

– У меня почему-то мысленная ассоциация нас с камикадзе, – угрюмо проронил Переведенцев, – никак не могу от нее отделаться.

– О! Если в хорошем смысле, то я с вами согласен, – заулыбался Йошида.

– Какой к черту может быть хороший смысл в слове «камикадзе»? – недоуменно спросил капитан. – Или ты про некий религиозный аспект? У японцев есть что-то вроде Вальхаллы, в которую попадают храбрые воины?

– Речь о другом, я поясню вам. В двенадцатом веке Япония столкнулась с угрозой нашествия монголов. Внук Чингисхана дважды с армадой кораблей подходил к берегам Японии, намереваясь покорить ее, однако оба раза потерпел неудачу. Мощные тайфуны, неожиданно появившиеся во время высадки захватчиков, уничтожили большинство кораблей. Позднее японские историки назвали их «камикадзе», что означает «божественный ветер». Таким образом они намекали на неслучайность этих явлений, а точнее – их божественное происхождение в помощь японскому народу.

– То есть изначально в слове «камикадзе» заложен исключительно позитивный смысл?

– Да, и только во время Второй мировой войны, когда Япония стала терпеть поражение, кто-то из армейского командования придумал назвать «камикадзе» молодых людей-смертников, с помощью которых предполагалось переломить ход сражений. Наверное, это один из ярчайших примеров подмены понятий в истории, использованной для внушения юношам стремления идти на гибель ради чужих интересов. Впрочем, как не было в них ничего божественного, так и победы жертвы не принесли. Поэтому я называю вас камикадзе только как тайфуны, способные избавить нас от агрессивных пришельцев!

– Спасибо за сравнение, Йошида! Ты веришь в нас даже больше, чем порой мы сами в себя, – хлопнув японца по плечу, улыбнулся Меткий. – Но кем бы мы ни были, оружие и снаряжение нам надо проверять лично. Пойдемте, времени до вылета осталось совсем немного!

Глава 10 Путь к логову

За иллюминатором царила ночь, и едва вертолет оторвался от земли, как сталкеры заснули богатырским сном. Акклиматизация в связи со сменой часовых поясов им пока не докучала, а для военного человека ни жесткая скамья, ни гул вкупе с вибрацией не являются помехой, если выдался спокойный отрезок времени. Проснулись они одновременно, когда машина резко сбросила скорость до минимума при заходе на посадку. Вестибулярный аппарат Меткого предупредил хозяина о переменах лишь на секунду ранее, чем открыл глаза капитан. Йошида, сидевший напротив, улыбнулся им и снова погрузился в чтение небольшого томика со стихами, похоже, он вовсе не спал.

Токио располагается значительно южнее Фукусимы, поэтому, когда сталкеры ступили на покачивающуюся палубу десантного судна, невольно пригибаясь под воздушным потоком от вращающихся лопастей, то сразу почувствовали, насколько здесь холоднее, чем на базе спецназа в окрестностях столицы. Тяжелые черные волны плавно перекатывались за бортом в свете дежурного освещения корабля.

– Не лучшая погода для прогулки по океану, – заметил Йошида, – волнение на все пять баллов.

– Ты на глаз определил? – удивился Переведенцев.

– У меня же были свои суда, приходилось вникать в тему мореплавания, – ответил японец. – Крупные волны, белые пенящиеся гребни на большой площади – «пятерка» как по учебнику! Будем надеяться, к утру станет потише. Пойдемте пока знакомиться с военными из нашего сопровождения.

После недолгих расспросов сталкеров проводили в большую аудиторию, предназначенную для тактической подготовки, где они встретились с семью спецназовцами, выделенными командованием для участия в штурмовой операции. Десантники выглядели матерыми воинами и общались очень сдержанно, несомненно видя в навязанных им гражданском и иностранцах источник грядущих проблем. Однако проводник, похоже, напротив, испытал от знакомства прилив энтузиазма.

– Прекрасное число, – одобрительно покачал головой Йошида, – практически семь самураев!

Славяне согласно кивнули, вспоминая культовый фильм о борьбе горстки невозмутимых храбрецов с огромной бандой. Для поддержания боевого духа и позитивного настроя вообще любые средства хороши, как говорил незабвенный Дэн Сяопин – «не важно какого цвета кошка, лишь бы мышей ловила».

Пока стихия не решила сменить гнев на милость, русские сталкеры отправились подремать в каюту. Они хотели убить сразу двух зайцев: дабы добрать то, что не успели в вертолете, и не трепать нервы выматывающим ожиданием начала миссии. Когда начинается заварушка, то сразу включаются рефлексы, навыки, нужные знания сами всплывают в голове – в такой ситуации уже нет времени на лишние мысли. Иное дело если нечем себя занять перед стартом: тогда в ход идут и карты, и анекдоты, и все что угодно, лишь бы не думать о предстоящем. Сон не худший вариант, особенно учитывая, что неизвестно, сколько продлится рейд, в течение которого едва ли появится возможность набраться сил. Опытные воины знают – любая операция, задуманная как блицкриг, может превратиться в итоге в несколько суток без сна.

Через пару часов сильный ветер действительно сменился береговым бризом. Накамура отправился будить товарищей, и, постучав в приоткрытую дверь, заглянул внутрь.

– Подъем, сони! – бодро гаркнул он. – Видимость до одного кабельтова, туман густой, но ничего выдающегося. Все одно пойдем по GPS.

– Тьфу на тебя, морской волк! – протирая глаза, буркнул Переведенцев. – Ты по-человечячьи скажи, сколько это в метрах!

– Эх вы, сухопутные! Сто восемьдесят пять!

– Не кричи, – попросил Меткий, разминая шею, – мы вполне проснулись еще от твоих шагов в коридоре. Специально не закрывали дверь, чтобы сквозь сон слышать, что происходит. Еще со времен срочной службы не люблю, когда при подъеме кричат – прям рука за сапогом тянется!

– Извините. Просто с военными не пообщаешься, книга со стихами закончилась, а одному сидеть наскучило.

– Так поспал бы!

– Не могу, – улыбнулся Йошида, – не получается. Вы как настоящие самураи – никакого волнения.

– Скажешь тоже! Ты-то чего переживаешь? Ведь тебе уже доводилось пробираться на станцию. Кстати, сколько раз?

– Да в том-то и дело, что один! К шестому реактору подкрался за ценным артефактом – так еле ноги унес. Сначала на меня крокодил напал, я его только из лупары уложил, как на меня Горё выскочил! Перезаряжаться долго, а выяснять с призраком, кто раньше прикоснется – я до него железом, или он до меня костяной рукой, честно говоря, побоялся. Удираю, значит, изо всех сил, и тут с крыши машинного зала по мне начинают из трех стволов охранники стрелять! Хорошо, что у них оружие короткоствольное оказалось, по бегущему человеку из него не просто попасть. Но страху натерпелся – будь здоров! Пули вокруг так и цокали! Короче, воспоминания о той вылазке самые отвратительные!

– Не переживай, то ты один был, а теперь в команде пойдешь. Из чего ты, говоришь, по крокодилу стрелял? Что за лупара?

– Обрез двуствольного ружья так называют. Ему лет сто пятьдесят, но зато из него картечью в упор любого мутанта положить можно!

– Да ты бесстрашный парень! В одиночку к АЭС с раритетным стволом пойти!

Йошида даже порозовел, смутившись от столь весомой похвалы.

– Тот артефакт больших денег стоит, – словно оправдываясь, ответил японец, – вот и решил рискнуть. Его только у аномалий «катапульта» найти можно, а они в основном у станции встречаются.

– Ага, понимаю, о какой беде ты говоришь. Вряд ли ты из-за «самородка» или «морского гриба» полез. Наверное, «холодная звезда» тебе понадобилась. Она таким зеленоватым светом в темноте светится.

– Да-да! Только мы ее «кладбищенским огнем» называем.

– Хм, может так оно и точнее! Но все равно, по-сталкерски рассуждая, не сказал бы, что этот артефакт подобного риска стоит. Чего ради? Ну да, от пуль неплохо защищает – и только. Разве что ученым его загнать для опытов.

– Не скажи! – заспорил Йошида. – Во-первых, из-за собственного гравитационного поля он сильно ослабляет действие всех «втягивающих» аномалий – и «смерча», и «молотилки». Один мой знакомый выжил благодаря этому артефакту, а будь у него их два – глядишь и не покалечился бы.

– М-да, век живи – век учись, – подивился Меткий. – Даже неловко, что с таким стажем я не знаю о таких свойствах.

– Просто у нас в России не нашлось смельчаков, готовых проверить взаимодействие всех артефактов с самыми смертоносными аномалиями, – утешил его Переведенцев, – это же вопрос случая чаще всего, когда люди узнают об уникальных свойствах. Возможно, мы все еще очень много чего не ведаем про другие артефакты.

– Во-вторых, – продолжил японец, – вы наверняка видели, как «кладбищенский огонь» зависает над землей в свободном положении и подергивается вверх-вниз, словно пытается преодолеть силу притяжения.

– Есть такое. И что? Артефакт «гель», не знаю как он у вас называется, точно так же себя ведет.

– А то, что если артефакт поместить в вакуум, то у него будет постоянное и очень сильное тяговое усилие прочь от поверхности земли. Строго говоря, это конечно не вечный двигатель, но технически получается почти то же самое. Достаточно правильно соединить артефакт с маховиком, чтобы тот за счет накопленной энергии инерции провернулся на полный круг, и пошло-поехало! Дальше можно цеплять редуктор и электрический двигатель. В общем, стоит такой артефакт очень дорого.

– Это сколько же?

– Я со скупщиком сговаривался на двести тысяч, а сам он его перепродал бы за триста или даже триста пятьдесят.

– Йен?

– Цена в американских долларах.

– Ничего себе! И кому понадобится такой удобный, но жутко дорогой двигатель?

– Вы знаете, сколько стоит электроэнергия в Японии? А при помощи одного такого артефакта можно обеспечить потребности отеля или многоэтажного дома! Причем навсегда. Для собственника, сдающего квартиры в аренду, – весьма выгодное приобретение. Кстати, уже есть примеры удачного внедрения.

– Ну, и ты продал «кладбищенский огонь»?

– Нет, к сожалению не успел. Меня арестовали и посадили в тюрьму, а все артефакты изъяли.

– Жаль! – Меткий повернулся к Переведенцеву. – Дим, если вернемся домой живыми, то обеспечить безбедную жизнь нам труда точно не составит. Йошиду в долю возьмем, конечно. Техническим директором. Удивительно, что у нас до этого никто не додумался, но факт остается фактом – многие артефакты в Дальневосточной зоне стоят дешево и используются явно не по назначению. Все равно, что смартфоном гвозди заколачивать!

– Так ведь ученые их свойства под каким-то особенным углом зрения изучают. Берут за основу то, что уже известно, и пытаются разобраться почему так, чтобы воспроизвести эффект самостоятельно. Грубо говоря, раскладывают артефакт на винтики, а новые свойства поискать им, наверное, фантазии не хватает. Возможно, у нас под Комсомольском второй Клондайк планетарного масштаба!

– Осталась самая малость до нашего коммерческого успеха – разобраться с Фукусимской АЭС, накрутить хвосты Повелителям Зоны и при этом уцелеть. Ладно, пошли, а то мы треплемся, а нас уже поди заждались.

– Да сбор еще и не объявляли, – Йошида как нашкодивший ученик вжал голову в плечи, – я заранее…

Договорить он не успел, потому что ему пришлось уворачиваться от подушки, брошенной Переведенцевым.

– Тьфу на тебя еще раз! – шутливо ругнулся капитан. – Такой сон перебил! Ни минуты покоя с этими энтузиастами!

– Пойдем военных поторопим, раз они сами не шевелятся, – рассмеялся Меткий, – отоспаться на том свете успеем.

* * *

На всякий случай штурмовая группа отправилась в путь на двух «Зодиаках»: мало ли что может произойти с одним плавсредством, а так есть куда пересесть. Накамуре, как человеку наиболее сведущему в мореходстве, поручили управление ведущей лодкой. Японца доверие военных весьма ободрило, и он явно почувствовал кураж. Тем не менее, превратить дорогу в легкую морскую прогулку ему не удалось. Когда до точки высадки оставалась всего пара километров, одновременно вышли из строя GPS-навигаторы на обеих лодках! Устройства имитировали рабочее состояние, однако отказывались сообщить, в какой точке планеты находятся их обладатели.

Все бы ничего в хорошую погоду, но над водой куда ни глянь висела белесая мгла. Очень неприятное ощущение, когда ты в океане на небольшой резиновой лодке и без единого ориентира. В голове у капитана даже шевельнулась неприятная мысль, что вероятно они не все учли и берег могут вовсе больше не увидеть, но с товарищами он своими соображениями, разумеется, делиться не стал. Тревожное настроение в критических ситуациях лучше не демонстрировать.

Йошида, чувствуя на себе ответственность, не растерялся и выбрал направление исходя из той картинки, которая у него запечатлелась в памяти на момент отключения навигатора. По большому счету, едва ли кто сомневался в нем лично. Человеку, способному управлять рыболовецким судном, по силам не промахнуться мимо самого крупного из японских островов, находясь от него в пяти минутах хода (если не случится новый форс-мажор, связанный с мистикой или искривлением пространства). Скорее, вопрос состоял в том, сколько лишних километров придется пройти по негостеприимной территории Зоны.

Однако, сюрпризы еще не закончились. Через пару минут монотонных подпрыгиваний на мелких волнах лодку Накамуры неожиданно подбросило и развернуло так, что она едва не перевернулась. Облако брызг окатило пассажиров со спины – хорошо хоть, что все предусмотрительно надели рыбацкие плащи-дождевики с капюшонами. Несколько бессодержательных воплей, русский мат и потрясенные возгласы на японском смешались, создав ядреный коктейль из разнокалиберных страхов десятка напуганных мужчин. Звуковую картину дополнили какой-то хлопок и шумный всплеск, словно что-то большое упало в воду.

В момент происшествия одновременно кричали на обеих лодках, но когда на первой поняли, что им удалось остаться на плаву, и оглянулись по сторонам, то к своему ужасу обнаружили, что они одни! Никаких следов второго «Зодиака» с пятью спецназовцами на поверхности! Только хорошо заметный даже на фоне океанской ряби круг расходился в разные стороны от того места, где он был несколько секунд назад. Побелевший лицом Йошида врубил максимальную скорость и направил лодку прочь, то и дело оглядываясь назад. Два уцелевших десантника сначала попробовали его остановить, явно надеясь, что кто-нибудь из потерпевших крушение еще жив и сумеет всплыть, но проводник осадил их коротко и жестко.

– Они уже мертвы, а нам сначала надо выполнить задачу, прежде чем умирать самим!

– Что произошло? – прокричал ему сквозь шум Меткий.

– Кто-то большой проплыл под нами и задел, поэтому нас швырнуло!

– Это субмарина?

– Нет, тогда бы хоть кто-то или что-то осталось на поверхности. Их схватили целиком, и если мы не успеем отсюда убраться, то с нами случится то же самое!

От такого объяснения ситуация стала понятнее, но не спокойнее.

Через короткий промежуток времени, показавшийся остаткам десанта неимоверно долгим, из тумана впереди проступили неясные контуры чего-то очень массивного.

– Черт! Черт! Черт! – выругался проводник, выворачивая руль вправо. – После столкновения нас видимо развернуло и мы сильно отклонились от нужного направления!

– И где мы?

– Мы пришли чуть ли не к воротам Фукусимской станции! Перед нами малый волнолом, прикрывающий пятый и шестой реакторы. Если бы не туман, по нам уже наверняка стреляли бы!

Поверхность воды вспенилась, а лодку стало ощутимо сносить вправо.

– Йошида, что происходит?

– Пока ничего страшного! Это выброс отработанной воды из системы охлаждения пятого и шестого реактора. Кстати, такой поток говорит о том, что они не остановлены как утверждалось официальными лицами, а работают на полную катушку. Но нас ведь это не удивляет, не так ли?

Помня о жуткой гибели товарищей, испытывать судьбу и оставаться на воде никому не хотелось. Несмотря на повышенный риск быть замеченными, Накамура при общем согласии поторопился доставить отряд на твердую землю. В результате «Зодиак» подошел к берегу всего лишь в паре кабельтовых от основания волнолома.

Дно лодки рановато зашуршало по камням, и сталкеры начали опасаться, что они не смогут достигнуть суши, не замочив ноги в радиоактивной водичке. Однако в последний момент, набежавшая сзади волна придала их плавсредству ускорение на манер пинка и выкинула на земную твердь.

Почувствовав себя в родной стихии, люди сразу приободрились. По очереди, прикрывая друг друга, сталкеры и десантники добрались короткими перебежками до прибрежных зарослей, где военные сразу связались со штабом спецопераций и доложили о высадке и потерях. С базы запросили, не желает ли группа прервать миссию, но все единодушно решили идти до конца.

Детекторы аномалий пищали так, что пришлось настройки звука перевести в положение OFF. Взглянув на кружащийся перед ними хоровод опавших листьев, плавно поднимавшийся до крон деревьев, и несколько неестественных прогалин, сталкеры поняли, что нагромождение значков на экранах вовсе не ошибка – предстояло очень медленное передвижение с повышенным потоотделением. При этом пространство узкого каменистого пляжа глазами детектора выглядело девственно чистым, и именно поэтому вариант перемещения по нему сразу единодушно отклонили. Уж слишком хорошо, чтобы добраться до станции живыми.

Болты для прощупывания дороги никто не использовал из опасений, что сработавшая аномалия привлечет внимание охраны, в бдительности которой никто не сомневался. Да и проверять на практике, как именно отреагирует противник на шевеление у него под носом, желающих не нашлось. Если местному начальству пришло в голову развернуть хотя бы одну минометную батарею, то любой подозрительный квадрат боевики могли отутюжить, не вылезая за периметр станции. Поэтому, чтобы избежать демонстрации смертоносной красоты японских аномалий, находясь в их окружении, пришлось передвигаться по опасному лабиринту с черепашьей скоростью, неоднократно возвращаясь, из-за вариантов, оказавшихся тупиковыми.

В таком вот стиле легендарных ниндзя, прославившихся терпением и настойчивостью, группе удалось миновать естественную полосу препятствий только через несколько часов. Попутно сталкеры насобирали артефактов, в прямом смысле валявшихся у них под ногами. Рядом с «центрифугой» они нашли аж два «сердца», позволяющих сносно функционировать любому человеческому органу даже при самых тяжелых повреждениях. Одно досталось Переведенцеву, а второе Накамуре. Меткий в тот момент шел первым, подменив вымотавшегося от напряжения Йошиду, и, в соответствии с негласными правилами, мог распоряжаться добычей. Однако спецназовцы к артефактам относились с недоверием и настороженностью, а себя Вячеслав сам поставил в конец очереди, сказав коллегам что-то вроде «вам они нужнее».

Вскоре почва стала влажной и топкой из-за ручья, стремившегося в океан строго поперек пути отряда. Стелящийся туман, с периодически взлетающими из него снопами искр, указывал на «щелочной дым», а воспринимаемый человеческими глазами цветовой спектр, сузившийся исключительно до зеленого – на близость «шипучки». Поскольку ни у кого в отряде не имелось ни костюмов химзащиты, чтобы избежать сильнейших ожогов, ни противогазов, позволяющих уберечься от ядовитых испарений, такое препятствие могло стать непреодолимым. В конце концов, сканеры позволили найти лазейку, а сталкеры обзавелись несколькими чрезвычайно редкими в России артефактами – «искрами» и «кругляшами».

Впрочем, здесь они тоже не валялись на каждом углу. Йошида с изумлением покрутил в руках золотистый, лучащийся светом шар «искры», и признал, что не видел и даже не слышал о такой диковинке. «Кругляш», из-за зеленого цвета и странной формы называемый в Японии «Жабой», как оказалось, стоит безумных денег. Главное, как не называй артефакты, оба были сейчас весьма кстати, поскольку «искра» могла неведомой энергией поставить на ноги даже умирающего от смертельных ран, а «кругляш» – нейтрализовать влияние радиации.

Во время прохождения отряда вблизи «паутины», аномалия буквально выплюнула Меткому под ноги «порожняк». Никто в мире еще не придумал, как использовать подобие двух тарелок, разделенных пустотой, но сталкер счел событие своего рода знаком и положил находку в контейнер. Конечно, сталкерам попадались на глаза и другие артефакты, но лезть за ними специально никто и не подумал – не за тем сюда пришли.

К девяти утра туман рассеялся, но окружающий пейзаж по-прежнему представлял собой палитру различных оттенков серого цвета с редким добавлением черного. Унылое однообразие не прошло мимо внимания всех бойцов. Один из спецназовцев слегка растер пальцами листок и обнаружил оставшийся на коже черных перчаток серый налет. С сомнением посмотрев на свою руку, будто на чашку Петри с посевом смертельных бактерий, боец оглянулся и осознал – кроме как о свою штанину вытереть пальцы ни обо что другое не получится.

Перед итоговым броском от зарослей к зданиям группа залегла, разглядывая окрестности через бинокли в поисках потенциальных угроз.

– Ну конечно! – негромко, но явно рассерженно воскликнул Йошида. – Кого бы еще пришельцы завербовали в первую очередь!

– В чем дело? – поинтересовался Меткий.

– Видишь вот эти иероглифы, намалеванные черной краской? – спросил японец, указывая на стену машинного зала.

– Да.

– Они означают слово «Якудза».

– О как! У нас бандиты в Зоне отчуждения сами на себя работают.

– В Японии обычные граждане законобоязненные существа и потому найти желающих заработать криминальным путем, да еще с оружием в руках, очень трудно. Как правило, они уже принадлежат к определенной касте. Наверное, им просто платят больше, чем якудза могли бы заработать на нелегальной перепродаже артефактов и поборах со сталкеров. Если вам нужны еще доказательства, то обратите внимание на припаркованные пять джипов «Мерседес» – у них вместо обычных регистрационных номеров таблички с одинаковыми цифрами: восемь, девять, три.

– И что это значит?

– Понятие «якудза» родилось из японской карточной игры ойтё-кабу, где худшим сочетанием карт из всех возможных является наличие на руках восьмерки, девятки и тройки. В старой форме счета эти числа назывались соответственно «я», «ку» и «са», от них и произошло слово «якудза». Мафиози взяли себе это наименование, так как игрок, имеющий на руках набор таких карт, должен обладать абсолютной выдержкой, феноменальным мастерством и очень большой удачей, чтобы выиграть, несмотря на невезение.

– Ясно. Хотя и непривычно, что мафиози так выпячивают свою принадлежность.

– Дим, да ладно тебе! Ты малиновые пиджаки у нас в девяностые вспомни! Впрочем, сицилийцы и колумбийцы тоже любят произвести впечатление на публику.

– Еще недавно мафия в Японии чувствовала себя совсем вольготно, – вмешался в спор товарищей Накамура. – Штаб-квартиры кланов якудза, украшенные неоновыми вывесками, размещались в самых престижных бизнес-кварталах японских городов, а полиция практически не вмешивалась в их деятельность. Члены банд в открытую носили на одежде характерные эмблемы, а их тела украшали символические татуировки, иногда покрывавшие почти всю поверхность. Большинство якудза надевали броские костюмы и солнцезащитные очки, чем сильно выделялись на фоне простых жителей. Впрочем, даже их манера двигаться – высокомерная и размашистая походка, позволяла сразу узнать мафиози.

– Теперь иначе?

– Отношение властей к якудза изменилось из-за нападения членов одного клана на известного кинорежиссера. Теперь даже принадлежность к «гуми», то есть банде якудза, уголовно наказуема, что вынуждает современных мафиози жить скрытно и выдавать себя за бизнесменов.

– Надо же! Ваши политики проявили волю, а это редкость в их профессии.

– К сожалению, это лучше звучит, чем есть на самом деле. Чаще всего преступники получают штрафы или символические сроки заключения.

– Почему?

– Как сказал наш бывший премьер-министр: «В Японии нет ни одного члена парламента, который не был бы знаком с боссом местной мафии». Видимо, якудза скучают по старым временам и теперь, чувствуя себя полноправными хозяевами на территории Зоны отчуждения, не отказывают себе в удовольствии покрасоваться хотя бы тут.

– Лично я не против их походки и прочих выкрутасов, – пожал плечами капитан, – чем больше у противника понтов на поле боя, тем нам проще. Однако мне казалось, что ваши бандиты патриотичнее наших и должны ездить на «Тойотах», «Мицубиси» или «Ниссанах», тем более, что они популярны в большинстве стран мира.

– Вовсе нет. Особой любовью у них пользуются марки «БМВ» и «Мерседес». Японские же машины наоборот – среди якудза непопулярны и даже презираются.

– Н-да, чудны крестьянские дети! И не жалко им такие тачки на зараженные земли пригонять?

– Наверняка угнанные, а искать их тут никто не будет.

– Интересно, сколько же отстегнули якудза, чтобы они отправили в Зону отчуждения десятки, а может быть даже и сотню бойцов?

– Вы вряд ли знаете, но по официальным данным в японской мафии состоит более ста тысяч человек! Это вам не какой-нибудь прославленный Голливудом итальянский клан в Нью-Йорке, в котором всего триста человек. У якудза совсем другой масштаб – сотней бойцов больше, сотней меньше…

Все пятеро снова погрузились в изучение местности, поскольку ни бандиты, ни описанные Накамурой мутанты в поле зрения пока не попадались. Даже сканирование пространства при помощи тепловизора не давало результата, что заставляло изрядно волноваться – противника лучше все же видеть, особенно если точно знаешь, что он есть.

Меткий помассировал глаза и снова прильнул к биноклю. Вокруг все выглядело чужим и холодным. Если к окрестностям у Дальневосточной АЭС подошли бы эпитеты «мрачные и зловещие», то к Фукусимской станции «мертвые и ледяные». Стоп!

Конечно, ветерок на побережье гулял бодряще-свеженький, да и воздух до предела насыщен влагой, но такого ощущения, что промерзаешь изнутри, до этого не было! Где-то в глубине сознания стремительно всплыла тревожная мысль, что о подобном предупреждали. Схватив «F2000», сталкер резко перевернулся на спину и увидел в нескольких метрах от себя молочно-пепельный силуэт с костяным лицом, бесшумно плывущий по воздуху к людям. В тот же момент в нос ударила жуткая вонь разлагающейся плоти. Очередь бельгийского автомата, похожая на треск разрываемого шва, распорола тишину. Призрак растаял практически сразу, едва через него прошли пули. Единственным доказательством его появления могли служить только пятеро все еще тяжело дышащих от испуга людей, ощетинившихся стволами и вперивших взгляды в пустоту.

Капитан вдруг почувствовал, что на виске у него бьется жилка, хотя раньше такого с ним не случалось. Как ни крути, но сколько бы ты не воевал с людьми – это не подготавливает к встрече с потусторонним.

– Итак, во входной колокольчик мы позвонили! Думаю, будет глупо надеяться, что нас не услышали, а значит, пора бежать изо всех сил к зданиям!

Минуя подсобные помещения, отряд устремился к стенам машинного зала реактора номер шесть. Бежали по асфальту, но стоило одному из десантников переместиться на грунтовую полосу чуть ближе к воде, чтобы прикрыть с фланга, как через несколько шагов у него под ногами раздался небольшой взрыв. Пострадавший, завывая, корчился от боли – одну конечность спецназовца оторвало по колено, а на другой отсутствовала ступня. Товарищ солдата было дернулся ему на помощь, разматывая на ходу веревку, но тот остановил его жестом, после чего выхватил пистолет и, приставив под подбородок, нажал на спусковой крючок. Очевидно, он не захотел ни мучиться сам, ни обременять и так поредевшую штурмовую группу своей ношей.

Меткий теперь не сомневался, что береговая линия без аномалий и растительности, по которой они не захотели идти даже под прикрытием тумана, также напичкана пластиковыми противопехотными минами.

Сталкеры переводили дух после ускорения, пока последний уцелевший военный устанавливал накладной заряд на служебную дверь. Процесс требовал некоторого времени: снаружи никаких следов замка не имелось, а потому сапер исходил из того, что ему могут противостоять и основной засов, и боковые штыри. Неожиданно, из-за штабеля ящиков, складированных неподалеку, раздалось шипение и взметнулась голова на длинной шее, толщиной как шланг от пожарного гидранта. Накамура оказался ближе всех к удивительному обладателю ромбовидного клюва, заполненному треугольными, почти акульими зубами. Инстинкт самосохранения у японца сработал отменно, и громогласное эхо очереди из дробовика пошло гулять по территории станции, отражаясь от стен. Неизвестно, попал бы Йошида в цель, стреляя пулями, но облако дроби двенадцатого калибра в прямом смысле отделило голову существа от туловища.

– Это что вообще за зверюга?!

– Успокойся, по-моему, ответ очевиден – перед нами страус. Ну, или вернее его производная.

– Покрытая длинной шерстью?

– Но ведь тут же не жаркая Австралия!

– Госсс-поди! Посмотри на его пасть – волк обзавидуется!

– Да, зубки что надо! Йошида, ты разве не встречал таких раньше?

– Нет, это нечто новенькое. Я бы вас предупредил о них, если б знал.

– Черт с ним, нам бы сейчас от охраны отмахаться! Вообще удивляюсь, что нам до сих пор позволяют свободно разгуливать по территории – на ДАЭС мы бы уже улепетывали на максимальной скорости!

В этот момент японский десантник жестами показал, что все готово. Сталкеры едва изготовились к подрыву и последующей атаке, как дверь начала открываться сама. Спецназовец, надо отдать должное, не стал мудрить и нажал кнопку на пульте. В результате вышибной заряд направленного действия не только разорвал дверь в клочья, но также серьезно ранил охранника за ней и дезориентировал еще нескольких, шедших следом. Меткий, подбежавший к проему первым и сразу начавший стрелять, вместо ожесточенного сопротивления наткнулся на растерянно мечущихся людей. Однако, в руках они держали оружие, и потому сталкер не испытывал ни малейшего желания поиграть в благородство и дождаться, когда они очухаются. Чуть позже, проходя мимо трупов, Йошида расстегнул на одном костюм химзащиты: в глаза сразу бросились разноцветные татуировки на шее, спускающиеся сплошным полотном в сторону груди и плеч.

– Якудза. Значит действительно именно они тут следят за порядком!

– О! Ну, тогда можно считать нам повезло, – ответил Переведенцев, – видел бы ты тех мастодонтов, что охраняют Дальневосточную АЭС! А на этих даже бронежилетов нет! Поди кроме радиации им тут никто не докучает.

После непродолжительного забега по коридорам и лестницам, за очередной дверью перед группой открылось огромное помещение, главными элементами в котором являлись внушительные металлические конструкции, раскрашенные либо желтой, либо синей краской. Для японцев, в отличие от российских сталкеров, стал сюрпризом шум издаваемый генераторами и турбинами – такой силы, что разговаривать было почти невозможно, разве что орать на ухо. Видя изумление на лице Йошиды, Меткий не удержался и добавил свои «пять копеек», прокричав ему:

– Это видимая часть силовой установки, а основная ниже на несколько этажей!

Продвигаясь по залу, бойцы практически не обращали внимания на суетящихся по своим делам безоружных людей в белых защитных костюмах, высматривая комбинезоны желтого и защитного цветов – однако таковых пока больше не попадалось. В свою очередь работники, хоть и косились с опаской на вооруженных незнакомцев, но осознав, что стрелять по ним не собираются, предпочитали заниматься обслуживанием АЭС. Сталкеры понимали, что на станции достаточно камер наблюдения, и потому старались двигаться как можно быстрее, чтобы оставить противнику минимум времени на перегруппировку.

На середине зала платформа закончилась. Предстояло выбрать – спуститься ниже по вертикальным лестницам или перейти по идеально гладкой металлической плите на противоположную сторону, где по боковой стене шли несколько ярусов антресольных этажей. Именно там располагались помещения с системами управления. Первый вариант напрягал всех тем, что во время спуска человек становился беззащитной мишенью, а при наличии внизу охранников – несомненно, трупом.

– Не нравится мне этот мостик, – поморщившись сказал Меткий, выразив отношение к варианту Б. – Не похож он на элемент по проекту! И не покрашен, как все остальное вокруг.

– На нашей станции такого точно нет, – согласился капитан, – но один черт выбирать из двух зол придется… Короче, крепим страховку!

Сказано – сделано. На каждом члене штурмовой группы изначально были надеты грудная обвязка и «беседка» – страховочная система из соединенных между собой пояса и ножных обхватов, поэтому управились все очень быстро – много времени на то, чтобы завязать веревку и щелкнуть карабином, не требуется. Во избежание каких-либо дебатов Переведенцев просто назначил себя добровольцем и первым отправился на другую сторону.

– По одному! – придержал Меткий Йошиду, собравшегося вслед за капитаном.

Трое прикрывающих больше озирались, чтобы не прозевать появление охранников, чем смотрели на Дмитрия. По этой причине, когда на середине моста сталкер с воплем пропал из поля зрения, у Меткого от неожиданности и переживаний за товарища едва сердце из груди не выпрыгнуло! В тот же миг раздались приглушенные выстрелы – по матовому стеклу единственного помещения за мостом, имевшего окно внутрь зала, зазмеились трещины, но оно устояло. Очевидно, те, кто находился внутри, не учли толщину и особые прочностные свойства материала, использованного вместо обычного офисного стекла.

– Прикройте меня! – крикнул сталкер, бросаясь к провалу на месте моста, чтобы вытащить Переведенцева наверх.

Судя по тому, что капитан висел на страховочной веревке держа дробовик на изготовку, он был в полном порядке.

Положив автомат и подтягивая веревку, Меткий смотрел на дверь помещения, где засели якудза – выскочат или нет? Они все же попробовали, но японские соратники не сплоховали: шквал пуль и картечи уложил бандитов на месте, не позволив им сделать ни одного прицельного выстрела.

– Ты как? – хватая офицера за запястье и помогая вылезти, спросил Праведников.

– Уже лучше, – ответил тот, – правда, пока болтался, успел с перепугу и «боцманку» вспомнить, и молитву прочесть. Неприятно, знаешь ли, когда мост под тобой переходит в вертикальное положение!

– Ну, с кем не бывает! Зато теперь понятно, что можем перебраться на другую сторону, спустившись вниз, ведь будь там засада, тебя бы десять раз могли изрешетить.

Несмотря на сказанное, все шли по лестницам, оставаясь начеку и под прикрытием стволов товарищей.

– Тебе не кажется, что слишком просто нас пустили на станцию? – шепотом спросил капитан у Меткого, пока они дожидались японцев.

– Окстись! У нас потери личного состава шестьдесят процентов, и, кстати, во второй лодке могли бы быть и мы!

– Так-то оно так, но основные сложности нас поджидали на подходах к станции, а тут одна шантрапа!

– Во-первых, мы не знаем, по какому принципу они выстроили оборону, а во-вторых, может быть АЭС не такой уж и ключевой элемент для них. Кроме того, как говорят мудрые люди – не каркай!

Наконец, поднялись японцы, и Меткий интернациональным жестом позвал Йошиду к себе на совещание.

– Разделимся на двойки, – сказал он ему, – для удобства и лучшего взаимопонимания по языковому принципу. Вы проверяйте помещения по левую руку от лестницы, а мы пойдем направо. Зачищаем станцию от охранников и отлавливаем здешних управленцев. Если у кого-либо удастся узнать что-то про расположение ПВО – совсем замечательно. Помните, в данный момент АЭС работает нелегально в интересах наших врагов, а значит весь руководящий состав так или иначе замазан в грязных делишках – поменьше сантиментов с ними!

Накамура кивнул и перевел сказанное спецназовцу. Поскольку возражений от него не поступило, то отряд разделился. Сталкеры и не подозревали, что скоро «Фукусима-1» преподнесет им достаточно сюрпризов, превратив более-менее адекватную реальность в череду ночных кошмаров.

Глава 11 О роли личности

Войдя в первую попавшуюся по ходу движения дверь, сталкеры вместо заурядной комнаты обнаружили помещение странной многоугольной формы. Именно отсюда сквозь стекло пытались стрелять якудза. Здесь имелось много различного оборудования, но весь персонал разбежался. Самым интересным являлось наличие пяти дверей, ведущих… куда? Меткий готов был поклясться, что на плане, оставшемся на десантном корабле, их обозначено только три. Что-то новые хозяева АЭС тут явно перестроили! В любом случае, для ускорения разведки товарищам предстояло разделиться. Сталкеры договорились, что если кто-то из них столкнется с ожесточенным сопротивлением, то вернется за поддержкой, а если ничего не найдет на своем направлении – пойдет подстрахует напарника, прежде чем браться за исследование следующего пути.

Как правильно выбрать два из пяти с первой попытки? Переведенцев решил проверить крайнюю правую дверь, единственную приоткрытую, из-за которой тянуло специфическим запахом горелой бумаги, а Меткий направился к соседней, надеясь, что она та самая – средняя из трех на плане, ведущая к БЩУ.

Подмигнув напоследок товарищу, капитан толкнул выбранную им дверь и обнаружил за ней узкий, заворачивающий вправо коридорчик. Пока он шел по нему, запах гари становился все сильнее. Ступая без спешки, плавно перекатываясь с пятки на носок, офицер приблизился к очередной двери и приложил ухо: по ту сторону явно что-то происходило – периодически слышались какие-то шорохи и гудение.

Сталкер попытался аккуратно повернуть ручку – заперто. Отойдя на пару шагов, капитан нанес прямой удар ногой в область замка и вынес его, что называется с мясом. Он сразу понял, что попал «по нужному адресу». Во-первых, хозяин кабинета в углу нервозно кормил шрёдер какими-то документами, а во-вторых, на кафельном полу тихо тлели несколько толстых журналов, которые, по всей видимости, тщетно пытался сжечь человек, никогда толком не разводивший настоящий костер.

– Hands up! Freeze! – грозно скомандовал капитан нечистому на руку руководителю, нисколько не сомневаясь, что представителем какой бы страны тот не оказался, английский язык он наверняка знает и «Руки вверх! Замри!» поймет.

Убедившись в беспрекословном подчинении, Переведенцев оглянулся в поисках средств пожаротушения и обнаружил необходимое в углу комнаты – по-другому на режимном объекте и быть не может. Перекинув дробовик на ремне за спину, он схватил порошковый огнетушитель и быстро погасил всякие намеки на огонь. Не успел капитан порадоваться результату, как краем глаза заметил, что пленник все же нарушил приказание и, сделав шаг бочком к столу, взял некий предмет с поверхности.

– Ах ты, холера! – обозленно воскликнул офицер, выхватывая «Глок» из набедренной кобуры.

– Стоп, стоп, стоп, любезный! – неожиданно на чистом русском сказал управленец, поднимая правую руку, между указательным и большим пальцами которой была зажата небольшая стеклянная колба. – Если вы меня убьете, то я выроню эту склянку, она разобьется и…

– И я умру?

– Такова жизнь и ее безжалостные правила, – скривив губы, ответил ему собеседник. – Вам сегодня не суждено насладиться победой надо мной.

– Там, надо полагать, какой-то мегавирус? – небрежно, с нескрываемым презрением спросил Переведенцев, хотя на миг ему показалось, что за стеклом мечется некая черная точка.

– Нет, нет! Достаточно одной радиации для несчастной станции. Если добавится еще биологическая опасность, то сюда вообще никого не затащишь работать. В колбе всего лишь уникальное трансгенное существо, выведенное в лаборатории неподалеку.

– Простите, кто?

– Организм, в геном которого искусственно введен чужеродный ген. Существо теперь способно изменять свою молекулярную плотность в зависимости от поглощаемой пищи. И не смотрите на крохотные размеры! Стоит выпустить милую зверушку на свободу, и она столетиями будет сеять ужас во всей префектуре! Невидимая и всепроникающая смерть всегда пугает, а вы – вы станете лишь первым завтраком для чрезвычайно голодной пташки! Если конечно не откажетесь от мысли убить меня или арестовать.

– Ой! Может, прикажешь мне еще и сдаться тебе на милость?

– Ну, это слишком, хотя признаюсь – идея мне нравится. Если серьезно, то просто убирайтесь восвояси.

– Хм, пожалуй, я все же рискну, – ответил сталкер и, сделав шаг вперед, выстрелил в голову собеседника.

Тот в последний момент попытался выбросить колбу, но из-за пули, поразившей мозг, сосуд так и остался зажат между пальцами. Однако капитану тоже не удалось исполнить задуманное и подхватить склянку – голова убитого запрокинулась, и он, повинуясь сместившемуся центру тяжести, упал навзничь.

– Твою же мать! – безнадежно выругался Переведенцев за мгновение до того, как раздался звук разбитого стекла.

Впрочем, ни через секунду после, ни по прошествии минуты ничего не произошло. Капитан перестал напряженно оглядываться, осмотрел осколки и начал проверять содержимое карманов убитого. Выдвинув затем несколько ящиков стола, он нашел рулон черных пакетов для мусора и сложил в один все уцелевшие документы. Что в них говорится – разбираться предстоит потом и вряд ли ему.

Озираясь по сторонам (не упустил ли из виду что-то очевидное?), Переведенцев попятился к двери. Он уже практически дошел и развернулся, чтобы открыть ее, как вдруг почувствовал неимоверную слабость и головокружение. Капитан попытался ухватиться за дверную ручку, но не сумел. Перед глазами все поплыло, сливаясь в темные пятна, ноги подкосились, и через мгновение он рухнул, потеряв сознание.

* * *

Меткий миновал пару коридоров, приоткрыл очередную дверь и заглянул внутрь. Он стоял на пороге вытянутого помещения неправильной формы, по одной стене которого тянулась сплошная дуга огромных, высотой до потолка секций, со множеством датчиков и циферблатов на каждой. Перед этими панелями шел проход, а далее располагались столы-пульты. За ними сидели сотрудники в белом комбинезонах и масках.

Неоднократно просматривавший фотографии различных помещений Дальневосточной АЭС, сталкер прекрасно понял, куда он попал: Блочный Щит Управления, мозг станции! Дистанционное управление реактором и системами обеспечения безопасности, пуск турбины, синхронизация генераторов, а также включение вспомогательных систем – все осуществляется отсюда.

Внимание Меткого привлек пожилой человек европейской внешности, высокий и очень худой. Одетый как все в комнате, помимо разреза глаз он отличался от коллег отсутствием респиратора. Заложив руки за спину, мужчина прохаживался вдоль секций, периодически останавливался и изучал показания приборов. Если сталкер и понимал что-то в языке тела и жестов, то «белая ворона», безусловно, являлся здесь главным.

Тихо выйдя за спинами ничего не подозревающих людей на середину комнаты и удерживая автомат одной рукой направленным в сторону атомщиков, Меткий пощелкал пальцами другой, чтобы привлечь внимание.

Бронемаска Меткого не имела каких-то устрашающих деталей вроде шипов или рогов, как на средневековых шлемах, или агрессивного рисунка наподобие тех, что используют хоккейные вратари и любители пейнтбола. Однако овал без глазниц, словно поглощающий свет, у всякого взглянувшего на нее вызывал ощущение нечеловеческой безжалостности, словно явилась Она с косой собственной персоной.

– Не стреляйте! Не стреляйте! – испуганно закричал европеец на английском, когда обернулся и увидел незнакомца в безликой маске, заставляющей кровь стыть в жилах. – Мы всего лишь следим за работой реактора, чтобы все работало как надо и не произошло аварии!

Акцент был чудовищный и очень знакомый.

– Да? А почему ты без респиратора? – спросил на русском Меткий. – Не боишься радиоактивной пыли?

– У меня от курения неоперабельный рак легких, – признался на родном языке удивленный соотечественник, – так что едва ли радиоактивные частички убьют меня быстрее.

– И какого ж черта ты, болезный, приперся в чужую страну прислуживать террористам? Решил напоследок отомстить всему человечеству?

– Я… я не знал, – промямлил долговязый атомщик. – Я в курсе, что станция работает неофициально, но думал это для извлечения коммерческой выгоды!

И без того бледный, он теперь совсем побелел лицом.

– Нет, ошибочка вышла! Мы в эпицентре мировой угрозы!

– Ох! – только и вымолвил долговязый.

Чувствовалось, что хоть он и смертельно больной, но факт участия в глобальном злодеянии его пугает.

– Кто вы такой и каковы ваши функции? – суровым голосом спросил Меткий.

– Меня зовут Игорь Заславский. Я всю жизнь трудился на Обнинской АЭС, а когда не прошел плановое обследование по состоянию здоровья, то был вынужден уволиться. Недавно ко мне обратились с предложением поработать по контракту за рубежом – нелегально, но с перспективой обеспечить материально детей и внуков. Я согласился. Выполняю обязанности старшего смены, контролирую местных операторов, поскольку им не доверяют на сто процентов. Бизнесмены опасаются саботажа.

– Террористы, они террористы!

– Простите.

– Как я понял, про то, что деньги могут родне не понадобиться, вас не проинформировали?

– Нет, клянусь!

– Предположим, но по ответам на мои вопросы я смогу лучше судить о вашей роли. Скажите, сколько сотрудников обслуживает станцию? По моим данным тут одновременно должно быть около пятисот человек, но встретил я гораздо меньше.

– Да ну, что вы! Во всех технических помещениях, связанных с пятым и шестым реактором, не более ста пятидесяти сотрудников в смену. К тому же у реактора и в машинном зале люди не трудятся постоянно, а заходят туда только в часы плановых обходов.

– Интересно, а кроме АЭС – поблизости работают люди?

– Да! В лабораториях, в переоборудованном старом заводе человек триста, наверное, наберется.

– И чем они заняты?

– Не знаю, честно! Зато могу сказать, что в паре километров от станции в глубь острова идет большая стройка. Там тысячи полторы рабочих трудятся на двух объектах. Один подземный, если не путаю – начальство Накопителем называет, а рядом на поверхности заканчивают строить Излучатель.

– Как он выглядит?

– Двадцатиметровая башня, у которой одна сторона наклонная, вогнутая. Кстати, здание Излучателя может вращаться вокруг оси! Своими глазами видел – у атомщиков жилье как раз между станцией и стройкой.

– Хорошо. Еще один сложный вопрос: на АЭС планируют ставить какие-либо опыты с радиацией?

– Да, уже две недели как пятый энергоблок дооснащают новым оборудованием. Я не в курсе деталей, от нашего щита реактор отключили, но, похоже, работы если и не закончились, то близки к завершению. Во всяком случае, уже нет постоянно прибывающих грузовиков и мельтешения персонала.

– А как же реактором управляют без БЩУ?

– Наверное, с резервного щита управления.

– Хорошо. С этого момента АЭС возвращается под контроль правительства Японии! Я пришлю к вам военнослужащего для охраны. Кроме поддержания станции в безаварийном состоянии ничего не делайте! Вам понятно, Игорь?

– Да, абсолютно.

– Где расположен резервный щит управления?

– Чтобы не зависеть от возможных проблем на одном из реакторов, его вынесли в отдельное здание. Вам нужно будет пройти между хранилищами ядерного топлива и ядерных отходов, а затем повернуть направо…

* * *

Верный уговору, Меткий прежде всего отправился узнать, как идут дела у товарища. Пройдя его маршрутом, он переступил порог и едва не споткнулся о лежащего лицом вниз капитана. Отсутствие стреляных гильз рядом с телом и видимых следов ранения свидетельствовало в пользу чрезвычайности произошедшего. Ветеран Зоны напрягся, приготовившись ко всему, вплоть до нападения отряда ниндзя.

Удерживая автомат горизонтально правой рукой и глядя вперед в поисках потенциальной опасности, сталкер медленно опустился на колено, чтобы проверить у Переведенцева пульс на шее. Однако проведя рукой вслепую, Меткий обнаружил, что чуть ниже затылка присосалась какая-то шерстистая тварь. Не поддаваясь панике, он достал нож разведчика и аккуратно расчленил шейные позвонки существа, похожего на нетопыря. Из небольшого тельца потоком хлынула кровь, словно из пропитанной губки. Помня, что в слюне летучих мышей есть вещество, препятствующее сворачиванию крови, Меткий обработал и надежно залепил ранку, прежде чем перенести товарища в безопасное место.

– Вот так и уверуешь в вампиров и Дракулу! – пожаловался сталкер бесчувственному капитану. – Ты-то, когда очнешься, надеюсь ни во что не превратишься?

Чуда не произошло, и вопрос остался без ответа. Хотя сердце Переведенцева билось, Меткий очень волновался за напарника – в таком плохом состоянии он его еще никогда не видел: лицо сильно осунулось и стало похожим на восковое – краше в гроб кладут! Но больше всего беспокоило то, что сталкер не знал, о каких скрытых повреждениях может идти речь и что является причиной комы. Все традиционные способы приведения человека в чувство, даже нашатырь, не помогали.

Взвесив все варианты, сталкер вызвал по мини-рации Йошиду.

– Кадзе, как у вас дела?

– Мы тут уперлись в одном коридорчике! Якудза ведут по нам огонь из пистолетов-пулеметов не жалея патронов! Не целясь, лупят веером и не дают приблизиться! Мы троих уложили, а они как будто не заметили!

На заднем фоне действительно раздался треск длинной очереди.

– Бросьте их и двигайтесь к комнате, из которой сквозь бронированное стекло пытались стрелять! Есть важная находка, но Дмитрий ранен!

Когда японцы прибыли к месту встречи, Меткий посвятил их в суть произошедшего.

– Хорошо, сейчас доложим на корабль, что блочный щит управления под нашим контролем, но проблема с ПВО не решена. Пусть придумают, как нам помочь.

– Не забудьте про минное поле упомянуть! Оберегайте атомщиков и Дмитрия, а я пока попробую до резервного БЩУ добраться.

– Я не удивлюсь, если он нас слышит, – сказал Йошида, изучая зрачок капитана.

– В смысле?

– Некоторые существа выделяют специальный токсин, который парализует, но сознание отключает на меньшее время.

– И какой нужен антидот?

– Искусственный адреналин.

– Он у нас есть!

– Так коли!

Через несколько секунд после инъекции Переведенцев встрепенулся и открыл глаза.

– Что со мной произошло? – спросил он и неуклюже попытался встать.

– Сиди и не дергайся! В тебе две кружки крови поди осталось, вампир чуть досуха не выпил!

– Вот ведь! Я думал он блефует! – покачал головой сталкер и сел, ощутив насколько он слаб. – А документы где?

– Какие?

– Которые я в черный полиэтиленовый мешок собрал.

– Помню, валялся там такой. Но у меня в тот момент одна забота была – тебя вытащить, а не содержимое мешка изучать. Опять же оружие надо держать наготове, а рук только две, больше не отрастил!

– Эх, жаль! Чуть Богу душу из-за этих бумажек не отдал. Облом!

– Не печалься, радуйся, что живой остался. Все могло совсем по-другому сложиться, вернулся бы на родину в цинковом ящике.

– Тоже верно, не все коту масленица.

– Ты главное береги себя, экономь силы и не пытайся вставать! Не то опять вырубишься, а второй раз подряд адреналин колоть не рекомендуется. За бумаги не переживай, глядишь отыщутся – якудза сейчас тоже не до мусорных мешков!

– Давай, иди уже – поквитайся за меня!

Выйдя на площадку к мосту-ловушке, Меткий увидел на другой стороне парой этажей ниже десяток боевиков с «Узи», трусцой направляющихся к лестнице. Потеряв контакт с противником, якудза расценили отступление спецназа как бегство и, осмелев, бросились в погоню. Спустились они, очевидно, чтобы не дать чужакам выскользнуть из здания.

Сталкеру в любом случае нужно было пройти по лестнице, да и оставшимся охранять БЩУ товарищам помочь. Сомнений по поводу «что делать» он не испытывал, тем более выгодная позиция сверху располагала к активным действиям – противник как на ладони, в то время как самому можно показывать над краем только голову и плечи. Бельгийская винтовка трижды сказала «тррррум» и моментально посеяла смятение в рядах противника. Меткий то появлялся, то исчезал, а якудза пытались его выцелить и одновременно найти подходящие укрытия, которые практически отсутствовали в длинной галерее. Потеряв несколько человек убитыми, бандиты попробовали использовать свой единственный козырь – высокую плотность огня. Однако, высекая искры, пули раз за разом отскакивали от бронемаски сталкера, словно горох от стенки, что привело к настоящей панике среди якудза. Они бросились бежать прочь, более не помышляя о сопротивлении, но только одному из них удалось выскочить живым из сектора обстрела.

– Поостыньте! – меняя магазин, удовлетворенно сказал Меткий. – А то совсем страх потеряли!

Спокойно спустившись прежней дорогой, сталкер выбрался на улицу и, оглядевшись, направился в сторону здания с резервным щитом управления. До поры до времени он продвигался без проблем, если не считать беспрестанно вибрировавшего дозиметра, пока из-за хранилища ядерных отходов не выплыли несколько сгустков сумрака. Мара! Злые призрачные существа, появившиеся вместе с титанами в результате электромагнитных опытов из неизвестного мира или измерения. В истории всех Зон отчуждения до сего дня никто не слышал, чтобы кому-либо удалось одолеть стаю мар, поэтому Меткий замер как вкопанный, надеясь остаться незамеченным, но тщетно! Через пару секунд вожак развернулся в сторону сталкера и заметно ускорившись поплыл по воздуху прямо к нему.

Запредельная ненависть мар к людям общеизвестна, убежать от них невозможно, стрелять почти бесполезно – можно убить одного, но не пятерых. Что делать в такой ситуации? Если и был Меткий когда-либо растерян, то именно сейчас. Свои дальнейшие действия объяснить логически он бы затруднился.

«Порожняк!» – вот единственная мысль, возникшая у него в голове в те мгновения.

Возможно, это было озарение, или просто надежда на чудо в ситуации, когда все остальные способы заведомо бесполезны. Сталкер открыл контейнер и извлек странный артефакт. Сколько раз он в своей жизни держал его в руках – не переставал поражаться. Две пористые тарелки, похожие на грибные шляпки, соединялись четырьмя свободно свисающими нитями. Всегда ровно столько, никогда не три, и не пять, а по всей длине – узловатые утолщения, придающие сходство с корнями. Самое удивительное в «порожняке» – никакие силы не способны сдвинуть шляпки относительно друг друга! Ученые так и не смогли объяснить природу данного свойства артефакта, а наиболее смекалистый народ на планете не придумал, как его использовать.

Меткий смотрел на приближающихся мар, держа артефакт перед собой, а в последний момент швырнул в гущу стаи. «Порожняк», вращаясь, беспрепятственно пролетел сквозь монстров и упал на асфальт. Сталкер отказывался верить своим глазам – злые духи исчезли! Точнее, он сначала так решил, но потом он заметил, что вечная пустота артефакта теперь заполнена грязно-серой субстанцией. Удивительно, ведь что только не совали естествоиспытатели между тарелками, начиная от элементов таблицы Менделеева и заканчивая собственными головами! Всегда эффект равнялся нулю, а тут – засосало как пылесосом!

Облегченно перекрестившись три раза, Меткий убрал заполненный «порожняк» в контейнер и отправился дальше к своей цели. Мара на открытом месте редкость, в стае еще реже встречаются, а тут всё сразу и тем не менее удалось с ними справиться! Эмоции зашкаливали, но сталкер постарался их поскорее унять – резервный центр управления на сто процентов серьезно охраняют и надо быть готовым ко всему. Он ожидал якудза с пулеметами у входа и снайперов на крыше, но все оказалось иначе. Площадь на пути к резервному БЩУ кишела преломляющимися в неверном свете и снова исчезающими из вида силуэтами. Так много упырей в одном месте сталкер еще не встречал даже в подземных логовах – десяток, не меньше!

Продолжая наблюдать издали за перемещениями грозных монстров, Меткий понял, что они роятся подобно пчелам у входа в улей. Ему сразу вспомнился рассказ биолога Алексея Родина про возможность притягивать к нужному месту любых мутантов. По идее, отпугивающий амулет у сердца тоже должен работать, но одно дело – уговаривать себя, что все хорошо, и совсем другое заставить ноги идти навстречу голодным людоедам.

Конечности отказывались слушаться голову, пока один из упырей не заметил появившегося из-за угла человека и не устремился к нему. Если амулет не действует на японскую версию этого вида мутантов, то сталкер успеет застрелить лишь парочку, прежде чем остальные примутся рвать его на части. Упырь не добежал десяти метров и резко отвернул в сторону, издав гортанный рык. Остальные мутанты на мгновение замерли, а затем продолжили свое броуновское движение, не обращая внимания на Меткого.

Облегченно выдохнув, он неторопливым шагом направился к входу в резервный центр управления, все еще невольно оглядываясь по сторонам. На середине пути Меткий вспомнил о задумке, посетившей его после нападения упыря у базы «Чести». Сталкер даже подготовился к ее реализации, но переволновавшись, не сразу вспомнил. Не снимая рюкзак, он достал из донного кармана гранату, зарядил в подствольник и выстрелил в направлении мутантов. Боеприпас был необычный – пролетев буквально пять метров, он взорвался шрапнелью ярко оранжевой, фосфоресцирующей краски, заляпавшей все в секторе поражения. Проделав то же самое еще трижды, сталкер остался удовлетворен результатом – когда на станции окажется японский спецназ, то невидимки будут очень даже заметны.

Если слишком уверен в своей системе обороны, то противник может застать тебя врасплох. Так и произошло с двумя якудзами, охранявшими вход в здание с резервным БЩУ. Они привыкли, что их работа сводится к формальной сверке удостоверения личности, и даже не закрывали дверь на электронный засов, ведь ни один чужак не проскочит мимо десяти упырей! Появление Меткого стало полным сюрпризом для бандитов, азартно резавшихся в карты, все что они успели перед смертью – бросить взгляды на свои автоматы, лежащие на столе.

Пробираясь по первому этажу, состоящему из сугубо технических и потому безлюдных помещений, заполненных различным оборудованием, сталкер обратил внимание на одно, явно появившееся недавно в результате перепланировки. На сей факт указывали не только следы строительных работ, которые никто не потрудился спрятать, но и большое количество компьютерной фурнитуры и обрезков кабель-каналов, валявшихся под ногами в коридоре. Такая картина говорила о бригаде монтажников, трудившейся здесь в неимоверной спешке и закончившей работы совсем недавно.

Открыв тяжелую, звукоизолирующую дверь, Меткий обнаружил три огромных компьютерных шкафа черного цвета, высотой в человеческий рост. Соединенные проводами в единый кластер, они представляли собой систему, о мощности и предназначении которой оставалось только догадываться. Войдя внутрь, сталкер обнаружил, что помещение проходное – по середине правой стены он увидел приоткрытую дверь. Сквозь гул кондиционеров и встроенных вентиляторов, обеспечивающих кластеру охлаждение, из соседней комнаты доносилась размеренная человеческая речь.

Аккуратно ставя стопу и перекатываясь с пятки на носок, Меткому удалось бесшумно подобраться к дверному проему. Небольшой угол обзора позволял сталкеру увидеть лишь несколько управляющих панелей и экранов, отображающих некие цифровые показатели и диаграммы.

«Операторская – не иначе, – рассуждал сам с собой Меткий, – только чем же отсюда управляют? Не АЭС это точно, поскольку все оборудование привезено и смонтировано на днях, во многих местах еще сохранилась защитная пленка».

Судя по голосам – в помещении находились двое. Сталкер уже не удивился, даже порадовался, что разговаривают по-русски. Прежде чем приступать к активным действиям, он решил подслушать недругов.

– Ничего, сейчас мы этих фраеров проучим! – со злорадством воскликнул один из остававшихся невидимым сотрудников. – Будут знать, как с нами связываться!

– А разрешение на переправку сектантов пришло? – спросил второй с явно выраженным прибалтийским акцентом.

– Только что согласовали. Перекинем с Дальневосточной АЭС шестерку в экзоскелетах с усиленной броней, пусть погоняют незваных гостей как тараканов, а потом передавят! Настраивай точку выхода у пятого реактора, а я подготовлю вход.

Послышались легкие щелчки, издаваемые ручками настройки и тумблерами, клацанье двух компьютерных мышек. Поняв, что медлить дальше нельзя, Меткий выскочил аки черт из табакерки.

– Руки! – крикнул он максимально свирепо. – Живо подняли и ничего не трогаем!

Оба обладателя серебристых костюмов послушно задрали верхние конечности, однако прибалтиец сильно побледнел.

– Я уже нажал запуск портала, – как-то по-детски признался он и зажмурился, видимо ожидая расправы.

Его компаньон скосил глаза на монитор и тоже изменился в лице.

– Твою же мать! Как бы нам всем не пожалеть об этом!

Прибалтиец даже открыл глаза после таких слов.

– Что мы наделали! – как-то придушенно произнес он и еще сильнее побледнел.

– В чем проблема-то? – вклинился в их разговор сталкер.

– Вы испугали меня автоматом, – стал он оправдываться, – и когда я рефлекторно дернул рукой, то в последний момент перед стартом скрипта задел ручку выбора сектора пространства!

– Не понимаю! – искренне удивился Меткий. – Ну, отправятся ваши фанатики к черту на кулички, да и шут с ними!

– Они как раз никуда не отправятся, из-за вас мы сбили настройку точки входа, а не выхода!

– Тем более. Или вы так распереживались из-за того, что группа поддержки не прибудет?

– Если бы! Есть диапазон секторов пространства, мы их называем «минусовые», которые не относятся к нам.

– К нашей планете, – подсказал парень с акцентом.

– То есть? А кому они принадлежат?

– Мы не знаем. Самое неприятное в том, что если связываешь порталом наш мир и минусовой сектор, то оттуда всегда кто-то приходит! Понимаете? И всегда какой-нибудь очередной победитель в борьбе за выживание после миллионов лет эволюции! Из «минус-первого» сектора к нам стабильно затягивает мар и титанов, мы даже наловчились это использовать, но сейчас рукоятка стоит на «минус-четвертом»… Понятия не имею чего ждать!

Словно в подтверждение слов оператора здание вздрогнуло, а затем на уровне вибрации до ушей докатился неясный, приглушенный толстыми стенами звук. В наступившей затем тишине, сознание подкинуло Меткому неприятную мысль, что если бы ломались бетонные панели и гнулись металлоконструкции, то это прозвучало именно так. Однако вслух сталкер поинтересовался совсем другим.

– Как вы могли открыть портал, если Излучатель еще строится?

– Он главным образом для спутников на орбите. Небольшой портал можно открыть без его помощи, на пятом энергоблоке как раз подсоединили необходимое оборудование. Здесь можно сказать мозги и пульт управления, а там исполняющая часть.

– Вы поэтому хотели переправить фанатиков именно к пятому реактору?

– Ну да, чтобы уберечь от захвата и поближе к шестому…

– Чтобы нас уничтожить, это понятно. Где в пятом энергоблоке располагается портальное оборудование? Предупреждаю – не вздумайте юлить! Я побывал в «Тиамат» на Дальневосточной АЭС и в общих чертах вполне представляю возможную схему размещения!

Меткий блефовал, на самом деле не имея ни малейшего понятия, как выглядит подобное оборудование.

– На верхнем уровне, главный операционный зал, – не обращая внимания на укоряющий взгляд коллеги, запинаясь от волнения, ответил прибалтиец.

– Ладно, парни, – сказал пленникам сталкер, – какое бы чудовище вы не вызвали, вам оно уже не навредит, это я гарантирую.

Перекинув ремень автомата через шею стволом вниз, он коротким движением выхватил из набедренной кобуры пистолет и дважды нажал на спусковой крючок. Ойкнул только закрывший голову руками прибалтиец, до которого не сразу дошло, что в него не стреляли.

– Неловко конечно с безоружным так расправляться, но не могу же я врага у себя за спиной оставить? – объяснил сталкер. – С него сталось бы, еще сборную команду «Фатума» сюда подтянул! Но ты же не такой?

– Я не враг, нет! – замотал головой ученый.

– Вот и хорошо. Не забывай об этом, когда понадобится твое сотрудничество! Как поступают с идейными врагами человечества, думаю, ты уже понял. Снотворное нормально переносишь?

– Да, тут зачастую без него и не уснешь.

– Замечательно! Я тебе сейчас укольчик сделаю, поспишь несколько часов. Мне надо еще на ваш злополучный пятый энергоблок наведаться, а ты все-таки пока пленный, хоть и подаешь надежды на исправление. Связывать ненадежно, вдруг освободит кто-то из персонала или охраны, да заставит что-нибудь нехорошее сделать. А так будешь лежать словно мертвый, какой с тебя спрос?

– Хорошо, – согласился прибалтиец, понимая, что особого выбора на самом деле нет.

Уложив бесчувственного ученого за трупом и испачкав для маскировки ему лицо кровью, Меткий достал миниатюрную камеру, замаскированную под зажигалку, – подарок от ФСБ в нагрузку к паспорту на чужое имя, переданный через помощника Резниченко, и сделал несколько фотографий блоков управления и показателей, выведенных на экраны мониторов. Так сказать на всякий случай.

Завершив съемку, он отправился на второй этаж, чтобы разобраться с персоналом резервного БЩУ. На удивление, других охранников там не оказалось, только серебристые комбинезоны.

– Экие вы сознательные, даже сторожей к вам не приставляют! – разозлился сталкер.

Угрожая автоматом, он заставил сотрудников поднять руки и согнал их к одной стене. В отличие от японского персонала основного щита управления, у большинства стоявших здесь были европейские лица. Видно, сильно отличалось нынешнее предназначение пятого энергоблока от функций шестого.

– Кто из вас здесь работал, когда случился цунами, разрушивший станцию? – спросил Меткий на английском.

Трое, однозначно местные, подняли руки. Сталкер показал стволом, чтобы они отошли в сторону.

– Аварийную остановку реактора втроем выполнить сможете?

– Нет, нужно еще трое человек, – ответил старший японец.

– Показывай, кто тебе понадобится для работы, и забирай их.

Когда островитянин отвел в сторону свою команду, сталкер расстрелял остальных.

– Станция переходит под контроль правительства Японии, – сказал он шокированной шестерке атомщиков. – Если не выполните остановку реактора, то вас ждет аналогичная участь.

– Мы все сделаем!

– Это правильный ответ. Тут по-прежнему ошиваются якудза, но их ликвидация вопрос времени. По этой причине я оставляю выбор за вами – идти к шестому энергоблоку или остаться здесь, чтобы следить за состоянием пятого реактора.

– А вампиры все еще снаружи? – спросил самый храбрый атомщик.

– Да.

– Тогда мы подождем здесь, у нас нет отпугивающих брелков, вживленных под кожу.

– У меня есть, я провожу вас.

– А вдруг он не остановит их? Лучше останемся.

– Хорошо. Я постараюсь как можно быстрее прислать вам спецназ в помощь.

Перед тем как отправиться в путь, сталкер связался по рации с Переведенцевым.

– Как вы там?

– Нормально, минут двадцать назад якудза попробовали наскочить на нас, но когда тряхнуло – они слиняли. Ты не в курсе, что произошло?

– Скорее всего сбой с порталом на пятом энергоблоке, я как раз собираюсь туда прогуляться.

Меткий вкратце рассказал товарищу все произошедшее с момента расставания по порядку.

– Как бы там у меня не сложилось, позаботьтесь об атомщиках на резервном БЩУ и особенно об ученом из Прибалтики, он может пригодиться. Только не афишируй его значимость!

– Не беспокойся, проконтролируем с Йошидой. Кстати, поддержка с десантного корабля уже вылетела, может не стоит тебе горячиться и лезть в одиночку?

– Поговорка есть такая: хочешь сделать что-нибудь хорошо, сделай это сам! Не хочу зависеть от случайностей.

– Понятно. Может ты и прав, кто знает, что у японского руководства на уме? Удачи!

Глава 12 Неожиданный поворот

Выйдя на улицу, Меткий не успел пройти и ста метров, как услышал рев моторов со стороны пятого энергоблока, а вскоре из-за хранилища ядерного топлива выскочили три «Гелендвагена». В первый момент сталкер решил, что якудза пожаловали по его душу, но затем по траектории движения понял – они рвутся к дороге, ведущей прочь от АЭС «Фукусима».

Не теряя времени на размышления о причинах подобного бегства, Меткий запустил в головную машину гранату из подствольника, отчего та вильнула в сторону и врезалась в отбойник, а у двух других изрешетил затонированные лобовые стекла. Это сейчас бандиты бегут, а через пять минут зычный голос главаря приведет их в чувство и они снова пойдут в атаку – так что лучше закрыть вопрос сразу.

Сталкер понял, что водителю второй машины досталось: ее мотнуло в одну сторону, в другую, после чего окончательно потеряв устойчивость, она развернулась боком поперек движения. На высокой скорости последствия подобных маневров неизбежны: джип дважды крутанулся через крышу и замер, безвольно глядя колесами в хмурое небо.

Меняя магазин, Меткий не отрывал глаз от замыкающего «Мерседеса», продолжавшего мчаться по прямой не снижая оборотов, несмотря на большое количество пулевых пробоин, пока, наконец, не врезался в стену ангара.

– Ну, слава богу, – облегченно вздохнул сталкер, – я уж думал со ста метров промахнулся.

Он не сомневался в немецких системах безопасности и возможности уцелеть на заднем сиденье, а потому зарядил гранату в подствольник и отправил ее в машину.

Снова повернувшись к первым двум машинам, Меткий через прицел обнаружил подозрительное копошение в салонах. Пришлось опустошить еще один магазин, чтобы не переживать за свой тыл.

Пока сталкер шел к пятому энергоблоку, то рассматривал здания, думая как лучше подобраться к цели. Его изрядно напрягал вид разбитых вдрызг огромных и очень толстых стекол машинного зала. Он мог бы поклясться, что в момент появления штурмовой группы на станции они все до одного были целы. В поисках угрозы Меткий сверился с дозиметром: фон высокий, но прежний.

– Значит, что бы там не случилось, реактор не накрылся. Пока.

Не желая подниматься снизу вверх по всем этажам, ежесекундно рискуя жизнью, сталкер нашел привлекательную альтернативу – наружную противопожарную лестницу. Похвалив сам себя за идею, он отправился считать ногами ступени.

Путь наверх обошелся без эксцессов. Оказавшись на последней площадке перед закрытой дверью, Меткий воспользовался специальным набором спецназа. Из маленького флакончика с капельницей он залил в замок специальной вязкой жидкости, а затем из термотюбика добавил туда же жидкого азота. Немного подождав, он легонько стукнул рукояткой пистолета по цилиндру, а затем дернул ручку на себя. Дверь раскрылась, и лишь звон упавших на плитку осколков металла, на которые рассыпался замок, его немного огорчил.

Выглянув из коридорчика, Меткий увидел автоматчика, крадущегося по главной галерее над реактором. Тот водил стволом оружия из стороны в сторону и если даже слышал звук рассыпавшегося замка, то не понял, откуда он шел. Немудрено, с учетом того, что в крыше зияла свеженькая, огромная дыра, обломки и фрагменты которой валялись по всей галерее.

Быстренько прикинув варианты, сталкер понял, что по-тихому, без стрельбы не получится. Опустив на секунду глаза, чтобы взять оружие на изготовку, он едва не прозевал момент, когда боевик, шедший вдоль края центральной площадки, стремительно исчез вместе с пролетом перил ее ограждавших. То есть Меткий конечно видел размазанное пятно, скользнувшее вниз, но исключительно благодаря развитому периферийному зрению. Будь на его месте обычный человек – он просто не понял бы, что произошло и отчего раздался скрежет.

Крадучись, тратя по несколько секунд на то, чтобы поставить ногу мягко и бесшумно, сталкер направился к краю с разорванным ограждением из толстых металлических труб. Осознание силы, которая понадобилась, чтобы разорвать стальные крепления подобно бумаге, требовало от человека немедленных и бесповоротных действий – бежать без оглядки! Меткий замер и, поразмыслив пару секунд, решил не пытаться проскочить, как говорят в народе – промеж поротых.

Неожиданно на другом конце галереи появились трое бандитов. Сталкер заметил их первый и мог бы легко помериться с ними силами в перестрелке, но интуиция говорила не делать этого. Вместо боя он поднял руки еще до того, как якудза наставили на него короткоствольные автоматы и начали что-то кричать на японском. Медленно присев, Меткий положил штурмовую винтовку на пол, постаравшись сделать все без малейшего звука. Японцы были явно не готовы к подобному повороту событий, но добыча сама шла в сети. После небольшой паузы, продолжая грозно кричать и держа сталкера на мушке, бандиты отправились к замершему пленнику – о судьбе их товарища они явно не догадывались.

В этот раз Меткий отлично разглядел огромные, толщиной с хорошее дерево щупальца, взметнувшиеся над галереей. Поскольку сейчас хозяин чудовищных конечностей искал свои жертвы по звуку, то у якудза осталось мгновение, чтобы истошно заверещать, прежде чем их уволокли вниз. Послышалась пара сдавленных стонов, но они быстро стихли и затем снизу доносилось только чавканье и хруст, перемежавшиеся непонятным, но неприятным шелестом.

В следующий момент сталкер решился на то, за что потом неоднократно себя укорял. Любопытство взяло верх, и Меткий, надеясь, что монстр занят поглощением пищи, рискнул подойти и заглянуть за край. В первый момент ему показалось, что он видит вяло копошащуюся массу, состоящую из множества переплетенных вокруг последней несъеденной жертвы тел. Глаза отказывались воспринимать как единое целое животный мех, покрытые крупной чешуей участки, принадлежащие рептилии, и массивные щупальца с присосками, столь характерные для обитателей океанских глубин – чудовищных кальмаров. Кроме того складывалось впечатление, что движение большинства частей этого ассорти происходит разнонаправлено в один момент. Но, тем не менее, мозг подсказывал: синхронное движение принадлежит одному существу, весом в несколько десятков тонн.

Вдруг всякое шевеление в бассейне с охлаждающей реактор жидкостью прекратилось. Сталкер не видел появления головы или чего-то подобного, но он ни секунды не сомневался, что гротескная тварь его заметила. Не дожидаясь конца представления, Меткий отпрянул от края, сделал пару шагов назад и бросился ничком. Как это часто случается с людьми в критических ситуациях, все происходящее вокруг него сильно замедлилось и поэтому ему удалось рассмотреть дальнейшее в деталях. Взору сталкера на мгновение предстал внушительный, похожий на картофельный мешок сгусток плоти, покрытой слизью, взметнувшийся из бассейна на относительно тонкой ножке. Немного изогнувшись, гигантский язык пролетел над человеком, коснувшись пола подхватил автомат, выроненный одним из якудза, после чего стремительно рванулся вниз, унося с собой трофей.

Скорость произошедшего была настолько велика, что сталкер успел только сделать вдох, но не выдох. Вскочив, Меткий пробежал метров десять, пока боковым зрением снова не заметил движение. Праведников сразу упал и почувствовал, как над ним ощутимо дернулся воздух, словно махнули телеграфным столбом. Сталкеру не пришлось долго гадать, что же это было, благо видел предыдущую атаку. Похоже, чудище в бассейне осталось недовольно невкусной металлической безделушкой.

Пока рассудок решал, что дальше лучше делать – замереть, потихоньку ползти прочь или вскочить и бежать, руки самостоятельно извлекли гранату из разгрузки, выдернули чеку и отправили гостю на закуску.

– Теперь точно бежать! – прошипел себе под нос Меткий и бросился к тому концу галереи, откуда пришли бандиты.

Он ожидал, что после взрыва раздастся разъяренный рев, но нет. Видимо монстр являлся обитателем водной среды с неразвитым голосовым аппаратом. Зато снова послышался шелест, и теперь гораздо громче прежнего. С тяжелым шлепком позади убегающего человека на галерею упали четыре щупальца толщиной по полметра. Соскальзывали они извиваясь, прощупывая пространство вокруг себя – вот уж чем, а абстрактным мышлением новый житель реактора обделен точно не был.

Стоя у начала лестницы и восстанавливая дыхание, Меткий стал свидетелем еще нескольких попыток обитателя иного мира найти его.

– Обломайся, членистоногий, не дорос ты еще меня схавать!

Спустившись по лестнице на один пролет, Меткий обнаружил между этажами металлическую дверь со знакомым обозначением «Красной зоны». Поскольку карты доступа у него не имелось, а ледяная отмычка здесь была бесполезна, он просто постучал, прежде чем искать другой способ попасть внутрь. Не особо рассчитывая на результат, сталкер удивился, когда ему открыли.

Сгрудившись вместе, перед ним стояли восемь человек в белых комбинезонах, вопросительно смотревших на вошедшего в помещение. Учитывая последние события на пятом энергоблоке, Меткий с уверенностью предположил, что здесь весь персонал лаборатории и в других комнатах никого нет.

– Ну, рассказывайте, – миролюбивым тоном обратился он к ним на родном языке, увидев европейские лица.

– Мы все правильно наладили, – испуганным голосом начал оправдываться один ученый, – тестовые порталы работали как надо. Почему попытка перемещения штурмовой группы вызвала разрушения на станции, мы не знаем – расчетный отдел на резервном щите не отвечает! Не надо нас расстреливать!

– Пока не собираюсь.

– Скажите, что с энергоблоком? – чуть успокоившись и осмелев спросил собеседник. – Сначала перестали отвечать внешние посты, а затем наши охранники пошли на разведку и не вернулись!

– Объем повреждений еще не определен. Вашу охрану доедает чудище, которое вы вызвали на пару с расчетным отделом.

– Мы не…

– Молчать! – повысив голос скомандовал Меткий. – Значит так: оборудование отключить, за пределы лаборатории не выходить! Это смертельно опасно, понятно?

– Да! – хором ответили ученые.

– Никуда ни шагу! Сидите тихо, как мыши, и ждите дальнейших указаний. Карту доступа давайте.

Один из сотрудников послушно отстегнул и протянул свою.

Спустившись до первого этажа, Меткий напрягся, почувствовав за углом какое-то движение. Он не мог видеть что-либо за поворотом, не слышал никаких звуков, но воздух словно шевельнулся, как будто рябь по воде прошла. Для матерого воина в такой ситуации не важно, что от него скрыто место, где плеснула рыба – расходящиеся круги не останутся незамеченными. Сталкер, воевавший не первый год, привык однозначно трактовать подобные сигналы: для него они являлись не паранойей, а стопроцентной истиной. А как иначе, если чутье пятой точки выручало вас не раз и не два?

Меткий замер и нацелив автомат выждал несколько секунд – не проявит ли себя противник? Но нет, ничего не произошло, враг под пулю не полез. Сталкер поправил маску и собрался выглянуть за угол, однако неизвестный невидимка сыграл на опережение: из-за поворота вылетел небольшой черный шар и взорвался. Чрезвычайно яркая вспышка ослепила Меткого, и хотя он попытался отстреливаться наугад, успев выпустить очередь, его быстро обездвижили. Ничего не видя, он воспринимал происходящее на слух: раздались хлопки, и тело с прижатыми к нему руками намертво сжала какая-то сеть. Сталкер даже вспомнил цербера, которого вблизи мобилизационной базы точно так же спеленал Жердев.

Несколько крепких рук подхватили кокон и напялили на голову Меткого черный мешок, после чего по-прежнему остававшиеся неизвестными противники молча поволокли пленника, невзирая на его отчаянную брань. Хлопнула дверь, и процессия оказалась на улице. Сталкер замолк, экономя силы и пытаясь понять, куда они направляются. Чего нервничать попусту, если убивать пока не собираются, а сделать все равно ничего не можешь? Сначала путь явно лежал в сторону океана – звук прибоя становился все четче, но затем стал слышен приближающийся вертолет.

Все что оставалось Меткому – это гадать, стал ли он жертвой предательства или Повелители Зоны переиграли его своими силами, не побоявшись задействовать авиацию. Полет продлился менее получаса, в течение которого сталкер лежал на холодном, продуваемом ветром полу открытой кабины, куда его небрежно бросили. Он понимал, что сейчас в стальных объятьях сети даже попытка самоубийства обречена на провал – не успеет вывалиться в люк и только огребет тумаков. Поэтому Меткий вел себя спокойно, сберегая здоровье.

Развязка оказалась для сталкера неожиданной. Первыми кого он увидел, когда после приземления ему сняли мешок, стали японские спецназовцы. Они доставили пленника к большой колонне армейских машин, стоящих с заглушенными двигателями под деревьями, где тот встретил Переведенцева, поддерживаемого Йошидой. Оба были без оружия и средств связи.

– Что случилось?

– Мы вызвали поддержку, а они вот… без объяснений.

После дозиметрического контроля, обработки одежды и обуви, всех троих подвели к автобусу без окон. На крыше причудливого транспортного средства рос целый куст антенн и пара спутниковых тарелок, а возглавляла композицию сфера почти метрового диаметра, напоминающая поверхностью мяч для гольфа. Очевидно, машина представляла собой помесь передвижного командного пункта и центра радиоэлектронной борьбы. Внутри, помимо операторов в наушниках, сосредоточенно разглядывавших экраны мониторов, находилась и пара крупных персон.

– Я командир отдельного отряда антитеррора при Службе безопасности, разведки и контрразведки «Наихо», – отчеканил человек в камуфляже, встретивший их у порога, – следуйте за мной.

Естественно, поскольку гарнитуры у них отобрали вместе с оружием, Меткий и Переведенцев не поняли бы ни слова без перевода Йошиды. Для них речь японского бравого служаки звучала исключительно как глухое рычание, полное агрессии. Когда офицер препроводил сталкеров в носовую часть салона, никто в явную не нажимал никаких кнопок, но из стены выехало прозрачное, звуконепроницаемое стекло и отделило их от операторов, образуя небольшую переговорную.

В отсеке уже попивал кофе человек, на удивление со вполне славянским лицом. Его костюм и галстук смотрелись настолько неуместно в военно-полевой обстановке, что сразу появилось ощущение нависшей беды. И дело тут вовсе не в интуиции. Просто тот, кто одет в сорочку за двести долларов и ботинки за тысячу, не полезет в такое дерьмо без крайней необходимости. Нет, ну конечно известны прецеденты ради имиджа или по политическим соображениям, но так это в сопровождении софитов и роты журналистов, а не втихаря рядом с Зоной отчуждения.

Японский спецназовец сделал жест рукой, как бы передавая эстафету неизвестному гостю.

– Я российский атташе по культуре, Александр Громов, – представился тот, – и мне поручено достигнуть с вами соглашения. Собственно, должен предупредить – ответа «нет» я не приму.

Только чувство глубокого патриотизма позволило Меткому не рассмеяться. Работник посольства обладал жесткими чертами лица и впечатляющими габаритами, а его пластичные передвижения наводили на мысль, что случись ему выйти на татами против командира «Наихо», то японцу пришлось бы несладко.

«Господи, почему не министерство тяжелой промышленности? Хотя бы название не так контрастировало с внешним видом, а то ведь сразу понятно, по какой линии человек приехал», – подумал сталкер.

– Вы вероятно не в курсе, что у нас дома возникли серьезные проблемы, – продолжил атташе.

– Прошу прощения, но на серфинг в Интернете не было времени, а с телевидением тут совсем беда, – саркастически развел руками раздраженный столь безапелляционным вступлением Переведенцев.

Он обессилел от потери крови, его помяли при задержании и теперь офицер решил «повалять ваньку» в отместку.

– Прекратите паясничать, капитан! Этого нет в новостях, но ситуация действительно не шуточная. Представители группировки «Фатум» угрожают взорвать реакторы Дальневосточной АЭС и хранилища отработанного ядерного топлива, если «российские специалисты», как они выразились в своем послании, не прекратят провокационную деятельность в окрестностях станции «Фукусима-1». Думаю, мы все понимаем о ком речь.

– Почему вы устроили облаву, а не связались с нами по спутниковому телефону? Кураторы нашего проводника подсказали бы номер.

– Они его сообщили, иначе как бы нам удалось так быстро локализовать вас? Только большинство проголосовало за то, что вы не поверите в такое сообщение.

– Скорее всего, да, – признал Переведенцев, – даже наверняка.

– Значит, фактически вас прислали остановить нас? – уточнил Меткий.

– И да, и нет, – ответил атташе. – Мы вывезем вас из Японии так, чтобы это видели заинтересованные лица. Публично встретим в Хабаровске. Вам на время придется привыкнуть к наручникам, чтобы успокоить террористов. Не упоминая имен, пропустим в прессу информацию о задержании в Японии сталкеров отечественного разлива.

– И что дальше?

– Узнаете в дороге, но сначала надо помочь японским коллегам, – атташе жестом вернул инициативу командиру «Наихо».

– Мы получили информацию, где находится нелегальный управляющий АЭС «Фукусима».

– На станции? – с иронией спросил Переведенцев.

Йошида покосился на него, но перевел лишь дословно, поскольку японский вояка явно не улавливал оттенков интонации русского языка.

– Нет, – последовал ответ, – он в деревушке в пяти километрах от станции, готовится к эвакуации в связи с последними событиями. Если нам удастся его захватить, то, думаю, вы представляете, какой объем данных от него можно получить. Нужно спешить, вертолеты за ним прилетят к семи часам утра.

– А от кого поступила информация о местонахождении директора? – поинтересовался Меткий.

– Источник засекречен, но надежность сведений не вызывает сомнений.

– Известно, сколько человек охраняет управляющего?

– С ним порядка двадцати боевиков. Операцию по захвату будет проводить лучшее подразделение страны по борьбе с терроризмом, но поскольку действовать придется на территории Зоны отчуждения и противник может использовать нестандартные методы и вооружение, то необходимо участие таких опытных бойцов-консультантов, как вы. Вам не надо быть на острие атаки, только прикрытие и оперативная консультация в случае форс-мажора. Основную работу сделают восемь наших парней.

– Хорошо, но участвовать в операции смогу только я один. Моего напарника ранили на АЭС, и он потерял много крови, по-хорошему ему нужно переливание. Поэтому вам найти девятого воина среди своих.

– Господин Накамура? – повернулся спецназовец к земляку.

Йошида, все еще смотревший на Меткого, увидел, как тот еле заметно отрицательно покачал головой.

– Сожалею, у меня вообще давняя проблема с мениском, а сейчас, как назло, еще и одну из связок то ли потянул, то ли надорвал, – отмазался японский сталкер. – Буду только обузой.

– Жаль, с двумя сталкерами в Зоне надежнее, но что делать. Замену подберем, а вы отдохните сейчас. В два часа ночи общий сбор, в три выдвигаемся. Все детали операции узнаете перед вылетом.

– Я, конечно, не стал тебе перечить, – сказал Йошида, когда сталкеры вышли на улицу и остались одни, – даже прихрамывать начал чуть активнее, но на самом деле у меня всего лишь легкая травма голеностопа после неудачного падения во время нашего захвата.

– Не сомневаюсь, но нет у меня желания втягивать кого-то еще в эту авантюру. Пока вся спецоперация от ушей и до хвоста выглядит как классическая западня. Причем, скорее всего, ловушка для меня с Переведенцевым, но про его встречу с вампиром они еще не знают. И отказать, блин, не можем – повод убедительный! Поэтому лучше я один голову суну, чем доставлю врагу радость получить обоих на блюдечке.

– Ловко ты придумал! Объявили меня калекой, теперь даже монетку не бросишь, кому рисковать!

– Не сердись, Йошида. Ты же понимаешь – мы с тобой не знали, что нас ждет на этом совещании, и потому импровизировать пришлось на ходу, а подставлять товарища без спроса – свинство.

– А мне что теперь делать? – спросил совсем грустный капитан.

– Восстанавливаться, лечиться, отдыхать и быть начеку.

* * *

Инструктаж включал в себя разбор местности, запечатленной на спутниковых снимках. На них же маркерами обозначали предполагаемые огневые точки, сектора обстрела, пути выдвижения боевых двоек, варианты взаимостраховки и отхода. Оказалось, что деревня, состоящая из сотни домов, окруженных садами, лежит в ущелье с крутыми склонами, и попасть к ней по земле можно только с юга и севера. Подобное расположение еще больше усилило нехорошие предчувствия Меткого.

По информации источника, управляющий АЭС засел в центре поселения, в самом крупном и основательном строении, принадлежавшем ранее местному старосте. Задачей сталкера и еще одного спецназовца было прикрывать северный и южный подступы, на случай если кто-то попытается вырваться из мышеловки или наоборот, захочет прийти на помощь террористам, ударив в спину штурмовой группе. Вроде все просто, штурмовики выглядят спокойно и собранно, как и полагается уверенным в себе профессионалам, но гложущее чувство нависшей беды никак не уходит.

– Вас предупредили о наличии импульсного ПВО у противника? – спросил Меткий у командира группы.

– Да, я планирую высадиться гораздо выше деревни, практически на гребне, и затем спуститься вниз при помощи альпинистского снаряжения. В вертолеты уже загружены бухты с особенными веревками, – спецназовец с гордостью улыбнулся, – очень прочные и почти невесомые. Вы такие не найдете даже в самом элитном магазине для скалолазов.

– Замечательно, опробуем, – выдавил из себя улыбку сталкер, прислушиваясь больше к внутренним ощущениям.

Нет, командир группы не успокоил его звериное чутье. С точки зрения логики все в порядке, но интуиция продолжает бить тревогу. Неужели кадровый военный ничего подобного не чувствует? Хотя Япония давно не участвовала в серьезных конфликтах, и боевого опыта у него нет, так что нужные инстинкты могли и не развиться. Меткий видел много таких военных в Дальневосточной зоне, полагающихся на свою отменную тренированность и гибнущих, едва ситуация начинает развиваться не по шаблону заранее просчитанного плана.

На взлетной площадке в ожидании группы замерли три небольших вертолета, окрашенные в черный цвет. После окончания погрузки, лопасти начали вращение настолько бесшумно, что на работу двигателя больше указывала легкая вибрация корпуса. Уже один лишь этот факт говорил о специальном предназначении данных машин.

– Вы не чувствуете тревоги? – в лоб спросил сталкер у командира группы, летевшего с ним одним «бортом».

– Все будет хорошо, – улыбнулся в ответ японец.

«Врет, – понял Меткий. – У него на мгновение проскользнула на лице гримаса сомнения. Значит, тоже предчувствует неприятности».

– Офицер, – сказал сталкер, – я с ними уже воевал, поэтому примите, пожалуйста, мои слова как предупреждение, а не дурное расположение духа. У них есть телепаты и еще куча черт знает чего, поэтому нас могут ждать, и вы должны быть к этому готовы.

– Хорошо, – кивнул спецназовец, – от судьбы не уйдешь, но я сделаю все, что в моих силах, чтобы мы встретили не только грядущий день, но и утро следующего дня.

«Поэтично загнул, наверняка стихи пишет, – подумал Меткий. – Хотя, кажется, у самураев это в ходу. Каждый примиряется с мыслями о смерти по-своему».

Что полет, что высадка прошли без сучка без задоринки. Россиянин, как и все, щелкнул карабином, цепляясь к веревке, и принялся довольно споро спускаться, периодически поглядывая вниз на скопление погруженных во мрак строений.

Вблизи деревня выглядела еще более безжизненной: некошеная трава, разросшиеся сады, кое-где выбитые стекла, распахнутые окна и двери дополнялись гнетущей аурой брошенного селения. Отделившись от группы для контроля подступов с севера, Меткий занял удобную позицию на окраине. Луна как раз вышла из-за облаков и осветила извивавшуюся горную дорогу, в то время как сталкер, притаившийся у изгороди под ветками шиповника, оставался в глубокой тени.

В преддверии атаки в эфире соблюдалось радиомолчание и потому грохот нескольких автоматных очередей, внезапно разорвавших тишину, был особенно оглушителен. Огонь открыла, несомненно, охрана управляющего АЭС, поскольку штурмовая группа в полном составе пользовалась оружием с приборами для бесшумной стрельбы.

– Значит, все же ждали, – сказал сам себе Меткий, – если бы их застигли врасплох, то били бы в разнобой, а не слаженно.

Однако захлебнувшаяся на пару мгновений стрельба быстро возобновилась с новой силой.

– Внимание! У меня с юга полсотни боевиков плюс-минус двое! Дальность двести метров, долго не продержусь! – озвучил по-русски послание с противоположного фланга переводчик.

– Вашу ж мать, разведка хренова! – выругался сталкер и тут же почувствовал, как по затылку и шее пробежал холодок.

Дело в том, что на дороге к северу, где высота над уровнем моря меньше метров на десять, началось какое-то активное шевеление.

– Господи, пусть мне это только почудилось!

Но нет, из складки местности появлялись все новые и новые силуэты вооруженных людей.

Сглотнув комок, вставший в горле, сталкер нажал кнопку вызова на рации:

– Командир, с севера также пятьдесят солдат противника. Принимаю бой!

Чем ближе к деревне, тем шире становилась горловина ущелья, поэтому наступавшие начали разворачиваться в цепь, стремясь контролировать все пространство и не оставить шансов кому-либо выскользнуть из котла. До огневой позиции Меткого оставалось порядка ста пятидесяти метров.

– Ну, с богом! – прошептал он себе под нос и нажал на спусковой крючок пулемета «МК-4».

Наверное, примерно так выглядела высадка союзных войск в Нормандии. Фигурки, спешащие рассредоточиться, начали падать одна за другой, то споткнувшись на ходу, то нелепо взмахнув руками. Спеша нанести как можно больший урон, Меткий бил длинными очередями, благо слабая отдача минимально влияла на эффективность, а установленный на оружии прибор беспламенной и бесшумной стрельбы позволял некоторое время не беспокоиться об обнаружении. Половина боевиков практически сразу залегла, но их ответный огонь велся на авось – каждый стрелял куда ему вздумается, по любому месту, показавшемуся подозрительным.

Сталкер довольно быстро довел свой персональный счет в этом бою до дюжины, когда случился казус, едва не ставший для него фатальным. Неожиданно, очередная пуля, вылетевшая из ствола пулемета, оказалась трассирующей. Чертыхаясь, Меткий сразу принялся вращаться волчком вправо, прекрасно понимая, что на засвеченную позицию сейчас обрушится шквал огня. Так и случилось – декоративную изгородь, и растительность на несколько метров в обе стороны от старой лёжки, расчихвостило стальным дождем в пух и прах секунд за пятнадцать-двадцать.

Едва оказавшись под прикрытием постройки, напоминающей сарай, сталкер рванул по диагонали в глубь деревни до ближайшего дома, не сомневаясь, что теперь за него возьмутся всерьез. Меткий на бегу клялся, что если выживет, то никогда более не доверит подготовку оружия к бою даже самому матерому профессионалу – только сам, чтоб никаких сюрпризов. Произошедшее объяснялось просто: оружие и снаряженные магазины Праведникову предоставили японские спецназовцы незадолго до вылета и он ограничился общим осмотром с частичным разбором пулемета и пистолета. Трассер специально вставили ближе к концу ленты (а соответственно он лежал на дне коробки), чтобы стрелок знал – скоро потребуется перезарядка. Никому и в голову не могло прийти, что расстреляв почти полную обойму, пулеметчик будет все еще оставаться незамеченным!

За спиной раздались хлопки гранат, выпущенных из подствольников: один, второй, третий… Если бы сталкер стремительно не сменил позицию, его бы ждала неминуемая смерть. Однако теперь предстояло решить более сложную задачу. Отступать нельзя, иначе подставишь спины парней из штурмовой группы, а останешься на месте – верная погибель для себя, а затем для остальных спецназовцев. Ваше решение? Тридцать секунд – время пошло!

Меткий выбирал свою судьбу, меняя магазин на пулемете. Как говорится, и дело нужное, и размышлениям помогает. Отправной точкой послужила мысль, что на сотворение чуда рассчитывать не приходится, а потому надо банально продержаться подольше и прихватить с собой на тот свет побольше врагов. Поскольку заметили сталкера вблизи главной улицы, то он не сомневался, что, оставив часть сил по центру, противник бросит две группы в обход по левому и правому флангу. Взять врага в клещи – не только азы тактики, но и один из самых надежных приемов – вряд ли командир боевиков начнет впопыхах изобретать велосипед. Что ж, пусть поищут змею в высокой траве!

Меткий выбрал заросли между ближайшим домом и стоящей в паре метров летней верандой, позиция одновременно обеспечивала хороший обзор, маскировку и возможность быстрого отхода в случае неприятностей. Прошла минута, другая – бой в центре деревни продолжался с прежней интенсивностью, а вот на южной окраине наступила красноречивая, гробовая тишина. Вдруг метрах в двадцати слева, уже за спиной, прозвучала то ли отрывистая команда, то ли предостережение. Сталкер невольно напрягся, но не пошевелился.

«Спокойно, только спокойно! – настраивал сам себя Меткий. – Все идет по плану. Да и менять выбранную тактику теперь уже поздно, только напортачу».

Словно в подтверждение этих слов, из-за угла соседнего дома появился боевик в камуфляже и с автоматом наперевес и осторожно направился вдоль стены в сторону сталкера. За первым вынырнули еще двое и пошли тем же маршрутом, пытаясь контролировать левый фланг и прикрывая впереди идущего. В принципе, все как по учебнику, но Меткий не собирался действовать шаблонно. Наоборот, чем неожиданнее будут его поступки, тем больше крови он попортит врагу. От него не ждали засады в центре – так получите и распишитесь!

Очередью патронов на пятнадцать сталкер срезал всех троих. Лишь один из противников успел выстрелить в ответ, да и тот промахнулся, послав пули над головой лежащего россиянина. Рывком вскочив на ноги, Меткий бросился не куда-нибудь, а к тому углу, из-за которого боевики вышли. Обогнув дом, он выглянул и увидел еще одну троицу, обходящую его прежнюю позицию. Появления противника практически с тыла бандиты явно не ждали, и сталкеру не составило труда сработать на опережение, используя фактор внезапности.

Прежде чем двигаться дальше, Меткий после секундных колебаний снял с пулемета глушитель и побежал к северной окраине деревни, стараясь поглубже уйти за спину боевиков, стремящихся к центру бывшего населенного пункта. Достигнув крайней ограды, он развернулся вправо и, сорвав с разгрузки пару наступательных гранат, одну за другой закинул их метров на сорок. Сталкер не рассчитывал в кого-то попасть, все, что ему сейчас требовалось – создать кратковременную иллюзию смещения активных действий в том направлении. Сам он в это время поспешил на левый фланг. Буквально через один дом ему пришлось остановиться, так как впереди послышался характерный шум – шелест, получающийся, когда несколько человек бегут по высокой траве.

Несколько секунд, и еще пара врагов отправились к праотцам, срезанные очередью в упор. Сразу после этого сталкер метнулся назад, он не сомневался, что мгновенно последует ответная реакция, ведь бежало отнюдь не двое. И верно – по скату крыши уже скачут маленькие металлические сферы чужих гранат. Ничего, ничего! В эту игру можно играть вдвоем! Заскочив за угол, Меткий также метнул на ту сторону дома пару гостинцев и тут же продолжил путь по часовой стрелке. Сначала взорвались гранаты боевиков справа, а через секунду они сами выскочили навстречу сталкеру, спасаясь от его собственных. Вся разница в том, что противник действовал импульсивно, по ситуации, а Меткий планировал именно такую реакцию и потому ждал в нужном месте – в результате еще минус трое.

Быстро навернув назад глушитель, сталкер резво переместился на четыре ряда домов к центру, чтобы подстраховать штурмовую группу и заодно не дать просчитать врагу свое местоположение. Как раз вовремя: выйдя к деревенскому колодцу, Меткий увидел, как поодаль этот же проулок пытаются пересечь пятеро автоматчиков. Чем реально хорош «МК-4» – подготовленный должным образом человек может без проблем вести из него прицельную стрельбу от плеча. Пулемет потому до сих пор и не вытеснен штурмовыми винтовками, поскольку в огневом подавлении они с ним не в состоянии тягаться.

Начав стрелять первым по застигнутому врасплох отряду, сталкер буквально разорвал в клочья боевиков, поскольку в силу каких-то местных причин японцы из состава нелегальной охраны АЭС, в отличие от сектантов «Фатума», носили легкие кевларовые средства защиты, а не тяжелую броню.

Похоже, засадный отряд, потеряв более половины личного состава и посчитав, что столкнулся не с одним пулеметчиком, как им показалось сначала, а группой неизвестной численности, действующей на полосе шириной почти в сотню метров, подрастерялся. Меткий наоборот поймал кураж и принялся уничтожать двойки и тройки противника, стремительно перемещаясь с одного фланга на другой, то заходя за спину, то атакуя в лоб. Прошло менее десяти минут, а от пятидесяти человек, пришедших с севера, судя по его подсчетам, осталось всего четверо. И они уже явно не жаждали встречи с ним.

Бой, шедший в центре деревни, сместился и стал гораздо ближе по звукам, однако интенсивность стрельбы, несомненно, упала. Меткий решил не испытывать судьбу и двинулся не прямо к месту огневого контакта, а вбок, где возвышенность у подножья скалы позволила бы поддержать штурмовую группу с фланга. Ставя последнюю обойму, он подумал, что с боеприпасами штабное командование тоже изрядно промахнулось – какая к черту спецоперация?! Самая что ни на есть общевойсковая!

Добравшись до намеченной точки, сталкер огляделся и приятно удивился, обнаружив у себя на правом фланге цепочку из людей в камуфляже, устремившихся в южном направлении. По какой-то причине боевики решили отступить, а не пытаться дожать изрядно потрепанную штурмовую группу. Однако облегчение по этому поводу нисколько не повлияло на отношение Меткого к противнику. Враг есть враг, и он хорош только мертвым!

Облокотившись для устойчивости на ограду, сложенную из известняка, сталкер принялся расстреливать остатки боезапаса по ускользающей «змее», начав с арьергарда. Таким образом, ему удалось прикончить или тяжело ранить пятерых, прежде чем в колонне поняли, что происходит. Еще двоих самонадеянных бандитов, попытавшихся прикрыть огнем общее отступление, Меткий снял чуть позже, наглядно показав преимущество пулемета перед «МР-5» на дистанции в триста метров.

– Командир, северный отряд разбит, южный отступает. Как понял? Прием!

– Он перебинтовывается, подходите к дому старосты, – ответил переводчик.

Здание, которое предполагалось штурмовать, догорало. Стоять остался только скелет каменных внешних стен.

– Взяли? – коротко спросил сталкер командира, только что закончившего обрабатывать простреленную левую руку.

– Куда там! Мы на исходную не успели выйти, они огонь открыли! Минуты не прошло – у нас раненый и один убитый! Управляющего в глаза не видели.

– А был ли он тут?

– Да скорее всего нет. Предал нас кто-то! У меня четверо погибших, двое в тяжелом состоянии, а если бы не ты, то вообще всех положили бы!

– Да, сегодня явно мой день.

– Скольких боевиков уничтожил, не считал?

– Пятьдесят три.

– Большая честь для меня сражаться вместе с таким воином!

Прижав палец к уху, японец нахмурил брови и выслушал сообщение, после чего поведал остальным:

– Вертолеты эвакуации сядут на центральной площади, как только беспилотник покажет, что боевики ушли на несколько километров. Иначе могут сбить импульсом, а в ущелье это гарантированная смерть для всех на борту. Вывозим сразу и живых, и убитых. Надо помочь раненым дотянуть до врачей! Меткий, найди тело нашего бойца на южной окраине, а мы пока перенесем всех к площади.

Сталкер выполнил волю командира и принес на плечах изрешеченного спецназовца, как раз к прибытию вертолетов. Из-за большого числа ран на трупе он теперь и сам был перемазан чужой кровью с головы до пят.

Долгое время выжившие летели молча, отрешенно глядя кто в точку перед собой, кто в иллюминатор. Меткий задумчиво тер руки, словно пытаясь избавиться от следов крови погибшего бойца.

– Как тебя по имени? – неожиданно спросил он командира группы.

– Йоджи.

– Меня Слава, будем знакомы.

– Слава? Это как Глори у англичан?

– Да, просто полное имя, боюсь, не выговоришь. Йоджи, отомстить за своих парней не желаешь?

– Еще как!

– Надо только патронов для моего пулемета раздобыть и можем отправляться.

– Ты что-то придумал?

– Боевиков сейчас сопровождает беспилотник, так? Прикинем маршрут и высадимся вдвоем за несколько километров выше по склону – сами к нам придут.

– Решено. С пилотом договорюсь.

– Только надо все сделать без согласования со штабом, из-за чего могут быть серьезные последствия по службе. Однако плюс в том, что предатель нас не сдаст. Главное, чтобы переводчик не заложил начальству.

– Честь превыше всего, – заверил невидимый посредник, – я буду молчать. Йоджи говорит, ради настоящего дела можно вытерпеть любые неприятности.

– Куда ж без них, без неприятностей слишком все просто было бы.

Пока на вертолетной площадке выгружали раненых и убитых, командир спецназа за пару минут втолковал пилоту расклад и тот согласился. Затем Йоджи лично приволок ранец с коробочными магазинами для пулемета, и мини-команда отправилась в путь.

– Я посмотрел свежие данные, полученные со спутника, – рассказал японец, – боевикам некуда деваться из ущелья, возьмем их ближе к выходу. Но вертолету там не сесть, придется спускаться по фалу, возможно даже прыгать метров с двух-трех.

– Не вопрос.

Поскольку при дневном свете боевики могли заметить невооруженным взглядом даже не издающий шума вертолет и сбить его при помощи «Блэк Бокс», то лететь пришлось с другой стороны горной гряды. Достигнув намеченной точки, бойцы десантировались, но не вместе, а по предложению Меткого на противоположных склонах, чтобы усложнить противнику жизнь перекрестным огнем.

– Может мне помочь вам? – спросил пилот, когда сталкер пристегивал карабин для высадки.

– Выбрось из головы и лети на базу от греха подальше! Если заметят – им тебя электромагнитным импульсом сбить, как два пальца об асфальт!

– Что это значит? – удивился японец.

– А, – махнул рукой Меткий, – забей, это не переводится с русского.

– Забить? – совсем растерялся пилот.

– Слэнг, – нашел нужное слово сталкер, не переставая смеяться, – у нас много слов с двойным смыслом. Лети и не возвращайся, пока не позовем!

Постелив на выступе трапик, Праведников раскатал поверх спальный мешок и залез в него по грудь, приготовившись к долгому ожиданию. Принятые меры оказались отнюдь не лишними, ибо только так в горах можно пролежать неподвижно полтора часа на ледяном ветру без каких-либо последствий для здоровья.

Наконец показались остатки отряда, устроившего засаду японскому спецназу. По дну ущелья протекала небольшая речушка с крутыми берегами, непригодными для ходьбы, поэтому шли боевики по тропке в двухстах метрах над водой. Хотя большая часть бандитов осталась лежать в заброшенной деревне, их по-прежнему оставалось много, почти полсотни.

– Идут по моей стороне, – сказал сталкер по рации.

– Вижу.

– Подпустим поближе, стреляй после меня.

Меткий, располагавшийся выше по склону, давно заметил противника, но еще минут пятнадцать ждал, пока дистанция не сократилась до удобных трехсот метров. Открыв огонь, сталкер принялся выкашивать вражеские ряды – одна за другой падали фигурки, кто-то оставался лежать на месте, иные скатывались, сорвавшись с тропы. Боевикам негде было укрыться и они, видя перед собой только одного врага, стали пытаться подавить его огнем. То, что с противоположного склона из винтовки с насадкой для бесшумной стрельбы по ним работает Йоджи, они до сих пор так и не почувствовали.

Пока летели пули, Меткий чувствовал себя комфортно в пуленепробиваемой маске, но как только его позицию стали обрабатывать из подствольных гранатометов, всплыл ее главный недостаток – полное отсутствие возможности для маневра. Вскоре сталкер получил уже два ранения – в руку и ногу, и пусть они не были опасными, перспективы выглядели мрачными.

– Йоджи! Отвлеки их немного, меня зацепило!

Обнаружив себя стрельбой без глушителя, спецназовец ликвидировал еще пару боевиков, прежде чем его самого вынудили вжаться в камни. Врагов осталось не более половины от начального количества, но двадцать стволов против двух – колоссальное преимущество, особенно когда многочисленный противник держит твое укрытие на мушке. Неизвестно, удалось ли бы двум храбрецам выстоять и остаться в живых, не вмешайся в бой новый участник.

Меткий заканчивал бинтовать руку, когда воздух в ущелье встряхнули гулкие раскаты. Подняв голову, сталкер обнаружил, что уступ, на котором располагались боевики, скрылся в облаке пыли и крошки, поднятой разрывами и огнем крупнокалиберных пулеметов. Праведников невольно улыбнулся, увидев зависший в тылу бандитов знакомый черный силуэт. Отстрелявшись, вертолет помахал крыльями.

– Ты как тут оказался? – спросил через переводчика сталкер.

– Я не улетел на базу, а сел на равнине в пяти километрах отсюда и слушал ваши переговоры.

– Спасибо, что не бросил!

– Ерунда, когда они увлеклись вами, то риска почти не было – машина ведь бесшумная.

– Все равно спасибо, очень вовремя появился.

– Вернешься в Россию, пришлешь пару бутылок вашей знаменитой водки.

– Да хоть ящик!

– Не откажусь, все равно надо поделиться с другими пилотами. А пока потерпите, я свяжусь с базой, и через полчаса за вами прилетит вертолет, в салоне которого будет кто-нибудь, чтобы спустить лебедку.

Когда оба бойца оказались на борту, Йоджи протянул Меткому руку.

– Спасибо, что помог! У судьбы бывают удивительные повороты, возможно благодаря борьбе с пришельцами наши народы наконец помирятся.

– Если они вообще узнают о том, что здесь происходило, – рассмеялся сталкер. – Во всяком случае, у нас точно появился шанс взглянуть друг на друга по-иному.

– Если тебе понадобится когда-нибудь помощь в Японии – обращайся. Сейчас напишу мой домашний адрес и телефон.

– Хорошо, только отловите крысу, которая нас подставила в деревне.

– Не беспокойся, найдем и заставим сделать харакири, а если испугается – я помогу.

Глава 13 Кроличья нора

– Вас тяжело ранили? – озабоченно спросил атташе, увидев перепачканный кровью комбинезон сталкера.

– Ерунда, два сквозных, к тому же у меня есть «искра».

– Что это?

– Артефакт, заживляющий раны. Когда мы приземлимся на родине, я уже буду в полном порядке.

– Хорошо, тогда отправляемся.

– Один момент. Позвольте, Накамура поедет с нами?

– Зачем нам этот японец? – удивился Громов.

– Он толковый сталкер, а я не знаю, успеет ли восстановиться Переведенцев – уж очень много крови он потерял.

– Понимаю, но почему не заменить его кем-то из россиян?

– Просто нет времени на притирку, а с этим парнем мы только что пришли из рейда на «Фукусиму».

– Все равно сомневаюсь…

– Легкой прогулки у нас точно не будет, верно? Главное ведь достичь цели, и неважно, кто нам в этом поможет.

– А что он сам думает по этому поводу?

– Я желаю участвовать, – сказал подошедший Накамура, – у меня к Повелителям Зоны свой счет.

– Могу только пообещать взять вас на борт самолета, но решать вопрос об участии в операции будут другие люди на месте. И учтите – если передумаете, церемониться никто не станет!

– Договорились.

* * *

– Александр, – обратился к атташе Меткий, когда самолет взлетел, – теперь посвятите меня в суть происходящего и что будет с нами после ареста в России. Мы с Дмитрием прекрасно понимаем, кто есть кто и какой из вас атташе по культуре!

– Вот вы зря недооцениваете наши органы! По части культуры я подкован в достаточной степени, чтобы обсуждать любые темы с японским визави и решать все вопросы, связанные с моей должностью. Не будь у меня задачи разъяснить вам ситуацию, неужели думаете, я бы признался в чем-то? Наоборот, за пару минут убедительно доказал бы ваше полное невежество в сфере культуры!

– Извините, мы не пытались усомниться в профессионализме наших спецслужб.

– То-то же! Возвращаясь к вашему вопросу – чаши весов во властных кругах сдвинулись. Точнее, генерала Резниченко втайне пригласили в Кремль, и ему удалось заручиться поддержкой Президента страны.

– Вот молодец!

– Тут дело скорее в удачном для него стечении обстоятельств и желании самого Президента. Сектанты информировали о своих требованиях представителей ООН, и теперь войска Лиги Наций на полном серьезе охраняют сердце Зоны от возможных попыток войсковых подразделений России взять станцию под контроль. Кроме того клан «Анархия» разжился большим количеством бронетехники и тоже изрядно баламутит воду.

– Про технику мы знаем, но разве у них достаточно экипажей?

– У анархистов отличная финансовая поддержка, причем согласно расследованию ФСБ за денежными потоками с Запада стоит ЦРУ, так что они наняли множество наемников из разных уголков бывшего СССР: украинский «Правый сектор», грузинские националисты, даже русскоязычные боевики ИГИЛ из Средней Азии подтягиваются. Я думаю, вы представляете, насколько Президент не любит, когда ему пытаются диктовать условия извне, да еще параллельно расшатывая ситуацию в стране. Короче, вся эта беспредельная вольница его изрядно достала, и он решил положить конец атомному шантажу на Дальнем Востоке. Вот здесь по замыслу вы снова должны будете вступить в игру, потому что задачу предстоит решать спецназу, а им будет нужен проводник, а лучше два.

– Я понимаю, чем наш возврат на родину выгоден России, но почему японцы легко пошли на попятную? Мы ведь так много сделали для освобождения АЭС «Фукусима», а дело еще не доведено до конца!

– Японское правительство не самостоятельно в очень многих вопросах, американцы надавили на них, и пожалуйста.

– Чего это вдруг пиндосы за нас так радеют?

– Как же! Якудза на атомной станции американцев вполне устраивали. Они теперь больше всех переживают из-за вашего интернационального рейда на «Фукусиму-1», не могут простить себе, что проморгали.

– Хорошо, а как вы собираетесь избежать подрыва реакторов? Есть план?

– В операции примут участие представители нескольких ведомств, в том числе и Федеральной службы безопасности, а в их распоряжении имеется секретный усыпляющий газ без запаха и цвета, и они готовы им поделиться. В отличие от театра на Дубровке, на станции не будет заложников, за которых надо беспокоиться.

– Постойте, мы ведь говорим про Дальневосточную зону! Здесь почти у всех фильтры и противогазы!

– Они не спасают от новой модификации этого газа. Только костюмы, оснащенные системой дыхания замкнутого цикла, являются панацеей, но такие действуют ограниченное время и поэтому сталкеры без особой нужды с ними не связываются, а тем более не таскают с собой.

– Может я чего-то не понимаю, – первый раз за всю беседу подал голос Переведенцев, – но противогаз потому так и называется, что не позволяет газам проникать в легкие человека.

Атташе скорчил недовольную мину, как бы показывая, что не горит желанием разглашать военную тайну, но не находя иного выхода все же пояснил:

– Газ по составу представляет собой двухкомпонентную смесь. Вторая составляющая, столкнувшись с начинкой типового противогаза, вступает с ней в реакцию. Через полминуты противогаз перестает пропускать воздух и превращается в пробку. Какова в подобной ситуации реакция любого начавшего задыхаться человека? Естественно – сорвать противогаз, далее несколько жадных вдохов и клиент готов!

– Замечательно! Только пусть нас антидотом на всякий случай снабдят, мало ли что.

* * *

На аэродроме самолет встречала целая толпа, включая журналистов основных федеральных и местных телекомпаний. Десяток видеокамер и множество фотоаппаратов фиксировали, как арестованным помогали спускаться с трапа бойцы спецназа без знаков различия. Вели без особых нежностей – руки в наручниках сзади и нарочно заломлены вверх, отчего пленники вынуждены были опустить головы до уровня колен.

Сталкерам позволили распрямиться буквально на пару секунд, когда они ступили на землю, чтобы надеть на них черные мешки. В принципе это могли сделать еще в салоне самолета, но ФСБ, организовавшая весь спектакль, как бы случайно показывала всему миру, кого именно они привезли.

– Мы в прямом эфире! – крикнул кто-то. – Раз, два, три!

– Вы видите, как уводят обвиняемых в занятии сталкерской деятельностью на территории Японии, скорее всего, с ними работают сотрудники госбезопасности, – затараторила где-то рядом девушка-репортер. – Насколько нам стало известно, экстрадированным россиянам также предъявят обвинения в подделке документов, наемничестве и, возможно, убийстве двух и более человек.

Весь путь до посадки в черные мини-вэны Меткого и Переведенцева сопровождали щелчки затворов фотокамер. Накамуру комитетчики вывели из самолета и тихо увезли гораздо позже, когда журналисты покинули аэродром.

Федералы доставили арестантов в управление ФСБ по Хабаровскому краю, куда не могли проникнуть даже самые бесшабашные папарацци, но роли исполняли вплоть до того момента, пока все не оказались в подвале одного из невзрачных зданий. Там уже отношение изменилось коренным образом: со сталкеров не только сняли наручники, но и окружили заботой. Капитана через служебный выезд переправили в ведомственный госпиталь для переливания крови, а Меткому принесли чашку кофе. Молотого, а не растворимого. Через пять минут к нему в комнату зашел человек в гражданском костюме, но с осанкой кадрового военного. На вид лет сорока пяти, в общем – настоящий полковник.

– Извините, что не представляюсь, – виновато развел он руками, – людей, знающих о моем существовании, вообще немного, даже в Конторе.

Сталкер понимающе кивнул.

– Сейчас я занимаюсь подбором участников предстоящей операции и прочими организационными вопросами, – продолжил полковник. – Должен вас огорчить и обрадовать одновременно.

– Начинайте, пожалуйста, с плохой новости.

– Мне передали ваше пожелание относительно участия в рейде японского коллеги, но я не могу этого допустить, пусть он и трижды отличный парень. Сегодня в арсенале спецслужб существуют средства более эффективные в качестве сыворотки правды, чем пресловутый пентотал натрия, мало ли чему свидетелем он станет? Здесь вопрос национальной безопасности и рисковать нельзя. Мы же не хотим в случае неожиданного поворота событий оказаться перед трилеммой, когда отпускать японца нельзя, удерживать до конца жизни неправильно, а устранять не хочется. Верно?

– Вы убедительны. А какая хорошая новость?

– Мы подобрали вам другого напарника, он вам точно придется по душе.

– И кто же это?

– Гвардии капитан Жердев. Вы с ним сможете пообщаться, как только я уйду.

– Хорошо, и какое у нас будет задание?

– Самое ответственное. Вы отправитесь вместе с группой «Немезида» в качестве проводников. Они будут вас прикрывать всеми силами, однако помните – скрытное продвижение в приоритете, это ключевой фактор успеха операции и потому старайтесь избегать огневого контакта, чтобы на Дальневосточной АЭС не подняли тревогу раньше времени.

– Простите за любопытство, а кто такие эти парни из «Немезиды»? Просто никогда о ней не слышал.

– И не мудрено. Группа является родной сестрой «Альфы», только она заточена не под освобождение заложников. Ее основная функция – уничтожение особо опасных преступников, бандформирований и подразделений террористических организаций. Демократическому государству не выгодно для поддержания своего либерально-прогрессивного имиджа афишировать существование столь жестких, даже беспощадных структур.

– В каком смысле?

– Когда «Немезида» идет на штурм, то о пленных нет речи, если только случайно пасьянс сложится. Им никто не может приказать взять террориста живым любой ценой. Я думаю, в прошлом вы не раз слышали по телевизору, как подразделения ОМОНа и региональных управлений ФСБ несли потери при ликвидации каких-нибудь блокированных в доме или квартире боевиков.

– Да, меня всегда удивляло, как при огромном численном превосходстве и наличии спецтехники, силовые структуры теряют по несколько человек убитыми и ранеными в ходе спецоперации, длящейся несколько часов!

– Потому что люди не обучены выполнению подобных операций, а те, кто ими руководит, в силу собственной некомпетентности отдают в высшей степени глупые приказы, просто не оставляющие шансов избежать жертв среди личного состава. Теперь в таких ситуациях используют «Немезиду», она щелкает подобные задачи как орешки и абсолютно без потерь! Более того, группа оказалась более эффективна, чем «Альфа», в ситуациях, схожих с захватом школы в Беслане, когда несколько десятков террористов удерживает сотни заложников.

– С чего вдруг?

– В «Альфе» люди воспитаны с акцентом на сохранение человеческой жизни, а потому большое число объектов, пребывающих в опасности, исходящей от множества источников, просто парализует деятельность подразделения! Боевик, прикрываясь прижатым к груди первоклассником, несколько минут стреляет в безответных спецназовцев и параллельно успевает кинуть гранату в комнату с другими детьми. Погибает офицер и ребятишки, а виной тому возня из-за боязни потерять заложника, что приводит к еще большим жертвам, порой в десять раз превышающим вариант с жесткой зачисткой. Такие терзания красивы, благородны, но не практичны и оплачиваются многими жизнями. Парни из «Немезиды», напротив, верят исключительно в точность собственного выстрела и непогрешимость логики, а потому уничтожают противника раньше, чем тот нанесет максимальный ущерб.

– М-да, в ваших словах видна бескомпромиссная правда жизни – в скоротечном бою сомнения только мешают.

– Зачистка Дальневосточной АЭС настолько важна для руководства страны, что к вам в связку могли поставить только лучших из лучших, можете быть в них уверены.

– Хорошо, что надо сделать, когда мы достигнем станции?

– Бойцы принесут на себе два баллона со специальной газовой смесью, ее необходимо доставить в вентиляционные системы пятого и шестого энергоблоков.

– Этого достаточно?

– Для того, чтобы нейтрализовать угрозу взрыва работающих реакторов – да. Как только они окажутся под нашим контролем, мы оперативно доставим на место атомщиков, способных управлять функционированием станции. Всеми боевиками, находящимися на территории АЭС, но вне пятого и шестого энергоблока, займется «Немезида». Ваша роль – помочь с выбором оптимального маршрута к вентиляционному коллектору. Проектные чертежи станции это замечательно, но никто кроме вас там не был и не представляет, как террористы ее переоборудовали и где у них там что теперь размещается. Мы можем на вас рассчитывать?

– Разумеется, но чертежи все-таки мне покажите, сравню со своими наблюдениями.

– Вскоре они у вас будут.

Чекист удалился, а спустя минуту в комнату зашел Жердев.

– Ну и как ты докатился до такой жизни? – спросил его Меткий. – Не пожалеешь, что снова в эту грязь окунулся?

– Ты знаешь, я, наверное, уже в принципе не смогу быть нормальным. Сначала просто наслаждался курортной атмосферой, но спустя несколько месяцев стало поднадоедать. Мне день за днем загорать на теплом песке и слушать прибой – скучно и тоскливо, как будто в хоспис доживать отправили. А в Дальневосточной зоне я при деле, чувствую себя в своей тарелке, да и вообще жизненный тонус поднимается!

– Ох, Коля, Коля! Я после этой операции лично ампутирую тебе указательный палец на правой руке, чтобы неугомонного десантника комиссовали наконец!

– Я тебя тоже рад видеть, Сергеич! – улыбнулся гвардии-капитан.

* * *

Чтобы отвлечь внимание противника, в штабе операции придумали хитрый трюк: первым над бывшим Силинским парком пару раз пролетел разведывательный самолет, а затем отметился «МИ-24» в сопровождении двойки «Аллигаторов». И хотя опасаясь импульсного ПВО, машины не приближались к городу или станции, начало дуги, которую они заложили, фанатики «Фатума» могли хорошо видеть со своих опорных точек на окраине Комсомольска-на-Амуре, а конец наблюдали уже часовые, разместившиеся на крышах энергоблоков Дальневосточной АЭС.

После маневра вертолеты быстро удалились, но как говорится – у боевиков вопросы остались. Зачем прилетали армейские машины, и что они делали над лесным массивом, когда пропали из виду над руслом реки? Опытные стратеги не сомневались, что руководящему обороной сектантов Блэку придется не только принять во внимание данную загадку, но и как-то отреагировать. Чтобы заставить противника проглотить фальшивку в том случае, если фатумовцы имеют доступ к информации, получаемой со спутников-шпионов, вертолеты не просто выполнили зависание на излучине реки – «Крокодил» на самом деле высадил восьмерых спецназовцев. То, что у них задача углубиться в лес на полсотни метров, а затем идти прочь от станции к точке эвакуации, сквозь густые кроны деревьев из космоса не разглядишь, а вот сам факт десантирования – пожалуйста.

Основная же группа должна была подобраться к цели через озеро, а точнее – под водой, поскольку на поверхности подходы к «Щепке» прикрывали излучатели. Всех участников операции снабдили водолазными костюмами, оснащенными дыхательными аппаратами замкнутого цикла, чтобы не выдать себя цепочками пузырьков, и плавательными модулями, моторчики которых позволяют плыть вдвое быстрее самого резвого аквалангиста. Еще бойцам раздали метровые трубки, смахивающие из-за наконечника на лыжные палки, только без колец.

– Зачем это? – полюбопытствовал Меткий.

– Вода в Хорпы мутноватая, – ответил инструктор, – но если к вам подплывет нечто размером с автомобиль, то не прозеваете. Главное не пугайтесь, ткните в морду острием, и от вас моментально отстанут.

– Точно?

– В наконечнике шприц, рассчитанный на толстую шкуру, а введет он концентрированный яд одной из самых неприятных медуз на планете – «Португальского кораблика».

Помимо сталкера и капитана Жердева в отряд входили шестнадцать бойцов «Немезиды» – стандартный разведвзвод из четырнадцати человек, усиленный двумя снайперами. Меткий сначала удивился, зачем столько людей, но затем вспомнил, что спецназ планирует взять под контроль всю станцию, а значит им придется делиться на несколько групп. Перед самой отправкой в ангар, приспособленный под временную базу, заявился безымянный полковник, отвечающий за подготовку.

– Даю новую вводную, – оповестил он. – С вами пойдет еще один человек, специалист по верификации и ментальному воздействию на людей. Может его помощь и не понадобится, а может и благодарить меня будете. Александр, вливайся в коллектив.

Лицо новичка выглядело почти как у обычного человека, разве что переболевшего оспой в жесткой форме.

– Тебе привет от капитана Переведенцева, – подмигнул он украдкой Меткому.

– Откуда знаешь?

– Я его брат.

– Аааа! Сашка! Я и не знал, что ты с «Острова свободы» вернулся!

– Ну да, буквально позавчера. Кубинцы очень помогли. Правда, не все удалось восстановить, до похищения я посимпатичнее выглядел, но и способности поводыря ушли не полностью. При желании могу настроиться на человека и услышать его мысли, а еще убедить что-либо сделать. Требуется время и усилия, но тем не менее.

– Весьма кстати! Подобные способности нам действительно могут очень пригодиться.

Когда все приготовления были закончены, группу, разросшуюся до девятнадцати человек, на бронетранспортерах доставили на берег Амура, где у пристани заброшенного рыбного завода их ждал солидный по размерам, явно армейский катер.

– Да это же морской сторожевик! – удивился Жердев.

– Амур и не такое видел, – пожал плечами один из спецназовцев, – если бы сочли нужным, то и подводную лодку могли подогнать.

Оснащенное мощным мотором и датчиком аномалий, судно без проблем поднялось вверх по реке, миновав не только город, но и оставив в паре километров за спиной озеро Хорпы. Здесь уже сектантов не должно было быть, и потому, спокойно пересев на резиновые лодки, отряд на веслах сплавился вниз вдоль берега. Достигнув намеченной точки, бойцы вышли на сушу и совершили короткий марш-бросок к озеру, служившему водоемом-охладителем для АЭС. Первым шел Меткий, а вторым Переведенцев-младший, причем без оружия.

– Я не воин, мне автомат будет только обузой, – сказал он еще на базе, – а вот почувствовать присутствие впереди поводыря или взгляд затаившегося снайпера, лучше меня вряд ли кто сможет.

И хотя в «Немезиде» существовали свои правила передвижения по территории, занятой врагом, против таких веских аргументов никто возражать не стал. Жердев располагался ближе к концу колонны, чтобы подстраховать от всяких случайностей, характерных для аномальной зоны. Сразу за ним четыре человека тащили два полутораметровых баллона с газом. Весили они, похоже, немало, даже крепким парням приходилось несладко. От экзоскелетов спецназовцы отказались принципиально, поскольку те не сочетались ни с водолазными костюмами, ни с их пониманием о скрытном передвижении.

– Утешает, что тащить недалеко, – крякнув при отрыве ноши от земли, подбодрил себя и товарищей один из носильщиков.

Шедшего впереди Меткого от возможной пси-атаки защищали две «голубых жемчужины» и «самородок», презентованные Переведенцевым-старшим. Когда до озера оставалась сотня метров, сталкер услышал предостерегающее цыканье Александра и вскинул руку, останавливая отряд.

– Что случилось? – спросил он шепотом у застывшего парня. – Саш?

Тот встрепенулся, словно выйдя из транса.

– У нас проблема, которую я пока не придумал, как решить. Не сочтите, что накаркал, но за холмом поводырь.

– А ты не можешь его заблокировать?

– Могу, но я не все успел сказать. Поводырь держит на ментальных поводках двух секачей, они учуяли отряд из-за оружейной смазки и пришли в ярость. Стоит ему их отпустить и шум будет такой, что охрана станции услышит. Собственно замысел поводыря и состоит в том, чтобы отвлечь зверями внимание солдат и взять их под шумок под контроль. Ему нужно время на такую толпу, а я могу либо держать кабанов, либо блокировать мутанта, но не все сразу. Слишком силен, вражина!

– Отряд ведь пока вне зоны его влияния?

– Да, ему нужна прямая видимость.

– Тогда такое предложение: пошли вперед вдвоем. Меня защищают артефакты, так что подержи на месте секачей и я их порешу по-тихому, а потом с поводырем разберемся.

– Подожди минут пять, пока я зайду с фланга, чтобы видеть кабанов, а потом иди прямо. Посвяти на всякий случай остальных в то, что происходить будет.

Через оговоренное время сталкер отправился прямиком к засаде. Вскоре он увидел огромных секачей, стоявших бок о бок. С ними явно происходило что-то неладное: звери топтались на месте, шерсть на загривке то вставала дыбом, то снова ложилась, а тела периодически сотрясала дрожь. Оба смотрели прямо на Меткого, но не могли сдвинуться с места, как не порывались – словно утыкались в невидимую стену. Сталкеру оставалось пройти до них шагов десять, когда он ощутил вибрацию во всем теле, мысли начали путаться, а со лба ручьем потек пот.

Честно говоря, Меткий не ожидал, что монстр окажется настолько силен, ведь обычно имевшаяся комбинация артефактов сводит последствия пси-атаки практически к нулю. Сейчас же ему приходилось идти с таким трудом, будто он находился по шею в воде. Тело сталкера сильно толкнула невидимая волна, затем еще одна, едва не сбившая с ног. Посмотрев в направлении, откуда пришел удар, он наконец увидел досаждавшего противника. Поводырь стоял с перекошенным от ярости лицом и сверлил человека взглядом. Похоже, мутант так и не понял, что не сталкер является виновником его порушенных планов. Меткий снова повернул голову в сторону секачей, не глядя показал поводырю оттопыренный средний палец на левой руке, и, преодолев последний метр, отделявший его от ближайшего зверя, воткнул нож ему в аорту. Еще пара шагов с невероятным сопротивлением, размах как при замедленной съемке, и клинок погрузился в шею второго кабана.

Поводырь издал рык, которому позавидовал бы доминантный самец гориллы, и от отчаяния бросился к непробиваемому сталкеру драться врукопашную. За несколько шагов до цели ему наперерез метнулся темный силуэт и нанес удар толстым суком в лицо. Мутант легко заблокировал выпад, сломав оружие пополам, но от пинка в пах закрыться уже не успел. Поводырь сдавленно охнул и опустился на колени, однако тычок пальцами по глазам и повторный удар между ног окончательно добили монстра.

– Мне ли не знать ваши слабые места, – нависнув над поверженным противником, произнес Александр.

– Ты не хотел, чтобы я его убил? – спросил Меткий.

– Если честно, пока даже не знаю. Подумал, вдруг он такой же невинный человек, как я, оказавшийся не в то время не в том месте?

– Лежи смирно, не зыркай! – замахнулся сталкер прикладом «Абакана» на немного очухавшегося и пошевелившегося мутанта.

Поводырь, все еще лежащий в позе зародыша, инстинктивно закрыл голову руками и тем самым невольно подписал себе приговор.

– Насчет этого экземпляра, Саш, не переживай. Взгляни на его руки – даже теперь, на бурой и морщинистой коже видно, что на всех пальцах тюремные наколки в виде перстней. Мне Родин Алексей, ученый из «Чистилища», рассказывал, что его начальство раньше для опытов покупало по тюрьмам уголовников с огромными сроками, и потому все поводыри получались исключительно агрессивными и кровожадными. Видно этот как раз из их числа, наверняка немало людей сожрал в новом обличье.

Переведенцев-младший отвернулся, и Меткий дважды выстрелил в голову чудовища. Автомат сталкера венчал ПБС, так что за шум он не беспокоился.

– Сообщи парням, что путь свободен, небось, заждались нас.

Благополучно добравшись до озера, группа облачилась в водолазные костюмы и погрузилась. Под водой двигались своеобразным строем: впереди самый опытный ныряльщик, а за ним плыли шесть шеренг по три человека, причем сталкеры располагались в середине «коробки». Они ничего не видели в мутной воде, кроме окружавших их с четырех сторон бойцов «Немезиды», и только выйдя на берег «Щепки» узнали, какое приключение пришлось пережить на глубине спецназовцам из арьергарда.

– Я оглядываюсь, сзади махина непонятная подплывает, – рассказывал боец, у которого левая рука висела плетью, а тело до сих пор сотрясала нервная дрожь, – на огромного сома похоже. Усатую пасть раскрыл – выглядит так, словно у машины капот подняли. Только развернулся, как он меня заглотил.

– Совсем?

– Нет, во рту у него оказался. Хорошо палку вертикально успел поставить, сом нёбо наколол и пасть не захлопнул. Я с испугу еще три раза наконечником ткнул, думал его не проймет, но потом, слава Богу, он меня выплюнул. Руку только, зараза, сломал своими челюстями.

– Молодец, не растерялся! – похвалил командир. – Главное ты живой, а остальное в госпитале подлатают. Останешься здесь с оборудованием до конца операции, это приказ! Шину мы тебе сейчас наложим.

Использовать систему подачи воды для охлаждения реактора или ее сброса группа не могла по целому ряду причин, превращавших любого смельчака в смертника. Поэтому единственная возможность для «Немезиды» попасть внутрь станции заключалась во взломе обороны сектантов. Излучатели, установленные по периметру полуострова, хоть и были нацелены на водную поверхность, но РЛС, работавшие с ними в паре, могли легко засечь и передвижение по берегу. Чтобы избежать обнаружения, спецназовцам пришлось, не высовываясь над обрывом берега, выйти на середину между двумя ближайшими установками, где из-за близости и угла сканирования они оказывались в мертвой зоне.

Миновав первый рубеж и пробравшись в глубь острова, бойцы залегли, изучая обстановку. Разумеется, подходы к ключевым объектам просматривались и охранялись сектантами – на крышах обоих реакторов и машинного зала маячили часовые. Поскольку в свое время строители не успели полностью закончить работы на пятом и шестом реакторе, то забор вокруг них не возводили. Фанатики для обеспечения безопасности поступили просто: они вырубили и выкосили всю растительность в пределах ста метров, и хотя отдельные объекты, за которые можно спрятаться, в этой полосе присутствовали, о том, чтобы прошмыгнуть незамеченным, не могло идти и речи.

Однако парней из «Немезиды» подобные трудности не смущали вовсе. Трое снайперов быстро накидали схему разведки и определили, в какой последовательности надо снимать посты, чтобы враг не поднял тревогу. Задачу упрощало то, что к своим обязанностям сектанты относились немного спустя рукава. Нет, за подходами они конечно следили, но сами оставались практически все время на виду. То ли уповали на установки, размещенные по береговой линии, то ли за год безмятежной обстановки без единого выстрела привыкли больше ждать угрозы с неба, чем появление отряда снайперов под носом. В результате, всего через одну минуту на виду не осталось ни одного живого фатумовца.

– Сказка! – резюмировал один из стрелявших. – Проще самого простого упражнения на соревнованиях по снайпингу.

– Вторая четверка, ваша задача занять и удерживать третий и четвертый энергоблоки, – отдал приказ командир группы. – С вами пойдут все три снайпера, они должны не только очистить крыши, но и чтобы внизу ни одна живая душа без их согласия прошмыгнуть не смела! Действовать начинаете не дожидаясь моего сигнала, как только доберетесь до цели. Вряд ли нам удастся запустить газ в вентиляционную систему работающих энергоблоков к этому моменту, но суматоха неподалеку даже поможет – отвлечет внимание. К первому и второму реактору не суйтесь, радиация там такая, что мало не покажется! Вопросы есть?

– Никак нет!

– Теперь что касается основных групп. Первая четверка, усиленная Метким, заходит через пятый реактор. Особенных сложностей быть не должно, постоянного персонала там нет – они появляются только во время плановых осмотров. Соответственно трое оставшихся от третьей четверки, во главе со мной направятся к шестому реактору. Николай с нами, а Александр по желанию.

– Я с Метким.

– Хорошо. Пошли!

Вторая четверка быстро упростила себе жизнь: во внутреннем дворе на стоянке автотранспорта бойцы позаимствовали два «уазика» и, подняв пыль, умчались в сторону перешейка.

– Красавцы, даже ноги не топчут! – позавидовал спецназовец, тащивший баллон.

– Зато им потом воевать с этими шизиками, а у нас после закладки считай халява, – возразил ему другой.

– Все, спорщики, пошли на штурм – сейчас вас там помирят, – урезонил их третий, закончивший устанавливать заряд на одну из дверей, ведущих в технические галереи пятого реактора.

Хлопок взрыва, вырвавшего замок, был настолько слабым, что шум смог бы расслышать только человек, стоящий рядом, – чуть дальше его уже скрадывал гул работающих агрегатов.

Первыми внутрь вошли два бойца «Немезиды», за ними сталкер и потом уже парни с баллоном. Миновав несколько похожих один на другой коридоров, команда очутилась в главном зале реактора. Кроме прилично завышенного радиационного фона их тут действительно никто не ждал.

– А эта вентиляция нам не сгодится? – спросил один боец Меткого, кивнув на короба, идущие по стене.

– Нет, здесь она относится именно к зданию реактора и изолирована от помещений с персоналом на случай аварии. Нам нужно в соседний корпус.

Теперь уже Меткий шел первым – скоро его группе предстояло оказаться в знакомых ему не понаслышке местах. Миновав соединяющую два здания галерею, он открыл дверь и привычно спрятался за бетонный простенок, однако выстрелов не последовало. Внутри помещения стояла гробовая тишина. Сталкер выглянул на мгновение, рассчитывая на бронемаску, однако она не понадобилась – внутри никого не было.

Успокоившись, Меткий шагнул через порог и, если верить ощущениям, провалился в темноту. Правда, через мгновение он обнаружил себя благополучно стоящим на ногах, и к огромному удивлению – напротив горящего камина. Не перед одной из распространенных в нынешнее время имитаций, а настоящего, с потрескивающими в огне поленьями.

Сталкер оглянулся – он находился в огромном, погруженном в полумрак кабинете, уставленном старинной мебелью и книжными шкафами, но больше всего внимания привлекал стоящий слева стол из темного дуба. Закинув ногу на ногу на ковбойский манер, за ним сидел смазливый молодой человек. Ухоженные черные локоны вписывались в обстановку восемнадцатого века, чего не скажешь про современную гламурную одежку, особенно яркую на черном, переливающемся за его спиной фоне – наверное, бархатном занавесе.

«Стоп! – осадил сам себя Меткий. – Все это бред сумасшедшего, с учетом того, что пять секунд назад я вошел совсем в другое помещение на атомной станции!»

Пафосный юноша был настолько лишним в реальном мире, что сталкер без колебаний вскинул автомат, непроизвольно опустившийся после перемещения, собираясь пустить ему пулю в лоб.

– Эй, эй, эй! – закричал стиляга, теряя отрешенное выражение лица и ныряя за стол. – Я же ничего не сделал!

– А я не собираюсь ждать, пока сделаешь! Вдруг станет поздно?

– Мне говорили, ты никогда не причиняешь вреда невиновным!

– Да от тебя злом за версту пахнет! Будь ты в ночном клубе, я бы принял тебя за стандартного, морально разложившегося мажора, но мы в Зоне отчуждения!

– Ошибаешься! Мы совсем в ином месте.

– Не прикидывайся, бесполезно! Тёртые люди, неважно добрые они или злые, пройдя через всякие передряги и испытания несут на себе их отпечаток. Не обязательно шрамы, бывалого человека видно и без них. У тебя же нет ничего, кроме уверенности не по возрасту. На обычного человека, залезшего в самое пекло, не похоже точно, так что хорош пудрить мне мозги! Кто ты? Поводырь?

– Нет, я не мутант, просто люблю поиграть с людьми, – вставая из-за укрытия произнес юноша, широко улыбаясь. – Ты можешь выстрелить, если сильно хочется, но все равно не убьешь меня.

– Всегда печально встретить бессмертного негодяя. Так кто ты?

– Я тоже огорчен, что не удалось подольше попудрить тебе мозги. Ты читал «Фауста» Гёте? Там есть такие строки:

«Не надо мертвых мне! От трупов я держуся в стороне. Нет, дайте мне здорового вполне: таких я мертвецам предпочитаю, как кошка с мышью с ними я играю».

– Насколько помню, в поэме не слишком много персонажей. Кажется, слова принадлежат Мефистофелю?

– Ему.

– Так ты…

– Нет, – рассмеялся брюнет. – Я всего лишь архивариус ада, без моего участия не заключаются ни один договор, ни одна сделка. Среди людей я известен под именем Ваалберит. Вымышленное, конечно, – ханаанцы придумали. Сначала оно меня раздражало, но через определенное время я понял, что договариваться по вопросам продажи души стало проще! Что поделаешь, известность один из столпов маркетинга!

– Надо же, идешь в ногу с прогрессом, следишь за рыночными исследованиями!

– Стараюсь, а что – раздражает? Разряди пушку, сними напряжение!

– Думаю, действительно не стоит, ты же оболочку какого-нибудь несчастного присвоил? Получится, что я его на тот свет отправлю, а не тебя.

– Забавно. Как тебе удается, живя в мерзости и регулярно убивая, сохранить человечность? Тебе не надоели муки сострадания?

– Говорят, ужас очищает душу, а его в моей жизни выше крыши.

– Не хочешь поболтать откровенно?

– С кем? С демоном? Нет, увольте! И хватит обо мне, лучше расскажи, зачем я тебе понадобился.

– Сделка, друг мой, сделка!

– Какой к хренам собачьим я тебе друг? Как говорят у меня на родине, твои приятели в овраге дохлую кобылу доедают! Да и потом, сытую жизнь на острове в теплом море мне уже предлагали.

– Фу! Как это по-человечески мелко и банально! Я, в сущности, актер, люблю эмоции, полет фантазии и интригу, способную растянуться на века! Разве распитие спиртного под шум прибоя имеет к этому отношение? Одно и то же день изо дня! Впрочем, могу пообещать беспечное существование для десятка людей на твой выбор, а тебе лично – вечную жизнь! Представь, как можно поэкспериментировать с бытиём, когда не скован рамками одного тысячелетия! Что скажешь?

– С пряником понятно, а что за кнут у тебя припасен для меня?

– Зачем заранее оскорблять собеседника угрозами? Не мой метод.

– И чего же ты ждешь от меня? Предательства?

– Какое тебе дело до незнакомых людей? Они тебе даже не заплатят!

– Понятно, многие погибнут…

– Ну, – демон покачал ладонью, как самолет крыльями, – они в любом случае сгинут.

– Странно, что ты, один из самых могущественных демонов, решаешь вопрос со мной.

– Надо отдать тебе должное – ты в очередной раз оставил охрану АЭС с носом, и мне приходится подстраховывать этих бездарей. Но причина нашего общения лежит в другой плоскости: просто я не палач. Мне приятнее выиграть шахматную партию чисто, а не перевернуть доску и разбить ею голову противника. За столетия устаешь от вульгарных методов и хочется развлечения!

– А мне кажется, что красивыми словами ты прикрываешь свою беспомощность.

– Ох, не хотел до этого доводить, но сейчас я тебе продемонстрирую, насколько Ваалберит могуч!

За спиной демона воздух сгустился до непроглядного мрака. Сталкер почувствовал запах гниющей плоти раньше, чем перед ним распахнулась вынырнувшая из темноты пасть, усаженная тремя рядами акульих зубов, по размеру вполне бы подошедших кархародону. Монстра можно было бы сравнить с носорогом, будь он помельче и без костяных щитков, прикрывающих шею. Морда твари была настолько большая, что застрявшая между огромными кривыми клыками половина человеческого черепа, раскушенного словно орех пополам, вовсе не вызывала удивление.

– Откажешься заключить со мной сделку, и я прикажу ему сожрать тебя! – с улыбочкой поведал Ваалберит.

– Ненавижу, понавывели всяких уродов! – выдавил из себя внезапно осипшим голосом сталкер и дважды выстрелил, метя в глаза чудовищу.

Эффект оказался нулевым, что вызвало новый приступ смеха у демона.

– Не трать патроны! – посоветовал он.

– Да? А может я все же не туда целю? – спросил Меткий и выстрелил врагу в коленную чашечку.

– Идиот! – завопил Ваалберит, прыгая на одной ноге. – Ты не способен мне навредить! Ты не сможешь убить мою оболочку даже выстрелом в сердце, пока я не разрешу ей умереть!

– Наверное, это правда. Но боль ты явно чувствуешь, раз твое чудище сейчас окаменело. Я видел, как пули отскакивают от титанов, но чтобы вообще следов попадания не было – это впервые! Ты думал, я от страху не замечу? Дешевая иллюзия твой саблезубый носорог, хоть и воняет как настоящий мутант!

Демон ответил не сразу, несколько секунд занятый магическим латанием простреленного колена.

– По-настоящему хочешь? Хорошо! – зло прошипел он, закончив восстанавливать ногу и взмахивая руками, как заправский дирижер. – Сейчас будет тебе ужас неподдельный!

– Извини, что прерываю твое самолюбование, но лучше бы тебе вернуть меня на место, пока с тобой чего-нибудь не случилось.

– Охохо! Наверное, на свирепого архангела намекаешь? Поэтому ты такой неуступчивый, на него надеешься? Ты меня недооцениваешь! Я тебя выкрал, так что он не успеет нам помешать.

– Видно ты действительно умен!

– Если тебе от этого легче, то да.

– И как же ты это провернул?

– Твой телохранитель следил, чтобы никто не покусился на твою жизнь или здоровье, но с моей репутацией было бы глупо так подставляться, я же общепризнанный хитрец, а не гладиатор! Чтобы меня не смогли засечь, пришлось заранее подсунуть замаскированный портал в то место, где ты должен будешь появиться, а когда ангел бросился за тобой – вуаля! Я подсунул ему провал в другое пространство! Не спрашивай как, это профессиональный секрет!

– Такое впечатление, что еще минута, и ты сам расскажешь.

– Да, знаю, я сильно возбужден, но как же приятно осознавать, что заставил столь сильного противника почувствовать себя Алисой, провалившейся в кроличью нору! Ему придется поплутать и примерить шкуру проигравшего. В прошлый раз, когда я швырнул тебя об стену на Дальневосточной АЭС, мне пришлось удирать от него, но теперь я рассчитаюсь с ним сполна! Сколько удовольствия!

– Скажи, а что ты думаешь про эту штуку? – спросил Меткий, извлекая из контейнера «порожняк».

Он не знал верного способа, как одолеть столь сильного противника, но интуиция настойчиво требовала от него использовать недавно выручивший предмет.

– Никогда не видел, – скорчил удивленно-пренебрежительную физиономию демон.

– На, взгляни, никогда не поздно учиться, – буднично сказал сталкер и легонько бросил артефакт собеседнику.

Ваалберит поймал его на мгновение, прежде чем сам был втянут внутрь «порожняка». Окраска содержимого артефакта моментально сменилась с серого цвета на черный.

– Уф, надо же! Сработало! – вытер пот со лба сталкер.

Бережно подобрав «порожняк», он спрятал его в контейнер.

– Посиди теперь, остынь, а мне пора выбираться отсюда.

Переключившись на новую задачу, Меткий отправился искать выход из кабинета. Однако сказать оказалось проще, чем сделать. Три стены комнаты не имели дверей, а за спинкой кресла, на котором восседал демон, вообще оказалась черная поверхность, дрожащая на манер воды – по ней даже рябь время от времени пробегала. Несмотря на явно жидкую консистенцию, погрузить в нее руку не удалось даже на миллиметр. Поиски потайного хода среди книжных полок тоже ни к чему не привели. У Меткого оставалась надежда, что чуть раньше или позже его найдут, и действительно, примерно через час появился архангел.

– Ну, наконец! А то я уже отчаялся сам найти выход! – вместо приветствия выпалил сталкер.

– Для человека отсюда нет пути, мы сейчас висим между пространствами. Ваалберит, надо отдать должное, на самом деле хитер. Кстати, где он? Я его не чувствую.

– Здесь, – Меткий протянул артефакт, но затем отдернул руку, – правда, я не знаю, как он на тебя подействует, а то вдруг тоже затянет. Совершенно не представляю, как работает, но очень эффективная штука!

– Нет, мне он ничего не сделает. Ты слышал, что душа тоже материальна, и после смерти человека тело становится легче на сколько-то там граммов?

– Да, гуляет по Интернету такая байка.

– На самом деле для нее есть основания, но я веду к другому факту: у демонов и им подобных нематериальных тварей вместо субстанции души антиматерия. Твой артефакт уникален – он втягивает ее и удерживает.

– Я понял теперь, почему ни ученые, ни сталкеры не могли ничего сделать с «порожняком» – они сами и все вокруг состоит из обычной материи, поэтому никакой реакции!

– Да. И еще артефакт имеет ту же способность, что и мара, и падшие.

– Какую?

– Он не вступает в реакцию с антиматерией, что чрезвычайно важно, ведь при контакте материи и антиматерии происходит реакция, называемая вашими учеными аннигиляцией. Полкилограмма достаточно, чтобы выделилось энергии больше, чем при взрыве мощной ядерной бомбы.

– Как такое возможно, если все вокруг из материи?

– Наверное, демоны наловчились удерживать вокруг себя прослойку из нейтрино, которые почти не реагируют с материей, может еще что – я не в курсе. Пока ты не поймал призраков на АЭС, мы и не знали о подобных свойствах этого артефакта и не изучали его.

– Я думал, архангелы знают все.

– Поправочка: знают все из того, что уже известно, но артефакты Зон отчуждения до начала опытов с электромагнитными полями не существовали вовсе! И не Отец их создал, так что нам приходится изучать подобные вещи, как и обычным людям.

– Объясни мне тогда одну вещь – почему демона нельзя убить из огнестрельного оружия, а мара можно?

– Тебя обманывают глаза. Мара тоже нельзя убить обычной пулей. Демон на сто процентов состоит не из материи, а злой дух имеет пусть и слабую, но материальную привязку к твоей реальности и пространству, и поэтому когда ты пулей разрываешь связь, его выбрасывает в иной мир. В принципе, для человека он действительно умирает, поскольку еще тысячелетия не сможет обрести подобие формы, чтобы как-то проявить себя.

– Ты сказал «почти не реагирует с материей», значит, какая-то энергия все же выделяется?

– Вполне возможно, даже наверняка! Демоны в отличие от меня не имеют доступа к силе Создателя, но легко формируют порталы, требующие больших затрат энергии. Мара может сковать человека так, что тот не в состоянии пошевелиться, тоже отнюдь не благодаря физической силе. Откуда они берут энергию? Скорее всего, за счет микроскопических реакций.

– Получается, что и артефакт, когда он наполнен, начинает накапливать энергию. Интересно, а я могу ее использовать?

– Давай вернемся в твой мир и там посмотрим, а то здесь все не настоящее.

Архангел взял сталкера за плечо, и кабинет исчез в свете яркой белой вспышки. Когда глаза Меткого адаптировались, он понял, что стоит на какой-то проселочной дороге.

– Подними взглядом камень, – приказал ему спутник. – Сосредоточься на нем и не сомневайся в себе. Что ты смеешься? Я вижу образы в твоих мыслях, но не пойму их.

– Да просто анекдот вспомнил: оператор АЭС понял, что что-то не так, когда взглядом открыл бутылку газировки.

– Не отвлекайся, пробуй.

– Нет, – через минуту сдался сталкер, – не получается.

– Дай руку.

Подержав кисть Меткого между ладонями, архангел задумчиво произнес:

– Мы с тобой встречались раньше на Дальневосточной АЭС и тогда у тебя была совсем другая аура, как у простого смертного.

– А теперь как у кого?

– Как у смертного, но очень непростого, энергия распирает тебя.

– Так вот почему у меня исчезла усталость!

– Да. Но ты пока не научился этим пользоваться. Проще всего освоить работу руками: надо почувствовать горячий комок в себе, а потом мысленно направить его силу, как поток раскаленной лавы, через пальцы и ладонь. Главное четко представлять, чего ты хочешь добиться, не сомневаться в результате. Сейчас для силы нет выхода и биополе твоей руки слабое, поэтому ты ничего не можешь сделать. Нужно тренироваться, чтобы исправить ситуацию.

– А как еще можно использовать внутреннюю энергию?

– Вторая ступень – это воздействие на материю взглядом, а высшая – силой мысли.

– М-да, круто, что тут скажешь!

– Если освоишь собственные руки – уже хорошо, а если нет, то другие способы и подавно не осилишь.

– А с чего лучше начать?

– Попытайся воздействовать на раны, заживлять.

– С ним что будет? – сталкер кивнул на «порожняк». – Он оттуда не выберется?

– Сам – точно нет. Только кто-то очень могущественный может извлечь его из этой тюрьмы, но для начала нужно знать, что он вообще там находится. Артефакт настолько блокирует узника, что я находясь рядом не почувствовал его присутствия. Если же демон останется внутри, то артефакт со временем переработает его на энергию полностью. Правда, на это потребуются тысячи лет! Кстати, Ваалберит давно за тобой гонялся, так что после его исчезновения какое-то время происки потусторонних сил тебе не грозят.

– Еще один вопрос: почему он не убил меня, когда похитил? Ваалберит действительно такой любитель шоу?

– Ничего подобного, будь его воля – сожрал бы тебя сырым вместе с потрохами! Просто даже похитив, тебя не имело смысла убивать своими руками или скормить чудовищу в другом измерении.

– Почему?

– В случае такого грубого вмешательства я имел бы полное право тебя воскресить. И он об этом знал. Поэтому и пытался подкупить или запугать – продай ты душу, я был бы бессилен тебе помочь. Бесповоротно умереть ты можешь только в собственном мире без «помощи» падших.

– Понятно, спасибо за советы и информацию, а теперь верни, пожалуйста, меня в то место, где я провалился в портал.

– Проще простого, причем верну даже в ту минуту, когда это случилось.

– Можешь повернуть время вспять?

– Нет, но ты находился между мирами, а здесь оно почти не движется.

Глава 14 Раз и навсегда

Когда Меткий снова очутился в злополучном проеме, то едва не схлопотал очередь в лицо.

– Твою же мать! – зло выругался спецназовец, опуская автомат. – Я тебя чуть не пристрелил!

У остальных бойцов лица тоже выглядели растерянно-ошалелыми.

– Что вы видели?

– Ты шагнул в проем и исчез, а когда я подошел посмотреть, что случилось – возник передо мной из ниоткуда!

– Считайте вам повезло: тут была пространственная ловушка, но теперь ее нет, а за ваши несколько секунд легкого испуга я прожил часа три черт знает где и произвел со страху пару десятков кирпичей! Так что давайте не будем терять время и воспользуемся нашей удачей!

Вентиляционный коллектор находился на первом наземном уровне и совсем неподалеку от здания реактора. Видимо проектировщики рассчитывали таким образом избежать неприятностей с затоплением оборудования в случае непредвиденной аварии – как-никак целое озеро под боком, и одновременно не тянуть лишние коммуникации. Имелась охрана – один фанатик, но что он мог сделать против нападения профессионалов?

Установив баллон, спецназовцы перевели системы дыхания на замкнутый цикл и пустили газ. Меткий ждал, что рано или поздно кто-нибудь поднимет тревогу и завоет сирена, как в прошлый его визит к директору, но даже по прошествии десяти минут сохранялась полная тишина.

Старший в группе немезидовец по имени Данила постучал пальцами по часам и жестом показал, что пора выдвигаться. Меткий в непробиваемой бронемаске отправился первым. По счастью дыхательная маска оказалась максимально эргономичной и довольно плоской, а шланг к ней подходил сзади, поэтому сталкер без особых проблем напялил поверх нее бронированную сестрицу. Чем дальше он шел, тем яснее понимал, насколько эффективным оружием является принесенный группой газ. Сектанты и научные сотрудники валялись с раскрытыми ртами там, где их застал невидимый противник.

– Что делать с этой толпой народа? – спросил сталкер по встроенной рации.

– Указаний не было.

– Но они же очнутся рано или поздно!

– Нет. Концентрация газа намного выше, чем в случае с терактом в Москве, поэтому если не ввести специальный антидот, то через полчаса, час от силы, они уснут навсегда. Реанимировать имеет смысл только тех, кто нас действительно заинтересует. Запас антидотов у нас ограниченный.

Группа продвигалась вперед, методично осматривая одно помещение за другим.

– Я Филин, – раздался в наушниках голос командира примерно через четверть часа, – шестой энергоблок наш, потерь нет.

– Я Сыч, продолжаем проверку пятого, сопротивления не встречаем, – ответил Данила по общему каналу.

– Я Сова, – откликнулся кто-то из второй четверки, – зачистили только половину четвертого энергоблока. Похоже, сектанты ждали атаки со стороны города или парка. Все наземные входы забаррикадированы наглухо строительным хламом, толщина препятствий по несколько метров. Зашли, только пробив зарядом дыру в стене! Много тяжелобронированных боевиков в экзоскелетах, если бы не огнемет – вообще беда! Наши потери – один снайпер «двухсотый». Противник начинает контратаковать, перемещается по подземным коммуникациям – с трудом отбиваемся, о продвижении вперед не может быть и речи! Спецсредства заканчиваются, прошу поддержки или команды на отход!

– Сова, я Филин! Отводи всех людей наверх. Контролируйте подступы к энергоблоку и соседние крыши, помощь скоро будет!

Меткий продолжал вести свою команду по коридорам «пятерки»: лаборатории, щиты управления, административная часть – везде лежали безвольные тела, рядом с некоторыми валялись бесполезные противогазы. В одном из закоулков ему на глаза попался бездыханный рыжий кот, которого он поднял и засунул в рюкзак.

– На кой тебе этот блохастый мешок? – спросил один из спецназовцев.

– Животина в людских разборках не виновата, когда выберемся наружу – вколю ему антидот.

Поднявшись по старому маршруту к кабинету директора ДАЭС, бойцы обнаружили там лежащего на спине фанатика в дорогом композитном бронекостюме черного цвета. На грудной табличке сектанта красовался вышитый латинскими буквами позывной BLACK.

– Начальник охраны, – кивнув в его сторону, сказал сталкер Даниле.

Спецназовец без раздумий выстрелил в лоб известному фанатику.

– На всякий случай, – пояснил он на ходу.

Далее Меткий отправился к залу, где, как он подозревал, располагается центр управления выбросами. Перед двойными дверями лежали шесть боевиков в экзоскелетах, с которыми в прошлый раз сталкер предпочел не связываться. Внезапно одна из створок раскрылась и, перешагнув через охранника, в коридор вышел человек в серебристом комбинезоне с системой замкнутого дыхания, судя по двум баллонам за спиной. Из-за масок на лице никто не мог сказать «стой!», поэтому Меткий дал очередь в потолок над головой неизвестного. Однако поначалу присев от испуга, он вместо того чтобы задрать руки в гору, бросился прочь.

– Не стрелять! Живым берем! – успел крикнуть сталкер.

Надо отдать должное подготовке спецназа – Данила кинулся за беглецом со скоростью легкоатлета в шиповках. Догнав в три прыжка неуклюжую жертву, он подсечкой сбил неизвестного с ног и, включив внешнее переговорное устройство, прорычал:

– Руки на затылок, чтоб я каждый пальчик видел!

Схватив сотрудника «Тиамат» за шиворот, Данила рывком поставил его на ноги и толкнул в сторону сталкера.

– Забирай, а я с парнями пойду проверю – нет ли других сюрпризов.

В отличие от спецназовцев Меткий был одет не в облегающий военный костюм черного цвета, с двумя стеклами на маске, а в мешковатый комбинезон с полусферическим стеклом на шлеме, через которое отлично видно лицо владельца. Такие использовались учеными, проводившими исследования в Зоне в интересах правительства.

Видимо после звериного наскока молодого военного, облаченного в специальное снаряжение, вид сорокалетнего мужчины с усталым лицом кандидата наук расслабил пленника. Поправив шлем, он опустил руки, и прежде, чем ему успели сделать замечание, сунул правую в карман.

Меткий ранее уже неоднократно имел возможность убедиться, что ученый, выглядящий совершенно безвредным, может оказаться гораздо опаснее самого свирепого и опытного сектанта. Разумеется, речь не про рукопашную схватку, но если не принимать меры предосторожности в отношении этих щуплых ребят, то точно беды не оберешься – случившееся с Переведенцевым на АЭС «Фукусима» тому пример. Не долго думая, зачем именно очкарик в серебристом комбинезоне полез в карман, сталкер коротким крюком слева в челюсть отправил его на пол.

Пока тот отлеживался после непривычного обращения, Меткий подобрал один из ставших бесхозным автоматов и зафиксировал пленника проверенным способом. Он продел в петлю шею и безвольные руки ученого, выгнув их за спину, а затем затянул ремень так, чтобы тот давил атомщику на горло, норовя удушить при малейшей попытке освободиться.

Пленник приходил в себя тяжело: его мутило, быстро устававшие глаза то и дело приходилось закрывать. Вдобавок, он не понимал, где находится. Смазанные картинки стен, дверей и облупленных коридоров сменяли друг друга, однако, не взирая на прекрасное знание атомной станции, мозг бедолаги отказывался определить расположение столь запущенных помещений, ведь пятый и шестой энергоблоки были полностью отремонтированы по современным стандартам! Куда волокут его тело – оставалось пугающей загадкой. Наконец, распахнулась какая-то дверь и ученого швырнули внутрь. Через пару минут ему удалось сесть на пятую точку и оглядеться, хотя подташнивало по-прежнему сильно.

В комнате находился еще один человек, тот самый, который послал его в нокаут. Сейчас он снял плексигласовое забрало шлема и жестом предложил проделать ту же операцию пленнику.

– Не бойтесь, мы на складе запасных частей недалеко от станции, в здешнем воздухе нет отравляющего газа.

Без затемненного плексигласа лицо собеседника выглядело иначе. Помимо усталости, наложенной годами жизни в напряжении, на нем отчетливо виднелись жесткие, волевые линии, принадлежащие человеку, привыкшему держать в руках нить не только собственной, но и многих чужих судеб тоже. Сотрудник «Тиамат» сразу понял свой промах: из-за комбинезона ошибочно принял сталкера за ученого!

«Зачем армейский спецназ привлек какого-то бродягу? А самих теперь не видно вообще, не к добру все это!» – мелькали мысли у него в голове.

Сталкер оседлал старый стул с высокой спинкой и неторопливо разглядывал лицо пленника, словно изучая.

– О! Наконец, а то мы заждались тебя! – обратился он к кому-то вошедшему за спиной ученого.

– Случайно увидел через приоткрытую дверь человеческую одежду и решил переодеться.

Ученый непроизвольно вздрогнул, когда говоривший появился в его поле зрения: зловещая фигура, облаченная в черный кожаный плащ с накинутым капюшоном, не обращая на него внимания, прошла через комнату и уселась в углу позади сталкера. Голова неизвестного была наклонена вперед и едва не касалась подбородком груди. Обычно такая поза характерна для задремавшего и потому расслабленного человека, однако сейчас, несмотря на свободную одежду, чувствовалось, как сильно напряжены его шейные мышцы. Выглядело это так, словно за обликом сталкера скрывался удав, изготовившийся к атаке.

– Зачетно прибарахлился! Плащ редкий, в таких криминальные авторитеты по Зоне расхаживают.

– Главное удобный. Уж не знаю, для каких целей они одежду собирали, там разная есть, правда вся ношенная и с дырками от пуль.

Ощущение угрозы, исходившей от абсолютно неподвижной фигуры, с первой секунды не покидало пленника. Хоть он и находился в плотном визуальном контакте с Метким, но то и дело косился на человека в балахоне.

«Впрочем, на человека ли?»

Неожиданное предположение, невесть откуда взявшееся в голове ученого, изрядно напугало его, и он теперь старался изо всех сил прогнать любые мысли, выталкиваемые на поверхность глубинным страхом перед чем-то очень непонятным. Непонятным, до мурашек по коже и острого нежелания познакомиться ближе.

«Почему он сказал "человеческая одежда"?» – исподволь всплыло в голове.

– Помоги мне этого товарища до задницы расколоть, – обратился первый сталкер к своему пугающему приятелю, – а то не знаю, про что спрашивать. Однажды уже оплошал так – и вроде много узнал, а про одну важную деталь мне умолчали.

– Не вопрос, пусть говорит.

Сталкер достал из рюкзака безжизненное тельце обычного кота, положил себе на колени и снова повернулся к пленнику.

– Как ты единственный умудрился уцелеть?

– Я работал с вирусами в лаборатории. Она не только изолирована от общей вентиляции, но по понятным причинам все сотрудники в ней работают в костюмах с системой дыхания замкнутого цикла.

– Ты был один?

– Да.

Сталкер взглянул на помощника, но тот остался нем и недвижим.

– Хорошо, – сказал он, меланхолично поглаживая и почесывая зверушку, у которой из уголка пасти торчал посиневший язык, – а что ты делал в зале управления?

– О чем вы? – нервно спросил пленник, не сводя глаз с животного – от сюрреализма происходящего у него участилось дыхание и грозили начаться желудочные колики.

– Ты вышел оттуда, когда мы схватили тебя.

– Я только хотел узнать, во всех ли подразделениях люди потеряли сознание.

Неизвестный в капюшоне громко кашлянул.

– Коллега? – повернулся к нему Меткий.

Тот приподнял голову, но это только заставило пленного еще больше покрыться холодным потом: казалось, у обладателя плаща под капюшоном черный провал вместо лица.

– Лжет, – коротко и жестко определил свое отношение к показаниям ученого таинственный участник допроса.

– Я не лгу! Я не понимал, что происходит, а в зале управления, как вы его назвали, всегда есть кто-нибудь из начальства. Я надеялся, что они примут меры для спасения подчиненных!

– Довольно изощренное вранье. На самом деле вы недавно прибывший начальник отдела вирусологии, лицо достаточно посвященное во все процессы, и в зал управления вы заходили, чтобы послать сигнал SOS своим кураторам за рубежом.

– Нет!

– Да! И вы его послали!

– Нет! Вы ошибаетесь!

– Он не ошибается и его невозможно обмануть, – отрицающе, с видом человека, запредельно уставшего слушать вранье, покачал головой Меткий. – Что за пробирка с бесцветной жидкостью находилась в пенале, который мы нашли у вас в кармане?

– Один из рабочих штаммов, с которым я проводил опыты.

– Опять лжет.

Тяжелые слова падали, словно свинцовые гири, именно таким тоном зачитывают приговоры без права на обжалование.

– Да почему же?! Это моя работа и я про нее могу многое рассказать! Спрашивайте, отвечу на любые вопросы!

– Вам не удастся заболтать нас и увести в дебри вашей фантазии, перемешанной с крупицами правды, потому что вы слишком громко думаете, когда изобретаете очередную ложь! Чем сильнее вы хотите скрыть правду, тем лучше я ее вижу. В пробирке – усовершенствованный вирус лихорадки Эбола, который успешно распространяется в любых широтах. Раньше эпидемии этой болезни могли происходить только в жарких тропиках, а в северных странах дальше единичных случаев заболевания дело не шло. Однако в одной частной американской лаборатории, якобы занимающейся исключительно борьбой с раком кожи, вывели модификацию вируса, устойчивую к любым климатическим условиям. Он теперь может распространяться в северных широтах со скоростью гриппа.

– Чушь! Тогда бы он угрожал жизни всех людей на планете без исключения!

– К сожалению, нет. Новый вирус можно настраивать на носителей определенной ДНК. Например, на представителей негроидной расы, а можно натравить его на славян. Для всех остальных болезнь пройдет как ОРЗ.

– Вы говорите ерунду, но как я могу доказать свою невиновность, если у вас автоматы?

– Меткий, пусть он расскажет нам про перемещения в пространстве.

– Я разбираюсь только в том, что касается моего профиля! Все остальное не ко мне! Я абсолютно не в курсе какой-либо иной деятельности!

– Опять врет?

– Конечно! Я вынудил его отрицать сей факт только для того, чтобы он невольно прокрутил в голове истинные воспоминания.

– И что он скрывает?

– Его переместили сюда прямо из Америки, задав в программу нужные координаты. Он должен был организовать в России эпидемию лихорадки Эбола, и в лаборатории он занимался не чем иным, как увеличением числа возбудителей. Знаешь, зачем ему понадобилась пробирка? Увидев, что охранники попадали от неизвестно чего, он обдумывал выпустить вирус прямо на станции! Однако, когда внезапно появились спецназовцы, наш хитрожопый друг понял, что попытка судорожно открыть пробирку у них на глазах означает неминуемую смерть.

– Испугался, значит.

– Да, сам он умирать не хочет.

Неожиданно кот дернулся, попробовал вскочить, но из-за слабости и нарушенной координации упал с коленей сталкера на пол, где его стошнило зеленой слизью.

– Надо же! Сам оклемался, без антидота! А с тобой поступим следующим образом, – сказал Меткий, вставая и подходя к пленнику, – разувайся и раздевайся до трусов.

– Зачем?

– Обещаю: никаких жутких инъекций, хирургического вмешательства и прочего. Просто пойдешь к первому реактору. Здесь ты мне без надобности, пользы ноль. Пытать тебя я не хочу, а без специальной обуви со свинцовой прослойкой и защитного комбинезона будешь банально меньше мучиться. Ну, ты понимаешь – вдруг тебя не сожрут по дороге.

– Вы не можете так поступить!

– Почему это? Ваша братия в лабораториях опыты на людях ставит без всякого сожаления. Кто умер, а кто мутантом стал – тебя же не волнует, верно? Ты в нашу страну хотел лихорадку Эбола завезти, а от нее медленно, не один день умирают. Мы же всего лишь отправим тебя прогуляться.

– Стреляйте, если хотите, но я не буду раздеваться и никуда не пойду!

– Тебя никто спрашивать не собирается, – ответил Меткий и ударил начальника лаборатории прикладом по голове. – Саш, помоги снять с него комбинезон.

– Ты серьезно решил это сделать?

– Вполне. Я вдруг сейчас осознал, что позволяет этим изуверам творить в нашей стране такой беспредел.

– Поделись.

– Уверенность в собственной безнаказанности. Они ни на секунду не сомневаются, что в России можно умерщвлять людей любыми способами, а им за это ничего не будет. Все как с гуся вода! Повелители вообще недоступны, а рядовые мерзавцы – ну, разве что пулю схлопочут. Они не боятся пыток или мутагенных инъекций, потому что это их привилегия – совершать злодеяния. Если мы не заставим их самих испугаться последствий, не найдем оружие сдерживания, они будут изобретать все новые и новые способы нас уничтожить, пока рано или поздно не добьются своего.

– То есть ты решил заняться местью?

– Нет, или точнее она не главная цель. В первую очередь, я хочу заставить их бояться! Пусть они начнут испытывать проблемы с высококвалифицированными специалистами, желающими поработать в Зоне отчуждения.

– Но как? Ведь никто не узнает, как умер главный вирусолог.

– Ошибаешься! Я сам, инкогнито, разумеется, солью журналистам информацию о том, что весь персонал станции, работающий на так называемых Повелителей, уничтожен во время штурма, а начальник отдела, попытавшийся бежать, сдох в неимоверных муках от запредельной дозы радиации. Не поленюсь фотографии сделать!

– Тогда надо и в зарубежные СМИ закинуть красочный рассказ.

– Резниченко попрошу помочь – в «Честь и Мужество» даже специальный человек есть для общения с прессой, пусть поделится контактами!

– На худой конец сами через социальные сети растиражируем!

– Правильно мыслишь, помоги оттащить – берись за ноги.

– Хорошо.

– Кстати, хотел спросить: как ты умудрился сделать, чтобы под капюшоном лица не было видно? Ты вошел с опущенной головой, я и не сразу разглядел, зато, когда обернулся к тебе – от неожиданности чуть со стула не вскочил! Смотрится – дай Бог! Как будто пустота под капюшоном, волосы на загривке дыбом встают!

– Да ничего особенного. Обычная маска из плотной, черной ткани, а вместо дырок для глаз – узкая полоска из тонкой, полупрозрачной. Плюс тусклое освещение мне на руку сыграло.

– А зачем вообще такой цирк понадобился?

– Требовалось произвести на пленника впечатление, чтобы он с испугу острее на вопросы реагировал, и шестеренки в голове у него интенсивнее крутились, так мысли читать легче.

За разговором сталкеры почти добрались со своей ношей до выхода, однако выбраться наружу не успели. Без каких-либо предостерегающих сигналов, вроде небольшой вибрации, пол и стены здания стали раскачиваться, с потолка посыпалась штукатурка, а следом за ней начали падать осветительные плафоны.

– Что происходит?! – крикнул Переведенцев-младший, теряя равновесие и приземляясь на четвереньки. – Это Выброс?

– Нет! – ответил Меткий, бросая тело и цепляясь за отопительную батарею у стены. – Похоже на землетрясение! Быстрее наружу!

Перебирая руками по трубе, сталкер добрался до цели и ухватился за дверную ручку, когда в коридоре рухнул потолок. Непроизвольно пригнувшись от страха, Меткий не удержался на ногах и упал. Ему ничего не оставалось делать, кроме как вжаться в стык стены и пола, закрыть голову и дышать уткнувшись в воротник. Он не знал, какова судьба Александра, поскольку в воздухе после обрушения конструкции висела настолько густая мучнистая взвесь, что свою руку можно было разглядеть только поднеся ее к носу.

Все вокруг продолжало содрогаться. Хотя Меткий обладал отличным чувством времени и мог просыпаться в нужный момент без будильника, сейчас оно напрочь отключилось. Сталкер нащупал в нарукавном кармане отобранный у вирусолога ударопрочный пенал с вирусом, опасаясь, что тот мог открыться при падении, убедился, что он в порядке, и сжал его на всякий случай в ладони.

Когда землетрясение прекратилось, сталкер не сразу смог встать – понадобилось время, чтобы прийти в себя. Пыль понемногу оседала, и вскоре ему удалось различить шевеление в метре от себя, затем кто-то чертыхнулся.

– Сашка?

– Я здесь!

– Ты цел?

– Да. Только головой стукнулся, когда попытался встать. Над нами плита наклонена, мы в кармане.

– Повезло, что до несущей стены успели добраться, она устояла и нас спасла. С ученым интересно что?

– Его придавило. Я когда оглянулся на грохот – увидел, как плита на него упала.

– Ну и ладно. Пора выбираться, пока Повелителям не пришло в голову еще раз нанести удар.

– Думаешь это их рук дело?

– Вне всяких сомнений, здесь таких землетрясений на людской памяти не было. Я конечно не специалист, но если этот катаклизм не потянет на девять или хотя бы восемь баллов, то очень сильно удивлюсь. Вирусолог успел сообщить об отключке охраны и персонала станции, и видимо там решили снести здесь все с лица земли. У них есть для этого все необходимое оборудование в Японии и, возможно, на космических спутниках.

– А что, если им удалось и они разрушили АЭС?

В тишине наступившей паузы Меткий почувствовал, как сильно бьется сердце.

– Вряд ли, – подумав ответил он, – случись что с реакторами, рвануло бы так – не прозеваешь даже на фоне землетрясения. Я сейчас достану дозиметр.

– И что он показывает?

– Нет скачка радиации. По крайней мере, пока угрозы нет, но ты прав – если повредили какую-нибудь важную вторичную систему, вроде охлаждения, то катастрофа может случиться чуть позже. Надо пошевеливаться!

Нащупав входную дверь, сталкер попробовал ее толкнуть, но из-за деформировавшегося косяка ее намертво заклинило. Тогда он лежа на спине развернулся к ней ногами и ударил двумя сразу. Дверь вздрагивала, но не поддавалась.

– Подожди, давай вместе попробуем, – предложил Переведенцев-младший. – На раз, два, три!

После пятого удара дверь все-таки вылетела наружу.

– Надо проверить, как там парни на станции, может им нужна наша помощь.

– Конечно. Связи нет?

– Отсюда сигнал сквозь стены не проходит.

– Тогда кроме как дойти ногами – вариантов нет. Придется опять герметизироваться?

– Да, думаю, воздух все еще отравлен.

На пятом энергоблоке сталкеры вскоре нашли Данилу.

– В каком состоянии станция и реакторы? – в первую очередь спросил его Меткий.

– Все в порядке, ее построили с избыточной прочностью, впрочем, как и все современные российские АЭС. В каком-то смысле этот катаклизм даже подыграл нам: большинство оборудования сектантов, не относящегося к атомной энергетике, вышло из строя. Похоже, что и излучатели, гнавшие фатумовцев вперед, накрылись тоже – после землетрясения они перестали атаковать наших парней у старых энергоблоков и исчезли. Вся надземная часть АЭС теперь в наших руках! Скоро сюда прибудут атомщики на вертолетах и возьмут ее под контроль.

– Срочно свяжись с командиром, пусть он остановит их прибытие!

– Почему?! В чем дело?

– Ученый, которого ты взял в плен, был вирусологом. Он занимался подготовкой достаточного количества материала для масштабной атаки. Ты сам сказал – все оборудование сектантов накрылось. Готов поспорить, что в лаборатории многие склянки со смертельными вирусами тоже разбиты!

– Да, но такие помещения обычно делают герметичными на случай аварии!

– Ты уверен, что здесь его сделали, рассчитывая на девятибалльное землетрясение? Возможно мы в порядке только благодаря системам дыхания замкнутого цикла! Атомщиков перед отправкой сюда надо снабдить такими же, а вместе с ними прислать специалистов по биозащите. И чтобы сразу начали готовить к отправке на АЭС снаряжение для дезактивации! Кислород в баллонах не вечен, и если вирусы все же вышли за пределы лаборатории, то через несколько часов нам придется снять маски и тогда мы покойники!

– Понял тебя! С чем им придется иметь дело?

– Устойчивая к внешней среде модификация лихорадки Эбола, также наверняка у них тут имелась чума как в «Чистилище», военные медики ее знают, даже противоядие имеется. Может и еще что всплыть.

– Хорошо, сделаю. У меня к тебе просьба: ты знаешь, где тут выходы из подземных коммуникаций?

– Конечно, он один здесь. Я по нему в свое время и пробрался сюда.

– Присмотри за ним, парней я отправил наверх держать под контролем подступы к энергоблоку.

– Не вопрос!

– Данила! – раздался во встроенных наушниках голос одного из бойцов. – Тут на крыше какой-то светящийся овал появился!

– Парни, это Меткий! – вклинился в радиообмен сталкер. – Перед вами портал, стреляйте в любого, кто из него появится!

– Сергеич, помоги им, – сказал ему Александр, – беду чувствую! А за подземный ход не беспокойся, как только Данила поговорит с командиром «Немезиды» – я его туда провожу. Просто Даниле нельзя до разговора в бой, мало ли что – и предупредить об опасности будет некому.

– Ты знаешь дорогу?

– Извини, в твоих мыслях увидел.

– Данила, не возражаешь?

– Действуй!

Меткий бежал сломя голову по лестнице на крышу, понимая, что в лучшем случае успеет к середине боя. Достигнув технического этажа, он через открытый люк услышал редкие короткие очереди, которыми обменивались двое автоматчиков. Сталкер узнал голоса обоих стволов: один принадлежал «Абакану-С», модификации известного автомата для спецназа, а второй – «FN2000». Честно говоря, Меткий больше ожидал услышать нервную и аритмичную грызню ближнего боя, чем вялую перестрелку, но поднявшись наверх, он почувствовал огромное напряжение происходящего – на крыше шла дуэль двух мастеров.

Поскольку люк, через который сталкер выбрался, находился за колодцем вентиляционного воздуховода метровой высоты и в стороне от основных событий, то ему без проблем удалось оглядеться. Шагах в пятнадцати слева начиналась череда массивных прямоугольных отдушин, можно было только догадываться для чего они, возможно – для сброса избыточного давления пара. За ближней из них укрывался один боец «Немезиды», на правой щеке которого горела алая полоса, оставленная прошедшей вскользь пулей. Второй лежал на спине с раскинутыми руками чуть далее. Лицо, залитое кровью, и дырочка во лбу красноречиво говорили об участи спецназовца. Третий боец находился рядом с убитым и, прислонившись к стенке отдушины из огнеупорного кирпича, бинтовал свое простреленное предплечье. Справедливости ради, на противоположной стороне у портала все выглядело еще хлеще. Меткий насчитал девять трупов, лежащих в разных позах в лужах крови.

Заметив появление сталкера, ближний к нему спецназовец вышел на связь по каналу первой четверки.

– Ты вовремя, там один вёрткий гад остался, никак не получается его достать.

– Ничего, сейчас допрыгается!

– Осторожнее с ним! Навскидку стреляет так, что в пору снайперам завидовать! И «двухсотый» и «трехсотый» наши именно на его счету.

– Гранатой пробовал?

– Три штуки извел и все без толку! Даже за секунду до взрыва бросал, а он один черт успевает уйти к другому укрытию!

В этот момент раздался пульсирующий звук, отлично знакомый сталкеру.

– Кто-то идет через портал! – скороговоркой выпалил он. – Огонь на упреждение!

Меткий первым высунулся из укрытия, чтобы отвлечь на себя вражеского стрелка, и тот действительно сразу отметился двумя точными попаданиями в бронемаску, после чего быстро исчез из виду, не позволив даже взять себя на прицел.

– Черт! И правда шустрый! – ругнулся сталкер, попутно завалив первых двух боевиков, появившихся из портала.

Неплотно прилегающая в области глаз из-за системы замкнутого дыхания, бронемаска не позволяла Меткому целиться и стрелять с такой же скоростью, как его противник. Пусть она непробиваема, однако пулю можно схлопотать и в руку, и в шею и верхнюю часть груди, появляющиеся на виду. Чтобы не подставляться более под выстрелы уникального снайпера, сталкер сместился левее воздуховода, но ему тут же указали на недостаток такого решения.

Двое других немезидовцев успешно вели огонь по появляющимся из портала боевикам, как вдруг тот, что уже был ранен в руку, упал с пробитой головой.

– Хорош, гаденыш! Словно выстрел из ниоткуда! – играя от злости желваками, восхищенно покачал головой Меткий. – Убивать пора!

– Как?!

– Гранаты есть?

– Одна осталась.

– Я подставлюсь под выстрел, а ты кидай гранату слева от его укрытия. Моя упадет одновременно справа – посмотрим, как он в таком случае будет выкручиваться! Готов?

– Да!

Меткий высунул аккуратно полмаски над кладкой и, получив звонкий щелчок в лоб, бросил «лимонку» за отдушину.

– Давай! – крикнул он одновременно спецназовцу.

Тот швырнул свою «Ф-1» и нырнул обратно за укрытие, поскольку их противник, сообразив, что происходит, выскочил как черт из табакерки и на ходу стреляя то в сталкера, то в немезидовца, ринулся к порталу. Не желая разделить судьбу товарищей, спецназовец даже не стал высовываться, наверняка подумав «да и хрен с ним, пусть уходит!», а сталкер из-за попаданий в маску дал только одну очередь на упреждение, но ловкий враг рыбкой нырнул вперед и на пузе въехал в основание светящегося овала. Он моментально исчез, и Меткий с досады швырнул еще одну «лимонку» в портал, где она пропала вслед за человеком.

– Увернется, – скептически прокомментировал спецназовец, – никогда таких ловкачей не видел.

– Надеюсь, его близкие друзья встречают, – усмехнулся сталкер, – и потом, я в последнее время привык от брони действовать, а без нее еще можно поспорить, кто из нас шустрее!

– Возможно, – с сомнением ответил боец «Немезиды», – а ты заметил, что когда к нам прибывали боевики, портал светился ровным светом, а перед прыжком этого парня ярко сверкнул?

– Видимо, оператор что-то изменил. И раз портал не стал односторонним, то рискну предположить – сменилась точка выхода, чтобы мы не смогли шагнуть вслед за беглецом и оказаться в месте, откуда он пришел.

– Интересно, а как они угадали с моментом?

– Насколько я знаю этих парней, они стараются все делать наверняка. Скорее всего за крышей наблюдают через космический спутник и поняв, что дело швах, отсекли попадание на базу. О! Смотри, портал совсем исчез!

– Честно говоря, без него спокойнее, а то еще взвод пришлют. Надо же, мы девятнадцать единиц заминусовали!

– Весьма неплохо! Скажи только, как этот дерзкий уцелел на выходе из портала? Там ведь все на секунду теряются!

– Он шел последним в первой десятке, и пока мы кромсали его товарищей, он за их счет эту секунду получил, завалил Петра и успел укрыться.

– Знаешь, что забавно? – неожиданно спросил сталкер, вглядываясь в лица убитых.

– Что?

– Наши гости явились из Японии! – ответил он, сдергивая с одного из покойников полумаску.

– Выходит, мы с каким-то ниндзя столкнулись?

– Вряд ли, разрез глаз у него вполне европейский.

– Ладно, шут с ним. Как считаешь – крышу минировать? А то вдруг снова портал появится!

– Нет, тут следователям из ФСБ скоро с телами придется возиться. Просто закроем люк и заминируем изнутри.

– Хорошо, пойдем.

– Тебя щека не беспокоит? – спросил сталкер, касаясь рассеченной кожи.

– Да ерунда, только жжет немного.

– И то верно, – согласился Меткий, проведя по ране большим пальцем, стирая кровь, и к своему удивлению обнаружив под ней лишь покрасневшую, но целую кожу.

Отряд специалистов по биозащите, похожих в своих комбинезонах на космонавтов, прибыл только через два часа томительного ожидания, но с учетом факта, что до этого они были ни сном, ни духом о своем участии в операции, да еще сколько времени съела дорога от места дислокации – скорость реагирования просто отличная! К счастью, их обследование показало, что герметичность вирусной лаборатории не нарушена.

– Сквозь прозрачные стены и дверь видно множество разбитых пробирок, но это уже наша забота, а вы при желании можете покинуть станцию, – сказал старший офицер спецназовцам.

– Мда, похоже, надолго вы тут!

– И не говори, но что делать! Ладно, удачи, а нам надо буферное помещение строить, чтобы в лабораторию зайти.

– Хоть дыхательную маску можно снять, – облегченно сказал напарнику Меткий, – вы-то, небось, кроссы в противогазах бегаете, а я отвык так долго без обычного воздуха обходиться. Пойдем что ли остальных гостей встречать, пока они не заплутали в здешних лабиринтах.

Под гостями сталкер подразумевал бравых парней в краповых беретах, появившихся в дальнем конце коридора.

– Гвардии капитан Булатов, ОДОН имени Дзержинского, – представился офицер, возглавлявший отряд, – нас предупредили, что остатки сектантов укрылись в подземных коммуникациях. Проводите нас?

– Конечно. И много вас прибыло?

– Вся дивизия. Вы не видели, что снаружи творится! В ближайшие часы от боевиков будут очищены и окрестности станции и Комсомольск-на-Амуре. Закроем, так сказать, вопрос раз и навсегда!

Глава 15 Сделка с Архимедом

На следующий день после штурма Дальневосточной АЭС сталкер отправился к Петровичу. Помня, как напугался торговец в прошлый раз из-за его бесшумной походки, и предвкушая добрую встречу со старым товарищем, Меткий спустился в бункер по-мальчишески шумно, практически вприпрыжку. Однако, появление сталкера произвело совершенно неожиданный эффект. Увидев вошедшего, Петрович словно окаменел. Даже дышать перестал. Лицо его при этом сильно побелело, а и без того выпученные из-за проблем с щитовидкой глаза стали еще шире. Праведников уже всерьез обеспокоился – не хватил ли ветерана удар, но торговец наконец шумно выдохнул и несколько раз моргнул.

– Меткий? – с глубоким сомнением и какой-то опаской в голосе спросил он гостя.

– Ну, Петрович, ты даешь! Я, конечно, кто ж еще?!

– Да ты понимаешь… мы тебя… вроде как… похоронили два дня тому назад…

– Чего-чего?! То есть как? – пришел черед удивляться сталкеру.

– Да вот так! Сталкеры мне сообщили, что нашли твой труп. Я, естественно, не поверил, но поскольку они упорствовали, то пообещал тридцать тысяч за доставку тела целиком. Разумеется, если это и правда ты.

– И?

– А они возьми – и принеси!

– Да ерунда! Вот он я, можешь потрогать – теплая ладонь, дышу, пульс есть!

Петрович, не двигаясь с места, по-прежнему смотрел с недоверием.

– Я верю тебе, – продолжил сталкер, – что ты видел нечто очень похожее на меня. Всякое допускаю, может Повелители Зоны и клона моего сделали, генетики у них продвинутые. Но настоящий я – здесь, перед тобой!

– Какой к чертям клон?! Ты что, думаешь, я просто так тридцатку отдал? – возмутился торговец. – Не побрезговал, все проверил. Твое это тело было: шрам на лице, наколки – все на месте! И если бы тебя клонировали, то, несомненно, ты бы выглядел здоровее и моложе, как до ранений и всех передряг! Логично?

– Слушай, я, конечно, дико извиняюсь за причиненные моим псевдотрупом неудобства и за потраченные на него тридцать тысяч, но в начале недели мы с капитаном Переведенцевым находились в Японии – и он живой тому свидетель! В Хабаровске после встречи с главой японской делегации все очень быстро произошло, вот и не смог в суматохе весточку в Зону отправить об отлете: надежного человека под рукой не оказалось, а абы с кем не хотел.

– Как это возможно?! Ты три дня назад ко мне заходил! Еще живой, не мог я тебя спутать!

– Ни х… ж себе! И зачем я в тот день наведался?

– Патроны у меня покупал!

– И ничего при этом тебе не говорил?

– Сказал только, что надо разобраться с одним парнем.

– С каким?! Почему?

– Да я откуда знаю! Если тебе приспичило кого-то убрать и ты не стал меня посвящать в проблему, то, наверное, есть тому причины!

– Понятно, что ничего не понятно.

– Да уж, полная чертовщина!

– Ладно, хорош под прилавком обрез тискать. Хватай лопату и пошли!

– Куда?

– Попытаемся докопаться до истины. Я надеюсь, вы труп мой не сожгли?

– Да нет, мы ж не язычники, – все еще растерянно произнес Петрович.

– Вот и прекрасно! Сейчас посмотрим, что за бутафорию тут во время моей отлучки вам подсунули.

Через четверть часа раскопок Меткий был вынужден признать, что мертвечиной из могилы воняет по-настоящему. С другой стороны, Петрович немного успокоился, обнаружив останки на прежнем месте.

– Что-то быстро он разлагаться стал.

– Так на солнцепеке успел полежать.

Обвязав покойника веревкой, сталкер и торговец вытащили тело из ямы и принялись его рассматривать, получше заткнув носы.

– Я, да не я, – сказал наконец Меткий, закончив осмотр. – У трупа на руке нет ссадины, которой меня в Японии наградили, а самая интересная деталь это комбез. Ты видел его раньше?

– Нет.

– А я да. У меня был точь-в-точь такой. У Трактирщика перед позапрошлым походом к РЛС купил.

– Это когда ты в плен попал?

– Да.

– Интересно девки пляшут!

– Не то слово! Давай его обратно закопаем и выпьем по стаканчику, а то прям не в своей тарелке себя чувствую.

– Понимаю. Не каждый день на свой гниющий труп приходится смотреть.

– Дело не только в этом, увидеть себя мертвым неприятно, но сейчас меня больше заботит другое…

– И что же?

– В могиле действительно я.

– Чего-чего?! Ты меня до инфаркта довести хочешь? Я только смирился с мыслью, что это какой-то трюк!

– Погоди, Петрович! Дай договорю! И там я, и тут тоже.

– Ну! – торговец развел руками и покачал головой, показывая, что у него не осталось слов для выражения эмоций.

– Мне кажется, я знаю, кто и как убил меня второго. Сталкеры не рассказали, откуда они притащили тело?

– В Гиблой лощине подобрали, вблизи «Чистилища».

– Вполне стыкуется с моим предположением. Когда люди торопятся, и им надо быстро вытащить агента через портал, то они будут вбивать привычные координаты знакомого места. Тем более что вблизи ««Чистилища» у них могли сохраниться тайники.

– Ничего не понимаю! При чем тут портал?

– Чуть позже объясню. Ты когда осматривал труп, обратил внимание, от чего он умер?

– Артерия на шее перебита.

– Да, но заметь – не пулей! Плюс, есть другие повреждения.

– Осколочные ранения! Его убил взрыв гранаты или мины!

– Именно, а вчера, во время зачистки АЭС, нам один боевик создал массу проблем: убил двоих спецназовцев и меня заставил попотеть, но главное – это манера ведения боя! Задергал нас, как я Леденёва на дуэли!

– И?

– В какой-то момент ему пришлось бежать через портал, а я кинул вслед «лимонку». Возможно, после перехода он ее просто не заметил или не успел укрыться.

– Ага… то есть ты шлепнул сам себя?

– Очень может быть… почти наверняка.

– Но раз ты жив, то возвращаясь к моему исходному вопросу – что тебя беспокоит в этой картине?

– Ты справедливо подметил – в могиле не клон. Отсюда вопрос: где они меня взяли? Если бы из прошлого, то по логике я бы не беседовал с тобой сейчас. Из будущего? Насколько далекого? Хотелось бы знать, много ли мне осталось!

– Не накручивай себя! Может он твой двойник из параллельной реальности!

– Нет, у него мои шрамы.

– А японская ссадина, про которую ты говорил?

– Успела зажить.

– М-да! Так это или нет – неизвестно, но в любом случае сейчас уже вряд ли можно изменить произошедшее. Живи сегодня, что нас ждет завтра – никто не знает.

– Ты прав. Целых три года правительство не могло найти управу на сектантов, захвативших Дальневосточную АЭС, а вчера нам удалось ее вернуть с минимальными потерями! Что бы ни случилось завтра – сегодня есть повод выпить и немного расслабиться! Наливай!

Подгонять Петровича не потребовалось. Достав бутылку с жидкостью коньячного цвета, он с гордостью пояснил:

– Своя! Очищенная, на черносливе и дубовой коре настоянная! Пьется мягко, после второй стопки про все горести забудешь!

– Ну, вздрогнули!

Занюхав по привычке кусочком черного хлеба, сталкер ткнул пальцем в сторону Петровича:

– Совсем ты меня с панталыку сбил с этим покойником, чуть не забыл – Коля тебе сердечный привет передавал! Он здесь, вчера со мной на АЭС ходил.

– Вот так номер! А что сам не пришел?

– Он у нас слишком большой – пули хорошо притягивает. Ничего серьезного, но докторша из передвижного госпиталя его с простреленной рукой не отпустила, придется поваляться несколько дней под наблюдением. Мне, правда, кажется, она Колю из других соображений придержала, но не будем сплетничать.

– Хах! Ну, орел! Давай вторую за его скорейшее выздоровление!

Выпили они отнюдь не по две и не по три стопки. Однако внешне состояние Меткого не изменилось. Глядя на его смурной вид, Петрович не удержался от расспросов.

– Что ты, сокол, невесел, буйну голову повесил? Сам же говорил – после столь успешной операции нам сегодня не грех победу отпраздновать! Или опять меланхолия во хмелю пристала?

– Ты понимаешь, мне не дает покоя мысль, что мы можем сколько угодно воевать с Повелителями Зоны, но пока они владеют планетой, эффект будет чуть лучше, чем от борьбы с ветряными мельницами! Их ресурсы, денежные и административные, несоизмеримы с нашими. Захотят – пошлют против нас частную армию из наемников со всего мира.

– Собственно, это уже происходит.

– Вот именно! Мы ставим на кон свои жизни, а они двигают фишки по карте и неиссякаемые финансовые потоки, и могут заниматься этим до бесконечности! Или как альтернативный вариант – их стратеги решат задействовать для своих нужд какую-нибудь АЭС, располагающуюся на территории США. С Японией откровенно повезло, но противник учится на своих ошибках, и уж в Америку нам точно не дадут попасть. Если подобное случится, то можно не дергаться, а ждать конца света!

– Ну, они же не горели желанием пачкать свою территорию. Я так понимаю в их планах гадить на других континентах.

– Это раньше, а сейчас ради главной цели и на это наплюют! В общем, нам нужны козыри, позволяющие уравнять шансы. У меня из головы не идут эти порталы – вот бы научиться их по своему желанию создавать!

– Ну, ты махнул! Где же нам оборудование достать? Может на Дальневосточной АЭС есть такое?

– Наверняка не знаю, но с большой долей вероятности оно там есть. В тот рейд, когда мы с Переведенцевым чуть директора станции не уволокли, портал прямо передо мной открыли и к аварийному реактору вывели. Такое не сделаешь, сидя за тридевять земель. Нужно отлично знать объект и быстро реагировать на изменения ситуации.

– Станция сейчас под пристальным вниманием различных спецслужб будет находиться, но в первую очередь ФСБ. Просто так туда не попадешь, чтобы свои дела провернуть.

– Я понимаю.

– Надо будет договариваться с тайной канцелярией.

– Поможешь?

– Не обещаю, но попробую, – ответил Петрович, почесывая затылок. – Ты вот что скажи: допустим, найдешь оборудование, а управляться с ним как планируешь?

– Есть один прибалт, который мне в Японии жизнь задолжал, вот он с ним умеет управляться. Осталось только его найти.

– Он хоть где сейчас?

– Не знаю. Боюсь, без помощи Службы внешней разведки сами не сыщем.

– Понял, постараюсь и здесь помочь.

– Боюсь, Петрович, не того полета мы птицы, чтобы нас наверху слушать стали! Даже Резниченко вряд ли поможет.

– Хоть мы по земле ходим, а не по небу, но! – торговец поднял вверх указательный палец. – Кумовство в России никто не отменял! Есть у меня с давних времен знакомый, ныне генерал ФСБ, между прочим. Сам он сейчас на родине работает, но и в СВР контакты у него остались.

– Круто.

– Еще как! Он когда в ГДР служил, – Петрович приблизился к сталкеру и понизил голос, словно их могли подслушать, – его кабинет напротив кабинета нынешнего Президента располагался!

– И ты вместе с ними?

– Я этажом ниже.

– Главное, чтобы не послал он нас куда подальше, годы бегут – люди меняются.

– Меня не пошлет, мы пару раз уже в России встречались, хорошо посидели. М-да, и службу там вспоминали, и СССР в целом… в общем, нормальный мужик. Подготовься к разговору с ним, прорепетируй, чтоб не растеряться. Нужно донести суть в первые две-три минуты.

– Обязательно! В любом случае спасибо тебе – хоть какой-то лучик надежды появился! Мне бы еще с этими временными чудесами разобраться!

– Хм, эта тема посложнее, по крайней мере, потому, что мы в ней ни бельмеса не понимаем и информации вообще ноль. По порталам все же есть от чего оттолкнуться, а тут… Хотя… Есть у меня на примете один человечек в поселке Молодежный, который может тебе оказаться полезным. Неплохой мужик, в миру – Михайло Александрович, а среди сталкеров Архимедом кличут.

– Забавное прозвище.

– Да не удивляйся, он тот еще изобретатель. Кстати, бывший ученый с Украины, еще в Чернобыльской зоне успел поработать! Официально занимался дезактивацией зараженной территории, а по факту – тамошними чудесами. После Первого Выброса на Дальневосточной АЭС его к нам пригласили консультантом. Два года передавал опыт, а после завершения контракта так тут потом и остался.

– Странный выбор для приезжего.

– Всякое в жизни бывает. На родине у него дом под артобстрел нацистов попал – прямое попадание снарядом «Града». Родня погибла, все сгорело – куда ему возвращаться? А строить жизнь с нуля уже возраст не тот.

– Тогда понятно.

– Недавно переписывался с ним – напасть у них в епархии случилась: Молодежный подмяла под себя банда Федьки Лютого. Говорит, петлюровцев из себя корчат. Захотели – ограбили, забавы пьяной ради избить и покалечить кого-нибудь – тоже не редкость, а вздумаешь показать недовольство, не говоря уже о сопротивлении, так в лучшем случае зарежут без разговоров.

– А в худшем?

– Подкараулят, обольют бензином и подожгут – для устрашения. На людей очень действует. Думаю, если выручишь ученого, то и он в долгу не останется.

– Похоже Архимед твой такой же везучий, как и мы, а Петрович?

– В интересное время живем, судьбы у людей складываются так, что нарочно не придумаешь.

– Интересное – не то слово! Я недавно прочел Откровение Иоанна Богослова, оно еще именуется как «Апокалипсис». Там описываются катаклизмы и чудеса, которые будут предварять второе пришествие: огонь с неба, пришествие мертвых, явление ангелов… С учетом того, что мы с тобой на двоих все это уже видели – невольно задумаешься.

– Да уж!

– Причем в этой же книге говорится про звезду Полынь и смерть многих людей по ее вине. И вот еще одно совпадение: Чернобыль, с которого все и началось, на украинской мове именуется «Чорнобиль», что как раз и означает полынь!

– Многовато совпадений! Но, с другой стороны, что же по-твоему получается: сколько мы не бейся – все равно конец один?

– Мыслю я, что слова Иоанна – предостережение. Ничто не предначертано, но если люди не проявят волю и мужество, то пророчество точно исполнится. Поэтому сейчас отсыпаться, а с утра снова займемся спасением человечества!

* * *

На следующий день, ближе к обеду, Меткий пришел в полевой госпиталь навестить Жердева.

– Ну, как поживаешь, ловелас?

– Здрасьте, приехали! И ты туда же! У нас нет ничего!

– Ага, значит все же знаешь про кого речь!

– Хорошо, почти ничего! Исключительно платонический интерес!

– Ладно, я в чужую личную жизнь не лезу, мне лишь бы похохмить. Самочувствие как?

– Да почти в норме. В принципе, с рукой на перевязи уже можно выписываться.

– А если бы совсем выздоровел – пошел бы со мной в очередной рейд? Надо одним негодяям холку надрать.

– Спрашиваешь, еще бы!

– Тогда снимай бинты, сейчас за пять минут вылечу.

Времени потребовалось чуть больше, но Жердева новые способности Меткого тем не менее потрясли.

– Силен ты стал, Сергеич!

– Еще не очень. Капитана Переведенцева таким же макаром на ноги пока поставить не могу, надо чтобы у него организм полностью кровь обновил, а то ему хоть и влили в жилы чужую, но состояние все равно хреновое. Однако прогресс в тренировках у меня есть, глядишь, скоро и Переведенцева-младшего, и сына Накамуры вылечу!

– Супер! Откуда вообще такие навыки?

– Один знакомый с крыльями научил. Я вот подумал, если бы была возможность попросить у Создателя сверхъестественные возможности: умение летать, вечную жизнь или еще что-либо, то я бы выбрал способность лечить людей прикосновением. По-моему лучше и не пожелаешь!

– Да, с таким даром жизнь всегда будет наполнена смыслом! С какой стороны не посмотри – сплошной позитив! Еще что-нибудь полезное освоил?

– Пойдем в сквер.

На улице сталкер достал нож разведчика и бросил перед собой на землю. Пару секунд сосредоточенно смотрел на него, а затем взглядом метнул клинок в ствол ближайшего дерева. Лезвие воткнулось глубоко – рукой так не кинешь.

– Ух ты! Вот шельма, раньше такого не показывал!

– Да пару дней назад я и не смог бы, прогресс пошел совсем недавно, но с такой скоростью, что не знаю чего завтра от себя ждать!

– Ладно, когда оно наступит, тогда и увидим. Ты расскажи лучше, куда сейчас направляемся?

– В поселок Молодежный, проведать банду Федьки Лютого.

– Йошида с нами?

– Конечно! Зря что ли он сюда приехал?

* * *

После зачистки спецназом Дальневосточной АЭС и Комсомольска-на-Амуре от сектантов, власти превратили поселок Хурба в административный центр по управлению южной частью Зоны отчуждения. В нем буквально за сутки разместили представительства всех необходимых учреждений по контролю за радиационно-опасными территориями и полевой штаб, занимавшийся поддержанием станции в экологически-безопасном состоянии. Также здесь теперь проживали вахтовики-атомщики и личный состав внутренних войск, охранявших все важные объекты в пределах десятикилометровой зоны.

Конечно, аномалии и мутанты никуда не исчезли вместе с фанатиками, а потому солдаты контролировали лишь определенные точки и передвигались между ними по разведанным маршрутам. И, тем не менее, в поселок Молодежный из-за его близости к Хурбе армейские патрули на джипах и БТР наведывались по несколько раз на дню. Они не проявляли особого интереса к безоружным сталкерам и самосёлам – обыскивали и отпускали, а вот если у нелегала имелся ствол, то при виде военных ему оставалось только вытянуть руки и упасть лицом в землю, ожидая транспортировки в СИЗО.

В случае неповиновения, бунтарь просто получал пулю в лоб без всяких разговоров. Вести о паре подобных инцидентов стремительно прокатились по округе и отныне сталкеры и бандиты не носили огнестрельное оружие в пределах поселка, извлекая его из тайников только для выхода в дикие земли. Меткий, Жердев и Йошида не собирались испытывать судьбу или тем более стрелять в солдат, а потому тоже спрятали стволы на окраине.

Как и на базе группировки «Честь и Мужество», одним из основных центров жизни мертвого города являлась местная разновидность харчевни. На козырьке над входом кто-то намалевал черной краской ироничное название «На краю вселенной». Внутрь, чтобы не светиться перед местным контингентом, сталкеры решили не лезть, а предпочли ознакомиться с обстановкой со стороны, наблюдая в бинокли из развалин брошенного дома.

Внешне жизнь текла размеренно, бандиты на глаза не попадались, впрочем, не исключено, что виной тому являлась середина дня. Определить сталкера-одиночку бывалому человеку проще пареной репы, подобрать для расспросов тертого – задача того же уровня сложности. Михайло Александрович явно не жаловался на безызвестность: всего лишь второй собеседник уверенно объяснил, где искать пристанище ученого, оно же по совместительству ремонтная мастерская. При такой специфике занятий интерес к «товарищу Архимеду» явно воспринимался без любопытства – мало ли, что у людей сломалось или чего купить хотят?

Постучав в указанную дверь, Меткий не знал, какого приема ожидать, а потому на всякий случай встал за косяк. На его памяти один пенсионер-самосёл, живший в благополучном пригороде Комсомольска, стрелял прежде, чем задавать какие-либо вопросы.

– Входите, открыто! – прозвучал неожиданно бодрый голос.

Архимед оказался высоким худощавым стариком, одетым в потертую военную форму старого образца цвета хаки – не иначе со складских запасов разжился. Хотя по рассказу торговца, ученому было едва за шестьдесят, выглядел он на все семьдесят, и только живые пронзительные глаза не вязались с общим обликом.

– Купить или починить? – поинтересовался Архимед, вытирая руки от машинного масла и попутно разглядывая то Меткого, то Переведенцева с Йошидой, застывших вполоборота к двери у него за спиной.

– Нет, я от вашего давнего приятеля – Петровича, ищу ответы на некоторые вопросы.

– Пожалуйста, проходите! Отвечу на любые, но не задаром.

– Что вы хотите взамен? – спросил сталкер, оглядывая аскетичное жилище, которое язык чесался назвать кельей радиолюбителя. – Деньги? Назовите сумму.

– О, нет. Зачем они мне? Я одинокий человек преклонного возраста, который неплохо адаптировался к здешним условиям: делаю и ремонтирую сканеры, маячки, рации и прочую электронику. В материальном плане мне много не нужно, а душой я прикипел к этому мертвому городу. Понимаете, ностальгия по прошлому и все такое. Опять же общество сталкеров меня вполне устраивает – и выпить есть с кем, и поговорить. А вот бандиты в эту картину не вписываются. Поэтому я прошу о помощи.

– Какого рода?

– Вас же Меткий зовут, правильно? Петрович предупредил о вашем приходе, а про то, как вы отключили загоризонтную РЛС, и здесь наслышаны. Уголовники для вас тем более семечки.

– А что, сталкеры здесь отпор не могут дать? – не торопился соглашаться Праведников.

– Тут нет устойчивой, сплоченной группы. Некоторые пытались огрызаться – так двоих убили, а еще несколько жестоко избили.

– Ясно, что договориться с отморозками не получится, а значит, вы просите об уничтожении терроризирующей городок шайки. Иначе никак – они достаточно сильны, и даже если лишатся главаря, то моментально выберут нового.

– Пожалуй, вы правы.

– Петрович описал вам интересующие меня темы?

– Да.

– Мне нужна гарантия, что выполнив вашу столь деликатную и опасную просьбу, я не останусь в итоге ни с чем.

– Обещаю, с пустыми руками – вы не уйдете!

– Тогда считайте, договорились!

* * *

Сталкеры пришли в харчевню загодя и, сделав небольшой заказ, принялись ждать. Примерно через час их терпение было вознаграждено. Меткий, сидевший лицом к входной двери, первым заметил шумную, галдящую компанию, ввалившуюся в двери. Он невозмутимо смотрел, как крепкие и наглые парни перекрикивались на весь зал, пинками отшвыривали мешавшиеся стулья, показательно задевали занятые другими посетителями столы, довольно гогоча над их побледневшими лицами, в общем – нарочито и с вызовом демонстрировали, кто здесь настоящие хозяева. Завсегдатаи, впрочем, не спешили покидать насиженных мест – очевидно, такое обращение служило по большей части для поддержания иерархии отношений и к нему банально привыкли.

– Угодно ли вам получить счет? – заискивающей скороговоркой пролепетал присеменивший к сталкерам официант, то и дело косившийся в сторону приближающихся дебоширов. Возможно, опасался, что оплату и чаевые скоро получать будет не с кого, или же просто хотел оградить случайных чужаков от неприятностей.

– Не угодно, – размеренно ответил Меткий и расслабленно откинулся на спинку стула.

– Принеси-ка, дружок, чаю в чугунном заварнике, да пошустрее, и чтоб обязательно кипяток! – потребовал у официанта Жердев, протягивая ему сотню. – Это тебе за скорость.

– Сей момент! Он у нас постоянно на электрической плите на девяносто пяти градусах.

Йошида сидел тихо, полагаясь во всем на друзей, лучше ориентирующихся в местных реалиях.

Меткий тем временем пересчитал вновь прибывших (их оказалось десять), наметанным взглядом определил главаря разудалой шайки и принялся смотреть ему в глаза, ожидая, когда тот это заметит. Долго ждать не пришлось.

– Ты кто такой? Чьих будешь? – с нажимом потребовал ответа бандит от дерзкого незнакомца.

– А кто спрашивает? Да и есть ли у тебя на это право? – невозмутимо парировал Меткий.

– Нет, вы слыхали?! Этот фраер еще меня по базовым понятиям лечить будет!

Подручные главаря тут же подтянулись к столу сталкеров, ожидая, когда старшему надоест точить лясы с залетными выскочками и он даст команду на расправу.

– Вы на моей территории! И я здесь решаю – кому жить, а кому и хватит! – буквально проревел главарь, зверея от ощущения собственной силы и непонятной наглости чужака.

– Я не с ними, – подняв ладони, словно сдаваясь, произнес Накамура, после чего бочком попятился куда-то вбок. Учитывая его нездешний облик, ему поверили и не препятствовали, благо назревало развлечение поинтереснее.

Сталкеры никак не отреагировали на побег японца, будто он и правда являлся чужим человеком.

– Ваш заказ, – еле слышно произнес официант, ставя перед Жердевым еще советских времен чайник, судя по старомодному фасону и видавшим виды бокам.

– Язык отрежу, спирохета! – запустил в него схваченной со стола солонкой главарь. – Попробуй еще только одновременно со мной говорить!

Официант поспешно ретировался, зажимая рассеченную бровь.

– Видно без крови никакие уроки не усваиваются! – продолжал яриться бандит. – Что ж, будь по-вашему!

– Много текста, – лениво сказал Меткий, повернувшись к капитану.

Оба вели себя так, словно они являлись не участниками событий, а отстраненными зрителями, и угрозы сыпались вовсе не в их адрес.

– Что?! – потрясенно воскликнул главарь.

– Я говорю болтун ты, – произнес сталкер, снова посмотрев ему в глаза. – Заурядный брандахлыст. Знакомо такое слово? Балабол означает, пустозвон – как больше нравится.

Случайных посетителей, сидевших в радиусе пяти метров, как ветром сдуло после такой речи.

– Ну, вот ты и подписал себе приговор! – оскалился предводитель шайки.

– Это мы еще посмотрим, – будничным тоном заверил его сталкер, доставая из чехла нож и втыкая перед собой в деревянную столешницу.

Безудержный хохот десяти глоток сотряс стены помещения. Один за другим братки стали обнажать свои клинки, многие из которых внешне выглядели значительно внушительнее, чем «НР2» Меткого.

– Сдается мне, ты не умеешь считать, – с издевкой произнес главарь, кивая на полукольцо бойцов за его спиной.

– Твои шакалы тебе не помогут, зря надеешься.

Разъяренный такой дерзостью криминальный авторитет попытался ухватить вальяжно сидящего сталкера за ноздри, но тот, несмотря на расслабленную позу, оказался готов к подобному развитию событий. Отпрянув как мангуст, Меткий поймал пальцы бандита, с хрустом сжал их и рывком придавил к столу. Второй рукой Праведников взялся за рукоятку воткнутого рядом ножа и резко опустил ее вниз, на манер рычага станка для резки бумаги. Все произошло стремительно – за одно мгновение. Потому, когда вопящий от боли главарь, размахивая окровавленной культёй, бросился бежать, оставив на столешнице три пальца, члены его шайки еще секунду оторопело стояли, переваривая произошедшее. Первым опомнился «правая рука» вожака.

– Убить их! – крикнул он и бросился на сталкера.

Однако Меткий уже вскочил и швырнул ближайший стул в ноги нападавшему – на уровне коленей, чтобы точно не перескочил. Споткнувшись, бандит непроизвольно наклонился вперед, ловя равновесие. Тут же цепкая рука схватила его за волосы и пригнула еще ниже, а последнее, что он почувствовал, успев выплюнуть еще одно бранное слово – обжигающая боль от клинка, вошедшего в шею сверху.

Выдернув с проворотом оружие из тела, Меткий маятником увернулся от двух метательных ножей, после чего ему пришлось отбивать атаку еще трех «шестерок». Хорошо хоть, что тесные проходы между столами не позволяли напасть большему числу одновременно. Отбив колющий удар, сталкер ловко пнул первого бандита в пах, и едва он скрючился от болевого шока – полоснул наотмашь по лицу, сразу отскакивая от рубящего выпада следующего отморозка. Ерунда, что не удалось добить – в такой момент главное выключить противника из схватки.

Тем временем третий бандит вскочил на стол, то ли намереваясь прыгнуть сверху, то ли зайти сбоку. Правда, он не учел, что стоя наверху окажется в досягаемости рук сталкера, не имея возможности ему ответить. Поскольку Меткий сражался одновременно сразу с несколькими врагами, то он не стал усложнять, а просто схватил прыгуна под пятку и дернул на себя, отправив его на встречу с полом, причем затылком вниз.

Разобраться один на один с оставшимся бандитом труда не составляло – бойцов высокой квалификации среди подобной швали не встречается. Полоснув бандита на контрвыпаде по запястью, сталкер затем резко подсел и перерезал ему подколенное сухожилие, после чего третьим движением проткнул печень. Для зрителей все выглядело обманчиво легко, просто и даже изящно: взмах, взмах, укол! Впрочем, так смотрится со стороны работа всякого мастера, пока сам не попытаешься ее повторить.

Жердев тоже не скучал с самого начала драки. Он заранее налил себе кипятку в кружку и едва главарь бросился на Меткого – вскочил и плеснул ближайшему бандиту в глаза. Понятное дело тот успел зажмуриться, но все равно схватился руками за лицо и орал, как резаный. Капитан мгновенно добавил ему чайником по темечку, обеспечив сразу и анестезию и амнезию, а затем продолжил круговое движение, и, описав дугу над головой, отправил кухонную утварь навстречу следующему бандиту. Браток оказался человеком с реакцией, но без мозгов – он поймал летевший в него снаряд вместо того, чтобы увернуться. Разумеется, раскаленный металл обжег ладони, а вода, не сильно ушедшая от точки кипения, по инерции выплеснулась бандиту на предплечья, шею и грудь, лишив тем самым его способности к любым осмысленным действиям.

Такого сурового отпора шайка точно не ожидала, ряды уголовников редели с каждой секундой, а нападение с тыла окончательно деморализовало уцелевших. Гулкий звук удара ознаменовал открытие второго фронта – это Йошида приложился огнетушителем по черепу одного из негодяев. Стоявший рядом бандит попытался достать японца ножом, но тот отразил атаку красным цилиндром как щитом и тут же бросил его вперед. Из-за короткой дистанции не увернулся бы ни один человек, поэтому, когда противник оказался в обнимку с огнетушителем, Накамура крутанулся вокруг собственной оси и с гортанным криком ударил пяткой ему в пах. Бандит упал замертво без звука, как и предыдущий, которому проломили голову.

На ногах из всей шайки осталось только двое – они уже и не помышляли о нападении, только пятились, а нащупав спинами стену и понимая, что выход уже отрезан, побросали холодное оружие и подняли руки, сдаваясь на милость победителям.

– Главарь мимо тебя не пробегал? – спросил Меткий у Накамуры.

– Нет, у него не получилось, – улыбнулся японец, – он еще не скоро в чувство придет.

Подошедший Жердев двумя ударами в челюсть отправил сдавшихся преступников навстречу бессознательному.

– Отдохните, хлопцы, – сказал он, потирая костяшки.

– Народ! – обратился Меткий к посетителям харчевни. – Как, по-вашему, с главарем поступить?

– Удавить гаденыша! – стукнул пивной кружкой по столу какой-то бородач. – Скольких сталкеров на тот свет отправил, должна же быть в жизни справедливость!

– На суку повесить за харчевней! – поддержал его кто-то.

– Верно! Верно! – раздалось еще несколько решительных возгласов.

– Возьмите его и сделайте это сейчас, чтобы я был уверен – здесь мужики способны за себя постоять! – одобрил их порыв Меткий. – Что делать с «шестерками» тоже решайте сами, вы их не первый день знаете и вам виднее, кто из них чего заслуживает!

– Хозяин! – вставая, крикнул бородач. – Веревку!

Через десять минут главарь уже перестал дергаться в петле, еще один бандит, прославившийся издевательствами, лежал, раскинув руки, с дыркой в сердце, а остальных братков посетители харчевни от души метелили ногами.

– Не отпускайте их, пока все тайники не покажут! – на прощание посоветовал Меткий. – Особенно с оружием, его гора должна быть!

– А еще указательные пальцы им ампутируйте, чтоб разбоем больше не занимались, – добавил Жердев.

– Обязательно! Спасибо за помощь! – от лица всех обитателей поселка Молодежный поблагодарил бородач.

* * *

– Спрашивайте, свою часть сделки вы выполнили отменно! – сказал Архимед и даже поклонился в знак признательности.

Сталкер немного растерялся, не зная с чего начать, но после недолгих раздумий решил осторожно прощупать тему, которая все последние дни не давала ему покоя.

– Возможно ли путешествие во времени?

– Интересный вопрос! Ответ – да, если вы попадаете в область чрезвычайно мощного электромагнитного поля. Человек на какое-то время становится его частью и существует вне времени и пространства.

– Если честно, то не очень понимаю, как это может быть.

– Вас не видят другие люди, вы не принадлежите какой-то конкретной точке или мгновению, да и просто не ощущаете себя.

– То есть я становлюсь частью потока заряженных частиц?

– Грубо и не точно, но для понимания сравнение вполне подходящее. В конце концов, если электромагнитное воздействие на вас ослабевает, то вы снова материализуетесь. Вы никак не влияете на то, когда и в каком месте это случится – все зависит от поля и вашей связи с ним. Если верить всему, что рассказывают об эксперименте с эсминцем «Элдридж», то не исключены накладки: можно или заплутать во времени, или произойдет сращивание разнородных по структуре тел. Вроде бы даже моряки в металлические переборки вплавились.

– Жутковатая перспектива!

– Если честно, то считаю это домыслом. Иначе бы как минимум пришлось говорить о том, что скорость света неодинакова относительно металла и живой плоти. Но повторюсь – находясь в поле, вы как брошенный камень не влияете на ход полета!

– Хм, но я знаю, что некоторым людям удавалось контролировать перемещение в пространстве! Я видел подобные порталы своими глазами, и они совершенно точно являлись производными мощных электромагнитных установок.

Собеседник задумался.

– Наверное, это возможно, но я остаюсь при мнении, что вступая в портал, вы ничего не контролируете. Скорее, он уже настроен таким образом, чтобы перенести вас в заданную точку за кратчайшее время. Для этой цели могли использовать принцип электролиза, когда происходит упорядоченное движение в электрическом поле. Анод – положительный электрод, катод – отрицательный. Положительные ионы движутся к катоду, отрицательные – к аноду.

– Получается, весь вопрос сводится к зарядке частиц!

– Применительно к порталам мои слова, конечно, дичайшее упрощение, но я только пытаюсь донести до вас сам принцип. И если мои догадки верны, то не придется путешествовать по петлям и волнам поля по воле случая! Электромагнитные силы переместят человека со скоростью света от точки входа к заданному выходу!

Ученый заметно оживился после такого умозаключения, и стал похож на гончую, почуявшую свежий след – сутулая спина на глазах распрямилась, плечи расправились.

– Таким образом, некий оператор действительно может контролировать направление движения между дверями!

– Хорошо, но как провернуть подобное, не имея анода и катода, – сталкер ни на шутку проникся проблематикой, – буквально в чистом поле, из воздуха?

– Если есть оборудование, позволяющее контролировать мощнейшее поле, то можно, например, искусственно создавать своеобразные точки экстремума: в одном месте максимальный пик, при соприкосновении с которым частицы заряжаются, и их уносит потоком по силовым линиям к его антиподу – минимуму, где их снова выбрасывает в реальное пространство.

– Возвращаясь к вопросу времени: я правильно понимаю – оно не стоит на месте, а это я как бы нахожусь в законсервированном виде?

– Да, поэтому путешествие во времени возможно исключительно вперед.

Подобный вывод несколько успокоил сталкера и одновременно вызвал доверие к ученому. Как на приеме у врача, Меткий подробно и без утайки изложил историю со своим двойником.

– Дело в том, что в Чернобыльской зоне существовал крайне амбициозный и весьма секретный проект под названием «Иносфера».

– Что за ним скрывается? Информационное поле Земли?

– Нет, речь шла о том, чтобы научиться фиксировать все воспоминания человека, а также мысли и ментальные образы, которые хранятся в мозге конкретной персоны, пусть даже они существуют только в виде размышлений или снов.

– То есть что-то наподобие слепка с личности?

– Не совсем корректное сравнение, ведь нельзя вместе с информационным наполнением передать темперамент и сам мыслительный аппарат. Взаимодействие нейронов и качество серого вещества у каждого индивидуума свое, а конечной целью «Иносферы» являлась именно возможность «загрузки» в мозг человека зафиксированных ранее данных. Грубо говоря, оборудование записывает все мысли, образы и воспоминания великого ученого или мыслителя, но тот, кому их скопируют, не обретет способность думать или переживать, как оригинал.

– Понятно, но зачем им это понадобилось?

– Например, знания одного ученого можно залить в голову другого ученого, или можно скорректировать файл прежде, чем произвести перезагрузку той же головы.

– То есть человек, подвергнутый такой обработке, будет помнить то, чего не было, и не помнить происходившее на самом деле?

– Именно!

– То есть все это работало?

– В Чернобыльской зоне нам в руки пару раз попадали люди, подвергшиеся воздействию, но это были скорее неидеальные последствия опытов. Почему я вспомнил про проект – очень похоже, что им все-таки удалось довести систему до ума. Поэтому Петрович и не почувствовал при общении никакой разницы.

– Да, но иносфера никак не объясняет одинаковую внешность! Одно дело память и совсем другое татуировки, шрамы, мимические складки на лице.

– А это не ее задача. Хотя существование стопроцентного двойника кажется вам чем-то запредельным, но на самом деле создать его очень просто – биологический принтер существует не первый год.

– Поясните, пожалуйста, о чем речь?

– При помощи такой установки можно по ДНК восстановить абсолютно любое живое или вымершее существо, а если объект сканировали, то воспроизвести тело в том виде, каким оно являлось на момент процедуры.

– Включая шрамы и увечья?

– Да, точная копия до морщинки.

– А потом в эту копию залить информационный файл из иносферы?

– Вы быстро схватываете! Я практически уверен, что именно так и возник ваш двойник, а вовсе не прибыл из будущего. Не имея под рукой бойца, равного вам по мастерству и мужеству, Повелители создали абсолютного клона с подправленным как им нужно мировоззрением!

– Спасибо, теперь я чувствую себя гораздо спокойнее и буду готов к подобным фокусам врагов.

Глава 16 Утро нового мира

На встречу со знакомым Петровича из органов госбезопасности пришлось лететь на самолете. Генерал по каким-то своим безотлагательным делам объезжал областные управления Центрального федерального округа и сталкер застал его в Туле. Названный торговцем адрес в Садовом переулке оказался тихим, дореволюционным особняком с тяжелой аурой. Узнав кто прибыл, дежурный отправил помощника проводить сталкера в нужный кабинет. Навстречу из-за старинного дубового стола, покрытого зеленым сукном, поднялся статный седовласый мужчина.

– Я генерал-лейтенант Егоров. Наш общий знакомый уговорил меня выслушать вас. Прошу присаживаться. У меня очень насыщенный график поездки, десять минут достаточно, чтобы изложить дело?

– Вполне. Наверняка вы в курсе, что всеми проблемами, связанными с Зоной отчуждения, мы обязаны неким Повелителям. Они идут к своей цели – к полному господству, и даже недавняя наша победа на Дальневосточной АЭС их не остановит. Чернобыль, Россия, Япония – для них весь мир игровое поле, на котором они делают все, что захотят, а в случае локальных неудач расплачиваются чужими жизнями. Человечество слишком давно стоит на пороге небытия. Если кардинально не изменим ход событий, то рано или поздно россиян уничтожат. Мы больше остальных не вписываемся в новый порядок и нам достанется первый удар. Хотим победить – надо дотянуться до самих Повелителей.

– Откуда столь глубокие выводы о мировом устройстве?

– Об этом мне перед смертью рассказал нелегальный директор атомной станции.

– Да, я навел справки и знаю о вашем предыдущем походе вместе с капитаном Жердевым, в котором вы играли главную роль и проникли на АЭС. Безусловно, он характеризует вас как незаурядную личность, но в то же время и как человека импульсивного, склонного к большому риску. Ваши действия совместно с военными привели к уничтожению «Дуги», но рейд к Дальневосточной АЭС, на мой взгляд, являлся полной авантюрой, приведшей к череде неудач и потерям среди личного состава сил изоляции.

– Посмею заметить, что противник лишился значительной части сил и потерял директора станции, являвшегося не только местным руководителем, но и ключевой фигурой в проекте «Коллапс». После его смерти сектанты так и не смогли запустить в работу сеть космических излучателей. Я не знаю, Петрович успел рассказать про спутники на орбите?

– В общих чертах да. Помимо исключительной рекомендации моего старого товарища, на решение встретиться с вами повлияли и другие отзывы. В ГРУ о вас вообще высокого мнения, но должен предупредить – мы, сотрудники госбезопасности, мыслим другими категориями. Армейцы в своих суждениях исходят из нанесенного противнику ущерба, и они по-своему правы, а у нас наполовину успешная операция считается провалом. К примеру, вы участвовали в спецоперации по зачистке и взятию под контроль АЭС. Надеюсь, вы не станете оспаривать тот факт, что совместный рейд с «Немезидой» принес победу в первую очередь благодаря действиям бойцов спецназа и организационно-технической поддержке ФСБ?

– Разумеется, нет.

– Хорошо, а теперь сравните эту акцию с вашим походом, в котором все могло закончиться настоящей катастрофой мирового масштаба. Это заставляет меня задуматься о последствиях, если вдруг я помогу реализовать вашу затею.

– Во время похода с Жердевым нас серьезно поджимало время, волей-неволей пришлось идти на риск. С другой стороны, я ведь не был лишним колесом в телеге, помогая «Немезиде», так?

– Допустим.

– Генерал, я надеюсь, что ваши возможности и умение планировать помогут моей идее не превратиться в авантюру, а стать очередной успешной операцией. Без вас она просто не состоится.

– Посмотрим. Итак, что конкретно вы предлагаете?

– Использовать пространственные порталы, разработанные учеными по заказу Повелителей. Я видел их в действии, а однажды довелось перемещаться самому. Необходимое оборудование есть на Дальневосточной и Фукусимской АЭС, возможно и в Чернобыле тоже.

– Кто еще может лично засвидетельствовать существование порталов?

– Из оставшихся в живых с нашей стороны – капитан группировки «Честь и Мужество» Дмитрий Переведенцев видел их своими глазами, а также множество боевиков сектантов, стоит только кого-нибудь из них отловить и допросить.

– Предположим, вы знаете адреса – что дальше? Послать туда спецназ? Смею вас уверить, нам это по силам и без экзотики в виде порталов. Однако даже одного прецедента в нынешних накаленных условиях мирового противостояния может оказаться достаточно для развязывания войны и полной изоляции страны.

– У меня другое предложение. Мы отправим зарвавшимся господам не наших бойцов, а скажем так – результаты их собственных экспериментов. Никто не сможет связать это с Россией. Я не думаю, что все Повелители погибнут, но для оставшихся в живых – подобное послание послужит отличным предостережением!

– Хм, идея очень сырая, но определенное зерно в ней есть. И какая помощь кроме доступа к оборудованию от нас требуется?

– Во-первых, нужно выдернуть из рук японцев ученого из Прибалтики, который работал на АЭС «Фукусима». Он там один такой – перепутать не с кем.

– Найдем. Еще что?

– В Японии я передавал атташе Громову фотокамеру. По сделанным с нее снимкам нужно создать имитацию стенда, при помощи которого мы проверим прибалтийца и отработаем положение всех тумблеров и ввод нужных значений в систему. Важно, чтобы не специалист мог зрительно все усвоить и воспроизвести.

– Я понял, с Александром переговорю, проблем тут быть не должно. Пожалуй, самое сложное, на мой взгляд – решить вопрос с доступом к оборудованию. Вы сейчас обратно в Зону?

– Да.

– Какой связью там пользуетесь?

– Спутниковый телефон.

– Напишите на листке номер, чтобы вас могли найти, когда понадобится. Я сейчас также на экстренный случай оставлю свой – запомните его зрительно и нигде не фиксируйте!

– Второго сталкера для подстраховки будем брать в отряд?

– Нет, нам нужно взять под контроль только один реактор и потому дробить силы не станем. Опять же для сохранения секретности лучше не привлекать много людей.

Меткий взял бумагу и потянулся к настольному канцелярскому набору за ручкой, но неожиданно для него самого, когда до цели оставалось сантиметров десять, он сама выпрыгнула из стакана ему в ладонь.

Генерал заметил произошедшее и глаза у него округлились.

– Это что сейчас было? Вы владеете телекинезом?

– Честно говоря, со мной такое впервые. Видимо, хождение по аварийным реакторам через мощные электромагнитные поля иногда дает неожиданные побочные эффекты.

– Вы полны сюрпризов, Вячеслав Сергеевич! Кстати, а что именно вы предполагаете послать Повелителям?

* * *

Раймона Синкявичуса, как и всех остальных задержанных на АЭС «Фукусима», несколько дней продержали в фильтрационном лагере, где японские следователи на разный манер допытывались, чем же он на самом деле занимался в Зоне отчуждения? Однако ученый неустанно твердил одно и то же: прибыл по туристической визе, во время прогулки по Токио его похитили неизвестные и доставили на станцию, где угрожая жизни заставили участвовать в экспериментах с магнитным полем. Вдобавок посольство Литвы, вопреки стараниям полиции сохранить все в тайне и таким образом выиграть время, невесть как прознало о задержании своего гражданина, предоставило адвоката и потребовало соблюдения прав человека. Следователи не верили ни единому слову Раймона, но поскольку предъявить ему было нечего, а презумпцию невиновности никто не отменял, им пришлось, сдерживая зубовный скрежет, его отпустить.

Довольный, что выпутался из передряги, ставшей смертельной для многих его коллег, а после не попал всерьез за решетку, ученый сел на первый самолет до Варшавы. После взлета расслабившийся Раймон заснул и проснулся как раз в тот момент, когда в иллюминаторе показался российский берег. Придя в себя, ученый понял, что его разбудил голос капитана, делавшего объявление, но суть сказанного уловить не успел.

– Что случилось? – спросил он на английском у проходившей мимо стюардессы.

– Небольшая техническая неисправность, мы ненадолго приземлимся в Хабаровске.

После посадки всех пассажиров попросили покинуть салон на время ремонта и пройти в зал ожидания.

Непредвиденная остановка напрягла Раймона, но сколько он не крутил головой – подозрительных признаков не заметил. На взлетно-посадочных полосах исключительно лайнеры и машины технических служб аэропорта, в зале – самые обычные, утомленные ожиданием пассажиры, никаких непонятных личностей. И только когда он сделал заказ у барной стойки, к ученому подошел мужчина в строгом костюме, появившийся словно из-под земли, и, показав удостоверение офицера ФСБ, предложил пройти для разговора. Раймон растерянно оглянулся, словно ища поддержки, но сзади его чуть выше локтя крепко взял другой человек и, еле заметно покачав головой, тихо произнес:

– Не надо шума, вам это не поможет. В России никто не рискнет вмешиваться в работу органов госбезопасности.

Понимая, что собеседник прав на все сто, Раймон не стал ерепениться. Его проводили к черному мини-вэну «Мерседес», где он очутился между двумя оперативниками.

– Как вы посадили самолет? – поинтересовался ученый, когда машина тронулась.

– Неизвестный позвонил и сообщил, что на борту бомба, – пожал плечами его крепкоплечий провожатый, обернувшись с переднего сиденья, – а дальше все по процедуре.

– Просто и изящно, ничего не скажешь! И чем я заслужил внимание ФСБ?

– Ваш друг, которому вы обязаны жизнью, передавал привет. А вот, кстати, и он!

«Мерседес» притормозил на выезде из аэропорта, и через боковую дверь в салон сел Меткий.

– Здравствуйте, Раймон! Не беспокойтесь, вам не собираются причинять вреда. Мне всего лишь понадобится ваша помощь в освоении интерфейса портального оборудования, на котором вы работали. Надо чтобы я мог самостоятельно вводить координаты.

* * *

На повторную встречу с Егоровым Меткий ехал с оптимизмом. Во-первых, пропади у него интерес, она бы просто не состоялась, а во-вторых, генерал назначил место всего в получасе езды на машине от южного периметра Зоны, что указывало на прямую вовлеченность в процесс.

В отличие от дня их знакомства Егоров поздоровался со сталкером за руку.

– Есть хорошие новости, есть не очень.

– Начните с позитива.

– Литовский ученый полностью готов сотрудничать, имитационный стенд готов, а кроме того, наши технические специалисты, копаясь в компьютерах на Дальневосточной АЭС, обнаружили следы годичной давности – общение руководителей станции с вышестоящими менеджерами за рубежом. В общем, несмотря на мудреную систему шифрования истинных IP-адресов, нашим парням удалось пройти по цепочке и выявить иностранных покровителей.

– Здорово! Видно до моего проникновения в Лиан они и предположить не могли, что в их переписке кто-то будет копаться, а вот в последнее время стали использовать более изощренные способы коммуникации. И кто же такие Повелители?

– На самом деле персоны достаточно известные, по крайней мере – для нас. Все входят в «Клуб трехсот». Ключевые фигуры – представители трех крупнейших банковских династий, которым принадлежит более пятидесяти процентов мировых богатств. Со времен Наполеона гребут под себя все больше и больше, и каждый кризис или война делают их только богаче!

– Ясно, для них чужое горе повод для радости и возможность заработать.

– С одним уточнением: они не созерцатели, все значимые войны и кризисы созданы их руками. Случайности исключаются – все очень точно планируется и по шагам реализуется.

– Что же в таком случае нам дает расшифровка?

– Очень многое! Современные технологии позволяют нам, зная IP-адрес, вычислить место физического нахождения абонента, и неважно – сидит он с ноутбуком на веранде загородного дома или летит в самолете с выключенным планшетом.

– Но за год многие могли сменить используемые гаджеты, а с ними и адреса!

– Это сделали не многим более половины от общего числа, мы их уже установили благодаря более консервативным персонажам. Все-таки им не по двадцать лет и они не гоняются за каждой новинкой. Охоться мы за молодежью – было бы гораздо тяжелее.

– Да я вообще поражаюсь, как быстро вы успели обработать столько информации!

– Просто целый аналитический отдел занимался этим вопросом сутки напролет.

– А в чем же тогда заключаются плохие новости?

– Я не сказал, что они плохие. Просто сложность реализации вашего плана возрастает многократно. Я приложил максимум усилий, чтобы сохранить в тайне суть вашего предложения, но подобные вопросы в любом случае должны пройти через директора ФСБ и Президента.

– И?

– Сегодня ночью в Кремле прошло совещание с участием всего троих человек, сам понимаешь, каких именно, и на нем руководителями принято решение остановить реакторы Дальневосточной станции и не использовать захваченное оборудование для каких-либо акций.

– Эх! То есть отбой?

– Постой огорчаться. Лично я целиком и полностью согласен с решением Верховного. Он исходит из того, что работу столь мощных энергетических установок не сложно обнаружить со спутников-шпионов, напичканных различной измерительной аппаратурой. Люди, по которым мы собираемся нанести удар, считают себя не Повелителями Зоны, как мы их называем, а Хозяевами всей планеты! Если провести акцию в лоб, то Россию в скором времени уничтожат и не столь важно, станет ли это результатом ядерного удара, искусственно выведенной инфекции или чего-либо еще. Поэтому важно, чтобы выглядело так, будто наша страна успокоилась, взяв под контроль Дальневосточную атомную станцию. Но, как ты понял, проведение акции одобрили.

– И что же нам делать при таких ограничениях?

– Использовать страну, являющуюся фактически сателлитом Соединенных Штатов. Первый шок после рейда на АЭС «Фукусима» прошел, спецназ оттуда вывели, не в меру ретивых следователей от дела отстранили, станцию передали ТЕРСО, которая собственно и развела там всю незаконную деятельность. Ее руководители только делали вид, что не могут повлиять на ситуацию. Так что можно не опасаться стирания Японии с лица земли. Пусть поломают голову – чьих же рук это дело? Повторюсь, для нас главное никаким образом не засветиться! Никто не должен видеть славянские лица, слышать русскую речь, никаких пленных или брошенных погибших с нашей стороны. Если кого-то съест мутант, то только с костями, и он должен после обеда убежать, а не остаться лежать с простреленной башкой.

– Понятно. А кем станция охраняется?

– Да поставили каких-то олухов. Они сидят, не вылезая за стены энергоблоков – ну, ты же знаешь, какая там живность в округе бегает!

– О, да!

– У Накопителя и Излучателя по-прежнему якудза на часах, правда, по численности расклад изменился. Мы немного подслушали переговоры японских коллег – они количество бандитов оценивают примерно в тысячу стволов.

– Ого! Интересно, что тамошние политики по этому поводу говорят!

– Отборные ругательства в адрес оперативников за сбор слухов и непроверенных фактов. Разумеется, на публике никаких обсуждений не ведется, только под ковром кабинетов, ведь если какой-нибудь высокий чиновник официально признает существование проблемы, то вся правящая верхушка слетит с постов. Ну, да черт с ними! Нам нет надобности воевать с якудза – десант высадится на берегу, прямо у волноломов.

– И как мы туда попадем?

– На мини-подлодке. Подходы со стороны океана прикрывают пара американских и один японский эсминец, но для нее не проблема прошмыгнуть мимо них.

– Вроде бы явных изъянов в плане проникновения нет. У меня только два рацпредложения касательно отправки через портал.

– Излагай.

– На «Фукусиме» у нас не будет времени наказать всех участников «Клуба трехсот», нужно бить по самым крупным целям.

– Логично.

– Самые крутые династии, которые вы упоминали, они ведь соперничают между собой?

– Естественно, из трех доминирующих две особенно.

– Нужно выбрать одну, которую ответный удар абсолютно не коснется. Лучше ту, которая чуть слабее. Их претензия на тотальное господство, особенно в условиях нехватки информации о нападавших, будет настолько явной, что вряд ли дело дойдет до серьезного расследования. Понесшие потери постараются объединиться и расквитаться с обидчиками!

– Конечно, так мы уходим от первоначальной цели – заставить Повелителей опасаться возмездия, но все равно браво! Вынудив драться между собой, мы ослабим их и выведем Россию из-под удара. Сейчас у ведущих закулисных игроков мирового уровня существует договоренность решать конфликты интересов любыми способами, кроме покушения на жизнь и здоровье членов династий. Убить чужого исполнителя допускается, простой народ – хоть пачками, но друг друга им нельзя заказывать ни при каких обстоятельствах. При наличии погибших весь этот душевный междусобойчик вмиг рухнет!

– Вот-вот, страх потерять власть, вкупе с желанием отомстить – отличные раздражители!

– Группу оснастим оружием, одеждой и снаряжением исключительно западноевропейских производителей, а парней подберем с идеальным знанием английского, чтобы он был рабочим языком в ходе операции.

– Боюсь, у меня далеко не тот уровень владения, не говоря уже про чудовищный акцент.

– Ничего страшного, ты будешь все время рядом с командиром группы, если что – на ухо шепнешь.

– У меня еще один вопрос – что в итоге будет с Раймоном? Он исчезнет?

– Это самое простое решение, но не самое эффективное. Не беспокойтесь, ему суждено остаток жизни провести вдали от больших городов, работая на благо российской науки под надзором ФСБ. Портальные перемещения не шутка, а у нас сейчас нет других подготовленных специалистов. Конечно, ему бы хотелось полной свободы, но участь Раймона лучше, чем обычно предлагает реальность.

– Есть еще один момент, который надо учесть: нам точно не позволят повторно использовать портальное оборудование на фукусимской станции, а вот против России его могут задействовать, как и гораздо более опасные Накопитель и Излучатель, чье строительство практически завершено. После акции необходимо ликвидировать подобную возможность, только я не знаю как! Тот же Излучатель должен быть в рабочем режиме, чтобы на него подействовал импульс «Блэк Бокса», а к чему восприимчив Накопитель, мы и подавно не знаем. Кроме того у нас нет ни чертежей этих объектов, ни информации о количестве охраны, не говоря уже о том, что мы рискуем столкнуться на пути туда с местной фауной и понести потери. Одно дело я лез на свой страх и риск к Дальневосточной АЭС, но в данном случае ведь главное сохранить в тайне наше участие, вы сами сказали!

– Вы правильно отметили все подводные камни, из-за них мы и не полезем в глубь суши дальше станции. Накопитель и Излучатель без энергии АЭС просто памятники эпохи, как египетские пирамиды. Поэтому достаточно уничтожить работоспособные реакторы и дело в шляпе!

– Можно вывести СУЗ из активной зоны, отключить насосы, подающие воду для охлаждения, и таким образом загнать реакторы в аварийный режим, но те, кто будет этим заниматься – почти смертники. Ведь нельзя уйти заранее.

– Подобные жертвы не нужны. Мы используем миниатюрную водородную бомбу, оснащенную детонатором с электронным замедлением. Поставите таймер на час и без нервотрепки уплывете подальше.

* * *

До АЭС «Фукусима» добирались в два этапа: группа на вертолетах долетела до нейтральных вод, где спецназовцы спрыгнули с зависших машин в волны, рядом с ожидавшей их и всплывшей по сигналу подлодкой. Моряки помогли подняться на борт и выловили водонепроницаемые контейнеры с оружием и снаряжением. Когда все переоделись в экипировку для высадки, старший группы провел в кают-компании короткий брифинг.

– Господа офицеры, наша цель – пятый энергоблок. Там сейчас обычная охрана, наподобие наших ЧОПов, и порядка сотни человек персонала станции. Наша задача разоружить, зафиксировать всех до единого и усадить в автобусы, которые согласно снимкам со спутника сейчас стоят прямо у машинного зала. Стараемся работать тихо и без жертв. Пока наши технические специалисты проделают необходимую работу, мы должны обеспечить прикрытие и любую иную помощь. Как вы знаете, у нас есть аппаратура размером с обычный чемоданчик, затягивающая все радиосигналы в радиусе нескольких километров на себя и лишь потом передающая их адресату. Нет оснований полагать, что чего-то подобного нет у противника. Напоминаю – наша национальная принадлежность не должна быть раскрыта! Посему в случае выхода в эфир переговоры только на английском на уровне носителей языка. После выполнения задачи уходим тем же путем – на подводной лодке. Вопросы?

Вопросов не было. Не изменяя своей старой привычке подготовки к сложным операциям, Меткий вскоре задремал. Разбудил его голос капитана, говорившего по громкой связи.

– Вниманию экипажа и десанта! В двадцати километрах от станции патрулирует эсминец, и скоро мы окажемся в зоне досягаемости его акустика. Объявляю режим полной тишины! Специально для десанта – это означает ни малейшего звука, нельзя ни чихать, ни говорить шепотом, ничего! Всем кроме вахтенных лечь или сесть, по палубам не ходить! Машинное отделение – включить электродвигатели!

Обшитую специальным поглощающим материалом, подводную лодку далеко не всегда можно засечь даже активным сигналом эхолокатора, а в случае обнаружения, из-за размеров ее с большой долей вероятности приняли бы за кашалота, чем за современную субмарину высотой с пятиэтажный дом.

Чтобы не мучиться томительным ожиданием без движения и в полной тишине, Меткий закрыл глаза и погрузился в подобие медитации, прокручивая в голове приятные воспоминания об отдыхе на Черном море.

– Всплываем, десант приготовиться! – наконец объявил капитан.

Поднявшись наверх, сталкер обнаружил атомную станцию буквально в паре сотне метров впереди. Подсвеченные фонарями, пятый и шестой энергоблоки словно специально выделялись в ночи. Особенно контрастно они смотрелись рядом с погруженными во мрак мертвыми реакторами. Где-то в темноте рыкнула неизвестная зверюга, подтверждая, что место здесь для прогулок худое. Учитывая также воздух, пахнущий озоном, отсутствие на виду людей совершенно не удивляло. Впрочем, для высадки диверсантов такие условия подходили идеально. Погода тоже благоволила – океан был спокоен как никогда, и поверхность воды рябила на удивление мелкими волнами.

Усилиями расторопных моряков, через считаные минуты с борта субмарины уже прыгали резиновые лодки, надутые сжатым воздухом, а еще через три минуты спецназ высаживался на берегу. Сталкер заранее предупредил о минных полях, и потому бойцы сразу стали разворачивать знакомые Меткому изделия номер триста одиннадцать для проделывания проходов.

Череда громких хлопков возвестила о начале сухопутной части операции, и спецназовцы устремились вперед по двум подпаленным тропинкам, арьергард тащил контейнер с бомбой. Неизвестно, слышали охранники станции шум снаружи или нет, и вообще успели ли что-то понять, но когда заряд выбил дверь и люди в масках с автоматами ворвались внутрь – сопротивления им не оказали.

– Руки на затылок! Встать на колени и скрестить ноги! – командовали офицеры по-английски и очень быстро, как на конвейере, затягивали за спинами японцев стяжки на запястьях и затем укладывали их лицом на пол.

Через десять минут все здание находилось под полным контролем диверсантов. Каждое движение или произнесенная спецназовцами фраза сквозили такой непоколебимой уверенностью и легкой вальяжностью, словно парни занимались захватом АЭС в чужой стране ежедневно после обеда. В их действиях абсолютно отсутствовала нервозность и лишняя суета, что прекрасно чувствовали пленники и спокойно повиновались с полуслова.

– Вы же нас не убьете? – спросил только один ученый.

– Не беспокойтесь, нам за это не платят, – успокоил его старший группы. – Кстати, я вас отпускаю. Ступайте к шестому энергоблоку и передайте, что им необходимо спешно эвакуироваться, скоро станция перестанет существовать.

– Боюсь, излишняя доброта выйдет нам боком, – сказал сталкер, глядя в спину удаляющемуся японцу.

– Не оставлять же невинных людей сидеть на пороховой бочке, – возразил ему офицер.

– Все верно, все верно, – задумчиво произнес Меткий. – Вечная дилемма. Ладно, я в операторскую.

Сталкер опасался, что в действительности все окажется гораздо сложнее, чем на тренажере, но страхи оказались напрасными. В списке, подготовленном для него в штабе, не значились фамилии или названия особняков – только географические координаты. Меткий быстро открыл порталы к ним из минусовых секторов и поспешил доложить о завершении первого этапа.

– Можно запускать таймер!

– Ок! – ответил старший группы.

– Сэр, – вышел на связь один из снайперов на крыше, не забывая про лондонский акцент, – прошу прощения, что прерываю, но все-таки кто-то успел сообщить о нашем появлении! У зданий вблизи Излучателя началось интенсивное шевеление. Колонна машин, несколько грузовиков и десяток джипов, выруливает в нашу сторону, и еще очень много пеших боевиков направляется за ними. Боюсь ошибиться, но около пяти сотен будет!

– Жаль, не удалось уйти по-английски! Снайпера, ставлю боевую задачу: необходимо ликвидировать водителей транспортных средств и постараться придавить пехоту к земле! Отстреливайте самых резвых, чтобы служили наглядным примером для остальных. Постоянно информируйте меня о дальности нахождения противника от станции. Отступление только по приказу! Выполнять!

– Не подумали об этом раньше, но мы не сможем просто так оставить тут бомбу тикать, – обратился к старшему офицеру Меткий. – Пожалели персонал, а теперь новость об угрозе уничтожения АЭС гарантированно пойдет по цепочке. Якудза будут искать бомбу и стопроцентно найдут контейнер. У них хватит времени либо обезвредить ее, либо вывезти подальше.

– Что предлагаешь?

– Вариантов всего два: или подрывать станцию вместе с нами, или спрятать бомбу так, чтобы якудза ее не достали.

– Второй сценарий звучит оптимистичнее, но ты же сам сказал – найдут! Куда здесь подальше от чужих глаз можно пристроить метровый ящик?!

– Есть одна безумная идея. Контейнер ведь бронированный и герметичный?

– Да.

– Помните, я рассказывал про огромного стража с щупальцами в охладительном бассейне? Вот ему и отдадим нашу игрушку на хранение!

– Так к нему же не подойти, а бомба весит прилично – с безопасной дистанции руками не кинешь! Как ее доставим стражу?

– Этот момент я беру на себя. Пусть бойцы тащат контейнер наверх и активируют часовой механизм.

Поднимаясь по ступенькам, Меткий осознал, что в его плане есть одно сомнительное место – он не был уверен, что сможет с той же легкостью, с какой метал ножи, переместить предмет весом восемьдесят килограммов. Добравшись до нужного этажа, сталкер увидел двух запыхавшихся спецназовцев, уже ждущих его с бомбой.

– Минуту, парни, – сказал Меткий и зашел в первое попавшееся помещение, оказавшееся чем-то вроде подсобки.

Сосредоточившись, он попробовал сдвинуть большой шкаф. Несговорчивая мебель скрипела, дрожала, но двигаться не желала. Матюгнувшись, сталкер оглянулся в поисках быстрого решения и заметил тележку на колесиках.

– Голь на выдумки хитра, не мытьем – так катаньем возьмем!

Опрокинув тележку, чтобы избавиться от содержимого обеих полок, Меткий выскочил с ней в коридор.

– Активировали? – спросил он у бойцов.

– Только что, контейнер закрыли.

– Отлично! Поставьте его на тележку и возвращайтесь, дальше я сам.

– Командир приказал быть с вами до конца.

– Ну что ж, тогда сильно не удивляйтесь!

Придав руками первоначальный импульс тележке с бомбой, сталкер без особых проблем продолжил подталкивать ее взглядом к пролому в ограждении. Поскрипывая колесиками, она докатилась до края и опрокинулась вниз как раз в тот момент, когда из глубины взметнулись чудовищные щупальца.

– Смотри не подавись, – добродушно пожелал Меткий монстру.

– Не разгрызет? – обеспокоенно спросил один из спецназовцев, впечатленный габаритами стража.

– Зубы поломает, оболочка из титана, – ответил другой.

– Всё, уходим! – крикнул сталкер и первым бросился вниз по лестнице.

* * *

Меткий проснулся от настойчивого стука в дверь и не сразу сообразил, кто он и где находится. Потом вспомнил вчерашнюю прогулку в Японию, братание с подводниками после возвращения и бурное отмечание успеха операции до утра прямо на лодке.

– Так, это общежитие пограничников. Ничего себе я расслабился! Надо встать и открыть.

На пороге стоял возбужденный Жердев.

– Ты как себя чувствуешь?

– Ноги не свои, но зато спал сном невинного младенца! Зачем ты меня так рано разбудил?

– Включи телевизор, сейчас двенадцатичасовые новости начнутся!

– А что там?

– Включи, сам увидишь! Их каждый час крутят.

Меткий щелкнул кнопкой на пульте и завалился обратно на кровать.

– В эфире новости телеканала Россия и с вами ведущие Сергей Глухов и Анна Бережная!

– Сегодня во всех новостных выпусках говорят о новом мощном взрыве на АЭС «Фукусима». Члены правительства Японии уклоняются от комментариев, заявляя, что не представляют, какова причина новой катастрофы. Информация из независимых источников отсутствует – все подъезды к станции блокированы.

– Определенно сейчас можно утверждать только одно – границы Зоны отчуждения расширятся минимум на двадцать километров, а полная карта радиоактивных следов сформируется не раньше чем через две недели.

– Единственное, что может соперничать с новостью о взрыве на АЭС – не менее загадочная трагедия, произошедшая в то же время в тысячах километрах от японских островов и унесшая жизни почти семидесяти человек! Они погибли в разных странах, но в один день.

– Все жертвы принадлежали к двум известным фамилиям, владеющим по неофициальной информации до двадцати процентов мировых богатств и финансовых активов! Некоторые газеты США, Англии и Франции – тех стран, где и произошли таинственные события, сообщают, что в особняки погибших выехала не только полиция, но и спецназ для ликвидации каких-то невероятных чудовищ!

– К журналистам просочились только обрывочные свидетельства и полной картиной произошедшего сейчас не располагает ни одно информагентство. Отчасти потому, что спецслужбы старательно скрывают все обстоятельства.

– Роберт Сноуден в своем блоге в Твиттере написал, что по его информации погибшие стали жертвами генетических экспериментов, проводившихся их тайным, совместно финансируемым фондом. Лидеры западных стран выразили свои соболезнования уцелевшим родственникам погибших. Президент России в своем обращении отметил, что Уолл-стрит понес тяжелые потери, но этого могло бы и не быть, не пытайся отдельные личности поставить себя выше Творца.

Меткий выключил телевизор и посмотрел на Жердева.

– Ну, похоже, наши посылки дошли до адресатов, а лучше Президента по сути произошедшего уже и не скажешь!

Жердев погасил улыбку на лице.

– Думаешь, на этом все закончится?

– Нет, конечно, России еще как минимум надо вернуть Чукотскую АЭС и Билибино с окрестностями. Иначе что там сектанты дальше делать собираются? И потом если честно, с трудом могу представить себе Повелителей, смирившихся с ролью обычных богачей. Когда ты привык держать за горло всю планету – вмиг не перестроишься. Одна надежда, что самые влиятельные династии сейчас увязнут в распрях, но все равно остается вопрос – насколько они сами марионетки? Помню отрывок из Библии, когда сатана искушал Христа в пустыне. Он сказал ему: «Тебе дам всю власть и славу кесарей, потому что мне предана она, и я кому хочу – даю ее».

– Похоже, они давно заключили сделку и работали на хозяина поколение за поколением.

– До сих пор Повелителей кормили пряниками, но уверен, у него и для них найдется кнут.

– М-да, вряд ли стоящую за ними силу волнуют семейные проблемы и личные пожелания вассалов, слишком велики ставки!

– И я о том же. Скорее всего… все только начинается.

От автора

Считаю своим долгом поблагодарить Андрея Левицкого и Сергея Короткова за организационную помощь, редактора Елену Терещенко за конструктивные замечания, Александра Руденко за художественное оформление обложки, а также мою жену Марию Луценко за моральную поддержку.

Дмитрий Луценко Сталкер от бога. Торжество Зоны

***

Каждый пыльный куст придорожный Мне кричал: «Я шучу с тобой, Обойди меня осторожно И узнаешь, кто я такой!» Только дикий ветер осенний, Прошумев, прекращал игру, — Сердце билось еще блаженней, И я верил, что я умру.

Николай Гумилев

Глава 1 Несчастье Лешего

На краю мертвой деревни, ощерившейся разбитыми окнами домов и черными провалами вместо дверей, выделялся один дом. Нет, он не выглядел, как новый, но в отличие от соседних строений здесь имелись стекла в рамах, над трубой вился дымок, а за вполне исправным забором, гремя цепью, по двору бегал голубоглазый маламут.

Хозяйка жилища хлопотала на кухне. Достала ухватом из печи чугунок с картошкой, поставила его на широкий деревянный стол и вдруг резко выпрямилась, прислушиваясь.

– Кого еще там принесла нелегкая? – с тревогой спросила она и бросилась к стене, на которой висела двустволка.

Захлебываясь, во дворе лаял пес, но не радостно, как если бы вернулся Леший, а с такой яростью, словно он собрался драться насмерть. Смахнув в карман патронов про запас, женщина шагнула в сени ровно в тот момент, когда во дворе грохнул выстрел, и собачий брёх оборвался. Теперь жди беды – мимо живого Мухтара никто чужой пройти не смог бы.

Взведя курки, хозяйка замерла в полумраке, судорожно сжимая ружье в мгновенно вспотевших руках. Скрипнул порог, и дверь распахнулась – за ней стоял типичный сталкер: полумаска, туристическая куртка цвета хаки с капюшоном, охотничьи штаны «весна-осень» и армейские берцы. Он вернул руку на цевье помпового дробовика, но не успел выстрелить первым – залп картечью из двух стволов в упор сбросил мужчину со ступенек. Его убийца шагнула следом, на ходу переламывая ружье для перезарядки, и только тут увидела еще двоих, стоявших по сторонам крыльца. Один из них взмахнул автоматом и ударом приклада отправил женщину в глубокий нокаут.

Нападавшие кинулись в дом, но, никого более не обнаружив, вернулись назад.

– Огуляем стерву? – со злостью в голосе спросил напарника сталкер ростом пониже, с длинными, почти до колен, руками.

Он все еще не оправился от пережитого страха и жаждал мести, с интересом поглядывая на лежащую без сознания женщину.

– Ты чо, Гибон, совсем ополоумел, что ли?! – привел его в чувство старший группы. – Хочешь, чтобы в самый разгар плясок тебя сзади ее муж по плечу постучал?

– Да я…

– Забыл к кому мы пришли? Это ведь черные сталкеры, будь они неладны!

– А чо еще с ней делать? – обиженно нахохлился не желавший сразу сдаваться негодяй. – Изба набита артефактами! Отпразднуем по-быстрому и свалим восвояси! Просто так, что ли, ее отпустить? Пусть за Кешу ответит!

Оба разбойника снова посмотрели на своего покойного кореша, лежащего на спине с развороченной грудной клеткой, вперившего застывший взгляд в небо.

– Ее мужик скоро придет. Или для кого она, по-твоему, обед готовила? А насчет Кеши – пусть нам сначала за него заплатят, – решил старший, – а потом уже и спросим по полной! Закрой ему глаза.

– Дровосек, ты думаешь, здесь не все их богатства? – полюбопытствовал обезьяноподобный, выполняя приказание.

– С собой у него по-любому есть! – ответил старший. – А если нам покажется мало, то можем отправить его поискать еще! Или у друзей своих по клану «Проклятых» может занять. Во всяком случае, другую такую гладкую бабу он себе в Зоне точно не найдет! Так что придется ему расстараться для нас.

– Ох, может, и правда, лучше не трогать ее? – переменил тон Гибон, вспомнив, в чей дом они залезли. – «Проклятых» себе на хвост сажать…

Дровосек сгреб подельника за грудки, прижал к стене и заглянул в глаза.

– Что, уже в штаны наложил?! – свирепо спросил он, брызгая слюной в лицо собеседнику. – Не ссы! По уму все сделаем – можно будет из Зоны сваливать! И плевать нам тогда на всех черных сталкеров вместе с их кланом! Это шанс разом обеспечить себе сладкую жизнь, и мы его не упустим! Усёк?

– Да понял я, понял!

– Вызови по рации Ужа – пора сматываться, а я пока записку напишу.

Минут через пять налетчики погрузили в подскочивший «уазик» бесчувственное тело пленницы со связанными руками и кляпом во рту (минут сорок назад сталкеры нарочно оставили машину у подножия сопки, чтобы шум двигателя не выдал их раньше времени).

– А Кеша где? – поинтересовался водитель.

– На корм воронам пошел!

– Может, подпалим хозяйство напоследок?

– Еще один умник! А если огонь на хату перекинется, что с нашим посланием станет? Крути лучше баранку и не беси меня!

Эхо первого выстрела, которым убили Мухтара, укатилось не на один километр, и Леший его услышал. Он сразу понял, где стреляли, и поспешил на выручку. Вскоре рявкнуло старое ружье, и наступила тишина. Черный сталкер был уверен – Ярослава просто так не спустит курок, а потому бежал сломя голову, но все равно опоздал. Минут на десять, не меньше.

Мертвый пес, неизвестный бродяга, превращенный в решето, и валяющаяся у него в ногах двустволка с неизвлеченными гильзами рассказали Лешему многое о произошедшем в его отсутствие. На секунду ему даже стало страшно заходить внутрь, потому что на ментальном уровне он не чувствовал присутствия жены и боялся обнаружить ее истерзанное и мертвое тело. Однако в результате все, что удалось отыскать в перевернутом вверх дном доме – записку от похитителей на кухонном столе.

***

Меткий и Жердев спустились в столовую, находившуюся на первом этаже общежития пограничников, и сели обедать. Точнее сказать, это капитан уплетал за обе щеки, а Праведников по глоточку пил компот и с тоской поглядывал то на товарища, то в свою тарелку. Все-таки посиделок, подобных ночному гулянию с моряками после рейда в Японию, у сталкера не было уже лет семь, а Николаю с его габаритами перенести братание с подводным флотом было в любом случае легче.

– Тяжело, Сергеич? – участливо спросил Николай.

– Терпимо.

– Слушай, может, нам рвануть на отдых, пока не началась большая заварушка? Я думаю, благодаря междоусобным разборкам Повелителей, какое-то время у нас есть.

– Эх, неплохо бы, конечно! Можно к тебе в Крым нагрянуть: солнце, море, свое красное вино да отличная компания – что еще надо? Или на Кубу. Там океан, пляжи из белого песка тянутся на километры! Всегда мечтал съездить!

– Судя по интонации, есть какое-то «НО».

– Да. Должок перед «мужиками» остался. Если точнее – «Анархия» со своей бронетехникой. Фактически ведь мы ее на свет божий извлекли. Надо исправить!

– Давай прежде, чем с шашкой на танки бросаться, попробуем поговорить с генералом Резниченко – не бросит же он своих на произвол судьбы. Спутниковая труба с собой? Набирай.

Генерал был краток.

– Насчет базы мобилизационных складов не переживайте – вольница «Анархии» закончилась. Вчера ее официально внесли в российский список террористических организаций, а уже через пару дней боевиками займутся воздушно-космические силы России.

– Без наземной операции в Зоне все равно не обойтись, а значит, понадобятся опытные проводники.

– Что верно, то верно! Я договорюсь, чтобы прислали вертолет, который доставит вас на базу «Чести».

– Если б сегодня – было бы совсем замечательно!

– Вряд ли согласовать успеют. Время – уже обед, так что рассчитывайте на завтра.

Довольный итогом разговора, Жердев улыбнулся, но лицо Меткого оставалось по-прежнему кислым.

– Совсем ты мрачный, Сергеич. Может, подлечиться?

– Ни в коем случае! А то будет, как в анекдоте: «Сегодня я опохмелялся с русскими – лучше бы умер вчера!»

– Да мы много не будем!

– Все равно – нет. Будем считать, я наказан за несоблюдение меры. Забыл, что чем лучше с вечера, тем хуже с утра. Погорячился.

– Кто-нибудь другой, конечно, мог бы и помереть, но с другой стороны – нельзя же нам было перед моряками лицом в грязь ударить, слабину показать!

– Нельзя.

– Так сбегать мне за лекарством?

– Нет. Лучше кефир на кухне спроси.

Только Жердев ушел – зазвонил телефон.

– Меткий, привет! Петрович беспокоит!

– Здравствуй, дружище!

– Ты новости видел? В курсе, что в мире творится?

– Да уж, Коля заставил посмотреть, а то бы я спал и спал с бодуна! Как в гости забегу к тебе – обсудим.

– Ага, – умерил пыл сопоставивший факты Петрович. – Понял, буду ждать! Но я тебя чего на самом деле потревожил – у меня тут один интересный разговор состоялся. Позвонил до усрачки перепуганный бродяга и сказал, что со мной хочет переговорить черный сталкер, некто Леший.

– Извини, я на экстренный случай ему твои координаты оставил: торговцы из-за клиентуры свои номера не меняют, а в моей-то жизни все сложно! Электричества под рукой у него нет – вот он и отловил первого попавшегося сталкера!

– Ясно.

– И чего Леший сказал?

– Цитирую: «Меткий, мне срочно нужна твоя помощь! Жду тебя в моем доме!»

– Вот те раз! Чтобы один из самых сильных черных сталкеров запросил подмоги – что-то из ряда вон должно было случиться! В общем, спасибо, Петрович, за сообщение!

– Будь осторожен и держи меня в курсе! Там и западня может быть!

– Ты хоть на сегодня можешь отложить трубу? – недовольным тоном спросил капитан, ставя армейскую кружку перед товарищем. – Отдохни, наберись сил, а то еле сидишь! Генерал же сказал – завтра борт будет.

– Коля, на том свете отдыхать будем. Я пью кефир, ты съедаешь мою порцию, и срочно выдвигаемся к командиру погранцов, договариваться насчет транспорта в Зону.

– Что за спешка?

– Один друг из числа самосёлов в беду попал и, похоже, серьезную, – объяснил расклад Меткий. – Плохо прозвучит в такой момент, когда боевая операция на носу, но мне надо к нему. Если он помощи попросил – значит, действительно дела плохи!

– Кто такой-то?

– Леший. Помнишь встречу в Припяти?

– Черный сталкер, читающий мысли и умеющий отводить пули.

– Да, один из самых сильных.

– На него в последнюю очередь подумал бы! – покачал головой Жердев. – Что ж, давай выручать!

– Нет, не мы, а я этим займусь – генерала тоже подвести нельзя. На базе в первую очередь найди Переведенцева, лучше него мобилизационную базу и ее окрестности никто не знает. Он еще восстанавливается, и самому воевать ему пока рановато, но разведку для армейцев организовать и мимо аномалий отряд провести – вполне по силам, а ты б наводку для авиации сделал, а?

– Не переживай – управимся! – поддержал товарища капитан.

Позаимствовать вертолет из авиаотряда оказалось непросто – потребовался звонок Резниченко, тот пообщался с коллегой из ФСБ, и только так вышли на управление погранвойск, которое согласовало внеплановый вылет. Разумеется, про Лешего не упоминали – сталкер упирал на время, необходимое для рекогносцировки.

Перед взлетом Меткий подошел к пилоту:

– Командир, у нас почти по пути заброшенная деревенька у реки Бельга будет, есть она у тебя на карте?

– Да, имеется.

– Высади меня там, будь добр!

– Вообще нам не положено отклоняться от курса, а то по шапке попадет.

– Очень надо, товарищ в беде. У меня, кроме артефактов, нет с собой ничего, чем тебя отблагодарить, выбери, какой нравится.

Летун даже облизнулся, увидев, что ему предлагают, но отрицательно покачал головой.

– Не возьму. Не человек я, что ли? За так отвезу. Место относительно безопасное – сектантам оно не интересно, так что чуть пораньше прижмусь к земле, чтобы уйти с радаров, и сделаю, как просите.

– Спасибо, друг!

Специально высадившись в центре брошенного селения, сталкер пешком проделал остаток пути, чтобы не напрягать Лешего появлением вертолета над самой головой. Самосёл уже ждал его, стоя на крыльце с оружием в руках. Под капюшоном, казалось, ярче обычного горели огнем его по-кошачьи желтые глаза.

– Так это тебя по воздуху доставили!

– Ага, просто с военными по пути вышло.

– Спасибо, что откликнулся.

– А как иначе? Так что у тебя стряслось?

Леший молча протянул клочок бумаги. Развернув его, сталкер прочитал:

«Если хочешь увидеть свою бабу живой, то приноси завтра в полдень в Камышовую балку сотню артефактов. Подойдут такие, как «родник», «крест», «сковородка», «сердце», «холодная звезда», «аптечка», и им подобные по ценности. Дешевки вроде «гриба» или «пустышки» не считаются. Придешь не один – жена умрет».

– Как же она не почувствовала их приближения?

– Наверное, нужными артефактами запаслись. Все, что защищает от ментального воздействия, влияет и на нашу чувствительность.

– Вот придурки! – внезапно прорвалась наружу ярость Меткого. – Они ведь понятия не имеют, насколько ценны «пустышки»!

– Это уже не важно. Главное, что у меня всего несколько нужных артефактов на руках – все запасы в доме они выгребли! Еще от силы штук тридцать, если повезет, смогу взять в долг у ближайших соседей. К другим просто не успею. Ты можешь меня выручить?

– Пять своих отдам, у друзей просить не могу – им в боевой операции предстоит участвовать. И я с ними должен был, но пришел на выручку тебе.

– Извини. А купить у торговцев?

– Что Трактирщик, что Петрович особых запасов не держат, каждую неделю перепродают партии на Большую землю. Не наберем мы, Леший, требуемое количество. У этих беспредельщиков, как у гламурных барышень – запросы оторваны от реальности. Да и, честно говоря, пытаться расплатиться с ними – в твоем случае бесполезное занятие.

– Почему?

– Потому что они убьют тебя из боязни скорой мести. И жену твою до кучи. Их коварные умы наверняка просчитали, что едва ты отойдешь на безопасное расстояние, как из-под земли выскочит ватага черных сталкеров!

– И что же делать? Подскажи, у меня из-за эмоций голова вообще не соображает!

– Хм. Пробовал отследить, откуда они пришли?

– На «козле» приехали, подкрались пешком, потом подогнали машину и укатили по дороге, ведущей в направлении совхоза.

– А стрелку, значит, забили у Камышовой балки, что в двух километрах от него?

– Да, там им в зарослях удобно будет засаду спрятать.

– Это их вторая ошибка. Все сходится!

– Ты о чем?

– Первая заключается в том, что они бросили труп своего приятеля. Думали, тебе его все равно не опознать.

– И не ошиблись.

– Верно, но не учли возможности моего появления. Я, правда, не сразу вспомнил, где же видел физиономию покойника с твоего двора, но они помогли, оставив подсказку в виде следов к совхозу. Мне доподлинно известно, что в нем давно обосновалась стая отморозков, одевающихся, как сталкеры, а тут вдруг и следы ведут в ту сторону, и место встречи назначили поблизости! Совпадение? Едва ли! Правда, они раньше исключительно грабежом занимались, но в принципе, ничего удивительного в похищении ради выкупа нет: какой-нибудь бродяга, спасая свою шкуру, мог рассказать им, что видел, где черный сталкер живет. Вот их жадность и толкнула на риск, решили сорвать куш.

– Убитый из этих отморозков?

– Да. «Кеша саратовский» – его кликуха. Он сам представился, когда с корешами хотел меня обобрать вблизи коровников пару лет назад. Да только я их шакальи заходы сразу просек и первым его на мушку взял. Заставил разоружиться, собрал затворы в один мешок и, пока они бегали на базу за новыми стволами, был таков. Сейчас на него, жмурика, гораздо приятнее смотреть.

– И чем нам поможет эта информация? – скептически спросил Леший.

– Тем, мой друг, что мы знаем, где искать твоих обидчиков! Нам не надо ждать назначенного времени и играть по удобным для врага правилам – нападем первыми! Ты же на самом деле вряд ли рассчитывал, что я помогу тебе достать мешок редких артефактов, которых у меня отродясь в таком количестве не было?

– Просто мне больше не у кого спросить совета. Но пытаться освободить Ярославу силой – очень большой для нее риск!

– А вот и нет, и я тебе это докажу! Во-первых, гораздо лучше воевать не в тот момент, когда твой противник в максимальной степени готовности, а используя фактор внезапности. Во-вторых, какие бы надежды ни возлагали на твои богатства наши беспредельщики, они не пропустят одинокого сталкера. Как говорят в их среде – без лоха и жизнь плоха! И, в-третьих, даже если что-то пойдет не так, они не смогут, да и не станут использовать твою жену как щит от чужака – ведь он не черный сталкер, и ему все по болту! Главное, чтобы ты им на глаза не показывался.

– Логично, но тебя сразу узнают!

– С чего ты взял? Я в прошлый раз не представлялся, был одет совсем иначе, в полумаске, да и сейчас они моего лица не увидят.

– Когда отправляемся?

– В ночь идти слишком рискованно, лучше завтра, часика в четыре встанем – и вперед!

***

Меткий шел к коровникам не таясь, закинув АС «Вал» за спину. В экзокостюме «Гранит-12М», доставшемся от Леденёва, и трофейной бронемаске с Дальневосточной АЭС, он не особо опасался коварного выстрела с большой дистанции – не те стволы у противника. Между двумя ближайшими строениями, судя по дыму, горел костер, но из-за травы по пояс сталкер не видел – греется около него кто-нибудь или нет. Оказалось – да. Прозвучал тихий, короткий свист, и с земли поднялись двое в балаклавах. Еще один человек, которого до сих пор скрывала листва, соскользнул с дерева неподалеку – видимо, он следил за дорогой и предупредил своих корешей о приближении чужака.

Троица направилась навстречу Меткому с весьма недружелюбным видом. Однако, поскольку незнакомец выглядел крутым парнем, местные обитатели, повинуясь звериному инстинкту, решили прежде, чем обострять ситуацию, выяснить – подходит ли он на роль жертвы? Сталкер прекрасно понимал их желание сблизиться до начала схватки, ведь в ближнем бою даже стая шакалов может закружить и загрызть более сильного, но одинокого зверя.

– Эй, мужик! – подходя, крикнул центровой, держа пистолет-пулемет МР5 наперевес, – каким бы ветераном ты ни был, а это наша территория! Зачем пожаловал?

– Спокойно, братцы! – Меткий поднял обе руки, развернув ладони к разбойникам, чтобы доказать миролюбивость намерений. – Мне бы патронов и хавки купить.

– А чем платить собираешься? – спросил крайний справа, у которого на плече висел стволом вниз АКСУ, в любой момент готовый перейти в боевое положение.

– Деньгами, – с этими словами Праведников извлек из кармана пятитысячную купюру и протянул старшему группы.

К этому моменту местные уже стояли перед Метким полукругом на расстоянии менее, чем двух шагов, и разглядывали невиданную доселе броню. По их взглядам сталкер понял, что они убивали и за меньшее. Дразнящая красная бумажка в правой руке, автомат у незнакомца за спиной, «Беретта» в набедренной кобуре справа, ножны на груди поверх разгрузки – тоже явно под работу занятой конечностью, а удивительная бронемаска закрывает только спереди.

«Да он же почти беззащитен!» – читалось на лицах переглянувшихся разбойников. Конечно, они понимали, что их оружие вряд ли пробьет броню, но при наличии уязвимых мест это не имело значения.

– Ну, давай, – произнес старший из дозорных, опуская МР5 и беря банкноту.

В тот же миг бандит, стоявший слева от Меткого и ранее ничем не привлекавший внимания, выхватил пистолет и направил его сталкеру в висок.

– Замри! – хотел крикнуть он, но успел произнести лишь первый слог, прежде чем обмякнуть, когда причудливый клинок вонзился ему в горло: сантиметров двадцать длиной, расширяющийся от рукоятки, и с углом при вершине.

Грабители на секунду опешили: купившись на трюк с пятитысячной купюрой и потратив остатки внимания на подготовку нападения, они не заметили, что левая рука Меткого скользнула за спину и вытащила странное оружие из ножен, закрепленных на пояснице горизонтально, почти одновременно с тем, как их кореш достал пистолет. Почти, но только чуть быстрее.

Оторопь прошла, и пока центровой бросал банкноту и судорожно подхватывал МР5, второй бандит успел вскинуть «калашников». Однако Меткий отмахнулся от него своим миниатюрным гибридом мачете и секиры, отсек правую кисть, а затем вторым движением перерубил шею настолько быстро, что раненый не успел закричать от боли.

Последний оставшийся в живых враг отступил на шаг и, наконец, отловил не желавший слушаться пистолет-пулемет. Но не успел он обрадоваться, как оружие словно взбесилось и, вырвавшись из рук, ударило хозяина рукояткой в челюсть. Падая, бандит увидел, как противник замер со вскинутой в его направлении правой рукой, причем с растопыренными пальцами, словно какой-нибудь гном-телекинетик. Немой вопрос «Ты кто?!» так и остался без ответа, а едва спина беспредельщика коснулась земли, как МР5 вторым ударом перебил ему гортань.

Уничтожив дозор без единого выстрела и крика (затихающие позади хрипы не в счет), Меткий направился к тому коровнику, из которого доносились взрывы хохота. Подойдя ко входу, сталкер осторожно заглянул внутрь. У дальней стенки горел костер, вокруг него сидели пятеро, еще трое отдыхали, лежа на матрасах, а к столбу, поддерживающему крышу, была привязана обнаженная женщина.

– Трофим, ты бабу будешь греть? – спросил кто-то. – Она уже замерзла!

Снова громогласный ржач всех присутствующих.

– Если выдохся – пропускай очередь!

Подначиваемый Трофим глотнул водки из бутылки и, обещая всем показать, как он выдохся, отправился к пленнице, на ходу расстегивая ширинку. Дойти до цели ему не удалось, поскольку он упал с пробитой головой. Следом рухнули еще два самых резвых бандита, вскочивших быстрее всех, причем один упал лицом в огонь, взметнув сноп искр. Остальные, более медленные или пьяные, замерли, подняв руки. Все, кроме одного. Главарь, не поднимаясь, перекатился за столб и теперь прятался за ним, приставив пистолет к затылку заложницы.

– Эй, черный! Ты чего так вырядился? Еще шаг – и хана твоей мурке!

– Я пришел отомстить за брата, обобранного и убитого вами два года назад, – соврал сталкер. – Так что мне наплевать на вашу бабу!

– Не верю!

– Да по хрен! – ответил Меткий и отправил на тот свет одного из бандитов, попытавшегося втихаря опустить правую руку.

Главарь не упустил удачный момент и, немного высунувшись, открыл огонь, целясь в лицо сталкеру. Первая пуля действительно попала в бронемаску, но затем рука с пистолетом резко согнулась в локте и, выбив зубы, засунула половину ствола в рот хозяину, который, пытаясь удержать оружие, непроизвольно нажал на спусковой крючок во второй раз.

Оставшиеся трое отморозков тряслись от страха и что-то блеяли про пощаду и выкуп, в воздухе ощущался резкий запах мочи.

– Надень на приятелей, – сказал сталкер ближнему из них, бросив пару пластиковых стяжек, которые обычно используют монтажники слаботочных систем, – руки за спиной соединяй!

Когда тот закончил, Меткий связал и его, после чего освободил пленницу. Стоять она не могла, и потому сталкер уложил ее на матрац, накрыв найденной шинелью. Осталось условным свистом позвать Лешего, но он появился сам.

Черный сталкер мгновенно окинул взглядом представившуюся картину, и его ноздри стали широко раздуваться.

– Она крепкая, поправится, раны я прямо здесь подлечу, – заверил его Меткий, – но сил у твоей жены сейчас нет, и нам с тобой нужно решить вопрос с ее транспортировкой домой.

– Да, ты прав. Только подожди пару минут снаружи, – попросил Леший, отдавая свой автомат товарищу.

Затем он достал нож, и вскоре из коровника до Меткого донеслись дикие крики вперемешку с матом, визгом и предсмертными стонами. Все стихло довольно быстро, и черный сталкер, с головы до ног забрызганный чужой кровью, пошатываясь, вышел на свежий воздух. Он тяжело дышал, а взгляд огненно-желтых глаз стал почти безумным.

– Внутрь не заходи, – не то попросил, не то порекомендовал Леший. – Будешь плохо обо мне думать.

Сталкер согласно кивнул и ободряюще положил руку ему на плечо.

– Помоги жене одеться, а я пока поищу их транспорт. Если не найдем – перерублю пополам вон ту оглоблю, и сделаем носилки.

Меткому повезло, и он обнаружил «козел» похитителей за соседним домом.

Облегченно вздохнув, что не придется нести несчастную столько километров, сталкер обыскал салон, но не нашел ключей. Опустив голову, он увидел, что кожух рулевой колонки вскрыт и провода вытащены наружу: два кончика были связаны скруткой, а еще пара свободно болтались. Чиркнув ими друг об друга, Меткий услышал, как завелся двигатель.

Подогнав машину как можно ближе к двери, сталкер вышел, чтобы помочь «черному» загрузить его жену на заднее сиденье.

– Кто там стонет? Ты не всех убил? – удивился Вячеслав.

– Помощник главаря. Ярослава сказала, он больше всех над ней издевался и глумился. Я подумал, что быстрая смерть – слишком хорошо для него, но от злости ничего не приходило в голову, поэтому лишь оглушил его. А чтобы он почувствовал себя в полной мере беспомощным, когда очнется – перерезал ему сухожилия на запястьях и «ахиллы». Его теперь можно развязать, он все равно ничего не сделает.

– Так пришло озарение, что с извергом делать?

– Пока нет, придется взять с собой.

– Я знаю, где находится тайник главаря, – уверял бандит, пока его волокли к багажнику, – там богатый хабар, второго такого в Зоне нет! Он станет вашим, только отпустите!

– Мне это ни к чему, – ответил Леший, у которого от едва сдерживаемого гнева широко раздувались ноздри, – мне хватит мести.

– Всё-всё отдашь? – усмехаясь, спросил Меткий.

– Да!

– А что, Леший, может, воспользуемся предложением и высадим парня посреди дороги?

– Нет-нет! Собаки ведь сожрут!

– Они могут, это верно. Тогда – до сталкерской базы.

– Вы что! С меня там кожу с живого снимут!

– Кто ж виноват, что ты стольких людей на смерть отправил? Карма – вещь безжалостная!

– До блокпоста отвезите, с властями я разберусь!

– Извини, коммерсант. После того, как ты отдашь всё за свою шкуру, тебе нечем будет заплатить за проезд. Леший, давай кляп ему вставим, чтоб не скулил по пути.

На протяжении всей обратной дороги в деревню мужчины не проронили ни слова. Черный сталкер сидел сзади, обняв одной рукой жену, положившую голову ему на колени, а Праведников крутил баранку и старался не смотреть на них в зеркало заднего вида – да и как можно в такой ситуации поддержать людей стороннему человеку?

Только на окраине деревни самосёлов сталкер обратился к товарищу:

– Только сейчас вспомнил – когда высаживался из вертолета, то рядом с одним из домов видел «чужую тень».

– Я не понял, если честно.

– Аномалия. Мне про нее в Японии рассказали. Там тени от двух столбов навстречу друг другу тянутся.

– Ах, эта! Вреда от нее вроде никакого, да и артефактов поблизости тоже не попадалось.

– Не совсем так. Если человек пробудет в ней дольше положенного, то умрет в жутких муках.

Из багажного отсека раздалось яростное мычание бандита.

– Да, ты верно понял, – ответил ему «черный». – Там как раз есть, к чему тебя привязать. Вези, Слав, к аномалии.

Когда, наконец, товарищи добрались до жилища Лешего, хозяин вышел, взял Ярославу на руки, и перед тем, как отправиться в дом, посмотрел на Меткого:

– Ты отличный друг. Подожди, не уезжай – у меня для тебя кое-что есть.

Спустя минуту, сдвинув в сторону будку убитой сторожевой собаки, черный сталкер извлек из ямы увесистый сверток. Когда он развернул ткань, Праведников восхищенно поднял брови.

– Ух, ты! Такого я еще не видел! А что это?

Глава 2 Сюрприз от «Анархии»

Благодаря участию сталкеров, войсковая операция по ликвидации бронетехники террористов началась на сутки раньше. Меткий не успел помочь товарищам, проводники для отрядов спецназа тоже были уже назначены, и потому встал вопрос о том, как задействовать столь ценного специалиста.

– Вы можете поработать с нашим штабом и поделиться тактическими схемами, наиболее подходящими для зачистки обширной территории в Зоне? – спросил его суровый генерал.

– Вообще-то, все мои приемы рассчитаны исключительно на превосходящие силы противника, – немного растерялся сталкер, – но если отталкиваться от тех ошибок, которыми грешили мои преследователи, то у меня действительно найдется несколько рекомендаций. Самое главное – не устраивайте масштабных маневров с прочесыванием местности, которые обычно проводят в ходе антитеррористических операций на Большой земле, иначе потери среди личного состава из-за аномалий и минных полей, которые не значатся ни на одной карте, будут огромны. Проводники при таком раскладе не спасут – к каждому солдатику их не приставишь.

– Что посоветуете?

– Заранее расставить на ключевых развязках и высотах стационарные наблюдательные пикеты, усиленные снайперами и пулеметчиками. В случае обнаружения противника – доклад по рации на базу и беспокоящий огонь, это все, что от них требуется. Основная нагрузка ляжет на небольшие мобильные отряды, с каждым из которых будет действовать опытный сталкер. Именно им придется настигать и уничтожать пытающиеся ускользнуть группы анархистов. Соответственно, вся боевая техника должна быть оснащена детекторами аномалий.

– Хорошо, так и сделаем.

– И что касается меня – не держите при штабе, отправьте с одной из групп, я там больше пользы принесу.

Генерал задумчиво разгладил гусарские усы.

– Думаю, в этом вы заблуждаетесь. Верно оценить ситуацию в условиях Зоны, найти оптимальное решение в критический момент – для этого тоже нужен специалист высокого класса, а вам как практику нет равных. Проводников же мы наберем среди бойцов клана «Честь и мужество».

Меткому ничего не оставалось, как развести руками и согласиться, тем более вместе с ним в резерв попали Переведенцев с Жердевым. Вскоре они в качестве зрителей наблюдали при помощи биноклей за работой дивизиона «Градов» по оплоту «Анархии». Правда, четко было видно только первые попадания, а затем мобилизационную базу затянуло сплошное облако разрывов. Дым, пыль и разлетающиеся в разные стороны обломки всех форм и размеров поднимались над землей на десятки метров.

– Кра-со-та! – любуясь происходящим с непривычно безопасного расстояния, прокомментировал Жердев.

– Скорее всего, завтра в цивилизованном мире будут кричать, что наша армия расстреливает собственное мирное население, – пожал плечами Переведенцев.

– Это уж как водится, – согласился с ним Меткий.

Наконец, свист реактивных снарядов над головой и грохот разрывов стихли.

– Боюсь только, технику и оружие в подземных укрытиях реактивные системы не достанут.

– Подождите, для этого есть другая техника. Генерал обещал прилет «Белого лебедя» с противобункерными бомбами!

Ждать появления легендарного самолета не пришлось долго. Примерно через полчаса появился ТУ-160, шедший на высоте более десяти километров, и только малооблачное небо позволило разглядеть серебристый в лучах солнца силуэт. Эффект от действий стратегического бомбардировщика выглядел более чем впечатляющим. Когда бомба прошила бетонный свод складов под горой – земля вздрогнула под ногами сталкеров, хотя они и наблюдали с вершины сопки, с весьма почтительной дистанции. А серо-черные клубы взметнулись на многие сотни метров.

– Это детонация! – воскликнул обычно хладнокровный Переведенцев. – Прямое попадание! Дай пять, Коля!

Смеясь, сталкеры жали друг другу руки, обнимались на радостях, а над их головами вертолеты, оснащенные датчиками аномалий, уже отправились в глубь Зоны отчуждения для поиска уцелевших танков «Анархии», которые в момент атаки на базу находились на блокпостах. Следом за винтокрылыми машинами к намеченным точкам стартовали дозорные группы на БТР.

Следующие полчаса все шло почти по плану – вражеские танки, как и сами блокпосты, уничтожили, потеряв только одного ночного охотника МИ-28Н. Сталкеры вместе с офицерами штаба принимали доклады, координировали взаимодействие групп, обводили и перечеркивали зачищенные локации. Поначалу то здесь, то там вспыхивали ожесточенные перестрелки, но затем все стихло, и лишь за перелеском время от времени, как кавказская овчарка на цепи, глухо и отрывисто лаял пулемет. Видимо, кто-то из фрименов успел залечь в рытвину у дороги и все никак не желал умирать, а немногочисленные дозорные не лезли на рожон, дожидаясь подкрепления.

Первое тревожное сообщение поступило от летунов.

– Дрофа, я Сокол, иду на базу. В квадрате три-четырнадцать засекли группу из пятнадцати боевиков, преследовать их не стали, только долбанули по склону. Они шли в сторону бывшей РТБ авиации дальневосточного округа.

А буквально через пару минут информация пришла от подразделения радиоэлектронной борьбы.

– Есть перехват и дешифровка переговоров «Анархии», цитирую: «Срочно! Точка сбора всех уцелевших – РТБ!»

В штабе сразу начался мозговой штурм.

– Почему там? Что их может туда привлекать?

– Поскольку на базе готовили к использованию ядерное оружие авиации, а оно всегда хранится на глубине, то наверняка там такие катакомбы, что не возьмут ни «Грады», ни авиация.

– Еще версии?

– У сектантов на РТБ находились цеха, много оборудования – чего угодно можно ожидать!

– Вряд ли, ведь этот парень, про которого Живчик рассказывал, военстал под прикрытием, как бишь его…

– Коготь?

– Да! Он перебил охрану и прошерстил всю базу.

– Про Гиблую лощину тоже долго думали, что ее вычистили!

– Нам надо быть там, – вмешался в обсуждение Меткий. – Как можно скорее! У анархистов есть какой-то план, какая-то заготовка. Если бы они хотели просто укрыться от бомбардировок, то в сообщении отсутствовало бы слово «срочно». В нынешних условиях удобнее затаиться и пробраться к месту сбора под покровом темноты, а не рисковать жизнями на открытом пространстве. Однако, существует неизвестный нам резон, из-за которого возникла подобная спешка. Ведь понятно, что мы не оставим дозоры в Зоне на ночь, могли бы и подождать. Но нет, что-то толкает противника рисковать шкурами немедленно, невзирая на наши пули!

– Хм, логично! – согласился начальник штаба и посмотрел на сталкеров. – В таком случае, ваш выход, господа! Берите два МИ-24, разведвзвод морской пехоты для усиления, и пулей на РТБ! У террористов ничего не должно срастись!

– Ух! Никак, нам самые горячие пирожки достались? – поинтересовался широкоплечий парень в черном берете, когда узнал, что его подразделение переходит в подчинение сталкеров.

– С чего ты взял? – привычно-ровным тоном спросил Переведенцев.

– Да элементарно же! На каждую точку по три или шесть десантников на одной машине отправили, а тут что? Нас четырнадцать, плюс вы, да пара «крокодилов» из резерва! С чего такая щедрость, спрашивается?

– Тебя как звать?

– Дизель.

– Я имел в виду – по имени.

– Илья.

– Так вот, Илюш, во-первых, это вас к нам добавили, а во-вторых, вертолетов два на тот случай, если один собьют. Прецедент сегодня уже был. Долететь действительно нужно, а вот будет ли там горячо – жизнь покажет.

Не ожидавший такой отповеди морпех покраснел и только молча кивнул.

– Давно служишь? – посмотрел на него Меткий.

– Третий год пошел!

– Значит, ты уже опытный воин. Просто гаси эмоции – они в бою мешают, можно необязательную пулю схлопотать. По машинам!

В воздухе бойцы любовались пейзажами аномальной территории с высоты птичьего полета, что в Зоне удавалось не многим, и потому время для них словно остановило свой бег. Строения надземной части базы РТБ появились внезапно, и тут же всем бросилась в глаза змейка вооруженных людей, едва миновавших ограду. Пилотам не потребовались дополнительные указания, чтобы бросить машины в атаку. В свою очередь, анархисты, заметив вертолеты, бросились бежать, даже не пытаясь открыть ответный огонь.

С первого захода летчикам удалось огнем крупнокалиберных пулеметов скосить десятерых боевиков. Остальные продолжали бежать изо всех сил к неведомой цели, когда вертолеты, выполнив с перегрузками короткий разворот, снова накрыли их стальным дождем. Последний рухнул недалеко от входа в едва ли не самое маленькое и невзрачное строение, куда, похоже, и стремились террористы.

– Садись прямо около него! – крикнул Меткий командиру экипажа.

Выпрыгивая, морпехи сразу занимали круговую оборону, в то время как сталкеры с оружием на изготовку отправились осматривать непонятный объект. Переведенцев, заглянувший в распахнутую дверь первым, невольно отшатнулся, встревожив товарищей. Но, посмотрев второй раз, он сказал: «Порядок!» Дело в том, что по сторонам от выломанного турникета находились два бетонных ДОТа, созданных еще строителями базы, и выглядели они настолько грозно, что даже сейчас, глядя в их мертвые глазницы, люди чувствовали, как по спине бегут мурашки.

Как и следовало ожидать, строение оказалось одним из входов в подземную часть базы: сразу за КПП сталкеры нашли массивную дверь, типичную для любого бомбоубежища. По счастью, она была открыта – выломать такую, не зная кода, было бы просто невозможно.

Сталкеры снова вышли наружу, и Меткий жестом показал пилотам, чтобы те взлетали. Сколько уйдет времени на осмотр местных достопримечательностей – неизвестно, а на земле машины будут легкой мишенью. Когда вертолеты поднялись в воздух и направились в сторону аэродрома, появилась возможность разговаривать, не повышая голоса.

– Лейтенант, – обратился Праведников к командиру разведчиков, – вам надо расположиться в радиусе пятидесяти – ста метров вокруг этого строения и уничтожать отряды боевиков, которые будут пытаться к нему прорваться. Крыши обязательно должны быть под вашим контролем! Мы уходим на нижние уровни, и как скоро вернемся – не знаю. Если через три часа не появимся, разрешаю запросить эвакуацию.

– Товарищ лейтенант, разрешите, я с ними пойду? – попросил Дизель.

– Лучше не стоит, как ни странно, но здесь безопаснее, – упредил ответ офицера морской пехоты Переведенцев.

– Так я в разведку не отсиживаться пошел!

– Предлагаю взять парня, – вступился за Илью Жердев, – в случае чего можно будет двойками поработать, прикрыть друг друга.

– Забирайте! – махнул рукой командир разведвзвода.

– Спасибо, я не подведу! – обрадовался Дизель.

– Держись за мной и будь начеку – я тебе полностью доверяю свою спину и не оглядываюсь вовсе, – назидательно произнес капитан.

– Господа мушкетеры, вот мы и нашли себе Д'Артаньяна! – рассмеялся Меткий.

Новоиспеченный квартет спустился на один уровень, где, не отходя далеко от лестницы, бегло осмотрелся и продолжил спуск. Надо сказать, что здесь, в отличие от якобы заброшенной лаборатории в Гиблой лощине, освещение не работало, и картина разрушений, выхватываемая из темноты лучами фонарей, не представляла интереса. На втором уровне – то же самое, лишь добавились разложившиеся трупы в форме клана «Фатум».

– Это кто их? – спросил Переведенцев.

– Судя по имеющейся информации – Коготь поработал. Раз анархисты с телами союзников ничего делать не стали, то можно быть уверенными, что здесь нет ничего интересного для них.

Только третий подземный этаж внес разнообразие: обе стальные двери оказались закрыты, причем на обеих красовалась надпись «Хранилище атомных зарядов».

Спустились еще ниже – снова два входа, один из которых перекрыт шлюзом с кодовым замком, а второй приоткрыт. Между ними на стене красными печатными буквами начертано серьезное словосочетание «Контур безопасности». Жердев на всякий случай подергал за ручку запертой двери, но чуда не случилось. Соблюдая предосторожности и со стволами на изготовку, сталкеры распахнули соседнюю дверь и застыли в недоумении.

– Это что еще за рудники они тут устроили? – выразил Переведенцев вслух то, о чем все подумали.

Дело в том, что поблизости от порога кем-то была вскрыта толща железобетона, достигавшая, пожалуй, метров трех, и в глубь земли уходила наклонная штольня с уложенными рельсами узкоколейки. Неизвестно, как далеко зашли местные шахтеры, поскольку метров через двадцать дорогу перекрывал мерцающий портал, но отваленный грунт они складировали в помещениях контура безопасности и заполнили его практически весь.

– Значит, по рельсам гоняли вагонетку с породой, а может, и не только, – вслух начал размышлять Меткий, – но на поверхность при помощи грузового лифта ее поднимать не стали, чтобы не привлекать внимания. Очень интересно, ради чего столько усилий! Особенно с учетом того, что вырыт туннель, видимо, не так давно. По крайней мере, Коготь ни о чем подобном не упоминал.

– Я думаю, что он осмотрел верхние этажи, куда смог попасть, достав карту доступа, – поправил его Жердев, – а тут он, скорее всего, и не был.

– Тоже вариант. А теперь Повелители убили двух зайцев одним выстрелом, а точнее – порталом: и маршрут для эвакуации боевикам обеспечили, и доступ к своему секрету им перекрыли!

– Куда он ведет, проверять будем? – спросил Переведенцев.

– Огромный риск, – покачал головой Меткий. – Его как создали, так и закроют в любой момент. Шагнешь – и можешь оказаться в окружении тысячи врагов. Или сделают нам точку выхода в жерле действующего вулкана, чтобы долго не возиться.

Внезапно за спинами бойцов заскрежетала дверь, которую они не смогли открыть. Сейчас ближе всех к ней стоял Дизель, прикрывавший Жердева. Морской пехотинец успел развернуться, крикнуть «Полундра!» и свалить очередью в голову штурмовика в экзоскелете, появившегося в проеме первым, но мини-танк, шагавший следом, жахнул ему в грудь из винтовки Лоренца. Сталкеры увидели, как у парня, несмотря на надетый бронежилет, из спины вылетел кровавый фонтан. Они не могли стрелять, пока Дизель оставался на ногах, но едва его тело упало, обрушили на противника шквал огня.

«Рельса» перезаряжается медленно, поэтому у штурмовика перед смертью не было ни малейшего шанса повторно нажать на спусковой крючок. Отступить в глубь коридора или уступить дорогу соклановцу, стоявшему за углом, он тоже не успел – пару раз дернувшись от многочисленных попаданий в упор, боевик рухнул навзничь. Третий фримен попробовал просунуть в дверной проем ствол ручного пулемета, но пули, попавшие в левое запястье и срезавшие два пальца, заставили его выронить оружие и скрыться из вида. Разозленный Жердев с криком погнался за ним и, настигнув через пару мгновений, добил одной длинной очередью.

«Патроны кончились», – догадался Меткий.

Сталкер уже прекрасно усвоил, что хотя его младший товарищ габаритами больше схож с Портосом, в душе он самый что ни на есть гасконец. Вернувшийся Николай лишний раз подтвердил такую оценку, двумя экспрессивными фразами описав всю родословную анархистов и их нетрадиционные наклонности. Во всяком случае, так, как он их себе представлял.

– Двадцать лет парню! – сокрушался капитан. – Ему бы жить, да жить, а тут гондурасы вылезли!

– Пойдемте, посмотрим, откель их принесло, – предложил Переведенцев. – Судя по оснащению, они явно не рядовые бойцы.

Долго искать не пришлось, потому что фримены не успели перед смертью выключить дизельный генератор, обеспечивавший работу дежурного освещения. Меткий посмотрел на четыре объемные серебристые сферы, обвитые вязанками разноцветных проводов, и почувствовал, что покрывается холодным потом.

– Ребята, готов поспорить, что это бомба! Не знаю, какая именно, но жутко смертоносная!

– Ядерная, – буднично сообщил Переведенцев, обойдя апокалиптическую композицию сбоку, – здесь маркировка. Хватит, чтобы Комсомольск-на-Амуре и Дальневосточную АЭС с лица земли стереть.

– Ох, твою ж дивизию! – оповестил товарищей Жердев со своей стороны. – Тут таймер и циферки бегут!

– Понятно. Перед уходом через портал решили самый грандиозный теракт в истории человечества организовать! Сколько осталось?

– Сорок минут!

– Если вертолет прилетит за нами быстро, то еще есть шанс свалить отсюда.

– Возможно, если этажом выше не хранится в двадцать раз больше!

– Мы не знаем наверняка!

– Нет, конечно, но вспомни, что творилось в окрестностях Комсомольска-на-Амуре, когда Зона только возникла! Как отсюда могли вывезти боезапас? Практически все армейские подразделения, направленные с разными задачами, исчезли, аномалии на земле и в воздухе, что происходит – непонятно! Есть резон попытаться протащить ядерное оружие в таких условиях через неконтролируемую территорию, или лучше оставить под надежным замком?

– Ты прав, похоже, у нас огромная проблема!

– Очень не хотелось бы сделать Дальний Восток непригодным для жизни на ближайшие тысячелетия! – сказал Переведенцев, закидывая винтовку за спину. – Пойду наверх, доложу генералу, а то здесь связи нет.

– Давай, а мы тут бомбу посторожим, чтоб не убежала.

Жердев сел на пол и расслабленно вытянул ноги, но с таким расчетом, чтобы видеть коридор и в случае чего, завалившись на бок, уйти из-под обстрела.

– Хорошо, что радиосигнал тут не проходит, – сказал он вдруг совершенно спокойным голосом, – а то бы Повелители взорвали тут все к ядрене фене, едва анархисты сообщили о нашем присутствии на РТБ!

– Да, такой пороховой бочки еще ни у кого не было! – согласился Меткий.

– Сергеич, как думаешь, какова у нас вероятность остаться в живых?

– Шут его знает. Наверное, пока нет полной ясности, я бы сказал – двадцать на восемьдесят.

– А если без сложной логики?

– По ордену Мужества получим, как минимум. Посмертно.

– О! Если говорить в таком ключе, то тебе вообще памятник должны поставить.

– Да ладно!

– Серьезно! Я даже знаю, что на нем надо написать: «Удачливый сталкер, отважный боец, одно из самых веселых и опасных созданий господа бога»!

– Хах! Ну, спасибо на добром слове!

– Обращайся!

– Кстати, удача сейчас нам совсем не помешала бы, а то ведь я в навороченных подрывных системах вообще не разбираюсь.

– Стремные ощущения, должен заметить, когда от тебя почти ничего не зависит.

– Давай лучше сменим тему. Раз уж зашел разговор про мою веселость, то вот тебе свежий анекдот про недавнюю атаку фрименов, чтоб отвлечься. На базе «мужиков» журналистка хабаровской газеты пристает с расспросами к ветерану клана:

– Скажите, а страшно было, когда танки «Анархии» на вас напали?

– Да ерунда! И в худшие переплеты попадали!

– Вы такой смелый! Вас хоть раз в Зоне что-нибудь испугало по-настоящему?

– Да, вот недавно на день ВДВ чуть штаны не испачкал! Стою я на южном посту и вдруг слышу рычание за спиной! Поворачиваюсь – гебет в трех метрах! Как положено, на четвереньках, и медленно крадется ко мне! Я от страха и про автомат забыл, одна мысль крутится: чего же он, гад, тянет и не прыгает? Потом присмотрелся – а это наш сержант Куценко хорошо праздник отметил!

Жердев знал Куценко лично и потому хохотал от души, а вместе с ним не удержался и Меткий. Эхо их веселья далеко убегало под бетонными сводами – и не подумаешь, что люди сидят в обнимку со смертью.

Через пять минут вернулся капитан «Чести».

– Как там обстановка наверху?

– Нормально. Отряды анархистов трижды пытались прорваться, но разведчики их всех положили. Бойцов-одиночек еще с десяток нащелкали. Парней в наши проблемы не посвящал, чтоб не нервничали и не отвлекались.

– Генерал что говорит?

– Эвакуация отрядов начата, вертолеты для нас прибудут минут через двадцать. Надо дымами подсветить место посадки.

– Что-то долго! – забеспокоился Жердев.

– Да не, нормально. При скорости четыреста километров в час, в момент взрыва мы будем в ста километрах от эпицентра.

– Хорошо, пойдемте на поверхность.

– Интересно, откуда у них здесь вообще ядерное оружие? – по дороге спросил Николай. – Причем замечу, с маркировкой на русском языке, если арсенал РТБ они не вскрыли?

– Через портал, небось, доставили! А откуда… Да, например, из той партии, что в девяностые годы тогдашнее руководство страны бесплатно передало американцам! Можно сказать, в подтверждение безоговорочной капитуляции.

За обсуждением недавней истории страны и порицанием всяких чудаков на букву «М» время летело быстро, однако ни через двадцать, ни даже через двадцать пять минут вертолет не появился.

– Это жизнь, всякое могло случиться, – пожал плечами Меткий, – в любом случае, пытаться уйти пешком уже бессмысленно.

– Ладно, мы, – засопел Николай, – морпехов жалко! Ребята совсем еще юные!

– Если бы знали, что так дело повернется, – почесал затылок Праведников, – то не стали бы их брать с собой. А теперь уж что поделаешь…

– Надо хотя бы попробовать провода перерезать, – предложил Жердев, – терять-то нечего!

– Дадим остальным ребятам, которых эвакуируют, побольше времени, чтоб смогли уйти, уехать или улететь подальше от эпицентра, – откликнулся Переведенцев. – Останется на таймере секунд тридцать – тогда рискнем.

На том и порешили. Правда, спуститься назад сталкеры не успели. Спустя полчаса после начала обратного отсчета, когда надежда практически растаяла, прилетел вертолет МИ-8, причем не пустой.

Из десантного люка спрыгнул мужик лет тридцати пяти, с флегматичным лицом с сумкой и без оружия, на бронежилете которого красовались три большие желтые буквы – ФСБ.

– Привет! Это у вас тут тикает? – буднично поинтересовался он.

– Да.

– Кто-нибудь один покажите, где бомба, и улетайте.

Сталкеры переглянулись и молча пошли вниз все вместе. Точнее, побежали, время-то поджимало. Сапер осматривал систему примерно минуту, обронив лишь одну фразу:

– Толково сделано!

– Сможешь отключить? – спросил Переведенцев.

Фээсбэшник не сразу обернулся к замершей троице, продолжая изучать бомбу.

– Схема собрана так, что если обрезать любой провод, то сразу взрыв, – наконец, ответил он. – Получится у меня что-то или нет, станет ясно только в процессе. Нужен один доброволец, чтобы подключиться одновременно в двух местах, сам я просто не дотянусь.

– Я останусь, – сказал Меткий, – уходите, парни!

– Еще чего! – возмутился Жердев. – Я с тобой!

– Все останемся, – подытожил Переведенцев.

– Тогда хоть вертолетчиков и оцепление отпустите, – пожал плечами сапер и достал из сумки миниатюрный ноутбук, – а то летуны из наших – без приказа с места не сдвинутся.

Коля побежал сообщить счастливчикам что, как говорится, «всем спасибо, все свободны»!

– Ну, помогай, – фээсбэшник протянул Меткому два провода с зажимами на концах, – вот, видишь, где я изоляцию с проводов снял? Подключаем на счет «три», тем самым подстрахуемся, если есть электронная ловушка на колебание напряжения. При подключении к сети моего устройства амплитуда изменится, а мы этот перепад нивелируем.

– Готов? Раз, два, три!

Сапер открыл ноутбук и забегал пальцами по клавиатуре. Меткий сделал шаг в сторону и взглянул на таймер – оставалось пять минут. Всем сталкерам очень хотелось спросить, что делает их спаситель и всё ли у него получается, но, собрав волю в кулак, молчали, чтобы, не дай бог, ему не помешать и не сбить с мысли. Напряжение нарастало, и вспотел не только офицер ФСБ. Когда до взрыва оставалось секунд двадцать, он вытер лоб и, встав с колен, коротко обронил:

– Всё, можно расслабиться.

– В смысле? – напрягся Жердев. – Она же тикает!

– Мне не хватило времени для изменения кода и отключения программы, по крайней мере так, чтобы спокойно проверить на отсутствие ошибок. Я не стал рисковать и просто добавил строчку нового цикла – доходя при обратном отсчете до пяти секунд, все будет начинаться сначала.

– Ты крут! Не знал, что саперы теперь еще и хакеры!

– Скорее, продвинутые программисты, владеющие, в том числе, машинными языками. Времена изменились, и теперь бомбы с электроникой встречаются чаще, чем без нее. Приходится соответствовать.

– И что теперь?

– Поднимитесь наверх и доложите о ситуации, а я пока закончу работу и разберу всю схему.

– Тебя хоть как звать? Хотелось бы знать, кому мы обязаны жизнью!

– Сергей, – немного помявшись, ответил офицер госбезопасности, – Сергей Коротков.

– Правда?

– Нет, – с улыбкой сдался сапер, – извините, парни, не положено раскрывать личную информацию.

– Дим, ты свяжись с вашим генералом, – сменил тему Праведников, – а мы с Колей пока присмотрим за порталом, на тот случай, если хозяева этой пакости заявятся без приглашения, когда поймут, что взрыва не произошло.

– Да, надо быть начеку! Игра становится все жестче!

Напарники заняли позицию у площадки, чтобы иметь возможность прятаться для перезарядки, и принялись ждать.

– Знаешь, Коль, что мне не дает покоя? – спросил Меткий у товарища, когда они остались вдвоем.

– Ну?

– Я понимаю, что, по замыслу Повелителей, мы не должны были успеть предотвратить взрыв. Но если у них ядерную бомбу должна была оберегать толстая стальная дверь, которую специалисты вроде нашего сапера теоретически могут быстро открыть… то что же они спрятали за порталом?!

– Не знаю, – ответил Жердев, по странному наитию поднялся и подошел ближе к мерцающему овалу в попытке разглядеть, что же скрывается за его всполохами в глубине туннеля.

В какой-то момент капитану показалось, будто метрах в двадцати от него, на грани тьмы и света, началось шевеление, но затем отделившаяся было тень вернулась во мрак. Бывший спецназовец не мог утверждать – действительно ли он увидел нечто, или это богатое воображение сыграло с ним злую шутку. Однако ему со стыдом пришлось признаться себе: тот факт, что между ним и тайной штольни располагается портал, не позволяющий обитателям глубин добраться до сталкеров, его радует.

– Эй, парни! – окликнул сталкеров сапер, – я отстрелялся! Давайте начнем по одному заряду поднимать на поверхность.

Через несколько минут, поднимаясь по лестнице и пыхтя от тяжести серебристой сферы, Жердев решился рассказать Меткому о беспокоившем его вопросе.

– Должен тебе признаться, когда там, в туннеле, я пытался что-либо разглядеть за порталом, то испытал очень неприятные ощущения и, кажется, видел… честно говоря, не знаю, что именно!

– Я ничего не рассмотрел, – пожал плечами Праведников, – правда, и стоял дальше, но эта обстановка способна в любом разбудить все суеверия, накопившиеся у людей за тысячелетия, и заставить сомневаться, что именно он видит. Вспомни поговорку: «Если смотришь в бездну, то и она смотрит в тебя».

– Извини, наверное, ты прав, а я излишне впечатлителен.

– Да ерунда! Знал бы ты, что мне в Зоне иногда мерещилось ночью!

На командном пункте сталкеров из высоких чинов ждал один Егоров, все остальные генералы еще не вернулись после эвакуации.

– Поздравляю, поздравляю! – крепко жал он руки всем участникам операции, обнимал и хлопал по плечам. – Мужики, вы даже не представляете, что вы сегодня совершили! Мало кому за всю историю довелось сделать столь много для отечества! Прослежу, чтобы всех представили к высшим государственным наградам!

Егоров, безусловно, расчувствовался. Да и кто на его месте остался бы спокойным?

– Хоть теперь можно «пощупать» результат наших усилий! – с гордостью шепнул Жердев Меткому.

– Ага, теперь никто не скажет, что мы сражаемся с врагом, которого сами и выдумали.

– Ну, кроме «Эха столицы», для них мы все равно тут инсценировкой занимаемся.

– Да и черт с ними! Товарищ генерал! Когда север освобождать будем?

– Ребята, – как-то разом посерьезнел Егоров, – ничего не могу даже предположить. Там всё очень сложно – в первую очередь, по внешнеполитической линии. Вы же помните, что террористы угрожали взорвать АЭС? Теперь на подступах к станции посты под эгидой ООН стоят, чтобы мы не дергались.

Жердев присвистнул.

– Понятно. До лучших времен. Но если что – зовите.

– Обязательно!

Спецназовец взял Меткого за локоть и отвел чуть в сторону.

– Сергеич, пойдем, что ли, проверим – наливают сегодня «У ликвидатора» героям бесплатно или нет. А иначе я после такого дня просто не усну!

Глава 3 Путешествие за грань

Ночевали сталкеры в обжитом подвале комбината «Дружба», приняв гостеприимное предложение «мужиков» совместно отметить завершение операции. Легли за полночь, да еще самый сладкий сон, как известно, приходит под утро, так что в шесть часов Жердев самозабвенно храпел и, судя по блуждающей улыбке, не помышлял ни о каких заботах. Однако насладиться заслуженным отдыхом ему не дал Меткий.

– Коля, вставай! Уже рассвело!

– Ох! – потягиваясь и сладко зевая, ответил капитан. – Лишний раз убеждаюсь, что нигде, ни на одной перине не спится так крепко, как на панцирной кровати под старой шинелью!

– Все потому, что в армии от усталости самое сильное, а порой и единственное желание – это выспаться. Дома или в гостях такого облегчения от сна не почувствуешь, ведь там сил хватает.

– Спорный момент! Я, когда после нашего с тобой первого рейда в Крыму оказался – несколько месяцев спал по двенадцать часов в сутки!

– Ничего себе!

– Ага, отсыпался за все годы сразу, за все подъемы до рассвета! Кстати, о ранних побудках: Сергеич, а вот ты, служивый человек, знаешь, почему в нашей армии подъем в шесть утра?

– Никогда не задумывался. Наверное, чтобы дневное время максимально использовать.

– Отчасти, но не главная причина.

– Хм, тогда, может, для дисциплины, чтобы не расслаблялись?

– Не угадал.

– Сдаюсь! Так почему?

– Потому, что единственное, что хочется делать в шесть утра – это убивать людей!

– Хах! Намек понял, прости!

– Разбудил, так объясни, – не унимался Жердев, – к чему сегодня такая спешка спозаранку? Мы пережили тяжелый день, победили, спасли огромный кусок страны – имеем право на отдых, в конце концов!

– Ты прав, но как раз вчера наша занятость позволяла мне не думать о том, что я знаю, а теперь, когда есть время поваляться в кровати, мне мысли покоя не дают!

– Та-а-ак! – протянул Николай, приподнимаясь на локте и с интересом глядя на товарища. – А Димона ты в свою тайну посвящать не будешь?

– Отчего же! Просто он еще раньше ускакал с другими «мужиками».

– Куда?

– Обеспечивают в качестве проводников зачистку Зоны от анархистов группами армейского спецназа, чтобы вояки не гибли пачками в аномалиях. Вчера ее ведь так и не завершили из-за эвакуации. Так что Димона позже во все детали посвятим, а то у меня уже терпение заканчивается!

– Хорошо, выкладывай.

– Помнишь, я Лешему на выручку смотался? Вот он и рассказал мне о чудесном артефакте, о котором пока никто не знает.

– Совсем-совсем никто?

– Да, это его открытие. Более того, он отдал мне это сокровище в благодарность за помощь в освобождении жены.

С этими словами Меткий достал из контейнера артефакт, выглядевший как дымчатая сфера с легким свечением внутри.

Жердев подумал, что в пасмурный день на фоне окружающей местности такой не слишком-то и заметен, а в ясный и того хуже – разве что споткнуться об него!

– Он его «круговерть» называет, – продолжал сталкер.

– Почему?

– Если взять одной рукой, то ничего не происходит, а вот если двумя – мир стремительно проворачивается, и ты оказываешься… словно внутри подпространства. Леший так и не понял, как артефакт работает, но одно точно – он зависит от электромагнитного поля вокруг. Черные сталкеры вообще чувствительны ко всем невидимым силам, поэтому тут ошибки быть не может. В слабом поле человек практически остается на месте, десять-двадцать, иногда пятьдесят метров – не в счет, а вот если владелец «круговерти» стоит в секторе излучения «Дуги», рядом с магнитным меридианом или аномалией, порожденной разломом земной коры, то можно прогуляться вдоль этих невидимых линий довольно далеко. Чуть ли не на тысячи километров!

– Опупеть! А как он это выяснил?

– Подобно всякому естествоиспытателю – на личном примере. Поднял артефакт, засунул в контейнер и принес домой, где его жена захотела рассмотреть находку.

– И взяла двумя руками?

– Да. В тот же миг она исчезла у него на глазах – будто ее и не было! Причем вместе с артефактом. Не успел Леший запаниковать, как ее крик раздался за домом в огороде.

– Жива, здорова?

– Вполне, если не считать сильного испуга. Она и рассказала, что оказалась в мире светлых и темно-серых контуров, пронизанном золотистыми и серебряными нитями.

– А выбралась как?

– Когда ее потащило вдоль ближайшей, женщина бросила артефакт и в тот же миг вывалилась обратно в нашу реальность. Интересный момент: ей показалось, прошло всего несколько секунд, в то время как Леший убежден – пара минут.

– Эээ… и о чем это говорит? Ничего не понятно!

– Вот не скажи! Подобная разница многое проясняет! Помнишь ученого по прозвищу Архимед?

– О, да! Классная заварушка в баре произошла по его милости!

– Вот он рассказывал мне, что если человек становится частью электромагнитного поля огромной мощности, то существует в нем вне времени. Видимо, «круговерть» в своем роде тоже поле, образно говоря, свернутое в клубок и обретающее форму в состоянии покоя, а человек со своей энергетикой является для него спусковым крючком!

– Забавно! Так значит, Леший попробовал путешествовать на дальние расстояния?

– Разумеется. Говорит, со временем сам начинаешь чувствовать, когда нужно выйти, учишься останавливаться в нужной точке золотой нити, узнавать в ее изгибах и контурах рельеф местности. Для страховки нам, конечно, стоит взять навигатор ГЛОНАСС, чтобы в случае чего понимать, где мы очутились. Ведь не факт, что мы обладаем чувствительностью черного сталкера.

– Получается, что у нас в руках будет переносной портал, для которого не нужно оборудование! Правда, он не всюду может провести, и с точностью тоже проблемы.

– Да, и еще он индивидуальный. Попав в засаду, нельзя вытащить в безопасное место даже двух бойцов.

– Эх, плохо! Хотя, постой! Откуда известно, что нельзя переместить двоих?

– Леший стоял в считаных сантиметрах от жены, когда она исчезла.

– Но ведь одежда и оружие переносятся вместе с человеком?

– Хм, верно, – почесал затылок Меткий. – К чему ты клонишь?

– Я не знаю, по какому принципу артефакт определяет, что является единым целым, но можно попробовать его обмануть. Например, ты возьмешь «круговерть» в одну руку, а когда я подойду и крепко обниму тебя, положишь вторую на сферу за моей спиной.

– Может сработать… только мы ни единой живой душе об этом не расскажем!

– Боже упаси! – перекрестился Жердев. – Иначе на всю жизнь станем объектами солдатских анекдотов!

– Еще бы! Чапаев, бедолага, ничего подобного отродясь не делал, а в гробу до сих пор ворочается из-за всяких шутников!

Сталкеры рассмеялись, представив, как неоднозначно будет выглядеть со стороны их эксперимент с перемещением.

– Слушай, а если что-то пойдет не так?

– Например?

– Артефакт не воспримет нас как единое целое, и тебя так дернет, что кого-нибудь одного, а может, и обоих пополам разорвет?

– Такой вариант я и не рассматривал… Однако, Сергеич, умеешь напугать! Хотя, с другой стороны – не будем же мы «отмычки» искать для проверки?

– Нет, конечно. Надо на заднем дворе штаба «Чести» стартовать, и если все сложится по плохому сценарию, то хотя бы в кармане одного из трупов найдут записку с пояснениями, как можно и как нельзя использовать артефакт.

– Договорились. Только, чур: ты притащил артефакт – тебе и писать наше завещание. Не люблю я бумагомарательство!

– Ладно, но сначала надо хотя бы в одиночку попробовать переместиться. Вставай, пойдем наружу.

Зайдя в тупичок за командирским бункером «мужиков», Меткий достал из контейнера «круговерть» и исчез, как только прикоснулся к нему второй рукой.

– Вот тебе, товарищ Ньютон, и законы физики! – передернул плечами почувствовавший себя неуютно капитан.

Ждать возвращения товарища Жердеву пришлось около часа. Меткий вернулся как раз в тот момент, когда Николай уже собирался бить тревогу.

– Увлекся?

– Нет, назад не получалось вернуться – мимо проскакивал. Если б не наручные часы, я бы подумал, что целый день прошел! Только когда уже в рельефе стал разбираться и понял, где Амур в этом сером мире протекает, начал точнее выскакивать.

– Далеко прогулялся?

– Согласно ГЛОНАСС – на две тысячи километров.

– Уф! Где бы нам еще один такой чудо-портал найти, чтобы жизнями не рисковать?

– В том-то и дело, что нигде. Леший говорит, сам его сделал из нескольких артефактов.

– Блин, я к нему, конечно, со всем уважением, но думаю – заливает парень! Как до такого додуматься можно? Это ведь не ежа с ужом скрестить, а гораздо хлеще! Технологию надо наработать, чего да сколько, и в каком количестве.

– Верно, только Леший и не собирался ничего изобретать, случайно вышло.

– Рассказывал, как?

– Разумеется! У черных сталкеров вообще, если доверяют они человеку, душа нараспашку! Леший полез в полуразрушенную церковь за «сердцем», выпавшим из аномалии. Укладывает он найденный артефакт в вещмешок, разглядывает скелет несчастного в углу, пытаясь понять – кем тот был. И тут вдруг вверху, на хорах, шорох. Голову поднимает – на него цербер смотрит.

– Нарвался, так нарвался!

– Хорошо, между ними провал – после крайнего выброса часть пола обрушилась в подвал, а на дне подземелья аномалия «желе» разлилась глубиной по колено.

– А, это жгучая субстанция, типа кислоты, бледно-зеленым светится?

– Ага. Леший, чтобы до артефакта добраться, толстую доску через провал перекинул, и вот цербер одним прыжком оказывается на середине этого моста, еще прыжок – и уже точно в горло вцепится! Самосёл наш, надо сказать, не промах! Не знаю, сообразил бы я сам так быстро? Короче, Леший швыряет мешок мутанту прямо в морду, чтоб остановить хоть на секунду – зверь ведь на доске, вправо-влево отскочить не может. Хватает дробовик и парой выстрелов буквально перерубает самодельный мост у опоры. Естественно, цербер вместе с артефактами проваливается в объятья «желе» и ревет там белугой.

– Ай, молодец!

– Леший не стал ждать, вылезет он или нет, удрал.

– А как же он выбрался? Ведь у него один путь был – по доске.

– Не совсем. Это он внутрь того закутка по-другому попасть не мог, а назад уже проще: там метрах в трех от пола остатки то ли окон, то ли витража находились. Леший говорит, не помню, как залез, но пулей! Правда, наружу прыгать пришлось с вдвое большей высоты – из-за фундамента, но жить захочешь – и не оттуда сиганешь! Уже вечером, часов через двенадцать, он осмелился вернуться – артефакты все же жалко терять.

– А что у него там было?

– Штук по пять «гелей» и «самородков», пара «жемчужин», «искра», «родник» и «ротор». Да, и еще «сердце», за которым он и полез!

– Согласен, хороший такой хабар!

– В общем, вооружился штырем от громоотвода, приделал к нему стальной крюк и давай шерудить в яме. Нащупал, вытаскивает, и видит вместо мешка спайку из артефактов! «Желе» материал разъело, а артефакты приварило друг к другу так крепко, что ударами кирпича не получилось расколупать этот ком. Леший думает: надо нагреть, может, тогда спайку легче разбить будет?

– Костер развел?

– Нет, обычный огонь слабоват для артефактов – они в нем холодными остаются. Но в Зоне есть другие способы, и Леший решил испробовать «паутину», в ней молнии не просто бьют, а еще и разогревают материю, через которую проходят. Вот если нужно в походе готовое мясо разогреть, то забрасывай на веревке кусок в аномалию на три разряда – будет, как из микроволновки!

– И помогло?

– Нет, сказал, что час продержал, и все без толку! Только слегка светиться стали они изнутри. Тогда он их в «жаровню» засунул, на такое же время. В ней температура пламени, как в доменной печи. Понятное дело, Леший не стоял и не пялился на огонь битый час, ушел по своим делам. И вот, вернувшись, обнаружил вместо слипшихся калмыжек один светящийся шар. А дальше ты знаешь.

– Да, таких совпадений – одно на миллион! И для чего ты собираешься использовать «круговерть», не придумал?

– Вот именно эти мысли мне покоя и не дают!

– Надо же, выходит, я тебя неправильно понял! Я-то думал, ты беспокоишься из-за перемещения – получится или нет.

– Да ну! После Лешего в роли испытателя гораздо проще. Мандраж у меня потому, что я хочу попробовать перенестись к Чукотской АЭС.

– Уф! Наподобие рейда к Дальневосточной станции?

– Да.

– А почему ты не хочешь использовать доставку от Министерства обороны? Тебя теперь в штабах знают, еще и прикрытие со снабжением организуют.

– Наверное. Если, конечно, согласуют на самом верху. Ты же слышал Егорова, теперь, куда ни плюнь – политика! К тому же ни одна спецслужба не сможет организовать мгновенной эвакуации, случись нам попасть в переплет.

– Это ты верно сказал – «нам», одного я тебя в логово сектантов не отпущу. Сейчас отправимся?

– Давай! Нам ведь не надо десятки килограмм тащить на себе, как в многодневный поход, чуть что – вернемся. Только навигатор выключу, чтобы прибор в дороге медным тазом не накрылся.

Жердев почувствовал, как бешено застучало его сердце, но стоило Меткому свести руки за спиной товарища, как он провалился в серую мглу. Его сразу подхватило и с огромной скоростью потащило вдоль серебристой линии, плавно извивавшейся над какими-то размытыми неровностями. Время от времени случались довольно существенные взлеты и падения.

«Это же рельеф»! – осенило капитана.

Порой к ним приближались другие светящиеся нити, а иногда начинала ветвиться их собственная, но Праведников не отвлекался на пути, уводящие вбок. Сталкер не видел своего тела и конечностей, однако ощущал их. В какой-то момент Меткий интуитивно почувствовал, что им надо выпрыгивать в реальность, и разжал руки. Переход в привычный мир оказался довольно болезненным – товарищей выбросило из электромагнитного поля прямо на груду камней в низине.

– Предлагаю подняться на возвышенность и оглядеться, – предложил капитан, закончив растирать ушибленные места. – Если навигатор не врет, то мы недалеко от Билибино.

Пока поднимались в гору, Меткий мысленно поздравил себя с идеей надеть термобелье – ветерок в здешних краях пробирал до костей. Наконец, достигнув вершины, товарищи убедились, что прибор не врет: километрах в пяти действительно располагался небольшой город, а значит, чуть в стороне от него, за сопкой, пряталась АЭС.

– Вот это точность, мы на месте! – поразился капитан.

Однако Праведников ничего не ответил – у него внезапно перехватило дыхание, голова закружилась, а когда он запрокинул голову, пытаясь вырваться из ставшего тесным воротника и жадно хватая ртом воздух, то увидел стремительно краснеющее небо.

– Выброс? – удивленно вскрикнул Жердев. – Так резко?!

– Это нечто невиданное, и оно начнется с минуты на минуту!

– Но здесь поблизости негде спрятаться! Мы погибнем!

– Черта с два! Убежим при помощи артефакта! Хватайся за меня!

Перейдя в электромагнитное поле, Меткий ожидал продолжения уже знакомого путешествия, но в этот раз что-то пошло не так, и товарищей швырнуло вверх, прочь от земли. Сначала исчезли всякие контуры, а затем ослепительная вспышка залила все вокруг, от чего сталкер инстинктивно разжал руки, словно желая прикрыть глаза.

Придя в себя, Меткий догадался, что какое-то время пролежал без сознания, раз ветер успел нагнать песка с одного бока. Несколько раз моргнув, он с удивлением уставился на грязно-серые облака, неторопливо плывущие в вышине по сиреневому небосводу.

«Везет им, никуда не спешат! – подумал Праведников и тут же озаботился происхождением этого зрелища. – Стоп! Мы же удирали от выброса! Видно, крепко я головой приложился, если такие цвета вижу!»

Он поднес руку к лицу: пальцев было столько, сколько положено, картинка не двоилась, кожа – нормального телесного окраса, кровь, текущая из ссадины, тоже стандартная – красная. Вдруг грунт, на котором лежал Меткий, вздрогнул, потом еще и еще. Не успел сталкер испугаться, что они не покинули зону выброса, как по силе и ритмичности сотрясающих землю ударов догадался – это не землетрясение, а всего лишь тяжелые шаги.

Меткий оглянулся в поисках Жердева и обнаружил капитана лежащим метрах в десяти. Подбежав к товарищу, он принялся яростно его тормошить:

– Вставай! Иначе нам каюк!

Однако перемещение в пространстве далось капитану явно тяжелее. Он с трудом разлепил глаза и промычал только: «Затылок раскалывается!» Меткий хотел было возразить, мол, не время себя жалеть, но тут заметил вмятину на титановом шлеме напарника и понял – причины для плохого самочувствия у него весьма веские, одной силой воли их последствия не поправишь. Нужно время, а может, и лекарства. Перекинув руку Николая через шею, сталкер попробовал тащить его на себе, благо спецназовец хоть как-то перебирал ногами, но быстро понял, что далеко они так не уйдут.

– Посиди здесь, а я посмотрю, кто там пожаловал по наши души, – обратился он к Жердеву.

– Сергеич, если все совсем плохо – отходи, не думай обо мне!

– Ага, разбежался! Поговори еще, умник! – показал ему кулак Праведников и полез с автоматом наперевес наверх, на каменистый гребень.

То, что он обнаружил, добравшись до намеченной точки, ветерана не обрадовало. Их округлая яма оказалась на самом деле небольшим кратером, образовавшимся от падения метеорита. Его кромка возвышалась над землей метра на полтора, и сейчас к ней целенаправленно топали два титана. Увидев человека, зверюги издали утробный рык и зашевелили своими гипертрофированными нижними конечностями более интенсивно.

– Да я смотрю, вы, цыплята, тут совсем непуганные! – раззадорил сам себя Меткий и навскидку дал очередь в огромный, блюдцеобразный глаз ближайшего мутанта.

Бронебойные пули без труда пробили пусть и прочную, но не стальную роговицу, и поразили мозг чудовища. Мертвый титан рухнул, пропахав пару метров мордой вперед подобно плугу и подняв облако пыли. Впрочем, ни насладиться маленькой победой, ни выстрелить во второго противника сталкер не успел. Второй мутант не хуже любого сумоиста задрал ногу вбок, почти до уровня головы, и с грохотом вогнал ее в иссушенную, каменистую землю, породив ударную волну.

Сдавленно чертыхнувшегося Меткого, словно безвольную куклу, швырнуло назад, едва не размазав по большому валуну. Без трофейного бронекостюма Леденёва не миновать бы ему сломанного позвоночника или разбитого черепа! И хотя сталкер не получил непоправимых повреждений, сразу встать он не смог, с трудом дыша отбитыми легкими. Все, что ему теперь оставалось – беспомощно лежать на спине и ждать развязки, ведь автомат отлетел в сторону из-за жесткого приземления.

Сотрясающие все вокруг шаги быстро приближались, и вскоре над кратером выросла огромная туша. Жердев полоснул очередью по самому уязвимому месту титана, но поскольку, поднимаясь, тот размахивал передними конечностями для баланса, все пули попали в правую лапу, а не в глаза. Продолжая закрываться от огня, мутант снова задрал огромную ногу. В ожидании неминуемого конца Меткий едва не зажмурился, но по счастью, развязка наступила раньше, и сталкер увидел все своими глазами.

Раздался короткий, пульсирующий звук, и верхняя часть туловища титана разлетелась на ошметки, а нижняя, замерев на секунду, скатилась вниз. Не успели товарищи осмыслить произошедшее, как над кратером с гулом, присущим реактивным двигателям, стремительно пролетел остроносый объект размером с автомобиль.

– Ёкарный бабай! – воскликнул Жердев. – Не знаю, что это, но смахивает на флаер из «Звездных войн»!

– Учитывая цвет неба, я уже ничему не удивлюсь, – кряхтя, как старый дед, и с трудом принимая вертикальное положение, ответил сталкер.

Неизвестный летательный объект, формой напоминающий наконечник копья, быстро развернулся и уже на небольшой скорости подлетел к воронке с людьми. Зависнув на мгновение, он приступил к вертикальной посадке и скрылся из виду.

– Как думаешь, Сергеич, чего ждать от маленьких зеленых человечков? Не разделают нас на органы?

– С чего ты взял, что они маленькие? Может, они большие и волосатые, как Чубакка. И вообще, ты сам себе противоречишь!

– Почему?

– Потому, что наши внутренности могут использоваться для пересадки только теми, кто почти не отличается от нас.

– Да, ты прав.

– Понятия не имею, что им нужно, но сразу не стреляй, может, разойдемся краями. В конце концов, от титана именно они нас избавили!

– Ага, чтобы потом для опытов использовать, – тихонько прошептал под нос Жердев.

Реальность резко отличалась от всего, что успели себе напридумывать товарищи. Единственный неторопливо поднявшийся на гребень пришелец выглядел совершенно не опасным: абсолютно спокойный гуманоид, ростом на голову ниже Меткого, дипломатично говоря, очень худой, а если без пиетета, то тщедушный. Кожа сухая, то ли загорелая, то ли бурая от рождения. На поясе, надетом поверх серебристого комбинезона, сбоку болталось нечто, похожее на большой фонарь, но попыток протянуть к нему руку абориген не предпринимал. Внимание людей привлекли огромные, как у земной буренки, черные глаза, располагавшиеся на тонком и вытянутом черепе.

«Надеюсь, он не телепат, – подумал сталкер, – и не способен швыряться многотонными конструкциями, как матерый гном. Иначе ему оружие, и правда, ни к чему».

Секунд десять стороны с любопытством рассматривали друг друга, пока владелец флаера первым не нарушил тишину.

– Фэйс, обличчя, – произнес он со свистящим акцентом, прикоснувшись пальцем к щеке.

– Лицо! – продолжил его англо-украинскую последовательность Меткий.

– Лицо, – согласился чужак и поднял указательный палец, как обычный человек, просящий обождать минутку.

Повозившись с настройкой какого-то прибора в виде черной пластины, он удовлетворенно кивнул, разъединил ее на две части и передал одну Меткому, жестом объяснив, что надо или закрепить половинку на вороте комбинезона, или держать в руке поближе к лицу.

Сталкер догадался, что чудная железка с миниатюрным экраном – переговорное устройство с функцией переводчика, и взял его на манер микрофона.

– Значит, вы – русские, – переводил гаджет свиристящую речь инопланетянина на родной язык.

Звук шел через миниатюрную колонку, позволяя Жердеву тоже все слышать.

– Да, – не стал отпираться Меткий. – А ты кто и откуда про нас знаешь?

– Я – Асш, пилот из Шисчана. Вам повезло, что у меня сегодня выдался свободный день, и я решил поохотиться. Наша цивилизация называется Ношха. Вы не первые гости из вашего мира, так что мы располагали возможностями кое-что узнать о жизни современных людей.

– Уж лучше б вы к нам! – в сердцах произнес Николай, представив себе перспективу увязнуть на чужбине до конца жизни.

– Наши предки побывали у вас, но в прошлом, – покачал головой Асш, – теперь нам нельзя.

Капитана подмывало спросить «Почему?», но еще больше его волновал другой вопрос.

– А вы можете вернуть нас обратно, на Землю? – произнес он, наклонившись к руке товарища.

По малоподвижному лицу пришельца пробежало подобие улыбки.

– Мы не инопланетяне в том смысле, который вкладываете вы. Мы просто живем в другом пространстве, можно сказать – совсем рядом с вами. И мы совсем не в восторге от того, что происходит у нас по вашей милости! Ведь изменения в одном параллельном мире влияют на другой.

– И как, например, испытания в Зоне отчуждения сказываются на здешних обитателях?

– А вы знаете, что такое аномалия?

– Область пространства, в которой действуют силы, отличные от нормальных, описанных физическими законами нашего мира.

– Это констатация факта, но не объяснение.

Сталкеры крепко задумались.

– Поделитесь знаниями, если можете, – предложил Жердев.

– Мощь электромагнитных процессов, порождаемых людьми, такова, что они буквально скручивают в спираль расположенные рядом подпространства. В результате силы, обычно удерживающие миры от взаимопроникновения, могут оказаться оголенными, словно кабель без обмотки! Материя и явления, принадлежащие вашему пространству, проваливаются к нам, и наоборот. Последнее время даже на нижних уровнях Шисчана появились опасные участки, и это большая проблема!

– То есть, если аномалия возникает в одном мире, то и в другом появится ее копия?

– Нет, возникнет нечто совсем непредсказуемое, другая сторона медали, но вместе – это две части единого целого.

– А почему со временем аномалии исчезают? – то ли полез в дебри науки, то ли решил проверить чужака Меткий.

– Потому, что материя не покоится в пространстве. Хоть и медленно, но она движется, и в итоге два мира просто растягивают любой узел или спираль, независимо от того, какие силы их создали.

Повисла неловкая пауза.

– Я не знаю, захотят ли вам помочь наши старейшины, – проронил Асш.

– Вы могли бы помочь встретиться с ними? – осторожно спросил Меткий. – Далеко до них?

– Пешком очень далеко, – с серьезным видом ответил Асш, – а вот если лететь, то близко.

И улыбнулся.

«Ах, ты, шутник кабачкоголовый! – беззлобно подумал Жердев. – Еще прикалывается!»

– А твоя птичка нас всех увезет? – с сомнением произнес он вслух.

– Тебе лучше на это надеяться, большой человек. Пешком через пустыню вы не пройдете. Сожрут.

Флаер оказался двухместным, но затем пришелец нажал на какую-то кнопку, и часть фюзеляжа за кабиной плавно поднялась в вертикальное положение, открыв небольшой грузовой отсек. Представить в нем дюжего капитана никому не хватило фантазии.

– Мда, не повезло тебе, Сергеич! – прокомментировал ситуацию Николай.

– Ничего, в тесноте, да не в обиде! – подбодрил сам себя Меткий. – Во Вторую мировую, бывало, наши механики при смене аэродрома и не в таких условиях летали!

Однако вскоре выяснилось, что не повезло именно Жердеву, поскольку на место второго пилота он не помещался в принципе.

– Уму непостижимо! Для чего так экономить на пространстве! – возмущался гигант.

– Обтекаемая форма, чем меньше размер, тем меньше вес, – перевел электронный переводчик шелестящую речь Асша. – Люди раньше тоже были мельче.

– Просто кто-то много ест, – хлопнул товарища по плечу Меткий.

– Тебе смешно, а мне что делать?!

Сталкер показал на грузовой отсек.

– Не помещусь! И кстати, Асш, даже часть туши подстреленной тобой добычи сюда не влезла бы!

– Я не собирался их есть, – ответил пришелец, – они вредители, разрушают наши поля солнечных батарей! Вот когда ты не влезешь, тогда и будем думать.

После пары неудачных попыток, под ликующие возгласы, Жердев все же утрамбовался в прямоугольный ящик. Правда, порадоваться за себя он уже не мог, поскольку находился в позе эмбриона, с головой, прижатой к коленям.

– Летите быстрее, черти! – ругнулся он на зрителей, которые, похоже, залюбовались комичной картиной. – Долго я так не выдержу!

Асш действительно постарался сократить время путешествия. Пара сотен километров пролетели под днищем его суденышка почти незаметно, но все равно по прибытии капитана пришлось извлекать, словно моллюска из раковины – затекшие конечности его не слушались.

Шисчан оказался огромным мегаполисом, тянувшимся на десятки километров, хотя язык не поворачивался назвать подобное поселение городом в привычном для людей понимании. Снаружи, за счет многочисленных ярусов, он выглядел, как огромная египетская пирамида без верхней трети, а точнее – как сплющенный муравейник или улей с тысячью входов. Все скрытые внутри улицы и помещения самого разного назначения очень походили на жилище насекомых, а в воздухе за пределами города, непрестанно гудя двигателями, сновали тысячи и тысячи флаеров различных форм и размеров. Одни прилетали или убывали во внешний мир, а большинству надо было просто побыстрее попасть с одного края мегаполиса на другой.

Времени на дорогу потребовалось прилично, и потому сталкеры постарались провести его с пользой, узнать побольше о новом для них мире.

– Скажи, а откуда здесь титаны?

– Кто?

– Одного ты застрелил, когда подобрал нас. Для небольшого притяжения вашей планеты гораздо уместнее более хлипкие зверушки!

– А, пустынные гиганты! Они самое верхнее звено в пищевой цепочке, абсолютные победители среди хищников! Представляют собой гибридную форму жизни, симбиоз углеродных и кремниевых соединений. Первые обеспечивают подвижность, вторые – прочность тканей. Несколько тысячелетий назад предки гигантов были заурядными плотоядными – в десять раз меньше нынешних, охотились в основном на песчаных крыс и прочую мелочь. Они умели чуять живое существо под толщей песка и ударом ноги создавать слабую гравитационную волну, оглушавшую жертву. Пока грызуны приходили в себя, хищники откапывали их и съедали. Однако часть особей случайно мигрировала к горам, где вышла на поверхность весьма радиоактивная порода. Там и начался процесс мутации. Став гигантами, они заселили все пустыни, ведь им не страшны никакие природные катаклизмы! Мы – единственные, кто способен их убить.

– Асш, а почему ваш город… такой?

– Когда приходит ураган или песчаная буря, а они здесь свирепые – достаточно закрыть ворота.

– Умно! Хотя, наверное, жутко сложно и дорого.

– Так ведь городу десять тысяч лет – времени отстроиться хватало.

– А у вас годы по длительности такие же, как у нас? – спросил Жердев.

– Хороший вопрос, большой человек! – ответил Асш. – Не хочется тебя расстраивать, но ваша цивилизация скопировала очень многое из придуманного Ношха, в том числе календарь и времяисчисление. Мы долго жили среди вас. Самые большие и прочные пирамиды в Африке и Южной Америке – не просто груды камней, и построены они не людьми. Нас почитали богами, а мы делились знаниями. Это позже люди возвели рядом кучу несуразных копий в подражание нам, отчего у земных ученых теперь голова кругом.

– Слушай, а вы на одесском Привозе не высаживались? – поинтересовался капитан.

– Нет, о таком я не слышал, – абсолютно серьезно ответил Асш.

– Просто ты говоришь в похожей манере и такой же язвительный. Значит, Египет?

– Да.

– То-то я смотрю – форма головы знакомая!

– Коля, прекрати! – одернул товарища Меткий. – Нам его помощь нужна, а не межцивилизационный конфликт!

– Да не, Сергеич! Я только так, чутка должок вернуть за «большого человека». Расстраивать, понимаешь, он меня не хочет!

– Асш, я так понял, – решил сменить тему сталкер, – вы хорошо информированы о жизни на нашей планете, поскольку твои предки издавна наведывались к людям в гости.

– Да.

– И вы даже хорошо продвинули некоторые цивилизации, которые потом… почему-то загнулись.

– Просто теперь наши визиты под запретом, а, оставшись наедине с собой, люди занялись своим любимым делом – дележом власти и богатств посредством заговоров, переворотов и междоусобных войн. Естественно, довольно скоро вся их государственность, наука и достижения оказались разрушены и забыты. Пока не появились те из вас, кто научился сохранять и передавать знания.

– Извини, а кто вам запретил жить среди нас?

– Как – кто? Творец один! Получилось, что мы подавляли вас из-за разницы в знаниях на тот момент, невольно не давали развиваться самостоятельно – в лучшем случае, люди копировали, но не создавали. В общем, через жрецов храма нас твердо попросили, а с Ним лучше не спорить.

– Я никак не привыкну к такому сочетанию, – помотал головой Жердев, – жрецы и космолеты в одной связке!

– Одно другому не мешает, – пожал плечами Асш, – в пустыне вообще без веры тяжело. Да и потом, мы же знаем, что Он существует, как и реактивная тяга. Надо просто принять факты, как данность, и не сильно копаться в этом, не ломать голову.

– Конечно, так проще, – согласился капитан, – но в то время, когда у нас создавали ракеты, людей приучили смотреть на все с научной точки зрения, отсюда и внутреннее противоречие.

– Да? Тогда объясни мне с позиции астрономии бесконечность космоса и пространства! Расскажи с точки зрения физики про мой мир, где тебя и быть сейчас не должно!

– Сдаюсь! – махнул рукой Жердев. – Этот одессит меня опять уделал!

– Таки да, – посмеялся Меткий.

Многочисленные пешие жители Шисчана, встречавшиеся на пути, с интересом смотрели на людей, провожая их взглядами и даже останавливаясь.

– Не обращайте внимания, – посоветовал сталкерам Асш, – просто почти все они, как и я, не видели раньше людей вживую.

Неизвестно, что входило в состав светло-желтой строительной смеси со странными вкраплениями, использовавшейся при постройке города, но, очевидно, она действительно была рассчитана не на века, а на тысячелетия. Ни на одной стене или сводчатом потолке сталкеры не заметили ни одной трещины или следов ремонта.

– Вот уж действительно, сделал и забыл, живешь – горя не знаешь! – восхитился и немного позавидовал Николай. – А окна у вас из чего?

– Раньше делали из особой слюды, их еще можно встретить на нижних уровнях, но получалось сложно и дорого, а для монтажа требовались рамы. Последнюю тысячу лет используем самоклеющуюся пленку: идеальная прозрачность – можно не заметить, крепится прямо к стенам, стоит дешево. Кстати, вот мы и пришли!

На небольшую подземную площадь (на самом деле, просто скрытую в толще мегаполиса) выходил фасад величественного здания с классическими античными арками.

– Здесь сидят ваши правители? Странно, что не видно охраны.

– Зачем она нужна внутри города? – удивился Асш. – Мы сражаемся только с враждебным внешним миром. И нет, я привел вас не к чиновникам, а к мудрецам. Они не занимаются повседневными заботами, только ключевыми проблемами и разработкой стратегии развития.

– А мы – проблема? – спросил Меткий.

– В некотором роде, – честно ответил их проводник.

В этот момент товарищи вспомнили, что ситуация по-прежнему непростая, и одному богу известно, как она разрешится. Из-за возникшего напряжения всякие разговоры прекратились.

На высеченных из цельного куска породы креслах с высокой спинкой, стоявших полукругом, сидели одиннадцать старцев в белых просторных одеждах. Бород никто не носил, похоже, Ношха от природы не имели растительности на лицах, так что возраст угадывался только по количеству морщин.

– Расскажите, как вы попали к нам, – потребовал самый главный мудрец после кратких пояснений Асша.

Он, единственный, опирался на посох столь длинный, что сразу становилось понятно – это символ его статуса.

Меткий рассказал про выброс, под который попали сталкеры, и прыжок через пространство.

– Я распоряжусь, чтобы вас обеспечивали всем необходимым, пока не закончится ваш жизненный путь, – выслушав его, произнес старейшина.

– Стоп, подождите! – взволновались сталкеры. – А почему вы не отправите нас назад?

– Раньше всегда так делали – все равно по возвращении этим людям никто не поверил бы, но однажды у нас, после своего эксперимента с электромагнитной установкой, оказался профессор Синцов. Пока мы в течение двух дней готовили оборудование для его отправки восвояси, он узнал очень много о перемещениях в пространстве и пребывании наших предков на Земле.

– Никогда о нем не слышали! И что он натворил?

– Синцов по глупости или наивности связался с людьми, обещавшими помочь ему построить собственную установку, создающую порталы. Позже жрецы узнали, что они оказались врагами Творца.

– Мы тоже с ними воюем! От нас многое зависит, и если мы не вернемся, то погибнет множество людей.

На этот раз сталкер без утайки выложил все про артефакт, подаренный Лешим, и использование его для опытов с перемещением и разведкой окрестностей Чукотской АЭС.

– Из-за ее выбросов у вас и появляются аномалии! – выложил он главный козырь. – Когда мы освободим станцию, нам всем станет легче!

Старейшины стали переглядываться – данная тема их явно интересовала. Однако совещаться при посторонних они не захотели.

– Асш, накорми пока гостей обедом. Не будем принимать решение поспешно, – сказал главный мудрец и однозначным жестом направил их на выход.

Местная кухня, отличавшаяся предельным аскетизмом, позволила сталкерам едва «заморить червячка».

– Небогато живете! – посетовал Николай.

– Скудная земля, мало влаги, – развел руками Асш, – приходится довольствоваться тем, что есть.

Вернувшись в зал к старейшинам, сталкеры не знали, чего ждать. От волнения их потряхивало, как студентов перед экзаменом. Хорошо хоть, что мудрецы не стали делать многозначительных пауз и пускаться в пространные рассуждения.

– Мы отправим вас назад в обмен на ваш артефакт.

– Зачем он Ношха? – насторожился Меткий.

– В наших руках его возможности гораздо шире, чем применение, найденное людьми. Это как…

Главный мудрец повернулся к соседу и на человеческий манер пощелкал пальцами.

– Забивать микроскопом гвозди, – подсказал тот.

– Именно! Нам же он пригодится в поисках новой, пригодной для жизни планеты.

– Замечательно, но каким бы примитивным ни показалось наше использование артефакта, он помогал нам в борьбе с врагом, а вы предлагаете остаться с голыми руками!

– Если вы останетесь здесь, то тем более ничем не поможете своим товарищам, – напомнил им один из мудрецов. – Я уж не говорю о том, что вы в нашей власти – не стоит выдвигать условия!

– Вы не сделаете нам ничего плохого и даже наоборот – поможете, – убежденно произнес Меткий.

– Почему вы так уверены?

– Потому что Творец заботится и о нас, и о вас. Раз вы прислушиваетесь к нему, то поступите правильно. Я оставлю артефакт, поскольку он вам так нужен. Мы знаем о здешних проблемах с водой и едой, но и вы дадите то, в чем мы нуждаемся.

– Хорошо! – хлопнул по подлокотникам главный мудрец. – Вы правы, и у меня есть подходящий для обмена подарок. В пространственной проекции Шисчан находится напротив Дальнего Востока планеты Земля, поэтому вас и забросило в его окрестности. В свое время, когда мы начали осваиваться в мире людей, то построили ряд сооружений. Угадайте, где находится одно из них?

– Э-э-э… на Дальнем Востоке?

– Верно.

– Но там нет пирамид!

– Есть. Мы строили на перспективу и не использовали ее многочисленные возможности, а потому она сокрыта под землей. В обмен на ваш артефакт я научу вас, как активировать некоторые защитные функции объекта.

– А вам не влетит от вышестоящей инстанции за обмен технологиями? – спросил Меткий.

– Строго говоря, об этом с ними, – главный мудрец поднял взгляд вверх, – речи не было.

– Все-таки они точно одесситы! – тихо произнес Жердев.

– Тот же Синцов, – продолжил мысль старейшина, – мы не обучали его, он воспользовался доверчивостью наших специалистов. Так что мы просто поделимся парой интересных соображений… тем более, что вы на правильной стороне, а враги Творца, к сожалению, уже нашли Армаду.

Глава 4 В шаге от войны

Ношха, со своим опытом длиной в тысячелетия по перемещениям в пространстве и между мирами, легко организовали доставку сталкеров на территорию клана «Честь и мужество». Первое, что бросилось товарищам в глаза – какая-то суета.

– Стой! Что происходит? – дернул Меткий за рукав «мужика», пробегавшего мимо.

– Понятия не имею! Я вертолетную площадку помогаю готовить.

– Что-то новое! Может, с зачисткой анархистов какие проблемы?

– Да не, большинство групп уже вернулось, вроде все в порядке. В штабе клана спросите, там военные сегодня узел связи развернули, с большими звездами на погонах много народу бегает, одних полковников человек десять!

Однако, когда сталкеры добрались до бетонных блоков, обозначавших начало строго охраняемой территории, первым им повстречался не армейский чин, а одетый в неприметную «гражданку» Егоров, спешивший куда-то в сопровождении телохранителя.

– Товарищ генерал, что случилось? – спросил Меткий.

Вряд ли обычный военнослужащий или офицер госбезопасности мог вот так запросто обратиться с будничным вопросом к человеку столь высокого ранга и получить нормальный ответ, а не жесткую отповедь, но Праведников был, во-первых, вольным стрелком, а во-вторых, имел огромные заслуги, поэтому и Егоров общался с ним по-свойски, не чинясь.

– Денек сегодня – не приведи господи! Хотя тоже, с какой стороны посмотреть… Короче, рассказываю, потому что в столице уже решили собирать пресс-конференцию и озвучивать основные факты. Началось все с того, что один из наших мобильных отрядов около десяти часов утра подобрал раненого заместителя командира «Анархии». Его вчера зацепило в брюшную полость, когда один из вертолетов, уже возвращаясь на базу, расстрелял по группе фрименов остатки боезапаса. Такую шишку сначала тащили на импровизированных носилках, но, как только боевики поняли, что с тяжелой ношей они вовремя до базы РТБ добраться не успевают – сразу бросили зама в придорожной канаве.

– Ха-ха! Вот это поворот в карьере!

– В общем, за минувшие сутки, проведенные в ожидании смерти, сначала от ядерного взрыва, а затем от когтей мутантов или потери крови, офицер фрименов сильно поменял свое отношение и к клану, и к его теневым хозяевам.

– Прочувствовал на собственной шкуре их доброту.

– Еще как! Я даже не успел начать задавать ему вопросы, а он уже диктовал адрес в Москве, куда надо выслать опергруппу для задержания!

– Куда?!

– Особо подготовленные бойцы клана должны были ликвидировать президента нашей страны при помощи секретного оружия – воздействие совершенно незаметно осуществляется направленным пучком мощного радиоактивного излучения. Чрезвычайно смертоносная штука, не раз опробованная американцами на лидерах стран Южной Америки. Его не слышно, не видно и практически нет спасения – никакой телохранитель своим телом не закроет, только умрет вместе с шефом. Как кто рассорился с США или начал гнуть свою линию – сразу заболел раком. За последнее десятилетие в латиноамериканских странах просто эпидемия подобных случаев.

– Но ведь тяжело застать лидера государства в удобной обстановке.

– Гораздо проще, чем можно подумать. Достаточно дождаться публичного выступления или выхода в народ. О месте проведения сообщает какой-нибудь завербованный агент, ведь при подготовке крупных мероприятий задействовано множество людей, и избежать утечки информации чрезвычайно тяжело. Сейчас арестованных трясут, чтобы взять всю московскую сеть агентов. Нельзя допустить, чтобы нашу страну обезглавили, да еще в такой критический для жизни государства момент!

– И что теперь со Штатами?

– Ничего. Доказать что-либо нереально, даже после второго покушения в тот же день.

– Было еще одно?!

– Да. Один из министров при помощи стреляющей авторучки попытался. Пришел на прием, разложил документы и со словами «я должен убить президента» – нажал на спуск!

– Промахнулся?

– Стрелял бы молча, может статься, у него и получилось бы, а так, гарант конституции у нас спортивный – среагировал, успел за стол нырнуть. Хорошо, что ручка однозарядная.

– Как же охрана на рентгене не увидела в ней пулю?

– О-о-о-о! Это не просто оружие – шедевр, и стреляет оно не пулями. Отравленный стержень упирался в спрессованный пороховой заряд без оболочки, срабатывавший при накалывании химического капсюля. Поэтому на экране ничего похожего на боеприпас и не отображалось. Такое на коленке не смастеришь – серьезная держава разрабатывала!

– Ну, а министр, что-нибудь рассказал?

– Вообще потерянный! Ведет себя, словно у него амнезия. Причем врачи склонны считать, что он не играет. Возможно, его обработали.

– Я даже догадываюсь, чем, – кивнул Меткий, – нейропарализатором! Нам Алексей Родин про эти его функции поведал. Один выстрел – и специалист может заблокировать человеку память, вложить ложные воспоминания и внушить, что он должен делать дальше.

– Даже убить?

– Да что угодно.

– Но так любого можно подослать?

– В принципе, да. Если, конечно, им удастся выловить такого человека одного и без охраны. Ведь на обработку и программирование камикадзе нужно время.

– Хреново! Скажем, какого-нибудь губернатора вполне реально дома застать без телохранителей.

– Есть хорошая новость: чтобы подчинить себе завербованного, ему блокируют бо́льшую часть памяти, связанную с личностью. Он становится, как зомбированный. Поэтому, если поговорить предметно с человеком о семье, друзьях, чтобы вопросы были неоднозначные или даже с подвохом, то вычислить засланного казачка не так уж и сложно.

– Так, парни, спасибо за информацию! Мне надо срочно позвонить в Москву, предупредить. Стоп! Еще вопрос: а где этот Родин сейчас?

– Я дал ему денег на билет до родного города. Он из Севастополя, говорил, что очень соскучился. Мог, конечно, и соврать, но я поверил. А вот про учебу в институте биологии южных морей имени Ковалевского на ходу сложно придумать – в случае чего, по этой зацепке его можно найти.

– Хорошо! Свяжусь с вами попозже! Только слишком далеко не забирайтесь, чтоб вас быстро найти можно было при необходимости!

– Мы поняли. К Петровичу пока в гости наведаемся.

– Лады.

Генерал в спешке удалился, а Меткий взглянул на сумеречное небо и затем – на часы.

– Ух, ты! Мы с тобой, оказывается, почти весь день в гостях у зеленых человечков пробыли. Пора и нам поторапливаться, чтоб ночью по Зоне не пришлось шастать.

Конечно, гораздо приятнее идти, когда твердо знаешь, что тебя не накроет выбросом, датчик предупредит о любой аномалии, а близлежащая местность едва ли не стерилизована от мутантов большим числом армейских подразделений. Однако, в этом же кроется и главная опасность: расслабишься – и, по закону подлости, наткнешься на анархиста, который двое суток отлеживался от облавы в какой-нибудь норе. Всех разом не переловишь. Понимая, что подобный расклад вполне возможен, товарищи шли молча, держа дистанцию в полтора десятка шагов и подстраховывая друг друга. По возможности сторонились открытых пространств, часто останавливались и осматривались – всё ли спокойно на пути от одного естественного укрытия до другого? В результате переход до бункера Петровича получился не слишком быстрым, в почерневшем небе успели зажечься звезды, а на землю опустился холод.

– Смотри, костерок! – обрадовался Николай, когда они, наконец, вышли на окраину лагеря новичков. – Пойдем, обогреемся, да чайку попьем?

– Давай, а то у Петровича разговор короткий – водки накатит, и понеслось!

У огня сидели трое молодых, даже юных сталкеров, и обсуждали свои насущные проблемы.

– Не такая уж Зона и страшная! – сказал самый бойкий. – Чуток опасней турпохода!

– Ага, – согласился с ним другой парень, – жаль только, девок тут нет, чтоб первую ночь внутри периметра отметить!

Вся компания дружно загоготала.

– А ты не знаешь, почему? – спросил Меткий, выходя на свет.

– Уф, старый! Напугал! – выразил общее мнение один из вздрогнувшей троицы.

– Не боись, солдат ребенка не обидит! – отплатил ему ветеран, но вместе с тем достал из рюкзака пять консервных банок с тушеным мясом и пару шоколадок. – Угощайтесь, а нам чайку плесните.

Щедрое угощение сыграло свою роль, новички успокоились и налили гостям в кружки горячего напитка.

– Так почему здесь баб нет? – вернул разговор к предыдущей теме рыжий парень, казалось, целиком состоявший из веснушек.

– Когда охота за артефактами только начиналась, то в одной деревне обосновались первопроходцы: мужики и женщины – тоже сталкерши, все вместе. Чего там долго рассказывать – хорошо им жилось! Но однажды к ночи заявился к ним поводырь. Говорить мутант не умеет, и потому протянул старосте клочок бумаги. Тот стал читать каракули вслух: «Всех баб съем, а мужиков перетрахаю!» Женщины, разумеется, крик подняли: «Это ошибка! Так не бывает!» А мужики говорят: «Бывает, бывает! В аномальной зоне и не такое творится!» Вот так и перевелись в Зоне девки, новых желающих не нашлось.

Молодежь хохотала до упаду.

– Ай, да зажег! Классная байка! – выразил «рыжик» общее мнение.

Подкрепившись и попив чаю, Меткий и Жердев стали прощаться.

– Вы что, на ночь глядя пойдете? – удивились новички.

– Конечно! Это ведь та самая деревня, которую поводырь прилюбил! Конечно, он тут не каждую ночь появляется, но подумайте, почему тут никто из бывалых не останавливается?

Пацаны переглянулись.

– А Петрович как же здесь живет?

– Так у него бункер есть! Он на ночь дверь запирает и, кстати говоря, постояльцев не берет.

– Разыгрываете нас! Остальные сталкеры не в курсах, что ли? Кто-нибудь да сказал бы! Ха!

– Ну, кто-то новичок, как вы, а остальным обидно, что в свое время вляпались – вот и молчат. Ты бы стал таким опытом хвастаться? Бывайте, хлопцы!

Когда отошли на сотню метров, Николай с трудом сдержал приступ смеха.

– Ты чего? – спросил его Меткий.

– Да я смотрю – молодые засобирались. Поди, в сторону Большой земли! Поверили!

– И то хорошо, целее будут! Аномалии, мутанты и бандиты еще не завтра в этих землях исчезнут.

Торговец нежданным гостям обрадовался и действительно поставил на стол литровый штоф.

– За вчерашнее сам бог велел, – сказал он сталкерам. – Когда сообщили об эвакуации и ее причине, я ответил: «Будь, что будет – никуда не поеду». А потом узнаю, что мои орлы всё разрулили! Своя, кстати, на кедровых орешках.

– Петрович, ты только не обижайся, но мы по соточке для здоровья, и всё. Ситуация накаленная – надо быть в форме.

– Хорошо, по одной, так по одной – мне ли не понимать?

– Ты сам-то как?

– Чемоданное настроение… Здесь в любом случае моя работа завершена, а вот понадоблюсь ли я на севере или отправят на пенсию – вопрос. Посмотрим.

– Ну, – поднял Меткий армейскую кружку, – давайте за нашу маленькую победу, а завтра… завтра будет день – будет пища!

***

Утро началось с непонятного гулкого звука, проникавшего в бункер с поверхности даже сквозь закрытую шлюзовую дверь, оснащенную отличными уплотнителями.

– На выброс не похоже, – нахмурился Петрович, – что вообще за хрень происходит?!

– Так это же вертолет! – первым догадался Жердев. – И он садится прямо у нас над головами. Точнее, уже сел.

– Значит, по наши души, – подытожил торговец, вставая и беря на всякий случай «Ремингтон 870», – иначе нашли бы для приземления площадку поудобнее. Кроме военных, тут, по идее, летать некому, но лучше быть готовыми ко всему. Стволы возьмите!

Дважды сталкерам повторять не понадобилось: похватав оружие, они заняли позиции, удобные для отражения возможной атаки.

В следующий момент снаружи настойчиво постучали по стальной обшивке.

– Открыто! – крикнул Петрович и поднял дробовик.

Массивная дверь слегка приоткрылась, скрежеща несмазанными петлями, и через щель послышался голос Егорова.

– Как насчет кофе для старого друга, проведшего бессонную ночь?

– О! Это мигом! Заходи, Михаил Игоревич!

Генерал вошел осторожно, словно знал, что стволы, направленные на вход, еще не опущены. Убедившись, что гость один, сталкеры стыдливо попрятали оружие.

– Петли нарочно, что ли, не смазываешь? – поинтересовался Егоров. – Аж уши режет!

– Зато мимо такой сигнализации никто не проскочит, – пожал плечами Петрович.

– Тоже верно. Кстати, от кофе я действительно не откажусь.

– У меня только растворимый «Милликано», сойдет?

– Вполне, мне лишь бы глаза не закрывались. Положи ложки три кофе и семь сахара, чтоб взбодриться.

– Ядреный рецепт! Ты б поаккуратнее!

– Ничего страшного, – махнул рукой генерал, – потом отдохнем, а сегодня не до сна.

– Что случилось-то?

– У тебя за бункером, в ветвях дерева, спрятана спутниковая тарелка, выкрашенная для маскировки зелеными и желтыми разводами, и ты не в курсе?

– Да, ребята мне рассказали про покушения.

– Это уже не новость номер один, – махнул рукой генерал, – ситуация ушла дальше. Хотя, я понял – у вас вчера посиделки были, судя по остаткам закуси.

– Да не, за жизнь говорили. Просто зомбоящику отдохнуть дали, чтоб не отвлекал. Так чего там?

– Включи любой новостной канал, лучше забугорный, чтоб риторику прочувствовать. Быстрее получится, чем своими словами рассказывать.

Петрович понажимал кнопки на пульте, нашел подходящее изображение и прибавил громкость.

– Экстренный выпуск Евроньюз! – вещал диктор с экрана. – Премьер-министр Великобритании, выступая вчера вечером в Парламенте, заявил об ответственности российских властей за гибель сотен тысяч мирных граждан в окрестностях городов Комсомольск-на-Амуре и Билибино. Согласно информации, изложенной в докладе МИ-6, они стали жертвами преступных экспериментов, проводимых на Чукотской и Дальневосточной АЭС. Достоверно известно, что те же технологии использовались для атаки на японскую атомную станцию Фукусима и членов трех богатейших финансовых кланов.

Картинка из студии сменилась изображением здания Конгресса с развевающимся американским флагом.

– Государственный секретарь США согласен с этими утверждениями, и добавляет, что России придется ответить перед международным трибуналом в Гааге также за убийство американских военнослужащих, произошедшее в ходе патрулирования территории Дальневосточной Зоны отчуждения в прошлом году. Он также напомнил о случае уничтожения гуманитарного конвоя фонда «Демократия без границ» российскими солдатами сил изоляции, которые бездоказательно утверждают, что грузовики перевозили оружие под прикрытием вооруженных наемников.

– Странно, что мою фотографию с ценником за голову еще не опубликовали, – прокомментировал Жердев.

– Лидеры стран свободного мира собираются созвать внеочередную сессию ООН, – продолжал тараторить телеведущий, добавляя экспрессии в голосе, – и поставить вопрос о легитимности российского президента. Впрочем, даже если они не получат полной поддержки, по заверениям руководства НАТО – блок в любом случае примет меры для обеспечения мировой безопасности. Мы продолжим держать вас в курсе событий!

Петрович выключил звук телевизора и посмотрел на старого друга.

– Бла-бла-бла, империя зла будет повержена, а мы продолжим держать вас за дураков! Должен признать, «лидеры стран свободного мира» – красиво звучит. М-да, лихо придумали, что тут скажешь! И, похоже, их нисколько не смущает, что это они захватили наши АЭС и организовали массовый геноцид местного населения!

– Так не впервой же, им хоть ссы в глаза – все божия роса. На западе главное не то, что является правдой, а озвученная перед их СМИ официальная позиция первых лиц. Беспокоит другое – тон стал совершенно безапелляционным. В Ирак и Ливию вторглись после гораздо меньших обвинений. И на президента нашего неспроста нападают: они знают, что в Москве есть разные коалиции, в том числе и глубоко прозападные. Стоит только раскочегарить уличные беспорядки, расшатать власть, внести раскол и привести на трон лояльного к позиции Госдепартамента человека, а дальше будет круче, чем в девяностые! Столичная оппозиция, которая живет на два порядка лучше всех, сходит с ума, желая купаться в роскоши, а вся страна потом расхлебывает! И Крым вернут, и Россию на десять криминальных княжеств растащат. Уж второй раз они одной и той же ошибки не допустят, не дадут нам подняться.

«Эх, генерал, рассказать – кто наш главный враг, не поверишь, решишь, что я с ума сбрендил, – подумал Меткий. – Не устроит уже никого ни возврат Севастополя, ни победа над нами, ни даже наше медленное вымирание. Теперь только всё и сразу. Ну, да ладно, у тебя и так, без моих откровений, переживаний хватает».

– Объясните мне, – попросил Жердев, – почему мы слышим обвинения от Европы, а США где-то сбоку поддакивают?

– Потому что, во-первых, именно от европейских руководителей через МИД вчера передали ультимативное послание, причем в формате секретных переговоров. А во-вторых, американцы любят союзников в свои грязные дела впутывать и их руками грязь разводить, чтоб потом никто не соскочил – все замазаны.

– Что значит – секретные переговоры?

– Информация о них не идет в прессу, ни у них, ни у нас.

– И что же нам предложили?

– Требуют принять срочные меры по обеспечению мировой безопасности: Крым вернуть, вывести армию с якобы оккупированных территорий Украины, из Сирии и Ирана ракеты убрать, и в конце списка – оставить в покое Чукотскую АЭС. Если подчинимся, то обещали все санкции снять. По факту, я уверен, именно станция Повелителей волнует больше всего. Видать сильно им не понравилась наша активность в Дальневосточной Зоне, боятся потерять все, что имеют.

– Как гопники! – усмехнулся Петрович. – Кошелек давай и не кричи!

– АЭС на севере им нужна для осуществления их планов? – поинтересовался Меткий.

– Да.

– Постойте! У них же там, за бугром, вроде начались клановые разборки после той заварушки в Японии, и они другими проблемами должны быть заняты. Почему вдруг это у нас все обострилось, а не у них? – удивился Николай.

– Сначала ситуация развивалась планово, и за рубежом разгорелись настоящие гангстерские войны, – ответил Егоров, – за считаные дни человек сто из числа Повелителей в междоусобице полегло, а всяких телохранителей, водителей, адвокатов и менеджеров и подавно никто не считал. Однако затем за кордон сбежал генерал ФСБ Осинин и поведал о подготовке фукусимской операции.

– Вот падаль!

– О-о-о-о! Совсем хреново дело! – осознал всю глубину проблемы Меткий. – И что же мы европейцам такое ответили, что сегодня наезды еще хлеще?

– Петрович, зайди с ноутбука в Интернет и набери в поиске «выступление специального представителя при Евросоюзе Дмитрия Лучникова».

– Сейчас.

Вскоре на экране появились кадры непосредственно из зала заседаний, где наш чиновник четко поставленным голосом с нажимом обращался к собравшимся.

– Я думаю, весь мир привык к очень корректным высказываниям российских дипломатов, даже если они сталкиваются с чудовищной ложью в адрес нашей страны. Но сегодня наступил тот самый день, когда эта традиция будет нарушена. Я буду говорить очень неприятные вещи прямо и без обиняков. Вы заявили, что простите нас и снимете санкции, если мы покаемся и выполним ваши требования. Не надо. Мы не нуждаемся в том, чтобы наши действия, спасшие огромное число человеческих жизней, одобряли, а тем более прощали за них, наложив контрибуцию. Сравните ситуацию в Крыму с полыхающим Донбассом, и вы поймете, о чем я. Нам не нужна отмена санкций. Благодаря вашему запрету на передачу любых технологий, мы были вынуждены развивать свое производство и отстающие направления в науке, за что спасибо. И кстати, имейте в виду, что мы не отменим российские санкции против Евросоюза, потому что вы их заслужили.

Зал загудел, зашептался, зашевелился, переглядываясь.

– Скажу вам больше, – продолжил Дмитрий, – нам проще заново выстраивать отношения с Турцией, потому что это возможно, а с вами – нет. Дело в том, что кто бы ни пришел к власти в Берлине или Париже, ни заседал в Брюсселе, кардинально ничего не меняется. Турция – сильная страна, она может заставить Евросоюз встать на колени и умолять решить вопрос с эмигрантами, а у вас даже нет своей политики! Если же нам понадобится решить какой-то вопрос с Европой, то мы обсудим это с Вашингтоном.

Зал снова загудел, на этот раз гораздо громче, несколько человек засвистело.

– Я не хочу никого обидеть. Просто дело в том, что о чем бы мы с вами ни договорились – без одобрения США ни один документ подписан не будет, а если мы ударим по рукам с Америкой, то вы сделаете всё, что вам скажут. На этом всё, спасибо за внимание!

– Круто он завернул! – одобрительно кивнул Меткий. – Однако всю картину целиком я все равно не могу ухватить. Помогите, генерал!

– Давай попробуем вместе разобраться.

– Им нужна наша станция, чтобы завершить свою программу, а мы их вроде бы послали, но при этом на практике ничего против боевиков на АЭС не предпринимаем, так?

– Поправочка: до сих пор не предпринимали, – ответил генерал. – Надо отметить, после покушений отношение президента ко многим вопросам, и к освобождению Чукотской АЭС в частности, изменилось.

– Ага. Значит, разговоры про санкции и прочая белиберда – для отвода глаз, и как только Повелители завершат приготовления, то попытаются стереть нас в порошок?

– Несомненно, но они не только тянут время – им еще нужно не допустить объединения с Россией других стран, обладающих военным потенциалом, в первую очередь – системами ПВО и ядерным оружием.

– Игроков вроде Китая и Индии?

– Безусловно, они больше остальных опасаются, что если поставят на колени такого игрока, как Россия, то и с ними потом считаться станут гораздо меньше, начнут просто диктовать, в какую позу встать. Их руководство не в курсе всей подоплёки, но даже от того, что они видят, им уже страшновато. Поэтому БРИКС сейчас вовсю продвигает компромиссный вариант, чтобы не допустить открытой агрессии, и наши враги к ним вынужденно прислушиваются.

– Потому, что не готовы.

– Да. Как и мы, нам тоже нужно время.

– А-а-а-а-а!!! Ненавижу политику, у меня сейчас взрыв мозга произойдет! – схватился за голову Жердев. – Только вроде бы начал что-то понимать, и тут же перестаю! Мы открыто шлём лесом наших «партнеров» с их санкциями, но опасаемся… чего? Что может быть угрозой для такой страны, как наша, набитой ядерным вооружением? Пусть по нам ударят ультрасовременным оружием, но затем ведь последует неизбежный ответ, верно? Зачем нам несколько сотен лишних китайских боеголовок и их ПВО, если у нас тысячи своих?

– Не все так просто устроено, и об этом я пока не могу вам поведать. Скажу только, что планы нападения у Повелителей глобальны, и при всеобщем сопротивлении у них возникает больше сложностей. Просто примите к сведению, что мы не можем уповать на одну лишь ядерную дубинку, как и НАТО, поэтому продолжаются эти мутные дипломатические игры с обвинениями и давлением. Главным кукловодам нужно обставить ситуацию так, будто от нас хотят только мира, а Россия – агрессор и мировая угроза. На таком фоне не возникнет коалиции, способной помешать их замыслу, плюс у Запада будут развязаны руки для нападения в нужный момент.

Сталкеры приуныли.

– Миша, – обратился Петрович к Егорову на правах старого товарища, – мы понимаем, что тебя гостайна за бубенцы держит, но и ты ребят пойми – им ведь жизнями рисковать! Ты не рассказывай секретов нашей родины, но ты же можешь намекнуть, как выглядит ситуация со стороны Повелителей? В чем замес?

В помещении воцарилась такая тишина, что стало слышно жужжание мухи.

– А ведь правда, могу, – наконец, согласился генерал. – Скажем так: враг стремится достичь некоего расклада, при котором его первый удар будет настолько сокрушительным, что ответа не последует.

– Может, тогда имеет смысл в кои-то веки нам ударить первыми? – саркастически усмехнувшись, спросил Жердев.

– Хочешь взять на себя ответственность за убийство сотен миллионов людей? Президент вот не хочет. Мы много кого можем уничтожить, но и нам сдачи прилетит, поскольку мы никогда по-настоящему не готовились бить первыми. Как только засекут наши пуски – взлетят их ракеты. Это равносильно тому, как если бы в этой комнате взорвать «лимонку». Никто не уцелеет. Мы стремимся к достижению одной цели из двух: не дать врагу достичь готовности к идеальной атаке, либо затянуть все настолько, чтобы успеть создать защиту.

– Вопрос о легитимности президента – это уже не просто пикировка, – поднял вверх указательный палец Петрович. – Они опять в тайном режиме чего-нибудь хотят от России?

– Да. Условия простые, как три копейки: отставка президента страны и выборы под полным контролем «международной общественности». Практически ультиматум.

– И как же главный планирует реагировать? Судя по заявлению Лучникова и факту вашего приезда сюда, я так понимаю, Кремль сдаваться не собирается.

– Да, президент решил идти до конца. Шансов удержать ситуацию под контролем немного: от нас потребовали предоставить допуск специалистам ООН на обе атомные станции в Зоне отчуждения, и если с Дальневосточной АЭС все более или менее просто, то с Чукотской… Например, если мы не пустим на нее наблюдателей, то нас обвинят в сокрытии информации, а откроем им дорогу – экспертов расстреляют сектанты, и, опять же, виновными гарантированно назначат нас. Тогда с нами в коалицию никто не вступит.

– Не проще ли в открытую поговорить с Китаем?

– Они считают, что это всего лишь наши разборки с Западом. Если выложим карты – нам не поверят и решат, что мы пытаемся их втянуть в конфликт. Пекин не станет так рисковать.

– Вот блин!

– Москва понимает, что смягчить напряжение невозможно, и нужно просто выиграть время любой ценой. Единственный подходящий вариант – это восстановить вопреки всем завываниям контроль над станцией у северного полюса Зоны, тормознув тем самым подготовку нападения, и обеспечить безопасный проход для наблюдателей, чтобы улучшить свой имидж в мире.

– А нас не ткнут носом в оборудование, использовавшееся для выбросов и порталов? Ведь скажут – где же здесь пресловутые террористы? Это все ваших рук дело! И опять мы – крайние!

– За это не беспокойтесь, подобную задачу можно решить, притащив иностранных журналистов чуть ли не следом за штурмовыми группами и транслируя картинку для остальных на экран в пресс-центре.

– И что нас ждет в итоге? Третья мировая война обычным оружием?

– Надеюсь, что удастся ее предотвратить. Но борьба за мир будет такая, что от многих городов камня на камне не останется.

– Ясно, – сказал Меткий. – Осталось понять, чего хотят конкретно от нас.

– Вы все знаете, что после уничтожения загоризонтной РЛС у южного полюса Зоны у армейских подразделений появилась возможность подойти к Билибино и Чукотской АЭС без риска, что личный состав сойдет с ума. Но есть другая проблема: в те края быстро доставить отряды спецназа и технику можно только по воздуху.

– Разве наша военно-транспортная авиация – не одна из лучших в мире?

– Американцы, якобы случайно, сбросили военный груз, предназначавшийся для их «голубых касок», над территорией, находящейся под контролем террористов.

– И что же там?

– Еще одна ошибка. Вместо задекларированных сухих пайков – ракетно-зенитный комплекс «Пэтриот». Его не должно там быть, но факты – вещь упрямая. Восемь пусковых установок, по четыре ракеты в каждой.

– Как же наша таможня пропустила груз?

– По соглашению мы досматриваем лишь десять процентов от грузопотока. Естественно, контейнеров с сухими пайками не оказалось в коротком списке, выбранном для контроля российской стороной.

– А откуда мы вообще узнали о произошедшем?

– Кто-то из боевиков «Фатум» выложил в сеть видео с новым оружием. То ли глупое хвастовство, то ли предупреждение, чтобы не совались, трудно сказать. В одном мы уверены точно: вместе с ракетами упали не только инструкции, но и инструктора – самолет нашей радиоразведки, пролетая в ста километрах, зафиксировал радиосопровождение. Как цели, понимаете?

– Да чего уж там не понять! – стукнул кулаком по столу Петрович. – Для таких комплексов нужна недетская подготовка. Наверняка они уже обученные расчеты забросили к Билибино!

– А разве установки не надо монтировать на подготовленный прицеп или тягач? – спросил Меткий. – Ракету же не запустишь с контейнера в поле?

– Конечно, устанавливать на какое-то подходящее шасси надо, там же угол старта четко тридцать восемь градусов, – поморщился генерал, – но угадай, сколько техники потерял в Зоне за последнее время американский контингент? Мы, если честно, когда они раньше заказывали поставку новых машин взамен утраченных, думали, что у них там дуболомы за рулем, любители покататься по гравитационным аномалиям, но теперь, похоже, их стратегов очередь смеяться. Наверняка, давно всё спланировали и «Пэтриот» на этой пропащей технике установили.

– Надо будет в следующий раз тоже что-нибудь перепутать, и при открытии портала из минусового сектора точку выхода сделать в Пентагоне, – хрустнул костяшками Меткий, – и так раз десять!

– Накрыть стартовую площадку залпом из чего-нибудь зубодробительного, конечно же, нельзя? – поинтересовался Петрович.

– Нет, убивать американцев и других военнослужащих НАТО запрещено.

– Я на всякий случай уточнил, – пожал плечами торговец.

– У нас есть ровно один повод для надежды, – продолжил Егоров, – комплекс «Пэтриот» очень уязвим: достаточно уничтожить его радиолокационную антенну – и ракеты превращаются в совершенно бесполезную груду железа.

– Хм, теперь я понял, в чем заключается задача, – недобро улыбнулся Николай и подмигнул Праведникову, – надо только решить вопрос с нашей доставкой и поиском мобильной батареи.

– Вы удивитесь, но больших сложностей с этим не должно возникнуть. Местоположение РЛС вычислим и сообщим вам, запустив штурмовик внутрь купола поражения комплекса. Не слишком далеко, чтобы успел уйти. Боевики, распознав класс объекта, обязательно начнут его вести, а в это время самолет-разведчик запеленгует их радиолокационную станцию. В любом случае знайте, что огневые позиции пусковых установок находятся на расстоянии не более одного километра от командного пункта и РЛС. Обнаружите любой элемент – значит, все остальное тоже поблизости.

– А с доставкой что?

– На вертолете.

– И что… боевики нас не собьют той же ракетой?

– Нет. «Пэтриот» не может работать по целям, летящим ниже шестидесяти метров, а наши пилоты пойдут гораздо ближе к поверхности земли. К тому же местность вокруг Билибино и АЭС представляет собой чередование гор, сопок и долин. Сопка Любви – семьсот метров с хвостиком, гора Раздольная – почти полтора километра. Так что «Пэтриот» можете не бояться. Само собой, у сектантов найдутся и другие средства для борьбы с воздушными целями, но слишком близко к логову никто подлетать и не собирается. Вы же опытные сталкеры, пройдете до нужной точки километров десять, верно?

– Звучит гладко, может, даже чересчур, – задумчиво почесал щетину Меткий. – Пусть нас не собьют, но засечь-то они смогут?

– Скорее всего, – согласился генерал, – особенно, если у них есть доступ к специальным спутникам, что вполне вероятно.

– Тогда в районе размещения комплекса охраны будет, поди, столько, что и мышь не проскочит! Как нам подобраться к РЛС, если нельзя убивать натовцев, которые с большой долей вероятности присутствуют на огневых позициях?

– Устанавливать взрывчатку вам не придется, достаточно подобраться на семьсот метров, чтобы выстрелить из гранатомета. Вот фотография интересующей нас РЛС. Как видите, антенная система по форме напоминает огромную плиту, задранную под углом вверх. По ней и будете стрелять. В ширину она два с половиной метра, а по высоте ближе к четырем – в такую не промахнетесь.

– С предельной дальности… смотря, из чего стрелять, – пожал плечами Меткий. – Я уже давно с подобным оружием дел не имел. Я имею в виду – чтобы с большой дистанции выцеливать что-то. Как ни крути, навык тоже важен.

– Не переживай. Мы вас снабдим самым лучшим на данный момент гранатометом в мире. С «Хашим» очень просто обращаться. Любой новобранец если не с первого, то уж со второго выстрела попадает в цель с гарантией. Достаточно взять объект в прицел и нажать кнопку «Пуск». Потренироваться у вас возможность будет.

– И останется после выстрела по антенне у вас всего одна, но очень большая проблема, – вздохнул Петрович, – суметь унести оттуда ноги. Пока даже в голову ничего не приходит – как, имея фору всего в несколько сот метров, уйти от погони на вражеской территории.

– Смотря, что там за местность, – задумчиво протянул Меткий. – По идее, они выберут огневую позицию на возвышенности, но с ограничением по проходимости тягачей. Будет ли близлежащий склон из горной породы и лысый, как коленка, или из триасовых сланцев, покрытый деревьями и кустами – вот, что очень важно. Если найдется, чем прикрыть спину от преследователей, то можно и поиграть в догонялки, тут уж шансы…

– …Двадцать на восемьдесят в их пользу, учитывая огромный численный перевес, – продолжил за него торговец, – и это еще очень оптимистичный расклад! Вам придется петлять, а им достаточно обрезать фланги, чтобы быстро нивелировать отставание.

– Когда самые шустрые начнут падать, остальные не будут бежать сломя голову, – возразил Праведников.

– Вот поэтому я и даю тебе один шанс из пяти.

– Господа сталкеры! – вмешался в спор генерал. – Вы меня удивляете! У вас действительно нет ни одной здравой мысли по эвакуации?

После минутных размышлений все вынуждены были признать, что ни одного красивого предложения у них нет.

– Смею вас заверить, – ехидно произнес Егоров, – что ФСБ еще не докатилась до того, чтобы использовать людей как смертников. А самое смешное, что об этом способе транспортировки я узнал именно от вас! У нас же в руках Дальневосточная АЭС со всем оборудованием и такой крутой специалист, как Раймон Синкявичус, способный открыть портал в любую точку!

Меткий хлопнул себя по лбу и рассмеялся.

– Но с другой стороны, товарищ генерал, это же все находится в вашем распоряжении, а не у нас, вот мы и не догадались!

– Будем считать – отмазался, – улыбнулся Егоров.

– Хорошо. Положим, с их ПВО мы разберемся, даже если придется там костьми лечь, – сказал Меткий. – Меня волнует другое: как спецназу не попасть под выброс во время штурма? Надеюсь, в Генеральном штабе не забыли, чем закончилась попытка вернуть контроль над АЭС вскоре после возникновения Дальневосточной Зоны? Можно собрать сколько угодно сил на земле, нагнать самолетов и вертолетов, но затем эту ударную группировку накроет выброс, и останется вместо молодых, здоровых парней груда гниющих трупов, которые даже эвакуировать потом будет невозможно.

– К сожалению, тогда никто не знал, с чем мы столкнулись. Сегодня все по-другому, старые ошибки учтены. Воздушно-космические силы не станут заходить в сектор, где электромагнитный импульс вырубит авионику машин, на земле же будет задействована только техника, прошедшая специальную подготовку и заслужившая довесок к названию в виде литеры «В».

– И что означает сия приставка?

– Способность защитить людей под броней от всех последствий выброса. Если хотите, можем поговорить об этом поподробнее, но позже, когда сектанты останутся без «Пэтриота».

– А если мы с Колей в рейде попадем под выброс на голой сопке?

– Вероятность подобного исхода крайне низка, поскольку расчеты и охрана комплекса также не защищены от его воздействия на открытых позициях, но мы снабдим вас новейшей разработкой, позволяющей вкупе со знакомыми вам «Обручами» и некоторыми медикаментами пережить выброс в чистом поле.

– Я в деле, – легко и буднично сказал Жердев, пожав плечами, – Сергеич, надеюсь тоже.

– Да, надо довести дело до конца, – как-то тяжело согласился Меткий.

– Если есть сомнения, выкладывай, здесь все свои, стесняться некого, – предложил Петрович.

Праведников ответил не сразу, сосредоточенно теребя замызганный кухонный нож, которым вчера резали закуску.

– Да нет у меня никаких сомнений – тревожные предчувствия есть, а сомнений нет.

– Будет тебе! – хлопнул по плечу товарища Жердев. – Ты – самый отважный человек из всех, кого я знаю! Я на тебя в бою иной раз поглядывал – аж удивлялся!

– Просто там уже колебаться некогда, идешь по приборам, а вот если времени вагон… иной раз думаешь – да поскорей бы в бой, чем себя мыслями изводить! Лично для меня примером служил старший брат. Не знаю, можно ли его назвать смелым, у него всегда были некие особые отношения с чувством страха. Если имелся хоть какой-то шанс сделать нечто невообразимое, что остальные люди назовут невыполнимым и смертельно опасным, то он просто концентрировался на тех ничтожных процентах, которые за него, и исполнял все так, как не мог никто! Мне кажется, что из-за сосредоточенности у него просто не оставалось времени бояться. Страх сковывает и мешает, и потому брат откидывал его в первую очередь. Еще в тот момент, когда делал первый шаг вперед. Он хоть среднего роста и обычной комплекции, а порой делал вещи, которые в нашей стране могут повторить единицы.

– Почему ты про него никогда не рассказывал? – спросил Петрович. – Такой парень нам всегда ко двору!

– Потому, что он раньше всегда был при деле. Мотался из одной горячей точки в другую, но никогда себя не нахваливал и героем не выставлял. Помню, в две тысячи тринадцатом году возвращается он из Сирии после секретного на тот момент задания, в ходе которого наши спецы помогали остановить наступление ИГИЛ…

– Это получается, когда наших официально там еще не было?

– Само собой, ни-ни, только несколько советников при штабе. Помните, что там тогда творилось? Так вот, я у него спрашиваю: «Жесть?» А он плечами пожал и говорит: «Да нет, терпимо, видел места и похуже».

Меткий налил себе пятьдесят граммов.

– Он постоянно бородку носил короткую с усами, на манер некоторых мусульман. Скулы острые, еще паколь, как у пуштунов, на голову наденет – и всё! Террористы его не раз издали за своего принимали. Глаза, правда, серо-голубые, но вблизи уже поздняк метаться – я людей резче и прыгучей брата не встречал. Короче, огонь, а не мужик! Всегда был уверен, что с ним ничего не случится, даже если в упор стрелять станут – не попадут.

– И что с ним произошло? – спросил генерал.

– Последние две недели в реанимации. В коме. Вчера вот узнал, проверив электронную почту.

– Из-за чего хоть?

– В командировку на юг неудачно съездил. И вот я сейчас слушаю про расклад – вроде все верно, и задачу надо выполнять, но, тем не менее, какой-то нерв внутри зашевелился. Словно в моей судьбе что-то после случая с братом сдвинулось. А может, и не только в моей.

– Дурные новости любого из равновесия вывести могут, а после таких заявлений от НАТО, – кивнул Егоров в сторону телевизора, – у любого нормального человека нервы завибрируют. Лично я для подобных ситуаций лучше рецепта, чем «Делай, что должен, и будь, что будет!», не знаю. Давайте от этого и будем отталкиваться.

Глава 5 Штурм АЭС

Получилось всё именно так, как планировал генерал. СУ-35, нарочно летевший медленно, с отключенной системой РЭБ, спровоцировал боевиков на пуск ракеты и, врубив форсаж, ушел из зоны поражения.

– Есть координаты, можете выдвигаться! – сообщил оператор самолета-разведчика, и вертолет со сталкерами, стоявший вблизи невидимой границы Дальневосточной Зоны отчуждения, оторвался от поверхности временной площадки, оборудованной для одного-единственного полета прямо посреди тундры.

Не сказать, чтобы весь полет прошел гладко. В какой-то момент из-за тумана, висевшего над долинами, низко летящая машина едва не врезалась в склон, вынудив пассажиров охнуть, выругаться, перекреститься, и все это за три секунды. Когда, наконец, Меткий и Жердев спрыгнули на землю в точке высадки, пилот МИ-8 приложил ладонь к козырьку шлема, салютуя им и желая удачи, а затем положил вертолет на обратный курс, оставив товарищей наедине с Зоной.

– Сколько километров до цели? – спросил Николай.

– Десять, – ответил Меткий и, определив азимут, показал рукой направление движения: – нам туда.

– Пока доберемся, пройдет несколько часов. Так чем нас там генерал снабдил против выбросов?

– Что-то вроде герметичного чехла со встроенным регенеративным патроном, позволяющим вдвоем продержаться минут двадцать, не задохнуться без кислорода. Изначально материал разрабатывали в качестве защиты от радиации для экипажей космических кораблей и станций. Знаешь, сколько стоит один квадратный метр?

– Ну?

– Миллион долларов с хвостиком!

– Мать моя женщина!

– Ага. Какие-то уникальные технологии, круче всяких нано. Технарь, который все объяснял, очень просил нас не потерять образец. Я пообещал сделать все возможное. Кажется, он после этого приуныл.

Жердев засмеялся.

– Наверное, твои слова прозвучали примерно как «других забот у меня больше нет».

– Вполне может быть, я ведь как актер, не очень, да и желания кого-то успокаивать, сейчас нет вовсе. Самому бы душевное равновесие поймать.

– До сих пор подколбашивает?

– Есть немного, и главное – не пойму, почему.

Меткий вдруг резко остановился и повернулся, вскидывая ствол. Капитан, ничего не спрашивая, последовал его примеру. Простояли секунд пятнадцать – полная тишина.

– Что там? – негромко спросил Жердев.

– Взгляд почувствовал, – ответил напарник. – Нечеловеческий.

С автоматом наперевес он сделал несколько шагов вперед, как вдруг из невысокой травы у основания ствола чозении с рыком выскочил прятавшийся там альфапёс. Он метнулся не к сталкеру, а, наоборот, прочь от него. Жердев повел стволом ему вслед, но мутант на бегу взглянул на человека, и спецназовец, схватившись за голову, с тихим стоном опустился на колено, просто чтобы не упасть.

– Ты в порядке? – с тревогой спросил подбежавший Меткий.

– Да, уже отпускает… но долбанул он меня крепко! Виски, как тисками, сжало! Ты чего его отпустил, стрелять не стал?

– Хоть оружие и бесшумное, но лучше не рисковать. Если пес рыкнет от боли, кто-нибудь может услышать. А так – он все понял. Ты заметил, какой у него окрас?

– Хорошо тебе с вживленным амулетом, раз такие незначительные детали рассматривал! А я после пси-удара только силуэт помню!

– Извини, не учел. Он на полярного волка смахивает. Похоже, здесь новый подвид вывели, может, поэтому он тебя так сильно приложил?

– Не знаю, но еще раз с ним встречаться точно не хотелось бы!

– Ну, ты помнишь – главное, ко мне поближе держись.

Вскоре Меткий заприметил сбегавший с сопки ручей, который образовывал небольшой водопад. Смотришь на него – и хочется пить, так он мелодично журчит ледяной водой. Жердев едва сдержался – уберечься от искушения ему помог дозиметр.

Один раз оба изрядно напряглись, когда какой-то местный грызун, потревоженный появлением людей, бросился бежать и внезапно с характерным звуком взлетел в небо, через секунду превратившись в едва различимую черную точку, а затем и вовсе исчезнув из виду благодаря малым размерам.

– Довольно свежая «катапульта», – задрав голову, сказал капитан. – Насколько его, метров на сто вверх швырнуло?

– Да уж не меньше, – озабоченно ответил Меткий. – Меня больше беспокоит, почему мой датчик аномалий на нее никак не отреагировал?

– И мой, кстати, тоже! – спохватился Жердев.

Покопавшись в своих гаджетах, сталкеры вскоре обменялись впечатлениями.

– Вот это я лопухнулся! – с чувством произнес Меткий. – Батарея села! И главное, вчера дважды вспоминал, что надо ее подзарядить, и каждый раз что-то отвлекало, так и забыл.

– Говорят, на Большой земле люди тоже периодически с телефонами впросак попадают.

– Да, но у них от этого жизнь не зависит! Никогда со мной такого прежде не случалось.

– Слишком много на нас свалилось за последние дни, видать, от переизбытка информации ты слегка потерял концентрацию.

– А с твоим датчиком что случилось?

– Не знаю. Не работает, хотя перед вылетом я его проверял.

– Мистика какая-то! Ладно, раньше без приборов обходились и сейчас справимся.

По подрагивающему воздуху сталкеры вычислили затаившуюся «жаровню», по проскакивающим одиночным разрядам – «паутину», а «центрифугу», как обычно, выдали кружащиеся в ней чьи-то перья.

Может, постоянно перемещающаяся материя отрицательно влияла на образование аномалий, может, что-то еще, неизвестно, но факт остается фактом – непосредственно вдоль русла ручья они не встречались. Заметив эту закономерность, сталкеры пересекли поляну, покрытую ковром иван-чая, и снова пошли вдоль безопасного берега.

В поле зрения то и дело попадались различные аномалии, но вблизи проточной воды они отсутствовали, что облегчало передвижение напарников, по крайней мере, до тех пор, пока им было с ней более или менее по пути, а заросли ивняка не стали слишком частыми.

– Знаешь, я еще до начала всех проблем с нашими АЭС на Итурупе бывал и там видел, как растет бамбук, – поведал Меткий, – вот такой же сплошной частокол тонких стволиков! Задолбало сквозь эти заросли продираться!

– Давай выбираться на более чистое место, тем паче ручеек наш, смотри, впадает скоро в реку. Глянь по карте – нам через нее переправляться надо?

– Сейчас. Нет, она дальше загибается вокруг сопки, так что к цели посуху выйдем.

– Хорошо. А ты на Итурупе что делал?

– Если кратко, то обороноспособность страны поднимал. Сейчас никто, поди, и не вспомнит, но в какой-то момент японские руководители практически грозились силой забрать спорные острова, и американцы их стремления официально поддержали. У них, я имею в виду островитян, имелось трехкратное преимущество практически во всем – и в воздухе, и на море. А по количеству потенциального десанта против наших сухопутных частей – еще большее. Причем при первом их ударе мы могли вообще потерять способность сопротивляться.

– О как! Мимо меня прошло.

– Тогда народ старались не пугать, но реально все на волоске висело – всем японцам, работавшим в России, пришла весть с родины, чтобы были на чемоданах, готовились домой ехать. Вот тогда мы и укреплялись в спешке. Не будешь же в локальном конфликте ядерное оружие применять, верно? Да и куда бить? По своим островам, когда их захватят? По японским ударишь – сразу миллионы мирных жителей погибнут.

– Да, поганая ситуация! Но выходит, помогли меры, раз затихло все.

– Если честно, один бог знает. Полной информацией я не владел, не мой уровень. Сейчас, конечно, неслабо всего понаставили и понастроили, гарнизоны и технику подтянули – нахрапом ни один враг нас теперь не возьмет. Но тогда, я думаю, в первую очередь все японские амбиции Фукусима подкосила. Не до экспансий стало. Как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло.

Выйдя к реке, сталкеры остановились. Местность сохранила свою природную красоту, и противоположного берега человеческие руки тоже явно не касались. Обрывавшийся практически вертикально, он возвышался над водой метров на пять, и в его толще, словно на срезе, виднелись мощные линзы льда, уходившие в глубину неизвестно насколько.

Совсем по-иному местность выглядела ближе к сопке, в направлении Билибино, а именно туда и предстояло идти. Вся левобережная часть поймы напоминала раскопыченный крупным скотом двор после ливня, только в гораздо большем масштабе. Старые разработки, бульдозерные отвалы, чередующиеся с глубокими отстойниками, заполненными водой, остались после проводившейся здесь когда-то золотодобычи. На языке горняков подобные прииски называются весьма точным словечком – «свинорой». Пейзаж дополняли накренившийся шагающий экскаватор-драглайнер (абсолютно раскуроченный, даже тросы с него сняли), и валявшийся на боку на одной из куч золотомойный грохот.

– Что скажешь? – спросил товарища Меткий.

– Нельзя там идти. С любой стороны мы будем как на ладони, а начнут стрелять – укрыться есть где, но выскользнуть не получится.

– Разумно. У меня альтернативное предложение, которое, правда, грозит лишним километром, из-за того, что придется идти по широкой дуге.

– Давай.

– Видишь, поперек сопки проходит еле заметная серая полоса? Ниже нее растут лиственные деревья, а выше склон голый, с красноватым оттенком.

– Да, нашел.

– Это обочина отсыпной дороги, я уверен.

– Предлагаешь подняться на нее?

– Точно. Выше нас поста сектантов не будет, потому как прятаться негде, вниз же мы сможем смотреть с минимальным риском быть замеченными, а кроме того, наверняка, тягачи с установками окажутся не слишком далеко от дороги.

– Пошли.

Путь наверх оказался умеренно трудным, сталкеры вспотели, но не более того, а вот обзор окупал все усилия. Впрочем, и сам вид внутренней обочины радовал глаз, поскольку она словно горела от пылающих алым гребешков – местной разновидности ковыля.

– Знаешь, что забавно? – спросил у Николая Меткий. – Этот ковыль растет по всей Чукотке, но исключительно возле человеческого жилья. В тундре его не найдешь.

– Ты же не местный, откуда знаешь?

– По мирной жизни успел туристом себя попробовать – на Камчатку в долину гейзеров съездил, порыбачил, местная кухня, все дела. Ну, и на охоту в соседний Чукотский округ предложили смотаться.

– На кого?

– Норка, соболь, песец, заяц-беляк, горностай. В знак уважения позвали, когда увидели, как стреляю. Там же важно шкурку не попортить. Вот там и рассказали про цветущий феномен. Кстати! Мне тогда же показали Пегтымельские петроглифы, они вдоль реки тянутся метров на пятьсот.

– Наскальные рисунки, что ли?

– Вроде того, скорее, выбиты чем-то. Им несколько тысячелетий, большинство сюжетов – об охоте, животные всякие изображены. Но я почему о них сейчас вспомнил – там еще есть картинки о людях-мухоморах. У них над головой грибы изображены. Говорят, шаманили так, а может, и просто закидывались ими, но я почему-то вспомнил предводителей древних инков. Они очень похожие ритуальные уборы носили и, между прочим, конкретные такие пирамиды строили. Наверное, даже покруче, чем у египтян.

– Забавно.

– Там еще в одном месте колесница нарисована, что, согласись, совсем странно для древнего Севера.

– Думаешь, наши новые друзья из другой реальности в свое время засветились?

– Очень на то похоже. Как только здесь разгребемся, надо будет проверить все, что нам наговорили.

Следующие несколько верст сталкеры прошли в абсолютном молчании. Меткий шел чуть правее и смотрел за тем, что происходит ниже уровня дороги, а Жердев наблюдал за верхней частью сопки. Чем ближе они подходили к цели, тем больше нарастало напряжение – ведь должны же боевики выставить охранение вокруг позиций «Пэтриот», а при таком раскладе, кто кого вперед заметит, тому и ходить с козырей. Однако повод нарушить тишину оказался несколько неожиданным. Меткий остановился и жестом подозвал Николая к себе.

– Вот, посмотри, очень редкая аномалия! Я о ней раньше только слышал, но вживую вижу впервые, «бокал» называется.

Немного высунув голову, капитан действительно обнаружил, что внизу, в долине, в воздухе виднеется полупрозрачный контур, напоминающий емкость для распития коньяка, только без ножки. Из ее центра стремился вверх слабо светящийся луч, постепенно бледневший и полностью исчезавший на высоте десяти метров.

– И чем она опасна?

– Ничем. Наоборот, излечит и от ранения, и от лучевой болезни, если лишку радиации схватил.

– Запомню. Хотя не дай бог, чтобы пригодилась.

– Что? А, ну да. Я тут подумал, нам до точки примерно полтора кэмэ осталось, если бы не сопка – мы бы их уже видели.

– Предлагаешь залезть повыше?

– Да. Знаю, рискованно – склон голый, но сверху мы установки быстрее засечем, чем люди на земле увидят нас. На самой вершине нет никого, если бы кто сидел, то или мы его срисовали бы, или он нас.

– Логично, давай попробуем.

Забравшись почти на уровень облаков, сталкеры начали сверхосторожно продвигаться вперед и вскоре обнаружили, где размещалась батарея зенитно-ракетного комплекса. Точнее, стояла некоторое время тому назад. Имевшаяся оптика вполне позволяла различить на грунте свежие рытвины от огромных протекторов даже с приличного расстояния.

– Ушел комплекс, ваше благородие, как есть ушел, – съёрничал Меткий. – Наверное, экипажам установок не улыбается выступать в роли подсадной утки. Вот и свалили от греха подальше сразу после пуска ракеты.

– И что теперь? По следам пойдем искать?

– Выходит, что так. В принципе, проблем не должно возникнуть. Зенитчикам ведь надо город и станцию прикрывать. Бросить их они не могут, а с дорогами здесь, сам видишь – не густо, так что даже мощная техника особо не разгуляется. Найдем.

Меткий оказался прав. Новые позиции комплекса находились всего в четырех километрах, в соседней долине. Кроме того, вопреки опасениям, охрана боевиков, хоть и многочисленная, не стремилась организовать оборону с выносом дозоров на положенную дистанцию. Они устроились у костров всего лишь в сотне метров от ближайших установок.

– Наконец-то я избавлюсь от этой бандуры! – прошептал Праведников.

– Ты устал, никак? – удивился Жердев.

– Гранатомет вместе со стопятимиллиметровым выстрелом весит всего-то десять килограммов, – начиная злиться, прошипел Меткий, – плюс еще семь – запасной, и все это – довеском к стандартной экипировке. Тебе, лосю здоровому, может, и ничего, а я моложе не становлюсь! Кстати, напомни, почему я тащил «Хашим» всю дорогу?

– Вау! Сергеич, спокойно, не злись! Ты сам схватил его на базе, а я как-то постеснялся предложить тебе помощь. Думал, рассердишься. Я, если честно, поражен, как легко ты отмахал эти четырнадцать километров с грузом по гористой местности.

– Ладно, извини, это похоже на некую компенсирующую реакцию от артефакта. Я имею в виду злость. Прям вот чувствую, что не от меня идет.

– Про какой такой злополучный арт речь?

– Заполненная «пустышка». Как-нибудь потом объясню. Давай в центр сообщим, что вышли к цели, где мы находимся, а где противник, и начнем.

Вскоре пришел ответ с координатами точки эвакуации и инструкциями от Егорова.

– Неплохая задумка! – сказал Меткий, приводя гранатомет в боевое положение. – В молодости он явно не в штабе околачивался, котелок у мужика варит, как надо!

Можно только догадываться, какое удивление испытали сектанты в охранении, когда в десятке шагов от РЛС засверкал голубыми разрядами контур портала. Наверное, они посчитали, что это сделали свои операторы со станции, потому что попыток направить оружие в сторону мерцающего овала Меткий не заметил, но главное – все боевики поголовно отвлеклись на новое явление, ожидая, кто оттуда появится.

Спокойно прицелившись, Праведников нажал на спуск и взглядом проводил термобарический снаряд, попавший пусть и не в самый центр антенны, но полностью окутавший ее пламенем. Плита горела не только снаружи, но и изнутри, а в ее центре зияла настоящая дыра.

– Накрылся «Пэтриот» медным тазом! Уносим ноги, да поживее! – схватил Жердев за рукав засмотревшегося товарища.

Один из охранников уже закричал, тыча рукой в их сторону. Понять, откуда произвели выстрел, несложно, и кто-то даже дал по кустам одиночную очередь вслепую, но быстро понял, что с такого расстояния по прижимающемуся к земле противнику не попасть.

Остановившись на секунду и чуть приподнявшись, Меткий увидел сквозь верхушки зарослей, как к ним с трех сторон устремились темные фигурки. Внезапно, всего лишь в двухстах метрах к востоку от полыхающей и дымящей РЛС, замерцал овал другого портала. Затем из него вылетел бочкообразный предмет и начал нещадно дымить, заволакивая белесой пеленой все вокруг.

В дыму могло произойти всё, что угодно, и боевики это, безусловно, понимали – уж очень ситуация походила на ту, когда под прикрытием завесы в дело вступает спецназ. Подставить такому противнику беззащитную спину означало бы верную смерть, и потому с преследованием фактически было покончено. Большая часть охранников, видимо, по команде, развернулась к новому источнику опасности, и лишь ближайшие к сталкерам пять сектантов остановились и принялись расстреливать магазины по кустам чисто наудачу. Подствольный гранатомет оказался только у одного боевика, но он, очевидно, совсем не понимал, где сейчас находятся враги, не отвечавшие на огонь, и нещадно мазал, пуская гранаты едва ли не веером по площадям.

– Ай, да генерал! – восхитился на бегу Меткий. – Всё по его плану вышло!

Товарищи преодолели примерно полкилометра по окружности сопки, после чего немного спустились по склону и обнаружили по указанным в сообщении координатам третий портал, через который благополучно переместились на полноценный военный аэродром, где штурмовая группа уже ждала команды к выступлению.

– Закрывайте порталы, – сказал по спутниковому телефону Егоров, встречавший сталкеров с группой спецназа, едва увидел жест Меткого – два больших пальца, вытянутых вверх.

– Неплохой результат мы показали в предварительном забеге! – довольный успехом, сказал Жердев.

– На вашем дальнейшем участии в операции настаивать не могу, – сказал генерал, – вы и так достаточно сделали, но если надумаете, то мне будет спокойнее за общий успех. Все-таки позитивного опыта крупных наступательных операций против сектантов «Фатума» у нас пока не ахти, а тут еще АЭС.

– Конечно, мы не останемся в тылу, – ответил Меткий, – не дай бог, все сорвется, потом не сможем простить себе, что отсиделись у кухни. Как минимум, мимо аномалий парней проведем, а там посмотрим.

– Тогда прошу на борт, время не ждет. Врагу не составит труда сообразить, чего ради неизвестно кто уничтожил их комплекс ПВО.

Самолеты-разведчики, оснащенные мощными детекторами и вылетевшие раньше основной группы, нашли примерно в тридцати километрах от северного полюса Зоны идеально чистый пятачок воздушного пространства, где десантники не рисковали встретиться с аномалиями. На земле они, конечно, все равно присутствовали, но тоже в умеренных количествах по сравнению с другими территориями. Доставленные сюда первыми сталкеры из клана «Честь и мужество» отметили опасные участки ярко-оранжевой краской, хорошо заметной с воздуха. После чего над подсвеченным красными дымами пятаком прошла длинная череда армейских транспортников, сбросивших штурмовые отряды, технику и амуницию. Небо заполонили белые купола.

– Красиво! – залюбовался Жердев. – Сколько сам ни прыгал и на других ни смотрел – не перестает эта картина глаз радовать! Мы сегодня сектантов точно сделаем, сердцем чую!

Переведенцев посмотрел на коллегу, но ничего не сказал. В Зоне все, что угодно, может произойти, здесь о будущем лучше вообще поменьше говорить.

Приземление прошло практически идеально, если не считать потери одного пустого бронетранспортера, неуправляемый полет которого закончился в зарослях «стекловаты».

Развернувшись в колонну, полностью моторизованный штурмовой отряд, состоявший из бойцов «Немезиды» и батальона солдат ОДОН имени Дзержинского, обкатанных на зачистке Дальневосточной АЭС, выдвинулся в направлении Билибино. Продвигались быстро, пока в десяти километрах от пункта назначения не уперлись в один из блокпостов войск НАТО.

– Стоять! – крикнул по-английски американский офицер бравого вида. – Дальше – запретная территория! В случае попытки проникновения будем стрелять на поражение!

Колонна остановилась и ощетинилась стволами в ответ на угрозы заокеанского морпеха. Один из офицеров «Немезиды» в звании майора, видимо, прекрасно владеющий языком Шекспира, спрыгнул с брони БМП и направился к командиру поста, причем по пути он закинул автомат за спину, чем слегка снизил градус напряжения.

– Солдаты! – обратился майор к бойцам противника на английском. – Допустим, убьете вы меня, а дальше что? Вас здесь два взвода, около шестидесяти человек, а за моей спиной – семь сотен плюс пятьдесят боевых машин! Вас просто сотрут в порошок! Вы думаете, ваше руководство не знает о наших намерениях вернуть атомную станцию? Знает! Просто вас заранее списали в потери, чтобы использовать как повод для давления на Россию, и только! Хотите ли вы умереть за толстосумов в этих диких краях? Им понравятся ваши трупы, но нам они не нужны!

Командир блокпоста заметил, как его подчиненные переглядываются, и закричал:

– Не слушайте ублюдка! Это красная пропаганда!

– Хочу напомнить вам, – невозмутимо продолжил майор, – что мы на своей земле и хотим лишь освободить ее от террористов. Я понимаю, что вам нелегко сложить оружие в присутствии столь жесткого и упертого офицера, как ваш начальник, но я договорюсь с ним!

Все с неподдельным интересом ожидали продолжения – какой же довод предложит русский офицер американскому коллеге, и как тот отреагирует?

Майор подошел к своему визави и без размаха пробил отличный апперкот в челюсть, от которого натовец рухнул на спину, практически не сгибаясь. Публика с обеих сторон охнула.

– Всё! – широко развел руки в стороны победитель. – Теперь никто не помешает вам остаться в живых!

– К черту! Я скидываюсь! – психанул один из морпехов и швырнул в грязь свою винтовку М-16.

Следом за ним стали разоружаться и остальные, и чем больше солдат сдавалось, тем быстрее шел процесс.

– Вот орел! Уважаю! – проникся Меткий. – Без потерь и без единого выстрела! Как ни крути, а умение побеждать – это в большей степени искусство, чем просто наука. Согласись, Коль, исход чаще зависит не от того, что и как делается, а от того, кто это делает!

– О, мне ли не знать! У меня постоянно ты перед глазами, – рассмеялся Жердев.

Всех обезоруженных солдат сил изоляции, кроме оголтелого офицера, отправили в подземные помещения блокпоста, выложенные бетонными блоками, на случай, если вдруг начнется выброс, а в качестве охраны оставили бронетранспортер с отделением «одоновцев».

Через несколько километров колонна добралась до Т-образного перекрестка дорог, на обочине которого выделялась пирамида, сложенная из человеческих черепов.

– Тьфу ты, мерзость какая! – сплюнул спецназовец из «Немезиды», сидевший рядом со сталкерами, увидев столь варварский фетиш. – Для чего эти людоеды их складывают? Гордятся или запугивают?

– Все возможно, – ответил Меткий, – наверняка никто из нас не знает, но вот, что я заметил: там, где есть такой знак, поблизости находится приемное устройство, вроде антенны, для получения управляющих сигналов боевиками «Фатум». Однажды сам видел, как они перед такой конструкцией в транс впадают.

Едва он закончил фразу, у него в одну секунду, как говорится, без объявления войны, неимоверно сильно закружилась голова. Липкая слабость появилась из ниоткуда, и Меткому пришлось вцепиться в ручки, приваренные к броне, и думать лишь об одном: «Держаться! Не упасть, не упасть…»

БТР дернулся и замер. Сталкер усилием воли поднял голову и увидел, что замерла вся колонна. Видимо, не одному ему пришлось туго, но и водителям мало не показалось.

Поднявшийся ледяной ветер слегка привел бойцов, находившихся снаружи, в чувство. Немощность ушла, остался звенящий шум в ушах и первобытное чувство страха, заставлявшее сердце молотиться в грудной клетке.

– Укрыться в машинах! Проверить герметичность и доложить! Отключить электронику! – зычно командовал кто-то из офицеров.

Закрывая за собой башенный люк, Меткий бросил напоследок взгляд на небо. Под черными, клубящимися тучами невидимая рука расстелила пестрое, розово-алое покрывало, становившееся с каждой секундой все более сочным и кровавым – картина, достойная кисти великого шизофреника Сальвадора Дали.

Внутри бронетранспортера, под слоем стали и других композитных материалов, гасящих излучение, воздействие Выброса переносилось легче, но не сказать, чтобы комфортно. Звук, словно небо с треском раскололось и рухнуло на землю, не просто оглушал – он ощущался нутром. То, что следом начала трястись земля, а вместе с ней завибрировала и многотонная техника, только добавляло уверенности в наступлении конца света. Меткий мог лишь гадать, что сейчас испытывают военные, впервые столкнувшиеся с выбросом (а таких в отряде было подавляющее большинство).

«И все же в бетонном бункере намного легче пережидать», – успел подумать Праведников прежде, чем потерял сознание.

Круги перед глазами и давящая боль в висках, как если бы голову зажали в тиски – вот, что чувствуешь, приходя в себя после окончания лучшего экстремального шоу на планете. Хорошо, что хоть отпускает быстро. Если, разумеется, сердечко и сосуды в порядке – иначе инсульт и сердечный приступ сразу накроют.

«Интересно, я упал или заранее прилег?» – почему-то именно этот вопрос беспокоил Меткого сейчас больше всего, но память отказывалась дать верный ответ.

В конце концов, по слюне на комбинезоне он догадался, что присел, прижавшись спиной к стенке, и только потеряв контроль над собой, сполз на пол. И то ладно – ни об какой острый угол, коих в военной машине всегда предостаточно, не приложился.

– Ничего-ничего, нормально начали! – подбодрил окружающих Переведенцев. – Теперь они радиоактивное шоу раньше, чем через несколько часов, повторить не смогут!

В целом весь отряд благополучно пережил катаклизм, несколько царапин и шишек не в счет. Поехали дальше и вскоре достигли подножия Алискеровской сопки, где колонну уже встречала умчавшаяся вперед разведка.

– Как обстановка? – спросил приснопамятный майор у старлея, ее возглавлявшего.

– Высота наша, наверху оставил дозор. До самого Билибино и АЭС сектантов нет, попрятались по норам. Единственное, что непонятно…

Молодой офицер замялся.

– Говори.

– Тут через сто метров кладбище. Старые могилы в порядке, но есть три групповых захоронения без обозначений, и одно из них совсем недавно раскопали.

– Учтем, – коротко бросил старший по званию, и сам побежал на доклад к группе собравшихся неподалеку офицеров.

Говорили недолго, и когда Меткий за бронетехникой подошел поближе, то услышал лишь финальную часть.

– Первая группа, капитан Соломатин, – принялся командовать плотный мужик лет сорока пяти в форме без знаков различия, – приказываю занять сопку Любви. В твоем распоряжении три БМП, подавляйте всякую активность в городе! Никаких перемещений там быть не должно, если кто шевельнулся – открывай огонь без колебаний!

– Есть!

– Вторая группа, капитан Бунин, поднимаетесь на Алискеровскую сопку вместе с «Зонтиком». Ваша задача: обеспечить защиту комплекса РЭБ, следить за тылом, при попытке террористов оказать поддержку из города – участвовать в подавлении.

– Есть!

– Остальные выдвигаются для штурма станции.

– Прошу прощения, – произнес Меткий, выходя из-за БМП, – а насчет нас, сталкеров, что?

– Вы пока в резерве, – объявил командующий спецоперацией, – мы вас задействуем для решения проблем с аномалиями и мутантами, если таковые возникнут. А пока держитесь возле офицеров группы управления, чтобы в случае необходимости быстро помочь парням на передовой.

Оказалось, штаб тоже разворачивался на Алискеровской сопке, и, забравшись наверх вместе с Жердевым, Переведенцевым и еще несколькими «мужиками» из «Чести», Меткий смог понять, о чем же говорилось на совещании.

Билибино и атомная станция располагались в котловине, образованной отрогами горного хребта, причем АЭС находилась напротив сопки, а город – парой километров левее, где с запада над ним царила та самая возвышенность с романтическим названием. Получалось, что заняв их, спецназовцы могли контролировать долину. «Зонтиком» же оказался КАМАЗ с кунгом, а точнее – его имитацией. Сталкер понял это, когда крыша кузова раскрылась в стороны двумя огромными створками, и из нутра выдвинулась гигантская антенна.

– Для чего она? – спросил Переведенцев у штабного офицера.

– Огромная глушилка. Никто из внешнего мира не сможет теперь связаться с боевиками на станции и, например, отдать им приказ взорвать АЭС. Да они и меж собой теперь будут вынуждены общаться исключительно лично.

– А мы?

– У нас свой канал, так что рации будут работать.

– Приятно слышать, что отечественная техника способна подавить передовые западные образцы, – потер ладони Жердев, – их военный бюджет насколько больше нашего?

– Несопоставимо. Но наши парни и за сорок тысяч рублей в месяц такое разрабатывают, что диву даешься. Мы почему так уверены в «Зонтике»? Да потому, что он у нас не первый такой и не единственный. Вы про условную атаку на американский эсминец в Черном море в четырнадцатом году слышали?

– Ну, наши же периодически подлетают к их самолетам и кораблям, когда они туда, куда не надо, лезут, – пожал плечами Жердев, – что такого особенного?

– Во-первых, злополучный «Дональд Кук» – не старое корыто, а вполне современный в техническом смысле корабль, оснащенный новейшей РЛС и боевой информационно-управляющей системой «Иджис», на вооружении у него крылатые ракеты «Томагавк». Во-вторых, наш СУ-24 с комплексом РЭБ на борту не просто приблизился к эсминцу, а сначала выключил ему радар, системы передачи данных и управления огнем, короче, вырубил всю электронику, и только потом уже наглядно изобразил атаку на беспомощный корабль. Двенадцать раз подряд. Знаете, на что это похоже, когда реактивный самолет с кормы снова и снова проносится над палубой?

– Хах! Да уж не трудно догадаться! Красавчик!

– Зарубежные газеты потом писали, что двадцать семь моряков написали рапорт об увольнении – разочаровались в своем флоте. Или вот другой пример: аномалии на пути колонны можно обнаружить датчиками, а дистанционно управляемые фугасы? Как с ними бороться?

– Мы не знаем, ты нам скажи! – развел руками Меткий.

– У нас на паре бронетранспортеров установлена система «Инфауна», она и вражескую радиосвязь в КВ– и УКВ-диапазонах глушит, и от управляемых мин защищает. Пока нам везло, может, противник больше полагается на выбросы или просто не ждал нас здесь, однако если бы сюрпризы стояли на дороге, то взорвались бы, но лишь после прохода колонны, когда машины успели бы удалиться на безопасное расстояние.

– Здорово. Жаль, что на последнем этапе придется по старинке, под пули лезть.

– Сергеич, я тебя не узнаю! – покачал головой Жердев. – Ты же всегда в любой гадюшник первым стремился!

– Да я-то что, мы, вон, во второй линии сидим, а парням сейчас на приступ идти. Кстати, наша позиция хороша для техники, но в итоге мы слишком далеко от места основных событий, вам не кажется? Понадобится наша помощь, так мы когда еще доберемся до станции? Разрешите, выдвинемся вперед?

– А если возникнет необходимость в вашем присутствии здесь? – засомневался штабист. – Конечно, с нами еще отделение краповых беретов, плюс БМП и БТР, но мало ли…

– Если вниз по склону метров на триста уйдем, то сможем быстро вернуться в случае нужды. Рации будут на приеме.

– Ладно, – сдался офицер, – вы, трое, идите, но ни шагом дальше! Остальные «мужики» пусть с нами остаются. Значение «Зонтика» нельзя недооценивать.

Пока сталкеры спускались по лиственному лабиринту с частыми прогалинами, Жердев сделал попытку заглянуть в лицо Меткому.

– Сергеич, что происходит?

– В смысле?

– С тобой.

– Со мной все в порядке.

– Ну, да, конечно! Ты бы видел, сколько эмоций на твоем лице промелькнуло, когда ты сожалел о том, что на последнем этапе придется в ближний бой лезть!

– Тебе показалось.

– Дим, поддержи меня! – взмолился Николай.

– Правда, Слав, – согласился Переведенцев, – тебя что-то грызет изнутри. Раньше ты всегда, как кремень, был, а теперь, даже если просто молчишь, то видно внутреннюю борьбу.

– Короче, колись!

Меткий тяжело выдохнул:

– Вот вы, мозгоклюи, однако! Хорошо, расскажу о причине, но на самом деле, обсуждать нечего. Мы ж не бабы, чтобы сны свои друг дружке пересказывать!

– Ты выкладывай, а там решим.

– Дело в том, что еще до того, как Егоров прилетел к Петровичу и рассказал нам о грядущих планах, я уже видел сегодняшний штурм станции.

– Во сне, что ли?

– Да. После того, как узнал, что с братом случилось. Только это не был обычный сон, в котором детали размыты, а фон скорее обозначен, чем существует. Нет, передо мной предстало все очень четко, до мельчайших подробностей. Я даже треск и гул пламени в горящем БТР слышал. И запах гари. И горелого мяса. Мимо пробегал, так меня волной жара обдало.

– И что ты видел?

– Не слишком многое. Фрагменты боя. Как спецназовцы несли потери и отступали, а потом, видимо, мы все же прорвались в помещения АЭС. На меня выскочило четверо сектантов, и я свалил двоих выстрелами в голову, но оставшиеся буквально изрешетили мое тело в упор. В тот момент и проснулся. Я понимаю, тяжело поверить, но у меня полное ощущение, что это вещий сон.

– Наука говорит, что наши сны – это переработанная версия уже произошедшего, но не будущего.

– Парни, я не спорю с учеными! Даже не сомневаюсь, что они правы, но проблема в том, что я узнал Чукотскую АЭС, едва мы забрались на сопку, хотя раньше тут не бывал! Точнее, мы с Колей как-то очутились неподалеку, но с другой стороны города, станцию закрывал рельеф, то есть, ее вид нам не должен быть знаком. Внешне она разительно отличается от Дальневосточной, однако же, смотрю сейчас на нее, как на старого знакомого!

– Поэтому ты попросился поближе к передовой?

– Да, боюсь, сектанты неплохо подготовились к встрече, и наши ребята будут гибнуть, если ничего не изменить.

– Но тогда ты сам погибнешь, если верить твоему сну!

– Может быть, но на кону ведь стоит гораздо больше, чем жизнь одного сталкера, верно?

– Так или иначе, мы сейчас узнаем, сбудутся ли твои видения, – сказал Переведенцев, – смотрите, штурмовая группа уже приближается к станции.

Действительно, в сектор, доступный для обзора, слева выползла гусеница из бронетехники и начала приближаться к вспомогательным зданиям под углом в сорок пять градусов. С правого бока колонны, укрываясь за броней, шли бойцы.

– Все равно мы слишком далеко, – покачал головой Меткий, – надо подойти еще ближе.

– Оставим штаб и глушилку?

– Они ж не голые стоят, ничего с ними не случится. А насчет невыполнения приказа, думаю, беспокоиться не стоит – мы ведь уже давно не кадровые военные.

– Да я вообще наверняка до сих пор в розыске числюсь, – пожал плечами Жердев, – пошли!

Наверное, кто-то из сектантов открыл огонь по спецназовцам, потому что ветер донес хаотичную автоматную стрекотню. Машины остановились и, поворочав башнями и стволами, начали утюжить в ответ административный комплекс и двухэтажные строения, находившиеся ближе всего к ограде. От огня крупнокалиберных пулеметов и автоматических пушек здания мгновенно окутали облака разлетающейся пыли, штукатурки и кирпичного крошева, а через пару минут из окон верхнего этажа Управления показались языки пламени.

Одна из боевых машин пехоты расстреляла три секции бетонного забора, и тут же в эфире прозвучал сигнал к атаке. Отряд бойцов «Немезиды», находившийся в авангарде, спокойно и слаженно, следуя за двумя БТР, вошел через пробоину на территорию станции, быстро зачистил уже изрядно размочаленные корпуса вблизи периметра и попытался прорваться через открытое пространство к машинному залу, чтобы организовать плацдарм для ввода основных сил.

Спецназовцам удалось преодолеть примерно половину дистанции, когда с крыши в головную машину ударили противотанковой ракетой. Вверх и в разные стороны полетели куски специального обвеса, предназначенного для защиты от выброса, а следом из распахнувшегося башенного люка в небо рванулся жирный, ревущий столб огня. Бойцов, прятавшихся за машиной, швырнуло на землю ударной волной, и только через пару секунд до сопки докатился гром взрыва.

– Кабздец экипажу! – поморщился Переведенцев. – Боеукладка!

Стало понятно, что установка все время стояла на виду, но ее скрывала хитрая маскирующая накидка, позволявшая не выделяться на фоне серых панелей фасада. Гранатометчиков тотчас же смела группа прикрытия, но удачное попадание словно разбудило оборону сектантов. То здесь, то там, то в окнах горящего Управления, то на крыше машинного зала, то у низких построек справа у пруда-охладителя, где боевики, оказывается, вырыли окопы, стали мелькать силуэты и навскидку стрелять по бойцам, вынужденным одновременно маневрировать и пытаться вытащить из-под плотного огня контуженных товарищей.

– Нам нужно подойти ближе! – крикнул Меткий и побежал вниз, не дожидаясь реакции товарищей, которые, впрочем, сразу последовали за ним.

Противник не считался с собственными потерями и при этом стрелял неимоверно точно. Второй бронетранспортер после нескольких попаданий тоже замер, и только благодаря солдатам дивизии имени Дзержинского, обрушившим из второй линии настоящий стальной дождь на позиции сектантов, спецназовцы из «Немезиды» смогли через несколько минут отступить и вытащить уцелевших раненых. На поле боя осталось лежать десять убитых, не считая сгоревшего заживо экипажа. Несомненно, террористов полегло гораздо больше, но едва ли это могло сейчас кого-то порадовать или утешить.

Сталкеры успели добраться до позиций группы прикрытия, находившихся всего лишь в пятистах метрах от машинного зала, до последнего этапа неудачной атаки. Меткий, наблюдавший за происходящим через морской бинокль с десятикратным увеличением, яростно и нецензурно выругался.

– Опять они за свое!

– Ты о чем, Сергеич?

– Да я на крыше машинного зала только что свою физиономию видел! Сначала на одном краю, а через минуту – на противоположном! Интересно, сколько эти ироды моих клонов наклепали?!

– Блин! Они стреляют, как ты?

– Да, я на Дальневосточной АЭС заколебался с одним в хитрости и точности соревноваться!

– А ты не можешь у них взглядом винтовки из рук повыдергивать, – спросил Жердев, – как тогда в больнице ножи метал?

– Нет, мои силы пока невелики, мне нужно рядом с человеком находиться, а не за сотни метров.

– И что же делать?

На фоне установившегося затишья подсказка для Меткого прозвучала почти с небес.

– Эй, вы! Те, кто пытается штурмовать АЭС! – покатились по равнине раскаты громогласного обращения, повторявшиеся многократным эхом.

Казалось, звук гуляет между землей и низкими облаками, но на самом деле этот эффект рождало большое число динамиков, расположенных по периметру станции, и отражение волн между стенами зданий.

– Можете хоть все здесь сдохнуть, но ничего у вас не выйдет! Возвращайтесь домой! Вас одурачили и используют как пушечное мясо! Не мешайте спасать человечество!

– Охренеть! Они нам эту туфту еще втирать будут? – поразился Жердев.

– Ага, и, кстати, твоим голосом вещают, Сергеич, – подметил Переведенцев.

– Серьезно? – удивился Меткий. – Я его по-другому представлял!

– Со всеми людьми так. Просто поверь – это твой голос.

– Командир! – обратился Праведников к одному из офицеров «Немезиды». – У нас есть, при помощи чего им ответить?

– Аппаратура?

– Да.

– В конце колонны машина с усилком, динамиками и радиомикрофоном, – отмахнулся занятый планированием дальнейших действий спецназовец.

– Ты что задумал? – поинтересовался у товарища Жердев.

– Хочу с собой пообщаться!

Действительно, через несколько минут все услышали настоящего Праведникова.

– Эй, ты, на станции! Тот, который говорит моим голосом! Выходи на связь, если не боишься!

Ответ не заставил себя слишком долго ждать.

– Чем ты хочешь напугать меня, Меткий? Своим бессилием?

– О! Знаешь меня? Замечательно! Меньше времени на объяснения придется тратить! Скажи, пожалуйста, а себя ты кем считаешь?

– Я знаю, что являюсь твоим клоном – можешь не пытаться разыграть эту карту! Хоть ты хитрец и негодяй, но сильный воин, поэтому нас и скопировали с тебя.

– Великолепно! Вы ведь недавно появились на свет, вам хоть объяснили, что же вы, такие хорошие парни, делаете на захваченной АЭС?

– Спасаем человечество!

– К твоему сведению, брат, – раньше станция вырабатывала энергию для производства и города, а теперь ее используют для смертоносного излучения!

– Сказки не рассказывай!

– Вы воюете с регулярной армией нашей страны! Неужели тебя это не настораживает? Включи голову!

– Просто ты продался олигархам и встал на сторону тирании!

– Ах, вот как! Значит, такой я меркантильный мерзавец в твоих глазах?

– Да, Меткий. Ты предал свой народ за деньги!

– Скажи мне, а разве может такой человек выйти без оружия под снайперский огонь? Смотри! Я выхожу на открытое место! Прошу наш спецназ не стрелять!

– Апостол Петр, доставай скорей ключи! Достойный рая в дверь к тебе стучит! – продекламировал чьи-то стихи Переведенцев, сжав от волнения кулаки до побелевших костяшек. – Совсем Славка с ума сошел!

– Выкрутится, – прошептал в ответ ему Жердев, грызя ногти, – его без хрена не сожрешь!

Праведников на самом деле вышел, причем с поднятыми руками.

– Видите меня? – крикнул он, и практически тут же золотистый след выстрела из «рельсы» разрезал пространство, метнувшись к сталкеру.

Меткого от неминуемой гибели спасло чудо: за секунду до этого, глядя на крышу и верхние этажи АЭС, он споткнулся о какой-то корешок и невольно нагнулся, пропустив смерть над собой.

– Я все еще здесь, брат! – звенящим голосом снова закричал сталкер. – Не убежал в тыл за деньгами!

Праведников решил для себя, что сделает все для освобождения Чукотской АЭС, пусть и ценой собственной жизни.

– По-прежнему не веришь мне?

Справедливости ради стоит сказать, что стрелял не клон, а один из фанатиков «Фатума», коими являлось большинство охранников станции. Он вновь прицелился в стоящую прямо фигуру, но нажать на спуск не успел – пуля ударила его в висок и сбросила с крыши. Причем, послал ее не снайпер из числа спецназовцев, а сосед справа. Бой разгорелся с новой силой, но теперь уже внутри станции. Меткого, от греха подальше, догнал и сбил с ног Жердев.

– Совсем ты, друг, безбашенный! – отчитал он товарища, когда они скатились на дно какой-то рытвины.

Спецназ тоже не дремал.

– В атаку! – скомандовал командир полевого штаба, уловивший изменение обстановки.

Нельзя сказать, что по бойцам больше не стреляли, и никто не погиб, но это был не тот огонь, который выкашивает шеренгу за шеренгой.

– Коля, ты почему без моего автомата прибежал? – спросил Жердева Меткий.

– Сергеич, не борзей! Я тебя спасать примчался, а ствол твой там, где ты его оставил!

– Ладно, возвращаться некогда, по дороге раздобуду.

– Стой, малахольный! Убьют же! – закричал капитан, пытаясь ухватить за лодыжку рванувшего вперед товарища, но его пальцы предательски соскользнули. – Черт, черт, черт!!!

Закусив указательный палец, Жердев смотрел, как, пригнувшись и петляя зигзагами, бежит Меткий, а рядом с ним, то справа, то слева, регулярно взлетают фонтанчики. Невидимому стрелку не хватило обоймы, чтобы просчитать траекторию движения сталкера, и, пока он перезаряжался, Праведников на бегу подобрал «Винторез», принадлежавший одному из убитых «немезидовцев», и помчался вслед за атакующей группой, заодно уходя от снайпера в мертвую зону.

– А! Ну, конечно! – всплеснул руками капитан. – Он же видел во сне, что его не застрелят на площади! Бегай – не хочу! А мне-то каково? Меня в его видениях не было!

Не прекращая материться, Жердев выскочил из своего укрытия и постарался добраться до того места, где подбитый БТР прикрыл бы его от огня сверху. Конечно, обладая массой на тридцать килограммов больше, чем у Меткого, он не мог быть настолько же стремительным и непредсказуемым, и поэтому полагался исключительно на то, что разозленный террорист переключит свое внимание на другой сектор или не успеет среагировать на его рывок. Не вышло.

Николай почти достиг намеченной точки, когда тяжелый удар под диафрагму сбил его с ног. Прокатившись кубарем, он оказался в проекции горящей машины, закрывшей его от контрольного выстрела. Внутри продолжала разливаться боль, но, засунув руку под разгрузку, капитан не обнаружил крови.

Жердев недоуменно осмотрел себя и понял, насколько ему повезло. Тяжелая пуля ударила в газовую камеру автомата, разворотила ее и, отлетев рикошетом, плашмя попала в запасную обойму.

– Спасибо, господи! Вернусь, обязательно в церкви свечку поставлю! – с чувством произнес он и тут же помрачнел, поняв, что повлиять на судьбу товарища и прикрыть его от пуль сектантов, он уже не сможет.

В это время Меткий догнал бойцов «Немезиды» и ворвался в здание вторым, сразу вслед за парнем, вооруженным специальным щитом для штурмовых операций. Поскольку первые выстрелы достались не ему, в распоряжении сталкера оказалась лишняя секунда, чтобы свалить двух сектантов засевших в конце коридора. Третьего застрелил из пистолета спецназовец, глядя через прорезь, закрытую пуленепробиваемым стеклом – без основательной подготовки такой фокус не выполнишь, ведь оружие приходится держать гораздо выше своей головы.

Обогнав тяжелого и медленного щитоносца, Меткий движением кисти зашвырнул обратно на второй этаж гранату, прилетевшую оттуда, и, дождавшись разрыва, взлетел по лестнице. Пересекая широкую площадку быстрым шагом, он попутно раздал пару контрольных выстрелов террористам и ударил прикладом в гортань недобитка, голову и тело которого закрывали лучшие на планете шлем и бронежилет «Спектр-М» американского производства. Зачем переводить патроны?

Не оглядываясь, поспевают ли за ним спецназовцы, Праведников распахнул следующую дверь и, едва выглянув, отдернул назад голову. По лицу, закрытому бронемаской, болезненно щелкнула парочка пуль, а стене досталось, наверное, еще полтора десятка, но главное – используя телекинез, сталкер успел толкнуть под локоть гранатометчика в противоположном конце зала. В результате, вместо попадания в дверной проем, граната ушла в сторону и взорвалась неподалеку от позиции автоматчиков. Нет, их не убило, но им стало совсем не до войны.

Выглянув еще раз, Меткий опять принял на маску выстрелы от боевика, засевшего с другой стороны, свалил его ответной очередью и, все время оглядываясь, побежал к следующей лестнице.

«Странно, – подумал он, – пространства много, оборудования, за которым можно укрыться, тоже, а боевиков здесь не густо».

Поднявшись по ступенькам, сваренным из арматурных прутьев, Меткий толкнул дверь и увидел в пяти метрах от себя четырех сектантов, застывших с оружием на изготовку на стыке двух коридоров. Оглушительный грохот нескольких очередей, выпущенных почти одновременно в небольшом помещении, больно ударил по ушам, а во рту появился вкус ржавчины – вкус осени, увядания и смерти…

Глава 6 Новые проблемы

Несмотря на бескомпромиссность и жестокость, а может, именно благодаря им, бой за обладание атомной станцией получился скоротечным. Истеричная перебранка штурмовых винтовок и автоматических дробовиков, усиленная эхом в замкнутом пространстве, стихла настолько резко, что казалось – тишина звенит. Уровень адреналина в крови схлынул, и Жердев снова ощутил, как сильно горят отбитые внутренности. Он опустился на пятую точку прямо посреди коридора и чуть наклонился вперед, пытаясь снизить болевые ощущения.

Через небольшой промежуток времени кто-то подошел сзади и, положив руку на плечо, протянул флягу. Капитан повернул голову и едва не вскочил на ноги, увидев доброжелателя. Только крепкая хватка помешала ему осуществить свой порыв.

– Меткий, ты живой!

– Сиди, – ответил сталкер и сам присел рядом. – Тебя ранили?

– Ерунда. Считай, бейсбольной битой приложили, а так – цел. Ты про себя лучше расскажи! Все-таки сон – полная чушь, да?

– Нет. В нем как раз все оказалось правдой.

От таких слов Николай даже замер.

– Глотни, – кивнул Меткий на флягу.

– Водка?

– Обижаешь. Надолго ли в Зоне такой емкости хватит? Чистый спирт. Холодный.

– У тебя же не было, где раздобыл?

– Знаешь, как расшифровывается эмблема военных медиков – змея, обвивающая чашу?

– Хитер, как змей, и выпить не дурак!

– Вот именно.

Капитан отхлебнул, поморщился и, занюхав рукавом вместо закуски, вернул емкость хозяину. Праведников тоже приложился к горлышку, но лишь прищурился, глядя в точку перед собой.

– Сергеич, так что за история у тебя приключилась? – напомнил Жердев.

– Я открыл дверь и увидел четырех сектантов на пересечении двух коридоров, а его – нет. Он вне поля зрения был и, видимо, вошел с другой стороны на мгновение раньше меня. Может, поэтому террористы смотрели на него.

– Про кого ты говоришь?

– Про клона. Я лишь заметил, как двое боевиков упали, и завалил оставшихся. И только когда увидел изрешеченное тело, до меня дошло, что я во сне видел его смерть как свою.

– Да уж! – подивился Николай, не зная, что тут вообще можно сказать.

– Удивительно, но когда клона убили, – продолжил Меткий, – я ощутил какой-то металлический привкус, будто это у меня из разорванных в клочья легких кровь пошла.

– А когда ты в прошлый раз сам своего клона убил, чувствовал что-нибудь подобное?

– Нет. Может, потому, что он умер за много километров от меня, может еще почему-нибудь. Не знаю.

Посидели. Помолчали. Отпили еще по глотку. Затем Меткий достал нож разведчика и принялся сосредоточенно выковыривать из-под ногтей чужую кровь.

– Где так замарался? Ты спасти клона, что ли, пытался?

– Нет. Он умер мгновенно, даже глаза остались открытыми. Это я позже испачкался. Перезарядиться не успел – пришлось резьбой по людям заниматься.

– Ты крут, а сегодня – так вообще герой дня! – покачал головой Жердев. – Хоть я и дал бы тебе кулаком по лбу от себя лично, чтобы мозги на место встали, но родина перед тобой точно в неоплатном долгу! Если бы не твоя полубезумная выходка, штурм мог легко захлебнуться.

– Спасибо на добром слове, однако, меня скорее за смекалку можно похвалить. Это клоны на себя оттянули большую часть охраны станции.

– Да. Вряд ли Повелители станут еще раз использовать их против тебя после такого урока.

Товарищи повернулись на звук шагов и увидели поднимающегося по лестнице командира «Немезиды». Офицер подошел к Праведникову и протянул ладонь для рукопожатия.

– От лица всех парней выражаю тебе нашу признательность и уважение за проявленный героизм!

– Спасибо.

– К нам не желаешь на службу пойти?

– Нет. У вас много разных задач, а я вот на аномальной Зоне специализируюсь. Но если вас сюда снова пришлют, то буду рад помочь.

– Что ж, удачи! – пожелал спецназовец и пошел прочь.

– Кто-нибудь из клонов выжил? – спросил Меткий уже вдогонку.

– У них не было шансов уцелеть, они же находились в самой гуще врагов, – ответил тот. – Один из десяти еще дышит, но с такими ранениями долго не протянет.

– Я хотел бы его увидеть, где он?

– На крыше машинного зала.

– Коль, пойду, навещу свою копию. Даже представить не могу, как паршиво подыхать в одиночестве или среди чужих людей, а я ему, как-никак, родня.

– Я с тобой.

По дороге наверх товарищи встретили Переведенцева, который облегченно выдохнул.

– Фу! Слава богу, живые! Ну, вы и отморозки! Мишенями решили поработать!

– Спокойно, лучше выпей.

– Чего в этом аду нет, так это, скорее всего, алкоголя.

– Пфф! Еще чего! Держи, спасибо скажешь полевому хирургу. Пошли на крышу.

Сталкеры нашли клона благодаря медику с красным крестом на рукаве, который встал, безнадежно покачав головой.

– Док, сколько ему осталось?

– Мгновения.

Праведников взял умирающего за руку, и тот открыл глаза.

– Скажи, ты нас не обманул? – спросил он сталкера.

– Нет, все по-честному. У меня не было другого способа образумить вас, кроме как показать, что те, кто сражается за деньги, не умирают по доброй воле ради других. Так что ты правильно сделал, развернув ствол.

– Хорошо, – выдохнул клон и сделал попытку улыбнуться, однако мышцы его лица застыли на половине пути.

Меткий закрыл его остекленевшие глаза и посмотрел на друзей.

– Свой труп я уже видел, но собственную смерть – впервые! Тяжело и крайне неприятно… даже страшно.

– Пойдем, Сергеич! – протянул ему руку Николай, помогая встать. – О нем позаботятся, а тебе сейчас нужно срочно хлопнуть еще грамм сто целебного напитка.

***

Пытаться сделать два больших дела в один день, конечно, можно, но только не в Зоне отчуждения. Командование спецоперацией к этому доводу генерала Резниченко прислушалось и не стало пытаться вслед за АЭС освободить с наскока Билибино от сектантов «Фатума». Учли и наличие аномалий, и неподготовленность личного состава к боевым действиям в таких условиях, и недостаток времени, оставшегося до захода солнца. Можно хоть десять лекций прочитать на тему безопасного передвижения в Зоне, но пока проводник на практике не покажет тебе, как обнаружить затаившуюся «центрифугу» или «катапульту», так и будешь на уровне «отмычки». Поэтому, во избежание ненужных потерь, город просто оцепили, расставив пикеты по периметру, в основном, на близлежащих сопках, через каждые сто метров. Сталкеры вместе со спецназовцами поднялись на ближайшую сопку в качестве проводников, желая заодно оценить предстоящие завтра трудности.

– Небольшой город, я ожидал чего-то покрупнее, – признался Переведенцев, – когда увидел Билибино.

– В лучшие времена пятнадцать тысяч жителей насчитывали, – сказал офицер из дивизии имени Дзержинского, шедший рядом, – а перед тем, как станцию захватили, чуть более пяти с половиной оставалось. Я тут родился. Раньше, конечно, лучше было. Дома заброшенные, убогость и запустение – еще до нападения террористов это все началось. Говорят, станцию так и так собирались к две тысячи девятнадцатому году закрыть.

– Ну, правильно, всякие боевики да сектанты там появляются, где видны слабина и раздрай, – согласился с ним капитан. – Теперь, глядишь, новая жизнь у города начнется.

– С чего вдруг? – удивился Меткий, который кое-как справился со своими тяжелыми думами. – Тут ведь людей не осталось.

– Представь, сколько оборудования наши враги сюда понатащили! – ответил капитан. – Плюс кругом ни души. Готов на любую сумму спорить, что теперь государственные структуры начнут изучать их наработки, а может, и полигон тут сделают. Это раньше АЭС для золотодобычи была нужна, но драгметаллов у нас и в других местах хватает, а вот подобную научную базу создавать дорого. Дальневосточная АЭС тоже не альтернатива – она рядом с Комсомольском-на-Амуре, а его стопроцентно восстанавливать и заселять будут. Там не развернешься с испытаниями.

– Поостерегусь, пожалуй, я с тобой спорить, – махнул рукой Праведников. – Давайте лучше город изучим, пока совсем не стемнело. Комрад, что это за строение с голубой крышей в самом центре?

– Мэрия, теперь уже бывшая. Хотя сектанты ее, похоже, прилюбили и обжили. Рядом Дворец культуры и здание узла связи. Правее – микрорайон «Арктика», самый современный.

– А ближе к центру, никак, церковь с куполами?

– Да, почти новый храм имени преподобного Серафима Саровского. Для такого городишки она довольно большая. Длинная улица, что тянется посередине – местный «Бродвей» имени Курчатова.

– В общем-то, понятно, где они могли окопаться. Застройка не плотная, все хорошо видно.

– Да. В старой, барачной части города разве что окопов накопать, да мин понаставить могли, важных объектов там точно быть не может. Производственные корпуса главное у них отжать.

Земля вздрогнула, и три огромных облака от разрывов вздыбились одно за другим в разных местах, где ранее располагались здания, напоминавшие своим видом о промышленности. Все дружно задрали головы к небу и успели заметить в вышине белый силуэт, нырнувший в облака.

– Тушечка отработала, – поставил диагноз спецназовец, довольно улыбаясь, – видно, в стратегической авиации решили нам облегчить задачу.

– Это да, баба с возу – кобыле легче! С какой только мерзостью в секретных лабораториях сталкиваться не приходится!

Зашипела рация:

– Меткий, Егоров на связи.

– Да, товарищ генерал, – нажав тангенту, откликнулся сталкер.

– Спецназовцам помогли до рубежа добраться?

– Так точно.

– Тогда возвращайтесь на станцию, к зданию администрации. В фойе вас боец встретит и проводит ко мне.

– Есть возвращаться!

Как оказалось, Егоров обосновался в директорском кабинете. Жестом пригласив сталкеров за стол, генерал закрыл дверь на скрытый замок, достал из-под стола два раздутых сидора, развязал и начал выкладывать по очереди: помидоры, «боярский» хлеб, огурчики, нарезки нескольких видов сырокопченой колбасы и сыра, сало, буженину, шпроты, оливки, фаршированные перцем, и еще всякое-разное, пока не извлек со дна две фляги вместимостью в один и семьдесят пять сотых литра.

– Это что?

– «Золотое кольцо», экспортный вариант.

– Классная штука! А разве ее еще производят?

– Из запасов конторы, – улыбнулся Егоров. – Жаль, что для транспортировки в Зону пришлось перелить из оригинальных графинов.

– Всегда интересно было, почему вещмешок «сидором» прозвали, – поделился Переведенцев, – никто не знает!

– Хм, а правда ведь, – на секунду задумался генерал, – я слышал только, что еще в царской армии данное словечко появилось, а вот по этимологии ничего не скажу.

Первый тост, произнесенный генералом, был предельно краток: «За державу!». Несмотря на обильный стол, опрокинули по старой традиции, не закусывая, и лишь после второго стопарика – «За победу!», воины притронулись к еде. Третий тост, не чокаясь, подняли за погибших сегодня спецназовцев, и вообще за всех, кто сложил головы в борьбе с Повелителями. Четвертый пили «За напрочь безбашенного героя – за Меткого!», несмотря на все возражения последнего. Ветеран стеснялся, журил товарищей за излишнее внимание, еле уговорили его.

– Вячеслав Сергеевич, ты не понимаешь, скольким людям твои стремительные и неожиданные действия сегодня спасли жизнь! – нашел нужный аргумент генерал. – И я сейчас не про спецназовцев говорю.

– А про кого?

– Про сто пятьдесят человек из старого персонала станции, которые несколько лет тут работали под дулами автоматов. Их банально не успели уничтожить, когда оборона АЭС резко рухнула!

– Да, натерпелись они, поди…

– Можно только догадываться, в каком страхе люди тут существовали, если изначально их было семьсот пятьдесят – в пять раз больше.

Мужики захмелели, но главные темы оставались прежние – освобождение Дальневосточной Зоны, политика и возможная война. Женщин даже вскользь ни разу не упомянули.

Меткий прислушался.

– У них ведь как? – риторически вопрошал генерал. – Фактически, все против всех, матерые единоличники, а экономическое устройство и моральные устои общества только разогревают алчность. Иметь больше и лучше остальных – как главный мотив существования, разве это не жесть? Поэтому у них такое количество алкоголиков и наркоманов среди богатых – ведь, добившись цели, они видят впереди тупик. Да и совесть глушить чем-то надо, ведь по дороге к большому количеству нулей на банковском счете неизбежно дел наворочаешь. А что народу попроще делать? Страх перед одиночеством, неудачами и агрессией, он же в той или иной степени у всех имеется. На западе предлагают гасить его потреблением, а если ты дорос до среднего достатка, то можешь сходить к психотерапевту. Там же не принято с кем-либо делиться проблемами, да и друзей, как таковых, нет.

– У нас хотя бы с этим намного проще, – кивнул Переведенцев, – у каждого найдется, с кем поговорить, излить душу.

– В России страхи по большому счету те же: остаться с бедой наедине и проиграть, может быть, даже с жизнью расстаться. А вот ментальность в принципе другая. Мы боремся по-другому – объединяя усилия, жертвуя собой. В человеке заложены две природы или, если угодно, модели, но опереться он может только на одну из них: или групповое восхождение, когда все вместе, или лезешь на вершину по трупам в одиночку. Каждый решает для себя сам, как в притче про волка.

– Я с ней не знаком, – с понурой головой поднял руку Жердев, как человек, признающий свою вину.

– Она короткая, можно и рассказать. Однажды старый охотник поведал юному внуку простую жизненную истину о том, что в каждом человеке соперничают два начала, и это очень похоже на поединок двух волков. Один из них олицетворяет зло – зависть, подлость, предательство, шкурные отношения. В другом звере собраны все добрые качества – любовь, храбрость, сочувствие, верность. Мальчишку до глубины души тронули слова деда, он задумался, и затем спросил:

– А какой волк одержит верх в этой схватке?

– Всё зависит от тебя, – ответил старик, – победит тот волк, которого ты кормишь.

Сталкер удовлетворенно кивнул:

– Хорошо сказано.

– На нашей с вами памяти уже случились девяностые, когда многие купились на красивую, но лживую обертку «сладкой» жизни. Руководство и новые проповедники тогда забыли уточнить, что богатыми станут только те, кто все затеял, а не те, кому сказки в уши заливали. Говорили, что все наше прошлое, победы и достижения – сплошной позор и ошибка, за которые надо покаяться. «Хватит тратить столько денег на армию, и сразу заживем счастливо!» – писали в газетах. «Отделиться от азиатских республик, и их граждане исчезнут с наших улиц!», «Забудьте про нефть, на которой держался Советский Союз, ее не осталось!», «Хватит заботиться друг о друге и о всяких неудачниках, подумайте о себе!». Какой только ахинеи не несли с трибун! Однако от развала армии и ВПК выиграла не страна и не народ, четверть советской Азии, пытаясь выжить, переселилась в Россию, с нефти набивают карманы до сих пор, а лузеры, как выяснилось – это те, кто верил «демократам» из девяностых.

– Что-то я не понимаю, – наморщил лоб Жердев, – вы же про девяносто первый год и далее рассказываете, но ведь сейчас опять везде говорят, что мы на армию непомерно тратим, Кавказ надо отделить, экономика не жизнеспособна в условиях санкций, и глупый народ хочет в Совок!

– Потому, что люди наелись капитализма и вседозволенности, захотели человечности и справедливости. Мы выскочили из удавки, которую нам на шею накинули, из-за этого и воют всякие «Эхо столицы», да «Газетки», строчат в Интернете панические статьи. Всё плохо! Опять, оказывается, народ ошибается! Как бы, дескать, этот несознательный народ на другой заменить? Нет, ребята, ошибка была в девяносто первом! Теперь это уже осознанный выбор – что мы должны быть сильными и независимыми от зарубежных дельцов.

– Такое возможно, только когда люди объединяются и поддерживают друг друга, – добавил Переведенцев, – а не каждый сам по себе выживает.

– Верно! Поэтому, если вы слышите призывы прямо противоположные, пусть и прикрытые разглагольствованиями о том, что государство слишком всюду лезет, а молодым, успешным и талантливым недостаток свободы мешает выделиться из серой массы и процветать, то перед вами или дурак, или проходимец.

На пятом и шестом кругах махнули за сталкеров и президента страны, оказавшегося, несомненно, тоже не робкого десятка. Праведников в обсуждении не участвовал, сосредоточенно царапая что-то на столешнице найденным тут же гвоздем, благо мебель уже была загублена сектантами (на твердых поверхностях «фатумовцы» вырезали ножами различные надписи, о ткань вытирали пальцы, испачканные в оружейной смазке), и ее все равно отправят на свалку. Наливали – он пил и снова уходил в себя.

– Меткий, ты чего такой смурной? – спросил Егоров. – Такое дело провернули! Радоваться надо!

– Это он из-за клонов, товарищ генерал, – пояснил Жердев.

– А, ясно. Понимаю.

– На самом деле, сейчас уже не из-за них, – признался Праведников. – Тяжело объяснить.

– А ты попробуй. Уж если кто тебя поймет, то в первую очередь – боевые товарищи. Ну, или хотя бы выговоришься.

– Хорошо, будь по-вашему! Рискну выставить себя дураком. Вот мы сегодня одолели сектантов, освободили такой важный объект – Чукотскую АЭС! Не хухры-мухры, она висела, как Дамоклов меч, над всем Восточным побережьем! Мы практически переписали современную историю. Остались, можно сказать, сущие пустяки – Дальневосточную Зону до конца зачистить! Казалось бы: открывается столько новых возможностей, страну, как минимум, ждет подъем, а может, даже светлое будущее! Я обязан ощущать себя по-другому, но нет, не могу радоваться…

– Почему?

– Кое-что не дает мне покоя… чувство надвигающейся беды. Оно щемящее, пронзительное… понимаете?

– С чего вдруг? Это как твой вещий сон про клонов, видение будущего?

– Нет. У меня предчувствие, что та жизнь, в которую мы шагнем завтра, станет еще опаснее. Что рейд сегодня – не последний. Скоро будут другие, и вернуться из них сумеют не все, а может, и никто не вернется. И самое главное – как раньше, уже никогда не будет. Я не говорю, что мы тому виной. Просто страшно.

– Сергеич, брось! – положил ему руку на плечо Переведенцев. – Это действие спирта на пустой желудок, усугубленное застольем, и поверх всего – депрессия во хмелю, на почве того, что ты сегодня собственных трупов насмотрелся!

– Димон… я буду только рад, если вдруг ты прав.

– Тебе на сегодня хватит пить, иначе дальше хуже станет. Пойдем, провожу до койки. Я тут успел по дороге заприметить помещение – «Фатум» даже защиту от проникновения радиоактивной пыли поставил!

Меткий не стал спорить и позволил себя увести. Жердев, как бы без особой цели, пересел на его место и посмотрел, что же вырезал друг. Восемь строк.

Вроде моя песня не допета, Кажется, потеряно еще не все. Отчего же ощущенье вспышки света И отвага, словно крылья за спиной? Может, сердце чует – и грядет плохое? Хочется надеяться, что ошибаюсь я. За себя не страшно, важно иное – Лишь бы уцелела родина моя.

– Ох, Сергеич! – прошептал одними губами Николай. – Очень надеюсь, что у тебя действительно ложная тревога!

***

После захвата станции выброса можно было не опасаться, и поэтому спецназовцы из ОДОН имени Дзержинского просто окопались на открытой местности. Однако с наступлением сумерек ситуация резко обострилась. Очевидно, засевшие в городе сектанты выпустили из застенков генной лаборатории всех мутантов, еще находившихся там. Боевикам, имевшим защитные амулеты, такое соседство не доставляло никаких хлопот, в то время как армейцам пришлось совсем несладко. Почти постоянно то с одной, то с другой стороны слышался рык и следом – автоматные и пулеметные очереди, временами переходившие в заполошную стрельбу.

Беспокойная ночь так и прошла в схватках с разномастными монстрами, привлеченными человеческим запахом, и в нервном ожидании попыток прорыва сектантов из блокированного города. Но ничего не произошло.

Утром подразделения краповых беретов осторожно двинулись вперед, проверяя дом за домом, подвал за подвалом. Каково же было их удивление, когда они осознали, что их противник буквально растворился в воздухе. Бойцы осторожно перешептывались и качали головами, подозревая врага в коварстве и всерьез опасаясь – не оказались ли они сами в хитроумной ловушке?

Тяжкие сомнения развеял один-единственный живой человек, найденный в Билибино, в подсобном помещении давно заброшенного кинотеатра «Искра».

– Все ушли через портал, – заявил он в ответ на вопрос, где сектанты «Фатума», когда его доставили в здание мэрии.

– А ты кто?

– Я ученый, ведущий специалист, – съежившись, ответил задержанный.

В присутствии полутора десятков увешанных оружием офицеров, желавших узнать новости из первых уст, он явно чувствовал себя не в своей тарелке.

– Здесь что делал?

– Все лаборатории, потенциально опасные для окружающих, располагалась за пределами станции, в городе.

– Эй, очнись! – разозлился Жердев. – У «Фатума» не бывает безвредных исследований!

– Я имею в виду направления, занимавшиеся разными формами жизни, которые несли угрозу для самих фанатиков.

– На мутантах, значит, специализируешься.

– Нет, я вирусолог.

– Вирусолог? Нам есть, чего опасаться?

– Нет. В моей лаборатории работали не над биологическим оружием, а с трансгенами, к тому же всех наших подопечных тоже куда-то перебросили.

– И почему же ты остался?

– Специально спрятался, чтобы больше не иметь с сектантами ничего общего.

– А раньше вас сотрудничество с ними устраивало?

– Так я не знал, куда и зачем меня привезут! Наниматель декларировал совсем другое!

– Очень странно, – удивился один из офицеров, участвовавших в допросе, – если считать сей маневр выводом остатков войск и специалистов из окружения, то почему командиры «Фатума» не сделали этого раньше, погубив основные силы при защите АЭС?

– Потому, что были уверены в успешной обороне и специально не создавали порталов. Они боялись, что наемники могут побежать от тяжелой схватки.

У Переведенцева зазвонил спутниковый телефон.

– Здравия желаю, товарищ полковник! Да, я могу говорить, – заверил он собеседника и отошел в сторону.

– Тебя как звать? – спросил Меткий пленника.

– Андрей.

– Объясни мне, зачем твоим нанимателям столько исследовательских центров по одной теме? На Дальневосточной АЭС тоже накрыли парней с мензурками – хотели распространить смертельный вирус.

– О, я же говорю, мы совсем другими вещами занимались! Здесь сектанты планировали живых мертвецов выращивать.

– Кого-кого?! – потрясенно воскликнул один из офицеров «Немезиды».

– Вы не ослышались, – утвердительно кивнул ученый.

– Ты серьезно?

– Вы раскопки на местном погосте видели? Нужен был старый материал для опытов.

Жердев хлопнул тыльной стороной ладони по разгрузке товарища.

– Помнишь зомби, что у базы «Честь и мужество» на дереве болтается?

Вернулся Переведенцев.

– Да, я понял, постараюсь как можно быстрее прибыть, – сказал он, положил трубку и от души матюгнулся.

– Что еще случилось?

– Фатееву нужна наша помощь, на базе РТБ полная жопа!

– Те самые боеприпасы, за которые мы переживали?

– Нет. Их, слава богу, вывезли, но, кроме этого, ведь руководству страны доложили о подозрительной штольне – вот туда и прислали бригаду шахтеров копать обводной туннель в обход портала!

– Без охраны?

– Почему же, отделение солдат к ним приставили для безопасности! Один даже выжил, спасшись бегством, от него теперь знаем, что произошло. На лестничной площадке открылся еще один портал, и из него повалили какие-то вонючие оборванцы, которых пули не берут – они падают и снова встают! В определенный момент магазины почти разом опустели, началась паника, и всех, кроме нашего счастливчика, забили и загрызли.

– Загрызли?!

– Он так говорит.

– Может, это гебеты?

– Нет, они передвигались на двух ногах. Полковник скинул мне на почту видеозапись рассказа уцелевшего бойца – его показания специально сняли на камеру, надо посмотреть. В общем, наш клан просят выяснить, что это за напасть такая, и какова судьба шахтеров, хотя, на мой взгляд, с участью несчастных все и так понятно. Так что мне, как командиру спецподразделения, дорога прямиком на РТБ.

– У тебя смартфон с собой?

– Нет.

– Держи мой, давай посмотрим, о чем речь.

Уже через минуту все жадно ловили каждое слово взъерошенного, как воробей, солдата, сидевшего перед камерой.

– Я готов поклясться, что столкнулся со стопроцентным трупом! Землистый цвет кожи, покрытой пятнами, мерзкая трупная вонь. Я всадил в зомби обойму из автомата, а потом еще одну в упор из пистолета, но ему все равно! Всего изрешетил, даже снес полчерепа! Понимаете, у него над переносицей ничего не было, но он снова поднялся!

– Что-нибудь еще?

– Да. Зомби часто повторял: «Солдат, солдат!», и еще периодически, после попадания пуль, говорил: «Больно!» Больше ничего.

Файл закончился.

– Каково? – спросил Переведенцев.

– Мачете надо брать, – веско заметил Жердев. – Посмотрю я, как зомби без рук и головы нападать будет!

– Тогда уж бензопилу, – предложил кто-то из краповых беретов.

– Хорошая идея, – согласился Николай, – но вдруг она заглохнет? Хороший клинок нужен обязательно.

– Димыч, а ты не забыл, что Йошида нам с тобой по катане подарил? – спросил Меткий. – Вот, чем рубить – одно удовольствие!

– Кстати, Андрей, – повернулся сталкер к ученому, – когда ты говорил, что подопечных тоже переправили куда-то, то имел в виду пробирки с вирусами?

– Нет, зомби.

– Значит, наверняка это они там жару задали. Можно обрадовать Фатеева – часть головоломки решена. Осталось определиться, как бороться без риска для жизни с теми, кто уже мертв. Господин ученый, это как же над покойниками надо поизгаляться, чтобы они даже без башни разгуливали?

– Ну, и что тут такого? При отсутствии связи с головным мозгом, его спинной коллега способен подавать сигналы к движению.

– То есть, как?! Это же невозможно!

– Ошибаетесь, мой друг! Вспомните курицу с перерубленной шеей! После некоторой обработки и человек осилит этот фокус! Тут дело в высокой нейропластичности – способности изменяться и адаптироваться к повреждениям. Я все объясню, если у вас хватит терпения слушать.

– Весь внимание!

– Начну с простого: нервная система человека, как ЦНС, состоящая из спинного и головного мозга, так и периферийная, состоит из одного строительного материала – нейронов и их отростков. Связь осуществляется посредством импульсов, и если вам уколоть палец, то уже через мгновение мозг получит сигнал об этом, потому что именно он управляет всеми системами организма в целом. Мы привыкли к тому, что смерть – это конец, поскольку с ее приходом нейроны начинают стремительно гибнуть, а связи между ними безвозвратно разрушаются. Процессы гниения в теле начнутся гораздо позже, а вот механизм управления им ликвидируется практически сразу. Казалось бы, Франкенштейн – пустая выдумка, однако ученые выяснили, что и здесь возможны варианты!

– Чтоб им пусто было!

– В лабораториях создали специальный лентивирус, или вирусный вектор, как его еще называют, для переноса трансгена.

– Чего, простите?

– Чужеродного материала, способного сильно изменить первоначальные функции клеток организма-мишени. В нашем случае он заставляет в течение длительного времени производить большое количество нейротрофинов – белков, влияющих на рост, выживание и дифференциацию нервных клеток.

– То есть, вирус позволяет нейронам жить и сохранять связи, невзирая на смерть?

– Совершенно верно!

– Но так можно все человечество в зомби превратить!

– Похоже, создатели не стремились к тому, чтобы он передавался, как грипп. На данный момент все достаточно сложно: нужно взять клетки человека, заразить их и затем вернуть владельцу. Например, под видом вакцинации. Хотя, вы в чем-то правы – всегда есть риск мутации, после которой вирус изменит свои возможности и станет распространяться бесконтрольно!

– Да и под видом прививки можно прорву людей заразить! – передернув плечами, сказал один из незнакомых офицеров. – Теперь, если и буду колоть препараты, то исключительно отечественного производства!

– И что, мертвец может быть похож на нормального человека?!

– О, нет, конечно! Еще не изучены до конца все происходящие в мозгу процессы. Если некоторые из них уже достаточно хорошо известны науке, то другие остаются полной загадкой. Например, по неизвестной причине, зомби практически лишаются интеллекта и памяти, как если бы сильно пострадали нервные клетки лобных и височных отделов больших полушарий, хотя формально они функционируют. В результате перед нами уже не личности, а их деградировавшие остатки, у которых вместо характера агрессия. Они говорят и ходят, но их движения вычурны, а обедневший словарный запас приводит к частым повторениям одних и тех же слов и употреблению односложных фраз. Не будь я атеистом, я бы сказал, что после смерти уходит душа.

Меткий не стал шокировать ученого рассказами, что у него есть все основания полагать – так оно и есть. Вместо этого он спросил:

– Так почему вы решили сбежать к нам?

– Потому, что все начиналось под вывеской борьбы с тяжелыми повреждениями центральной нервной системы и заботы о людях, а закончилось тем, что нельзя убить даже двумя обоймами!

– Что ж, если вы говорите абсолютно искренне, то вам нечего беспокоиться, – резюмировал майор из «Немезиды», – но определенные проверки придется пройти. Лейтенант, доставьте гражданина на станцию к генералу. Беречь, как зеницу ока!

– Есть!

Глава 7 Знакомство со Стрелком

Меткий, Переведенцев и Жердев вышли в коридор посовещаться.

– Ура! Похоже, операция по освобождению Чукотской АЭС и Билибино успешно завершена, – сказал Николай, – пусть и не все получилось идеально, но так ведь очень редко бывает, чтобы без сучка и задоринки, а?

– Нормально получилось. Кстати, захотите помочь мне – я не откажусь, – прозрачно намекнул Переведенцев. – Если, конечно, у вас нет иных планов.

– На самом деле есть, – ответил Меткий, – буквально руки чешутся проверить ту информацию, что нам сообщили мудрецы Ношха.

– Кто?

– Извини, мы собирались тебя посвятить во все детали, когда обстановка будет более подходящей.

– Например, сейчас?

– Нет, – улыбнулся сталкер, – нужно, чтобы ты присел и держал в руке стакан, содержимое которого имеет градусы.

– Интересно, – почесал затылок капитан, – что же меня способно настолько потрясти?

– Ты нас недооцениваешь, – заверил его Жердев.

– У меня есть предложение, – продолжил Праведников. – По счастливой случайности, наш объект должен находиться примерно в том же районе, что и база РТБ – нужно лишь на местности свериться с ориентирами. Поэтому мы можем отправиться вместе в окрестности Комсомольска-на-Амуре, помочь тебе, потом решим нашу задачку, а все тонкости расскажем по дороге.

– Парни, я рад, что наши пути не расходятся, но, блин… намекните хотя бы, о чем речь!

– Очень хочешь знать?

– Да!

– Нам надо найти один загадочный и чрезвычайно мощный объект, созданный выходцами из параллельного мира, – скороговоркой выпалил Меткий, – теперь живи с этим и мучайся, пока не узнаешь детали. Всё, я ушел искать транспорт!

– Параллельный мир, – растягивая слова и словно пробуя их на вкус, повторил Дмитрий. – Круто, что сказать! Нас там тоже ждут проблемы?

– Повелители узнали про объект и его местонахождение раньше нашего, – пояснил Жердев.

– Ты ведь расскажешь мне всё, пока его нет? – с надеждой спросил капитан.

– Нет, и не мечтай, – широко улыбнулся Николай, – он с меня слово взял.

– Вот вы… – начал фразу офицер «Чести», но, не подобрав подходящего ругательства, махнул рукой.

***

Расторопный Праведников договорился с летчиками, доставлявшими на билибинский аэродром Кепервеем грузы и технику из Хабаровска, чтобы его с товарищами прихватили, когда отправятся в обратный рейс. Летуны не отказали, и через несколько часов расстояние, отделяющее сталкеров от цели, стало намного короче. Однако, поскольку заранее проработать дальнейший маршрут и способ передвижения было невозможно, в ожидании попутного вертолета сталкеры зависли в офицерском общежитии на целые сутки.

Первую ночь пили с летунами за победу и содружество родов войск, до обеда отсыпались, а после сели рубиться в преферанс. Однако долго наслаждаться игрой не получилось – из коммуникатора Меткого зазвучала неторопливая жизнеутверждающая мелодия из сериала «Декстер». Услышав ее, сталкер, не глядя, нажал кнопку с изображением зеленой трубки – чужие люди ему никогда не звонили, а свои всегда достойны того, чтобы им ответили.

– Слава, здорово! – зазвучал из динамика неповторимый сиплый бас Петровича. – Вы где?

– В Хабаровске.

– Замечательно! Я тут с нашим общим знакомым только что общался, который служил со мной за рубежом. Думаю, понимаешь, о ком я.

– Конечно. Он уже успел соскучиться по нам? Вроде недавно расстались.

– Шутки в сторону! От него тебе и Жердеву строгий наказ: руки в ноги и бегом до ближайшего аэропорта! Обратитесь к офицеру безопасности, назоветесь – он вас на самолет до Москвы посадит. Все очень срочно и серьезно! Детали узнаете в столице.

– А Димон?

– У него своя задача.

– Понял, сделаем.

Завершив разговор, Меткий несколько секунд задумчиво постукивал коммуникатором по ноге.

– Что нового? – спросил Николай, решив не дожидаться, пока товарищ самостоятельно вернется в реальный мир.

– Планы меняются, мы с тобой летим в Москву. Димыч, дальше без нас, уж извини!

– Форс-мажор, ничего не попишешь. Жаль только, про вашу грандиозную тему вы мне так ничего и не рассказали.

– Кто ж знал, что судьба так вывернет! Думал, на борт поднимемся и поговорим. Впрочем, мы без тебя ведь туда не полезем, так что ничего не пропустишь.

– Главное, берегите себя.

– Ты тоже будь осторожен.

Сталкеры обнялись на прощание, и Меткий с Жердевым отправились собирать вещи.

– Что за пожар, ума не приложу! Попробовал представить возможные причины – ничего не выходит.

– Я тебе так скажу: раз зовут нас, а не «Альфу» или спецназ ГРУ, то опять придется иметь дело с радиацией и аномалиями.

– Но где? Жизненно важные объекты мы отвоевали!

– А ты не допускаешь, что существует какая-нибудь секретная шахта с ядерными ракетами, оставшаяся под контролем сектантов?

– Тогда, наоборот, – возразил Меткий, – не нас тащили бы в столицу, а сюда прилетела бы толпа народа.

– В любом случае, пора подстраховаться и заранее насытить организм ресвератролом.

– Вот нахватался же где-то умных словечек! Слово «антиоксиданты» чем тебя не устраивает?

– Слишком скучно и академично.

– Может, ты и прав… только крепкого не бери! Нам еще на ковер к начальству в приличном для серьезного разговора состоянии надо явиться. Купи красного сухого, бутылки четыре, как раз, пока долетим – выветрится. Главное, на состав смотри, чтоб не из виноматериалов, а нормальное!

– Есть, сэр! – передразнил его капитан, удаляясь в магазин.

***

Приземлились сталкеры не в Домодедово и не во Внуково, а на военном аэродроме где-то в дебрях Подмосковья. Их ждала черная «Волга» с обычными номерами. Приветливый мужичок за рулем совершенно не удивился пассажирам, увешанным с головы до ног оружием, а лишь предложил на время убрать арсенал в багажник.

До трассы, ведущей к столице, добирались полчаса, а вот далее процесс пошел веселее: представитель отечественного автопрома легко обгонял «Мерседесы», «БМВ» и «Лексусы», которые тоже отнюдь не плелись.

– Она немножко нами доработанная, – пояснил водитель, заметив удивленный взгляд Меткого, – роторный движок. Всем хорош, только ресурс небольшой – менять приходится каждые два года!

Оставалось лишь догадываться, как вытягивались лица у обладателей люксовых седанов, когда их на скорости двести километров в час обходила «Волга».

Вскоре сталкеров ждал новый сюрприз: до Москвы они не доехали, а свернули к дому, находившемуся буквально в пятидесяти метрах от дороги. На вид – обычная дача за высоким забором, построенная годах в пятидесятых прошлого века. Правда, огромная, но ведь у заслуженных академиков такие и бывают. В общую картину не вписывались только автоматические ворота и камеры видеонаблюдения, замаскированные на деревьях.

За столом в просторной гостиной, попивая из стакана в серебряном подстаканнике, их в гордом одиночестве ожидал генерал Егоров, одетый не в форму, а в гражданские брюки и рубашку.

– Чаю хотите? – поинтересовался он невозмутимо, словно не было перелета в безумной спешке через всю страну, а десять минут назад – головокружительной гонки на трассе.

– Черный, с лимоном и сахаром, – пожелал Жердев.

– Мне безо всего, – решил не отказываться от предложения Меткий, – и если есть, то фруктовый.

– Сейчас принесут, – заверил их генерал. – Вы присаживайтесь, в ногах правды нет.

– Спасибо. Ну, как – нашли Алексея Родина?

– Разумеется. Кстати, спасибо тебе, Меткий – вся информация оказалась точной.

– Согласился помогать?

– А куда он денется? В сущности, парень неплохой. Ему вежливо объяснили, что родина милосердна, но долги ей тоже отдавать надо – кто после такого откажется? На пятом энергоблоке Дальневосточной АЭС сохранилась линия по производству защитных устройств от мутантов, так что он там теперь начальник, помогает обеспечить защиту всех важных объектов от нападения извне. Если возникнет необходимость, мы теперь в состоянии локализовать мутантов на больших территориях.

– Да, с этими спутниками никогда не угадаешь, где новая Зона образуется!

– Верно. Я вас, собственно, из-за чего попросил приехать – проблема у нас образовалась нежданно-негаданно. Если кратко, то всех арестованных на Чукотской АЭС, так или иначе связанных с научными изысканиями или работой установок, было решено переправить в Москву для содержания в более надежном изоляторе ФСБ, где с ними смогли бы работать лучшие следователи и ученые страны. Однако вчера, во время полета, спецборт пропал с экранов радаров.

– Авария?

– Хотя на практике вероятность мгновенной гибели самолета стремится к нулю, этот вариант мы проверяли самым первым. Наземная поисковая операция и опрос потенциальных свидетелей в районе исчезновения говорят о том, что наш ИЛ-76 отнюдь не разбился. Подозрения переросли в уверенность, когда выяснилось: перед пропажей спецборта с экрана радаров кто-то отключил маячок, по которому самолет отслеживает спутник. Такое могли сделать только люди, находившиеся на борту.

– Возможно ли, чтобы в результате бунта произошел захват судна?

– Исключено. Самолет переоборудован в воздушную тюрьму. Даже если заключенным удастся освободиться и скрутить охрану, они не смогут попасть в кабину пилотов, выпрыгнуть или разгерметизировать корпус судна, принудив, таким образом, к аварийной посадке.

– Разве пули не пробивают обшивку или перегородки?

– Охрана не вооружена огнестрельным оружием.

– Хорошо, но помимо контроля со спутника, существуют военные РЛС. Район проблемный, и можно не сомневаться – они сопровождают все воздушные цели!

– Верно, однако, в данном случае нам это ничуть не помогло. Самолет буквально растворился в воздухе. После этого в экстренном штабе и возникла версия, что для беглецов открыли пространственный портал.

– То есть, если точка выхода где-то далеко за пределами России, то шансов отследить самолет практически нет?

– Разве, что случайность могла нам помочь. Удивительно, но вскоре мы узнали, куда улетел борт с задержанными на Чукотской АЭС.

– И?

– После начала вооруженного конфликта на Донбассе и особенно – истории со сбитым «Боингом», наши военные отслеживают все перемещения в воздушном пространстве Украины, включая гражданские авиалайнеры. В день пропажи самолета неизвестный объект появился в небе вблизи Чернигова, словно из ниоткуда, а затем совершил посадку на заброшенном аэродроме бывшего военного авиационного училища.

– Чернигов? Оттуда до Чернобыля километров восемьдесят, не больше!

– Дежурные офицеры ПВО об этом не задумывались, но на всякий случай доложили о странном происшествии в единый координационный центр, а когда туда же поступил запрос о поиске угнанного борта с Дальнего Востока, то детали картины начали вставать на свои места.

– Вы пригласили нас, чтобы достать сбежавших преступников? – в лоб спросил Меткий. – Или мы примиряемся с тем фактом, что они помахали нам ручкой?

– Всё очень и очень сложно. Отпустить ученых и персонал, организовавших Дальневосточную аномальную Зону, означает – позволить им заниматься прежними делами, только на другой площадке. Их знания и опыт, вкупе с оборудованием Чернобыльской АЭС, дадут возможность Повелителям снова заполучить в свои руки чудовищное оружие. Мы не знаем, как скоро они достигнут состояния полной боевой готовности, но сидеть и ждать, пока по твоей стране нанесут очередной удар – непозволительная роскошь. В то же время, поскольку беглецы укрылись на территории другого государства, мы не можем задействовать без согласия местных властей ни ФСБ, ни армейский спецназ, ни авиацию. Украина, понятное дело, нам навстречу не пойдет.

– Итак, наша цель – научный персонал, переброшенный с Дальнего Востока?

– Да. Станцию вам едва ли под силу уничтожить, на Фукусиме реактор в двух шагах от берега находился, а тут вам придется еще через леса и буераки пешком добираться, мало ли что… портативный заряд сам по себе улика, и даже если получится его взорвать, то слишком большим может оказаться радиационное загрязнение.

– Вариант проведения силовой операции без одобрения Киева не рассматривается в принципе?

– Россия и так с трудом балансирует в попытках избежать Третьей мировой войны, поэтому нам нельзя давать повод, позволяющий оправдать вторжение. Но, с другой стороны, если небольшая группа частных лиц – добровольцев, не являющихся сотрудниками государственных силовых структур и действующих на свой страх и риск, проникнет в Чернобыльскую Зону отчуждения, то вряд ли у кого-то получится собрать доказательства их связи с Москвой.

– Понятно, работаем по старинке, – вздохнул Меткий, – сталкеры без документов ищут артефакты, а в случае поимки – смогут рассчитывать только на себя.

– Совершенно верно. В ходе операции вас даже нельзя будет снабжать оперативными разведданными с космических спутников – в случае провала они могут стать прямой уликой. Все данные о противнике и ЧАЭС получаем только на стадии подготовки и храним исключительно в голове, никаких носителей!

– И чем мы располагаем на настоящий момент?

– Я с минуты на минуту жду моего заместителя, он привезет последнюю информацию по расследованию и одного крупного специалиста по Украине вообще и Чернобыльской Зоне отчуждения в частности.

Действительно, едва сталкеры допили чай, в комнату вошли двое, причем угадать, кто из них кто, не представлялось возможным: в движениях обоих угадывалась выправка и солидность, а вот сталкерских примет в глаза не бросалось.

Ребус разрешил Егоров, обратившись к тому из гостей, что был пониже ростом:

– Олег Владимирович, поделитесь новостями!

– Добрый день. Есть все основания утверждать, что экипаж пропавшего самолета банально подкупили. Семья капитана выехала в Европу на отдых в день рейса, а со слов несостоявшейся подруги второго пилота, давно и безответно ухаживавшего за ней, он предлагал девушке выехать за границу для совместного проживания. В качестве аргумента упоминал гонорар в десятки миллионов долларов, который ему должны заплатить за некую операцию.

– Понятно, пилоты изменили курс, а изолированная от них охрана никак не смогла повлиять на ситуацию. Что еще девушка поведала о своем воздыхателе?

– Говорит, он очень неприятный человек с комплексом бога, недооцененного окружающими и мечтающего всех наказать.

– Однако, девчонка – молодец! Не повелась на деньги! А вот с руководителями специального авиаотряда придется разбираться – без них никто из посторонних не узнал бы, кому именно надо предлагать взятку! Кстати, штатных психологов, проводивших регулярные обследования экипажа, направить на комиссию для дополнительной проверки на профпригодность! – Егоров в сердцах едва не хлопнул ладонью по столешнице, но сдержался, остановив руку в паре сантиметров от поверхности. – Что-нибудь еще существенное?

– Внешняя разведка поделилась одним занимательным фактом по украинскому следу – с линии фронта недавно отозвали для расформирования добровольческий батальон «Тайфун». Официальная формулировка звучит нелицеприятно: «неподчинение централизованному войсковому командованию и поведение, порочащее вооруженные силы Украины». По факту, речь идет о шквале жалоб населения на мародерство, изнасилования и даже боестолкновения с собственными регулярными частями. Кроме того, моральный облик этих парней не слишком хорошо влияет на имидж проводимой Украиной операции на Донбассе: половина личного состава – это неофашисты со всей своей скинхедской символикой в виде свастики, рун и гербов Третьего рейха, а остальные, по признанию лидера Радикальной партии Олега Ляшко – люди, имеющие судимости.

– Замечательно, а к нам они каким боком?

– Таким, что из зоны АТО батальон вышел, но оружие и технику, вопреки приказу, не сдавал, а у них, между прочим, даже танковый взвод имеется. И направились они, как установлено нашими спецслужбами, в Чернобыльскую Зону отчуждения! Видимо, есть люди, к которым «Тайфун» прислушивается больше, чем к правительству в Киеве.

– Мало Повелителям фанатиков из «Фатума» показалось! – заерзал Жердев. – И какова же численность батальона?

– С учетом боевых потерь, по самым скромным оценкам, человек четыреста пятьдесят осталось. Должен сказать, что подготовку они прошли получше, чем многие подразделения регулярной армии. С ними и американские инструктора работали, и бывшие грузинские спецназовцы.

– И теперь эта толпа охраняет АЭС или еще какие-то объекты? Даже если половину из них придали для усиления сектантам, охраняющим станцию, то мы не сможем проникнуть на объект и выполнить задачу! Боюсь, вы переоцениваете наши возможности!

– Батальон организовал линию обороны на удалении примерно двух километров от станции. Солдаты к ней не приближаются, поскольку у них нет экипировки, позволяющей долгое время находиться на зараженной территории.

– Что ж, судя по принятым мерам предосторожности, персонал с угнанного самолета, похоже, действительно переправили именно на ЧАЭС, – кивнул Меткий. – Какова сейчас обстановка на станции?

– Официально она остановлена в двухтысячном году, но по факту работают пятый и шестой блоки, – заместитель Егорова бросил на стол снимки, отснятые со спутника, – седьмой и восьмой активно достраиваются, вот здесь – рядом с градирней, а первый, второй и третий проходят некую модернизацию или перестраиваются.

– Ух, сколько грузовиков!

– Да, днем там не протолкнуться! Видимо, за хорошее вознаграждение люди готовы забыть об облучении и не обращать внимания на вооруженных сектантов.

– А что за навес на месте четвертого реактора?

– После инцидента с провалившейся крышей, над саркофагом и турбинным залом возвели вот такой кожух, который закрывает их от снега и дождя – все-таки внутри там по-прежнему остаются сотни тонн радиоактивных веществ.

– Каким образом и в какой точке мы попадем в Зону отчуждения?

– Всевозможные армейские способы доставки непосредственно к цели чреваты разоблачением, поэтому через границу, со стороны Белоруссии, мы вас переправим, а дальше придется старым дедовским способом – вращать землю ногами. Правда, проводник вам достался замечательный!

– Кто же?

– Знакомьтесь: товарищ Стрелков, хотя многие его больше знают по позывному «Стрелок». Не так давно про него в новостях часто говорили.

– У нас телевизор смотреть не было возможности, но слышать – слышали. Так он тот самый…

– Да.

– Вы с ума сошли! Его же каждый украинец в лицо знает! Ни о какой конспирации не может быть и речи!

– Ошибаетесь. Стрелок заинтересовался Чернобыльской АЭС отнюдь не вчера, и когда новое донбасское руководство отправило его в отставку, решил разобраться со всеми сомнениями на месте. Короче, однажды ему не повезло – попал под внеплановый выброс. Выжил каким-то чудом, и теперь даже родственники не признают, кто перед ними стоит! Это не преувеличение – мы провели эксперимент.

– У меня отличные стимулы не попадаться, – заверил присутствующих проводник. – Если поймают вас, то еще могут поторговаться по линии обмена пленными, а вот мои причиндалы, как только снимут отпечатки пальцев, в тот же день на первом столбе болтаться будут!

– Что ж, значит, Стрелок…

– Можете просто по имени – Игорь. Только давайте сразу договоримся, как говорится, на берегу: проводник – означает командир.

– Раз ты там уже бывал, то это логичное требование, – согласно кивнул Меткий, – но я по-прежнему настаиваю, что отправляться втроем – чистой воды самоубийство, мы не прорвемся. Нам потребуется помощь.

– Какого рода?

– Нужен сталкер и профессиональный альпинист в одном флаконе. Используя его навыки, мы сможем появиться оттуда, откуда нас не ждут.

– Есть подходящие кандидаты?

– Да, – кивнул Меткий, – Тяни-Толкай. Нормальные ребята, и для поставленной задачи они подходят, как никто другой.

– Они? – удивился Жердев. – Сиамские близнецы, что ли?

– Это два сталкера, постоянно работающие в паре, – пояснил Меткий. – Бывшие сотрудники МЧС, они сами порядочно побродили по Зоне, а затем организовали бизнес по спасению сталкеров, попавших в беду. Как в горах: клиенты перед выходом сообщают о своем маршруте и берут аварийные маячки на всякий непредвиденный случай.

– Я слышал про них, – согласился Стрелок, – писали на сталкерском форуме. У них высокий процент спасенных.

– Олег Владимирович, – вмешался в разговор Егоров, – сколько времени нам понадобится, чтобы найти этих парней, уговорить и доставить из Дальневосточной Зоны сюда?

– Сутки.

– Странно, что вы Переведенцева с нами не отправили, – сказал Меткий, – или, может, и его заодно привезете сюда?

– У него сейчас своя миссия на Дальнем Востоке, – ответил генерал, – к тому же вы все – носители уникальных знаний, и отправлять вас скопом в осиное гнездо слишком опасно. Даже в самом худшем случае хоть кто-то из опытных инструкторов должен остаться живым.

– Понятно.

– Итак, господа, извините за сегодняшнюю поспешность – я надеялся, что мы сможем начать действовать немедленно, однако ради успеха дела готов подождать еще немного. Вас сейчас отвезут в город, отдохните, а завтра с утра займемся экипировкой. Документы и деньги получите на руки сейчас.

Улыбчивый водитель на «Волге» довез сталкеров до центра столицы, на этот раз с соблюдением всех правил дорожного движения. По пути он подпевал Стрелку, знавшему множество озорных песен из репертуара солдат и наемников. Самым невинным было:

«На недельку, до субботы Я уеду на работу Для того, чтоб в синем море Тонули корабли!»

Хватало и солено-перчёных текстов про добрых красавиц, в общем, не скучали. К тому моменту, когда их ноги, наконец, ступили на тротуар, напряжение спало, и немного поговорив о том, о сем, мужчины решили выпить по бокалу за знакомство. Не мудрствуя лукаво, сталкеры направились к ближайшему заведению, однако на пороге им преградил путь огромный охранник.

– Для вас вход закрыт.

– В смысле? Почему?!

– Я не обязан объяснять.

– И все же.

– Вы не прошли фэйсконтроль.

– Вот те раз! – изумился Стрелок. – Сынку, ты знаешь, кто перед тобой?

– Да мне с пробором! Но по виду – забулдыги и голодранцы, деталь вам на нос и бубенцы на глаза!

– Научить его манерам, что ли? – спросил у коллег Меткий. – Или пойдем, поищем менее пафосное место с учтивым персоналом?

– Через пять минут тебе будут нужны только лекарства и койка в реанимации! – заверил его накачанный стероидами вышибала и буркнул в рацию: – Первый! Пришли парней на вход. Тут у меня трое недолеченных!

– Ну, пёсья морда! Вынудил!

– Ча-во? – презрительно протянул амбал.

– Зубы держи, – пояснил Жердев и коротко, без замаха, ударил в челюсть.

Охранник упал, попытался встать, но получил второй удар в переносицу и больше не выказывал желания подраться. Сталкеры попытались уйти, но несколько человек в черной форме уже выскочили на улицу и догнали их на свою беду через десять шагов.

Стрелок, как и Меткий, внешне не производил впечатления человека, от которого следует спасаться бегством, однако быстро доказал ошибочность подобной оценки. Увернувшись от тяжеленного свинга, он больно лягнул противника каблуком в колено и тут же, на подскоке, ткнул пальцами ему в глаза. Мордоворот глухо завыл, но тут же сменил тональность, получив довесок ладонями по ушам.

Отступая под градом ударов двоих нападавших, Жердев некоторое время исключительно блокировал их, и, казалось, не помышлял об атаке. Тем неожиданнее стал его зубодробительный апперкот для расхорохорившегося вышибалы. В спорте после такого частенько даже счет не открывают – сразу вызывают врача. Второй бугай по инерции кинулся мстить, но пропущенный хук слева от стодесятикилограммового спецназовца потушил для него дневной свет.

Меткий тоже остался один против двоих, но, в отличие от Николая, он не мог тягаться с противниками габаритами и физической мощью. Тем хуже оказалось для них – сталкеру пришлось работать жестко и беспощадно, стремясь нанести максимальный урон. Нырок, удар в пах, и, уже распрямляясь – крюк за ухо одного охранника, от которого тот рухнул, не сгибаясь, затем мгновенный отскок, чтобы заставить второго «провалиться» в атаке, болезненный пинок в голень и следом – сокрушающее пробитие с локтя в челюсть.

Те из поверженных, кто еще мог говорить, необдуманно сыпали угрозами (за исключением парня, голосившего фальцетом), за что получили добавки сверх нормы ногами.

– Сами виноваты! – констатировал Николай. – Нечего нарываться! Черт!

Сталкеры поняли, что, увлекшись экзекуцией, потеряли драгоценное время, когда, взвизгнув тормозами, у бордюра остановилась патрульная машина с мигающим проблесковым маячком.

***

Меткий, Жердев и Стрелок, закованные в наручники, сидели за решеткой в отделении полиции и ожидали решения своей судьбы.

– Игорь, это мы на тебя так дурно влияем, или ты тоже по жизни везунчик, мастер в переплеты попадать? – с улыбкой спросил Николай.

– О, не переживайте! Со мной всегда было непросто. Наверное, истории большинства сталкеров так или иначе схожи. Я едва ходить начал, как стал попадать в неприятные ситуации.

– Интересно! Что можно натворить в таком нежном возрасте?

– Мне исполнилось всего три года, когда я организовал групповой побег из детского сада. Мы с приятелями заскучали во время прогулки, да еще воспиталка – грымза, ну, я и предложил сбежать. Перелезли через полутораметровую решетчатую ограду и разошлись по домам. Конечно, всех быстро поймали и вернули. Кроме меня.

– И как же ты обманул погоню?

– С нами в подселении чужая и довольно древняя бабуля жила, с головой уже не очень дружила. Я ее сразу проинструктировал: «Придут с детского сада – я не появлялся!» Встал за плащ в углу, а она рассказала воспитательнице мою легенду. И только мать, когда с работы пришла, сдала меня с потрохами.

– И это в три года? – изумился капитан.

– Да. Так что родители быстро поняли – просто со мной не будет.

– Хах! – посмеялся Жердев. – Не, мои подвиги попозже начались. Мне семь или восемь исполнилось, когда дед заметил у меня в руках патрон от крупнокалиберного немецкого пулемета. Он на Белорусском фронте воевал во второй штурмовой инженерно-саперной бригаде, по факту представлявшей собой спецназ тех времен, брал Берлин и, соответственно, прекрасно разбирался в оружии. В сорок первом году в радиусе десяти километров от нашего дома шли ожесточенные бои, и поэтому даже спустя десятилетия, после всех зачисток местности, оружия в округе осталось прорва. Патрон в руках пацаненка вряд ли мог сильно кого-то удивить, но дед почему-то насторожился. То ли калибр его смутил, то ли отличное состояние боеприпаса, в общем, начал он со мной общаться. Слово за слово, петлял я, как заяц, но на прямой вопрос «Еще есть?» соврать деду, которого любил и уважал, не смог. У матери чуть истерика не случилась, когда я сдал арсенал, закопанный в конце сада, под раскидистой японской вишней.

– Вот у тебя, значит, какой первый хабар был, – улыбнулся Меткий. – Ладно, пока время коротаем, расскажу вам про свой первый поединок не на жизнь, а на смерть с соседским зверем, и как его хозяйка получила психологическую травму. Мне едва четыре стукнуло…

Лязгнул замок, и на пороге появились двое полицейских с автоматами.

– На выход, бузотёры!

Сталкеров препроводили в кабинет, где они под присмотром конвоиров еще пару минут дожидались дальнейшего развития событий. Резко распахнув дверь, в комнату зашел майор в сопровождении двух офицеров рангом пониже и холеного мужика с двойным подбородком, одетого в очень дорогой костюм. При одном взгляде на его лощеную рожу сразу хотелось выкорчевать капитализм в принципе.

– Не знаю, откуда вы такие выискались, но влипли вы здорово! – без предисловий объявил сталкерам старший по званию. – Четверо из шести охранников до сих пор без сознания, а это означает обвинение в нанесении тяжких телесных повреждений и отнюдь не символический тюремный срок. Работодатель пострадавших всерьез преисполнен желания посчитаться с вами!

– О, да! – поблескивая своими бездушными глазами, воскликнул толстяк. – Вы сгниете в тюрьме! И суда вам тоже лучше дожидаться за решеткой!

Двое задержанных не сочли нужным отреагировать на данное заявление даже мимикой, и только Николай поднял голову.

– Чего базлаешь? Не тявкай, а то в отсутствие полицейских начнешь верещать, да поздно будет!

– Цыц! – гаркнул майор и хотел добавить что-то еще, но его прервал появившийся в дверях лейтенант.

На вопросительный кивок начальника он развел руками.

– Абсолютно ничего. Чисты, как дети!

– Ничего?! Что за бред! В жизни не поверю! Они втроем уложили шесть лучших вышибал в городе и едва запыхались! Запроси фотографии из дел у органов, выдавших документы, и одновременно подкинь информацию по ним федералам, может, они по линии госбезопасности в розыске! Вдруг террористы?

Надо сказать, документы у сталкеров были на те имена, какие им сочли нужным дать в ФСБ.

«Перестарались в «Конторе»! – думал про себя Меткий. – Надо сказать им, чтоб в следующий раз для правдоподобности добавили хоть какие-то мелкие правонарушения в легенду».

Следующие полчаса прошли в бесплодных попытках полицейских снять с молчаливой троицы содержательные показания. Однако играть в молчанку, включить дурака и «валять Ваньку» настолько давно стали любимыми общероссийскими видами спорта при столкновении с органами правопорядка, что сталкеры даже не успели насладиться этим троеборьем. Впрочем, последовавшая развязка все равно доставила им удовольствие.

На пороге возник сухой и подтянутый мужчина среднего роста, с проседью в волосах, одетый в ничем не примечательный костюм серо-черного цвета. Окинув помещение холодным взглядом, он остановил его на майоре.

– Вы кто и как сюда попали? – спросил тот, хмурясь и непроизвольно передергивая плечами – характерное такое движение, когда по позвоночнику бегут мурашки.

– Сюда иди, – ответил ему незнакомец, доставая из кармана красную корочку удостоверения.

Полицейский подошел, вчитался и взял под козырек.

– Здравия желаю, господин генерал!

– Этих троих немедленно освободить, дело не заводить. Выполняйте!

– Вы что себе позволяете?! Произвол! – закричал, брызгая слюной, бизнесмен. – Я буду жаловаться! Я член президиума Российского союза промышленников и предпринимателей!

Прищурившись, гость посмотрел на открывшего рот толстяка.

– Борисыч, – вдруг фамильярно обратился он к нему, – не советую! Мы знаем всё и про всех, да только большинство делишек не по нашему профилю, чтобы ими заниматься. Можем для тебя сделать исключение – получишь от двенадцати до двадцати с конфискацией двух третей твоего имущества, прихватизированного с нарушением закона. Усек?

Видно, действительно знал седовласый, о чем говорил, ибо Борисыч схватился за сердце, побелел лицом и, найдя спиной опору в виде стенки, начал по ней сползать. Пока майор вызывал реанимационную бригаду, с товарищей сняли наручники и проводили до дверей отдела.

– Я не понял, – повернулся к сталкерам освободитель в штатском, когда они очутились на улице, – вы вообще какого переплета здесь оказались?!

– С охранниками Борисыча схлестнулись. Мы не искали неприятностей, но слово за слово, аргументом по столу…

– Я не спрашиваю, из-за чего вы встряли, но меня сильно беспокоит, что вас какой-то патруль задержал!

– Мобильный, с автоматами, если точнее. Они с вызова ехали. Не лупить же парней за то, что они при исполнении? – оправдываясь, возразил Стрелок. – А из-за оружия бить пришлось бы, даже калечить. Да и что делать со стволами?! Нас бы всем личным составом по Москве гонять начали! Проще было сдаться, не обострять. В том, что вы нас хватитесь и найдете, мы не сомневались.

– Ну, ладно, – согласился генерал, – но учтите, свой лимит на приключения в Москве вы исчерпали! Полезайте в минивэн.

Все согласно закивали, как нашкодившие школьники – в последний раз и больше никогда, ни-ни!

– Эх, мы совсем близко от моего родного города, – вдруг вздохнул Жердев, когда машина поехала на базу, – а я так давно не был дома! Жаль, у нас совсем нет времени!

– А откуда ты? – поинтересовался Стрелок.

– Из Тулы.

– Может, отправим его за гостинцами? – пошутил Меткий, подмигнув Стрелку. – Чем порадуешь, если отпустим?

– На одном краю города у нас делают самовары, и там их в избытке, на другом пряники – такая же история. А в центре Тулы делают автоматы Калашникова, и, по понятным причинам, у оружейников нет проблем не только со стволами, но и с пряниками, и с самоварами! – рассмеялся в ответ Николай. – Я как раз из Центрального района. Вам что больше нравится из списка?

– Вроде бы рядом, всего двести километров от Москвы, а так ни разу до города оружейников и не доехал, – уже всерьез повинился Стрелок. – Знаю, у вас кремль в отличном состоянии, как в столице, а что еще посмотреть можно?

– Ну, например, новый музей оружия. Подобного ему в России нет, ни по размаху, ни по количеству уникальных экспонатов. Центральный парк хорош настолько, что даже москвичи регулярно приезжают отдыхать. До Ясной Поляны тоже рукой подать, но самая большая радость для глаз – это тулячки! Красавиц много, сплошной соблазн!

– Да мне разве только посмотреть, уже женат, – развел руками столичный сталкер.

– А вот я, жив буду – к вам непременно загляну! – пообещал Меткий.

– Сергеич, такой настрой мне гораздо больше нравится! Не то, что на Чукотской АЭС – совсем другое дело! С меня экскурсия!

Глава 8 История Переведенцева

Добравшись до территории комбината «Дружба» на военном вертолете, капитан разве что не бегом направился в штаб клана, где застал и своих непосредственных командиров, и нескольких армейских чинов.

– Майор Смирнов, доложите текущую обстановку, – потребовал от своего подчиненного полковник в форме морской пехоты.

Офицер прокашлялся в кулак и рапортовал хорошо поставленным голосом:

– Поскольку выходов на поверхность из хранилища всего два – по лестнице для персонала и через шахту грузового лифта, то мы взяли оба под охрану. За время несения службы происшествий не случилось.

– Понятно, – сказал Переведенцев, – для разведки мне нужно трое бойцов из моего квада.

– Хорошо, что еще?

– Автоматические дробовики с магазинами на двадцать патронов нам обеспечите?

– Безусловно. Вариант «Сайги», разработанный специально для Зоны, с барабаном.

– Нам понадобится дробь, а не пули, чтобы вести более плотный огонь и было легче у этих существ конечности отстреливать.

– Хорошо.

– И еще мачете для моих парней.

– Ммм… этого нет. Есть сабли.

– Сабли?

– Да, они у нас для парадов используются, проход со знаменем и все такое, но оружие отнюдь не бутафорское.

– Пойдет, – махнул рукой Дмитрий, – тащите!

***

Прибыв на базу РТБ, «мужики» столкнулись с неприятным явлением – по дороге к спуску в подземное хранилище морпехи смотрели на них, как на смертников.

– Спасибо, что поддерживаете, парни! – сострил сталкер по прозвищу Босой. – Только не сглазьте, а то ведь, если мы не вернемся, вам самим туда лезть придется!

– Не обращайте внимания, – посоветовал Смирнов, – просто, когда час за часом держишь на прицеле черный проем, зная, что там, внизу, людей сожрали, восприятие меняется. Удачи вам!

– Спасибо.

Постояв с минуту неподвижно после того, как последний боец квада скрылся из виду, майор жестом подозвал начальника караула.

– Свяжись со штабом и от моего имени скажи, чтобы прислали сюда бригаду врачей со всем необходимым оборудованием для военно-полевой хирургии и реанимации, и чем быстрее, тем лучше.

– Если спросят, на какой срок им тут придется задержаться, что ответить?

– Пока сталкерская разведка не вернется.

– Думаете, всё настолько плохо?

– А ты считаешь, они отдохнувшими и посвежевшими вернутся? – зло посмотрел на подчиненного майор. – Выполняй!

– Есть!

В это время квад, подсвечивая путь фонарями, осторожно спускался вниз по лестнице. Один пролет, второй, третий… Тишина, если не считать поскрипывания бетонной крошки под «берцами» и еще, когда сталкеры спустились на третий подземный этаж, один раз что-то громко капнуло уровнем ниже. Бойцам очень не понравилось то, что они увидели через несколько секунд.

Источником звука служила полуобглоданная верхняя часть туловища какого-то несчастного, застрявшая между перилами. Раз в минуту с нее срывалась густая капля, падавшая в большую лужу на четвертом этаже. Ступени и пол, обильно перемазанные кровью, местами хранили следы ботинок. Досталось и стенам, на которых свет фонарей выхватывал хаотичные мазки, брызги, а в одном месте – зловещий багровый отпечаток чьей-то пятерни.

– Черт, это остатки всего лишь одного человека! – не сдержался боец с позывным «Малой». – Даже думать не хочу, что творится там, где напали на основную группу!

Действительно, уже на площадке между дверями в ноздри «мужиков» ударила тошнотворная смесь, состоявшая из запахов крови и разлагающейся плоти.

– Всего-то чуть более суток прошло, к тому же здесь холодно, откуда взялась трупная вонь? – удивился Босой, но ответить ему никто не мог даже на уровне догадок.

Картина, увиденная сталкерами в туннеле, подсвеченном мерцанием портала, напоминала неудачно выполненные декорации для фильма ужасов – уж слишком много краски вылили ассистенты. Идти приходилось очень осторожно, чтобы не поскользнуться и не упасть в липкую мерзость, в которой лежали как фрагменты, так и вполне еще целые тела.

– Понятно, почему эти людоеды наверх не пошли! – воскликнул Миша «Кулак», заместитель Переведенцева. – У них тут жратвы еще надолго хватит!

– Так, вы оставайтесь пока здесь, а я пройду немного вперед, посмотрю, куда делись местные любители человечины.

– Командир! Ты чего?! Зачем в одиночку? Давай, хотя бы я тебя прикрою!

– Спокойно. Погибших ведь сожрали, а не расстреляли, так что не волнуйтесь насчет моей вылазки. Я, если столкнусь с ордой зомби, просто убегу от них.

– Ясно.

– Меня больше волнует тыл и портал, поэтому ты и останешься с парнями. Постарайся, чтобы нам не отрезали путь на поверхность.

– Есть!

Пройдя по обводному туннелю, прорытому пару дней назад погибшими шахтерами, Переведенцев убедился, что он соединяется с основным. Горнопроходческий инструмент валялся тут же, а на острие одной кирки капитан заметил кусочки кости вперемешку с частицами головного мозга. Рядом лежали несколько обглоданных скелетов и пара относительно нетронутых трупов, но из-за слоя крови не представлялось возможным определить причину их смерти.

Предварительно посветив в пролом, Дмитрий очень осторожно пролез на другую сторону и снова огляделся. Никого. Озираясь, он прошел еще немного, как вдруг услышал звук шагов за спиной.

– Кулак, ёксель-моксель! Я же сказал тебе остаться! – оборачиваясь, с чувством произнес капитан, и застыл, увидев, кто к нему направляется.

Те, кого он принял за убитых горняков, оказались не жертвами, а убийцами, и только обилие крови на лицах и одежде помешало при взгляде на неподвижные тела правильно оценить ситуацию. Выйдя из секундного оцепенения, Переведенцев выстрелил из дробовика в колено более шустрому мертвецу, а когда тот упал на четвереньки – разнес ему очередью черепушку. Со вторым противником Дмитрий действовал еще более уверенно: первым же зарядом дроби, выпущенным в область шеи, отделил голову от туловища, которое он затем сбил подсечкой. Перебросив «Сайгу» в левую руку, капитан выхватил из ножен за спиной катану и быстро отсек руки от пытавшихся подняться безголовых тел.

В этот момент до его ушей донеслись звуки беспорядочной стрельбы со стороны входа в туннель.

– Мать! Там ведь сколько этих затаившихся тварей лежало!

Однако прийти на выручку подчиненным Переведенцев не успел, поскольку совсем рядом у него за спиной раздалось невразумительное мычание. Боясь опоздать, офицер резко крутанулся на пятках, оборачиваясь к очередному противнику и одновременно почти наугад нанося удар японским клинком. Не повезло. Скачущий свет фонаря, прикрепленного к каске, выхватил из темноты искаженное гримасой лицо зомби, успевшего перехватить кисть с эфесом. Силы у мертвеца оказалось неожиданно много, и капитану пришлось разжать пальцы, теряя клинок, чтобы воспользоваться дробовиком.

Внезапно в лицо капитану ударил веер брызг крови. Нет, не теплые капли из жил живого человека, а мерзко воняющая жижа, коктейль из продуктов распада. Чертыхнувшись, Дмитрий выстрелил вслепую и начал пятиться, стараясь быстрее очистить глаза.

Звук мешком рухнувшего тела успокаивал только отчасти.

«Тудыть твою в качель! Что за фокус выкинул зомби? Вдруг я теперь чем-то заражен или ослепну?» – терзался догадками Переведенцев.

Об этих новых врагах и их способностях сталкеры практически ничего не знали, но едва капитану удалось очистить лицо, как выяснилось, что все намного прозаичнее, и он не подвергся неизвестному виду биологической атаки – просто у его ног лежало безголовое туловище с ровным срезом посередине шеи.

Снова вскинув «Сайгу», капитан поспешно огляделся и, наконец, увидел своего спасителя, точнее сказать – спасительницу. Перед ним стояло невысокое, но симпатичное чудо природы лет двадцати – двадцати пяти, вооруженное одним лишь мачете. Какое-то время сталкер разглядывал точеное личико, обрамленное черными локонами, не обращая внимания на встречный бархатистый взгляд светло-карих глаз. Затем луч фонаря скользнул вниз и снова поднялся, что заставило девушку рассмеяться.

Ее экстравагантный наряд даже при самой мягкой оценке претендовал на характеристику «неуместный»: берцы, коротенькие шорты в стиле «милитари», обтягивающая футболка с короткими рукавами, под которой вызывающе топорщилась упругая грудь, и… все!

– Налюбовался, воин?

Что и говорить, у нее было прекрасное тело, и она об этом знала. Улыбаясь, незнакомка приоткрыла пухлые, чувственные губы, обнажив белоснежные зубки и озорной розовый язычок. С такой горячей штучкой любой бродяга Дальневосточной Зоны с радостью пересекся бы.

– Ты кто? – глухим голосом поинтересовался капитан, держа собеседницу на прицеле.

– Та, кто спасла тебе жизнь!

– Да я вроде бы и сам справлялся.

– О! Это тебе показалось! – заверила его красавица.

– Допустим, – согласился Переведенцев, – может, Зона, мутанты, радиация и куча мужиков с автоматами мне тоже привиделись? В этой шахте градусов пять тепла от силы, а ты почти голая и с жизнерадостным румянцем на щечках! Разве это нормально?

– Успокойся, я все сейчас объясню, – сказала девушка и сделала шаг ему навстречу.

– Стой на месте, или я выстрелю! – синхронно отступая, предупредил капитан.

– Такой крепкий и вооруженный до зубов мужчина испугался девчонки? – с улыбкой спросила она и снова приблизилась.

Грохот длинной очереди в замкнутом пространстве больно ударил Переведенцева по ушам. Сталкер поморщился и посмотрел на девушку, упавшую на спину. Она еще подавала признаки жизни: с трудом приподняла голову и, фыркая сгустками крови, посмотрела на сплошное месиво, в которое превратились ее грудь и живот, а потом на своего убийцу. В глазах амазонки уже не осталось смеха, только смесь боли и удивления.

Капитан подошел ближе и сделал еще один выстрел – контрольный в голову.

– Ты уж извини, милая, но тут не джунгли, и Лара Крофт у нас не водится! – объяснил он покойнице свой поступок.

Сменив магазин, Переведенцев направился в глубь туннеля, но легкий скрежет за спиной, какой бывает, если сталь задевает камень, заставил его присесть и перекатиться вбок, одновременно разворачиваясь для стрельбы из положения лежа. Вовремя! Мачете, пролетевшего рядом с головой, в темноте вообще видно не было, слышен был лишь гул, с которым лезвие разрезало воздух.

Расстрелянная только что красавица стояла теперь на одном колене и со злостью смотрела на капитана единственным уцелевшим глазом – правая часть черепа у девушки просто отсутствовала, но, похоже, ей это совсем не мешало.

– А вот теперь ты меня разозлил! Хоть меня и нельзя убить, но причиняемую телу боль я в той или иной степени чувствую! Поквитаемся?

Переведенцев попытался выстрелить, надеясь попасть в глаза неизвестного монстра и тем самым ослепить его, но взбесившееся оружие боднуло хозяина в лицо, из-за чего очередь ушла в потолок, а затем и вовсе улетело во мрак. Понимая, что попытка выхватить пистолет до добра не доведет, капитан не стал дергаться и лишь постарался остановить кровь, текущую в два ручья из сломанного носа.

Однако показная покорность не остановила разгневанную противницу: она лишь сделала жест в сторону человека, и невидимая рука тут же схватила Дмитрия за горло и впечатала в стену, где продолжала удерживать в полуметре от земли.

– Чего ты хочешь? – задыхаясь, прохрипел сталкер.

– После того, что ты сделал, – девушка показала на свой окровавленный лоб, – самое большое мое желание – убить тебя! Знаешь, сколько сил я потратила, чтобы раздобыть это тело?! Но сначала ты мне скажешь, куда твой друг Меткий дел моего Повелителя, Ваалберита, или я в твоем теле все кости по одной переломаю!

– Спроси у него самого, я не знаю! Он не говорил, правда! Клянусь!

– Ах, ты, ничтожный червь! – прошипела разъяренная девица и щелкнула пальцами, от чего горло офицера сдавило еще сильнее, – ты думаешь, что сможешь обмануть меня? Ошибаешься! Я войду в твое тело и узнаю все, что известно тебе!

– В моей голове нет нужного ответа, – прохрипел Переведенцев, – и, кстати, если молва не врет, то без моего разрешения ты не сможешь завладеть мной, я ведь не какой-то там малодушный или псих, которого нечисть на раз может одолеть!

– Все верно, – улыбнулась девица самой очаровательной улыбкой, на какую были способны остатки ее лица, – но есть лазейка. Я убью тебя и в следующую секунду войду без спроса!

Перед глазами капитана вспыхнул ослепительно-белый свет, а затем его сознание провалилось в черное и безмолвное ничто.

***

– Капитан, капитан! – услышал Переведенцев знакомый голос, будто идущий издалека. – Очнитесь!

– Он дышит? – спросил кто-то справа.

– Да, зеркало запотело.

– Может, его по щекам похлопать?

– Сдурел? Он весь в крови!

Дмитрий с трудом открыл глаза и увидел над собой озабоченные лица бойцов из родного клана – Босого и Малого. Память услужливо сохранила все, включая хруст шейных позвонков хозяина, но, вне всяких сомнений, он на удивление жив!

– Вернемся на базу, заставлю вас зачет сдавать по способам реанимации при различных травмах! – пообещал он подчиненным. – Девушка где?

– Кто? – искренне удивились сталкеры. – Тут только мы и куча дохлых зомбаков! С вами точно все хорошо, товарищ капитан?

– То есть нос, по-вашему, я сам себе расковырял? – сердито спросил Переведенцев. – Три наряда вне очереди за разговорчики!

– Есть три наряда вне очереди!

– То-то же! Кулак где?

– Нет его больше… Когда зомбаки начали со всех сторон подниматься – мы не успели сразу спина к спине встать, и один Михе в артерию вцепился.

– Блин! Поднимитесь выше по туннелю и будьте начеку! Увидите в катакомбах девку – стреляйте сразу в голову и постарайтесь тут же отделить ее от туловища, пока она не очухалась! Второго шанса эта стерва-телекинетик вам точно не даст! Кстати, дробовик мой не видали?

– Вот он, только его теперь в утиль – смотрите, как ствольную коробку погнуло!

– Тогда давай свой, а себе кулаковский ствол возьмешь. И знаете, что, – на мгновение задумался капитан, – забудьте про туннель, поднимайтесь на поверхность и вызывайте подмогу.

– А вы куда?

– На Кудыкину гору! Сам подумай: если я вас туда отправляю, – для наглядности Дмитрий ткнул указательным пальцем в потолок, – то, значит, моя дорога ведет вниз!

– Товарищ капитан, не лезьте без подкрепления! Только сгинете зазря!

– Знаешь, как в военном училище говаривал сержант моего взвода: «Процессы, предоставленные сами себе, имеют тенденцию развиваться от плохого к худшему». Раз нас так сильно хотят остановить, значит, это очень важно, а поскольку дело происходит на родной земле, то ничем хорошим бездействие не закончится. Вы запросите у базы подкрепление, но пока оно прибудет, нужно провести разведку. И в данном случае идти втроем не менее рискованно, чем одному. Если нарвусь на неприятности, то вы хоть парней предупредите. Всё, шагом марш!

Проводив бойцов взглядом, Переведенцев проверил оружие и пошел в противоположном направлении. Пол в туннеле не был идеально ровным, поэтому луч фонарика по-прежнему прыгал во мраке, цепляясь то за породу под ногами, то за стены. Через несколько минут капитан напрягся от такой монотонной ходьбы по прямой.

«Это ж сколько я уже отмахал? Километр точно, а конца и края не видно! Хоть бы поворот какой попался или крепежная балка – так нет!»

Недобрые предчувствия вылезли из своего закутка и принялись точить когти. Переведенцев огляделся и обнаружил камень размером с человеческую голову, наполовину выступавший из стены.

– Вот ты, дружочек, и поможешь мне разобраться!

Нацарапав на нем четкий крест, капитан отправился в путь вдоль стенки, только на этот раз в сторону поверхности. Однако не прошло и полминуты, как он снова наткнулся на булыжник со своей отметкой.

– Ну, здорово! Угораздило же вляпаться в пространственную аномалию! Так, спокойно! Это офицеры нашего клана открыли сам факт ее существования и, слава богу, выжили. Где-то здесь должен быть артефакт, который меня выведет из замкнутого круга. Как, бишь, его называли? Да к черту, не важно!

Странно, но звук собственного голоса в этом гнетущем месте действовал успокаивающе и помогал сосредоточиться. Прежде, чем начинать поиски, предстояло определиться с границами рабочего пространства, и один крест в этом деле не слишком помогал.

«Понаставить зарубок? – размышлял Дмитрий. – А что делать, когда они превратятся в сплошную череду? Тогда уж лучше числа, заодно буду знать, сколько здесь шагов».

Переведенцев не сомневался в успехе и энергично взялся за дело, стартовав от рубежа с крестом и вырезая ножом цифры на камнях. Прежде, чем он снова вернулся в начальную точку, получилось тридцать восемь отметок. Величина территории для поисков выглядела весьма скромной, что тоже ободряло.

Сначала сталкер попытался найти нечто, не вписывающееся в общую картину земляного туннеля, затем хоть что-то, напоминающее не комок грунта и не камень – все тщетно! Прошел лишь час, а ситуация стала выглядеть совершенно безрадостной. Почувствовав, что начал вертеться волчком, капитан сел на землю и стал тереть виски.

– Может, не всякая пространственная аномалия рождает спасительный артефакт? Надо признать, такое вполне вероятно, и тогда через несколько дней я умру от жажды. С этим раскладом ничего не поделаешь, а значит, надо убедиться, что спасительного компаса здесь действительно нет. Ставка на зрение не помогла, нужно придумать другой способ! Вот только какой? Думай, Дима, думай!

Офицер чувствовал, что решение находится у него под носом, и только излишнее волнение не позволяет найти очевидный ответ. Когда логика одолела эмоции, Переведенцев даже хлопнул себя ладонью по лбу.

– Ну, конечно! Как я мог забыть! Парни ведь говорили, что он радиоактивный!

Всего через пять минут немного странный камень перекочевал в контейнер для артефактов, и сталкер, шумно выдохнув, снова попробовал вырваться из пространственной ловушки.

Переведенцев сделал осторожный шажок за крайнюю отметку и внезапно ощутил рывок, хотя мозг и пытался изо всех сил убедить его, что он вообще не сдвинулся с места. Все вокруг изменилось в один миг, и капитан почувствовал себя вазой на столе фокусника, из-под которой выдернули не только скатерть, но и всю комнату целиком. В солнечном сплетении возникло тошнотворное ощущение пустоты, как бывает, когда самолет проваливается на сотню метров в воздушную яму. Исчезли стороны света, пространство потеряло трехмерность и превратилось в плоский, темный занавес, висящий перед глазами и вспыхивающий то там, то сям серебристыми искорками.

«Кабздец!» – успел подумать Переведенцев, но тут его выбросило обратно в реальность подземного туннеля.

Не успел он перевести дух, как снова вздрогнул. Дикий, вибрирующий вой внезапно заполнил все пространство туннеля. Окрашенный болью и отчаяньем, звук был настолько сильным и чистым, что казалось – источник совсем рядом, хоть и находится вне поля зрения. Вой длился и длился, заставляя сжиматься испуганную душу. Командир спецназа «Чести» прекрасно управлял своими эмоциями в любой сложной ситуации, но некоторые реакции организма сейчас вышли из-под его контроля, откликнувшись на зов первобытного ужаса.

Тихо матюгнувшись, Переведенцев с силой надавил большим пальцем на икроножную мышцу, которая предательски тряслась и явно не собиралась сама по себе останавливаться. Справившись с этим неприятным явлением, капитан прижал поплотнее автоматический дробовик к плечу и направился вперед. Вой оборвался столь же резко, как и начался.

– Что еще за твари тут обитают? Зомбаки так не вопят, это точно! – облизнув губы, прошептал себе под нос сталкер. – Да, Дим, не самый удачный у тебя сегодня день!

Мысли в голове роились и путались.

«Откуда вообще шел звук? Совершенно непонятно! Может, повернуть назад? И что? Вернуться со взводом и погубить здесь всех? Один раз меня сегодня уже убили, и ничего! Хрен его знает, как все это работает, но вдруг это мой шанс решить проблему в одиночку, не подставляя ребят?»

Внутренне собравшись, Переведенцев пошел вперед. Он почувствовал, в какой момент очертания всех окружающих предметов утратили четкость, а свет фонаря почти померк, словно ему надели темные очки. Через секунду фантасмагория закончилась, и в лицо капитану дохнуло холодом. А затем еще раз. В подземелье не может быть ветра, да и на сквозняк в угольной шахте, возникающий благодаря искусственной вентиляции, эти странные порывы воздуха, несущие запах корицы и еще какой-то восточной пряности, не походили вовсе.

Грубый туннель, пробитый в породе, плавно изгибался и… заканчивался, упираясь в небольшую арку, сложенную из грубых каменных блоков и подсвеченную двумя факелами. На смену земле и камням пришли песочно-желтые плиты, но сильнее всего привлекала внимание пугающе правдоподобная двухметровая статуя с телом человека и головой шакала, стоявшая у входа и вооруженная копьем. К своему стыду, Дмитрий совершенно не помнил, кого символизирует этот образ из древнеегипетской мифологии.

Войдя под арку и наклонившись из-за низкого свода, словно преклоняясь перед кем-то, капитан увидел в нескольких шагах впереди небольшое, хорошо освещенное помещение. Миновав узкий коридор, Переведенцев смог выпрямиться и оглядеться. В комнате не оказалось привычных факелов или фонарей – свет сочился прямо из стен, украшенных древними барельефами со столбцами иероглифов. Подобный антураж заставлял сталкера чувствовать себя беспомощным в этой обители сверхъестественных сил.

«Чудеса продолжаются», – успел подумать он прежде, чем потерял сознание от удара по затылку.

***

Сознание не слишком торопилось с возвращением. Сначала в голову вернулась боль, которая по-хозяйски разлеглась в области затылка, и лишь затем ворох мыслей, а самой первой из них, разумеется – неприятная до оскомины «Опять влип!».

Лежал сталкер не в той волшебной комнате, где его оглушили, а в каком-то совсем другом месте, мрачном и затхлом, с двумя постаментами в центре, напоминавшими внешним видом операционные столы. Единственным источником света служила маленькая масляная лампадка, не позволявшая толком осмотреться.

Переведенцев услышал стон и только спустя пару секунд понял, что стонет он сам.

«Плохо, очень плохо! В таком состоянии много не навоюешь!»

Попробовал пошевелить руками за спиной и ощутил железо на запястьях, вяло громыхнули звенья натянутой цепи.

«Куда она идет?»

Капитан изогнулся, чтобы оценить свое положение, затем со вздохом снова опустился на землю. Стало ясно, что его заковали в нечто, напоминающее средневековые кандалы, а цепь соединяет короткие поводки между браслетами на верхних и нижних конечностях.

– Истильковот? – спросил мужской голос с металлическими нотками где-то над головой.

– Еще бы понять, что ты говоришь!

Дмитрий хотел взглянуть на собеседника, но при попытке повернуть голову на него обрушился тяжелый удар каким-то тупым предметом. На этот раз сознание устояло, однако искры из глаз посыпались веером. Неведомый противник схватил пленника за волосы и придавил ему голову коленом к земле. Капитан попробовал дернуться – бесполезно. Все, что оставалось – натужно сопеть и с надеждой ждать следующего этапа, когда враг вместо побоев начнет угрожать и задавать вопросы на известном языке. Однако мучитель молча поднес к глазу сталкера острие копья и, похоже, не собирался останавливаться.

– Терекеля гу! – приказал возникший из темноты человек, одетый в белый халат научного работника с именной табличкой.

Мучитель повиновался ему и вышел прочь, попав на мгновение в поле зрения капитана – то была та самая статуя, которую он видел ранее на входе!

– Как вы? – любезным тоном поинтересовался пожилой гость. – Из вас не успели сделать нарезку?

– Господи! Что это за чудовище, и что оно от меня хотело?

– Это Анубис, проводник умерших в загробный мир, каковым его считали во времена… впрочем, неважно. Он собирался пытать вас и допросить.

– Выколов мне глаз?

– Не глаз, мой мальчик, а глаза. Они ведь не нужны для ответа на вопросы, верно?

– Но я даже не знаю, на каком языке этот собакоголовый ко мне обращался!

– Он тоже не знаком с русской речью, и это скорее ваши проблемы, что вы не знаете древний семитский.

– Какой?

– Диалект арабского, если вам так понятнее, на котором говорили египтяне несколько тысячелетий назад.

– Как вам удалось его остановить?

– Я сказал ему, чтобы он оставил вас в покое.

– Вы приказали богу Древнего Египта?!

– То титул, присвоенный молвой, – пренебрежительно махнул рукой незнакомец. – Ему действительно тысячелетия, но он не вполне живое существо, выполняющее здесь функции привратника и проводника. Я подчинил его.

«В последних словах явно слышится нотка самолюбования», – отметил для себя капитан, медленно подтянув ноги как можно ближе к животу и за счет этого дотянувшись до краешка кармана на штанине, где у него торчала пара скрепок.

– Я слышал ужасный вой, когда шел по туннелю…

– Не бойтесь. Этот двухметровый шакал не слишком торопился выполнять мое желание, пришлось его немного проучить.

– Вас не затруднит снять кандалы?

– Это излишне.

– Если честно, немного пугает ваша откровенность и словоохотливость. Вы собираетесь убить меня?

– Я намерен задействовать вас в одном эксперименте, но его итогом, действительно, станет ваша смерть.

– И могу я узнать, кто лишит меня жизни?

– Профессор Синцов, к вашим услугам, – улыбнулся ученый, – а вы?

– Офицер клана «Честь и мужество», капитан Переведенцев.

– Только «мужиков» мне здесь и не хватало, – расстроено покачал головой ученый и снова повернулся к какой-то вырезанной на стене таблице древнеегипетских иероглифов, которую он рассматривал последние секунд тридцать. – Вы один?

– К сожалению.

– А как попали сюда?

– Через подземный туннель.

– Да? Вполне возможно, у семи нянек дитя без глаза. Я уже почти забыл про него.

– Как же вы очутились здесь, прошли мимо охраны на поверхности? – настал черед удивляться для капитана.

– Трудно объяснить. Практически по воле случая, в виде двух случайных пассажиров.

– Не слишком понятно.

– Если я скажу, что прибыл из будущего, вам станет легче?

Капитан несколько секунд пытался решить, как относиться к словам чудаковатого собеседника.

– И чем вы тут занимаетесь? – спросил он, наконец.

– Надо кое-что подправить, чтобы в дальнейшем больше не встречаться с этой парочкой.

– Разве это возможно? А как же насчет «нельзя войти в одну реку дважды»?

– В данном мире наши способности действительно ограничены, тут вы правы, но если воспользоваться искривлениями пространства, возникающими на стыке с параллельной реальностью, то в пределах одного земного года можно отмотать ситуацию назад.

– А больше нельзя?

– Материя движется, а поскольку энергетический центр нашей вселенной представлен в виде Солнца, то длительность периода, подходящего для коррекции чего-либо, равна времени оборота вокруг светила, после чего для любой частицы замкнется старый цикл и начнется новый. Понимаете?

– Вроде бы, да. Если на траектории планеты мысленно поставить зарубку, то мы можем вернуться в прошлое, но лишь до того момента, как шарик снова придет в ту же точку, поскольку для путешествия нам важны искажения, возникающие из-за движения материи между параллельными мирами. Уф! Верно?

– Только в первой части, а дальше – нет. Движется материя параллельных миров относительно друг друга, при всем при том, что они находятся в жесткой связке. Именно поэтому между ними возникает временна́я лазейка. Слишком сложно для вас, но, должен признать, для солдафона вы обладаете неплохой сообразительностью.

– Представить, как все это работает – тяжеловато, но воспринять принцип гораздо легче, – бросил в ответ капитан, задетый за живое пренебрежительным отношением. – Между прочим, если вы перескочите в прошлое на одиннадцать месяцев, то там отсчет ведь будет заново вестись, а? И можно будет снова прыгнуть на год, а потом еще и еще!

– Ага! Вот нужная комбинация! – воскликнул ученый, все это время продолжавший изучение таблицы. – Пожалуй, у вас, юноша, и правда, голова не только для того, чтобы каску носить! Ваша теория заслуживает внимания, хотя иной раз очевидные выводы упираются в не столь заметные ограничения энергии и пространства. Я обязательно пошлю кого-нибудь из лаборантов проверить на своей шкуре возможность многоцикличных прыжков во времени. Если у него получится сделать несколько прыжков и вернуться живым – значит, ваша идея работает.

– Не слишком ли жестоко? Вдруг я ошибаюсь?

– А почему никто из них до сих пор не высказал мне мысль, которую озвучил сталкер после пяти минут общения со мной! – в гневе Синцов остервенело тряс руками, сжимая и разжимая кулаки. – Какая от них еще польза? Кнопки нажимать, которые я им укажу?!

– Для чего вы подбираете код?

– Мы находимся в огромном и невероятно сложном объекте. Если перечислять все его функции, то получится очень длинный список. Чтобы активировать любую из уже заложенных программ, необходимо попасть в специальное помещение. За управление защитой и нападением отвечает один пункт управления, за перемещения во времени – другой, и так далее. Гениальные создатели предусмотрели, что на пороге пирамиды могут оказаться незваные туземцы, и потому придумали специальную защиту, так сказать, от дурака. Если не знаешь правильной комбинации символов, то не попадешь в нужное место и не сможешь повелевать этим творением. Оно будет выглядеть, как обычная пирамида, а, скорее всего, чужаку даже дальше порога пройти не удастся.

– Понятно. Зная код, вы перенесетесь в нужное место и, напомните, что сделаете?

Профессор захохотал.

– Я ничего не говорил о своих планах, но, так и быть, в награду за вашу теорию многоцикличных прыжков во времени, расскажу. Я вернусь на неделю назад и распоряжусь взорвать ядерный заряд на базе РТБ на час раньше намеченного срока, – Синцов по-птичьи склонил голову набок. – Или на два.

– Чего, чего?! – закричал сталкер. – Совсем с катушек слетел?! Да я тебе руки-ноги поотрываю!

– Э, нет! – осклабившись, протянул Синцов. – Ничего у вас не выйдет! Я уже нажал символы первого ключа, и система, созданная древними, признала меня. Теперь, благодаря ей, у меня здесь совсем иные возможности, не то, что на поверхности!

Капитану показалось, что ученый щелкнул пальцами, и он тут же оказался в дезориентирующей темноте. Причем, по непонятной причине Переведенцев не чувствовал земли под ногами, равно как и не было ощущения свободного падения, словно он повис в воздухе.

«Что, черт возьми, происходит?! – подумал сталкер. – Может, я в невесомости? Но где?»

В тот момент, когда он совершенно не был к этому готов, его тело вернулось в обычный мир, где действуют законы физики, и офицер больно стукнулся подбородком о собственные колени. Переведенцев хотел резко встать и оглядеться, ведь, по идее, его противник, этот мерзкий доктор ЗЛО, тоже должен был находиться где-то рядом, но пол стал выкидывать непонятные фортели, то подниматься, то опускаться с большой амплитудой, подобно морским волнам. Пришлось сосредоточиться на одной-единственной задаче – сохранить равновесие и не укатиться по наклонной поверхности в тартарары.

«Стоп! Куда я могу попасть, если опять упаду?»

Только сейчас до капитана дошло, что под ногами у него уже не прежние грубые плиты, покрытые землей и песком, а довольно чистые панели из камня, похожего на шлифованный мрамор, и только стены сложены из тех же крупных блоков желтого цвета. Однако не успел он удивиться новым условиям, как очертания причудливой кладки стали расплываться, а затем устремились вниз огромными потеками.

Сноп искр промчался по позвоночнику Переведенцева, влетел в голову и там взорвался ослепительным фейерверком, от которого померкло сознание. Неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем сталкер открыл глаза и увидел над собой белый потолок.

«Опять! – подумал капитан. – Может, у меня глюки?»

Пришлось несколько раз моргнуть, чтобы развеять эти подозрения.

– Надо сказать, вид у вас не очень, – раздался вне поля зрения голос ученого, в котором сквозила насмешка. – С этими лифтами и порталами надо уметь обращаться, мышцы здесь не помогут, мой дубоголовый друг!

– Где ж ты выучился на мою беду? – зло спросил капитан, переворачиваясь на живот и пытаясь встать.

Ноги и руки его пока плохо слушались, словно после удара электрическим разрядом, но постепенно к конечностям возвращалась чувствительность.

– Не надо хамить, молодой человек, я ведь могу обидеться, и тогда не просто отправить вас в нижнюю вершину, где вы пройдете через развоплощение, но и превратить ваш последний жизненный отрезок в настоящий ад!

– Может, мне и не хватает сил и знаний, чтобы управляться с местным оборудованием, но чтобы надрать кое-кому задницу, их предостаточно!

Переведенцев смог встать, после чего сразу же бросился на противника. Однако Синцов лишь выбросил руку ему навстречу, и капитан, как мяч, отлетел к противоположной стенке.

– Можете попробовать еще раз! Я даже прошу вас – меня это так забавляет! – гоготал профессор, задрав голову.

Ответить сталкер ничего не мог, потому что от удара у него перехватило дыхание.

– Я же предупредил вас, что энергия комплекса мне уже частично доступна после активации, – продолжил ученый, – но вы хотели обтесать об меня кулаки… что ж, придется проучить вас!

Он подошел и хотел по-футбольному пнуть капитана, едва приподнявшегося на одном локте, по ребрам. Не приходилось сомневаться, что это окажется удар, по силе достойный лучшего пенальтиста на чемпионате мира, а потому Дмитрий в последний момент откинул корпус назад и, едва ботинок ученого пролетел сквозь пустое место, подсек опорную ногу профессора.

Собрав все оставшиеся силы, сталкер бросился на неловко рухнувшего врага и схватил за горло, надеясь, что успеет придушить его прежде, чем тот применит свои чудодейственные возможности. Однако Синцов на удивление лишь вяло отмахивался, а нанесенные им удары напоминали девичьи шлепки. Наградив ученого увесистым тумаком, от чего тот скукожился и захныкал, Переведенцев встал, считая, что победа у него в кармане, но тут же сам получил сногсшибательный удар и едва не потерял сознание.

«Нет, это не так работает, – быстро сделал вывод капитан, – он потерял свои силы не потому, что я его ударил, и не из-за падения. Черт, а почему тогда? Да по фигу! Надо просто вырубить его покрепче!»

С трудом приподнявшись, сталкер хотел распрямиться и принять вертикальное положение, но голова начала кружиться, и ему пришлось опереться рукой о пол, чтобы не рухнуть окончательно. Как раз в этот момент профессор взмахнул рукой, и Дмитрий почувствовал, что невидимый сгусток льда ударил его в грудь, метнулся к сердцу, но затем резко остановился и не менее стремительно ушел через опорную руку в пол, не причинив никакого вреда.

«Ах, вон оно что! – со злым удовольствием подумал Переведенцев. – Ну, держись, злобный старикашка!»

Добежав до Синцова на четвереньках, он в последний миг развернулся, как гимнаст, на руках, и ударил ученого двумя ногами. Получилось не слишком сильно, но болезненно, а главное – профессор испугался, поняв, что против его экстраординарных способностей нашли противоядие и теперь начнут бить. Отскочив к дальней стене, испещренной египетскими символами, он нажал на несколько из них, и в углу возник овал более привычного сталкеру портала.

Ученый злорадно ухмыльнулся, поскольку находился вдвое ближе к нему, и, не отрывая взгляда от Переведенцева, направился к мерцающей пространственной двери. Неизвестно, куда вел этот путь, может быть, туда, где чуть раньше под ногами плясали плиты, и нет связи с землей, или во внешний мир, но в любом случае капитан понимал – идти за Синцовым следом смертельно опасно.

«Интересно, – подумал он, – а энергии портала хватит, чтобы активировать артефакт из пространственной аномалии?»

Не медля ни секунды, он швырнул ценный предмет в переливающийся контур, ровно в тот момент, когда в него шагнул профессор. Результат превзошел все ожидания. Ученый не исчез из виду, как должно было случиться, а завис в портале, вращаясь вокруг собственной оси. Его лицо за считаные мгновения иссохло и покрылось глубокими морщинами, а руки и ноги истончились – жизнь словно сжалась в его теле. Неизвестно, что он чувствовал в этот момент, но, видимо, ощущения были ужасны – широко распахнутые, обезумевшие от страха и боли глаза Синцова, казалось, сейчас выпрыгнут из орбит.

Артефакт, вращавшийся в одной плоскости с профессором, внезапно стал прозрачным и за пару секунд трансформировался в огромный пузырь, заполнивший собой все помещение. С громким хлопком и ослепительно-белой вспышкой из комнаты исчезло всё и вся, включая портал и людей.

Глава 9 Приветствие Зоны

Действовать предстояло на чужой территории, поэтому огнестрельное оружие для группы подобрали исключительно бесшумное: пистолеты АПБ и ПСС, традиционные ВСС «Винторез» и АС «Вал». Единственным нестандартным стволом оказался раритетный стрелково-гранатометный комплекс «Тишина», бывший в ходу еще у советских диверсантов и доставленный по специальному заказу Жердева.

Правда, было в арсенале сталкеров кое-что более шумное и заметное, чем вышеперечисленные образцы. Меткий, помня о том, как выручил его с Николаем «Шмель» в подземной лаборатории в Гиблой лощине, настоял на оснащении группы парочкой «Бородачей» – более современного и эффективного аналога, а Толкай, не уступавший габаритами Жердеву, потребовал себе ранцевый огнемет ЛПО-60.

– На кой он тебе? – с сомнением посмотрел Стрелок на громоздкий агрегат.

– Неформат для экстренных случаев, – отшутился спасатель.

– По-моему, струйные и струйно-капсульные огнеметы во всех передовых армиях давно поснимали с вооружения, заменили на реактивные.

– Это они погорячились. В здании или катакомбах где стрелять из тубуса? Разве что в главном коридоре, из одного конца в другой, а с этим старым другом можно и за угол пламя запустить, и помещение выжечь, и броненосца в экзоскелете поджарить, и с любым мутантом разобраться – даже титану мало не покажется!

– И когда на берег хлынет волна и застынет на один только миг – на земле уже случится война, о которой мы узнаем из книг[80], – пропел куплет из песни Вячеслава Бутусова довольный капитан, рассматривая и проверяя свое приобретение.

– Если противостояние с Повелителями перерастет в полноценный вооруженный конфликт, то в итоге, Коля, печатное дело может исчезнуть, – опроверг его Меткий, – заодно с письменностью.

– Конечно, кое-кто нас бы с радостью с лица земли стер, но лучше бы им с предыдущими великими завоевателями пообщаться. Глядишь, ума прибавилось бы.

– Отставить споры! – в шутку повысил голос Стрелок. – Собирайтесь, скоро Хозяева Зоны нас всех рассудят – кто прав, а кто не очень.

Если не считать Тяни-Толкая, заказавших себе целый рюкзак альпинистского добра, то у всех остальных снаряжение было одинаковым. Именно поэтому внешний вид проводника привлек внимание Праведникова.

– Игорь, не пойму, что за нестандартный бронежилет у тебя? Какой-то супертонкий… из новых сверхлегких материалов?

– Я его вообще не ношу, – засмеялся Стрелок, – это разгрузка, перешитая на мой вкус, а живучесть я повышаю за счет артефактов.

– Интересно! Это какой же в итоге сет получается?

– Не торопись, не все так просто! Ты же про стандартный пояс спрашиваешь, верно? А у меня на нем два дополнительных контейнера, плюс еще четыре емкости вшиты в рюкзак. Итого, против ваших шести стандартных у меня двенадцать! Я могу на вес бронежилета себе не только защиту от огнестрельного оружия обеспечить, но и кучей полезного добра проапгрейдиться. Согласись, стандартный набор артефактов для сталкера, не стесненного в средствах, представляет собой что-нибудь от пуль, радиации, пси-излучения, а также средства для регенерации и остановки кровотечения. Что упустил?

– Обычно сталкеры выносливость стараются повысить.

– Точно! Спору нет, с шестью артефактами намного больше возможностей открывается, чем у бродяги, отправившегося в Зону голышом, но все равно, практически нет ни преимущества перед серьезным противником, ни возможности действовать за гранью привычного в критической ситуации. Например, большинство не использует «бабочку», а я вот ее обожаю. Сколько раз она мне жизнь спасала! Прижмут враги – не задумываясь, прыгаешь хоть с десяти, хоть с двадцатиметровой высоты! Или вот еще «мыло» – не слишком редкий артефакт, прилично фонит, и поэтому им частенько пренебрегают. А зря!

– Я слышал, – поддержал тему Тяни, – что при его наличии можно не беспокоиться за гигиену даже в самых антисанитарных условиях, а о негативном свойстве «мыла» – радиоактивности, можно забыть, если обзавестись поглощающим ее артефактом.

– Верно, но и это еще не все! Слышали такое выражение: «Глаза замыливать»? Так вот, обладатель активированного артефакта может с минимальным риском находиться на виду даже у снайпера, попасть в него станет невероятно трудно! Силуэт человека в прицеле будет множиться и дрожать, а глаза стрелка начнет сильно щипать. Конечно, в ближнем бою эти свойства не спасут, но если по тебе стреляют с дистанции, то очень даже!

За разговором незаметно дошли до дальнего ангара. Когда его двери открылись – наступила тишина. Перед сталкерами стояла самая настоящая, что ни на есть, летающая тарелка, только на воздушной подушке.

– Это что еще за чудо?

– Ваш транспорт на сегодня! – ответил техник, явно довольный изумлением сталкеров.

– У инопланетян отобрали?

– Нет! – засмеялся провожатый. – Он разработан еще в советское время, засекреченным инженером Львом Николаевичем Щукиным, настоящим авиационным и ракетным Кулибиным. Называется «ЭКИП», а построен на Саратовском авиационном заводе.

– То есть оно реально летает? – все еще не веря своим глазам, спросил Жердев.

– Еще как! На водородном топливе можно три кругосветных путешествия без посадки совершить! Кстати, очень надежный и безопасный аппарат! Даже если отключить все маршевые двигатели, «ЭКИП» при помощи одного вспомогательного моторчика безаварийно сядет хоть на грунт, хоть на воду или болото.

– Уговорили, берем! Фотографироваться с ним можно?

– Извините, нельзя.

– Не волнуйтесь, я просто на всякий случай спросил, – капитулируя, поднял руки Николай.

Вскоре, оторвавшись от земли, аппарат начал подниматься. Большую часть пути до границы с Белоруссией предстояло преодолеть на высоте, где, кроме как облаками, любоваться нечем, поэтому сталкеры, пока имелась возможность, таращились в иллюминаторы, разглядывая пейзаж, на котором метров с шестисот даже тепловоз казался игрушечным. Заметили они и легковушку, остановившуюся на проселочной дороге. Из машины выскочили люди, один из них явно указывал рукой на «ЭКИП».

– Ну, теперь у уфологов прибавится свидетелей! – засмеялся Жердев.

Летели на умеренной скорости – километров семьсот в час, поэтому угрюмо сидеть в тишине банально не хотелось.

– Парни, – обратился капитан к эмчеэсовцам, – расскажите, как такое жизнерадостное прозвище заработали!

– Да самый первый клиент, Зона его дери, обеспечил! – махнул рукой Тяни. – Он вообще не сталкер – бизнесмен, захотел мутантов пострелять. Естественно, ногами грязь месить – не барское дело, да и стремновато: не ровен час, какая-нибудь тварь не разберет, кто перед ней, и сожрет, словно обычного мужика. В общем, наш буржуй решил охотиться, как на сафари, не вылезая из бронированного «Хаммера».

– Постой! Он в Зону как умудрился заехать? Сколько ж денег надо заплатить, чтобы на блокпосту рискнули своими шкурами!

– Нет, разумеется, военным никто ничего не платил. У наших людей в крови тяга обмануть систему и одновременно сэкономить! Короче, клиент нанял автокран, чтобы его через ограждение перенесли, а вечером вернули на Большую землю. Уж не знаю, насколько у него все срасталось с отстрелом мутантов, но через несколько часов ловим сигнал SOS.

– Подорвался на мине?

– Не, увяз. «Хаммер», конечно, машина хорошая, мощная, но для нашей грязи слишком тяжелая. Мы примчались на «уазике», начинаем тянуть, обе машины ревут, и, что самое обидное, не хватает совсем чуть-чуть, а трос трещит, того и гляди, оборвется! Серега – парень здоровый, триста килограмм ногами жмет, решаем с ним, что, когда я снова начну газовать, он сзади враскачку подтолкнет – главное, согласованно все сделать, ведь второй попытки может и не быть. И в итоге такая бодяга: напарник кричит «Тяни!», а я – «Толкай!», да так слитно получилось, будто месяц тренировались. По звучанию – прям, как боевой клич викингов, а по сути – как раз «Тяни-толкай!» и вышел.

– Да уж!

– В общем, вытащили мы «Хаммер», а клиент из-за руля выйти не может – ржет, сволота, аки конь! Так его наш вопль доконал. И поскольку в программе отдыха значилось посещение сталкерского бара, то после первой рюмки он нас там при всем честном собрании и слил. Погоняло прилипло моментально.

За разговором время шло быстрее, но все равно «летающая тарелка» начала резкое снижение несколько раньше ожидаемого.

– Командир, мы уже на месте? – решил уточнить Стрелок.

– По легенде, мы – вертолет, а вы – ученые-биологи, изучающие фауну на зараженном радиацией приграничном участке Белоруссии, – ответил капитан корабля. – Наш полет согласован, так что придется для начала исполнить «обязательную» программу.

Аппарат устремился к лесной прогалине.

– Штурман, поставь координатную метку, взлетать надо будет строго отсюда!

– Есть!

Однако приземляться «ЭКИП» не стал. Опустившись ниже верхушек деревьев, он снова начал набор высоты.

– Теперь мы в режиме невидимости для радаров, – пояснил пилот, – а значит, можем подбросить вас поближе к цели, чтобы вы не отметились на контрольно-следовой полосе. Зачем попусту нервировать белорусских пограничников, правильно?

– Парни, – обратился к группе Стрелок, доставая плоскую баночку, – работать нам предстоит в заболоченной местности, поверьте на слово – там самое настоящее комариное царство! Потому настоятельно рекомендую намазаться гвоздичным маслом.

– Надо же, сколько лет прошло со времен Второй мировой войны, – заметил Меткий, – а лучшего средства против кровососущих насекомых так до сих пор и не придумали.

Слишком углубляться на украинскую территорию экипаж тоже не рискнул – посадили «тарелку» через несколько километров после пересечения границы. Впрочем, сталкеры не жаловались – от Белоруссии до Чернобыльской АЭС всего-то одиннадцать верст. Высаживаясь, они сразу занимали круговую оборону, ведь самый надежный способ найти неприятности в Зоне – это не ждать их. Через тридцать секунд «ЭКИП» приподнялся над землей и лег на обратный курс, тихонько шелестя двигателями и едва не задевая брюхом верхушки деревьев.

– Ну, вот и свиделись, Чернобыльская Зона! Праматерь всех мутантов, аномалий и сектантов «Фатума»! – негромко поприветствовал проклятую землю Меткий. – Чуяло мое сердце, не миновать нам тебя!

Замерев, сталкеры вглядывались в чащу и, наверное, минуты две прислушивались, но когда их транспорт удалился достаточно далеко, стало понятно, что вокруг стоит гробовая тишина. Кроме шелеста листвы на ветру – ни одного звука.

– Странно, очень странно, – констатировал Меткий. – Ни выстрелов вдали, ни рыка, ни тявканья. У нас на Дальнем Востоке все совсем по-другому, пожалуй, похлеще даже, чем в африканском буше.

– Да и тут я впервые такой штиль вижу, – ответил Стрелок, продолжая озираться.

– Дурной знак, – покачал головой Толкай, – попомните мое слово.

– Не каркай! – зашипел на него Тяни.

– Тихо всем! – пресек споры проводник. – Не хотелось никому напоминать, но мы здесь не на прогулке из-за собственной прихоти, а по заданию державы, и хоть умри, но должны его выполнить.

Надо ли говорить, что после такого внушения все настроились на рабочий лад.

Вообще, в непросвещенном мире сталкеров существует множество, мягко выражаясь, профессиональных мифов и суеверий, а если открытым текстом, то глупостей. Самая распространенная из них – дескать, нельзя возвращаться той же дорогой. Да только, как это часто водится, «дело было не в бобине – долбоклюв сидел в кабине». Если бы на обратном пути бродяги поменьше прикидывали навар от добытого хабара и побольше следили за окрестностями, то многие из них жили бы до сих пор. Однако природу человека тяжело переделать, вот и получается, что идти непроверенным маршрутом, заставляющим глядеть в оба, безопаснее для здоровья.

Второе место по популярности уверенно занимает не менее смертоносное заблуждение, что радиацию можно вывести водкой или различными антирадами. Последний способ эффективнее, но многие предпочитают первый – он приятнее. В реальности же все не так – ничегошеньки они не выводят. Спиртное лишь отчасти уменьшает урон, полученный организмом. А все средства противорадиационной защиты, если уж по науке, надо применять заранее или сразу после контакта, иначе жди симптомов лучевой болезни. И, тем не менее, народ продолжает «лечиться» водочкой.

Впрочем, в отряде, шедшем к Чернобыльской АЭС, все сталкеры оказались людьми подкованными, и поэтому на первом же привале после десантирования дружно глотали таблетки йодида калия и цистамина, делали подкожные инъекции триаминпентауксусной кислоты. Кто ж знает, куда их занесет? Выбросы, Саркофаг, радиоактивные пятна – они, словно ружье, висящее на стене, ждут своего часа, чтобы выстрелить в самый неподходящий момент.

Группа шла за проводником, не напрягаясь – распознать в нем опытного сталкера не составляло труда по одному лишь перемещению на местности. Это как опытного боксера от новичка можно отличить по движениям на ринге, даже если он еще не нанес ни одного удара.

Места, по которым двигался отряд, представляли собой абсолютно дикую территорию: изрядно заросшую и совершенно нехоженую. Именно поэтому, когда лес на время выпустил сталкеров из своих объятий, предложив им альтернативу в виде относительно открытого пространства, с поросшими травой холмами и вьющейся между ними дорогой с недавними следами прохождения тяжелой техники, то они вместо облегчения испытали напряжение. Уже не радовало появление фауны – того и гляди, попадешься на глаза какому-нибудь сектанту, или даже просто обнаружишь себя звуком выстрела, и вскоре их здесь будет сотня.

– Что за земля? – поинтересовался Жердев. – Фонит не по-детски!

– Могильники радиоактивного хлама, еще с первого выброса. Впрочем, я смотрю, зарытая здесь техника все же кого-то заинтересовала. Вон, и тут, и там, подальше, экскаватором раскапывали, а потом, судя по отпечаткам протекторов, нечто тяжелое на платформе увезли. Вот здесь, видишь, опоры автокрана стояли.

– С ума они, что ли, посходили? – удивился Тяни. – Зачем им зараженное железо?

– За тем же, зачем знаменитое кладбище техники «Рассоха» под ноль очистили. Наверное, каждый человек хоть раз, но видел по телевизору нескончаемые ряды колесных, гусеничных и винтокрылых машин, ставших опасными из-за радиации, а теперь там – пустое пространство! Может, пяток совсем ржавых остовов остался.

– Не понял, – развел руками потрясенный сталкер, – а куда все делось?

– С разрешения властей, на переплавку пустили, – ответил Стрелок, – водопроводные трубы отлили.

– Чего-чего?! Железо ведь радиоактивное!

– Да ведь не себе в дома их члены правительства протянут, а остальное их мало волнует, за исключением прибыли!

– Так чего мы сюда вообще поперлись? Еще наткнемся на мародеров! Давай обойдем, пока не поздно?

– Во-первых, я уверен, что после прибытия команды ученых с угнанного самолета, всякие хождения тут прикрыли, не зря же они целый батальон на усиление пригнали? – Стрелок, оглянулся раз, другой. – А во-вторых, сам бы рад уйти с открытого места, да не могу. Не сегодня.

– Ты о чем? – насторожился Жердев.

– Да смотрю, упырь за нами увязался! Близко не подбирается, но и уходить не собирается. Не ровен час, дождется момента, когда нам совсем не до него будет.

– А как ты его засек? Я и не подозревал, что хвост за нами!

– Никак, – откровенно признался Стрелок, – я до сих пор не сумел его разглядеть, сколько ни пытался, но, по косвенным признакам, он в сотне метров кружит. Приближаться к такой толпе не рискует – опытный шайтан, поди, немало людей пожрал! Я первый раз насторожился, когда семейство кабанчиков в балке вспугнули. Затем на опушке, рядом со звериной тропой, вороны взлетели, которые дохлого крысозайца дербанили. Эти твари с крыльями тут наглые и вечно голодные, их от жратвы просто так не отгонишь. Мы прошли – они даже внимания не обратили. Вывод: у падальщиков появилась веская причина для беспокойства, и раз мы ее не видим…

– Логично.

– Ему и хочется поживиться, да мой амулет, которым у сектантов разжился, не позволяет, – пояснил Меткий, – видно, надеется, что рано или поздно мы разделимся.

– Давайте решим, как от лишнего пассажира избавиться, – предложил Жердев. – Он нас так перед сектантами засветит! Появится нужда разделиться – будем вынуждены отстреливаться.

– Не надо думать, – остановил его Стрелок, – теперь я все устрою. Просто не знал про амулет. Вы не стреляйте.

Возражать никто не стал: человек опытный, такого учить – только портить.

Закинув автомат за спину, проводник достал из ножен настоящий мачете и вернулся по следам группы метров на семьдесят. Широко расставив ноги и отведя в сторону руку с оружием, Стрелок замер.

– Если Игорь вдруг упадет, – вполголоса произнес Меткий, – то упырь к нему наклонится. Поэтому огонь открываем над телом на уровне пояса.

Внезапно Стрелок бросился влево и, уже пригибаясь, махнул мачете. Из пустоты ударил фонтан крови, а звериный рык, исполненный злости и боли, заставил вздрогнуть людей, стоявших даже на таком, казалось бы, приличном удалении. Впрочем, главное – что не растерялся сталкер, танцевавший сейчас с чудовищем. Крутанувшись на пятках, он с остервенением рубанул себе за спину и снова попал. Что-то отлетело в сторону и противник, наконец, стал виден всем.

Упырь, ростом сильно за два метра, возник из воздуха и успел ткнуть лапой в грудь сталкера прежде, чем в него полетели пули. Повернувшись к основной группе спиной и пригнув голову, мутант попытался спастись бегством, но его противник с мачете с этим маневром не согласился. Едва привстав на колено, Стрелок в отчаянном броске нанес удар вслед ускользающему врагу и практически перерубил ногу чуть выше ступни. Какой бы быстрой регенерацией ни обладал упырь, но отрастить утраченные конечности, тем более моментально, он точно был не способен. С хриплым воем монстр рухнул, а залитый его кровью сталкер подошел и еще несколько раз поднял и с силой опустил свое оружие.

Когда подбежали товарищи, Стрелок стоял над отрубленной головой мутанта и, придавив берцем, отсекал шевелящиеся отростки вокруг пасти. Картина выглядела откровенно жутко – не столько из-за обилия крови, сколько из-за зыркающих по сторонам глаз кровососа.

– Как эта тварь еще не сдохла? – перекрестившись, спросил Толкай.

– У него главное – мозг, вся жизнь в нем. Человеческий, в отсутствие кровообращения, давно бы умер без кислорода, а этому хоть бы хны, несколько суток может протянуть! – ответил проводник, скептически рассматривая результат своей мясницкой работы. – Сталкерам не так уж редко случается убивать упырей, но всегда – попаданием в голову. А я вот как-то раз отличился, снес башку монстру и не повредил. Так и узнал.

– И зачем она тебе? – удивился Жердев, когда Стрелок принялся упаковывать омерзительный трофей с явным намерением засунуть в мешок.

– Мозг упыря – бесценная вещь, если знать, как использовать! Надо только на ближайшем привале достать его из черепа. Сам бы я, конечно, ни в жисть не догадался, но ученые, которым я предыдущий экземпляр с глазами отнес, те еще естествоиспытатели! Кто-нибудь из вас слышал про трансгенные технологии?

– Я, – поднял руку Меткий. – Отшельник как-то рассказывал, что многие виды амфибий могут регенерировать, то есть оживлять участки своего мозга и его стволовой части даже после опасных для жизни травм. Видно, упырям от земноводных тоже кое-что добавили.

– А про ген расшифровки ДНК знаешь?

– Он есть у всякого организма, и может прочесть ДНК любого существа на планете. Некоторые ученые считают этот ген доказательством существования Творца – ведь все живое на Земле сложено из кирпичиков одного конструктора и имеет общий ключ!

– Верно. Так вот, если соединить мозг мутанта-кровопийцы, а точнее, его мозжечок с плотью человека, то можно стать невидимым, регенерировать, как упырь, и получить полный иммунитет к пси-воздействию.

– Если честно, от слова «соединить» в данном контексте мурашки по коже начинают бегать!

– На самом деле, ничего сложного. Достаточно срезать себе кусочек кожи на пальце и прижать его к мозжечку мутанта – так сказать, подключиться на клеточном уровне. Затем нужно слегка, совсем чуть-чуть, надавить, и тогда он начнет подавать тканям тела сигналы о переходе в состояние невидимости и одновременно регенерации. Видимо, такой у них запрограммирован режим охоты. А упомянутый ранее ген расшифровки позволяет человеческой плоти понять получаемые сигналы.

– То есть, человек обладает скрытыми способностями, арсеналом возможностей всех животных на земле?

– Нет. Если существо отрастило в процессе эволюции некий орган для решения своих задач, то человеку такие гены можно только пересадить при формировании организма. Фактически создать мутанта, чем и занимались ученые, работавшие на Хозяев Зоны. Иначе нельзя научиться вырабатывать паутину или пускать в воде чернильные пятна. Однако, если вопрос упирается исключительно в способности клеток, то да – можно заставить человека менять цвет, подобно хамелеону, ничего в нем самом не меняя!

– Класс! – воскликнул Толкай.

– Правда, для нас – людей, есть свои неудобства.

– Какие?

– Одежда как неживой предмет остается видимой, а по Зоне голышом и босиком особо не разгуляешься.

– Ты в который раз говоришь – Хозяева Зоны. Это те же, кого мы называем Повелителями, или другие?

– Однофигственно. Просто так их называют на Украине, а поскольку я ходил только по здешней Зоне отчуждения…

– Понятно.

Найдя по приметам ручей, Стрелок проверил радиационный фон, зачерпнул котелком воду и опустил в нее некий полупрозрачный артефакт.

– «Слеза», – пояснил он коллегам, – быстро обеззараживает воду, хоть из копытца набирай!

– В Дальневосточной Зоне мы таких артефактов не видели, – протянул Толкай.

– Если по дороге не попадутся – свой подарю! – улыбнулся проводник.

– Мужественный ты человек, Игорь, это восхищает!

– Почему? Про упыря вспомнил? Так там, скорее, понадобились опыт и сноровка.

– Да нет, – ответил эмчеэсовец, – я про твое возвращение сюда. Ты же в таких контрах с украинцами, в розыск объявлен…

– Не, не, не! – возразил Стрелок. – Протестую! Я хорошо отношусь к Украине и ее жителям. Земельный вопрос – кто кого вперед закопает, у меня только с нацистами и теми, кто их использует. Не будь их, наверняка Крым и Донбасс не стали бы так дергаться. Я их прекрасно понимаю. Многие думают, что надо просто подождать, и все само собой рассосется, но проблема в том, что ни один нацистский режим, нигде в мире, за всю историю сам по себе не рухнул. В подобных системах власть опирается на штыки и репрессии, а потому никакие протестные движения, кроме жертв, ничего не приносят. Фашистов можно только свергнуть вооруженным путем.

– Все равно, сколько мужества надо! Ты же ввязался в драку, не живя там, без поддержки государства.

– Ну, и что? Когда гитлеровцы на Испанию напали, туда очень много наших добровольцев поехало, а здесь, считай, свой же народ. Сколько всего плохого между странами за последние годы случилось, пропагандой по ушам людям ездили, а все равно две трети украинцев к русским относится хорошо и очень хорошо. Причем, это по данным украинского, а не российского агентства, так что никто не сможет сказать, будто цифры завышены. Как бы наши враги ни пытались вбить клин между народами Украины и России, но получается у них явно хуже, чем им хотелось бы, а нам надо назло им быть лояльнее друг к другу!

Вдоволь напившись, сталкеры двинулись дальше. Довольно скоро отряд вышел к прогалине, через сотню метров виднелась окраина заброшенной деревни.

– Все, привал! – скомандовал Стрелок. – Рисковать, пытаясь максимально дальше продвинуться днем, не вижу смысла. Слишком легко можем засветиться. Сейчас плотно пообедаем и до наступления темноты ложимся спать. Я первый в охранении, меняемся через час. За мной Меткий, далее Тяни, Толкай и Жердев. Ночка сегодня у нас будет напряженная. Вопросы?

– Может, по полтора часа подежурим? – предложил Толкай. – До заката еще времени вагон.

– Нет, нужна максимальная концентрация, а здесь не пост, даже ноги толком не разомнешь. Часовой начнет уставать, маяться – не дай бог, что-нибудь проглядит. И помните, смотреть надо не только по сторонам, но и за небом, чтобы, если появятся признаки начинающегося выброса, мы успели подыскать подходящий подвал в деревне. Последний месяц они происходят стремительно – от первых симптомов до начала всплеска считаные минуты.

Когда Стрелок разбудил Меткого, тот кивком спросил: «Что случилось?». Проводник его успокоил, показав большой палец вверх и коснувшись наручных часов.

«Понял, встаю. Как обстановка вокруг?» – так же, жестами, поинтересовался Праведников.

– Тишь да гладь такие, что аж кошки на душе скребут, – на ухо ответил ему Стрелок.

Несмотря на дурные предчувствия, выспаться перед ночным рейдом удалось всем. Правда, выступать пришлось раньше намеченного, но виной тому стала прихоть погоды, застелившей весь небосклон ковром тяжелых и низких туч. Оглушительно ударил гром, а через мгновения упали первые крупные капли, быстро превратившиеся в сплошной поток воды – уже через минуту под ногами людей вовсю чавкало. Отряд отправился в путь, но назвать быстрым его передвижение язык не поворачивался.

Ветвистое дерево разряда на миг озарило местность: брошенные деревенские дома с заколоченными окнами и провалившимися крышами в темноте производили особенно гнетущее впечатление. Благодаря мародерам, они давно лишились дверей, и теперь их пустые проемы напоминали беззвучно кричащие рты. Еще после аварии 1986 года из Чернобыльской Зоны для перепродажи тащили всё что ни попадя, невзирая на какие-то малопонятные рентгены. Поэтому теперь не только сельские хибары, но и квартиры в Припяти стояли практически пустые, а о прежних хозяевах напоминали лишь лоскутья ободранных обоев, да иногда – развалившийся шкаф или продавленное кресло.

Разряды били один за другим, подсвечивая угольно-черные тучи и не менее угрюмую землю. Хляби небесные разверзлись, и очень быстро слой воды под ногами достиг пяти сантиметров. Шлепанье отдельных капель по различным поверхностям слилось в один сплошной шелест, перебить который могли только гром да хлюпанье собственных шагов. Обычно Зона полна разных звуков: рычанье, вой, выстрелы, и многие другие, в том числе такие, чью природу совершенно невозможно понять. Однако сейчас остался только ливень, совершенно не уступавший тропическим родственникам. Видимость упала метров до тридцати.

– Попробуем переждать полчаса, может, ослабнет? – предложил Меткий проводнику, и тот согласился, кивнув в сторону ближайшего дома, у которого более или менее относительно остальных сохранилась крыша.

Осматривая комнаты, Меткий шел первым. Вдруг он замер на месте и, чуть присев, приподнял правую руку с оттопыренным вверх указательным пальцем. Плавно описав им полукружье вправо, а затем влево, вернул на спусковой крючок, и плотно прижал приклад к плечу.

Все напряглись, прекрасно поняв сигнал: «Смотреть по сторонам! Враг рядом!». Какой именно – непонятно, но, судя по бесшумным, крадущимся шагам ветерана, смерть совсем близко. Осталось только выяснить, чья.

Жердев, прикрывавший тыл группы, услышал, как слегка скрипнули брусья над головой. Показалось? Или просто разваливающийся дом стонет на ветру?

«Нет! – сам себя осадил капитан. – И не надейся! Это подсказка, и надо ею воспользоваться!»

Буквально обратившись в слух, через несколько секунд ему удалось различить сквозь шум дождя еще один скрип, уже ближе к внешней стене. Заставить деревянную балку издать его могло только достаточно тяжелое существо. Люка в потолке не наблюдалось, но Николай вспомнил о чердачной дверце, которую видел с торца дома.

«Кто же там? – размышлял он. – Цербер? Упырь? Поводыри тоже любят забираться повыше, чтобы не давать людям шанса уйти из-под их контроля. Черт! Один вариант лучше другого!»

Снова скрип, на этот раз настолько четкий и громкий, что развернулись оба «тянитолкаевца», а затем за окном промелькнула черная, как кусок антрацита, тень – кто-то огромный спрыгнул на землю. У капитана от выброса в кровь адреналина чуть глаза не выскочили, однако он не растерялся и сразу открыл огонь.

На короткий миг местность озарила вспышка молнии, и Николай увидел огромного упыря, сбитого с ног попаданием в грудь десятка тяжелых пуль. Впрочем, мутант тут же вскочил и растворился в воздухе. Сталкер наугад дал очередь, надеясь попасть в голову, но, судя по злому рыку в ответ, раздавшемуся уже в стороне, противник увернулся и предпочел сбежать, бросив поле боя. Других окон в этой стене не имелось, поэтому никто Жердеву помочь не смог.

– Улизнул, гаденыш!

– Кто там был? – спросил подошедший Меткий.

– Упырь. Здоровенный, гад – точно не голодает! Куда-то направо убежал.

– Молодец, не дал ему застать нас врасплох!

– Под ним балка поскрипывала, но если бы ты не предупредил о засаде, то я мог бы и не обратить внимания на звук. И вообще, у меня из-за вас со Стрелком комплекс неполноценности скоро разовьется! Как ты догадался, что он тут окопался?

– Всё придет, Коль. Просто, когда после года, проведенного внутри Периметра, видишь нечто непривычное – сразу готовишься к бою. По меркам Зоны, этот дом отлично сохранился, да еще он стоит на краю деревни – значит, хорошие пути отхода через кустарник в лес. Сталкеры, забредавшие сюда, наверняка выбрали бы его для привала. Ты же сам неоднократно видел, на что становятся похожи подобные места отдыха: обрывки газет и полиэтилена, банки, бутылки, да еще какой-нибудь засранец кучу в углу навалит! Здесь же совершенно ничего, чистота! Хотя дерьмом и тухлятиной слегка воняет. Получается, бродягам, которых занесла сюда нелегкая, просто не давали обжиться. Их останки наверняка где-то рядом.

– Понятно.

– Когда же при вспышке очередной молнии я увидел на стенах хаотично разбросанные дырки от пуль, да гильзы на полу, то понял, что скоро пожалует гость. Правда, признаться, я скорее ожидал увидеть поводыря.

– Слушай, Сергеич, а он не вернется? Наш страхоидол, поди, кучу сталкеров здесь перебил, в него не раз стреляли, а тут вдруг после одной очереди включил заднюю передачу? Странно…

– Черт знает, что у этих людоедов на уме, но если бы упырь по-настоящему хотел нашей крови, то носился бы сейчас кругами вокруг дома в невидимом режиме, поджидая удобного момента для атаки.

За окном ударил оглушительный раскат грома и, практически одновременно с ним, сверкнула молния – сталкеры находились в эпицентре бушевавшей непогоды.

– Мать твою! А вот это действительно странно!

Меткий, присевший с автоматом на изготовку, смотрел в окно, словно увидел жуткого призрака.

Жердев и стоявший ближе остальных Толкай бросились к проему, но не успели ничего рассмотреть до того, как кромешная тьма снова упала на землю.

– Кого ты увидел?

– Цербера! Он пробежал в том же направлении, что и твой упырь.

– Да и хрен с ним, приятного аппетита! – пожал плечами Жердев.

– Парни, я готов поспорить, что он был напуган! Одна голова все время смотрела назад!

– Да кому это под силу? – почти возмутился таким предположением Тяни. – Цербер в жизни ни от кого убегать не станет, он в Зоне первый хищник на деревне! Упырю горло перегрызает на раз вместе с кровососущим аппаратом, как бы тот ни пытался ерепениться! Титану запрыгивает на голову и, разодрав огромными когтями глаза-блюдца, прямо через них добирается передними лапами до мозга! Однажды сам видел – по локтевой сустав засунул!

– А на него что, не действует ударная волна, когда титан вбивает свои ноги-тумбы в землю? – спросил Николай.

– Видимо, нет!

– Ученые считают, – вмешался Меткий, – что в точке, где стоит мутант, сумма сил равна нулю, а вторую конечность, бывшую опорной, он немного поджимает. Отсюда вывод: церберу, сидящему на плечах титана, хоть бы хрен! А когда он к нему только приближается, то с кошачьей ловкостью подпрыгивает в воздух за мгновение до удара.

– Кто еще остался из высшей лиги? – продолжал Тяни. – Поводырь для цербера, что собака для амурского тигра – безобидный десерт.

– А гномы с их телекинезом?

– Казалось бы, они должны уметь постоять за себя, но нет. Год назад, вблизи депо, мы наблюдали, как цербер забавляется с одним. От всех ударов карлика и брошенных предметов зверь уворачивался на протяжении минуты – скакал вокруг него по кругу. Затем, похоже, игра ему надоела, он резко прыгнул и прокусил гному затылок. Всё! Как крысолов против мышонка! После этого вопрос: кто может страху на него нагнать?

Все задумчиво молчали, но вскоре Жердев рассмеялся.

– Раз нас до сих пор не съели вместо цербера, то версий две: либо кто-то невидимый пугает мутантов, либо Сергеич – своей недельной щетиной!

– Ладно, соскоблюсь на базе, как вернемся, – пообещал Праведников и вдруг улыбнулся: – А ведь ты прав! Во мне, похоже, дело!

– В смысле?

– Я все забываю про нее! Отпугивающая метка! Амулет, зашитый напротив сердца! Наверное, цербер прибежал на запах крови упыря, а обернулся, ощутив защитное излучение!

Все с облегчением засмеялись, Николай хлопнул себя по ляжке и покачал головой.

– Ох, Сергеич! И мастерски же ты над нами пошутил!

Едва все уверовали в счастливое нахождение ответа на неприятную загадку, как сквозь завесу дождя раздался громогласный рев, заставивший содрогнуться каждого. В нем угадывались и чувство голода, и ярость, и желание убить всякого, кто попадется на пути и не успеет вовремя убраться. Сталкеры на пару секунд буквально застыли: если тираннозавр и умел издавать звуки, то этот клич точно должен был принадлежать ему.

– О, боже! – громким шепотом затараторил Толкай, который прижался к стене у окна и смотрел куда-то влево. – Я его вижу! Он огромен! Размером почти с хату!

– Кто там? – спросил Меткий.

– Похож на медведя, только раза в три больше, а еще с рогами и шипами! У него голова метра полтора шириной!

– Это рогач! – определил по описанию Стрелок. – Вечно голодный, жрет всё и вся! Настоящий монстр, который никого и ничего не боится!

– Ты чего не предупредил, что на Украине такие твари водятся?!

– Я про него только слышал, думал, он вообще миф! Лишь один сталкер, из числа лично известных мне, рассказывал о рогаче, Малютой звали, да и тот вскоре спился. А больше никто про него не упоминал – сетевые болтуны не в счет. Все думали, он бедолаге во время приступа белой горячки пригрезился!

– Что нам делать-то?!

– Прячемся в подвал, живо! Наши пули ему нипочем!

Группа быстро переместилась на бывшую кухню, где сталкеры ранее заприметили в полу люк с кольцом. Стоило его приподнять, как снизу потянуло ужасной вонью – смесь трупного запаха и выгребной ямы. Однако выбирать не приходилось, все попрыгали вниз, а Стрелок, опуская крышку, несколько раз прыснул снаружи чем-то во все стороны.

Под ногами сталкеров явно находились кости и еще черт знает что. Тяни не выдержал и подсветил дно подвала.

– Уф! Теперь понятно, куда упырь прятал несъедобные останки! Похоже, все несчастные перед смертью обгадились.

– Немудрено, – сдавленно ответил ему Жердев, – я уже не раз упырей видел, но тварь, в которую я стрелял сегодня, намного крупнее и уродливее любого из них.

Сталкеры затаились и дышали ртом через воротники или рукава, чтобы не привлечь хищника громкими рвотными спазмами. Долго ждать не пришлось. Вскоре рык раздался совсем рядом, а затем сменился ужасным грохотом – похоже, дом просто разбирали на бревнышки! Все зажмурились и сжались от страха – такое впечатление произвела на них ярость, бушевавшая наверху.

Меткий рискнул посмотреть, и зря – сквозь доски летела пыль. В темноте ее не было видно, но глаза сразу запорошило и защипало. Сталкер снова зажмурился, и тут же что-то тяжелое упало прямо на люк. Мужчины сидели, прижавшись друг к другу, поэтому каждый прекрасно почувствовал, как вздрогнули соседи. Над головой снова раздались рык, сопение, оглушающий рев, от которого на миг показалось, что мясо само с костей слезет. Все одновременно подумали: «Вот и конец!», но чудовище неожиданно чихнуло, принялось отфыркиваться, а затем пошло прочь.

Когда звук шагов стих окончательно, Меткий выждал еще минут пять, затем легонько толкнул Стрелка.

– Чем ты его?

– Вообще у меня есть «чакра» – артефакт, отгоняющий прочь почти любое живое существо. Я с ним неоднократно ночевал в Зоне, но на рогача он, похоже, не особенно действует. Чего, к счастью, не скажешь про перцовый баллончик. Слышал, как он сопел? Видать, этот монстр на обоняние полагается больше, чем на зрение. Теперь он нас потерял и, надеюсь, по кровавому следу за упырем подался.

– Ну, что – попробуем вылезти?

Больше, чем троим, к люку было невозможно подойти, чтобы как следует упереться, поэтому счастья попытали самые крупные и физически сильные: Жердев, Тяни и Толкай. Однако, даже используя приклады автоматов, им удалось лишь едва пошевелить крышку.

– Уцелеть после встречи с рогачом и умереть под завалом, не сумев выбраться на поверхность! – рассердился капитан. – Зона, ты издеваешься, что ли?!

Действительно, после столь невероятного спасения более обидной и нелепой смерти в Зоне отчуждения и представить было невозможно.

– Еще попробуем!

Однако вскоре парни почувствовали упадок сил.

– Перерыв! Надо подумать. С правого краю что-то лежит, – тяжело сопя, наконец, поведал остальным Николай.

– Значит, есть еще надежда, – приободрился Меткий, – посветите мне!

Разглядев при свете фонарика все, что нужно, сталкер поднял ствол АС «Вал» и пояснил товарищам:

– Попробую расстрелять петли, тогда люк освободится с одной стороны. Глаза от щепы берегите!

«Псс-псс, псс-псс, псс», – зашелестел автомат в его руках.

– Пробуйте снова, амбалы!

На этот раз люк приподнялся легче, и спустя пару минут сталкерам удалось скатить в сторону рухнувшее на него бревно. Дождь поливал их косыми струями – дом, в котором они прятались совсем недавно, перестал существовать. Фрагменты строения теперь валялись в радиусе двадцати метров.

– Да уж, не завидую я церберу или упырю, если рогач кого-нибудь из них догонит! Силища в нем невероятная!

– А в глаза ему реально попасть? – думая о своем, спросил Меткий.

– Бесполезно, – отрицательно покачал головой Толкай. – Он движется скачками с огромной скоростью, да еще башкой трясет из стороны в сторону, а глазки маленькие. Против него нужен РПГ или винтовка Лоренца с зарядами большой мощности, чтобы не только нанести смертельную рану, но и сразу завалить. Иначе успеет убить всех, прежде чем сдохнет сам.

– Хех, а мы с голой попой, – посетовал кто-то из тянитолкайского дуэта.

– Не переживайте, встреча с рогачом – огромная редкость, – ободрил сталкеров Стрелок. – Считайте, что Зона нас поприветствовала. Тем более, наш путь сейчас лежит на болота, а согласно молве, этот зверь их не любит.

– Я извиняюсь, а зачем нам туда? – поинтересовался Жердев. – По карте, если мне память не изменяет, топь сильно в стороне от главной цели.

– Про «свечи покойника» слыхали? Ночное свечение на болотах в виде огоньков на высоте человеческой руки.

– Тю! Так мы клады собираемся искать?

– Я разве сказал, что верю в духи древних воинов, охраняющих золото? Нам надо найти в основании огонька под болотной жижей «лепёшку», и лучше не одну. Это очень опасный артефакт, внешне похожий на небольшой кусок высохшей коровьей неожиданности. Если его согнуть или надломить, то в трещине появится голубоватое свечение, а через несколько секунд произойдет вакуумный взрыв большой мощности.

– Ни фига себе!

– Предупреждаю! «Лепёшка» опасна не только для врагов, но и для хозяина, поскольку ее легко привести в действие при неосторожном обращении. Она радиоактивна, хранить можно только в специальном контейнере, если нет артефакта против радиации, зато любой огромный зал на АЭС, заставленный оборудованием, будет легко зачистить от персонала и охраны в считаные мгновения.

– Да, – согласился Меткий, – полезная штука! Долго рассусоливать нам на станции времени не дадут. Кстати о нем, драгоценном: на моих уже двадцать два часа сорок минут.

– Нормально, – подытожил Стрелок. – До рассвета должны все успеть. В путь!

Глава 10 Гиблые болота

Сначала группа шла так быстро, как только можно идти по ночному лесу, наполненному опасными тварями и аномалиями и расположенному на вражеской территории. Однако через час продвижение совсем замедлилось – людям пришлось буквально продираться сквозь густые заросли ельника. К счастью, когда появилось ощущение, что колючим веткам, норовящим хлестнуть по лицу, нет конца, пейзаж изменился. Хвойные деревья расступились и сменились лиственными сородичами, впереди заблестела вода.

– Не понимаю, если наберем «лепёшек» – на фига мы эти две бандуры тогда с собой потащили? – спросил Николай, поправляя «Шмель» за спиной.

– Не ворчи, – пожурил его Меткий, – ты же понимаешь, что там, где удобно бросить артефакт на манер гранаты, стрелять из тубуса едва ли получится. С другой стороны, рукой нельзя забросить подарочек на двести метров, да еще в окошко на третьем этаже.

– Хех, – притворно вздохнул капитан, – одно утешает: в обратный путь я его не потащу! Когда начнем отходить с АЭС – обязательно найду цель посмачнее!

Внезапно сталкеры наткнулись на проселочную дорогу, идущую вдоль края болота, а через минуту обнаружили на обочине несколько телег. Трудно сказать, что поражало больше: борта, ломящиеся от мешков, кувшинов, древних сундуков и огромных бутылей из темно-зеленого стекла, их неуместный для двадцать первого века вид, отличное состояние всех предметов или добела вымытые дождями кости лошадей, некогда запряженных в эти повозки.

– Что за ерунда? – удивился Николай, включил фонарик и шагнул вперед, видимо, намереваясь получше осмотреть содержимое обоза.

– Стоять! – одернул его проводник. – Ни к чему не притрагиваться и не приближаться! Это аномалия, я ее впервые вижу, но от украинских ребят слышал кое-что. Возьмем чуть правее.

Твердой почвы под ногами с каждой минутой становилось все меньше, а зарослей камыша и осоки – все больше.

– Привал, – скомандовал Стрелок, выбрав островок посуше. – Надо перекусить, пока есть возможность, и раздобыть себе слеги – без них на этом болоте делать нечего. Изготавливать лучше из сухого ствола сосны или из живого лиственного. Лично я предпочитаю молодые осинки.

– Шибко глубокие здесь топи? – поинтересовался Толкай.

– А черт его знает, но человеку точно хватит! Слеги больше трех метров не делают, поэтому для промера их не везде хватит. Помню, иду в жиже по пояс и прощупываю дно, спереди и по бокам. Вроде все нормально, а потом слева – ух! – вся слега целиком ушла и ни во что не уперлась. Сколько там? Пять, десять метров? Никто из живых не знает. Одно точно: если у такого места оступишься и тропу потеряешь, то сам уже на поверхность не выберешься!

– Разве болотная жижа не тяжелее воды? Она вон – даже вязкая!

– Вода – это ньютоновская жидкость, а трясина – бингамовская, на нее закон Архимеда не действует. Если погружаешься в топь, то всплыть можно, только найдя твердую опору. В противном случае, любое движение приводит к еще большему погружению. Утопание в трясине необратимо, даже если архимедова сила существенно больше веса. Поэтому, парни, внимательность должна быть, как на минном поле, это раз, и обязательно одной веревкой для страховки объединимся, чтоб если кто провалится, то успели вытащить. Места тут, как я уже говорил, коварные.

– Да после подобного предупреждения уже в принципе не расслабишься! – поежился Жердев. – Вряд ли кто-то зазевается!

– Страховка все равно нужна, – возразил ему проводник. – Поскольку одной бдительности недостаточно. Можно ногой в иле завязнуть и, выдергивая ее, чуть потерять равновесие – шагнешь, куда и не собирался. Часто этого хватает. Я уж не говорю о таком раскладе, когда шарахнешься от кого-нибудь с испугу!

– Мля, только не говори, что когда мы будем стоять по пояс или по грудь в грязи, снизу кто-то может схватить за ляжку или промеж ног!

– Гарантировать не могу.

– Рядом с Фукусимской АЭС водятся мутировавшие крокодилы, здесь тоже, что ли?

– Нет, по крайней мере, раньше их тут не встречали.

– А змеи?

– Есть, и очень опасные, но только одна разновидность, всех остальных сами же и пожрали. Живут они исключительно по окраинам болота, потому что основная часть трясины практически безжизненна: ни ягод, ни цветов весной, ни лягушек, ни пиявок, ни насекомых – даже комаров. Вот и держатся ближе к суше, охотятся на подошедших к воде зверей.

После таких слов все «мужики» невольно начали озираться, подсвечивая почву фонариками.

– Спокойно, парни, без паники! – поняв свою ошибку, попробовал их успокоить проводник. – Я этот островок сразу проверил, он чистый. Здешние змеи, по сути, сухопутные, и плавать умеют только по поверхности, а не под водой. Кусаются исключительно на суше, из засады. Слава богу, у них строго одно из двух: либо грести, либо кусаться. Да и жрать в воде они не могут, не нужна им такая охота.

– Это каких же размеров твари на людей охотятся?! Длиной с автобус?

– Нет, выглядят, как двухметровый кусок пожарного шланга, темно-коричневого или черного цвета. У них зубы особенные, поэтому они не заглатывают целиком добычу, загнувшуюся от яда, а вцепляются и начинают вращаться, вырывая куски.

– Жесть! – поморщился Жердев.

– Не волнуйтесь, – заверил Стрелок, – я все клочки суши буду первым обследовать!

– Тогда ладно! А то я уж…

– Погоди, Коля, – прервал его Меткий. – Мне кажется, Игорь изначально не про змей хотел рассказать, когда упомянул, что мы можем испугаться. Я верно уловил?

– Да, – со вздохом согласился знаток украинской Зоны после небольшой паузы, – не хотел вас излишне накручивать, может, и не встретим ничего. Думал просто принять меры предосторожности, и всё.

– Так кого нам бояться? – спросил Толкай.

– Этим болотам тысяча лет в обед, тут еще до появления всяких мутантов нечисть верховодила.

– Ты же говорил, что байки про свечи покойника – чушь!

– Я сказал, что не верю в духи древних воинов, охраняющих золото. А речь совсем о другом: тут и болотник есть, и прочая дрянь, да к тому же место проклято киевскими ведьмами.

– С чего вдруг?

– Говорят, как-то раз лазутчики князя отследили и схватили тут за ритуалом нескольких любительниц черного ремесла. Там дело личное – они не то отравили его отца, не то такую порчу навели, что бедолага чуть кишки не выплюнул.

– Постой, так ты про Юрия Долгорукого и его сына, Андрея Боголюбского, говоришь? Разве не бояре там были замешаны?

– Еще как замешаны! Всё из-за денег. Типичные тёрки и способы решения проблем для знати того времени. Да только не они же придумали, как Долгорукого на тот свет спровадить. Профессионалов хватало, точнее – профессионалок. А сын, Андрей, значит, отомстил. Киеву на орехи досталось по полной: приступом взяли и несколько дней жгли и грабили без жалости. Кто-то из причастных к преступлению на дыбе сознался, кому за смерть платили. По его наводке отравительниц поймали и здесь же и сожгли. Все бы ничего, да ведьмы просто так, не передав знания и силу, умереть не могут – вот их злобные души и бродят по окрестностям.

– Не сердись, Стрелок, но звучит бредово, – покачал головой Толкай. – Ты с какой стати так в народные байки уверовал? Если такое и было вообще, так еще при царе Горохе! Свидетелей в живых ни одного не осталось, только рассказы, передававшиеся через сорок поколений – прикиньте, какой испорченный телефон! Там же переврали уже все, до единого слова! Конечно, все сталкеры суеверны, но настолько…

– Я знаю, как эта история выглядит со стороны, потому и не рассказывал. И буду рад, если за время нашего похода мы не увидим ни одного ее подтверждения.

– Я с чем только ни сталкивался в жизни, – произнес Меткий, отрешенно глядя в темноту, – поэтому, уверяю вас, рассказ Игоря может оказаться абсолютной правдой. Одного не пойму: легендам про блуждающие огни на болотах не один век – как они связаны с нашими артефактами?

– В том-то и весь прикол. Старый лесник, от которого я про «лепёшки» и узнал, уверяет, что они были и до аварии на Чернобыльской АЭС. Похоже, для возникновения аномалий не всегда нужно оборудование. Вот вы телеги видели, а им, между прочим, больше ста пятидесяти лет! И ничего, как новенькие.

– Так ты, когда закричал про аномалию, совсем другое имел в виду?

– Да, но они сами и товары в них опасны не менее, чем «центрифуга» или «жаровня». С того каравана только один купец выжил. Он прибежал в деревню и рассказал, что на болоте раздался вой, а затем какой-то голос в голове стал ему нашептывать, чтоб шел к воде, и ноги будто бы сами в топь понесли. Хотел закричать – да язык не слушается, посмотрел на других – они, все до единого, молча глядя перед собой, отправились в глубь болота. Купец дергался, пока не упал, и лишь тогда смог убежать прочь.

– Етить в качель! И что дальше?

– Крестьяне не особо поверили, но решили поживиться товаром. Полдеревни пошло, а вернулось несколько человек – все, кто прикоснулся к вещам, с пустыми глазами отправились топиться. Столько лет прошло, но всегда, при любом режиме, находились желающие проверить или опровергнуть страшные бабкины небылицы. Так что тут счет пропавших без вести – на сотни! Одни лишь следы вблизи телег остаются.

– Интересно, а советская власть не пробовала бороться со здешними болотами?

– Рассказывают, что при Советах тут осушили участок и даже совхоз организовали, но первой же весной топь поднялась на два метра и все начинания похерила.

– Что ж, если магия может заменить сильное электромагнитное излучение, то почему бы ей и не стать причиной аномалий. Главный вопрос – как бороться со здешними темными силами?

– По преданию, духи ведьм до сих пор боятся огня. Правда, могут затушить и факел, и костер. С болотником такая же история – чистое пламя для него враждебная среда.

– Это кто вообще такой? Как водяной, только не в реке, а в трясине?

– Скажем так – он дух той же породы. Только еще более злобный. Не какой-то там домовой, а настоящая бесовская сила.

– Посмотрю я, как им мой огнемет понравится! – зло произнес Толкай.

– Послушайте, – развел руками Жердев, обращаясь ко всем сразу, – зачем драматизировать? Что нам мешает быстренько собрать «лепёшки» по краям и вернуться к основному заданию?

– Будь они тут, разве потащил бы я вас в глубь трясины?

– Хорошо, спрошу по-другому: нам так нужны эти артефакты, что мы готовы рискнуть и остаться на этих болотах насовсем?

– Представь, нужно зачистить огромный машинный зал, но точка входа простреливается с разных сторон, а бросать внутрь гранату – не вариант из-за размеров помещения. Что делать? А «лепёшку» достаточно просто надломить, закинуть и прикрыть дверь – никого в живых там не останется! И потом, как я и говорил, не факт, что мы кого-то встретим.

– Ладно, понял. Давайте изготовим слеги и поужинаем.

С первой задачей группа справилась достаточно быстро, наткнувшись на могучее дерево с раскидистыми ветвями, рухнувшее в болото и подмявшее несколько молодых березок и осин. Озирались сталкеры теперь ежеминутно, тем более из воды тут и там торчали крупные, покрытые влагой корни, напоминающие выползающих на сушу змей. Только разогретые на сухом спирте и вкусно пахнущие консервы смогли на время отвлечь людей от неприятных мыслей. Конечно настолько, насколько это вообще возможно, когда с неба льет, словно из душа.

В любом случае, передышка для приема пищи вышла короткой. Стрелок как командир группы выделил на него семь минут и ни секунды больше. Сталкеры снова отправились в путь, нахохлившись, подобно воробьям, из-за непрекращающегося дождя. С каждым шагом идти им становилось все трудней и трудней. Вода теперь докучала не только сверху, но и снизу, поднявшись сначала до колена, а затем и до пояса. Проложить маршрут по прямой линии уже не получалось, то и дело попадались бочаги, куда слеги уходили целиком. Хорошо еще, что через каждые пятнадцать-двадцать метров стояли мертвые деревца, худо-бедно указывавшие, где ногами можно нащупать дно.

– Черт! – вдруг воскликнул Тяни и, несмотря на судорожную попытку опереться на слегу, потерял равновесие и рухнул лицом вперед в болотную жижу.

Правда, бывший эмчеэсовец тут же вскинулся, размахивая руками, чем еще больше напугал товарищей, натянувших веревку.

– Что случилось? – крикнул Меткий, на всякий случай взяв поверхность рядом с барахтающимся сталкером на прицел.

– Я сначала подумал… что меня схватили, – вновь обретя устойчивость и отплевавшись, поделился потерпевший, – но когда дернулся, понял, что просто зацепился.

Перемазанный грязью по макушку, Тяни стал теперь сам похож на какое-нибудь болотное чудище.

– Сейчас посмотрю.

– Брось! Не делай этого! – раздалось сразу с двух сторон, но сталкер не остановился. Погрузившись по шею, он нащупал и после нескольких неудачных попыток вытащил свой трофей – им оказался офицерский планшет. Проведя несколько раз ладонью по лицевой стороне, Тяни очистил ее от ила, и в свете фонаря на ней хорошо стал заметен оттиск в виде орла, сжимающего когтями венок со свастикой.

– Неожиданная находочка!

– Подержи. Кажется, там что-то еще…

Тяни снова погрузился, в этот раз на пару секунд даже с головой, но затем, фыркая, вскинулся.

– Ах, мля! Вот гадость!

– Что на этот раз?

– Догадайся! Утопленника потискал!

Сталкер с остервенением потер ладони в жиже и потом еще – о комбез, хотя в последнем действии было совсем мало здравого смысла, ведь уже не осталось ни чистой, ни сухой поверхности.

Неожиданно рядом с ним всплыло что-то большое – спасатель яростно матюгнулся с испугу, а Меткий, едва увидев нечто, похожее на конечность, всадил в гостя полмагазина, не дожидаясь прояснения ситуации. Тело перевернулось, и все поняли, что причиной переполоха стал труп в форме офицера вермахта. Несмотря на прошедшие десятилетия, и сукно, и мертвец отлично сохранились, только кожа покойника стала неестественного, насыщенно-желтого цвета.

– Мать моя женщина! Вот напугал! Почему он не разложился?

– Это нормально. В болотной жиже почти нет кислорода, – пояснил подошедший Стрелок, – но зато есть вещества, способные мумифицировать тело.

– Мы уже далеко ушли от телег, он не мог оттуда забрести!

– Люди тонут и пропадают по всему периметру болота, а не только у одной аномалии.

– Не понимаю… Ну, ладно мы, нас нужда заставила сюда припереться, а остальные, кто здесь сгинул, все самоубийцы, что ли?

– Нет. Местные говорят – болото зовет. Чем слабее у человека воля, тем больше шансов зашагать в центр топи. А уж если одолевает депрессия или психоз какой-нибудь, то и подавно. Поэтому нельзя подходить слишком близко, и уж тем более – в одиночку, когда и остановить некому.

– Да уж куда ближе! Мы стоим по пояс в жиже!

– Поэтому и в связке. С другой стороны, слабых духом в нашей команде нет, а значит, и шансы подвергнуться влиянию навязчивых идей гораздо меньше. Этот немец, может, из-за ужасов войны надломился, люди бывают разные. Главное – поменьше нервов. Гасите эмоции.

– Тут фигня какая-то творится, что-то постоянно поддавливает на психику, – поделился ощущениями Меткий, – хотя я бы не назвал это чьими-то кознями. Нечто совсем непонятное, с чем я раньше не сталкивался.

– Возможно, просто аура болота, только усиленная, как лучик солнца через линзу, – ответил ему Стрелок. – Я во время прошлого визита сюда по заказу московских ученых набрал для них пробирку местной жижи, так очкарики потом в шоке были! Мне один потом рассказал, что она очень сильно отличается от образца из ближайшей речки. Короче, по его словам, молекулярная структура воды способна взаимодействовать с окружающей средой. Если на нее оказывается мощное энергетическое влияние, то она и сама станет заряженной, а поскольку тут сплошной негатив и множество смертей…

– Понятно, вода вобрала всю мерзость, а нам надо не обращать внимания на собственную нервозность, взявшуюся из ниоткуда. После объяснения, и правда, легче!

Ливень резко прекратился, и в прорехе между облаками показалась огромная, ярко-желтая спутница Земли. Подобное бывает только на Украине – когда после пасмурного и ненастного дня наступает прекрасная, лунная ночь. Не успел Меткий насладиться ее отражением в черной воде, как заметил – то здесь, то там на поверхности виднеются полуразложившиеся трупы птиц.

– Дурной знак. Не знаю, что для нас лучше: если их злая энергетика убила или выход болотного газа?

– Хрен редьки не слаще, но первый вариант предпочтительнее – тогда мы не словим галлюцинации и не потеряем сознания.

Неожиданно дно под ногами Меткого несколько раз ощутимо вздрогнуло. Сталкер посмотрел на товарищей и по их взглядам понял, что не он один это почувствовал, а Жердев даже более точно выразил пугающее ощущение:

– Ух! Словно снизу постучали!

Отряд снова остановился, тревожно озираясь по сторонам. Каждый подспудно был готов к сколь угодно плохому продолжению. Когда где-то поодаль раздался жутковатый, заунывный вой, не имеющий ничего общего с волчьим или собачьим, все вздрогнули.

– Игорь, это что? – облизнув губы, спросил Тяни.

– То ли газ выходит, то ли торф оседает… кто знает?

– Хотел бы я тебе верить, – пробормотал под нос спасатель, – если выберемся из болота – землю поцелую!

Словно по команде, невесть откуда выполз туман, практически убивший видимость. Теперь даже силуэты товарищей, идущих в одной связке, и то различались с трудом. Густой и белый, клубящийся, подобно дыму, он жил и принимал различные формы.

– Что меня больше всего беспокоит, – положив автомат на плечо, нарочито громко произнес Жердев, – так это отсутствие всяких намеков на «свечи покойников». Эдак мы всю топь насквозь пройдем!

Впрочем, даже бравада не помогала. Туман все усиливался, периодически начинал уплотняться в том или ином месте, как бы собираясь сформировать некую фигуру, но затем снова таял, чтобы вскоре возникнуть рядом с другим сталкером.

– Да ну нах! – воскликнул Тяни и дал очередь в туман.

Все вскинулись.

– Ты в кого стрелял?

– Считайте меня параноиком, но когда у клочка тумана начали проглядывать черты лица, я нажал на спусковой крючок!

– Все нормально, идем дальше! – призвал личный состав к порядку Стрелок.

– Да? А это нормально? – спросил Жердев, показывая себе за спину.

Его товарищи сначала не поняли, о чем он, но когда капитан повернулся вполоборота, то увидели буквально в нескольких шагах за ним худую и прозрачную фигуру, замершую на месте.

– Я в привидения никогда не верил, но теперь у меня в голове мысли путаются!

– Это тебя, Коль, с нами в Японии не было. Мы там подобного добра насмотрелись. От призрака чем-нибудь пахнет?

– Шутишь? Нет, ничем.

– Тогда не обращай на него внимания, а если вдруг встретишь такого, который воняет мертвечиной – бей сразу железом или сталью, а главное, не давай к себе прикоснуться!

– Разобрались? Тогда идемте скорее, – снова повернулся к товарищам проводник, не переставая оглядываться по сторонам, – вряд ли это привидение по дну стучало!

– Игорь, не капай, пожалуйста, на мозги, и так нервы до предела натянуты! – попросил Тяни, взгляд которого и правда стал полудиким. – Скажи лучше, далеко нам еще до волшебной делянки с «лепёшками» топать?

– В здешних топях ни компасы, ни системы глобального позиционирования не работают. Наверное, из-за энергетики, а может статься – из-за какой-нибудь другой дряни. Поэтому, сколько метров нам еще топать, точно не скажу.

– Ядреный корень! Получается, не исключено, что мы кругами ходим?! Ведь в тумане даже звезд не видно, чтобы направление держать! Как ты в прошлый раз в этих топях не заблудился?

– Успокойся. Где находится север, я в состоянии определить, и не видя неба, достаточно посмотреть, с какого бока на стволах больше мха растет. Что же касается нашей цели, то есть одна верная примета – остатки дамбы с тех времен, когда при социализме тут осушение пытались провести. Скорее всего, она уже неподалеку, просто видимость слишком низкая. Боритесь с давлением извне!

Столь подробное и уверенное объяснение вселило в сталкеров надежду, что черный и вязкий кошмар вскоре закончится.

– Дембель неизбежен, сказал «дух», вытирая слезы грязной половой тряпкой, – процитировал старую армейскую шутку Жердев и, не утерпев, оглянулся.

К его неудовлетворению, впрочем, теперь вялому, жутковатое привидение неотрывно следовало за ним.

– Наверняка девка, вон какая худющая! – пожурил он полупрозрачную субстанцию. – Вот что ты ко мне привязалась? Больше заняться нечем?

Группа зигзагами одолела еще сто метров. Молочный кисель, висящий в воздухе, слегка просветлел.

– О! Гляньте! – воскликнул Жердев. – Кажется, я слева вижу огоньки, вспыхивающие над болотом!

– Это не те, что нам нужны, – присмотревшись, разочаровал всех Стрелок. – Там, где гниют останки, на кладбище или в трясине, на поверхность может выходить фосфористый водород – газ, самовоспламеняющийся при попадании на воздух. Вот его мы сейчас и видим. Впрочем, для нас это все равно добрый знак.

– Почему?

– Помните, я рассказывал про неудачную попытку организации на осушенных землях совхоза? Так вот, дамбу прорвало ночью, и никто из людей отсюда не выбрался. Вся скотина тоже здесь осталась. От них теперь и газ. Короче, мы близко. Двигаемся прежним курсом!

Вскоре впереди обозначилась прерывистая полоса земли, слегка возвышавшаяся над топью.

– Ну, наконец-то!

Вдруг мимо Николая, обдав его холодом и размахивая руками, пролетело привидение. Впрочем, через секунду оно растаяло в воздухе.

– Тьфу ты! Вот дурное создание! Разрушенной дамбы не видела, что ли? – ругнулся капитан и все же инстинктивно обернулся.

А за спиной – картина, которую не забыть до конца дней! Сквозь туман, довольно быстро и на удивление бесшумно, приближается нечто огромное.

– Мать моя! – ужас ледяной волной окатил капитана.

Сталкеры остановились, среагировав на его возглас, но Жердев заорал на них:

– Ходу, ходу, ходу! На землю, быстро!

Неизвестно, откуда взялась уверенность, что на суше сражаться будет проще. Вряд ли в такой момент кто-то спокойно и рассудительно просчитал, что, стоя в связке в одну линию, да еще тылом к врагу, отряд не сможет использовать свое самое мощное оружие – «Шмелей» и ранцевый огнемет, но со спецназовцем никто не спорил.

Как они преодолели остаток пути, пытаясь быстрее выскочить из вязкой жижи, наверное, толком не смог бы объяснить ни один из сталкеров. Слегами дно уже никто не проверял: Стрелок, и остальные вслед за ним, в спешке полагались исключительно на удачу.

За пару метров до дамбы Жердев оступился в яму, и болото, давно поджидавшее жертву, жадно поглотило его целиком. Так бы и остаться капитану навеки в трясине, но выбравшиеся на твердую землю товарищи общими усилиями вытянули его за веревку.

– Спасибо, парни, что не бросили! – все еще лежа на животе, едва приподнявшись на локте, поблагодарил он своих спасителей. – Думал это все… конец… жижа обняла… и вниз тянет.

Однако сталкеры уже были поглощены решением другой насущной задачи – не стать кормом.

– Огнеметы к бою! Живее! – раздался рядом взволнованный голос Стрелка.

Чертыхнувшись, Николай перевернулся и сел, но прежде, чем стать боевой единицей, ему потребовалось несколько секунд, чтобы очистить лицо от липкой грязи. Когда ему, наконец, удалось продрать глаза, то первым он увидел Меткого, стоящего над ним со вторым «Шмелем» в руках. Чуть дальше с ранцевым ЛПО-60 в напряженной позе, как памятник, застыл Толкай, а за ним, ощетинившись автоматами, «спрятались» Стрелок и Тяни. Их можно было понять: стрелковым оружием не одолеешь, а только разозлишь монстра, явившегося из ночных кошмаров. Жердев посмотрел на противника и почувствовал, как волосы на затылке встают дыбом, а зубы начинают выстукивать какой-то марш.

Даже без учета того, что дело происходило ночью в сердце топи, болотник выглядел запредельно жутко. Кожу темно-зеленого цвета, с фиолетовыми пятнами на груди и руках, словно у трупа, местами покрывали грязь и тина. Несмотря на выпуклый горб, рост гиганта достигал не меньше трех метров. Его ноги представляли собой переплетенье тугих мускулов, а руки, более похожие на корни, с непропорционально крупными пальцами, хоть и были гораздо тоньше, но явно тоже обладали огромной силой. Мощный торс им соответствовал, чего не скажешь про раздутое брюхо. Вытянутая, как у лошади, голова чудовища напоминала человеческую весьма отдаленно. Намного более крупная, с острыми скулами, низкими надбровными дугами и вытянутым подбородком, она скорее походила на традиционное изображение князя преисподней.

Еще одна деталь приковывала взгляды людей. При ходьбе хозяин болот опирался на грубый и тяжелый посох, имевший своеобразное украшение: набалдашник из человеческого черепа, а точнее – его верхней части.

Болотник остановился в десяти метрах от дамбы и оскалился, что, по всей видимости, означало усмешку.

– Огнеметы? – переспросил он низким голосом, напоминавшим раскаты грома.

– Они тебе не понравятся, – ответил ему Стрелок, правда, без абсолютной уверенности, – так что даже не пытайся нас сожрать.

– Зачем? Я сыт! – чудище разразилось сатанинским хохотом. – Хотя могу ваши тушки в ил положить, там не испортитесь!

После этих слов Жердеву пришла в голову мрачная мысль, способная объяснить уродливый живот болотника: он кого-то схарчил, и поэтому теперь выглядит, как анаконда, заглотившая кабана.

– Да и болотному лиху тоже, хоть раз в десять лет, а от пуза наесться надо! Вы же прямо к нему идете!

– С чего ты взял, что знаешь, куда наш путь лежит?

– Тут или назад, ко мне, или вперед, к нему – кому больше повезет с провиантом! – злобно захохотал хозяин болот, запрокинув свой уродливый череп. – Я его сейчас предупрежу!

Уродливая лапа приподняла посох и воткнула в дно, отчего неожиданно раздался гулкий звук удара, а под ногами сталкеров пробежала волна вибрации.

– Значит, не суждено тебе нами полакомиться, образина! – впал в ярость Толкай и окатил болотника струей огня. – На! Выкуси!

Чудовище завыло и, сделав несколько широких шагов в сторону, нырнуло с головой в трясину. Только противный запах чего-то горелого повис в воздухе и напоминал о произошедшем.

– Схлопотал, жаба-переросток! – ликовал эмчеэсовец. – Йоху!

– Командир, я ждал команды, – обернулся к Стрелку Меткий, – дистанция не для «Шмеля», но может, и мне стоило садануть ему в пузо? Он же не обычный зверь, а нечисть.

– В том-то и дело. Нам бы точно досталось, а вот ему… вопрос. Сдается мне, болотник тоже не решился нахрапом на нас пойти, не знал, чья возьмет. Видно, боится огня, и это обнадеживает!

Туман окончательно исчез, так же внезапно, как и появился, на болоте стало светлей.

– Вот сука! Наколдовал специально, чтобы нас задержать и успеть рядом с глубиной взять!

– Получается, мы должны привидению спасибо сказать, – поднял брови Николай, – предупредило оно нас.

– Выходит, так… да только где ее искать, заблудшую душу? Помочь не сможем, к тому же у нас задание, а через час ночь до экватора докатится! Спешить придется!

Болото по другую сторону дамбы выглядело совсем по-иному – более живым и красивым, если угодно. Почти всю его поверхность покрывал бархатистый мох-торфяник, и только в нескольких местах блестели окна воды. Однако беззаботно прогуляться по манящей лужайке у промокших до нитки людей не получилось. Едва они ступили на зеленый ковер, мнимая земля пошла не то что ходуном – волнами!

– Оперный театр! Игорь, что происходит?!

– Спокойно! Без резких движений! Эту дрянь некоторые называют «сплавина», другие – «чаруса», но суть одна – это топь, затянутая сверху плавучими растениями и травой, переплетенными между собой. Идя по ней, надо обязательно проверять прочность покрытия и глубину под ним слегой, потому что, если провалишься по бедро – сам уже вряд ли выберешься. Бывают такие, по которым можно ходить без проблем. Но нам не так сильно повезло. Эта сплавина, судя по силе ряби на ее поверхности, весьма тонкая.

Группа на несколько секунд застыла, люди со страхом заметили, как ноги начинают медленно погружаться в ненадежную поверхность, а вокруг ступней накапливается бурая жижа.

– И как быть? Эта чаруса, мать ее, вот-вот порвется!

– Нельзя делать резкие движения, но и стоять тоже нельзя. Если провалитесь – сразу слегу поперек разворачивайте и держитесь за нее, так вас легче будет вытащить.

– Стрелок, надо срочно что-то придумать, – прикинул расклад Меткий, – если пара человек увязнет, то все тут останемся. Может, стоит вернуться на дамбу и покумекать?

– Да я вообще за то, чтобы по остаткам насыпи выйти как можно ближе к окраине болота и выбраться на сушу, – поддержал его на свой лад Тяни. – Обойдемся на АЭС тем, что имеем!

– Нет, не выйдет, – возразил проводник, – я же в прошлый раз с восточной стороны заходил в топь, и мы еще тогда к дамбе присматривались. Проблема в том, что дальше ее в нескольких местах разрывают промоины, одна другой шире, и все в глубину больше человеческого роста. Очень может быть, что они не сами по себе возникли, а этот зеленый хмырь со товарищи постарались. Поэтому топаем прежним курсом.

– Думаешь, далеко так уйдем?

– Попробуем обхитрить трясину. Сейчас аккуратно сделайте пару шагов вперед, чтобы ноги совсем не увязли, и становитесь на колени. Только не по стойке «смирно» – так вес на чашечку придется, а со смещением назад, как будто сидите по-японски и привстали.

Стрелок продемонстрировал на личном примере, как нужно.

– Идти на коленях не слишком удобно, но зато площадь давления на сплавину увеличивается, а вес на единицу площади, соответственно, уменьшается.

– Ну, да, – первым оценил новый способ передвижения Жердев, – уже нет такого страха провалиться.

– Таким макаром можно преодолеть участки, обычным способом не проходимые. Может случиться так, что встретим место, где и на коленях проседать начнем, тогда вообще придется лечь. Слегу кладем поперек, и по-пластунски на локтях – вперед!

Следующие полчаса прошли в медленном и изнуряющем преодолении опасной поляны. Сталкеры приободрились, увидев впереди несколько островков, между которыми из воды выступала пара коряг, а на песчанике даже росли какие-то чахлые и кривые деревца. Выглядели они ужасно, но людям сейчас было в высшей степени приятно видеть этих уродцев.

– Спокойно, не радуйтесь! – почти тут же обломал коллег Стрелок, заметив их оживление. – Твердой породы тут нигде нет, перед вами все та же чаруса, только в другом виде. Под островками глубокие провалы, заполненные песком, который перенасыщен влагой. Пару шагов по нему сделаешь, и тебя затянет!

– А я думал, что Дальневосточная Зона – гиблое место, – покачал головой Меткий, – куда там!

Метров за десять до островков плавучий ковер резко закончился, словно его отрезали гигантскими ножницами. При виде черной жижи у всех ёкнуло: «А вдруг там глубина? Что тогда делать?». Но нет – всего лишь по пояс, и пусть дно покрыто склизким илом, а берцы погружаются в него целиком, зато не слишком сильно увязают.

После исчезновения тумана видимость была замечательная, никаких чудищ на горизонте не маячило, что позитивно сказывалось на настроении сталкеров. Но стоило луне скрыться за подкравшейся тяжелой тучей, и тьма сразу же заключила людей в свои объятья.

Хуже всего было то, что, едва скрылось ночное светило, болотная тишь наполнилась сонмом неясных, неуловимых шорохов. Глаза людей не могли сразу привыкнуть к кромешной тьме, и волей-неволей приходилось больше полагаться на слух. Сталкерам казалось, что старые, черные остовы деревьев, лежавшие по бокам от подводной тропы, стали медленно, натужно скрипя, тянуть к группе свои ветви, покрытые мхом-торфяником, словно скрюченные руки.

– Если честно, я уже не пойму, что реально, а что нет, – вслух признался Меткий, – может опять нам кто-то на психику давит?

Слева, в кустах на островке, раздался непонятный шум. Затем тишина, и снова треск, на этот раз справа. Опасность пропитала воздух и ощущалась буквально порами кожи. Сердца людей бились теперь так сильно, что они физически ощущали свой пульс, молоточком стучащий в ушах.

– Да мать вашу! Нападайте уже скорей! – психанув, выкрикнул здоровенный Тяни.

– Братан, ты чего шумишь? – испуганно шикнул на него напарник.

– Да по фиг! Я понятию не имею, кто там прячется в темноте, но они и так прекрасно знают, где мы находимся!

Шелест и шорохи доносились с разных сторон, становясь все сильнее и явственнее, но больше всего напрягал звук капель, падающих в воду, словно стекающих с некоего тела, поднявшегося из трясины.

Несмотря ни на что, отряд двигался вслед за Стрелком до тех пор, пока впереди не раздался тихий, но отчетливый свиристящий звук, заставивший сталкеров окончательно замереть на месте, настороженно водя стволами из стороны в сторону. Когда раздался очередной треск в кустах, Жердев выхватил фальшфейер, осветивший все вокруг метров на десять.

Сначала казалось, что ничего не происходит, но затем прямо у ног капитана из жижи взметнулось нечто, похожее на гибкую лиану цвета ржавчины, обхватило его руку, державшую осветитель, и дернуло вниз. Фальшфейер выпал и, поскольку не был водостойким, погас. Во вновь навалившемся мраке сталкеры отлично слышали хриплое рычание Николая, сопротивлявшегося неизвестному чудовищу, но не видели, куда стрелять. Если бы не единая связка на всю группу, то тварь, настойчиво тянувшая капитана вглубь, уже одолела бы спецназовца.

– Ребята, помогите! Она сильнее! – из последних сил просипел Жердев.

Стрелок, понимая, что пытаясь лишь удержать товарища при помощи страховочной веревки, проблемы не решить, пошел на отчаянный шаг и запустил в небо осветительный заряд. Действительность превзошла самые худшие ожидания. Сучья и кривые стволы деревьев, зажимавшие отряд в клещи, являлись на самом деле не чем иным, как лапами огромного чудовища. Неизвестно, сколько всего конечностей поддерживало его туловище, но явно не четыре, поскольку передними, достигавшими не менее пятнадцати метров в длину, оно собиралось схватить всех людей сразу. Тело, густо поросшее сверху камышом и напоминающее холм, неожиданно вздыбившийся над болотом, было, по крайней мере, вдвое длиннее. Морда чудовища представляла собой нечто среднее между мордой ящера-василиска и хищного динозавра, лишь с той разницей, что тирекс проиграл бы в этом сравнении по габаритам вдвое. Распахнутая пасть болотной твари, из которой и выходил непропорционально длинный и тонкий, как у хамелеона, язык, схвативший Жердева, напоминала утыканный кинжалами зубов ковш экскаватора.

Победить такую махину, да еще в ее родной стихии, не представлялось возможным. Однако оказавшиеся перед лицом смерти бойцы предпочли сражаться, а не погибать, ударившись в панику. Чудовище игнорировало автоматные пули до того момента, как ему попали в левый глаз. С ревом мотнув головой, оно отдернуло язык, тем самым окунув Жердева с головой и едва не стащив с тропы Тяни. Но мучения невиданного монстра на этом не закончились, а напротив – только начались. Обжигающая струя из ранцевого огнемета, пущенная Толкаем, ударила во все еще раскрытую пасть, прошлась по морде и подожгла камыш на спине.

Пламя явно пришлось не по душе болотному обитателю, и он с неожиданной для его габаритов прытью стал разворачиваться, стремясь прикрыться непробиваемой броней на спине и ускользнуть от столь агрессивной и опасной мелюзги. Не получилось. Хлопок – и заряд, пущенный Метким из «Шмеля», догнал чудовище, пробив шкуру в едва ли не самом тонком месте – за скулой.

Последствия взрыва внутри ротовой полости очень понравились сталкерам, принявшимся радостно улюлюкать, когда нижнюю челюсть монстра просто оторвало, его ноги безвольно подогнулись, а туловище с шумом плюхнулось в болото и осталось лежать неподвижно.

– С ним что-то не так! – прервал всеобщее ликование крик Тяни. – Наверное, это яд какой-то, я не знаю, что делать!

Бывший эмчеэсовец удерживал Жердева, которому десять секунд назад помог выбраться из трясины при помощи страховочной веревки. В первый момент капитан еще мог стоять на ногах самостоятельно, но затем начались конвульсии и теперь только товарищ не давал ему захлебнуться. На лице Николая застыла гримаса боли, а сам он, абсолютно несгибаемый и твердый, напоминал ствол дерева.

– Аптечку! Надо срочно вколоть ему противосудорожное! – сориентировался Меткий, едва дотронувшись до руки спецназовца и почувствовав, что все мускулы товарища превратились в железобетон.

Спустя пару минут после инъекции, грудная клетка Жердева, пусть и не совсем ритмично, стала вздыматься в такт вдохам и выдохам, выражение муки на лице сменилось болезненной усталостью. Капитан даже смог прикрыть глаза, но говорить и двигаться он все еще был не в состоянии.

– Посмотрите на его руку – будто наждаком терли! – воскликнул Тяни. – Похоже, у этой болотной твари не простой язык, и какая-то гадость попала Николаю в кровь. Что будем с ним делать?

– Пока он жив, точно не бросим, – ответил Меткий. – Как минимум, вынесем с болота. Надо соорудить носилки из пары слег.

– А дальше? Нельзя же штурмовать Чернобыльскую АЭС и одновременно тащить раненого! Если же оставить его, беспомощного, просто лежать в ожидании нашего возвращения, то, скорее всего, какой-нибудь мутант найдет его и не торопясь сожрет заживо!

На несколько секунд повисла тишина.

– Если я правильно понимаю, – вмешался Стрелок, – Жердев в сознании, просто парализован и, возможно, отравлен. Когда выйдем на твердую землю, спросим его – какой вариант для него предпочтительнее. Он ведь сможет моргнуть, верно? Возможно, придется рискнуть и оставить парня на волю Зоны. На самом деле, шансы остаться в живых и у него, и у нас – примерно одинаковые. Поэтому давайте не рвать заранее душу по живому человеку. Если есть идеи получше – излагайте.

Других предложений не нашлось. Быстро соорудив носилки, отряд с трудом отправился дальше.

– Как на армейских учениях! – крякнул Тяни. – Там раненым всегда назначали самого тяжелого парня во взводе!

Проходя мимо огромной мертвой туши, сталкеры не могли удержаться от того, чтобы поглазеть на поверженного монстра. Ощерившаяся клыками в предсмертном оскале, даже с вытекшим глазом, его морда пробуждала нечто, похожее на первобытный страх.

– Интересно, что это вообще было? – риторически спросил Толкай. – Доисторический ящер?

– Сдается мне, – ответил ему Меткий, – перед нами то самое болотное лихо, которое зеленый людоед упоминал. Хотя, честно говоря, я ожидал встречи с чем-то менее материальным. Но, возможно, оно не из глубины времен, а из какого-нибудь кривозагнутого пространства.

– Думаешь, что-то подобное тоже существует?

– О, поверь, у этого мира для нас припасено много сюрпризов! Я сам пару раз так вляпался с перемещениями в альтернативные реальности, что мама не горюй! В обоих случаях без сторонней помощи назад вернуться уже не смог бы – не в человеческих это силах.

Непрерывно промеряя слегой глубину, Стрелок провел группу еще на сотню метров вперед, как вдруг неожиданно дал команду остановиться.

– Игорь, что случилось?

– Вот теперь перед нами то, что нужно! – почти торжественно ответил проводник.

Сначала сталкеры не поняли, о чем он говорит, но затем, проследив за направлением его вытянутой руки, различили впереди, в темноте, слабые, светящиеся желтым цветом точки. Удивительно, но горели они на уровне человеческого лица, а время от времени их соединяли с поверхностью болота гораздо более светлые, почти прозрачные линии, что придавало аномальным проявлениям то самое, мистическое сходство со свечами.

– Жутковато! А эти артефакты сложно взять? – поинтересовался Толкай.

– Нет, сложнее сюда дойти, а теперь главное – их не повредить. Уж не знаю, кому первому пришла в голову идея в основании свечения ковыряться. Наверное, и правда, клад найти хотел, раз с головой в жижу нырять решился!

Через полчаса группа пополнила свой боезапас семью мощными артефактами: шестью «лепёшками» и еще одним новым, ранее неизвестным. Меткий заметил его случайно, идя от одной свечи к другой. Непонятное образование, похожее на горсть грунта, слабо мерцало, лежа на поверхности жижи, словно на асфальте.

– Для науки прихватил? – спросил у товарища Стрелок.

– Я после вояжа в Японию с большим вниманием отношусь к подаркам судьбы, даже если на первый взгляд они совершенно бесполезны или непонятно, что с ними делать. Может статься, что этот новый артефакт окажется более мощным оружием, чем все найденные нами «лепёшки», вместе взятые. Горячий, зараза!

– Эх, лучше бы он нам кратчайший путь из трясины обеспечил, а то из-за наших приключений мы сильно отстаем от графика: появиться на Чернобыльской АЭС после рассвета равносильно самоубийству!

Меткий опустил в болотную жижу артефакт, зажатый в ладонях, и, пытаясь немного оттереть от грязи его поверхность, произнес:

– Да, было бы здорово, если бы ты проложил дорогу к твердой земле! Но откуда такому счастью взяться?

Никто не обращал внимания на манипуляции Вячеслава ровно до тех пор, пока вслед за его словами не раздался гулкий звук, напоминающий подводный взрыв. Он сопровождался непродолжительной, но сильной вибрацией, пробиравшей буквально до костей – словно неподалеку с одной попытки забили в дно сваю. Тут же через болото пролегла прямая, чуть светящаяся в ночи полоса. Сталкеры переглянулись, и Стрелок, подстраховавшись слегой, попробовал наступить на нее.

– Парни, вы не поверите! Здесь твердая тропинка, словно из плит!

– Хм, ну, давай посмотрим, куда нас этот «изоплит» приведет.

Артефакт проложил путь всего на двадцать метров от места, где стоял его носитель, но, стоило сталкерам дойти до конца подсвеченной дорожки и вслух возмутиться отсутствием новых ориентиров, как, словно по волшебству, возникло продолжение. Механизм работы «изоплита» стал окончательно понятен, и теперь Меткий просил у него помощи заранее, что позволяло отряду идти без остановок. За каких-то минут сорок удалось преодолеть порядка двух километров и выйти на твердую землю, а ведь на тот же путь по пояс в жиже, в обход ловушек трясины, да с раненым на носилках, потребовалось бы не менее шести часов!

Тяни, как и обещал, уткнулся носом в сухую траву и звучно чмокнул. Ни у кого даже не возникло желания пошутить на эту тему, все прекрасно понимали, насколько им повезло, что они выжили в сердце топи. Посмотрев на личный состав, Стрелок объявил короткий привал. О состоянии бойцов, и прежде всего – психологическом, говорил тот факт, что, едва они опустили на землю носилки с Жердевым, как все попадали рядом.

– Сил потратили много, поэтому советую перекусить и попить сейчас, дальше будет не до этого, – дал наставление командир.

Хотя одежда сталкеров промокла насквозь, всех мучила сильная жажда, что неудивительно: бывает, и после короткого боя во рту все пересохнет, а тут – несколько часов в постоянном нервном напряжении! Однако воду экономили – никто умирать не собирался, все держали в уме возможные превратности обратного пути. Только промочив горло, мужчины смогли поесть: сухой паек, который каждый подбирал в рейд самостоятельно – отдельная песня. Тушенку и консервированные каши никто с собой не тащил, отдавая предпочтение проверенным поставщикам калорий: шоколадным энергетическим батончикам вприкуску с майонезом. Минимальное разнообразие внесли Тяни и Толкай, прихватившие орехи.

– Коля, как ты? – спросил Меткий.

Капитан с усилием приподнялся на локте, но вскоре снова лег.

– Тело плохо слушается, слабость, да и мышцы болят так, будто меня палками лупили!

– Это действие какого-то токсина, но раз ты перестал загибаться, значит, жить будешь!

– Наверное, но идти я не могу, а это сейчас самое главное.

– Может, попробовать ему армейский антидот дать? – предложил Стрелок. – Тот, который на случай облучения смертельными дозами радиации.

– А смысл? Он же его не вылечит.

– Так и не требуется! Если эта штука убирает все симптомы острой формы лучевой болезни, позволяя облученному солдатику стрелять и биться врукопашную даже за несколько минут до смерти, то неужели она нашего капитана на ноги не поставит? Можно и антиоксидантное средство от ФОВ до кучи принять, оно же по-любому действие ряда ядов смягчает! А лечить капитана будут позже, в тылу, профессионалы из госпиталя имени Бурденко.

– Не спорьте, я согласен, – подал голос Жердев, прислушивавшийся к обсуждению. – Нам сейчас хоть кровью харкай, а задачу надо выполнить!

– Вот и ладненько! Посвети мне фонариком, я нужные пеналы найду.

Спустя полминуты Стрелок, изучавший инструкцию, удивленно воскликнул:

– Повезло нам, что вместо АИ-4 экспериментальную АИ-5 дали! Тут еще универсальный антидот от ядов растительного и животного происхождения имеется!

– Давай и его тоже, и обезболивающее не забудьте! – потребовал Николай.

– Ну, и коктейль мы тебе зарядим, только бы печень с почками выдержали! – покачал головой Меткий.

– Если живы останемся, то ты меня и подлечишь, – подмигнул ему спецназовец. – Главное, чтобы хоть что-то из этой химии повлияло на токсин.

Военная фармацевтика не подкачала. Действительно, через десять минут капитан сел, потом встал, покрутил корпусом и посмотрел на остальных сталкеров, внимательно следивших за его действиями.

– Ну, что, хорош глазеть – пора выдвигаться! А то вдруг я через несколько часов опять в бревно превращусь!

Глава 11 Во мраке подземелья

– Куда мы теперь? – спросил Меткий проводника.

– Я северные окрестности станции не лучше вашего знаю, раньше пробирался к ней с востока. Поэтому, чтобы поменьше рисковать, попробуем зайти со стороны железнодорожного моста.

– Там же почти открытая местность, насколько я помню по снимкам со спутника, – удивился Жердев. – Тем более, если у ЧАЭС сейчас стройку развернули, то мост и сам по себе превратился в стратегический объект – через него же грузы эшелонами идут! Наверняка его плотно охраняют.

– Везде есть лазейки, – улыбнувшись, заверил его проводник.

– После нашего фейерверка на болоте, поди, ждать будут больше обычного.

– Едва ли, скорее посмеются над сгинувшими москалями. Местные сталкеры говорили, что поначалу сектанты у трясины тоже появлялись, но когда нескольких патрулей лишились, до их руководства, видимо, дошло. Теперь тут тишь да гладь. Главное – на подходе к станции не засветиться, а то, если в небо ударит огненный столб из-за попавшего в «жаровню» камешка, охрана точно всполошится! Поэтому я иду первым и смотрю за обстановкой и зверьем поблизости, а Меткий с датчиком аномалий рядом со мной – будет моими вторыми глазами.

Опасных мест на пути группы, действительно, оказалось хоть отбавляй, тем более, что в кромешной тьме практически ни одна сталкерская примета не могла помочь. Детектор, презентованный от щедрот госбезопасности, ежеминутно обнаруживал то «катапульту», то «центрифугу», то еще что-нибудь. Кажется, за четверть часа на экране всплыли обозначения всех самых распространенных в Дальневосточной Зоне отчуждения аномалий. Однако больше всего Праведников удивился, когда бездушный прибор без всякой задержки идентифицировал ранее невиданное им зрелище, как «синий огонь», хотя сам ветеран в первую секунду принял сгусток голубоватого пламени, носящийся по кругу, за разновидность полтергейста.

– Надо же, молодцы фээсбэшники, и под Чернобылем уже все прошарили! А я думал, Коготь, работавший под Комсомольском-на-Амуре – это исключение из правил.

– Я краем уха слышал, – ответил ему Стрелок, – что в программном обеспечении нашего датчика даже латиноамериканские аномалии зашиты.

– Ничего себе! В Южной Америке тоже проблемы?

– Да, несколько месяцев назад появились. Просто, когда на сотни километров от проблемной территории нет жилья, только джунгли, горы и агрессивные банды наркобаронов, охраняющие свои плантации, то проблема незаметна для мировой общественности. Тем паче, что аномалии создавались излучением из космоса, без разрушения местных АЭС.

– Ага, энергией их Фукусима обеспечивала, а теперь, значит, на Украину упор делают.

– В общем, широко работают. Недавно на Южном полюсе какая-то тварь выбралась из клетки и сожрала весь персонал на канадской исследовательской станции, только об этом нигде не писали и не сообщали. Не получи наши полярники сигнал SOS и предостережение незадолго до гибели соседей – и мы бы были в неведении. Говорят, пока российский спасательный отряд добирался до канадцев, база успела сгореть и замерзнуть. В общем-то, и слава богу – наши соотечественники обнаружили монстров уже в заледеневшем виде.

– Кстати, о мутантах! Тебя не настораживает, что с того момента, как мы вылезли из трясины, нам повстречалась кукуева туча аномалий, но ни одной модифицированной формы жизни? Хоть бы какой-нибудь пришибленный крысозаец пробежал – так нет!

– Согласен, хреновый признак. Отряд, шире шаг!

Стрелок на ходу достал нечто, похожее на планшет, посмотрел на экран и стал ощутимо забирать влево, периодически сверяясь с картинкой. Меткому очень хотелось спросить, что это за диковинка у проводника в руках, но привычка не задавать лишних вопросов там, где ответ кардинально ничего не меняет, некоторое время побеждала любопытство. В конце концов, ветеран нашел выход, как выкрутиться из щекотливой ситуации.

– Как ты не угробил гаджет в болотной жиже? – спросил он.

– Так это же электронная карта по спецзаказу Министерства обороны для подразделений ГРУ! У нее настолько герметичный корпус, что с ней ныряльщики без проблем работают, а благодаря прочности, можно швырять хоть на асфальт, хоть ребром в голову противника! Но лучше все-таки по прямому назначению применять – в ее базу все военные карты закачаны, на которых отмечено много чего особенного.

– А мы, значит, через спутник на ней высвечиваемся?

– Верно.

– Не кислая игрушка! Поможешь такую раздобыть?

– И рад бы, да не могу! Я сам согрешил: зажал свою карту перед уходом на дембель. Отчитался, что в горах в пропасть упала! Ну, да мне простили!

– Хах! А ты ушлый!

– Я же не ради наживы. Всю жизнь защите Родины отдал, без всяких премий и бонусов, а начальство что? Оно может разве что по плечу похлопать!

– Да я шучу, не обижайся. Скажи лучше, куда нас прибор ведет?

– К бывшей секретной лаборатории. Если твое наблюдение насчет мутантов ничего не значит, то мы немного времени потеряем, а если верно подметил – как раз отсидимся за бетонными стенами.

– Надеюсь, не впустую тебе на мозги накапал.

– Лично я на девяносто процентов уверен, что ты прав. Зверье и монстры – они по-своему чуют приближение искусственных катаклизмов. Ведь излучатели всех видов, будь то электромагнитные, психотропные или атомные, не выходят на полную мощность за секунду, как лазерная установка. Там есть несколько предварительных режимов – разогревающих, если угодно, когда операторы сначала тестируют все системы, а потом постепенно раскручивают установку. Думаю, принцип тебе понятен: это как нельзя заигрывать с мощностью реактора АЭС или остановить его нажатием кнопки – разнесет все на хрен! Правда, супостаты наловчились перенаправлять энергию при помощи тех же накопителей, но какие-то минуты у нас все равно будут.

– Даже неловко спрашивать: откуда такие познания об атомных излучателях? Я несколько лет в Дальневосточной Зоне сектантам жизнь портил, а об этих установках и принципах их работы, к сожалению, не густо информации собрал.

– Не расстраивайся, я тоже больше по вершкам. Но однажды повезло, поймали мы двух приятелей – Шурупа и Зухеля, которые поставляли несчастных в Чернобыльскую Зону для опытов. Это тебе не зачурбаненные сектанты, а персонажи, занимавшиеся уничтожением людей по зову сердца и при полной вменяемости! Шестерки, конечно, но кое-что они знали, и после допроса, проведенного военно-полевыми методами, с нами поделились.

– Понятно.

– Ты, кстати, как себя чувствуешь? Не появилось никаких новых ощущений?

– Нет, а почему спрашиваешь? У тебя непонятные проявления в организме?

– Нет, просто я после того, как попал под выброс, в Зоне не был, и могу с опозданием распознать предостерегающие знаки, а ты – совсем иное дело!

– Почему?

– Потому что ты уже давно не обычный человек, по чутью ближе к зверю.

– Хах! Игорь, я сейчас не понял шутки юмора! Ты меня, никак, в мутанты записал?

– Речь не об этом. Должен признаться – я читал твое личное дело. Когда человек пережил радиоактивный всплеск и чуть не скопытился под излучением «Дуги», то можно ожидать, что его тело, ощущая на соматическом уровне внешнее воздействие, схожее по симптомам с той ситуацией, когда едва не наступила смерть, начнет, так или иначе, сигнализировать мозгу об опасности.

– И как она должна ощущаться, эта скрытая опасность?

– Вариантов очень много: учащенное сердцебиение, потливость, возникшая ни с того, ни с сего, прилив крови к ушам, ломота в позвоночнике, тошнота, покалывание в руках и ногах, ускорение мыслей или невозможность сосредоточиться – всего, боюсь, не перечислю.

– У меня тело реагирует на радиацию, но только на сильный фон. Не уверен, что я способен почувствовать начало радиоактивного всплеска.

– Там не просто излучение, как на зараженной местности. Нарастает поток частиц, и вопрос даже не в том, почувствуешь ли ты его, а сможешь ли распознать сигналы.

– Серьезно?

– Вполне. Представь, что нормального человека напоили сверх меры на гулянке, и он чуть не умер. Ему потом поднеси стопку водки – его организм при одном запахе начнет корежить! Здесь так однозначно это не будет проявляться, но какая-то защитная реакция последует.

– Не хочу тебя расстраивать, но абсолютно ничего не чувствую.

– На нет и суда нет.

– Игорь, хоть официально ты и бывший офицер, но, кажется, я знаю, благодаря кому все украинские аномалии занесены в базу датчика.

Стрелок посмотрел на Меткого, хмыкнул и покачал головой, то ли с сомнением, то ли все отрицая. Впрочем, отвечать он ничего не стал.

Сталкеры прошли буквально метров двадцать, как вдруг Праведников спросил:

– Слушай, а если уши подзаложило, это может считаться симптомом?

Проводник резко остановился.

– Попробуй зажать нос и продуться, как при нырянии.

Меткий дважды попробовал выполнить совет товарища, но вскоре покачал головой.

– Не помогает!

– Значит все же выброс!

– Тогда нам срочно нужно найти укрытие! На Дальнем Востоке они в последнее время начинались стремительно – всего пара минут перед тем, как полыхнуть!

– Сейчас у нас будет чуть больше времени благодаря твоим ушам! Группа, внимание! – громко объявил Стрелок, сверившись с электронной картой. – Примерно через четыреста метров к востоку заброшенный бункер! Поспешаем, но соблюдаем боевой порядок!

Если кто-то в армии, выполняя норматив, при свете дня преодолевал малую полосу препятствий – обычные четыре по сто без всяких неожиданностей, то он может себе представить, на что похож бег в ночи по пересеченной местности, где любой шаг в сторону равносилен смерти. Неслись, не таясь, понимая, что страшнее выброса только аномалии. Темп определялся тем, с какой скоростью мог бежать Меткий, одновременно глядя на экран детектора и выкрикивая предупреждения для Стрелка о располагающихся впереди опасностях. Остальные следовали по одному строго за ними.

Когда сталкеры преодолели две трети пути, жирная молния расколола небо и ударила в холм впереди. Самое неприятное, что подсвеченные ею тучи оказались уже не черного цвета, а кораллового – выброс стремительно набирал силу. Спокойствия такая картина не добавляла: карта картой, но на самом деле никто в отряде не мог сказать, что их ждет у старой лаборатории. Смогут ли они быстро найти вход, или он уже скрыт под слоем грунта и зарос травой? Открыта ли дверь?

– Еще семьдесят метров! – крикнул Стрелок.

– Последний отрезок чистый! – тут же среагировал Меткий. – Живее парни, живее!

Тут уж все ускорились, кто насколько смог, тем более, земля под ногами начала трястись, и даже в воздухе чувствовалась вибрация.

Сталкерам повезло дважды. Во-первых, в том самом холме, куда ударила молния (как выяснилось вблизи – в громоотвод), они без проблем нашли огромную, массивную дверь, ведущую в шлюзовую камеру, а во-вторых, она была настежь распахнута. Люди забежали внутрь, не обращая внимания на то, что ее сестрица валяется, вырванная с мясом, и в этот радостный момент фортуна отлучилась.

Меткий, заскочивший в помещение первым, чертыхнулся и резко остановился: перед ним стоял толстый, матерый карлик, уставившийся на людей своими уродливыми глазами. Мутант отнюдь не собирался шокировать нежданных гостей своей наготой. Длинный черный плащ с капюшоном, снятый с какого-то нефартового бандюка, не смущал гнома своей несоразмерностью и, как следствие, нелепым видом. Полы одежды, волочившиеся за ним, подобно шлейфу, его вполне устраивали.

После секундного замешательства сталкеры вскинули автоматы и открыли огонь, однако карлик, ощерив страшные зубы, еще быстрее поднял свои короткие лапы. Пули отлетали от невидимого щита, выбивая сполохи и круги на его поверхности, но не могли причинить ни малейшего вреда мутанту.

«Стоит ему от обороны перейти к атаке – и нам придется туго!» – подумал Жердев, выхватил «лимонку» и катнул ее за спину врага.

Пусть у гнома и нет образования, но абстрактное мышление у него точно имеется, как и понимание, что такое граната. Кое-как продолжая укрываться щитом, он попробовал сбежать в коридор слева, однако капитан уже забежал с правой стороны и выстрелом в затылок уничтожил одного из самых опасных монстров Зоны.

– Назад! – крикнул Толкай, а его приятель, понимая, что оставшейся пары секунд маловато для бегства, рухнул на пол, закрыв голову руками.

– Стоять! – скомандовал Меткий и рассмеялся. – Он же чеку не выдергивал!

– Ага, – подтвердил Николай, – я только пугануть его хотел. Иначе в замкнутом пространстве нам всем хана пришла бы!

– Ну, пипец, Толкай! – произнес Тяни, стремительно краснея. – Теперь они нас застебут!

– Не переживайте, я вот из-за стрельбы тоже не просек фишку, – успокоил эмчеэсовцев Стрелок. – Думал, Коля нас угробить решил!

Признание человека, за короткое время заслужившего серьезный авторитет в группе, разрядило обстановку. Впрочем, проводник быстро вернул группе тонус.

– Меткий, проверь коридор! Кто последним забежал в бункер – почему дверь не закрыли? Не в трамвае же родились! Выброс через несколько секунд начнется!

Уперевшись изо всех сил, эмчеэсовцы почти закрыли уцелевшую дверь шлюза – справиться с задачей на сто процентов им не дала коррозия.

– У меня чисто, – доложил Праведников.

– Идем вглубь, – объявил Стрелок, – нечего лишние рентгены ловить!

В отличие от секретных объектов на Дальнем Востоке, где почти в любых руинах найдется электричество, конкретно эта лаборатория была мертва. Причем, как в прямом, так и в переносном смысле. Миновав с десяток помещений и несколько коридоров, сталкеры, подсвечивавшие себе путь фонариками, практически везде обнаружили человеческие останки. Целых скелетов не попадалось – обглоданные острыми зубами, разрозненные кости валялись вперемешку с изорванной одеждой и лабораторными халатами по всей площади помещений, так что оценить примерное число погибших не представлялось возможным. Очевидное решение посчитать по черепам в данном случае не подходило, поскольку большую их часть явно унесли в неизвестном направлении. Даже спустя годы, картина трагедии не оставляла сомнений в том, что погибших растерзали мутанты на рабочем месте, и ответа не нашлось лишь на один вопрос: «Почему это вообще произошло?».

– Это не лаборатория, – сказал Жердев, – это самый настоящий склеп!

Снаружи бушевал выброс, и, хотя бункер вздрагивал всей своей тысячетонной конструкцией, чем ближе к выходу стоял человек, тем сильнее ощущались вибрации, пронизывающие воздух, словно техногенная стихия стремилась невидимыми лапами-вихрями через приоткрытую дверь достать ускользнувших. Дружно завибрировали дозиметры, реагируя на растущий фон, а у Тяни прибор даже пронзительно запищал.

– Что ж ты, сиволапый! – шикнул на него Толкай.

Съежившись под укоризненными взглядами товарищей, сталкер, внешне похожий на медведя, смущенно пожал плечами, признавая вину, и изменил режим.

Спасаясь от радиации, отряду пришлось зайти еще дальше во чрево лаборатории. Шли, впрочем, осторожно, прощупывая лучами фонарей каждый закоулок – никому не хотелось хватать рентгены, но прозевать монстра было бы гораздо опаснее. Все говорило о том, что территория бывшего секретного объекта давно не принадлежит людям. Везде – на аппаратуре, полу и мебели, лежал толстый слой пыли, в трубах отсутствовала вода, а толстые кабели годились только на цветной металлолом. Правда, в центральном коридоре, которого придерживались сталкеры, проходила вытоптанная тропинка, но следы по ее краям не имели ничего общего с человеческими.

Наконец, дозиметры стихли.

– Привал! – скомандовал Стрелок. – Дальше не пойдем, не хватало еще с местными обитателями в бой вступить. Как выброс закончится, отправимся дышать свеженьким озоном.

– Хорошо, что ты нашел бункер, а то бы прижучили они нас! – похвалил проводника Толкай. – Видно, не осталась незамеченной осветительная ракета во время схватки в трясине, решили продезинфицировать окрестности.

– Может, и так, – согласился Меткий, – а может просто дошла до них информация, что мы улизнули. Эти умники и с нечистью могут пообщаться.

Едва он произнес эти слова, как ведущая наружу дверь отсека с лязгом захлопнулась. Жердев, сидевший ближе всех к ней, вскочил и попытался с наскоку плечом выбить ее, но с тем же успехом можно было броситься на монолитную стену метровой толщины.

– Черт! Там же вертикальный засов! Я еще глянул на него, когда входили – чуяла душа недоброе!

– Ты что, прозевал, как кто-то подкрался к нам с тыла? – возмутился Толкай.

– Тон убавь! – не менее зло рыкнул на него капитан. – За мальчишку меня держишь?! Я как раз в ту сторону и смотрел, подсвечивая фонарем – не было там никого!

– Тихо! – прервал словесную перепалку Стрелок. – Тоже мне, горячие горцы нашлись! Это телекинетики постарались или полтергейст. Не ожидал, что кто-то из них на такую подлянку способен, тем более, летающих предметов мы не замечали до сих пор. Но раз лопухнулись, надо выкручиваться, а не цапаться меж собой! Всем понятно?

Проводник посветил сначала на одного участника инцидента, а затем на другого.

– Так точно.

– Вот и ладненько! Коля, ты хорошо рассмотрел дверь?

– Два сантиметра стали, внешние петли, открывается внутрь – все для того, чтобы ее не могли открыть из лаборатории. Похоже, у персонала и раньше имелись причины ждать нападения изнутри.

– Что ж, значит, мы будем первыми, кто разгадает загадку этого склепа. Других вариантов, кроме как идти в сердце бункера, я не вижу. Тем более, на электронной карте местности указаны еще три возможные точки входа. Возражения?

– Отсутствуют, – за всех ответил Меткий, – пара вопросов только: насколько объект большой?

– Врать не буду – лаборатория масштабная, но, слава богу, не огромная.

– И у нас есть ее план? Сам понимаешь, волнует – успеем ли на АЭС до рассвета?

– План в наличии, одна загвоздка – он никак не соотнесен с картой поверхности или сторонами света, и, как следствие, неизвестно, через какую именно лазейку мы забрались внутрь, и где находимся. Два входа отпадают, поскольку находятся в больших залах, но парочка других по краям – словно зеркальное отражение. Иначе говоря, пока что план бесполезен. Ситуация изменится, когда пойдут специфичные связки помещений, и нам удастся сориентироваться в темноте. Тогда получим ответ и на главный вопрос.

– Эх, если бы сигнал со спутника здесь проходил, могли бы быстро сориентироваться в лабиринте по траектории движения, по проекции на схему!

– Чего нет, того нет, но, думаю, не потеряемся.

– Тогда пошли, – резюмировал Жердев, как и все остальные, прислушивавшийся к разговору, – только я – первым!

– Полегче, Коля! – поднял ладонь Меткий. – Не пойми меня неправильно, мы все здесь профессионалы, и кому идти в авангарде – вопрос чисто технический. По крайней мере, должен быть таким, но, кажется, я слышу в твоем голосе нотки самопожертвования? По-моему, сейчас не та ситуация, и с таким настроем тебя нельзя отправлять вперед.

– Нет, Сергеич, я как раз смотрю на вещи рационально. Если бы не огромное количество химии, то вряд ли я сейчас вообще двигался бы. Она бурлит в моих жилах, можно сказать, это физически чувствуется, но никто не знает, сколько продлится ее действие.

– Такая дрянь рассчитана минимум на несколько часов поддержания человека в боеспособном состоянии.

– Ты же сам знаешь, что этого слишком мало, чтобы сделать дело и выбраться из Чернобыльской Зоны! Давайте называть вещи своими именами – у меня нет шансов самостоятельно дотянуть до квалифицированной медицинской помощи. Когда мы наведем шухер на станции, даже в самом лучшем случае у нас на плечах повиснет погоня, и вы не сможете не торопясь тащить на себе такого громилу, как я.

– Коля!

– Сергеич, не перебивай! Твои навыки лекаря хороши, но не помогут очистить мою кровь. Ведь ты не мог обновить кровь Переведенцева после укуса вампира.

Меткий скрипнул зубами, но промолчал – капитан действительно обдумал свое положение.

– Я не хочу погибнуть от руки товарищей, а вам придется меня застрелить, если снова наступит паралич – не оставлять же заживо на корм мутантам или сектантам для опытов? В свете таких безрадостных перспектив, быть полезным и умереть по-солдатски, с оружием в руках – практически идеальный вариант. К гадалке не ходи – бункер не пустует, а значит, нельзя рисковать наиболее ценными членами коллектива, позволяя проводнику засовывать голову первым в каждый новый коридор или дверь, согласитесь?

– Я при помощи моей бронемаски могу выполнить это с меньшим риском, – возразил Меткий, – по крайней мере, кирпич, брошенный телекинетиком, мне вообще не повредит.

Жердев, не мигая, смотрел на друга, и тот сдался.

– Хорошо, будем действовать по очереди, только не лезь на рожон. Меняемся после каждого угла или шлюза.

Встреча с местной живностью не заставила себя долго ждать. При приближении к следующему отсеку, через щель между косяком и неплотно прикрытой дверью послышалось нервозное тявканье и подвывания, столь типичные для диких собак. Сколько особей находилось впереди, на слух сталкерам определить не удалось, но, судя по всему, не менее трех точно. Бойцы разбились по парам и заняли позиции уступом, чтобы прикрыть Николая, если мутанты сразу кинутся в проем.

– Вот каким ямбом и хореем псы сюда забрались, а? – возмутился Толкай. – Да еще и дверь за собой прикрыли!

– У Зоны часто с логикой нелады, – пожал плечами Стрелок, – так что поберегите эмоции до того, как в самой дальней кладовой найдем гиганта, запершегося изнутри. Начали!

Жердев мощным фронткиком распахнул дверь настежь, и хотя интенсивность собачьего брёха в соседнем помещении резко возросла, навстречу изготовившимся стрелять людям так никто и не выскочил.

– Моя очередь, пошли, что ли, – сказал Меткий и проскользнул вперед мимо капитана.

Дойдя до угла, он выглянул и… опустил ствол.

– Полюбуйтесь, – предложил Праведников товарищам.

Сталкеры подошли и, глядя на открывшуюся их взглядам картину, с трудом могли подобрать слова. В абсолютно пустом аппендиксе, в углу которого вертикально проходила труба диаметром более трехсот миллиметров, на четырех импровизированных поводках из стального троса, завязанных узлом, метались дикие псы. Худые, с торчащими клочьями шерсти, спутавшейся на боках, местами покрытые кровоточащими ранами, они не производили сейчас впечатления опасных хищников, а напоминали скорее жертв нерадивого хозяина.

На вопрос, кто именно мог затянуть узлом стальную скрутку, способную выдерживать вес электровоза, мог быть только один ответ, но именно он и шокировал.

– Не знал, что человекоподобные мутанты теперь обзаводятся настоящей домашней живностью! – выразил вслух общую мысль Жердев. – Они тут за сторожей, что ли?

В этот момент раздался металлический скрежет давно не смазываемого механизма, и все увидели, как начала вращаться круглая рукоятка на шлюзе, ведущем в основную часть секции. Меткий нырнул в нишу за широкую несущую колонну, а остальные сталкеры ретировались в предбанник и там затаились. Со скрипом отворилась дверь, а затем в поле зрения ветерана появился толстый карлик. Указательный палец Праведникова чесался послать ему пулю в затылок, но любопытство, что же телекинетик будет делать дальше, пересилило.

При виде гнома собаки вжались в угол и стали вести себя, как исключительно трусливые шавки, оказавшиеся в одном вольере с амурским тигром, чего, надо сказать, совершенно не наблюдалось при появлении людей с автоматами. Через секунду их кошмар материализовался. Театральным взмахом левой руки карлик размозжил об трубу череп одной псины, после чего поднял вверх обе конечности, подобно дирижеру оркестра. Повинуясь этому движению, синхронно с ними взлетел в воздух еще один истошно визжащий четвероногий мутант. Тело жертвы судорожно дергалось в попытках освободиться, но невидимые тиски держали прочнее застывшего цемента. Гном замер на мгновение, словно наслаждаясь своей силой, а затем резко повернул левую кисть на пол-оборота. В тот же миг голова собаки, болтавшейся в метре от пола, с хрустом крутанулась на двести семьдесят градусов.

Покончив с умерщвлением, телекинетик принялся лениво вращать пальцами, распутывая стальные поводки, на которых сидели убитые им низкоуровневые хищники. Две оставшиеся в живых псины его сейчас не интересовали: одна обезумела от ужаса и скребла железобетонную плиту, видимо, стремясь вырыть, таким образом, убежище, а другая просто тряслась всем телом и мочилась под себя.

Дольше тянуть не стоило, поскольку если бы карлик обернулся и обнаружил незваных гостей, то результат схватки мог оказаться плачевным. Меткий выстрелил и с облегчением увидел, как мутант безвольно рухнул.

– Выходите, – сказал он товарищам.

– Ты чего так долго? – спросил Николай. – Мы смотрели на тебя, ждали первой реакции, а ты стоишь, любуешься!

– Хотел проверить твою гипотезу. Как видишь, не прошла она проверку. Мой вариант – карлики собак тупо едят, а живыми держат, чтобы мясо посвежее было.

– Очень может быть! Нехило так этот малый на белковой диете разожрался. Брюхо вон какое, да и сам… распухший! Может, он тут евнухом при гареме работал?

Мужики улыбнулись, но Праведников возразил:

– Вы бы видели, как он, едва шевеля пальцами, два стальных троса одновременно развязывал! Думается мне, что у них так: чем сильнее у особи ментальные способности, тем меньше ей приходится шевелиться, и тем более – бегать, потому и жиреют. Зачем убегать от другого хищника или долго искать добычу на охоте, когда можно легким жестом метнуть прут арматуры или даже двигатель от грузовика? Так что, парни, если дело касается гномов – опасайтесь толстяков с одышкой!

– Как бы там ни было, а нам предстоит пройти через их родную территорию, – добавил Стрелок. – Концентрация предельная! Иначе все тут ляжем…

Добив чересчур шумных собак, отряд двинулся вперед. После коридора и нескольких разгромленных помещений, похожих на кабинеты руководителей, сталкеры очутились на развилке. Путь налево преграждал массивный шлюз из легированной стали, а направо вела обычная дверь.

– Игорь, твое мнение?

– Налево. Один из входов в лабораторию с поверхности где-то там.

– Хорошо. Все готовы?

Ощетинившись стволами, люди ждали схватки, но когда круглый люк, наподобие тех, что можно увидеть на подводных лодках, распахнулся, выяснилось, что к такому развитию событий практически никто не готов. Внизу, в огромной зале, рядами стояли множество клеток. Они отличались размерами и, видимо, изначально предназначались для содержания разных мутантов, но теперь здесь царствовал только один вид – телекинетики. Концлагерь в прошлом, ныне исполинское помещение превратилось в общежитие. В проходах, за решетками индивидуальных «квартир», в кучах мусора и всякого барахла копошились десятки, а может, даже и сотни особей. И в следующую пару секунд они все повернулись в сторону пятерых наглецов, посмевших вторгнуться в их дом с оружием. Немая пауза продлилась несколько мгновений, прежде чем раздался чей-то истошный визг, напоминающий бабий.

– Назад! – рявкнул Стрелок, единственный не растерявшийся при виде такого скопища врагов.

Мало того, благодаря то ли интуиции, то ли быстроте реакции, у него в ладони уже находилась «лепёшка». Стукнув артефактом о косяк, проводник швырнул его внутрь и тут же захлопнул люк, на который почти сразу обрушился шквал ударов самыми разнообразными предметами – первая, истеричная реакция карликов. На счастье сталкеров, с их стороны, помимо вращающейся рукоятки в виде штурвала, имелся стопор, предусмотренный строителями бункера на тот случай, если из «концлагеря» попробует выбраться кто-то из человекообразных подопытных.

Штурвал и стопор продолжали содрогаться от рывков даже некоторое время после того, как по другую сторону люка раздался гулкий, сотрясающий взрыв, однако затем все стихло.

– Аминь, – сказал Тяни, завороженно следивший, удастся ли монстрам открыть шлюз, – попробуем заглянуть?

– Подождем минутку, – ответил проводник.

Стрелка на часах сделала полный круг, и он махнул рукой – действуйте!

Жердев ухватился за колесо, но в следующую секунду отдернул руки.

– Ты чего? – поинтересовался Меткий.

– Да не, все нормально, инстинкт сработал. Просто металл теплый, а я не ожидал, что штурвал нагреется.

Взявшись повторно, капитан откинул стопор и открыл замок, но не дверь.

– Заклинило, что ли? – в сердцах бросил он. – Не могу справиться!

На помощь Николаю пришли Тяни и Толкай (больше, чем втроем, упереться все равно не получалось), навалились, но люк все равно не поддался.

– Прикипел, зараза, или кромки припаялись – не знаю! Других объяснений не вижу!

Сталкеры расстроенно переглядывались, но придумать, как открыть неуступчивую дверь, ни у кого не получалось.

– Надо же, так обломаться в одном шаге от финиша! – воскликнул Толкай. – Тотальная непруха!

– Это как посмотреть, – возразил ему Стрелок. – Учитывая толпу телекинетиков, мы уже одной ногой в могиле стояли. Слава богу, нельзя сказать, что мы потеряли последнюю надежду выбраться на поверхность, и, поскольку идей, как прорваться здесь, нет, то предлагаю идти дальше.

Группа отправилась искать счастья за правой дверью, но не тут-то было. Хотя им не преграждали путь опасные мутанты, но хитросплетенье коридорчиков и помещений различного назначения казалось нескончаемым.

– Парни, если честно, я уже перестал ориентироваться в пространстве, – предупредил Стрелок, – здесь просто лабиринт! Все эти повороты во мраке сбили схему маршрута, которую я рисовал в уме!

Отсутствие нормального освещения усложняло задачу сталкеров: одно дело, когда видишь картину в целом, и совсем другое – кусочки мозаики, которые выхватывают из темноты лучи фонарей.

– Стоп! – воскликнул Меткий минут через десять. – Мы здесь уже были, головой ручаюсь! Где-то прозевали нужное ответвление и сделали круг!

Мужики кратко, но емко выразились по существу проблемы – досталось и карликам, и их создателям, и матерям Повелителей, и долбаному бункеру в целом.

– Хрен ли делать, пошли по второму кругу! – подытожил Жердев. – Должно быть, одна из комнат – проходная, а мы этого не заметили. Надо тщательней осматривать каждый закуток.

Капитан оказался прав. Минут через пять сталкерам удалось обнаружить помещение, в дальнем конце которого они ранее не заметили узкий проход, уходивший вбок. Метров через пять лазейка превратилась в полноценный коридор, а вскоре свет выхватил на дальнем его конце сгорбленную фигуру, пытавшуюся проскользнуть незаметно.

Вид одинокого врага даже обрадовал сталкеров, поскольку подтверждал верность выбранного курса. На эмоциональном всплеске карлика просто изничтожили: от очереди, пущенной Метким ему в лоб, он закрылся, но две пары других бойцов тут же открыли огонь в обход защиты. Пули отскакивали рикошетом от стен с двух сторон, и мутант за пару мгновений превратился в решето.

– Вот так бы все время! – порадовался Жердев, но, видимо, его слова расслышала Зона или загадочный тотем «Фатума», извращающий любые желания.

За следующим поворотом людей встретила равная им по численности и весьма сплоченная команда откормленных гномов, которые принялись методично, слаженно и без спешки избивать сталкеров и теснить их назад. В то время, как четверо мутантов перекрывали все пространство коридора коллективным щитом и медленно шли вперед, словно спартанская фаланга, пятый карлик, спрятавшийся за их спинами, издевался над бойцами, как мог. Сначала он просто швырялся различными предметами, затем ментальным ударом сбил с ног Меткого, после чего тот еле встал, потом выбил передние зубы Тяни его же автоматом, а у Толкая и вовсе вырвал из рук личное оружие.

– Отступаем за угол! – отстреливаясь, закричал Стрелок. – Иначе они нас порвут!

Исчезнув из поля зрения гения телекинеза, люди получили лишь коротенькую передышку. Карлик с мясом вырвал из ниши секцию чугунных батарей отопления и, как мухобойкой, махнул ею в сторону спрятавшихся сталкеров. Меткого и Тяни от чудовищного удара спасло только то, что они уже сидели на полу из-за полученных травм. Секция с грохотом врезалась в стену прямо над ними, а затем плавно подалась назад, похоже – для очередного замаха.

В безвыходной ситуации снова выручил Стрелок.

– Всем лечь и надеть противогазы! – скомандовал он и швырнул дымовую гранату.

«На хрена? Ошибся, что ли?» – подумал Меткий, но приказ проводника выполнил, как и остальные сталкеры.

Белое облако за считаные секунды заволокло ближнюю треть коридора, и где-то внутри него раздался лязг от упавшей батареи.

«Ай да орел! – восхитился Праведников командиром. – Нет зрительного контакта, значит, нет контроля!»

Однако Стрелок этим не ограничился, а катнул в туман еще один цилиндр, после чего принялся загибать пальцы. Кажется на шестом или седьмом со стороны мутантов послышались странные звуки: некоторые походили на мычание, другие даже сравнить было не с чем, но кашель и чихание звучат примерно одинаково у всех человекоподобных. Проводник знаками показал «выдвигаемся вперед» и первым шагнул в дым, сменивший расцветку – с белесой на ядовито-желтую.

Зрелище, представшее перед взглядами людей, радовало глаз: лишь двое карликов еще кое-как, согнувшись пополам от душивших их спазмов, держались на ногах, парочка других уже валялась на полу в конвульсиях, а последний сполз по стенке и вообще не шевелился.

Разумеется, в благородство с монстрами играть никто не собирался, будь их воля – они бы жрали человечину на завтрак, обед и ужин. А сейчас, тем более, на кону была судьба человечества. Гномов быстренько перестреляли, пользуясь их полной беспомощностью.

– Чем ты их? – полюбопытствовал Меткий, когда отряд покинул загазованный участок, и все сняли противогазы.

– Что, сильно вторая граната понравилась? – улыбнулся Стрелок.

– Первая, по тому, как грамотно ты ее использовал, не меньше, но с ней мы знакомы, а вот с желтенькой начинкой…

– Это спецсредство последнего поколения, называется «Чеснок». По сравнению с ним «Черемуха» – освежитель для автомобильного салона! Выпускается малыми сериями, обычную полицию им не оснащают, только спецназ.

– Дюже дорогой в производстве, что ли?

– Не, не в этом дело. Уж слишком часто от него случаются серьезные осложнения, вплоть до летального исхода.

– Понятно, однако, независимо от того, насколько хорош «Чеснок», за идею заставить карликов чихать – мое почтение! Вот это смекалка!

– Да ладно тебе, а то уже в краску вогнал! Соображалка, она от бедности развивается – правильно говорят: «Голь на выдумки хитра!» С тех пор, как в свое время добровольцем в Сербии с винтовкой Мосина повоевал, так и пошло: что под рукой есть – все в бой. Вместо миномета рогатку из пружин и рессор сварили, а заряды для нее делали из взрывчатки, гвоздей и носков!

– Да неужели у сербов нормальной ствольной артиллерии на складах не нашлось?

– То у них, а нам-то, пришлым, кто пушки и минометы доверит?

– Слушай, а правда, что натовские крылатые ракеты на ловушки из обычных микроволновых печей клевали? – поинтересовался Толкай.

– Не знаю, может, да, а может – нет. Для такой штуки, как минимум, генератор нужен, а у нас на передовой откуда ему взяться? Пойдемте лучше, посмотрим, что эти оглоеды так упорно охраняли.

Новое помещение за дверью в конце коридора оказалось просторным, хотя и меньше, чем «концлагерь».

– На плане всего два помещения, подходящих по размеру, и в обоих обозначены ходы сообщения с поверхностью. Одно мы уже миновали. Так что смотрите внимательнее, билет на волю где-то здесь, – проинструктировал группу Стрелок, рыская по сторонам лучом фонарика.

Когда-то в зале номер два находилось нечто очень важное. Обилие покрытых слоем пыли роботов-манипуляторов, каждый из которых шел в комплекте с компьютером, температурным шкафом и непонятной установкой, похожей на компактную центрифугу, наводило на мысли о генетических экспериментах. Для телекинетиков помещение тоже, по всей видимости, что-то значило. Во всяком случае, металлический уголок с нанизанным на него черепом упыря, лежавший на шкафах поперек центрального прохода, явно оказался там не случайно и что-то символизировал.

– Кидалово какое-то, – пробурчал Жердев, скользя лучом по стенам, – ни одной лестницы наверх не вижу! Если мы под землей, то путь на выход должен вести вверх, верно?

Меткий посветил на потолок.

– Всё так. Похоже, я его нашел, но боюсь, он для нас бесполезен.

Остальные сталкеры подняли головы и увидели в центре потолка темную дыру отверстия. Прямо под ним располагалась решетчатая площадка с перилами, сваренная из арматуры, и несколько сложенных пролетов сдвижной лестницы, наподобие тех, что используются в пожарных машинах.

– Ее можно опустить только сверху. Мы привыкли, что через входы можно и выйти, но здесь, похоже, своя изощренная логика. Создатели лаборатории очень боялись, что отсюда может кто-то выбраться, и поэтому отсекли такую возможность. Очевидно, этот лаз предназначался для проникновения с поверхности спецподразделений в экстренных случаях.

– Стратеги, блин! – в сердцах сплюнул под ноги Тяни. – Судя по множеству скелетов и обрывков научных скафандров, не слишком-то им эти меры предосторожности помогли! Куда нам теперь идти?

– Остался последний, четвертый лаз, – ответил Стрелок, – мы прошли примерно три четверти пути, и теперь до него рукой подать. Думаю, он в рабочем состоянии.

– С чего такая уверенность? – поинтересовался Жердев.

– Команда карликов, которая нас едва не порвала в коридоре, шла оттуда. Вопрос – зачем забираться в такие неимоверные дебри, если ближе к выходу полно свободных комнат? Ведь тогда даже обычный выход на поверхность превращается в целое путешествие. Уж не знаю, шли они сейчас в гости к своим соплеменникам, или получили телепатический сигнал о помощи и отправились на выручку, но жили эти пятеро, я уверен, в апартаментах с собственным парадным.

– Это замечательно. Если, конечно, нам не перекроют путь полсотни злых гномов.

– Может, здесь все не так однообразно, – пошутил Толкай, – глядишь, и контролера встретим!

– Скорее всего, в лаборатории действительно занимались выведением нескольких видов мутантов. Однако после того, как они вырвались из-под контроля, победителем в этой мясорубке мог остаться только один. Так что не думаю, что нас ждут сюрпризы с этой стороны.

Стрелок оказался прав. Сталкеров ждал другой сюрприз. Когда группа вслед за Жердевым вошла в очередной коридор, из десятка дверных проемов на них высунулись посмотреть сначала три, через секунду девять, а еще через мгновение пятнадцать голов! И пусть большинство из них принадлежало недорослям, но и полдюжины взрослых самок гномов, легко определяемых по фигуре, могли, защищая выводок, превратить короткий отрезок пути в непреодолимое препятствие.

Проводник, еще не потерявший надежды проскочить без боя, хотел скомандовать, чтобы не открывали огонь, пока не вынудят обстоятельства, но не успел. Самый мелкий карапуз, не менее страшный на морду, чем взрослые, швырнул в чужаков килограммовый кусок отвалившейся штукатурки, чем спровоцировал Жердева на ответную очередь из автомата. И хотя стрелял капитан в пол, одна из пуль рикошетом нашла свою цель. Дерзкий детеныш свалился, как подкошенный, и в тот же миг людей по ушам ударил резкий визг. Он длился и длился, словно его источником была не глотка живого существа, а сигнализация, запитанная от аккумулятора. Все карлики спрятались, но откуда-то из глубины бетонного лабиринта вдруг раздался ответный рев.

– Бежим, живо! – крикнул Стрелок, обгоняя Жердева.

Сталкеры особенно «любят» гнезда гномов за то, что телекинетики могут довольно быстро скоординироваться, перекрыть пути к отступлению и навалиться всей стаей.

В людей то и дело летели какие-то предметы, но они не обращали на них внимания и не останавливались, даже когда голову Тяни сильно рассекло попаданием половинки шахматной доски, едва не отправившей эмчеэсовца в нокаут. Он зашатался, схватившись за окровавленное лицо, но Меткий и Толкай подхватили товарища под мышки и вытащили из-под града снарядов. Вряд ли проводнику удалось бы так быстро найти нужное ответвление без подсказки, но, слава богу, белая надпись «ВЫХОД» на двери все еще хорошо читалась, и она сэкономила немало драгоценных секунд.

За дверью находился темный и узкий лестничный колодец, поднимавшийся под углом в тридцать градусов метров на пятнадцать. Что там, дальше – скрывал непроглядный мрак, но радовал сам вектор движения, устремленный к поверхности.

– Давай лучше я! – крикнул капитан, отстранив Праведникова и подхватывая раненого.

Меткий не стал спорить – в физической мощи с Николаем мог сравниться только Толкай.

Стрелок же, разведывая дорогу, первым взлетел по ступенькам и обнаружил, что на площадке находится железобетонный ДОТ с двумя амбразурами: одна, из которой торчал ствол крупнокалиберного пулемета, смотрела на вход с поверхности, а вторая, пустая, как раз выходила на лестницу, поднимающуюся из глубин бункера. Посередине между ними располагалась бронированная дверь, открытая нараспашку, а непосредственно перед ней валялась россыпь костей двух скелетов и обрывки камуфляжного обмундирования. По всей видимости, тут люди нашли свою смерть, и здесь же их съели – на половинке разломанного черепа сталкер заметил четкие следы крупных, не в пример человеческим, зубов.

Стрелок посветил вниз, под ноги товарищам: Жердев с Толкаем тащили под руки Тяни, который совсем перестал видеть из-за крови, заливавшей глаза, а Меткий их, судя по всему, прикрывал. Оставалось еще минимум секунд десять до того момента, пока они смогут к нему подняться, и проводник принялся осматривать выход из лаборатории, надеясь найти нечто, что поможет задержать мутантов.

Сталкер сначала подумал, что охранники при приближении мутантов просто запаниковали и бросили свой пост, но затем переменил мнение, увидев открытый стальной засов, загнутый в спираль. Посветив фонарем внутрь ДОТа, сталкер обнаружил сорванный со станины ДШК и останки еще одного разорванного в клочья бойца с трезубцем на шевроне.

– Идиоты! – выругался Стрелок. – Вывели супермонстра на свою голову, а защита, как от диких собак! Видать, его возможности сильно превзошли их самые смелые ожидания.

Разумеется, на последнем рубеже проводник искал не супероружие, а некий механизм, вроде гермозатвора в метрополитене, способный наглухо перекрыть выход из бункера. И таковой здесь имелся. Пусковая рукоятка, как на башенном кране, даже была подписана большими фосфоресцирующими буквами – «ШЛЮЗ». И находилась она у бойницы, смотревшей в сторону выхода на поверхность. После секундного недоумения Стрелок яростно матюгнулся, поскольку понял, почему солдаты не воспользовались последним шансом отсечь карликов от поверхности – им помешали животный страх и желание выжить любой ценой.

Как и на большинстве подобных подземных объектов, строившихся по типовым военным проектам, гермозатвор лаборатории предназначался, в том числе, и для защиты от оружия массового поражения, а значит, пост управления тоже находился внутри. Заказчик то ли не обратил внимания на эту деталь, а может, просто не предвидел возможных последствий, но, так или иначе, получалось, что человек, закрывавший шлюз, должен был запереть себя вместе с мутантами. Бойцы охранения, с ужасом обнаружившие, что крупнокалиберный пулемет не пробивает невидимый щит телекинетиков, решили рискнуть и спастись бегством. Они еще не знали, что гномам не обязательно стоять рядом, чтобы огреть кого-то железкой.

Мимо ДОТа прошмыгнула троица с несчастным Тяни в виде ноши, а через секунду в проеме возник Меткий.

– Игорь, ты чего застыл? – удивленно окликнул он проводника.

– Здесь гермозатвор, – глухим голосом ответил Стрелок, – гномов остановить надо, а он только изнутри закрывается…

– Ишь, чего удумал! Рвем когти скорее! Я там «лепёшку» на растяжку поставил!

Сталкеры успели выскочить на поверхность и отбежать на полсотни шагов от входа, когда за их спиной ухнуло, загудело и наружу, вместе со взрывной волной, вырвался длинный, клубящийся язык пламени, по счастью, достаточно узкий. В воздухе ощутимо воняло палеными шкурами. Запах, довольно противный сам по себе, сейчас внушал бойцам оптимизм. Залегшие во время взрыва, они теперь поднялись и, едва проверив, на месте ли снаряжение, занялись раной Тяни.

Меткий, оказавшийся вне этой суеты, оглянулся на небольшой, поросший травой холм – абсолютно неотличимый от сотен других, в которых в деревнях устраивают погреба. Его поразил тот факт, что, помимо проема, откуда выскочила его группа, в склоне располагалось еще два точно таких же, только закрытых замшелыми дверьми.

– Да они тут совсем, что ли, ох… – выдал сталкер тираду, прерванную раскатом грома, – …ять, как кроты все перекопали, понастроили гадюшников! Стрелок, будь добр, отметь это место на электронной карте! Будет время – разберемся со здешней застройкой!

Проводник согласно кивнул и поставил GPS-метку.

– Если сюда специально с экспедицией нагрянуть, то можно много полезной информации с пыльных компьютеров снять – люди, которые пытались в лабораторию вернуться, явно там и остались. Видно результаты исследований и так ушли, куда надо, а на оборудование плюнули. Ладно, что там с Тяни?

– Просто голову раскроило хорошо и оглушило на время, а так он в порядке, – доложил второй спасатель. – Рану промыли, антисептиком обработали, швы я быстренько наложу, останется только забинтовать!

– Не забудьте поверх бинтов камуфляжным гримом пройтись, а то любое белое пятно в ночи светится, как фонарь!

– Да-да, получше закрасьте, а то у меня голова не железная! – поддержал Тяни. – Второй раз могу не сдюжить.

Вскоре с оказанием помощи было покончено, и отряд продолжил путь.

Глава 12 Тернистый путь

Сталкеры держали свои ПДА выключенными – при современном уровне радиоразведки засечь движение чужой группы труда не составляет. Но стоило Меткому на минутку включить сканер, чтобы оглядеться, как на экране высветилось множество чужих точек. Вне всяких сомнений, группа дошла до позиций батальона «Тайфун» – для военных слишком глубоко в Зоне, а для сектантов – слишком рано.

После короткого совещания на разведку отправился Меткий, поскольку Стрелок был их единственным проводником, а остальные парни при своих габаритах меньше подходили для роли лазутчика. Вернулся Праведников из зарослей кустарника довольно быстро.

– Ну, что там?

– Буквально через двадцать шагов открытое пространство начинается – вся растительность подчистую срезана и выкорчевана. Не знаю, сколько всякой техники они тут задействовали, но подготовились хорошо: траншеи полного профиля с ходами сообщения, а метров через триста – доты с амбразурами на сто восемьдесят градусов.

– Да и черт с ними! Мы их штурмовать не собираемся.

– Неподалеку от нас дорога проходит, на ней блокпост. В обе стороны от него тянется спираль Бруно – аж в три ряда натянута! Возможно, есть и скрытые сюрпризы. Единственный плюс – часовые не слишком бдительно службу несут.

– Что ж, выдвигаемся вперед, надо на месте смотреть и думать, как миновать посты.

Преодолев по-пластунски необходимое расстояние, чумазые сталкеры едва залегли в небольшой рытвине за крайней линией кустов, как послышался гул мотора. Из подъехавшего к КПП «Хаммера» вышел человек в военной форме, весьма важного вида и с наметившимся брюшком. К нему тут же подскочил офицер, вооруженный футуристического вида автоматом, и, приложив руку к козырьку, принялся о чем-то рапортовать.

– Что за блатной ствол у него? – спросил Меткий. – На Дальнем Востоке мне такой не попадался.

– Израильская штурмовая винтовка «Тавор» XXI века, – шепотом ответил проводник. – Выполнена по схеме «булл-пап», стреляет хорошо, но, как по мне – для условий Зоны слишком капризная игрушка. Кстати, стоит она в десять раз дороже М-16, а вооружен здесь такой каждый второй «доброволец»! Невольно задаешься вопросом, откуда у добровольцев средства на подобные игрушки!

Тем временем, парочка отправилась вдоль линии окопов: командир поста что-то продолжал говорить, показывая на проволочные заграждения, а гость кивал, заложив руки за спину.

– Вот бы послушать, о чем балакают! – посетовал Жердев.

– Сейчас организую! – пообещал Стрелок и достал нечто, похожее на бластер из фантастических фильмов.

У странного устройства поверх пистолетной рукоятки крепился серебристый цилиндр, и выглядело оно достаточно угрожающе.

– Друзья из Москвы подарили, – пояснил владелец и, направив в сторону офицеров, нажал на кнопку.

К облегчению сталкеров, вместо выстрела цилиндр развернулся в миниатюрную антенну. Подсоединив наушники, Стрелок отдал одно «ухо» Николаю. Слышимость оказалась отличная.

– …вправо-влево у нас минные поля тянутся.

– За развертывание охранных рубежей хвалю! – надменным тоном произнес пузатый инспектор, – но расслабляться нельзя! Ни один сталкер или русский диверсант здесь не должен проскочить! Если все пойдет по плану – смело сверли дырку для ордена!

– А если что-то непредвиденное, и они прорвутся за охранный периметр?

– Ну, на этот случай дырка у тебя уже есть! Так что лучше будь начеку! Ладно, поехали, посмотрим, что на втором твоем посту делается.

Меткий легонько толкнул проводника в плечо и шепнул на ухо:

– Ничего себе! Классный тебе подгон сделали!

– Сослуживцы бывшие постарались. Мы, после того, как нас из армии турнули в две тысячи седьмом, вместе в охранном предприятии работали. Сейчас у нас такие средства прослушивания запрещены законом, но выкидывать жалко – вот они мне и передали.

– А я думал, ты среди «вежливых людей» по приказу оказался.

– Если бы! Перед тем, как Грузия на Осетию и на наших миротворцев напала, Табуреткин ведь едва ГРУ под корень не изничтожил – целые бригады посокращал! И плевать, что сейчас эпоха локальных конфликтов, в которых спецназ нужнее всего! Но нам же хотелось быть стране полезными, вот на свой страх и риск и поехали сначала в Крым, а потом в Новороссию. Информацию по здешней Зоне тоже по велению сердца собирал, это уж сейчас про меня руководство вспомнило, когда «партнеры» вознамерились страну совсем извести.

Громко хлопнула бронированная дверь, заурчал двигатель, и внедорожник отправился дальше по своему маршруту. Подрагивающий свет фар постепенно растворился вдалеке, и блокпост погрузился в темноту. Как это часто бывает, после отъезда офицеров, приезжавших с проверкой, на личный состав напала временная расслабуха, а вновь начавшийся дождь этому только способствовал.

– Слав, дистанция приличная, да и условия для стрельбы хреновые – двух часовых у КПП отсюда сможешь снять? – спросил Стрелок.

– Думаю, мне это вполне по силам. Надо только дождаться, чтобы разошлись на максимальное расстояние или, наоборот, встретились. Вопрос, что потом?

– Усложнять не будем. Ночью, да в грязи, пытаться проделать проход в минном поле – хуже не придумаешь. Как снимешь охранение, по дороге заходим на блокпост и зачищаем его. Раз на станции о нас знают, то теперь вряд ли можно рассчитывать на успех операции благодаря внезапности. Главное, постараться уйти от поста как можно дальше, прежде чем в их штабе заметят неладное.

Не обращая внимания на крупные капли, непрерывно стучавшие по капюшону и прицелу, Меткий дождался, когда один часовой подошел к другому прикурить сигарету. Соблазн попытаться срезать одной очередью обоих был велик, но сталкер сдержался: стоит отдаче после первого выстрела чуть приподнять ствол, и всё – пуля уйдет мимо цели, а боевик, напуганный видом простреленной головы приятеля, тут же бросится ничком и поднимет тревогу. Попробуй потом подобраться без лишнего шума! Нужно каким-то образом выиграть лишнюю секунду на повторное прицеливание.

«Тайфуновцы» перекинулись парой слов, и курильщик отправился восвояси, а тот, кто угостил его огоньком, остановился осмотреться через прибор ночного видения, будто что-то почувствовал. Меткий плавно нажал на спусковой крючок, и голова, торчавшая над бруствером, дернувшись, исчезла. Боевик с сигаретой, удалившийся метра на три, практически сразу обернулся на непонятный звук за спиной, но и этой крошечной паузы хватило, чтобы сталкер без промаха отправил вторую пулю ему в висок.

– Пошли! – скомандовал Стрелок.

Темнота и отсутствие молний внушали проводнику уверенность, что с удаленных дотов группу не заметят. Так и вышло. Бойцы выбрались на дорогу и по ней без проблем дошли до блокпоста, минуя все заграждения.

Хотя шум дождя перекрывал практически все негромкие звуки, Меткий и Жердев на всякий случай согласовали жестами, в какой очередности им заходить в блиндаж из бетонных блоков, врытых в землю, и кто отвечает за правый, а кто – за левый сектор. Надев приборы для ночного видения, они вошли внутрь. Еще на пороге в нос ударил непередаваемый букет из ароматов затхлой сырости, перегара, жареного лука и грязных носков. Отдыхающий личный состав, в количестве семи человек, крепко спал, несмотря на чей-то громогласный храп. Сталкеры быстро разрядили обоймы и вышли наружу. Благодаря бесшумному оружию, никто из охранников не успел даже толком проснуться и понять, что происходит.

– А вот теперь время пошло, – сказал Стрелок, – и сколько его у нас до момента, когда начнется большой шухер, никто не знает.

Меткий ломал голову, как проводник проложит маршрут, чтобы подобраться по открытой местности к железнодорожному мосту, на котором, как и предсказывал Николай, находилось с десяток автоматчиков (не сектантов, судя по обмундированию, а бойцов бывшего добровольческого батальона). Однако Стрелок явно знал этот участок местности, как свои пять пальцев, и потому совершенно не терзался сомнениями. Ведомые им сталкеры заранее спустились к Припяти, берега которой покрывали заросли сорной травы, и по-пластунски проползли полкилометра, пока до цели не осталась буквально сотня шагов. Здесь проводник подал сигнал остановиться, и пока все восстанавливали силы, принялся изучать, как организовано охранение объекта, пытаясь найти слабые места в обороне противника. Впрочем, на мост смотрели и остальные.

– Про то, что это железо неслабо светится, им едва ли рассказали, – усмехнулся Жердев, – но все равно, многовато их, чтобы бесшумно пройти.

– Наоборот, толпа нам даже на руку, – возразил Стрелок, – взгляните на них, они уже от безделья маются, лясы точат, да станцию разглядывают! В низину же, худо-бедно освещенную прожекторами, уже и не смотрят. Наелись, как говорится. Если будем передвигаться очень медленно и замирать, когда поворачиваются в нашу сторону, то среди растительности нас и не заметят. Все поверхности мокрые, и для наблюдателя сверху выглядят ковром блестящих пятен.

– Откуда такая уверенность?

– Я за последние два года, знаешь, сколько мостов оборонял и захватывал? Дюжину точно! Так что поверь на слово.

– Парни, не хочу вас подвести, – угрюмо сказал Жердев, – но скрытное передвижение в стиле ниндзя при моих габаритах затруднительно. Лучше мне идти последнему, и если засекут, то не вздумайте вступать в бой – и помочь не поможете, и дело завалим!

– Тогда так, – решил Стрелок, – мы с Метким проберемся на мост и оценим обстановку. Если нас все устроит, то по одному пойдете по нашим следам, Николай – замыкающий.

– Зачем вам вдвоем идти на рекогносцировку?

– Чтобы посоветоваться и принять решение, если ситуация будет неоднозначная. Как говорится, одна голова хорошо, а две – лучше.

Больше возражений ни у кого не нашлось, и разведчики отправились в путь. Глядя на их передвижение, у оставшихся не возникло сомнений в успехе товарищей. Извиваясь, они, словно две змеи, исчезли в зарослях, практически не тревожа растительность – оставалось только догадываться, как им это удается.

Какое-то время сталкеров не было видно, затем две тени мелькнули у опоры моста, поднялись к нижней части конструкции и снова исчезли. Минуты бежали одна за другой, а ничего не происходило, никто не подавал долгожданного сигнала. Вместо него неожиданно вернулись разведчики.

– Планы меняются. Со стороны моста, да и вообще с востока к станции не подойти.

– В чем дело?

– Когда проводили космическую разведку перед началом операции, строительные работы велись только в дневное время, а ночью, знаю по своему опыту, в окрестностях станции безраздельно властвовали жертвы биологических, генетических и прочих экспериментов, что сталкерам всегда на руку – обладатели клыков и когтей менее опасны, чем сектанты. Но видно, теперь Повелители решили ускорить темп. С нашей позиции было невозможно увидеть, что творится за забором у подножия АЭС, а там все пространство освещено и кишит людьми и техникой. Множество боевиков в охранении. Очевидно, даже паузы после выброса делать не стали – сразу всех на работу выгнали. Придется заходить с более спокойной стороны: или с Припяти, или с юго-запада, но здесь точно не прорвемся – верная смерть!

– Времени сколько потеряем! – разочарованно прошептал Толкай. – Может, перебить их, захватить грузовик и, пока не опомнились, прямиком к станции? На колесах есть шанс проскочить, тем более у самосвалов борта будь здоров – от пуль прикроют. А?

– Нет, – покачал головой Стрелок, – впустую погибнем. Я же побывал тут уже однажды, поверьте мне – если не на одной, так на другой крыше окажется сектант с «рельсой», которому не надо никуда бежать, чтобы занять позицию. Он, не торопясь, прицелится и засадит пару зарядов максимальной мощности в кабину, убив и водителя, и двигатель. Потом нас окружат и уничтожат. Без вариантов. Поэтому идем в обход.

Группа отступила по руслу достаточно далеко, чтобы без риска быть замеченными скрыться под сенью деревьев. Сталкерам удалось преодолеть примерно треть пути до бывшего города атомщиков, когда послышалось тихое урчание дизельного двигателя.

– Вот времена пошли! Народ совсем обленился, даже по лесу никто пешком не ходит! – тихо произнес Жердев, срывая травинку и принимаясь ее жевать. – Пропустим или языка возьмем? Нам бы как раз не помешало определиться, по какой тропинке к станции подобраться.

– Подождем, посмотрим, кто пожаловал, – ответил проводник.

– Тьфу, гадость! – поморщился капитан, выплевывая огрызок стебля. – На вид сочная, а на вкус, как пепел!

– Коля, блин! – зашипел на него Меткий. – Прекращай в рот совать всякую дрянь! Тут кругом грязь радиоактивная!

– С одной стороны, цинковый гроб надежнее, а с другой, дубовый полезнее для здоровья, – ответил спецназовец. – Неизвестно, доживу ли я вообще до рассвета, так что расслабься, Сергеич, мне сегодня можно почти все.

Праведников покачал головой, но возразить не успел, поскольку из-за поворота лесной дороги показались два пикапа, в которых находилось то ли восемь, то ли девять бойцов, точно не разглядишь. Судя по военной, но не единообразной форме – из батальона «Тайфун». Ведущий автомобиль внешне ничем не отличался от серийной модели, если не считать дополнительных ламп на крыше, а вот в кузове другого на самодельной станине красовался крупнокалиберный пулемет. Серьезное оружие – от такого ни за одним деревом не спрячешься, вековые стволы прошивает на раз. Дополнительно к нему присоединили прожектор, что делало его еще более весомым аргументом в ночном бою.

– Внимание! – обратился ко всем Стрелок. – Огонь открываем строго по моему сигналу! Я валю водителя головной машины, Тяни – на тебе второй. Коля, твоя задача – уложить всех, кто рядом с пулеметом, чтоб он ни одного выстрела в нашу сторону не сделал, иначе беда!

– Понял.

– Языков берем с заднего сиденья первой машины. Убираем всех лишних, и затем делаем рывок на захват. Меткий нас прикрывает. Всё понятно? Товсь!

Огневой контакт был очень коротким: приглушенные сухие щелчки, которые слышали, пожалуй, только сами сталкеры, но не боевики, раздавались секунд пять, не более. Глухой стук тяжелых пуль, пробивающих кузова автомобилей, скрип тормозов, короткое ругательство и пара предсмертных вскриков – вот и всё, конец боя, после которого самым громким шумом стало тарахтенье одного из дизелей (второй мотор заглох, когда внедорожник уткнулся в дерево на обочине).

– Пошли, пошли! – скомандовал Стрелок.

Сталкеры метнулись к пикапам, и через пару мгновений до Меткого донеслись звуки нескольких ударов и одного контрольного выстрела. Вскоре группа захвата вернулась с живым грузом, а точнее, с двумя. Один пленник самостоятельно перебирал ногами, второго, с окровавленным лицом, волочили, как мешок, но, судя по его рукам, соединенным на всякий случай за спиной стяжкой, о тяжелом ранении речь не шла.

Тому, что помоложе и покрепче, находившемуся в бессознательном состоянии, было на вид не больше тридцати, другому, лишь слегка помятому – лет сорок. От наметанного глаза Праведникова, даже при взгляде через прибор ночного видения, не ускользнуло, что униформа на обоих сидит хорошо, все подтянуто, как надо – сразу понятно, что люди не первый день на передовой. Впрочем, чему удивляться? В регулярных частях порой оказывается очень много противников войны, которых мобилизовали принудительно, по принципу «кто не с нами, тот против нас», а вот с добровольческими частями совсем иная история – там служат те, кому мирная жизнь совершенно не в масть.

Толкай, тащивший с Жердевым бесчувственного пленника, отчаянно матерился, остальные угрюмо молчали.

– Что случилось? – спросил Меткий.

– Непруха, – утирая со лба пот, ответил капитан, – этот, с разбитой мордой, похоже, командир группы. И так совпало, что в момент нападения он с кем-то трещал по спутниковому телефону! Мы это поняли, только когда до машин добежали. Я его прикладом приложил, стрелять, один хрен, поздно было – он уже успел про нас прокукарекать. Теперь точно начнется кипиш!

Обычно любое спецподразделение старается после захвата «языка» не оставлять никаких следов: трупы убитых стремительно оттаскивают подальше в сторону и зарывают так, что место захоронения совершенно не бросается в глаза, автомобили загоняют в лес, прикрывая ветками, а следы маскируют опавшей листвой. Однако, держа в уме тот факт, что время и место нападения известны противнику, Стрелок решил поступить иначе.

– Коля, – обратился он к Жердеву, – ты человек, в этом деле опытный, возьми «монки» и, если надо, позаимствуй гранаты у парней. Штук восемь у тебя должно быть минимум. Пройди чуть вперед по маршруту движения патруля и выбери подходящее место для засады. Подкрепление с главной базы по-любому выйдет к расстрелянным машинам и от них уже начнет разворачивать на нас охоту. Мы их должны упредить.

– Понял.

– В идеале надо, чтобы колонна, направленная по наши души, оказалась хоть немного стеснена рельефом местности, овражек там какой или откос холма, и боевики не смогли быстро рассредоточиться и развернуться в боевые порядки. Здесь не горы, я многого не ожидаю, стесним их хотя бы с одной стороны – уже замечательно. Поставь один сюрприз на дорогу, чтобы тормознуть головной транспорт, а основной упор сделай на обочины – вот там поставь все мины направленного действия и несколько растяжек. Если увидишь места, хоть в какой-то степени пригодные для укрытия от нашего огня, тоже заминируй. Парочку гранат обязательно размести по пути от дороги к позициям, которые мы займем, чтобы тормознуть самых резких.

– Ясно. Все сделаю в лучшем виде!

Капитан исчез во мраке.

– Ты не горячишься? – шепнул на ухо Стрелку Меткий. – Может, обойтись минированием? В лесу, прикрываясь рельефом и деревьями, проще простого окружить тех, кого меньше. Особенно если они, то есть мы, увлечены стрельбой. Стоит боевикам обхватить отряд клещами с флангов – и нам конец! А из-за ограниченной видимости процесс обхода хрен отследишь!

– Ты все верно говоришь, но не беспокойся. Я в партизанском деле человек не новый. Отработаем по секундомеру и уйдем, пусть попробуют в ночном лесу сориентироваться!

Стоило сталкерам определиться с дальнейшими действиями, все внимание переключилось на пленных. Если пули не свистят над головой, «языков» лучше всего допрашивать тут же, где их взяли, возле еще не остывших боевых товарищей. Трясти, пока они не пришли в себя от стресса, не разложили в голове ситуацию по полочкам. Трясти так, чтобы все их мысли крутились только вокруг того, как им уцелеть здесь и сейчас, чтобы не пристрелили на месте.

Стрелок приподнял подбородок старшего пленника и посветил ему в лицо фонариком – хоть он и щурится, а первую реакцию на вопросы все равно видно, и главное, мешает сосредоточиться для качественного вранья.

– С чего вдруг тобой, тертым на вид калачом, такой молодой командовал? По некоторым нюансам экипировки могу сказать, что на кадрового офицера он не тянет.

– Наш старший из именитого рода. Его предки из тех самых, из героев Украины. На Галичине его хорошо знают.

– Понятно, из идейных, значит.

– Игорь, – прервал их разговор Толкай, – кажись, этот хлыщ, не в меру болтливый, пришел в себя.

– Что ж, давайте пообщаемся с нашим красавцем! На колени обоих ставьте.

– Ха-ха! Наслаждайся, пока можешь, скоро болтаться тебе на гиляке! – огрызнулся едва пришедший в себя командир патруля, злобно сверкая глазами из-под слишком выпуклого лба. – Мы просто думали, вас накрыло выбросом, вот и расслабились, но теперь вами плотно займутся!

– Господа нацисты, – будто не заметив его реплики, обратился к пленным Стрелок, – расклад простой: отвечаете на наши вопросы, и мы вам сохраним жизнь, начинаете играть в психологические игры и прочую дребедень, вроде «здесь не знаю, а там не помню, не был, не привлекался и вообще проходил мимо» – отправляетесь в расход. Всё понятно?

– Да хоть на куски режьте, все равно ничего не скажу! – снова пылко заявил боевик.

– О как! А почему, если не секрет? Совсем жизнь опостылела или просто склероз одолел?

– Да потому, что тебе, кацап, любая информация уже без надобности! Я по «трубе» успел подмогу вызвать, так что через пять – десять минут с вами будет покончено! Лучше сам сдавайся – может, и появятся шансы уцелеть, а убьешь нас – мои братья с вас живых шкуру снимут!

– Тебя как звать? – спросил Стрелок, взводя курок пистолета.

– Обойдешься без имени! Тесак – мой позывной!

– Тогда просто прощай, – спокойно произнес проводник и, направив ствол между глаз дерзкого молодца, нажал на спусковой крючок. – Одним борзым меньше.

Стоявший рядом второй пленник вздрогнул и отвернулся от упавшего мешком тела.

– Ты на что откликаешься? – с той же спокойной интонацией обратился к нему Стрелок. – Топор? Мачете?

– Борн.

– Как, как? – переспросил его удивленный проводник, повысив тон.

– Борн, – так же тихо, словно боясь спровоцировать его излишним шумом, ответил боец «Тайфуна».

– Да вы тут сплошь крутизна, ни одного простого человека! – рассмеялся Стрелок. – Даром, что акцент прикарпатский. А на самом деле, до войны, кем был?

– На хуторе работал.

– Понятно. Ты из тех деревенских ребят, которые в смутные времена не теряются, пользуются бесконтрольностью ситуации. Нормальной власти, считай, нет, можно карманы набить и понасильничать, даже повоевать, если противник не особо силен, да?

Борн опустил голову и молчал.

– Что ж ты скис-то так, бравый воин? Все не так уж плохо, ответишь на несколько вопросов, и гуляй, Вася! Не в прямом, конечно, смысле, но переживать за свою шкуру точно перестанешь. Так что рекомендую быть сговорчивым, очень сговорчивым.

– Зачем мне говорить, вы же потом наверняка меня сразу убьете!

– Красавчик! Торгуешься, значит, вопрос лишь в цене и гарантиях. Смотри, говорю, как есть: мы российская военная разведка. Не станешь отмалчиваться – переправим тебя через границу, будешь интервью давать перед камерами, рассказывать о мерзостях, происходящих в Зоне отчуждения, а нет – ну, ты сам все понимаешь.

– А для чего тут допрашиваете?

– Чтобы знать, что не зря в тыл тащим.

Пленник замялся.

– В том-то и дело, что нет у меня для вас никакой информации.

– Ну-ну! Такого быть не может. Она всегда есть. И особенно у того, кто едет рядом с командиром группы на заднем сиденье. Я за что люблю крестьян – у них феноменальная память и наблюдательность: где, что, откуда, зачем и почему… у вас это в крови от природы. Наверное, и из-за уклада жизни – тоже. У меня в разведчиках в основном сельские ребята ходили, у них ни один штришок незамеченным не останется – инстинкт! Факты сопоставляют быстро, а ситуацию просчитывают еще шустрее. Толкай, что там с документами мистера Борна? Есть интересное?

– Грищук он. И в военном билете у него специальность «снайпер» записана.

– Ага! Вот, в чем дело! Вот почему ты с командиром рядом ехал! Сгодится для начала разговора!

– И что же вам нужно?

– Нам интересен проход к ЧАЭС, максимально близкий к той точке, где мы сейчас находимся.

– Сразу за лесом, как начинается открытое пространство, сплошной полосой идет минное поле. За ним объемные и инфракрасные датчики движения – без шума к станции не подберешься, забудьте.

– А через Припять?

– Весь город на пересекающиеся сектора поделен: пулеметно-гранатометные группы, снайпера и просто автоматчики – мышь не проскочит!

– Совсем? Даже маленькая, с хвостиком?

Пленник почувствовал едва уловимую угрозу в этой шутке и промолчал в ответ.

– Так почему ты ехал рядом с командиром?

– При чем тут это?

– Я задал вопрос! – напомнил Стрелок, и в голосе его зазвучали металлические нотки.

– Я только прибыл на усиление, и меня должны были доставить на позиции в городе.

– У тебя не было с собой винтовки в машине, – напомнил Тяни.

– Она вместе с вещами осталась в багажнике.

– И когда ты приехал в Зону? – снова сменил тему проводник.

– Вчера вечером.

– Странно. Насчет минных полей и секторов обстрела в Припяти ты слишком информирован для вновь прибывшего!

– Меня хорошо проинструктировали.

– Да? Вот совсем не верю! Мне думается, дело в том, что ты на самом деле не простой стрелок. Вероятнее всего – командир снайперской группы, и кататься туда-сюда тебе приходится, чтобы организовать оборону.

– Ерунда! Я после срочной службы на двадцать с лишним лет вообще забыл про стрельбу.

– Ну, так пары лет достаточно, чтобы вспомнить, чем раньше занимался, и подняться в иерархии. У вас сейчас даже секретарши в министры попадают!

– Но на минное поле это же никак не влияет, верно?

– Я тебе про то толкую, что ты врешь мне, как сивый мерин! Ладно, проехали. Я ведь на самом деле тоже немного слукавил, сказав, что сразу расстреляю того, кто мне будет врать. Нет, конечно. Поскольку, кроме тебя, других кандидатов на собеседование у нас не осталось, то сначала будем пробовать неспортивные методы стимуляции мозга.

– В смысле? – насторожился Борн.

– Например, напильник по металлу, – сказал Стрелок, демонстрируя невесть откуда извлеченный инструмент, – если начать им стачивать зубы, то говорить начинают абсолютно все. Есть и более гадкие способы допроса в военно-полевых условиях, но, по-моему, это перебор, согласен? Ты же сельский парень, а у крестьянина любой национальности нет задачи важнее, чем выжить. Уцелеть при любом политическом строе. Красные, белые, синие, зеленые, коричневые… какая разница? Они сначала приходят к власти, затем исчезают, а село остается! Подумай над этим.

– Да не знаю я ничего!

– Не зря тебя Борном прозвали! Надо сначала наказать тебя, а потом уже браться за напильник.

Стрелок взвел курок и приставил ствол пистолета к правому плечевому суставу пленного. Это была не простая угроза, а еще и с подтекстом. Везде и всегда вражеских снайперов ненавидят гораздо больше, чем обычных солдат. Им ничего не забывают и не прощают. Снайперы об этом знают и очень боятся попадать в плен.

– Раз, два…

И без заключения психолога было понятно, что у этого человека есть слабое место – ему безумно страшно. За пару последних лет боевик привык с оружием в руках решать чужую судьбу, а порой и жизни забирать, и вдруг он сам оказался перед равнодушной жестокостью обстоятельств. Стоя на коленях перед Стрелком, Борн понимал, что у него нет козырей перед этой силой, материализовавшейся в лице абсолютно непреклонного человека, которому плевать на любые эмоциональные провокации, апелляции к жалости и совести. И чем дольше он пытался найти хоть какое-то решение, точку опоры в этой ситуации, тем сильнее его одолевал парализующий сознание животный страх. Мысли путались, а тело напрягалось, ожидая выстрела.

– Три!

– Стой! Не стреляй. Есть не заминированная тропка по краю города. Надо идти вдоль проспекта Энтузиастов примерно до его середины. Там стоит старая автобусная остановка с козырьком. На ее боку желтой краской крест намалеван. Прямо за ней в зарослях начинается тропинка, по которой можно до атомной станции добраться.

– В чем подвох?

Борн сглотнул.

– Ни в чем! Убери фонарь, я ослеп уже!

– Черт с тобой, сам напросился!

– Подожди! Открытое пространство стережет снайпер. На верхнем этаже ближайшей многоэтажки сидит. Второй подъезд, точнее не знаю! Свои все согласовывают проход, в любом другом случае он будет стрелять, не задумываясь!

– Что скажешь? – обратился Стрелок к Меткому. – Стоит ему верить, или все же напильник?

– Можно и пальцами для начала заняться. Жаль, в этих условиях нормальной мимики и глаз не видно. Судя по голосу – не врал, хотя, может, и не всю правду выложил.

– Кажется, я звук двигателя слышу, – перебил их Тяни.

– Да не, показалось, – прислушавшись, возразил проводник. – Но ты прав, пора закругляться.

Неожиданным, коротким движением он ударил рукояткой пистолета по голове пленного боевика, и тот рухнул, не сгибаясь.

– Вы что, действительно собираетесь сохранить ему жизнь? – не то поразился, не то возмутился Тяни. – Вскоре сюда примчится орда головорезов! Он же заложит нас, едва очухается!

– Спокойно, – вмешался в разговор Меткий, доставая что-то из кармана рюкзака, – это нейропарализатор. Он сутки проваляется без памяти, как бы его ни старались привести в чувство, так что для нас не будет представлять опасности. А то, что мы направимся в Припять, боевикам едва ли в голову придет.

– Хорошо, пусть так. Но по-человечески – он разве заслужил, чтобы его, профессионального душегуба, в живых оставили?

– Черт с ним. Мы пообещали все-таки. Пусть Зона решает – найдут его первыми свои или мутанты.

Меткий выстрелил в Борна из нейропарализатора, затем сам оттащил тело под ближайший куст.

Из ночного леса вынырнул запыхавшийся Жердев.

– Ну, что? – спросил его Стрелок.

– Порядок! Всего в ста метрах отсюда хорошее место нашел, даже отсвет галогенок, установленных на крыше пикапа, виден. Там дорога сворачивает по ходу движения влево, мы сможем огневые точки устроить и на ее изгибе, и по фронту! Опять же, при отходе больше свободы для маневра. Оврагов нет, есть только придорожная канавка с одной стороны – ее заминировал. В нашу сторону пологий подъем – будет удобнее стрелять с расстояния.

– Молодец! Я вот только думаю – не затушить ли свет? Не насторожит он боевиков?

– Скорее, наоборот, как приманка, сработает. Это их территория, превосходство в силе тоже за ними. Днем, может, они бы и спешились заранее, а вот по ночному лесу вряд ли станут ноги ломать.

– Убедил, пошли располагаться. По моим прикидкам, их дежурное подразделение скоро прибудет. Веди, Коль.

Идти было недалеко, но Толкай не утерпел и спросил:

– Игорь, а ты бы в случае надобности, и правда, смог бы… того… напильником?

– В партизанской войне запрещенных приемов нет, но ни я, ни кто-либо из моих подчиненных никогда не стали бы руки марать, – ответил проводник, – что, впрочем, не мешает оказывать на врага психологическое давление. Тем более, они тиражируют мой образ, как кровожадного террориста – сами подтолкнули меня к идее запугивания. Главное – работает. Я на допросах таких артистов насмотрелся! С самой честной физиономией бьют себя в грудь, что ни сном, ни духом, и ни в каких карательных операциях не участвовали, о подготовке нападений и подавно – ведать не ведают! Главное, не сидеть, развесив уши, и не отдавать им инициативу. Такие, как Борн, может, и не слишком умны, но хитры и изворотливы. Они должны шкурой чувствовать, что находятся в твоей власти, тогда будет разговор.

Позицию Стрелок выбрал метрах в сорока вверх по склону. По-хорошему, надо было устраиваться еще дальше, чтобы никто из врагов гранату не добросил, но тогда заросли кустарника перекрывали бы обзор, и потому сталкерам пришлось смириться с неизбежным риском. Однако нет худа без добра – пока выверяли, какая дистанция оптимальна, сработал датчик аномалий. Кто-то чертыхнулся, но проводник, взглянув на экран, наоборот, обрадовался.

– Парни, это же «плазма»!

– На Дальнем Востоке у нас такая не встречается. Она безвредная, что ли?

– Вовсе нет: если вляпаешься, то мгновенная смерть! Но есть у этой стервочки очень интересное свойство – активация, если сквозь нее пролетает какая-нибудь вещь, так называемый «ключ». В подобном случае у «плазмы» возникает односторонняя пропускная способность. В том направлении, куда бросили «ключ», можно швырять все подряд – аномалия раскалит предметы и придаст им огромное ускорение, а вот что-либо, движущееся навстречу, останавливает не хуже брони. Со снарядами не ставили эксперимент, но любая пуля точно отскакивает!

– Прикольно, что сказать!

– Посадим здесь пару человек, и от их пуль даже за двигателем грузовика никто не сможет спрятаться!

Стрелок достал ПСС и выстрелил сквозь аномалию в сторону дороги.

– Все, теперь аномалия наша!

– Давай сюда Тяни-Толкая посадим, – предложил Меткий, – целее будут. Всё же они в большей степени спасатели, а не воины.

– Хорошо, – проводник прислушался. – А теперь вот действительно звук двигателей! Меткий, пройди вперед по склону полсотни шагов, чтобы бить их во фланг, если залягут. МЧС, вы рубите голову колонны, а мы – все остальное. По местам!

Вскоре показалась колонна: первым шел БТР с приваренными к корпусу решетками для защиты от кумулятивной струи, следом – бронированный ган-трак на базе КрАЗа, с установленным в кузове крупнокалиберным пулеметом на турели, и затем – три армейских КАМАЗа.

– Нормальную такую толпу прислали! – сплюнул Меткий. – Рота как минимум! Ну, да где наша не пропадала!

Бронированная техника представляла реальную угрозу для отряда, не имеющего противотанкового вооружения, но «плазма» серьезно изменила расстановку сил, хоть сталкеры этого еще и не знали. Едва под колесами бронетранспортера раздался хлопок, Тяни и Толкай открыли огонь по бойцу за турелью ган-трака, а также по кабине грузовика, и, к своему удивлению, обнаружили, что их раскаленные и светящиеся пули прошивают листовую сталь, словно бумагу. Поняв это, спасатели тут же обстреляли БТР и, о чудо – он остановился и задымился!

Остальные сталкеры тоже не дремали. Они встретили карательный отряд плотным и внезапным бесшумным огнем из всех стволов, из-за чего многие загонщики узнали, что превратились в дичь, только когда рядом один за другим стали валиться на пол их соратники. Любая автоколонна является, по сути, огромной групповой мишенью, куда ни выстрели – почти всё в цель, и концентрированный огонь по ней из стрелкового оружия дает чудовищный эффект. Стрелок в первую очередь стрелял по командирам, сидевшим рядом с водителями, а Жердев, наоборот, избрал мишенью затянутые тентом кузова грузовиков. Чтобы нанести боевикам как можно больше ущерба до того, как уцелевший личный состав покинет машины, капитан увеличил плотность огня при помощи дедовского, но эффективного способа стрельбы из автомата по-пулеметному. Он прихватил оружие за ремень к стволу дерева, чтобы его не трясло во время длинной очереди, и пули не разлетались от точки прицеливания на несколько метров.

Длительность огневого контакта составила чуть более двадцати секунд, и за это время сталкеры расстреляли из автоматов лишь по паре магазинов, но каратели получили огромный урон, в том числе благодаря предварительным мерам Николая. Личный состав добровольческого батальона не зря тренировали профессиональные инструкторы. Разобравшись в происходящем, невредимые боевики постарались поскорее покинуть технику и закидать нападавших гранатами, подавить огнем, используя численное превосходство. Они вполне могли реализовать подобный сценарий, если бы не сработавшие растяжки и мины. После череды взрывов обстановка на дороге стала напоминать сцену из ада Данте. Во мраке, наполненном стонами, среди отсветов горящих машин и лучей пары уцелевших фар, корчились от боли и ползали люди, а большинство лежало неподвижно.

– Всё, откатываемся! – дал команду на отход проводник.

– Но, командир! Еще минута, и мы их всех тут положим! – в запале попробовал возразить Толкай.

– Всё! Я сказал! Мы здесь не для этого, и наш успех зависит от скорости!

Разумеется, всех сталкеров одолевал соблазн пострелять еще, но поскольку основной задачей засады было заставить противника отказаться от преследования, а не уничтожить всех до единого, то рисковать не имело смысла. В каком бы состоянии сейчас ни находились боевики, секунд через десять они начнут отвечать, и шальная пуля или осколок могут натворить дел. Уйти от любой формы поединка, не оставляя врагу шансов на размен, и продолжить выполнение основной миссии без единого раненого, наличие которого станет тяжким бременем для отряда – вот чего добивался Стрелок.

Все сталкеры, кроме Меткого, побежали вверх по склону и укрылись за обратным скатом холма, который заранее разведал Жердев – вдоль него можно было уйти подальше от поля боя, не рискуя жизнью. Проводник все время внимательно прислушивался к происходящему за спиной. Вот застрекотали автоматы: сначала разрозненно, потом их хор стал более слаженным, а затем они практически смолкли, если не считать одиночных очередей. Громыхнули гранаты, но стрельба не возобновилась – верный признак того, что группа возмездия бросилась следом.

– Теперь моя очередь, – сказал по рации Меткий, и почти тут же в темноте раздался чей-то глухой вскрик.

Сталкер нажал на спусковой крючок еще несколько раз, и ночной лес снова наполнился матерной бранью и беспорядочными выстрелами. Дело в том, что карабкавшиеся вверх боевики находились к позиции Праведникова кто боком, кто спиной, и чего-чего, а прицельного огня в тылу никак не ожидали.

– Уходи сам, не играй с ними! – посоветовал Стрелок.

Меткий заметил, что у некоторых противников на голове выступ вроде клюва – несомненный признак наличия приборов ночного видения. Самый первый из преследователей, весьма резво взбиравшийся по склону, тоже обладал таким девайсом и опережал основную группу уже метров на пятнадцать.

«Слишком быстр и слишком хорош, чтобы остаться в живых», – всплыла в голове спецназовская мудрость.

Сталкер взял небольшое упреждение и мягко нажал на спусковой крючок. Ствол чуть дернулся, легкоатлет уткнулся лицом в землю и больше не шевелился. Праведников не без оснований рассчитывал, что карабкающиеся следом не поймут, откуда сделаны выстрелы, но, по неизвестной причине, вышло иначе. Один из клювоголовых сразу развернулся в его сторону и, крикнув что-то вроде «Он там!», успел дать очередь прежде, чем тяжелые пули пробили ему грудь. После этого ситуация стала еще хуже. Кто-то из «зрячих» быстро сменил обойму и трассерами указал остальным точное место нахождения ненавистного стрелка.

Конечно, Меткий свалил и его, но затем ему самому пришлось туго. На протяжении следующих нескольких секунд десятки пуль с глухим стуком ударяли в ствол, к которому с обратной стороны прижался сталкер. Он чувствовал через древесину эти тычки, видел в зеленом свете, как мимо пролетают срезанная кора и щепки, и понимал, что дело швах. Раз боевики знают, за каким именно деревом спрятался враг, то им не составит труда его подкараулить. Цель обязательно появится из-за укрытия – ведь диверсанту надо двигаться и вести огонь, чтобы его не обошли и не пристрелили, как собаку.

Меткий высунул немного лицо, прикрытое бронемаской, но тут же схлопотал пару крайне болезненных щелчков. При таком раскладе можно забыть про попытку огрызнуться – и прицелиться не получится, и автомат повредят, более того, наверняка схлопочешь дырку в руке или плече, да не одну! Оставался один-единственный вариант, и сталкер поторопился им воспользоваться, пока его не опередили. Разжав усики, он метнул гранату навстречу приближающемуся противнику – тут же раздался предостерегающий крик, а следом – взрыв. Несмотря на то, что все постарались залечь или спрятаться за деревья, пару человек как минимум, судя по протяжным стонам, удалось зацепить.

Впрочем, Меткий и не надеялся одной РГД-5 уложить дюжину бойцов разом. Достаточно сменить позицию и, пусть ненадолго, перехватить инициативу. Теперь уже сталкер ждал, где высунется кто-нибудь из врагов. Дернулся развесистый папоротник, потревоженный неосторожным бойцом, поднимающимся с земли, и тут же, среагировав на движение, Праведников прошил его короткой очередью. Рядом с ним, за деревом, шевельнулся другой боевик, перехватывая поудобнее автомат, чтобы открыть огонь с удобной для себя стороны, но затем почему-то замер.

«Давай, не медли, – мысленно попросил Меткий, «выбирая» свободный ход спускового крючка и готовясь его дожать, как только враг ошибется, – у вас и без меня дел по горло».

Сталкеру приходилось изрядно напрягаться, потому что он ловил момент, когда противник появится из-за укрытия и окажется на мушке, и одновременно пытался боковым зрением держать под контролем обстановку справа и слева от цели. Пока что другие каратели старались не высовываться – то ли приходили в себя от действия ударной волны, то ли что-то задумали.

Наконец, оппонент поднял ствол и… перевел его на другую сторону дерева, вроде бы решив выдвинуться с левой руки.

«Да чтоб тебя!» – чертыхнулся про себя Меткий, и тут же коротко взвыл, получив два сквозных в правое предплечье и еще одну пулю точно в кость.

Кто и где успел вылезти и взять его на прицел – уже не имело значения. Да, артефакты могут залечить эти не самые серьезные раны за пару часов так, что и следов не останется, а, используя свои новые сверхспособности, можно справиться и за десять минут, вот только времени нет. Гребаной минуты нет! Пока кость не восстановится – он почти не боец, и его десять раз убить успеют.

Чтобы внезапно не схлопотать еще от желающих обойти с флангов, сталкер предпочел лечь на землю, скрывшись в траве, и стал готовиться к последней схватке. Достал из кобуры и положил на живот пистолет – рукояткой под левый хват, после чего, помогая зубами, принялся отгибать усики оборонительной гранаты.

– Кто же это говорил, – прошептал он себе под нос, – что одному умирать страшно, а плечом к плечу с боевыми товарищами – нет? Ерунда! Самая веселуха – это прихватить с собой на тот свет кучу подонков!

Неожиданно посреди боевых порядков карателей разорвалась ручная граната, через пару секунд раздался выстрел из подствольника, а затем сверху кто-то стал поливать из автомата уцелевших. Троица карателей, еще способных вести бой, попыталась огрызаться, но, как только рухнул последний из них, обладатель прибора ночного видения, подсвечивавший цели трассерами, его соратники, побросав оружие, кинулись бежать вниз, к дороге.

– Меткий, не стреляй, мы спускаемся, – услышал Праведников в наушнике.

– Вовремя! Даже не передать словами, насколько! Как догадались вернуться?

– Сначала по стрельбе поняли, что тебя обнаружили, а потом еще проще – у тебя ж микрофон включен был.

– А, ну да, мог бы и сам докумекать, но, видно, у меня от боли мозги не работают.

Меткому вкололи сильное обезболивающее, перетянули руку, чтобы избежать потери крови, и увели от места боя на полкилометра – передвигаться быстрее, чем шагом, он сейчас не мог. Там, на безопасном расстоянии, сталкер принялся заниматься самоврачеванием, благо уцелевшим карателям сейчас было чем заняться, а чтобы собрать и прислать новый, усиленный отряд боевиков, теперь потребуется гораздо больше времени.

Зализав раны, Праведников повращал для проверки сросшейся рукой и дал знак товарищам, что можно отправляться.

– Слав, когда нас сроки не будут поджимать, ты уж, будь добр, расскажи, как тебе это удается, – попросил Стрелок, – а то мы с парнями до сих пор в шоке.

– С моими спасителями, разумеется, поделюсь секретом, но предупреждаю: звучать будет, как дичь полная, да и воспользоваться рецептом не каждый решится – та еще история.

На оставшемся отрезке пути в Припять отряду повезло разминуться со всеми возможными приключениями. В город зашли со стороны улицы Огнева, и далее направились вдоль проспекта Энтузиастов на рандеву со снайпером. Двигались между домами, прижимаясь к ним и высматривая впереди возможные посты наблюдателей и огневые точки через тепловизор.

На торце одного из кирпичных зданий висел агитационный плакат, заключенный в деревянную рамку, ныне практически рассохшуюся. Благодаря ей, инструмент советской пропаганды за столько лет не разорвало ветрами, но, тем не менее, картинка изрядно выцвела, а многие растрескавшиеся фрагменты просто смыло косыми дождями.

Странное чувство, схожее с любопытством археолога, забравшегося в гробницу фараона и пытающегося разобраться в изображениях на саркофаге, заставило Меткого пристально всмотреться в плакат. Дымящие трубы – то ли фабрики, то ли завода, смеющаяся женщина в красной косынке и угловатые остатки букв внизу. Секунд через двадцать сталкеру все же удалось отчасти прочесть, а отчасти угадать древний лозунг: «Жизнь становится все счастливее!».

– Ох, ребята! Знали бы вы, чем все обернулось! – покачал головой Праведников.

Удача все еще сопровождала сталкеров, и им удалось без проблем подкрасться к подъезду крайней девятиэтажки, указанному Борном. Начали осторожно подниматься. Шли медленно, стараясь не шуметь, и это спасло от срыва в темноте растяжки, натянутой поперек площадки третьего этажа.

– Уффффф, – легонечко выдохнул Жердев, шедший сейчас снова первым, – чуть не сорвал!

Подошедший Стрелок достал небольшой баллончик аэрозоли и обработал места крепления, саму проволоку и пол под ней – через мгновение они засветились благодаря фосфоресцирующей краске.

– Как ты додумался ее взять? – практически одними губами спросил Николай.

– Очень просто, – так же тихо ответил проводник, – в позапрошлом рейде мне без такого баллончика туго пришлось.

Российская пятерка на мягких лапах поднялась на девятый этаж, но здесь их ожидал очередной сюрприз. Нет, Борн не обманул насчет снайпера. Скорее всего, он здесь действительно находился. Проблема в том, что из распахнутой двери второй квартиры на площадке доносились голоса четырех или пяти переговаривающихся мужчин. Без шума и пыли такую толпу разом не положишь, а любая очередь, или, тем паче, взрыв, могли привлечь ненужное внимание боевиков или сектантов, находящихся в Припяти.

Никто не делал круглые глаза и не разводил вопросительно руками, сталкеры просто примерзли на какое-то время. Первым пришел в себя Меткий. Он жестами разъяснил товарищам, что отправится в следующую по ходу часовой стрелки квартиру, а им в это время надо будет дождаться, пока секундная пробежит два круга, и после этого начинать штурм. В ответ Жердев сначала поднял от изумления брови, а затем по-свойски покрутил пальцем у виска. Однако Праведников не обиделся, улыбнулся и показал «Всё ОК, ситуация под контролем».

Решение оставалось за командиром, и он, после недолгих размышлений, дал отмашку на начало операции по плану Меткого. Замысел последнего зиждился на давнем опыте, появившемся в процессе безудержного отдыха с друзьями, когда им всем едва перевалило за двадцать, а тестостерона было больше, чем мозгов. За окном шли девяностые, и, когда молодым контрактникам выплачивали хоть какие-то деньги спустя полгода существования без единой копейки, поход в увольнительную превращался в нечто среднее между праздником жизни в том виде, как его понимали викинги Эрика Рыжебородого, и вакханалией древних римлян.

Вот тогда, во время неистовых гулянок, будущий сталкер и проделал дважды трюк, за который, после второго исполнения, его даже слегка побили товарищи, чтоб не вздумал отчебучить подобное в третий раз. Цирковой номер зиждился на безрассудстве, возможном лишь по достижении нужной кондиции после употребления по пол-литра огненной воды на человека. Суть его заключалась в том, что, пока сослуживцы, обнявшись за плечи, пели что-нибудь вроде «Батальонная разведка, мы без дел скучаем редко!», Вячеслав выходил на кухню, вылезал через форточку наружу, перешагивал на карниз под окном комнаты и снова проскальзывал в квартиру.

Зима, ночь, восьмой этаж, вы крепко выпили и расслабились, и в этот момент к вам в комнату кто-то лезет через форточку, приговаривая: «Ух! Ну, и холодно же там! Налейте мне еще, а то я трезвею!».

– Ты как туда пролез?! – спрашивали его после первой выходки.

– У меня там, где голова проходит, и тело пролезает.

– А додумался ты до такого как? – снова докапывались приятели, отвесив несколько оплеух. – Карниз обледенелый, сорваться – раз плюнуть!

Но Меткий только бестолково улыбался, словно не понимая, чего от него хотят. Молодой да пьяный, что еще тут скажешь.

Сегодняшняя задача по сравнению с этим выглядела сущим пустяком. Ни в одну форточку лезть не надо – все окна давно без стекол стоят, а под подошвами ботинок нет предательской корочки льда. Впрочем, все выглядело просто только на первый взгляд. Осколки густо усеивали пол, и сталкеру пришлось буквально на цыпочках красться между ними, чтобы не выдать своего присутствия. Ведь если, благодаря пустым оконным рамам, он неплохо слышал разговор в комнате за стенкой, то и его могли засечь раньше времени.

Аккуратно поставив АС «Вал» в угол, Меткий закрепил страховку за батарею и застегнул карабин от нее на поясе. Взглянул на часы – прошла минута с четвертью. Сняв прибор ночного видения, чтобы не мешался своим «клювом», он, не торопясь, залез на подоконник и высунулся как можно дальше, чтобы заглянуть к «соседям». Никого в поле зрения. Только в метре от окна стоит стол, на котором, поверх мешка с песком, торчит ствол снайперской винтовки, направленный чуть вниз.

«Ага, – подумал сталкер, – снайпер бдит, а остальные, скорее всего, сидят или лежат на матрасах на полу. Еще бы, столько времени баклуши бить – устанешь!»

Поверх карниза шел жестяной отлив для отвода воды – на такой тихо не встанешь. Однако, невзирая на серьезную помеху, план дальнейших действий созрел мгновенно. Еще один взгляд на циферблат – минута сорок пять секунд. Всё, дальше уже обратный отсчет про себя, попутно извлекая «Беретту» из кобуры.

Когда Меткий дошел до пятнадцати, то вместо того, чтобы широко шагнуть, как раньше, сделал мах правой ногой и прыгнул к соседнему окну, наклоняя корпус вперед и хватаясь за раму левой рукой. Приземлился он не слишком устойчиво, однако, что важнее, не сорвался.

Отлив громыхнул отменно, и снайпер, возлегавший для удобства на двух столах, от неожиданности инстинктивно поднял голову, оторвавшись от ночного прицела. Удивление от увиденного так и застыло на его лице, когда пистолетная пуля пробила ему лоб точно посередине. Остальные боевики действительно расположились на полу, прислонившись спинами к стене – привыкшие к темноте глаза угадывали их силуэты, а у одного и подавно в зубах тлела на вдохе яркая точка сигареты. Именно ему и достался следующий выстрел – уж больно хорошо был подсвечен центр мишени.

У кого-то из сидевших оружие лежало на коленях, кто-то опирался на автомат, и в любом случае мгновенно ответить огнем у них не получилось бы, тем более, что все они находились к окну правым боком, и, чтобы начать стрелять, им требовалось развернуться, а кому-то – даже и вскочить.

Меткий, балансируя и торопясь, выстрелил еще три раза, крайний – уже отталкиваясь ногами и улетая вниз прежде, чем ему смогут отомстить. Судя по вскрику и звуку падения, он точно попал одному противнику в ногу, другому досталось в грудь и живот, но он никак не отреагировал, наверное, из-за хорошего бронежилета.

Спружинив и повиснув на страховке, сталкер сразу уперся ногами в стену дома и взял окно на прицел, ожидая появления желающих поквитаться. Но больше ему стрелять не пришлось – в злополучной квартире зашелестели очереди из бесшумных автоматов, раздался еще один вскрик, и через несколько секунд все стихло.

– Сергеич? – неуверенно спросил Жердев, подходя к окну.

– Здесь я, сейчас вылезу.

– Ну, ты жжёшь! – не смог скрыть восхищения капитан, рассмотрев, как именно товарищ придумал попасть в гости к боевикам.

Меткий встретился с остальными на лестничной площадке.

– Обнаружили там что-нибудь интересное?

– Пять тел, две рации и фляга с пойлом, – ответил Стрелок. – Парочка оболтусов явно должна была нести службу в другом месте, но, видать, решили, что вместе веселее. Нам надо поторопиться, как только они не выйдут на связь, каратели поймут, куда мы подевались.

– Погоди. Советую взглянуть на станцию. Она с торца здания, и вы в окно не могли ее видеть, с земли и подавно, а я вот, пока снаружи болтался, успел разглядеть. И мне кое-что сильно не понравилось – все энергоблоки в лучах прожекторов.

– Хорошо, пойдем, из первой квартиры покажешь.

– Вот проклятье! – выругался Стрелок, закончив рассматривать Чернобыльскую АЭС в бинокль. – Они явно скоро запустят первый, второй и третий энергоблоки. Очень торопятся – ночь на дворе, а работа кипит! Седьмой и восьмой реакторы у градирни почти достроили. Фактически вся станция, кроме «Четверки», отлично освещена. Боевиков полно, строители еще туда-сюда снуют! Короче, хрен проскочишь втихаря!

– А если пробраться в третий энергоблок через Саркофаг? – спросил Толкай.

– Ты сдурел?! Знаешь, сколько там рентген внутри?!

– Я имел в виду – снаружи, по крыше, – стал оправдываться бывший эмчеэсовец, – там же фон поменьше? Да и охрана рядом не торчит.

– Поменьше, да. Примерно, триста миллирентген! – съязвил Стрелок. – Кровля уже давно – сплошное решето! Если наглотаться антирадов и все сделать быстро, то куда ни шло, но на этот Эверест сколько времени надо подниматься! Разрешенная доза для профессионала-атомщика составляет два рентгена в год, а там, где нам предстоит пройти – два рентгена хватанем за четверть часа! Вот поэтому там никто и не болтается! К тому же я с прошлого рейда помню: хоть у аварийного блока с торца и кромешная темень, и на посту никто не стоит, но патрули по периметру раз в сорок минут проходят.

– Нам понадобится по двадцать секунд на человека, – уверенно сказал Тяни, – вместе с подготовкой – не более пяти минут на всю группу!

– Но, черт возьми – как?!

– При помощи подарков от спецслужб. Нам разрешили взять, что понравится, из имеющегося у ФСБ снаряжения. Ну, мы и не стали скромничать.

Глава 13 ЧАЭС в огне

– Меня терзают смутные сомненья, – сказал Меткий проводнику по пути к четвертому энергоблоку, – у нас задача ликвидировать сбежавший с Чукотской АЭС персонал, занимавшийся аномальными процессами, излучением и выбросами, но где мы их тут найдем? На каждом реакторе свой БЩУ, плюс резервные и другие щиты управления, о которых мы не знаем, но куда может быть заведено управление дополнительным оборудованием для контроля накопителей, излучателей, связи со спутниками и организации выбросов! Слишком много объектов! Здесь ли вообще беглецы?

– Тут они, – ответил Стрелок, – им надо координировать все действия по устройству новых установок, реанимировать замороженное ранее оборудование. Кто, кроме них, такое осилит? Поэтому и охраны столько нагнали. А вот где конкретно их искать, Москва не учла, тут ты прав. Сделаем, что в наших силах. Другого варианта я не вижу.

Когда подошли к стенам Саркофага вокруг четвертого реактора, картинка, которую видели сталкеры, стала более тусклой, размазанной, и, что откровенно шокировало – мелкозернистой. В темноте казалось, что глаза чем-то запорошило, но стоило перевести взгляд в сторону удаленного источника света или освещенного прожекторами места, как становилось понятно – дело не в пыли, настоящей причиной является радиация.

– Ну, что, «тянитолкаевцы», – пошутил Стрелок, – показывайте ваши прибамбасы.

Спецоборудование выглядело, как ракетница, только стреляла она миниатюрным якорем, за которым тянулся очень тонкий, но невероятно прочный трос.

– И что, эта леска с рыболовным крючком меня выдержат? – с сомнением спросил Жердев.

– Еще как! Не сомневайся, фирма веников не вяжет!

– А залезать как с его помощью?

– Нажимаешь кнопку и крепко держишься за рукоятку, устройство будет сматывать леску и за счет этого быстро втянет тебя наверх. Когда окажешься на крыше, то сдвинешь рычажок направления движения и бросишь пистолет вниз для следующего.

Способ оказался очень удобным, и вскоре все уже торопились перебраться на кровлю третьего реактора, чтобы не нахвататься лишних рентгенов – умирать от острой лучевой болезни никому не улыбалось. Сталкеры миновали площадку, с которой в 1986 году солдаты лопатами скидывали куски графита, поднялись по хлипкой лесенке тех же времен, и, взломав нехитрый замок, очутились на чердаке.

Идя по извилистому проходу и с опаской поглядывая на всякое радиоактивное барахло по бокам, группа растянулась в цепочку по одному, как вдруг позади раздался шорох.

– Здрасссьте, – словно нехотя, произнес невесть откуда взявшийся мужик в рыбацком плаще и кепке, взялся грязными пальцами за козырек линялого головного убора и чуть наклонился.

Тяни, шедший в арьергарде, на мгновение растерялся: «Как? Зачем? Откуда здесь взялся этот колдырь? Что с ним делать?!»

– Убей его! – наплевав на конспирацию, истошно закричал находившийся в голове группы Стрелок, едва увидев, с кем свела сталкеров судьба.

В отличие от своих коллег, никогда не видавших в Дальневосточной Зоне таких существ, он знал, что вежливый гость, внешне неотличимый от выпивающего грузчика, не так прост. Но все равно опоздал. Из спины несчастного Тяни уже вышел окровавленный предмет, по форме схожий с рогом крупного животного, если бы не зазубрины с одной стороны.

Толкай, шедший от хвоста вторым, мгновенно понял, что перед ним не человек, а опасный монстр, но предпринять ничего не смог, поскольку враг не давал упасть мертвому сталкеру и прикрывался им, как щитом. Останавливаться на достигнутом мутант не собирался, и, удерживая убитого на весу, попытался добраться до следующего человека. Учитывая шок, вызываемый у людей подобными картинами, его план мог сработать, если бы не Меткий. Ветеран оттолкнул в сторону растерявшегося спасателя и очередью перебил голень убийцы, заставив его рухнуть вперед под тяжестью ноши. Не давая уродцу шанса подняться, Праведников тут же выпустил ему в затылок остаток магазина.

– Писец Тяни! Это что за мразь его убила?!

– Местные «кондратом» кличут, – рассмотрев нападавшего, ответил Стрелок. – Паинька весь из себя такой, но если по незнанию позволишь приблизиться, то попадешь к нему в меню. Он своей клешней ловко мясо с костей обдирает! Будем надеяться, нашу стычку никто не слышал.

Сталкерам повезло – сектанты не выставили охрану на кровле и верхних ярусах третьего энергоблока, возможно, потому, что ждали нападения с земли. Так или иначе, но никто не поднял тревогу из-за криков во время нападения кондрата.

– Вибрацию чувствуете? – спросил Жердев, едва выйдя на лестницу. – И еще гул какой-то…

– Или Москва ошиблась, или они за последние сутки энергоблок запустили, – кивнул Стрелок, – реактор и турбины явно в работе.

Вооруженные автоматами люди в серо-коричневом камуфляже повстречались группе только на площадке перед БЩУ-3. Парочка боевиков курила, болтала, поглядывая вниз, и явно не ожидала появления противника сверху. Перешагнув через трупы, сталкеры миновали тамбур, оснащенный дверями с противовзрывной защитой, и, ощетинившись стволами, заглянули в зал Щитовой. В помещении находилось с десяток специалистов в кипельно-белых комбинезонах.

– Нажимай АЗ! – скомандовал Стрелок ближайшему к аварийной кнопке сотруднику.

Когда тот выполнил приказ, проводник дал очередь веером, наводя панику и крича:

– На пол! Все на пол! Кто шевельнется – убью!

И уже повернувшись к своим, без всяких пояснений приказал:

– За мной, живее!

– Ты их просто так оставишь? – удивленно спросил Николай, когда они выскочили в коридор с другой стороны от БЩУ-3.

– Нет, просто персонал они могут другой подтянуть, а вот восстановить блочный щит управления быстро не получится! Хочу решить обе задачи одним махом. Становитесь за стену.

Стрелок достал из пластикового контейнера «лепёшку» и пошел назад. Через секунду после того, как он бегом вернулся обратно, гулкий удар сотряс стены, отчего посыпалась пыль и куски штукатурки.

– Игорь, что теперь? – спросил Меткий. – Есть план?

– Да. ЧАЭС состоит из однотипных блоков, поэтому через этот коридор мы сможем попасть в БЩУ-2 и далее, по аналогичной схеме – на первый энергоблок. Пройдем, как раскаленный нож сквозь масло!

– А потом?

– Боевики с улицы валом ринутся на станцию, и уйти низами, через подвалы, нам уже не дадут. Поэтому выберемся на кровлю первого реактора и попробуем оттуда вернуться к «четверке». Дальше по ситуации: когда боевики, как пчелы, кинутся внутрь ЧАЭС – защищать ее, то на территории их останется гораздо меньше. Посмотрим, с какой стороны концентрация самая жидкая, проредим вражеские ряды, и под шумок из спецэффектов, которые нам обеспечат одна или две «лепёшки», попробуем быстро спуститься и растаем в ночи.

– Хорошо, внушает надежду! Только я тогда пойду первым со своей бронемаской.

Не успели сталкеры сделать несколько шагов, как им навстречу выскочили двое сектантов. Видимо, они спешили узнать, что случилось на «тройке», но к бою оказались не готовы.

Ворвавшись на беззащитный БЩУ-2, россияне заставили старшего смены активировать аварийную остановку реактора и, не тратя патроны, уложили персонал лицом на пол, а дальше – по накатанной схеме.

– Ох, кто-то за океаном сегодня сдохнет от злости и изжоги! – в свойственной ему манере порадовался Жердев. – Продолжаем зажигать!

Однако до БЩУ первого реактора добраться не удалось. Только они двинулись вперед, как из-за поворота в другом конце коридора вышел совсем молодой парень в обычных «берцах», камуфляжных штанах и армейской майке. В руках он держал уже знакомую винтовку «Тавор» и… всё! Ни экзоскелета, ни бронежилета, ни каски, ни запасного ствола, ни гранат на поясе – ничего! Правда, было в его отрешенном лице с массивным лбом и прямыми скулами что-то очень недоброе… как у бездушного суперзлодея из американских комиксов.

– Ух, йоперный я твой театр! Все назад! – крикнул Стрелок, заталкивая в нишу Меткого и прячась сам туда же от засвистевших пуль. – Коля! Вы целы?

Жердев и Толкай, шедшие следом, просто нырнули обратно за угол, не задавая глупых вопросов вроде: «Почему опытные и хорошо вооруженные воины должны драпать от молокососа, решившего поиграть в Рембо?» Всем известно: увидев в центре Зоны нечто беззащитное, с оружием, или, того хуже – без него, надо насторожиться гораздо больше, чем при встрече с фанатиком в тяжелой броне.

– Мы в порядке!

– Повезло, не ждал он нас, иначе б крышка! Простите, парни, не предупредил. Их раньше тут и не встречали, к тому же я думал, они все в донецком аэропорту полегли!

– Блин, да о ком ты?!

– О киборгах! Их не берут ни пули, ни осколки!

– А как же ополченцы прежних успокоили? – спросил Меткий и, высунув за угол ствол и край бронемаски, дал длинную очередь.

Ответным огнем у него едва не вырвало из рук любимый АС «Вал». Одного взгляда на поврежденное оружие было достаточно, чтобы понять – стрелять оно больше не сможет.

– Действительно, падать не собирается!

– Я же говорю – титановый каркас! Их убивали только из гранатометов или крупнокалиберных пулеметов, которые могут оторвать конечности и пробить корпус!

– Мне не нравится, что он перехитрил меня – не в маску стрелял, а обезоружил! До сих пор это была моя фишка!

Разозлившийся сталкер просто вышел из укрытия, и автомат в руках киборга крутанулся на девяносто градусов, со щелчком отлетела обойма, затвор ушел назад, и патрон выскочил из патронника. Если противник и удивился, то на его лице это никак не отразилось. Перехватив «Тавор» за ствол, как дубинку, он сначала пошел, а затем побежал на Меткого.

Из-за узости коридора товарищи не могли поддержать Праведникова огнем, а сам он и не подумал отступить за их спины – выхватил «Беретту» и начал стрелять, целясь в глаза. Какие мозги использовали создатели киборга – неизвестно, но они у него были. Прикрыв левой ладонью лицо, суперсолдат продолжил движение к цели, игнорируя пули, срывающие плоть с пальцев и черепа.

Отбросив пистолет за секунду до удара, Меткий выхватил нож и бросился врагу в ноги. Приклад автомата пролетел над его головой и врезался в бетонную стену, выбив облако крошки, а он воткнул клинок в ступню киборга, на подшаге полоснул с обратной стороны колена и, вставая за спину мощного, но не слишком поворотливого противника, резанул по шее. Всё тщетно! Уязвимые у обычного человека места, крупные сосуды и сухожилия, здесь были прикрыты броней, с которой лезвие не справлялось.

Развернувшись к Праведникову, монстр оказался спиной к остальным. Стрелок дважды выстрелил одиночными ему в затылок и в область позвоночника, однако киборг даже не обратил на это внимания. Поливать же его очередями, в надежде, что где-то найдется слабое место, не представлялось возможным – так в суматохе схватки наверняка досталось бы и Меткому.

Ветеран в это время продолжал свой танец со смертью – увернувшись от удара ногой, он метнул нож, норовя попасть в глаз, но противник успел чуть дернуть головой, и острие отскочило от переносицы. Следующим стал нырок под ответный удар и на выходе – удар кулаком в горло, после которого сталкер не смог сдержать стон, едва не переломав себе пальцы. Воспользовавшись секундным замешательством Меткого, киборг сумел ухватить его за ворот комбинезона одной рукой, после чего легко поднял в воздух и прижал к стене. Вячеслав бил, извивался, пытался оттолкнуться ногами, но не мог освободиться.

Раздался глухой удар, когда Стрелок с разбегу заехал прикладом в ухо суперсолдату, однако тот лишь слегка отклонил голову и, не напрягаясь, отшвырнул наглеца метра на три, отмахнувшись тыльной стороной свободной ладони. После этого он, не торопясь, отвел локоть назад и растопырил пальцы. Праведников не сомневался, что удар подобными штырями в любое незащищенное место пронзит его насквозь, поэтому направил все свои сверхспособности на отражение этой угрозы и впервые в поединке добился значимого успеха.

Киборг с легким недоумением посмотрел на свою занесенную для удара руку, которую не мог сдвинуть с места, а затем на пальцы, неестественно вывернувшиеся с хрустом в переломанных суставах. Чуть согнув левый локоть, суперсолдат снова распрямил его, впечатав Меткого затылком и спиной в стену, а затем швырнул слегка оглушенного сталкера на пол, собираясь просто затоптать. Он даже занес ногу, но в этот момент струя пламени ударила ему в голову и туловище, сжигая кожу, волосы и самое главное – глаза. Праведников откатился, и ступня человекоподобного монстра с грохотом вонзилась в напольное покрытие.

– Уходите! – крикнул Толкай, убирая за спину брандспойт огнемета и хватая «Винторез».

Пришедший первым в себя Стрелок ухватил Меткого за шиворот и вытащил из опасной зоны, где охваченный огнем киборг все еще пытался вслепую раздавить улизнувшего противника. Со стороны лестничной площадки послышалось несколько очередей и хлопок взрыва.

– К нам с улицы все больше и больше боевиков лезет! – сообщил Жердев. – Надо торопиться!

– Ты не можешь этому терминатору голову отвернуть, как пальцы? – поинтересовался проводник у Меткого, поднимая его на ноги.

– Я пытался. Сил не хватает.

– Тогда отступаем на крышу второго энергоблока! – скомандовал Стрелок. – В узком коридоре мы мимо киборга не пройдем!

Швырнув еще пару гранат, отряд устремился вверх по лестнице. К сожалению, Толкаю пришлось бросить огнемет – хоть он официально и именуется легким, но бегать с такой бандурой совершенно невозможно. Впрочем, и под ночным небом проще не стало – на соседней кровле уже суетились едва различимые фигуры, и только то, что сектанты сначала приняли их за своих, позволило сталкерам первыми открыть огонь.

Пока остальные пытались проредить ряды фанатиков, наступающих со стороны третьего реактора, Стрелок прикрывал лестницу. Снизу явственно слышался топот ног и отрывистые команды. Противник торопился, очевидно, считая, что сталкеры сейчас или драпают изо всех сил, или, наоборот – рвутся к намеченной цели. Две короткие очереди, судя по воплям раненых, явно достигли адресатов и приостановили резвый бег сектантов.

Стрелок одним скачком оказался у противоположной стороны дверного проема, уйдя от шквала ответного огня, и достал РГД-5. Однако выдернуть чеку и бросить гранату не успел – коротко вскрикнув, он упал без сознания.

Меткий оглянулся, ухватил коллегу за буксировочную петлю на разгрузке и вытащил из опасного сектора.

– Что с ним, Сергеич? Убит? – через плечо с тревогой спросил Жердев и длинной очередью дал понять врагу, что расслабляться не надо.

– Болевой шок, пуля в колено попала, – после короткого осмотра поставил диагноз ветеран, – похоже, рикошетом от бетонной стенки отскочила.

Подобные случаи предусмотрены армейской аптечкой, и после укола Стрелок пришел в себя. Прислонившись спиной к стене, он быстро оценил ситуацию.

– Чем дольше тут сидим, тем быстрее наши шансы опустятся до нуля. Слава, отойди!

Шарик гранаты попрыгал вниз по ступенькам. Чей-то предупреждающий крик вряд ли сделал последствия взрыва в ограниченном пространстве менее фатальными. По крайней мере, на время на лестнице все стихло.

– У нас двое отморозков в майках! – закричал Николай, от волнения забывший, как проводник называл эти неубиваемые существа.

Зато он помнил, как с ними бороться – достав из-за спины последнего в отряде «Бородача», капитан под прикрытием Толкая и Меткого, переключившегося на «Беретту», завалил-таки одного из суперсолдат.

– Ёжкин кот! – воскликнул Жердев, только сейчас обратив внимание, что бывший эмчеэсовец уже без ранца за спиной. – Ты огнемет зачем сбросил?!

– Он двадцать кило весит! Попробуй по лестницам с ним побегать! – огрызнулся спасатель.

– Я повредил винтовку киборга, – прервал их перепалку Праведников, – у нас секунд пятнадцать, пока он дойдет до нас! Есть идеи?

– Уходите на первый энергоблок, пока нас еще не зажали! К Саркофагу уже все равно не прорваться. Я прикрою…

– Игорь!

– Не обсуждать приказ! Я все еще в строю и остаюсь старшим группы. Надо попытаться выполнить задачу, а не таскаться со мной, как с тухлым яйцом! В конце концов, я в любой момент могу вниз спрыгнуть. У меня «лизун» есть, он же защищает от травм при прыжках, верно? А если даже поломаюсь – «аптечка» подлечит.

Сталкеры замерли и молча смотрели на проводника.

– Всё нормально, – успокоил их Стрелок, – я знал, на что подписывался, и чем все может закончиться. Возьмите «слезу» – я обещал, а мне «лепёшку» оставьте. Всё, пошли, пошли!

Меткий молча отдал ему смертоносный артефакт и повел за собой оставшихся бойцов, приведя их в чувство сильными толчками.

– Эй, не стреляйте! – закричал Стрелок, поднявшись по стенке и прыгая на одной ноге на открытом месте у края крыши. – Я сдаюсь! Я без оружия и хочу жить! У меня много полезной информации! Не убивайте меня!

Сталкеры слышали эти слова, но не остановились, а на чердаке им уже нашлось чем занять свои мысли. Меткий, бежавший первым, потратил магазин на то, чтобы срезать двух сектантов, вылезших через люк, пока у них не адаптировалось зрение после освещенной лестницы.

– Гранаты не жалеем, бросаем вниз! – крикнул он товарищам, подбирая трофейный «Энфилд» и обоймы к нему.

После первых разрывов добавили еще, попутно перезаряжаясь, как вдруг здание вздрогнуло, а сверху посыпались какие-то обломки.

– Прощай, Стрелок! – сказал Меткий. – И до скорой встречи! Спускаемся!

Троица дошла до площадки у коридора, ведущего к БЩУ-1, но прорваться по нему не представлялось возможным, поскольку с другого его конца вели плотный огонь несколько тяжелобронированных фанатиков. Праведников захлопнул дверь, способную выдержать взрыв, а не только пули, и жестом показал, что надо еще спускаться.

– Попробуем счастья этажом ниже!

На пороге их действительно не ждали, но миновав пару коридоров и полдюжины дверей по бокам, они все же наткнулись на вражеский заслон. Против них оказались трое бойцов «Фатума»: автоматчик с М4, совершенно не жалевший патронов, боец в экзоскелете с рельсотроном и еще один с чем-то неузнаваемым в руках. Внешним видом его оружие напоминало ручной пулемет, однако, поскольку он отсиживался за спинами соклановцев, проверить догадку не представлялось возможным.

Сектантам пугающе легко удалось остановить стремительное продвижение российских сталкеров. Автоматные очереди на любой шорох и попытку выглянуть, вперемешку с зарядами «рельсы», выбивавшими большие куски бетона из стены, отбивали всякую охоту атаковать закрепившегося противника.

Все понимали: времени на неторопливую позиционную перестрелку у сталкеров нет. Противник подтянет силы, зажмет, и всё – можно готовить последний патрон! Поэтому, дождавшись, когда фанатик с «рельсой» выстрелит, Меткий, надеясь на его долгую перезарядку и свою броню, выскочил из-за угла и открыл прицельный огонь. Автоматчик получил пулю в лоб, шагающий мини-танк, уповавший на тяжелую броню, лишился двух пальцев на правой руке и с воплем выронил смертоносное оружие.

Жердев и Толкай выскочили следом, буквально на секунду позже товарища, но не успели его прикрыть. Грохот одиночного выстрела перекрыл все звуки и опрокинул Праведникова на спину. Порадоваться своему успеху сектант не успел – его буквально изрешетили. Жердев бросил взгляд на друга – тот лежал неподвижно, не подавая признаков жизни.

– Я возьму Меткого, – крикнул Николай, взваливая тело себе на плечи, – а ты хватай оружие! Чем его?

Толкай закинул за спину крест-накрест собственный автомат и рельсотрон и взял в руки роковое оружие. Выяснилось, что у него скользящий затвор с поворотом при запирании, как у противотанковых ружей прошлого века. Передернув его, спасатель показал капитану патрон.

– Монстр какой-то! Калибр примерно пятнадцать миллиметров, а на ствольной коробке надпись по-немецки – «Насхорн».

– Кажется, это в переводе означает «носорог». Бери, в ближнем бою пригодится.

– Здесь за углом еще лестница!

– Идем по ней.

Видимо, болезненные толчки при спуске по ступенькам заставили Меткого прийти в сознание. Он застонал, чем несказанно обрадовал Николая.

– Жив, курилка! Слава богу!

– Брось меня, – тяжело кашляя с кровью, выдавил из себя ветеран, – мне хана! Со мной не уйдешь, только себя погубишь!

– Вот, ты – чудак-человек! Да я жив до сих пор только благодаря тебе! Так что за мной должок, а убьют – значит, судьба!

– Вложи мне в руки пистолет и отступай! Это приказ!

– Молчи, береги силы! Старшим группы был Стрелок, ты тяжело ранен, следовательно – теперь командую я!

Обессилев от бесплодного спора, Меткий снова поник, потеряв сознание. Уровнем ниже оказался еще один коридорчик.

– Они догоняют! – пропыхтел Жердев, расслышав где-то над головой неразборчивые возгласы.

Толкай бежал впереди, но не успел достичь двери за поворотом, как она распахнулась от рывка сектанта в экзоскелете, за которым маячили еще двое. Исход стычки решил тот факт, что «фатумовец» в момент встречи держал оружие одной рукой – стволом вверх, а сталкер двумя, за счет чего и опередил противника.

Зычно рявкнув в ограниченным пространстве коридорчика, «Насхорн» швырнул боевика обратно, и дверь под воздействием пневмодоводчика начала закрываться. С той стороны по металлической обшивке застучали пули, но насквозь они ее не пробивали, чего не скажешь про немецкое чудо-оружие. Выстрел, передернут затвор, снова выстрел – и тишина!

Патроны в «Насхорне» закончились, так что пришлось Толкаю отбросить его и взяться за старый добрый рельсотрон. Открыв стволом дверь, он обнаружил, что каждая пуля достигла цели, и других врагов пока не видно.

– Коля, там чисто! Проходи, а я прикрою!

Вернувшись к последнему изгибу коридора, Толкай несколькими выстрелами осадил зарвавшихся преследователей. В этом, надо признаться, ему помогали четыре «сковородки» в контейнерах на поясе, отводившие вражеские пули. Редкое богатство, но спасая в Зоне сталкеров, часто уже стоявших одной ногой в могиле, бывшие эмчеэсовцы нередко получали подарки, что называется, «от души».

Аналогичный набор артефактов был и у покойного Тяни, да только он не от огнестрельной раны умер – тяжело переиграть курносую! Похожая участь ждала и Толкая: со стороны сектантов ударила струя огня из его собственного огнемета, сброшенного ранее. Сталкер отпрянул за угол, но пламя, ударившись в стену, изогнулось и настигло беглеца, превратив в горящий факел. Бедняга катался по полу, но тщетно – специальную смесь для огнеметов так просто не затушишь.

У Жердева сердце обливалось кровью от такого зрелища, но помочь он ничем не мог. Даже пристрелить с десяти метров, чтоб не мучился, не позволяли все те же, призванные защищать хозяина, «сковородки». Поэтому, перешагнув через следующий порог, капитан на несколько секунд опустил свою ношу только для того, чтобы заклинить автоматом дверь. В это время по другую ее сторону сектанты обнажили ножи, чтобы добить Толкая. Не из милосердия, нет – из предосторожности.

Жердев бежал по лабиринту помещений, лавируя то между столами с компьютерами, то между шкафами с оборудованием, судя по многочисленным индикаторам, явно имеющим отношение к управлению ЧАЭС.

– Жаль, Сергеич, что ты без сознания, а то бы вмиг определил, где мы находимся и куда надо двигаться. Я вот в атомных станциях не силен…

После очередного поворота капитан понял, что всё – конец. Впереди короткий коридорчик с парой помещений и без малейшего намека на лестницу или продолжение пути, а сзади уже слышны голоса приближающихся сектантов.

– Все-таки допрыгался, матрац полосатый! – укорил себя Николай. – Что ж, пора принять последний бой. Слезай, Сергеич – конечная!

Впрочем, видя безвольно болтающуюся руку друга, Жердев понимал – разговаривает он сам с собой.

Капитан ногой выбил хлипкую кабинетную дверь, чтобы иметь возможность отступить, потянуть время и подороже продать свою жизнь, но совсем не ожидал, что обнаружит внутри лабораторию, похожую на небольшой вычислительный центр, мерцающий портал и пожилого человека в белом халате, делающего какие-то настройки.

– А ну, стоять! Ты кто? – грозно спросил сталкер, наводя ствол.

В первое мгновение мужчина, казалось, опешил, но затем взял себя в руки, поправил очки и раздраженно ответил:

– Молодой человек! Уберите оружие, поднимайте вашего товарища и идите сюда быстрее! Я ученый и, по совместительству – ваш спаситель. Однако, если вы будете стоять на месте, то мне придется бежать одному – портал запрограммирован исчезнуть через… десять секунд, чтобы сектанты не могли за нами последовать!

Жердева грыз червячок сомнения. Было нечто неправильное в этой ситуации, которая, говоря по-простому, попахивала гнильцой, но времени на размышления не осталось вовсе и, подхватив Меткого, он шагнул вперед.

***

Здоровенный детина – старший патруля, состоявшего из двух боевиков батальона «Тайфун», поднял воротник куртки и запахнулся посильнее, стараясь укрыться от промозглого утреннего тумана.

– Петро, какого хрена нас сюда пригнали? Впустую торчим тут, радиацию хватаем! – прогундел его более мелкий напарник, беспокойно озираясь по сторонам.

– Засохни! – грубовато оборвал здоровяк стенания подчиненного. – Не всех диверсантов поймали.

– Разве станцию не зачистили?

– ЧАЭС полностью в наших руках, но Штырь по рации сказал – ватников зашло пятеро, а трупов до сих пор нашли только два. Вот и думай!

– Делать больше нечего! – раздраженно буркнул рядовой. – Ты сержант, вот у тебя пусть голова и болит, а я промерз до костей и хочу кофе с коньяком!

– Сейчас там повторно каждый закоулок проверят, и, как закончат, мы тоже греться отправимся, – заверил его Петро, но нервный боец не успокоился.

– Если диверсанты такие крутые, и их до сих пор не выловили, то что мы с тобой сделаем, случись им на нас выйти? Верная смерть!

– Все патрули должны были в прямой видимости с соседями находиться, но этот чертов туман, блин, вылез совсем не вовремя. Надо доложить комвзвода, что пора срочно дистанцию уменьшать – ни Карпа, ни Франка уже ни фига не различить!

Здоровяк взялся за рацию, но в этот момент позади него с кучи строительного мусора в воздух поднялся обрезок двухдюймовой трубы и резко опустился ему на голову. Второй доброволец крутанулся на пятках, вскидывая ствол автомата, но удар наотмашь в область виска проломил его череп быстрее, чем он успел нажать на спусковой крючок.

Безжалостное орудие убийства еще дважды взметнулось вверх и с глухим треском обрушилось на поверженных боевиков, после чего безвольно упало на землю. Через секунду из пустоты возник абсолютно голый Стрелок, сжимавший в левой руке мозг упыря.

– Промерз он, гад, видите ли! – стуча зубами, еле выговорил проводник. – Мне об этом еще расскажи!

Хромая, сталкер подошел к мертвецу и принялся дрожащими руками снимать с него теплую одежду.

– Колено прострелили, с крыши спрыгнул, даром, что с «лизуном» – обе ноги сломал! Пока ваши вокруг рыскали, я в старой магистральной трубе в обнимку с «аптечкой» и «подорожником» нагишом целый час провалялся, ждал, когда срастется! Неподвижно, на металле! Еле дотерпел, думал, все остальное отвалится!

Неожиданно за спиной сталкера грянул выстрел, и Стрелок, распрямившийся за мгновение до этого, упал лицом вниз – под его левой лопаткой зияло входное отверстие от пули.

Вышедший из тумана человек, с одинаковым для всех киборгов бесстрастным лицом, достал рацию и отрапортовал:

– Это К-3, я нашел одного.

***

Жердев никак не мог понять, где он очутился после выхода из портала. В подземелье, это точно, но где? Включив фонарь, капитан посветил вокруг и заметил, как мелькнула спина недавнего знакомого в конце туннеля.

– Эй, ботаник! Куда лыжи навострил?

– Вам вверх, мне вниз, прощайте!

– Стой! Что там?

Ученый явно хотел избавиться от попутчиков, но оружие в руках сталкера удерживало его от соблазна просто броситься бежать.

– У вас совсем нет чувства благодарности, – обвинил он Николая, – я же спас вас!

– Мозги мне не пудри! Ты настроил портал до нашего появления и благополучно смылся бы, не вломись я в дверь! Кстати, а не от нас ли ты собирался бежать?!

– Там древний объект, – прекратил изворачиваться ученый, – двойная пирамида, однако, если вы хотите, чтобы ваш товарищ выжил, надо быстрее доставить его к медикам. Спешите!

– Я не успел разглядеть табличку на твоем халате, но, кажется, я догадываюсь, кто передо мной стоит, – угрожающе произнес Жердев, делая несколько шагов вперед. – Ты – Синцов! Кто еще мог бы так легко создавать порталы и сам перемещаться по ним?

– Нет, ошибаетесь! Не ходите за мной, у вас нет нужной комбинации артефактов, как у меня!

Ученый отступил назад, и в следующий миг в воздухе образовалась воронка, втянувшая его, словно жидкость в бутылочное горлышко, которое через мгновение исчезло.

Жердев чувствовал по голосу собеседника, что тот, если и не врет, то многого не договаривает, и, стоит ему пойти следом – он пройдет, но… Капитан бросил взгляд на бесчувственного Меткого – тот явно умирал. Плюнув вслед Синцову, Николай поднял Вячеслава и направился вверх по туннелю: удастся ему спасти жизнь друга или нет – неизвестно, но даже попытка стоит больше, чем эти чертовы секреты профессора.

Едва в поле зрения появился выход на лестничную клетку четвертого подземного этажа, как послышался крик:

– Вижу движение! Приготовиться открыть огонь!

– Братцы! Не стреляйте, я свой! – усталым голосом попросил Жердев.

– Ага, конечно! Свои из-под земли не лезут! Целься!

– Да мать вашу чтоб! – разозлился Николай. – Стреляйте, суки, иначе я вам всем скулы посворачиваю и зубы повыбиваю!

– Кажись, зомби так не разговаривают! – растерянно произнес кто-то из солдат.

– Отставить! – все еще с настороженностью в голосе приказал вышедший вперед молодой старлей, командовавший охранением. – Назовись, кто ты такой и из какого подразделения!

– Капитан Жердев, из спецгруппы, заброшенной к… тебе не положено знать, куда. Пусть найдут генерал-лейтенанта Егорова из ФСБ, он знает о нашем задании. И да, если скажут, что мы сейчас должны быть на другом краю земли, то нас сюда порталом закинуло. Понял?

– Так точно.

– И еще: вызывайте эвакуацию, только пусть сразу врачей-реаниматологов с базы на борт возьмут! Скажите – Меткий при смерти, если не пошевелятся, то генерал Егоров им потом головы поснимает! Хотя нет, я вернусь и отрежу их к чертям собачьим еще раньше!

– Самсонов, Фридлендер – примите у капитана раненого! Медики уже здесь, на первом этаже. Мы ждали, вдруг капитан Переведенцев вернется.

– Он здесь?!

– Позавчера ушел на разведку и не вернулся.

– Вот гадство! Проследи, пожалуйста, за эвакуацией.

– А вы куда?

– Мне надо одного хитрозадого мерзавца догнать, заодно, может, Димона найду.

Жердев повернулся и даже сделал несколько шагов, прежде чем рвотный спазм согнул его пополам. После выхода из трясины Николай, в отличие от товарищей, ничего не ел, поэтому, кроме слизи и желудочного сока, из него ничего не вышло. С трудом распрямившись, капитан почувствовал головокружение и металлический вкус во рту.

– Извините, но, на мой взгляд, вам и самому нужна медицинская помощь! – раскритиковал его намерения старлей.

– Офицерские погоны где получал? – повернувшись вполоборота, спросил Жердев.

– РВВДКУ.

– «Никто, кроме нас», помнишь? Если вниз пойдешь ты – погибнешь, и не потому, что я такой крутой, просто больше знаю обо всей этой аномальной дряни. Не на кого мне этот груз переложить.

Капитан снова отправился в путь, но, пройдя всего несколько метров, зашатался и упал, потеряв сознание.

– Олейник! – скомандовал старлей единственному оставшемуся в его распоряжении бойцу. – Хватаем капитана под руки и тащим наверх!

***

– Он не дышит, – сказал кто-то, – крови очень много потерял, селезенка в лохмотья.

– Так реанимируйте его! – раздался изможденный голос Жердева, лежавшего на носилках в нескольких метрах от сгрудившихся людей. – Иначе я вас вслед за ним отправлю!

– Не двигайтесь! – попробовал его увещевать молодой и напуганный такими заявлениями врач, одновременно придерживая одной рукой иглу от капельницы, а другой – пакет с физраствором, – у вас шок и в крови какой-то яд. Мы сделали укол, но вам нужно успокоиться!

– Сейчас я тебя сам успокою!

Перепачканный с головы до ног кровью товарища, с перекошенным лицом, громадный капитан спецназа выглядел вырвавшимся из ада демоном.

– А, наш богатырь пришел в чувство! – обернулся старший бригады реаниматологов, с изрядной долей серебра в волосах, хотя выглядел он максимум лет на сорок. – Мы делаем все возможное, так что не мешайте нам, иначе я устрою вам принудительный сон часов на двенадцать!

После такой отповеди капитан притих.

– СЛР не помогла! – доложил врач, делавший непрямой массаж сердца.

– Дефибриллятор, живо! – скомандовал седой. – Установить электроды, мощность двести пятьдесят.

– Готово!

– Всем отойти! Внимание, разряд!

Ошарашенный и не вполне понимающий, что происходит, сталкер встрепенулся, но тут же уперся взглядом в серый бетонный потолок, нависавший над головой.

«Какой же он низкий и давящий, – удивленно подумал Праведников, – словно крышка гробницы. Почему я раньше не замечал этого? Пора отсюда выбираться!»

– И куда ты собрался? – вроде бы вопросительно, и в то же время с укоризной произнес знакомый голос за его спиной.

Меткий обернулся и попытался взглянуть на собеседника, однако, ослепленный ярким свечением, исходившим от силуэта, вынужденно опустил глаза. В этот момент он обнаружил, что висит в паре метров над полом, а внизу суетливо копошатся люди в камуфляжной форме.

– Без эффекта! Тридцать нажатий, два вдоха! – выкрикнул кто-то внизу, но у сталкера это почему-то не вызвало никаких эмоций. – Продолжаем, адреналин и раствор лидокаина держать наготове!

Один из врачей метнулся к большой сумке с красным крестом, стоявшей рядом, и в образовавшемся среди наклонившихся тел просвете Вячеслав увидел бледное, осунувшееся лицо. Его собственное. Настолько изможденное, почти безвольное, что узнать себя удалось с трудом.

– Я не знаю, – ответил Меткий. – Появился из медвежьего угла, иду в никуда, на теле много рваных ран, а на руках – чужой крови. Кажется, просто силы кончились, и мне уже больше нечего здесь делать.

– Когда заканчиваются физические силы, можно опереться на душевные.

– Знаете, я родился очень добрым мальчуганом и в детстве совершенно не любил драться. Меня, правда, не спрашивали, и кулаками все равно приходилось махать, а поскольку парнем я был физически развитым и неуступчивым, то гораздо чаще побеждал. Впрочем, успех не влиял на чувство омерзения от происходящего – аж потряхивало. Понятное дело, окружающему миру было по фиг на мои мироощущения, жизнь шла своим чередом, в ней появились единоборства и армия. Спустя какое-то время с удивлением обнаружил, что мне нравится драться, а спустя полтора года службы сделал еще более поразительное открытие: понял, что если за дело, то убить – для меня вопрос исключительно технический, никаких моральных терзаний! Чуть позже вообще утвердился в мысли, что для некоторых быстрая смерть – это слишком просто.

– Хм.

– И я о том же. Если проследить от начала жизни – такая трансформация личности, что писец! Куда подевался тот парень, которого воротило от мордобоя? Порой меня ужасала та пропасть в моей душе, когда тебя ничто не может остановить. Я это к тому, что не уверен, правильно ли вы поступили, выбрав меня.

– Зря сомневаешься. Девяностые годы в той, рухнувшей стране, были своего рода тоже жизнью после катастрофы, только в меньших масштабах, чем то, во что хотят превратить мир сейчас. Но ты же в результате смог остановиться и вспомнить о своей человечности.

– Вы собираетесь воскресить меня?

– Нет, но, откровенно говоря, в моем вмешательстве и нужды нет – ты сам сейчас в состоянии вернуться. Только надо захотеть. Когда пациент сдается – даже лучшие врачи бессильны. Не забывай, люди сами должны делать свой выбор. Раз за разом.

– Да, но почему-то выглядит так, будто я решаю за все человечество, которое стоит на краю, но его это не волнует?

– Ошибаешься. Ты – один из многих, далеко не единственный. Вас можно назвать избранными, но не потому, что кто-то назначил или отобрал для испытания, а исключительно благодаря вашим способностям, характеру и силе воле. Кто-то, как ты и Жердев, сражается с оружием в руках, а кто-то, сидя в кабинете и выступая на заседаниях, не дает положить страну на лопатки. Хороших людей много везде – во Франции, Италии, Египте, Индии, Бразилии, где угодно! Проблема в том, что эти государства не в состоянии остановить уничтожение большей части человечества, а Россия может. И в ней есть люди, которые на самом острие, они и есть наконечник копья, понимаешь?

– И я в их числе.

– Да.

На несколько секунд все стихло.

– Я вижу, ты по-прежнему сомневаешься, ищешь отклик на мои слова у себя в душе. Скажи, ты помнишь смерть кого-нибудь из близких, которая стала для тебя трагедией?

– Я много, кого похоронил, – неуверенно ответил Меткий, – но у нас не принято было распускаться. Мои предки, те, кого я застал, прошли Первую мировую и Гражданскую войну, репрессии, Финскую кампанию, Великую Отечественную, и всегда кого-то из наших родственников убивали. И отнюдь не по одному человеку. И в мирное время они умирали от болезней и старых ран. Оставшиеся привыкли сжимать зубы и идти дальше, не рыдая на всю округу. Детей такому не учили, мы просто брали со старших пример. Мне и моим товарищам было едва за двадцать, когда мы похоронили, одного за другим, двух наших друзей. Но, опять же, каждый из нас воспринимал это достаточно спокойно. Окружающие – обычные, мирные люди, не могли понять, что мы чувствуем. А мы просто знали – завтра на месте погибших может оказаться любой из нас. Матерей было только очень жаль. Все-таки дети должны хоронить родителей, а не наоборот. Однако даже эти несчастные женщины держались мужественно – плакали, но не раскисали. Поэтому как-то вот так получилось, что страдания – всего лишь часть моей обычной жизни.

– То есть ты не представляешь, о чем я тебя спросил?

– Ну, почему же. Просто такие воспоминания связаны не с моим ближайшим окружением. Вот когда, по долгу армейской службы, приходилось гробы с ребятами, погибшими в горячих точках, развозить их родителям – насмотрелся, что значит безутешное горе. Боль у людей такая, что чувствуешь ее, как свою. Привозишь в нищую хрущевку пожилым родителям единственного сына и понимаешь, что у них больше целей в жизни нет, все кончено. Вот там – настоящая трагедия, и помочь нечем, и слов не найти.

– Тогда представь, сколько миллионов людей ты обречешь на подобное, если сдашься. Только прежде, чем выжившие начнут горевать по погибшим детям и любимым людям, большинству придется умереть в страшных муках. Ты не единственный, кто сражается за человечество, но очень нужен на своем месте.

– Разряд! – крикнул седовласый доктор.

– Есть отклик! Сердце пошло!

– Стабилизируем и переправляем в полевой госпиталь, ему еще много часов на операционном столе придется провести!

– Док, только не снимайте с него пояс с артефактами, даже когда резать будете, и особенно после, – попросил Жердев, – с ними у него шансов намного больше.

– Хорошо.

Глава 14 Задание президента

– Вы, безусловно, поразительный человек, – сказал полковник медицинской службы, заканчивая осмотр и поправляя очки, – хоть я и слышал, что сталкеры – народ двужильный, но чтобы после такого ранения через два дня ходить, как ни в чем не бывало! Нонсенс!

– Это вы преувеличиваете, – отмахнулся Меткий, – я сегодня за день уже раз десять побелел, как лист бумаги.

– Любому другому стоило бы радоваться, что он вообще выжил! Ладно, одевайтесь и пойдемте, провожу вас к новому пациенту, уж очень он просил вас к нему привести.

– А зачем внеплановый осмотр?

– Я хотел заранее убедиться в вашем удовлетворительном самочувствии, а то есть у меня предчувствие, что вы с ним вместе попытаетесь удрать.

– Даже так? Значит, на меня похож?

– Просто два сапога пара. Оба с шилом в заднице.

– А, теперь понятно, – улыбнулся Меткий, увидев на больничной койке Переведенцева, – нашего полку прибыло! Ты как здесь оказался?

– Да несколько ребер сломано, сотрясение мозга у меня и, говорят, еще что-то, я в их терминологии не разбираюсь. А ты-то как здесь оказался? Вы же вчера в Москву улетели?

– Окстись, почти неделя прошла!

– Сколько-сколько? – вытаращив глаза, переспросил Переведенцев. – Хочешь сказать, у меня амнезия?

– Вероятно. Рассказывай, что помнишь. Хотя нет, постой! Я Николая позову, он тоже тут валяется.

Жердева, медленно отходившего от действия яда, несмотря на переливание крови, Праведников привез в коляске.

– Вот это приключение! – воскликнул Николай, выслушав рассказ. – Не слабее нашего!

– Слава, объясни, что со мной произошло? – попросил капитан. – Эта неубиваемая девица утверждала, что ты знаешь.

– С ней как раз все более или менее понятно, – закладывая руки за голову, задумчиво произнес Меткий, – ее хозяина, демона Ваалберита, я поймал в ловушку и замуровал. Где именно – учитывая обстоятельства, не скажу.

– Демона? Я не ослышался?!

– А вот то, во что она превратилась после твоих выстрелов, тебя не смутило ни разу, что ли? И да, судя по всему, она тебя действительно убила, не нашла нужной информации и слиняла.

– Но я же жив! Сломанный нос – ноет.

– Очевидно, тебя воскресил ангел. Мне один такой пернатый тоже помог, когда меня нечистый об стену приложил. Это у них вроде правила.

– Хм! Ладно, а мой прыжок в будущее? Он тоже сверхъестественной природы?

– Вряд ли. Наверное, временна́я аномалия с тобой такую шутку сыграла, или в пирамиде секунды по-другому тикают. Других предположений у меня нет. Синцов в прошлое перенесся, он хоть точно знал, что делает, но твой скачок в туннель на несколько дней вперед…

– А я думаю, дело в другом, – почесал щетину Жердев. – Тебя же выбросило туда, где ранее ты в пространственно-временную петлю попал, так?

– Да.

– Мне кажется, артефакт активировался в энергетическом поле портала и направил перемещение туда, где он сам родился!

– Любопытная теория! – согласился Меткий. – Но что у нас в сухом остатке?

– Вот это, – ответил ему Переведенцев, доставая из-под подушки какой-то свернутый лоскут ткани. – Папирус, украденный Синцовым у Ношха. Вывалился у него, когда нас выбросило.

– Кстати, где он сам?

– Точно не знаю, кажется, в реанимацию в Хабаровск увезли.

– Реквизирую! – заявил Меткий, едва взглянув на картинки на папирусе.

– С фига ли?!

– Ты умеешь им пользоваться?

– Нет.

– А меня научили!

– Ладно, – цокнул языком капитан, – забирай, воображуля!

В палату заглянул начальник госпиталя.

– Меткий, раз бегаешь, то давай на выход!

– С вещами?

– В пижаме, остряк. Думаю, там тебя переоденут.

– Вы кому меня продали, товарищ полковник? – полушутя-полусерьезно поинтересовался сталкер, но ответа не получил.

– Так, стой! – схватил товарища за руку Переведенцев. – Подлечи нас перед уходом, как ты умеешь!

– Нет, ребята. Яд из организма я пока не научился выводить, а к тебе принципиально не притронусь до моего возвращения!

– Это почему?

– Чтобы ты сдуру один под землю снова не полез!

Меткий не сильно удивился, увидев в холле Егорова.

– С повышением вас, товарищ генерал! – улыбнулся сталкер, заметив на погоне три больших звезды, выстроившихся в ряд.

– Спасибо. Это за Чукотскую АЭС. Тебе, кстати, и Переведенцеву Звезду героя России дали.

– А Коле Жердеву?

– С ним сложнее: официально обвинения с него не сняты, но я вам обещаю добиться, чтобы справедливость восторжествовала.

– Хорошо бы! Вы из-за Чернобыля прилетели?

– Нет. Отгадай загадку: чем любая обычная война отличается от мировой?

– Не знаю.

– В мировой обязательно участвует Россия. Тебя президент ждет.

***

– Присаживайтесь.

– Спасибо.

Меткий присел на край стула с высокой спинкой, но даже тут он оставался предельно собранным и подтянутым, словно аршин проглотил.

– Я попросил организовать встречу с вами в связи с очень щепетильными обстоятельствами.

Президент взял небольшую паузу, видимо, подбирая нужные слова. Сталкер обратил внимание, как он массирует левую ладонь пальцами правой руки и с удивлением осознал, что глава государства сильно волнуется. Таким его из простых людей еще никто не видел.

– Все, что вы узнаете в этой комнате – имеет высший ранг секретности. Список людей, если таковые понадобятся для выполнения вашей задачи, и их нужно будет посвятить в детали, должен быть согласован со мной. Сразу отвечать не нужно, фамилии и другие личные данные исполнителей – для проверки сообщите генералу Егорову, и только ему. Мы с вами в дальнейшем больше никогда не встретимся и не пообщаемся, чтобы не привлекать лишнего внимания к вашей персоне. Официальный повод сегодняшнего вашего визита – награждение звездой Героя России за мужество, проявленное при освобождении Дальневосточной АЭС. Вы действительно ее заслужили, как никто.

– Служу России! – подскочил с кресла Праведников.

– Верно, и еще послужите, мой друг. Присаживайтесь, и давайте поговорим о том, что нас ждет впереди. Очень не хочется проводить такие параллели, но ситуация напоминает весну тысяча девятьсот сорок первого года. Буквально со всех сторон от резидентуры идут доклады и отчеты о подготовке нападения на Россию. Об этом сообщают совершенно не связанные между собой источники, и я, как главнокомандующий, обязан принять меры для защиты нашей страны.

– Прошу прощения – речь о сухопутном вторжении?

– Всё гораздо хуже: планируется нанесение массированного ядерного удара. Сотни ракет должны стереть в порошок европейскую часть России вплоть до Урала. Сибири и Дальнему Востоку должно достаться гораздо меньше – в этих огромных естественных кладовых агрессоры рассчитывают изрядно поживиться. Вот там, конечно, им понадобятся батальоны надсмотрщиков и карателей для присмотра за хозяйством, туда они введут войска.

– На западе совсем с ума посходили? Зачем покойникам наша нефть, газ, уголь? Ведь мы уничтожим их ответным ударом!

– К сожалению, на данный момент в этом уже нельзя быть уверенными, а наш противник, похоже, все просчитал. Как вы наверняка слышали, существует пресловутая красная кнопка. Даже по телевидению неоднократно рассказывали, что офицер в морской форме и с чемоданчиком, мелькающий время от времени в свите президента, присутствует в ней как раз для нанесения ответного удара. Кроме того – и об этом уже знают далеко не все – существуют дублеры: офицеры, допущенные к выполнению подобных операций и несущие службу на боевых постах в ракетных войсках стратегического назначения в разных частях страны. Они должны осуществить возмездие в том экстренном случае, если президент и его окружение будут физически уничтожены. Например, если борт номер один уничтожат за секунду при помощи лазерной пушки. Само существование разветвленной оборонительной системы долгое время оказывало сдерживающий эффект и позволяло нам не опасаться нападения.

– И что же случилось?

– Банальное предательство, – вздохнул президент. – Как говорил Филипп Второй: «Нет такой крепости, которую не возьмет осел, груженный золотом». За последний год сотрудники Федеральной службы безопасности арестовали по обвинению в шпионаже трех человек, которые, используя доступ к засекреченной информации, сливали западным спецслужбам данные о дублерах, местах их проживания и местоположении постов РВСН. Таким образом, вероятный противник получил возможность парализовать систему ответного удара, уничтожив в первую очередь всех ответственных лиц и узлы управления.

– Но ведь, после ареста агентов, полученные ими сведения могли устареть!

– Верно, если допустить, что контрразведка вычислила всех, кого следовало. Аресты показали, что на врага работали глубоко законспирированные люди, на которых в жизни не подумаешь! Их отнюдь не вчера завербовали – это эхо «лихих девяностых», когда многие были готовы продать самые святые идеалы, лишь бы им платили в долларах. Скажу более: нам известно, что утечка информации продолжается.

– Может, стоит провести ротацию? Заменить всех офицеров, отвечающих за данное направление – их ведь наверняка не так много!

– Согласен, но как быть уверенным, что новые кадры не изменили присяге двадцать лет назад, когда страна трещала по швам? Поставить лейтенантов на подобные должности мы не можем!

– Сдаюсь! – поднял руки Меткий. – В чем тогда заключается моя задача?

– Мы не можем гарантировать честность ста офицеров, занятых в системе управления ответным ударом, но подобрать одного человека – вполне. Поэтому возникла идея создать дополнительного дублера, за рамками системы. Он будет вне ее, и, если космические спутники потеряют связь с ядерными чемоданчиками президента и боевыми постами, проще говоря – нас уничтожат, то именно ему предстоит остановить врага. Вам надлежит отправиться с ним в Дальневосточную Зону отчуждения и обеспечивать его безопасность. Как ни странно, там сейчас менее опасно, чем в столице нашей родины.

– Человек с непривычной для аномальной территории поклажей в руках будет выглядеть, как белая ворона, а в моем обществе – тем более.

– Не беспокойтесь. Разумеется, он будет выглядеть, как сталкер, никакого чемоданчика из кожи, только рюкзак за спиной.

Президент нажал кнопку под крышкой стола.

– Знакомьтесь, полковник Алексей Хромов.

Меткий уже видел этого человека мимоходом в приемной: среднего роста мужчина в гражданском костюме свободного кроя, жилистый, рыжебровый и абсолютно лысый. Такого увидишь – долго не забудешь! Однако полковник с ходу преподнес сюрприз: почесав шею, он стянул с себя маску, начинавшуюся где-то в районе ключиц. Под ней оказался обладатель совсем иной внешности: густая, коротко стриженная шевелюра цвета антрацита, черные брови, смуглая кожа, в общем – типичный южанин лет тридцати пяти – сорока. Сталкер даже непроизвольно взглянул на его бледные руки.

– Перчатки из специального латекса, – пояснил Хромов, протягивая ладонь для рукопожатия, – на ощупь не очень приятны, но как маскировка – безупречны. Главное, чтобы нас не видели в Кремле вместе.

– У вашего нового коллеги, Вячеслав Сергеевич, внешность вообще обманчива, – добавил президент.

«Не сомневаюсь, – подумал Меткий. – У него ноги, как пружины – опытному глазу это заметно по походке. Наверняка, он очень резкий и быстрый мужик».

– А как же «Мертвая рука»? – спросил сталкер вслух. – Сколько раз приходилось слышать, что если даже ядерный удар по нашей территории окажется настолько сокрушительным, что будут уничтожены все командные звенья ракетных войск, способные отдать приказ об ответном ударе, то она в автоматическом режиме гарантированно обеспечит пуск ядерных ракет шахтного базирования? Или рассказы о ее стопроцентной защите ото всех поражающих факторов ядерного оружия – миф?

– Нет, это правда. Она, по сути, единственный аргумент, реально гарантирующий, что любой потенциальный противник вынужденно откажется от нанесения превентивного ядерного удара. Но есть другая проблема. Систему массированного ядерного ответа без участия человека, о которой вы говорите, создали в СССР в самый разгар холодной войны. Даже сегодня, имея под рукой самое современное компьютерное оборудование и программное обеспечение, очень непросто организовать все так, чтобы столь смертоносный комплекс был безупречен. Только задумайтесь: как заставить бездушную автоматику осознать, что ее время настало, чтобы она включилась именно в тот момент, когда это нужно, не раньше и не позже? Цена малейшей ошибки – уничтожение человечества.

– Да уж… надо быть очень уверенными в себе людьми, чтобы поставить такую штуку на боевое дежурство! Не знаю, как после спать, не боясь, что где-нибудь допустил ошибку.

– Представьте, насколько сложно приходилось разработчикам в середине семидесятых годов прошлого века, с тогдашним уровнем аппаратно-программного развития техники. Я рассказываю столь подробно потому, что это важно для понимания дальнейших событий. Система с полноценным искусственным интеллектом, которая, кстати, в нашей документации именуется «Периметр», предполагала постоянный сбор и обработку огромного объема информации. В ее состав входило множество разнообразных датчиков и модулей, сообщавших о состоянии линий связи с вышестоящим командным пунктом, об уровне радиационного фона на поверхности, о сейсмических данных и связанных с ними всплесках электромагнитного излучения, о наличии на стартовой позиции живых людей и еще много о чем. «Периметр» анализировал команды боеготовности, поступавшие за последнее время, и переговоры в эфире на военных частотах, делая вывод – в порядке ли обстановка в мире или что-то не так. Все это реализовывалось архаичными, по нынешним меркам, средствами.

Меткий шумно вздохнул от таких уточнений, да еще сделанных в прошедшем времени, ничего хорошего они точно означать не могли.

– В то же время «Мертвая рука» не могла сама активироваться в мирное время, даже при отсутствии связи и исчезновении боевого расчета со стартовой позиции – блокировок там хватало.

Было видно, что президент говорит хорошие слова о «Периметре» с какой-то болью.

«Обычно, так хвалят покойника на похоронах», – подумал Меткий и, набравшись духа, спросил:

– И что же случилось с нашей надёжей и опорой?

– Для начала, в соответствии с соглашением в рамках СНВ-1, ее сняли с боевого дежурства в июне девяносто пятого года.

– Стоп! Но разве это не договор о сокращении стратегических наступательных вооружений? Каким боком к нему наша оборона?

– Сокращение ядерных арсеналов – это была обложка для народа, а еще имелись засекреченные приложения, которые подписало первое лицо того времени. Американцы его просто обожали. Им передали информацию обо всех наших стационарных центрах боевого управления и шахтных установках, существовавших на тот момент, а мобильные комплексы по договору разрешалось базировать только в некоторых районах, с обязательным указанием их географических координат.

Не сдержавшись, Меткий обхватил голову руками.

– И ситуация остается таковой по сегодняшний день?

– Не совсем. После моего вступления в должность, в ходе проверок выявили серьезные нарушения договора со стороны США. Например, если мы уничтожали ядерные боеголовки и вторые ступени ракет, то наши заокеанские партнеры их складировали вместо утилизации, что, как нетрудно догадаться, позволяет в любой момент вернуть их в строй. По этой причине я принял решение вернуть «Мертвую руку» на боевое дежурство. Однако… как выяснилось, пока система простаивала, почти во все ее программные блоки были внесены изменения, не позволяющие ей нормально функционировать. Те, кого мы подозреваем в диверсии, давно выехали за рубеж.

Президент отпил воды из стакана.

– Специалистов, способных работать с архаичным языком, осталось мало, и их лучшие годы позади. Найти и исправить ошибки, наверное, сложнее, чем молодым программистам написать программу заново, на одном из современных языков, благо документация по алгоритмам сохранилась, но это не одна и не две недели, а еще необходимо тестирование. С такой задачей ведь нельзя допустить ошибки!

– То есть, мы почти голые?

– На наше счастье, у системы есть экстренные, так сказать, ручные режимы работы. Полковник Хромов при помощи переносного мини-центра боевого управления может подать сигнал автоматике на запуск нескольких командных ракет 15А11, предназначенных для тех случаев, когда не сработала автоматика, и полностью утрачены любые виды связи между командованием и ракетными подразделениями, разбросанными по России. У них радиотехнические модули вместо боеголовок. Пролетая над всей страной, ракеты транслируют пусковые коды для подачи команды на взлет для всех носителей с ядерным вооружением. Дальше живые люди уже не нужны.

– Хорошо, мы с ним уедем в те места, где не гуляют стаями вражеские агенты, а дальше?

– Полковник подаст условный сигнал, и мы тут же свяжемся с представителями НАТО. Сообщим им, что мы знаем про все их приготовления, плюс в общих чертах опишем, какие контрмеры мы приняли для самообороны. Это должно остановить даже закоренелых авантюристов.

***

От военного аэродрома в окрестностях Комсомольска-на-Амуре до бывшего блокпоста Жердева Меткий и Хромов добрались с комфортом на БТР, который им выделил вместе с бойцами сопровождения комендант, едва ему показали бумагу об обязательном оказании содействия представителями всех силовых ведомств и органов власти, подписанную лично директором ФСБ. В Зону их тоже пропустили без проволочек, причем документы у них вышел проверить не кто иной, как старший прапорщик Потапов.

– Семен Алексеевич, а как же ротация? – обрадовался и удивился знакомому лицу сталкер.

– Здравствуй, Меткий. Так уже сменился и снова вернулся – не отпускает, проклятая! – засмеялся богатырь. – Как там командир-то мой бывший, не знаете?

– Служит на благо родине. Сейчас, правда, лечится, но, думаю, вскоре он сможет самостоятельно сюда добраться и повидаться с вами. Передам ему привет от вас.

– Спасибо!

От блокпоста в Зону пошли уже пешком вдвоем, поскольку Меткий сразу стал знакомить Алексея с местными нюансами и расположением ключевых объектов. Полковник между делом отправил сообщение по спутниковому телефону и затем выбросил его в заполненную водой придорожную канаву.

– Доложился?

– А как же! В этом ведь вся суть, чтобы наши могли теперь торговаться с Западом за мир, – ответил Хромов. – Кстати, ничего, что мы без оружия идем?

– Так у меня его и нет, – улыбнулся сталкер, – только артефакты. Я же прямиком из госпиталя в Москву прилетел. У тебя тоже пусто?

– ПСС и нож.

– Пока хватит, а до торговца дойдем – будет нам и оружие, и снаряга с лекарствами, и все, что захочешь. На самом деле я сильно не заморачиваюсь, потому что здесь и в худшие времена была еще не Зона, а практически предбанник. За исключением гона после выбросов, когда от лабораторий всякая нечисть волнами пёрла. Теперь и близко нет того количества мутантов и лиходеев, что прежде. Аномалий стало ощутимо меньше, да и выбросом нас не накроет, но, конечно, совсем расслабляться нельзя – всё, что от знаменитой Дальневосточной Зоны осталось, всё так же смертельно. Включая Петровича с его самогонкой.

Улыбнуться собственной шутке ветеран не успел, услышав в ближайших кустах угрожающее хрюканье.

– Вот тебе раз! Из всего, что могли тут встретить, подфартило с самым грозным соперником столкнуться! Беги к тому поваленному дереву, а я его отвлеку на себя.

– Там фунтик? – спросил Хромов, оставаясь на месте.

– Если бы! Это секач! Уйди от греха подальше!

– Да нормально все, – ответил офицер, скидывая на землю рюкзак.

Огромный, почти черный зверь вышел на дорогу и уставился на людей своими маленькими, злыми глазками. Его жесткая щетина топорщилась и подрагивала от возбуждения. Впрочем, смотрел он недолго, и, коротко хрюкнув, бросился в атаку на незваных гостей. Полковник и сталкер кинулись в разные стороны, уклоняясь от несшегося на них локомотива, только Хромов, падая, успел еще и отмахнуться ножом. Кабан зарылся носом в землю и перевернулся через себя, правда, тут же вскочив. К удивлению Меткого, его напарник сам ринулся в атаку на кабана. Сделав обманный выпад влево, он тут же резко сменил направление, от чего среагировавшее животное почему-то стало заваливаться набок, и снова выполнил кувырок за спину противнику.

Сталкер не видел самих ударов, поскольку оба раза находился с другой стороны туши, только появившуюся кровь на клинке, но сразу понял, что произошло, когда секач, уткнувшийся мордой в землю, тщетно попытался встать на передние ноги. Хромов подскочил к нему и нанес всего один точный удар в сердце.

– Молодец, и сухожилия подрезал грамотно, и добил красиво, но на хрена собой так рисковать! – отчитал победителя Меткий. – На тебе такая ответственность лежит!

– Не злись, я вовсе не рисковал, не впервой, – постарался успокоить его полковник.

– Где же ты так наловчился?

– В Белоруссии, охотился на тамошних кабанов. Могу и волка с ножом взять.

– Супер! После увиденного – верю, но ради бога, в будущем побереги мои нервы!

Деревня новичков встретила напарников небывалым оживлением.

– Петрович, что за ажиотаж у тебя тут? – спросил Меткий, спустившись в бункер.

– Здорово! Сейчас все, кому не лень, прут в Зону, чтобы попытаться найти артефакты, которые еще остались. Тем более, как только стало ясно, что выбросы закончились, цены на аномальный товар взлетели до небес!

– Ясно. Я вот тоже нового сталкера привел, Алексеем зовут. Найдешь для нас пару датчиков аномалий, хорошие стволы и снарягу?

– Разумеется, для своих завсегда сыщем! Вы торопитесь, что ли? А перекусить с дороги?

– Вечером, Петрович, вечером и перекусим, и посидим, а пока надо одно дельце завершить. Давно собираюсь, да всё дергают. К ночи нас жди.

– Ладно, договорились! Сейчас все принесу.

Удалось добраться без приключений до базы РТБ, где товарищей встретил целый взвод морских пехотинцев, оборудовавших пулеметные точки и несших караульную службу. Бумага за подписью директора ФСБ пришлась очень кстати.

– Как тут у вас, тихо? – спросил Меткий, уладив формальности. – Из-под земли никто не лезет?

– Да не, нормально, – ответил начкар, – вчера еще дизельный генератор привезли, а монтажники вниз освещение протянули и камеры наблюдения на всех уровнях поставили. Теперь, даже если что случится – заранее увидим. Так спокойнее, чем ждать неизвестно чего.

– Слав, я с тобой не смогу пойти под землю, – шепнул ему Хромов, – а то мой рюкзак сигнал от спутника потеряет.

– Да не вопрос! – подмигнул в ответ Праведников. – Я тебя сюда специально притащил, чтобы, пока своими делами буду заниматься, ты под охраной морпехов находился.

На все про все у сталкера ушло около двух часов. Когда он, довольный, поднялся назад, на поверхность, морпехи таращились в небо, в бесконечной вышине которого периодически мерцали какие-то вспышки.

– Что тут у вас случилось?

– Да жесть какая-то! Прямо из земли вырос прозрачный купол, за несколько минут расширился до горизонта и исчез из виду, а теперь вот фейерверк непонятный!

– Спокойно, парни! Это я под землей энергетическую защиту включил, теперь, по идее, весь Дальний Восток и Восточная Сибирь от любых внешних угроз прикрыты!

– Уф! Ты бы предупредил заранее, а то мы тут не знали, что делать! Думали, нас гигантская аномалия накрыла!

– Так я ж не знал загодя – получится или нет.

– Товарища своего успокой, а то ему хуже всех, сидит бледно-зеленый.

Действительно, отважный полковник, легко уложивший ножом секача, сидел, забившись в уголок, с серым лицом, что особенно бросалось в глаза при его смуглой коже, и смотрел в ноутбук.

– Лёш, ты чего? – подойдя к нему, улыбнулся Меткий. – Все нормально!

– Ничего подобного, – ответил Хромов, медленно поднимая глаза. – Я слышал, о чем вы говорили, но дело не в тебе.

– А в чем?

Офицер развернул ноутбук, который вовсе им не был. На экране мерцали какие-то строчки, то и дело появлялись новые, а на передней панели горели и мигали индикаторы.

– При помощи этого устройства я вижу, что происходит в мире, а также должен отправить ракеты на взлет. Знаешь, что означает первый горящий индикатор?

– Нет.

– Массовый пуск баллистических ракет вероятного противника, который засекли станции раннего обнаружения. А вот эти лампочки означают огромный скачок радиационного фона в Московской и Ленинградской областях. Здесь, на экране – данные сейсмических станций. Кстати, твой купол, похоже, работает. Ты еще не понял, что за вспышки там, вверху? Да-да, это взрывы! Просто они далеко за пределами атмосферы.

– Хочешь сказать, что столицы и Питера уже не существует? Так быстро?!

– А как ты думал? Подлетное время из Европы – всего несколько минут!

Меткий почувствовал, как внутри у него все холодеет.

– Но ведь прошло несколько часов после твоего сообщения, наверняка, Москва успела предупредить запад о глупости подобной атаки!

– Я не знаю, что произошло. Может быть, они подумали, что это блеф, а может, все-таки знали, куда я отправился, но твоя защита не дала нас уничтожить. Мы этого теперь не узнаем. Важно, что полстраны они уже сожгли. Вместе со всей моей родней.

Хромов опустил голову.

– Так чего же ты ждешь?! Жми!

– Не кричи. Я не могу никого спасти и не могу изменить систему. У меня два ключа – аппаратный и программный, и я их вставил. Цифровой личный код – тоже ввел. Теперь только ждать: придет ли команда от одного из независимых командных постов РВСН на остановку боевого алгоритма или нет.

На панели загорелась еще одна красная лампочка и рядом с ней – зеленая.

– И о чем это говорит?

– О том, что никто не остановил пуск. Видимо, не знаю, как, но нашим врагам все же удалось уничтожить все посты махом, потому что другой команды на старт, кроме моей, я не увидел. Однако максимум через полчаса все страны, входящие в НАТО, будут стерты с лица земли. От возмездия им не уйти.

***

Меткий, Переведенцев и Жердев сидели на ступеньках армейского госпиталя и смотрели на закатные солнечные лучи. После обмена ударами на планете воцарилась ядерная зима, но линза защитного купола выступала в космос, поэтому в Сибири и на Дальнем Востоке климат не претерпел катастрофических изменений, только температура упала на десять градусов.

– Столько людей погибло по всей планете! – покачал головой Николай. – Выходит, все наши усилия впустую, зло победило?

– Если говорить о числе убитых и о тех, кто умрет в ближайшее время, то да – мы, все человечество, проиграли, – кивнул головой Меткий. – Если же вспомнить о конечной цели врага, то ему мы тоже победить не позволили. Повелители не получили планету в свое распоряжение. Большинство из них, я надеюсь, сгинуло, военная и научно-производственная базы, которые должны были обеспечить завоевание и контроль Земли – уничтожены, а значит, люди отстояли свое право на свободный выбор. Подниматься вновь… будет тяжело, но, по крайней мере, это лучше, чем если бы наши души достались дьяволу.

– Синцов же смог перенестись в прошлое? Может, и нам попробовать? – предложил Переведенцев.

– Насколько я понял из инструкции – перенос во времени требует огромной энергии, придется сначала отключить защитный купол, со всеми вытекающими. Ладно, отключили, перенеслись, что дальше? Как мы можем повлиять на то, чтобы по нам не запустили тысячу ядерных боеголовок? Ответ – никак. Это система, которая состоит не из одного человека и не из одной пусковой установки. Нет кольца, и нет Огненной горы. Ударить первыми – тоже не вариант, потому что результат будет один и тот же. Так что, если мы решимся на игры с прошлым, то лишь загадим радиацией пока еще чистые земли и сами погибнем. Исправить случившееся уже не в наших силах.

– И что теперь делать будем?

– Жить. Хотя самые густозаселенные районы европейской и южной части страны уничтожены, но Россия не исчезла! Есть почти нетронутая Сибирь и Дальний Восток, есть бывшая Зона отчуждения с ее атомной энергетикой и даже небольшая, но армия. Присягу никто не отменял. Все вместе будем возрождать родину из пепла.

– Так ты предлагаешь в строители пойти или на военную службу?

– Ни то, ни другое. Нам нужно снова направить уцелевшее человечество на путь процветания. Есть даже пара идей, как именно это сделать, но в любом случае, наш боевой опыт рано в землю зарывать. Еще не время.

Автор выражает признательность

жене Марии Луценко – за огромную моральную поддержку, без которой серии «Сталкер от бога» могло бы и не быть;

писателю Сергею Короткову – за разрешение использовать ряд терминов и персонажей мира «Армада»;

художнику Елене Диденко – за оформление обложки;

Сергею Болдыреву – за дискуссии о развитии серии, стимулировавшие меня пересмотреть некоторые сюжетные повороты.

Николай Михайлович Романецкий Питерская Зона. Бустер

Вместо пролога Документ 1

От заведующего физической лабораторией

НИИ имени Менеладзе

Капачинского М. В.

начальнику отдела планирования исследований

Константинову Георгию Тимофеевичу

Докладная записка.

Довожу до Вашего сведения, что организация изучения объекта «Б-02» представляется мне и коллективу моей лаборатории чрезвычайно важной. Работа неминуемо приведет к успешной реализации нового направления исследований, результаты которых могут быть использованы для усиления оборонной мощи Вооруженных Сил Российской Федерации.

В связи с этим прошу обратиться к соответствующим руководящим структурам Министерства с просьбой об открытии финансирования соответствующих мероприятий по подготовке к началу исследований.

Подробный план мероприятий прилагается.

М. В. Капачинский

Резолюция Константинова Г. Т.

«Миша! Ты бы не прикрывался мнением коллектива, а сначала предоставил доказательства существования упомянутого объекта. Тогда и поговорим. Пока что твое предложение представляется мне крайне сомнительным. Запустить руку в государственную кормушку все горазды, но мы не позволим бессмысленного разбазаривания выделяемых нашему институту средств».

Документ 2

Фрагмент из протокола акустической записи разговора между Мамонтовым А. М. (кличка «Мамонт») и агентом «Моцарелла» ** августа 20** года. Видеозапись по объективным причинам будет предоставлена позже.

Мамонтов А. М.: …Слушай, не юли, мать твою! Информация ко мне попала от тебя? От тебя! Ну вот тебе и карты в руки… Если в реальности все именно так, как ты утверждаешь, организовать дело нужно срочно и при любых затратах. Вменяемых, разумеется, мать-перемать! Предложения мне на стол не позднее завтрашнего дня!

Моцарелла: Хорошо. Я составлю смету и представлю план.

Мамонтов А. М.: Добро! Смету проверю до последней копеечки! А то знаю я вас всех!.. Все, ступай! Я в этот кабак не только ради встречи с тобой прикатил…

Документ 3

Из записки сталкера по кличке «Таежник» своей жене.

Дорогая Лизонька!

Если ты читаешь эти строки, значит, кто-то нашел меня и доставил тебе эту записку. Я угодил в ловушку, у меня раздроблены обе ноги, и осталось мне недолго. Очень надеюсь, что на меня не наткнется Слизь. Хотя, если записка дошла, значит, пронесло…

Заклинаю тебя, любимая моя, ни в коем случае не позволяй Костику пойти по моим следам. Ему всегда не везло. Так что не позволяй. А то лишишься не только мужа, но и сына. Прощай! И поцелуй за меня Константина!

Твой Сева

1. День первый. Предзонье

– Напоминаю еще раз, дамы и господа, – сказал негромко Сергей в микрофон гарнитуры. – Периметр – это вам не линия, нарисованная на бумаге. Для простоты считается, что Периметр проходит по кольцевой. Но на самом деле и некоторые участки с нашей, внешней, стороны дороги чрезвычайно опасны и также входят в Зону. И вообще у нас считается, что Периметр немного гуляет туда-сюда. Типа как будто Зона дышит…

В принципе все он уже говорил этой парочке во время начального инструктажа возле оставленных на время экспедиции машин, но не грех и повторить, кол им промежду булками! Повторенье – иногда не только мать ученья, но и отец безопасности. Не на прогулку отправились, господа… Как гласит поговорка, популярная у знающих людей, Стервь спросит, и надо успеть ответить. Иначе запросто сделаешься либо быстро высыхающей лужицей сродни помоям, либо небольшой кучкой дерьма. Ну а если и не сделаешься, то как минимум обделаешься, извините за каламбур…

Так что можно даже и приврать, слегка припугнув новичков. Внимательнее будут…

– У нас хорошая память, Бустер, – негромко же отозвался Трофим. – Так что не пыли, в рот тебе ноги!

По ходу, недомерок был, конечно, прав. Но испытанное ранее унижение требовало мести. И Сергей, привычно не повышая голоса, ляпнул:

– Мелким вообще-то слова не давали.

А вот пускай обидится и в драку полезет! Тогда можно будет все поменять. Так сказать, характерами не сошлись, начальник…

Однако не всем присутствующим такая перспектива развития событий пришлась по душе.

– Господа сталкеры! – Голос Зои также не поднялся даже до уровня «негромкий». – Как очень опытные, так и совершенно юные… Еще самую малость, и вы, друзья мои, дождетесь, что я кому-нибудь вышибу мозги. Другого способа остановить экспедицию у вас нет. С кого начинать?

Желающего стать первым не обнаружилось.

Впрочем, каждому было понятно, что ее вопрос – лишь образное выражение, направленное на остановку намечающегося конфликта. Ничего ни у кого она не вышибет!

И мамзелька, разумеется, не менее права, чем все остальные.

Нормальный такой гадючник нарисовался. Пауки в банке. За исключением Жеки.

Как говорил дедушка Крылов: «Однажды лебедь, рак и щука…» Но тут уж никуда не денешься. Жить с этим гадючником придется до самого выполнения заказа. Во всяком случае, если хочется жить вообще, в сугубо биологическом смысле…

Сергей вдруг вспомнил, что не проверил едва ли не главное условие для успешного начала предстоящего путешествия. Дабы все и вправду остались целы и невредимы.

– Мышку-то не забыл? – спросил он Жеку.

– Нет, – коротко ответил парень.

Похоже, очутившись в этой компании, он стремительно вернулся в полузабытое уже состояние крайней немногословности. И возле машин помалкивал, и теперь вот ограничился всего одним словом… И он тоже прав. Меньше болтаешь – спокойней живешь.

Но «начальнику экспедиции» молчать не положено.

– Какую еще мышку? – вскинулся Трофим.

– Серую. Полевую.

В общем-то можно было Жеку и не спрашивать – тот никогда ничего не забывал. Но надо же показать новичкам, что сегодня все под контролем. Скорее уважать начнут, кол им промежду булками…

– Тогда вперед, дамы и господа! И да будет Матушка к нам благосклонна!

Однако шага сделать никто не успел – откуда-то донесся вой. Звук родился в отдалении, где-то на Парнасе, принялся быстро нарастать… Будто несся из Зоны по направлению к незваным гостям гигантский волк с распахнутой пастью, готовый броситься на них и разорвать приманчивую теплую плоть, захлебываясь от горячей крови…

Между лопатками Сергея пробежала холодная струйка пота. Сколько уже раз слышал, а все никак не привыкнуть…

Вой оборвался так же неожиданно, как и родился.

– Что это было? – прошептала испуганно Зоя, и в наступившей звенящей тишине ее шепот показался всем надрывным криком.

– Голос Зоны это был, мадемуазель, – ответил Сергей. – Вам, можно сказать, повезло. Не каждый в первой же ходке его слышит.

– Ужас какой! – Зоя явственно содрогнулась и кашлянула. – Аж до самых печенок пробрало!

– Да уж… – пробормотал Трофим. – Не хотел бы я встретиться с таким зверюгой нос к носу ночью! Тут и ОУК может не помочь! Бр-р-р!

Он явно испугался, и это не могло не радовать.

– Говорят, голос вовсе не живому существу принадлежит, – сказал Сергей. – Вроде бы звук издает сама Зона. То ли отдельные участки почвы, то ли постепенно разрушающиеся здания… Вроде бы с излучением инфразвука связано… Явление довольно редкое. Гордитесь. Будет чем похвастать после возвращения.

Ментол как-то рассказывал, что ему однажды повезло записать этот звук на рекордер в смартфоне. Оказавшись уже вне Зоны, с внешней стороны Периметра, естественно. Так вот записать-то он записал, но когда попытался прослушать запись, то ничего ожидаемого не услышал. Тихий шелест ветвей, обычное птичье пение, мирный стрекот кузнечиков… Судя по всему, воздействие на людей было вовсе не акустическое…

Ладно. Как бы то ни было, а крикнула Стервь очень кстати. Пробрало «туристиков» по самые помидоры. У кого они есть. Да и ту, у которой нет, тоже пробрало будь здоров, расти большой. Ишь как мамзелька стреманулась… Не обновила ли памперс с перепугу?

– Вперед! – повторил Сергей. – А то так и простоим тут до утра, кол вам промежду булками!

Двинулись дальше тем же порядком. В авангарде, как положено, самый опытный, следом мамзелька, за нею – недомерок. И последним – Жека.

Дорога выглядела привычной. Даже в инфракрасах.

Впрочем, именно в инфракрасах она и выглядела привычной, ибо при дневном свете Сергей преодолевал ее всего лишь один-единственный раз, еще с Ментолом, в самом начале совместных сталкерских ходок.

Где гикнулся Ментол, так и осталось неизвестным – Сергея в тот раз с ним не было, не взял молодого с собой сталкер. Возможно, чувствовал, что гикнется в предстоящей ходке, и пожалел… Вообще-то сталкеры собратьев не жалеют. Используют мясо за милую душу, если потребуется. Но ведь это был Ментол.

Сергей прислушался, однако Зона теперь молчала.

Август – не июнь. Белых ночей давно уже и след простыл. А когда луны на небе нет, так и вообще вокруг мрак кромешный.

Почему-то среди некоторых считается, что для сталкера ночь – самое то при проникновении. Нацепил на физию инфракрасы, и гуляй, Вася!..

Так – да не так! Инфракрасы у многих имеются. В том числе и у бойцов охраны Периметра, кол им промежду булками!.. Посему лучшей защитой от этих ребят являются самые обычные откупные. Платишь, сталкер, понемногу и будь уверен, что в нужное тебе время в нужном тебе месте на охранников не натолкнешься. А если и натолкнешься, так увидят значок и отпустят. Система старая, как мир, и безотказная…

А внутри Зоны в инфракрасах вообще не побегаешь. Только до Периметра, по дороге к началу «норы». А дальше сподручнее без них. Зона всю эту технику очень не любит. Тот, кто технически слишком вооружен, быстрее найдет приключения на свою задницу.

Наверное, так и должно быть. А то бы непременно отыскались слишком шустрые сталкеришки – погрузились бы на борт «вертушки», да прямо через Периметр в самое сердце. Давно бы все оттуда вывезли! Но нет! Шалите, парни! «Вертушка» – это стопроцентно гарантированный гроб, давно народом выяснено. Разве лишь без похоронной церемонии, оркестра и залпов салюта… А вот по старинке, пешедральчиком обыкновенным, – тут иногда кое-что и добывается. И даже вытаскивается. И даже не кое-что, а многое…

Короче, инфракрасы – это один из мифов, живущих вокруг Зоны, дабы сбивать с толку неофитов, желающих прикоснуться к несметным богатствам Стерви. Поверивший сталкеру, когда тот, сидя в «Толстом Сталкере», с энтузиазмом вешает лапшу на уши под бутылку «Белочки» да под селедочку с лучком, быстро гикнется. Лишние конкуренты нам не надобны. Пусть сначала школу ученичества пройдут. Система старая, как мир. И безотказная…

Спереди, с того направления, куда направлялась группа, вдруг явственно понесло отъявленным холодом. Будто Дедушка Мороз дохнул…

Но это не тот холод, что указывает на понижение температуры, – это холод особый, сталкерский, чутье на возможную смертельную угрозу.

Сергей замер как вкопанный.

Идущая сзади Зоя все-таки воткнулась ему в спину, но тоже замерла. Недомерка, судя по шепоту: «Какого хрена, в рот тебе ноги!» – придержал за хвост Жека: у него чутье получше учительского. Не раз приходилось убеждаться.

Впереди в поле зрения инфракрасов никого не наблюдалось. Серые кусты да тропинка меж ними, ведущая прямиком к нужному месту. Тут Предзонье, и не бывает Стервиных порождений. В смысле, физических, мертвых, типа «слоновьей пяты». Но живые… вернее, биологические могут и заявиться в самый неподходящий момент. Так что не так уж сильно он, Сергей, новичкам и врал, припугивая. Бывали, знаете ли, случаи. Инциденты, как выражается Хряк. Толстая морда, чирей ему на кол!

И потому Сергей стоял недвижно, пока ощущение холода не пропало. Никакого шума, кроме шелеста листьев на легком ветерке, он так и не услышал. Потом постоял еще чуть-чуть. Береженого господь бережет, а не береженого Стервь стережет.

Наконец в наушниках гарнитуры послышался шепот Зои:

– Так и будем тут торчать, Бустер? Стой, не стой, а назад тебе дороги нет.

Сделанный ею вывод был понятен и ежу. Но говорил о том, что сама девица никакого «холода» не почувствовала и объяснила себе остановку стремлением Бустера сорвать-таки ходку. Дура, кол тебе промежду…

Сергей легонько вздохнул:

– Вперед! Прежним порядком.

Двинулись дальше.

Втянулись на тропку между кустами. Серый мрак впереди будто сделался глубже – нырни, и уже никогда не вдохнешь воздуха. И будешь жалеть о своем поступке до скорого конца!

Но пришлось нырнуть, понятное дело. Куда деваться с подводной лодки?..

У кого-то вдруг застучали зубы. У кого именно – через гарнитуру не поймешь, эти костяшки у всех стучат одинаково. Интересно, у мамзельки или у недомерка?.. А может, Жека пугает сопровождаемых? С того станется! Сергей и сам, бывало, не знал, чего можно ожидать от парня. Правда, в последний раз такое случалось давно.

– Не сцать, дамы и господа! – негромко сказал он на всякий случай. – Зубы поберегите. Пока опасности нет.

Кто-то хмыкнул.

Тропинка обогнула очередную заросль, и впереди из серости выплыл «Мега Парнас», до Прорыва известный всему Питеру гипермаркет.

Когда-то тут десятки тысяч покупателей каждый день сновали по многочисленным торговым залам, получая удовольствие от процесса, называемого модным словечком «шопинг». Уставшие от трудов сих и зверски проголодавшиеся заскакивали в многочисленные кафешки и бистро, тоннами лопали чикенбургеры или плов из желтого рассыпчатого риса, сдобренного минимумом сливочного масла, запивали какой-нибудь колой или «Нести», слушали звучавшую даже в сортирах ритмичную музыку и пялились в многочисленные рекламные мониторы, прицениваясь и прицеливаясь к очередной покупке.

Сергей, по крайней мере, и бегал, и лопал, и пялился – за компанию с Евой, будущей женой, которую на самом деле звали Евгенией.

Покупатели «Меги» с удовольствием затоваривались.

А внизу, под землей, их ждали многочисленные монстры, порожденные не Зоной, но цивилизацией, монстры не биологические, пожирающие твердую органику, а металлопластиковые, питающиеся исключительно органикой жидкой – бензином или дизтопливом. Потому что захваченные в торговых залах трофеи без помощи этих монстров было из гипермаркета попросту не вывезти.

Вот туда, на подземную автостоянку, где все еще гнили немногочисленные «мазды» и «бэхи», в панике брошенные хозяевами в день рождения Стерви, «туристам» и предстояло добраться на первом этапе затеянного путешествия.

Собственно говоря, из-за этого гаража и нужны были инфракрасы. Когда-то тут освещали асфальт и красные кирпичные стены, увешанные реламными билбордами, достаточно яркие лампы, но потом стало темно, как у негра… известное дело – где.

Сергей подивился собственным воспоминаниям – он давно уже принимал «Мегу» за нечто вроде станции пересадки, если можно так выразиться. А тут вдруг приступ ностальгии! Странно, с какой стати? Может, причиной тому Зоя?

До сих пор он никогда не соглашался водить в Зону группы, в которых присутствовали женщины. Такое вот суеверие имелось у сталкера Бустера. Типа «баба на корабле – к непременной беде»… Потенциальные работодатели о том знали и давно уже принимали к сведению. А вот Мамонт отчего-то не принял…

Впрочем, тут голову ломать бессмысленно, плетью обуха не перешибешь! Не будем и пытаться…

Под ногами теперь оказалась тротуарная плитка, по стыкам проросшая густой травой. Косить ее тут было некому, и она то и дело цеплялась за ноги, будто вылезшие из земли руки мертвецов.

Возле въезда на подземную стоянку «туристы» по знаку Сергея присели, прячась за кирпичным парапетом. Впереди таилась первая серьезная опасность. Спускаясь по потрескавшемуся асфальту вниз, под землю, никогда нельзя было знать наверняка, что там, среди автомобильных трупаков, не подкарауливает тебя кто-то нежданный-негаданный.

Однако подопечные о том не догадывались. И потому затеяли легкий словесный междусобойчик.

– Не так уж страшен черт, – сказала мамзелька.

Недомерок угукнул, соглашаясь.

– Что думаешь? Вера жива?

– А хрен бы ей и не выжить? Она всегда казалась мне достаточно осмотрительной. Вся в папу!

Ишь, разговорились! Идиоты, что ли, кол им промежду булками?! Или просто разрядка после пережитого страха? Храбрятся в ожидании неведомого…

– Потише-ка, дамы и господа! – сказал Сергей.

– А что такого, Бустер? – фыркнула девица. – Мы же еще не в Зоне!

– Потому я и не затыкаю вас полностью, что не в Зоне.

– А там что, даже и трындеть можно будет только с твоего разрешения? – Недомерок тоже был недоволен.

– Да, – негромко сказал Сергей. – А иногда только с моего разрешения станете и дышать.

– Как это? – удивилась Зоя.

– А вот так! Есть там места, где дышать приходится, по крайней мере, через раз. Чтобы легкие не спалить!

– А-а-а, это ты про «змея горыныча»!

Ишь, знает! Значит, интересовалась, прежде чем сюда отправиться. Ну, вот и ладушки!

Сергей глянул на часы. «Командирские» показывали половину двенадцатого. Что ж, самое время!

– Подъем, господа туристы! Под землю следуем тем же порядком, что и прежде. Будьте готовы в любой момент и когти рвать, и носом в асфальт зарыться.

На сей раз комментариев не последовало. Зубы, правда, тоже ни у кого не застучали.

Сергей встал, обошел бетонный столбик, край парапета и ступил на растрескавшийся асфальт. Сделал шаг, второй, постоял, прислушиваясь.

Со стоянки не доносилось ни звука.

Шагнул еще раз, потом еще, еще… Миновал разверстый зев въезда и снова остановился.

Тишина.

Обвел взглядом открывшееся подземное пространство.

С последнего раза тут все осталось по-прежнему. Ничего живого, похоже, нет. Осыпающиеся кирпичные колонны, поддерживающие «небесный свод», на своих местах. Сергей как-то озаботился, что из-за их разрушения потолок рано или поздно рухнет, завалив вход в «нору». Однако в одном месте кирпичи обвалились изрядно, и за ними обнаружился солидный железобетонный столбина, внушающий своим видом полную уверенность в завтрашнем дне.

Сталкер еще раз осмотрелся.

Автомобильные трупаки не сдвинулись со своих мест ни на сантиметр. Короче, присутствия посторонних тут не наблюдается.

Впрочем, ничего удивительного. Ведь этим путем, кроме сталкера Бустера, вроде бы никто не пользуется. По крайней мере, он никогда не водил тут «туристов». «Туристы» больше предпочитали посещать близкие районы Зоны-матушки. Бугры, Парголово, Новоорловский лесопарк. Ну и Парнас, само собой, с его промышленно-складскими джунглями из бетона и металла…

Это Мамонтихе с какого-то перепугу вдруг потребовалось отправиться на Васильевский. Но девицу вряд ли провели именно через здешний вход. Хотя, конечно, ничего утверждать стопроцентно нельзя. Может, и кроме Бустера, кто-то знает сию дорогу… Ведь если нечто случайно обнаружено одним, вероятность повторения такого события вовсе не равна нулю. А потому имеет смысл быть всегда готовым к неожиданным встречам вовсе и не с порождениями Стерви, кол ей промежду булками!..

Он в очередной раз обратился мыслями к Жеке.

А может, тот давно уже продал сведения об этой дороге? Но нет, это невозможно, деньги Жеку абсолютно не интересуют. А с какой еще стати он мог бы поделиться своими знаниями с посторонним человеком? По доброте душевной? Ну, чего-чего, а человеческого добра судьба в Жекину душу ни грамма не заложила.

Сергей снова двинулся вперед, вдоль борта полусгнившего «мерина» с трещиной через все лобовое стекло, по неизвестной причине не успевшего унести отсюда ноги… то есть колеса. Мимо помятого «логана» с обширными темными пятнами на крыше.

Скорее всего, ржавчина. Хотя через инфракрасы хрен разберешь, а проверять на ощупь… Ну уж нет! Обойдемся мы без этого знания. Мало ли пятен встречалось в нашей жизни!

Вот и «Газель» с дырявым брезентовым фургоном – словно его прострелили крупной картечью и самая крупная картечина попала в букву «у» в рекламной надписи транспортной фирмы «Грузовичкофф» – так что теперь надпись читалась скорее как «Грозовичкофф»… А дальше, за «Газелью», и ближайший, самый первый ключевой пункт маршрута. Не слишком приметная выкрашенная шаровой краской железная дверка в одно из хозяйственных помещений, где когда-то хранилась всякая мелочь для местных уборщиков или рекламщиков. Замок, естественно, заперт.

Сергей вытащил из кармана разгрузки ключ, выданный когда-то Ментолом.

Ему уже не раз приходила в голову мысль, что ключ этот давно не нужен. Какой смысл запирать? Все равно из случайных гостей никто сюда не полезет. Нет таких дебилов! А если и найдется придурок, так никому ничего не расскажет.

Стервь свои секреты придуркам не выдает, кол им промежду булками!

И тем не менее он продолжал пользоваться замком. В конце концов, Ментол был не дурнее Бустера. Но дверь эту открытой не оставлял.

– Стойте где стоите!

«Туристы» безропотно выполнили приказ.

Жека обошел их и приблизился.

Сергей вставил ключ в скважину, повернул и распахнул дверь. Она даже не скрипнула – не зря же периодически смазывалась. Однажды даже было заплачено Хряку исключительно за возможность подкормить маслицем петли – в ходку Сергей на тот момент не собирался. Майор тогда еще удивился, что не надо уводить охрану на планируемое время возвращения. Значок значком, но лучше сталкерам и охранникам лишний раз не встречаться.

Но вопросов, естественно, не задавал. Было бы заплачено, а хозяин, как известно, – барин!..

За распахнувшейся дверью обитала все та же тишина.

Некоторое время Сергей напряженно вслушивался.

Ждал и Жека, неподвижный, будто статуя. Умел он вот так замирать. Потому, наверное, и выжил…

– А запасной ключ от этой двери имеется? – спросил недомерок.

Вот суконец!

– Имеется. У моего ученика.

Трофим не унимался:

– А если?..

– Типун тебе на язык! В случае твоего «если» ключ и вам не понадобится. Вы просто до этой двери не дойдете… А сейчас помолчите! – Сергей снова принялся вслушиваться в вернувшуюся тишину.

В душе́ опять возникла тревога. Но это нормально – просто вход в нору предупреждает о себе. Но мы и так это знаем. А вот двое придурков сзади тут бы, в самом начале путешествия, и гикнулись, кол им промежду булками!

Ладно, вроде все ровно. Надо поторапливаться.

Сергей повернулся к «туристам»:

– Вот что, дамы и господа… Во-первых, попрошу сдать мне на хранение аккумуляторы от всех ваших гаджетов.

– Это еще с какой стати! – буркнул Трофим.

– С такой! Зона крайне не любит внутри себя работающей электронной техники. Как говорится, могут произойти непредвиденные и небезобидные эксцессы. Короче, иначе я за вашу безопасность не отвечаю. Это понятно?

Парочка «туристов», недовольно бурча, принялась шарить по карманам разгрузок и выкладывать на протянутую ладонь Сергея прямоугольные пластины аккумуляторов.

– Все? – спросил тот, когда суета прекратилась.

– Все!

– Добро! Если врете, вам же будет хуже. – Сталкер достал из рюкзака пакет и сложил туда реквизированные аккумуляторы. – Теперь выключаем инфракрасы. Больше они нам не понадобятся. А опасны по той же самой причине. Желающие, конечно, могут таскать их выключенными на лбу и дальше. Но я бы посоветовал просто оставить здесь. Для чего нам лишний груз?

– А как же твои часы, Бустер? – недовольно пробурчал Трофим. – Их Зона любит? Они ей нравятся, что ли?

Сергей задрал рукав рубашки и продемонстрировал недомерку наручный гаджет:

– Этим часам сто лет в обед. Они механические. Никакой электроники, никаких аккумуляторов. Только пружинка, шестеренки да стрелки.

Недомерок хмыкнул и поднял руки ко лбу. Все последовали его примеру.

Без инфракрасов мир стразу сделался невидимым.

– Стойте на месте, пока глаза не привыкнут. Никаких движений!

Все-таки могуч порой человеческий организм. Через пару минут выяснилось, что глаза вовсе не слепы. Открытый проем в помещение угадывался без проблем.

Сергей едва успел схватить за плечо шагнувшего туда недомерка.

– Замри, т-твою дивизию!

Трофим послушно остановился.

– И больше без моего приказа даже нос не чесать! Без обид и напоминаний. Если хочешь жить…

На сей раз возражений тоже не возникло.

Инфракрасы перебрались к аккумуляторам.

– Ну и последнее. Выключаем и снимаем всю аппаратуру связи. Ее тоже оставим здесь.

– А не упрут? – с сомнением сказала Зоя.

– Некому тут переть! Разве что мы сами у самих себя.

Поснимали рации и гарнитуры, передали Сергею. Тот отправил их к уже отобранной электронике и застегнул липучку на пакете.

– Доставай отмычку, – сказал он Жеке.

– Достал, – коротко ответил тот.

Глаза привыкли уже настолько, что Трофим и Зоя рассмотрели на его правой ладони неподвижную мышь.

– Чего она такая тихая? – спросила мамзелька. – Дрыхнет, что ли?

На сей раз Жека отважился на длиннющую фразу:

– А как бы я ее иначе принес сюда? – И, отодвинув Трофима в сторону, швырнул животное в дверной проем.

– Закройте глаза! – успел сказать Сергей.

Раздался не очень громкий хлопок, тугой порыв ветра, прорвавшегося сквозь дверь, ударил им в лица. Нечто вроде безогненного взрыва… И тут же пространство впереди стихло и успокоилось.

Тревога в душе Сергея исчезла.

– Можете открыть глаза, – сказал он.

– Что это было? – Голос Зои переполнился удивлением. – И где мышечка?

– А ее больше нету, – развел руками Сергей и повернулся к Трофиму: – Вообще нету. Как не было бы и тебя, сунься ты в эту дверь прежде мышки. Поэтому я и предупредил: без моего разрешения даже собственные носы не чесать.

Он ожидал потрясенных догадок про судьбу несчастного животного, но «туристы» молчали. Наверное, каждый представил себя на месте мышки…

Сергей мог бы рассказать им, что бывали подобными «отмычками» и люди, но не стал. И так стреманулись, кол им промежду булками!

Жека включил припасенный фонарик и осветил помещение.

Сначала всех ослепило, но глаза быстро привыкли, и вскоре члены экспедиции разглядели пустое помещение. Серый бетонный пол, выкрашенные когда-то желтым стены, теперь уже вовсю облезающие, никакой пыли вокруг, будто неведомая уборщица пару часов назад сделала к приходу гостей влажную подготовку. Влаги, впрочем, тоже не наблюдалось…

– Я пошел! – Жека решительно пересек дверной проем и шагнул дальше.

На сей раз взрыв был совершенно бесшумным. Да и не взрыв вовсе – легким сквознячком потянуло из двери.

Помещение снова сделалось темным.

Сергей достал свой фонарик и включил.

Разумеется, никаких следов Жеки в помещении не наблюдалось.

– Как мышка? – воскликнула Зоя.

– Нет, господа! Как человек! Вперед! Не сцать! – Сергей ожидал, что кто-нибудь из двоих заартачится, и готов был втолкнуть его в пустое помещение, но применять силу не потребовалось.

Мамзелька – шаг, второй, сквознячок…

Недомерок – шаг, второй, сквознячок…

Теперь и командира очередь.

Он тоже шагнул в дверной проем, прикрыл входную дверь и положил рядом с нею пакет с гаджетами.

Фонарики Стервь не раздражали. По крайней мере, до сих пор. Но лучше все-таки выключить.

Сергей нажал кнопку, погружаясь в темноту. И сделал следующий шаг.

* * *

Перенос, как всегда, оказался стремительным. Мгновение – и ты уже совсем в другом месте.

Вокруг было знакомое, полностью изученное за последние годы помещение. В углах – мрак, поскольку силы Жекиного фонарика не хватает для того, чтобы убить всю местную темноту. «Туристы», слава богу, тоже здесь, удивленно осматриваются.

– Можно включить фонарики, но ненадолго. Чтобы не сажать зря аккумуляторы. Привыкайте жить в полумраке.

– А эти аккумуляторы Зоне не мешают? – ядовито осведомился недомерок.

– До сих пор не мешали. Надеюсь, так будет и впредь.

«Туристы» принялись осматриваться в свете четырех фонарей.

Сергей с Жекой и так знали, что тут можно увидеть.

Вокруг стеллажи склада запчастей, заваленные металлическими деталями разных форм и размеров. Сталь, латунь, дюраль – никому не нужные, ибо, решив таскать из Зоны на горбу, много за них не выручишь. Помещение одной из многочисленных ремонтных фирмочек, существовавших тут перед рождением Зоны.

Хотелось бы, конечно, иметь базу поприличнее, но за неимением гербовой приходится писать на простой. Что Стервь дала, тем и довольствуйся, милок, кол тебе промежду булками!.. Главное, что тут не требуется ночное дежурство и всем можно выспаться.

Обида и раздражение стремительно покидали душу. Такое происходило только в двух случаях. Когда с восторженным воплем «Папа!» его встречала дома Нататуля. И когда он оказывался в гостях у Стерви.

– Это мы через «кротовью нору» проскочили? – Зоя продолжала осматриваться. С места, правда, пока не сходила.

И то хлеб. Похоже судьба мышки-«отмычки» кое-чему научила девочку. Страх хорошо вразумляет! И изрядно убавляет гонору у некоторых.

– Да, дамы и господа, – сказал Сергей. – Добро пожаловать на Васильевский остров! Здесь исходная точка следующего этапа нашего маршрута. Снимайте ваши рюкзаки.

Трофим смотрел на сталкера недоверчиво:

– А далеко еще до места? Может, прямо сейчас и потопаем, чтобы времени не терять? Как говорится, время – деньги!

Сергей не сдержал усмешки. Торопыга! Этот точно рано или поздно гикнется. Не сейчас, так позже. Даже если и удастся выполнить задание и благополучно вернуться, наверняка потом снова попрется в Зону. Стервь – она такая, она затягивает, как наркотик. Особенно если ты отправляешься в нее по своей воле. Эти, правда, пока не по своей, но все в жизни меняется. Сталкеры ведь сюда не только ради заработка бегают. На Большой земле ты – никто, ничто и звать тебя никак. А здесь настоящий хозяин. Для «туристиков» же – и вообще боярин, царь и небесный наместник.

– Как тебе сказать, Трофим?.. Если на троллейбусе, то всего минут двадцать – двадцать пять. По Малому проспекту бегал когда-то троллейбус.

– Малый проспект? – В свете фонаря было видно, как округлились у недомерка глаза. – Здесь же где-то рядом Смоленское кладбище, верно?

– Верно. Совсем рядышком, только через проспект перебежать, и пожалуйте на могилу Арины Родионовны!

– А кто такая Арина Родионовна? Родственница твоя, Бустер?

Не знает недомерок няню Пушкина. Ну, да и ладно! Сергей тоже, было дело, не знал, это Ева, женушка его любимая, разъяснила как-то.

– Не важно, Трофим. Пусть будет родственница… Главное в другом – близость кладбища целиком определяет наши дальнейшие планы. Ночью в этих местах передвигаться слишком опасно.

Жека уже расстегивал ремешки на рюкзаке, намереваясь добыть из него спальник. Добыл, выключил фонарь и принялся укладываться. «Скорпион» и портативный огнемет он положил на расстоянии вытянутой руки от себя. Как и всегда.

– Зомби? – Лицо Трофима закаменело.

– Зомби. И не только. Ночью по Зоне лучше вообще не ползать. Себе дороже. А посему мы сейчас с вами всей компахой уляжемся дрыхнуть. До самого рассвета. Как говорится, утро вечера мудренее. Доставайте-ка спальники, дамы и господа, и выбирайте удобные плацкартные места на полу.

И Сергей в свою очередь взялся за рюкзак.

Недомерок вытащил из кармана «бездонку», отвинтил крышечку и сделал несколько гулких глотков.

– Не усердствуй, дружок, – сказала Зоя. – Запас памперсов ограничен.

Трофим злобно глянул на нее, намереваясь вступить в перепалку. Но сдержался, кивнул и убрал флягу на место.

Сергей проверил дверь в металлических воротах. Дверь была закрыта на щеколду – он сам, заканчивая крайнюю ходку, оставил ее в таком виде. Что ж, все ровно!

Он положил «Скорпион» на рюкзак, чтобы был на расстоянии вытянутой руки, скинул с себя разгрузку, влез в спальник, выключил свой фонарь и сказал:

– Всем спокойной ночи, дамы и господа!

Ответов он уже не услышал – спал…

2. Накануне

Новый заказ нарисовался в жизненных планах с самого утра, еще до завтрака. И пожаловал к Сергею давно проложенным путем.

Всего-навсего требовалось сталкеру ознакомиться с пришедшими электронными письмами. А это было в начале дня привычным занятием. Как умыться, почистить зубы и заправить кровать… Проверять почту – тоже весьма полезная привычка. Если же поленишься, кол тебе промежду булками, можно и мимо выгодного дельца пролететь. Бабло-то, как известно, имеет свойство заканчиваться. И само по себе в руки не дается, для пополнения семейного бюджета надо шевелиться…

Потому Сергей никогда смотреть почту и не ленился. Тем более, что и трудов тут требуется невеликое количество, а удача всегда на стороне предприимчивого, решительного и настойчивого…

Среди многочисленных рекламных призывов, побуждающих Сергея приобрести не один десяток необходимых в домашнем хозяйстве вещей и нещадно уничтожаемых после знакомства с первой же строкой (точно такие же письма получит Ева, и ей сподручнее оценить реальную необходимость вероятной покупки), обнаружилось стоящее внимания письмецо следующего содержания:

Доброго времени суток, Бустер!

Мне срочно нужна ваша помощь. Узнал о Вас от общих знакомых. Буду весьма признателен, если сможете встретиться со мной сегодня в полдень. Лучше всего в кафе «Сиротала».

Подпись отсутствовала.

Но это как раз нормально. Часто бывает, что люди, обращающиеся к сталкерам, предпочитают своих имен не раскрывать. Таков наш бизнес, дамы и господа…

«Сиротала»… Сергей такого кафе в окру́ге не знал. Видимо, заведение из только что открывшихся…

Сверился с Яндекс-картами. Оказывается, кафе «Сиротала» располагается в Сертолово, в районе частных коттеджей, поодаль от центрального шоссе. Совсем не возле офицерских домов… Значит, жаждущий помощи – человек совсем не бедный. И хотя деньги с последнего заказа, выполненного Сергеем, еще не потрачены, лишних ведь не бывает.

Слегка смущали, правда, «общие знакомые». Обычно пишут конкретное имя. Однако такое – тоже не гарантия отсутствия подставы. К примеру, написал бы заказчик: «Узнал о Вас от Когтя» – и что с того? Ну да, сталкера Когтя сталкер Бустер хорошо знает, но Коготь, по слухам, на днях гикнулся где-то в Ольгино. Так что не позвонишь напрямик и не спросишь: «Кому это ты меня, отец, намедни порекомендовал, т-твою дивизию?!»

Да и все равно – несмотря на любые рекомендации самых близких знакомых, определить, берешься за заказ или отказываешься, способен исключительно сам сталкер. Без тебя тебя не женят. Решение будет только твое и ничье больше. Из-под палки в гости к Стерви никого не загонишь!

Между тем по дому разнесся дразнящий аромат свежесваренного кофе. Сергей встал из-за стола, погладил лежащую на подоконнике кошку Баську и отправился на первый этаж.

Ева уже вовсю шуровала на кухне. Они всегда начинали завтрак с классического «Жокея», рожденного с помощью кофеварки высокого давления. Плюс непременно колодезная вода. Такой кофе получался намного вкуснее, чем из джезвы и водопроводной. По чашечке, вкупе с кусочками порезанного твердого сыра, – самая что ни на есть вкуснятина.

Иного начала дня Сергей себе не представлял. Во всяком случае, когда находился дома. У Стерви-то в гостях всякие утра случаются, иной раз о кофе и не вспомнишь, кол тебе промежду булками!..

Нататули пока слышно не было.

Наверное, еще спала. Ну и пусть себе поспит. Скоро уже первое сентября, снова школа, уроки, летний отдых закончится, и начнутся трудовые будни. Как для нее, так и для Евы… Современные дети редко учатся совершенно самостоятельно, и Нататуля являлась типичной представительницей своей страты…

Сергей, спустившись по лестнице, прошел в Евину цитадель и чмокнул жену в щеку. С удовольствием вдохнул царствующий в помещении запах.

– Доброе утро, Серенький! Завтрак будет через десять минут. А кофе готов!

Тарелка с сыром уже стояла на столе. Кофе Ева налила в его любимую кружку – с изображением Чебурашки. Эх, хорошо же все-таки дома!

– Никуда не торопишься, милый?

Ответить Сергей не успел – на кухню ворвался главный член семьи. Дочка метеором пронеслась вдоль столов и шкафов и засыпала родителей вопросами.

– Мамочка, ой, ты сырнички жаришь, я помогать тебе хочу… Папа, мы поедем сегодня на танки посмотреть?.. Мама, а ты постирала мое синее платье?.. Которое с цветочками…

Можно было и не отвечать, пока вопрос не прозвучит во второй раз. Для Нататули спросить – все равно что по лестнице сбежать. Лишь бы не споткнуться…

Сунулась к сырникам и тут же получила от Евы по рукам.

– Ты умылась?

– Еще нет, мамочка, я не успела, просто тут так вкусно пахнет, я и захотела посмотреть, что ты делаешь, а ты, оказывается, вон что затея…

– А ну марш в ванную! – оборвала бесконечный дочкин рассказ Ева.

Нататуля усвистала прочь.

– Прямо сейчас не тороплюсь, – ответил Сергей на давно заданный женой вопрос. – Встреча у меня назначена на полдень. Возможно, появится новый заказ. – Не удержался и похвастался: – И, возможно, неплохой, тьфу-тьфу-тьфу!

Ева давно знала, что всякого сталкера, как и волка, в основном кормят ноги. И всегда была готова к неожиданным отлучкам мужа, даже если его отъезды нарушали заранее разработанные семейные планы.

Сегодня, к примеру, муж намеревался погулять с дочерью. Проехаться с Нататулей к памятникам-танкам, стоявшим рядом с воинской частью, расположенной на выезде из Сертолова в Агалатово. Когда папа неожиданно исчезал из дома, Ева говорила дочери, что он на работе, водит в Зону вот такой же вот танк, что на памятнике, и ему за это платят денежки, без которых не проживешь. В ближайших окрестностях, вблизи от Периметра, очень многие были связаны с Зоной, поэтому дочка бы все равно узнала о ее существовании. Кто-то из жителей окрестных поселков охранял Периметр, дабы не допустить возможного прорыва изнутри порождений, кто-то скупал у сталкеров добычу, кто-то обеспечивал их необходимым инвентарем. Почти всем мужчинам находилось постоянное занятие. Такова жизнь – люди всегда готовы извлекать прибыль даже из самой опасной-разопасной ситуации. К тому же за риск работы в Зоне и оплата побольше, не то что, скажем, учителю физкультуры. Так что заказ – дело для сталкера и членов его семьи святое!

Сергей включил зомбоящик – под бубнеж телекрасоток завтракается и сытнее, и полезнее, и приятнее.

А Ева давно смирилась с этой привычкой мужа.

– Индекс центральной российской биржи за последнюю неделю достиг отметки в…

Сталкеров биржевые котировки интересуют меньше всего, и потому ящик был немедленно переключен на местные новости. Скажем, погода вокруг Стерви гораздо важнее «отметки в…».

Так, штормовой ветер с юго-запада, из-за которого когда-то в городе начинались наводнения, теперь обычно приводит к атаке на острова Розовых Платков.

Что собой представляют эти порождения Зоны, никому не известно. Известно только одно: они летают над разрушенным городом подобно птицам – хоть и не имеют крыльев, – а человека атакуют в голову. Оттого и зовутся Платками… Всего несколько секунд, и у жертвы, вокруг головы которой обернулся Платок, ломаются шейные позвонки. После чего охотящаяся тварь впадает в некое подобие спячки и постепенно поглощает человеческое тело…

Впрочем, с Розовым Платком можно столкнуться и при других направлениях ветра, просто вероятность атаки в таком случае гораздо меньше. Возможно, тварям в случае отсутствия юго-западного труднее добраться до земли – типа физических сил не хватает. Оголодали и ослабли без пищи, так сказать…

Кстати, а наводнений с того момента, когда родилась Зона, в городе не замечено, хотя водопропускные сооружения постоянно открыты. Вот не заливаются берега, и все тут!.. Стервь явно держит Маркизову лужу под пристальным контролем.

Впрочем, про погоду новости рассказали не сразу. Сначала вывалили порцию происшествий. Попытка прорыва Периметра в южной его части по направлению на Авиагородок. Геройское поведение бойцов охраны под командованием майора Пузанова.

В обиходе его наверняка зовут Пузаном и Пузанком. Интересные погоняла у этих майоров. Один – Хряк, другой – Пузан. Есть, небось, и Жиртрест с Толстяком…

Ева присела на стул напротив и сказала:

– Слушай-ка, Серенький! Может, все-таки стоит тебе отдохнуть от этих ходок? Сколько можно мотаться?

Сергей чуть не поперхнулся сырником.

Ну вот, опять…

– Ты когда в Зону уходишь, у меня, Сереженька, сердце не на месте. Так и кажется, что произойдет… – Она не договорила.

– Типун тебе на язык, – весело сказал Сергей. – Не спеши ты нас хоронить, а у нас еще есть дела…

Когда начинался такой разговор, спрятаться можно было только за искусственной веселостью и шутками. Потому что если не шутить, то надо поставить себя на место жены. Если же поставить себя на ее место, то и шутить, друзья мои, совсем не захочется…

А разговор такой в последнее время начинается после каждой ходки.

– Ну ведь не бедствуем теперь. Можно же пожить какое-то время без Зоны! Хоть чуть-чуть, Серенький!

Эх, кол мне промежду булками, все бабы одинаковы! Им бы только к юбке мужика привязать! К собственной юбке, разумеется…

Еве и невдомек, что нельзя сталкеру долго отдыхать. Ни в коем случае! Квалификация уходит, как вода в дыру. Нюх на опасность исчезает. Говорят, и везучесть тоже может рукой помахать. Судьба привечает активных и постоянных.

– Евушка, ну ты же понимаешь… Если хоть месяц-другой попытаться прожить, не совершая ходок, моментально клиентов потеряешь. А если клиентов потеряешь, то и бедствовать очень скоро начнешь!

Ева закрыла лицо руками. Однако не расплакалась. Не только он много раз слышал сегодняшние слова жены. Она тоже наизусть знала его ответы. Однако начинала разговор снова и снова. Потому что иначе не могла.

Ну как ей объяснить?

Когда семья более или менее обеспечена, кажется, что деньги будут всегда. Руку в карман сунул, и вот она, кредитка, на которой имеется достаточная сумма, чтобы расплатиться за продукты, одежду и бензин. И еще на многое хватит… К хорошему быстро привыкаешь, и начинает казаться, что счастье вечно.

Но стоит совершить ошибку, и очень скоро обнаруживается, что в кармане вошь на аркане. Кредитка пуста. Бензин надо экономить, продукты брать подешевле. А жена крепится, крепится, но однажды срывается и заявляет, что она так больше не может. У нее сердце не на месте, потому что она не может дать дочке то, без чего жить просто нельзя. У других детей есть, а наша как нищенка. Да и мне, извини, надеть стало совершенно нечего. Одно старье в шкафу! И какая я была дура, когда выходила замуж за неудачника…

Мысли оказались таковы, что он даже головой замотал.

– Мама… папа… – Нататуля стояла на пороге кухни, показывая вымытые ладошки. – Вы будете ругаться?

Они никогда не выясняли отношений при дочке. Собственно, вообще давно не выясняли отношений. Просто сегодняшний разговор уже состоялся несколько раз – хоть и один на один, – и, похоже, ребенок, даже не понимая причин, что-то почувствовал.

– Нет, Наташенька. – Ева соскочила со стула и взяла дочку на руки. – Мы с папой никогда не ругаемся. И никогда не будем ругаться.

Дочка просияла:

– Ур-р-ра-а-а! Я вас люблю!

И это было наилучшее завершение разговора. Потому что при всех объяснениях, которые Сергей мог выложить жене, имелась причина, о которой Еве лучше не знать. Причина, в которой он и себе-то боялся признаться.

* * *

Кафе «Сиротала» и в самом деле оказалось из голимых новостроев.

Обшитые светло-кофейным сайдингом стены, крыша покрыта зеленым ондулином. Практично, дешево и сердито. Ничего похожего на кирпичный «Толстый Сталкер», где Сергей обычно оттягивался после очередного делового свидания со Стервью. Там, в «Сталкере», основную массу клиентов составляли именно сталкеры. Порой заскакивали и вояки из охраны Периметра, но эти обычно днем, когда кабак выглядел вполне приличным заведением, потчующим клиентов недорогим бизнес-ланчем. По вечерам же тут было дымно и шумно всегда. И мордобойно – время от времени, когда у кого-нибудь из мертвецки пьяных завсегдатаев срывало клапана.

Впрочем, Дьякон, владелец «Толстого Сталкера», умел гасить свары в зародыше. Попробуй не угомонись, если в случае неповиновения тебе мгновенно прилетит ответка – прикроют кредит!

Извини, родной мой, в долг тебе больше не наливаю… Да мне чихать, что у тебя послезавтра ходка и деньги появятся!.. Ты в последний раз отнесся к моей просьбе без уважения. А кто меня не уважает, к тому и я без дорогой души…

Вот и угомонялись.

Стоило Дьякону выразить неудовольствие поведением клиента, как даже самые борзые немедленно возвращались к обычной беседе под рюмочку и закусончик. Нещадно ругали власти, придумавшие очередную мерзость для простого народа. Рассказывали, кто недавно гикнулся, где это, по прикидкам, могло случиться и какую ошибку наверняка допустил усопший. Брали и отдавали мелкие долги. Орали пьяными голосами разухабистые матерные песни, сдабривая их многочисленными анекдотами про сталкера Чапая и его закадычную подружку Аню, известную под кликухой Пулеметчица. Женщина-сталкерша может жить только в анекдоте… Профессиональный сталкерский фольклор! В жизни-то, говорят, Пулеметчица была обычной шалавой и не только с Чапаем водилась, пока не зарезали…

В общем, вечером в «Толстом Сталкере» царило мужицкое разгуляево по всем доступным направлениям. И под стол свалиться, и горшок попугать…

Зато тут можно было узнать новости, о которых не прочтешь в интернете, и завести всякие полезные знакомства. Здесь проще простого получалось снять шмару на час-другой и по доступной цене. За стаканом то и дело организовывались пары, тройки и целые группы для очередной ходки в Зону-матушку, и каждый из организовавшихся прекрасно понимал, что этот развеселый вечерок может оказаться последним…

Нет, «Сиротала» совсем не походила на «Толстый Сталкер». По крайней мере, в сей полуденный час.

Не было тут ни гомона, ни пьяных песен, не висел под потолком дым коромыслом, не слышалось перезвона рюмок и стука стаканов. И вообще народу оказалось немного. Три мужика вполне небедного вида, сидевшие за разными столами и явно не знакомые друг с другом, поглощали салатики и хлебали супчик, не обращая ни малейшего внимания на вошедшего Сергея.

А вот шмара присутствовала. Сидела в дальнем уголке одна-одинешенька.

И она как раз внимание обратила, тут же махнув нарисовавшемуся на пороге клиенту ручкой. И даже встала из-за стола, чтобы дополнительно привлечь его внимание.

Впрочем, на проститутку из Дьяконова кабака девица совершенно не походила. Шатенка с аккуратным причесоном, в весьма приличном прикиде – строгий черный пиджак и такого же цвета средней длины юбка плюс белая блузка, весьма простенькая, с рукавами, но без всяких жабо и прочих рюшек-финтифлюшек. Этакая офисная мышь на обеде. Но только вовсе не мышь, друзья мои, потому что столь привлекательным личиком Господь «мышей» не одаривает. Такие как минимум работают секретаршами у больших начальников. То есть, днем секретаршами, а ночью – сами понимаете… Есть такая женская профессия, называется «кандидатка в ночные кукушки»…

Тьфу, куда это меня понесло, кол мне промежду!..

Перед девицей стояли чашка кофе и блюдечко с надкушенным с одной стороны коржиком, посыпанным орешками.

В общем-то такой дамочке вполне могла подойти и роль заказчика.

Поэтому Сергей, понимающе кивнув, прошествовал к ее столу и угнездился на одном из свободных стульев.

– Здравствуйте, Бустер! Это я назначила вам встречу.

Сергей снова кивнул. Молча – инициативу всегда проявляет заказчик. Тем более – такой вот…

Впрочем, в письме, помнится, было написано: «Буду весьма признателен…» Так что не заказчик перед нами и не кандидатка в «ночные кукушки», а скорее все-таки девочка на побегушках.

– Меня зовут Зоя.

– Сергей. Очень рад знакомству. Внимательно слушаю вас, Зоя. Какие проблемы возникли?

– Может быть, кофе?

– Нет, спасибо! – Сергей энергично помотал головой. – Я плотно позавтракал. И проголодаться еще не успел… Слушаю вас.

Зоя хлебнула кофе и откусила от коржика еще один кусочек. Взгляд ее серых глаз на мгновение сделался острым и холодным, как мартовская сосулька. Сейчас она больше походила не на простую офисную мышь, а на какого-нибудь старшего менеджера по персоналу. Или как они там называются, люди, определяющие, брать кандидата в работники на прицел или послать лесом далеко и надолго?

– С вами хотел бы встретиться человек, на которого я работаю. Он желает нанять вас для срочного похода в Зону.

Судя по всему, слово «ходка» ей неведомо… Ну, может, недавно в наших местах нарисовалась.

Сергей еще раз кивнул:

– Простите, Зоя, а каким образом вы вышли на меня? Кто рекомендовал мои услуги?

– Вас порекомендовал хозяину Коготь.

Ага, значит, все-таки гикнувшийся в Ольгино старик Коготь, у которого уже ничего нельзя спросить…

– Хозяин поначалу и собирался нанять Когтя, – продолжала Зоя. – Но тот как раз оказался весьма занят и посоветовал обратиться к вам. По его утверждениям, вы – один из лучших сталкеров в нашем районе. Тем не менее хозяин хотел подождать, пока Коготь освободится, но тот вдруг пропал. Ни слуху ни духу!

– Да, поговаривают, что он гикнулся на днях. – Сергей непроизвольно поежился: взгляд серых глаз этой Зои продолжал оставаться довольно строгим и пронзительным. Нет, так смотрят не менеджеры по персоналу – так фиксируют встречных-поперечных охранники важных персон. Не угрожает ли сей тип хозяину? Не опасаться ли неожиданности?..

– Для чего я должен отправиться в Зону?

Физиономия девицы обрела виноватый вид.

– Вести переговоры я не уполномочена. Если предложение вас заинтересовало, мы можем проехать к моему хозяину. Он вам сам все и расскажет.

«Ага, – подумал Сергей. – Нет, ты, Зоя, и в самом деле вовсе не девочка на побегушках. Ты действительно менеджер по персоналу. Или инспектор по кадрам. Вот зуб даю!.. Хозяин послал тебя, чтобы определить, стоит ли связываться с этим самым Бустером, кол ему промежду булками! И ты довольно быстро определила. А значит, нюх у тебя правильный. Как про таких говорят, квалифицированный работник. И это мне нравится».

– Почему бы и не проехать? За разговоры сталкеры денег не платят.

– Зато сталкерам иногда очень даже платят. Смотря какие разговоры…

Зоя расплатилась с официанткой за выпитый кофе и схрумканный коржик и поднялась со стула.

– Вы на машине, Бустер?

– Да, – сказал Сергей, в свою очередь выбираясь из-за стола. – Тут же не Зона!.. А что, вы хотели отвезти меня к хозяину на своей и с завязанными глазами? А то и с мешком на голове?

Девица звонко рассмеялась, и смех ее Сергею тоже понравился.

– Интересные у вас отношения с заказчиками. Неужели возили уже в таком виде?

– Да нет, господь миловал. Но ведь надо когда-то и начинать. – Сергей не удержался и подмигнул.

Однако новая порция девичьего смеха не родилась. Зоя вдруг посерьезнела, взгляд ее снова сделался острым.

– Не сегодня, Бустер, не сегодня. Обойдемся без мешка. Поедете следом за мной, я буду вашим проводником.

* * *

Следовать за Зоиной «тойотой» пришлось недолго.

Выехали на Выборгское шоссе, прокатили вдоль сертоловского рынка, где народ в любой день сновал между лотков с алыми помидорами, фиолетовыми сливами и прочей разноцветной вкуснятиной, спустились в низинку, поднялись к перекрестку и свернули направо, в сторону Агалатово. Прокатили еще с пару километров и миновали два танка, поставленные в виде памятников у воинской части, где квартировали бойцы охраны Периметра.

Именно сюда они с Нататулей планировали приехать сегодня на маленькую экскурсию.

На башне ближайшего к дороге танка красовалась надпись, нанесенная то ли красной краской, то ли и вовсе кровью: «Сдохните, суки!» И ниже три большие буквы – «СДУ».

Очередное напоминание всей окру́ге, что сталкеры, скупщики и весь прочий люд, кормящийся из закромов Стерви, постоянно ходит под богом в лице Службы Добрых Услуг. Что за все судьба заставляет человека расплачиваться. Что жизнь сталкера небезопасна и за пределами Зоны.

К счастью, отморозки-эсдэушники пока что не трогают сталкеровских родственников, но кто знает, сколько эта лафа еще будет продолжаться?

Говорят, неизвестные широкой публике личности – то ли из местных бандюков, то ли вообще из федералов – затеяли в последнее время передел всего сложившегося рынка, а в таких случаях обстановка очень часто доходит до полнейшего беспредела!..

Обезображенный памятник воинской славы остался за кормой.

Еще несколько минут езды среди леса, и впереди, на правой обочине, возникла табличка «Сарженка». Тут «тойота» притормозила, пропустила встречный грузовик, свернула налево, подкатила к перегородившему въезд шлагбауму и остановилась. Сергей повторил ее маневр и почти уперся в багажник.

На деревянной лавочке перед дежуркой сидел охранник, приветливо махнувший Зое рукой. Видимо, она тут была своя…

Автоматический шлагбаум поднялся, и машины поползли дальше, по узким дорогам бывшего садоводства, превратившегося в муниципальный поселок. И неудивительно – у владельцев здешних дач после Прорыва не стало городских квартир. Их сожрала Зона. Впрочем, вместе с квартирами Стерви на зуб попали и многие их владельцы… Так что нынешним здешним жителям попросту повезло!

Сделав пару поворотов, остановились около двухэтажного особнячка. Без особого выпендрежа типа башенок по углам, но вполне симпатичного и немалых размеров. Владения заказчика отделяла от дороги фундаментальная ограда из белого кирпича. Из-за дома торчала высокая металлическая труба, прикрытая конусообразным колпаком. Видимо, своя котельная имеется. Деловые люди везде умеют устраиваться, даже в Предзонье. Впрочем, судя по расстоянию, поселок находится уже за пределами Предзонья.

Зоя нетерпеливо посигналила. Тут же уехали в сторону глухие откатные ворота, и открылась парковочная площадка, на которой вполне могло поместиться с пяток легковых машин. Сейчас на ней стояли два навороченных джипа.

Да, тут определенно пахло достатком, и все это намекало на изрядные финансовые возможности хозяина. А значит, можно неплохо подзаработать и сталкеру Бустеру. Если не продешевить…

Зоя поставила «тойоту» рядом с джипами. Припарковал и Сергей свою «реношку».

На крыльце стоял мужик в форме охранника. Еще один выглядывал из-за угла особняка. Впрочем, он сразу исчез.

Наличие собственной охраны говорило о том, что в заказчики к Бустеру на сей раз метит откровенный бандит. Или серьезный предприниматель. Впрочем, очень часто в наше время первый от второго ничем и не отличается. А сталкеру бандитов бояться – в Зону не ходить! Встречали мы на своем жизненном пути и этих граждан родной отчизны…

Зоя выбралась из «тойоты», тряхнула причесоном, поправила костюмчик, обтягивающий ладную фигурку.

Сергей сглотнул набежавшую слюну и покинул «реношку».

– Вас проводят к хозяину, Бустер. Удачи! Скорее всего, мы еще увидимся. – Девица двинулась за угол, за которым скрылся второй охранник. Наверное, там находилось жилище для обслуживающего персонала.

– Оружие есть? – спросил первый охранник.

– Нет, – сказал Сергей, поднимаясь на крыльцо.

Тем не менее его быстренько обшмонали. Потом охранник молча кивнул гостю и открыл дверь.

Сергея провели по приличных размеров холлу и по лестнице на второй этаж. Открыли какую-то дверь и предложили войти.

За дверью оказалось небольшое помещение со столом, за которым никто не сидел, стеллажом для бумаг, подмигивающим зеленой лампочкой двухкамерным холодильником и кожаным коричневым диванчиком, где могли разместиться от силы двое. Тем не менее это было не большое кресло, а именно диван.

Промежуток стены между диваном и столом занимала еще одна дверь. Видимо, за дверью находится кабинет хозяина. А тут, надо полагать, попросту секретарская. Вот только секретутки за столом почему-то не наблюдается. Неужели обычно это место занимает Зоя? От такой секретутки и Сергей бы не отказался, кабы было чем платить.

Впрочем, Ева бы такую ситуацию не потерпела. И не только потому, что секретаря сталкеру совершенно нечем загрузить.

Он почти услышал, как жена произносит фразу «Чтобы даже духу этой суки тут не было!..»

– Присаживайтесь, пожалуйста, – сказал охранник, кивая на диван.

Сергей, удивленный такой подчеркнутой вежливостью, выполнил пожелание.

– Подождите здесь. Через пару минут Аркадий Михайлович примет вас.

Сергей разместился поудобнее и принялся ждать, пока владелец всего этого великолепия освободится от дел своих праведных. В сложившихся условиях вполне стоило поразмыслить о линии собственного поведения в предстоящем разговоре.

Всякий сталкер знает, что разговор с заказчиком надо начинать по уму. Ни в коем случае не заискивать перед ним, конечно, ибо именно заказчику, кол ему промежду булками, требуется твоя помощь, а вовсе не наоборот. Причем требуется настолько, что он пригласил тебя на переговоры и готов платить. Если же начинаешь заискивать, то ситуация выглядит так, будто не заказчику, а тебе нужна помощь. В результате торг, как правило, окажется более долгим и может закончиться неизбежными потерями в гонораре…

Однако через губу с потенциальным заказчиком тоже разговаривать не имеет смысла. Ты ведь, брат, не бог, а всего лишь один из целой толпы тех, кто готов продать свою удачу. Вернее, нет, не так, разумеется, удачу свою сталкер не продает, иначе уже при следующем свидании со Стервью ему бы и конец пришел. Так что торгуем мы лишь плодами своей удачи.

И вот тут следует помнить о третьем параметре торговли – переговоры надо вести так, чтобы ни в коем случае присущего тебе фарта не лишиться.

Третий параметр невозможно объяснить в человеческих понятиях, но у всякого сталкера имеется на него нюх, сопровождающее эту непонятку чутье, и если оно вдруг проснулось, то немедленно прекращай переговоры, какими бы суммами тебя судьба ни заманивала. Иначе во время ближайшей же ходки непременно гикнешься, кол тебе промежду!..

Дверь в кабинет открылась, из нее появилась девица в черной юбке и простой белой блузке. Как Зоя…

Но не Зоя, разумеется. Просто юное существо лет двадцати с личиком, изрядно перегруженным макияжной химией, и тоненькой талией.

Отмыть бы тебя, голубушка, и, скорее всего, ты бы дала этой Зое сто очков вперед. Просто в силу своего возраста… Впрочем, мне-то что? Видимо, хозяину очень даже нравится, иначе бы давно отмыл.

– Проходите, пожалуйста, Аркадий Михайлович ждет вас.

Еще одна вежливая! Да здесь гнездо учтивости какое-то! Не похоже, честно говоря, на бандюков… Что же это за контора? На какие пироги и пышки тут можно рассчитывать? Ладно, посмотрим…

И Сергей ввалился в кабинет.

Заказчик оказался мужиком лет сорока пяти – пятидесяти, обладателем густой шевелюры. У него была настолько жесткая физия, что Сергей мгновенно убедился в правильности своего первоначального вывода: дядя этот – точно из бандюков. Не из главных смотрящих, ясен пень, но и не вшивота помойная, умеющая только перо в печень воткнуть, – так, средней руки ухват, у которого десятка два хренов поглупее бегают в шестерках.

Но повадки, надо сказать, потомственного богатея. Впрочем, вполне может быть и лондонский университет за плечами, если из плебеев еще Ухватов папашка вышел. Успел дать сыночку и образование, и воспитание, пока не…

Впрочем, с какой это я стати озлился? Спокойнее надо быть перед деловыми переговорами, кол тебе промежду булками…

– Здравствуйте, господин Бустрыгин! – Хозяин кивнул на стул для посетителей. – Присаживайтесь, прошу вас! Кофе? Чай?

Чай, кофе – потанцуем, пиво, водка – полежим…

Надо же, и ухват тоже учтивостью наполнен! Какие же они тут все-таки ве-е-ежливые!.. Будто торговцы, которым позарез нужно втюхать клиенту ненужный ему товар. Или выцыганить у него то, о ценности чего он и не догадывается… Ну-ну, не на таковского напали, дамы и господа!

Сергей угнездился на стуле и сказал:

– Бустер, с вашего позволения.

– Что?

– В рабочей обстановке я – Бустер. А чаю-кофе… Спасибо, уже пил с утра!

Заказчик понимающе кивнул:

– Что ж, тогда я, с вашего позволения, в рабочей обстановке – Мамонт.

И принялся рассматривать посетителя. Наверное, проверял кадровые выводы своего менеджера по персоналу. И убедился, что Зоя не ошиблась, ибо через пару мгновений удовлетворенно хмыкнул:

– Я хочу нанять вас, Бустер. Работа весьма и весьма срочная. И неплохо оплачиваемая.

– И что это за работа такая?

– Привычная для вас… Нужно побывать в Зоне.

Сергей усмехнулся:

– Это, Мамонт, и ежу понятно! Что оттуда надо приволочь?

Хозяин ответил такой же усмешкой:

– Люблю, когда сразу берут быка за рога. Без лишней болтовни… Приволочь надо не что, а кого. Дело в том, что моя дочь Вера – крайне сумасбродная и легкомысленная особа. И ей взбрело в голову побывать на Васильевском острове, где мы когда-то жили. Осуществить, так сказать, турпоход по местам детства.

Сергей понимающе кивнул. Турпоход в Зону для богатых бездельников – одно из существующих направлений работы сталкеров наряду с добыванием разного рода артефактов. Не слишком, правда, распространенное, поскольку смельчаков, готовых отправиться на свидание со Стервью, не так уж и много. Но вот, судя по всему, еще один смельчак… вернее, смельчачка… отыскалась. Безмозглая дура, разумеется, но смелость заслуживает уважения. Впрочем, глупая смелость заслуживает уважения только от неумных людей.

– С кем пошла?

– Без понятия. Ни слова ни мне, ни матери, затихарилась, лахудра. Надо было драть ее в детстве как сидорову козу, да времени не было.

Надо же, а вежливость-то с дяденьки мгновенно слетела. Похоже, достала его уже наследница своими выкрутасами…

– Так может, она вовсе и не в Зоне. Мало ли развлечений у современной молодежи…

– В Зоне. Вчера от нее пришло электронное письмо. Видимо, отправила с задержкой доставки на сутки. Имени сталкера, своего проводника, правда, в нем она не назвала, ну да ничего, вернется, я у нее все равно узнаю. И дам этому хмырю по мозгам, чтобы не уводил детей без ведома родителей. Тоже мне гаммельнский крысолов!

Ишь ты, точно образование получил в каком-нибудь Оксфорде, кол тебе промежду булками!

– То есть, вы предлагаете мне фактически заложить своего коллегу?

– А что? У вас же тоже конкуренция! Одним конкурентом на время, пока в больнице проваляется, станет меньше. Убивать-то я его не собираюсь!

– И все-таки корпоративная солидарность…

– А сколько стоит ваша корпоративная солидарность? Этого хватит? – И заказчик назвал сумму, от которой Сергей даже крякнул.

Его корпоративная солидарность не устояла бы и перед вдвое меньшей оплатой.

– И когда ваша дочка отправилась в Зону?

– Позавчера. Вчера я, не поверив полученному сообщению, разыскивал ее в различных местах, где бы она могла зависнуть на ночь и где неоднократно зависала. Но там ее нет, да и друзья-подруги понятия не имеют, куда эту лахудру занесло. Так что письму приходится верить.

Хозяин достал из ящика стола пачку «Капитана Блэка», пепельницу и явно золотую зажигалку, прикурил и выпустил к потолку струю дыма. По кабинету разнесся аромат вишни, и тут же где-то включился вентилятор.

Сергей не удивился бы, кабы ему продемонстрировали дымное кольцо, но тема разговора все-таки не побуждала хозяина к позерству.

– Ваше решение, Бустер?

Сергей раздумывал недолго. В конце концов, неизвестный брат-сталкер, надо понимать, с кем связываешься. Деньги, разумеется, не пахнут, но чувство задницы-то надо иметь. Может, конечно, ты вовсе и не нанятый проводник, а мил-сердечный друг этой курицы, решивший потрафить желаниям своей подружки, но тогда тем более надо головенку на плечах иметь!

– Что ж, Мамонт, я возьмусь за эту работу. Но… Зона есть Зона. Сами понимаете, за две минувшие ночи ваша Вера, извините, вполне уже могла гик… погибнуть. И если я вернусь, так сказать, с пустыми руками, вы, возможно, откажетесь заплатить. А это меня категорически не устраивает. Тем более, что при любом поиске существуют начальные затраты.

Мамонт рассмеялся:

– А еще, Бустер, вы и вообще можете не искать Веру. Поболтаться денек в Зоне, вернуться и заявить, что она погибла. И потребовать плату! Я не лох и подумал об этом. И прекрасно понимаю, что Вера вполне могла погибнуть. Вы отправитесь в Зону не один, с вами пойдет, так сказать, контролер. И в случае гибели моей дочери вы будете беречь его как зеницу ока. Ибо заплачу я вам за работу только в том случае, если у меня появятся убедительное доказательства, что вы не врете.

– Он что, снимать будет наши поиски на видеокамеру? Так ведь Зона очень не любит различных гаджетов со стороны.

– Это все знают, Бустер! Съемки не понадобятся, я своему контролеру доверяю. – Мамонт раздавил в пепельнице дымящуюся сигарету, нажал на интеркоме кнопку и сказал: – Аллочка, пусть ко мне немедленно зайдет Пономаренко.

– Да, Аркадий Михайлович! – ответило перемакияженное существо. – Будет исполнено.

– Ну а со своей стороны обещаю вам еще кое-что, – продолжал Мамонт, отключившись. – Если вы приведете Веру живой и здоровой, я удвою сумму вашего гонорара.

Сергей снова не удержался и крякнул:

– Что ж, значит, я выведу из Зоны вашу дочь, если она жива, целой и невредимой.

Хозяин снова некоторое время оценивающе смотрел на гостя – будто хотел поймать на вранье – и удовлетворенно кивнул.

– Аркадий Михайлович, тут Пономаренко, – донесся голос Аллочки.

– Пусть заходит!

Через мгновение дверь отворилась, и на пороге возникла Зоя.

– Руководитель моей охраны Зоя Пономаренко, – представил вошедшую Мамонт. – Впрочем, вы уже знакомы. Вот она и отправится с вами за Верой.

Сергей даже не удивился. Чего-то подобного и следовало ожидать.

– Понятное дело, обузой она не будет. Иначе бы я не поручал ей серьезные дела. Надеюсь, вы согласны?

Он опять был сама любезность.

– Если хотите, можете спуститься в подвал, у меня там тир. Проверите Зоины навыки своими глазами.

Разумеется, в подобной проверке не было надобности: такой тип, как Мамонт, не стал бы поручать свою охрану пацифистке и неумехе. С другой стороны, а почему бы и нет? Квалификацию соратника знать всегда полезно. Не случайно многие сталкеры самостоятельно обучают своих напарников. Дабы быть уверенными – в любой ситуации ученик не подведет.

– Какими видами оружия владеете? – спросил девицу Сергей.

– Холодное? Или огнестрелы?

– Боюсь, холодное в Зоне не самый подходящий помощник! Мутанты всех цветов, как правило, бродят стаями, а от стаи не отобьешься ни ножом, ни мечом. Да и Розовый Платок на лету пером поразить весьма затруднительно. А коли на голову наденется, то нож тем более не поможет. Времени у тебя останется секунда, прежде чем позвонки сломает, аккуратно взрезать попросту не успеешь, а ударом скорее самому себе голову или шею проткнешь.

– Да, я знаю, – сказала Зоя таким тоном, будто гость заподозрил ее в отсутствии квалификации. – Хорошо владею всеми классическими огнестрелами – от «макарова» до «калаша» и «Скорпиона». Стреляла из огнеметов МРО и РПЩ-А. Имею представление об УОКе.

– Откуда? – не сдержал удивления Сергей.

– Бывала по молодости в горячих точках.

– Ну, огнеметы и УОК нам тут вряд ли предоставят. А на ваши обычные огнестрелы я бы посмотрел.

– Не верите в мои профессиональные навыки? – без обиды спросила Зоя.

– В Зоне-матушке на веру полагаться – быстро голову потерять. Предпочитаю быть просто убежденным в профессиональных достоинствах боевого товарища.

* * *

Через пять минут они были уже в подвале особняка, оставив Мамонта в компании со своим столом и раскуренной новой «капитанблэчиной». Выходя вслед за Зоей из кабинета, Сергей оглянулся, и ему показалось, что хозяин смотрит на сталкера с изрядной долей уважения.

А еще через пять минут сталкер уже не сомневался в умениях кандидатки в будущие боевые подруги.

И вот тут, когда он рассматривал пробоины на мишенях, его сердца впервые коснулось предчувствие неотвратимой беды. Он даже замер на несколько мгновений, и Зоя глянула на него с удивлением. Впрочем, скорее всего, она восприняла заминку проверяющего как положительную оценку ее способностей, а Сергей быстро взял себя в руки…

Однако исход деловых переговоров был ему теперь абсолютно ясен. Он привык доверять собственным предчувствиям – они неоднократно спасали сталкерскую шкуру. В прежние времена, пока в напарниках не оказался Жека…

Вернулись в приемную. Юное существо одарило Сергея очередной дежурной улыбкой:

– Проходите, пожалуйста! Аркадий Михайлович вас ждет.

Похоже, такая же глупая курица, как хозяйская дочка. Еще бы не ждет!

Перебрались в кабинет Мамонта.

– Ну и как? – спросил тот с живым интересом.

Сергей молча показал ему большой палец правой руки.

– Значит, договорились, Бустер?

– Нет, Мамонт, – сказал Сергей. – Я не буду браться за это дело.

Хозяина будто громом поразило.

– Почему?

Почему?.. Не рассказывать же тебе о сталкерских предчувствиях.

И тут Сергей вспомнил недавний разговор в кафе «Сиротала».

– Потому что меня обманули. – Он повернулся к Зое. – Вы при нашей первой встрече сказали, что вам посоветовал обратиться ко мне Коготь? Насколько я понимаю, тот исчез раньше, чем сбежала в Зону дочка Аркадия Михайловича?

На лице Зои не появилось ни тени смущения.

– А что я еще могла вам сказать?! Думаете, я знаю всех ваших знакомых сталкеров? Да еще таких опытных, как Коготь.

«Милая моя, – подумал Сергей. – Да ты, по идее, и Когтя-то не должна знать».

Мамонт уже пришел в себя.

– Ступайте, Зоя, – сказал он. – Вас ждут срочные дела.

Та не моргнув глазом покинула кабинет.

– Это не Пономаренко вас отыскала, – сказал Мамонт, когда главная его охранница исчезла за дверью. – Это я нашел сталкера Бустера через свои контакты. А контакты у меня, поверьте, весьма и весьма серьезные.

– Верю, – кивнул Сергей, чтобы хоть что-то сказать.

– Хорошо. Начнем сначала.

В следующие полчаса заказчик уговаривал исполнителя:

– Только вы, Бустер, можете спасти мою дочь. О вас прекрасно отзываются знающие люди, которые слов на ветер не бросают и лапшу на уши не вешают. Может, вам увеличить конечную сумму гонорара?..

И тому подобное…

Однако исполнитель оказался тверд в своем упрямстве.

– Нет, Мамонт, я тоже слов на ветер не бросаю и решений, принятых по причине, которая мне кажется серьезной, никогда не меняю.

Тогда заказчик перешел к угрозам.

– У вас, Бустер, могут возникнуть очень серьезные проблемы в деле, которым вы зарабатываете на жизнь… У вас запросто отберут лицензию на ношение оружия, ведь законных оснований на нее нет: сталкер, как известно, не профессия… Охрана Периметра может изрядно повысить расценки, так что ваш бизнес попросту станет нерентабельным… И вообще могут случайно подстрелить на выходе из Зоны. И вас, и вашего напарника. Ошибочно зафиксируют прорыв мутантов через Периметр. А тут лучше перебдеть, чем недобдеть, лес рубят – щепки летят, понимаете?..

Угрозы не помогли – исполнитель только утвердился в своем упрямстве.

– Не много ли вы, Мамонт, на себя берете? У меня тоже имеются связи в охране Периметра. Еще посмотрим, чьи связи окажутся серьезнее…

Сергей, конечно, блефовал. Но порой без хорошего блефа банк и не сорвешь, это всякий игрок знает.

– В общем, бывайте здоровы, Мамонт! Думаю, через свои контакты вы найдете и другого сталкера для вашего дела.

– Бывайте, Бустер. Но зря вы так!

Сергей встал со стула и направился к двери.

– Есть у меня предчувствие, что мы видимся не в последний раз, – сказал ему в спину хозяин.

Сергей с трудом сдержался, чтобы не повернуться и не показать ему оттопыренный средний палец. Но это было бы уже полное мальчишество.

Слава богу, хоть Аллочка попрощалась с ним приветливо.

Зои видно не было – наверное, занималась своими «серьезными» делами.

К «рено» его вывел давешний охранник. Один из джипов на парковочной площадке отсутствовал. Возможно, именно на нем и уехала Зоя.

Тьфу, далась мне эта Зоя. Мы с нею больше и не увидимся. И вообще у меня есть Ева!

Охранник открыл ворота и дождался, пока гость покинет вверенную территорию.

Шлагбаум подняли, едва «рено» приблизился. То ли записывали номера при въезде в поселок, то ли сюда позвонил охранник Мамонта, разрешая выпустить гостевую машину.

В общем, умотался Сергей из Сарженки без происшествий. Никто не стал брать его в плен, силовым путем принуждая к выполнению работы. Правда, предположение нанимателя о новой встрече сулило возможные неприятности, ну да где наша не пропадала! Прорвемся! Пусть даже с его, Мамонта, подачи Хряк увеличит ежемесячный взнос, все равно откупимся. Уж лучше бабла лишиться, чем в Зоне гикнуться. Бабла-то заработаем, были б руки-ноги целы!

Проехав мимо танка, уже заново выкрашенного зеленью, скрывшей недавнее обещание эсдэушников, Сергей позвонил Еве. Та трубку не взяла.

Миновав перекресток в Сертолово, позвонил еще раз. Ни ответа ни привета.

И тогда в сердце сталкера хлынуло предчувствие настоящей, реальной беды, которая вовсе не случится в будущем, а уже пришла, прямо сейчас. И не в Зоне, а в родном жилище.

* * *

Ворвавшись в дом, Сергей с надеждой заорал:

– Ева! Наташа! Вы тут? Ева, почему не отвечаешь на звонки? Где вы! В прятки вздумали играть?

Тишина в ответ.

Надежда мгновенно умерла.

Но тут ему показалось, что на кухне кто-то есть.

– Ева! – Сергей кинулся туда.

Жена лежала на полу без чувств. Руки и ноги ее были связаны скотчем. Полоса такого же скотча закрывала рот.

Сергей встал на колени и приподнял Еву.

– Что случилось, душа моя? Где Нататуля?

Впрочем, он уже догадывался, что случилось.

Ева шевельнулась и медленно открыла глаза. В них мелькнул страх, потом надежда и снова страх. Она замычала.

– Потерпи, родная, – сказал Сергей. – Сейчас. Сейчас я освобожу тебя.

Он отлепил уголок скотча на щеке и резко рванул. Ева взвизгнула. И закричала:

– Серенький, где Наташа? – Слова посыпались горохом: – Позвонили в дверь, я открыла, на пороге стоял человек в маске, он меня тут же ударил, и… Я больше ничего не помню! Что с Наташей?

А потом Ева зарыдала. Сергей не удержался и грязно выругался. Теперь ему стало понятно, на какое такое «серьезное» дело отправилась начальница охраны Мамонта.

Сука драная! Ну, попомнишь ты меня! Я тебя, шмара, в могиле отыщу и ноги выдерну. Осиновый кол тебе в лохматый сейф затолкаю. Ты у меня дерьмо жрать будешь до скончания века, тварь!

Он разматывал накрученный на жену скотч, и перед его глазами вставали картинки того, что он сотворит с этой Зоей.

Ева продолжала рыдать.

А потом подал голос телефон.

Судорожно выхватив из кармана гаджет, Сергей посмотрел на дисплей. Номер был неизвестен.

– Да, – проорал Сергей!

– Ну что, Бустер? – ответил ему бесполый голос. – Проблемы в семье?

Душу переполняло бешенство, аж руки тряслись.

– Да я тебя урою, гнида ползучая!

В трубке раздался удовлетворенный смешок.

– Не пыли, Бустер! С твоей мелкой ничего не случится, если ты станешь посговорчивее. Заказчик готов продолжить ваши деловые переговоры. Времени тебе на размышления – час. Это если захочешь посоветоваться с супругой. Через час ты должен явиться в известный тебе дом. Если не появишься, можешь готовить деньги на погребение. Сначала дочки, а потом… – Бесполый голос многозначительно замолк.

И прежде чем Сергей сообразил, что ответить, в трубке зазвучали короткие гудки.

– Что? – спросила все еще лежащая на полу Ева, с надеждой глядя на мужа.

Сергей вернул телефон в карман и устало опустился на стоящий возле стола стул. Родную кухню застила мутная пелена.

– Что сказали, Серенький? – Голос Евы натянулся, как гитарная струна.

Сергей тряхнул головой. Взгляд прояснился, и обнаружилось, что Ева сидит, привалившись спиной к дверце кухонного стола.

– Что сказали?

Врать не было смысла.

– Нашу дочь похитили. И отпустят, только если я выполню одно задание.

– А если откажешься? – Ева с трудом поднялась на ноги.

Сергей только руками развел.

– Значит, выполнишь, Сереженька!

Ева менялась на глазах. Такой категоричной он ее никогда раньше не видел. Она всегда была женщиной при муже, за которым остается решающее слово. При добытчике и защитнике… А теперь ни слезинки в глазах. И отвердевший подбородок! Разве лишь губа прикушена…

– Для этого придется идти в Зону…

– А то ты, Сережа, в нее никогда не ходил! Или будем рисковать жизнью нашей дочери?

Как меняет женщину материнский инстинкт!..

Сергею вдруг пришло в голову, что такая Ева, случись с мужем беда, и сама не пропадет, и дочку вырастит…

– Что ты молчишь? – в голос Евы проникла с трудом сдерживаемая ярость.

Причины для размышлений не было.

– Я выполню это задание. – Сергей решительно поднялся со стула. – Собери мой рабочий рюкзак. Жрачки дня на три. Вряд ли я задержусь в Зоне дольше. Думаю, уже к ночи надо будет отправляться. А я поехал к работодателю. – И добавил: – Все будет хорошо, Евушка!

Голос его прозвучал уверенно, хотя в душе никакой уверенности не было и в помине.

* * *

К заданному бесполым голосом времени сталкер-исполнитель уже сидел перед знакомым столом в знакомом сарженском особняке.

Надо отдать должное Мамонту, тот ничем не продемонстрировал своего превосходства. И даже не упомянул, что предчувствие его не подвело и они в самом деле виделись при первой встрече не в последний раз.

– Я передумал, – сказал исполнитель.

Он ждал, что заказчик спросит что-нибудь типа «С чего это вдруг?».

Но тот просто кивнул, закуривая очередную «капитанблэчину»:

– Я рад, Бустер. – И продолжил: – Теперь, думаю, самое время дать более подробную информацию. Дело в том, что, как мне удалось узнать, именно вас считают самым большим специалистом по Ваське. И почему Вера, решившись на такое путешествие, не обратилась к вам, мне неясно.

– Так бы я с нею и пошел!

– Пошел бы. Деньги не пахнут!

– Сколько ей лет, Мамонт?

– Девятнадцать. Совершеннолетняя уже… Зато, думаю, ясно, почему к вам обратился я и почему так… упорно добиваюсь, чтобы именно вы отправились к дочке на выручку.

– Да уж, весьма упорно добиваетесь! – не удержался Сергей. – Но как отец отца я могу вас понять…

– Вот и славно… Продолжим. Несмотря на вашу… э-э-э… определенную несговорчивость, я оставляю условия договора прежними. Вы получите ранее оговоренную сумму, если выполните задание. Вашу дочь вернут домой живой и здоровой. Сегодня же.

– А если я опять передумаю?

Аркадий Михайлович виновато развел руками:

– Тогда вскоре получите ее по частям. А в паре с нею и жену. Думаю, вы прекрасно понимаете, что спрятать их от моих людей вам не удастся. – Взгляд Мамонта сделался жестким. Как при первой встрече…

– Но это же беспредел, Мамонт!

– Конечно, беспредел, Бустер. Но, повторяю, у меня в этой ситуации нет другого выхода. А помимо прочего я – бизнесмен. Наша работа, да будет вам известно, не предполагает мягкости.

«Коготок увяз – всей птичке пропасть, – обреченно подумал Сергей. – Сталкерам надо быть холостыми и бездетными».

– Хорошо, Мамонт, я все понял. Что ж, берусь выполнить ваше задание. Только я не хожу в Зону один, в последнее время меня сопровождает помощник.

Заказчик кивнул:

– Да, мне это известно. Он бы составил компанию вашей дочери в случае повторного отказа. Причем его бы я отпустил только после вашего возвращения из Зоны… Но, думаю, судьбой помощника вы бы легко пренебрегли. Да и для дела полезнее, чтобы он был свободным.

«Нелегко, но пренебрег бы, – подумал Сергей. – А для дела действительно полезнее».

– Так что можете брать его с собой. Но чтобы у вас не было лишних иллюзий и пустых фантазий, моих людей в экспедиции тоже будет двое. С Зоей вы уже знакомы. – Мамонт обратился к интеркому. – Аллочка, пусть ко мне немедленно явится Трофим.

– Хорошо, Аркадий Михайлович.

* * *

Домой Сергей возвращался совершенно успокоившимся. Время эмоций прошло, настало время действий.

Когда позвонила Ева и сказала, что Нататуля находится дома и ей не причинили ни малейшего вреда, он уже не удивился. У этого Мамонта все организовано на должном уровне.

Добил Сергея Трофим. Когда он вошел в кабинет хозяина, гость чуть со стула не свалился. Перед ним стоял мужичонка весьма невзрачного вида. Как в народе говорят, метр с кепкой.

Господи, да какой из этого гнома сталкер? Его же соплей перебить можно! Тоже мне зонопроходец, кол тебе промежду булками!

– Один из лучших моих людей, – сказал Мамонт. – Считай, Бустер, от сердца отрываю.

Видимо, на физиономии Сергея проявилось недоверие, потому что мужичонка немедленно подал голос:

– Малая блоха злее кусает!

Голос оказался весьма внушительным, но обладателю его солидности не добавил. Даже зарычавшая мышь останется мышью… Недомерок он и есть недомерок!

– Ваш человек рюкзак-то способен поднять? Там же, в Зоне, транспорта нет, исключительно пешедралом! И все необходимое – переть на собственном горбу. Помощников не будет.

Трофим даже не скривился. Наверное, давно привык к подобным сомнениям посторонних.

– Желаете убедиться в его возможностях?

Что ж, судя по всему, от этого «помощничка», увы, будет не отбояриться.

– Разумеется, желаю! Надо знать, чего ждать от человека. Это и в обычной жизни полезно, не то что в Зоне.

– Тогда прошу снова спуститься в подвал. Докажи ему, Мазила, что не лаптем щи хлебаешь! Жду вас здесь после проверки.

Трофим и гость отправились по уже известному маршруту.

Однако в подвале недомерок повернул в другую сторону и открыл дверь, которая ничем не отличалась от двери в тир.

Однако тут оказался вовсе не тир. Многочисленные тренажеры, гири, штанги, маты… Спортивный зал, короче. Чтобы иметь возможность тренироваться, не покидая дома.

– Встань-ка сюда, Бустер! – Трофим указал на ближайший мат.

Сергей выполнял просьбу.

Трофим положил ему на левое плечо правую руку, и через мгновение гость лежал на спине, а недомерок давил ему коленом на горло. Сергей попытался вырваться, но не тут-то было – на его груди будто трактор расположился. И не какой-нибудь колесный «Беларусь», а гусеничный монстр. Или вообще танк…

– Ну как, убедился, Бустер?

– От… пус… ти… Ма… зи… ла… – прохрипел Сергей.

– Я не Мазила. Мое погоняло – Мозилла. Через «о» и с двумя «л». Ясно тебе?

– Яс… но…

Трактор-танк убрался прочь с его груди. И взялся за ближайшую штангу, которая через мгновение легко вознеслась к потолку. Будто головка одуванчика…

– Так убедился? Могу я таскать рюкзак?

Сергей поднялся с мата, потирая шею и откашливаясь.

– Убедился, убедился. Можешь, вижу… Пошли теперь посмотрим на твою стрельбу!

Они перебрались в тир. Все еще очумелому гостю надели на голову защитные наушники, прислонили к металлическому шкафу и взяли со стола пистолет. А через пятнадцать секунд грохота подвели к мишени.

– Убедился?

– Убедился, убедился! – Сергей тупо подсчитывал пробоины в «десятке». – За твоей спиной, Мозилла, как за каменной стеной.

– Я, между прочим, тоже в горячих точках побывал, не только эта… – Трофим не договорил, и на физиономии его нарисовалась высокомерная мина.

Похоже, тут имели место банальные соперничество и ревность. Как ни крути, а мелкому мужичонке терпеть главенство над собой со стороны бабы – как серпом по мячикам… Ну и ладно, запомним сей факт, авось когда и пригодится. Но вот ум у этого Трофима явно поменьше бабьего, иначе бы не показывал свою ревность постороннему человеку. И это мы тоже непременно запомним! Точно пригодится!

А может, Зоя придурку вовсе не начальница? С чего я взял, что Мозилла – охранник? Может, он мастер на все руки, исполнитель специальных заданий?

– Ну, раз убедился, возвращаемся к хозяину.

Они поднялись наверх.

В глазах Мамонта светилась самая настоящая гордость – то ли он был стопроцентно уверен в талантах своего Трофима, то ли с помощью камер пронаблюдал за происходящим в подвале.

– Ну и каков твой вывод, Бустер?

– Согласен, Мозилла пойдет с нами, – сказал Сергей. – Поможет Зое с рюкзаком, если потребуется.

– Вот и прекрасно! Хотя вряд ли ей потребуется такая помощь. – Хозяин открыл лежащую перед ним пластиковую папку и вытащил из нее фотографию карманного формата. – Вот вам Верино фото. Совсем недавнее. – Протянул Сергею. – Мои люди прекрасно знают ее в лицо. В общем, не ошибетесь…

«А похоже, папочка не очень верит в благополучное возвращение дочери», – подумал Сергей.

Он взял фотку в руки. Милая юная мордашка, невинные глазки, блондиночка, только такая и могла попереться через Периметр. На отца, правда, не слишком похожа, но кто знает семейные тайны таких людей… Тот долго не живет, так что не нам комментировать эту непохожесть.

Вслед за фото из папки появилась тонкая пачка банкнот.

– Это аванс на подготовку. Вы должны отправиться за Верой уже сегодня. Детали обговорите прямо сейчас с Зоей и Трофимом, без моего участия. Мне мелочи знать ни к чему.

Хозяин убрал опустевшую папку в ящик стола и встал, показывая, что на сем деловые переговоры и завершаются.

А Сергей подумал, что раз Зоя находится в особняке, то Нататулю, по всей видимости, похищала вовсе не она. В конце концов, не на все же руки она специалист. А у Мамонта, без сомнения, хватает спецов самого разного бандитского профиля.

– Идем, Бустер! – сказал Мозилла. – Чего к стулу прилип, в рот тебе ноги?

И они покинули кабинет.

3. День первый. Утро

В Зоне Сергей обычно спал очень чутко. Это профессиональная привычка всех сталкеров. Когда от своевременного пробуждения зависит жизнь, дрыхнуть без задних ног не станешь. А то можно и вообще не проснуться, кол тебе промежду булками!

Вот и сейчас его будто толкнули в бок.

Он открыл глаза, осторожненько расстегнул молнию на спальнике и сел. Крутнул головой, окончательно освобождаясь ото сна. Прислушался.

Откуда-то доносился странный звук, и Сергей не сразу понял, что это самый обыкновенный храп. Видимо, музицировал недомерок…

Жека всегда тихонько посапывал, а с Зоей разносившийся по складу звук попросту не ассоциировался.

Вот же навязался на шею, кол тебе промежду! Стрельба стрельбой, борцовская техника борцовской техникой, но храпящих Стервь награждает неожиданностями за милую душу. При таком шуме хрен расслышишь звук, сопровождающий реальную смертельную опасность.

Снаружи уже рассвело, однако сквозь запыленное окно ничего не было видно. Даже стену соседнего здания. На первый взгляд, если и не тишь, то уж всяко гладь да божья благодать.

Однако душу вовсю терзало предчувствие опасности.

Сергей, продолжая смотреть в окно – не мелькнет ли за стеклом какая тень? – нащупал лежащий на рюкзаке «Скорпион», вылез из спальника, воткнул ноги в берцы, зашнуровал и осторожно прокрался к входной двери.

Трофим перестал храпеть – то ли проснулся, то ли тоже подсознательно почувствовал угрозу. Вот и прекрасно, одним шумящим меньше…

Осторожно отодвинув щеколду, Сергей приоткрыл дверь на улицу и прислушался.

Нет, тишина не наступила. Слышно еще что-то. Очень характерный и давно знакомый звук. Как будто подошвы башмаков трутся о почву. Но не рядом с дверью, на некотором отдалении. Так что можно успеть просунуть в щель голову и выглянуть наружу.

Что мы сейчас в два счета и проделаем.

Профессиональному взгляду сталкера, находящегося в Зоне, много времени на разведку не требуется. Это вам, девочки, не на прилавки и не на витрины магазинов пялиться…

Он выглянул наружу, мгновенно оценил обстановку и тут же спрятался.

Все было ясно – в гости к искателям пожаловали Красные мутанты. Позавтракать решили, твари. Пир плоти устроить. Раскатали, понимаешь, губенки…

Сергей выругался про себя, все еще сохраняя тишину. Проклятый недомерок с его трижды проклятым храпом! Домузицировался, кол ему промежду булками!!!

Впрочем, теперь дальнейшее сохранение тишины ничего не решает – мутанты почуяли людской дух, и уйти отсюда подобру-поздорову уже не удастся.

– Подъем, в бога-душу-мать! – заорал он. – К бою, так вашу и переэтак!!!

А мы сейчас посмотрим – чего вы стоите, дамы и господа охранники. Это вам не по людям палить! Тут противник необычный, пальбы вашей не испугается!

За Жеку он не волновался – тот был воробей стреляный. Вон уже, на ногах, в берцах, и «Скорпион» на изготовку. Только покажи цель!

Впрочем, охранники тоже оказались не лыком шиты. Должно быть, и на самом деле слышали в своей жизни команду «К бою!» не раз и не два.

Щелкнули затворы, внимательные глаза смотрели на командира. В них нет ни толики страха, ни капли растерянности. А недомерок даже улыбается в предвкушении удовольствия…

«Гуд!» – подумал Сергей.

– У нас гости. Снаружи Красные мутанты. Спокойно! Это самые мелкие твари из обитателей Зоны. Карлики, отдаленно похожие на людей…

– Мы знаем, Бустер, – сказал Трофим. – Видели кучу фоток в интернете… Дерьмо! Уконтрапупить их – одной ле…

– Не перебивать! – рявкнул Сергей. – С одним карликом справиться – не проблема даже неподготовленному. Воткнул перо, и вся недолга. Даже шум поднимать не надо. Кровью истечет. Но их там целая стая и весьма немалая! Так что только огнестрелами! Придется пошуметь! Цепочкой выскакиваем за пределы нашей спальни и принимаемся за работу! Я в авангарде! Жека – замыкающий! – Он тоже передернул затвор и снял оружие с предохранителя.

«Скорпионы» – средство против карликов весьма эффективное. Его крохотные пульки – калибром менее полутора миллиметров, – весьма смахивающие на стрелы, несутся в цель с огромной скоростью, обеспечивающей прекрасную убойную силу. А попав в тело, движутся в нем по совершенно непредсказуемой траектории и наносят жуткие увечья. Типа известных запрещенных международными конвенциями пуль со смещенным центром тяжести. Однако мутанты, как известно, под действие конвенций не подпадают и потому изначально обречены. Главное, чтобы их противники не обгадились со страху и были спокойны и расчетливы.

И, словно начальное испытание для нервов, на улице раздался исторгнутый десятками глоток, отдаленно похожий на собачий вой.

– За мной! – Сергей ногой распахнул дверь и выскочил наружу.

Твари были уже на расстоянии десяти метров. Ну что ж, в самый раз, тут и слепой не промахнется.

Сергей нажал спусковой крючок и выпустил короткую очередь слева направо.

Полетели ошметки красной плоти, хлынула черная кровь, повалились на землю раненые. Вой то и дело смешивался с истошным визгом подыхающих.

Остальные бойцы маленькой армии тоже не подкачали, выскочили на улицу не мешкая. Через несколько мгновений по напоминающим гномов тварям стреляли уже четверо.

Весь авангард стаи уже полностью полег, и хотя задние ряды, оскальзываясь в крови, упорно продолжали лезть по трупам сородичей, можно было перевести дух и осмотреться.

И тут Сергей обнаружил, что отнюдь не все его подчиненные стреляют короткими очередями. То и дело раздавались хоть и чрезвычайно частые, но одиночные выстрелы.

Он повернул голову, оценивая обстановку.

Одиночными стреляла Зоя. Поразив очередную тварь в уродливую голову, она чуть сдвинула оружие в сторону и послала во врага следующую пульку.

Мда-а, это действительно профессионалка милостью божьей, кол ей промежду булками!.. Пожалуй, любому из присутствующих тут мужиков сто очков вперед даст.

Бой продолжался недолго. Прошло минуты две, и все закончилось.

Зоя вдруг шагнула вперед.

– Куда, т-твою двивзию?! – крикнул Сергей. – Назад!

– Спокойно, Бустер! – Мамзелька прошла вокруг завала уродливых трупов и несколькими контрольными выстрелами в голову добила подранков, которым не повезло сдохнуть сразу. – Чтобы не мучились, бедолаги! – И рассмеялась утробным смехом, оглянувшись на Сергея. – Один – ноль в нашу пользу, Бустер.

У нее на лице было нарисовано явное удовлетворение проделанной работой. Вот ведь бой-баба! И глазом не моргнула, добивая… Из мужиков-то далеко не всякий на подобное способен!.. Гуд! С такой по Зоне можно ходить…

Сергей повторил Зоин путь, в свою очередь проверяя состояние жмуриков и параллельно размышляя, что же такое сегодня случилось.

Прежде здесь подобных неожиданных встреч с порождениями Зоны никогда не происходило. Территория склада, когда внутри него находились незваные гости из-за Периметра, всегда оказывалась пуста, а хозяева появлялись только вдали от «кротовьей норы». Как будто Стервь сама не подпускала их к спящим сталкерам… Правда, ни Ментол, ни сам Сергей, ни Жека во время сна никогда не храпели.

С другой стороны, весьма сомнительно, чтобы твари и в самом деле услышали храп Мозиллы. Стены склада кирпичные, толстые. А дверь была закрыта, сам вчера перед сном проверял. Да и сегодня пришлось щеколду отодвигать…

Ладно, все ро́вно. Отбились от тварей без потерь, и бог с ним. Этой парочке навязанных Мамонтом соратников не стоит знать о случившейся аномалии. Но кое-что кое-кому все-таки придется высказать, и по полной программе. Хотя бы для того, чтобы припугнуть мало-мало.

Он закончил осмотр трупов, подошел к недомерку и сгреб его за грудки.

– Слушай сюда, суконец драный! Если ты следующей ночью будешь так же вот храпеть, я тебе мячики откручу и скажу, что так и было… Я не шучу! – Он увидел на физиономии Трофима недоверчивую ухмылку. – Не дай бог, твоя музыка привлечет кого-нибудь посерьезнее этих гномов. В общем, услышу, и тут же отправишься спать как можно дальше от остальных! И сам тогда заботься о собственной безопасности!

Ухмылка пропала, и недомерок даже не сделал попытки освободиться. Сергей отпустил его и повернулся к Зое:

– Спасибо за классную стрельбу, мадемуазель!..

– Пожалуйста, мистер! – Зоя сделала шутливый книксен. – А на хрена зря боеприпасы тратить? Они хоть и легкие, но кто знает, сколько их еще понадобится? – Девица была явно удовлетворена похвалой и сияла, словно начищенная пряжка армейского ремня.

Вот тебе и профессионалка! Услышала доброе слово и мгновенно расслабилась… Баба и есть баба. Хоть в постели, хоть за бокалом вина, хоть на поле боя.

Сергей с удивлением обнаружил, что, пожалуй, впервые увидел в Зое объект сексуального интереса. До сих пор она представлялась ему кем угодно, но только не женщиной. Впрочем, нет, вчера в «Сиротале» он видел перед собой именно женщину. Как давно это было!..

Сергей не удержался и похлопал Зою по плечу. И почему-то ждал, что она скажет что-нибудь типа «Рада стараться!».

Однако Зоя промолчала. И даже улыбаться перестала.

Другу Жеке ничего говорить не требовалось – парень был к похвалам абсолютно равнодушен.

– А сейчас, дамы и господа, собираем манатки и живенько уматываем отсюда, пока вслед за мутантами не явился кто-нибудь посерьезнее!

Никого из присутствующих подгонять не пришлось. Однако тут же встал ребром вопрос: каким путем уматывать?

Выходить на Малый проспект у Сергея не было ни малейшего желания. Кто знает, на что там наткнешься после состоявшейся массовой бойни? Кладбище-то совсем рядом, только дорогу перейди. Не попрут ли оттуда зомби? Втягиваться в тяжелые длительные схватки нет никакого резона. Зона не любит долгих боев.

Когда-то Сергей посмотрел фильм с названием «Аватар», где вся живность планеты Пандора в конце концов ополчилась на людей-захватчиков.

Иногда ему казалось, что Зона похожа на такую вот планету. Небольшие потери она худо-бедно терпит. Возможно, просто не замечает, занятая своими, непонятными нам делами. А вот если незваные гости нанесут за короткое время солидный урон?.. Не начнется ли массированная атака самых разнообразных бойцов? По земле – зомби и мутанты всех видов. Сверху, с неба, – Розовые Платки, благо Маркизова лужа отсюда совсем недалеко. Да и со всех сторон тут вода, Платкам полное раздолье…

Не к месту вспомнился чей-то рассказ об иногороднем гражданине, приехавшем на станцию метро «Василеостровская» и спросившем, как пройти на набережную.

– А какая именно набережная вам нужна? – поинтересовались у него. – Лейтенанта Шмидта, Макарова или Университетская? Или набережная реки Смоленки?

Тьфу, какие глупости в голову полезли, сталкер хренов, кол тебе промежду булками! Эмоциональное похмелье после боя, что ли?

Нет, к черту фасадную сторону! Лучше уходить, так сказать, дворами, в направлении Среднего проспекта. Взять и обогнуть потенциально опасный район… Но к Среднему – сплошные заборы между существовавшими здесь до Прорыва разными фирмами, и многие из оград этих совершенно непрозрачны. Ближайшая вот, к примеру, сложена из красного кирпича. И что там за нею находится, ни черта не видно. Кому-то надо залезать наверх и проводить рекогносцировку.

Эх, сейчас бы очень пригодился самый простенький дрон, снабженный телекамерой. Но, во-первых, его нет. А во-вторых, он совершенно бесполезен. Федералы, Ментол рассказывал, поначалу пытались массово использовать беспилотники, да только из этого замысла один хрен вырос. Все и пятидесяти метров внутри Периметра не пролетели, рухнули на землю – электроника у них тут же умерла. Так что надеяться можно только на живых людей, из плоти и крови. Как уже не раз в истории случалось, они надежнее любой навороченной техники…

И склад родной, как назло, одноэтажный. Не поднимешься на второй-третий и не посмотришь на окрестности из окон.

Ладно, не фиг сожалеть о том, чего судьба не предоставила. Надо лезть на забор. Но кому?

Мамзельку и недомерка не пошлешь. Они пусть и заметят что-нибудь, но не оценят вероятной опасности обнаруженного. А то и объяснить даже не смогут, что именно увидели. Тут всякое встречается, и далеко не обо всем удается прочитать в интернете.

Сталкеры статей в Википедии не вывешивают. Они в другом профессионалы! Пострелять-стырить-продать!..

В общем, как ни крути, а остается либо самому штурмовать кирпичную стену высотой в два с половиной метра, либо посылать Жеку. Хорошо хоть, колючая проволока по верху не идет…

А может, все-таки Мозиллу загнать туда? В конце концов, если его храп подвел нас под монастырь, то пусть недомерок и отдувается. У нас тут не благотворительный фонд помощи инвалидам минувших войн! Уж как-нибудь разберется в обстановке по ту сторону забора. Не жребий же бросать, в самом-то деле!

Он повернулся к подчиненным:

– Уходить будем в противоположном направлении. Но я этот маршрут никогда не использовал. Тут заборы кругом, и как минимум первый из них глухой. Что за ним – не видно. Кому-то надо заглянуть в соседний двор. Это может оказаться опасным. Так что прошу не орать возле забора!

Может, недомерок сам вызовется, кол ему промежду булками! Совесть-то должна быть!

Недомерок и бровью не повел.

– А давайте я? – Зоя подняла руку, как ученица в школе, и поставила на землю рюкзак. – Для Мозиллы забор слишком высок. К тому же я полегче. Залезу к кому-нибудь на плечи и загляну.

– Ко мне и залезешь, – тут же отозвался недомерок. – Должна достать. Только плечи мне не оттопчи, в рот тебе ноги, а то с раздолбанной ключицей по Зоне при всем желании хрен похиляешь.

– Не оттопчу, я аккуратненько.

В общем, как обычно, инициатива оказалась наказуемой.

Недомерок, также освободившись от поклажи, подошел к забору, а Зоя полезла на него. Сергей стоял неподалеку и, держа оружие наготове, прислушивался, не раздастся ли за кирпичной преградой какой-нибудь шум.

Выползающая из канализационного люка Серая Слизь, к примеру, издает звук такой, будто в дождь на луже лопаются пузыри. Правда, громкий…

Впрочем, Серая Слизь смотрящему через забор не страшна. Другое дело, что тогда намеченный маршрут будет наглухо перекрыт. Со Слизью не пошутишь, она любую органику перелопачивает – хоть живую, хоть мертвую. Останутся от шутника лишь ключи, пряжка от ремня да пуговицы. Если все это окажется металлическим… А то и вовсе неопознаваемый мусор!

Зоя забралась на недомерка легко и грациозно. Тот не вытерпел и закряхтел. Конечно, столь высокая дама, да еще в разгрузке и берцах…

Тут и не захочешь, да закряхтишь. Тем более, если привык всю жизнь находиться… сверху женщины!

Утвердившись на Трофимовых плечах, мамзелька начала медленно выпрямляться. Вот голова ее уже торчит над верхней кромкой ограды. Повернулась влево. Вправо. Будто просканировала ближние горизонты…

Сергей продолжал прислушиваться.

– Там пара куч ржавого железа, – сказала Зоя негромко. – И что-то типа гаража с распахнутой дверью… Ничего необычного не вижу. Скорее всего, тут был какой-нибудь шиномонтаж. Могу перелезть на ту сторону и пойти посмотреть.

– Подожди! В одиночку это слишком опасно. Перелезай, но подожди меня возле забора. – Сергей повернулся к Жеке: – Вы с Трофимом остаетесь здесь. Ждите, пока не проверим и не позовем.

Зоя легко перемахнула через ограду, пару секунд повисела, опираясь на руки, а потом исчезла.

– Я на земле, – донесся ее негромкий голос.

Слава богу, не заорала! Нет, на эту дамочку вполне можно положиться в серьезном деле.

– Извини, Мозилла! – сказал Сергей Трофиму. – Придется тебе и мои килограммы перетерпеть.

– Ну, так давай, не рассусоливай! Раньше сядешь – раньше выйдешь!

– Повторяю, ждите, пока не позовем!

Сергей тоже скинул рюкзак на землю и взялся за выполнение необходимого гимнастического упражнения. Вряд ли оно получилось столь же грациозным, как у мамзельки, но тут не до жиру…

Через несколько мгновений он оказался уже по другую сторону забора.

Зоя стояла, держа на изготовку снятый с предохранителя «Скорпион» и вперив пристальный взгляд в распахнутую пасть гаражного въезда, готовая в любой момент отправить туда необходимое количество поражающих элементов.

В гараже царила тишина.

– Вот и я!

Девица даже головы не повернула, продолжая изучать видимое сквозь открытые ворота гаражное пространство.

Оно было пусто.

– Идем, – сказал Сергей, также приведя оружие в боевое положение.

И они двинулись вперед. Однако между кучами ржавого железа Сергей пойти не решился, предпочел обогнуть справа. Лучше ждать нападения с одного бока, чем с противоположных направлений. Атаковать ведь могут и одновременно. Можно, конечно, заранее договориться, кто в какую сторону стреляет, но гораздо проще, когда оба ствола смотрят в одном направлении.

Вообще говоря, в Зоне входить в любое помещение смертельно опасно. Если пересечь порог неспешно, на голову может свалиться «ведьмино гнездо». И поминай как звали – от него никакой бронежилет не спасет. Свалится и за несколько секунд врастет во внутренности… Просто на скорости пересечь проем и кинуться в сторону дальней стены – тоже не айс. Можно нарваться еще на что-нибудь не менее смертоносное, чем «гнездо». Так что помещение лучше осматривать все-таки от порога, но предварительно приняв некоторые меры предосторожности.

– Теперь стой! На всякий случай посматривай на эти ржавые железяки, что остались у нас за спиной. Мало ли…

Зоя молча выполнила приказ.

Острой тревоги в душе́ не было, но на подсознание надейся, а сам не плошай!..

Сергей приблизился к воротам и достал из кармана разгрузки зеркальце на телескопической трубе, этакий перископ, позволяющий заглянуть за стену. Раздвинул трубу и протянул получившуюся конструкцию внутрь, через распахнутые ворота. После чего взглянул в окуляр и принялся изучать – что там справа и слева от ворот и сверху от косяка, под потолком.

Ничего опасного в пределах видимости не обнаружилось.

После чего он убрал перископ и перешагнул порог. Принялся осматривать открывшийся интерьер.

Помещение и в самом деле оказалось шиномонтажом. В дальнем углу даже валялись старые покрышки – никто из местных обитателей за все эти годы не распробовал их на зуб.

Значит, и «распробывальщиков» тут не появлялось. Ну и слава богу! Если прежде не появлялось, почему должны припереться именно сейчас?.. Впрочем, Красных мутантов возле выхода из кротовьей норы до сегодняшнего дня тоже не наблюдалось. Так что лучше держать ухо востро́.

Опасностей он не обнаружил. Позвал Зою.

Вдвоем, страхуя друг друга, они осмотрели все здание автомастерской. Обнаружили ворота с противоположной стороны и заасфальтированную площадку, на которой торчала тройка легковушек. Тоже насквозь проржавевших. А в кирпичной стене справа, за которой должен был находиться проезд по кварталу, обнаружились еще одни металлические ворота, закрытые, но не запертые.

После этого разведчики вернулись в первый дворик и позвали Жеку с Трофимом.

Пять минут ушло на переправку через забор всех рюкзаков и дожидавшихся мужиков, и поисковая экспедиция вновь оказалась в полном составе.

– Мы обнаружили выезд на улицу, – сказал Сергей. – Так что до нужного нам адреса вполне можно добраться в обход, чтобы не маячить на Малом проспекте рядом с кладбищем. Пойдем в противоположную сторону, к Среднему. Придется совершить некоторый крюк.

– Этак мы неделю будем до места пердолить! – проворчал Мозилла, взваливая на спину рюкзак.

– Лучше добираться до цели подольше, но оказаться там живыми! – возразила Зоя, тоже берясь за поклажу.

Странно, но, судя по этой фразе, мамзельку, похоже, совершенно не колышет, что дочке любимого шефа угрожает серьезная опасность.

А может, Зоя отправилась выручать Веру Мамонтову исключительно для вида, а на самом деле ее интересуют совсем другие проблемы? Впрочем, одно ведь другому не мешает! Можно и дочку шефа пытаться спасти, а параллельно, без ущерба для основной задачи, и еще чем-то заниматься. И вообще это могут быть просто слова. Фигура речи, так сказать…

– Склеив тут ласты, мы Веру не спасем, Мозилла… И вообще я бы на твоем месте и в самом деле помолчала.

Да нет, это Сергей напраслину на нее возводит. Как вбил себе вчера в голову, что именно она Нататулю похитила, так и не освободился от этой мысли до сих пор! Хотя еще вчера же и убедился, что не ее это рук дело. Ну никак по времени она не успевала! И вообще в дом Бустрыгиных мужик приезжал!

Зоя говорила с недомерком абсолютно спокойным тоном, но тот тут же поджал хвост. Впрочем, вполне возможно, что она все-таки его прямая начальница.

Мало пока у тебя информации для окончательных выводов, Бустер, слишком мало. Значит, будем прислушиваться да присматриваться. Узнать истинные взаимоотношения этой парочки будет очень полезно. Кто знает, как оно повернется дальше…

Они еще раз – теперь уже вчетвером – без приключений прошли через бывшую автомастерскую и, отворив тоже проржавевшие внешние ворота и не теряя осторожности, выбрались наружу, в проезд, имени которого Сергей никогда не знал. На разного рода интернет-картах, которые время от времени он изучал – надо же знать географию поля боя! – название попросту отсутствовало. Тем не менее до Среднего проспекта можно было добраться.

* * *

Дальнейший путь поперек квартала прошел без происшествий. Ощущение близкой опасности присутствовало, но было довольно терпимым. Как и всегда в Зоне.

Жека казался спокойным. Держал «Скорпион» на изготовку и посматривал по сторонам. Парочка «мамонтовцев» тоже страха не проявляла. Наверное, привыкли. А может, просто надеялись на опыт сталкеров…

Довольно быстро добрались до Среднего проспекта.

Сергей достал из рюкзака бинокль. На улицах, с их расстоянием и прямой видимостью, это весьма полезная штука.

Прежде он в этом районе не был никогда. С Ментолом не доводилось, а после его смерти Сергей предпочитал использовать уже проверенные маршруты. Там хоть расположение ловушек знаешь. Хотя они тоже иногда переходят в бродячий режим. Потому и требуется, находясь в гостях у Стерви, постоянно держать ушки на макушке, а глазки – широко раскрытыми. Хоть и утомительно это, кол мне промежду булками!

Но кто потерял бдительность, тот – мертвец. Пусть даже и жив он до поры до времени…

Выглядел Средний довольно странно. С обеих сторон ничего живого, серый лунный пейзаж в окружении полуразрушенных многоэтажных домов, но между ржавыми трамвайными рельсами, протянутыми по центру проспекта, росла самая настоящая трава. Невысокая, по щиколотку, но – органика. Получается, что в этом сезоне как минимум Серая Слизь здесь не бывала…

– Между рельсами безопасно, – сказал Жека.

Он шагал в хвосте процессии так, будто рюкзак за его плечами был набит пухом, а «Скорпион» изготовлен из дерева.

– Хрен там оно безопасно! – возмутился недомерок. – Будем торчать на середине улицы, как три тополя на Плющихе. Вернее, четыре… Пока под защиту стены ближайшего дома доскачешь, тебя тысячу раз прикончат! И пикнуть не успеешь!

– Безопасно, – повторил Жека.

Ему Сергей верил как себе. Слишком часто парень оказывался прав. Особенно в отношении безопасности…

– Ну и топай себе между рельсами! – Мозилла сплюнул. – А я все-таки пойду краем дороги. Целее буду!

Конечно, бунт на корабле следовало бы подавить в зародыше. Во избежание следующих попыток… Но недомерок уже просто достал Сергея. Хочет с краю, пусть идет…

Он посмотрел на Зою.

– Я с вами, – сказала та, сняла берет и вытерла тыльной стороной ладони проступивший на лбу пот. Даже железные женщины порой оказываются вовсе не железными…

Но это их проблемы. Никто вас, госпожа Пономаренко, сюда не звал. В нашей компании разделения на мужчин и женщин нет. Мы тут все – сталкеры…

Он тоже отер со лба пот.

– В таком случае порядок движения будет следующим. Я иду в авангарде и обследую траву впереди. Вы, мадемуазель, вторая. На вашу долю – наблюдение, в первую очередь за небом. За Жекой – фланги и тыл. Ясно?

Зоя кивнула:

– Ясно, Бустер. Грамотно.

Мозилла, видя такой расклад, явно засомневался в собственной правоте, но, видимо, терять лицо перед девицей было для него совсем не айс.

В результате трое двинулись-таки по мягкой травке, а четвертый следовал параллельным курсом метрах в пятнадцати от основной группы, и под ногами у него тянулся «лунный» пейзаж – камни, асфальт да голая земля. Хорошо хоть, без холмов и низинок!

Однако продолжалось шествие недолго. Зоя вдруг предостерегающе вскрикнула:

– Внимание, Бустер! Атака спереди и сверху!!!

Сергей замер и, оторвавшись от созерцания травы, стремительно поднял голову.

Над проспектом по направлению от Гавани, навстречу поисковикам, летел Розовый Платок. Вернее, уже не летел, а стремительно пикировал, атакуя выбранную жертву.

Сергей поднял ствол «Скорпиона».

Однако выстрелы уже зазвучали.

Платок дернулся, когда в него попали пули, загибая кверху сразу все четыре угла, но уже не был способен изменить свою судьбу. Через мгновение передняя кромка его обвисла, деформируясь под напором набегающего воздуха, и пике завершилось на земле метрах в четырех перед Трофимом. Тот успел отпрыгнуть в сторону, и останки твари, спружинив от удара, шлепнулись туда, где он только что находился.

– Вот так вот, тополь на Плющихе! – сказала Зоя. – Успел убежать под защиту дома?

Мозилла оторопело смотрел то на нее, то на свежий труп летающего монстра.

– Ни хрена себе струна… – пробормотал он наконец.

И содрогнулся. Наверное, представил себе последствия внезапной атаки, кабы Зоя не срезала нападающего.

Сергей оставил в покое оружие и некоторое время обрыскивал взглядом небо – Розовые Платки иногда охотятся стаями.

Однако подстреленный экземпляр, судя по всему, оказался одиночкой. Других в пределах видимости не наблюдалось.

– Интересно девки пляшут, – продолжала Зоя. – Вроде бы этой твари сподручнее было атаковать нас, а не Трофима. Шансов промахнуться меньше, ибо площадь цели втрое больше. Тем не менее она выбрала именно нашего упрямого друга. Есть какие-нибудь мысли по этому поводу, господа сталкеры?

Только что избежавший мучительной смерти недомерок промычал в ответ нечто абсолютно нечленораздельное. Сергей просто промолчал – он раньше в такой боевой диспозиции не бывал. Единственную мысль выразил вслух Жека.

– Здесь безопасно, – сказал он, обводя рукой пространство между рельсами.

Зоя попыталась выцыганить у него дополнительную информацию, но Жека ее вопросы начисто игнорировал, ожидающе глядя на Сергея.

– Потопали дальше, – сказал тот. – Чего тут особенно рассусоливать? Отбились, и слава богу!

Пришедший наконец в себя Трофим решительно направился к соратникам.

– Знаешь, Зоя… За такое водкой до конца жизни поить положено. С меня причитается, в рот мне ноги!

– Я согласна и на шампусик, – улыбнулась девица. – И не до конца жизни, а хотя бы пару бокалов на Большой земле.

– Договорились. Сразу после возвращения приглашаю в кабак. Сколько одолеешь, все оплачу. – У Мозиллы сделался бесконечно виноватый вид. – Я, пожалуй, дальше тоже между рельсами дерну.

– Занимай позицию за Зоей, – кивнул Сергей. – Твоя зона ответственности – окрестности справа. Жеке – слева и тыл.

– Есть, кэп, окрестности справа! – Недомерок пристроился в кильватер к Зое, плотоядно посмотрел на ее задницу. – Честно говоря, окрестности впереди много приятнее моему глазу!

– Прекратить балаган, Мозилла! – рявкнул Сергей. И тут же сообразил, что после отбитой атаки можно слегка и разрядить обстановку. – От милых твоему глазу окрестностей никаких угроз не ожидается.

– Это как сказать, – не согласился недомерок. – Угроза угрозе рознь. Одна заставляет человека собраться, а от другой крыша съехать готова. При одной верхняя голова работает, а при другой – нижняя. – Он с энтузиазмом заржал.

– У вас солдафонский юмор, господа сталкеры, – сказала, улыбаясь, Зоя. – Вы бы еще анекдот про поручика Ржевского вспомнили. Тоже мне гусары! Приличной девушке в одной компании с вами находиться невозможно.

По физиономии Мозиллы было ясно видно, что он хочет отпустить шутку типа «Так то приличной!». Однако шутник, по-видимому, вспомнил, что должен теперь поить Зою водкой до самой смерти, и придержал язык.

Да и вовремя. Посмеялись – и будет! Пора продолжать путь. Еще идти и идти.

– Собрались, дамы и господа! – Сергей показал недомерку кулак. – Сколько ни веселись, дорога короче не станет! Вперед!

Двинулись дальше.

Наверняка дополнительной информации у Жеки было хоть отбавляй и она была верна, потому что после возвращения Мозиллы в команду новых угроз сверху пока не возникало. Да и с флангов – тоже.

Слева тянулись два пятиэтажных кирпичных дома-близнеца с эркерами, серыми от пыли стеклами и почерневшими от дождей рамами, справа – окруженный металлической решеткой земляной участок, который правильнее было бы назвать плацем и который на самом деле являлся бывшим Шкиперским садом. Просто все деревья и траву в нем давно уже сожрала Серая Слизь. На фоне этой пустыни довольно странно смотрелся одинокий домик, где в лучшие времена справляли нужду отдыхающие, и несколько проржавевших металлических кривулин, когда-то служивших основаниями деревянных скамеек.

Сергей по-прежнему шагал в авангарде маленькой процессии, внимательно разглядывая ложащийся под ноги травянистый покров, и думал о том, что вполне мог бы тут водить группы экскурсантов – не нынешних, отправляющихся в Зону за адреналином, а тех, что знакомились с Северной столицей до Прорыва. Нельзя, разумеется, считать, будто он исходил Ваську и Голодай вдоль и поперек, но кое-где побывал. А по карте и вовсе знал острова неплохо.

По травяной дорожке добрались до перекрестка с Гаванской улицей и повернули направо. Где-то в отдалении послышался вой, похожий на собачий, но в поле зрения Красных мутантов видно не было. Скорее всего, по-прежнему ждут свой обед там, около Смоленского кладбища, даже не догадываясь, что первое, второе, третье и салатик давно уже ускользнули с пиршественного стола.

Сергею пришло на ум, что четверку людей, идущих между рельсами, порождения Стерви попросту не чувствуют. Такая идея вполне объясняла недавнее происшествие с Розовым Платком – потому тварь и атаковала именно топающего в стороне Мозиллу. Но возможности выяснить, верна она или нет, не существует.

Пересекли Шкиперский проток. Откуда-то потянуло холодом, а трава под ногами слегка пожелтела. Видимо, поблизости обосновалась «снежная королева», но не стационарная, а из блуждающих. Иначе бы трава тут давно превратилась в мерзлый ковер.

Ага, вон на стене ближайшего дома пятно инея. Где-то там она и торчит сейчас. Но на нее мы отвлекаться не будем. Наша главная задача на сегодняшний день – спасти глупую девочку Веру.

Все так же, по трамвайным рельсам, добрались до Малого, прошли его финишный квартал, повернули направо и двинулись по Наличной.

Впереди, появившись из-за высотных зданий с левой стороны улицы, пролетела сразу пятерка Розовых Платков и удалилась в направлении Смоленского кладбища.

Интересно, а на зомбяков эти твари охотятся? Мутантов-то наверняка употребляют. Правда, против стаи вряд ли попрут, те их просто раздавят количеством…

Замерли, постояли с оружием на изготовку. Однако стрелять не пришлось – Платки людей не заметили, что еще больше убедило Сергея в правоте своей догадки.

Дошли до перекрестка с улицей Нахимова. Налево сия улица упиралась в серую громаду гостиницы «Прибалтийская», несколько позднее изменившей имя на «Отель Парк Инн». За этой громадой скрывался аквапарк «Вотервиль», куда еще до всего юный Бустрыгин пару раз водил свою будущую супругу.

А в противоположном конце улицы располагался квартал новых многоэтажек, который построили по соседству со Смоленским кладбищем. Небось все здешние зомби как раз и получились из обитателей этого жилого комплекса.

Теперь Смоленское кладбище будет удаляться. Наличная тут по дуге поворачивала направо, и впереди ждал гостей мост через речку Смоленку. Поскольку трамвайные пути проходят и по нему, скорее всего, можно не опасаться появления из речных вод Ржавого Осьминога. Однажды Сергею пришлось тут столкнуться с этой тварью. Правда, это случилось еще при Ментоле, и опытный сталкер завалил зверюгу с первого выстрела… И наставительно сказал своему ученику: «Возле любого берега, Бустер, надо следить не только за землей и воздухом, но и за водой!»

Эх, знал бы раньше, всю бы жизнь ходил по трамвайным путям, где они имеются! Топай себе и топай, лишь под ноги посматривай… Впрочем, излишняя самоуспокоенность – верный шаг к проблемам. А значит, по-прежнему не станем терять бдительности! Вот она-то излишней точно не бывает!

Справа осталась ступенчатая коробка Института Арктики и Антарктики. Пустые глазницы окон этого здания производили особенно тягостное впечатление. Чуть далее виднелись круглые дома-башни, входящие во все тот же околокладбищенский комплекс многоэтажек.

Проследовали через мост, на Голодай. От основной проезжей части на мосту были отгорожены бетонными балками зоны парковки, заваленные ржавыми остовами мертвых автомобилей. Тоже своего рода кладбище… В таких местах запросто можно нарваться на какую-нибудь гадость, но неприятностей не случилось.

Потом по обеим сторонам улицы потянулись два девятиэтажных дома-корабля, длинные коробки со все теми же грязными стеклами или пустыми проемами там, где стекла выбиты.

Эх, скоро придется сходить с трамвайных путей! Да они, собственно, и закончатся – в завершении Наличной улицы трамвайное кольцо, а за ним снова Нева. Малая. А за нею – стадион, построенный к чемпионату мира по футболу.

Дошли до очередного перекрестка, и настало время вернуться в обычный мир Зоны, потому что теперь до нужного адреса оставался небольшой отрезок улицы Кораблестроителей. Правда, прежде чем сходить с зеленой дорожки, подождали некоторое время – над головой снова пролетели пять Розовых Платков. Наверное, те же, увиденные ранее, возвращались с охоты… То ли попросту были сыты, то ли все-таки не заметили людей…

Дождались, пока твари скроются из виду. Потом Сергей изучил в бинокль оставшийся отрезок маршрута, убедился, что дорога свободна, и поисковики двинулись по Кораблям.

Здесь всегда росли высаженные в виде аллей деревья – наверное, Серая Слизь до этого района не добиралась.

Росли они и сейчас – огромные липы. После «лунных» пейзажей Васьки эти местные обитатели радовали глаз. Но пошла экспедиция все-таки не по аллейной дорожке, а по тротуару.

Серые тучи, висевшие над островами все утро, разошлись, и выглянуло солнышко. Можно было подумать, что дорога привела группу в оазис прошлого времени, когда здесь жили-поживали люди, а не твари…

Впрочем, солнышко через несколько минут скрылось, и окрестности приобрели привычный серый вид.

А еще через пять минут и вообще пришло время сворачивать с улицы во дворы, потому что райончик двухэтажных коттеджей, куда отправилась Вера, находился совсем рядом, за типовым зданием, в котором когда-то размещалась одна из местных школ.

Школа мало чем отличалась от окружающих ее шестнадцатиэтажек. Разве что цветом: жилые когда-то дома были бело-голубыми, а она – красной. Да количеством этажей – всего три. А так те же грязные или выбитые окна, ржавая решетка между колоннами, закрывающая вход во внутренний дворик…

Здесь решили остановиться и понаблюдать за коттеджами.

– Зоя и Трофим, внимание! Вот она, наша цель! Следите за небом, особенно над крышей ближайшей шестнадцатиэтажки! Атака оттуда может оказаться очень стремительной. А мы пока присмотримся.

Парочка мамонтовских оглоедов тут же взяла оружие на изготовку и устремила взоры к небесам. А Сергей и Жека выдвинулись чуть вперед.

Двухэтажные коттеджи тоже окружала ржавая решетка, но возле ближнего угла находилась калитка. Открытая нараспашку, словно приглашающая гостей войти внутрь ограды, проникнуть в здание и отдохнуть наконец после долгого и трудного пути. Там в одной из квартир алчущих передышки ждали мягкие кресла и кровати, урчащая кофеварка, наполняющая ароматным кофе фарфоровые чашки, и целое блюдо свежеприготовленных бутербродов с сервелатом, бужениной и костромским сыром. А в морозильнике таилась заиндевевшая поллитровка «Сталкерской»…

Сергей чуть не рассмеялся в голос от собственной разгулявшейся фантазии. Нет, Бустер, кол тебе промежду булками, тут скорее хозяева закусят бутербродами с гостями. И безо всякой водки или кофе…

Территория возле коттеджей была пуста. Ни одной живой твари. Лишь чудом уцелевшие кусты и цветочки. Интересно, почему в спальных районах реже встречается Серая Слизь? Канализация здесь для нее неподходящая, что ли?

– Вроде бы спокойно!

– Да, – согласился Жека.

– Пойдем?

– Да.

Сергей обернулся к «мамонтовцам»:

– Мы проникнем в здание. Вы пока ждите снаружи. Если внутри все спокойно, мы вас позовем.

Похоже, контролерам заказчика идея не очень понравилась, но ничего другого они предложить все равно не могли. Трофим, впрочем, рыпнулся:

– Бустер, пусть они поторчат тут, а я двину с тобой.

Но Зоя мгновенно отреагировала:

– Вот уж хрен тебе висячий, Мозилла! Без меня ты никуда не пойдешь!

И Сергей снова подумал, что эти двое – вовсе не одна команда, как заявлял Мамонт и как казалось поначалу. Нет, у каждого из них явно имеются собственные заботы. Впрочем, это и хорошо, потому что он-то с Жекой как раз одна команда.

Как там пелось?.. Возьмемся за руки, друзья, чтоб не пропасть поодиночке… Вот пусть эти оглоеды и будут поодиночке!

– Кстати, Бустер… Возьми ключи от квартиры. Вдруг там закрыто… Хозяин не помнит за столько лет, запирал двери или нет. – Зоя вытащила из кармана брелок с тремя ключами. – Один от подъезда, два от квартиры.

Ключи перебрались в карман Сергея. Они с Жекой сняли «Скорпионы» с предохранителя и двинулись к коттеджу. Сергей – впереди, Жека прикрывал товарища с тыла. Ну и дополнительным прикрытием – бойцы второго эшелона. Зоя-то маху не даст, убедились уже.

Прошли открытую калитку, двинулись по вымощенной серой плиткой дорожке к двери подъезда.

Та оказалась открыта. И сохранившаяся рядом с нею табличка с номерами квартир говорила, что нужная находится именно здесь.

Сергей снова достал раздвижной перископ.

Однако на сей раз пришлось включить размещенный на штанге рядом с перископом фонарик – в подъезде оказалось темно.

Им снова повезло – опасные твари за стеной отсутствовали. Не было их и в прихожей квартиры, дверь в которую, кстати, оказалась запертой. Проникли туда и сразу поняли, что и вся квартира пуста.

– Никого тут нет, – сказал Сергей. – Зови наших!

Жека отправился наружу, а он, не забывая о привычных мерах предосторожности, прошел на кухню. Судя по царившей повсюду пыли, сюда уже много лет никто не заходил.

Осмотрелся. Кухня как кухня. Обеденный стол, четыре стула, стандартный мебельный гарнитур с посудомойкой и электрической плитой, подвесной потолок с модерновым светильником по центру.

Обстановка говорит, что перед Прорывом хозяева квартиры отнюдь не бедствовали. Впрочем, такие малоэтажки не для нищих и строились. Не социальное жилье, знаете ли…

На кухонном столе кое-какая посуда, но уже через мгновение Сергей забыл о ее существовании, потому что в центре обеденного стола возле корзиночки для хлеба лежал предмет, в котором любой сталкер сразу бы признал «браслет Фортуны».

Сергей скинул рюкзак в угол возле двери и взял артефакт в руки. Да, несомненно, это именно пресловутый «бээф», штуковина, о которой многие слышали, но которую мало кто видел. И никто толком не знал, каким образом она работает, какие природные законы при этом используются. В общем, «браслет» – артефакт сродни выдуманному когда-то классиками Золотому шару.

Говорили, что существует специальное подразделение, занимающееся поиском «браслетов», что приобретают находки исключительно облеченные властью люди и по совершенно бешеным ценам.

А еще говорили, что для нормальной работы «бээф» его необходимо носить на запястье. Но тут, скорее всего, врали, потому что никто никогда ни у кого не видел «браслет» на запястье. Один раз покажи его миру, и очень скоро оторвут вместе с рукой. По крайней мере тот, кто верит в его силу.

Что же с ним делать? Совершенно ясно, что надеть сейчас эту штуковину на запястье – глупость полнейшая. Незамеченным «браслет» не останется, и придется после этого остерегаться собственных соратников.

И вообще, вдруг на самом деле и не было никакой пропавшей Веры, а истинной целью экспедиции является именно этот артефакт? Мог ведь заказчик и лапши на уши навешать. Так что сначала посмотрим, как себя поведут Мамонтовы оглоеды. Расстаться с находкой никогда не поздно…

Поэтому Сергей, не дожидаясь прихода прочих членов экспедиции, сунул «браслет» в карман рюкзака и смел со стола пыль, на которой остался след, удачно подвернувшейся под руку шваброй.

И вовремя, потому что уже через несколько секунд в прихожую ввалились остальные.

– Ну и что тут у нас, Бустер? – спросила Зоя, снимая рюкзак и озирая кухню.

– Пустота, дамы и господа. Правда, ничего, кроме кухни, я еще не осматривал. Но и так ясно.

– И тем не менее давай осмотрим.

Жеку оставили караулить вход в прихожую, а сами разбрелись по квартире.

Через несколько минут стало ясно, что нигде ничего живого нет. И не было в последнее время, потому что царящая вокруг пылища оказалась совершенно нетронутой.

Правда, когда Сергей осматривал одну из двух спален, в зеркале на винтажном трельяже вдруг отразилась незнакомая женщина за его спиной. Волосы ее были гладко зачесаны назад, а на правом виске виднелось родимое пятно. В виде маленького сердечка…

Сергей замер и стремительно обернулся, готовый к неожиданному нападению.

Никого!

Снова глянул в зеркало. И там никаких следов постороннего присутствия. То ли привиделось, то ли чертовщина, встречающаяся порой в Зоне…

В душе снова родилось предчувствие беды. Как вчера, при разговоре с Мамонтом…

Некоторое время он стоял, прислушиваясь. Но услышал лишь шаги да краткие реплики обменивающихся мнением оглоедов.

– Хрено-о-о-вое открытие, – протянул Трофим. И добавил: – Жрать давно уже хочется, в рот мне ноги! Прямо мо́чи нет. Слона бы стрескал.

– Слона! – фыркнула Зоя. – А «слоновью пяту» не желаете?

– Тьфу на тебя, подруга! С меня и бутербродов хватит. Да плюс стакан горячего чаю. Хотя рюмка водки была бы еще лучше. Рюмка холодной водки и килечка на черном хлебушке! М-м-м-м… вкуснотень!

Жека, как и всегда, вел себя очень тихо. Будто и в квартиру не заходил. Умеет парень, Зона научила. Подойдет и горло перережет, а ты и не заметишь… Тьфу, что опять за глупости!

А недомерок, кстати, абсолютно прав. Вот где истоки твоей разгулявшейся фантазии, Бустер! Утренняя атака Красных мутантов лишила группу завтрака. И по дороге было не до желудочных запросов. Как-то окружающая действительность категорически не располагала. Если и можно было оказаться на обеде, то исключительно в роли пищи.

Зато теперь, в относительной безопасности, желудки настырно призывали собственных хозяев к порядку. В том числе и Сергея.

Против природы не попрешь. Да, собственно, и переть незачем. А то скоро и копыт не потянем, в рот мне ноги, как выражается Мозилла… О господи, даже ругательства в голову лезут исключительно про еду! Впрочем, жареная баранья нога из «Толстого Сталкера» была бы сейчас очень кстати…

Он еще раз глянул в винтажное зеркало, никого, кроме себя, там не обнаружил и вернулся на кухню.

Остальные уже были здесь. «Мамонтовцы» смотрели на него вопросительно. Наверное, ожидали вспышки гнева как реакцию на неудачу.

Ты – главный, на тебе и ответственность! Но если твой гнев будет не по адресу, терпеть не намерены, так и знай, Бустер!

Сергеем вдруг овладело полное спокойствие.

Наверное, это была реакция на последние два дня, оказавшиеся совсем не такими, как он планировал. Вместо поездки с дочкой к танкам-памятникам неожиданный визит к Мамонту. Даже два… Вместо любви с Евой на родной кровати – беспокойное забытье в спальнике на складе… Вместо прогулки в лес за грибами, которые должны были пойти после теплых дождей, – путешествие по ржавым трамвайным рельсам… Тут впору на жизнь и окрыситься.

Но не дождутся!

– Что ж, дамы и господа, – сказал он. – Мы с вами не виноваты в том, что нашей беглянки здесь не оказалось. То ли она обманула папочку, то ли папочка обманул нас, но мы свою задачу выполнили. А значит, имеем сейчас полное право на обед. Да и отдохнуть хоть чуть-чуть не помешает. У нас еще обратная дорога впереди. И может статься, она окажется сложнее, чем сюда.

Возражающих не нашлось.

– Пожрать – это хорошо. – Мозилла потер руки в предвкушении.

И даже Зоя явственно проглотила слюну.

Составили в угол стволы, достали из рюкзаков банки с саморазогревающимися консервами и швейцарские складные ножи с ложками, вилками и прочими необходимыми в походном хозяйстве предметами. Молча глотали куски, пока не насытились. Настроение быстро улучшалось.

Сергей был вполне доволен тем, что поиск закончился и осталось только довести свидетелей неудачи, виновником которой он не был, до Мамонта живыми. А там будем надеяться, что Аркадий Михалыч не обманет и выполнит-таки свое обещание… Ну а если даже и обманет с деньгами, то все равно! Главное – безопасность Нататули и Евы!

Когда с обедом было покончено, он сказал:

– Думаю, надо четверть часика отдохнуть.

И собрался подремать, опершись спиной на рюкзак.

– Слушай-ка, Бустер. – Мозилла достал из кармана рюкзака пакетик с влажными бактерицидными салфетками и принялся протирать лезвие в виде ложки. – Трындят, что Зона создает свои игрушки по желанию людей? Якобы можно взять и захотеть, чтобы нарисовалась какая-нибудь хитроумная хреновина, и она потом в Зоне непременно найдется. Это правда?

– Не знаю. Ходят такие байки. Рассказывали, помнится, мужики, что три неких сталкера, ходившие в Зону одной командой, как-то, сидя в кабаке, пожелали отыскать тут портативный самогонный аппарат, работающий по методу «вечного двигателя»… ну, чтобы ему не требовались сырье и энергия, а на выходе получался спиртяга высшей очистки…

Мозилла сделал широкие глаза и мечтательно присвистнул:

– И?..

– Ну и нашли его в следующую же ходку. Типа валяется на пути шар сантиметров тридцати в диаметре и с краником.

– Золотой шар, – сказала Зоя, рассмеявшись. – Счастье для всех, даром…

– Да погоди ты, юмористка! – Глаза недомерка разгорелись, словно угли. – Ну, нашли… А дальше?

– Ну а что дальше?.. Вернулись из Зоны, решили опробовать аппарат. Сначала, правда, побоялись травануться… Хрен его маму знает, что там из краника течет. Может, метиловый, ослепнешь и кони бросишь… В общем, эти трое хитрожопых опробовали продукт на знакомом бомжаре. Тот с удовольствием хряпнул и наутро еще попросил. На опохмел… Тогда и они тоже причастились. И в самом деле натуральный спиртяга оказался, медицинский. Хошь так пей, чистым, хошь пепси-колой разводи…

– Ух ты! – Мозилла зажмурился. – И что дальше?

– Дальше-то? – Сергей усмехнулся. – В Зону больше троица не ходила. За каким хреном? Спирт же не только употреблять можно, но и торговать им. Бизнес делать. Считай, рог изобилия обрели. Ну и начали капусту рубить. Однако быстро спились, все трое.

– А аппарат?

– А аппарат, увы, пропал. Может, родные органы на него лапу наложили, а может, кто-то приватизировал. К примеру, Дьякон, хозяин «Толстого Сталкера»…

Зоя снова расхохоталась:

– Брехня все это!

– Наверное, брехня, – согласился Сергей. – Но Зона пьяных конкретно не любит. Наши сталкеры перед ходкой всегда день трезвости себе устраивают. Как профессиональные шоферы в воскресенье.

Мозилла тоже заржал:

– Типа в трубочку вас заставляет дышать? Ой, умора, в рот мне ноги!

– Ну, в трубочку, не в трубочку, а кто с похмелюги в Зону прется, тот чаще всего тут и остается. Наблюдались, знаешь, такие случаи, и нередко. Короче, лично я предпочитаю не рисковать.

– Как это можно медицинский спирт чистым пить? – Зоя передернула плечами. – Бр-р-р!

Мозилла встрепенулся:

– Еще как можно, подруга! А некоторые употребляют, даже не запивая.

– Он же все горло обожжет!

– Уметь надо! – В голосе недомерка зазвучали назидательные нотки. – Мне один хмырек как-то рассказывал. Сидел он с кентами после поддавона на стадионе, футбол смотрели. И захотелось им добавить, спасу нет. Есть с собой спиртяга, но воды – ни капли. Пустыня Сахара… Да и от футбола отрываться не хочется, чтобы сбегать купить. Тут один из них, много постарше, дедок такой, и показал, как го́рю помочь. Набрал полный рот слюны, проглотил и тут же влил спиртягу. И никакого ожога. Ну, конкретно, попробовали и остальные. В рот мне ноги, все – ништячок. А дедок и трындит: «Избалованные вы, братаны, рыночным изобилием! Мы, бывало, с мужиками на «Зенит» ходили в советские времена, только так и спасались. На стадионе Кирова, чтобы воды купить, полтайма отстоишь! У всех трубы горят».

– Брешете вы все! – Зоя перестала смеяться. – И с самогонным аппаратом своим, и со стадионом.

– За что купил, за то и продаю, – сказал Сергей.

Он и в самом деле понятия не имел, была ли история с аппаратом правдой или одной из многочисленных сталкерских баек. А вот как появились «бездонные фляги», Ментол ему рассказывал.

В первое время после Прорыва питьевая вода в Зоне была огромной проблемой. Много с собой на горбу не унесешь. Каждый литр – это килограмм груза. Да плюс вес посуды… Причем пластиковую посуду использовать опасно – если повредишь, считай, без воды остался. А повредить – раз плюнуть, ходка это тебе не пикничок в ближайшем лесочке… Ну да, в самой-то Зоне воды полным-полно. Но употреблять ее себе дороже. Что из дождевой лужи, что из затопленного подвала брать стремно. Попьешь – и быстро ласты склеишь. Не пей, Иванушка, козленочком станешь… Существуют, правда, обеззараживающие таблетки, но они, падла, сразу сделались дорогими, да и не хватает на всех. Костлявая рука рынка… Поэтому воду приходилось очень сильно экономить. Но однажды Ментол с тремя подельниками угодил в Зоне под кольцевой «адов котел». Из этой ловушки, как известно, не выберешься – сгоришь, пересекая границу; можно только переждать, если вытерпишь, пока полностью отработает и сдохнет. Вот они и пережидали, лежа в центре кольца. Жара допекала по-черному, имеющуюся воду быстро выпили. В глазах уже темнело от жажды. Хорошо хоть одежда была соответствующая. Но она же в обе стороны действует одинаково. Да и нагревается тоже. В общем, впору отходной молебен заказывать…

Вот тут-то Ментол, тряся перед собой пустую емкость, и простонал: «Эх, существовала бы такая фляжка, в которой всегда есть вода!»

Как позже выяснилось, сие желание в тот момент оказалось самым главным для всех бедолаг…

Им повезло. «Адов котел» наконец перестал работать, и пришла прохлада, которая, естественно, не утолила палящей внутренности жажды. И уже перед тем, как потерять сознание, Ментол обнаружил неподалеку фляжку. Самую обыкновенную, в виде книжки, полулитровую, из нержавейки, с завинчивающейся пробкой.

Когда он отпился, остальные уже вырубились. Он хотел было их бросить, но обнаружил, что воды во фляге ничуть не убавилось. Стоит под самое горлышко. И тогда, героически преодолевая естественную жадность, начал отпаивать остальных… В общем, от «котла» спаслись все четверо. Но из Зоны тогда вернулся один Ментол.

Он, естественно, прихватил спасительную находку с собой. Но по дороге остальные, разумеется, пожелали обрести полезную вещь в собственное безраздельное владение. И поплатились за черную неблагодарность жизнями… В общем, жаба фраеров сгубила…

А потом такие артефакты начали попадаться в Зоне многим сталкерам. В том числе и Бустеру посчастливилось. И стали обычным предметом купли-продажи на связанном с Зоной рынке…

Так что все здесь возможно. Однако мамзельке и недомерку об этом лучше не догадываться.

Кто знает, чего могут они совместно возжелать сейчас больше всего в жизни? И кто знает, не хватит ли Зоне коллективного желания всего лишь двоих, чтобы осуществить его? С Ментолом-то тогда было еще трое, но арифметические ограничения вам тут никто не гарантирует…

– В общем, вечный самогонный аппарат – это, конечно, сталкерская байка. В реальности я ни о чем подобном не слышал. Зоне наши сокровенные желания по барабану. Иначе никто бы никогда тут не погибал, а сталкеры бы и вообще жили вечно.

– Эх, – сказал Мозилла. – Тогда бы я уж точно заделался сталкером, в рот мне ноги! Захотел какую-нибудь хреновинку – получи!

И даже Зоя на сей раз не стала язвить.

– Предлагаю заварить чаю, – сказала она. – У меня с собой и заварка, и аккумуляторный кипятильник, и посуда.

– Клево! – Недомерок поаплодировал. – Умеешь ты, подруга, путешествовать с комфортом. Я бы эту тяжесть ни за что на горбу не потащил!

– Да какая там тяжесть! – Зоя махнула рукой. – Кружки из термостойкой пищевой пластмассы. Так что больше объема, чем веса!

– Чайку бы я попил, – мечтательно сказал Сергей. – Мне всегда его в Зоне не хватало.

Да, все-таки женщина есть женщина! Она позаботится о том, что мужику и в голову не придет… Нет худа без добра в таком боевом товариществе!

Зоя заварила пакетики с чаем прямо в извлеченных из рюкзака кружках. Сахара, правда, у нее не оказалось. Но и без него удовольствия хватало.

Потом Зоя сполоснула кружки водой из «бездонки» и убрала назад.

– А вот такое дело, Бустер, – сказал недомерок, отдуваясь. – Правда, что…

– Давайте все-таки немного отдохнем, – оборвал его Сергей. – Тренировка мышц языка тут не требуется! Скоро нам снова потребуются физическая сила и стальные нервы. Так что помолчим!

Возражающих опять же не нашлось. Все откинулись на спинки стульев и расслабились. Сергей закрыл глаза и задумался.

Ни мамзелька, ни Мозилла не проявили ни малейшего стремления дополнительно обыскать квартиру. Похоже все-таки, что «браслет» вовсе не был для них целью предпринятого путешествия. Но и отсутствие каких бы то ни было следов Веры они восприняли совершенно спокойно. Ни охов-вздохов со стороны Зои, ни мата-перемата – от недомерка. Или наоборот. Прямо скажем, довольно странная реакция.

– Слушайте-ка, дамы и господа… – Сергей открыл глаза. – Женщина с родинкой на правом виске… в виде маленького сердечка… Знаете такую?

Зоя удивилась:

– Конечно, знаем! Это Лариса, супруга Мамонта… Только где ты ее видел? Вчера Ларисы дома не было…

– В интернете. Фотку нашел.

– Ишь ты! – Недомерок усмехнулся. – Готовился, значит? Изучал заказчика, в рот мне ноги? Время зря не терял? Штирлиц, да и только!

– Ну не все же работодателям изучать исполнителей. Ладно, дамы и господа, шутки в сторону! Полагаю, назад нам необходимо двигаться той же самой дорогой. Пусть в этом случае путь до входа в «кротовью нору» и подлиннее получается, зато определенно безопаснее. Имеем все шансы уже к ночи добраться. И тогда ночевать в Зоне не придется. А то временами ночлег тут найти сложнее, чем человека. Подходящие подвалы на каждом углу не встречаются…

– Ошибаешься, Бустер! – Зоя медленно повернула голову. – Рановато нам еще назад. Поставленная Мамонтом задача не выполнена!

– Как это не выполнена?! Меня нанимали добраться до этого самого адреса. Раз Вера здесь до сих пор не объявилась, значит, она гик… погибла по дороге. С меня взятки гладки. То, о чем договорились, я сделал. А значит, деньги на бочку – и разбежались! – Сергей перевел взгляд на Трофима.

Недомерок смотрел на свою сослуживицу, и было в его выражении лица некоторое удивление, показывающее, что слова Зои и для него стали неожиданностью. Впрочем, физиономия его тут же сделалась непроницаемой, что еще больше насторожило Сергея. Похоже, Мозилла далеко не во все происходящее посвящен. Но ожидать от него помощи в случае чего было бы крайне наивно. Эти двое одним миром мазаны… И не стоит ни на кого надеяться. Кроме Жеки.

– Видишь ли, Бустер, твоя главная задача – спасти дочку шефа. То, что она не добралась до Голодая, вовсе не говорит о ее гибели. У нее вполне могли поменяться планы. И я, кажется, имею представление о настоящей цели ее путешествия…

– А для чего тогда мы поперлись сюда?

– Ну, в записке-то говорилось именно о родном доме. Полагаю, Верка прекрасно понимала, что предок непременно затеется разыскивать сбежавшую дочку в Зоне, и решила направить погоню по ложному маршруту. Чтобы выиграть время…

– Так может, она вообще уже вернулась домой?

– Очень сомневаюсь. В любом случае проверить мою загадку необходимо. Чтобы на сто процентов быть уверенными.

– А куда еще она могла отправиться? И с какой целью, кол ей промежду булками!

Зоя развела руками:

– Боюсь, Бустер, я не могу тебе это сказать. Тут фигурирует семейная тайна, о подробностях которой тебе лучше всего не спрашивать… Меньше знаешь – лучше спишь! Целее организм будет. И твой, и твоих родственников.

Вот ведь стервоза жопастая! Только начал к ней относиться как к боевому товарищу, и получай, фашист, гранату!..

Однако он должен был признаться себе, что не прав. В конце концов, Зоя вполне могла и вправду беспокоиться о целости его организма. С Мамонта станется – если влезешь в его дела, всего можно ожидать. Вплоть до самых больших неприятностей. Чужие тайны опасны, это известно любому взрослому человеку. Знающего чужой секрет вполне могут заподозрить в желании шантажа, даже если ты ни сном ни духом… А судьба шантажистов, как правило, незавидна. В том числе и потенциальных… Так что обойдемся-ка мы без лишних знаний!

К тому же теперь у него, Сергея, имеется «браслет Фортуны». И если путешествие сделается слишком уж опасным, всегда можно прибегнуть к его помощи. И тогда, даже если эти двое и в самом деле разыскивают сей гаджет, при смертельной опасности они не станут противиться его использованию.

– И куда же нам теперь отправляться?

– Назад, на Васильевский остров.

– А точнее? В какое место нужно попасть?

– Девятнадцатая линия, дом номер двенадцать, это между Большим проспектом и набережной Лейтенанта Шмидта. Недалеко от Горного института, если ты знаешь.

Горный институт Сергей знал. Но бывать там прежде не приходилось. Ни с Ментолом вначале, ни с Жекой позже они в те места не хаживали. А в одиночку он и вовсе так далеко от склада не таскался.

4. Несколько лет назад

С Ментолом они познакомились у Дьякона, в «Толстом Сталкере».

Сергей появился тогда в кабаке впервые, имея за плечами всего-навсего три ходки в Зону. Попросился в напарники к Сперансу, с которым познакомился случайно на сертоловском рынке – у одного лотка свежие груши покупали. Сперанс был не намного старше своего напарника, но среди сталкеров считался опытным ходоком.

В Зону проникали совсем недалеко, в Парголово, – два раза за «ангельскими бусами», а в третий и вообще на поиски бумажной фотографии в доме одного из бывших тамошних жителей. Почему-то этому сумасшедшему перцу, которому посчастливилось удрать из Зоны целым и невредимым, по прошествии лет фотка вдруг стала дорога́.

Сперанс показал ее напарнику. Фотка как фотка – бородатый мужик с бабой на берегу большого водоема да здоровенная собаченция между ними. Черный ньюфаундленд. Наверное, именно его изображением и дорожил заказчик, потому что баба была толщиной в три обхвата. Такие мужицким вниманием обделены всерьез и навсегда…

После третьей ходки Сперанс, поделив гонорар, сказал:

– Пора новоиспеченному сталкеру Бустеру и в «Толстом Сталкере» побывать. Подгребай туда к вечеру.

И Сергей подгреб.

Кабак оказался одноэтажным зданием из красного кирпича. Над входом мигали, изменяя цвета, буквы, составляющие название. А над ними рекламный баннер – коротконогий пузан с шампуром в руке. Кусочки мяса сползали с шампура и шеренгой перелетали в то и дело раскрывающийся рот толстяка. Когда там исчезал последний кусок шашлыка, картинка приобретала первоначальный вид, и процесс поедания шашлыка повторялся.

Над баннером светился слоган: «Заправься перед Зоной». Цвет надписи тоже менялся.

В общем, кабак привлекал внимание потенциальных клиентов.

Чуть позже Сергей узнал, что три ходки – это как бы рубежная веха для ученика. Того, кто сумел уцелеть в трех ходках, сталкеры начинают считать своим. Раз уцелел, значит, судьбой отмечен, значит, Зона-матушка его как минимум приняла и терпит… А дальше – зависит от фарта!

Не зря говорят, живой вернулся – удача; патрульная пуля мимо – везенье, а все остальное – судьба…

Но поначалу Сергей еще не знал всякого рода профессиональных рубежей и во все глаза смотрел на заполнивших зал мужиков самого разнообразного возраста, тех, кто в Зоне не только уцелел, но и сумел не единожды заработать на выпивку и закуску – в первом акте марлезонского балета плюс бабу – во втором.

За бабу Ева бы Сергею мячики оторвала, а вот против первого акта он ничего не имел.

Едва сели за столик, Сперанс, сказав: «Глянь пока меню, а я сейчас», – куда-то смотался.

Сергей взял красную папку, на обложке которой был оттиснен все тот же толстяк с шампуром. Разве что кусочки мяса не летали…

Открыл. Меню оказалось необычным. Наряду с мясом по-французски и рыбой по-польски, бифштексами и котлетами разных видов тут присутствовал раздел «Фирменные блюда».

Названия перечисленных в нем кушаний впечатляли. Салаты «Чертова капуста», «Серебристая паутина» и «Жгучий пух»; супы «Зеленка», «Газированная глина» и «Синяя панацея»; вторые блюда «Гремучие салфетки», «Рачьи глаза» и «Сучьи погремушки». А на гарнир – паста «Ржавое мочало» и картофель-фри «Комариная плешь».

Ну и шампанское «Черные брызги».

Водка, правда, была представлена общеизвестная – «Трактирная», «Сталкерская особая», «Первак», «Русский стандарт» и прочие марки горячительных сорокаградусных.

Цены всего этого великолепия, как говорится в рекламных клипах, «доступные».

А порядки оказались вполне демократичными – Сперанс самолично, безо всяких официантов, приволок к столу поднос с выпивкой и закуской.

– Ваше здоровье – наше удовольствие!

Выпили по рюмке «Первака» и закусили кавказским блюдом с названием «долма». Овощных салатов Сперанс не признавал.

– Мы, сталкеры, всего один раз живем и постоянно под богом ходим, хрен ли воздерживаться от мясного? Я лично отказываться не намерен и тебе не советую. Так что пусть сами жрут свои салаты. Без меня!

Про кого он говорил, было непонятно. Но видно, кто-то когда-то сильно досадил ему салатами. То ли матушка, то ли женушка…

Впрочем, семьи у Сперанса не имелось. Рассказывали, что у него возникли мужицкие проблемы, и женушка немедля сбежала к какому-то старшему сержанту из службы охраны Периметра. Говорить об этом Сперанс не любил, а Сергей никогда и не спрашивал…

Ментол подвалил к их столику сам. До этого момента Сергей на него и внимания не обращал. В самом начале провел взглядом по залу – уже сказывалась зонная привычка все время быть на стреме и периодически осматриваться.

В кабаке хватало фигур и поимпозантнее.

Ну сидит себе мужичок за угловым столиком, ни мал ни велик, ни страшен ни красив, короче, ничем не примечателен… Один из многих пьющих и едящих.

Во второй раз он увидел непримечательного мужичка уже рядом.

– Доброй ходки, Сперанс!

– Доброй ходки, Ментол!

Даже в сталкеровском приветствии звучала суеверная покорность судьбе – не «ходок», а именно «ходки», одной, следующей, ближайшей. А дальше будет дальше!

Так футболисты, как правило, предпочитают говорить только об одном будущем матче, предстоящем. А то призовешь травму на свою голову! Хотя, скорее, на ногу…

– Это и есть твой неофит? – Ментол внимательно посмотрел на Сергея.

– Он самый.

– Я присяду к вам, вольные люди?

– Конечно, присаживайся, Ментол. – Сперанс гостеприимно раскинул руки. – Милости просим, нальем – и не спросим!

Мужик улыбнулся и сел на свободный стул, продолжая глядеть на Сергея. Будто приценивался к товару…

– Так налить тебе, Ментол? «Первачок» будешь?

– Спасибо, Сперанс, приторможу маленько. У меня ходка намечается. Завтра ночью. А перед нею я за сутки – ни-ни! Сам знаешь, Зона бухих и похмельных не терпит. Как супруга благоверная! – Ментол усмехнулся.

Сперанс и вовсе откровенно заржал:

– Так у нас с тобой других благоверных, кроме Зоны, и нету. Разве шмара какая из гнездышка Германики. Так те и бухих, и похмельных принимают за милую душу. Только плати…

Ментол повернулся к неофиту:

– А у тебя, парень, говорят, и жена, и ребенок имеются?

– Имеются! – с вызовом сказал Сергей.

Ему почудились неодобрительные нотки в словах сталкера. Нет, не почудились!

– Зря! – Ментол покачал головой. – Легкомыслие! Не подумал ты о них. Как им в жизни придется, если кто-то вдруг гикнется?

– Вот потому я все время о них и думаю. – Сергей с трудом погасил вспыхнувшую в сердце злобу. – И не лезу в Зоне на рожон.

– Это точно! – подтвердил Сперанс. – На рожон не лезет. С пониманием парень. И чутье, судя по всему, имеется. Хотя за три ходки, что у нас состоялись, окончательных выводов не сделаешь.

Ментол еще некоторое время рассматривал неофита, не обращая внимания на то и дело несущиеся со всех сторон предложения выпить. Потом встал и властно поднял руку:

– Тихо, дамы и господа, кол вам всем промежду булками! Имею сказать важную новость!

Позже Сергей узнал, что «кол промежду булками» – любимое ругательство Ментола. Но тогда фраза показалась ему совершенно нелепой.

Между тем необычное ругательство подействовало – шум в зале начал угасать и быстро стих. Судя по всему, этого сталкера вся остальная собравшаяся в кабаке гоп-команда уважала достаточно, чтобы выслушать.

– Среди нас, дамы и господа, находится человек, только что благополучно совершивший третью ходку к Матушке.

Зал взорвался пьяными воплями:

– Гип-гип, ура!

– Да здравствует новоиспеченный сталкер, мужики!

– Спасибо Матушке за то, что не дает умереть. В том числе и с голоду!

Ментол повернулся к толстяку, расположившемуся за стойкой:

– Дьякон! Вступительную ему!

И снова громкий хор голосов:

– Дай-ка новичку «Ведьминого студня»!

– Щас проверим мо́лодца на вшивость!

– Кто с «Ведьминым студнем» не справился, тот не сталкер!

Бармен посмотрел на героя дня с явным сомнением, но принялся смешивать содержимое сразу нескольких бутылок и в конце концов принес на подносе граненый стакан с каким-то пойлом, окрашенным в отвратительнейший зеленый цвет. Поставил перед Сергеем:

– Ну, давай, дружок, показывай, чего достиг в жизни нашей грешной!

Сергей понял, что от его дальнейшего поведения зависит, посчитают новичка тут за своего или нет. Ему вдруг очень захотелось признания со стороны этих героев, умеющих жить вольной жизнью.

«Караул! – подумал он. – Ева, прости, но я должен!»

Взял стакан в руку – тот был холодный, будто коктейль разбавили жидким кислородом.

– Считайте меня коммунистом, дамы и господа! – и загнал содержимое в желудок за четыре глотка.

– О-о-о! – заревели кругом. – Да ты наш мужик, клянусь сиськами всех дочек Германики!

– С главным сталкерским почином!

– Как он его! Легко и без отрыжки!!!

Между тем «Ведьмин студень» пробрал «починателя» до самых печенок – так, что чуть не вырвался наружу.

Но Сергей не дал ему разгуляться, загнал назад. И только поняв, что коктейль обрел в желудке некое подобие родного жилища, шумно выдохнул и выпучил глаза.

Ему тут же сунули в свободную руку посоленную горбушку черного хлеба.

– Закусывай давай, сталкер!

– Выпивка без закуски – деньги на ветер!

– Я же говорю, братаны, – наш человек, в гробину его мать!!!

Сергей, собрав глаза в кучку, снова огляделся.

Со всех сторон на него смотрели совершенно счастливые люди. И он теперь будет абсолютно таким же.

Ментол снова поднял руку, усмиряя восторг орущих.

– Ну что же, дамы и господа… Проверку Зоной этот парень прошел три раза. Тремя стаканами «студня» мы его проверять не будем, не изверги – мучить неофита! Объявляю, что в нашей компании появился новый сталкер. Надеюсь, Матушка будет к нему благосклонна.

Дальнейшее Сергей помнил очень смутно. И неудивительно – как позже выяснилось, одним из градиентов, составляющих «Ведьмин студень», был неразведенный спирт. Цэ-два-аш-пять-о-аш собственной персоной. А добавки типа рома, джина и красителя «тархун» – просто семечки…

Ментол снова утвердился за их столом. Они со Сперансом принялись обсуждать некий, судя по выражению физиономий, весьма серьезный вопрос.

Сергей то и дело уплывал куда-то в моря и океаны, и обрывки услышанных фраз никак не складывались в единую картину.

– …подари мне парня… давно хочу ученика…

– …три ходки… затраты… денег стоит…

– …заплачу, кол тебе промежду булками, не вопрос…

Потом «Ведьмин студень» запросился-таки наружу, и сталкера-неофита мучительно и долго рвало у толчка. Кто-то держал его за плечи и мыл физиономию холодной водой.

Дорогу домой он вообще не помнил.

На следующее утро Ева, укоризненно качая головой, сообщила, что мужа поздно вечером привез какой-то незнакомый мужик, назвавшийся сигаретной кличкой Ментол, сдавший ей Сергея из рук в руки и пообещавший, что отныне ее супруг будет работать с ним, Ментолом.

С трудом соображающий Сергей только головой мотал.

Пришлось Еве заставить его выпить два литра теплой воды с марганцовкой и снова очистить желудок.

Так у нее началась жизнь супруги профессионального сталкера.

Так началась в жизни Бустера «эпоха Ментола».

Правда, такое случилось всего один раз, потому что Сергей никогда больше не пробовал «Ведьминого студня».

А Сперанс гикнулся через две недели после того, как продал своего ученика. Все там же, в Парголово.

5. День первый. После обеда

Память, конечно, вещь прекрасная, но карта – всяко лучше.

Сергей достал из кармана разгрузки сложенный пластиковый лист и раскинул его на очищенном от консервных банок столе. Прикинул дорогу до новой цели.

В прежних ходках начало маршрута от «кротовьей норы» в сторону Большого проспекта начиналось с Малого. Именно по нему они и с Ментолом, и с Жекой топали до нужной линии и поворачивали направо. Однако на Малом сейчас засилье тварей, и любому понятно, что до поры до времени туда лучше не соваться.

Конечно, если бы сейчас уже предстояла дорога домой, пришлось бы все равно попадать к складу. Наверное, справились бы. Что, впрочем, совсем не факт. Кто знает, сколько их там сейчас? Вполне возможно, пришлось бы где-нибудь поблизости затихариться, дожидаясь, пока толпа мутантов поубавится, и потом уже с боем прорываться ко входу в нору. А любой схватки с порождениями Зоны лучше избегать, если это возможно. Кто знает, позволит Стервь впредь пользоваться этой «кротовьей норой»? К счастью, нам туда пока не надо.

Однако на Средний проспект все равно надо. Ибо от Среднего добираться до названного Зоей адреса еще ближе, чем от Малого.

Так что двинемся мы туда маршрутом уже знакомым и оказавшимся достаточно безопасным. И слава богу!

– Все, дамы и господа! Спасибо этому дому, пойдем к другому… Пора в путь!

Быстро собрали рюкзаки. Снова Сергей и Жека двинулись первыми. «Мамонтовцы» остались в подъезде, дожидаясь, пока сталкеры проведут разведку.

Вышли на улицу, контролируя самое опасное, ближайшее здание. И тут же подверглись атаке – с крыши ринулись на них сразу два Розовых Платка. «Скорпионы» были наготове, и обе твари свалились на землю, прошитые смертоносными очередями.

Сергей грязно выругался. Что-то сегодня каждый маршрут начинается с боя. Утром Красные мутанты, теперь вот эта мерзость!..

– Что за стрельба, Бустер? – послышался из подъезда встревоженный голос Зои. – Помощь требуется?

– Нет, справились уже! Уложили пару Платков. Ждите, позовем!

Подошли в ограде, постояли, озираясь. Вроде больше врагов не наблюдается.

– Внимание! Зоя! Мозилла! Теперь все ро́вно. Можете выходить!

«Мамонтовцы» выбрались наружу; увидев валяющиеся неподалеку залитые черной кровью Платки, синхронно покачали головами.

– Все-таки ништяк у вас, у сталкеров, житуха! – Мозилла прищелкнул языком. – Шмаляй – не хочу!

– С удовольствием поменяем это веселье на что-нибудь другое, – сказал Сергей. – Не расстраивайся, тебе наверняка тоже придется пошмалять. Только воро́н на маршруте не считай. А то можешь и не успеть повеселиться-то.

– Не пугай, Бустер! Я – пуганый, в рот тебе ноги!

– Не пугаю! Предупреждаю! Вперед!

Снова прошли мимо школы и между двумя бело-синими домами. Выбрались на улицу.

Опять выглянувшее из туч солнышко уже клонилось к западу и светило поисковикам в спину. В этом была немалая сложность, очень снижающая скорость передвижения: одному из путешественников приходилось двигаться спиной вперед – в ярких солнечных лучах можно было и не сразу заметить атакующий Розовый Платок. Через каждые пятьдесят метров Сергей и Жека менялись местами – то один прикрывал спины соратников, то другой.

До трамвайных рельсов, слава богу, добрались без дополнительных происшествий. А когда оказались между стальными нитками, и вовсе повеселели. Трофим даже позволил себе проговорить:

– Оп-ца, Зоя, не давай стоя!

– Тебе, что ли? Ты же, уверена, и не достанешь даже! – парировала девица.

Пришлось Сергею окрыситься:

– Вы посерьезнее, дамы и господа! В Зоне чаще всего ласты склеивают, когда вдруг начинают чувствовать себя в безопасности. Так что, повторяю, на маршруте воро́н не считать! Смотреть по сторонам в оба!

После этого скабрезные шуточки закончились.

Шли между рельсами тем же порядком – впереди Сергей, в арьергарде Жека. Поскольку солнышко теперь находилось сбоку, замыкающему топать спиной вперед не требовалось. Просто периодически оглядывался – как и утром.

Два раза впереди пересекли пространство над Наличной улицей Розовые Платки. Сначала три, потом пятерка. И опять они не заметили путешественников.

Когда до моста через Смоленку осталось рукой подать, справа из-за парапета вырвалось вдруг нечто невиданное и огромное, не похожее ни на одну тварь из тех, что раньше видел Сергей!

– Не стрелять!

Порождение перемахнуло по высокой дуге через мост и шлепнулось слева, подняв тучу брызг.

– А почему не стрелять-то? – спросил недомерок. – Ухреначили бы его сейчас, и в кармане конкретный ажур!

Сергей повернулся к нему. Глаза недомерка горели охотничьим азартом. Надо было их немного пригасить во избежание возможных будущих «подвигов» Мозиллы.

– Видишь ли, Трофим… Мы тут не на охоте! И не «каракалы» с их ОУКами! Если тварь тебя не атакует, ее лучше не трогать. Больше шансов сохранить голову в неповрежденном виде. Во-первых, не факт, что ее вообще удастся подстрелить. Даже из четырех «Скорпионов». Тут разные монстры попадаются. У некоторых шкуру можно только из пушки попортить, даже ОУК не одолевает. Правда, такие, к счастью, крайне медлительны, и от них без проблем можно унести ноги…

– А во-вторых?

– А во-вторых, кто знает, сколько там в воде таких тварей…

– С какого это хрена? Смоленка ж мелкая, Бустер, насколько мне известно!

– Смоленка была мелкой, покуда рядом с нею жили люди. С тех пор глубину речки никто не проверял. Могу тебе, Мозилла, сказать одно… Наводнений в Зоне не бывает, хотя защитная дамба остается незакрытой уже столько лет и нагонная волна должна свободно проходить в акваторию Маркизовой лужи. Хрен знает, что теперь в реках и каналах находится. Обычная ли это вода вообще? А если она необычная, то что, скажи на милость, мешает ей углубить дно Смоленки, дабы тут могли обитать такие вот твари?

До недомерка дошло.

– И после твоего объяснения мы должны переться через этот проклятый мост?! Бр-р-р! Что-то у меня на такой поход совершенно не стои́т.

– Стои́т у тебя или нет, а пройти по мосту придется. Я в восточную часть Голодая вообще никогда не заходил, и что там происходит, без малейшего понятия. К тому же там тоже расположены мосты, и через ту же Смоленку. С островов вообще, не пересекая мост, убраться невозможно. Только по воздуху. А что в Зоне происходит с летающими аппаратами – ты и сам знаешь. – Сергей повернулся к мамзельке: – А ты, Зоя, идешь?

– Конечно! – коротко сказала девица, на сей раз обойдясь без оскорбительных подколок.

– В общем, у тебя два варианта, Мозилла. Либо остаться здесь, либо…

– Да топаю я, топаю! – махнул рукой недомерок. – Уж и опасениями нельзя поделиться с кентами. Одно ж дело делаем…

Пока Сергей проводил с Мозиллой воспитательную работу, тварь перемахнула через мост еще раз, в обратном направлении.

– Не будет же она так прыгать все время, – сказала Зоя безо всякой дрожи в голосе. – Сбегала по своим делам и вернулась. Пошли!

Двинулись к мосту, держа оружие наготове.

Тут в голову Сергею пришло, что, кроме атаки, существует и другая опасность, пусть и не смертельная, но все равно очень неприятная…

Если монстр снова прыгнет, когда они окажутся на мосту, то всех четверых с ног до головы обольет водой. А сушиться в Зоне негде… Разве что в «адовом котле», тьфу-тьфу-тьфу! Ладно, будем надеяться на везение. Бог не выдаст – свинья не съест!

Бог не выдал, и свинья не съела – мост преодолели, избежав неожиданного ду́ша.

Пока топали по Наличной, с запада на восток снова проследовали несколько Платков. Наверное, они все-таки конкретно охотились на мутантов. Иначе какого хрена им тут летать, упорно не замечая под собой живых людей?

Свернули налево, на Малый проспект, и далеко впереди, возле Смоленского кладбища, обнаружилось некое шевеление.

Сергей тут же взялся за бинокль и навел резкость. Само кладбище отсюда было не видно, поскольку Малый перед его началом чуть заворачивал влево. Но рассматривать весь проспект и не требовалось. И так все было ясно как божий день – шевеление создавали небольшие группки Красных мутантов. Похоже, утреннее избиение все-таки не давало им покоя и мутанты жаждали реванша.

В бинокль было хорошо видно, как на одну из групп спикировал одиночный Розовый Платок. В подробностях было не разглядеть, но там мгновенно началась свалка. И судя по тому, что Платок из этой свалки уже не вынырнул, к нему пришел северный пушной зверек!

Стервь жила своей жизнью, в которой можно было обойтись и без гостей из-за Периметра.

Да, ко входу в «кротовью нору» с этого направления точно пришлось бы пробиваться с боем. Так что и первоначально принятое решение было правильным.

Группу из четверых людей в конце Малого проспекта твари не замечали – то ли не до них было, то ли, как и все остальные монстры ранее, просто не видели. Ну и пусть себе воюют между собой.

Трамвайные пути по Малому тянутся на протяжении всего одного квартала, так что очень скоро свернули направо, на Гаванскую, и мутантов стало попросту не видно. А потом и не слышно.

Добрались до Шкиперского протока.

– Отдохнем пяток минут, – скомандовал Сергей.

– А может, срежем? – предложил Мозилла, вытирая пот со лба. – Через эту улочку путь короче.

– Только в одном случае, – отозвалась Зоя. – Если ты проложишь здесь трамвайные рельсы.

А Сергей на предложение и реагировать не стал, разглядывая в бинокль следующий перекресток, где трамвайные пути заворачивали за угол.

Зоина подколка была в самую точку, и Мозилла, поняв ее правоту, немедленно заткнулся.

И тут позади послышалось негромкое хлюпанье. Будто в луже лопались гигантские пузыри. А следом – негромкий возглас Жеки:

– Вперед! Быстро!

Сергей, не теряя ни секунды, сделал несколько прыжков вдоль рельсов. И только потом остановился и оглянулся.

Мамзелька и недомерок находились рядом. А Жека, уже сменив «Скорпион» на огнемет, целился.

Сергей глянул туда, куда оружие было направлено.

Чуть в стороне, из пазов слегка возвышающегося над асфальтом ржавого люка, выползали похожие на осьминожьи, но крайне мерзкие видом щупальца, хищно тянулись к травке между рельсами.

Ага, Серая Слизь. Если дотянется до цели, будет ей пир на весь мир. Надолго хватит! Жри себе да жри, пока не останется голая земля.

Но Жека не дал твари устроить себе праздник живота. Едва только мерзость подползла к ближнему рельсу, ширкнуло пламя из огнемета и щупальца с треском скукожились. А потом запылали, сворачиваясь в трубочку. Через пару мгновений на асфальте остались только пятна сажи, протянувшиеся от рельса до люка. Будто перст указующий…

– Это что еще за хрень на наши бошки? – спросил прерывающимся голосом недомерок.

Сергей коротко объяснил.

– Ну и дерьмо! – Трофима передернуло. – Чего здесь только не развелось! Бросить бы атомную бомбу… – Он грязно выругался.

– Ага, – кивнула Зоя. – Знать бы только, что после атомной бомбы еще разведется! И не придется ли повторять бомбежки еженедельно?

– Заткнитесь, кол вам промежду булками! – рявкнул на них Сергей, не давая разгореться пламени очередного обмена мнениями.

Жека еще некоторое время понаблюдал за люком. Больше ничего не происходило. Видно, Слизь он накормил до отвала.

Жека сделал шаг, назад, потом второй. Догнал товарищей, перевел огнемет в походное положение, вытянул из-за спины «Скорпион» и сказал:

– Странно.

Что он имел в виду, осталось неизвестным. Сергей знал, что спрашивать бесполезно. А «мамонтовцам» было и не до вопросов. Все-таки любое порождение Зоны наяву – это не то, что на рисунках в сети или видео, снятом с беспилотников, летящих на огромной высоте.

Двинулись дальше. Добрались до перекрестка. Свернули налево, на Средний проспект. Прошли короткий квартал до улицы Карташихина. Слева началась знакомая пустыня Шкиперского сада.

И вновь прозвучал предостерегающий крик Жеки:

– Сзади и сверху!

Сверху – это вам не Слизь из люка. Тут надо не прыгать, тут надо стрелять!

Но не сразу сообразили – в кого. И только когда Жека уже открыл огонь, рассмотрели – с неба на них падали твари, мало чем отличающиеся от лазурного небесного фона.

Но вот к Жекиному добавились еще три «Скорпиона», стремительно выплюнули навстречу атакующим часть содержимого своих магазинов. И четыре мертвые твари с недолетом в два-три метра легли на травку и асфальт рядом с рельсами.

Трофим в очередной раз выматерился.

Сергей осторожно подошел ближе, готовый снова открыть огонь. Но отстреляли бойцы прекрасно. Добивать ни одну тварь не потребовалось.

– Молодчики! – Сергей показал группе большой палец. – Вот еще знать бы, в какое место тут делать контрольный выстрел? И что это вообще за твари?

На сей раз поисковиков атаковали вовсе не Розовые Платки. Это были скорее Голубые Одеяла, отличающиеся от Платков не только цветом окраски, но и размерами – раза в два, если не в три, больше по площади. Правда, истекающая из трупов кровь оказалась столь же черной. В чем заключается их поражающее воздействие на человека, осталось неизвестным. И желающих узнать не было.

А потом Жека снова произнес уже прозвучавшее ранее слово:

– Странно.

Но теперь стало странно уже и Сергею.

Однако заключалась странность вовсе не во внешнем виде напавших на группу тварей – любой сталкер прекрасно осведомлен, что в Зоне можно столкнуться с какой угодно мерзостью. Да, есть определенный набор порождений, встречающихся постоянно и во всех районах: те же Платки, люди-мутанты разных видов, Серая Слизь, Черные Мешки и «ведьмины гнезда», – но никто вам не обещал, что Стервь не припасет на вашу бедную голову что-нибудь новенькое.

И от вас в этом случае требуется одно – по возможности запомнить подробности схватки и рассказать о вновь встреченной твари другим сталкерам. Если выживете, конечно… Но после такого рассказа и у ваших коллег появится вероятность уцелеть. Кто предупрежден, тот вооружен, как известно…

Нет, странным было совсем другое – пришедшая вдруг мысль, что с какого-то хрена Стервь, похоже, начинает вставлять палки в колеса данной конкретной компании гостей, которая сегодня проникла в пределы Периметра.

Вроде бы атаки не связаны друг с другом. Красные мутанты, возможно отреагировавшие на храп Мозиллы… Атака Розового Платка на того же Мозиллу, когда начали движение по Среднему… Сразу два Платка возле коттеджа, где был найден «браслет Фортуны»… Серая Слизь, вылезшая из люка… И вот теперь Голубые Одеяла, которых Сергей и в глаза-то никогда не видел…

И хотелось бы думать, что нет в этой цепочке событий объединяющего фактора, но интуиция намекает на противоположное. Понять бы еще характер этой связи! Будем надеяться, что рано или поздно я это пойму. А пока…

– Вот что, дамы и господа, – сказал он. – Судя по всему, освоенный нами маршрут перестал быть безопасным. Давайте-ка уберемся прочь с открытого пространства. Более или менее спрятаться тут можно вот только за этими двумя пятиэтажками справа. Слева, как видите, маленькая пустыня за решеткой.

Жека только кивнул. Возражений от «мамонтовцев» тоже не последовало – две последние атаки порождений намекали на сделанный Сергеем вывод совершенно однозначно.

Группа медленно отступила в проход между зданиями.

Но в отличие от мамзельки и недомерка Сергей сделал еще и пару дополнительных выводов, вполне логичных и давно подтвержденных собственным опытом.

Лучше остановиться и переждать некоторое время. Но не только. Требуются и иные, менее очевидные меры предосторожности. И не очень приятные как для него, так и для «мамонтовцев». Но тут никуда денешься. Назвался командиром поисковой группы – бери быка за рога!

Убравшись с проспекта и оказавшись во дворе, осмотрелись по сторонам.

Придомовые территории в этом микрорайоне были совсем не такими, как в старой части Васильевского. Никаких дворов-колодцев. Но и зелени не наблюдалось в помине – такая же точно пустыня, как Шкиперский сад. Серая Слизь определенно побывала в здешних местах…

Вокруг торчали ржавые остовы бывших автомобилей. Чуть левее среди пустыни поднимался некий довольно обширный холм с плоско срезанной верхушкой. Пара полуразрушенных вентиляционных труб говорила о том, что под землей прячется бомбоубежище.

Когда-то это было наилучшее место, где можно спрятаться от опасности. Но не теперь. Там вполне способна водиться Серая Слизь. А может, и кто-нибудь пошустрее. От кого, как от Слизи, не убежишь…

Чуть далее, за бомбоубежищем, виднелось небольшое одноэтажное строение. А перед ним ряд гаражей, обычных ржавых металлических коробок, выпущенных когда-то Ижорским заводом.

Ладно, более или менее подходящее место. По крайней мере, явной и близкой опасности не наблюдается.

Жека, похоже, догадался и о сделанных Сергеем дополнительных выводах, и о его ближайших намерениях, потому что остановился на некотором расстоянии от сотоварищей.

По его равнодушному лицу посторонний человек ничего не мог понять, но Сергей видел, что парень готов к любой неожиданности и будет решителен при внезапно возникшей необходимости ее нейтрализовать.

– А ну-ка, дамы и господа, предъявляйте содержимое ваших рюкзаков! – распорядился Сергей. – И ты, Трофим, и ты, Зоя!

Недомерок и мамзелька переглянулись.

– Э-э-э… – сказала Зоя. – С какой стати?

– И без резких движений, кол вам промежду булками. Вы на мушке!

Убедиться в правдивости Сергеевых слов стало делом нескольких мгновений. Зоя и Трофим посмотрели на Жекин «Скорпион», недвусмысленно нацеленный в их сторону.

– Оружие медленно – на землю!.. Оба! Но по очереди!.. Вот молодцы! А теперь три шага назад!.. Это можете и хором! Рюкзаки тоже на землю!.. Медленно!.. А теперь ручки в гору!.. И еще четыре шага назад!.. Вот молодцы! Там и постойте пока…

Команды Сергея были исполнены беспрекословно.

– Если кто дернется, Жека, стреляй без предупреждения!

Парень кивнул.

«Мамонтовцы», похоже, сообразили, что дело пахнет керосином. Стояли ровно и не пытались даже рты открыть. Все-таки для проверки возникших подозрений нет лучшей своевременности, чем неожиданность. И реальная угроза. А то бы замучился уговаривать. Особенно недомерка с его комплексом неполноценности.

Сергей подошел к рюкзаку Мозиллы, сел на корточки и принялся исследовать его содержимое.

Смартфон он обнаружил без большого труда. Проверил. Гаджет был включен. Вот сукин кот, кол тебе промежду!

Сергей перебрался к рюкзаку Зои. Ага, то же самое… Вот сукина дочь!

Он выпрямился:

– Я же вас предупредил, дамы и господа, в самом еще начале. Зона не любит все эти человеческие игрушки. Теперь понятно, почему на нас следует атака за атакой. – Сергей не сумел справиться с дрогнувшим от бешенства голосом и откашлялся. – Грохнуть бы вас обоих…

Он подошел к Жеке, снял у того с шеи огнемет и привел его в боевое положение.

«Мамонтовцы» вздрогнули.

– Ты что, Бустер, с дуба рухнул?! – прохрипел недомерок. – Мамонт за нас тебя самого в головешку превратит. И всю твою семейку заодно!

– Не ссы, Мозилла! Не превратит! Это пока не про вашу честь!

Сергей вытащил из смартфонов аккумуляторы, отнес в сторонку и положил рядком. Добавил к ним в компанию сами смартфоны.

А потом с наслаждением прошелся по рядку струей огнемета, сначала в одну сторону, потом в другую. И крякнул от удовольствия:

– Вот так-то, дамы и господа! Вот такой у меня с вашей техникой будет душевный разговор!

Когда гаджеты превратились в горку обгорелого мусора, Сергей вернул огнемет Жеке и посмотрел на оторопелые лица провинившихся. Интересно, Мамонту уже доложено о событиях, случившихся в первой половине сегодняшнего дня? Вроде бы эти двое все время маячили на глазах или в пределах слышимости. Тайный разговор не организуешь…

Он вспомнил весь пройденный путь.

А ведь парочка эта оставалась без присмотра, когда они с Жекой проверяли дорогу в малоэтажку. Имелось у «мамонтовцев» время на телефонный звонок.

Ну да ладно, теперь уже ничего не изменишь. Жаль только, что руки связаны. А то и в самом деле положить бы их тут обоих, рядом со сгоревшей электронной хренью.

Он хрюкнул от досады. И как им доверять после такого?

Впрочем, он им и не доверял. Так что практически мало что изменилось. Единственное, что больше опасной электроники ни у кого нет.

Но он еще раз покопался в рюкзаках, с усмешкой пощупал в одном из карманов Зоиного пару женских трусов и сказал:

– Ладно, живите пока… Можете забирать свои манатки!

Провинившаяся парочка взялась за вещи и переупаковала их по новой. Подобрала с земли оружие.

А потом недомерок окрысился:

– Слушай сюда, Бустер… А где гарантия, что у тебя нет с собой того, чего не любит эта твоя Зона? Может, ты тоже виноват в наших проблемах? Надо бы и твой рюкзачишко обшмонать до кучи. Да и молодой твой хмырек мне доверия не внушает!

– Нам скрывать нечего, – сказал Сергей. – Кабы мы таскали с собой в Зону гаджеты, нас бы тут сейчас не было. Но изволь, можем и показать свой груз.

И тут он вспомнил, что с недавнего времени у него в рюкзаке поселился «браслет Фортуны». А вот эту штуку ни недомерку, ни мамзельке видеть бы ни в коем случае не стоило. Во избежание возникновения разного рода провоцирующих желаний.

Пауза сейчас была недопустима, пауза станет подозрительной. Поэтому он поднял свой рюкзак, берясь за клапан и судорожно соображая, как себя повести дальше.

И тут Жека крикнул:

– К оружию!

Нужная реакция у всех была отработана до автоматизма. Несколько мгновений, и группа держала в руках «Скорпионы». А Жека уже стрелял в сторону гаражей. Его реакция в очередной раз не подвела.

У одного из гаражей была проломлена крыша, и сейчас из пролома тянулось в сторону незваных гостей нечто отдаленно похожее на человеческую руку – только фиолетового цвета и имеющее вместо пальцев с десяток фиолетовых присосок разного калибра. Сергей раньше такой гадости не встречал.

После дружного залпа «рука» подломилась и улеглась на землю. Во все стороны из ран фонтанами брызнула фиолетовая же жижа. Но из пролома в крыше тянулись еще две «конечности», увеличиваясь на глазах. А из-за угла дальнего гаража появились сразу с десяток.

– Отступаем! – рявкнул Сергей.

Под прикрытием Жекиного огня трое подхватили поклажу и отступили назад к проходу между пятиэтажками. Потом прикрыли самого Жеку, дав и ему возможность покинуть поле боя.

Одна фиолетовая «рука» дотянулась до обгорелых останков электронной техники и, завладев кучкой этого праха, утянулась восвояси. Остальные, истекая «кровью», колотились в конвульсиях, то и дело выбивая барабанную дробь по гаражным стенкам, но слушать эту музыкальную композицию никто из присутствующих не собирался.

Дорога, правда, вела обратно на Средний проспект, с его широко распахнутыми небесами, но сейчас там всяко было безопаснее, чем во дворе с негостеприимными обитателями гаражей. Тем не менее, выскочив на проспект, Сергей первым делом вскинул «Скорпион» кверху, будучи готовым открыть огонь по какой-нибудь гадости, собравшейся свалиться на головы.

К счастью, небеса оказались пустыми.

Теперь, когда запретная техника была уничтожена, можно было ожидать прекращения непрерывных атак со стороны порождений, но кто знает, что еще Стерви взбредет в ее таинственную башку?!

И вообще пора было искать место для ночлега, потому что солнце уже скрылось не только за крышами га́ванских домов, но и за наползающими с Маркизовой лужи свинцовыми тучами.

Хотя тучи – это не большое горе, когда имеется крыша над головой. Единственная проблема – если ночью, когда спишь, случится ливень, то проснуться можно и в воде. А если ливень окажется очень сильным, то из затапливаемого подвала можно и не выплыть. Но это уже как повезет…

В любом случае без ночевки сегодня не обойдешься. И подвальчик подходящий поблизости имеется. Однако его еще придется проверить. Сергей тут, правда, не бывал, но Ментол об этом лежбище рассказывал. Сам он в свое время трижды ночевал в его утробе, но всякий раз приходилось сначала взять к ногтю окопавшегося там мутанта.

* * *

То же самое получилось и сегодня.

Мутант оказался довольно приличных размеров – видно, до Прорыва это был тот еще бугаина. То ли штангист, то ли борец, то ли просто от природы здоровенный мужичара…

Но против «Скорпиона» не устоишь, будь ты хоть пяти метров ростом. Да еще и завалили тварь в дальнем углу, так что не пришлось даже очищать проход в подвал и пачкаться в крови.

Впрочем, теперь, когда у сталкеров имеются «бездонки», кровь перестала быть проблемой. Вот раньше – да!.. Воды для отмывания черта с два найдешь – к Смоленке опять же мимо кладбища добираться. Либо до Большой Невы… Плюнули бы, влажной салфеткой обтерлись – и вся санитария!

Однако в любом случае опять повезло. Или это уже «браслет Фортуны» начал действовать? И врали насчет того, что его обязательно надо носить на запястье?..

Достоинство этого подвала заключалось еще и в том, что из него имелся другой выход. Все удобнее, если потребуется срочно эвакуироваться. Хотя караульному придется держать ушки на макушке вдвое серьезнее.

Пока обживались да расстилали спальные мешки, в подвале совсем стемнело. Ужинали уже при свете фонариков.

Но прежде чем приступить к ужину, Сергей назначил каждому время караула. Себе из ночных часов взял самые тяжелые – с трех до пяти утра.

Похоже, нервы у «мамонтовцев» оказались все-таки не стальными – от пережитых приключений у них развязались языки. Будто от выпивки…

– Слушай, Бустер… А ты тут часто бывал? – Зоя спрашивала, поспешно глотая разогревшиеся консервы.

– Где – тут? В этом подвале?

– Нет, на Васильевском острове.

– В общем, довольно часто. Хотя и не всегда на нем. Приходилось посещать и более близкие к Периметру районы. Парголово, к примеру…

– Ну, это мне известно… А в центральные всегда через «кротовьи норы» попадают?

– Понятия не имею. У сталкеров не принято рассказывать о своих методах попадания к Ст… в Зону. Меньше знаешь – крепче спишь!

– Но ведь тебе же кто-то рассказал! Не сам же ты обнаружил этот путь! – Зоин голос переполнялся неподдельным интересом.

Конечно, не стоило ей ничего рассказывать. Крепче спишь и в том случае, когда меньше болтаешь. Но теперь он не чувствовал с ее стороны никакой угрозы…

– Был у меня учитель. Ментолом звали. Не он бы, мы бы сейчас здесь не сидели.

– А почему был?

– Потому что пропал. Исчез в Зоне.

– Думаешь, погиб?

– Конечно, погиб. Иначе бы непременно вышел.

– А вот зачем он тебя учил? Это же и сталкерскую добычу придется на двоих делить!

«На двоих!» – Сергей мысленно усмехнулся. Но ни к чему этой Зое знать слишком многое.

– Ну, во-первых, парой ходить по Зоне все-таки проще. Есть кому спину прикрыть. И руку подать в случае чего. Но главной причиной, думаю, было самое обыкновенное одиночество. У него никого не было.

– Ну так и хорошо, – подал голос недомерок. – Зато и шантажировать невозможно судьбой близких.

– Помолчи! – цыкнула на него Зоя.

Но недомерок уже и сам понял, что ляпнул лишнее.

– Кстати, в обед я чай заваривала. – Зоя достала из рюкзака кружки и кипятильник. – Чья теперь очередь?

– Моя, – отозвался Жека.

Через несколько минут все уже потягивали горячий напиток. От его вкуса в подвале даже стало как-то уютнее.

– Если закрыть глаза, то можно подумать, что торчишь сейчас далеко-далеко отсюда, – сказал Мозилла. – И нет рядом сволочных мутантов. И не надо нести караульную службу. Дрыхни себе и дрыхни…

Зоя взяла фонарик и посветила недомерку прямо в физиономию. Тот зажмурился.

– Вот тебе и закрытые глаза, – сказала Зоя.

– Убери свет, – попросил недомерок кротким голосом, протягивая ей опустошенную кружку.

И Сергей вдруг понял, что Мозилла устал. Да и неудивительно! «Мамонтовцам»-то даже чисто эмоционально труднее, чем опытным сталкерам, – все у них в первый раз. И атаки монстров, и нелегкий рюкзак за спиной, и постоянное напряжение… Как тут не умаяться!

– Ладно, не буду вам мешать. – Мозилла полез в расстеленный прямо на полу спальник. – Разбудите к началу моего караула.

Слышать от недомерка обычные слова – без мата и фени – было странно.

– Оружие положи к себе поближе, – сказал ему Сергей.

Тот молча подтянул к себе «Скорпион» и окончательно угнездился в спальнике.

Жека тоже принялся укладываться. Его никогда не интересовали пустопорожние разговоры.

– И тебе бы, Зоя, не мешало прилечь, – сказал Сергей. – День был очень тяжелый. Да и завтра будет ничуть не легче.

Однако ему и самому хотелось еще поговорить с девушкой. Чем-то она все-таки его привлекала. И не скажешь, что физически – к женским прелестям, спрятанным под разгрузкой и в закрытом комбинезоне, не очень-то потянет… Нет, тут было что-то другое, какая-то иная близость. Было вот как-то спокойно сидеть и разговаривать, и хотя он не забывал, что в любое время может последовать атака какой-нибудь твари, но казалось, что сегодня подобное ни в коем случае не произойдет. Не должно произойти. Может, это вообще единственная возможность для такого разговора, а завтра кого-нибудь из них уже и в живых не будет. На войне как на войне. Особенно если станут противниками, что тоже вполне вероятно. Но пока – соратники…

– Вроде и устала, – сказала Зоя, – а спать не хочется… Значит, это от Ментола ты всему научился.

– Да. Я ему очень многим обязан. Он был сталкером милостью божьей. Правда, мне показалось, что в последнее время перед гибелью ему стало надоедать это дело.

– Может, он просто начал понимать, что не слишком оно хорошее.

– В смысле? – не понял Сергей.

– Ну… Сталкеры, конечно, приносят из Зоны много полезных вещей. Но ведь и гадостей сколько вытаскивают. Я слышала, что некоторые артефакты сильным мира сего нужны в первую очередь для изготовления нового оружия. Грех это.

«Эко ты загнула! – подумал Сергей. – Или прощупываешь?»

– Работа на бандита – тоже не слишком богоугодное дело.

– Так а что я еще в жизни умею?

– Ну, вот и я ничего другого не умею. Не мы в этом виноваты. Так устроен мир, и не нам его менять.

Зоя некоторое время помолчала, размышляя. А Сергей подумал, что ей, женщине, ее нынешняя работа и совсем не должна нравиться. Вместо того чтобы детей растить, бегай вокруг этого упыря. Но развивать эту тему он не стал.

– Не знаю, Зоя… У меня иногда мелькала мысль, что Ментол не просто так в Зону в тот раз один поперся. То ли хотел проверить, до какой степени ему может везти, с судьбой в прятки решил проиграть… То ли прямо напрашивался на неприятности. По какой-то неведомой мне причине. Может, надоело ему все.

– А ты, в свою очередь, решил взять шефство над Жекой?

– Да. Раз мне кто-то помогал, то и я должен кому-то помочь. Жеке…

Он хотел добавить: «…непросто за Периметром», но вдруг понял, что не стоит. После такой фразы понять, что Жека явился из Зоны, сможет и полный идиот. И если об этом узнает кто-то, кроме него, Сергея, то у Жеки могут начаться огромные проблемы.

Тут же найдется для него свой Педро Зурита, пожелавший когда-то посадить Ихтиандра на цепь, чтобы тот доставал со дна на поверхность жемчуг. Эффективный менеджер, кол ему промежду булками!

Или научными исследованиями замучают в попытках создать организм, абсолютно адаптированный к условиям Стерви. Не менее эффективные круглоголовые… Бабло стрясти, а там – хоть трава не расти… Нет уж, в бога-душу-мать, это без меня, ради христа!

– Странный ты, Бустер, – сказала между тем Зоя. – Я думала, в наше время таких уже не осталось. Есть в тебе что-то от Рэда Шухарта. Только не того, что у Стругацких, а того, что у Тарковского. Блаженный сталкер.

– Читал я про него. И кино смотрел. Но ему было труднее. У меня хоть дочка нормальная. Была бы Мартышка какая-нибудь, может, и я бы стал блаженным. А так господь миловал…

– Все равно ты не такой, как остальные. Видывала я вашего брата…

– И где же ты, интересно, видывала?

Зоя на секунду осеклась. Но тут же ответила:

– Думаешь, ты – единственный сталкер, работающий на Мамонта? У Аркадия Михайловича немало этого добра прикормлено.

– А что же ты именно на мне остановила свой выбор? Не выбрала хорошо знакомого?

Зоя усмехнулась:

– А вот этого я тебе, Бустер, и не скажу. Может, потом когда-нибудь. Если останемся живы.

– Останемся. Нам деваться с подводной лодки некуда, тьфу-тьфу-тьфу! – сплюнул Сергей.

И добавил мысленно: «Тоже мне тайна! Между ног у тебя засвербило, вот и выбрала. Надоели, наверное, все прежние».

Разговор вдруг завял. Сергею стало неудобно за последние свои мысли. А Зоя тоже задумалась, откинувшись спиной на рюкзак. То ли строила планы на мужика, то ли на предстоящее завтра дело.

Сергей выключил фонарик и мягко сказал:

– Ладно, укладывайтесь-ка баиньки, мадемуазель. Я еще посижу, покараулю ваш сон. Я – человек привычный… А потом будем бодрствовать согласно графику.

6. Несколько лет назад

При первой ходке Ментол Сергею вход в «кротовью нору» не показал. И при второй – тоже.

Собственно, они возле мертвой глыбы «Мега Парнас» и не бывали.

Как и со Сперансом, отправлялись в географическую зонную близь, в Парголово. Элементарно шарили по брошенным домам, не искали какие-то конкретные артефакты под заказ – просто собирали что ни попадя.

Потом Сергей понял, что Ментол проверял кандидата в помощники, а заодно накачивал его полезной информацией. Что бы случилось позже с кандидатом, кабы он в помощники не подошел, оставалось только догадываться. Иногда Сергею казалось, что вряд ли бы опытный сталкерюга отпустил юнца с такими знаниями подобру-поздорову!

В общем, об этом лучше вообще не думать. Сработались – и спасибо Зоне-матушке, что не развела, что позволила притереться друг к другу! Можно сказать, повезло…

Будем откровенны, Сергею в жизни везло чаще. Папаша его всю жизнь служил в вооруженных силах и неплохо подзаработал в известные годы на попиле и разбазаривании армейского имущества. Мамочка, утомленная постоянными переездами с места на место, правда, в конце концов не выдержала и, бросив мужа и сына, скрылась с их горизонтов с подвернувшимся как-то бизнесменом средней руки.

Так что пацаном Серега рос в обстановке сугубо мужского, строгого воспитания. Учился в разных школах не только обычным образовательным предметам, но и умению быстро вливаться в новый коллектив. Стрелял в гарнизонном тире и вырабатывал громкий командный голос. В общем, готовился продолжить династию.

Однако, отслужив в положенное время срочную, несмотря на все папашины уговоры, в армии не остался – поскольку его в ту пору уже ждала Ева, тоже не горевшая желанием мотаться по военным городкам.

Стоит ли повторять папину судьбу, Сереженька? Не лучше ли выбрать свой путь в жизни?

Основатель династии, увы, не дожил даже до рождения внучки – организм, порушенный многолетней нервной работой и неподъемным количеством употребленного при этом алкоголя, не выдержал издевательств над собой. Осиротевшему Сергею достался домик в пригороде Питера и кое-какое денежное наследство. Пусть и не миллиарды, но для начала семейной жизни вполне хватало.

Остатки папиной роскоши позволили сыну организовать небольшую транспортную фирмочку, обеспечивающую строй– и прочими материалами богатеев, возводящих в окру́ге собственные особняки, бани, котельные, бассейны и прочую дачную инфраструктуру.

В результате наследный дом, слегка запущенный в последние годы жизни Бустрыгина-старшего, был полностью приведен в порядок, а семья в общем-то не нуждалась. В разные куршавели, конечно, не катались, но и жили без нужды.

А потом случился Прорыв, и вокруг Питера распахнула свои смертоносные объятия Зона.

Бустрыгину-младшему и здесь повезло: его домик не попал в пределы Периметра. И уцелел, поскольку беженцев, теоретически способных доставить ближайшей окру́ге массу проблем, практически не было – жители Северной столицы попросту не успели унести ноги со своего основного местожительства, погибнув на месте или превратившись в мутантов.

Тем не менее, разумеется, в пригородах начался экономический слом. Жизнь резко изменилась, возводить новые особняки стало некому, и началась резкая перестройка деловых отношений. Естественным образом народ менял сферу деятельности, учась жить рядом с Зоной и получать от ее существования некоторую пользу. Те, что посмелее, научились добывать в пределах Периметра товар, пользующийся устойчивым спросом за пределами, и сделались сталкерами. Те, что потрусливее, но пооборотистей, освоили науку его скупки у сталкеров для дальнейшей перепродажи заинтересованным лицам или структурам.

Бизнес есть бизнес, и жить всем хочется. Вокруг Периметра образовалась совершенно особая хозяйственная инфраструктура. Бустрыгинские автомобили-самосвалы этой инфраструктуре были без надобности. Товар из Зоны выносят в карманах или рюкзаках.

Короче, транспортная фирма Бустрыгина-младшего благополучно обанкротилась. Как и все подобные организации в районе. Рынок есть рынок. Либо твоя фирма в него вписывается, либо разоряется. Третьего, как известно, не дано. И побогаче люди дело потеряли!

Имущество, на которое нашлись покупатели, пришлось продать, а главе компании искать новую работу. Тут-то Сергей и вспомнил навыки, которым его учили в детстве папа и папины коллеги во время срочной службы. И оказалось, что эти навыки в новых условиях вполне могут пригодиться. Так и возникло решение сделаться сталкером.

Ева хоть и слышала уже предостережения жен других сталкеров, но решение мужа поддержала. Впрочем, иного варианта и не было. Не бросать же нажитое и не уезжать с маленьким ребенком на руках в неведомую даль. Нигде нас на этом празднике жизни с распростертыми объятиями не ждут. Еще неизвестно, как в другом месте сложится…

И Сергей стал искать, к кому бы приткнуться для приобретения полезного нового опыта.

В результате этих поисков и нарисовалось его знакомство со Сперансом. А потом, немногим позже, – и с Ментолом, который оказался для Сергея настоящей находкой…

Опытный сталкер не только учил неофита сугубо профессиональным навыкам, но и постепенно вбивал ему в голову мысль, что к Зоне надо относиться не как к географическому объекту.

Зона, дорогой мой Бустер, это если и не совсем живое существо, то очень близка к нему. И я не удивлюсь, когда вдруг обнаружится, что у нее, как и у живого существа, имеются характер и желания.

Ментол же разъяснил ученику и сложившуюся в Предзонье обстановку. Именно от него Сергей узнал, что Матушка кормит целую кодлу самых разных людишек. Помимо сталкеров и барыг, скупающих вынесенный товар, давно уже существуют индивидуальные заказчики, готовые платить за выполнение конкретной задачи – отыскать и притащить некий необходимый заказчику артефакт или памятную вещь из оставшегося в Зоне родного дома. Как правило, работа на индивидуалов гораздо опаснее, зато и платят они намного больше, чем скаредные барыги. И потому сталкерская элита занята в первую очередь именно этим делом.

Другое направление работы с индивидуальными заказчиками – проводничество. Находятся отчаянные придурки, желающие побывать в Зоне просто так, интереса ради. Зачем им это надо, одному богу известно. Похвастаться среди знакомых предпринятым вояжем, конечно, можно, но доказательств твоему подвигу никаких! Цифровики внутри Периметра не работают; более того, наличие электронного гаджета способно вызвать на задницу такого «туриста» дополнительные опасности типа атаки мутантов и других приключений.

Скорее всего эти придурки просто щекочут себе нервишки. Как говорится, жаждут в кровь адреналина. Но деньги готовы платить проводнику весьма нехилые.

Ментол и сам частенько подрабатывал таким способом. Тут главное – с самого начала как следует напугать «туриста», тогда он весь поход проводнику в рот смотрит и шаг влево-вправо для него – расстрел на месте. Правда, для этих целей Ментол «кротовой норой» не пользовался. Ни к чему, чтобы о ней знали посторонние. Водил «туристов» в ближние к Периметру районы. Им и этого за глаза хватало.

Если нарвешься на Черный Мешок и сумеешь прикончить его прежде, чем он кого-нибудь из подопечных схрумкает, то эти придурки потом смотрят на тебя как на бога. Еще бы, от реальной смерти спас: все ж знают, что за тварь Черный Мешок, в сети рассказов про этого монстра тысячи и все весьма и весьма живописны…

Кроме того, свою лапу на внутризонные ништяки накладывает и государство.

С некоторых пор существует целое Управление Периметра, федеральный орган, занимающийся решением определенных задач. Оно имеет в подчинении собственный спецназ. По закону именно спецназовцы, именуемые на профессиональном сленге «каракалами», и только они, имеют право углубляться в Зону для выполнения отданных начальством приказов. А все вольные сталкеры там вне закона и действуют на свой страх и риск.

И это тоже надо постоянно иметь в виду. Чтобы не лишиться головы.

Кроме того, существуют целые научные институты, занимающиеся изучением Зоны и ее порождений. Один из них, менгелевка, помимо «каракалов» втихаря неофициально использует для своих профессиональных целей и нашего брата. Но работать на этот институт надо очень осторожно, поскольку тамошние сотрудники – редкостные отморозки. По слухам, они занимаются созданием в своих биологических лабораториях бойцов, идеально адаптированных к аномалиям Зоны, а генный материал в эти лаборатории поставляют как «каракалы», так и вольные сталкеры. Опять же по слухам, вольные поставщики живут очень недолго – их систематически отстреливают сами же «каракалы».

Обеспечивают таким образом надлежащий уровень секретности научных исследований, в бога их душу-мать!

Исчезнуть бесследно нашему брату, Бустер, – как два пальца об асфальт!.. Так что мотай на ус!

Сам он, Ментол, с менгелевцами никогда не связывался и другим не советует. Выйдет в конечном итоге себе дороже! Жизнь у нас, конечно, не сахар, всякого в ней натерпишься, но уж лучше быть самым распоследним сталкеришкой занюханным, чем качественным жмуриком…

Ученик быстро набирался ума-разума, и вскоре наступило время не ограничиваться ближайшими окрестностями Периметра возле Парголово, а забираться в Зону поглубже и с более серьезными целями.

Тогда Ментол и открыл Бустеру, где именно находится вход в «кротовью нору», ведущую аж прямиком на Васильевский остров. На Ваське разного рода артефактов было пруд пруди. Как и разного рода нужных кому-то фамильных памятных вещиц. Но и столкнуться там с «каракалами» было проще простого.

Каким путем спецназовцы попадали на Васильевский, было одной Зоне известно. Во всяком случае, Ментол этого не знал. Или не говорил…

Напарники ходили на Ваську в течение целого года. Таскали в основном рыжье, камушки и картины. Все это Ментол сплавлял куда-то, превращая в наличку.

Однажды Сергей попытался заныкать пару золотых колец – в подарок Еве. Однако учитель каким-то образом пронюхал. По-видимому, просто понял, что ученик вступил на путь обмана. Когда вернулись на склад, Ментол организовал Бустеру шмон. И отыскал заныканное. Бить он ученика не стал. Просто сказал:

– Надеюсь, этого больше никогда не произойдет. Имей в виду, что такая привычка до добра не доведет. Продать ты это не сможешь. Как только сделаешь попытку, кончится тем, что в твое отсутствие к тебе в дом пожалуют гости, очень серьезные ребята. И я не завидую твоей жене. Сегодня я тебя прощаю. На первый раз. Все новички проходят через искушение стырить находку. Но случись вторая попытка, и ты навсегда потеряешь мое уважение. Со всеми вытекающими последствиями.

И ученик повинился, решив, что от добра добра не ищут. Ибо не зря в народе существует поговорка «Жадность фраера сгубила»…

Тем более, что Ментол отдавал ему сорок процентов от заработанного. Это была очень нехилая доля, какую не платил помощнику никто из других опытных сталкеров.

«У тебя ж семья, – говорил Ментол. – Тебе дочку растить надо. Дети, как известно, – цветы жизни, их надо баловать… А мне требуется немного. Кусок хлеба, чистый подворотничок… – И ржал: – Так говорил товарищ Шерлок Холмс товарищу доктору Ватсону».

Ментол был очень везуч. Или это Сергей?.. А может быть, оба они в паре были везунчиками. А еще у Ментола был потрясающий сталкерский нюх на опасность. Порой он неожиданно замирал у стены какого-нибудь дома, приложив палец к губам, и всякий раз оказывалось, что не зря.

То через пару минут пересекала перекресток впереди стая мутантов, топавшая куда-то со своими мутантскими намерениями. То проносился по-над улицей в поисках пищи Розовый Платок, помахивая краями, будто плывущий гигантский скат…

Однажды только благодаря нюху Ментола они избежали встречи с целой компанией «каракалов».

Ходка в тот раз была посвящена свободному поиску. На территории Васильевского острова встречались более мелкие зоны, где периодически, безо всяких видимых причин, появлялись артефакты. Как огурцы в парниках, вырастающие за ночь… Одна такая зонка находилась рядом с университетом. Ее и решили проверить. Правда, прямой дорогой не пошли, в Зоне кривые окольные тропы безопаснее. По крайней мере меньше шансов встретиться на таких тропах с биологическими родственниками, гостями из-за Периметра. Поэтому зашли со стороны здания Биржи, крались по Биржевому проезду вдоль решетчатой ограды института имени Отта, когда Ментол скомандовал шепотом:

– За кусты, Бустер! Пулей!

Сергей давно уже привык выполнять его команды не раздумывая. Так же поступил он и сейчас, нырнул в пространство между ближайшим кустом и решеткой.

И тут отнюдь не дружественная компания появилась впереди по курсу, вывернув с Менделеевской линии, из-за угла двухэтажного Музейного флигеля Академии наук.

Что спецназовцы Управления Периметра делали здесь в столь позднее время, одному богу известно. Может, искали очередную партию генного материала. Может, направлялись в Кунсткамеру с неведомой целью… Но уж никак не любовались видом на Дворцовый мост, с поднятыми крыльями торчавший неподалеку, – его отсюда просто не было видно! Кстати, он единственный почему-то остался несведенным среди тринадцати разводных питерских переправ.

Два сталкера затаились за кустом возле институтской ограды – слава богу, с куста еще не облетели листья! – а десяток мордатых бугаев с ОУКами в лапах цепочкой прошествовал по другой стороне Биржевого проезда.

Сталкеров они, слава богу, не заметили, но Ментол еще минут пять не давал Сергею сдвинуться с места, ожидая неведомо чего. Пока «каракалы» топали мимо, Сергей обмирал: ему казалось, что сто́ит кому-то из спецназовцев повернуть голову влево, раздастся негромкая команда и тела сталкеров пронзит по десятку пуль-игл, каждая из которых оставит на входе небольшое аккуратное отверстие, но превратит внутренности в стопроцентный фарш. Хоть котлеты жарь, кол тебе промежду булками!..

Теперь, после такой встречи, возле университета, где наверняка уже побывали спецназовцы, делать было нечего: все вновь появившиеся артефакты они, скорее всего, подобрали. И потому, когда «каракалы» удалились в район Биржи, сталкеры выбрались из кустов, свернули на Менделеевскую и осторожно двинулись к площади Сахарова, а оттуда дальше, на Малый проспект, чтобы просочиться в конце концов к родному складу, где находился вход-выход в «кротовую нору»…

Вся эта лафа собственной безответственности закончилась для Сергея в один прекрасный день, когда учитель по какой-то неведомой причине отправился в Зону без ученика. И пропал.

Причина исчезновения могла быть только одна – сталкерская везуха завершилась, и Ментол гикнулся. Либо нарвался на «каракалов» и получил-таки спецназовскую фарширующую пулю-иглу, либо его сожрал кто-то из дьявольских порождений.

После этого Бустер перестал звать Зону Матушкой, как все прочие сталкеры. С тех пор она для него стала Стервью.

7. День второй

Ночевка в подвале прошла совершенно спокойно.

Труп мутанта, раскоряченный в дальнем углу, так и остался прахом.

Хоть и ходили среди сталкеров разговоры, что стопроцентно укокошенные обитатели Зоны иногда перестают быть мертвыми и могут напасть повторно, но Сергею такие никогда не попадались. Да и Ментол их не встречал.

Поэтому не стоило никого и предупреждать. Зачем пугать уставших соратников пустопорожними слухами? Вообще спать не будут…

Ни одна «живая» тварь, рожденная самой Стервью, в гости за время сна также не пожаловала. Да и люди из-за Периметра, если и появлялись в этом районе, прошли мимо подвала. Еще вечером, правда, через полчаса после того, как спутники Сергея угомонились, а сам он бездумно сидел на прежнем месте, где-то в отдалении раздалось несколько выстрелов… Но и только!

Нет, экспедиции определенно везло. А посему вполне может оказаться, что «браслет Фортуны» не придется надевать на запястье вовсе и он так и пролежит в рюкзаке нашедшего. Но вообще для полного везения стоило бы наткнуться по дороге на парочку артефактов. И чтобы отыскали их мамзелька и недомерок. Для рождения в сердцах соратников сталкерского энтузиазма. Очень помогает на второй день пребывания в Зоне. Давно замечено…

Наступившее утро оказалось совершенно отличным от вчерашнего. Никаких вам вражеских атак, никакого срочного бегства с ночной базы через заборы!

Позавтракали в тишине и покое. Зоя, правда, то и дело посматривала на труп мутанта, словно тоже опасалась, что тварь оживет.

– Слушай, подруга, если эта падаль в углу так тебе мешает лопать, – усмехнулся Трофим, – сядь к ней спиной.

– Ну уж нет, – сказала девица. – Труп врага всегда должен находиться перед глазами.

Сергей хмыкнул про себя. Похоже, мамзелька все-таки бывала раньше в Зоне. И сталкеров знала не только по их поведению вне Периметра…

Но почему тогда скрывает этот факт? Логичнее было бы сообщить присутствующим, чтобы всем было спокойнее… Хотя, с другой стороны, зачем Зое, чтобы всем было спокойнее? Наоборот, полезнее слыть абсолютным лопухом, чтобы в нужный тебе момент огорошить присутствующих неведомыми им, присутствующим, умениями и получить за счет этого пусть и кратковременное, но реальное преимущество в возможном столкновении с соратниками. Береженого бог бережет!

Как бы выяснить, получены ли уже проявленные ею профессиональные черты – умение точно стрелять и сохранять спокойствие в опасной ситуации – за счет работы в горячих точках или при прежних посещениях Зоны?

Вчера вечером она несколько разговорилась. Но до нужного уровня откровенности дело так и не дошло. Значит, надо работать в этом направлении. Но только аккуратно, без нажима, дабы не возбудить у нее подозрений…

После завтрака, запитого водой из «бездонок», собрали вещички и с соблюдением привычных правил предосторожности выбрались на улицу.

Дождя за ночь не случилось, но погода стояла пасмурная. Зато и жары не предвидится. Ну и прекрасно, меньше пота прольем. А то когда еще помыться по-человечески удастся? Не прибегая к помощи салфеток…

– Какие будут распоряжения, Бустер? – спросила Зоя.

Голос ее прозвучал довольно мягко. По крайней мере, так показалось Сергею.

Планы и распоряжения он обдумал в предутренние часы – время своего второго караула.

– Полагаю, после того как мы избавились от ваших гаджетов, имеет смысл снова двигаться по Среднему проспекту. Как и вчера, между рельсами. И по-прежнему в полной боевой готовности, разумеется. Спокойно проведенная ночь дальнейшего спокойствия нам не гарантирует… Порядок движения – тот же. Доберемся до Двадцать второй и Двадцать третьей линий, это не так далеко отсюда. Там уйдет рельсовое ответвление к Большому проспекту. Вот на этом перекрестке и решим, как дальше двигаться – прямо или направо. В любом случае на Большом рельсов нет. Если двинемся направо, придется потом пройти два квартала по довольно открытому пространству – проспект весьма широк. Линии много у́же, и на них летающим тварям заметить нас труднее. В общем, вперед! А там посмотрим.

Сказано – сделано. Покинули подвал и двор. Никакой стрельбы для расчистки дороги к проспекту не потребовалось. Вышли на рельсы. Зеленую травку между ними за ночь никто не сожрал. И других следов присутствия какой-либо твари поблизости не наблюдалось. Судя по всему, вчерашние фиолетовые монстры предпочитали оставаться за стенами своих гаражей-обиталищ.

Двинулись цепочкой между рельсов. Жека привычно прикрывал тылы.

Слева остался позади Шкиперский сад, а за ним развалины бывшего кинотеатра «Прибой». Справа пошла гостиница «Гавань», стены которой состояли из сплошных углов – ее, наверное, проектировал архитектор-выпендрежник. Холл за стеклами на первом этаже был темен.

– Пять ступенек всего, – сказала Зоя.

– Что? – не понял Сергей.

Девица мотнула стволом «Скорпиона» в сторону гостиничного входа:

– Лестница из пяти ступенек… Интересно, сколько на них погибло народу?

Сергей пожал плечами:

– Честно говоря, мадемуазель, меня этот вопрос никогда не интересовал.

– А зря! Тут жили люди, которые издалека приехали полюбоваться красотами города на Неве. А встретили свою смерть. Интересно, не жалели ли они в последний момент, что вообще в Питер потащились?

– Ты это с какого хрена, в рот тебе ноги? – воскликнул Мозилла. – Гляди на нас бабу с косой не накликай!

– Чему быть, того не миновать… – Зоя протяжно вздохнула.

Сергей промолчал. Похоже, у нее были свои счеты со Стервью. Но разбираться с ними сейчас не время. А вот морально поддержать соратницу стоило.

– Чему быть, того не миновать! – Он обернулся и подмигнул Зое. – Но с нашей командой не пропадешь!

Физиономию девицы тронула легкая улыбка.

Да и гостиница уже осталась позади.

После нее тянулось зияющее дырами разбитых окон здание ВАМИ. Низенькие окна последнего этажа в здании скорее напоминали бойницы. В такой крепости наверняка удобно вести оборону от летающих тварей…

Сергей тряхнул головой. Ну да! Кто про что, а вшивый – про баню…

Слева в глубине квартала стояло полуразрушенное и тоже выпендрежное строение – бассейн, принадлежащий когда-то армейскому спортивному клубу.

И повсюду ржавые остовы автомобильных останков, лишенные любых материалов, в которых присутствовала органика. Серая Слизь поработала…

Лишь травка между рельсами по-прежнему радовала глаз.

Потом справа открылось пространство, когда-то называемое парком «Василеостровец», а за ним пятачок, который занимала автозаправка. Полуразрушенный навес над искореженными неведомой силой бензоколонками и сейчас украшали грязные буквы ЛУКОЙЛ с каплей на месте «О».

А за заправкой стояло неплохо сохранившееся трехэтажное здание с колоннами и какими-то статуями, расположенными между ними на уровне второго этажа. На крыше все еще сохранилась вылепленная фигура, в которой угадывался советский герб.

До перекрестка Среднего проспекта и 22–23-й линий осталось совсем немного, когда прямо по курсу послышался шум. Сергей его сразу узнал – где-то кто-то куда-то шагал. И совсем не в одиночку – шаги определенно были множественные.

– Стоп, дамы и господа! – Сергей замер, продолжая прислушиваться.

Может, не сюда идут?

На сей раз никто ему в спину не воткнулся – спутники тоже остановились.

Сергей зыркнул по сторонам, оценивая диспозицию.

Деваться было некуда. За искореженными бензоколонками справа при всем желании в светлое время суток не спрячешься. В темноте бы еще имелись шансы, но где она, та темнота?..

Слева – высокий кирпичный забор, на штурм которого потребуется время. И не тридцать секунд, чтобы всем успеть уйти… Рвать когти, что ли, за угол Двадцать четвертой линии? Это, правда, по направлению ко все тому же Смоленскому кладбищу, но до него целый квартал…

Однако и на поспешное бегство туда времени не осталось – из-за угла Двадцать третьей вывернули три мужика.

Крепкие и здоровые, как на подбор, ростом не ниже метра восьмидесяти, в плотно зашнурованных берцах на ногах и с погонами на плечах, в комбинезонах, беретах и разгрузках защитного цвета, с кошачьей грацией в движениях, с изображением степной рыси на эмблеме.

Милостью божьей, спецназ Управления Периметра. В просторечии – «каракалы». Главные враги вольного сталкера, от которых в Зоне не жди пощады ни стар, ни млад, ни мужик, ни женщина…

Вот так повезло, кол мне промежду булками! Хуже места для встречи не придумаешь!.. Господи, да их и не трое вовсе!

Пять… семь… девять… и один в арьергарде, прикрывает спины товарищей. Целое отделение!

Да, бой без шансов, даже мизерных! Но уж лучше погибнуть при огневом контакте, чем просто быть расстрелянным у ближайшей стенки без суда и следствия…

И будут потом говорить собратья, сидя за столами «Толстого Сталкера» со стаканами в руках: «Ну, вот и Бустер гикнулся, светлая ему память…» А с Евой и Нататулей что…

В хребет легонько толкнули и отодвинули в сторону.

– Дай-ка мне пройти, Бустер! У меня есть что им сказать… И не вздумайте палить с перепугу!

Вперед вышла Зоя, подняла руку:

– Капитан, я могу с вами поговорить? Подойду без оружия. – Она положила «Скорпион» на траву и зашагала вперед.

Плечистый усатый вояка с четырьмя мелкими звездочками на погонах некоторое время разглядывал ее. Потом кивнул, спокойно скомандовал подчиненным: «Не стрелять без моего приказа, пацаны!» – в свою очередь опустил ствол на траву и неторопливо пошел навстречу девице.

– Рвать когти надо! – прохрипел Мозилла. – Назад и влево! Может, кому-то удастся унести ноги от этих…

– Стой где стоишь! – негромко сказал Сергей.

Жека по обыкновению молчал.

Два действующих лица разыгрывающейся трагедии сближались, двое стерегли своим спины, а еще десять – восемь с одной стороны против двоих с другой – были готовы в любой момент открыть огонь по противнику. Со всякому понятным исходом. «Каракалы» – это вам не Красные мутанты…

Усатый капитан и Зоя сошлись. О чем они говорили, не было слышно.

Напряжение достигло предела, и Сергей начал бояться, что недомерок сорвется.

– Стой где стоишь, Трофим, – повторил он. И добавил: – Сдохнуть всегда успеешь, в рот тебе ноги!

И подумал: «Не дай бог, если сейчас случится внезапная атака какой-нибудь твари – что тут начнется!»

Между тем Зоя выглядела совершенно спокойной. Как будто встретила хорошего знакомого…

Беседа продолжалась не более пары минут. Потом мужчина и женщина пожали друг другу руки и разошлись.

Зоя вернулась, подняла с травы «Скорпион».

– Все в порядке, мальчики! Стрельбы не будет! Уберите оружие!

Как ни странно, но Сергей даже не удивился. Ему показалось, что чего-то подобного он и ожидал – уже второй день кряду.

Зато Трофим не только удивился. Он был просто поражен.

– Вот же сука! – сказал он, и в голосе его послышалось восхищение. А потом злоба. – Интересно, как ты объяснишь все Мамонту?

– А Мамонту ничего объяснять не надо, он и так кое-что знает… Давайте-ка посторонимся и дадим господам спецназовцам дорогу.

Усатый капитан, в свою очередь, отдал подчиненным необходимые приказы, и от «каракалов» перестало веять смертельной угрозой.

Четверо вольных сошли с рельсов. Жека по-прежнему следил за небом. Отделение подневольных протопало мимо с непроницаемыми физиономиями. Только усатый подмигнул Зое.

– Доброй охоты, Каа! – отозвалась та.

Капитан кивнул, но ничего не сказал.

Двое из спецназовцев несли за плечами пятнадцатилитровые холодильники. С некоторых пор промышленность выпускала такие, используя возможности вытащенных из Зоны «снегурочек». И никакой тебе электроники, дешево и сердито.

Пройдя до перекрестка, который вольные уже миновали перед неожиданной встречей, подневольные свернули на Двадцать четвертую линию, куда предлагал рвать когти Мозилла, и потопали в сторону Смоленского кладбища. Скорее всего, за генетическим материалом для «менгелевцев». Иначе зачем им холодильники?..

Экспедиция вольных вернулась под защиту рельсов.

– Распоряжайся, Бустер! – сказала Зоя.

Ишь ты! Спасибо хоть дозволила! Вот это баба, кол мне промежду булками! С такой хоть в огонь, хоть в воду… Хоть в постель!

Мысль была неожиданной, но Сергею она понравилась. Жаль только, тут спальни нет с соответствующих размеров сексодромом…

– Благодарю за разрешение, мадемуазель!

Однако девица на подколку не отреагировала. Будто и не слышала… Ну и ладно, посмотрим, что будет дальше.

– Полагаю, на Двадцать вторую – Двадцать третью нам теперь сворачивать не стоит.

– А с хрена, Бустер? – выпучил глаза Трофим. – Коли эти архаровцы по ней протопали без шума и пыли, там никакой опасности быть не должно. А если бы имелась, то сто пудов бы палили, и мы бы сто пудов услышали.

– Нет, – сказал Сергей. – Там, где одни архаровцы недавно протопали без шума и пыли, других вполне могут ждать неприятные неожиданности. И даже рельсы им могут не помочь. Зона любит расставлять ловушки в таких местах… А потому мы пройдем по Среднему чуть дальше, еще один квартал, и свернем на Двадцатую – Двадцать первую.

– А там рельсы в натуре?

– Нет. Это обычная улица.

– Тогда за каким эклером мы на нее попремся?! Чем она ништяковее?

Было видно, что недомерок намерен спорить и дальше. Возможно, ему требовалась разрядка после пережитого страха и последовавшего за ним потрясения. Оказаться в Зоне под прицелом «каракалов»… Тут и в штаны навалить можно без проблем! Обновить памперс… А потом обнаружить, что твоя соратница тебе вовсе не соратница…

Да, нагрузка на психику получается немалая! И теперь Мозилла разряжался в споре.

Но спорить ему долго не пришлось, поскольку Зоя поддержала командира:

– Думаю, Бустер прав, Трофим. И если ты хоть маленько покрутишь своими извилинами, сам поймешь его правоту. Я понимаю, что тебя держат на службе не для демонстрации работы мозгов, но ведь это-то понять нетрудно… Вчера, если ты не позабыл, мы тоже двигались между рельсами. Но это не спасло от атаки. Надо полагать, не спасет и сегодня. А чем больше атак, тем больше вероятность того, что следующая окажется успешной. Неужели это трудно понять? Чем больше ментов, тем скорее тебя накроют! Так и тут… В общем, если хочешь, можешь дальше топать в одиночку. Скатертью дорога! Только не зови на помощь, которая тебе очень скоро потребуется. Мы не услышим… – Она рубанула воздух свободной рукой.

Теперь и Сергей с трудом скрыл изумление. Похоже, сегодня все-таки день открытий. Только что ему прямо и откровенно продемонстрировали: девица жизнь своего напарника и в грош не ставит. И получается, что «мамонтовцы» вовсе не являются парой единомышленников и имеют совершенно разный статус.

Теперь, правда, надо будет решать, на чьей стороне он выступит в случае вероятного конфликта между ними. Но тут долго выбирать не придется, это и ежу понятно. И хотя он, вольный сталкер, вроде бы не должен поддерживать представителя властных структур, но протягивать руку помощи бандиту хочется еще меньше.

И тут недомерок, брызжа слюной, брякнул:

– Ты базар-то фильтруй, подстилка мамонтовская! В конце концов, ты мне не пахан. Какой бы лапши вы с Аркашей ни навешали на уши этому лошаре, я перед тобой, по понятиям, не шестерю!

– Попридержи язык, идиот! – прошипела Зоя. И передразнила: – Базар-то фильтруй!

Впрочем, недомерок уже понял, что его занесло не в ту степь, и мгновенно сдал назад:

– Ладно, понял, не дурак! Дурак бы не понял!

Зоя перевела взгляд на Сергея:

– Бустер, я тебе потом все объясню. Непременно! Обещаю. Когда доберемся до цели.

И Сергею ничего не оставалось, как сказать:

– Да я и не тороплюсь. Но уж потом объясни, будь добра.

– Разумеется!

– Продолжаем движение?

– Да!

Мозилла лишь понуро кивнул.

Двинулись дальше прежним порядком. Миновали перекресток, где расходились трамвайные рельсы.

Справа целый квартал занимала весьма импозантная пятиэтажка, а слева каменный забор разрывался четырехэтажкой, над окнами первого этажа которой сохранилась вывеска «Кузнечный двор».

– Тут кузнецы, что ли, обитали? – спросил Мозилла.

– Кабак тут был, – ответил Сергей.

– Кабак? – Недомерок оживился. – Тушеные молотки, наверное, подавали на закуску… – Страх его уже совершенно испарился. – Или шашлыки в кузнечном горне жарили. – Он не удержался и заржал. – Кстати, где на хавку тормознемся?

– Подожди еще про хавку думать, – отозвалась Зоя. – Сначала надо до нужного места дойти. Далеко еще топать, Бустер?

– Географически нет. Но в Зоне дороги всякими бывают. Иной раз прямая оказывается длиннее кривой.

Импозантную пятиэтажку миновали.

– Теперь поворачиваем направо, дамы и господа.

Двадцатая – Двадцать первая линия была хороша еще и тем, что промежуток между противостоящими домами у нее в основном больше, чем на рядом находящихся, и потому расстояние от центра проезжей части до стен было достаточным, чтобы не бояться, что с крыши на голову свалится какая-нибудь очередная тварь.

Некоторое время постояли на перекрестке, пока Сергей изучал в бинокль предстоящий путь. Стены-то стенами, но по обеим сторонам проезжей части стояли трупы брошенных машин, а в них тоже могут обитать «очередные твари». Но делать нечего. Безопасной дороги все равно нет.

За спиной, в стороне Смоленского кладбища, раздались многочисленные выстрелы. Спецназ явно приступил к наполнению заплечных холодильников генным материалом.

– Вперед, дамы и господа! И внимательно следите за брошенными машинами! Оттуда тоже могут появиться незваные гости. Жаждущие своей хавки.

– Последим, последим, не пыли, – ворчливо отозвался Мозилла. – Заколебали, в рот мне ноги!

Они успели пройти в сторону Большого проспекта не более пятидесяти метров, когда мир вокруг заколебался и потемнел. Стены зданий с обеих сторон улицы покачнулись и начали искривляться, словно собираясь сложить вокруг поисковиков гигантскую трубу.

– Ложись! – успел крикнуть Сергей и распластался ничком на асфальте.

Рюкзак хорошо припечатал его по горбу, но это была сущая мелочь.

Он успел еще услышать, как шлепаются на землю тела соратников, а потом мир и вовсе исчез.

Сергей повис неведомо где, словно погруженный в тягучий клей или крайне густой сироп. Ни верха, ни низа, ни переда, ни зада, ни права, ни лева…

Сознание, слава богу, никуда не делось, и он сразу сообразил, что экспедицию накрыла «египетская тьма».

Сам он прежде под ее действие не попадал, но по рассказам попадавших знал о ней немало.

«Египетская тьма» – это тебе не заурядная темнота, окутывающая Зону с приходом реальной ночи. Там, коли небо не затянуто тучами, можно разглядеть звезды и увидеть луну, если на дворе не новолуние. И здания можно пусть не различить, но хотя бы угадать их присутствие. Здесь же вокруг сплошной, стопроцентный, абсолютный мрак. Словно бы тебе безболезненно выкололи глаза, да и бросили слепца пропадать в одиночестве…

Главное, двигаться куда-либо совершенно бессмысленно.

Во-первых, в тягучей среде любое движение попросту физически изматывает. Даже если эта среда на самом деле только кажущаяся, все равно изматывает. Мышцы крайне устают.

А во-вторых, сколько бы ты ни рвал когти и куда бы ни стремился, когда «египетская тьма» в конце концов сойдет на нет, окажешься в том же самом месте, где она тебя застала первоначально.

Поэтому виси себе в пространстве и виси. И не рыпайся! Даже пальцами желательно не шевелить. Не говоря уже о резких движениях. Чем резвее будешь рвать когти, тем дольше «тьма» продержит тебя в своих египетских объятиях. Так что смирись и не дергайся! Иногда не сопротивляться лучше, чем противостоять.

Смотреть, кстати, можешь. Сколько душе угодно. Хоть широко раскрытыми глазами. Все равно ни хрена не увидишь, гы-гы… Но лучше все-таки прикрыть глазные яблоки ве́ками. Потому что на открытые глаза темнота будет давить. Примерно так, как давит вода на глубине в несколько метров. А оно тебе надо?

Неуставшие глаза еще ой как пригодятся – когда «тьма» наконец угомонится и сойдет на нет. Тут-то органы зрения и потребуются – хотя бы для того, чтобы, вновь обнаружив себя в реальном мире, пересчитать своих товарищей. Ибо есть у «египетской тьмы» одна весьма и весьма паршивая привычка – иногда она забирает с собой одного из накрытых ею людей. Не каждый раз, слава богу, но если прихватит, то непременно одного.

Бывали случаи, мужик. И никто и никогда больше этих людей не встречал. И трупов их тоже не находили. Вообще никаких следов от них не остается, будто и не были они недавно рядом с тобой. Может, и по сию пору бедолаги маются где-то в неведомом, не имея выхода в реальность…

Так что виси себе в этом Нигде, не утомляй мышцы и жди. Рано или поздно атака закончится. И двинешься ты дальше прежней дорогой, если не окажешься избранным «тьмой» тем самым «одним»…

Кстати, есть у «египетской тьмы» и несомненно положительная черта характера – во время ее действия на тебя никогда не нападут другие порождения Зоны. Наверное, их «тьма» тоже может забрать, и тварей это больше беспокоит, чем возможность полакомиться человечинкой…

Сколько он так провисел в пространстве, было неведомо.

Но вот сквозь закрытые веки забрезжил рассвет, и пришла пора снова взглянуть на окружающий мир.

Попадавшие в эту ловушку не врали – повернув голову вправо-влево, он обнаружил, что валяется на том же самом месте, где изначально по собственной воле улегся на землю-матушку. Подтянул ноги, уперся в матушку руками и встал. Прислушался. Стрельбы со стороны Смоленского кладбища больше не доносилось. Наверное, господа «каракалы» уже заполнили свои холодильники свежим мутантским мясом и убрались подобру-поздорову восвояси.

Снова огляделся. Да, опять повезло. Перед ним цепочкой лежали три тела. В том самом порядке, в котором двигались. И определенно живые, поскольку уже шевелились.

– Поднимайтесь, дамы и господа! Все осталось позади!

Первым оторвался от асфальта Жека. Как обычно, невозмутимый, даже не отряхивая колен, тут же принял боевую стойку, оглядывая стены и крыши ближайших зданий.

Следом поднялась Зоя.

– Черт! Что это такое было?

– Ничего страшного. Просто «египетская тьма» по нам прошлась.

– «Египетская тьма»?! Так вот она какая! Никогда бы не подумала! – Зоя первым делом принялась поправлять волосы и берет.

Женщина есть женщина, ее никакие ловушки не изменят.

А вот Мозилла продолжал лежать. Руки и ноги его шевелились, но встать с земли он почему-то не мог. Наконец ему со стоном удалось перевернуться на спину, и все стало ясно – у недомерка было совершенно изможденное лицо.

– Ну и куда ты пытался бежать, бледная немочь? – рявкнул Сергей. – Надо было лежать и ждать, кол тебе промежду булками!

– Чего ждать, в рот тебе ноги?! – прохрипел Мозилла. – Пахан тут не поможет! Подыхать – так с музыкой! Я бы и стрелять начал, кабы мог.

– Слава богу, что не мог! – Зоя уже привела в порядок прическу и протянула недомерку свободную руку. – Вставай давай! Надо идти!

С ее помощью Мозилла, кряхтя и постанывая, поднялся. Его шатнуло – сначала вправо, потом влево, и, кабы не Зоина рука, он бы непременно упал.

«Пришла беда, откуда не ждали», – подумал Сергей.

Зоя схватила бедолагу за шкирку, желая заставить его сделать хоть шаг. Но Мозилла только громче застонал:

– Не толкай… У меня сейчас руки-ноги отвалятся…

– Боюсь, в ближайшие часы нам идти не придется. Разве что на горбу этого недоноска тащить… Нужно дать ему передышку. – Сергей поднял голову и потрясенно замер.

Над головой теперь не было никаких туч. Безоблачное небо. Но солнце явно находится в западной стороне и, судя по тени, отбрасываемой ближайшим домом на стену противоположного здания, не слишком высоко над горизонтом.

– И вообще уже вечер. Скоро ночь.

– Как ночь?! – поразилась Зоя, но Мозиллов комбинезон из руки не выпустила. – Почему ночь?

– «Египетская тьма» порой съедает не только пространство вокруг…

Сергей не стал говорить, что скорее всего причиной сожранного «тьмой» времени является активное желание Мозиллы сбежать. В конце концов, это только предположение. Доказательств все равно не найдешь.

– В общем, дамы и господа, будем считать, что украденный у нас день – всего лишь плата за то, что мы все живы. Уж лучше такой вариант, чем, оставшись в том же часу, недосчитаться кого-то из присутствующих. А это был вполне возможный вариант… В общем, надо искать убежище для ночевки.

Зоя покривилась, но, в свою очередь, глянув на небо, кивнула:

– Да, и вправду дело к вечеру… Эй, Мозилла-тормозилла, давай-ка мне ствол! – Голос ее был уже вполне дружелюбным. – А ты хоть свои родные косточки до спальника доволоки! – Она перевесила себе на шею «Скорпион» недомерка и добавила: – Эх ты, чудо в перьях… Где будем ночевать, Бустер?

– Я бы перебрался на следующую линию. Раз тут водится «египетская тьма», то может найтись на наши головы что-нибудь и посерьезнее.

– Нет уж, – сказала Зоя. – Что-нибудь серьезное нам сейчас совсем ни к чему! На следующую – так на следующую.

– Но там придется надеяться на удачу. О подвале, где мы провели предыдущую ночь, Ментол рассказывал. А здешние кварталы мне знакомы слабо. Придется искать на ходу.

– Ну, на ходу – так на ходу. Я верю в твое чутье.

Они вернулись назад, на Средний проспект, и двинулись в сторону Восемнадцатой и Девятнадцатой линий.

Подневольная экскурсия по Васильевскому острову продолжалась.

Теперь справа тянулось четырехэтажное здание со ступенчатым фасадом, окруженное высокой металлической решеткой. Между окнами второго и третьего этажей тоже располагались колонны.

– Красивое здание, – сказала Зоя. – Будто настоящий дворец… Ой, а на противоположной стороне улицы что такое? – Она вытянула руку влево. – Как будто когда-то это был трамвай…

И в самом деле, в полуразрушенной металлической коробке глаз без труда узнавал старый питерский трамвай. Не было только токосъемника на крыше.

А за трамваем пряталась другая металлическая коробка, в которой без труда можно было узнать старинный троллейбус. На борту его даже сохранились остатки желтой краски.

– По-моему, тут был музей. Если мне, конечно, память не изменяет…

– Да, это музей городского электрического транспорта, – сказал с трудом переставляющий ноги Мозилла.

– А ты откуда знаешь? – вскинулась Зоя.

– Когда я учился в школе, нас сюда возили на экскурсию.

– Так ты коренной питерец?

– Да. Но Васильевский, увы, знаю не очень. У нас квартира была на улице Седова. Это, считай, другой конец города, недалеко от Обухова.

Подошли ко входу во дворец. Дверей не оказалось – видимо, были деревянными и их давно сожрала Слизь. Рядом с широченной лестницей, ведущей к дверям, стояли два металлических флагштока. На одном все еще висела грязная тряпка не до конца сгнившего флага.

– Раз… два… три… Двенадцать ступенек, – посчитала Зоя. – Ой, смотрите! Там даже табличка сохранилась. И даже прочитать можно… Нет, нельзя, далековато. А с рельсов сходить не хочу.

Сергей остановился и достал бинокль. Попытался прочесть слова на табличке.

– Верхние три строчки не читаются… А ниже… – Он прибавил резкости. – …геологический институт имени какого-то А Пэ Карпинского.

– О! Так это же ВСЕГЕИ, – воскликнул Мозилла. – Вот он, оказывается, где находился.

Сергей посмотрел на недомерка с невольным уважением. Похоже, были времена, когда этот Трофим вовсе не собирался пойти в бандиты. Опять ни одного слова на блатной фене не прозвучало!..

Впрочем, и никто из нас не планировал браться за то, чем мы сейчас вынуждены заниматься. Все это Зона, проклятая! Не только кучу людей поубивала, но и судьбу выжившим поломала, сука! Кто знает, может, Мозилла окончил бы какой-нибудь питерский институт и был бы сейчас ученым. А Зоя была бы замужем и растила детишек…

Впрочем, что это я? Расклеился, кол тебе промежду!.. Рано еще расслабляться! Не будем забывать, что рядом вовсе не ученый и не мама очаровательных детишек, а бандит и, по-видимому… э-э-э… а хрен ее знает! Мало данных для выводов!

Миновали этот самый геологический институт, и направо открылась нужная линия.

Прошли торец института по Девятнадцатой. На другой стороне, на Восемнадцатой, красовался дом старинного вида, с аркой, закрытой металлическими воротами, посередине и эркером в три этажа рядом. А дальше – современная коробка, на крыше которой сохранились две вывески: «Сенатор» по фасаду и «Офисы» на ближнем торце. Вместо большей части фасада зияли огромные дыры. Когда-то коробку построили из стекла и бетона, но теперь она состояла из бетона и дыр…

Здание представлялось весьма опасным. Из таких провалов в стенах запросто может свалиться на голову монстр размером с бегемота. И даже если не растерзает – к примеру, из-за отсутствия зубов, – то в лепешку превратит запросто!

Так что мы все-таки двинемся по Девятнадцатой. Тут хоть зияющие пасти окон поменьше.

– А кто сказал, что будет легко? – произнес он вслух.

– Ты к чему это, Бустер? – прохрипел Мозилла.

Некоторое оживление, родившееся в нем при виде музейного трамвайчика, умерло, и теперь это снова был смертельно уставший человек.

– Да это я про тебя. Держись, Трофим! Как только наткнемся на открытый двор, там и поищем подвал.

Они прошли еще метров сорок. Добрались до очередной металлической решетки, ограждающей вход в ближайший двор. И тут из арьергарда донесся Жекин голос:

– Опасно впереди.

Сергей замер. В душе проснулась тревога.

Впереди находилось здание, по архитектуре очень похожее на школу. К дверям вела облицованная плиткой лестница. И что-то с этой лестницей происходило. Вернее, не с самой лестницей, а с металлическими перилами ограждения. Наклонные и горизонтальные трубы явно прогибались между стойками, будто на них опирались задницы гигантских сидящих невидимых школьников. А потом стойки подломились, и конструкция превратилась в обломки.

– Стоим на месте, дамы и господа!.. Подержи-ка мой «Скорпион», Зоя…

Зоя забрала оружие. Сергей снял с плеч рюкзак и вытащил из бокового кармана несколько гаек, к которым были привязаны цветные ленточки.

– О! – проскрипел Мозилла. – Ищем «комариную плешь»? Известное приспособление…

– А зачем изобретать велосипед? Приспособление идеальное! Только у нас эта ловушка называется «слоновьей пятой».

– Да я знаю! Просто вспомнилось…

Сергей размахнулся и запулил гайку в сторону школьного крыльца. Когда гравитационная аномалия сорвала ее с заданной траектории и намертво приклеила к асфальту, все стало ясно.

– Вот и граница аномалии!

– Наглядненько, – сказал Трофим.

– Сейчас мы ее обрисуем.

Сергей бросил еще три гайки.

Аномалия доходила до середины проезжей части.

– Хочешь, не хочешь, а придется обходить по противоположной стороне.

– А может, махнем через решетку и позади школы проберемся? – предложила Зоя.

– Не факт, что там вообще имеется проход. И не факт, что «слоновья пята» не перекрывает и его…

На Восемнадцатой линии поблизости никаких намеков на убежище не было. К раздолбанному фасаду «Сенатора» был пристроен пятиэтажный дом прошлых времен с балконами. То есть, это, конечно, позже возведенный «Сенатор» был пристроен к пятиэтажке…

Дом был довольно длинным, но за ним, похоже, имелся проход во двор. Сергей глянул в бинокль и убедился: так и есть.

– Нет, давайте-ка перейдем улицу. Будьте наготове, следите за разбитыми окнами! Вероятнее всего нападение именно из них.

Перебрались на Восемнадцатую линию, двинулись вдоль «Сенатора».

Пока ничего не происходило.

А потом сзади раздался рев. И Жекин возглас «Атака сзади!».

И тут же началась стрельба.

Пока Сергей оборачивался, рев сменился надрывным визгом.

Метрах в пяти от Жеки издыхала тварь, какой Сергей в Зоне никогда не встречал. Этакая помесь собаки и крокодила. Только собачье тело размерами походило на дога, а крокодилья голова была небольшой. Но пасть весьма зубастая, вцепится в ногу – мало не покажется. Тварь еще подергалась несколько секунд и затихла. По асфальту растекалась черная кровь.

– Выпрыгнул из окна, – равнодушно сказал Жека.

Недомерка передернуло.

– Скорее бы уже добраться до ночлега, – простонал он.

– Впереди, вон там, проход во двор. – Сергей указал рукой направление. – Надеюсь, там для нас отыщется подходящий подвальчик.

Однако они и шага сделать не успели. Краем глаза Сергей заметил мелькнувшую справа и сверху тень. Развернул «Скорпион» в ту сторону. Однако выстрелить не успел.

Крылатая черная фигура спланировала с крыши школы. Но долететь до выбранной жертвы не успела. Крылья ее вдруг подломились, и она, сменив полет на стремительное падение, рухнула вертикально вниз и с грохотом врезалась в асфальт. Гравитационная аномалия оказалась столь мощна, что даже осколки, подчиняясь силе тяжести, не разлетелись в стороны.

– Что это? – вскликнула испуганно Зоя.

– Каменная горгулья, – пояснил Сергей. – Одно порождение Зоны попало под действие другого. Мы бы там улеглись безо всякого грохота. Разве что с чавканьем…

– Фу-у-у! – Зоя поморщилась и скривилась, будто ей в рот попала некая гадость.

– Эти твари стаями не летают. Так что еще одной атаки быть не должно. Идемте! Но по-прежнему посматривайте по сторонам. Не успокаиваться!

Мимо пятиэтажки они прошли без происшествий. За нею действительно открылся проход во двор.

Дом имел необычную архитектуру. Был он выше уже пройденной пятиэтажки и по ближайшему торцу не имел сплошной плоской стены, открывая еще один, небольшой дворик. А там, по левой стороне, пристроился вход в подвал – огражденная перилами лестница, прикрытая узкой металлической крышей и уходящая под землю.

К лестнице экспедиция и направилась.

* * *

Подвал попался – выше всяких похвал.

Во-первых, металлическая дверь, к которой привела лестница, была закрыта только на щеколду, так что дополнительных усилий для взлома не потребовалось.

Во-вторых, ко всеобщему удивлению, подвал оказался не занят местными тварями, что после случившегося несколькими минутами ранее само по себе было натуральным подарком судьбы. Удалось вселиться без боя.

А в-третьих, в дальнем углу обнаружился штабель самых настоящих деревянных поддонов. Размеры – примерно два на полтора метра. Доски были на удивление сухими. Правда, отсутствие сырости оборачивалось наличием пыли, но это дело терпимое.

Аккуратно перетащили шесть поддонов на середину, укрыли пленкой, и готов тебе вполне приличный лагерь. Разве лишь костер не развести. Но если питаешься современными консервами, зачем тебе костер?

Наличие досок говорило и еще об одном – подвал никогда не посещался Серой Слизью.

Тем не менее на всякий случай при свете фонариков внимательно осмотрели и эту подвальную секцию, и следующую, куда вел открытый проем.

Тоже пусто. И абсолютно никаких следов на царящей и там пыли. В общем, отдыхай – не хочу!

Проверять следующую подвальную секцию вообще не стали. Если бы там побывали незваные гости, их следы нашлись бы в первых двух помещениях. Да и жрать уже хотелось просто невмоготу.

Рюкзаки разложили по углам деревянного помоста. В этом конце подвала оказалось тепло, так что можно было обойтись и без спальников.

В общем, устроились. С аппетитом поужинали.

Недомерок слопал сразу две банки консервов, и физическое состояние его явно улучшилось.

– Люблю повеселиться, – сказал он. – Особенно пожрать… Так у нас в детстве кенты выражались.

Заваривать чай была очередь Трофима, но грузить его не стали, пусть отдыхает от трудов праведных. Сергей занялся сам. Вручил всем кружки.

– Слушай, Бустер, – сказал Мозилла. – Вот как ты не ссышь болтаться в Зоне который год? Тут столько разной мерзости!

– Почему же не ссу? Боюсь, конечно… Вот ты когда-нибудь людей убивал?

– Приходилось.

– А не боялся, что поймают?

– Ну да, шухерно было. Но пообвыкся.

– Вот и я пообвыкся.

Мозилла поскреб затылок:

– Ну да, согласен. Привычка – великая вещь. И опыт.

– Вот-вот! Я давно уже опытный сталкер. Ты бы с мое в Зону походил – не пытался бы сегодня от «египетской тьмы» убежать.

Недомерок покривился, но промолчал.

– В следующий раз и не станешь. Будешь лежать и ждать, пока «тьма» рассосется.

Зоя встала, убрала кружки и сказала:

– Пойду посмотрю, что там дальше, Бустер. Я на подходе успела заметить, этот дом примыкает вплотную к следующему. Может, у них подвалы общие и можно будет кое-какой отрезок пути пройти под землей. Тут хоть с неба на тебя твари не прыгают…

– Хорошо, – сказал Сергей, понимая, что ей на самом деле потребовалось. – Только будь осторожна. Может, в сопровождении Жеки пойдешь?

Жека тут же поднялся с помоста и потянулся к оружию.

– Нет, спасибо! Сама справлюсь.

Жека сел.

– Что, надоело в памперс ходить? – заржал Трофим. – Двое суток не снимала, переполнился, наверное. Может, помочь? Подержать что-нибудь…

– У себя подержи, – парировала Зоя. – Или у тебя и держать нечего?

– А ты проверь!

– Уж как-нибудь обойдусь! Мне твой стручок без надобности.

– Стручок! – фыркнул недомерок. – Знала бы ты, сколько от него бабья пищало!

– То есть, мал клоп, да вонюч! – в свою очередь фыркнула Зоя.

Трофим не обиделся. Похоже, после ужина ничто не могло убить в нем хорошее расположение духа.

– Ладно, топай себе! Я предпочитаю тех, что помельче да помягче. С тобой весь в синяках завтра встанешь… Да смотри, подальше от базы отхиляй. А то вонь дрыхалову мешать будет.

– Тьфу на тебя!

Зоя покопалась в своем рюкзаке, что-то вытащила, взяла «Скорпион», включила фонарик и ушла в проем. Были слышны только удаляющиеся осторожные шаги, да некоторое время отсвет мелькал.

– Чего ты ее достаешь? – спросил Сергей, когда шаги растворились.

– Баба должна быть в тонусе, – усмехнулся Трофим. – И непременно ощущать на себе мужское внимание. Тогда у нее и настроение боевое, и дело спорится… Не в моем она вкусе. А вот на твоем месте я бы не терялся. Зуб даю, она бы перед тобой лохматый сейф во всю ширь распахнула. Даже заветный ключик бы не понадобился.

Сергея слегка покоробило от этих слов. Но что с бандюка возьмешь? Слава богу, хоть обычные человеческие слова не забыл! А то бы сплошной феней всех напрочь замордовал…

– Да она и не в моем вкусе – тоже. Знаешь, какая у меня жена… – Он осекся.

Не такому собеседнику про Еву рассказывать. Иначе словно помоями обольешь!

– Ладно, не будем об этом.

– Это точно. Иначе с проснувшейся голодухи и на эту дылду вскарабкаешься.

– Ты бы укладывался, Мозилла. То еле ноги носил, а то раздухарился!.. Я-то посижу, подожду, пока вернется.

– И то верно. – Трофим залез в спальник и через минуту уже засопел с присвисточкой. Неизвестно, как ему удалось справиться с привычкой, но после первой ночи недомерок больше не храпел. Пережитый страх – великий воспитатель, если за человека берется, многое изменит.

Зои все не было, и Сергей забеспокоился. Не нашла ли девочка на свою задницу приключений? Пойти проверить? А ну как застану ее в рассупоненном виде на корточках, неудобно получится… Впрочем, если бы возникли приключения, выстрелить бы успела, не тот она парень, с наскока не возьмешь. Так что подождем еще немного…

Он не ошибся. Не прошло и двух минут, как послышались осторожные шаги и в проеме заиграли отсветы фонарика.

– Долгонько ты, – сказал он, когда девица появилась в проеме.

– Как справилась. – Зоя приблизилась к нему, села рядом, не погасив фонарик, и негромко сказала: – Слушай, Бустер, надо бы нам пошептаться. Мамонт велел рассказать тебе кое-что, когда мы окажемся в Зоне и подойдет подходящий момент. Момент наступил. – Она снова поднялась на ноги и двинулась к проему, едва не касаясь макушкой потолка. Остановилась, оглянулась. – За мной, командир!

Сергей подхватил свой «Скорпион» и двинулся следом. В душе́ его мгновенно родилось беспокойство.

Что еще за подходящие моменты? Не хватило нам сегодня неожиданностей, кол вам всем промежду булками! Или решила объяснить, что случилось при утренней встрече с «каракалами»? Что ж, тогда с удовольствием послушаем… А уж верить или нет – поглядим.

Да, похоже, тут и в самом деле подвалы нескольких зданий были соединены проходами. За вторым соседним помещением открылось еще одно. Здесь помимо того прохода, откуда они пришли, имелось еще два – в правой стенке и прямо. Зоя пошла прямо, и Сергей быстро убедился, что подвал представлял собой целую анфиладу отдельных залов, если можно так выразиться.

Зоя вела себя осторожно – освещая фонариком очередной «зал», осматривала его и, убедившись в отсутствии каких-нибудь «хозяев», шагала в следующий. Так они миновали еще три небольших помещения. А в четвертом, в дальнем углу, обнаружился еще один настил из вполне сохранившихся досок. По-видимому, до Прорыва тут было ночлежное лежбище бомжей. Или просто что-нибудь хранилось…

Впрочем, нет. Настил накрыт той же самой пленкой, что и их общий лагерь. Значит, Зоя его и соорудила, пока они думали, что она справляет нужду. Интересно девки пляшут…

– Наверное, тут бомжатник был, – сказала Зоя. – Тебя не коробит?

– Нет. А должно коробить? Я, знаешь, в жизни многое видел!

– Ну, вот и хорошо.

Подойдя к доскам, Зоя остановилась, положила на край настила оружие и фонарик и стащила с себя разгрузку, оставшись в армейском комбинезоне. Впрочем, комбинезон тут же последовал за разгрузкой, открыв взгляду Сергея бретельки черного бюстгальтера с красной застежкой посередине спины. А потом девичий торс и вовсе оказался полностью обнаженным. Зоя повернулась к обомлевшему от неожиданности Сергею:

– Ну, Бустер, что смотришь, как баран на новые ворота? Никогда не видел женские прелести?

В глазах ее отражался свет Сергеева фонарика.

Так они постояли несколько секунд.

– Ну же, иди сюда. И опусти «Скорпион», тут потребуется иное оружие. – Она забрала у него ствол и положила рядом с собратом.

У Евы были сиськи четвертого размера, он знал. У Зои оказались не такие полные – похоже, номер два, но стоячие и начинающиеся едва ли не от шеи. У Евы красовались деформированные своим весом полушария, а тут – самые настоящие конусы. Под разгрузкой-то они были почти незаметны. А сейчас освободились из плена и, нацелившись на Сергея отвердевшими коричневыми сосками, предстали перед ним во всей своей красе.

Кто-то из знакомых мужиков когда-то говорил, что такая стоячая грудь бывает только у молоденьких евреек…

Сергей обычно терял голову только в одной-единственной ситуации – оказавшись один на один с обнаженной женщиной.

Сейчас произошло именно это. Последней внятной мыслью его оказалась: «Не пожаловали бы сюда гости…»

А дальше верх взяли здоровые человеческие чувства – крышу попросту снесло.

Слетела с плеч собственная разгрузка. А потом и все остальное. И вот он уже сжал в объятиях горячее женское тело и принялся тискать тугие сокровища. И внезапно оказалось, что она вполне в его вкусе.

– У меня чувствительные соски, – промурлыкала Зоя, и он принялся крутить отвердевшие вершины конусов.

А вот он уже лежит на ней, властно утверждаясь между длинных гладких ног, и ищет путь к сокровенной впадине, скрывающейся среди мягкой курчавой поросли.

А она ничего не имеет против этих поисков, приподнимая таз и подставляясь под его оружие.

Когда они соединились в одно целое, Зоя заурчала и затряслась. И он, уже не сдерживаясь, принялся выполнять вековую, сугубо мужскую работу, которая никогда и никому не надоедала. Очень знакомую, но всегда как в первый раз. Впрочем, с этой женщиной так и было…

На какое-то время они полностью растворились друг в друге, мечтая лишь о том, чтобы происходящее продолжалось как можно дольше. Час, день, год, всю жизнь…

Но рано или поздно все заканчивается.

Зоя резко выгнулась под ним, тихонечко застонала: «И-и-и-и…» и сжала бедрами его талию.

Одновременно низ Сергеева живота пронзила острая сладкая боль, такая вроде бы привычная, но всякий раз как будто неведомая прежде…

Еще несколько судорожных толчков-ударов…

И мир вернулся.

Сергей вновь почувствовал, как в его грудь упираются тугие конусы сисек. Сердце колотилось в груди как бешеное. В висках пульсировала кровь. Тем не менее прекрасно был слышен и стук Зоиного сердца. Вспотевшие животы все еще касались друг друга, а тела по-прежнему составляли единое целое.

Но это уже не было слиянием, каждый сделался сам по себе.

Фонарики по-прежнему разгоняли подвальный мрак. Остро пахло по́том и сексом.

И кажется, он слегка поднатер колени и локти. Впрочем, это не страшно – аптечка в кармане разгрузки, а в ней есть бактерицидный пластырь.

Потом Зоя осторожно дунула ему в лицо и вздохнула:

– Ты классный, Бустер! Всю бы свою жизнь так вот провела…

Очарование неожиданной страсти уходило – вместе с успокаивающимся биением сердца. Пора было возвращаться в подвал, превращая единое целое в отдельно мужчину и отдельно женщину. Неизбежность жизни, ибо природа не предусматривает долгого пребывания в таком симбиозе. Съедят…

И любовники пусть и неохотно, но разделились. А потом оторвались друг от друга и поднялись с досок. Он не удержался и еще пару раз стиснул ее левую сиську. А она счастливо рассмеялась.

– Спасибо, Бустер!

– И тебе спасибо, Зоя! Ты тоже классная.

Она взялась за сваленную в беспорядке одежду, раскладывая ее по двум кучкам. А он достал пластырь и принялся наклеивать на содранные места.

– Ты спину и попу не занозила?

– Нет. Эту пленку никакие занозы не проколют.

– А-а-а… Ну да, естественно.

Она протянула руку и погладила его по щеке:

– У-у-у, уже колючий.

– Ничего, вернемся из Зоны, побреюсь.

– Там я, наверное, уже не увижу.

Сергей не нашел, что ответить. Сказать «Увидишь!» – соврать, это уже понятно. Согласиться – вроде как предать. И ее, и то, что между ними случилось.

Он закрыл аптечку и убрал в карман.

И тут на него нахлынул стыд. Какое еще предательство! Она просто воспользовалась им, как фаллоимитатором, когда засвербило в… как выражается Мозилла, лохматом сейфе, кол ей промежду булками.

Захотелось цепануть ее, спросив, не боится ли она забеременеть от сталкера.

Но это был не тот вопрос!..

Она достала из кармана разгрузки свежий памперс, он последовал ее примеру. Использованные выбросили в угол.

Не тащить же с собой в лагерь!

Принялись облачаться, постепенно скрывая друг от друга то, что еще пару минут назад было самым желанным в жизни, а теперь просто становилось анатомическими частями женского и мужского тел.

Одеваясь, Сергей прислушался. Кругом было тихо – Зона не стала мешать этой кратковременной любви.

Наверное, тоже считала, что продолжения не будет.

Ну и ладно. Все ро́вно!

Напялив на себя нижнее белье, Зоя сказала:

– Очень плохо, что мы потеряли сегодня столько времени с этой «египетской тьмой».

Судя по всему, личное время у нее уже закончилось и она снова была на службе у Аркадия Михайловича. Или у кого-то другого. Но любой из них должен весьма ценить такого сотрудника…

От любви до работы – памперс и бюстгальтер! Так что действительно все ро́вно.

– Согласен, вероятность того, что дочка Мамонта не доживет до встречи с нами, с каждым часом повышается. Но искать ее среди ночи… Спасать, скорее всего, будет не только некого, но и некому. У тебя есть какие-то конкретные предложения, как выиграть время?

Зоя помотала головой, натягивая на бедра комбинезон:

– Увы, нет. Кабы имелись, я бы давно выложила на ваш суд.

– Но ведь ты наверняка знаешь, что ей тут потребовалось, коли она отправилась совсем в другое место.

Зоя натянула комбинезон на руки и плечи, застегнула молнию на груди, скрыв остаток женского естества, и пригладила волосы:

– Наверняка не знаю, Бустер. Могу разве лишь догадываться. А догадки немного стоят в нашей жизни.

– И все-таки поделись со мною своими догадками. Пойми, я ведь должен как-то планировать дальнейшие действия. А то получается сплошное «пойди туда, не знаю куда, найди то, не знаю что».

Зоя некоторое время смотрела ему в глаза – словно искала, нет ли там чего скрытого за семью печатями. При свете фонарика разглядеть в глазах даже бревно трудновато, так что зря она старалась…

– Думаю, Вера пытается найти консерватор…

Сергей секунду порылся на чердаке своей памяти. Ни одного артефакта с таким названием там не отыскалось. Лабуда какая-то!

– Никогда не слышал. Консерватор?.. Это еще что за зверь?

– Видишь ли, в последнее время Лариса, Верина мама, сильно изменилась. Я имею в виду внешность. Хотя и характер в связи с этим тоже… Годы неуклонно берут свое. Ей через две недели сорок стукнет, и она этим фактом чрезвычайно опечалена. У женщин подобные переживания в таком возрасте сплошь и рядом, удивляться здесь нечему… Короче, какой-то добрый человек рассказал Вере, что в Зоне можно отыскать штуковину, замедляющую старение человеческого организма. Как бы законсервировать его, чтобы изменения не происходили столь быстро… Ну вот, думаю, она и решила подарить маме на день рождения такой артефакт… Чего ты улыбаешься?

Сергей не смог удержаться и откровенно расхохотался.

– Зря смеешься. – Зоя надела берет и ткнула Сергея кулаком в грудь. – Смешно ему стало!.. У тебя вон жена молодая, а ты все равно со мной налево сбегал. А Мамонт давно уже на несколько фронтов работает… И Лариса попросту боится, что он ее скоро попросит на выход с вещами. Разведется, короче. Претендентки на ее место гуртом в очередь стоят! У женщин, особенно у жен богатых мужиков, вопрос собственной внешности далеко не последний. Если вообще не первый! Они ж типа манекенов. Или как витрина в магазине. Чем красивее, тем лучше. Богатство мужа надо демонстрировать, именно это, если ребенка уже родила, становится главной их задачей. Так что смеяться, Бустер, тут совершенно не над чем! Тебе бы заботы стареющих дамочек, в бога-душу-мать! – Зоя обиженно фыркнула.

Видно, ею сейчас полностью завладела женская солидарность.

– Извини, пожалуйста! – Сергей с трудом загнал смех в глотку. – И ради такой ерунды младшая Мамонтова решила отправиться в Зону? Рискнуть собственной жизнью…

– Это, Бустер, для тебя ерунда. Вера очень любит мать. А отцу в последнее время постоянно пытается доказать свою состоявшуюся взрослость и полную самостоятельность. Ничего удивительного! Нормальные желания нормальной девушки. Я, знаешь, в ее годы и не такое отчебучивала!

Вот в последней Зоиной фразе Сергей ни грамма не сомневался. Эта могла. Бедные ее родители! Хлебнули, должно быть, с доченькой!

Но и остальное сказанное вполне могло оказаться правдой. Кто их знает, этих девиц? Наташка вон совсем мелкая, а порой такое выдаст – хоть стой, хоть падай!

Вопрос только в одном: если консерватор женской молодости существует на самом деле, почему он, Сергей, о таком артефакте никогда не слышал? Да у него бы давно от богатеньких заказчиц отбою не было! Можно было бы такие бабки заколачивать, мама не горюй! И Ментол ни о чем таком никогда не заикался. А уж тот возможность заработать не пропускал…

Сергей тоже завершил процесс облачения. Теперь о случившемся несколько минут назад уже ничто не напоминало. Даже аромат любви рассеялся.

Ладно, если Зоя и врет, то весьма складно. И лучше сделать вид, что поверил. Правды она все равно не скажет, даже если к стенке припрешь. В общем, с дочкой Мамонта мы по ходу дела еще разберемся. Все равно от этого никуда не денешься.

А сейчас надо покрутить разговор вокруг другой непонятки, не менее важной. Если не более… Пока мы тут один на один и возникла хоть какая-то откровенность.

– Я думал утром, нам конец настал, когда встретились с «каракалами». Уже был готов продать жизнь подороже!

Зоя удовлетворенно усмехнулась, как будто давно ждала этого разговора и наконец дождалась.

– А нам бы и пришел конец, не окажись я хорошо знакома с их командиром. Этот усатый капитан – Леша Козловский, мы с ним когда-то в учебке вместе трубили, он тогда еще младшим лейтенантом был. Даже пытался за мной ухлестывать… Ты уж извини, Бустер, что не сразу рассказала и заставила тебя посомневаться. Но не стоило при всех. Мозилла бы просто не поверил. А так, пока с Мамонтом не встретимся, у него лишних вопросов не появится. А когда встретимся, Мамонт скажет ему то, что мне надо. Я Мамонту объясню ситуацию. И вообще победителей не судят… Кстати, Леша поначалу предложил вас всех грохнуть, а меня, по старой дружбе, отпустить.

– Ты готовилась в спецназовцы?

– Готовилась. И непременно стала бы «каракалом», кабы не один старый толстопузый кобель при больших звездах на погонах. Не ответила на его настойчивые ухаживания, вот он и подвел меня под монастырь. Выгнали из учебки с треском за аморальное поведение. Неужели бы я сейчас у Мамонта в шестерках бегала, кабы не те проблемы?

И опять ее слова вполне могли оказаться правдой. Сергей это прекрасно знал. Такие случаи бывали и у его знакомых баб-военнослужащих. Есть полканы и подполы, которые в них видят в первую очередь именно бабу, со всеми вытекающими из этого факта последствиями.

– Да, тяжело женщинам в армии, – сочувственно сказал он.

– Кому как! – Зоя пожала плечами. – Те, кто перед старшим товарищем готов раздвинуть ноги по первому же намеку, живут очень даже неплохо. И непыльное место службы обеспечено, и карьерный рост на мази. Да и влияние ночной кукушки на судьбу окружающих всем известно. Но я, как сказал мне этот жирнопузый, оказалась кобылкой с норовом, и объездить меня ему не удалось. Так что прикинь, Бустер, кого ты сегодня объездил! Гордись! – Она опять легонько стукнула его кулаком в грудь. – Кстати, имей в виду и еще одно. Я у Лехи ваши жизни выкупила. Так что вы меня должны носить на руках. Долг платежом красен!

– Давай поношу. Прямо сейчас! С превеликим удовольствием!

– Ты уже поносил. Вся задница, наверное, в синяках из-за этих проклятых досок! Хорошо хоть без заноз обошлось, а то пришлось бы и меня лечить. – Она подмигнула. – Йодом или зеленкой…

– Я бы полечил. С превеликим удовольствием!

– Ты и так уже полечил с удовольствием. Давно у меня подобного лечения не было. – Она улыбнулась и потянулась, выругалась, задев руками потолок. А потом вздохнула: – Все какие-то заморыши попадались. Как ты выразился, бледная немочь… Ладно, не бери в голову. Потрахались и разбежались. Ты-то хоть доволен мною? Понравился тебе мой станок?

Сергей даже слегка опешил от такого вопроса. Воистину бабы, прошедшие армейские порядки, отличаются от обычных. Ева, скорее всего, даже термина такого не знает.

– Станок твой всем станкам станок!

– Ну и великолепно! Имей, кстати, в виду! Когда выберемся из Зоны, я буду не против и еще раз встретиться. А может, и не раз…

Видно, у него изменилось выражение лица, потому что она поспешно добавила:

– Ладно, не смурней, я на место твоей жены не претендую. Не люблю никакой зависимости от мужиков. Хоть от полковников, хоть от сталкеров! – Она взялась за «Скорпион». – Ну что, возвращаемся к нашим. А то не начали бы разыскивать без вести пропавших.

– Идем, – коротко ответил Сергей, решив оставить ее «нелюбовь к зависимости» без комментариев.

Собственно, он и не знал, что сказать по этому поводу. Если правду – обидится. А неправды между ними и так хватает. И дополнительная ее порция ни к чему!

Минут через пять они, по-прежнему освещая путь фонариками и стараясь не поднимать пыли, вернулись в лагерь.

Тут все было спокойно. Недомерок дрых без задних ног, и неяркий свет ему абсолютно не мешал. Жека сидел в той же самой позе. Как будто и не заметил долгого отсутствия парочки…

Ну и прекрасно!

Вообще женщины для Жеки попросту не существовали. В смысле как объект сексуального интереса. Сергей никогда не видел, чтобы парень оглянулся на аппетитную попку или впился взглядом в смазливую мордашку.

Наверное, Стервь все-таки изуродовала его, лишив присущих любому мужику наклонностей. Но он, скорее всего, даже и не догадывается о том. Однако не Сергей станет тем, кто откроет Жеке глаза на собственную ущербность. В конце концов, служили когда-то в гаремах евнухи и в ус не дули. В такой жизни отсутствует масса проблем, имеющихся у обычных мужиков.

Зоя тоже некоторое время рассматривала парня и, похоже, даже хотела что-то сказать. Но не стала.

8. День третий

Говорить Жеке и Мозилле о полученной от Зои новой информации Сергей не стал. Недомерку знать о подробностях личной жизни своих хозяев ни к чему, а Жеке все это просто по барабану.

Ничего в общем-то и не изменилось, мы по-прежнему занимаемся поисками мамонтовской дочки. И непременно найдем! Иначе грош нам цена, кол мне промежду булками!

Отдохнувший за ночь Трофим – его на сей раз попросту не стали назначать в караульные – время от времени поглядывал на сталкера и мамзельку с некоторым подозрением. То ли вчера, когда они уходили из лагеря, делал вид, что дрыхнет, то ли в выражениях их лиц появилось что-то необычное. Но даже если недомерок и не дрых, его наверняка волновало вовсе не содержание возможного разговора между ними, а предположения о том, чем эти двое, уединившись, могли заниматься, пока он якобы спал.

А вот это было по барабану не только Жеке, но и парочке свежеиспеченных любовников.

Как обычно, утро оказалось вечера мудренее, и сегодня Зоя вообще не представлялась Сергею сексуальной женщиной. Впрочем, на ней опять была армейская походная одежда, ни в коей мере не предназначенная подчеркивать дамские прелести…

Тем не менее Мозилла за завтраком не удержался:

– Памперс-то поменяла, подруга?

Однако Зоя пикироваться сегодня была не расположена. Ответила подобно Жеке:

– Да.

Недомерок настолько поразился этой краткости, что никак сей ответ не прокомментировал.

А Сергей подумал, что женщина до и она же после – это два совершенно разных человека. Неистовая стервозность и степенное благодушие…

Впрочем, в Зоне все эти характеристики не имеют ни малейшего значения. На ее фоне человеческие эмоции – сущая мелочь! Кроме готовности выстрелить в нужный момент. Но вряд ли Зоино нынешнее благодушие лишит ее этой готовности. Ибо инстинкт самосохранения превыше всего!

После завтрака с соблюдением привычных мер предосторожности выбрались наружу. Прежде чем выйти из-под крыши, защищающей вход в подвал, Сергей проверил с помощью перископа стену дома, нависающую над лестницей. Тварей не наблюдалось.

Поднялись по ступенькам, цепочкой вышли во двор. Осмотрелись, готовые к нападению.

Прислушались. На Васильевском острове царила тишина. Ни отдаленных звуков выстрелов, ни иных подозрительных шумов, ни – даже! – шума ветра. Будто все вокруг вымерло. Добра от такой тишины не жди.

– Ну что, дамы и господа, выходим на улицу?

– Выходим, – сказала Зоя, чему-то легко улыбаясь. Должно быть, опять вспоминала вчерашний вечер…

Ее улыбку заметил и недомерок.

– Сияй, подруга, сияй, – сказал он осуждающе. – Досияешься до… – Он грязно выругался.

– Внимательнее все! – напомнил Сергей, чтобы вернуть Зою в реальность. – До нужного нам места совсем уже недалеко осталось. Двигаемся прежним порядком – я первым, Жека замыкающим. И постараемся побыстрее, потому как…

Раздавшийся поблизости могучий рев заставил его заткнуться. Звук был настолько неожиданным, что все четверо как подкошенные рухнули на землю, судорожно поводя стволами и озираясь по сторонам.

Но нет, во дворе не наблюдалось никаких незваных гостей.

Зоя с испугом посмотрела на Сергея. У того и у самого сердце ушло в пятки, и пришлось потратить немалые усилия, чтобы успокоиться и понять хотя бы, откуда доносится этот невообразимый шум.

Наконец Сергей сообразил – ревут по другую сторону дома, как раз на улице, куда собрались выйти поисковики. И не только ревут. Доносились еще и громкие шлепки и бешеные удары, будто там дрались Чужой с Хищником. Или Змей Горыныч с Годзиллой… Удары периодически сменялись громким треском, словно кто-то разрывал гигантские простыни. Судя по всему, на Восемнадцатую линию сейчас сунуться мог только самоубийца.

– Назад! Назад, в подвал! – скомандовал Сергей, сомневаясь, услышат ли соратники его голос сквозь этот дикий шум.

Если и не услышали, то сообразили, что за углом дома, где открывался проход на улицу, им делать нечего.

Первой, поднявшись с земли и пригибаясь, в подвал скользнула Зоя. За нею последовали недомерок и Жека. Сергей отступал последним. Оказавшись под защитой стен, он шумно перевел дыхание.

– Что там за херня? – Мозилла был, как и все, изрядно напуган.

– Бог его знает! Боюсь, на этот вопрос сможет ответить только Зона. Никогда такого не слышал! И, честно говоря, не стремлюсь узнать. Впрочем… Зоя, за мной! А вы двое оставайтесь тут!

* * *

Надежда его оказалась верной.

Не обследованный вчера в третьей секции подвала проход направо вывел их в соседнюю, которая, в свою очередь, имела выход в помещение, расположенное параллельно ранее проверенным секциям. В общем, в плане как буква «П», и противоположная ножка этой «буквы» тянулась как раз вдоль Восемнадцатой линии. И для полного счастья здесь на улицу выходили подвальные окошки, большей своей частью уже закрытые слоями городской мостовой, уложенными после постройки здания. Оставались только узкие просветы, этакие горизонтальные амбразуры для стрелкового оружия, сквозь которые можно было разглядеть совсем немного.

Но и этого немногого оказалось вполне достаточно, чтобы, подойдя к ближайшей амбразуре, понять: снаружи не на жизнь, а на смерть схватились самые настоящие монстры. В поле зрения были видны только толстенные, напоминающие слоновьи лапы, только раз в пять толще. Их хозяина и в самом деле могли звать Годзиллой. Врага его рассмотреть не удавалось, но поскольку лапы перетаптывались на одном месте, разворачиваясь то в одну, то в другую сторону, оставалось предположить, что ходячий монстр дерется с летающим противником.

– Их там двое, – сказала Зоя. – Слышишь, ревут по-разному?

Теперь Сергей тоже услышал.

– Да, двое. Но, боюсь, на нашу погибель и одного бы за глаза хватило.

– Да уж, судя по лапам, эта махина ростом со здание. Это ж кто до такой степени мутировать мог?

– Полагаю, это и не мутант совсем. Прямое порождение Зоны…

Лапы топтались минут пять. Пол в подвале слегка подрагивал. А потом раздался уже знакомый треск, лапы накренились, и через пару секунд почву качнуло небольшое землетрясение. В амбразуру теперь был виден серый бок монстра. Еще секунд десять бок судорожно вибрировал – будто гигантская тварюга намеревалась встать, – а потом успокоился. Его соперник издал ликующий рев, и у Сергея родилась надежда, что уцелевший в схватке уберется теперь восвояси. Ну, может, какое-то время порвет тушу убитого врага – ведь в животном мире победитель, как правило, терзает побежденного, – но рано или поздно насытится, и больше ему тут делать будет нечего.

Однако с улицы снова донеслось «топ-топ», и опять раздались два бешеных рева. Видимо, у летающего появился новый соперник того же вида, что и первый. К убитой твари пришла помощь. Правда, немного запоздала…

– Я пойду посмотрю в другое окошко, – сказала Зоя.

– Хорошо. Только будь осторожна. – Сергей продолжал наблюдать за неподвижной тушей, сам не зная зачем.

Новая схватка началась. Рев, другой рев – несколько иной тональности, удары, звук, похожий на хлопанье крыльев, опять рев…

Сергей продолжал смотреть на мертвую тушу, ожидая неведомо чего.

И не зря.

Гигантский бок вдруг шевельнулся. Нет, это не была судорога умершего существа, внезапно и по неведомой причине возвращающегося к жизни. Туша слегка заколебалась, словно изображение зверя на полотенце, развевающемся в воздушном потоке от умопомрачительного вентилятора. Она будто испарялась неведомым продуктом разложения…

В амбразуру явственно потянуло – нет, вовсе не вонью разлагающейся плоти, как можно было бы ожидать. Наоборот, свежим ветерком, кислородным коктейлем.

Не прошло и пяти минут, а от укокошенного монстра не осталось никаких следов. А потом на его место откуда-то сбоку притоптались две «слоновьи» лапы.

– В другом окошке видно абсолютно то же самое. – Это рядом появилась Зоя. – Бьются не на жизнь, а на смерть. Но потом бой сместился в твою сторону. – Она тоже заглянула в амбразуру и выпучила глаза. – А где тот, первый убитый?

– Исчез, кол ему промежду булками! Просто растворился в воздухе. Испарился. Был – и нету. Наверное, срочно потребовалось освободить место на арене цирка.

Зоя посмотрела на Сергея. В глазах ее жило фундаментальное недоверие. Но, видимо, никакой другой гипотезы, кроме исчезновения туши, ей тоже не приходило в голову.

– Слушай, – Сергей продолжал смотреть на топчущиеся лапы, – мне кажется, это все очень надолго.

– Хреново дело, – сказала Зоя сокрушенно. – Эдак мы не скоро отсюда выберемся. Может, поищем выход наружу в следующих подвальных помещениях? Вдруг на противоположную сторону дома можно удрать? Потом дворами, как позавчера утром. Если, конечно, там есть заборы, то медленно получится. Но все же хоть какое-то движение вперед…

– А что нам остается? Пошли!

Они проследовали уже изученным вчера путем. Добрались до той секции, где расположился опробованный сексодром.

– Даже не верится, – сказала Зоя с улыбкой.

Сергей не ответил. Нашла, т-твою дивизию, время для приятных воспоминаний, в бога-душу-мать!

Он сунулся в следующее помещение. И замер – там никаких выходов не наблюдалось, сплошные стены…

– Вот дьявол! – Зоя уже стояла за его спиной. – Мы в тупике!

– Да уж! – Сергей почесал затылок. – Знаешь, у меня такое ощущение, что нас всячески стараются не допустить до нашей нынешней цели. К коттеджам на Голодае дорога была будто прогулка. А потом началось… Вчера полдня потеряли с «египетской тьмой», кол ей промежду булками! И сегодня неизвестно, сколько времени придется просидеть в этом подвале. Будто кто-то решил, что нам рано появляться в нужном месте. Словно там декорации еще не построены, а актеры роли не выучили…

Зоя смотрела на него широко открытыми глазами, и было видно, как бьется в них мысль. Вот только ничего полезного, несмотря на предпринимаемые усилия, эта мысль из себя не выбила, потому что Зоя спросила:

– Здесь будем ждать финала циркового представления? Или пойдем назад, к ребятам?

– Пойдем к ребятам. Гуртом, как известно, и батька́ сподручнее колотить. Мало ли еще что произойдет… – И вдруг хлопнул себя по лбу. – Погоди-ка! Из нашего подвала ведь не обязательно именно на улицу выходить. Можно повернуть направо и пройти в следующий двор. Айда карту посмотрим. Вдруг да повезет!

Они вернулись в лагерь.

Недомерок с расширенными от страха глазами прислушивался к шуму. Жека сидел на поддоне и смотрел в сторону выхода на улицу. «Скорпион» у него был наготове. Только сунься!..

– Ну и что происходит? – спросил с надеждой Мозилла. – Сможем уволочь копыта отсюда?

– Глухо как в танке! – сказала Зоя. – На улице дерутся огромные твари. Этакие тираннозавры или гигантские слоны… Там не пройти. И другого выхода из подвала нет.

Между тем Сергей достал карту и расстелил на поддонах. Собственно, это, скорее, был план Василеостровского района, поскольку имелись очертания домов. И не просто квадратики, а со всеми геометрическими подробностями.

– Ага, мы находимся явно вот тут. Сразу четыре дома, соединенных воедино. Номера девятнадцать, двадцать один, двадцать три, двадцать пять. Мы сейчас в двадцать пятом. И позади дома, судя по плану, есть открытый двор. Можно будет либо пробраться на Семнадцатую линию, либо на Большой проспект.

– Ну так вперед! – воскликнула Зоя.

– Конечно, похиляли! – согласился Мозилла. – Задолбал меня уже этот подвал, в рот ему ноги! Что мы, дети подземелья, что ли?

Выбрались снова во внутренний дворик. На улице за домом продолжалась битва. Ревело, хлопало и трещало…

– За угол, направо! – Сергей двинулся первым. – За мной!

Однако едва он вышел в проход, ведущий во внутренний двор, как там тоже заревело. Еще он успел заметить на асфальте впереди гигантскую тень…

– Назад! Назад!

* * *

Они сидели в подвале уже четвертый час. И все это время снаружи доносились грузные шаги, рев, хлопанье и треск. И периодическое землетрясение, когда очередной монстр грохался на покореженный асфальт, чтобы через несколько минут превратиться в пару десятков кубометров чистого воздуха.

О своих догадках по поводу происходящего ни Зоя, ни Сергей остальным говорить не стали. Какой смысл? Да никто и не спрашивал. Жека наблюдал за входом. А недомерок, судя по всему, сам размышлял над происходящим. Во всяком случае, сидел он в непривычной задумчивости.

Поначалу Сергей опасался, как бы из-за постоянных сотрясений потолок не рухнул на голову пленникам, но потом успокоился. В конце концов, между вероятной гибелью и неизбежной люди всегда выбирают первую.

Зоя периодически отправлялась к амбразуре и, вернувшись, коротко бросала: «Все то же!»

– Сколько же будет продолжаться этот махач? – спросил Мозилла, перекрикивая шум битвы. – Похоже, и сегодня кучу времени потеряем.

– Деваться-то все равно некуда, – прокричала в ответ Зоя. – Мы проверили в самом начале – других выходов наружу нет. Придется ждать!

– А на хрена Бустер вообще затащил нас в этот подвал? Тебе не кажется, что специально? – Недомерок не постеснялся высказать свои подозрения при находящемся здесь же Сергее.

– Не пори чушь! – Зоя покрутила пальцем у виска. – Вчера для тебя главное было хоть где-то приткнуться! Лишь бы полежать! А сегодня ты уже не доволен местом отдыха?

Мозилла не нашел что ответить и заткнулся.

А потом к внешнему шуму привыкли. Он располагался теперь где-то на самом краю сознания и даже разговаривать не мешал.

– Странное это место – Зона, – заявил Мозилла.

Сергей чуть не расхохотался. Вот уж воистину Мозилла-тормозилла, как назвала его Зоя! И четырех суток не минуло, как последовал сей бесспорный вывод о Зоне…

Зато сама Зоя смеха не сдержала.

– Че ты ржешь, кобыла? – обиделся недомерок. – Я думал, тут обычные дела. Ну да, мутанты там, зомби всякие… Ну, пошмаляем от души из стволов, развлечемся. Но судя по тому, что вы трындите, такую тварь и из пушки не возьмешь.

– Я не удивлюсь, – сказал Сергей, – если пушечный снаряд вообще пролетит сквозь тушу, не причинив ей никакого вреда. И что эти монстры вообще не материальны и не способны физически контактировать с нами. Но не я буду тем человеком, который решится это предположение проверить.

Мозилла некоторое время смотрел на него, открыв рот и безостановочно моргая. Сообразит сделать соответствующий вывод или нет?

Но мозгов у недомерка не хватило. Он перестал моргать, закрыл рот, хлебнул воды из «бездонки» и сказал:

– Не, я наружу тоже не ходок. Нашли лошару!.. Я уж лучше здесь перекантуюсь.

– Трусишка зайка серенький под елочкой скакал… – продекламировала Зоя.

– Ну, коль ты такая смелая, то вперед!

Сергей отвлекся от очередной перепалки и задумался. Мысль о том, что им уже второй день ставятся палки в колеса, казалась весьма здравой. В конце концов, ему всегда везло в Зоне. Тьфу-тьфу-тьфу, конечно… А тут он еще и «браслетом Фортуны» обзавелся.

Но хрен мне в сумку, какое же это везение! Настоящее везение бы случилось, кабы они еще вчера отыскали младшую Мамонтову и еще вчера сопроводили ее к папеньке, а сегодня уже, сидя дома, подсчитывали баблосы, полученные за спасение потеряшки…

А может, эта штуковина и не «браслет Фортуны» вовсе?

Ходили слухи, что в Зоне можно нарваться на обманку. Подбираешь артефакт – с виду самый что ни на есть известный. Такие годами отыскивались и годами продавались, и ни у кого никаких нареканий их работа не вызывала. Но вновь найденный, оказывается, действует с обратным эффектом. Если это, к примеру, по внешнему виду «снегурочка», то с ее помощью, наоборот, можно чай вскипятить…

Но при таком раскладе «браслет Фортуны» должен приносить его обладателю неудачу. Может, в этом все дело? Может, самое время от него избавиться?

Он отстегнул клапан рюкзака, порылся в его недрах и достал «бездонку».

Зоя и Трофим, которым уже надоело препираться, посмотрели, как Бустер делает глоток, и отвернулись. Засовывая флягу назад, он нащупал «браслет» и переправил его в боковой карман разгрузки. Никто ничего не заметил.

– Пойду-ка я отолью… А вы тут не передеритесь!

– Да мы уже утухли совсем, – проворчал Мозилла.

Прихватив ствол, Сергей перебрался в соседнее помещение, потом еще дальше, завернул в проход направо. И замер…

Ему показалось, что сквозь рев, треск и грохот откуда-то пробивается детский плач. Остановился, прислушался. Точно, плачут. И кажется, самый настоящий младенец. Причем, похоже, впереди, там, где амбразуры.

Ну да, в том помещении прежде никого не было. Но теперь уже никакая чертовщина не заставит его удивиться. Плавали, знаем… Когда на твоих глазах дерутся тираннозавр и птеродактиль… или кто там еще, летающий?.. для удивления попросту не остается места. Будем принимать все как должное!

«Вам меня свести с ума не удастся!» – говорил один из героев фильма «Тайна черных дроздов».

Сергей двинулся дальше и преодолел последний проход.

Ага, вот он, в дальнем углу…

Ребенок оказался вовсе не младенцем – лет восьми-девяти, мелкий ростом и белобрысый. Его можно было бы принять за девчонку, если бы не абсолютная нагота, благодаря которой сразу становилось ясно, что у дальней подвальной стены, прислонившись к ней спиной, стоит размазывающий по лицу слезы пацан.

Сергей снова застыл.

Ну что за чертовщина! Так не бывает! Снаряд дважды в одну воронку не падает… Не Зона, а детский сад какой-то!

Пацан, увидев Сергея, тут же перестал плакать.

Сергей с трудом справился с острым желанием нажать пальцем спусковой крючок и выпустить из выродка черную кровь вместе с мозгами.

Нет уж, имеется ненулевая вероятность, что это все-таки настоящий ребенок. Пусть даже его тут прежде и не было. Это Зона! Привыкайте к чудесам! Мы тоже на своем складе появляемся словно из ниоткуда. Может, тут выход из другой «кротовьей норы». Короче, сталкер Бустер с детьми не воюет. Сталкер Бустер – человек.

Хоть это и было глупо, он подошел ближе. Ребенок не превратился ни в «ведьмино гнездо», ни в Красного мутанта.

Сергей взял его за правую руку, достал из кармана «браслет Фортуны» и нацепил на тоненькое запястье. Если ребенок настоящий и «браслет» настоящий, то второй непременно поможет первому выжить. Произойдет какое-нибудь чудо.

Сергей отступил и приготовился ждать. Пацаненок крутил рукой, будто любовался приобретенным украшением. Так продолжалось минуты две.

Сергей отступил еще на пару шагов, допятился до выхода.

Пацаненок снова заплакал, громко, тоскливо, разрывая душу, не сводя глаз со своего спасителя.

Печаль была так велика, что захотелось застрелиться. Будто ждала впереди горькая разлука с самым близким в жизни человеком. И вообще – это Нататуля смотрела на него и не верила, что папа ее бросает…

Сергей шагнул в проход.

И плач оборвался. Печаль погасла, никакой Нататули поблизости и в помине не было. И быть не могло, это стало понятно мгновенно. Какое-то наваждение на него напустили, иного объяснения быть не может.

Сергей снова заглянул за угол.

Подвал теперь был пуст. И неведомый пацаненок, и «браслет Фортуны» исчезли. Возможно, растворились в воздухе, как погибающие снаружи монстры. Или скрылись в «кротовьей норе»…

Но проверять, есть ли она возле дальней стены, мы не станем. Нас еще соратники ждут, на помощь нашу надеются…

Он вдруг понял, что и монстров больше не слышит. Подошел к знакомой амбразуре, глянул. Был виден только покореженный асфальт. Ни топчущихся лап, ни испаряющихся тел…

Когда он вернулся к своим, те уже были на ногах. Недомерок и Зоя смотрели на него с надеждой, Жека, как всегда, бесстрастно.

– Тишина вдруг наступила, – сказал Мозилла. – Похоже, этот долбаный зверинец замочил наконец друг друга.

– Да, я посмотрел в окно. На поле боя больше никого нет.

– Мне кажется, тебе давно следовало отлучиться. – Зоя смотрела теперь с доброй ухмылкой. – Наверное, могучий шум твоей струи распугал всю местную фауну.

Мозилла откровенно заржал.

«Эх, девочка! – подумал Сергей. – Ты даже не представляешь, насколько ты близка к истине. Струя, не струя, но, судя по всему, именно я стал виновником всех наших задержек. Уж не знаю, что за штука скрывалась под видом «браслета Фортуны», но судьбу нашу она определенно меняла, и отнюдь не в лучшую сторону».

– Кабы я знал о такой своей силушке… – Он тоже рассмеялся. – Я бы не три глотка, а литра два вылакал. И пораньше немного. Глядишь, давно бы уже этих оглоедов разогнал! – Он взялся за рюкзак. – Ладно, дамы и господа, шутки в сторону. Идем проводить рекогносцировку освободившейся местности.

9. Тремя годами ранее

Сегодняшняя ходка проходила в режиме свободного поиска. Да, именно так, безо всякой предоплаты и, по существу, на авось.

Дело, давно уже привычное и не требующее особой подготовки. Собрать рюкзак, попрощаться с семьей, сесть в машину и уехать в Осиновую Рощу.

Переправиться через «кротовью нору» на Васильевский остров, поспать ночку в знакомом здании-складе на Малом проспекте, позавтракать чем бог в лице Евы послал и пройтись по знакомым, давно изученным местам в надежде, что там завелись новые артефакты.

Сергей и раньше-то не задумывался, почему они вот так вот появляются. Будто грибы после дождя. Две недели назад тут проходил и ничего не обнаружил. А сегодня – на тебе! Получи и распишись.

Валяется себе в дальнем углу двора «батарейка». Лежит и жрать не просит, кол ей промежду булками! На солнышке поблескивает, будто металлическая. Такой небольшой цилиндрик – сантиметр в диаметре и пять в длину. Или два в диаметре – десять в длину. Вообще говоря, диаметр может быть любым, но отношение его к длине обязательно равно один к пяти.

Гипотез о причинах именно такого соотношения хватало, да только никто не мог знать наверняка.

Говорят, что вскоре после Прорыва находили «батарейки» и в метр длиной, но вынести их не было никакой возможности – слишком тяжелы для человека, – а попытка вывезти на вертолете (тогда еще загоняли вертолеты внутрь Периметра), естественно, заканчивалась катастрофой с гибелью пилота и такелажников. Говорят, три раза так было, пока «каракалы» убедились в собственном бессилии.

Правда, позднее такие большие артефакты уже никому не попадались. Словно гиганты проиграли конкурентную борьбу малышам. В природе так бывало не раз…

Собственно говоря, «батарейками» эти штуки называют исключительно в силу внешнего сходства с настоящими портативными источниками питания, потому что никакой электрической энергии они не вырабатывают, а наоборот, способны поглощать. И совсем не электрическую…

Ходят упорные слухи, будто яйцеголовые давно пытаются приспособить эти хреновины для защиты личного состава и техники от подрывов на минных полях условного противника, но пока ни черта у них не получилось, потому что работают «батарейки» не постоянно, а как бог на душу положит. И если он в нужный момент не положит, то эти штуки вместо исполнения защитных функций сами способны сдетонировать за милую душу, прибавляя к энергии инициирующего заряда собственную, поглощенную и накопленную ранее…

В общем, после нескольких трагических неудач, закончившихся гибелью горе-экспериментаторов, от столь заманчивой затеи отказались, но спросом такие артефакты все равно пользуются – их с удовольствием покупают те, кто умеет делать из случившихся трагедий надлежащие выводы. И используют там, где взрывов нет. При тушении возгораний, например… Есть у Бустера знакомый пожарник, с удовольствием готовый заплатить сталкеру за обеспечение собственной безопасности нетрадиционными методами…

Так что «батарейка», которую можно унести в рюкзаке, вполне подходящая добыча. Правда, этот артефакт, как правило, Стервь защищает. Рядом с ним обязательно обитает какая-нибудь тварь. Черный Мешок, например, или другая какая гадость. Но огнемет против них вполне действенное оружие. Сгорают за милую душу…

В общем, найденная «батарейка» была Сергеем оприходована, а защищавшее ее от посторонних посягательств «ведьмино гнездо» превратилось в горстку пепла.

На все про все около часа. Пришел, увидел, обнаружил защитника, победил, забрал улов… И можно топать дальше в надежде на продолжение удачных поисков. Наткнуться, к примеру, в какой-нибудь квартире на ювелирку…

Однако на сей раз удача превысила все возможные пределы. Разумеется, если с помощью такой фразы над собой поиздеваться. Потому что в тот момент Сергей ни малейшего понятия не имел, что ему делать с находкой…

Очередной подвал ничем не выделялся в череде уже осмотренных. Разве что пыли в нем не наблюдалось, ибо было сыро. Наверное, в плохую погоду где-то затекала дождевая вода…

Собственно, и ловушек на входе не оказалось, и Сергей подумал, что делать в этом подземелье совершенно нечего. Но все-таки проник туда, надеясь на собственную удачу. И обнаружил там пацана.

Тот лежал на грязном полу, скрючившись, лицом к дальней стене, совершенно голый. Неподвижный, как камень.

В первый момент Сергей решил, что наткнулся на труп, и хотел уже было свалить подобру-поздорову. Кто знает, от чего умер этот подросток. Запросто можно и заразу какую-нибудь подцепить, а оно нам надо?..

Однако пацан шевельнулся и поднял голову. А потом и сел, привалившись к стене спиной. Из-за сырости в подвале было довольно холодно, и Сергея от вида этого подростка аж озноб пробил. Мелькнула мысль, что человек в подобных условиях жить не способен, что перед ним новая, прежде не встречаемая, особо хитроумная ловушка, созданная Стервью, и самое правильное решение сейчас – выпустить в это порождение очередь из «Скорпиона» и немедленно убраться прочь.

Но рука не поднялась. Ребенок все-таки, кол мне промежду булками!

– Ты кто такой? И что здесь делаешь?

Пацан недоуменно посмотрел на гостя, будто впервые услышал звуки русского языка. Но ответил:

– Жека.

Много позже Сергей подумал, что найденыш вовсе не называл своего имени, а произнес аббревиатуру. ЖК. Что-нибудь типа «жилищный коммунальщик». Или «жидкий кристалл». Но поскольку пацан потом откликался на это имя, называть его по-другому было бы откровенным идиотизмом.

– Откуда ты взялся, Жека?

– Здесь, – сказал пацан и равнодушно отвернулся.

Сергей хотел было подойти к нему поближе, но осторожность победила любопытство.

Помимо полной обнаженки было в найденыше еще что-то странное, но понятно это сделалось не сразу. Только когда Сергей сообразил, что для постоянного обитателя этого грязного подвала подросток выглядит слишком чистым.

Хотя нет, какой он, к дьяволу, чистый? Показалось в полумраке. Вон грязь разводами на груди. Хотя и не слишком много. А вот царапины вообще ни одной не видно. Ходить по здешним катакомбам голым и ни разу не оцарапаться – сродни подвигу… Что же мне с тобой делать-то, друг ситный? Чем я тебе помогу?

– Как ты сюда попал, Жека?

Пацан перевел взгляд на сталкера. И снова произнес одно только слово:

– Живу.

Живет он тут, видите ли, кол ему промежду булками! Люди в таких условиях не живут. Люди в таких условиях, прямо скажем, загибаются. И, как правило, чрезвычайно быстро…

Сергей решил все-таки подойти поближе. Но оружие на всякий случай держал в полной боевой готовности. Только дернись!

Найденыш глянул на ствол «Скорпиона», и странное равнодушие в его глазах сменилось на… нет, там не было страха смерти или любопытства, присущего тому, кто не знает, что за штуку держит в руках собеседник. В глазах Жеки зародилась тоска, отчаянная и черная. Такой взгляд мог быть только у бесконечно одинокого человека.

Эта тоска все и решила. Сергей, еще не до конца переживший недавнюю потерю Ментола, настоящего друга и учителя, прекрасно понял состояние пацана.

Как тому удавалось выживать все это время, в общем-то не имело большого значения. Всякие чудеса в жизни случаются. Детей, бывает, и волки выращивают. Как Маугли… Черт знает, может, тут где-то до сих пор живут люди. Конечно, без школы, без обычного человеческого общения они не могли вырастить нормального парня. Хорошо хоть, говорит чуть-чуть и слова понимает…

– Так где ты все-таки живешь, Жека? В этом доме? Или где-то поблизости?

И опять только одно слово в ответ:

– Здесь.

– Дорогу домой знаешь?

Парень смотрел не мигая, и тоска никуда не пропадала.

– Эх, что же мне с тобой делать-то?

Ждите ответа, как соловей лета… Только не дождетесь! Не въезжает он, о чем его спрашивают!

Сергей уже понимал, что он не только не убьет пацана, но и не оставит его здесь. Надо забирать его с собой, за пределы Периметра.

Но легко сказать – забирать! Попробуй-ка это осуществить, кол тебе промежду булками! Это ж в почти невыполнимую задачу превращается…

Сначала мальчишку надо довести целым и невредимым до входа в «кротовью нору». Но и это далеко еще не решение проблемы. Ладно, вот вам «кротовья нора», а дальше?.. Не потащишь же его в таком виде по Предзонью и по улицам родного поселка. Тут же на неприятности нарвешься! И практически никакой одежды с собой нет. Только непромокаемый плащ с капюшоном…

Впрочем, сначала надо о другом побеспокоиться.

– Есть хочешь?

– Да.

Сергей достал из рюкзака пластиковую коробку с бутербродами и фляжку-«бездонку». Поскольку ходка была короткой, всего на день, саморазогревающихся консервов он с собой сегодня не взял. Не хрен таскать на горбу лишний груз! Можно и потерпеть немного без горячей пищи! Не сахарный, Бустер, не растаешь! Найденные артефакты важнее.

– На-ка! Попей и поешь!

Пацан присосался к «бездонке» надолго. Показалось, что воды высосал литра два за один присест. А потом с жадностью набросился на бутерброды. Обычно так поглощала еду Баська, домашняя кошка Бустрыгиных, когда Ева бросала ей фарша в кормушку.

Глядя на стремительно работающего челюстями Жеку, Сергей усмехнулся. Тоже мне, сравнил хрен с пальцем! Покинутого всеми пацана с обглаженной и едва ли не зацелованной кошкой!..

Мальчишка слопал бутерброды с копченой колбасой и принялся за сыр.

Когда он насытился (парочку бутербродов все-таки оставил) и выдул еще около литра воды, Сергей спросил:

– Пойдешь со мной, Жека?

– Да.

И ни слова больше.

Убрав коробку с оставшимися бутербродами и «бездонку» в рюкзак, достал плащ. Развернул его и протянул пацану.

– Надевай! На улице не жарко.

Жека встал с пола и некоторое время крутил в руках непромокашку, явно не понимая, что с нею делать. Пришлось помочь.

Даже в плаще пацан выглядел беззащитным.

– Идем! – Сергей шагнул к выходу из подвала.

Ладно, разберемся. В конце концов, проблемы решать лучше по мере их поступления. Для начала надо с пацаном хотя бы до склада-базы добраться. Если судьба позволит. А не позволит – так и без меня все решится.

* * *

День везения продолжался.

По дороге к Малому проспекту не встретилось ни местных тварей, ни «каракалов».

Сергей был внимателен, как никогда. В общем-то отвечать в Зоне за другого человека было для него в последнее время делом обычным. Это до своей гибели за все и вся отвечал Ментол. Но с тех пор как Бустер сделался полноценным сталкером, на первый план вышла самостоятельность. Самостоятельность и ответственность. Если ты водишь в Зону «туристов», жизнь их находится именно в твоих руках. И если ты этого не понимаешь, кол тебе промежду булками, очень быстро лишишься клиентов. Парочку внутри Периметра потеряешь, а всех остальных – снаружи, на будущее. Безответственных не любят ни сталкеры, ни заказчики. Останешься без работы. И кладите зубы на полку – и ты, и твоя семья. Разве что кошка Баська от голода страдать не будет. Мышей наловит…

Пока держали путь ко входу в «нору», он продумал все дальнейшие свои действия.

Пока пацана имело смысл оставить тут, на складе. А самому переправиться за пределы Периметра, быстренько раздобыть для Жеки подходящую одежду, вернуться и уже потом забрать найденыша с собой.

Другого в данном случае ничего не остается. Вести пацана по Предзонью что голышом, что одетым в один прозрачный плащ – для встречных-поперечных один хрен!.. Разговоров потом не оберешься! И настойчивых расспросов. А нарвись на блюстителя закона, так вообще неприятностей огребешь полный мешок!

А если за время Сергеева отсутствия с парнем на складе что-то случится, значит, не судьба. Главное, ты сделал все, что мог…

Впрочем, он почему-то был уверен: все задуманное срастется. Уж коли пацаненок умудрился выживать в Зоне столько лет, за несколько часов с ним ничего не произойдет.

Когда они оказались в знакомом помещении, стены которого были заставлены стеллажами со всяким металлическим хламом, Сергей сказал:

– Ты останешься здесь, Жека. Никуда не уходи и ничего не делай. Просто сиди и жди! Я еще до ночи вернусь. Ты меня понял?

– Да, – сказал пацан, глядя в сторону.

– Просто сиди тут и молчи. Даже голоса не подавай, что бы поблизости ни происходило.

– Да.

Сергей подошел, взял парня за подбородок и поднял его голову так, чтобы глаза смотрели в глаза.

– Я обязательно вернусь за тобой, друг Жека. Ты мне веришь?

– Да.

– Ну, вот и хорошо. Только никуда не уходи отсюда, а то я тебя потом попросту не отыщу.

– Да.

Оставалось только надеяться на благосклонность судьбы.

– Пока, Жека.

– Пока.

Сергей помахал рукой и, подхватив рюкзак и оружие, шагнул в «кротовью нору».

Оказавшись в подземной кладовке бывшего гипермаркета «Мега Парнас», он пробрался к своему «рено», оставленному недалеко от поворота на Песочный. И отправился домой.

Ева была крайне удивлена столь раннему возвращению мужа.

– Что случилось, Серенький? Я тебя много позже ждала.

– Все в порядке, Евушка, – сказал Сергей. – Обстоятельства изменились. Возникло срочное дело. Пришлось менять планы. Нататуля в садике?

– Да. Обедать будешь? У меня сборная солянка сготовлена и свиные отбивные. Сейчас разогрею в микроволновке, пару минут только…

– Спасибо, душа моя, но совершенно нет времени. Я вернусь часа через два-три. Тогда уж и пообедаю.

Говорить о том, что вместе с ним в доме может появиться еще один гость, он не стал. А то еще сглазишь, кол тебе промежду булками!..

– А переодеваться будешь?

– Нет.

В глазах Евы возникло недоумение, но больше ни о чем спрашивать она не стала. Жены сталкеров не задают лишних вопросов своим мужьям. Жизнь давно отучила от излишнего любопытства…

Поднявшись в свой кабинет, Сергей первым делом подсел к ноутбуку и постарался примерно определить размеры одежды, которая потребуется Жеке.

Гарантии правильного выбора, конечно, не было – не портной ведь и не модельер, – но уж лучше идущий рядом с тобой подросток будет в тесноватой или чуть более просторной одежде, чем перед всеми сверкать мудями да еще в прозрачном плаще…

Вытащил из сейфа деньги, положил в конверт. Потом отправился в сарай, где жили отмычки, и пересадил одну из обитавших в большой клетке мышек в маленькую, которую можно было запихать хоть под клапан рюкзака, хоть в боковой карман разгрузки. Отмычек в их решетчатом домике осталось всего пара. Они грызли сухарики, не догадываясь о скорой судьбе, которая ждет их подругу.

Кстати, надо будет докупить еще несколько. Отмычки продавал Дьякон в своем «Толстом Сталкере». Не с барной стойки, конечно, как выпивон и закусон…

Кольнул мышку шприц-тюбиком со снотворным и вышел на улицу.

Ева стояла на крыльце дома, опершись на перила. Увидев маленькую клетку в руках мужа, мгновенно все поняла. Лицо ее, как обычно, скривилось. Но на очередную воспитательную беседу с мужем о том, что стоило бы поменять работу на пусть и менее денежную, но более безопасную, она не решилась. Во-первых, знала, что перед ходкой такие разговоры вести попросту не рекомендуется – можно сбить сталкерскую удачу. А во-вторых, все равно бесполезно.

Сергей поднялся на крыльцо, тронул жену за руку.

– Принеси, пожалуйста, конверт с деньгами. Он в кабинете на столе.

Через минуту конверт уже занял свое место в кармане Сергея.

– Ну, не куксись, душа моя. Я в Зону совсем ненадолго. Туда и обратно. Более простой ходки у меня в жизни не случалось, тьфу-тьфу-тьфу!.. Все будет в порядке, обещаю.

Ева потерлась щекой о плечо мужа, встала на цыпочки и молча поцеловала его в лоб. Привычный уже ритуал…

Жена скрылась в доме, а Сергей заскочил в гараж, где у него в электрическом щитке была заначена кредитка, о существовании которой Ева не догадывалась, прихватил ее с собой и отправился в ближайший магазин, где продавалась одежда для подростков.

Продавец был знакомый, прекрасно знал, что у Бустера дочь дошкольного возраста, и определенно недоумевал, притаскивая на прилавок выбранную покупателем одежду.

– Не удивляйся, Платоныч, – сказал ему Сергей. – Это я в благотворительных мероприятиях решил поучаствовать. Один знакомый пацан в детском доме живет, с его покойным отцом когда-то в армии служили вместе, погиб он в горячей точке, а жена еще до того с хахалем сбежала. Плевать ей было и на мужа, и на ребенка, есть такие суки, кол им промежду булками!.. В общем, хочу парню посылочку сообразить. А то он выпускник уже, надо, чтобы хоть что-то свое у пацана имелось. Нелегко это, прямо скажем, жить без помощи родителей в таком возрасте.

– Ишь какое дело, паря… – Платоныч участливо покивал.

Хотя сам, скорее всего, подумал, что нет у Бустера никакого покойного друга и его сына, а попросту сталкер от судьбы откупается. Кто-то попрошайке в шапку монету бросает, рассчитывая, что господь лишний раз беду отведет, а кто-то благотворительной одеждой для детдомовца прикрывается…

Ну да и хрен с ним, с Платонычем, каждый судит о людях по себе.

Да и не так уж он не прав. Конечно, все это я делаю в первую очередь ради памяти о старике Ментоле. Но если и судьба по-прежнему будет прикрывать своим крылышком, то от такой помощи не откажусь. Ни в коем случае…

Расплатившись кредиткой и погрузив покупки в багажник машины, он позвонил Хряку – во избежание недоразумений при встрече с бойцами охраны Периметра нужно было заплатить их командиру ежемесячную мзду.

Разумеется, майор брал исключительно наличкой. Заранее договариваться не требовалось – для такой операции у Хряка всегда находилось время. Да и у кого бы, скажите, пожалуйста, не нашлось?

Встретились в одном из придорожных кафе старого Приозерского шоссе, в Дранишниках.

– На покой-то еще не собрался, Бустер? – спросил толстяк, получив конвертик с банкнотами и выдав взамен значок-пропуск, защиту от собственных подчиненных. – Всех денег на свете все равно не заработаешь!

Чья бы корова мычала, кол тебе промежду булками!..

На сей раз на значке красовались «Ростральные колонны»…

Сергей убрал пропуск в карман – сегодня и завтра еще действовала «Петропавловская крепость».

– Так ведь дочка пока не выросла, – сказал он, выпустив на физиономию подобострастную улыбку. – Сами знаете, товарищ майор.

Хряк любил, когда перед ним заискивали. Наверное, для него такой характер беседы служил компенсацией за то, что он так и не шагнул в звании дальше одной средней звезды на погонах.

– Знаю, Бустер, знаю. – Жирное лицо Хряка тронула отеческая улыбка. – Все я о вас знаю, сукины вы дети. Работа у меня такая… – Майор снял фуражку, вытер платком вспотевшую лысину и водрузил головной убор на место. – Ладно, ступай! И береги себя. Мне бы очень не хотелось, чтобы твоя жена вдруг осталась без мужа, а маленькая дочка – без папы!

Конечно бы, не хотелось, кол тебе промежду булками! Лишиться постоянного источника финансовых поступлений в личную казну… Понятно, что свято место пусто не бывает и на место выбывшего из игры Бустера непременно придет другой сталкер. Но сей процесс требует некоторой предварительной обработки кандидата, совмещенной с риском служебного расследования – пусть и небольшим, – а тут-то все давным-давно на мази…

Расставшись с «крышей», Сергей снова сел за руль и отправился теперь уже к Осиновой Роще. Поставил машину на обочину – к «Меге», как обычно, топать пешедралом.

Ну и помолился Стерви…

* * *

На любимом складе за время его отсутствия ничего не изменилось. Главное, не было выломанных атакующими мутантами дверей. Впрочем, за все эти годы такого безобразия и никогда не наблюдалось…

Обведя помещение взглядом, Сергей облегченно вздохнул: Жека сидел на том же самом месте, где был оставлен. Послушный паренек – не чета всем другим знакомым подросткам. И очень терпеливый. Другой бы непременно облазил все стеллажи и что-нибудь уронил. Может, даже на ногу. Со всеми последствиями вплоть до перелома…

Именно в этот момент к Сергею впервые и пришла мысль превратить найденыша в напарника по сталкерской работе.

А что, все данные у пацана налицо. Во-первых, умение терпеть – одно из главных качеств хорошего сталкера. Конечно, никто никогда никакой статистики не вел – это попросту невозможно, – но Сергей был уверен, что многие соратники гикнулись в Зоне исключительно из-за собственной нетерпеливости. Когда ты в гостях у Стерви один-одинешенек, а мимо по улице шагает толпа мутантов, тут лучше пересидеть нашествие, не рыпаясь. А твари порой шагают часа два, и весь мир превращается в сплошное шарканье подошв о землю. Человек бы давно ноги стер до кровавых пузырей, а они шаркают себе и шаркают…

Откуда могут браться подобные толпы, никто не знал. Некоторые утверждали, будто видели, как твари исчезают в конце квартала и тут же появляются в начале его, пристраиваясь в хвост впереди идущим. Типа пользуются «спонтанной кротовьей норой». Врали, наверное, потому что человек, прячущийся возле точки исчезновения толпы, никак не может увидеть, что происходит на соседнем перекрестке. Такое разве что со спутника можно пронаблюдать, но кто из рассказчиков мог увидеть такие снимки, если вся спутниковая информация давно уже засекречена и посторонних на пушечный выстрел к ней не подпустят?..

А во-вторых, пацан, несомненно, везунчик. Если столько лет сумел прожить в Зоне. Пусть даже с кем-то из взрослых. В одиночку-то выжить никакое бы везение не помогло!..

Погоди-ка, а может, его кто-то из-за Периметра привел и тут оставил?.. Нет, чушь! Кому надо рисковать, чтобы доставить ребенка в Зону и бросить? Да еще в голом виде.

Ну и фантазия у тебя, Бустер, кол тебе промежду булками!

Нет, здешний он. Абориген, так сказать… Истинный коренной петербуржец по нынешним временам! Болтали же мужики, что в Зоне находили обычных людей, которые жили тут с допрорывных времен. Правда, рассказывали давно. В последние годы вроде не случалось… Но я же тоже везунчик!

Вот и будем считать, что подфартило. Даже если пацан и говорить нормально не начнет, все равно Зону должен знать неплохо, раз выжил тут, не дал себя сожрать. Помощник милостью божьей!

– Ну, вот я и вернулся, Жека.

– Да.

– Я же обещал тебе.

– Да.

– Спасибо, что дождался! А то ищи тебя свищи… – Сергей вытащил из рюкзака купленную одежду и обувь. – Вот, бери-ка! Надевай все это!

– Да.

Однотипные ответы пацана уже не удивляли. Хорошо, хоть не сидит мумия-мумией…

С одеждой Жека обращаться, как оказалось, умел. По крайней мере, трусы натянул на задницу и футболку через голову, а не наоборот.

Хотя Сергей бы не удивился и другому развитию событий.

С рубашкой и брюками пацан тоже справился без проблем. И даже пуговицы застегнул, как все нормальные люди. Умеет ли завязывать шнурки, узнать не удалось, поскольку кроссовки были на липучках…

В общем, не прошло и пяти минут, а Жека, одетый, обутый и с бейсболкой на макушке, был готов к бесконфликтному пребыванию в цивилизованных местах. И даже все вещи оказались ему впору. Ну и славненько!

– Сейчас мы с тобой отправимся туда, где я живу.

– Да.

– Там все выглядит не так, как здесь. Ничему не удивляйся.

– Хорошо.

Сергей упаковал в рюкзак освободившийся плащ, взял парня за руку и шагнул ко входу в «кротовью нору».

* * *

Ева встретила гостя весьма прохладно. Впрочем, кабы была уверена, что муж пацана из Зоны притащил, то могла бы и вообще принять в штыки.

Солянкой и отбивными, впрочем, накормила. После чего выяснилось, что гость умеет обращаться не только с бутербродами и флягой, но и с нормальными столовыми приборами.

Правды Сергей жене, разумеется, не сказал.

А вот мелкая отнеслась к новому знакомому совсем по-другому. Поначалу, естественно, слегка дичилась и пряталась за мамину юбку, но уже на следующий день «Зеня» стал для Нататули как минимум любимой игрушкой. Хотя сказать, что он с нею играл, было бы неправильно. Просто девочка с энтузиазмом забиралась к гостю на колени и, держась за его плечи, начинала прыгать. А когда он обращал внимание, с визгом спрыгивала и убегала прочь, чтобы уже через минуту вновь появиться в дверях и повторить затею.

– Зеня, ты лобот Центулион.

Мультсериал про робота Центуриона был в последнее время дочкиной любовью. Но с буквой «р» она пока не справлялась.

– Да, – соглашался «лобот».

– А почему ты все влемя молчишь?

– Надо.

Потом появлялась Ева и разгоняла всю эту гоп-компанию. Не обращая внимания на дочкины слезы.

Еве было объяснено, что Сергей встретил пацана возле магазина, где тот попрошайничал. Пусть поживет у нас несколько дней, потом я найду, куда пристроить.

На несколько дней Ева согласилась.

К тому же с гостем не было никаких особенных хлопот, как она изначально опасалась. Ест все сготовленное. Внимания бытового не требует.

А то, что почти не говорит, так и слава богу – роль главного болтуна в доме давно уже освоила Нататуля.

Несколько дней Сергей жил совершенно непривычными хлопотами.

Какой бардак вокруг Зоны ни творись, а без документов человек долго не протянет. Поэтому первой задачей стало сделать для Жеки добротные ксивы. Пришлось немного потратиться, и продажа найденной в последнюю ходку «батарейки» оказалась как нельзя кстати. По ксивам Жеке было четырнадцать лет, и это вполне походило на правду. Плюс-минус год, который подозрений ни у кого не вызовет. Подростки ведь вообще физически растут совершенно по-разному… А тут заторможенный и малоразвитый ребенок…

Зарегистрировал Сергей парня по своему домашнему адресу, выдав за племянника, все неудобные вопросы легко решаются деньгами. Главное, чтобы жена не узнала. А в паспортном столе никто глубоко копать не будет. Зачем? Не укрывается же пацан от алиментов, га-га-га, у него еще и не стои́т-то небось…

С жилищным устройством проблема решилась и того проще.

Сергей привел пацана к Дьякону, нагородил ему с три короба про погибшего в горячей точке двоюродного брата, про оставшегося у того сына и про невзлюбившую племянника его, Бустера, собственную жену. У владельца «Толстого Сталкера» всегда наблюдалась текучка среди работников, ибо Дьякон был прижимист и много людям своим не платил. Так Жека оказался пристроен к работе – за кормежку три раза в день и постоянную крышу над головой. Не самый плохой вариант в наше время в этих местах. Ну а на одежку да на обувку для опекуемого сталкерской «зарплаты» вполне хватало. Главное опять же, чтобы Ева не проведала.

Немалое значение имело и то, что Сергей бывал в «Сталкере» каждую неделю и всегда мог пообщаться со своим подопечным. Хотя разговор, где собеседник отвечает одним словом на любой твой вопрос, полноценным общением, конечно, не назовешь. Ну да и ладно, главное, не бросил пацана и совесть твоя чиста…

Дьякон, понимая ситуацию, старался их разговорам по возможности не мешать, и Сергей был ему за это благодарен.

В разговорах с «племянником» он, помня о своем решении, рассказывал о последних ходках, подробно, методично, не забывая даже о совершеннейших мелочах.

Жека внимал с абсолютно равнодушным видом, ничем не выражая свое отношение к услышанному. Может, и не понимал ни черта. Но «дядя» рассказы свои не прекращал. Капля, как известно, даже камень точит…

Однажды, сам не зная зачем, он похвастался, как быстро растет Нататуля.

Жека перевел взгляд со стойки бара на его лицо и сказал:

– Лобот Центулион.

Это был первый случай, когда он произнес два слова подряд.

– Она уже научилась произносить букву «р». Р-робот Центур-рион!

– Р-робот Центур-рион, – повторил Жека. И добавил: – Хор-рошо.

Вскоре Дьякон сказал Сергею:

– Ты молодец, Бустер. Идиот постепенно превращается в человека. Уважаю упорных!

«Дядины» рассказы продолжались.

А двусловные предложения у Жеки перестали быть редкостью.

Потому Сергею пришла в голову идея брать с собой на такие встречи Нататулю. Не в «Толстый Сталкер», конечно, – там ребенку делать нечего даже в утренние часы. А уж вечером… Но можно было организовать такую встречу и в более приличном месте.

При очередной беседе он сказал:

– Жека, а не хочешь встретиться с моей дочкой?

– Маме расскажет, – ответил Жека, по обыкновению глядя в сторону.

И Сергей осекся. Пацан был прав. Болтушка Нататуля непременно расскажет о своей встрече с «Зеней». И Ева или расстроится, или разозлится.

В самом начале он хотел было держать жену в курсе своих «благотворительных» потуг. Но первая же попытка едва не привела к скандалу. Причем было абсолютно ясно, что причиной взрыва является не жадность – он потратил кое-какие деньги, – а самая настоящая ревность.

Это было удивительно. За все годы их знакомства она ревновала мужа только к одному человеку – к Ментолу. Ибо считала сталкера главным виновником того, что муж не может освободиться от влияния Зоны.

Возможно, чувствовала, что пацан тоже каким-то образом связан со Стервью, а муж от нее скрывает?

Но теперь рассказать ей правду – вообще вызвать бурю на свою бедную голову. А может, и тропический тайфун… Нет уж! Умерла так умерла!

И ситуация законсервировалась. Во всяком случае, это всех устраивало. Ева предпочитала ничего не знать о Жеке. Сергей предпочитал, чтобы она не знала. А что предпочитал Жека, не ведал никто.

Всяко бывает в жизни…

Жека оставался неприхотлив, молчалив и работящ – короче, трудяга любому работодателю на загляденье.

Поэтому, когда через полтора года, решив наконец взяться за постоянное обучение парня сталкерскому мастерству, Сергей пришел его забирать у Дьякона, владелец «Толстого Сталкера» даже попытался отговорить давнего клиента от этой сумасшедшей затеи.

Но не тут-то было… Бустер был порой упрям. И Дьякону пришлось смириться с потерей классного работника.

Снова возникла жилищная проблема. Возвращать «племянника» в свой дом Сергей, естественно, не решился. Но легко вышел из положения. Просто снял угол у одной знакомой старушки, доживавшей свой век неподалеку, в Лупполово. В конце концов, пора парню становиться самостоятельным. А старушке приплата к пенсии всяко не помешает…

Хозяйке жилец, как и Дьякону, понравился, так и получилось, что, ко всеобщему удовлетворению, и овцы оказались целы, и волки сыты. Если, конечно, можно назвать Жеку овцой, а Еву волком…

Ну а дальше начались совместные ходки в Зону, и процесс натаскивания пошел своим чередом.

10. День третий

Улица и в самом деле оказалась пуста. После всего этого беспрерывного рева, топота и треска можно было ожидать, что раз уж их дом уцелел, то наверняка пострадало здание напротив. Но нет, за исключением выбитых окон стена двухэтажки иных повреждений не имела.

Мозилла, видимо, так до конца и не поверивший в рассказ Зои и Сергея про характер битвы перед амбразурами, некоторое время искал озера кровищи и горы растерзанной плоти, но тщетно. Кроме растрескавшегося асфальта, он так ничего и не нашел.

– Ну что ж, – сказала Зоя. – Кажется, судьбе осточертело нас задерживать… Далеко тут еще, Бустер?

– Географически совсем близко. – Сергей с облегчением вздохнул, радуясь, что ему вообще пришла в голову идея избавиться от «браслета Фортуны». И совсем не важно, каким способом это произошло. А то, скорее всего, так бы и просидели в подвале весь день. Да и не факт, что, получив наконец возможность покинуть его, не нарвались бы у ближайшего перекрестка на причину очередной задержки. Впрочем, не факт это и сейчас. Так что не стоит расслабляться, кол тебе промежду булками!..

– Не расслабляться, – озвучил он свою последнюю мысль. – Немало сталкеров гикнулись на последних метрах пути, у самой цели.

– Все запугиваешь, Бустер, – отозвался недомерок. – А не набиваешь ли ты себе цену? Вот, скажем, грохнуть тебя сейчас… Теперь-то мы и без твоей помощи доберемся. – Физиономию его перекосила кривая ухмылка.

– Попробуй… И доберись попробуй…

– Да ладно, не пыли. Это я просто так… Чего не скажешь в шутейном разговоре, Глеб Георгиевич?

– Вор должен сидеть в тюрьме, Кирпич… Все! На ближайшее время отшутились! Вперед! Тем же порядком. Я впереди, Жека – замыкающий.

Довольно быстро добрались до перекрестка Большого проспекта. Порождений Зоны пока не наблюдалось. То ли и в самом деле причина последних атак была в «браслете», то ли долгая схватка гигантских монстров разогнала всю «живность» в округе.

Часовня святителя Спиридона, много раз виденная на различных фотографиях, и в реальности пребывала на своем месте. Правда, на фоне лишившегося вековых деревьев Большого она казалась совсем крошечной.

Перекресток же был огромным и скорее напоминал своими размерами площадь.

Преодолевать его решили поодиночке. Пока один пересекал проспект, остальные трое, находясь в полной боеготовности, вели непрерывное наблюдение. Жека привычно следил за небесами, поскольку именно верх был наиболее вероятным направлением, откуда могла последовать атака Розового Платка или Голубого Одеяла. Двое отслеживали Восемнадцатую и Девятнадцатую линии: один в направлении Среднего проспекта, другой – в сторону Большой Невы. На все про все ушло не более десяти минут.

Наконец все четверо собрались возле дома на противоположном углу перекрестка. Это была серая шестиэтажка с эркерами. И даже номер на стене сохранился – 14/54.

Ну что ж, номер двенадцать – следующий. Три нижних этажа – красного цвета, четвертый и пятый – желтого. До цели осталось чуть-чуть.

– Зоя, вот он, нужный дом, – сказал Сергей. – Ты знаешь, как выглядит артефакт?

Зоя посмотрела ему прямо в глаза.

– Нет, не знаю. Вера это никому не рассказывала.

– Стоп, утырки! – рявкнул Мозилла. – Какой еще артефакт, в рот мне ноги?! Ни о каком артефакте ты прежде не упоминала. Ты трындела про некую частную тайну мамонтовской семейки. За нос нас водишь? А ну колись, шалава! – Недомерок навел на девицу ствол «Скорпиона».

– А тебе этого и знать не надо, гномик! – Зоя ухмыльнулась. – Ты и так нам все время палки в колеса ставишь. То мутантов на нас навел, то по твоей милости почти целый день потеряли. – Глаза ее сузились. – Без тебя бы сейчас, может, уже Мамонту о выполнении задания докладывали… Так что твой номер шесть – стой и не попискивай!

– Бустеру, значит, знать можно, а мне – нет! Да я тебя сейчас грохну, бикса продажная!!!

Похоже, после многочисленных страхов сегодняшнего дня у недомерка все-таки слегка поехала крыша.

Кажется, это поняла и Зоя. Она подобралась, скулы на ее лице мгновенно отвердели. И Сергей понял, что сейчас произойдет. Зоя прыгнет, пытаясь вырубить Мозиллу. А недомерок распорет ей грудь десятком-другим стрелок.

Зоя и в самом деле прыгнула. А Трофим выстрелил. Но за мгновение до этого Сергей успел ударить по стволу его «Скорпиона», и пули-стрелки ушли в небо.

Еще через мгновение недомерок лишился оружия и впаялся спиной в асфальт. Хорошо хоть успел сгруппироваться и не приложился затылком. Еще через мгновение Зоя уже сидела на нем и, отбросив в сторону свой «Скорпион», душила.

– Зоя! Немедленно прекрати! – рявкнул Сергей.

Ноль внимания, фунт презрения!

Пришлось слегка угостить девицу стволом под ребра. Но не сильно – не хватало еще нам для полного комплекта неприятностей сломанных ребер…

Она взвыла.

– Какого хрена, в бога-душу-мать! Он бы меня сейчас убил!

– Это я тебя сейчас убью!.. Жека, забери их оружие.

Жека молча подошел, поднял с асфальта оба «Скорпиона» и отошел шагов на пять. Положил оружие «мамонтовцев» у ног и принял позицию «наготове».

– А теперь перестали обниматься и поднялись! Оба!

Зоя слезла с Мозиллы и выпрямилась, потирая правый бок. Желваки на скулах ее ходили ходуном. Недомерок тоже встал. Этот потирал шею.

– Слушай, Жека… – сказал Сергей, не сводя глаз с этой парочки. – А может, нам их грохнуть к едрене фене? Надоели они мне хуже горькой редьки! То ли за тварями следить, то ли за ними, чтоб друг друга не поубивали… – Он снял с предохранителя собственный «Скорпион» и направил ствол в сторону обезоруженных.

– Э-э… Э, Бустер, ты чего? – с тревогой сказал Мозилла. – Ну да, устали все, вот и срываемся. Без понтов, я зазвездился, в рот мне ноги! Виноват! Но и она тоже тварюга хорошая!

Зоя молчала. Желваки на скулах ходить перестали. Но к бабке не ходи, она явно готова была убить недомерка пару минут назад. Или он, Сергей, сопливый мальчишка, ни уха ни рыла не понимающий в эмоциях людей.

– Послушайте-ка меня, дамы и господа… Я не знаю, какие между вами были прежде отношения.

По лицу Зои скользнула мимолетная тень. Черт, изнасиловал ее этот урод когда-то, что ли? И она таскала в себе застарелую обиду и вот, сорвавшись, решила отомстить…

– Мне на ваши отношения плевать! Но на выполнение задания мне не плевать. И если вы не уймете свой гонор, его уйму я. И думаю, Мамонт меня поймет, когда объясню случившееся. Уж он-то наверняка о ваших взаимоотношениях знает. Может, он потому вас и послал вместе, чтобы вы не сговорились за его спиной и не обманули хозяина, а?

– Ладно, Бустер, – сказала тухлым голосом Зоя и снова потерла бок. – Проехали. Погорячилась и я. Извините, парни! – Она с готовностью протянула недомерку руку. – Мир, Мозилла?

– Мир. – Тот с готовностью пожал.

Сцена отдавала какой-то театральщиной. Но Сергей не был театральным критиком, чтобы ее анализировать.

Теперь, когда до цели осталось всего с полсотни шагов, главное было – дойти. А там обстановка с мамонтовской дочкой окончательно прояснится и все станет гораздо проще. Не будет больше неизвестности. И тут же появится следующая цель – добраться живыми и здоровыми до дома. И такая цель на время объединит всех пауков в банке.

– И ты меня извини за ствол под ребра!

– Извиняю, Бустер. – Она еще раз потерла бок. – Ты нашел весьма доходчивый довод! – Она сделала попытку улыбнуться. – Теперь-то уж точно синяк будет!

Улыбка получилась. А последняя фраза была понятна только им двоим.

– Жека, верни этой парочке стволы.

Через полминуты все члены экспедиции снова стали вооруженными. И ничего не произошло, хотя Сергей все-таки был готов выстрелить. На всякий случай. В Мозиллу. Сейчас только от него можно было ждать неожиданностей…

– Что ж, я рад, что мы все снова вместе… Значит, как выглядит артефакт, мы не знаем. – Он приложил бинокль к глазам и некоторое время изучал тротуар впереди. – Во всяком случае, вдоль фасада дома я ничего похожего на непонятную штуковину не вижу. Одна пыль да камни…

– А двор тут есть? – спросила Зоя.

– Должен быть. Тут между линиями внутри кварталов везде дворы. Я где-то читал, что в советское время можно было весь Васильевский остров пройти, не выходя на проспекты. Это потом уже некоторые дворы позакрывали, установив в арках решетки и глухие металлические ворота.

– Ну, раз с фасада ничего не видно, надо искать либо во дворе, либо в самом доме. Двор осмотреть быстрее. Надо идти туда.

Она была права.

Двинулись вперед. Дошли до арки.

Сергей остановился, соображая.

Нет, эта арка принадлежит дому с номером 14/54. Впереди должна быть еще одна. То есть, не одна, конечно, – до Невы шесть домов, – но следующая.

– Чего остановился, Бустер? Заходим?

– Нет, это еще не та. Наша впереди… Кстати, что-то мы со всеми этими разборками совсем о безопасности забыли. Самое время было бы нас атаковать, пока друг друга мочить собирались!

– Типун тебе на язык, Бустер!

– Пусть только сунутся!

– Гуд. Вот так и надо боевой дух направлять – на врага, а не на соратников.

Зоя скривилась:

– Ой, ну хватит уже! Мы же извинились!

Сергей усмехнулся:

– Это я вам на будущее, дамы и господа… Идем дальше!

Следующая арка обнаружилась в конце двенадцатого дома, под очередным замысловатым эркером. Была она тоже замысловатая, с каким-то ступенчатым потолком – прямоугольным, а не полукруглым, – и очень длинная. Плохо!

– Ого, в рот мне ноги! – Мозилла вдруг заржал.

Т-твою дивизию, ну что за придурок! Или действительно крыша протекла?

– Что такое? – Сергей оторвался от созерцания внутреннего убранства ведущей во двор арки.

– А вон! – Мозилла показал рукой. – Вывеска! – И снова заржал.

Сергей посмотрел в указанном направлении.

Чуть далее по фасаду на первом этаже следующего дома красовались под одним козырьком две металлические двери, целые и невредимые. Закрытые.

А рядом вывеска с двуглавым орлом. Буквы на ней сохранились.

– Отдел полиции номер шестнадцать, – прочитал Сергей, – УМВД по Василеостровскому району… И что?

– Менты тут околачивались, понимаешь? – Мозилла снова заржал. – Может, они и сейчас еще там торчат? Забаррикадировались, в рот им ноги…

– Да ну тебя! – Сергей вернулся к изучению арки.

Длинная – это хреново… Втянешься в нее всей группой, и запросто может заблокировать.

Он мотнул головой. У меня, похоже, тоже крыша съехала. О Зоне совсем как о человеке думаю… Так, по левой стене на всю длину тянется узкая металлическая труба. Кабель, что ли?.. От него вреда не будет. Справа – остатки светильника. От них – тоже. А вот чуть дальше потолок арки резко переламывается вниз, делая перевернутую ступеньку, и дальше до самого конца идет гораздо ниже. А на ступеньке этой – явное окошко. Но без рамы и стекол, забрано чем-то сплошным. То ли листом металла, то ли фанеры… Если металла, то и хрен с ним! А вот если фанера, то за ней вполне может спрятаться какая-нибудь хрень и свалиться на голову проходящему. Особенно если лист совсем гнилой…

– Отошли все в стороны от арки! Возможен рикошет.

Он ожидал, что кто-нибудь из двоих спросит: «В кого стрелять собрался, Бустер?»

Но соратники промолчали. И выполнили приказ.

Тогда он прицелился, зафиксировал положение рук и медленно нажал спусковой крючок, выпустив с десяток пулек.

В арке загрохотало и зазвенело. Ага, значит, металл. Бывает в жизни радость.

Он выглянул из-за угла. Очередь металлический лист прошила. Но нет худа без добра – если кто там и прятался из тварей, уже превратился в свежеприготовленный фарш.

Осталось проверить арку еще на одну ловушку.

Он достал гайку с ленточкой и швырнул вперед. «Индикатор гравитации» прошил всю арку насквозь и упал уже во дворе.

Превосходно, тут мы обошлись без «слоновьей пяты». Но должен же быть у артефакта какой-то «охранник». Должен! Если, конечно… Но об этом лучше вслух не говорить!

– Так, дамы и господа! Путь свободен. Заходим парами. Первыми – мы с Зоей. Жека прикрывает тыл. Окна, в которое я стрелял, можно не бояться. Там, если и было что, уже нет. Идем на всякий случай вдоль стен, оставляя центр арки свободным, чтобы не перекрывать линию возможного огня. Всем все ясно?

– Ясно, – сказал Мозилла.

– Ясно, – эхом отозвалась Зоя.

– Пошли, мадемуазель!

Они двинулись вперед: Зоя вдоль левой стены, Сергей – справа. У конца арки он скомандовал:

– Стоп, мадемуазель! Должна же быть какая-то ловушка…

Достал перископ, осмотрел стену и край крыши. Чисто…

– Выходим во двор. Будь наготове!

Вышли из-под арки. Никто ниоткуда не выпрыгнул. Сергей принялся осматриваться.

Двор сильно отличался от места последней ночевки. Не колодец, конечно, довольно широк. По центру холм бомбоубежища с невысокими вентиляционными шахтами в дальних углах. За ним, справа, двухэтажное здание красного цвета, расположенное перпендикулярно домам, образующим Девятнадцатую линию. Слева от холма – несколько гаражей. А с дальней стороны убежища высокая облезлая стена еще одного дома, которую «украшали» расположенные в полном беспорядке окна без рам и стекол. Интересно, там и этажи в беспорядке расположены?..

Сразу налево от арки шел проход в следующий двор. И везде, как обычно, остовы бывших автомашин.

Ну, должен же быть «охранник»!!! Или?..

Он повернулся и помахал Жеке и Трофиму:

– Можно!.. Зоя, смотри за двором!

На всякий случай подстраховывал идущих, держа под контролем зев арки, выходящий на улицу. Но оттуда атаки тоже не последовало.

Облегченно вздохнул, когда вторая пара присоединилась к первой.

– Теперь, дамы и господа, внимательно осматриваем двор. Предупреждаю… Не пугаю, Мозилла, а именно предупреждаю… У всякого артефакта обычно ошивается какая-нибудь тварь. Своего рода охрана. Так что глядите в оба. Пойдем опять же парами. Жека и Трофим – направо, к тому красному зданию, и вдоль него к дальнему углу бомбоубежища. Мы с Зоей прямо и направо, вдоль той безобразной стены. Не оставляйте без внимания машины.

– А что может быть за тварь в охранниках? – спросил недомерок.

– А хрен его знает! Мне встречались и мутанты, и Черные Мешки, и «ведьмины гнезда»… Короче, ваша жизнь в ваших руках. Да, кстати, вход в бомбоубежище, по-видимому, с той стороны. Если открыт, ни в коем случае не суйтесь к нему. Там может водиться что-нибудь и пострашнее Мешка или «гнезда». Помните тварь, сожравшую сожженные гаджеты?

– Еще бы! – Мозилла, не удержавшись, содрогнулся.

– Тогда мне больше нечего вам сказать. Собственно, я и говорю-то для тебя, Трофим… Жека и так знает. Кстати, если наткнетесь на что-нибудь странное, зовите нас. Только не орать во весь голос! Ясно?

– Так точно, кэп! – Недомерок приложил к берету два пальца. Тьфу, клоун, кол тебе промежду булками!

– Вперед!

Две пары приступили к осмотру двора.

– Твоя задача – контроль за авторазвалинами, – сказал Сергей Зое.

– Есть, кэп! – Зоя тоже приложила к берету два пальца. Тьфу, клоунесса!

– Я иду первым. Ты следом. Периодически назад посматривай, хотя если бы там кто был, давно бы напали. Но все равно лучше посматривать иногда.

– В Зоне всякое бывает, – сказала Зоя.

Глаза ее загорелись. Похоже, в девице жил инстинкт охотника, доставшийся от далеких предков.

– Вперед!

Они двинулись к безобразной дальней стене. Обошли угол бомбоубежища. И замерли как вкопанные.

В паре метров впереди лежали останки двух человек – скелеты в почти сгнившей одежде, в которой тем не менее легко узнавалась такая же форма, как и у членов поисковой экспедиции. Один костяк расположился прямо на откосе земляного холма, второй – чуть ниже. Пустые глазницы смотрели в небо. Черепа – выбеленные. Рядом со скелетами валялись весьма покоцанные «Скорпионы». Металлические части были полностью покрыты ржавчиной, а пластиковые – трещинами. Останки выглядели так, будто провели тут не менее сотни лет. Лиц, во всяком случае, у погибших уже давно не было.

Рядом со вторым скелетом возле раскрытых веером костяшек левой ладони лежал неведомый артефакт: небольшой – сантиметров десять диаметром – черный шар с полированной поверхностью, на которой то и дело играли разноцветные всполохи. Этакая симпатичная рождественская игрушка – только без проволочного ушка, за которое ее вешают на еловую ветку.

Послышался отборный мат недомерка – Мозилла и Жека, вывернув из-за холма, тоже увидели находку. Подошли ближе и остановились.

Жека бросил на останки мимолетный взгляд и, никак не отреагировав, принялся осматривать небо. Мозилла еще раз грязно выругался.

– Наверное, это они, – сказала Зоя. – Вера и ее проводник.

– Серьезно? – воскликнул недомерок. – А не гонишь ли ты туфту, подруга? Если это действительно их костяки, то валяются тут уже не один год.

Зоя подошла к нижнему скелету и склонилась над ним.

– Вот посмотри – на левом запястье определенно Верин янтарный браслет. Глянь, Фома неверующий, глянь…

Недомерок последовал ее примеру.

– И в самом деле браслет. Я, правда, его впервые вижу. Предположим, ты права! Но что за хреновина с ними случилась? – Он обернулся к Сергею: – Есть какие-то мысли, Бустер? Кто у нас тут главный специалист по Зоне?

Сергей подошел к другому скелету. На почти истлевшей разгрузке у того красовался значок с изображением Казанского собора. Ага, пропуск для охраны Периметра. Такие обычно выдает Хряк, когда ему платишь «ежемесячный взнос». Значит, свой брат, сталкер…

Он попытался справиться с застежкой на разгрузке неизвестного мужика, но та развалилась под пальцами. Как и рубашка, когда он попытался расстегнуть ворот.

И мужик тут же стал известным. На груди костяка красовался серебряный медальон с гравировкой, в которой легко было узнать надпись «Я люблю Зону». Слово «люблю» на нынешний манер заменялось сердечком.

Многим сталкерам нравилось таскать на себе подобные побрякушки. Иногда только по ним и удавалось узнать, чьи останки лежат перед нашедшим. К тому же верили, что серебро отпугивает зомби…

Сергей хорошо знал, кому принадлежит эта побрякушка. Это Клим, с которым в «Толстом Сталкере» не один литр водки выпит. Не далее как месяц назад квасили. Клим весь вечер хвастался медальоном и заявлял, что эта штуковина непременно принесет ему удачу в ходках. Вот и принесла, кол тебе промежду!..

Сергей выпрямился и снял берет, отдавая погибшему собутыльнику последнюю дань.

– Это сталкер по кличке Клим! Причем в Зону он отправился совсем недавно. Вот этот значок – пропуск для бойцов охраны Периметра. Причем пропуск, действующий в этом месяце, у меня у самого такой имеется… – Он вытащил из нагрудного кармана собственный значок.

– Лишнее подтверждение, что второй скелет и в самом деле Вера. – Зоя тоже сняла берет. – Именно с этим Климом она и отправилась в Зону.

Однако, судя по выражению лица, особой печали госпожа Пономаренко сейчас определенно не испытывала. Или хорошо притворялась…

Недомерок похлопал ресницами, разглядывая два одинаковых значка, и мотнул головой, будто ему не хотелось соглашаться с результатами осмотра.

– Ладно, доказали, в рот вам ноги! Но что такое с ними могло случиться? Кто их обглодал до костей?

– Кабы обглодали, на костях бы наверняка остались куски мяса, – сказал Сергей. – И вправду складывается впечатление, что они тут валяются не один год. Впервые такое вижу!

Трофим стянул с головы берет:

– Ладно, мир праху покойных! Надо бы похоронить их, как считаете?

– Вообще-то погибших в Зоне хоронить не принято. – Сергей продолжал изучать лицо Зои. – Неизвестно, как она к этому отнесется. Я бы не стал!

– Полагаю, нам самое время убираться отсюда, – сказала Зоя. – И по-быстрому… Хоть мы и не выполнили задание Мамонта до конца, но судьбу его дочери узнали. – Она стащила с запястья женского скелета браслет, сдула с него пыль и положила в карман. Никакой брезгливости или страха на ее физиономии Сергей не заметил.

– Мы подтвердим, Бустер, что ты привел нас куда надо. – Она похлопала ладошкой по карману. – Браслет – веское доказательство. Думаю, Аркадий Михалыч должен раскошелиться.

– Подождите… – Сергей потянулся к переливающемуся предмету. – Надо хоть эту штуковину забрать с собой. Пусть дочка не смогла, но хотя бы мы доставим жене Мамонта спасительное косметическое средство.

– Не трогай, Бустер! – предостерегающе воскликнула Зоя. – Не надо!

– Почему? С какой стати пропадать полезному артефакту?! Сталкеры так не поступают.

– Потому что это вовсе не полезный артефакт.

Сергей снова принялся изучать выражение ее лица. Она выдержала его взгляд с легкостью.

– Иными словами, ты меня обманула. Навешала лоху лапши на уши.

Было видно, как крутятся шарики в голове у девицы, отыскивая подходящее объяснение.

– Что ты там ему еще наплела? – вскинулся Мозилла.

– Ничего я не плела. Вера пошла именно за той штукой, о которой я говорила. Но, судя по всему, это вовсе не тот артефакт.

– Почему ты так считаешь?

– А ты посмотри на останки. Не похоже, что случившееся с ними произошло благодаря чудесным омолаживающим процедурам. Скорее, наоборот… Скелеты, трухлявая одежда, почти разрушившееся оружие… Нет, это совершенно не тот артефакт, который искали Вера и этот твой Клим. И потому я полагаю, что его надо оставить здесь.

Кажется, в экспедиции назревал очередной внутренний конфликт.

Сергей оглянулся на Жеку. Тут продолжал нести караульную службу. Но помощь, в случае чего, всегда окажет.

– Послушай меня, Зоя… Твои рассуждения вроде бы логичны. Но… Если б артефакт так быстро старил людей, как случилось с этой парой, мы бы уже умерли. Ну, пусть не умерли, но постарели бы точно. Посуди сама… Вера и Клим тут находятся несколько дней. Если объяснять действие этой штуки по-твоему, за прошедшие минуты мы все должны были бы хоть чуть-чуть, но измениться. Но я ничего такого не замечаю. Я не хочу сказать, что ты на сей раз врешь. Просто ошибаешься. Вполне может оказаться, что на погибших подействовал вовсе не этот шар, а что-нибудь другое, чего теперь тут нет. Своего рода защитник шара от посягателей…

– Но почему тогда этот защитник на нас не действует?

– Да потому что, к примеру, он одноразовый! Такие штуки в Зоне встречаются. У них либо однократное срабатывание, либо, после срабатывания, долгая пауза перед следующим… В общем, я полагаю, что артефакт надо взять с собой.

Зоя некоторое время подумала.

– Хорошо, – сказала она наконец. – Бери. Но если в ближайшие пару часов мы начнем стареть, то, боюсь, просто не успеем вынести его из Зоны. Так что… – Она развела руками.

– Хорошо. Посмотрим. Выбросить никогда не поздно! – И Сергей спрятал переливающуюся штуковину в рюкзак. – Все! Уходим отсюда! Прежним порядком! – Он развернулся и двинулся в сторону арки.

– Давай, подруга! Топай! – послышался сзади голос недомерка. – Этим двоим лохам все равно уже ничем не поможешь. Раз тут не хоронят жмуриков – значит, не хоронят.

Из двора отступали уже испытанным методом. Сначала арку с соблюдением всех правил предосторожности прошли Сергей и Зоя. За ними последовали недомерок и Жека.

Выбравшись на улицу, повернули налево и двинулись по уже пройденному пути. Добрались до Большого проспекта. Дальше предстояло наметить маршрут до входа в родную «кротовью нору».

Собственно, вариантов два. Либо повернуть на Большой, а потом по какой-нибудь из ближайших линий дойти до Среднего и там уже определяться. Либо – прямо, по Восемнадцатой-Девятнадцатой, опять же до Среднего. То есть, просто обратным маршрутом.

Почему-то Сергея привлекал именно второй вариант. По крайней мере, на нем находится знакомый подвальчик. А уже опробованное укрытие на пути всегда иметь полезно.

– Чего встали, Бустер? – сварливо осведомился недомерок. – Ноги в руки – и айда! Глядишь, к ночи уже домой прикантуемся.

– Не кажи гоп, Мозилла! Есть у меня предчувствие, что нас и на обратном пути постараются тормознуть… И тогда нам очень может пригодиться тот подвал, в котором мы уже загорали.

«И о котором у отдельных товарищей остались весьма приятные воспоминания», – добавил он мысленно.

Однако «отдельные товарищи» пребывали в некоторой задумчивости. А потом объявили:

– Я согласна. Лучше идти по уже разведанному пути. Вот только скажи, Бустер… Там, на этом пути, могут встречаться новые ловушки?

Сергей развел руками:

– Это Зона, Зоя… По моему опыту – редко, но случалось. Зато «слоновья пята» останется там же, у стены школы. Так что лучше сразу перебраться на Восемнадцатую… А вообще я никакой системы в появлении и исчезновении ловушек не отслеживал. Не до того было. Может, ученые этим занимаются…

– Ученые? – Зоя фыркнула. – Ученые чаще всего занимаются тем, чем и все остальные. Бабла срубить по возможности. И по-быстрому. И как можно больше! И чтобы ничего им за это не было!

– Ты-то откуда знаешь? – сказал недомерок.

– Я не знаю. Просто догадываюсь. Все мы люди, все мы человеки…

– Ладно, вперед!

Форсировали Большой по кратчайшему пути, вновь прошли мимо часовни. Перебрались на Восемнадцатую линию.

Сергей всячески отгонял от себя мысли о предстоящем благополучном завершении экспедиции. Впереди экспедицию ждали еще несколько кварталов пусть и знакомой территории, но от неприятных неожиданностей никто не застрахован.

Недомерок мурлыкал под нос что-то бравурно-музыкальное, однако разобрать мотив было невозможно. То ли марш, то ли реп. Впрочем, пусть лучше напевает, чем языком чешет!

Зоя и Жека молчали. Парень привычно, а девица – погруженная в глубокую задумчивость. Пришлось даже напомнить ей, чтобы не забывала смотреть по сторонам. Не дома!

Радовало одно – никто, кажется, не старел. Если и был в том дворе многоразовый защитник, то он там и остался.

Прошли мимо дома с родным подвалом и «Сенатора», откуда на сей раз никто зубастый не выпрыгнул. Более того, трупа твари, что атаковала экспедицию накануне, теперь и в помине не было.

– А где монстр, которого подстрелили вчера? – удивилась Зоя. – Тоже, что ли, испарился?

Сергею оставалось только пожать плечами.

Озабоченные бесконечной схваткой гигантских монстров, они, покидая двор, даже не взглянули на тротуар возле «Сенатора».

Вот и Средний проспект, трамвайчик и троллейбус на другой стороне. Если что-то еще должно случиться, то лучше бы прямо сейчас, пока от подвала не удалились…

– Ну, до музея электротранспорта дохиляли! – сказал Мозилла. – Куда дальше, Бустер? Я так понимаю, отсюда уже недалеко осталось?

Ответить Сергей не успел. Где-то загромыхало – длинно, угрожающе, с рокотом. И тут же вокруг потемнело, будто кто-то всемогущий пригасил спрятанное за облаками солнце.

Сергей отвернулся от трамвайчика и посмотрел вдоль проспекта. С запада на Питер шла черная туча. Пока был виден только ее резко очерченный край над Гаванью, в конце Среднего, но уже недалека та минута, когда туча скроет все небо, налетит порыв ветра, сначала легкий, потом сильнее, еще сильнее, и, наконец, ужасно мощный, такой, какие выбивают в здешних полуруинах уцелевшие еще стекла и обрушивают давно не видевшие ремонта стены, и горе тому, кто окажется в такой момент под окном или хлипкой стеной…

На бывший город Санкт-Петербург, Северную столицу России, стремительно надвигался шторм с грозой.

– В укрытие! – крикнул Сергей! – Назад, в подвал! Иначе скоро на нас сухой нитки не останется!

Снова наверху зарокотало, теперь уже гораздо ближе. А потом грохнуло так, будто надвое раскололось все небо.

– А что, мы сахарные, растаем? – поинтересовался недомерок. – Или сверху прольется не вода?

– Можешь остаться тут и проверить, – отозвалась Зоя. – А мы уж лучше спрячемся, нам не западло!

Снова грохнуло. По проспекту со свистом пронесся первый порыв ветра.

Развернулись и ринулись назад. Мозилла хоть и матюгнулся, но от компании отставать не собирался.

Однако, еще не добежав до «Сенатора», обнаружили, что дорога заблокирована. Навстречу неспешно двигалась вчерашняя тварь с крокодильей мордой. То ли та самая, то ли собрат той… А потом из проемов здания выпрыгнули еще четверо. Только раза в полтора больше. Детеныш, родители и бабушка с дедушкой. Семейный подряд, кол мне промежду булками!

Младшенький уже мчался навстречу людям, старшие только набирали ход.

Первого хладнокровно завалил Жека, оказавшийся теперь в авангарде.

Зоя и Мозилла сдвинулись в стороны – так, чтобы парень не оказался на линии огня. И стрелять начали уже три «Скорпиона».

Сергею места в боевом ряду не было – тротуар был узковат. Поэтому он остановился, будучи готовым заменить павшего товарища.

Однако что-то заставило его обернуться назад, в сторону Среднего. И очень кстати – с тыла экспедицию атаковали сразу три Розовых Платка.

«Повезло, что вовремя проверил спину», – успел подумать он.

А дальше стало не до раздумий. Только действие и его короткая оценка.

Левая тварь – чуть впереди… Прицелиться!.. Короткая очередь!.. Скособочило суку!.. Центральный… Прицелиться!.. Короткая очередь!.. Туда тебе и дорога!.. Правый!.. Прицелиться!.. Короткая очередь!..

Оценить результат он не успел – Платок сшиб его с ног…

И наступила тьма.

* * *

Очнулся он от того, что его похлопывали по щекам.

– Неужто окочурился, в рот ему ноги? – голос недомерка.

– Да нет, дышит… – Это Зоя. – И открытых ран, судя по всему, нет. Крови не видать.

– А ты чего застыл, урод? Помоги учителю!

И снова: хлоп-хлоп по щекам.

Сергей сдвинул с места веки. Встревоженное лицо Зои на фоне уже совсем темного неба…

– О, кажется, пришел в себя! Давай-ка руку, Бустер!

– Подожди! – Сергей прислушался к своим ощущениям. Кажется, боли нигде нет. Только голова – немного. Пошевелил руками, потом ногами. Целы. Высвободил руки из лямок рюкзака, уперся обеими ладонями в асфальт, попытался сесть. Получилось. Теперь попробовать подняться… Тоже получилось. Правда, чуть кружится голова. Наверное, легкое сотрясение.

Над головой опять загрохотало. Ага, дождь еще не начался. Значит, недолго провалялся.

– Ну, ты даешь, Бустер! – Недомерок заржал. – Как баба… Эта тварь тебя всего-навсего с ног сшибла, а ты и разлегся! Некоторые тут уже слезы по тебе проливать собрались…

– Заткнись, придурок! – зло выкрикнула Зоя. – Тебя вчера вообще никто с ног не сшибал! – Она вновь повернулась к Сергею: – Идти можешь? Надо сматываться, пока окончательно не накрыло!

Головокружение прошло. Сергей окинул взглядом поле боя. Трупы «крокодилов» валялись в огромной луже черной кровищи, разлившейся по всему тротуару. Платки тоже никуда не делись. Один совсем рядом, два – на некотором отдалении. Слава богу, отбились!

– Могу. Надо сматываться. Только в кровищу лучше не ступать. Нужно ее обойти, но и под «слоновью пяту» не угодить. У меня гайки остались с ленточками.

Он нагнулся к рюкзаку. Мгновенно закружилась голова, и Зоя обхватила Сергея поперек торса, не позволяя упать, – видно, его хорошо шатнуло.

Упругость ее сисек ощущалась даже через две разгрузки. И это прикосновение определенно придавало сил.

– Мозилла! Гайки в рюкзаке, в правом боковом кармане. Достань!

Недомерок выполнил просьбу.

– Жека!

Привычно стоявший в карауле парень оглянулся.

– Прокинь гаечки! Определи безопасный путь! А ты, Мозилла, постой вместо него на страже!

– Только атаку не проворонь, придурок! – не удержалась Зоя.

– Не сцы, подруга! Я двоих «крокодилов» завалил, а ты только одного. Так что не провороню…

– Да прекратите вы препираться! – рявкнул Сергей. – И отпусти меня, Зоя!

Девица неохотно, но послушалась. Однако была готова снова прийти на помощь в любой момент.

Жека забрал у Мозиллы гайки. Кинул первую. Она резко изменила траекторию полета и врезалась в землю. Вторую, брошенную левее, ждала такая же судьба. А вот третья прокинулась нормально.

Невидимый коридорчик между лужей крови и границей «пяты» был не широк, но пройти можно.

Молния сверкнула уже совсем недалеко, и опять загрохотало.

– Надо торопиться. Жека, ступай первым. Остальные пока ждут. Следите за проемами в стене. Сверху атаки, думаю, пока можно не опасаться. Воздушный поток к «пяте» хоть и не силен, но прицел Платку собьет.

– Да, – сказал Жека и двинулся в сторону третьей гайки.

Через тридцать секунд он был уже возле нее. Поднял руку:

– Я на страже.

– Мозилла, вперед!

Недомерок пошел к Жеке.

– Зоя, ты за ним. Я – замыкающим.

– Нет, – сказала Зоя. – Замыкающей на сей раз буду я.

– Но…

– Никаких «но». Я пойду только следом за тобой!

Спорить было бессмысленно. Да и в общем-то девица права – его, Бустера, сейчас надо страховать. А то закружится голова, завалишься в сторону «пяты», и поминай как звали!..

– Хорошо. В таком случае помоги мне надеть рюкзак. Я его сам понесу. Не хрен меня в инвалида отечественной войны записывать!

– Слушаюсь, кэп!

Зоя подняла рюкзак с земли и, держа на весу, дождалась, пока Сергей просунет руки в лямки и угнездит тяжесть на спине.

Он двинулся в «коридор», когда Мозилла еще не дошел до Жеки. Чувствовал, что Зоя почти дышит ему в затылок.

Это ее беспокойство тоже придавало сил. И тем не менее на середине пути его все-таки слегка шатнуло. Он тут же оказался в ее объятиях, и до финиша они добрались, что называется, «в связке».

– Ишь прилепилась! – не преминул прокомментировать недомерок. – Гляди, из штанов не выпрыгни!

– Тьфу на тебя!

Как бы то ни было, а голова у Сергея больше не кружилась.

Но отрывался он от девицы с некоторым сожалением. И даже подумал, что было бы неплохо, повторись между ними вчерашнее…

Над головой в очередной раз загрохотало, теперь уже просто оглушительно, однако до нужного двора осталось уже совсем немного.

Они успели: дождь хлынул в тот момент, когда все четверо ступили на лестницу, ведущую в обжитый уже подвал.

По крыше, прикрывающей вход, загремело так, будто на нее обрушилось само небо.

– Ни хрена себе струна, в рот мне ноги! – сказал недомерок.

Против высказанного им мнения никто возражать не стал.

Вошли внутрь, прикрыли за собой дверь. Незваных гостей за прошедшее время здесь не завелось. Оставленный деревянный помост тоже не сожрали, он так и звал путников отдохнуть.

Гром продолжал греметь, но тут он звучал уже не столь оглушительно. Зато шум дождя слышался очень хорошо.

– Раз нас опять задержали, – сказала Зоя, – предлагаю не терять время и пообедать. А то как бы наш подвал не залило. – Она вытащила из рюкзака пленку и принялась накрывать деревянный помост.

* * *

Они стояли возле той же самой амбразуры, что и вчера, и смотрели на происходящее за стенами дома.

Зоя опять время от времени бегала сюда с проверкой и в последний раз позвала с собой Сергея.

– Ну вот, видишь? – сказала она.

– Вижу. Ты права.

– Странно же!

– И тут ты права.

Часы на руке Сергея показывали уже седьмой час вечера, а ливень все не прекращался.

Обед давно завершился. После него Сергей вздремнул пару часиков и теперь чувствовал себя совершенно здоровым. Никакого головокружения. Последствий нокдауна, нанесенного ему Розовым Платком, и след простыл.

– Что скажешь?

– Ничего.

Сергею в очередной раз пришла в голову мысль, что именно близкое присутствие Зои добавляет ему здоровья.

– Но должно же быть какое-то объяснение! Вылилось уже столько воды, что подвал давно должно было затопить. Вместе с нами. Такое ощущение, что тротуар мгновенно впитывает воду. Или она тут же испаряется и возвращается назад в тучу.

– Круговорот воды… – Сергей легко усмехнулся.

– Напрасно смеешься! – фыркнула Зоя. – Есть и еще вариант… Это вообще не вода. Помнится, возле Смоленки ты намекал на что-то такое. Тебе что-то известно?

– Ничего мне не известно. Там я ради красного словца сказал. Чтобы унять Мозиллу! Я знаю только одно – в Зоне возможно что угодно. Если откуда-то берется тепло в «адовом котле» или, наоборот, высасывается в «снежной королеве», то почему какая-то, на первый взгляд, совершенно антинаучная чушь не может происходить с дождевыми струями?

– Да, но смысл? Всякие «котлы», «королевы» и «слоновьи пяты» существуют для того, чтобы убивать людей. А тут такое впечатление, что нас изо всех сил защищают. Но, опять же изо всех сил, стараются, чтобы мы не выполнили изначально запланированную задачу. Ты сам это, кстати, заметил… И не первый день стараются. Словно намекают, что нам не надо выносить этот артефакт из Зоны.

«Опять двадцать пять за рыбу деньги! – подумал Сергей. – Вот ведь упорная женщина! Надо как-то прекращать эту бодягу».

– Послушай, Зоя… Хоть режь меня, но я не вижу подтверждения твоим словам про этот шарик. По-моему, ты мне в очередной раз солгала. Открой правду, что это такое на самом деле, и, может быть, я даже соглашусь с тобой.

Она грустно улыбнулась:

– Ну да… Единожды солгавший, кто тебе поверит!.. Да, я врала, прости, пожалуйста! Но я не могла тогда объяснить ситуацию. Я и сама мало что знала, были только предположения. И это, ко всему прочему, не мой секрет. Прости, ради бога! Но сейчас я говорю правду.

На сей раз они были без разгрузок, оставшихся на базе. Ничем не сдавленная Зоина грудь ходуном ходила от волнения. Видно, девице очень хотелось, чтобы Сергей ей поверил…

– Если это правда, почему ты за прошедшее время ни капельки не постарела? – Сергей положил «Скорпион» на землю, повернул Зою лицом к себе и принялся расстегивать ее комбинезон. – Ты настолько не постарела, что я просто за себя не ручаюсь!

Она уперлась ладонями ему в грудь:

– Подожди…

Но его уже было не остановить. Настойчивые руки справились с комбинезоном и проникли снизу под чашки бюстгальтера, коснувшись горячей упругой кожи. А потом вцепились в мгновенно отвердевшие вишенки сосков.

– Подожди… подожд… подо…

Ладони ее больше не упирались ему в грудь.

– Пойдем туда же? У меня нет с собой пленки…

Зоя сдалась.

– А зачем нам пленка? – Он принялся стаскивать с нее одежду. – И зачем нам идти туда? Не нужно нам идти туда. – Он принялся освобождаться от собственной одежды.

На сей раз все было иначе, не так, как в первый раз. Без вчерашнего безумства в душе́. Стоя – благо анатомия позволяла. Без переплетения тел и без ощущения, что вы – одно целое… Но быстро наступивший финал оказался таким же взрывом. По крайней мере, для Сергея… Впрочем, судя по родившемуся в Зоиной груди утробному стону, для нее – тоже. И никаких угрызений совести.

Когда они оделись и подняли с пола оружие, Зоя сказала:

– Да, ни ты, ни я ничуть не постарели. Но, повторяю, на сей раз я тебе не солгала.

– Посмотрим. – Сергей застегнул последнюю липучку на комбинезоне. – Судя по всему, ливень прекращаться не собирается. Нам придется провести тут еще одну ночь. Утро покажет.

– Подожди, Сереженька… Давай-ка я тебе расскажу еще кое-что.

11. Минувшие годы. Ева

Ева Сыркова родилась и все свое детство провела в Господине Великом Новгороде. Закончила достаточно известную в городе школу № 33 имени генерал-полковника Ивана Терентьевича Коровникова. Семья Сырковых жила на улице все того же Коровникова. Ближе к отчему дому располагалась другая школа – тридцать четвертая, где углубленно изучали общественные науки и экономику.

Но папа, когда пришло время ребенку учиться, сказал: «Обществоведов и экономистов в стране пруд пруди. Продажные и не очень серьезные профессии. Сегодня нужны, завтра – нет. А вот математика будет востребована всегда. Пусть дочка лучше углубленно математику изучает!»

Так семейный совет и порешил. И ребенка записали в тридцать третью.

Училась Ева хорошо. Потому что заниматься ей нравилось. Учебники по географии и истории, биологии и физике она прочитывала еще в сентябре, и это – при хорошо развитой памяти – помогало ей в течение всего учебного года.

А еще ей нравился школьный гимн. Красивая, радостная музыка, на которую положены замечательные слова:

Утро красит нежным светом Стены древнего Кремля. Просыпается с рассветом Новгородская земля. Прозвенел звонок веселый, Мы бежим к тебе гурьбой. Здравствуй, тридцать третья школа, Рады встретиться с тобой.

Уже много позже Ева узнала, что песня эта сочинена еще в прошлом веке, что утро там «красит нежным светом стены» вовсе не родного новгородского, а Московского Кремля.

Ну да и плевать! Самыми крепкими у человека остаются знания и впечатления, полученные в детские годы, и для Евы речь в этой песне всегда шла о своем кремле, где сияет золотым центральным куполом София, а неподалеку стоит памятник не Минину и Пожарскому, а Тысячелетия России.

Когда школьные годы подходили к концу, на том же семейном совете было принято решение, что дочка поедет поступать в Санкт-Петербургский государственный университет на математико-механический факультет. Папа очень надеялся, что после окончания этого великого учебного заведения, известного всей планете, Еву ждет удивительная карьера серьезного ученого, а не преподавателя математики в каком-нибудь захудалом колледже.

Однако до поступления туда дело, увы, не дошло – когда Ева училась в последнем классе, питерский университет оказался на территории, которую постигла страшная катастрофа.

Однако выпускницу тридцать третьей Еву Сыркову все-таки ждала необычная судьба – хоть и не та, о которой так мечталось папе.

Пока средства массовой информации охали и ужасались участи, постигшей Северную столицу, некоторые неглупые государственные деятели уже предпринимали необходимые в такой обстановке организационные меры. Этим людям, возложившим на свои плечи груз ответственности за страну, было совершенно ясно: ужасайся, не ужасайся, а непоправимое произошло, возврат к прежней ситуации невозможен, а потому дальше придется жить в кардинально изменившемся мире.

Да, город и горожан, разумеется, крайне жаль. Как жаль было во время Отечественной войны оказавшихся в ленинградской блокаде. Как жаль было в конце прошлого века распавшийся Советский Союз, когда республиканские элиты решили, что прекрасно обойдутся в новых условиях друг без друга…

Однако пока мы не умерли, жизнь продолжается, и надо организовывать ее соответственно сложившимся условиям и социально-историческим перспективам. Бросать все на самотек ни в коем случае нельзя!

Умные люди проанализировали наиболее вероятные процессы предстоящих изменений.

Миллионы горожан погибли, от этого факта никуда не денешься. Но немалое количество и уцелело, и всем им предстояло освоить нелегкую науку выживания возле появившейся на месте мегаполиса Зоны.

Уже ближайшие же месяцы показали, чего следует ожидать. Раз в Зоне имеются артефакты, в использовании которых находятся заинтересованные, то непременно появятся люди, которые будут эти артефакты отыскивать и вытаскивать за пределы Периметра. Раз появились такие люди, непременно найдутся те, кто начнет снимать сливки с этого процесса. Все социологически объяснимо и исторически знакомо.

Вместе с армией всегда идут маркитанты. Если есть добытчик или производитель товара и покупатель на него, непременно в цепочке объявится перекупщик. Но пускать такие процессы на самотек ни в коем случае нельзя. Необходим самый серьезный контроль.

Этого требуют не только финансово-бюджетные интересы страны, но и фундаментальные принципы государственной безопасности. А значит, следует также помнить о развитии науки и повышении обороноспособности.

В результате за очень короткое время были созданы соответствующие структуры, работу которых направили на изучение Зоны и на установление контроля над связанной с ее существованием предприимчивостью активного населения. Возникли соответствующие Управления МВД и ФСБ. Были организованы научно-исследовательские учреждения – НИИ им. Менеладзе, НИИ ИАРОР и им подобные. Возникающие организации, разумеется, остро нуждались в специалистах определенной направленности, ибо в таких случаях кадры решают все. Это известно любому чиновнику даже не очень высокого ранга. А специалистов таких должны готовить соответствующие учебные заведения, которым, в свою очередь, срочно необходимы абитуриенты, из которых можно выбрать подходящих кандидатов в специалисты.

Да, такие заведения, как правило, принимают на учебу тех, кто уже имеет высшее образование. С ними легче работать – у них есть определенная профессиональная подготовка, без которой в последующей работе все равно не обойтись.

Но, во-первых, высшее образование – лишь один из критериев, обеспечивающих соответствующий уровень успешности выпускника – наряду с предметами специальной профподготовки. А во-вторых, срочность организационных усилий в таких случаях неизбежно ведет к отходу от некоторых установленных догм. И вообще даже в обычные времена существуют исключения из правил, а уж тут сам бог велел… При всем желании никому не удастся отменить повсеместно действующий закон: «Кто не успел, тот опоздал». А всяк, кто не хочет опоздать, пойдет на любые нарушения – от превышения скорости на дороге до временного изменения принципов набора кандидатов в будущие специалисты.

Плюс – для заманухи и появления изрядного конкурса – стипендия, которая и не снилась студентам гражданских вузов.

Вот так Ева Сыркова после окончания общеобразовательной средней с математическим уклоном и оказалась в секретной специальной школе ФСБ, расположившейся в Боровичах, районном центре Новгородской области.

Курс обучения, разумеется, был ускоренным – на иной попросту не хватало времени.

Предзонье быстро обрастало официальными и неофициальными профессиональными структурами, которые необходимо было расширять и укреплять. В результате у курсантов спецшколы не было ни выходных, ни увольнений. Только занятия, занятия и еще раз занятия.

Программа подготовки была обширна. Боевые единоборства, в том числе и восточные; главные принципы и типичные методы оперативной работы; овладение стрелковым мастерством; способы применения холодного оружия; психология вербовки агента и прочие необходимые специалисту знания и навыки. Именно эти предметы изучала группа из десяти человек, в которую входила и Сыркова.

Очень помогало то, что будущая работа предстоит на территории Российской Федерации. Это позволяло обойтись без изучения иностранных языков и менталитета граждан страны пребывания. Как известно, у тех, кого готовят в разведчики за кордон, эта часть обучения занимает немалое время, и некоторым так и не удается освоить ее на приемлемом для успеха уровне.

Стрелковая подготовка включала устройство оружия и непосредственно стрельбу. Изучали пистолеты и пистолеты-пулеметы разных отечественных и иностранных моделей, огнеметы, гранатометы, даже переносные зенитные комплексы. По комплексам, правда, практических тренировок не проводилось. Львиная доля времени, естественно, уделялась наиболее распространенным видам огнестрелов: ПМ, СПС и ПСМ; разные модификации АК-74 и АК-12; «Скорпионы» и ОУКи. Пострелять из них давали вволю, так что только ленивый не выбивал норматив.

Ева Сыркова к ленивым не принадлежала и очень скоро стала одним из лучших стрелков школы.

Над овладением холодным оружием тоже работали весьма серьезно. Проходили тренировки по колющему, рубящему и метательному (ножи и сюрикэны).

Инструкторы были как псы цепные. Кое-кто из курсантов даже говорил: «Да из нас, похоже, терминаторов хотят сделать!»

Столь серьезная подготовка и в самом деле была не очень понятна. Пока курсантам не начали демонстрировать видео с рассказами тех, кто побывал в Зоне и сумел унести оттуда ноги после атаки обитавших там монстров. Оказывается, в составе МВД уже было создано спецподразделение, бойцы которого выполняли внутри Периметра различные задачи руководства. Так Ева узнала о «каракалах». Именно туда стремился соученик из параллельной учебной группы Алексей Козловский, бравый усач, пользовавшийся успехом у курсанток.

Правда, от Евы ему ничего не откололось. Она к тому времени уже гуляла с Матвеем Подкорытовым, согруппником Козловского, и расставаться с ним вовсе не собиралась. Начальство на возникающие между учащимися романы смотрело сквозь пальцы – даже самому последнему солдафону из офицеров-инструкторов была понятна необходимость эмоциональной разрядки при такой загруженности.

Именно от Матвея курсантка Сыркова узнала, что в его группе ни принципы оперативной работы, ни психологию не изучают, делая упор исключительно на боевые дисциплины.

Узнав в свою очередь, чем именно занимается его избранница, Подкорытов как-то пошутил:

– Наверное, из вас делают разведчиков, которых будут засылать в Зону. Сбрасывать на парашюте, как во время войны. Станете там вербовать каких-нибудь мутантов и вытаскивать из них полезную государству информацию. А мы будем прикрывать вас при отходе и эвакуации.

Ева не стала говорить ему, что настоящих разведчиков крайне редко сбрасывают на парашютах. Обычно они внедряются в стан противника совершенно иными, менее заметными методами. А на парашютах в тыл действующей армии сбрасывают разве лишь членов разведывательно-диверсионных групп. Разведчики, конечно, тоже, но… К тому же уже стало известно, что летательных аппаратов над своей территорией Зона категорически не терпит.

Впрочем, все это была откровенно пустопорожняя болтовня, которой, оставшись один на один, занимаются влюбленные, когда не спят друг с другом…

Потом пришла пора завершающих экзаменов. И наконец – распределение выпускников. Козловский и Подкорытов, как и готовились, попали в «каракалы».

А Еву Сыркову вызвал к себе начальник школы полковник Карагулько.

В кабинете вместе с ним находился господин в штатском, которого на территории школы Ева никогда не видела. На большом мониторе, висевшем на одной из стен кабинета, в конце длинного стола, за которым, по всей видимости, рассаживались участники разного рода совещаний и планерок, виднелась фотка самой Евы.

– Догадываетесь, зачем вас пригласили? – спросил полковник.

– Наверное, речь пойдет о моем дальнейшем трудоустройстве.

Карагулько удовлетворенно кивнул:

– Думаю, вы понимаете, что вас обучали некоторым умениям вовсе не для того, чтобы вы таскали на горбу артефакты из петербургской Зоны. На то у нас есть спецназ Управления Периметра.

Ева молчала – реплика полковника не требовала ответа.

– С вами, Ева Борисовна, хочет побеседовать товарищ Иванов. – Взгляд полковника построжел. Наверное, таким образом он хотел подчеркнуть важность предстоящего Еве разговора. – Пообщайтесь. – Он кивнул гостю. – А я пока проведу внезапную проверку качества работы школьной кухни.

Карагулько выключил настенный монитор и ушел.

– Рад с вами познакомиться, Ева Сыркова, – сказал товарищ Иванов, пожимая курсантке руку. – Присаживайтесь!

Ева села на один из стульев. Товарищ Иванов устроился по другую сторону длинного стола.

– Руководству очень нравятся некоторые проявленные вами способности. И ваши наставники очень хорошо о вас отзываются. Вы зря времени в школе не теряли, это похвально!

Слова гостя звучали весомо и даже отчасти торжественно.

– Есть мнение предложить вам достаточно серьезную для вашего нынешнего статуса работу. Считайте мое предложение наградой за хорошую учебу и авансом на будущее… Сидите, сидите! – сказал он, заметив, что Ева собирается вскочить.

Она осталась сидеть, но ответила по уставу:

– Рада стараться!

Товарищ Иванов на секундочку улыбнулся, но тут же вновь посерьезнел:

– В ближайшее время вы отправитесь в научно-исследовательский институт имени Менеладзе, устроитесь там лаборантом в одно из подразделений. А именно в физическую лабораторию, которая недавно создана. Проблем при трудоустройстве не возникнет. Годик там поработаете, пооботретесь среди яйцеголовых. Разумеется, будете выполнять кое-какие оперативные задания. Исследования физических свойств изымаемых из Зоны артефактов представляются руководству весьма важными и перспективными. От некоторых из них зависит обороноспособность страны, и хотелось бы держать руку на пульсе. Ну и сведения о настроениях, царящих среди яйцеголовых, будут весьма полезными. Спецслужбы вероятного противника тоже не дремлют, и за нашими умниками нужен глаз да глаз… Задача ясна?

– Так точно! – отчеканила Ева. Она давно уже понимала, какая работа ждет ее после окончания спецшколы.

– А вот «так точно» больше в вашем лексиконе быть не должно! – Товарищ Иванов мягко улыбнулся. – Только «да, конечно». Или «я выполню вашу просьбу».

– Я выполню вашу просьбу, товарищ Иванов!

– И очень обяжете, душа моя!.. А потом, когда разберетесь в том, что собой представляют наши ученые, вам поручат следующее задание. – Он встал. – Все необходимые документы получите от вашего нынешнего непосредственного руководства. Отчитываться в дальнейшем станете исключительно передо мной.

– Да, конечно, товарищ Иванов.

На том они и расстались.

Через два дня Ева Сыркова, получившая оперативный псевоним «Моцарелла», сидела напротив инспектора отдела кадров НИИ имени Менеладзе и заполняла бланк договора, согласно которому должна была исполнять обязанности технического сотрудника в физической лаборатории.

Договор требовалось заполнить на бумаге. Проклятые бюрократы-администраторы!..

Через час она уже знакомилась с заведующим лабораторией Михаилом Владимировичем Капачинским.

Помимо заведующего в штате лаборатории состояли еще два человека – ведущий научный сотрудник Роман Афанасьев и научный сотрудник Инесса Коваленко.

Новая лаборантка тут же была представлена обоим.

И начались трудовые будни. И еженедельные встречи с товарищем Ивановым, внимательно выслушивающим отчет Моцареллы о наблюдениях за работой сотрудников лаборатории.

* * *

Яйцеголовые Еве не очень понравились. Особую антипатию вызывал завлаб. Дело не во внешности – Михаил Владимирович был импозантным господином сорока лет, из тех мужчин, что осознают свою привлекательность для особ противоположного пола и вовсю пользуются этим.

Новая сотрудница Капачинскому приглянулась уже потому, что находилась в том возрасте, когда даже те, кому суждено очень быстро превратиться в дурнушку, выглядят весьма симпатичными. Против природы не попрешь…

Еву же потеря красоты и молодости ждала не скоро.

В результате уже через неделю она ощутила на своих прелестях потные лапы Михаила Владимировича.

Как хотелось скрутить его в бараний рог!

Но откуда смазливенькой лаборанточке знать боевые единоборства? Уложи она его мордой в пол, и будет провал – пусть не сразу, пусть позже, но Капачинский бы непременно задумался над вышезаданным вопросом.

Пришлось выкручиваться обычными девичьим способами.

Конечно, находись она тайным резидентом в чужой стране и будь Капачинский великим ученым, работающим на противника, прыгнуть к нему в постель стало бы наилучшим оперативным приемом. И каждую ночь, лежа с ним под одеялом, узнавать вражеские тайны, тайны, тайны… На что только не пойдешь на благо Отчизны…

Но случай был не тот. И она – не тайный резидент. И Михаил Владимирович вовсе не работает на противника. И даже, судя по первому впечатлению, не великий ученый.

Из обычных же девичьих способов укоротить навязчивого ухажера наилучший – пожаловаться своему парню.

Как раз через три дня после того, как завлаб руками выразил свою симпатию к новой лаборантке, Матвея Подкорытова отпустили в увольнение. И Ева ему пожаловалась.

Подкорытову не потребовалось даже встречаться с Капачинским – он просто прислал завлабу селфи в полном «каракальском» снаряжении и надписью «От будущего мужа Евы Сырковой». После этого молодая лаборантка для завлаба навсегда лишилась привлекательности.

Истинное Евино начальство не требовало от агентши секретных донесений о тематике проводимых в физической лаборатории исследований. Товарища Иванова в первую очередь интересовали психологические портреты сотрудников.

Чтобы разобраться в Капачинском, много времени Моцарелле не потребовалось. Обычный карьерист, каких на просторах отечественной науки пруд пруди. Склонен к любым проектам, если под них удается выбить государственное финансирование. Связываться с частными заказчиками не склонен. Видимо, потому что трусоват и хорошо понимает, что там, где государство за нецелевое расходование средств ограничится открытием уголовного дела, которое то ли дойдет до суда, то ли развалится по дороге, частник способен и пристрелить. Тем не менее, когда программа открыта, становится целеустремленным и весьма предприимчивым. В смысле научного авторитета совершенно не амбициозен. Главное для него – не слава исследователя и место в истории науки, а заработанные деньги. Такой вот тип современного ученого. Кроме денег, исключительно падок на женщин. На этих направлениях и может быть завербован.

Ева понимала, что последний ее вывод скорее заинтересует не товарища Иванова, а контрразведку, но ведь одно дело делаем… Надо полагать, Иванов поделится информацией с кем надо.

В личной ее жизни все шло в нужном направлении. Когда Матвей получал увольнительную, они встречались в комнате, которую Еве выделили в общежитии института. Им было интересно вдвоем и даже не хотелось устраивать променады на чистом воздухе.

Впрочем, особо тут и не погуляешь. Кабы Питер был прежним городом, культурной столицей, можно было бы отправиться в Мариинский театр, или во дворец спорта, или в тысячу иных мест. А возле общежития можно было пойти только в кафе, где бы знакомые пялились на них, а потом бы спрашивали, где Ева подцепила такого классного парня…

Перетопчутся! Мы и тут неплохо посидим да поговорим. А потом полежим. А потом снова поговорим.

Однажды Ева завела разговор о свадьбе.

– А как на это посмотрит твое руководство? – тут же спросил Матвей.

Ева даже растерялась – ей как-то и в голову не приходило, что такой разговор может обрести такой поворот. Как не приходило и то, что ее начальство вообще может вмешаться в личную жизнь своего агента.

Матвей догадался о ее мыслях. И сказал:

– Послушай меня, любимая. И не вздумай, пожалуйста, обижаться!

Уже от этих слов Еве захотелось плакать.

– Ни ты, ни я, – продолжал Матвей, – не можем поменять работу. Или ты нацелилась на пеленки и подгузники?

– Нет. О детях пока думать рано. Но разве это имеет значение?

– Согласен, это не имеет. Зато имеет значение опасность моей работы. Зона – вещь такая. Сегодня я жив, а завтра – нет. Гикнулся, как выражаются вольные сталкеры.

– Типун тебе на язык, Матюша! Что ты такое говоришь?

– Говорю так, как оно есть в реальности. Работа у меня весьма и весьма опасная. Ну да, мы, конечно, не сталкеры. Вооружены и подготовлены намного лучше. И законом защищены. Но никто ни от чего в Зоне не застрахован. Ей наплевать и на закон, и на подготовку, и на оружие… Боюсь, рано нам с тобой еще думать о свадьбе. «Каракалу» лучше быть холостым.

Глаза у Евы были на мокром месте, но она поняла, что продолжать этот разговор не имеет смысла.

А Матвей будто в воду глядел. Не прошло и двух месяцев, как Еве сообщили, что лейтенант Матвей Подкорытов погиб при выполнении ответственного задания командования.

После чего Ева обнаружила, что инструкторы научили ее еще одному умению – не распускать сопли. Как бы плохо ни было…

* * *

А потом Моцарелла обнаружила, что ее пристроили в институт не только для определения психологического портрета и выявления подозрительных наклонностей сотрудников.

Первый звоночек прозвенел на небольшом междусобойчике-корпоративе, который организовали в лаборатории – правда, по окончании рабочего времени – в честь дня рождения Романа.

Когда прозвучал тост за именинника и выпили по первой, Михаил Владимирович, закусив бутербродиком с ветчинкой и обретя важный вид, сказал:

– Ребята, есть серьезный разговор. Пока мы трезвые, самый подходящий момент… – Он отставил опустошенный пластиковый стаканчик в сторону. – Я полагаю, проводить самые разнообразные исследования исключительно по директивам начальства – не самый лучший способ добиться научного успеха. Конечно, лучше синица в руках, чем журавль в небесах, но так за деревьями можно и леса не увидеть.

Капачинский любил вставлять в свои речи элементы народного фольклора.

– И что? – сказал Роман, подцепляя вилкой с тарелки разогретую в микроволновке сосиску.

– Никто не мешает нам предложить руководству института нашу собственную тему исследований.

– А где мы ее возьмем? – спросила простодушная Инесса. – И справимся ли?

– Ну, насчет справимся, это зависит только от нас. Если мозги имеются, то справимся. По крайней мере, постараемся. Гораздо важнее насчет «где возьмем»… – Завлаб наложил себе в тарелку салата, приготовленного Евой, и принялся орудовать вилкой, размышляя.

Салат из риса с крабовыми палочками у Евы всегда получался великолепным.

Что и отметил Михаил Владимирович, за минуту справившись с порцией. Хотел было положить еще, но передумал.

– Не знаю, – сказал он, – знаете вы или нет, но среди сталкеров ходят слухи, что артефакты в Зоне иногда появляются по их, сталкеров, желанию.

– Это как? – не поверил Роман. – Тогда бы сталкеры таскали из Зоны всякий раз только те артефакты, что им заказали. Получил заказ, к примеру, на «снегурочку», тут же пожелал, чтобы она появилась, сбегал, нашел и принес. Как у Емелюшки, по щучьему велению, по моему хотению… Да они бы все давным-давно миллионерами заделались! Зачем таскать то, что у тебя никто не возьмет? Кроме перекупщика, а тот непременно собьет цену. Либо бери, что дают, либо сам покупателя ищи…

– Нет, не так, конечно… Мне стало достоверно известно, что некий артефакт обнаружили в Зоне после того, как группа сталкеров, спасаясь от смерти, очень пожелала, чтобы он появился. Что это за штуковина, мне, правда, не объяснили…

– Врут! – убежденно сказал Роман. – Сталкеры, говорят, по пьяни много всякой лабуды друг другу на уши вешают.

– Может, конечно, и врут. – Завлаб покачал головой. – А если, как ты выразился, по пьяни на сей раз правду сболтнули?

– А если и правду? – Инесса пожала плечами. – Нам-то какая польза? Мы что, должны отправиться в Зону, попасть там в опасную ситуацию, понять, что нам требуется для спасения, и пожелать его. – Она не выдержала и рассмеялась. – Как вы это себе представляете? Нанять сталкера, чтобы он организовал нам турпоход и обязательно вывел на нужную ловушку? Так?

– Нет, конечно. – Завлаб тоже рассмеялся. – В нужную ловушку-то он безо всяких проблем заведет. Они свои заветные места хорошо знают. Да только, если все получится, сам же нас на погибель там и бросит. А артефакт себе заберет. Нет, задача будет решаться по-другому. Я уже продумал. Кто сказал, что пожелать должен обязательно находящийся в Зоне? А если она выполняет желания тех, кто находится в Предзонье? И не обязательно сталкеров. Сталкеры изучают Зону по-своему, мы – по-своему. Но и они, и мы в своей деятельности связаны с нею. Так почему если у них получается, то нас обязательно постигнет неудача?

– Фантастика, Михаил! – сказал Роман, придвигая к себе стаканчики. – Голимая и антинаучная фантастика! Бред!

– Возможно, и бред. Но кто нам мешает попробовать? Ну, не получится, так не получится. А если получится?! Это ж и финансирование под такие исследования выбить можно. И если тема окажется серьезной, начальство никуда не денется. Оно тоже пироги и пышки любит. И серьезную научную работу под его, начальства, руководством. За это оно и зарплату получает!

– Ну, хорошо. – Роман взялся за бутылку с разведенным спиртом, за который отвечала по своей должности и выделила на общественные нужды Ева. – Но это ж какую тему надо придумать, чтобы начальство кровно заинтересовалось?!

– Ну, это мы как раз придумаем! Или мы не ученые-физики? Или у нас фантазия не работает? У меня, кстати, уже есть кое-какие мысли по этому поводу. И мысли эти весьма многообещающие.

– А на хрена тогда мы-то тебе? – Роман хохотнул и принялся разливать спирт по стаканчикам. – Сам бы пожелал, сам бы нанял сталкера, чтобы он тебе притащил твою придумку, и сам бы снимал пенки с варенья. – Ведущий научный сотрудник заржал: первая порция напитка уже проникла в его мозг. Он схватился за свой стаканчик.

– Подожди, Рома! – Михаил Владимирович прикрыл наполненную посудину рукой. – Не думаю, что это все так просто. Вряд ли Зона выполняет желания одного человека. Тут с большой вероятностью может существовать некий отбор. То есть, желающих все-таки должно быть несколько. Так что нам друг без друга не обойтись. К тому же все мы – специалисты в своей области и способны хорошо представить себе… скажем так, технические характеристики необходимого нам устройства. Ну и вообще, в любом случае, если бы у меня получилось без вас, все равно бы пришлось отвечать на ваши вопросы типа «откуда это взялось?». Гений-одиночка – это, братцы-сестрицы, из голливудских кинофильмов, нынешняя наука сильна коллективом. Так что мне нужно ваше изначальное согласие. Иначе и голову ломать незачем. Что скажете? Не откажетесь поучаствовать в таком эксперименте?

Он первым взял стаканчик.

– А если не получится? – сказала Ева, чтобы не молчать.

– Ну, не получится и не получится, – повторил завлаб. – Будем работать над тем, что нам спускает начальство. Это-то у нас никто не отнимет. Так как?

– Согласен, – сказал Роман. – Почему бы и нет?

– Согласна, – отозвалась Инесса.

– Ну и я, конечно, с вами, – сказала Ева, с трудом сдерживаясь, чтобы не рассмеяться. – Даже интересно, будет результат или нет!

– Тогда вот мой тост… – Завлаб поднял свою порцию спирта. – За согласие и удачу!

Выпили и закусили.

– Предлагаю каждому подумать, какой артефакт имеет смысл заказать у Зоны для серьезных исследований по нашей тематике.

– Подумаем, – заверил Роман. – И непременно придумаем!

* * *

Предложение не стало пьяным трепом, как могло показаться в тот вечер. Через пару дней во время утренней планерки завлаб сказал:

– Ну, дамы и господа, у кого имеются полезные мысли по предложенному эксперименту с Зоной?

– Думаю, весьма интересно было бы заполучить артефакт, уменьшающий гравитацию, – сказал Роман. – Такую штуку обязательно надо исследовать. Сами понимаете, для развития воздушного транспорта подобный механизм оказался бы чрезвычайно важным техническим достижением.

– Что ж, идея неплохая. Но у меня есть другое предложение. А давайте закажем Зоне ускоритель времени.

Роман почесал затылок.

– Это ж гораздо интереснее, – продолжал Капачинский. – Антигравитация – вещь, конечно, полезная, но ею начальство, скорее всего, не удивишь. А вот научная работа, способная привести к победе над временем, – это много увлекательнее. Тут перспективы открываются вообще гигантские. И совершенно пионерские. Тут может запахнуть и нобелевкой… У вас, дамы, имеются возражения?

У дам возражений не нашлось. Роман, видя сложившийся расклад сил, не стал настаивать на своем предложении.

– Значит, такой артефакт мы и пожелаем.

– А каким образом будем желать? – спросила Инесса. – Просто мысленно взмолимся: «Зона, подари нам ускоритель времени»?

– Этого я не знаю, – сказал Капачинский. – Возможно, что и так. Думаю, для начала надо договориться, каким мы себе его представляем. Внешний вид…

– Пусть будет шарик, – предложил Роман. – Небольшого диаметра, чтобы проще было вынести за пределы Периметра. Скажем, сантиметров десяти диаметром. И черного цвета.

– Почему черного? – спросила Инесса.

– А чтобы был менее заметным. Чтобы вероятность того, что на него наткнется посторонний сталкер, была минимальной. А тот, кого мы наймем, будет искать артефакт определенной формы и цвета.

– Но тогда неплохо бы и о месте его нахождения договориться. Чтобы знать потом, где искать…

– Разумеется, – сказал Капачинский. – Но это проще всего! Посмотрим в интернете фотопанораму заданной точки. Если она, конечно, вообще имеется… Я знаком с одним сталкером, которого считают специалистом по Васильевскому острову. Да и сам я когда-то жил именно там. На Большом проспекте.

Завлаб сел за свой компьютер и некоторое время елозил «мышкой» по коврику. Остальные молча ждали.

– О! – воскликнул Капачинский. – Знаю весьма подходящий дворик!.. Девятнадцатая линия, дом номер двенадцать. Там я как-то загранпаспорт получал. Вы пока работайте, а я в Сети пороюсь. Может, отыщу фотки из этого дворика.

Фотки он и в самом деле отыскал – не прошло и четверти часа.

– Идите все сюда!

Подошли. На мониторе красовался зеленый холмик со срезанной верхушкой на фоне страшной стены, окна на которой были расположены в полном беспорядке.

– Вот бомбоубежище в нужном нам дворе. Давайте попробуем попросить Зону, чтобы именно за этим бомбоубежищем она и оставила нужный нам артефакт.

Ева чуть не заржала. Тоже мне ученый физик! Подари, боже, что тебе негоже!..

– Вслух просить будем? – На лице Инессы не было ни следа улыбки.

Капачинский почесал затылок:

– Думаю, нет. Давайте просто представим, что за бомбоубежищем в левом дальнем углу лежит черный шар, способный ускорять течение времени.

Это он правильно придумал. Начнись сейчас коллективная декламация типа «Уважаемая Зона! Сделай нам, пожалуйста, тайм-ускоритель!», Ева бы точно не удержалась от хохота.

– Давайте все вместе! Смотрим на фотку и представляем. Начали!..

Наступила тишина. Трое ученых даже глаза прикрыли, силясь представить себе артефакт.

Через полминуты завлаб скомандовал:

– Давайте еще раз!

Мизансцена повторилась.

– И еще раз, друзья мои! Бог любит троицу… Начали!

В голосе Михаила Владимировича звучала такая уверенность в успехе, что Ева поневоле заразилась ею и тоже прикрыла глаза, воображая черный шар.

– Рома?

– Представил!

– Инна?

– Представила!

– Ева?

– Конечно представила!

– Ну и прекрасно!

На следующий день ритуал повторился. И на третий – тоже.

– И что теперь? – спросила Инесса после традиционной уже переклички.

– А дальше уже мои проблемы, – сказал Капачинский. – Для проверки нужно некоторое время.

Ева перестала относиться к происходящему как к анекдоту. И на очередной встрече с агентом Моцареллой товарищу Иванову стало известно о «научной» инициативе господина Капачинского.

* * *

Прошло две недели.

По негласной договоренности об артефакте-мечте больше в лаборатории не говорили.

Однажды утром завлаб пришел на работу с физиономией чернее крымской безлунной ночи.

Нагоняй по мелочам получили все сотрудники лаборатории. Разрядив этим широко распространенным способом обуревавшее душу напряжение, Капачинский сел за стол и минут десять перекладывал бумажки, делая вид, что внимательно изучает напечатанный на них текст. Потом судорожными движениями погонял компьютерную «мышку» по коврику. И наконец сказал:

– Не выгорела наша идея, мать твою растак!..

Некоторое время он молчал. Все ждали продолжения.

– Я вам, друзья мои, ничего не рассказывал, но четыре дня назад на свой страх и риск подрядил одного весьма опытного сталкера, чтобы тот отыскал и вынес наш артефакт.

Завлаб опять замолк.

– И что, Михаил Владимирович? – не выдержал Роман. – Не нашел? Или нашел, но не донес?

– Не знаю, Рома! Сталкер попросту не вернулся с задания. Ушел в Зону, да так там и остался!

– То есть, у нас нет никаких доказательств, что артефакт вообще существовал? Что Зона выполнила нашу просьбу?

– Откуда же им взяться? Доказательством мог бы стать только сам артефакт, если бы мы его заполучили.

– А почему на свой страх и риск? – спросила Инесса.

– Потому что Жора финансирование работы не открыл. Перестраховщик хренов! Он тоже доказательств потребовал. «А то, говорит, вы, ученые деятели, всегда горазды запустить руку в государственную кормушку».

– И вы потратили на сталкера свои деньги?

Завлаб вскочил из-за стола. Выражение его лица стало таким, что Еве показалось: он сейчас ударит Инессу. Да и та отшатнулась – похоже, ожидала того же.

– Объясняю всем! – сказал Капачинский, делая ударение на каждом слове. – Финансирование под предложенную нами программу не дали. И я нанял сталкера на собственные средства. Выплатил ему аванс. А он из Зоны не вернулся!.. Требуются еще пояснения?

– И что же теперь делать? – растерянно спросила Инесса.

– Предложение у меня есть. Считаю, надо нанять еще одного сталкера.

– А деньги?

– Скинуться! Кто «за»?

Все посмотрели на Капачинского оторопело. Но руки никто не поднял.

– Погоди, Михаил Владимирович… – сказал Роман. – Мы, конечно, высоко ценим твою веру в удачу. Но отдавать последние деньги на такое предложение… Ну уж нет!

Завлаб перевел взгляд на Инессу:

– А вы?

Та только головой помотала.

– Вас даже и не спрашиваю, – сказал Капачинский Еве. – По-моему, вы с самого начала отнеслись к нашей идее несколько… э-э… недоверчиво. Спасибо, хоть не посмеялись… Что ж, дамы и господа… Я думал о вас лучше. Боюсь, дальше нам будет трудно сработаться вместе.

В помещении воцарилось тягостное уныние.

Дальнейшие дни показали тем не менее, что никаких оргвыводов не последовало. Никто из сотрудников лаборатории не был уволен. Никого даже не попросили написать заявление «по собственному».

Физики работали над прежними исследовательскими проектами. Агент Моцарелла продолжала поставлять информацию товарищу Иванову.

* * *

Прошло еще два года.

Еве уже прискучила такая работа. Не к тому ее готовили в спецшколе. Чтобы как-то поддерживать форму, она продолжала заниматься боевыми единоборствами и стрельбой якобы на любительском уровне, отклоняя периодические попытки тренеров привлечь способную ученицу к участию в официальных спортивных соревнованиях.

При очередной встрече с товарищем Ивановым Ева заявила, что, на ее взгляд, дальнейшая работа в физической лаборатории бессмысленна. Работы Капачинского стали полной рутиной.

– Вы ошибаетесь, Ева, – сказал товарищ Иванов. – Обстановка в последнее время поменялась. В том числе изменения произошли и в руководстве института. У нас есть основания полагать, что Капачинский решит повторить свое предложение. А новое руководство его поддержит. В последнее время появились резоны считать, что идея Капачинского отнюдь не фантазии и не глупость. Но вам от него действительно самое время уходить. А то засиделись вы в тихой гавани. У Капачинского будет новая лаборантка. А вам предстоит выполнить более серьезное задание. Решено, что дальнейшая работа физической лаборатории будет происходить под более пристальным контролем. Самодеятельщины от Капачинского впредь мы допускать не будем. Если он прав и артефакт и в самом деле в Зоне появится, то нужно, чтобы он попал вовсе не в институт Менеладзе. В связи с этим сейчас разрабатывается специальная операция, которая будет реализована, как только Капачинский согласует с новым руководством планы своей дальнейшей работы. Практическое изъятие артефакта из Зоны должно пройти при нашем участии. Это будет поручено конкретно вам.

На следующий день Ева Сыркова уволилась из НИИ имени Менеладзе. Капачинский отпустил ее безо всяких разговоров. То ли на него надавили, то ли он попросту так и не смог простить отношение лаборантки к его идее с ускорителем и рад был с нею расстаться.

Еще через сутки вся личная информация о гражданке Еве Сырковой исчезла из всех открытых баз данных Российской Федерации. Родителям объяснили, что их дочь выполняет важное задание, и все, связанное с нею, является государственной тайной. Потому в публичном доступе о ней и нет упоминаний.

Зато везде появилась контрактница Зоя Пономаренко, уволенная из рядов Вооруженных Сил. И уже через неделю Зоя, побывавшая во многих горячих точках, появилась в окружении бизнесмена Аркадия Мамонтова (погоняло «Мамонт»).

12. Минувшие годы. Трофим Мазилин

В рот им всем ноги, легко добиваться своего, если ты оглобля и в плечах у тебя косая сажень. А если господь ростом обидел? Да еще такая фамилия!..

Трофиму многое давалось нелегко. Когда на уроке физкультуры класс выстраивался в школьном спортзале, Мазила стоял последним в пацанской шеренге. Прыгать – и в длину, и в высоту – только вызывать смех у одноклассников. И – что еще хуже – у одноклассниц!

«Смотрите, смотрите, девчонки! Сейчас гномик мировой рекорд установит, хи-хи-хи!»

И ладно бы обзывали Гимли – по имени одного из толкиновских героев. Трофим носил бы такое прозвище с гордостью. Так нет, просто безлично – гномик.

Зато в борьбе ему не было равных – клал на ковер дылдаков едва ли не вдвое выше. По крайней мере, так ему казалось…

Отец, статный красавец, не слишком привечал низкорослого сына. Пару раз спьяну даже заявил маме: «Мой ли он вообще?» А вот бабушка то и дело ласково говаривала: «Малая блоха злее кусает…»

В общем, Мазила почти всю недолгую жизнь считал себя невезучим.

Но пришел день, когда ему повезло. Когда Питер накрыла Зона, Трофим Мазилин находился в молодежном спортивном лагере под Сосново.

А статный красавец папа, бедная мама и ласковая бабушка остались на улице Седова, совсем недалеко от Еврейского кладбища. А значит, либо были съедены, либо превратились в зомби.

Трофиму повезло и еще в одном: молодежному лагерю помогал бизнесмен Аркадий Михайлович Мамонтов. Мелкий подросток чем-то ему приглянулся, и богатенький буратино взял его под свое крыло.

Удивленный и обрадованный такой удачей новоиспеченный сирота много позже понял, почему это случилось. Юный Мазилин был чемпионом лагеря по стрельбе, и именно сей факт стал причиной мамонтовской приязни.

В результате Трофим превратился в Мозиллу, которому хозяин стал поручать серьезные дела, требующие серьезных решений. Вскоре на деловом счету Мозиллы было уже полтора десятка жмуриков, так или иначе перешедших дорогу Мамонту. Трофиму такая работа нравилась. Он полагал, что господь дал ему нынешние жизненные успехи в награду за те унижения, что свалились на его плечи в детские годы.

Дылдоватые придурки считали, что огромный рост – залог жизненного успеха. Но по приказу Мамонта на их пути появлялся бывший «гномик», и несколько граммов свинца оказывались гораздо сильнее бугристых мышц, в рот им ноги!

Впрочем, о мышцах Мозилла тоже не забывал и с иными дылдаками справлялся и безо всякого свинца. Свернутая шея успокаивает лоха не хуже, чем пуля из волыны.

В общем, вскоре братва достаточно заценила Мозиллу, чтобы вызвать в нем уважение к самому себе.

Вот только бабы относились к нему, как в детские времена, хотя в постели он был зол и неутомим.

Местные шалавы-то ладно – они за деньги и вошь уважать будут, на последнюю шестерку кинутся с любовью…

Но однажды в окружении Мамонта появилась Зоя, и Трофим мгновенно запал на эту сучку.

Однако кобылка оказалась с норовом, отшила хахаля, а когда он стал настырничать, выяснилось, что и на старуху бывает проруха. Зоя оказалась весьма подготовленным бойцом, прошедшим горячие точки, и силой с нею не получилось – отоварила по горячему прибору так, что свет в глазах померк. Наверное, Трофим пришил бы ее, но тут вмешался Мамонт. Оказалось, что сука при первой же возможности прыгнула к тому в постель, и хозяин жарил ее чаще, чем собственную женушку.

Ну, тут уж никуда не денешься! Против лома нет приема, в рот им всем ноги!

Мозилла затаился. Рано или поздно сучка Мамонту надоест, как и любая шалава. Лохматый сейф у всех одинаков.

Однако время шло, а хозяин по-прежнему страдал по Зойкиному сейфу. Карьера стервы быстро пошла в гору, и вскоре она стала командовать всеми мамонтовскими охранниками. Волей-неволей отчасти вынужден был подчиняться этой прошмандовке и Трофим. Ведь он тоже слыл для всех охранником…

Справедливости ради, она никогда не вспоминала о его неудачной любовной попытке. И даже не намекала. Все было ровно и без лишних придирок.

Впрочем, теперь Трофим терпеть ее не мог вовсе не за былой отшив. Ему казалось, что Зоя, при всех многочисленных трахах с Мамонтом, имеет к хозяину какой-то дополнительный интерес, связанный вовсе не с постельными делами. И не с работой, в рот ей ноги!

Поначалу он хотел было высказать хозяину свои подозрения, но быстро сообразил, что без реальных доказательств Мамонт его и слушать не станет. А то еще и на неприятности нарвешься…

Требовалось сначала отыскать неопровержимое подтверждение своим догадкам, а в этом деле могла помочь только слежка.

И Трофим принялся пасти Зойку. Братва бухала в свободное время, а он при первой же возможности садился сучке на хвост.

Но ничего не выпас. Всякий раз, когда Зойка отправлялась за пределы мамонтовского особняка, Трофим ее быстро терял. И никак не мог понять, как так получается.

То ли сам он попросту лох подзаборный, то ли прошмандовка мастерски убегала от хвоста.

Но даже если верно было второе и она именно сбрасывала хвост, то потом и виду не показывала, что слежка была ею замечена. Вела себя как ни в чем не бывало…

В общем, месяц уходил за месяцем, а у Трофима не появлялось никаких подтверждений собственным подозрениям. И доклад Мамонту раз за разом откладывался. И оставалось ждать, пока сучка все-таки проколется, в рот ей ноги!

Но однажды Мамонт сам позвал Трофима. И сказал:

– Слушай сюда, Мозилла! Пойдешь в Зону вместе с Зоей и парочкой сталкеров.

В Зоне Трофим никогда не бывал. И не рвался туда. Но Мамонту перечить – себе на задницу приключений искать!

– Зачем, Аркадий Михалыч, идем туда?

– Сталкеры и Зоя должны добыть одну весьма нужную мне штуку. Она мне для нового бизнеса нужна. А ты будешь им помогать. Только имей в виду, что сталкеры про эту штуку до поры до времени ничего не знают. Зоя сама решит, когда им рассказать. А ты молчи. Ну и проследишь, чтобы эта штука обязательно до меня добралась.

– Мочить кого-нибудь могу?

– Там, в Зоне, – ни в коем случае! А вот после возвращения будет видно. Посмотрим…

Вот и пойми этого Мамонта, в рот ему ноги! То ли он и сам начал подозревать Зою – иначе зачем в компании с нею отправлять еще и Трофима? – то ли просто проявляет свою обычную осторожность, которая много раз выручала его в бизнесе.

Ясно пока только одно – штука, за которой они отправятся в Зону, для Мамонта очень важна! Но прошмандовке хозяин не очень доверяет. Иначе бы такой задачи перед Трофимом не ставил.

А потому не будем лохами и станем держать ухо востро.

13. День третий

Зоя некоторое время молчала, глядя в пол. То ли собиралась с мыслями, то ли придумывала очередную правдоподобную ложь.

Сергей молча ждал, посматривая в амбразуру, за которой по-прежнему хлестал неутомимый ливень.

– Видишь ли, Бустер, – сказала наконец девица. – На самом деле все происходило несколько иначе, чем тебе представлялось до сих пор. Ты для этого поиска был выбран все-таки совсем не случайно.

– Вот даже как? – Сергей навострил уши. – Ну-ка, ну-ка?

Что нам еще сейчас навешают? Какое заранее заготовленное объяснение произошедших событий пока не прозвучало?

– История началась несколько лет назад. В общем-то я ни в коем случае не должна тебе об этом рассказывать, но тем не менее расскажу… Сотрудникам некой государственной структуры – назовем ее, к примеру, научно-исследовательским фондом – стало известно, что в Зоне имеется артефакт, способный кардинально ускорять течение времени. Поскольку внутри Периметра встречаются самые разные чудеса и все они требуют самого пристального внимания, кое-кто решил, что такую штуку тоже бы стоило изучить. Организация научных исследований известна. Чтобы открыть исследовательский проект и получить на него финансирование, необходимо, чтобы заявка обязательно попала в план. А чтобы она попала в план, руководство научной структуры должно принять решение о перспективности будущей работы и о реальной возможности практического применения результатов исследований. Иначе финансирования вы дождетесь разве лишь после дождичка в четверг.

– И начальство посчитало, что перспективность напрочь отсутствует, – усмехнулся Сергей. – Или просто не поверило в саму возможность существования подобного артефакта. Так?

– Да нет, не так… – Зоя не обратила на его усмешку никакого внимания. – В возможность-то начальство как раз поверило. С этой Зоной во что угодно верить начнешь… Но поскольку над любым руководящим работником в государственной структуре всегда висит угроза серьезного наказания за нецелевое использование выделяемых средств, начальство потребовало материальных доказательств. Дело известное – очень часто перспективность будущих разработок определяется на практике исключительно субъективным фактором. Так было во все времена. Финансовых ресурсов всегда не хватает, и, чтобы получить их, ты должен убедить того, кто распределяет денежные потоки, в реальности исследовательских возможностей. В общем, начальство сказало: «Докажите мне, что эта штука существует, и поддержу вас на любом государственном уровне. Вплоть до личной встречи с президентом». А как можно доказать реальность ускорителя времени? Только отыскав его в Зоне и доставив за ее пределы.

Зоя снова некоторое время помолчала. То ли копалась в воспоминаниях, то ли опять придумывала лапшу на уши. Сергей молча ждал.

– Вот тогда инициаторы исследований и решили обратиться за помощью к сталкерам. А тем какая, по сути, разница – вынести из Зоны «снегурочку», «бездонную флягу» или временной ускоритель «бустер»?

Сергей поперхнулся и закашлялся. Теперь уже ждала Зоя. А когда он прекратил наконец кхекать, сказала:

– Ну да, слово это, исходя из научной терминологии, строго говоря, не совсем правильное, поскольку в технике бустер – это вспомогательный ускоритель, а основного устройства в данном случае нет. Но среди узкой группы погруженных в проблему специалистов понятие тем не менее прижилось.

– Удивительное совпадение… Для поисков артефакта «бустера» наняли сталкера Бустера!

– Да, присутствует тут некая мистика… Я продолжу. В то время поисками сталкера, подходящего для такого дела, занималась вовсе не я. Но знаю, что подбирали человека, хорошо знакомого с районом, где якобы находится «бустер». И выбор пал на Ментола. Знаю также, что с какими-либо подробностями о характеристиках артефакта его не познакомили. Просто описали внешний вид. Тема-то, само собой, секретная. Обороноспособность страны, величайшее техническое открытие, то, се… Как бы там ни было, но Ментол согласился притащить артефакт. Однако во время путешествия в Зону бесследно исчез. Говорят, если сталкер не вернулся, значит – погиб…

– Ну да, – кивнул Сергей. – Так оно и есть. Жить тут невозможно даже сталкеру. И даже такому, как Ментол!

«Так вот как гикнулся старина Ментол, – подумал он. – Если, конечно, ты мне в очередной раз не врешь, кол тебе промежду булками!»

– А дальше все понятно, – продолжала Зоя. – Начальству на подробности начхать. Поскольку доказательства существования «бустера» ему не предоставили, никакого финансирования открыто не было, и тема ушла в резерв. Любые предложения по ее реанимированию пресекались тем самым лицом, которое приняло первоначальное решение. Это тоже понятно. Уж коли однажды тему положили на полку, изменений не будет… Однако недавно ситуация кардинально поменялась. Прежний руководитель ушел на повышение в Москву, на его место назначили другого, совершенно не знакомого с началом этой истории, и у инициаторов темы появилась возможность работу все-таки начать. А уж желание-то никогда и не пропадало… Но поскольку образ мышления у руководящей номенклатуры одинаков, то и новому начальнику потребовались веские доказательства существования артефакта. Да и инициаторы проекта тоже должны убедиться в существовании объекта. А значит, кто-то все-таки должен вытащить его из Зоны…

– И за этой штуковиной отправилась дочка Мамонта со сталкером Климом, – сказал, усмехнувшись, Сергей.

Зоя поморщилась:

– Нет, конечно. Дочку Мамонта и близко бы не подпустили к Зоне. Сам папаша бы и не подпустил. Это была правдоподобная версия, специально придуманная для тебя. А Вера сейчас спокойненько отдыхает на Южном побережье Крыма… В Зону пошла некая сотрудница научно-исследовательского фонда. А Клим много раз выполнял задания этого фонда.

– Ну а я-то тут каким боком зацепился?

– Эти двое не вернулись из Зоны. Как когда-то Ментол. А задание все-таки требовалось выполнять. Вот так и всплыла кандидатура Бустера, который за это время сделался сталкером уровня Ментола. Теперь тебе понятно, как и во что ты вляпался?

– Понятно… – Сергей покивал. – А скажи-ка мне, что ждало Ментола, если бы он выполнил задание?

– Точно я не знаю, поскольку в то время не имела к проблеме «бустера» ни малейшего отношения. Но догадываюсь. И думаю, ты тоже догадываешься…

– Да, конечно… Старина Ментол угодил в самую настоящую ловушку. И в общем-то ему, можно сказать, повезло. Уж лучше геройски погибнуть в Зоне, чем от руки какого-нибудь подонка, выполняющего приказ… Впрочем, он всегда был везунчиком.

Сергей снова глянул в амбразуру. На улице по-прежнему шумел ливень, и казалось, что, кроме него, на свете больше ничего и нет. Вода, вода, вода… Весь мир в нее погрузился, и никому уже не нужен был найденный артефакт. И все связанные с ним проблемы решаются сами собой, и не надо думать о собственной дальнейшей судьбе… Эх, если б так!

– То есть, ты на самом деле работаешь не на Мамонта, а на этот самый… научно-исследовательский фонд?

– Нет, Сережа. Я работаю на структуру, которая курирует сей фонд.

– А с какого бока тут Мамонт?

– Мамонт просто нам полезен. У него есть люди. После первой попытки стало ясно, что одного сталкера посылать за «бустером» нет смысла. Случись с ним что, и опять нет никаких доказательств. После второй поняли, что экспедиция из двух человек – тоже рискованное предприятие, не гарантирующее выполнение задания. В экспедиции должны быть минимум два сталкера плюс лицо, контролирующее поиски. А у Бустера как раз имеется уже довольно опытный ученик. В третьей экспедиции планировалось участие вас двоих и в качестве контролера – меня. Однако после вашего первого разговора и твоего рассказа Мамонт решил добавить в нашу компанию еще и Мозиллу. Видимо, опасался, что вы меня нейтрализуете. Кстати, об истинном предназначении «бустера» ни Мозилла, ни Мамонт и не догадываются. Для Мамонта артефакт – это просто устройство, способное кардинально ускорять химические процессы. Типа катализатора… Знаешь, что это такое?

– Знаю. В школе учился.

– Мамонту было рассказано о катализаторе, и он надеется с помощью артефакта нарастить объем производства синтетических наркотиков. Больше продукта в единицу времени – больше прибыль от реализации. Бизнес. Мамонт давно этим промышляет.

– А твои начальники, значит, думают вовсе не о бизнесе. – Сергей потер шею, будто ее сдавил воротничок комбинезона.

«Все как всегда, – подумал он. – Пусть каштаны из огня таскают другие, а мы с удовольствием полакомимся. Старая история, кол вам всем промежду!.. Если ты, подруга, все-таки не врешь…»

– О бизнесе, разумеется. Но бизнес бизнесу рознь. – Зоя развела руками. – Интересы моих начальников находятся в гораздо более серьезных сферах. Но в это я уже не посвящена. Тут меньше знаешь – лучше спишь. Моя задача проста: любыми путями доставить «бустер», если он существует, тем, кто меня послал.

– Не считаясь ни с чем?

– Не считаясь ни с чем. Любые потери будут для моего руководства оправданными. Полагаю, это тебе понятно.

Сергею вдруг показалось, что в соседнем помещении кто-то есть. Он приложил к губам Зои палец и стремительно бросился к проему.

Но никого за стеной не было.

Да и находись там подслушивальщик, хрен бы он различил их слова за шумом ливня.

Сергей вернулся к амбразуре.

– Показалось…

– Так тебе понятно? – спросила Зоя.

– Еще бы не понятно! Как только мы с Жекой вытащим этот артефакт, тут же станем никому не нужны. И нас ликвидируют. В целях обеспечения секретности и повышения обороноспособности родной державы. Ты же и ликвидируешь!

Зоя покачала головой, на лице ее нарисовалась грусть.

– Я не ликвидатор. Зачистку проводят совсем другие люди. Да будь я и ликвидатором, на вас бы у меня рука не поднялась.

«А вот это ты точно врешь! – подумал Сергей. – Тебе что под мужиком ноги раздвинуть, что грохнуть его – один хрен! Но, разумеется, для дела. Исключительно для дела…»

Он и сам не знал, почему пришел к такому выводу. Просто чувствовалось сейчас в Зое нечто незнакомое. Будто позвоночник ее превратился вдруг в стальной стержень, и нет в мире такой силы, что способна согнуть его. Может, потому что в себе он такого стержня не ощущал?..

– Так что ты предлагаешь-то?

– Пока я предлагаю только одно – оставить «бустер» в Зоне.

– Думаю, это вряд ли понравится твоим начальникам.

– Но они же не знают, что он на самом деле существует! Я просто доложу, что артефакт не найден.

– Ну ладно, ты доложишь. Я подтвержу. От Жеки тоже ничего не добьются. Но есть еще Мозилла!

Зоя кивнула:

– Да, Мозилла способен стать проблемой. Но кто может помешать ему так и остаться в Зоне?

«Вот даже как? – поразился Сергей. – Интересно девки пляшут…»

– Ты это серьезно?

– Да уж куда серьезней! Что скажешь?

Любопытно, а его, Сергея, при случае она вот так же оставит в Зоне? Нет, с этой подругой надо быть крайне осторожным. И ни в коем случае сейчас не принимать никаких окончательных решений. Понятное дело, что Сергей ей нужен, потому что без проводника отсюда не выбраться. Но если она настроена и в самом деле настолько серьезно, как получается по ее словам, то конкретного ответа лучше не давать. А дальше посмотрим.

– Ладно, – сказал он. – Если это и в самом деле «бустер», я с тобой соглашусь. Но пока что твои слова ничем не подтверждаются. Никто из нас так и не постарел… А теперь пойдем-ка на базу. Если дождь будет продолжаться еще час, придется заночевать тут. А то вообще все в Зоне останемся!

– Хорошо. Но давай все-таки хотя бы на ночь оставим артефакт в другом помещении.

* * *

Ливень не закончился и через два часа. Его монотонный шум, который не могли заглушить стены подвала, и не думал стихать.

При таком дожде хорошо спится. Из души исчезают все страхи. Неудивительно, что утомленные соратники один за другим поотрубались. Даже Жека.

Сергей караулил их сон и размышлял. В последнем рассказе Зои опять все звучало логично. Но такими же логичными были и предыдущие ее объяснения.

А потом оказывалось, что где-то она не договорила, где-то вообще умолчала, где-то чуть-чуть приврала… Мамонтова дочка, которая вовсе не дочка… Непонятный поход к малоэтажке на Голодае… Поиски чудодейственного прибора, способного задержать старение… И вот теперь, заключительным аккордом, – «бустер», ускоритель времени!

Ну ладно, с «дочкой» все стало ясно – это была версия для лохов-сталкеров. Поход к малоэтажке может быть просто проверкой этих самых сталкеров: способны ли они вообще справиться с предстоящей работой. Не способны – объявить, что «дочка», судя по всему, погибла, двинуться обратно, за пределы Зоны, грохнуть лохов после «кротовьей норы», и вся недолга. Путь-то уже известен, можно будет позже и другого сталкера нанять, пройти по уже известной дороге внутрь Периметра, наконец-то выполнить задание и опять-таки грохнуть исполнителя. Дешево и сердито!

Впрочем, для него, Сергея, эти страхи – вовсе не самое главное. После похищения Нататули он свободы выбора вообще не имеет. И не за деньгами он в конечном итоге сюда, в объятия Стерви, отправился. Главное – чтобы семья осталась цела. Не до жиру – быть бы живу, кол им всем промежду!

Тогда как ни крути, а получается, что не выполнить полученное задание он не может. В лучшем случае он должен остаться в Зоне – с мертвого, как известно, спроса не бывает. Но если Бустер отсюда не выберется, семья его окажется без средств к существованию. А подобное случается только с хреновыми мужиками. С лохами! Уж коли завел жену да дочку, будь любезен одну ухо́дить, а другую – вырастить. Иначе нехрен было ходить павлином под марш Мендельсона да звон бокалов с шампанским.

Ну да, есть, конечно, на свете мужики, считающие иначе, но он к таким не относится.

Эх, дьявол, и ведь не с кем даже посоветоваться. Ментол бы наверняка поддержал, но где он, Ментол? Был, да весь вышел…

В общем, сколько голову ни ломай, а ясно пока лишь одно: как бы ты к Зое ни относился, как бы она тебе ни нравилась, сколько бы вы ни трахались, верить ей до конца нельзя. У нее свои задачи, у тебя свои. И вы в любую минуту вполне можете оказаться по разные стороны баррикад…

Вот с какого вдруг хрена она тебе всю историю рассказала? Запугать, чтобы превратить мужика в пластилин, из которого можно лепить в нужный момент нужную фигурку? Или с помощью правды обрести союзника, который непременно поддержит ее – опять же в нужный момент.

Кстати, не мешало бы и прикинуть возможные ситуации…

Тут, как водится, два взаимоисключающих друг друга варианта.

Во-первых, несмотря на все свои слова, Зоя на самом деле стремится выполнить порученную задачу.

Во-вторых, она и вправду собирается саботировать выполнение. По какой причине – можно только догадываться. К примеру, ей предложили со стороны гораздо более выгодные условия, чем собственное руководство.

Если Зоя все-таки нацелена на выполнение, до поры до времени Сергею и Жеке ничто не угрожает. Экспедиция благополучно прибывает к Мамонту, и сталкеры, сдав ему артефакт, получают полагающиеся по договору пироги и пышки. Хотя от пирогов с пышками можно и отказаться – ради безопасности семьи и собственной.

Вот только есть ли гарантия этой самой безопасности? Кто может помешать Мамонту уничтожить исполнителей и прикопать их в ближайшем лесочке? Чем меньше народу знает о твоих планах, тем лучше…

Хорошо, предположим, Мамонт вдруг проявит сказочное великодушие и отпустит возможных свидетелей на все четыре стороны… Тогда появляется параллельная угроза.

Если Зоя сказала правду и артефактом на самом деле заинтересовались люди высокого государственного уровня, то «бустер» они у Мамонта заберут, а ему сделают секир-башка. Во избежание возможной утечки информации… Но тогда они сделают секир-башка и Сергею с Жекой. По тем же причинам…

М-да-а, вариант совершенно неприемлемый!

Ситуация вторая: Зоя – саботажник, работающий на третью сторону. Что у нас получается тут?..

А тут у нас все гораздо хуже! В этом случае мы с Жекой нужны Зое только до момента выхода из «кротовьей норы». А там ее, может, уже и ждать будут истинные сотоварищи, которым свидетели и на хрен не сдались!

Ха! Погоди с «кротовьей норой», дружок!.. А что, собственно, может помешать госпоже Пономаренко грохнуть свидетелей прямо тут, в подвале, пока мы будем дрыхнуть, а она – стоять в карауле?.. А вот что! Зоя знает… видела, что, прежде чем нырнуть в «нору», надо туда отправить на съедение живой организм. К примеру, спящую кошку. А можно, размышляя логически, – и неспящего человека. А вот о том, что на пути через «нору» отсюда, из Зоны, живая «отмычка» не требуется, она не знает. Значит, пока мы не доберемся до подвала на Малом, где вход в «нору», нам ничто не угрожает. К тому же там гостей вполне могут ждать мутанты, от которых в одиночку можно и не отбиться… Не, пока мы Зое нужны, не тронет она нас. И то хлеб!..

Легкое шуршание отвлекло Сергея от размышлений. Он прислушался. Но тут же понял, что ошибся.

Это спящие соратники посапывают в шесть дырочек. Похоже, их совершенно не колышет ближайшее будущее… Ну, Жека-то – ясно, его эмоции и чувства разве лишь мутантами могут быть поняты. Или еще какими-нибудь тварями, родившимися в Зоне. А вот девица-то вроде бы должна нервничать в такое время, перед решающими событиями. Однако не нервничает, спит себе, как младенец. Железная женщина!

Ну и ладно, не станем дергаться и мы. Просто будем готовы к любому развитию событий. И тогда нас никто не застанет врасплох.

* * *

Сергей сидел и смотрел на вытащенный из рюкзака и положенный на помост артефакт.

Интересно, с какого хрена так переливается эта штука? Играет цветом и играет, кол ей промежду булками! Словно специально – чтобы привлечь к себе внимание и вызвать восхищение.

Подойди и возьми меня, сталкер, видишь, какой я красивый? Такие красивые вещи ни в коем случае не могут быть опасными. Они же украшение. Положишь дома на полочку, будешь любоваться. Или подаришь кому-нибудь. Другу, например. А еще лучше подруге. Все ей завидовать начнут. Ни у кого такого украшения нет!

А где ты, милочка, купила эту красоту? Я тоже хочу… Не покупала я, поклонник подарил на день рождения, сказал, очень редкая вещь, ни у кого в окру́ге такой не найдешь!.. Экий у тебя щедрый поклонник, милочка! Женатый?..

Сергей помотал головой.

Что за чушь в башку лезет? Никогда бы не поверил, что в Зоне о такой ерунде думать начну. Будто гипнотизирует кто-то! Говорят, гипнотизеры используют всякие блестящие вещи, чтобы легче было ввести человека в состояние транса. Может, переливающиеся артефакты выполняют такую же задачу. Вот только гипнотизер у нас где обосновался?..

Где-где!.. Да везде!!! Тут он, скрывается! В каждой кочке, в каждой решетке, в каждом доме. Хозяйка здешняя и есть гипнотизер! Зона! Стервь!!!

Это она хочет, чтобы мы унесли эту штуку с собой…

Да нет, чушь, кол мне промежду! Если бы хотела, дождь бы и не начинался. И мы бы уже находились возле «кротовьей норы». А может, и за пределами Периметра!

– Любуешься переливами, Бустер? – усмехнулся Мозилла. – Штучка эта, конечно, красивая, в рот ей ноги! Но главная ее красота вовсе не в цветных переливах, а в той сумме, которую отвалит Мамонт. Уж он-то бабок за эту штуку не пожалеет.

Сергей с трудом оторвал взгляд от шара, не сразу поняв, что сказал проснувшийся недомерок.

Тот смотрел выжидающе.

Жека полулежал на своем месте, подложив под спину рюкзак и не выпуская «Скорпион» из рук.

Зоя по-прежнему спала и даже чуть слышно похрапывала. Наверное, сегодняшний сеанс плотской любви слегка утомил девицу.

– Отойдем-ка, Бустер… Мне Мамонт тоже кое-что поручил тебе сказать. – Недомерок привстал.

Зоя продолжала спать. Жека ни на кого не обращал внимания.

Ну, вот и еще один разговор нарисовался. И нельзя сказать, что это стало неожиданностью.

Артефакт отправился в карман рюкзака.

– Отойдем. С удовольствием тебя послушаю. Страшно люблю новости. Особенно – неожиданные.

Мозилла оставил сей словесный экзерсис без внимания. Тоже, наверное, судорожно придумывал, что соврать…

Они перебрались в ту часть подвала, где совсем недавно Сергей уединялся с Зоей.

Окна-бойницы располагались высоковато для недомерка, так что заглянуть в них он не мог. Однако ситуацию оценил правильно.

– Интересно, если на улице такой ливняга, в рот ему ноги, почему нас не заливает?

– Сам удивляюсь, – сказал Сергей.

– Ну да, Зона есть Зона… Удобное объяснение. – Мозилла посмотрел сталкеру прямо в лицо. – Слушай, Бустер, вот какое дело… Я не знаю точно, какая муха укусила эту суку, но у меня складывается впечатление, что она вовсе не собирается выполнять задание Мамонта.

– Ну, я бы не стал делать столь однозначный вывод, – сказал Сергей. – Пока никакого саботажа с ее стороны не наблюдается. Одни разговоры…

– Вот-вот! – Недомерок поднял указательный палец правой руки. – Я не знаю, что вы делали тут с глазу на глаз.

– А тебя это касается? – быстро спросил Сергей.

Мозилла качнул головой:

– Не пыли, Бустер! Я не на стрелку тебя позвал… Разговаривать-то вы наверняка разговаривали. Верно?

– Разумеется.

– Так ты ей не верь!

– Почему?

– По хрену́! Перед тем как мы сюда отправились, мне вправлял мозги Мамонт. Он считает, что эта сука вовсе не та, за кого себя выдает. А у Мамонта нюх на такие дела. Иначе бы он столько лет на плаву не удержался. Всякие, знаешь ли, бывали проблемы, и он ни разу маху не дал.

– И кем же она может быть?

Недомерок пожал плечами:

– Хрен ее знает, в рот ей ноги! Вполне покатит, что она работает на мамонтовских конкурентов. Со Шпицем, к примеру, сталкивался когда-нибудь?

– Бог миловал.

– Воистину миловал… Так что радуйся, тебе повезло!

– Слушай, Мозилла, а зачем ты мне все это рассказываешь?

– Для дела. Хочу, чтобы ты знал. Если вдруг начнется какой кипеш с этой Зоей, я на твоей стороне. Доступно объяснил?

– Доступно.

Недомерок ухмыльнулся. И вдруг сказал:

– А ливню-то, похоже, кабздец!

Сергей прислушался. Мозилла был прав – шум льющихся с небес потоков и в самом деле стих.

Сергей заглянул в амбразуру. Но там было как у негра в заднице.

– Поздновато он закончился, кол ему промежду! Стемнело уже. Придется ночевать тут, а уж с утреца двинемся к дому…

– Если больше ничто не задержит, – мрачно сказал недомерок.

– Типун тебе на язык, Мозилла!

Недомерок промолчал. Выражение его физиономии осталось мрачным.

Они вернулись на «базу». Оказалось, что Зоя уже проснулась. Смотрела она на соратников с явным подозрением.

Жека сидел на своем месте.

– Выспалась? – Сергей подмигнул девице.

– Нет. Но, по-моему, уже и ужинать пора.

– Да. Ливень хоть и закончился, однако продолжать путь поздно. Так что ночевать опять будем тут.

За ужином все неохотно ковырялись в банках с консервами. Даже никогда не страдавший отсутствием аппетита Жека.

– Странно, – сказала Зоя. – Почему-то совершенно не хочется есть.

– А это еще одна особенность Зоны, – пояснил Сергей. – Если ходка затягивается, на третий день всегда кусок в горло не лезет. Но есть надо! Кто знает, сколько нам еще сил потребуется? Так что хоть давитесь, но лопайте!

Давились еще минут пять. Но слопали. Хотя Сергею пару раз показалось, что Зою вот-вот вырвет. Однако справилась.

– Чья очередь заваривать чай?

– Моя, – сказал Мозилла, собрал грязные консервные банки и утащил в соседнее помещение. А вернувшись, взялся за приготовление чая.

Напиток пошел гораздо легче.

– Эх! – Мозилла выругался. – Сейчас бы накатить граммчиков по двести!

– Надеюсь, скоро накатишь, – сказал Сергей, отставляя опустевшую кружку. Он вспомнил просьбу Зои. – И давайте-ка оставим артефакт на ночь в соседнем поме…

Договорить он не сумел – накатила вдруг жуткая слабость. А потом на него обрушился беспросветный мрак.

14. Тремя годами ранее

Когда Бустер привел в «Толстый Сталкер» своего «племянника», Антон Иванович Дьяконов, известный всей округе под погонялом Дьякон, поначалу не хотел брать к себе пацана.

И дело было вовсе не в том, что он не слишком поверил истории про брата и племянника. В наши дни всякое случается – времена настали смурные, как питерский октябрьский день.

Причина была сугубо меркантильной: из пацанов не сделаешь хороших и добросовестных работников. Не тот у них характер. Нанять для кухонных занятий девицу – намного сподручнее.

Однако не было счастья, да несчастье помогло, прости меня, господи… Парень оказался определенно сдвинутым по фазе. Не то чтобы сумасшедшим, но слегка не в норме. У него не имелось обычных мальчишеских наклонностей – пофилонить, подраться или сбежать куда-нибудь без спросу. Наоборот, выяснилось, что он послушен и очень трудолюбив. Вполне возможно, что в семье вырос, а не из детского дома забран, с их обычными питомцами-отбросами.

В придачу пацан был поразительно малословен. Помимо «да» или «нет» других слов из него не выдрать было и клещами.

Все это Дьякона вполне устраивало.

Поначалу он устроил батрака на роль кухонного мальчишки. И не прогадал. Повар Никодимыч на помощника не мог нарадоваться. И овощи почистит, и посуду помоет, и мясо нарезать горазд…

Потом Жеку стали выпускать с подносом в зал.

Тут обнаружилась еще одна необычность. Если среди подвыпивших клиентов вспыхивала вдруг драка, стоило пацану появиться поблизости, как бузотеры моментально утихомиривались, делаясь тише воды ниже травы.

Объяснить почему – они потом и сами не могли. Бекали-мекали, если хоть что-то помнили. И совершенно не верили в собственное миролюбие, если память накануне залило алкоголем.

И лишь один много позже признался: «Не знаю, Иваныч, ох, не знаю… Мне в присутствии твоего чертененка просто становится не по себе… Бойцовский азарт куда-то пропадает, и становлюсь я будто деваха-скромница, в бога-душу-мать!.. Слушай, сплавил бы ты его куда-нибудь, а?»

Ничего себе совет из Гонолулу! Сейчас сплавим! Прямо разбежались! Щас, в гробину вас! Ща-а-аз!!!

Вот кабы бузотеры перестали заявляться в «Толстый Сталкер» после такого странного умиротворения, тогда бы да, сплавил бы непременно! И даже бы не засомневался! Потому что и у самого порой сердчишко в пятки ускакивало. Это когда Жека замирал вдруг ни с того ни с сего, будто статуя Аполлона Бельведерского – вытянув вперед, прямо перед собой, левую руку, – и стоял так с полминуты. А то и дольше. За каким хреном – одному богу известно. Может, у него такие потягухи наступали. Может, в этой позе лучше думалось-гадалось. Ведь не мог же он бездумно жить, даже если и в самом деле был полусумасшедший.

Говорят, те, кто со сдвигом по фазе, мыслят много круче обычных людишек. Чуть ли не гении они. Просто мысли у них не такие, как у нормальных, прости, господи…

Но драчуны любимый кабак не бросали, а потому избавляться от Жеки причин не имелось.

У всякого, в конце концов, собственные тараканы. Вон Борян Лапшин, сталкер по кличке Хомут, как нажрется, так вообще на человека не похож становится. Но его же никто не чморит. Еще и пожалеют, и в положение войдут. Устал, по Зоне ползаючи. И вообще наш же мужик, русский, не пальцем деланный, что бы там про него ни плели…

Молчаливость Жеки была очень положительным свойством.

Постепенно Дьякон принялся поручать ему дела, вообще не связанные с кабаком, тайные, не для постороннего глаза.

Скупка и перепродажа сталкерской добычи была скрытой частью дьяконовского бизнеса, но приносила гораздо больше, чем кормежка и спаивание местного населения. Но тут приходилось изрядно осторожничать. Иначе можно и нарваться на проблемы. Крыша-то, правда, имелась – в лице майора Федора Иконникова из службы охраны Периметра, – но на всякую хитрую задницу всегда найдется хрен с резьбой. Поэтому и Дьякон, и Хряк всячески старались избегать лишних прямых контактов между собой. И если майор еще мог время от времени бывать в «Сталкере» – хотя бы пожрать прибежал, Никодимычева стряпня по всей окру́ге славится, – то хозяину кабака совершенно нечего делать в кабинете местного сотрудника Управления.

А вот дьяконовский кухонный мальчишка появляться там вполне мог. А может, он завербован Хряком и таскает ему информацию. На майорском посту без стукачей нельзя, обстановка вокруг такая, что постоянно требуется держать руку на пульсе да иметь о людишках представление…

Хотя, конечно, Дьякон посылал Жеку к майору только в исключительных случаях… Незачем дразнить гусей! Заинтересовавшиеся вдруг бандюганы – не приведи господи! – и молчаливого разговорят, стоит им только захотеть. Зачем подставлять пацана под их пристальный интерес? Попробуй потом найди замену! Да и Бустер на такое окрысится, а он в последнее время у сталкеров в авторитете. На хрена Дьякону такие проблемы, он привык со всеми жить в мире и согласии! Если возможно…

Потом выяснилось, что парень оказался обучаем не только в части секретных контактов с майором. Со временем Жекины односложные «да» и «нет» превратились в некое подобие человеческой речи. Он, правда, по-прежнему не проявлял инициативы в разговоре, исключительно отвечая на задаваемые вопросы, но словарный запас его несколько расширился. И худо-бедно с ним стало можно поддерживать беседу. Хотя разговор, где один спрашивает, а другой отвечает, – тот еще разговор!

Это скорее Хряковым профессиональным наклонностям соответствует, а мы, бедные кабатчики, вести допросы не привыкли. Нам бы отдельных соседей оборзевших поругать да ростом цен в Предзонье повозмущаться – это вот по-нашему!..

А потом Антон Иванович обнаружил, что Жека интересуется не только работой в родном кабаке. Это случилось после того, как Бустер купил племяннику смартфон (или свой старый отдал, кто их там разберет?). Дьякон-то работника деньжатами не баловал, поскольку договоренность была изначально только о кормежке и крыше над головой. Ну, подбрасывал иногда мальчонке на мороженое да на ко́лу, так на эти гроши компьютерные гаджеты не купишь.

Вскоре Дьякон стал замечать, что в свободное от работы время Жека постоянно торчит в интернете. Поначалу подумал, что парень лазает по порносайтам. Но тот совершенно не интересовался женским стадом. Видимо, недоразвит оказался в этом отношении. Дьякону стало любопытно: что же он там так внимательно изучает? Не Википедию же читает, в бога-душу-мать!

Когда Жека в очередной раз прямо во время обеда занялся своим смартфоном, Дьякон подошел, протянул руку и сказал:

– Дай глянуть!

Жека некоторое время смотрел на него, будто не понимая, чего от него хотят. Но положил игрушку на хозяйскую ладонь.

Дьякон глянул на дисплей. И обомлел. Нет, это была вовсе не Википедия. Жека изучал специальный сайт, на котором публиковалась вся информация о Зоне, которую удавалось раздобыть его редакторам. Фотки артефактов (много больше и подробнее, чем висевшие в «Толстом Сталкере»), звуковые и текстовые байки сталкеров, различные научные гипотезы, придуманные яйцеголовыми насчет происхождения различных Зон и обитавших там монстров.

Дьякон сел за стол напротив Жеки и, пока парень обедал, некоторое время изучал содержимое открытой страницы.

Информация оказалась весьма любопытной. Оказывается, Зоны возникли одномоментно в нескольких развитых государствах. Причем не в столицах, а в одном из городов, имеющих важное значение в культурной и научной жизни соответствующей страны. Причем город этот, как правило, прибрежный, и Зона непременно охватывает часть водного бассейна.

На этом основании автор материала делал вывод, что Зона есть порождение Океана. А поскольку именно в воде зародилась жизнь, то Океан теперь, осознав совершенную когда-то ошибку, решил ее уничтожить. Уж больно достала Природу человеческая цивилизация с ее глупостью, безумством и жадностью.

И ныне существующие на планете Зоны – только начало очистительного процесса. Они в течение некоторого времени переработают изначально захваченный человеческий материал, поднаберутся энергии. А потом начнется следующий этап – Периметр начнет расширяться, поглощая новые десятки квадратных километров, превращая Предзонья в составные части Зон, а обычные районы, где пока еще существует более или менее нормальная человеческая жизнь, соответственно, в Предзонья. Переработают новых захваченных, и начнется следующий этап. А потом – еще один. И еще. И еще. И так будет продолжаться до тех пор, пока вся земная поверхность – и твердь, и воды – не превратится в сплошную Зону. А потом она устремится за пределы Земли, осваивая окружающее наш мир пространство…

Проглотив эту статью, Дьякон замотал головой, не соглашаясь. Но несогласие его было на уровне веры, а не знаний.

Так не может быть, потому что не может быть никогда. И хрена, который все это сочинил, надо распнуть на воротах. Чтобы не покушался на святое… Привыкли, понимаешь, свою писанину на весь мир раскидывать, идиоты, в бога-душу!..

Жека уже справился с обедом и терпеливо ждал, пока хозяин оторвется от гаджета.

– Ты уже прочитал эту теорию? – спросил Дьякон.

– Да.

– Надо же!.. А для чего?

– Хочу знать, зачем все это.

– И что тебе даст такое знание? Поможет быстрее обслуживать клиентов?

Жека не понял хозяйской иронии и пожал плечами:

– Чтобы бороться, надо знать – как.

– Бороться? – Дьякон присвистнул. – Эко ты загнул, всемером не разогнешь! Разве муравей может бороться с горой?

– Муравей не может. Люди тоже когда-то не могли. А потом научились. Стали знать – как.

Дьякон вдруг понял, что в этой, по всем человеческим нормам сумасшедшей башке роятся мысли, которые в его, Дьякона, голову никогда бы и не пришли.

Он, Дьякон, даже и не интересовался никогда, почему вдруг появилась Зона. Ну, появилась и появилась! Почему дует ветер и падает снег? Ну да, учили когда-то в школьном курсе физики разницу давлений и температуру замерзания воды, но на практике эти знания владельцу кабака никогда не требовались. То есть, требовались, конечно, но совсем не в смысле физики… Тьфу, сам запутался, в гробину меня!

Черт, наверное, Бустер собственными идеями с племянником поделился. Не мог же ребенок сам до такого опупения дойти!.. Ну, дела! Как сажа бела… Никогда бы про Бустера не подумал, что тот о борьбе с Зоной мечтает. С виду его по жизни только две вещи волнуют: бабло да благополучие собственной семьи. А на все остальное он чихал… Но, видать, не чихал, видать, Дьякон ошибался в его, как выражается майор Иконников, психологическом портрете. Век живи, век учись, дураком помрешь…

Дьякон вернул Жеке смартфон.

– Не читал бы ты все это, парень… Тебя это ни с какой стороны не касается.

– Буду, – коротко сказал Жека.

И Дьякон впервые понял, что пацан у него надолго не задержится. Что впереди у него только две дороги – либо в яйцеголовые, либо в сталкеры. А поскольку человек обычно выбирает кратчайшую, то и вообще одна.

15. Четвертый день

Проснувшись, Сергей не понял, где находится. Под спиной твердо, перед глазами серый потолок. Явно не родная спальня… Судя по пробивающемуся откуда-то свету – утро.

Черт, видать, нажрался вчера в «Толстом Сталкере» с мужиками до поросячьего визга, кол нам всем промежду булками! И непонятно где завис. Ох и устроит мне Ева, когда дома окажусь! Влепит по самые гланды! Да и поделом…

Он повернул голову. Неподалеку спящая женщина с короткой прической. Незнакомая. Но, слава богу, одетая. Никаких вываленных на сторону сисек… Из-под разгрузки их не очень-то вывалишь… Стоп! Она в разгрузке. Почему в разгрузке? Шалавы такую одежду не носят!

И тут он все вспомнил. Это же Зоя. И он находится в гостях у Стерви, на Васильевском острове. И уже не первый день. Отправился в ходку за артефактом. И нашел его! По заданию бандита Мамонта. В компании с этой Зоей, недомерком Мозиллой и Жекой.

Ну, ничего себе вчера ухайдакался за этими поисками. Аж отрубился сразу после ужина! Тоже мне сталкер с огромным опытом, прошедший огонь и воду! Стыдобуха! Погоди-ка…

Он снова посмотрел на Зою и вспомнил наконец все.

Вот уж любовь так любовь! Всем любовям любовь! Это что ж, мамзелька из меня все соки выпила, что я всю ночь без задних ног продрых? Ну, дела! Или это последствия атаки Розового Платка сказались?.. Ладно, Зоя тут. Где остальные?

Он попытался перевести взгляд чуть в сторону от Зои. Нет, не видать ни хрена, надо повернуться на бок.

Ага, нигде ничего не болит. Мышцы в порядке. Только спину слегка отлежал. И неудивительно. Не на перине. И даже в спальный мешок забраться не смог.

Ага, вот и Жека. Тоже дрыхнет. Тоже в разгрузке.

Интересно, а они-то почему без спальных мешков дрыхнут?

Кстати, а ведь Зоя и в последнем разговоре все-таки врала. Вихрастая шевелюра парня и лицо, по которым прекрасно видно, что время совершенно не тронуло Жеку. Ни седины, ни морщин – ни о каком старении не могло быть и речи!

Да и сама Зоя ничем не напоминает старуху. Полные губы, гладкая кожа на припухшем со сна личике, милые ямочки на щеках…

И только тут Сергей заметил, что четвертого члена экспедиции в помещении нет.

Что за херня! И вообще, кто у нас должен бодрствовать перед общим подъемом?

Он вспомнил караульное расписание.

Дьявол! Так ведь именно моя очередь нести караульную службу, кол мне промежду булками! А разбудить меня перед этим обязан был недомерок!

Где он, падла?! Пошел отлить? Так у него же, как и у всех, памперс имеется. Лей – не хочу!

Сергей обвел взглядом подвал и насчитал на помосте только три рюкзака и три «Скорпиона». Больше ни поклажи, ни оружия видно не было. Вот так печки-лавочки!

Если бы Мозилла пошел отлить, «Скорпион» бы он с собой, конечно, взял. Но рюкзак-то в этом деле на хрена?!

Сердце Сергея пронзила холодная игла. Неужели?..

– Подъем! – Он с трудом сдержался, чтобы не заорать. – Подъем, дамы и господа, кол вам промежду булками!

Спящие зашевелились. Зоя открыла глаза и повернула голову. Взгляд ее некоторое время был бессмысленным и направленным в никуда. Потом она увидела Сергея и не сдержала счастливой улыбки. А Жека сел и потянулся к своему «Скорпиону».

– Что случилось, Сережа? – хрипло сказала Зоя, по-прежнему улыбаясь. – То есть Бустер… – Улыбка на ее лице погасла: наверное, девица окончательно вырвалась из объятий приятного сна. – Мы куда-то опоздали?

– Опоздали. Проснуться вовремя мы опоздали. – Сергей кивнул на пустое место, где накануне лежал рюкзак Трофима.

Тут ему в голову пришла очередная весьма нехорошая мысль, он кинулся к собственному рюкзаку и снова похолодел: артефакта в кармане не было.

– Что ищешь? – спросила следившая за его маневрами Зоя.

– Ищу кое-что! – Сергей развел руками и почувствовал, что душу заполняет какая-то странная, почти детская обида. – Мы ведь не переносили вчера артефакт в соседнее помещение?

Зоя прикрыла глаза, вспоминая.

– Вроде бы нет. – Она вскочила с помоста. Лицо ее на мгновение перекосилось от страха.

– Значит, ты меня все-таки обманула!

– В с-с-смыс-с-сле? – Страх никуда не делся.

Было странно видеть «железную женщину» такой перепуганной.

– А ты посмотри на Жеку. Или на меня. Не похоже, чтобы мы хоть чуть-чуть постарели, а?

Зоя будто не поверила. Она подошла к Жеке и внимательно его осмотрела. Потом даже погладила по щеке и пощупала волосы на макушке.

Жека глянул на девицу, но ничего не сказал. Если ему было противно ее прикосновение, он не скривился, а если приятно – не улыбнулся. Все как всегда…

Страх наконец отступил. На его место пришла растерянность.

– Не понимаю, – сказала Зоя. – Я тебя не обманывала, Бустер. – Скулы ее закаменели. – Если кого-то тут и обманули, то, похоже, меня. И не вчера, а давно. Начальнички… – Она грязно выругалась и обвела взглядом подвал. – А где Мозилла-тормозилла?

– Исчез тормозилла. И артефакт, судя по всему, с собой уволок. Украл, кол ему промежду булками!

У Зои отпала челюсть. Похоже, для нее и сегодняшний день был запланирован судьбой как время потрясений.

Впрочем, потрясение быстро прошло – глаза ее засверкали бешенством.

– Вот… – Она снова грязно выругалась. – Подсуетился, значит, метр с кепкой! Обойти нас решил на повороте!

– Похоже, он подсыпал нам снотворного за ужином! – сказал Сергей. – Скорее всего, в чай.

Он посмотрел на Жеку – может, тот что-то заметил вчера, но не придал значения. Однако парень был привычно невозмутим.

– Ушел, наверное, несколько часов назад, чтобы иметь запас времени. Сразу-то вряд ли, должен же он был немного отдохнуть, тем более после столь недавних «египетских» приключений. Впрочем, он же перед ужином неплохо прикемарил. Тогда мог и сразу, как только мы отрубились… Но это он погорячился. – Сергей осуждающе покачал головой. – Болтаться неопытному человеку по ночной Зоне – это искать на свою задницу помимо «тьмы» и другие приключения. Более поганые!

– Слушай, – сказала Зоя, остывая, – а может, он вполне себе опытный для Зоны человек? Может, только прикидывался неумехой-новичком? Мне ведь его истинная биография неизвестна.

Сергей лишь плечами пожал. От «мамонтовцев» можно ожидать чего угодно. Если то и дело врет одна, вполне может оказаться записным лгуном и другой.

Но в одном Зоя не права.

– Вряд ли у него есть большой опыт хождения по Зоне! Тогда бы он нас попросту прикончил во сне. На хрена мы ему, если артефакт в кармане?.. А так решил на всякий случай жизни нам сохранить. Мало ли что на обратном пути может случиться? Вдруг да и понадобится наша помощь… Кстати, это означает, что и действует он в одиночку, на свой страх и риск. Никакой поддержки извне ему не запланировано. Скорее всего, решение спереть артефакт пришло к нему спонтанно. Просто подвернулся удачный момент.

– Согласна. Вряд ли он спланировал кражу заранее. Разве только был такой приказ от Мамонта.

Сергей несколько секунд раздумывал над последним Зоиным предположением. Потом сказал:

– Ну, если Мамонт отдал такой приказ, это означает, что он тебе не доверяет… Ладно, постараемся догнать вора. Будем считать, что деваться Мозилле, кроме известного ему склада на Малом проспекте, некуда. Пешком через полгорода в одиночку не пойдешь, даже если ты полный тормозилла. По речным протокам и Невской губе тоже не сплавишься, поскольку водная часть Зоны намного опаснее сухопутной, тут хоть есть шанс отразить атаку, там такая возможность отсутствует напрочь. – Сергей с сожалением посмотрел на рюкзак. – Придется отправляться в погоню без завтрака. Времени рассусоливать у нас нет.

– Ничего, не умрем. Проходили уже. Если догоним, тогда и позавтракаем… А если не догоним… – Зоя не договорила.

Сергей оглянулся на Жеку.

– Идем, – сказал тот.

Они быстренько собрали рюкзаки, глотнули воды из «бездонок» и, не забывая о мерах безопасности, покинули подвал.

– Каким путем он мог двинуться? – Сергей достал карту и принялся рассматривать ее. – Есть у меня подозрение, что мимо «Сенатора» он не пошел. В одиночку от очередной атаки можно и не отбиться. А вот если пойти дворами на Семнадцатую линию, – он провел пальцем, показывая маршрут, – то есть какая-никакая надежда. По крайней мере, так он мог подумать.

* * *

Мозиллу они «догнали» уже через пару минут, в соседнем дворе. Впрочем, о том, что перед ними именно недомерок, говорил только рост обнаруженного трупа да переливающийся черный шар, извлеченный из кармана истлевшего рюкзака.

Бывший охранник Трофим Мазилин за ночь превратился в сморщенного старикашку, на плечах которого лежал груз многих десятилетий, успевший раздавить своего носителя.

Зоя совершенно не удивилась этой картине.

– Вот видишь? – сказала она. – Видишь?.. Я тебя не обманывала. Все-таки это «бустер», и он в рабочем состоянии.

Сергей промолчал – еще переваривал очередную неожиданность. Наконец нашелся:

– Да? «Бустер», говоришь? Работает?.. Тогда почему мы все еще живы?

Зоя помотала головой. Потом пожала плечами:

– Н-не знаю! Не должны бы вроде. Фигня какая-то. Мозиллу-то он угробил тем же путем, что и парочку возле бомбоубежища.

К ним приблизился прикрывавший тылы Жека. Посмотрел на труп старика, равнодушно отвернулся.

– Я… Он… Мы разные.

– Еще бы не разные, – фыркнул Сергей. – Ты пацан пацаном, а он старый пердун.

– Нет… По-другому разные.

Зоя и Сергей переглянулись. Сергей с трудом сдержался, чтобы не покрутить пальцем у виска. Похоже, парень за последние дни окончательно разучился связно изъясняться.

И тут лицо Зои озарила догадка.

– Подожди, Женя… Ты хочешь сказать, что на тебя «бустер» не действует. Но мы-то такие же, как он.

– Нет, – сказал Жека. – Я… не работает… нет меня… работает.

– То есть, в твоем присутствии «бустер» не работает?

– Да.

К Зое пришло очередное потрясение. Она подошла к Жеке и внимательно посмотрела ему в лицо. Будто пыталась убедиться, что ее не обманывают в очередной раз.

– Но если это правда, то кто ты такой, Женя?

– Я, – сказал Жека. – Я.

– Ты умеешь воздействовать на артефакты? Откуда ты взялся?

Но Жека больше не обращал на нее ни малейшего внимания. Он вновь сканировал взглядом арьергардное направление, готовый в любой момент открыть стрельбу на поражение.

Зоя повернулась к Сергею:

– А ты, Бустер, что скажешь? Насколько я слышала, это твой племянник.

– У тебя верная информация. Он и вправду мой племянник. Но я тебе расскажу о нем когда-нибудь потом, в более подходящее время. Сейчас нам надо решить, что дальше делать будем.

– А тут и решать нечего! Эта штука должна остаться в Зоне. Я тебе уже объяснила почему…

– Ну и что мы все-таки скажем Мамонту?

Зоя усмехнулась:

– С Мамонтом-то как раз самое простое. Будет особенно рыпаться – существует масса способов перекрыть кислород его бизнесу. – Она потискала левой рукой пальцы правой, как будто разгоняла кровь. – А вот что я все-таки скажу другим людям? Там-то разговор посерьезнее будет! И далеко не все мои ответы их устроят!

Сергей понимающе кивнул. Но серьезный разговор Зои с начальством его совершенно не волновал. Пусть паны дерутся. Главное, чтобы у холопов чубы не трещали…

Зоя еще раз потискала пальцы, теперь уже левой руки, и мотнула головой:

– Ладно, тут тоже есть варианты. Как я тебе уже говорила, скажу, что никакого «бустера» вообще не существует. Что купились на ложную информацию, на обман. Или что вытащить «бустер» из Зоны не было никакой возможности. Что это оказалось смертельно опасным. По крайней мере, три трупа в копилке мы уже имеем. Или другое какое-нибудь объяснение придумаю… Понятно, что, если захотят, организуют и еще одну экспедицию. Но это все будет потом. А пока я не должна позволить этой срани выползти из Зоны! – Ее голос зазвенел от решимости.

Сергей снова согласно кивнул. Однако это был кивок-обманка. Что бы там ни придумывала Зоя, Сергею было ясно: артефакт должен быть доставлен Мамонту. Только в этом залог безопасности Евы и Нататули, да и то не стопроцентный. И если потребуется, Зою придется скрутить, чтобы не мешала. И если потребуется, то и бросить тут, в Зоне.

Но тут судьба сама пришла ему на помощь.

– Мадам Пономаренко, поднимите-ка лапки кверху! И не дергайтесь!

Сергей не сразу понял, откуда донеслись эти слова. Зоя тоже крутила головой, пытаясь обнаружить говорившего. Однако загулявшее по двору эхо сбивало с толку.

– Я сказал, не дергаться!

– Судя по голосу, это капитан Козловский, не так ли? – сказала Зоя, замерев и напрягшись.

– Так ли, так ли, мадам!.. Лапки кверху, говорю! Иначе в головешки превратитесь!!!

Зоя медленно подняла руки.

Сергей наконец понял, где находится новый персонаж этой сцены. Вон, слева над подоконником разбитого окна, торчит голова в форменном берете. А из соседнего выглядывает раструб огнемета.

Значит, неожиданных гостей минимум двое. Плохо дело! Даже если бы в арсенале имелась граната, пока выдернешь кольцо и кинешь, противник тебя успеет превратить в фарш. Или в костер.

– Всем присутствующим медленно положить стволы на землю! Очень медленно, без резких движений. Как вы понимаете, для того чтобы припечь вас из огнемета, слишком сильно высовываться не требуется. Так что не стройте иллюзий, господа сталкеры и примкнувшие к ним сталкерши!

Сергей аккуратно выполнил приказ. Он даже обрадовался, что с этой секунды вовсе не от него зависит решение главной проблемы.

Зоя последовала его примеру мгновением позже.

– А этот придурок чего ждет?

Сергей оглянулся. Жека по-прежнему нес караульную службу.

– Эй ты! Ствол на землю, в бога-душу-мать!!!

Парень и глазом не моргнул.

– Если придурок не положит оружие, вы подкоптитесь всей компанией. Объясните ему!

– Жека! – негромко позвал Сергей. – Положи, пожалуйста, оружие на землю. Медленно положи, аккуратно. Нас теперь защищают другие люди. Они отобьют атаку.

– Аккуратно… – Жека выполнил просьбу.

Сергей почувствовал себя как голый в лютый мороз. Ни зимних ботинок, ни шапки, ни куртки с меховым воротником…

– А теперь все трое делают четыре шага назад и ведут себя как паиньки. – Говоривший рассмеялся. – Будто в детском саду в тихий час, мальчики и девочки.

Сергей и Зоя немедленно выполнили приказ.

– А придурок чего ждет?

– Жека! – Сергей по-прежнему не повышал голоса. Кто знает, как поведет себя парень, если крикнешь. – Иди сюда, ко мне. Без оружия. Нас защищают.

Когда приказ был выполнен всеми, через подоконник разбитого окна перепрыгнул уже знакомый усатый капитан, командир «каракалов», встреченных давеча на Среднем проспекте и учинивших чуть позже стрельбу в районе Смоленского кладбища. Перетащил через подоконник УОК.

– Цалобанов, выходи из укрытия! И ворон, смотри у меня, не считай! Тут народ подобрался весьма и весьма шустрый, только за ними и следи. – «Каракал» гнусно заржал. – Очень уж не в жилу им наше появление, правда, мадам Пономаренко?..

Из соседнего окна выбрался сержант, вооруженный огнеметом «Шмель». Близко подходить не стал, остановился возле стены.

– Правильно, Пономаренко, руководство заподозрило вас в возможном предательстве. И правильно послало нашу группу для контроля за ситуацией. Так что расслабьтесь, сударыня. От вас больше ничего не зависит. Дальше в игру вступают «каракалы».

– Послушайте, Козловский, я вам сейчас все объясню. Этот артефакт ни в коем случае нельзя выносить отсюда. Это смертельно опасно!

– Не трави баланду, Пономаренко. – Капитан погрозил Зое пальцем. – У меня совершенно однозначный приказ. Если возникнут неожиданные сложности с доставкой объекта, взять организацию на себя. Что я сейчас и сделаю… Цалобанов! Забирай эту штуку! Я их контролирую.

ОУК лейтенанта недвусмысленно нацелился на группу из трех пленников. Сержант закрепил раструб огнемета в походное положение, подошел, наклонился, поднял переливающийся шар с земли и засунул в боковой карман разгрузки.

– Пыжиков, сюда!

Через подоконник перемахнул еще один «каракал» с погонами сержанта.

– Давайте топайте на улицу, парни! Я вас сейчас догоню. Потолкую вот с вольным сталкерским быдлом немного. И с несталкерским – тоже.

Сержанты двинулись в сторону Семнадцатой линии тем путем, который так и не одолел Мозилла.

– Ну что, друзья мои, побеседуем напоследок?

Зоя внимательно смотрела в спины удаляющимся сержантам.

– Вы уж меня извините, – продолжал Козловский, – но, сами понимаете, вы теперь лишние на этом празднике жизни.

Пальцы «каракала» нежно поглаживали легкосплавный корпус УОКа.

«Интересно, чем он нас угостит? – ни к селу ни к городу подумал Сергей, глядя на Козловского. – Восемнадцатимиллиметровками или УСами?»

На него вдруг нахлынуло равнодушие.

Так, наверное, всегда чувствует себя Жека. И нельзя сказать, что это очень уж неприятное состояние…

Откуда-то донесся громкий хрип. Потом еще один. И звук падающих тел. Неожиданный для всех присутствующих. Кроме Зои.

Все смотрели в сторону, где еще не добравшиеся до угла здания сержанты бездыханными лежали на земле.

А Зоя туда не смотрела. Она ждала, будучи уверенной, что так все и будет. И теперь реализовывала подаренный судьбой шанс на спасение.

– Какого дьявола, парни?! – успел крикнуть Козловский.

Зоя сбросила с плеч рюкзак, прыгнула вперед, где лежал ее «Скорпион», сделала кувырок, подхватила оружие и, вскинув его (Козловский только-только начал поворачивать голову в сторону нового источника шума), выпустила очередь прямо в грудь капитана.

Тот удивленно посмотрел на стрелявшую, выронил из лап УОК и повалился на спину.

– Вот так-то, Козел! – громко сказала Зоя. – Я тебя предупреждала, что это смертельно опасно. А ты не послушал!

Жека равнодушно наблюдал за происходящим.

Сергей подошел к валяющимся на земле «Скорпионам» и поднял свой. Водрузил на плечо.

– Жека! Твоя задача прежняя – защита от атаки сверху.

– Да. – Жека вооружился и принял караульную стойку.

Зоя оглянулась кругом и села прямо на землю, привалившись спиной к своему рюкзаку. Судя по всему, ноги ее сейчас не держали.

Сергей подошел к ней и погладил по плечу.

– Спасибо! Ты всех нас спасла.

Зоя посмотрела на него непонимающим взглядом. И махнула рукой:

– Всех не спасешь! Особенно если они сами готовы идти на заклание… Скажи, Сережа, тебе никогда не приходило в голову, что Зона на самом деле создана природой для того, чтобы окончательно сжить человечество со свету?

– Нет, не приходило. Честно говоря, мне вообще плевать на это твое человечество. Люди получают то, что заслуживают. Не бывает счастья для всех даром, и всегда найдутся обиженные.

Зоя мотнула головой:

– Ну да. Конечно, мы за все человечество не в ответе. Каждый отвечает за себя, за свои решения и поступки. И сейчас у нас есть возможность не пустить за пределы Зоны хотя бы эту гадость. И я еще раз предлагаю оставить «бустер» здесь. Что скажешь?

Сергей понял главное: если он не согласится, Зоя все равно сделает по-своему. Если Жека и в самом деле способен нейтрализовать артефакт, она Жеку убьет. А если потребуется, то убьет и его, Сергея. Несмотря на то, что между ними произошло в подвале. И ей плевать, что они после Жекиной смерти погибнут тоже. Она все для себя решила. И ей никак не воспрепятствуешь! Нет в мире такой силы, которая могла бы ее остановить. Такой характер.

«Жаль, что мы не встретились раньше, – подумал он обреченно. – Жаль, что мы не встретились раньше! Выхода нет».

На него смотрела Нататуля. В упор и с надеждой…

Зоя слишком поздно поняла, что ошиблась в своем любовнике. Она опоздала на какое-то мгновение. Ее рука еще тянулась к оружию, а палец Сергея уже давил на спусковой крючок. Длинная очередь протарахтела, отразившись эхом от стен двора-колодца. Около полутора десятков стрелочек пронзили Зоину грудь, распоров сердце и легкие. Фонтаном брызнула кровь.

Зоя пару секунд ошеломленно – как пару минут назад Козловский – смотрела на Сергея. А потом упала ничком, дернулась и затихла.

На двор обрушилась тишина. Сергей стоял истукан истуканом. Пальцы его мелко дрожали. Но он ни о чем не жалел.

Из открытого девичьего рта вытекла струйка крови.

16. Около трех месяцев назад

В последний год Сергей бывал в «Толстом Сталкере» достаточно редко. Работали они с Жекой больше по предварительным заказам уже знакомых клиентов, и потому сталкивать вынесенное из Зоны, как прежде, Дьякону почти не требовалось. А когда требовалось, Сергей обходился без попоек.

Не то чтобы ему это сделалось совершенно не нужно – по-прежнему именно у Дьякона в первую очередь можно узнать новости, о которых не прочтешь в интернете и не услышишь по зомбоящику. Вранья и за кабацким столом, разумеется, пруд пруди. Одни сталкерские истории, которые рассказывают друг другу подвыпившие клиенты, чего стоят!

Но человек, посвященный в азы профессии, даже из пустопорожней байки способен вытянуть полезную для себя информацию.

Впрочем, основная масса посетителей торчит тут вовсе не ради нее. Не случайно же даже Хряк время от времени появляется в «Сталкере». Ведь майор-то вряд ли сюда приезжает именно за информацией – может, Дьякон за малые преференции и сливает ему кое-что, но кабак небось давно оборудован шпионской аппаратурой, так что обошелся бы толстяк и без нашептывания.

Нет, думается, майор заглядывает сюда, скорее, для того, чтобы окунуться в здешнюю атмосферу, понять настрой, овладевающий вольными людьми. Работа у Хряка, при всех немалых возможностях мздоимства, наверняка не сахар. Он отвечает за всю окру́гу и просто обязан держать руку на пульсе массовых сталкерских побуждений. Дабы вовремя предупредить возможные экстремистские потуги…

Так что у Дьякона бывать надо.

Но подрастала Нататуля – и требовала к себе дополнительного отцовского внимания. Но недовольство периодическими попойками мужа проявляла Ева – и она была права со своей точки зрения. Но не требовалось теперь встречаться в «Толстом Сталкере» с Жекой – они и так проводили вместе немало времени. В Зоне. И там вполне соответствовали друг другу. Не то что за кабацким столом, где парень в отличие от Сергея даже не притрагивался к спиртному.

Были времена, когда сталкеры, удивленные взаимоотношениями этой парочки, даже принялись отпускать скабрезные шуточки по поводу резкой перемены, произошедшей с сексуальной ориентацией Бустера.

Двум наиболее активным шутникам Сергей слегка начистил рыла. После чего о непристойных предположениях забыли…

К сегодняшнему дню назрела острая необходимость парочки деловых встреч, и пришлось-таки удрать из дома. Пить он не собирался и потому поехал на машине. А между разговорами решил пообедать в «Сталкере». Заодно и Дьякона проведать. Совместить, так сказать, приятное с полезным…

На фасаде висел все тот же рекламный баннер – коротконогий пузан с шампуром в руке. Сергею всегда казалось, что оригиналом для пузана сделали самого хозяина «Толстого Сталкера». Или Хряка…

Возле входа в кабак располагались железобетонные клумбы внушительных размеров, и сейчас на них вовсю полыхали тюльпаны. Май уже вступил в свои права в пригородах бывшего Петербурга.

Клумбы были пунктиком Дьякона. В первые годы существования их нещадно вытаптывали, и возмущенный хозяин кабака даже доходил до рукоприкладства. Потом он поумнел и применил экономические методы воспитания провинившихся – сломавшему (и даже помявшему) цветок клиенту надолго отказывалось в кредите. С доказательствами вины проблем не возникало – на входе в кабак, разумеется, тоже стояли видеокамеры.

– Привет, Бустер! – Протиравший стаканы Дьякон прекратил свое занятие, тщательно вытер правую руку и протянул ее гостю. – Давно не забегал. Совсем забыл старика…

– Как видишь, не забыл… Что тут у тебя делается? Все то же?

– Все то же, конечно! Народ ведь не меняется. Одни обмывают удачную ходку, другие поминают очередного ушедшего. Парамон вот на днях гикнулся.

– Что ты говоришь, кол мне промежду булками! Неужели Парамон?

Парамон был сталкер осторожный и никогда не рисковал. Потому и деньжат лишних у него не водилось.

– Где ж его угораздило?

– Да хэзэ! Трындят мужики, будто где-то в районе парголовского кладбища. И на старуху бывает проруха…

– На зомбаков небось нарвался?

– Да не… Трындят, Розовый Платок атаковал.

– Платок? Так далеко от Лужи? Да не может быть! Парголово – это ж не Васильевский остров и не Приморский район! Из воды рядом только Суздальские озера, да и те довольно далеко находятся!

– Вот и я думаю, что за фигня? С какой такой стати?.. Налить тебе рюмку?

– Не, я за рулем. А вот пожрать не откажусь. Что у тебя сегодня из вкусного?

– «Сучьи погремушки» будешь?

– Не, курятины что-то не хочется.

– Тогда свиную отбивную с картошкой.

– Эту буду. Картошку только не фри. Лучше пюре. А пока сделай мне двойной «эспрессо», пожалуйста!

– Момент! – Дьякон передал заказ на кухню, и оттуда сразу донеслись звучные удары молотка по куску мяса. – Ты присаживайся!

Сергей сел за стол в дальнем углу и осмотрелся. Со времени последнего посещения внутри кабака тоже ничего не изменилось. Над стойкой по-прежнему висел портрет Аркадия и Бориса кисти неизвестного художника. Проемы между окнами украшали фотки наиболее известных артефактов, добытых сталкерами у Стерви: «батарейка», «хабарик» и прочая ерунда.

Народу в зале в эту пору было мало, и все как один незнакомые. Зелень сплошная. Ну и слава богу, со знакомыми встречаться и не хотелось.

Да, кол мне промежду, меняется постепенно сталкерский контингент – Зона собирает помаленьку с вольных людей свою дань.

Дьякон сам принес давнему клиенту кофе.

– Я присяду рядом, отдохну чуть, пока народ не набежал.

– Садись, конечно. – Сергей взял с блюдца чашку и отхлебнул. Сахара в кофе он не признавал с детских лет. Как говорил папаня – зачем портить два хороших продукта, смешивая их друг с другом?..

Собственно, в кабаке прекрасно знали о вкусах Бустера и сахар давно уже не приносили.

Сергей вновь посмотрел на портрет Братьев. Дьякон проследил за его взглядом.

– Моя гордость, – сказал он.

– И много заплатил художнику?

Дьякон самодовольно усмехнулся:

– А ни гроша! Кто-то из должников предложил. Уж не помню и кто… Спиридон, что ли?.. В качестве оплаты долга. Утверждал, что картину нарисовал Владимир Камаев. Знаешь такого?

– Не, я в художниках не рублю. – Сергей сделал еще глоток. – Кстати, а чего ты не назвал свое заведение, к примеру, «Боржчом»? Тут бы и поклонники в клиенты поперли!

Дьякон опять усмехнулся:

– Да мне и нынешних клиентов хватает! Почему не назвал, говоришь?.. – Дьякон почесал затылок. – Ну, во-первых, это был бы плагиат. Такое кафе существовало до Прорыва. На Первом Муринском проспекте, недалеко от станции метро «Лесная». Я там по молодости бывал и как-то в конце прошлого века встретил теплую компанию, которая состояла из некоторых членов литературного семинара младшего брата. Пес-сателя́, так сказать… Даже известные были среди них, помнится… Душевно посидели. Ребята заводные, разошлись только часа в три ночи. Хозяин этого «Боржча» как-то контачил с ними, ну и затащил к себе. Для рекламы, наверное. У него даже автограф в рамочке висел с пожеланиями успеха – то ли от обоих братьев, то ли от одного, не помню уж… А во-вторых… Вот ты, парень, все мотаешься в Зону? Не надоело?

– Ты прям как моя жена, Дьякон… – Сергей не удержался и фыркнул. – Ну а что я еще умею? Чем зарабатывать? Открыть кабак типа твоего? Так друг другу мешать начнем. К тому же было у меня когда-то время увлечения бизнесом. Знаем, проходили. В трубу вылетел очень быстро, потому что не мое! А вот сталкером быть – мое! И нравится, и жить худо-бедно позволяет.

– Да я это все понимаю, Бустер… – Дьякон вытащил из подставки салфетку с фирменной символикой «Толстого Сталкера», все тем же пузаном при шампуре, и принялся мять ее толстенькими пальцами. – Жить в наших местах, ты прав, можно. Но кто сказал, что тут так все и будет продолжаться? Вот ты полагаешь, что Розовому Платку возле Парголово делать совершенно нечего, не его это охотничьи угодья… А представь себе, что Периметр вдруг возьмет и сдвинется, захватит кусок Предзонья. Ты вот сам подумай… Почему граница Зоны проходит по КАДу. Ведь кольцевая – это человеческое создание. Если Зона – порождение безмозглой природы или, как некоторые уверяют, все-таки создана пришельцами, почему Периметр проходит именно так? В общем, та ли это Зона, которую когда-то придумали Братья? Ты никогда не задумывался над этим вопросом, Бустер?

В последнем вопросе Дьякона содержался и ответ. Сергею и в голову не приходила мучающая Дьякона проблема. О чем он ему и сказал.

– А зря, парень! – Дьякон превратил салфетку в комок и положил в нагрудный карман форменной куртки. – Сдвинься вдруг граница Зоны, успеет ли народ ноги унести? Мы-то с тобой, понятное дело, успеем. А вот близкие наши… Они же все рядышком с Предзоньем живут.

– Ну так закрывай бизнес, собирай манатки и отчаливай!

– Легко сказать «отчаливай». – Дьякон поморщился и взялся за очередную салфетку. – Свято место пусто не бывает. Тут у меня все схвачено. И клиентов куча, и поставщики имеются. А на новом месте… Все сначала?

Сергей сделал еще пару глотков:

– От меня-то ты чего хочешь? Думаешь, я в намеренья Зоны посвящен…

– Да нет, просто размышляю вслух. Понятно, что каждый сам решает для себя.

– То есть, ты рвать когти отсюда не собираешься?

– Не собираюсь, Бустер. Мы все когда-нибудь умрем. Рискуем? Да, рискуем. Но риск в жизни присутствует всегда. Можно и на пьяного урода на дороге наткнуться. Или под падающую с крыши сосульку угодить. Так что ж теперь, и не рождаться вовсе?

– Ну да, ты прав… ты прав… Но… А тебе не приходило в голову, что слухи появились не случайно? И именно в последнее время. Сначала отморозки из Службы Добрых Услуг активизировались, а теперь кто-то пугает людей сдвигом Периметра. Думаю, такое совпадение не случайно. Думаю, кто-то желает изменить сложившийся расклад сил вокруг нашего бизнеса. А как это сделать проще всего? Отстреливать людей дорого. Да и власти будут реагировать на преступления. А вот так запугивать – самое то! Глядишь, у кого-то нервы не выдержат и он свалит отсюда. Без особых финансовых затрат со стороны запугивающих. – Сергей сжал кулак. – Но со мной этот номер тоже не пройдет! Меня не запугаешь! Я в Зоне и не такое видел!

Дьякон принял его слова на свой счет.

– Да брось, Бустер! Я запугивать тебя и не собирался. Просто у самого очко жим-жим, не железное ведь. Ты прав, конечно, – нервы и в самом деле ни к черту стали. Все-таки вам, сталкерам, проще. Конечно, вы там, в Зоне, под богом ходите. Зато как пересечете Периметр, и гуляй, рванина! А тут постоянно адреналин в крови. – Он отправил второй комок по тому же адресу, что и первый.

Прозвенел звонок – повар сообщал, что заказанное блюдо готово.

– А ты говоришь, почему не назвал «Боржчом»?.. – Дьякон встал. – Ленку, официантку новую, я отпустил до обеда. Приходится пока самому крутиться.

Он приволок поднос, поставил перед Сергеем тарелку и корзинку с хлебом, положил вилку и нож.

– Жека-то там как? Все такой же молчун?

– Да немного поразговорчивее стал. Пережил он в своей жизни, судя по всему, немало.

– Наверное… Ну, привет ему! А тебе – приятного аппетита!

– Спасибо! В твоем кафе и у мертвого аппетит проснется.

Дьякон удовлетворенно кивнул и отправился назад, за стойку.

А Сергей взял в руки вилку с ножом и принялся за отбивную.

17. День четвертый

– Все правильно, – кивнул Жека. – Она бы нас убила. Обоих.

– Да, – сказал Сергей. И подумал, что на сей раз они поменялись характером реплик. Но ему и вправду было нечего ответить, кроме короткого «Да».

Во дворе неожиданно посветлело – в восточной части неба, за полуразрушенными зданиями, тучи перестали прикрывать плотным пологом августовское солнце.

Так вот давным-давно в зале клуба отцовской воинской части рассветало, когда заканчивался фильм и зрителям пора было двигаться к выходу.

Похоже, сегодняшний фильм закончился.

Сергей снова оглядел сцену. Увы, но никто из лежащих на земле артистов не встанет и не спросит режиссера: «Ну и как я отыграл? Еще дубль потребуется?»

Режиссер не ответит. И вставший не попросит у помрежа сигаретку и не отойдет в сторонку перекурить, пока режиссер и оператор пялятся в экран монитора, оценивая качество разыгранной сцены…

Спасибо Жеке за высказанную поддержку, хотя она Сергею, по большому счету, и не требовалась. Он давно уже перестал быть зрителем в кинозале и научился отвечать за свои действия. Кто бы ни призвал его к такому ответу…

Жека подобрал с земли слегка потускневший при перемене освещения, но по-прежнему переливающийся артефакт и глянул на Сергея – стоит ли положить эту штуку в рюкзак или лучше оставить тут, рядом с трупами. Сергей кивнул, и Жека принялся расстегивать клапан рюкзака.

Сергей посмотрел на тело Зои. Кровь уже не лила рекой из растерзанной девичьей груди.

Фильм закончился, и актерам пора было уносить ноги со съемочной площадки. Выбор сделан, и ничего уже не изменишь – даже если бы очень захотел…

Дублей не будет – неведомого режиссера вполне устраивает завершившаяся сцена. А оператор разве лишь языком не прищелкивает в восторге от проделанной работы…

Артефакт спрятался под клапаном, и Жека, взяв на изготовку «Скорпион», посмотрел на соратника – теперь уже с откровенным вопросом.

– Идем домой, – сказал Сергей.

– Да, – сказал Жека.

Они, не сговариваясь, повернули назад и вышли на Восемнадцатую линию.

Это придурок Мозилла, опасаясь быть атакованным в одиночестве, поперся незнакомым маршрутом. Опытные люди предпочитают маршруты знакомые. А вдвоем отбиться всяко проще.

Однако возле «Сенатора» на сей раз их никто не атаковал.

Не прошло и десяти минут, а они уже оказались на Среднем проспекте.

– Пойдем между рельсами? – спросил Сергей.

– Да.

Свернули налево и протопали мимо Музея электротранспорта.

Небо на востоке вновь затянуло тучами, и вокруг стало серо. Артефакт сейчас вновь бы превратился в переливающуюся елочную игрушку, но детей, готовых полюбоваться игрой цветов, среди двоих сталкеров не нашлось.

Пока шли до Двадцать четвертой и Двадцать пятой линий, навстречу пронеслись аж семь Розовых Платков. Однако добычи они не заметили.

Подошло время покинуть трамвайные пути.

Свернули в сторону Малого проспекта. Не продвинулись и на пятьдесят метров, как над головой пронеслось еще четыре Платка – на сей раз в сторону Смоленского кладбища. И опять атаки не последовало – наверное, твари были сыты.

В общем, дорога оказалась на редкость спокойной.

Тем не менее Сергей привычно обрыскивал взглядом все места, где могли оказаться порождения Стерви – что монстры, что ловушки. И удивлялся собственному спокойствию.

Вроде бы мужчина, убивший женщину, с которой он побывал в постели, должен чувствовать себя несколько иначе. Пусть не угрызения совести – какие могут быть угрызения, если спасаешь свою шкуру и жизнь жены и дочки? – но хотя бы сожаление о содеянном должно бы присутствовать в душе… Ан нет! Если и имеется сожаление, то только о том, что никогда уже не потискаешь в объятиях это горячее упругое тело…

Вот такая он бездушная скотина, кол ему промежду булками!

Впереди нарисовался бродячий «стеклянный глаз». Пришлось остановиться и подождать, пока он не определится с выбором пути. К счастью, «глаз» на линии сворачивать не стал и уплыл по Малому проспекту.

Возобновили движение и через пять минут уже были на перекрестке. А отсюда до желанного склада оставалось два шага.

Однако шаги эти получились совсем нелегкими – подход к складу оказался завален телами поверженных Красных мутантов. Их было намного больше, чем положили первым утром. Видимо, «каракалы», сутками позже добывая генетический материал для яйцеголовых, погеройствовали тут вовсю. Слава богу, лужи черной крови давно уже застыли и обувь не пачкали.

До склада «каракалы» не добрались. И неудивительно – на хрена им все эти местные железки? На металлоломе не заработаешь. Тем более, что еще холодильник с биообразцами на горбу тащить…

Интересно, кстати, каким образом «каракалы» проникают в гости к Стерви? Тем более – на Васильевский остров… Выбор вариантов тут невелик. На наземном транспорте в такую даль – вряд ли. Бившиеся два дня назад между собой монстры любой танк перевернут!

С воздуха в Зону не попадают – разве лишь в виде трупов. Остается либо под водой, на субмарине, с выходом на берег, либо через «кротовью нору». Но под воду я бы не сунулся – там способны водиться монстры и побольше увиденных. Видимо, у «каракалов» имеются собственные «норы»…

– Ну что, Жека, вот мы и добрались. Пора домой.

– Да, – сказал Жека.

* * *

На танке-памятнике в Сертолово сегодня не наблюдалось никаких лозунгов от Службы Добрых Услуг.

Впрочем, и последнее обещание осталось эсдэушниками невыполненным – «суки» пока не умерли. По крайней мере двое из них – Бустер и Жека – абсолютно точно были живее всех живых.

Да и Мамонт, судя по телефонному разговору, находился в полном порядке.

Сергей позвонил ему сразу, едва они оказались снаружи Периметра. И получил предложение о немедленной встрече. Предложение, которое скорее смахивало на приказ явиться пред светлые очи работодателя.

Что ж, мы люди не гордые, можем и явиться. Даже если светлые очи окажутся темными от нескрываемого недовольства…

Родная «реношка» спокойненько ожидала хозяина на обочине возле Осиновой Рощи. Тут же стоял и джип, на котором приехали Зоя и недомерок. Загрузили в багажник «реношки» оружие, рюкзаки и прихваченные с собой из подземной каморки аккумуляторы, инфракрасы и аппаратуру связи – зачем же пропадать добру?.. Сели в машину, устроились в креслах.

Джип остался ждать нового водителя.

А дальше была знакомая дорога. Знакомая низинка, знакомый поворот направо, знакомые танки-памятники. И еще один знакомый поворот – теперь уже налево, знакомый шлагбаум… Знакомый особнячок, знакомый забор, знакомые ворота…

Гостей встретил знакомый охранник.

Поставили машину на знакомое место парковки. Достали из рюкзака черный шар и переложили в полиэтиленовый пакет с рекламой сталкерских услуг для «туристов». Такие пакеты Сергей дарил всякому, кого водил на прогулку в Зону, и упаковка их всегда лежала в багажнике.

– Это что? – спросил охранник. – Не взрывное устройство?

– Это то, что ждет твой хозяин, – сказал Сергей.

Охранник не поверил, переговорил с кем-то по рации. Обыскал гостей, убедился, что оружия в карманах разгрузок нет, и проводил на знакомый второй этаж к дверям знакомого кабинета.

Как в первый раз – будто и не было последних дней…

Аллочка по-прежнему стояла на страже Мамонтова спокойствия.

– Проходите, пожалуйста! Аркадий Михайлович ждет вас.

Аркадий Михайлович и в самом деле ждал посетителей с нетерпением. Глаза его горели в предвкушении подарка от судьбы.

Сергей его понимал. И потому, поздоровавшись, тут же положил на стол перед заказчиком полиэтиленовый пакет с артефактом.

– Вот то, за чем вы нас посылали.

Аркадий Михайлович вытащил шар из пакета, и артефакт заиграл всеми цветами радуги. А Сергей снова подумал, что подарок Зоны весьма смахивает на приманку, которую Стервь подсовывает людям.

Может, Зоя была права: Зона на самом деле создана природой для того, чтобы окончательно сжить человечество со свету. А то некоторые, кол им промежду булками, про пришельцев балаболят! Пикник, мол, на обочине… Видели мы этот пикник! На кой хрен пришельцам сдались превратившиеся в разноцветных мутантов петербуржцы?

Между тем Мамонт перестал разглядывать дьявольское порождение Стерви.

– Ну что ж, Бустер… Рассказывайте, как прошел вояж? Как погибли мои люди?

Его люди, кол ему промежду! Недомерок-то, наверное, и в самом деле его человек. А вот Зоя… Впрочем, если не знает, то и незачем ему знать.

Сергей коротко рассказал о случившемся в экспедиции. И закончил ядовито:

– Так что Веру вашу мы не нашли и задание, получается, не выполнили.

На лице Мамонта появилась зловещая усмешка.

– Да ладно, Бустер… Мог ли я заранее сообщить вам истинное задание, которое предстоит выполнить в Зоне? Да вы бы всей округе раззвонили, что именно потребовалось Мамонту.

– Не раззвонил бы!

– Ну, не раззвонили бы, теперь я понимаю. Но гарантий у меня не было. Так что не обижайтесь. Дело есть дело. Деньги я вам плачу немалые, а железяку вытащить из Зоны гораздо проще, чем человека. Так что вы всяко не в проигрыше. – Он развел руками. – К тому же весь план мероприятия разработала Зоя Пономаренко.

Похоже, посетить липовую квартиру Мамонтовых изначально решила именно Зоя. Ибо коли там не могла находиться липовая «дочь», то зачем туда все-таки поперлись? Неужели для проверки сталкеров на вшивость? А может быть, Зоя хотела найти там «браслет Фортуны»? Откуда-то она знала, что он там. Теперь уже не спросишь…

– Значит, Трофима убила Пономаренко? – сказал задумчиво Мамонт.

– Она.

– Интересно, зачем?

Сергей только плечами пожал.

Мамонт перевел взгляд на Жеку. Тот стоял, разглядывая пейзаж за окном.

– Мой напарник крайне неразговорчив, – сказал Сергей. И коротко крутанул пальцем у виска.

– И на хрена же вам такой в Зоне?

– А я его не для разговоров беру с собой. Мутантов же и Платки он кладет – будьте-нате! И ни малейшего страха! Он мне жизнь трижды спасал.

– Вы ведь, Бустер, его в Зоне нашли?

Ого, да Мамонту и это известно! Поразительная осведомленность для бандита! А может, Аркадий Михайлович и не бандит вовсе? А такой же человек из неизвестных кураторов, какой, по-видимому, была и Зоя? А бандитская конторка – просто-напросто прикрытие? Все возможно в этом мире.

И не мое это дело – ломать голову: кто есть кто. Моя основная забота – жена, дочка да Жека. А все остальные пусть перегрызут друг другу глотки. Я за весь мир не ответчик! И врать про Жеку бессмысленно, только излишние подозрения у Мамонта возникнут. А нам они, чую, ни к чему.

– Да, прибился парень ко мне в Зоне. Видно, ходил туда с кем-то из сталкеров.

– Может, ходил. А может, и не ходил… А ведь информация о нем может вызвать немалый интерес со стороны федералов. А, Бустер?

Жека продолжал стоять, бездумно пялясь в окошко. У него ни один мускул не дрогнул, пока его пристально рассматривал Мамонт.

– Ладно, тут он пока полезнее будет! Деньги имеют свойство тратиться. А нужные людишки всегда пригодятся. Как считаете, Бустер?

– Согласен с вами, Мамонт. Деньги деньгами, а люди людьми. Не всех и купишь порой…

– Здраво смотрите на жизнь… А вот скажите мне, вас не волнует, что вы таскаете по эту сторону Периметра неведомые артефакты? А вдруг они во вред людям!

«Эко тебя куда занесло, – подумал Сергей. – Бандюган или менгелевец – и вдруг с мыслями о совести!.. Играешь со мной, что ли, как кошка с мышкой? Как Стервь со сталкером…»

– Не я придумал порядки в этом мире.

Разговор этот был ему непонятен. Словно на экзамене в школе… Ладно бы Мамонт расспрашивал, как погибли его люди. Хотя и это вряд ли бы его заинтересовало. Не памятник же он им собирался поставить за проявленный героизм в боевых действиях с порождениями Зоны. И не пост в блог писать о подвиге, совершенном бойцами невидимого фронта.

Такой пустой разговор мог вестись только с одной целью – либо Мамонт чего-то ждет, либо размышляет над неким решением, которое необходимо принять.

И то, и другое было подозрительно: чего тут ждать или решать – деньги на бочку, и разбежались до следующего раза.

Потом Сергею пришло в голову, какое именно решение принимает бандюган, и от мысли этой стало нехорошо.

Следующего раза может и не состояться. Не потому что Мамонту не потребуются услуги сталкера Бустера, а потому что оного Бустера может и не быть среди живых.

А что? Задача выполнена, артефакт получен. А для других заданий можно найти и других исполнителей – сталкеров вокруг Зоны ошивается пруд пруди. И даже пусть их квалификация окажется похуже… Зато информация о радужном шарике не распространится. Пятеро знавших об артефакте уже мертвы. Почему бы не умереть и оставшимся двоим.

В душе родилось знакомое предчувствие беды.

Сергей оглянулся на Жеку. Тот по-прежнему любовался пейзажем за окном. Окрестности реки Охты хорошо просматриваются с холма, на котором расположилась Сарженка.

Понимает ли Жека, какая судьба может ждать добытчиков? Вряд ли – спокоен, как… мамонт.

Известное сравнение оказалось настолько нелепым, что Сергей хрюкнул, сдерживая нервический смешок.

Хозяин посмотрел на него с удивлением.

– Я сказал что-то смешное?

– А вы поставьте себя на мое место. Работник пришел за расчетом за выполненное задание, а с ним ведут философские разговоры… Деньги на бочку, и разбежались до следующего раза. Мы все-таки за эти дни изрядно устали. Остаться в живых в Зоне – непростая задача. Даже для опытных сталкеров.

Мамонт кивнул. И полез в ящик стола. Похоже, он принял решение.

К Сергею пришла запоздалая мысль, что он может вытащить оттуда волыну, и тогда…

Однако Мамонт вытащил пачку банкнот. Отсчитал нужную сумму и протянул Сергею:

– Вот. Как договаривались. Пусть Веру вы и не нашли, но задание, несмотря на это, выполнили.

Сергей взял деньги и пересчитал. Сумма была та – Мамонт не собирался его обманывать. Но когда находишься в таком змеином гнезде, это тем более подозрительно.

– Все, господа сталкеры! Бывайте здоровы!

Сергей дернул Жеку за рукав.

* * *

Когда посетители ушли, Мамонт еще некоторое время сидел за столом, размышляя.

Артефакт лежал перед ним на столе, продолжая играть всеми цветами радуги. Это был источник будущих приобретений, и всей этой игре можно было только радоваться.

Однако Мамонт не радовался. Ему не давали покоя мысли о Зое. Кем все-таки она была, какую игру вела? Хотела завладеть «бустером» сама? Или была федералкой, внедренной в структуру, возглавляемую Аркадием Михайловичем Мамонтовым?

Впрочем, теперь уже бог с ней. Не вернешь и не спросишь. А жаль!

В постели она была хороша. Не то что эта снулая рыба Аллочка. Фигурка – на миллион, а страсти – на копейку. Надо менять секретутку. Тем более, что и подобрала ее именно Зоя. Слишком уж я ей доверялся. Завтра же обращусь в бюро найма, пусть пришлют информацию о кандидатурах. Я и сам с усам, выберу.

Ну и о Бустере этом, с его придурком, надо позаботиться. Возможностей для утечки быть не должно. А то Макагон шарики открутит.

Что ж, Хрущ давно настропален. Ждет только команды.

Все-таки хорошо, что сталкеры предпочитают получать оплату наличкой. Грабитель вполне способен польститься на нее. А сталкера можно ограбить, только предварительно убив. Иначе грабителю самому шею свернут и скажут, что так и было…

Он полез в карман за смартфоном, чтобы позвонить Хрущу и дать добро.

Карман оказался пуст. Ах да, наверняка в сортире оставил, куда ходил перед встречей с этими сталкерами, которые радуются сейчас громадному заработку и даже не догадываются, что уже мертвы, а заработок этот – зарплата ликвидатора.

Он открыл дверь в санузел.

Смартфон и в самом деле лежал на полочке под зеркалом.

Мамонт подошел к унитазу, справил малую нужду, сполоснул руки и глянул в зеркало. И увидел там стремительно стареющего себя.

Язык его присох к небу. С головы осыпались волосы, а на подбородке возникла седая борода лопатой. Лицо пробороздили глубокие морщины, и выцвели глаза.

– А-а-а-а…

Колени подогнулись, и он упал, пытаясь схватиться за раковину умывальника.

Со стен осыпалась древняя плитка, отвалился сгнивший кран над раковиной, и оттуда вырвалась струя ржавой воды.

Но этого Мамонт уже не почувствовал.

* * *

Охранник открыл им ворота и помахал рукой.

Сергей вывел машину с участка и повернул к выезду. Но, проехав метров пятьдесят, остановился.

– Слушай-ка, Жека… Почему-то у меня такое предчувствие, что мы не доедем до дома. По-моему, у Мамонта нет причин отпускать нас подобру-поздорову.

– Доедем, – в своей привычной манере не согласился напарник.

Сергей посмотрел на него с сомнением.

– Тем не менее я думаю, нам надо поехать в Агалатово и немедленно положить полученные деньги в банк. Пусть хоть они останутся целы.

– Не надо, – сказал Жека.

Где-то неподалеку послышался легкий треск.

Сергей прислушался в поисках источника шума. Как и у всякого водителя, у него появилась мысль, что сломалась «реношка».

Но звук издавала не машина.

Жека продолжал тупо смотреть вперед.

Сергей оглянулся.

Что-то происходило с домом Мамонта.

Лопался ондулин на крыше, торчащая из-за дома труба стремительно поржавела и переломилась, пошли трещинами стены, покосился фундаментальный забор, повалились ворота. Из них выскочил какой-то старик, придерживая лохмотья одежды на животе. И тут же упал, тело его скукожилось и превратилось в груду мусора.

Особнячок зашатался, рухнул забор, раздался грохот, и через несколько мгновений на месте ухоженного участка были древние руины.

Сергей ошалело посмотрел на Жеку.

– Поехали домой, – сказал тот, по-прежнему глядя вперед.

Из соседних домов уже выскакивали встревоженные люди. Раздавались голоса:

– Что это? Землетрясение?

– Похоже, у Мамонтова газ взорвался.

– Вряд ли, не было никакого взрыва. Уж я-то разбираюсь, в армии сапером служил, взрывы на слух различал. Когда, к примеру, сработала «тээм-восемьдесят девять», а когда противопехотка «пом-три-два».

– Да подождите вы со своими противопехотками! Надо эмчээс вызывать!

– Э, а там не трупак возле канавы? Только странный какой-то…

– Думаю, Мамонт допрыгался. Мутный был мужик!

– Поехали, – повторил Жека.

Он был прав. Надо сматываться, пока соседи не обратили внимания на «рено».

Сергей осторожно тронул машину и неспешно покатил прочь, посматривая в зеркало заднего вида.

На «рено» даже никто не оглянулся – все продолжали пялиться на облако пыли, поднявшееся над рухнувшим особняком.

Миновав открытый шлагбаум – охранники опускали его только перед желающими въехать, – Сергей повернул направо, на Сертолово.

Через несколько минут миновали казармы охраны Периметра. Оба танка-памятника по-прежнему сияли девственной зеленью. То ли эсдэушники махнули на них рукой, то ли получили другие задания…

– Я притормаживал действие «бустера», – сказал Жека. – Но как только мы удалились, он пошел вразнос.

Сергей ошалело посмотрел на безмятежную физиономию напарника. Потом до него дошло, да так неожиданно, что машина вильнула на дороге, вызвав возмущенный сигнал встречного «форда».

– Что же теперь будет? Разрушатся все окрестности? Надо же соседей Мамонта как-то предупредить.

– Нет, не надо, – сказал Жека. – За пределами Зоны «бустер» способен сработать только один раз. Больше ему потраченную энергию брать неоткуда.

– Ага, – сказал Сергей и досадливо крякнул. – Ясно!

У него в голове роились тучи вопросов, но он был уверен, что ни на один из них ответа от Жеки не получит.

– А ты не узнал меня, Бустер, – продолжал Жека. – Зона сильно омолодила старика Ментола.

Это было уже слишком. Машина снова вильнула, и Сергей припарковался к обочине. Недоверчиво посмотрел на напарника и вспомнил, что старика Ментола, кажется, действительно звали Евгением.

И нынешний Жека, пожалуй, и вправду похож на него. Как внук на деда…

В голове зароились новые тучи вопросов. Но и на них ответа не будет.

– Ага, – сказал он. – Ясно.

Напарник и бровью не повел, продолжая смотреть вперед. Что он видел там, в этом «впереди»?..

– Едем, Бустер. Тебя семья заждалась.

И тогда Сергей позвонил Еве и доложил, что скоро будет дома.

– Это папа? – послышался приглушенный голос Нататули. – Он на танке?

– Папа сейчас приедет, – сказала Ева. – Он уже поставил свой танк в гараж.

И Сергей с удовольствием послушал раздавшийся в гарнитуре восторженный вопль дочери.

Дмитрий Манасыпов Питерская Зона. Запас удачи

* * *

Не теряя ни минуты, беги. Не замечая преград и препятствий. Расправив крылья, лети В погоне за счастьем!

Пролог

Патронов – хрен да маленько. Дырка в боку. Сдохшая электроника. И осторожный падальщик за спиной. Красота, короче.

Костоглод не отставал. Прятался за перекошенными стенами завалившихся двухэтажек. Шелестел мусором и ветками, принесенными ветром со стороны рощицы. Изредка что-то бормотал под нос сумасшедшим истеричным шепотком и прихохатывал.

В другое время Бек сам с удовольствием посмеялся бы над мутантом. Обозвал как-нибудь обидно и крайне люто, швырнул вон той бутылкой из-под «Смирновской», выгнал из-за развалин. И расстрелял, кромсая пулями до жути крепкие кости и эластичные бугры мышц на груди, не целясь в непробиваемый нарост на голове. И потом поржал бы над падальщиком от души.

Ага, так бы и поступил… Имея в подсумках нормальный запас патронов и не подволакивая ногу, растянутую в колене. Сейчас было не до смеха.

– Ехал грека через реку… – Бек прислонился к торчавшему посреди улочки остатку столба чуть передохнуть, – видит грека, а в реке радиоактивный сом…

Костоглод, шумнув за углом краснокирпичной стены, издевательски заухал. Еще бы эта скотина не ухала так радостно, да-да. Вот он, выдохшийся человек, готовый обед на пару дней вперед. Прямо перед ним. Бек скрипнул зубами, рассмотрев между стеной и невысоким заборчиком тварь. Вот сучье вымя…

Большой темный глаз мутанта несколько раз сморгнул, погоняв широкое белесое веко. Дырки разодранного профнастила хватало ровно на посмотреть. Не боялся, сволочь, понимал, что не станет человек стрелять. Толку, когда патронов раз-два – и обчелся? Сволочная жизнь и сволочная натура, твою мать. Чья натура? Да уж точно того выродка, что из научного любопытства слепил первых предков вот этого хихикающего чуда.

Костоглод, косясь на Бека через дырку, нервно шуршал. Это они умеют, это им ороговевшие широкие пальцы позволяют. Роют, прям на загляденье, землю всеми четырьмя конечностями. А когда не роют, просто шуршат, нагоняя страха. Куда уж больше, когда ты практически не вооружен?

Бек до мурашек ненавидел костоглодов. Нет, ясное дело, прочих местных тоже не любил. Но тут у него случилась особая любовь. Бек ненавидел падальщиков, широких, коротких, бурых с проплешинами, жрущих все попало и с удовольствием добивающих раненых людей. Бек твердо верил: добивают они жестоко не по своей звериной природе. Не-не. А специально, растягивая мучения живого еще человека так, чтобы тот мучился дольше. Так что сложно не понять, любил их той самой особой любовью. Нежно и трепетно жег найденные гнезда с мелкими, отстреливал лапы взрослым, оставляя подыхать в самых неожиданных местах с самыми негаданными соседями. Вроде кислотниц или Прыгающей Смерти.

Но то ладно, было, да быльем поросло. На повестке дня – выжить здесь и сейчас.

Бек отлепился от столба, прижал руку к пробитому боку. Ранение сквозное, кровь остановилась. Серьезного ничего не задето, идти можно. Шатает? Да еще как, но не впервой, справится. Лишь бы добраться до нейтральной земли и схрона. Понять бы еще, где он точно? В смысле – и схрон, и сам Бек.

После последнего буйства, что вышло переждать в подвале бывшего склада, электроника сдохла. Напрочь, то есть полностью, то есть совсем. КПК молчал и тоскливо посматривал непроницаемо-матовым экраном. Хорошо хоть, что Бек как по наитию отправил нужное сообщение, завязав его на сигнал патрульной «вертушки», проходившей над ним незадолго до того, как все вокруг накрыло. И закрутил в капсулу пластик с координатами Клондайка.

Бумажная военная карта, закатанная в пластик, с пометками о неподвижных аномалиях… приказала долго жить вместе с рюкзаком во время бегства. Ее просто-напросто растворило в «чертовом киселе», когда Бек, упав, зацепил его подсумком. Пришлось отстегивать всю сбрую и сбрасывать. Вариться заживо, наблюдая, как собственное тело превращается в серо-красный студень, ему не хотелось.

– Прррааамирррать! – довольно сообщил костоглод через покосившийся забор со слезающими пластами когда-то синей краски. – Хвааабеггть!

Бек вздохнул и все-таки потратил на скотину пару пуль. Из оставшихся пятнадцати. «Чёртов кисель» лишил его не только карты, фляги с водой, еды и рулона туалетной бумаги. Он оставил его без дополнительных магазинов.

Пули стукнули аккурат по брусьям, державшим профилированные листы. Гулко, заметно выбив щепочки и даже засохшую грязь. И без результата.

– Мудддкбля! – хихикнул костглод, заодно рыгнув. – Убю!

Убилка не отросла! Бек заприметил впереди совсем развалившуюся хибарку и быстро заковылял к ней. Пора менять баллон с дыхательной смесью. Он и так уже последние десять минут старался дышать через раз. Тем более что рыжий туман пока и не думал рассеиваться.

Опасный момент. Еще б не опасный. Вот поэтому и нужна высота. Заодно и оглядится. Зачем высота? Смешной вопрос. Чтобы костоглод, уверенно пасущий Бека, не смог рвануть напрямую, раскидав остатки забора и еле держащийся кирпич, пока щелкают крепления шланга и баллонов. Накоротке с живучей полуразумной сволочью, не имея преимущества в виде большего калибра и патронов… справиться тяжело. Костоглоды стартуют с места так резво… камеры ученых не успевают засечь.

Рыжий туман стелился над землей – где-то гуще, где-то жиже. Выбрасывал длинные полупрозрачные усы, щупал, искал. Поговаривали, что туман – это остатки топлива. Мол, испаряются, туда-сюда. Вот только может топливо шарить вокруг себя в газообразном состоянии? Вот-вот, точно не может. А если его вдохнуть… ай-ай-ай, горе-беда-наказание просто. Вместо живого организма натыкаешься на сухую колоду, отдаленно похожую на кого-то дышавшего воздухом.

Бек, спиной отступая к нужному кирпичному огрызку, нащупал пяткой подъем. Так… если взобраться сразу, костоглод за ним не рванет. Тварь все-таки умна… на его голову. Раз, два… он смог. Бек оседлал крошащийся, но удобный кусок, сел ровнее и передвинул баллон ближе.

В наушнике, соединенном с датчиком баллона, не просто пикало. Пищало, разрывая перепонку. Бек сильнее вдохнул остаток смеси, щелкнул предохранителем, отсоединил крепежные рамки, осторожно положив баллон рядом. Выбрасывать или оставлять? Нет уж, впереди долгий путь. И лучше разрядить немалым куском металла «микроволновку» или «бенгалку», чем потом искать что-то рядом.

Костоглод недовольно заворчал. Умная сволочь понимала, что добыча потихоньку уходит. Бек прикинул варианты ее прорыва к его грешному телу, довольно хмыкнул. Либо вываливаться через окна, либо пробегать дальше, а это метров десять. Ему хватит оглядеться. Жаль, маску не снять, а встроенный визор помер вместе с КПК и часами-компасом. Ну, ничего, попробуем дедовским способом, на глазок, разобраться с ситуацией. Встать, ладонь козырьком к глазам, аки капитан корабля, и…

Так… однако… твою мать… и даже больше!

Беку ужасно хотелось сплюнуть. Просто очень. Но маску, глядя на живой рыже-дымчатый ковер, ворочавший внизу лоскутами и закипающий легкими водоворотами, снял бы только идиот. Клинический. Бек себя таким никогда не считал.

Он вышел совсем не туда. До Периметра недалеко, верно, но «недалеко» – это где-то километр с лишним, если не два. Но это не самое главное. Справа-слева остатки старого района. Сплошь рухнувшие малоэтажки, торчащие обломками зубов, кучи битого кирпича, сломанных деревянных рам с гвоздями, битый шифер, острые куски кровли. И остатки заборов, деревьев, крыши редких сгнивших малолитражек. А впереди пустырь. Везде пустырь. Пустырь, заросший сухостоем, борщевиком, крапивой и прочей травой-муравой-лебедой высотой по пояс. И открытого чернозема видно немного. Чуток у самых зарослей. М-да… Дерьмо – так полностью. Чуть не по самую макушку.

Понятно, чего костоглод тащится так долго. Дело не в том, что интеллект у пальцерогого вырос до состояния «а посчитаю патроны у вкусного сталкера». Фигушки. Тварь просто знает свою охотничью территорию. И понимает, что если в него не палят сразу, то на открытом пространстве свое возьмет. Как пить дать возьмет. Гнида полугнилая. Сволочь зоновыкидышная.

– Хчуестть… – сообщил возившийся все там же костоглод. – Голллднааа. Нмням.

Бек вздохнул. Ну, что поделать? Придется прорываться как есть. Десять-одиннадцать патронов, обойма в «Ярыге» и запасной нож. Небольшой, не рабочий. Рабочим он срезал амуницию и кусок защитного слоя костюма, когда чертов кисель вовсю переваривал его ткань. Понятное дело, что нож пришлось выкинуть.

Против костоглода? Попробуем. Если подбить ему обе передние лапы, то вдруг выгорит потанцевать с «Ярыгой». Твою мать, как все не ладится в эту ходку. Хотя не стоит зряшногрешить на Зону. Когда в Зоне не ладится, то твоя печень в чью-то пасть катится. Не больше и не меньше. А он здоровый и целый. Пусть пока и частично. Ничего, прорвемся.

Бек осторожно, чего дергаться-то, сполз со своего обломка. До начала пустыря, зажатого между остатками высокого забора, шагов пятнадцать. Причем именно до выхода на пустырь. А там еще и раскорячившаяся колымага представительского класса конца прошлого века. Только вот незадача, рыжего тумана там… хоть бери бензопилу да нарезай кирпичиками.

В одном из трех подсумков, крепившихся на самом пузе, остатки былой роскоши. Пяток гаек, намертво облитых резиной, чтоб не звякали друг о друга, и с прикрученными белыми хвостиками из бинта. Только толку от заметной ткани, когда туман поднимается чуть не до колена? Хотя… если в тумане прячется что-то вроде тех «батареек», «карусели» или «комбайна», то может и выгореть. Лишь бы костоглод не рванул.

– Убю! – проворковал тот, как будто услышал.

Ну-ну. Бек достал оставшиеся гайки, покачал на ладони. Все кидать не стоит, надо где-то по полметра, а это как раз три гайки, расстояние проверено. Первый бросок… хорошо.

Туман чуть разошелся, пропуская кругляш с белым хвостиком. Стал тоньше, заинтересованно крутясь вокруг непонятного ему предмета. Вот и думай тут… про какое-то там топливо. Ага. Дизель выпарился и в процессе выпаривания поумнел и приобрел плохие привычки. Офигенно, да-да. Гипотеза просто шик-блеск.

Бек покрутил вторую гайку, примериваясь кинуть дальше. Щелкнул большим пальцем, провожая ее в полет. О, ничего снова не случилось. Хвала Зоне, счастье привалило. Ну и раз пошла такая карта, вот тебе, туман, третья!.. Все?

Туман гулко ухнул, разрываясь изнутри, закрутился воронкой, на глазах плотнея. Бек вздохнул и вжался за обломок, справедливо полагая про обстрел мусором, скрывающимся под туманом. «Фейерверк», далеко не самая плохая из аномалий. Но и не самая хорошая. Могла бы его шваркнуть об стенку, и тогда точно каюк. Пока в себя пришел, пока все понял, глядишь… тебя по пах объел костоглод.

«Фейерверк» разрядился. Зычно фыркнуло, чуть позже дробно застучало. Аномалия работала просто. Копила-копила-копила заряд, а после активации быстро подтягивала все вокруг и разряжалась, выплескивая энергию красивым взрывом. Со стороны очень даже ничего. Особенно когда сам стоишь поодаль и только наблюдаешь. Если в «фейерверк» совершенно случайно попадала крыса или подлетала ворона, то смотрелось дико. Шмяк, хрясь, в радиусе пяти метров только красно-багровое. Зато потом она пустая. Часа на три.

Бек криво усмехнулся. Ну вот, снова тот самый момент. Тот, когда либо пан, либо пропал. Сколько, бывало, слушал в кабаках за Периметром всяких крутых бродяг? Да много, чего там. Тем прямо сам черт не брат. Так и поливают от бедра, так и попадают адопсу в глаз с первого выстрела. А если врукопашную, да на здоровяка, так и тут каждый не промах. Раз – ножом, два – коленом, три – добил… чуть ли не хреном по лбу. Ну-ну. Разве что никого из этих как бы крутых бродяг Бек не встречал дальше границы Второго внутреннего. То-то и оно, а то псину в глаз, здоровяка чуть не перочинным ножиком…

Сделать всего десять шагов. Перелезть через старый-старый «Вольво». Осторожно пройти вперед и встретить тварь, идущую позади, остатками боеприпасов. Это в идеале. А то как бы не пришлось подстраиваться на ходу, прыгая куда-то в сторону и стараясь успеть влепить в мутанта хотя бы сколько-то зарядов. Ладно… Бог не выдаст – костоглод не сожрет.

Бек как мог бросился вперед. Нога отдавала болью, но терпимо. В аптечке после выхода из крайней точки в ходке оставался всего один стимулятор. А где та аптечка? Все верно, где-то превратилась в кусок киселя. Так что на морально-волевых и все такое, вперед, и баста.

Старый добрый шведский автопром не подкачал. Капот, прогибаясь, хрустнул, но выдержал. Бек перевалился, приземлившись как задумывал. Сбоку, из-за, спасибо Зоне, пока стоявшего дома, с недовольными воплями продирался костоглод. Судя по треску и хрусту, на него сверху валился весь не разрушившийся второй этаж. И даже часть оставшейся кровли.

Бек продрался через густую заросль спутавшегося проволочника, выскочил на пустырь. О да! Здесь не так давно прошелся огонь, выжег все, что горело, оставил после себя чистое черное пепелище. А он-то думал, что это только кусок, и надеялся дотянуть именно до него. Вышло куда лучше.

Позади решительно и бесповоротно нарастал шум. Адский и лютый. Сплетенный из хруста ломающегося дерева, шелеста дождем сыпавшейся кирпичной крошки, скрежета гнущегося листового металла и недовольных воплей костоглода. Бек похромал вперед, стараясь дать фору самому себе для стрельбы. Шаг-другой, шаг – подволакиваем ногу, шаг – еще сильнее волочем. Под ногами хрусть-хрусть… а что это тут хрусть-хрусть?

Бек замер, понимая, что все. На самом деле все. Он попался. Его перехитрили. Перехитрила. Аномалия. Такая, что в Зоне встречали нечасто. Как будто обладающая собственным разумом. «Стекляшка», мать ее… ну как так, а?

Хрустело все сильнее, хрустело повсюду, хрустело под самой верхней кромочкой земли. Гребаный Экибастуз, через доску тебя и коромысло! И костоглод. И костоглод?!!

«Стекляшку» Бек видел один раз. Вернее, ее последствия. И даже не в Зоне. У одного торговца, радостно хваставшегося отхваченной диковиной. Мол, дураки вы, сталкеры, я б вам отвалил бы тугриков полную торбу от противогаза. А так все Папе Карло досталось. Он-де не побрезговал найти ребят, что ее притащат, и продать. Ага.

Не побрезговал, ну-ну. Бек, слизнув пот с верхней губы, стоял на одной ноге, еле-еле касаясь носком второй земли. Двигаться не стоило. Видно, прав матерый бродяга Лорд, давно поделившийся опытом с совсем зеленым Фуксом. А Бек сидел за ними, пил тяжело-спиртовое и внимал. Мотал на несуществующий ус сталкерскую мудрость.

«Стекляшка» крайне редкая и крайне опасная хрень. По какой-то непонятной причине все стекло, имеющееся в округе, плавится, растекаясь ручейками, и стремится к куску чистой земли. И там прячется под грунтом, дожидаясь своего часа. Как заряд с датчиком движения. Срабатывает не сразу. Дает зайти объекту глубже. А потом, почти разом, температура прыгает до пятисот по Цельсию, и, мало этого счастья, стекло, вырываясь из-под земли, тянется к двигающемуся объекту.

Торгаш тот хвастался результатом. Фигурой мрачного типа из наемного отряда, промышляющего по краям Зоны за одиночками. С какой бы, мягко говоря, неприязнью Бек ни относился к ним, грань человечности у него была. Разрядившись, «стекляшка» уходила. А застывшая фигура, сверху и внутри полная стекла, оставалась. Такой вот статуей. Как жук в янтаре. Натурально, в красноватом янтаре. Потому как пятьсот по Цельсию – это не шутки. И Бек такими находками не просто брезговал. Ни за что бы не взялся. А сейчас сам мог скоро стать украшением чьей-то извращенной гостиной.

Если ему не поможет костоглод. Тот, выдравшись из строительного мусора, азартно несся к нему. Ну, тупой, ну, реально тупой. Ни чутья, ни чего такого. Местный ведь, неужто не уловил? А… уловил.

Костоглод, взрыхлив черный пористый и поблескивающий творог, старался одновременно остановиться и ринуться назад. Получилось не особо. Совсем не вышло.

Бек замер. Не дыша, не шевелясь. И даже что-то там говорил то ли Господу Богу, то ли его прямому конкуренту. Сам не понимал. Потому как стало очень, очень, просто ужасно страшно. Вот оно как, оказывается…

Взрыхленная костоглодом земля не опала. Воздух вокруг мутанта поплыл, задрожал, зашипел. На крохотный миг соткалась неправильная и волнующаяся, радужно поблескивающая сфера. И тут же пропала, едва заметно окрасившись красным. Не лопнула, втянулась сама в себя. Вернее, в костоглода. Костоглод застыл льдисто отсвечивающей статуей.

Бек выдохнул, опустил наконец ногу полностью. Неужели пронесло? А? Сколько гаек? Две? Хватит.

Обе легли перед ним с разницей в метр. До колыхающегося репейника и широко раскинувшегося мясистого борщевика оставалось всего ничего. Метров семь. И больше никаких воздушных мерцаний. Фу-у-ух…

Бек осторожно шагнул вперед. Шагнул еще, и еще, и…

Хрусть-хрусть… тресь…

Он не успел даже вскрикнуть. А «стекляшка», похоже, может разряжаться не полностью. Глаза чуть не лопнули от жара, но не успели. Воздух только лишь дрогнул, взорвался единой стеной алмазов, проткнувших его повсюду.

Через час, когда прошел дождь и все окончательно остыло, на стеклянную скульптуру села большая жирная ворона. Поковырялась в перьях, каркнула и улетела.

Глава 1. Время платить по счетам

Ступая на тропу войны – не забудь о способе похорон.

Песни Койота

Шар сиял так ярко, что хотелось жмуриться. Глупость, конечно, светофильтры работали, заметно затемнив панораму. Но зажмуриться тянуло прям очень сильно. Однако рисковать не стоило. Стоило аккуратно и спокойно закончить начатое. И вернуться, само собой.

Рыжее свечение мягко и утробно гудело. Прям как кошак, если того погладить. Шар бросал отсветы, еле заметно крутясь и почему-то поднимая серую невесомую пыль. Закручивал ее в кольца, чуть держал вокруг себя и отпускал. Та падала, осыпаясь разом тяжелевшим прахом.

Так… контейнер в левую руку, а в правую? А в правую – лопатку. Да-да, обычную МСЛ, разве что с прорезиненной ручкой? Вы не носите с собой МСЛ? Да просто не умеете ею пользоваться. Всем хороша. Хоть дрова руби, хоть чьи-то загребущие жадные руки. Даже яишню можно поджарить. Или куру, в смысле – курицу. Хотя откуда в Зоне кура с яйцами? И чего уж там, МСЛ крайне удобно проверять на предмет всяких гадостей такие вот интересные штуки навроде сияющего шара.

Штык лопатки чиркнул по стене, неожиданно дернувшись. Срезал целый пласт зеленовато-грязной краски, мягкой и заметно тронутой плесенью. Ну а как еще в таких местах? Пусть и заброшены недавно, но это Зона. Здесь дряхлеет и чахнет само по себе и раза в три быстрее, чем на нормальной земле. Та же пыль, смешавшись с паутиной, лениво висела на низком перекрытии черной половой тряпкой. Тряпками, целой батареей сушащихся тряпок. Да и черт с ней.

Интересно… Штык еще заметнее отталкивало в сторону. Ну, знаете, если магнит к магниту? Вот точно так же. Ты вроде на шарик надавить хочешь, а он в сторону, и лопатка – в другую. Дела, дела-а-а… Ну, ничего, справимся. Вот сейчас контейнер подведем, лопаточкой шарик сильнее толкнем и…

Получилось. Даже крышку надежно защелкнуть. Все. Пора валить. А то по коридору кто-то старательно так и подкрадывается, так и подкрадывается.

В полутемной кишке за спиной громко загремело и взвыло. А что вы хотели? Если по дороге к подмигивающему у дальней стены ярко-желтому колобку встретятся невесть как попавшие ведра, так стоит оставлять их без дела? Вот соглашусь, совершенно не стоит. Особенно если их красиво расставить в шахматном порядке, спрятав последнее в тень, куда желающий убрать их незаметно обязательно отступит. Спасибо тебе, ведро, украшенное гордой надписью «для полов».

Следом за матом сюда, в такое недавно тихое и спокойное место, тут же потянулись очереди. Целых две. Даже пришлось укрыться за куском обрушившейся школьной лестницы. АК-102, не иначе. Самая популярная громыхалка в Зоне. Пули простучали задорную дробь по бетону, срикошетили, улетев куда-то вверх. И неожиданно стало ясно две вещи.

Первая: в коридоре один человек. Вторая: что-то не то с контейнером. Твою мать… с ним не просто что-то не то. Да он, бл…дь, горит аки маяк и при этом заметно нагревается. Металл на полном серьезе на глазах светился малиновым. А ремень даже через перчатку здорово жег ладонь.

В коридоре шевельнулась тень, явственно двигая стволом АК. А импровизация, чего уж там, наше все. Не успеваешь ухватить свой ствол? Швырни чем можешь, сбей прицел. Особенно если в руке, гудя пчелиным роем, трещит начавший плавиться контейнер.

Честное слово, полет у него вышел красивым. Этакой алой величавой дугой, устремившейся к шарахнувшемуся в сторону коллеге-конкуренту. Вот только…

Багровая сигара, бывшая минуту назад надежным хранилищем, не долетела. Взорвалась, натурально, как фейерверк на праздник. Брызнула сверкающими каплями металла и превратившимся во что-то странное шаром. И в основном на тень с автоматом. Хорошо, что рядом со мной рухнувшая лестница. В особенности когда сидишь за ней и слышишь шипение чертовых алых капель, разъедающих бетонный пол.

А за взрывом… твою мать, за взрывом пришел крик. Нет, не так. Вопль, переходящий в дикий ор, ушедший в затихающий высокий-высокий стон и еле слышное поскуливание. И если уж честно, сильно захотелось не вылезать из-под лестницы, пока тот не заткнется полностью. Вот совершенно уверенно желалось сидеть и не вылезать. Потому как стало страшно увидеть сотворенное собственными руками. Только это ни хрена не выход. Если не сказать наоборот. Выход как раз там, куда надо идти мимо скрипящего и хнычущего собрата, решившего сыграть нечестно и рубануть бабок за счет другого.

Поделом ему? Поделом, чего уж. Глаз за глаз, хвост за хвост и все такое. Это да. Но… Надо идти.

– Помоги… – Шепот у него срывался, голос прыгал вверх-вниз. Ясное дело, от боли больше никак и не случается. – Пом… а-а-а…

Чего ж ты так кричишь, родной, а? Когда лез за бродягой, желая его подстрелить, не думал, что вот так случится? Конечно, не думал. Знаю, сам такой был. Правда, боролся с жадностью. Не так и давно, между прочим. А ты вот не справился, лежишь, стонешь, плачешь. Паскуда-жизнь, что и говорить. Может, он вовсе не такой и урод, может, нужда заставила. Вдруг дома кто раком болеет, бабло нужно. Мало ли? И что тут у нас?

Копать-колотить… Ай, больно-то как!

Еще бы не больно, если приложиться хребтом об самый угол дверного проема. Шарахнуться так, что даже не оглянуться? А как еще, когда в луче фонаря такое?!!

Прости меня, чувак. Глупо, конечно, так говорить собственному почти убийце, но прости. Лучше бы тебя подстрелил. Лучше бы весь ливер нашинковал «семеркой». Лучше бы горло от уха до уха той самой лопаткой. Прости.

Нет, хватит, пора валить. Пора вставать и валить. Пора вставать. Пора…

* * *

Будильник коммуникатора в очередной раз назойливо вякнул голосом школьной училки свое «пора вставать!». Долбаная буржуйская машинерия, чтоб ей заржаветь! Хотя чему там ржаветь? Там и металла-то нету. Да и буржуйская ли она, если сделана руками настоящего китайского коммуниста? А, Ктулху с ней, какая разница…

Сесть, руку привычно за последний месяц под кровать, где? Вот она. «Волжанка», с пузырьками, прохладная, м-м просто. Хлебнуть, залить в горло, сухое и дерущее двумя пачками вчерашних выкуренных. Помотать головой, смахнув липкий пот, понимая, что все снова приснилось.

Елки-моталки, ну и сон! Надо завязывать, что ли? В смысле – ложиться спать без успокоительного. Доктор прописал порошки, так пьем порошки, не выпендриваемся. Не помогает вам, батенька, народная медицина. Даже если она в виде тяжело-спиртового и красивой женщины на ночь. В равных пропорциях, смешать и обязательно взболтать. Ну, что тут у нас поутру?

Судя по звукам, уже не особо и утро. Так, начало дня. Горничные шумят, тележка у одной скрипит, где-то дверь хлопает. Действительно, пора вставать, рабочая неделя началась. Вернее, последняя, надо думать, отпускная. А рабочая – это у кого другого.

И… сесть наконец. Где сесть? Ну, на кровати, помотать головой и попытался понять: что нужно сделать, чтобы проснуться, быстрее прийти в себя, чего вокруг вообще, куда и зачем нужно в первую очередь. Хотя… куда нужно-то?

Это вот соседу напротив, с кем пили давеча, третьего дня, тому нужно. Самое главное каждого командировочного дня – успеть попасть в несколько мест, суметь пообещать сразу трем конкурирующим конторам одинаковые проценты скидок, добиться при этом от них увеличения выбираемых объемов и… короче, задач на сегодня – как у начальника генштаба перед началом операции по новому принуждению Грузии к миру. Целый коммерческий директор. Не то что мы, холопы. Встаем, короче.

Под ногой, неприятно холодя, покатилась первая часть вчерашних народных средств. Еще одна упала, громко стукнув солидным дорогим стеклом. А то, мы ж княжьего роду, нам если коньяк, там чтоб непременно французский. Даже если и разливают его где-то на окраине Столицы. Что там у нас со второй половиной народной медицины для успокоения нервов? Хм…

Лежит, посапывает, раскинувшись роскошным и чуть дебелым смуглым телом. Одеяло на полу, вот спасибо, прямо этакий ню-вернисаж. Тут тебе и красивый живот с пирсингованным, глубоким пупком, и пухлый лобок с узкой полоской коротких черных волос, и слегка обвисшая грудь размера так третьего. Да что там, почти даже четвертого.

А чего мы так смотрим на всю эту роскошь и злимся сами на себя, а?

Давняя знакомая, чуть ли не школьная. Встретились вчера, удивились. Ой, и ты в Столице? И я, да-да. И кто ж ее притащил сюда, интересно? Ну, кто? Смогла, нашла, устроилась в Столицу на работу. А после трех мартини и двух коньяков, хихикая, рассказывала, что-де даже позволяет себе роскошь держать в отделе молодых менеджеров. Для здоровья, вот как оно называется.

Вот жизнь у людей, да? Впору завидовать. Работа, где позаигрываешь с двумя молодыми менеджерами, демонстрируешь им по очереди домашнюю эротику и рассказываешь о былых постельных подвигах, да торчишь весь день в Сети на глупых форумах. И за это еще нехило платят. Не жизнь, малина.

Помнится, никогда не претендовал на место в ее постели, но вчера, сразу после встречи, не смог отказать в просьбе провести вечер в ее компании с дальнейшим, как оказалось, ночным продолжением. Ничего нового и интересного не вышло, только получилось снять чуток напряжение и ни хрена не выспаться.

О! Коммуникатор отыграл гимн «крыс». Утро началось.

– Алло, да… Во сколько? Хорошо, буду.

Компаньон, самый настоящий… пусть и не добровольный. Только вы ему об этом ни гу-гу. Не надо расстраивать человека. Гриша Волькин, сотрудник крайне интересного НИИ, имеющего доступ к ба-а-а-льшому количеству интересных архивов. Познакомился с ним не случайно, вложился в раскрутку парня по ночным заведениям, дождался, пока тот не попадет в долги, и вуаля. Дело сделано, в наличии специалист с доступом в количестве одной штуки.

Зачем, спросите вы? Неплохой вопрос, хотя и с очевидным ответом.

Зарабатываешь на жизнь чем-то незаконным? Ну, если уж так легла карта, ох и хорошее же это имя… Так вот. Если уж так легла карта, и впереди априори постоянно есть вариант «загреметь», не говоря про окочуриться, так хотя бы стоит зарабатывать прилично. Вернее, неприлично. Неприлично много, в смысле, особенно по нынешним временам.

Времена-то тяжелые, как ни крути. И что бы ни говорили по ТВ.

Будить смугло-пирсингованную не стоит. Пусть себе спит, сегодня не воскресенье, да… Но детей у нее вроде нет, офис выжимает мозги, как сыворотку из творога. Отдыхай, красота с обводами испанской каравеллы и таким же темпераментом. Займемся собой, приведем в порядок и поедем встретимся с партнером.

С давних времен Миллениума гаджетов вокруг стало хоть одним местом ешь. Порой даже думаешь: зачем выгнутый тончайший экран визора утапливать в стену напротив унитаза? С другой стороны – каждому свое. Его брат-близнец, встроенный в зеркало ванной комнаты, не раздражал. Раздражали, пусть и отчасти, программы. Что новостей, что развлекухи, что вроде как серьезное. Хотя порой хотелось узнать и «чего там в мире творится?».

Да ничего нового. Рокфеллер грозит побить рекорд долголетия Нугзара Эристави. Отож, битва века. Букмекеры принимают ставки, комментарии пестрят прогнозами. Кто же победит? Золотородящий магнат, имеющий в наличии только собственную голову и кожу, или седоусый любитель вина, живущий в горной Хевсурети?

Европейский Исламский Союз направил ноту протеста в адрес Европейского Христианского Союза по поводу германских туристок, желавших посетить мечеть Аль-Мариам-Нотр-Дам без хиджаба. Пока еще в ходу дипломатические ходы. Пока Берлин только показывает вновь выросшие клыки. То ли будет дальше? Пока обходились необъявленной войной на Балканах.

Курс биткойна перерос курс фунта стерлингов. Ну и неудивительно, кому теперь нужно Соединенное Королевство, после развода с бывшими заокеанскими колониями? Хотя все равно электронные деньги росли непристойно быстро.

Его Темнейшество Второй изволил совершить морскую прогулку по Балтике. Ну да, всего ничего, если не вдумываться. Разве что прогулка проходила в территориальных водах Литвы и Латвии, вечно то ли ждущих, то ли жаждущих новой оккупации. И проводилась, опять же честно, на борту новой яхты, м-да… В сопровождении двух малых ракетных крейсеров, трех БДК и новейшего вертолетоносца «Рогозин». Учитывая, что прогулка началась из эстляндского порта Ревель… сложно не понять прибалтов.

На МЛС, международной лунной станции, вот беда, случились первые территориальные претензии и военные действия. Судя по всему, не поделили кусок лунного грунта наши и американцы. Кто бы удивлялся? Думаю, смотрелось весело. Если не думать о страшных последствиях. Не стреляли же там, на роверах толкались.

Пользоваться электрической зубной щеткой, конечно, если верить стоматологам, правильнее, чем устаревшей щеткой на пластиковой ручке. Но оно милее, роднее, уютнее. Как-то, знаете, тепло и лампово. Точно, именно так. А если включить музыкалку?

Пальцем провел по экрану вбок, и чуть не пришлось выплюнуть щетку. Старая гвардия никак не хотела сдавать позиции. Седая борода по грудь если кого и красит, так только Тимати. Вернее, Тима и его отмороженных. Дед рубил хардкор, хрипел про продажных судей. Ну, точно, «Ультра-1» в своем репертуаре. Следующим оказалось «Ретро». Милое, доброе и выручающее «Ретро». По «Ретру» качали прелестями и завлекающе двигали станами «Виа-Гра». Самое то, даже звук можно выключить. Старая добрая «Виа-Гра», то, что надо бы с утра.

Что хорошо в гостиницах-люкс, так это что не надо мытья в отведенные по кредиту минуты и литры. Стой себе, подставляй лицо режущим кожу острым струйкам и радуйся жизни. Вспоминай заскорузлое белье и воняющие ботинки, засохшую кровь и прочие прелести личной гигиены в Зоне. Наслаждайся, старик, лови момент. Carpe diem, как говорили римляне. Лови день, о да, лови.

Когда дверка кабинки отъехала в сторону, пропуская мягкое и смуглое, день захотелось поймать еще сильнее. И даже больше одного раза.

* * *

Для чего нужен компаньон, работающий в НИИ? Да все просто. Для информации, ясен пень. Особенно в тех случаях, когда информация на самом деле превращается в золото. В аккуратные слитки, хранящиеся в нескольких банковских ячейках.

Жаль только, банки все здесь, внутри границ. За рубеж выехать с большими деньгами сейчас никак. Но, памятуя о великом комбинаторе и бранзулетке, выход стоило поискать. Порой в границах растущей империи становилось тесно и душно. А что еще хотеть, когда занимаешься непорядочными делами?

Встретиться с Гришей предстояло в Зеленом кольце Столицы. Царстве парков, аллей, бульваров и прогулочных дорожек, четко разграничившем Центр и Сити. Оно правильно, затеряться там так же просто, как в Красном кольце. Только Красное кольцо гудит тысячами голосов в выходные дни. А сейчас, помните же, понедельник. Так что спортивный костюм, кроссовки – и вперед.

Столицу создавали с нуля на пустом месте. Безумные деньги, безумные усилия, безумные сроки. За пять лет мегаполис растянулся на три десятка километров красивых и деловых районов, еще на столько же торговых и полужилых. Жилые теснились дальше.

Сидя в мягко и редко подрагивающем вагоне надземки, хотелось любоваться и любоваться. Даже гордость поневоле закрадывалась. Это плохо, любителю легкой наживы и стервятнику-паразиту, не желающему строить НОВУЮ страну, такое только в минус. Но порой никак не справишься. С собственными чувствами, в смысле.

После Зоны в Москве выбор стал очевиден. Вот родился и вырос далеко от нее, но все равно тогда стало тоскливо. Да не просто тоскливо. Выть волком хотелось. Какая, казалось бы, разница? Что мне ее узкие старые улочки с желтенькими домиками и чугунными решетками, откуда, кажется, вот-вот выйдет Эраст Фандорин? Что набережная Москвы-реки с изогнутыми лавочками вдоль дорожек, с какими-то странными скульптурами, с теплоходами – елочными гирляндами? Что?!. А вот то…

Но Столицу решили перенести. Сюда. И правильно. С севера – Полярная группировка. С запада по Поволжью и степям растянуты две армии. С востока Сибирь, перекрытая наглухо. И Урал прямо тут, под боком. Место выбрано верное. Источник новой силы, не прячущийся и бьющий ключом. А вот метро не хватало. Надземку поставили быстро, а до андерграунда пока не добрались.

Поезд мягко жужжал, набирая скорость. Выходить через три станции. Гриша из институтского района доберется в летнее кафе минут за пятнадцать, долго ждать не придется.

Полезный человек. Жаль, пришлось манипулировать им сначала, даже подставить не просто сильно, а очень даже жестко. Но совесть совестью, а есть-спать-пить хотелось вкуснее и слаще. И Гриша был нужен почти как воздух.

Зоны ЭсПэБэ и ЭмЭсКа, Зоны Эс и Эм. Ворота Ада, открывшиеся на многострадальной земле. Города, под завязку набитые веками копившимися сокровищами. Только знай, где искать. А Гриша знал. Потому что и Институт серьезный, и должность небольшая, но с доступом. Ну, как не сделать такого человека своим… почти другом?

Сидевшие сбоку школьники тыкали друг друга локтями и увлеченно сопели. Хорошо, хоть лбами не стукались, уставившись на что-то. Хотя почему на что-то? Вовсе даже на странно смотревшийся в местном хай-теке старенький планшет. Сейчас все больше предпочитают пользоваться мультиочками. Там и экраны вполне ничего, и погода сразу выводится, и в Сеть выходить удобно, знай пальцем по подушке-комму, крепящемуся на липучке где угодно, пальцем води. А тут, эвон чего, пацанва как в старые добрые десятые зырят в шесть глаз на один экран. Даже завидно стало, и появилась мысль подсмотреть. Ну и подсмотрел. И улыбнулся.

Пацаны везде и всегда любят приключения. Про крутых мужиков, что с кольтами, что с бластерами или световыми мечами, что с «калашами». У этих любовь, переживающая уже несколько поколений и сейчас делающая новый виток. К старой доброй Зоне Че. К той самой, где АЭС, где мускулистые псевдоктулху, где регулярно до сих пор плохие пацаны ловят маслину от хороших в черно-красных комбезах.

Проявления любви всегда разные. Троица зырила новинку, сетевой сериал, распространяемый пусть и вперемешку с рекламой всяких игровых наворотов, но весьма годный, если не сказать кошерный. Подглядывание как раз выпало на начало новой серии. Заставка с вездесущим ехидным страусом, буквы с точками, военные, аномалии, «вертушки», псевдоктулху, возникающий из ниоткуда.

Ба, да это ж серия про самого Хемуля. Ну, точно. Вполне себе ясно, чего пацаны залипли. Сценарист и режиссер у этих выпусков на высоте.

Бархатный голос промурлыкал следующую остановку. Моя, точно. А голос-то, голос, прямо как раньше, на рыжей ветке… Новые Череееемушкииии… Милая, от ваших переливов мурашки бегают в самых непотребных местах. И где вас таких находят?

Вагон остался позади, а с ним и кондиционер. Припекало изрядно. Бегать после ночки и утра не хотелось совершенно. И так ноги еле держат. Добраться бы быстрее до фитнес-бара, выпить модного и экологически чистого березового. Алый автомат с газировкой манил, но сладкое сейчас хуже некуда. Порадуюсь за детишек, всегда осаждающих ретрооборудование. Им радость, чего еще сказать.

Вот интересно, почему здесь, посреди мирной красивой жизни, ломается такой нужный встроенный агрегат, как нажопупроблемёр? Почему там, за Периметром, чуешь опасность не просто кожей, нет. Ее ощущаешь иногда самым тонким волосом, торчащим из носа. А здесь?

Свежемодного березового выпить этим уже не совсем утром довелось. А что оставалось? Не сидеть же за столиком просто так? А от кофе за завтраком у меня давление скачет. Вечером хоть литрами, когда есть возможность, а утром вот так. Хотя какая разница, что пить, когда напротив, улыбаясь всеми морщинками розовой, как у поросенка, рожи, сидит Дед Маздай?

Вот такие дела, ага. Если не вернусь в свой уютный номер, считайте меня вольным честным бродягой, накатите тяжело-спиртового и не поминайте лихом. Дед Маздай есть Дед Маздай, просто так он ни к кому не приходит.

* * *

Маздай сам не так и давно ходил туда, где опасно и есть много интересного. До того момента, пока с разницей в полгода не остался без левой кисти, а потом и без обеих ног по самые колени. Иногда многим становилось жаль, что не по самые теребеньки, но уж как вышло. А может, и к лучшему. Если б по самые… то Маздай явно стал бы не просто злым. Он стал бы ужасным, кошмарным и просто непереносимым. А так как Маздай по жизни еще тот мизантроп, то крайне страшно представить подобные расклады.

Ну, посмотрим, где наша не пропадала. Маздай кивнул на стул слева. Ну да, справа сидит Гриша. Сволочь интеллигентная, честный человек и все такое. Ну-ну. Двое, сопроводивших к столу, не потерялись, сели у самого входа. По бокам еще четверо как минимум. Интересно, а красивая коротко стриженная дева к телу Маздая имеет отношение как кто?

– Не раздевай девушку глазами, – добродушно пробасил Маздай. – Она у меня любит доминировать и от таких взглядов злится.

– Спасибо, а то было решил ее в кино позвать.

– Она кино не любит. Ты кушать будешь?

Подумал и мотнул головой. Аппетит если и был, то сейчас весь пропал.

– Что так?

Маздай подпер щеку рукой. Не своей, но служившей так же, если не лучше. С нее у него все и началось, как говаривали. До того ходил в Зону, таскал по-мелкому. А руку потерял, занял бабла, сделали ему по тем временам совершенно безумно-техничный протез, и просто-напросто поперло, пошло и пофартило. Но потом Маздай остался на какое-то время безногим. А получив новые, решил сам никуда не ходить. И получилось у него, если честно, очень и очень. В том смысле, что просто великолепно.

– Почему кушать не хочешь? – Прямо заботливый дядюшка, что и сказать. – А? Некрасиво старшим перечить.

– Хочу хинкали. А их тут нет?

Маздай довольно расплылся в улыбке. Не знавал его, когда тот Зону вдоль и поперек истоптал, но сейчас он больше всего напоминал Санта-Клауса. Такого совсем уж непотребно раздобревшего Санта-Клауса, побрившегося, пахнущего одеколоном за триста марок и отдающего опасностью даже при улыбке.

– Эй, человек!

Человек возник рядом, так и показывая, что готов служить.

– Хинкали милому молодому человеку в поддельном «Боско».

– Почему поддельном?

– А не все равно?

Тоже верно. Чего ему надо? Вряд ли захотел насладиться завтраком в компании моего суки-компаньона просто так.

– Откуда здесь хинкали? Это ж фитнес-ресторан.

Маздай усмехнулся. Складки на шее потешно качнулись.

– Если ты захочешь совершенно не спортивный кентуккийский большой бургер с беконом и картошкой-хаш, то он будет стоять перед тобой минут через пятнадцать. Веришь, нет?

Верю. Как тут не поверить.

– Спасибо.

– Не за что. Ты мне должен, сынок.

– Это за что?

Удивление было неподдельным. Что-то совершенно не помню, что есть долг перед этим плотоядным гиппопотамом.

– Радужки, что ты мне поставил, не спариваются. Жрут, пьют, ломают антикварную красно-черную керамику, преступно ссут только в оранжерейные орхидеи. И не спариваются.

Осталось только крякнуть, сделать бровки домиком, развести руками, усмехнуться, водя глазами по сторонам и вообще всячески изображая святую невинность. А как еще?

Радужки, чудесные милые острозубые хорьки с мехом цветов радуги, пользовались спросом. Вели себя они неплохо, приживались, и вообще. И парочку приносил Маздаю, да. Вот только…

– А чего им спариваться? Они ж не геи.

– Да? – Маздай изобразил удивление. – А я думал, что раз цвет такой, то…

Издевается? Точно издевается. Вот только Гриша здесь зачем? И чего он такой бледный и молчит, как рыба об лед?

– Вот и хинкали, а ты не верил… – Маздай довольно показал на семенящего официанта. И перестал улыбаться.

Вообще это отдельный нюанс. Если общаешься с Дедом Маздаем, причем именно в его версии общения, то надо всегда быть настороже. Версия общения по Маздаю всегда выглядит одинаково, разве что иногда добавляются вариации.

Сидишь напротив него в окружении пары-тройки мордоворотов с ярко выраженными печатями выпускников ОСпН на лицах. Маздай ласково улыбается и чуть позже начинает тебя склонять к совершенно ненужным выходкам. Сходить туда, не знаю куда, принести то, не знаю что. Уворовать свежеиспеченную графиню, только-только получившую герб. Привести с собой на поводке адопса. Ну, мало ли чего ему еще в голову вступит после того, как улыбка исчезнет.

– Ты кушай, сынок, а я пока порассуждаю вслух. – Маздай открыл золотой портсигар, массивный, как защитная пластина «черепашки» бронежилета. Достал армянскую, с длинным фильтром, сигарету «Ахтамар». – Ты ж не против?

Будешь тут против. Тем более что хинкали начали остывать. Ведь холодные хинкали – это совершенно не то. И есть их надо умеючи, чтобы не попасть, что называется, впросак.

В любом ресторане кавказской кухни всегда найдется хотя бы один настоящий повар-кавказец. Именно мужчина-повар, возможно, даже с усами. И когда такой Автандил, Гиви, Ростем или Хвича с Гочей проводят взглядом официанта, забравшего большое блюдо, до краев плещущее содержимым хинкали… О да, горячее такого взрыва сложно что-то встретить.

Так что есть эти плотные мешочки надо правильно. И стараться не отвлекаться даже на болтовню Маздая. Одной ладонью снизу, второй за самый хвостик, чуть откусить и, зажмурившись от удовольствия, глотнуть острый, ароматный и безумно вкусный бульон. И только потом взяться за саму начинку. Сказка, не еда. Разве что обычным пельменям уступит, политым растопленным сливочным маслом.

Судя по всему, даже Маздая проняло выражение моего безграничного счастья и предвкушения. Во всяком случае, на какое-то время вокруг царили тишь, гладь да божья благодать. Сопровождаемые довольными хлюпающими звуками, запахами, пережевыванием и прочими атрибутами гастроэкстаза.

Тишина висела в воздухе, давила и заставляла даже переживать. Судя по всему, такой реакции не ожидали не то что головорезы, но и сам Маздай. Ну а что? Настроение испортили, так почему хотя бы не поесть?

Маздай дождался, когда вкуснота закончилась, затушил мягко-сладковатую сигарету и улыбнулся. Да ну… никак есть шанс просто поговорить?

– Думаю, сынок, ты даже немного озадачен моим появлением?

Пришлось кивнуть. Озадачен? Да даже очень сильно. Особенно после заявления о долге.

– Ничего, сейчас все разъясню, и ты поймешь, что дядя Маздай прав так же, как был прав царь Соломон во многих своих спорах.

Ох ты ж елы-палы, какие интересные разговоры, какие примеры, какие, с позволения сказать, аллюзии. Царь Соломон, ага. Видно, на досуге Дед стал увлекаться чтением, не иначе.

– Ты, сынок, мне должен со своей предпоследней ходки. Когда притащил из Зоны тубус с тремя холстами. Помнишь, на одном была милая пухлая тетя и вокруг малолетние жопастые пузаны с крылышками, этакие, мать их, сраные херувимчики?

Так… помнить-то помню, только при чем здесь Маздай? Холсты, бережно вытащенные из-за Периметра, быстро нашли своих хозяев. Товар ходовой, сейчас многие радуются возможности купить всяких там малых голландцев по относительно бросовой цене. Так при чем Дед-то?

– Ох, ну и выражение же у тебя на роже, а? Седой, ты глянь на него, прямо картина маслом, ой, гражданин начальник, не брал я чужого, мне подбросили. Да ладно тебе, не куксись. Вспомнил тетеньку и ее нарисованный целлюлит?

– Написанный.

– Что?

– Картины пишут, не рисуют. Рисуют карандашом, углем, сангиной там…

– Да хоть обписатый, если хочешь знать. Вспомнил?

– Да.

– Так вот, сынок, эта драгоценная намалеванная тушка предназначалась мне. И две другие – тоже.

Пришлось пожать плечами. Ну и?..

– Я потерял много денег из-за того, что ее не продал. А твой друг, тебя же, кстати, и наколовший, их получил. Раз в пять меньше, идиот. Как можно продавать Караваджо по цене передвижников, а?

Гриша попытался одновременно отодвинуться и от него, и от меня. Получилось не очень. Гриша упал, характерно так, со стулом. Маздай покосился в его сторону, дернул верхней губой.

– А при чем здесь я?

Вместо ответа Дед удивленно приподнял бровь. Мол, дорогой ты мой человек, да что ж ты такой непонятливый? И действительно, и чтой-то? Никак не догоню ход его мыслей.

– Ты, Хэт, организовал совместное предприятие с двумя соучредителями. Вот с этой бледной немочью, что никак не встанет, и с собой, любимым. Григорий настолько увлекся деньгами, что и думать забыл про обещание привезти картинку с теткой мне сразу по твоему возвращению. Почему-то решил, что я его обману и не заплачу. А ему за такую пакость ничего не будет. Гриша, ты совсем дурачок или только прикидываешься?

Багровый Гриша не ответил. И из багрового стал на глазах становиться бледным. Ситуевина-то хреновастая, что и говорить.

– Так получается, Хэт, что и ты мне должен как соучредитель.

– Не соглашусь. Я свою часть работы выполнил, сходил, нашел, принес. Какие ко мне претензии?

Маздай сам налился нездоровым и поистине королевским пурпуром. Стальная кисть, утянутая черной перчаткой, сжалась в кулак, совершенно зловеще лязгнув. Позади явственно встал кто-то из его ребятишек. Или даже двое.

– Согласишься, сынок. И сделаешь для меня кое-что.

– Агрессивные переговоры не всегда приходят к нужному результату. Ну, соглашусь, и что?

Маздай сморкнулся в скатерть. О, вылезает наружу настоящий.

– И то, сынок, что деваться тебе некуда. Говорили тебе небось, что сейчас сбережения хранить надо не по старинке?

Перчатка нырнула внутрь чудесного вельветового пиджака, модного, с кожаными вставками на локтях, и сшитого по фигуре. На стол, мягко звякнув о металл столешницы, лег небольшой янтарный прямоугольник. На какой-то миг в голове разом стало пусто и звонко. Этот кусочек аурум могу узнать сразу. Потому как самолично приобретал в посольском квартале из-под полы. Китайцы свое золотишко последние лет десять делали очень уж привлекательным. Как не купить слитков, если можешь?

– И?..

– Твои ячейки теперь мои. И счета с баблом – тоже.

– И тебе этого не хватит?

Маздай усмехнулся. Явно возвращаясь в доброе, пусть и относительно, состояние.

– Я даже верну тебе все твои цацки. Так, возьму немного в качестве компенсации.

О как, значит… ну-ну. Когда к слитку присоединился кусок пейпер-пласта с несколькими строчками, звон прошел. А пустоту заполнила злость. Как может быть все схвачено у такого, пусть и не простого, но все же бывшего сталкера, а?

Это ж правда почти все сбережения. Все, на что, не жалея себя, зарабатывал несколько лет. И все коту под хвост из-за вот этого бледного прыща? Или все-таки не все?

– Что мне надо сделать? Убивать никого не буду.

Маздай прикурил, прищурился хитро и издевательски.

– Для этого мне дилетант не нужен. А что делать? Сегодня вечером узнаешь. Ты наелся? И хорошо. Иди давай и жди инструкций.

* * *

Дверь в номер, без моей помощи, открылась сама. Моя школьная подружка, никак не желающая свалить, ушла тут же. Только влепила с чего-то пощечину и что-то рассказала про всемужикикозлыимудаки. Интересно, с чего? Стоило подумать и предложить руку с сердцем? Ну да, именно так.

Давешняя красотка проводила ее совершенно презрительным взглядом. Женщины – такие женщины. Почему она сейчас здесь? Ну, как почему? Потому что именно она и оказалась инструкцией. Красивая инструкция. И опасная. Причем, не будь ее рядом с Маздаем, мог бы и не подумать именно так. Прошел бы мимо, потаращился, пооблизывался бы вслед. И ни шиша не подумал бы про ее опасность. Бывает же такое… стереотипное мышление, что сказать еще. Ага, так и есть… оденься она не так открыто.

Ростом где-то по плечо. Крепкая, ртутно-подвижная, с эдакими мячиками мускулов на икрах, видневшихся из-под модной, ниже колен, юбки. Ну, как мячиками? Не теннисными, скорее, практически гандбольными. Сильные такие ноги, красивые. Хотя почему-то сразу подумалось – а ведь может с места дать в ухо пяткой. Любой. Интересно, а бедра такие же сильно-красивые?

– Не люблю, когда меня так рассматривают, – она надула розовый пузырь жвачки, – это на будущее.

– Офигенное будущее. Не любишь, когда рассматривают, оделась бы приличнее.

Она показала мне сами понимаете какой палец и прошла в номер. И верно, зачем спрашивать разрешения, если у тебя гостевой ключ-карта?

– Мода диктует свои законы, малыш, – сумка, этакий безразмерный баул, легла на диван в гостевой комнате, – потому и приходится соответствовать.

Ну-ну, что тут еще добавить? Мода – она такая. Сейчас диктат кутюрье заставил прибывшую, кроме той самой юбки, надеть совершенно несочетаемый с ней топ, закрывавший разве что половину груди. Нижнюю ее часть. Все остальное само так и просилось на рассмотреть. И впечатляло. Рельефом и легко угадываемой силой удара плечевого комплекса. Мускулами бойца, а не фито-няши, пыхтящей в тренажерке до усрачки и только для той фигурки, за которую, не скупясь, отвалят счастьем до конца жизни. Счастьем, ясен пень, выражаемым в денежных знаках. Хоть в полновесных и недавно введенных червонцах, хоть в тех самых биткойнах.

А тут, к гадалке не ходи, мускулы другие. Рабочие, позволяющие пробить такой лоу-кик, что бедренная косточка сломается, не говоря про мышцы и связки. И тату, ясен пень, куда ж без этого. Красивая тату, скромная, всего в половину спины. И куда тот самый дракон, интересно, лапы и голову спрятал? Ну, как куда, под оттопыривающийся впереди топ. Хотя вот тут, скажем честно, оттопыривалось из-за какого-то там вондербра, не иначе.

– Все рассмотрел? – Валькирия села в кресло, закинула ногу на ногу. – А?

Оставалось только кивнуть. Все, да. Из доступного.

Прическа понравилась. Короткий ежик, красно-черный. Да и вообще лицо у нее приятное. Грубое, но приятное. Красивое, говорил же. Но на любителя. Подбородок твердый, нос то ли сломанный, то от природы слегка курносый, глаза серые, небольшие. И губы пухлые. Прямо зачет. Если бы не тень Маздая, так и нависающая за ее плечами, стоило подкатить. Наверное.

– Почему Хэт? – Серые глаза смотрели выжидающе. – Потому что шляпа по жизни?

– Потому что не Папаша.

– Кто?

Кто-кто… Папаша Хэт, да удлинится его седая бородища и годы жизни, как рубил, так и рубит металл. Генная медицина творит чудеса. Если ты не Рокфеллер, конечно. Когда из своего набора запасных частей организма остался мозг и кожа, то уж простите. Нового ничего не вырастишь. А вот лидер «Металлики», вовремя бросив бухать, жил не тужил и творил на радость уже черт знает какому поколению меломанов.

– Да и ладно, – серые глаза явно смеялись, – меня зовут Мара.

Гребаные нулевые и десятые с их модой на типа славянские имена. Что стоило ее родителям назвать девочку Леной? Или Катей. Или Дашей. Мара, угу.

– Рад знакомству. Так что ты здесь забыла?

– Невежливо.

– Уж простите, в институтах не воспитывались.

– Воспитываются дома, а в учебных учреждениях учатся. Те, кому хочется учиться, а не писать в социалках про бога Анунаха и прочую хрень.

Уела, надо ж…

– Ты здесь зачем? Если инструкции, так давай. А потом вежливо и воспитанно провожу до двери и с удовольствием поцелую руку на прощание.

– Не, не обломится. Меня воротит от одной мысли. Мало ли, сколько у тебя здесь всяких… доступных женщин побывало. И чего ты с ними делал. Фу, как представлю, что ты мне руку слюнявишь и что перед этим…

– Да у тебя комплексы.

– Нет, комплексы у министерства обороны. В основном зенитно-ракетные.

– Будем дальше сыпать несмешными шутками или уже нормально пообщаемся?

Мара решила, что если «нормально», то стоит сделать кофе. Говорил, что люблю хорошие и дорогие номера? Вот за кофе-машину их стоит любить еще больше. Тем более кофе финский. В смысле, не вырос где-то там, а привезен, обжарен и все прочее. Странное дело, почему скандинавы умеют делать кофе куда лучше тех же турок? Или даже армян?

– Карта. Топографическая. Сделанная на месте.

Она дождалась полной чашки и только потом заговорила. Гребаная красивая мерзопакость.

– Что?

– Ты тупой?

– Не особо острый местами, но не полностью. Карта чего?

Она подняла на меня глаза. Посреди серых спокойных озер плескалось убеждение в моей непроходимой глупости.

– Того куска питерской Зоны, что нужен Маздаю. И парочка образцов.

Угу, понятно. Теперь все на своих местах. Старый хитрец пронюхал что-то про что-то и делиться ни с кем не хочет. И скорее всего дело опасное. Раз до сих пор знает только он, то идти куда-то далеко. А дальше? Яснее ясного же, даже пню.

Там, в ЭсПэБэ, кто-то нашел что-то интересное. Мало того, что-то очень дорогое. И Дед Маздай, сложно его не понять, хочет, пусть и на время, стать монополистом. Что здесь плохого? Ну, тоже не секрет Полишинеля. Раз это тайна, то эту тайну какое-то время Маздай постарается сохранить всеми средствами. Включая отправку за Периметр нескольких «эскадронов смерти», отстреливающих любого, приблизившегося к его пока непонятному Клондайку на пару километров. Есть ли опасность больше никогда не посидеть в гостиничном джакузи в компании красотки-мулатки, или красотки-блондинки, или любой другой красотки? Да. Еще какая. А деваться некуда. Кроме самой Зоны.

Расклад, значит, такой, как кажется. Мы вдвоем топаем в Зону. Куда – пока непонятно, но это явно знает милашка-убивашка Мара. На месте, век живи и век поражайся, составляем схему прохода к нужной точке. Опытным путем, доперев туда на своих двоих. Так и будет, дева-воительница ко мне приставлена явно насовсем. И скорее всего вплоть до момента выхода за Периметр, когда своими чудесными красивыми ручками она меня и укокошит. Вопросов немного. Главный – это как выжить. Второстепенный…

– Краса писаная, правильно понимаю указания от боярина Маздая, что ты со мной идешь?

– Надо же, ты меня прямо поразил наличием интеллекта и умением составлять логические выводы.

– Скажи мне, дева-поляница, ты в Зону уже хаживала?

– Поляница… это кто? Ты меня сейчас походя оскорбил два раза? Непонятно обозвал и продемонстрировал, что как бы умнее меня?

– Полноте, барышня, даже в мыслях не вертелось такого оксюморона. Поляница есть дева богатырская. Марья Моревна, кстати, почти твоя тезка. Хотя в целом ты, пожалуй, что и права.

– Ясно… Нет, не хаживала.

Захотелось попросить у нее номер Маздая и немедленно его набрать. Но ну его к монашкам. Оно так и лучше. Не хаживала, опасностей не знает, может, и назад не доберется. А там посмотрим, глядишь, что и выкрутимся.

– Куда пойдем, чего искать будем?

Мара допила кофе и довольно улыбнулась. Стерва, у нее даже улыбка красивая.

– Сперва, Хэт, мы найдем бренные останки сталкера, не вернувшегося из ходки. Приблизительные координаты у меня. Заберем у него другие, те, что и нужны, и пойдем дальше. За чушками.

Ох ты ж мать моя! Кто-то уже умер из-за Деда? Мир праху твоему, бродяга. Хороший был человек. А вот остальное? Все яснее ясного. Чушки, значит? Ну-ну. Тогда жадность Маздая легко объяснима.

Чушки – артефакт редкий. Этакий небольшой кирпичик, очень легкий и прочный. И его, если не изменяет память, охотно скупает даже государство. Пусть и через подставные фирмы, созданные специально для сталкерской братии. Порой хочется введения лицензий, право слово, чтобы цена была нормальной для всех и у всех. Так вот, возвращаясь к искомому.

Они вроде как металлические. Причем металл такой, что космическая отрасль готова от радости его приобретения колотить в бубны и хороводить праздничные хороводы. Вот только находят чушек крайне мало и, что само по себе странно, только вольные бродяги. Ни одна экспедиция от всяких там НИИ успехом не завершилась. Только бродяги. Только хардкор. Каприз государыни Зоны, не иначе.

– Дед не отправляет штурмовую группу?

Ну, надо же проверить догадку.

Мара вздохнула. Очень театрально, ладно, глаза не закатила от моей глупости.

– Не прикидывайся. Группа очень заметна, это первое. Второе, ты же знаешь, организованные крупные экспедиции до Клондайков ваших никогда не доходят. Разве не так?

Так. Не поспоришь. А у Мары, судя по всему, есть и третье?

– Тебе же сказали, Хэт, что ты удачливый сукин кот. Это тоже важно в Зоне, как понимаю. Простой рецепт успеха для всех. Мы идем вдвоем, доходим, находим, возвращаемся, и тут же, сам понимаешь, все возвращают тебе.

– Ясно… мне спать на диванчике ложиться?

– Нет, вообще не ложиться. Поезд до Самары через пару часов. Оттуда самолетом. Так что, Хэт, пакуйся. Мы выдвигаемся.

Пакуйся, ага. Чего там паковаться старому псу? Ну, насчет старого погорячился, но в целом – все верно. Вон он, мой рюкзак, стоит себе в шкафу. А мирно-походная одежда спит на вешалке. Скромность украшает мужчину. Да и женщину тоже. Как там с гермафродитами и трансгендерами, не знаю. Не православно оно, тьфу и растереть. Пепел, в смысле, оставшийся после костра с бабомужиками. И сверху посыпать солью. И полить святой водой, точно вам говорю.

Остальное шмотье? Да я вас умоляю, хрен на него. Две пары джинсов даже не распаковал, костюм этот, «Боско», обувь какая-то. Пусть себе горничные заберут. У каждой небось дома есть сын, племянник или внук. Как раз подойдет.

Спросите, на кой ляд бродяга Хэт все ж таки прется в Зону? Вместо того чтобы слинять по-тихому? Ну, как сказать так, чтобы однозначнее однозначного? Да все крайне просто.

Это дело принципа. Это мои деньги. Мои деньги, что теперь как бы и не мои.

Воевать с Дедом Маздаем? Увольте, не самоубийца. Это только в кино штурмовик разведки спецназа морской пехоты боевой бурятской дивизии МВД ВМФ ГРУ ФСБ в одиночку уничтожит уголовного авторитета на два щелчка пальцами. С Маздаем у меня такое не проканает. Не беспокоить же ребят по этому поводу, правильно? Мало того что половина товарищей в Зоне за Периметром плевать на тебя хотели, так дело же не только в этом. Маздай живет в Столице. Здесь покупку серьезной партии оружия отследят быстро и накроют. А с собой везти – самоубийство. Так что…

Так что, пусть есть и еще сбережения, спрятанные так, что не найти, надо идти. Глупо? Да. Но за эти кусочки золота, пачки купюр и электронные цифры с несколькими нолями после единицы рисковал своей головой. И отдавать за просто так какому-то упырю? Да хрен на воротник.

– Ты долго с девой разговаривать собираешься? Она ж нарисованная.

Мара хохотнула. Какая дева? А, да. Местный колорит. Номер-то для влюбленно-новобрачных. Интерьер соответствующий, картинки всякие. И пялился-то аккурат на одновременно поджарую в талии и роскошнобедрую кофейнокожую красотку, подмигивающую самым что ни на есть развратным способом. Высунув кончик языка в самом краешке рта.

– Ритуал, на счастье. Не мешай опытному сталкеру свято соблюдать собственные причуды, связанные с мракобесием и предрассудками.

– Ну-ну… – Мара взяла с блюда яблоко и сочно хрупнула, прокусив зеленую кожицу, слизнула капли сока с нижней губы. – Тебе просто нравится на голых баб пялиться. Даже нарисованных.

А, ну тебя! Махнул рукой и начал переодеваться. Не, а что, мне еще во вторую комнату уходить переодеваться? Надо ей меня пасти – пусть пасет. Нового ничего не увидит, и брезговать особо нечем. Не фитнесообразный красавец, и что?

– Клевый шрам. Тебя медведица за задницу хватала?

Вот ведь, а?

– Типа того. Покажу в Зоне.

– Хорошо. Если что, то медведица. Ты же у меня охотник-любитель.

– Ты о чем?

Мара положила на стол небольшую карточку. Свидетельство о браке. Хренатушки себе…

– Мы с тобой едем в медовый месяц. А Зона – наш с тобой свадебный подарок, если что. На прощание с твоей работой у Периметра. Я же у тебя люблю экстрим.

Повернулся к ней и посмотрел с большим удивлением.

– Ты думаешь, кто-то там купится на это?

– А не по барабану?

Глава 2. Старый добрый бар

Радуйся дню. Завтра может не быть…

Песни Койота

Шаг за шагом. Шелест под ногами. Подошвы в труху стирают всякую дрянь, копившуюся годами. Штукатурку, обвалившуюся с порыжевшего потолка, украшенного весенними наплывами и глубокими трещинами. Жалкие останки мокриц, тараканов, жуков и прочего насекомьего царства. Кремово-желтое крошево рассыпавшихся старых костей.

Неприятное место. Любое подземелье неприятно. Но это неприятно как-то особенно. Как-то мерзко и жутко. Терпеть не могу темные гулкие коридоры. Ненавижу черные промозглые подвалы. Выть готов от серых склизких городских коммуникаций. Клаустрофобия? Да черт ее маму знает. Может, и она.

Динь-дан, динь-дан, вода капает. Где-то впереди, за поворотом. За темным поворотом, мохнатым от паутины, идущей поверху. Паутина почему-то черная. Тянется вяло колышущимся липким ковром от потолка и до растрескавшегося бетонного пола. Всю левую сторону прохода закрывает напрочь. Мерзко-ужасная черная паутина.

Ладно. Надо вперед. Назад не отступишь. Там свод обвалился. Потому как после взрыва самой обычной «эфки» в таких старых тоннелях именно так и происходит. На кой ляд надо было ее использовать? А другого варианта не выпадало. Когда за тобой прет здоровяк, а магазин ты не поменял, надо удирать. Или что-то придумывать. Вот, придумал.

Фонарь моргает, потрескивает. Его приложило вместе со мной об стену, когда прыгал вперед. Прятался от собственной гранаты. Плечо ноет и голова иногда еле ощутимо болит. Как иголку раскаленную, длиннющую, от затылка до ключицы, взад-вперед, взад-вперед, дергает чья-то безжалостная рука. Нехорошо, да. Очень нехорошо. Да что там, херово, если честно. Еще и фонарь моргает.

Занесло же сюда. Что тут такое вообще было? А хрен его знает, товарищ майор. Какая-то страшно секретная ерепень, полагаю. Давно брошенная и совсем забытая еще до Зоны ерепень. Излет СССР во всем великолепии. Пара встреченных стальных дверей – что твои крепостные ворота. Куда там «семерке», их только с граника брать, кумулятивным зарядом, не иначе. Надписи, порой еле виднеющиеся под наплывами весенних стоков, про что-то там предупреждают. Не влезай – убьет? Или еще чего? Толстостенные колпаки, убранные металлической сеткой по-над самым потолком, через каждые пять шагов. Жалко, не работают.

О, что-то впереди не так. Зуб даю, раз уж не работает датчик. Совсем не работает. Надо будет претензию по гарантии предъявить, как вернусь. Лучше всего предъявить прикладом в лоб. Но за такие проявления негодования может случиться и что-то нехорошее. Но предъявить стоит. Только сначала добраться до дома. Ну, как дома? Спокойного относительного места временного проживания у Периметра.

Сколько осталось колечек? Да, у меня даже не гайки. Металлические колечки с резиновой полоской по краям. Толстые, тяжеленькие, в дырке посередине просунут кусок марли и завязан узелком. Те, кто поумнее, пользуются шариками от подшипников, заправленных почти в пистолетный магазин. Знай себе выщелкивай, и нести удобно. А мне нравится по старинке, чтобы в отдельном подсумке на поясе. Потому что ретроград.

Так, что у нас впереди? Ага… Воздух чего-то «плывет», даже в тусклом луче многострадального фонаря заметно. Раз плывет, то… то ничего не понятно, как обычно. Это Зона. Здесь нет простых и постоянных решений сталкерских вопросов. Стереотипные решения не для нас. Они ведут к совершенно несовместимым с жизнью изменениям организма. Как-то Шмель решил, что перед ним «бенгалка». Так же жикает и все такое. Шваркнул в нее тем самым шариком, думал разрядить. Ага.

Воздух впереди волновался, как-то прямо густо ходил туда-сюда, чем-то встревоженный. За спиной все сильнее скрежетало и порой громко и недовольно порыкивало. Здоровяка за просто так не завалишь, если прицельно не попадешь. Вон, ворочает пробку из рухнувших кирпичей, цемента, арматуры и бетона. Совсем хреново.

Так вот, Шмель шваркнул шариком. Шарик прилетел назад. Пробил ему лоб ровно посередке. И аккуратно вылетел сзади, по дороге зацепив совсем ни в чем не повинного Гека. Тоже по голове, хорошо, что вскользь. Разве что «вскользя» хватило ровно на те километры, что пришлось тащить Гека на пару с Чуком. Нет, он ему не брат. Просто так сложилось.

Колечко полетело вперед. Чуть зашипело, вспыхнула резинка по краям и марля. Металл чуть позже мягко чавкнул горячей каплей. А воздух так и мерцал, наплевав на мои старания. Позади хруст, ворчание и гул падающей баррикады становились все сильнее. М-да…

Воздух мерцал, явно густея. Такое ведь невозможно, а он густел. Заворачивался крутой спиралью, начав переливаться всеми оттенками и переливами красного и желтого, раскаляясь на глазах. Да уж, дела… Спираль раскручивалась все сильнее, захватывая пространство, густела, превращаясь в ощутимо слышимый хлюпающий кисель. Густой, похожий на болотную жижу. Такую матово-черную, затягивающую в себя, не отпускающую, засасывающую глубже и глубже. Чернота охватывает со всех сторон, влажно хлюпает, не отпускает, воздуха меньше и меньше, до рези в груди и сияющих раскаленно-белых звезд в глазах. И сил сразу нет, совершенно… так, слабо трепыхаешься, сдаваясь…

Пот бежал по лицу, а воздух заходил внутрь натужно, с хрипом и всхлипываниями. Елки-моталки, как же меня пристукнуло-то, а?! Ни хрена себе тут бывает, под землей! Стоп, не падать!

АК звякнул, провиснув на ремне. Еле-еле успел опереться на скользкую от стекающих с потолка капель стенку. И сам стек вниз, почти упав на колени. Не сдаваться, ни за что, держаться и не сдаваться. Это Зона, это Зона…

Луч фонаря, прыгая в трясущейся руке, выхватил отблеск в двух больших провалах на голове кого-то, появившегося из-за поворота. Нет, господин местный житель, хрена вам лысого, а не меня. Ствол поднять, хотя тот и идет еле-еле, поднять, сволочь!

Удар по левому боку пришел сзади, из темноты.

* * *

– С добрым утром, родимый. – Мара, пнувшая меня в бок, звякала ложечкой в правильном железнодорожном стакане с подстаканником. – Кое-что мне стало ясно.

– А?.. – Господи Боже, надо пить успокоительное на ночь, да?

– Почему ты так на всех баб смотришь. Тебе тупо не хватает обычного тепла. Это я тебе как женщина говорю. А знаешь почему?

Отвечать не хотелось. Но ответ, судя по всему, был сам собой написан на лице.

– Какая дура будет жить с параноиком, скрипящим зубами во сне и несущим какую-то ахинею? Да еще и рожа у тебя, когда ты закрытыми глазами ворочаешь и что-то там вещаешь…

Скриплю зубами во сне? Ну, беда, что и сказать.

Поезд въезжал в Самару. Готовился втягиваться в кишки закрытых тоннелей нового железнодорожного комплекса. Да, Зона становилась все ближе. Перрон-аэроэкспресс-хаб-взлет-посадка, и мы на месте. Пушкинский аэропорт, выстроенный взамен Пулково, гостеприимно готовился принять очередной рейс желающих добраться до многострадального Питера.

– Нет, не томатный. Не томатный, что неясно? – Мара покупала сок в киоске на перроне. – Да, березовый сойдет.

Березовый сок в тетрапаке, жесть какая-то. Не знаю, глупо оно как-то. То ли дело в стеклянных фонарях «Соки-Воды», открывшихся за последние года три повсюду, да? Колбы с сиропами, банки с соками, продавец в накрахмаленном фартуке и белоснежной наколке на голове. Ретростиль «Back in USSR», войдя в моду не так давно, аннексировал свое родное, заграбастанное всеразличными «колами». «Колы», уже покусанные квасными будками, после появления «Соков-Вод» сдулись окончательно. Проиграли войну. Да и Его Темнейшество, переняв от своего Наитемнейшего предшественника любовь к «красной империи», выметал все западное на раз-два. Глядишь, скоро вокруг все начнут ходить с усами и в клешах, как в годы юности первого Господина Дракона. Да и ладно.

– Пошли на электричку, – буркнула Мара, – опаздывать не стоит.

Опоздать и не вышло. Обновленный ж/д-комплекс подхватил сразу же в тоннеле на движущуюся полосу траволатора и потащил к аэроэкспрессу. Большой город, все как в Столице. В кармане куртки попутчицы зажужжал какой-то гаджет. Чуть позже заиграла мелодия. Батюшки-светы, что за дела? Никак ария Мефистофеля? Ну да, так и есть. Люди гибнут за мета-а-а-ал, за металл. Сатана там пра-а-а-вит бал, да, правит бал. Интересно, откуда такая любовь к классике?

Мара достала вопящий коммуникатор, поднесла к уху, заворковала. Офигеть не встать, у нее есть подруги? А, нет, это какой-то родственник.

– Дорогой, – она повернулась к мне и улыбнулась, – тебя дядя.

Дядя? Вон оно чего, ну-ну.

– Здравствуй, сынок. – По телефону Маздай звучал немного по-другому. Величественно, гулко отдавая утихающим рокотом медных тарелок «Зилджан» и тихо вибрирующим двигателем люкс-внедорожника «Ровер Африкаанс», работающего на дорогущем авиационном керосине. – Надеюсь, все идет по плану?

– А тот идет по кругу? – Я решил блеснуть знанием ретромузыки.

– Что? – Видать, Маздай ретро не любил. – Шутишь? Ну, хорошо. Да, кстати, на всякий случай хотел сказать тебе еще кое-что.

– Случай всякий бывает, сказал Вовочка, смазывая задницу вазелином.

– Если ты думаешь, что твои тупые попытки пошутить хотя бы насколько-то хороши, то ты ошибаешься. Слушай меня внимательно, шпана!

Что оставалось делать, как не слушать? Тем более голос Маздая вместо ворчания дорогущего джипа наполнялся грохотом взлетающего Су-45 с полной боевой.

– Мне очень не хочется, чтобы твой воспаленный мозг, мечущийся в поисках выхода из ситуации, спровоцировал глупость. Более того, уверен в том, что ты уже активно над ней думаешь. Мол, неужели у меня не выйдет обмануть Маздая, провести его, сам понимаешь, как девчонку-институтку. Хрена лысого, Хэт, не напрягай буйну голову. Напрягать ее стоило раньше. Когда ты организовал кампанию на пару с этим мерзопакостником Григорием.

Ему бы на Селигере работать. Лекции читать юным коммунистам и прочим партийным.

– У меня для тебя сюрприз.

– Еще один? Куда же боле… – Старый хрыч, что он придумал?

– Так вот, сынок, раз уж ты любишь ретроклассику поп-культуры, то процитирую кое-что именно для тебя. Не стоит пытаться обмануть Деда Маздая, ты не Шерлок, не оскорбляй интеллектуально развитых людей. Это у него были чертоги разума, а у тебя просто ментальная изба. Но даже в избе может завестись что-то подозрительно хитрое. А мой сюрприз заключается в совете.

– Каком?

– Не ешь стейки в ресторанах, сынок. Культурное наследие пиндосов предполагает их разрезание с помощью больших, грубых и отлично наточенных ножей. Не столовых, а обычных.

Твою мать, ублюдок. Неужели он…

– Но пока, сынок, нож, изъятый из ресторана, где ты позавчера кормил мясом и байками свою пышнозадую цыпу-лялю, лежит у меня в сейфе. С твоими отпечатками, все как полагается, в отдельном пакетике. И я уже продемонстрировал его Грише. Гриша испугался и пообещал быть очень хорошим мальчиком. Так что, сынок, если ты все-таки решишь побороться с жадным Маздаем, то лишишься не только своих ненаглядных денежек. Ты еще лишишься и свободы. Причем, сынок, тебе повезет. На тебя будет объявлена шикарная облава за убийство невинного, по сути, человека. Уел я тебя, сопля зеленая?

Пришлось промолчать. Отвечать совершенно не хотелось.

– Теперь отключись и совершенно незаметно урони телефон и наступи на него. Потом выкини в мусорку. Только не забудь забрать обе карты. А, да. Наступи со всем прилежанием. Чтобы наверняка.

Угу, щас раздавлю.

– Дорогая…

– Да?

– Это тебя. Упс…

Реакция у девочки оказалась на загляденье. Во всех смыслах. Хоть в театральный поступай. Одновременно повернулась, шагнула вперед, ахнула и чуть надавила на тонкий корпус. И даже огорченно заохала. Коммуникатор полетел в первую попавшуюся урну, а карты памяти перекочевали в ее куртку.

– Ты мелочный засранец, – проинформировала меня «супруга», по-королевски ступая на перрон аэроэкспресса, – постоянно будешь изводить такой ерундой?

– Постараюсь сделать наше путешествие незабываемым.

– Сломаю что-нибудь, подонок, – ласково пообещала моя богатырша, – изощренно и мучительно. Это так сексуально.

Ага, сломает. Сломалка не выросла.

Аэроэкспресс мягко качнулся, зажужжал, загудел, тронулся. Вот ведь как бывает.

Еще три дня назад, думая о возвращении в Зону, приходилось бороться с самим собой. Из-за чего? Да как обычно, из-за дуализма человеческой натуры. С одной стороны – на кой ляд оно мне? Шанс выбраться из нее всегда пятьдесят на пятьдесят, как ни готовься заранее. Это же не помогает. Зона не то место, где срабатывают все предварительные планы. Скорее даже, что вообще срабатывают редко.

Как-то решил добраться до Невского. Недалеко от Казанского собора, на первом этаже красивого старого дома, был магазин исторической миниатюры. Ну, там, знаете, танки, самолеты, корабли один к восьмидесяти или больше или меньше. И оловянные солдатики. Хозяин магазина был явно упоротым на этой теме человеком. И даже организовывал у себя какие-то там показы этих самых игрушек для давно выросших детей. Привозил из коллекций своих знакомых и партнеров из-за рубежа редкие образцы.

Так и вижу очами души своей: в небольшом зальчике собрались разновозрастные странно выглядящие (а как по-другому) дядьки и рассматривают какого-то «черного» прусского гусара работы Эрнста фон Захер-Мазоха из Нюрнберга, сделанного в конце восемнадцатого века. Причем смотрят на фигурку и вполне отдают отчет – что тут стоит несколько тысяч евро. Представляете? Несколько тысяч евро. И это тогда, до появления Зоны.

Когда она, матушка-кормилица, появилась, все произведения искусства, брошенные в одночасье, увеличились в стоимости в несколько раз. Серьезно так подросли. И дело касалось не только складов Эрмитажа и его же залов. Вот, представьте, какая беда случилась. Перед всем этим гадством, пожравшим Питер, в Академию художеств привезли на временную экспозицию несколько полотен из Третьяковки. Гвоздем программы стал тот самый «Черный квадрат». Там он, значит, и остался.

Знаете, сколько он стоил? Двадцать миллионов долларов. Двадцать гребаных вечнозеленых олешек за кусок холста с нарисованным квадратом. Знаете, что подумал, когда узнал об этом? Что мысли про мир, сходящий с ума, явно старше меня. А знаете, сколько он стоит сейчас? Да и не скажу. Не надо переживать. А, да, речь-то о планах похода в Зону и солдатиках на Невском.

Так вот. Перед самим Прорывом, когда культурная столица превратилась в монстро-заповедник, хозяин магазинчика привез десять образцов, отлитых в середине девятнадцатого века в Голландии. Откуда знаю? Это мне заказчик рассказал, трясущимися руками перегоняя на мой КПК изображения требующихся мне оловянных воинов. Стоили они, ясное дело, не как двадцатимиллионная хрень, но тоже немало. Месяца два можно было бы потом отдыхать, употреблять тяжело-спиртовое и наслаждаться не только мулатками. Хоть компанией оставшихся и относительно молодых женщин племени айнов с Курильских островов. Причем заказав им личный реактивный Ту-400 бизнес-класса из Находки. Вместе с тремя шкурами реликтовых дальневосточных леопардов. И сакэ на корне золотого женьшеня по пять тысяч иен за ноль пять объема.

А что вышло? На себе меня вытащил Баркас, дай ему Маниту долгих лет жизни. Хотя план-то рассчитывал на несколько другое развитие событий. Но это Зона. И удивляться сдохшему портативному реактивному планеру не стоило. Равно как и тому, что взятые патроны оказались наполовину бракованными. И даже тому, что Красные мутанты, никогда не забредавшие на Невский, припороли туда табором. А вы говорите, правильное планирование.

Так и сейчас. Зона. Скоро снова окажусь в ней, ненавидимой и любимой. А как еще? Кто ходит в Зону? Правильно, тот, кто отравлен ее сладким ядом от пяток до макушки. Кто жить не может без ее адреналина. Хотя, конечно, свое возвращение планировал чуть другим. И уж точно без красивой и опасной мегеры, сидящей напротив, и ощущением неродной клешни Маздая на шее…

– Эй, дурачок! – Мара пощелкала пальцами у меня перед лицом. – Ты снова сам с собою ведешь тихую беседу? Или просто заснул с открытыми глазами?

Наслаждается, зараза. С коммуникатором я ее уделал. Ну, ничего, будет на нашей улице праздник. Пусть и не скоро. Хм, почти приехали. Вот он, вполне себе знакомый хаб «Курумоча». Вон виднеется старенькое стеклянное здание, построенное где-то в две тысячи четырнадцатом. А вот и новое, принимающее раз в пять больше пассажиров. Жизнь не стоит на месте, что и говорить.

– Какое такси заказать? – Мара толкнула меня в бок.

– Куда?

– В Пушкин.

– Нам не нужно такси.

– Почему?

– Потому. И жить мы будем там, где обычно живу я. Ты же не хочешь подозрений со стороны полиции, дорогая?

– Доиграешься.

– Все мы доиграемся рано или поздно. Мне хочется попозже.

Мара не ответила. И хорошо. Общаться с ней желания не ощущалось. Надо сделать работу и поменять свою жизнь. Никаких больше компаньонов. А отдыхать надо летать в Европу. В Северную Европу. Там арабов все-таки выгнали. Точно вам говорю. Вон на огромной плазме новостная лента. Два старых либерала стоят и плюются. А то. Министр по национальным вопросам гере Брейвик, им это как скипидар гомосексуалисту на зад, только что обработанный бандой афро.

– Летим на «Сухом», – Мара надула пузырь жвачки, – это хорошо.

– Патриотка?

– И это тоже. Маздай вложился в «Свердловские авиалинии».

– И?..

– Теперь знаю, когда в последний раз закупались импортные самолеты независимых операторов.

– О как. И давно?

– Мы с тобой в школу ходили. В подготовительные классы.

– Да ну на хрен.

– Точно тебе говорю.

М-да. Тогда лучше «Сухой». И вообще, если честно, быстрее бы. Хватит, надоело мне как-то оно все вокруг. Политика, карьера, учеба ради дипломов, дипломы ради работы, работа ради денег, деньги ради хорошей спокойной жизни. Надоело. Лучше мне в Зоне. Там все проще. Яснее и доступнее. Подставили подножку – сломай ногу. Выстрелили – лупани в ответ. Заработал, так прокути и иди снова ищи счастье. Только не бегом. Погоня за счастьем в Зоне – это глупость. За счастьем в Зоне надо идти аккуратно и спокойно. Иначе идти нечем будет.

Когда лайнер оторвался от полосы, я дрых. В первый раз за последний месяц спал как ребенок, сам оторвавшийся от сиськи и уложенный мамой в постельку. И ни хрена мне не снилось. Ведь самолет нес меня домой. Там все будет на самом деле.

* * *

В Пушкине найти нужный транспорт не проблема. Просто надо знать, кого искать. Молчаливый Фархад, спокойно лузгавший семечки в своей «Гарпии», кивнул мне, когда мы с моей ненаглядной и дорогой протопали в пельменную. Ну да, пельменная здесь одна, и если ты в ней, то тебе нужен транспорт. Особенно если знать, что заказывать.

Фархад плюхнулся за стол позади. Попросил вареников с творогом и наклонился завязать шнурок.

– «Газель-нова», ноль пятьдесят. Через полчаса. Хэт, тебя с последнего раза мечтает увидеть Новиков.

Тоже мне новость. Новиков постоянно мечтает увидеть кого-то из сталкеров. Все ему не хватает чего-то.

– Спасибо, Фархад. Как оно вообще?

– Спокойно. Недавно какая-то странная хрень приключилась с Лордом. Он еще не вернулся. Говорят, ушел с каким-то спецназом в Зону.

– Лорд со спецназом?

– Точно тебе говорю. А что с тобой за красота?

– Супруга.

– А… Ну, не хочешь говорить, так не говори. Бывай, Хэт. Деньги оставишь у Сдобного.

– Бывай, Фархад. Спасибо.

Таксисты стучат в полицию. И «чекистам». А другим возить граждан за деньги нельзя. У-ню-ню и по рукам. Так что всегда лучше оставить деньги у Сдобного, тот Фархаду передаст. Зачем такие сложности вообще? Ну а как еще? Личности сталкеров хорошо известны. Лишний раз попадаться под руку полиции, когда та выполняет план по разнарядке, не стоит. А ребята Фархада гоняют по трассе, контролируемой только отдельным батальоном. Батальон подчиняется кому-то из замов министра, и к ним рядовое линейное начальство цепляться не может. Так что в этом случае сталкеров, желающих попасть или выехать из территории у Зоны, обдирают всего один раз.

Можно, конечно, и пешком протопать до Славянки. Только это долго. Зачем? Да и вертолеты тут летают часто, проверяют округу.

– Мы поедем в грузовике?

– В «газельке».

– Не один хрен?

– Нет. В армейском грузовике больше места и трясет не так сильно. Амортизаторы лучше.

Мара замолчала. И правильно сделала. Потому что спорить толку нет. Тем более водитель нашей овощевозки уже заказывал себе кофе и недвусмысленно мотал ключом от задней, надо полагать, открытой двери фургончика. Так оно и оказалось.

Трясло нас не так и долго, а остановка случилась всего одна. И нам даже не пришлось прятаться. Никто фургон не открывал. Водитель вышел, хлопнув дверью. Вот только Мару пришлось успокаивать. Эта дикая кошка явно потянулась за чем-то, спрятанным у нее в куртке. И как только протащила с собой, кто бы мне сказал? И в поезд, и в аэропорт, и в самолет, а? Не женщина, а кладезь сюрпризов. Но все обошлось. И где-то через часок, чуть запачкавшиеся пылью от мешков с картошкой, свеклой и другими корнеплодами, мы благополучно выгрузились точно во внутреннем дворе «Солянки». Моего, если не считать родителей, самого настоящего дома.

Почему «Солянка»? Ну, как говорил сам Сдобный, ее хозяин, традиции надо уважать. А «Борщ» и «Щи» давно заняты. Не «Ухой» же называть? Или там «Буайбесом».

– Халупа… – протянула Мара, выбивая пыль из своей модной юбки. – Натурально халупа.

– Не греши напраслиной, дорогая. Это наш с тобой личный рай для медового месяца.

– Трепло.

Ну, в чем-то она права. Процентов на сто двадцать. Потрепаться – это как меду ложкой зачерпнуть. И съесть, ясное дело. Вприкуску с хлебом, намазанным маслом. И запить горячим чаем. К чему это я? Правильно, к тому, что есть хочется. Тем более, и это полная правда, из кухни тянуло самым прекрасным запахом на свете. Запахом варящихся свежих пельменей.

– Пошли, милая. Буду тебя знакомить с местной аристократией.

Дом, милый дом…

Сдобный приехал откуда-то с Волги. Чуть ли не сразу после того, как все устаканилось и первые бродяги начали топтать Зону. Матерый волчара, сразу показавший клыки кому надо. Не особо молодой и не больно высокий, крепкий, с почти полностью седой головой и повадками серьезного «спеца». В том смысле, что не слесаря или сварщика, а прошедшего серьезную школу обладателя берета какого-то там цвета. Глядя на Сдобного и его спокойное лицо, лично я склонялся к мысли о зеленом берете разведки. Почему? Сталкерская чуйка, не более и не менее.

Так вот, приехал себе Сдобный практически в одно лицо. Вернее, как говорили, именно что в одно. При деньгах и с четким пониманием собственного бизнеса. Скупкой и перепродажей таскаемых бродягами из Зоны цацек и артефактов. Некоторые местные оказались таким подходом недовольны. Само собой, как водится, объяснения у нас тут простые и незатейливые. Чаще всего те, кто не смог доказать свою правоту, начинают работать по чужим условиям. Или их закапывают.

Со Сдобным фокус не прокатил. Ни сразу, ни потом. Лучше бы местные попытались договориться, честное слово. Как Папа Карло. Потому как сперва к Сдобному приехали двое. Брат с сестрой. Пикассо и Скопа. Почему сорокалетние дядька с тетей решили именовать себя как вольные бродяги, стало ясно позже. Когда выяснилось, что к Зоне им не привыкать. Так же как и к серьезным образцам огнестрельного вооружения и его пользованию в экстремальных ситуациях. В общем, чего тут огород городить. Никто так и не дознался об их прошлом, но все трое явно были опытными бродягами. Честными бродягами.

Где-то через месяц к ним присоединились еще трое. Сокол, спокойный и уверенный в себе белобрысый крепыш с явственно проглядываемыми ментальными погонами на плечах. И две огроменные оглобли, Казак и Барин. И тут Сдобный открыл свой второй бизнес. Зондер-команда из пяти ветеранов начала работать службой спасения для попавших в беду ребят. Процент Сдобный всегда брал один и тот же, не самый большой, но и вполне нормальный. И бизнес пошел. Тем более что за цацки, таскаемые из-за Периметра, он платил честно и полностью. Без обмана.

А «Солянка» как-то сама собой стала частью нашего общего куска спокойной жизни. Куском, наполненным всем необходимым. Спиртным, красивыми девочками и вкусной домашней кухней. И гостиницей на втором этаже, где селились многие, в том числе и я.

– Здравствуй, Хэт, – Сокол, покачиваясь, выбрался на крыльцо черного хода, – давненько не виделись. Тьфу ты, и вам здравствуйте, красавица. Ты бы, Хэт, предупредил, что ли. Мол, что ты тут не один.

– А мы уже уходим, да, дорогой? – мило проворковала Мара, беря меня под локоток. – Правда ведь?

– Конечно.

И мы пошли внутрь. Туда, куда мне так сильно хотелось вернуться. Вот только не совсем таким образом. Но уж как вышло, так вышло.

Первым, вернее, первой, если не считать Сокола, решившего наплевать на удобства бара, оказалась Элен. Как и всегда красивая, подтянутая и вообще. Мне ее «вообще» очень нравились. Что верхние, что нижние. И она, меркантильная зараза, прекрасно это понимала. Не счесть дукатов, потраченных на ее блажи и пожелания, чего уж там. Но Элен хотела стабильности и уехать. Причем с кем-то постоянным. Что лично мне как-то не особо нравилось. О чем и сообщил, вслед за чем и расстались.

Но даже факт расставания с вполне приличным сроком, не меньше целого месяца, не помешал ей фыркнуть вслед и что-то там по-женски заявить насчет Мары. Моя попутчица даже не обернулась. Просто ткнула назад ножкой. Воткнув каблук точно в какое-то больнющее место. Так что следующим нас встретил уже хозяин. Сам. Лично. Откликнувшись на вой хнычущей Элен, сидевшей на ступеньке лестницы, ведущей наверх.

– Так… – Сдобный вздохнул. – Прямо и не знаю, что сказать.

– Здравствуй, Сдобный.

– И тебе не хворать, Хэт. Давай-ка для начала познакомь меня с твоей спутницей.

– Мара, это Сдобный. Сдобный, это Мара. Очень приятно… в данной ситуации подходит. А, да, забыл сказать. Это моя супруга.

Элен на ступеньке зашипела. Как чайник. Или как кошка.

– О как… Рад познакомиться, Мара. Интересное имя. Если с любезностями покончено, разъясните мне, почему одна из моих самых любимых в народе танцовщиц сидит и заливается горючими слезами боли. Или теперь, после твоего, Хэт, громоподобного заявления, в ход пошли и слезы горя, смешивающиеся с раскаяньем и стонущей жадностью?

– Она сказала, что у меня жопа жирная и ноги кривые, – радостно хлопая глазами, улыбнулась Мара, – это же обидно. Каждая девчонка знает.

– Ну да… – Сдобный пожевал нижнюю губу. Есть у него такая некрасивая привычка. – Элен, хорош заливаться. Нога работает? Ну и хорошо. Хэт, выпишешь даме премию за свой счет.

– Хорошо.

– Разрешаю не прямо сейчас.

– Спасибо.

– Совершенно чудесно. А теперь, молодожены, прошу за мной. Думаю, есть о чем поговорить. Да?

Старый пес, как всегда, зрил в корень. Чего-чего, а понимания жизни ему не занимать. А ведь поговорить с умным человеком, чего уж там, иногда лучше хорошей выпивки. Или даже, хотя и редко, хорошей женщины.

Сам бар встретил тем, за что его и любили. Компанией, музыкой, едой, выпивкой и девочками. Хотя последнее мне и не светило. При всем желании и возможностях. Да и тех, в смысле возможностей, кот наплакал.

– Здорово, бродяга! – Бэтмен помахал стаканом с пивом. Пиво пролилось прямо на макушку Лысого. Лысый, раскинув по столешнице свои дреды, никак не отреагировал.

– Давно гуляют?

Сдобный поморщился:

– Пятый день. Как с цепи сорвались и в себя приходить не собираются. Говорят, их возле Зеленого фонтана чуть «серая слизь» не схарчила. А все потому, что никакого внимания на предупреждение Рыси не обратили.

– Рысь дурного не посоветует, дорогая. – Я с важным видом изрек мудрость и поднял вверх палец. Указательный, само собой. – В любой ситуации слушай Рысь.

– Ну-ну…

Сдобный улыбнулся.

– Ну, вообще да. Рысь дурного не посоветует. Хотя сейчас снова там.

– Где? – удивилась Мара.

– В Зоне.

Мара замолчала. Ну а как еще? Ведь ежу понятно, что здесь «там» может означать только нашу кормилицу.

– Слушай, Хэт, – пробурчал Мумий, зацепив меня за карман на куртке, – тебя Новиков искал. А, да, здорово.

– И тебе не хворать, Мумий. Спасибо. Новиков постоянно кого-то ищет.

– Ну, смотри. – Мумий побрел куда-то дальше.

– Садитесь вон туда, в уголок. – Сдобный лично проводил к столу. – Присаживайтесь, передам на кухню пожелания. Хэт, заберешь, короче. А, да, пока выбираете, чего поесть, напитки. Тебе как обычно?

– Да. А моей ненаглядной «Кровавую Мэри». А лучше две. Дорогая, меня так умиляет твоя любовь к этому простому коктейлю и вообще к помидорному соку…

Сдобный кивнул и отправился к стойке. Он сам любил постоять, посмотреть, поговорить. Правильно поступает, что сказать. Пьяный такого наговорит, что потом сам удивится. А информация, правильно, это власть.

– А ты наблюдательная сволочь, – протянула Мара. – «Кровавая Мэри», значит?

Ну а что? Вам, милая моя, причитается за пинок по моему боку. Не любите помидорный сок? Пейте его с водкой. Пусть вам станет еще более неприятно.

– Ты с той кошелкой спал? – поинтересовалась «супруга». – Ни вкуса, ни чего другого. Мне с тобой даже в одной комнате оставаться боязно. Мало ли, вдруг ты от нее чего подцепил?

– Слушай…

– Попробуй удивить меня и заставить тебя слушать. Вся внимание.

Глупый разговор. Последний раз так в школе общался. С девочкой, что сильно нравилась.

– Хватит.

Она смогла меня удивить.

– Хорошо. Только «за», дорогой. Особенно если ты закажешь ирландский виски и на этом успокоишься. И, кстати, что имелось в виду под «как обычно»? Ты таким образом сейчас дал ему что-то понять?

– Да нет… это как раз и есть ирландский виски.

– С возвращением, бродяга. – Сдобный поставил бутылку «Джеймиссон» и два чистых стакана. – Коктейли сейчас принесут.

– Лучше еще стаканчик. Чистый. Женщины такие ветреные…

– Ну да… – Сдобный махнул рукой. Как ни странно, его поняли. Наверное, у него здесь разработана своя система сигналов. Пальцами в одну сторону – несите водку, клиенту все равно, пальцами в другую – срочно необходим горячий и сладкий чай. Интересно, а средний палец что означает?

– Ты не говорил про свадьбу, уезжая. – Сдобный, хитро щурясь, смотрел мне в переносицу. – Совсем не говорил.

– Такое бывает. – В этот-то момент я взял ее за руку… А ладонь у Мары оказалась сухой и горячей. И бархатистой, очень даже приятно бархатистой. Молодец, даже не вздрогнула. – Случайно встретились. В парке.

– Да ты что?

– Да. – Моя «супруга» явно растапливала сердце седого Сдобного. – В тире. Я победила. Выбила сто из ста.

– Непорядок, – прохрипел над ухом практически незаметно подобравшийся Полоскун, – это, брати-ик-ишка, непорядок. Здорово, мелочь пузатая!

– Вот блин… – Сдобный встал, подхватив Полоскуна. – Отдыхайте, попозже подойду, потрещим.

Полоскуна уважают. Он из Зоны Че, ветеран по самое не балуй, как его не уважать. Жаль старика. Спивается, медленно и верно. А так как его все уважают, то сейчас Сдобный и потащит его на себе в небольшой чуланчик за кухней. И уложит спать на мешки с картошкой. Но очень уважительно.

Янтарь ирландского побежал по стенке стакана. Ирландия – это вам не абы что. Это красота и все оттенки зелени. Это волынка и темный портер. Это рыжеволосые красотки и виски с местных винокурен. Пафосно, конечно, но именно так. И если пьешь ирландское, то обязательно янтарь должен лениво стекать, бежать или струиться. А литься в стакан – прерогатива водки.

– Ты еще понюхай, лизни из стакана и помурчи, – Мара прыснула, – вылитый кот с валерьянкой.

– Да ну тебя… – Клеверно-изумрудное видение рассеялось. И все из-за одной совершенно не романтичной убивицы.

– Ладно… – Она протянула свой стакан. – С приездом.

Угу, с приездом. И именно в этот момент, вспомнив Маздая, принял решение. Окончательное и бесповоротное. Закончу дело, верну деньги и уеду в Ирландию. В Дублин, например.

– Веселое место, – Мара оглядывалась, явно находясь в своей тарелке и ничуть ничего не смущаясь, – мне нравится.

– Искренне рад.

Ну а чего не радоваться-то? И наплевать, что одно из самых любимых мест моей жизни выглядит как декорация к не самому лучшему фильму. Какая разница? Здесь чертовски клево. И никаких гвоздей.

Дым коромыслом? В углу кто-то щупает довольно визжащую го-го? За соседним столом пьют с выражением «атыменяуважаешь» и уже готовятся бить морды друг другу? Из колонок ревут гитары полувековой давности? На шесте наворачивает акробатику дева в одних стрингах из кристаллов Сваровски? Не, а чего? Мило. Уютно. Просто и по-домашнему, больше никак и не скажешь.

Криво прикрученная светомузыка в углу, запах мяса, жареного мяса, вареного и тушеного мяса, тяжело-спиртового разного происхождения, пота, табака и сигарет, пьяные разговоры за жизнь, Зону, жизнь в Зоне и Зону в жизни. Сборище поганцев, бродяг, опасных выродков, корыстных негодяев и крайне душевных личностей со склонностью к философии. То, что мне надо. Да-да, так и есть.

Сбоку резались в карты. В дурнющий и мало кому понятный голландский похер. С покером игра если и имела общие корни, то явно в виде самих карт, не более. А с Голландией и того меньше. Играли, как ни странно, на деньги. Чума, Бес и Паук. Парни меня не особо любили, и я не видел ни единственного повода отвечать им противоположным чувством. Лишь бы не мешали сидеть и есть.

Чуть дальше, очень увлеченно и с чувством, вешал лапшу на уши Дикой. Дикой, если уж честно, промышлял по самому краю Периметра. Таскал «чечевицы» на сувениры, приносил мешки с крошкой Стеклянного поля, обклеивая ими черепа, найденные на кладбищах. Не самый доходный бизнес, зато почти безопасный. Черепа он обычно выдавал за жертв «стекляшки», наклеивая брызги осколков вкривь и вкось.

Лапша равномерно качалась на ушах пятерки туристов, явно намеревающихся в Зону с таким вот героическим проводником. Сидевшие за спиной Дикого Шеф и Бульба только улыбались, но не вмешивались. Дикой, может, и так себе сталкер… но свой.

Вокруг шеста наяривала параболы и прочие окружности, заметно привлекающие взгляд, Милашка. Милашка, при всем создаваемом ею вихре из длиннющих тонких ног, копны светлых волос и радостно подпрыгивающих верхних полушарий, работала на результат. Результатом, как показалось, должен стать один из туристов, временами чуть не теряющий собственную отваливающуюся челюсть. Ну да, девочки здесь такие, старательно добиваются чего хотят.

Как ни странно, но у стены совершенно не обращал внимания на старающуюся Милашку кто-то из плохо знакомых бродяг. То ли Финн, то ли Швед. Да не суть, короче. Этот с очень умным видом ковырялся в коммуникаторе, судя по шевелившимся губам – читая. Что сказать… каждому свои понятия о библиотеках или читальных залах.

И никакого следа Урфина. Кто знает, может, и к лучшему.

– Вот эти вот рожи и есть крутые сталкеры? – поинтересовалась Мара. – Как-то прямо не верится. Хотя… если посмотреть на тебя, к примеру…

Затеять новый ненужный спор не дал кто-то с кухни, всем видом зовущий меня за самой вкусной едой в мире. За пельменями. За местными пельменями с фаршем из трех сортов мяса, политых маслом и приправленных сметаной, посыпанных мелко крошенным зеленым луком и вообще просто произведением искусства. Как полагается, к пельменям в пристяжку шли две стопки перцовки. Ну, не с виски же в качестве стременной их потреблять, не находите?

Есть грех у меня за душонкой, чего уж. Не, грехов у меня много, но один-то конкретный. Чревоугодие, мать его. Любовь, понимаешь, к вкусной еде во всех ее видах. Любовь к обсуждению еды и любовь к склонению других к чревоугодию. Гореть мне в Аду, думаю. Но потом. А пока… а пока у нас тут пельмеши.

Вообще, если разбираться, пельмень есть произведение искусства. Да-да, по-мещански, но именно так. Понятно, что у каждого своя шкала искусства и уж тем более его произведений. Но обычный пельмень и красивая женская задница явно ими являются. И относиться к ним надо соответственно. Хотя сейчас речь только об одном. О пельменях.

Не надо торопиться поливать его буржуйским кетчупом. Не надо ляпать на него сверху майонезик и, адски урча, кидаться пожирать. И уж ни в коем случае не стоит пользоваться соевым азиатским соусом. Для русского пельменя все это противопоказано. Только сливочное масло и сметана, только мелко рубленный зеленый лучок, только хардкор.

И не тыкайте вы в него вилкой и не старайтесь располовинить ножом. Это произведение искусства, его надо оценивать целиком. Дождаться, пока подостынет, перестанет парить и начнет неуловимо и безумно вкусно пахнуть начинкой. Дождались? Вот тогда берите эту самую перцовку, поддевайте, не разрывая теста, пельмень и, хлопнув рюмашку, нежно и аккуратно кладите пельмешек в рот. И, прямо как с женщиной, осторожно и ласково, кусайте, упивайтесь теплым соком, чувствуйте, как растопленное масло придает мясу еще больше вкуса, как…

– Новиков! Так же нечестно. Ты своей кислой физиономией весь аппетит отбил.

Старший инспектор МВД отдельного подразделения Периметра майор Новиков довольно улыбнулся. Если в его случае можно говорить и про улыбку, и про довольную. С его-то постной рожей ни то, ни другое никак не вяжется.

Не один? Конечно, один никуда не ходит. Троица опричников, не скрывая оружия, уселась чуть подальше. Новиков и его гоблины, о как. Видно, персона Хэта для чего-то ему и впрямь нужна.

– Мельников, охолони. – Майор закурил. – Рад видеть тебя живым. Хотя вас, поганцев, порой и запоминать не хочется. Так часто вы дохнете.

– У меня вредная работа. Тяжести, погрузчики, стеллажи…

Мара погладила меня по руке. Новиков хмыкнул. Хмыкать он умел разнообразно. Некоторые хмыки действовали на матерых ветеранов так же отрезвляюще, как ствол, приставленный к голове. Другие заставляли пересмотреть свое отношение к нарушению законов. А от совсем редких, говорили и про такие, хотелось вернуться к маме и снова пойти учиться в школу.

По всем документам сталкер Хэт, в миру Владимир Мельников, работал логистом в небольшой фирмешке неподалеку от «Солянки». Нет, а как еще? Зона, если уж серьезно, в некоторых смыслах режимный объект. Шастать по ней за просто так не получится. И торчать рядом постоянно, нигде не работая, сложновато. Особенно если ты не местный житель или беженец с Питера.

– Допустим, – Новиков затянулся, прищурясь и рассматривая меня точь-в-точь как через микроскоп, – допустим, что работа у тебя тяжелая. Хотя на кой хрен ты мне заливаешь, не понимаю. И вообще, бескультурщина, ты меня даме бы представил.

И действительно. Думаю, до вечера моей как бы супруге обеспечено такое количество мужского внимания, какого ей вряд ли когда представлялось. Даже целый майор вот желает познакомиться.

– Мара, – моя «убивашка» протянула руку, – Мара Мельникова.

– Очень приятно… – Новиков аккуратно пожал ее вполне твердую ладошку, где набитые костяшки даже и не думали прятаться. – Приятно удивлен желанию этого товарища остепениться. Вы тоже работаете в сфере погрузок и перевозок, если не секрет?

– Нет. Я тренер по кикбоксингу. Любите кикбоксинг?

– Нет. Люблю боевое самбо. – Новиков кивнул, туша сигарету. И занялся своей самой мерзкой привычкой. Выпотрошил фильтр, автоматически, не глядя, и сотворил из него цветочек. Как-то раз, когда он меня в очередной раз окучивал на предмет ходок сами знаете куда, к концу разговора в пепельнице лежал целый букет.

– Ладно… Мельников, есть разговор. Не здесь.

– Хотите прогуляться при лунном свете?

– Не смешно. Хотя, Мельников, если вспоминать именно этот ретрофильм, то ты как раз подходишь под выражение из него.

– Какое?

– Про умного ниггера. Одного из десяти тысяч. Хваткого, преданного и умного. Вот эти… – Новиков, не смущаясь, ткнул пальцем на все так же резавшихся в покер, – не такие. Вставай, пойдем на улицу. Красавица Мара, с вашего позволения. И ненадолго. Не возражаете?

– Бить его не будете?

– Да пока не за что.

Ребята за соседними столами хмурились и играли желваками. Сдобный, смотревший за стойкой новости, глядел недовольно и немного встревоженно. Но цапаться с полицией просто так явно не стоило.

– Пельмени остынут. Совсем.

Новиков вздохнул.

– Новые закажешь. Вам, складским работникам, автослесарям и прочим пролетариям, очень даже неплохо здесь платят, насколько мне известно.

Ясное дело, что «здесь» Новиков подчеркнул особо, с выражением.

На улице хмурилось и крапало. Обычная и привычная погода. Можно сказать, родная. Тучи нависали тяжело, прям как не смытая на ночь тушь у подпивших сдобновских девочек.

– Мельников, – майор снова закурил, – зачем оно тебе надо, если честно?

Психолог, мать его ети.

– Майор… Вы тоже давно можете перевестись отсюда в Столицу. Ну, как мне кажется.

Новиков кивнул, явно соглашаясь.

– Подловил, думаешь?

– Думаю, что да.

– Хорошо… – Новиков курил, как и обычно – жадно, в несколько затяжек. – Мне здесь нравится. Я тебя понял, Хэт.

– Что у вас за дело?

Трое, нависавшие позади, ощутимо отошли дальше. А ведь майор даже и не посмотрел в их сторону.

– Что ты знаешь про Триггер?

Во беда… Триггер. Что знаю про Триггер? Да ничего не знаю. Знаю, что Лорд его ищет. Причем постоянно. А Лорд, как известно, человек упрямый. И еще он ушел в Зону со спецназом.

– Не заливай, Мельников.

– Да нечего мне заливать, майор. Вроде есть, вроде что-то там он исполняет. Чуть ли не любое желание. Так ведь оно везде. В любой Зоне есть легенда про Монолит, Золотой шар или что-то похожее.

– Лорд не рассказывал про его местонахождение?

Во дает, а?!

– Майор, Лорд в барах не сидит. Он если выпивает-закусывает, то на накрахмаленных скатертях и чуть ли не под симфонический оркестр. Это раньше «Борщ с пампушками» его домом был. И я с ним очень плохо знаком. Вот Фукс, мягкой ему травы на острове Яблок, его вроде знал хорошо. Только где он, Фукс?

Фукса съели мурены. Одного из первых, кто их встретил в ходке. Такие дела.

– А мне говорили немного иначе. Ну, положим, я тебе поверил. Но, Мельников…

– Да, майор?

– Узнаю, что обманул, накажу. А что за барышня?

– Жена. Из-за нее уезжал. Думаю вообще уехать. Сделаю ей небольшое сафари и рвану к чертовой матери.

– Экстремалка?

– Типа того.

– Ясно. Мельников?

– Да, майор?

– Ты на самом деле немного другой. Не стань таким, как многие. Не становись вне законов.

– Законов?

Новиков накинул капюшон куртки.

– Законы есть разные. Написанные людьми и просто человеческие. Не верю я в твою свадьбу. Опять попрешься в Зону ради денег, и все.

Майор пошел к служебному «Комбату». Троица двинулась следом. Странный человек Новиков. Чего хотел? А ведь, давайте честно, он мог бы сейчас многое понять. Ума ему не занимать. Или он что-то знает? Да ну к лешему.

Внутри царила тишина. Бар молчал. Сдобный сидел напротив любителя гаджетов. Почему-то прямо за ним стоял Казак, а Барин подпирал стенку тоже неподалеку. Моя «дорогая» увлеченно доедала пельмени, плюя на всех и вся.

– Финн… – Сдобный кивнул, увидев меня. – Некрасиво так поступать.

А, все-таки Финн, не Швед.

– Как?

– Своих сдавать нехорошо. Наказуемо. Барин, пропиши ему.

Стодесятикилограммовый Барин нехотя отлепился от стенки и прописал. Леща, да такого, что зазвенело. А Финн никак и не отреагировал. Только вжал голову в плечи.

– Что и следовало доказать. – Сдобный поднялся. – Не мог Новиков так быстро появиться. А в руках что-то крутил только ты. Сюда больше не приходи.

Финн убрался быстро. И стараясь быть незаметным. Прописывать ему от себя не стал. Ну его. И вообще даже остывшие пельмени заставили желудок радостно сжаться. Лови день, завтра может и не быть.

Дела прошлые-1

Ворона каркала. Странно, если бы заливалась соловьем. Она ж ворона.

Большая черная хитрая птица. Эти выживали всегда и везде. Когда планета сгорит в бушующем термоядерном пекле, вороны вернутся со Шпицбергена и будут дальше каркать и искать что пожрать. А здесь и сейчас им еды хватает.

Под подошвами хрустели чьи-то обгоревшие кости. Хотя почему чьи-то? Ясно, что не кроликов, кошек или розеточных морских свинок. У тех не бывает больших и округлых черепов. И на костяшках пальцев никогда не запекаются кольца.

Ворона снова каркнула. Покосилась черным блестящим глазом. Птица нервничала. И сильно. Звуков вокруг оказалось множество. Но это не все. Звуки оглушали своей мешаниной, звучавшей так сильно, что в голове потихоньку нарастал звон. Тонкий, въедающийся глубоко-глубоко, пилящий голову острым диском «болгарки». Вз-з-з-з…

Звук вибрировал, накатывал откуда-то, становясь сильнее-слабее. Уже не просто звенело. Звон перешел в визг, волнами накатывающий и практически не отступающий. Ритмичный, заставляющий дрожать всем телом. Чтобы не упасть, пришлось опуститься на колено, прямо в черную и жирную грязь. Приклад АК хрустнул чем-то под блестящим жидким покрывалом.

Сухо щелкнуло в ухе, и тут же, немного задержавшись, стало горячо и влажно. Провел пальцами, самыми кончиками, торчащими из обрезанных перчаток, поднес к глазам. Так и есть, кровь… Черт, а как хорошо все начиналось…

* * *

…Здравствуй, Зона. Я пришел в первый раз… Ну, ладно. Не в первый. И не во второй. И даже не в третий. Хотя вру, именно в третий.

Каждый сам выбирает путь в жизни. Чем заниматься. С кем заниматься. Как заниматься. Говорят, идеальный вариант – своя профессия. Такая, настоящая. Чтобы рост в ней, постоянное обучение и повышение квалификации. Сложно спорить. Да и, по чесноку, плохо, что ли, работать помбуром? Да ни фига. Сейчас даже помощником комбайнера, так-то, работать неплохо. Если ты школьник или студент.

Да и вообще, стоит только захотеть, найдешь хорошее и даже вполне себе оплачиваемое место. Ну, может, и не особо по душе. Зато без проблем, белое и чистое. Мечта, недоступная лет надцать назад, начинала сбываться. Заводы работали, земля родила, танки поражали весь мир, а корабли вовсю готовились начать бороздить космические пространства.

Только без меня. Не надо оно мне, ни за какие коврижки. Дурак? А то… еще какой.

Хотелось бы сказать, что, мол, хватит, навоевался. Ну, к примеру. Мол, что вторая грузинская, что прочие конфликты, но ведь нет. Обязательная срочная служба, и не более. А срочников Его Темнейшество Второй отправлять воевать запрещает. Раньше-то, как рассказывал полковник Шевель, совсем не так было. Говорили, полковник даже успел зацепить то время. В смысле, когда срочниками затыкали все дырки. В горы так в горы, или куда еще пошлют.

Так что, сами понимаете, навоеваться не вышло. Получилось восстановиться на учебе, перевестись на заочное и параллельно начать работать. Хорошее место, чего говорить. Газификация в стране шла в ногу со временем, добираясь куда угодно, вплоть до Борзи. А уж Борзя, скажу вам, это не Усть-Катав или Ирбит. В Борзе монголы до сих пор за солью на лошадках приезжают.

Так что работа в отделе продвижения завода-производителя отопительных котлов оказалась и востребованной, и денежной, и даже это, как ее… престижной. Вот это и подкосило.

Капитализм – штука ядреная. Особенно с поправками на эту самую страну. Он выпивает из вас все соки, высасывая живого человека и оставляя сухофрукт. Гонка по кругу, где большая часть бегунов изначально обречена. На уход с дистанции, на что же еще? Искалеченные души людей, смотрящих вокруг глазами, где нет жизни. Вместо нее есть что угодно, но не сама жизнь. Ширма, состоящая из «надо, как у других» и «чтобы не хуже, чем у прочих». А в голове каждого, вступившего в эту гонку, регулярно меняется жесткий диск. Вернее, его составляющие, стараясь сделать его быстрее, четче, умнее. Только фишка в том, что его потом не перезагрузишь. А заменить – лишь бы успеть.

Хотя дело спорилось, шло и приносило плоды. Родители, ушедшие на пенсию после работы на государя-батюшку, уехали жить к морю и радовались за сыночку, переставшего быть непутевым и взявшегося за голову. Все невест каких-то присматривали и представляли в редкие поездки к ним. И кто знает, как бы оно сложилось, если бы не жахнуло.

И если Зона Че давно стала чем-то привычным, то когда рухнули Москва и Питер… ну, сами понимаете, да? Непонимание, страх, мол, а если и у нас здесь, и все такое. Мне повезло не оказаться в Мск в тот страшный день. А потом…

Предел прочности есть у любого человека. И похороненный под процентом от продаж, планами и маркетингом авантюрист и первооткрыватель, лишенный своей Терра Инкогнита, не выдержал. Сразу после какого-то корпоративного мероприятия. Когда третий заместитель вице-президента коммерческого департамен… В общем, когда нам в уши заливался очередной спич про «мыкомандаимыпокоримновыевершины», встал, покачиваясь, послал в пеший тур говорящего и прочих и ушел. Прихватив по дороге начатую бутылку с тяжело-спиртовым.

А в себя пришел в Пушкине. Как смог добраться в таком состоянии, и на самолете? Сам поражаюсь. Но выгорело. Денег на карте вроде хватало. Не хватало опыта, знаний местных реалий и вообще… Как меня, дурака, тогда не встретил какой-то мерзкий виток судьбы? Не знаю. Глупо, но… Хочется верить, что не все так просто, как кажется. А Зона, наверное, все-таки не просто сколько-то квадратных километров аномальных полей и городских кварталов. Она что-то большее. И вдруг именно ей и потребовался такой индивидуум, как я? Для чего? Это ж Зона, у нее свои резоны.

Через три дня, после нескольких посыланий куда подальше, куда большего количества обещаний урыть за работу на МВД, удивления от понимания местных расценок и собственных, ставших мизерными возможностей, случилось нужное. Сделавшее дальнейшую жизнь наполненной собственным смыслом. Многие, узнав правду, скажут что? Верно. Они назовут меня идиотом. И ладно. Свое место нашлось само по себе. И через три дня после аэродрома в Пушкине в первый раз сказал ставшее скоро привычным:

– Здравствуй, Зона…

* * *

Визг в ушах перешел в запредельный. Приплыли, точно. Пришлось упираться о землю второй рукой. Куда ты пошел, идиот?! Куда сунулся без защитной экипировки?

Перед глазами плыло. Мир то сжимался в узкую алую полосу, отдающую болью, то неожиданно раздавался во все стороны, раскручиваясь смазанными пятнами калейдоскопа. Мир вокруг становился все ярче и ярче, обретая совершенно странные для него краски.

Зона серая. Выцветшая. С редкими блекло-зелеными пятнами сорной травы и странных деревьев. Самое яркое в ней – остатки новостроек. Но за пару лет цветные пятна поблекли, вспухли пузырями слезающей штукатурки и краски, затянулись паутиной и рыже-черными пятнами ржи, съедающей оцинкованное покрытие вопреки здравому смыслу, законам физики с химией и гарантии производителя. Зоне как-то на это наплевать.

Но сейчас, когда свист с визгом раздирал мозг на составляющие, мир вокруг неожиданно изменился. Организм явно прощался с жизнью и спешил захватить ее побольше, выворачивая восприятие наизнанку.

Серость неба заполнялась неожиданно растекающейся по нему голубой акварелью. Низкое и затянутое тучами солнце моргало золотом, заставляя глотать слезы. Остатки газона, борющиеся за выживание, наливались изумрудной зеленью и мелькающими среди травы алыми с желтым головками диких тюльпанов. Рукав моего собственного легкого комбинезона, только-только бывший просто хаки, превращался в парадного цвета мундир кремлевских гвардейцев. Чавкающая грязь отблескивала зеркальными всполохами, мерцая, как рассыпанные алмазы.

Твою-то мать, да что же это?

Надо уходить, надо драть отсюда когти. Цепляться руками, опираясь на ствол, ползти, если надо, но двигаться назад. Говорили дураку, не ходи один, ходи с теми, кто опытен. Не суйся за первое Кольцо, не по Сеньке шапка, сопля ты зеленая. Не лезь в глубь Зоны без нормальной защиты, не корчи из себя крутого сталкера со стальными яйцами. Учись, ползай чуть за Периметром, дурилка картонная… Говорили? А то!

Ворона, монотонно подпрыгивающая вслед моим жалким попыткам изобразить краба, снова каркнула. Звук пробился через ноющий и сверлящий голову визг, заставил от неожиданности крикнуть. Скрипнули зубы, сильно, до хруста. И какой-то пришлось выплюнуть вместе с куском прокушенной щеки и кровью. Голова пульсировала. Пульсировала так сильно, что вся безумная палитра вокруг растворилась в единственном цвете, заполняющем глаза. Алом.

Свист и визг замолкли. На пару секунд. И вернулись. Резанули кривым выщербленным тесаком по ушам, по голове, по внутренностям. От макушки и до пяток. Алое заклубилось, наливаясь темным багрянцем, закружилось перед глазами, налилось густыми черными спиралями, водоворотом втягивающими в себя красное.

Меня вывернуло. В смысле, все триста миллилитров воды и три галеты попросились наружу. А крутящаяся черная мгла расширилась, охватила со всех сторон, втянула в себя и погасла, сжалась до крохотной точки. Аллес. Зе энд. Всем всего доброго.

* * *

Ших-ших, ших-ших…

Спина проехалась по острому и твердому, затылок стукнулся о землю. Приплыли.

Ших-ших…

Это ведь меня тащат. Точно, за ноги. Связанные. А руки? И руки связанные, притянуты к телу. Дела-а-а…

Ших-ших, ших-ших…

Тащивший, сопя и булькая, схаркнул. Ноги отпустило, и левая пятка очень больно ударилась обо что-то. Все, приехали?

Сбоку каркнуло. Покосился и не удивился, увидев ворону. Плохи дела. Очень.

Птицы остаются птицами. Испугать их легко. А тут не боится. Знает, что почему-то не тронут. А для чего ей прыгать-каркать рядом? Потому что есть всем хочется. И эта зараза точно знает – достанется и ей. Хреновые дела. И да, знаю, кто тут шихает моим собственным телом по твердому и острому. Тем более под спиной уже не грязь, а действительно твердое и сухое. Значит, пока вырубился, меня дотащили до логова. Кто?

Тоже мне страшно секретная тайна. Просто забрался чересчур вглубь. И сейчас где-то ближе к середине Второго круга. Красные не встречаются в первом. А тащит меня Красный. Потому что Белые склизко чавкают при движении. Ну, так говорят бродяги-профи, забирающиеся до самого Исаакия. А тут шарканье и хриплое дыхание.

Твою мать… глупо-то как.

Красные, как и прочие гуманоиды Зоны, глубоко несчастные создания. Они просто не успели уйти при Прорыве. Они остались жить в своем бывшем городе. И изменились. Только мне их жалеть сейчас не хотелось. Потому как меня кто-то из Красных намеревался схарчить. Натурально, просто взять и сожрать.

Зря мотал головой. Привлек внимание. И почему мне не перерезали горло сразу, как вырубился, а?

Он возник сверху. Сморщенный, скрученный, с вислым носом и разнокалиберными глазами. Один почему-то сполз вниз, находясь где-то у носа. Охренеть.

Красный пожамкал оттопыренными губами, почесался под обрывками рыжего дорожного комбинезона. Задумчиво пожевал нижнюю губищу-пельмень и наклонился. Сцапал за ворот и, с неожиданной силой для такого тщедушного тельца, рванул меня вверх. Толчком придвинул к стене и прислонил. Вот так, значит.

Потом отошел, почесываясь и кряхтя. Сел на горку битого кирпича и запыхтел. Если бы не длинный кусок заточенного металла и не самый симпатичный вид самого Красного, прямо добрый дедушка на завалинке. Так, и чего мы ждем? И где мы вообще?

Где-где… сами понимаете где. А так-то, чисто навскидку, в недостроенном доме. Ну да, с левой стороны от того места, где меня накрыло, торчали развалины стройки. Что говорили опытные бродяги? Верно, так и говорили:

– Берегись зданий, салага. Они их любят.

Любят, именно так. Вот только кого ж мы ждем? В темноте провала за правым плечом Красного треснуло. Зашелестело, захрустело и как-то совершенно мерзко чавкнуло. Как будто там, в темноте, сжимая и сокращая выпуклые кольца мускулов, покрытых сверху дряблым слоем жира, сюда двигалась нехреновых размеров гусеница.

Твою за ногу… почти угадал.

У Белых вроде как вот такое же все тело. Как желе, склизкое, оставляющее за собой длинный липкий след. И у этой красавицы, да-да, это же женщина, нижняя часть тела очень и очень напоминала что-то такое. Длинная кишка с кольцами тех самых мускулов, больше, правда, подходящих для червя. И верхняя часть Красного, высохшего перекореженного гуманоида. Со странным выпуклым наростом на груди.

Ее большие больные глаза с чернющими зрачками уставились прямо в мои. Нарост набух, расходясь мясистыми лепестками, и… Свист вернулся. Ударил так, что меня бросило на колени, чуть не приложив головой о до конца не развалившуюся стопку того же самого клятого красного кирпича. Да лучше бы приложило.

Красный, довольно заквохтав, поелозил длинным желтым ногтем мизинца в ухе и сплюнул. В меня. Или на меня? Какая разница, в сущности. Так, обидно. Мало того что сожрут, так еще и на плече висит липкий комок харкотины этого вот создания.

Да, жаль жителей бывшего великого города. Очень. Но если бы мне развязать руки и дать ПК с полной коробкой… пожалел бы их потом. Может, что хорошее сказал бы на прощание.

В проломе, куда меня затащили, виднелся кусок Зоны. Неровная полоска мохнатого холма. Торчащие сухие бустыли борщевика с чудом сохранившимися мясистыми листьями. Перекрученная черная ольха, обвешенная клоками материи защитного цвета. Дурак, стоило завести бинокль и хотя бы изредка оглядывать окрестности. Красный и его свистящая подружка не прятались. А очень даже помечали собственную территорию.

Ворона, запрыгнув внутрь, каркнула. Испуганно. Задрав вверх голову.

С начатого строителями перекрытия второго этажа, подняв пыль, вниз ухнула небольшая бетономешалка. И приземлилась точно на женщино-гусеницу. Прямо на кусок, где нормальное тело переходило в подрагивающую кишку.

Хрустнуло и чавкнуло. Ее сломало, бросило вперед. Ребра пробили сухую кожу, вышли наружу, торча желтоватыми ветками, по которым сразу побежала темная жидкость. Из нароста, разорвав его, вылетел сизо-красный сокращающийся ком.

Красный успел дернуться в сторону. Но недалеко.

С перекрытия сухо и незнакомо, почти захлебываясь, затрещало. Мутанта прошило кучно, разворотив ему всю правую сторону и голову. Глаз, стремящийся к носу, все же сделал это. Правда, мгновение спустя они оба отлетели в сторону, ссеченные попаданием.

А вот ворона, черная жирная дрянь, улетела.

* * *

– Ты это, – бродяга, назвавшийся Шмайсером, улыбнулся, поправив свой странный агрегат на груди, – в следующий раз уж думай головой, братишка.

– Спасибо еще раз.

– Сочтемся, чего там. Я тебе. Ты мне. Это Зона, здесь надо дружить. Хотя бы изредка.

Он сказал правильные слова. И практически не взял с меня ничего. За исключением всех найденных цацек. Целых трех «блинчиков». А передо мной встал непростой выбор.

Плюнуть и признаться, что надо жить обычной жизнью.

Или плюнуть и понять – где заработать на нормальную экипировку.

Выбрал первое. Хотя и хватило этого решения всего на пару дней.

Глава 3. Дорога в тысячу ли начинается с первого шага

Видя кружащих воронов – ищи рядом смерть.

Песни Койота

Коридор утопал в полутьме. Для Зоны полутьма – это нормально. Она вся покрыта ею, как красотки, на портретах двух-трех сотен лет давности, вуалью. Зона любит полутьму. И та отвечает ей взаимностью.

Солнца здесь практически не бывает. Свет сюда прорывается через облачную границу, рассеиваясь еще больше. Темноте и теням здесь раздолье. Так что любой бродяга, выживающий после первых ходок, начинает понимать тьму и тени очень быстро. Оно верно. Не начнешь понимать, так скопытишься быстрее. Тьма, сумерки и тени. Чудесные и постоянные попутчики в Зоне.

Ясное дело, что многие пытаются бороться с этой темной семейкой. Рассеивать их светом налобного или подствольного фонаря, таскать с собой батарейки, готовые факелы или карбидные лампы. Чего уж там, у самого в одном из карманов походной экипировки есть парочка ХИСов, хемилюминесцентных палочек, сгибаемых пополам, дарящих неяркий зеленоватый свет и жутко ядовитых. И уж совсем понятно, что приборы ночного видения есть с собой не только у ветеранов, но и просто у тех, кто преднамеренно, и порой совершенно неоправданно, считает себя предусмотрительными профи.

Да идите вы на хер, ребят. Профи, ага.

Набей отдельный подсумок батарейками. Таскай с собой зарядку и аккумуляторы. Повесь вторую фляжку на пояс и заставь булькать керосином к лампе, занимающей половину рюкзачка за спиной. Не поможет.

Если Зона захочет воткнуть тебя прямо рожей в чернильно-черную и непроницаемую мглу, мягко волнующуюся перед тобой, то так и случится. И ничто не спасет, никакие предосторожности.

Батарейки и аккумуляторы разрядятся. И в лучшем случае сразу после Периметра, там, где никогда и в помине не встречались электрические ловушки. Фонарик с динамкой обязательно приложится обо что-то твердое и выскочившее ровно там, где не ждешь. Керосинка взорвется чуть ли не в руке, а факелы, пройдя с тобой весь путь, окажутся вдруг высохшими так, что их только на растопку. Фальшфейер… файер, конечно, повредить при правильной переноске сложно, да. Но и на старуху бывает проруха.

В общем, как Зоне захочется, так у тебя со светом и сложится. Какой запас удачи, какой размер ее к тебе благоволения, таков и освещенный кусок перед тобой. Ага, так и есть.

Мой личный запас удачи пока явственно показывал расположение матушки-кормилицы. Здание обваливалось кусками, начиная с кровли. Отдельные части, видать, валились нехилого размера. Во всяком случае, долетая сюда, в подвал, проламывали все три этажа. И коридор, так и тянущий вперед, освещался отдельными световыми столбами. Так что пока тратить предпоследние батарейки не приходилось. Если те сработают, конечно.

Чего занырнулось сюда? Ну, как сказать? Жажда злата, конечно. Топал в сторону Периметра, тащил в длинном тубусе несколько полотен. Наводка Гриши оказалась верной. Машина, выехавшая в Москву перед самым Прорывом, до нее не добралась. Встала в пробке на Московском шоссе. Незаметный микрофургон серого цвета.

Зато сохранились ордера на перемещение пяти работ Доу. Да-да, тех самых, с генералами войны 1812-го. К какому-то юбилею, то ли битвы при Малоярославце, то ли при Кульме их и везли в Музей Отечественной войны.

Гриша аккуратно подчистил все следы, изъял ордера из электронной библиотеки и отправил мне данные и последние координаты. Фельдъегерей, сдается мне, подряжать на такие работы не следовало. Все-таки госслужба, секретность и прочее. А тут пусть и достояние, но картины. Хотя какое мне дело? Перед Прорывом небольшое устройство, спрятанное в машине, послало импульс, зафиксировав координаты фургона. Это и оказалось главным.

Великое дело эти архивы госслужб. Чего в них только нет и какой только бардак в них не творится. Особенно если сразу в двух городах федерального значения происходят события, превратившие их в скромные филиалы чистилища. На том и зарабатываем.

Так вот, полотна изъял, бережно и осторожно поместил в тубус и отправился себе восвояси. И тут, проходя через старый жилой район, бросилось в глаза сразу несколько вещей. Еле заметные отблески в щелях разрушенной стены. И оставленный за куском упавшей металлочерепицы рюкзак. Судя по цвету ткани и подранному боку – оставленный где-то с неделю назад. Да и рюкзак приметный, с вытертой до блеска фигуркой из конструктора «Лего». А кто с таким ходил? Верно, Макар-следопыт. А когда он не вернулся? Точно, как раз полторы недели назад.

Был шанс протопать мимо? Конечно, как же без него? Только вопрос: а как потом с совестью? Не в том смысле, что она загрызет из-за Макара. На рюкзаке плесень вон уже выступила. Сам он на связь не выходил. Чего тут грызть? Так и так ясно, что все, отбегался Макар. И косточки его собирать не стану. Времени прошло всего ничего, трупного яда мне еще не хватало.

Так что совесть меня одолеет только на пару с жабой. Не зря ж он сюда полез, верно? Нюх у Макара такой, что о-го-го… был. Раз сунулся в развалины, так точно по делу. Ну, вот как-то так и рассуждал и поперся. Беда, ешкин клеш, как еще сказать?

И вот сейчас, стоя в полутьме коридора, пытался хотя бы что-то рассмотреть впереди. Без подсветки получалось не алё. Совсем не алё. Хотя Макара нашел. Голову. Остальное кто-то уволок в глубь развалин. Какой вывод надо сделать, если находишь нехренового сталкера, вернее, его голову и будучи один?

Верно. Потихоньку свинтить назад, оставить на Стене отметку для бродяг и попробовать вернуться не одному. Гарантированно взять паскуду в три-четыре ствола. Восстановить справедливость и отомстить за брата-бродягу.

Вот прямо так бы и поступил, согласно негласному сталкерскому Уставу. Точно вам говорю. Но не вышло. А, да. Свои рюкзак и тубус поставил рядом с вещами Макара. И только еле-еле дыша в полутьме коридора, лежавшего впереди, понял, насколько оно глупо вышло. Вернее, не так. Обреченно. Умная мысля приходит опосля. Точно вам говорю.

Позади, в узком проходе, преодоленном с некоторыми затруднениями, треснуло – очень громко и сильно. Покосился и чуть не дернул в сторону в пару прыжков. Прямо на гудящие от накопленного заряда «микроволновки». Из-за спины, разбухая песчаной бурей-самумом, двигалась серая непроглядная туча. Пыль, крошка рухнувших кусков стен и перекрытий, штукатурка. А вот причина?

Кто может обрушить часть здания и оторвать голову человеку? Ответ простой. Здоровяк. А у меня с собой М-61, подходящие к моему модернизированному «двенадцатому», есть? Нет, нету такого боеприпаса с собой. Сам дурак, перепутал магазины, когда полезли мурены. Им фиолетово, а у меня теперь бронебойных нет. Против здоровяка одному и без бронебойных – полная лажа.

И мне не было ни капли стыдно, когда, разрядив «микроволновки», добрался до оконца в подвале без двери. Чего стыдиться?

Из-за спины, таясь от падающих в проломы тающих столбиков света, гулко и зло хрипя легкими, за мной шла двуногая широченная громада. Лучший стиль кунг-фу, когда натыкаешься на взвод автоматчиков, это стиль зайца. Используя его, можешь очень быстро убежать. Прямо как я тогда…

* * *

Сны становились сильнее уже здесь, после возвращения. Хотя и на отдыхе они начинали доставать уже на второй неделе. А таблетки не пил, как ни настаивал очередной дорогой врач. Лечили мои сновидения только бухло и бабы. И сама Зона.

Вороны каркали, перелетая с места на место. Грай стлался над парящей серой жижей. Болота, ждавшие чуть не сотню лет, выбирались из-под земли. Торопливо пожирали остатки городских окраин. Порой, надуваясь и лопаясь за пару минут, разрывался метановый пузырь. Добавлял к утреннему букету. Зона просыпалась.

За ночь тучи не разошлись. Говорили, что так практически везде. В Чернобыле, в Хармонте, в Москве. Небо цвета свинца. Небо, сделанное росчерками карандаша мрачного художника. Небо, решившее стать мутным холодным киселем. Моросило. Ветер добавлял радости, бросая хлесткие тонкие росчерки воды прямо в лицо. Именно так, привычно и до чертиков знакомо.

Тихо шелестели до конца не сброшенными листьями деревья. Перешептывались, что-то рассказывая друг другу. Новости у них утром всегда недобрые. Хотя это ясно и без них.

Торчавшая у самого Периметра белая «труповозка» просто так не приедет. Ночью кто-то пытался пройти в «калитку». Не вышло. А уж причина… причина может оказаться какой угодно. От пули часового до дождавшегося своего часа мутанта, караулившего уставших сталкеров у самого выхода из Зоны. Или ловушка. «Бенгалки» любили доползать до первого кольца.

Ветер кинул целую горсть крупных капель прямо в капюшон. Морось грозила стать дождем. Самое оно перед выходом. Настраивает на рабочий лад. Ну и ладно, покурили, попялились на Зону в бинокль, пора в тепло. Хотел бы добавить про уют, но не выходило. Нет, когда в твоей крохотной конуре спит женщина, это прекрасно. Но с Марой как-то не получалось. Уют не складывался. Собирался в нужный кусок пазла и тут же рассыпался.

Дверь скрипнула петлями, чуть проседая. Двери Сдобный не менял. Объяснял аутентичностью и переживаниями за бдительность постояльцев. Тоже мне сэнсэй выживания. Часы, моргая злыми птичьими глазами, намекали на два часа в запасе. Есть время? Свари кофе. Особенно утром. Особенно если можно курить где хочешь.

Кофе так-то вообще сильная вещь. Любой мачо, да и не только, должен уметь варить его хотя бы на троечку. Да что мачо, надо в школьную программу старших классов обязательно ставить с десяток часов о том, «настоящий мужчина должен… по желанию». Настоящий мужчина он же как? Он именно должен. И баста.

Любая женщина любит кофе в постель. Даже если постель состоит из надувного матраса и вместо одеяла расстегнутый спальник. Да-да, так и есть. Конечно, некоторые отдельные особи предпочитают английский утренний чай или свежевыжатый сок, верно. Но – и это можно считать ответственным заявлением – все равно каждая женщина любит кофе в постель. Даже если не любит кофе.

Стоит считать Мару женщиной, ради которой сваришь кофе? Если судить по сползшему одеялу, то весьма. Пусть и не моей. Тем более что кофе хочется сварить и для самого себя. Потому как кофе и сигарета с утра – это просто прекрасно. Особенно если включить старый добрый «Черный альбом». Да и стальная джезва-турка большая. В ней в аккурат на две солидные чашки.

Итак, кофе. Это задача не менее сложная, чем достать «полярную звезду» из ее обычного окружения, состоящего минимум из трех «микроволновок». Потому как запороть можно еще легче.

Необходимо несколько вещей. Собственно, сам кофе, открытый огонь и посуда. И сахар. Тем более если кофе будет пить женщина. Да, они часто сидят на диетах и предпочитают морщить носик от одного упоминания сахара. Это тоже верно. Но утренний кофе непременно с сахаром. Это, мать его, закон. Закон настоящей женщины. Потому как априори ночью калорий должно быть сожжено много, еще раз много и вообще очень много.

Так вот, говоря про открытый огонь… Хорошо иметь кофемашину. Или хорошую кофеварку. И запас кофе в зернах, и кофемолку. Желательно ручную, чтобы молола в труху. Но надо быть честным – все это барахло хорошо для эстетов, а не для бродяги, живущего в подобии гостиницы. Если есть крохотулечка-кухня, то надо радоваться плитке с конфорками и турке. И пакету молотого финской обжарки. Она, кстати, европейцу куда лучше турецких какаоподобных изысков. Турку – кофейная пыль. Европейцу – средний помол средней обжарки.

На объем ноль целых семь десятых литра имеющейся у меня джезвы китайского происхождения бросаем две столовые ложки кофе. И столько же белой сладкой смерти. Конечно, вместе и сразу, как еще-то? Что еще? Правильно, теперь надо выпендриться.

Любая утренняя женщина вполне оценит джентльменский набор из молотой корицы и ванильного сахара, добавленных по чуть-чуть, на самом кончике ложки. Есть молотый кориандр? Да ты просто Казанова, мужик. И его, только еще меньше. Дальше?

Добавляем тонкой струйкой воду, размешивая офигенно пахнущее месиво на донце турки, и льем-льем воду. За такой способ проклянет любой грамотный армянин, но нам же с ним детей не крестить, верно? До бортика не хватило сантиметра? Лучше полтора. Теперь конфорку выкрутить до минимального и поставить на нее джезву. Перемешивать? Один раз, как только в первый раз зашкворчит. Больше – ни за что, иначе будет бурда. И теперь остается ждать, покуривая, почесываясь, зевая и слушая сочный баритон настоящего Хэта. Того, что Папа Хэт.

– Зэ-э-эд ба-а-ат тро-о-о…

Говаривали мне, что попытки петь напоминают что-то среднее между воплями мартовского кота и визгами забиваемого кабанчика. Это да. Зато в ванной не пою.

О, самое главное – не упустить момент. Как только по краям легкой пенки начнет показываться первый надувающийся пузырек, надо не упустить. Дать разойтись и выключить газ. Ну а молоко или сливки – по вкусу.

– Да ты не безнадежен, – проинформировала Мара, стоя в двери. – Но лучше не пой.

Вот что за человек? Любая другая романтично закуталась бы в одеяло. Или, наоборот, оставив минимум одежды, прислонилась бы к косяку, выгнувшись в совершенно ненормальной в обычной жизни позе. А эта? Чешет живот, задрав майку, и зевает. На щеке след от подушки, в уголках губ слюна. Ми-ми-ми просто и няшечка. Ну да, так и есть.

– С сахаром сделал?

– Да.

– Зря. За фигурой слежу. Дай-ка попробовать…

Благодарность? Такое понятие ей явно неизвестно. Выдула половину моей личной кружки одним залпом и пошла в ванную. И заорала. Не, серьезно, пусть и не во весь голос и не то чтобы испугавшись. Скорее, от неожиданности. И чтобы самой испугать. И с такой руладой, что даже стало стыдно.

С другой стороны – сложно ее не понять. Неожиданность в моем «номере» может случиться только одна. И даже успел удивиться, что случилась только сейчас. Хотя кто знает, вдруг вовремя? Пора уже Маре познакомиться с моей единственной, в смысле Зоны, женщиной, не имевшей конкуренток. Но надо и поторопиться, не приведи Бог, кто-то из них нанесет другой серьезные повреждения.

– Твою мать, Хэт! – Мара отступала из ванной, прикрываясь шваброй и старательно оглядываясь. Никак опасалась за нападение с тыла. – Там какая-то дрянь!

– Уверена, что какая-то?

Мара ткнула шваброй внутрь позорно оставленной ванной кабинки.

– Уверена, что дрянь! Уверена, что у тебя в ванной радужка!

– Так-то лучше. Пропусти.

Пришлось ее даже чуть подвинуть, до того Мара была уверена в летальности перехваченной швабры. С другой стороны – очень даже «пришлось». У той же Элен от ее танцев тоже все необходимое развито. Но тут случай особый. Мне бы такие мускулы, право слово.

– Привет, красавица… – Сел на корточки, улыбнувшись и притянув к себе свою самую честную и неподкупную женщину на сто километров вокруг. – Опять дралась с кем-то?

– Что? – Мара не торопилась убирать швабру. – Ты…

– А? Если ты так любишь держать эту хрень, так возьми в конце коридора ведро и помой полы. Лучше полностью на этаже. – О, никак разозлилась.

– Что эта дрянь делает у тебя на руках?

И действительно, чего она делает? Трется своей головешкой о мое лицо. Не умеют радужки разговаривать, да. А как еще зверюшке показать свою любовь?

– Это не дрянь. Мой домашний любимец. Ее зовут Раздва.

– Ты на всю голову больной… – буркнула дева-воительница и ушла.

На кухню ушла и, что примечательно, швабру не шваркнула, а аккуратно прислонила к стене. Правильно, не мешай встрече старых друзей.

Кто такая Раздва? Радужка-девочка. Можно, конечно, сказать, мол, она самка радужного хорька. Но мне больше нравится девочка-радужка. Длинная изящная сосиска с шерстью, меняющей цвет, как хамелеон. Глазенки-бусинки, живые и черненькие, наглый хитрый пушистый хвост и белая маска на мордочке. Отвратительный характер, острые зубы, тонкие сильные пальцы, отросшие, как у енота, и нюх, как у хорошего сапер-терьера.

Откуда здесь такие? Спросите Зону. Или, что явно вернее и умнее, ученых из Института. Радужки появились не сразу после Прорыва, не-не. Попозже. Думаю, что скорее надо спрашивать у ученых.

Нашел ее… неверно. Раздва пришла сама, как-то ночью, когда отсиживался у колпинской «калитки» и не мог идти дальше. Пришла, села у костерка и заснула. Сам-то заснул позже. Проснувшись, понял, что радужка подобралась мне под бок и дрыхла без задних ног. Утром ушла. Чтобы вернуться чуть позже. Ну, как-то так и сложилось дальше.

Сдобный и прочие ее не гоняли, комната моя всегда закрывалась от отъезда до приезда, а Раздва хватало вентиляции в той самой ванной. Ну, уходила гулять, вернулась, а тут Мара со шваброй. Тоже мне валькирия… думаю, именно так решила моя девчонка, углядев на вверенной ей территории чужую самку. И пошла в атаку. От запаха атаки ванная проветрится теперь только к моему возвращению. М-да…

– Ты на всю голову больной! – Мара, прихлебывая все тот же кофе из моей кружки, чертыхалась на кухонке. – Абсолютно.

– Тебе не надоело?

Раздва, отвлекшись от обтирания мордочкой моей щетины, зашкворчала в ее сторону. Еще немного, и начнет грозно присвистывать.

– Знаешь, Хэт, мне само это задание от шефа не нравилось сразу.

– Надо думать, я в восторге.

– Наплевать мне на твою точку зрения, если честно. Хреновое задание с хреновым напарником.

– Я тебе не напарник, Мара, на минуточку. Это твой босс сделал так, что ты сидишь здесь. А так бы – на кой хрен оно мне надо? Отказаться не хочешь? Мне тогда будет что обговорить с Маздаем.

– Хрена лысого… Обговорить, ага. Да, к слову, задание мне не нравится из-за тебя по большей степени.

– Польщен.

– Польщен он. Слушай, давай определим кое-что здесь, на бережку.

– Предлагаю, чтоб давайте без давайте, а в целом очень не против.

– Хорошо. Хэт, ты человек здравомыслящий и, думаю, надумал меня… оставить в Зоне, как возвращаться будем. Ближе к концу ходки.

– Откуда такой оптимистичный настрой?

– От верблюда, блин. Хэт, не держи меня за дуру. Ты ни фига не добрый и не пушистый, хотя хватает в тебе какой-то честности и чести. Откуда и зачем она сталкеру, не знаю. Да и какая разница. Но верить тебе сейчас, когда ты как загнанный в угол пес… увольте, не буду. Я буду нужна тебе до самого выхода из Зоны. Или почти до него. Как самая обычная отмычка и какая-никакая гарантия твоего же выживания после ходки.

Ой, какие мы все же умные и понимающие. Патовая какая-то ситуация. Мне надо вернуть свое, и одновременно мне жуть как не хочется делать необходимое для этого. А еще меня тупо напрягает возвращение.

– Ладно… если уж так выпало. Что ты предлагаешь, в конце концов?

– Сотрудничать. Я помогу тебе выйти и вернуть обещанное, если ты поможешь мне сделать все как требуется. Без подстав и прочего. Мне не нравится, как тебя заставил ехать сюда Маздай. Из-под палки хорошего не получится. Но это моя работа. И я делаю ее всегда, Хэт, хорошо.

– Никаких подстав, говоришь?

– Никаких. Особенно с участием вот этой твоей любимицы.

– Договорились.

Ага, договорились. Верю-верю, как говорится, всякому зверю. И даже ежу. А тебе, милая моя, погожу.

– Надо собираться.

– Выходим засветло?

– Да. – Надо же, какое удивление в глазах. – В самый обед. Нагло, по-рок-н-ролльному и все такое.

– Не лучше вечером?

Вечером? Женщина, ни разу не ходившая в Зону, не учите жизни крутого сталкера. Вечером, ага.

– Нет. Мы не в разведку пойдем через линию фронта. Это хуже. И не надо полагаться на детекторы аномалий. В Зоне надо видеть, слышать, чуять. Причем чуять не только носом, но и жопой. Иначе беда.

Мара пожала плечами. И отправилась паковаться. Умница девочка, ничего не скажешь. Глядишь, поладим… На время туда и обратно.

Экипировку нам с Марой доставили прямо в номер. Еще когда мы сидели внизу и рассматривали крутых бродяг за интеллектуальным времяпрепровождением. Мои вещи хранились у Сдобного в подвале за семью замками и печатями. А Маре подобрали, исходя из пожеланий и имеющегося снаряжения, вооружения, оборудования и прочих свистоперделок. И как-то, знаете ли, вчера оно меня не поражало. Количество и ассортимент, вот я о чем. А сейчас… А сейчас хотелось помотать головой, отгоняя явно привидевшееся.

М-да… сдается мне, что девушка у Маздая и впрямь серьезная. Служила где-то? Скорее всего, что да. А если судить по отсутствию всяких там выпендрежных тату, что так любят в армии и прочих силовиках, служила серьезно. Не иначе как ее берет был того же цвета, что у Сдобного. То-то он к ней приглядывался.

Разведка, значит? Ну-ну. Кто ж тогда против, чтоб тащила на себе всю аккуратно раскладываемую на матрасе халабуду смертельно опасного назначения. Выносливости там никому не занимать. А уж русской бабе… женщине, так тем более. Говорят, лет двести назад, если лошадей не случалось, на них даже пахали. Бред, конечно, но…

Лет десять назад женщин стали брать практически в любые подразделения. Говорят, есть в структуре ФСБ даже особое подразделение. «Ласки». И там сплошь одни мадамы, умеющие в одиночку нашинковать не меньше взвода любых «морских котиков». Эмансипация и феминизм по планете шагали семимильными шагами, что и говорить. Хотя Его Темнейшество Второй все же консерватор. И экзамены с проверками для девушек, не нашедших счастья в обычной жизни, куда серьезнее, чем для мужчин.

Итак, что у нас тут?

Костюм индивидуальной защиты и выживания второго класса «Витязь». Хорошая штука. Мой собственный комбез сделан на его основе. Разве что подогнан и заменен кое-где строго индивидуально. И даже имеет личный номер и имя. Прям как корабль.

А «Витязь» Мары, само собой, стандартной комплектации в ее экстра-исполнении. Что оно означает? Ткань горит с большим трудом. На ряде участков не опасны многие кислоты со щелочами. Держит удар ножа и даже мелкой дроби по конечностям. По корпусу выдержит и «пятерку». Правильно, сталкеру в полноценном штурмовом «Пингвине» по Зоне не побегать.

К костюму прилагаются ботинки и перчатки. Тоже правильное решение, наверное. Абсолютно унифицированные вещи порой выручают. Следы у каждого свои, но порой индивидуальная подошва быстро наводит на след кого не надо. А тут все стандартно, поди сразу разберись. Зона, здесь кто только не шляется.

Перчатки с кольчужными и полимерными вставками. Температуру держат, руки защищают. Можно за нож ладонью схватиться, и ничего, нормально. У самого такие же.

Шлем? Обязательно, куда же без него. Шлем Сдобный подобрал моей благоверной лжесупруге хороший. То-то она уже сидит и вовсю сопрягает чип АК-12МК с начинкой защиты для головы. Советовать не стану, не маленькая девочка, да и готовилась, но… Не надо надеяться на электронику там, где все вокруг полыхает диким смертельным безумием. Она там подводит, да-да.

Зато верхняя часть маски сама по себе хороша. Пластик нетравмоопасный, глаза в случае чего не выбьет осколками. Плюсом идут светофильтры, иногда крайне полезная штука. Окажись в подвале, коллекторе или тоннеле метро, когда в темноте вдруг полыхнет зараза типа «бенгалки», это ж пипец. Сетчатку не выжжет, если не напороться на целый батальон, но все же гарантированно оставит на пару часов незрячим. А если фильтры рабочие, то такого не произойдет. Знаю, проверял.

На уровне ушей у шлема выведены динамики-усилители, забранные мелкой противоударной керамическо-пластиковой сеткой. Штука тоже очень хорошая. Пару раз спасала мне жизнь. Вовремя подсказывала: мол, вон там, за углом, таится очередная попытка красотки с косой забрать жизнь Хэта.

Ну и респиратор с режимом переключения. Хочешь – просто фильтрует воздух. Хочешь – щелкай и запускай работу клапана баллона с дыхательной смесью. После первых двух Кругов оно как раз требуется. Рыжий туман не терпит баловства. Чуть прозевал, дохнул через респиратор просто воздуха, и амба. Был-был, а тут сразу помер.

Баллон редкий, отдельно оплаченный моей не-благоверной любительницей экстремального туризма и сафари. Больше всего смахивает на черепаший панцирь, сплющенный по краям и с выступающими ребрами жесткости на самой спине. У меня так два сдвоенных баллона, и ни фига мне Сдобный не рассказывал про такую новинку.

Тоже мне друг-бродяга. Взял и подсуетил знатную вещь этой вот милахе. Хотя чего тут, мне пришлось изображать восторг от его заботы по отношению к супруге. Одна такая вещь, так все ей, моей ненаглядной. А сколько он стоил… жадина-жаба внутри квакала даже сейчас, спустя больше десяти часов после покупки.

Но, как известно, жадность фраера погубит, так что не стоит переживать.

Оружие, кроме модернизированного 12-го АК с электронным блоком прицелов, Мара выбрала правильное и скромное. Старый добрый «Грач» и с пяток магазинов к нему. Гранат оказалось немного, штук шесть. Пара ножей, тоже обычных, рабочих, как говорится.

Рюкзачок и карманы-подсумки навесного комплекса моя любительница повоевать наглухо набила патронами в пачках и магазинах. Сложно не оценить такую хозяйственную предусмотрительность. Особенно когда понимаешь – чем дева-воительница занималась. А она, вот ведь, на самом деле воевала. Ну, кто еще решит тянуть на себя килограммы патронов, как не человек, попадавший во время боя в режим «апатроновбольшенет»?

Вот-вот, я полагаю точно так же.

Фляги, две штуки, пиндосовские пластиковые, на ноль-семь литра. Не женщина, а верблюд просто. Кэмел, как уже лет пятьдесят говорят про таких в армии.

– Зачем тебе подсумок? – Мара показала на большой подсумок РПК, что как раз подтягивала дополнительным ремешком к левому бедру.

– Карта, файеры, походная ложка с вилкой, маркер, два магазина. Удобная вещь.

– А для чего карта?

Профи, одно слово.

– Надеяться на КПК не стоит. Зона легко убьет всю электронику. Остается старый добрый компас и офицерская карта. У меня хорошая, перед самым Прорывом поступила в части. Ты свою береги, на ней метки ставить будем.

– То есть – раз, и электроника умерла?

– Легко.

– Зачем брать с собой столько батареек?

– Может и не умереть. Чаще всего не умирает.

Ничего не сказала, только фыркнула.

– Посидеть полагается.

И в этот раз ничего не ответила. На глазах исправляется.

Ну, даже в том самом клевом сериале со страусом и Хемулем показывали всякое. К примеру, многие сталкеры бродили только с противогазами или даже респираторами и в обычном камуфляже. Так и у нас то же самое. В первом Кольце.

Что, если вдуматься, самое главное в экипировке таких, как я, крутых ребят?.. Ну, ладно-ладно, просто крутых ребят.

Хороший ствол?

Не вопрос, это правильно. Казалось бы, откуда в таком месте потребность стрелять? Все живое должно вымереть. В войнушку здесь не поиграешь. Периметр же вроде как должны держать… типа того. Вот только фауна умирать не спешит, а внутри, чего уж, хватает всяких и всякого. Деньги, они ж… крутят людьми как хотят. И куда проще не ползать несколько дней по грязи, пыли, в темноте и паутине. Проще дождаться такого вот любителя поискать чего подороже и забрать, что с собой есть. Так что ствол должен быть хорошим. И основной, и запасной, и страшно-секретный. Но все же он не главное.

Защитная экипировка?

Да прямо в точку, да-да. Но, как всегда, есть «но», сами понимаете. Бронежилеты нашему брату как собаке пятая нога. Неудобно. Да и, чего там, порой толку от них как от козла молока. Шлем? Сгодится. Хоть даже велосипедный, чтобы череп не проломить ненароком. Армейский легкий? Ну да, сойдет. Полностью герметичные и защищенные скафандры «космонавтов» от МВД? Не видел их дальше первой трети Второго кольца, так-то. И что остается?

Новичкам и неудачникам – просто войсковая униформа, или охотничья, или туристическая. Парням посерьезнее, ну, даже типа меня, хороший годный комбез со вставками из керамики, бронепластика и схожих, весьма дорогих, материалов. И в шлем всякой электронной ерундовины – очень ничего. Особенно когда идешь глубже и дальше. Или по некоторым опасным окраинам, что вроде попадают под начало Второго кольца, ан… не все любят туда соваться. А уж совсем крутым мужикам, добирающимся в подземные катакомбы или подвалы «Эрмитажа», у-у-у, тут как раз подойдет что-то вроде бронескафандра. На фига, если войны нет? А вы выйдете против того же костоглода в обычном х/б? А здоровяк? То-то и оно, что лучше все же защититься. И вот казус – защита важна, но не главна.

Правильно собрать минимум поклажи? Верно. И поесть взять, и носки запасные, и батарейки, и…

* * *

Сокол прищурился, глядя в сторону блокпоста, присматривающего за «нашим» куском Периметра. Новиков, Новиков, никогда ты не поборешь жадность. Жадность вообще, если вдуматься, двигатель прогресса. Или регресса?

С поста несколько раз моргнули фонариком. Еле заметно, но мы увидели.

– Пошли, – Сокол отогнул кусок сетки ограждения, – быстро!

Пришлось идти первому. Новичка вперед пусть отморозки пускают. Даже если новичок смертельно опасен для твоей собственной жизни. Здесь удобно проходить. Ров, широкий и крутой, обрывался в заросшую наполовину траншею. Видно, рыли коммуникации к небольшой стройке и не успели. А уж специально саперные части, рывшие ров, так близко придвинули его к канаве или нет – кто знает?

Как бы то ни было, а траншея стала мостиком куда надо. Чудны дела твои, Господи, но за последние два дня здесь же лило и моросило. А тут, поди ж ты, под ногами шелестели сухие комочки падающей со склона земли. Как такое возможно? Как, как…

Это Зона. Вот и все. Здесь возможно и не такое.

Мара спустилась тихо, незаметно, профессионально. Хоть что-то хорошее. Звонко щелкнули соединяемые Соколом секции заграждения. Свое дело старики выполнили, подстраховали от патрулей и неожиданностей, прикрыли наши первые метры. Спасибо, дядьки, дальше сами с усами.

Выпендриваться не стоило, и метров пятьдесят, до остатков грузовика с бетономешалкой, ползли. Конечно, кто полз, а кто спокойно двигался среди густых сорняков по-над краем траншеи. Раздва в сторону блокпоста и грунтовки с возможными патрулями чихать хотела своей железой из-под хвоста. Фигурально, ясен пень.

А вот здесь сухости не оказалось и в помине. Сколько раз уже приходилось месить коленями-локтями эту грязь, а? Да просто до хрена раз. И все равно каждый новый – как первый. А уж до чего она здесь липкая, никак не передашь. Чавк-чавк, ш-ш-ш, тянется соплями, вцепившись в приклад АК, каким-то хитрым макаром накрутив склизкой травы на локоть. Твою мать… до чего ж мерзко. Каждый раз мерзко, постоянно, до одури.

Что там Мара? Ползет, сопит, забрало матово смотрит на меня. Видать, кроет матом за задержку. Ничего-ничего, милая, терпи. Здесь командовать не тебе. И условия ставить – тоже.

От Периметра надо уходить быстро. Без всяких темпов вальса. Здесь шуток не будет. Если только на отдыхе. Ну или перед лютой смертью. Хватит, поржали, и будет.

На блокпостах, пусть и не на всех, пропускают охотно. За мзду почти любой это сделает. Им за державу не обидно, не те люди, не то время. Это, кстати, опасно. Никто не знает наверняка, если уж честно, объявлена новая охота на нашего брата или нет. А объявляют ее регулярно. Как только при проверке залетит какой-то местный князь-воевода, так и давай шмалять по любой прямоходящей фигуре в Зоне. Да и не прямоходящей тоже.

Так что лучше все же драть отсюда как можно быстрее. Стоп… не надо торопиться.

Причина остановки, замеченная просто чудом, мягко катила в сторону нашей «калитки». Стоило ожидать, разве что не так быстро. У Сокола в КПК вбит немного другой график патрулей. И «Барса», крадущегося по грунтовке у Периметра, приятной неожиданностью не назовешь. Даже при желании. А такого ни у кого из присутствующих не наблюдалось.

«Барсы», шестиколесные внедорожники, защищенные новейшей композитной броней, с ребристыми широкими покрышками, наполненными в дополнительной прослойке вязкой самоклеющейся дрянью, еще те подарки для бродяг. И черт бы с их вооружением. Ну, башня со спаренной авиационной пушкой и старым добрым «Кордом». Да, орудия и сам механизм полностью автоматизированы. А если герою, защищающему Периметр, вкрячит повоевать, то есть бронированная капсула с «печенькой» на самой макушке машины. Калибр, конечно, вещь важная. Но опасность «Барсов» не совсем в нем.

Вон опасность – по нескольким выступам корпуса и на самой башне. Самая настоящая, вот и лежи мордой в желтую грязь, перемешанную с гниющей травой и прочим дерьмом. Мара девушка понятливая, но сейчас пришлось надавить ногой на шлем, вдавив ее вниз. И радоваться этому мне совершенно не хотелось. Не с чего.

ПСВП-3, прибор слежения всепогодный. Он же «чертовы зенки». Дрянь, смотрящая шестью камерами с датчиками почти во все стороны. Спрятанные за выдающимися углами брони и прикрытые светлым пластиком полушария. В скольких там диапазонах они работают? Да во всех инфра и ультра, как брехал Дикой. Проверять выпало один раз. Когда решился выйти из Зоны ночью. Потом скакал как заяц по развалинам дачного поселка. Ну а как еще, если «Барс» лупит со всех калибров?

А на самой башне, хрена лысого не заметишь, торчат выпуклые темные прямоугольники. «Ушки на макушке». Да только они не просто что-то там прослушивают, нет. Сдается мне, что тут что-то вроде сонара. Посылают себе пучки лучей и ждут их отражения. В общем, серьезно все.

Спасало только малое количество «Барсов» и их стоимость. Нет-нет да и влупляли по машинам из пары-тройки стволов какие-нибудь отморозки. А бибики-то дорогие, потому и редкие. Так что экипажи, как правило, заметив сталкеров количеством более двух, могли и закрыть глаза. Хотя и не все.

Экипаж «тройки» постоянно рисовал на башне черепок за черепком. Эсэсовцы, мать их. Незаконные проникновения в Зону пресекались насовсем, если за дело брались «троичники». А уж кто сейчас катил по грунтовке, заметить не сумел. Не до того было, нырял хайлом в грязь и прикидывался валенком, что лежит и не отсвечивает. Ну и, да, когда «Барс» рядом, не стоит переговариваться по встроенным голосовым коммуникаторам.

Вот и оставалось лежать, любоваться тремя здоровенными мирмиками, тащившими в свою крепость немалых размеров крысу. Мирмики? Муравьями язык не повернется назвать. Больно уж здоровущие. С мизинец где-то величиной. Хотя, скажу честно, слыша за сеткой тихо пыхтящий двигатель, готов любоваться ими хоть целый час. Лишь бы экипажу не приспичило торчать здесь.

Пронесло. Пыхтение движка начало сдвигаться дальше, к блокпосту. Но отлепиться от желтоватой жижи получилось только минут через десять. Для верности этого даже маловато. Но что поделаешь? Вообще так-то в Зоне привыкаешь к ожиданию и терпению. Если в обычном мире спешка хороша при ловле блох, то Зона спешку вообще не прощает.

– Еще раз так сделаешь, не предупредив… – забухтела Мара. – Я тебе…

– Сломаешь чего-нибудь?

Она чего-то там прошипела, но заткнулась. И слава яйцам. Не хватало еще ее ворчание слушать. Ничего, пусть привыкает. Еще не такое достанется, сдается мне. Это точно.

Что-то вокруг неспокойно. Что-то тянет изнутри, заставляет адреналин взрываться холодной шрапнелью в животе, растекаться по всему телу. Что-то неладно. Очень неспокойно.

Сбросив вниз капельки вновь зарядившей мороси, на бруствере возникла Раздва. Любопытная мордочка покачалась из стороны в сторону, усы задорно топорщились. Моя девочка явно что-то нашла. И это «что-то» не особо хорошее. Уж выражения этой пушистой морды давно знакомы. Неужели сразу в Первом кольце начнется сегодня?

Покрутил пальцем, заставив Мару насторожиться и поднять ствол. Ну да, порой оружие здесь необходимо на первой же сотне метров. Не стоит удивляться, дорогая. Показал задержку в полминуты и двинулся вперед. Плюнув, решил добраться на полусогнутых. Спину, из-за жесть-травы по краям траншеи, не видно. А голова? Да нет снайпера на этом блокпосту. Да и не нужен ему мертвый сталкер. Что толку от мертвого, только идущего в Зону? То-то и оно, что никакого.

До бетономешалки оставалось метров пять. Всего пять метров, заросших черт его знает чем и простреливаемых из-за любого местного укрытия. Но не стоять же на месте и ждать с моря погоды? Вот-вот, такого же мнения стоило придерживаться.

Раздва, юркнув между раздвигающейся густой травой, тут же оказалась рядом. Привстала на задние лапки, уперлась передними мне в колено. Так… девчонка, а ты ж не особо переживаешь. Просто показываешь, что не все впереди хорошо. Угу, присмотримся.

Вон оно чего… все ясно.

До бетономешалки перебежал, прыжком махнув через навеки покрытую серыми ноздреватыми соплями железяку. Приземлился, оглядываясь и высматривая цель. А ее-то и не оказалось. Мара перепрыгнула с другой стороны. И, судя по звуку, приземлилась на что-то мягкое. И постучала по гулко отдавшемуся эхом металлу. Ну да. Теперь все на своих местах. Включая погибшего бродягу. Носки его ботинок я заметил, вставая и идя к нему.

Здравствуй, Зона. Вот я и вернулся. И ты, старая тварь, встретила меня излюбленным блюдом. Дохлым сталкером а-ля ирокез, пойманный гуронами. Или какими еще делаварами.

Мара провела пальцами по алой голове, смотрящей в землю. Несколько липких красных нитей потянулись за тканью перчатки. Бродяга даже не вздрогнул. Все же мертвый. Некрасиво, но порадовался. Представлять, как он мучился и как ему было больно, мне даже не хотелось.

– Кто может снять скальп здесь, в Зоне, в середине двадцать первого века? – Мара посмотрела на меня. Или не на меня, через пластик забрала особо не рассмотришь. – Хэт?

– Мой друг…

– …?!

– Мой заклятый друг Блед. И он где-то рядом.

Глава 4. Здесь, на нехоженых дорожках

Во всем виноват только ты сам…

Песни Койота

Блед… Стоит только вслушаться в то, как звучит. И ведь не смешно. Ни капли.

…и призрачный конь Блед… чего-то там. «Цвета зла», Шарль Бодлер. Хотя, если честь по чести, не уверен в том, что Блед читывал французского поэта. Разве что песню слышал, исполненную более полувека назад Крупновым со товарищи. Вот в это готов поверить. Да то и не суть, откуда у него такое прозвище.

Блед. Это хреново. Очень даже хреново. И без того сложная задача становится все тяжелее. Не зря здесь бродяга без скальпа. Знак, черная метка, мимо не пройдешь. И?.. Все просто, как водится. Блед тупо знает про меня в Зоне.

– Нас пасли.

Мара покосилась на меня.

– Уверен?

– Да. На пока не заданный вопрос – на кой ляд – отвечу просто. Из-за некоторых разногласий, возникавших довольно часто.

Разногласия… твою мать. В Зоне нет войны. В Зоне ствол нужен для предосторожности. Хотя стрелять здесь приходится частенько. Многие дуреют от возможности захапать что-то стоящее и потратить на такую перспективу не больше половины магазина. Многие считают себя круче вареных яиц. И многих потом никто не хоронит.

Ребят типа Бледа в Зоне хватает. Маздая на моей памяти никто не переплюнул по напористости, злобе и животной хитрости, но… кое в чем Блед очень близок к нашему непобежденному чемпиону игры без правил. Злости ему не занимать.

Почему он не стал брать нас с Марой тепленькими? Это, бл…дь, кодекс чести охотника. Бред? Еще какой. Но он по нему живет. Мол, надо давать возможность противнику идти своей дорогой, зарабатывая баллы, и все такое. И брать его всего такого крутого, когда не ждет. Так интереснее, понимаете?

Как это… ну, серия моих любимых ретробоевиков. А, точно. «Хищники» там и все такое. Вот Блед – он что-то вроде. В смысле – «Хищника». Разве что вместо всяких наворотов у него его банда. Блед и его четверка. Бледная пятерка, ага. К слову, пятерка эта на самом деле крута до неприличия. Состав почти не меняется.

Да нет, честным ремеслом они промышляют, да так, что мама не горюй. Даже завидки берут, как представишь, сколько ребятки вытащили из Центра. Вот только дорогу им перейти, это… это как приколотить яйца к железнодорожной шпале и ждать, что из-за тебя поезд остановится. Так же глупо и так же смертельно. Да нет, полноте, не нагоняю страха. Говорю как есть. И будь выбор, так развернулся бы и пошел назад. И не потому, что трус. А потому что это глупо – идти против слаженной пятерки с компаньоном, которую опасаешься, и хорьком-переростком.

Почему нет выбора? Потому что это Зона. И в ней, бывает же такое, порой творится совершенно небывалое раньше. От чего нам сейчас предстоит драпать. Да так, что ой-ей-ей просто. В данном случае это военные. Стандартная «десятка». И чего они здесь забыли? Или кого? Твою мать…

– Это жетон? – Мара вытащила из-за воротника оскальпированного металлическую цацку. – Охренеть.

– Не то слово, дорогая, давай-ка драпать, пока у нас с тобой не начали искать ножик, срезавший его, полагаю, замечательную прическу.

Раздва, как ни странно, оказалась со мной полностью согласна. Пушистый хвост этой заразы уже мелькал впереди, где тропка, видневшаяся посреди каждодневно прущей стахановскими методами жесть-травы. Спасибо, кстати, Зона, за такую флору. Следы заметать помогает – только в путь. Ты по ней прошелся, а она тут же назад встала как ни в чем не бывало, и все такое. Хотя, надо признать, этакие милые проделки флоры крайне негуманно перехеривают исчадия фауны.

Насрать на Бледа, уж он-то точно не будет ждать в засаде, когда у нас на хвосте военные. Не из благородства. Из-за безопасности. Военные, когда валят кого-то из их ребят, сразу перестают адекватно воспринимать бродяг любого пошиба. А справиться с десятком осатаневших опытных волчар в тяжелых комплектах – это вам не в тапки накакать.

А перед нами, вот ведь дерьмо, только несколько вшивых непонятных хибар и пустошь. Отсюда и до самого Знака, до Стены, до Московской рогатки. Если уж прятаться, то там. Да вот беда, до Рогатки нам несподручно. Координаты, имевшиеся у Мары, вели точно в противоположную сторону. К границе Первого круга у Стеклянного поля и Парка. Хреново.

Придется двигаться перебежками, прикрываясь чем можно, и надеяться, что нас не заметили. А если и заметили, то поняли, что не имеем никакого отношения к парню со срезанной прической.

Раздва, порскнувшая вперед, неслась стрелой, потешно перебирая лапками. Хвост, чуть загнутый на кончике, задорно торчал вверх. Плохое место, трава по пояс, в такой можно и впереться во что-то. Если у вас, конечно, с собой нет живого детектора аномалий. Вот такого, вернее, такой, как моя подружка. Мой главный козырь двух десятков последних ходок. Говорят, за спиной честного бродягу Хэта уже начали называть Неуловимым Джо.

Раздва притормозила, свернув за несколько просевших и вросших в землю старых грузовиков. Пожарные «Уралы», явно во время Прорыва перевшие куда-то. Если судить по разбросанным костям и по ним же, кое-где мотавшимся по красно-облезшему металлу, удирали и вывозили людей. Сколько смогли. И уж если судить по красивым разводам, состоявшим из дыр разного диаметра, выбраться им почему-то не дали. Почему, почему… карантин же, ага.

Моя пушистая девчонка, замерев и сигнализируя задранным хвостом, топталась на месте, оборачиваясь мордочкой к топавшим людям. Да-да, милая, порой люди не умеют двигаться так быстро, как ты на своих крохотных лапках. Такие мы нелепые создания.

Из-за кормы ближайшего трухлявого динозавра получилось выглянуть, не опасаясь чего-то летального, направленного на мою персону. Елки-палки, аномалии. Хотя чего уж тут удивляться. Другое дело, что прямо за ними, к гадалке не ходи, притаился кто-то относительно серьезный.

Подсказка: на четырех мослах, тяжелый, в голову стрелять бесполезно. И не потому, что туповат, это есть. Потому как башка ороговевшая. И?.. Да-да, участник с позывным «Хэт» снова не ошибся. Это, мать его, костоглод.

Мару пришлось отправить за первый грузовик, прикрывавший нас от военных. Пусть посторожит, пока опытные серьезные мужчина и хорек решат – чего ж дальше?

Почему решил разобраться с проходом через аномалии, а не пошел дальше? Ну, я ж не дурней паровоза, в самом деле. А опыт не пропьешь. Итак, что у нас имеется на текущий момент?

Про оставленное позади не говорим. Глупо, да и мало ли, чего поминать лихо, пока оно тихо? Есть там вояки, да и хрен с ними. Нас волнуют совершенно другие вещи. Такие, к примеру, как довольно что-то бормочущий и пока еще не напрягшийся костоглод, затаившийся за аномалиями. Да и чего тут, аномалии меня беспокоят куда больше. Потому как уже ясно, что здесь у нас «подкова».

Чего такое «подкова»? Это когда по не особо ясным причинам все имеющиеся в округе гадостные ловушки, живые капканы и аномальные мины сдвигаются друг к другу. И выгибаются дугой. Той самой подковой.

Более того, если включить голову и сложить дважды два, то есть костоглода, плевать на нас хотевшего, и «подкову», искрящую, шкворчащую и поблескивающую вокруг механических дохлых мастодонтов, то вывод один. Буря идет. Самая обычная питерская непогода, превращенная искореженным пространством Зоны во что-то очень плохое. И нам от силы дается часа два на то, чтобы где-то заныкаться.

Ветер завыл сильнее, пробиваясь через капюшон комбинезона. Ходить в шлеме с первых метров? Как мне кажется, Хэт совершенно не давал повода думать о нем как о сказочном чудаке, так ведь? Чего тут шлем таскать, лишний раз рисковать хитрой инженерией и вообще? За шлем давно уплачено, да так, что кто другой за такие деньги купил бы целую тройку. И не в смысле, что белую, красную и синюю «Рябина Нова», а самую настоящую, из коренника и пристяжных. Породистых.

А если серьезно, то лишний раз все-таки шлем таскать не хочется. Хотя тут кому как. Лорд вон, и не вспомню, хаживал ли в чем тяжелом и защитном. Мол, лев к прыжку не готовится, крутой отставник защищается нападением. Бандана, разгрузочный жилет и никаких хитрых приблуд. Одно слово – старая школа, несгибаемые оловянные солдатики. Не то что мы, новое поколение.

Да и ладно, мне оно как-то пояс не оттягивает и на плечи не давит. Я лучше осторожнее буду и не напялю шлем сразу же за Периметром. Пусть себе висит сбоку, пристегнутый к поясу. Успеется взмокнуть под моим тактическим стариком. А гарнитура у него отстегивается, удобная штука. Вот как сейчас, чуть закрепил на шею, наушники завел за ушные раковины, ларингофон на груди присобачил – и полный порядок. Лишь бы военные ушли. А помехи для их сканеров… скоро сами собой появятся. Лишь бы нам с Марой не мешали эти помехи.

Ну, поработаем головой и интеллектом. И для начала присмотримся к окружающей обстановке. Оценим всю глубину угрозы и прикинем несколько вариантов, как ее миновать и какой путь потом определить.

Где мой верный и тоже открепляющийся наглазник с дальномером и визором? А вот он, прямо на лбу, заведенный резинкой на затылок и чуть оттягивающий кожу. Присмотримся… Ух, беда-то какая.

Беда уже заметно клубилась вдалеке. И добираться ей с час, не больше. Если не меньше. Беда кружила где-то над Заливом, чернела в самой глубине глубокого фиолетового неистовства, прорезаемого бликами огненно-рыжих, лимонно-зеленых пучков и паутин молний. Сиренево-розовые и мерцающие светляками огней Эльма краешки густо-чернильного монолита, шедшего с моря, добавляли инфернальности. Думаю, увидь такую хрень вне Зоны, мог бы и напрудонить в штаны от страха. А здесь, вот ведь, ничего так. Наплевать. Почти.

А, ну точно, чуть не пропустил. Буря и впрямь шла лютая. Как понять? Совсем не сложно, достаточно иметь в наличии немного опыта и хорошую оптику. И то, и другое вроде бы имелось в наличии.

Раздва, стоя рядом на задних лапках и упершись передними в защитный колпак фары, коротко тявкнула. Моя милая девчушка, кроме камуфляжа, полученного то ли от щедрот Зоны, то ли от прихоти военного ученого, обладала зачатками эмпатии. Чем-то, схожим с возможностями легендарного существа из старой доброй Зоны Че. Как его там… билетер, кондуктор? В общем, того существа, что пожирало сознание любого мыслящего и не особо существа в радиусе нескольких метров и подчиняло себе. Нет, не надо думать, что жизнедеятельность сталкера Хэта контролировалась пусть и поумневшим, но все же хорьком миловидной наружности. Не, моя девчонка порой пугала меня почти человеческим кашляющим смехом. Вот как сейчас, когда подумал про толику своего опыта.

Оглянулся на Мару и понял, что все вроде бы хорошо. Та даже ствол не подняла, чуть выглядывала, стоя на крыле «Урала», и следила за обстановкой. Это хорошо. Как бы ни стоило нам ускориться, спешка хороша при ловле блох, да-да.

Буря, вот что главное. И не только ее горделиво показываемая всем императорская корона, клубящаяся и плюющаяся электрическими ломаными рогами, полыхающая целыми столбами рыжего пламени, рушащегося вниз. Это все спецэффекты, хотя чаще всего и смертельные. Вот только в человека такие попадают крайне редко. Опасна эта сизо-золотая голубушка другим. Своим шлейфом, который, если его не разглядишь, окажется последним из увиденного.

Вон он, дорогой, лихо закручивается понизу. Да так, что и не поймешь – что это? А все просто. Это и не дождь, и не поднятые пыль, земля и мелкие камни. Это все вместе. Это вот где жесть, горный сель, создаваемый прямо у тебя на глазах и поднимающийся с земли, а не рвущийся вниз с крутых склонов.

Буря порождает чудовищ. Самые настоящие небольшие торнадо рождаются внутри ее сине-черного платья. Локальные скоростные воздушные воронки, винтом бьющие вниз, поднимающие в воздух сплошную стену всего, до чего дотянутся. И им навстречу, шипя и плюясь холодом и острыми льдистыми гранями, устремляются густые потоки ливня. Подхватывают поднятое своими ветреными братцами и перемешивают с собой, заплетаясь в сверкающие в этот момент зеркально-темные спирали и косы. И все это ползет вперед, перемалывая в своей жуткой жиже, сдирающей кожу, ткань, тонкий пластик не хуже шлифовального круга. И потом, подхватив ошалевшее и потерявшее низ, верх, голову с ногами, твердь под подошвами, само пространство и время, швыряют его, существо, ставшее доисторической испуганной обезьяной, вниз. Вбивают в текущую вместе с ними грязь, забрасывают густой жижей, заливают собственными потоками. Забивают глаза, уши, нос со ртом, тащат сколько-то метров, десятки, сотни, километры, бездыханное и почти умирающее тело и потом, сжалившись, оставляют. То, что смогло выжить. Едва дышащую котлету, покрытую коркой из одежды, спаявшейся в единый комок с разодранной кожей, мускулами, хрящами, сухожилиями и прочим ливером.

Да… так и есть. И вон он, шлейф, идет понизу. Буря громыхает и жадно рвется во все стороны. А там, снизу, обманчиво незаметный, идет он. То серый, то черный, то почти прозрачный. Заворачивающийся чудовищными штопорами, набухающий всасываемой землей и водой, рвущейся к своим туда, наверх. Водой, бегущей из подземных каналов, из бетонных казематов, из стальных труб, из восставших болот.

И мне очень сильно не хотелось оставаться здесь. Совершенно. Буря гнала перед собой ужас и ожидание смерти. Даже аномалии сжимались ближе друг к другу. И костоглод, чего уж там, скоро должен был сорваться и удрать к себе. В берлогу. А нам с Марой останется добраться до Парка. Да-да, до него. До выставки-салона продажи всяких разных машин, до сих пор торчащий под открытым небом в полукилометре отсюда. Организованный за пару недель до Прорыва фестиваль гибридов, вездеходов и всяких разных интересных колесных чудищ.

Оставалось только разобраться с «микроволновками», бодро искрящими во все стороны прозрачными и студенистыми лепешками. И, собственно, с так и не ушедшим костоглодом. Военные, судя по всему, ребята ушлые и опытные. Вряд ли они не заметили надвигающийся чернущий и жалящий молниями фронт. На их месте отступил бы к Периметру, не дожидаясь, пока гром грянет над головой. Ну и потом бы вернулся. Хотя, конечно, от возможных следов ничего и не останется.

– Они ушли.

Я чуть не подпрыгнул, когда Мара возникла сзади. Нормально… подготовка у девы-воительницы что надо.

– Хорошо. Куда ушли, назад?

– Вперед. К тем дальним строениям.

Однако ж дела. Что они так рвутся в Зону, хотелось бы знать.

– Возле того парня остановились, скорее всего переговаривали с кем-то.

– И?..

– Я же сказала, пошли дальше. А мы так и будем здесь торчать?

Нет, не будем. Костоглод все же решил свалить. Встал, торча коренастой раскорякой, водя широкой тупой мордой. Нюхает воздух, тварь, ищет чужие запахи. Хорошо, ветер к нам. Вон даже в стремительно надвигающейся тени заметно, как сжимаются сырые и раззявленные ноздри в кругах между щитками костяного намордника. Ненавижу тварей.

Костоглод, поводив подслеповатыми глазенками, рявкнул что-то, забормотал и потрусил вглубь, явно к своей норе или что там у него за берлогу.

– Идешь за мной. – Я повернулся к моей ненаглядной валькирии. – Осторожно, но быстро. Нам надо пройти где-то километр в ту сторону.

И ткнул пальцем в сторону Парка. Виднеющиеся макушки самых высоких колесных монстров торчали черными хребтами над котловиной.

Ветер расходился не на шутку. Гнул жесть-траву и редкий кустарник, кривой и черный, покрытый красными рубинами поздних ягод. Гонял по полулысой огромной пустоши всякий мусор, включающий даже какой-то узел из американского флага. Чем его запачкали – думать не хотелось. Ну, пора. Где там мои колечки с марлечками? А на кой они нам ляд, если вдуматься.

Раздва скользнула вниз, вытянувшись в тощую струнку, и нюхала розовым носиком воздух. Думаете, глупо? Не учите портовую шлюху, как за щеку брать, а зверя Зоны – как проходы искать. Раздва прирожденный нюхач и ищейка, что уж говорить про относительно спокойные аномальные ловушки, торчавшие все же не впритирку друг к другу.

Хорек осторожно двинулся вперед, явно прижимаясь к правой стороне «подковы». Нам оставалось только идти за ней, внимательно смотря вокруг, и ловить непонятное и странное.

«Микроволновки» жуть как хороши своим главным качеством: зарядом странного электричества. Свойств у него не особо много, но одно есть несомненное. Они отталкивают друг друга, порой доходя до потешных и страшноватых баталий. И потому сплошной линии из них никогда не существует. Хотя от того не особо легче. Это ж «микроволновки».

Торчат рядом, толкаются, шипят закипающими чайниками и потрескивают. Пшикают и брызгаются во все стороны синими дрожащими нитями разрядов. В сумерках, используя это качество, можно порой не опасаться и идти между ними. Хотя, чего уж, лучше этого не делать. Даже сейчас, когда до заката минимум часа два, опасно. Но не так, как в сумерках.

Смотрите, моя ненастоящая благоверная, как это делается. И повторяйте в точности до миллиметра, вдоха-выдоха и все такое. Ведь как у Раздва у нас не выйдет. Пушистая девчонка уже мелькала хвостом между первых искрящихся ловушек, плавно и красиво огибая их и двигаясь дальше.

«Микроволновки» дрянь редкостная. Черт его знает, как они действуют на самом деле, но…

Представьте себе сухопутную медузу. Такую, знаете, неорганическую и, казалось бы, без органов чувств, инстинктов и все такое. Представили? Да не фига у вас не выйдет, если вы не встретитесь с этими склизкими кусками желе странно-округлой формы, показательно медленно двигающимися по ломаному эллипсу. Особенно когда все вокруг дрожит и готовится принять удар безумия, закипающего на горизонте. Тут-то они неожиданно начинают чуть ли не прыгать лягушками, за две секунды преодолевая расстояние, на которое недавно у «микроволновки» уходила пара-тройка минут.

Раздва хорошо, она самой местной природой создана для быстрого лавирования между злющими искробойками. Не то что мы, прямоходящие и жуть какие притягательные для них индивидуумы.

Мара шла сзади, да так, что хотелось похвалить и поставить в дневник как минимум четверку. Даже четверку с плюсом. Ага, вот так, след в след. Осторожно, твою за ногу… или тебя за нее же и поймают.

Синяя ветвящаяся молния прошила воздух рядом с ее левой ногой. Еле слышно треснула статика, коротко чирикнули нитки берца. Зашипело несколько спрессованных намертво пакетов «О-Кей», вернее, их содержимое. Судя по запаху, кто-то носил с собой или хакарл из перегнившей акулы, или сюрстремминг из тухлых селедок. Или там просто была толстая кипа ни разу не стиранных носков. И чего эти пакеты тут забыли?!

Пришлось расставить ноги и вытянуть руку назад, смотрясь явно глупо и смешно. Только это все хрень собачья. Девчонка молодец, хоть и вцепилась в меня точно до синяков. Пойди не перепугайся, когда в первый раз в тебя целится самая настоящая ловушка Зоны. Тут есть у тебя яйца, нет, роли не играет.

– Нормально?

Оглядываться я не мог, следя и за хвостом замершей Раздва, уверенно ведущей нас новым курсом, и за несколькими аномалиями, весело щелкающими разрядами, как кнутами, и ползущими к нам…

– Да!

Вдох-выдох, вдох-выдох, сам таким был… дыхание восстановила? Хорошо, двигаем, епта.

Жесть-трава сейчас играла плохую службу. Недавно только прятала наши следы, а сейчас, волнуемая все сильнее накатывающим ветром и волнами энергии, прущими от «микроволновок», густющая высокая поросль мешала. Путалась под ногами, обхватывала жесткими лохмами ботинки, цепляла голени, чуть закручиваясь при касании. Мелкие-мелкие зубчики по всей длине ей сейчас как раз впору. Цоп!.. и узкая острая серо-желтая мутировавшая осока уже намертво прицепилась у самого колена. А оно нам надо? Да шиш там.

Сбоку треснуло особенно сильно, и, сплетясь в один тугой жгут, целых три разряда подпалили траву слева. Ты смотри, чего творится, редко такое встретишь. Аномалии словно взбесились, плевали друг в друга разрядами, старательно подползая ближе. Еще немного, и, мало ли, нам выпадет увидеть редчайшую дугу, образованную несколькими дуэлирующими электроубивалками.

Раздва коротко тявкнула, озабоченно поводя пятнышком носика. Да-да, милая, мы идем, идем уже… Фух, что-то как-то тяжело получается. А еще и это черное грохочущее дерьмо на горизонте, ставшее совсем близким. Сдается мне, что футболку вечерком надо будет поменять. Благо, взял запасную, как чувствовал. Потому как сходить в душ выпало второй раз за день. Разве что лейкой служил я сам, а вместо тугих водяных струй по спине густо бежал пот.

Рванул ногу, выдирая жесть-траву с корнями, шагнул к Раздва, таща с собой на буксире Мару. Странно молчавшую, к слову. Пришлось оглядываться. И поражаться.

Она все же не каменная, хотя и корчила из себя супервумен. Испугалась, это точно. Вон лоб и скулы аж выцвели, побелев до состояния творога.

– Хэт, меня зацепило.

– Да ну… ты бы сейчас не шла.

– Чуточку… наверное… посмотри, левая нога… пожалуйста…

Ну, посмотрел. Твою, пусть и вполне красивую мускулистую, ногу! Ее и впрямь зацепило. Прожгло комбинезон, подпалив икру. Хорошо, сразу же и прижгло. Крови нет, зато вон синевато-багровый шрам, толстый, со шнурок от ботинка.

– Нога отнялась?

– Слушается, но плохо.

– Терпи. А то помрем. Или ты помрешь, а мне что-то не хочется из-за тебя тоже дохнуть.

Она кивнула, не ответив. И даже не потянулась к стволу. Это хорошо… пока, думаю. Шок, чего ж еще-то. Скоро, точно вам говорю, подтянет к себе ствол и будет только и ждать момента, чтобы влепить мне пулю в затылок. Ну, чтобы наверняка.

– Обопрись на плечо. И пошли.

Раздва тявкнула сильнее. Засвистела, поднявшись на задние лапки и раскачиваясь. Раскачивалась она в сторону ворочавшейся и громыхающей синевы с золотой каймой. Да, милая, ты права. Но не бросать же ее? Бросить? Нет, так как-то не этично. Не по-рыцарски, одним словом. И не спорь со мной, мешок блохастый.

Мара шла тяжело, подволакивала пробитую разрядом ногу. Невесело как-то началось и без того не самое веселое хождение в Зону. Это, казалось бы, нехорошо, да. Только вот ведь какая петрушка… не всегда отличный задел дает такой же результат. А уж здесь, где все перевернуто с ног на голову, зачастую как раз наоборот. Но нам бы сейчас из «подковы» выбраться.

А, понятно, что задумала моя пушистая подруга. Полуокружность, трескучую и шевелящуюся, чуть разрывало ближе к нашему краю. То ли там «микроволновок» оказалось меньше, то ли были они слабее, хрен пойми да разбери. Но Раздва сразу уловила небольшой и относительно свободный проход между склизко перекатывающимися бурдюками, страстно желающими нас поджарить.

И туда-то хвостатая так радостно и топала.

Воздух вокруг густел, начав пропитываться сыростью, идущей к нам от Залива. Буря рокотала в вышине, где-то далеко вверху, заливая своими адскими чернилами густой серый брезент, низко растянутый над городом святого Петра. Грохотала, ворочалась, рычала по-медвежьи, выпуская то ли старших сестер, то ли вообще мам-пап мерзких синих искрящихся змей, плюющихся в меня с Марой со всех сторон.

Сильно и отчетливо пахло озоном. Как-то… чересчур банально и драматично. Так, как должно, наверное, когда вокруг голимая поляна ползучих аномальных ловушек, страстно желающих поджарить двух людишек. И немного пахло подпаливаемой травой. Будь здесь степной ковыль, в это время года уже высохший, полыхнуло бы. Точно вам говорю, занялось сразу, несмотря на жуткую сырость и начавшую добираться сюда морось.

Густо тянуло плавящейся изоляцией откуда-то со стороны Парка. Странного тут ничего нет. Любая аномалия, что разрывающийся «фейерверк», что радостно полыхающая тремя тысячами градусов «бенгалка», все они тянутся к большому скоплению металла. А уж в Парке, с его высокими и длинными великанами, обладателями разных типов двигателей и шасси, металла хоть одним местом ешь. Так что вспыхивало там постоянно, раз в месяц стабильно уничтожая очередное произведение инженерного гения.

Мара пошла чуть медленнее, явственно проседая на больную ногу. Вколоть обезболивающее? Нет, не сейчас. Вколи что серьезнее, и поплывет. А надо, чтобы соображала. Беда, бл…дь, вообще, и фантасмагория в частности. Ну, скажите, чего тащу девку, что может меня кончить на выходе к Периметру, а? Не знаете… то-то. Хотя я и сам-то ни хрена не понимаю всей этой жесточайшей байды.

Раздва, торжественно пискнув, метнулась вперед уж очень быстро, разом одолев несколько метров, и остановилась. Встала на свой дурацкий сусличий манер и закивала головой. Мол, поднажмите, дурашки, вот она, жизнь и свобода. Да-да, это верно. Ща поднажмем.

Сбоку заискрилось, и мне пришлось практически повиснуть в воздухе, раскачиваясь на носках и по-страусиному вытянув шею. Да еще и оскалившись, шумно дыша. Ну, вышло так, чего уж. Не до геройски-картинных или зверско-брутальных рож, не на фотосессии. Поди-ка поболтайся вот так, когда у тебя на одном плече, странно обмякнув, висит дева. Да такая, что с ног до головы, аки новогодняя елка, увешана всякими тяжелыми цацками.

А чего застрял в геометрически и анатомически странной позе? Хм-м-м…

Дугу, сплетенную из синих и голубых жгутов, стреляющих вверх и вбок, все же сподобился увидеть. Наконец-то, так сказать. «Микроволновок» тут скопилось, на самом разрыве «подковы», штук пять-шесть. И они, поди поверь в неразумность аномальных ловушек, объединились, старательно стегая в меня и Мару грозно шипящей электродугой.

Ш-ш-ш-их-х… дуга прошлась прямо у меня под носом. Твою мать…

Ш-ш-ш-их-х… и еще раз. Гребаная жизнь…

Ш-ш-ш-их-х… дуга хлестнула чуть ли не по ногам… Пипец, приплыли…

Сзади, ворча, хрустя и потрескивая, продолжало смыкаться, наползая друг на друга и отталкиваясь, совершенно мертвое «микроволновочное» поле. Там, где минуту назад, хрипя легкими и загребая землю, прошел я сам, сейчас не смог бы прокатить и усиленный саперный танк «Еж». А они в Зону хоть изредка, да забирались, чаще всего плюя на большинство местных подводных камней. Балакали, им даже мурены по плечу, если что. Но сейчас… сейчас я не рискнул бы катиться на «ежике» по полянке, оставленной позади. Такое мне встречалось ред… да, блин, чего врать? Не встречалось мне такого раньше.

Ветер рвал воздух, заставляя их отклоняться. Но они не сдавались. Вместо редких и хлестких плетей, разрезающих его синими ударами, сейчас позади царил ад. Адова сине-голубая паутина скрещивающихся, потрескивающих и бьющих во все стороны здоровенными ярко-белыми кузнечиками-искрами электрожгутов. Мы с вами в полной заднице, так бы, думаю, сказал бы тот самый страус. Хотя, конечно, кто его знает?

Дуга передо мной зашипела. Поднялась, сухо стреляя разрядами, волнуясь и почему-то гудя. Выросла еще на пару десятков сантиметров вверх, щелкнула и… чуть опала. Как-то, ну да, как-то обманчиво устало. Как я сам порой, лежа где-то за обломками кирпича, набираюсь сил, чтобы покарать каких-нибудь жадных стервецов, решивших зажать удачливого сталкера. И раз так, то… совершенно не стоит тратить времени на глупое ожидание полного успокоения дуги.

Догадка оказалась верной. Совершенно.

Стоило мне с моей еле двигающейся живой поклажей пройти пару метров до Раздва, как «микроволновки» атаковали. Да так, что еле успел сигануть рыбкой в сторону кустов, пыхтя и вспоминая маму, Господа Саваофа и даже чертова Ктулху. Но успел. И сам долететь, и Мару бросить вперед, как шар для боулинга.

И, приземлившись на локти, покосился назад. И, поняв, что это глупо, показал «подкове» свой совершенно высохший язык. Да-да, совсем по-детски. И мне наплевать. Потому как жив, и это просто озвездительно.

Раздва подпрыгнула на месте и завопила раскатисто и звонко. Было с чего. Зону не проведешь, когда ей хочется поиграть. Кусты хрустнули, разошлись, сбрасывая уже заметную жемчужную накидку из скопившейся преддождевой влаги. И, совершенно не скрываясь, и даже наоборот, радостно ухая, прямо на меня полетел костоглод. Тот самый, что уходил.

Широкая и мускулистая, быстрая, несмотря на габариты… ведь ростом выше моего живота, тварь. Вытянутая угловатая башка с окостеневшими наростами по всей морде и на мощном, наковальней выпирающем лбу. У костоглода редкие крупные зубы удивительной прочности. Ими эта сволочь перемалывает хоть кости, хотя хрящи, хоть жир, добираясь до самого любимого продукта. До костного мозга. Тут мутант пользуется языком, удивительно тонким и длинным для его богопротивной обезьяно-бульдожьей хари.

А способ нападения у него вполне простой. Атаковать живым реактивным снарядом, ударяя жуткой твердости плечами или окостеневшей кувалдой головы, ломая любые кости ниже пупка, дробя их, разбрызгивая внутри осколки и разрывая силой удара внутренности. У редких бродяг, найденных относительно целыми после таких нападений, брюшина представляет собой мерзкий багрово-сизый кисель из крови, осколков таза, размолотой печени, разодранных и лопнувших кишок и, само собой, их содержимого. Откуда знаю?

Из брошюры «Начинающему сталкеру», ясен перец. В аккурат из главы «Стандартные повреждения человеческого организма после нападения не гуманоидных созданий Зоны»… Да вы смеетесь, что ли?!

Костоглод, глухо и лихорадочно хрюкая дыханием, несся прямо на меня. Дальние расстояния не для них, это верно. А вот спуртануть в таком-то спринте, где до врага чуть больше ста метров, – эт они запросто. И частенько оно срабатывает, да так, что мама не горюй. Особенно когда объект такого тарана, точь-в-точь как сейчас крутой сталкер Хэт, стоит почти раком на четырех мослах и переводит дух. И что тут успеешь?

А я вам скажу. Немного, но хотя бы что-то. Быстро откатиться в сторону, исполнив дико больной акробатический то ли батман, то ли тулуп с места, перевернувшись через плечо. Повезло. Даже не задело, когда живое и яростно рыкнувшее ядро пролетело мимо. Обдало потоком жуткой вони, сплетенной из ила, подхваченного костоглодом на Болоте, постоянно нарастающей коркой засыхающей крови и прочей, не менее ароматной вони. И у меня даже получилось развернуть в его сторону АК, попытавшись выстрелить.

Получилось не особо. В смысле, не особо хорошо. Зацепила всего одна пуля, выбив клок коротких черных волос с рыжиной на кончиках, росших на плече. Остальные, разбросав комочки влажной земли и раскидав пучки жесть-травы, вошли точно под ноги мутанта. Тот не заметил, даже поджал все свои четыре толстых ороговевших пальца на каждой лапе. Ну, понятно. Хотя они и мерзкие, выпукло блестящие желтым перламутром когтей и наростов поверху, они ж неотъемлемая часть его организма.

Костоглод рявкнул, разворачиваясь аки легкий разведывательный «ТОР», то есть «тягач общевойсковой (разведывательный)». При «тор»-образном развороте, как известно, эффект присутствия чудовищен. Гусеницы тягача вздымают в воздух не меньше полутонны чернозема за раз, раскидывая его аки последствия разрыва фугаса. Сколько взлетает песка или суглинка… даже и не знаю. Не видел. Вот как-то так и что-то подобное продемонстрировал костоглод, ошарашенный моим сопротивлением.

И сразу же рванул ко мне, скакнув боком и постаравшись ляснуть меня своей тарано-башкой. Почти получилось. Только почти – не считается. Совсем. То есть полностью.

Хотя мой собственный трюк оказался еще глупее. Не нашлось в арсенале крутого сталкера Хэта, должного валить тупых костоглодов пинками и щелбанами, ничего против такого приема. Кроме прыжка через тварь, упершись руками в его весьма крепкую спину. К моему счастью, ороговевших кусков на спине не так и много. В отличие от жесткой шерсти, торчащей колючей проволокой по хребтине. Но на всякую острую дрянь у нормального сталкера найдутся штурмовые перчатки. А я вроде как сталкер вполне из нормальных.

В общем, цирк с конями и понями. Жаль, мой «пони» вместо положенных ему умений писать радугой и нести всякую чушь пользуется только последним.

– Убю!!! – хрипнула совсем ошарашенная тварь. – Мудккблёёё!

Ага, убит. Убёт? Как правильно-то?

Костоглод, встав на дыбы, снова уткнулся в меня своими черными выпуклыми глазенками. Пули, выпущенные моим АК, ударили по панцирю на груди и шее. Сковырнули одну из блях, пустив твари чуть больше крови, и все. Потому как не бронебойные.

Костоглод рыкнул, чуть сдвинулся. Метра два между ним и мной. Всего два. А мускулы на сильных корявых лапах напряглись мгновенно, выдавая тот самый молниеносный бросок, что может стать для меня последним. Офигеть! Да как так-то, это ж, мать его ети, всего-то костоглод!!!

Шипение и бульканье, донесшиеся снизу, впору было издавать паровозному или пароходному котлу. Столько в нем слышалось ярости, силы и желания выплеснуть из себя море концентрированной энергии. Рядом не стой, поломает разлетевшимися осколками чугуна и стали, ага. Впору было бы испугаться… если бы не «но». Люто-ужасные звуки издавала всего-навсего Раздва. Раздва, вытянувшаяся сбоку в самую настоящую боевую колбасу. Раздва, переливающаяся всеми цветами солнечного спектра с доминированием алого и пламенно-оранжевого. Но Раздва, к моему сожалению, всего лишь пусть и большая, но девчонка хорька-радужки. И все.

Но костоглод даже остановился, разом чуть опав вздувшимися мышцами, заревел в ответ, растянув всю свою немалую пасть крайне мерзким и страшным образом. В ответ зашипело сильнее. Через крохотное мгновение, вместившееся в «сердце ударило, замерло и…», зашипело у него из пасти. И не просто зашипело. Зашкворчало, прыская злющими огненными змейками, воняя разом взявшейся плотью и подсвечиваемое красивейшим зеленым цветом. Мне оставалось только влепить на всякий случай очередь по лапам, подрубая и заставляя мутанта упасть. И потом, сев на задницу, несколько раз глубоко вдохнуть воздух. Хорошо, нервы крепкие и опыта хватает. Блевать от вида горевшего изнутри страшилища как-то не тянуло.

– Спасибо… – Я помахал Маре и поднял большой палец. – Уважаю, чё уж там.

– Всегда, – хрипнула Мара, отбрасывая картонный цилиндр от сигнальной ракеты. – Я чего-то испугалась, если честно. Его вообще пули не берут?

– Берут. Бронебойные. А я взял магазин с обычными.

– Так и подумала. Да, и прости, что не сообразила свои найти. Отключилась, по-моему. Пришлось импровизировать.

– Офигенная импровизация. Мне понравилась. Кебаб вышел отменный.

Мара сплюнула. Очень уж как-то побледнев.

– Готова идти дальше.

Это совсем хорошо. Буря ярилась. И до нас ей оставалось ровно минут на пять больше, чем нам до Парка. Такая вот хрень.

– Только поблюю. Ага?

Ага. Поблюй, родимая. Чего уж тут… воняет-то, Господи прости. Никак она костоглода до самых кишок прожгла своей импровизацией. Отворачиваюсь, отворачиваюсь.

* * *

Буря рокотала. Буря накрывала чернотой. Буря рождала внутри себя рогатые хищные молнии. Золотисто-ослепительные, ярящиеся расплавленным серебром, изгибаясь и громко треща, электрические копья били вниз. Полыхало несколько деревьев. Занялись развалины каких-то домов. Ветер, налетевший еще сильнее, только добавлял жути. Раздувал пламя, задирая его к бушующему небу, к его тьме, вспыхивающей ослепительно-ядерными белыми разрядами.

И нам с Марой на это было совсем не наплевать. До Парка мы добрались. И даже не с грехом пополам. А вполне быстро и останавливаясь всего раз. Искали обходной путь мимо шикарного разлившегося озерца с «чертовым киселем». Сами понимаете, что нашли.

И вот сейчас, лежа на небольшом бугорке у Парка, мне злилось. Да так, что хотелось полосовать очередями от бедра и закидывать обозримое пространство всеми имеющимися гранатами. Только это глупо… как минимум. Потому что боеприпасы надо экономить. А против орды Красных, шастающих взад-вперед на огромной асфальтированной площадке, заставленной чудо-техникой, шансов на два наших боекомплекта было, мягко говоря, не очень много.

Будь Красные спокойными, все, глядишь, обошлось бы. Но мутанты, выписывая по Парку замысловатые петли, явно такими не выглядели. Если не сказать наоборот. Перекореженные высохшие и скомканные остатки людей, пугающие своими уродствами, вели себя более чем возбужденно. Верещали, визжали, лупили друг друга, размахивали всем чем угодно, но смертоносным. А в их руках, поверьте, даже заржавевший дуршлаг становится оружием, по крутости и убойности схожим с булавой Ильи Ивановича Муромца. И Красные, вот прямо своим нажопупроблемёром чую, кого-то искали. Вернее, ищут. Целеустремленно и упорно. И нас с Марой и Раздва спасает ветер, дующий от них к этому вот бугру, и хороший камуфляж комбинезонов.

– Что делать? – Мара хмыкнула. Покосилась на молнию, рухнувшую куда-то в Парк. Там даже успели завопить, прежде чем порыв ветра притащил запах шашлыка.

– Спускаться, – буркнул я, – нам вон к той смешной дряни. Или страшной, кому как.

– Охренеть… это чего?

Чего, чего? Тепловоз, поставленный на колесную базу «Урагана». Один из нескольких вариантов чего-то там для чего-то там. В данном случае просто муляж. Без какого-либо двигателя. Зато, вот ведь, с относительно целым прорезиненным покрытием и несколькими антеннами, служащими громоотводами как раз в такие моменты. Экспериментальная установка, высящаяся практически надо всей выставкой. Если не считать несколько машин «БелАЗ» и совершенно футуристические военные образцы.

Вон тот аппарат, разделенный на два отсека, на восьми мостах, кто-то умный назвал «Крузером». Даже надпись нанес аэрозолем. И он, беда, занят кем-то из бродяг. Рассмотреть огонек, прыгающий внутри, можно только зная, куда смотреть. И стоявший рядом с ним чудовищный джаггернаут-убийца с милым и четким прозвищем «Жнец» тоже уже заселен на эту ночь. И даже «Кирасир», прижавшийся к его боку, занят. Прямо проклятие какое-то. Но я проклятию радовался.

Ведь нам надо просто пробираться к сухопутному локомотиву. Вот всегда было интересно: а есть хоть один рабочий экземпляр этого чудовища? Как там его? А, да. АСКВ-50, точно.

Атомоход сухопутный, колесный, вездеходный с транспортируемой атомной электростанцией мощностью 50 МВт, (сокращенно АСКВ-50) и бла-бла-бла. Дальнейшее развитие проектов передвижных атомных станций типа «Памир», а также ТЭС-3 и ТЭС-8. Помнится, Урфин отыскал из любопытства, в Сети, конечно, инсталляцию к этому проекту. Как там было…

Что, мол, представляет собой бронированный подвижный состав из десяти-двенадцати вагонов на колесно-гусеничном ходу. Интересно, как это?

Машина, изначально не военная, являлась действующим прототипом универсальной строительной машины с возможностью модернизации под военные нужды. Ага. Как с нашими ледоколами и мирными, еще советскими, боевыми тракторами на все жрущем двигателе, соосными винтами и комплектом вооружения, более подходящим эсминцу. Так и тут, та самая модернизация предусматривала, мать моя женщина, целую платформу с пушкой-гаубицей калибра сто эм-эм. Охренеть, дайте две. И, как будто оно мало, еще и две автоматические зенитные установки ЗУ-23–2. А вагоны, конечно, это ж мирный комбайн, могли оснащаться поворотными башнями со спаренными КПВТ и ПКТ. Фу, мне бы сейчас все это сюда. Интересно, а хоть один работающий экземпляр такого вот хтонического звездеца был? Есть?

Короче, вот нам туда. В локомотив на высоченных колесах. Потому как он не занят. Он наш, на троих. Урфина, Баркаса и мой. И сидеть там, как мои коллеги-конкуренты в остальных говномесах, не отсвечивать. Потому как…

Шарахнуло совсем рядом. В наш бугор. Мара замерла, явно не поняв случившегося. Да тут и так хватит. Когда прямо за тобой, рассвирепев от попаданий в молоко, Буря бьет на расстоянии метров в двадцать. Ух, скажу я вам, ощущения какие возникают. Прет тем самым озоном, чем-то пластиковым, зацепленным молнией и тут же сгоревшим. И сама земля под тобой аж подпрыгивает, дрожа и корчась от подлого удара сверху. Хорошо, что моя не-благоверная – женщина серьезная и опытная. Ну, глаза чуть на лоб не вылезли, и все. Даже не пискнула. А Раздва так вообще проигнорировала эдакую пакость со стороны Бури.

Я мотнул головой вниз, серьезно нахмурив брови и сделав рожу. Мол, милая, делай как я, и все такое. И пополз, если можно так сказать. По сырой жесть-траве получилось съехать вниз, плюхнувшись в канаву, идущую прямо вдоль всей асфальтированной площадки. Твою-то мать, срань Господня и Ктулху раздери, какая же тут мерзость!

Ползти на локтях и коленях в липкой черной дряни, воняющей ровно так же, как прет из сточной трубы ванны, когда там засор. Знаете же, да? Прет всем подряд, от разлагающихся застрявших волос с остриженными ногтями до случайно застрявшей и умершей смертью от голода мыши. Ну, с мышью перебор, конечно. А так вот снимешь такой забившийся сифон или уберешь заглушку, чтобы прочистить или хотя бы какую-то щелочь залить, и прямо… фу-у-у-у… Ну, вот в чем-то таком нам и пришлось ползти. Метров двадцать, до отвода в сторону. И порой замирать, когда между экземпляром старенькой «Арматы» и не пойми для чего втиснутым «Крокодилом» неожиданно оказывался жаждущий чьей-то крови и дико верещавший Красный.

Но все заканчивается. В смысле – ожидание Бури. Капли застучали по асфальту и зазвенели по металлу точно в момент, когда я протиснулся под днище локомотива. Помог влезть Маре и откинулся на колесо. Там, на открытых участках, дико верещали Красные, наконец-то понявшие своими сдохшими мозгами всю степень собственной глупости. Буря она такая, никого не жалеет.

– Полезли, – выдохнул, увидев первый ручеек, затекший под колеса, – нельзя сидеть.

Откинул люк, спрятанный так хитро, что не знаешь, так и не найдешь. Замер, слыша крики парочки Красных, обретавшихся рядом. Почуяли, сволочи, вон, замелькали еле заметные в темноте и ливне тонкие ноги в выступивших сосудах. Да и хрен на вас.

Довыпендривался. Арматурина, заточенная и мерзкая, чуть не воткнулась мне в глаз за секунду до того, как закрутил штурвал люка изнутри. Да и ладно. Теперь-то можно и отдохнуть.

Буря взялась серьезно. Хорошо, этот общий с Урфином и Баркасом схрон всегда закрыт. Да и защита у него серьезная. Отсидимся, отдохнем, дождемся утра. Ничего себе началась ходка, ага…

Мара, включив фонарик, осматривалась. Чего тут больно смотреть? Не «Хилтон». Несколько раскладушек, тонкие матрасики, допертые из-за Периметра. Белье, уж извините, не таскали. Спальников хватит. Нашли их в туристическом магазине, бракованные. Один не расстегивается, второй наоборот, и так далее. Как раз подошли. На нерасстегивающийся ложишься, расстегивающимся накрываешься, еще один под голову свернешь, и хорошо. Слаще снов не бывает, чем когда вот так, после сложноватого перехода. Так, где у нас здесь светильники с аккумуляторами? Вернее, как сказать, с аккумуляторами…

– Что это? – Мара села, тихо вздохнула. – А?

Да-да, так всегда. Все новички, увидев «малахиты», открывают рот и сидят в обалдении, пока не привыкнут. Редкий товар, штучный. И ходит в основном здесь. Там, километров за пять от Периметра, «малахит» умирает. Такая се ля ви одного из самых полезных и красивых артов Зоны.

Вытянутые и чуть заостренные кверху зеленовато-крапчатые яйца начинают светиться, если их воткнуть в гнездо из «проволоки». Именно «проволоки», а не проволоки. «Проволоку» следует тащить с Ленэнерго. Только тогда «малахит» светится. Проверено Рысью. А это, сами понимаете, знак качества. Меня Фукс научил. Незадолго до того, как гикнулся от мурен.

– Нравится?

– Угу. Здесь безопасно?

– Да. Все закрыто. Никто не пролезет. Буря тоже не пройдет. Последний Приют, елки-палки. А я его Элронд.

– Кто?

– Забудь. Давай ногу посмотрим.

Ну, чего сказать? Спасибо аномалии. Ловушка вроде и шандарахнула неслабо, но сама же и помогла. Вскрытое и сожженное ее ударом мясо тут же запеклось. Ну, противостолбнячную, витаминки и обезболивающее? А есть другие варианты? Думаю, что нет.

Мара смотрела в небольшую щель, забранную решеткой, на стыке стены и верхних пластин. Там красиво и угрюмо бушевали молнии. Свивались в клубки, пробиваясь даже сюда шипением змей. На уколы она отреагировала вяловатым матом, даже неинтересно слушать оказалось. Ладно, черт с ней. Умоталась Марья Моревна, бывает с непривычки в Зоне. И аномалии, и костоглод, и скальп этот чертов. Надо ей настроение поднять, что ли? Хотя и жаба душит. Но жаба жабой, а кавалергардом следует быть. Рядом с такой дамой-то.

Почему? Потому что само собой. Этому ответу лет уже очень много. Если серьезно, то дело в самом лучшем продукте для поднятия настроения. Вы про тяжело-спиртовое? Да ну вас. Речь-то о том, что донести в целом состоянии сложно, а умудриться не сожрать, пусть и не всегда, тяжело. А так как у нас тут есть, ну… скажем так, «холодильник», то там наверняка есть необходимое. Так, ну? Угадал. Это Урфина рук дело. Он у нас упертый поклонник белорусских фабрик.

Темный и горький шоколад «Спартак». Остатки роскоши красной империи, до сих пор так широко и не восстановленные. Это я про ГОСТы. Государственные стандарты качества. Сколько в шоколаде чего должно быть и почему только тогда он шоколад. А не сладкая до приторности глина, растекающаяся по рту и липнущая к зубам.

Настоящий шоколад не может быть дешевым. Во всяком случае, сейчас так точно. Раньше был, сейчас так… сладкая плитка. Ну да, со вкусом чего-то там. Хоть со вкусом соплей, как в старой сказке про пацана-волшебника. От шоколада мало чего осталось.

Казалось бы – да ну, как так? Да вот так. Настоящий шоколад дорог. Потому как натурален. И, это важно, он не просто сладок, вкусен и просто ай как порой приятен. Настоящий шоколад питателен. Настоящий шоколад легко и быстро усвояем. Настоящий шоколад входил в продуктовый припас полярников, подводников и просто крутых перцев в те времена, когда мир был немного меньше.

Настоящий шоколад не тает в руках. Это прерогатива молочного или, скорее, приторного месива коричневого цвета. С настоящим шоколадом надо помучиться, прежде чем он начнет подтаивать. И лучше всего к нему подходит горячий чай. Лучше без сахара. Хотя если хочется, то почему бы и нет.

Но, и это тоже важно, шоколад можно также приятно употребить и без чая. Просто, сильно хрустнув туго поддающейся плиткой, отломить неровный кусочек. Положить в рот и ждать. Дальше, знаете же, все произойдет как надо и само по себе. Когда подтает, на какой-то короткий миг вы просто забудете про все. Крохотное мгновение возвращения в детство. Закрыть глаза и просто наслаждаться. Впитывать вкус, катая по языку и нёбу потихоньку становящийся все меньше мягкий сладкий комок.

Да-да, мать его так, только настоящее, только живое. И настроение, и вера в себя запросто вернутся благодаря крохотному и безумно вкусному брусочку из какао-бобов, масла, сливок и сахара. Ну и если шоколад настоящий, хотя бы хорошего ванилина, а не очередного глутамата. Вот и Мара, если уж честно, полностью подтверждала версию о полезном воздействии на организм шоколада после стресса.

Более чем. Найденного мною куска шоколадки хватило ровно на столько, чтобы она вздохнула, легла на спальник и заснула. Вот и ладушки. Караулить глупо. Никто сюда не пролезет. Да и Раздва не даст за просто так пролезть в старый, но от того не ставший менее уютным кунг.

Дела прошлые-2

Вывеска подрагивала, скрипя в ритм ветру. А тот дул что-то совсем неприлично. Неимоверно издевательски дул сегодня ветер. С залива, судя по еле заметному запаху соли.

После Прорыва чаще всего несло не морем. Пахло остатками гари и трупами. Позже прибавились тяжелая гуща болот, сырость появившихся провалов в подземелья Питера. Ну и, чего уж там, временами остро и дразняще вклинивались сгоревший порох и железная сладость пролитой крови.

Самая окраина, казалось бы, ну-ну. Окажись рядом кто из военных, они бы нам показали «окраина».

Вообще, если уж честно, какого-то общего и понятного деления Зоны СПб нет. Да, ее ограничивает КАД. Ну и что? Обзывают ее владения все по-разному. Моя личная картография включала в себя Первый, Второй и Третий круги. И вот ведь, если накладывать на карту, то граница Третьего выпирала аж к самому Парголово. Почему?

Потому как не километрами едиными стоит мерять и делить Зону. Нет, понимать ее размеры можно – и нужно – совершенно иными формами измерения. Теми, что просто так на карту, электронную, пластиковую или бумажную, не нанесешь.

Количеством пройденных шагов – запросто. Шаги ж здесь, в Зоне, не такие, как за Периметром. Это там вы можете себе позволить идти прямо, налево или направо, да хотя назад приставным шагом. Не задумываясь и стараясь не наступить только в лужу или в собачье дерьмо. Зона такого не позволяет.

Прежде чем сделать шаг, особенно начиная со Второго круга, стоит проверить, взвесить, прикинуть… и только потом обойти опасное место. По-другому никак, если жизнь и здоровье дороги.

Вот, к примеру, сейчас… Ну, казалось бы, чего тут такого? Ничего, окраина города, не более. Метро «Пролетарская». Хотя кто знает, питерские могли ее называть и просто «Пролетаркой». Сейчас вообще модно сокращать все, что можно сократить. Ну, тяжело даже не языком, пальцами пошевелить, по клаве или сенсору пробежаться.

Круглая завалившаяся блямба станции, трамвайные пути с навсегда замершей пластиково-стеклянной гусеницей 631-го трамвая Усть-Катавского завода. Ретро, не трамвай. А ведь к моменту Прорыва был инновационным и модным, внедряемым к чемпионату мира по футболу. Я-то был маленьким, но помню, как хохотал отец, наблюдая нахмурившегося сурового и усатого дядьку на экране плазмы. Это сейчас, даже не копаясь в исторических сайтах, могу точно сказать: Бацъка истово негодовал из-за отказа белорусской «Метелице». Беда прям.

Так вот, чего это про трамвай-то? Да все просто. Как пример, смотрите.

Там, за Периметром, проще сказать: да тебе сто метров до метро. А здесь не так. Здесь мне и Урфину, пошедшему со мной компаньоном, надо: пройти десять шагов по прямой от трамвая к метро и потом еще десять на два часа. И остановиться, осмотреться. Невелика разница при разговоре, да уж. В реале разница велика.

Первое: трамвай аномальный. Почему? Здесь прошлась первая волна великой «серой слизи», спящей под Питером. Как это понять? Любое органическое соединение она пожирает, растворяет и включает в себя. От человека в лучшем случае остаются металлические пуговицы, клепки и молнии. Пластик «слизь» потребляет за милую душу. И от трамвайки, наполовину сделанного из пластика, должен остаться металл огрызка и битое крошево стекол. А вот шиш. Вон он, полностью целый.

Второе: почему надо осматриваться после десяти шагов? Потому что на гравии, оставшемся от асфальта после «слизи», навалена огромная куча металлических стоек, стенок, профилированных листов и прочей байды от всех киосков на пятачке. А это опасно. Само по себе оно же никак не появится, верно?

А какого ляда мы приперлись сюда на пару с Урфином? Ну, как вам сказать? По нормальным сталкерским надобностям. Найти, что плохо лежит, и убраться за Периметр, срубив бабла. Конкретно в данном случае нам надо на ту сторону. Во-о-он там, за второй линией трамвайных путей и за той самой грудой металлолома лежит наша цель. Или стоит? Наверное, стоит.

Дом номер двести двадцать семь по проспекту Обороны, корпус два. Квартира… ага, так и сказал. Мне эта инфа стоила немало в дойч-марках, между прочим. Другое дело, что оно того стоило. Если выгорит.

Многие ювелиры старой закалки не доверяют банкам. Или сейфам в арендуемых помещениях. Скажем так… сложно их не понять. И не стоит удивляться, что у кого-то из этой братии сейф есть дома. И именно такой милый малыш, «триста шестой» от «Кросны», ждал меня и негаданного напарника впереди. По этой причине и пришлось его брать. Урфина, в смысле. Тащить сейф – неудобно и опасно. Комбинации нет. Переть автоген – глупо. А вот использовать интересную газовую смесь, изобретенную ребятками Грека, – самое то. Черт его знает, что входило в ее состав, но способ действия мне нравился.

Самое главное в случае ее применения, как легко догадаться, найти отверстие для газа. Потом подключить гибкую металлическую трубку, открыть вентиль на баллоне и ждать. Только фишка тут такая… баллонов, на провсякий случай, следует тащить две штуки. Вот потому со мной и пошел Урфин.

А ветер, понимаешь, выл и скрипел плохо закрепленной вывеской. Этакой смешной вывеской, сделанной в стиле ретро: «Магазин №…» О как. И пахло морем, если не обманывали фильтры респиратора у маски. Чем там пахло Урфину, не знаю. Ему, судя по всему, пахло не так умиротворяюще, потому как ствол его АС так и рыскал во все стороны. Ну, он ветеран, года полтора здесь ходит, знает, когда может что-то пойти не так. Да и сообщение от Рыси на Стене говорило четко и ясно: на Обуховской пропали трое бродяг. А Рысь плохого не посоветует.

Это точно. Про Рысь знала даже такая зеленая сопля, как я.

– Хэт? – Урфин сдвинулся чуть вбок.

– А?

– У тебя с собой бронебойные есть?

А то, уважаемый ветеран, конечно, есть. Уже научили, что стоит брать с собой минимум один магазин. В смысле, если идешь во Второй круг. Про кого, про кого, а про здоровяков услышал раньше, чем мне рассказали про «калитки» в Зону.

– А, ты уже магазин поменял? Растешь, душок. Давай-ка иди первым. А я тебя прикрою.

Обижаться и качать права будем потом. Раз уж мне выпало найти адресок, то ведомый тут Урфин. Но спорить себе дороже. Мне этот сейф нужен позарез. Очень нужен. Пусть ветеран прикроет, не обломаюсь. Потом обломаю ему что-то, когда тяжело-спиртовое употреблять в «Борще с пампушками» станем. Или в недавно открывшейся «Солянке».

Ветер тонко взвыл, подняв пыль. Где прошла «серая слизь», пыли всегда предостаточно. Такая уж у нее особенность – оставлять после себя практически пустыню. Серо-белую городскую Сахару посреди Питера. Сальвадору Дали понравилось бы, зуб даю.

Не нравится мне вон тот кусок впереди. Очень не нравится. Что-то в нем не то. И воздух вроде не мерцает теплом. И не тянет странными запахами. И вообще кусок как кусок. Гравий от асфальта, бетонные прямоугольники бордюров, торчащие грязно-белыми зубами, отброшенный «слизью», прущей снизу, люк, ржавый и с еле заметными буквами. Даже не ГУП чего-то там времен первого Темнейшего. А вообще – ЖКХ города Ленинграда. Винтажная ржавая хрень, ага.

Надо же, «слизь» не добралась до двух деревьев у первого дома. Липы, что ли? Да откуда здесь липы-то? Среднестатистическое городское дерево, во-во. Помесь бульдога с носорогом, растущее, казалось, само по себе. И с моим любимым представителем фауны. С жирной черной каркалкой, задумчиво смотрящей прямо на меня. Твою-то мать. Ненавижу ворон.

КПК моргнул зеленой волной, прогнав пару крохотных волн перед собой. Мол, хозяин дорогой, нет тут опасностей. Прямо так и нет? Чего-то не верится, если честно. Где мои колечки?

Урфин молчал. Наушники передавали только его сосредоточенное сопение. Правильно. Ни один бродяга не станет мешать ведомому, прокладывающему путь. Если сталкер застрял на месте и старательно обнюхивает полянку с одуванчиками, значит, так надо. А то, делов-то, шагнул, а одуванчики обернулись псевдошершнями и схарчили тебя за просто так.

Колечко, затрепетав поднятой вверх марлей, шлепнулось в десяти шагах впереди. Второе легло чуть дальше. Третье приземлилось уже за двадцать от меня. И ничего. Никаких тебе непонятных возмущений, всплесков термальных волн, искр спрятавшихся «бенгалок», мгновенно проседающей гравийной воронки от «капкана». Ничего.

– Я иду.

– Давай.

Урфин за спиной чуть слышно лязгнул карабином ремня. Сместился вбок, чтобы, если что не так, не задеть меня. Копать-колотить, трогательно.

Ну, начнем, памятуя о Ктулху, глобальном потеплении и пупке Элен. Ктулху, конечно, вряд ли проснется, глобальное потепление не остановить, а вот пупок у Элен хорош. Ради возможности его увидеть мне даже стоит постараться вернуться. Хотя, конечно, это не главное.

Сколько раз вот так шагал вперед, даже живя за Периметром чуть больше полугода? Да раз двадцать, не меньше. И каждый раз – как в первый. Делаешь этот самый шаг, и стараясь поставить ногу уверенно, и одновременно не желая этого. Даже пальцы в ботинке сжимаются, чуть не превращая стельку в гармошку, потея и подрагивая. До того, мать его, это страшно.

Особенно если видел, что порой преподносит такой вот шаг. Когда, раскрываясь нелепо прекрасным рыжим цветком, поблескивающим огненными искрами, сжимается вокруг бедолаги «конфорка». Или, плеснув во все стороны красным, но совсем не борщом, гостеприимно приветствует бродягу-жадину затаившаяся и только вот-вот дрогнувшая в воздухе адова «микроволновка». Или сжимаешься за любой защитой, хотя бы и своим собственным рюкзаком, прячась от остатков товарища-компаньона и прочего содержимого «фейерверка», дождавшегося гостей.

Так что не надо судить строго Хэта, не любящего все вот эти первые шаги. Хэту есть что вспомнить и чего опасаться. Всех денег не заработать. А восстановленные куски тела, говорят, работают исправно. Даже самые сложные. Но один хрен, это протезы, а не твои любимые пальцы правой ноги, коленки или даже… Ну, вы поняли.

Первые три шага дались легко. Чуть хрустел гравий, и морем тянуло уж совсем неодолимо. Да знаю, знаю, что не может этого быть. После Прорыва залив пока так и не восстановился и не самоочистился до конца. И гнили в нем столько, что морем пахнуть не может. Но ведь хотелось верить, понимаете?

Так… четвертый, пя-я-я-тый… все в норме?

Да ни хрена. Не зря тут лежал металлолом. Это точно.

Чуть выше меня и пониже Урфина. Хотя в ширину такой же, как в высоту. Обтрепанные остатки фирменного комбинезона «Ленты» и трогательная, малыш же стесняется своей рожицы, ткань с дырками на криво-шишкастой голове. Отличается умом, сообразительностью и поразительной склонностью к импровизации. В смысле, любого доступного предмета в качестве оружия. И родственник здоровяку и Красным мутантам. И кто у нас эта прекрасная личность?

Верно. Амбал, мля. Сейчас выросший как из-под земли с куском стальной трубы и треугольником дорожного знака, приваренной к ней. Твою мать, а я только успел, что поднять ствол.

Ох ты ж… Венди, я умею летать! И ни хрена не Питер Пен.

Взмах пропустил, честно. Момент удара… тоже. Только и осталось наблюдать за собственными ногами, взлетевшими выше головы, трещиной на щитке забрала и приближающейся донельзя довольной, искрящей разрядами и перекатывающейся всеми цветами радуги «микроволновке». Не зря мне тут все не нравилось.

Глава 5. Алые острые кромки

Глядя вперед – не пропусти, что под носом…

Песни Койота

Утро в Зоне начинается одинаково. Ты, вот ведь, просыпаешься… под буйный шум из-за стены твоего укрытия. Ну или не особо буйный, но если за стеной тихо – жди беды. Не может в Зоне просто так стать тихо и спокойно. Либо вокруг кто-то перебил все возможное, либо приперся кто-то большой и страшный. Как правило, это одно и то же.

Меня разбудила Раздва. Да-да, чего-то там заворчала, ворочаясь у меня под боком, пискнула, скатившись на пол, и недовольно зафыркала. Вот такое, понимаешь, сложилось утро.

Птицы за окн… скорее, за бойницами, прикрытыми сейчас заслонками из стали, не чирикали и не свиристели. Каркать каркали. Как обычно, каждое утро Зоны начинается с этой нахальной переклички постоянной детали пейзажа. Наших, мать их, откормленных и аспидно-черных ворон. Не серых городских, а откуда-то налетевших черных-пречерных каркалок размером чуть ли не с гуся. Ну, насчет гуся приврал, чего там… но эти самые вороны куда как велики.

Вот сейчас там, на когда-то ровном покрытии Парка, велась массированная перекличка, мешающаяся явно с руганью и выяснением отношений. Как, по поводу чего? Насчет жратвы, чего тут непонятного. Дело ясное, как сферы «хрусталиков», редкие и ценные. Там, за бортом, после Бури, есть пара-тройка померших Красных. Вот за них сейчас и спор. Сложно не понять птичек-синичек, епта. Всем хочется есть.

И мне, собственно, тоже. Так… но сперва оглядимся.

Хотя, вернее, займемся тем, из-за чего утром первым делом вовсе не кофе. Собственным туалетом, елы-палы, уж не знаю, чего там кто думает. Пусть даже и думает в верную сторону. Тем более в нашем на троих адском локомотиве все предусмотрено. Хотя ковыряться, восстанавливая удобства, пришлось немало. Но оно того стоило. А воду, если правильно помню, мы притаранили сюда с помощью большущих канистр за несколько подходов. Жаль, не получится пополнить запас в емкости.

Оглядеться вышло минут через десять. И даже, во дела, бытовало в голове странное желание побриться. Но отпустило, и одумался. Нечего тратить те двести литров, что уже уменьшились на пяток. Не поверите, но когда стараешься экономить ее как следует, так умыться можно двумя пригоршнями.

Смотреть наружу следовало из кабины, куда и потопал. По дороге выяснилось, что Мара уже проснулась и, не расставаясь с оружием, рассматривает окружающий пейзаж.

– Тоскливо, – пробурчала валькирия, – даже тоскливее, чем вчера.

– Бывает и такое. Туалет вон там.

– Спасибо.

Спасибо… странное впечатление. Ведь от души сказала. Просто понимая, что в любом другом варианте утра ей, возможно, пришлось бы делать все дела со мной, топчущимся за ближайшим кустом и охраняющим ее. Ну и, чего уж там, наоборот. Не, ясное дело, что любой умный человек это поймет сам. Дело в другом.

Был у Мары опыт в таких походах. И, видать, не просто она тренированная злая сучка Маздая. А повоевать в наше-то время всегда есть где.

Ладно, чего у нас тут творится-то? Ох ты ж, экая тут икебана прямо перед носом. С непривычки можно и унитаз побежать пугать.

Скульптурная композиция состояла из двух Красных, скрученных небольшим тросом и аккуратно разделанных на составляющие, напоминая кукол-марионеток. Такая, понимаешь, креативная инсталляция, изображающая черт чего пойми. И торчала она прямо на просторной площадке, видимая явно не только мне. Кто-то из бродяг, засевших в том самом «Крузере» и стоящем подальше «Витязе», наверняка тоже любовались этой херней.

С чего матерому бродяге сыпать креативными выражениями? Да полноте, делов-то. Все из-за баб и желания произвести впечатление, не больше. Ладно, это ерунда.

Если со вчерашним казусом в виде снятого скальпа еще могли возникать вопросы, то… то вот здесь они отсутствовали. Полностью, то есть совершенно. Потому как, кто это сделал, становилось ясно сразу.

Красных любить невозможно. Жалеть их надо, ведь были они людьми, и не так давно. Но только на расстоянии – либо когда их не особо много, а патронов в достатке. Ненавидеть Красных глупо, и даже это под силу. Как бы глупо ни звучало такое утверждение от бродяги, в третью ходку чуть не сгинувшего именно из-за представителя их племени. Но – и это не особо нормально – некоторые их ненавидят. Так люто, что потом перед глазами возникает подобный, понимаешь, экзерсис.

Блед метит территорию подобно волколюдоеду. Хотя этих тварей ни разу не видел. Говорят, есть где-то со стороны Залива. А вот Бледа видел, пусть и не особо много. Мне хватило. И повадки его пришлось узнать. А как еще, если, пересекаясь, он всегда устроит на тебя, родимого, охоту?

Зачем ему это? Скальп тот, вот эта дрянь? Чтобы боялись. Только одного не понимаю: почему он не боится ни Бога, ни его противника?

– Ни черта себе, – присвистнула Мара, – экие у вас тут перформансы по утрам.

– Инсталляции.

– Что?

– Это скорее инсталляция.

– Охренеть ты культуровед.

– Уж как есть. Кушать будешь?

– Думаешь, без тебя паек не открою?

Надо думать, что моя улыбка была не просто ироничной. Она так и сочилась сарказмом и чувством собственного превосходства.

– Мне хочется тебя удивить.

– Чем ты меня, болезный, удивишь? Уровнем ай-кью или еще каким старым анекдотом?

– Вот поэтому ты и не замужем.

– Почему?

– Людей не любишь. А я тебя удивлю своими манерами, умением готовить самое мужское блюдо и хитрыми тайнами Зоны.

О, да у нее прямо удивление на лице. Типа: чего ты мне на уши две порции лапши навешал? Ну-ну.

Я же говорил, что обожаю нормально пожрать? А нормально, сами понимаете, это именно нормально. А не только из банок хавать подогретый сухпай и заедать галетами.

Вообще, если совсем по-честному-благородному, мы тут далеко не крутые парни из сериала с Хемулем, страусом и псевдоктулху, взаимно любящими друг друга с помощью стали, свинца и такой-то матери. Ну, как? В крутости вряд ли уступим, а вот в желании комфорта – далеко превзойдем. Там, где персонажи старого доброго, хороводящие вокруг четвертого энергоблока, мужественно обходятся банкой тушенки, мы поступаем иначе.

Говорят, высшей точкой крутости Рыси является чашечка кофе с видом на Дворцовую. Причем кофе неизменно не растворимый, а чашечка из мейсенского фарфора, с золотым ободком и восемнадцатого века производства. Кто знает степень крутости Рыси?

В нашей сибаритствующей тройке частенько вел Баркас. Его чумовейшее пристрастие к омлету поутру давно стало байкой. Дайте утро, когда не надо никого спасать-убивать-вести, и будьте уверены, Барка слабает омлет. И, сами понимаете, омлет без яиц не сделаешь. Возможно такое в Зоне? А то, хотя и не везде.

Если «хрусталик» положить в стеклянную открытую тару с холодной водой, что случится? Точно, в радиусе метра станет холодно. В радиусе двух – прохладно, а вот в окружности пятьдесят сантиметров вообще наступит мороз. Поместите сей ценный артефакт в плотный и закрывающийся железный ящик. Как думаете, много в военно-исследовательской машине плотно закрывающихся металлических ящиков? Верно, хоть жопой ешь. Ну и вот, положите – и, вуаля, у вас есть холодильник. Главное, не забывать менять «хрусталик». Где-то раз в месяц. Так что яйца наш любитель омлета притаскивал в Парк регулярно. Это ж в Первом круге, Периметр рядом, чего ж не донести?

Ну, вот я и продемонстрировал наш дивный агрегат, помеченный значком биологической опасности, Маре. Почему-то она не напугалась красивого хищного трафарета. Я даже расстроился.

Ну а уж спиртовка, куда больше напоминающая примус, у нас есть. Вот только сковороды все ж таки не держим. Барственно уж больно было бы. Откуда молоко для омлета? Да вы че? А как же сухое из пайка?

Но мы выпендриваться не станем и просто возьмемся за наш завтрак. А Блед и его кретиническо-художественные изыски подождут. Не в детском саду, не реветь же и не прятаться по углам, ожидая страшного серого волка, верно?

Завтрак, сами понимаете, это важнейшая составляющая дня. Это должно быть правильно и питательно. Но если торчишь черт пойми где и под рукой нет соковыжималки, плиты, холодильника и вообще кухни, то… то тогда куда важнее питательность. А про правильность, учитывая сам факт будущего дня, где вас точно захотят схарчить местные… да пусть она идет лесом.

Яйца есть. Большая спиртовка – тоже. Нет сковороды? Тоже мне беда. Есть МСЛ, верно? На кой ляд? Вы меня поражаете, честное слово.

Конечно, не каждая МСЛ подойдет для яични. Прямо как не каждая птица долетит сами знаете до чего. Но на безрыбье и рак рыба, и лопатка сковородка. Лишь бы в сухпае смалец оказался. А он оказался, и ничего, сами понимаете, не подгорит.

Конечно, можно добавить и немного тушняка, кто ж спорит. Но тут дело такое, что это на любителя. К яичне мясо нужно чуть другое.

Можете тыкать в Хэта пальцем и называть сибаритом либо, того хуже, настоящим гурманом, какая разница. Просто порой все должно быть правильно.

Калибр – семь шестьдесят два. Его на многое хватит.

Женщина – не тощая швабра, что сорок семь и меньше.

Яичница – должна быть с колбасными изделиями. Или грудинкой.

Если все с процессом жарки яиц соблюдено, то… Лукулл обедает у Лукулла. Ежели кто не в курсе, то был в Древнем Риме любитель пожрать вкусно, красиво и с огоньком. Вот его Лукуллом и звали.

Так вот, если в сухпае, а его явно продумал кто-то неглупый, есть смалец, то есть мягкое сальцо, что можно намазать на галету, то яичня удастся. Берите его и смело мажьте на вашу лопатку. В зависимости от изгиба ее штыка, ясен пень. Глисты? Ну, прокалите как следует перед готовкой, потом все остальное. Стремно отчищать будет? Да ладно? Уж всяко не так стремно, как удалять сопли мозга, ошметки присохшей крови вперемешку с волосами и крошками черепа. И это только к примеру.

Да понятно, что делать правильную и вкусную яичницу с грудинкой надо на сковороде. А лучше и на двух. На одной, киданув туда сливочного масла, готовить ее саму. На другой, без всякого масла, как раз и стоит жарить колбасно-копчености или что у вас там есть. Грудинку, шпикачки, сардельки, сосиски, на худой конец, или, чего уж там, колбасу. Хотя колбасу лучше с жирком. Чтобы он-то и потек.

Чтобы даже и пригорело немного. Зато как пахнет, а? Не забываем переворачивать всю вкусную годноту.

А яичня? Лишь бы не пристала к самой сковородке. К МСЛ точно пристанет, к гадалке не ходи. И если дома, на кухне, самым важным является поджарить желтки так, чтобы они могли потечь, то здесь, сидя в кунге, важнее просто не спалить. В смысле, что все. Потому как лопатку надо прокалить очень сильно, чтобы яйца не потекли к краям.

Там, дома, каждый может еще добавить сырка, помидорок… ну или еще чего. Хотя… чего там можно добавить к правильной яичнице? То-то и оно, что ничего.

Чуете запах? Вот-вот. Все уже готово. К слову, как раз к моменту, когда дома грудинка должна зарумяниться и на ней обязательно появится пара-тройка подгорелостей, вы должны успеть заварить чай. Причем по принципу – евреи, не жалейте заварки, епта. И, – оба-на!

Вот она и получается, прямо одна треть правильного английского завтрака. Без овсянки, тостов и пудинга, правда.

Что, на лопатке не получилось? Вышла какая-то неаппетитная хрень? Ничего, в следующий раз точно выйдет. Точно как у нас сейчас, да… Твою мать…

– М-да, удивил. – Мара хмыкнула. – Но, думаю, было бы вкусно.

Раздва, недоуменно покосившись на нее, начала молча есть яичню, лежавшую на полу. Ну, не пропадать же продуктам.

– Бывает и на старуху проруха.

– И не говори. – Мара взяла из моего пайка рис с курицей. – Ну, считай, что поверила. В хорошие манеры. Ты же второе утро подряд пытаешься сделать для меня что-то хорошее. А не должен.

– Ну да.

Мара включила коммуникатор. Здесь он будет работать долго. Если вовремя отключить. Вчера успели, Буря никак не задела ни ее, ни мой.

– Смотри.

Батюшки-светы, неужели мне сейчас покажут страшно секретные координаты? Точно, я прямо человек-рентген, прозревающий время и пространство. Где это у нас? Ага, не так и далеко. Даже больше… нам придется взять левее и почти подойти к Периметру. Он же почти выбрался, надо же.

– Понятно. Надо выходить. Час, полтора максимум. И там по ситуации, мало ли куда нам двигаться дальше?

Мара кивнула. Золотой напарник, если уж разбираться. Если бы не мотивы и цели, так вообще пригласил бы в компаньоны. Точно вам говорю. Жаль даже, что у нас обоих в головах есть по паре-тройке раскладов избавления друг от друга.

– Ну, зверушка твоя доест. Уже? Ну, мать, ты и жрать… – Мара сморщила верхнюю губу, так это… презрительно. – Меньше надо, меньше. Вон жопу какую с животом отъела. Не хорек, а самодвижущаяся фабрика по производству целлюлита. Даром что вроде как зверь.

Раздва, явно обалдев от подобных инсинуаций в свой адрес, потихоньку показывала зубки. И чего она ее злит? Ну как так можно, не глупая вроде. В общем…

– Стоять… тс-с, ты чего, милая, меня за что? – Перехватить ее успел в самый последний момент. – Ты чего?

А это уже ко второй деве моей крохотной группы. И не надо делать такие удивленные лица с изумленными глазами.

– Мара, – пришлось прижать Раздва сильнее, – на радужек нельзя ругаться. Совсем нельзя. Я удивлен твоей причуде.

– Э?..

– М-да…

– Не корчи из себя завуча, отчитывающего старшеклассницу, показавшую трусики сразу обоим физрукам и географу.

– У тебя все же были проблемы в школе, да?

– Ну?

– Радужки очень развиты с точки зрения эмпатии. Отсюда и их название. Они чувствуют страх, угрозу, ласку. Маскируются, меняя цвет, исходя из ситуации. На них нельзя ругаться. Тем более говорить такие гадости женщине.

– Я ху…дею, честное слово. Вы тут все готовые клиенты психиатров.

– Да. И нам от этого просто офигительно. Вроде говорил уже, да?

– Говорил. Ладно. Раздва, я пошутила.

– Видишь, маленькая, она извиняется. И не пробуй гладить ее в ближайшие пару часов.

– Да ты с дуба рухнул, Хэт? Я – и ее гладить?!

– А я тебя предупредил. И это, у нас все-таки проблема. Блед тоже ночевал в округе. Вон ту малосимпатичную хреновину, сляпанную с помощью знания анатомии и двух Красных, сделал он.

– Круто. И?..

– Где-то рядом сейчас кто-то из его ребят. Подозреваю, что Шер. И мы его не увидим, пока Шер этого не захочет.

– Класс… и что дальше?

– А дальше нам в Зону. Потому что, если пойдем на выход – нас просто положат, если только нас не спасут военные. Блед любит играть. И ему игрушки нужны в Зоне.

– То есть, если правильно понимаю, у нас дополнительная проблема в виде какого-то лютого хрена, что не просто любит охотиться за говорящей добычей, но еще и имеет на тебя зуб?

– Даже два. Или три, черт знает.

– Очешуенно просто.

– У тебя точно были проблемы в школе. А еще ты была в ней ботаничкой и занудой. И, думаю, точно была плюшкой.

О-па, а ведь угадал. Только вышеперечисленные женщины могут вот так смотреть. Жди теперь дополнительных пинков по яйцам в нашу финальную разборку.

– Блед…

– Именно он. – Раздва совсем успокоилась и задорно рвалась наружу. Непоседливый характер, что и говорить. – Блед. И знаешь что…

Мара выдохнула. Вдохнула. Открыла рот:

– Короче. Ты. Меня. Задрал. Артист, мать твою. Театра имени Петухова!

– Ну, не злись, милая.

– Я тебе ни хрена не милая.

– Как это, дорогая? Мы же с тобой вот только-только расписались.

Ни хера себе скорость! В принципе неприятно, когда пистолетный ствол смотрит на тебя. А когда он смотрит прямо тебе в зрачок, это, знаете ли, неприятнее раза в три. Или даже в четыре.

– Говори!

Да конечно, скажу. И не надо в меня тыкать чем попало. Особенно оружием.

– Блед в последнее время все реже выходил за Периметр.

– И чего тут такого? Рэкет и вымогательство всегда идут бок о бок с любыми авантюрами. Что у золотодобытчиков на Аляске в девятнадцатом веке, что у предпринимателей за Уралом сегодня.

Ну да. Как она точно подмечает всякие верные нюансы. За небольшим исключением, приходящим с опытом.

– Понимаешь… убери ствол, не дури. Убери, говорю. Хорошо, умница. За Периметр выходят только в Зону. А из-за него – возвращаются.

Мара нахмурилась.

– Подожди…

– Чего тут годить? Он и его команда чаще всего обретаются здесь, внутри. Вот и думай, чего хочешь. Может, хрен знает, нашли они какую-то дрянь и она им мозги напрочь вынесла, заменив хер пойми чем.

О, валькирия удивилась. Приятно иметь дело с теми, кто в Зону не ходит. Все вроде у нее есть для крутого персонажа нашей грустной маленькой пьески. И крута, и умна, и умела. Ствол вон как достает, моргнуть не успеешь. А вот – и это так мило – не все так гладко. Что для нее самой, что для Маздая.

Зона и просто война – вещи разные. А противники и подавно. Там, где Мара набиралась опыта, могли и по ночам взводами вырезать или квадратами крыть чем-то тяжелым или чего круче. Кто тут спорит? Опыта у нее хватает, полные карманы. Но не местного. И врагов, таких, как здесь, девушка не встречала.

А Блед и сам по себе не подарок кому угодно, это верно. А уж во что он превратился, находясь в Зоне постоянно, – один Ктулху ведает. Безумие – штука такая… если взялась за кого-то, то сгложет полностью.

– Поняла. То есть ты говоришь о том, чтобы нам вернуться?

– Все проблемы в нашей жизни возникают от нежелания слушать других. В курсе? Я говорил о том, что, если мы сейчас пойдем назад, тогда они точно за нас примутся. А вот если мы пойдем дальше, то примутся тоже. Но не сразу.

– Чудная перспектива. И?..

– Выходим сейчас. И, судя по координатам, идем в сторону Стеклянного поля. Вот и все. А дальше – по ситуации.

– Хорошо. Идем?

– Да. Не забудь проверить снаряжение. Ты разозлила Раздва, и кто знает, все ли на месте?

Не, а чего? Не надо было вести себя как последняя стерва. Вот пусть теперь ворчит и копается в собственном обвесе и подсумках. Раздва – девчонка ловкая. Сами не заметите, как у вас что-то пропадет, если она захочет.

Какой дурак выйдет наружу через специально приспособленный люк? Любой, если он не в Зоне. Так что мы вышли с черного хода. Нет, вовсе не через брюхо локомотива. Через запасной вход, закрывающийся автоматически и только выпускающий изнутри.

Зона ранним утром, да после Бури, это… это… щас, подберу слова. Это, мать его, офигенно. Что, думали, сейчас обрушу лавину аббревиатур и определений, подходящих для гида Русского Императорского музея искусств? А хрен вы угадали. Зона поутру порой крайне офигенна. Хотя опаснее от того она становится еще больше. Заглядишься – и все, кабздец, пропал бродяга.

Солнце здесь появляется не так и часто. Хотя кто знает, это ж Питер. Здесь, говорят, с солнцем всегда напряг. Что ДО, что сейчас. Прорыв, если он и при чем, то не так сильно, как в Мск, к примеру.

А вот сейчас, чудо из чудес, солнце решительным образом заявляло о себе. Пробивалось через ворочавшиеся серые клубы киселя, ничем не похожего на доброутрешнее небо. Тучи, вчера торчавшие в самом верху, сейчас, явно за ночь набравшись воды, низко сгрудились прямо над головой. Густые, плотные, с туманными окраинами, ворочались, вот прямо рукой достанешь. Доставать-то, к слову, не особо и хотелось.

Но солнце, наглое и сильное, плевать хотело на все их безмолвные угрозы, напоминающие поединки двух сумоистов. Да, точно, вон два ёкодзуны схлестнулись и толкаются, потрясая всеми центнерами боевой массы. Надо же…

Так вот, солнцу на все эти препоны явно с утра плевать. Лучи, юркие, как напуганный лемминг, и золотые до опупения и неправдоподобности, лихо прокалывали небо. То тут, то там, то сям. Световые копья рассекали воздушную темную шкуру небесного зверя, ворочавшегося в вышине. Протыкали, падая вниз тонкими острыми остриями, тут же начинавшими шарить по земле.

Солнце в Зоне штука редкая и любопытная. Как ребенок, познающий мир. Очень уж похоже. Вон два зайчика, прорвавшихся вниз, запрыгали-запрыгали куда-то в нашу сторону. Ших-ших, мазнули по оставшимся лужам, отразились от их кривых зеркал, врезались в стекла ближайших машин, заскакали дальше. К ним присоединились еще несколько, таких же юрких и неуемных, исследующих кусок больной земли, накрытой тучевым покрывалом.

У Красных, скрученных в адскую двуглавую куклу, солнце не задержалось. Побрезговало, думаю. Хотя чего тут такого? Да и вообще для Зоны это не странность. Это данность, без которой Зона не Зона. Хотя, конечно, приятного тут мало.

Солнце на пару минут превратило Парк в то, чем он и был. В место, собравшее на своей площадке много причин для гордости человеческого гения. В стоянку странных, но все же просто машин. Подсветило, разбавив серость и охру Зоны и показав немного красок. Я вот, к примеру, и не подозревал, что у «жнеца» на борту есть эмблема. Щит с рыжим косматым солнцем и черным мечом, его же рассекающим. Вот ведь…

Да, место убежища, даже с остатками нескольких погибших и сожженных молниями Красных, под солнечными лучами смотрелось чуть иначе.

Жесть-трава, гнущаяся под ветром с залива, переливалась медью и редкими пятнами оливы. Оставшаяся краска машин обрела глубину, раскрылась изнутри, превращаясь в куски безумного полотна свихнувшегося художника. Защитный, хаки, серый, голубой и серый с единичными вкраплениями красного бросались в глаза, отвлекая, заставляя смотреть только на них. Да, есть такая беда в Зоне. Привыкаешь к ее монотонной желтовато-серой сепии и поражаешься, видя нормальные цвета.

– Красиво, – буркнула Мара, – неожиданно красиво.

– Угу. Пошли быстрее. Не стоит здесь задерживаться.

Как думаете, кто провожал нас с ночевки? Точно, моя любимая местная подруга.

Жирная черная ворона, сидя на плече убитого Красного, отвлеклась от выклевывания мутного глаза. Подняла голову, уставившись прямо на меня острым толстым клювом. Раскрыла его, хрипло каркнув на прощание. И я тоже рад тебя видеть, дорогая.

* * *

Стеклянное поле на самом деле полно стекла. Глупость какая-то, но так и есть. Почему здесь столько стекла? Хрен знает. Идти по нему та еще морока. Под подошвами хрустит и хрустит, куда ни шагни. Выводит из себя с непривычки. К счастью, нам выпало забрать чуть дальше, к видневшемуся вдалеке небольшому поселку. Какой-то полустихийный пригород брошенного града Петра, судя по хаосу застройки и разнокалиберным стройматериалам. Хотя нет. Виднелись среди разномастных крыш и пара-тройка невысоких двухподъездных зданий явно еще советской постройки.

Что главное в Зоне? Смешной вопрос, да?

Главное в Зоне – видеть и слышать все вокруг. Ну и, в идеале, чуять тоже. Запахи, сами понимаете, могут сказать не меньше глаз. Уважаешь эту особенность запахов – получишь еще немного удачи. А в нашем деле удача не повредит. Совсем не повредит. Как у этих, у вождей норманнов в свое время. Да, точно. Если у этого, как там, ну… конуга… конунга, да!

В общем, если у конунга имелся свой запас удачи, то и все остальное складывалось как надо. Доблестная дружина отъявленных убийц, грабителей, мародеров и насильников, любителей хлебнуть пивка, рубануть от плеча секирой и полапать молоденьких француженок относилась к такому мужику с уважением. Все расклады предполагали помощь одноглазого Вотана, и орда немытых угрюмцев с мечами и копьями наперевес шла за таким вождем куда угодно. Хоть на Париж, хоть на Рим, хоть на Новгород. Англию викинги за противника не считали, и там запас удачи был не так важен.

Так вот, запас удачи хёвдинга давал ему полное право вертеть несколькими десятками профессиональных убийц так, как хотелось его левой пятке. Надо – нанимаемся охранниками к русским купцам и по Волхову-Днепру идем в Византию, честно отрабатывая серебро. Надо – прем всем кагалом через Исландию, открывать Америку за полтыщи лет до Колумба. Надо – высаживаемся гуртом в Хель и давай искать хозяйку царства мертвых. Но все это вплоть до момента, пока запас удачи не закончится.

Вот у сталкеров что-то такое же. Можешь обвешаться самым дорогим оборудованием, купленным у ученых, и попасться в рой «бенгалок» там, где первоходка пройдет не поцарапавшись. А можешь выйти до Третьего круга только со стареньким и заклеенным в паре мест РШ-4 и… вернуться целым, живым и с наваром. Это все запас удачи, братишка, никак больше не объяснить. Да-да, так и есть.

Хорошо, конечно, когда у тебя есть Раздва. Вон бежит впереди, чуть припуская, и приходится ее догонять. Успевая следить за хвостом и идти прямо по следу. Чего там Мара? Идет, уверенно так, куда делась вчерашняя неуверенность, ага. Ишь, прямо опытный бродяга, ну-ну.

Ты, милая, не надейся, что дальше так же будет. Вот этого допускать здесь нельзя. Совершенно и абсолютно. Не то место. Тем более это Первый круг. Здесь серьезно попадают совсем уж уверенные в себе лопоухие щенята, возомнившие себя крутыми перцами. Ну да, вон как тот.

– Стоять!

Мара замерла. Даже ногу опустила не сразу. Раздва, спокойно и решительно направляющаяся к телу неподалеку, удивленно обернулась. Мол, чего ты тут раскомандовался? Да знаю я, что все уже в порядке. Была «мозгожарка», разрядилась, уползла дальше, по своим делам. Оставила нам тут кого-то. Кого? Посмотрим.

Так… Ну, чего тут думать. И так ясно, что новичок. Даже костюм очень знакомый. Сколько таких ребятишек, приезжая сюда, заходили к Папе Карло? Много, даже чересчур. И считают вот этот аляповатый костюм самым подходящим для Зоны. Не иначе, пересмотрели моего любимого сериала про крутых сталкеров. Точно вам говорю.

– Пару дней лежит, – констатировала Мара. – Поел кто-то уже.

Ага, поел. От лица и так вряд ли чего оставалось, а сейчас, спустя эти самые два дня, вообще кошмар индивида с тонкой душевной организацией. Но это как раз не главное.

– Тут топталось много людей… – Я присел рядом, рассматривая оставшиеся следы. – Ну да.

Странно, что они есть, следы-то. Хотя…

Бурю понять невозможно. Это не просто погодное страшное недоразумение. Это что-то большее. И это правда. Верить в такое не хочется, но приходится.

– Обувь одного образца. – Мара присмотрелась. – Хорошие специальные ботинки. В таких хоть по льду ходи, вряд ли просто так упадешь, хоть по огню бегай, не сразу расплавятся.

– Военные?

Она покосилась на меня. Через проем для забрала уставились строгие и чуть злые глаза. Ах да, о чем я? Кто тут опытный и тертый калач, пересекающий Зону, сплевывая шелуху от семечек? Точно, это ж Хэт, не иначе. И тут я с ней изволю советоваться.

– Не до хрена военных на пару-тройку километров Периметра? – в свою очередь решила все-таки поделиться догадкой валькирия.

А то! Не то слово, что до хрена. Куда больше можно сказать по этому поводу. Хотя…

– У обычных военных ребятишек обувь не унифицированная. Они подбирают каждый себе что-то по нраву.

– И?.. – Мара нахмурилась.

– Это кто-то из тех, кто сюда ходит не так и часто. Если вообще ходит. Вот смотри.

Я показал ей на три отпечатка, очень отличающихся от других. Благо, пятачок, где лежал погибший рыжик, позволял рассмотреть многое.

– И?!

– Ты меня удивляешь. У тебя размер какой?

– Чего?

Право слово, мне хотелось заржать. Именно заржать, а не рассмеяться. Женщины всегда женщины, где бы они ни оказались.

– Обуви, милая моя.

– А…

И чего бы сразу не ответить? Ну, скажите, какая мне разница, что там за размер? Нет, надо взять паузу, пококетничать, никак больше и не скажешь. Ишь, никак думает – правду сказать или нет.

– Тридцать девятый.

Ну… где-то так. Я бы сказал, что сороковой, если не сорок с половиной, но какая разница. Это сейчас даже на руку.

– Сюда поставь ногу.

Поставила. И расстроилась, о как. Не, ну, милая моя, это ты бы бросила. Да, какая-то неведомая мне мамзель, по каким-то причинам топтавшаяся у трупа, поменьше тебя будет. Размера на полтора-два. Тут у нас явно тридцать семь с половиной, ну, в самый край – тридцать восьмой.

И рядом еще два «индивидуальных» следа. Один уж точно знакомый. Такие подошвы делают в мастерских Грека. Узор знакомый, значит, кто-то из бродяг.

– Вон там еще один был. – Мара показала на пучки жесть-травы, росшей неподалеку. – Аккуратный, не хотел следов оставлять.

Ага, прямо не валькирия Мара, а скво из племени команчей по имени Зоркий Глаз.

– Лорд пропал…

– Кто?

– Лорд. – Точно-точно, о чем там кто-то говорил по поводу Лорда? И мой друг из МВД его ищет… – А Лорд ушел с каким-то спецназом.

– И?..

– И идем дальше. Дела Лорда – это его дела. Помощи он не просил. Попросит – посмотрим.

– Первое предложение мне очень нравится, – Мара огляделась, – а вот второе склонна отклонить сразу. Никаких помощей лордам, баронам и графьям.

– Я бы Графу даже за пару кило золота не помог бы. – Надо же, вот оно, прорезалось, задание Маздая. Чуть ли не в первый раз с самого начала ходки. – А вот если кто из бродяг помощи просит, так не принято им отказывать.

– Это не про наш случай.

– Ну да, как сам не подумал и не понял.

Не надо говорить красавице с автоматом про Зону лишнего. Ну ее, право слово, куда угодно. Хоть к послушникам в ортодоксальный монастырь. Это либо приходит само по себе, либо не приходит вообще. Во втором случае в живых к окончанию первых месяцев остаются процентов десять. То есть из тех, кто плевать хотел на сигнал SOS от попавших в беду.

Говорил же, что Зона не просто кусок земли и городской застройки? Да, говорил. И пусть меня кто поумнее посчитает больным на голову, но нельзя не верить в это. Зона многое не прощает и на многое обращает внимание.

Мара заметно нервничала. Так и зыркала по сторонам, выискивая опасность. Или опасности. Ну, милая моя, это не странно, чего уж. Особенно после вчерашнего-то. А ты, милаха, если хочешь, так и не понимай места, где сейчас находишься. Твои проблемы, не мои. Тем более что сейчас смотри не смотри, увидишь что угодно, кроме необходимого. Это тебе не операция против партизан в Туркестане. Это, мать ее, Зона.

Вон несколько странно изогнутых березок. Местные темные березки, ничем не примечательные. Они так-то такие же, как и их сестренки. От Владивостока до Пскова русские березы и есть русские березы. Только здесь эти, пусть и не особо стройные, красотки все ж таки другие. И просто так рассказывать про них не стану. Вдруг пригодится попозже. Что именно?

Эти незатейливые деревца живут в странном симбиозе с парочкой не менее странных наростов-слизней. Их и не заметишь издалека, распластавшихся по стволам. Хотя вон Раздва, к примеру, к березкам и ее любимыми бубликами не заманишь. Моя пушистая умница прекрасно чует опасность, идущую оттуда. Видишь ты ее, валькирия? Ага, ни хрена не видишь. И не знаешь. И не чувствуешь. И это плохо. Для тебя.

Чувствуй движение воздуха. Лови запахи и еле уловимые колебания травы. Это спасет тебе жизнь. И может подарить немного счастья в виде его денежного эквивалента. Вот, протопали здесь недавно неведомые мне серьезные мужчины с оружием в компании одной женщины – и?.. И не заметили самое главное сокровище, сгубившее вот этого рыжика. Хотя, думаю, если это и впрямь был Лорд, то ему на «хрусталик» явно наплевать. Ему подавай Триггер. Да, он его ищет. И мне это хорошо известно.

А вот Хэт от «хрусталика» не откажется. Тем более «мозгожорка», сторожившая его и хитро прятавшаяся, разрядилась. И потом уползла куда-то.

– Ты куда? – Мара удивленно посмотрела на меня, огибавшего по кривой местонахождение драгоценного экспоната нашей Зоны. – Эй, болезный?

Показал ей кулак и еще раз проверил все вокруг. Детектор молчал, Раздва с интересом смотрела на мой индейский ритуальный танец, исполняемый вокруг мягко мерцающей полупрозрачной сферы. Ну, берем? Берем, конечно.

Мара вздохнула. Точь-в-точь как практикантки в моей бывшей школе, совершенно не понимающие учеников. И, что немаловажно, не стремившиеся понять.

Главное в любом подарке Зоны – умение его взять. «Хрусталик» с руками оторвут наши не особо многочисленные женщины. Или бармены. Его морозильные свойства очень даже удобны у Периметра. Помните же, что пять километров – и он помирает, так же как и «малахит»? Хотя если вспомнить, с каким интересом их покупают ученые, то мало ли? Вдруг «головастики» придумали способ их транспортировки, и вот этот чуть голубоватый малыш отправится в космос? Я только поддерживаю такие начинания.

Итак, аккуратно открываем небольшой подсумок на боку. Он сверху покрыт специальным полеуретаном, а внутри выложен чем-то мягким. С отделениями. Хотя сам подсумок называть так не стоит. Металл футляра кувалдой не погнешь, так-то. И таскать такие контейнеры не любят многие бродяги. При падении кости-то он поломает на раз. Чего поделать, работа у нас такая.

Открыл, Хэт? Ага. Теперь все делаем очень быстро. «Хрусталик» очень любит шутковать. Оказавшись в руках, частенько включает свою холодильную установку. Херак, и нет половины пальцев на ладони, костяшки со звоном разбитого стекла пополам – и все. Калека. Единственный плюс – кровь не идет, сосуды сразу же закрываются. И…

Получилось. Хотя, сдается мне, из-за чуть похолодевшего контейнера, красивый гладкий голыш таки активизировался. Пусть и с запозданием. Ну и Ктулху с ним.

– Ты все? – поинтересовалась Мара. – Делом, может, займемся?

– А то.

– На кой он тебе?

Ну и вопрос. Я посмотрел на нее как можно серьезнее и с легким пренебрежением.

– Я алчный бродяга, радующийся каждому заработанному рублю. Забыла?

Не было бы у нее на лице респиратора, явно сплюнула бы. Да и хрен с ней. Тоже мне представитель заказчика, возмущенный действиями субподрядчика. Во-во, именно так. Мол, нас с тобой ждет где-то такой нужный КПК, а ты тут время тратишь на ерунду.

Ладно, не будем злить. Партнер она неплохой, не надо заставлять девушку нервничать. Особенно когда ей так не терпится добраться до нужного нам погибшего. Тоже мне странное ответвление некрофилии. А как еще, когда молодая и в меру красивая женщина так рвется к окончательно умершему мужчине? И вообще нельзя стоять между женской целью и ею самой просто так. Точно вам говорю.

Ведь когда женщина задалась целью, то свернуть ее с этого пути невозможно. И мешать нельзя. Сам не заметишь, как попадешь. В том смысле, что в задницу. И даже не поймешь, как это вышло. Женщины – они такие. Правила дзюдо касаемо силы противника и обманных движений выполняют на сто процентов. Даже на сто десять. Укладывают вас на лопатки, а вы только счастливо улыбаетесь проигрышу.

Мужики, будьте с ними аккуратнее. Вот такой совет не к месту.

Раздва коротко тявкнула, показав набор своих костяных иголок во рту. К слову сказать, очень солидный набор. Не хотел бы оказаться на месте Мары, если они все же решат разобраться по-девичьи. Лишь бы честно, без оружия и экипировки. Хотя ждать такого от женщины… я вас умоляю. Это просто нелепо. Женщины как стратеги куда умнее мужчин. Имеешь шанс нанести невосполнимые потери вражине – нанеси. Пусть вражина всего-навсего и козел, случайно переспавший с любой из них по взаимному согласию.

Но это все ненужная лирика, порой лезущая в голову совсем не к месту. Когда вот так монотонно идешь и собственным чутьем понимаешь отсутствие серьезной опасности в радиусе метров трехсот – случается. А уж если за нами и крадется Шер, то увидим мы его не раньше, чем тому этого захочется. Зуб даю, уж поверьте.

И вот тут-то я замер. Мара, идущая следом, замерла тут же.

– Что?

Что… Неверный вопрос. Кто – вот это верно. Хотя, сдается мне, тут стоит говорить все же про «что». Потому как если бы «кто», то сигнал он нам бы подал.

Трава впереди росла высоко, да и впадина какая-то. Точно за последними из тех самых запримеченных домиков. Вот оно как, дошли. Спокойно и ровно нашли первую отправную точку ходки. Посмотрим. Потому как если сталкер стоит и не двигается, то…

То он мертв. А если сталкер мертв, то стоять он не должен. Особенно стоять, когда прямо на его плечо садится ворона. Возможно, что та самая. Хрен их пойми-разбери, если честно. Так чего он стоит-то, а?

Раздва, подобравшаяся ближе, принюхивалась. Вертела ушастой головкой, старательно соображая – что и к чему. Давай, милая, давай, высматривай, что же тут за напасть такая. Хотя, сдается мне, кое-что уже понял. Причину, во всяком случае, – точно. Нехорошие дела.

Раздва пропала, явно скакнув на нужную нам плешь посреди жесть-травы. Фу, можно выдохнуть.

– «Стекляшка» рядом со Стеклянным полем… охренеть не встать.

– Что?

Я не стал пояснять Маре причину, заставившую меня сказать полную глупость. Это плохо, но меня радовал сам факт отсутствия этой очень говенной аномальной ловушки. Вляпаться в «стекляшку»… что может быть хуже? Ну, конечно, с лету могу вспомнить пару-тройку вещей, но это же «стекляшка». Мерзкая дрянь, из-за которой вот так и застывают блестящими статуями попавшие бродяги.

Пропавшее было солнце вернулось. Мазнуло прямо передо мной длинным желтым лучом, осторожно прокравшимся к застывшей фигуре. И тут даже Маре стало все ясно. Пойди не пойми…

Луч отразился от плеча, от головы, сверкнув на ослепительно блестевшем стекле, тонкой пленкой покрывающем погибшего. Пришлось даже зажмуриться, настолько ярко полоснуло по глазам, не прикрытым забралом.

– Это же Бек…

– Ты его знал?

Знал ли я Бека? Да, знал. Вот и нашелся одиночка, надежный и спокойный, пару раз вытаскивавший даже Урфина. Эх, бродяга-бродяга, как же ты так, а?

– У него в КПК должен быть разъем под капсулу. Она точно уцелела.

Мара сказала и кашлянула. Странно так кашлянула, понимающе. Капсула? Угу…

Говорить что-то не хотелось. Смерть – она и в Африке смерть. Чужая трогает мало, к ней привыкаешь. Привыкаешь и к той, что касается ближних. Глупо и плохо звучит, но здесь по-другому никак. Но каждый раз… Каждый раз оказывается первым. Пусть и заканчивается быстрее. А я ведь плакал, когда погиб мой первый ведущий. И мне не стыдно. Это человек. Может, и не самый лучший, но ты его знал. А тут… а тут Бек. Мертвый Бек.

Он стоял посреди чернеющей земли. Взрыхленной вырвавшимся наружу раскаленным стеклом. Говорят, лицо погибшего отражает много, а когда-то верили в то, что в его глазах можно было увидеть отражение убийцы. Если того убивали. Не знаю. Не смотрел в глаза Бека. Потому что стыд жрал изнутри. Почему?

А вы сами подумайте… Не выходит? Сейчас подскажу.

Я в первый раз увидел результат «стекляшки». Костоглод, застывший сбоку, меня не интересовал. В другое время, да, думал бы о том, как его дотащить к Периметру. За него заплатили бы чуть меньше его же веса. Но это ерунда. Мне надо добраться до КПК Бека.

Титановый корпус со вставками из какой-то супер-пупер резины внешне не пострадал. И его надо снять. С тела бывшего бродяги, полностью пронизанного стеклянными нитями и превратившегося в огромную хрустальную скульптуру. Как снять? Не понимаете? Твою мать, за что оно мне такое?! Где ж так нагрешил, а?!!

МСЛ пришла на помощь. И отворачиваться я не мог. Удар должен быть точным. Прости меня, брат, прости!

За ладонь взялся так бережно, как не каждую женщину в своей жизни трогал. Взялся крепко-накрепко и только потом ударил. Хруст стекла пробил меня насквозь, острой пилой пройдясь по хребту, заставляя сцепить зубы до скрипа. Ох, твою-то мать.

Брызнуло крошкой. Льдисто-острой и алой, полностью пропитавшейся его закипевшей в один миг кровью. Охренеть не встать!

Я обернулся к Маре, протягивая КПК. И успел прыгнуть в сторону, сбивая и ее с ног.

Пуля вошла ему в голову. Навсегда стерла из списка живых даже память о павшем бродяге. Брызнуло алым и острым, чуть не зацепив даже ворону, так и не улетевшую, крутившуюся в паре метров высоты. Острые осколки разлетелись в стороны, алым веером рассыпаясь во все стороны.

Глава 6. Лучший заклятый друг

Вступая в бой – считай заряды.

Песни Койота

– Эфо Шеф… – пробулькал я.

– Что? – Мара, вжавшись в землю, водила стволом АК. Хм… Лежала валькирия красиво. Профессионально так, еле заметная из-за пучков жесть-травы, куда откатилась одним легким движением.

– Говорю – Шер. Язык я прикусил.

– Это хорошо… – Мара вжалась сильнее. – Трындеть меньше будешь.

Тьфу ты, змея языкастая. Да и ладно.

Шер, сволочь, где ж ты? Ага, поди-ка его заметь. Если Шер хочет спрятаться, так он становится невидимкой. Шер – он этот, как его… якут? Эвенк? В общем, весь такой себе Дерсу Узала, настоящий боевой бурят, короче.

Шер не признавал современных камуфляжей. Ни стареньких цифровых, ни новых «Хамелеонов». Где он умудрился отыскать древнюю «Березку» – никто не знал. Но в ней и в самолично сделанном из кусков маскировочной сетки, лоскутов плащ-палатки и капюшона от чуть более молодого, чем его «комок», бушлата «Флора» Шер растворялся в Зоне.

– Никого, – сообщила Мара. – Нет здесь никого.

– Угу. А пуля, надо полагать, прилетела сама собой. Новый вид фауны в Зоне. Пуля с крыльями. Хорошо хоть, что не что другое.

– … – Мара не промолчала.

Ну, да. Порой пытаюсь шутить жутким жопно-сортирным юмором. И каждый раз не выходит. Но я ж упрямый. Или упорный? Ай, не тем голова забита. Совсем не тем.

Больше Шер не стрелял. Ясно. Это как физкульт-привет, наследие сгинувшего Союза, перед началом игры. Мол, ребятки, ку-ку. Ох и хреновые дела. Двигаться надо, быстрее и дальше. И смотреть вокруг.

Раздва вылезла из ближайших пучков травы. Высунула язычок, довольно задышав. Ага, теперь все ясно. Если прямо над носом теплеет, когда она вот так смотрит, то все о’кей. Округу она разведала, ничего плохого не нашла.

– И чего вы друг на друга пялитесь, как влюбленные?

– Можно идти. Раздва все осмотрела. Нет Шера, ушел он.

Мара приподнялась, глянула на меня. Потешное это дело – пялиться на кого-нибудь вот таким образом. Ладно, солнца нет. А так – на тебя смотрит зеркало в виде забрала. Сейчас хоть глаза видно. Удивленные такие глаза. Ай, чего объяснять.

А, да. КПК же. И что тут у нас, Мара? Не хочешь показывать?

Ох ты ж епта. Ну а как еще? Где водиться странному металлическому предмету, как не на заводе? Где еще найдется столько железяк, что по прихоти Зоны станут всем нужными брусочками? Только там, где металла много. От станков до лестниц и щитов на погрузочных рампах. И что еще лучше, если лучше убирать в кавычки, это одно из самых пакостных мест в Зоне. Копать-колотить, короче.

Ну а что остается, как не выполнять условия договора с Маздаем?

– Ты чего и впрямь замолчал? – поинтересовалась Мара. – Эй, супруг?

Я хмыкнул. Знала бы валькирия, куда нам предстоит переть. И не просто так, а еще и старательно высматривая «бледную» пятерку. Пипец, короче.

– Идти надо. Осторожно.

– Что у тебя случилось с этим Бледом?

Вот ведь, а? Вот какая тебе разница, интересно?

– Оно тебе не нужно.

– Да? Его человек только что стрелял в нас. И мне оно не нужно? Ты ничего не путаешь?

Ох ты ж ё-моё. Ну почему, скажите вы мне, почему нельзя просто принять как данность и не приставать? Почему женщины одинаковы? Из-за чего надо хотеть быть в курсе всего? То ли дело раньше. Кирхен, киндер, кухен. Церковь, дети, кухня. И не жу-жу, жили себе, добро наживали. Нет, надо не так. Суфражизмы с феминизмами и прочее.

– Так… он не стрелял в нас. Он стрелял в беднягу Бека. Хотел бы стрелять в нас – стрелял бы. Это первое. Второе… от понимания причины доброго отношения Бледа ко мне ничего не поменяется. Договориться с ним за просто так не получится. Даже если захочется. И помочь тебе в этом причина наших с ним разногласий не поможет.

– Ну ты прямо настоящий учитель, отчитывающий ученика.

– Да, падаван, так и есть.

– Кто?

Деревня, блин. Это же классика. Звездные войны ж… эх.

– Ладно. Идти надо.

– Ну да, – Мара кивнула, – ты это уже какой раз говоришь?

Мне иногда страшно хочется сделать ей что-то нехорошее. И сдерживают только две причины. Хорошее воспитание и ее умение выхватывать оружие с потрясающей скоростью.

Итак, пора в путь. Если по чесноку, то такого со мной еще не случалось. Тупо не хотелось идти в нужную сторону. Аж заворачивало всего, мол, вали отсюда. Точно вам говорю, именно так и происходило. Вот дерьмо-то где.

ЭМИ. Завод на Салова. Когда-то давно, до Прорыва, там делали всякие полезные штуки. От электрошкафов до стальных дверей, чтобы воры просто так не залезли. Хорошее, наверное, предприятие было. М-да. То-то и оно, что было. И ведь не особо далеко, так-то. От Периметра – чуть больше восьми километров. Угу. Всего-то восемь километров по Зоне Эс. Ну-ну. И даже прямая магистраль есть. Остатки Софиевской. Прямо бери и вдоль них шпарь. Но, как водится, всегда есть «но».

Это почти середина Второго кольца по моему внутреннему зоноизмерителю. И там сложно.

А еще, к гадалке не ходи, скоро Блед начнет игру.

И, оно тоже верно, военные зашли вслед за нами. И если они не прижались правее, то встретиться с ними можно крайне легко.

В общем, все чудесатее и чудесатее.

Раздва пискнула сбоку, чего-то там волнуясь. От ведь, это нехорошо. Когда моя девочка волнуется – значит это не зря. Тем более день уже вовсю вошел в свои права. И дневные опасности, ребятки, у нас не слабее ночных. Это уж точно. Пора двигать отсюда к чертовой матери. Пора.

Прощай, Бек. Царствия тебе Небесного, бродяга.

* * *

Небо привычно серело над самой головой. Наваливалось плотным воздушным матрацем, старательно пригибая к земле мелких насекомых, на двух ногах шастающих под ним. Еле заметные белесые просветы не обещали ничего хорошего. Небо, так-то, вообще не может ничего обещать. Оно не человек. Оно намного мудрее.

Иногда в голову приходила мысль: а как мне потом без него? Идиотская затея думать о чем-то таком. Это Зона. Тут сперва надо бы вернуться за Периметр, а уж потом прикидывать все возможные варианты будущей жизни вне ее. Именно так и никак иначе. Хозяйка не прощает глупостей, даже если их слышишь только ты сам в собственной голове. Но ведь думалось. Про небо Зоны, про нее саму. Так случается, уж поверьте. Говорят, есть целое понятие – «стокгольмский синдром». При чем здесь столица Финки? Или не Финки? Да какая разница, в сущности.

Под ногами чавкало и хлюпало. Тоже, знаете, привычно. Если не находишь асфальта, а после Прорыва такое частенько, жижа под подошвами постоянно. Чавк-чавк, шаг за шагом, месишь ее аки маленький трактор. И при этом у трактора постоянно должны работать локаторы, тепловизоры, системы дальнего обнаружения и даже сонар. А как еще? Зона окончательно проснулась. И заявляла об этом очень недвусмысленно.

Темные и светлые пятна поодаль весело перерыкивались. Хреновы шавки, бич бродяг. Если бы мне вступило в голову на досуге писать фантастику, то фигушки применил бы такой штамп. Ну, странное и страшное место, умирающий город и стаи злобных и изменившихся собак. Но куда деться от бывшего друга человека, когда их так много?

Уродливые твари, редко похожие друг на друга, даже если с одного помета. Даже по размеру не разделишь. Шавки тут разные. Парочку видел до полутора метров в холке. Не собаки, а слоны какие-то, только что полуоблезлые и со здоровенными зубищами. А нюх-то какой стал? Лохматые могли взять след за пару километров от тебя, зная, когда нагонят. И порой, хотя и не так уж часто, плевать хотели на оружие. Тем более это ведь собаки. Не волки.

Волки, несколько стай, обитавших в Зоне, оружия все-таки побаивались. Видать, врожденная память. Собаки… тут дело другое. У них память от рождения никак не хуже. И про людей им известно куда больше. Про страх перед клыками в палец длиной, про боязнь стаи четвероногих выродков, про слабость при отсутствии оружия. Ой, песики многое помнили только родившись. И цену за это драли немалую.

Сталкиваться с ними как-то совершенно не хотелось. Ни к селу ни к городу, ну их к чертовой бабушке, блохозавров. И уж как обрадовался, заметив изменившийся курс стаи, уходящей куда-то дальше, к Московской рогатке. Идите, идите, глядишь, наткнетесь на кого покруче. О, воют-то как, видно, совсем оголодали.

А еще здесь совершенно спокойно привыкаешь к постоянному карканью. Вороны, разжиревшие на падали, густо усеивающей Зону, орут не переставая. К их хриплому гвалту привыкаешь так же, как к грязи под ногами. Хотя чего там, поутру порой и раздражает. Как и все их поведение. Раненым очень хреново, когда птички рядом. Нарезают круги, страстно желая, чтобы те окочурились, а потом спуститься и пожрать. И уж сколько прочих людоедов откликаются на вороньи карусели… представить сложно.

Идти через малоэтажки, где шел Бек, не тянуло. По чужому следу топать – опасность ловить. Но другого пути не видел. По открытым пустырям, что расползались по районам, очень даже заселенным до Прорыва, даже опаснее. Учитывая Шера. Имея под боком здания, хоть прикроешь спину. Или загонишь в ловушку. Тут как выпадет. А еще не давало покоя беспокойство Раздва. Что ж тут плохого, а? Твою мать…

Вот чего, оказывается. И разглядеть его смог, только подойдя к остаткам заборчика. Его скорее всего разнес в щепки вон тот остекленевший костоглод, не иначе. И стало ясно, почему Бек шел с воздушной смесью. А то было списал это на какую-то блажь опытного бродяги.

Рыжий туман лениво перекатывался по всему проулку, где преодолевал свои последние метры Бек. Размазывался по-над землей, обманчиво невысоко, где-то в полуметре над кучами мусора и грудами обломков разрушающихся домов. Закручивался спиральками, выбрасывая по сторонам совершенно ленивые и вялые отростки. Не обманешь, сволота, я тебя хорошо знаю…

А что он здесь делает, вот что интересно? До Второго круга нам еще пилить и пилить, а раньше, чем там, туман обычно не появлялся. Хреновастые дела. Неспроста все это, думаю. Неужели Зона и впрямь стремится расширяться?

Шланг мягко щелкнул в креплении маски. Так, тихонько откроем клапан и включим датчик наполненности баллонов. Ших-ших… смесь поступала ровно. Простой до смешного датчик показывал полную герметизацию подключения. Ну, потопали?

А, да. Мара с подключением справилась так же, как и со всем прочим. Идеально. Чудо-женщина, право слово.

Когда подошва моего правого ботинка коснулась земли за забором, туман повел себя очень ожидаемо. Заволновался, стелясь активнее и размазываясь в стороны, потек к нам. Вот такой он, местный рыжий туман. Что оно такое – никто из бродяг и не знал. Нам хватало известного. Вдохни его, хотя бы немного, – и все. Аллес капут. Выблюешь легкие, харкая кровью, в то время когда его отростки совершенно невообразимым образом начнут разрастаться внутри. Как споры, разбрызгиваемые растениями, туман стрелял внутри человека во все стороны. Протыкал плоть, разъедая органы и превращая их в один сплошной буро-красный кисель, перетекающий из одной полости тела в другую. Редкостно мерзкая дрянь.

Туман волновался вокруг. Дергался к Раздва и тут же отступал. Что за благословение Зоны есть у радужек? Не знаю. Но моя девчонка на туман всегда плевать хотела. Такой вот измененный иммунитет, ничего тут не попишешь. Глядя на нее, и довольно часто, думалось о животных будущего. Не такими ли им быть, если мы и дальше будем продолжать уничтожать наш собственный мир, а? Приспособленными жить где угодно, даже там, где помрет и скафандр высочайшей степени защиты, и его владелец.

Рыжая густая сметана, застилающая на полметра все вокруг, ходила взад-вперед волнами. Хуже этого мало что есть. В любом другом случае сунулся бы в обход квартала или поселка. Но этот обходной путь еще надо было найти, а шарахаться по открытой местности со снайпером на плечах – совершеннейший идиотизм.

Так вот и идем напролом. Через туман, опасаясь переломать ноги или вляпаться во что-то. И единственный правильный путь, что видится, так это добраться до ближайшего дома и идти через него до следующего. И таким же путем дальше и дальше. Глядишь, оно выгорит. Уж всяко лучше, чем пытаться увидеть что-то в рыжем киселе под ногами. Детектор? После Бури полагаться на него не стоит. Если только на просматриваемом пространстве. Раздва? Она в тумане порой тоже теряется. Хотя и не часто. Но лучше перестраховаться.

Вон там, да, чуть дальше, пролом вместо стены. Вот туда нам и надо. Если там и есть злобный рыжик, то немного. И слой там тонкий, как тающая сладкая вата, рассмотришь все что надо.

Я махнул Маре, прося подстраховать. Чертова коммандос поняла все с единого жеста. Тут же оказалась рядом, взяла под прицел дома напротив. Да-да, именно их. Нос Раздва уже несколько раз вполне себе тревожно шевелился, а шерсть у нее на холке чуть поднималась и начинала переливаться. Неспроста, совсем даже. Моя девочка пользуется природным камуфляжем редко, когда опасность просто-напросто очень рядом.

Так… подсветим хибарку изнутри. Благо, батарейки пережили безумное электричество Бури вполне хорошо. Всего половина с утра не отзывалась на призывы тестера показать заряд. Отличный результат, что и говорить.

Страшное дело эти брошенные и умирающие дома. Нет, серьезно. Вроде бы и привыкаешь, и внимания стараешься не обращать… а не выходит. Не получается. Вот и здесь так же. Под ногой скрипит когда-то и кем-то уложенная ровно и любовно паркетная доска. Хорошо клал хозяин или наемный рабочий, из замков всего несколько вышли. Разводы грязи, потеки, пара четких следов переночевавших костоглодов. А ведь они, жильцы, радовались небось. Сделали новый ремонт, жили не тужили, и тут, трах-бах, Прорыв.

Но это лирика, конечно, непростительная и ненужная. Вперед-вперед, Хэт, проверяй дальше. И тщательнее, тут сюрпризов тоже… может хватить по самое не балуй. Ну, внимательно и косясь одним глазом на медленно заходящую спиной Мару. Раздва, милашка, иди вперед.

Эмпатия – штука полезная. Радужка понимала меня сразу, каким-то невообразимым образом улавливая желания и просьбы. И делала. Как сейчас, когда осторожно, прижимаясь к полу, скользнула к белеющей в темноте двери, сорванной с петель и покрытой нанесенным мусором.

Мара двигалась за спиной тихо, практически не шуршала сухой листвой, явно заброшенной в пролом ветром. Разве что покосилась на большой и почти выцветший плакат на стене. Склеенные и намертво закрепленные чем-то листы ватмана с трогательной и неуклюжей надписью разноцветными фломастерами: с днем рождения папа. Без запятой, ясное дело. Судя по тому, что амазонка чуть замерла, ее тоже пробрало. Да, милая, вот так тут и есть, в мертвом великом городе.

В луче фонаря дрожала вездесущая и поднятая мною пыль. Серебрилась, вращаясь от еле уловимого сквозняка. И пока по ее основной массе, лежащей в следующей комнате ковром, уверенно виднелось отсутствие опасности. Чьих-то, кроме Раздва, следов не виднелось. Хотя ни о чем это не говорит. Совершенно.

А вот за дверью, точнее, под ней, что-то было. Что-то, проигнорированное Раздва, но вызвавшее нездоровое любопытство детектора. Приборчик, встроенный в КПК, переживал серьезно. Левую руку от его дрожи пронимало до самого локтя. Пришлось ею же и скомандовать «стоять» напарнице. И чего у нас тут за хрень такая, а?

Меня так и тянуло чуть приподнять дверь. Тем более что ее в свое время слепили из МДФ и веса в ней всего ничего. Несерьезная такая дверь, угу. И хорошо, что МДФ, что плавится от высокой температуры очень даже неплохо. Потому как мне уже ясно – что тут приперлось и обживается. «Бенгалка», ждущая активации. Чертов кусок аномального антрацита, дрожащего от рвущейся наружу вспышки. Так и есть, вон немного бок торчит.

Я показал Маре на аномальную ловушку, весьма опасную в закрытых помещениях. Никогда не угадаешь – сколько в ней сейчас заряда. А полыхнуть может так, что напалм покажется детской забавой.

Выщербленная и пористая, как пемза, видимая черная часть алела изнутри. Хреново, хотя куда хуже, когда отсветы багровые. Тогда все, тушите свечи. Шандарахнет на любое движение и всего лишь чуть яростнее дракона Смауга, поджаривающего гномов на ужин. Аномалия чуть подрагивала под дверным полотном, еле уловимо постукивая неровностями по полу. А вот чего «бенгалку» пропустила Раздва, скажите мне?

А, да! Прямо не память, а решето. Рыжего тумана она не боится. Вот только он для нее как синтетик для торчка. Вштыривает, и моя девочка вся такая в эйфории. Забыл, не подумал.

Мара коснулась плеча. Обернувшись, увидел вполне понятный кивок. Мол, чего стоим, кого ждем? Ну да, и как сам не догадался. Амазонка же в точности выполняет мои указания и поступает как ведомая. Разве что проявляет любопытство из-за причины задержки такого крутого сталкера, как Хэт. Не ударять же в грязь лицом, верно?

Не тот дом выбрали, сдается мне. Не тот. Надо бы попробовать следующий, а то жариться в комнатке брошенной халупы как-то не улыбается.

На улице хрустнуло. Очень ощутимо, как будто кто-то тяжелый наступил на проржавевшее ведро. И, ясное дело, Мара уже караулила этого кого-то, чуть отступив под защиту тени от стены.

Тишина в Зоне – штука дорогая. По ценности находится в аккурат между запасной флягой воды и найденной перед самым Периметром «авророй» или как минимум миниатюрой середины девятнадцатого века. Почему? Потому что тишина дает возможность найти на слух того, или тех, кто жаждет до тебя добраться, но прячется. Тут самое главное не полагаться на усилители звуковых колебаний, встроенные в шлем. А быть уверенным в собственном слухе. Ну и немного в интуиции.

Хруст больше не повторился. Только чуть скрипнул щебень, в достатке выползающий из трещин в совершенно дряхлом асфальте. Ну, вот и ладненько, вот и многое ясно. Это у нас там не дикий и злобный зверь-мутант. Тот себе не позволит два раза подряд так лажануть. На улице у нас, стараясь не запалиться, шастает какой-то коварный и злой человек. И уж точно не Шер. Шер на таких мелочах не попадался. Так, что делать-то будем?

Еле слышный шорох, доносящийся из пролома, сместился дальше. В ту сторону, куда мы с Марой и шли. Угу, вот оно чего. На арене безумного сталкерского колизея-лабиринта появились новые игроки. Судя по тому, что наш неприветливый сосед двигается так осторожно, он что-то высматривает. Вернее, кого-то. И, сдается мне, именно нас с девчонками. Прямо беда-а-а-а…

Ну, чего уж тут тогда мелочиться? Будем действовать нагло и лихо. У нас есть маленькое преимущество. Нас закрывает стена. И если там, за ней, кто-то не таскает в качестве средства убиения старенький Корд или дойчевский МГ, то нам повезет. Ждать шестистволки-гатлинга не стоило. Ее без экзы не потягаешь. А с экзой так тихо не трещат. В ней топают, аки мастодонты. Тух-тух, тух-тух, мягкие и тяжеленные шаги такие. Точно вам говорю.

Сдвинулся к Маре, прижав губы к мембране, закрывающей ухо. Пользоваться переговорником не стоит, у Бледа наверняка есть сканеры, встроенные в оборудование.

– Прыгать умеешь?

Она кивнула. И хорошо. Я вроде тоже не жалуюсь. И надо придумать подарок нашим друзьям за стеной. Что тут? О, ваза, тяжелая и в руку хорошо ложится. Но это так, на всякий случай. Если «бенгалка» сама не сработает.

А дальше… ух, дальше одно сплошное веселье. Если можно так сказать про далеко не самую умную идею. Импровизация, мать ее ети!

С места мы рванули с небольшим отставанием. Раздва, уловив смысл, уже неслась дальше, подкидывая свой пушистый зад. Мара пошла первой, ее шанс выжить был больше. Ну, вот такой я идиот, ничего не поделаешь. Дам следует пропускать первыми. А «бенгалка» после нее будет точь-в-точь как взведенная МОНка. Точно вам говорю.

Там, за стеной, что-то успели услышать. Но стрелять никто не начал. Сразу. Начали потом. После устроенного мною представления. Второй раз такую херню не проверну даже под угрозой расстрела. Ну его к братьям-каликвинцам.

Мара перелетела дверь и аномалию прямо как олимпийская чемпионка. Несмотря на всю ее сбрую и запас патронов. Я даже позавидовал, чес-слово. Ну так, чуть-чуть. И полетел вперед сам, стараясь не отстать и ничего не зацепить. Черная головешка «бенгалки», сердито шипя, уже несколько раз подпрыгнула вверх, чуя движение. Беда, беда. Искры, летящие от нее, заметны невооруженным глазом. И заметно нагрелся воздух. Нагрелся… когда оказался над аномалией, то чуть не подпалил себе непотребные места. Ага.

Уже пролетая над дверью, вазу я выкинул. Явно не пригодится. Мне бы успеть долететь до благословенного угла следующей комнаты. Вот прямо дотянуться. У-у-у, ё-моё, ногу-то как потянул!

Через пару секунд после щелкнувшей взрывпакетом лодыжки «бенгалка» окончательно разозлилась и разрядилась. Чтоб я так жил, Ктулху ее побери!

Они всегда делают это так быстро, что не успеваешь уловить само начало. Вот только по полу сердито подпрыгивал плотный черно-серый клубень с алым светом внутри и… Раз, на этом месте вспыхивает сверхновая. Только не белая, а багрово-алая, чуть медлит, еле заметно сжимаясь, и…

Огонь лохматыми опаляющими крыльями оказывается везде. Радиус в десяток метров не проблема. Пламя ревет, свистит, пожирая весь кислород, что может переработать. Жадно лижет мягко и неотвратимо расползающимися языками дерево, пластик, плоть. Рядом с аномальным пламенем занимается практически все, кроме бетона и стали. Вот только бетон темнеет и крошится, покрывается черными разводами и трещинами. А сталь начинает светиться температурой, лишь чуть уступающей доменной.

– ……………… В…… на…… И……!

Вот именно что такое я и проорал, кубарем катясь по полу к спасительному углу, отшвыривая в сторону Мару и с пола, стремной радиактивной лягушкой прыгая за ней. Господи, пронеси и помилуй, как на такое можно было решиться в закрытом помещении, а?!! Гребаный ты придурок, Хэт!!!

Если первую одну десятую секунды пламя еще ленилось, то в следующие три оно реабилитировалось полностью. Да еще как! Жахнуло, разродившись неровной полыхающей сферой, проникающей в любую щель рыжим голодным огнем. Ох, мама моя, ни хрена себе!

Рыжие клубы вырвались в коридор, откуда я только что скакнул зайцем. Разбухли облаком, с треском вцепившись в валяющийся стул, обои и висевшие вялые занавески. А над нашими головами, жутко хрустнув, вылетел кусок стены, добавив всполохов. Воздух мгновенно раскалился, пискнул датчик дыхательной маски, включив дополнительный фиксатор.

– И так всегда? – Мара уставилась на меня.

Я кивнул. Смысла скрывать переговоры нету. Просто так ловушка не срабатывает. И будьте уверены, вот как у нас над головой, так же случилось и с наружной стеной. Выдали мы себя капитально.

С места я стартовал чуть раньше, чем стоявший снаружи злодей решил проверить стены на прочность. Торопливый стук, протянувшийся от пролома до нашей комнаты, сразу выдал автоматчика. Это еще хорошо. Было бы чего серьезнее, черт знает, что произошло бы. Стены-то тут дранка, не кирпич. Пулемет прошьет навылет. А автоматные держит, пули просто увязают в месиве еще советской постройки.

Дом пылал изнутри. Это не фигура речи, это факт. «Бенгалка» оказалась жутко зрелой и заряженной. Такого эффекта от ее срабатывания не встречал. Ни разу. Оставленная за спиной комната полыхала полностью. Шипел, потрескивая искорками, треснувший и затертый пол. Жарко скручивались обои и обивка дивана. С потолка тяжело падали расплавленные капли искусственного покрытия. Огонь, хватанув кусок нашего укрытия, обманчиво неторопливо полз сюда. Быстрые рыжие, с черными гребнями, змейки пламени разбегались в разные стороны. Распускались желто-алыми цветами, торопливо пожирали сантиметры пока еще не занявшейся квартиры.

Мы летели вперед, туда, где виднелся свет, то ли от дырок в стене, то ли от оставшихся окон, то ли вообще от двери в подъезд. Соображать на ходу порой выходит туго, но сделать нужное получилось сразу. Ребристая сфера, оставляя еле заметный дымящийся след, вылетела наружу, выброшенная Марой.

Жахнуло так неожиданно сильно, что я даже испугался. Что за гранаты, интересно, прихватила с собой валькирия? Если мне не показалось, то разрыв куда больше напоминал попадание снаряда, чем стандартный гранатный хлопок. Даже кусок стены влетел внутрь, осев крошкой и пылью. И тут же, не успела она осесть, в комнату полезли любопытствующие плети рыжего тумана.

А мы, выбив две двери подряд, вывалились наружу. Терпеть ненавижу такой бег с преследованием и стрельбой за спиной. А он-то сейчас и начнется. Да такой, что пипец просто. Я еле успел подхватить Раздва и закинуть ее на рюкзак, надеясь, что пушистая не улетит в сторону. И побежали, побежали, насколько позволяла ситуация. Благо, туман немного рассеялся, давая возможность контролировать хотя бы что-то перед собой.

Оглянулся один раз, удачно прижавшись к крыше завалившейся набок «газельки». По металлу корпуса тут же простучали пули. Беда, епта, как еще сказать. Игра началась, не иначе. Блед и его ребятки гонят добычу. И плевать им на все вокруг. Хреновые дела, скажу вам честно. Не нужны они сейчас. Совершенно.

Потому как расклад совсем не в нашу пользу. Ну а как еще, когда опасения полностью подтвердились и сомнений не оставалось. Кто там топтался и хрустел ржавым металлом, знал точно. И вполне понимал, чего ожидать.

Блед, Шер, Вано, Цыган и Яра. Яра – мужик, Ярославом кличут вроде как. Пятеро лютых упырей, алчущих прострелить меня в паре мест, если не чего похуже. Что им жаждалось в отношении Мары, сказать сложно. Подозреваю, что им известно про ее женскую, понимаешь, природу.

С Шером валькирия слегка познакомилась. Сейчас, как понял, на нашем хвосте висят Вано и Цыган. Во всяком случае, автоматами из пятерки пользовались Блед и эти двое из ларца, схожие с лица. Погонялы у ребят даны не зря. Один кавказец, другой из тех, что ромалы-чавелы. Как его сюда занесло – вопрос другой. Но мне как-то наплевать. В этой пятерке отмороженных национальность роль не играла. Никакую.

Эти двое сейчас и прятались за огрызками нескольких малолитражек и кучами строймусора. Ну, точно, не ошибешься. Вон мелькнул раструб одноразового огнемета, что постоянно таскает с собой Вано. Ни разу, кстати, не слышал про его использование. Чего таскает? Да откуда мне знать?

Мой АК плюнул в сторону показавшегося бурого плеча. Вано таскает какой-то странный костюм, выкрашенный в коричнево-бурый цвет. Его порой, если уловить движение, выпалить можно за пару секунд. Ну, во всяком случае, во все наши три встречи так и происходило. И пару раз я его зацепил. Сейчас не получилось. Крошка от подбитых кирпичей брызнула левее. Твою мать, никак что-то с моим дорогим стволом? Или просто не практиковался давно?

Еще одна пуля, отправленная явно не Шером, впилась в стену. Прямо над головой. Глухо чпокнула, входя в старую дранку и разбросав в стороны штукатурку. Один кусок изрядно приложил крохе Раздва, та даже зашипела от неожиданности.

А это Цыган. Он большой любитель палить вот так, длинными очередями, создавая такой себе свинцовый дождь, прижимающий к земле. Попадает редко, но создает плотный такой заслон, через который не проскочишь.

У него, кстати, самый серьезный защитный комплект. Цыган, мама не горюй, таскает с собой штурмовой «Орех» и вполне тяжелый комплект защиты корпуса, включающий дополнительные щитки для бедер и рук, и даже, мама совсем в шоке, наплечники. Да-да, есть такое дело.

Мара, лежа за вросшим в землю и давно умершим внедорожником, отчаянно сигнализировала о собственном желании идти на прорыв. Верное решение, если разбираться. Залеживаться совершенно не стоит. Абсолютно, я бы сказал. Потому как скоро к нам пожалует в гости Яра. И сейчас это похуже Шера.

Яра, кроме роста за два метра и комплекции медведя, обладает еще одним серьезным для Зоны штрихом. Единым унифицированным пулеметом «Сармат» калибра семь-шестьдесят два. И коробками по двести, что здоровяк таскал по три зараз. Поди-ка, не уважь его требования и пожелания в момент агрессивной формы решения конфликта. То есть вот как сейчас. Когда остается только воевать, и все.

Пули нащупывали мое убежище. Ай, как нехорошо, а! Груда кирпича не совсем то, что мне сейчас хотелось бы. И валить надо бы, пока не подтянулись сам Блед с Ярой.

Дах! Дах! А вот это уже Шер. Лупит, как из автомата, пытаясь найти меня за красно-коричневой горкой. Осколки во все стороны, щелкнули даже по забралу. Говнюки, епта… Я про Шера, Вано и Цыгана.

Мара кивнула мне, показывая – откуда зайдет. Авантюристка, елы-палы. А что делать? Как что? Прикрывать. Не жалея патронов, сейчас оно глупо.

Думаете, нет кайфа сильнее, чем стрелять? Ну… в чем-то вы правы. Есть, несомненно, вещи приятнее, да. Но стрелять, стрелять это… Это прекрасно. Это чудесно. Это животрепещуще. Это, мать его, какой-то катарсис. Причем в прямом смысле. Может, именно вот это и заставляет многих быть здесь? Тот адреналин, что питает изнутри после боя. В бою кайфа не получишь, если, конечно, ты не чертов берсерк, входящий в боевой раж и живущий только боем. Бой, еб его намотай, это работа. Тяжелая и кайфовая только после завершения работа.

Противники, успевшие среагировать, спрятались. Кроме Шера. Хотя этого здесь и не найдешь, коли не захочет. Но помехой в стрельбе оно не стало. Прижал я ребят хорошо, и при этом практически не высовываясь. Мне хватило чуть встать на колено и расстреливать по три патрона, посылая веер коротких очередей. Лезть под него все равно никто не станет. А Мара смогла воспользоваться шансом на полную катушку.

Валькирия проскользнула вперед, добравшись до висевшей и согнутой пополам стальной двери. А дверь вела в следующий дом. Опасно? Да. Только передвигаться, прикрываясь машинами и зная, что со спины могут зайти пулеметчик и мой «лучший» друг, еще опаснее. Осталось мне добраться до Мары, и все будет относительно неплохо. Хотя бы на минуту. И в течение ее надо будет что-то придумать. Гребаная импровизация.

Пули прилетели сбоку. И сверху. Не иначе как Шер засел на чердаке горящего дома. А горел тот знатно. Но полету пуль это никак не помешало. Одну зацепила макушку шлема, бросив меня назад и приложив головой о кирпич. Аж в ушах зазвенело.

– Хэт? – Мара была очень лаконичной.

– Жив. Щас…

– Вставай, – ласково вклинился в эфир Шер, – исправлю ошибку.

– Скотина, – посетовал я, – сволочь.

А Мара тратить слов не стала. Влепила из подствольника в кровлю, уже начавшую чадить. Белое облако разрыва хлопнуло внутри, ведь валькирия оказалась прямо снайпером. Граната влетела в одну из небольших дыр, густо усеивающих металлочерепицу. Шер гулко выматерился и зашипел. Ага, один на время выбыл. Хотя Вано и Цыган постарались компенсировать отсутствие коллеги.

Маре пришлось спрятаться глубже. Ствол еле торчал из-за странно скрученной двери. А мне, чего уж, пришлось ползти и пятиться одновременно. До того решительно эти двое пошли на прорыв. Охренеть, как решительно. Аж страшно стало.

Вано преодолел первые три метра, добравшись до вросшей по бампер «Тойоты» быстро. Цыган, совершенно не жалея боеприпасов, поливал от бедра. Или от плеча? Подняться у меня не выходило. Вот она, большая емкость дисковых магазинов. Сколько там? Штук восемьдесят? Пулемет, епта, голову не поднимешь. Так и шьет, как швейная машинка. Та-дах, та-дах, та-да-дах, и все тут. Раздва, шмыгнувшая к Маре, пищала чего-то, высунувши мордочку. А я полз. На локтях и жопе, старательно отталкиваясь пятками и бедными моими локоточками. Ох и синяки будут, жесть просто. А надо мной свистело и с хрустом разлеталось.

Цыган пошел на прорыв точно в тот момент, когда я преодолел половину пути. Пошел дико, не просто не перестав стрелять, а вбивая в дверь, прячущую Мару, пулю за пулей. Сталь звенела и кое-где сдавалась, потихоньку превращаясь в сито. Цыган шел к своей цели – оставленной мною груде кирпичей. И оставалось ему пройти шагов пять.

На мое счастье, туман порой скрывает в своей глубине некоторые сюрпризы. В этот раз он скрыл «фейерверк». И пришлось Цыгану несладко. Причем весьма.

Ловушка разрядилась, думаю, более чем зрелищно. Даже на меня градом посыпалось все дерьмо, что подбиралось к ней не менее суток. Осыпало, чего уж, с ног до головы. Один неслабый кусок кирпича прилетел прямо в грудь. Я охнул и распластался лабораторной лягушкой. Твою мать, что такое не везет и как с этим бороться?

А вот Цыгана, судя по тяжелому «шмяку», приложило куда лучше. Матерящийся Вано это только подтвердил.

– Милая… – слабо поинтересовался я, – а…

– Двигай быстрее! – Мара воспользовалась передышкой как надо. Высунулась и заставила Вано не отсвечивать. Охнув, я перевернулся и на всех четырех мослах потрюхал в ее сторону. И спустя несколько секунд счастливо брякнулся в темноту подъезда. Копать твой огород, ни хрена себе прогулка у нас складывается.

Выглянув, постарался оценить диспозицию и вообще расстановку сил. Ну, что сказать? Впечатляет.

Не случись Цыгану таскать свои полурыцарские доспехи – быть ему сейчас дохлым. А так, если судить по попыткам встать, жив, курилка. Толку, правда, нам с этого – с гулькины причиндалы. Потому как стоило Маре прицелиться, прямо у нее над головой снова свистнуло. Повезло, не иначе. Ни разу на моей памяти Шер столько не промахивался в течение дня.

– Уходим, – я дернул Мару за плечо, – пошли.

Согласилась валькирия не сразу. Еще попыталась выстрелить, хотя бы по замеченным приметам, выставив ствол и используя гранаты. Но не на тех напоролась. Пуля пробила сталь двери перед выстрелом. Чиркнула по прицелу, чуть не срикошетив ей в горло. Мара дернулась, и выстрел не задался. ВОГ улетел куда-то вверх и в сторону. Хлопнул о крышу соседнего дома.

– Уходим! – пришлось даже заорать, наплевав на радиотишину.

– Я достану вас, Хэт. – Шер дышал тяжело. Так дышат после приема анестетика, видно, зацепила его Мара не хило. – Достану.

– Да пошел ты!

Ага, пошел он к той-то самой матери. Так, а что тут у нас с Марой? А с Марой у нас пулевое по касательной. Прямо на предплечье, левом. Беда…

В общем, перевязать ее вышло не сразу. Удирали мы через дома, перелезая из окна в окно и постоянно оглядываясь. На наше счастье, Блед с Ярой не появились, а тем троим было чем заняться. Вот такие у нас небольшие войнушки тут случаются. Не попишешь.

Баллон закончился на одну треть, когда, мокрые от пота и жутко уставшие, мы смогли добраться до самой окраины этого райончика. И задали, как смогли, деру дальше. Только, вот беда, чуть в сторону. Не тащить же этих упырей, когда они соберутся и встанут на ноги, на своих плечах к нашей же цели? Согласны? Вот-вот. Потому и чапали мы совершенно в другую сторону, все ближе приближаясь к станции «Купчино».

Это, сами понимаете, такой хитрый план прошаренного сталкера Хэта. Именно так. И пусть он не кажется самоубийственным, не-не. Просто подходить к его осуществлению надо правильно, и тогда все сложится. Хотя, чего тут греха таить, поперся туда не от большого ума или везения. Просто на связь вышел Блед. Долбаная скотина, что, судя по показаниям приборов, шел явно со стороны нашего с Марой ЭМИ. И искать туда дорогу стоило не по прямой. А хотя бы от «Волковской», куда добраться можно и по тоннелям. Если их окончательно не затопило.

Хотя крюк выходил… мать моя женщина просто, какой крюк.

Но и до метро бы добраться. А идти не близко. И дорога, сами понимаете, не из простых. Хотя где наша не пропадала…

А вот разговор с Бледом вышел плохой. Но другого-то и не ждал.

– Хэт, ты меня слышишь?

– Слышу, слышу…

– Донесли, что ты гуляешь по Зоне не просто не один, а в компании миловидной особи, смертельной аки кронштадтец. Правда?

– Спроси у своих.

– Вот потому и говорю. Зря ты потащил девочку сюда. Говорят, женился?

– Да. По любви. Может, разойдемся?

– Нет, Хэт, не разойдемся. Ты мне слегка задолжал с того самого раза.

Етит твою за ногу, хренов ты урод! Одна и та же волынка – и сколько времени? Не уводил я у тебя из-под носа этот самый всеми забытый архив Кати номер два. Не уводил!

– Сделай нам подарок на свадьбу, Блед… прекрати за мной гоняться.

– Нет, так не пойдет. Так не интересно. Ты это, воспользовался бы моментом, свинтил бы к Периметру, и все.

Логика у него – не подкопаешься. Явно понимает, что вся моя история шита белыми нитками. Только одно дело, когда такое понимает кто-то из дружественных бродяг, и другое, когда до этого дотумкал вот этот самый нехороший человек.

Любой нормальный сталкер, зная об охоте на себя, либо шел с чуть большим количеством напарников, либо постарался бы решить этот вопрос раньше. А не поперся бы в Зону с как бы только что появившейся супругой. С другой стороны – сталкеры, как и гусары, никому и ничего объяснять не должны. Я дерусь, потому что я дерусь, и все тут.

– Ты кого особью назвал, милок? – поинтересовалась Мара, до сих пор молчавшая.

– О, кто у нас тут появился… – Блед протянул это ну прям как сытый кот. – И чего ж тебя с этим неудачником к нам понесло, девочка?

– Тебя не спросила. Послушай по-хорошему, отстань от моего милого…

– Какая у тебя интересная… подружка, – протянул Блед. – Ну да ладно, встретимся, поговорим. Я так понимаю, дружище, что ты чешешь к Привалу. М-м, хорошо.

Хорошо ему, ага. Единственный плюс – Блед ни за что не появится там, куда мы идем. Потому как Копатыч его очень не любит. И, как водится, при встрече готов будет радостно поприветствовать его с помощью залпа из своих турелей, стоящих на входе.

– Встретимся, голубки, – буркнула станция его самым злым голосом, и Блед отключился.

Опыт не пропьешь и в Зоне просто так не растеряешь. Понял Блед все правильно. Ну, куда идти двум, что от его команды скрываются, как не в Привал? То-то же, что больше и некуда.

* * *

До Привала мы добрались не скоро. По дороге чуть не угодили в целое болото «чертова киселя», что здесь встречался на каждом шагу, и отстреляли пару магазинов по тем самым шавкам, что живо скакали обратно. Обойти их не вышло. Но так как высота у нас была господствующая, а патронов жалеть не стоило, то в какой-то момент собачки решили не связываться. И, потеряв двух или трех собратьев, поскакали по своим делам.

А перед нами в самом скором времени открылся великолепный вид на Привал. И что может быть лучше, как не смотреть на безопасное – относительно – место посреди совершенно безумного города, наполненного убийцами по самую завязку.

Пользоваться Привалом выходило не у всех. «Местные» за просто так никого к себе не пропустят. И каким лакмусом они меряют сталкерскую братию, понять сложно. Я вот пришелся Копатычу ко двору. Хотя подозреваю, что дело не во мне, а в Раздва. Веры в живую Зону где, думаете, поднабрался? Да как раз здесь, ночуя несколько раз и порой слушая странную философию тех, кто выжил. Выжил, изменился и продолжал существовать там, где люди не живут.

Мара под самый конец пути устала. Кровопотеря сыграла свою роль. Хорошо, что успели залатать вовремя, а то текло, как из порося. Я даже начал в какой-то момент переживать. Не, честное слово, не вру. Да и не особо она мне и чужая стала за эти дни. И прикрыла так, что оставалось ей только радоваться. Вот такие дела, да-да.

Привал, собранный с бору по сосенке у самой станции Купчино, показался издалека. Копатыч страх как не любил нежданных визитеров, и площадку перед ним Амеба чистил долго и упорно. Зато теперь никто незамеченным не подойдет. Вот как мы, например.

– Стоять, ущербные! – мягко пророкотал Бор, скрежетнув металлом турели. – Открываем.

И тут Мара увидела Амебу.

Дела прошлые-3

Когда вспоминаешь некоторые вещи… даже сейчас задница болит. И затылок. Не, а чего? После удара амбала приложился первым и вторым по списку. Да так, что искры из глаз и чуть ли не адреналин в штанах. Но пронесло, в смысле, не сподобился так-то опозориться.

Урфин взял его в оборот. Всадил в комок мускулов треть своего диска. Заставил опрокинуться. И отступить. Не убить. Отступить. Спрятаться в груду коричневого металла, скрежещущего от рывков прячущейся твари. Амбал не помер. Натурально, остался жив. Врылся в землю, в гравий и металл так глубоко, что тратить патроны, чуть не начавшие рикошетить, Урфин не стал. Нам еще светило веселое возвращение.

В общем… до сейфа мы добрались. Только богаче не стали. Вскрыли пузанчика до нас. Но не бывает худа без добра. На обратном пути, адски завывая, прямо на нас спикировало что-то крылатое, воняющее и дымящее. Нет, не метеорит или, к примеру, НУРС. Беспилотник. Стремный фанерчатый беспилотник с бензиновым движком и блямбой Института. На выгнутой пластинке, как водится, содержалась вся необходимая информация. Включая просьбу о снятии записывающего блока и координаты с указанием размеров премии. Так что расходы, свои и Урфина, покрыл и даже заработал на пару дней «погудеть».

Обиднее оказалось не найти того упыря, что продал мне инфу. Но Урфин не особо обиделся. Он вообще тип странный. То ведется, прямо как карикатурный жид, то душа нараспашку. Это да… Но все равно хреново вышло. Обвели вокруг пальца, что и говорить. Единственный плюс – опыт. Его-то набираться стоило по самое не хочу. И пройти до Обуховки в десятое посещение Зоны… это серьезно.

Если бы тогда, наслаждаясь единственной доступной роскошью, гречкой с котлетой, мог представить весь объем и сложность следующего практического занятия, м-да…

Жить за Периметром без денег тяжело. Спора нет, без них вообще тяжко. Но тарелка обычных макарон по-флотски в Славянке стоит, как, скажем, половина порции фуа-гра где-нибудь в Воронеже. А съем комнатенки с крохотным туалетом в месяц обойдется как нормальная «двушка» в Поволжье. Так что, заприметив хитрым и сильно пьяным глазом идущего ко мне Ваксу, радостно оскалился, предчувствуя тугрики.

– Ты как даун лыбишься, в курсе? – Вежливости Ваксе вообще не занимать, прямо кавалергард, обучавшийся в Пажеском корпусе. – Да ты в грибы, как посмотрю?

– В сопли, братец… Все за ради нервы подлечить.

– А, да. Слыхал, как вас с Урфином подвергли жесточайшей пытке.

– Э?..

– Хреном по лбу постучали вместо нормальной наводки, грю.

Урфин, пьющий в гордом одиночестве прямо за моей спиной, хрюкнул. И начал вставать. А встающий и в дупель упоротый Урфин, скажу я вам, зрелище еще то. Хуже могла быть только та версия, что величественно разворачивалась к Ваксе. А именно – ухайдаканный в зюзю и люто-злобный Урфин.

– Вакса, закрой хлебальник. – Ваксе прилетел лещ. Леща ему отвесил Баркас, человек серьезный и Урфина совсем не опасающийся. Ну… во всяком случае, внешне. – Урф, с меня проставиться за дурака. Не заводись.

– Хэт, брателло! – Урфин тяжело повис на моих хилых плечах, обдав ароматом чесночных гренок и пятнадцатилетнего армянского. – Послушай старшего, пошли ты их на хер. Обоих. Чего бы ни предлагали, всяко целее будешь. А мне, уважаемый Буксир, требуется вон та красивая темная и пузатая бутылка.

Палец Урфина недвусмысленно показал на верхнюю полку над головой Иеронима Аполлинария. А, да. Иероним Аполлинарий очень любил, когда его так называли. Что за дурь курил этот парень? Да кто ж знает… А вот темно-пузатых бутылок за его спиной стояло никак не меньше десяти.

– И какую именно? – спокойно и совершенно не жадно вздохнул Баркас. – Левую, правую?

– Пузатую. И красивую, – с убежденностью вусмерть уделавшегося человека заявил Урфин, явно то ли требующий уважения, то ли все-таки нарывающийся на драку.

Баркас еще разок вздохнул и изобразил на пальцах телеграмму Иерониму. Урфин, получив требуемое, долго и внимательно оглядывал ее. Явно старался вычислить всю объемность пузатости и глубину темности. Похлопал меня по плечу, точно найдя ее той, что надо, и удалился. Совершенно благородно и по-королевски. Даже старенькая парка-хаки, свисающая с плеча, смотрелась мантией, подбитой горностаем. Епта, люблю и уважаю этих стариков, что и говорить. Однако три года таскаться в Зону – это… серьезно.

Баркас сел напротив. Что оставалось, как не приготовиться его внимательно слушать? Вот и выслушал. На свою голову. И задницу.

Через два дня мой опыт походов в Зону вырос просто неимоверно. Ну а как еще, когда ты отправляешься в святая святых? На сам Невский.

Мне от щедрот даже выдали комплект для закрытого цикла дыхания. Да-да, с рыжим туманом сталкиваться мне еще не приходилось. Все и всегда, само собой, случается в первый раз.

* * *

– Вон там… – Баркас показал на появившийся впереди просвет. – Перекресток рядом с Казанским.

Вакса, обходящий очередное люксовое авто, замер. Поднял сжатый кулак.

– Что?

– Дрянь какая-то. Хэт, обойди с другой стороны, прикроешь.

Хэт, Хэт… ну а что? Назвался груздем, полезай в кузовок. Хорошо, никто вперед «открывашкой» не пускает особо. Так, пару раз. Если, конечно, все веселье не ждет впереди.

Что тут? Да и впрямь какая-то хрень.

Что бросилось в глаза? Серый, блестящий от дождя старый асфальт. Целый, а не остатки тротуара в виде щебня. Только хрен редьки не слаще. Прямо перед нами он так и ходил волнами. И не останавливался. Практически.

– Стоять. – Баркас, глядя на асфальтоволнение поверх моей головы, вздохнул. Наушники шлема скрипнули статикой, подхватив вздох. – Надо бы обойти.

– Ага. – Вакса злился. – Это квартал назад и…

– Насрать. – Баркас дернул меня за ремень, держащий баллон. – Отходи, Хэт.

– Какого, Барк? – Вакса злился еще сильнее. – А? Уж точно не ему сейчас отходить.

– Рот закрой.

Спорить с ним Вакса не стал. Из слышанного стало ясно – Баркас мужик серьезный. Видать, слухи верные. Нагловатый «второй номер» пусть и ворчит, но слушается беспрекословно.

– Пойдем через дом. – Баркас отошел к ближайшему окну, на наше счастье – с деревянной рамой и обычными стеклами. Винтаж, что и говорить, старому зданию – природные материалы.

Он пошарил вокруг глазами, явно ища камень, кирпич или еще что-то тяжелое. Я даже хрюкнул от удовольствия, видя глаза ведущего, удивленные и через пластик маски. Ну, вот так. Ничего в округе подобного не наблюдалось. Как такое возможно? Да черт знает, как-то вот так.

Питер вообще любит преподносить такие странные сюрпризы. Людей, в нормальном понимании слова, здесь уже сколько лет нет? Вот-вот, уже немало. Город, как и человеческий организм, если не следить, быстро ветшает и разрушается.

Вот само это здание и его сосед, в узком пролете между которыми мы сейчас топчемся… Им же лет по двести – двести пятьдесят. По самому верху, у почти отвалившегося стока, дыра на дыре, как будто кто палил чем-то серьезным. Только изнутри. А где все вылетевшее? То-то и оно, что ни единого кирпичика и нету.

Выбивать стекло имевшимся снаряжением в Зоне решится только дурак. Вот оно, серое от грязи и потеков, ни хрена не разберешь – а что там, за ним? А за ним может быть что угодно. От безобидного трухлявого серванта с советской еще посудой до растянувшегося ковра «бубльгума». А коснуться чем-то «бубльгума» – то же самое, что с криком «За ВДВ!» вылить на голову литр серной кислоты. Последствия летальные. Липкая дрянь за пару секунд доберется до плоти – и все, пиши пропало. Разъест, как «серая слизь». Только от «серой слизи», говорят, боли нет. А здесь, и это видел сам, конец окажется ужасно больным.

– Твою мать… – Вакса выругался как-то очень уж громко. – Братва, а ведь и впрямь валить надо.

Я покосился в сторону волнующегося асфальта. И тоже выругался. Очень уж недвусмысленно вспучивался там большой такой горб. Как будто какой-то любопытный подземный житель ужасно захотел поглядеть: а кто это у нас тут топочет и шумит?

– Хэт, саперку! – Баркас протянул руку.

А точно, у меня же есть предмет постоянных подтруниваний надо мной же. Мол, кому в Зоне и зачем саперка нужна? Складная лопатка всяко лучше, если уж хочешь что-то зарывать-откапывать. Ну да. Только сами знаете, на самом деле чего только нельзя сделать МСЛ. Но речь-то не о том.

Саперка прекрасно выполнила роль кирпича, брошенная уверенно-сильной лапищей Баркаса. Стекло глухо крякнуло и рассыпалось нехотя и лениво, провисая на серой грязи. И за ним оказалась пустота.

Проход мы расчистили прикладами, радуясь отсутствию решеток. Баркаса, охнув от тяжести, забросили вдвоем с Ваксой. Ему помог я, наш ведущий страховал внутренности дома. И мне-то пришлось скакать козлом, матеря строителей дома, решивших установить окна на уровне выше моего роста. И пока мне выпало корячиться, стараясь не распороть себя и амуницию об оскаленные остатки стекла, Ваксины глаза стали ну очень-очень испуганными. А я решил не оборачиваться.

– Пригнись! – Вакса воткнул меня в пол и сам оказался рядом. – Барк, мурены!

Твою мать…

За стеклом стучало и хрустело. Что? Асфальт, земля, куски коммуникаций, щебень и все прочее. Так оно всегда, когда на свет Божий посреди брошенного мрачного города появляется еще одно наказание на наши головы. Баркас, вжавшийся в стену, прижал палец к губам. А то непонятно, а то сейчас кто-то тут орать примется, ага.

Бомбардировка стен не стихала. Гулко стучали обломки и осколки, разбрасываемые живым гейзером, прущим из-под земли. И за что здесь бедным сталкерам выпало такое? Оп-па, а вот и они пожаловали. Точно, это они.

Грохот сменился шелестом вперемешку с усилившимся хрустом. Беда, что и говорить. И даже не надо выглядывать, чтобы понять происходящее. Один раз увиденное на всю жизнь въелось коротким стереофильмом на подкорку.

За стеной, в оседающей пыли, посреди вывороченных глыб земли, перемешанной с осколками проезжей части и тротуара, ворочался и жадно шарил вокруг голодный кошмар. Муренами их назвал Фукс, любивший когда-то в прошлой жизни дайвинг. Мне мурен доводилось видеть только на телеканале «Вокруг света» в фильмах про ужасы морских глубин. Понятное дело, что у нас здесь не змеевидные острозубые рыбы, но от этого не легче.

У нас, шелестя чешуйками друг о друга, тыкаются во все стороны слепыми глазами длинные мускулистые щупальца. Их много, никак не меньше десятка. Ноздри, уши, глаза, что у них? Непонятно. Они слепы и немы. Хотя пасть у каждой особи будь здоров. Но они не глухи, и нюх у них хорош. И они нас почуяли и очень-очень-очень хотят добраться до аппетитных людишек и схарчить их на обед. Или что у мурен сейчас по распорядку дня.

Шорохи за выбитым стеклом становились сильнее, нетерпеливее. Когда к шелесту переплетающихся чешуек, трущихся о стену, добавились глухие сильные толчки, стало совсем не по себе. Как кошка лапой проверяет незнакомый предмет, так сейчас вытянутые живые бревна, извиваясь, сжимая мощные длинные тела, пробуют наш серый старенький дом на прочность и наличие дырок.

Толчки переросли в удары, уверенные, не боящиеся повредить себе. В глубине одной из комнат что-то хрустнуло. Вакса, распластавшись крабом в толстом ковре из пыли, корчил страшные рожи и матерился. Или молился… Хотя, если честно, я склонялся к мату.

В глубине хрустнуло еще раз. А где это, собственно, мы? Ну, где-где… в офисе, ясен пень. Дом-то парадным выходит точно на Невский, престижно и все такое. А мы сидим аккурат в сквозном коридоре. А хрустит откуда-то из самой глубины, из еле освещенного аппендикса первого этажа сраных кабинетов. И хруст движется к нам. Вместе с шарканьем.

Ш-ш-ши-их-х… Ах ты ж, сволочь…

Представляете звук, когда крупной наждачкой да по старой стене с остатками обоев? Да-да, любимая народная забава «ремонт своими руками» до сих пор в ходу. Хотя и год на дворе… пятый.

Вот сейчас там, снаружи, толстенная мускулистая змея, не имеющая хвоста, сделала то же самое. И очень осторожно нащупала низ той рамы, через которую недавно перевалилась моя тушка. Гребаный ты намотай, что ж такое-то?

Из темноты, шаркая и хрустя суставами, бормоча под нос, к нам двигался местный. Самый обычный местный. Ну, как обычный?

Как раз местные доказывали всем своим видом факт несоответствия заявленного и имеющегося. Речь о мутантах. Гуманоидных. Красных, Белых, прочих. Одинаковые, как из пробирки, те совершенно не похожи на местных. Хотя местных не так и много. Оно и не странно. Большая часть виденных сталкерами местных – явно бывшие бомжи, клошары и люмпены. А не просто попавшие под Прорыв жители. Слишком специфичны одежда, обувь, мелочи. Хотя сейчас это не играло никакой роли.

Роль играл местный, все увереннее идущий к нам, бормочущий что-то под нос, вислой сливой стекающий вниз на стеклянно-прозрачной маске лица. А за стеной, ших да ших, к первой мурене, уже столкнувшей прямо мне на голову осколочек стекла, прибавлялись остальные. Вакса, задрожав всем телом, почти врос в пыль на полу.

Местный, в обрывках кожаной куртки, огромных и держащихся на веревке вокруг шеи джинсах, дошаркал до нас. На свою беду. И на нашу тоже. Мурена атаковала, на краткий миг застыв надо мной. Сердце гулко ухнуло куда-то в район скольки-то там перстной кишки, несколько раз екнуло и подпрыгнуло назад.

Чешуйки, мелко дрожащие на сжимающихся кольцах мускулов, шелестели еле слышно. Чуть громче, брызнув в стороны прозрачными каплями, раскрылся цветок на рыле мурены. Мясисто чавкнув, несколько лепестков разошлись в стороны, отогнулись к туловищу, блеснув частоколом острых кривых зубчиков и отдельно торчащих клыков на каждом лепестке. Пол, где слюна пробила пыль, зашипел, едко завоняв остатками покрытия. И мурена атаковала. Мелькнула, вытягиваясь и вцепившись своей раззявленной плотоядной ромашкой в местного.

Вакса заорал, вскочил, выпустив в страшилище одну длинную очередь.

Баркас, выкатив глаза, наклонился, явно переворачиваясь в сторону окна.

За стеной, разом затихнув, на мгновение замерло все. И тут же, перекрывая крик Ваксы треском выламываемой рамы, грохотом ударов по стене и звоном выбиваемых стекол, коридор перестал быть пустым.

– Беги туда… откуда он пришел. – Баркас, пригнувшись, лупил короткими по трем муренам, оказавшимся у него за спиной и тянущимся к нему. Выбитые стекла двух окон пока мешали, тяжелые живые щупальца сами распарывали себя на острых клыках, торчащих из дерева. – Беги, прикрывай меня, как отодвинешься!

Легко сказать, беги. Но я попробовал. А вот Ваксе оказалось уже не помочь. Следом за первой, разорвавшей местного пополам, к нам в гости сунулись разом две ее подруги. И хотя одна, продырявленная густо и обильно, сейчас еле дергалась, оставшихся на Ваксу хватило.

Вакса выл и орал, невидимый в сжимающихся кольцах огромных зубастых бревен. Наружу торчал только ствол его «Половца» и подошва левого ботинка. Покойся с миром, бродяга… когда вся боль закончится.

Я почти успел. Почти, правда, не считается. Вытянувшись и разом став тоньше, мурена достала, поддев под колено, нащупав и вцепившись в берц. Голова гулко стукнула по косяку двери, и меня потянуло назад. К воплям, стрельбе прорывающегося Баркаса и обильной сочной едальне, брызгающей во все стороны кровью.

Глава 7. Под землей

Дыши ветром, ведь только он свободен.

Песни Койота

Да уж… Ворота, представляющие собой огромную стальную плиту, ползли по роликам. Поскрипывали, не сгоняя привычных ворон, гудели от напряжения. Не своего, ясное дело. Напрягался Амеба. Существо, что мне, если уж честно, жаль. Такого и врагу не пожелаешь.

Он огромный. И дело не только в торсе когда-то раскачанного, а теперь изрядно поплывшего мужика. Дело в его нижней части. Беда, накрывшая Белых мутантов, его зацепила самым краешком. Но этот краешек, вытянутый, вздувшийся, сочащийся слизью и похожий на самостоятельно передвигающийся кусок расплавленной жвачки, был огромным и страшным. Весь перевитый поверху сине-багровыми сосудами, влажно жамкающий при движении… та еще красота.

Мара застыла, глядя на него. Стояла и смотрела.

– Не пялься, – тихо посоветовал ей я, – они этого не любят.

– Они?

– Их тут достаточно. И все разные. Эй, Бор, мы заходим!

Я помахал турели, за щитами которой Бор скрывался полностью. Да, их здесь достаточно. Самое то, чтобы заработать с непривычки пару бессонных ночей. А как еще? Зона порой безжалостна.

Местные бывают разные. Большая часть смахивает на зомби, только порой безвредных. Никакого интеллекта, никаких остатков человеческого облика, не считая тряпья, бывшего когда-то одеждой. А есть Копатыч и его банда. Сборище странных созданий, живущих здесь почти по-людски. Если не считать их самих и самой жизни.

Копатыч держал Привал жестко. У него на территории не забалуешь. Старый хрыч сам крут, но справедлив, чего не скажешь про некоторых из его… людей. Или, скорее, собратьев. По несчастью.

Отдых, горячая, пусть и не всегда, вода, пожрать относительно нормально и не сухого, ну, в общем, так, по мелочи. И подзатариться необходимым, если чего не хватает. Нам вот немного не хватало патронов. И здесь мне очень желательно восполнить дефицит. Тем более что у меня есть «хрусталик». Если, конечно, он тут в ходу и в цене.

Какая-то бывшая база, вот что это такое этот самый Привал. Огороженное высокой стеной место, что практически и не пряталось. А чего им прятаться? Они, по всем правилам и законам, здесь живут. Прописка питерская, документы почти у всех. Приобретенные уродства? Да я вас умоляю…

И, вдумываясь в это странное существование колонии местных изменившихся, давненько пришел к мысли. Такой незамысловатой. О сотрудничестве с какими-то важными структурами на Большой земле. А как еще объяснить странные вещи? Типа тех же макарон, что здесь всегда в достатке. Или пива? Ну, не сталкеры же с собой таскают в рюкзаках, право слово. И не из близлежащей «Ленты» притащили. У всего есть срок годности, в конце концов. Это только в плохих книжках или фильмах про зомби, например, продукты не портятся чуть ли не десятилетиями. И уж что говорить про консервы. А в Привале их очень много. Про ботулизм слыхали? Вот-вот, местные не дураки. От такой заразы помирать никому не хочется.

– Хэт, кто с тобой? – Бор высунул свою сморщенную мордашку, когда мы проходили мимо. – Никак баба?

– Кому и баба, – повернулась к нему Мара, – а кому и законная супруга. Вопросы есть?

– Ух ты ж… – вполне себе натурально крякнул Бор. – Какие уж тут вопросы, красавица. Ну, че, поздравляю, бродяга.

– Спасибо.

Амеба, что-то ворча под нос, закатывал ворота обратно. Мара уже не косилась. Видно, гроздья наростов на лице Бора ее тоже впечатлили. А я говорил, что здесь достаточно всякого, говорил.

Внутрь Привала вела низкая лесенка, уходившая в подвал. Корпусов на территории было достаточно, но Копатыч, поразмыслив, взорвал их к едрене фене. Не оставлял никаких нычек возможным ненужным визитерам. И простреливалось внутри все так, что при желании – хоть белке в глаз. Потому как прятаться ей, белке, негде.

На входе нас с Марой не шмонали. Зачитывались несколько опасных ходок, когда пришлось помогать ребятам Копатыча. К другим такое отношение видел редко. Но врать не стану, видел. Мара покосилась на живой куб, отзывавшийся на Шварца, и не стала задавать вопросов. Не, а чего? Ну, подумаешь, половина лица как плавленый сыр, горб выпирает спереди-сзади и руки как у обезьяны, что по длине, что по толщине. Да так, что «Корд» в них кажется обычным взводным пулеметом. Ну да, такие вот местные здесь, чего и говорить.

– Здорово, Хэт, – пробулькал Шварц, – это с тобой баба, что ль?

– Я его супруга, – Мара остановилась и, задрав голову, зло посмотрела на здоровяка, – ясно? Есть вопросы?

– Ух, – Шварц неожиданно покраснел, – поздравляю.

– Спасибо.

Они сговорились? Да и хрен с ними.

По ступенькам вниз-вниз, лампочек по стенам штук пять, не больше. А потом, чтобы обмануть сразу и полностью, лестница выпрямляется и прет наверх. Копатыч не дурак, в берлоге быть зажатым не хочет. А вот и толстенная стальная дверь, куда пускают не всех. Сейчас открытая. А рядом, развалившись в кресле и любовно поглаживая КС-23, сидит совершенно милое существо. Фитоняша. Ну, смешно звучит, согласен. Но ее так все и звали. Только местные со смешком, а вот наши, братишки-сталкеры, аккуратно. Поди пошути над ней.

Да-да. Фитоняша, как говорила она сама, до Прорыва имела пару десятков лишних кагэ на сто семьдесят см роста. А после него, выжив и поменявшись, превратилась в сгусток мускулов и сухожилий. Правда, чуток подросла, и обычный мужик рядом с ней казался немного малышом. А прозвище выбрала себе сама, как сама же и рассказывала.

– Здорово, Хэт, – зевнув, сказала Няша, – а это…

– Итебенехворатьэтомоясупругаспасибо.

Ну а как еще? Осатанеть можно от одной и той же процедуры. Скучно им, что ли, сидят, хрень всякую несут.

– Да пожалуйста. Поздравляю.

А, спасибо уже сказал. Пойдемте дальше, моя дорогая. Почему никто не удивляется сталкеру Хэту, притащившему с собой жену? А чего такого? В Зоне все возможно. Тем более в Маре тяжело заподозрить учительницу литературы, например. Даже учитывая комбинезон – вон как мускулы гуляют под плотной тканью. Захочешь, не промахнешься взглядом.

Так, по коридорчику, и вот мы и на месте. Доброго всем дня и все такое.

Думаете, кто оглянулся? Да шиш там. Все были заняты своими делами, отдыхая, расслабляясь или о чем-то судача. Привал место такое. Здесь можно отоспаться, найти компаньона и новую цель, раз уж с прежней не повезло. Зона она такая. Сперва лягнет побольней, потом повернется красивой пятой точкой. Причем не с намеком, мол, пошел ты, а наоборот. Завлекающе и маня.

Ну а пока Привал приветливо привечал всех пришедших к концу этого дня. Прожить день в Зоне и остаться не просто живым, а еще и целым – это, скажу вам, еще та задачка. Но, судя по количеству голов, видневшихся в полутьме, многие с задачей справились на отлично. Если судить по запаху, в основном спиртовому, то эти самые многие с удовольствием отмечали окончание дня. Ну и правильно. Лови день, завтрашнего может и не случиться.

Привал… хорошее место. Что тут было раньше, до Прорыва? Не иначе как какой-то офис, немаленький такой. Большая часть стульев, кстати, как раз из основной породы кабинетной мебели. Не из благородного дерева, куда там. Сплошь синтетика и пластик. Зато живые, хоть и основательно скрипящие.

На главной стене два флага. Конфедерации и Андреевский. Это просто. Копатыч сильно крепко уважал байкеров и плевать хотел на американских южан. И служил в морской пехоте. Так что все по делу. Тем более основное место все же занимали не флаги.

Старый добрый и верный АК, перекрещенный с самой обычной вертикалкой на два ствола. Разве что Копатыч, явно из каких-то ему понятных соображений, выкрасил бедное оружие золотой краской. И впендюрил между ними череп какого-то бедолаги, лакированный и белый-белый, нацепив на него старый армейский ПМГ-2. И пустил поверху надпись. Характерную такую. Очень понятную бродягам. «Вместо лиц – противогазы».

Копатыч вообще мужик креативный. Электричество экономит и использует прием такой старый, что старше разве что говно мамонта. Вместо ламп у него, понимаешь, подвешены покрышки, уставленные свечами и коптилками. Чего там, в коптилках, не знаю, но с непривычки воняет знатно.

И во всей этой адской полутьме сидят и добропорядочно проводят время всякие люмпены и подонки вроде меня. Рай, не место.

– Ба, кто это у нас? – пробасил Копатыч, стоя за своей самой любимой доской на свете. Не барной, не подумайте. Копатыч стоя играл в нарды. Кидал камни и двигал кости. – Никак молодожены?

И как тут не поверить в его работу с кем-то за Периметром?

– Проходите, – гостеприимно махнул лапищей, согнав кого-то с ближайшего стола, – садитесь, сейчас подойду.

Почему он так ко мне относится? Нет, не потому что у меня от гулянок по Зоне хвост вырос. Если чему и расти бы, то как раз не хвосту. Я, так-то, про мускулы, а не о том, что кто-то может подумать. Да и дело в другом. Совершенно.

Когда-то я притащил в Привал одного из будущих людей Копатыча, Самсу. Невеликого ростом смуглого мужичка-татарина, работавшего у них здесь врачом. Причем широкого профиля. В смысле, что сейчас работавшего. А тогда мне просто попался странный человек, зажавшийся между «Скорой помощью» и троллейбусом и явно ожидавший от меня не помощи.

Увидев у него по дополнительному пальцу на каждой руке… как-то сразу понял дальнейшее. Виноват он в мутации? Нет, как по мне. Хотя некоторые со мной не согласятся. Но мне было наплевать. Жизнь человека всегда дорога. Так что Самса пришелся к месту и прижился. И знай себе лечил всякие новые хвори, одолевающие измененные организмы.

– Копатыч. – Местный протянул лапищу Маре.

Лапища у Копатыча знатная, такая, знаете… с лопату шириной. Разве что пальцы между собой срослись. Кроме большого, конечно. Но валькирия не побрезговала, стащила перчатку и пожала. По-мужски. Копатычу явно понравилось.

– Мара.

– Очень приятно, прямо очень. Редко когда к нам заглядывают такие красивые девушки. Был бы я плохим, сейчас Хэта уже скормили бы собакам, м-да.

Как прекрасно, что Копатыч просто душка, а не мутант. Добрый, прямо Санта-Клаус. Разве что йо-хо-хо не говорит.

– Есть хотите, бродяги? – Копатыч улыбнулся, шикарно продемонстрировав блестящую золотую фиксу. – Конечно, хотите. Фирменное блюдо, полагаю. Сейчас принесут. Хэт… успокойся. Серьезный разговор потом. Ты ж явно ко мне не просто так приблукал? Во-во, и я так же думаю.

И не поспоришь ведь. Да и усталость начала накатывать все сильнее. Ух, прямо не по себе. Ноги гудят, отбитые локти с коленями вообще ноют. А есть хочется. Фирменное блюдо, ну-ну. А Мара прямо ждет, о дела. Шашлык по-карски? Поросенок, запеченный с яблоками? Утка конфи в карамельном соусе? Да куда там.

Фирменное блюдо Привала просто и незамысловато. Два ингредиента. И все. Но зато какие… Особенно после дня перебежек, прыжков и ползанья на брюхе. То, что надо. Просто и со вкусом. Это макароны с тушенкой. А вы и впрямь думали увидеть здесь соленые рыжики, запаренные с хреном и зайчатиной?

Хотя даже такую простую вещь можно умудриться испортить. Превратить в кашу из теста и безвкусных волокон мяса. Размазню, не достойную стать даже кормом для свиней. И такое ведь возможно. Но здесь, в Привале, такого никогда не допускалось. У Копатыча все делалось «как надо». А надо на самом деле всего ничего.

Макароны из твердых сортов пшеницы. Хотя, чего уж, хороший повар сможет приготовить и те, что «с птичкой». Хотя тут нужен особый талант. Но хороший повар им обладает априори. Очень важно не просто пихать макароны в кастрюлю, нет. Сперва стоит поломать их пополам и положить рядом с закипающей водой. И постараться опустить быстро и без промежутков. Мешать, не давая им слипнуться, добавить соли. Пересолить макароны – это кощунство. Варить, это важно, надо без таймера. Смотреть и пробовать, интуитивно. Это не сложно. Очень важный момент: надо чуть недоварить. Чтобы оставались слегка твердыми. Получилось? Стоит закрыть крышку и заняться вторым, не менее важным моментом.

Говядина тушеная, расфасованная в металлические банки разного веса. Этикетки могут красоваться чем угодно, от обычной буренки на выпасе до племенного аргентинского быка. Это фиолетово. На правильной этикетке должен стоять ГОСТ. И он, ГОСТ, должен быть тем самым, от 1984 года, то есть 5284–84. Остальное – лажа. Та самая, где вместо говядины жилованной, уваренной в компании соли, перца, лаврового листа и топленого жира, будет что угодно. От перерубленных в крошку хвостов с рогами до самых настоящих склизких секелей. Разве можно в таком прекрасном блюде использовать секели? Вот и я думаю, что нельзя.

Вываливаем одуряюще пахнущую говядинку на сковороду и включаем огонь. Не надо нагревать ее раньше времени. Жир должен подтопиться и создать базу для поджаривания вот этих самых красно-коричневых волокон. Их стоит дополнительно размять той же ложкой, разделить крупные куски на более мелкие. Жир может шкворчать, плеваться, не страшно. Только не забывайте помешивать. Идеальным вариантом становится в меру подсушенное температурой мясо, слегка плавающее в небольшом соусе из вытопленного сока и почти испарившегося жира. Есть такое дело? Хорошо, заключающий штрих.

Добавляем уже остывшие макароны в сковороду и перемешиваем с тушенкой. Мешаем осторожно, распределяем мясо равномерно. Мешаем, мешаем, убавляя огонь, накрываем, давая макаронам потомиться и пропитаться тем самым соусом. И, перекурив для верности, поднимаем крышку. Вдыхаем полной грудью, довольно и по-мужски скромно улыбаясь, наваливаем побольше и радостно едим всю эту вкуснющую кучу углеводов, жиров и небольшого количества белка.

Судя по мелькающей вилке, Мара полностью разделяла мою точку зрения на восполнение сил. Да уж, надо торопиться, а то того и гляди и мою порцию схомячит.

Копатыч подсел точно к тому моменту, когда пришлось расстегивать ремень и довольно откидываться на спинку. И закуривать сигарету, входящую в паек Привала. Очуметь просто, как хорошо…

– Хэт, – местный со смаком хлебал чай из огромной кружки, – рассказывай, какая помощь нужна.

Вот такой он, Копатыч. Сидит напротив, перекошенная в плече глыба, борода торчит вилами, нос картошкой, глазенки хитро блестят. И вроде такой же, как я или Мара, а… другой. Изменившийся. Дышащий медленнее, глубже и сильнее. Широченная грудь поднимается раз в минуту, надувается, выпячивая бочкой, и опадает секунд двадцать.

И видит тебя насквозь, как компьютерная томография, право слово. Вон, хитрец старый, сразу понял, что к чему. Сейчас торговаться начнет. Точно вам говорю. Ну, так и вышло. Контейнер с «хрусталиком» поставил на стол сразу. Чего тянуть?

Копатыч на него только покосился. Местным открывать и заглядывать внутрь не надо. Они артефакты нутром чуют. Местный хмыкнул, постучав пальцем по столу. Учитывая размеры сросшихся ногтей, вышло как у немалых размеров быка.

– Полагаю, Хэт, что это ты мне не за патроны предлагаешь. Патроны, думаю, ты у меня в долг попросишь.

– Дядя Копатыч, ты зришь в корень. Впрочем, как и всегда. Постоянство, сам знаешь, признак стабильности.

– Ты, племянничек липовый, это там, за Границей, расскажи кому надо. Колись, прохиндей, чего тебе от старика надо.

С ответом пришлось потянуть. Не из-за интриги, вот еще. С духом не мог собраться. Задавать вопросы о цели ходки в Зоне не принято. Но, опять же, смотря о чем речь. А Границей местные называют Периметр. Для них он и впрямь граница. И за ней для них мертвая земля. Туда им никак.

– Мне надо по тоннелям добраться до «Волковской».

Копатыч почесал бородищу. Смотрелось жутковато. Как медведь решил умыться, знаете ли. Всегда думал – как он в носу ковыряется, если надо, а? Но спрашивать не решался. Полагаю, что есть у Копатыча для этой цели или агрегат, или специально обученный носоковырятель, не иначе.

– По тоннелям метро? До «Волковской»? За один хренов «хрусталь»?

– Большой «хрусталь». Большой и серьезно заряженный «хрусталь». На целый холодильник, между прочим.

– Ну да, – Копатыч отхлебнул, – на тот самый холодильник, где я всякие интересные тушки храню для ученых. Он точно подойдет и для вас, голубки, и для того из моих парней, кто поедет до «Волковской».

Ага, значит, не врали те редкие бродяги, что таки оказывались в метро. Есть у Копатыча техника для всяких нужд. Отлично, просто чудесно, не вечер, а праздник какой-то.

– Копатыч…

– Помолчи…

Местный барабанил по столу. Стол поскрипывал и потрясывался. Мара опасливо отодвинула тарелку подальше от края.

– Значит, так, сукин ты кот… – Копатыч порылся в кармане своего невообразимо огромного жилета с тысячью и одним карманов и нашел необходимое. Самую натуральную «Коибу», кубинскую сигару в футляре с профилем незабвенного Че. И выждал.

Прикурить ему дала Мара, понявшая условия игры и плевать хотевшая на пацанские понятия. Откуда у нее возник в руках плазменный резак, хотел бы я знать? Не было его в «Солянке». Сколько еще сюрпризов у мадам за декольте?

Копатыч оценил, благодарно кивнул и окутался дымом. Как будто здесь и без того не хватает чада перегоревшего жира, копоти нещадно полыхающих гильз с солярой и клубов от нещадно смоливших бродяг и местных.

– Сукин ты кот, – повторил Копатыч, – ведь знал, к кому идти. Кто за тобой идет? Блед? Ага, угадал. Пристрелить его, что ли…

– Экий ты добрый, – хмыкнула Мара, – оно тебе зачем?

– Злая она у тебя, однако, – поделился мудростью Копатыч. Прямо удивил, ага. – А ты, красота, разве не порадуешься? Мужа и себя не жалко?

– Жалко, конечно. – Мара улыбнулась. Такой улыбкой, после которой хотелось почему-то прикрыть руками пах. – Но в доброту человеческую не верю. Опыт не позволяет.

– Эк тебя жизнь пообтесала-то, – хмыкнул Копатыч. А его хмыки сами по себе очень информативны. Сейчас так и слышалась чернушная и циничная ирония. – Не верит она. Так я и не человек, если разбираться. Ежели меня, скажем, какие-нибудь очкастые умники из Института за Границу вывезут, то явно не станут им считать. Прилепят бирку с номером и обзовут подопытной моделью мутировавшего хомо эректуса, например.

– Вы, случайно, Канта не читали? – поинтересовалась Мара, блеснув эрудицией.

– Куда мне, сиволапому. – Копатыч хмыкнул. В этот раз четко прослеживался интерес и желание потрепаться. Не, так-то я не против, хоть до утра трепитесь, но дело надо делать. Или хотя бы о нем договариваться.

– Я вашей беседе не помешаю, если напомню о причине моего визита? – Ну а как вы думали? Во-первых, надо быть воспитанным, это всегда полезно. А во-вторых, разговаривая с умными людьми, говорить «это, как его», «елы-палы» и «типа того» вперемежку с «чё?!» некрасиво. Не дети чать, по-русски можно позволить себе говорить.

– Ох простите, уважаемый сукин кот. – Копатыч снова продемонстрировал фиксу. – Возвращаться станем постепенно. Убить Бледа мне мешает простейшая забота о сохранении популяции относительно нормальных бродяг. Ибо свято место пусто не бывает, а Блед, хоть он и тот еще курвин сын, но зато понятный и свой. И если вместо него у нас в волости окажется совершенный маньяк, не знаю… Переживаю за таких вот, как ваш благоверный.

– А Блед не маньяк? – Мара нахмурилась. – Он с людей скальпы снимает.

– Ну, – Копатыч с удовольствием пустил пару красивых дымных колец, – положим, скальпы он чаще всего снимает с мертвых. А вдруг кто-то, заняв его место, окажется хуже? Станет, к примеру, живым сталкерам отрезать причиндалы или делать «афганский тюльпан». Знаете такое развлечение, когда человека под наркотой оголяют по пояс? В смысле, кожу срезают.

– Знаю.

– Ну так вот… Хэт, не закипай. Я уже заканчиваю. Так вот, красота, несмотря на это, я уже неоднократно подумывал о том, чтобы его шлепнуть. Исключительно из-за привязанности к вот этому сукину коту. Запал он мне в душу. Добрый твой муженек человек. Такому место не здесь, точно тебе говорю.

Я щас покраснею, да-да. Я добрый… добрый? Мне даже стало обидно.

– И поэтому, Хэт, завтра поутру Руди отвезет тебя поближе к «Волковской». Что? А, да. Вас отвезет, конечно. А теперь открывай контейнер.

«Хрусталик» Копатыч вытряс на свою клешню и, как кошку, ласково погладил. Я даже не удивился, что он ничего себе не отморозил. Но это же местный. Мало ли чего.

– Патроны возьмешь у Руди, с вечера скажи, какие нужны, он принесет. Комнату вам дам, молодожены. Ладно, бывайте. Надеюсь, больше не увидимся. Добрым людям здесь не место.

И пошел, тяжело поскрипывая досками пола.

– Копатыч! – Мара встала.

– Да?

– Так если можешь, почему все-таки не убьешь?

Местный нахмурился. Совершенно всерьез, так, что чувствовалось – больше никаких вопросов. Что сейчас зацепила Мара… я не знаю. Просто не знаю, и все.

– Почему… Зона не разрешает. Пока.

Вот так. Зона ему не разрешает. И не поспоришь.

Мара покосилась на меня, но ничего не спросила. И правильно. Сидя у местных и в окружении местных, страшно неправильно рассуждать о суевериях местных. Тем более когда сам почти веришь в Зону. В смысле, что она не просто сколько-то там квадратных километров безумной и сошедшей с ума земли и зданий.

А спал я просто как в детстве у бабушки, наигравшись за день в футбол и просто набегавшись. И мне даже снился какой-то сон. А вот какой… черт знает. Но красивый, цветной, теплый и очень добрый.

* * *

Руди ворчал. Хотя ворчит он всегда. Но сегодня он ворчал как-то особенно ворчливо. С фантазией, вкладывая душу и все обороты нецензурных выражений, известных только дипломированному филологу. А именно им Руди и являлся. До Прорыва.

Но его ворчание надо терпеть и не перебивать. Ведь Руди рулит и везет нас куда надо. Пусть и крюк, но не своими ногами. Хотя неизвестно на самом деле, что лучше. Своими ногами, но там, где опасности знакомые, или как сейчас, но ничего не зная. Ведь в ветки метрополитена сталкеры предпочитают не соваться. Ну его куда подальше, если честно. Ну а нам деваться некуда. Блед явно решил до меня добраться.

Почему-то ожидал увидеть натурально бронедрезину. Или даже моториссу, упакованную в сталь и с торчащими пулеметами. Но не угадал. Совершенно. Это была просто мотодрезина. И все. Пусть и с пулеметом. Самым обычным стареньким «печенькой». Хотелось расстраиваться, заламывать руки и посыпать голову пеплом. Это же метро, тут опасно… и один «Печенег», торчащий посередке на вертлюге. И невысокие стальные листы, ограничивающие дрезину. М-да…

Зато вместо дизеля, ворчавшего в металлическом коробе, толкал телегу вперед странный аккумулятор. К гадалке не ходи, местные оприходовали в него какой-то странный энерговырабатывающий арт.

А вот со светом оказалась прямо беда. И не задумываешься, если не спускался под землю, как он важен. Совершенно. И тут ра-а-а-аз… и все.

Темнота оживает. Накрывает вязким и непроглядно черным одеялом без единой прорехи. Наваливается густой чернильной мглой, окутывает, засасывает в себя. Раскрывай глаза широко-широко, щурься, пытайся разглядеть хотя бы что-то… не выйдет. Темнота, хитрая сволочь, знает это. Может, конечно, где-то там… и не знает. Но здесь, в Зоне, она понимает вас даже лучше вас самих. И пользуется этим.

Щелк, вот он, единственный рыщущий по сторонам луч света. Широкий, надежный и все же такой слабый. Тот, что позади, еще тоньше. Темнота, давящая тоннами своей жесточайшей черной злобы, и два совсем не галогенных прожекторика. Тьфу и растереть, вот что это для темноты.

Холодная, колючая, ощетинившаяся сотнями и тысячами невидимых клыков и когтей, она окружает вас со всех сторон. Удушает, забрасывая на заранее дрожащее горло удавку из страха и ожидания. Ожидания взорвавшейся мглы. Взорвавшейся чем и кем угодно. Острыми и огромными зубами, блеснувшими на краткий миг тягучей слюной. Хищно вытянутой щучьей мордой ножа, летящего прямо в тебя. Всплеском огня, вырывающегося из ствола.

И звучит она так же странно и страшно. Казалось бы – да ну на хер. Ага, куда там. Темнота звучит так, как ничто другое. В ее непроглядной глубине звуки отъедаются анаболиками, превращаясь в монстров. Любой, даже самый тихий щелчок может стать треском шпалы, ломающейся под весом здоровяка. Скрип старого карабина на ремне становится скрежетом огромного зазубренного клинка, выходящего из ножен, обшитых человеческой кожей. Шепот ветра, проникающего через воздуховоды, оборачивается сиплым дыханием тоннельщика, неотступно идущего по твоему следу. Звон капель воды, проникающих через трещины тюбингов, превращается в дробь крови, хлынувшей из перерезанного горла.

Да… темнота – она там, за Периметром, друг молодежи и криминала. У нас она враг для честных бродяг.

Не верите? Уж придется поверить. Потому как ничего другого не остается. Если только ПНВ. И, слава Ктулху, Копатыч их не зажилил. Отдавать, правда, придется хабаром. Да не самым дешевым. Но где наша не пропадала, а уж за такое и отдать не стыдно.

Но, надеюсь, до их применения не дойдет. Потому как если дойдет, так, значит, кирдык какой-то настал нашей дрезине, вот и все. А катить на ней в ПНВ Руди явно не собирался. Так и ехали: ты-дыщ, ты-дыщ, прожектор светит и подпрыгивает, мы сзади посматриваем. Кати – не хочу. Лишь бы рельсы не кончились или какая дрянь не прыгнула.

Тоннель выплывал в желтом свете сразу, не таясь. Вот осыпающаяся стена там, где закончился бетон с цементом. Вот висит над головой отошедшая сталь балки или какого-то крепления. Не успел пригнуться – на, получи по тыкве. Звенит в ушах? Сам виноват. Крути головой сильнее и не щелкай клювом.

Господи Боже… порой становилось жаль, что нельзя просто проехать с закрытыми глазами. Совсем нельзя. Руди молчал, изредка почесывая вислый и раздвоенный на конце нос. Знай себе следил за скоростью. Ему-то чего, он местный, любой залитый водой тоннель – по колено. Это нам с Марой здесь не место. Здесь живут не люди. Людям в тоннелях подземки если и рады, то как обеду. Или ужину, то не суть.

Несло сыростью и чем-то тяжелым, неприятным. А вот сквозящий резкий ветер почему-то оказался сухим. Притащившим с собой очень знакомые ароматы. Такие, что случаются от кого-то, пару дней назад помершего и оставленного лежать под солнышком. Но Руди не напрягался. Это хотя бы немного, да успокаивало.

Пахло смазкой тележки, которую явно не жалели, да так, что порой она лизала подошвы ботинок. Несло плохо отмытой кровью с грузовой площадки. Чьей, почему? Какая разница. Сухой сквозняк сменялся прелой гнилью, поднимающейся со дна тоннеля. Сам тоннель, его черный зёв, заглатывал нас все глубже и глубже.

Постукивали катки, металл подрагивал и еле заметно дребезжал. Ладно бы, скамейки устроили… ага, нате, выкусите. Стоя, подпрыгивая на любом неровном участке, с ремнем-страховкой и щелкая зубами. Мара, положив ствол на борт, ничем не показывала недовольства. Мечта, не женщина, что и сказать. Мышц бы поменьше, так вообще.

Изредка прямо по козырьку шлема, мягко и лениво, задевал огромный плат паутины. Этого добра здесь навалом. Хорошо, что сами пауки не подросли как следует. Бр-р-р, аж жуть берет, как такое представишь. Представляете? Лапы с хорошую ветку что длиной, что толщиной. Глаза с фару от легковушки. Да ну его в баню, честное слово, даже думать не хочется. Особенно глядя вокруг и понимая, что мысли-то верные. Как еще? Вон, гляньте, какая красота ползет по стене. Ее даже подсвечивать не надо, не проглядишь при всем желании.

Многоножка, выпукло поблескивая панцирем и светясь могильно-бледным светом на лапках, неслась сбоку по стене. И скорость у нее явно такая же, как у дрезины. И, надо же, Руди даже забеспокоился. Ткнул в нее пальцем, одним из трех, и подбавил газку. Многоножка приняла вызов и понеслась со скоростью призовой лошади. Сраная, мать ее, турбомногоножка. Чуть ли не ксеноновый смазанный болид, скользящий сбоку ломаной линией. Когда в глазах задвоилось и затроилось, я обеспокоился не на шутку. Потому как на галлюцинацию не походило. Просто тварей стало больше, вот и все.

Из-за спины, мягко и ненавязчиво, шелестнул переключатель АК Мары. Видать, с ее стороны тоже вовсю шла гонка.

Руди, все сильнее чешущий нос, что-то там себе бурчал. А я решил занять место у пулемета. Так оно немного спокойнее. Пусть это и самообман. Многоножки не то что не успокаивались, фига. Их становилось все больше, и скорость никак не опускалась ниже нашей. И думалось мне, что скоро придется открывать стрельбу в таком вот импровизированном тире. Даже если и не хотелось. Куда деваться-то?

Паутина уже не задевала. Она порой хлестала, и только сейчас стало ясно, что Руди то ли решил убежать, то ли стремится к самоубийству. А как иначе понимать свистящий в ушах ветер, когда ты подпрыгиваешь на сраной таратайке по путям, что много лет не обслуживались?

Момент первой атаки чуть не упустил. Но чуть не считается. ПК загрохотал, перекрыв стук нашей телеги и ее же скрип. Трассирующие оказались прямо в кон. Батареи, питавшие прожектор, закрепленный на ствольной коробке, работать отказались. А ПНВ так вообще прямо спас. Не он, так и быть крутому сталкеру Хэту без половины шеи. Уж больно прыгуча оказалась многолапая дрянь, а жвала у нее больше походили на две зазубренные косы.

Да-да-да-дах! Пули порвали склизкую дрянь пополам, обдав чем-то теплым и донельзя вонючим. Но морщиться стоит после, как выберемся. А сейчас…

Да-да-да-дах! Кучнее, сволочи, кучнее, подставляйтесь стволу чудесного механизма, что так радостно ощущать в этой ситуации. На, скотина, прямо в кругло-блестящую тыкву, так и тянущуюся мною подзакусить.

Да-да-да-дах! Вывернуть ПК порой непросто. Если он закреплен на странном подобии станка. И быть мне пожеванному монстроуродом, кабы не Мара. Черт, я в восхищении от валькирии! Очередь скинула многоножку за борт, а она спокойно вернулась к расстрелу своей части злобных мутировавших насекомых. Не нервы, канаты…

Дрезину подкинуло, приклад пулемета чуть не дал мне в челюсть. Зато и очередь сложилась просто прекрасной. Рассекла пополам сразу двух уродцев. Ай, зря! Кишки шмякнулись мне прямо по забралу, залепив липкими соплями весь обзор. Твою за ногу! Как же не вовремя-то, а!

Время застыло, скованное моей медленно-медленно поднимающейся рукой, грохотом выстрелов Мары, дробным звуком падающих гильз, воем кашляющего дизеля, лихорадочным перестуком катков. Время тянулось резиной, так же нехотя, как и эта дрянь, не желающая отрываться. Время, пахнущее едкой гарью пороха, острой вонью погибших многоножек и тонкой нитью страха, идущей от Руди.

Слизистая дряблая фиговина, залепившая мой щиток из бронепластика (слава его создателю, спасшему мне глаза), с чмоканьем подалась. О, я даже немного увидел левым глазом. Правда, чего уж там, оно мне ни хрена не понравилось. Совершенно. Абсолютно.

Я же говорил, что люблю свою МСЛ? Как можно ее не любить, особенно когда она заточенная?

Стрелять не вышло. Левой рукой ТТ не достанешь. АК за спиной. За пулемет хвататься бесполезно. А Мара явно занята. Остается старая добрая сталь на черенке. Нож тут явно не поможет. Ха, а и наплевать. Многоножка, живой лентой скатившаяся на дно дрезины, ринулась ко мне. Ох, как-то мне совершенно не хотелось проверять крепость моих ботинок. Очень уж жвала у нее страшные.

Н-на-а-а! Лопатка ударила как надо. Снизу, наискось, разрубив такой твердый на вид хитин и срубив на хрен круглую голову. Вернее, ее половину. И даже получилось, совсем по футбольному, добавить ногой. Прямо посередке спины твари. Выбив ее к чертовой бабушке за борт. А, ё-моё! Я дернул правой рукой мотающуюся мутную соплю с забрала, наплевав на ее траекторию. Судя по дикому воплю, кусок потрохов попал куда-то на Мару. Вот не хватало печали слушать потом претензии… Потом? Да, мазафака, именно, что потом. А до него еще дожить надо!

С правой стороны стало светлее, и нож сам прыгнул в руку, деваться-то некуда. Изучал бы капоэйру, знай я про такой вот бой! А как еще? Так-то вот выгибаться и вообще… Ох, чего ж я еще йогой не занимался и гимнастикой, а?!

Первую тварь насадил на клинок, воткнув его сверху, изогнувшись под немыслимым углом. Жвала щелкнули рядом с ногой, но промазали. Многоножка задергалась, выгибаясь всем телом. Дно-то жестяное, не иначе. Нож пробил его, пригвоздил эту сволочь к металлу. Каблук правого ботинка добавил, хрустнув хитином, защищающим голову. МСЛ работы тоже хватило. Еще как, слово чести.

Вторую сволочь, извивающуюся живой молнией, пришлось встречать практически одновременно с первой. Ох и взвыли связки в паху, когда попытался почти сесть в шпагат. Лишь бы не порвать, лишь бы не порвать! Удар из нижней терции, мать ее, в миланском фехтовальном стиле. Натурально, саперной лопаткой! Растянувшись вперед и ударив снизу вверх. А-а-а, как же взвыла рука-то, Ктулху вас побери! Но удар удался. Особенно как довернул запястье, поворачивая лопатку вбок. Запястье хрустнуло, сердце скакнуло в страхе перед переломом… Фу-у-у, обошлось.

Многоножке снесло половину морды, вместе с чертовыми серпами-жвалами, так и тянувшимися ко мне. На, получи! А, твою мать! Успел упасть на спину, встречая еще одну, летевшую через бортик дрезины. Скользкая сволочь почти достала меня, жутко скрипнув кончиками своих кривых живых ножниц прямо по КПК. Кабзда электронике, думаю…

Я смог встретить ее, чертовым усилием вытянув нож и скрестив его на пару с МСЛ. Представляете, каково это – удерживать в трясущейся дрезине над собой мощное скользкое и весьма узкое тело? И когда большая часть ее тулова жгутом обхватила мои руки… подумал, что все. Аллес, конечный конец, да еще такой вот мерзкий. Еле заметный в свете фонаря, закрепленного на ПК, поблескивающего всеми своими тугими кольцами и диким количеством острых и тянущихся ко мне лап. Как хорошо, что перед выходом не поел…

Многоножка, скручиваясь адским и безумно сильным бубликом, тянулась ко мне. Блики прыгали по зазубренным изнутри и гладким-гладким снаружи жвалам. Щелк-щелк в паре десятков сантиметров над лицом. Щелк-щелк, и вот уже чуть ближе. Думаете, мне хватило сил разодрать ее пополам? Ага, накося выкуси…

Спасла меня Раздва. Дико заверещавшая и ринувшаяся наконец-то в бой. Девочка моя пушистая, лапушка и умница. Не знаю, что там у радужек в качестве антидота к яду этих тварей, но Раздва плевать хотела на жвало, зацепившее ее бок. Да, кровь плеснула прямо на пластик забрала. Шерсть полетела в сторону, срезанная как бритвой. Зато Раздва, оказавшись на сегменте, держащем голову многоножки, преобразилась вмиг, и теперь я ее даже боялся.

Мохнатая умница ощерила клыки так, что десны вылезли чуть не на сантиметр. С ее-то размерами смотрелось очень уж страшно. А скорости, с которой она рвала насекомомонстра, можно только позавидовать. Разве что обзор у меня снова почти пропал. Сверху, где руки с трудом удерживали вырывающуюся сволочь, на меня лило всякой дрянью. А ошметки полупрозрачной плоти разлетались на метры в стороны.

Я смог скинуть насекомое с себя, понимая, что их пусть и не прибыло, но меньше если и стало, но ненамного. И даже успел к пулемету, развернув его к особо приблизившимся особям, стае голов в десять. И даже вколотил в них целую очередь, ставшую длинной-длинной. И тут закричал, испуганно и дико, Руди. И тут же, передавшись сильной дрожью по дну дрезины, что-то случилось. Что-то крайне неприятное. И, чего уж тут, страшное. Мы перевернулись.

Летя и кувыркаясь, пытаясь понять – куда ж меня несет в этом безумно страшном полете, увидел еще более страшное. Многоножки, разом сойдясь в единую волну, были совсем рядом. Раздва, вцепившаяся в мой рюкзак, что-то пищала. Мару не увидел. И немудрено.

Любоваться десятками рыл, матово поблескивающих зеленцой в свете ПНВ, страшновато. Очень страшно. Но тут, закрывая их величественной чернотой, прямо перед моими глазами возникла дрезина. Очень удачно развернувшись той стороной, где крепился двигатель и та самая батарея. И стрелять в нее показалось святым и верным делом. Благо, что ТТ как-то сам оказался в руке. Я и выстрелил, здраво подумав о том, что смерть от жвал куда мерзее смерти от огня. И ведь попал. И даже успел улыбнуться красивому рыжему цветку, распускающемся перед глазами. Вот такие дела.

Глава 8. Все там же, среди тьмы и сырой земли

Убивая за деньги – жди смерти за еду.

Песни Койота

Ой, ё-ё-ё… Почему все так прыгает, а? Вверх-вниз, вверх-вниз и чуток в сторону. Что там с головой? Ага… это шлем. А почему так плохо работает ПНВ? Ага, трещина. Придется включать страшно секретную разработку, встроенную в мой шлем не так и давно. Почему раньше не включал? Батарею жалел, почему ж еще? Хватит ее от силы часа на полтора. И толку от шлема – всего ничего. В смысле, всем его волшебным свойствам. Дальномеру там, акустике, датчикам и прочей хорошей электронной начинке. Беда-а-а…

Так, я жив. И цел. О, и не один. Раздва, моя милашка, тоже жива и цела. Я тебя тоже люблю, зараза пушистая, слезь с забрала. Ну, что тут у нас и как? Однако здравствуйте.

Дрезина уже остывала. Раскалившаяся от огня, еле заметно багровела дном, перевернутая и смятая. Многоножек не видно. Мары, и это хреново, тоже. М-да. А Руди? А бедняга Руди вон он, лежит рядом. С той самой под неестественным углом выгнутой головой. Куда там естественно, когда голова смотрит на тебя, разинув рот. И при этом лицо находится прямо над лопатками. Выдержать столкновение с бетоном шпал у него не вышло. Мир праху, что еще сказать.

Встать получилось легко. Сотрясения, судя по всему, нет. Это уже хорошо само по себе, значит, дальше сможем нормально идти. Знать бы еще куда, да… Хотя чего уж, знаю. Искать мою валькирию. От этого никуда не деться. Маздай и мои бабки, мои бабулечки на одной чаше весов. Это верно. Но чертовка спасла мне жизнь не так давно. Если она жива – я ей должен. А любой бродяга долги платит.

Дрезина потрескивала. Не, ну понятно, что потрескивало затихающее пламя и часть металла, раскалившаяся и теперь остывающая. Но потрескивающая дрезина всяко круче, чем ее кусок, да? Ох ты ж ё-моё, чего-то в копчике стрельнуло. Так, ладно, хорош горевать и лодырничать. Крутой сталкер должен идти выручать милашку-убивашку, и никак иначе. Лишь бы милашка была жива.

Раздва, пару раз чихнувшая, уже крутилась у дрезины. Так, проверим подствольный фонарь… Работает. Теперь осторожно обойдем дрезину и попробуем оживить КПК. О, живой! Ну и… и просто живой. Будем по старинке. На слух, запах и свет с тенями. Хотя… видно, сильно стукнулся. Раздва, смотревшая на меня с явным осуждением, фыркнула и юркнула на «ту» сторону. У меня ж моя девочка. Лучший детектор опасностей и страшно-ужасных преград. И она плохого ничего не чует. Фу, от души отлегло. Хоть патроны сэкономлю.

Вот же срань…

Тоннель за сгоревшей дрезиной если что и напоминал, так спаленное кубло гусениц. Огромных и жутко слизливых гусениц. Воняло ужасно. Выглядело еще хуже. Видать, многоножки прямо лопались от жара. Лопались, раскидывая вокруг собственные внутренности и остатки поблескивающих рыжим хитиновых колец. Безумная красота для любителя напалма поутру. Как по мне – мерзко.

А Мары тут не нашлось. Зато нашелся мой АК. Лежал себе на самой границе света. И приклад у него оказался густо заляпанным чем-то, подозрительно смахивающим на кровь. Раздва со мной явно соглашалась, морща носик особенно недовольно. Не, ну не дерьмо же это. Иди-ка сюда, дружок, дай рассмотреть лучше. Ну-у-у… это кровь.

Не ее. Больно уж густая и темная. И мне кажется, что ей не повезло. И мне тоже. Потому как такая кровища есть у одного из подвидов местных. У бомжей. Натурально, бывших бомжей. Их катастрофа застала в разных местах. А уж под землей… под землей их оказалось очень много.

Что касается крови, то эти знания получены не опытным путем. Я лично с ними пока не сталкивался. Ни разу. Все известное получил из основного источника. От ученых, приходящих бухать в «Солянку». Слушать их порой крайне полезно. Спасибо вам, умные голованы, благодаря вам знаю, что эти ребятки любят жить небольшими кланами. И они очень опасны здесь, в своей, что и говорить, естественно-вынужденной среде обитания. Знание, как известно, сила. Осталось только посчитать патроны.

Раздва, понюхав очищенный от мерзкой липкой каши ствол, уже куда-то настропалилась. Погоди, родная, дай мне сбрую проверить. Вот теперь я весь готов. Веди меня, пушистый следопыт, весь в твоей власти. И не стоит надо мной ржать! Раздва я доверял. Полностью. Лапа моя.

Буду надеяться, что Мара жива. Пока, во всяком случае. В отключке я провалялся не так и долго. От силы минут пять. Почему меня с собой не забрали? Тоже мне тайна великая. Мара всяко вкуснее. И плодовитее. Не смешно? Да и мне тоже. Но забрали ее точно именно для этих двух нужд. Местные человеками не гнушаются. Регулярно бродяги пропадают именно по их вине. Ну и чего тут огород городить? Местные – не животные, они хуже. И умнее. И пользу от увеличения количества членов племени вполне понимают. И думалки у них хватит, чтобы дотумкать – свежая и здоровая кровь только на пользу. Вот такие дела. А типа мутанты типа стерильны? Расскажите это стаям, носящимся по Зоне. Стерильные они, ага.

Ох, Мара-Мара, будь ты мужиком, переживать пришлось бы меньше. Ну, подумаешь, схарчат. Другое дело, что представлять не хочется, чего еще с тобой могут сделать. Тьфу, гадость-то какая! Двигать надо быстрее, господин крутой сталкер, живее и все такое. Надо успеть. Надо догнать. Надо, мать их, устроить им геноцид.

Включать собственный «ночник» пока было глупостью. Дрезина и ее смазка никак не догорят, на кой ляд мне от них помехи? Пойдем по приборам в виде хвоста Раздва и фонарю. Так, и куда это мы? Ну и чего не удивляюсь?

Ответвление темнело чернотой по левой стороне. Прикрытое густой сетью паутины, легко ушедшей в сторону. Пыльная серая тряпка, густая и плотная, скрывала явно сделанный задолго до Прорыва тоннельчик. Такой, знаете ли, вполне себе высокий и широкий, двое пройдут, коридор. С бетонированным полом, пусть и потрескавшимся, и такими же стенами. Хреново. Бетонной крошки под ногами много, знай, похрустывает. Ну да и ладно. Включаем «ночник», дамы и господа. Пора уже, черт побери.

Вежливое «вжжж», и мир окрасился в приятные изумрудные оценки. Вжж – это специальный контакт подсоединился к дополнительно-страховочном батареям в аккумуляторном отсеке. Неудобная такая штуковина, закрепленная на пояснице. И батареи, казалось бы, непростые, и размером должны быть невелики. Ан шиш. Как в начале века, срамота. Толстые здоровенные хрени, оттягивающие ремень и порой так врезающиеся в тело, что ужас, скажу вам. Но деваться некуда, они ж нужны.

До чего ж люблю все оттенки зеленого. И, если честно, порой их ненавижу. Зелень перед глазами – признак или «белочки», или прогулки в полной темноте. За что любить оба пункта? Точно, не за что. Что белая горячка мерзость, что темнота в Зоне. Это ночь, подвалы, рухнувшие здания или такие вот тоннели. Хрен, как известно, редьки не слаще. Так что зеленцой мне нравится любоваться на ювелирных выставках в зале изумрудов или в виде иллюстраций Владимирского к, само собой, «Волшебнику Изумрудного города». И больше никак. Ну, либо бутылками ирландского тяжело-спиртового. Вот это другое дело. Но про мои пожелания к этому цвету никто не спрашивал. Сказано – вперед во тьму, так иди и не трынди.

Хрусть-хрусть под ногами, хрустит чертова крошка. Это Раздва хорошо, скачет вперед бесшумно, потешно перебирает лапками. Один хвост только из стороны в сторону – туда-сюда, туда-сюда. А я тут пру слоном, хотя стараюсь идти тихо. Не бывать мне разведчиком или следопытом. Да хрен с ним. Нас и здесь неплохо кормят.

Ширк-ширк, ботинок зацепил что-то серьезнее осыпавшегося бетона с цементом и штукатуркой. О как… это ведь остаток чей-то амуниции. Хорошей такой амуниции, явно швабской, если судить по обработке наручного щитка и замков. Ну, точно. Вон, на оставшихся пальцах можно рассмотреть что-то типа «EV…L». Это Злой Ой, не иначе. Он пропал не так давно. Перед самым выходом в Зону смотрел сводку. Вот про него там целый абзац был. Мол, пошел, не вернулся, за голову Злого Оя даю ящик печенья и бочку варенья, всегда ваш, Папа Карло. Чего он ему сделал?

Раздва недовольно пшикнула, оглянувшись. Так и царапнула изнутри голову недовольством. Острым и явно длинным коготком. Прямо не радужка, а кот камышовый. Хотя так-то сравнение верное. Радужкам Зона подарила такие рыболовные снасти-коготки, что даже страшновато.

Иду же, иду. Не ругайся. Все вы, баб… женщины, одинаковые. Чуть что не по-вашему – и пипец. Все мозги вынесут, распилят вдоль и потом пополам, но своего добьются.

Коридор загибался. Не нравится мне этот коридор. Какой-то он ни хрена не технический. Какой-то он явно когда-то засекреченный. Не, а чё? Метро-2 в Мск обсуждали всегда, чем Питер хуже? Тоже небось понатыкано было в СССР всяко-разно, секретка на секретке. Вот и тут, сдается мне, не все так просто. Вот чего по стенам трубы странные такие? Как-то они ни хрена не похожи на коммуникации ЖКХ. Зато очень смахивают на защищенные бронекабели. Дерьмо, пардоньте мой французский. Любой бродяга знает: где до Прорыва было армейское – не жди добра. Обязательно наткнешься на что-то не особо хорошее.

Раздва замерла. Так, пошла потеха? Или пока еще нет? Хвост радужки дернулся. Знакомо так, причем очень. Ну, пока еще не совсем потеха. Где-то впереди аномалии. Это точно, к гадалке не ходи. А разве стоило ожидать чего-то простого?

Коридор вывернул в совершенно непристойно большое помещение. Для подземелья крайне непристойно просторное. Точно вам говорю, не обошлось здесь без каких-то секретных силовиков.

Хотя это может быть и паранойя. Куда ж без нее. Теплотрасса вот идет поверху. Какие-то непонятные хрени валяются. Только хрени как раз и бомжи могли притащить для своих бомжатских нужд. Дети подземелий, мать их. Но это все ерунда, размеры и наличие сугубо гражданских признаков. Не «ерунда» красовалась прямо по ходу движения. «Аленький цветочек». Гребаная жизнь, лишь бы тут никаких других сюрпризов не случилось.

Ага, не случится, как же. Держи карман шире. Чего это у нас там так усиленно ловят мембраны встроенных наушников? Никак чью-то тяжелую сильную поступь и редкое глухое дыхание? Твою мать в квадрате. Или даже в кубе. Чтоб этой карге, Зоне, пусто стало. Нет, не понимаете? Щас подскажу. Про всю эту засаду.

«Аленький цветочек» хуже «фейерверка». Тот нас с Марой чуть не поджарил. «Цветочек» не такой легковозбудимый, но зато как разозлится и сработает, то становится прямо белорусским партизаном. Ну или брянским. Из тех, что терпят, терпят, терпят, а потом, неожиданно, как и все в России, взрываются маленьким ядерным взрывом. Кто под руку попадется, того и порвет. Да так, что потом хрен опознаешь. Потому как эта зловредная ловушка-аномалия не жжет, как можно подумать. Она притягивает и шинкует на мелкие, чуть ли не в пару микронов толщиной, срезы. Вон теми самыми плетьми-лепестками, полыхающими жаром и светом. Да, сейчас они собраны в красиво уложенное гнездо и совершенно спокойны. Вот так бы и оставались.

Лучше с Ктулху или еще каким Тсаттогвой столкнуться, чем с проснувшимся от аномального сна «цветочком». И наплевать на совершенно редкий «самоцвет», остающийся после его обязательной смерти от полнейшей разрядки. Жизнь, понимаете ли, дороже.

Шаги, доносящиеся через мембраны, остановились. Вместо дыхания донеслось принюхивание. Вот…

«Аленький» светит ярко. Не выключи я «ночник», заметив его сполохи, к этим двум проблемам добавилась бы третья. Временная и крайне сильная слепота. А так хоть повоюю. Пусть, судя по всему, недолго и не особо счастливо. Раздва, прячась за мной, скалила зубы. Злилась. Но боялась куда больше. Есть с чего в принципе. Мне и самому страшно, да так, что о-е-ей просто. Успеть бы поменять магазин. Вставить последний с бронебойными. Как для чего?

Во-первых, не для чего, а для кого. А во-вторых, это ежу понятно, потому что тут простыми патриками не отделаешься. Так вот топает и сопит всего одно существо в Зоне. Да и в одиночку, кроме костоглода, бродят всего три мутанта. И в данный момент речь ни хрена не об осирисе или кислотнице.

Здесь очень сильно несло сыростью, прелью и сухими слоями пыли. Несовместимое сочетание, возможное только в Зоне. Если бы не оно и вкрученный недавно фильтр, запах моего нового соседа дошел бы намного раньше его шагов. Запах острого нечеловеческого пота. Запах ярости, идущий от безумно изменившихся желез. Запах засохшей крови десятков бродяг и сотен других живых существ. Запах… Сложно передать, но не ошибешься. Запах здоровяка отличается от особи к особи, но основные части не перепутаешь ни с чем. Ни с вонью собачьей стаи. Ни с едким уксусом Красных. Ни с дивными трупными ароматами, скапливающимися в наростах костоглода. Ни с чем. Он такой один, чемпион мира и окрестностей по злобе, интеллекту, силе, ярости и ненависти к обычным людям. Хренов здоровяк, что-то забывший здесь и явно начинающий закипать своей безумной злобой, почуяв человека. То бишь меня, крутого аки яйца сталкера Хэта.

Широченный куб на мощных ножищах. С вросшей в плечи массивной небольшой головой. С валунами мышц, бугрящимися под плотной и покрытой наросшими прочными бляхами кожей. Серовато-желтой, не живой, не человеческой. Со скоростью, совершенно неподходящей для такой массы. С темными шариками глаз, смотрящими из прорезей маски.

О, эти маски, доказательства их интеллекта. Ни одна не повторяется. Это амбалы таскают на голове пакеты с проделанными в них дырками и носят из одежды ее же остатки. Здоровяк так никогда не поступит. Здоровяк, сдается мне, из-за своей ненависти и сохранившихся остатков ума делает не так.

Эта огроменная сука обожает таскать тяжелые докерские ботинки. Где они их находят – никто не понимает. Где они берут свои передники, набитые всякими острыми металлическими хренями, – тоже никто не знает. Не иначе, как шарятся в сохранившихся магазинах для ремонта и дач. А уж маски, закрывающие то, что вместо лица, отдельный разговор.

Как они мастерят их своими пальцами-сардельками? Как умудряются превращать во что-то, на самом деле внушающее страх? Все идет в дело.

Содранные лица бродяг. Оторванные, с ошметками, головы мутантов. Выскобленные и вываренные черепа. Остатки защиты для рабочих. Проволочные хоккейные намордники. Кожаные ремни и брезент. И это на самом деле страшно. Особенно когда ты можешь что-то разглядеть. Разглядеть чаще всего можно только при лобовой атаке. В пламени, вырывающемся из твоего же ствола.

Торговцы дают за них много. Даже за остатки. А так чаще всего и случается. Как еще, когда первый номер принимает здоровяка в корпус, второй в ноги, а третий именно в голову? Иначе остановить не получается. Теперь понимаете, почему у меня жим-жим в одном месте под штанами? То-то и оно.

Я ж один. И никогда один на здоровяка не выходил. Вдвоем как минимум. И я боюсь, очень боюсь. Особенно после того амбала, что зарядил мне у Казанского в голову остатками знака. Так то был всего лишь амбал, младший брат, так сказать, моего соседа по подземелью.

Ну, чего ты там застрял? Сволочь, иди сюда…

Сволочь, рыкнув, шелестнула подошвами. Здесь, в объемной тишине, как будто танк развернулся. Отсветы «аленького» ложились на стену перед поворотом, скрывающим тварь. И мне пока виделась только тень. Тень, почему-то замершая. Тень, уже расправляющаяся из своего обычного ссутуленного состояния. Тень, на глазах наливающаяся дьявольской мощью, подпитывающей каждое создание Зоны. Чего это ты ждешь, а?

Раздва завопила, подпрыгнув на месте и разворачиваясь. Разворачиваясь? Да…

На меня, судя по всему, рухнул потолок. Ничем больше и не объяснишь черноту, вспыхнувшую в глазах и подсвеченную бешено закрутившимися мириадами звезд, сияющих галогеном. Бедная моя тыква…

* * *

– Не трогай зверушку… – Ох, и чей это у нас такой противный голос?

Как чей? Бледа, чей же еще. А зверюшку и впрямь, сволочи, не трогайте. А то глотки перегрызу. Как смогу до них добраться.

– Э, Хэт, хорош валяться.

В бок меня пнули безо всякой жалости. Судя по удару – явно Яра. И как же они смогли меня взять врасплох? Вернее, как они смогли взять врасплох Раздва? Ладно, притворяться смысла и впрямь нет. Тем более что драгоценные минуты убегают. Как в такой ситуации спасать Мару, когда нужно думать о себе? Да хрен его знает, товарищ майор, но как-то точно надо. Хотя себя все же куда важнее.

– Здорово, Блед.

– И тебе не хворать.

Мару спасать… ага. Вставать чего-то не хотелось. Совсем. А думать сейчас о том, как вытаскивать валькирию, приставленную ко мне… ой-ей, не шутите. Вот прямо сейчас родилась светлая мысль – а ну ее, Мару-то, к гребаной матери. Ну, честно.

Я сел. Ну, понятно, из оружия ничего не оставили, по весу чувствуется. Здрасьте, товарищи бандиты и садисты. Ага, и вам не хворать. Вот ведь, а чего это у нас ОПГ не в полном сборе? Где, спрашиваю вас, Цыган?

Шер, закинувший винтовку за спину, дразнил Раздва, зажатую в угол. Били мою девочку, чтоб им. Видно, прямо по мордочке кто-то с ноги приложил. Горло перегрызу, суки. Доберусь и перегрызу.

Вано, дерганый и тонкоусый, стоял в дозоре у того самого поворота. Яра, держа свой любимый «Сармат», как легонькую шваброчку, отошел к коридору, прикрывая тыл.

А Блед? Блед, высокий, крепкий, в новом «Ратнике», сидел на кортачках напротив. И крутил в руках мою собственную карту, куда я дублировал наш с Марой маршрут. И поганенько так улыбался, косясь на меня. Гнида альбиносная. Или альбиноская? Тоже мне вопрос по правописанию. Альпиносо-гнида, и все тут.

– Очнулся, значит. Ну, понимаешь, почему ты еще жив?

Издевается, бакланопоцитная стервь.

– Ты уверовал в Бога истинного и сына его, Иисуса милосердного?

Блед улыбнулся еще поганее.

– Нет, не угадал. Или притворился? Ты притворился, Хэт?

– Хорька моего отпустите.

– А оно нам надо? – натурально удивился Блед. – Ты ж эту крысу любишь, и она никого, кроме тебя, не слушается. Какой нам резон ее не трогать? Вот Яра ее пополам порвет, а ты помучаешься. Чем не развлечение?

Сука… Настоящее инфернальное зло, не человек. Как вообще можно себе представить желание порвать пополам Раздва?

– Сука.

– Не трынди. – Блед достал из подсумка упаковку галет. Распаковал и начал жевать одну. – Чего выберешь, Хэт? Помереть сейчас, но мучительно больно, или умереть позже и, возможно, быстро?

– Чего тебе надо?

– Пока не знаю. Надеюсь, подскажешь.

И помахал картой. Умный ублюдок. Понимает, что бродяга просто так не станет маршрут рисовать. Бродяга маршрут в голове держит. А вот когда задание картографическое выполняет, так запросто все на бумагу с пластиком переносит.

– Девочку мою отпусти.

Блед оскалился. Перебитый нос хищно дернулся. Шрам, пересекающий правый рыбий глаз, угрожающе выгнулся.

– Шер, выпусти ее. Выпусти, кому сказал!

Раздва прыснула ко мне одним длинным прыжком. Скоты, бл…дь! Я вам устрою личный Гринпис, как получится.

– Твоя меховая подружка у тебя. – Блед с хрустом дожевал галету. Отпил из фляги. Из моей, сука, фляги. – Теперь говори. Глядишь, скидка тебе будет, и впрямь убью быстро.

Запомните, господа бродяги, этот мир сгубит жадность. А уж Бледа – точно. Мог бы меня давным-давно прибить. Но в голове-то у него циферки знай себе крутятся. Ладно, упырь, расскажу. И рассказал. Как есть. До самой последней тайны. А что? Выход-то у нас с ним один, как ни крути. С улицы Салова уйдет либо его банда, либо я с Марой. Если, конечно, получится ее найти.

– Вот так, Блед. Так что, сам понимаешь, я тебе нужен. Просто так вы мою супругу не найдете, как бы Шер ни изображал из себя следопыта.

– Ну да… – Блед встал. – Тогда пошли, чего лежать?

Ага, щас пойдем.

– Блед?

– Ты еще чего-то хочешь?!

Уже не хочу. Вон он, ответ на мой вопрос, висит у Шера на поясе. «Невидимка», клубок от «перекати-поля», тесно оплетший матово переливающуюся белесым светом сферу «чертова глаза». Редкая штука и полезная для всяких там диверсантов. На пару десятков метров, когда находится сзади человека, блокирует ему все органы чувств. Ищут такие только в Третьем круге, а уж туда Блед с командой еще тот ходок.

Понятно, чего они так спокойно сидят. Здоровяк не тупой. Взял и ушел. Он никогда не попрет на четверку людей, вооруженных по самое не балуй. А уж отличить пулемет от автомата или охотничьей двустволки сможет на раз-два. Думаю, что в голову-то мне прилетело именно от Яры. Как еще, когда шлем не помог? Тут только такой медведь и справится, как Яра.

Ну, ладно. Пойдемте, господа бандиты. Где мой верный, как говорится, АК? Понятно, на самом бесполезном члене группы, на Вано. Чего ж с Цыганом случилось, интересно? Плакать по нему они не станут, не те люди, но все же?

А, да. Мне очень стыдно за мысли о Маре. Минутная слабость, думаю, не больше. Думаете, рассказал про нее из-за собственной шкуры? Верно, чего уж. Но не просчитывать план ее спасения – увольте. Это просто свинство. Так что топаем себе и думаем, да.

«Аленький» мы обходили по стеночке. Шажок, шажок, еще шажочек. Мне было даже удобно. Веса-то почти никакого. Стволы, ножи, вон, все у Вано. Подвижность не помешает. Ладно, магазины и шлем со мной. Только, если правильно понял, удар у Яры оказался куда сильнее, чем планируемые для шлема нагрузки. Вроде, если правильно помню, чего только он выдержать не должен. А поди-ка, один удар прикладом не выдержал. Вся начинка сдохла.

Так что мне оставалось только воспользоваться добротой Бледа и примотать к шлему, как уж вышло, подствольный фонарь. Подонки к этой затее отнеслись с пониманием. Все ж таки вроде и сами бродяги. Так и шли. Раздва, крутой перец Хэт, Шер, Блед с Ярой и Вано. Думаю, Вано шел последним из-за своей самой малой полезности и из-за расстояния между мною и моими драгоценными железяками, навешенными на него. Судьба-злодейка, что еще сказать? Вот и я думаю, что ничего. Будем думать, как выкрутиться.

Запас удачи у меня, думаю, еще не закончился. Так что все хорошо, дела пойдут. Не пойдут, так поедут. А уж не поедут, так дотолкаем. Не привыкать.

Так, «цветочек» мы обошли. Даже жаль, что никто из моих новых друзей-товарищей на него так и не напоролся. Я б посмотрел. О, что это у нас здесь? А здесь у нас топтался здоровяк. Точно вам говорю.

Раздва, обойдя разрытый чудовищной силой цемент пола, подняла хвост и произвела акт позорного унижения. Позади меня заматерились. Ну а что вы хотели? Это ж хорек-радужка. Как может, так и показывает неуважение. Воняет? Да уж явно не хуже, чем ваши носки. А, это вслух сказал? Серьезно? Молчу-молчу. Пока молчу. До поры до времени.

Луч фонаря прыгал в такт шагам. Раз-два, раз-два, что у нас тут? Ой, мамочки мои, сколько интересного. Кирпич, снова кирпич и еще кирпич. Странно, да, если тут стены им выложены… ага. Весь в грибке, потеках плесени, паутине. Раскрошившийся, старый, но пока еще вполне прочный. Умели ж строить в СССР. Сколько лет стоит? Скоро, поди, уже как сто. И держится.

И темнота, темнота. Повсюду один сплошной комок тягучей вязкой тьмы. Полный постоянно кружащейся пыли, снующих туда-сюда насекомых, капели и еле уловимого бега вездесущей питерской воды. Под ногами вместе с бетонно-цементной крошкой хрустят тысячи умерших жуков и тараканов. Еле заметно светится зеленоватая вездесущая плесень. Тянущийся по самому верху и едва уловимый ветерок уж наверняка нес с собой постоянно набегающие волны запахов. Жаль, электроника сдохла. Небось анализатор сейчас бы верещал и захлебывался, определяя количество и состав смертельно опасных для организма веществ. Хорошо, фильтры с собой есть. И герметичность шлема не пострадала.

У Бледа с товарищами глухие шлемы случились только у главаря и Яры. Вано с Шером обходились модными армейскими ПМГ-3. Разве что снайпер, вооружившийся коротким старичком «Бекасом», утянул капюшон с рукавами. Вано к этому отнесся не в пример хуже. Ну и зря. Под землей всяко хватит опасного дерьма. Лишь бы тумана не случилось. Тут от него не убежишь.

Под землей, если разбираться, все немного другое. Тот же «аленький цветочек» наверху не растет. Совершенно. «Чертов кисель» здесь чуть другой, и заметить его намного сложнее. «Бенгалки» здесь просто адские, попробуй разбуди – и все, пиши пропало. Хорошо, когда есть Раздва. Она-то ничего не пропустит. Особенно после того, как Шер размотал свою аномальную «глушилку», разделив артефакт и кусок аномалии.

Мне вот интересно: а ребятки-то сами понимают, что уже не люди? Что давненько стали местными? Только местные могут вот так спокойно лапать «перекати-поле», не заставляя его оживать и стараться убить живое существо. Хорошо, если не понимают. Хуже, если вполне это осознали. Пока, ясное дело, многого не умеют. Говорили, что процесс изменения доходил до того, что бродяге, застрявшему внутри Периметра, переставало быть нужным самое важное оборудование. Детекторы, противогазы, тепловизоры с ночниками. Мол, Зона дарила всякие там умения.

Глупые мысли какие-то, честное слово. Надо за дорогой следить и за хвостом Раздва. А то вопремся во что-то, и никакой мой хитрый план не сработает. Есть ли у меня хитрый план? А то! Как не быть-то. Страх какой хитрый. Дождаться момента и импровизировать. Я же мастер импровизации, точно вам говорю. Такой иногда неожиданно фортель выкину, что сам потом тихо фигею. И никогда больше не соглашаюсь повторить что-то эдакое, с легким налетом безумия и стремления к самоубийству.

А пока мы шли. Незаметно двигались в глубь странноватых катакомб, что никак не должны быть здесь. Откуда, скажите на милость, такая подземная сеть здесь, в Питере? Вот и мне думается, что «оттуда», больше в голову ничего не приходило. Она ж есть, мы по ней идем. И прошли, сдается мне, уже почти километр. И хорошо, что прошли пока спокойно. Пока. Покой, как известно, нам только снится.

Именно так и случилось. Практически сразу после моих мыслей об удаче, выпавшей мне и моим ни хрена не товарищам.

– Стоять! – От, епта, у меня ж ничего не работает!

Я поднял кулак, заставив их остановиться. Так, что у нас?

Раздва, застыв на месте, осторожно вытягивала вперед голову. Нюхала воздух, потешно шевеля мордочкой и розовым носиком. Милашка она у меня, что и говорить.

Блед оказался рядом. Посмотрел, покрутил головой. До хрена рассмотришь в свете фонарика или даже в работающий, как у него, «ночник»? Вот-вот, что практически ничего.

Темнота, разрезаемая лучом фонаря. Фонарей, ведь Блед, отключив прибор, присоединился к моему развлечению. А толку? Тут хоть прожектор ставь, ничего просто так не поймешь. Да, есть тут что-то. Зуб даю, что есть. Не свой, правда, зуб, а вон хотя бы Вано. Свои мне все дороги.

Раздва, пискнув, отошла ко мне и, не задерживаясь, тут же вскарабкалась, аки лев по баобабу, забравшись на плечо.

– Не понял, – прогудел через респиратор шлема Блед, – чего она?

– Боится.

Боится. Только не аномалии. В этом-то вся фишка. Эманировала Раздва четко, накатывая на меня алыми тревожными ожиданиями кого-то из мутантов. Будь Блед и его команда совсем местными, они бы тоже почуяли, надо полагать. Ну, что же, посмотрим. Мало ли, как оно повернется. Мне бы поближе к Вано, и вообще сложится все как надо. Вот только что у нас тут за аномалия, а?

Где мои колечки? Вот они. Так, господа бандиты, предупреждать не буду, ваше дело. А сам лучше отойду подальше. Ага, тоже отошли. Ну, правильно, ссут, когда страшно. Попробуем, чего уж.

Колечко полетело вперед, весело мелькнув марлевым хвостиком. Полетело, приземлилось и… и ничего. Угу. Пробуем еще раз. И… снова ничего. Веселое это занятие – швыряться маркерами. Сидишь себе, обкидываешь возможную опасность, ждешь, пока та проявится. А она молчит. И все бы ничего, если бы не… не какая-то неведомая дрянь, что заставляет Раздва все теснее прижиматься ко мне, и сердечко у нее стучит, что твой перфоратор. Кого ж на нас несет-то?!

Колечко, брошенное пятым и заставившее меня переживать за оставшееся количество, сработало. Да так, что если бы не явный посыл Раздва, заставивший зажмуриться, памятуя про отсутствие светозащиты, хана бы мне.

Кольцо приземлилось так же, как и его собратья. Шмякнулось себе на бетон, и все. Тишь, гладь, божья благодать. Ага, как бы не так.

Белые и яркие, до рези в глазах, искры возникли из ниоткуда. Еле слышно щелкнуло, блеснуло, мелькнула первая, вторая, третья. Переливающиеся слепящей белизной, быстрые и юркие искры закрутились, начав сворачиваться в сферу. Новые возникали тут же, одна за одной. Болезненно крутящийся клубок дрогнул, еще и еще, задрожал, начав свистеть.

Свист, тонкий и проникающий всюду, добрался до моей головы на пару секунд после ладоней, плотно прижатых к забралу. Свист, нарастая и нарастая, резал пространство, терзал уши, незащищенные умершими мембранами, сводил стонущие зубы и бешено пульсирующие мышцы. Господи ты Боже, что ж так больно-то!!! А-а-а-а-а!..

Раздва, рвущая ткань комбинезона и рюкзака, лезла внутрь, пытаясь хотя бы как-то укрыться. Рядом кто-то с хрустом бухнулся на колени, начиная вопить и подпевать моему вою, взлетевшему под самый потолок. Свист, перегоняя человеческие вопли, рванул еще выше. В небо, закрытое тоннами земли, бетона и металла, туда, где, разрываясь от его мощи, летали наши головы. Головы, лишенные даже подобия мысли, эмоций или еще чего. Только боль, только страх, только пронзающий от макушки до пяток раскаленный и бешено крутящийся диск пилорамы. Диск, превративший меня в очумевшую от ужаса и рвущихся нервов обезьяну. Обезьяну, понимавшую, что надо терпеть, что надо закрывать глаза, как ни хотелось бы закрыть уши. Терпи, терпи, мужик!

Диск превратился в скальпель. Скальпель стал тонко натянутой струной. И она, мать ее, лопнула. Порвалась, хлестнув на прощание раскаленным белейшим хлыстом. Вспышка пробилась даже через прижатые к забралу ладони в перчатках.

Секунда, две… ладони, мокрые и тряские, с трудом отпустили забрало. Мозг сопротивлялся, яростно и неумолимо. Нет, нет, вопил он, не надо. Надо, твою за ногу, еще как надо! Почему? Глупый вопрос.

Где-то рядом какая-то неизвестная пока дрянь. И она явно не Дед Мороз с мешком подарков или Снегурушка в чулках, корсете и стрингах со стразами Сваровски.

А еще совсем рядом орут и матерятся мои попутчики. И они, дурни такие, закрывали как раз уши. И тут стоит начать импровизировать. Да еще как стоит. Немедля.

Вот они, мои дорогие противники, катаются по полу, орут, тычут в стороны стволами. Ах, как хорошо, ах, как чудесно. Дивное окончание такого плохого отрезка моей жизни.

У каждого свои слабости. Моя – личные вещи. От зубной щетки до оружия. Угадайте, что сделал, воспользовавшись ситуацией? Верно, так быстро, как позволяла гудящая голова, оказался рядом с Вано. Он что-то почуял, несмотря на жуткий гул в ушах и вытаращенные глаза с лопнувшими капиллярами. Да-да, мне хватило даже фонаря, смотрящего чуть в сторону, чтобы понять это. Не глаза, а прямо помидоры-черри. Такие же маленькие и такие же красные. Ну, даже если вы, ребятки, ослепли, это ненадолго. Сейчас избавлю вас от мучений и мучительной инвалидности в столь юном возрасте.

Вырубил его одним ударом. В горло, с которого он стащил щиток жилета. Ударил костяшками, вгоняя кадык внутрь, ломая его и трахею. И зажал рот ладонью. Чтобы не нашумел. Черт!

Блед, сволочная скотина, что-то услышал. Выпалил на звук, всадил три одиночных, наплевав на остальных компаньонов. Я успел завалиться, выставив Вано. И его корчи, такие мерзкие из-за предсмертного хрипа, прервало попадание. В то самое горло, разворотив его к чертовой бабушке.

– Хэт, сука! – Блед водил стволом перед собой. – Яра, Шер, стреляйте на звук! Стреляйте!

И тут бы так и помереть мне, если бы не… Если бы не Раздва. Нет, она не смогла неожиданно превратиться в сказочно быстрое чудовище Зоны, метнувшееся вперед и за пару секунд убившее моих врагов. Она просто, поверить в это не могу, заверещала так громко, как нельзя ждать от хорька. А кричала-то она от страха. И получила ответ.

Короткий. Гулкий. Глубокий. Перекатывающийся рык. Со стороны разрядившейся аномалии. Твою мать. Рык, перешедший в клокочущее шипение. Охренеть не встать.

Кислотница. Самая настоящая кислотница.

Прямо не ходка, а открытие за открытием. А я ведь только слышал про нее. И вот, надо ж, увидел. Все бывает в первый раз.

Она кралась в темноте. Кралась по стене и потолку, удивительно быстро перебирая своими подвижными и странно выгнутыми лапами. В свете фонарей, перекатываясь по-змеиному, струилось во мгле чуть поблескивающее чешуей гибкое тело. Кралась, замирала, маскировалась за лохмами паутины, висевшими поникшими флагами, пряталась и не давала поймать себя в прицел. И это мне. Что говорить про Бледа и остальных?

Вот такой вот выбор, господа хорошие. Вот он, мой АК, лежит у меня в руках. Вот они, Блед и компания, держу их на мушке. Вот она, хищная и опасная тварь, то ли убивающая ради самого убийства, то ли питающаяся человечинкой. И что остается? Убить этих, слепо пытающихся что-то понять, или оставить их в качестве обеда и цели ползущей поверху мутировавшей убийце? А как вы думаете, что я выбрал?

Правильно. Стратегически верно выбранное отступление в тот самый момент, когда кислотница выдала себя, задев чем-то за стену, и когда Блед первым открыл огонь. Мир вашему праху, подонки и негодяи. А я попытаюсь найти другой путь. И да помогут мне в этом удача и Раздва, уже очухавшаяся и скакавшая впереди. Из-за спины били по ушам грохот выстрелов и вопли. И хлесткое, пару раз повторившееся шипение. Такое, знаете, как когда мясо кидают на раскаленную сковороду в чересчур разогретое масло.

Бегом, бегом, хотя этого в Зоне делать нельзя. Надо успеть добежать до тоннеля и искать другой проход. Слишком серьезная сволочь выпала на долю сволочного Бледа. Такого даже ему не пожелаешь. Слишком много слышал про кислотницу от серьезных ребят. Умный в гору не пойдет. Умный гору обойдет.

Раздва остановилась метрах в двадцати от выхода в основной тоннель. Закрутилась на месте, остановилась у стены. И уставилась на меня. Что такое? А? Так, посветим, постукаем. Вот оно чего…

Дверь просто так и не заметишь. Старенькая, но надежная, хотя и сколочена из фанеры и не особо толстых досок. Сверху разве что жестью обита. А вот это дверка точно обычная, техническая, ведущая в метрополитеновское хозяйство. И Раздва ею прямо интересуется. А почему? А-а-а, вот как, значит.

Что нас с ней вело не так давно, а? Вот же самый настоящий след. Тут не надо быть ирокезом или команчем, чтобы понять нужное. Вот следы, отпечатавшиеся в сыром от потеков сверху раскрошенном цементе. Вот вороний череп, выкрашенный в красный цвет. Вот сюда нам и было нужно сразу. Так, а если мы ее, дверь то есть, ударим ногой, да как следует. Ага, с первого раза не вышло. А со второго?

Что это? А это шум из-за спины. И движется он в нашу сторону. Твою мать. А поднажмем-ка, ударим всей массой. Твою мать!..

Я влетел в крохотную комнатенку, с грохотом впечатавшись в шкаф прямо напротив двери. И чуть было его не развалил. А этого мне совершенно не хотелось. Шкафу я придумал применение. Потому как непонятный шум в коридоре стал еще ближе. Дверь – ногой назад, так, чтобы со стуком вошла в коробку. Шкаф, заваливая вперед, упереть ножками в стену. Вот так, да!

В дверь сильно и нетерпеливо ударили с той стороны. Дверь хрустнула, но не поддалась. Распорка в виде шкафа держала крепко. И славно. А теперь вперед, за Раздва. Надеюсь, что время еще есть. Очень надеюсь.

Здесь оказалось суше. И паутины меньше. Разве что мокрицы стали куда крупнее. И крысы, наглые и жирные, нахально бегали по другой стороне прохода, наплевав на меня. Ну а как еще, они ж не знают, что перед ними жутко крутой сталкер Хэт.

Раздва шла легко, не напрягаясь. Не боясь и даже не нервничая. Хм, интересно. Моя подружка так себя обычно ведет во время сложнейшего похода от матраса до плошек с едой на кухоньке. А тут, в самом сердце смертельного ужаса и мрачнейшего страха, наполненного непередаваемыми опасностями, прямо променад совершает. Чего это за дела такие?

Стоять! Хотя кому это я? Раздва, радостно и гордо задрав хвост, уже тыкала мордашкой в увиденное. Блестела глазками, чуть поднимая и опуская голову. Мол, вот, исправилась, все верно делаю. Радуйся, аплодируй и не забудь потом купить мне свежего цыпленка. Умница моя, я тебе индюка целого притащу. Когда мы вернемся.

Отчего такая бурная радость вперемешку с девчачьим восторгом? Из-за валявшегося у стены подсумка, набитого батарейками. Аккумуляторами к электронике Мары. Я его прекрасно помню, сам недавно помогал сдвинуть чуть дальше по ремню. И раз он тут лежит, то идем мы верно. Остается только дойти до конца. Жаль, ПБС нет. На ТТ глушак не накрутишь, а вот с АК все ж таки сойдет. Приглушить выстрелы бы поначалу, мало ли, сколько тут местных.

Раздва остановилась. Выгнула спину и повернула ко мне голову. Вы видели, как скалятся хорьки? Смешно вам? Это вы Раздва в злости не видели. Богом клянусь, можно полные штаны стройматериалов наложить. Ну, работаем? А то, еще как работаем.

Ствол к плечу. Приклад выдвинуть, прижаться щекой к холодящей даже через маску ствольной коробке. Флажок на стрельбу одиночными. Мару зацепить нельзя. Фонарь уже закреплен на нижней планке. И вперед, тихо и медленно. Некуда больше торопиться.

Шаг. Поворот все ближе. Превратиться в слух. Ловить ушами все вокруг.

Шаг. Фонарь пока не включаем. Глаза уже привыкли к темноте.

Шаг. Дышать тише. Еще тише. Поворот на следующем шаге.

Шаг. Замереть. Вслушаться. Что трещит? Чем тянет? Фильтр висит на креплении.

Полшага. Тянет горящей солярой и мясом. Жареным мясом. Или нет?

Полшага. За поворот. Тихо и осторожно. Слушаем тишину. Так, что это?

Замереть, всмотреться. Угрозы нет. Раздва расслабилась. А пахнет сосисками. Точно вам говорю. И свет. Рыжий, неровный, падающий из-за неплотно закрытой двери. Прямо сестры выбитой мною недавно. А почему неплотно закрыта? Потому что кто-то лежит в проходе. Почему кто-то? Местный. Голова расколота.

Местный… мертвый. Раздва спокойная. Пахнет сосисками. Из пайка, что был у меня с Марой в рюкзаках. Поджаривающимися на открытом огне. Что за хрень?! Тихо, просто идем к двери. Ждем подлянки. И идем. Очень тихо.

Мне даже стало обидно. Идиллическая, мать ее, картина. Что тут было? Бойлерная, не иначе. И она, значится, вся в крови и живописно разбросанных трупах местных. С теми самыми красными вороньими черепами на поясах. И Мара.

Мара, сидящая по-турецки лицом к двери. Мара, жарящая в жаровне сосиски на шомполе и уже жующая одну, наколов ее на нож. На меня она смотрела задумчиво и немного расстроенно… разочарованно? Ствол, лежащий на коленях, смотрел так же, как и его хозяйка.

– А я тут это… вот, – брошенный подсумок валькирия поймала на лету, убрав руку с автомата и не глядя, – батарейки твои нашел.

Она прожевала, глотнула воды из фляги, положила подсумок на пол. Погладила любопытно ткнувшуюся ей в ладонь Раздва. И только потом ответила:

– Ну и хули ты так долго?

Дела прошлые-4

Вырваться из пасти, раскрытой лепестками, удалось почти чудом. Или везением. Или упорством. Скорее всего, что всем вместе.

Мелкие острые зубы, мотылявшие меня по коридору, соскользнули с ботинка. Дальше оставалось дело техники. Поднять АК, поменять магазин так быстро, как никогда в жизни, вставив с трассерами. И влупить несколько коротких очередей в хищное щупальце, снова устремившееся ко мне.

Фукс не соврал. Память ему и все такое. Мурену трассеры вязли так, что оставалось только охать. Что там у нее внутри? У него? Какая, хрен, разница.

Как наяву… или как в хорошем ИД-фильме пули оставляли трассы. Такие ощутимые, разрезающие воздух, алыми росчерками пронзающие полумрак. Чпок-чпок-чок… пули обманчиво мягко впивались в серо-желтоватую мертвую шкуру. Темные брызги, заметные даже в темноте, разлетались в стороны. И тут же, ну, разве что с секундным запозданием, из сокращающихся мускулов, перекатывающихся под шелестящими чешуйками, распускались всполохи огненных цветов. Один, второй, третий… На, гнида, получи букет гвоздик, растущих в тебе, как в клумбе!

Мурена, вспучиваемая изнутри комочками кратеров, уже явно не думала о моем чахлом теле. Черт ее знает, что там внутри, но сейчас она билась о стены, разнося в хлам все возможное. А мне стоило подумать о пока еще живом Баркасе.

Да подумать как можно быстрее. Хотя… помог случай. И гипотеза.

Гипотезу даванул один из пьяных «научников», как-то забредших в «Солянку». Такое случалось редко, и грех было не воспользоваться. Сдобный и воспользовался. Бродяги, собравшиеся вокруг трех изрядно пьяненьких ученых, разве что конспекты не строчили, мотая услышанное на усы, бороды и бакенбарды. Некоторые, то есть один-единственный Давид Шалвович Кобалава, гордо мотал не только на усы, но и на брови.

Мол, и такое вполне возможно, мурены не самостоятельные организмы, сбивающиеся в колонию. Они, вот ведь, щупальца огромного существа, или нескольких, обитающих под питерской Зоной. Ученый к моменту высказывания гипотезы упоролся не то чтобы в грибы или в сопли. Гордый лаборант, ни на кого другого он не тянул, ухрюкался в зюзю. Так что верилось ему с трудом.

Только вот какое дело – сейчас ему верилось. И от Баркаса мне пришлось отбивать одну самую назойливую мурену, тянувшуюся из дальнего выбитого окна. Остальные быстро нашли себе занятие.

Рвали свою полыхающую изнутри товарку. Грызли, разрывая где-то за метр от первых язычков пламени, крадущихся к основной массе мускулистого бревна. Сопротивлялась ли она? Ну, как сказать? Пыталась. Во всяком случае, одну прихватила, рванув кусок плоти. Разрыв тут же вспенился почти черной, бурлящей и пенящейся дрянью, на кровь не смахивающей даже издали.

– Валим, – Баркас, хрипя, упал на колено, – быстрее!

Еще бы, только вот куда валить-то?

Вывалиться получилось во двор. Такой, знаете, питерский от щербатой ленты тротуара и до старой жести водостока под самой крышой. Колодец, закрытый и глухой. С остатками детского городка, буйно заросшего красным вьюном, и вытянутой кишки самого двора, густо покрытой вездесущей жесть-травой. Идиллия Бэ Пэ, прям кадр из какой-то игры типа «Последние» или «Ходячие дохляки».

– Твою мать!!! – Баркас содрал маску, стоял, опершись ладонями в колени, и харкал. – Смотри вокруг, увидишь туман, кричи… Епт…

И продолжил харкать. Я даже запереживал, мало ли.

Там, внутри здания, грохотало уже не так сильно. И, что куда важнее, в угрюмом колодце-дворе пока не наблюдалось никакого странного движения, сопровождаемого не менее странными звуками.

– Надо идти дальше. – Баркас выпрямился. – Надо.

– Ты ничего не путаешь? Вон там, за стеной, никого только что не уконтропупили?

– Ему головой порой думать надо… – Баркас сплюнул и потянул респиратор назад. – Надо было. А мне теперь его семье надо и ведь пособие платить.

– А?..

– Да ну тебя, Хэт. – Баркас щелкнул переключателем, проверяя связь. – Зона не фраер. Ее вокруг пальца не обведешь. Слопали Ваксу? Мы остались живы? Значит, кто-то тут кому-то должен. И уж точно, что Зона будет все знать.

Ох уж мне эти суеверия. Вот сколько он здесь? Года три, четыре? Пяти лет точно нет и в помине. И уже туда же. Хотя кто знает, как буду думать сам, если протяну больше года?

* * *

Я протянул намного дольше. А Баркас, что после той ходки стал мне… не то чтобы другом, но уж товарищем точно, звал меня с собой частенько. За счет этого сложилось многое. И опыта набрался, и тугрики звенели. И как-то незаметно многое стало совершенно другим.

Зона. Вслушайтесь. Просто вслушайтесь в это короткое и очень емкое понятие. Понятно, речь именно про Зону с большой буквы. Про ту, где мутировавшие тушканы любят глодать человеческое мясцо. О той, где за зыбкими волнами аномалий прячутся странные, драгоценные и смертельно опасные штуки, называемые артефактами. По поводу той самой, что влечет к себе сотни и сотни не нашедших себя в обычной реальности людей. И ведь они, люди, делают Зону. Именно они.

Где-то там, в Зоне Че, с ее саркофагом и Рыжим лесом, бродяги день за днем штурмуют оплот сектантов, стремясь добраться до непроглядной глыбы, исполняющей желания.

Где-то за океаном, в лощинах и на брошенной фабрике, бродяги огибают смертельные кривые вокруг ловушек, выставляемой Хармонтской, старательно двигаясь к Золотому шару.

Где-то у стен Московского Кремля, отстреливаясь от стай озверевших мутантов, бродяги прорываются к редким островкам безопасности, наплевав на военных, радостно поджидающих их там.

Где-то, разнеся в хлам огромные кварталы, распространяя повсюду меняющиеся на глазах джунгли, порождающие безумных существ с полотен Босха, живым пятном вздыхает-кишит Зона Рио.

Где-то… а если конкретно, совсем недалеко, здесь, у нас, пропадает и появляется магический Триггер. Тот, что так долго ищет упрямец Лорд. И здесь, так уж выпало, мне лучше, чем где бы то ни было. Да, так и есть.

Врать об этом глупо. Зона наполняется изнутри нашими душами. Душами живых и мертвых ее покорителей. Если, конечно, так можно говорить про никому не нужных отщепенцев, воров, бандитов, романтиков с большой дороги и просто настоящих романтиков, «диких гусей» и «псов войны», не нашедших места без войны и не желающих возвращаться под разрывы ракет. Про вольных бродяг-сталкеров, чьими жизнями грезят миллионы мальчишек, подростков, юношей и вполне себе взрослых мужиков.

Зона знает это. Каждая из этих сладких сук, отвратительных в своей извращенной красоте и пугающе ужасных в своем месиве куска реальности, выживающего посреди оживших кошмаров и фантасмагорий, порожденных совершенно свихнувшимся рассудком. Каждая, представьте себе это. Каждая коварная стерва, раскинувшаяся на погибших городах и деревеньках, сжимающая чуть ли не пространство и время по своей воле, чувствует свежую кровь, что питает ее чертову энергетику. Зона, клятая и прекрасная сволочь, пьет жизни и закусывает рассудком, оставляя на десерт самое вкусное… Души, души тех, что всегда будут с ней, никогда не захотят уйти, никогда не подумают о покое вне ее Периметра.

Когда понял это? В свое время. Ровно вовремя. Пусть и не желая этого.

Когда тащил на себе плюющего кровью Мамалыгу, самолично наплевав на странную россыпь кристаллов, проступающих через материал комбеза на его спине. Дотащил, когда Мамалыга еле слышно стонал и превратился в настоящего дикобраза. Он выжил. За стенкой бокса нашего местного Института. Меня выпустили позже. Здорового и целого, если не считать нескольких кусочков моей драгоценной тушки, пошедших на биопсию и прочие анализы. От спор, выстреливших с кристаллов при опытах, пострадали два лаборанта и один хитроумный антропоморфный робот. А я остался цел. Поверишь после такого?

Когда сидел в конце кривого и темного коридора постепенно разваливающейся «Ленты» и, получив пару минут передышки, пересчитывал патроны. А там, за двумя прижатыми дверями на склад, бесновалась стая Красных. Очень активная и многочисленная стая Красных, очень сильно желавших добраться до меня. А патронов оставалась ровно на положить снайперскими в голову два десятка этих тварей и застрелиться. Зона послала мне Раздва. Того самого пушистика, разок спавшего со мной у костра. Именно моя девочка юркнула вслед за мной, спасаясь от возможности смачно похрустеть на зубах Красных, и именно моя девочка смогла найти вентиляционную решетку, давшую трещину. Никогда радужка на моей памяти к людям не шла. Поверишь после такого?

Когда, проверив кусок бывшей игровой площадки бывшего детского сада с помощью всего возможного, включая мои любимые колечки с марлей, решил-таки двинуть вперед. Ведь меня ждали вон там, в двухэтажном коттедже у Купчино, целый Брейгель и еще кто-то из «малых» голландцев. Но перед этим, вон там, за поворотом, подстрелил костоглода, несущегося за крохотной Красной, прущей на закорках совсем малышку. Да… и когда моя правая нога твердо и уверенно наступила на землю прикоттеджного участка… «мозгоправка» ударила вверх. Прямо по вспугнутой кем-то огромной жирной вороне. Не той, постоянно прыгающей рядом, но явно по сестренке-близнецу. Ударила, разламывая в полете, забрызгав меня алым. Но ведь я остался живым. И целым. Поверишь после такого?!

Поверил. Принял. И понял слова Баркаса.

Зона, любимая и ненавидимая, приняла бродягу Хэта. Бродягу, решившего оставить многое. Спокойную и размеренную жизнь. Карьеру, выстраиваемую по кирпичикам. Мягкую постель, теплую квартиру, полный холодильник с пресловутым окороком-хамоном и пармезаном, нормальным чистым толчком, имеющим, Ктулху побери, антибактериальное сиденье. Это ведь, если вдуматься, счастье. Счастье просыпаться поутру, варить кофе, завтракать, ехать в вагоне подземки с ухоженными и всегда деловыми людьми, в чьих глазах плещется уверенность в завтрашнем дне, нехватка сна и порой… а порой частенько отсутствие личной жизни уже с месяц. Если не больше. Друзей, тех самых, что появляются побухать или когда что-то нужно, редких настоящих, что всегда рады видеть просто так, и несколько возможностей встретить самую-самую. Самую красивую, нежную, ласковую, милую, лучшую, в конце концов.

А что дала Зона каждому из нас? Хм… дайте-ка подумать.

Адреналин, реки адреналина, море адреналина. Сладкого и крепкого, как виски в мечтах лет так пятнадцати. И, ясен перец, виски в мечтах пьется только из горла пузатой бутылки. Ну да, так и есть. Только адреналин, как и вискарь, уже совсем не сладкий, хотя сшибает и заставляет привыкнуть куда сильнее. А пьешь его порой даже не из горла, хрена там. Лакаешь полной пастью прямо из хлещущего подземного потока, схожего с горной речкой.

Лихие бабки, продуваемые за три подхода к тяжело-спиртовому и девочкам. Ну или в один оставшийся заход к умельцам-оружейникам или барыгам-перепродажникам. Ну да, давайте честно, в банках у каждого оседает. Если сможешь сделать бабки честными и провести через кордоны. Электронные тугрики отсюда выводить тоже можно, только очень дорого.

Друзья. Ох да, случается же. Ну, если речь о друзьях, что вызывают непреодолимое желание вбить им в голову ледоруб а-ля «Троцкий-стайл». Этого добра тут как грязи. А что вы хотели, Периметр вам не институт благородных девиц, не говоря про саму Зону. Но… но есть и настоящие. Не жалеющие патронов, стали, пота, спирта и просто крови. Своей собственной, когда они прут спасать именно тебя, сталкер. И потом, оставаясь сам на сам, вспоминая каждый миг этой дикой гонки, погони за каким-то иллюзорным счастьем, где есть такие попутчики, хочется порой смахнуть ту самую скупую и мужскую. Вспоминая тех, кто не вернулся из-за чертова Периметра.

Женщины, местные женщины, местные кошачье-прекрасные особи, вызывающие желание… самое обычное желание. Редко встречаются здесь те, кому хочется стихи при свете луны читать, посвящать подвиги и таскать трофеи в виде артефактов или редких мутантов. Да глупости все это. Все хорошие женщины у Периметра сами выбирают свою судьбу. И, как правило, быстро. Зато… зато начинаешь ценить возможность встретить такую там, на нормальной земле. И даже веришь в это.

Понимаете, о чем говорю? Нет, путано как-то? Ладно-ладно, щас, дайте побрюзжать.

Каждый находит здесь свое. Да-да, именно так перефразируем старого доброго и крайне умного Соломона. Каждому – свое, точнее и не скажешь. А Зона легко поможет понять это всей шкурой, всеми, уж не знаю, как это, фибрами души. Она-то, олицетворение ада на Земле, легко расставляет все на свои места. Так же, как на войне, показывает суть каждого. Кто конченая мразь, а кто еще не совсем. Святых здесь не водится. Как и везде. Но каждый получает сполна от той, что неосязаема, но кажется живой так, как порой не кажешься ты сам.

Она хозяйка, кормилица, палач и духовник, вертящая нами, как ей захочется. И каждый, лишь раз сказавший:

– Здравствуй, Зона, я вернулся…

…никогда не сможет забыть ее серые дни, блеклые рассветы и стремительные закаты. Никогда. Одно простое слово, легко объясняющее все и всем. Всем, рвущимся заработать и уехать и вновь и вновь возвращающимся сюда. Идущим за Периметр, хлюпающим сыростью в обуви, ползающим на брюхе по болотистым пустошам, прячущимся за ржавыми останками автопрома, убегающим от хрипло и страшно дышащей смерти на десятках лап… всем, каждую ночь на чистой земле видящим одни и те же сны.

Сны, где бушуют Бури, где хлещут рядом электрические плети, где стелется рыжий туман, где смерть крадется мягко и ласково, где жизнь стоит ломаный грош или килограммы золота, где вода дороже любого коньяка. Где…

Глава 9. Неприятные неожиданности

Шёпот страха – громче крика радости.

Песни Койота

Господи Боже, как я люблю хот-доги. Не, честно. Знаю, что глуповато, и полезного в них ничего нет. Но как же их не любить?

Вот только представьте себе самый обычный буржуинский хот-дог. Оно понятно, что хороший беляш его уделает, но тем не менее просто представьте. Ту самую булку, кетчуп, майонез да даже не православный сырный соус. Лук по возможности и желанию и пару-тройку кружочков маринованных огурчиков, хрустких и острых. Горчица? Черт знает, тут кому как. Казалось бы – чего тут сложного? Ан хрен, да-да.

Булка должна быть правильной. Прямо-таки образцом Палаты мер и весов для фаст-фуда. Не особо короткая, но и не особо длинная. Идеальна та, где сосиска выглядывает с обеих сторон на сантиметр. Это, мать ее, багет, идеальная хотдожная булка. По длине. А еще ни в коем случае ей нельзя быть только мягкой или только поджаренной до хрустящей корочки. Мягкая разваливается, твердая мешает нормально наслаждаться едой.

Майонез и кетчуп никогда не смешивайте заранее. Потеряете самый смак, рождаемый их свободным прониканием друг в друга. Ну, это ж такой кайф, когда кетчупа чуть больше, а уже укус спустя он сам перемешивается с майонезом. Вспомнили? Ух, пупырышные мурашки по коже.

Лук, сами понимаете, по вкусу. А вот огурец для хот-дога то же самое, что сметана для творога. Они, чего уж, созданы друг для друга. Лишь бы огурцы оказались не сильно вымоченными в уксусе. Тогда кранты.

Ну и конечно, все же самое главное тут – сама сосиска. Большая, мясная, сваренная в крутом кипятке и чуть прожаренная на гриле правильная сосиска. Парящая и пахнущая. Такая, чтобы наплевать сразу на вредность фаст-фуда и просто купить, взять, откусить и есть. Отрешиться от всего и просто есть этот чертов хот-дог. И, сами понимаете, лучше всего это делать не более двух попыток в год и, опционально, не летом и не в самый лютый мороз. Хот-дог – еда прогулочная, осенне-весенняя, точно вам говорю.

М-да… хот-доги – для парков и отпусков. А у меня здесь сублимированные сосиски на шомполе, подогреваемые с помощью костерка. И, скажу вам, тоже неплохо.

Итак, в сухом остатке у нас имеется следующее.

Отсутствие команды Бледа, идущей по пятам. Наличия кислотницы, желающей добраться до нас, тоже не наблюдалось.

Полностью вырезанные валькирией местные, то есть бомжи с красными черепами на поясе. Ну, как полностью? В углу наблюдались спеленатые с ног до головы два вполне живых тела. Единственные женщина и ребенок общины. Их она просто вырубила на время.

И некоторая неизвестность. Потому как выбираться отсюда нужно быстрее, засиживаться под землей не стоит. Ну и еще есть проблема определенного рода. С бомжами Мара справилась руками и попавшимися по дороге материалами не только из любви к рукопашному бою. Дева старательно экономила два последних магазина из имеющихся у нее. Схватка с многоножками весьма проредила носимый на себе склад горячих гостинцев. Так что пришлось с ней делиться.

– Не густо, – резюмировала валькирия, упаковывая в карманы жилета три магазина на сорок пять, то есть почти половину имеющихся у меня боеприпасов, – по дороге разжиться негде?

Хороший вопрос. На мой взгляд – негде. Так что стоит подумать о том, как идти наверх и потом по нему самому, по верху.

Мара, откинувшаяся на рюкзак, прислоненный к стене, переваривала. И съеденное, и рассказанное мной. Судя по ее выражению лица – все мои похождения не стоили ничего. Спорить не стану. Братскую могилу в дальнем отсеке местного хозблока устраивал самолично, вместе с ней. И опасений по ее поводу у меня появилось еще больше. Бомжей оказалось четверо. Четверо местных, покореженных Прорывом и его мутациями, но четверо. Они ее и утащили сюда со связанными руками и ногами. А валькирия смогла распутаться, добраться до первого и его ржавой дубины из трубы с приваренными муфтой и вентилем. И устроить здесь форменный гнев Господень, сошедший на неверных. После чего села и начала спокойно есть.

Меня она планировала ждать пару часов. После чего идти на мои поиски. Хотя кто знает, это могли быть просто слова. Все данные у нее в записке Бека. И отправиться за мной она могла только из добрых побуждений. Хотя…

– Карта у тебя осталась? – как бы между делом поинтересовалась Мара.

О как, интересно девки пляшут.

– А твоя?

Она вздохнула.

– Ее скурили. Заворачивали в нее какую-то дрянь и курили. Сразу же, как принесли меня сюда и обыскали.

Вон оно как. Ну, зато теперь, с одной стороны, мы друг другу еще нужнее. Только с другой – после того, как все отыщем, что помешает ей разобраться со мной? Вон как с теми?

– Целая. Ты бабу хорошо скрутила? Не разгрызет?

– Нет, – Мара помотала головой, – не смогут выбраться. Я ж им ноги с руками крест-накрест за спиной замотала. Вон, лежат, бухтят.

– Вот ты жестокая.

– Почему?

– Да прибила бы, чего мучить?

Она вздохнула. Неужели прямо пожалела?

– Я ж тебе, дурню, говорила – чтобы выбраться отсюда.

Ну, предположим. С другой стороны – ребенок. Какая мать не сделает все ради него? А тут всего лишь надо показать дорогу до определенной точки на поверхности.

– «Волковская» тут недалеко. Мне уже сообщили… Разговорила. – Мара встала.

Страшно представить, как это проходило. С другой стороны, глядя на засохшие бурые следы повсюду, сам все расскажешь. Если есть хотя бы какой-то шанс выжить.

– Тут бак есть. – Мара ткнула пальцем куда-то в путаницу проходов за спиной. – Там вроде со всех сторон все завалено и заварено, никто не пройдет. Воду даже подогреть можно. Я ж правильно понимаю, что сегодня нам уже идти некуда? Время не позволит?

Сложно не согласиться. До сумерек осталось всего ничего. Выходить наружу – бессмысленно. Тем более что район незнакомый. Так что оставалось оттащить наших пленных куда-то, где можно запереть, и потом пережидать ночь. И не подумайте, что я садист. И Мара тоже не садистка. Мы их по очереди развязали, дав возможность сделать все необходимые дела, и только потом засадили в кутузку. Связав, конечно. Да-а-а, проверяя ее, я сверзился со стены, когда исследовал крохотное оконце воздуховода под самым потолком. И набил просто огромный синяк на заднице. Как будто мало мне в этой ходке всяких пакостей.

Полагаете, что мы с Марой идиоты, раз решили заночевать именно здесь? Что тут скажешь, решение не самое правильное. Возможно. А возможно, что и наоборот. Да, здесь неизвестное место. Но и наверху то же самое. Да, здесь путаница коридоров. Но зато есть как минимум два пути, один из которых мне известен хорошо. И отступать по известному куда лучше, чем по незнакомому.

Да и выспаться хотелось без воплей тех, кто живет снаружи. Понятно, что здесь может оказаться хуже. Кто спорит? Зона не то место, где можно ощущать себе защищенным.

Зато в бойлерной, или чего тут еще, есть немало важного и очень ценного. Здесь сухо, светло, ведь бомжи смогли притащить генератор и найти дизель для него, и та самая горячая вода, если подогреть. Прямо оазис какой-то, честное слово. Тем более что экономить топливо не надо. Хотя лучше б его и не запускали. В свете коптилок многое скрывалось. А теперь вылезло.

Я проверил все имеющиеся в наличии помещения, накрепко завалив братскую могилу. У нас тут мертвецы не оживают, но провести ночь рядом с трупами не особо приятно. Хотя, конечно, стоит радоваться, что они мертвые. А не Мара или я. Вообще чудесный день сложился. Такой, что потом вспоминать можно будет с таким, знаете, гордым чувством. Вот, мол, каков я Колобок. И от зверюг удрал в виде Бледа с его ребятками, и от медведя-кислотницы ушел, и даже добрался до своей Красной Шапочки, самолично ухандокавшей целую волчью стаю. И, скажу честно, эта самая Красная Шапка меня стала заметнее напрягать. Прям сильно. До мертвых бомжей она не казалась мне настолько крутой.

– Хэт! – Мара выглянула из отсека, где прятались печь и тот самый бак. – Поможешь?

О, спинку потереть, что ли? Вот этого мне еще не хватало.

Адски хотелось курить. В последний раз дымил в гостях у Копатыча. И сейчас жуть как хотелось сесть и просто подымить. Расслабиться. Хотя Зона этого не приветствует. Но нельзя же отказывать себе в маленьких слабостях. А то, загони их глубже, откормятся, насядут и сожрут тебя полностью. Да-да, так и есть.

– Чем помочь?

– Покараулить.

А, эвон чё, ясно. Не, так-то правильно. Зона любит вводить на шахматную доску своей территории новые неожиданные фигуры. И начеку лучше быть постоянно. Нет ничего хуже, когда тебя заставляет цепенеть какая-то дрянь, выбирающаяся из кустов, где ты сидишь со спущенными штанами. Или вот как сейчас, когда валькирия решила смыть пот и кровь победы.

Ага, воду она уже налила, совершенно наплевав на вес бидонов, где та хранилась. Топится печь углем, и это хорошо. Уголь бомжи могли таскать только с промзоны. А где у нас промзона? Верно, на Салова. Километры старой дырявой дороги и еще большие квадраты баз, огороженных территорий и бывших заводских комплексов. И, само собой, котельных. Оттуда и уголек, надо думать. Так что выйдем мы куда надо.

Мара, стараясь грохотать тише, плевалась и ругалась, создавая себе помывочную. Да уж, еще то дело, видя, как жили бомжи. Надо умудриться очистить хотя бы квадрат метр на метр, чтобы не задевать голой кожей загаженные стены, найти что-то под ноги. Чего-то ее идея стала казаться мне не совсем умной, если честно. Чего тут только не подхватишь…

И, это уж точно, Мара сама плюнула на возможность такого вот не особо гигиеничного омовения и решила сполоснуться до пояса. И что вы думаете? Правильно, как зыркнула на меня, мол, не подсматривай. Ох, женщины!

Ты ей всем видом показываешь – ты для меня только вынужденный партнер и не более. А она? Один черт играет в свои женские игры, одновременно запрещая и разрешая. Думаете, глупый Хэт думает так зря? Ой, да как бы не так. Все они одинаковы, вне зависимости от времени и места нахождения.

Восхищение и поклонение. Именно так. Даже когда их по «Домострою» плетью пороли, все это было. Пусть и по-другому. А уж сейчас, в век победившего феминизма, так еще хлеще. С одной стороны – все мужики козлы, и им одного надо. С другой – все для того, чтобы мужики восхищались. Разве что некоторые считают, что восхищаться должны их возможностями и умениями. А это как раз не всегда верно. Потому как восхищаться нужно и ими, но только вместе со всем остальным.

Хорошие и настоящие мужские мысли завсегда приходят в момент, когда ты набиваешь трубку. А, да. В Зону таскаю с собой именно ее. Потому как сигареты легко превращаются в труху. А трубку самое главное надежно спрятать там, где ты на нее не упадешь. И кисет носить в непромокаемом месте. И спички там же. И будет вам, курильщикам, за это счастье. И даже тем, кто не курит, тоже будет не особо противно. Потому как в трубке тлеет табак, а не та синтетическая дешевая дрянь, что набивается в сигареты.

Да уж, так и есть. Вот берешь кисет, раскрываешь и чуть засовываешь в него свой нос. Вдыхаешь несильно, не приведи Ктулху, чихать придется. Не, так, чуть-чуть, чтобы сладковатый аромат пробрал всего полностью. Хорошо… Вредно, но так хорошо…

Тройник главное не забыть. Больно уж удобная штука. Но если и забыли, то обойтись, умеючи, можно любым не самым толстым карандашом. Или сучком. Или, если не брезгуете, собственными пальцами. Они всегда с тобой.

Берем, значит, щепотку зелья и в чашечку трубки. Так, забили? Теперь слегка надавим пяткой тройника, прижимая к донышку. Несильно, а то не раскуришь. Сделали? Ага, хорошо, переходим ко второй стадии этого философски-спокойного занятия. Еще одну щепоть. Все повторить, только забить сильнее, но так, чтобы не туго. Придавили? На полчашки где-то уже? Все верно делаете.

И третья часть Марлезонского балета. Забиваем последнюю и в чем-то самую важную часть порции трубочного зелья. Все так же, как и раньше, только в конце делаем плотно сбитую массу, разглаживаем сверху и прессуем. О, даже выглядит гладко, как пробка от шампанского, так?

Теперь попробуем втянуть воздух. Идет? Туговато? Значит, все как нужно. Где тут спички?

– Два дня не курил, и на тебе… – проворчала Мара.

– Дамочка, вы желаете, чтобы я оглянулся и понаблюдал не самый лучший стриптиз в моей жизни и в вашем исполнении?

Она хмыкнула. Ха, а ведь задело. Я же говорю – поклонение и восхищение. И не вздумайте сравнивать, когда вам решат подарить такой подарок, как медленное раздевание под музыку, с кем-то. Оценка только одна – бесподобно. Ну или божественно. И больше никак.

– Вот и все… – Оглядываться я не стал. – За тобой никто не подглядывает, и ты не лезь.

Мара не ответила, начав смешивать в наиболее чистом тазу горячую и холодную воду. Ну, как наиболее чистом? В нем хотя бы просто стирали, судя по всему.

Так, прикуриваем, раскуриваем, не даем потухнуть и наслаждаемся после всего этого, сделанного правильно. Это вам не табачная палочка, которой достаточно щелчка зажигалки. Тут надо правильно, по кругу, чтобы внутри не прогорело, медленно и постоянно вытягивая воздух в себя. Если получится, то выйдет как у меня сейчас… когда сидишь, весь в дыму, довольный, и вокруг пахнет табаком.

А ты такой сидишь, думаешь, что-то там рассуждаешь…

Женщины… Думаете, женщины и Зона несовместимы? Да, вы правы, чего там. Но!

Всегда есть «но». И их несколько. И отвертеться от них просто нельзя. Это глупо.

Давайте честно. Сама Зона, да? Вы можете считать ее мужиком? Да хрен там. Это она. Хозяйка. Госпожа. Повелительница. Та, что дает каждому из нас по заслугам. Та, что карает, милует и может, сжалившись, подарить жизнь. Как еще один шанс. Это первое «но».

Второе «но» встречается в Зоне чуть реже. Чертовы амазонки, десяток боевых дев, что заткнут за пояс немало серьезных бродяг. Не уважать их не получится. И опыта немало, и сталкерской «чуйки» и везения. А уж как некоторые раздают по щам, м-м, красота.

Третье «но», как правило, носит погоны. И знаю пару таких цып, что просто нужны. Почему форма так притягивает бывший слабый пол, не знаете? Я вот, к примеру, даже близко не могу понять. Но… ничего не попишешь. Звезды на погонах и Зона всегда рядом. И если уж честно, то мои редкие попадания на допросы всегда проходили лучше, когда следователь был с усами. Ну или брился каждое утро. От зубастых милашек, обитающих в особом отделе МВД Периметра, так просто не отвертишься.

Четвертое? Ну, с четвертым все ясно. Четвертое «но» чаще всего длинноного, полногрудо, крутобедро и так далее. Оно весьма часто еле одето либо одето так, что это скорее набор кружев, держащихся на тонких шнурках нагло, жадно и продажно. Не, а чего? Это есть самое настоящее подтверждение древности одной из, так скажем, профессий. Я о танцовщицах, и уж не знаю, кто там себе чего подумал своими безнадежно испорченными поп-культурой и СМИ мозгами.

Чего греха таить… с ними веселее. Хотя и весьма дороже.

Ну и еще, чудные экземпляры встречаются – обычные женщины. Те, что смогли сбежать из города во время Прорыва или жили в окрестностях. И не уехали, как ни странно. Вот, например, у Сдобного есть Глаша. Да-да, натурально его повариху звать Глафирой. И так, как она лепит пельмени… ай, ну вас. Аж в животе забурчало.

К чему весь этот словесный винегрет и псевдофилософия? Да просто отвлечься. А как еще-то? Вот, пожалуйста, горячая вода в баке и кран. Вот два индивидуума, что последние сутки бегали, ползали и лазали во всяком чме и грязи. Как не сполоснуться. Карауля друг друга, само собой. Все вроде нормально. Если бы не чертовы зеркала на стенах. Почему они сохранились и что в них разглядывали бомжи? Беда-а-а-а…

Куда ни поверни голову, контролируя коридор в обе стороны, все равно наткнешься на мою валькирию, оголившуюся по пояс и орудующую найденным куском мыла. Хорошо, что хоть по пояс. И вроде не в моем вкусе, мускулы-то куда серьезнее моих, а никак не отвернешься. Прям как пацан какой-то, слово чести…

В дальней стороне коридора, из темноты, что-то хрустнуло.

Мара развернулась, наплевав на мой взгляд в сторону ее красиво колыхнувшихся, м-м… верхних полушарий. Когда она успела подхватить ствол? А успела. Махнул ей на одежду, воевать с голыми сиськами, сами понимаете, глупо. И пошел на звук. А ведь тот шел как раз со стороны братской могилы.

Подсветил фонарем, пытаясь понять причину. И увидел. Медленно набухающую изнутри дверь. Набухающую по низу, трещащую и поскрипывающую. И уже смог увидеть того, кто ее толкал. Да… счет времени практически на секунды. Почему?

Да потому что с «серой слизью» не шутят.

Проволоку, замотанную вместо замка на двери бомжей, отодрал мгновенно, в кровь уделав пальцы. Не до перчаток было. Те уже почуяли «слизь» и, вопя дурными голосами, сразу же вывалились в коридор. Ринулись совсем не в ту сторону, что можно было бы предположить. Туда, где я нашел Мару. О дела…

Раздва я закинул на рюкзак, нацепленный впопыхах. Шлем подхватил на вросших в меня рефлексах. Без него на Салова нас может ждать смерть. Там рыжего тумана может быть просто очень много. А Мара, экипировавшаяся с безумной скоростью, уже оказалась полностью готовой. Куда там полезли наши бомжи?

В шкаф они полезли, в долбаную, блин, Нарнию. Натурально, только и успел увидеть мелькнувшую штормовку матери и услышать скрип закрываемого изнутри люка. Выстрелил, всадив длиннющую очередь прямо в него. И только и услышал, что стук пуль по металлу. Чуть позже сухо хрустнул прокручиваемый ворот. Твою же за ногу, а!

Через порожек, пока еще осторожно, переполз язык первой порции «слизи». Растекся по полу, начиная закрывать все тоненькой пленкой. Ай, хреново дело, ай и хреново.

Кто не знает про «серую слизь»? Разве только те, кого не интересует Зона ЭсПэБэ, и все. О, эта штука – наша отличительная черта. Такой дряни нет больше нигде. И слава яйцам, что нет.

Старина Лорд в одну из наших редких совместных посиделок назвал ее главным проклятием. Тем, что может погубить мир куда быстрее ядерной войны. И я с ним согласен. Миру остается только радоваться, что она тихо-мирно живет под Питером. Ну, как тихо-мирно? Когда ей хочется выбраться, то в радиусе пары километров живого или неживого, но органического, не остается совсем. От слова «полностью». «Слизь» жрет всю органику без разбора.

А сюда, думается мне, она попала из-за крови, что натекла с трупов. Кровь не водица, но пока не застыла или не высохла, найдет дорогу где угодно. Особенно кровь местных, умирающая долго. Вот и попала в какой-то подземный коллектор, привлекла внимание.

– Хэт! – закричала Мара. – Что делать?

Что-что… откуда мне знать? Хотя…

– Разбирай дверь! – рявкнул я, кивнув на баррикаду у входной двери. – А я похулиганю.

А что остается, как не бежать хотя бы по тому коридору, а? И попробовать задержать ее с помощью огня. Только так. Хотя и гореть-то здесь особо нечему.

Мара занялась дверью, выламывая доски, забитые мною пару часов назад и откидывая всякий хлам. Мне не оставалось ничего другого, кроме как пнуть жаровню, вываливая угли и горящие остатки стульев и кресел. «Слизь» еле заметно дернулась, стараясь держаться от жара подальше. А, проняло тебя?! Что тут еще есть?

Пара канистр с дизелем. Большой кусок брезента, валяющийся на полу, остатки дров. И все. На сколько оно ее задержит?

Раздва заверещала. Пронзительно, испуганно, высоко-высоко. Милая, да вижу я. Вижу…

«Слизь» перекатывалась через порог. Превращалась прямо на глазах в огромный сгусток, заполняющий собой большую часть комнатенки. Тонкая пленка разведки пока еще отдергивалась от рдеющих углей, но «слизь» уже начала обтекать их по сторонам. Хрен тебе, дрянь ты мерзкая.

Дизель, разлитый на брезент, разложенный поверх части горящих кусков, и на разбросанные полукругом обломки, занялся. Нехотя, лениво, но начал полыхать. Стена пламени, шипя и плюясь искрами, заметно поднялась, заставив «слизь» дернуться и начать искать дорогу по стенам.

– Помоги! – крикнула Мара, навалившись на огромный несгораемый шкаф, основную часть нашей баррикады. Щас, дорогая, щас.

Тот подался с заметной неохотой, но все же рухнул, металлически загудев и раскидав часть кострища. «Слизь» не замедлила воспользоваться, перетекая по шкафу к такой нужной биомассе в виде двух людишек и заходящейся криком-лаем радужки. Нет, сволочь, хрен я тебе дамся.

Мара чуть замешкалась, сорвав с петель две РГО и кинув их в комнату, прямо в бурлящую и перекатывающуюся огромную амебу, рвущуюся к нам. Зря, конечно, толку-то никакого, но жалеть потом будем. Гранаты, в смысле. Сейчас надо бежать. Пусть это и самоубийство.

Раздва задала такого стрекача, что разрывы мы услышали уже метрах в десяти. Воздух, ворвавшийся в распахнутую дверь, подбавил кислорода, на какой-то кусок времени устроив в бойлерной форменную домну. Пламя гудело, жадно пожирая редкую пищу и добравшись до спрятанного дизтоплива. Отсветы, дерганые и рыжие, освещали путь. И совершенно сюрреалистично ложились на серую блестящую массу, выкатывавшуюся в коридор, как зубная паста выходит из сдавливаемого тюбика. «Слизь» шипела в нескольких местах, даже чуть подгорала, но себя не жалела. Дымящиеся участки тут же заливало целыми волнами непострадавшей жидкой массы. И она тянулась к нам – неуловимо и неумолимо.

Вот такая вот неприятная ситуация! Бегом, бегом, девки, не останавливаться. Орал ли я это? Да уж наверняка, черт его знает. В таком дерьме и не то учинишь.

«Слизь» перекатывалась в коридор хлюпающими и дрожащими волнами. Адское плотоядное желе, чующее теплую биомассу, убегающую от него. Алчущая живой органики бесконечная хищная сопля. Твою мать, гадость-то какая! Никакого героизма в гибели, одно смердящее гадство и отвращение. Нет, это точно не про меня. Работаем ногами, равняемся на Раздва, плюем на резь в легких, работающих на пределе возможностей. Бежим, Мара, бежим!!!

Мы и бежали, этим путаным темным ходом, ведущим черт знает куда. Неслись сломя голову, замечая только что-то совсем уж большое, вроде нескольких ящиков, что чуть не переломали мне ноги. И плевать я хотел на тишину и осторожность. Ни одна живая местная тварь в радиусе километра не посмеет напасть. «Серую слизь» боятся все. Включая здоровяка. И по-другому – никак.

Мы топали по пыльной кишке огромной системы подземелья, стараясь унести ноги от клокочущей за нами жуткой смерти. И именно тогда я чуть не поверил в Зону, как верят Копатыч и его люди. Ни одной аномалии нам так и не попалось. Ни одной. Игра оказалась честной, без подлянок. Гонка на выживание, человеческие тела против странной и страшной бездушной массы, медленно и верно настигавшей нас. Если бы нам попалась хотя бы одна смертельная ловушка, то игра оказалась бы совершенно нечестной.

Но Зона, злобная сука, решила играть по правилам. И подкинула фору именно нам.

Мы пролетели уже подсвеченный откуда-то проникающим утренним светом узкий проход, вылетев из него как пробка из бутылки. И тут же, едва я вылетел в разом увеличившееся пространство, сзади треснуло. Так оглушительно, что подумалось о замаскированной мине. Но это всего-навсего просел и рухнул кусок пола. Огромный такой кусок. И первая порция «слизи», уже докатившаяся до него, ухнула вниз, проседая полураздавленной великанской личинкой.

А второй подарок выхватил из темноты фонарь Мары.

Покрытые одеялом из пыли и паутины баллоны. Красные газовые баллоны. С совершенно незаржавевшими вентилями. И валькирия сообразила очень быстро, крутанув один. Зашипело, поплыл запах обычного сжиженного газа, черт знает, как здесь оказавшегося. Его-то, этот самый шипящий баллон, я, кряхтя и сопя, скатил к провалу. Пока Мара доставала из кармашка одну из трех оставшихся гранат.

«Слизь», бурлящая в мертвенно-бледном конусе света, прибывала, наплывами катилась вниз и вперед. Точь-в-точь кондитерская глазурь, горячими волнами покрывающая только выпеченный торт. Много сладкого – это вредно. Хотя «слизь» куда как вреднее.

Развернулся, рванув с места и уже видя, как Мара, что-то крича, держит в руках темное яйцо. Да-да, милая, уже иду, уже бегу! Да бегу же, говорю!

Когда мимо моего лица, красиво крутясь и, ей-ей, оставляя дымок, пролетела РГО, я побежал так, как не бегал никогда. Ни до, ни после. Ни разу.

На ходу сбил Мару, почему-то замешкавшуюся, и вместе с ней, в обнимку, грохнулся на пол, закрывая эту красоту собой. Дурак, что и говорить. Романтично-сентиментальный идиот. Тут-то и шандарахнуло. Хотя хлопок гранаты все же успел услышать. А вот газ и баллоны рвались намного громче.

Над головой засвистело, застучало по стенам, знатно приложило по самой макушке шлема и вдарило в спину, по баллону с дыхательной смесью. Я охнул, закашлявшись и обдав слюной и соплями все забрало валькирии. Дохнуло жутким жаром, раскаленный воздух хлестнул над головой и чуть не подпалил мне ботинки. Гудело за спиной, шипело и шкворчало. А уж воняло так, что даже захотелось оказаться хотя бы в сельском сортире, чтобы хватить всей грудью чистого воздуха. Слетевший во время бега незастегнутый намордник респиратора только способствовал накатывавшему сзади урагану едкой вони.

Раздва, вынырнув из подсвеченной рыжим темноты застыла, удивленно глядя на творение наших с Марой рук. Ну, пора и самим посмотреть, что ли? Тем более что трюк явно удался, раз уж моя пушистая девчонка и не думала продолжать удирать.

Ну, что там у нас? Ох ты ж…

«Слизь» отступила. Да, так и есть. Полыхающая огромная жвательная резинка выхватывала из оставленного нами коридора откатывающуюся волну. Волну, оторвавшую от себя целый кусок, трещавший от чудовищной температуры собственного плавления. Ломоть, умирающий страшно и нелепо, вздуваясь пузырями и пытаясь добраться до основной массы. Слабо шевелящиеся языки дергались к ней, тут же осыпаемые шрапнелью цемента и земли, выброшенные в них самой «слизью». Живой и неповрежденной ее частью.

– Черт… – хохотнул я, нервно трогая шлем. – Вот черт… Посмотри, целый?

– Целый. – Мара выдохнула и дернулась подо мной. – Чего ржешь?

– Так не поверит никто.

– Во что?

Я хмыкнул. Ну, деревня деревней, а вроде ж умная баба…

– В то, дорогая, что крутой сталкер Хэт и его крутая красавица супруга смогли победить «слизь». Великую и ужасную «слизь».

Мара сплюнула, чуть не попав в меня. Немудрено, коли почти лежишь на ней.

– Я-то думала, что серьзное. А он все про какие-то подвиги. Ты это…

– А?

– Два, блин. Слезать с меня собираешься?

– Извини.

Я сел на колени, отряхиваясь. Вот ведь, мы с ней смогли. А?! Ну, каково?

– Надо идти. «Слизь» может не вернуться назад, а попытаться обойти еще откуда-то.

Мара кивнула. А что спорить со своим проводником? Молодец просто, нравится мне ее восприятие мира.

* * *

Угадайте, кто встретил нас радостными криками, когда мы выбрались наружу? Да, так и вышло. Раздва вела нас все увереннее и увереннее, а ранее замеченный рассвет ощущался все сильнее. Пришлось покарабкаться по отвесному колодцу вент-шахты, но зато через десять минут выбили проржавевшую решетку воздухозаборника и вывалились наружу.

Ох ты ж, Господи милосердный, спасибо тебе. Вывел, сохранил и не дал пропасть в объятиях огромного плотоядного куска дерьма. Ей-богу, выберемся окончательно, все верну и покрещусь. Вот точно вам говорю. Не шутя. Фу-у-ух, воздух, ветер, небо, какая-то сраная база, такая уродливая и такая прекрасная одновременно. Чудесный, замечательный и самый, слово чести, красивый верхний мир. Нет, подземелья не для людей. Совершенно.

Воплю восторга от встречи с нами, донесшемуся сбоку, я даже и не удивился. Не, а чего? Что-что, а по ней я даже скучал. Правда, так и есть. По наглой, жирной, черной вороне, сидевшей на гладком и блестящем скелете какого-то бедолаги, скрученном проволокой и прислоненном к стене шахты. И тебе не хворать, каркалка. Берегись… Не вышло.

Раздва, огорченно кряхтя и покашливая, гордо подняв хвост, нюхала воздух. В нашу сторону радужка даже не смотрела. Типа, и не пыталась я даже за ней поохотиться. Так, разминалась, пыль стряхивала.

– Потому что жрать надо меньше, – буркнула Мара, – тогда и жопа меньше станет. И прыгать выйдет.

Странно, но Раздва никак не отреагировала. Притираться начали, что ли?

Так и где ж это мы? Интересно, что покажет мой многострадальный КПК, получивший за эту ходку столько повреждений. Так… ну-у-у, неплохо так мы выбрались. Да, точно, неплохо.

– Мы на верном пути, – сказала Мара, попинывая какую-то хрень. Ну да, валькирия, видно, держит план города в голове, раз определила по совершенно раритетной табличке с названием улицы наше местоположение. Чего там написано?

Ул. Гру…

О как, ну да. Явно, что не улица Главного Разведывательного Управления. А вовсе даже улица Грузинская. Интересно. Метро же капец как далеко. Что ж за страшные катакомбы были внизу? Выбраться мы должны были на Касимовской, а вылезли здесь. Интересные дела.

Ну, точно, перлись мы по каким-то секретным в прошлом ходам. Потому как маяком сейчас должен был стать остаток конструкций рухнувшего «Радиуса», а вовсе не стандартная советская застройка. Да и черт с ним. Маршрут-то ясный.

Выбраться на стрелку железнодорожных путей и двинуть вдоль правой. Думаю, что так. И хорошо, что выкарабкались именно здесь. Выведи тоннель дальше в сторону Залива, так и оказались бы на старом Волковском. А туда у меня идти желания нет. И даже пересекать его по самой границе – тоже. Я его боюсь. Что-то там поселилось недоброе. Ну его к братьям-каликвинцам. Или даже к Ктулху. Лучше уж топать по рельсам да шпалам, безопаснее выйдет.

Ворона, перелетев на кривую и страшноватую липу, каркнула. Во все свое, ясен перец, воронье горло. А не пошла бы ты, милая, к чертовой бабушке? Раскаркалась она здесь. Но… жалко стало патрона. Или ее, давнюю надоедливую соседку.

– Пошли. – Мара поправила амуницию. – Время не ждет.

Это верно. Светает.

Глава 10. Стальная дорога к надежде

Ища в себе свет – не удивляйся тьме.

Песни Койота

И только пыль, пыль, пыль из-под каких-то там сапог. И нет бродягам отдыха.

Да, на ногах у меня ни хрена не сапоги. А вовсе даже ботинки, да такие, что ой-ей просто. В таких пройти можно сколько угодно долго. От сих и до Урала. Или до Португалии. Хотя до Португалии в специальных войсковых ботинках идти явно не мне. На это есть обычные правильные ребята. Подонкам вроде меня самое место здесь.

Пыль была. Даже больше, чем была. Пыли нам с Марой попалось достаточно. Эт хорошо, по грязи мне как-то не скучалось. Хотя тучи, мотылявшиеся взад-вперед прямо над нами, явно грозили исправить ситуацию. Ну, значит, будем терпеть. Хренова питерская погода. Легкий морской шквал и косой пронизывающий дождик.

И Питера-то нет. Ну, где он здесь? Честно скажу, мне нравилось ходить в Третий круг, где Дворцовая, где Невский, где сам город. Это, черт возьми, очень опасно. Но мне нравилось. Я видел его, тот город, что потерян. Город святого Петра, прекрасный и мрачный. И в этой своей мрачности казавшийся как-то особенно сказочным. Только сказка в нем была вовсе не русская народная, не блатная хороводная и не добрая. Готическая, темная, вышедшая из-под пера Гофмана. Черная с серым, покрытая сизым плотным туманом, пахнущая Заливом и чем-то давно ушедшим.

Пройтись бы там, как раньше. Спокойно, чинно, любуясь на архитектуру и умничая от когда-то выученных и двести раз перепутанных в голове типа знаний. Вот это, извольте видеть, выгнутый портик Исаакиевского собора. Не Исаакиевского, Казанского? А, да, точно. Ну и ладно. Памятник жандарму. Или пожарному. Не, императору? Совсем в школе плохо учился, ужас.

Да какая разница, знаешь или не знаешь? Спроси прохожего рядом – что это? Ну да, посмотрит на тебя, как на говно, но все равно расскажет. Это потом выяснится, что он сам ошибся и вообще приехал с Брянска. Ну и что? Эх, было-было и ушло.

Поребрики, парадные, кирпичики хлеба и булки. М-да. А шаверма? Господи прости, одно это стоило того, чтобы приехать специально сюда, в Питер, и найти ее, настоящую шаверму, и идти, жуя по-скотски, по Невскому. Потому как шаверма. Не шаурма. Черт… и на кой ляд я ее вспомнил. Или их? Шаурма, шаурма, до чего ж ты… Черт, а ведь стоило плотнее поесть с утра, что ли? А не перекусывать на ходу протеиновым батончиком. Шаурма…

Все ведь просто. Чего тут сложного, казалось бы? Ан нет, все куда сложнее. Потому как заворачивать в лаваш нарубленное нечто может любой, ну, если только любой не верит в то, что творог добывают из плодов вареникового дерева. Тут ведь подход должен быть верный.

Первое правило шаурмы: мясная начинка должна быть прожарена и даже чуть суховата.

Второе правило шаурмы: не лей соус как цемент в стяжку, распределяй по чуть-чуть и равномерно! И только тогда она снизу ни за что не порвется.

Третье правило шаурмы: люби саму шаурму. Тупо люби ее и делай для людей так, как надо.

Не мельчи мясо, это не буррито. Куски надо брать правильные, хорошо прожаренные и средней величины. Вся овощная часть не должна быть больше пресловутой рубленой курицы. Это вы этим, вегетарианцам, огурцы с капустой заворачивайте, пусть себе трескают. Не жалей правильной и сочной начинки, она же так пахнет поджаристой курочкой, что хочется купить не большую шаурму, а просто огромную шаурму. Или лучше две. Не будешь жалеть курицу – сами потянутся. Да-да. И, что очень важно, особенно когда крутишь сам, стоить помнить еще кое о чем.

Спроси про лук. Да, ты делаешь самый вкусный маринованный лук, он, мать его, просто прекрасен, хрустящ, кисловат и чуть остренький. Но спроси, не забудь. И, поверь, тебе воздастся. А вот себе – обязательно добавь.

Так… с начинкой разобрались. Переходим к соусу. Не надо его заранее держать в огромной бутылке, смешивая все подряд. Один черт самое важное – кетчуп и майонез. Вот и не мешай. Оно зачем? Вот когда развернул лаваш и начал накладывать, тогда лей, по чуть-чуть, сверху, крупными каплями. И не борщи. Никогда не борщи. Нет ничего хуже порвавшейся и плачущей рыжими слезами шаурмы. Разве что ревущая рыжими слезами шаверма.

И вот теперь, когда все свернуто в один тугой и одуряюще пахнущий рулет, кусаем. Вонзаем зубы в верхнюю часть, прокусывая плотный и не поддающийся лаваш, чувствуя, как язык уже сам стремится добраться до самых первых кусков начинки, когда тот самый, правильно распределенный соус касается нёба…

Черт. Достал одну из оставшихся галет и вздохнул. Ну, не обижайся, милая, я тебя съем не с меньшим удовольствием. Честно.

Я почти отключился, раздумывая и вспоминая прошлое и вкусноту. Чего с собой поделать, если оно мне нравится? И то, и другое. Хотя вкусно пожрать мне таки светит. А вот Питер, что был еще недавно, нет. «В четверьг, в сем», – говаривал один из немногих знакомых питерцев, да уж. Все по-другому как-то. И теперь – ничего подобного. Только новая Зона, только ее сюрпризы.

Промзона. Вот что у нас вокруг. Самая обычная промзона, каких сотни, если не тысячи. Хотя по левую руку и жилой район. Но и они, все такие районы, одинаковые. Где бы ни находились, это точно. Старые пятиэтажки, серые, грязно-белые, желтоватые. Стоят, смотрят на бывшую железку провалами мертвых окон. Ветер гоняет кучи мусора, рвет густую жесть-траву, кривит набок редкие странные деревца. Все как везде. Только здесь еще грустнее. Безысходность. Серая промозглая безысходность района, что казался мертвым еще в живом городе. А сейчас?

А сейчас здесь все такое же мертвое, как на Волковском. Дома эти, что отстояли все возможные сроки, огромные пятиподъездные склепы на сотни человек. Я верю в то, что это не так. Что они успели во время Прорыва, что смогли уйти, спаслись. Верю. И каждый раз, оказываясь внутри поросших грибком и плесенью квартир, стараюсь не смотреть на детские кроватки.

Лучше и не думать про них. Тем более не сейчас. Сейчас надо идти, просто идти к цели. Шаг за шагом, стараясь уложиться до конца дня. Хотя бы к вечеру добраться к ЭМИ. Найти его, пусть и не заходя на территорию, и выдохнуть. До утра. Черт, как-то мне уже успела надоесть эта ходка. И запал с азартом куда-то пропали. Думаете, слабо мне? Шиш с маслом, не слабо.

Бывает такое со мной. Пусть и редко. Хотя, чего врать, постоянно. Да, такая вот натура. У каждого своя слабость. Моя вот в таких моментах. Когда почти добрался до самого важного в ходке, и тут – на, получи, фашист, гранату. Устал, понимаешь. Не хочется ничего. Хочется бабла просто так и ничего не делать. Какая Зона, я вас умоляю. Какие там деньги и Маздай? Хотя нет, хорошо, что вспомнил этого упыря. Такой, понимаете, психологический пинок в нужное время и в нужном месте.

Разнылся он тут. Ой, замучился Хэт, ой, устал. Хочу домой, под теплое одеялко и к холодильнику с вкусняшками. Да ну в афедрон такие мысли. Это просто от нехватки чего-нибудь в организме и легкого нервного истощения, не иначе. Щас, подожди немножко, встретится какой-нибудь местный доктор Айболит и пропишет тебе витаминчиков. К примеру, свинцовых, со стальным сердечником и в медной оболочке. Сразу всю апатию как рукой снимет.

– Эй, Хэт, – окликнула Мара, идущая сзади, – ты передохнуть не хочешь?

– Чего это?

А чего, в самом деле? Она ж натуральный кэмел. Перла, перла и перла, а сейчас? Батарейка села? Ножку натерла? Спинка устала?

Я остановился. Вот оно чего. Ну-ну…

– Маску надень. И подключи фильтр. Давно меняла?

– Он новый.

– Хорошо. Будь осторожней.

Мара покрутила головой. Да крути не крути, ничего не заметишь. Не такая тварь, чтобы ее видели. Хитрая скотина.

– Нас ведут. И скорее всего дело тут в каком-то веществе, что сейчас в воздухе. И в легком пси-воздействии.

– Ты прямо умный человек, Хэт, – фыркнула Мара, пропадая за щелчком пристегнутого фильтра, – я удивлена.

Удивлена она. Ну-ну.

Итак, что у нас здесь? Вернее – кто? Или все вместе?

Фу-у-у, как хорошо остановиться. Сесть, посидеть на ржавом рельсе. Ой, мама, что-то устал. Но зато сейчас хорошо, спина ноет, но чуть отпустила. У-у-у, так и сидел бы себе. Свистел, на небо смотрел. О, каркалка-подруга топчется поодаль. Птица, иди сюда, галету накрошу. Что там валькирия? Ну, все правильно. Устала, ляг, отдохни. О, улыбается, наконец-то девчонке хорошо стало. Черт, как хорошо… Может, ну его, к чертовой бабушке этого Маздая. Мне даже к Периметру идти не хочется. Можно и здесь подождать…

Кого, на хер, подождать?!!

– Мара…

– М?..

– Вставай.

– Чего ты такой нудный? Хочу ромашек нарвать.

Ромашки? Ромашки?!!

– Ай, сволочь, я тебе сейчас ногу вырву!

А, проняло? Куда как проймет, если по тазобедренному пинком зарядить.

– Вставай, дура! Ромашки она собирать пойдет.

– Чего? Ты принял что-то, дебил?!

– Да что ты, я дебил, какие ромашки, да?

Она замолчала. Уставилась на меня. А, фильтр-то отключила. Щелкай назад, щелкай.

– Хэт…

Знаете, только сейчас заметил, какие у нее красивые глаза. Нет, правда, только сейчас. Когда она, вылупив их от страха, смотрела на меня. Огромные глазищи, серые-серые, глубокие, утонуть хочется. И ресницы. И нос ведь такой красивый. Курносый? Да и ладно, мне нравится. И губы. И…

Ох, едрит твою кочерыжку, больно же… у-у-у…

– Подло бить по кокушкам…

Мара усмехнулась.

– А не подло бросать одинокую девушку? Уходить куда-то в страну подростковых фантазий и пытаться меня поцеловать?

Пытался все-таки? Не почудилось…

– Надо идти отсюда. Мара, я не знаю, что это. Никогда не сталкивался.

– Пошли.

Ну, пошли. Шлось… тяжело. Ноги наливались свинцом. Натурально, поднять и сделать шажок казалось безумно сложным делом. Нет, так не пойдет.

Ненавижу химию. Нет, науку уважаю. Химия прекрасна. Ненавижу ту химию, что порой приходится применять. А надо. Иначе – ждет нас что-то нехорошее. Так, что нам выбрать из невкусных, но полезных коктейлей в тубах-самовпрысках? Ага, нормально. Стимулятор и легкий анальгетик. Для чего? Стимулятор позволит идти не качаясь и не волоча ноги. А анальгетик на основе морфина долбанет в голову. Был грешок, поперся в Зону пьяным на спор. И как раз попал на адопса. Так, не поверите, он вокруг меня круги нарезал-нарезал, путал все и напоролся на очередь в голову и грудь. И помер. Когда ты не особо в себе, не выходит у них. У тех, кто может. Знаем, проверено.

Мара моему выбору немного удивилась, но спорить не стала. Умница девочка. А Раздва все нипочем. Вот только напряжена она сильно. И это нехорошо. Если начнет попискивать, так готовься драться. И, думается мне, уже скоро. Неспроста все это на нас навалилось.

Химия начала действовать быстро. Ох ты ж, елки-палки, как ноги побежали. Чуть сам себя не обогнал, чес-слово. Точно вам говорю, так и было. А вот творящееся в голове мне не нравилось. Да, исчезла муть, забивающая мне мозг и заставляющая думать о всякой ерунде. Только вот мир расцвел такими красками, что прямо реветь от счастья хотелось. Натурально, белухой и скупой мужской. Такая красота вокруг…

Наркотики, господа и дамы, все же очень большое зло. И не знаю, стоило использовать его в благих целях или нет. Переть по Зоне в состоянии трипа… это нереально дико модно и страшно глупо. Никогда, повторяю, никогда не повторяйте нашу выходку. Не говоря о том, что, столкнувшись с предложением купить что-то эдакое, свяжите, отвесьте с десятка два горячих по голому заду, вываляйте в моментальном клее и изваляйте в ближайшей песочнице. Там наверняка выгуливали собачек, так что пристанет к клею ровно то, что и требуется. И только потом отпускайте. Да, именно так.

Мир вокруг плыл и плавился, трескался на части, разваливался на куски и сам по себе воскресал и собирался. Я слышал свое дыхание со стороны, и оно мне напоминало марш лейб-гвардии Семеновского полка в исполнении каких-то грайндкорщиков, взявших в аренду джазовую певичку. Я видел, как рушились малоэтажки по левую руку и как тут же вновь поднимались.

Мир пульсировал в глазах, сжимался, разворачивался, становился все шире и больше. Мир превращался в Зону, меняющуюся на глазах, ту самую, куда мне всегда хотелось возвращаться вновь и вновь. Серое одеяло низких облаков, серо-охряное пространство под ним, серые стены окружавших нас районов и баз. Серое и прекрасное, дождливое, опасное, пахнущее кровью и золотом, опасностью и счастьем, порохом и удачей. О-у-у-у-у, да как я же люблю все это!

Каркала моя постоянная спутница, пищала понизу Раздва, заливалась смехом Мара, идущая чуть позади. Правильно, я же ведущий, ей идти сзади. Я крутой сталкер, меня ничем не убьешь, и ничто, никакая зараза, не заставит меня свернуть с пути. Что бы или кто бы это ни был. Дулю вам, уважаемые и обожаемые. Металлическую дулю семь шестьдесят два миллиметра калибром. Ну, есть кто, кому хочется ее понюхать, а?

Раздва пищала все сильнее, перекрывая гул и пульсацию мира. Чего ей надо, а? Ну, чего? А, вон что тут у нас. Хм, а если бы не химия, увидел бы такое???

За развалившейся будкой обходчиков, красиво и ало пульсируя, чуть блестело влажными боками красивое книжное сердце. Ну или карточное. Красное, похожее на красивый женский задок, задорно торчавший вверх. Твою мать, как же меня штырит-то!

В ушах гудело все сильнее. Стук сердца наваливался, становился ритмичнее и ритмичнее. Теплый и спокойный ритм, тянувший в сон, в негу, в удовольствие. Ага, вот как, значит.

– Милая? – поинтересовался я у Мары.

– Дорогой?

– У тебя остались ВОГи?

– Несомненно…

Как красиво она сказала простое слово «несомненно»…

– Видишь сердце?

– Где?

– А вон.

– Там розовый красивый куст.

– Лясни по нему с подствольника, пожалуйста.

Мара расстроилась. Ну, у нее своя красота перед глазами. Ритм стал сильнее, клонило в сон больше и больше. Да стреляй же, стреляй. И я еле успел упасть сам и повалить ее.

ВОГ лопнул белым и чуть сверкающим облачком. Следом громко треснуло, как будто что-то хрупкое упало с высоты. Ритм пропал. И вместе с ним пропала сказка о мире вокруг. Да, плыло перед глазами, качалась земля, но неожиданно сильное действие наркотика превратилось в то, что и должно, – просто заглушило боль. Не больше. Мы нашли ее, странную аномальную ловушку, творившую с сознанием черт-те что.

И уничтожили. И вместе с ней вся муть, захватившая сознание, пропала. Остались пара сотен пройденных метров, пищащая от страха Раздва и ощущение опасности. Той, что подкрадывается незаметно, похлестывая тебя шипастым стеком страха и напряженности. О-е-е, так и есть. Кто-то к нам идет, да-да.

– Тыл за тобой. – Я показал Маре на глубокие тени, падающие от домов с левой стороны и высоченной стены какого-то странного кустарника. – Ты как?

– Бывало хуже. Не стоило один стимулятор вогнать?

– Не знаю, – абсолютно честно признался я, – мы до нее добрались. Уничтожили. Осталось самим выжить и закончить уже наше дело.

– Давай попробуем.

Давай попробуем. Черт, а мне она нравилась все больше. Хреново это, Хэт. Нет в этом ничего хорошего.

Ага, уже вижу, куда нам сейчас. Точно-точно, метров сто, и остановимся. Вернее, заберемся и остановимся. Чутье подсказывало – он или она сами на нас выйдут. О, крохотный состав в пять открытых платформ и маневровый старичок ЧМЭЗ. Вот он-то нам и поможет. Да еще как. Спасибо, дружище из прошлого, из детства, когда такие вот тепловозики казались добрыми пожилыми силачами. Высота и металл, все, что нам нужно.

Зря я решил использовать вторую тубу. Наверное. Черт знает, может, и так бы справились, а? Гул в ушах и желание сесть, не вставая никогда-никогда, прошли. Это точно. Только вот перед глазами все размазывалось, а ноги бежали странными растянутыми прыжками. Пару раз чуть не упал, но удержался. Мара шла легче, но ее стукнуло сильнее. Под самый конец коротенького отрезка, пройденного минут за пять, глянул на ее глаза. Остекленевшие, неподвижные и блестящие. И подхватил, закинул руку на плечо. Тащил и слушал становящиеся все тревожнее писки Раздва.

Платформы огибал с правой стороны, скатываясь по насыпи. Мара пришла в себя на предпоследней, и тогда мы смогли залезть на них. Шатало, хотелось выпить обычного разведенного спирта, чтобы обожгло и отпустило. Но… сами понимаете, ничего такого. Никогда бы не подумал, что придется почти у Третьего круга Зоны ждать непонятного пока монстроурода под наркотой. Хотя чего уж, все бывает в первый раз.

Металл звонко звенел под ногами. Покрытые каким-то светлым налетом платформы гудели, наверное, впервые с самого дня Прорыва. Мара упорно шла, становясь сама собой, а я крутил головой по сторонам. Ощущение чего-то не особо приятного накатывало все сильнее. И я прекрасно помнил о четырех магазинах на брата… вернее, на брата и сестру, что у нас остались. Пачки, взятые у Копатыча, Мара так и не нашла. Мои шесть поделили, но без магазинов толку от них?

Перила, ограждающие тепловоз, скрипели и трещали, когда мы перебирались через них. Но выдержали нас обоих. Так, что теперь?

Что-что… крыша. Потихоньку отпускало все больше, мир не качался, руки стали своими. Хорошо.

– Наверх? – Мара отстегнула респиратор. Датчики КПК молчали, показывали нормальную атмосферу. Валькирия сплюнула, тягуче и помогая себе рукой.

– Наверх. И смотри в оба.

Мара кивнула, глотая воду. Это да. Горло совершенно сухое. Господи, как я ненавижу химию. Но спасибо лаборатории, где ее делают. Могли бы и не добраться до крохи-паровозика, если бы не она.

Ладно, черт с ним. Полезли наверх. Раз уж так вышло, что кто-то на нас прет, то лучше иметь хорошую позицию. А что может быть лучше высоты в случае мутанта? Если только у мутанта нет ничего огнестрельного. Что-то мне подсказывало, что именно так дела и обстояли. Просто мутант. Хотя, думаю, и весьма опасный.

Я подсадил валькирию, забросил ей Раздва и только потом полез сам. В этом и крылась ошибка. Откуда же было знать, что зверь на нас вышел не совсем обычный. И сталкивался с ним раньше всего один раз. Издалека наблюдая, не больше.

От кого он такой получился? Мысли приходили только насчет зоопарка, не иначе. Слишком много кошачьего и совершенно не функционального для каких-то пусть и странных, но все же организованных боевых действий. Вот кислотницы явно созданы после Прорыва в качестве эксперимента. А этот… Осирис. Египетский царь мертвых, о как.

Длинный, низкий и мощный. Буро-красноватого цвета, весь какой-то подранный и покрытый во многих местах наростами гниющей плоти. Большая вытянутая и мощная голова, утыканная по-паучьи маленькими глазками, как-то странно взаимодействующими с двумя основными. Гибкий длинный хвост, увенчанный несколькими серьезными шипами.

Он чем-то совершенно неуловимо напоминал хищных мрачных сфинксов, украшающих пристань. То ли мощными лапами, то ли крепким корпусом, то ли еще чем-то.

Вот эта-то сволочь, как-то обманув Раздва, неожиданно оказалась прямо у самого локомотива. И заметил его только когда Мара подтягивала меня наверх. Краем глаза, вися в воздухе. Этого осирису хватило. В пару прыжков он оказался прямо у платформы, выскочив из зарослей со стороны домов.

Мара сделала единственно верное. Она бросила меня, схватившись за ствол. А я так и повис, болтаясь на одной руке и пытаясь понять – что же лучше? То ли спрыгнуть на боковой проход и начать стрелять, то ли все же подтягиваться. Разум голосовал за первый вариант. Тело и инстинкт выбрали второй.

АК Мары выпустил несколько коротких, по три патрона, очередей, совершенно не смутивших зверюгу. Он просто уклонился от летящих в него пуль. Метался хитрым зигзагом, за пару секунд оказавшись почти у самого локомотива, где попасть в него оказалось сложно. И, доказывая свое право находиться на вершине пищевой цепочки, рванул с места в дичайший прыжок. Преодолевая те несчастные три метра, что отделяли его от моей все еще болтающейся в воздухе нижней части. А она, включая немного неправильно работающую левую ногу, мне крайне дорога.

В общем, запас удачи у меня все еще продолжал быть полным. Осирис врезался всей массой в стенку локомотива ровно в ту секунду, как я успел затянуть собственное чахлое тельце на его крышу. На, выкуси, уродец, не получишь безумно вкусного бродягу. Жри падаль и помои, посыпай голову пеплом и все такое.

Мара, пытаясь попасть прямо под собой, наклонилась вниз. И снова едва-едва я успел оттащить ее в сторону. Ровно тогда, как когти мутанта смяли выступающую часть стального листа, чуть выпирающего наружу, жутко скрипнув раздираемым железом в сколько-то миллиметров толщиной. Кривые желтоватые серпы мелькнули, разрывая пусть и подгнившую, но все-таки сталь. Мелькнули и пропали, когда мутант шлепнулся назад.

Да… идея с локомотивом явно вышла удачной. И, кстати, адреналин, бурлящий в крови, выгнал все остатки той дряни, что ввел себе не так и давно. И слава яйцам, честное слово.

Так, ну что, будем разбираться с новой проблемой? А то, мой милый и ни хрена не ласковый зверь. Сейчас мы станем тебя мало-мало убивать. Вот прямо сейчас.

– Хэт! – Мара ткнула стволом в сторону нескольких завалившихся построек справа. Оттуда, со стороны бывших хоз-сараюшек, к нам бежали несколько высоких фигур. И очень они мне не понравились. А кому понравятся пожарники?

О, это особый случай. Редкий подвид homo mutantius, настолько редкий, что встречается одному из ста. Нам повезло, увидели местного представителя Красной книги, да не одного. Прям радуйся и пой об этом песни. Только почему-то не хочется. Совсем не хочется.

Двухметровые темнокожие дылды, покрытые странноватым налетом, больше всего напоминающим размазанную сажу. Этакая, знаете ли, разновидность экземы. Рубцы и шрамы на эпидермисе, постоянно лопающемся и зарастающем ужасными наплывами, заметны без всякой оптики. Но это им никак не мешает передвигаться и творить всякие черные дела. Хотя кто знает, может, и мешает. На прием к врачу они точно не ходят. И людей не особо любят и не жалуют при встрече. Все больше норовят уконтропупить длиннющими темно-желтыми когтями на руках-лапах.

Осирис бесновался на площадке, явно не дающей ему запрыгнуть на крышу из-за узких размеров. Я не огорчен такой ситуацией. Нам сейчас стоит подумать о решении возникших проблем и постараться справиться с ними как можно быстрее. Очень быстро. Что-то не нравится мне присутствие на одном куске питерской земли сразу двух видов редко встречающихся монстроуродов. Не к добру это. И непонятно. И это даже хуже самой опасности.

– Сколько гранат осталось?

Мара, контролирующая нашего бурого друга, беснующегося внизу, показала два пальца. Нормально. Плохо то, что это не наступательные РГН. А оборонительные РГО с таким радиусом поражения, что нам самим мало не покажется. Но деваться некуда.

Я показал ей на пожарников и исполнил пантомиму лицом и пальцами правой руки. Мол, милая, с меня пообщаться с вот этими недружелюбными ребятками, а ты реши вопрос с этой вот псевдокиской. А то хана. Милая меня точно поняла, распластавшись на крыше и отодвинувшись от ее края подальше. Раздва уже прижималась к моему боку, пища и переживая.

Ох, надо успеть повалить хотя бы двоих из этой троицы, что так резво несется в нашу сторону. Ложимся, принимаем положение для стрельбы лежа и, собссно, начинаем стрелять.

Ох и тяжело целиться после недавней эйфории. Отходняк такой, что руки трясутся, и бегущие сутулые фигуры так и прыгают в коллиматоре. Повезло, батарейки к нему не сдохли, может, и поможет.

Данг-данг-данг… Третья, трассирующая, ушла чуть вбок, но почти зацепила.

Данг-данг-данг… Ха, получи, скотина! Пожарник споткнулся, лапая голень.

Данг-данг-данг… Этого выбил полностью, попав в голову два раза.

Данг-данг-данг… Второй метнулся в сторону, прикрылся падающим.

Сволота! Третий, заметно забравший в сторону, прыжком оказался у насыпи.

Данг-данг-данг… Второй, подхватив погибшего, прикрылся им.

Пули, входя в жилистое плотное тело, разбрасывали темные брызги. За спиной, со стороны Мары, грохнуло. Чуть позже – взревело, локомотив задрожал. Оборачиваться пришлось, больно уж сильно завопила Раздва. Мать моя женщина, да что ж такое-то, а?!!

Осирис запрыгнул. Порванный, с размолотой разрывом половиной морды, с выдранными пластами мяса и болтающейся шкурой, брызгающий во все стороны кровью. И страшно, очень страшно лютый. А Мара, к гадалке не ходи, откатившись в сторону, вырубилась. От близкого ли разрыва, или попав под прыжок твари, не знаю. Не до того стало. Выбор невелик. Выбирай спуск, Хэт, лупи в него в упор, если успеешь. Все оставшиеся патроны. И только так.

Ревущее и хлещущее шипастым хвостом чудовище смертельно ранено. Но этого смертельного ему хватит растянуть ровно на один прыжок. Одно движение мощнейших мускулов, дрожащих в приближающейся агонии. Рывок на ненавистного человека, всей массой сверху, ударить задними лапами, пробивая прочнейший кевлар и бронепластик, выдирая титановые вставки комбинезона. Костяными крючьями когтей вспороть тонкую кожу и крохотные мышцы, добраться до требухи, выпуская ее наружу. Залить крышу локомотива его кровью, разодрать внутренности в мелкие ошметки, добираясь до позвоночника, и сломать его. Упасть сверху, клыками круша кости черепа, хрустя гортанью, выдирая плоть вместе с глазами. И умереть там же, забрав с собой ненавистную прямоходящую дрянь, огрызающуюся огнем и металлом.

Да-да, именно такой белый стих читался в уцелевшем большом глазе и двух крохотных глазках, расположившихся на лбу. И что-то мне совершенно не хотелось прослушать этот стих на самом деле.

Мне хватило остатка магазина. Я выпустил все пули до единой, вколотив их, как плотник вгоняет гвозди в доску, как повар отбивает мясо, как перфоратор пробивает стену. И сумел отпрыгнуть в сторону, когда осирис все же рванулся на меня. Ох, ну и сходил я в Зону, что и говорить.

АК сухо щелкнул и заткнулся. Точно в тот момент, когда бурая туша, хрипя и раздирая металл когтями, замерла почти у моих ботинок. Точно в тот момент, когда еле уловимый толчок ясно сказал о новых гостях. Мне хватило времени, чтобы швырнуть бесполезный ствол в морду первому пожарнику. И даже попасть прикладом ему точно в лоб. А вот второй оказался проворнее, и если бы не Раздва, бросившаяся на него, хана бы…

Моя девочка пискнула, улетая вниз. Пискнула так, что все внутри замерло. Потому что, кроме писка, был хруст. Сильный, такой сильный, что мне стало страшно. Но она подарила мне мгновение. И его хватило на два дела. Вытащить ТТ и рвануть на себе ручку МСЛ, спавшей всю ходку.

Спасибо конструктору Тульского-Токарева образца восемнадцатого года. Спасибо за два предохранителя, по одному на каждую сторону.

Девятимиллиметровые снаряды пробили пожарнику грудину, добрались до мощного короткого горла, снесли нижнюю челюсть. Тот упал, завалившись на меня. Я сделал шаг назад и поехал, заскользил вниз, попав в лужу, натекшую из осириса. Проехал, коровой на льду, с полметра, чуть не упав вниз. Но вместо меня улетел ТТ. И еще…

Она лежала на насыпи. Просто лежала мокрой и отжатой тряпкой. Мокрой от крови, покрывшей весь видимый бок. И не шевелилась. Моя девчонка, моя пушистая умница, моя Раздва.

Второму пожарнику следовало бы удрать. Сразу, как только он встал. Но глупый урод решил добраться до меня. Зря он это сделал. Совсем зря.

Вы знаете, что такое амок? Это безумие, накатывающее так сильно, что ты ничего не соображаешь. Алое глухое нечто, закрывающее разум и оставляющее твое тело один на один с инстинктами и желанием убивать. Слух обостряется. Зрение обостряется. Рефлексы обостряются. Викинги, любящие запас удачи у конунга, любили и еще кое-что. Кое-кого. Любили и боялись. Берсеркеров, людей, грызущих собственный щит, и врагов, порой раздирающих противника голыми руками. Вот что такое амок.

Пожарник познал его сполна. Глупая тупая тварь. Существо, решившее побороться с обезумевшим человеком и острой металлической лопаткой. Я превратил его в тушу, разделанную мясником. Я плюнул на него и плевать хотел на встающую Мару. Я спрыгнул вниз, наплевав на высоту. И побрел к сломанному маленькому зверьку, не шевелившемуся и не пытающемуся хотя бы пискнуть. Я взял ее еще теплое храброе тельце на руки, сел, прижав к себе, и пропал из этой злой действительности. Мне очень сильно хотелось плакать. Но не получилось. Как и чуда.

Потому что Раздва, спасшая мне жизнь черт знает в какой раз, умерла.

Все не так и все не то, когда… Когда происходит вот такое. Зверек, мутант, друг, ласковая лапушка, всегда радующаяся мне. И все. Больше никогда и ничего.

Серая хмарь, болтающаяся надо мной, перекатывалась дохлыми ленивыми волнами. Ветер нес запах Зоны, привычный и ненавистно-любимый. Терпко и отовсюду пахло свежепролитой кровью. Улетала, но все так же дразнила и тревожила гарь пороха. Несло звериным, болью и чем-то странным от погибших мутантов. Воняло гнилью и еще каким-то дерьмом из-под насыпи. Отдавало ржавчиной от локомотива и платформ. Зона жила обычным днем.

Вот такая она, Зона. Подкинула мне не так и давно любовь и преданность и сама же забрала. Как и всегда у нее: сразу, навсегда и неожиданно. И ведь не привыкнешь.

Страх как хотелось покурить. И совершенно не хотелось вставать, идти куда-то. Глупо так убиваться по животине? Да идите вы в… сами выбирайте, куда идти. Насрать мне на любое такое мнение. Бабушкину кошку-то, что больше никогда не погладишь, жалко вам? А тут-то…

Шорох за спиной услышал поздно. Но не смертельно поздно. Успел катнуться через плечо, стремясь к ТТ. Там, где только что сидел, тяжело ухнула по рыжему дерну труба с наваренной огромной муфтой. Земля ощутимо загудела.

Высокий хрен в длинном плаще с капюшоном явно считал себя бессмертным. Чем еще можно объяснить то упорство, скорее смахивающее на баранье упрямство, с которым он ринулся ко мне? Сволочь. И он, и неожиданно кинувший меня ТТ. Сухо щелкнул боек, и все. Больше никакой реакции. Но Раздва положил почти бережно, а как еще?

Прилетевшие в этого хрена пули чуть ли не увидел. Так и жикнули рядом с ухом, впиваясь куда-то под плащ. Тварь заскрипела, отпрыгивая с невиданным проворством, и бочком-бочком, перекосившись на левую сторону, начала отступать, лихо раскручивая собственную колотушку и явно желая превратить ее в щит. Да ну на фиг!!! Но так и было.

Выстрелы Мары стали реже. Патроны она экономила. Но еще одна причина мне вовсе не нравилась. Патрон из ТТ выщелкнул так быстро, как только смог. Адопес, стремительно несущийся ко мне, не радовал. Остановить его пистолетом… стоит попробовать. Твою мать! Он откуда здесь, с чего?

Адопес – зверюга зверская. И эгоистичная, рвущая любого за вторжение в ее кусок Зоны. И я очень удивился его появлению. Вот так вот, из ниоткуда, сразу за прочими. Стрельба, кровью воняет, а смерть «своих» твари чуют хорошо. А адопес не дурак. Чего он сюда прет, я вас спрашиваю?

Несется как угорелый. Язык вывалил, хлещет им, что твоим хвостом. Слюна брызгами, глазенки красные блестят, еле выглядывая из складок на широченной морде. Щетка шерсти по хребту чуть не вверх торчит от шеи и до самого костреца. Видели атакующего тибетского мастифа? На фото, говорю, не приведи Господи увидеть вживую. Видели? Так вот адопес хуже. Пипец, страшная тварь и быстрая-то, быстрая!

Пока я успел выщелкнуть патрон и прицелиться, подтягивая к себе лопатку, адопес преодолел метров сто. А та тварь в плаще отступала. И Мара уже перестала стрелять. Хотелось верить в ее желание помочь мне. Совсем не в то, что она вырубилась.

Серо-рыжее пятно, летевшее смазанными движениями, становилось все ближе. Целиться из пистолета, только что давшего осечку, в эту хрень немного страшновато. Клыки с палец, со средний, не меньше. Шерсть, свалявшаяся дредами, разлетается от ветра и скорости. Глазенки – злые, хищные и непропорционально маленькие для огромной башки – прячутся в складках. Слюна, заметная даже издалека, желтоватыми хлопьями в стороны. Выворачиваемая когтищами земля вперемешку с гравием. Радость юного натуралиста-кинолога, получившаяся природным путем… ага. И вся эта фиговина сейчас летит на меня. Летит, почти добралась. Мама не горюй, жаль, памперс не надел.

Мара не скатилась в темноту и помогла. Кто знает, может, просто меняла магазин? Пули ударили кучно, хорошо, ложились практически как надо. Только если и успевали за адопсом, то разве одна из трех. Но метров за двадцать от меня псина получила знатно, чуть сбилась, рыкнув так, что локомотив едва не подпрыгнул. А попавшие в нее оказались трассирующими. Так что лохмач вполне оправдывал свое имя. Серо-рыжее чудовище, вылезшее из самой глубины местного адского филиала, занялось подсохшей без дождя шерстью. И, перейдя в дикие прыжки, стремилось ко мне, окутанное легким дымком и явственно видимыми огненными язычками. Разве что плевать он на это хотел. Именно так, вон той самой слюной.

Прыжок-прыжок-прыжок… Мара перестала стрелять. Правильно, ей досталось. А пес уже явно выскочил из ее сектора. Ну и ладно. Кипящей внутри злобы хватит и на него. И, думаю, останется на то чучело в плаще.

Тах-тах-тах…

Люблю ТТ-18. Очень люблю. За скорость, точность и мощность. Три знака качества просто-напросто. Зверь взвыл, заревел и отчаянно кинулся в последний прыжок. Такой, что вряд ли увидишь просто так. Но, скажу честно, любоваться на него мне не хотелось. Совершенно.

Последние пули почти все пролетели мимо. Хотя две сочно клюнули адопса, пробив густой шерстяной панцирь на груди. Но с траектории полета не сбили. И мне пришлось снова учинять акробатический трюк, откатываясь назад и в сторону. И все бы было хорошо, если бы не «но»…

«Но», как водится, выпало стремное и не вовремя. «Но» явило себя в образе куска провода, за каким-то чертом вырытого кем-то из-под насыпи. И ботинок, зацепившись, заставил меня упасть на спину. Многострадальный ТТ брякнулся в пыль. Адопес, развернув свою зубодробилку во все стороны, летел ко мне. Величаво и смертоносно. Слюна тянулась за ним, намертво прилепившись к шикарнейшим бакенбардам под ушами. Летящая мохнатая смерть дико воняла псиной, грязью, кровью и смертью из раззявленной пасти.

Мой старый добрый гансовский друг, выхваченный из ножен, лежал в левой руке. Надежно, как и всегда. Спасибо за подарок, прадед. Выручал и выручит, верю. Бог не выдаст – и адопес не сожрет. Давай, сука, иди ко мне!

Серо-рыжая, дымящаяся, оставляющая за собой пыльно-огненный шлейф хренотень навалилась всеми своими зубасто-бешеными килограммами. Клыки щелкнули так, что куда там испанским кастаньетам. Клычища сомкнулись со звуком работающего пресса, с хрустом долота хирурга, заново ломающего кость, со скрипом лома, пробивающего череп. Вот только не на мне. Хрена лысого тебе, блохозавр.

Они щелкнули после удара МСЛ, прилетевшего прямо в морду. Лезвие лопатки врубилось в верхнюю челюсть, рассекая шерсть, кожу, соединительные и прочие ткани, разбрызгивая кость и зубную эмаль вперемешку с кровью. Один – ноль в матче человека против измененного хищного шавкоподобного динозавра. В матче злющей животины повел еще больше озлобленный человек. Ха!

Толстенная лапища с желтыми когтями, торчащими как ножи, ударила по руке с ножом. Попала в щиток и зацепила перчатку. Самый краешек когтя попал в стык, рванул кожу, выпустил кровь. Но это не беда, нет. Беда заключалась в другом. В предплечье как отбойным молотком засадили, вспыхнуло, размазалось болью и тут же онемело. Черт, черт!

Урча, брызгая кровищей из рассеченной морды и булькая ею же, адопес развернулся ко мне. Набухшие красным глазенки не обещали ничего, кроме безумно страшной смерти. Воняющей остатками чьей-то плоти, гниющей между кривыми острыми зубами, смердящей грязью в жизни не мытой меховой шубы. Совершенно неромантичной и абсолютно ужасной смерти.

Адопес, и как такое возможно, исхитрился раскрыть пасть еще шире. Пасть закрыла все вокруг, глубокая, блестящая от заливающей ее крови и слюны, черная с редкими красными пятнами, изъеденная изнутри язвами. Я отмахнулся от нее, почти зацепив, но на деле лишь чиркнув краешком лопатки по нижней челюсти. Не затупись она раньше, смахнул бы ее наполовину. Тут и сказочке конец, а Хэт так прямо молодец… Ага. Только лопатку не точил. И вышло лишь криво рубануть по черной губе, раскроив ее надвое. Ну и, чего уж там, совершенно разозлив зверя. Хотя куда еще-то?!

– В сторону! В сторону, дебил!

Клянусь собственным желанием выйти на пенсию – никогда так не радовался. Тому, что меня назвали дебилом. Господи, благослови эту дрянную упертую бабу с ее наклонностями убийцы! Только вот в сторону – это куда?!

Ждать окончания моего географического кретинизма адопес не стал. Вытянувшись, как на встроенном телескопическом шарнире, огромная лохматая башка внезапно оказалась у моей шеи. Но не достала, лишь хватанула зубищами за карманы разгрузки. И тут я понял, что будет дальше. Только сделать ничего не успел.

Пес врос лапами в землю насыпи. Ушел в нее на десяток сантиметров, цепляясь крепко, как корни деревьев врастают в землю. И рванул толстенной шеей, выворачивая башку то в одну, то в другую сторону. Я орал, честно вам скажу. Орал так, что сам хренел от своих воплей. Меня кидало взад-вперед, прикладывая о гравий и вывороченный им глинозем. Несколько раз очень сильно ударило, выбило воздух, заставив подавиться воплем и замолчать. И тут мир, вертящийся вокруг, неожиданно рванул в сторону со скоростью самолета-истребителя. И я даже заметил собственные ноги, мелькнувшие на фоне серых туч.

Приземление вышло жестким. Таким жестким, что у меня сломалось два зуба. И жутко ударил болью копчик. Хорошо, что приземлился лицом вперед и не ударился затылком. Голову получилось вжать в плечи, придавив подбородок к груди. Зубы вот только жаль. Ну, как жаль? Выбило-то их мне давно, ударом приклада. И заплатил за них немало. А теперь снова платить, м-да… Если получится.

Адопес, сотворивший ударами лап пустынную бурю, решил меня добить. Однозначнее однозначного и навсегда. А мне только и оставалось, что уповать на нож и на Мару. На нее уповать хотелось куда больше.

Выстрелы рассыпались горохом. Выживу, подарю ее инструктору по стрельбе машину. Обязательно, Ктулху свидетель, подарю. За то, как учил. Пули ложились как надо, в пса, явно не ждавшего такой подлости. Лишь парочка свистнула рядом со мной, выбив по земляному фонтанчику и единственный кусок щебня. Он, правда, жахнул по забралу, заставил чуть прищуриться. А когда смог раскрыть глаза шире, мир снова состоял из черно-красной зубастой пасти. Разве скорости и напора у нее поубавилось. Но меня оно пока не спасало.

Оставалось одно. Черт, как же я это не люблю…

Щиток правой руки выдержал. Клыки сжались гидравлическим прессом, сдавили бронепластик, мочалили кевлар и моноволокно комбинезона. Слюна брызгала на забрало, меня снова потащило в сторону, но… Но мне это надоело. Мне еще надо достать ублюдка в плаще, покончив с тобой, собачина. Убить всех, причастных к смерти Раздва. Только так.

Нож входил в его горло как в масло. Пес не сдавался, хрипел, завязнув клыками в щитке. Рука разрывалась болью, но пока не хрустела, не лопалась стеклом сломавшейся кости. А нож входил и входил со скоростью, что не ждал сам. Я бил, бил, бил, погружая немецкую сталь в полную боли изменений плоть. И оно закончилось. Не сразу, но закончилось. Пес всхрипнул, падая на меня всей тушей, придавливая к земле, вздрогнул, забрызгав напоследок розовато-багровой слюной. И сдох.

А вот клыки этой твари без помощи еле приковылявшей Мары разжать не вышло.

– Ты как? – Она, вытащив мою руку, шлепнулась рядом. – А?

Тяжело дышится? Все болит? Ноги не ходят? Поздравляю, вы живы. Все остальное не важно. Потом отдохнем.

– Пойдет. Бывало хуже.

Мара хохотнула.

– Ты еще мне лапшу-то повешай, бывало у него…

– Ну, не бывало. Все ж происходит когда-то в первый раз.

Мне хотелось лежать и смотреть в небо. И очень не хотелось возвращаться за Раздва. До зубовного скрежета не хотелось. До ненависти к самому себе. Твою мать, ну как так-то, а?!

– Она была хорошей. – Мара охнула, коснувшись головы. Лишь бы не сотрясение, лишь бы не оно. – Очень хорошей. Жалко, не успела ее ни разу нормально погладить. И покормить.

Не надо объяснять, что случилось потом? Правильно, настоящие мужики не плачут. А Мара отвернулась. Очень тактично.

* * *

Я смотрел на крохотный холмик, помеченный колышком с одним из последних колечек. Прощай, моя девочка. Прощай.

Позади хрустнул гравий. Сотрясения у Мары не оказалось, но ходить бесшумно она пока не могла. Качало из стороны в сторону.

– Зачем ты идешь дальше, Хэт? Из-за денег?

Из-за денег? Неужели она так и не поняла?

– Из-за принципа. Надо все доводить до конца. Твой бармалей ждет карту, он ее получит. А уж как пойдет по ней – другой вопрос.

– Почему ты думаешь, что Маздай вернет тебе твое?

– Почему? Хм… потому что.

– Хороший ответ.

Я вздохнул. Она же просто пока не понимает. И, думаю, не поймет, одной ходки сюда мало. А вот Маздай знает… знает, мать его.

– Зоне ведомо все. И ей дотянуться до человека на Большой земле – как два пальца об асфальт. Маздай сталкер, хотя и бывший. Но он был одним из лучших и все понимает. Обмануть человека, сходившего сюда… такое не прощается. Никем. И Зоной в первую очередь. Но дело не только в деньгах. Все и всегда надо заканчивать полностью. Иначе сам себя уважать не сможешь.

Мара кивнула.

– Нам осталось очень немного. Километр, может, два. Обидно получилось, глупо.

Глупо…

– Когда ты в двух шагах от груды сказочных богатств… он говорит вдруг – Бог подаст… хитрый шанс.

– Что?

– Не обращай внимания, это ретро, винтаж. Ты его не любишь. Да, Мара, ты права. Нам осталось немного. И надо заканчивать это дело. И возвращаться. Но потом.

– Ты прав. Дело стоит довести до конца.

– Ты мне поможешь?

Она подняла забрало, смотря на меня очень удивленно.

– Конечно. Мы же и так…

Я усмехнулся, глядя на нее.

– Ты не поняла, милая. Сначала мы закончим все здесь. Найдем тварь в плаще и убьем. Видишь?

Она смотрела на КПК, лежавший у меня на ладони.

– Откуда?

– Знаешь, кто убивает сталкеров из ненависти к ним и потом дербанит барахло, таская с собой? Кто может, пусть и редко, вводить в бой других мутантов, руководя ими? Кто так сильно хочет походить на человека хотя бы внешне?

Нет, не знает. Этому методички не учат. И старые бродяги типа Маздая не помогут. Зона, как зараженная вирусами иммунная система, порождает все новые и новые мутации. Иногда крайне странные.

Думаю, те, кто любит сериал про Зону Че и Хемуля, давно поняли, к чему вел наш разговор. Кто не помнит пси-мутанта с огромной головой, так любящего штаны синего цвета. Ну, у нас тут немного по-другому. Не так круто, не так постоянно, не так часто встречаемо. Но бывает.

– Это охотник. Он же – бугимен. Драная скотина, из-за которой все и случилось. И я найду его, прежде чем мы пойдем на электрозавод. Спасибо, дорогая, ты помогла исполнить мою мечту. Увидеть тварей Третьего круга. Разве что мне как-то не радостно. Знаешь, я ведь никогда раньше не ходил сюда, в промзону.

Мне город нравится. Пусть там порой и страшнее. Но вот теперь получилось погулять и здесь, увидеть своими глазами кучу интересного. Если бы не ты…

Мара не смотрела на меня. Черт, успокойся, Хэт, она-то ни при чем. Она та, кто спасала твою шкуру.

– Прости.

Мара вздохнула и простила. И даже ничего не съязвила.

– Ты поможешь мне достать этого ублюдка в плаще?

Как думаете, что она мне ответила?

Дела прошлые-5

Сколько у сталкера может быть друзей? Глупый вопрос? Да нет, если разобраться в нем правильно. У меня есть ответ. И он понравится немногим.

Лично у меня три друга. Их зовут очень просто. Лаконично, можно сказать. АК-12М, то есть модифицированный и улучшенный. ТТ-18, старый добрый Тульский-Токарев образца две тысячи восемнадцатого года, и древний, но верный штык-нож к «Маузер-98 Куртц». Ну да, порой я делаю глупые поступки и выбираю странных друзей. Большинство любит АК-12МК или даже АС-20. И правильно поступают. «Новосудаев» с его девятью миллиметрами без гильз – штука серьезная. Но мне по душе старичок АК. Старый и добрый – это про него. «Токарев»? В ту же лузу. Точно, верно, надежно. И тяжел. А тяжелый, сами понимаете, еще какой надежный. Пластиком металла не заменить. И уж старик с клеймом еще второго Вилли… тут вам никаких новых материалов, никаких изысков. Двести двадцать пять миллиметров немецкой стали, деревянные щечки, дол. Ничего лишнего.

Чего вдруг, как железо заменит людей? Верный вопрос. Для Зоны уж точно.

После «Данаи»… после случая с «Данаей» отношения мои и Урфина стали… напряженными. Из-за чего? Это наше дело и ничье больше. Мы сами разберемся.

Баркас – одиночка. И если кто с ним ходит, то только как партнер. Как и у почти всех наших, так-то.

А мне, чего тут, было хорошо и одному. Если нужен партнер – ты всегда его найдешь. Напарника найти тяжелее. Раздва появилась позже. Намного позже.

Так что… мерять Зону ногами мне приходилось одному. Пусть и с опытом, пусть и оперившись. Прямо крутой белоголовый орлан, ага. Так и есть. Думаете, это всегда устраивало? Правильно думаете, чаще всего – да. Но… на все бывает исключение.

Хотя, несомненно, лучше бы их и не случалось.

* * *

Представляете, что такое ячейки в хранилище Сбербанка? Это… это очень много денег. Очень-очень-очень много денег. И не обязательно в виде бумажных эквивалентов. Только попасть туда сложно. Но привлекательно.

Банк на Центральной, он же почти у самого Периметра. Больше того, верь не верь, но комплект ключей от одного из входов, двери на этаж и в само хранилище имелись. Иди не хочу. Хотели, и многие. Вернулись куда меньше. Причина? Хм… это Зона, детка. Тут такое случается. Тут, чего уж, люди частенько помирают.

А как все прекрасно начиналось…

Помнится, один знакомый там, дома, любил читать Самиздат. К чему это я? Да к тому, что, по его словам, половина крутых мужских книг начиналась или с похмелья героя, или с того, что он бухает. Поверьте, меньше всего в жизни хочется быть похожим на кого-то такого. Но жизнь – штука сложная. И удивляться в ней не стоит ничему.

С глубокого похмелья, с тоской и грустью взирая на точно такого же Урфина, сидел и опрокидывал стопку за стопкой. Тяжело-спиртовое заходило на ура. И наплевать, что не ирландское. Да и на саму Ирландию, вот не вру, было глубоко наплевать. Душа требовала пойла, грусти, немного любви и реванша в проблеме с набиванием морды Урфину. Но расклад выходил чуть другой, никак не зависящий от пожеланий в дупель пьяной души.

Пойло Сдобный начал ограничивать. Идти в магазин и потом переться к себе с купленным там не позволяла гордость. Как же так, неужели такому, в рот мне ноги, серьезному сталкеру не нальют здесь, а?! Да ну, неужели! Нальют, но в меру.

Грусть получалась плохой и вредной. Вместо чистой, аки слезинка младенца тоски на душе ворочались черные злость и самоуничижение, смешанные с терзающим душу стыдом и легкой тянущей болью в левой части лица. Немудрено, с таким фингалом-то.

Немного любви прошлой ночью мне подарили с избытком. В виде первой медицинской помощи и подставленной для успокоения нервов и ласковых прижиманий груди. Грудь оказалась мягкой, и я, стыдно сказать, заснул. Но и то хлеб.

Стыд и боль имели прямое отношение к мрачно трепетавшему ноздрями Урфину. Из-за вчерашнего реванша и хотелось. Но даже пьяный рассудок говорил одно: не справишься. Рукопашка, милок, далеко не твой конек. В отличие от наливающегося в дрова Урфина.

А все «Даная». Чертова сволочь, что завлекла к себе отца всех греческих богов, излившегося в ее светелку золотым дождем. Натурально золотым, а не извращением, что практикуют идиоты. О чем я? О картине с Данаей. Той самой, что в конце прошлого века полили кислотой. К шедевру великого Рембрандта.

Порой меня спрашивают – откуда и на кой ляд мне надо знать все это и вообще пользоваться словами, не всегда понятными и вообще частенько чуждыми. В смысле, сталкерскому сообществу. Хм… хороший вопрос, особенно в таком состоянии, как сейчас. Да я вам, если опрокинуть еще немного, целую лекцию прочту о пользе образования и культуры.

Ну… да сами понимаете, да-да. Все за ради девушек. Ну и женщин. Девочек оно не касается, если только у меня племянницы не будет. Или дочки. А вы чего думали? Чтобы с ходу определять – какую картину хватать и бежать, коли тебя преследует стая псов-людоедов? Ну-ну… этому учатся даже не годами. Десятилетиями. А я… так, на красавиц, красоток и просто милашек произвести впечатление.

А «Даная», что «Даная»? Нет, не расскажу. Одно могу сказать точно: сейчас она в другом месте.

В общем, мой угрюмый и вусмерть нетрезвый не-дружище Урфин хлобыстнул еще и, встав тяжело и опасно, двинул ко мне. А это, скажу вам честно, впечатляет. Напоминает какой-то серьезный агрегат на четырех ведущих мостах и с полным фаршем в плане вооружения. Только что в исполнении из мускулов, сухожилий, роста, мрачного аки у робота-злодея выражения лица и со всеми остальными обязательными атрибутами. Короче, вставать на пути не особо хочется. Но, понимаете, надо. Ибо не хер. Сталкерская гордость и все такое.

Добраться до меня Урфину не дали. Барин и Казак мягко и ненавязчиво усадили его за ближайший стол и повисли сверху. Всеми, понимаешь, своими центнерами. Но хитрый и очень пьяный Урфин успокоился не сразу и пару раз чуть не вырвался.

Вы ж понимаете, что мне хватило остатков трезвого рассудка не кидаться на него. Если не считать слов. О них пожалеть вышло быстро.

– Трус! – Урфин дернулся. – Ублюдок гребаный! Щенок, бл…дь!

– А не пошел бы ты? – Умнее придумать ничего и не вышло. – С какого я трус?

– А то не знаешь?!! – Урфин взревел раненым здоровяком и рванулся. Не выгорело.

– Ни хрена я не трус! Понял?

Сколько, интересно, глупостей сделано под тяжело-спиртовым? Немало, думаю. И совершенно неудивительно, что мне выпало присоединиться к рядам таких сглупивших. И сделал это, даже стыдно, гордо и гоношисто. Тьфу ты, пропасть…

– Да я докажу!

Прямо, бл…дь, как сраный гасконец, что всех вокруг считает пассивными гомосеками. Точно вам говорю, именно такое чувство сложилось. И из-за чего? Из-за углей, горевших на лице Урфина вместо глаз. Он, мой дружище, был не прав. И сейчас уверен в этом же. Но задело-зацепило-понесло. При чем тут гасконец? Хех, да при том.

«…И чтобы доказать нашу правоту… мы с друзьями позавтракаем на бастионе Сен-Жерве…»

Атоса, Портоса, Арамиса и самого гасконца не пристукнули только благодаря планам писателя Дюма на следующую книгу, не иначе. А мне, бурлящему праведным гневом, вокруг померещилось только осуждение и согласие с Урфином. А я ж не трус… даже когда боюсь.

Думаю, Пикассо, молча сидевший в своем углу, понял все сразу. Но помешать не успел. А Сдобный, глядя на мои ботинки, топчущиеся по крышке его стола, только вздохнул и даже не велел меня оттуда стаскивать. И правильно, я ж сам слез. Как только до меня дошло, что только что на себя повесил.

Что написано пером – не вырубишь, бл…дь, топором. Хотя ко мне куда больше подходило про слово и воробья, что вылетело и не поймаешь. Что ляпнул? Да понятно же, чего тут кругом да около ходить.

Так как ни хрена не трус, то давайте мне, уважаемый Сдобный, вон ту связку ключей от банка на Центральной, и я пошел. Сразу, прямо отсюда. Чего? Протрезветь и взять слова обратно? Да ну на хер. Кто со мной хочет пойти в напарниках? Ё-моё, это такая честь, но хрен там ночевал. Трус пойдет один. А ты, Урфин, иди в жопу. Последнее было лишним. Он таки вырвался. Точно в тот самый момент, когда я спрыгнул на пол. А кулачище у него – будь здоров.

Мир вспыхнул фейерверком, закружился спиралью и погас. Хорошо, что не насовсем.

А в путь я отправился чуть ли не через неделю. Глупо идти в Банк, когда похож на китайца и глядишь на мир через щелочки.

* * *

Ветер гнал сухую листву. Это ж Питер, детка, здесь дождей нет, только когда есть снег и мороз. А вот, поди ж ты, сухая листва, пляшущая под порывом ветра. Кружащаяся в сумасшедшем краковяке, мечась взад-вперед, возвращаясь назад и снова поднимаясь вверх. Непрекращающаяся осень, милостиво решившая стать чуточку добрее. Думаю, что на чуть-чуть.

Черные клубящиеся тучи на горизонте полностью со мной соглашались. Нет, их чернильно-глубокая высота сюда не доберется. Тучи раздербанит, разорвет, выжмет над Заливом, и только потом, уставшие и побледневшие, они доберутся сюда. Ну, во всяком случае, в это хотелось верить.

Черные костяки деревьев, умерших вместе с городом, скрипели. Мерзко, выжидающе и насмешливо. Кривые ветки царапали провисшие провода и старательно хватали небо, листву и кружащуюся рядом большую, жирную и черную ворону. Крылатая не обращала никакого внимания на ветви-крючья, так и тянувшиеся к ней. Сдается, что гуано она на них поливать хотела.

Сколько раз пытался пристрелить эту тварь? Да не сосчитать. И вроде бы попадал. А вот она, кружится в стороне, косясь на меня блестящей бусиной глаза. Или это уже паранойя? Хрен его знает, товарищ майор. Может, и она. Но точно не «белочка».

До Банка добрался спокойно. Если кто думает, что у нас здесь какая-то смесь озверевшего сафари, где люди порой на правах жертвы и бойни в стиле «Каунтер-страйк», то это не совсем верно. Стрелять за время ходки мне пришлось пару раз. Отпугнул подрастающего костоглода и пристрелил двух голодных шавок, так и летящих ко мне покушать.

Это так, да, у нас тут не сказочные девяностые, где палят из-за каждого угла. Но всем моим трем оставшимся друзьям я рад. Очень рад. Без них как-то не так. Страшновато, да уж.

Недавно у нас появился новый бродяга. Не поверите, это метис. Самый натуральный метис откуда-то из-за океана. Чего его принесло сюда – черт его знает. Но принесло. Койот нам понравился. Суровый сухой дядька, совершенно не похожий на индейца. Вот на жителей того острова, куда мне хочется уехать, он был похож. Парадокс, чего и говорить.

Так речь-то в принципе не о нем. Речь про место, откуда тот приехал. Или там приплыл-прилетел, способ его доставки в Зону Эс мог быть любым. Хоть на мустанге по волнам Атлантики, какая разница? А прибыл он… Верилось тяжело, из Хармонта. Из того самого Хармонта, бывшего сказкой, мифом, легендой. И превратившегося не так давно в самую настоящую быль. Когда вся пелена секретности упала. А как еще? Когда Зоны превратились в метастазы?

Старик рассказывал, у них там с оружием было туго. Поначалу. Смешно, когда слышишь такое про заокеанское житье? Ну, вот так. Видно, власти совершенно не хотели видеть под боком не просто отпетых нарушителей закона о неприкосновенности Зоны контакта, да. Они, сложно их не понять, не хотели видеть под боком анархистов, не просто плевавших на все, а еще и вооруженных. Можете представить Зону без стволов? Вот и я не могу. А есть, оказывается. Или, вернее, была. Сейчас, по словам Койота, Хармонт не тот, что раньше. И опасностей в нем куда больше, чем еще пяток лет назад.

А у нас тепло и лампово. Поймают с оружием, так и загремишь. Если не отмажешься. А мазались как могли. Вот и мечтай тут о райском зеленом острове, населенном рыжеволосыми любительницами «Гиннесса» и волынок. Гоняйся за счастьем, а потом плати старшему прапорщику особой службы МВД за незаконные переход, добычу и хранение, а также и за нелегальное владение.

Зато сейчас на это наплевать. Потому что два этажа банка уже виднелись впереди. И совсем скоро мне светило оказаться внутри, стремясь к заветному хранилищу, где что-то да придется найти. Как минимум – притащить сохранившийся бланк. Ага. Выпендриваться спьяну не надо, вот и все. Дурная голова не только ногам покоя не дает. Она еще и весь оставшийся организм может превратить в набор для анатомички. А я свой организм, слово чести, люблю. Он мне очень по душе. Особенно целый и полностью функционирующий. Да-да.

А ветер все выл, свистел и гнал мусор, листву и пыль. Тоскливо, серо, мерзко. Тучи, как и думалось, растянулись, посерели, повисли влажными плотными мешками. Давили, заставляя прижиматься к земле, и начали все же крапать мелким противным дождем.

Шлемом я тогда уже разжился. Пусть и не особо новым и не очень серьезным. Но шлем и есть шлем. Защищает голову, ага. Вот только мой оказался из какого-то странного пластика. Как дождь, так держись. Дын-дын-дын, каждая капля как удар по маленькому барабану. Страшно представить, что будет, если попасть в град.

Так что под козырек, защищающий задний вход, пришлось бежать. Детектор прямо говорил про отсутствие чего-либо опасного. Только одного не предусмотрела моя типа хитрая электроника в прочнейшем корпусе. Что аномальные ловушки вовсе не обязательно должны торчать на одном месте и сильно фонить своими излучениями.

«Перекати-поле» – мерзкая дрянь. Сплетенный из чего только можно клубок, живущий собственной жизнью. И почти живой. Живенько катящее само по себе гнездо из проводов, проволоки, веточек, капроновых шнуров и, что самое главное, «алой нити». Из-за нее, сволочи, аномалия и живет собственной жизнью. И, о чем стоит упомянуть, рассмотреть ее сложно. А вот унюхать, обладая чутьем и опытом, куда легче.

Потому как на ее переплетенных составляющих всегда засыхает кусок кого-то. И, само собой, жуть как воняет.

А в дождь, еще более ясно, это можно и проеб… упустить из виду. Да-да, именно так. Вот я и упустил. Офигенно немаленькое «перекати-поле», с лихим шуршанием и чуть присвистывая, неслось в мою сторону. Твою-то за ногу! Ну что за непруха?!

Чуть ли не метр диаметром. Вытянутое в эллипс, нарушающее все законы физики своим стремительным и чуть подскакивающим ходом. С просвечивающими и сухими кишками, наколотыми на несколько обрубков арматуры. Серо-желтое и смертельно опасное нечто, рожденное безумно-веселящейся хозяйкой Питера. И разделяло нас с ним чуть меньше двадцати метров. Беда… ага, бедовая беда.

Лучшим вариантом избежать диких прыжков на вашу персону этой дряни является… огонь. Или высота, куда можно забраться. Или дверь, что можно закрыть за собой. Только дверь надо запереть или завалить тяжелым. Ну и желательно, чтобы дверь была стальной. Деревяшку или, Ктулху отведи, ДСП «перекати-поле» проигнорирует. Минут пять будет игнорировать, размочаливая ее в клочья. А потом снова пустится за вами в сумасшедший и убийственный пляс.

Из всего предлагаемого для нейтрализации приставучей гадины в наличии была только дверь. В банк. Дверь с давным-давно не смазанным замком. Скрипящим и никак не поддающимся. Хотя нет, вру. Первый круг ключ сделал. И замер. Потому как мне пришлось перескакивать через перила и отскакивать в сторону. Ну а что? Попытаться побегать наперегонки с «перекати-поле» тоже вариант. Если ничего другого больше нет.

Ох ты ж епта, как оно оказалось тяжело, а?! Поди-ка побегай наперегонки с весело скачущим скелетом колобка, алчущим проткнуть тебя всеми имеющимися в наличии острыми торчалками. Особенно когда колобок меняет траекторию полета совершенно дико и невообразимо, порой чуть не дотягиваясь в прыжке на пару метров.

Я споткнулся. Попал носком ботинка в дырку выщербленного тротуара и покатился в сторону. Голень вспыхнула коротким щипком огненной боли. Мля!!! Но горевать будем позже. Сейчас пришлось подтаскивать к себе старенькую урну, лежавшую на боку, и швырять в агрессивную аномалию, несшуюся ко мне озверевшим баскетбольным мячом.

Хрустнуло, прямо как веник об забор. Урну закинуло назад, пришлось отпустить, тут же вскакивая. Железное ведро грохнулось вниз, разметав куски асфальта. Одним прилетело мне в ногу. В ту же, что подвернул. Елы-палы, больно же… у-у-у, сволочь поганая!!!

Шар подпрыгнул, оттолкнувшись от перевернутой лавки, и свистнул в меня. Твою ж, мля! Еле успел шарахнуться в сторону.

Плетеный колобок сжался, превращаясь в идеальный шар, и тут же раздулся рыбой-ежом. Выпустил наружу те самые арматурины, одновременно стряхнув с них чью-то требуху. Колючий аномальный дикобраз, явно желающий проткнуть, переломать и смять незадачливого сталкера Хэта, летел пушечным ядром. И, вот ведь дерьмо, это было красиво. Да, мать вашу, именно так! А как переливались алым тонкие и прочные тросы самой аномалии, соединяющие вместе всю эту дурную убойную конструкцию, а…

Глава 11. Возвращаясь во тьму, в гости к бугимену

Правосудие есть лишь на кончике пули.

Песни Койота

Черт… как же тебя искать? М-да. А попадания оказались серьезнее, чем думалось. Вот, вот, вот еще. Да тут целая тропинка из следов крови, ведущая к рухнувшей части забора. Забор, как водится в промзонах, из бетонных плит. Ну да, с этой стороны охотник и подкрался. Хорошо, мил друг, сейчас моя твоя искать будет, однако. Будь я проклят, и да удалят мне простату, если не найду. Сволочь поганая…

Глупо мстить за хорька? Глупо?! Да болтом по лбу тому, кто так подумает. Раздва была моим другом. Не умевшим говорить, не делавшим многое из человеческого. И что? А ничего. Она была моим другом.

Диспозиция проста. И, как водится, сложна. Судя по виднеющимся полуразрушенным кровлям, на территории этой базы склады-ангары еще советской постройки. Если охотник перестал кровить после бегства, то хрена мы его найдем. Но пробовать стоит. А вот если найдем, то станет интереснее. Вряд ли тварь успела регенерировать полностью. Это как раз точно. Но не восстановиться насколько-то не могла. И нас ждет где-то там, в темноте старых и дряхлых зданий, разозленный мутант. Да еще какой.

Так… на дворе у нас, судя по приборам, уже за полдень. Хорошо так за него. Темнеть начнет где-то часа через три. Хотя уже сейчас, знаете ли, стоит полюбоваться небом. И понять, что к нам уже во второй раз за ходку движется Буря. Дела-а-а… Так что, если прикинуть на глазок, лезть на базу нам так и так предстоит. Прятаться от вездесущих молний, бьющих точь-в-точь как ракеты класса Х. От ревущего ветра, уносящего не то что кусок железа кровли. Под Бурей, когда она накрывает собой весь горизонт, ходить не рекомендуется от слова «вообще». Подхватит шквалом, собьет с ног и потащит по земле кувырком, бросая на что угодно, попадающееся по дороге. Крыша нужна.

– Хэт, надо быстрее. – Мара воткнула в АК один из трех последних магазинов. Патронов в пачках, остававшихся у меня, хватило сделать по три с половиной на каждого. Негусто? Еще как. Ничего, справимся.

Быстрее. А то я не понимаю. Так, как тут, у завалившейся плиты со следами? Ага, в порядке. Тварь удирала не петляя и не пытаясь унять кровь. Видать, знатно Мара ее зацепила. Будь по-другому, так ищи-свищи, не найдешь. Если та сама не захочет.

Я первый, Мара вторая. Самая привычная схема работы в Зоне. Не знаю, как там справляется спецназ, но нам здесь так хорошо. Привыкаешь, многое делаешь куда серьезнее, чем если бы напарников было человек пять. А тут, когда не до жиру, быть бы живу, и смотришь вокруг по-другому. Прямо как система слежения «Аргус», что фиг обманешь и шиш она чего пропустит. Точно вам говорю.

Я втек в дырку, аки недавняя «серая слизь». Тихо и незаметно, прикрываясь завалом сгнивших паллет. Как хорошо, что их здесь не убрали перед Прорывом. Теперь точно видно, куда нам идти. Проход, чтобы прошло крупное двуногое существо, один. Все остальные деревяшки, нагроможденные друг на друга, стоят, лишь проваливаясь от времени и непогоды.

Стволом вправо-влево, внимательно по самим складам, хорошо виднеющимся отсюда. Чисто. Мара?

Валькирия, до конца так и не оправившаяся, посрамила меня по самой полной. Ее проникновение вышло совсем незаметным и таким угрожающим, что хотелось петь и танцевать от жалости к самому себе. Учись, студент, пока дева жива. Мотай на несуществующий ус и все такое. Знатно тебя, крутой сталкер Хэт, умордовала пусть и крутая, но женщина. Видел бы Урфин, порадовался бы еще одному поводу издеваться надо мной.

Кровь, где она? А-а-а, вижу-вижу. Вон темная дорожка, пятнающая ужасающе быстро подсохшую серую землю, тянется в нужный проход. А вон след от ладони, когда охотник опирался на относительно крепко стоящую пирамиду паллет. Крепко ж тебя приложила Мара, сволочь. Дай-то Бог, может, и сам подохнешь, не придется с тобой пыркаться.

Осторожно по проходу. Не шуметь, не хрустеть, ничего не задевать. Упадет или сдвинется один паллет, рухнут остальные. И, мало того что это просто больно и унизительно, когда в тебя прилетает тобою же уроненная деревяшка, так оно еще и опасно. Демаскировка в бою до добра не доводит. А мне показываться если и хотелось, так в аккурат во время подыхания моего оппонента. Почему должно быть как-то еще? Мое дело простое. Отомстить, успокоить свою совесть, уйти. И, сделав дело и получив свое назад, свалить к чертовой матери на зеленый прекрасный Эрин-островок. А вы тут ковыряйтесь сами, как хотите. Хватит, потоптал, понаходил и прочие «по-». Ну, куда ж ты, тварина, отсюда пошел?

Нет, вы не подумайте себе там чего. Полагаю, всем, знающим меня, известно о моей любви к женщинам. К чему такие мысли? Ну, как еще? У нас же сейчас просто расцвет агрессивного феминизма, так что и думать стоит политкорректно, дабы никто мысли не подслушал и не донес. Иди потом к психологу жандармскому, объясняйся, что имел в виду.

Что значит, гражданин Мельников, вы имели в виду совершенно другое? Вы невежливо и маскулинно посмели утверждать о четкой половой принадлежности мутанта, убившего вашего домашнего питомца. Характеристика, данная вами, четко говорит о нем как о мужчине. Так потрудитесь объяснить, что заставляет вас отказывать женщине в справедливом желании о равноправном участии в качестве кандидата на роль мутанта-убийцы? Нет-нет, именно это вы и имели в виду, заявляя, что слово «тварь» можно равноценно применять как женщинам, так и к мужчинам. Заявляю вам, что «тварь» женского рода. И используя это определение, стоит понимать, что подспудно вы имеете именно существо с четким гендерным статусом.

Бр-р-р, даже мурашки по коже. Огромные, с муравья, только от подобных мыслей. Интересно, а Мара не воинствующая феминистка-лесбиянка? Спросить?

СТОП!!!

– Он нас видит. – Я присел, следя в коллиматор за тремя одинаковыми серыми коробками из бетона. – У тебя в голове сейчас никакой ерунды не возникало?

– Ну… – Мара спряталась с другой стороны. – В нашей семейной жизни, дорогой, это исключительно твоя прерогатива.

Зараза, а? Вы только ее послушайте!

– Мне сейчас какая-то хрень в голову лезла.

Мара вздохнула.

– Охотник?

Я пожал плечами. Сложно понять на самом деле. После удара по голове, после всего случившегося… мало ли? Вдруг со мной что-то происходит? Отслоилось там, отошло, оторвалось в черепной коробке? Или из-за нескольких лет одиночества и привязанности к Раздва схожу с ума из-за ее смерти?

– Он пошел вон туда. – Мара кивнула на дорожку из клякс. – И его пошатывало.

Пошатывало, ну-ну. Быстро привыкаешь к такому. На ее войне вряд ли противник, изрешеченный чуть ли не в упор десятком пуль, мог бы уйти. А тут, нате, пожалуйста, рассуждает спокойно и привычно. Мол, именно в тот склад уперся раненый опасный мутант. И его, дескать, пошатывало. Вот здоровье Зона им дарит?! А мы отнимаем. Вместе с жизнью.

Но вообще хороший из нее бродяга получился бы. Честное слово. К гадалке не ходи, чуйкой чую сталкерской. Туда, говорите, мадемуазель? Хорошо. Сейчас и мы с вами отправимся на променад со смертельным исходом. Цель – склад номер один, как вещала огромная надпись, так и не смытая за последние годы катастрофой, по недомыслию называемой в Зоне погодой.

Кстати-кстати… что у нас с силой ветра, атмосферным давлением и количеством осадков? Ох ты, вот так дела. Пора торопиться, детка, пора. Вслух сказал? Мне просто выспаться необходимо. Чтобы шарики за ролики не попадали.

Итак, по многочисленным заявкам сталкеров и военных передаем прогноз погоды в Зоне ЭсПэБэ на ближайшие три часа. Атмосферное давление низкое, с переходом к крайне высокому. Общее значение… хренодесят миллиметров ртутного столба, прыгающих взад-вперед. Ветер порывистый, местами отмечается торнадо с переходом в самум и муссоны. Ожидается выпадение осадков в виде металлического града вперемешку с кислотным дождем и снегом из напалма. В отдельных районах, включая Третий внутренний Круг и северо-запад Периметра, выпадет годовая норма мигрирующих саблезубых леммингов. Ну, как-то так…

Драпать внутрь стоит, короче. Не удерем, наплевав на подготовку, нас с Марой в лепешку размажет, как только до нас доберутся вон те тучки. Да-да, солнце мое, именно вон тот грозовой фронт, прущий на нас со скоростью экспресса Казань – Владивосток. Помнишь, как тебя электрючка кусала у Стеклянного поля? Так то ерунда, ясельки. А сейчас Зона явно хочет, без перевода в младшую и среднюю группы, перевести тебя к подготовишкам. Заради проверки на пригодность к первому классу средней школы со сталкерско-авантюристким усиленным изучением предмета «сурвайинг».

Но без подготовки…

– Сколько у тебя рабочих батареек? – Надеюсь, она проверяла их после нахождения.

Мара замерла. Считает, что ли? Ох, горе луковое, вот не ожидал. Спроси, сколько у нее трассирующих на имеющиеся обычные, так, точно вам говорю, заодно просчитает и процент тех, что могут дать осечку. Вот она, губительная выборочность специфично-профессионального образования, имеющегося у валькирии. Куда там крутой женщине-спецназовцу считать какие-то там батарейки к фонарю и коллиматору. Или дело в другом, вовсе даже во взрывной войне, явно подарившей ей контузию?

Думается, именно в этом.

– На пару часов в темноте.

Хватит. Я прикрутил фонарь, заодно сменив один из двух одиночных магазинов на единственную скрутку, до сих пор бережно носимую в разгрузке. В той части, что уцелела после адопса. То есть в полутора карманах и трех подсумках.

– Знаешь, для чего нам с тобой еще надо отыскать этого му… чудака?

– М?.. – поинтересовалась Мара, держа в руках кружок изоленты, спаривая магазины.

– Раз уж мы с тобой прем и прем к цели и до нее пара шагов, надо подумать об обратном пути.

– Предлагаешь не убивать охотника или, как его там, бугимена, а посадить на поводок и вести впереди, чтобы распугивать? Или запрячь во что-то?

А ведь договаривались, ну, было такое. Не подкалывать друг друга по-детски и не смешно.

Мара закатила глаза и сделала ручкой. Прости, прости дуру грешную и все такое.

– Он собирает вещи убитых сталкеров. И хорошо, что пользуется только самыми простыми.

– А-а-а…

Правильно, милашка. Кто из нас двоих крутой и все тут знающий сталкер? Верно, это я. И в моей голове, как в настоящей сокровищнице, хранится очень и очень много полезного. Дошло наконец. Да, нам светит, завалив буги, разжиться в его логове хотя бы каким-то количеством патриков.

– Так чего ждем? – поинтересовалась Мара. – Мне уже не терпится добраться до кладовки этого чертова местного Плюшкина и раскулачить его. Тем более что он точно не подаст на нас с тобой жалобу Особому отделу МВД при Периметре на грабеж с применением насилия и огнестрельного оружия, осуществленный группой лиц по предварительному сговору.

О, выдала шутку юмора, ага.

– Опасно.

– Но ты же сам сказал, что пойдешь и порвешь его как Тузик грелку. Да и, я ж слышала, обещал в случае, если не отомстишь, пожертвовать простату за-ради науки и интернов, приходящих практику в урологии.

Блин… это я тоже вслух сказал?

– Не корчь рожи, Хэт, тебе не идет. Кажешься еще глупее, чем обычно. Пошли, он точно там. Я тебе говорю…

Подарил Санта, мать его, Хренаус напарницу, ничего не скажешь. Но, чего уж, Мара полностью права. Потому как неба над головой не стало. Над головой тянулось что угодно, хоть заскочивший наверх и люто злой Залив. Но точно не небо.

Рокотало так, что хотелось стать маленьким и подкатиться под мамин бочок. Ну, за неимением такового спрячемся в каменном сарае, занятом до нас нашей же целью. Встаем, мальчик и девочка, и идем вперед. Жалко, что рация у меня гикнулась в шлеме. Ведь заходить придется с двух концов. А это опасно. И даже очень.

– Я с черного хода, ты с центрального.

– Чегой-то? – подивилась Мара.

– С черного все целое, смотри, ни кирпичика не валяется. А тут дыра, в нее вагон въедет.

– И?..

– Света больше, и…

– И кто-то не помнит о том, что у меня целый и рабочий ПНВ, встроенный в шлем.

Угу… кто-то про все помнит. Просто чувство у меня нехорошее. И нет никакого желания найти еще и ее, эту вот, с красно-черными волосами, лежащую в собственной кровище и холодную. Сентиментальный стал какой-то, не иначе старею. Прямо скоро начну Путина вспоминать и как хорошо при нем жилось. Свобода слова там, демократия, крафтовое пиво повсюду и делай что хочешь. Только не забудь днем спать лечь вовремя. А то воспитательница в угол поставит.

По шлему, звонко разлетевшись на сотни осколков, упала большая капля. Прозрачная и очень холодная. И это плохо. Буря обещает быть не просто с ливнем. Буря обещает оказаться с ледяным дождем. А что случается, если вдруг на бродягу обрушится не одна такая капля, а штук с тысячу? Верно, он замерзнет. Сразу и навсегда. Такое вон интересное свойство у кристаллических решеток именно такого вида осадков в Зоне.

– Рвем когти! – И бегом-бегом вперед, под еле держащийся, но такой спасительный козырек над входом. Мара полетела следом, явно уловив в голосе испуг. Теперь я ее точно на свидание не позову. Нет, увольте. Нельзя столько трусить при женщине и потом приглашать ее хотя бы в кино.

Ливень обрушился вниз одновременно с молниями. Нахлынувшую тьму египетскую разрезало сразу несколькими рогатыми синими ударами с неба. Первый шандарахнул почти рядом, заставив полыхнуть большой прямоугольник из какого-то груза. Огонь радостно заскакал по дереву, явно пропитанному чем-то. И даже помог, рассеяв чернильные сумерки, навалившиеся вместе с Бурей.

Мы бежали, да так, что куда до нас было олимпийским чемпионам. Выло, грохотало и свистело. С шипением и блеском сизо-голубого цвета рушились и рушились вниз ломаные вилы. Прямо под ногами, клокоча кипятком, прокатывались вспышки тут же выскочивших и оживших «пионов» – редко встречающейся у Периметра электрической аномалии. Приходилось еще и прыгать, как кенгуру, стараясь не задеть широкие белые буруны, разбегающиеся неровными овалами во все стороны.

Сто метров… семьдесят…

Жахнуло так, что волосы встали дыбом. Где-то высоко, в самом адском сердце Бури, вдарило залпом из двух, не менее, батарей стареньких «Коалиций-СВ». Я заорал и припустил еще быстрее, явно перекрывая рекорд соревнований «кто догонит тень убегающего гепарда».

За рокотом, загудев и поднимая вверх крутящиеся спирали вдыхаемого Бурей воздуха, засвистело. Низким басовитым свистом пикирующего бомбардировщика. До самого удара осталось всего ничего, секунды три-две. Ну, где-то так.

– Быстрее!!!

Хренова легкоатлетка, а?! Она меня опередила, взлетев на крошащийся пандус и перекатываясь через плечо. Нет, бросать меня Мара не собиралась, перекатывалась-то вбок, а не вперед, и уже тянула руку. А вот я… немного не успевал. Совсем чуток. Ага…

Там, на высоте, посреди крутящихся воронкой совершенно черных, с белой окраиной, туч, рыкнуло. Наверное, именно так, по-королевски, рычали когда-то тираннозавры. Или первые бомбарды со стволами, спокойно принимающими внутрь человека. А отсветы от серебра, родившегося в Буре, я заметил, даже летя вперед, оттолкнувшись очень слабо и неудачно. И что-то, пятое ли чувство, или вовсю работающий нажопупроблемёр, подсказывало – эпицентр прямо у тебя за спиной, дружище. Да-да, у тебя за спиной. Прыгай не прыгай… не поможет.

Но я уже летел. Хотя надежды у меня не осталось. Единственное радующее меня открытие отдавало горечью и мазохизмом. Ну да, веселило только то, что ни к каким интернам, желающим удалить часть меня, очень важную часть меня, не попаду. Это же форс-мажор и никак иначе. Хотя и обидно, что не смогу поквитаться с буги. Сволочным охотником-буги. Твою-то мать…

На кой ляд наклонил голову, рассматривая творящееся за спиной? Ну, скажите, что я за дурак?!

Серебряные молнии впивались в землю кучно, не кривые и рогатые, а стройные тонкие колонны, искрящиеся во все стороны плетьми разрядов. И за ними тут же в землю бил ослепительно-белый поток, живой и шевелящийся, разлетающийся в стороны после своего падения и на глазах в мгновение ока превращающийся в сталагмиты, растущие, как положено, снизу вверх. Алмазно-сверкающие и бритвенно-острые грани хрустели, вытягиваясь во все стороны убийственно красивыми и просто убийственными кристаллами.

Хрусть-хрусть-хрусть… сантиметр-десять-двадцать от твоего хозяйства. Хрусть… еще ближе. А ты летишь, летишь, твою мать, и никак не приземлишься. А из-за спины – хрусть-хрусть-хрусть…

Край пандуса принял мою чахлую тушку с огромным удовольствием. А-а… хр-р-р… это воздух из легких, ага. Именно он. Если бы не комбез, если бы не его пластины в корпусе, ох, мама моя… как же больно! От ребер и до пяток аж отдало, й-ё-ё-ё м-о-й-ё-ё-ё… СТОП! До пяток?!!

Думаю, глаза мои так выразительно показывали мое же состояние, что Мара не выдержала и расхохоталась в голос. Кабздец, обстановка и ситуация способствуют здоровому смеху. Ага. Минутка послеобеденной деградации и истерики, не иначе.

– Я тебя держу, – очень ласково сообщила валькирия, – закидывай ноги. Только очень осторожно и не сдавая назад.

Ноги? Они у меня остались? Ага, больно же, но от удара. Оглянемся… мама дорогая…

Трехрогий кристалл, уже подернувшийся начавшими таять каплями, торчал в паре сантиметров от… от нижней части моего комбеза. Точно в том месте, где штанины расходились в разные стороны. И самые кончики сверкающих треугольников таять пока не собирались. М-да, действительно.

Я успел закинуть себя на пандус, когда Буря разразилась пусть и диким, но вполне обычным ливнем. Хлестким, резким, раскидывающим землю, как под бомбежкой или обстрелом, но просто ливнем. Если бы не ветер, так вообще благодать. Только вот он, ветерок, такого совершенно не желал.

– Надо добраться до черного хода! – проорал на ухо Маре. – Я пошел!

Ага, пошел. Не знаю, что там хранилось у плащеносного упыря, но после молнии, шарахнувшей в дырку над главным входом, нас с Марой просто откинуло в сторону. Огненная волна, закипев внутри, хлестнула через край, вырываясь через пробоину. Но хватило ее ненадолго. С грохотом, поднимая пыль даже под дождем, кровля и стены сложились пополам, замуровывая кусок здания намертво. Очень хотелось надеяться на пару вещей.

Что треск, раздавшийся сзади, всего лишь издал контейнер для артефактов, так и пустовавший всю ходку. И что взорвался не запас боеприпасов, что мне так хотелось прибрать к рукам.

Ну и раз уж так вышло, мне понравилась возможность идти внутрь вместе с Марой. Предел удаче и силам есть всегда. А сколько мы перенесли за последние пару дней? То-то же, кому-то и за пару лет не схавать. Это Зона, детка, здесь и не такое случается.

До дальнего конца склада мы дошли быстро. Вернее, пролетели, подталкиваемые ветром и пониманием провала. Тварь могла уйти. А отпускать ее никак не входило в мои планы. Совершенно. И я торопился так, что пару раз проехался по лужам, чуть не стесав себе кусок локтя. Если бы не щиток, то перелома не избежать. Но повезло. Или пронесло?

Нам повезло. Ну или как посмотреть. Перед воротами, ведущими внутрь, лежала огромная куча песка из треснувшего пожарного ящика. Мокрого полностью. И на нем не оказалось никаких следов, кроме дождя. А на распахнутой калитке четко виднелся отпечаток изломанной, с не по-человечески длинными пальцами ладони. Так и приглашающий зайти. Угадайте, что мне не понравилось больше всего? И снова в точку. Именно само приглашение. Чертова скотина явно решила поиграться с нами, и у нее, чего там, получилось.

В баллонах у нас с Марой ждала своего времени где-то половина дыхательной смеси. И, честно, потеря Раздва резанула еще сильнее. Ведь сейчас, уж точно, я бы знал верное решение. Моя лапушка подсказала бы его сразу, как только мы оказались здесь. Вот только, будь она со мной, нас бы здесь и близко не было.

Переключатели и фиксаторы тихо щелкнули. Независимый датчик ровно светил зеленью, выводя один из немногих оставшихся сигналов на крохотный экран внутри шлема. Ну, пошли, что ли? Поехали, ага.

Темнота. Здравствуй, дорогая, не успел соскучиться. Вот она, липкая и чернущая, наваливается со всех сторон. Да, да, темнота знает про мой страх. И она им воспользуется. Обязательно. Только вот… накласть мне на это. У меня есть фонарь, мозги и желание достать паскуду, прячущуюся от меня в царстве пыли и тумана. Не зря меня торкнуло включить закрытую систему. Интуиция – штука такая… если, конечно, это именно так. Не взялась ли за меня Зона, не превращает ли в подобие Бледа?

Фонарь выхватил первую весточку буги. Мара позади выматерилась. Не предупреждал? Бывает, чего уж, обо всем не упомнишь. Сраный любитель смерть-декора, гот в душе и все такое. Хотя готами тут явно не пахло. А пахло скорее всего тухлятиной и засохшей кровью. А как еще-то в таком месте?

Натюрморт, составленный из трех сталкерских высохших голов, одной башки пожарника и чьей-то еще, встречал каждого вошедшего сразу же. Приходи, кума, любоваться, как я умею красиво раскладывать останки. Не желаете поблевать? Сука такая, а?! Не на тех напал.

Мара показала большой палец, качнув головой. Да. Я тоже в восхищении от его стремления к прекрасному. Нет, вы только гляньте, сколько здесь интересного. У-у-у, да наш охотник еще и любит украшать стены с опорами и просто интересуется интерьером. Композиционно-бытовым, бл…дь.

Буги не жалел времени, отыскивая, волоча сюда и потом обустраивая специальные, мать их, стойки и стояки для своих безумных мясокостных наборов. Господи прости, как мне сейчас не хватает десятка бродяг с «Солянки» и лично Урфина с его обязательным «Шмелем» за плечами. Старая штука этот огнемет, но сию минуту он пришелся бы в самый раз. Не-не, не подумайте, что мне хотелось бы просто сжечь буги. Начинку «Шмеля» использовал бы для его жилища. Больно уж хорошо после него полыхает.

Сколько бедняг попали сюда? Немало. Просто костяков, покрытых остатками амуниции и плоти, штук пятнадцать только по левой стене. Пятнадцать? Да я и не слышал про такие пропажи! Да, бродяги гибнут постоянно. Бродяги сгорают в «микроволновках», тонут, захлебываясь «чертовым киселем», разлетаются на мелкие части от «алых цветков». Их топчут костоглоды, грызут адопсы, рвут Красные и мурены, они погибают под желеобразными телами Белых, их ломают, как кукол, здоровяки. И пули, пули других искателей наживы уносят очень немало. Но здесь-то как?

Точка с не самым большим радиусом, ее отыскали бы, вычистили сталью и пламенем, превратив охотника-буги в фарш. Но вот, пожалуйста, остатки штормовок, плащей, «Витязей» и «Ратников» вперемешку с глухими костюмами защиты даже военных…

Зона, что и говорить. Зона, прячущая в себе секреты и их разгадки. Только она может сделать вот так. И, получается, бороться сейчас мне выпало именно с этой стервой.

Мара тронула меня за плечо, кивнув вперед. Что? Да, пошли. Ты вправо, я влево. Пять-семь шагов дистанции. Если встречаем препятствие – обходим одновременно, контролируя друг друга на той стороне. Стреляем наверняка, патроны экономим.

А про такого противника, как буги, знаю до неприличия мало. Да, гуманоидный тип. Да, очень опасный. Имеет фишку – пси-воздействие. Но вроде как пользуется так же редко, как его видят в Первом круге. И потом восстанавливается. А почему же мне казалось, что он дотянулся до меня недавно? Черт, как же мало порой знаешь о том, что окружает тебя постоянно. Двойка вам, крутой сталкер Хэт, неуд и незачет. Пересдавать придется прямо сейчас… лишь бы не пришлось выписывать оценки кровью. Что своей, что Мары, какая разница? В Зоне дорога любая человеческая кровь, если она твоего напарника. Пусть и напарник-то только номинально и на одно дело.

Так, хватит. Пора найти и зачистить эту редкую, внесенную в местную Красную книгу гниду. Прямо сейчас. Автомат к плечу, фонарем перед собой, идем одним ходом, следя друг за другом. Не шумим, не скрипим, не трещим. Да, сука, я сейчас на тебе сдам экзамен по скрытному перемещению и взаимодействию в двойке на параллельных курсах. Хрен ты от меня слиняешь. Хрен ты нас с ней зацепишь. Я твоя смерть, сволочь. Я иду за тобой.

Шорох где-то впереди. Что, где точно? Мара замирает, показывает три пальца. Три чего? А, кулак. Тридцать метров, точно. Склад огромный, явно под какую-то серьезную базу времен «красных туник», тогда другие не строили.

Стеллажи начинаются за просевшими и наполовину сгнившими огромными ящиками, между ними-то нам и идти уже вот-вот. Самое плохое, когда приходится работать именно так, когда нет страховки сзади. Когда партнер только один, а пространство огромнейшее. Буги знал, где прятаться, знал, что здесь сложно.

Надежда одна. Надежда на его ранения. Надежда на усталость и слабость.

Он не должен восстановиться настолько, чтобы залезть на эти стальные несокрушимые конструкции. Ему не хватит сил, ему не хватит точности. Охотник-буги это вам не тупой кусок мяса типа Красного. Охотник-буги умеет и знает многое. Будь он цел и здоров, я бы вряд ли сунулся сюда только с одной вымотанной, раненой и оглушенной девушкой. Хотя, сам-то не лучше ее. Ноги еле несут, если совсем честно. Но никакого стимулятора. Он лишь навредит.

Да и не надо мне химии. Меня ведет вещь куда сильнее. Темная половина, скрывающаяся в каждом. Та, что просыпается лишь от чего-то страшного. И берущая с собой, уходя, часть тебя самого. Злоба, гнев, желание отомстить. Ненависть, да, точно. Скорее всего ненависть. Чистая выкристаллизованная ненависть. Тот самый хейт, что заставляет человека совершать невозможное. Как меньше часа назад вышел с лопаткой и ножом против адопса, так и сейчас.

Бугимен, бугимен, я иду тебя искать. Бугимен, бугимен, буду-буду убивать.

Мара остановилась. Замерла, шаря перед собой фонарем. Я бы выключил свой, дав ей врубить на полную катушку ПНВ. Но стрелять на звук у меня не выйдет. Такого мастерства мне не встречалось, и учиться было не у кого. Так что по старинке, как предки-охотники на медведя-шатуна в ночной лес. Только вместо факелов и рогатин у нас галогеновые фонари и старые добрые «калашниковы». Ну, предки бы позавидовали, думаю. Хотя кто их знает?

Снова вперед. Валькирия показывает – все чисто, идем дальше. Идем так идем. Приклад привычно упирается справа в скулу, красный огонек коллиматора, мой друг, не моргает и не теряется. Лучом в левую сторону, там темнота, там прячется стена и тень под ней. Кто знает, вдруг наш пациент, пусть и напичканный пулями, может передвигаться, как кошка?

Туман клубится по самому низу. Лениво оплетает ноги, порой поднимается до пояса. Пока у тебя закрыты дыхательные пути, ты ему неинтересен. Допусти ошибку, не закрой клапан до конца, выпусти хотя бы чуть-чуть отработанного легкими воздуха – и все. Тут тебе и конец. Туман атакует сразу, взорвавшись тянущимся вверх облаком, закутывающим человека с ног до головы. Он залезет в любую щелку, если учует тебя, проникнет повсюду и тут же начнет жрать изнутри, растворяя органы и тело в невидимой глазу кислотной взвеси. Чертов рыжий туман.

Так, что это? Твою мать… стоять! Мара тут же замирает, если мне не изменяют глаза. Твою мать, сколько же их здесь. Чертова сволочь, просчитавшая все и давно. То есть теперь надо следить не только за ним, прячущимся в темноте, но и за собой, за своими ногами, за своими руками. Да что же это такое-то, а?

Что, что… Грибница, вот что. И пыле-плесень, густо лежащая прямо по ней и рядом. И чего я так переживаю, да? Действительно, было бы с чего. Ну-ну.

Грибница – стремная и страшная аномальная местная флора. Полный аналог противопехотных мин. Только страшнее. Мины секут осколками, а грибница, разрываясь, выбрасывает едкие споры, проникающие через что угодно, кроме металла. А когда они добираются до тебя, то все. Полностью. Дальше ты что угодно, но не живое мыслящее существо. Поговаривали, что грибы могут вводить человека в кому, какое-то время высасывая из него не только питательные вещества, но и просто тепло. Проверить ни разу не доводилось.

В довесок – пыле-плесень. Не зря советовали мне держаться подальше от промзон, угу. Ядовитая дрянь, какое-то побочное нечто, связанное с самой природой Зоны. Появляющаяся из ниоткуда токсичная мерзость, проникающая в любую щелку на неплотно застегнутых костюмах, лезущая к теплу живого тела и пожирающая его за пару часов, растворяя и превращая в серый мумифицированный остов. Одна из причин не соваться в Третий круг без нормальной экипировки.

И эти вот две радости, такие незаметные, ждали своего часа здесь. В логове охотника-буги. Поневоле задумаешься. О природе возникновения и взаимодействия с другими порождениями Зоны.

Туман, грибы и плесень. И буги. Офигенный расклад, как ни крути. Я двинулся вперед, махнув Маре. Придется идти в лабиринте, оставленном хозяевами перед Прорывом. Интересно, что может быть в ящике, что выше меня ростом? И размером чуть ли не с мини-автобус? Сам транспорт? Детали к тракторам?

Мысли прервались неожиданно и неприятно. Буги ждал нас. Очень ждал. И прыгнул на меня с ящика, прятавшегося за стоявшим передо мной. А я и не заметил.

Меня сбило на пол, шлем стукнулся о бетон, отдаваясь в голову. Зубы клацнули, само собой, зацепив сломанные. Боль вспыхнула огненной дугой, повисшей пред глазами. Следом вспыхнула новая – от удара по многострадальным ребрам. Успел уловить удар в самом начале и прижал руку, выставляя щиток. Только тряхнуло все равно знатно. Развернуться и вытащить АК, прижатый мною же самим, не вышло. Буги не дал, само собой.

Матовый отсвет заставил перекатиться в сторону, наплевав на грибницу. По полу, зазвенев, ударило что-то острое. Буги хрипло кашлянул, еще и еще. Ба, да он же смеется, смеется надо мной. Поржешь в таком положении, конечно, когда ты хозяин ситуации. Встать он мне не дал. Долбанул длинной ногой в шлем, запрокинув крутого сталкера Хэта на спину. Уже во второй раз. Два-ноль в пользу гребаного утырка.

Мара, вынырнувшая со своей стороны ящичного лабиринта, выстрелила. Ровно два раза. Первый буги отбил той самой колотилкой, что и у состава. Второй ушел в молоко, подарив мутанту необходимое время для сокращения дистанции. Я успел моргнуть, а он… раз – и уже у Мары.

Лязгнуло так, что даже ушам стало больно. Металл колотушки ударил по металлу АК. АК не выдержал. Мара выдержала. И показала представление. Другого определения у меня для вас нет. Совсем.

Если твой противник не человек, с совершенно нечеловеческим строением тела и рефлексами, что делать в рукопашной против него? Верно, использовать имеющееся преимущество. Оно одно. Умения, помноженные на интеллект и выучку. Говорил про ее преподавателя по стрельбе? По рукопашке учитель у валькирии куда как не хуже. Если не лучше. Глупо прозвучит, но я любовался. Не вмешиваясь. Потому что просто не успел. И мое пафосное превозмогание адопса и рубка по-буденновски с пожарниками смотрелись сейчас детским утренником рядом с выступлением балета Большого. Выживу – найму себе такого же. Богом клянусь.

Сейчас, в свете фонарей-подствольников и крох дневного, падающего через прорехи крыши после ушедшей Бури, кое-что смог и рассмотреть. Немного, но ведь искусство может быть и лаконичным. Особенно такое, как ломание и уничтожение людей, и не только с помощью рук и ног. Хотя, не стану врать, мастер-класс в исполнении Мары таки напоминал танец. Смертельный и красивый.

Подход первый. Отбитая колотушка подлетает вверх. Мара смещается чуть вбок и бьет согнувшимся стволом точно в те прорехи, что нанесли ее пули чуть раньше. Буги крякает и складывается в ту сторону.

Подход второй. Ремень автомата как будто сам по себе ложится петлей на колотушку. Прямо на тот кусок трубы, что за наваренной муфтой. Мара делает незаметный плавный шажок обратно, выкручивая АК, и поворачивается вокруг себя. И это, сука, элегантно, как в романтических женских романах.

Подход третий. Колотушка вылетает из руки буги, устремляясь куда-то в мою сторону, и мне остается только пригнуться, пропуская следующее движение. Когда поднимаю голову, вижу буги, летящего к ящику. Дах, хрусть, пыль столбом. Хорошо, что обычная.

Она не останавливалась. Двигалась красивым и одновременно рваным ходом, приближаясь к нему и вырисовывая странный рисунок. Странный ровно до того момента, пока не стало ясно, что Мара раскачивает сама себя. Красивыми и кажущимися совершенно не боевыми движениями.

Буги, отлепившись от проломленных досок, рыкнул и бросился к ней. Напрасно, скажу вам, он это сделал. Она успела раскачать свое тело до требуемого порога.

Правила любого боя без оружия просты. И некоторые очень похожи, какая бы школа ни оказалась у бойцов. А принцип несломленной ветки, сбрасывающий снег, так любимый в дзюдо, одинаков для всех. Для борца, для рукопашника, для каратиста или даже для сумоиста. Противник крупнее и тяжелее тебя? Это же прекрасно, используем против него.

Буги весил раза в полтора больше валькирии. Буги стремительно сократил расстояние, оказавшись еще и очень быстрым. Мара использовала эти два обстоятельства по полной. И исполнила пируэт, подходящий разве что для танца под названием «капоэйра». Оттолкнулась от пола, опершись руками, бросая себя в полет и развернув ноги. Первым буги прилетела правая, следом, туда же, в голову, добавилась левая.

Мутанта бросило назад, подняв вверх, и он полетел по красивой пологой дуге. А я неожиданно понял ее замысел, разглядев окончание этой самой траектории. Думаю, буги тоже понял. Больно уж сильно он орал. Мне же пришлось делать самое необходимое, спасая Мару. Кинуться к ней, сбивая с ног и валясь в тот самый пролом, сделанный охотником в ящике. Заодно и узнаю – чего там.

Там оказалось все в стружке и сгнившее. Что это – так и не понял. Но это ерунда. Главное – мы спрятались. От чего? Ну, как же так, от чего?..

Грибница взорвалась с тихим градом щелчков и сухого дождя разлетающихся семян. Буги заорал сильнее, переходя в совершеннейший ультразвук, улетая в какие-то недостижимые высоты. М-да, не завидую.

Когда по ящику перестало стучать снарядами, выстреливаемыми грибами, мы выкарабкались. Я не советовал Маре смотреть в ту сторону, но она не удержалась. Хорошо, что у нее все в порядке с пищеварением и нервами.

Грибы и пыле-плесень радостно пожирали мутанта, явно не ожидавшего такой подлянки. Серая бурлящая пленка накрыла половину переставшего брыкаться и вопить буги. Первые крохотные шляпки грибницы уже появились на морде, с которой охотник сорвал противогаз. Жуткий урод, скажу вам. Вряд ли грибо-пластика его подправит. А глаза, желтые, кошачьи, с вертикальным зрачком, запомнятся надолго. И боль, колыхающаяся в них, – тоже. Вот и все. Месть состоялась. А облегчения нет.

– Хэт… – Мара аккуратно отлепила от себя мои руки, невнятно мыча под маской респиратора. – Давай обнимашки потом. Пошли оружие искать, и дергаем отсюда, да? Туман сам не разойдется?

Не разойдется. Это уж точно. Надо дергать.

* * *

Вылазка оказалась незряшной. Мы даже заменили погнувшийся АК Мары, отыскав среди барахла охотника вполне сносный «двенадцатый». И дева-поляница ничуть не огорчилась отсутствию компьютерной начинки. Вот что значит походить с настоящим сталкером хотя бы немного. Сразу начинаешь забивать на электронику. Один хрен у меня она почти вся сдохла, и не только она. Даже КПК плевать хотел на просьбы и мольбы, показывая только так и не сменившуюся карту.

Патроны нам достались. По пять полных сорок пятых на одно лицо. Надеюсь, что они пригодные. Но выбирать не приходилось. Со склада, когда датчик воздушной смеси начал вопить, нам пришлось уносить ноги как можно быстрее. Туман волновался, и его становилось все больше. А пристегивать в такой ситуации запасной баллон – все равно что прыгнуть к только что выбравшимся из-под земли муренам. Результат выйдет самоубийственным.

– Пойдем отдохнем? – предложила Мара, стоя под козырьком и чуть косясь на закрытую калитку в воротах. Изредка из-под нее вылезали рыжие размазанные щупальцы. – Чего-то сильно устала.

Я засмеялся. Чуть истерично, конечно, но от души. Чуть устала. Она просто чуть устала. Подведем короткие итоги последних суток. М-да… такого у меня еще не случалось.

На пару с ней мы умудрились прокатиться по метро, уцелев и уничтожив немалое количество многоножек. Выжили после крушения, поодиночке избавив несчастный больной город от небольшой колонии местных мутировавших бомжей и группы Бледа. Свалили от безумной напасти «серой слизи». Справились с охотником-буги и его шайкой, взятой под пси-контроль. И потеряли Раздва. Ничего не забыл? А, да. Так и не прошли последние пару километров до цели. Крайние, простите, конечно, крайние километры. Угу. Чуть устала, говоришь?

Пойдем дальше поутру. А пока – вон, отсюда вижу будку охраны, приподнятую на толстых трубах. Явно простоит до рассвета, а там-то мы и смоемся отсюда. Буря клокотала дальше, смещаясь к Периметру, но лучше от этого если и стало, то ненамного. Ветер и дождь никуда не делись. Пора отдохнуть. Тут Мара полностью права.

Мы шли к будке, пошатываясь и хлюпая той самой грязью, по которой я так и не соскучился. Дождь бил по шлему, выстукивая затейливый ритм, пытался попасть внутрь через воротник и манжеты. А мне совершенно не хотелось от него прятаться. Ну, дождь, да и ляд с ним. Заканчивающийся денек вывернул меня наизнанку, оставив только усталость и опустошенность. Но копаться в недавнем прошлом сейчас нельзя. Не то время. Горевать примемся после. Если «после» сложится благополучно.

С будкой я не прогадал. Тут, если судить по пятну в обрезанной бочке, частенько останавливались бродяги. Неумелые и неопытные бродяги, за каким-то чертом забравшиеся так далеко. Кто знает, может, именно их, нанизанных на арматуру, с пришитыми к головам противогазам, буги и развесил в складе. Все возможно.

Никаких костров на ночевке. Только если ты внутри укрепленного сооружения. Будка таковой не являлась от слова «абсолютно». Огонь привлечет тварей, быстро почуявших смерть охотника. Это они умеют делать молниеносно.

Забаррикадировать дверь и закрыть окна. Тут бывшие постояльцы постарались, оставив сбитые из досок щиты. Еду разогреваем на спиртовках и едим быстро. На такой случай есть и пара грелок-самогреек. Часа на три, самой глубокой ночью, их хватит. Это если совсем проймет до костей. А что вы думали? Романтика бродяг обязательно включает посиделки у костра и гитарные переборы? Ну, возможно, где-то именно так и есть. Может, даже в Зоне Че. Только не у нас. Мы здесь, к сожалению, пактов о ночных ненападениях не подписывали. И еще местные совершенно игнорируют любые конвенции, нападая ровно как им вздумается.

Так что, дамы и господа, сидим и не отсвечиваем.

Мара, ковыряясь в предпоследней плоской коробочке пайка, вздохнула. О, укатали боевую кобылицу местные отсутствующие горки. Ждем сентиментальных признаний и рассказов о тяжелом детстве, полагаю?

– Хэт, ты вроде не такой дурак, каким кажешься.

Здрасьте, приплыли. Что это такое?

– Ты о чем?

Мара смотрела перед собой, рассматривая пятна на стене. Одно пятно совершенно точно походило на толстожопого херувима с той самой Богом проклятой картины Караваджо. Ну, за которую меня зацепил Маздай.

– Скажи, Хэт… ты странного не заметил?

– Вот ты вопрос задала… Да тут все странно, куда ни посмотри. Не переживай, к этому привыкают. Я вот привык.

– Я не про то, болван.

– Милая… – Мне даже вздохнулось. – Ты уж давай как-то определенно и конкретно, что ли. Понятно, что умным мне никогда не стать, но тем не менее…

– Хорошо… – Мара кивнула. – Давай логически, если ты не против.

– Я не против. И не утруждайся, дорогая, не стоит. О чем я? Мне прекрасно известно определение понятия «логика». Так что… вещай.

– Искрометно просто смешно, щас описаюсь, – фыркнула Мара, – весельчак, блин. Ладно, черт с тобой. Ты на самом деле ничего странного не замечаешь?

Ну, вот о чем она?

– Ох ты ж… Хэт, ну ты же сталкер, так?

Так. И чего она все же имеет в виду?

– Мы с тобой, после того, как добрались до Копатыча, поехали на дрезине. Потом меня взяли мутанты, а ты еле удрал от Бледа. Когда мы с тобой добрались сюда, у нас осталось по три магазина на нос и никаких схронов впереди или позади. Так?

Твою мать… до меня дошло. А ведь точно. Совершенно очевидно, елы-палы…

Непонятно? Сейчас поймете.

Мара совершенно права. Мы с ней перли вперед, не обращая внимания на простейшие инстинкты самосохранения. Жадность не порок, деньги штука важная, но… Но жизнь куда важнее! А мы? Я ведь сижу и до сих пор думаю – как нам завтра быстрее добраться. Быстрее, понимаете?! Не надежнее, не спокойнее, не безопаснее. Быстрее.

– Мы с тобой три дня были самыми настоящими камикадзе. – Мара вздохнула. – Шли напролом, не обращая внимания ни на что. Ни разу, ни ты, ни я, даже не подумали о том, чтобы вернуться и попробовать снова. Ни разу.

– Что думаешь?

Мара невесело усмехнулась.

– Да, а чего? Все ясно. Про гипнограммы слышал?

Угу, слышал. Но не верил.

– Вот такие дела. Сейчас уже не вспомнишь, но будь уверен, у нас с тобой перед отъездом наверняка пропало по часу. Как раз для того, чтобы ввести ее на подкорку.

Твою мать! Маздай, сволочь, а вот этого тебе не прощу. Ни за что.

– Гипнограммы… – Мара вздохнула. – Ужасно-то как. Мы с тобой как куклы. Нас ведут, а мы не понимаем. Делаем все, что заложили, и даже не задумываемся. Мерзко как, а?

Мерзко? Мерзко. Но это ничего. Померзит, да и отпустит. А у Маздаю передо мной теперь должок.

– Это можно проверить?

– Что именно?

– Была на самом деле гипнограмма или нет?

Мара пожала плечами.

– Наверное, да. Не знаю.

Угу… Проверю. Я-то точно проверю. Если была, то…

То сюда я шел не по своей воле. И Раздва шла со мной из-за меня. И погибла только из-за чьего-то желания быстрее добраться до сраного Клондайка. Ладно, Маздай, я вернусь к тебе с картой. Обязательно. Теперь это дело еще большего принципа.

Глава 12. Багровая пыль Эльдорадо

Преследуя врага – готовься к своей смерти.

Песни Койота

Ну, вот и дошли. Офисный корпус, рабочие, подсобки. ЭМИ. Наша цель на этой самой улице Салова. Да… и никакого триумфа.

Я смотрел на все еще стоящее ровно здание цеха. За его стенами находится мечта многих. Клондайк, сокровищница дорогих артефактов, на которые Зона Эс так бедна. Мечта того же Бека, не воплотившаяся в реальность и в полновесные тугрики. Радости никакой. Усталость вялая и отупляющая. Плохо это.

Мара рассматривала открытую площадку перед цехом. Ту сильно занесло мусором. Ветки, хлам, пустые банки, пластиковые бутылки, несколько огромных дохлых крыс-шуршунов. Помойка, клоака… скрывающая в себе настоящее сокровище. Могло показаться, но валькирия волновалась. Ну, так мне показалось, во всяком случае.

– Пойдем? – Она тронула меня за плечо. – Хэт?

Пойдем, пойдем.

– Я первый. На, это моя карта.

Мара вздохнула. Что вздыхать? Наша задача простая. Дойти, проверить, взять образцы и нанести координаты на карту. Что-то мне как-то накласть на все. А вот это совсем плохо.

– Хэт…

– Что?

– Спасибо тебе.

Я не ответил. Апатия посреди Зоны сравнима с болью в нижней правой части брюшной полости и температуре за сорок во время плавания на байдарках по Северному Ледовитому. Там ты помрешь от перитонита, а здесь от собственной нерасторопности или глупости. Или просто от неудачно сделанного шага. Я знаю. Я видел такое. Но мне наплевать.

– Хэт!

– Да?

Мара стукнула меня в плечо.

– Я сдала экзамен на крутого сталкера?

Она просто сделала мой день. Валькирия, колючая и крутая, оказалась самым обычным хорошим человеком. Пусть и стоящим по другую сторону моей личной баррикады.

– Да.

– Когда уработала бугимена?

Я ухмыльнулся.

– Нет, когда ела сосиски.

Ну да, именно так.

Порой хватает самого простого слова. Обычного, обыденного. Или шутки. Или участия. Если такое все вместе, то это бесценно. Сказанное вовремя берет и возвращает тебя назад. Ведь самое важное в жизни любого человека вовсе не деньги, уважение, узнавание или слава. А люди. Свои люди.

Хватит убиваться, Хэт. Пора прийти в себя, старина. Да, ты потерял друга. Да, тебя повертели на болте. Зато ты жив, цел, здоров, и твоя голова при тебе. Все говнюки должны получить сполна. А раз так – вперед. Иди проверь вон ту огромную коробку, найди в ней нужное и вернись за Периметр. А дальше… дальше ты уже сам все понял. Осталось начать эту безумно длинную и короткую дорогу назад.

Серое небо не сулило ничего хорошего. Черная жирная каркалка угнездилась прямо на коньке кровли и радостно здоровалась со мной. Ох, а я-то как рад тебя видеть, сволочуга!

До здания не пришлось даже петлять. Редкий случай, но весь заводской двор оказался чистым. Ни одной аномалии. Ни одного мутанта. Иди не хочу. Стоит ценить такие прогулки, да уж.

Дверь, врезанную в ворота, Бек просто замотал проволокой. Обычной проволокой, не артефактом. Повозиться с ней пришлось бы долго, если бы не резак, имеющийся у Мары. Тот самый небольшой резачок, подкуривший сигару Копатыча. Хорошая штука, стоит взять на заметку и приобрести.

Уступать дорогу даме правильно и красиво. Только не здесь. Здесь я ее вперед не пущу. Хватит с меня одной смерти. Если что-то есть прямо у входа, пусть разряжается в меня. А сама Мара доберется до Периметра, уверен на все сто процентов. Не той закваски, чтобы потеряться и помереть без провожатого.

Я шагнул внутрь. Кинув перед собой последние колечки. И ничего не случилось. Совсем. Тишина, еле уловимый грохот грозы где-то неподалеку и карканье моей подружки над головой. В самом цехе ничего, кроме эха от моих шагов. Интересные дела…

Все внутри покрылось густым слоем пыли. Пыль серела повсюду. На собранных и только готовящихся к сборке металлических распред-шкафах. На станках, покрытых ею, как ковром. На нависших огромных светильниках. На огромном стеклянном проеме-фонаре в кровле. На металлических несущих конструкциях. Я не видел столько пыли ни разу. Ни одного. Прямо-таки пыльное королевство, никак иначе не назовешь. И чушки. Те самые, за которыми мы и шли все это время.

Серебристые неровные бруски-прямоугольники, вытянутые от тонкой серединки к утолщающимся концам. Прямо как сточенные точильные бруски. Только металлические. Только очень и очень дорогие. Мара подняла один. Покрутила в руке. Я даже не успел ничего ей сказать, видно, и впрямь стала крутым сталкером. Контейнер у нее свой, мой-то пришел в полную негодность.

Маркер она тащила всю дорогу, сейчас тот пригодился. Никак больше координаты на карту не нанесешь, пластик штука такая. Пусть и очень тонкий. Я отошел в сторону, рассматривая пыльную пустыню. А что мне еще оставалось? Следить за входом? Слежу. Второй пары глаз нет, так бы еще и цех контролировал. Да и здесь же просто так не пройдешь. Пыль столбом поднимется, только пробегись.

Странно вот это все… Такое ощущение, что человека здесь и не было никогда. Запустение и четко плавающее в воздухе ощущение омертвления. Не смерти. Омертвления. Всего и вся. Почему-то здесь, в брошенном цеху, оно давило сильнее, чем где-либо. Возможно, из-за замкнутости, из-за станков и продукции, оставленных ржаветь и рассыпаться. Не по воле их хозяев, а по воле Прорыва.

Тлен и безысходность. Омертвление, касающееся тебя, Хэт, тонкими невидимыми пальцами через ткань и бронепластик комбинезона. Ты не видишь их, пробегающих муравьями, но они здесь. Чую это разлитое повсюду страшное ледяное запустение. Ловлю пробивающиеся снаружи звуки, такие же умирающие, как пространство вокруг. Здесь больше никогда не будет человека. Только такие бродяги, как я, изредка зайдут, набив рюкзаки и быстро покинув погибший завод. И больше ничего. Никакой надежды. Только время, текущее все пребывающей пылью, покрывающей каждый сантиметр и с каждым днем становящейся все толще и толще. Тоска, пробирающая дрожью насквозь, тоска, рвущая тебя изнутри.

Серая пыль, закручиваясь спиралями в лучах света, падающих через пока еще не ослепшее окно-фонарь, ластилась ко мне. Нежно убаюкивала своими волнами, почему-то переливающимися золотом, успокаивала, погружая в мягкое забытье. Пыль, всколыхнувшись от сквозняка, рассыпалась россыпью летних снежинок, накрывала детским одеялом, защищающим от всех страхов. Да, так и надо, именно этого и хотелось. Остаться здесь, получив по заслугам за все разом. Остаться, покрываясь вулканическим пеплом, что порождала вездесущая пыль. Остаться, стоя статуей и ожидая своего Хэта, что доберется ко мне зачем-то. Остаться, чувствуя, как мелкая мягкая серая мука проникает в меня, обещая сон, длинный и спокойный. Как в детстве после футбола.

Что-то звякнуло. Серые снежинки, крутящиеся все сильнее, заволновались, разрывая плавный, убаюкивающий бег, пошли резкими ломаными волнами. Я вынырнул из упоительного спокойствия, обещавшего оставить все переживания позади, не давая им убивать меня снова и снова. Вынырнул, злясь на себя и желая вернуться. Посмотрел в сторону звука, повторившегося и ставшего даже сильнее. Чертова баба, выронившая какую-то железку из руки и теперь упустившая, вот дура, и автомат. Так тебе и надо, как раз сейчас-то он тебе очень нужен. Очень… очень?.. Очень?!. Твою!!!

Ботинок ударил Мару под колено. Сильно, без пощады. Она рухнула лицом вниз, гулко стукнув козырьком шлема, и замерла. Рядом с ней, чуть гудя и переливаясь синеватыми всполохами, устроилась неровная сфера. И Мара почуяла ее, сжалась, как котенок у матери. Лежала, нелепо сложившись почти пополам, подтянув ноги к груди. А я… а я только и смог, что попытаться шагнуть к ней или хотя бы сдернуть с плеча АК. Херов крутой сталкер.

Автомат я так и не снял, замерев и глядя на бездонный провал ствола, смотревшего мне прямо в лицо.

– Достал я тебя… – Блед сплюнул. И подмигнул желтым глазом с вертикальным кошачьим зрачком. – Здорово, падла!

И тебе не хворать…

– Не смог догнать там, в метро, – пожаловался Блед, удерживая АК одной рукой, а второй доставая из подсумка что-то, очень напоминающее ухо. Человеческое ухо с засохшей кровью. Знакомое ухо, украшенное сплошной серьгой-тоннелем. – Чуть-чуть не хватило.

Ухо захрустело. Чуть позже хрустнул зуб. Блед недоуменно выплюнул в ладонь серьгу и кусок отколовшейся эмали.

– Яра, сволочь, напихал в себя дряни всякой.

Засунул пальцы в рот, поковырялся и, не поменявшись в лице, выдрал остаток. Ствол, смотревший мне в лицо, ни разу не качнулся.

– Блед…

– Да, падла? – Он повернулся ко мне. Кровь, слишком темная, чуть тянулась к подбородку.

– Ты себя в зеркале видел?

– Ты дурак? На кой хрен?

– У тебя глаза желтые. И как ты здесь оказался? Зачем? Почему ты ее тронул? Это наше дело. Твое и мое.

Блед растянул бледно-снежные губы в ухмылке. Очень широкой, так, что я увидел задние зубы.

– Перед смертью решил мне мозг своим трепом вынести, Хэт? Жил не пойми кем, а помрешь еще хуже. Хрен с тобой.

Пыль растеклась по мне, все еще надеялась оставить мое тело себе. Но уже умирала, чуя рядом кого-то сильнее. Сыпалась вниз сухими мертвыми комочками, падала серой мертвой капелью. Мы все-таки попали в пассивную, но от того не менее страшную аномалию. И выход оказался не лучше. Вон, смотрит на меня враг, превратившийся в чудовище.

– Ты думаешь, я ничего не понимаю? – Блед хмыкнул. – Автомат дай. Ага, давай-давай.

Мой АК улетел куда-то далеко, за шкафы, стоящие на сборочном стенде. Запомню, конечно, на всякий случай.

– Разбери пистолет. – Блед цыкнул плевком через зубы. Мерзкие они какие-то стали. Темные и корявые, чуть подросшие. Вот он вляпался-то…

Да, мой старичок ТТ разобрать проще простого. Хорошо, что его, не АК. Это Блед сглупил.

– Свой ножик и лопатку можешь оставить, – смилостивился Блед. – Пригодятся.

Какой он добрый и благородный… Не к добру, сдается мне.

– Что это за ерунда рядом с моей невестой?

– А? – Блед явно притормаживал. – «Блаженство». Сучья аномалия, влияющая на мозги.

Ты смотри чё, а? Прямо злодей из голливудских ретрофильмов. Того и гляди выложит мне страшно-злобный план порабощения мира. Вообще это хреново. Не знаю, что с его котелком, но варит он как-то странно. Старый Блед прострелил бы мне колена, и вся недолга. А этот трындит чего-то, рожи корчит и несет пургу. Ну, не считая его новой внешности и наклонностей.

– И если я ее не чувствую, то она почти разрядилась?

Блед довольно хрюкнул.

– Не поможет, Хэт. Я тебя и без нее голыми руками на куски порву.

– Чего ждем?

Он ухмыльнулся. Еще шире и ублюдочнее, чем недавно. Что же с ним произошло-то?

– Я наслаждаюсь моментом. Так приятно начинать карьеру в новом качестве с разборок между мной и таким засранцем. Понимаешь меня?

Да, с головой у него проблемы. Он тупеет на глазах. Только от того мне не легче. Справится с ним было тяжело и до его изменения, а сейчас, понимая, в кого превращается… Совсем сложно. Говорил же, что рукопашный бой в любом проявлении не моя фишка? Нет? Ну, теперь вы это знаете. Не круто, знаю, зато честно. Хотя сейчас, стоя напротив явно двинувшегося полумутанта, желающего моей смерти, мне хотелось вернуться назад и начать изучать самбо. Вот такой я дурак, прости, Господи. Потому что, вернись назад, не желал бы никакой другой судьбы. Именно такую. Выпадет помереть? Бывает… Но я еще побрыкаюсь.

Блед снова расплылся в улыбке. Э, да он все пытается меня испугать, не иначе. К чему еще столько раз демонстрировать этот жутковато смотрящийся частокол?

– Ты мне никогда не нравился, – заявил Блед. Ктулху его забери, сколько чувств вложено в эту фразу, я сейчас расплачусь от расстройства, – и ты не представляешь, как порадовался, когда ты вляпался в то дело.

– Да не брал я никакого архива, идиот! – И впрямь не брал же. – Понимаешь?

– Накласть мне. – Блед сморкнулся. Покосился на крохотных белых личинок, копошившихся в комке слизи, вылетевшем из него. Я покосился тоже. Вот оно чего, значит. Тупо паразиты, и никакой мистики. – Накласть, говорю. И это, прежде чем ты мне покажешь, как убил моего собрата на том складе, займу у тебя кое-чего.

А? Блед ткнул мне ствол прямо в стык между шлемом и горлом комбеза.

– Шлем сними. Эта пыль уже не опасна, не задохнешься.

От оно как. Ну, сейчас. Доволен?

– А я ж тебя без него ни разу и не видел, – хохотнул Блед, – а ты лопух лопухом. Ну, за тебя!

Не знаю, как кто другой повел бы себя на моем месте. Я стоял. Скрипел зубами, терпел и не двигался с места. Пока мне в горло не вошла автоматная пуля, шансы есть. Пусть и небольшие, пусть, если выгорит, я уже не буду целым в прямом смысле. Но шанс есть. Стой, скрипи зубами и терпи.

Он отрезал мне кусок уха. Косо полоснул «Шайтаном», медленно убрал его в ножны на груди и потом, явно наслаждаясь, оторвал кусок моей плоти, висящей на коже. Больно? Словами не передать. И опасно. Когда урою паскуду, надо будет прижигать. Пусть воняет паленым, запах свежей крови в Зоне куда хуже. Тварь поганая! Это мое ухо!

– Обефболиваюфего? – поинтересовался Блед, тщательно, явно оберегая пищеварительный тракт, пережевывая половинку моей бывшей ушной раковины, снесенной по самый козелок. – Фы фолько попфофи…

Не, сволочь, не надо мне обезболивающего. Хватит химии. Тут надо работать в трезвом уме.

– Вообфе… ох у жесткое оно у тебя. Тьфу… так вот, Хэт, вообще я тебе благодарен. Я же, наверное, погиб там, в метро. Но потом ожил. Или пришел в себя. Никакой кислотницы, в голове все так ясно и понятно, ты себе не представляешь. И твой след, такой четкий и легко уловимый, просто иди по нему, и все. Так что, дурило картонное, сильно мучить тебя не стану. Так… чуток если.

Вон оно что. Не для этого ли его так берегла Зона? По этой причине Копатыч не мог его убить, говоря про нее, верно? Интересно, кем был тот буги раньше?

– Ты так и будешь корчить из себя перца? Или уже поговорим, как мужчина с мужчиной?

Блед поковырялся в зубах, достав кусочек мяса. Цыкнул, перекидывая оружие за спину. И атаковал. Сразу, ногой, отвлекая и вытаскивая «Шайтан». Хотя нож тоже оказался обманом. Удар пришелся с левой, открытой и растопыренными пальцами. Все бы ничего… если бы процесс изменения не зашел далеко. Когти у него отросли – будь здоров. Я еле успел отдернуть голову, чуть не переломав позвонки. Но он все равно меня зацепил. Считая с ухом, счет три – ноль в пользу Бледа. Теперь я еще и постоянно мотал головой, пытаясь проморгаться от крови, текущей с порезов. Думаю, что их там штуки три.

Лицо горело по лбу, через глаз и нос и почти по подбородку. Задел Блед меня знатно, вскрыл, как лягушку на опытах. Хорошо, глаз не выдрал. Чертов урод!

У меня получилось отступить, выхватывая штык-нож и лапая за спиной лопатку. Она-то хоть добавит козырей, надеюсь. Если у Бледа нет ничего в загашнике. Хотя с такими-то рыбачьими крючками в пальцах… на кой ляд еще что-то?

Ну, мой вовсе не друг, потанцуем? О да, еще как. Смертоламбада, мать ее!

Блед осторожно, по-кошачьи, крался за мной. А я отступал как краб, осторожно и не желая вляпаться в еще большее дерьмо. Споткнуться и дать ему шанс вспотрошить вашего покорного слугу? Вот еще, глупости какие. Да что ж такое… что там застряло в застежке моей родной МСЛ?

Блед зашипел, рванув ко мне. «Шайтан», покрытый антибликом, мелькал черной молнией, крутясь между пальцев. Он мог себе такое позволить – он теперь не человек, может позволить.

Дан-дан-дзынь! Экие мы мушкетеры, право слово. На, сволочь, лоу-кик в моем корявом исполнении! А, получил? Т-т-тх-х… ай, мля, больно-то как… Бедные мои кишки, как пневмомолотком въехал. На! Есть, зацепил за плечо! Хер те в рыл… а, сука! Здорово, новый шрам! Подбородок, ты на месте? Вроде на месте… Какого, спрашиваю, лопатка там зацепилась?!

Ах ты ж…

Пыле-плесень, притворявшаяся обычной, на самом деле не шевелилась. Пока, во всяком случае. Либо было ее здесь немного. Обычной-то хватало. Мы дрались в ней, окутанные серой дымкой, поднимавшейся все больше и больше. Дрались, как в тумане, опускающимся сырым вечером. Каждое движение, каждый шаг, и невесомые облака становятся плотнее. Задел за верстак – тш-ш-ш, добавил серого.

Кровь, смешиваясь с ней, загустела, но еще текла по лицу бурыми тягучими соплями, заляпав комбинезон, пропитав левый рукав, которым смахивал ее. Кровь, смешавшись с пылью, набрякла над глазом, размазалась по лицу, наполнив рот похрустывающим солено-медным густеющим вареньем. Блед, скалясь в пыльной вездесущей муке, наступал, стараясь заставить меня ошибиться. А лопатка так и не выходила из чехла.

Скр-р-р, а-а-а, гадость-то какая, как серпом по одному месту. Ножи скрежетнули друг по другу. Я ударил коленом, попав в подставленное бедро. Смог откинуть Бледа, но закрепить не вышло, он ушел в сторону, неуловимо и не по-человечески ловко. Такой растяжки я не видел никогда.

Раз – и юркнул под стол с инструментом, выскочив с той стороны, как черт из коробочки.

Два – на одной руке перекинул себя назад, засадив мне в плечо ногой, легко и не напрягаясь.

Три – это я отлетел в сторону, спиной врезавшись в небольшой стеллаж, опрокидывая его и падая сам, с головой уходя в пыльные сугробы.

Четыре – смог откатиться через себя, схватив что-то в левую руку и пытаясь проморгаться.

Пять – что-то оказалось увесистым разводным ключом, и жаль, что Блед успел его заметить.

Шесть – между нами оказалась конвейерная лента, ведущая куда-то в темноту и даль цеха.

– У меня для тебя есть еще сюрприз. – Блед, морщась, провел пальцами по глубокому разрезу на правой, рабочей, руке. Хрустнула раздираемая ткань, и мне довелось порадоваться успеху в виде глубокого, сочащегося темной густой кровью разреза. Ха, глядишь, дело-то может и сложиться. После такого кровопотеря играет на руку только ранившему.

– Сюрприз, говорю… – Блед растянул губы в очередной мерзкой усмешке, совсем уж непотребной, превратившей его бледный безгубый рот в лягушачью пасть. – Смотри, я пока отдохну.

Охренеть… смотрю. На разрез, на глазах покрывающийся буреющей и подсыхающей кровью. Гребаный Экибастуз…

– Нравится? – поинтересовалась желтоглазая скотина, черт знает когда переставшая быть человеком. – Но это не все.

Люблю сюрпризы. Честно, очень даже люблю. Помню, на мой прошлый день рождения бродяги, посидев вечерком за тяжело-спиртовым, прикинули все, что я как бы люблю. Отпуск в Ирландии показался им банальщиной, волынщики ехать к Периметру не решались, и пацаны решили обойтись подручными средствами.

Завалившись домой после покупки сигарет, обнаружил у себя в кровати Элен в чулках на подтяжках в комплекте с корсетом и всю уложенную пельменями. Пельмени оказались чуть теплыми, Элен почему-то наотрез отказалась обкладываться только что сваренными. Чулки нашли срочно и размера на два меньше, так что ее аппетитные бедра больше напоминали туго утянутую колбасу. Но мне понравилось. Вот такие сюрпризы по мне.

Но от Бледобугимена такого ждать не приходилось. И я не удивился услышанному.

– К нашей милой компании скоро добавятся местные обитатели. Оказалось, только представь, что в комплект, полученный мною от Зоны, входит управление тварями. Нравится?

Больной ублюдок забулькал совершенно полоумным смехом. Да, еще как нравится. Я прусь от такой перспективы.

Хотя… у меня тоже есть сюрприз. Но пока приберегу. Застежка-то подалась, вот она, рукоять моей подружки, удобно легла в ладонь. Но пока подергаем ее, мол, все никак не поддается. И попробуем обмануть желтоглазого.

Блед, безумно скалясь и все меньше походя на человека, шел ко мне. А я, как и водится в хитрых планах, отступал. До смерти хотелось чихнуть. Так, что аж чесалось и свербело от ноздрей и до пяток, не иначе. Ну или хотя бы до пупка. И я, покорежив лицо на предмет большего заверения в этой беде, чихнул. Прямо так а-а-ап-ч-хи-и и все такое.

Блед оказался рядом в один прыжок. Выгнулся, стараясь задеть мое ненаглядное колено, страстно желая помучить и дать ослабеть от кровопотери. Ага, хрен те в рыло, сраный урод… На, сука, жри!

МСЛ, конечно, затупилась. Ну а как еще, когда ей кого только не приходилось рубить за последние сутки. И смахнуть руку не вышло. Получилось отрубить наполовину. Хрустнуло, пробирая до копчика мурашками, чавкнуло, выплескивая кровь и разваливая мышцы. Если бы он не разорвал рукав «Ратника», усиленный кевларом, вряд ли вышло бы и это.

Блед взвыл дурным голосом. И совершил невозможное. Ударил этой самой культяпкой, висящей на сухожилиях и обрывках мускулов, мне по морде. Засадил так, что у меня перед глазами блеснуло вспышкой сверхновой, а боль просто оглушила. Лопатка улетела куда-то в сторону, а нож спас только темляк, удержавший его на запястье. Меня откинуло назад, впечатав во что-то типа будки мастера, сделанной из гипсокартона.

Скрип и хруст чудом выдержавшей конструкции, пыль во все стороны, вой Бледа, поливающего все вокруг кровью, гул в ушах и глаза, что никак не фокусировались. Меня даже повело вперед и вниз. Но Блед мне такого не позволил.

Почему-то, говорил мне папа, раньше многие смеялись над ударом ногой с разворота. Мне сейчас смеяться не хотелось. Абсолютно. Желтоглазая безумная хрень исполнила удар, как в учебном пособии на манекене. Спаси Бог того мастера, что спроворил мне усиленный комбез с пластинами бронепластика и титановой вставкой на груди. Иначе ребра мои пробили бы не только легкие и пищевод с желудком. Хрена лысого, мне бы сердце продырявило в нескольких местах, разорвав его на три дряблые красные тряпочки. Или даже четыре.

Меня шарахнуло спиной назад в ту самую будку. Гипсокартон не выдержал, добавив к серой пыли еще и крошку, чудом сохранившую белизну. Первую стену я преодолел пушечным ядром, проломив стену полностью и завалив две соседние. Вторую просто сломал, шлепнувшись на зад уже на пол цеха. И еле успел прикрыть голову руками, когда на меня упал и подвесной потолок со все тем же гипсокартоном. Строительный бу-у-ум просто какой-то, мать твою!

Ох, бедная моя спина, бедная моя пятая точка, бедный мой затылок… о-о-ох… Ну и воняло же в этой конуре, заваленной какими-то тряпками, старыми армейскими одеялами и прочим мусором. Как бомжи ночевали, право слово.

Но рассуждать и разбираться в этом долго не стоило. Потому как Блед, воющий волком, шатаясь и брызгая кровью, шел ко мне. Очень целеустремленно шел. На ходу затягивая зубами ремень вокруг предплечья. А я… а мне после такого удара как-то сильно поплохело. До выполаскивания из себя всего, чего только можно, и возможности только ползти. Подняться не получалось. Так и пополз на животе, раскорячившись и размазывая по комбезу собственную блевотину.

Ох, лучше бы я не переворачивался. Честно вам говорю. Почему? Да все просто, как водится. Из огня да в полымя попасть можно за минуту. Крутой сталкер Хэт уложился в десяток секунд. И сейчас, надеясь на чудо и страстно желая уползти подальше, все же радовался странному безумию, охватившему Бледа.

Зона сыграла с ним злую шутку. Она по каким-то своим причинам превратила его в чудовище. С огромной скоростью регенерации, с пси-способностями, с возможностью утолить жажду крови, таящуюся до поры до времени. Хотя, сами понимаете, последнее спорно. Блед и до желтых глаз отличался странной тягой к насилию и прочим милым извращениям. А уж сейчас… сейчас, вкупе со всем букетом умений и изменений, на него накатило безумие. Такое, что полностью отключило логику и рациональное мышление. И, возможно, до поры спрятав в закрома всю сталкерскую память. Иначе он давно бы понял все, в чем я убедился, взглянув на пол за будкой. Не стоит недооценивать все гадостные игры Зоны и думать, что самое страшное уже случилось.

Следы, отпечатавшиеся в пыли, только подтвердили мою догадку. А чудо, на которое надеялся, заключалось в смерти их хозяина. С Бледом справиться будет проще. Правда. Я оглянулся через плечо, уставившись в дико злобные глаза Бледа, уже прошедшего развалившуюся конуру. М-да… чуда не случилось. Хотя и худа без добра не бывает. Пусть, думается мне, и совсем ненадолго.

А, да. Сейчас я просто недоумевал от одной мысли. Хорошо ли, что у меня на голове нет шлема с маской-респиратором? Учуял бы его раньше или нет? Кого? Ну, как кого…

Запах острого нечеловеческого пота. Запах ярости, идущий от изменившихся желез. Запах засохшей крови десятков бродяг и сотен других живых существ. Запах… Сложно передать, но не ошибешься. Тот самый, что не так давно заставил мою бедную Раздва распушиться от безумного страха. Запах самого настоящего хозяина Зоны. Ну или хотя бы большей ее части.

И, к слову, на самом деле никто из бродяг так и не понял, как они делают себе маски. И дело не только в толщине и длине пальцев, на самом деле напоминающих сардельку. А в том, что от костяшек и по самые кончики пальцы полностью покрыты плотными жесткими наростами. И вместо ногтей у них кое-что другое. Острые твердые пластины, по толщине явно не меньше клинка стандартного ножа.

Блед все же не полностью обезумел. Во всяком случае, он успел повернуться и даже успел ударить «Шайтаном». Ударь кто другой, а не изменившийся в охотника-буги сталкер, толку было бы как от козла молока. А вот у него получилось. Кинжал вспорол бок, глубоко погрузившись внутрь и разорвав серейтором, шедшим почти у гарды, всю плоть на своем пути. Но и это не помогло.

Жаль, не видел его лица. Вернее, не видел-то у обоих. Но жаль именно лица Бледа. Что там творилось под маской здоровяка – меня не интересовало.

Блед, взятый за горло, хрипел и дергался, не задевая носками пол. Немудрено, когда до пола минимум полметра. Но хрипел он недолго. Я сморгнул, когда брызнуло, залепив глаза. Стер кровь рукой и постарался встать. Надо уходить, очень надо.

Здоровяк пробил его правой где-то в районе диафрагмы. Пробил насквозь, воспользовавшись своими когтями-стамесками. Через решетку мембраны ПМК-3, оторванной вместе со всей нижней частью, вырывались крохотные капельки слюны. Я видел это так четко, что мне очень хотелось отключить собственное зрение и не смотреть. Но не мог, не мог оторвать взгляда, кряхтя и сумев встать на колени.

Оторванная часть противогаза, притянутая толстой проволокой к штурмовой маске, по бокам переходила к чьему-то роскошному скальпу, украшенному длинными тонкими косичками. Не иначе, как какой-то турист с Ямайки заехал побегать за радужками, а попался чудовищу. Но это пугало куда меньше прочего. И в виду я имею вовсе не грубо сшитый из двух-трех пожарных курток жилет, увешанный армейскими жетонами вперемешку с отрезанными пальцами. Я имею в виду то, что здоровяк сделал с Бледом. Лучше бы тот не отнимал у меня АК, а просто дал бы пристрелить, честное слово.

Держа его на весу, здоровяк с хрустом ковырялся внутри Бледа. Тот уже не хрипел, выл на одной ноте, плача, как ребенок. А потом… я тупо не успел закрыть глаза. Даже не подумал. Хруст перешел в треск и мерзкий липкий звук рвущихся тканей. Блед заорал и замолк. Тело влажно шмякнулось на цемент, заливая пыль кровью, тут же превращающейся в небольшое болотце темно-красного цвета.

Здоровяк, ухнув от удовольствия, посмотрел на меня. Отставив в сторону правую руку с болтающейся половиной позвоночника Бледа, с обломками нескольких ребер и его же головой. Меня скрутило в сухом спазме, до боли, до рези, до вылетающего изнутри желудочного сока.

Надо уходить, надо… А, получилось. Я встал. Жаль, не скажешь, что не упал. Упал, да еще как. Но снова встал. Так, что у нас тут?

Вот оно что… спасибо, Зона, моя милая стерва. Никогда не угадаешь, что впереди, когда играешь с тобой в похер. Но сейчас мне понравился твой джокер. Очень. Спасибо говорю тебе еще раз.

Здоровяка недавно потрепало. Не иначе на мурен напоролся, если судить по правому бедру, пожеванному словно ленточной пилой. Досталось ему и впрямь хорошо. Так знатно, что груда мускулов шла практически на одной ноге. Но шла. Ко мне. Наплевав на кровь, тихо-мирно текшую из раны, оставленной Бледом. И, судя по его упорству и моей слабости, меня ожидала участь моего желтоглазого недруга. Если не ускорюсь. А вот это, давайте честно, уж как сказать… ага.

А еще меня очень беспокоили слова Бледа про прочих местных, что стоило ждать. Если по чесноку, то мне здоровяка, пусть и искалеченного, по уши хватит. Да-да, в моем состоянии именно так. А ведь еще и Мару спасать. Ну и скажите, как мне все это сделать, когда ноги еле волочишь?

Я пошел в обход живого смердящего танка. Потащился, вернее. Как после марш-броска по пересеченной, километров на двадцать и в полной боевой. Не знаю, как это, но, думаю, чувство такое же. Не ноги, а две тяжеленные трубы, что приходится тащить. И в спине чего-то щелкает, и в колене хрустит. Беда-а-а… м-да.

Надо же… один на один со здоровяком, а не страшно. Совсем. Даже смеяться хочется, слово чести. Одноногий с ковыляющим играют в догонялки. Смешно вам… нельзя столько головой стукаться о твердое, вот что я вам скажу. Может, у меня там уже лобные доли в желе превратились, а гипофиз расслоился. Ну или еще чего. Истерика, вот что это, и ничего больше. Смеяться ему хочется, придурок.

Раздался совершенно немелодичный звон. Такой, знаете, как от бьющегося стекла. Даже чикиляющий за мной здоровяк удивленно хрюкнул и замер. А потом ухватил что поближе из тяжелого. Оторвал трубу, идущую вдоль конвейера. Длинную толстую стальную трубу. И что же его так встревожило, а?

А я вам скажу что. Вернее, кто. Еще вернее – крысы. Да-да, крысы, обычные крысы. Разве что с уточнением – обычные крысы Зоны. Сами понимаете, что под этим скрывается. Не было печали, черти накачали. Здрасьте, обещанные Бледом сюрпризы.

Полметра длиной без хвоста. Чуть меньше в высоту. Плюс башка, как у хорошего терьера. Длинные задние лапы и чуть короче – передние. Сраные местные рапторы новейшего парка Юрско-Зоновского мира. Ширк-ширк когтищами по бетону, только кончики хвостов виднеются из-за верстаков и шкафов, лежащих на задних стенках. А у меня один нож. А сзади прет здоровяк. Черт, лучше было бы в бою с Бледом помереть, честное слово.

Я шел вперед, к Маре. Сдаются пусть слабаки, а мы ж не из такого теста. Да, страшно. Вот теперь даже очень. Но не плакать же, не сжиматься в комочек и звать маму прогнать бабайку. Вперед, мужик, ты же сталкер. Ты, сука, круче любого техасского рейнджера, не иначе. Ну и половины «морских котиков» в придачу. Вперед…

От первой крысы, подкравшейся сбоку и совершенно не боявшейся ни меня, ни, что странно, здоровяка, мне удалось отбиться. Принять ее верещащее скользкое тело на нож, воткнув его под нижнюю челюсть, и, дав крысе погрызть никак не сдающийся щиток-наруч, резануть клинком в стороны. Несколько раз. От ее товарки отмахнулся телом, так и висевшим на моей руке. Шлепнуло знатно, крыса, заскрипев от удивления, отлетела в сторону. А вот третья скакнула чуть сзади, и ее я успел только заметить, прежде чем она приземлилась мне на загривок.

Скользкие длинные пальцы вцепились в плечи, чиркнули когтями по затылку. Мое ухо, твою мать, мое располовиненное ухо, так вкусно и привлекательно воняющее свежей кровью. Я заорал, метнувшись вбок и пытаясь ее скинуть. Трещала ткань капюшона, крыса болталась взад-вперед, но держалась. Жесткие усы-вибриссы ткнулись в шею, я ткнул в ответ ножом, наплевав на себя самого. Не вышло. Хлыст-хвост, колючий, наждаком скрипнувший по штурмовым перчаткам, оплел кисть, повел ее в сторону. Я заорал сильнее. Сзади, мерно и тяжело дыша, топал здоровяк.

Очередь ударила резко, просвистела над головой и плечом, обожгла голову с левой стороны. Брызнуло кровью – и моей, и крысы, – хлестнуло болью где-то в районе виска. Крыса не успела пикнуть, залив меня по шее и плечам содержимым головы. Отвратительной розово-серой клейкой дрянью. Я рванул вперед, спиной ощущая свист воздуха, разрезаемого той самой трубой. Разве что, чуть развернувшись, шваркнул в огромную тень, наплывающую из-за спины, остатки крысы. Но не вышло, помешал хвост. Обезглавленное тело мягко шлепнулось в пыль, влажно чавкнуло, и тут же серое стало багровым. Так же как и несколько квадратных метров вокруг. Как багровая дорожка, тянущаяся за упорно хромающим здоровяком. Как огромная клякса пыльно-кровавого болота, украшенного посередине останками Бледа.

Серое и красное всех оттенков. Пыль, превратившаяся в буро-алую кашу. Хороший фон для финала, ничего не скажешь.

Грохот автомата раздался снова. Я греб вперед, туда, где Мара, покачиваясь не хуже меня, стреляла по прыгающим вокруг нее крысам. Мара, все же пришедшая в себя и решившая не умирать просто так. Чертова валькирия Маздая, хрен знает сколько раз спасшая мне жизнь. Выживем, выберемся – упаду на колено, признаюсь в любви и позову в Ирландию. Падлой буду, если не позову. Или не признаюсь хотя бы. Ну, на худой конец, если не шмякнусь на колено и не признаюсь при всей «Солянке» во всех ее подвигах по спасению моей никчемной жизнешки.

– Как я рад тебя видеть, – прохрипел, когда до нее осталось метров десять. – Ты как?

– Просто чудесно, – буркнула валькирия, пинком отправляя ко мне мой шлем. – Пригнись.

Я пригнулся. Над головой, просвистев пикирующим бомбардировщиком… ну, приврал, его начинкой малого калибра, пронеслась труба. С хрустом проломила ворота и застыла, чуть покачиваясь. Еще бы чуть правее, и она пригвоздила бы калитку. Повезло, да. Запас удачи все еще со мной. Не хватает только странно работающего компа́са. Мерзко шевелить пальцами вроде умею, козла найдем, а в барабан и Мара годится стучать.

– Сволочь, – констатировала дева-поляница и разрядила остатки магазина в здоровяка.

Толку от этого оказалось мало. Мутант не пожалел сил, успев поднять верстак и прикрывшись им же. Да и не прикрылся бы, толку? Бронебойных у нас нет. А Блед смог рассечь его «Шайтаном» только из-за подаренных Зоной возможностей.

– Прихвати мой автомат, – попросил я Мару, – а я поковылял к калитке. Дай гранату, пожалуйста. И догоняй.

– Ты охреневший сукин кот, – резюмировала дева-воительница, – ты мне должен.

Да-да, это верно подмечено. Сильно должен. Но ты давай иди вон туда, он там лежит. Молодец, теперь догоняй.

Здоровяк взревел заводской сиреной. Ну, не злись. Я тебя не хотел доводить до такого состояния. Я вообще к тебе не лез. Дай нам просто уйти, и все, разойдемся. Но говорить ему про это не стоит, не поймет. Да и дыхание надо беречь, до калитки еще метров десять, не меньше. А это, скажу вам, страшно тяжело, как оказалось.

Мара подхватила меня под руку, закинула на себя и потащила. Господи прости, как мне стыдно. Очень стыдно. Но это потом, сейчас надо выбраться.

Почему не забрал у нее АК? Все просто. Рука мне нужна для маленького подарка воняющей смертью горе, все никак не желающей отстать от нас. Ну, не здесь же ее кидать, самих и посечет. Подарок дождется своего хозяина, это я вам обещаю. Дайте только выбраться наружу. И, к слову, изолента – очень ходовой товар за Периметром. Попросите у любого крутого сталкера, скажем, сигарету, и он задумается. Попроси дать моток изоленты, даст. Она всегда пригодится. Только рвать ее зубами очень невкусно. О, вот и калитка. Осторожно, милая, я немного могу упасть. Совсем чуть-чуть.

Через порог, вот так. Вышла? Хорошо. Где наш новый знакомый? О, прет, пыхтит и ревет. Неумолимый, как Красная армия у Берлина, и упрямый, как настоящий тупой баран. Иди сюда, сволочь, найди свою судьбу. Поторопись, тебе ковылять еще метров тридцать.

– Шомпол!

Мара выбила его махом. Вогнала в проушины на воротах и калитке, охнула, чуть сдвинув концы вместе. Ну а как же, это часть оружия, тут надо или силу, как у здоровяка, или мозги, как у нас с ней вдвоем. Но попробовать руками тоже интересно.

Я очень сильно люблю АК. Он универсален. Его ствольной коробкой можно открывать тушенку или кашу и ею же хлебать. Только со сноровкой. Его шомполом можно делать вообще занятные кунштюки. Например, запечатывать ворота. Особенно если правильно вогнать конец шомпола между его братом и стволом и надавить сильнее. Ствол вряд ли пострадает, а второй шомпол согнется – так туда ему и дорога. Жизнь дороже.

В общем, кое-как, но мы это сделали. Ровно к тому моменту, когда ворота вздрогнули от удара изнутри. И уж потом я примотал последнюю РГО к ручке и зацепил кольцо за проушину. Калитку здоровяк вышибет. И потом – бух, лови подарок. Так что, милая, тащи меня отсюда. А то вырублюсь. Что-то со мной не то.

Мара справилась. Охнула, закидывая меня на плечо, и припустила мелкой рысью за ближайшее строение. И так уж вышло, что мне довелось наблюдать всю красоту последующего момента в одиночку. Хотя красивого там не было ничего. Ровным счетом ничего.

Вспышка, хлопок, белое облачко, свист осколков, рев и влажно чавкающий звук выпадаемых внутренностей. Хотя чего уж, эстетическое удовольствие от вида падающего аки башенный кран здоровяка – было. И гордость. А вот потом-то я позорно вырубился. Прямо на плече у Мары. Но не из-за слабости. Из-за единственного осколка, долетевшего и тюкнувшего меня в самую маковку шлема.

Здравствуй, моя любимая и нежная темнота.

* * *

Ночь мы провели в каком-то местном здании. Я пришел в себя быстро и через час, щедро накормленный стимулятором из аптечки, помогал Маре баррикадировать несколько окон и две двери. И все не мог понять – что ее так веселило. Но спросил про это только потом, ночью, слушая звуки Зоны за стенами и грустно доедая остатки пайка.

– М?.. – Мара непонимающе уставилась на меня.

– Ржешь, говорю, что?

– А, вон ты про что…

Вот они, женщины. Нет бы ответить боевому товарищу, а она драматическую паузу выдерживает. Кокетка с краповым беретом, етит-колотит.

– Тебе Блед ухо укоротил?

Ох как мне вздохнулось-то, а! Напомнила, блин. Весь вечер я и так, и этак трогал тугой белый кокон на голове. Воды у нас было мало, и промыли только чуть, чтобы слышать хорошо. А вот замотала Мара меня на совесть. Обезболивающее уже отпускало, но пока терпелось. Но как же жалко, а?

– Да. И съел, гнида. Мое ухо, представляешь? Я теперь буду Хэт Одноухий, повелитель Промзоны. Все надо мной станут насмехаться и постоянно будут подкладывать под дверь одно свиное ухо. И тюбик суперклея.

Мара хмыкнула. И покраснела. И странно замолчала.

– Чёй-то это ты, а?..

Она вздохнула. Глубоко, проникновенно и с душой. Думаю, вот именно так крестьяне-подпольщики молчали перед командирами наших частей, когда понимали, что немного перепутали их с немцами и засыпали сахару в бак не той машины.

– Ну, Хэт… Володь… в общем… – Она почесала нос. – Я сделала тебя симметричным. Когда стреляла в крысу. Ты уж прости.

Твою… И… В…!!! Ну как так-то, а?!

То есть теперь я стану не Хэтом, а Корноухим. Беда просто, чего уж.

А, да, совсем забыл. Вы же понимаете, что эта педантичная зараза плевать хотела на то, чтобы подобрать мой выпавший из ослабевшей руки нож, но в обязательном порядке прихватила требуемые образцы. То есть чушки. Вот такие сотрудники у чертова Маздая.

Дела прошлые-6

Выгнуться так, чтобы не зацепило, у меня получилось. Но с большим-большим трудом. И вскакивать, чтобы драпануть, пришлось еще быстрее, чем до этого. А дальше…

А дальше, увидь это кто-то из тех, кто не отпускал меня к банку, они бы даже поржали. От души, как ретивые кони. Хотя, думаю, сразу после этого кинулись бы меня спасать. Нестись сломя голову, когда за тобой несется разъяренное «перекати-поле», получается очень даже хорошо. Прям пипец как получается. Никогда я так не бегал до этого момента, и вряд ли получится когда-то после. И хорошо, если повода не случится.

Мне очень-очень надо было бежать быстрее. Чтобы успеть провернуть ключ во второй раз. Черт знает, что там в подвалах банка, насрать! Сейчас куда важнее удрать именно от взбесившегося аномального колобка, так и скачущего за мной.

С физикой спорить тяжело. Хотя физику в школе учил плохо, но с этим согласен на все сто. «Перекати-поле» уже на первом повороте повело по широкой дуге, занося в сторону хлещущих ветвями деревьев. Мазнув на это представление краем глаза, даже помечтал. О колобке, запутавшемся в них. Но не вышло, прутастое и злобное гнездо смогло уклониться. Хоть отстало, и то ладно. Но ждать, как оно станет нагонять меня на прямой, не стоило. Пришлось поднажать, да так, что икры и ступни взвыли от напряжения. Бедра, думаю, отзовутся чуть позже.

Я даже не бежал. Скакал зайцем, какими-то совершенно дикими длинными прыжками. Вдох-выдох, колет в боку и горит в груди, но надо вперед. Так и несся, стараясь следить за колобком-убийцей и не споткнуться. Второй угол ничего мне не подарил. «Перекати-поле», огибая дугу после первого поворота, выровнялось и даже поднажало, как клонированный Бьёрндаллен. Я от бабушки ушел, я от дедушки ушел, а от колобка не выходит. Фу-у-у-у…

Вписаться в предпоследний поворот, обегая двухэтажную коробку, получилось, лишь вцепившись в стену руками. Торчащая тонкая жесть подоконника, схваченная в попытке удержаться на чем-то скользком, хрустнула. Я выдрал ее почти наполовину, но развернулся, отчаянно скользя. И…

«Чертов кисель» таковым и является. Жидкая клейкая дрянь, вцепляющаяся в тебя и начинающая растворять. Вот только сейчас он меня спас. Если бы не безумное везение, выпавшее мне после пьяного обещания, хрен знает, вышло бы вернуться. Почему? Ну, вот так вот, и все тут.

Единственным относительно разумным свойством «киселя» является консервация. Или, вернее, заморозка. Так он прячется, когда рядом нет относительно живых и тяжелых представителей фауны. Включая крайне привлекательных «киселю» человеков. Вот по замороженной поверхности мне и выпало прокатиться. Ведь кому скажешь, не поверят. А проехался, лихо завернув за угол. Колобку, почти догнавшему меня, не повезло.

Звук из-за угла донесся очень странный. Как будто в чан клея вбухался контейнер офигенно больших зубочисток. И тут же попытался выбраться, если бы зубочистки были живыми. «Перекати-поле», даром что аномалия, попыталось. Чиркнули нижние концы его проволокопрутьев по «киселю», или просто тот совершенно проснулся и лихорадочно хватал воздух, ища меня… не знаю. Но озверевший колобок попал. По самое не балуй, как говорится. Да и хрен с ним.

Я оставил их наслаждаться собственным обществом. Право, они друг друга стоили. Прямо борьба крокодила и льва за тушку Мюнхаузена, оказавшегося между ними. Так и тут, вон, полюбуйтесь.

«Кисель» мертвой хваткой вцепился в аномального собрата. Или там сестру, хрен их разберешь. Вцепился, облепил липкими и вязкими языками, растворяющими органику аномалии. Тянул к себе, пытаясь утащить полностью, вздувался волнующимися огромными пузырями и не отступал.

Алые светящиеся части колобка метались внутри, старались вырваться, переплетенные с притянутыми арматуринами, проволокой, ветками и кусками срезанного со столбов кабеля. Охренеть, картина маслом от совершенно свихнувшегося Сальвадора Дали.

«Перекати-поле», извиваясь, распадалось на составляющие. Именно извиваясь. Аномалия, сжигая оплетавшие ее части, разрывая багровеющие нити, что никак не освобождались, извивалась. Пыталась выбраться, рвалась за границы расползающегося пятна «киселя». Сам шар, деформируясь, хрустя и скрежеща, погружался все глубже. Шипел разъедаемый кислотой аномального болотца, скрипел несколькими прижатыми друг к другу кусками стали. Алая паутина, собиравшая шар воедино, рвалась наружу и звенела тонко натянутой струной.

Сами понимаете, что из-за этих вот звуковых эффектов я и ушел. Не хватало дожидаться еще кого-то на свою голову. Стоило взять с собой го-про камеру и закрепить на шлеме, что ли. Мне бы за такую съемку точно телевизионщики бы отвалили. М-да, хорошая мысля приходит… с опозданием. Хрен с ним. Пойдем за златом в темные подвалы. Бр-р-р, чего ж так не хочется-то, а?

Ключ провернулся в замке куда легче. Дверь скрипнула петлями и начала открываться на меня. Так проворно, что пришлось отскочить, прицеливаясь очень неудачно. АК я держал где-то на уровне пояса. Стыд, да и только.

Так, и чем меня тут встретят? Хлебом-солью? Да ну, не смешите мой пупок…

А вот подлянку на входе ждалось куда больше. Но пока ее не случилось. Совсем. Ну… попробуем пройти дальше. Мало ли, вдруг все не так и плохо. Делов-то, право слово. Спуститься в хранилище и притащить содержимое одной-единственной ячейки. За номером пятьдесят пять. Да прям… ага. Я их все выпотрошу и пропью. Ну, не все пропью, а немного. Просто из принципа. Или угощу всю «Солянку» по возвращении. Это же прямое доказательство моей храбрости там, и… дурости. Больше никак и не назовешь. Позавтракать на бастионе Сен-Жерве ему вздумалось, идиоту.

А что вы себе думаете? Жизнь не игрушка. Ее беречь надо. И не соваться в такие вот стремные авантюры из-за неожиданно колыхнувшейся самооценки. Тоже мне страдающий от недопонимая всеми и вся Печорин. Нет бы головой думать, а не языком трепать спьяну. Интересно, сколько глупостей все ж таки наделано по синьке? Думаю, что немало.

Так, что тут?

Банк, любящий зеленый цвет, выглядел, как и прочие его филиалы. Разве что внутри все в хлам. Стулья валяются, большая часть стекол, прикрывающих кассиров, выбита. Всюду хрустит под подошвами и осколками, и нанесенными откуда-то листьями, и подохшими тараканами. Пыль, грязь, паутина, запустение. Как еще может выглядеть такое место после нескольких лет, прошедших с Прорыва?

А нам куда? Сейчас поищем что-нибудь. О, вот и оно. План эвакуации, висящий за спиной у каждого кассира. Черт, чего ж здесь случилось, что они остались? Кто они? Сотрудники и сотрудницы банка, кто еще. Да еще и в таком виде… прямо зал Египта в Музее изобразительных искусств. Охренеть просто.

Жутко. На самом деле жутко. Света на улице и так мало, а сюда, через опущенные жалюзи, он вообще не поступает. Только свет фонаря на автомате, не более. И в этом самом свете видеть вот такое.

Кружащуюся пыль, поднятую моими шагами. Паутину, оплетающую колонны и столы. Посетителей и сотрудников, оставшихся здесь навеки, строго-прямых, блестевших, как полированное дерево. Плесень, заполонившую большую часть стен и набухающую сизо-белыми пузырями. Пару огромных наглых крыс, спокойно наблюдающих за мною с детского столика в углу. Хорошо, хотя бы ребенка не оказалось.

Фонарь выхватывал новое и новое. Как же так вышло? Почему они просто сидели здесь? Склеп, не банк. Черт, если бы не оставшиеся здесь бродяги, что точно не вышли из подвалов, много чего придумать можно. Хотя бы то, что дальше и идти не хочется. Просто не хочется. Мертвое – мертвым, живым – живое. А здесь умерло все. Кроме вон тех крыс. И пауков, явно радующихся возможности устроить свой кружок вязания и плетения. Интересно, а жрут они здесь что?

План сильно зарос грязью. Так сильно, что пришлось потратить время и воду, чтобы отчистить. Ага, нам, значит, прямо по коридору и вниз. А там в дверь и налево. Идти всего ничего. Ну, погнали, хорош бздеть. Крутые сталкеры тем и отличаются от прочих, что круты просто невообразимо. Где мы, там пи…ец. Ага, так и есть.

Бывали же на старых кладбищах? В их глубине, откуда они и начинались? Там, где большая часть надписей неразличима? Что зимой, что летом, без разницы, там всегда одно и то же. Тяжело, воздух вязкий и еле шевелящийся. Даже в солнечный день там порой не хватает света, с трудом пробивающегося через густо сплетенные ветки, каждая из которых старше любого пришедшего. Ограды подпирают и наваливаются друг на друга. Птиц почти не слышно, а если и слышно, то хорошего в этом ничего не найдешь. Резкие и громкие скрипы, глухое низкое карканье. Насекомые здесь не жужжат. Они монотонно гудят, плавно и низко пролетая прямо перед тобой. Задевают кожу и волосы, большие, мохнатые и мерзко склизкие.

Там всегда пахнет прелью, сладко-омерзительной, душной и проникающей повсюду. Там на выщербленных памятниках смотрят на живых те, кого давно нет. Смотрят ровно и покойно, но от этих взглядов не по себе. Как будто там, под метрами земли, в сгнивших и развалившихся в труху досках, есть странное подобие жизни, что сейчас следит за тобой, таким нелепым и неуместным здесь. И каждый шаг становится осторожным, каждое касание опасливо и еле заметно. Лишь бы не наступить на дерн, выползший из-под просевших и давно не крашенных прутьев, лишь бы не смахнуть замызганный стакан, когда-то кем-то оставленный на почти стершемся холмике, неожиданно вырастающем прямо под ногами.

Даже хорошо заметная основная дорожка прячется и петляет, убегает куда-то из места последнего сна тех, кто уснул за пару поколений до тебя. И стоит набежать тучам, как серое небо накатывает все сильнее, а волнение деревьев и шелест высокой, выше колена, травы становятся другими. Волнение переходит в дрожь, когда еле заметно на дорожку начинают катиться крохотные кусочки самой верхней, высохшей под ветром земли. Шелест сгущается, становится ниже, отчетливее, начинает окружать со всех сторон, превращаясь в еле уловимый шепот. Шепот, волнами окружающий со всех сторон, шепот, где, если замрешь на месте, начинают проступать отдельные звуки, и каждый шепот приобретает свой собственный голос…

* * *

Тьфу ты, избегайте болот и трясины. Собака Баскервилей, семейные склепы и подрагивающие кресты на могилах. Померещится же такое, а? Надо все-таки обратиться к Айболиту. Пусть тот и пьет горькую дни напролет, но пропишет пилюль с порошками для успокоения нервов. А то так недолго и до кондрашки додуматься. Того и гляди из дальнего угла двинется ко мне, еле слышно чиркая чем-то острым по полу, неясная и размазанная тень. Посветим-ка туда. Ну, так. На всякий…

Чиркнув, остро и жестко, чуть качнувшись во вздрогнувшем свете, из угла, мягко и еле заметно, растворилась в темноте неясная и размазанная тень. Сутулая, худая, торчащая углами и очень-очень-очень тихая. Если бы не этот звук, то и внимания бы не обратил. Ну, хорошо…

Стоит заорать и броситься к выходу? Или сесть, ожидая повторения этого «скр-р-р…» изогнутой живой бритвой? Зареветь взбесившимся бизоном и полить от бедра все вокруг свинцом? Ну, последнее как вариант, конечно…

Да ну на хер!

Хочется поплакать и забиться под одеялко? Одеялко далеко, а слезы помешают целиться. Забить стоит только на собственную крутость. Не то место и время. Сжать сфинктер, чтобы не обосраться со страха, когда ты его увидишь, и чуть отступить. Следя за темнотой там, куда оно отступило. А ночника у меня нет. Не входит он в комплектацию. Кто ночью по Зоне ходит? А вот если что шандарахнет аномальное, так сетчатку сразу и не восстановишь. Так что мы с фонариком, не привыкать.

Шажок, еще один. Отступить, стараясь не шуметь и даже дышать через уши. Кто его знает, что там за дрянь?

Тишина скрипнула. Тишина замерла. Тишина взорвалась чернотой, чуть блестевшей на кривых и плавных линиях, неожиданно заменивших острые углы. Хотя острого здесь хватало… Да, мать твою, еще как хватало!

АК застрочил. Вот теперь экономить и бояться рикошета не стоило. Не-не, не сейчас! Автомат плевал огнем, выхватывая из темноты изогнутые матовые пластины, острые зазубренные серпы, щелкающие мощные жвала, торчащие вбок позвонки усов-антенн. Охренеть! Охренеть, мля!!!

Пришлось оттолкнуться, прыгая назад. Остановить этот напор с половины магазины не вышло. Тварь, выхваченная фонариком, сместилась в сторону, заходя с левого бока. Да так ловко, что потерял ее из виду быстро. Так быстро, что все-таки заорал, теряя самообладание.

Спас меня только столик, плохо державшийся на подломанной ножке. Чем его задела тварь, не знаю. Но шума хватило, чтобы сориентироваться и выстрелить туда. Сейчас даже успел заметить прижавшуюся к полу, изогнувшуюся и несшуюся ко мне огромной черной английской «с». Охренеть, твою мать!

Патроны считать сложно. Особенно в таких ситуациях. Только интуиция и выручает. Понимаешь, что осталось немного, быстро думай – где да как. Пришлось прыгать щучкой, стараясь не промазать мимо ближайшей стойки и целиться так, чтобы не ухватило за ноги. Мне, знаете ли, мои конечности очень дороги.

Жвала щелкнули, чуть не отхватив правую ногу чуть ниже колена. Только я уже успевал, пузом упав на стол, шлемом расколотив стекло и, держа сумасшедшую «планку», падая вниз. Прямо на блестящую смоляными потеками оператора с непроизносимым отчеством Варсонофьевна на бейдже. Как такая глупая мелочь может попадать на глаза в такие моменты, а?

Поменять магазин дело плевое. Когда ты на стрельбище, конечно. Когда к тебе, разламывая дряхлый лист ДСП, лезет чудовищная помесь таракана и монстроурода… тут немного сложнее. Но у меня получилось. Именно с нужными, с бронебойными. И их-то и влепил прямо в жуткую морду, уже рванувшую ко мне.

Эх и воняло…

* * *

Я вернулся в «Солянку» ровно к обеду следующего дня. Расстреляв практически весь боекомплект почти у Периметра. От собак отбивался. С собой принес тот самый бейдж и половину головы. Ту, что смог отрубить парой ударов ножа, когда удирал. Потому что из подвала, накатывая шелестом и стуком острых ороговевших ног, на меня катило что-то невообразимое. И изображать из себя героя мне не хотелось. Лучше проиграть спор, чем оказаться дохлым героем. Ну его в баню.

А проставиться – проставился и так. За здравие, если можно выразиться. А подвал мы потом зачистили. Всем коллективом, как только протрезвели и пришли в себя. Ибо не хер всякому такому дерьму обитать там, где столько людей погибло. Да-да, именно так.

Глава 13. Теплая долгожданная встреча

Делай задуманное – ведь время кончится.

Песни Койота

Нам очень повезло. Крайне. Но про это мы, то есть конкретно Мара, узнали поутру. Когда валькирия отправилась на предварительную разведку. Я остался заниматься крайне важным делом. Готовил последний завтрак. В смысле, из последних продуктов. А если попросту, то просто разогревал две упаковки каши с мясом. И грустно смотрел на пару долек шоколада, найденных на дне рюкзака. Как они туда попали, ума не приложу.

Почему сам не пошел на разведку? Нехай искупает вину в виде моих заново симметричных ушей. А если серьезно, то действие обезболивающего и стимулятора еще не выветрилось. Так что скрепя сердце вынужденно остался здесь. На импровизированной, тьфу, кухне. Да уж…

Я совершенно не переживал за Мару. Это нам с ней, да и мертвяку Бледу оказалось невдомек об отлеживающемся здесь здоровяке. А вот прочим местным жителям это хорошо известно. Вчерашние крысы и не сунулись бы сюда, если бы не усиленное аномалией притяжение Бледа, так и не ставшего полноценным охотником-бугименом. Так что это радовало, запас времени, чтобы убраться спокойно, у нас был. Так почему бы спокойно не позавтракать или, раз уж так выпало, не осмотреться в поисках интересного? Соваться внутрь цеха мне как-то не хотелось. Пыле-плесень, выдохшаяся вчера, за ночь могла накопить немало сил. Прощай, мой любимый штык-нож. Ты был верным товарищем.

А моей главной задачей стало разогреть поесть. Таблетки для спиртовок оказались только у меня, у Мары их тиснули еще те самые «бомжи». Но вот беда… мои почти все раскрошились. Так что задача мне выпала не самая легкая. Но вроде справлялся. Во всяком случае, даже начало попахивать мясным духом. Мясным…

Никогда не понимал вегетарианцев. Глупость какая-то, лишать себя такого удовольствия. И только из-за глупых принципов. Не говоря уже про пользу. Было бы вредно, так не оказалось бы оно во всех, ну практически, кухнях мира. Да, и мне не стыдно признаться в том, что это интересно. Все наши знают про мою любовь к еде. К вкусной еде. К порой не полезной еде. Но вкусной. Но вот не стоит думать, что меня прет питаться всяким фаст-фудом, как его ни назови. Не-не, это не так. А все почему? Да все просто. Мир надо познавать во всех его оттенках. В том числе и в кулинарии.

А какая кухня хороша во всем? Наша? Ну, верно, но кое-чего не хватает. Грузинская, восточная, экзотическая югоазиатская, великолепная итальянская? Неплохо, но все же… Эй, я не про японскую, упаси Ктулху. Сами пусть едят осьминогов, сырую рыбу и рисовые колобки.

Самая лучшая кухня одна. И она французская. А самый лучший ее элемент – народная. Без утиной циррозной печени в фуа-гра, без уток в карамельном соусе или там бланманже. Простая, вкусная народная кухня. И ее верх – говядина по-бургундски. Э-эх… мясом тут пахнет, от каши. Ну да, мясом.

Да какое это мясо? Мясо, дамы и господа, это говядина по-бургундски. Именно так.

Что для него нужно? Не так и много на самом деле. Главное – время и желание. А продукты всегда можно просто купить. А дальше слово «просто» на некоторое время забудьте. Для первого раза. Да и для второго тоже. Если на третий не получится, то это не ваше. Сходите в ресторан, не мучьте себя и окружающих.

Говядина. Хорошая, не особо старая говядина. И оптимально – кострец. Филейка или оковалок тоже сойдут, но лучше кострец. Грудинка… ну, конечно, свиная, какая еще-то? Чтобы с салом на половину куска и даже со шкуркой. Не кривите носы, не попробовав. Морква, лук, чеснок, соль с перцем и тимьян. Лучше посвежее, веточками. И, оно очень важно, вино. На всякий случай – сухое вино. Бордо. И никакое другое. И вот не надо про мажор-бла-бла-бла. Это не мной придумано, а нормальными позднесредневековыми крестьянами из Бургундии. Ну, кто виноват, что у них там любое вино – сухое?

Четыре на четыре сантиметра и где-то три в толщину, вот так режем говядину. Грудинку можно чуть поменьше, то не важно. Моркву и лук как удобно, но рыжий и задорный источник каротина лучше крупнее, а не тоненькими колечками. И обязательно не забудьте заранее поллитра мясного бульона. Заранее, именно так.

Мясо просушите бумажной салфеткой и отложите в сторону. Теперь сделайте несколько вещей. Включите духовку на двести тридцать градусов, пусть разогревается. Поставьте на пяток минут отвариваться нарезанную грудинку. И приготовьте большую сковороду. А, да. Обязательно нужна глубокая чугунная посудина кассероль. Ее работа станет основной.

Грудинка отварена? Прекрасно. Включайте огонь под сковородой, ждите, пока раскалится полностью. Добавляем масла, а разогреется оно сразу, и пуляем первый заход. Грудинку. Обжариваем до корочки, достаем и равномерно ее по дну кассероли. И тут же на сковороду, не меняя масла, овощи. Тоже на немного. А, чувствуете запах? То-то же, а то грудинка, сало, лук, морква…

Достаем – и сверху, на первый слой в нашей чугунятине. Да живее, масло уже аж шкворчит. Мясо, мясо, до той же самой корочки… фух, сделали. Разложили по овощам? Молодцы. Убираем к чертовой матери сковороду, жесть как жарко.

Поперчить, посолить. Полагаете, теперь тушить? Ни фига.

Да, забыл, еще нужна мука – присыпать сверху нашу красоту перед отправкой в духовку. Хорошо присыпать, чтоб закрыло симпатичнейшие обжаренные куски. Встряхнуть, распределяя муку, и не накрывать крышкой. И вот теперь в разогретую духовку. На пять-семь минут, не больше. Достаем, на плиту, и убавляем духовку до ста шестидесяти. Зачем? За надом.

Берем граненый православный стакан, наливаем вина и в кассероль, прямо на подсохшую и потемневшую муку. Отхлебнуть? Из бутылки отхлебнете и позже. Потом бульон, закройте мясо где-то на сантиметр. Ложку томатного пюре, две головки чеснока и несколько веточек тимьяна. И на огонь. Закипело? Вот только теперь берем крышку, накрываем и убираем в уже остывшую до нужной температуры духовку. На три с половиной – четыре часа. Я ж говорил, что все будет непросто. Оно того стоит, поверьте.

Следим, чтобы чуть кипело и не выкипало. Достаем вовремя. Открываем и наслаждаемся запахом полностью, а не то, что до этого плавало по кухне и заставляло нервно глотать слюну соседей, вынуждая их приходить за солью или яйцами. Процеживаем соус и добавляем обратно. Садимся, выкладываем на тарелку и вооружаемся вилкой и хлебом. Да, именно так. Такой соус грех не съесть. Приятного аппетита.

Я посмотрел на кашу и вздохнул. Ничего, Хэт, все будет. Включая ирландское правильное рагу. Только выберись отсюда.

Мара залетела внутрь, порядком меня удивив.

– Пожарные? Аномальный фронт? Восставший из мертвых здоровяк или его неутешные и жаждущие мести родственники?

Она села и улыбнулась.

– За нами прилетел волшебник на голубом вертолете ООН?

– Лучше.

– Что может быть лучше волшебника?

– «Оса». С половиной бака и полным бэ-ка стрелкового комплекса. – Мара помрачнела. – Только в ящиках там скальпы и жетоны. Десять штук.

Я присвистнул.

– А вот теперь по порядку, пожалуйста.

Еще бы не по порядку. При такой удаче-то.

Разведывательный вездеходный байк «Оса» с шарнирно-закрепленной рамой. Что это? Ну, честно, вы даете. Водительская часть поворачивается независимо от пассажирско-транспортной. Порой удобно, порой не особо, но выбирать нам не приходилось. Три места, пассажирское трансформируется для перевозки раненых либо грузов. Стрелковый комплекс на основе единого пулемета «Сармат» и барабанного гранатомета «Гном» на шесть зарядов. Встроенные детекторы аномалий и поисковая радарно-локационная станция. И…

Да это просто счастье какое-то. Хотя, если вдуматься, для кого-то выпало наоборот. Десять жетонов и десять скальпов? Уж не те ли военные, что заходили вместе с нами? А «Оса» припаркована здесь, и следы оставлены характерные.

– Блед? – посмотрела на меня Мара. – Да?

Я пожал плечами. Да, скорее всего, что так. Да-а-а, точно. Лорд ушел в Зону со спецназом. И пропал. Десять военных уходят через пару дней в Зону. Поисковая команда, что, на свое несчастье, по его следам добралась куда-то неподалеку. И на них, скорее всего ночью, натолкнулся изменившийся и свихнувшийся Блед. Вряд ли он взял бы их днем и всех сразу. Ну, парни, косвенно мы отомстили за вас. Откуда «Оса»? Да наплевать.

– Жетоны забрала?

Мара кивнула.

Это правильно. Жетоны мы отдадим. Мы ж тоже люди и все понимаем.

– А вообще как?

Мара пожала плечами. Ну, ясно. С другой стороны – как еще там может быть? Было бы опасно, так мы бы уже знали. Ну и хорошо. Поедим, и поехали. Раз уж есть такая возможность. Если повезет, то сможем воспользоваться бортовым ПК вездехода или, чем черт не шутит, выстроенным по ГЛОНАСС маршруту со срезками и относительно безопасными участками. С ветерком, так сказать, промчимся.

Да-а-а… кашка оказалась вполне себе ничего так. Залетела на «ура». Даже добавки хотелось. Ну, спасибо этому дому, пойдем к своему. Вернее, поедем.

Цеплять шлем на голову, забинтованную в капустный кочан, не особо удобно. Если бы не гибкие пластины внутри, вообще стремно. А так – сойдет. Ноги держат, голова работает, сознания не теряю, и в глазах все не крутится. Сотрясения, значит, нету. Прекрасно, просто прекрасно. И вот теперь-то очередь стимулятора, сохраненного на такой случай. Ну, для уверенной дороги назад. Улучшим себя, так сказать, а почки? Ну а почки, как и девушки, потом.

Где моя любимая черноперая жирная и наглая спутница? А, вон она.

– Мара?

– Что?

– Ты вон ту ворону видишь?

Она посмотрела в сторону ската цеховой кровли.

– Нет там вороны.

Ясно. Совершенно ясно. Ну и ладно. Выпишем себе пилюли, помогут, глядишь.

– Чего стоишь? – Мара повернулась ко мне. – Пошли.

Сейчас иду. Сейчас.

Странное дело. Где-то внутри меня, хотя это чушь, четко екнуло: прощайся. Это последний день. В Зоне или вообще? Непонятно. Но последний. Прощайся…

Серое небо, серое настолько, что представить его другим и не выйдет. Ветер, постоянно снующий взад-вперед, носящий с собой разное и такое знакомое. Карканье, далекий вой и чей-то басовитый лай-рев, треск приползших за ночь «микроволновок» у цеха. Прощаться с этим чертовым местом? Да с удовольствием, чего здесь не видел?

Мара, дошедшая до угла здания, нетерпеливо помахала рукой. Иду, вот теперь иду точно. Где наш пластиково-стальной Росинант с карбоновыми вставками? О, вот же он. Красавец, ой, простите меня, леди. Конечно же, красавица. С хитрым цифровым камуфляжем защитно-серо-черных тонов, хищно выгнутая и основательно цепляющаяся всеми шестью рубчатыми покрышками в землю. С ветровым стеклом из бронепластика, матово-серым, с вытянутыми линзами фар и ребристыми плавными воздухозаборниками. Черт, я завидую сам себе.

– Садись за эску, – Мара оседлала сиденье, щелкала чем-то механическим и одновременно включила бортовой ПК, – удобная штука.

– Чего?

– А? – Она недоуменно посмотрела на меня. – Ты чего?

– Эска?

– Тьфу ты, – валькирия хмыкнула, – стрелковый комплекс. Ну, его так военные называют. Эс-ка, стрелковый комп…

– Понял, не дурак. Эска, блин.

Что у нас здесь? О, вон как…

Любознательность кошек – их вторая натура. Первая, само собой, постоянное желание пожрать. У меня любознательность поменьше, но и ее хватает, чтобы порой разобраться во всяких хитрых механизмах. Но вот здесь я точно понимал, что садиться в седло, как на обычном байке… как-то неправильно. Но так и не понял – чего ж сделать?

– Да уж, ты явно гуманитарий, – проворчала Мара, – вон рычаг. Нажми.

Нажал. И восхитился. Было с чего. И многое становилось яснее.

Я все думал, когда увидел эту красоту, – на кой ляд этой крохе по сравнению с бронированными собратьями три моста? Вот сейчас все встало на свои места.

Эска крепилась на станке в корме машины. Шаринирное сочленение уходило в проем задней части седла. Сейчас, когда внутри машины зашипело и лязгнуло смазанным механизмом, седло поднялось наверх. Не намного, казалось бы, но, усевшись, увидел, что «Сармат» смотрит сантиметров на двадцать над головой Мары. Закрепил ноги в удобных «стременах»-педалях и понял, что они надавливаются. Само собой, что не удержался, выжал правую. Коллиматор, бойко сверкая красной точкой, неожиданно стал превращаться в сплошную алую линию, так, что чуть не зарябило в глазах.

– Аккуратнее, система тут очень легко слушается. – Мара щелкнула переключателем, «Оса» ровно загудела, чуть трясясь. – Едем?

– Два вопроса.

– Давай, дорогой муженек, спрашивай.

– Откуда ты все это знаешь?

Мара покачала головой.

– Научись слушать женщин, Хэт. Я же служила. И не в железнодорожных частях.

Ну да, типа того.

– А где у нее бак?

– Это второй вопрос?

– В точку.

Мара откинула небольшую крышку сбоку. Я сглотнул, глядя на значок радиационной опасности.

– Там батарея. Не переживай, они надежные. Простые ядерные батареи, не слышал, что ли?

Ага, слышал. Но как-то совершенно не мечтал кататься с их помощью.

– Едем. Смотри вокруг. – Мара включила несколько тумблеров, тут же выведя на щиток нижней части стекла несколько показаний, из которых сразу вышло узнать только карту. Ага, не в железнодорожных, точно. В разведке или где она там скакала по горам, по долам, на «Осах» тоже вмонтировали специальные датчики аномалий? Не подумайте, что параноид мое второе имя. Но уж больно ловко у нее все спорилось. Как будто тренировалась по многу часов перед Зоной. Только скажите, пожалуйста, где можно так уверенно отработать тренировочный наезд с использованием вон тех хитрых показаний? Если мне не изменяет интуиция, то на жэкашку выводились данные обо всех аномалиях вокруг в радиусе пятисот метров.

Но ехалось замечательно. Мягко, быстро и в удовольствие. Мне, прямо как собаке в автомобиле, захотелось высунуть язык и ловить ветер с совершенно идиотским выражением лица. Желание пропало через пару минут, когда «Оса» выкатилась на Салова, и тут-то Мара решила газануть по полной. Хорошо, что не поднял забрало. Одного глаза лишился бы влет. Гравий, мусор, сучки, чего только не несло прямо в морду лица встречным ветром. Так и стучало по прозрачному щитку, спасающему мою несимпатичную харю.

Когда дорогу нам перебежала пара шуршунов, то я разобрался в работе еще одного показателя, светившегося перед Марой. Три красных пятна, размытых и быстро двигающихся через верх голубого полукруга, явно были мутантами. И смущал меня низ хитрой функции нашего транспорта. Потому что там явно не хватало градусов для работы встроенного аналога сонара. Так что мне пришлось развернуться и караулить тыл. И заодно любоваться Зоной, если уж мне надо с ней прощаться.

Хотя сами понимаете, вместо этого мне выпало отстреливаться. Пусть и всего пару раз. Настолько вялых раз, что даже и не отложились. Один адопес, увязавшийся следом, сделал это зря. Обида на его убитого товарища никуда не делась. Только вместо лопатки и ножа у меня имелся целый стрелковый комплекс. Им-то я и уработал песика в клочья и сопли, в хлам, в общем.

И Красные. Черт, я им даже обрадовался. Но это случилось куда позже адопса. Как только закончилось хотя бы подобие асфальта и началась тряска по буеракам и прочей пересеченной местности. Спасибо улице Салова, слово чести. Если бы не она, мы могли бы добираться не меньше пары дней. А так эта серая кишка, покрытая то ли разрывами авиационных бомб, то ли просто дороги здесь никогда и не было, вывела нас на нужное направление неимоверно быстро.

Кто сконструировал это чудо техники? Две звезды Героя этому парню, если еще не выдали. И подскажите, ну так, на всякий случай, где можно прикупить такую вещь? Если можно, то сколько стоит?

Мара, когда я спросил ее про это на привале, расхохоталась.

– Знаешь, мне вообще непонятно, как «Оса» оказалась здесь. Те военные шли пешком.

– Закинули. На чем-то, что долетело.

– Ага. На дирижабле. Над Зоной Эс не могут летать современные летательные аппараты. Только странное дерьмо на бензине.

– Сколько ты всего знаешь, а?

– Изучала. Я не могу понять – почему она здесь работает. Да. Мы уже выбрались далеко, верно?

Я согласился.

– «Оса», именно эта, напичкана совершенно новыми технологиями. Такими, что стоят куда больше наших чушек в виде полуфабрикатов. И кажется мне, что ее сюда перетаскивали частями и собирали уже здесь. Вон закрытый блок. И еще один рядом.

Мара показала на утопленные в корпус крышки.

– Нужен пароль, чтобы открыть. И если КПК рядом провести… сам попробуй.

Я и попробовал. И охренел. Потому как внутри явно торчала пара аномальных артефактов. Только вот КПК их не распознавал.

– Вот такие дела. Твой запас удачи, Хэт, не иначе. Маздай не ошибся, выбирая тебя.

Прямо польщен. Очень. Особенно памятуя об этой сволочи.

К слову…

– Мне немного непонятно, кстати… Куда мы едем? Маршрут в целом ясный, но…

Мара кивнула.

– Я ввела координаты точки. Нас должны ждать. Уже как сутки. Не переживай, я не буду тебя сливать, наоборот. Ты мне…

Она не договорила. Шмыгнула носом. Ой, да ладно, сейчас расчувствуюсь. Финал-то куда ближе, чем думалось. И как, впрочем, и всегда, развязка любой неприятности наступает куда быстрее ожидаемого. Не стоит ли, братец Хэт, тебе сейчас свернуть и уйти своим ходом?

Нет, братишка, не стоит. Ты сюда, может быть, и поперся из-за гипнограммы, да. Но принципы-то твои тебе не записали на подкорку. Они такими были всегда. Да и бежать от Маздая – глупо. Все равно все про это узнают. А бродяги не любят трусов. Тем более что Зона все помнит и всегда платит по счетам шулера. И Маздай, напомню, тоже знает про это.

Мы тронулись дальше, сокращая расстояние так быстро, как хотелось только мечтать. Ирония, сарказм, издевка Зоны, что еще? Почти неделю добираться на своих двоих и, как в мирное хорошее время, иметь возможность выехать до конца дня. Хотя…

Может, и не померещилось. Может, не только я прощался с ней, уже полностью уверенный в своем невозвращении. Может, чем черт не шутит, и Зона решила сказать мне вот именно так свое «ауфвидерзеен»? Дать возможность крутому сталкеру Хэту выбраться живому и невредимому, чтобы память о ней осталась хотя бы у кого-то?

Кавалерегардов век недолог, ага. Век бродяги-сталкера, по средним оценкам, не больше трех-четырех лет. Я выжил два года. Урфин – три. Баркас столько же. А кто из наших может похвастаться пятью? Да никто.

Надо вовремя прекращать. Особенно если судьба дает тебе шанс. Шанс, как известно, выпадает только раз. Гонись не гонись за счастьем, оно не в деньгах. И стоит попробовать поискать его за Периметром. Именно так.

«Оса» вздрогнула и встала.

– Чего это? – Я повернулся к Маре.

Она не ответила, что-то проверяя. Вездеход гудел и вибрировал совершенно не как раньше. И еще мне жутко не нравилось какое-то мельтешение на одном из экранов. Очень не нравилось. Мара обернулась. Судя по ее побелевшему лицу, моя догадка оказалась верной.

Говорить ничего не пришлось. Мы даже успели отбежать и спрятаться за остовом вросшего грузовика. «Оса» не взорвалась. Просто на ее месте вспыхнуло голубым, рассеченным посередине черными полосами, хлопнуло, и ее втянуло в ледяную дыру, возникшую на месте внедорожника. Не до конца, корежа и ломая, с шипением плавящегося пластика и треском разлетающегося металла. Когда все закончилось, на землю упало нечто, больше всего напоминающее гоночный болид, врезавшийся на полной скорости в бетон.

– М-да… – Мара сплюнула. – И что это было?

Мне осталось только пожать плечами. Валькирия права. Я ж гуманитарий, а не физик или химик. Ну, аномальная реакция. Вот и все. Чего еще тут скажешь?

Так что, сами понимаете, дальше мы топали на своих двоих. Спасибо умершей «Осе». Мы оказались у самого Стеклянного поля. Пустого и безмятежного. Если не считать вездесущих ворон. Ну, да, точно. Вон там Парк, его даже можно рассмотреть. А вон вдалеке виднеются те самые невысокие дома, рядом с которыми несколько дней назад отыскался Бек. Я выдохнул, радуясь. Нельзя, но ничего не мог с собой поделать.

* * *

Нас встретили за полтора километра до Периметра. Там, где и ожидалось. Среди дикой густой посадки, уверенно превращающейся в полноценную рощу, грозившую стать леском. Вот только состав встречающих меня не порадовал. Из-за махины, стоявшей за первыми стрелками. Махины, гудевшей сервоприводами экзы. Маздая, лично добравшегося до Зоны.

Мара чуть запнулась, заметив его, но продолжила идти так же спокойно. Ей-то чего волноваться? Это мне стало очень не по себе.

– Мои ненаглядные, – пророкотал Дед Маздай, подняв верхний щиток и весело глядя на нас поросячьими глазками, – как же я рад вас видеть. Хотя, признаюсь, раздосадован. Заставляете себя ждать, опаздываете.

Ага, опаздываем, что и говорить. Я плюхнулся на сброшенный рюкзак. А не пошел бы ты, а?

– Не хочу я никуда идти, – Маздай улыбнулся, – совершенно.

Я снова вслух говорю то, что стоит вообще не произносить:

– Мы все сделали. – Мара остановилась рядом со мной. Даже сделала шаг назад.

– Все, как ты договаривался с Хэтом.

– Какие молодцы… – Дед так и сочился сарказмом. – Покажи-ка, милая. Иди сюда, чего ты там мнешься?

Мара спустила рюкзак на землю.

– А зачем столько ребят?

– Сколько? – весело поинтересовался Маздай.

– Пять на виду, человека три в стороне.

– Мара! – Голос у него поменялся. – Иди сюда! Хэт, ствол сюда бросай.

Я кивнул, иди, мол. И шваркнул свой бедный АК. Ну, Маздай, ну, паскуда. Неужели ему ничего не помеха? Слово собственное, бродяга, каким сам был? Хм… все идет, все меняется. Но ничего, время все расставит на свои места. И, думаю, не задержится в этом решении.

Раз уж дела у нас все сделаны, опасности все на виду, так чего бы не расслабиться? Да и курить хочется просто ужас.

– Ты смотри, а? – Маздай ухмыльнулся, довольно глядя на идущую к нему Мару и на меня, решившего прилечь. И пошевелил старым добрым «Кордом», удерживая его в одной руке. – Наглый сукин кот. Ничего не боишься?

Я не ответил. Боюсь, не боюсь, какая разница? Уж сейчас-то – точно никакой. И лег, развалившись на жухлой травке. На жухленькой жесть-траве, на зависть всем целившимся в меня. Типа, смотрите, олени, как настоящие крутые сталкеры отдыхать умеют. Наука невелика, используя защитный комбинезон и не ерзая. Тем более травка и впрямь уже пожухла, сильно даже его не порежет.

Ну и, каюсь, определенная цель имелась. Если руки за головой и сигарета во рту – оно немного расслабляет. Отвлекает, заставляет оценивать слабее, чем ты есть. И такой шанс – не шутка. Может и выручить, мало ли.

Мара, думаю, права. Разве что деревца в округе больно уж ощипанные, не особо спрячешься. Но кто помешает хорошему стрелку залечь где-то поблизости? Действительно, и кто…

– Дед, а, Дед? – как можно ленивее поинтересовался я.

– Чего тебе? – разговаривать он точно не собирался. Да уж, настоящий мужчина. Слово дал, слово взял.

– Не стыдно тебе слово нарушать?

Маздай хрюкнул, наливаясь злобой.

– Перепутал что?

Пришлось пожать плечами и затянуться. На самом деле, вдруг я не прав?

Маздай сплюнул. Эдак… по-царски, нехотя и вальяжно, показывая мне мое холопское место, харкнул через зубы. Со смаком и явным удовольствием.

– Паршивец охеревший… Ты думал, я с тобой договариваюсь? Малолетка паршивый! Кончай его.

Ну, наконец-то…

Пятеро орлов радостно навели на меня стволы, лаская спусковые скобы с безумным азартом и той самой страстью, что отличает прирожденных убийц от обычных работников ствола и топора. Чертовы «дикие гуси», псы войны, наемное ненавистное племя. Глаза-то как горят, прикрытые тактическими очками…

Ладно-ладно, все вовсе не так. С Маздаем не ангелы, чего уж, но и я не бело-пушистое олицетворение чистой доброты. Совсем даже не такой. Вот и не вышло у них ничего. Хотя кульбит, с места и назад, мне пришлось выполнить. На всякий случай.

Выбрать спуск смог крайний с правого маздаевского фланга. И то уже валясь с разлетевшейся головой. Остальные? Сами понимаете, что раз не успели ничего сделать, то рухнули еще раньше. А та пара пуль? В такой ситуации уже как-то наплевать на росчерк алым по предплечью. Жаль, на пробитое навылет бедро так не плюнешь.

Очень многие как бы профи любят рассуждать о достоинствах оружия с интегрированными глушителями. Мол, так тихо бьют, что если часового снять, то разводящий, отойдя на десяток шагов, даже не обернется. Да ну, лажа и туфта. Он обернется только из-за шума, когда чебурахнется с пробитой головой. И, что куда важнее, стрельба просто становится чуть тише. Не более того. И вообще лучшим достоинством старичков семейства «специальные», то есть АС «Вал» и ВСС «Винторез», является калибр в девять миллиметров. От такого подарка одариваемый копытится сразу. Если, конечно, доброхот, одаривший его, умеет это делать.

Те несколько добрых самаритян, незаметно подкравшихся к Маздаю и его шайке, делать это умели очень хорошо. Но… но это оказалось не таким неожиданным. Этого как раз я и ждал. С того момента, как несколько дней назад в «Солянке»…

* * *

– Да. А моей ненаглядной «Кровавую Мэри». А лучше две…

* * *

Нет, дело не в «Кровавой Мэри». Дело в «да» на вопрос про «как обычно». Простая система, давно обкатанная и понимаемая мною и Сдобным. И его, понимаешь, крохотным МЧС-спецназом, где «м» – меркантильный, «ч» – честный», а «с» – на любой выбор. От сталкерского до спасательного. Или спасительного, как сейчас. Сдобный пас нас всю дорогу, и координаты, заданные Марой в ее КПК перед уездом с ЭМИ, он знал сразу же.

Это не то. Меня куда больше волновали Мара и Маздай. И вовсе не потому, что валькирия и Дед остались целы и сейчас решительно хотели меня добить. Потому что Маздай, корчась и пыхтя, не мог сдвинуться с места. А Мара, устало сев рядом, смотрела на какую-то диковинную штуку, что самолично воткнула в блок аккумуляторов экзы. А экза-то была единичным и улучшенным представителем «Ратибора», а они ж о-го-го! Ну, сами понимаете, да? А тут… стоит истукан, не шевельнется, а рядом сидит его вроде бы верная преторианка и плевать на него хотела.

– Скопа, перевяжи этого засранца! – Сдобный, уже не таясь, подошел к нам. – Втюхался все-таки, говнюк. Не мог без дырок в себе, да?

Ругайте меня, посыпайте голову пеплом и вообще окунайте в моральное шайссе. Фиолетово. Почти. Я жив, вокруг те, кто надежен, приспешники злодея повержены, а он сам, розовощекий главгад, не может даже… почесать, если где приспичит. И поделом. Вот только Мара…

Но тут до меня добралась Скопа с аптечкой и желанием спасти мою никчемную душонку с чахлой тушкой, и вопрос Мары волновал уже не так сильно. Потому как Скопа женщина жесткая и обезболивающее просто так не применяет. Зато перевязывает и обеззараживает старыми дедовскими и плюя на мои корчи, всхлипы и страдающее лицо.

Сокол, Барин и Казак особо не светились. С габаритами последних двоих это тяжело, но уж как есть. Пикассо прикрывал выход в Зону, а Сдобный любовался Маздаем и еле-еле заметно контролировал Мару своим «новосудаевым». Незаметно так… для кого другого. Не для Мары. Но она совсем не переживала. Совершенно.

– Итак… – Сдобный предложил ей руку, чтобы она поднялась. Валькирия не отказалась. – Милая не невеста нашего товарища… – Сдобный всегда отличался вежливостью и обходительностью. Даже когда ему приходилось добивать кого-то, старался делать это как можно более воспитанно. – Ваша роль нам ясна окончательно, но вот вопрос: зачем вы повредили неведомой мне херовиной экзу эту господину?

Мара усмехнулась. И свистнула. Коротко и сильно. Уже ясно, что случилось дальше?

Волшебники ООН к нам не летают. Тупо боятся. К нам в основном ходят, и другие волшебники. Тут, судя по их виду, волшебница Мара имела дело с крайне сильным лесным колдунством. Иначе как объяснить несколько пней и кустов, окруживших нас по периметру и не смущающихся тыкать стволами каких-то крайне интересных моделей убиваторов?

– Лейтенант запаса Давыдова, военная разведка. А это мои однополчане. Предлагаю вам и вашим людям сложить оружие.

Сдобный крайне вежливо кашлянул в кулак.

– Не соблаговолит ли госпожа лейтенант объяснить – а для чего оно нам?

Нервы у него стальные. Как и яйца. На лице – ни морщинки, ни шрамы не дрогнули. Интересное кино… Да и остальная банда возрастных крутых перцев явно не перепугалась. И оружия не выпустила.

– С чего?

Сдобный усмехнулся.

– Это Зона, красотуля. И твои слова, более ничего. Мы сейчас изрубим друг друга в сечку, а толку? Но ради честности эксперимента проявлю жест доброй воли.

Сдобный положил автомат на траву и сам сел поодаль. И стал смотреть в глаза моей бывшей «супруги».

Все молчали, скучали, делали вид, что так и должно быть. И ждали. Если бы мне в голову вступило писать авантюрные книжки, то я бы сказал, что вокруг нас соткалась плотная паутина тяжело повисшей тревоги и ощущение близкой развязки. Запах пороха, развеявшийся от ветра, стремительно возвращался, и…

– То есть вот так, значит? – Мара перестала играть в гляделки. – Дела, коллега…

– Мы разве коллеги? – удивился Сдобный. – Но к чему нам прелюдии? Надо разобраться и вернуться за Периметр. Темнеет, не безопасно.

– Согласна. Вам также необходим Маздай?

Сдобный пожал плечами.

– Даром не нужен. Я выполнял операцию, оплаченную вот этим страдающим от боли молодым человеком. И не более. Так, Хэт?

Я согласился. Ну, не сразу, конечно, выдержал трагическую паузу. Как же, сталкерская гордость не позволяла тут же одобрительно кивать.

– Будущие коллеги. – Мара невесело усмехнулась. – Передел зон влияния, не больше. Я и ребята работали на него после того, как нас выкинули из «Ирбисов». Ни тебе пенсии, ни уважения, почти военные преступники. А он нас нанял, даже гордился, что у него работают такие крутые спецы… скотина жадная. Согласитесь, Сдобный, странно наблюдать за вседозволенностью такой вот хитрой мрази, когда понимаешь, что можешь убить его голыми руками.

Сдобный не ответил.

– Зачем ты пошла в Зону? – хрипнул я. – Там не могла все решить, за Периметром?

Тоже мне война якудза. Радовался, что не ошибся в своих выводах. Мара еще та акула с острыми зубищами. Возможно, чуть-чуть честнее и правильнее Маздая, не более того.

– Я вас оставлю, молодожены. – Сдобный встал. – Думаю, стрелять мы не станем?

Мара кивнула своим пням, опустившим оружие. Ветераны Сдобного расслабились чуть позже. Маздай брызгал слюной и что-то бурчал под нос. Возникать он явно опасался.

– Правильно, – Мара похлопала его по щеке, – помолчи. Да, Хэт, все обещанное тебе вернется. Мы работаем на правилах чести. А ты, Дед Маздай, моли Бога, чтобы я не разозлилась. Старый дурень, думать надо, прежде чем в мозгах у людей ковыряться.

А я и забыл про гипнограмму, вот ведь. Этот стреноженный мерзавец Маздай, заставивший нас идти на самоубийство, старательно отводил глаза.

– Там, за Периметром, мы бы его не смогли взять. – Мара мило-мило выгнула губы. – Слишком много на нем завязано, слишком много отребья решили бы делить пирог. Сюда он ехать собирался, мне про это сказал. Нас с ребятами мало, так что решили бить наверняка. Ну и заодно проверила сказку про Клондайк, привыкла сама все доводить до конца. Опять же, это теперь мое наследство и стартовый капитал. Чушки эти. Но ты в доле, пятнадцать процентов, ты уж не обижайся.

Экая щедрость.

– Спасибо.

– Всегда пожалуйста. За Маздая не переживай. Теперь он мой с потрохами.

– Ты шла сюда только за этим?

Она удивленно посмотрела на меня.

– А из-за чего же еще?

Сдобный, кашлянув, потоптался рядом. Мара повернулась к нему.

– Поможете выбраться на Большую землю? – И просительно кивнула на Маздая. – Его придется транспортировать, охранять. Ну и…

– Да. – Сдобный согласился. – И дорогу мы знаем лучше, и раненый вон у нас. Да, раненый?

А то. Еще какой раненный. Навылет и в самую бродяжью душу в первую очередь. Ну а дальше все было обыденно и торопливо. Маздая сначала разоблачили, потом скрутили какими-то хитрыми штуками для киберпротезов. А меня, аж горжусь, потащили на импровизированных носилках. Тут-то все друг другу и пригодились.

Мара подошла на предпоследнем привале. Небо серело очень глухо, сумерки накатывали и накатывали.

– Спасибо.

Она села рядом, смотря как-то… странно, короче.

– Снова?

– Ты мне очень помог. Очень сильно.

– Проехали. Знаешь…

Нет, не скажу. Пусть я буду падлой, но в любви ей не признаюсь. Очень уж она… сильная натура. Мне бы попроще.

Мара усмехнулась.

– Правильно. Иногда лучше молчать.

Уже отходя, она обернулась:

– Твои счета снова твои. Получила подтверждение пару минут назад.

Я кивнул, поднял руку с выставленным большим пальцем. Ну, вот, основное выполнено. Мое вернулось ко мне, злодей повержен и так далее. И с Зоной попрощался… вроде как. Носилки тряслись, но было удобно. Вот только…

– Стойте!

Группа остановилась. Сдобный покосился на меня очень недовольно.

– Дайте автомат.

– Хэт… – начал Сокол.

– Дай.

Сдобный смотрел на меня понимающе.

Я сполз на землю, кряхтя, оперся на колено, выпрямился. Бедро ныло, раздирало изнутри болью. Но это дело в сторону не уберу. И, думаю, Зона меня поймет.

Долго целиться нельзя. Руки трясутся, цель начинает прыгать. Вот я и не целился, положившись на остатки удачи. Выстрелил одиночным.

– Хм… – Сдобный покивал, глядя на разлетающиеся черные перья и алые брызги. – Хороший выстрел. Как ты ее увидел? Это ж обманка, ее видят только перед нападением.

Да? Мне думалось, что наконец-то помершая жирная каркалка была шпионом. Это же Зона. И у нее везде есть глаза.

* * *

«Солянка», как обычно, шумела, грохотала музыкой, стуком, криками и спорами. Разве что я не задержался внизу. Мне надо в аэропорт, потом в другой, потом в третий, а там и все. Конец пути. Счастье… надеюсь. Но не верилось.

Дверь в «мою» квартирку скрипнула, знакомо и как-то по-родному. Здравствуй, дорогая. Я вот вернулся. И ухожу.

Сел на единственную табуретку, обводя глазами потрепанное сталкерское логово. Да, красоты и нету. Совершенно верно ты удивлялась тогда этой конуре.

– И что? – Я закурил, соглашаясь с точкой зрения валькирии Мары. – Не люкс. Зато спалось же тебе хорошо? Вот и я так думаю. И кофе пахнет всегда, когда крутой сталкер Хэт живет в Славянке. Ты же помнишь? Ну, да, типа уютно. А если бы мы… да и ладно. Ха, а еще ты испугалась Раздва. Да и как испугалась-то, хотя и вида не показала. И не погладила ее ни разу, правда, красота моя пушистая? Ни разу. Хотя вру. Ты ж ее все-таки гладила. Эх… А ведь у пушистой, знаешь…

Горло перехватило спазмом. Всхлип я подавил только второй подряд сигаретой и глотком виски прямо из горла. Сука ты, Зона, конченая ты сука. Сволочь поганая. А Мара…

Думаю, всем все ясно. Когда ты говоришь с кем-то, кто умер, и не с кем-то одним, то яснее не бывает. Как? Как…

* * *

Мы почти вышли. Оставалось всего ничего, так, добраться только до последней посадки, а там и Периметр. Темнело все сильнее, но шли ходко. И тут сбоку раздалось это жалобное повизгивание. Очень знакомое. А следом, прорвавшись через кусты, метрах в десяти от нас выскочила кроха-радужка. Вся такая потрепанная, в крови, испуганная и орущая.

Ох, бабы, бабы. Вы ж такие умные, так можете предугадывать многое, да-а-а. Но иногда – и почему только? – делаете глупости. Жалеете котят, щенков, бомжей тех же или уличных музыкантов-алкоголиков. Или вот подростка-радужку. И я, обдолбанный обезболивающим, ничего не смог сделать. Хотя кое-что сообразил и даже начал мычать, размахивая руками.

Хорьки-радужки, вы же помните, чуют аномальные ловушки всем своим нутром. И эта, рванув к идущему к ней человеку, вдруг затормозила, затявкала, предупреждая. Только Мара не поняла, лишь чуть притормаживая. А в Зоне, если что-то не так, нужно замереть. А она сделала шаг. Последний. И… хрусть!

«Стекляшка» сработала сразу. Замерцал раскаленный воздух, брызнуло миллионами алмазно-острых игл и лезвий, лопнула мелкая-мелкая алая пыль, оседая на высокой жесть-траве. И все. Только Сдобный выматерился так, что стыдно стало всем.

Черт, она же меня все-таки проняла до самых печенок. Нет, не подумайте, не как женщина. Друг, она могла бы им стать. Вот честно.

Мне дали добраться до нее с помощью Пикассо и Скопы. Аномалия разрядилась, но они осторожничали. А потом я стоял напротив блестящей и начавшей остывать статуи и смотрел на лицо, ставшее таким близким. И сам не заметил, как скурил даже фильтр.

Да-да, так оно и было.

* * *

Вещи я собрал еще вчера вечером, перед отвальной. Сейчас «Солянка» похмелялась, и ко мне сегодня зашли только Сдобный, его ребята и Урфин. Бродяга молча обнял и подарил мне свой старый нож. Такой же, как мой потерянный. Такие дела.

На всякий случай решил проверить – ничего ли не забыл? Проковылял, опираясь на трость, по комнате, глянул в кухне. И даже заглянул в душевую. Прощай, старушка. Мне нравились твои потеки на стенах и сколы на плитках пола. Вот чего не любил, так это твой слив, уходивший прямо в каналицию и вечно воняющий. И ладно, скоро меня ждет цивилизация.

Я не успел закрыть дверь в душевую. Со стороны слива, забросанного какими-то тряпками и моим старым бельем, зашуршало. Сильно зашуршало.

Эпилог

Море рокотало и разбивало камни. Или волны о камни, черт знает. Этой дисциплиной оно занимается тысячи лет и пока еще не устало. Такая вот забава у Ирландского моря. Пена, брызги, рокот. Красиво. Очень красиво. Только потом наверх подниматься заколебешься. Но что не сделаешь ради вот этой зеленовато-зеркальной яростной волны, снова и снова штурмующей острый берег?

Я сидел на небольшой скамейке, сделанной в деревушке в миле отсюда. Вон он, купленный мною дом из больших валунов, подогнанных один к одному, и выложенный понизу ровными гранями песчаника. Небольшой, а мне нравится. Разве что хотел сделать псарню, но все никак не решусь. Хотя волкодавы О’Киннана меня смущали все больше. Вот только Сид их не любил. А не считаться с Сидом нехорошо.

Кто такой Сид? Просто Сид. Просто, потому что не Вишез. Наглый аспидно-черный мерзопакостный засранец в меховой шубе с единственным светлым пятном носа. И блестящими глазенками. Как у его мамы. Откуда мне знать его маму? Хм…

Раздва всего однажды принесла кутенка. Вот его, моего неуемного любопытного пакостника, снующего рядом с гнездами чаек. Перед нашим уходом он пропал куда-то и пришел в тот день, когда я уезжал. Грязный, замученный и жмущийся ко мне. И не считаться с его отношением к огромным кудлатым псам я не мог.

– Э, урурукало! – кинул в него камешком. – Пошли домой.

Чего кинул? Да просто, не целясь, конечно. Сид обладал эмпатией куда сильнее мамы. И позови его с кухни – несся аж с чердака. Хотя кто знает, может, у него слух хороший, а молодой и растущий организм постоянно есть хочет?

Ладно, пошли. О, вот говнюк где, а? Прыг-скок, когтями по штормовке, и уже тычется усами в ухо. Да. Я тебя тоже люблю. На вот, крекер остался.

Крекеры здесь вкусные. И виски очень вкусный. И даже «Гиннесс» заходил на раз-два. А уж какое здесь рагу… м-м-м… Луга зелены до изумрудных оттенков, таких же, как на всяких флажках, флаерах, картонках под пиво. И глаза у местных рыжих-прерыжих красавиц. Да чего уж там, они на самом деле рыжие, проверял. Да, именно что проверял.

Сирша О’Флаэрти выдержала проверку так, что впору просить руки у ее папаши. Тем более он тут шериф, так сказать. Хотя сдается мне, многим местным девам я был как экзотический фрукт. На какое-то время. Ведь ко всему привыкаешь, и ко мне привыкли. А я… Не привык. Не захотел.

Я ж не просто через Сеть, не… спутниковую тарелку подключил. И смотрел новости из дома. Надо оно мне было раньше? Понимаете, какие сюжеты искал? И в Сети тоже ковырялся, и сериалы те самые скачивал.

Вот такое оно, счастье, что я догнал. Сижу, смотрю на море. Сид вот. И все.

Куртку на вешалку, Сида в ванной сполоснуть, лапы все в песке, Сирша не одобряет. Ага. Пивка? Ну, почему нет? Вешу фунтов на сорок больше нормы. Ничего, тут таких пузанов как грязи. Затеряюсь.

Сид, скачущий в гостиной, задел пульт. Визор включился со звуком сирен, силуэтами геликоптеров, бегущих людей. Чего это? Локация… Поволжье. Авария на АЭС? Сепаратисты? Диктор решил мне помочь.

– …как уже сообщалось, Министерство чрезвычайных ситуаций дает крайне противоречивые комментарии. Тем не менее, уважаемые зрители, канал РДТВ может предоставить вам ответ. И, думаю, многие из вас уже догадались о причине творящейся вокруг суматохи. Да, все это уже видели, и не раз. Метастазы того, что профессиональные проводники и контрабандисты называют Зоной, проникли и сюда, за Волгу.

Но, как стало известно нам от серьезного источника в МВД, все не так просто. Ведь всего десять лет назад был снят гриф секретности со многих операций, проводимых в месте, куда мы сейчас выдвигаемся. И тогда, напомню вам, скупые данные, поступающие к вам от независимых каналов, включающих и только-только появившийся РДТВ, уже вызывали страх, недоверие и опасения. И сейчас мы, журналисты, вновь возвращаемся в место, много лет считавшееся возродившимся к нормальной жизни. Мы жестоко ошибались. Итак, уважаемые зрители, РДТВ возвращается в Район-55.

Самара, январь – апрель 2016

Николай Романецкий Питерская Зона <emphasis>Ментол</emphasis>

* * *

Вместо пролога Документ 1

Гриф: Совершенно секретно

Начальнику особого отдела Управления Периметра полковнику Костюченкову М. В.

Служебное письмо

Довожу до Вашего сведения, что лабораторные испытания по проекту «Эриния» завершились успешно.

Как Вам известно, заместитель министра оценивает работу над этим проектом чрезвычайно положительно и всячески настаивает на ее ускорении.

В связи с этим предлагаю немедленно перейти к этапу полевых испытаний в реальных условиях.

** августа 20** года

Научный руководитель проекта «Эриния» профессор Максимов К. С.

Документ 2

Фрагмент из протокола акустической записи служебного телефонного разговора между Лисогорским Г. К., старшим следователем особого отдела Управления Периметра, и Устиновым Г. П., заведующим генетической лабораторией НИИ им. Менеладзе, ** августа 20** года

Лисогорский Г. К.: Герман Петрович, приветствую вас категорически!

Устинов Г. П.: А-а-а, пресветлый Георгий Константиныч?.. Добрый день! Чем обязан вашему сиятельству?

Лисогорский Г. К.: Все хохмишь, друг мой?.. Вам там позавчера доставили образец на генетический анализ… Номер семнадцать сто двадцать восемь…

Устинов Г. П.: Щас гляну в учете приема… Ага, зафиксирован такой. И даже отработан уже.

Лисогорский Г. К.: Отработан?.. Ну и какого хрена тогда сопли жуете? Результат не присылаете…

Устинов Г. П.: Так у тебя ж стоит отметка «Приоритет второго уровня». А по таким мы результаты в течение недели передаем.

Лисогорский Г. К.: А-а… Ну да. Был поначалу приоритет второго уровня. Да только теперь загорелось ярким пламенем, извини!

Устинов Г. П.: Ну, загорелось так загорелось. Бывает в наших палестинах сплошь и рядом. Распоряжусь, чтобы сегодня же переслали.

Лисогорский Г. К.: Спасибо, Герман! А пока на словах можешь сообщить результат?

Устинов Г. П.: Могу, конечно… Сейчас… Есть соответствие по базе данных личного состава МВД. Образец принадлежит лейтенанту Евгению Васильевичу Петрову, личный номер двести пятьдесят восемь семьсот тридцать четыре.

Лисогорский Г. К.: Ёкарный бабай!.. Ошибка исключена, Гера?

Устинов Г. П.: Исключена, Жора!

Лисогорский Г. К.: Понял! Спасибо! Жду документ. Удачного дня!

Устинов Г. П.: И тебе не хворать! Бывай!..

Документ 3

Гриф: Совершенно секретно

Начальнику особого отдела Управления Периметра полковнику Костюченкову М. В.

Рапорт

Настоящим докладываю, что в свете вновь открывшихся обстоятельств продолжение операции «Бустер» (контроль над изучением объекта «Б-02») представляется мне чрезвычайно своевременным.

В связи с этим предлагаю второй этап операции провести при моем непосредственном участии и в кратчайшие сроки.

** августа 20** года

Оперативный работник особого отдела Управления Периметра капитан Куприянов Д. А.

Резолюция полковника Костюченкова М. В.

«Согласен.

Приказываю немедленно подготовить и представить мне на утверждение план второго этапа с обеспечением дополнительных оперативных мероприятий, исключающих повторный провал. При подготовке учесть промежуточные результаты исследований, проводимых в рамках проекта «Эриния». Допуск соответствующего уровня будет Вам предоставлен в течение часа».

1. День первый. Предзонье

– Вот, собственно, вкратце и весь инструктаж, – сказал Сергей. – Я ничего не упустил, Жека?

Привычно неразговорчивый Жека лишь головой мотнул.

Куприянов аккуратно отодвинул опустевшую чашку с кофе и хмыкнул:

– Ничего нового я от тебя не услышал, Бустер. Не забывай, что имеешь дело совсем не с новичком. Когда ты только-только со Сперансом познакомился, я уже не раз в Зону сходил.

«Всё хмыри обо мне знают, кол им промежду булками! – подумал Сергей. – Впрочем, было бы и странно, кабы не знали. Профессионалы есть профессионалы, у этих не забалуешь!»

Троица сидела в том самом кафе «Сиротала», где Сергей недавно познакомился с Зоей. Судя по количеству присутствующих в обеденном зале клиентов, кафешка быстро становилась популярной. Не «Толстый Сталкер», конечно, но… Хотя, честно говоря, и неудивительно. Таких заведений в Предзонье не так и много – не всякий решится тут открыть дело, требующее всегдашнего помещения. Это вам не сталкеры, которые сегодня тут, а завтра и след простыл. Если бессемейные, конечно…

В душе Сергея в течение всего инструктажа сидело занозой четкое ощущение дежавю. Этакая кошка из широко известного фильма «Матрица»…

Что-то в определенном смысле сейчас повторялось, и это вовсе не «Сиротала». То ли выражение превосходства на физиономии этого типа, то ли собственное настроение, изрядно препоганое. И ничего с этим сейчас нельзя было поделать…

В обеденном зале громко звучал «Сталкер, пригласи меня с собой», новомодный шлягер от восходящей звезды российского медиамира Дуси Охапкиной. И хотя он изрядно мешал разговору, зато и подслушать беседующих крайне трудно…

Все трое были в штатском – чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Переодеться в подходящую для Стерви одежду еще предстояло.

– Я и не сомневался в ваших познаниях. – Сергей сделал ударение голосом на последнем слове. – Однако проинструктировать сопровождаемого, господин Куприянов, входит в мои профессиональные обязанности. Ну и напомнить еще в конце инструктажа, что слова мои мало чего стоят. Каждая следующая ходка всегда отличается от предыдущей. Зона есть Зона!

Куприянов снова хмыкнул:

– Это мне тоже хорошо известно. Кстати, как и то, что в Зоне принято обращаться друг к другу коротко. Господин Куприянов – это слишком длинно. Пока окликнешь, уже и обернуться некому… А вот Димон будет в самый раз!

– Ну, тогда нам пора, Димон. Самое время отправляться.

Они подозвали официантку, оплатили счет и вывалились из кафе.

На улице уже изрядно стемнело. Август все-таки… Слава богу, хоть дождя нет.

«Реношка» Сергея и тонированный «Додж»-минивэн Куприянова стояли в дальнем углу парковки. Расселись по своим машинам и двинулись.

Раздражение не исчезало. Дежавю, хрен тебе в сумку!..

– Как тебе этот типчик? – спросил Сергей.

– Посмотрим, – хмыкнул Жека.

Как ни странно, этот неопределенный ответ тут же пригасил раздражение. Но до конца не снял. Известное сталкерское настроение перед ходкой. Зато после – мир поет и радуется. Главное, опять живым вернулся.

В общем, действительно – посмотрим. И этим все сказано…

До любезной сердцу Осиновой Рощи путь от «Сироталы» был невелик.

Сергей крутил баранку, аккуратно выруливая с парковки, и удивлялся самонадеянности нового «партнера».

Кол ему промежду булками, отправляться на такое дело в компании с двумя сталкерами в одиночку!.. Видимо, абсолютно уверен Димон в своей физической подготовке и реакции. Впрочем, за пределами Периметра опасаться Куприянову и в самом деле нечего. Порукой его полной безопасности – судьба Евы и Нататули. И не захочешь, Бустер, а начнешь под чужую дудку прыгать, когда за семью возьмутся… Мамонт в прошлый раз доказал сей постулат стопроцентно и убедительно!

Не будь этого крючка, от «партнера» можно было бы избавиться прямо на входе в «кротовью нору». Но условие было поставлено предельно жесткое – капитан Куприянов непременно должен вернуться из Зоны. Иначе и сам, сталкеришка Бустерок, внутри Периметра оставайся. В предыдущей-то ходке было попроще – там главным условием безопасности семьи в конечном итоге оказался вынос артефакта… А людские потери при этом – сопутствующими и допустимыми обстоятельствами, как выяснилось!

Да, холостым сталкерам намного проще – их на такой крючок не поймаешь. Зато, когда Бустер возвращается с ходки, его ждут сытный завтрак, обед или ужин, а также горячая ванна и дочкины восторженные вопли: «Папа пришел! Папочка мой!»

А за это можно и заплатить ограничением свободы выбора…

«Рено» и «Додж» остановились у обочины шоссе в привычном месте, находящемся под присмотром подчиненных Хряка – этот присмотр был одной из услуг, за которые вольные сталкеры платили мзду жирному майору из службы охраны Периметра. Троица покинула машины – переодеваться в рабочую одежду снаружи удобнее. За потолок не цепляешься. А чужие глаза здесь уже по хрен. В такой близости от Периметра тех, кто мог бы удивиться процессу, днем с огнем не найдешь. А уж вечером – и с прожектором!

Куприянов… то есть Димон, пора привыкать к этому имени… обошел минивэн спереди, открыл боковую откатную дверь и забрался в недра своего тонированного вагона. Внутри загорелся свет, но видно ничего не было.

Впрочем, и смотреть там нашему брату, мужику, нечего. Вот кабы это переодевалась Зоя, было бы совсем другое дело! Впрочем, о Зое не сто́ит! Ну, тогда хотя бы Ева…

Димон возился недолго. Едва сталкеры полностью экипировались, он выбрался наружу.

На нем теперь был боевой комплект средней степени защиты, с бронежилетом под разгрузкой и шлемом персонального тактического прибора. Шлем пока висел на поясе.

Кажется, такая экипировка способна работать в режиме невидимки… Впрочем, в Зоне ни комбинезон-невидимка, ни обычный мимикрирующий камуфляж не спасают – зрение монстров сильно отличается от человеческого. Поэтому сталкеры и не пользуются всей этой фигней – сто́ит дорого, а толку ноль целых хрен десятых. И наверняка Димон прекрасно знает про особенности тварей. А значит, экипировался он так на случай конфликта с собственными сопровождающими.

Шлем делал Куприянова похожим на военного летчика. А в руках будущий соратник держал «Скорпион».

Солидно подготовился дяденька, чирей тебе на кол! Неглуп. И предусмотрителен, прямо скажем. Что ж, учтем на будущее!

Зоин знакомец-«каракал» Козловский со своими бойцами, помнится, были одеты попроще.

Видать, Димоново начальство и вправду дорожит им, раз обеспечили таким богатством… И это мы тоже непременно учтем!

– Можем двигаться, Димон? – спросил Сергей. – Поторопиться бы надо. Чтобы было время выспаться.

– Один момент, Бустер! – Капитан распахнул боковую дверь минивэна пошире. – «Мушкетеры», по одному на выход!

И из недр «Доджа» начали появляться новые обладатели тактических боевых комплектов, только комплекты эти оказались уже высшей степени защиты. Не летчики, а самые настоящие космонавты в скафандрах… Один, второй, третий, четвертый.

Сергей не удержался и удивленно присвистнул. Вот уж воистину – «мушкетеры»! С такими только за подвесками французской королевы отправляться! К герцогу Бэкингему…

Капитан захлопнул дверь. Негромко пискнула включенная сигнализация. Мигнули и погасли габаритные огни «Доджа», рапортуя хозяину о нормальной работе охранной электроники.

А Сергей попытался себе представить, как будет реагировать на гаджеты, которыми наверняка оборудованы все эти скафандры, Стервь, при ее-то нелюбви к сложной технике…

Ничего хорошего в голову не приходило. Но «каракалы» всегда плевали на суеверия сталкеров…

Между тем «мушкетеры» выстроились в ряд. От командира их отличало только то, что шлемы были на головах, передние щитки закрыты, и каждый боец вооружен не «Скорпионом», а УОКом. Как и положено «каракалам»…

Правда, оружие было выполнено в трехствольном варианте. Видимо, для облегчения.

Сергей снова присвистнул, на этот раз потрясенно.

Да, огневая мощь экспедиции мгновенно и многократно возросла. Зато в случае внутреннего конфликта шансы сталкеров победить вероятного противника приблизились к абсолютному нулю. При какой там у нас температуре замерзает жидкий водород?..

Теперь абсолютная уверенность Куприянова в собственных силах стала Сергею хорошо объяснима. Никаких логических несообразностей, никакой самонадеянности. Элементарный вывод: сила солому всегда ломит. А хорошо защищенный «каракал» – беднягу сталкера…

И не менее ясно стало, что этих тяжеловооруженных архаровцев в отличие от Зои и недомерка электронных прибамбасов на входе в «нору» не лишишь. Теперь с нами идет команда из «премьер-лиги», а не жалкие любители в замызганных, штопаных-перештопаных бутсах…

– Мои парни составят нам компанию, Бустер. С их помощью справиться с заданием будет намного проще. Ну и чтобы у тебя не возникало каких-нибудь излишних фантазий, мать твою за пилотку! – Димон ядовито рассмеялся. – А теперь, господа сталкера́, можно и отправляться в путь. Походный порядок будет таков. Двое моих «мушкетеров» идут в авангарде, двое – в арьергарде. Ну а наша троица, с божьей помощью, в середине, под прикрытием. Из нас троих я иду последним. Всем всё ясно?

«Мушкетеры» не проронили ни звука.

Сергей сказал:

– Ясно, Димон. Как скажешь…

Ему не нравился тон капитана, но поделать в нынешней ситуации ничего было нельзя. Хоть и не война, но придется штатскому слушаться вояку.

– А тебе, парень, ясно?

– Да, – сказал Жека.

– Тогда вперед, орлы!

И орлы двинулись.

* * *

Над головой уже висели звезды – обещанный по зомбоящику дождь так и не думал начинаться.

Дорога была настолько знакомой, что пристального внимания попросту не требовала. Тем более что в начале колонны шел сейчас вовсе не он, Сергей.

Ну, в худшем случае нарвутся на засаду бойцов охраны Периметра. Так на этот случай, как и обычно, с собой имеется значок-пропуск, выданный Хряком в последний раз и все еще действующий.

Впрочем, в такой компании и он не потребуется – нынешняя команда сама кого хочешь построит и собственные носки сожрать заставит. Никакая засада и носа навстречу не высунет. Что, обычная солдатня идиоты – качать права перед «каракалами»?..

Команда шагала молча. Может, конечно, «мушкетеры» и переговаривались между собой, но из-за опущенных щитков снаружи ничего не было слышно.

Сергей теперь удивлялся собственным ощущениям. Вроде бы тот же гадючник, что и неделю назад, в предыдущей ходке, и примерно схожие обстоятельства, побудившие его отправиться в гости к Стерви, но унижения в душе не рождалось… Злоба имелась, да, но не унижение. Может, потому что бабы в команде нет?

А вообще ко всему человек привыкает, кол ему промежду булками! Если какой-то фактор вызывает отрицательные эмоции, на него просто перестают обращать внимание. Психология, мать ее!..

Протопали еще с сотню метров в тишине, которую нарушал только звук шагов.

А потом, когда достигли того самого места, что и в прошлую ходку, донесся знакомый вой. И вновь звук родился в отдалении, где-то на Парнасе, принялся быстро нарастать… Будто несся из Зоны гигантский волк…

Между лопатками Сергея снова пробежала холодная струйка пота.

Ни один из «мушкетеров» даже шага не замедлил. Так и перли вперед. Вышколенные ребята эти «каракалы», ничего не скажешь… Уж нервы-то – в полном порядке! На таких можно надеяться.

Через гарнитуру донесся негромкий голос Куприянова:

– Боже, который уже раз слышу… Но привыкнуть и по сей день не могу. До печенок пробирает!

Сергей решил промолчать. Кто у нас тут командует, тот пусть сам себе и отвечает… А наше дело маленькое! Мы вообще ни во что вмешиваться не станем, пока не спросят! Нас на сей раз просто в туристические гиды наняли. Даже не объяснив, куда надо идти.

Семерка продолжала свой путь к «Меге».

Капитан по-прежнему у Сергея ничего не спрашивал, только негромко подавал команды впереди топающему «мушкетеру»:

– На развилке влево… Сбавить немного ход, а то бедные господа сталкера́ дыхание сорвут… Куст впереди обходим справа…

Он определенно знал эту дорогу. То ли сам уже пользовался, то ли за сталкером Бустером прежде уже следили, а у того чуйка не сработала…

Впрочем, проследить вполне мог самый обычный беспилотник, тут же еще не Зона, вся авиатехника работает без проблем! Даже напичканная электроникой под самое горло. Это за Периметром ей быстрый каюк…

И организовать наблюдение за человеком нетрудно. К примеру, в прошлый раз у Зои имелся маячок, по которому группу и отслеживали до самой «кротовьей норы». А потом Димон в дневное время неторопливо прошелся по этим местам, сделав рекогносцировку маршрута. И вся недолга!

Государственная федеральная структура – это вам не парочка убогих сталкеров, материальные и организационные возможности совсем иного уровня! Вот только в подземные недра «Меги» капитан Куприянов сунуться побоялся, ссыкун, тут без сталкеров не обойдешься! Никакой документ о принадлежности к спецслужбам не поможет! Стерви ваши служебные ксивы до одного места!

В общем, Димон, командуй пока, сочтемся еще, когда в Зоне окажемся… За нами не заржавеет! Сам помощи попросишь!

И вообще хватит, дружок, себя накручивать! Зона злобных сталкеров не любит. Минимум эмоций – максимум профессионализма. Бери пример с Жеки.

Топали колонной, пока не добрались до знакомой, не раз истоптанной тротуарной плитки.

Вот и подземная стоянка. Ее-то с беспилотника никаким образом не разглядишь, кол вам всем промежду булками! Сколько электроники в него ни напичкай. Ну и что дальше, Димон?

– Стоп, парни! – скомандовал капитан.

Все остановились.

– Ну вот, Бустер, настала твоя очередь отдавать приказы!

– Слушаюсь, Димон! – Сергей вышел во главу колонны. – За мной, вот к тому парапету. Там присесть и ждать!

Приказ был выполнен в полном молчании. Похоже, «каракалы», если у них тоже присутствует сталкерское чувство опасности, и сами ощутили угрозу. По крайней мере послышались негромкие щелчки переключателей огня на УОКах.

Сергеева чуйка, правда, молчала. Но теперь это вовсе не повод расслабляться. Тут, можно сказать, уже преддверие Зоны, а в Зоне все бывает. Чуйка молчит-помалкивает, а потом раз – и нет сталкера!

Впрочем, на пандусе ничего живого не наблюдается, от «инфракрасов» не спрячешься.

Сергей глянул на циферблат «Командирских». Половина двенадцатого. Пока экспедиция идет точно по графику.

– Подъем, господа «каракалы»! За мной, под землю. Оружие держите наготове!

Последнее, конечно, можно было и не произносить. Ну да ничего, пусть Димон привыкает к командам, которые подал не он!

Сергей выпрямился и двинулся вперед. Остальные тронулись следом.

Вот и растрескавшийся асфальт. Шаг, второй, постоим-послушаем…

Тишина.

Вот и въезд на стоянку. Шаг, второй, постоим-послушаем…

Тишина, мать ее!

И посмотрим.

С последнего раза, кажется, ничего тут не изменилось. Колонны опор и автомобильные трупаки – на своих прежних местах. Полусгнивший «мерин» с трещиной через все лобовое стекло… Помятый «Логан» с темными пятнами на крыше… «Газель» с брезентовым фургоном и огромной дырой на букве «у» в слове «Грузовичкофф»… А за ней железная дверка, любимая моя, защитница родной дороги в логово Стерви… И запертый замок… Всё как всегда. Всё как положено.

Сергей вытащил из кармана разгрузки ключ, снова остро ощущая состояние дежавю. Сейчас из колонны выдвинется друг Жека и подойдет к дверке со своей мышкой-«отмычкой». И все попрет по-накатанному. А хорошо бы изменить. Посмотреть, как Димон среагирует на неожиданность. Это всегда полезно.

И Сергей вдруг сообразил, что именно нужно сейчас предпринять. В первую очередь каким-то образом остановить друга Жеку. Но каким? Придумывай быстрее, Бустер, кол тебе промежду булками!

– Я правильно полагаю, господа «каракалы», что если попрошу вас сдать мне на хранение аккумуляторы от всех ваших гаджетов, то понимания у вас не встречу? – спросил он, чтобы потянуть время.

– Правильно полагаешь! – ответил за всех «каракалов» Димон. – Такие гаджеты нам никогда особо не мешали. Не в первый раз в Зону отправляемся.

Друг Жека и не думал подходить. Словно понял, что задумал Сергей.

В душе́ возникла привычная тревога – вход в нору уже предупреждал о себе тех, кто способен это предупреждение почувствовать.

Сергей вставил ключ в замок и дважды повернул.

– Ну, вот они, ворота в Зону! – Он положил замок в карман, распахнул створку и сделал вид, будто собирается шагнуть в темное помещение.

За дверью, кроме мрака, обитала та же тишина, что и вокруг.

Но вокруг – недолго.

– Стой, Бустер! – рявкнул шепотом Куприянов. Его голос в наушнике показался громом. Сергей замер. – Отойди-ка от двери в сторону! Так, чтобы я твои руки все время видел. А то хрен знает, что у тебя на уме!

Сергей беспрекословно выполнил приказ. Наше дело жениховское! Мы теперь ни за что не отвечаем. Сами кашу завариваете – сами и расхлебывайте!

– Атос! Вперед! Проверить там все углы!

От неожиданности Сергей чуть не заржал в голос. Атос, кол тебе промежду!.. Все-таки бедненькая фантазия в Управлении Периметра! Еще двое, надо полагать, – Портос и Арамис. А четвертый наверняка известный на весь мир гасконец, уведший у лавочника Бонасье его юную жену Констанцию…

Герои детских книг, матерь вашу за локоток! Вот уж не чаял встретиться в реальном мире! Да еще обладающих такими «шпагами»! А кто же у нас кардинал Ришелье? Неужели ее святейшество Зона?

Между тем один из «мушкетеров» отделился от команды и решительно шагнул в дверной проем. Громкий хлопок, порыв ветра, да такой, что Сергей еле на ногах удержался…

«Минус один, – подумал он. – Но какова же сила у «норы»! Это вам не мышку сожрать!..»

Он за мгновение до реакции «замка́» успел закрыть глаза и отвернуться. Жека наверняка сделал то же самое. А у остальных пусть у самих головушка болит… Впрочем, у них ведь защита на теле! У некоторых – даже высшая! Их разве лишь выстрел гранатомета в упор свалит! Да и то небось не до смерти.

Вспышки не случилось и на сей раз. Тревога в душе́ Сергея исчезла.

– Мать твою за пилотку! – рявкнул капитан. – Что это было, Бустер?

– А хрен его, Димон, знает! – потрясенным голосом сказал Сергей и снял «инфракрасы». – Впервые вижу. Прежде такого никогда не наблюдалось.

– Может, Атос перенесся в Зону?

Сергей опять чуть не расхохотался – настолько нелепо звучало сейчас это имя. Но сдержать нервный смех удалось.

– Может, и перенесся… Только с нами раньше бывало при переносе немного по-другому. Никаких взрывов. Так, легкий сквознячок…

Куприянов подобрался к двери, осветил фонарем помещение. Сергей даже не стал смотреть ему через плечо – за дверью, разумеется, была пустота. А Атос пребывал неведомо где, составляя компанию бессчетному количеству утраченных мышек. Зона всех желающих привечает…

– У нас мало времени, Димон. Поторапливаться надо.

– Откуда ты знаешь? – Капитан посветил Сергею в лицо.

Поневоле пришлось зажмуриться.

– Чувствую. Есть такая вещь – сталкерская чуйка. Убери свет, мать твою!

Луч фонаря ушел в сторону. Сергей открыл глаза и несколько секунд подождал, пока не возвратится зрение. Куприянов продолжал осматривать пустое помещение, не решаясь переступить порог. Интересно, как он поведет себя, если завтра утром на переночевавшую в помещении склада экспедицию опять попрут мутанты… Так же вот будет топтаться на пороге?

– Надо принимать решение, Димон. Либо мы топаем в Зону, либо возвращаемся. А то достоимся тут до очередного приключения на свои задницы!

– Топаем в Зону, – сказал Куприянов. – Только теперь будет очередь твоего пацана. А то ты мне всех подчиненных угробишь.

Сергей повернулся к ученику:

– Давай, Жека!

Жека вышел из-за спин «мушкетеров» и приблизился к двери. Отдал Сергею «инфракрасы». Капитан посторонился, пропуская его.

– Встретимся где обычно! – Жека неспешно пересек дверной проем и шагнул дальше.

– Вперед!

Легкий сквознячок был ответом.

– Давайте теперь вы, парни! – сказал Куприянов. – На той стороне ждать меня!

К двери приблизился ближайший «мушкетер».

– Вперед!

Шаг, еще один, сквознячок…

– Следующий!.. Вперед!

Шаг, еще один, сквознячок…

– И последний!.. Вперед!

Шаг, новый шаг, сквознячок…

– А теперь твоя очередь, Бустер! Я буду замыкающим. А то ты еще бросишь нас, мать твою за пилотку. Оставишь в компании со своим пацаном. А кто знает, на что он способен?

– Не ссы, Димон! Я своих не подставляю!

И Сергей шагнул в пустое помещение и положил рядом с дверью пакет с гаджетами.

– Только дверь притвори. – И сделал еще один шаг.

2. Несколькими днями ранее

За завтраком Сергей почти не замечал, что на стол перед ним выставляет Ева. И жевал не ощущая вкуса. Было не до еды – все его внимание занимал работающий зомбоящик.

Накануне было не до того – пришлось, как и обычно, играть роль вернувшегося из командировки отца и мужа. Восторженные крики Нататули, умиротворяющие ответы на обычные вопросы жены. Все нормально, дорогая, жив, здоров, кое-какую денежку заработал. А потом – непременная ванна после ходки, обед из четырех блюд с рюмкой водки и все прочее…

Но теперь надо бы понять, что ждет впереди. Вряд ли спокойная жизнь – после случившегося-то…

В местных новостях информация оказалась довольно скупой: вчера рухнул, мол, особняк известного всей округе бизнесмена и мецената Аркадия Мамонтова. Тележурналисты большей частью упражнялись в предположениях.

Похоже, внутри дома что-то взорвалось… Возможно, случился теракт, поскольку представители соответствующих органов на удивление быстро перекрыли доступ к месту происшествия… Может быть, бандитские разборки, поскольку Мамонт, по слухам, не только бизнесмен и меценат, но и весьма авторитетен среди братвы… Как бы то ни было, а уже через полтора часа после происшествия руины оказались обнесены оградительными лентами, а еще через три и вовсе закрыты глухим забором, за которым скрылась целая компания копающихся на развалинах людей. Над поселком периодически барражировал беспилотник – словно вел разведку местности. И на репортажах, выходивших в эфир уже от забора, чаще всего показывали именно эту «птичку» да ответы разных должностных лиц в стиле «Нет комментариев».

По всему получалось, что власти серьезно отнеслись к неожиданному происшествию в Сарженке и чуть ли не оказались к нему готовы. Стоило сделать вывод, что тогда, в подвале на Восемнадцатой линии, Зоя не врала: она и в самом деле работала на серьезную государственную структуру. И теперь представители структуры прекрасно осведомлены о роли сталкера Бустера во всей этой истории. А значит, возможны самые разные варианты дальнейшего развития событий…

Да, Жека – совсем не дурак. Он просчитал эти варианты сразу после случившегося. Потому и предложил Сергею, не откладывая в долгий ящик, договориться, о чем они будут рассказывать властям, если те вызовут на допрос. А без допросов наверняка не обойдется… Жека даже отказался от своей обычной неразговорчивости. Они все обсудили и теперь до определенной степени были головы ко всему.

Сергей, поглядывая в экран уже не столь внимательно, еще раз обдумал ситуацию. Разумеется, дело пахнет керосином, и лучшим выходом было бы немедленно рвануть когти в неизвестном направлении. Если бы не Ева и Нататуля…

А вот Жеке рвануть когти они не помешают. И он – полный дурак, если после своих собственных выводов не пришел к такому решению…

А с другой стороны, тот, кто сбежал, сам невольно признал свою вину в случившемся!

Между тем репортажи из Сарженки продолжались. Сотрудники средств массовой информации рапортовали, что мнения соседей разделились: одни утверждают, что никакого хлопка не слышали, что дом развалился сам собой; другие, наоборот, заявляют, что у Мамонтовых наверняка взорвался газ, по другой причине дом так развалиться не мог. Ну и поделом хозяину, тот еще козлина, слова от него доброго никогда не услышишь. И вообще поговаривают, что он был отъявленный бандюган, клейма ставить негде…

На видеокартинке подробностей было вообще не рассмотреть – выставленное оцепление близко к забору репортеров не подпускало. Как, впрочем, и зевак. В общем, домыслы росли как грибы…

Ева ничего не говорила. Видела, что муж чем-то очень сильно озабочен. А в таких случаях она со своими бабскими мелочами никогда к нему не совалась. Настоящая жена сталкера…

После завтрака Сергей решил отправиться к Дьякону. Интересно же, что рассказывают о случившемся завсегдатаи «Толстого Сталкера». Не раз бывало, что там услышишь весьма и весьма полезные вещи. И вообще лучший выход – вести себя, будто никакого отношения к происходящему не имеешь…

И вообще правильно он вчера обошелся только одной рюмкой водки. Работающие мозги сегодня наверняка понадобятся, к бабке не ходи!..

Покончив с завтраком, Сергей выгнал «реношку» со двора, но не успел проехать по улице и пятидесяти метров, как его стремительно обогнал «Форд» ДПС, подрезал и, визжа по асфальту покрышками, включил матюгальник, потребовав «немедленно остановиться и прижаться к обочине».

Сергей тут же выполнил законное требование представителей власти и на всякий случай оторвал от руля руки, показывая через лобовое стекло, что в них нет никакого оружия. Мгновенно слева остановилась еще одна легковушка, «Тойота» безо всяких опознавательных знаков, и из нее выскочила парочка довольно накачанных, неприметных ликом парней, движения которых демонстрировали абсолютную серьезность намерений.

Сергей, все поняв, медленно открыл левую дверцу и, не делая резких движений, выбрался из салона «реношки».

– Господин Бустрыгин? Сергей Васильевич?

– Да, слушаю вас внимательно.

Сергею сунули под нос раскрытое удостоверение, которое он и читать не стал. Происходило то, что и должно было произойти.

– Вы задержаны, господин Бустрыгин! Садитесь сюда! – Перед ним распахнули заднюю правую дверь «Тойоты».

– А свою машину можно закрыть?

– Не умничайте! Мы не в цирке, а вы – не клоун. Хотите получить оказание сопротивления задержанию? Нет проблем!

Да, серьезнее некуда, шутки шутить сразу расхотелось.

Сергей молча нажал кнопку на брелке с ключами, и ему мгновенно нацепили на руки «Иммобилизатор-3д», в просторечии «имку».

Правды ради, грубости не было, в машину его не впихивали, сел самостоятельно. Рядом тут же устроился один из неприметных ликом. Второй расположился впереди, справа от водителя. «Тойота» рванула с места, бибикнув, проехала мимо дэпээсовского «Форда».

– Куда? – спросил водитель. – На конспиративку?

– Нет, – сказал тот, что справа. – Прямо в контору. Жора-Лис его в своем кабинете ждет.

И Сергей понял, что его по крайней мере не похищают. Бандиты места своих сборищ конторами не называют. Значит, везут его в учреждение сугубо официальное. Черт, похоже, придется Еве поволноваться… Впрочем, поволноваться бы ей пришлось и в случае похищения.

* * *

В Предзонье нет более серьезной официальной структуры, чем Управление Периметра. Оно тут для всех царь и бог, именно его сотрудники вершат судьбы – и сталкеров, и скупщиков, и всего прочего многочисленного люда, кормящегося при Стерви. Кто-то от пуза лопает, а кто-то всего лишь крохи подбирает с чужого стола. Но и кормление это во многом зависит от людей из Управления. Так что ссориться с ними себе дороже. Тут же куска хлеба с маслом лишишься, кол тебе промежду булками! А по серьезу – можешь и свободы. А то и самой жизни…

Поэтому, едва обнаружив целью незапланированного путешествия известное всей окру́ге серо-черное шестиэтажное здание с вечно зашторенными окнами, Сергей сразу потерял всякое желание шутить. Без настроя на сотрудничество и добрую волю тут никак нельзя. Против бандитов хоть и трудно, но окорот отыскать возможно. Против сотрудников Управления – нет, даже отдел внутренней безопасности вряд ли станет прислушиваться к бедолаге сталкеру, то ли случайно, то ли по дурости попавшему в жернова этой машины.

Парни с неприметными ликами вывели его из машины и сопроводили внутрь здания. Показали охране свои удостоверения. Охранники стребовали документы и у задержанного, внимательно обнюхали водительское удостоверение, скрупулезно занесли все данные в свой компьютер и выдали карточку-пропуск. Предупредили:

– Без пропуска, господин Бустрыгин, назад не пройдете. Не забудьте отметить в месте пребывания.

Какое шикарное словосочетание – место пребывания. Хорошо хоть не заключения!.. Впрочем, на сорок восемь часов имеют полное право превратить первое место во второе. Закон позволяет…

Лифт поднял Сергея и неприметных из холла на третий этаж. Еще пара десятков шагов по длинному коридору, и процессия остановилась перед коричневой пластиковой дверью, на которой не наблюдалось никакой таблички. Видно, сюда по доброй воле не приходят, а если тебя притащили в наручниках, то какая табличка – без разницы.

Один из неприметных постучал с некоторой долей деликатности. Вежливый…

Изнутри донесся неразборчивый рык. Тот же сопровождающий сказал напарнику: «Подожди тут», открыл дверь и втолкнул Сергея в помещение. Сергей с трудом удержался на ногах. Пришлось даже сделать три шага к центру кабинета, чтобы не упасть. Все они тут вежливые. Крайне…

Кабинет оказался невелик, поменьше кухни в доме, принадлежащем семье Бустрыгиных. Работающий где-то в потолке вентилятор был не в силах очистить помещение от запаха табака.

– Товарищ следователь! Задержанный Бустрыгин доставлен!

Сидевший за столом и отрешенно пялившийся в монитор усач коротко глянул на вошедших. Было ощущение, что он из всех сил старается не поморщиться. Будто гости помешали ему заняться чем-то крайне важным. К примеру, разложить парочку пасьянсов. Или погонять по полю боя танчики…

– Добро, Паршин! Освободи ему ручонки шаловливые и можешь выполнять следующее задание! Если вдруг возникнут проблемы – звоните мне напрямую.

Паршин снял с Сергеевых запястий «имку», положил в карман и тут же отбыл прочь.

Хозяин кабинета некоторое время молча разглядывал задержанного, будто оценивал на прилавке будущую покупку. Затем устало кивнул на стоящий перед столом стул.

– Присаживайтесь, Бустрыгин! У нас с вами может случиться до-о-олгий разговор. Впрочем, это в первую очередь зависит от вас. Ответите на некоторые вопросы – надолго не задержу. – Усач зачем-то пригладил коротко стриженные шатенистые волосы. – Меня зовут Георгий Константинович Лисогорский.

«Так вот почему Жора-Лис», – подумал Сергей, вспомнив разговор в машине.

– Я – старший следователь особого отдела Управления Периметра, – продолжал Лисогорский. И снова уставился в монитор.

Ясно, фээсбэшник… С этим типом точно особо не забалуешь, кол ему промежду булками! И не откупишься, как от Хряка-Иконникова, мелкой мздой! Мошны не хватит ни у одного сталкера! Интересно, зачем я такому зубру понадобился? Со мной бы и сошка помельче разобралась! Какой-нибудь младший помощник следователя или как их тут называют… А для такого мамонта интерес мог представлять разве что Мамонт, с большой буквы, но под Аркадия Михалыча рыть уже поздно. Зачем же этому Лису простой сталкер? Прав был Жека – вот и допрос припрыгал! Неужели так быстро на Бустера вышли именно из-за случившегося в Сарженке? А может, в связи с гибелью того Зоиного знакомого капитана… Козловский, что ли?.. заинтересовались? Или и вовсе самой Зои? Или обоих?.. В принципе, конечно, вполне могли. Да, понятное дело, Стервь есть Стервь, она гробит человека, не разбираясь, кто он такой, командир «каракалов» или захудалый сталкеришка. Но возможно, у ребят из Управления по их внутренним законам положено гибель своих людей расследовать в любых случаях.

– А вы сталкер по кличке Бустер. – Следователь оторвался от монитора.

«Клички – это у собак», – чуть не брякнул Сергей. Но прикусил язычок. Чуйка, наверное, она и вне Зоны – чуйка. Во всяком случае, ощущение тревоги в душе возникло.

– Зачем же сталкер Бустер понадобился особому отделу, начальник? Неужели из-за смерти Мамонта?

Следователь вытащил из ящика стола пачку сигарет и закурил, выпустил под потолок изящное дымное колечко. Тут же включился только что заткнувшийся вентилятор, заурчал, ликвидируя загрязнение атмосферы. А Сергей вспомнил, что в кабинете покойного Аркадия Михалыча Мамонтова при первой встрече тоже дымили…

Лисогорский хмыкнул:

– А ты совсем не глуп, Бустер! Думаю, у меня с тобой больших проблем не возникнет. Вернее, у тебя со мной. С умным человеком побеседовать – одно удовольствие… Присаживайся, не стесняйся!

Сергей сделал два шага вперед и устроился на стуле, положил руки на колени.

Следователь снова уткнулся в монитор, покуривая и покручивая колесико «мышки». Видимо, обновлял в памяти собранные на задержанного материалы. Потом раздавил окурок в стеклянной пепельнице и в очередной раз глянул на Сергея:

– Выкладывай-ка, Бустер, при каких обстоятельствах погибла Зоя Пономаренко. И что ты знаешь о капитане Козловском? Он тоже с парой людей не вернулся из Зоны.

Ага, значит, все-таки парней из Управления интересует судьба своих сотрудников… Но то, что слов о гибели Козловского не прозвучало, означает, что пока капитана с Бустером напрямую не связывают. А это уже легче!

И Сергей принялся рассказывать о случившемся во дворе дома на Восемнадцатой линии. В его изложении Зоя и Козловский попросту угрохали друг друга, выстрелив одновременно при возникшем между ними конфликте.

Жора-Лис слушал его внимательно, и по его лицу было совершенно непонятно, как он относится к версии, излагаемой Бустером.

– То есть капитан Козловский все-таки погиб. Очень жаль… А как ты полагаешь, из-за чего между ними возник конфликт?

Когда врешь на допросе, главное – вовремя остановиться. Во-первых, в следователях не держат лохов. У этих парней нюх на вранье сродни сталкерской чуйке. Иначе на должности не удержишься. А во-вторых, какой, честно говоря, смысл скрывать правду о Зоином поведении после того, как она умерла? Почему бы и не сказать о ее решении насчет артефакта? Кто знает, может, капитан Козловский успел доложить своим начальникам о том, как вела себя мамзелька… Ходят в сталкерской среде слухи, что у «каракалов» имеются средства связи, работающие внутри Периметра, и Зона не в состоянии им помешать. А дыма, как известно, без огня не бывает. Слухи вполне могут быть порождены реальностью… И вообще главное – отвести подозрение от фигуры истинного Зоиного убийцы! Не полезет же Жора-Лис в объятия Стерви, чтобы на месте провести следственный эксперимент! С понятыми, видеосъемкой происходящего и прочими выкрутасами, которые положено производить по закону Российской Федерации… Разве что в качестве понятых привлечь Красных мутантов или прочую зонную нечисть!

Он чуть не рассмеялся своей последней мысли – настолько она выглядела забавной.

– Я сказал что-то смешное, Бустер?

Сергей опомнился. Что-то рановато он расслабился…

– Нет. Извините, господин следователь!.. Я, конечно, могу только строить предположения, но мне показалось, что Пономаренко решила в какой-то момент нарушить приказ начальства. Это и стало причиной конфликта с Козловским.

– То есть ты присутствовал при конфликте?

– Видел все, как сейчас вижу вас.

Взгляд следователя стал острее. Сказавши «а», говори и «бэ»…

– А она считала, что штуку, за которой нас послал Мамонт, ни в коем случае нельзя вытаскивать за пределы Зоны. Что это очень опасно. Пономаренко заявила мне об этом напрямую.

– А почему она так решила? Причины были?

Сергей пожал плечами:

– Понятия не имею, начальник. Мы, сталкеры, – люди темные. Наверное, что-то знала о найденном артефакте.

– Темные, говоришь? – Жора-Лис усмехнулся. – Я правильно делаю вывод, что артефакт вы с учеником все-таки из Зоны вытащили?

– Так попробовали бы мы не вытащить! Люди Мамонта мне угрожали, что жену и дочку убьют. Я своей семье не враг!

– И как он выглядел, этот артефакт?

– Да шарик такой, на первый взгляд черный, но то и дело странно переливающийся. Сантиметров десяти в диаметре.

– А Пономаренко не говорила, как он действует?

– Ну как же не говорила!.. Конечно, говорила. Сказала, эта штука сильно ускоряет некоторые химические процессы. Мол, она очень нужна Мамонту для массового производства синтетической «дури», которой тот, кроме всего прочего, приторговывает. Возможно, Зоя была против «дури». Таких баб вокруг полно. Да и не только баб. Я и сам против этой гадости. И никогда бы не стал помогать Мамонту в распространении наркотиков. Но семья-то дороже! Сами понимаете. Хотя скорее всего и донес бы на него потом.

Жора-Лис продолжал изучать лицо сталкера, и по-прежнему оставалось только гадать – верит ли он услышанному.

– Скажи-ка мне, в каком часу Козловский и Пономаренко застрелили друг друга.

Сергей пожал плечами:

– Да хрен его знает! Утро было. Мы как раз из подвала после ночевки выбрались. А на часы я не смотрел.

– Жаль! Стоило бы посмотреть. В следующий раз обязательно глянь.

– Типун вам на язык, начальник! – Сергей поежился. – Извините! Надеюсь, не потребуется.

– Козловский и его люди с вами ночевали?

– Нет. Мне и в голову не приходило, что они нам встретятся тем утром. Мы «каракалов» видели в первый день ходки. Но тогда никаких вопросов с их стороны не возникло. Козловский и Пономаренко поговорили с глазу на глаз, и мы разбежались. «Каракалы» в сторону Смоленского кладбища потопали, а мы по своему маршруту. Решили, что они за генетическим материалом отправились. Для «менгелевцев».

– Это тоже Пономаренко сказала?

– Почему Пономаренко. В том направлении скоро стрельба началась. Сложить два и два – не проблема. Про добычу же генетического материала сталкеры давно болтают. Некоторых для такой работы даже нанимали.

Следователь выпустил под потолок струю дыма:

– А с коротышкой Мазилиным что случилось?

– Я так понимаю, что он пал жертвой собственной жадности. Судя по всему, подсыпал нам в чай снотворное. И украл артефакт. Видимо, хотел самостоятельно вынести и все наши бабки получить. Жрать в одно горло общий провиант всегда опасно. Но что с ним конкретно случилось, я не знаю. Пустившись в погоню, мы нашли труп. Возможно, в какую-то ловушку угодил. – Сергей снова пожал плечами. – Зона – та еще стерва, но и она иногда оказывается справедливой. В общем, туда этому типу и дорога! Собаке собачья смерть!

Особист кивнул. Судя по всему, судьба Мозиллы его не очень интересовала, потому что он направил допрос совсем в другое русло:

– И что вы сделали с артефактом, вытащив его из Зоны?

Ну, тут тоже можно было вообще не врать.

– Едва мы с помощником вернулись в Предзонье, я сразу позвонил Мамонту, сказал, что его задание выполнено. Тот велел немедленно тащить эту штуковину к нему в Сарженку. Даже не спросил о подробностях ходки. Мы сразу к нему и отправились. Даже не заезжая домой. Мамонт меня ждал, и я передал ему артефакт. Лично, из рук в руки. Без всяких посредников.

– А дальше?

– Дальше Мамонт выдал мне обещанные бабки, опять же из рук в руки. Согласно заключенному ранее договору. И мы с помощником срочно свалили оттуда. Такую сумму в наличке долгое время с собой таскать опасно. Как говорится, бог дал – бог взял. Всяко бывает… – Сергей развел руками. – Я немедленно положил сумму в банк. А уж потом, вернувшись домой, узнал из теленовостей, что дом Мамонта рухнул. Но это не наших рук дело, начальник, мы никакой взрывчатки не закладывали.

– Ну, это-то и ежу понятно! – Жора-Лис позволил себе саркастическую усмешку. – Иначе бы ты тут сейчас не сидел. У Мамонта очень хорошо организована охрана. Можно еще профессионалу как-то машину его заминировать. Но и профессионал попотеет. Если вообще справится… А попытайся ты взрывное устройство в особняк подсунуть, труп твой скорее всего никогда бы и не нашелся. Я, честно говоря, вообще крайне удивлен, что вы с помощником до сих пор живы. Чтобы Мамонт вот так, запросто, без проволочек, выплатил наличные какому-то сталкеру!.. Думаю, скорее всего он попросту не успел отдать приказ о вашей физической ликвидации. Другой причины я не представляю. Так что вам, парни, повезло.

Сергей промолчал – говорить на эту тему совершенно не хотелось. Хреново все-таки устроен мир, кол ему промежду булками!

– И ты, Бустер, позже на развалинах мамонтовского особняка не появлялся?

– А зачем мне там появляться? Кирпичи из мусора выбирать?

– А помощник твой?

– Так ему там тоже не хрен делать!

Жора-Лис с задумчивым видом достал из пачки и прикурил новую сигарету.

– А скажи-ка мне вот что, Бустер… Ты знаешь, что такое полиграф?

На сердце у Сергея похолодело. Но он и виду не подал.

– Разумеется… Детектор лжи, начальник.

– А вот если я подключу тебя сейчас к этому детектору и снова задам все те же вопросы?

Сергей приложил руки к груди:

– И ответы на них будут те же самые, начальник. Мамой клянусь!

Следователь снова усмехнулся:

– Не переигрывай, Бустер. Ты же не блатной. Вольные сталкеры так не выражаются!

– Ну да… Чтоб мне в Зоне гикнуться!

– Ладно. – Жора-Лис задумчиво затянулся сигаретой. Открыл ящик стола, вытащил оттуда бумажный лист и протянул Сергею. – Глянь-ка вот сюда. Знаешь, что это?

Тот взял бумагу в руки. Не узнать было трудно.

– Это план Васильевского острова. Весьма подробный.

– Верно. Материалом владеешь… – Теперь следователь протянул допрашиваемому маркер. – Отметь-ка на плане, где погибли Пономаренко с Козловским и где именно вы нашли артефакт.

Сергей быстренько сориентировался по расположению проспектов и линий и нанес на бумагу два крестика.

– Вот тут место их гибели. Ставлю цифру один… А шарик нашли здесь. – И вернул план следователю.

Видимо, господа из Управления намерены послать по «местам боевой славы» Зои Пономаренко новую экспедицию. Ну и флаг им в руки. Воспрепятствовать этим планам все равно невозможно. Пусть ищут нового проводника. Только не очень-то его найдешь!

– Ладно, Бустер… Обойдемся пока без полиграфа. Я тебя отпускаю. Но готовься в новую ходку, сталкер. Думаю, на днях придется опять отправить в гости к Матушке…

Сергей покивал, но сказал:

– А есть у меня право отказаться, начальник? Мы ж, сталкеры, за бесплатно не работаем.

Следователь задумчиво потер подбородок:

– Право-то у тебя такое есть. Законы Российской Федерации его всем ее гражданам предоставляют. Но… Знаешь, мужик… Зря ты все-таки женился и завел ребенка. Сталкеру лучше всего быть холостым!

У Сергея между лопатками пробежала струйка пота – намек был более чем ясным. Твои права – справа, а нам всем – налево… И это тебе сказал не Мамонт. Это намек официального работника государственной структуры. Им не отказывают!

– Ладно, начальник. Я все понял. Буду готов к новой ходке, когда потребуется.

Жора-Лис усмехнулся:

– Вот и прекрасно, что все понял. Готовься! А уж компанию и задание я тебе подберу.

«Да уж, ты подберешь, – подумал Сергей. – Так подберешь, что мало не покажется. Но деваться некуда».

– Кстати, чтобы ты не думал, что мы – жлобье без чести без совести… В случае выполнения задания получишь оплату. На уровне всех сталкеров, работающих в Зоне на государство.

Сергей приложил руки к груди:

– Премного благодарен, начальник. – Хотел еще поклониться, но не стал. Это уже был бы перебор…

– Ну и последнее, Бустер… Раз уж ты попал в поле моего зрения, я обязан взять у тебя отпечатки пальцев и материал для анализа ДНК. Так согласишься, или постановление требуется?

– Зачем постановление, начальник? Мне скрывать нечего. Я – честный сталкер.

– Вот и прекрасно!

Жора-Лис с кем-то поговорил по коммуникатору, и через пару минут в кабинете появилась довольно симпатичная девушка с лейтенантскими погонами и небольшим чемоданчиком в руках. Форма облегала фигурку самым сексуальным образом.

Жора-Лис смотрел на лейтенанта плотоядно. Сергею даже пришло в голову, что та наверняка бывает в кабинете следователя и по причинам, весьма далеким от профессиональных. Впрочем, это не его дело. Его дело сейчас – благополучно распрощаться с Жорой-Лисом и немедленно попытаться предупредить Жеку.

Сергею предложили приложить к сканеру пальцы обеих рук, а потом попросили открыть рот.

Извлеченный из чемоданчика небольшой прибор выпустил трубочку, похожую на хоботок, которой лейтенант коснулась Сергеева языка.

– А теперь закройте, пожалуйста, рот.

Сергей подчинился. Рот его тут же наполнился слюной, которую хоботок и всосал с негромким урчанием. Будто попробовал на вкус и получил очень большое удовольствие…

Лейтенант собрала чемоданчик и исчезла за дверью.

– Ну вот, Бустер, – сказал Жора-Лис. – Теперь, если где спалишься, мы быстро выведем тебя на чистую воду. Свободен. Сейчас только пропуск сварганю, и вали отсюда. Давай полученную на входе карточку.

Он вставил в ридер компа пропуск, пробежался пальцами по клавиатуре и вернул Сергею:

– Топай, сталкер! И смотри впредь не пались.

Сергей взял карточку и выкатился из кабинета. Теперь быстро сматываться отсюда и позвонить Жеке.

Но на выходе из здания он встретил уже знакомую парочку неприметных типов. Те сопровождали в Управление очередного задержанного. Эта роль на сей раз была предоставлена Бустерову ученику. Увы, звонить уже поздно.

И, сбегая по ступенькам, Сергей снова порадовался, что они заранее договорились о своих показаниях на неизбежных допросах, если те будут касаться событий, случившихся в последнюю ходку.

* * *

Супруге говорить о том, что его вызывали к следователю особого отдела, Сергей не стал. Не заметила ничего – и слава богу! Ни к чему ее нервировать. Ева хоть и не жалуется, но наверняка ведь напугана недавним похищением. И лучше всего как-нибудь ее успокоить.

Но нужных слов он так и не придумал. Все время казалось, что она почувствует его волнение.

Остаток дня он посвятил Нататуле. Поиграл, погулял, снова поиграл. Как и обычно после возвращения из Зоны.

За ужином говорили мало и в основном о всякой житейской ерунде.

На следующее утро зомбоящик трындел совсем о других новостях. Запущен с космодрома Плесецк и выведен на расчетную орбиту очередной аппарат спутниковой группировки «Око», предназначенный для наблюдения за питерской Зоной… В Российской Федерации собрали рекордный урожай пшеницы… Московский «Спартак» не смог преодолеть последний отборочный барьер для выхода в групповой этап Лиги чемпионов, проиграв швейцарскому клубу «Янг Бойз»… Вот так всегда, одни собирают очки в общую копилку, другие разбазаривают, кол им промежду булками!..

Наконец коротко сказали и о случившемся в Сарженке. Версия о теракте не подтвердилась, причины обрушения дома неизвестны. Соответственно и подозреваемых пока нет…

Ева, поставившая перед мужем тарелку с вареными сосисками и макаронами и блюдечко с кетчупом, спросила:

– Ты чего уши навострил, Серенький? Тебя эта Сарженка как-то касается?

Надо же, заметила его интерес…

– Да, дорогая. Именно люди этого Мамонтова и похитили вас с Нататулей. Для того чтобы шантажировать меня.

Было видно, как испугалась Ева.

– Не бойся, дорогая! Этого уже больше не повторится. Они же все погибли.

– А это не ты виноват в том, что они… погибли?

– Нет, не я. Как бы я это сумел сделать? Это ж уйму взрывчатки под дом заложить надо, чтобы он так рассыпался. У меня же ее вообще нет. Зачем она простому сталкеру типа меня? Думаю, все просто… Мамонтов ухватил кусок, который не смог проглотить. И подавился.

Ева тоже присела к столу, улыбнулась грустно:

– Может быть, тебе все-таки покончить со сталкерством?

«Кто же мне теперь позволит? – подумал Сергей. – Коготок увяз – всей птичке пропасть! Но знать тебе это совершенно ни к чему!»

– Прости, дорогая, но я тебе уже говорил. Ничего другого я в жизни не умею. На перевозках разорился. Слава богу, хоть дома не лишили… А осваивать новое дело без начального капитала невозможно.

– А может, нам вообще убраться подальше от этих мест?

– Как ты себе это представляешь? Это не так-то просто. Сначала необходимо купить жилье там, куда мы бы пожелали переехать. На какие шиши? Об этом можно вести разговор только в том случае, если мне наконец удастся заработать. А заработать я могу только сталкерством и ничем больше.

Ева помолчала несколько секунд, озабоченно потирая лоб.

– Слушай, Серенький… А не урезать ли мне расходы и не начать ли копить средства на переезд?

Сергей наконец-то взялся за сосиски. Молча сжевал пару штук, не зная, что ответить.

– Извини меня, – сказала Ева. – Зачем грузить тебя домашними проблемами? Я ж хозяйка. Мне и карты в руки.

Сергей понял, что именно сейчас самое время сообщить супруге о том, что на днях ему предстоит снова пойти в Зону. Кто знает, когда его «призовут на государственную службу»? Это может произойти в любой день.

– Евушка… Мне скоро опять надо в Зону.

Супруга скривилась, но, к счастью, не расплакалась. И он ей был за это очень благодарен. Слезы у Евы были редким явлением, но всегда выбивали его из колеи.

Ева встала и отправилась к кухонному столу варить кофе. А когда поставила перед мужем чашку, сказала:

– Сереженька! Делай что должен, и будь что будет!

На том неприятный, грозивший ссорой разговор и завершился.

Прошло еще два дня.

Жека все это время ничем себя не проявлял. Возможно, все еще находился в лапах особого отдела. Хотя сорок восемь часов с момента задержания уже прошло. Но от этих государственных архаровцев всего можно ожидать. У них закон – что дышло…

Впрочем, Жека обычно первым и не звонил.

Эти два дня Сергей посвятил Нататуле. Катал ее по окрестностям Сертолова. Даже в Репино свозил, показал усадьбу великого русского художника и выслушал серию восторженных воплей и вопрос: «Почему мы не живем в таком красивом доме?»

Однако к танку не повез. Сказал, что машина сломалась и ее ремонтируют. Почему-то не хотелось ехать по дороге, ведущей в Сарженку.

В поездках проверял – не следят ли за ним? – но хвоста так и не заметил. И неудивительно: профессионалы!

На третий день раздался телефонный звонок.

– Привет, Бустер! – произнес знакомый голос. – Это следователь Лисогорский. Не забыл еще?

– Вас забудешь!

Душу Сергея царапнули кошачьи коготочки нехорошего предчувствия.

– Разговор наш помнишь?

– И разговор не забудешь!

Жора-Лис хохотнул:

– Молоток! Ты нам понадобился. Вместе с твоим помощником. Скоро тебе позвонит капитан Дмитрий Куприянов, оперативный работник нашего отдела. Будь с ним крайне ласков и бесконечно предупредителен. Именно он тебе и объяснит, куда и зачем вы отправитесь. Все ясно?

– Все ясно, начальник!

– Вот и добро! – Жора-Лис прервал связь.

А Сергей про себя выматерился и позвонил Жеке.

3. День первый. Зона

Снова тревога в душе родилась через мгновение после переноса. Впрочем, это, возможно, вовсе и не сталкерская чуйка сработала. Обычный человеческий страх. Просто Сергей неожиданно очутился во мраке. Хотя обычно по прибытии в Зону его встречал свет Жекиного фонарика, и только углы родного склада успешно прятались в тени.

Сейчас фонарик не горел. Но это оказалось не единственным отличием нынешней встречи со Стервью от предыдущих. Сергей просто физически почувствовал, что находится в помещении гораздо большего размера, чем склад, – вокруг ощущалась масса свободного пространства.

– Жека! – позвал он шепотом. – Ты тут?

– Тут, – послышался знакомый голос. – Не надо света. Осмо…

– Какого хрена, мать вашу за пилотку?! – прервал его другой знакомый голос. Очень и очень раздраженный. Это сквозь «кротовью нору» прорвался наконец капитан Куприянов. – Ты что, Бустер, надумал…

– Тихо, Димон! – шепотом сказал Сергей, не надеясь, что его услышат.

Но Куприянов услышал. И немедленно заткнулся.

Некоторое время Сергей изучал наступившую звенящую тишину. Если здесь и присутствовали порождения Зоны, они затихарились самым капитальным образом – ни шума, ни шороха. Но так монстры себя вести не умеют, непременно спалят свое присутствие. Они-то опасаться человека не приучены. Хоть чем-нибудь да выдадут себя. А значит, и нет поблизости незваных хозяев…

Жека, судя по всему, пришел к такому же выводу. Поскольку сказал негромко:

– Включаю свет.

Темноту прорезал луч фонаря. Пробежал по фигурам двух «мушкетеров», застывших в паре метров от Сергея, по рифленому металлическому полу под ногами, зацепил угол какого-то ржавого сооружения, устремился вверх и с трудом достал до высоченного, покрытого черной грязью потолка.

Да, это был вовсе не родной склад…

Сергей зажег и свой фонарь. А потом возникли еще четыре световых луча – Куприянова и оставшихся «мушкетеров».

Капитан первым делом пересчитал своих людей.

– Не понял! А где Атос?.. Бустер, где Атос?

– Боюсь, Димон, я не смогу ответить тебе на этот вопрос. По крайней мере сейчас… Что-то при переносе пошло не так. И вообще давай-ка сначала осмотримся!

Чтобы провести рекогносцировку, много времени не понадобилось. Странное ржавое сооружение оказалось прямоугольной конструкцией, напоминающей огромную ванну. Глубокой – метрах в трех от верхней кромки неподвижно стояла черная, блестящая в лучах фонарей жидкость.

В дальнем углу огромного помещения угадывались очертания неведомых агрегатов, похоже, сложенных из кирпича.

– Это термический участок на каком-то заводе, – уверенно сказал Куприянов. – Там вон печи стоят, а это масляная ванна для закалки. Или для отпуска, не помню уже… – Он посветил фонарем в лицо Сергею. – Ты же, Бустер, утверждал, что мы должны оказаться на небольшом складе. Какой же это склад, мать твою за пилотку?! В игры со мной играть вздумал! Не пожалей!

Сергей прикрылся от луча ладонью и прошипел:

– Прекрати меня слепить, кол тебе промежду булками!!!

Капитан отвел луч в сторону, а потом и вовсе выключил свой прожектор.

– Я и сам ни хрена не понимаю! – продолжал Сергей. – Всегда конечной точкой переноса был склад. Несколько лет мы там оказывались… Впрочем, Зона есть Зона, тут и не такие чудеса случаются.

– Мне ли не знать, в гробину нас всех со всеми нашими потрохами! – буркнул Куприянов. – Меня же с дерьмом сожрут, если задание не выполню! Что делать-то теперь будем?

Сергей сдвинул берет на лоб и почесал затылок:

– Хрен его знает, Димон! Я даже не представляю, удастся ли отсюда вернуться назад… Хотя когда сориентируемся, станет попроще… Если все-таки на Ваське… на Васильевском острове оказались, то до пункта возврата всяко сумеем добраться. Я, конечно, не весь остров исходил, но немалую его часть… В любом случае лучший выход сейчас – улечься спать. Как говорят умные люди, утро вечера мудренее. В темноте по Зоне толкаться – дополнительных приключений на свои задницы отыскать. Не знаю, как тебе, а мне моя, надеюсь, еще пригодится.

– Надо спать, – сказал Жека.

– Только требуется кому-то на стреме постоять. Хрен знает, чего тут ожидать! Мутантов скорее всего, раз мы очутились на заводе, здесь нет, потому что им нечего жрать. Но сюрпризы всякие случиться могут. Тебе ли не знать, капитан! Так что давайте-ка распределим ночные часы, чтобы каждый…

– Не надо каждый, – оборвал Куприянов. – В карауле пусть постоят мои «мушкетеры». Им сам бог велел.

Наверняка он был прав, поскольку знал о своих людях гораздо больше.

Насчет «каракалов» среди сталкеров ходили всякие слухи. Но никто никогда не утверждал, что среди спецназовцев помимо обычных парней встречаются и не совсем люди.

Да, наука, изучающая Зону, на месте не стоит, и «менгелевцы», видимо, не зря свой хлеб лопают. Иначе зачем для них мутантов у Матушки добывают?..

Но возможно ли, что эмблему со степной рысью носят, кроме людей, и существа, выведенные из живших когда-то в пределах Периметра? Увы, знать это с полной определенностью простой сталкер не может. Ясно пока только одно: если «мушкетеры» и не совсем люди, они вряд ли представляют угрозу для людей. Иначе бы Куприянов с ними в Зону не поперся. Да и у нас бы с Жекой, наверное, чуйка сработала. Хотя хрен его, конечно, знает.

– Хорошо, капитан. Караул – твоя ответственность.

Куприянов принялся ставить задачу «мушкетерам». Его голос был слышен, подчиненных – нет.

Вообще надо сказать, что, судя по голосу, о потере Атоса он уже не переживал. А с другой стороны, он же военный, для них потери на войне – естественное дело.

Бустер с Жекой, не теряя времени, принялись подбирать подходящее для ночлега место.

Чуть в стороне от ванны, у торцевой стены помещения, рядом с большими открытыми воротами, сквозь которые мог проехать грузовик, расположилось небольшое крытое строение – этакий сарайчик внутри дома – с окном едва ли не во всю стену, из которого, наверное, открывался вид на центральную часть термического участка. Стекло в окне отсутствовало, и было хорошо видно пронзающие мрак лучи от «каракальских» фонарей.

Скорее всего в «сарайчике» сидел когда-то местный руководитель, который мог легко наблюдать за работой подчиненных и вовремя вмешиваться в производственный процесс.

Внутри «сарайчика» оказалось совершенно пусто – то ли имевшаяся когда-то мебель была сожрана Слизью, то ли по какой иной причине…

– Мышку я выбросил, – сказал Жека, едва они оказались поодаль от чужих ушей.

– Какую мышку? – не понял Сергей. Но тут же сообразил: – Молодец!

Жекину предусмотрительность нельзя было не оценить самым положительным образом.

После потери «мушкетера» Атоса капитан, обнаружив у сталкеров настоящую, живую мышь, вполне мог сложить два и два и сообразить, что его на входе в «кротовью нору» элементарно обвели вокруг пальца. Так что Жека и в самом деле молоток. Он-то, Сергей, за неожиданными заботами напрочь забыл о необходимости избавиться от всегдашней «отмычки».

А с другой стороны, было бы весьма интересно посмотреть на реакцию Куприянова, когда бы тот сообразил, что против его группы втихаря провели самую настоящую диверсию…

Ну да ладно, наверняка и еще представится такая возможность. Еще насмотримся на реакции. Зона есть Зона. А сталкеры есть сталкеры…

В «сарайчик» ввалились два «мушкетера» и их начальник.

– Караул на месте, Бустер. Поставил сразу за воротами на выезде с участка. Думаю, обзор оттуда нормальный.

– Тогда самая пора укладываться. Уж извини, Димон, что спальное помещение нам предлагают без коек.

Капитан обвел лучом фонаря углы «сарайчика»:

– Ничего, мать твою за пилотку, бывало и хуже. Тут хоть какая-никакая крыша имеется. На голову ничего не свалится.

– Тогда падайте, где стоите. Полагаю, сегодня придется обойтись без спальников. Обстановка не слишком располагает к бытовым удобствам. Может статься, времени на утренние процедуры после пробуждения и не окажется.

– Может статься… Арамис! Портос! Отдыхать!

Ага, значит, в караул у нас определен д’Артаньян. Будем надеяться, что он не дурнее своего литературного прототипа и незваных гостей не проворонит.

Сергей сложил у стены рюкзак и оружие и улегся на жесткий бетонный пол, привалившись к рюкзаку спиной. Даже разгрузку с «берцами» снимать не стал. Как-нибудь потерпим. Конечно, на родном складе было бы гораздо удобнее, но Куприянов абсолютно прав – хорошо хоть крыша над головой имеется. И вообще в Зоне главное – не удобно спать. В Зоне главное, господа, – удобно проснуться!

* * *

Проснулся он достаточно удобно – сталкерская чуйка разбудила. Открыл глаза, поднял руку, глянул на циферблат «Командирских». Шесть минут седьмого. Разоспались, однако…

Тело пережило не очень удобную позу без ломоты. Приподнялся на локте и огляделся. В помещении было уже достаточно светло. Все члены экспедиции лежали на тех же самых местах. Вместе с ним четверо.

Ну да, один же «мушкетер» у нас в карауле. Д’Артаньян. Или его ночью сменили? Ничего себе я разоспался, коли даже не проснулся при этом! Этак и смерть свою во сне встретишь, тьфу-тьфу-тьфу! Или смены караула вообще не произошло?.. И «гасконец» всю ночь там торчит, у ворот? Заснул же наверняка!

Сергей затаил дыхание, почему-то ожидая услышать знакомый и очень характерный звук. Как будто подошвы многочисленных башмаков трутся о почву…

Но нет. Вокруг было тихо. К тому же, пожалуй, явись, как в прошлый раз, в гости к экспедиции Красные мутанты, караульный бы давно поднял тревогу. Даже если бы спал перед этим… «Каракал» же, кол ему промежду булками! Среди них, как и среди сталкеров, слишком крепко спящие не выживают.

Короче, порождений Стерви поблизости определенно нет. Так что чуйка ныне перебдела. Ну и слава богу!..

Между тем организм потребовал свободы для мочевого пузыря, и пришлось отдать ему должное. Природу, господа, не обманешь.

Сергею вдруг пришло в голову, что помимо бездонной фляги сталкерам в Зоне очень бы пригодился бездонный памперс. Почему никто из причастных к проблеме никогда не пожелал от Матушки подобного подарка? Он не удержался и хмыкнул.

Куприянов тут же поднял голову:

– Уже не спишь, Бустер? Совесть не чиста?

Вот хрен с бугра, кол тебе промежду булками!

– Чистота моей совести – не твоя забота, Димон!

Капитан некоторое время помолчал – наверное, плотно общался с собственным памперсом, – а потом хрюкнул:

– Как знать, Бустер, как знать! Что день грядущий нам готовит, какие тайны ворошит…

Душу Сергея наполнила злоба. На что эта «каракальская» гнида намекает? Может, у Димона, кроме изначально заявленной цели, имеется и другая, до поры до времени скрытая от остальных?

Может! Но пока с этим ничего нельзя поделать. Численный перевес на стороне возможного неприятеля. И в прямом, и в переносном смысле… А посему убавим гордыню и назовемся терпилой. От нас не убудет, нам вполне хватает самоуважения…

– Ладно, Бустер, не ссы. В настоящий момент мы по одну сторону баррикады.

Зашевелились и остальные члены экспедиции.

– Надо бы побыстрее определиться, где мы оказались, – продолжал Куприянов.

– Определимся, – пообещал Сергей. – Только сначала позавтракаем. Знаешь, Димон, как звучит первое правило поведения сталкера в Зоне?

– Знаю, конечно. Никогда не упускай возможности пожрать!

– Вот и пожрем, пока Стервь нам это позволяет. В здоровом теле здоровый дух!

Достали из рюкзаков консервы, вскрыли, подождали, когда разогреются, и принялись осуществлять «первое правило» на практике.

В меню свободных от караула «мушкетеров» консервы не входили. Вместо банок они вытащили из карманов прямоугольные контейнеры размером со спичечный коробок, судя по всему – пластиковые.

Их литературные прототипы сейчас бы непременно хватили винца. Какого-нибудь «Божоле». Или, по братьям Стругацким, «Ируканского».

Кстати, а почему в «Толстом Сталкере» не подают вина с таким названием? Непорядок! Надо будет поинтересоваться у Дьякона в следующий раз…

Между тем, из контейнеров было добыто нечто похожее на галеты. «Мушкетеры» подняли забрала шлемов, и Сергей подумал, что сейчас он увидит наконец лица «каракалов», с которыми судьба свела его на этот раз. Однако ни хрена он не разглядел. Галеты исчезали в темноте, и можно было подумать, что за забралами вообще нет ртов. Что пища погружается в неведомое нечто и растворяется там без малейшего звука… Да, на людей совершенно не похоже!

– Интересная компания у тебя под началом, Димон, – сказал он. – Роботы, что ли?

– Меньше знаешь – лучше спишь, Бустер, – отозвался тот, с удовольствием наворачивая разогретую свиную тушенку. – Какая тебе разница? Дело свое мои ребята знают! У тебя еще будет возможность познакомиться с их умениями… – Он ковырнул в банке вилкой и с хлюпаньем заглотил очередной кусман. – Хотя, конечно, лучше бы без этого обойтись, честно говоря!

Тут и возразить было нечего.

Поскольку в отличие от прошлой ходки ни аккумуляторного кипятильника, ни посуды, ни заварки не имелось, обошлись водой из «бездонок».

Потом Куприянов сказал:

– Пора все-таки определиться, куда нас занесло.

– Не выходя наружу? Каким это образом? – поинтересовался Сергей, откладывая в угол опустевшие банки и застегивая клапан на рюкзаке. Вещи всегда должны быть наготове.

Жека и Куприянов последовали его примеру.

Затем капитан повернулся к одному из «мушкетеров»:

– Портос! Задание – определить по спутниковой навигации место нашего нахождения!

– Э-э!.. – встревожился Сергей. – Я бы не советовал… Хочешь, чтобы гости заявились?

– Гости меня не пугают. Кабы «каракалы» их боялись, мы бы и шагу в Зоне не шагнули. Гаджеты облегчают жизнь.

– И тем не менее…

– Не трясись, Бустер! Мы будем вести себя, как привыкли. У нас свои методы. И свое вооружение!

«Ну и хрен с тобой, золотая рыбка!» – подумал Сергей.

– На всякий случай будь готов! – сказал он Жеке.

Тот кивнул.

– Мы все тут готовы, – отозвался Куприянов. – Портос, выполнять приказание!

«Мушкетер», не забыв свой УОК, двинулся в сторону ворот и скрылся из виду. Куприянов опустил на лицо щиток шлема.

– Ага, – сказал он через полминуты. – Оказывается, мы на территории Балтийского завода. Совсем близко улица. Косая линия. Правда, от нее нас отделяет заводская ограда. Высота ее, к сожалению, неизвестна.

По всей видимости, получаемая со спутника информация транслировалась у него прямо на щитке.

Сергей имел представление, где находится упомянутый капитаном завод, но бывать в этом районе прежде не приходилось. С заводов только металл тырить, а его на горбу не унесешь…

Чертова Стервь! Наверное, «кротовья нора» открылась сюда именно потому, что «каракалы» не отказались от своих гаджетов на входе… Чертовы «каракалы»!

– Будем надеяться, что в ограде есть проломы, – сказал Куприянов. – Через иной забор без лестницы и не переберешься.

И тут вдруг загрохотало. Словно на головы им рушилась крыша «сарайчика»…

Сергей опешил от неожиданности и хотел было рвать прочь с места ночевки, но тут же понял: снаружи, за стенами всего производственного помещения, судя по звуку – от ворот, стреляют из УОКов. Скорее всего – «мушкетеры». Больше некому. Значит, все-таки дождались тварей в гости… Чертов Куприянов, кол тебе промежду булками!

А Куприянов, прямо через окно, уже выскочил из «сарайчика» и вовсю мчался к воротам. Быстро сориентировался в обстановке, надо отдать ему должное.

Сергей тоже вскочил на ноги. Ладно, пора и нам за дело браться. Ведь мы по одну сторону баррикады. По крайней мере до поры до времени…

– Жека, к бою!

Парень напялил на спину «рюкзак», в котором прятался баллон с горючей смесью, подобрал с пола и приторочил к разгрузке крепеж огнемета, повесил на плечо «Скорпион», и сталкеры тоже рванули к воротам.

А за воротами их ждала неожиданность. Потому что в атаку шли вовсе не Красные мутанты. В атаку шло черт-те что. Никогда ранее не виданное. И никем из знакомых вольных людей прежде не описанное.

Ростом метра два с половиной. Фигуры, отдаленно напоминающие человеческие. Две руки. Две ноги. Однако голова – без лица. Нет ни глаз, ни рта, ни носа. Ушей тоже нет. А главное – странная плоть. Да и плоть ли, в обычном понимании этого слова? Плоть очереди из УОКов уже давно бы разорвали в клочья.

Атакующих было всего четверо. Они направлялись к обороняющимся по проходу между двумя зданиями из красного кирпича, шагая по шпалам внутризаводской железной дороги с невысокой насыпью. Шли не быстро, но приближались неуклонно. То, что «каракалы» попадают в них, было понятно даже по звуку – до ушей доносился непрерывный звон, отдаленно напоминающий звук дисковой пилы.

За спинами монстров стояла железнодорожная платформа с каким-то весьма объемистым угловатым ржавьем. Останки давнишней заводской продукции, видимо.

Что-то еще необычное присутствовало на поле боя – будто мешала некая соринка в глазу, – но Сергею было сейчас не до этой странности. В такие секунды анализ постороннего отбрасывается в сторону, и остаются голые рефлексы. Привести в боевое положение оружие. Прицелиться…

– Они, судя по всему, из металла? – Куприянов оглянулся на подоспевших сталкеров, в раскрытом проеме шлема было видно его растерянное лицо.

А «мушкетеры» продолжали палить.

Рефлексы заработали мгновенно. Сергей, не раздумывая, вскинул «Скорпион» и выпустил очередь в крайнюю левую тварь. И уже через пару секунд убедился, что это оружие тут абсолютно бесполезно – тварь будто и не заметила его усердия. Продолжала двигаться, даже не покачнувшись. А между тем до цели оставалось уже не более тридцати метров.

Нужно что-то менять…

– Прекратить огонь! – крикнул он. – Жека, подпали их!

Жеке разъяснения не требовались. Огнемет был уже наготове. Как только «каракалы» перестали стрелять, парень выскочил вперед, сократив дистанцию до цели метров на десять, и выпустил в атакующих струю пламени. Аккуратно накрыл одного за другим всех четверых монстров и тут же отскочил назад. Было видно, как полыхает на коже тварей горючая смесь.

Вот только это была не кожа. Смесь сгорала, не оставляя ни малейших следов, а твари продолжали тупо двигаться вперед, к воротам, в сторону людей.

– Сталкеры – за спины «мушкетеров»! – рявкнул Куприянов. – Парни, гранатами их! – И закрыл лицевой щиток шлема.

Жека и Сергей отступили, прячась от возможного разлета осколков. В дело снова вступили УОКи «каракалов», на сей раз угощая врагов гранатами. Взрыв за взрывом следовали почти беспрерывно…

Куприянов первым понял тщетность такой тактики. «Мушкетеры» вдруг перестали стрелять, видимо, подчиняясь полученному по групповой связи приказу.

Капитан вновь поднял щиток.

– Отходим! – крикнул он. – Д’Артаньян, прикрываешь! До конца! Ни шагу назад! Остальные – внутрь, в термичку!

Пятеро бросились в помещение, один остался на боевой позиции. Через мгновение его УОК снова забу́хал.

– Справа – дверь! – крикнул Куприянов. – Все туда! Быстрее, мать вашу за пилотку!

Наблюдательность у капитана оказалась отменной – в противоположной стене термического участка и в самом деле оказались небольшие металлические двустворчатые воротца, а в одной из створок самая обыкновенная, на петлях, дверь. Полуоткрытая. Пришлось, правда, всем, кроме Жеки, сначала забежать в «сарайчик» за рюкзаками. Но на это ушло не более пятнадцати секунд.

– Портос в авангарде! – скомандовал капитан. – Арамис – замыкающий!

Авангардный «мушкетер» ринулся в дверь. Оказавшись снаружи, замер, оценивая обстановку. На голову ему, к счастью, ничего не свалилось. А значит, дорога к бегству была безопасной.

Портос сделал несколько шагов вперед, освобождая путь остальным. Колонна экспедиционеров проскочила сквозь распахнутую настежь дверь и оказалась на улице с другой стороны здания.

Тут тоже проходили железнодорожные рельсы, упирались в закрытые ворота в заводской ограде. Ограда представляла собой бетонную стену метров четырех высотой. Никаких проломов в ней не наблюдалось. А значит, надо искать для спасения другой путь.

Прикрывающий отступление «мушкетер» еще держался – взрывы по-прежнему звучали, правда, уже реже.

– У него осталось не более пяти гранат! – крикнул Куприянов.

Надо же, в этой заварухе он еще умудрялся считать боезапас! Впрочем, со всеми своими электронными гаджетами капитан вполне мог получать оперативную информацию и от самого д’Артаньяна.

– Была мысль поставить на УОК плазмобой, но уж очень тяжело таскать… Вон там какой-то проем!

Метрах в пятнадцати от термички, по другую сторону железнодорожных рельсов, находилось еще одно высокое здание из красного кирпича, стена которого на высоту человеческого роста была завалена ржавыми трубами большого диаметра. Видимо, очередной заводской цех. Чуть левее того места, где сейчас находились экспедиционеры, трубы заканчивались, и в стене виднелся какой-то проем. Судя по ровным углам – выстроенный изначально для прохода людей, а не пролом, возникший в более поздние времена…

– Портос! Проверь, что там! Не проход ли?

Кем бы ни был этот Портос, он прекрасно понимал приближающуюся сзади опасность и ни секунды не раздумывал о том, что не менее грозная опасность может ждать его и впереди. Движения «мушкетера» оказались настолько стремительными, что ему хватило пяти секунд, чтобы домчаться до проема и исчезнуть внутри.

Сергей приготовился стрелять, потому что из проема могло появиться очередное черт-те что.

Однако через пару секунд там вновь возник «мушкетер-первопроходец» и призывно махнул рукой. Значит, и там ему на голову ничто не свалилось.

Спасибо тебе, Матушка, за заботу о нас, грешных!..

– Вперед! – рявкнул Куприянов.

Никого подгонять не потребовалось. Члены экспедиции оказались в темном тоннеле, насквозь прошивающем здание. В конце тоннеля брезжил дневной свет. Там находился выход, и на его фоне хорошо просматривалась фигура Портоса, производящего очередной этап разведки.

Сзади глухо прозвучал очередной взрыв гранаты.

Портос вновь призывно махнул рукой и скрылся из виду. Два сталкера и два «каракала» пронеслись по тоннелю и снова выскочили на улицу.

Перед ними раскинулась ровная асфальтовая площадь. Справа высилась совершенно глухая стена из красного кирпича, слева расположилось пятиэтажное здание административного типа – с зияющими проемами обычных окон и дверей, давным-давно лишившихся стекол. В общем, как в большинстве домов, которым «посчастливилось» оказаться захваченными Стервью…

Здание было выстроено на небольшом возвышении, и к дверям вели две лестницы с бетонными ступенями и сохранившимися ржавыми перилами-трубами. Между лестницами перед зданием торчали останки клумбы, на которой не было ни клочка растительности.

И Сергей вдруг понял, что показалось ему странным во время недавнего боя.

Железная дорога, вдоль которой шагали монстры, поросла невысокой травой. Не только между рельсами, но и по бокам невысокой насыпи. А значит, там уже давно – по крайней мере в последнее время – не бывала Серая Слизь.

Интересно, почему? Ведь на заводских территориях всегда имеется разветвленная канализационная сеть, где околачиваться Слизи – одно сплошное удовольствие.

Впрочем, не время сейчас размышлять над подобной ерундой…

К дальнему углу административного здания примыкало невысокое строение, от стен которого остались только боковые стены да ржавые балки между ними. Крыша, правда, еще не рухнула. Под крышей виднелись останки турникетов на манер тех, что стояли когда-то на станциях петербургского метро.

– Явно заводская проходная, – крикнул Куприянов. – Значит, за нею улица. Та самая Косая линия. Вперед! Туда!

Все бросились через площадь.

Тут-то их и атаковали.

4. Несколькими днями ранее

Задержанный сидел перед Георгием Лисогорским, равнодушно глядя куда-то в угол кабинета. Невысокого роста и тщедушный на вид, был он слишком юн, чтобы по закону быть привлеченным к уголовной ответственности. Разве лишь совершил убийство при отягчающих…

Но в этом его если и подозревали, то только с сегодняшнего дня, иначе бы он не расхаживал вчера по улицам среди обычных обитателей Предзонья.

Впрочем, все это – не наше собачье дело. Наше дело элементарное – выполнить приказ руководства. Задать мальчонке вопросы и получить на них ответы. И довести информацию до сведения все того же руководства.

А вопросы – прежние. Мы задавали их полчаса назад сталкеру по кличке Бустер, он же – Сергей Васильевич Бустрыгин, 20** года рождения, лицо без определенных занятий…

Ага, куда как – «без определенных»! Трижды ха-ха!

Делишки у Бустера настолько определенные, что вызвали интерес со стороны весьма серьезных государственных органов. Ну а сидящий теперь перед Лисогорским подросток наверняка был посвящен хотя бы в некоторую часть Бустеровых делишек.

Глубину интереса к этой парочке, который проявляло начальство, Жора-Лис не представлял. Ну да и не расстраивался нисколько. Меньше знаешь – крепче спишь!..

Наше дело задать вопросы и получить ответы. А выводы из них пусть интересующиеся делают.

Ну и до кучи, определить психологический портрет этой парочки…

Подросток оказался малоразговорчивым. Тормознутый какой-то. Будто пыльным мешком из-за угла трахнутый. Каждую осмысленную фразу приходилось вытаскивать из него клещами, задавая массу дополнительных вопросов. А для их формулирования требовалось понять, что означает последний ответ пацана.

Лисогорский аж вспотел от предпринимаемых усилий.

Но допрос потихоньку продвигался вперед. Пока, впрочем, смысл показаний допрашиваемого практически ни в чем не отличался от рассказа Бустрыгина.

Тетка Зоя и командир «каракалов» выстрелили друг в друга, не знаю уж – почему… Дядька Трофим, дурачок мелкий, гикнулся из-за найденного шарика – спереть его у нас с Бустером хотел, а шарик, видать, двумя руками из Зоны не утащишь, нужно не меньше четырех… Шарик тот мы привезли в дом дядьки, что Бустера на работу нанял, а уж что он с шариком сделал – я не знаю… Нет, я в этом доме больше не был… Телевизор? Нет, телевизор я не смотрю, неинтересно…

Следователь Лисогорский устало откинулся на спинку кресла и просмотрел полученные от мальца ответы. Удивительно, как быстро они прочитались! И сколько времени потребовалось на то, чтобы из рваных фраз этого Жеки сложить что-то имеющее смысл.

Та еще работка!

Пожелаем же безмерного удовольствия тому, кому придется – если придется – прослушивать аудиозапись этого допроса. Пусть у него зубы от усердия не заболят!

Лисогорский некоторое время раздумывал, как еще можно повернуть ход допроса. Впрочем, ему было ясно, что ничего он от пацана не добьется. Если он сдвинутый по фазе – на что весьма и весьма похоже, – то и полиграф тут не поможет. Уж скорее надо было Бустрыгина все-таки через него пропустить. Хотя это никогда не поздно. Потребуется – еще раз допросим.

Пока же ясно одно – притащенный из Зоны артефакт они с руин не похищали. Впрочем, это было и так ясно. Там же оцепление и наблюдение.

Но это уж начальство пусть думает. Раз оно приказало провести такие странные допросы, значит, у него были на то причины. Ему и карты в руки! А я свое дело почти сделал. Осталось взять отпечатки и материал для генетической экспертизы. Вот этим мы сейчас и займемся.

5. День первый

– Атака сверху справа! – крикнул Жека.

Голос его потонул в грохоте выстрелов. Это открыли огонь Портос и Арамис.

Через мгновение на асфальт грохнулись две розовые туши, не долетевшие до выбранных целей каких-то пару метров. Одна тварь даже покорчилась секунд пять в агонии. Но продолжить атаку уже не смогла.

– Отменно, бойцы! – сказал Куприянов.

Реакция у «мушкетеров» и в самом деле оказалась отменной. Жека выстрелить так и не успел, а эти мгновенно сориентировались и очень своевременно начали палить на поражение. Иначе кому-то не сносить бы головы. Может, у них своя чуйка имеется, получше, чем у сталкеров?

– Вперед, орлы!

Ворвавшийся первым в помещение проходной Портос попросту снес останки ближайшей вертушки, освободив проход, и через несколько секунд группа оказалась уже за пределами заводской территории. Перед проходной также располагалась небольшая площадь, выходящая на эту самую Косую линию. А по линии шли трамвайные рельсы.

Знакомая картина: четыре стальные нитки и зеленеющая между ними травка.

Сергей облегченно вздохнул. Лепота и пастораль! Хоть сейчас приляг и отдохни! Да, по этой улице можно будет двигаться, особо не опасаясь. Если, конечно, за прошедшие дни порядки в Зоне не изменились.

Правда, до травки надо еще добраться – площадь ровными рядами заставлена ржавыми остовами легковых автомобилей, так и не дождавшихся своих хозяев с последней в их жизни рабочей смены. Резина на колесах отсутствовала, по-видимому, давно сожранная Слизью.

Но преграды из ржавых металлических трупаков умеет преодолевать даже самый неопытный сталкер, а таких в компании не наблюдалось.

Сергей обнаружил, что звуки взрывающихся гранат со стороны места ночевки больше не доносятся. Видимо, оставленный в заслоне «мушкетер» угробил на монстров весь боекомплект и теперь изо всех сил уносит ноги с поля боя, направляясь следом за товарищами.

– Димон, подождем д’Артаньяна? – спросил Сергей.

Куприянов не ответил. Он тоже определенно прислушивался.

И тут где-то грохнуло гораздо громче. Это явно была не граната от УОКа, потому что почву под ногами ощутимо качнуло. Будто неподалеку случилось небольшое локальное землетрясение.

Капитан как-то странно то ли крякнул, то ли хрюкнул.

– Некого нам больше ждать! – сказал он и вроде бы скрипнул зубами.

Сергей сразу все понял. Видимо, последний взрыв положил конец жизни д’Артаньяна. Может, его угробили металлические монстры, а может, он подорвал себя в компании с так и не остановленными врагами. Если их вообще можно подорвать…

Ох что-то мало в это верится! Тогда бы их и гранаты одолели.

В общем, надо уносить ноги, пока не догнали. Хотя вполне возможно, что эти металлотвари обитают исключительно на территории завода, раз никто из сталкеров никогда не сталкивался с ними на улицах. Кабы встретили, уж точно бы предупредили товарищей по профессии.

А с другой стороны, что, если встретившие уже никогда и никого не могли больше предупредить? Парочкой гранат, которая имеется у отдельных сталкеров, от такого врага не отобьешься.

Впрочем, Куприянов, возможно, о таких монстрах и слышал. Государственная структура, серьезно занимающаяся исследованиями Зоны, – это вам не вольная братия…

Капитан словно подслушал его мысли.

– Поздравляю вас, господа сталкеры! – сказал он. – Вам довелось встретиться с так называемыми «железными големами». Монстры эти почти неуязвимы. К счастью, встречаются исключительно на территориях бывших заводов, да и то далеко не всех. Существует гипотеза, что после Прорыва големы завелись только там, где когда-то монтировались ядерные реакторы, но проверить эту гипотезу, понятное дело, крайне затруднительно.

– Но если они неуязвимы, ты не боишься, Димон, что они увяжутся за нами?

– Нет, не боюсь. Я сказал: «почти неуязвимы». Против них хорошо использовать плазмобой. Но, как я уже сказал, для ручной переноски снабженный им УОК слишком тяжел. Остается мина из особой взрывчатки.

– И когда же ты успел заложить там, возле ворот, мину?

– Я ее и не закладывал. Мину эту принес с собой д’Артаньян, да будет земля ему пухом. И это все, что вам дозволено знать. – Куприянов достал из рюкзака «бездонку» и отхлебнул из нее.

Откуда-то донеслось странное лязганье. Все мгновенно насторожились и прислушались. Кажется, шум шел с территории завода. Недолго музыка играла, кол нам промежду!

– Арамис! Проверь, что там происходит?

Стоявший ближе всех к проходной «мушкетер» метнулся сквозь свороченный Портосом турникет и, выскочив с другой стороны, завертел головой.

– Вот как! – Куприянов стремительно закрутил крышку «бездонки» и убрал в карман разгрузки. – Вперед, орлы! Подальше отсюда!

Арамис вернулся, и вся пятерка сталкеров и «каракалов», соблюдая правила поведения в Зоне, ринулась сквозь заваленную автомобильными трупаками площадь. К счастью, никаких сюрпризов это кладбище не поднесло.

– Трамвайные рельсы, – сказал Жека.

– Ну и хрен ли нам с них? – не понял Куприянов. – На трамвае-то все равно не уедешь.

– В последнюю ходку мы двигались между рельсами, – пояснил Сергей. – Не знаю, каким образом, но они прекрасно скрывали нас от монстров.

Куприянов поверил сразу:

– Ну так вперед! А то нам скоро на пятки начнут наступать!

Заскочили в пространство между рельсами, глянули – куда они ведут.

Налево дорога не выглядела многообещающей: трамвайный путь пересекал железнодорожную колею, проходящую поперек улицы, и почти сразу за ней сворачивал за угол бетонной ограды, протянувшейся по противоположной стороне Косой линии. Видимо, заводская территория располагалась по обе стороны местной транспортной магистрали…

Направо трамвайный путь тянулся гораздо дальше, скрываясь в висящей над землей туманной дымке. Конечно, в дымке тоже вполне может скрываться черт-те что, но выбирать не приходилось.

– Направо! – рявкнул Куприянов. – Там Косая линия примыкает к Большому проспекту. И совсем недалеко до нашей цели. Быстрее! Правда, улица идет мимо других заводов…

Судя по всему, он имел перед глазами карту.

– Ты бы, Димон, все-таки выключил свой гаджет, – сказал Сергей.

Последовал капитан совету или нет, было непонятно. Но спорить не стал. Только крикнул:

– Быстрее, если жизнь дорога́, мать вашу за пилотку!!!

Вдоль рельсов двинулись тем же порядком: в авангарде и арьергарде колонны – «мушкетеры»; сталкеры и капитан – под их защитой.

– Быстрее! Быстрее!!!

Колонна прибавила ходу, удаляясь от проходной. Проскочили мимо трехэтажного длинного здания с выбитыми окнами, тянущегося по правой стороне улицы.

Сзади донесся грохот.

Прибавили еще ходу. Достигли ближайшего перекрестка.

Сергей оглянулся. Заводская проходная отсюда не просматривалась. Зато было хорошо видно, как от нее на противоположную сторону Косой линии перелетают автомобильные трупаки. Как будто гигантский несмышленыш-ребенок, неведомо чем огорченный, в ярости разбрасывал по детской комнате свои игрушки…

– Свернем? – спросил Куприянов на перекрестке. Видимо, ему тоже было не по себе от этой картины «шалостей ребенка».

– Трамвайные рельсы, – сказал Жека.

– Идем не сворачивая, – перевел Жеку Сергей. – По трамвайным рельсам… Кто там бушует, сзади?

– Полагаю, големы, – неохотно ответил капитан. – Наверное, другие обитатели заводских цехов прибежали на шум, который мы устроили. А может…

Сергею показалось, что он хотел сказать: «А может, и те же» – но не решился. Трудно принять умом то, что казалось прежде невозможным. Тем более что в этом случае получается, что твой подчиненный отдал свою жизнь зазря…

– Идем не сворачивая, – повторил Сергей. – Они явно потеряли наш след. Иначе бы не бушевали там.

– Ладно, согласен!

И колонна двинулась дальше.

Мысли Сергея вернулись к погибшему «мушкетеру». Да нет, в любом случае жизнь тот отдал не зазря. Предоставил соратникам какое-то время для спасения. Иными словами, совершил подвиг.

А подвиг ли это был? Подвиг – это когда человек прекрасно осознает гибельность своего поведения, но ради других идет на самопожертвование. Потом его имя хранят в веках, ставят ему памятники и слагают в его честь стихи и песни…

Вот только большой вопрос – осознавал ли д’Артаньян (а ночью – и бедняга Атос), что дело закончится его гибелью? Работал ли у них инстинкт самосохранения, который требуется преодолеть, вообще? Кто знает?

И вновь возникает вопрос: люди ли «мушкетеры» в истинном значении слова «люди»? Они ни разу не поднимали защитные стекла шлемов, и было совершенно невозможно увидеть их физиономии. Человеческие ли у них лица? И есть ли глаза?

«Мушкетеры» вроде бы ели, но совсем не то, что лопали сталкеры и капитан.

Они вроде бы спали. Но был ли сон на самом деле? Может, они просто лежали в полной неподвижности, усиленно делая вид, что дрыхнут. Такой приказ был ими получен от командира, и они ему неукоснительно повиновались…

Может, они вообще во сне не нуждаются. Прикрывающий отход группы д’Артаньян явно всю ночь не спал. Иначе бы он, Сергей, наверняка услышал, как «мушкетеры» меняли друг друга в карауле.

Кто знает, кого «менгелевцы» вообще выводят в своих лабораториях. Вполне могут быть созданы и не люди в результате их экспериментов.

Единственное, что можно утверждать с определенностью, – результаты таких экспериментов появились (если появились) совсем недавно. Иначе в сталкерской среде непременно пошли бы слухи о странных «каракалах». Шила в мешке не утаишь. А сталкеры о новых опасностях, как правило, друг другу рассказывают. Кто все утаивает – тот недолго живет. Ибо как ты к людям, так и люди к тебе. Человек человеку – волк, но и волки в стае сородичам помогают. А сталкеры – это стая…

В общем, как бы то ни было, а очень хорошо, что «мушкетеров» стало вдвое меньше.

Кстати, Димон-то их не слишком бережет. Вчера одного угробил и не очень-то расстроился. Сегодня второго на смерть отправил. Словно они и в самом деле не люди. Нелюди…

Ладно, будем посмотреть, что дальше.

Ясно пока одно: сам Куприянов «мушкетеров» совершенно не боится, спиной к ним поворачивается запросто. Значит, прямой угрозы от них быть не может. В том числе и сталкерам. Без воли капитана «мушкетеры» и Сергею и Жеке вреда не причинят. А такой воли у капитана не будет, пока он не выполнит задание своего начальства. Значит, пока артефакт «бустер» заново не найден, для нас с Жекой особой опасности нет. Как сказал капитан, мы по одну сторону баррикады.

Тоже ситуация не новая. В прошлой ходке все было похожим. Все друг другу враги. Кроме нас с Жекой… Правда, тогда мы были в большинстве. Зато ныне большинство противника быстро сокращается. И пусть Димон и дальше не жалеет своих «мушкетеров». А мы ему по возможности помощь окажем. Жаль, знакомая «слоновья пята» далеко в стороне от маршрута находится! А то бы одного из них быстро подвели под монастырь!.. Хрясь, и нет голубчика! И мы тут совсем не при делах! Не было тут прежде никакой ловушки, Димон! Бродячая «слоновья пята», Димон. Не повезло! Но сам знаешь: Зона есть Зона.

Дымка впереди отступала. По обе руки тянулись грязные здания со сплошь выбитыми окнами. Справа – явно производственные, слева – хрен их маму знает какие! По размерам оконных проемов – вроде бы жилые.

Шум и лязг позади окончательно стихли, полуразрушенные автомобили перестали летать через улицу.

Сергей представил себе, какая энергия требовалась для подобного «ребячьего баловства», и поневоле поежился.

Это мелкое движение не укрылось от внимания капитана.

– Не сцы, Бустер, прорвемся. Удача пока явно на нашей стороне. – Он трижды сплюнул. – А правду говорят, что ты сталкер-везунчик?

– Раз до сих пор жив, значит, везунчик. – Сергей тоже трижды сплюнул. – Но сталкеры на такие темы не распространяются. У меня вот учитель был, Ментолом звали. Тоже везунчик. Но гикнулся – никаких следов не осталось… Так что, Димон, о везучести лучше не говорить. И не очень на нее надеяться. Сталкерская выучка, внимательность и осторожность стоят гораздо больше.

Он чуть не ляпнул «Ты вот своих людей не бережешь», но это был бы уже явный перебор.

– Ладно, Бустер, не дави на сознательность. – Куприянов усмехнулся. – Повторный инструктаж нам не требуется.

Усмешка капитана показалась Сергею не очень искренней, и ему вдруг пришла в голову мысль: а на самом ли деле Димон – такой самоуверенный придурок, каким хочет казаться? Не прикидывается ли, преследуя свои, пока никому не ведомые цели? В конце концов, он тоже не раз побывал в гостях у Стерви. Был бы самоуверенным придурком, давно бы тоже гикнулся, кол ему промежду булками!

Нет, друг мой Серега, не верь тому, что тебе хотят показать. У некоторых актерское мастерство прежде них родилось. Врут так, что не подкопаешься. Без детектора лжи на чистую воду не выведешь. Ты же и сам – из актеров. Так что ушки нужно держать на макушке!

Из дымки впереди выплыл странного вида перекресток. Надо полагать, с Большим проспектом. Косая линия приходила в него под углом. А потом проявилась этакая башенка из красного кирпича, которая могла быть только пожарной каланчой.

Места уже были более знакомые, не раз изученные по карте. Хотя в реальности бывать на этом перекрестке ни ему, ни Жеке прежде не приходилось. Трамвайные пути тут делали небольшой изгиб, выползая на Большой проспект, тянулись мимо двухэтажного здания с огромными проемами выбитых окон, над крышей которого сохранились буквы «ЭЛЕ… ТРО… ППА… АТ», а потом разветвлялись налево и направо. Налево они по Двадцать второй и Двадцать третьей линиям уходили к Среднему.

Направо улица вела на Новоадмиралтейский мост, введенный в эксплуатацию незадолго до постигшей город катастрофы и со дня Прорыва стоявший с поднятыми крыльями разводных пролетов.

Почему так произошло, никто не знал. Возможно, дежурный механик успел понять угрозу и попытался таким образом затруднить переход тварей из одного района города в другой…

Да, в общем, это и не важно. Нас в первую очередь интересуют рельсы, уходящие налево. Именно по этим путям в прошлую ходку двигались «каракалы» Козловского перед тем, как возле памятной бензозаправки встретиться со сталкерами, мамзелькой и недомерком. Встреча, которая едва не закончилась стрельбой. Кабы не Зоя…

– Давайте-ка притормозим, Димон!

– Запыхался, Бустер? – усмехнулся Куриянов. Однако дал приказ остановиться.

Сергей вытащил из кармана разгрузки карту, развернул ее, сориентировался. Ага, стало быть, чтобы добраться до двора с бомбоубежищем, возле которого в прошлую ходку нашли ускоритель времени, нужно покидать спасительные трамвайные рельсы и двигаться дальше боевым порядком, прикрывая все направления возможных атак. Впрочем, для пятерых это не проблема. Бывали времена, справлялись и вдвоем…

Между тем дымка, скрывающая дома впереди, исчезла. Будто сдернули занавеску… Однако солнце на небе не появилось – над островом висели плотные осенние облака.

– Отсюда осталось всего два квартала. – Сергей провел пальцем по карте, показывая путь капитану. – Не надо даже Большой пересекать. Прямо по этой стороне и двинемся. Правда, с рельсов придется сойти. Но в такой компании справимся.

– Стоп! – скомандовал Куприянов. – Никому рельсы не покидать! – Капитан некоторое время разглядывал карту. – Знаешь, Бустер… Думаю, нам придется изменить маршрут. Нужно побывать сначала на том месте, где погибла Пономаренко.

Сергей на мгновение онемел от неожиданности. Вот так номер! Ему-то казалось, что с историей Зоиной смерти покончено. Что следователь Лисогорский, судя по всему, удовлетворился его, Сергея, и Жекиными разъяснениями. Даже никого не стал через детектор лжи пропускать. Ан нет, кол ему промежду булками.

Истинная-то цель экспедиции – похоже, вовсе не ускоритель. Куприянов до поры до времени дал лживую вводную, для отвлечения внимания покидал камни по кустам, а теперь вот решил взять и огорошить подозреваемого. И понаблюдать, как тот отреагирует на вновь возникшую угрозу разоблачения…

Капитан и в самом деле внимательно смотрел на него. Наверное, ожидал непременных возражений.

Типа это ж крюк, Димон, следование по новому маршруту увеличивает опасность предприятия и тому подобное… Должен же подозреваемый как-то сопротивляться неблагоприятному для него развитию событий!

А вот хрен тебе в сумку, родное сердце! Нам вашего расследования опасаться нечего. Не будете же вы, господин Куприянов, проводить разного рода экспертизы и замеры. Разве что сфотографируете место предполагаемого преступления… Но по фотографиям всего не поймешь. Предполагаемый в будущем суд такие доказательства не примет. Если, конечно, до суда вообще дело дойдет…

Короче, никаких возражений против вашего плана не будет. Более того!..

– Вот и прекрасно! – сказал он. – Тогда предлагаю вообще не сходить с рельсов. Маршрут получится несколько длиннее – по Двадцать второй и Двадцать третьей линиям, а потом по Среднему до Восемнадцатой-Девятнадцатой, там повернуть направо, и останется совсем недалеко… Кстати, именно по Двадцать второй неделю назад двигался отряд Козловского, и, судя по всему, особых неожиданностей они на ней не встретили. Так что нам потребуется просто обычная внимательность…

– А каков альтернативный маршрут?

– Он короче. По Большому до той же Восемнадцатой-Девятнадцатой – и там повернуть налево. – Сергей поднял вверх указательный палец правой руки, заостряя внимание собеседника. – Но трамвайных рельсов на Большом нет. Так что двигаться придется в полной боевой готовности.

«А вообще странный вопрос ты задал, Димон, – подумал он. – Очередную проверку устраиваешь?»

– Да хрен-то с ней, с боевой готовностью! Мои «мушкетеры» к любым неожиданностям готовы.

Сергей хмыкнул:

– Неожиданность неожиданности рознь, Димон. Против монстров их готовность очевидна. Но мы по Большому в этом районе никогда прежде не ходили и представления не имеем, как тут обстоит дело с ловушками. Иногда длинная дорога в Зоне оказывается короче.

Куприянов сплюнул:

– Это я и без тебя прекрасно знаю, Бустер! Но насчет ловушек ты прав. Для иной ловушки что сталкер, что «каракал» – все едино…

– К тому же от перекрестка Среднего и Двадцать второй до Восемнадцатой мы недавно ходили. Опасности знаем.

Капитан еще некоторое время поразмышлял. Возможно, подозревал, что Бустер его как раз в ловушку и заманивает. Дабы не допустить до места гибели Пономаренко…

О, а это, кстати, идея! Может, и реализуем ее в случае крайней необходимости. Уж лучше вернуться из Зоны и оказаться преследуемым особистами, чем не вернуться вообще. Короче, будем иметь в виду!

– Ладно, принимаю твое предложение, Бустер. Пойдем по рельсам. Вперед, Портос!

Группа пересекла Большой проспект и втянулась в пространство между двухэтажными домами. Миновала их.

Далее по правой стороне красовалась весьма импозантная серая пятиэтажка, украшенная на уровне второго этажа какими-то хреновинами, напоминающими пришпиленные к стене не то урны, не то вазы. Под первой хреновиной располагалась памятная доска, на которой еще можно было разобрать надпись «Граждане! При артобстреле…». Остальные буквы, видимо, сожрала Серая Слизь. Или смыли дожди. Но с еще одной доской, расположенной ниже, пожиратели-смыватели справиться не сумели, и не составляло труда прочитать выгравированные в мраморе буквы: «В память о героизме и мужестве ленинградцев в дни 900-дневной блокады города сохранена эта надпись».

Вскоре стало ясно, что здание это принадлежит юридическому факультету питерского университета – об этом сообщала вывеска над входом, отмеченным провалами сожранных дверей.

А на левой стороне улицы в сплошной каменный забор была встроена небольшая часовенка с луковкой и крестом.

Куприянов стащил с головы шлем, на секунду остановился и истово перекрестился. Надо же, верующий «каракал»! Кого только не встретишь в жизни!.. Впрочем, те, кто под смертью ходит, нередко становятся верующими. Кто – в Христа, кто – в Аллаха. А кто и того круче – в саму Зону-Матушку. Вера, она, знаете ли, как минимум сил добавляет…

Капитан вернул шлем назад, коротко глянул на Сергея и спросил:

– А ты, Бустер, похоже, не верующий?

– Верующий, – не согласился Сергей. – Но в храмы не хожу.

Довольно быстро прошли около половины квартала.

Над головой, в попутном направлении, дважды пронеслись Розовые Платки. В первый раз едва удалось остановить намечающуюся стрельбу – шагающий в арьергарде Арамис хотел уже открыть огонь по летающему монстру, но Жека успел сказать:

– Опасности нет.

Как ни странно, «мушкетер» сделал из этой короткой фразы правильный вывод и опустил УОК.

Второй Платок просто проводили взглядами. Судя по всему, твари направлялись к Смоленскому кладбищу – видимо, подкормиться мутантами.

Впереди из дымки выплыл виденный несколько дней назад пейзаж с грязным каменным забором.

– Похоже, это было хорошее предложение, Бустер, – сказал Куприянов. – А как вы обнаружили, что дорога по трамвайным путям безопаснее?

Ответить Сергей не успел – сработала вдруг сталкерская чуйка. Острое чувство тревоги погрузило его душу в бездонный океан страха, и он с большим трудом взял себя в ежовые рукавицы, чтобы не поддаться панике.

Жека рядом обеспокоенно завертел головой, высматривая источник угрозы.

Остальные ничего не заметили, потому что Куприянов спросил:

– Хрена ли застыл, Бустер? Ответить нечего, мать твою за пилотку?! Или просто говорить не хочешь?

И тут земля под ногами содрогнулась, да так, что у ближайшего правого здания сорвался с крыши металлический лист. Он спланировал через улицу и вонзился в землю возле противостоящего здания.

Почва снова содрогнулась. На сей раз со стен посыпались мелкие обломки кирпичей.

Однако никаких взрывов слышно не было.

– Что за хрень? – Капитан выматерился и тоже принялся озираться в поисках неожиданно появившегося врага.

Почва опять содрогнулась. Новые струйки кирпичной крошки ринулись вдоль стен. И еще раз содрогнулась, и еще… Похоже, по Среднему проспекту с восточной стороны приближался кто-то очень и очень крупный и тяжеленный. Типа тех динозавроподобных громадин, что воевали друг с другом возле подвала, где сталкеры прятались в прошлую ходку.

– Что это? – повторил капитан, прислушиваясь к топанью.

– Доисторический ящер, – сказал Сергей. – Тираннозавр или как их там?

А Жека заметил:

– Надо прятаться.

Торчать на середине улицы и в самом деле теперь было очень глупо. Если монстр свернет сюда, то мало не покажется. Даже не заметив людей, он может запросто раздавить их своей тушей.

«Мушкетеры» уже выставили стволы в сторону перекрестка, но для такого зверя не только пули, но и гранаты вряд ли представляют хоть какую-нибудь угрозу. Из пистолета танк не остановишь!

К тому же звук изменился, и стало ясно, что динозавр сюда топает не один, а в компании с себе подобными тварями.

Сергей снова завертел головой – теперь в поисках укрытия. Ага, вон впереди справа, в разрыве между зданиями, торчат четыре проржавевших гаража за решеткой. В решетке есть калитка. Тут вполне можно укрыться…

– Давайте-ка вон туда. Там щель между зданием и крайним гаражом. В ней и затаимся. Авось пронесет…

Куприянов быстро оценил предполагаемую диспозицию.

– Все мы в эту щель не влезем. Не тот калибр!

– Всем и не надо. «Мушкетеры» пусть наблюдают за двором. Там тоже любая хрень может оказаться. Нападет с тыла, и пиши пропало.

Топот гигантских лап неотвратимо приближался.

– Решай, Димон, быстрее! Монстры вот-вот появятся из-за угла!

– Добро! Прячемся!

Никого подгонять не пришлось. Не прошло и минуты, а все пятеро уже смотались с улицы.

Чуть глубже во дворе стояли еще три ржавых гаража, а за ними кубообразное невысокое зданьице – явно местная электроподстанция.

Нет худа без добра. Если в щели и были когда-то отходы биологического происхождения, Серая Слизь давно уже их сожрала, и теперь Сергей и капитан лежали у решетки на вполне чистой земле. С другой стороны гаража расположились «мушкетеры», взявшие под наблюдение дворовое пространство. Жеке остался сектор со стороны неба.

Правда, известные Сергею летающие твари типа Платков и Одеял вряд ли бы протиснулись в щель, но с крыши или с балконов вполне могла свалиться какая-нибудь мелкая, но вполне смертоносная гадость.

Топот нарастал. Скоро стало ясно, что на парад вышли вовсе не два монстра.

– Атака со двора была бы сейчас совсем не кстати, – негромко сказал Куприянов. – Начнись стрельба, нас могут атаковать сразу с двух направлений. Судя по шуму, ни решетка, ни гаражи нас не защитят.

Сергей глянул на него и замер. Там, где только что лежал капитан, теперь находились почва и стена.

– Э-э-э…

– Я никуда не делся, – сказал Куприянов.

И только тут до Сергея дошло, что тот переключил свой защитный костюм в режим невидимки.

Вот ведь идиот, прости, господи! Какие-то юношеские фантазии! Мечты, мечты, где ваша сладость?..

Тем не менее он промолчал: не время сейчас для объяснений. И вообще говорить не о чем. Остается только надеяться, что пронесет.

– Ты ведь везунчик, Бустер, – полуутвердительно-полувопросительно донеслось из пустоты.

А потом капитан вновь сделался видимым. То ли понял бессмысленность затеи, то ли попросту стыдно стало перед соратниками…

– Всем молчать и не шевелиться! – сказал он уже шепотом.

«Я – везунчик, тьфу-тьфу-тьфу! – подумал Сергей. – Господи, пронеси! Спаси и помилуй!»

И с удивлением обнаружил, что молится Всевышнему. Впервые в своей зонной жизни. Хоть и не крестится, как давеча Куприянов.

Сотрясения почвы совсем приблизились. Похоже, колонна динозавров все-таки свернула на Двадцать вторую линию. Не пронесло!

И вот уже передовой монстр шагает мимо затаившихся людей – прогибаются под его весом трамвайные рельсы, в лепешку сминается трава, в стороны разлетаются осколки асфальта… Один, наиболее шустрый, даже чиркнул по шлему Куприянова, и тот медленным, осторожным движением опустил лицевой щиток и отвернул голову к стене.

А Сергей, наоборот, таращил глаза. Рельсы прогибаются… Трава сминается… Осколки разлетаются… Но где же он, этот динозавр? Или Кинг-Конг… Невидимый он, что ли, кол ему промежду булками?

Шаги грохотали рядом. Сергей продолжал таращиться сквозь прутья решетки, пытаясь разглядеть чудовище. Может, оно полупрозрачное, едва видимое… Черта с два! Того, под чьей тяжестью прогибались рельсы, глаза попросту не видели.

Сергей скосил взгляд в сторону. Может, монстра удастся заметить боковым зрением? Зона ведь есть Зона, кого только не порождает!

Черта с два! Мимо в сторону Большого проспекта явно топал невидимка. И останься члены экспедиции на рельсах, они бы давно были раздавлены, даже окажись сами невидимы для монстра.

А потом по рельсам протопал второй невидимка, и третий, и четвертый…

– Четыре, – прошептал Куприянов.

Он снова поднял щиток и тоже смотрел сквозь решетку.

Потом по шуму стало ясно, что двуногие монстры протопали, и теперь по улице двигаются четвероногие, шаги у них звучат немного по-другому. Будто конница скачет… И какие это невообразимо громадные и тяжелые кони, если их копыта вдавливают асфальт! Дьявольская конница, конница Зоны…

Куда направляется эта колонна? Развалить мост? Утопиться в Большой Неве? Или им и река – не помеха? И преодолев ее, они отправятся на Адмиралтейскую сторону? И где они скрывались тут, на Ваське, если за все эти годы никто из сталкеров не видел ничего подобного? Или они приперлись с Крестовского острова, пересекши Неву Малую?

От ближайшего рельса вдруг брызнул столп искр. Может, эти невидимки еще и металлические, типа големов с Балтийского завода? Големы, выросшие до невообразимых размеров…

Куприянов теперь лежал не шевелясь и молча. Наверное, тоже поражался. Или молился мысленно и незаметно для окружающих. Как и положено истинно верующему…

Потом мимо пошел совершенно гигантский зверь. Он шел не по рельсам. Отпечатки на асфальте оставлялись его лапами рядом с тротуарами.

Интересно, что будет, если верхними конечностями – буде они у него имеются – или гигантским боком он зацепит угол дома? Не похоронит ли обваливающаяся масса кирпичей всю экспедицию?

Черт, надо было отступить еще дальше в глубь двора. Уж там-то таких громадин явно нет, а с мелкими бы мы справились… Увы, теперь поздно! Остается только лежать недвижно и мысленно молиться.

Черт, Бустер, совсем у тебя крыша прохудилась! Начал бы ты справляться с мелкими тварями, а тут бы и невидимки, привлеченные стрельбой, подоспели. И исход был бы один!

В общем, лежи и молись. Авось и пронесет. Ведь тут как минимум двое везунчиков – ты и Жека. Да и Куприянов, наверное, – раз выжил при предыдущих своих ходках. Тьфу-тьфу-тьфу!

* * *

Парад невидимых монстров продолжался более двух часов, и все это время четверо лежали, а пятый сидел, привалившись спиной к стенке гаража, неподвижно. Только время от времени чуть шевелили руками и ногами, разминая затекающие мышцы.

Сергею стало казаться, что монстры не заметили бы людей, кабы те даже перестали скрываться. Слишком уж мелки сталкеры и «каракалы» по сравнению с этими гигантами. Человек же не обращает внимания на ползущего возле его ног муравья…

Но пусть справедливость этой мысли проверит кто-нибудь другой. А мы лучше полежим…

Топот продолжал давить на уши, и Сергей уже почти одуревал от его монотонности. Потом по улице прошлепал великан, судя по звукам, весьма смахивающий на лягушку. Паузы между шагами-шлепками оказались гораздо длиннее, чем у предыдущих монстров, словно такой способ передвижения требовал некоторого накапливания сил для очередного прыжка.

Лягушка-гигант завершала шествие невидимых монстров, и шум быстро начал удаляться. А потом и вовсе резко оборвался, будто исполинская колонна нырнула в не менее исполинскую «кротовью нору», унесясь из уличных лабиринтов Васильевского острова неведомо куда.

Вместе с невидимками исчезло и чувство необъяснимой тревоги. Сталкерская чуйка намекала, что опасность миновала. По крайней мере на время…

Улица теперь представляла собой совсем не ту более или менее ровную асфальтовую дорогу с влитыми в ее поверхность железными нитками рельсов и травой между ними. Теперь это были кочки и ямки по всей ширине проезжей части, и только остатки тротуаров оставались более или менее ровными.

Сергей смог наконец подтянуть к животу ноги, сел, привалившись, как и Жека, спиной к стенке гаража, и принялся разминать окончательно затекшие плечи.

Куприянов тоже сел, опустил и вновь поднял лицевой щиток. А потом и вовсе снял шлем, стер тыльной стороной ладони пот, струящийся со лба, и витиевато выматерился.

– Оказывается, это вовсе не байки! – Он поморщился. – Оказывается, иногда надо верить разговорам, которые тебе кажутся пустопорожней болтовней.

– Ни хрена не въехал, – сказал Сергей. – Ты вообще о чем?

– О женских трусах! – съязвил капитан и снова выматерился. – Приходило как-то оперативное донесение о невидимках. Якобы встречались с ними в Московском районе, на улице Типанова. Но никаких доказательств не представили! Одна болтовня… Вот болтовней и посчитали! А получается, что эти твари и в самом деле существуют. Хотя с отсутствием доказательств теперь все ясно. – Он поднялся на ноги.

Сергей последовал его примеру и теперь принялся разминать затекшую поясницу.

Жека по-прежнему пялился в небо. Лицо его было привычно равнодушным.

– Протопало целое стадо гигантов, а всего и следов – помятый асфальт да слегка покореженное железо. – Куприянов снова глянул на улицу, теперь уже поверх решетки. – Мать твою за пилотку!!!

Сергей повернул голову. И присвистнул.

Двадцать вторая и Двадцать третья линии неудержимо менялись. Асфальтовые горбы размягчались, словно тающее на сковородке масло, и черная вязкая масса быстро заполняла ближние ямки. В довершение изогнутые трамвайные рельсы быстро выпрямлялись, будто их тянула в противоположные стороны неведомая сила, и укладывались на привычные места.

Не прошло и нескольких минут, как улица приняла прежний вид. Вернее, даже лучше прежнего, поскольку асфальт сделался идеально ровным. Этакий свежезалитый, пронзенный стальными нитками каток…

– Вот и у нас теперь нет никаких доказательств, – сказал Куприянов. – То ли топало стадо, то ли нам приснилось… Слушай, Бустер! – Он повернулся к Сергею. – А может, и в самом деле никого не было? Может, Зона на нас морок навела?

Сергей пожал плечами:

– За Зону я, конечно, не ответчик. Но обычно все ее порождения стремятся к одному – сожрать нашего брата. А эти исполины просто протопали мимо. За каким тогда хреном они вообще тут появились?

Куприянов почесал затылок:

– Ну, могли же они и в самом деле такую мелочь, как мы, да еще затаившуюся, просто-напросто взять и не заметить! Хотя есть и еще одно очень логичное объяснение – Зона почему-то решила задержать нас. – Он глянул на часы. – Вон сколько времени потеряли!

У Сергея еще в прошлую ходку возникло такое впечатление, но делиться им с «каракалом» он не стал. Пусть начальник экспедиции сам голову поломает. Поэтому он просто кивнул. И спросил:

– А скажи-ка, Димон, зачем ты мимикрию на камуфляже выключил?

Но ответа на вопрос не дождался. Куприянов поднял с земли свой «Скорпион» и рявкнул:

– Подъем, парни! Если нас хотят задержать, значит, надо поторапливаться… Ушки по-прежнему держим на макушке!

«Мушкетеры» тут же поднялись на ноги. По их движениям не было заметно, что они столько времени в напряженном ожидании провалялись на земле.

– Слушай, Бустер, – продолжал Куприянов, – а ты когда-нибудь слышал, чтобы Зона противодействовала сталкерам в поиске артефактов или еще какого дерьма?

«А ты не глуп, капитан, – подумал Сергей. – Два плюс два быстро сложил… Но почему тогда не получил четыре, проанализировав гибель Атоса? Или ты вообще над ней не размышлял? Или прекрасно все понял, но решил отложить разборки до поры до времени?»

– Не слышал, – сказал он, в свою очередь поднимая с земли и вешая на плечо оружие. – Монстры, конечно, иногда очень мешают добывать артефакты, но, повторяю, на мой взгляд, их главное желание – полакомиться плотью добытчика.

– Ладно, – капитан снова напялил на голову шлем, – надо продолжать движение. Время идет.

Члены экспедиции покинули укрытие и выбрались на улицу. Ровность асфальта под ногами порождала ощущение, будто ты вселился в только что выстроенный дом. Этакое новоселье…

– А может, двором двинемся? – сказал Куприянов. – Дорога-то так короче. Время сэкономим…

– Сэкономим ли? – Сергей усмехнулся. – Я уже говорил: короче не значит быстрее. Во дворах любая хрень может спрятаться, и порой увидишь ее, когда она тебе уже на голову свалилась. На улице расстояние до стен больше. И больше времени среагировать на опасность. Ну и трамвайные рельсы, опять же…

Все-таки Димон и в самом деле был не дурак. Возражать он не стал.

– Тогда вперед! Арамис в голове колонны. Портос – замыкающий.

Арамис шагнул в направлении рельсов.

– Остальные, подождем немного. – Куприянов внимательно следил за удаляющимся «мушкетером». Будто ждал, что тот провалится под асфальт.

Когда Арамис прошел метров двадцать и остановился, оглянувшись, капитан скомандовал:

– Вроде без неожиданностей… Ну, вот теперь и мы двинемся. Догоняем авангард!

До перекрестка добрались без происшествий. Но едва свернули на Средний и прошли мимо грязного бетонного забора слева, за которым когда-то располагался трамвайный парк, опять сработала сталкерская чуйка. Судьба определенно приготовила экспедиционерам очередную опасность.

Это, с одной стороны, было странно – потому что отсюда начиналась знакомая дорога, уже пройденная в компании Зои и недомерка. И чуйка тогда помалкивала. А с другой стороны, кто сказал, что обстановка тут за эти дни не изменилась?

Правда, Жека почему-то и ухом не повел. Впрочем, он далеко не всегда считал нужным подать голос в случае опасности, ибо прекрасно знал, что иногда не стоит лезть поперек батьки в пекло.

Кстати, дорожное покрытие и здесь идеально ровное. Зона прибрала мусор, оставленный невидимыми динозаврами на всем их маршруте движения. Вряд ли это, чтобы упростить дорогу сталкерам и «каракалам»…

– Внимание! – сказал Сергей. – Все держат ушки на макушке.

– Что случилось? – вскинулся Куприянов.

– Пока ничего, Димон. Но нутром чую, случится.

Капитан кивнул:

– Внимание, парни!

Неужели «мушкетеры» иногда позволяют себе расслабиться? Или их командир скорее командует самому себе? Для обретения утраченной уверенности в собственной душе…

Вот и знакомая четырехэтажка, над окнами первого этажа которой висит совершенно не изменившаяся с предыдущей ходки вывеска «Кузнечный двор». Помнится, Мозилла спросил, не кузнецы ли тут обитали…

Куприянов никаких вопросов больше не задавал. То ли знал про этот кабак, то ли был не столь любопытен, как недомерок…

Ага, самое подходящее время для натужных шуток, Бустер! Все-таки невидимое исполинское стадо определенно подействовало на тебя.

Тревога в душе нарастала. Будто известная старуха в черном прицеливалась в него острием своей косы, отнюдь не заплетенной ленточками…

Может, это «слоновья пята», к которой они приближаются, дает о себе знать? Однако в прошлый раз он о ней и не подозревал. Это Жека ее почувствовал.

Все-таки чуйка обычно срабатывает в отношении монструозных порождений Матушки Стерви, а не расставляемых ею ловушек.

Миновали перекресток с Двадцатой и Двадцать первой линиями, на которых прошлую экспедицию прихватила за жабры «египетская тьма». Однако эта ловушка стационарной не бывает, она гуляет по окрестностям, как ей вздумается. Миновали еще одно здание по левой стороне – сплошные окна с решетками на первом этаже, и ни одной двери. Вот впереди уже и ржавый металлический забор, за которым располагается музей городского электрического транспорта. А справа – бывшее когда-то помпезным здание ВСЕГЕИ…

И тут за металлическим забором возникло шевеление. Что-то там происходило. Будто возник на голой земле темный пятачок, начал расти, шириться, утолщаться, округляться. И вот уже на земле лежит черный шар диаметром не менее метра.

– Опасность слева! – подал голос Жека.

– Мы ж на рельсах! – удивился Куприянов. – Нас же до сих пор никто не атаковал!

Сергей не ответил. Выражение «Зона есть Зона!» капитан уже много раз слышал, а ничего другого тут пока и не скажешь.

Между тем ближний бок шара стремительно прорезала трещина – будто шар решил лопнуть, – из нее вырвалось неяркое ровное сияние, однако вполне заметное в свете пасмурного дня. Сияние усилилось, ослабло, снова усилилось и ослабло… И запульсировало, постепенно увеличивая частоту.

Сергей отвлекся на мгновение, чтобы оценить боевое состояние своей команды. Все было в полном порядке. УОКи «мушкетеров» были направлены в сторону непонятного образования, «Скорпион» Куприянова – тоже. Жека на шар вообще не смотрел, его внимание, по обыкновению, было занято небесами, подстерегая возможную неожиданную атаку какого-нибудь летающего мерзопакостника.

Можно подумать, видом таких черных шаров пацан наелся по самые гланды. Впрочем, он абсолютно прав. Глядя в болотную воду, не забывай и о низвергающейся сверху. А то ведь может и смыть, как дерьмо в горшке, неотвратимо и без надежды на повторное всплытие…

Когда Сергей перевел взгляд назад, трещина уже вовсю ширилась, раскалывая шар на две половины. А из нее рвалась в мир темная бесформенная фигура.

«Это ж яйцо!» – понял вдруг Сергей.

– Без команды не стрелять! – крикнул Куприянов.

Судя по всему, в самый неподходящий момент в нем проснулся исследователь, стремящийся понять, что же перед ними такое.

Шар окончательно развалился. Вылупившаяся тварь начала обретать формы – вот образовалась трубка, вытягивающаяся вперед и утолщающаяся на конце. Рождающиеся шея и голова. С противоположной стороны – хвост. И по бокам – растягивающиеся лоскуты, удлиняющиеся и утолщающиеся. Крылья…

Очень знакомое существо. Не то птеродактиль, не то Змей Горыныч, не то дракон…

Тварь раскинула уже оформившиеся крылья, каркнула так, что у Сергея едва не заложило уши, и распахнула пасть, продемонстрировав два ряда жутких зубов.

Внутри пасти, в глотке, тоже родилось сияние.

А потом тварь оторвалась от останков яйца и взмыла вверх, намереваясь перелететь через отделяющий ее от людей забор.

– Огонь! – рявкнул Куприянов.

Два УОКа и два «Скорпиона» слитно плюнули в монстра своей смертоносной «слюной».

Гранаты, выпущенные уверенными руками «мушкетеров», угодили твари прямо в глотку.

Первым догадался, что сейчас произойдет, как раз Куприянов. Он успел сбить с ног Сергея и Жеку, уложив сталкеров физиономиями в траву – аж зубы лязгнули! – и завалился на них сверху.

А потом шандарахнуло. Да так, что Сергей лишился слуха. Он еще успел почувствовать, как где-то поблизости проходит огненная волна, и отрубился…

* * *

Он лежал в родной кровати, рядом с мирно сопящей Евой, ощущая ее теплую спину, и думал о Жеке. В момент, когда тот признался, кем является на самом деле, Сергей был потрясен. Однако потрясение это быстро сошло на нет. Видимо, сказалась психологическая нагрузка от ходки.

Потом Жека предложил заранее договориться о том, какие показания они будут давать на вероятных допросах. Дабы все звучало более или менее правдиво и одинаково – по крайней мере при изложении хода событий. Выводы-то из событий вполне могут быть и различными – каждый человек мыслит и оценивает по-своему…

А потом Сергей старался попросту не задумываться о произошедшем. Видимо, становилось просто страшно.

Но долго прятать голову в песок невозможно. Не надо обладать острым умом, чтобы понять: Зоя была права. Выносить артефакт из Зоны и в самом деле оказалось поступком смертельно опасным. Случившееся с особняком Мамонта доказывает это стопроцентно.

Оно же доказывает и правоту Жекиных слов – «бустер» не проявлял своей гибельной сущности именно в его непосредственной близости. Стоило Жеке удалиться от него на некоторое расстояние, как на все, окружающее артефакт, подействовала губительная сущность быстро текущего времени.

Но из этого можно сделать только один вывод: Жека – не совсем обычный человек. Точнее, совсем необычный…

Сергей усмехнулся последней мысли. А то ты, сталкер хренов, кол тебе промежду булками, не понимал этого раньше! А то ты полагал, что пацан, выживший в Зоне, окажется таким же, как ты сам! Тебе и раньше была ясна Жекина… э-э-э… скажем так, странность. Просто она тебя вполне устраивала, потому ты и старался не ломать голову по этому поводу. Когда рядом с тобой присутствует друг, на которого можно положиться, который тебя не подведет, не все ли равно, кто он такой?..

Почему же ты сейчас об этом задумался? Ничего ведь не изменилось! Надежный друг по-прежнему рядом… В любой схватке с порождениями Стерви он не подведет, ты уже не раз убедился в его смелости и сталкерском профессионализме. И в везучести… Может, вовсе не ты везунчик, а попросту тебя прикрывает своим крылом Жекин ангел-хранитель…

Так почему же на сей раз ты не гонишь прочь предательские мысли? Или в этом и есть твоя везучесть? Опасаться близкого присутствия надежного друга… Разувериться в его надежности…

Хрен ее знает!

Если поразмыслить над ситуацией с ускорителем, то ведь можно сделать и еще один вывод: артефакт не воздействовал на окружающих не потому, что рядом находился Жека, а потому, что Жека не хотел такого воздействия. А если бы захотел? Что бы случилось в такой ситуации? Прощай, друг Бустер?!.

У Сергея похолодело между лопатками. Но это была не та тревога, не сталкерская чуйка. Просто ему до пронзительности стало ясно: все минувшее время, с тех пор как он взял найденыша в ученики, сталкерская судьба его, Бустера, кол ему промежду булками, здоровье его и сама жизнь зависели от порождения Зоны, от похожей на человека твари, не будем бояться этого слова…

«Стоп! – сказал он себе. – А не заносит ли тебя, дружок? Разве за прошедшее с того дня время Жека хоть раз заставил тебя усомниться в дружбе и преданности? Сколько раз он спасал тебя с риском для собственной жизни?»

Душу Сергея тронул стыд. И в самом деле, что у него есть против пацана, кроме домыслов и подозрений?

Ева рядом перестала сопеть. Перевернулась лицом к нему и попросила жалобно:

– Бустер, очнись…

* * *

Пришел он в себя от того, что его похлопывали по щекам.

– Бустер! Очнись, мать твою за пилотку! Бустер!!!

Он с большим трудом приоткрыл веки, давившие на глаза так, будто на них положили по килограммовой гире.

Перед глазами было серое небо, а на его фоне – встревоженная физиономия Куприянова в лицевом окошке защитного шлема.

– Слава богу, пришел в себя!

– Ч-что с-случилось? – с трудом проговорил Сергей.

В памяти была прореха непонятного размера, и заштопать ее пока не представлялось ни малейшей возможности. Последнее, что он помнил, – проминающийся асфальт под невидимыми гигантскими лапами…

– Руками-ногами двинуть можешь? Пошевелись-ка!

Сергей послушался. Кажется, конечности были целы…

– В-вроде м-могу… Ч-что… со мной… – губы начали справляться со словами.

Куприянов не ответил. Его пальцы принялись ощупывать грудь Сергея, слегка нажимая на ребра.

– Не болят ребра?

– В-вроде… не болят… – Сергей попробовал шевельнуть головой, и тут же мир едва не перевернулся кверху колесами. Как автомобиль, наскочивший на тротуарный поребрик. Пришлось угомониться и прикрыть глаза.

– Г-голова… кружится…

Куприянов издал неопределенный звук – не то крякнул, не то хмыкнул – и пояснил:

– Контузило тебя, брат Бустер.

И тут же память вернулась.

Вот они топают по Среднему проспекту, мимо «Кузнечного дворика»… Вот непонятный черный шар за ржавым забором. Яйцо?.. Вот вылупляющаяся из него неведомая тварь, быстро превращающаяся не то в птеродактиля, не то в дракона… Сокрушительный залп из четырех стволов… Пытающийся прикрыть от взрывной волны Жеку и его, Сергея, капитан. Собой прикрыть, своим телом… Ни хрена себе струна!

– А с Жекой что?

– Пришел в чувство минуту назад. Но тоже контужен.

Вот влипли так влипли!..

Сергей снова попытался повернуть голову. И опять был вынужден закрыть глаза.

– Тут стрелять пришлось, мать нашу за пилотку! – начал капитан, но Сергей прервал его:

– Я вспомнил. Вылупляющийся птеродактиль…

– Это хорошо, что вспомнил. Как поступим-то теперь? Идти же вы не сможете.

– Почему не сможем? – Сергей попытался подняться на локтях, и дневной свет тут же померк…

Когда он очнулся снова, его несли. Подташнивало и хотелось только одного – чтобы оставили в покое.

Куда тащат? Зачем? И вообще не хрен было дожидаться, пока летающая тварь вылупится, надо было грохать ее вместе с яйцом! Исследователь Куприянов, кол тебе промежду булками! Тоже мне «каракал»-яйцеголовый!

Но и я тоже хорош! Привык же сначала стрелять, потом разбираться. А тут…

Свет опять померк.

И опять Сергей пришел в себя.

Все еще несут куда-то… Куда? Полдня же уже тащат! За это время можно было на Стрелку добраться, к останкам Ростральных колонн…

Наконец его положили на какую-то горизонтальную твердую поверхность. Причиняя боль, стащили разгрузку.

Он не удержался и застонал.

– Тихо, тихо.

Разгрузку сняли, и боль ушла.

– Где мы, Димон?

– Подвал дома рядом с этим вашим музеем. Мои парни выломали решетку в окне первого этажа, провели разведку, завалили пару обитавших там костоломок и перетащили сюда тебя и пацана. Думаю, как минимум до утра вам надо поспать. А там посмотрим.

Ага, дружок, озаботился, мать-перемать! Без нас-то далеко не утопаешь! Нужны мы тебе! Впрочем, после всего случившегося, наверное, и тебе требуется передохнуть. Да и «мушкетерам» твоим, если им вообще нужен отдых…

– Жрать я вам, Бустер, сегодня не дам, извини. Все равно наверняка все тут же выблюете, раз контузия…

– Подожди, капитан… Скажи мне лучше, с какого хрена ты не сразу стал стрелять в эту тварь? Тогда бы и контузий никаких не случилось.

Куприянов скрипнул зубами:

– Ну да, я дал маху… Хотел все-таки понять, что это за монстр. Новая информация о Зоне всегда полезна.

– Ну и как, понял?

– Ни хрена! Мне ясно только одно. Если бы не комплекты высшей степени, мы бы все там полегли. Вас же я успел хоть отчасти прикрыть… Это ж, Бустер, не гранаты «уоковские» нас всех осколками накрыли, эта сама тварь взорвалась. Не знай я, что драконов не существует, я бы подумал, что это был дракон. Мне даже показалось, что перед тем, как мы в него выстрелили, он намеревался накрыть нас огнем.

Сергей вспомнил свечение, рождающееся в глотке монстра. Вполне можно сделать такой вывод.

– Но драконов не существует, – повторил Куприянов. – Естественные науки не допускают существование органа, рождающего огонь, внутри биологического организма.

Если бы мог, Сергей бы расхохотался. А твои естественные науки допускают существование гигантских тварей, способных раствориться в воздухе в течение короткого времени, как было в прошлую ходку? А ту тварь, что перемахнула поверх моста через Смоленку? Или големов с Балтийского завода они допускают? А гигантских невидимок? Зона есть Зона!

Но ничего этого он Димону говорить не стал. Вполне понятно, что мужик слегка растерян и находится отчасти в расстроенных чувствах, ибо едва не потерял половину своей команды, да еще ту, без которой выполнение задания вообще весьма проблематично. Да, хорошо, что мы с Жекой остались в живых, и задание еще может быть выполнено! Но кто знает, на сколько экспедиция тут застряла, в этом подвале?

Радует только одно – расследование на месте гибели Пономаренко и Козловского откладывается. Без сталкерской братии капитан вряд ли туда попрется…

Погоди, ты уже размышлял об этом, и тогда тебя расследование совершенно не пугало. Соберись-ка с мыслями и подумай еще раз!

Увы, собраться с мыслями ему не дали – Сергей почувствовал, как закатывают левый рукав комбинезона.

– Я введу тебе и пацану по дозе снотворного и еще одну гадость, – сказал Куприянов. – И будем надеяться, что вы сумеете быстро восстановиться. Другого выхода у меня сейчас нет.

– Что еще за гадость?

– Гадость, Бустер, секретная, так что ее название знать тебе совершенно ни к чему. Но при контузии хорошо помогает. Проверено, и не раз!

Ну и ладно! Не станет же Куприянов травить тех, кого с большим трудом вынес с поля последнего боя! Это было бы крайне нелогично, а логика – одна из главных черт, присущих представителям федеральных спецслужб.

– Валяй, вводи! И помолись за нас!

Куприянов фыркнул:

– Не ссы, сталкер! Молиться еще не время! Или к тебе возвращается чувство юмора?

– Юмора, юмора… Валяй, давай.

Укол в руку был последним ощущением перед новым провалом в темноту…

6. Минувшие годы

Если бы господь сочинял на людей служебные характеристики, про опера особого отдела Управления Периметра капитана Дмитрия Куприянова он бы написал два взаимоисключающих пункта.

«Куприянов – железный человек», – отметил бы он.

И был бы полностью прав.

Окончив секретную спецшколу ФСБ в Твери и придя на нынешнее место работы, будущий капитан решил начать с изучения реальной обстановки в Зоне. Вовсе не по информации, полученной от других людей, которой в закрытых базах данных было пруд пруди. Нет, Куприянов рапортом доложил своему руководству, что хотел бы лично побывать в пределах Периметра. Он был уверен в том, что полученные знания непременно пригодятся ему в предстоящей оперативной работе. Ведь его подопечными наверняка окажутся в том числе и сталкеры, а разве возможно понимать мысли и чувства людей, не побывав в их шкуре?..

Непосредственный руководитель старшего лейтенанта Куприянова подполковник Костюченков оказался неглупым человеком и наложил на полученный рапорт разрешительную резолюцию.

Благодаря этому решению Дмитрий на несколько месяцев был откомандирован в «каракалы» и сначала ходил в Зону под руководством более опытных товарищей, а позже уже и сам некоторое время командовал группой, выполняющей многочисленные задачи, связанные с работой НИИ имени Менеладзе. Среди этих задач были и доставка генетического материала для биологических лабораторий, и спасение информации, накопленной исследовательскими структурами, до Прорыва расположенными на территории будущей Зоны, и поиски различных артефактов, которые могли оказаться полезными в многочисленных разработках «менгелевцев», как в Предзонье обычно называли сотрудников НИИ имени Менеладзе, ведомственного научного подразделения МВД.

В результате он убедился, что с некоторых пор в Зоне не бывает зимы. В первые-то годы после Прорыва снежный покров в разрушенном Питере стабильно устанавливался, а потом – будто отрезало! Хотя Нева с декабря по март, как правило, замерзала.

Это было необычное зрелище – белые рукава Невской дельты и серая земля или асфальт вокруг. А в апреле по реке непременно пер ладожский лед…

Кстати, ходила среди вольных людей легенда о сталкере по кличке Лорд, который из южных районов Предзонья пробрался чуть ли не до самой Петроградской стороны, по неведомым обстоятельствам форсировав Большую Неву по плывущему льду. Дмитрий этой легенде не верил. Прыгать по льду, когда Троицкий мост все годы стоит в сведенном состоянии! А перед этим пройти половину города!.. Легенда – она и есть легенда!

Как бы то ни было, а в реальности наблюдалось полное нарушение физических и климатических законов внутри Периметра. А потом появилась информация, что подобное происходит и во владивостокской Зоне.

Тогда это еще очень многих удивляло. Потом удивлять перестало. Если законы нарушаются, значит, это кому-то нужно. Вопрос – кому? Гипотетический ответ на него появился много позже…

В общем, старлей Куприянов набрался кое-какого сталкерского опыта, который позже весьма пригодился ему в оперативных мероприятиях по основным направлениям работы особого отдела…

В следующем абзаце характеристики господь бы непременно отметил, что Дмитрий, напротив, вовсе не был железным человеком.

Он запросто поддавался нехитрым женским чарам, с которыми, как всякий мужик, время от времени сталкивался, ему чрезвычайно нравились природные девичьи прелести – особенно выпуклые, – и он вовсе не собирался проторчать всю жизнь в записных холостяках.

А потому, когда под служебной опекой Дмитрия, к тому времени обретшего оперативный псевдоним «товарищ Иванов», оказалась выпускница боровичской секретной спецшколы ФСБ Ева Сыркова (оперативный псевдоним «Моцарелла»), мужицкое сердце не могло не дрогнуть перед ее привлекательностью.

Впрочем, Дмитрий был к тому времени опытным не только сталкером, но и особистом, прекрасно понимающим, что любовные связи на работе категорически непозволительны. Кто знает, куда повернет в будущем жизнь оперативника? Запросто может возникнуть ситуация, когда руководство, исключительно в интересах родного государства, прикажет немедленно ликвидировать агента Моцареллу. В истории структуры бывали такие случаи…

И потому товарищ Иванов решительно наступил на горло собственному чувству рождающейся симпатии. Ничего лишнего, только работа!

Встречи – исключительно по оперативным причинам. Донесения агентессы о настроениях в физической лаборатории НИИ имени Менеладзе, куда на должность лаборантки была устроена сразу после спецшколы агент Моцарелла. Есть возможность – непременно похвалить; есть необходимость – обязательно поругать. Контроль, контроль и еще раз контроль. И за агентессой, и за ее контингентом.

Только таким путем можно избежать разного рода неожиданностей. Особенно в среде яйцеголовых. У этих ребят и девочек вечно тараканы шарятся в голове. Никуда не денешься! Без этих насекомых, разумеется, в продуктивной научной деятельности хрен обойдешься. Иначе будут у тебя совершенно безынициативные исполнители от и до… Но и воли им давать нельзя, а то бог знает в какие дебри утащатся… Ну и всегда полезно знать, какие у твоих подопечных сугубо производственные планы, над чем они в настоящее время работают. Чтобы, опять же, проконтролировать и, при необходимости и имеющихся возможностях, подправить направление.

Ибо его должностные обязанности заключались именно в негласном наблюдении за творческими успехами «менгелевцев». Чтобы те ни в коем случае не проигрывали конкурентам из НИИ ИАРОР – гражданского института, занимающегося той же исследовательской тематикой.

Известное дело, в животворной конкурентной обстановке скорее вырастают жизнестойкие и победоносные проекты. Даже космическими ракетами в середине прошлого века занимался не только Сергей Королев…

Прошло некоторое время, и в одном из отчетов Моцарелла сообщила товарищу Иванову об идее, возникшей у заведующего физической лабораторией Михаила Владимировича Капачинского, – «заказать» у Зоны артефакт, ускоряющий время. На первый взгляд, идея эта была совершенно идиотской, но всяк, кто более-менее знаком с Зоной, имеет представление о ее хотя бы теоретических возможностях. Достаточно вспомнить об отсутствии снега зимой… Так что держать руку на пульсе требовалось. Гипотетический пока ускоритель времени, сделавшись реальным, мог оказаться весьма и весьма полезной для страны штукой со всеми вытекающими для причастных пирожными и плюшками.

Капачинский оказался достаточно предприимчивым человеком. Поскольку научное руководство института для начала потребовало у него доказательств существования ускорителя, он на свой страх и риск и на собственные средства нанял опытнейшего, многократно ходившего в пределы Периметра сталкера Евгения Петрова по кличке Ментол. Тот должен был добыть доказательства в Зоне. А проще говоря – притащить оттуда сей артефакт. Лучшего подтверждения идее и не придумаешь!

Как и всякий опытный сталкер, Ментол, разумеется, находился под определенным контролем особистов – за чем ходит, кому сдает товар, кто у него постоянные клиенты?.. Правда, серьезного уровня интерес не достигал – все-таки не шпион. Тем не менее его делами время от времени интересовались – во всем, связанном с Зоной, известное дело, лучше сто раз перебдеть, чем один недобдеть.

Сегодня сталкер таскает через Периметр всякую хреновину, на которой греют руки многочисленные обитатели Предзонья, а завтра вытащит такое, от чего весь мир содрогнется. Поэтому во всех существующих Зонах спецслужбы непременно держат руку на пульсе…

Однако Ментол с той ходки не вернулся. И ученик его Сергей Бустрыгин по кличке Бустер не имел ни малейшего представления, куда делся учитель. Да и о самом существовании артефакта, похоже, не догадывался. Во всяком случае, о том, что Бустер после гибели учителя выволок из Зоны хоть что-то похожее на ускоритель, и речи не шло. Обычная хренотень, найденная случайно или вытащенная по предварительным заказам. Самым серьезным из них был чип с грохнувшегося в сад «Василеостровец» беспилотника, запущенного по своей обычной дурости гражданскими…

В общем, ничего сногсшибательного. Его даже допрашивать не стали. Мало ли сталкеров не возвращается, не будешь же каждый случай расследовать…

Прошло два года.

Моцарелла продолжала работать в физической лаборатории НИИ имени Менеладзе и раз в неделю приносила товарищу Иванову свежую оперативную информацию.

У сталкера Бустера появился собственный ученик. Поскольку самостоятельно в Зону парень не ходил, то особистов до поры до времени совершенно не интересовал. Племянник Бустрыгина, регистрация и документы в полном порядке… Зачем тратить время?

Такой ученик практически у каждого действующего сталкера имеется. Набирается до поры до времени опыта, шастает с учителем в пределы Периметра и рано или поздно либо гикается, либо заменяет гикнувшегося учителя. А долго протянуть даже опытнейшим сталкерам не удается – Зона и с них собирает свою неизбежную дань. Это только Бустер что-то сильно зажился на белом свете. Правда, говорят, у него сталкерская чуйка совершенно ломовая…

А потом обстановка начала стремительно меняться. В НИИ вот-вот должно было появиться новое руководство, и вполне можно было ожидать, что завлаб Капачинский вернется к своей давней идее.

Его настоятельно требовалось загнать в рамки контроля. Дабы он обнаружил, что инициатива в организации исследований исходит вовсе не от него, а потому не слишком фантазировал на свой счет.

Однако, чтобы из предстоящих возможных событий уши спецслужб не торчали слишком открыто, было решено вытащить каштаны из огня с помощью лап бизнесмена Аркадия Мамонтова (погоняло «Мамонт»). Так агент Моцарелла уволилась от Капачинского и тут же под другой личиной появилась в окружении Мамонта. Провела с ним соответствующую подготовительную работу. Якобы можно выволочь из Зоны артефакт, всячески ускоряющий химические процессы. Для подпольной лаборатории Мамонтова, производящей синтетические наркотики, это был бы райский подарочек. И неудивительно, что Мамонт на столь жирную приманку клюнул. И не медля – дабы конкуренты не опередили – организовал ходку, в состав которой вошла и Моцарелла. Именно она и привлекла к делу Бустера.

Вы такой опытный сталкер, нам без вас как без рук!

Тот, правда, заартачился, но у Мамонта много не набалуешь. Взяли жену и дочку в заложники, и ослушник тут же перестал трепыхаться. Заложников даже удерживать не потребовалось!

Бустер, отыскивающий «бустер», – тот еще каламбурчик…

Правда, судя по тому, что Мамонт отправил с ними еще одного человека, до конца он Моцарелле не доверял. Но Трофим Мазилин, известный Дмитрию под погонялом Мозилла, особой угрозой стать не мог. Зоя – человек опытный. Как пошел бандит в Зону, так там и останется.

Он и остался. Однако назад не вернулась и Моцарелла. Это, конечно, было печально, но жизнь, работа и смерть неразрывны. Сцапать Мамонта с соответствующими обвинениями и конфисковать у него артефакт не представляло ни малейшего труда.

Но не успел Дмитрий приступить к реализации последнего этапа разработанного плана, как Мамонт гикнулся. Рухнул его собственный особняк, и именно в тот день, когда Бустер вернулся с этой самой ходки и, судя по всему, передал ему искомый артефакт.

И поскольку главное – контроль, контроль и еще раз контроль, особисты вспомнили, что до сих пор не уделяли серьезного внимания ученику Бустера пацану Жеке. И Дмитрий немедленно взялся за исправление оперативной ситуации.

Для прикрытия открыли официальное расследование, которое поручили вести Жоре-Лису. А уж в рамках производства можно осуществлять множество необходимых мероприятий. Если по какой-то причине дело вдруг запахнет керосином, то и служба собственной безопасности не подкопается.

7. Несколькими днями ранее

Получив из лаборатории Устинова данные генетического анализа, Георгий Лисогорский немедленно позвонил оперу Дмитрию Куприянову:

– Слушай, Димон, ты обедал?

– Еще нет.

– Давай-ка перекусим.

Куприянов встретил предложение без энтузиазма:

– Да мне тут кое-какие рабочие проблемы нужно разгрести… Может, попозже?

– Нет, именно сейчас. И желательно за одним столом. Без свидетелей. Появилась кое-какая весьма любопытная информация. Требует срочной реакции.

Куприянов хрюкнул и после небольшой паузы спросил:

– Добро! Когда и где?

– Ты на колесах?

– Конечно.

– Тогда давай через полчаса в кафе «Сиротала». Знаешь такое?

– Да приходилось бывать. Кормят там неплохо. И официанточка есть симпатичная. Фирузой кличут.

– Вот туда и приезжай, – коротко сказал Лисогорский и отключился.

* * *

В назначенное время они сидели за столом в дальнем от входа углу и ждали, пока официанточка Фируза накроет стол и принесет заказанное.

Лисогорский курил и нетерпеливо поглаживал усы, Куприянов посматривал на экран висящего над барной стойкой зомбоящика. В ящике задирали ножки опереточные артисточки, но звук был выключен.

А в обеденном зале разносился над столами новомодный шлягер, но кто его исполняет, мог бы сказать, наверное, только пятнадцатилетний юнец.

Наконец официанточка разгрузила поднос и, крутя попкой, оставила клиентов в покое.

– Ну что такое серьезное случилось, Жора? – спросил Куприянов, отломив кусок хлеба и берясь за ложку. Перед ним стояла тарелка с любимой сборной солянкой.

Лисогорский, в свою очередь, пододвинул к себе горшочек с похлебкой. «Старомосковская» была им не менее обожаема, чем Димоном – солянка.

– Случилось и в самом деле серьезное, Димон… Ребята Устинова провели генетическую экспертизу взятых мною проб.

– Вот уж донельзя серьезное, мать твою за пилотку!.. Тебя оправдывает только то, что солянка сегодня исключительно вкусная. Жалко было бы не отведать такой…

– Да погоди ты со своей солянкой! – оборвал Лисогорский. – Оказывается, Бустрыгины – никакие не родственники.

– Ну, это неплохо, прямо скажем. Будет чем в случае надобности взять за жабры. Подделка документов, вероятный подкуп должностного лица…

– Ну да, ну да. Только это мелочи… Устинов осуществил проверку по закрытым федеральным базам.

– И что? Обнаружился отец пацана?

– Нет, обнаружилось, что этот пацан проходит по базе МВД.

– Нахулиганил когда-то? Украл пару помидоров на сертоловском рынке? В детской комнате полиции отметился?

– Да погоди ты юморить, мля! – Лисогорский разозлился. – Он не по делам проходит, а по базе личного состава.

Куприянов перестал жевать. И сглотнул:

– Как это?

– А вот так! Генетическая экспертиза утверждает, что бустрыгинский пацан – Евгений Васильевич Петров.

– Ну и кто это такой?

– А это, Димон, не кто иной, как известный в узких кругах всего района сталкер по кличке Ментол!

Куприянов чуть ложку не выронил.

– Как это? – повторил он. – Хрень какая-то! Это же невозможно!

Лисогорский удивленно покачал головой:

– И такой вывод делает человек, который сам бывал в Зоне. В отличие от меня… Ты мозгами-то пошевели! Эксперты, как известно, не ошибаются. Значит, должно быть реальное объяснение кажущемуся чуду.

Куприянов на некоторое время задумался, позабыв о солянке и уставившись в никуда.

– Вариант тут только один, – сказал он наконец. – Ментол в Зоне омолодился. Других предположений пока нет.

Лисогорский кивнул:

– Вот и мне в голову эта мысля прискакала. Только как сие возможно технически? С научным объяснением… Ты ведь лучше меня в тамошних диковинах разбираешься…

Куприянов снова взялся за солянку и некоторое время с сосредоточенным видом хлебал. И только очистив тарелку, сказал:

– Ничего путного в голову не приходит. Генетическая экспертиза и в самом деле безошибочна? Не напутали яйцеголовые?

– Генетическая экспертиза безошибочна. Они по моей просьбе сделали повторную проверку. – Лисогорский, в свою очередь, обратил внимание на недоеденную похлебку.

Едва он покончил с первым, подошла Фируза, забрала посуду и принесла второе.

– Надо мне еще поразмыслить, – сказал Куприянов. – Может, что в голову и придет… А пока вот что я полагаю. Необходимо заняться этим пацаном вплотную. Попробую-ка собрать о нем оперативную информацию.

– А может, просто тряхнуть Бустера? Поднажать на него…

– Рано, Жора. Нужно сначала собрать доказательства, что он обманул – если и в самом деле обманул – миграционную службу. Тогда можно будет и тряхнуть. – Куприянов на несколько секунд возвел очи к потолку. – И вообще у меня появились кое-какие мыслишки.

– Какие же? – Лисогорский с энтузиазмом взялся за бифштекс.

– Пока об этом рано говорить. Не люблю болтать языком впустую. Как только соберу информацию, мы еще поговорим. Кстати, ты ведь пацана допрашивал. Как он тебе показался?

– Мне показалось, слегка не от мира сего. «Дядьки», «тетки»… Будто слегка недоразвит. Пока его допросил, семь потов сошло. Но его показания в фактах не отличались от показаний Бустрыгина.

– Может, сговорились?

Лисогорский пожал плечами:

– Вполне могли. Время у них было. Правда, не уверен, что им могло прийти в голову договориться. Этот – сущий пацан. Бустер – тоже не великого ума мужик. Но исключать ничего нельзя. Могу снова вызвать их и прогнать через детектор лжи.

– А ты не прогонял?

Лисогорский снова пожал плечами:

– Так вроде не было смысла. Я же тогда не знал то, что знаю сейчас… Допросить повторно?

Куприянов мотнул головой:

– Не торопись. Только насторожишь их прежде времени. Допросить никогда не поздно. Сначала дай мне информацию про пацана собрать.

– Хорошо, Димон, работай… Кстати, тебе аудиозаписи допросов прислать?

– Аудиозаписи ни к чему. Только время на них тратить… А вот протоколы я бы почитал.

8. День второй

Проснулся Сергей от того, что поблизости разговаривали. Глаз открывать сразу не стал, просто прислушался. Звучал знакомый голос. Судя по всему, принадлежал он Куприянову:

– Ты, парень, наверное, тоже считаешь, что я виноват в случившемся.

– Нет, – отвечал Жека.

– Считаешь, считаешь… Как будто вчерашнее я специально организовал. А между тем все эти задержки в пути ни в звезду, ни в Красную армию… Уж так мне хочется лишнее время в Зоне провести! Хорошо вам, сталкерам! Сами себя хозяева, хотите – обратите внимание на необычное, хотите – мимо прочешете. А мы, государственные органы, на все должны обращать внимание. За то нам и зарплату платят… Любая информация может оказаться полезной тем, кто пойдет внутрь Периметра в следующий раз. Так-то, Евгений!

– Да, – отвечал Жека.

Куприянов, судя по звуку, смачно сплюнул:

– До чего ж ты, парень, разговорчивый! Просто слов нет.

Жека промолчал.

Интересно девки пляшут… То ли капитан соскучился за прошедшие часы по общению, то ли пытался выцыганить из Жеки полезную информацию.

А кстати, сколько времени-то прошло с момента укола? Сергей шевельнул рукой.

– О! – воскликнул Куприянов. – Бустер просыпается, слава богу! Значит, живем!

Сергей открыл глаза и повернул голову. Вроде бы не кружится…

– Который час? – спросил он.

– Около девяти.

Сергей приподнялся на локте и сел, привалился спиной к стене, возле которой его вчера угнездили. Голова не кружилась.

– А почему так светло?

Капитан неприятно заржал:

– Ты, Бустер, думаешь, около девяти вечера? Нет, дорогой мой, на дворе утро. Мы второй день в Зоне.

Сергей присвистнул:

– Ничего себе я вздремнул!

– Как самочувствие? – голос Димона сделался участливым.

Сергей еще раз прислушался к себе:

– Да вроде бы ничего… А где твои архаровцы?

– В карауле стоят… Пока вы с пацаном дрыхли, нас здешние хозяева на зуб хотели попробовать. Слава богу, отбились! Но пришлось моим «мушкетерам» после этого на стреме постоять.

– Стосильные они у тебя, Димон. Жаль только, молчаливые.

– Ну, из твоего ученика тоже слова клещами вытаскивать приходится.

– Так я специально себе такого подбирал. В Зоне болтун – хуже циркового клоуна.

Куприянов усмехнулся:

– Похоже, ты и впрямь оклемался. Хоть и второй день без спальника. Укол был очень кстати.

Сергей потянулся к своему рюкзаку, лежавшему тут же, у стены.

– По крайней мере жрать точно хочу. Быка бы слопал!

– Значит, самое время позавтракать. И отправляться дальше.

Сергей повернулся к Жеке:

– А ты как себя чувствуешь?

Жека был привычно немногословен:

– Нормально.

– Парень тоже неплохо вздремнул. – Куприянов склонился над своим рюкзаком и вытащил банку консервов. – Только за полчаса до тебя проснулся. В общем, времени мы до хрена потеряли.

Сергей ничего не ответил – не выдавать же очередной упрек по поводу вчерашнего происшествия.

Завтракали в молчании. Куприянов, похоже, в разговоре с Жекой полностью удовлетворил свою тягу к общению.

После завтрака и замены использованных памперсов на чистые Сергей окончательно убедился, что с головой все в порядке. А значит, можно продолжать путешествие.

Собрали вещи. Куприянов напялил шлем, и выбрались из подвала. Откуда-то появился один из «мушкетеров». Второго нашли в угловом помещении первого этажа, у окна с выломанной вчера решеткой.

В окно смотрело серое утро. Видимо, Зона не стала в качестве компенсации за вчерашнее радовать путешественников хорошей погодой.

На улице перед окном валялось с десяток трупов, среди которых Сергей не обнаружил ни одной знакомой твари. Какие-то рыжие бесформенные кучи плоти. Даже не поймешь – летающие или передвигающиеся по земле.

– Видел когда-нибудь таких? – спросил Куприянов.

– Нет, не видел. Что-то свеженькое.

– А ты, парень? – Капитан повернулся к Жеке.

– Нет.

– Слава богу, хоть гранаты использовать не потребовалось. Хватило и малого калибра. А то запас гранат изрядно поуменьшился.

Выбрались через окно на улицу, вдоль стены обошли баррикаду из трупов.

– Новые мысли по поводу свеженького не возникают?

– Новые не возникают, – сказал Сергей. – Только старые… Как ты уже говорил вчера, похоже, Зоне явно не нравятся наши планы.

– Ага, помнишь! Значит, голова и в самом деле в порядке… Да, теперь я пришел к этому выводу окончательно. Зона определенно пытается нам противодействовать. То големы, мать их за пилотку!.. То невидимки, которые, как ты говоришь, никогда не встречались в этом районе… То огнедышащий птеродактиль-дракон этот… То голодная рыжая мерзость ночью… Прут и прут почти без передыху. Словно мы им всем наступили на любимую мозоль.

– Может, и наступили. Ты же знаешь, я никогда и ничему в гостях у Матушки не удивляюсь. И ты, Димон, поменьше удивляйся. А то все как новичок… И прошу еще вот о чем… Давай на время забудем о каких-либо научных наблюдениях. Если уж столкновения с монстрами не избежать, прежде всего стреляй, а потом наблюдай. А еще лучше бы и вообще без выстрелов обходиться. Зона лишней пальбы не любит.

– Знаю, – сказал Куприянов. – Но без стрельбы все равно не обойдешься… Я правильно понимаю, что отсюда до места, где погибли Пономаренко и Козловский, уже совсем недалеко?

– В метрах – недалеко. А по времени… – Сергей пожал плечами. – Хрен его маму знает! Нам и вчера вроде бы близко было, а оно вон как обернулось… Может, ты и твои «мушкетеры» все-таки перестанете держать включенными свои гаджеты?

Капитан похлопал его по плечу:

– Мы их еще вчера выключили. Сразу после того, как перетащили вас в подвал.

Ага! Значит, и этого самоуверенного типа Зона кое-чему учит! Правда, не совсем понятно, как он с этакой самоуверенностью умудрился выжить здесь в предыдущие ходки… По всем раскладам давным-давно гикнуться должен был. Или тоже везунчик высшего разряда? Сродни мне и Жеке, тьфу-тьфу-тьфу! В общем-то, неплохое качество для «каракала», но слишком мы на его везуху полагаться не станем…

– Вот только уже после того, как мы их выключили, эта рыжая мерзость пообедать явилась. Может, конечно, и случайность. А может, вовсе и не наши гаджеты причиной… Ладно, поживем – увидим.

Пятерка построилась в привычную колонну с «мушкетерами» впереди и сзади.

– Вперед! – скомандовал Куприянов.

Вышли на трамвайные рельсы и двинулись к перекрестку.

За металлическим забором слева, где вчера взорвался дракон-птеродактиль, сегодня не наблюдалось никаких следов происшедшего. То ли Слизь к свеженькому покойнику наведалась, то ли останки испарились, как уже не раз бывало. Наиболее вероятно, конечно, именно второе, потому что Слизь бы и этих рыжих тварюг, оставшихся сзади, своим вниманием не обошла…

Миновали забор справа, отделяющий от тротуара здание ВСЕГЕИ, и вышли на перекресток Восемнадцатой и Девятнадцатой линий.

– Арамис! Левое плечо вперед! – скомандовал Куприянов.

Шагающий в авангарде «мушкетер» тут же повернул направо и двинулся по тротуару Девятнадцатой. Остальные пристроились ему в кильватер.

Впереди была школа. И «слоновья пята».

Вот и знакомая тревога родилась в душе Сергея. В прошлый раз Жека сказал: «Опасность впереди». Сейчас он молчал. Неужели нюх потерял после проклятой вчерашней контузии?

Идущий сразу за Арамисом Жека оглянулся и бросил на Сергея быстрый взгляд. И тот понял: никакой утраты нюха и в помине нет. Все просто: Жека ждет, пока «мушкетер» угодит под действие ловушки, и еще одним возможным противником станет меньше. Ай да Жека! Тоже сообразил!

Ну а мы и тем более пальцем не шевельнем, чтобы вывести Арамиса из-под смертельной опасности. А что такого? Уж если господин Куприянов не слишком печалится по поводу гибели двух своих архаровцев, то нам вообще сам бог велел не переживать за судьбу оставшихся.

Гикнется «каракал» – туда ему и дорога! Судьба такая! И хрен нас в чем обвинишь! Не было тут ловушки в прошлый раз, Димон! Ты же сам знаешь, как бывает!

Арамис словно споткнулся. Замер на полушаге. Потом поставил поднятую ногу на землю, сделал шаг назад и обернулся. Открыл лицевой щиток. Внутри шлема жила чернота.

– Капитан, впереди «слоновья пята», – проскрипел голос, в котором почти не было ничего человеческого.

И Сергей окончательно убедился, что его подозрения относительно биологической природы «мушкетеров» недалеки от истины. Судя по всему, они очень мало похожи на людей. И более того, как и Жека, способны замечать ловушки, которые Стервь подготовила для незваных гостей, явившихся из-за Периметра…

Кстати, неожиданно прозвучавший «голос» Арамиса говорит о том, что Куприянов и в самом деле выключил свои гаджеты – в том числе и осуществляющие внутриотрядную связь.

А это весьма и весьма удачно. По крайней мере приказы Димона своим архаровцам мы теперь будем слышать. И нас уже не застанешь врасплох. Если, конечно, он снова не начнет пользоваться электронной техникой, кол ему промежду булками…

Но сейчас надо срочно отводить подозрение от себя. Ни хрена мы с Жекой не собирались угробить Арамиса. Ничего мы об этой ловушке не знали. И на нас она тоже свалилась как снег на голову…

– «Пята»? С чего ты взял? – спросил он.

Однако «мушкетер» не удостоил его ответом.

– Ближняя граница «слоновьей пяты» в восьми метрах, – проскрипел он.

Надо было срочно брать инициативу в свои руки, чтобы ни у кого даже мыслей о подозрениях не возникло. Вон уже Куприянов смотрит на него с задумчивостью, которая может означать что угодно. В том числе и недоверие…

– Мы тут совсем недавно мотались. В прошлой ходке, несколько раз. Не было никакой «пяты». Скажи, Жека!

– Не было, – согласился тот.

– Дайте-ка я проверю! – Сергей снял с плеч рюкзак и вытащил из бокового кармана несколько гаек, к которым были привязаны цветные ленточки. – Димон, знаешь, что это такое?

– Еще бы! Я даже в действии видел.

Сергей размахнулся и запулил гайку в сторону школьного крыльца. Как и несколько дней назад, гравитационная аномалия сорвала ее с заданной траектории и намертво приклеила к потрескавшемуся асфальту.

– Вот и граница аномалии!

– Убедительно, – сказал капитан. – Согласен.

– Сейчас мы ее протяженность обрисуем.

Сергей бросил еще три гайки, всякий раз забирая левее.

Аномалия за минувшие дни не изменилась и по-прежнему доходила до середины проезжей части.

У Сергея снова возникло острое ощущение дежавю.

– Придется обходить по противоположной стороне улицы.

– Так ведь нужный нам двор на противоположной стороне и находится, – сказал Куприянов. – Верно?

– Верно!

Колонна, по-прежнему возглавляемая Арамисом, перебралась на тротуар Восемнадцатой линии.

Тут тоже ничего не изменилось. И дом старинного вида, с аркой, закрытой металлическими воротами, посередине и эркером в три этажа, и современная коробка с буквами «Сенатор» на крыше стояли на своих местах. И широченные проемы на фасадной стене «Сенатора», из которых в прошлый раз выскочили собаки-крокодилы, никуда не делись.

Так, устроим-ка мы сейчас господам «мушкетерам» еще одну маленькую проверочку. Предупреждать о возможном нападении не станем. Почует Арамис близкое присутствие тварей или нет?

Авангардный «каракал» топал мимо опасного здания, ни одним движением не выражая сомнений в правильности выбранного пути. Даже в окна не заглядывал, кол ему промежду булками!

Сергей незаметно для Куприянова перевел предохранитель «Скорпиона» в боевое положение. Капитан, судя по всему, ничего не заметил. По крайней мере никаких вопросов не задал.

Спина шагающего Жеки тоже выглядела напряженной. Однако тревоги на душе Сергея не было ни малейшей.

Между тем Арамис уже миновал опасное здание. И даже ухом не повел. Остальные шли следом.

В оконных проемах были видны пустующие внутренние помещения «Сенатора». Если в них и имелась когда-то мебель, ее давно не стало.

Сергей тем не менее все-таки ждал атаки. Чуйка, как известно, порой и не срабатывает. Иначе бы мы по Зоне шлялись, как по пляжу…

Однако атака последовала, но совсем с другого направления. И это были вовсе не давешние зубастые собаки-крокодилы.

Как и в предыдущую ходку, крылатая черная фигура спланировала с крыши школы. Но и на сей раз домчаться до выбранной жертвы не успела. Подломленные неожиданно крылья… Смена полета на стремительное падение вертикально вниз… Грохот встречи с асфальтом…

– Мать мою за пилотку! – воскликнул Куприянов. – Это еще что за хрень?

– Каменная горгулья.

– Так вот она какая! – Капитан ошеломленно присвистнул. – Слышать об этой твари слышал, но встречаться не приходилось. Это ее «пята» так пригвоздила?

– Она самая.

– Как бы еще одна не прыгнула!

– Не должна, эти твари стаями не летают, – сказал Сергей.

Его волновала вовсе не возможная атака другой горгульи. Гораздо интереснее было то, что «мушкетеры» явно не почувствовали угрозы. Иначе бы это и слепой заметил.

Но почему не почувствовали? Неужели они обнаруживают только ловушки? То есть способны просканировать изменение физических характеристик близлежащего пространства. А на тварей просто не реагируют. Вчера же Арамис никого не предупреждал ни о невидимых исполинах, ни о яйце дракона-птеродактиля…

Хорошо бы каким-то образом проверить эту гипотезу. Эх, вот бы встретилась по дороге «снежная королева»! Или, к примеру, «змей горыныч».

Если он, Сергей, прав, то «мушкетеры» должны почувствовать мельчайшее изменение температуры поблизости.

А с другой стороны, тогда их будет сбивать с толку, скажем, разница температур между воздухом в тени и на солнце. Или не будет? Черт, чего голову ломать? Не проще ли спросить Куприянова?

– Слушай, Димон… Правильно ли я понимаю, что твои «каракалы» способны определять присутствие поблизости ловушек? Арамис же спас от «пяты» как минимум себя. А может, и нас.

Капитан слегка поморщился. Было видно, что ему совершенно не хочется раскрывать возможности своих подопечных.

– Кое-какие ловушки, Бустер, мои парни фиксировать способны. Но тебя это не касается. У тебя под началом таких бойцов никогда не будет. Тебе твоего молчаливого сталкера за глаза хватит.

Эх, Димон! Знал бы ты все возможности моего «молчаливого сталкера»! Ты бы тысячу раз позавидовал! А скорее всего и завидовать не стал. Меня бы попросту грохнул, а Жеку захватил бы в плен, скрутил и заставил Арамиса и Портоса тащить к яйцеголовым, дабы те его тщательно изучили… Впрочем, такие подробности про Жеку я тебе хрен когда расскажу. Разве что под пыткой… Но вряд ли тебе придет в твою «каракальскую» башню мысль пытать меня по поводу Жеки. Да и слава богу!

– Чего встали, Димон? – сказал он недовольно. – Двигаемся дальше! Вот сразу за этой пятиэтажкой впереди и находится двор, где отдыхают Пономаренко и Козловский. Ты же к ним так спешил! Но бдительности терять не стоит.

Он все-таки ожидал, что крокодиломордые ударят экспедиции в тыл. Ну не может же быть, чтобы не ударили! Иначе какое, к черту, дежавю!

9. Несколькими днями ранее

Вернувшись после встречи с Жорой-Лисом в свой кабинет, Дмитрий первым делом принялся раскапывать компьютерные кладовые с официальной информацией, к которым у него имелся доступ.

По государственным базам данных получалось, что вместе с Сергеем Бустрыгиным в его доме зарегистрированы жена Евгения, дочь Наталья и племянник Евгений. Фамилия у племянника была та же – Бустрыгин. Иными словами, сын брата. Однако когда раскопки дошли до личных данных самого Бустера, обнаружилось, что он был у своего отца единственным сыном. Ни о каких братьях и речи не шло. О сестрах, впрочем, тоже.

Требовалось залезать в базу федеральной миграционной службы. Что и было немедленно сделано.

Оказывается, пацан был родом из города Липецка. По крайней мере именно там он жил до переезда в питерское Предзонье. Служебные реквизиты безопасности капитана Куприянова позволяли получить доступ и к данным из Липецка.

Вот тут-то и выявилась вторая серьезная зацепка.

Юный господин Евгений Бустрыгин никогда в славном городе Липецке не жил. А значит, и не приезжал оттуда. Появился он в государственных базах исключительно споспешествованием кого-то из сотрудников паспортных столов, и этот (или эта) кто-то провел (провела) сию родовспомогательную операцию скорее всего за определенную мзду.

Впрочем, капитана Куприянова сие должностное преступление совершенно не касается, он по другим эксцессам специалист. И мешать собратьям-чиновникам зарабатывать на хлеб насущный совершенно не собирается. Тем более что и задачи руководство перед ним ставит намного более важные…

И согласно этим задачам теперь требуется опросить, так сказать, свидетелей. Лиц, которые могут пролить свет истины на появление мальца в питерском Предзонье.

Главным свидетелем тут, разумеется, является жена Сергея Бустрыгина.

Но к ней мы, само собой, сейчас не пойдем. Во-первых, по закону она имеет полное право не давать показаний по поводу своего мужа. А во-вторых (и в-главных), сталкер Бустер уже через пять минут после нашего визита к Бустрыгиной окажется предупрежден о том, что к нему начали проявлять профессиональный интерес особисты.

Даже если она в общем-то на самом деле предупреждать и не будет. А просто спросит: «Сережа, ты что такое натворил, раз тобой органы интересуются?!»

Оно нам надо?.. Нет, нам оно ни в коем случае не надо. Чем больше он будет находиться в неведении относительно нашего профессионального интереса, мать его за пилотку, тем лучше.

А потому пойдем-ка мы побываем в «Толстом Сталкере». Там о многих вольных людях немало можно узнать. Если знать, конечно, кого и как спрашивать…

10. Минувшие годы

– Ну что, Петров, в гробину твою матерь?! Ты совсем, в бога-душу, края потерял! Первое предупреждение не подействовало? Разъяснения требуются?.. Что ж, я научу тебя, как Родину любить!

– В чем дело, Федор? Что за наезд?

Они сидели в дальнем углу «Толстого Сталкера», не обращая внимания на косые взгляды некоторых присутствующих.

Почему бы двум офицерам во внерабочее время и не опрокинуть в этом заведении по паре кружечек «Старого мельника»? Считайте, идет работа с поднадзорными лицами. Среди клиентов Дьякона бо́льшая часть – поднадзорные лица. Либо в прошлом, либо в настоящем, либо в будущем… Такова неизбежная судьба обитателей Предзонья. Здесь не нарушать закон попросту невозможно. Вернее, здесь действуют свои законы, весьма отличные от тех, что изложены в статьях Уголовного кодекса Российской Федерации.

– В общем, непруха у тебя, Петров, – сказал капитан Иконников, известный всему Сертоловскому району (по крайней мере обитающим здесь сталкерам) под кличкой Хряк. – В очередной раз голимая непруха!

* * *

Лейтенанту Петрову и вправду очень не везло в жизни.

Среднюю специальную школу полиции он, правда, окончил вполне успешно. И вроде даже претендовал на какие-то профессиональные перспективы. Но сразу же судьба повернулась к нему задом. И перспективы – как отрезало.

Работа в Сертолово простым участковым… Женитьба на однокласснице Маринке и счастливая поначалу семейная жизнь, продлившаяся чуть более двух лет… Умерший годовалый сынишка… Когда супруги расставались, Маринка без обиняков заявила: «Ну на кой ляд мне нужен такой отъявленный неудачник!»

Может, согласись она немного потерпеть, жизнь бы и наладилась, но терпение отнюдь не было главной чертой Маринкиного характера.

После развода лейтенант Петров начал втихаря попивать и, естественно, быстро перестал быть на хорошем счету у начальства. Именно поэтому он к своим тридцати пяти все еще таскал на погонах две маленькие звездочки.

А потом случился Прорыв, и в пригородах Санкт-Петербурга, ставших районами Предзонья, началась новая жизнь, неожиданная и страшная.

Нашлось в ней место и участковому Петрову, но это было совсем не то место, на котором он бы хотел находиться.

Неудовлетворенность толкала лейтенанта на поиски источников дополнительного дохода. И в конце концов ему пришла в голову мысль начать крышевать сталкеров, которых в Предзонье развелось немалое количество.

Однако вскоре выяснилось, что и тут сложилась полнейшая непруха. Он просто-напросто опоздал к праздничному столу. Другим такая мысль пришла несколько раньше. И они ее успешно реализовали. Во всяком случае, когда участковый попытался содрать мзду со сталкера Внука Пихто, обитающего в Дранишниках, последствия этого мероприятия не заставили себя ждать. Уже через день лейтенанту Петрову позвонил капитан Иконников.

– Здорово, Петров!

– Здорово, Федор!

Они знали друг друга уже много лет. Когда работаешь в одной структуре бок о бок, это и неудивительно. Бывали моменты – и за один стакан держаться приходилось и последний бутерброд пополам разламывать на днях рождения эмвэдэшных соратников.

Первым делом капитан выложил Петрову бородатый анекдот про Сару, Исаака и копеечку на ниточке. Поржал полминуты, пофыркивая. А потом сказал:

– Жадность любого фраера сгубит!.. Ты вот что, Петров… Ты на чужой каравай роток не разевай.

– Не въезжаю, Федя. Ты о чем?

– Да о нашем, о девичьем. На чужую поляну, говорю, не суйся. А не то огребешь по полной программе. На первый раз просто предупреждаю. – И прервал разговор.

Лейтенант посидел с трубкой в руке, по-прежнему ничего не понимая. Потом наконец догадался, что состоявшийся странный разговор, похоже, вызван его попыткой крышевать Внука Пихто.

И рассердился. Что за хрен с бугра, этот Иконников?! И что это за намеки? Похоже, Феденька и сам занимается рэкетом среди сталкерской братии. Иначе при чем тут чужая поляна?

Лейтенант попытался было собрать необходимую для окончательного вывода информацию. Но не тут-то было! С кем бы из знакомцев-сталкеров он ни пытался завести разговор о капитане Иконникове, беседа тут же затухала.

Тут бы Петрову и отступить! Сила, как известно, солому ломит. Но видно, главной непрухой в его жизни была нехватка мозгов. И лейтенант на полном скаку попер на рожон. Разве только удила не закусил…

В течение недели он содрал мзду еще с двух сталкеров – Карася и Боши. Причем последнему – заартачившемуся сверх меры – пришлось слегка подправить физиономию. Чтобы не борзел… Ловят тебя на незаконном проникновении в Зону, так не хрен тут права качать!

И вот сегодня Феденька Иконников позвал лейтенанта в «Толстый Сталкер». На стрелку…

* * *

– Я тебя предупреждал? – Голос капитана звучал совсем-совсем тихо, но эта негромкость переполнялась закаленной сталью.

– Ну, предупреждал, Федя.

– Не нукай – не запряг… – Иконников обвел взглядом присутствующих. – И не Федя я тебе, а Федор Тимофеевич! Ты не думай, лейтенант, тут нет ничего личного. Я всегда к тебе неплохо относился, хоть ты и долбозвон, каких мало. Но интересы дела требуют жесткости. Чтобы у других не появлялось таких же желаний. В нашем районе Периметра только один хозяин. И этот хозяин – вовсе не ты. А посему у тебя только один выход. Хочешь продолжать работу по специальности – уноси отсюда ноги.

– А если не унесу?..

– А если не унесешь? – Иконников не повысил голос ни на йоту. – Тогда тебя никто никогда не найдет.

И лейтенанту стало страшно. Он печенкой почувствовал, что слова капитана – не просто пустая угроза. Все в этом мире давно поделено, и за все надо платить. Никто не ждет нас на празднике жизни с распростертыми объятиями.

– Слушай, Федор… Я ж могу и делиться. Сколько процентов?

– Поздненько, дорогой, – сказал Иконников ласково. – Надо было сначала посоветоваться со старшим товарищем, а потом уже… – Он не договорил.

– Но мне попросту некуда уезжать! Попробуй-ка здешнее жилье продать!

– Тогда меняй сферу деятельности.

– Но я ж ничего не умею.

Капитан пожал плечами, выхлебал остаток пива и решительно поднялся из-за стола:

– Извини, дорогой, мне пора… Я с тобой и так по дружбе чирикал. Больше у нас разговоров не будет. По крайней мере в нынешних социальных статусах. – Он бросил на стол банкноту. – Это тебе на бедность. Расплатиться!

И ушел.

* * *

На следующий день лейтенант Петров отыскал Внука Пихто. Между ними состоялся новый деловой разговор. В результате, к полному удовлетворению сталкера, некоторая сумма перекочевала из кармана лейтенанта в его карман.

Пожали друг другу руки и раздавили полбанки «Первака».

После заключенной сделки начальству лейтенанта был подан рапорт об увольнении со службы. По семейным обстоятельствам.

Рапорт удовлетворили без проволочек.

Еще через пару дней сталкерская братия узнала, что у Внука Пихто появился напарник и помощник, бывший мент. Какое-то время все его так и звали – Мент.

А потом Мент стал Ментолом.

11. Несколькими днями ранее

В кабаке, где местные искатели удачи просаживали заработанные непростым трудом денежки, Дмитрий не бывал сто тысяч лет. С тех пор, как сам хаживал в Зону и пару раз инкогнито забегал сюда в расчете поживиться новыми знаниями у вольных профессионалов.

«Толстый Сталкер» за минувшее время практически не изменился. Тот же фасад из красного кирпича и мигающие над входом разноцветные буквы, составляющие название. И рекламный баннер над ними все тот же – коротконогий пузан с шампуром в руке. И кусочки мяса, сползающие с шампура и размеренной шеренгой перелетающие в то и дело раскрывающийся рот толстяка…

Правда, теперь над баннером светился слоган: «Заправься перед Зоной». Цвет надписи тоже менялся.

Судя по всему, у хозяина кабака дела идут очень даже неплохо. Да и странно было бы им идти неважно – при таком количестве сталкеров в местном Предзонье и огромной популярности заведения среди этой шатии-братии.

Вывод подтверждался и тем, что хозяин оказался прежним. За стойкой, перетирая стаканы для коктейлей, торчал Дьякон. В миру – Антон Иванович Дьяконов.

Внутренности кабака тоже почти не изменились. Над стойкой по-прежнему висел портрет Аркадия и Бориса кисти неизвестного художника. Проемы между окнами украшали фотки наиболее известных артефактов, добытых сталкерами у Стерви: «батарейка», «хабарик» и прочая мелочовка.

Разве что стулья возле столов совсем другие. Наверное, старую мебель переломали в многочисленных потасовках…

В этот час клиентов у Дьякона было немного. Пяток человек неприметного вида, скромно сидящих в разных концах обеденного зала. Ни шума, ни разговоров, мать их за пилотку!..

Дьякон очередного клиента не узнал. Или просто прикинулся, что видит впервые. По заплывшей жиром физиономии хрен чего поймешь…

Специально, что ли, работники общепита наедают такие хари? Впрочем, нет, майор Федор Иконников никакого отношения к общепиту не имеет, однако физиономия у него тоже – не объедешь, не обойдешь!

– Доброго вам денечка! – Хозяин кафе профессионально воссиял. – Чего пожелаете? У нас сегодня прекраснейшее жаркое из барашка, который еще утром в компании с мамкой травку пощипывал…

Дмитрий молча достал из кармана служебное удостоверение и медленно, прикрыв широкой спиной так, чтобы другие посетители не заметили, положил перед Дьяконом. Тот опустил глаза, внимательно ознакомился с ксивой, не беря в руки, и кивнул:

– Слушаю вас, уважаемый!

Дмитрий так же незаметно вернул документ в родную обитель.

– Меня, Антон Иванович, интересует Евгений Бустрыгин, пацан, который некоторое время назад работал и жил у вас.

– Что именно интересует?

– Где вы его отыскали?

Дьякон поднял глаза к потолку, словно вспоминая.

– Никакого нарушения закона. Пацана ко мне привел Бустер… есть у нас сталкер с таким погонялом… Впрочем, вы его, наверное, знаете, он уже несколько лет в Зону хаживает.

Дмитрий и ухом не повел.

– Бустер сказал, что в горячей точке погиб его родной брат… Имя, уж извините, теперь не помню… А после брата остался сын сиротой. Бустер сначала хотел устроить племянника у себя, но жена высказала по этому поводу некоторое неудовольствие. Вот он и привел пацана ко мне, попросил куда-нибудь пристроить… Ну а дядьке Антону что? Я помочь человеку – завсегда пожалуйста. Тем более хорошему знакомцу. К тому же на производстве как раз в ту пору работник требовался. Принести там, унести, помыть, почистить… Ну и пустил пацана. Условия обычные – крыша над головой и пансион. Свидетельство о рождении у него было в полном порядке. И регистрация оформлена – по адресу самого Бустера. Все как положено! Ни малейших нарушений!

– И как пацан вам показался?

Дьякон снова возвел очи кверху:

– Да ничего, прямо скажу, паренек. Вполне себе трудяга. Совсем не из тех, кто горазд в первую очередь от работы отлынивать и коих большинство. В общем, грех жаловаться. Мне, правда, показалось поначалу, что у него не все дома.

– В каком смысле? Типа непризнанный гений?

Дьякон усмехнулся:

– Типа пыльным мешком из-за угла шандарахнутый. Извините, ради бога, за столь непарламентскую формулировку, но она описывает состояние его мозгов наиболее адекватно… Я его, беднягу, даже жалел поначалу.

– Поначалу? – Дмитрий навострил уши. – А потом?

– Потом? – Дьякон пожал плечами. – Потом суп с котом, простите за вульгарность! Потом он меня попросту пугать начал. Работает, работает, посуду моет или картошку чистит… И вдруг замрет ни с того ни с сего, будто статуя. Левую руку вытянет вперед, прямо перед собой, и стоит так с полминуты. А то и дольше. Будто стихи декламировать намеревается. За каким шутом – одному богу известно. Посмотришь на него – и оторопь берет. Ни слова, знаете ли, не добиться, словно язык проглотил! – Дьякон будто споткнулся и замолк. Физиономия его слегка скривилась и даже чуть закаменела. Похоже, вспомнил что-то не слишком приятное…

Дмитрий молча ждал продолжения.

– Потом парень Зоной заинтересовался, – сказал наконец Дьякон. – Серьезно на нее подсел. По Интернету принялся лазить и разные теории изучать. Я ему говорю: «Зачем тебе все это?» А он мне и выдает: «Чтобы бороться, надо знать – как». Это он, похоже, с Зоной намерен бороться, прости меня господи!.. В общем, я понял, что впереди у пацана только две дороги – либо в яйцеголовые, к «менгелевцам», либо прямиком в сталкеры. А поскольку человек обычно выбирает кратчайшую, то и вообще одна. В яйцеголовые-то с улицы не попадешь, там университеты надо оканчивать. А куда ему учиться, от кухни да подсобки? Короче, так оно и получилось. Однажды Бустер пришел и объявил мне, что, мол, хватит парню типа бабы возле кухни ошиваться, пора, мол, обучать его сталкерскому мастерству. – Дьякон развел руками. – Жеке, наверное, самому этого хотелось, потому что он дяде и слова поперек не сказал. Ну а дальше про пацана не у меня надо спрашивать. Вроде бы Бустер пристроил его в жильцы к какой-то старушенции где-то поблизости. Однако подробностей не знаю, не мое это дело стало, моя помощь закончилась. На районе пристроил, но адресом я не интересовался. Да вы Бустера-то спросите!

Судя по всему, здесь поживиться Дмитрию больше было нечем. С клиентами кабака разговаривать не стоит, иначе по окру́ге пойдет ненужный звон.

– Спрошу обязательно… Спасибо, Антон Иванович, вы нам очень помогли, – сказал он, собираясь отваливать.

– Может, все-таки жаркое отведаете? За счет заведения…

Дмитрий мысленно усмехнулся – Дьякон принялся искать подходы к федералу, который может оказаться полезным. Мало ли как жизнь повернется…

– Спасибо! Я не голоден.

– Тогда, может, рюмочку? Или кружечку пивка?

– Нет. – Дмитрий покачал головой. – Я, к сожалению, на службе. Начальство учует, устроит мне кровавую баню.

– Ну да, ну да, служба воли не дает… А чего пацан натворил-то?

– Пока, слава богу, ничего… Полагаю, Антон Иванович, вас не надо предупреждать, что распространяться о нашем разговоре не стоит. Кому бы то ни было!

– Какие сомнения, начальник! – Дьякон напустил на физиономию добродушную улыбку.

Но было хорошо видно, что ему совсем не до веселья.

* * *

Убравшись из «Толстого Сталкера», Дмитрий сел за руль родного минивэна и задумался о дальнейших оперативных мероприятиях.

Можно, конечно, попытаться отыскать ту самую бабушку-старушку, о которой упомянул Дьякон. На районе… Но весьма сомнительно, что она сможет рассказать о своем постояльце больше, чем выложил владелец кабака. Для нее же он – просто жилец. Небось в магазин ходит, продукты ей таскает… Не, ничего она Дмитрию не расскажет. А вот предупредить парня, что им интересовались, может запросто. Старые люди нашего брата вообще не очень жалуют. Так что глупостей мы совершать не станем.

Ясно одно: этот Жека – весьма любопытный экземпляр. И если еще раз приложить хрен к носу, то наиболее напрашивающийся вывод мы с Жорой-Лисом уже сделали: Жека – и в самом деле исчезнувший в Зоне сталкер Ментол, только чудесным образом помолодевший, мать его за пилотку! А это предположение требует не безудержных скачек по окрестностям, а дальнейших размышлений.

Объяснить случившееся несложно – отправившись по заказу физиков из НИИ имени Менеладзе за ускорителем времени, Ментол обнаружил в Зоне совсем другой артефакт. Тот самый, что в сталкерских байках известен под названием «молодильное яблоко».

Да, до сих пор он существовал именно в байках, но это и неудивительно. Тот, кто его отыскал, никогда и никому о находке не скажет. Себе дороже! Это вам не ускоритель, это средство от старости! Великая мечта любого человека! Прожил сталкер энное количество лет, сбегал в Зону и эти годы скинул. И так пять раз. Да не пять, а сколько угодно! Правда, проблема – сколько угодно эту штуку в Зоне отыскать… Стоп, а на хрена ее постоянно искать? Нашел однажды, приныкал где-нибудь там же, в Зоне… да хоть прикопал в каком-нибудь подвале, чтобы посторонние не наткнулись. И вся недолга! Считай, эликсир бессмертия у тебя в кармане! А если «молодильное яблоко» омолаживает только тело, а все знания и опыт остаются с тобой!.. Ух ты! Это же вообще бесконечное счастье!

И тут ему пришла в голову блестящая идея.

* * *

Дмитрий Куприянов был сыном системы, в которой работал.

Когда он учился в спецшколе ФСБ, в его мозги загнали немало знаний и умений, которые обыватель охарактеризовал бы словом «бесчеловечность».

Дмитрию было хорошо известно, что порой вполне допустимо убить человека, и это будет оправдано всеми. Он имел представление о ситуациях, когда беспардонная ложь оказывается самым лучшим поступком. Когда предательство вовсе не предательство, а правильная стратегия…

И еще он хорошо знал, что, трудясь на государство, не стоит забывать и о себе, любимом. По крайней мере если эта «незабывчивость» не приносит ему, государству, вреда.

В общем-то с работой Дмитрию повезло. В Зоне обстановка такова, что начальству проконтролировать тебя практически невозможно. Да и в Предзонье – крайне сложно. Это вам не нормальные города, где видеокамера чуть ли не на каждый фонарный столб присобачена, где тебя в любую минуту снимают, и при желании всегда можно узнать: куда ты отправился, с кем встретился, какие продукты купил в ближайшем супермаркете, какую женщину привел к себе домой, в котором часу она от тебя ушла…

Существует довольно распространенное мнение, что Периметр в любой момент может сдвинуться, неотвратимо увеличивая площадь Зоны, а потому вбухивать государственные финансы в технические средства наблюдения нет никакого смысла. Тем более что бывали случаи, когда близость Периметра попросту мешает их работе…

В общем, имеются все возможности, ударно трудясь на государство, позаботиться параллельно и о родном кармане.

Собственно, почти все так и поступают. Майор Иконников кормится непосредственно от Периметра, продавая сталкерам возможность беспрепятственно пробираться в запретные для штатских районы Предзонья. Налоговики берут мзду с перекупщиков, закрывая глаза на торговлю артефактами. Свой маленький гешефт делают и сотрудники пожарных и санитарно-эпидемиологических структур. Все как везде и все как всегда. Такова жизнь…

И почему бы капитану Куприянову не двинуться по стопам коллег? Тем более что теперь он прекрасно представляет, какие меры для этого следует предпринять. И именно за эти меры он сейчас и возьмется! Ну и приказ полковника выполнит. Параллельно.

* * *

С Капачинским Дмитрий договорился встретиться тоже в кафе. Но не в «Сиротала», а неподалеку от работы, в «Розе ветров». Здесь сотрудники Управления бывали часто, и присутствие особиста никого бы не удивило. Тем более что встреча совершенно легальная – для того, чтобы выполнить приказ полковника.

Время было уже не обеденное, поэтому заказали по чашке кофе.

– Чем же моя скромная персона заинтересовала столь серьезную государственную контору? – спросил Капачинский, когда Дмитрий продемонстрировал ему служебное удостоверение.

Лицо заведующего физической лабораторией НИИ имени Менеладзе походило на физиономию гипсовой статуи. Видимо, внутренняя борьба с собственной напряженностью привела к совершенно противоположному результату. Судя по тому, что в свое время рассказывала о завлабе Моцарелла, беседу следовало начинать доброжелательно, но настойчиво. И потом не давать голубчику трепыхаться.

– Я понимаю, что наша работа должна курироваться соответствующими федеральными службами, – продолжал Капачинский, – но, по-моему, за последнее время у нас ничего особенного в лаборатории не происходило. Рутинная возня над давно спущенными исследовательскими темами, которые то ли приведут к положительному итогу, то ли нет. – Завлаб скептически пожал плечами. – Разумеется, отрицательный результат в науке – тоже результат…

– Видите ли, уважаемый Михаил Владимирович, – мягко перебил Дмитрий, – разговор у нас пойдет вовсе не о нынешней работе вашей лаборатории. Некоторое время назад, еще при прежнем институтском руководстве, вы пытались пробить тему, связанную с организацией изучения объекта «Бэ ноль два».

– Ну да, было такое. Однако у Константинова, тогдашнего начальника отдела планирования исследований, я понимания не нашел. Тему он зарубил под корень. Так что… – Капачинский развел руками.

Куприянов чуть улыбнулся:

– Зарубил-то он зарубил. Но, насколько мне известно, вы пытались заниматься объектом самостоятельно, без финансирования.

На мгновение лицо завлаба тронул страх. Но тут же исчез.

– Донес все-таки кто-то… Ну, это в нашей среде сплошь и рядом. Мозгов на успешную научную работу не хватает, а вот доносец настрочить – тут мы великие мастера. – Капачинский явственно скрипнул зубами. – Ну да, и такое было. Вы, наверное, слышали легенду о том, как в Зоне появились бездонные фляги для воды. Якобы по желанию сталкеров, по так называемому «заказу»… Ну, вот и мы попробовали заказать нужный нам артефакт и получить к нему доступ. Я тогда потратил свои личные средства, чтобы доставить заказ из Зоны. Нанял сталкера, чтобы он вынес.

– И как звали сталкера?

– Сталкера звали Ментол. Один из лучших специалистов своего дела. Однако из Зоны он не вернулся. А на другого моих средств уже не хватило. Я предложил коллегам скинуться, но меня не поддержали. Тут в первую очередь вера нужна. В успех…

Куприянов снова мягко улыбнулся:

– Откуда вы, Михаил Владимирович, знаете, что Ментол из Зоны не вернулся? А может, он заныкал ваш артефакт и скрылся с ним?

– А смысл? Он же физической сущности этой штуки не знал. Только внешний вид да место, где она может находиться. К тому же я интересовался потом. Среди сталкеров ходили разговоры, что он погиб. Как они в таких случаях выражаются – гикнулся. В общем, ничего у меня не получилось. – Капачинский снова сокрушенно развел руками.

– Однако вы ведь снова намерены взяться за тему над ускорителем времени. Я правильно понимаю?

Глаза у завлаба на пару секунд стали круглыми, и челюсть отпала. Но потом он взял себя в руки и даже погрозил Дмитрию пальцем:

– А ведь я не говорил вам, что артефакт был ускорителем времени. Похоже, доносчик находился в ближайшем моем окружении, среди сотрудников лаборатории. И я даже догадываюсь, кто это. Ева Сыркова?

Куприянов усмехнулся. Уже без мягкости. Такое знание этому яйцеголовому можно теперь и позволить. Перейти, так сказать, в режим доброй воли…

– Вы правы. Это она.

– Экая сука! Тварь!!! Доносчица! – прошипел завлаб. Никаких раздраженных выкриков он себе не позволил.

Куприянов снова усмехнулся:

– А вот теперь вы не правы. Она вовсе не тварь и не доносчица. И больше вам знать про нее не нужно. Для вашего же спокойствия.

Глаза Капачинского вспыхнули возмущением.

– Ну, спасибо! Благодетель вы мой! – Было видно, что он хочет вскочить и закончить разговор.

– Спокойнее, Михаил Владимирович! Что вы, право, как ребенок? Мы с вами один хлеб едим. Государственный. И личные интересы вынуждены подчинять в первую очередь интересам государства.

Завлаб поразмыслил несколько мгновений и угомонился.

– Да, правда ваша, конечно. Хорошо, все равно нет смысла скрывать. Да, я намерен вновь поднять вопрос о возобновлении научно-исследовательской темы с ускорителем. Мы называем его «бустером». А вы намерены воспрепятствовать мне?

– Ни в коем случае!

– Тогда к чему весь этот разговор? Что вы от меня хотите?

Голос Куприянова снова сделался по-кошачьи мягким:

– Сейчас я хочу, Михаил Владимирович, чтобы мы продолжили беседу в других стенах. Где нас с вами ни в коем случае не услышат чужие уши. Гарантированно не услышат, при специальной технической поддержке. Государственные интересы, знаете ли, не терпят чужих ушей. Поэтому я предлагаю перебраться в мой служебный кабинет.

На физиономии Капачинского явственно возникла подозрительность.

– Вы намерены меня задержать?

Дмитрий чуть не расхохотался. Но тогда обида завлаба легла бы между ними разделительной межой…

– За что, Михаил Владимирович? Помилуйте! Никаких преступлений вы не совершили! Мне просто нужно с вами проконсультироваться. И как раз по вашей специальности.

* * *

Через полчаса, ушедших на дорогу и оформление пропуска для завлаба, они уже сидели в служебном кабинете Куприянова.

Капачинский сразу взял быка за рога. Все-таки человек он был инициативный.

– И какого плана вам требуется консультация?

– Сейчас расскажу, любезный Михаил Владимирович. Только вынужден предупредить: обо всем, что вы сейчас от меня услышите, – ни одной живой душе. Даже сотрудникам вашей лаборатории знать не положено. Дело касается ведущегося сейчас нашим особым отделом уголовного расследования. У вас, конечно, имеется соответствующий вашему служебному рангу допуск к сведениям, составляющим государственную тайну, но тут, уж не взыщите, я возьму с вас дополнительную подписку о неразглашении. И только после того, как подпишете документ, я вам все расскажу. Уж не взыщите…

– Все настолько серьезно? Может, мне вообще лучше об этом не знать?

– Да, очень серьезно! Но лучше вам знать. Дело касается вашего заказанного ускорителя.

Капачинский несколько секунд пожевал губами. Наконец любопытство победило.

– Хорошо. Берите вашу подписку.

Куприянов распечатал бланк, и Капачинский поставил на нем автограф.

– Вот и славно, Михаил Владимирович! А теперь перейдем к делу… Дело в том, что намедни один из криминальных авторитетов Предзонья осуществил ваш давний замысел. Руководимые им сталкеры вынесли из Зоны заказанный вами «бустер».

Сказать, что Капачинский был потрясен, – не сказать ничего. У него даже руки затряслись.

– Значит, нам все-таки удалось… так сказать… сделать заказ? Мы будем допущены к изучению артефакта? Типа право первой ночи… – Уголки его рта поднялись в счастливой улыбке.

Дмитрию даже жаль стало гробить такую откровенную радость, но ничего не поделаешь. Он достал из ящика стола несколько фотографий и разложил перед завлабом. Тот взял их все еще трясущимися руками.

– Что это за руины?

– В эти руины превратился особняк криминального авторитета в день, когда сталкеры доставили ему заказанный вами артефакт.

– Что вы говорите! – Капачинский снова пересмотрел фотографии, потом положил на стол и хлопнул себя кулаком по лбу. – Я понял! Мы – ослы, а не ученые! Вернее, я – осел! Конечно же! – Он воздел к потолку руки. – О, какой я безмозглый дурак! Ведь это на поверхности лежит!

– Что вы имеете в виду?

Капачинский перестал сокрушаться.

– Вы не понимаете? А между тем все просто! «Бустер» ускоряет время. А что происходит с любыми предметами со временем?.. Правильно, они портятся. Дома постепенно разрушаются… А мне это и в голову не пришло. Вы говорите, особняк криминального авторитета? То есть новодел! А руинам этим уже тысячи лет… Нет, я – осел!.. Наверное, необходимо было при заказе подумать об ограничении скорости времени. Скажем, чтобы оно текло всего лишь в два или три раза быстрее. Для начальных исследований этого бы вполне хватило. И для людей не опа… – У него снова распахнулись глаза. – Подождите! А что случилось с людьми?

– Да по-разному… От авторитета остался только скелет. Как и от остальных обитателей его дома. А сталкеры здравствуют и поныне. Вот мне и хотелось понять – почему?

На чело Капачинского пала задумчивость.

– Надо поразмыслить.

И процесс «поразмысливания» начался. Завлаб время от времени пересматривал фотографии и молчал. Дмитрий ждал.

– Теперь я понял, – сказал наконец Капачинский, – что случилось со сталкером Ментолом. Он был первым, кого убил «бустер». Непосредственно в тот момент, когда обнаружил в Зоне артефакт. Что касается вопроса, почему эти ваши сталкеры остались живы, то, видимо, потому что они часто бывают в Зоне, и на них, по-видимому, «бустер» не действует… – Он снова легонько хлопнул себя кулаком по лбу. – Хотя нет, тогда бы и Ментол не пострадал. Тогда причина должна быть другой… Скажем, угробив Ментола, «бустер» разрядился. А потом, когда сталкеры его отыскали, принялся, скажем, подзаряжаться от них энергией. И подзаряжался все то время, пока они вытаскивали его за пределы Зоны. А потом, уже здесь, в руках вашего авторитета, снова сработал… Позже жертв не было?

– Нет. Хотя надо честно сказать, что следователей и экспертов на руинах побывало немало. Но все остались живы.

– То есть моя гипотеза вполне имеет право на существование. – Капачинский, не удержавшись, самодовольно улыбнулся. – Вы нашли сам артефакт?

– То-то и оно, что он там отсутствует. Наши эксперты развалины особняка по кирпичику разобрали. Чуть ли не через сито просеяли. Но ничего похожего не обнаружили. Так что ваша гипотеза, Михаил Владимирович, отнюдь не все объясняет. Подумайте еще.

Капачинский вновь погрузился в размышления. И снова пришел к какому-то выводу, с которым тут же и познакомил Дмитрия.

– Тогда есть другое объяснение. Артефакт одноразового действия. Сработал и самоуничтожился. Потому его на месте катастрофы и нет. А Ментол погиб совсем по другой причине… Кстати, а «бустер» в Зоне отыскали на том самом месте, какое мы заказали?

– Да.

– А скелет Ментола рядом с ним не лежал?

– Нет, не было.

– Видимо, Ментол до него и не добрался. Погиб еще по дороге к цели. Думаю, это наиболее логичная гипотеза.

– Подождите, Михаил Владимирович! Вы сказали, артефакт одноразового действия… Разве вы такой заказывали?

– Ну… Честно говоря, мы тогда на эту тему вообще не думали. Всего ведь не предусмотришь. Тем более в совершенно новом деле.

Дмитрий уже с трудом успевал оценить фонтан догадок, порождаемый разумом завлаба. Яйцеголовый есть яйцеголовый. Из него идеи выскакивают, как гильзы из пулемета.

– И все равно не получается. Тогда бы «бустер» первым делом угробил тех, кто его нашел, и остался валяться на указанном вами месте.

Капачинский пожевал губами:

– Да, не получается. Надо еще поразмыслить.

– Поразмыслите. Но уже вне стен моего кабинета.

– Хорошо. Как только что-то придет в голову, я вам сообщу. Как тут у вас выходить на свободу? – Капачинский встал. – Пропуск подпишете?

– Подождите, Михаил Владимирович… Это еще не все, для чего я вас пригласил.

Завлаб вернулся в кресло.

– У меня к вам просьба… Не могли бы вы со своими сотрудниками снова произвести ту же самую операцию? Сделать еще один заказ на «бустер». Только уже с учетом всех фактов, о которых вы сегодня узнали. Чтобы он не гробил людей, едва попав им в руки. Место появления артефакта можете выбрать то же, чтобы сталкеры прошли к нему уже знакомой дорогой. Как смотрите на такую просьбу?

Капачинский аж просиял.

– Разумеется. Мы сделаем это хоть сегодня. Вот только до работы доберусь. Впрочем, нет. С народом поговорю сегодня, а процесс заказывания проведем завтра… – Улыбка сошла с его лица. – Но только при одном условии. Когда ваши сталкеры вытащат новый «бустер» из Зоны, мы непременно должны участвовать в его изучении. В конце концов, это наша идея и наша… если можно так выразиться… разработка… Кстати, я могу рассказать своим сотрудникам, что в первый раз нам это удалось? Что идея оказалась вполне осуществимой…

Дмитрий улыбнулся:

– Думаю, это поможет вашим сотрудникам, разбудит у них фантазию и веру в возможность. Единственная просьба к вам – без подробностей. Никаких имен! И заранее предупредите, что с них завтра же будет взята подписка о неразглашении. Я организую соответствующее поручение вашему первому отделу. – Он отметил магнитную карточку пропуска на компе и протянул завлабу. – Вы свободны. Всего наилучшего! Жду от вас вестей.

Капачинский с одухотворенным видом убрался восвояси.

На следующий день, после обеда, он позвонил Дмитрию.

Тот сразу перевел канал связи в закрытый режим.

– Слушаю вас, Михаил Владимирович.

– Мне пришло в голову еще одно объяснение, почему сталкеры, вытащившие из Зоны «бустер», все-таки остались живы.

– Да?

– А что, если они оказались способны воздействовать на артефакт? Держать его, так сказать, в ежовых рукавицах.

– Вы думаете?.. Никогда не слышал ни о чем подобном.

Лицо завлаба на мониторе искривилось в полуулыбке-полуусмешке.

– Так вы и о возможности заказать артефакт прежде не слышали. Однако сами пытаетесь использовать эту возможность. Как говорится, Зона есть Зона… По крайней мере ничего другого мне в голову не приходит.

Он был прав. Как ни крути, а идея эта требовала осмысления. Кто знает, как Зона воздействует на сталкеров? Почему-то такие исследования никогда не проводились.

Типа как у Стругацких от Рэдрика Шухарта родилась Мартышка… Правда, судя по снимкам в соцсетях, дочка Бустера на мартышку совершенно не похожа. Вполне приятный на вид человеческий ребенок…

Впрочем, а как их проводить, подобные исследования? Будь сталкеры государственными служащими, на них удалось бы надавить производственными приказами. Типа проходи ежегодный медицинский осмотр, а не то работы лишишься. Или без премии останешься… Но они – вольные стрелки! Проблем не оберешься!

Кстати, а может, такие исследования и проводили. Только результаты засекретили так, что даже его, Дмитрия, допуск не дает возможности ознакомиться. Ибо получилось такое, что руководство само испугалось и немедленно прикрыло тему.

– Как с тем, о чем мы договорились вчера?

Капачинский показал большой палец:

– Сделано. Место задали то же, что и в прошлый раз. Двор на Девятнадцатой линии, с бомбоубежищем. Работали вчетвером. Каждый специально попросил, чтобы скорость не была слишком большой. Втрое от обычной. О подробностях процесса, полагаю, вам доложит ваш нынешний агент.

– У меня нет агента в вашей лаборатории, Михаил Владимирович, – соврал Дмитрий, приложив руки к груди. – Вернее, теперь появился. Это вы. Но я не собираюсь донимать вас мелочами.

По физиономии завлаба было видно, что он ни на грош не верит. Но продолжать разговор в этом направлении Капачинский не стал. Наверное, понимал, что особисты не могут оставить «менгелевцев» без агентурного внимания. Человек он хоть и своевольный, но очень неглупый…

– В общем, что у нас в результате получилось, сможем определить после того, как ваши сталкеры притащат артефакт для изучения. Вас еще что-нибудь интересует?

– Пока нет. Как только артефакт будет добыт, я вам немедленно сообщу.

На том и распрощались.

Прервав связь, Дмитрий облегченно вздохнул. Что ж, можно докладывать полковнику Костюченкову о том, что пора приступать ко второму этапу операции «Бустер».

12. День второй

Миновали пятиэтажное здание, расположенное за «Сенатором». Крокодилоподобных собак, атаки которых с тыла продолжал ждать Сергей, так и не случилось. И если до сих пор ему казалось, что все как будто повторяется, то теперь ощущения изменились.

Ну да, повторилась атака порождений в первое же утро в Зоне. Ну да, люди, которых ему пришлось сопровождать на сей раз, точно так же поначалу не собирались отказываться от привычных гаджетов. И только сама Стервь принудила их к этому. Но…

В прошлую ходку с ним и Жекой – при всех схватках с тварями и встречах с ловушками – не случилось ничего серьезного. А тут едва произошло столкновение, реально угрожающее жизни людей, как первыми пострадали именно профессиональные сталкеры. Погибших ранее «мушкетеров» мы пока в расчет принимать не будем, ибо они, судя по всему, все-таки не люди. Или, скорее, нелюди…

И как относиться к случившейся вчера контузии? Как к предупреждению судьбы? Мол, не тем вы, парни, занялись… Но никто бы и не стал заниматься, кабы руки не выкрутили.

И по какой все-таки причине эта самая судьба ни с того ни с сего скорректировала первоначально запланированный маршрут, закинув экспедицию на Балтийский завод? Чтобы не позволить Куприянову побывать на месте гибели Зои и Козловского? Изначально-то запланированный маршрут – от склада на Малом ко двору с бомбоубежищем – проложен был именно мимо «Сенатора». И в результате мы все равно здесь оказались. Хоть Зона все время пыталась заставить Куприянова изменить скорректированный вчера утром план. Получается, судьба, решившая прикрыть Сергея, все равно проиграла капитану?

Ответов не было. Да и спросить некого. Не Куприянова же! Впрочем, ладно, посмотрим. Пока ясно одно: жизни сталкеров капитан спас. Вот только с какой целью? Еще один вопрос, на который нет ответа…

У Сергея вдруг родилось ощущение, будто на самом деле путешествие с Зоей и недомерком происходило не неделю, а много-много лет назад, кол им всем промежду булками!

– Вот тут все и случилось, – сказал он. – Нам сюда, Димон.

Свернули в проход между домами.

– Где именно случилось? – Взгляд Куприянова в открытом забрале шлема, устремленный на Сергея, был колюч и пронзителен.

– Чуть далее.

Пятерка путешественников миновала вход в подвал, где ночевала предыдущая экспедиция, и двинулась в следующий двор. Явственно завоняло мертвечиной.

– Это кто там? – спросил Куприянов, даже не поморщившись.

Ну что ж, капитан, нам тоже к тухлятине не привыкать.

Останки недомерка пребывали в прежнем состоянии. Труп древнего старика, истлевший рюкзак…

– Трофим Мазилин, погоняло Мозилла. Подручный Мамонта. Пытался товарищей обокрасть, падла. Подсунул нам снотворное, стырил ускоритель и рванул когти. Да тут и остался навеки!

Куприянов равнодушно прошагал мимо останков. Никаких вопросов не задал. Видимо, знал подноготную Мозиллы. А может, недомерок попросту не представлял для него никакого интереса. В свидетели ведь не привлечешь…

Впереди по курсу валялись на асфальте другие тела. Чуть далее уже слегка траченные сержанты Цалобанов и Пыжиков, ближе капитан Козловский с развороченной грудью – все на своих местах.

А вот и Зоя… Лежит ничком, рядом с головой черная лужа крови.

Капитан тут же развил бурную деятельность. Подошел к трупу, наклонился, перевернул на спину, принялся изучать раны. Потом выпрямился, глянул в сторону тела Козловского, подошел к нему, также изучил. Вернулся назад с задумчивым видом.

– Интересно девки пляшут… – Он в упор посмотрел на Сергея, и взгляд его теперь не обещал ничего хорошего. – Парни, будьте наготове! Цели согласно порядку!

Парочка «мушкетеров» тут же взяла сталкеров на мушку.

По спине Сергея пробежал холодок. Жека и глазом не моргнул, продолжая наблюдать за небом.

– Это что же получается, Бустер? – Куприянов хрипло рассмеялся. – Ты нас обманул? Козловский находится у Пономаренко за спиной, а ранения ею получены в грудь. Это что же, пули у нас теперь летят по кривой, попадая в цель с другой стороны? Нет, мил-друг! – Он погрозил Сергею пальцем. – Сдается мне, Пономаренко грохнул вовсе не Козловский, а кто-то другой. Не ты ли, мать твою за пилотку?!

Сергей очень медленно приложил руку к груди:

– Димон, Христом-богом клянусь! Козловский в нее стрелял. Просто ее развернуло! Скажи, Жека!

– Развернуло, – подтвердил парень, не поворачивая головы.

– Ага! – Капитан неприятно заржал. – Жека твой – тот еще свидетель!

– Хочешь – верь, хочешь – не верь! Зона есть Зона! Тут всякое может быть! Тут порой трупы вообще исчезают.

Куприянов снова некоторое время поразмышлял. Потом махнул рукой «мушкетерам»:

– Отставить цели, парни!

Парни опустили УОКи.

– Ладно, Бустер. Как ни странно, я тебе верю. – В голосе его прозвучала нотка, похожая на извинение. – Будем считать, что Пономаренко и Козловский в самом деле ликвидировали друг друга. По крайней мере до поры до времени так будем считать. Ну а если что, сам понимаешь: семь бед – один ответ!

– Да с какой стати я стану врать, кол мне промежду булками!

– Атака сверху! – донесся Жекин возглас.

И началась стрельба.

Сергей повернулся, беря оружие на изготовку. С неба на экспедицию пикировали Голубые Одеяла. Вернее, пикировало четверо, а пятая тварь уже рушилась на землю, подстреленная Жекой.

«Хорошо, что Куприянов не разоружил нас!» – успел подумать Сергей. И открыл огонь.

За спиной стреляли «мушкетеры», стрелял капитан.

Через несколько мгновений все было кончено.

– Это что еще за хрень?! – Куприянов, закинув оружие за спину, подошел к ближайшему поверженному монстру и пнул его носком «берца». – Раньше я таких не видел!

– Мы с ними тоже недавно познакомились, – сказал Сергей.

Жека и «мушкетеры» не сказали ничего. Первый продолжал наблюдать за небом, а куда смотрели «каракалы», за щитками шлемов было не видно.

– Бустер, тебе не приходит в голову, что само по себе появление в Зоне новых тварей – это неспроста?

– Приходит. Мне давно ясно, что и сам Прорыв случился неспроста. Ну и хрен ли с этого?

– Ну да, ну да… – Капитан покивал, достал из кармана разгрузки «бездонку» и сделал изрядный глоток. – Ладно, оставим судьбы мира в покое. Давайте-ка все-таки отправимся туда, где вы обнаружили притащенный Мамонту артефакт. Это ведь недалеко.

– На Васильевском острове все недалеко, – сказал Сергей. – Да только дорога порой затягивается. Иногда и на несколько суток.

Куприянов посмотрел на часы:

– Тем более надо торопиться… Вперед!

– Подожди, Димон… – Сергей повесил «Скорпион» на плечо. – Я тебя прошу, не включай больше свою электронику.

– Да не включаю я ничего. С чего ты взял? Не тяни время, Бустер!

Оскорбляться было бессмысленно.

Экспедиционеры построились в походную колонну и вышли на Восемнадцатую линию. Без происшествий протопали до Большого проспекта. Тут перешли на Девятнадцатую и остановились возле часовни святителя Спиридона.

Сергей предложил Куприянову преодолеть огромный перекресток, как в прошлую ходку, – поодиночке. Пока один пересекает проспект, остальные, находясь в полной боеготовности, ведут непрерывное наблюдение. Так намного безопаснее…

Капитан согласился.

– Арамис, вперед, на ту сторону проспекта! Возле углового дома остановиться и вести наблюдение в направлении Большой Невы!

– Есть, капитан! – проскрипел «каракал».

Как и несколько дней назад, пересечение проспекта уложилось в десять минут. А еще через пять минут они уже стояли возле знакомой арки в конце дома номер двенадцать. Той самой, с прошитым пулями-стрелками металлическим листом.

Сквозь арку первым отправили все того же Арамиса. Через пару минут «мушкетер» уже был во дворе. Махнул рукой. Присоединились к нему.

– Бомбоубежище? – спросил Куприянов, глядя на земляной холм, украшенный вентиляционными трубами.

– Оно самое. Мы нашли артефакт с дальней стороны, недалеко от левого угла.

Капитан на сей раз подозвал к себе Портоса, отправив его на разведку. Кладбище автомобильных трупов, разумеется, никуда не делось и требовало к себе пристального внимания. Ибо артефакт должна охранять какая-нибудь тварь.

Однако тварей не обнаружилось. А потом выяснилось, что и артефакта нет – о чем таким же скрипучим голосом, как у Арамиса, сообщил разведчик.

Проследовали мимо автохлама в нужный конец двора. Пара знакомых скелетов лежала на своих местах. А черного шара и в самом деле не наблюдалось.

– Это кто такие? – спросил Куприянов.

– Сталкер Клим. А второй… вернее, вторая… Пономаренко, помнится, называла ее Верой.

Капитан никак не отреагировал. То ли знал эту Веру, то ли судьба погибшей была ему абсолютно до фени.

– Значит, говорите, здесь артефакт нашли?

– Железно – здесь! Рядом с костяками валялся. Пономаренко потом сказала, что именно он эту парочку и прикончил. – Сергей кивнул в сторону незадачливых искателей.

– Возможно, возможно… – Куприянов рыскал глазами по сторонам. – Надо бы расширить зону поиска.

Сергей с усмешкой пожал плечами:

– Думаешь, тут питомник этих артефактов? Один вынесли, другой родился…

– Ценю твой юмор… Но обыскать двор я обязан. Меня за тем сюда и посылали. Более того… Тебе, Бустер, очень не понравится, но придется включить ненавистную тебе электронику, чтобы записать видео поиска. Отчету на словах начальство не слишком верит, если не использован метод получения объективных доказательств.

Сергей снова пожал плечами:

– Ты, Димон, уже знаешь, что может произойти…

– Знаю. Но я обязан… Парни! Быть готовыми к возможной атаке!

И Куприянов двинулся вдоль кромки бомбоубежища, слегка поворачивая голову справа налево и обратно. Судя по этим движениям, видеокамера уже работала. Он прошел до угла и повернул направо.

– Отступаем к арке параллельно с капитаном, – скомандовал Сергей.

Он думал, что «мушкетеры» без куприяновского приказа и шагу не сделают, но у тех были предусмотрены возможности личной инициативы. Пребывая в состоянии готовности, Арамис и Портос тоже принялись отступать ко входу во двор.

Атака последовала в тот момент, когда капитан миновал очередной угол бомбоубежища. Земля в центре холма вдруг треснула, разошлась, и сквозь образовавшуюся расселину из глубины вытянулась ядовито-зеленая кишка, с конца которой лилась какая-то черная гадость. Кишка на мгновение замерла – видимо, размышляя, кого из гостей употребить в пищу, – и это мгновение ее погубило.

Последовал залп со стороны боевого охранения, и от кишки только ошметки полетели.

Надо отдать Куприянову должное: он не испугался. Просто присел, пока велась стрельба, а потом выпрямился и деловито обрыскал непроверенную часть двора и остановился лишь у ближайшего к арке угла, где его ждала остальная команда.

– Боевая подготовка на высоте! – сказал он удовлетворенно. – Благодарю!

Сергею показалось, что удовлетворение в голосе Димона прозвучало вовсе не потому, что ему спасли жизнь, а из-за того, что полученный приказ выполнен. Ведь отрицательный результат – тоже результат. Да, артефакт не отыскан, но для начальства приобретены доказательства его отсутствия, и за них ничем не пришлось платить, кроме небольшого количества боеприпасов. И значит, можно спокойно уносить из объятий Стерви ноги, пока они целы!

Наверное, на душе Куприянова сейчас птички поют. И захотелось вдруг подпортить ему радость.

– А скажи, Димон… Как твое начальство убедится, что мы побывали в нужном месте? Эту же съемку можно было в любом месте произвести!

Капитан хрюкнул.

– Темный вы все-таки народ сталкеры! Привыкли лишь на себя надеяться. А на нас, «каракалов», еще и современные средства разведки работают. Да, самолеты и вертолеты над Зоной летать не могут, но вся ее территория давным-давно со спутников отснята. И периодически съемка повторяется. Так что для начальства сравнить мою видеозапись со спутниковой – невелика проблема! По этой же причине они понимают, что «липу» я им в отчете не представлю, ибо мгновенно выведут обманщика на чистую воду. Ясно, Бустер, мать твою за пилотку?

Сергей промолчал. Крыть было нечем. Этот хмырь прав. За его спиной – вся мощь государственной машины, а у него, Сергея, только собственная задница, приобретенные с годами опыт да сталкерская чуйка.

– Ладно, – сказал Куприянов. – Больше тут делать нечего.

Члены экспедиции без проблем миновали арку и вернулись на улицу.

Словно подтверждая выполнение приказа, сквозь тучи, с утра висевшие над Васькой плотным пологом, проглянуло солнышко, и тени искателей протянулись в сторону Большого, словно показывая направление дальнейшего маршрута.

– Ну что, Димон? – сказал примиряюще Сергей. – Задание твое выполнено. Бери шинель – пошли домой?

Куприянов усмехнулся. Однако никакого удовлетворения в этой усмешке не наблюдалось. Скорее она смахивала на издевательскую ухмылку.

– Шинель, говоришь?.. Нет, Бустер, ошибаешься! Задание наше далеко не выполнено.

В душе Сергея проснулся гнев. Да какого ж хрена, кол тебе промежду булками?! Сюда мы тебя довели. На месте гибели Зои ты побывал и в правдивости наших слов убедился. А если и не убедился, то нет у тебя технических возможностей проверить эту правдивость. Баллистическую экспертизу тут не проведешь. Или, может, решил с помощью «мушкетеров» вынести труп Зои – судмедэкспертам для вскрытия? Ха-ха!

– Нам теперь надо побывать на Восьмой линии, во дворе дома двадцать три. Знаешь, где это?

Сергей кивнул:

– Бывал в том районе пару раз. Правда, во двор мы не заглядывали. Без особой нужды по дворам лучше не шастать.

– Теперь нужда имеется.

Ишь, темнит, гнида «каракальская»!

– Сколько тут топать? Пять кварталов?

Сергей прикинул по памяти:

– Да, если по Большому двигаться, то пять. Но вдоль него я бы не стал. Трамвайных путей на нем нет. К тому же он широкий, нас издалека будет заметно. А идет он как раз в сторону залива. Чем черт не шутит, если стая монстров с того направления прилетит, то никаких боеприпасов не хватит.

– Ну, от пятерки-другой этих тварей мы отобьемся! – фыркнул капитан.

– От пятерки-другой – нет проблем. Но как-то мы с Жекой часа три мордой в землю за углом лежали, чтобы нас не заметили. А они над Большим летели и летели сплошной полосой. Хрен поймешь! То ли по кругу, то ли в конце… вернее, в начале проспекта типа в «кротовью нору» попадали, только воздушную. Иначе я такой массовый поток объяснить не могу! Так что по Большому я бы все-таки не пошел… Скажи, Жека!

– Не сто́ит, – сказал Жека, глядя в небеса.

Куприянов снял шлем и почесал затылок. Видно, попотел изрядно за сутки с лишним. И вправду, капитан принялся поливать из «бездонки» коротко стриженные волосы.

– И что ты предлагаешь, Бустер? – спросил он, закончив водные процедуры.

– Думаю, нам надо пройти уже хоженным путем. – Сергей рукой показал направление оптимального маршрута. – Двигаемся в обратном направлении, по Восемнадцатой линии к Среднему проспекту. Пройдем мимо того двора, где лежат… – Он сглотнул. – Конечно, по дороге могут появиться новые ловушки, но вероятность этого не велика, да и, как мы теперь знаем, твои парни их почуют. Добравшись до Среднего, поворачиваем направо и топаем между рельсами до перекрестка с Восьмой линией. Те же пять кварталов, но, повторяю, между рельсами, под защитой. Ну а там по Восьмой до нужного тебе двора. Как обычно в Зоне – дорога пусть и длиннее, но безопаснее. Полагаю, это наилучший маршрут. А кроме того, там, в районе Среднего и Десятой линии, я знаю неплохое место для ночлега. Иметь на всякий случай базу отдыха – всегда полезно.

Куприянов провел по мокрым волосам вытащенной из кармана разгрузки гигроскопической салфеткой и кивнул, соглашаясь:

– Да, тут ты, Бустер, в очередной раз совершенно прав. Бывали и у меня случаи, когда часами приходилось ждать. Согласен.

Сергей глянул на циферблат «Командирских». Как раз полдень. Давным-давно в этот момент жахала с Петропавловки пушка, и каждый питерец проверял точность хода часов. А-а, что вспоминать? Другие времена, другие «пушки» и другие проверки… Иной мир.

– А что мы теперь-то ищем, Димон?

– Много будешь знать – скоро состаришься. – Капитан гнусно заржал. – Впрочем, тут тайны нет. Имеется у меня информация, что в том дворе тоже «бустер» лежит-полеживает. Так что задание не меняется. – Он напялил на голову шлем. – Ладно, вперед!

Они прежним порядком форсировали Большой проспект, перешли на Восемнадцатую линию и двинулись знакомой дорогой. Солнце продолжало светить в спину, и Сергея удивляло: как движущегося в арьергарде колонны Портоса не слепит, когда тот оборачивается, отслеживая обстановку сзади. Тень Сергея плясала по спине Жеки, а по его, Сергея, горбу должна была прыгать тень Куприянова, а по спине того как раз…

Тень вдруг пропала. И солнца сзади не стало. Сергею показалось, что он лишился зрения. Инстинктивно замер на месте, прислушиваясь к окружающему пространству. На «египетскую тьму» нарвались?

– Что за хрень, мать вашу за пилотку! – взревел сзади капитан.

Нет, это была вовсе не «тьма». Глаза быстро привыкли к перемене освещенности, и Сергей понял, что солнце попросту исчезло. А потом оказалось, что и не исчезло, вон оно, освещает последние этажи зданий по Восемнадцатой линии. Как будто уже вечер… Что за сила его туда переметнула?

Он глянул на часы и обнаружил, что уже и в самом деле вечер. Стрелки «Командирских» показывали семь.

– Бустер, это что у нас стряслось? – продолжал реветь Куприянов.

Сергей быстро осмотрелся. Колонна стояла на месте. «Мушкетеры» активно крутили головами, невозмутимый Жека, держа наготове оружие, контролировал небо.

– Очень похоже на «египетскую тьму», – сказал Сергей. – Но только это не «тьма». Такое ощущение, что мы, не сходя с места, перенеслись изо дня в вечер. Никогда с такой ловушкой не встречался. Хорошо хоть, не смертельная.

Капитан добрался до своих часов.

– И вправду уже вечер! Ни хрена себе струна! Хроноклазм какой-то…

– Да, Димон, давно ты в Зону не хаживал. Все удивляешься местным чудесам.

– Да как тут не удивляться!.. Впрочем, Бустер, ты прав. Отвык я маленько.

– Пора бы за два дня и привыкнуть. И, кстати, я тебя уже не раз предупреждал – не пользуйся техникой. Мы думали, там, возле бомбоубежища, произошла расплата за это, а получается, реальная расплата только сейчас явилась. Что-то совсем неведомое мы пробудили. И кажется мне, что надо уносить с улицы ноги. К тому же и ночь скоро. Самое время бивуак обустраивать. Или как там у писателей?.. Короче, в укрытие срочно нужно. Поиски завтра продолжим. Если ночь переживем.

– А далеко еще до укрытия, о котором ты говорил? В районе Десятой линии…

Сергей мотнул головой:

– Не, туда мы вряд ли до темноты доберемся. Еще и «слоновья пята» впереди. Но, если ты забыл, есть подвальчик, где мы с Жекой уже дважды ночевали. Недавно, в компании с Пономаренко твоей и ее напарником. Под домом двадцать пять, возле которого они теперь лежат. Вот туда нам самое время и сматываться!

– Что ж, – Куприянов перекинул «Скорпион» с правого плеча на левое, – двинем на ночевку! Вперед, парни!

До дома двадцать пять добрались без происшествий. Свернули во двор, остановились.

– Вот он, вход в подвал. – Сергей указал рукой на металлический козырек.

Идущий по-прежнему в авангарде Портос направился в нужном направлении. Чуть левее в знакомом состоянии пребывали останки недомерка.

И тут Сергей споткнулся и едва не упал. Трупа Зои на месте не наблюдалось.

– Э-э… – прохрипел за спиной Куприянов. – Что за хрень?

Видимо, он тоже обнаружил перемены в дворовом ландшафте.

– Стоп, парни!

Парни послушно выполнили приказ.

– Куда она девалась, мать вашу за пилотку?!

Во рту у Сергея пересохло. Нет, само по себе исчезновение трупа ничего не означало. Вполне могли сожрать местные обитатели. Но почему тогда остались в прежних положениях четыре других мертвеца? По вкусу не пришлись?.. Во двор заглянул падальщик, предпочитающий только женскую плоть?..

– Ну так где она? – Куприянов в упор смотрел на Сергея, и взгляд его не обещал ничего хорошего. – Парни, будьте наготове! Цели ранее согласованные!

Парочка «мушкетеров» тут же взяла сталкеров на мушку. Как при утреннем посещении двора…

И Сергея опять посетило ощущение дежавю. По спине пробежал холодок. Жека и глазом не моргнул, внимательно наблюдая за небом.

– Это что же получается, Бустер? – Куприянов растерянно крутнул головой. – Где тело Пономаренко?

Ощущение дежавю пора было ломать. Сергей хрипло рассмеялся:

– Ты что, Димон?.. Не заметил, как, пока ты вокруг бомбоубежища круг делал, я быстренько смотался сюда и заныкал Зоины останки?

Куприянов не понял.

– Какое – смотался? Когда смотался? Куда заныкал?

– Да вот в подвале, где ночевать собираемся, и припрятал… Скажи, Жека!

Парень, естественно, и головы не повернул.

Только тут до капитана начало доходить.

– Издеваешься! – Взгляд его сделался неприязненным, а правая рука сжалась в кулак. Впрочем, он тут же обуздал себя. – Ладно, Бустер, уел! Возьми с полки пирожок!.. Но правда, куда она делась-то?

– А я откуда знаю! Ты забыл?.. Зона есть Зона!

– Ну да, помню. Тут всякое может быть! – Куприянов махнул рукой «мушкетерам»: – Отставить цели!

«Мушкетеры» опустили УОКи.

– Извини, Димон, – сказал Сергей. – Но чем быстрее ты окончательно поймешь, что мы не в Предзонье, тем лучше будет для тебя самого. Да и для всех остальных – тоже. А то иногда размышления над неуместными вопросами могут стоить жизни. Иногда лучше сначала стрелять, а потом думать. Хотя в общем-то, как я уже говорил, Зона не любит лишней стрельбы.

– Ладно, Бустер, – повторил капитан. – Задолбал ты уже талдычить одно и то же. Все это я и без тебя знаю. Просто навык за прошедшие годы слегка потерял.

Для повторения утренней ситуации не хватало неожиданного Жекиного возгласа: «Атака сверху!». И массированного огня по обнаруженным монстрам.

Но на сей раз Зона сжалилась над нервами «каракалов» и сталкеров.

* * *

Вход в подвал оказался необитаем, хотя Сергею мнилось, что за металлической дверью они непременно наткнутся на какую-нибудь затаившуюся тварь, поджидающую незваных гостей.

Пусть даже чуйка молчит… Долгой жалости у Зоны не бывает. Ни для сталкеров, ни для «каракалов». Это прекрасно известно и тем, и другим. Однако господь миловал.

В свете фонарей осмотрели подвал. Он со времени последней ночевки ничуть не изменился. Шесть деревянных поддонов по-прежнему торчали в центре помещения, и их осталось только укрыть пленкой. Через минуту лагерь был готов.

А еще через пять обустроились окончательно. Скинули рюкзаки и разгрузки. На всякий случай проверили следующую подвальную секцию. Никаких новых следов помимо оставленных в прошлый раз не обнаружили. Разложили оружие – так, чтобы находилось в полной доступности.

Куприянов выставил Портоса в караул возле металлической двери. Арамису же коротко скомандовал:

– Отдыхать! Через пять часов сменишь товарища.

«Мушкетер» тут же слопал свою галету, опустил забрало шлема и улегся в углу деревянной площадки. Как он только не задыхается в своей броне? Вентилятор, что ли, внутри пашет? Даже если это не люди, тепло должны выделять! Однако не слышно никакого вентилятора. Звукоизоляция на высоте?.. Ладно, нечего ломать голову. Самое время поужинать. А то уже кишка за кишкой гоняется. Да и без санитарных процедур не обойтись.

– Хорошо живется твоим бойцам, Димон, – сказал Сергей, доставая из рюкзака банку с говяжьей тушенкой. – Ни жрать практически не надо, ни гадить. Ни консервов с собой, ни памперсов. Лишний груз таскать не требуется. Удивляюсь, почему на УОКи по четвертому стволу не поставили…

Куприянов снял шлем, положил его к рюкзаку, заржал:

– А ты подожди немного. Придет время, и сам таким станешь. Ни консервов тебе, ни памперсов. Лепота-а-а!

Сергей представил себя «мушкетером» – с чернотой вместо лица – и содрогнулся:

– Ну, нет! Уж лучше в Зоне остаться! – Тут же спохватился: – Тьфу-тьфу-тьфу!

Капитан тоже взялся за банку, срывая с нее крышку:

– Вот-вот! Язык у тебя как помело… Впрочем, можешь и остаться при желании. Только не спеши с этим делом! Сначала я задание выполню, а потом – вперед! Предоставлю тебе полную свободу маневра!

«Ну да, – подумал Сергей. – Предоставишь, кол тебе промежду булками!»

– Добрый ты, Димон. Как Дедушка Мороз со Снегурочкой… Со снегурочками! Твои парни и вправду нелюди?

Куприянов усмехнулся:

– Не докапывайся! Я уже тебе говорил. Много будешь знать – быстро состаришься! – Ложка так и замелькала между банкой и ртом капитана. Он-то, в отличие от «мушкетеров», без хавки жить явно не мог.

Ели в молчании. Запили тушенку водой из «бездонок». Жаль все-таки, что кипятильника с собой нет.

Как ни крути, а женщины, даже при минимуме имеющихся средств, способны устроить некое подобие уюта. Или они это исключительно собственным присутствием обеспечивают?..

У Сергея появилось ощущение, что вот сейчас, через мгновение, из соседнего помещения выйдет Зоя – живая, добрая, приветливая. Как Ева порой… В смысле – добрая и приветливая.

Ощущение было настолько резким, что он не выдержал, взял фонарь и пошел проверять. Правда, захватил с собой новый памперс. Совместить, так сказать, приятное с полезным. Ну и про «Скорпион», разумеется, не забыл, тоже прихватил.

Никого за каменной стеной по-прежнему не наблюдалось.

Ему вдруг показалось, что происходящее тут несколько дней назад было сном, и он решил пройти немного дальше, туда, где они с Зоей кувыркались.

Соблюдая привычные меры предосторожности, добрался до четвертого по счету помещения.

Нет, вовсе не сон это был – деревянный «сексодром» в дальнем углу никуда не делся. За прошедшие дни с пленкой, которой были укрыты доски, ничего не случилось. Да и использованные памперсы продолжали валяться в углу. Тоже мне сон, кол тебе промежду булками!

Память выталкивала из своих глубин происходившее в тот вечер между ними. Как Зоя сказала? «Ну, Бустер, что смотришь, как баран на новые ворота?.. У меня очень чувствительные соски…»

А мы потом по этим соскам – очередью из «Скорпиона», в упор! Без шансов на ответ!

Нет, никаких угрызений совести он ни тогда, ни сейчас не испытывал. Жизнь есть жизнь, дамы и господа. Жаль, конечно, мамзелечку, но, вообще говоря, сама виновата! Если ты ставишь мужика перед жестким выбором, будь готова ко всему. В том числе и к неожиданной смертельной угрозе с его стороны. С волками жить – по-волчьи выть! А с волчицами тем более…

Так что ничего интересного в тот день не случилось. Интересно другое, нынешнее, – кому вдруг понадобилось хладное женское тело? Кроме трупоедов, в общем-то никому.

А может, похитителей нужно искать совсем в другом месте? Может, тут вовсе и не порождения Стерви похозяйничали? Может, пока дядя капитан отвлекал подозреваемых путешествием к бомбоубежищу, его соратники эвакуировали останки – чтобы все-таки вывести убийцу сотрудницы спецслужб на чистую воду?

Прислали сюда, в этот двор, группу «каракалов»… Правда, вряд ли бы те прошли по Зоне без столкновений с монстрами, а никаких выстрелов слышно не было от слова «совсем»… М-да-а…

Впрочем, нет, чушь это полная! За каким хреном нас, убогих, лишними походами отвлекать? Против лома, как известно, нет приема! Кабы реальное подозрение существовало, сразу бы нас за задницы взяли. И принялись бы тупо обрабатывать! На хрена было в Зону отправлять?!

Да и тело Козловского эвакуаторы бы тогда с собой прихватили. Тоже ведь, как ни крути, сотрудник спецслужб – к тому же в отличие от Зои совершенно легальный…

Так что тут ты, Бустер, явно палку перегнул! Никому вы с Жекой и даром не нужны, сталкерские отродья, кол вам промежду булками! Слишком много ты о себе возомнил из-за того, что Зоя под тебя легла. Герой-любовник, мать твою!..

Ладно, поменяем-ка мы памперс, да и двинем назад, к лагерю.

Решено – сделано! И он, бросив последний взгляд на недавнее прелюбодейское лежбище, отправился в обратный путь. Однако, покинув секс-помещение, решил заглянуть по пути туда, где избавился от хреновины, очень напоминающей «браслет Фортуны», и откуда они наблюдали за битвой гигантских монстров.

Снова возникло ощущение, что уж там-то он точно обнаружит нечто неожиданное – к примеру, тот же оживший труп Зои или еще какую-нибудь хрень, – и он привел «Скорпион» в боевую готовность. Однако, когда осторожно выглянул из-за угла, открывшаяся лучу фонаря часть подвала оказалась совершенно пуста, и ощущение мгновенно исчезло.

Сергей постоял, напряженно вслушиваясь в нависающую тугой пеленой тишину. Странно, что голосов соратников отсюда не слышно. Недалеко же… Хотя кому там разговаривать? Разве лишь Куприянову – с самим собой. Остальные-то по собственной инициативе слова не произнесут. Ну, если только: «Атака оттуда-то!».

Странно, правда, что дядя капитан мальчонку-сталкера расколоть не пытается. Ну да видно, одного разговора хватило.

Бустер продолжал прислушиваться. И ничуть бы не удивился, раздайся сейчас из угла плач ребенка и навались на душу уже испытанная прежде безысходность.

Но в подвале было по-прежнему тихо и безмятежно. Стервь определенно взяла отпуск в давлении на сталкерские нервы.

Он развернулся, повесил «Скорпион» на плечо и вскоре оказался в лагере, встреченный пристальным взглядом капитана. Впрочем, свою подозрительность Димон тут же попытался спрятать за сарказмом.

– Похоже, Бустер, твой памперс оказался слишком переполненным… Я быстрее справился.

Ишь, юморист доморощенный!

– Ты военный человек, – парировал Сергей. – Тебе и положено быстрее… Взвод, три минуты подъем! Сорок пять секунд – оправиться!

Он посмотрел на циферблат «Командирских». До ночи оставалась еще масса времени, и заняться после ужина было совершенно нечем. Либо завалиться дрыхнуть, готовя тело и душу к завтрашним приключениям, либо трындеть.

Видимо, Куприянов подумал о том же.

– Спать, пожалуй, еще рано, – сказал он. – Как ваше самочувствие, господа сталкеры? Тошноты после ужина не наблюдается?

– Нормально, – ответил Жека.

– Я тоже уже забыл о вчерашнем. – Сергей прислонил «Скорпион» к своему рюкзаку. – Зона, если сразу не убила, быстро вылечивает. Хочешь жить – поневоле на ноги поднимешься. Говорят, на войне такая же фигня происходит. Не болеют солдаты. А у нас тут каждый день война.

– Насчет войны говорят правду, – кивнул Куприянов. – Приходилось мне бывать в горячих точках… Слушай, Бустер, как ты все-таки думаешь – куда мог деваться труп Пономаренко?

«А почему бы и не прощупать дяденьку капитана?» – подумал Сергей.

– Я, грешным делом, подумал, что, пока ты нас таскал за артефактом, твои коллеги эвакуировали тело за пределы Периметра.

Куприянов кашлянул в кулак и заржал:

– Серьезно, что ли? Ну, ты дал, сталкерская твоя душа! Богатая фантазия, ничего не скажешь!.. Да если бы нам потребовалось тело Пономаренко, мы бы и без вашей помощи обошлись. Адрес известен. Дорога не сложная. Вы и в Предзонье у нас под колпаком. Никуда не денетесь.

– А зачем тогда вообще потребовалось сюда заявляться?

– А затем, что одно другому не мешает. Выполняя полученное от начальства задание, я заодно и тебя проверил. И если бы ты вдруг вздумал втыкать мне палки в колеса, это бы мгновенно стало подозрительным. Так что живи спокойно, Бустерок. – Капитан продолжал улыбаться. – Я ведь не идиот и прекрасно понимаю, что ее вполне могли убить и вы с пацаном. Но это бы произошло только в том случае, кабы Пономаренко решила не выполнять полученный приказ. Тебе бы пришлось защищать свою семью, поскольку Мамонт шантажировал тебя судьбой жены и дочки. А потому, если Пономаренко и в самом деле убили вы, она получила свое. Впрочем, по той же самой причине в нее мог стрелять и Козловский. Хотя я бы, конечно, желал бы узнать, по какой причине она отказалась от выполнения приказа.

– Правильно ли я понимаю, что она была твоим агентом?

– Много будешь знать – скоро состаришься. Давай-ка вернемся к исчезновению тела. У тебя есть версии?

– Разумеется! Она решила помешать тебе выполнить нынешний приказ твоего начальства. Специально удрала, чтобы отвлечь от предстоящего нам путешествия.

Куприянов некоторое время молчал. Видно, не сразу въехал, что Сергей в очередной раз над ним издевается.

– Хиханьки-хаханьки, мать твою за пилотку?!

– А что ты хотел, Димон? Ты же в свое время много болтался по Зоне… Сам хвастался. Значит, в принципе должен предполагать то же, что и я.

– Согласен. Но я уже говорил, что много лет тут не бывал. Может, за эти годы среди ловушек появилось что-то новое. Ты, Бустер, все ж таки поопытнее будешь.

Сергей кивнул:

– Новое, Димон, появилось. Тот же артефакт, за которым мы охотимся. Прежде он никому не встречался. По крайней мере мужики в «Толстом Сталкере» не рассказывали о такой фигне. Может, и исчезновение отдельных трупов – из той же серии происшествий. Чудо и чудо… Меня другое интересует. Если это, разумеется, не секретная информация… Что в ваших кругах вообще думают о будущем Зоны?

Куприянов хохотнул, но веселья в его голосе не наблюдалось.

– Экие у тебя философские вопросы нарисовались! А что ты вообще обо всем этом слышал?

– Ну, что среди наших говорят, тебе наверняка и так известно. Но изволь… Так сказать, баш на баш. Я тебе расскажу, а ты – мне. Надо же иметь представление, к чему нам всем готовиться… – Сергей хлебнул водички из «бездонки» и кашлянул, прочищая горло. – Одни считают, что Зона – случайное порождение безмозглой природы. Типа ураганов, землетрясений или жаркого лета. То есть никаких целей ни у кого при ее возникновении не было… Другие уверяют, что она создана пришельцами из Космоса, как было у братьев Стругацких. Что таким образом инопланетяне намерены очистить Землю от людей, а потом ее заселить. Слышал я и о том, что поскольку все Зоны возникли вокруг портовых городов, то создатель их – земной океан. Из него же, мол, мы все вышли. То есть все-таки природа-матушка. Но цель ее – опять же угробить людей. Надоели мы ей с нашими безобразиями, с загрязнением воды и воздуха, с вырубкой лесов и ядерными технологиями. Мне говорили, будто Зоны вот-вот начнут расширяться, захватывая новые куски, и что пора, мол, уносить ноги из Предзоний, рвать когти, пока не поздно. Иначе – хана! Вот так где-то…

Куприянов посмотрел на Сергея с удивлением:

– Слушай, откуда у простого сталкера такие познания?

– А ты думал, наш брат только водку в кабаках хлещет? Что сталкеры читают по складам и писать не умеют…

– Ну, так-то я не думал…

– Думал! Иначе бы моим словам не удивлялся. А между тем какое-никакое, а образование у нас имеется. Мы ведь не в сталкерских семьях родились, в российскую школу ходили, а некоторые и университеты оканчивали! Да и детей своих, рожденных как раз от сталкеров, не только проникать в Зону учим. Вам, видно, все это и в голову не приходит.

«Что это я так завелся-то? – подумал он. – Этот же хрен с бугра не слишком сильно от меня отличается. Тоже от Стерви кормится. Вся разница – ему государство платит, а мне заказчики».

Куприянов неопределенно хрюкнул:

– Ладно, не обижайся. Я вовсе не хотел тебя оскорбить. Просто… – Он не договорил и почесал затылок. – Ладно, со слухами все понятно. Ну а сам-то ты как думаешь?

– А я думаю, все эти слухи появились совсем не случайно. И не только слухи… Сначала отморозки из Службы Добрых Услуг ни с того ни с сего активизировались, а теперь кто-то пугает людей неожиданным сдвигом Периметра. Думаю, кому-то просто хочется изменить сложившуюся ситуацию вокруг нашего бизнеса. А как это осуществить с наименьшими затратами? Можно, конечно, в людей просто пострелять, но тут наем киллеров выльется в немалую копеечку, разориться можно. Да и власти, как к ним ни относись, непременно отреагируют на преступления, им все-таки стабильность нужна. А вот так позапугивать окрестный народ – самое то! Слухи – дело недорогое и особых затрат не требующее. Сами расползаются. А там, глядишь, у кого-то нервишки и сдадут, и возьмет он ноги в руки. Без особых финансовых затрат со стороны запугивающих. Вот так-то… И никакая мистика-фантастика в объяснениях не требуется. Как говорится, ищи, кому выгодно.

Куприянов кивнул:

– Ну, насчет отморозков из СДУ ты недалеко от истины ушел. Я даже знаю, чей они исполняют заказ. Просто пока особо громких, вызывающих преступлений не совершили. А и совершат, так хвост им быстро прищемят… Но вообще говоря, будущее наше достаточно туманно. В средствах массовой информации это особо не афишировалось, но при Совете Безопасности ООН создан специальный комитет, который координирует усилия разных стран по изучению находящихся на их территории Зон. Так там в последнее время стала популярной идея, что Зоны организовались… или были организованы кем-то, чтобы на свет появился человек, как в прежние времена говорили, нового типа.

– И чем же таким он будет отличаться от нас? – удивленно воскликнул Сергей. – Размножаться почкованием?

– А хрен его знает! В теории – чем угодно. К примеру, телепатией будет обладать. Или левитировать сможет. Или еще что-нибудь подобное обретет…

– Типа как люден у Стругацких?

– Ну, типа так.

Сергей в эту ересь ни капли не поверил. Все в жизни, как правило, объясняется гораздо проще. Жрать человеку надо – чтобы энергия для жизни была. Трахаться – чтобы род продолжать. Спать – чтобы голова и мышцы отдохнули.

Ладно, телепатия – еще куда ни шло. Вроде бы подобные экземпляры и среди нас встречаются. Ибо мозг у всех имеется. Но левитация!.. Каким образом человек сможет левитировать? Воздушный пузырь, что ли, внутри тела водородом надувать?

– Секретные сведения выдаешь, Димон? – Он саркастически ухмыльнулся. – Смотри, посадят тебя за разглашение гостайны!

Куприянов тоже ухмыльнулся:

– А может, я вру.

– Зачем?

– А чтобы время быстрее прошло. А то скучно будет в молчанку играть. Хороший треп ускоряет время. – Он повернулся в сторону Жеки. – Кстати, а ученик твой что про Зону думает? А, парень?

Жека вышел из привычной задумчивости, в которой пребывал. И сказал:

– Левитации не бывает.

– А что бывает? – с явным интересом спросил капитан.

– Зона, – коротко ответил Жека и замолчал.

Через минуту Куприянову стало ясно, что ничего от него не добьешься.

– Что он у тебя такой бука?

– Проблемы воспитания. Без матери рос. Его папа, брательник мой старшой, несколько лет назад помер. Ну, я парня и подобрал. Чтобы не пропал. Родственникам надо помогать.

– Добрый ты, Бустер. – Капитан еще раз внимательно глянул на Жеку.

И Сергею вдруг показалось, что вовсе не его, Сергея, мнение о Зоне интересует сейчас Куприянова. Именно Жека – подлинный объект изучения. И если брякнуть правду о собственных размышлениях по этому поводу, то перед парнем может открыться иная, совершенно новая дорога, в конце которой его ждут яйцеголовые «менгелевцы» со своими шприцами, скальпелями и микроскопами.

– А твои парни что насчет Зоны думают? – спросил Сергей, стараясь перевести разговор на другую, менее опасную тему.

Куприянов перестал пялиться на Жеку:

– А они ничего не думают. Их задача – приказы выполнять. Это, если хочешь знать, как раз и есть люди нового типа. Только не враги человечества, а полноценные ему помощники.

– То есть они – все-таки люди?

– А ты полагал, роботы?! – Капитан фыркнул. – На роботов, Бустер, в нашем деле надежда крайне мала. Ты же сам говорил, что Зона не любит всякие гаджеты. А робот – и есть сплошной гаджет. В Зону-то зайти он способен, но тут у него очень часто мозги напрочь съезжают, и становится он совершенно неподконтрольным. Типа сумасшедшего. Только смирительную рубашку на него не наденешь да в психушку не закатаешь… В НИИ Менеладзе проводили разного рода эксперименты с ними. Будь эти эксперименты удачными, то «каракалы» бы сделались давно не нужны. Да и вас бы, сталкеров, со свету быстро сжили. Однако в очередной раз наши умники обнаружили, что даже в самых сложных условиях окружающей среды проще и дешевле использовать труд самых обычных людей. С соответствующим опытом, конечно. Но тут Зона сама устраивает естественный отбор, делая из новичков опытных специалистов. Мир везде одинаково устроен. Нигде не ждут нас на этом празднике жизни с распростертыми объятиями, но способный человек обязательно пробьется к кормушке. Хоть «каракал», хоть вольный сталкер. Так что в этом смысле мы с тобой друг от друга мало чем отличаемся.

– Мы с тобой – да. Но за эти два дня я ни разу не видел, чтобы твои «мушкетеры» жрали консервы.

– А у них просто пища другая. Им не нужны килограммы консервов. Впрочем, дальше я тебе ничего не скажу, а то еще в будущем захочешь пошантажировать меня выдачей государственной тайны.

– Я – не сумасшедший, – сказал Сергей в манере Жеки.

В подвале повисло молчание. Снаружи тоже не доносилось ни звука. Словно Зона отрезала лагерь от окружающего мира акустически непроницаемой завесой.

Стоявший в карауле Портос, похоже, совершенно не шевелился, иначе бы слышались хотя бы шорохи.

Сергей прилег на помост и задумался. Вообще говоря, Димон, конечно, ляпнул лишнее. Вряд ли начальники погладят его по голове, узнав, что он рассказал постороннему человеку о «мушкетерах».

Вопрос: почему он так поступил? Мог, разумеется, просто проболтаться, не заметив в разговоре. Но в это мало верится. Уж чем-чем, а болтливостью такие опытные особисты не отличаются, иначе бы давно вылетели с работы. Так что такое объяснение мы отторгнем.

Но тогда получается, что Димон уверен: Бустер никогда и никому ничего не расскажет. А вот это намного серьезнее. Подобная уверенность, тем более подсознательная, означает одно: Куприянов не собирается выпускать сталкеров из Зоны живыми. Они ему нужны только в поисках артефакта. А дальше? Раз он столько раз был в пределах Периметра, ему наверняка известны и другие выходы отсюда. Помимо «кротовьей норы», которой пользуются Бустер и Жека.

Ну да, сталкеры нужны еще для того, чтобы вынести артефакт из Зоны, поскольку однажды это уже им удалось. Возможно, капитан даже знает, что именно в присутствии Жеки ускоритель времени не проявляет своей разрушительной сущности. Мало ли что особисты выведали у парня на допросе? И все ли он мне рассказывал об этом допросе?

Но в этом случае для выноса им нужен Жека, а не Бустер. Последнего же можно и в расход! Это во-первых. А во-вторых, с какой стати у меня такая уверенность, что Куприянов намерен отыскать на Восьмой линии именно ускоритель? Не факт! Прекрасно мог и соврать, за ним не заржавеет.

И тогда опять же сталкеры ему не нужны! Более того, они становятся опасными свидетелями, без которых будет гораздо спокойнее. Они в случае чего могут рассказать, что командир не слишком-то заботился о своих «мушкетерах», с легкостью посылая их на гибель. Кем бы те ни были, на их подготовку наверняка были потрачены некоторые средства. Возможно, весьма немалые… А уж если мы теперь ищем какую-нибудь особую, ранее никем не встречаемую хрень, то лучше бы нас после находки и вообще не стало. Сдохли сталкеришки в Зоне, товарищ генерал. Гикнулись. Не они первые, не они последние!..

Никто, собственно, и разбираться не станет. Не то что генерал, лейтенант пальцем не шевельнет.

Да-а-а, безрадостные перспективы вырисовываются. Надо бы с Жекой тему перетереть, договориться, как себя вести в неожиданной ситуации. Конечно, три «каракала» против двух сталкеров – то еще противостояние, но все ж таки согласованные действия при возможном конфликте хоть какую-то надежду дают. А то возьмут поодиночке, и пиши пропало, бедолага… Да, надо все-таки поговорить с Жекой.

Он поднялся с помоста и взял фонарь и «Скорпион»:

– Пойдем-ка, Жека, со мной… Я там кое-что обнаружил, подальше в подвале. Хочу, чтобы ты тоже посмотрел.

– Идем. – Жека с готовностью поднялся с помоста.

Куприянов тут же сказал:

– Э-э, нет, господа сталкеры. Извините, но оставить вас один на один я не могу. Просто не имею права.

Оп-паньки! Вот вам, парни, оплеуха! Опытный особист никому и никогда не доверяет. И всегда ждет подвоха.

Но отступать было поздно. Надо идти, все другое только насторожит Куприянова.

– Ну, так двигай с нами, Димон. Оружие только не забудь.

– Арамис! За мной!

Похоже, побаивается дяденька капитан в меньшинстве оказаться…

Все вооружились, взяли фонари и двинулись вслед за Сергеем. А тот судорожно размышлял, как выкрутиться из пиковой ситуации. Сейчас главное – не возбудить у Куприянова лишние подозрения. А переговорить с Жекой, глядишь, и позже получится.

Может, завести всю компанию в ту часть подвала, где он видел странного пацана? Но это, в свою очередь, вызовет ненужные подозрения, потому что никаких следов там не осталось. Куприянов наверняка решит, что Бустер выкручивается, застигнутый врасплох неожиданным запретом. Нет, нужно показать ему реальные следы.

И тут Сергей сообразил, как выкрутиться на самом деле, не вызвав никаких подозрений у капитана.

Он провел всю компанию в четвертое помещение и показал настил, на котором кувыркался с Зоей. С момента его последнего визита здесь, естественно, ничего не изменилось. И пленка, и памперсы оставались на месте.

– Тут явно кто-то побывал. Ночевали, похоже.

Куприянов, разглядывающий настил, сразу навострил уши. Подошел к помосту, осмотрел, едва не обнюхал. Потом без какой-либо брезгливости потыкал указательным пальцем в памперсы.

– Довольно свежие! Судя по ним, обретались тут два человека. Только непонятно, вместе или порознь. – Он подозрительно посмотрел на Сергея и Жеку. – А вы сюда в прошлый раз не забегали?

– Нет, – сказал Жека.

– Нет, – подтвердил Сергей. – Хрен ли нам тут делать, в такой дали! Памперсы поменять и поближе можно. Собственно, они там и валяются, если ты не заметил…

– Заметил… А Пономаренко с этим… как его?.. с Мазилиным… не отлучались?

– Отлучались, конечно. Не при всех же чистотой и санитарией заниматься.

– Вместе? Или порознь?

Сергей воздел глаза к потолку.

– Вроде бы вместе… Нам ведь как-то все равно было. Они ж оба под Мамонтом ходили. Значит, всяко знакомы были. А уж насколько знакомы – не наше дело. Правда, Жека?

– Не наше дело, – подтвердил тот.

– Ну да, вам-то что… – Куприянов почесал макушку. – Ай да Пономаренко!.. Арамис, запахов никаких не чуешь?

– Нет запахов, – проскрипел «мушкетер».

– Значит, те, кто тут побывал, давным-давно убрались из подвала. Сквозняка, который мог бы провентилировать помещение, я не ощущаю. Газовый анализатор Арамиса засек бы странность атмосферы… в смысле, не наши с вами запахи… даже если бы они были оставлены трое суток назад. Выходит, неизвестные побывали в этом помещении ранее трех суток. Взять бы эти памперсы с собой да отдать экспертам!

– А на хрена? Если даже Зоя и Мозилла тут покувыркались, тебе-то что?

– Ну да, ну да… – задумчиво пробормотал Куприянов. – Мне это действительно до лампочки…

«Да нет, – подумал Сергей. – Похоже, тебе это вовсе не до лампочки. Похоже, ты и сам к мамзельке неровно дышал».

Капитан мотнул головой:

– Ладно, проехали. Но на всякий случай стоит осмотреть следующие помещения. Как считаешь, Бустер?

– Стоит. Береженого бог бережет, а не береженого Зона стережет.

Проверка с соблюдением всех мер предосторожности заняла около получаса. В конце концов они уперлись в глухую стену. По ощущениям это вовсе не был противоположный конец здания. Видимо, глухая стена делила подвал пополам. В левом углу последней доступной секции обнаружились какие-то ошметки – не то прах какой-то твари, не то просто мусор, но реальной угрозы отсюда ждать не стоило.

– Возвращаемся, – сказал капитан.

Путь назад не занял и трех минут.

На родном помосте вновь заняли свои места. Разговор больше не клеился. Куприянов пребывал в глубокой задумчивости. То ли размышлял о возможности быстро выполнить задание, то ли ревновал Зою к недомерку Мозилле.

Сергей, правда, не очень понимал, как можно ревновать мертвого человека. Даже если он наставил тебе рога. Но вообще-то хорошо, что капитан не знает, с кем именно кувыркалась мамзель Пономаренко.

Он хмыкнул про себя. Вот ведь работа у человека! Судя по всему, Зоя была все-таки его агентом. И он вполне мог отправлять ее на задания, заранее зная, что девице придется прыгать кому-то в постельку. Ведь не зря говорят, ночная кукушка дневную всегда перекукует… Не нами заведено, не на нас и кончится… А в общем-то примерно так, как если бы я Еву стал подкладывать под кого-то… Да, не позавидуешь вашей работенке, товарищ капитан!

– Эх, наконец-то в спальнике дрыхать буду! Лепота!

Куприянов не ответил.

– Трепаться, как я понимаю, больше не о чем?

Куприянов снова не ответил.

– Тогда дай нам Зона спокойную ночь! – серьезно сказал Сергей. И принялся укладываться на свое место.

13. Несколько лет назад

Время от времени, когда не было конкретных заказов от конкретных клиентов и приходилось работать в режиме свободного поиска, Ментол тоже пользовался услугами Дьякона.

Конечно, процент, который брал владелец «Толстого Сталкера», был не мал, но вытащенная из Зоны добыча продавалась при его участии гарантированно. Даже если сталкер и сам не знал, что именно – в смысле работы артефакта – он собирается продать. В таких случаях Дьякон брал один-два экземпляра, ничего не обещая. Но обычно покупатели на неизвестную хрень довольно быстро находились.

Вот и сегодня Ментол припер Дьякону партию из пяти «щелкунчиков». На известного сказочного героя штуковины, имеющие форму восьмигранных пирамидок, были совершенно не похожи. Но время от времени вдруг начинали ритмично пощелкивать, и Ментол полагал, что это название им в самый раз.

Среди сталкеров никто никогда не упоминал о такой хрени. Поэтому, обнаружив как-то десяток «щелкунчиков» в одном из подвалов на Малом проспекте, Ментол прихватил с собой только парочку. Перед этим, правда, пришлось завалить Гнилого Клеща, ну да то – если обнаружил тварь вовремя и она не успела тебя укусить – работа несложная.

Когда он принес пирамидки толстяку, тот взял их пробно, «на реализацию». Кому барыга втюхал товар, Ментол не интересовался. Однако через месяц выяснилось, что спрос на них имеется, Дьякон расплатился со сталкером и пообещал впредь давать втрое больше. Ну и слава богу!..

– Что притащил? – спросил Дьякон, когда Ментол подошел к стойке.

– «Щелкунчики». Пять штук.

– Гуд! – На сальной физиономии торгаша появилась удовлетворенность. Он увел Ментола в подсобку и без разговоров отслюнявил наличку. А когда вернулись к стойке, спросил: – Выпьешь что-нибудь?

– Ну, разве «Маленького принца». Мне еще баранку крутить сегодня.

Дьякон соорудил коктейль, смешав чуть-чуть «Сталкерской особой» с изрядным количеством тархуна, и Ментол, взяв в руки стаканчик с зеленым пойлом, пригубил. А потом подкинул толстяку вопрос, который давно намеревался задать:

– А скажи-ка, Антон Иваныч, тебя никогда не мучает мысль, что ты снабжаешь этот мир всякой сранью, порой даже не зная, насколько она опасна. Что от нее, может, люди мрут как мухи…

– Ха! – воскликнул Дьякон. – Да у тебя никак «синдром Гуталина» в зачаточном состоянии?

– Гуталина? – не понял Ментол. – Почему гуталина?

Толстяк улыбнулся:

– Это не тот гуталин, которым чистят обувь. Это персонаж у братьев Стругацких. – Он прикрыл глаза, видимо, вспоминая, и продекламировал: – Гуталин – огромный негр, координатор общества Воинствующих Ангелов. «Сталкер наоборот» – скупает артефакты и возвращает их в Зону. – Он открыл глаза и ехидно глянул на Ментола. – Совесть этого негра, видите ли, замучила… – Ехидство ушло, лицо Дьякона сделалось серьезным. – Если так рассуждать, друг мой, то твой вопрос можно задать любому производителю оружия. К примеру, какому-нибудь фрезеровщику с концерна «Калашников». Я ведь не занимаюсь убийствами, Бустер, я просто помогаю людям доставать то, что им нужно. И меня совершенно не колышет, для чего оно им нужно. Просто бизнес, как говорится, ничего личного… А ты-то с чего вдруг об этом задумался?

– Да вот задумался. У меня ж тоже рыло в пуху… Бизнес, ничего личного… – передразнил Ментол. – Я притаскиваю, ты перепродаешь. И если кого-то убивают с помощью этих штуковин, то в этом есть и наша с тобой вина.

– Наша вина разве лишь в том, что нам хочется кушать. Не мы – дерьмо, жизнь вокруг дерьмовая. Кстати, ты думаешь, ты один такой? Был у нас уже один гуталинообразный фрукт по кличке Усатый Нянь. Начал вдруг ни с того ни с сего у меня кое-какие артефакты покупать, на что кармана хватало. По мелочи, конечно, потому что карман у него был совсем не банкирский. Я думал, он для перепродажи берет. Ну, мне-то что за дело, если человек таким образом зарабатывает? А потом он как-то поднажрался, да и проболтался, что купленное назад в Зону таскает. Я услышал, только пальцем у виска покрутил. «Ты говорю, Нянь, чай, не заболел?» А он: «Лучше быть таким больным, как я, чем таким здоровым, как ты, толстая морда!» Ну, мне-то что за дело? Любой каприз за ваши деньги! Короче, ушел Нянь как-то в Зону с очередной партией скупленного и не вернулся.

– А не он, случайно, у тебя тогда, в первый раз, «щелкунчиков» приобрел?

Толстяк скривил физиономию:

– Нет, не он. И вообще тебе лучше не знать, кого твои пирамидки интересуют! Целее будешь! Твое дело маленькое, принес мне и получил денежку!

– «Менгелевцам», отморозкам, небось втюхиваешь?

Дьякон сжал кулаки и положил их на стойку:

– Знаешь, дружок, допивай-ка своего «принца» и топай дальше.

Продолжать разговор было бессмысленно: Дьякон не понимал Ментола. И никогда не поймет. Не та душа!

Сталкер махом опустошил стакан и поднялся с высокого стула:

– Ладно, Антон Иваныч. Потопал я.

– Ага, ступай. Только мой тебе совет… Не ломай никогда голову над тем, что в принципе вообще размышлений не требует. В жизни только одна формула заслуживает внимания. Товар – деньги – товар. А остальное от лукавого! Вот тебе и весь мой сказ.

Ментол распрощался и ушел. Он не был согласен с толстяком, но бессмысленность дискуссии была очевидна. Дальше своей формулы Дьякон в жизнь не всматривается. И, наверное, счастлив этим. Такие у него принципы…

Да и все сталкеры вокруг озабочены только собственным взаимодействием с этой формулой. Особенно те, у кого имеется семья. И заниматься их перевоспитанием тоже бессмысленно. Не фиг метать бисер перед свиньями!

14. День третий

После подъема, сбегав с памперсами «до ветру» и сполоснув из «бездонок» физиономии, все, кроме присутствующего в лагере «мушкетера», привычно взялись за рюкзаки, добыли оттуда очередные банки консервов. «Мушкетер» безучастно лежал на краю помоста. Наверное, уже сжевал свою галету…

– Хрень какая-то! – сказал Куприянов растерянно, срывая с банки крышку. – Жрать почему-то совершенно не хочется…

Он сразу же примолк, но Сергей просто физически ощутил готовое выскочить окончание фразы. Что-то типа «Как будто найденная вчера кровать меня расстроила…»

А ведь расстроила. Ты, наверное, теперь даже радуешься, что изменщица понесла наказание, товарищ капитан… У вас, ревнивцев, всегда так!

– Ты, видно, прежде исключительно в коротких ходках бывал. – Сергей усмехнулся.

Он вспомнил, что и Зоя тоже нечто такое говорила.

– Это, Димон, еще одна особенность Зоны. Если ходка вдруг затягивается, на третий день всегда кусок в горло не лезет. Но есть необходимо! Сколько нам еще сил потребуется – одному господу известно. Так что хоть давись, но консерву употребляй! Целее будешь! – Сергей снова усмехнулся: нечто вроде своих последних слов он и Зое тогда выдал.

Куприянов молча принялся следовать совету. А опустошив банку, сказал:

– Ну что, соратники? На подвиги?

Вот же язык у мужика проклятущий!

– Лучше не надо. Я бы с удовольствием обошелся без подвигов.

– Я бы тоже. Но есть у меня ощущение, что и в день грядущий не избежим мы сего ратного труда. Как ни пафосно это звучит. Придется погеройствовать…

«Типун тебе на язык!» – подумал Сергей.

Впрочем, горбатого могила исправит. Может, товарищ капитан таким образом смелости набирается. Всяко у людей бывает!

– Портос, подъем!

Ага, помнится, с вечера тут отдыхал Арамис. Значит, менялся караульный, пока мы дрыхли…

И опять он, Сергей, не проснулся при этом. Видно, совершенно физически сломался, сталкер хренов, кол тебе промежду булками! Но ведь тоже не железный. Был бы големом, всё и всех засек…

Собрали вещички, упаковали рюкзаки, уже изрядно полегчавшие и отощавшие.

– До Среднего сейчас топаем, как я понимаю? – спросил Куприянов.

– До Среднего. Правда, на пути опять здание «Сенатор». Будьте готовы отбиваться от крокодилопсов. Вряд ли дважды подряд удастся с ними не столкнуться.

– От крокодилопсов? А это еще кто такие? Ты уже с ними сталкивался?

– Да, в прошлую ходку. Как раз возле окон «Сенатора».

– Почему вчера не предупредил, когда мимо шли?

– А хотел проверить нюх твоих «мушкетеров». У тебя свои секреты, у меня свои.

– Проверил?

– Так разве проверишь, если тварей на месте не оказалось?

– Ну-ну, – только и сказал Куприянов. И взялся за рюкзак и оружие.

По дороге прихватили стоящего в карауле Арамиса и покинули подвал.

– Портос в авангарде, Арамис – замыкающим! – скомандовал Куприянов.

Построились в колонну. На Восемнадцатую линию вышли без происшествий, повернули направо. Приблизились к углу «Сенатора». Если псы за ночь появились, сейчас «мушкетеры» их учуют. Или не учуют. Но неожиданности в любом случае не будет.

– Капитан, впереди «слоновья пята», – проскрипел, открыв шлем, Портос. – Дистанция – пятнадцать метров.

– Я помню. Двигаемся, как и вчера, вдоль стеночки. Вперед!

Они успели сделать всего пять шагов. А потом из оконного проема впереди вылетела знакомая тварь. За ней – вторая.

Рано они выпрыгнули. Нетерпеливые уж больно. Подождали бы еще – могли бы и свалить Портоса с ног… А теперь он их уделает, как бог черепаху. Другим и стрелять не потребуется.

Однако выстрелить «мушкетер» не успел. Неведомая сила сдернула тварей с траектории прыжка и размазала по земле. Зубастые даже вякнуть не успели. Только косточки затрещали…

– Стоп! – скомандовал Куприянов. – Это что еще за тварюги?

– Это именно те самые крокодилопсы, о которых я вас предупредил. Вот только что с ними случилось?

Догадка пришла мгновенно, но Жека оказался еще сообразительнее.

– «Слоновья пята», – сказал он.

Куприянов тоже недолго мучился в догадках.

– «Пята» сдвинулась, что ли?

– Или увеличилась. Пропусти-ка меня вперед, Портос!

– Пропусти! – отозвался капитан.

Сергей прошел мимо «мушкетера». Остановился и снял рюкзак. Прислонил его к стене и достал из кармана пару гаек с ленточками. Размахнулся и бросил одну вдоль стены. Та, не долетев около метра до свежих останков, с готовностью впечаталась к землю. Вторую бросил чуть левее. Ее ждала судьба первой.

– Прохода, увы, больше нет.

– Вижу, – сказал Куприянов. – Судя по всему, мы наступили Зоне на очередную мозоль… Что делать будем?

– Обходить надо… – Сергей несколько секунд подумал. – Отправь-ка Портоса на другую сторону улицы. Если «пята» сдвинулась, может, в результате у противоположного здания проход открылся. Тогда там просочимся…

Куприянов отдал «мушкетеру» приказ, и Портос неторопливо потопал поперек улицы, сопровождая движение докладами:

– «Слоновья пята», дистанция – пятнадцать метров… Дистанция – десять метров… Дистанция – восемь метров… Опасно.

– Увеличь дистанцию!

Портос начал забирать левее. И дошел до стены школы.

– Дистанция десять метров.

– Подождите, – сказал Сергей. – Сейчас проверю.

Он достал еще гайку и перебрался к Портосу. Швырнул гайку вдоль стены. Она врезалась в землю с не меньшей готовностью, чем первые две. Улица была полностью перекрыта.

Вернулись к соратникам.

– Надо обходить, – повторил Сергей. – Там никаких щелочек!

– Возвращаться на Большой?

– Не-не, на Большой – ну его к хренам! Я ж тебе вчера объяснял. Если есть возможность, то только к Среднему.

– Двором?

Сергей почесал затылок:

– Насчет двора не знаю… Есть ли там вообще проход вдоль этого «Сенатора»… Можно и в тупик угодить. И неизвестно, с чем там столкнуться придется. Во дворах порой такое встречается – тысячу раз пожалеешь, что забрался. Весь боезапас угрохаем. У меня другое предложение… Крайнее ближнее окно «Сенатора», судя по всему, находится за пределами «пяты». Почему бы нам не попытаться пройти по первому этажу здания? Отправь-ка Портоса на разведку. А мы последуем за ним.

– А зубастые тварюги?

– Сомневаюсь, что они там еще есть. Иначе бы выпрыгнули всей стаей. Вчера-то их вообще не было. Наверное, эта парочка за ночь откуда-то приперлась, решили себе гнездышко свить да потомство вывести… В любом случае если один-два и прячутся внутри, то «мушкетер» с ними справится. Да и мы поможем.

Куприянов некоторое время раздумывал.

– Пожалуй, ты прав. Давайте так и сделаем. Портос, задача понятна?

– Понятна, – проскрипел Портос.

– Тогда вперед!

Оконные проемы с этой стороны «Сенатора» начинались едва ли не от самой земли, так что «мушкетеру» даже не понадобилось переваливать через подоконник. Просто перешагнул – и вся недолга.

Подтянулись к проему и другие.

Портос стоял посреди пустого помещения, в котором, кроме пыли и кучек дерьма, ничего не было. Наверное, здесь крокодилопсы устроили себе отхожее место.

В дальней стене помещения красовался дверной проем. Естественно, без самой двери.

В левой руке Портоса уже находилась телескопическая штанга с зеркалом, позволяющим взглянуть на обратную сторону стены. Скорее всего там коридор, ведущий в другие части здания.

Через пару секунд все члены экспедиции уже находились внутри первого помещения.

«Мушкетер» просунул зеркало сквозь дверной проем и некоторое время изучал притолоку. Потом проскрипел:

– Ведьмино Гнездо.

Тут же встрепенулся Жека:

– Огнемет?

– Давай! – согласился Куприянов. – Тут давно уже нет никаких горючих материалов. Портос, в сторону!

«Мушкетер» освободил подход к двери. Жека приблизился, перевел оружие в рабочий режим, просунул в проем держатель сопла и пустил струю пламени вверх, вдоль притолоки.

Через мгновение Гнездо шлепнулось на пол. Оно ничем не отличалось от тех, что сталкеры встречали раньше, – напоминало перепутанный, завязанный узлом пучок тонких веток. Сейчас ветки пылали и трещали.

Подождали, пока бедолага превратится в пепел, и двинулись дальше.

В коридоре никаких тварей не обнаружилось. А дальше ждал очередной проем. И очередные манипуляции с имеющимися средствами обороны. Просунутая штанга с зеркалом, некоторое время на изучение обстановки, скрип: «Ведьмино Гнездо». Жекин выход на авансцену, вытянутый вперед держатель, струя огня, пылающая с мерзким треском тварь…

Новое помещение, новый дверной проем, новое избиение очередного смертоносного младенца…

Вновь подал голос Портос. Но на сей раз он проскрипел:

– «Слоновья пята» слева. Дистанция девять метров.

Сергей достал еще одну гайку с ленточкой. Скомандовал «мушкетеру» и Жеке:

– Освободите-ка проход.

И когда они выполнили приказ, кинул гайку вдоль коридора. Гайка пролетела, подчинившись только естественной силе тяжести.

– Слава богу, не помешает…

Продвинулись по коридору до следующей стены.

И вновь – просунутая штанга с зеркалом, некоторое время на изучение, скрип: «Ведьмино Гнездо». Жекин выход на авансцену, протянутый держатель, струя огня, пылающая с треском тварь…

Наконец впереди возникла глухая стена, а дверной проем обнаружился слева. Видимо, они добрались до углового помещения на другом конце здания.

И еще одно Гнездо превратилось в пылающий комок. Всего сожгли семь тварей.

Помещение и вправду оказалось угловым. «Пята» здесь «мушкетерами» не ощущалась. Похоже, действительно ее обошли. Выбраться на улицу было делом нескольких секунд.

Жека перевел огнемет в походное положение.

– Горючей смеси много осталось? – спросил его Сергей.

Портативный огнемет легок и удобен в обращении, но, увы, на долговременный бой его не хватает.

– Треть запаса, – сказал Жека.

– Ладно, будем надеяться, что больше не понадобится.

– Да.

Куприянов облегченно перевел дух:

– Лихо ты, парень, с ними! – И повернулся к Сергею: – Первый раз вижу такое количество Гнезд в одном здании. Даже странно.

– И в самом деле странно, – согласился Сергей.

– Такое ощущение, что нам устроили засаду. «Пята» загнала нас внутрь, а там эти твари. Как капканы… Никаких идей в голову не приходит?

– Приходит. Я тебе уже сто раз говорил – не пользуйся электронными гаджетами! Иначе Зона так и будет нам подлянки устраивать.

Капитан вскинул на него возмущенные глаза:

– Да ты достал уже, Бустер! Я же тебе сказал, что даже система связи с «мушкетерами» отключена. Ты сам видишь, исключительно голосом общаемся. Дело вовсе не в гаджетах! Чем дальше, тем больше подтверждается версия, что ваша Зона ведет себя, как разумное существо. Следит за нами и всячески пытается помешать. Я просто чувствую это! У меня раньше никогда такого ощущения не было.

– Много ты по Зоне ходил!

– Много не много, но ведь ходил же.

Сергей пожал плечами:

– Может, это тебя утешит, но у меня такое ощущение и прежде возникало. Зона вообще меняется в сторону жесткости, если можно так выразиться. Как бы все происходящее не закончилось тем, что внутрь Периметра вообще носа не сунешь.

Куприянов постоял еще несколько секунд в размышлениях, а потом махнул рукой:

– Ладно, есть вещи, которые нам все равно не подвластны. Будем надеяться, что во время этой ходки мы не столкнемся с излишней жесткостью Зоны, и мне удастся выполнить приказ.

– Будем надеяться. Как-то очень хочется остаться в живых. Правда, Жека?

– Да, – сказал Жека, оглядывая крыши зданий на противоположной стороне улицы.

– Ладно, двинулись дальше. Прежним порядком. Портос, в голову колонны!

Построились и потопали.

После недавних Жекиных пожегушек Сергею то и дело казалось, что у него над головой висит Ведьмино Гнездо, и он постоянно посматривал вверх. Капитан, судя по всему, заразился тем же – шлем его периодически дергался.

Интересно, правду он говорит, заявляя, что все гаджеты отключены, или брешет? Общение голосом можно и при включенной аппаратуре демонстрировать. Это не доказательство. Хрен поймешь, кол ему промежду булками!

Не скрутишь ведь руки и не проверишь. Гаджет может оказаться таким, что его только под микроскопом и разглядишь…

Ладно, не будем мучить душу дурными предположениями. Димон тоже хочет выжить, и вряд ли ему доставляет удовольствие тот факт, что количество «мушкетеров» у него постоянно уменьшается. Хотя по нему и не видно, чтобы он об этом сожалел. Впрочем, если уж совсем нас Зона припечет, он всегда может дать отмашку на прекращение ходки…

Экспедиционеры протопали мимо четырехэтажки со странным прямоугольным одиноким эркером. Ржавые ворота по-прежнему перекрывали вход в арку. С противоположной стороны улицы на них пялилось слепыми бельмами выбитых окон здание ВСЕГЕИ. Влево по диагонали через перекресток торчала разрушенная бензозаправка.

Ну, вот впереди и родные трамвайные рельсы, защитницы наши и спасительницы!

Достигнув их, повернули направо. Впереди раскинулся Средний проспект, начало которого скрывалось в знакомой дымке. Увы, сегодня солнышко на небо выползти не захотело. То ли побоялось, то ли забыло о Васильевском острове, то ли ему просто стыдно стало за происходящее тут. Впрочем, так оно и лучше. Игра света и теней не будет мешать.

Слева торчало угловое трехэтажное здание, крыша которого была украшена прямоугольными трубами. То ли печными, то ли верхушками вентиляционных колодцев. Окна первого этажа были полностью высажены, открывая обезображенные внутренности дома, а второго и третьего – на удивление сохранились. За трехэтажкой начался огороженный невысоким металлическим забором пустырь.

Судя по всему, до Прорыва тут, к удовольствию обитателей микрорайона, находился небольшой скверик. Молодые мамы прогуливали в колясках своих грудничков, а пенсионеры сидели на скамеечках, читая газеты или обсуждая жуткие нравы современной молодежи…

За дальней стороной заборчика аккуратно выстроились в короткую колонну порушенные автомобильные трупаки. Видимо, хозяева даже не успели к ним спуститься. Так и остались навеки в собственных квартирах. Или превратились в мутантов и принялись охотиться на соседей, которым больше повезло. Хотя какое тут, к дьяволу, везение.

Чуть далее, перед следующим домом, останки машин торчали в полном беспорядке. Пяток автомобилей даже уткнулись друг в друга, совершив несомненные дорожно-транспортные происшествия. Их хозяева по крайней мере попытались унести ноги. Хоть и не преуспели… Зато сумели избежать штрафов за нарушения, прости меня, господи, за подобный юмор…

Фасадную стену этого дома в некоторых местах «украшали» какие-то ржавые коробки весьма неприглядного вида.

– Интересно, что это за хреновины торчат наружу между окон?

– Думаю, останки кондиционеров, – сказал Куприянов. – Странно, что они еще сохранились. Давно пора рухнуть. Видишь, от водосточных труб одни крепежные костыли остались.

Скорее всего он не ошибался насчет коробок. Больше торчать на стенах просто нечему. Ну, да и бог с ними! Вот еще нет забот – задумываться, почему одни железки оказались долговечнее других? Странно только, что прежде он их не замечал. Впрочем, это сродни ощущению водителя в пробке. Он видит только машины. В первую очередь ту, что перед ним, чтобы не врезаться ей в задницу при неожиданном торможении. Ну и с боков тоже – дабы не притереться бортами. А все остальное остается за пределами области зрения.

Так и в Зоне. Внимание сосредоточено на любых признаках движения. Потому что движение – это угроза твоей безопасности. А то и самой жизни… Любая атака начинается с движения, а любое ее отражение – с возможности его заметить. Потому всякие неподвижные ржавые коробки попросту находятся за пределами внимания. Потому ты и не гикнулся до сих пор, сталкер!..

По правой стороне проспекта тоже располагался небольшой, огражденный решеткой пустыречек. Все-таки когда-то Васильевский был весьма зеленым районом. Говорят, и жилье тут стоило – будь здоров. Не всякому было по карману…

Они без проблем протопали по Среднему еще полтора квартала.

За это время трижды пролетели над головами Розовые Платки – всякий раз парами, – однако трамвайные рельсы хорошо справлялись со своими маскировочными задачами, и применять оружие по тварям ни разу не потребовалось. «Мушкетеры» теперь тоже не дергались. Быстро учатся ребята, прямо скажем.

Вышли на центр очередного перекрестка.

– Стоп! – воскликнул Куприянов.

Остановились. Сергей оглянулся на капитана.

– Смотрите! Откуда тут такая иллюминация? – Тот смотрел в окна первого этажа углового здания по Шестнадцатой линии.

Сергей понял, что именно привлекло внимание Димона. Он-то и забыл давно об особенности этого места – слишком часто приходилось здесь бывать. Когда в первый раз увидел – и сам чуть в памперс не наделал от неожиданности.

– А это еще одна совершенно непонятная фигня на нынешней Ваське. Перед Прорывом в доме находился какой-то иностранный пивняк. Даже побитые латинские буквы от вывески оставались. И окна были, как и везде, без стекол. А потом вдруг – хренак, и фасад совершенно изменился. Окна застеклены, вход перескочил с проспекта на линию, а над дверью появился самый настоящий деревянный бочонок. Видишь, вон висит?.. Короче, когда-то здесь был пивбар именно с таким названием. Студенты юридического факультета из универа пиво хлестали.

– А это ты откуда знаешь? Ты ж там вроде не учился.

– Я потом интересовался на сетевых ресурсах, посвященных Ленинграду. Пивбар «Бочонок». Говорят, в те времена чрезвычайно популярный. Соленые сушки, рыба, брынза, даже раков подавали… Продвинемся чуть вперед. Будет лучше видно.

Они, не выходя из межрельсового пространства, пересекли перекресток и снова остановились.

Куприянов принялся вглядываться в ближайшее окно. За стеклом явно кто-то шевелился. Капитан достал бинокль и стал рассматривать видимые внутренности помещения.

Сергей хорошо знал, что он там углядит, – и сам когда-то очень интересовался. Даже вплотную к стеклам подходил. За что чуть и не поплатился: на голову ему свалилось с крыши Ведьмино Гнездо. Хорошо, Жека был на страже – спалил тварь еще в полете.

В помещении стояли деревянные столы без скатертей. За столами сидели разного возраста и вида мужики, чокались огромными пивными кружками, руками терзали рыбу на тарелках, вытирали пальцы бумажными салфетками. Когда кружки опустошались, мужики целеустремленно топали к стойке, за которой стояла довольно объемистая в плечах, талии и бедрах девица, сиськи у нее едва не вываливались из сильно декольтированной белой блузки и явно были предметом интереса окружающих. Мужики повторяли заказ и возвращались к родимым столам, неся по паре кружек в каждой руке. Было хорошо видно, что клиенты разговаривают друг с другом, машут руками и ржут.

На противоположной стене пивного зала висел кумачовый транспарант «Ответим ударным трудом на решения XXV съезда КПСС!».

Судя по всему, пьющие ржали именно над этим лозунгом. Их ударный труд за столами был неутомим, кружки энергично скакали к губам и обратно. Так продолжалось минут десять, а потом все действующие лица возвращались в исходные позиции, и все повторялось.

Сергей, прикрываемый Жекой, проторчал тут как-то почти час, пока не убедился, что перед ним этакое закольцованное кино. Только без экрана… Типа голографического стерео. Участники его раз за разом проживали некий эпизод своей жизни, даже не догадываясь, что за ними следят снаружи. Скорее всего, даже взглянув в окно, они бы не увидели Сергея. Наверное, за стеклом для них мелькали проходящие мимо автомобили и трамваи, бегущие по своим делам озабоченные ленинградцы. Кусочек давно ушедшей жизни…

– Без толку их разглядывать, Димон. Ты их не слышишь, а они тебя даже и не видят. Какая-то хреновина, связанная со временем. Хроноклазм…

– А ты внутрь проникнуть не пытался?

– А зачем? Пива «Жигулевского» попробовать? С раками?

– Не, ну а вдруг…

– Знаешь, я в первый раз направился ко входу, но тут же обнаружил на земле под висящим бочонком свеженький труп Карабаса, был у нас такой сталкер… Вот он, видимо, и в самом деле решил пивка попить. Да подавился! А мне оно ни к чему. Я не любопытен. Вреда от этой хреновины никакого, пусть себе народ отдыхает. – Сергей не выдержал и заржал. – Помнишь анекдот? Петька смотрит в бинокль и говорит Чапаю: «Василий Иваныч, там белые пиво с раками пьют!» Чапай отобрал у него технику, глянул: «Да не, Петька, это у них морды такие!»

Куприянов не рассмеялся. Он некоторое время молча смотрел в окуляры. А потом, видимо убедившись, что действие пошло на очередной круг, сказал:

– Интересно, если привести сюда спеца, читающего по губам, удастся узнать, о чем они говорят?

– Удастся, наверное. Только вряд ли ты услышишь секретную информацию. – Сергей вновь заржал. – Анекдоты небось рассказывают про… этих… генсеков, во!

Куприянов по-прежнему оставался совершенно серьезным. Похоже, он унюхал запах научного открытия.

– А давай-ка все ж таки попробуем туда проникнуть.

– Вот ты неугомонный, Димон!.. Нет бы спокойно пройти мимо! Наверняка же нарвемся на очередные неприятности! Подобно Карабасу!

– Ничего, отобьемся! «Каракалы» таких неприятностей никогда не боялись.

– Хозяин – барин! – Сергей поджал губы. – Я умываю руки… Только твой труп придется из Зоны выносить, а то меня начальство порвет. Но, полагаю, «мушкетеры» сумеют справиться. Хотя у нас, сталкеров, и не принято тревожить мертвецов.

Теперь заржал Куприянов:

– Мой труп? Держи карман шире, Бустер!.. На кой хрен мне самому туда переться, если есть кого послать?.. Портос!

Портос покинул свое место в колонне и подошел.

– Сейчас мы приблизимся ко входу вот в это помещение. Задача – пройти сквозь дверь и проникнуть внутрь. На всякий случай включим связь… – Он строго зыркнул на готового разразиться бранью Сергея. – Всем остальным быть наготове на случай атаки!

Экспедиция сошла со Среднего и остановилась на середине проезжей части, между Шестнадцатой и Семнадцатой линиями.

Под бочонком находилась деревянная дверь, по внешнему виду – закрытая, ничуть не поврежденная и с абсолютно целыми стеклами. Скорее всего это и был вход в пивной бар. После неповрежденного фасада со стороны Среднего проспекта сохранность этих стекол уже не удивляла.

Слева от двери торчал крепежный кронштейн от водосточной трубы. Сама труба, тоже ржавая и вся в дырах, обрывалась на уровне второго этажа. Ландшафт стены дополняли ящики кондиционеров и электрораспределительный щит в виде шкафа прямо под левым кондиционером. И мертвый светофор – на самом углу здания. На удивление сохранившиеся остатки городской электротехнической инфраструктуры. Типа – музей…

Портос двинулся вперед, к закрытой двери, приблизился к висящему над головой бочонку. И вдруг исчез.

Куприянов и ухом не повел.

– Да, слышу тебя, – сказал он. – Как это – стальная ржавая дверь?.. Вообще без стекол? И бочонка над входом нет?.. Ах, дверь даже незапертая? Ни хрена себе маневры! Открыть можешь?.. Ага, давай открывай ее, только осторожно, без спешки! И будь готов к любым неожиданностям!.. За нею пустое помещение?..

По ушам ударил раздавшийся треск. Сергей не сразу понял – откуда. А когда сообразил, увидел обваливающуюся водосточную трубу. К счастью, над дверью, на втором этаже, находился балкон, небольшой, но прекрасно прикрывающий Портоса сверху. Если только сам не обвалится. Тогда хана «мушкетеру», там весу, наверное, тонна…

Между тем Жека уже сандалил из «Скорпиона» куда-то вверх, ближе к крыше. Через мгновение компанию ему составил Арамис.

Сергей поднял глаза и увидел: по стене, следом за падающей трубой, стремительно скользит к невидимому Портосу нечто прежде совершенно невиданное. Но не Ведьмино Гнездо точно. Тварь в движении стремительно меняла форму, будто пульсировала. И цвет – от небесно-голубого к ядовито-желтому. Но до Портоса она добраться не успела – очередь из УОКа разнесла ее в клочья, разноцветными брызгами разлетевшиеся в стороны. Мгновением позже грохнулись на асфальт обломки водосточной трубы, подняв тучу ржавой пыли.

Куприянов не стрелял, спокойно продолжал общаться с разведчиком:

– Внутрь помещения проникнуть сможешь?.. Давай, вперед!.. Не получается?.. Не пускает внутрь?.. Застрял, что ли, в двери?.. Нет?.. Ладно, возвращайся!

«Мушкетер» появился под бочонком, словно выпрыгнул из небытия.

– Ну и хрен с ним! – сказал Куприянов. – Надо будет направить сюда специальную экспедицию. С привлечением «менгелевцев» и снабженную соответствующим оборудованием. С единственной целью – изучить феномен. А сейчас некогда биться лбом в запертую дверь. Там, похоже, силовая защита вход прикрывает… – Он вдруг хлопнул себя перчаткой по шлему. – Мать мою за пилотку, это же что получается?! Раз мы все такую картинку видим, это не галлюцинация. А если и галлюцинация, то для всего окружающего пространства! И вполне может быть, что ее демонстрирует некий, еще неизвестный артефакт. Я ведь этих алкашей даже в бинокль видел, а галлюцинация на технику не влияет. Так ведь?

Сергей только плечами пожал:

– Я, Димон, в таких науках не копенгаген. Яйцеголовых спроси… Физика-лирика, кол ей промежду булками!

– Если такую штуку вытащить из Зоны да научиться ею управлять, это ж какое средство маскировки можно сварганить! Демонстрируй врагу на поле боя все, что тебе заблагорассудится! Кто угодно купится!

Впрочем, Куприянов тут же прикончил свои влажные фантазии.

– Ладно, все-таки сейчас для научных исследований не время. Мы еще нынешнее задание не выполнили. Доложу начальству после возвращения. Пусть решают. Может, и опять нас сюда пошлют… Строимся и продолжаем движение.

– Хозяин – барин, – повторил Сергей, занимая привычное место в колонне. – Вот только есть у меня ощущение, что сейчас нам Зона выдаст ответку. В качестве расплаты за твое любопытство. Та тварь на стене – вряд ли в счет! Несерьезно как-то!

– Плевать! – отмахнулся Куприянов. – От тварей мы отобьемся, не в первый раз. А если ловушка на пути попадется, «мушкетеры» предупредят.

Колонна вернулась на перекресток и, достигнув рельсов, повернула направо. За окнами бывшего бара по-прежнему разбирались со своим пивом ленинградцы из прошлого века. Но капитан на них уже внимания не обращал. Его звал вперед трубный глас еще невыполненного задания. А это кино – в другой раз!..

Достигли угла пивного бара. Дальше за металлической решеткой протянулся небольшой пустырь. Видимо, и тут располагался когда-то зеленый скверик, ныне сожранный до самых корней. А может, и с корнями.

На ближнем углу пустыря торчал одноэтажный бетонный прямоугольник – явно очередная электроподстанция.

Миновали следующий перекресток. Справа потянулось даже без стекол очень симпатичное здание с башенкой на углу крыши.

Каким все-таки красивым был город до Прорыва! Живите да плодитесь, как сказал когда-то господь. Радуйтесь и давайте радоваться другим. Нехитрые законы человеческого существования…

Душу вдруг тронула тревога. Сергей и сказать ничего не успел, а мир вокруг уже колебался и неотвратимо темнел. Стены зданий с обеих сторон улицы покачнулись и начали искривляться, стремясь замкнуться вокруг него.

«Ну, вот и ожидаемая расплата, Димон, – подумал он. – И ни хрена твои хваленые портосы-арамисы не предупредили! То ли нюх напрочь потеряли, то ли в Зоне опять кое-что изменилось».

– Всем лечь! – успел рявкнуть Куприянов. – И ни в коем случае не шевелиться. Быстро!

Судя по этому приказу, он уже встречался с «египетской тьмой» и знал, чем она может грозить. Значит, вмешиваться нет смысла.

Сергей распластался ничком на асфальте, как и в предыдущий раз, изрядно получив рюкзаком по горбу. Скосил глаза в сторону, потом в другую. Рядом укладывались на землю соратники. Жека уже пригнездился и был неподвижен.

А потом мир, точь-в-точь как недавно, и вовсе исчез. Опять вокруг расплылся тот же самый тягучий клей или крайне густой сироп. Ни верха, ни низа, ни переда, ни зада, ни права, ни лева…

Но и никакого страха на сей раз в душе не было. Все-таки когда ловушке противостоишь не впервые, чувствуешь себя увереннее. А что касается исхода нового противостояния – тут как господь решит. Господь и сталкерская удача…

Как и в первый раз, по невидимым трамвайным рельсам разлился сплошной, стопроцентный, абсолютный мрак, оторвал свою добычу от земли, и Сергей висел внутри этого черного ласкового кокона, закрыв глаза и расслабив мышцы, словно мягкой тряпочкой очистив их от малейшего напряжения. Вполне стоило бы и мозги очистить – кабы эта частичка тела хоть чуть-чуть подчинялась его воле. Увы, над ними человек не властен даже во сне. Иначе бы всякая ночь проходила без снов…

Впрочем, мысли текли очень и очень неспешно. Будто заразились от окружающего сиропа его бесконечной тягучестью.

Сначала их занимала исключительно сталкерская удача. Есть она – через какое-то одной только Стерви известное время «египетская тьма» выпустит пленников из своих объятий, и можно будет продолжить путь. Вполне возможно, что плен на сей раз продлится много меньше, чем неделю назад. Тогда в принципе теоретически они могут успеть достичь своей цели – в чем бы она ни заключалась. Тогда встанет другая проблема – как возвращаться домой. Но тут вариантов не так много. Первый – топать к родному складу на Малом проспекте и вернуться сквозь «нору» к не менее родной «Меге». К складу, правда, добраться до темноты они не успеют. Но проверенное место для ночевки имеется – тот самый подвал на Десятой линии. А уж назавтра до «норы» постараются добраться…

Бодрствующий мозг занимали вопросы, которые Сергей уже не раз перед собой ставил, и он даже понимал это, но сойти с заезженной колеи не мог. Как будто их вбивали в голову со стороны…

Второй вариант возвращения – Куприянов, выполнив приказ, решит смыться отсюда побыстрее и воспользуется другим, только ему известным маршрутом. Судя по всему, он уже бывал на Ваське, но проникал сюда вовсе не через каморку под «Мегой». У «каракалов» свои дороги…

Тут, правда, возникает другая проблема: а захочет ли Димон показать «каракалову дорогу» посторонним? Не проще ли будет капитану оставить проводников тут, в Зоне, в виде хладных трупов – как он, Сергей, поступил давеча с Зоей? Очень возможный вариант, тем более что, несмотря на позавчерашние потери среди «мушкетеров», численный перевес по-прежнему на стороне федеральных сил безопасности. В общем, тут ухо держать надо востро.

Это опять была обсосанная мысль, но он не мог отправить ее прочь. Это было выше сил. Как будто ее приклеили к извилинам…

Неплохо было бы все-таки перекинуться словечком с Жекой, дабы договориться о совместных действиях в случае противостояния с бывшими соратниками, но вчерашний вечер показал, что капитан не предоставит проводникам такой возможности. Короче, тут у нас слабое место…

И наиболее удачным исходом «египетского» плена стало бы исчезновение еще одного «мушкетера».

И это была совсем не новая мысль. Вчера надежды возлагались на «слоновью пяту». Но ни хрена не выгорело…

Так, ну а если плен затянется? К примеру, кто-то из «мушкетеров» супротив правил поведения сейчас всячески активничает в объятиях мрака…

Тогда освободит нас Зона только к вечеру. Что ж, в этом случае мы просто отправимся ночевать в подвал на Десятой. «Тьма» прихватила нас за перекрестком с Четырнадцатой и Пятнадцатой линиями. До нужного подвала оставалось меньше двух кварталов.

Не так все плохо!

Вот только получается, что экспедицию опять всячески тормозят – как и в предыдущую ходку. Это даже Куприянов заметил… Будто нравится Стерви играть с нами, как кошке с мышкой. И убивать не убивает, и жить, как хочется, не дает…

Эта мысль тоже была думана-передумана. Отвлекись же наконец! Нет. Не получается! Вот так влюбленный не способен избавиться от мыслей о своей пассии. Ладно, не станем сопротивляться. Может, тогда пассия отстанет?..

Или это последствия перенесенной контузии?

Да, нравится пассии играть с нами…

Впрочем, когда было иначе? Ни один артефакт не добудешь, не одолев какую-нибудь гадость. Так что не привыкать нашему брату-сталкеру! Да и дяденька Димон, надо полагать, и такой расклад все еще помнит. И все-таки сделается осторожнее на дальнейшем пути, перестанет лезть на рожон.

Черт, а может, Зона так на него воздействует? Именно заставляя лезть на этот самый рожон.

О! А эта мысль новая! Но толку от нее? То-то все мои просьбы к нему – что с гуся вода. У меня мысли по кругу ходят, а у него – желания. Которым он сопротивляться попросту не может. И не его это желания – Зона их вкладывает, пассия моя обожаемая. Почти столь же милая сердцу, как Ева…

Какого все-таки хрена ему нужно на Восьмой линии? Если там ускоритель, за каким хреном мы вообще ползали к бомбоубежищу? Почему сразу не отправились на Восьмую? Или цель после поиска, закончившегося неудачей, изменилась? К примеру, капитан все-таки бесперечь мне врет… То есть не бесперечь, систему общения с «мушкетерами» он отключил. Но у него по-прежнему работает связь с внешним миром, с любимыми начальничками. Они и отдали приказ топать на Восьмую…

Ну, вот и еще одна новая мысль родилась! Кажется, мы все-таки сходим с вечной карусели…

Сквозь смеженные веки забрезжил робкий рассвет – окружающий мир возвращался.

Сергей открыл глаза, приподнялся на руках и принялся изучать сложившуюся к данному моменту диспозицию. Так, Жека тут. Портос, шагавший перед ним, – тоже. Оглянулся назад. Куприянов в наличии, правда, лежит пока на пузе и с совершенно тупым видом разглядывает землю. Видимо, только-только оклемался. Интересно, у него тоже мысли по кругу ходили? Наверное. Чем его мозги отличаются от моих, чтобы Зона не могла на них воздействовать? Э-э-э, а где у нас Арамис?

Арьергардного «мушкетера» в поле зрения не наблюдалось. Ни удивления, ни страха в душе не родилось. Так и должно было случиться. Если Зона – моя пассия, то должна же она хоть иногда выполнять желания своего любодея! Дабы еще сильнее его привязать к себе…

Да, судя по всему, на сей раз «египетская тьма» все-таки содрала с экспедиции отступную жертву, и бедняга Арамис канул в неведомое без надежды на возвращение. По теории вероятности такое непременно должно было произойти. Вот и не повезло наконец…

Впрочем, почему это не повезло?! Наоборот! Есть все-таки удача на белом свете!!! На случай заварушки еще одним вероятным противником меньше.

Что-то я совсем мозгами поехал. При чем тут удача, если мои желания выполняет пассия?

Он подтянул ноги и сел.

Наконец-то, утратив тупость взгляда и оторвав нос от земли, заметил потери в личном составе и Куприянов.

Сергей ждал, что он немедленно разразится площадной бранью. Однако тот сказал только:

– Да, про «египетскую тьму», выходит, не врали.

И замолчал. Наверное, прикидывал теперешний вероятный исход огневого контакта «Куприянов-Портос против Бустера-Жеки».

– Не расстраивайся, Димон, – сказал Сергей. – Гораздо хуже было бы, забери «тьма», к примеру, тебя самого. Так что считай – повезло!

– Да уж, повезло… – Куприянов поморщился. – Натянет мне начальство глаз на задницу!

– Ну, по крайней мере объяснишь, что хорошо протестировал свою команду в сложных условиях. И объяснишь изготовителям допущенные ошибки.

– Догадливы-ы-ы-ый! – протянул капитан. И только теперь обратил внимание, что дело уже идет к скорым сумеркам. – Гляди-ка, вот-вот темнеть начнет.

– Ночлег нужен, – сказал Жека, тоже поднявшийся на ноги и привычно осматривающий небо над Средним проспектом.

– До знакомого мне подвала осталось совсем немного, – сказал Сергей. – Поторопимся! Думаю, теперь стоит поставить в арьергард Жеку. Место ему по предыдущим ходкам привычное. Ни разу не подвел.

Как ни странно, капитан не воспротивился. Похоже, потеря Арамиса подействовала на него настолько, что мысль обнаружить за своей спиной вероятного врага уже не пугала. А может, это Зона, выполняя вожделения возлюбленного своего, направила желания Куприянова в нужном направлении. Впрочем, сейчас это совершенно не важно. Сейчас важно успеть добраться к месту ночевки до темноты. И Сергей окончательно вернулся в реальный мир.

В квартале, где они сейчас находились, никаких разрывов между зданиями не наблюдалось – стояли сплошной стеной. Этакий коридор. Впрочем, нет, чуть впереди справа есть разрывчик между на удивление низенькими трехэтажными карликами. А там уже и Двенадцатая-Тринадцатая линии.

Миновали и этот квартал. Без происшествий и атак. Куприянов даже шлем снял, решив проветрить репу. Было видно: его так и подмывает что-то сказать. Но, видимо, слова он решил приберечь уже для места ночлега. Наверное, опасался сглазить наступившее спокойствие. Надо полагать, тоже устал все время быть готовым к очередными происшествиям.

Вступили в следующий квартал. Тут разрывов между зданиями не наблюдалось вообще. Наверное, зелень пряталась до Прорыва во дворах. Справа потянулось здание, над дверью которого висела стилизованная лира. И как только сохранилась!.. Тут, по утверждениям Ментола, располагался когда-то известный музыкальный магазин. А в следующем здании – и вообще театр. «На Васильевском».

Как бы из его сожранных дверей не выскочили какие-нибудь незваные «актеры», интерес для которых представляют вовсе не двери!

Звери у двери… Актеры – полотеры… Полы там наверняка тоже стерты. До полного их отсутствия.

Он внимательно следил за фасадом здания, пока колонна его не миновала. Слава богу, спокойно!

Далеко впереди сквозь дымку начал смутно проглядывать шпиль какого-то собора. К счастью, нам так далеко топать не требуется. Нам бы только до ближайшего перекресточка доползти…

Вот и совсем низенькая, двухэтажная архитектурная нелепица, завершающая квартал. С печными трубами на крыше. Практически добрались до места…

Вышли на перекресток и повернули направо. Это-то место и Жека прекрасно знает. Приходилось бывать…

Вот и он, нужный дом. На противоположной стороне улицы. Второй по счету от перекрестка. Грязные стены, окна без стекол, подъезд без дверей, правее арка, ведущая во двор…

Но дом тоже весьма необычный – окна узкие, будто бойницы в крепостной стене. А над аркой и входом нависает необычной формы эркер со встроенными балкончиками. На таких балкончиках очень удобно прятаться какой-нибудь твари…

К счастью, у нас остался еще один разведчик. Проверит обстановку. А мы его прикроем от атаки сверху. Пусть только враг попробует спрыгнуть! Полетят клочки по закоулочкам…

– Нам вот туда, в арку, – сказал Сергей капитану. – А за ней двор-колодец и налево еще один подобный. Он и нужен.

Куприянов вернул на голову шлем и снял с плеча оружие:

– Портос! Вон в ту арку. Посмотреть, что там. Остальные на подстраховке.

«Мушкетер» приступил к выполнению приказа. Беспрепятственно вошел в арку, никем не атакованный.

Вообще, конечно, все эти рожденные Зоной твари – совершенно без мозгов. Кабы они хоть чуть-чуть соображали, атаковали бы не авангардного кандидата в пищу, а замыкающего. В ситуации, требующей проникновения через арку, последнего прикрывать некому. Сквозь перекрытие над головой не выстрелишь…

Впрочем, и слава богу, что не соображают. Переживем!

Через пару минут все четверо оказались под аркой, протянувшейся на добрых пятнадцать метров.

Портос с помощью зеркала изучил противоположную стену здания, открывающуюся в колодец, и махнул рукой, показывая, что опасности нет. Из первого колодца еще одна арка, правда, не столь протяженная – метра четыре от силы, – вела во второй. На ней висели навечно распахнутые ржавые ворота.

Опасности тут тоже не обнаружилось.

Именно во втором колодце располагались входы в подвал. Как положено, с нависающими над ступеньками железными козырьками. Один справа, за ржавой дверью, на которой все еще висел замок. Как ему только удалось выжить за все эти годы? Второй – напротив арки. А третий, в котором Сергей когда-то и нашел Жеку, – слева, в углу. Стены тут стыковались друг с другом, образуя небольшое углубление, в котором висели два ржавых ящика от кондиционеров.

– Нам туда, под козырек.

Портос протопал по ступенькам и распахнул дверь, с прошлого раза подпертую металлическим прутом, скрипучим голосом доложил:

– Чисто.

К сожалению, под этим домом коммунальщики не оставили будущим страждущим никаких деревянных поддонов. Или их давно сожрали – когда Сергей нашел Жеку, никакого подпирающего прута не было, и ввалиться сюда мог кто угодно. Короче, устраиваться тут приходилось прямо на полу, подстелив для сохранения тепла пленку. Так же, при свете фонариков, поступили и сейчас.

Поскольку народу в группе поубавилось, то расположились на застеленной площадке довольно свободно. Каждый – в своем углу, не мешая другим. Портоса капитан сразу же услал в караул с наказом:

– В полночь принять энергетик!

– Не загнется твой «мушкетер» от переутомления? – спросил Сергей. – Целые сутки без сна! Может, все-таки организовать нормальное дежурство? Разбить ночь на всех, по два часа?

– Не загнется. Не тот он парень, выдержит. К тому же внутри «египетской тьмы» он прекрасно отдохнул. И вообще я полагаю, что завтра – последний день нашего пребывания в Зоне.

– Ну, смотри… Нам-то только легче. Выспимся. А то, может, все-таки…

– Не твоя забота, Бустер! – оборвал Куприянов с явным раздражением. Похоже, он и на самом деле проводит в этой ходке жесткую проверку «мушкетеров». Может, Зона и его желания выполняет по ходу? Впрочем, хрен-то с ним! Не наше это дело.

Привычно принялись ковыряться в рюкзаках, добывая банки с консервами, поужинали и запили еду водой.

Потом Жека поднялся, молча повесил «Скорпион» на плечо и с памперсом в руках отправился в соседнее помещение.

Если так рассуждать, то Зона и Жекины желания должна выполнять, он не первый год ходит. Все мы – ее любодеи! Интересно, а как она выбирает, чье желание исполнять, если они противоречат друг другу? Тьфу, ну и мысли! Точно последствия контузии еще сказываются. Может, попросить Димона еще раз кольнуть чудодейственное секретное лекарство? Нет, обойдемся без него. Лучше попросим пассию, чтобы излечила… Тьфу, кол тебе промежду!

Отсутствовал Жека недолго. Вернулся и принялся перетряхивать рюкзак, чтобы изобразить из него некое подобие подушки.

Движения парня показались Сергею знакомыми. То есть не в том смысле, конечно, – он тысячу раз видел, как Жека возится с рюкзаком. Нет, Сергею пришло в голову, что эти повадки в движениях рук он видел у кого-то другого. Вот это просовывание ремешка в застежку – почему-то левой рукой. Хотя удобнее было бы правой. Ну, видел же раньше! Ей-богу видел! Где!!! И словно молния душу пронзило узнавание. А следом – той же неожиданной молнией – воспоминание.

«А ты не узнал меня, Бустер. Зона сильно омолодила старика Ментола…» — именно так сказал Жека – когда они уносили ноги от разрушенного мамонтовского особняка.

Почему я наглухо забыл эту его фразу? Будто корова из памяти языком слизнула! Что опять за чертовщина? Это вроде до контузии было…

– Ты чего, Бустер? – воскликнул Куприянов удивленно. – Будто лом проглотил… Можно подумать, пацана своего в первый раз увидел!

– В первый раз… – пробормотал Сергей. – В первый раз… В первый раз…

– Эк тебя заклинило! Ты себя нормально чувствуешь? – Димон смотрел то на Сергея, то на Жеку. И, похоже, в его взгляде жило понимание.

«Кол тебе промежду! – подумал Сергей. – А ведь ты, судя по всему, прекрасно знаешь то, чего я почему-то целую неделю не помнил!»

Он помотал головой:

– Нормально. Просто вспомнил кое-что.

Тут безучастно сидящий на своем уголке пленки Жека глянул на него и незаметно для Куприянова подмигнул.

Это было уже слишком! Сергей почувствовал, что ему сейчас необходимо остаться в одиночестве. Иначе… Он и сам не знал, что именно «иначе», но ничего хорошего ждать от себя не приходилось.

Да и в самом деле, что предпринять, если человек, которого ты пацаном вытащил из Зоны, которого опекал, как сына, чью спину прикрывал в ходках, посмел воздействовать на твою память?

Пристрелить на месте?

А ведь воздействовал. Или это все-таки порожденная контузией амнезия?

– Пойду-ка я отолью! – сказал он.

– Давай, давай, – отозвался Куприянов. – А то тебе, видать, моча в голову ударила. Так очумело никогда не выглядел.

Сергей вытащил из рюкзака свежий памперс, взял свой фонарик, повесил на плечо «Скорпион» и пошел прочь. Привычные движения быстро восстановили душевное равновесие. В этом подвале никогда не встречалось никаких тварей, но забота о безопасности не помешает.

Проверяя дверные проемы, он прошел одно помещение, потом другое. Вот тут, в уходящем влево, он и нашел тогда пацана Жеку. А вот там, прямо, всегда менял памперсы. Использованные до сих пор в углу валяются.

Мысли его вернулись к Жеке и его предполагаемому поступку. В принципе повлиять на память парень, наверное, способен. Уж если в его присутствии сделался неопасным ускоритель времени, вытащенный из Зоны артефакт, то что может произойти с обычным человеком? Если бы я помнил те его слова, то я бы его опасался больше, чем Куприянова с его подопытными обезьянками!

Впрочем, подожди-ка, друг любезный, кол тебе промежду! А с чего ты взял, что это именно Жека? Не может ли быть так, что ты, находясь за пределами Периметра, прекрасно помнил: Жека – чудом помолодевший Ментол? А едва оказался в Зоне, напрочь забыл. Потому что это сама Стервь заставила тебя забыть! Она же все может! В прошлой ходке она подкинула тебе в подвале неизвестного мальчишку, которому ты сбагрил липовый «браслет Фортуны». А может, именно Зона и внушила тебе мысль, что браслет липовый, только для того, чтобы ты им ни в коем случае не воспользовался. Какая тогда печаль вдруг на тебя напала? Полагаешь, ты сам опечалился? Хрен в сумку! Это Зона на тебя подействовала. Потому что так ей надо было.

И с потерей памяти причиной вполне может оказаться ее очередное чудо. Так ей потребовалось. Возможно, для того, чтобы ты не подозревал вообще всех соратников. Это же рассудка можно лишиться, если никому нельзя доверять!

Он освободил тело от комбинезона и не торопясь поменял памперс, продолжая размышлять.

Так. А почему Зона теперь вспомнить позволила? Да и позволила ли – тоже вопрос. Соответствует ли реальности воспоминание о Жекиных словах? Может, оно – вообще ложная память, которую Стервь загнала в твою голову. Чтобы как раз ты перестал доверять даже лучшему другу. Так ей сейчас потребовалось. И ты хоть голову себе снеси в размышлениях, а никогда не догадаешься – зачем? М-да-а, ни хрена себе струна!

А ты говоришь, мол, пассия! А ты говоришь, мол, желания любодея выполняет! Держи карман, желатель, полпуда перемен тебе туда насыплют… Что же делать? Как себя вести?

Пожалуй, самое лучшее – вообще не показывать виду, что я вспомнил те Жекины слова. Тем более если он их и не говорил. А с какого хрена он мне тогда подмигнул?

Тьфу, бляха-муха, точно с ума сойдешь. Да он, может, подмигнул, чтобы поддержать меня, когда Куприянов спросил о самочувствии! А я тут в жуткие подозрения ударился! Короче, сейчас мы возвращаемся в лагерь и усиленно делаем вид, что ничего не случилось. А дальше разберемся!

Он кинул использованный памперс в компанию к собратьям и споро напялил комбинезон. И тут же услышал знакомый детский плач. Эта тварь Зона продолжала насиловать его мозг и чувства. Какого хрена ей надо, Стерви? Чем перед нею провинился? Тем, что жив до сих пор?

Он подхватил «Скорпион» и покинул помещение. В соседней секции плач звучал громче, и стало абсолютно ясно, что доносится он от того самого места, где был найден когда-то Жека.

Сергей взял оружие на изготовку и заглянул в дверной проем.

* * *

Ева ехала на очередную встречу с товарищем Ивановым. Теперь, когда Мамонт клюнул на идею обзавестись ускорителем химических процессов, осталось оговорить с куратором последние детали операции. А потом брать за жабры Бустера – привлечь его к делу так, чтобы не смог отказаться. Ну, с этим-то у Аркадия Михалыча никогда не заржавеет. И надлежащая решимость в полном порядке, и подходящие люди имеются. Тот же Мозилла… Такая сволочь – клейма ставить негде! Наемный убийца, по которому давно пуля плачет.

Последние несколько месяцев место встречи с куратором бывало одно и то же – кафе «У Кондрата», на старой Приозерке, в Касимово. Однако на сей раз товарищ Иванов почему-то приказал агенту Моцарелле явиться в Вартемяги, по совершенно не известному ей адресу. Засветились «У Кондрата», что ли? Ладно, приказ – есть приказ…

От Сарженки до Вартемяг путь не велик – судя по навигатору, минут за восемь можно добраться. Однако торопиться Ева не стала. Надо посмотреть – нет ли «хвоста». В последнее время Мозилла начал проявлять к ней слишком пристальный и отличный от прежнего интерес; приходилось, прежде чем куда-то отправиться по оперативной необходимости, сбрасывать настырный «хвост». Откуда вдруг такой интерес взялся? Вроде проколов не было. Надо думать, исключительно потому, что она послала этого гнома подальше, когда он на нее слюни распустил. Вот и старается отомстить теперь. Вбить клин между нею и Мамонтом.

Это, конечно, дополнительные сложности. Но представить этого гнома на себе… Бр-р-р!

Она неспешно двигалась по дороге, периодически посматривая в зеркала заднего вида. Попутные машины то и дело обгоняли «Тойоту», резкими сигналами выражая недовольство ее медлительностью.

Ну и ладно. Баба ж за рулем, перетопчутся.

«Хвоста» сегодня не наблюдалось. Судя по всему, Мозилла на сей раз проворонил ее выезд за пределы мамонтовской усадьбы. Ну и слава богу! Меньше возни…

Может, конечно, стоило взять себя за горло и… Но Мамонту бы это точно не понравилось.

Она вздохнула. Бедные мы девушки, несчастные! Хочешь чего-то в жизни добиться – непременно нужно с кем-то делить постель. Примеров таких – тьма и тьма! Актрисы укладываются под режиссеров, писательши – под издателей. А агентессы спецслужб – под кого прикажут.

Она вспомнила единственного человека, с кем было по любви. Он стал первым…

Эх, Матюша, Матюша, любимый и единственный! Остальные не в счет! Остальные – работа. А он – счастье и наслаждение. С остальными приходилось по долгу. А он был ей нужен.

Когда они решились впервые, все получилось просто. Матвей получил увольнительную, и они отправились в комнату, которую Еве выделили в общежитии института.

Она принялась соблазнять Матвея еще в кабине лифта – нажимая кнопку нужного этажа, прикоснулась грудью к его локтю и почувствовала, что он с трудом сдерживает дрожь.

И вдруг все стало странным донельзя.

Когда-то она читала книгу некоего автора, где влюбленные переживали и свои ощущения, и то, что чувствовал партнер.

У нее сейчас стало именно так. И тело Матвея сделалось более своим, чем собственное. И его переживания застили весь мир.

Шевеление в штанах… Умопомрачающая упругость, прячущаяся в лифчике… Попытки поцелуев, когда вышли из лифта в пустой холл…

Я не ответил, и, похоже, это возбудило Еву еще больше. Однако внешне она была совершенно спокойна. Достала из сумочки ключи, и мы ступили в небольшую прихожую. На стене рядом с дверью тревожно мигали огоньки пульта охранной сигнализации, и Ева тут же взялась за коммуникатор, чтобы уведомить операторов доблестной вневедомственной охраны о том, что в комнату не вломилось ворье.

В прихожей все оказалось очень скромно. Шкаф с зеркалом, полочка для мелких вещей, подставка для обуви…

Ева, разобравшаяся с сигнализацией, стремительно расстегнула пуговицы на блузке, явив мне восхитительную картину. Такая картина и мертвого поднимает, а у меня-то еще в лифте все поднялось…

За руку Ева потащила меня в комнату.

Глядя на плоть, что скрывал – вернее, не скрывал, – полупрозрачный бюстгальтер, сделаться сексуальным маньяком оказалось нетрудно. Он проснулся в моей душе безотказно, и руки обрели полную самостоятельность, тиская уже обнаженную женскую грудь.

Между тем Ева гнула свою линию. Она медленно стянула с плеч и сбросила на ворсистый ковер легкую блузку. Потом стащила с меня рубашку и брюки, и это было последнее, что она сделала сама. Дальнейшее проделывали исключительно мои пальцы и ладони. Да и колени помогали. Мы устроились прямо на ковре, рядом с блузкой, и если бы кто-то установил перед этим в комнате подслушку, он бы удавился от зависти, впитывая в себя все звуки, которые мы издавали.

Розовые соски, банально похожие на спелые вишни, так и притягивали мои губы, и я не мог не поддаться этому притяжению. Знакомо было и дальнейшее – и влажный рот, и плоский упругий живот, и треугольник волос внизу, и вызывающие дрожь прикосновения, и неразборчивые слова, перемежающиеся стонами…

Необычно было только одно – издаваемые ими слова и стоны в принципе Ева никогда прежде не слышала. И сейчас в происходящем именно это было главным…

Удивительно, но все пронеслось внутри настолько стремительно, что «Тойота» не успела проехать и пяти метров. Иначе бы машина давно бы уже слетела с дороги и кувыркалась в кювете.

Ева проехала Агалатово и свернула направо, вписываясь в кривую траекторию Старого Приозерского шоссе.

Между тем чудеса продолжались.

Следующим за Матюшей стал Мамонт. Первый раз Аркадий взял ее прямо в своем кабинете, на столе. Слетели на пол какие-то бумаги, но он и внимания не обратил. Хорошо хоть монитор не скинули…

Он задрал юбку выше бедер, одним движением стянул стринги, прижал к поверхности стола. И пошло-поехало.

На сей раз не было ни дрожи в теле, ни восхитительности в ощущениях. Он даже успевал думать о работе.

Стоит Мозиллу послать к этому лоху, пусть тряхнет как следует… А хороша, сучка мокрохвостая!.. Никуда Пингвин не денется, отдаст должок, все пять лимонов… Хлебальник, конечно, так себе, но мне ведь с нею в свет не выходить, на то Лариска-крыска есть. Крыска по характеру, а физия – на миллион… Пятера будет в самый раз, надо за партию товара расплачиваться… Хлебальник ладно, зато буфера и станок в самый раз. Буду драть сучку, пока не надоест, а потом отдам Мозилле…

Кончила она одновременно с Мамонтом. И оба оргазма – свой и его – пережила единой смесью ощущений. Будто сама себя отодрала…

Справа ушел назад дорожный знак, обозначающий, что машина въехала в Вартемяги. А вот и нужный ей, судя по номеру на воротах, особнячок. Отдаленно смахивает на обиталище Мамонта. Правда, с башенкой в правом ближнем углу. Ворота откатные, на левом столбике камера, глядящая вдоль забора.

Никто не встречает. Ну, это совершенно естественно – не велик гость, знаете ли, пожаловал, не директор ФСБ. И даже не начальник особого отдела Управления Периметра. Просто агент Моцарелла…

Ева посигналила. Через пару секунд камера ожила, повернулась объективом в сторону «Тойоты». Ева опустила боковое стекло, показала наблюдателю свое лицо. Ворота дрогнули, откатились в сторону, открывая проезд на территорию усадьбы. Ева въехала, остановила машину на выложенной коричневой плиткой площадке.

И тут никто не встречает.

Вышла из машины, захлопнула дверцу, поднялась на крылечко из семи ступенек, прижала кнопку звонка. Над дверью – тоже камера.

Из недр дома послышался негромкий щелчок, и дверь приоткрылась. Ева проникла внутрь. В холле зажегся свет, но больше ничего не произошло.

– Эй! – крикнула Ева. – Хозяева! Есть кто живой?

Пронзительная тишина в ответ. Ни звука шагов, ни стука, ни шороха.

По спине Евы дружной стаей побежали мурашки. Жаль, что не взяла с собой оружие.

Впрочем, она тут же успокоилась. Судя по всему, особняк оборудован системой «Умный дом». И система выполняет программу приема званых гостей. А товарища Иванова попросту нет. Еще не приехал, опаздывает. Хотя такого никогда не было – прежде при назначенных встречах куратор всегда оказывался на месте раньше агентессы. Ну да ничего, бывает.

Вновь раздался негромкий щелчок, и приотворилась дверь в левой стене холла. Ева распахнула ее и вошла.

Небольшая комната, метров пятнадцать. У дальней стены, возле окна, письменный стол и офисное кресло. Слева еще одно окошко с любопытно заглядывающим в комнату солнцем. Справа – широкий диван.

Ладно, подождем начальство. Не сахарные – не растаем. Ева села на диван.

Даже у приличных людей опоздание в двадцать минут не считается нарушением этикета. А уж у куратора и подопечной агентессы!.. Начальство не опаздывает – начальство задерживается. Хоть и не очень прилично заставлять ждать женщину…

Третьим ее мужчиной стал Бустер.

С этим тоже было хорошо. Совсем не так, как с Мамонтом.

Настил из деревянных досок, низкий потолок над головой…

Подойдя к доскам, Зоя кладет на край настила оружие и фонарик и стаскивает с себя разгрузку, оставаясь в армейском комбинезоне. А потом и комбинезон отправляется следом за разгрузкой, открывая взгляду Бустера бретельки черного бюстгальтера с красной застежкой посередине спины. Мгновение – и девичий торс полностью обнажен.

Еще несколько мгновений, и с Бустера слетает собственная разгрузка. А потом и все остальное. И вот он уже сжимает ее в объятиях и принимается тискать многочисленные тугие сокровища.

Ева чувствует, что перестает быть женщиной. Нет, все женское вроде бы при ней. Но и мужское – тут же. Совместно. Гермафродиты мы, с совместными половыми признаками…

«Ну, Бустер, что смотришь, как баран на новые ворота? Никогда не видел женские прелести?..» – это она? Или ей?

В глаза бьет свет фонарика.

«Ну же, иди сюда. И опусти «Скорпион», тут потребуется иное оружие».

Два металлических ствола укладываются рядом. Два тела – тоже. Сначала рядом, бок о бок, а потом сверху-снизу.

И как же все подходит друг к другу! Умница господь, задумавший все это многообразие, в иные минуты оказывающееся полным однообразием!

Два человека мгновенно теряют головы, оказавшись один на один с обнаженным партнером-любодеем. Последняя внятная мысль, одна на двоих: «Не пожаловали бы сюда гости…»

А дальше верх берут здоровые человеческие чувства – мыслей больше нет.

«У меня чувствительные соски», – мурлычет Ева, и Бустер тут же убеждается в правдивости услышанного, крутя отвердевшие розовые кнопки.

Она властно утверждается между своих длинных гладких ног и отвердевшим стволом – на сей раз из плоти, а не из металла – ищет путь к собственной сокровенной впадине, скрывающейся среди мягкой курчавой поросли. И тут же, ничего не имея против этих поисков, приподнимает таз и подставляется под собственное оружие, очень стремясь не промахнуться.

Наконец она полностью соединяется в одно целое, демонстрируя господу великолепие его изначального замысла. Урчит от наслаждения и трясется. Наддает низом живота и рычит – от того же наслаждения, – исступленно колотясь в саму себя лобковыми костями. Выполняет вековую восхитительную, никогда и никому не надоедающую работу, обусловленную инстинктом продолжения рода. Очень знакомую и многажды проделанную, но всегда как в первый раз… Полностью растворенная сама в себе, мечтающая лишь о том, чтобы происходящее продолжалось как можно дольше. Час, день, год, всю жизнь…

Но рано или поздно все заканчивается. Ева резко выгибается, прижатая к доскам собственным телом, тихонечко стонет: «И-и-и-и…» и сжимает бедрами свою талию. Низ ее живота пронзает острая сладкая боль, такая вроде бы привычная, но всякий раз как будто неведомая прежде…

Еще несколько судорожных толчков-ударов себя в себя… Как же хорошо!!!

И мир возвращается…

Письменный стол с офисным креслом, диван, под потолком – пятирожковая люстра с выключенными лампочками. Сквозь одно окно светит солнце, в другое заглядывают ветки елки.

Ева вдруг почувствовала, что она теперь в доме не одна. Видимо, пока с нею происходила чертовщина, товарищ Иванов наконец приехал на конспиративную встречу.

Раздается шуршание. Солнце гаснет. Оконные проемы уменьшаются до невысоких удлиненных прямоугольников без стекол. Чертовщина продолжается. Беззвучно опускается потолок. Стол превращается в ржавую бочку, а офисное кресло – в грязное пластиковое ведро. Откуда-то доносится тихий детский плач. И дивана уже тоже нет, куча земли под Евой…

Это уже не комната в конспиративном особняке, а подвал с голыми грязными стенами. И вместо двери в холл просто провал в кирпичной стене. Но за стеной явно кто-то присутствует. Наверное, товарищ Иванов.

Человеческая фигура возникает в проеме.

– Кто тут?

Не было никакого куратора, в проеме стоял Бустер. В комбинезоне сталкера и со «Скорпионом» в руках. Тот самый, с которым было очень хорошо на деревянном помосте.

Но тут Ева вспомнила, что он застрелил ее. И проснулась.

* * *

В знакомой позе, на грязном земляном полу, скрючившись, лицом к дальней стене, совершенно голый, неподвижный, как камень, лежал пацан. Однако его вид на сей раз казался необычным. Было в нем нечто необычное, но что именно – сразу и не ухватишь…

Сергей вспомнил, как решил, что в случае с Жекой наткнулся на труп, и хотел было свалить подобру-поздорову. Мол, кто знает, от чего умер подросток. Запросто можно и заразу какую-нибудь подцепить…

Нет, это уже третий случай. Теперь мы сваливать не станем, а наоборот, подойдем поближе. И даже ткнем стволом в бок. Жив, так отреагирует.

Однако ткнуть он не успел. Подросток перевернулся и посмотрел на него в упор.

Кол мне промежду булками, да это же девчонка! Грудки видны небольшие, а в промежности ничего. Только-только начинают пробиваться волосики. Лет тринадцати, наверное, или в каком там они возрасте начинают созревать?

Девчонка, похоже, абсолютно не стеснялась своей наготы. Она поднялась на ноги так стремительно, что Сергей отскочил назад и взял ее на прицел, огромным усилием воли заставив себя не нажать на спусковой крючок.

– Привет!

Тут она наконец обнаружила отсутствие на теле одежды. И тут же исчезла.

Сергей со стуком захлопнул рот, едва не прикусив собственный язык. Голос показался ему очень знакомым. Но вспомнить, где слышал, он не успел.

Девчонка вновь возникла, на том же самом месте. Теперь на ней был комбинезон. Правда, великоват по размеру и с пятнами крови на груди.

Черт, да это же… Нет, не может быть! Дьявольщина!!!

– Ты поосторожнее с оружием, Бустер! А то опять меня прикончишь!

– З-з… Зоя?! – Сергею показалось, что он выкрикнул имя так громко, что сейчас обвалится потолок.

– Ради бога, не ори, Бустер! Ну да, Зоя! Сейчас, подожди! – Она замерла и прикрыла глаза.

Комбинезон начал сокращаться в объеме, уменьшая рукава и обтягивая девчоночье тело. Кровь на груди исчезла. Будто испарилась.

Сергей снова приложил усилие, чтобы не выстрелить.

– Да не пугайся ты так! Сам же говорил: Зона есть Зона. Не забыл еще, как занимался со мной любовью в подвале?

Сергей молча помотал головой. Все слова куда-то исчезли. Да и во рту пересохло настолько, что он, наверное, смог бы только захрипеть. Или заскрипеть, как «мушкетеры»…

Девчонка оглянулась по сторонам:

– О! Судя по всему, мы опять в Зоне. Что добываем на сей раз?

Сергей судорожно откашлялся. Потрясение быстро уходило из души, превращаясь в обычное житейское удивление. В конце концов, уже третий раз подобное происходит. Пора бы и привыкнуть, кол тебе промежду булками!

– Чё? Язык проглотил? Да не привидение я, не привидение. Можешь потрогать, если не веришь. – Она подала ему правую руку.

Он протянул свою, коснулся пальцев.

Пора привыкать! Зона есть Зона! В конце концов, у братьев Стругацких мертвецы тоже с кладбища приходили. Правда, были они молчаливы и не молодели. Ну, так мы и не в книжке. Жизнь всегда богаче литературы! Известное утверждение, банальное до невозможности…

Правда, пришлось еще раз откашляться, пока голос прорвался.

– Опять добываем ускоритель времени… Зоя.

Девчонка усмехнулась паузе, явственно прозвучавшей перед ее именем. А потом резко посерьезнела.

– Бустер опять ищет «бустер». Опять для Мамонта?.. А что с первым случилось? Ты ж не зря меня застрелил. Вынести его хотел, вручить Аркадию Михайловичу.

В Сергее проснулось чувство вины, которому он уже не удивился.

– Попробовал бы я не вручить! У меня ж семья! Они бы жену и дочку…

Девчонка кивнула:

– Я была против таких методов. Но разве Мамонт кого спрашивает!.. Так с первым-то артефактом что случилось? Не донесли?

– Донесли. Потом довезли до Сарженки. И в тот же день передали твоему Аркадию Михайловичу. Да только не на пользу ему пошел чудесный ускоритель химических процессов. До производства «дури» не дошло. Часа не минуло – ласты Мамонт склеил. И сам, и некоторые другие твои знакомые. Все, кто в тот момент в его особняке оказался.

Девчонка снова кивнула:

– А я тебя предупреждала! Смертельно опасную вещь из Зоны вынести хочешь!

– Да мне, собственно, Мамонта и не жалко. За что боролся, на то и напоролся. Собаке собачья смерть.

– Ну да, согласна. Туда ему и дорога! Многих он в могилу отправил. Не сам, конечно, руками Мозиллы… Так кто тебя на сей раз послал?

– Твое начальство.

Девчонка не удивилась:

– Ну да, естественно. Эти тоже кусок из пасти так просто не выпустят. Все кругом одного поля ягоды.

– Так ведь жизнь такая. Умри сначала ты, а потом я.

– Ну да, ну да… Позиция удобная во все века… Много народу в новой поисковой группе?

– В Зону отправлялись всемером. Теперь осталось четверо.

– То есть я получаюсь типа пятого колеса в телеге.

– А ты к нам пристать собираешься?

– Конечно. Что же, мне тут в подвале оставаться? Жека с тобой?

– Со мной.

– А из наших кто в Зону пойти решился?

– Дмитрий Куприянов. Капитан. Оперативный работник особого отдела.

Девчонка подняла глаза к потолку, пытаясь вспомнить.

– Нет, не слышала о таком. А второй – тоже оперативный работник?

– Про второго я и сам ничего не знаю. Только у меня сложилось впечатление, он вообще не человек. Ест странную пищу, ничего похожего на обычную. Способен очень мало спать и не терять при этом сил. Скрывает лицо. Их в группе четверо было. Трое гикнулись за эти дни. Куприянов их «мушкетерами» называет. И не очень сожалеет об их гибели.

Сергей говорил и сам удивлялся своей болтливости. Стоит ли выкладывать такую информацию человеку, которого ты убил? Мало того, что поскольку Зоя помнит все случившееся, то он теперь всяко не должен быть ей симпатичен. Может, она вообще не имеет права знать о «мушкетерах».

Что опять с ним такое? Опять последствия контузии? Или очередное воздействие Зоны?

– Не человек, говоришь?! Неужели «менгелевские» биологи наконец-то результата добились?

– Подробностей я не знаю. Куприянов соблюдает секретность. Но некоторые ловушки эти «мушкетеры» чувствуют на расстоянии. Это уже проверено. Хотя и не все. Да и физическая сила у них будь здоров. УОКами безо всякой штатной треноги пользуются, стреляют прямо с рук. Впрочем, ни в каких сногсшибательных чудесах не замечены. На десять метров в длину не прыгают. И левитировать не умеют. По крайней мере я такого за ними не замечал.

Ему показалось, что она вдруг потеряла интерес к его словам. Будто он не рассказал ей ничего, что бы она не знала прежде.

– Значит, Бустер опять занят поисками «бустера»? – Девчонка вновь огляделась. – Это тот же подвал, где мы ночевали?

– Подожди… Зоя… А тебя не удивляет, что ты вдруг ни с того ни с сего ожила?

Девчонка улыбнулась:

– Удивляет, конечно. Но еще больше меня удивляет, что это удивляет тебя. Ты-то сталкер опытный.

Нет, никакой ненависти в нему в ней не чувствовалось. Наверное, похожа все-таки на других женщин. Если они чего-то не понимают – просто предпочитают не думать об этом. Потому и отсутствие интереса к «мушкетерам».

Ему было понятно, что он изрядно лукавит перед самим собой. И не считает свое поведение странным, хотя такое должно представляться именно странным. Разве лишь у человека нечиста совесть… Но у него-то совесть чиста! Ну ладно, не совсем чиста – Зою-то он все-таки убил…

Как бы то ни было, а в случае конфликта «Бустер-Жека против Димон-Портос» она скорее окажется на стороне первой пары. Эти по крайней мере не привлекут ее к ответственности за невыполнение приказа. И тут Сергей вспомнил главное.

– Слушай, Зоя! Твои начальники спрашивали меня, как именно ты погибла. Я сказал, что вы с Козловским застрелили друг друга. И Жека это подтвердил.

Девчонка усмехнулась:

– Что ж, было бы странно, кабы ты искал на свою задницу приключения. А Жека стал бы добиваться правды, свидетельствуя против своего учителя… Хотя было бы интересно узнать, как бы мои начальники себя повели, узнав эту правду. А с другой стороны, мне теперь это абсолютно фиолетово. Оружие найдется?

Похоже, омоложение ничуть ее не изменило. Весь опыт, надо полагать, сохранился. Но опыт и физические возможности – очень разные вещи!

– Ты ж себя не видела со стороны. Ты – девчонка. Подросток. Справишься ли со «Скорпионом»? Его ведь в руках держать надо. И попадать во врага.

Вот тут она удивилась:

– То-то кажется, что сиськи у меня вдруг уменьшились. – Зоя огладила обеими руками тощенькую фигурку. – Тогда не знаю, надо будет прикинуть вес оружия. Но быть обузой для тебя не хотелось бы.

– Подожди-ка… С огнеметом справишься? Модель «Саламандра»… Огненным языком монстра угостить – это не пулей попасть, особая меткость не нужна.

– В учебке справлялась и не с такими. Он не слишком тяжел.

– Тогда попросим Жеку частично разоружиться… Только сначала все-таки вес прикинешь. Чтобы не надорвалась. – Сергей в свою очередь и неожиданно для самого себя улыбнулся. – Я, наверное, похож на идиота.

Она кивнула:

– Есть маленько, Бустер. Впрочем, я бы скорее всего вообще на твоем месте умерла со страха. А ты жив. Живее всех живых. Так что не расстраивайся. Привыкнешь. Будет день – будет пища.

Последняя Зоина фраза показалась Сергею совершенно непонятной. Но ломать над нею голову уже не было никаких сил. Еще немного, и вполне можно сойти с ума. Ах Зона! Матушка и Стервь! Что же ты со мной творишь?

– Ну что, не пора ли возвращаться в лагерь? Только ты иди за мной. Вперед не вздумай лезть.

Девчонка снова усмехнулась:

– Да понятно! А то еще выстрелят с перепугу!

– Все, пошли! Еще немного, и Куприянов примется меня искать. Решит, что главного проводника слопали.

– Пошли.

И они двинулись в сторону лагеря.

* * *

Голос Куприянова стал слышен довольно скоро.

– Ты подумай о своей пользе, Евгений! На хрен тебе упал этот сталкер, мать его за пилотку! Он давно уже чужую жизнь живет. Если даже и не гикнется, рано или поздно мы его все равно закроем. Как тогда кормиться будешь? В одиночку ходки делать?

– Нет, – ответил Жека. – Напарника найду.

– Да кто к тебе, пацану, в напарники пойдет… Хотя, согласен, найдешь. Сталкеры знают, что ты с Бустером работал. Не откажутся.

Сергей повернулся к идущей следом Зое и молча приложил палец к губам. Та энергично закивала. Но на личике ее присутствовало явное удивление.

– Но мы и тут можем перекрыть тебе кислород, – продолжал капитан. – Подгоним к «Меге» танк и похороним вход в вашу «кротовью нору» под обломками. А вот если ты согласишься работать на Управление Периметра, перед тобой откроются неплохие перспективы.

Димон говорил нарочито громким голосом. И Сергей вдруг понял, что тот беседует не только с Жекой. Он совсем не против, если и Бустер услышит беседу. Наверняка же заметил свет от фонарика.

Так что, по всей видимости, треп этот – элементарная провокация с целью внести раздрай в отношения учителя и ученика. Значит, опасается: а вдруг они все-таки сумеют договориться между собой?

Не дурак наш капитан, ох не дурак! Впрочем, все они, особисты, – мастера интриги. И тот, кто в этом деле оказывается слабоват, быстро сходит с круга. Свои же подставят. Хотя бы с целью подсидеть.

Сергей откашлялся и шагнул на территорию лагеря:

– А вот и я!

– Долгонько ты по подвалу болтался, Бустер! Диарея прицепилась? Или искал запасной выход?

– Ага, искал. На всякий пожарный. Но не нашел! – Сергей, тоже нарочито, развел руки. – Однако расстраиваться, Димон, не стоит. Я вернулся не один, с гостем. Вернее, с гостьей. – И он отодвинулся вправо, освобождая проход Зое.

Когда та появилась в дверном проеме, Куприянов было дернулся за «Скорпионом», но, увидев девчонку, оставил оружие в покое. Да и Сергей недвусмысленно направлял ствол в его сторону.

– А это еще кто такая?

– Здравствуйте, товарищ Иванов! – сказала Зоя, выходя на освещенное фонариками пространство.

И вот тут капитан действительно испугался и вновь потянулся к оружию.

– Не надо, Димон! – Сергей выразительно повел стволом. – У меня предохранитель снят, а терять мне теперь, похоже, нечего.

Куприянов коротко глянул на него и вновь впился взглядом в лицо Зои.

– Ты меня знаешь? Откуда?

Девчонка засмеялась:

– Приходилось встречаться. И не раз!

– Погоди-ка, погоди-ка… – Димон встал и подошел поближе. И вдруг узнал. Снова чуть отшатнулся. – Неужели агент Моцарелла?

– Она самая. Нарушительница ваших приказов, убитая за это Алексеем Козловским и чудом воскресшая.

Теперь Куприянов бросил короткий взгляд на Жеку – будто ждал от него помощи. Но тот не обращал на капитана ни малейшего внимания и в свою очередь изучал девчонку. И была в обычно равнодушном выражении его лица некая очень странная решительность, такая, что Сергей бы не удивился, кабы пацан сейчас схватился за огнемет. Вот только кого бы он сжег – было совершенно непонятно.

Впрочем, решительностью лицо парня жило всего несколько мгновений. А потом на нем снова нарисовалось твердокаменное равнодушие.

В другое время Сергей бы задумался о необычной короткой эмоциональности Жеки, но сейчас было не до этого: его крайне интересовало, как поведет себя капитан. Ведь для него появление помолодевшей Зои оказалось гораздо большей неожиданностью, чем для Сергея. Сергей-то пусть и не до конца, но отчасти свыкся с мыслью о помолодевшем Жеке. А Куприянова попросту застали врасплох. Не случайно он едва не схватился за оружие!

Однако Куприянов разбирался в сложившейся ситуации недолго. У него определенно не имелось причин для мысли, что внезапно появившаяся на сцене актриса примется играть по написанному им сценарию.

– Боевые навыки не утратила?

– А в кого стрелять?

– Сегодня, надеюсь, не в кого. А вот завтра… – Куприянов не договорил. – Мы снова ищем ускоритель времени. Подожди! – рявкнул он, увидев, что девчонка намерена открыть рот. – Я знаю, что ты хочешь сказать. Это другой артефакт – на первом мы уже обожглись. Как второй появился в Зоне, я думаю, тебе объяснять не надо. Если ты помнишь Михаила Владимировича.

– Не надо! Я помню Михаила Владимировича.

И Сергей понял, что между этими двумя тоже существует какая-то тайна.

Опять у нас клубок змей в одном ведре. Как и в предыдущую ходку. Впрочем, и неудивительно, если ты связался с сотрудниками особого отдела.

Похоже, опять никому нельзя верить. Причем в отличие от предыдущей ходки даже Жеке доверять не сто́ит. Есть теперь чрезвычайно серьезное подозрение, Бустер, что бывший ученик не всегда будет на твоей стороне, кол ему промежду!.. Учтем. И будем держать ухо востро! Эх, ну почему я не продолжал жить без памяти и дальше! Насколько это было проще!

– Ты, наверное, услышала, что я предлагал несколько минут назад парню. Это предложение касается и тебя.

– Послушай, Димон… Такое впечатление, что меня тут и нет вовсе. – Сергей продолжал держать «Скорпион» наготове. – Может, ты и мне предложишь работать на федеральные власти?

Куприянов заржал. Подчеркнуто, нагло, бесцеремонно…

– А ты и так на нас работаешь. Правда, не по своей воле, но это роли не играет. О тебе мы поговорим потом, когда выполним задание. Хотя, конечно, было бы лучше, кабы над тобой не висел дамоклов меч ответственности за судьбу своей семьи. Добровольная работа всегда лучше принудительной. Но, повторяю, об этом мы еще успеем поговорить… Положи оружие. Все равно ты меня не застрелишь. Пока не выберемся из Зоны, мы с тобой в одной лодке.

Он был прав. Сергей снял с плеча «Скорпион» и прислонил к своему рюкзаку.

– В общем, думайте. И ты, Евгений, и ты, Моцарелла. Тебе я помогу легализоваться. Не век же мотаться по Зоне.

– В общем, вы, товарищ Иванов, меня покупаете!

– Конечно! – Куприянов снова заржал. – Я вас всех покупаю. Такая у меня работа. Всем вам надо как-то жить и что-то кушать… А сейчас давайте-ка спать! Завтра предстоит тяжелый день, печенкой чую. Да, Бустер?

И, не дожидаясь ответа, капитан улегся на пленку и отвернулся от остальных.

Да, можно и спать, пожалуй, – после такого дня и особенно вечера ни на что другое больше и сил нет. Однако требуется еще обустроить нового члена группы.

– Зоя! А ведь ты замерзнешь ночью, – сказал Сергей. – Уж больно ты легко одета для подвала.

– Да, наверное, замерзну.

– У нас лишнего спальника нет. Может, как с комбинезоном?

Говорить лишнего при Куприянове не стоило. Зоя это поняла. Молча прикрыла глаза и сосредоточилась. Посидела так с полминуты. Потом глаза открыла. И молча же покачала головой. Обрести спальник, как недавно еще комбинезон, у нее уже не получилось. Но, наверное, и к лучшему, потому что появление вещи из ничего только вызвало бы вопросы у капитана.

– Может, с кем-нибудь в один спальник ляжешь? Неудобно, конечно, спать будет, но деваться некуда!

– Только не со мной, – ворчливо отозвался еще не заснувший капитан. – Я не педофил, а ты не набоковская Лолита.

– Очень надо, товарищ Иванов! – фыркнула девчонка и посмотрела оценивающим взглядом сначала на Жеку, потом на Сергея. – Пожалуй, с тобой лягу, Бустер. Ты большой и теплый! Не заморозишь!

– Только без порнографии тут! – сказал Куприянов.

– А чё, завидки берут? Не боись, товарищ Иванов! Ты мне в этом деле не товарищ! К тому же Бустер тоже не педофил.

– Все! Спать!

Улеглись по своим местам. Вдвоем в одном спальнике было тесновато, и сразу сделалось жарко. Хрен так выспимся.

– Давай-ка мы молнию все-таки расстегнем! – сказал Сергей. – А то на пот изойдем.

– Давай. Я знаю, как нам устроиться поудобнее.

Выбрались из спальника, молнию расстегнули.

– Теперь ложись на один край, а вторым накрывайся. Чтобы сзади не дуло. А я к тебе пристроюсь.

Сергей так и поступил. Зоя нырнула под край спальника, прижалась спиной к груди Сергея и затихла. Будто не дышала даже… Сергей приобнял ее правой рукой, совершенно не ощущая так понравившуюся в прошлый раз упругую мягкость. Девчонка и есть девчонка, кожа да кости. Наверное, и при жизни такой была в тринадцать лет… Тьфу, скажешь тоже – при жизни. А теперь при смерти, что ли?

Интересно, а там у нее как? Опять все девственно-нетронутое? И если положить руку, как среагирует? Ева, когда он пропихивал руки под мышки и начинал тискать ее большое, четвертого размера, богатство, тут же начинала глупо хихикать… А эта? Тоже захихикает?

Но нет, братец, ты даже пальцем не пошевелишь. И вообще, Бустер, ты – настоящий придурок! Нашел о чем сейчас думать, урод! Тут совсем другие дела намечаются, о них и надо поразмышлять.

Димон, хоть и испугался поначалу, надо полагать, от неожиданности, однако, похоже, совершенно не удивился. А значит, нечто подобное ожидал. Или просто строил хорошую мину при плохой игре?

Какой же у нас теперь расклад получается. Вроде бы трое против двоих. Три сталкера против двух «каракалов». Или все-таки два сталкера против трех «каракалов»? Не выберет ли Зоя, по старой привычке, сторону Куприянова? Сколько лет они работали вместе. Не чета одному кувырканию на дощатом помосте, хоть и говорила тогда комплименты мужским достоинствам. А может, врала, как и прежде. И нынешнее ее поведение – сплошная брехня! Собственно, сейчас вообще ни в чем нельзя быть уверенным.

Понятно немногое. Погибший когда-то Ментол был оживлен Зоной. Зоя, судя по всему, – тоже. То ли на них воздействовал какой-то неведомый пока артефакт, то ли вообще произошла некая совершенно непонятная хрень.

Зоя, похоже, сохранила свой накопленный при жизни опыт. По крайней мере она утверждает, что способна пользоваться оружием, которое когда-то освоила. С Ментолом же ситуация была другая. Он выглядел совершенно неприспособленным и ничему не обученным. Правда, есть вероятность, что пацан попросту прикидывался полным неумехой и только делал вид, что учится у сталкера Бустера. Просто для того, чтобы его не вывели сразу на чистую воду. Все может быть! Я бы, пожалуй, на его месте тоже прикидывался. Целее будешь.

Во всяком случае, осваивал он сталкерскую науку очень быстро, так что вполне мог только притворяться незнайкой. Наверняка так оно и было! Ох и жук! Да не жук – жучара!!!

Да уж, Бустер, действительно никому верить нельзя! Вот и не будем. Ни Куприянову, отыскивающему ускоритель времени с какими-то новыми свойствами. Ни Зое, у которой сейчас одна задача – выжить и организовать себе новую судьбу. Ни Жеке, который столько лет обманывал меня, преследуя сначала ту же цель, что и нынешняя Зоя, а теперь желающему неведомо чего.

Интересно, а капитан догадывается, кто он таков, этот Жека? Вроде бы нет. Хотя… Хотя пару раз он посматривал на пацана весьма странно. Не с удивлением – с пониманием.

Слушай, а не может ли быть так, что Стервь оживила Жеку с совершенно конкретной целью? Чтобы он вел разведку за пределами Периметра. Да и Зою, кстати, – тоже. Кто знает, может, подобных жек и зой вокруг Зоны болтается не один десяток. Использовали таких дураков, как я, чтобы легализоваться. На жизнь зарабатывают сталкерством. В Предзонье все высматривают и вынюхивают, а когда отправляются в ходку, сливают Стерви собранную информацию. К примеру, в каких местах квартируются боевые части охраны Периметра… А потом, в неведомый час «Икс», когда Зона решит расширить свои границы, именно в эти районы будут направлены вражеские ударные части, состоящие из особенно опасных тварей. И прости-прощай, человеческая армия! Бойцы превращаются в мутантов и зомби, подчиняющиеся совершенно другому командиру, и отправляются уничтожать прочую живую силу и гражданское население.

Да, неглупый, прямо скажем, замысел. Если, конечно, твоими мозгами, Бустерочек, не овладела банальная паранойя…

Ладно, посмотрим на ваше поведение, господа подростки. А потом уж будем делать выводы.

15. Несколько лет назад

С очередным клиентом Ментол встретился в «Толстом Сталкере». Совместил, так сказать, приятное с полезным…

Клиент, довольно толстопузый дядька с красной рожей – хоть прикуривай! – приступил к делу, едва подсел за стол.

– Слушайте, Ментол… – пропищал он. – Мне крайне необходимо попасть на Десятую линию Васильевского острова. Говорят, именно вы – лучший специалист по Ваське. Потому я и решил к вам обратиться.

Ментол ждал, что у обладателя подобной внешности окажется грубый голос, и едва не расхохотался. Но привычка уважительно обходиться с работодателем победила. Он прогнал рождающийся смех сквозь горло и утопил в желудке. Глянул в окно кабака. Там беззвучно падал крупный снег. Первый в этом году. А значит, сезон закончился.

– Как вас зовут, уважаемый?

– Виктор.

Интересно, откуда этот мужик узнал, что Ментол ходит на Васильевский. Особо сталкер об этом не распространялся. Выполнял заказы крайне ограниченной группы клиентов, которым очень советовал держать язык за зубами. И те, естественно, помалкивали – а кто, в случае проблем, будет им таскать из-за Периметра заказанные ништяки? Попробуй найди другого спеца по Васильевскому! Они ведь на каждом углу не валяются. Потому и молчали. Но, похоже, какая-то трепливая сука все-таки проболталась. Язык без костей…

Впрочем, скорее всего этот Виктор попросту купил информацию у кого-то падкого на бабки. Знать бы, кто продал, убил бы гада на месте! И рука бы не дрогнула! Но теперь уж ничего не поделаешь, надо выкручиваться.

– Простите, Виктор… А с чего вы взяли, что я хожу на Васильевский? Это ж очень далеко, половину Зоны надо преодолеть. Сколько тварей встретится по дороге – никакого боезапаса не хватит. И вообще то еще удовольствие! Вот Парголово, к примеру, совсем другое дело. Раз, два – и готово… Вам, случаем, не надо в Парголово?

– Мне, случаем, не надо в Парголово. Мне нужно на Десятую линию. И я готов платить.

Да, настойчивый попался клиент. Видно, припекло его не на шутку.

– Тут есть большая проблема, Виктор. Дело в том, что я зимой на Васильевский остров ходки не устраиваю. Сами понимаете, батареи отопления там не работают, а костерок с собой таскать крайне затруднительно. В рюкзачок не положишь. Разве что возле «адова котла» обретаться. Но уж больно это опасно.

В действительности он не собирался переться на Васильевский совсем по другой причине. Если пройти сейчас ко входу в «кротовью нору», снег мгновенно откроет твою тропку любому и каждому. «Каракалы», правда, и зимой на Ваську мотаются, но известный спецназовцам путь для простого сталкера попросту закрыт. Напрочь. Знающие люди утверждают, что входы в «кротовьи норы» спецназа находятся в районах, куда доступ гражданским категорически воспрещен. И районы эти постоянно охраняются. Хрен сунешься, кол тебе промежду! Тут же тормознут и отправят назад. А то и пулю в лоб схлопочешь. Чужие здесь не ходят, запретная зона, сынок!..

Кстати, видимо, именно от «каракалов» и пошла информация о том, что на Васильевском острове зимы в ее обычном понимании вообще не бывает. Наверное, у яйцеголовых есть объяснение такому факту, но, разумеется, держится оно за семью замками и в самом глубоком подвале.

Короче, как ни крути, а получается, что бедолаги-сталкеры сродни обитателям курортных местечек. И у тех, и у этих сезон всю зиму кормит.

Правда, в районы пешей доступности и зимой проникать никто не мешает. Кроме своего же брата-сталкера. Вот тут следы на снегу – как раз в подмогу. Сразу видно, что со времени последнего снегопада в доме, куда ты нацелился, уже побывали… Как в достославном сериале прошлого века «Место встречи изменить нельзя» говорил бандит Горбатый: «И снег нам в подмогу!». Заметил следы – треба держать ухо востро́.

В общем, по осени с Виктором не срослось.

Но через полгода тот снова отыскал Ментола.

Встретились опять в «Толстом Сталкере».

– Я правильно понимаю, – пропищал Виктор, – что теперь в Зоне костерок с собой таскать не придется?

На дворе стоял апрель, но днем температура поднималась аж до плюс восемнадцати. Снегом давно уже и не пахло. Так что теперь отказываться от работы не было никаких причин. Да и поиздержался Ментол изрядно…

– Да уж, теперь там, если воспользоваться необходимой одеждой, всяко не замерзнешь.

– Тогда я возвращаюсь к нашему первому разговору. Мне по-прежнему крайне необходимо попасть на Десятую линию Васильевского острова.

– А зачем вам самому-то туда идти? Объясните мне, что нужно искать и где оно находится, и останется только подождать. Я вам эту штуку доставлю на блюдечке с золотой каемочкой. И ни малейшего риска для вас!

Виктор поморщился:

– Нет, я обязательно должен оказаться там вместе с вами. Без меня вы попросту не отыщете. Я точное место уже не помню, так что объяснить не смогу. Но там сориентируюсь.

Подобная настырность потенциального клиента могла означать весьма и весьма серьезное предложение.

И Ментол решился вступить в переговоры. Они некоторое время поторговались, но довольно быстро, как говорится, покалили сростень. К обоюдному удовлетворению. Клиент аж расцвел, будто ему объявили о доставшемся от батюшки немалом наследстве.

Обычно Ментол не проникал с клиентами в Зону при помощи «кротовьей норы». Это был его сугубо личный путь, найденный совершенно случайно, и он вовсе не собирался выдавать свою тайну посторонним. Одиноким волком мотаться безопаснее. Секреты сохраннее. Но тут его бес попутал. Потому что запахло большими деньгами.

И в самом деле, зачем клиент так рвется в Зону лично? Не за колечком же каким-нибудь бабушкиным. И не за сотней тысяч рублей, заныканных в кладовке. Либо он просто с ума спрыгнувший, либо жаждет вернуть себе очень серьезный куш. А значит, обещанная Виктором сумма вполне может нарисоваться в сталкерском кармане.

И вообще любые собственные принципы всегда можно нарушить.

Показывать клиенту, как пользоваться «отмычкой» на входе в «нору», совсем не обязательно. Звук при исчезновении мышки негромок, но все равно напугает. А потом можно предупредить, что без проводника проникновение крайне опасно. Впрочем, в Зоне и так будет достаточно страшилок, чтобы пискля забоялся.

– Как мне одеваться? – спросил тот.

– Лучше всего использовать комплект средней степени защиты… Шучу. – Ментол усмехнулся. – В чем за грибами ходите, то и надевайте. Единственное, вместо сапог лучше бы армейские «берцы». В Зоне по болотам ходить не придется.

– Понял. «Берцы» найдутся.

– Еще необходим спальник. Ночью холодно.

– Спальник имеется. Я в свое время турпоходами баловался. Могу даже одноместную палатку прихватить.

– Нет, палатка не нужна. Ночуем мы обычно в подвалах. Так что на голову не льется.

– Понято, отставить палатку.

– И не забудьте, Виктор, главное. Зона крайне не любит разного рода электронные прибамбасы. Пользоваться ими означает искать на свою задницу приключения. Никаких радиостанций и компьютерных гаджетов. Оружие можно. На него она практически не реагирует, если не устроишь слишком много стрельбы.

Клиент распахнул глаза:

– Да ну, Ментол! Какое оружие?! Я им и пользоваться-то не умею. Сугубо штатский человек.

В общем, оговоренный аванс был Ментолу выплачен без проволочек. И той же ночью нанятый проводник уже вел клиента к каморке под бывшим торговым комплексом «Мега Парнас». Было слишком светло, чтобы пользоваться инфракрасными очками, но пока добирались до места, стемнело уже достаточно, чтобы посторонний человек не смог рассмотреть манипуляции, открывающие вход в «нору». К тому же на подходе Ментол попросил клиента задержаться на некотором расстоянии от двери в каморку и прикрыл главное место действия своей спиной. Только когда мышка-«отмычка» открыла путь, позвал:

– Подойдите, Виктор! Теперь уже не опасно.

Клиент приблизился к двери, осторожно заглянул в дверной проем. Даже в сумерках было видно, какое опасение нарисовано у него на физиономии.

– Заходите внутрь! И ничему не удивляйтесь. Я последую за вами.

Ментолу показалось, что Виктора придется вталкивать в каморку силой. Однако тот сделал еще два шага и исчез. Лишь знакомый легкий ветерок сопроводил его героическую решимость. Ментол в свою очередь шагнул в каморку, чтобы через мгновение оказаться на территории знакомого склада. Немедленно зажег фонарь.

Клиент стоял рядом, зажмурившись от неожиданного света – тут уже царила изрядная темень. Когда глаза привыкли, он принялся вглядываться в содержимое помещения.

– Это мы где оказались?

– На месте нашей предстоящей ночевки. Тут мы с вами отдохнем. А уж утром отправимся по нужному адресу. Дорога предстоит хоть и недальняя, но скорее всего довольно долгая и физически трудная. Разве что нам уж очень повезет, но на это надеяться… Не жалеете, что пошли?

Клиент мотнул головой:

– Не жалею. Будет что вспомнить!

«Если жив останешься», – подумал Ментол. И трижды сплюнул через левое плечо.

– Сейчас ложимся спать. – Он подвел Виктора к деревянному лежаку. – Вот ваше место.

Тот оценил место отдыха:

– Это ж для одного. А вы?

– Не волнуйтесь, у меня тоже с собой спальник. Я человек привычный. Иногда приходится коротать ночи в совершенно неподходящих для сна условиях. И вообще безопасность и удобства клиента – для нас главный закон.

Они улеглись и выключили фонари.

– Если вдруг вас разбудит шум, не удивляйтесь и не пугайтесь. Это Зона, тут всякое может происходить. Главное – не привлекать к себе внимание. Лежите себе тихо, как мышь, и ждите моих распоряжений.

– Понял.

Наступила тишина. Сталкер уже едва не заснул, когда клиент вдруг подал голос:

– Скажите, Ментол… Судя по этому спальному месту, вы тут всегда один бываете. Почему ж меня на сей раз взяли?

Ишь ты! Наблюдательный. И догадливый.

– Вы ошибаетесь, Виктор… Спальное место – именно для тех, кого я сопровождаю. Я, повторяю, человек привычный. Ночевать в таких условиях – моя работа.

Клиент недоверчиво хмыкнул, и Ментолу это крайне не понравилось. Сейчас будет всю ночь лежать и голову ломать – не заманивает ли его сталкер в какую-нибудь ловушку?

Однако Виктор через пару минут умиротворенно засопел.

Тогда и Ментол провалился в чуткий сон.

* * *

Когда проснулись, было уже довольно светло. Ночь прошла спокойно – ни шагов за стенами, ни выстрелов вдали.

Во время завтрака Ментол спросил:

– Какое именно место на Десятой линии вам требуется? Она ж по всему Васильевскому идет, от Большой Невы до Смоленки.

– Нужный мне дом находится рядом со Средним проспектом.

– Бывал в тех местах, дорогу знаю неплохо. По Малому доберемся до Пятнадцатой, потом свернем и пройдем по ней к Среднему.

– А по Десятой-Одиннадцатой нельзя пройти?

– Нет, ее перекрывают обломки двух рухнувших домов, стоявших друг напротив друга. Там будто бомба взорвалась, полностью завалив улицу. А перебираться через руины не только физически тяжело, но и крайне опасно. В таких местах часто водится всякая дрянь.

– А если по Двенадцатой-Тринадцатой?

– А там «слоновья пята» дорогу перекрывает.

– Слоновья… что?

– Пята.

– Это как?

Ментол усмехнулся:

– Братьев Стругацких читали? «Пикник на обочине».

– Ну, читал.

– Помните там есть «комариные плеши»? Так называемый гравиконцентрат… Место, где сила…

– Помню, конечно! – Виктор фыркнул. – Место, где сила тяжести увеличивается во много раз. Их еще Рэдрик Шухарт гайками с ленточками оконтуривал.

– Вот-вот, такая штука на Двенадцатой и присутствует. Не пройти.

– А почему тогда «слоновья пята»? Так бы и называли, как в книжке.

Ментол снова усмехнулся:

– Думаю, тут объяснение простое. Те, что столкнулись с этой штукой и первыми остались в живых, Стругацких не читали. И им даже в голову не могло прийти словосочетание «комариная плешь». А вот со смыслом «слоновьей пяты» для них все было элементарно. Попал сталкер под нее – и тут же раздавлен в лепешку. Будто слон на тебя наступил…

Виктор задумчиво почесал бровь:

– Да. Наверное, вы правы.

– Ну, честно говоря, совсем не важно, прав я или нет. Но среди сталкеров эту ловушку принято называть именно так… Тут вообще мало соответствия книжке Стругацких. К примеру, знаете, что у нас зовется «ведьминым студнем»?

– И что же?

– Вовсе не артефакт, как можно подумать… Пойло в кабаке из неразведенного спирта с добавками рома, джина и красителя «тархун». Отвратительнейшего зеленого цвета и крепости под семьдесят градусов. С его помощью новичков в профессиональные сталкеры посвящают.

Клиент негромко рассмеялся:

– То есть хряпнул стопку «ведьминого студня» – и ты уже сталкер? Почет тебе и уважение?

Ментол тоже улыбнулся:

– Если бы так просто!.. Во-первых, не стопку, а полный граненыш! Граненый стакан… А во-вторых, стакан этот тебе наливают только после того, как ты три ходки в Зону сделал и вернулся оттуда живым и здоровым. Только тогда ты можешь претендовать на высокое звание сталкера.

Виктор вдруг помрачнел. Наверное, подумал о возможности вернуться живым и здоровым. И наверное, засомневался в ее реальности.

– Не ссыте, Виктор! – сказал ему серьезно Ментол. – Я вас выведу из Зоны непременно! – И снова трижды сплюнул. Потом собрал рюкзак и отправился к выходу со склада. Выглянул наружу.

Поблизости от базы находилось Смоленское кладбище, и оттуда всегда можно было ждать незваных гостей. Красные мутанты – это, конечно, не «слоновья пята», их и без гаек с ленточками прекрасно видно. Но если припрутся в достаточном количестве, способны задержать надолго…

Однако перед выходом со склада было пусто. Нюха у этих тварей нет. По крайней мере такого, чтобы за сотню-другую метров учуять человечину, да еще за стенами закрытого помещения. Но при своих рейдах в поисках пищи они вполне могли случайно заползти и к воротам склада.

– Ну, как вы, Виктор? Готовы? Памперс еще не переполнился?

– Нет. Готов. А если бы переполнился?

– Пришлось бы терпеть антисанитарию. На базе всякую срань накапливать не стоит. Нам еще сюда возвращаться на обратном пути.

Ментол повесил на плечо «Скорпион». Потом подхватили рюкзаки и вышли на улицу уже вдвоем. И клиент мгновенно превратился в столб. Он расширенными глазами смотрел в сторону Смоленского кладбища.

– Эй, – негромко сказал Ментол. – Очнитесь. Что случилось? Я никого не вижу.

Виктор медленно повернулся к нему. Глаза его повлажнели.

– Извините! Я, конечно, примерно представлял себе, как тут все выглядит. Но такое… Ни одного дерева!

– Да, всю растительность давно сожрала Серая Слизь. Остались только камни да металл. И не только на Смоленском. Повсюду так.

Клиент снова перевел взгляд на отмеченные памятниками могильные холмики.

– Я неподалеку жил до Прорыва. И много раз гулял тут. Периодически заходил на могилу Арины Родионовны. Это няня Пушкина.

– Я знаю, кто такая Арина Родионовна.

Клиент покачал головой:

– Нет, я слышал, что нынешний Питер совсем не похож на тот, каким был. – И воскликнул: – Но чтобы настолько!

– Не говорите громко, – предостерег Ментол. – Нюх у мутантов слабоват. Зрение тоже не на высоте. А вот слух… Так что если не хотите, чтобы нас надолго задержали…

Виктор тут же убавил громкость:

– Понятно. Вперед?

– Вперед. Прости нас, Матушка!

Через четверть часа ходьбы стало ясно, что сегодня им крайне везет. Видимо, клиент тоже оказался изрядным прушником. Позади осталась отвратительного вида коробка с уцелевшими на крыше буквами «ТРАНЗАС» и открытыми всем ветрам внутренностями. Будто архитектурному монстру бескровно вспороли пузо и распахнули края гигантской раны, чтобы никогда больше не зажила…

– Когда-то у этого здания фасад был – сплошное стекло. Симпатичный, современный… А теперь… – В голосе клиента прозвучала тоска – гигантская, бесконечная, неизбывная. Будто это именно ему нанесли смертельную рану…

– Тут везде руины, – пояснил Ментол, чтобы хоть что-то сказать.

– Слушайте! Как вы вообще здесь ходите? – Виктор опять трагически возвысил голос.

– Потише!.. Я давно привык. К тому же Васильевский – не родной мой район. Я до Прорыва жил там, где теперь Предзонье.

Трагический вид клиента показался ему несколько нарочитым.

«Что же ты так убиваешься-то? – подумал он. – Зачем тогда понесло сюда?»

– Может быть, вернемся? Раз вам так тяжело…

Клиент мотнул головой:

– Ни в коем случае. Просто давайте побыстрее отправимся к нужному дому. Я привыкну. Куда деваться с подводной лодки…

Они двинулись дальше. Подошли к Четырнадцатой линии. Виктор остановился и принялся разглядывать шестиэтажное здание со странной башенкой над углом.

– Тут был универсам «Семья». Иногда по дороге от кладбища я тут закупался продуктами. Тащил сумки – как гимнастикой занимался…

– Нам направо, к Среднему.

– Да, я знаю. – Клиент повернул на линию.

Ментол промолчал. Его занимали вовсе не воспоминания Виктора. Ни одной атаки по дороге! Будто Зона смирилась с этим путешествием. И на самом деле пруха! Но Ментол знал, что такая ситуация в любой момент может перевернуться с ног на голову, и внимательности не терял. Сколько сталкеров гикнулось от ощущения обыденности происходящего! Человек ко всему привыкает – в том числе и к ложному ощущению безопасности, – но тут от такой привычки лучше бежать, как черт от ладана. Иначе Матушка быстро отомстит.

Как и везде, Четырнадцатая и Пятнадцатая линии были заставлены у тротуаров ржавеющими остовами автомобилей. Но обе проезжие части были разделены широкой полосой, по центру которой шла замощенная плиткой дорожка. По ней и отправились.

Мимо тянулись дома и арки во дворы, кое-где фасады украшались эркерами и повсеместно остатками водосточных труб, тут и там здания разделялись каменными полуразрушенными заборами и земляными пустырями на местах бывших скверов.

Пруха продолжалась. Никто не выпрыгивал из оконных проемов, никто не падал с крыш на головы. Тишь да гладь, да божья благодать. Просто удивительно! В истории ментоловских ходок никогда не было такой спокойной. Наверное, все неприятные происшествия придутся на обратный путь, кол мне промежду булками!

Хреново, что клиент не умеет пользоваться огнестрельным оружием. Можно было бы в случае опасности сунуть ему в руки «макар». Какая-никакая, а все подмога…

Ну, вот и еще один дом с башенкой на углу – перекресток Четырнадцатой и Среднего. Осталось пройти всего два квартала.

Вышли на центр перекрестка. Дальше надо двигаться по проспекту. Лучше прямо по центру, между трамвайными путями. Повернули, протопали почти квартал.

И тут слева выпрыгнули из-за угла две твари. Ого! Что-то новенькое. Раньше такие не встречались.

Помесь крокодила и кенгуру. Тело формой напоминает кенгуриное, только без мешка на животе и поменьше размерами, коротенькие передние и мощные задние лапы, толстый хвост, крокодилья голова не больше собачьей. Но пасть весьма и весьма зубастая, вцепится в ногу – небо с овчинку покажется. Хорошо, что тварей не целая стая!

Сдвинуть чуть в сторону ствол «Скорпиона» и нажать спусковой крючок – дело одной секунды. Еще через мгновение твари уже издыхали, мутузя воздух задними лапами и заливая землю вокруг черной кровью.

Виктор хрюкнул. Ментол глянул на него. Клиент тыкал указательным пальцем в правое ухо. Наверное, заложило с непривычки от выстрелов. Повторив ту же операцию с левым ухом, сказал восхищенно:

– Лихо вы с ними!

Ментол пожал плечами:

– Работа такая!.. Подождем немного. Там, где две твари, может оказаться и целая кодла. Явятся на шум, придется и остальных валить…

Кодлы, однако, не случилось, и через пару минут продолжили путь. Теперь, когда после этой стычки абсолютной прухой путешествие считать было уже нельзя, Ментол совершенно успокоился. Все-таки если слишком долго везет, непременно жди больших проблем.

Протопали еще квартал.

– Вот и Десятая. Куда нам теперь, Виктор?

Клиент молчал. Челюсть у него отвисла. Наверное, пройденный путь так и не натолкнул его на представление о картине, что открылась сейчас перед ним. Впрочем, надо отдать ему должное – он быстро справился с собой. Поднял указующий перст:

– Вот мой дом… который нам нужен.

Дом был как дом. Грязные стены, окна во множестве без стекол, темный подъезд без дверей, правее арка, ведущая во двор… Окна, правда, узкие, будто бойницы в крепостной стене. А над аркой и входом нависает необычной формы эркер с удлиненными встроенными балкончиками.

Ментол глянул на клиента. Тот теперь стоял в некоторой растерянности. Будто мялся, не решаясь сказать нечто очень важное…

– Может, хотите зайти в подъезд без меня?

Физиономию Виктора слегка перекосило.

– А там могут оказаться недавно встреченные твари?

– Могут, кол им промежду! И не только в подъезде, но и на этажах. У них лапы имеются, по лестницам взбежать – не проблема. Ну и всякая другая хрень могла забраться. Некоторые прямо по стене способны ползать – и в окна.

Похоже, дяденьке и хочется, и колется. Пришел он за хренью, какую очень не хочется показывать проводнику. Семейное рыжье, спрятанное в тайнике, что ли?

– Тогда пойдемте вместе.

– Пойдемте. Я буду первым!

Ментол, проверив с помощью зеркальца потолок и притолоку подъезда, шагнул туда, прикрывая собой клиента. Первый этаж квартир не имел, тут сразу начиналась лестница. Деревянные перила на ней отсутствовали напрочь. Наверняка Серая Слизь попировала. Соблюдая все меры предосторожности, начал подниматься по лестнице. Виктор по-прежнему держался за его спиной.

– Третий этаж, вход в квартиру направо.

– Ясно!

На лестничной площадке второго двери хоть и были выломаны, но присутствовали. Валялись на полу. И деревянные перила тоже сохранились.

Ну да, Слизь сюда не добралась. А двери выломали скорее всего мародеры в поисках чего-нибудь ценного. Или просто съестного – в дни Прорыва немало людей, не успевших или потерявших возможность выбраться с Васильевского, пытались хоть как-то выжить. В мутантов сразу все население города не превратишь, будь ты хоть трижды Зона! Вот и грабили по необходимости. И магазины, и пустые квартиры, и друг друга. Наверняка с драками за каждый кусок. А потом, когда кусков этих осталось совсем мало, и со смертным боем. На войне как на войне.

– Выше, Ментол!

Преодолели еще два лестничных марша. На третьем этаже двери тоже были выломаны.

– Суки! – коротко бросил Виктор. – Нам сюда.

– Ага.

Ментол снова воспользовался зеркальцем. Прихожая оказалась пуста.

– Вы, Виктор, пока постойте тут. Не суйтесь никуда. А я все помещения проверю. Потом вас позову.

– Хорошо!

– Сколько тут помещений?

– Кухня и две комнаты. Ну и раздельный санузел. Комнаты направо и налево, санузел прямо, а кухня в конце коридора направо.

– Ясно! – Ментол неспешно двинулся по коридору.

И тут проснулась сталкерская чуйка. Тревога легонько коснулась его души. Он резко обернулся. Однако клиент стоял, подпирая левым плечом стену, а на физиономии его расцветало откровенное удивление.

– Придется подождать, – сказал Ментол, чтобы не выглядеть совсем уж параноиком.

Он проверил правую комнату, потом кухню. Пусто. Мебель уже изрядно сгнила от сырости, но до конца еще не развалилась.

Тревога не проходила. И даже усиливалась.

В левую комнату он уже входил с максимальной осторожностью. Но и тут никто его не подстерегал, готовясь попробовать на зуб.

Умная мысль пришла ему под самый конец проверки, когда он уже собирался вернуться в коридор и объявить, что квартира пуста и безопасна. Именно эта мысль заставила его не выйти в коридор, а выпрыгнуть, заваливаясь левым боком на пол.

Он успел заметить, что клиент стоит с пистолетом в руке и целится в то место, где должна была оказаться голова Ментола, выйди он из комнаты спокойно.

Сориентироваться Виктор не успел. Его глаза еще только-только опустились к полу, фиксируя положение предполагаемой жертвы, а мозг начал отдавать мышцам рук приказ об изменении их положения, когда Ментол уже стрелял.

Пульки-стрелки превратили содержимое грудной клетки клиента в фарш. Виктор, правда, успел выстрелить, но пуля прошла вдоль коридора и с хрустом своротила пласт штукатурки в конце коридора. А потом мертвому телу ничего не осталось, кроме как сползти по стене на пол.

Ментол подошел к нему и быстро, носком «берца», откинул ствол подальше. Впрочем, это было просто нервное. Инстинкт. Получив в упор очередь из «Скорпиона», никто в живых не остается.

Ментол сплюнул. Вот и верь после этого заказчикам!

Судя по всему, этот Виктор определенно опасался, что после того, как он вскроет свою кубышку, проводник его хладнокровно пристукнет, а рыжье заберет себе. Каждый представляет себе поступки другого человека, исходя из собственных моральных соображений. Если ты ни в грош не ставишь чужую жизнь, то непременно решишь, что и тебя обязательно пожелают убить. В общем, каждый сам творец своей судьбы…

Однако этот Виктор, кол ему промежду, оказался совсем не таким, каким пытался изобразить себя перед проводником. Растерянным и безопасным прикидывался, чтобы нападения проводник не ждал. Хорошо, чуйка сработала. И хорошо, что в последний момент пришла спасительная идея.

По всей видимости, относительная безопасность путешествия сыграла с этим Виктором злую шутку. Он решил, что обратную дорогу одолеет и сам, без проводника. Прихватит у застреленного сталкера «Скорпион» и отобьется в случае чего от тварей. Про неумение стрелять он соврал. Иначе бы у него и пистолета с собой не было. Да и пальнул профессионально. Пулю бы точно в репу вогнал…

Завалил бы Ментола, и осталось пройти в обратном направлении по той же дороге, на которой не встретилось ни одной ловушки. И дело в шляпе! Экспедиция удалась. Не нужно даже отдавать проводнику остаток оговоренной платы. Дешево и сердито.

Вот тварь! Да тебе самая подходящая судьба – остаться в Зоне, среди других тварей!

Ментолу сделалось настолько противно, что он не обыскал мертвое тело. И даже не стал лазить по шкафам-сундукам. За всеми деньгами не угонишься. Только подобрал оружие клиента – это оказался «Грач» – и, не забывая о мерах безопасности, покинул негостеприимный дом.

На обратном пути ему не встретилось даже крокодилоподобных кенгуру, не говоря уже о более серьезных противниках.

И в конечном итоге экспедиция оказалась все-таки прушной.

Подходя к родному складу, он уже все для себя решил. Хватит мотаться по Зоне одиноким волком. Ну да, делиться в этом случае не требуется, зато вдвоем всегда сподручнее. И безопаснее, и легче.

Будь у него сегодня постоянный напарник, тот бы наверняка стерег каждое движение клиента. И хрен бы Виктор решился стрелять под присмотром. А чтобы сам напарник не подставил тебе в самый неподходящий момент ножку, требуется его соответствующим образом воспитать. То есть попросту на будущее взять себе ученика. А делиться – невелика проблема. Всех денег все равно не заработаешь. И в могилу с собой не унесешь.

Поисками ученика мы по возвращении и займемся. Посидим в «Толстом Сталкере» несколько вечеров, послушаем народ – кто как о ком отзывается. Да и с самим Дьяконом потрындим, он обычно в курсе многих событий, что с вольными людьми происходят: кто из опытных в Зоне гикнулся, какие новые артефакты кому удалось добыть, кто из неофитов возник на сталкерских горизонтах.

И вообще пусть опека над новичком станет моей платой судьбе за то, что я сегодня не получил предательский удар в спину и вопреки злому умыслу этого стервеца остался жив. Пусть это будет платой за везение. И судьбе, и Зоне-Матушке.

16. День четвертый

Сергей проснулся словно бы от толчка. Не открывая глаз, прислушался. Было слышно негромкое сопение. А спину его что-то подпирало. Не стена, потому что теплое.

«Жека, что ли, присоседился?» – подумал он. И тут же вспомнил: Зоя. Видно, ночью он перевернулся на другой бок. Не замерзла ли девчонка? Он выволок из спальника левую руку, глянул на циферблат «Командирских». Уже семь.

Что-то Димон не будит. Разоспался. Умаялся, видно, вчера с непривычки. Или от избытка впечатлений. Сначала «египетская тьма» с ожиданием «живу не живу». А потом вернувшаяся с того света Зоя. Тут еще не так разоспишься!

– Группа, подъем! – рявкнул он. – А то все артефакты продрыхнете!

– А? – вскинулся Куприянов. – Где?

Сергей чуть не ответил ему известной рифмой, но присутствие девчонки подре́зало язычок.

Зоя тоже зашевелилась. А Жека уже сидел в своем углу, потирая обеими руками лицо.

– Надо же! – сказала Зоя. – Не приснилось! Я живу!

– Живешь-живешь, Моцарелла, – проворчал капитан. – Хорошо бы эти слова завтра произнести! За пределами Зоны.

– Не сглазьте, товарищ Иванов! Тьфу-тьфу-тьфу…

Ну, какой из нее, к дьяволу, разведчик Зоны! Пигалица, у которой только-только сиськи начали расти!

Поднялись, умылись. Некоторые даже попытались привести в порядок волосы. Пятерней – поскольку расческа вместе с комбинезоном не родилась. Наверное, по старой привычке – волосы-то коротенькие. Не зря же Сергей ее вчера за пацана принял.

– Кушать хочется, – пожаловалась девчонка. – У вас же кулинарный запас на меня не рассчитан. – Голос ее погрустнел.

– Ничего, поделимся. – Сергей с трудом сдержался, чтобы не погладить ее по голове. Он-то, старый хрен, вчера о сексе с нею думал. Горбатого могила исправит… Через несколько лет такой вот пигалицей станет Нататуля. И не будем сплевывать! Станет, и все тут!

Куприянов был молчалив. Наверное, размышлял о сложившейся ситуации, печалился о новом раскладе сил.

Ладно, Димон, не ссы! Пока мы с тобой сидим в одной лодке. Пусть даже гребем по-разному. Да и Портос твой не пальцем деланный! Против людей скорее всего выстоит! В костюме-то высшей степени защиты! Это тебе не Зоя в легком комбинезончике…

Он проверил содержимое своего рюкзака. Пара запасных банок с консервами имелась. Так что на сегодня жрачкой обеспечены. А вот если еще задержимся, придется урезать порции, делить банку на двоих. Или две – на троих. Три-то на четверых – вряд ли. Хотя кто знает?

Консервы поедали в напряженном молчании. Как будто каждый готовил себя к обязательным неприятностям.

Сергею пришлось есть с ножа, но он молчал не потому, что примета плохая. Просто старался не порезаться.

После завтрака собрали шмотки, и Сергей вопросительно глянул на Куприянова. Теперь, когда судьба в очередной раз скорректировала состав экспедиции, капитану предстояло вновь изменить порядок движении в колонне. Авангардным, разумеется, должен остаться Портос. А вот кого сегодня Димон поставит в хвост? Впрочем, Сергей догадывался, как тот решит проблему. И не ошибся.

– Двигаемся следующим образом, – сказал Куприянов. – Впереди идет Портос. За ним вы, мадемуазель.

Зоя промолчала. По ее лицу было не понять, как она относится к этому предложению.

– Следом пойдешь ты, Бустер, – продолжал Куприянов. – Потом твой пацан. И замыкающим я. Всем все ясно?

– Может, в конец опять поставим Жеку? – снова предложил Сергей. – Ему не привыкать охранять тыл.

Куприянов осклабился:

– Ну уж нет! Сегодня я свою спину точно никому не подставлю!

– Никому, кроме тварей!

– Ничего, как-нибудь справлюсь.

В принципе Куприянова вполне можно было понять. Теперь, когда «каракалы» оказались в меньшинстве, он был бы полным кретином, если бы не опасался возможного бунта.

Сам Сергей очень опасался. Правда, не бунта. Именно поэтому он еще раз попытался изменить планы капитана.

– Послушай, Димон! Если ты так нас боишься, почему бы вообще не отправиться назад? К складу и прочь из Зоны. В конце концов, можно будет организовать новую экспедицию и прийти сюда еще раз…

– Я уже тебе говорил: без ускорителя мне возвращаться нельзя! Руководство не поймет. Потерять почти всех подчиненных и вернуться ни с чем… Ты представляешь, Бустер, как это будет выглядеть? Два профессиональных спецназовца, вооруженные до зубов и в специальных защитных костюмах, испугались пары подростков и сталкера. Нет, мы продолжаем выполнять задание. И порядок движения будет таким, как я сказал! Свои советы, мать твою за пилотку, можешь засунуть себе… – Куприянов не договорил, оглянувшись на девчонку.

Экие все стали сдержанные на язык… Аж противно! Эта девчонка в своей жизни не такое слышала. Да и сама наверняка не раз материлась.

– Что ж, хозяин – барин!

Добраться от подвала до трамвайных рельсов на Среднем в общем-то было делом пяти минут. Если только…

Чуйка молчала, но Сергею казалось, что они будут атакованы еще во дворе. Однако удалось покинуть первый колодец без сюрпризов.

Из арки выходили очень осторожно: эркер с балкончиками по-прежнему казался чрезвычайно подходящим для засады. При желании, собрав некоторое количество тварей, можно было надолго задержать экспедицию. А если очень большое, так, чтобы боезапаса не хватило, то и навсегда!

Но нет. На голову вышедшему из-под арки Портосу никто не свалился. Потом «мушкетер» держал балкончики под контролем, а арку гуськом покидали остальные.

И здесь все прошло спокойно. Видимо, Стервь в процессе оживления Зои на время выдохлась. Аккумуляторы заряжаются…

Сегодня над Васильевским островом опять светило солнышко. Его, правда, за домами не было видно. Да и слегка темнело время от времени. Наверное, облачка набегали… Или Зона периодически пользовалась реостатом, понижая подаваемое на осветительную аппаратуру напряжение, гы-гы!..

Добрались до Среднего и свернули направо. Под защитой рельсов осталось пройти всего квартал и на следующем перекрестке сделать новый поворот.

Дома с правой стороны выглядели ступеньками лестницы, построенной откровенными халтурщиками: угловой четырехэтажный дом, потом всего два этажа, а следующий – аж шесть. На шестиэтажном сохранилась вывеска «INTERSPORT». Надо полагать, когда-то там продавались лыжи, коньки и прочая спортивная амуниция.

Однако экспедиция не успела дойти даже до двухэтажной развалюхи.

Сзади донесся нарастающий свист.

Сергей обернулся. Со стороны Гавани приближалась эскадрилья Голубых Одеял. Семь боевых единиц, расположенных клином и занимавших всю ширину проспекта.

– Не стреляй, Димон!

– Разумеется, Бустер. Я не забыл.

Куприянов стоял с поднятым к небу стволом, но открывать огонь и в самом деле не собирался.

– Много тварей, – сказал Жека-Ментол.

– Не угодить бы нам под ковровую бомбардировку, – хмыкнула Зоя. – Напалмом.

– Типун тебе на язык! Накличешь на наши задницы!

– Тьфу-тьфу-тьфу! – Зоя все-таки была суеверной.

Одеяла просвистели над головами. Однако облегченно вздыхать было рано. С интервалом в квартал на них неслась уже следующая голубая семерка. А за ней следующая.

Зоя присвистнула:

– Что за массированный налет, мать их за ногу?! Со всего города, что ли, они сюда собрались?

Никто ей не ответил. Все смотрели в конец проспекта, откуда шли очередные эскадрильи.

Прошло минут пять.

– Похоже, опять бесконечный полет по кругу с использованием воздушной «кротовьей норы». – Сергей снял с горба рюкзак и положил между рельсами. – Это скорее всего надолго. Наша главная задача сейчас – не проявить себя. Так что давайте-ка присядем. Рано или поздно этот налет закончится.

– Раз за разом тормозят и тормозят! – раздосадованно сказал Куприянов. – Задрало уже – время терять, мать твою за пилотку!

– Ну так выйди наружу. – Сергей сел и пристроил рюкзак под спину. Однако «Скорпион» из рук выпускать не стал. Мало ли?..

Куприянов молча последовал его примеру. Уселись на землю и остальные.

– О! – Зоя сделала рукой указующий жест. – Там вроде Розовые своей очереди дождались.

– Наверняка Платки.

И в самом деле – волна Одеял сменилась волной Платков. Этих в каждой эскадрилье было по тринадцать.

– Сначала мальчики в гости пожаловали. А теперь девочек на подмогу вызвали, – попыталась сострить Зоя.

Никто не засмеялся.

Время шло. Платки сменились какими-то синими треугольными хреновинами. Типа пионерских галстуков. Сергей пытался посчитать и этих, но неизменно сбивался. Ясно было только, что их в каждой группе более двух десятков.

Куприянов сидел с самым несчастным видом, склонив голову и давно забыв, что все возможные предатели находятся у него за спиной. Он, наверное, даже зубами скрипел от злобы, да за свистом пролетающих тварей это не было слышно.

Галстуки сменились Одеялами. Похоже, психическая атака пошла на второй круг. Вот тебе и разряженные аккумуляторы!..

Сергея начало тянуть в сон. Но вместо сна к нему явилось воспоминание.

* * *

Сергей не знал, что и делать. Как ему теперь вести себя со своим бывшим учеником?

«А ты не узнал меня, Бустер. Зона сильно омолодила старика Ментола».

Фраза эта была произнесена совершенно будничным тоном, словно Жека сообщил своему наставнику о том, что пора бы и перекусить. Вот только никогда прежде ученик не произносил в присутствии Сергея так много слов за какую-нибудь пару-тройку секунд…

Нет, у Сергея и мысли не возникло засомневаться в истинности услышанного. Как и начать расспросы – он был абсолютно уверен, что ответов на них попросту не последует. Но не потому, что Жека отчаянно врет. А именно потому, что говорит правду.

За время, проведенное с этим пацаном, Сергей давно убедился, что Жека и вранье несовместимы. И дело даже не в том, что соврать можно и тем крайне малым количеством слов, которые использовал парень. Просто-напросто Сергей знал о его честности. Как знают о том, что погода может быть и сухой, и дождливой.

Если бы его спросили, откуда к нему пришло знание о Жекиной абсолютной правдивости, он бы откровенно затруднился с ответом. Впрочем, никто его о том и не спрашивал. Поэтому, беспрекословно поверив Жеке, Сергей принял новую ситуацию как данность.

Однако теперь надо было понять, как вести себя с учеником дальше. Именно как с учеником – зная, что на самом деле это твой бывший учитель?..

Как с учителем – который, по большому счету, уже ничему не может тебя научить?.. Как с равным – пусть, на взгляд постороннего, ты и вдвое старше?..

Однако размышлять над этой проблемой долго не пришлось.

Едва, отзвонившись домой и доложив Еве, что возвращается с очередной ходки, он тронул машину, как Жека сказал:

– Послушай меня, Бустер… Хорошо, что ты не удивился моим словам. Но это не все. Нам надо прикинуть, как дела пойдут дальше. Полагаю, что ничего еще не закончилось. Управление Периметра непременно начнет разбираться, что случилось. Думаю, ты прекрасно понял, что Зоя не была человеком Мамонта. Вернее, была человеком, работающим не только на Мамонта. Я могу только догадываться, почему она решила отказаться от выполнения своего задания.

– Она была хорошим человеком, – сказал Сергей. – А я ее… – Он не договорил.

– Думаю, у тебя попросту не было другого выхода. И мне абсолютно не интересны причины твоего поступка. Ты – тоже хороший человек. И на этом перестанем обсуждать то, что уже произошло. Важнее для нас то, что может произойти. И случится, мне кажется, непременно.

В голосе Жеки появились давно знакомые Сергею нотки. Именно так говорил до своего исчезновения Ментол, когда учил Бустера уму-разуму.

– Полагаю, очень скоро господа из Управления Периметра возьмут нас за жабры. Для этого у них имеются сразу две причины. Во-первых, гибель Зои. Они наверняка захотят провести расследование. А во-вторых, они обязательно заинтересуются происшествием с Мамонтом и его особняком. Они непременно будут искать на развалинах вынесенный нами из Зоны артефакт. И если не найдут его, то мы будем первыми, с кого они захотят получить объяснения случившемуся. У меня есть подозрение, что Зоино начальство в отличие от самой Зои не до конца представляло себе физическую суть «бустера». Почему так произошло, я не знаю. Но начальство очень часто не обладает всей полнотой информации, доступной его подчиненным. Как бы там ни было, а тех, кто занимается изучением Зоны, случившееся не остановит. Они будут работать над своими планами и дальше. Полагаю, что и тебя, и меня будут допрашивать. И может быть, не один раз.

Сергей слушал Ментола-Жеку и удивлялся собственному спокойствию. Еще вчера он бы принял все услышанное в штыки.

Да ты что, кол тебе промежду булками! Кому на хрен нужен мелкий сталкер и его ученик? Разве что Хряку – чтобы было кого доить с помощью мелких поборов!

Однако случившееся в последнюю ходку и перед нею слегка изменило его взгляды на собственную роль в окружающем мире. Оказывается, и мелкий сталкер может оказаться в центре весьма серьезных событий. У мелких сталкеров тоже бывает крупная добыча. И когда такое случается, судьба может оказаться к ним весьма нещадной. Поэтому предусмотреть возможное развитие событий в ближайшем будущем было очень неглупо.

Нюх же Ментола никогда не подводил. Ну, кроме того случая, когда он пропал в Зоне. Впрочем, как теперь оказывается, он вовсе и не пропал. А словно сказочный царь Дадон прыгнул в котел с кипящим молоком и сказочно же омолодился. Вот от этого как раз можно с ума сойти. Но не сойдешь, если ты – сталкер. Всякий знает: Зона есть Зона. От нее можно ожидать любых таинственных чудес!

Единственное, чего бы очень хотелось избежать – самому оказаться на месте Жеки-Ментола. И если придется прыгнуть в котел с молоком, то ни в коем случае оттуда не выбираться. А то Ева точно с ума сойдет, и к бабке не ходи! На кой хрен ей молокосос!

Он помотал головой, отгоняя в сторону дурацкие мысли. И обнаружил, что Жека смотрит на него с пониманием.

– Обо всем другом, Бустер, ты подумаешь потом. Сейчас для нас главное – договориться о том, что мы будем рассказывать, когда особисты начнут спрашивать. Спрогнозировать, если можно так выразиться, наиболее вероятный вариант будущего.

И они принялись прогнозировать.

* * *

Наконец в наползающих с запада волнах вдали появился просвет. Похоже, налет приближался к концу. Сергей глянул на «Командирские» – полтора часа как корова языком слизнула. И вот последняя эскадрилья Пионерских Галстуков просвистела над головами.

– Все, что ли? – Куприянов оживился.

– Посидим еще минут десять, – сказал Сергей. – Мало ли опять попрутся.

Но твари больше не поперлись.

– Подъем! – скомандовал капитан и, сняв шлем, принялся вытирать пот. Ожидание далось ему нелегко.

Выстроились в колонну и двинулись в прежнем направлении. Миновали двухэтажную развалюху. Потом шестиэтажку. Угловое здание на перекрестке с Девятой линией было тоже о шести этажах, но последний отличался от нижних. Видимо, надстроили в более поздние времена.

Метрах в десяти от угла, на котором тоже сохранился мертвый светофор, в стене дома виднелась арка с нависающим над ней полукруглым ржавым козырьком.

До перекрестка осталось совсем чуть-чуть, когда души Сергея коснулась та, очень знакомая тревога. Где-то подстерегала опасность. Хорошо, если во дворе, куда вела арка. Нам там вроде бы совершенно нечего делать, пройдем мимо…

– Здесь до Прорыва находился торговый центр «Остров», – сказал вдруг Куприянов. – Я тут бывал по молодости. От метро «Василеостровская» рукой подать. Можно было задешево попить свежесваренный кофе.

Отозвался на его реплику совсем не тот, от кого можно ожидать.

– Стойте. – Жека тронул Сергея за плечо. – Опасность.

Сергей обернулся. Жека замер, закрыв глаза, и будто прислушивался. Куприянов недоверчиво смотрел ему в затылок. Потом решительно напялил на голову шлем.

– Какая опасность? – воскликнула Зоя. – Где?

Жека, не открывая глаз, протянул руку в сторону арки, ведущей в бывший «Остров»:

– Там.

Портос мгновенно нацелил УОК в том же направлении. Все напряженно смотрели на арку, но некоторое время ничего не происходило.

Потом из арки выволоклась не то кишка, не то хобот невидимого слона – серый, кольчатый, диаметром около полуметра, с овальным отверстием на конце, напоминающим полуоткрытый человеческий рот. Даже нечто похожее на губы имелось, только иссиня-черные. Вполне вероятно, что тварь жила когда-то в этом дворе и даже пила в «Острове» так понравившийся Куприянову дешевый кофе.

Ближний к рельсам конец хобота приподнялся и принялся раскачиваться из стороны в сторону. Будто настойчиво принюхивался. Или искал на ощупь близкую жертву, кол ему промежду!..

– Всем, кроме Портоса, пять шагов назад. И лечь на землю.

Тварь будто услышала. Губы на конце хобота сомкнулись, и вдруг из-за них вылетел комок мерзкой на вид слизи. Пролетел через весь проспект, ударил в стену противоположного дома и расплылся звездчатой кляксой.

– Плюется, сука! – восхищенно сказала Зоя.

В том месте, где «слюна» монстра попала на стену, бетон вдруг начал оплывать и будто растворяться.

– Вы не слышали?.. Всем, кроме Портоса, пять шагов назад! И бросить свои кости на землю. И уши прикройте, мать вашу за пилотку!

На сей раз приказание было выполнено без проволочек. Все даже рты пооткрывали, догадываясь, что сейчас произойдет.

– Портос! Гранатами! Очередью вдоль тела этой твари. Под нее.

Послышалось четыре чпокающих звука, негромкое, будто змеиное, шипение. А потом грянули взрывы. Что-то где-то прошелестело, раздались хрипы и вой.

– Можно встать, – проскрипел Портос.

Все поднялись и посмотрели на результаты его праведных трудов. Конец «хобота», метра в четыре длиной, валялся на земле, изодранный в клочья и истекающий черной жидкостью, а все остальное явно убралось в арку и издавало сейчас жалобный вой.

– Никого не контузило? – спросил Куприянов.

Ответом было троекратное «нет».

– Ну и слава богу! – Капитан выглядел весьма довольным. Конечно, что бы он сейчас делал с тремя контуженными людьми?

Зоя смотрела на оплывающую стену дома:

– А если бы он получше прицелился? Сейчас бы от нас только мокрое место осталось.

– Не мог он прицелиться, – сказал Сергей. – Трамвайные рельсы помешали. Плюнул наугад. В расчете на везение. Но не повезло, увы! Непрушник.

– Эх, – сказал Куприянов, – были времена, когда и по Восьмой-Девятой линиям ходили трамваи. Тут был самый сложный в городе перекресток. Рельсы поворачивали во всех направлениях. Сейчас бы они нам очень помогли. А так придется идти дальше без их защиты… Кстати, ты раньше встречал такую тварь?

– Никогда. Зона все время угощает нас новинками… Ты в самом деле не пользуешься гаджетами?

– Не пользуюсь. Я уже сто раз отвечал тебе… Теперь совершенно ясно, что мы были правы: Зона изо всех сил стремится не дать нам дойти до артефакта. И чем дальше продвигаемся, тем сильнее нарастает сопротивление. Потому я и жалею о демонтированных рельсах. Как бы дальнейший путь не превратился в сплошной бой!

Сергей хотел предложить в очередной раз отправиться в обратный путь, но это было бессмысленно. У каждого – своя задача. У сталкера Бустера – вывести капитана из Зоны живым, пусть и без артефакта, а у капитана – вернуться с Бустером и «бустером». И ничего тут не поделаешь. Слишком разные у людей интересы.

– Как пойдем? По середине улицы? Или по тротуару?

– Хрен знает! – Куприянов пожал плечами. – Раз прежде, где не оказывалось рельсов, ходили по тротуарам, то, наверное, и дальше надо. Все ж таки на фоне стен мы не столь заметны.

– Согласен.

– Тогда двинулись. Тем же порядком. Портос, вперед! В конце перекрестка поворачиваем направо.

«Мушкетер», не выпуская УОКа из рук, возобновил движение. Для не спавшего всю ночь двигался он очень легко.

Остальные проходили мимо проема, из которого доносился уже затихающий вой, с некоторой опаской. Но, судя по всему, гранаты надолго отбили охоту твари высовываться на улицу. Или выло агонизирующее существо.

Перекресток был залит ярким солнечным светом. Этакое безмятежное, горячее, одаривающее загаром и купаниями лето… Даже не верилось, что несколько минут назад они прошли на волосок от смерти.

Настало время поворачивать направо, выходя из-под защиты трамвайных рельсов.

– Не все коту масленица, – сказал Сергей, – бывает и великий пост…

Никто не удивился – видимо, все прекрасно поняли, что он имеет в виду.

В отличие от предыдущих пройденных линий Восьмая и Девятая не имели газонов – только изрядно разрушенные остатки тротуаров и проезжей части – и напоминали коридор больше, чем Средний. Да и здания тут, возле перекрестка, были почти одинаковой высоты, усиливая это впечатление. Сергей вдруг снова почувствовал тревогу. Жека тоже остановился.

– Опасность.

– Где? – спросил Куприянов совершенно спокойным тоном. Видимо, сожаление о демонтированных когда-то рельсах больше не занимало его мысли.

Жека некоторое время стоял с закрытыми глазами.

– Не понимаю, – сказал он. – Недалеко.

– Что значит не понимаешь? – вскинулся капитан. – Где именно?

– Недалеко, – повторил Жека.

– Хороши координаты, мать твою за пилотку! Хоть направление показать ты способен?

– Подожди, Димон! – рявкнул Сергей. – Мог бы он определить, давно бы уже сказал. Я тоже что-то чувствую. Придется двигаться дальше в полной боевой готовности. Хочешь жить – решайся! Пусть Жека идет замыкающим. На нем, как говорят в авиации, вся задняя полусфера. Портос следит за тем, что по курсу и в оконных проемах. Ты смотришь в небо над головой. А моя задача – стены домов на противоположной стороне улицы, их тоже нельзя оставлять без внимания. Двигаться придется медленно, потому что еще и под ноги надо посматривать – не по ровному асфальту пойдем.

– А я? – спросила Зоя.

– Огнемет – оружие ближнего боя. Так что твоя задача – прикрывать спину Портосу. Мало ли какая тварь из окна все-таки выскочит. Но отпусти его вперед метров на пять. Выскочит кто – жги без промедления! На какое-то время остановишь. А там и мы подключимся. Так сказать, поможем штыком и прикладом.

– Нашел время шутки шутить, – проворчал Куприянов. Ему определенно не хотелось держать Жеку у себя за спиной, но иного выхода он не находил.

– А Портоса я не сожгу? – спросила Зоя. – Вдруг тварь на одной линии с ним окажется!

– С одной струи не сожжешь, – сказал капитан. Видимо, он смирился с убедительностью Сергеева плана.

Двинулись вдоль стены углового дома.

Сергей, не забывая поглядывать под ноги, внимательно следил за противоположной стороной улицы, которая когда-то называлась Девятой линией. Арок, ведущих во двор, там, к счастью, пока не имелось. А то кто его знает? Может, у плюющейся твари были соплеменники и кто-нибудь из них вознамерился бы высунуть хобот и с этой стороны квартала…

Прошли мимо двух домов, когда Портос проскрипел:

– Впереди арка.

Остановились.

– Может, туда для проверки гранату выпустить? – сказал Куприянов. – Если кто есть во дворе, осколками накроет.

Сергею эта идея категорически не понравилась.

– Не стоит. Так мы быстро без крупного калибра останемся. И вообще я уже говорил: Зона лишней стрельбы не терпит. Увеличим дистанцию, сойдем на проезжую часть и попытаемся пройти мимо. Просто будьте повнимательнее.

Так и поступили. Все прошло спокойно.

– Впереди еще арка. – Портос снова остановился.

– Дьявол! На другой стороне – тоже. – Сергей прислушался к собственным ощущениям. Тревога, похоже, нарастала. Но говорить другим об этом он не стал. Жека и так чувствует. А пугать остальных совершенно ни к чему.

– Как поступим? – В голосе Куприянова послышалась явная растерянность.

Ситуация и вправду снова становилась опасной.

– Да, Димон, сейчас бы нам еще пара твоих «мушкетеров» не помешала.

– Заткнись, Бустер! И без твоих замечаний тошно!

– Ладно, заткнулся. Думаю, надо оставить без внимания те направления, которые сейчас наименее опасны. Портос и Зоя следят за левой аркой, мы с тобой – за правой. За Жекой по-прежнему задняя полусфера.

Обе арки оказались закрыты ржавыми решетками. Просто решетки располагались чуть в глубине и при взгляде с улицы под углом были не видны. Мимо них прошли без эксцессов.

Куприянов шумно вздохнул:

– Я слышал, что, когда арки здесь поперекрывали, народ крайне раздражался. В советские времена дворами можно было через весь Васильевский пройти. Но сегодня я рад, что они перекрыты. Кодовые замки, конечно, без электричества ничего не запирают, но через калитку крупная тварь быстро не проскочит.

– Слава предусмотрительности предков! – воскликнула Зоя. – Их труды не пропали даром.

Однако никто на эту реплику не отреагировал.

Миновали еще пару таких арок. Дальше по Восьмой линии виднелся разрыв между зданиями, огороженный каменным забором. Опять же со ржавой решеткой – она была видна издали.

Тревога в душе вроде бы не увеличивалась.

Миновали и это место. А потом еще пару арок.

Тревога снова выросла.

– Опасно справа, – сказал Жека.

Остановились. Замерли, готовые в любой момент открыть огонь по неведомому противнику. Сергей впился взглядом в фасад дома на противоположной стороне.

Здание как здание, вполне типичное для этой части Васильевского. Арка с решеткой, ведущая во двор. Водосточные трубы с изгибами, обходящими вычурную лепнину. На третьем этаже открытый всем ветрам балкон. А выше над ним – на четвертом – пара каких-то скульптурных ангелочков. Или дьяволят…

Сергей продолжал рассматривать фасадную стену. Что-то в ней было не то. Соринка какая-то цепляла глаз. Причем, кажется, в части, находящейся справа от ангелочков. Пришлось вооружиться биноклем и, наведя колесиком резкость, снова начать вглядываться.

– Что там, Бустер? – шепотом спросил Куприянов.

– Подожди, – шепотом же ответил Сергей. – Не пойму пока. Но что-то есть. Будьте в полной боевой.

Он еще с полминуты пялился на пустые оконные проемы – пока не понял. Это не окна, это изображение окон. Как будто кто-то растянул по фасаду гигантский холст и нарисовал на нем картину – как этот фасад должен выглядеть для постороннего наблюдателя. Прямо в проеме ближайшего к ангелочкам окна два каких-то пятнышка, выглядящие совсем не мертвыми. Да это же глаза, настоящие живые глаза. Вернее, глазищи!

– Смотрите, справа от скульптур! – успел крикнуть он, выпуская из рук бинокль и вскидывая «Скорпион».

И тут по фасаду здания будто морщины пошли, собрались в многочисленные глубокие складки. Окна поползли друг к другу, образовывая стремительно растущий горб, и стало окончательно ясно, что морщится вовсе не сама стена.

Сергей нажал спусковой крючок и выпустил в неведомую тварюгу очередь. Остальные тоже уже разглядели врага, и через мгновение к избиению подключились еще три ствола. И даже Зоя автоматически выпустила из огнемета струю пламени, которая, правда, до лжефасада не достала.

Но ее помощь уже и не требовалась. От неведомой твари полетели ошметки, она судорожно скрючилась в комок, пошла пятнами всех цветов радуги, снова развернулась. И с грохотом рухнула вниз, изрядно сотрясши землю.

К счастью, Портос на сей раз обошелся без гранат, и осколками никого не посекло.

Монстр еще раз дернулся, почернел и затих. И тревога тут же пропала.

– Опасности нет, – сказал Жека.

– Вот это маскировочка, мать твою за пилотку! – потрясенно сказал Куприянов. – Наверное, что-то типа моего мимикрирующего камуфляжа.

– Да уж, – кивнул Сергей. – Хорошо, что такие твари нам раньше не попадались. Боюсь, долго бы мы таких боев не выдержали. – Он снял берет и вытер им пот на лице.

Все физически почувствовали, как спадает напряжение.

– Господи, – воскликнула Зоя. – Какие только монстры в Зоне не водятся!

Куприянов открыл было рот, промолчал, но тем не менее Сергей прекрасно понял, что именно хотел сказать капитан. Он бы и сам с удовольствием спросил: «А ты сама-то – не монстр?» Но, видимо, время такого вопроса еще не подошло. Вместо это Куприянов удовлетворенно сказал:

– Что ж, дамы и господа, мы и на сей раз отбились. Никак Зоне нас не остановить!.. Осталось совсем недалеко. Я так понимаю, что нам вон в ту арку.

17. Несколько лет назад

Ментол не привык откладывать дела в долгий ящик. И потому уже на следующий день отправился в «Толстый Сталкер».

Поехал на автобусе, ибо вчерашнее спасение непременно следовало обмыть. Все сталкеры проставляются в случае спасения. И не важно, от чего ты в Зоне благополучно удрал – от смертельной ловушки, от твари какой-нибудь или от клиента, замыслившего зло по отношению к тебе. Все равно, считай, пруха. Сталкерская удача же скупердяев не любит. Это всякому известно. Так что если унес ноги от злодейки с косой, кол ей промежду булками, – непременно угости вольных людей. Хоть трех человек, но угости.

Не раз народ говаривал: потому-то многие и не вылазят почти из Дьяконова заведения, что всякий раз, находясь в Зоне, рядом со смертью проходят. И уж если выжил, денег на выпивку не пожалеешь. И все тебя непременно зауважают. Ибо хорошую ходку принято обмывать. Ну и всем понятно: часто сидишь в кабаке – значит удачливый. А удачливость среди сталкеров ценится выше, чем заработанный в поте лица куш… У каждой профессии свои моральные ценности. Вот и проставляются.

А когда ты заложил за воротник, лучше, чтобы руль был как можно дальше. Здоровее будешь!.. И сам, и машина.

Он это знал не понаслышке. Еще в бытность полицейским имел счастье убедиться в справедливости сего жизненного постулата.

Ходил он тогда в друзьях со старлеем Мишкой Вороновым, сотрудником ГИБДД. Квасили каждую неделю. Маринка к тому времени уже свалила в свободное плаванье. Пару раз влетел после таких попоек на лишение – имел привычку после того, как Мишка отправлялся домой, прокатиться с ветерком по району. Пусть и водишь всего лишь задрипанную классику, но покрасоваться перед девчонками – святое дело. К бабке не ходи, а прокати какую-нибудь лебедь. Глядишь, и обломится…

И, видно, те еще кренделя на дороге выписывал, коли гайцы права забирали вместе с ключами.

Мишка его оба раза отмазал. Права и ключи возвращались к хозяину. Но ведь за бесплатно чужую задницу не наприкрываешься! Раз пойдут коллеги навстречу, второй… А потом и пошлют пешим ходом по известному направлению!

Да еще на кого нарвешься! Иной обязательно начальству доложит в стремлении выслужиться. Со всеми вытекающими для твоей задницы последствиями…

И Мишка в конце концов нашел выход.

В очередной раз после его ухода под крылышко к родной супруге Евгений решил прокатиться по району. Сел за руль, повернул ключ зажигания. Пых-пых-пых! Ноль внимания, фунт презрения. Стартер крутится, бензина – почти полный бак. А толку – хрен! Плюнул, добавил рюмку и улегся спать.

Утром Мишка заехал к другу, привел в чувство, поднял на службу. Мужик с понятием.

Каким бы ни был Петров, но вчерашнюю неудачу с машиной помнил. Поделился бедой с другом.

– Да она просто не хочет с тобой пьяным кататься, – сказал Мишка. – Потому и не заводится. Машинка – она ж живая. И ведет себя, как женщина.

Евгений заржал. Аж икота напала…

– Зря смеешься, – сказал друг. – Давно умными людьми проверено. Вот пойдем – убедишься. Зуб даю!

И они пошли.

Кабину Петров никогда не закрывал. На участок к менту никто не полезет. Да и ворота, как бы ни нажрался, всегда на замке.

Мишка сел за руль, повернул ключ зажигания. Эта стерва завелась с полтыка.

– Ну вот видишь! – Мишка просиял. – Нечего на бровях за руль садиться! Машина просто тебя любит и бережет.

Евгений, конечно, в эту лабуду ни капли не поверил. Но спорить не стал…

В следующий раз ситуация повторилась точь-в-точь. Мишка отвалил, Евгений сел за руль. И вновь пых-пых-пых, ноль внимания – фунт презрения. Сплошная любовь бензиновой зверушки к своему хозяину, кол ему промежду булками!

А утром, после Мишкиного визита, опять все в полном порядке. С полтыка!

Уже тут душу Петрова посетили смутные сомнения.

И после третьей пьянки, послушав очередное пых-пых-пых, он полез под капот. Проверил проводку. Минусовая клемма с аккумулятора не снята. Высоковольтные провода – на месте, на свечи надеты. Катушка зажигания, что ли, навернулась? Или трамблер сдох?

Снял крышку с последнего. И тут же обнаружил кусочек вчерашней газеты между контактами.

Ну, Мишка! Ну, друг! Дерьмо ты последнее!

Убрал бумажный клочок, закрыл крышку. Потрудиться, правда, пришлось – пальцы плоховато слушались, никак было фиксирующие защелки на место не пристроить. Но с задачей справился. И машина завелась с полтыка.

Выехал со двора и рванул. Эх, прокачу, только подставляйтесь, кошелки!

Закончилась поездка неожиданной встречей с осветительным придорожным столбом. Только что на дороге находился, что за фигня? Ведь и не лихачил, поскольку кошелка еще на удочку не попалась.

Хорошо хоть спьяну пристегнулся – обычно-то на ремень безопасности плевал с высокой колокольни! – и травм не получил. Но с тех пор зарубил себе на носу – после рюмки за руль ни-ни. Жизнь, сука драная, за один раз научила! И навсегда!..

Потому и через много лет ездил в «Толстый Сталкер» на автобусе. А оттуда домой – тачку ловил. Если, конечно, не отправлялся сдавать Дьякону добычу. Тут приходилось садиться за руль. Но в этих случаях ограничивался слабеньким коктейльчиком. Работа есть работа, она пьянства не терпит.

– Привез что-нибудь? – спросил Дьякон, когда Ментол подошел к стойке. Он видел, как они с клиентом Виктором разговаривали, и прекрасно догадывался – о чем. Просто так посторонние со сталкерами не встречаются.

– Нет, не нашел ничего.

– Чтобы ты – да не нашел! Чудеса какие-то!

– Не чудеса, а чудо! Чудом жив остался!

Толстяк покивал, но в расспросы не пустился. Захочет сталкер – сам расскажет. Не захочет… Ну, не обо всех же рабочих проблемах можно трындеть даже кабатчику. А уж сталкеру…

– Выпьешь что?

– Для начала сто пятьдесят «Особой сталкерской». Прямо на стойку. Плюс свиную отбивную в сухариках чуть позже. Это на стол в зале.

– Гарнир какой? Фри?

– Не надо. Я сюда сейчас не пузо набивать пришел. День еще длинный.

– Проставляться будешь?

– А как же? Но для всей компании сегодня не потяну. Потом тебе заказ сделаю.

Дьякон нацедил ему в граненыш полторы соточки:

– Знаю, что первую не запиваешь, но должен предложить…

– Нет, и сегодня пока не запиваю. Выдай лучше порцию жареного арахиса. Зубья потренирую.

Толстяк выставил на стойку блюдечко с орешками.

– Поговорить хочешь?

Ментол кивнул:

– Хочу.

Опрокинул половину налитого и принялся хрустеть орешком. Дьякон терпеливо ждал.

– Слушай-ка, Иваныч… Может, мой вопрос покажется тебе странным, но… Кто тут у тебя из молодняка бывает? Хочу ученика завести.

– О! – Иваныч округлил глаза. – Одинокий волк ищет, кому бы из волчат опыт передать! Ты меня сегодня удивляешь!

– Да нет, дело тут не в передаче опыта. Точнее, не только в нем… – Ментол вгрызся в очередной орешек. – Просто мне тут пришло в голову, что так везти долго не может. Судьба многое дает человеку, но рано или поздно и спросит. И чем я отвечу? Семьи нет, друзей нет.

– Ага… Никакой блудник, или нечистый, или любостяжатель не попадет в Царство Божие… Или еще как-то так.

– Нет, я не об этом, Иваныч… Просто рано или поздно удача откажет. И горе тому, у кого не найдется человека, готового подставить свое плечо… Так что я вовсе не праведник. Я такой неправедник, что клейма ставить негде. И если бы мне кто гарантировал, что в будущем ничего не изменится, я бы так и остался одиноким волком.

– Ну, такое тебе даже страховой полис не гарантирует. И вообще банальная истина, но за все приходится платить.

Ментол сделал глоток:

– Вот я и намерен платить. Может, когда и зачтется.

Толстяк мягко улыбнулся:

– Кажется, Ментол наконец набирается мудрости… Помогу я твоему горю. В последнее время околачиваются тут двое молодых людей. Коша ходит хвостом за Кефиром…

– Коша? Что за погоняло такое?

– Да у него фамилия Кошевой… Мужики говорят, подает кое-какие надежды. Достаточно смел и удачлив. С месячишко назад посвящали «ведьминым студнем». Даже не облевался. Хотя это для молодого человека и не достоинство. Мне, правда, Кефир давно ничего не приносил. Видимо, по предварительным заказам работают… Потом есть такой Пискля Гризли.

Ментол вздрогнул, но Дьякон не обратил на это внимания.

– Громила двухметрового роста. Как раньше говорили, косая сажень в плечах. Только голос писклявый. – Дьякон рассмеялся. – Такая вот неудача… Этот у Карпа в подручных. Пока про него ничего не скажу. Не отметился еще чем-то особенным. – Толстяк развел руками.

– Понял… Ну спасибо…

– Подожди! Недавно пошли разговоры еще об одном. У меня, правда, пока не появлялся. Зовут Бустер. Околачивается при Сперансе. Серега Бустрыгин. Вроде бы везунчик. Во всяком случае, Сперанс на что-то такое намекал… Одна беда – семейный. Не дело это для сталкера… Так что я бы посоветовал тебе Кошу. Но какие отступные Кефир за него заломит, одному господу известно.

Ментол выглотал остаток водки и повторил:

– Спасибо, Иваныч! С меня причитается.

И перебрался за стол, дожидаться, пока приготовят свиную отбивную в сухариках.

* * *

Этим же вечером Дьякон показал ему Кошу.

Ментол часа два приглядывался к парню – тот даже заметил столь пристальное внимание со стороны. После очередного стопарика подошел к столу и спросил напрямую:

– Ты чего, Ментол, меня глазами жрешь?!

Ага, значит, знает, с кем разговаривает…

– Может, поговорить хочешь? – продолжал новоиспеченный сталкер. – Так пойдем выйдем. Я, правда, стариков стараюсь не обижать. Но взгляд твой мне как серпом по яйцам.

– Знаете, юноша, – Ментол учтиво склонил голову, – если вам не понравилось, как я на вас посмотрел, приношу свои глубочайшие извинения. Не берите в голову.

И покинул кабак.

Конечно, Коша теперь начнет всем рассказывать, как он самого Ментола в окорот загнал. Ну да и хрен с ним! Пусть пыжится, щенок. Мы все-таки не бандюганы, в нашей компании авторитет другими делами зарабатывают. И вообще, как выражается Хохол Вакула: цыплят по восемь считают…

Короче, ученик Кефира ему совершенно не приглянулся. Может, парень и в самом деле подает надежды, но в глазах у него сквозит некое самодовольство, которое рано или поздно перерастет в самоуверенность. А тогда – пиши пропало. Нет, такой помощник нам не ко двору.

Ментол как в воду смотрел. Через год Коша гикнулся. По утверждениям Кефира – исключительно благодаря собственной глупости. Не верить Кефиру не было причин…

Через пару дней удалось познакомиться и с Писклей Гризли. Ментол прекрасно понимал, что отношение к тембру человеческого голоса – дело привычки. Карп, вон, совершенно спокойно разговаривает с учеником, у него при этом не рождается даже намека на улыбку.

Ну да, считается, что такой голос у мужчины неспроста… Ну да, Ментол никогда не относился с симпатией к людям нетрадиционной ориентации. И от Пискли никто не слышал ничего похожего на с соответствующей интонацией произнесенное выражение типа «Уйди, пра-а-ативный», такой бы в сталкерской среде просто не удержался, сам бы ноги унес… Нет, все было как в анекдоте про кента, на которого вдруг посыпались несчастья: жена ушла, машина разбилась, квартиру ограбили, дача сгорела; который упал он на колени и взмолился: «Господи, за что?»

И которому громовый голос с небес ответил: «Ну не нравишься ты мне, мужик, не нравишься, понял?»

В общем, в конечном итоге именно наставник определяет, каким быть его ученику… И не срослось.

А еще через недельку Ментол познакомился и с Бустером.

Спасибо Дьякону, предупредил о причине намечавшегося междусобойчика. Третья ходка у парня благополучно завершилась, самое время посвящать неофита…

Ментол пришел в кабак загодя и устроился поодаль, в уголочке. Когда в зале появился Сперанс с учеником, принялся наблюдать за последним.

Учитель свалил к стойке заказывать начальную дозу, ученик во все глаза разглядывал обстановку и людей, постепенно наполнявших заведение толстяка. С удивленной улыбкой изучал меню в красной папке.

Потом вернулся с подносом Сперанс, и они накатили по первой. Принялись разговаривать.

Ни испуга, ни подобострастия во взгляде Бустера и в помине не было. Спокойно опрокинул стопарик «Первака», спокойно принялся поедать конвертики «долма», спокойно слушал, что ему втирает наставник. Была в нем какая-то… основательность, что ли?

Ментол подошел к их столу, традиционно пожелал Сперансу доброй ходки. Получил ответное пожелание.

Бустер смотрел на него приветливо, но в общем-то достаточно спокойно, даже, пожалуй, равнодушно.

Это Ментолу понравилось. Он сделал вид, что только сейчас заметил ученика:

– Это и есть твой неофит?

– Он самый.

– Я присяду к вам, вольные люди?

Ментол сел на свободный стул, продолжая разглядывать ученика. Может, хотя бы смутится…

– Так налить тебе, друг Ментол? – сказал гостеприимный Сперанс. – «Первачок» за компашку примешь? С нашим уважением…

Чтобы сразу не накачиваться, Ментол соврал Сперансу, что завтра ходка намечается. Тот прекрасно знал, что Матушка бухих и похмельных не терпит, и приставать с выпивкой больше не стал. Посидели на сухую, поржали мало-мало…

Разговор быстро выехал на бабье племя. Как и водится между мужиками. Тут-то Ментол и повернулся к неофиту:

– А у тебя, парень, говорят, и жена, и ребенок имеются?

Тому вопрос явно не понравился. Ответил с вызовом:

– Имеются!

– Вот потому я все время о них и думаю. – Бустер едва зубами не заскрипел. – И не лезу в Зоне на рожон.

Ментол кивнул. В общем-то злоба, прозвучавшая в ответах ученика, ему понравилась. Его небось доброхоты задолбали уже вопросами о семье. Так что реакция нисколько не удивительная… Есть в мужике достоинство и стержень, похоже, стоит им заняться. Сейчас еще проверим его стойкость…

Ментол поднялся со своего места, властно заставил всю присутствующую в зале толпу угомониться и объявил:

– Среди нас, дамы и господа, находится человек, только что благополучно совершивший третью ходку к Матушке.

Зал взорвался пьяными воплями:

– Гип-гип, ура!

– Да здравствует новоиспеченный сталкер, мужики!

– Спасибо Матушке за то, что не дает умереть. В том числе и с голоду!

Ментол повернулся к Дьякону:

– Вступительную парню!

И снова громкий хор голосов:

– Дай-ка новичку «ведьминого студня»!

– Щас проверим мо́лодца на вшивость!

– Кто с «ведьминым студнем» не справился, тот не сталкер!

Дьякон посмотрел на парня с явным сомнением, но, слив в шейкер содержимое нескольких бутылок, принялся привычно трясти им, готовя коктейль. А закончив, принес на подносе граненый стакан со «студнем» и поставил перед неофитом:

– Ну, давай, дружок, показывай, чего достиг в жизни нашей грешной!

«Дружок» прекрасно понял, что только от его поведения зависит, посчитают новичка тут за своего или нет. Ему наверняка захотелось признания, и это было вполне нормально для человека, умеющего жить вольной жизнью. Неофит взял стакан в руку, сказал с подчеркнутым пафосом:

– Считайте меня коммунистом, дамы и господа! – и загнал содержимое в желудок за четыре глотка.

– О-о-о! – заревели кругом. – Да ты наш мужик, клянусь сиськами всех дочек Германики!

– С главным сталкерским почином!

– Как он его! Легко и без отрыжки!!!

Бустер некоторое время давился коктейлем, потом шумно выдохнул и выпучил глаза. Ему тут же сунули в свободную руку посоленную горбушку черного хлеба.

– Закусывай давай, сталкер!

– Выпивка без закуски – деньги на ветер!

– Я же говорю, братаны, – наш человек, в гробину его мать!!!

Ментол снова поднял руку, усмиряя восторг орущих.

– Ну что, дамы и господа… Проверку Зоной этот парень прошел три раза. Тремя стаканами «студня» мы его проверять не будем, не изверги – мучить неопытного в застольных подвигах! Объявляю, что в нашей компании появился новый сталкер. Надеюсь, Матушка будет к нему благосклонна.

«Студень» отправил Бустера в плаванье почти сразу. Взгляд перестал фокусироваться, руки промахивались мимо вилки, физиономия расплылась в глупой улыбке. Но в нем теперь не было ни капли злобы.

Это все и решило. Не откладывая дело в долгий ящик, Ментол принялся торговаться со Сперансом. Процесс занял некоторое время, но к общему согласию пришли. Ударили по рукам.

Бустер с каждым оприходованным стопариком становился все добрее. Но, разумеется, удара не выдержал.

Дьявольский коктейль запросился вон, и неофиту долго пришлось пугать унитаз. Уже взявший над ним шефство Ментол держал ученика за плечи и мыл физиономию холодной водой. А потом, выведя на свежий воздух, поймал тачку и, преодолев сопротивление водилы, испугавшегося, что ему изгадят салон, отвез домой, сдав с рук на руки супруге.

Супруга Бустера и вовсе удивила Ментола. Она не причитала и не поливала мужнина собутыльника руганью. Просто сказала:

– Спасибо вам, что не бросили!

– Как я мог бросить своего ученика!

– А-а, так вы – Сперанс?

– Нет, сударыня. Я – Ментол. Но именно я с сегодняшнего дня и буду у вашего мужа наставником.

На сем они и расстались.

Ментол, выйдя на улицу и ловя тачку до своего дома, улыбался. Такая жена может быть только у достойного мужика. И он окончательно понял, что судьба подбросила ему в ученики подходящего кандидата. Пруха – она и за пределами Зоны пруха!

18. Несколькими днями ранее

Куприянов и Лисогорский сидели в кафе «Сиротала» за тем же самым столом, что и в прошлый раз. Разница была в одном: заказ сегодня Фирузе оба сделали на иные блюда. Куприянов взял украинский борщ с пампушками, а Лисогорский – шурпу без наворотов.

Поскольку стрелку сегодня забил опер, то следователь терпеливо ждал, пока тот начнет разговор.

– Хочу рассказать тебе одну историю, – наконец разродился Куприянов. – Длится она уже несколько лет. Среди сталкеров давно ходят слухи, что Зона порой выполняет некоторые желания людей. Рассказывают, что именно по желанию нескольких сталкеров появились бездонные фляги для воды. Я прежде не очень в эти байки верил, но недавно убедился, что по крайней мере некоторые из них – самая настоящая правда.

Жора-Лис молчал, ожидая более предметного рассказа.

– Все началось с того, что несколько яйцеголовых решили проверить, может ли Зона и в самом деле выполнить желание. И попросили ее создать некий артефакт…

– Кого попросили? Зону?

– Ну, не совсем попросили, конечно. Просто представили себе, что нужный им артефакт лежит в определенном месте… Я понимаю, что это звучит по-идиотски, но я сам курировал развитие проекта. В общем, если не болтать долго, для проверки этого места наняли сталкеров, и они действительно притащили заказанный артефакт.

– Ну а нам что с того?

– А ты подожди, Жора, не торопи… Скоро поймешь, к чему я клоню. Занимаясь дальнейшей проработкой Бустерова ученика, я пришел к тому же выводу, что и ты. Пацан этот действительно чудесно помолодевший Ментол.

Лисогорский кивнул.

– Значит, ошибки и в самом деле не было.

– Не было… Только так можно объяснить все происходящее. Теперь я тебе расскажу несколько иную историю. Среди сталкеров ходят разговоры про артефакт, который они называют «молодильное яблоко». До сих пор я считал это туфтой, одним из мифов, которые по пьяни рассказывают друг другу. Но раз мы с тобой не ошиблись, получается, что «яблоко» – совсем-совсем не миф. – Он снова задумался. – Теперь возникает вопрос: что нам делать дальше? Можно, конечно, немедленно сдать пацана «менгелевцам». Они его распотрошат и пропустят через свои микроскопы-томографы. Может, кое-чего серьезного добьются, может, пролетят, как фанера над Парижем. Но это будет поступок необратимый… В общем, мне кажется, что надо сначала понаблюдать за парнем, причем не тут, в Предзонье, а внутри Периметра. Осторожненько выявить его возможности… Если ты помнишь, я в свое время был «каракалом» и в гости к Зоне хаживал.

– Ты решил сам отправиться в Зону? – Жора-Лис фыркнул. – Кто тебе позволит?

– Если с умом подойти, позволят. Я же тебе сказал, что курирую определенные направления работы «менгелевцев». Поэтому в курсе некоторых их достижений. Сейчас очень удачное стечение обстоятельств. Во-первых, биологическая лаборатория только-только завершила работу по созданию специально выводимых существ, способных действовать в Зоне вместо людей. Требуется испытательная ходка, дабы проверить их реальную работоспособность. А то биологи много могут наобещать, язык-то без костей… Во-вторых, наше руководство по-прежнему крайне заинтересовано в том артефакте, что Бустрыгины вынесли несколько дней назад. Более того, после случившегося с Мамонтовым эта заинтересованность лишь возросла. И если объединить эти два обстоятельства, думаю, полковник вполне может согласиться с идеей отправить в Зону капитана Куприянова. Таким образом он убивает двух зайцев, объединив сразу несколько направлений работы. И не требуется посвящать в суть дела лишних людей. Про секретность, как ты понимаешь, он ни в коем случае не забудет.

Лисогорский глянул на Дмитрия с сомнением:

– Послушай… А я-то тебе зачем? Все свои предложения, коли начальство пойдет навстречу, ты можешь реализовать и без моего участия.

Дмитрий хитро улыбнулся:

– Видишь ли, Жора, у меня есть еще и третье предложение. И вот тут мне без тебя не обойтись. Так что не думай, что я привлекаю тебя из чувства взаимной симпатии. Все просто. Я уверен, что Ментола омолодил некий артефакт, который среди сталкеров называют «молодильное яблоко». Я уже говорил, что некоторые артефакты появляются в Зоне по заказу. И третье мое предложение очень простое: давай попытаемся заказать в Зоне такое «яблоко». Никто, кроме нас с тобой, об этом знать вообще не будет. А я, отправившись в Зону, попытаюсь его отыскать и вынести за пределы Периметра. А дальше решим: то ли самим омоложением воспользоваться, то ли продать какому-нибудь богатею. Вместе решим. Так сказать, дело выстроим на паях.

Лисогорский качнул головой:

– Ты в самом деле на такое надеешься? Типа по щучьему велению, по моему хотению. Как-то, Димон, уж слишком по-детски звучит…

– А что мы теряем, Жора? Ну, не выйдет, так и хрен-то с ним! А если выйдет? Никто, кроме тебя и меня, и знать не будет об этом артефакте! Для всех я буду выполнять официальную задачу.

Жора побарабанил пальцами по столу. А потом решительно сказал:

– Ты прав. Ничего мы не теряем. Но как такое действие… такой заказ осуществляется практически?

Дмитрий усмехнулся:

– Как ни странно, очень просто. Мой агент у физиков лично участвовал в предыдущем заказе. Для начала надо договориться, как будет выглядеть артефакт. Проще всего представить себе его похожим именно на яблоко. Пусть будет шар зеленого цвета, скажем, как сорт «грени смит», диаметром, скажем, в десять сантиметров. Можешь себе такое представить?

– Могу, разумеется. Шар – это ж тебе не какой-нибудь пентагоникосаэдр.

Дмитрий распахнул глаза:

– А это еще что за хрень?

– Объемная геометрическая фигура, гранью которой является пятиугольник… Только, кажется, не икосаэдр, а додекаэдр. Не помню уже!

– Ну, не помнишь, и плевать! Шар – он попроще… Потом надо выбрать место, где Зона должна создать это самое «молодильное яблоко». Ты же бывал на Васильевском острове?

– Конечно, бывал. Но если бы я сказал, что знаю Ваську хорошо, то соврал бы. Ты же знаешь, как мы жили в Питере. В некоторых районах годами не появлялись.

– А на Восьмой линии появлялся?

– Проезжал там не один раз. И даже прогуливался.

– А во дворы заглядывал?

– Нет. Вроде бы там нечего делать было.

– Тогда я вот что предлагаю. Нам надо представить себе эту штуку в каком-то определенном дворе. Во всяком случае, предыдущую штуковину физики заказывали именно таким образом. Думаю, есть такие места, где и не бывал, но вполне можешь представлять себе, как они выглядят. И я знаю такое место. – Дмитрий вытащил из кармана коммуникактор и начал тыкать большим пальцем в экран.

На некоторое время воцарилось молчание. Лисогорский внимательно следил за манипуляциями приятеля, напрочь забыв об остывающей шурпе. Наконец Дмитрий сказал:

– Во дворе дома двадцать три по Восьмой линии стоит вот такая скульптура. – Он развернул гаджет экраном к Лисогорскому.

И тот увидел самого настоящего Змея Горыныча. Крылатая тварь с зеленой кожей и украшенной красным гребнем спиной, раскинув мощные крылья, расположилась на площадке, выстланной красновато-коричневой плиткой. У скульптуры было три головы: большая средняя с распахнутой пастью, в которой выделялись белые зубы, лежала на земле; две маленькие висели в воздухе по бокам. Перед пастью стояла маленькая девочка в белом платье и с косичками – фото было сделано еще до Прорыва, в мирные времена.

– Вот такой эта скульптура сохранилась в памяти Интернета, – продолжал Дмитрий. – Сейчас она скорее всего цвета потеряла и превратилась в полностью серую. Потому и представлять ее будем просто цементной фигурой, но непременно такой формы. А сам артефакт, как и договорились, в виде шарика, поместим в самый конец пасти. Просто представляй себе, что шарик там лежит. Понял?

– Что ж тут не понять? Во глубине драконьей пасти…

– Вот-вот! Давай представим, что шарик там лежит… О девочке забудь! На счет «три».

Лисогорский еще пару секунд пялился на фотку, потом прикрыл глаза:

– Давай!

Лоб его прорезала резкая горизонтальная морщина.

– Раз! – Дмитрий тоже прикрыл глаза. – Два… Три!

– Представил. – Лисогорский снова смотрел на партнера.

– Повторим!

Закрытые глаза… Счет… Взгляд во взгляд…

– И еще разик, Жора. Для верности.

Снова закрытые глаза… Опять счет…

Дмитрий убрал коммуникатор в карман и показал приятелю большой палец.

– Ну, вот и все!

– Думаешь, получилось? Все же как-то это… смехотворно.

– Получилось, не получилось – понятия не имею! Но на днях будет прекрасная возможность проверить.

– Погоди-ка, Димон! – Лисогорский нахмурился. – А где гарантия, что ты, если все получилось, не пошлешь меня потом в известное пешее путешествие?

Дмитрий мягко улыбнулся:

– Послать я тебя, конечно, могу. Но какой смысл? Если получится один раз, что мешает нам повторить заказ? И если я тебя пошлю, то мне придется другого напарника искать для следующего заказа, снова ему рассказывать всю эту историю, доказывая, что я не сумасшедший. На кой хрен мне все эти приключения? Проще поделиться. Так что не ссы, Жора! Обманывать тебя мне нет никакого интереса. Проще поделиться и поставить сей процесс на поток.

Лисогорский на некоторое время задумался. А потом кивнул:

– Да, согласен. И в самом деле – нет интереса. Тем более что, обманув меня, ты получишь врага.

– Ну вот, – Дмитрий снова улыбнулся, – я рад, что мы друг друга поняли… А теперь давай-ка поедим. А то мои пампушки скоро в каменные превратятся. Да и твоя шурпа слоем застывшего жира покроется.

19. День четвертый

Едва свернули в арку нужного двора, Сергей заметил в его глубине каменную фигуру. Понять, что это такое, было невозможно, пока не подошли ближе. И только тут стало ясно, что перед ними сидит на каменной плитке самый настоящий Змей Горыныч. Распахнув крылья, припав к земле большой средней головой – с распахнутой пастью – и вытянув в стороны две маленьких, с трехпалыми мощными лапами и шипастым гребнем на спине. Замощенная плиткой область была окружена широкой полосой пустынной земли, несомненно, бывшей в лучшие времена газоном, а чуть дальше стоял невысокий ржавый заборчик с выломанными кое-где прутьями и столбиками, увенчанными не менее ржавыми шариками. По-видимому, чудище было когда-то покрыто краской, но та давно либо полностью облупилась, либо ее сожрала какая-то гадость типа Серой Слизи. Сейчас скульптура мало отличалась от плитки вокруг, разве что была посветлее.

– Ну, вот и цель нашего поиска, – удовлетворенно сказал Куприянов.

Сергей от неожиданности едва не расхохотался:

– Мало нам порождений Зоны! Эта-то тварь зачем? В качестве Конька-Горбунка?

– Это очень полезная тварь. – Сквозь открытый щиток шлема было видно, что физиономию капитана украсила довольная улыбка. – Портос! Вытащить из пасти то, что там лежит. Только осторожно! Не повредить! Двумя руками! Давай я подержу оружие!

«Мушкетер» отдал командиру УОК, подошел к скульптуре, нагнулся и сунул руку в раззявленную пасть. И едва устоял на ногах – так сильно его дернули за протянутую руку.

Некоторое время он боролся с чем-то – или кем-то; было не видно, – потом ему удалось выволочь руку на свободное пространство, и выяснилось, что ее охватывает толстое щупальце такого же серого цвета, как и сама скульптура.

– Ага! – воскликнул радостно Куприянов. – Ангел-хранитель присутствует… Портос! Выдернуть руку дальше! Вытащить монстра наружу!

«Мушкетер» немедленно принялся выполнять новый приказ, медленно выволакивая на свет божий конечность неизвестного порождения Зоны. Дело шло туго, но ему удалось-таки отойти на шаг и натянуть щупальце, как веревку. Потом из пасти каменного Змея Горыныча показалось напоминающее каплю тело твари. Потом появились еще три щупальца, героически цепляющиеся за верхнюю челюсть распахнутой пасти сказочного летуна.

Было понятно, что Портос справится с тварью и без посторонней помощи, но Куприянов нетерпеливо вскинул УОК и за пару секунд пулями-иглами превратил тело монстра в ошметки. Не ожидавший помощи «мушкетер» не удержался на ногах и хлопнулся на задницу.

– Портос! Вытащить из пасти то, что там лежит. Только осторожно! Не повредить! – повторил капитан.

«Мушкетер» перевернулся, встал на колени, снова засунул правую руку в пасть скульптуры, пошарил там и вытащил.

Теперь на его ладони лежал шар зеленого цвета сантиметров десяти диаметром. Этакое яблоко…

– Отлично, парень! – сказал Куприянов.

И выпустил из УОКа вторую очередь, из другого ствола, большего калибра.

Судя по всему, он использовал на сей раз кумулятивные пули, потому что через мгновение безголовое тело «мушкетера», так и не успевшего подняться с колен, ничком упало на каменную плитку. Шар-находка выпал из мертвой руки и подкатился к распластанной по земле нижней челюсти скульптуры. Сергей и глазом моргнуть не успел, а три ствола УОКа уже смотрели в его сторону.

– Грабли на виду, господа сталкеры, мать вашу за пилотку! – Куприянов побудительно дернул оружием.

Рыпаться было бессмысленно – УОК сделал бы из них фарш прежде, чем они повернули бы в сторону капитана свои «Скорпионы». Пришлось подчиниться.

– А теперь огневые средства – на землю! – Куприянов дождался, пока будет выполнен и этот его приказ. – И пять шагов назад!.. Это и вас касается, госпожа Моцарелла!

Мужик, пацан и девчонка, пятясь, выполнили приказ.

После чего Куприянов протянул к пасти Змея Горыныча правую ногу и носком «берца» подкатил зеленый шар к себе. Судя по движениям ноги, неведомый артефакт был довольно легким.

Капитан вновь обратил свое внимание на бывших соратников.

– Что ж, господа сталкеры и примкнувшие к ним бывшие оперативные работники. Должен вам сказать, что экспедиция почти выполнила поставленные перед нею цели. До полного выполнения осталось немного, но тут все вы в полном комплекте мне совершенно не нужны.

– Ты что, Димон? Дерьма объелся? – Такой подлянки Сергей совершенно не ожидал.

– До чего же ты грубый, Бустер! – Куприянов неприятно заржал. – Впрочем, если учесть, что именно тебе предстоит сейчас погибнуть смертью храбрых, то я даже сочувствую. Извини, ничего личного, но… Давайте-ка, молодые люди, отойдите в стороночку, чтобы я вас не задел.

Жека и Зоя даже не пошевелились.

– Мы с Бустером! – крикнула Зоя.

– А это не тебе решать, красавица моя, Зоной порожденная! Ну! – Капитан снова дернул УОКом. – Не испыты…

Его прервал грозный, непонятно откуда донесшийся рев. А потом скульптура Змея Горыныча шевельнулась, качнулась, стремительно оторвала от земли распахнутую пасть и легко, будто и не было в ней нескольких тонн, поднялась на лапы.

Надо отдать Куприянову должное, среагировал он мгновенно. Боковые головы сказочного летуна еще поворачивались в сторону противника, а УОК уже отправил прямо в распахнутую пасть средней несколько кумулятивок. Одновременно со стрельбой капитан начал растворяться в воздухе. Видимо, переключил защиту на режим невидимки.

Сергей понял, что именно сейчас появилась возможность овладеть своим «Скорпионом» и при некоторой удаче успеть отправить десяток-другой иголок внутрь не закрытого щитком шлема, пока тот еще не стал окончательно невидимым. Ну или действительно погибнуть смертью храбрых, если опоздает и Куприянов успеет сменить местоположение…

Однако ничего предпринять он не успел. Из распахнутой пасти Змея Горыныча выплеснулся небольшой язык огня от сработавших кумулятивок, но голова осталась целой и невредимой. А потом из ее недр вырвался целый сноп ослепительного пламени, конец его с шипением прошелся по ставшему невидимым телу Куприянова, мгновенно оконтурив его границы. Боковые головы взяли пример со средней и в свою очередь ударили по «каракалу». А потом снова средняя. Сквозь шипение прорвался звериный вой сгорающего заживо человека, который, впрочем, тут же оборвался, и Куприянов рухнул на плитку.

Головы трижды прошлись огненными языками по пылающему уже неживому кострищу. Этого хватило на то, чтобы и защитный костюм, и накачанное мышцами человеческое тело, и очень похожий на яблоко артефакт превратились в горстку пепла.

После этого лапы сказочного летуна подогнулись, средняя голова – пасть ее так и осталась распахнутой – с грохотом упала на землю, и через мгновение все сделалось таким, каким было всегда. Скульптура, около которой в давние времена с удовольствием играли дети… Зона в очередной раз показала свой характер.

Сергей посмотрел на часы. Было без десяти двенадцать. Надо запомнить. Наверняка потребуется при будущих допросах у Жоры-Лиса. А за нами дело не станет. Если выберемся.

20. Несколькими днями ранее

Начальник особого отдела Управления Периметра полковник Костюченков отличался от своих коллег как минимум двумя достоинствами. Во-первых, он умел подбирать себе подчиненных.

Но этим отличаются любые нормальные руководители, сумевшие подняться к должностям такого уровня. У блатных ставленников, правда, иначе, но где мы и где блатные?..

Главное было в другом – Марат Вениаминович обладал прекрасным оперативным чутьем. А это достоинство обычно, по мере продвижения по административной лестнице, постепенно утрачивается.

У Костюченкова оно оставалось соответствующим простому оперу, которому приходится заниматься каждодневной элементарной профессиональной работой. И сейчас, получив неожиданное сообщение от службы слежения, он сразу почувствовал, что случившееся – подтверждение его первоначальных подозрений.

Когда капитан Куприянов, работавший в сертоловском округе Предзонья, доложил ему, что есть основания считать: ученик сталкера по кличке Бустер – таинственно помолодевший сталкер Ментол, полковника будто кольнуло.

Куприянов не высказывал предположений, каким образом могла произойти подобная метаморфоза, – просто перечислял голые факты, выявленные при расследовании гибели Аркадия Мамонтова. За донесением просматривалась совершенно банальная причина возможного омоложения: Зона есть Зона, в ней и не такие чудеса происходят. И не простому оперу судить о случившемся. Его дело – заострить внимание начальства, а уж оно пусть голову ломает. Типа наше дело прокукарекать, а там хоть не рассветай.

Полковник и сам в молодые годы действовал по такому принципу, это вполне нормально. Излишняя инициатива, проявленная в неподходящее время, может только принести дополнительные приключения на собственную задницу.

Вполне возможно, что у капитана и появилась гипотеза насчет омоложения, но нет никаких доказательств ее правильности. А потому надо добыть эти доказательства. Именно поэтому он и предлагает провести второй этап операции «Бустер» при своем непосредственном участии и в кратчайшие сроки. Совместить, так сказать, полезное с приятным. При поисках артефакта понаблюдать за поведением бывшего Ментола в надежде заполучить хоть какие-то основания для возможных выводов.

Что ж, и тут мы пойдем ему навстречу. Потому что у нас такая гипотеза имеется. То есть это не наша, конечно, гипотеза. Ее высказал кто-то из яйцеголовых, работающих на спецкомитет ООН по координации изучения Зон. Доктор Джозеф Адамс, что ли?..

Она, конечно, с грифом «Совершенно секретно», и до оперативных работников низшего звена ее не доводили. Впрочем, это не важно.

В нынешней ситуации по крайней мере можно попытаться хоть отчасти проверить ее близость к реальности. А то тычемся в углы, как слепые кутята, ничего, по большому счету, не понимая. Да, вытаскиваем за пределы Периметра некоторые полезные ништяки типа «бездонок» или «батареек», но о природе их появления и догадаться не в состоянии.

Короче, понаблюдать за юным Ментолом – самое время. Но Куприянову мы всей правды о задачах новой экспедиции не сообщим. Официально он будет искать утраченный на месте мамонтовской катастрофы артефакт, повторно заказанный прежней компанией яйцеголовых. Такое капитану будет дано задание. А чтобы облегчить задачу, придадим ему в помощь группу «эриний». Все равно профессор Максимов просит опробовать их в полевых условиях. Вот и устроим новым «каракалам» соответствующее испытание. Ну и втайне от Куприянова снабдим его оборудованием, обеспечивающим наблюдение за происходящим. Дабы и самим можно было сделать определенные выводы. Либо убедиться в серьезности высказанной Адамсом идеи, либо противопоставить ей реальные факты.

На сем и остановимся.

21. Несколько лет назад

Евгений ехал в город. Запасы продуктов в холодильнике изрядно поиссякли, и необходимо было затовариться. Кроме него, этим заняться некому.

Воскресное утро выдалось пасмурным. Впрочем, как и суббота накануне. Закоренелые дачники, знающие прогноз погоды на выходные, наверняка свалили в места отдыха еще в пятницу, и народу в «Ленте» на Выборгском шоссе не должно быть много. Евгений ненавидел стояние в очередях…

Подержанный «головастик», приобретенный взамен разбитой классики, бежал весело, из акустики звучала разухабистая песня «Батька Махно смотрит в окно». Но настроение лейтенанта Петрова не было праздничным. Как поет Николай Расторгуев, «на дворе темным-темно». Вернее, на душе… Жизненная невезуха продолжалась.

А расслабиться теперь, после аварии, он себе не позволял. Да и Мишка начал его избегать… Вот и копилось недовольство капля за каплей…

Ехать до «Ленты» сейчас, утром в воскресенье, было в общем-то недолго. В пробке стояли обычно на выезд из города. Но с такой погодой и при возвращении скопища рвущихся за город не будет…

Маршрут был изъезженным. Вывернуть на Выборгское, небольшой спуск к Осиновой Роще, пересечь по виадуку кольцевую, все время прямо, съехать с Парголовской горки, а там, метров через двести, и родимая «Лента». Купить мясца, хлеба, макарон, овощей и прочей жрачки на неделю, до следующей поездки.

Когда повернул направо, на Выборгское, машин тут и в самом деле оказалось негусто. Да и во встречном направлении, как и ожидалось, не особо перли. Открылся вид на спуск к давно закрытому стационарному посту ДПС, бывшей кормушке целой прорвы гибэдэдэшников. Светофор горел зеленым, и машины чесали мимо, лишь чуть сбавляя скорость.

И потому Евгений чуть не воткнулся в задницу резко затормозившего «Логана». Яростно просигналил идиоту за рулем.

Но тут и сам увидел. Над шоссе впереди раскинулось разноцветное коромысло. Машины будто под арку въезжали. Дорога в сказочный мир, мать вашу!

– Что за ерунда?!

Даже свети сейчас солнце, радуга должна бы оказаться позади, в северной части небосвода. А на пасмурном небе ей вообще места нет!

Следующие водители тоже забибикали, побуждая тронуться с места. Затормозившие было машины двинулись и неспешно покатили к перекрестку.

Евгений то и дело поглядывал на коромысло. И очень скоро понял, что это вовсе не радуга. Та обычно находится в бесконечности и по мере движения отходит назад, оставаясь по-прежнему недоступной.

Тут же, едва он проехал мимо поста ДПС, радуга начала блекнуть и превращаться в некое облако, серебрящееся неяркими искрами. Висело оно, похоже, прямо в районе виадука, нависающего над кольцевой.

Не иначе очередное рекламное украшение придумали, кол им промежду булками. Сейчас облако погаснет и превратится в какой-нибудь слоган типа «Не проезжайте мимо супермаркета “Мега Парнас”!». Вон торговый комплекс как раз нарисовался в поле зрения, слева от шоссе…

Однако, когда «головастик» приблизился к виадуку, облако растворилось в воздухе. Как будто его и не было.

Ну да и хрен с ним! Мало ли какие процессы рождаются в загрязненной атмосфере мегаполиса…

Евгений промчался по виадуку и с удовлетворением отметил, что машин во встречном направлении и вправду немного. Торчать в пробке, двигаясь в час по чайной ложке, сегодня не грозит. Есть все-таки в жизни хоть какая-то пруха!

И тут, едва виадук остался за кормой, а в зеркалах заднего вида вновь появилось серебристое облако, в душу Евгения ворвалась тревога. И даже не тревога – острое предчувствие неминуемой беды.

Впереди явно ждало что-то нехорошее. Возможно, дорожно-транспортное происшествие со смертельным исходом. То ли сам разобьешься, то ли перебегающего шоссе человека сшибешь, тьфу-тьфу-тьфу…

Нет уж, нам такие подарки судьбы ни к чему! Отправимся-ка мы от греха лучше обратно, к родимому дому. Целее будем!

Евгений докатил до ближайшего светофора, расположенного между кольцевой и Парголовской горкой, аккуратно развернулся, сдвинулся на правую полосу, чтобы с левой не сгоняли любители проехаться с ветерком, включил аварийку и затошнил на сорока километрах в час. Береженого бог бережет…

Когда он протошнил по виадуку и дополз до поста ДПС, позади опять засияла давешняя радуга. Упорное, сцуко, украшение!..

Судьбу Евгений обманул, до родного дома добрался без происшествий. Никуда не врезался и никого не сбил. По дороге заехал в один из маленьких магазинчиков, вдосталь разбросанных по окру́ге.

Там, правда, цены не чета «ленточным», процентов на двадцать все дороже… Но ведь жрать-то человеку нужно! Так что пришлось прикупить кое-что по минимуму. А до «Ленты» в другой день доберемся.

Мысли то и дело возвращались к породившему необычную радугу облаку. Может, привиделось?.. Но ведь водитель «Логана» эту хрень тоже видел, иначе бы не стал так резко тормозить!

Впрочем, а почему ты, Женечка, так в этом уверен? Затормозить можно по разным причинам, и не всегда они очевидны для окружающих. Может, в салон «Логана» оса залетела! Тут уж лучше резко остановиться с риском получить в задницу, чем вылететь на встречку и войти в лобовое.

Может, только ты один эту радугу и видел. Допился, к примеру, все-таки до «белочки», кол тебе промежду булками!.. Еще раз, что ли, съездить к виадуку, проверить?

Нет, боязно! С твоей непрухой лучше сегодня за баранку больше не садиться. Целее будешь…

И тут он вдруг сообразил, что можно еще раз посмотреть на радугу и без новой поездки к ней. Тем более что она сейчас – если не привиделась, – возможно, уже и пропала. Видеорегистратор-то на что?! Сейчас, как говорят коллеги, проконтролируем наличие присутствия! Или они говорят: «Присутствие наличия»? Да все равно!

Он переключил регистратор на воспроизведение. И очень скоро убедился, что ни радуги, ни серебристого облака на записи маршрута и в помине не было. Ни по дороге в «Ленту», ни после разворота…

Ну, вот и допрыгались! Мысли и чувства рождались самые мрачные.

Раздосадованный, он выволок из багажника и потащил в дом пакет с покупками. Расстроенный, взялся за приготовление нехитрого холостяцкого обеда. Совсем пришибленный ближайшими перспективами, включил на кухне телевизор. Питерский спортивный канал.

Шел прямой эфир с традиционного марафона «Пушкин – Петербург». Дело у бегунов шло уже к концу, и репортаж вели с Невского проспекта, от Гостинки. До финиша на Дворцовой оставалось немного, и журналистка, наверное, уже в сотый раз рассказывала о рекордном количестве участников, и это несмотря на погоду – в Питере шел нудный, почти осенний дождик.

Евгений никогда не понимал этих голоногих придурков, топчущих подошвами кроссовок голый асфальт. Можно для своего удовольствия еще бегать по пересеченной местности, среди деревьев и более-менее чистого воздуха, но вот так, в выхлопах автомобилей, торчащих в пробках, образовавшихся из-за этого же марафона… Нет уж!

Установленная на машине телекамера, видимо, устав снимать спортсменов, периодически переключалась на окружающие красоты. Вот проплыл в поле зрения памятник Кутузову у Казанского собора. Потом оператор переключился на сам собор.

Воспевающая подвиг бегунов журналистка вдруг заткнулась на полуслове… Какой-то звук родился около микрофона, начался с басовитости, ушел в сопрано и превратился в самый настоящий женский визг, быстро набирающий силу и мощь.

– Что это? Герман, смотри!!!

Оператор сориентировался быстро. Телекамера тут же отвернулась от собора и перескочила на бегунов. И все зрители телеканала увидели в толпе стоящего на четвереньках человека… Нет, уже не человека. Скрюченная фигура начала стремительно расти, обрастать черной шерстью. Голова удлинилась, превращаясь в собачью морду… Нет, не собачью, головы псов не бывают такими мерзкими.

Многотысячное «Ах!» раздалось в телевизорах, порожденное зрителями, пялящимися на марафонцев с тротуаров Невского. «Ах!» превратился в оглушающий визг.

Оператор был одержимым профессионалом и не прекращал съемку. Наверное, думал, что это его звездный час и что в следующем году он непременно станет лауреатом премии для тележурналистов.

Бегуны уже обнаружили рядом с собой непонятное, но весьма угрожающего вида животное и бросились врассыпную. Однако уйти удалось не всем. Мерзкая собака в два прыжка догнала и цапнула за задницу какую-то бегунью. Та открыла рот – впрочем, среди сотен визжащих зрителей изданный ею звук был совершенно не слышен, – и упала на четвереньки.

Собака унеслась из поля зрения: оператор теперь снимал исключительно обливающуюся кровью девицу. Нет, уже не девицу. Жертва стремительно росла, превращаясь в такую же точно черную тварь.

Визг и вой висели теперь над Невским плотной пеленой. А бывшая девица, совершив многометровый прыжок, уже вцепилась в плечо следующей жертвы.

Тут оператор стремительно рванул камеру в другом направлении, и Евгений увидел летящую прямо в экран оскаленную и окровавленную, с гигантскими зубами, морду. А потом картинка превратилась в логотип спортивного телеканала, через пяток секунд сменившийся голубым фоном, означающим полное отсутствие принимаемого сигнала.

Евгений потыкал в кнопки пульта. На всех каналах был голубой фон… Петербургский телерадиоцентр перестал работать. Как и все независимые каналы.

Евгений пожал плечами. В реальность произошедшего совершенно не верилось. Может, он попросту попал на демонстрацию по каналу какого-то околоспортивного ужастика. Их сейчас снимают без счета.

Он вернулся к приготовлению обеда. Потом неторопливо съел его, не налив себе ни рюмки. Бороться с зеленым змием – так без перерыва. Ну да, непросто это, когда на душе невтерпеж и ты прекрасно знаешь, насколько тебе полегчает уже через сто принятых грамм…

И только потом он узнал, что испытанное по дороге предчувствие большой беды его не обмануло. Происшествие все-таки в тот день случилось. Но касалось оно не только мента Петрова, а всего мира.

Репортаж с традиционного пробега Пушкин – Петербург вовсе не был ужастиком, транслируемым в перерыве между спортивными репортажами.

И избежал Евгений, по всей видимости, только одного – превращения в монстра. Или в пищу, съеденную другими монстрами.

22. Несколькими днями ранее

При подготовке операции пришлось обращаться к заместителю директора, отвечающему за работу особых отделов с Зонами. К счастью, генерал-майор был однокашником Костюченкова по Академии ФСБ, они не раз сиживали в одних аудиториях этого импозантного здания на Мичуринском проспекте и иногда проводили время за бокалом фирменного темного пива в ресторане «Колбасофф», расположенном неподалеку в Олимпийской деревне. К пиву, как правило, брали на закуску «Большой расколбас» – ассорти из, естественно, колбасок с пюре, тушеной капустой, картофелем фри, горчицей и кетчупом – кому что нравится…

Генерал не забыл старого собутыльника, и уже через сутки связники особого отдела получили отдельный закрытый канал обмена информацией с орбитальной группировкой «Око», спутники которой каждый час проходили точно над центром бывшей северной столицы: главной их задачей было как раз наблюдение над Зоной. К счастью, верхняя ее граница заканчивалась на высоте в полсотни километров, и спутникам ничто не угрожало. Лети себе и лети…

Дорогое, конечно, удовольствие содержание такой группировки, но на безопасности экономят только идиоты. И рано или поздно им приходится рвать волосы на заднице, сожалея о допущенной стратегической ошибке!

Информация, получаемая по закрытому каналу, носила гриф секретности «Особая важность», и связникам вменялось в обязанность немедленно передавать ее полковнику Костюченкову напрямую.

Для Куприянова подготовили специально оборудованный боевой комплект средней степени защиты. Шлем персонального тактического прибора был оборудован постоянно действующим маячком, который позволял отслеживать местоположение капитана. Из подвала он, конечно, посылать сигнал не мог, но за неимением гербовой приходится писать на простой. А главное, ПТП был снабжен шифратором и передатчиком, который периодически в короткоимпульсном режиме передавал на спутник запись с нашлемной микрокамеры, о существовании которой Куприянов даже не догадывался. Время передач запланировали на полдень и семь часов вечера.

Полковник Костюченков понимал, что подобное оборудование вполне способно вызвать усиленное противодействие Зоны, и эта угроза была вторым объяснением, почему в состав экспедиции ввели сразу четверку «эриний».

Профессор Максимов принял решение полковника с нескрываемым удовлетворением. Как всякий нормальный ученый, он был крайне заинтересован в серьезной проверке своей продукции.

Костюченкова так и подмывало поинтересоваться, почему созданные Максимовым существа носят названия древнегреческих богинь мести. Однако он сдержался. Скорее всего профессор намеревался с помощью этих творений мстить Зоне за гибель своей семьи во время Прорыва. Самому-то ему повезло – в те дни он находился на симпозиуме в Женеве. Или не повезло, поскольку он считал, что лучше бы разделил судьбу жены и троих детей… Как бы то ни было, а ненависть являлась с тех пор главной его движущей творческой силой. И не стоило проявлять по этому поводу излишнего любопытства. Главное, он горел на работе, а уж какова причина энтузиазма – по большому счету, не все ли равно?

Когда подготовка ко второму этапу операции была завершена, Куприянова, четырех «эриний» и Бустера с учеником отправили в пределы Периметра. На Бустера, правда, пришлось слегка нажать, но рычаги контроля над его поведением имелись.

В эти дни полковник напрочь забыл о собственной семье, все вечера посвящая просмотру видеозаписи от Куприянова. Изучать ее приходилось в ускоренном режиме, только иногда, на вызывающих особый интерес полковника моментах, переходя на обычную скорость. Но тут ничего не поделаешь: время собственной жизни не растянешь. Потребуется более внимательный просмотр – потом изучим…

Во всяком случае, он и так постоянно находился в курсе происходящего. И пусть не все было видно, но по записанным звукам вполне можно догадаться, что происходит. Правда, случалось, что во время ночевок Куприянов уходил прочь без шлема, но такие лакуны были невелики.

Надо сказать, что опасения полковника оказались верными – экспедиция практически еще и не началась, а двух «эриний» как языком слизнуло. О судьбе их можно было только догадываться, но то, что они остались в живых, вызывало большое сомнение. Ну да и ладно. Пока это было не очень важно.

Вернется Куприянов из Зоны, напишет для профессора Максимова подробный отчет, тогда и наступит время анализировать жизнестойкость этих существ и скорость адаптации к изменяющимся условиям.

Судя по поведению самого капитана, он к этим условиям адаптировался неплохо. Хотя давно в ходках не участвовал. Опыт не пропьешь…

Постепенно полковнику стало ясно, что Куприянов, похоже, и сам проверяет возможности не столько «эриний», сколько Бустерова ученика. Он неожиданно менял планы экспедиции, а однажды и вообще чуть не угробил обоих сталкеров.

Однако по поведению помолодевшего Ментола невозможно было сделать определенные выводы. В разговорах он участия не принимал, разве только коротко отвечал на вопросы, никаких чудесных усилий не демонстрировал, попадал в ловушки вместе со всеми остальными. И только крайне буйная фантазия могла бы привести к мысли, которую высказал доктор Джозеф Адамс.

Нет, не будем забывать о старой доброй бритве Оккама!

Сегодня, в четвертый день экспедиции, судя по данным со спутника, в одиннадцать часов капитан Куприянов находился на Восьмой линии. Что именно экспедиция там делала, было Костюченкову непонятно. Но наверняка то, что заранее запланировал Куприянов.

Полковник посмотрел на часы. Без четверти двенадцать. До Прорыва через пятнадцать минут с Нарышкина бастиона Петропавловки грохнула бы пушка, оповещая близлежащие районы о ежедневном пришествии полудня.

Полковник поморщился. Сколько уже времени прошло, а память периодически подбрасывает то, чего уже никогда не случится. Отец, помнится, дотянув уже до нового века, тоже говорил, что никак не может забыть события своей жизни, связанные с эпохой Советского Союза. Почему? Потому что бабы были моложе, а трава зеленее?

Странно все-таки устроен человек. Историю он сводит к фактам собственной биографии. Хотя, если быть до конца логичным, история это и есть мешанина из миллионов биографий. Правда, изрядно приправленная политическими взглядами того, кто ее описывает, и требованиями того, кто ее заказал…

На душе Костюченкова почему-то стало тревожно. Далась тебе, Марат, история. Нашел о чем думать! Ты и сам из тех, кто ее творит, и как она повернется, кое в какой степени зависит в том числе и от тебя. И в немалой, если обойтись без ложной скромности, степени…

Сквозь жалюзи на окне пробились лучи солнца, в них буйно заплясали многочисленные пылинки.

Ладно, ни к чему об истории думать, пусть ее потом яйцеголовые гуманитарии сочиняют. Им – анализировать, а наша задача – действовать.

Полковник взялся за очередной открытый на мониторе документ. Что у нас тут? Ага, план следующего этапа полевых испытаний по проекту «Эриния», разработанный Максимовым.

А не торопитесь ли вы, уважаемый профессор? Или действуете по принципу «Куй железо, пока горячо»? Дабы и дальше получать финансирование…

Нет уж! Надо сначала дождаться, чем закончится экспедиция Куприянова. Пока вроде бы жаловаться на ваших монстров нет причин. Да, трое из них погибли, но вины разработчика в том нет. Так сказать, сложились тяжелые условия эксплуатации…

Тревога не уходила. И полковник даже не удивился, когда в двенадцать ноль одну ему сообщили, что радиометка куприяновского маячка отсутствует. И короткоимпульсный сигнал с видеокамеры на спутник не поступил.

Костюченков пытался объяснить обнаруженный «Оком» факт привычными аргументами. Опять их черти в подвал понесли. Мало ли по какой причине?

Очередная возможная атака порождений, от которых на поверхности попросту не отбиться. Вот и укрылись. Пережидают. К тому же во второй день сигнал вот так же исчезал. Чуть ли не на семь часов, а потом обнаружился – в той же точке, где пропал.

Как говорят сталкеры – Зона есть Зона. А вчера вот маячок почти весь день торчал в одном месте, на Среднем проспекте, никуда не двигаясь. Будто его носитель остался бездвижным на веки вечные…

А потом оказалось, что экспедиция всего лишь угодила под «египетскую тьму». Так следовало из разговоров, которыми обменивались потом участники. И вот тут как раз возникает вопрос к вам, профессор Максимов. Почему ваши монстры ее не почуяли? «Слоновью пяту» на второй день они срисовали ведь без особых проблем и благополучно избежали расставленного Зоной капкана.

Ладно, когда парни выйдут из подвала, на очередной пролетающий спутник все-таки тут же придет сигнал с видеокамеры, и вечером можно будет просмотреть, что они делали в подвале.

Однако интуиция вопила полковнику, что никакие подвалы тут ни при чем, что все гораздо хуже. Сигнал не пришел по совершенно элементарной причине: микропередатчик уничтожен. А это может означать, что Куприянов попросту погиб. Есть, конечно, вероятность, что капитан жив, а уничтоженным оказался только шлем, хотя не очень понятно, как такое могло произойти…

Да, можно продолжать ждать. И вообще ничего не дождаться, если вместе с Куприяновым погибли и все остальные. А можно предположить, что погиб только капитан. И за время ожидания может случиться всякое. В том числе и совершенно незапланированное. И такой исход тоже требуется предусмотреть. За впустую потраченные часы может много воды утечь. Главное, чтобы она не утекла между пальцами.

Пылинки продолжали плясать в солнечном луче, и полковник подумал, что надо взгреть обслуживающий персонал. Нормально кабинет начальника пропылесосить не способны, черти косорукие! И дьявол бы побрал это солнце, с потрохами сдавшее ему нерадивую уборщицу!

И тут его будто обухом по голове стукнули. Раз у нас тут солнце, то вполне возможно, что и над Васильевским островом безоблачная погода. А коли там нет туч, спутник наверняка сделал снимок района в момент, когда должна была состояться запланированная передача информации.

Он скинул с экрана присланный Максимовым документ и затребовал от связников искомый снимок.

Через минуту вид сверху на район, из которого должна была состояться передача, появился у него на экране. Конечно, с высоты, занимаемой спутником, подробности рассмотреть было затруднительно. Но, похоже, в нужном месте находились три человеческие фигуры, расположенные вертикально, и одна – горизонтально. Другими словами, трое стояли, а один лежал на земле. Рядом с ними находилось еще какое-то пятно, но понять, что оно собой представляет, не было никакой возможности. Человеческие фигуры были темными, а пятно – серым. Увы, группа находилась в тени. По-видимому, солнце в момент съемки как раз спряталось за облачком. Не повезло…

Тем не менее можно сделать один вывод: живы Бустер со своим учеником Жекой-Ментолом – будем его пока так называть – и уцелевший из «эриний». А Куприянов – раз передатчик не работает – с огромной вероятностью мертв.

В общем, если я ошибусь с таким выводом, то и слава богу. Пока же наша задача – оказаться готовыми к худшему исходу. В пассивном ожидании, повторяю, может утечь много воды. И чтобы вода не утекла между пальцев, самое время немедленно отдать упреждающий приказ.

23. Несколько лет назад

На сегодняшний междусобойчик Ментол чуть не опоздал – приехал в «Толстый Сталкер» только к семи вечера. Раньше просто не получилось – яйцеголовый, с которым была забита стрелка, оказался говорливым занудой. Похоже, он очень опасался, что сталкер, которого ему хотелось нанять, кинет его, и вся эта говорильня была нужна исключительно для того, чтобы яйцеголовый окончательно уверил себя: Ментол – именно тот специалист по Зоне, который ему нужен.

Пришлось некоторое время выслушивать рассуждения, насколько важно изучение Матушки для развития отечественной науки и, что еще серьезнее, обороноспособности родной страны.

Честно говоря, Ментолу было начхать и на отечественную науку, и вообще на всю свою страну. Вернее, на государство. Именно государство довело все до ручки. И именно из-за государства он, выпускник полицейской школы, рассчитывавший когда-то на честное служение закону и людям, был вынужден зарабатывать себе на кусок хлеба, вопреки этому самому закону тыря всякую хрень с развалин города, который до Прорыва был великим. Не зря же его называли северной столицей! Так что пусть болтун-яйцеголовый вешает эту лапшу на уши какому-нибудь сталкеру-неофиту.

Он уже хотел выдать собеседнику свою последнюю мысль, после чего встать и уйти, но тут ученый крыс, похоже, определился с уровнем доверия. И назвал сумму, которую намерен отвалить нанимаемому.

После чего у Ментола немедленно проснулся интерес и к отечественной науке, и к родному государству, кол им всем промежду булками!

Правда, ему тут же было объяснено, что желательно бы, чтобы о предстоящей ходке никто больше не знал, ибо яйцеголовый действует по своему усмотрению и не хотел бы возникновения слухов. Возможны серьезные проблемы с нарушением режима секретности, а оно Ментолу надо?

Высказанное крысой пожелание было вполне выполнимо, поскольку после серии последних ходок Бустер очень даже не бедствовал и вполне мог отдохнуть от очередного путешествия в Зону. Пусть свою Евгению немного поублажает, постель лишним фактором в семейной жизни никогда не бывает. А то кинет парня, как его, Ментола, когда-то Маринка.

Яйцеголовый перешел наконец от болтовни к делу. Оказалось, что задача для опытного сталкера совершенно элементарная. Плюнуть и растереть!

Нужно смотаться на Ваську, отыскать в одном из дворов на Девятнадцатой линии черный шарик сантиметров десяти в диаметре, вытащить его из лап Матушки и передать этому Капачинскому.

Яйцеголовый даже показал на экране коммуникатора, как выглядит нужный двор. Забега́ть туда прежде не доводилось, но места были вполне знакомые. Прыжок на базу-склад, а оттуда пешочком. И назад. Если задача будет выполнена, сталкер получит по возвращении еще столько же.

Возникло, правда, сомнение, что у Капачинского имеется вторая половина обещанной суммы, но это Ментола не волновало. Если и в самом деле хочет заполучить артефакт – отыщет. Кредит возьмет или займет у других ученых крыс. А коли не отыщет, всегда можно толкнуть шарик тому же Дьякону.

Осталось узнать, что же за штуковина валяется во дворе на Девятнадцатой, но тут крыс крайне заартачился. Секретная, мол, информация, государственная тайна, кругом вражьи уши, то, сё… Говорильные наклонности вновь проснулись и требовали удовлетворения, кол ему промежду булок!

Ну и ладно! Мало мы разной хрени вытащили из Зоны, о сути которой и понятия не имели. Нам лишь бы бабки отстегивали, а там хоть трава не расти!

Ментол отстал от крыса и заявил, что намерен отправиться за артефактом уже послезавтра. Срок вполне устроил нанимателя, на чем они и покалили сростень. А Ментол понял, что запросто попадает сегодня вечером на планируемый сталкерский междусобойчик.

* * *

У толстяка Дьякона его встретили без криков восторга. Причина междусобойчика не предполагала проявлений радости – хотя бы в начале вечера.

Собрались помянуть Колю Короткого.

Коля, с высоты своих двух метров пяти сантиметров, смотрел на окружающих, как на пигмеев, но характер имел добрый и отзывчивый, и все относились к нему с соответствующим уважением. В конце концов, такому жердяю болтаться по Зоне – далеко не сахар и не мед. Пока при опасности сложишь в кучку свои костыли, полминуты пройдет, а там иногда и пяти секунд опоздания достаточно, чтобы эти костыли откинуть.

Судя по всему, гикнулся Короткий еще с неделю назад – именно тогда он отправился в последнюю ходку, – но о случившемся рассказал вернувшийся вчера Знахарь. Именно он наткнулся на заледенелый Колин труп.

Похоже, несчастного убила «снежная королева», поскольку именно после этой ловушки – в отличие от «снегурочки» – трупы никогда не оттаивают. «Королева» оказалась бродячей и давно свалила с места своего преступления, иначе Знахарь никогда бы не смог приблизиться к телу и, как выражаются особисты, «идентифицировать личность погибшего»…

В «Сталкере» собралась привычная гоп-компания. Присутствовали и Знахарь, и Ромовый Дед, и Бескозырь, и еще с десяток знакомых сталкеров. Бустер тоже сумел вырваться из семьи, крепко пожал наставнику руку и передал непременный привет от супруги. Как будто этот привет был Ментолу нужен…

О предстоящей ходке он решил Бустеру не говорить. В конце концов, у наставника могут быть свои секреты, кол ему промежду!

Кто-то приволок голографическую фотку Коли Короткого, определили ее во главу стола, перед фоткой поставили стопку с «Особой сталкерской» и положили посоленную горбушку черного хлеба. Пусть мужику там будет что есть и пить.

Расселись по местам, первую приняли, не чокаясь и не закусывая. Только хлебом занюхали.

Вторую и третью – тоже не чокаясь, но уже под принесенную толстяком закуску: селедочка с лучком, заправленная постным маслом. Коля Короткий в веселые времена завсегда ее заказывал.

Ну а дальше пошло, как обычно на поминках. Кто-то предложил традиционно поднять стопки «за тех, кто в Зоне». При таком тосте, не чокаясь, не пьют: здоровье тех, кто сейчас в ходке, – дело святое. За каждого из присутствующих тоже, бывало, друзья стопки поднимали.

Постепенно народ загудел и принялся переговариваться. Сначала тихо, а потом все громче. Скоро над столом уже висел гул, как и всегда. Большинство поминок переходят в такую стадию. Впрочем, Коля Короткий наверняка бы понял своих друзей. Он и сам за столом обычно горланил будь здоров – луженой глоткой господь его тоже не обидел.

Потом Хохол Вакула предложил выпить за девочек Германики. Потому что без баб сталкерская жизнь – и не жизнь вовсе. Всяк ведь часть бабла на них тратит.

Предложение, увы, понимания не встретило. Некоторые зашикали, а иные и вовсе возмущенно зарычали. Вот еще, обойдутся! Хватит с них и бабла! Не наш это тост, Вакула…

А потом со стула вознесся Знахарь и предложил выпить за Ментола и его удачу. Самый опытный сталкер в компании, Зону, пацаны, вдоль и поперек исходил, дай ему господь здоровья.

Вообще говоря, за удачу было пить не очень принято, так ее и спугнуть можно, поэтому все сразу угомонились и перевели взгляды на тостуемого. Если сам не откажется, то и мы присоединимся. Чего бы и не выпить за здоровье, тем более если оно порождено удачей? Сталкеры это знают как никто другой.

Собутыльники смотрели с таким ожиданием, что Ментол не выдержал и встал:

– Друзья мои! Все вы знаете, что обычно за удачу пить не полагается. Но она столько раз мне помогала и столько выручала, что я уже давно ее воспринимаю в качестве своей… нет, не жены, жен я не люблю… Я ее воспринимаю в качестве своей сестры. Жены сплошь и рядом предают, многие из вас это знают не понаслышке. А сестры – родная кровь, они не предадут. Это первое.

Все слушали молча. Никто не открыл рта, чтобы сказать какую-нибудь хрень про жен или хотя бы просто выматериться.

– Второе. Все вы знаете, что нашему брату без удачи попросту нельзя. Ее можно считать не только сестрой, но и нашей мамой, ибо именно она раз за разом дает нам жизнь.

Он снова замолк, гоняясь за разбегающимися мыслями.

– Мудрено, – сказал Знахарь. – Но продолжай. Складно трындишь.

– И третье… Вот поэтому я хочу выпить не за себя и свою удачу, а за всех вас и за удачу нашу общую. Верю, что она непременно осенит своим крылом всех сидящих за этим столом, и мы еще много лет не будем собираться в «Толстяке» для того, чтобы поставить во главу стола стопку и хлеб перед фоткой любого из нас. За нас всех и нашу сталкерскую пруху!

Он опрокинул в глотку очередную порцию «Особой» и крякнул, отправляя следом маринованную маслинку. Однако услышал, как Знахарь сказал сидящему рядом Хохлу Вакуле:

– Боюсь я пить за все это. Как бы не сглазить… Воздержусь, пожалуй. – Знахарь незаметно для остальных поставил стопку между бутылками с «Тархуном». – Ментолу легко говорить – сам-то в рубашке родился.

Никто из них не знал, что Евгений Петров был самым настоящим неудачником и даже как-то по пьяни хотел наложить на себя руки. И именно в то пасмурное воскресенье, в день Прорыва, во время неудавшейся поездки за продуктами, на виадуке через кольцевую под серебрящимся облаком-радугой и пришла к нему его постоянная пруха.

Его давно интересовало, как сложились дела у других людей, преодолевших в тот день линию создающегося Периметра, может, и они оказались столь же удачливы. Может, и для них посещение Зоны стало своего рода наркотиком?

Но ответить на этот вопрос не мог никто. Ни сталкеры, ни «каракалы», ни особисты, ни яйцеголовые. Разве что сама Зона…

24. День четвертый

– Ну, что, девочки и мальчики? – сказал Сергей. – Мне кажется, пора возвращаться. До склада на Малом довольно далеко. Надо бы хоть к вечеру до него добраться.

Почему-то он старался не смотреть на то, что осталось от Куприянова и Портоса. Словно начинающий сталкеришка, впервые столкнувшийся со смертью в гостях у Стерви…

Жека и Зоя переглянулись.

– Нам незачем добираться до Малого, Бустер. Я знаю вход в «кротовью нору» гораздо ближе.

«О как! – подумал Сергей. – Хотя чему я удивляюсь после всего случившегося?»

– И куда «нора» нас перенесет в Предзонье?

– Туда же и перенесет. Под родной «Мега Парнас».

– Ну, хорошо. Веди!

С соблюдением всех мер безопасности они прошли квадратную арку, закрытую со стороны улицы ржавой металлической решеткой с узкой калиткой – незапертой, – и оказались на Седьмой линии. Чуть правее, на противоположной стороне улицы, стоял какой-то храм, пятиглавый и увенчанный православными крестами. Однако Жека повернул в противоположную сторону, к Среднему проспекту.

Судя по ландшафту, тут явно была пешеходная зона – почти вся улица устлана тротуарной плиткой. По центру в два ряда тянулись окруженные поребриками прямоугольные участки голой земли, где когда-то наверняка росли сожранные ныне елки или березки. Перед поребриками стояли ржавые металлические остовы скамеек, давно лишившихся деревянных сидений и спинок, и бетонные кубики урн. В два же ряда тянулись и не менее ржавые осветительные столбы с загнутыми верхушками, на которых кое-где еще сохранились мутные шарообразные плафоны. Это архитектурное разнообразие завершали вычурные восьмиугольные конструкции с чашами – по всей видимости, фонтаны. В нижней чаше ближайшей конструкции стояла черная вода – судя по всему, тут недавно прошел локальный ливень. Ну или Зона с неведомой целью включала фонтан…

Жека и Зоя топали бок о бок посередине улицы. Сергей следовал за ними, раздумывая, почему же он все эти дни постоянно ошибался насчет сути происходящего. В который уже раз задумался. Но теперь складывающийся пазл из событий последнего времени вел его к иным выводам. Он это чувствовал и продолжал размышлять…

Поначалу получалось так, словно Куприянов намерен повторить подвиг предыдущей экспедиции – снова вытащить из Зоны «бустер». Непонятно, правда, с какой стати капитан решил, что артефакт надо искать на том же самом месте, что и первый, но, надо полагать, у него имелись для этого веские причины. Ведь в предыдущей ходке, после всех своих выкрутасов с враньем, Зоя в конечном итоге повела экспедицию именно во двор на Девятнадцатой линии, и шарик там нашелся без проблем. Значит, у нее изначально имелась информация о будущей находке. Причем скорее всего она получила эту информацию именно от Куприянова, раз он и был ее непосредственным начальником. Это только для нас, недоумков, она работала на Мамонта…

Утром первого дня, когда уносили ноги от металлических големов, обитающих на территории Балтийского завода, и Куприянов ни с того ни с сего поменял текущую цель экспедиции, Сергей решил, что капитан все-таки копает под него, пытаясь проверить версию о взаимном убийстве Зои и Козловского.

Однако когда трупы были обнаружены, Димон почему-то вдруг потерял к ним всякий интерес, вернувшись к первоначальной цели экспедиции.

А потом начались и вовсе полные непонятки.

Что капитану требовалось на Восьмой линии, мог догадаться только телепат, способный прочесть его мысли. И почему, опять же, Куприянов довольно спокойно относился к потерям среди «мушкетеров»? Как будто это были заранее запланированные жертвы. Или он специально загонял своих бойцов в безвыходные ситуации…

Но не мог же он заранее спланировать все происходящее. Это же самая настоящая паранойя! Тогда он попросту способен распоряжаться возможностями Зоны…

Как бы то ни было, артефакт они не отыскали.

А дальше в дело вмешалась судьба. Никогда никем из сталкеров не испытанное прерывание обычного течения времени. То есть нечто подобное совершает с попавшими в ловушку «египетская тьма», но там, судя по всему, физического прерывания нет, есть субъективное ощущение такого прерывания.

Тут же натуральный перенос, кол ему промежду булками! Только что был час дня, а затем сразу – семь вечера. Будто кто-то вырвал из жизни почти целую рабочую смену.

А вчера гостей одарила своим вниманием и сама «египетская тьма», на полный день задержавшая экспедицию на подступах к очередной цели.

Всё один к одному. Задержка за задержкой. Будто опоздание было кому-то выгодно. А ведь если задуматься, выгодно оно было только одному человеку. Тому, кто побывал возле трупа Зои и, вполне возможно, запустил при этом некий процесс, требующий для своей реализации вполне определенное время. Вот после этого и испарился труп Зои. Как испарялось незадолго до этого немалое количество мертвечины… Достаточно вспомнить поверженных гигантских монстров, сражающихся друг с другом перед окнами памятного подвала…

Жека и Зоя обошли ближайший фонтан.

Сергей продолжал размышлять. А если гипотеза, высказанная Куприяновым… вернее, кем-то из яйцеголовых в каком-то там комитете ООН… верна? Если Зона и в самом деле появилась, чтобы создать нового человека? И если эти новые люди уже созданы? Вот они! Шагают впереди! Люди следующего мира, который прикончит нас всех… Хрен его знает! Как-то это слишком пафосно и слишком фантастично. Интересно, удавалось ли еще кому-то найти в Зоне чудом спасшегося пацана, а потом еще и девчонку? Пусть и не в нашей Зоне, а в другой…

Слишком фантастично, говоришь? А все вот это вокруг – не фантастика, кол тебе промежду булками?! Разрушенный едва ли не до основания Петербург… Артефакты, нарушающие какие-то там капитальные физические законы… Оживающие каменные змеи горынычи… Сталкеры и «каракалы», сражающиеся с невиданными монстрами… Невиданными и невидимыми… Самая настоящая фантастика, придуманная кем-то. Так что не спеши делать выводы, дружок! А главное – для тебя это реальность, как бы она ни была фантастична. И поступков требует совершенно реальных…

Интересно, посмотри-ка. Жека, вечно следящий за небом, сейчас топает себе совершенно спокойненько, мать его за локоток! На радостях забыл о профессиональной осторожности? Или попросту знает, что никакого нападения сейчас не будет?

А ведь знает, сукин кот! Зуб даю, знает! Хоть и не хочется мне в его знание верить. Ибо оно означает, что все это время ученик водил за нос своего наставника. Вот так-то! Спасешь маленького человечка, возьмешь под опеку, заботишься изо всех сил, идешь ради него на серьезное нарушение закона, а он… А он в душе хихикает над тобой и считает тебя доверчивым лохом…

Впрочем, чего это я на него так окрысился? Как и всякому, ему надо было выжить любым путем. Для всех эта задача – самая главная в жизни. Одни ради нее замуж выскакивают за первого встречного. Другие готовы мать родную продать. Третьи убьют, не задумываясь.

В общем, зря я на парня бочку качу. Сколько мы с ним консервов слопали в Зоне! Сколько разной хрени за пределы Периметра вытащили! И всегда я был совершенно спокоен за тыл, если его прикрывает Жека. И разве не считал я прежде, что нас то и дело спасает не только моя личная пруха, но и его везучесть?

И почему я решил, что он меня все время обманывал? Он, возможно, до сей поры и не мог ничего сделать. Просто постепенно рос, с каждой следующей ходкой набирался неведомых сил. Опыта-то у него и в прежние времена хватало. И вот наконец количество перешло в качество. Он смог заставить меня забыть о том, что проговорился после катастрофы с домом Мамонта. Вполне возможно, что именно он переправил экспедицию не в склад на Малом, а на территорию Балтийского завода. И я не удивлюсь, если каменного Змея Горыныча превратил в огнедышащую тварь именно он. И тем спас как минимум меня.

Правда, теперь всплывает другая проблема, весьма и весьма серьезная. Было сказано, что Куприянов непременно должен вернуться из Зоны. Иначе, Бустер, ты сильно пожалеешь! И теперь, после того, как капитана сожгли, несомненно, возникнут претензии, крыть которые будет нечем.

«Бустер» мы так и не отыскали. Зеленый шарик, прятавшийся в пасти Змея Горыныча – чем бы он ни был, – тоже утрачен, хотя очень похоже, что настоящей целью нашей ходки был именно он, а все остальные устанавливались и достигались по ходу. Так что гибель капитана ложится тяжкой виной на сталкера Бустера… Да, кстати, ведь погибла еще и целая компания «мушкетеров», и за это тоже могут спросить, хоть и нет в их смерти моей вины…

Кстати, а ведь вполне может быть, что неведомая сила Жеки возросла еще и потому, что к нему в компанию добавилась ожившая и помолодевшая Зоя. Опять же – количество перешло в качество… И вообще, не может ли быть так, что именно эти двое и есть породители нового человека? Адам и Ева нашего времени…

Между тем «породители» дотопали до очередного разрыва поребриков. Слева в сплошной стене домов открылся проем – очередное здание тут было сдвинуто в глубь квартала, – а перед ним красовалась скульптура: на гранитном постаменте бронзовые, судя по патине, пушка и сидящий на ней артиллерист былых времен, в треуголке и с курительной трубкой в отставленной правой руке. Композицию завершал пяток бронзовых же ядер.

Жека и Зоя остановились и некоторое время рассматривали скульптурную композицию.

– До Прорыва возле этой пушки очень часто выступали уличные музыканты, – сказал Жека Зое. – Иногда очень хорошие. Я помню.

– А может, и еще будут выступать, – ответила Зоя.

Это был вовсе не вопрос. Как будто она что-то знала о будущем.

– Нам сюда. – Жека отвернулся от пушки и показал рукой на двухэтажное здание, расположенное по Шестой линии.

Первый этаж здания имел шесть оконных и один дверной проем. Стекла в проемах отсутствовали, и сквозь дыры хорошо просматривались внутренности помещения. Над бывшей дверью еще сохранились буквы: «…ебур…ая».

– Это знаменитая чебуречная, – сказал Жека. – Я тут выпивал и закусывал время от времени. Лучшие в городе чебуреки жарили. Куда там каким-нибудь «Брынзам»! Единственный недостаток – курить надо было выходить на улицу. Но ради чебуреков мы терпели это неудобство… Нам внутрь!

Правда, прежде чем попасть внутрь, пришлось грохнуть Ведьмино Гнездо. Сергею показалось, что Жека прекрасно знал, что тварь сторожит вход, поскольку он взялся за огнемет прежде, чем приблизился к дверному проему. Он садил внутрь струей пламени, пока Гнездо с треском не свалилось на пол откуда-то из-за притолоки.

Наверное, прежде небольшой холл за дверью был облицован чем-то огнеопасным, но облицовку давным-давно сожрали, и пожара не случилось.

Больше огнемет не потребовался.

Сталкеры проникли внутрь обеденного зала – почти совершенно пустого, только слева от входа торчали останки раздачи со ржавыми направляющими рейками для подносов. Чуть далее вытянулся сквозной проем в стене, через него была видна неплохо сохранившаяся плита, на которой когда-то и готовили все здешние вкусности.

Еще дальше, ближе к левому углу зала, располагался еще один дверной проем. Видимо, через него и попадали на кухню. К нему Жека и повел соратников.

– Вот он, вход в «кротовью нору».

– А отмычки? – спросил Сергей.

– Тут, как и на нашем родном складе, «отмычки» не требуются… Бустер, пойдешь первым?

И Сергей мгновенно решил для себя главную проблему – что делать с породителями нового человека, – которая занимала его последние минуты.

Когда призовут к ответу, надо все-таки иметь свидетелей, способных дать показания в твою пользу. Ответить, так сказать, не в одиночку.

А может, если он сдаст особистам эту парочку, такой поступок будет расценен по-особому. Расценят в качестве облегчающего вину обстоятельства. И даже смерть капитана окажется в результате оправданной… Хоть какой-то шанс…

– Извини, Женя! Я хотел бы переправляться последним, за вами.

Жека понимающе ухмыльнулся:

– Боишься, что мы останемся здесь?

– Боюсь. Я тебе ничего не говорил, но мне пообещали большие неприятности, если я вернусь назад без Куприянова. Без Димона… Очень большие неприятности! За меня наверняка возьмутся. И при расследовании ваши показания вполне могут оказаться решающими.

– Хорошо, Бустер. – Жека кивнул. – Ты слишком многое сделал для меня, чтобы я бросил тебя в сложном положении.

– Спасибо!

– Всегда пожалуйста!.. Зоя! Давай туда.

А дальше случилось привычное. Зоя смело шагнула в дверной проем. Легкий сквознячок, и она исчезла.

– Мы ждем тебя, Бустер, на той стороне. – Жека шагнул следом.

Легкий сквознячок…

И Сергей сделал свой шаг.

* * *

Они вышли из каморки под «Мегой» и поднялись на знакомую тропу, ведущую к Осиновой Роще.

Тут их и ждали. Откуда-то возникли люди в форме бойцов охраны Периметра, окружили кольцом. Стволы нацелены на сталкеров.

– Бустер! И вы двое! Стойте где стоите. Иначе открываем огонь.

Сквозь кольцо протиснулся Хряк.

Сергей оглянулся на Жеку. Тот был совершенно спокоен. Как и во все времена. Зоя тоже определенно не нервничала.

– Стоим, майор.

– Оружие на землю! Медленно! И три шага вперед! Вы все задерживаетесь по подозрению в убийстве капитана Куприянова.

Сергей послушно выполнил приказ и положил «Скорпион» сбоку от своей правой ноги.

– Оружие на землю, пацан! И ты, подружка, – тоже. – Хряк повысил голос. – Иначе будем стрелять на поражение!

Сергей снова оглянулся. Парочка стояла вроде бы и порознь физически – в метре друг от друга, – но всякий мог понять, что они вместе и заодно. И жить будут, и умрут.

– А знаешь, Бустер, как я погиб? – сказал Жека.

«Тоже мне, нашел время! – подумал Сергей. – Ни раньше, ни позже!»

– Как? – спросил он автоматически.

– Я застрелился.

Ошеломленный Сергей не нашел слов. И даже мысли куда-то разбежались. Но Хряк не дал ему возможности собрать мозги в кучку:

– Бустер, три шага вперед!

Делать было нечего. Сергей отошел от своего «Скорпиона» и сразу почувствовал себя маленьким и беззащитным.

– Какого дьявола! – взревел Хряк. – Куда? Стоять!

Сергей остановился. И понял, что майор разоряется вовсе не в его адрес. И снова оглянулся.

Жека не сдвинулся с места. Но был уже определенно не здесь, потому что сквозь его тело просматривался кузов «Газели» с надписью «Грузовичкофф» на борту. А сквозь растворяющуюся в воздухе фигурку Зои можно было разглядеть парапет, ограждающий ведущую к каморке-норе дорожку.

– Огонь! – рявкнул Хряк.

Затрещали «Скорпионы». От парапета посыпались искры.

Хряк забористо матюгнулся: целей для подчиненных больше не было.

И Сергей понял, что отвечать за случившееся ему придется все-таки в одиночку…

Дмитрий Манасыпов Питерская Зона. Темный адреналин

***

Ища в себе свет… не удивляйся тьме.

«Песни Койота»

Типа пролог Чуть раньше и в Питере

Колька-Фокус трусил. Отчаянно, неумолимо, дико. Сердце аж выпрыгивало из груди, так сильно билось. Все порывался выглянуть, найти глазами небольшой кусочек улицы, где безопасно, и… И бежать-бежать по нему, уходя в путаницу старых дворов. Другого средства спасения не виделось. Колодцев поблизости не наблюдалось. Да и опасно сегодня нырять в колодцев с канализацией. Очень опасно.

Там, откуда прибежал Колька, с треском разлетелся корпус легковушки. С ржавым тянущимся треском разрываемого металла. Преследователи шли по следу, искали повсюду. Невысокого юркого паренька найти нелегко, если тот не желает такого исхода.

Попади в тупик и сразу узнаешь много интересного. Как заметаться в панике, оставаясь на месте и вжимаясь в крохотный темный уголок между крошащейся кирпичной стеной и вросшим в землю маленьким автомобильчиком. Ты будешь сидеть, прижимая голову к коленям, и ловить шум, доносящийся с проспекта. Грохот, ругань, треск, жуткие удары тяжелых шагов, шумное неживое дыхание и равномерное гудение поршней.

Колька опустил руку в сумку. Достал сокровище, блескучку. Последнее средство, на самый крайняк. Оставшийся фокус Фокуса, блин!

Голоса ловцов переговаривались глухо и невнятно, зло. Двигались к нему. Искали, рыскали по углам. Хорошо, нет нюхача. Нюхача Колька остановил в самом начале бега, подкинул обманку-приманку, и поминай как звали, долбаное чудище. Если бы не найденная красная паутинка, орать-то уже ему, пойманному. И никто ведь не услышит, все по делам разошлись. Он, дурень, поперся на речку посмотреть, хотел дойти до памятника. Забраться на коня, обнять всадника в плаще и посидеть, ловя глазами редкие спокойные волны. И зашел в сад рядом с проклятым замком. Как есть проклятым. Ох, лучше бы он остался поспать дома…

Распоротая от капота до багажника машина закричала-заплакала металлом. Звонко, страшно, до мурашек, продирающих от ушей к пяткам. Эти всегда рыщут до последнего, люди им нужны постоянно, ищут-ищут, почти каждый день. С людьми в Питере плохо, потому цепляются за каждого встреченного и гонят, сколько могут. Хорошо хоть, нюхачей у них не много. Справиться с полсотней кило мускулов, вязкого сала, толстенной шубы, спутавшейся в жесткие острые косички, да с клыками, с когтями, бьющими как штык-ножи… Не-е-е. Колька мог обмануть, как недавно, и все.

Черные рыскали по всему Питеру. Искали выживших, загоняли как могли, лезли в такие темные уголки, куда не совалось даже жадное сталкерье. И этим нужны не только люди. Хотя за Колькой они гнались пусть и недолго, но умно. Не впейся в нюхача красная паутинка, поймали бы раньше. А сейчас… может, и есть шанс.

Вон незамеченное подвальное оконце, темнеет дырой без стекла. Только до него метров двадцать по переулку, упершемуся в длиннющую глухую стену. И бежать как раз к грохоту и треску уничтожаемых машин. Чего им надо? Зачем искать и без того не самых счастливых человеков?

Колька выглянул из-за машины. Из-за огромной кочки, сплошь поросшей грязью, мхом и побегами вьюнка. Разве только цветы не распускаются. Выглянул, оторопев от вида огромного монстра, тяжело топающего к нему. С таким даже Крому не справиться, наверное. Или только Крому с его родственниками. А он идет за совсем небольшим Колькой!

Была не была!

Блескучка, откликнувшаяся на просьбу, закрутилась в воздухе, летя к нарастающему топоту. Колька рванул вперед, стараясь попасть в прыжке в окошко. Мысль колотилась в голове – одна и дикая. Только б долететь, только б не зацепиться о стену, только б…

* * *

– Бенгалка!

– Цель уходит!

– Твою ж!..

– Огонь по цели!

Грохот, свист сгорающего кислорода, плещущее пламя и не замолкающий вопль Ругера, заживо сплавленного с металлом и пластиками экзы. Группа Реда, ведущая поиски местного, таяла на глазах. Ред злился, но терпел. Ласка, стрелявшая транком, попала. Божилась, что зацепила мутировавшего сучонка, махнувшего в них аномалией, как печеной картошкой. Гребаное сучье племя эти местные! Сколько ни заработай на каждом, потеряешь больше. Надежных людей уж точно. И псов. Местного пса, обработанного лабораторией и выданного для поисков, жаль. Даже больше Ругера. Отличный был пес. А эта паскуда умудрилась кинуть тому в морду новорожденное «перекати-поле». И все, нет пса. Есть страшный костяной куст, распоровший зверя насквозь, украшенный кишками, легкими и прочей требухой.

Группа шла за местным от Спаса-на-Крови. Наблюдатели засекли его в саду. И гнали до Невского, перекрыв пути отхода стационарными постами. Подход к ловле необходимых материалов у Мюллера серьезный. Сколько работал с ним Ред? Уже пару лет точно. Вахтовые методы его устраивали. Месяц здесь, выполняя задания Мюллера, месяц-два отдыхаешь. Интересного и жуткого Ред насмотрелся вдосталь. И даже очень хорошо пополнил счета в банках.

Но терять ребят из-за какой-то нелепости так и не привык. Или из-за ошибок и просчетов, которых не предусмотреть. Откуда Ред мог знать про фокусы с аномалиями? Да такого никто и никогда не видел. После пса, конечно, насторожились, но… Голыми руками кинуть дрянь, превращающуюся в напалм? Ругер даже успел протянуть металл лапы, надеясь отбить ее экзой. Не вышло…

– Ругера добейте. И спалите полностью. Потом подорвите.

На экзе стандартные шильдики производства. Следов не найти. Это Зона, мать ее, но следы надо заметать в любом случае. Слишком серьезные наниматели, очень любят безопасность. Чтоб никаких зацепок, и вообще. Ред, слушая плач пока еще живого Ругера, сплюнул.

– Нашли мутанта?

Ответа не требовалось. Берт, упакованный в экзу, как у бедолаги Ругера, топтался у сраного окошка. Гребаные дореволюционные дома с их первыми этажами, ставшими подвалами… Хрен достанешь нужное. Разве только чуть покалечив.

Инструкции простые: объекты должны быть живыми. И не умирающими при появлении на базе. Это Ред научился делать сам и научил остальных. От гарпунов для подводной охоты никто не помирал. И сбежать не могли, что важно.

Данг, данг… хруст после попадания. Правильно, Берт, теперь подсекай нашу золотую рыбку. Нам их еще удить и удить для ухи чертова Мюллера и его шеф-повара Менгеле. От позывных этих двоих Реда корежило. Резало слух… но деньги-то не пахнут. А платили без задержек.

Лебедка, встроенная в экзу, зажужжала, вытягивая худенькое тело. И впрямь мальчишка. Жаль? Да вот еще. Реду на мутантов наплевать, и с высокой колокольни. Ему люди-то важны только как винтики в его машине.

Пеленали местного, выжившего после Прорыва и сумевшего приспособиться, качественно. Тугой мешок типа смирительной рубашки весь в завязках, из кевлара с полимером, растягивающийся и не рвущийся. Плюс затянуть ремни с прочными вставками из металла. Пока в отключке – и намордник, чтобы между зубов каппа уместилась. Менгеле любит целые экземпляры. На кой ляд они ему без языка, если что случится?

О, пришел в себя. Крутит желтыми кошачьими глазами, дикими, злыми. Добрыми не с чего им быть, если разобраться. Тут Ред даже не подумал бы с ним спорить. Злись, дружок, есть с чего. Можешь еще напугаться и даже напрудить в штаны. У этого, кстати, вполне цивилизованного, они присутствовали. И даже новые, камуфлированные. Один черт, дикарь, не человек и все такое. Товар. Достаточно дорогой.

Товар и группа загрузились на «Ос». КПК пискнул, выдав безопасный маршрут. Сталкеров в пределах постов слежения не наблюдалось, можно ехать. Сам Ред, два бойца и Берт в экзе дотопают пешком до запасного схрона. Оттуда до замка-базы пройдут через тоннели.

* * *

Колька-Фокус смирился с судьбой. Сделать-то все равно ничего не получится. Трясся в люльке странного то ли мотоцикла, то ли еще чего. Говорили старшие о таких, только сам не видел. Не врали. Скоро так по Зоне и танки кататься будут, что ли… Тогда местным и конец. А вот он… Додумать не вышло. Увидев надвигающуюся громаду замка, Колька задрожал.

– Молодой… – Голос шел сбоку. – Хорошо. Самое то для меня. Спасибо, господа. Поработали прекрасно. И вам также, моя чудесная дама.

Потом прямо над ним возникло лицо в очках. Обычное лицо. Чистое, без признаков мутации, как у любого местного. Лицо улыбнулось.

– Добро пожаловать, молодой человек. Не представляете, как я рад вашему прибытию. А ваши эмоции, если честно, меня не интересуют. Совершенно. Так… готовьте операционную. Состояние объекта удовлетворительное, но проверим экспресс-анализами. Необходимо переходить к третьей фазе. Темный адреналин, мой мальчик…

Он погладил Кольку по щеке, не глядя в испуганные глаза.

– Темный адреналин, мой мальчик, – это будущее. А ради будущего иногда стоит жертвовать многим. Даже юными жизнями.

Глава первая Настоящий футбол посреди Поля Чудес

Настоящие мужики играют в регби. Настоящие американские мужики, сами понимаете, играют в американский футбол. Кто из них круче – совершенно непонятно. Ясно одно. Лучшими игроками в овальный мяч по-любому являются «Олл Блэкс» из Новой Зеландии. Маори, угу. Хака, перу-перу, пальцем по горлу для противника, хардкор на поле, выбитые зубы и все такое.

Урфину, так-то, класть с прибором хотелось на все эти буржуйские спортивные забавы. Любил он, как нормальный мужик, только хоккей. Не, футбол тоже ценил, но на уровне сборных. Особенно если в чемпионаты выходили исландцы. «Ну, ты настоящий исландец!» – говаривал, помнится, батя. Когда хотел похвалить. Это да, это приятно было.

Хотя сейчас Урфину настоящие мужские развлечения не вспоминались. Вспоминались именно пошлые буржуйские. И почему же, действительно? Ну да. Крайне сложный вопрос.

Потому как троица Гиен старательно изображала игроков в регби. Бежала лицами друг к другу и постоянно перебрасывалась некислой серо-красной чечевицей. Точь-в-точь похожей на мяч для указанной игры. И ругались Гиены ровно с тем самым зверским видом, с каким маори из «Олл Блэкс» изображают предматчевый боевой танец-хаку. Рожи у них кривились так же свирепо. Хотя и немного растерянно. Если не сказать… печально.

Урфин ухмылялся, глядя на троицу, и порой разрешал себе отвесить ближайшему поджопник. С ноги, ясен перец. Настоящей сталкерской бутсой. Инновационным говнодавом, что в огне не горит, в кислоте не растворяется, а по свежим порослям острой жесть-травы можно бежать и за ноги не переживать. И тяжелым. Но позволял очень редко. Потому как замыкал их сложное тактическое построение. Зона вокруг, бродяги. Тут не до развлечений.

Баркас шел ведущим. Меняться они думали где-то перед Рогаткой. Московской, другой поблизости не наблюдалось. Так и шли: хмуро-сосредоточенный Баркас, веселая тройка регбистов и он, Урфин. Почему так? Ну, причин немного. Целых три.

Обычно, говоря «Гиены», прибавляли «уродские». По-другому и не сказать. Мародеры, бандиты, себя именовавшие рейдерами. Любимое занятие – караулить одиночек и лишать их незаконно нажитого хабара. Так что нелюбовь к Гиенам стала причиной номер три.

Причину номер два создали сами Гиены. Ровно в тот момент, как решили подкараулить двух устало бредущих на отдых бродяг. Философский вопрос «а если бы они знали, кого решили погонять, то не стали бы», Урфин опускал. Так же решительно, как морально унижал оставшихся Гиен, выписывая им подсрачники. А оставшиеся – в смысле от пятерки. Двое остались гнить где-то позади. Вот такая вторая причина.

А первой оказалась та самая хрень в форме мяча для регби. Если точнее, то «бешеное веретено». Редкостный и крайне дорогой артефакт. И именно из-за него, замеченного Баркасом ровнехонько в момент, когда оставшиеся трое готовились принять ислам, ребятишки-то и выжили. И тут, как водится, все очень просто.

«Веретено», мать его Аномалию, штука феерично-убойная. Ровнехонько тот самый мяч, по прихоти госпожи Зоны вырабатывающий уйму энергии. Уймищу просто, прямо как двигатель стратосферно-космического многоцелевого Су-55. Вот только энергия эта укрощается за Периметром. А внутри него… А внутри него, обойдись с адским яйцом неверно, разлетитесь вы на миллиарды крохотных сталкерят. И все.

Контейнер не спасет. В Зоне заряженное ее адской и неуемной силой «веретено» к чертовой матери расплавит и разнесет любой. Даже из титано-керамического ультракарбоната, сделанного в условиях невесомости. И никакой другой артефакт его мощи не снижает. Никакой.

Никто не пытался слабать контейнер с охлаждением? С усиленными наружными стенками и амортизирующими прокладками внутри? А то! Еще как пытались. Только толку-то… Да никакого. Тяжелый, большой, неудобный. И очень дорогой из-за материалов. В общем, даже Грек плюнул, и все тут. Да что там Грек… Папа Карло, да вариться ему в смоле долго и больно, отказался от идеи. Никто не взялся бы ходить с ящиком а-ля холодильник формата «мини-бар» и чуть меньшей криогенной установкой. Ну его, хоть к монахам, хоть к послушницам.

А вот что делать, коли «веретено» с удовольствием, хотя порой и со скрипом, покупают все госконторы, связанные с высокими технологиями? Ну да, черный рынок. Ну да, военные и сами рыщут в поисках такой красоты. Но… это Зона, братишки, а она, чертова стерва, играет по своим правилам. Потому военстал пройдет в метре от «веретена» и не заметит бешено вертящийся ало-стальной бок аномального мяча для регби.

И что остается? Все верно, бинго, вы выиграли сектор «Приз»! Остается только извлечь мячик из его колыбельки. Вооружиться тактическими плотными перчатками, напарником, а опционально еще двумя, и вперед приставным шагом, изображая квотербека. Ну или еще кого-то. Нафига два напарника, акромя того, что берет и отдает обратный пас? От анчутка… Чтобы следить за местностью и прокладывать дорогу. Ну да, теперь сразу все ясно, и все такое.

Урфин хмыкнул, наподдав ближайшей Гиене. Костлявый длинный рейдер хрюкнул с досады и чуть не пропустил пас. Но справился. И даже не заработал следующий, поощрительно-воспитательный пендель.

Баркас остановился. Гиены замерли, едва не столкнувшись. Урфин чуть развернулся, оглядываясь. Слух вроде не подводил, ничего подозрительного вокруг нет. Уж не слышно, это точно. Но своему напарнику доверял. Что-что, а чутья Баркасу хватало с избытком. Раз остановился, то не просто так. Хрень, чего еще скажешь?

Баркас стоял, водил головой по сторонам и чуть ли не нюхал, как собака, подняв верхнюю часть маски-забрала, а нижнюю, дыхательную, полностью отстегнув. Еле заметно шевелил ноздрями, ловил воздух, старался найти в нем что-то важное, что-то нужное и что-то понятное. Точно, какая-то хрень.

Гиены, стараясь не отходить друг от друга, аккуратно играли в пас. «Веретено» матово прокручивало темно-серые и алые полосы. Изредка пованивало плавящимися штурмовыми перчатками. Урфин недовольно покачал головой. До Периметра еще долго, а безумный яйце-мяч что-то очень разогрелся. Вроде бы должен наоборот…

Хотя наоборот… Это там, на нормальной земле, логика и физические законы всегда правы. Не здесь. Здесь все по-другому.

Ветер несет запах гари? Готовьтесь попасть по пояс в воду. Под ногами стучат твердые остатки асфальта? Ждите зыби или болота на следующем шаге. Прямо по курсу неожиданно ласково кивают головками васильки? О, аккуратнее, жесть-трава здесь режет даже металлопластик подошв. Это Зона.

Баркас снова поднял руку. Сжал кулак, еле заметно ткнув пальцем куда-то в сторону огромной кучи мусора. Этакой местной достопримечательности. Чего в ней только не виднелось. От оконных рам, густо оплетенных плющом, до одиноких ботинок без своих пар, кем-то аккуратно и регулярно выставляемых по самому краешку. А уж украшением ее служило чучело из высушенного Красного, когда-то давно примотанного колючкой к вкопанной трубе с наваренным поперек швеллером. Знак Бледа, все-таки сгинувшего в Зоне.

Ветер рвал густые серые клочья, перекатывающиеся в небе. Гнал волной густую жесть-траву, окружавшую кучу. Хлестал оставшимися длинными косичками-дредами мумии. И заставлял волноваться острый нюх Баркаса, жадно ловящего в воздухе и ветре опасность.

Урфин прищурился, оглядывая свой участок ответственности. Тыл он вроде как прикрыл четко. Справа пустырь и трава, слева выжженная стоянка и пара-тройка ржавых черных кузовов. Все просматривается, все спокойно… но червоточина внутри не отпускала. Ввинчивалась глубже, въедаясь куда-то в то место, где должна быть душа. Или тот самый орган, выделяющий адреналин. Хрен знает, как там у организма устрое…

Негромко кашлянуло сбоку. Урфин оскалился и отступил назад. Кашлянуло снова. И еще раз, и опять. Гиены замерли, чуть не перестав перекидываться «веретеном». Урфин усмехнулся. Надо же, бывалые сукины коты, поняли что к чему. Какого ж рожна, ребятки, вы на нас-то полезли? Если уж разбираетесь в госпоже Зоне и ее обитателях, а?

Кашляли, разлетаясь в мелкую смертельную пыль, коробочки смертоцветов. Разбрызгивали в стороны семена, цепко хватавшиеся за любого живого, пускавшие моментально крючки-зубья, рвущиеся к трепещущей плоти, стремящиеся пустить в ней корни, выводя новые и новые цветы. Такие, что украсили бы собой что Аид, что любой круг Ада.

Чих-чих-чих… Урфин косился в их сторону. Метров двадцать. И слышно только из-за неожиданно свалившейся тишины и Баркаса, задержавшего их всех. Семена не достанут, как ни стараются. Только дело в другом. Смертоцветы просто так не разрываются. Что-то их потревожило. А что-то может быть только сработавшей гранатой, например, или МОН-кой. Но ни того, ни другого и в помине не случилось. Значит, что? Значит, кто-то рядом. Кто-то, пока невидимый. И этот кто-то… Урфин прижал приклад АС-25 к плечу, сдвинул шлем на затылок. Гиены замерли. Ага, паршивцы, проняло?

Если сталкер стягивает шлем с головы и готовится к бою, то тут два варианта. С первым все ясно. У бродяги поехала крыша, и он возомнил себя бессмертным берсерком. Тут или валить нахер… или валить его. Пока своих не завалил. А вот второй случай хуже. С рассудком у него все в норме. И с интуицией. И ей сталкер доверяет больше. Именно сейчас, когда ждет серьезного противника. К черту электронику. Слушай, смотри, нюхай.

Ты человек. Твоя кровь помнит многое. Она подскажет, как быть. Твои предки ходили на медведя с рогатиной и ножом. Твои прапрадеды снимали врага за сто метров из кремневого мушкета. Твои давние отцы по запаху находили противника в лесу и засаде. Электроника не заменит тебя самого. Это Урфин знал четко. Этому он верил больше гарантии производителя. И Гиены это понимали.

Урфин втянул воздух. Глубоко, несколько раз прерываясь, гоняя его по носу. Туда-сюда, как пробуют хороший чай, катая по языку. Да-да, только так и поймешь, что тебя ждет. Вернее, кто. Нюхай, бродяга, слушай, смотри лучше. Лови мелочи, распознавай крохи, говорящие о многом.

Когда смертоцветы разлетаются бурой шрапнелью, и никого… Так не бывает. А невидимок в Зоне нет. Пока вроде как. Хотя от этой подлюки можно ждать чего угодно. Вот только Урфин склонялся больше к другому варианту. И его, этот вариант, пытался отследить по вполне понятным подсказкам.

Еле уловимый хруст подсохшего дерна. Ветер, рвавший Зону со вчерашнего вечера, наждаком прошелся по земле. Свел в жесткие складки, разметал сухую траву, пустил трещины по недавней грязи. Сейчас оно все прямо в кон. Сейчас оно только помогает. Ну, ну… где еле слышно щелкнет и брызнет чуть заметной крошкой? Где почти неуловимо приподнимется сразу несколько пучков жесть-травы? Откуда неожиданно понесет пробившимся наружу смрадом и гнилой засохшей кровью? Ну, где ты, скотина?!

Гиены, замершие в ожидании, все еще перекидывали «веретено». Это они делали верно. Разбежаться им никто не даст. Пулю в спину, и дело с концом. Это понимал каждый из рейдеров. Вот и пасовали никак не угомонящуюся фасолину, все яснее краснеющую и еле заметно воющую. «Веретено» не успокаивалось. А ведь должно. Должно, отдалившись от своей «матки» на километр, успокоиться и заснуть. А эта хрень, мать ее, набухает и превращается в готовую прорваться кисту. Такую, что не поймешь, где затыкать.

Ветер взвыл. Кинул в лицо мелкую острую пыль. Урфин вздрогнул, услышав вместе с порывом тихое кашлянье. Пронесло… новая коробочка взорвалась совсем далеко. А ветер сдул все семена. Один Гиена дернулся, вспотел еще больше.

Смертоцветы убивают не сразу. Мгновенно они только вырубают. Спинной мозг и те нервные узлы, что отвечают за движение. И человек корчится на земле, воя от боли и страха, чуя внутри себя стремительно расползающуюся колкую паутину прорастающих гиперсемян. Только лопается кожа, разлетается алая и темно-красная взвесь, летит вверх истошный вопль, и все. Сколько таких бедняг добил сам Урфин? Много. Пятерых.

И цветы отвлекают. Заставляют пугаться, дергаться, не следить за Зоной. А она такого не прощает. Никогда и никому. И Урфин уже знал, кто сейчас пользуется этой ловушкой, выросшей на проклятой земле города, когда-то названного в честь святого Петра. Он знал. И ждал. Прямо сейчас… вот-вот… ну…

Баркас завалился в сторону, сильно оттолкнувшись и откатываясь от разрыва справа. Земля взорвалась, раскидав в стороны комья земли, мусор и мелкие камни. Средние, впрочем, тоже. Один приложил того самого Гиену, шарахнувшегося в сторону. Прям в точку. Приласкал, жестко и сильно, выбив сознание и едва не раскроив череп. Крови оказалось немало. Струйки так и брызнули, смешиваясь с оседающей пылью.

Но это Урфина уже не интересовало. Важнее оказались две вещи. Куда порскнет хозяин матово переливающейся шишковатой спины, украшенной пластинами. И что же вытворит «веретено», уже выпущенное Гиеной и начавшее свое последнее вращение?

Но сперва надо разобраться с причиной разрывающихся смертоцветов и раскиданной земли. С шуршуном, мать его. С чертовым подземным убийцей, покрытым хитином аки шишка. С тварью, подвижной, как крыса, и роющей грунт, как охрененно выросшая медведка. Со сволочью, погубившей не одного бродягу.

Баркас, турманом откатившись в начале землеобстрела, выстрелил, перекатился дальше. Пули АК-25 щелкнули по защитным пластинам шуршуна, еле слышно треснуло, и все. Тварь, поднимая вверх землю, траву, пыль и камни, резво меняла позицию, скользя невесомо и ужасающе быстро.

Стрелять в спину Гиенам, бросившимся наутек, Урфин не стал. Нафига? А вот в ногу каждому – это правильно. Так, чтобы могли бежать совсем слабенько. Шуршун животина неглупая, но – и это точно – все-таки животное. И голодное, судя по всему.

Урфин влепил очередь вдоль хребта метнувшегося мутанта. Пули стукнули, ровно как гвоздь по бетону, ушли в сторону, не причинив вреда. Да уж… попался им, скорее всего, матерый экземпляр. С пластинами, что только бронебойными и возьмешь. Но попробовать стоило. Были ли у Урфина патрики с усиленным сердечником? А то, конечно, были… да сплыли. Сутки назад, когда пришлось отстреливаться от здоровяка, прикрывавшегося куском металла. А вот оставались ли они у Баркаса?!

Гиена заорал. Дико, разрывая глотку от боли. Второй вопил потише, хотя и ему досталось. Скорее всего, хвостом. Толстенной жесткой змеей, украшенной кривыми, разрывающими плоть шипами. Им-то, хвостом, шуршун перебивал кости ног с места, наматывая вокруг человека обманные петли. Так вышло и здесь.

А Гиена орал только потому, что тварь явно сходила с ума от голода. Ничем другим и не объяснишь кусок мяса, выдранный из его бедра. Ну а как, если плоть защищала только штанина лажового комбинезона. Совсем лажового, дешевенькой подделки под «ратника». Этот «недокевлар» зубам шуршуна поддавался легко. Но такое Урфину встречалось в первый раз. Почти наклав кучу на стрельбу в свою сторону, мутант метался, разбрасывая землю, и одновременно жрал. Да, жрал, прямо на ходу. Гиена все так же вопил, хватаясь за бедро, лишившееся минимум трети.

Урфин в два прыжка оказался у вросшего в землю «Икс-Рея». Осторожно забрался на капот, надеясь, что металл не треснет. Зря. В смысле, зря надеялся. Нога с хрустом ушла чуть не по колено. Хорошо, вставки смогли защитить и ничего серьезного не случилось.

Развернувшись боком к куче пыли, где орали уже обе Гиены, Урфин выматерился. Тяжело и просто непростительно для своего прошлого. Но ничего другого не оставалось. Ситуация уложилась в два существительных, междометие и союз.

Баркас, скорее всего оглушенный случайным попаданием по шлему чем-то серьезным, валялся по самому краешку пыльной бури. Никак не оседающее облако шарахалось из стороны в сторону, живой стеной скрывало нутро.

Внутри, где визжали и плакали, мелькало быстрое и темно поблескивающее, хрустело, скрипело и рвалось. Ну и цвет бури поменялся. Посреди буро-серого облака изредка взлетали и тут же пропадали брызги-маски красного, алого и прочих оттенков двух цветов. Шуршун не терял времени. Шуршун пополнял запасы собственного желудка, кишечника и жирового слоя, проходящего по обеим сторонам хребта и надежно прикрытого пластинами.

И еще, пробиваясь через буро-серую пелену, моргал внутри яркий огонек. И думать о его причине не приходилось. Чертово «веретено» желало жахнуть. Со всей мощи.

Урфин вытащил ногу. Ругнувшись, оторвал совсем уж наглую многоножку, старательно жующую наколенник, сжал кулак. Сдавленно жвакнуло, брызнув в сторону полупрозрачным желтоватым студнем. Урфин терпеть не мог насекомых. Очень даже терпеть не мог. Весьма.

Итак, шанс выпал. Шанс из тех, которыми не хвастаются. Шанс той породы, что скрывают до самой смерти. Две жизни за две. Если повезет, то он вытащит Баркаса. Соблазн удрать одному? Был. Урфин не любил вранья самому себе. Мелькнула мысль оставить Баркаса. Успеть добежать до ближайшего, маячившего метрах в пятидесяти завалившегося дома и переждать взрыв «веретена».

Вот только… Урфин сплюнул. Мотать головой, отгоняя мысль, явно глупо. Потому и просто сплюнул. И рванул, как мог, к Баркасу, вроде как пошевелившемуся.

Не обломилось. Чертовых тварей чертовой Зоны порой обмануть очень сложно. Если не сказать, что ваще никак. И понять это оказалось просто. Даже на бегу. Даже краем глаза. Хотя и несся Урфин длинными рывками, больше похожими на прыжки кенгуру. Поди попробуй разгляди здесь что-то. А вот ведь…

Прыжок, взгляд вбок. Красного уже меньше. Крика почти нет. Пыль стоит…

Прыжок, взгляд вбок. Серое и черное, перемазанное блестящим и уже не красным…

Прыжок, взгляд вбок. Пыль почти осела. Блеск скрылся. Кроме одного места…

Прыжок, взгляд вбок. Буря кончилась. «Веретено» разгоралось все ярче…

Прыжок, взг…

Урфин начал стрелять на бегу, понимая, что не попадет. Тварь, наполовину врывшись в сухую землю, уходила вбок, нарезала зигзаги, мешая прицелиться. Выпущенные пули стукнули по мощным пластинам, прикрывавшим голову, шею, спину, грудь. Стукнули, треснуло, сломав одну… и все.

Твою мать! Урфин выпалил оставшийся магазин так быстро, как никогда и не стрелял. Получилось не многое. Но что вышло, то и вышло.

Предел прочности есть у всего на свете. А уж у хитина мутировавшей непонятной скотины так тем более. Нет бронебойных? Бей в одну точку!

Шуршун, почти добравшись до Урфина, остановился. На какие-то немыслимо длинные три секунды. Остановился, раздраженно закхекав и врывшись глубже, поднял левую лапу, сплошь покрытую наростами. Прикрыл ею пасть, судорожно топчась на месте и не решаясь кинуться на опасного, хотя и явно вкусного человека.

Пули простучали отходную по Урфину. По-другому думать и не выходило. Так-так-так, чечетка по шишкам, грязным, с серыми и черными полосами, налезающим друг на друга. Сплошь закрывающим внешнюю сторону широкой, смахивающей на весло для каноэ лапищи. Урфин услышал щелчок и легкий металлический звон, когда затвор дернулся в последний раз. И успел поразиться тому, насколько красиво играет еле-еле проглядывающее солнце на самых кончиках широких и убийственно твердых когтей твари. От дела…

Шуршун тяжелый. Из чего народилась такая вот хрень… Урфин знать не знал. Да и знать не хотел. Вот куда ему стрелять – знал. Но ведь те самые патроны… м-да… Надежд у него было ровно две. На собственный, дорогой до неприличия и очень надежный комплект «ратник», спасавший не раз. И на то, что он продержится ровно до того момента, когда Баркас очухается. А, точно. Еще на то, что у Баркаса есть необходимые боеприпасы.

Шуршун атаковал быстро. Так быстро, что Урфин едва успел подставить ствол, ударил прикладом, метя зверю в голову, пытаясь задеть правый глаз. Получилось как-то не очень.

Тварь ударила боком, сбила его с ног, наподдав плечом и отбросив назад. Пришлось кубарем пролететь пару метров, становясь все ближе к треклятому «веретену», явственно гудевшему от накопленной и рвущейся наружу энергии. Шлем, не желающий улетать, крепко врезал по затылку, добавив мельтешения в глазах. Урфин как смог перекатился через себя, отбросив явственно хрустнувший АС, и лапанул кобуру. Одновременно подняв глаза и понимая, что не успеет. Совсем не успеет.

Смерть ему выпала страшная. Такая, что врагу не позавидуешь. Охренеть просто…

Крыса. Медведка. Броненосец. Смешать, взболтать, добавить лютости.

Черные шарики глаз, слишком маленьких для такого огромного тела.

Выпуклые темные шишки пластин, закрывающих все без разбора.

И пасть.

Пасть, раскрытая так сильно и широко, что в ней можно утонуть наполовину.

Ревущая, брызжущая слюной и чем-то еще, несшаяся на Урфина, как локомотив.

А застежка не поддавалась. Пасть летела. Пять, три, один метр…

Когда ухо обожгло жаром, а пасть свернула в сторону, жутко взревев, Урфин сел на задницу. Совершенно обессилев и очень удивленный. Проследил взглядом за шуршуном, утекающим куда-то вдаль. Пока тот не взорвался. И пока Урфину на лицо не шлепнулся кусок требухи, разлетевшейся в радиусе метров двадцати. Только потом все стало ясно, и он оглянулся.

Ровно для того, чтобы полюбоваться на Баркаса, скрипящего зубами от боли, но так и застывшего в позе старичка Роналду, давным-давно пробившего свой главный штрафной на двадцать-восемнадцать. Тот был такой же довольный, если Урфин правильно помнил свое детское огорчение.

– Ногой?

– Угу.

Урфин сплюнул и попытался прикинуть, как такое возможно? Ну как можно вбить эту хренову чечевицу в глотку мутанту, а?

Баркас ухмыльнулся.

– Я в регби играл. Всю юность. И даже в спортроте служил сначала.

О как. Оставалось только порадоваться за его любовь к буржуйским видам спорта. Ну а как еще?

– Молодец, – похвалил напарника и встал. – Потопали домой?

И потопали. Потому как больше идти некуда. И незачем, если вдуматься. Некоторым личностям хорошо только в таких местах.

Опасность. Всегда и везде. Пахнущая, как и обычно, легко и узнаваемо. Потом, страхом, кровью, порохом, зверем и недавно точенной сталью. Запах опасности всегда один и тот же. Он не меняется никогда и нигде. Разве что разбавляется другими. Как здесь.

Сыростью и стоялой водой, загнивающей в топях и даже в Заливе. Город, сгноивший тысячи и тысячи, гнил сам по себе, затягиваемый болотами, дождавшимися своего часа.

Озоном надвигающейся с Залива черной громады Бури, ее спутников, огоньков-эльмов и бьющих ломаными вилами-зигзагами молний.

Влажностью домов, брошенных без ремонта, умирающих, крошащихся и разваливающихся на куски сползающей отмокшей штукатурки, и мириадами насекомых.

Нечеловеческим запахом местных, оставшихся и вновь появившихся в городе святого Петра, тенями незримо догоняющих любителей наживы.

Разложением останков тех, кто был неосторожен или переоценил свои силы, зайдя дальше предела своих сил и возможностей.

Зона пахла смертью. Смердела ею, всегда. Рассвет, полдень, файф-о-клок – без разницы. Смерть открыла свой филиал, и филиал приносил ей бешеные дивиденды.

От Московской Рогатки и дальше. Со стороны ЛАЭС и Финки. С Царского Села. Зона притягивала к себе неумных и неугомонных, родившихся то ли не в свое время, то ли просто не нашедших себя в жизни. Шедших в нее ежедневно, ежечасно, без устали и с голодным блеском в глазах.

Совсем зеленые дурачки и дураки куда старше. Военные, бродяги, воры и мечтатели. Каждому находилось место и дело. Кому таскать на Большую землю арты Зоны и музеев, кому кормить кишками и мясом ее детей. Кто-то хапнет хорошо и вкусно, вернется и заживет ярко и пышно. Пока не загнется от передоза или стали в сердце. Кто-то так и останется рядом, не в силах выбраться. Зона тянула магнитом, облепляла со всех сторон. Кого-то горным медом, нежданно становящимся раскаленной смолой. Кого-то сладкой мечтой, через секунду вспыхивающей напалмом.

Но они шли и шли. Один за другим, сменяя друг друга, пожираемые едким «киселем», гниющие заживо в кавернах «мешков», растворяемые в сознании «серой слизью». Сжигаемые «бенгалками», спаленные «микроволновками», раздробленные «фейерверком», рассеченные «стекляшкой».

Урфин, шагая за хромающим и злющим Баркасом, думал. Так проще идти. Если умеешь думать и замечать нужное вокруг. Кому-то покажется глупым. Кому-то – опасным. Урфин чихать хотел на все мнения. Его интересовало только свое.

Урфин ходил сам по себе. Довольно долго. Изредка принимал шефство, когда просил кто-то достойный. Иногда брал группу, если речь шла о туристах. Тут никак без напарников. Считать последний год, когда выпала удача с Хэтом и Баркасом, не приходилось. Просто стало… немного безопаснее. А прикрытая спина, если плечо товарища теплое, а не остывшее, это хорошо. Такое ценишь не сразу. Но порой ему вновь хотелось пойти самому по себе.

Остаться один на один с чертовой сладкой сукой, так нежно любившей убивать и так ласково позволяющей надеяться на лучшее. Играть в ее игры, захватывающие до мокрых временами штанов, приходя в себя после сумасшедшего бега в местах, предназначенных совсем для другого. Считать патроны или искать глазами хотя бы что-то, позволяющее прожить больше на несколько ударов сердца.

Смотреть на серо-стальную однородную волну жесть-травы, от края до края, зовущую снова пройти прямо через нее. Добраться до почти недостижимого многим Невского, остановившись у Казанского и смотря на зеленый шар с фигурами, украшающими дом напротив, ощущать себя на краткий миг обычным человеком в странном прекрасном городе.

Коситься на сумасшедше скоростные колючие шары «перекати-поля», носящиеся за любыми живыми рядом с ними. Вздрагивать от неожиданного грая наглых черных ворон, ждущих свежей плоти в подарок от своей хозяйки. Спуститься к Петропавловке, остановившись у зелено-непроглядной воды, держа палец на спуске и пытаясь заметить хотя бы немного очарования, убитого Прорывом.

Идти через улицы, полные призраков прошлого, через колодцы старых дворов, так не похожих на прочие, говорящие ветром и памятью прошлого. Заходить в самые обычные бывшие магазины, полные давно пропавшего товара, смотреть на так и не дождавшиеся детских рук еще цветные яйца «киндер-сюрпризов» или на редкие икебаны умерших букетов, почему-то не опавшие прахом, не получившие тепла человеческих ладоней.

Да, Урфину нравилось ходить в город. Останавливаться у одних и тех же домов, возвращаться к тем же самым, что и в прошлый раз, перекресткам. Слушать, вдыхать, чувствовать неуловимое, колючими разрядами пробегающее по спине. Влекущее и заставляющее возвращаться. А что именно? Его не интересовало. Ему просто нравилось ходить за Периметр. И не только из-за денег.

Каждый ищет себя в разном. Кто-то становится пекарем. Кому-то на роду написано стать гайцом. Кого-то успокоит только кожаное кресло и посадочные талоны в бизнес-класс. О ком-то с придыханием, осуждающе и восхищенно, говорят полушепотом женщины с опухшими после ночи губами. Каждому свое.

Время следопытов, первооткрывателей и авантюристов прошло. Жалкие остатки пиратов, на хреновых моторках гоняющихся за сейнерами и сухогрузами, не в счет. Последние пионеры австралийского буша носят джи-пи-эс и даже ночью ищут дорогу по его подсказкам. Исследовать что-то неизведанное можно или участникам марсианской программы, включая старичка Маска, или подводным наемникам нефтяных корпораций, добирающихся почти до Марианской впадины.

Мир вокруг перестал иметь тайны. Его нагло и цинично раздели, поставили в разные позы и рассмотрели насквозь рентгеном, видеокамерами и стрингерами. Окажись в Лох-Нессе чудовище, оно давно бы подписало контракт с цирком Гагенбека. Найди в Тибете снежного человека – его уже продали бы престарелой нимфоманке Хилтон. Тайны мира умирали вместе с ежедневно пропадающими видами амазонских пернатых.

Урфин не желал жить в мире вокруг. Не хотел платить по счетам деньгами, вмещающимися в строчку электронного кода, и завтракать долбаной булкой с яйцом в «Макдаке». Там он предпочитал пить кофе.

Ему не хотелось вставать поутру и ехать в подземке на работу. Носить искуственные волокна костюма по дресс-коду и слушать поучительные голоса коучей. И даже соблюдать правила дорожного движения казалось пыткой для нормального человеческого мозга.

Зона дарила свободу.

А свобода всегда оплачивается не деньгами. За настоящую свободу платишь собой. Кровью, плотью, душой и сердцем. Свобода не продается.

Урфин шел вслед Баркасу, глядя на белые пятна разводов пота. Сколько литров выходило из них в каждом рейде? Сколько воды выпито из фляг, чтобы выйти кристалликами на ткани? Даже современная ткань не спасала, выпуская наружу. Есть с чего, просто так ничего не бывает.

Жесть-трава цеплялась за ноги, злющая и не отпускающая таких «своих» сталкеров. Да-да, родная, мы идем и уходим. На время. Скоро вернемся, не переживай. Урфин ухмылялся мыслям. И самому себе.

Только что они оставили за спиной троих людей, кому-то дорогих и любимых. Всех кто-то любит, у каждого подонка есть мама. Узнают ли родные про их смерть?

Разменная монета Зоны – жизнь бродяги. Бродяга делает что считает нужным. Но счет ему предъявляют без форы на любые обстоятельства. Почему погибли Гиены? Потому что считали себя лучше и выше, чем Урфин с Баркасом. Жалел ли он о них? О совсем молодых мужчинах, погибших ни за понюшку табака? Наверное, да. Душа черствеет, когда тебя пытаются убить из-за денег.

Периметр уже виднелся. Не сами столбы, вышки, проволока, растянутая «егоза» и внимательные черные зрачки станковых пулеметов «Сармат». Нифига. Периметр виднелся чуть более зеленой травой и настоящими деревьями. Самыми их верхушками, появляющимися из-за горизонта. И на душе у Урфина хриплый голос Арайи выводил Show no mersy, радуясь возвращению.

Только напоследок всегда нужно помнить о паре слов. Каждый говорит так, как хочет, вслух или про себя. Но говорит:

– До свидания, Зона. Я скоро вернусь.

Глава вторая Отдых заканчивается быстро

За окном нудно шел дождь. Так нудно, что Урфину хотелось сразу нескольких вещей. Совершенно ему несвойственных.

Смотреть на дождь через окно, сидя в кресле.

Хлебать чай вприкуску с пряниками.

И слушать испанскую гитару.

А вот выбирать приходилось между стулом или лавкой, чай хлебать без пряников и… а вот музыки никто не предлагал. Окно, правда, было. И даже не особо грязное. За порядком у Сдобного следили.

Урфин покосился в сторону барных полок. Ну, выбор-то есть. Только надо оно? Неожиданно захотелось физкультуры и нормально выспаться. Пришлось силой воли подавить странные порывы. Силе воли удивительным образом подсобила половина сигары, оставшаяся с вчера.

Solyanka, как и обычно, шумела. Странного ничего, время-то вечер. Кто-то вернулся с ходки, кто-то проспался, кто-то просто приперся посидеть, потрындеть и людей послушать. Кто-то искал заказ, кто-то вынашивал хитрые планы разбогатеть по-быстрому. Таких, как правило, крайне быстро склевывали вороны в Зоне. М-да…

– Мистер Урфин не желает ли настоянного на орешках самогону, чистейшего, аки выделения младенца?

Дико́й был в своем репертуаре. Нес ерунду в полной уверенности, что говорит весьма важное.

– Не желает, – пробурчал Урфин. – Чего тебе? Взаймы не дам.

– Вот еще… – Дикой нахально приземлился рядом, придвинув свободный табурет.

Чума, вместе с Бесом и Пауком резавшийся в карты рядом, покосился на Дикого. Но пока вроде ничего не сказал. Но для Дикого куда важнее, что ничего не сделал. Ссориться с Чумой чревато. В смысле, что теми самыми свежими и горячими звиздюлями. Ящик с ними Чума распаковывал крайне быстро. Когда пребывал в хорошем настроении. Если же Чуме кто-то попадался под горячую руку в плохом… Урфин потер скулу и костяшки правой руки. Зубной имплант после годовалой уже стычки Чума ему оплатил. После вердикта суда присяжных в виде Сдобного, Полоскуна и случайно забредшего по старой памяти Лорда.

В общем, не дружили они с Чумой. Но и ссорились не часто. А вот Дикому сам Господь Бог милосердный велел не задирать сурового кубического крепыша с огненно-рыжим ирокезом на круглой костяно-крепкой голове. Особенно когда тот резался с неразлей вода приятелями в покер. Но Дикой, если судить по азартно блестящим глазам, класть на все хотел.

Причем, зная Дикого, Урфин справедливо предположил, что в ближайшие пару дней тот делал бы это шикарно. Черной икрой, восемнадцатилетним виски, бланманже и еще каким-нибудь буржуйским извращением. Где-то и с кого-то околосталкер рубанул бабла. И некисло, судя по всему.

– Ну? – Урфин нахмурился. С Диким иметь дело совсем не вариант. Такого пройдоху даже здесь сыщешь редко. Завязался с ним, так жди проблем. Проще с помершим Папой Карло связаться… было. Или с Маздаем.

– Дело есть, братишка… – довольно протянул Дикой и маслено улыбнулся, подмигивая. – В общем…

Урфин покачал головой, чуть изогнув бровь. Брови Урфина, черные, мрачные, нависающие козырьком, в Славянке знали многие. Если не сказать все. И такое вот движение говорило взамен слов. Призывало, быстренько поразмыслив, тупо заткнуться. Дикой, как бы сильно ни находился навеселе, благоухая коньяком, разум и бренное тело не на помойке отыскал. И захлопнул варежку.

Урфин отхлебнул из кружки с котятами давно остывший чай и уже окончательно решил-таки взять тяжело-спиртового. Протянул руку и покачал пальцем прямо перед носом Дикого. Тот зачарованно смотрел за движениями пальца, украшенного глубоким длинным шрамом до самой кисти. Этот трюк Урфина многие знали не хуже. Но каждый раз попадались заново. А уж от чего шрам – от ржавой колючки, удара мутанта или неудачно вытащенного рыболовного крючка, – дело десятое.

– Ты мне в братья не набивайся, не заслужил. Это первое. Так?

Дикой, сглотнув, кивнул.

– Ты чего ко мне прискакал, а? С каких пор мы с тобой дела мутим? Это второе.

– Ну… Урфин… – Дикой «держал» удар и очень старательно сохранял «лицо». – Дело хорошее.

Урфин аккуратно сплюнул в пепельницу. Сигару, чуть не потухшую, прикусил зубами и начал мочалить ее кончик. Сурово, как и полагается крутому сталкеру. И рыскал глазами по сторонам. Не зря этот тут вьется, как уж на сковородке. Где-то здесь лопухи, разведенные чудом-юдом, боящимся ходить в Зону. Ну, точно…

– Вон та рыжая семейка в углу. – Урфин ткнул пальцем. Так, чтобы не оставалось никаких сомнений, что во всем разобрался. – Ты их сюда притащил?

Семейка не просто казалась рыжей. Семейство выглядело килограммом весенней мытой морковки, купленным в дорогом магазине. Родственники щеголяли апельсиновыми волосами такого яркого оттенка, что хотелось двух вещей. Прикурить от короткой огненной шевелюры девчонки-подростка и поинтересоваться у Чумы: не его ли брат с семьей пожаловали? Если, конечно, не знать, что Чума свой боевой ирокез красил.

Папа, мама, парень с девушкой, двойняшки лет по девятнадцать, и третий, совсем еще пацан. И какого им здесь сидится? Хотя ответ Урфин знал точно. Туристы, елки-моталки. Все встало на свои места.

– Они? – на всякий случай еще раз нахмурился, глядя на Дикого.

Да-да, согласилась яростно мотнувшаяся голова.

– Не, ни шиша подобного. – Урфин облегченно вздохнул и откинулся на спинку. – Фига, и никаких гвоздей. Иди, вон, Шеф уже две недели не выбирался за Периметр. Если Бульба в себя пришел, будут тебе проводники.

– Урфин, – взмолился Дикой, – шестьдесят на сорок.

– Да хоть семьдесят на тридцать…

– Идет! – Дикой аж подпрыгнул. Урфин окутался дымом, от злости затянувшись и даже не закашлявшись. Сколько ж ему посулили, раз он готов идти за такие деньги? Хотя, давайте-ка честно, вопрос тут в другом. Куда он их согласился отвести, раз ему нужны дорогие, аки новейший «ГАЗ Император», услуги Урфина?

– Фига, – пробурчал Урфин, стараясь не глядеть на мамашу семейства, уверенно прущую в их сторону. – К Шефу.

– Здрасьте! – Рыжее и полногрудое приземлилось рядом, сграбастав последний табурет.

Чума, только что явно продувший партию, развернулся, еще явнее думая высказать все имеющееся по поводу Урфина и его соседей и совсем уж явственно желая нарваться на драку. Такое после двух-трех подряд проигрышей с ним случалось постоянно.

Но сейчас, так уж вышло, все сподобились узреть воистину чудо. Чума кхекнул, последовательно наткнувшись взглядом на рыжие кудряшки, на глаза с плещущимся восхищением от крутых сталкеров, и уткнулся в декольте. Мамаша как раз в этот момент развернулась к нему, создав приятные глазу колыхания. Чума неожиданно покраснел и отвернулся.

– А… – Мадам недоуменно пожала плечами и вернулась к своей цели. То бишь к Урфину. – Здравствуйте. Я Энн.

– Прямо Энн? Не Аня, Анюта или там Анечка? – хмуро поинтересовался Урфин, от души желая вежливо спровадить ее куда подальше и дать тумаков Дикому.

– Энн, – упорствовала мадам Рыжевласка и пожирала Урфина глазами. – А вы Урфин?

– Угу. Вас угостить коктейлем?

Мадам явно не желала понимать намеков. Так и захлопала ресницами, чуть не взлетев. Урфин вздохнул. Почему так необходимо прояснять явное?

– Я Урфин. Вы Анна. Там ваша семья. А вот это Дикой. И сейчас вы вместе с ним поднимете свои афедроны и пройдете куда угодно, хоть в лавку за сувенирами. Но без меня. Везде без меня. Несомненно, Анна, это звучит не особо вежливо, но мне как-то накласть на ваше мнение по этому поводу. Всего доброго. От коктейля зря отказались. Здесь вполне прилично мешают водку с соком.

Рыжая, дернув щекой, встала. Гордо, надменно и совершенно явственно демонстрируя свое пренебрежение этаким вот клошаром, дающим ей советы. И даже стала открывать рот, еще более явно желая произнести что-то совершенно лишнее и ненужное. И, вероятнее всего, откровенно глупое.

Нет, Урфин очень уважал женщин. Особенно маму и бабушек. И учительниц. И даже… в общем, и даже. И мнение ценил и выслушивал. Порой даже соглашался. Порой слышал что-то настолько верное, умное и сказанное как раз вовремя, что совершенно не любил всяких глупостей по отношению к ним. В смысле, к женщинам.

Но рыжая мадам сейчас совершенно точно сморозила бы глупость. Да такую громкую и ненужную, что к гадалке не ходи. И уши греть кому-то из людей Новикова, а такие здесь точно есть, не стоит. Майор спецотдела полиции Новиков глаза на вольных бродяг закрывает, конечно… Но до поры до времени. Ну его, лишний раз будить лихо, пока то тихо.

– Сядь! – Урфин вздохнул. Дипломатничать он не любил. Но, судя по всему, придется.

Рыжая села. Надо же, даже смогла удивить. Хотя…

– На кой ляд я вам сдался?

– Ну… – Она нервно поправила кудряшки. Муж ее так и не встал со своего места. Как говаривал Хэт: беда-а-а…

– Желательно короче и яснее. Без слов-паразитов и лаконично.

Ну а как еще? Конечно, она удивлена. Все крутые сталкеры должны говорить или матом, как в дурных сериалах, или через слово упоминать аномалии, любимые марки оружия вкупе с количеством заваленных мутантов. Удивишься тут, если человеческую речь услышишь.

– Мы с семьей…

– И потише. – Урфин повернулся к стойке. Ему махнули, понимая, что сейчас необходимо. Манеры, в конце концов, главное оружие мужчины. – Не стоит громко рассказывать о том, для чего вам нужен я, самый обычный охранник.

– А… понимаю…

Женщины, женщины… Загадки, тайны, даже самые смешные и маленькие. Как же они действуют на вас, а? Дай прикоснуться к чему-то, о чем шепотом, и все, сразу все понимают. Подпольщицы, елы-палы. Женщина и загадка – сестры навек.

– Для чего вы хотите сунуться туда? – Урфин внимательно смотрел на нее, стараясь не обращать внимание ни на ненужное в баре декольте, ни на смешные кудряшки. – Ну?

– Интересно же…

Урфин вздохнул. Он надеялся на другое. На неожиданно всплывший семейный секрет, обнаруженный в дедушкином завещании. Мол, под пятой колонной Казанского собора в аккурат по азимуту зюйд-зюйд-вест отступи пять шагов и в третий день пьяной осенней луны увидишь крест и череп, выведенные специальной краской в ту самую луну семьдесят три года и пять месяцев тому назад. А уж там в секрете…

Но нет, шиш с маслом, все куда прозаичнее. Интересно им, вот ведь. Интересно. Скучно живется полноценной семье. Нет адреналина. Нет остроты ощущений. Утка по-пекински в горло не лезет, как ее токайским ни запивай, видать. В утку, сделанную личным поваром, Урфин вполне себе верил. Такие вот сафари стоили серьезных денег. Особенно для группы в пять человек. А вот это напрягало даже больше.

– Дети зачем?

Мадам аж захлопала своими рыже-бесцветными ресницами. Модная, стильная, сильная женщина. Настоящая феминистка. Никакой подводки, никакой туши. Принимайте меня какая есть. И как только тупо-крутой сталкер Урфин сразу не понял – почему дети. Ну?

– Мы все делаем вместе. Преодолеваем семьей все возможные трудности. Это закаляет и дает сильный командный дух. Главная команда – наша семья. Мы едины.

Ебиттер-биттер… Урфину захотелось открыть рот и откинуться на спинку, влюбленно поедая ее глазами. Это ж где тебя, мать, так натаскали, а? Команда, семья, единый дух… тьфу ты.

– Это, как его там… типа тимбилдинг.

– Точно.

Палец, не украшенный, само собой, лаком, так и ткнул в него. А большой, поднятый вверх, продемонстрировал – мадам оценила его интеллектуальный порыв. Твою ж за ногу, женщина, что у тебя в голове?

Интересно тебе? Ну-ну, интересно. Запах опасности волнует и заставляет дрожать, как лошадь перед скачкой? Экстремалы чертовы, чтоб вас.

Сталкерских династий Урфин не знал. И ляд с тем, что Зоне ЭсПэБэ всего ничего по годам. Не в том же дело.

Сколько живет сталкер? Здесь, само собой, а не на покое, потягивая коктейль из стакана с зонтиком и еще какой-нибудь красивой фигней? Пять лет? А то. Семь? Конечно. Рыси скоро светило пересечь рубеж шести. Так то Рысь. Про Лорда давно ничего не слышно, а так он тоже ветеран. Шмайссер сгинул, как бульбочка, пошедшая на дно. Урфин сам-то, елы-палы, почти четыре года оттопал за Периметр. И надеялся на «еще немного, и рвать когти». Потому как иначе кабзда, и накрылось все медным тазом. Потому как ты все равно «зевнешь». И тут Зона «зевнет» тебя, как убирают с доски незаметную пешку. Да-да.

Урфин любил Зону. И ненавидел ее не менее сильно. Было за что. И за кого – тоже было. Старался понимать. Так же, как не так давно старался понять и… А, какая разница кого. Пытался, и баста. Зона порой отвечала ему взаимностью. Точь-в-точь как любая женщина. И так же, как любая мадам, Зона могла в мгновение ока стать совершенно другой. Ничего не слышащей, яростной, опасной и безумной в своей дикой злобе. И без разницы, какова причина. У кого-то не те цветы на Международный женский, а у кого уконтрапупленный бродягой любимый ручной мутант.

Водить туристов и участвовать проводником в сафари Урфину доводилось. Но такие темы он старался трогать как можно реже. После последнего… зарекся. Навсегда. И сейчас, глядя на довольно улыбающихся детей этой тупой рыжей сволочи, думал, как ей донести правду? Зачем? Да хотя бы ради вон того, младшего, улыбающегося натянутой улыбкой и так и зыркающего по сторонам напуганными глазами. Правильно, пацан, смотри, слушай, запоминай. Твои странноватые родаки все равно потащат тебя за Периметр. И в лучшем случае рядом будут злые дядьки Шеф и Бульба. А если нет…

* * *

…Шорох травы. Шорох гравия. Шорох разболтавшихся ремней. Шорох страшен. Шорох предает.

Урфин застыл, глядя направо. Под ногами, вроде бы твердо и не качаясь, кусок плиты. Когда-то здесь начали строить дешевый «спальник». Не достроили. Случился Прорыв, и вместо жильцов-людей появились другие. Или Другие, так правильнее. Других не хотелось окликать или здороваться. Привет Другим Урфин любил передавать с помощью калибра семь шестьдесят два. А желательно и в полноценные девять миллиметров. Так доходчивее.

Бибер, шедший первым номером, аккуратно прятался за остовом «Урала», вросшим по окна в вязкую землю. Спустя несколько лет после Прорыва весь участок в добрый десяток гектаров стал болотом. Никто не удивлялся. Это же Питер, детка. Здесь вода повсюду.

Бибер прятался за остатками машины, высматривая что-то впереди. Урфин прикрывал группу посередке. Чума страховал арьергард. Хотя, конечно, он сам и был им. Так и шли от самого Периметра. Туристы между первым и вторым сталкерами, Урфин посередке и чуть сбоку. Пока шли без проблем и потерь. Но почему-то нервничалось. Зона явно сегодня не в духе. И в не особо трезвом рассудке.

Со стороны Залива, утянутая куда-то к Петергофу, ворча и ворочаясь огромными черными мускулами туч, прогрохотала крохотная Буря. Ее «крохотности» хватило на нежданный привал, чтобы спрятаться. И тут два туриста резко обнаружили симптомы «медвежки». Зато уже не жаловались, что, дескать, нудный старый Урфин заставил тащить их по рулону дешевенькой серой туалетной. Надо думать, благодарны они ему так и не стали, но пользу поняли. Патроны патронами, а зад подтирать чем-то надо. Даже если ты так сильно косишь под крутого, аки вареные яйца, сталкера.

– Ненавижу… – Чума, хрипло и вязко погоняв носоглоткой, сплюнул.

– А? – Урфин не поворачивался.

– Этих.

Тыкать пальцем даже не обязательно. Все знали, как Чума ненавидел туристов. Почему, правда, не говорил. Ну, ненавидел, и ладно. Урфину как-то фиолетово на такие закидоны. Работу работает, следит, прикрывает, и хорошо. Сами туристы уже привыкли к ненависти. Чума сообщил про нее сразу же, при найме. Отговорить главного от желания послать Чуму к лешему вышло не просто. Но Урфин, когда хотел, вспоминал про зачатки дипломата, прятавшиеся под тремя слоями сурового сталкера. И в этот раз тоже помогло.

Главный, кстати, вместе со своим друго-замом, сейчас в аккурат страдал симптомом медвежьей болезни. Хорошо, остатков стен в округе хватало. Не приходилось караулить прямо рядом. Только осмотреть на предмет ловушек-аномалий и присутствия хитро спрятавшегося местного жителя, и все. Симптоматизируй – не хочу. Заодно и химзащита неплохая. Било по носу так, что хотелось надеть противогазную маску. И хотелось верить, что местные уроды тоже не в себе от такого.

– Ненавижу… – снова пробурчал Чума. Рыжий ирокез злобно грозил низкому серому киселю неба.

Двое оставшихся туристов вздохнули. Урфин не удивился.

Защитная экипировка у засранцев оказалась донельзя современной и клевой. Такой клевой, что пришлось запирать ее в цейхгаузе у Сдобного. Чтоб не сперли всякие ухари типа Дикого.

Оружие тоже не подкачало. Четверка лихих и неудержимо крутых перцев, решивших потоптать Зону, проклятую Господом Богом и людьми, подошли к этому вопросу творчески. И финансово серьезно. АК-25М. АК, за ногу его, двадцать пять «эм», еще не появившиеся на вооружении «спецов» отдельного полицейского. Ну и прочего понемногу.

Чума, честно заплативший Греку за свой прокачанный «варяг» и модифицированный там же АК-12, искренне ненавидел офисную шушеру, тратившую такое бабло просто на «развлечься». И, само собой, этого тоже не скрывал. Самой хлюзде туристов, здоровенному и жуть как трусливому облому, откликавшемуся на Пашу, от этого плохело. Ибо Чума, ничтоже сумняшеся и прикинув на глазок размеры и прочие ТТХ Паши, так и заявил:

– Помрешь – мое будет.

Как тут не хлюздеть, а? То-то, что никак. Вот Павел и хлюздел.

Урфин почесал щеку. Насколько смог достать через совсем уж нагло отросшую бороду. Эксперимент по ее отращиванию удался. Жесткий черный веник грозился перейти на грудь. Бродяги одобрительно кивали головами и не торопились повторять эксперимент, девчонки в «Солянке» вздыхали и старались обходить Урфина стороной. Единственной женщиной, радовавшейся бороде Урфина, стала Прилепо. Но Прилепо вообще радовалась усам, бородам, бакенбардам и даже подусникам. Потому как держала одну из трех местных цирюлен и зарабатывала именно на мужских дуростях с растительностью на голове и лице.

Зато борода не издавала шороха. Того самого.

– Эй, засранцы? – вежливо позвал Бибер. – Скоро отстреляетесь?

Урфин скрипнул зубами. Потому как никто не ответил. И еще почему-то он уже не видел макушки страхующего.

– На месте. – Он повернулся к оставшимся. – Чума, прикрывай.

– Это Бибера дело.

– Прикрывай, говорю.

Бибер, Бибер… Пацан он, этот Бибер. Черта лысого взял бы в хрено-сафари, если б подвернулся кто другой. Хотя кто? Хэт, что ли? Такая же зеленая сопля, выдержка в Зоне полгода, гонора и самомнения как у старика. Тьфу…

Шорох, шорох… Листья под ногами. Серо-желтые листья больных деревьев. Скрученных совершенно невообразимо. Потрескивающих, когда нет ветра, и неслышимых в вихрь. Серо-серебряных, смоляно-черных и изредка кирпично-красных. И сбрасывающих листву постоянно. Ведь осень в Зоне вечна.

Остатки кирпича, обглоданным огрызком торчавшие впереди, басовито гудели. Поднявшийся ветер сделал две вещи. Как водится, и хорошую, и плохую. Разогнал все мерзкое и поставил Урфина по ветру. Ничего не почуешь, как ни старайся. И вой еще этот через прорехи раскрошенных останков чьего-то бывшего дома.

Он не оглядывался. Знал, Чума сработает как надо, прикроет и присмотрит за тройкой, включая крутого зеленого Бибера. А сам Урфин тряхнет стариной, глядишь, та не отвалится. И проверит: а куда там подевались еще два покупателя услуг по доставке к месту сафари? Хотя что-то подсказывало всю бесполезность самой попытки. Наверное, полная уверенность в смерти неудачливых туристов. Да-да, именно так. Чертова уверенность холодила изнутри ледяными зубами дисковой пилы. Такая знакомая и всегда неизвестная. Верить себе ему даже не хотелось. Совершенно.

Урфин шел тихо, наплевав на собственные восемьдесят восемь полновесных кэгэ. Ну… ляд с ними, девяносто. Хорошему медведю вес не помеха, когда надо к малиннику подобраться. Почему к малиннику подбираться? Потому как там сторож, малинник-то колхозный.

Снова шорох, странный и незнакомый. Как так? А вот… Каждый шорох матери-кормилицы бродяги запоминают и узнают. Костоглод трется проволочно-шерстяным боком, если нападет почесуха. Неопытный шуршун, подбираясь, выдает шорохом только-только твердеющих чешуек. Красные, волоча разнокалиберные ноги, шуршат огромными раздувшимися ступнями. И так далее. А здесь? А здесь шорох не похож ни на что другое. И это откровенно гадостно.

Урфин шел к стене как надо. В другую сторону. И плевать хотел на мысли, возникшие у двух оставшихся охотничков. Ну да, проводник идет не спасать их дружков. Смысл, коли те точно мертвы? Он просто пытается спасти и их самих, и своих некровных братьев, наткнувшихся на что-то непонятное. Ведь непонятное здесь гибельно и опасно.

Вот Урфин и закладывал петлю к соседнему кирпичному огрызку, думая забраться на него и глянуть, чего там да как. И другого способа пока не виделось. Повезет, так сможет оценить уровень опасности. Не повезет… дерьмо случается. Право на ошибку, одну, есть у сапера, электрика и сталкера. Только вот саперы потом летят, электрики, превращаясь в омлет, танцуют джигу, а сталкеры… а сталкеры помирают больно, мерзко и страшно. Так что свое этакое право Урфин использовать не торопился. Ну его к лешему, еще хочется многое сделать.

Шорох этот еще… Стоп! Урфин замер, не дойдя до необходимого кирпича шага три. Да он же знает такой странный звук. Только странный же именно здесь. Угу, да-да. А вот там, за Периметром, за сколько-то километров, совершенно нет. Пакеты. Обычные, мать их, полиэтиленовые пакеты из супермаркетов. Такие, ну, типа сине-желтых из «Ленты» или бело-красно-зеленых ашановских. Вот так же, зацепившись за острое и болтаясь на ветру, они и шуршат. Черт, да ну к…

Додумать мысль о собственной старости и «перебздел» не вышло. Кое-что все же заметил. На высушенной серой кляксе строительного раствора, навеки застывшего между рядами раскоканных кирпичиков, темнело бурое пятно. А прекративший адски выть ветер только добавил подсказку. Так, медью и чем-то сладко-соленым, могла пахнуть только кровь. Не ошибся, вперехлест твою в качель.

Урфин не делал никаких специальных жестов. Всем и так все ясно. Если старший группы напрягся и прижал приклад к плечу, то явно не для рисовки и красивого позирования. А для дела. Осталось взобраться на скалящуюся выщербинами мертвую стену и понять хотя бы что-то. Или увидеть и начать стрелять. Оставлять за спиной неясную опасность не глупо. Смертельно и никак иначе.

Как ни старайся, но, взбираясь по крошащимся старым стройматериалам, нашумишь. Хрустнешь сухим деревянным клином, стукнешь упавшим куском кирпича, зашуршишь раствором, превратившимся в песок. Особенно когда поднимаешься только на мускулах и связках ног, не помогая руками. Как ни старайся, но выдашь себя. Выход один. Не замирать, ожидая реакции ждущего врага, а просто быстро двигаться дальше. Работать на опережение и ловить глазами любое мало-мальски уловимое движение. Только так. И баста, карапузики, тут вам не кино. Тут помирают.

Так… что здесь? Урфин, стараясь не сопеть, чуть наклонился вперед. Мышцы бедер и спины выли, протестуя единственным возможным способом. Ниче, потерпит, не впервой. Ну… Твою мать. Твою мать!!!

Урфин почти успел. Развернуться к оставленной группе. Понимая хитрость врага, осознав его умение ставить ловушки и, где-то в самом дальнем уголке сознания, успев испугаться. А больше никак. Увиденное сказало само за себя.

Все не случайно. Особенно в Зоне. Потому как она любит играть, а игры у нее частенько одинаково кровавы. Капканы на зайцев ставят там, где те петляют. И тут, посреди развалин, бродяги шастали постоянно. А охотник ждать умел.

Почему никто не обратил внимания на тот самый огромный рваный пакет, болтающийся за стеной? Неужели не понятно, что в Зоне им неоткуда взяться самим по себе? Она не живет нормальной жизнью очень давно. Шорох отвлек его, Урфина, ведущего группу. Заставил нервничать, обратил внимание не на нужное. Твою… дивизию!

С двумя туристами, зашедшими за стену, все ясно. «Разорви-горох», редкая и мерзостная аномальная дрянь. Пористый неровный шар, живущий в подвалах Третьего круга. И активировать его можно, только зная механизм. Урфин, например, механизма не знал. И Чума не знал. Было ли про него известно Рыси? Черт его знает, товарищ майор, это ж Рысь… Но, само собой, если два опытных бродяги не знали механизма активации и, даже зная, не подумали бы оставлять его здесь, то что?

Все верно. Охотник из Зоны. Только его рук-лап изделие могло бесшумно, почуяв людей, подняться в воздух, разорваться, засыпав двух бедолаг ливнем смертоубийственного гороха. Осколки шара, попадая внутрь, тут же убивали нервную систему. Никаких криков, никакой надежды. Вгрызались в тело, реактивно разрастаясь во все стороны и разрывая его. Бедняга, попавший под обстрел, корчился, кроша в труху зубы, сипел, но только и мог, что видеть фонтанчики крови, вылетающие из него.

Охотник из Зоны. Разумное существо. Кто?!

Лучше бы он не интересовался. И лучше бы он ошибся. Но не прокатило. И про засаду не ошибся. Твою ж за ногу…

Урфин слышал про тварь. Но не верил. Считал выдумкой, байкой, чем угодно. Хоть плодом белой горячки какого-то бродяги. А вот…

Кусок постройки за спиной Бибера разорвался, прямо как от попадания танкового снаряда. Только разорвался-то изнутри. Чуме прилетело в голову куском блока, и лишь шлем его и спас. Хотя толку от Чумы, брякнувшегося на задницу и выбросившего вверх ноги, не стало. Не говоря про туристов. А Бибер…

В воздухе свистнуло, отдавая легким металлическим шелестом. Как будто великан решил махнуть цепью к великаньему велосипеду. Ших-ших… Бибер кашлянул. Ужасно, хрипло, с глухим бульком в самом конце. С таким, когда на губах надувается красный и блестящий кровяной пузырь.

Хрустнуло где-то в его, Бибера, груди. Треснула ткань комбинезона, разрываясь и разлетаясь лохмотьями мяса и кровью. Урфин чуть не надавил на спуск. Не стал, замер, понимая, что все глупо и поздно.

Четырехгранный гарпун, торчащий из Бибера, остро блестел кромками с алыми и бурыми ниточками. Липкие паутинки венозной крови и поблескивающей слизи лопались на глазах. Металл, послушный хозяину, дернулся, рванулся обратно, снова хрустя, врезаясь в тело бедного молокососа. Бибер успел вскрикнуть, сдавленно и истошно, когда тугая цепь дернула его назад.

Он летел вечность. Длинную огромную вечность размером в две секунды. Летел, открыв рот, нелепо и страшно взмахнув руками. Летел и смотрел, смотрел!!! Прямо в глаза Урфина, так и не начавшего стрелять. Летел к огромной фигуре, видневшейся из обломков наполовину. К маске, к вытертой серой коже плаща, к серому грубому комбинезону и монтажному поясу с карманами, к вытянутой навстречу огромной руке с черными пластинами-стамесками ногтей. К легенде Зоны, к охотнику на людей, к единственному здоровяку с мозгами. К Крому.

Почему Урфин не стрелял? Он не сказал никому. Потому что выстрел был нужен один. В голову Бибера. Чтобы сразу и наверняка. Чтобы не мучился. И больше никак. Но… то самое «но».

У его ног лежал ошалевший от удара по башке Чума. Совершенно никакой Чума с глазами, плавающими в разные стороны, и с кровью, споро бегущей из носа. И два долбаных туриста, вконец испуганных и орущих от ужаса. Да, именно так.

Выстрел из милосердия навлек бы на них Крома. Крома, ставшего легендой за пару месяцев. Неубиваемого мутанта, охотящегося на бродяг и военных, на бандитов и туристов. И Урфин не знал простой вещи. Справится ли он с ним? Стало ли ему за прошедшие годы легче? Нет. Никогда. Несмотря на то что вернулись все оставшиеся в живых. И что?..

* * *

Мадам Энн смотрела на него, застывшего и смотрящего сквозь нее. На стол встали три стопаря с настойкой. Жесточайшей, в пятьдесят-шестьдесят градусов, на травах, выстоянной и выгнанной здесь же. Сдобновкой. Урфин махнул ее не глядя и не закусывая. Раскурил потухшую сигару. Вернулся назад, глядя в глаза этой тупой овцы, решившей рискнуть всеми своими родными. Дура. Конченая дура.

– Дикой…

– Да?

– Хотя толку от тебя… Чума?

Чума хрустнул стулом, разворачиваясь. Угрюмо зыркнул на вырез мадам и весь обратился в слух.

– Помоги, будь добр. Отойди к этой трехнутой на всю голову семейке туристов и расскажи им. Знаешь, что рассказать. С меня причитается.

Рыжий ирокез согласно качнулся. Чума ртутью вскочил на ноги, совершенно интеллигентно предложив руку даме. Та лишь обдала его презрением и ароматом дорогого парфюма, двинулась к своим. Весь ее гордо-напряженный вид сулил Дикому отсутствие прибытка. И наплевать. Грех на душу Урфин брать не хотел. А вести детей в Зону есть истинный грех.

Дикой надумал что-то там вякнуть. Урфин показал кулак. Околосталкер встал и прошествовал. В сторону семейки гребаных, чтоб им дома сиделось, Уизли. Тимбилдинг по-семейному. Что за жизнь пошла, а?

Сбоку скрипнуло. На освободившийся стул кто-то приземлился. Шатать твою трубу, прямо приемный день. Хотя, возможно, это оказалось что-то светлое и приятное. Урфин покосился и вздохнул. Вместо светло-приятного, теплого, мягкого и красивого на стул угнездился чему-то довольно скалящийся Баркас. И что, спрашивается, заставило его блестеть зубами эдак гнусно и одновременно радостно? Уж точно не желание прорекламировать единственную во всей округе стоматологию Зазы Цицишвили. Хотя именно оттуда родом его моляры, премоляры и клыки. Два месяца назад, столкнувшись в отсутствие Урфина и Хэта с костоглодом, Баркас решил укротить чудище с помощью оставшихся зарядов АПС. Не вышло. Спасли бедолагу Бульба и Шеф, решивший заглянуть на дикий рев с рыком у пятачка за Московской Рогаткой. Но зубы делать пришлось конкретно.

– Чему улыбаемся? – поинтересовался Урфин.

– Мы ни хрена не в настроении?

Урфин не ответил, мусоля кончик сигары.

– Да и фенхель с тобой. Это…

– Какой, к чертовой матери, фенхель?

Баркас хмыкнул.

– Вон видишь банку с портретами дохлых американских президентов?

Урфин покосился на стеклянную емкость, наполовину засыпанную всегда конвертируемой валютой. Хотя в ней явно попадались и золотые червонцы, становящиеся все востребованнее. Почему до сих пор никто не стырил банку со стойки? Потому что Сдобный. И Барин, обычно сидящий рядом. Сейчас его не было. И никого из ветеранов Сдобного тоже. Странно.

– И что?

– По пьянке, неделю назад, все уговорились не материться. Мол, не по-мужски. Ругнулся матом, так плати штраф. Пять долларов.

– Офигеть. Я тоже уговорился? Не помню такого. Так фенхель при чем?

Баркас почесал начавшую обрастать белым пушком голову.

– Ну… не знаю, чем хрен заменить. Фенхель вроде тоже растение. И звучит смешно. Не?

Урфин цыкнул. И не ответил.

– Ладно. Чего лыбишься?

– Это, братишка, дело есть…

– …сварился, будем есть?

Баркас вздохнул. Животрепещуще так, с натугой, явно показывающей всю глубину его заботы о странной депрессии боевого товарища.

– Совсем скучно?

Урфин снова не ответил. Попыхтел томно дымящей «кубинкой» и посмотрел на семейку Уизли. Ну да, все как полагается. Дикой таки окучивал Шефа и Бульбу.

– Это кто? Туристы? Дети?

Баркас пнул его под столом. Прямо в голень, болюче и обидно. В другое время Урфин с удовольствием начистил бы ему довольную рожу. Но сегодня даже не тянуло.

– Да ладно, фигли из-за них переживать? – Баркас пожал плечами. – Личное дело каждого.

– Как умирать?

– Как сходить с ума. Хочется им туда – пусть идут. Дело, братишка.

– Ну?

Баркас оглянулся и наклонился ближе.

– Сдобный продает «Солянку».

Урфин захватил зубами отросший ус и пожевал. Мир явно катился куда-то под обочину и менялся слишком стремительно. Так, что не догонишь. С чего вдруг продавать?

Да-да, с чего? Урфин не обманывал сам себя. И Сдобный тоже никогда в таком замечен не был. Они все здесь вовсе не из-за больших денег. Каждый из постоянно околачивающихся вокруг «Солянки» так-то маньяк. Упоротый, больной на всю голову маньяк. Совершенно не умеющий жить вне скольких-то там десятков, если не доброй сотни, квадратных километров, называющихся Зоной.

И вся «служба спасения» от Сдобного и К^о выстроена только на возможности отправиться за Периметр. Ну, это же честная точка зрения. Не надо врать себе. И Сдобный все продает. Раз продает, то уезжает. Раз уезжает, то точно не на острова Фиджи или к морю Лаптевых, коротать там век, посвистывая песенки и наслаждаясь экологически чистым самогоном из морошки. Ну или в случае с Фиджи – из манго. Или чего там в основном растет, из чего можно нагнать тяжело-спиртового.

Если уж совсем честно, то порой Урфин сильно переживал за судьбу одного пари и за немалую сумму денег. Потому как на возвращение Хэта он отвел шесть месяцев. И забился на две тысячи полновесных целковых как раз вот с этим самым радостно улыбающимся Баркасом. Учитывая все растущие и растущие курсы червонца, как встарь, обеспеченного не только золотым запасом, но и всеми танками страны, сумма явно серьезная.

Почему же ветеран Сдобный может захотеть сняться? И не снялись ли уже ребятки из его группы? То-то в последнее время видно только Пикассо и Скопу, а остальных и след простыл. Хм…

– Ты бы все-таки изредка включал визор у себя в каморке. Ну или здесь бы смотрел, а не запрещал гонять по нему что-то, кроме теток с клевыми сиськами… – Баркас усмехнулся. – Глядишь, логика выстраивалась бы быстрее.

Урфин приподнял бровь. Но аккуратно. Баркас, после выясненных отношений, ему уж точно не противник или злостный конкурент. После выяснения, чего уж, обоим пришлось отлеживаться. Помнится, неугомонный Хэт все навещал и притаскивал с собой кофе. Тот самый термоядерный, по собственному рецепту, что пить можно, только наполовину разбавив молоком. Учитывая непереносимость организмом Урфина всего молочного и плохо работающей канализации, на третий раз пришлось грубо и ультимативно попросить захватить пива. Пока отбитый ливер не позволит самому спускаться вниз. Жили-то они как раз на втором этаже здесь же.

Так что бровь Урфин поднял как можно более дипломатично. Ничем не напоминая сабельный изгиб в сторону Дикого.

– Новая дырка с аномалиями. Огромный такой кусок, хотя, конечно, с нашим не сравнить. И называют Районом. – Баркас пригубил пенного, захваченного с бара. Еще один бзик в их когда-то тройке. То яйца в Зону таскать для омлета, то если пенного глотнуть, то только квас. А квас Сдобный ставил сам и круглогодично.

– Вот оно чего… – Урфин кхекнул. – И?..

– Ну… в общем, братишка, они оттуда. Только место то раньше секретили. Ну, насколько-то. Слухи были, помню, когда срочку служил, не более.

– Поволжье?

– Ага.

Урфин кивнул. Ну, вот картинка и сложилась. Все ясно с ветеранами, жившими здесь последние сколько-то там лет. Как Зону ни назови, а все едино у нее. И нутро такое же, и люди. Никогда и ни за что не отпустит.

– Сколько денег хочет?

Стоило сомневаться в правильности решения Баркаса? Да ни капли. Все он решил верно, высчитал, прикинул, оценил. Плюсов в покупке «Солянки» много. И дополнительный заработок, и база, и торговцы сами пойдут. А Зона? Никуда она от них не денется. От Урфина уж точно.

Баркас покрутил головой, нагнулся к самому уху Урфина и назвал цифру. Ну… стоило ожидать.

– Две ходки, если не тратить заначек.

Баркас ухмыльнулся.

– Одна, братишка. Ровно одна.

Так… Все становилось более понятным. Этот лысеющий блондин явно просчитал всю цепочку и подсуетился насчет подзаработать, пока Урфин отлеживался после крайних прогулок. Стареет, не иначе. Это Урфин подумал про самого себя. Не про ушлого же Баркаса так думать, верно?

– Что и где?

Приятно общаться с профессионалом, ничего не скажешь. Ничего лишнего, все понятно сразу. А вот чего Баркас так весело блестит глазами-то снова?

– Ты снова бес-траву покуривать начал?

Улыбка пропала. Ай-ай, ну не заводись, дружище. Урфин поднял обе ладони, мол, виноват-виноват. Имевшуюся пагубную привычку Баркас смог изжить. Напрочь.

– В общем, братишка, про где… не здесь. Либерея.

Урфин затянулся дымом. Наплевав на его густоту и совершенно забыв о том, что курит сигару. Внимательно глянул на Баркаса, явно подозревая того в розыгрыше. Подозревать Баркаса в знании самого определения «Либерея» ему как-то не хотелось. Не, Баркас умница и молодец. Сталкеру по-другому никак. Хорошему сталкеру надо уметь не только разбираться в Зоне, оружии и умении им пользоваться. Хороший сталкер должен уметь думать. А здесь, в Зоне Эс, еще и разбираться в искусстве как минимум. Но Либерея?!

– Еще раз, друг. – Урфин наклонился к Баркасу. – Повтори. Медленно, чтобы я расслышал.

Ох, беда. Именно то самое понятие Барк и повторил. Урфин вытер внезапно вспотевшие ладони о брюки. О как! И зачем он так любил историю, зачем помнил кучу всего ненужного в современной жизни. А?

Урфин сглотнул. Понятно, саму Либерею не в Зоне искать. Неоткуда ей здесь взяться вроде как. А раз так, то зачем надо куда-то топать? Правильно… За чем-то, что прольет свет на судьбу легенды. Настоящей, мать ее, легенды с многовековой историей. Да с таким кушем, если что, можно не одну «Солянку» приобрести. Ага. Почему? Вовсе не из-за того, что гладиолус.

Потому что библиотека Ивана Грозного. Она же Либерея. Коллекция книг византийских императоров Палеологов. Сокровище, пропавшее в Смутное время. Бесценное собрание древнейших книг, стоящее как пара-тройка настоящих «клондайков», набитых под завязку артефактами. И где-то здесь, если верить словам компаньона, есть какая-то фиговина, способная пролить свет на ее судьбу. Да возможно ли такое?

Оказалось, возможно.

Из бара пришлось уйти. Такие дела обсуждаются без лишних ушей. Вот Урфин и решил убрать их самым мирным способом. Знают двое – знает свинья, говаривал «папаша», он же группенфюрер СС Мюллер. Ни себя, ни Барка считать за свиней не приходилось, само собой. А вот кто-то четвертый, ведь третьим явно был «наводчик», мог стать той самой хрюшкой. А хрюшек, как известно, колют и опаливают перед разделкой. И таких дел Урфин тоже не жаловал. В смысле, подчищать «хвосты». А если приходилось… Этот вопрос он оставлял на потом. Между собой и Господом Богом. Ответ придется держать. Впрочем, как везде и всегда за все сделанное.

Выход пришлось отложить на послезавтра. По-другому никак. Переть в центр, к Первому кругу, тут с бухты-барахты не решишься. Или решишься, но тогда ты идиот. Причем идиот клинический. Но собираться Урфин решил завтра. На свежую голову. А сейчас, еще часа три, у него отдохновение и релакс. Несмотря на нудный дождь за окном, ставший совсем уж непотребно нудным. Хотелось чего-то доброго и хорошего.

– Привет, красавчик… – Урфин повернул голос на бархатное мяуканье. Порой же везет. И не как утопленнику.

Глава третья Не верь привычкам

Не доверяйте своим привычкам. Или регулярно проводите им проверку на вшивость. Иначе сами не заметите, как они обведут вас вокруг пальца и надуют в самый ненужный момент.

Урфин смотрел на носки своих любимых ботинок и огорчался. Потому как с боков и с пятки он рассмотрел каждый еще раньше. Его любимые, разношенные под его личный градус косолапости, удобные, мягкие, родные и безумно прекрасные боты померли. Однозначнее однозначного. И что, так-то, здесь плохого? Да все. Включая срыв ходки.

Сколько раз Урфин думал правильно насчет барахла и шмоток, а? До черта лысого раз. Нашел хорошую вещь – купи две. Или три. Или закажи. Потом, как срок ей выйдет, жалеть станешь. Вот и жалелось теперь с сильным оттенком… презрения к самому себе. Ну, как идти за Периметр без привычной обуви? Осторожно, как еще.

Ему очень нравилось наблюдать за зелеными сталкерятами. Сталкерами называть таких язык не поворачивался. Именно за сталкерятами. Неопытные сталкеры не веселили. С ними сразу все становилось ясно и понятно. Служба, выживальщики, страйкеры или все вместе по типу сборной солянки. Повеселиться там не находилось от слова «совсем». А вот сталкерята…

Или даже сталкерки.

Эта отдельная часть персонажей предзонья всегда давала шанс скотски поглумиться и поржать. С удивительной периодичностью, надо заметить. И хотя поводы всегда оказывались совершенно одинаковыми, смеяться не надоедало.

Что надо подбирать из амуниции в первую очередь? Обувь, ясен перец. И только потом начинать рассматривать все прочее. Почему? На такой вопрос Урфинова бровь выгибалась особенно иронично и отчасти насмешливо. Действительно, почему? Ведь куда важнее защитный комбез, качественный камуфляж, четкая разгрузка или навороченный шлем. Ну да. И не ОЗК с противогазом, а непременно костюм ученых, усиленный, с элементами «экзы» и для работы черт пойми где. Ага. Вот прямо так. Хотя за стволы сталкерки хватались куда раньше, чего уж.

Дайте вон тот… не-не, вон тот. Чтоб с обвесом, со штурмовой, с коллиматором и… сколько? СКОЛЬКО?!! На этом месте Урфин хмыкал, если находился рядом. Докупал патриков или, мало ли, баллоны с дыхательной смесью к закрытому циклу. Половина сталкерят один черт брала выбранную игрушку, стараясь выводить не особо дрожащую подпись на долговой расписке. М-да…

А потом? Ух… просто.

Далеко зайдут совсем-совсем новички? Сами? Дай-то Бог, если из Первого кольца вернутся целыми и с прибытком. Откуда он там? Вот то-то, что неоткуда. И?.. Правильно. К концу первого месяца долги начинают давить похуже Красных, когда те толпой наседают. Когда жив был Папа Карло, державший втихаря половину местных лавок, дела у таких неудачников шли по одной и той же колее. Должен, нечем отдать? Идешь с опытными бродягами, отрабатываешь золотишко, рискуя и разведывая все опасности. Что там, за «бенгалками», виднеется дивной расцветки шар? М-м, ну-ка, сопля, пше-о-ол туда. Быстро!

Тьфу ты, чего это за фиговина? Да это ж кусок аэростата, что запускали военные неделю назад. А? Ногу подпалило? И че? Терпи, сявка, сталкером станешь. Вон за «микроволновкой» красная хрень. Это «рога», иди за ними. Не пойдешь, говоришь… А если так? Больно? Ствол на землю! Бегом туда!

Да и ляд с ними. Сколько их приходило, сколько ушло и сколько осталось, одна Зона ведает. Тем более в основном оставались даже не прикопанными. Лежали, гнили, вялились ветром и редкой сушью. Их белеющие костяки с черепами разбросаны по покрывалу суровой сталкерской Госпожи вдоль и поперек. И наступать на них, если вдруг чего, надо в надежной обуви. Вот ее-то стоит найти быстро. Мало того, надо продумать простой вопрос: как не сбить ноги в кровь?

Урфин плюнул на выстроенные загодя планы и отправился к Греку. У Ника Грека есть все. Как в самой Греции. Почему Ник? Потому что Коля. Почему Грек? Потому что Ник. Многие не понимали. Сволочной мажор Хэт, рубивший фишку во всяких снобских штуках навроде фильмов еще прошлого века, ржал, когда услышал такое объяснение. И чего-то там вякал про карты, деньги и чертовы два ствола. Но посмотреть самому Урфину как-то не довелось.

– Ба, кто это у нас? – Дарт хитро подмигнул. – За чем к нам пожаловал милейший мсье Угфин?

Ударение, как всегда, на последний слог. И грассируем, мсье Дарт, грассируем. «Угфи́н», ага.

– Ботинки мне нужны.

Дарт изобразил всем своим подвижным лицом крайнюю степень удивления. Ох уж эти французы… Да, Дарт-то самый настоящий, из города Руан. Чего он тут забыл? То же, что и остальные. Себя. Дарт… Жан он по своему французскому паспорту. Только Жан как-то неинтересно звучит. Раз француз, то дʼАртаньян, как еще-то? Или Дарт Аньян. Ну или совсем даже Дарт. А что думает он сам по такому поводу – никого не интересовало.

– Пгойдите, пожалуйста.

Куда пройти? Внутрь, конечно. Как-то раз Урфин наблюдал лицо очередного туриста. Такого, не особо денежного, иначе приехал бы со своим. Он-то, наивный, полагал другое. В том смысле, что, зайдя в лавку Папы, надеялся увидеть развешанное оружие и экипировку. Ох, люди-люди… Как такое думать-то можно?

Периметр – вот он. Особое подразделение полиции Периметра – повсюду. Как и камеры, прослушка, стукачи, патрули и прочее. Деньги решают все? Решают. Но не для всех. И кто же в этих правилах сложной игры в самый настоящий похер станет играть в открытую? Как говаривал Хэт: не смешите мой пупок, дамы и господа. Никто не станет открывать лавку, набитую образцами Калашникова, Герсталя, Смита и Вессона или Кольта. Только дурак так поступит. Раз так, то не стоит удивляться любви местного народа к хозяйственным, одежным и прочим магазинам. А уж что лично вы сможете купить в магазине «Охота и рыбалка» – зависит только от вас. Урфин вот намеревался купить ботинки. Правда, в закрытом помещении, а не в верхнем.

Сюрприз ждал именно там. Сразу после лесенки, прячущейся за фальшстеной подсобки и второй дверью, открываемой только изнутри. Вернее, откатываемой с помощью мускулов Боя. Сам Бой, пахнув на Урфина запахом колы, пота и оружейной смазки с высоты двухметрового роста, тут же задвинул ее назад. Пришлось навалиться даже такому здоровенному облому. Плита, закрывающая святая святых Грека, рассчитывалась на противоборство с полицейской взрывчаткой. Грек не любил надеяться на продажных силовиков, осознанно полагая, что все же напорется на честных. Или более дорогих, чем старые, тут как посмотреть.

– Здорово, Урфин. – Ник Грек, как всегда довольный и как всегда с бутылкой крафтового, сидел за стойкой. – Давно не виделись.

– И слава богу, – буркнул Урфин. – А эти с кем?

Сюрприз имел пять голов густо-рыжего цвета и неуемное стремление к командному духу. Сторонники семейных походов в филиал Преисподней, открытый на территории конкретного федерального округа, вдумчиво и богато экипировались. Дикого заметно не было. Хотя, если судить по знакомому букету, состоящему из коньяка лет так десяти, хорошо прожаренного мяса, каких-то очень приторных мужских духов и виргинского табака, Дикой прятался в подсобке. Не иначе как успел заприметить Урфина.

Мадам мама Энн Урфину даже не кивнула. Только младший, парнишка лет четырнадцати, застыл, глядя на хмурого, бородатого и чуть сутулящегося сталкера. Играть в гляделки не хотелось, да и статус не позволял. Урфин отвернулся к Греку, скупо бросив:

– Кто ведет?

Грек, отхлебнув из кружки, кивнул в дальний угол:

– Сноу.

Урфин вздохнул. Шеф с Бульбой отказались, м-да. А Сноу? Все понимали – что знает Сноу. Захотелось отговорить чертовых Уизли.

– Не надо, братишка… – Грек открыл портсигар и подвинул по стойке. – Армянские, угощайся.

– Не… – Урфин почесал зарастающую шею. – Пытаюсь бросить.

– О как, – понимающе кивнул торговец, – хорошо. Пусть себе идут люди. Зона решит, так выйдут живыми. Не переживай, оно тебе не надо.

– Думаешь?

– Конечно. Ничего не происходит просто так. Раз они здесь, все вместе, карты так легли. Вот и все. Не вмешивайся.

Урфин постучал пальцами по стойке. Грек вздохнул и пожал плечами. Мол, мое дело предупредить.

– А ты чего вообще пришел?

– Ботинки нужны.

Грек кивнул, повернулся к молчаливому Гоше, стоявшему у входа на склад. А Урфин решил вмешаться. И ни при чем здесь младший Уизли. Совершенно.

Мадам мама Энн развернулась к нему с грацией и мощью «Арматы» второго поколения. Пусть та и до сих пор в разработке, но как-то так Урфин себе это и представлял. Остальная семейка повернулась тоже. И Урфин вмешался. Как смог.

* * *

…Бугимен сверкнул янтарем глаз и пропал. Утек в кромешную тьму, спрятался, как за час до случившегося. Растворился в липкой черноте огромного склада, заваленного вдоль стен грязью, рухнувшими деревьями, остатками соседних коробок из металла. Этот строили в старом добром СССР. Из кирпича, за просто так не сразу разломаешь и зарядами из противотанковых. Ну, как? Разломаешь, конечно. Но тут надо либо много ВВ, то есть взрывчатого вещества, либо талант, помноженный на тонкий расчет и знание физики.

В темени, живущей здесь последние сколько-то лет, буги и растворился. Шепнул безумной скороговоркой что-то и пропал. Урфин, ударив по фонарю, выругался. Твою… сволочь!

На кой ляд он здесь? На кой, на кой… Бродяги своих не бросают. А маячок «аларма», красным диодом оравший «напомощьнапомощь», светился именно отсюда. На этот жест доброй воли Зона пошла явно из хорошего настроения. Потом оно закончилось. Сразу и полностью.

Аккумуляторы сели. Кроме фонаря. Сейчас и он подсдох. Это Зона, детка. Не рассчитывай на хорошее, думай о плохом и радуйся крохе позитива. Если тот есть. Урфин злился. А как еще? Пацан этот тоже… как его? Ветер, о, точно! Буря, шквал или тайфун не подошли. Решил стать Ветром. Или фамилия Ветров, кто знает? Какая, к долбаным феям, разница?!

Чего пацан полез сюда? Чего он, Урфин, поняв, с кем имеет дело, не свалил? Потому что тела не видел. А «аларм» все краснел. Значит, надо идти. Ему, Урфину, точно. Как там другой поступил бы… вот-вот, что какая разница. Выбор его. И только лично его.

Итак, ситуация лажовая. Совсем. Имеется: склад, темнота, отсутствие освещения, теснота и буги. Хитрый и опытный. Показался он не зря. Буги охотится. Буги кайфует. А, да. Опционально имеется живой хотя бы наполовину пацан с позывным Ветер. Вывод? Урфин, слушая чернильную пустоту вокруг, усмехнулся. Вывод прост. Он, Урфин, славно-глупый доблестно-шизанутый рыцарь Айвенго, всегда идущий на выручку слабым. Или еще какой паладин Света и Добра. Но у него есть пара тузов в рукаве.

А как еще-то? Это Зона, детка. И в ней играть стоит по-взрослому. Да-да, милый бугимен, это ты детка. А вовсе не Урфин.

Раз-два-три-четыре-пять, злой Урфин идет искать.

Иногда мужики, ребята и даже пацанва дивились обвесу Урфина. Мол, куда столько? Куда надо и сколько надо. Это дело хозяйское. Идешь до границы Первого круга, планируешь вернуться на следующий день – бери жратвы на три как минимум. Думаешь пострелять Красных? Возьми бронебойные, авось здоровяка встретишь. Так же и со всем остальным.

Задачка на логику: Урфин находится на двухэтажном старом складе и ни черта лысого не видит. Сколько и каких ништяков необходимо для выживания и победы Урфина?

Ответ: ровно два ништяка и одна армейская поговорка. ПНВ, дробовик с картечью и не бздеть. Даже если не в танке, все равно не бздеть. А думать логично и ровно. И отцепить к долбаным феям маску-респиратор и поднять забрало, один… один фиг ничего не работает.

ПНВ ждал своего часа в подсумке. Вместо аккумуляторов злой и умный Урфин использовал единственный подходящий для этого дела арт. Найденный и полностью заряженный «светляк». Оставалось надеяться на заряд где-то в час длиной. Через час, будь Урфин живой и не встреть буги, придется сигать в любой доступный проем. И плевать на режим тишины. Потому как пацан Ветер через час точно помрет.

Картечь? Есть картечь. Ровно восемь патронов в бандольере вместо ВОГов. А вот нормального дробовика с собой не случилось. В отличие от обрезанной вертикалки, закрепленной в чехле сзади. Так что, анчутка желтоглазая, сейчас будет танец. Прям аргентинское танго. Жгучее, сложное и, в идеале, смертельно опасное. В общем, красиво.

Урфин перевесил АК на грудь. Благо соблазнился трехточечным тактическим. Ниче так, удобно. Хотя ему, закоренелому ретрограду, все равно все время что-то не нравится.

Шлем снять и убрать. Сейчас от него больше вреда. Мембраны-наушники только заглушат все, не помогут. Маску и забрало, аккуратно вернув на место, чуть вдавить внутрь. Ага, вот так. Чехол затянуть, закрепить… пойдет. «Сову» на голову, зафиксировать ремнями на затылке, по бокам, опустить рабочую часть и врубить, щелкнув переключателем. Вж-ж-ж…

И мир неожиданно зеленеет. Переливается всеми оттенками, красивыми и глубокими. «Сова» хорошая, Грек плохого не посоветует. Ха, Урфин оскалился. Он теперь как в Изумрудном городе, точно. Идет спасать гребаную Элли от совершенно свихнувшегося Страшилы, не иначе. Все зеленое, и гляди теперь в оба.

Склад вокруг жил странной собственной жизнью. Той, что появляется в любом брошенном человеком помещении сама по себе. И очень быстро. Этот шум, как бы он сам ни хотел спрятаться, узнаешь сразу. Услышал один раз и запомнишь навсегда.

Мириады крошечных жучиных лапок с панцирями потрескивают и шелестят за отваливающейся штукатуркой. С нескольких сторон, разбиваясь о бетон пола, доносится звук капели. Она же, проникающая повсюду, бежит ручейком где-то впереди, еле слышимая. Хорошо, стоять не надо, а наоборот. Такой вот постоянный легкий плеск убаюкивает.

Тонкие попискивания – откуда-то снизу, сбоку, сверху… Отовсюду. Грызуны любят, когда люди их не ищут и не убивают. И не любят, когда людей нет. Приходится искать еду, людей грабить проще. Хотя сейчас грызуны точно перешли на мясную диету, харча все помершее. А порой и еще живое. Крысюки в Зоне вымахивали о-го-го, ногой с размаху не всю переломаешь.

Ветер свистел в решето дыр, испестривших стены и кровлю, выл-подвывал, чертовой флейтой действуя на нервы. Ничего, это нормально. И не такое случалось. Хотя, конечно, как раз такого-то не случалось. Чертов ветер. И хренов Ветер. Стукнуло пацану лезть сюда, а? Урфин глотнул воды. Стараясь не шуметь, убрал флягу. Так… где у нас запасной жгут? Вот он. На фига? Ну а как, если не хочешь упустить обрез-то, м?.. Правильно, потому жгут и нужен. Хотелось верить, что основной ему тоже не пригодится.

И… правильно, затянуть вокруг остатка ложа, прямо за тяжелым шаром, приделанным к обрезу недавно. Прям не обрез, а пиратский пистоль. Зато и по тыкве можно дать, если что. Оставшуюся часть жгута мотаем на правое запястье. Но не затягивать, так, чтобы не вылетело. Нормально. Два патрона в левый кулак, еще два можно бы и в зубы… но ну его к чертовой матери. И пошли, с Божьей помощью и все такое. Кому нужны наглые, жадные грешники, шатающиеся взад-вперед по проклятой земле? То-то, что только им самим. Но верить в чью-то помощь хотелось.

Урфин скользнул вперед, стараясь держаться левой стороны вплоть до проема, оставшегося от двери. Шаг, второй, тихо-тихо, не шуметь. С пятки на носок, перекатываемся, перекатываемся… замереть, вслушаться. Кап-кап-кап… это вода. Вон там, в углу, и еле слышно – дзззииинь… обо что-то металлическое. Стоять! Слушать!

Ветер выл сильнее, разбивался на несколько голосов, вторил флейте адовыми волынками, тонким визгом дисковой пилы пробирал по хребту, ввинчиваясь в дупло раскрошившегося зуба. Урфин скрипнул целыми и не особо, улавливая какую-то неверную и нехорошую вещь. Чертов буги всегда не прост. А этот, сволочь, придумал что-то еще. Не может ветер вызывать такую дрожь, не может заставлять замирать на месте и бояться. Бояться до жути, до желания накласть в штаны, до того самого хренова момента, когда развернешься и побежишь отсюда… Не может!

Зелень становилась все глубже, окрашиваясь темными оттенками. Ну да, чем глубже заходишь, тем света меньше. Совсем тот не пропадет, дырок же уйма, даже кровля в паре мест пробита. Но вот Буря, краем зацепившая этот участок, темноты нагнала довольно.

Урфин добрался до проема, отступив вправо и выглядывая внутрь. Вот, ну что такое, а?!

Прямо или вверх? Налево – лестница, старая, с массивными блоками ступеней, закрепленными между сваренными уголками и балками. Прямо проем, уходящий на первый этаж склада. Черный провал наполовину перегораживал завал из рухнувшего перекрытия.

Выглянуть наверх не получалось. Урфин опасался чего-то тяжелого, сброшенного на него хитрецом буги. С того станется взять и шваркнуть чем-то, что не убьет, зато покалечит. Так игра-то интереснее, когда дичь прижмешь как следует. Ну-ну, мерзость желтоглазая, шиш тебе с маслом.

Так… патроны в карман. ТТ в левую руку. Прикрывать обе стороны. Твою ж за ногу!

Ветер взвыл, рванувшись из проема на первом этаже. Урфин усмехнулся. Бывает польза от всего. Если бросишь курить, так тем более. Да даже если попытаешься. Чем несло со стороны огромного и не пустующего помещения прямо перед ним? Сухостью, чем-то резким и кислым… и все. Никакого запаха от останков, что всегда есть в берлогах буги. Никакого запаха свежей крови, что наверняка есть на сталкере Ветре. А кислое? А это «чертов кисель». И близко, воняет он всего метра за три. Почти столько до самой двери. И раз так… Урфин не стал проверять, лишь нагнулся и присмотрелся к темноте, видневшейся из-за упавшей балки.

Ну, точно, вот оно. Свечение, еле заметное, все такое в тон и чуть светлее основной зелени. То самое, порожденное липким сатанинским желе «киселя», вылезшего наружу прямо у входа в нижний этаж склада. А буги-то не сильно умен, угу. Будь умнее, постоянно держал бы наготове хотя бы куски пленки, чтобы накидать сверху на едва заметно светящееся аномальное варево, растворяющее органику только в путь. Урфин мог бы… ну, задержаться как минимум. Босиком пойти дальше, если вообще – пойти. Без ноги особо не попрыгаешь.

К проему, выскочив из коридорчика одним длинным прыжком, Урфин старательно не подходил. Водил обрезом, направленным вверх, ждал пакости. Но пока не дождался. Зато услышал, что хотел. Ветер пока оставался жив. Орал он будь здоров. И явно не от удовольствия. Представлять, что с ним делал буги, не хотелось. Явно не бабушкиными пирожками кормил.

Ага…

Буги рассмеялся. Перекатился тихий едкий смешок, звучавший сверху. Перекатился, зарокотав и переходя в дикий захлебывающийся смех. Чертов сумасшедший псих. Чертов сумасшедший псих с измененным генокодом и трансформировавшимся телом. Смейся вот так кто угодно там, на Большой земле, наплевать. Мало ли, вдруг фильмов ужасов пересмотрел, сбрендил. Пулю в голову – и вся недолга. А здесь… здесь все хуже.

Лестница под ногами хрустела. Сотнями тысяч разом умерших тараканов. Огромное кладбище померших тараканов. Больших, жирных, блестящих тараканов, разлетающихся под ногами чавкающими соплями. Чмак – лопнул таракан, чмак – лопнул десяток тараканов. Хочешь не хочешь, а себя выдашь сразу. Чего теперь таиться-то?

В чуть посветлевшей зелени мелькнуло что-то растянутое и очень немаленькое. Тук-тук, сказало сердце. И ускорилось. Вместе со временем.

Через ступеньки вверх, вверх. Ха, присесть, пропустить над головой тяжело просевшую на тросах двутавровую балку. Чмак… локтем в очередной могильник тараканов, до боли через щиток, до белой вспышки в глазах. Да-дах, балка хрустит за спиной, врезаясь в стену и пробивая ее насквозь. Трещит, валясь вниз, огромный кусок бетона со ржавыми пиками арматуры. Шелестит, осыпаясь снегопадом, штукатурка и пыль с просевшей части кровельных листов.

Движение впереди, неуловимое, быстрое, смазанное. Зелень растягивается призрачно-прозрачной лентой, «сова» натужно пытается уловить нечеловеческий организм с невероятными возможностями. Рука вскидывается, ведет стволами следом за буги, мелькнувшим огоньками глаз, палец ложится на спуск, и… Картечь не разносит плоть. Драный пацан-заложник… вот он, в длинных ручищах мутанта, прикрывающегося им.

Свет, прорываясь через пролом, мешает. Сбивает ровную зелень «совы», гонит вперед, в темноту второго складского этажа. Как чертова киношного упыря. Скачками… Нет, не дождешься. Идем осторожно, плотно, к стеночке, к стеночке.

Темнота. Серо-зеленая и еле просматриваемая. Изредка прореженная светлыми полосками-копьями там, где крыша совсем дырявая. Густо-изумрудная пыль сверкает и переливается. Черные прямоугольники стеллажей теряются в глубине. Чернейшая полоса по полу… понятно. Это специально. Ведет в глубину, манит, показывая – сюда, сюда, человек здесь!

Фига!

Шорох сбоку. Развернуться, вскинуть ствол! ТТ дергано ходит по дуге, ловит черным жутким провалом перед собой. Изумрудные тени ПНВ перекатываются, не торопятся обретать плоть, волнуются, заставляя кровь бежать быстрее.

Шорох! Он успел. Выстрел грохнул в тишине склада оглушающе, танковым разрывом, сорванной миной, лавиной в горах.

Буги, хрипло кашлянув, тоже успел. Приложил прямо в голову чем-то тяжелым, бросившим Урфина об стену. Изумрудные полосы слились в зеленую круговерть. Он успел что-то услышать, выстрелил на звук, откатываясь в сторону. Картечь взвыла бешеными жуками-мясоедами, звучно чавкнуло и заорало в ответ. А, не нравится?!

Зелень перестала кружиться и метаться из стороны в сторону. Своя жизнь дороже: Урфин наудачу выпустил веером половину обоймы ТТ. Вжался в угол, стараясь что-то разобрать. По лицу, неприятно холодя, стекало. Но не до того. Где ж ты, мой хороший, а?

Хорошее Урфин увидел. Ну, во всяком случае, хотя бы что-то. Если точнее, то кисть, левую. Оторванную его случайным первым выстрелом. Тогда понятно, что стекает с головы и почему голова целая. Культей насмерть тяжело зашибить. Даже если ты мутант. Повезло, как еще тут скажешь? Запросто так буги клешню отстрелить… Такого еще не встречалось. А вот чего дальше?

Дальше… Да все просто. Времени выдумывать чего-то сложного нет. Буги раненый и злой. Пацан, возможно, еще живой и беззащитный. Встать, перезарядить. Помотать головой, проверяя «сову». И вперед.

В темноту и изумрудные всплески. В шорохи и запах прели пополам с тленом. В самые любимые места бродяг. Туда, где старуха с косой радостно гостит у Госпожи Зоны.

* * *

– Я его не спас. – Урфин смотрел на рыжую семейку, вроде бы остыв. – Понимаете?

Уизли молчали. Мамаша Энн явно злилась, двойняшки скучали, папе снова было все равно, младший смотрел куда-то в угол. Грек за спиной вздохнул. Дикой так и не появился. В отличие от Сноу, выползшего из дальней комнатенки, недовольно фыркая и поматывая своими смоляными кудрями.

– Урфин, здорово.

Урфин хотел сплюнуть. Но Грека и его ребят уважал. Не надо им его харкотину с пола вытирать.

Палец со шрамом оказался у носа Сноу быстрее, чем тот смог продолжить.

– Ты же ни черта не знаешь, Сноу… А еще собрался идти с ними. Не жалко?

Сноу выбрал правильное решение. Драться у себя Грек не позволял. А лицо стоило сохранить. Вот только угадать, чего он наплетет, можно было сразу.

– Да, Сноу. Сразу после возвращения из ходки. Весь к твоим услугам. А сейчас извините, милое семейство. Мне пора.

Пока он торчал внутри, почем зря тратя время, снаружи испортилось все. Включая погоду в первую очередь. Или ему так казалось, что все. А вот погода испоганилась полностью. Накатили свинцово-непроглядные тучи. Дождь моросил так мерзко, как только мог. Нормальная, чего уж, питерская погода. Косой дождь и секущий ветер. Просто прекрасные условия, чтобы прогуляться.

Жаловаться не приходилось, привык. Знай себе месил грязь новыми ботами, думая только о возможных мозолях, не больше. Черт с ним со всем. И всеми. Благородные паладины никому не нужны. Хватит думать о чужих жизнях. Пора думать только о своей.

Задержаться выпало неподалеку от «Солянки». Впереди застрял грузовик, перегородив проход по грязи, недавно бывшей землей. Асфальт им тут никто класть не собирался. Вот еще, с чего бы маргиналам, отрицающим свое отношение к незаконной деятельности, ходить по сухому? По жиже перетопчутся.

Урфин отошел, чтобы не заляпало липкими фонтанами, так и вылетающими из-под колес. И повернулся туда, где все важное для Большой земли превращалось в ничто. К Зоне. К окраине, откуда чертова старушка вырастала перед глазами сразу. Его, мать ее, главная любовь всей жизни.

Серая и местами золотая, опаленная кое-где охряным, мерцавшая сталью жесть-травы, переливающаяся на самом крае окоема голубоватыми разрывами «бенгалок». Мерцающая прозрачным и иногда кажущимся чересчур чистым воздухом, постоянно напоенным сыростью и ожиданием Бурь.

Черные клубы виднелись вдалеке, набухая густыми чернилами внутренностей, порой сверкающих сеткой алых росчерков разрядов-вспышек и серебром паутины ломаных молний. Можно было бы услышать даже еле уловимый рокот, наливающийся чудовищной мощью внутри аномального отродья Зоны и ее вечной осени.

Серая полоса КАДа, естественной границы, породившей Периметр, проглядывала через локальный тягучий дождь, лениво поливающий и ее, и пару видимых блокпостов. Сырость пропитывала все, до чего могла дотянуться. Та самая питерская сырость, родившаяся куда раньше самого города и пережившая его. А вот город святого Петра, лежащий под низким небом, почти не виднелся.

Урфин стоял, смотрел, вспоминал. Чертова семейка Уизли что-то толкнула внутри, заставила слегка выглянуть через прочный наросший панцирь. Что, казалось бы, ему этот город? Источник дохода и нравящегося, как ни отрицай, дела. Что?

Урфин бывал здесь до Прорыва. Совсем молодым и добрым. Ждущим от города чего-то загадочного, таинственного, прекрасного, захватывающего… одним словом – Питера.

Дождь начался, едва Урин вышел с Московского вокзала и оказался на Невском. Пришлось спускаться в метро и ехать к друзьям. Вместо вечерней прогулки по улицам, наполненным музыкантами, кафе и красивыми интеллектуально развитыми романтическими девами.

Сидеть у окна, хлебая чай без сахара, ведь питерские студенты единственные настоящие в стране, и смотреть на улицу. Самую обычную улицу «спальника», выстроенного еще в Союзе. Любоваться заплывом одинокого самосвала «МАЗ», рассекающего чуть ли не бампером серо-блестящий поток, гордо бурлящий вместо асфальта. Чудесный город, ничего не скажешь.

Правда, после водки, само собой, водившейся у единственно правильных студентов страны, Питер воспринимался куда ярче и веселее. А перекур на балконе принес новые открытия. Оказывается, здесь все же есть солнце. И желание пошляться никуда не пропало.

Ливануло точно после выхода из метро. Ехать с Черной речки в центр ради дождя даже не показалось глупым занятием. Водка творит чудеса, особенно когда тебе двадцать и ты все еще веришь во что-то чудесное.

Случились и беседы во хмелю о философии Канта, прерываемые предложениями отправиться сигать на спор в Фонтанку, и совершенно дикое поджигание абсента в граненом стакане, и высокоинтеллектуальные девы, разбирающиеся одновременно в настоящем, то есть питерском, роке, работах Шагала и особенностях личной жизни.

Урфин не помнил, как звали ту, у которой проснулся утром. Но почему-то, глядя на пелену, накрывающую город, очень хотел верить в то, что она выжила.

Баркас ждал его в своей комнате. Суровый и собирающийся в ходку Баркас.

– Нашел?

Еще бы не найти, хотелось хмыкнуть Урфину, но было откровенно лень. Баркас явно находился не в духе, и мог возникнуть спор. Смысла спорить из-за ботинок не виделось.

– Я тебе стволы успел проверить и смазать.

– Спасибо.

Урфин лег на койку напарника, зевнув. Баркас заметно занервничал.

– И какого лешего?

– Барк?

– Чего?

– Ты никогда не думал о чем-то другом?

Баркас достал сигарету, прикурил и покосился на Урфина.

– На Зону ходил пялиться?

– Угу.

– Ну и дурак… Тебе ж не рекомендуется. У тебя психика слабая.

Психика… Да не психика ни фига. Урфин засопел.

Да, когда ему вступало перед походом Туда идти и смотреть на Периметр с окрестностями, настроение падало ниже плинтуса. И хрена его оттуда достанешь. Как-то раз вставило, вот и отправился к психиатру, работавшему в госпитале Особого подразделения Периметра.

Тот жутко любил поквасить с периодичностью раз в три недели с собеседниками из контингента сталкеров. К слову, врач никогда не сдавал их оперотделу. За это, то есть за компанию и умные беседы, психиатра бродяги уважали и старались наведываться к нему в промежутках между запоями. Отвести душу. Хотя, как было известно многим, лучше бы они этого не делали.

Эскулап-мозгоправ обладал странным свойством – умел выпотрошить темную сталкерскую душу полностью и без остатка. Суровые бродяги, выходящие с черного хода госпиталя, сурово молчали и не менее сурово стискивали зубы на вопросительные взгляды встреченных коллег. Эдакая исповедальня для грешников, где вместо отпущения есть только его видимость. Но им хватало и этого.

Урфин, как-то раз и на свою беду, решил забрести на огонек в одиноком оконце второго этажа. Момент выпал удачный, врач и пациент одинаково страстно заливали душевные боли тяжело-спиртовым. Покосившись на скрипнувшую дверь, эскулап понимающе кивнул и достал из-под стола нужное.

Придя в себя утром, Урфин уяснил две вещи: нельзя пить с врачами и нельзя изливать им душу. Если бы кто другой заявил, что, дескать, Урфин боится Зоны и, рассматривая ее, только усугубляет страх… тому пришлось бы идти вправлять нос. Или вставлять зубы. А тут прям по полочкам разложил эскулап всю его сталкерскую душу. Выдрал изнутри и показал Урфину все ее закоулочки. И так, сволочь, убедительно затирал, что не открутишься.

Боялся Урфин Зону? А как ее не бояться-то? Но и любил. Не отнять. Но советом, запомнившимся перед накатившим беспамятством, старался пользоваться. Не ходил смотреть на госпожу и хозяйку перед рейдами. Ну ее, шутить с такими вещами.

А Баркасу-то рассказал… на свою голову. Вот как сейчас, например.

– Зря… – Напарник затушил сигарету. – Ну, ты мальчик взрослый, сам все понимаешь.

– Это ты верно заметил. – Урфин похрустел пальцами по неподбритой шее. – Чего за сигареты? Запах незнакомый.

– Это… импортные. Контрабанда, во как. Мейд ин Юэсей. «Красное яблоко», что ли.

– Угу.

Разговор не клеился. Да и с чего? Баркас-то прав в своих недовольствах. Готовиться к выходу – дело привычное, но хлопотное. А ему, Урфину, вздумалось уйти за ботинками и застрять. А выходить, опять же из-за ботинок, завтра. Могли бы уже отмахать ко Второму кругу и зацепиться там. Тем более путь уже рассчитали, места более-менее знакомые. А тут, мать их, ботинки.

Урфин тихо вздохнул. Было с чего.

Ботинки хороши. Не особо высокие, чуть выше щиколотки, но делу не помеха. Ногу спасут, широкая верхняя часть с ремнем, помогающим шнуровке. Шнурки, кстати, синтетика, но смазанная чем-то типа канифоли. Не скользят, не распускаются, держат берц как надо, защищают связки. Это же просто беда, если в ходке подвернешь стопу, угодишь в ямку или зацепишься и упадешь. В смысле, беда, если ботинки хреновые. Идешь-идешь, потом раз – вспышка огнем, потом боль становится чуть глуше. Но на каждом шаге цепляется зубами-крючками, рвет, да сильно. А можно в Зоне тащиться прихрамывая? Нет, совершенно нельзя.

Подошва… подошва штука не менее важная. Подошва может скользить, слишком резко тормозить, скрипеть по гладкому, быть слишком твердой или, наоборот, оказаться не из мягкого пластика или резины, а вовсе даже из почти пластмассы. Много в таких находишь? Не очень. А кожаная подметка для Зоны не годится. Не то место.

Материал верха? Материал низа? Все имеет значение и цену. Все это правильно, и нужно разбираться в таких тонкостях. Никак не меньше, чем в калибрах, полиамиде и составе порохов патронов. Именно так и считал Урфин. Потому как уткнувшийся АК плохо. Но у хорошего бродяги всегда найдется еще парочка козырей. А вот стертая пятка, мать ее, сама по себе не заживет. Почему стертая? Потому как ботинки только куплены.

Урфин смотрел в потолок и злился. Не самое лучшее занятие перед выходом в Зону-матушку, а что делать? Спать пока не хотелось. Дать поспать Баркасу – тоже. Чисто из вредности.

– У тебя подсоединение барахлит на конце шланга, – Баркас хмурился, крутя в руках сам шланг, – слышь, дурило бородатое?

– Слышу.

– И че?

– Ты ж уже сделал.

Баркас нахмурился сильнее.

– Рукожоп небритый.

Урфин покосился на него. Подумал, ответил:

– Лапиндос ты ушастый.

– Чучело еб… мяучело.

– Это, братишка, оно… – Урфин вернулся к потолку.

– Чего оно?

– Любовь, епта.

Снимай про них двоих кто-то репортаж, так дальше можно было бы вставить «вырезано цензурой».

Выходить решили затемно и пересидеть рассвет уже за Периметром.

Отступление первое. Немного ранее и намного дальше

Не очень высокая. Обманчиво тонкая. Прямые волосы до плеч. Тонкий острый нос. Темные глаза. Все по фигурке и, чаще всего, черное. В цвет волос. И плевать, что это даже вызывающе. Это ее личное дело.

Никаких позывных не осталось. Никаких прозвищ за спиной. А единственный ник, применяемый для ее поиска, большинство принимали за название оружия. Крис. Индонезийский «пламенеющий» кинжал. Большинство не верили в самый легкий вариант. В сокращение от ее имени.

Никто из прохожих, неторопливо гуляющих по воскресному Кельну, не подумал бы про нее плохого. Нет, если в плане женщины, легко и просто уводящей мужчину от любой другой, это запросто. Но могли ли чинные немцы видеть в ней мастера убирать ненужных людей? Вряд ли.

Стереотипы владеют миром. Стереотипный профессиональный киллер – мужчина. А если женщина, то прямо только с октагона ММА или армии Израиля. С накачанными боевыми мускулами и хмуро смотрящая вокруг глазами-прицелами неулыбчивая валькирия с короткой стрижкой или хвостом на затылке. Уж точно не прошедшая мимо холодная черноволосая и невысокая худышка. Такой, если уж искать в ней насилие, только пороть клиентов в борделях на окраине. И не больше. Могла ли такая убить?

Убить? Убить можно чем угодно. Не обязательно иметь под рукой заряженный «Пернач», «Сармат» с полной коробкой или легендарный «Ферберн-Сайкс». Хоть карандашом, хоть канцелярским ножом, хоть алюминиевой вилкой. Несомненно, кинжалом SAS это делать удобнее. И Крис предпочитала не импровизировать. Но порой случалось.

Что нужно для удачной стрельбы? Хороший ствол, конечно. Но не только. Стальные нервы, дыхательный аппарат и глазомер. Несомненно, штурмовой вариант АС, «Ново-Судаева», нужно еще и удержать. Но его же можно и положить на что-то. Важнее другое. Не сбить дыхание, не выбрать спуск раньше времени, не взять прицел чуть в сторону. Все просто. Ребенка научить можно. Было бы желание.

Что необходимо для ножевого боя? Понятно, кроме самого ножа? Нервы, знание анатомии и физическая подготовка. Ножевой бой – как покер. Не прошел блеф? Жизнь осталась твоей. Вышел финт? Лежи и умирай, следя за красной лужей, становящейся серой от грязи и земли, впитывающих твою кровь. Удар пошел в так аккуратно подставленное предплечье, где клинок уперся в кость и скользнул? На, твоя бедренная артерия вскрыта, а жалящий выпад лишь добавит скорости, продырявив печень. Что за скорость? С какой умрешь. Как сделать удар ножом сильнее? Отжимайся на кулаках.

Крис любила работать ножом. Любила безумную пляску ног, короткий обмен выпадами, матовое покрытие своих клинков. И тихую, почти бесшумную поначалу смерть от рассекающего удара. Это было красиво. Очень красиво. Пальба или взрывчатка? Совершенно не чета скромным, опасным и древним ножевым клинкам.

Но стрелять и работать взрывчаткой она умела. Как и любой уважающий себя профессионал. Убийства – ее работа. И работа хорошая. Хотя и опасная. Как сейчас вот, например.

Европейский Исламский Союз пока не воевал с Христианским. Вернее, с Германией. Скоро вся немусульманская Европа станет Германией. Или ляжет под потомков берберов, саудитов и остальных, загнавших белых в резервации. Если те не говорили «Аллах велик».

Всякие там дипломатические представительства и религиозные общины обретались на территории нового Четвертого Рейха пока еще спокойно. Пока еще их не громили, не линчевали живших и работавших там людей. Пока. Предсказывать Крис не стала бы. Всему свое время, а раскачать людей в нужную сторону… Умели всегда и как необходимо на текущий момент.

Криминал арабских общин уходить не желал вовсе. Порядочные аккуратисты-немцы давно растеряли хватку в темных делах. Турков арабы выжали с рынка наркоты, проституции, оружия и контрабанды так же, как выбили из бывших государств Полумесяца. И полицейские операции не помогали. Либо арабы очень хорошо платили. Вот и все.

Но Крис сама по себе никогда и нигде не работала. Она уважала законы рынка и оказывала профессиональные услуги только по контракту. И задаваться вопросом, кому перебежали дорогу суровые бородатые дядьки, не собиралась. Место, время и фотографии объектов получила несколько дней назад. Вместе с авансом. Так что следовало отрабатывать дукаты, упавшие на счет.

Тук-тук-тук, черные шпильки выбивали четкий ритм. Ее провожали глазами. Вернее, ее задницу, не обращая внимания на лицо, прикрытое большими очками. Стоило бы надеть светлый парик, но не хотелось. Адреналин частенько становится наркотиком. И ей нравилось играть в догонялки с полицией, если вдруг находились свидетели.

Да, она на самом деле любила все это. Поняла немного позже, чем хотелось, но поняла. И иногда даже жалела, что уехала из страны. Хотя и возвращалась туда частенько. В места, захватившие ее суть начисто. Туда, где жизнь еле касалась тебя на острой кромке клинка Смерти. Где Крис была Чернобуркой. Но сейчас ей куда больше нравилось возвращаться туда на гастроли. Просто тратить себя на поиски чего-то нужного другим не хотелось. Совершенно.

Шпильки простучали ритм и привели хозяйку к сегодняшней отправной точке. В длинный многоквартирный дом, окнами выходивший на старенькую кирху. Почему именно так? Причин не много, но каждая важна.

Квартирка на первом этаже снята специально для ее работы.

В задней комнате в полу есть люк, ведущий вниз, в коммуникации и старый ход к кирхе. Прихваченные по случаю арты из Зоны Че и интересный полимер от «Биофарма» творили чудеса с бетоном фундамента и сводом хода.

В самой кирхе, закрытой как бы для реставрации, ждут бородатые клиенты.

Хотя Крис готова ставить сколько угодно, что они ее не ждали. И вряд ли обрадуются, увидев. Почему увидев? Потому что ей так хочется. Ну или по ситуации.

Что можно спрятать в небольшой женской сумке, под курткой в облипочку и такими же брюками? Не проводящий тепло диверсионный костюм, облегавший как вторая кожа. Такими пользуются серьезные ребята, надевая поверх необходимый для условий работы камуфляж. Но ее вполне устроит только имеющееся. Особенно если добавить балаклаву из такой же ткани и неопреновые боты для аквалангистов. В женской сумке таким вещам места хватит.

Она никогда не брала оружие у заказчика. Все что угодно, но не оружие. И старый стандартный ПСС с четырьмя магазинами достала после того, как переоделась. Одежду полила реагентом из флакона с раствором для линз. Капнула катализатор, закатанный в одноразовую емкость, сожгла ее, залив бензином зажигалки и спустив оставшиеся черные зернышки в унитаз. Одежда разлагалась на глазах, возвращаясь в исходное состояние любого нефтепродукта. В гниль. Пора действовать дальше.

Пояс для инструментов прятался под курткой. С крохотными «кошачьими» очками ночного видения и с одной-единственной жидкостью в баллоне-аэрозоле. Где проходила и стояла – Крис помнила полностью и именно на эти места распылила легчайшую взвесь особенно сильно. Не стоит оставлять любые зацепки в такое продвинутое время. Уходила быстро, понимая, что скоро станет жарко.

На реакцию аэрозоля с воздухом уходило десять минут. Пламя, возникающее без причины, пожирало все. Такие вот дела, если знать, с кем дружить. Плюс отвлекающий маневр. Даже оплатив услуги магистрата города и комиссара полицаев, бородатые рецидивисты занервничают, разглядев несколько патрульных экипажей и пожарных прямо у входа.

Размышлять о продажности человечества, даже в его лучшей части, представленной фрицами, Крис не стала. Кто-то в ратуше получил много марок за закрытые глаза. Кто-то из комиссариата полиции купил маленький коттедж за городом. Ей-то все равно. Тем более правильно выполненная работа лишит коррупционеров этого источника дохода. Значит, ее деяние можно оценить как общественно полезное. А пожар? Потушат.

Объекты ее немного разочаровали. Перегородить решетками вход в подземелье кирхи арабы не смогли. Но часовые ждали проникновения. Только у них если и был комплекс раннего обнаружения, основанный на технологиях Зон, то они им не пользовались. А Крис себе в таком удовольствии не отказала.

Немецкое качество чувствовалось даже под землей. Камни, обрамляющие ход, подогнаны один к одному, в зазоры если только кончик ножа поместится. Крепь через одинаковые промежутки, балки-близнецы. Ровный пол из плит, выглаженных до зеркальной глади. Скользить по ним в темноте оказалось приятно, если не сказать больше… Ее заводило. Не на шутку, крепко, до динамо-машинки в животе, спускавшей ниже приятные клубки электричества. Крис старалась дышать тише, понимая, что хочется не скрываться.

Работать с негодяями, имея постоянных заказчиков, полезно. Прибор, дарящий возможность идти не оступаясь и видя все необходимое, стоил очень дорого. Конструкция, материалы, источник энергии. Все не серийное, создаваемое в лабораториях, не фигурирующих не просто ни в одном научном справочнике. Нет-нет, даже не так, слишком просто. Цеха, оборудованные всем самым-самым, находились в глубине районов, где даже подготовленные спецы-силовики чувствовали себя неуютно.

Прорехи мироздания, обзываемые Прорывами, дарили теневым хозяевам мира возможности, сравнимые только с космическими. И неизвестно, что обойдется дороже: лаборатория на частной космостанции или такая же в одной из Зон. Только в Зонах нужные материалы встречаются все же чаще, чем за пределами атмосферы. Такие, к примеру, как крохотный «светлячок», питающий «кошачьи» очки.

Крис легко скользила по плиткам, мягко наступая на полированные холодные плиты. Ноги не мерзли, современные технологии защищают волокном толщиной в микрон. И не выдают даже шорохом. Невидимая, легкая, опасная и неудержимая Крис, черная кошка в черном коридоре, была смертью. И эмоции, будоражившие из-за собственной власти над жизнями других людей, не хотела бы менять ни на что другое.

Разряды, полыхающие в самом низу живота, порой заставляли крепко сжимать зубы. Адреналин и возбуждение создавали огонь, пылающий внутри. Обостряли чувства, лишь чуть уступавшие прибору, превратившемуся из обычного коммуникатора в комплекс невидимой разведки. Закрепленный широким эластичным ремнем на предплечье, он вел ее к двум первым жертвам.

Добравшись до опускавшегося потолка, ныряющего в совсем старый коридор, помогавший последователям Лютера спасаться от инквизиторов, Крис замерла. Урки всегда останутся урками. Даже если бандито-арабы. Переговариваться на посту запрещает любой Устав или Положение, аксиома, известная любому салаге любой армии мира. Эти трепались, гортанно обсуждая на искореженном хох-дойче достоинства местных проституток и их доступность.

Мужики всегда мужики и думают… не головой. Эту истину Крис уяснила давно и никогда больше не планировала связываться с любым членоносцем. Хватит с нее. Только как инструмент, поддерживающий правильное функционирование организма и морально-психологические потребности. Для здоровья. И все.

Так даже удобнее для дела. Человек легко превращается в подобие свинки. Хотя эти двое куда больше напоминали двух здоровенных, отяжелевших и поросших жесткой щетиной хряков. Самое оно для клинков, спящих в ножнах на бедрах. Но нельзя, подойти на короткую дистанцию может не получиться. Остается стрелять. Для того ПСС и взят.

Короткий, пузатый, со специальными дозвуковыми боеприпасами калибра семь и шестьдесят два миллиметра. Гениальное изобретение для боя с расстояния в полсотни метров. Хотя тут и того меньше.

СП-4 хлопает. Негромким звуком скромных аплодисментов. Посылает почти десять граммов стали точно в цель. С пятнадцати метров, имевшихся у Крис, так точнее некуда.

Бородатые сыны Аравийского полуострова упали тихо. Момент выбрала удачный, один не просто трындел, нет. Он ел. Ел на посту, прислонив обязательный АК к стене. Второй ушел назад, упершись в падении о баррикаду из мешков с песком. Молодцы, свинки, все сделали для успеха злой тети Крис.

Найти распределительный щиток, вырубив электричество. Это следующий шаг. План кирхи, купленный за пару сотен марок, она помнила, заучив назубок. Программист городского архива, сливший ей необходимое, неожиданно крепко выпил и утонул в соседском бассейне. Многие дома пригорода оборудуются бассейнами. Почему же ими не пользоваться, пряча следы? Конец в воду, и все. Одним хреновым шовинистом, так и облизывающимся на ее задницу, меньше.

Крис не опустила очки, поднятые на лоб при самом приближении к часовым. Рано. Стоит проверить наличие объектов и потом уже действовать. А полной темноты здесь нет. Зло творится под покровом тьмы. Доходы от зла подсчитываются при лампах дневного света. Чтобы не ошибиться.

Один, второй… третий и четвертый. Всего на свете не купишь, арабы сжимали бизнес. На шухере, у дверей кирки, два человека. Наверху… Она высунулась из-за аккуратной горки нераспакованной – ремонт же – паркетной доски. Кирха не храм, нормальных и высоких звонниц тут нет. И проглядывается насквозь. Пусто. Как и следовало ожидать. Кто ж посадит боевика со стволом на всеобщее обозрение? Тут никакие взятки не спасут. Немцы стучат на соседей, если те мусор поутру не выбрасывают, а тут бородатая херня с автоматом. Ну или с гранатометом. У любителей ишаков фантазии хватит дать часовому РПГ.

Так… диспозиция ясна. Пора начинать спектакль. В темноте все кошки серые. А уж черные так вообще невидимы. Сами виноваты, заставив стрельчатые высоченные окна строительными лесами и завесив измаранным брезентом. Спасибо, мальчики. С любовью, ваша Крис.

Распределительный щиток оказался где должен согласно плану. Торчал вверх металлический х… рубильник, так ей необходимый. Только зачем же давать ребяткам-муслимам какой-либо шанс? Да и рукояти ее друзей изолированы, заточены они на славу, а кабель подведен прямо не немецкий. Тощий такой кабелек в обычной прорезиненной оплетке, маникюрные ножницы справятся.

Изящная Крис вовсе не была слабой. Как кавказская шашка-гурда: тонкая, гибкая, не сломаешь. А ударь умеючи… пополам разрубишь. От шеи и до пояса, развалив человека на две несимметричные половинки. И ей оказалось достаточно лишь надавить клинком, проведя его чуть на себя. Темнота соткалась так, как и должна опускаться смертельная мгла. Сразу, пугая до усрачки и превращая уверенного в себе крутого мужика в обосравшуюся от страха обезьяну. Прям как доктор прописал.

Хирург тел и душ по имени и прозвищу Крис достала второй, матово-черный и бритвенно-острый, скальпель двадцати сантиметров длиной. И почти пошла удалять гангренозные участки с тела прочей здоровой германской жизни и экономики. Но вовремя остановилась.

Кипящее в крови возбуждение вредно. Лишает логики в поступках, заставляя работать на эмоциях. При ее профессии это не вредно. Это просто смертельно. А арабы, и особенно часовой, вооружены. Стрельба ей ни к чему. Если только она не бесшумная.

Магазин ПСС она сменила еще в коридоре. Сейчас он пригодился. Стрелять придется на бегу, отложив удовольствие от работы сталью. Но так надежнее.

Неопрен не скрипел, не шуршал и не шелестел. Крис двигалась в чуть рваном ритме, подходя на расстояние стрельбы. Клиенты уже изрядно пришли в себя, гортанно окликая друг друга и шаря в темноте жадными глазами стволов. Хрена ли они так любят АК?

Зеленые тени ругались и пытались светить фонариками коммуникаторов. Испуг и неожиданность, помноженные на самоуверенность и наглость, подарили десяток секунд, пока кто-то не додумается содрать брезент с ближайшего окна. Пора использовать фору.

Человек всегда чует свою смерть. Именно холодные пальцы ее тени возвращают в людей животных и инстинкты. Самое важное в ее работе даже не точно стрелять. А опередить смерть. Пока та не решила посмеяться и не помочь цели.

Хлоп! Охранник ударился о стену. Черная в очках кровь плеснула на дверь за спиной.

Хлоп! Отлетел первый, получив в грудь, зацепил второго.

Хлоп! Третий заработал свое в голову, выронив смотрящий на нее АК.

Хлоп! Поднимающийся второй заработал между глаз, замер.

Хлоп! Прострелить руку с автоматом четвертого, бросившегося к окну.

Хлоп! Пробегая мимо, добить первого, все же встающего и шарящего вокруг.

Шесть патронов магазина кончились. Затвор лязгнул, замирая. ПСС, крутанувшись, ударил араба в голову, заставив отшатнуться от лежащего под ногами автомата. Хр-р-р, треснул разорванный все же брезент, наполовину освободив проем. Падая, отпихнуть АК и содрать очки, успев зажмуриться. Откатиться в сторону, тут же вскакивая и вытаскивая клинок.

– Сука! – Крис даже улыбнулась. А араб-то вовсе даже русский.

– Уж точно не кобель.

– Сука-а-а… – Он смотрел на нее потрясенно. – Тварь!

– Кто спорит. Все мы двуличны. Ты вот вроде араб, а так русский.

– Сука!

– Повторяешься. – Крис замерла, оценивая сложение, движение и остальное. – На, потанцуем.

Не противник. Если, конечно, не просто хитрец. Боец поймал бы нож и левой рукой, наплевав на раненую. Но ничего. На безрыбье и такого выпотрошить одно удовольствие. Крис дала ему время затянуть выше дырки галстук. Да, хороший галстук, даже жаль. Бородатый руссоараб в пошитом хорошим портным костюме, мотающий галстук поверх огнестрельного ранения и достающий из кармана нож, убранный на время. И все посреди лютеранской кирхи. Сюрреализм с привкусом венозной крови. Психо-оргазм для ее тонкой души. Точно, так и есть. Но ее полностью устраивало. Только музыки не хватало для пущей красоты действа.

– Иди сюда, обрезанный… – Крис усмехнулась глазами в прорези маски. – Я тебя еще и евнухом сделаю.

О да! Мужики точно думают не головой. Стоило услышать про любимую кроху-кочерыжку, и скакнул к ней. Рассек воздух клинком, подаренным ею от души и для собственного удовольствия. Не повезло… Ей не повезло. Противник оказался аховый. Совсем. Совершенно никакой.

Удар. Легкий и едва ощутимый. Уходя в сторону и за коленом, чуть выше сустава. А, не почувствовал сразу. Сейчас ощутишь. Сейчас тебе разом станет горячо. Ты ослабеешь так скоро, что впору завыть от страха. Алая медно-сладкая струя, именно струя, шарахнет наружу. Сразу промочит всю штанину, побежит вниз. Непрерывно и ритмично. Но это сперва. Ровно так, чтобы ты уже все понял, запрыгал на целой ноге, косясь то на разрез, льющий и брызгающий твоей жизнью, то на херов галстук, то на суку, убившую тебя. Смотри, смотри, милый, сейчас ты увидишь женщину в последний раз. Артериальное ранение не проходит даром. Да-да… это не просто дикий стук сердца в ушах. Это к тебе стучится ожидание смерти.

Крис стащила балаклаву, прикусила нижнюю губу и, расцепив зубы, провела языком по верхней. Окунулась в ужас, плещущийся в его глазах, вздрогнула, когда живот полыхнул молнией. И, торопясь, не желая упустить самый главный момент, скользнула чуть в сторону от бородатого не-араба, уже тяжело стоящего на коленях и смотрящего вверх. Прямо на картину с Сыном Божиим, коего он когда-то предал ради спасения себя самого. И вот сейчас, купив эту церковку, выпало умереть именно под наполненными страданиями глаза сына плотника. Но Крис сделала его смерть еще хуже. Тот лишь успел ощутить движение и сталь, мягко коснувшуюся горла. И сдавленный стон из-за спины, смешавшийся с хрипом воздуха, убегающего из замирающих легких.

Она отпустила его волосы, позволив упасть в алую лужу, текущую по плиткам к алтарю. Снова вздрогнула, дожимая крохи электрических разрядов, еще прячущихся в пальцах ног. И облизала свой «Сайкс», последнего из двух мужчин, принятых ею в свою жизнь.

Глава четвертая Кто же не любит запах напалма поутру?

Еще недавно Зона Эс, как и ее сестры, успешно боролась с контролем за собой. Да и сейчас справлялась с этим лихо и с огоньком. Но кое-что все же поменялось. И порой Урфин не знал, горевать ли по такому поводу или радоваться. Или, как порой казалось куда удачнее, тупо забить.

Ничто не стоит на месте. Особенно военные институты, и исследовательские в первую очередь. Особенно в России. Частные военные компании процветают и делают свое дело на всех континентах, пользуясь последними достижениями науки с техникой? Да и шиш с ними. Русь-матушка на буржуев не оглядывается, как испокон века было. Все передовое и лучшее куда? Правильно, силовикам.

Особое подразделение по охране Периметра снабжалось не просто лучшим и новым. Новейшим и совершеннейшим, так куда вернее. Только вот ведь какие дела…

Можно навешать по Периметру кучу датчиков и прочей электронной тряхомудии. Можно послать в патрули дорогущие «Барсы», усаженные такой же начинкой. Можно, не рискуя госбюджетом, пустить по кругу автоматические дроны, рассматривающие границу с воздуха. Можно… Много чего можно. НО!

Лучшее средство всегда самое проверенное. И оно не меняется уже давно.

Контрольно-разделительная полоса. Цепь стационарных постов с часовыми. И патрулирование в его лучшем виде, мобильной группой с собакой, никто не отменял. Пса или суку, конечно, можно обвести вокруг пальца. Но только не в случае, если мохнатую не просто вывели в питомнике «Звезда», эвакуированном чуть ли не с клетками, не… Сейчас мохнатые так же, как и вся хитроумная техника, подвергаются апгрейду.

Так что, с какой стороны ни посмотри, новейшее и совершеннейшее, в исполнении Особого подразделения, оказывалось старым добрым. Но с новыми оттенками палитры.

Включая в эти оттенки и мзду, отчехляемую рядовому и офицерскому составу. Контрабандисты столько не платили за ввезенные сигареты, как честные бродяги за проход в колючке. А вот риск никуда не делся, сколько ни плати. Застрахованным от тех, с кем не поделились, мзда никого не делала.

Вот по этой самой причине Урфин с Баркасом платить упорно отказывались. И проникновение «туда» всегда превращалось в рулетку. В смысле, что в игру и в русскую. А уж по ее правилам, тут кому как повезет. Пока везло напарникам.

«Калиток» в Периметре немало. Основные проплачены по абонентской плате и игнорируются ближайшими постами и порой операторами дронов. График патрулей на «Барсах», утюжащих бывшую КАД с окрестностями, порой сливали. Но доверять графику не стоило в отличие от чуйки, логики и органов чувств. Ну и наблюдательности.

Появившиеся недавно КОПы – комплексы огневой поддержки – проблема не такая серьезная, как шестиколесные бронированные внедорожники. «Курицы», при всей огневой мощи, по Периметру ходят мало. Роботизированному легкому танку на двух ходулях тут непросто. Так что «курицы» в основном торчали у основных блокпостов. А кто ж полезет в Зону рядом с ними? Верно, только дураки. Ни Урфин, ни Баркас такими никогда себя не считали, чужое мнение игнорировали, а практика только доказывала их правоту.

Где-то вдалеке виднелась светлеющая полоса нормального неба. Над Зоной царила полнейшая темень. Темнота – друг молодежи, аномалий и мутантов. Но уж точно не сталкеров. Только деваться некуда, коли принципы такие… Не платишь? Вперед-вперед, ползком в нужную точку. Потом на карачках, потом снова ползком, потом еще и бегом. Хотя если «бегом», то плохо. Значит, спалился и по тебе шарашат со всех калибров.

Баркас в бытность свою мичманом взвода разведки морской пехоты страх как не любил учения с колючкой, собаками и остальными режимными прелестями. Но не отказывался от опыта и знаний, полученных через километры, преодоленные на пузе и с кусачками в руках. И часто применял. Как сейчас, например.

Датчики, закрепленные на каркасе колючки и врытые в землю, не фурычили уже черт знает сколько. Почему бы не заменить на новые? Ну, как… средства выделены и освоены, оборудование закуплено и установлено… по бумагам. Все как везде. Хотя, конечно, не все датчики не работали. Но здесь, проверено, работ не велось, а проходили здесь Шеф с Бульбой в последнюю ходку. Так что лезть можно было относительно спокойно. Чем и занялись.

Чертовы питерские болота. Чертов герр Питер, так сюда рвавшийся. Истинный «парадиз» был и навсегда останется промозглым взморьем, густо сдобренным чухонской бурой трясиной. Хлюп-хлюп, чавк-чавк, ползи на брюхе и жалей о грязи. Урфин ненавидел вот эти моменты даже больше, чем когда проигрывал «Спартак». Мерзко, опасно и затратно. Потому как маскхалат потом выбрасывать, не в стирку же назад тащить в рюкзаке? И распаковывать оружие с амуницией минут десять, не меньше. Но деваться некуда.

Привычно моросило. Садилось тонкой пленкой на одежду, траву, кусты, стволы. Баркас возился с ножницами, перекусывая проволоку. «Мясорезку» здесь попортили Гиены, в несколько заходов. Не иначе как заплатили кому-то, чтоб не сразу приводили инженерные сооружения в норму. Так что им, считай, повезло, не пришлось идти, как цаплям, стараясь не зацепиться за тонкие и бритвенно острые ленты.

Еле доносящийся скрип металла прекратился. Урфин оторвался от созерцания ближайшего поста и оглянулся. Баркас переполз за проволоку и ждал его. Судя по блестящим из-под капюшона глазам, напарник немного злился. Стоило торопиться.

За мокрым песком, где они оставили след, как от огромной гусеницы, начиналось сталкерское счастье. Высокие, по пояс, заросли жесть-травы. Только здесь придется идти на полусогнутых. Вернее, тупо бежать, как тушканчик. Потому как часовому на посту явно может стать скучно. А такие пробежки чреваты срыванием спрятанных сигналок. Вот и думай, как быть.

Урфин вполне справедливо полагал, что растяжек здесь не особо много. Чересчур огромный кусок пришлось бы ими опоясывать. И регулярно менять из-за сырости. Какие бы средства ни шли на усиление контроля Периметра, предел есть у всего. Потому тех же «Барсов» не особо много, потому не каждый пост оборудован средствами осмотра и прослушивания в радиусе до пятисот метров. Да и налево, вероятнее всего, уходило немало. И денег, и хитрых приборов. Есть такой минус в службе на государя-батюшку.

Но такие мысли Урфин мыслил вернувшись, в тепле, уюте и неге. А здесь приходилось стартовать с места и молиться Аллаху, Яхве и порой даже Будде о несработавшей сигналке. И надеяться, что услышит… хотя бы кто-то.

Жесть-трава мокро и зло шелестела, цепляясь за ноги и опущенные вниз руки с АС. Маскхалат к моменту выхода куда подальше от Периметра окажется разрезан в десятках мест. Комбинезон эта злобная флора не поцарапает, хоть что-то хорошо. С кевларом справиться не может даже эта упорная сволочь.

Да, иногда Урфину казалось, что все, растущее на территории Зоны, живое. Слишком уж любили местные кустарники, цветы, деревья и прочий мох поиздеваться над человеком. Иногда со смертельным исходом.

Баркас, бежавший впереди, пропал из виду, явно куда-то нырнув. Хорошо, до какого-то укрытия они таки добрались. Сощурившись и пытаясь что-то разглядеть в рассветной серой мгле, Урфин нырнул за ним. Ход, оставленный много лет назад инженерной машиной, рывшей первые рвы вокруг умирающего города, вот что это. Ровная прямая, идущая вбок, то, что надо. Уже прыгнув вперед, надеясь приземлиться без перелома, Урфин понял: удача сегодня неполная. За спиной шипело и плевалось раскаленными белыми одуванчиками сигнальной мины.

– Закройсь! – все, что он смог сделать, падая в траншею и лихорадочно цепляя на голову шлем. Баркас, матюгнувшись, сделал то же самое, даже закрыв голову руками. А дальше… А дальше началось светопреставление.

Старый добрый «Корд» имеет калибр двенадцать и семь миллиметров. И вес, без станка, в двадцать шесть кэгэ. Почему без станка и без ленты? О, Урфин имел что сказать по этому поводу. Потому что станок с лентой… это вообще кабзда. Потому и имел что сказать. Причем в основном в восхищенном тоне.

Господи благослови конструкторов этой дурь-машины и боеприпасов к ней! Именно так ему частенько хотелось воскликнуть. За их гениальные мозги, знание высших математических расчетов, законов физики и механики. За подарок, сделанный всем старшим стрелкам-пулеметчикам, превращающимся с его помощью в богов войны и повелителей жизней. Господи, дай место в раю этим людям, пусть и как можно позже.

Потому что нет ничего страшнее, чем лежать под обстрелом этого чудовища, стреляющего с сошек и жрущего ленту из короба на сто пятьдесят снарядов. Патронами этих демонов, рвущих воздух, землю, бетон, сталь и живых людей, не назовешь. Как же плохо приходится врагам, желающим добраться до рубежей родины, думалось ему, ай, как страшно. Только какого ж хера они и по русским людям так засаживают, а?!

Давным-давно, в начале века, боеприпасы создавались гуманные. Бронебойные, зажигательные, мгновенного действия зажигательные, осколочно-фугасные… Не то что сейчас. Урфин, закрыв голову руками, надеялся на всего три вещи. На остаток помощи от кого-то на небесах, на лень пулеметчика и на отсутствие снарядов с отсроченным взрывателем химического типа. Судя по реву и летающим над головой сияющим плевкам, в дело пока шли обычные. И то хлеб.

Для «Корда» боеприпас шел разный. Недавно некоторые бродяги столкнулись с чертовым сюрпризом. Это когда свистящая над головой болванка диаметром в полтора сантиметра и длиной в десять вдруг разрывается прямо над тобой, отлетев на минимальное безопасное расстояние от стрелка. Дах-дах-дах, воздух, земля и сам бродяга прошивается веером мелких стальных градин, рвущих все, что попадется, пока теряется кинетика разрыва.

Потому они и сидели, закрывшись всем, чем могли. Пусть лучше покорежит металл ствола, погнет шлем, продырявит предплечье, чем осколок доберется куда глубже в мясо. Над головами грохотало, свистело, порой подвывая. Единый крупнокалиберный – это вам ни хрена не шутки.

Пронесло… Визжащих и рассекающих нехороших сталкеров осколков не случилось. Хотя напоследок часовой прошелся прицельной очередью прямо по краешку траншеи. Показал, сучий потрох, что он все видел и их, поганцев, по доброте душевной в живых оставил.

– Хорошо, памперс догадался нацепить… – Баркас чихнул, смахнул землю с лица. – Все, что ли?

– Угу, – буркнул Урфин, – реально памперс?

– Дать бы тебе в хлеборезку, обезьяна кривоногая… – Напарник вздохнул, подумал и добавил: – И криворукая. Да лень.

– Пошли тебе Господь хорошую жену и много деток за твое участие, благость и, истинно тебе говорю, настоящую любовь к ближнему.

– Гребаный ты краснобай! – Баркас вздохнул. – Как же ты мне надоел.

Спорить смысла не было.

– Утихомирился. – Урфин показал наружу средний палец. – Точно тебе говорю.

Стрелок обиделся. Траншею вспороло как плугом, забросав только что отряхнувшегося Баркаса грязью и мокрой травой.

– Хрена с тобой больше куда пойду, – сообщил Баркас, достав нехилый пучок из-за воротника. – Идиот.

Урфин кивнул. Ему натурально стало стыдно. А вот по траншее им дальше пришлось снова ползти. Так что он теперь еще и должен Баркасу за моральный ущерб.

До первых машин, темнеющих в рассвете, добрались спокойно. Пулеметчик, судя по всему, удовлетворил нанесенные ему моральные травмы. И пока чего-то опасного не случилось. Не считая самих первых шагов по Зоне.

Выходить из Зоны нужно как получится. Запланируешь чего, так она легко все порушит. А вот входить… входить лучше, где много знакомого и постоянного. А у Зоны есть такое? А как же, без такого никуда. От зданий до остовов машин. Куда напарники сейчас и стремились, даже не таясь, идя в полный рост.

Чертовы спасательные автомобили нагоняли тоску. Рыжие от ржавчины, с остатками красно-белой краски, последние полгода слезавшей огромными кусками. Основной маяк на пяток километров вокруг. Сюда даже дети Зоны не суются. Знают, паскуды, тут всегда полно уставших, ну либо полных сил бродяг с оружием и нелюбовью именно к ним. К бедным несчастным уродливым порождениям матушки-кормилицы тех самых бродяг.

На коммуникатор Баркаса беззвучно шлепнулся запрос. Устройство зажужжало, вибрируя. Компаньоны присели. На всякий случай, само собой.

– Чук, – Баркас кивнул, – с ним новички.

– У нас тут прямо встреча старых друзей, – Урфин оскалился, – рандеву скучавших друг по другу выпускников одной школы…

– Это точно… – Баркас дождался подтверждения от бродяг впереди. – Пошли.

Урфин встал за ним, желая устроить что-то типа ссоры. Для быстрейшего перехода в злое состояние. Но выводить из себя друга не хотелось.

– Чук! – заорал Баркас, заметно оторвавшийся от него. – А Чук?

– Че тебе, Барк?

– Здравое предложение есть.

– Озвучь, брат, выслушаю. Я тут застрял с вечера, так что время обдумать есть.

– Давайте вы друг другу зубы выбьете в следующий раз и не в Зоне, а?

Чук не ответил. Урфин вполне его понимал. Насовать тому по щам давно стало святым делом, как и Чуку надавать по сусалам самому Урфину. Но предложение явно показалось заманчивым. Вероятнее всего, даже обоим. Уж Урфину точно.

Когда в «Солянку» попадали всякие туристы, то по глазам у них легко читалось ожидание драки в ближайшие минут двадцать-тридцать. Ну, час от силы. Стереотипное мышление, чего уж. Драться сталкеры начинали позже. Если было из-за кого. Из-за чего – сталкеры разбирались внутри Периметра.

Чук в «Солянке» перестал появляться принципиально, съехав то ли в «Борщ», то ли еще куда. И ребра друг другу с Урфином они пересчитывали теперь именно в Зоне, нарушая устоявшиеся порядки. Но никто не спорил, порой даже делались ставки. Очень уж захватывающе выглядело… каждый раз.

Не поделили двое взрослых и не обделенных интеллектом мужчин, как водится, самое главное в жизни каждого настоящего мужчины. Не женщину, а выбранную каждым сторону вековечного спора о том, как нам обустроить Россию. Но скорее всего, просто-напросто бродяги друг другу не нравились. Был бы Чук так себе ходоком, Урфин бы и спорить не стал. А вот испытывая невольное уважение к мастерству и выдержке, считал регулярные бои делом чести. Пусть и глупым.

Спор оказался делом принципа. Выплаты медикам от каждой из участвующих сторон порой выходили серьезные. Сейчас, имея цель, драться ему не хотелось. Да и, судя по голосу Чука, у того тоже образовалась проблема. И это прям благородный способ избежать конфликта, не иначе.

Чук обнаружился лежащим на капоте огромного пожарного грузовика. Спальник, таскаемый явно кем-то из новичков, промок от утренней росы. Вид у заросшего темной щетиной и чуть полноватого здоровяка был недобрым.

– Гутен морген, бродяги, – буркнул Чук, – а нет у вас, случаем, лишнего хорошего анестетика? Не в качестве услуги, а как доказательство ваших добрых намерений и для продажи. Мне от этого бородатого на хрен ничего не надо, а у тебя, Баркас, просто так брать грешно. Еще не уследишь за своим… компаньоном, что мне потом делать, как скучно станет?

– Хорош. – Баркас присел на валявшуюся покрышку. – На, держи. С душками что не так?

– Пипец… – Чук спрыгнул вниз. – Урфин, не ради желания помириться, а ради жизни туповатого, но все же человека помоги. Подержишь?

– Мне присмотреть за округой? – Баркас заинтересованно поднял взгляд.

– Точно. Второй новичок у меня с оптикой, он за Зоной посмотрит. А ты глянь на Периметр. Пошли, Урфин.

«Пошли» оказалось недалеко. В рубке следующего грузовика, не кроя никого матом и не вопя на всю округу, лежал стянутый по рукам и ногам индивид. Один из двух Чуковых новеньких. С торчащим из его бедра ржавым и толстым обрезком трубы. Крови на сиденье и на пол накапало изрядно, хотя Чук и перетянул все это дело ремнем, зафиксировав шомполом.

– Живой, что ль? – Чук забрался к нему. – Живой.

– Чего связал-то?

Бродяга пожал плечами.

– Перепугался он. Чуть сам не выдернул, все рвался к постам военных. Мол, его там точно спасут.

Урфин хмыкнул. Ну да, спасут. От мучений и пулей в голову. А так… а так шанс есть, пусть и не самый большой. Если серьезные сосуды не задеты, до Периметра Чук и второй его дотянут. А там уж как повезет. Парню фартило, кто другой бы бросил.

– Ты врач, что ли?

Чук оглянулся на него.

– Почему?

– Я бы не стал эту херню доставать, мало ли…

– Если бы артерию задело, то уже бы все вытекло. Сейчас просто надо вытащить, быстро запеленать и чуть обождать. Потом обезболивающее вколем, и все, потопали дальше. Да, салага, потом обезболивающее. Тебя твой друг потащит, а мне за вами следить, чтоб никто не убил. Понятно излагаю?

Урфин хрюкнул от удовольствия. Все же Чук вернул ему веру в человеческую натуру и отсутствие ложного гуманизма у себя самого.

Спеленатый новичок явно возмущался готовящемуся лечению его организма. Но новичок на то и новичок, чтобы делать как старший сказал. Да и не пришлось сильно мучиться. Ну, минуты три, не более, Урфин наблюдал его вылезающие наружу глаза и чуть прижимал горло, чтоб тот не очень сильно голосил. Вырубился парень где-то на второй. Помог посильно, так сказать.

* * *

– Урфин? – Чук закурил, сидя на вновь застеленном спальнике.

– Да?

– Спасибо.

Урфин не ответил.

– Новости рассказать?

– Это точно лучше. – Баркас, закончив есть, запихнул пустую банку под просевшую почти полностью покрышку грузовика. – Делись, чего видел, кого слышал и вообще.

– Думаю, именно вообще интереснее?

Баркас кивнул.

– В Зоне видели Крома. Между Михайловским замком и Спасом. От Рыси сообщение наблюдал, что до того Кром шлялся у Московского вокзала.

– А, Рысь снова в Зоне?

– Опять, да.

– Что еще? «Слизь» в центре есть?

Чук пожал плечами.

– Не ходил туда. Предупреждений не видел.

– Ясно. – Баркас подал ему руку. – Бывай, бродяга, свидимся.

– Обязательно. С меня причитается, за помощь.

– Потом.

– Как скажешь.

До полудня они планировали добраться к Парку, следовало выходить. Отойдя за дальние машины, Урфин остановился.

– Ты чего?

Баркас, сбившись с шага, недовольно развернулся к нему.

– Странная какая-то фиговина. Чук нас как будто задержать не пытался. Но хотел. Не?

Напарник сморщил харю… Больше никак и не скажешь.

– Паранойя лечится только в специальных местах.

– И не говори, как я сам не подумал об этом…

– Черт знает, братишка, почему так вышло. Но жизнь-то спасли пацану.

– Это еще хрен его маму знает, спасли или как.

Баркас высморкался.

– Он при нас не помер?

– Нет.

– Значит, спасли.

Урфин подумал и согласился.

Ветер, молчавший очень уж долго, ожил. Заявил о себе, хлестнув неожиданно прямо внутрь комбинезона, пробравшись через белье. Баркас поморщился, промозглую питерскую сырость он категорически не любил.

День накатывал неотвратимо, ничем не выдавая приближения полудня. Серый студень туч, колыхавшийся над головами, пока не пропустил ни одного луча солнца. Все как обычно, все то же самое, как вчера или завтра. Ни единой ноты чего-то инородного и выбивающегося из кататонической композиции чертовой мизантропки, занявшей место когда-то вполне себе яркого интересного города.

На коммуникатор несколько раз свалились сообщения. Чума все же решил вылезти из берлоги и теперь интересовался обстановкой. Чук выдвигался к Периметру и запрашивал помощи. Бот Особого подразделения закидывал старые анекдоты. Бульба, явно проспавшийся после вчерашнего, пытался травить бота, разводя на анекдоты посвежее и закидывая ссылки на «ТыТруб». Пунктиком Бульбы был специальный отдел Особого, где по какой-то его психологической прихоти всеми ботами руководили исключительно девы в форме. И как одна блондинки. С четвертым размером груди. Спорить на эту тему с Бульбой никто не хотел. Последним, обновив чат, снова помер Семецкий.

Размеренное течение времени и стабильная любимая работа…

Урфин хмыкнул про себя. В чем-то Баркас прав. Находясь здесь больше полугода, волей-неволей, а испытываешь определенные проблемы. Воспринимаешь мир чуток иначе, не как раньше. Даже если раньше тоже медом не казалось. Но все равно здесь очень уж сильно заставляло думать иначе. И действовать тоже.

– Кто-то здесь шел. – Баркас остановился. – И Чук его видел. Их.

Их, точно. Урфин, присев, рассматривал следы, отпечатавшиеся друг по другу на голом куске вылезшей из-под травы глины. Ох и не понравились они ему. Из-за новых протекторов еще не стершейся обуви. И трех размеров, явно бывших женскими… или детскими, ну, в край подростков. А с кем тут недавно цеплялся, а?

– Те самые туристы? – Баркас оглянулся на оставленные позади машины. – Чего ж ничего не сказал?

– У тебя паранойя, человек голова-колено. – Урфин встал, щелкнув коленным суставом. – Твою мать…

– Это тебе, чтоб не звездел про хороших людей чего не положено.

Вот такая вот правда жизни вольных бродяг. Ты говоришь правду, а в ответ прилетает неожиданно вспомнившее о травме колено.

– Так… – Баркас прижался к останкам пожарного «Урала». – Теперь серьезно, по-взрослому типа. Хватит время терять. Да, братишка?

– Не то слово. – Урфин, закрывая тыл, прикрылся обрубком давно помершего дерева. – Что видишь?

Баркас не ответил. Оно понятно. Много увидишь, когда вокруг вовсю туман, а они только что добрались до более-менее спокойного куска и решили сделать небольшой привал? Первый круг, как ни крути, не так страшен, как его изображают всякие фантазеры новостных каналов или фантасты. Хотя, конечно, для кого как. Может, они уже просто привыкли?

Урфин отогнал дурную мысль. Привыкнуть к Зоне? Это как привыкнуть, черт знает… к женщинам. Можно ли привыкнуть к женщинам, таким разным и непохожим? То-то, что и оно. Нельзя, в смысле.

Фу… а передохнуть стоило. Просто стоило, и все тут. Хватит корчить из себя крутых, куда там яйцам, сталкеров. Тем более нормальные бродяги всегда умеют считать предел усталости и знают собственные границы возможностей.

Когда они с Баркасом неожиданно стали шататься сюда вместе? Год? Где-то так. Хэт, сволочь выпендрежная, поспособствовал. Помирил как-то, выставив по пол-литра тяжело-спиртового на брата и рассказывая, путаясь, старые анекдоты. Вот они и сами не поняли, как этому молокососу удалось уболтать отправиться в ходку втроем. Но удалось, и не зря.

Сейчас бы чертов снобствующий эстет, все же упершийся в Ирландию, им точно пригодился. Тут Урфин не спорил даже с самим собой. Пацан оказался что надо, с норовом, с характером и с упорством. А ссора та? Было, да быльем поросло. Да и скучно без него порой, чего там.

– Чет не то… – Баркас ворчал. – Тихо.

Это да-а-а… Что-то здесь не так, если спокойно. Подозрительно, больше никак и не скажешь. Не заметно проблем? Жди подлянку. Да такую, что ноги бы успеть унести. Зона, сука злая, любила повеселиться над пушечным мясом, лезшим к ней бесстрашно и постоянно. Слабоумие и отвага, мать их, основной девиз всей шатии-братии, кормящейся с мертвого Питера. Слабоумие и отвага.

– Мы с тобой планировали двинуть к Привалу, так? – Баркас не отрывался от бинокля. – Урфин?

– Именно. А что тебя напрягает?

– Прямая открытая дорога, брат. Прямо до Парка. Ни души, ни хрена. Гладко и сладко, мать ее…

Урфин матюгнулся. Практически вежливо и интеллигентно. Сразу в Зоне сильно ругаться не стоит, все же дама. «Гладко-сладко» от Барка есть просто плохо. Потому как напарник такую фишку просекает на раз. Как хорошая собака-сапер тринитротолуол за полкилометра. Ну, может что и меньше, какая разница? Раз дружище чем-то обеспокоился, то есть чем. Он и сам-то, грешным делом, такой же.

А кто говорил о легком рейде? Никто не говорил. Это Зона, дружок, здесь «легко» равняется «мертв». Как правило.

Точка у них простая: Невский, самый его конец. Сложно, не отнять. Но игра стоила свеч, даже если те привезены из Ватикана и ручной работы для самого Папы. Кусок можно отхватить сразу, а это ли не мечта?

Только вот добраться туда за запросто живешь не получится. И выход из положения прост: идти на поклон к Копатычу. Сколько старый хитрый черт возьмет за проведение двух сталкеров через город, думать не хотелось. Много попросит, к гадалке не ходи. Но и черт бы с ним, если разобраться, лишь бы добраться относительно быстро и спокойно.

Потому думали двинуть по обычному маршруту, срезав у Парка, передохнув там и, если что, там же заночевав. Но Баркас, прозревая время и пространство, угрюмо вещал о чем-то нехорошем, прятавшемся в тишину и спокойствие. Отсюда вывод: стоит думать о втором варианте. Он подлиннее, не так удобен, но к метро доведет. Как раз к необходимой станции, к веренице скелетов маршруток, до Прорыва возивших пассажиров в Пулково, к «Макдаку», облюбованному Красными. И к «Московской», откуда до базы Копатыча рукой подать.

– Чуешь? – совсем угрюмо поинтересовался Баркас. И втянул воздух.

– Ага.

В воздухе пахло гарью. Ощутимо пахло недавним сильным пожаром. Но ни хрена не оказалось видно. Немудрено, в такой туман-то, да еще в рассветной мгле.

А чего видеть? Это дымит Пепельный Овраг. Новый друг любого бродяги, периодически начинающий дымить снова и снова. Что в нем могло гореть, никто, на хрен, не знал.

Появившаяся несколько месяцев назад из ниоткуда огромная ямина, поглотившая целый райончик старых малоэтажек, тянулась неподалеку. Когда над Оврагом вырастали клубы дыма, рисковать и соваться в него не хотелось не просто никому. Даже Рысь там никто не замечал. А уж кого-кого, а Рысь сложно упрекнуть в трусости.

– Смотри. – Баркас протянул бинокль, переползая на место Урфина. – К Парку, на десять часов.

На десять? И что там?

Урфин поводил оптикой, не улавливая обнаруженного напарником. Замер, заметив движение в указанном месте. И понял. Да-а-а, и впрямь сладко и гладко.

Мутанты в Зоне живут по собственным неписаным законам. Толстых кодексов у них нет, есть лишь понятия и инстинкты. Ты больше и сильнее, так ты и прав. Ты больше, сильнее, но против тебя десяток не таких сильно-больших, но куда умнее… прав уже, возможно, и не совсем ты. Скорее всего, что правы именно они, не более и не менее.

Красные явно решили устроить лагерь именно там, где планировали пройти компаньоны. Вернее, засаду. Такую прямо немаленькую. И если бы не один из них, недомерок с головой-переростком, решивший для чего-то вылезти, вряд ли Баркас что заметил. А пройди они еще метров сто-двести в ту сторону… дальше пришлось бы выполнять маневр отступления. Причем бегом и отстреливаясь.

Заросли борщевика и жесть-травы перед взгорком, куда требовалось напарникам, кишели Красными. Как у нерадивой хозяйки тараканы ночью, так же. Заметив одного, вышло увидеть и остальных. Считать их толку не было, со всеми не справишься. Лезть же туда напролом, надеясь добраться до нужной машины-лагеря, или пытаться обойти стороной… не стоило. Красные все же умеют охотиться. И умеют закрывать самые дальние проходы, когда хотят.

А гарью несло все же с Оврага, а не откуда-то еще. Вот тебе и запасной вариант, м-да. С многострадального куска небольших многоквартирных домиков. Несло все сильнее, и серовато-белесая завеса в той стороне уже никак не казалось похожей на туман. Дела-а-а…

– Сука Чук… Ну, ладно. Сочтемся.

Баркас кивнул. Это подстава, залет или причина набить морду. И ведь боролся Чук с совестью, сволочь. Да-да, сволочь, мелкая и пакостная. Мог бы и предупредить, скотина.

– Давай-ка по-тихому отойдем, – Урфин толкнул Баркаса, – на всякий случай. Посовещаемся.

Баркас кивнул. Эти чертовы импровизированные совещания, проводимые в самых неожиданных местах, прямо признак стабильности. Где только они их не проводили и в каких только обстоятельствах такие планерки не случались.

– Пойдем через Овраг?

– А есть варианты? – Баркас пожал плечами. – Дымит он только чересчур сильно.

– Это нормально. Двинулись, хули…

Ох, как Урфин не любил ходить не то что в респираторе, хрена… Он ненавидел ходить полностью в глухом шлеме с маской и забралом.

Сизые хлопья дыма несло чуть в сторону. Респиратор справлялся, гари не чувствовалось. Но пересидеть, может, и стоит. Просто для нормального контроля вокруг. Что там прячется посреди мерно вскипающего серого киселя? Или, вернее, кто?

Напарники остановились у последнего, торчавшего над Оврагом, домика. Или его огрызка, тут кому как. Зато можно зашхериться и оглядеться. И принюхаться… даже через респиратор.

Потрескивало горящим деревом. Откуда дерево? Тоже мне вопрос… Оглянись, поплачь о судьбах умерших в этих развалинах людей. Развалинах советских, когда дерева использовали много. Балки, окна, двери, лестницы. Таких дряхлых домов в два этажа по стране разбросано тысячами тысяч. Даже здесь, в Питере и на окраине, где расти бы вверх новостройкам, их достаточно. Было достаточно.

Сейчас от них оставались еле держащиеся костяки и груды битых кирпичей, блоков, шифера и штукатурки. И дерева, сухого, старого и много раз пропитанного всем подряд, включая огнеупорные составы. Только вот времени и Зоне на это начхать.

Баркас, то ли упорный, то ли упрямый, старался рассмотреть что-то в дымной напасти. Почему-то не выходило, судя по мату.

Говорить ничего не стоило. Друг друга понимали без слов, порой очень лишних. Обходить пожарище… чересчур далеко. И не всегда в Зоне длинная дорога лучше короткой. Подпалить развалины можно и с умыслом. А уж кто тут и на кого охотится, выяснять не хотелось. Придется, так выяснят.

Чуть левее дым стелился не так густо, даже виднелись обломки стен, живописно лежащие друг на друге. Баркас кивнул в ту сторону, явно желая попробовать пройти прямо сейчас. Урфин пожал плечами. Стоит ли торопиться, коли никто не подгоняет? Вот-вот, он тоже не знал.

Баркас прищурился, глядя назад. И ткнул пальцем за спину напарника. Хреново, подумалось Урфину, прямо совсем. А Баркас ткнул еще раз. Пришлось оборачиваться, стараясь не высовываться из-за убежища. Угол дома, гостеприимно встретивший парочку бродяг, все же не собственноручно устроенный наблюдательный пост. Стоит поостеречься.

Гиены, чтоб их… Мстители, глаз за глаз, хвост за хвост. Ну и на кой им это надо? После того случая с шуршуном мстить им пытались регулярно. Каждый раз приобретая еще повод для страшной мсти, порой парочку. Как-то поводов оказалось три. В «Солянке» втихую делали ставки. Всех интересовало, чей окажется верх. То ли Гиены зажмут Урфина с Баркасом, то ли те, осатанев, решатся вырезать тех под корень.

Сейчас напарник углядел очередную партию мстителей, состоящую из пяти рыл. И если Урфин не ошибался, пятерка, как и обычно, выглядела знакомо. Два ветерана и три новичка. Второе лицо банды, вернее, вторая, все старалась и рыбку съесть, и на елку не залезть. Берегла генофонд, не жалея неофитов. Оставалось только понять, за ними ли прутся ребята с шевронами на рукавах или просто так. В «просто так» особо не верилось.

Урфин вернулся за укрытие. Кивнул Баркасу, соглашаясь с ним. Сидеть за огрызком, так много не высидишь. Обложат, подзовут еще падальщиков, наверняка имевшихся где-то рядом, и все. Писец котенку, срать не будет. Вернее, котенкам. Или даже двум вусмерть охреневшим котам. Какая, в сущности, разница?

А если пробраться на ту сторону дымовой завесы, вариантов становится куда больше. Если их не заметят, то можно или свалить, не ввязываясь в драку, или разобраться по-мужски и наверняка. Стоило попробовать.

И хорошо, что просевшая земля вогнулась внутрь натуральным оврагом. Лишь бы не напороться в сером вонючем киселе на кого серьезнее Гиен. Баркас ткнул себя в грудь, поднял палец. Идет первым? Урфин не имел ничего против. У Баркаса удивительно здорово получалось переть дуром, снося и круша все на пути. И оставаясь живым.

Вниз Баркас скатился изящно, аки белый носорог. Урфин был готов поспорить, что носороги умели многое делать изящно. А сравнивать Баркаса с пафосным тигром или каким другим котозавром считал пошлостью.

Изящный Баркас на пару мгновений скрылся в лениво перекатывающейся пелене, вынырнул и кивнул. Урфин, почти вжавшись в землю, проследовал к нему. Само собой, совершенно не изящно. Приземлился, прислушался, встал. Баркас прижал палец к губам. И кивнул куда-то вперед. И Урфин с ним согласился. Потому как непроглядная дымная паутина впереди звучала хрустом и чавканьем. Кто-то кого-то жрал. Точно кого-то, а не что-то. Ни одного мутировавшего идиота, предпочитающего мясу кусок старой кровли, пока не встречалось. Даже как-то объевшемуся грибов и упершемуся в Зону Койоту. Все местные гурманы предпочитали жрать убоинку. Кто свежатинку, а кто и чего старее-вонючее.

А если такой кто-то не отрывается от обеда в то время, когда под боком вниз прыгают вкусные сталкеры, то проблема все же есть. Очень уж уверенный в себе сукин кот у Урфина с Баркасом тут образовался. Знать бы кто, немного полегчало бы. Только «бы» мешает.

Оставалось только попробовать обойти пир стороной. Могло и повезти. Голод не тетка, чего кому-то отвлекаться на пару человеков, воняющих ружейной смазкой, порохом и большим количеством металла? Зверье в Зоне водилось разное. Порой встречалось и не очень глупое. Даже обладающее аналитикой, пусть и своеобразной. Зачем лезть к двум вооруженным людям, имеющим привычку встречать таких гостей очередью в упор? Так что мирный вариант вполне мог и прокатить.

Разве вот… не шуметь не вышло. Сложно не хрустеть, когда под ногами кладбище умерших зданий. Баркас, изящно треснув остатком дверного косяка, вздохнул. И закрыл собой Урфина. Правильно, напакостил, так исправлять тебе же.

Чавканье прекратилось. И сменилось еле слышным шорохом. Удалявшимся шорохом. Вот только очень он оказался неприятным.

Шорохи в Зоне разные. Часто говорят многое тем, кто хочет услышать. Каждая местная тварь тихарится по-своему. Костоглоды вообще не имеют привычки двигаться тихо. Шуршуны шуршат незаметно, но когда близко, сложно пропустить работающий под землей живой экскаватор. Адопсы хрустят разбрасываемой в атаке землей вперемешку с гравием, такие равномерные ших-ших во все стороны. Обычные собаки вообще несутся к жертве рыча и неприлично громко подвывая. Буги не шуршат в принципе. Амбалы сопят, а их собратья здоровяки не скрываются вообще. До поры до времени, само собой, знай стоят себе в укромном местечке, пока их не заприметят. А вот потом…

Шорох, донесшийся из-за непроглядной пелены, нервировал. Так шуршат чешуйки мурен, рвущихся к близкому мясу. Только в Первом круге мурены не водятся. Их охотничья территория в городе. Не здесь. Так что шуршало совершенно незнакомо. А неизвестность в Зоне опасна вдвойне.

Ждать не приходилось, двигаться сейчас куда важнее, чем опасливо сидеть, выжидая нового чуда-юда.

Баркас протянул руку назад. Урфин не мог не согласиться с ним. В такой непроглядной круговерти ничего не стоило потеряться. Метровый нейлоновый шнур с карабином тут как нельзя лучше. А уж куда пристегнуть на экипировку, у бродяги всегда найдется.

Время неслышно тикало уходящими секундами. Где-то сверху и близко сюда прут Гиены. Еще ближе прячется кто-то непонятный и явно недружественно настроенный. Время слышало все и всех, легонько смеясь над бродягами. Время в Зоне – ее союзник. И всегда работает против сталкеров.

Баркас шагнул вперед. Осторожно, щупая ногой землю. Пока дым не захочет хотя бы немного развеяться, так и придется идти. Проткнуть подошвы гвоздями, стеклом, жесть-травой или арматурой не выйдет. Пластинки внутри эластичного полимера, пружинящего при ходьбе, сделаны из чего-то типа титана. Тонкие и прочные. По огню пробежишься, так даже пятки не подпалишь. А вот растяжение или вывих, если ухнешь ногой в дырку, они не предотвратят. И если зацепишься-запутаешься, то не помогут, не разрежут путы. Так что остается только шагать осторожно. Очень осторожно.

Время работает на Зону и ее игры с бродягами. Ставка простая: жизнь. Время неумолимо скачет вперед, приближая кровников за спиной и разрешая твари в дыму подкрасться ближе. Можно нервничать, можно суетиться. Только это глупо. Даже смертельно глупо. А дураками они не были. Ни Урфин, ни Баркас. Где-то позади все ближе Гиены? Хорошо. Где-то впереди ныкается местная злобная скотина? Тоже неплохо. Не суетимся, делаем все верно и правильно.

Раз-два, раз-два, след в след не получится, но и не надо. Аккуратно вперед, контролируя тыл и фланги. Вдвоем работать одно удовольствие. Особенно если напарник надежен и проверен. Сталкерам проверки всегда выпадают короткие. За пару месяцев партнеры превращаются в друзей, хотя и не всегда. А как иначе, когда прикрываешь друг друга каждую секунду?

Баркас замер. Никаких жестов и специальных знаков. На кой ляд выпендриваться, когда их только двое и все само по себе ясно. Первый закрывает фронт, второй закрывает тыл. Ведущий остановился, держа ствол наготове, ведомый сделал то же самое. Ждем, замерли, целимся в густую серую марь, не желающую развеиваться.

Тик-так, тик-так, бегут ходики в голове. Гиены все ближе, а они тут прошли всего метров пять. Шнур натянулся, когда Баркас снова двинул вперед.

Серые хлопья пепла кружились, поднимаемые жаром и чуть залетающим в котловину ветерком. Серый снегопад начался, едва Баркас прошел первые три метра. Вот про это они не подумали. Серое взлетало вверх при каждом шаге, окутывая со всех сторон. А на сколько в высоту… непонятно. Совершенно, и это обидно. И опасно. Почище любых сигнальных мин-растяжек может оказаться. Идешь и отмечаешь себя чертовыми пепельными гейзерами.

Фух-фух, чуть опустил ногу, так и стреляет. Поднимается густыми облачками, закручиваясь винтом, густеет, чтобы через пару мгновений посветлеть, дрогнуть и рассеяться. Красиво, мать его, пепел этот. Сайлент-Хилл по-местному, дешево и сердито.

Серое рассекало черное. Обгоревшее дерево от старых перекрытий, оконных рам, дверей с косяками. Сажа взлетала неохотно, жирная и медленная. Чистоплюй Баркас обходил ее стороной. Урфину пару раз хотелось пнуть его, заставив не нарезать лишние метры. Но ведущий всегда прав.

Урфин замер, ощутив, как шнур провис, ослабев. Повернул голову, неожиданно испугавшись за напарника. Баркас оказался жив и цел-невредим. Только опять стоял замерев и водя стволом. Чертовы двадцать метров они шли уже не меньше десяти минут. Непростительно в их положении. Впереди, за еле-еле разошедшимся дымом, что-то темнело. Пару секунд. Потом пропало. Нехорошо так пропало, мягко и стремительно.

Темное ушло за угол обрушившегося дома. Острый огрызок проглядывал через серую пелену маяком-клыком. Единственный, мать его, ориентир в округе метров на пятнадцать. И кто-то там прятался.

Баркас дернул шнур, мотнул головой. Урфин нахмурился, пытаясь понять. А, ясно. Напарник предлагает отстегнуться и разделиться, взяв любителя пряток в клещи. Идея недурна, тут Урфин согласился. Если бы не одно «но»: некогда им пытаться разобраться в этом. Что он и продемонстрировал специальным жестом «цигель-цигель-айлюлю», похлопав себя по запястью. Баркас скорчил рожу, соглашаясь. Не, а чего? Кто старше, тот всяко умнее и опытнее. А Урфин, если не изменяет память, родился где-то на пару месяцев раньше.

За спиной, в районе их спуска, зашумели. Стоило оставить пару растяжек, наверное… Но гранат было жалко. Сейчас Урфин немного жалел о собственной алчности, но после драки кулаками не машут. Или машут, но явно альтернативно одаренные люди. Ткнул назад, предварительно ощутимо толкнув Баркаса в плечо. Тот кивнул, явно начиная злиться. Злой Баркас – опасный Баркас. Этого им только не хватало.

Опасный Баркас, основательно разогревшись, превращался в терминатора, орка и бронепоезд «Боевой матрос товарищ Железняк». Становился таким же неудержимым, лютым и раздающим направо-налево здоровенные оплеухи. Чаще всего в виде прицельных очередей. Но при этом старательно тратил носимый боезапас и нуждался в постоянном прикрытии со спины. И порой с флангов. Да и, чего уж, с фронта, когда не замечал тихушников с оптикой, жаждущих Баркасовой крови. И это им точно ни к чему.

Урфин толкнул его в плечо. Баркас что-то себе буркнул, прорвавшись даже через шлем и маску. Передатчиками не пользовались, мало ли, что у Гиен с собой. Переговорные устройства в Зоне Эс использовались с проворотом. То слышишь за километр, то еле-еле кто-то что-то шипит метров за сто.

Баркас предложил добраться до виднеющегося впереди остатка дома. Угла, если уж точно, айсбергом торчавшего из дыма, начавшего чуть оседать. Логично, даже очень. Прикрыться кирпичом, дранкой, досками, всем оставшимся от дома барахлом. И принять Гиен в имеющиеся стволы.

За следы, оставленные позади, Урфин не беспокоился. В таком киселе хрен чего рассмотришь. А не местные собачки в саму Зону не ходили. Неуютно себя чувствовали, надо полагать. В отличие от своих родственников, живущих здесь же.

Если бы не непонятная скотина, прячущаяся в тумане и дыму… Да, если бы не она, выходило бы куда как ладно. Но чего уж, был бы у бабушки хрен, была бы она дедушкой.

Баркас отстегнулся, дождался конца от Урфина и присел у острого ребра, выходящего прямо на открытый кусок, откуда они пришли. Справа-слева обзор оказался хорошим. Метров до десяти, и то хлеб. Урфин, ворча, устраивался за его спиной, подтянув запорошенную золой и пылью газовую плиту. Так себе защита, но хоть что-то.

Ждать Гиен стоило и по еще одной причине: дым все же рассеивало. Если б не преследователи, напарники ждали бы до последнего, укрывшись в траве. Идти дальше, в ломаные останки квартала, было не глупым занятием. А просто-напросто убийственным. Искры «микроволновок», шкворчащих от собственной ярости, несколько раз проглядывали именно впереди и по бокам. Что еще могло таиться внутри котловины с серым нерассеивающимся непотребством, оставалось только догадываться.

«Фейерверки» в такой мешанине расщепленных и перекрученных стройматериалов могли оказаться фатальными. Помереть от кровопотери из-за прошедшегося поперек бедренной артерии куска кровельного железа? Увольте, такой судьбы Урфину не хотелось. А «фейерверки», пакостные гравитационные капканы, очень любили таиться именно в таких местах.

Встретить яростный и бодрый клубок «перекати-поля» тоже светило. Ближе к осени скачущие по адскому маршруту плетенки-убивалки как раз мигрировали к Периметру. Находились почти у самых контрольных полос, выскакивая из бурелома и жесть-травы сразу же, стоило кому-то из бродяг сделать первые шаги.

Баркас щелкнул пальцами, заставив оглянуться. Урфин повернулся к нему ровно в момент, когда сбоку снова шевельнулось. Да, напарник усмотрел дрянь, шнырявшую здесь. И маскировавшуюся с помощью мимикрии. Приметную алую россыпь на морде Урфин не выпускал из поля зрения, ждал, пытался рассмотреть что-то через мотылявшуюся взвесь пепельных хлопьев и остатков дыма. Рассеивались они все сильнее, но недостаточно, чтобы уйти отсюда. Достаточно для боя. Скоротечно-кинжального, на короткой дистанции.

И вот вопрос: к кому и когда присоединится скотина, желающая казаться таким же обломком, как тот, что ее прикрывал в тени?

Там, где они спускались в котловину, громко и четко выругались. Урфин сплюнул. Началось.

Глава пятая Красная россыпь на сером снегу

Каждый бой всегда начинается одинаково. Неожиданно для какой-то из сторон. Этот хренов тактический элемент превосходства может подарить победу либо отсрочить поражение. Использование засады оправданно в любом случае, какой бы ни выпал. Численное превосходство противника либо его же огневая мощь могут оказаться ничтожными. А могут оказаться именно ими же, переломив ход боя практически сразу.

В Зоне Эс крохотные войны начались года полтора назад, не больше. Бродяги всегда могли поладить друг с другом. Добра и бабла за него хватало всем. Удача и мастерство мерили уровень дохода и риска. Пока не появились группировки менее удачливых, умелых или просто слишком ленивых.

Как везде и всегда, во все времена. Золотая лихорадка Калифорнии, алмазные россыпи Южной Африки, аномальные артефакты Чернобыля. Круг за кругом, век за веком, повтор за повтором. Честные, пусть и относительно, бродяги и искатели наживы сталкивались с обычными бандитами. Ты сильнее, так ты и прав. Только, как и всегда, не все соглашались с такой точкой зрения.

Урфин читал книгу Братьев, великую гуманную Библию для него и остальных бродяг, уважающих Зону и ее законы. Но не верил в доброту внутри людей и все ждал, когда война начнется внутри Периметра. Дождавшись, даже не огорчился. Он любил справедливость и всегда старался ее навести. Как сейчас, когда Гиены шли по их с Баркасом головы.

Тварь, прятавшаяся под несколькими большими огрызками стены, навалившимися друг на друга и сложившимися вигвамом, не шевелилась. Плохо видимая, серой массой сидела посреди кирпичного крошева, прикрывая половину себя спрессованными кровельными листами. Лишь подрагивал пучок, смахивающий на переплетенные крысиные хвосты. Да чуть шевелилась вытянутая морда с алым крапом на вытянутом носу.

Урфин уверился, что видит шуршуна. Пусть и странного, но именно его. И как-то не по себе становилось от количества таких вот исчадий, выблевываемых адовой утробой Зоны. Сильно не по себе. Слишком уж многообразна становится фауна старушки, чересчур та фауна странная. Тут попахивает даже не мутацией, нет. Уж во всяком случае, не спорадической, не из-за чего. Аномальные участки Зоны Эс не порождали сумасшедшей энергии, как в первой на территории бывшего СССР. Здесь не Чернобыль, здесь, находясь в зараженном нуклеидами куске земли, крылья не вырастут.

Большая часть мутантов Питера появилась на свет в результате Прорыва, и – тут Урфин помнил четко из собственного опыта – больше их не становилось. До поры до времени. А потом… как сорная трава в огороде, перли и перли одна дрянь за другой. Слухи про появившиеся в городе секретные объекты могли быть и правдой. Пусть и накрученной, пусть и странной. Но как еще объяснить красавца, старательно притворявшегося обломками и терпеливо ждущего именно Гиен. Почему так? Потому что чует далеко не глупыми мозгами, что люди явно тут не пикник собрались устраивать. И поживиться будет чем.

Баркас чуть шевельнулся, явно прицеливаясь. Началось?..

Ответ пришел тут же. Грохнул первой очередью Баркасова «двенадцатого», его специальными и жутко дорогими дистанционными боеприпасами. Напарник решил не скупиться, засадив по первому и последнему Гиене разлетающиеся в воздухе раскаленными каплями содержимого пули, снабженные крохотным усовершенствованием: взрывателем. И содержимым, больше подходящим для подствольной гранаты.

До чего дошел прогресс…

Баркас сделал все правильно. Разрывы, вспыхнувшие с разницей в мгновение, попали в цель. Замыкающий рухнул беззвучно, блеснув кровью из распоротого горла. Передний, вроде бы осторожный, кричал, катаясь по земле и держась за лицо. Пластик забрала, не полностью его закрывающего, не выдержал, сдался перед осколками. Гиена визжал, держась за месиво, оставшееся от носа и глаз. Жалеть его Урфин не хотел. Эти подонки сделали бы с ними куда хуже, окажись они с Баркасом у них в руках.

Такова правда текущей ситуации Зоны, чего уж. Глаз за глаз, хвост за хвост. И отрубленных тощих хвостов в ментальной коллекции Урфина было уже много. Очень много. Хватило бы коврик сделать под кровать.

Тварь переместилась неожиданно быстро. Именно способом шуршуна, тихо и незаметно врывшись в землю, оставив снаружи только самый кончик носа и нетерпеливо дергавшиеся пучки хвоста. И, судя по всему, оравший Гиена привлекал ее крайне сильно. До полного отсутствия страха перед оставшимися и палящими вокруг себя людьми.

Баркас выругался, прижавшись к стене. Пули чиркнули рядом, разбросали кирпичную крошку.

– Зацепил второго, но чутка. Третий вообще целый.

Урфин хотел спросить про остальных, но тварь двинулась, и, следя за ней, он все увидел собственными глазами.

Гиен оказалось четверо. Пятый, кто-то из ветеранов, болтался в стороне, наблюдая или раскладывая сошки снайперки. Засада удалась, пусть и не полностью, осталось выбраться именно отсюда.

– Я отхожу… – Урфин толкнул Баркаса. – Не хрен валяться. Им сейчас найдется чем заняться.

Баркас глянул в сторону, куда смотрел дульник компаньона. И хмыкнул.

– Соглашусь.

Используй рельеф местности и ее особенности, чтобы победить противника. Даже если особенность – еще один твой враг. Вернее, здесь подходит «в особенности». Урфина не смущал факт, что он не станет помогать Гиенам воевать против непонятного ублюдка-шуршуна. Он к ним не лез первый, ни сейчас, ни раньше. Пусть помирают. Желательно подольше и мучительнее.

Тварь, бочком заходя во фланг к Гиенам, дождалась. Рыкнула, не сдержавшись, и рванула, превратившись в смазанную живую пыльную бурю. Ближайший боец, тот самый, с красным от крови лицом, заорал, шарахнувшись в сторону. Двое целых, стрелявших по уходящим напарникам, не растерялись. Перевели огонь на бестию, летящую к ним, еле видневшуюся в вихрем разлетающихся хлопьях пепла, земли и бетонно-штукатурного крошева.

– Валим! – Баркас откатился, прикрытый отступившим Урфином. – Охренеть сволочь какая!

Урфин отступил, почти добравшись до новых обломков, выступивших из дыма. Пятый Гиена так и не появился. Не удивил, осторожностью бандосы страдали постоянно, обижаясь на ее верное название. Трусость.

Оглянулся убедиться в верности выбора. Серо-черная живая молния металась в медленно оседающем сером облаке, изредка блестя красными брызгами, разлетающимися вверх и в стороны.

Баркас шел вперед не торопясь, замирая и держа в руках болт с привязанным куском ткани. Урфин выругался, понимая, что первые капканы они нашли. «Микроволновки», еще недавно казавшиеся далекими, трещали и брызгали искрами и дугами уже рядом. Медленно переползающие живые сгустки аномального желе, пронизывающего метр вокруг себя электричеством. Одна, вторая, третья… Напарники входили внутрь настоящего минного поля. И идти тут стоило осторожно. И это как раз не трусость, шиш. Это умение и расчет на возвращение назад.

Они шли по бывшей пешеходной дорожке. Если судить по обрывающемуся в обе стороны тротуару, конечно. Дорожка началась сразу за относительно целым фундаментом и огрызками первого этажа, тянувшегося по правую руку. Потрескавшаяся серая полоса уходила в серые клубы, чуть виляя у серых остатков стен. Серое сереет на сером серее серого. Урфин, прикрывая спину напарника, оглядывался, не понимая причины вновь накатившего беспокойства.

Небо над головой стало светлее. Невесомые хлопья, крутящиеся и оседающие вокруг, снегопадом носились туда-сюда. Между мягких пепельных сугробов, шипя в сторону идущих людей, перекатывались голубовато-прозрачные медузы «микроволновок». Выставляя вверх рожки-контакты, пытались дотянуться раскаленными белыми дугами разрядов. Баркас, замерев метрах в пяти, присел на колено.

Первый болт, мелькнув тканью, ушел в лениво плавающий кисель впереди. Даже стукнулся обо что-то, явственно звякнув. Второй, отправленный на полметра вправо, звуков не издал. Третий… третий вспыхнул, мгновенно раскалившись от попадания разряда.

Баркас буркнул что-то, наклоняясь и всматриваясь. Смотри не смотри, не поможет. Урфин повел стволом по кругу, пытаясь разглядеть творящееся в серой густой мгле. Время замерло, отзываясь лишь звуками, запахами и неясным ощущением, нависшим над людьми, торчавшими прямо посреди странно дымной котловины.

Урфину не нравилось здесь все. Пожалел ли он о решении спускаться сюда? Пожалел, и несколько раз. Только толку? Они здесь, сейчас, и надо выбираться. И не в обратную сторону. Только вперед. Даже если «вперед» по сантиметру в минуту, не больше.

Потрескивало, шуршало и порой щелкало. Вроде бы ничего особенного, так и должно быть, только вот… Урфин мог ошибаться. Но давно бы все прогорело, и дым должен рассеиваться куда быстрее. А он лишь опускается вниз, становясь гуще.

Респиратор, прогоняющий через себя воздушную смесь, не пропускал запахов. Работал бы анализатор… но анализатор молчал. Прибор помер точно перед спуском в дерьмовый Овраг.

Позади, где минуту назад Гиены пытались расстрелять мутанта, стихло. Стихло настолько молниеносно и наглухо, что смотреть в ту сторону Урфину стало страшно. Завесь, скрывшая их недолгое убежище, ворочалась, порой темнея или набирая плотности. И молчала. Странным беззвучным присутствием нагоняла жути, без того казавшейся живой и ощутимой.

Баркас, метнув еще два болта, сместился вперед сантиметров на пятьдесят и замер, дожидаясь Урфина. А тот все не мог сделать шага, выжидая чего-то плохого, пытаясь уловить начало новой беды, свалившейся на их головы в самом начале рейда. Работающий тепловизор ровно наполнялся красным, не удивляя. Дым сам по себе не появляется, а остывающих материалов тут хоть одним местом ешь. Разглядеть живое и подкрадывающееся не выходило.

Он встал ближе к напарнику, ощущая всем телом странную липкую паутину неуверенности в себе. Такой, что впору сесть и заплакать.

– Урфин… – Баркас толкнул его в бок. – Ты как?

– Дерьмово. Какая-то хренотень на меня нацелилась.

– Грустно и страшно?

– Типа того.

– Такая же фигня. Надо идти. А мне страшно.

Страшно Баркасу? Баркасу?!

Урфин скрипнул зубами. Чего ж такое делается, госпожа Зона, не по правилам играете, ай-ай-ай…

Правила здесь были только ее, кто же спорил? Но пси-воздействие, право слово, совершенно нечестно. Аномалия или кто-то из живых местных? Надо подумать, пока голова соображает и есть несколько секунд времени. Сталкер обязан уметь реагировать быстро и четко. На любой раздражитель и любую опасность. А вот думать сталкеру полагается еще быстрее и четче. Иначе хоть стреляй как биатлонист, хоть так же бегай, а толку? То-то же, что никакого. Ствол мозги не заменит. И умение ими правильно распорядиться тоже, само собой.

– Помнишь, Хэт рассказывал про последнюю ходку?

Он покосился на серые плотные клубы за спиной. Баркас, явно задумавшись, кивнул.

– Что он использовал у железки?

– Опасаюсь я как-то… – Баркас покачал головой. – Вштырит, не заметишь. Ка-а-ак поджарит…

– Есть другие варианты? – Урфин потихоньку злился.

Паника накатывала сильнее, заслоняя глаза пестрым одеялом страха и ночных страшилок, баек Зоны и собственных ужасов. Вспоминать все, чего маленький Урфин боялся, не хотелось. Уверенность в правильности решения отсутствовала. Но другого выхода явно не оказалось. Заодно будет опыт. Много кому доводилось по Зоне шастать под кайфом? То-то же, что немногим.

Стимулятор и обезболивающее, так вроде рассказывал Хэт.

– Прикрой давай, не справлюсь.

Баркас кивнул, соглашаясь. Развернулся, поднимая ствол АК. Урфин занялся поиском в подсумке с аптечкой. Самовпрыски он укладывал сам, помнил до мелочей все лежащее в мягких гнездах.

За небольшой липучкой на бедре вшит клапан. Тыкай иглой в самую середку и попадешь куда надо. Пш, одна, пш-ш, другая. Урфин моргнул, ощутив, как мягкие коготки стимулятора взялись за него изнутри. Анальгетик присоединится чуть позже. Вот тогда-то они и посмеются, судя по всему.

Урфин тряхнул головой. Зрение странно плыло, чуть смазываясь при любом движении. Серый цвет неожиданно приобрел странную глубину и растекся на много оттенков. Хорошо, если не на пятьдесят.

Приклад уперся в плечо неожиданно удобно, показался игрушкой. Вот черт, да так можно пройти насквозь всю Зону, добравшись куда им надо за сутки. Точно…

Он повернулся к Баркасу, желая поделиться с ним догадкой. Судя по выражению лица, Баркас разделял это мнение. Разве что вместо АК держал в руках оба своих «Грача», смотря на них совершенно восхищенно.

– Брат, это…

– Это неописуемо, сказала обезьяна, увидев баобаб… – Урфин чуть не поперхнулся смехом, вспомнив бородатую шутку из древнего фильма. – Ну, чего, пройдем насквозь этот долбаный Сайлент-Хилл?

– Сука, я тебя люблю, Урфин, – совершенно серьезно сказал Баркас. – Ты как маяк, ведущий меня во тьме. Ты как путеводная звезда во мраке ночи. Пипец, во гоню…

– Это точно. Мы оба гоним, и не по-детски.

– Это нормально, – заявил Баркас. – А сколько нас штырить будет?

– Ну, минут тридцать у нас есть.

– Так чего терять?

– Верно, незачем. Вперед, братишка, и пусть весь мир содрогнется от нашей мощи!

– Точно… – Баркас тягуче сплюнул, проводив взглядом слюну. – Только хорош гнать пургу.

– Рот на замок.

Урфин видел «микроволновки». Он видел их все до единой. От свисающей, ползущей слизнем на остатках ближайшей стены, до нескольких выстраивающихся в дугу впереди. Чуял остро-озоновый запах, врезающийся в ноздри и будоражащий, как хорошего коня запах пороха. Да, прямо чуял их, сукиных дочерей, желающих убить его и друга. И шиш планировал дать им это сделать. Шиш.

Урфин не заметил, как перешел на бег. Ноги сами несли вперед, все ускоряясь. И плевать ему на все аномалии чертова пепелища. Они для него такие же яркие, как игрушки на елке. Все до одной. Вперед-вперед, сталкер, ты лучший.

Сердце колошматило драм-машиной, вырываясь из груди. Чертова химия проникала повсюду, заставляя послушное вроде тело выписывать сумасшедшие кренделя. Там, где он шел бы обычным ровным шагом, Урфин скакал горным козлом. Перескакивал такие заметные даже через дым провалы, почти пролетал над тянувшимися к нему голубыми трескучими языками «микроволновки».

Баркас не отставал, почему-то идя параллельным курсом. Друг пер танком, поднимая вверх серо-черные хлопья, закрывающие его чуть не по грудь. Когда сбоку, среагировав на отброшенную сталкером доску, сработал «фейерверк», Урфин присел. Заторможенно смотрел на творящееся на его глазах и не верил сам себе.

Аномалия, втянув в себя обломки, камни, куски рубероида, шифера, обломки кровельного железа, гвозди, лопнула. Рванула завесой разрыва, наполнила свистом «снарядов» мглу и пустоту рядом с Баркасом. А тот…

А тот, подпрыгнув и совершенно дико изогнувшись, увернулся от самых крупных обломков, схватив почти целый гофролист, сжался за ним и, дождавшись конца обстрела, рванул дальше. Бледный, нервный, но не останавливающийся.

Чертова химия…

Толкала изнутри, наполняя бурлящей яростью, рождавшей скорость и бесшабашность, гнала вперед. Урфин несся, чувствуя собственный сгорающий организм, понимая: надолго не хватит.

Но гвоздь непонятного ужаса, вбитый в голову там, в начале пути, потихоньку рассасывался. Пропадал вместе с дьявольским коктейлем, пожиравшим ресурсы тела и выходящим с потом, градом катившимся со лба, с плеч, с груди.

Они ушли от центра гребаного Оврага, тянувшего к себе даже здесь. Тянувшего неуловимой песней сирен, обитающих в сердце серого, глушащего все звуки безмолвия. Тишины, наполненной лишь никак не прогорающей древесиной и запахом гари. Пустоты, крутящей в себе, как в рождественском шаре, серые и черные хлопья нескончаемых пепла и сажи.

Баркас первым заметил надвинувшуюся густую тень. Тянущуюся по кругу, сколько хватило взгляда в волнующемся мареве. Черную, плотную, неожиданно выросшую прямо над ними. Они добрались, добежали до края Оврага, прятавшего в себе хренов местный филиал Сайлент-Хилла.

Подняться наружу оказалось проще, чем думалось. Химия, все еще дергающая изнутри, испарялась. Но слабость накатила не сразу. Точно чтобы выбраться и отковылять подальше. Хотя бы куда-то.

«Куда-то» оказалось вполне себе неплохим куском, оставшимся от огромной базы сельхозтехники. Или чего-то такого. Разбираться в применении и назначении ржавеющих агрегатов было некогда. Баркаса Урфину пришлось почти тащить на себе, двигаясь к двухэтажному офисному зданию.

Доперев обмякшего и тяжелого друга к приваренной лестнице, Урфин полез в карман за драгоценностью. За одноразовой матрицей к КПК. Проверить на аномалии и живые организмы. Берег для возможных подземных ходов. Появилась штука недавно, стоила очень и очень и занимала целый небольшой подсумок. Такой себе съемный диск, сканирующий на сто метров в округе и умирающий в жутких и воняющих пластиком корчах.

Баркас пыхтел, прижавшись спиной к стене. Видно, акробатика с «фейерверком» даром не прошла. Лишь бы со связками и мускулами все оказалось хорошо. Урфин подключил разъем матрицы к коммуникатору, заменил батарейки. Экранчик ожил, весело моргнув зеленым и желтым. Прибор «нащупал» матрицу, поинтересовался «надо/пошлавжопу», согласился и врубил девайс на полную.

Через тридцать гарантированных секунд стало ясно сразу и много, что: впереди свободно, есть одна небольшая «бенгалка» в самом конце здания, живых существ не обнаружено. И что матрица умерла. Заодно и спалив к черту его же КПК. Вот такая хрень…

– Вставай, братишка. – Он подхватил Баркаса, подняв того на ноги. – Нам наверх. Шевели копытами.

Баркас шевелил как мог. Что ему так тяжело далось, сам препарат или те чертовы прыжки, выяснят устроившись. О продолжении пути Урфин не думал. А вот о ночлеге – еще как.

Дверь оказалась хорошей. Толстая, стальная, чуть тронутая коррозией, но надежная. На петлях не провисала, да еще с засовом изнутри. Как он и надеялся. И решетки на окнах держались. Урфин прошелся по всему этажу, высовываясь в каждое окно и проверяя крепления прутьев. Хорошо, хорошо…

Баркас, соорудив лежанку из найденных спецовок, отдыхал на столе. Матерился и охал, массируя бедра с икрами. Прыжки все же, они самые. Не пошли на пользу, чего тут скажешь. Не мальчик ни хрена, так сказать, и не кузнечик.

– Укатали сивку? – поинтересовался Урфин, подтаскивая к окну стол. – Поможешь?

– Без меня… – охнул Баркас. – Ох ты ё…

– Слабак. – Урфин перевернул стол, закрыв окно наполовину. – Чет лажа какая-то. Брякнется еще.

– Жалюзи закрой, рукожоп, – посоветовал Баркас. – Не костер же мы с тобой тут разводить станем.

– Это верно. – Урфин подумал и решил перетащить стол ко входу. – Сделаю баррикаду. На всякий случай.

– Ой и дурак… – Баркас сел. – Как мы удерем, если что?

Урфин плюнул и сел. Таскать мебель ему не нравилось.

– Дальше пойдем, – констатировал Баркас. – Щас отдохну, и пойдем.

– Угу, – согласился Урфин, – без меня только. Я не нанимался такого кабана таскать на себе.

– Злой ты человек, Урфин. – Баркас снял флягу. – А вот воды нам хватит, как думаешь?

Урфин не ответил. Про воду думать стоило. Но не желалось. Нормальная вода есть только у Копатыча. А до него они дотопают, дай Бог, к обеду. Завтра.

– Понятно… – Баркас расстроился. – Эх, как там наша колымага…

Да уж. Доберись они до Парка, переживать бы и не стоило. Мертвый ядерный локомотив принял бы и устроил. Мечты-мечты.

– Думаю, завтра нам быстро топать придется.

Думает он… Урфин сплюнул.

– Ты понял, что там случилось?

– Ну… – Баркас пожал плечами. – Случилась там, однозначно, какая-то херня. И мы с тобой счастливо оттуда слиняли. Гиены снова огребли… насовсем огребли. Даже косточек не осталось, думаю.

– А последний?

– Чего последний? Последний за нами один не попрется. Кишка тонка. Мы ж с тобой головорезы и убийцы. Два долбаных чудовища. Практически неубиваемых.

– И не говори. Самому порой от себя не страшно?

Баркас кивнул, соглашаясь. Порой становилось и впрямь страшно. От глупостей, что они творили на пару.

– Мы с тобой задержались на день. – Урфин достал карту, разложил на коленях. – Как будем наверстывать?

– А надо? – Баркас удивился. – Нас с тобой кто гонит, что ли? Идем себе и идем. Один день в Зоне нам с тобой хвост не отрастит. А если что другое…

– Лысый уже, взрослый, а все дурак.

– Аккуратнее с выражениями, господин подпоручик.

– Куда уж аккуратнее. Тебя чуть задень, того гляди заревешь.

– Трепло.

– Краснобай, друже. А это большая разница.

– Тьфу ты! Ты первый караулишь. А я спать. Разрешаю рассказать дембельскую сказку.

* * *

За ночь туман растекся по земле густой сметаной, не разглядишь ничего. Пришлось сидеть до «щас рассветет» и только тогда отправляться в путь. На следы наткнулись где-то через час.

– Группа. Туристы. – Баркас встал, рассмотрев все желаемое. – Надо бы догнать. Может, водой разживемся.

– Воистину прельстиво, камрад, – кивнул Урфин, – однозначнее однозначного.

– Краснобай, твою за ногу.

– Куда пошли?

– Ну… – Баркас почесал подбородок. – Давай к бойлерной заглянем. Сдается, что туда шли, ночевать. Раз туристы, то шиш они ушли. Дрыхнут.

– Стой.

Баркас удивленно посмотрел на него. Мол, чего?

«Хрусталик», вот чего. Друг вздохнул, явно удивляясь непомерной Урфиновой жадности. Ну да и ладно. Если старушка Зона подкинула что-то дорогое на пути, подбери. Вдруг пригодится?

Охота на морозильный арт прошла удачно. Урфин довольно оскалился, мотнув головой. Теперь можно и идти.

Бойлерная лежала по пути. Или котельная. Большой бетонный короб с окнами под потолком, цистернами и, само собой, котлом. Полчаса, не больше, если идти ходко и не зевать. А зевать обоим было не на что. Что поутру в Зоне нового или интересного, незнакомого? То-то, что ничего.

Карканье. Вой. Ор кого-то, кого жрут. Судя по тону и высоте, жрали не человека. Вой ветра. Треск проснувшихся малюток-«микроволновок». Приятная слуху симфония, чего уж. И хорошо, никаких натюрмортов с применением останков органического происхождения. Уже радость для нервов.

Баркас остановился, не доходя до бойлерной. Замер, как хороший охотничий пес-сеттер, взявший зверя. Урфин, шмыгнув чего-то сопливящим носом, уже смотрел вокруг через коллиматор. И пытался понять: что не так? Что?!

Серая плотная тряпка над входом оказалась огромным куском паутины, усеянным пылью. Лениво хлопая взад-вперед, моталась беззвучно и страшно. Баркас покосился на нее, ничего не говоря.

Следы вели вперед, четко отпечатавшись на грязи, засохшей еще вчера. Следы неуверенные, вразброд, не следуя за проводником. Урфин, глядя на них, ощутил странноватый укол запоздавшего всплеска совести.

Еще один след, твердый, уверенный, покрывал отпечатки этого непонятного стада человекообразных. Прошли двое, ходившие по Зоне не первый день. И тоже не вышли. Из старой бойлерной, много лет слывшей хорошим надежным ночлегом и привалом. Хреновые дела, что скажешь.

Урфин остановил Баркаса, явно желавшего пойти первым. Остановил, сам не поняв порыва. Он рядом с другом и прикрыть его спину точно сможет. Смысл? Смысл терялся в убегающей догадке, сверлившей мозг все сильнее.

– Я первый.

Спорить Баркас не стал. Тон напарника научился понимать давно. Еще когда вовсю чистил ему морду, доказывая, кто первый парень на деревне.

Урфин опустил забрало, щелкнул переключателем респиратора, запуская замкнутый цикл. Если люди погибли здесь, где никогда ничего и никого не обреталось, то мало ли.

Первый шаг в таком деле всегда важнее прочих. Он или выдаст тебя, или даст преимущество. И шагнул Урфин осторожно, рассмотрев все видимое пространство с помощью тепловизора. И ни хрена не увидел, совершенно ничего.

Пыли и паутины внутри оказалось просто люто много. Никак не могла она здесь появиться меньше чем за неделю. Да, где-то так прошло времени. Может, две… как Урфин сам пересидел тут Бурю. И вот, на тебе, повсюду чуть колышутся серо-черные простыни.

– Фига… – Голос Баркаса продрался через статику помех от грохотавшей вдали и набирающей силу Бури. – Это чего за ерепень?

– Не знаю, – буркнул Урфин, включая фонарь и заходя дальше. – К цистернам, посередке, в два шага за мной.

– Тоже мне тактическая схема в здании, – обиделся напарник, – не маленький, сам догоняю, что к чему.

– Ты меня догоняй уже. – Урфин покрутил головой. – А то отстал, пока трындел.

– Ой-ой, важный дядя Урфин командует. Яволь, мой генерал.

– Герр оберст…

– Че?!

Урфин замер, что-то разглядев впереди.

– Герр оберст, так правильнее, если яволь. Твою!

Затрещав, вспыхнули лампы. Чертовы старые лампы, висящие здесь чуть ли не с Союза. Значит, Буря дотянулась уже до Московской, раз ее разряды добрались сюда. Фигово.

Непонятные темные кучи впереди приобрели объем, цвет и положение. Урфин вздохнул, ощутив пока еще тихое покалывание адреналина. Это… это казалось ненормальным даже для Зоны. Совершенно ненормальным. И диким.

Ровно, выложенные в рядок у самой последней цистерны для когда-то работающей системы отопления, лежали совершенно странные вещи. Пять неровных, покрытых желваками наростов глыб то ли застывшей пластмассы, то ли, чем тут Ктулху не шутит, янтаря. Ручаться, что посреди Зоны не может оказаться пять огромных болванок окаменевшей древесной смолы, Урфин не мог. Это, мать ее, Зона. Здесь хрена лысого чего случиться может. Еще две колоды валялись поодаль.

И тишина вокруг. Ни шороха, ни звука от возмущенного топота хозяина такой-то красоты. А уж форма желто-прозрачных колод недвусмысленно намекала на содержимое. Жуки в меду, пчелы в варенье, люди в какой-то странной дряни. Ох ты ж, елы-палы, что только не происходит здесь, посреди какого-то странного и страшного кошмара реальности.

Паутина. Лежащие рядком колоды вполне понятной длины и объема. Тишина и запустение раньше очень живого места для привалов и ночлега. Странно, да? Нисколько. И, сложив дважды два, кое-что он уже сообразил. А вывод не понравился. Совершенно.

– Это что? – Баркас замер возле первого куска янтаря. – Чего за…

– Замри. – Урфин развернулся, шаря стволом вокруг. – Это слюна, братишка.

– Хрена се слюна… – Баркас щелкнул предохранителем. – Не слюна, а прямо желе.

– Именно. «Властелина Колец» читал?

– Смотрел. Брат любил старые фильмы.

– Вот что-то такое же, как во Фродо впрыснули. Только тут снаружи и харкнули. Консервы, понимаешь?

– Так пошли отсюда, чего задерживаемся? Мне чего-то ни шиша не хочется с этим гурманом знакомиться.

Друг был прав. На сто процентов. Но Урфин пытался понять: что не так? Дико, но именно так и думалось.

В наличии имеется семь «янтарных» скульптур разного типа отвратительности. Судя по носящемуся в коробке запаху, незнакомому раньше и идущему от глыб, скульптуры почти свежие. Хотя… кто их, мутантов, знает?

Для себя он делил местную фауну на три вида. Несчастную, специальную и адскую.

С несчастной все ясно, это местные. Что нормальные, как Копатыч и его «люди», что просто местные, что Красные или Белые. Попали под Прорыв и остались навсегда в Чистилище Первого и Второго кругов. В Третий, от центра города и к северу, кстати, копатычевские старались соваться только за большие деньги.

Со специальной все тоже более или менее понятно. Это уже дело рук всяких умников, любящих поковыряться в последышах каждой Зоны, выуживая генетический материал и прививая его разным живым организмам. На выходе получаешь, к примеру, костоглода. Или еще что-то подобное. Хотя, как ни старайся, ошибиться в специальной и адской фауне несложно. Потому как те же здоровяки никак не напоминали дело рук человека. Ну, кому, скажите на милость, придет в голову выращивать злобные горы мускулов, любящие уничтожать все живое?

Вот-вот, тут Урфину всегда думалось о третьей подгруппе его собственного деления на семейства и отряды. Баркас даже пытался переименовать его за это в Дарвина или, на худой конец, в Линнея.

Адскую группу местных обитателей создавала, постоянно и неустанно, сама Зона. Как игрушки, как охрану, как средства нападения на Периметр. Здоровяки с амбалами, адопсы, шуршуны, кислотницы, хреновы бугимены. Эти упыри уж точно выращены в каком-то отдельном виварии местной госпожи.

И вот сейчас, наблюдая странную полупрозрачную студенистую массу, со всех сторон облепившую каких-то бедолаг, Урфин мог поставить что угодно против чего угодно. На то, что тут не обошлось без изощренного и жестокого существа, окружавшего их со всех сторон. Если Зону можно считать существом. А именно так Урфин и считал.

Кислотницу ему встречать не доводилось. Только видел ее жертв и слышал от Хэта, с ее же помощью удравшего от Бледа в метро. Но, думалось ему, недавно здесь похозяйничала двоюродная сестра той мерзопакости. Ну или брат, тут уж как выпало. Хотя, несомненно, зоолог из Урфина, как из слоновьего хобота саксофон. Вроде и дудит, да только как-то неправильно.

– Да это ж Сноу… – протянул Баркас. – Точно, зуб даю. Вон, крайний, стопудово Сноу.

Урфин скрипнул зубами.

– Слушай, а ты говорил…

– Тихо. – Урфин повернулся к телам, понимая, кого увидит, когда присмотрится. – Посмотри. Мне бы разобраться тут кое с чем.

Баркас кивнул. Дружба штука такая, хочешь не хочешь, а если другу надо… То даже задержишься там, где очень опасно.

Сноу, ясно. И еще: один, два… еще две чертовы полупрозрачные свечки лежат поодаль. Почти одинаковые, как рулоны линолеума на складе. Катить удобно, наверное, когда дрянь застывает. По длине, вернее, росту, все сходится. Мама, чертова упертая сука. Папа, гребаный тупой тюфяк. Двойняшки, сраные зазнавшиеся малолетки. Семейка долбаных рыжих Уизли. Но…

– Барк?

– Ты долго еще?

– Пацан. Был пацан. Его нет. Вон те двое, что пришли за ними. Пацан был самым маленьким.

Баркас стянул респиратор. Скривил рот, глядя на Урфина.

– Брат, оно тебе надо? Может, его уже давно переварила тварь, забацавшая все это, а? Как самого молодого, полезного, здорового и легкоусвояемого?

Урфин не ответил. Баркас чуть подождал, глядя на топорщащуюся в его сторону бороду.

– Сраный ты Бэтмен, брат. Бибера не вернешь, а ты в его смерти не виноват. Да?

Бибера не вернешь. Мальчишка умер не по вине Урфина, да. Он и не спорил. Но…

– Чертов ты гуманист, Урфин! Какого ляда я с тобой связался?!

Урфин криво улыбнулся. Друг прав, полностью и во всем. Они пошли в Зону делать дело и обеспечивать себе будущее. А не спасать ни хрена не известного пацана. И Бибер погиб из-за невнимательности, причем своей. Вот только… Вот только по-другому Урфин сейчас просто не мог. Дался ему этот мелкий рыжий? Дался.

Так, что здесь? Здание заводское, старое. Скорее, небольшой цех был. Или бойлерная, цистерны просто так торчать не станут. Все серое, в пыли и паутине, блеклое. Трубы, сплошь заросшие однотонным ковром, паутиной по стенам. Стеклянный длиннющий фонарь по верху света почти не пропускает. Что они сюда поперлись? Только Сноу сказал бы, если бы знал. Сноу, как знали все, ничего не знал. Только выпендривался.

Рассудить логически и восстановить картину? Стоит попробовать, хотя детектив из Урфина, как… Как из стриптизерши Альбы виолончель. Обводы такие же, волосы до жопы, а натяни – играть не будет. Но стоит попробовать.

Баркас, закрывая его спину, кивнул на тень у стены. Что? Точно, спасибо, друг. Слишком интересные следы, как ножки от стула сами по себе гуляли. Пыль сыграла свою роль прекрасно. Отпечатков в ней хватало, знай ищи.

Тварь двигается на чем-то твердом и тонком. Как копыта, только уже и острее. Скорее, каждая нога смахивает на наконечник лыжной палки. Ну, если пафоснее, то копья. Хрен редьки не слаще, если речь о костяном дыропротыкателе, отросшем в ходе чудовищной революции генома. И таких у твари явно не две. А штуки четыре как минимум. Твою-то мать… Урфин покачал головой. Стереотипное мышление вредит. Порой очень сильно. Ему так и думалось про старушку Шелоб, не иначе.

А время идет. Что это?

Урфин наклонился, рассматривая лежащее что-то. Фонарь, самый обычный, с прорезиненным корпусом, длинный и удобный. Только лежит он почему-то глубоко под цистерной. Если бы не отсвет на стекле, фига бы его углядел. Ясно…

Баркас понял все сразу, заходя за огромную ржавую емкость. Прошел он недалеко, подняв вверх руку.

– Нашел?

– Ага. Вылезай.

Урфин выдохнул. Ну, вернее, почувствовал, как сам расслабился. Только вот снова напрячься вышло сразу же.

Что теперь делать с пацаном?

– Живой, надо же… – Баркас подтолкнул мальчишку, затравленно зыркающего по сторонам. В сторону янтарных свечек он не косился. Старательно отводил глаза. – Тебя как зовут, найденыш?

– Погоди. – Урфин притянул пацана к себе. – Помнишь меня?

Тот кивнул. Грязный, замурзанный, с видимыми дорожками слез по щекам. Почему он оказался жив?

– Я Урфин, это Баркас.

– Я помню. – А голос не дрожал… надо же. – Помню, как вас звать. Его не знаю.

Баркас хмыкнул.

– Хорошо. – Урфин кивнул. – Ты цел?

Мальчишка мотнул головой.

– Еще лучше. Слушай меня внимательно, запоминай. Понимаешь?

– Да.

Да, в голосе дрожи не оказалось. Выплакал, что ли, все?

– Мы доведем тебя в одно место, оставим там. Попросим присмотреть и вывести за Периметр. Будешь слушаться и делать все, что скажем. Мы тебя не бросим и не дадим умереть. Веришь?

Глупо, конечно, говорить такое вот пацану, оставшемуся без родителей. И не просто где-то в нормальной жизни… Хотя где такое нормально получится понять? Особенно в таком-то возрасте… Но Урфин психологию и педагогику не изучал. А вывести мальчонку отсюда было правильно. Раз выжил, раз попался им, то теперь они в ответе. И Баркас, как бы ни ворчал, это понимал так же четко.

Зона ничего не делает просто так. Это проверка, его и напарника. Не пройдут, то мало ли, как выпадет дальше.

А поговорить с ним, ну, поговорят, как окажутся у Копатыча в берлоге. Где не придется лопать собственный адреналин литрами. Точно, там, глядишь, смогут помочь и разговором. Сейчас надо идти дальше.

– Оружие осталось? Экипировка?

Мальчишка кивнул, разворачиваясь к цистерне, поднимая руку. И заорал. Резко, высоко, совершенно по-детски.

Баркас сделал все как надо. Сиганул вперед ласточкой, стараясь не задеть Урфина, вскидывающего ствол. АС, любимый его «Ново-Судаев», загрохотал, выплевывая девятимиллиметровые, вгоняя раскаленные кусочки металла в темноту.

Темнота расходилась в стороны, выпустив тварь, так любящую мастерски превращать людей в сталактиты. Прозрачно-белесую скотину, впрямь похожую на паука. Только такого быстрого паучину Урфин никогда не встречал.

Лап все же шесть. Вытянутое бледно-мутное тело между ними, узкое и сильное. И росший из него кусок почти человеческого торса, заканчивающийся мерзкой мордой со жвалами и усеянной торчащими хелицерами.

Пули ушли точно. Но зацепили паука лишь по касательной. Белесое смазанное пятно простучало твист лапами по стенам, нырнуло за колонну, пропав из вида. Но перед этим Урфину пришлось увернуться, прыгая испуганным котом. Прямо в него, блеснув рыжим на подлете, метнулась широкая нить янтарной слюны.

– Уходим! – Баркас прижал мальчишку к полу, выстрелил в колонну. – Валим отсюда!

И Урфин был совершенно согласен. Размазанное движение паука, перелетевшего почти по воздуху к стене напротив, пугало. Да и на попадания тварь не отреагировала. Вообще никак, как будто не в него влетело хотя бы два куска металла. Он же видел, видел, мать его, всплески жидкости, зацепив тварь. Оружие и экипировка пацана? Да черт с ними, доберутся как-нибудь. Рыжего тумана может и не случиться.

Они пятились совершенно как крабы, огрызаясь на любое движение выстрелами. В темноте цеха попасть казалось уже нереальным. Успевай уклоняться от летящих золотистых жидких молний. Их-то хозяин выплевывал-метал поразительно точно и с не меньшей, чем двигаясь, скоростью. Ших-ших-ших… так и летят, закручиваясь петлями, шипящими, попадая на твердое.

Стыдно сказать, но Урфину даже стало немного страшно. Особенно когда в их сторону полетело сразу несколько нитей, сплетенных сетью. Пришлось падать в сторону, сбивая туда же мальчишку. Баркас откатился в другую сторону, выпустив полмагазина одной веерной очередью. И вроде как умудрился попасть. Нити перестали лететь. Секунд на двадцать. Этого хватило, чтобы добраться до выхода и попытаться закатить ворота.

Попытка закончилась чуть раньше появления новой сети, зашипевшей на металле, загудевшем от силы попадания.

– Валим! – Баркас развернулся и прыснул к бетонным блокам, сваленным во дворе. Так вот Урфину и выпало прикрывать их позорное отступление.

Отступление второе. Неподалеку и почти сейчас

Михайловский замок стоит наособицу. Михайловский замок не радостный и даже не помпезный. Михайловский замок мрачен и больше похож на крепость.

Бедный, бедный Павел, выстроивший его, в нем практически и не жил. Ох, да, экскурсоводы, своими тусклыми поставленными голосами, дружно припоминали смешную-пресмешную историю о не справляющемся отоплении. Вот эти, мол, печки, с отделкой из меди и латуни, в двуглавых изразцах, не могли прогреть огромный зал. А-ха-ха, бедный чудак Павел…

Император, в начале века посаженный в бронзе посреди внутреннего двора, слушал и молчал. Он молчал до, во время и после Прорыва. Сидел холодный, мрачный и грустный в окружении мальтийских крестов и призраков прошлого. Поговаривали, что призрак его, немой и гневный, частенько бродил по коридорам замка-дворца-крепости. Но чего только не говорят порой люди.

Громада Инженерного-Михайловского, возвышающаяся неподалеку от храма над кровью его потомка, умершего не своей смертью, даже сейчас, в Зоне, висела над округой так же мрачно, как и с момента создания. Зона, чертова сволочная эстетка, только добавила ему тяжелого очарования. Лишь подрисовала, умелыми штрихами графика Доре, темноты и опасности.

Шпиль дворцовой церкви, стремящийся прямо в серую бездну питерского неба, не сверкал. Патина, черные липкие нити и длинные ветвящиеся побеги плюща оплели его до самого верха. Там чуть ли не сразу после Прорыва сидела непонятная тварь, сгорбленная, сложившая вокруг себя то ли плащ-дождевик, то ли крылья в прорехах. Никто не видел ее вне шпиля. И вряд ли кто-то смог бы объяснить, как она там могла держаться. Да и объяснять было некому.

Окна, почему-то так и не лишившиеся стекол, заросли грязью, накиданной ветрами листвой, нанесенной осенью густой вязкой паутиной. Темные, слепые, страшные окна замка смотрели вокруг, притягивая редко шатающихся вокруг бродяг. Заходивший внутрь – назад не выходил. Это знал каждый, стремившийся в Первый круг. Знал, но всегда находился кто-то, плюющий на истории и решивший пройти внутрь. По мосту с остатками рвов, густо пахнущих болотом, смертью и болезнью.

Михайловский замок не отказывался от свежей крови, ворота скрипели и запускали жертву, ведя по брусчатке к темно-серой фигуре, сидящей на троне. А дальше… рассказать было некому.

Пустые огромные залы, расходящиеся в обе стороны от парадной лестницы, прячущейся в полутьме, глушили звуки, не пускали их подниматься вверх, к сводам с давно облетевшей позолотой лепнины. Пройди здесь хотя бы один сталкер, неожиданно вернувшийся к Периметру, он стал бы седым только от них. От пустых огромных комнат, гасящих любое движение, не пропускавших ни скрипа, ни звона в своем вязком спертом воздухе.

Смотрели со стен лица давно ушедших во тьму и тлен людей, вершивших судьбы миллионов, низвергающих царства, королевства и республики. Бледные выцветшие лица Романовых и их присных, казавшиеся выточенными из слоновой кости, провожали бы оторопевшего бродягу темными провалами глаз. Заставляли ежесекундно водить вокруг себя лучом фонаря, неумолимо гаснущего и становящегося все слабее и слабее. И обострившийся слух, ловящий в мертвой тишине любой звук, заставлял холодный пот катиться сильнее и сильнее, заслышав далекий неживой шепот на разных языках, от старорусского до немецкого, доносящегося с узких злых губ последней российской императрицы.

Замок жил своей, понятной лишь ему жизнью. Мрачная игрушка Зоны, высившаяся третий век посреди мертвого каменного мешка, пронизываемого ветром и холодными плетьми дождей. И ничего общего даже с существованием вокруг него эта жизнь не имела. Мрак и страх имеют лишь свои имена и порождают лишь схожее. Даже если за стенами существует настоящий Ад. Замок рождал внутри что-то более страшное.

В миллениум основную часть залов передали музею. Оставшиеся, никого не удивив, оставила за собой Военно-морская библиотека. Всего лишь библиотека. Библиотека, занимавшая эти старые коридоры более полувека. Книгохранилище, почему-то росшее вглубь там, где это позволили подземные воды Питера. Где их, непокорных и вездесущих, остановили специальным составом бетона и вложенными в них линиями заморозки. Красная империя, забравшая себе все, принадлежавшее слабым потомкам бедного преданного Павла, умела хранить свои тайны.

Длинные белые лампы, забранные сеткой, гудели под самым потолком. Яркий голубоватый свет не дрожал, ровно освещая кладку подземелья. В зеркальной поверхности гомогенного пола, отполированного подошвами людей и колесами каталок, отражались кривые изгибы электричества.

Часовые стояли через каждые сто метров, неподвижные, уверенные, с ног до головы затянутые в черное. Бронепластиковые забрала, такие же наплечные и набедренные щитки, панцири защитных жилетов. Магазины в навесных подсумках выпячивали толстые бока, ожидая своего времени, когда каждый из них сможет поцеловать устье патроноприемника новейших УОКов.

Здесь не суетились и не обращали внимания на царящее светопреставление на поверхности. Люди, забравшие себе ставшие бесхозными секретные коридоры, не боялись кровожадных усмешек и смертельных шуток Зоны. Эти, не снимавшие черную униформу, считали Зону союзником и любили ее. До того сумасшедшего состояния, когда желание расширить каждую превозмогает простейший инстинкт самосохранения.

«Дети Черной Луны» ждали своего часа, готовились к нему и готовили необходимое. А что может быть лучше, чем место посреди куска города, казавшегося страшнее всего прочего?

Замкнутая система циркулирования воздуха тихо гудела работающими фильтрами, насосами и нагнетателями. Изредка потрескивали силовые кабели, уходящие вниз, к системам заморозки грунтов, восстановленным техническим подразделением. В нескольких коридорах пол заметно холодил даже через толстые подошвы. Создатели системы сдерживания грунтов к своей задаче подходили очень серьезно. Так, чтобы навечно, так, чтобы не просто мороз, нет… Полюс, не меньше.

Каталка скрипела задним левым. Или передним левым, смотря как катить. Двум в голубой медицинской униформе с намордниками масок было явно все равно. Они просто делали положенное, неспешно, но и не особо медленно двигаясь к лаборатории. Мигающий алый сигнал над ней только что успокоился, перестав вертеть светящуюся карусель. Значок биоопасности подкрасился зеленым.

Цифровой замок, реагирующий на браслет с чипом, сканирование сетчатки, пробу крови и одновременное снятие отпечатков ладони, мягко зашипел разъезжающимися половинками дверей. Серебристое облачко реагента, дугой вставшее после полного открытия, мазнуло лаборантов и каталку, обеззараживая. Двери, запустив каталку и людей в «предбанник», шикнули, закрываясь.

Мигнул диод камеры, зажужжавшей объективом, фиксирующим прибывших. Вторая, бронированная дверь разъехалась вверх-вниз, утонув в пазах.

– Долго! – Человек в прозрачном щитке, закрывающем лицо, и в перчатках до локтя повернулся к лаборантам. – Долго, идиоты! Ставьте сюда!

Лаборанты, не реагируя на ругань, привычно подкатили груз к хирургическому столу, сопряженному с большим блоком мониторов и странных приборов, моргающих датчиками.

– Аккуратно перекладывайте. – Щиток лег на стол с инструментами, через тонкие стекла очков на лаборантов уставились бешено сверкающие почти прозрачные голубые глаза. – Аккуратнее!

Они знали свое дело хорошо. Простыня, закрывающая объект с головой, улетела практически незаметно. Отточенные до автоматизма движения, легкий хруст металла, двойной вдох-выдох, поворот, снова выдохнуть, и тяжелое тело уже на металле, только что осушенном после помывки сильными сухими потоками горячего воздуха.

Вжикнули эластичные ремни, притягивающие щиколотки и запястья к столу. Широкий притянул шею, не даря никакой возможности пошевелить головой. Очкастый кивнул все так же недовольно. Но промолчал.

– Подключите пятый, седьмой и восьмой инъекторы. Все растворы на пятьсот, поставьте дренаж через бедренные вены. Хотя бы что-то умеете делать правильно, олухи.

Лаборанты занялись указанным. Человек в очках прошел к незаметной двери, нажал на скрытую панель. Подготовка занимала полчаса, иногда чуть больше. Есть время отдохнуть.

Здесь, по другую сторону стены-переборки, ничто не напоминало про лабораторию, операционную и прозекторскую, соединенные в одно. Стены, укрытые резным дубом, помнили еще времена Наркомата обороны, являя их портретами вождей, инструктированных светлыми и темными кусочками дорогих пород.

Светильники, спрятанные в нишах, укрытых плотными зелеными портьерами настоящего бархата, роняли благородное тепло цвета янтаря. Крышка стола и абажур высокой лампы из латуни мягко отражали их собственными изумрудными оттенками. Высокий сталинский ампир, прятавшийся посреди страшнейшего места Зоны, поражал любого вошедшего в первый раз.

Если хозяин кабинета не ошибся, то два потрепанных, если не сказать пожеванных жизнью субъекта оказались именно такими.

Стоящие навытяжку, одетые в заскорузлые тропические тактические комбинезоны, покрытые въевшейся сажей, кровью и чем-то бурым, они встретили его жадным блеском глаз, полных ожидания. Только, и это факт, тянулись в струнку они не перед ним, профессором, врачом высочайшей категории и гениальным ученым. Нет.

Его… ЕГО!.. стол занимал настоящий хозяин подземелий Инженерного замка. Сухой пожилой мужчина в армейском свитере с горлом, само собой, черном, в очках под шестидесятые прошлого века, в настоящей роговой оправе. Кривящий сухой рот и прихлебывающий чай из тонкостенного белого, в синих разводах, фарфора. Обладатель внешности преподавателя вуза, никак не смахивающий на того, кем являлся на самом деле.

Бывшим генералом одной из силовых структур, великолепным стратегом и тактиком, человеком без моральных принципов и предрассудков, с клинической склонностью к садизму и владельцем самого холодного аналитического ума, виденного и встреченного хирургом-ученым-профессором.

Никакого настоящего имени, погребенного под десятилетиями жизни, килограммами настоящих и поддельных документов в архивах, включающих свидетельство о смерти. Даже он, основная надежда проекта «Детей Черной Луны», здесь, в Зоне Эс, называл его только оперативным псевдонимом.

Насмешка заключалась в уровне интеллекта ученого и большинства членов личного состава базы «Мальта». Профессор знал, в честь какого Мюллера называл себя человек в роговых очках. Большая часть остальных даже не подозревала о существовании телефильма про разведчика Штирлица. Мало ли, вдруг командир базы просто любил немецкий футбол первых десятилетий двадцать первого века?

Профессору псевдоним командира сказал многое и сразу. Любую беседу с ним приходилось выстраивать как шахматную партию, просчитывая каждое слово, союз и ударение в слогах. Хотя подозревалось ему, что проигрывал в среднем три с половиной матча из пяти, давая Мюллеру информацию, предназначенную лишь высшему командованию секты. Но делиться такими мыслями с кем-либо не спешил.

Прийти в себя где-то посреди Летнего сада, примотанным в обнимку с холодным телом своего же недавнего объекта исследований, ему не хотелось. А такие шутки Мюллер выкаблучивал регулярно. Как тот сам выражался: ради поддержания тонуса и градуса старания в наших подонках. Подонки относились к таким знакам внимания с пониманием, стараясь не огорчать командира базы.

Любитель настоящего английского «Хемпстеда», сверлящий змеиными глазами двух «коммандос», повернулся к хозяину кабинета.

– Здравствуй, Менгеле.

– И тебе не хворать.

Вежливого разговора у них не выходило. Чаще всего. Если в ход шли «вы», «уважаемый» или что-то такое же, приходилось быть очень внимательным. Ибо Мюллер явно пребывал в злости из-за очередного финта лабораторий, проходившего мимо него напрямую в Центр.

– Чаю?

А вот от чая отказываться глупо. Чаек Мюллер пил вкусный, заваривал ему адъютант, да так, что ни у кого не получалось повторить хотя бы на треть.

– Кто эти два героических брата? – Менгеле кивнул на тропических «коммандос». – И что они тут делают?

– Взял на себя смелость пригласить к тебе выживших в Рио. Только что доставлены сюда через Залив.

– О как… – удивился профессор. – И на кой хрен?

– Сейчас поймешь. – Мюллер хмыкнул. – Братья, готовы ли к дальнейшему исполнению долга?

Те подтянулись, хотя, казалось бы, куда больше. Только сейчас Менгеле обратил внимание на странную деформацию правой ноги того, что пониже. Если он правильно понял, где-то в районе под коленом у воина «Детей» торчала кость. Открытый перелом – и стоять навытяжку? Но…

– Рассвет грядет! – грохнули оба.

– Угу… – Мюллер отхлебнул чая. – Грядет, бзданет… Дебилы. Натурально дебилы.

Менгеле не мог с ним не согласиться. Черт с ней, с ногой… Фанатизм рядовых братьев выверен и серьезен. Достигнуть такого уровня можно, лишь совмещая химию и психовнушение пополам с гипнограммами. Но эти…

Зрачки у каждого занимали всю радужку. Психологический порыв, сведенные лицевые мышцы, явно начало деменции, легко сквозящее в интонациях и поступках. Только почти безумный человек станет рявкать что-то такое, стоя со сломанной ногой. И наркотики здесь точно ни при чем.

– Обосрались в Бразилии… – Мюллер достал портсигар, предложил сигарету. Менгеле не курил, абсолютно оправданно переживая по поводу раковых опухолей. – Обосрались…

В Бразилии? Профессор заинтересованно посмотрел на гостей под новым углом понимания.

Его не посвящали в планируемые операции в Зонах. Его дело было готовить необходимые препараты и выдавать результат. Какие-то уходили на полевые испытания, какие-то, как набор аптечек, отправлялись уже полностью готовыми. Именно по готовым партиям, вернее, их количеству и комплектации, он мог что-то понять. Логику в собственном мышлении Менгеле развивал с младых ногтей, ища причины и отбрасывая уже отработанные следствия. И зачастую не ошибался.

Требуются наборы номер десять? Это те, где сыворотка от малярии, большого количества серпентов и лихорадки? Количество комплектов превышает двести? Будет акция где-то в тропиках. Разве вот про Бразилию он не подумал. Не следил за возникновением новых страшных мест на Земле, если не получал оттуда интересные экземпляры.

Из Южной Америки получать что-либо пока не доводилось. Совершенно.

Кто-то из людей Мюллера пришел за пятью контейнерами полевого консерванта для лесостепной части планеты? Жди подарка из Зоны Че или что там? Возможно, что из бывшей столицы. Так что, как бы ни хотелось Менгеле быть в курсе всех событий, получалось не всегда. Даже логика не помогала.

И сейчас, глядя на людей из «Нового Рассвета», Менгеле даже порадовался. Получить в руки такой материал для исследований… можно только мечтать.

– Когда смогу их забрать?

– Да хоть сейчас, – пожал плечами Мюллер, – позови своих, пусть уведут. Или мне сделать?

Нет уж, ему он не доставит такого удовольствия. Указывать на некомпетентность обслуживающего персонала лабораторий у Мюллера давно вошло в привычку.

Коммуникатор вякнул голосом дежурного ассистента, пробурчал что-то и отключился. Мюллер усмехнулся.

– Они слишком большого мнения о себе. Пусти одного на биопсию, анализы и вживление чего-то – сразу станут шелковыми.

Ага, пусти… Хорошего лаборанта здесь днем с огнем не найдешь. Не то что его солдафоны.

– Просрали Бразилию, – повторился Мюллер, – и, сдается мне, Чернобыль тоже продрищут. Стратеги херовы. Не могут поймать одного засранца… Как его? Софта.

Менгеле молчал. Слова Мюллера сейчас произнесены не просто так. Совершенно не просто. Отвечать – себе дороже.

– Послушай, умник… – Мюллер откинулся на спинку кресла (его, Менгеле, кресла)!

– Что?

– Есть у меня несколько вопросов и одно предложение.

Вот оно… Менгеле выпрямился, глядя в глаза своей судьбе. Торговаться вряд ли выйдет, явно не тот случай.

– «Биофарм» – организация легальная. – Мюллер покрутил пальцами. – Ты же это понимаешь?

– Да.

– Тем более здесь и сейчас ты испытываешь всякие важные штуки для военных. Ну, как бы для военных, правильно?

Оставалось только кивнуть, соглашаясь. Основные виды деятельности Мюллер знал как свои пять пальцев. Раз так, то сейчас игра просто продолжается. Этакая дружеская вербовка. Мол, ты понимаешь, кто тут главный и все такое, но я вовсе даже не гордый и всегда готов показать, как дорожу твоим интеллектом, дружище.

– Большая часть разработок проходит под грифом «Совершенно секретно», и результаты отправляются в Министерство обороны. Ну и в…

– Куда идут настоящие результаты, мне известно, да… – Мюллер залез в карман, достал портсигар и мундштук. Иногда он дымил самокрутки, скуривая почти полностью. – Но вот какая интересная штука вырисовывается, уважаемый товарищ Сибиряков.

Вот как, значит… Если в ход пошли настоящие имена и фамилии, жди чего-то серьезного. Угрозы-то уж точно, ее не миновать. Интересно, подумалось Менгеле, на чем выстроит шантаж, а?

– Я уверен в потере всех инициатив после Бразилии. И полностью понимаю, чем все закончится. Как веревочке ни виться, но наш скромный филиал «Черной Луны» скоро окажется в свободном плавании. Даже если сюда успеют скрыться наши самые-пресамые боссы.

– Ты хочешь занять их место?

Мюллер хмыкнул, окутавшись дымом.

– Господь с тобой, Сибиряков. На кой мне такая морока? Или ты меня считаешь не меньшим фанатиком?

Вот кем угодно можно было бы его считать, но только не фанатиком. Грамотным дельцом, применяющим крайне агрессивную политику урегулирования спорных вопросов, – да. Но точно не фанатиком. Все наблюдения за Мюллером вопили: сдай его главным, сдай! А он не сдавал. Не из-за человеколюбия, куда уж ему до такой щедрости? Из-за страха. Грешки есть у всех. Имеющихся у Менгеле пакостей, нарушивших ряд экспериментов, хватило бы на многое. Вплоть до отправки его в собственную лабораторию в качестве объекта. В «Черной Луне» не шутили. Никогда и ни с кем, если обнаруживали саботаж или халатность, приведшие к потерям.

– Не считаю. Повода вы мне не давали.

– Правильно, а почему?

– Наверное, потому, что вы не фанатик, мечтающей о Зоне на весь земной шар.

– Верно. А ты сам?

Простой вопрос, на который не хочется давать ответ. Совершенно не хочется. Потому что он фанатик другого. Той стороны науки, где нормальным людям не место. Как ему не место в нормальной жизни. Где, как не здесь, среди сумасшедших, желающих распространить опухоль Зон как можно шире, можно заниматься любимым делом?

Как объяснить этому человеку, умному, опасному, хитрому, свою мечту? Ту, ради которой каждый настоящий ученый пойдет как можно дальше? Переступит любые человеческие нормы, нарушит любые законы и перейдет любую границу? Только ради торжества чистой науки, должной находить ответ там, где его найти невозможно. Раскрывать крупицы истины, создавая новую жизнь и уподобляясь создателю? Оценит такие порывы прожженная сволочь, живущая только ради себя?

– Я фанатик кое-чего другого, – Менгеле усмехнулся, – но не знаю, стоит ли объяснять. Кстати, у меня там пропадает интереснейший объект для эксперимента. И…

– Да брось! – Мюллер хрипло засмеялся, чуть не сорвавшись в кашель. Плюнул на ладонь, не смущаясь собеседника – внимательно осмотрел. – Ты ведь сам проверяешь данные медицинских анализов?

Вот как, значит?! Менгеле торжествовал, радовался, стараясь не выдавать эмоций. Да он болен, мерзкая дрянь, болен! Как мелькал в глазах страх, как глаза искали следы крови на собственной ладони. Ну, товарищ как вас там, теперь вы точно в руках человека, которого наверняка не уважаете. Теперь…

– Ты думаешь, я боюсь умереть? – Мюллер усмехнулся, криво и опасно, как старый, драный и очень опасный пес. – Ерунда. Свою жизнь и легкие тебе бы не доверил в любом случае. Помирать, так с красивой девкой в постели, а не под скальпелем такого психа, как ты. Думаешь, не понимаю твоих мыслей? Да начхать мне на тебя, дурак…

Менгеле вздрогнул. Понимать ход его мыслей он уже не мог. И очень, даже очень сильно хотелось бы получить ответ.

– Я, товарищ Сибиряков, единоличным решением принял на себя весь груз ответственности за последующее развитие событий. Наш филиал «Биофарм» будет преобразован во что-то… что-то другое. Название, думаю, придумаем. Производственные мощности мне не нужны, достаточно пакета акций. И контроля за нашим полигоном и твоими исследованиями.

– Они сотрут нас в порошок, старый ты дурак… – Менгеле вздохнул. С облегчением. – Ты просто свихнулся, сидя под землей. И не больше. Мания величия, черт тебя подери.

– У меня? – Мюллер всхлипнул. Затрясся в смехе, не выдержал, захохотал во весь голос. – Мания величия? Да-а-а…

Он смеялся и смеялся, пока вновь не зашелся в булькающем кашле, но даже тогда, со слезами, пурпурный от прилившей крови, продолжал веселиться.

– Что смешного? – Менгеле не выдержал первым. Страх неожиданно накатил, подмял под себя. Неужели этот старый пень смог что-то такое, что не заметил никто из боссов?

– Повеселил, уважил старика… – хрипнул, наконец-то затыкаясь, Мюллер. – Ох ты ж, елки-палки, рассмешил. Ох-ох… в порошок. Мы прямо как в кино с тобой снимаемся. Ты еще так бровь эту вот, правую, да-да, выгнул. Прямо торжествующая правда в твоем лице и победа над злокозненным злодеем. Вот, бл… рассмешил-то, а?!

Менгеле дернул щекой. Хотелось прекратить фарс, встать, открыть рот и сказать ему…

– Сядь! – громыхнул Мюллер. – На жопу ровно, сказал!

Менгеле сел. Уставился ненавидяще, как смотрят враги.

– Пару-тройку месяцев назад я подарил нашим новым друзьям чудесную штуку. Боевую «Осу», работающую на аномальном аккумуляторе. Они ее просрали. Никто не может принять во внимание факт самой Зоны. А именно она, старушка, помешала. Нет худа без добра, мы проверили систему самоликвидации. Еще один аппарат я передал месяц назад. На этот раз удачно. Мне поверили. Так что в порошок сотрут не меня. И не тебя. А тех, кто выживет в чертовой мясорубке, что затевает наше с тобой уже бывшее начальство. Понимаешь?

Менгеле понимал. Все верно, аппараты указанной модели значились в картотеке как испорченные во время маршевых испытаний. Чертов старый пес обыграл всех на своем поле. Втерся в доверие, работал на себя… Или хозяев. Хозяина, поправил он сам себя. Именно на Хозяина. Он у него один и на всю жизнь. Даже если зовут его по-разному, титул не остается одним и тем же, но Хозяин у него один. Тот, что когда-то дал погоны с шитьем, теперь заменив их золотыми парадными эполетами. И имя Хозяина, вернее, Хозяйки давно известно. Это Империя.

– Дошло, что все просчитано? Молодец… – Мюллер усмехнулся. – А теперь, дорогой товарищ, мне нужен знак твоего дружеского доверия. И заодно имя твоего человека за Периметром.

– Какого человека?

Мюллер усмехнулся. Снова зло и всепонимающе.

– Того, что должен был получить «темный адреналин» в трех контейнерах-ампулах, отправленных с двумя курьерами совсем недавно.

Менгеле хотел вытереть пот со лба, но не сумел. Как он мог подумать, что все только под его контролем, как?!

– Теперь ты будешь подозревать всех своих, да. – Мюллер наклонился вперед. – Беда-то знаешь в чем?

– В чем?

Менгеле не зря считали гением. Только гений мог найти оптимальный состав веществ, добываемых из подопытных местных, дававших необходимые ингредиенты для дела почти всей его жизни. Чертова киселя, делавшего обычного человека почти богом. Если только помнить и понимать факт, согласно которому боги бывают разные.

И некоторые из них очень жестоки. А некоторые принимают жертву только кровью. Желательно прямо из живого тела. Желательно во время боя.

«Темный адреналин» жаждали получить все, хотя бы понаслышке знакомые с его работами еще там, в прошлой жизни. Одержимость коктейлем, дарующим солдату неудержимую мощь, измеряемую десятками уничтоженных врагов и не превращающую его в чудовище-берсерка, началась давно. Еще аспирантом Сибиряков доводил до белого каления коллег, ставя опыты, не имеющие ничего общего с попытками найти лекарство от рака или Альцгеймера, полного паралича или врожденного порока сердца.

Уже тогда, быстро и скучно отрабатывая гранты и доверие, будущий Менгеле засыпал за столом в лаборатории, пытаясь отыскать оптимальное сочетание. Причины? Причины касались только его, только его прошлого и только его желания изменить чьи-то судьбы в будущем. Ответ крылся в единственной фотографии из прошлой жизни, стоявшей в прихожке крохотной университетской квартирки.

Ответ прятался в одинаковых глазах двух людей, родившихся с разницей в пять минут и бывших рядом всю свою жизнь. Смешную короткую жизнь в двадцать лет. Родившийся первым брат пошел в отца. Добился перевода в боевую часть и погиб на далеком жарком юге, воюя за победу над террористами. Многое ли оставалось Менгеле, оставшемуся к тому времени одному? Нет. Его желанием и целью стал «темный адреналин». Разве вот только на пути к цели Менгеле немножко сошел с ума. С кем не случается, гении частенько безумны.

Готовые экземпляры препарата ушли к связному, должному отправить их человеку, когда-то давно сведшему Менгеле с еще одним, любящим странную «Черную Луну».

– Так в чем беда? – Голос Менгеле снова стал ровным. – А?

Мюллер прикусил нижнюю губу.

– Они не дошли. Сигнал маяка пропал у Периметра. Но я уже принял меры. Сразу же.

Он нажал на кнопку коммуникатора, вызывая кого-то. Менгеле покосился в сторону откатившейся двери в коридор. И, не доверяя сам себе, помотал головой. Повернулся к Мюллеру, удивленно глядя на него:

– Это шутка?

Мюллер не ответил. Он смотрел на закрывающуюся дверь и невысокую фигуру.

– Спасибо за оперативность.

Голос оказался чуть хриплым и приятным. Каким и должен быть голос жгучей миниатюрной брюнетки.

– Пунктуальность – вежливость королей. Особенно когда дело касается таких денег.

Глава шестая Сын полка в зеленом аду

Ненависть к воронам передалась от Хэта. Тот не просто их ненавидел. Хэт уничтожал каркаронов при любой возможности. Не старайся сейчас сталкеры и один мальчишка не отсвечивать, Урфин не отказался бы пострелять. Особенно вон по тем трем, сидевшим совершенно нахально над их головами. И каркающим.

– Сможешь на Большой земле связаться с родными? – Урфин посмотрел на рыжего. – А?

– Да погоди ты… – Баркас протянул мальчишке банку и дал свою ложку. – Чего насел-то? Пусть поест сперва. Ешь давай, рассиживаться некогда.

Урфин пожал плечами. Тоже ведь верно, дружище прав. Сколько он там просидел, в той дырявой цистерне? Оголодал, наверное. Сколько ему? Пятнадцати-то нет ни фига, если разбираться. Натурально щенок-подросток. Ноги-руки длиннющие, лицо еще детское, ушастое. Рыжий, как костер прямо. Нос торчит уточкой, веснушки, губищи само лицо переросли. Подростковый возраст, чего уж. Прыщи скоро попрут.

– Спасибо. – Пацан взялся за ложку и начал есть. – Фкуфно.

Вкусно ему… Урфин похлопал по карманам, хотя помнил все содержимое. И развернулся к Баркасу. Приподнял бровь, кивнув на пацана, ткнул в тот самый, заветный карман.

Напарник сделал вид, что не понимает и весь занят слежкой за подлетевшей стаей оголтелых ворон чуть в стороне. Пришлось пнуть по ботинку. Баркас нахмурился, скривил рот. Мол, чего тебе, старче?..

Урфин мотнул головой в сторону заветного. Баркас вздохнул. Грустно и отчасти тоскливо. Ну да, да, братишка, так и есть. Доставай сокровище. Пацан устал, замучился и… сам знаешь, что у него за беда. Дружище, не скупись, доставай. Все же знают, что подростки, пусть и корчат из себя взрослых, внутри все еще дети. А когда ребятишкам плохо, то точно поможет простое и надежное средство…

– Шоколадка, – буркнул Баркас, достав заветную плитку, сберегаемую до цели рейда. – Вкусная.

Мальчишка шмыгнул носом, оторвавшись от банки. Почти пустой, кстати. Здоровый молодой организм желал есть. Так что десерт оказался вовремя. Фольгой он зашелестел чуть позже. И смог удивить даже циничного Баркаса, совершенно не огорченно смотревшего в сторону. Только почему-то не на воронью стаю.

Шоколадку, двадцатиграммовую плитку, рыжик разломил на три части. И протянул спасителям. Урфин благородно отказался. А вот Баркас, прихватив кусочек фольги, спрятал свою долю обратно в карман. И съел предложенную Урфину. Вот такой крутой сталкер, что и говорить.

– Как тебя зовут?

– Андрей.

Андрей, держи бодрей…

– Не то, да? – Баркас глотнул воды. – Надо как-то… короче.

– Рон. – Урфин кивнул. – Будешь Роном.

– Почему Роном? – Мальчишка удивленно уставился на него.

– Потому что Уизли.

Неизвестно, какие мысли роились у спасенного в голове, но вряд ли они бы понравились Урфину. Вот только объяснять что-то ему не хотелось. Старший сказал Рон – значит так и будет.

– У него «Грач» остался, братишка, – Баркас незаметно вытянул у пацана пистолет. – О, и еще три магазина есть в кармашках.

– Отдай! – вскинулся Рон. – Зачем взял?

– Для урока, – невозмутимо ответил Баркас. – Чтобы не зевал. И всегда был начеку. Настоящий сталкерский урок, оценил?

– Да. – Рон вздохнул. – Отдай, пожалуйста.

– Держи. – Баркас протянул ему «Грач». – Крепче держи.

Урфин кивнул. Занятие на остаток пути к Копатычу Баркас точно нашел. Ему даже стало жаль пацаненка. Что-то подсказывало об ожидающей того нелегкой судьбе. Хорошо, хоть ненадолго. Наверное.

– Пошли, что ли? – Баркас покосился на мальчишку. – Эй, родной, знаешь, что делать?

– Что?

Беда-а-а… Урфин качнул головой. Пока еще паренек в прострации. Наверное. В детской и подростковой психологии Урфин разбирался даже хуже, чем свинья в апельсинах. То есть никак.

– Так, сынок, давай договоримся. – Он поправил на пацане чехол противогаза. Повесил чуть удобнее. Совершенно автоматически. – Я иду первым. Ты вторым. Злой лысый дядя Баркас замыкает. Всосал?

– На дебила похож?

О! Урфин кивнул собственным мыслям. Пацаненок и впрямь хорош. После всего случившегося зубы скалит, как хороший стаффорд-подросток.

– Нет. Ты похож на самого обычного салагу. Ничего не понимаешь, ничего не видишь и не слышишь. Потому все проговариваем медленно и внятно. И повторяем, запоминая. Ясно? Если ясно, так повтори.

Рон повторил. Или Уизли? Урфин пока не определился. Ему нравились оба варианта.

– Так. Теперь дальше, капитан Сорви-голова.

Он возмутился. Натурально, вскинул конопатое лицо и прямо-таки сжег сталкера взглядом.

– Стоп! – Урфин хохотнул. – Угомонись, отрок. До капитана Сорви-головы ты еще и близко не дорос. Но уже где-то рядом. Таким темпом дорастешь дня за три.

– Надеюсь, нас с ним рядом не случится. – Баркас, поправляя ремни, шмыгнул. – Но все равно буду рад. Напишешь про это письмо. Красиво так, с завитушками… отправь с совой. Они к нам завсегда письма приносят.

– Кто? – Уизли косился то на одного, то на другого как-то чересчур подозрительно.

– Совы, епта! – рявкнули оба сталкера.

– Понял…

Понял он… Баркас еле сдержался, чтобы не гоготнуть по-лошадиному. Нет, ни он, ни Урфин не были идиотами или бездушными кретинами. Просто стоило держать пацана вот так, чуть зло, чуть ошеломленно. Не давать погружаться в темноту мыслей о семье. Доберутся до Привала – тогда сколько угодно. Там безопасно, там можно даже пореветь. Но в уголке и тихо.

– Уизли… – Мальчишка неожиданно улыбнулся. – Это у меня настоящее сталкерское прозвище?

– Позывной. – Урфин прищурился, вглядываясь вперед. – А там посмотрим. Уизли? Не Рон?

– Уизли.

Урфин кивнул. Вот и определились.

– Почему нашего проводника звали Сноу? Потому что ничего не знал?

Урфин задумчиво двинул бородой. Вернее, двинул-то челюстью. По своей глупой привычке. Но оттопырился именно вороной веник.

– Потому что баба у него рыжая была. Да и…

– Не знал он ни хрена. – Баркас кивнул. – Ходил только и гривой тряс. Хорош трындеть, поцыки. Потопали отсюда. Зона не любит тормозов.

Это напарник подметил верно. Урфин не мог не согласиться. Зона не любит тугодумов, хотя не принимает и торопыг. Взвешенно, спокойно и ровно. Три главных правила для чертова поганого болота, жаждущего крови каждого, запершегося за Периметр.

Дорога лежала в стороне магистрали из Пулково. Махины аэропорта чуть виднелись с левой стороны. Полосу трассы не видно. Из-за высоченных зарослей борщевика, облепивших обочины и тянущихся все дальше. Климат подходил, или просто этой дряни накласть на сырость, непонятно. Но вот им сейчас от этого только хуже.

Добраться до магистрали можно только через подрагивающее кронами чудовищное скопление фауны и флоры. Именно так. Порой Урфин не мог понять – кто или что перед ним. В этой мешанине, занявшей огромный кусок болотистой земли, куст мог обернуться плотоядным насекомым, а насекомое оказаться семенной коробочкой, вдруг отрастившей ножки. В одном Урфин уверился точно. Тянувшееся на несколько гектаров нечто, лежавшее впереди, – хреновое место. Если не сказать больше. Натуральная преисподняя всех оттенков изумруда, кишащая собственными демонами и монстрами.

Переться через зеленый ад… неприятно. Особенно с пацаном, грузом севшим на их с Баркасом плечи. В волнующейся впереди поросли хватало сюрпризов, живущих исключительно локально. Именно здесь. И таких гадостных, что просто мама не горюй.

Хотя пройти им надо всего ничего. Полтора колхозных поля и три дачи, если мерить гектарами и сотками. Только вот здесь мерили другим. Хотелось верить, что не придется мерить своими кровью и мясом. Но не обойдешь, к сожалению. Разве что срезать бы… Но срезать тут порой хуже, чем идти долгой дорогой.

Урфин, чуть помедлив у первых, важно раскачивающихся на ветру зеленых уродцев, сделал самый важный шаг. Первый. Прямо в шелестящие настоящими кронами, разросшимися из соцветий, джунгли хренова сорняка. Под густой покров растений, растущих как на анаболиках. На плохо видимую тропу, оставленную недавно кем-то. С чего-то стоило начинать, а мачете у них с собой не случилось. Не планировали напарники идти сюда. Оставалось только пользоваться ножами. Пусть и длинными, но для боя, а не для рубки жестких пружинящих стеблей.

Верить каким-то неизвестным тропинкам нехорошо. Только Урфин не особо и верил. Деваться некуда, иди как выходит. Смотри, крути головой, ищи стежку, проложенную раньше. И не забывай про вешки.

Вешки оставляли сталкеры. Вешки могли оставить местные, живущие только за счет бедолаг, вынужденных идти через зеленый ад. Вешки заметны, бросаются в глаза, когда их вешают мутанты. Вешки расположены аккуратнее и почти спрятаны, если сделаны бродягами. Вешки как фигуры на шахматной доске, если противник неизвестен, а правила изменены. Вернее, правил нет. Думай сам, анализируй. За тебя никто этого не сделает.

Правил в густейшей поросли немного. Не шуми. Иди медленно. Стреляй быстро. А больше никак. Начнешь говорить, шуршать, громко прорубаться – тебя услышат. Набегут, загонят и схарчат. Все просто.

Пойдешь быстро – напорешься на ловушку Зоны, на переплетенные вьюны, на… да на что угодно. Запутаешься, сломаешь или вывихнешь ногу, растянешь связки, заорешь… смотри пункт первый. Налетят, стреножат и сожрут. Снова ничего сложного.

Стреляй на звук. Бродяга, прущий навстречу, успеет заорать. КПК здесь не работают, только голос. А все прочее… все прочее ломится к тебе. Догнать, обложить и захавать. Как обычно, короче. Никакого изменения финального аттракциона.

Сзади донесся странный шум. Урфин, ругнувшись про себя, глянул. Баркас зажал рот Уизли. Что хотел спросить пацан, осталось тайной. Все верно, первое правило никто не отменял. Урфин приложил палец к губам… тс-с-с, спасеныш, нам еще далеко до спокойствия. И развернулся, нутром чуя какие-то изменения.

Он не знал, каково в амазонской сельве. И даже не любил смотреть канал «Вокруг света». Урфин обожал пробовать жизнь на собственный прикус, впиваясь в нее клыками и резцами. Своими и сделанными взамен выбитых. После зеленого ада, выросшего у трассы, его как-то не тянуло интересоваться джунглями. Появившись год назад крохотным пятачком, чертова зелень захватывала все больше, не умирая даже в зиму. Обитателями она обзавелась через пару месяцев после появления. Когда расширилась на пару-тройку соток. В первую же неделю зеленый ад смог дотянуться и пожрать нескольких бродяг, опрометчиво шедших поблизости. Следующей весной оказалось, что гущу высоченных растений теперь хрен обойдешь.

Ветер сюда не прорывался. Здесь царили шелест, шорох, влажное чавканье и странные звуки странных обитателей. Местные уродцы практически не выбирались на открытое пространство и к техногенным останкам рядом. Они просто ждали, когда зеленая влажная кормилица сама доползет до аэропорта или окраин города. Урфин тоже ждал. Учитывая скорость разрастания, стоило прокладывать новые маршруты уже сейчас.

Он усмехнулся мыслям. Как тут не усмехнуться, если думаешь уже о следующем годе. Так же как о текущем. Что будешь здесь, а не где-то далеко. Ну-ну, посмотрим. Тут до вечера бы дожить.

Тропка выпала вчерашняя. Шел кто-то из бродяг, скашивая длинным и острым все попадающееся на пути. Иди они за ним хотя бы часа через три, проблем бы не возникло. До трассы добрались бы через час и магазина полтора… Пусть два. Оставшихся часов и патронов вполне хватило бы дотянуть до Привала. Причем спокойно и не напрягаясь.

Но за прошедшую ночь и кусок дня пуща взяла свое. Вьюнок наплел узлов-капканов, молодые поросли борщевика забросили первые усы и торчали размочаленными головками. Старые, упругие до стальной гибкости, занимали свободную часть, выбросив отростки с листьями. Ствол АС служил палкой, отодвигая в сторону особенно наглые и жадные до места.

Урфин ткнул Уизли на листья. Вытянутые, острозубые по краешкам, алые снизу, сочащиеся несброшенной росой и токсином, растворяющимся на воздухе. Респираторы и шлемы они нацепили сразу, еще не войдя под тень местных джунглей. Пацану пришлось обвязать голову сразу двумя банданами и затянуть капюшон куртки. Шлема у него не оказалось. Остался лежать в бойлерной, пробитый и раскрошенный аномально твердыми лапами-пиками паука. Хорошо, маска работала.

Урфин врубил бы замкнутый цикл, но не стал. Баллон с дыхательной смесью один, а идя в Третий круг, желательно тащить два. Да и запахи некоторых аборигенов пробиваются через респиратор, такова уж аномальная сила чертовых скотов. Но оно к лучшему. Порой успеваешь среагировать быстрее, чем увидишь. Попробуй не почуй смесь дохлятины, перечной мяты и уксуса. А именно так воняли основные жители зеленого ада… Бурые.

Новое поколение Красных. Чертова природа Зоны корежила все законы генетики и эволюции. Матушке-природе нужны миллионы лет? Херня-война, скроим за пару месяцев. Изуродуем, склеим-сошьем бульдога с носорогом и закусим бывшей человеческой особью. На выходе среди лениво-опасно волнующихся зарослей жили твари, приспособленные к любой сельве или каким другим тропическим дельтам. Незаметные, неслышные, опасные и… разве что воняющие. Плата за искореженные железы секреции и механизмы регенерации.

Только даже такой сильный запах здесь растворяется. Пропадает в сотне других и в тысячах их же оттенков. Гниющий компост под ногами, резь созревающих соцветий зеленых великанов, сырая илистая земля, мириады жутко неземных насекомых, останки погибших бродяг-бедолаг, пот редких крупных теплокровных обитателей, сухой едкий шелест гадов. Зеленый ад благоухал жарким влажным ароматом тропических лесов Берега Слоновой Кости или Амазонии. Редкие вкрапления едва выживающих цветов не радовали. Любой из них оказывался ядовитым и рос, убивая любое создание, живое или псевдоживое, оказывающееся рядом.

Урфин отвел наглый огромный лист, закрывающий даже обзор. Вляпался в особенно густую грязь, влажно плюхнув в стороны жирными брызгами. Выругался про себя, стараясь понять – что же поменялось, когда он отвернулся к Уизли? Что?!

Едва уловимый миг, когда меняется что-то непонятное. Не успеешь понять и сообразить – готовься защищать себя. Смерть здесь порой играет в поддавки, подсказывает из жалости к слабому человечку посреди изумрудных джунглей. Как сейчас… Только разберись в ее несказанных словах.

Что?! Смотри вокруг, Урфин, готовься. Приклад в плечо. Знак ведомым. Дульником и прищуренным глазом, не торопясь и спокойно, вокруг. Не дергайся, старик, все в норме. Ищи. Нюхай. Слушай. Не впервой…

Тропку не пересекали чьи-то следы, только наполняющиеся вездесущей пленкой воды.

Не волновались тонкие молоденькие кустики, по неопытности или специально тронутые прошедшим существом.

Не тянуло едва уловимым звериным шлейфом из старой подсохшей крови, въевшейся грязи и паразитов, живущих на нем.

Ничего. Абсолютно. Только… только нутро Урфина волновалось. Исходило предвкушением мерзкой ненужной беды, шляющейся рядом. Секунды бились толчками пульса. Текли крохотной слезой пота, ползущей от виска в бороду. Тишина. Никого.

Урфин махнул ладонью, двигаясь вперед. Может, показалось. Креститься не станет. Старику на небе есть чем заняться, кроме как приглядывать за отморозками в проклятой им же дыре. Спасение утопающих только их собственное дело. МЧС здесь нет.

Чавкало, цепляясь за подошвы. Хреновы новые ботинки все же натерли левую ногу. Пластырь, наклеенный недавно, помогал плохо. Но то хрень, собственная жизнь стоит, чтобы потерпеть.

Острые крючки на листьях проходились по комбинезону. Легонько терлись, едва поскрипывая твердыми кончиками зубчиков. Пробовали на прочность, явно желая попробовать на вкус. Заросли гигантов никогда не отказывались от свежей плоти. На ней же так клево разрастаться ввысь и вширь. Самое, мать его, лучшее удобрение из всех органических.

Впереди закраснелось. Урфин покосился на первую вешку, прикидывая: настоящая или как? Тропинка расходилась надвое, алая жестянка из-под колы пряталась понизу. Зажатая в расхождении матерого ствола, крестном папке местных уродцев. Направо? Урфин лизнул верхнюю губу, ощутив въевшийся в усы пот. Выбирай, выбирай, старик. Быстрее. Что у нас тут есть?

Налево просвечивает больше. Направо… направо еле заметно. Ну, сучата, все же вы глупые. Если начало тропки заросло, то разве продолжение, уходящее в самую чащу, останется свободным? Гребаные идиоты… Господь благослови ваши свихнувшиеся мозги. Логика явно не конек Бурых. И хорошо.

Придется продираться. Урфин оглянулся. Уизли шел ровно, держа «Грач» наготове. Молодец, пацаненок ему нравился. Баркас показал «оʼкей, братишка» и кивнул. Мол, не стой столбом, балбес, херачим дальше. И то верно.

Зачавкало. Давно привычно, знакомо и вообще. Родимый звук, говорящий, что ты жив. Заросли сомкнулись теснее, шершаво терлись почти о лицо. Не окажись масок, Урфин не рискнул бы соваться сюда. Потратили день и все патроны, обошли бы стороной. Но без маски-респиратора и верхней части из бронепластика в Зону уже давно не ходили даже самые-самые из упертых «стариков». Время бандан и камуфляжа прошло без возврата. Зона, никогда не бывшая ласковой и нежной, превратилась в злобную сукостерву. Грызла сталкеров так, что скелеты потом блестели как полированные. Хоть режь из них поделки для извращенных любителей эстетики смерти. Оставалось надеяться на удачу, что Уизли дотянет и без них. Лишь бы голову наклонял ниже и прикрывал руками.

Листья дергались как живые. Вцеплялись в поверхность маски, скребли, стараясь дотянуться до кожи. Один колючий поцелуй, одно смазанное касание… капец, пиши пропало. Хорошо, если окажешься слепым или наполовину парализованным. Хотя хренушки. Лучше сдохнуть сразу, пусть и в корчах и не имея возможности нажать дергающимися пальцами на спусковой крючок. Оставаться здесь, не двигаясь или не видя, что может быть хуже?

Хорошо только одно. Токсин, не вступая в соприкосновение с кожей, выветривался. Оставалась легкая желтоватая пыльца, стряхиваемая руками. Перчатки, правда, потом хрен ототрешь быстро. Даже если флакон моющего употребишь.

Каша под ногами светлела. Чем дальше, тем больше охры и разводов крем-брюле. Борщевик сбрасывает лишний яд постоянно, капая им вниз. Перемешиваясь с сочащейся жижей, почва становится желтой. Бродяг, выходивших из зеленого ада, легко вычислить по следам. Неопытных бродяг, само собой. Отпечатки так и манят, ведут желтеющей дорожкой, крошась ссыхающейся землей и илом, оставленными бедолагой.

Позади сопели. Уизли, прущий следом, устал. Дышал громко, чуть ли не язык высунул. Видеть Урфин не мог, но предполагал. Знаем, проходили, терпи, пацан. И не такое случается, и хреновее бывает. Лишь бы совсем не вымотался. Есть из-за чего, даже ему или Баркасу. Главное, мальчишке виду не показать. Пусть смотрит и завидует, костерит на чем свет стоит двух упертых ветеранов, несгибаемых и несокрушимых, ломящихся по жиже аки двузвенный бронированный вездеход «Витязь». Пусть хоть ненавидит, но идет. Смотрит в ровно качающийся рюкзак Урфина, на неспотыкающиеся ноги и идет. Тянись за мной, пацан, терпи и иди. Только через боль и пот, только через мат и тягучую слюну. Больше никак не выйдет, ни шиша не прогулка в парке… Лишь бы самому не сдать.

Урфин шагал, втягивал воздух и не опускал АС. Чуть подрагивали руки и совсем уж неприлично взмокло все, что могло. Пить хотелось неимоверно. Но вот воду теперь расходовать надо совсем экономно. Уизли свою выглотал за ночь в цистерне. А новую тут не наберешь. Нигде.

Следующая вешка попалась как надо. Неожиданно и сразу. Притянутая к длинному… суку, а не побегу, уходящему в сторону. Ветка хлестнула прямо по забралу, оставив тягучий стекающий след. И стукнула вешкой. Урфин оценил иронию.

Незаметный, буро-зеленый, из пластика. Фигурка супергероя из детства. Как так вышло, что именно она стала вешкой, подвешенной каким-то бродягой на проволоку? Но она и стала, указав на спрятанный проход, что не заметишь, если не взглянешь в сторону, показанную вытянутой рукой фигурки. Спасибо… «Я есть Грут». Спасибо, неизвестный, но правильный брат.

Уизли фигурка Грута стукнула по макушке. Пацан ойкнул и чуть присел. Баркас явно фыркнул от смеха, умудряясь найти что-то хорошее даже здесь. Урфин с ним не согласился. Прогулка выходила какая-то неопасная… обманчиво неопасная. Значит, жди беды в самом конце. Ай-ай…

Смешного здесь маловато. Урфин замер. Снова замер, понимая, что не может справиться с собой. Чутье кричало «караул!», но ничего не обнаружилось. Совсем. То ли отголоски вчерашнего боевого трипа, то ли все же нервы. То ли, что еще хуже, зеленый ад обзавелся важной составляющей. Пока в нем случались лишь каннибалы, растения-каннибалы и зверье-каннибалы. Ну и немножко прочих гадостей. Сейчас, скорее всего, пуща обзавелась необходимым для джунглей шаманом. Мутантом-псиоником, ломающим рассудок, заставляющим вести себя как нужно ему. Прав Урфин или нет, проверить выпадет скоро. Так уж думалось.

Он махнул, призывая Баркаса. Напарник возник рядом, как полагается. Бесшумно. На то он и бывший морпех.

– Аномалия или псионик.

Баркас, прислонивший шлем к респиратору Урфина, кивнул. Да так, что стало ясно: напарник поддерживает мысль. Ему, судя по всему, тоже прилетело.

– Не многовато?

Что? А, ясно. Урфин мотнул головой. Да, многовато. Сперва в Овраге, теперь здесь. И это за сутки. Зона явно меняется, накапливая силы для чего-то.

– Идем дальше. Уизли!

А где этот обормот? Где он?!

Баркас выругался, закрутил головой. Ткнул пальцем в сходящиеся сбоку стебли. И отпечаток ботинка пацана, уже затягиваемый желтой жижей. Твою-то мать…

В борщевик они вошли, как атомный ледокол в паковый лед. Неудержимо и быстро. Медлить тут нельзя. Пацан оказался слабым звеном, и его стоит спасать. Нормальные бродяги человека просто так не кинут. Даже если тот турист. Или совсем даже обуза.

Уизли как подменили. Какая усталость, какие еле волочащиеся ноги?! Догнать паренька, горным козлом скачущего между колючих мясистых гвардейцев, росших в глубине, не получалось. Урфин, матерясь все яростней, еле успевал заметить то мелькнувший и раскачивающийся подсумок, чуть светлее обычных, то заметить след, затягиваемый «слизью» и илистой грязью. Баркас, проламывающийся в метре сбоку, ругался, сопел медведем и обещал надрать уши, выпороть шомполом или надавать тумаков. И явно хотел прекратить погоню только в этом случае.

Бежать среди изумрудной преисподней, шумно живущей почти у Пулково, ни фига не утренняя пробежка. Пытаться угнаться за Уизли, удержать, не сорвав, подсумки и прочую амуницию, искать след и крутить головой по сторонам тяжело. Да еще пойди, при таких раскладах и без тесака, прорвись как можно быстрее.

Юркий и тонкий подросток, увлекаемый неведомой тварью, легко оставлял за спиной друзей-ветеранов. Скользил между совсем непотребно огромными и плотно стоящими кустами, больше напоминающими бамбук. Мелькал все дальше и дальше, замечаемый на самом краю зрения, беззвучно уходя все глубже. Урфин, спутанный по голеням вьюнком, ляснулся, чуть не раскрошив передние зубы друг о друга. Баркас замедлился, прянув к нему. Пришлось махнуть, чтобы не упустил.

Плюнув на грязь, густо покрывшую рукав и ноги, Урфин встал. Хрустнул спиной, выгнувшись. И замер. В какой уже раз застыл, понимая: шевелиться не стоит. Пока-то уж точно, совсем чуть-чуть… Вот гадство, а… Да еще какое!

Ящерки водятся везде. Даже в условиях вечной мерзлоты. А уж здесь им сама Зона велела заводиться. Пусть и не таким, как хотелось бы видеть Урфину. Он совершенно не отказался бы полюбоваться какой-нибудь гребенчатой розово-сизой игуаной с псевдокрыльями и привычкой питаться листочками. Такой вариант устраивал полностью. Только устраивал он именно Урфина, а не Зону. Зоне нравились другие питомцы. Или любимцы, тут как посмотреть.

Зона обожала опасных и уродливых выродков. Порой старушка лепила что-то красивое, но даже в красоту вкладывала отвратительное. Как в аспида. В черного аспида. Хотя выглядел тот воистину потрясающе. Чертова длиннолапая гибкая дрянь, благородно отливающая чешуей истинно изумрудного оттенка. Полосы, гребень и половина лап, ну и, само собой, хвост, да-да. Вот они отливали немного другим цветом. Или совсем другим. В этих местах ящерица блестела вороным. Так же как и вытянутыми миндалинами глаз. Своим единственным слабым местом. Не то чтобы попасть в глаз аспиду было легко, вовсе не так. На памяти Урфина такой фокус если кто и мог провернуть, то только Рысь.

Зрение твари реагировало на движение. Уловила, замерла, покрылась мутными пятнами, сливаясь с растительностью, дождалась, утекла в сторону и напала. А нападала сволочь всегда по-разному. Одно не менялось: в гуще ее не победить. Одному так точно. Скорость и природный зеркальный камуфляж помогали сволочи на все сто. Сливаясь в неуловимых пируэтах, стремительная, молнией растекающаяся по и под зелеными гигантами, ящерица всегда добиралась до спины жертвы. И била наверняка, хвостом ломая ноги, обвиваясь им же вокруг груди, стискивала ребра, заставляя те лопаться, разрывая сосуды и пищевод, пробивая осколками легкие. Хорошо, хоть не ядовитая скотина. Но хорошо это звучало… так, оправдательно. Мол, хотя маленький, но плюсик.

Аспид нежно перебирал когтистыми кочерыжками толстенные стебли, зависнув на них. И пялился точно на удалявшуюся спину Баркаса. Такой вот немудреный расклад. Урфин, чувствуя какую-то дрянь на правой ноге, стоял столбом. Ждал, пока аспид выберет уже тактику и рванет. Стрелять ему вслед так себе затея, учитывая скорость твари, но… Шансов у Баркаса немного.

Аспид рванул вперед, как обычно с ними бывает. Резко, смазанно и неудержимо. Как такая акробатика проходит на высоте в два метра и по гнущимся ни хрена не деревьям? Урфин знать не знал, да и ладно. Важнее оказалось догнать и решить вопрос с нападением на друга. Куда важнее.

Черные полосы, веером стелющиеся в воздухе, мелькали вверху. Урфин, скинув что-то мерзкое с ноги, бежал следом. Переговорник не работал. Зона любила играть в такие шутки. Но не удивила, чего уж. Здесь, в топях, радиоволны никогда не проходили. Именно из-за них только зрительный контакт.

Стрелять пришлось с ходу, вскинув АС под не самым лучшим углом. Зацепить Баркаса можно легко. Но аспид уже летел вниз, и спасти могли только считаные доли секунды.

Урфин попал. Семь шестьдесят два – это не пятерка. Встретив на пути что-то прочное – не уйдет в сторону. Разрежет, проходя как нож через масло, прошьет, как гвоздь гипсокартон. Аспида он зацепил, попал прямо в самое начало хвоста, сбив ящера с курса. И предупредив шарахнувшегося в сторону Баркаса.

Ящерица выгнулась, стараясь уйти в спасительную зеленую глубину. Баркас продырявил ее сбоку. Раскидал попаданиями тянущиеся резинки внутренностей. Урфин, сместившись в сторону от линии огня, добавил, расстреливая и добивая скотину. Аспид, получив порцию прямо в голову, вздрогнул, вбиваемый прямо в липкую почву. Раскидал длинные, почти человеческие лапы. И замер. Не шевелясь.

– Сука… – Баркас потянулся к респиратору, желая отстегнуть. Опомнился, выдав руладу. – Вовремя, братишка.

– Это точно. Где рыжик?

– Да хрен его знает, если честно. Может, ну его к чертям собачьим?

– Не стыдно?

– Да еще как… – Баркас выпрямился, заворочал головой, ища следы. – Куда ж ты делся, паскудник, а?

Вопль долетел справа. Метров тридцать, не больше. Урфин, встав с колена, люто хрустнувшего, помотал головой.

– Чего-то выдохся я…

– Такая же херня. Не молодеем, чего уж. Пошли?

– Есть варианты лучше? Или без нашего участия?

– Может, пока дойдем, он помрет? Не будем торопиться?

Урфин постучал по шлему. Звук вышел не особо деревянный, но Баркас явно понял. Хотя, скорее всего, дружище прав. После таких воплей вообще стоит валить к чертовой матери назад и… И куда назад?

Зеленая стена гордо окружала со всех сторон. И откуда они сюда забрались, Урфин не понял. Следов уже не осталось. Ровная жирная желтая грязь. Приплыли.

Баркас махнул рукой. Верно, разберемся потом. Сперва найдем Уизли. Или что там от него осталось. Там и посмотрим. Может, и выбираться не придется. Хотя пожить еще немного хотелось очень сильно.

Таиться смысла не было. Совершенно. Так что спасать – или собирать останки, или помирать, тут как выйдет, – они отправились гордо и несгибаемо. Один черт, у врагов огнестрела нет, пулю не схлопочешь. Иди, как в тупых старых фильмах про войну, когда немцы ровно так атаковали дзоты.

Загадка ожидала впереди. Прямо посреди небольшого чистого участка. Где, сидя на вросшем в землю «Кавасаки», красовался Уизли. Совершенно ошалевший и смотрящий вокруг себя дикими непонимающими глазами. И никого.

– И что это было, курсант? – поинтересовался Баркас, подходя ближе. – Кто орал?

– Как я здесь…

– Ты попал под чье-то воздействие. Это как раз нормально. Орал, говорю, кто?

– Я. Так это вот та дрянь меня идти заставила?

Уизли ткнул за мотоцикл. Урфин, осторожно и не веря глазам, глянул.

Это оказалась Белая. Странная, практически срощенная с верхом от Бурой. Буробелая, мать ее. Тонкая и явно женская фигура, от пояса отрастившая себе огромный бурдюк вместо ног, перекатывающийся как желе. А прямо посреди груди у Буробелой лепестками, сейчас разорванными и кровоточащими, выступала странная хрень. Но это оказалось ерундой по сравнению с замеченной форменной, мать ее, хренотенью.

Буробелую убили не выдиранием чего-то из ее утробы. Ей развалили головешку, от макушки и до ключиц. Ударом такой силы, что та не казалась разрубленной. Рассеченной, как хорошим ланцетом хирурга можно чикнуть пополам картофелину. И такие удары в Зоне раздавал лишь один ее обитатель. Вернее, лишь редкие экземпляры ее самых опасных жителей.

– Здесь был здоровяк? – Урфин повернулся к Уизли. – Ты орал из-за него?

– Подожди. – Баркас внимательно присмотрелся к следам, на сухой практически земле четким и ясно видимым. – Да тут прямо хороводы хороводили, что ли…

И он оказался прав. Кривые грубые следы Бурых ни с какими другими не спутаешь. Невысокие охотники-каннибалы, несчастные бывшие жители, топтались здесь в большом количестве. Такого Урфин еще не видел. Как и того, чтобы те удирали разом, спасаясь в зарослях всем скопом. И причина…

– Это не здоровяк. – Баркас поманил его, показывая на отпечатки. – Нога обычная, по размеру, в смысле.

Друг, как и обычно разбирающий все увиденное, оказался прав. Сорок третий где-то размер, как у самого Урфина. Стандартные армейские ботинки. Не здоровяк.

– Ты орал из-за того, что очнулся?

– Да. – Уизли покрутил головой. – Пистолет сперли и выкинули.

– На. – Баркас сунул ему запасной, парный к основному «Грач». – Кто убил сучку и куда делся?

– Длинный, худой. Думал, сталкер. Только глаза у него желтые.

Баркас покосился на Урфина. Тот кивнул.

– Да уж… Буги.

Бугимен здесь. В зеленом аду. Небывальщина какая-то, сюрреализм.

– У него нет левой руки. Протез какой-то.

– Чего?! – Баркас удивился. Даже больше Урфина. – Руки нет?

– Ни хрена себе… – пробормотал Урфин. – Вот это расклад, мать его. И где же он?

– Ушел. – Уизли кивнул куда-то в сторону. – Взял и ушел. А это что?

Урфин обернулся. Хотелось выть и пытаться разобраться в происходящем. Однорукий бугимен, спасая человека, оставил за собой прорубленную просеку. И, если верить интуиции и хотя бы каким-то приметам с памятью, вела она к трассе. Мол, дружки, вперед-вперед, шевелите ножками.

– Урфин… – Баркас кашлянул. – Не нравится мне все это. Если нам выбраться и повернуть назад, а? Что думаешь?

Что он думает, ага…

– Если это та тварь, что убила Ветра, то я назад бы не пошел.

– Почему?

– Он нас вел. Он ищет меня, хочет поквитаться.

– Кто? – Уизли явно устал слушать и решил поучаствовать. – Это был бугимен? А почему…

– Рот закройте, юноша. Помолчите, пока старшие ведут умные речи и думают о спасении наших и твоей, никчемной, жизни. – Баркас поднял ствол, наведя на заросли, прятавшие в себе Бурых. – Тут нельзя торчать. Выберемся по просеке. Анекдот помнишь про тонущего чувака, вертолет и лодку, что его забрать хотели? И типа – меня Бог спасет.

– Помню, – буркнул Урфин, – а потом Господь и говорит: а кто ж тебе все это посылал, дебил? Нельзя идти назад. Он явно заготовил там что-то интересное. Пойдем в Привал. Если, конечно, буги нас прямо на выходе не ждет.

А их никто и не ждал. И выбралась троица как раз к трассе, ведущей в сторону Московской. Куда и направились, здраво решив воспользоваться подарком Зоны. А размышлять по поводу того, ловушка это все или наоборот, стоит после. Если «после» случится.

Урфин не оглядывался на шелестящие за спиной чужие даже Зоне растения. Дорога лежала открытая. И никакого высокого худого силуэта он не наблюдал. Привкус опасности стал еще сильнее, не отпуская. Ну… пусть так и будет. А пока пора двигаться вперед.

– Ты ровно как теленок, – авторитетно заявил Баркас, – прешь дуроломом куда ни попадя, как так можно? Ты, случаем, впрямь не телок, э? Как будто от сиськи оторвали.

Уизли не ответил. Шел сразу за Урфином, вновь ставшим ведущим. А Баркас нудел, вбивая в юную голову совершенно вроде бы ненужные прописные истины.

– Щас бы молока хлебнуть, – Урфин обернулся, – а?

– Надоить, что ль? – Баркас повертел головой. – Легко, епт!

– Ну да… по сиськам ты у нас точно специалист. И как за них дергать – тоже.

Уизли прыснул. И заработал подзатыльник.

– Ты мне курсанта не расслабляй, товарищ ветеран, ага?

Урфин не ответил. Остановился, заставил замереть остальных. Покрутил головой, пытаясь разобраться со странным привкусом чего-то нехорошего.

Вообще, само собой, ходить по открытым пространствам Зоны… себе дороже. Даже после хреновых джунглей. Да-да, оно же как здесь? Из огня да в полымя. По этой самой причине, выбравшись к магистрали, до Московской решили добираться все же огородами-перелесками. В смысле, что Прорыв оставил от инфраструктуры и нагромождения всяких торгово-складских зданий со стороны Пулково. Несомненно, идти по остаткам асфальта было бы клево. Знай себе топай и топай. Но, опять же, ответственность за пацана, только-только спасенного, заставляла делать это совершенно по-другому.

Вот и пришлось заново месить чавкающую землю, изредка выбираясь куда посуше. В какой раз Урфин помянул недобрым словом царя-реформатора, втюрившегося в болота на самом краешке страны? Вот оно, нате получите, все спрятанное до поры до времени вылезло наружу.

Прорыв, вывернувший город наизнанку, придал воде под Питером просто ядерного пинка. Так и перло отовсюду, радостно жамкая, шлепая, плюхая и позванивая весенней капелью. И хорошо, что идти им не к Заливу. Там бы вообще потребовались болотные сапоги до самого паха, а в них особо не разойдешься. Да и жившие в странной смеси соленой морской и пресной речной вод жители… короче, ну его на хрен шляться к Заливу. Даже если ты сталкер-ветеран.

Впереди, высясь над окраиной города, торчал очередной терминал какой-то всеконтинентальной гиперкомпании. Сине-желтый, если судить по остаткам краски на панелях стен и кровли. Урфин планировал добраться до него и передохнуть. Пацан того гляди выдохнется. Но, честь по чести, Урфин ждал этого раньше. И даже поразился силе воле Уизли, першему наравне с ними.

Если бы только мальчишка не втыкался куда не надо… Ну да. Знал бы, где падать, соломки подстелил.

Зона решила не жалеть новичка. Понятно, после смерти всей его семьи говорить про «не жалеть» заведомо глупо. Но Урфин как-то не ожидал такого… Пусть и с такой долей везения, как будто мать-кормилица решила повеселить сама себя. С помощью, мать его, незадачливого несчастного пацана и двух сталкеров, решивших, что они типа Деды Морозы или еще какие персонажи добрых сказок.

Баркас ругался в первый раз, матерился во второй, молчал в третий и дальше только веселился. Только веселье казалось похожим на истеричное. Было с чего.

Уизли вперся в небольшую и разрядившуюся «микроволновку». Натурально наступил, застыл, подергавшись в припадке от остаточного разряда, получил пинок от Баркаса и потопал дальше. Лишь изредка, прямо на ходу, вздрагивал и странновато-конвульсивно дергал то рукой, то головой, то еще чем.

Уизли свернул в сторону от бдительного, но рвущегося в кустики Баркаса в то время, как Урфин залез на замерший «Катерпиллер» и высматривал дорогу. Решив взглянуть на мельтешащие над заливом разряды Бури, прошел между двух ошалевших псов и наступил на хвост третьему. Пес, размером с теленка, ошалел не хуже самого пацана и его провожатых, если не сказать больше. Вместо резкого-дерзкого, как у еврея одесского, оттяпывания половины конечности пес задал стрекача, подвывая и ежесекундно оглядываясь. Компаньоны проследовали за ним же.

Уизли, послушно протянув руку за питательным концентратом для перекуса на ходу, сделал лишь одну неправильную вещь. Оглянулся в сторону Баркаса, присвистнувшего из-за небывалого зрелища с участием Красного и, возможно, тех самых псов, удравших недавно. Красный в одиночестве гонялся за местными лютоволками, имея вместо оружия не более не менее как поварской огромный половник. На людей, как ни странно, никто внимания не обращал.

Уизли, оглянувшись на Баркаса, протянул руку к Урфину. А тот не успел сказать ни слова, как в руку к пацану сиганул с земли огромный питерский кузнечик. Кузнечик, токсичный от шеи и до прыголяжек, жаждал человечьей плоти куда больше собак и Красного. Вот только Уизли откусил, не глядя, его единственную неядовитую часть… голову. И выплюнул только после оклика Урфина.

Дезинфицировать пришлось стандартно. Поблевать, прополоскать спиртом рот, принять внутрь. Не позеленеет за полчаса, так выживет. Баркас, жалея о половине фляжки спирта, грустно молчал и поддерживал Уизли. Того ощутимо покачивало.

Потом Уизли… Дальше Урфину вспоминать не хотелось. Гребаный фарс в Зоне легко превращался в фантастический слэшер, стоило зазеваться. Так что к вполне сохранившемуся терминалу со вторым этажом и несколькими относительно защищенными комнатками он пер с удвоенной силой. Планы быть у Копатыча к вечеру перехеривались на раз-два.

И ведь все, без слов говорила физиономия Баркаса, из-за его, Урфина, гуманизма и жалости к слабым. Только вот сам компаньон за последний час стал похож на курицу-наседку, оберегавшую единственного цыпленка, выжившего в выводке. Разве что курица не делает нескольких вещей с завидной постоянностью. Не отвешивает люлей, пинков, подзатыльников и прочих, включая устные, способов унизить неопытную личинку человека. Тем более лишь недавно потерявшую семью.

Ну а как по-другому? Вот и Урфин не знал как. Здесь Зона, волшебника в голубом вертолете из МЧС хрен позовешь. Так что, хотелось верить, пацан их потом простит. Обоих.

Ангар-склад-терминал становился ближе и ближе. И пока, судя по всему, Зона, возжелавшая трагикомедии с их участием, угомонилась. Больше никто не покушался на Уизли, и, что куда важнее, сам Уизли тоже перестал покушаться на все вокруг.

Но в воздухе висел привкус чего-то нехорошего, вот в чем беда. Урфин, отстегнув ненужный респиратор, ловил воздух. Как хорошая легавая, разбирал его на составляющие, пробовал отыскать причину. Чуть ли не по языку катал неосязаемого подсказчика. Толку не оказалось.

Зона была самой собой, сукой, легко обманывающей в несколько ходов и заставляющей верить в свое превосходство на ней. И бьющей точно когда расслабишься. И ни шиша не наугад. А в цель, раскаленной и закрученной в ярости выстрела снайперской пулей.

Окраина города пахла остатками гари, оставленной за спиной. Сыростью и лезущим наперекор жесть-траве мхом. Бурей, близящейся о стороны Залива и грозящей пройти близко к нужной им Московской. Смертью и растекшейся красной влагой после злобы Красного, догнавшего одного из псов. Озоном от ярившихся в ста метрах «микроволновок», огрызающихся на жадно жрущего и плевавшего на всех мутанта.

И потом недавно прошедших людей, висевшим в воздухе. От борта вросшего в землю фургона «Фольксвагена», где кто-то прислонялся, меняя выброшенный носок. Порохом выброшенной из заклинившего «калашникова» гильзы. Антисептиком и остатками крови с бинта, присохшего к остаткам резины машины, больше напоминающей холм, обросший лишайником и вязкими порослями зарождавшегося кислокуста.

– Кто-то из наших сюда собирался?

Урфин оглянулся на Баркаса. Тот мотнул головой.

– Бульба с Шефом только приперлись. Но хотели завтра. Чума… так он вроде больничный взял. Говорит, суставы болят. Ага… а вот носок мне этот знакомый.

Уизли, вроде бы обвыкавший, уставился на Баркаса снова дико, непонимающе и даже с грустью. И не пойми с чего, то ли из-за жалости к себе, непутевому, то ли переживая за психику своего мучителе-учителя.

– Внимательность к деталям, курсант, залог успеха. Хоть на войне, хоть с бабами, хоть… да где угодно. Видишь носок. Какого цвета?

– Красного?

– Ни шиша. Алого. С белым. Видишь белое?

– Угу.

– Глазастый, да, Урфин? Трогать его даже вон той палкой не советую, немудрено получить анафилактический шок от одного запаха. Там Сталин, на носке.

– И?

Урфин кивнул. Пунктик Графа многие знали. Граф, сука, ненавидел коммунистов. Истово и аристократично. Винил во всех грехах, включая исчезновение из свободной продажи спайса во времена его далекой юности. Юность, как ни странно, Граф провел ни фига не в пансионе при Кембридже. А вовсе даже в профессиональном лицее номер чего-то там и где-то в Гомеле. То есть Граф, весь из себя белая кость и голубая кровь, по происхождению и прочим моментам оказывался самым настоящим пролетарием. Учившимся на слесаря в «каблухе», созданной треклятыми коммуняками. А, да, носок…

Носки и впрямь приметные. Продавались они только в одном маркете Периметра, и привозили их специально для Графа. Мол, топтал он своими благородными и не особо приятно пахнущими авантюристскими ногами самого отца народов. Пикантности добавляла страна происхождения чулочно-носочных изделий алого цвета. Делали их, опять же несложно догадаться, в Китайской Народной Республике. Коммунисты.

Графа здесь не оказалось. Граф явно ушел дальше. Его почерком на относительно чистом куске стены значилось высокодуховное и очень грамотное «меняю жратву на сигареты в складе».

Глава седьмая Споры о вечном и киднеппинг

Огонь трещал в бочке. Бочек на складе стояло достаточно, знай откатывай совсем уж прогоревшие и ставь новую. Гореть тоже пока находилось чему. Логистика перед Прорывом развивалась геометрически потребностям населения. А «Икея» всегда стояла наособицу во всем. Особенно в производстве мебели из дерева, а не только из прессованных опилок вперемешку с клеем.

Кто знает, сколько хозяек недосчитались в своем магазине необходимых кухонных стульев? Урфин усмехнулся, закинув поломанный следующий в раскаленный стальной цилиндр.

Похолодало как раз к обеду. Когда они добрались до обещанной жратвы. Хотя ее-то у них у самих пока хватало. И сигаретами с Графом делиться не было никакого желания.

Граф и двое молодых, чьи имена или позывные запоминать никто и не собирался, шушукались поодаль. Худой, с торчащим носом Граф косился на Баркаса и переживал по поводу Урфина. Но переживал зря. Урфину на него было накласть. Совершенно и полностью. Совершенно не время и не место доказывать ему что-то. Какой смысл разбираться в политических взглядах посреди Зоны? Вот-вот, что никакого.

– Есть садись. – Баркас толкнул Уизли, прикорнувшего у стенки. – Спать в Привале будем.

– На…

– Что?

– На привале спят.

Баркас вздохнул. И отвесил леща.

– Слышь, отличник русского и литературы, ты мне еще поумничай. Сказано, в Привале, значит, так и есть. Знаешь почему?

Уизли обиженно зыркнул, хотел ответить, но не стал. Помотал рыжей башкой. И не отказался от еды, еще раз подтвердив свое полное психическое и физическое здоровье. Аппетит у пацана оказался будь здоров.

Урфин хмыкнул. И решил все же прояснить ситуацию, убирая обиду. Незаслуженную отчасти, да… Но верную в своей причине. Грамотностью Баркас никогда не страдал. И легко мог сказать зво́нит, а не звони́т.

– Привал – это… это как гостиница, только прямо посреди укрепленного и крохотного боевого района.

Урфин есть хотел не меньше пацана. Но сталкерская гордость не позволяла махать ложкой с такой же дикой скоростью. Да и воды у них оставалось все меньще. А консервы не особо жирные, поторопишься – поперхнешься. И вообще пищу надо тщательно пережевывать. Гастрита не случится. Или какой нервной болезни. Спокойно ешь – и нервы такие же спокойные. Нервы свои Урфин предпочитал сильно беречь. А все почему? Как водится, ответ в простоте. Ведь все болезни от чего? Правильно, от нервов. Только венерические от удовольствия.

– А вот при императоре Николае, царствие ему небесное, была поголовная грамотность… – донеслось со стороны Графа. – Реальные училища готовили специалистов широкого профиля и…

Порой Урфину искренне хотелось подойти и все же учинить драку прямо здесь. Но драться в Зоне все же не стоит. Здесь надо быть спокойным и уравновешенным. И бить противника его же методами, не иначе. То есть словом.

Урфин, ковыряясь в открытой банке, только качал головой. Граф его не смущался. И Зоны не смущался. На любимую тему про белое движение, милостивого царя-батюшку, кровавых жидо-упырей большевиков и подъем Российской империи, обломанный последними, он был готов трындеть часами. Не задумываясь ни о логике, ни о здравом смысле. Так и шпарил, брызжа слюной, про козни усатого чудовища, евшего младенцев на завтрак, про украденные на Западе секреты всего и вся, про отсталость советской экономики и науки, про… в общем, лил грязь как из ведра.

– Вот поэтому лучше надо россиянам учить свою историю и ждать и радоваться, если линия Кирилловичей решит все же вернуться на престол. И…

Урфин бросил банку на пол и смял. Достал сигарету, рассматривая заткнувшегося Графа.

– Есть чего сказать? – поинтересовался радостно оскалившийся Граф. – Опять нам про краснопузых расскажешь сказку?

Урфин пожал плечами. Поглядел на новичков, явно считающих своего наставника гуру и магистром-джедаем.

– А вы, молодежь, что думаете?

– Про Кирилловичей или про красных?

– Про россиян, ясен пень, – хохотнул Баркас, – этот пункт у нас на повестке первый. Да, товарищ докладчик Урфин?

О, удивились. Точно, даже рот раскрыл этот говорливый. Урфин торжественно кивнул.

– А почему россиян?

Граф занервничал. Причину нервов знали все, хотя бы изредка сталкивающиеся со спорами его и Урфина. Факты Граф любил подтасовывать. И привирать. И даже не используя факты, гнал самую настоящую пропаганду из методичек. Сосбственных выводов не делая. Почему-то…

– Вы не против, ваше неблагородие? – на всякий случай поинтересовался наевшийся и относительно добрый Урфин. – Э?..

Граф гордо помотал вполне себе пархатым, как говорится, лицом. Не то чтобы Урфин плохо относился к евреям, нет. Он вполне заслуженно считал эту национальность одной из самых умных в существующем мировом порядке. Просто ему искренне желалось бы увидеть обращение какого-то там городового к Графу, окажись тот где-то, скажем, неподалеку. Например, у «Елисеевского», да при царе-батюшке. Эдакое… эй, жид, билет предъяви. Как нет разрешения на выход за черту оседлости? А ну-ка, пархатый, за мной шагом марш.

Мелочь, а было бы приятно увидеть этакого важного и благородного монархиста в такой ситуации.

– Ну, раз не против, начну. С россиян?

В глазах присутствующих читался искренний интерес к точке зрения уважаемого ветерана о гражданах страны. Урфин закурил, так как выступать прилюдно не умел и волновался, и начал:

– Россиян не существует. Есть жители России. Для всего мира мы с вами русские. А уж здесь, внутри, мы русские, татары, башкиры, эрзя, мокша, удмурты, немцы, вотяки и кто угодно еще. Херова гора национальностей. Но для всего мира, ребят, мы русские. А не россияне. Это что касается именно этой темы. И семьдесят лет русские были красными. Были не зря. Просто так, как известно, даже кошки не родятся.

В текущем году, молодежь, исполнится сто с ху… большим количеством лет революции, оставившей след в истории так же, как Великая война, породившая ее. Спустя полный век, ребятки, история повторяется, разве что «ваше высокоблагородие» официально не применяется. Зато «товарищи» остались только в силовых структурах, и то, скорее всего, только по традиции.

Где у нас с вами заводы и прочее народное достояние? Где, где… в… Заводы-газеты-пароходы снова принадлежат буржуинам, Священное Писание, того гляди, станет обязательным вместе со сдачей туповатых тестов вместо стройной системы очных экзаменов, подарившей стране взлет науки, прикладной и теоретической.

Урфин глотнул из фляжки, протянутой Баркасом. Пересохло, надо же. Не иначе и впрямь волнуется, что ли?

– Купаться любите? Пляж там. Лесочек, шашлык-машлык, девчонки загорелые и довольные. Да? Хер на, уважаемые коллеги… Озера, пляжи, леса и многое другое принадлежит не каждому в стране, а кому-то одному. Эдакому барину, мать его! Ну или нескольким, входящим в семью владельца. Медицинская помощь, направленная на здоровье каждого гражданина страны, четко разделена на бюджетную для массы и выделенно-хорошую для «не всех». Рождаемость падает из-за отсутствия жилья у молодых семей. Да и сами все знаете.

Да, сами коммунисты и довели. Никто не спорит. Сами и только сами. Вопрос-то в другом. В том, почему красные сейчас для вас, молодежи, это что-то глупое, злое, нецивилизованное и просто как орки Саурона. И почему вы себе представляете Союз как в «клюкве» америкосов в восьмидесятых, а? Как можно докатиться до негативного восприятия собственных предков, умирающих ради новой светлой жизни для обычных людей? Как мы с вами, ребят!

Граф заметно ерзал, явно желая вступить в спор. Но Урфин не дал. Ну его с его завиральными идеями.

– Ну, не могла погибнуть только из-за чьих-то там происков великая Российская империя… Понимаете?! Не могла! Упадок, разврат, тлен и деградация элиты, не желающей меняться, привели к тому же, что случилось и в СССР. И ничему не научили принявших власть. Но кроме мерзости, разлагавшей самых умных, просвещенных, образованных и прочая, было еще кое-что. Никто не захочет плохого для своих детей. Мировая бойня, начавшаяся в четырнадцатом, не пахла запрещенными елками, французскими булками в «Елисеевском» и одеколоном фирмы «Брокар». Она пахла кровью, слезами, трупами и горем обычных людей.

Ненужная война, развязанная ради смысла, непонятного крестьянину и рабочему. Миллионы погибших мужчин и женщин и еще большие миллионы тех, кто остался живым, но потерял чересчур многое. Брось в тлеющий костер хвороста, огонь полыхнет и достанет ветви спящих деревьев. Так и произошло. Только горели люди, а на пепелище вместо дремучей чащи, погибающей под собственной старостью, вырос новый лес.

И в этом лесу хватило, как бы ни пытались закрыть это все ГУЛАГом, «железным занавесом», культом личности, миллионами расстрелянных лично… хватило другого. Хватило электричества, вспашки земли собственными тракторами, самолетов, перевозящих людей, поездов, купейные вагоны которых были для всех, а не для «чистой» публики. Офицеры в армии не могли просто дать в зубы солдату или матросу, выходных стало два, отпуск неожиданно стал общим для всех работающих, для борьбы с полиомиелитом был создан единственный, ЕДИНСТВЕННЫЙ, сука, институт в мире.

Урфин сплюнул, чуя, что распалился. Нервы ж надо беречь, старичок…

– Наши с вами предки, жившие всего сто лет назад, были кто? Дворяне, что ли? У кого, Граф, у тебя такие предки были? Вот и не хлюзди, аристократ херов…

Загибайте пальцы, ребятки, давайте считать, кто там и как… крестьяне, кочевые пастухи, ремесленники и рабочие. Все так и было в основной своей массе. Именно они вставали под красное знамя, собственными жизнями платили за ошибки народных командиров и недоверие к царским военспецам, призванным в РККА. И сейчас, когда так клево показывать молодежи, какие скоты были в красных и какими скотами могут быть фантастические красные в будущем, мне мерзко.

Красные дважды поднимали страну из руин. Красные дважды разоренное огромное пространство превращали в развитую, обеспеченную всем необходимым и своим, полную надежд и стремлений страну. Красные вывели человека в космос и раздавили самое страшное порождение капиталистического общества.

Да, Вторая мировая была мировой. Но сломали фашистов-нацистов, а в СССР вошли и те, и другие, именно красные. Уже пожившие и помнящие Гражданскую коммунисты с беспартийными и комсомольцы, почти пацаны, из которых многие так и остались восемнадцатилетними. И мерзость, сейчас льющаяся то отсюда, то оттуда, поганит их память куда хуже чего-либо еще.

Красные, непонятные для Запада в своей монолитной мощи, стали пугалом. Жутью, что должна была нахлынуть полчищами голодных урукхаев и пожрать цивилизацию. Ту самую, которую они же и спасли. Причем, это порой так приятно забывать, цивилизацию эту люди, только готовящиеся стать красными, спасали и до сорок пятого. Солдаты Первой мировой, оттянувшие на себя немцев в пятнадцатом-шестнадцатом, спасли цветущие лавандовые поля Франции. И, вернувшись с фронта, хлебнув смертей и боли, решили вывернуть страну наизнанку, чтобы взять себе и своим семьям настоящую жизнь.

Ту, где все станут равными. Где не нужно будет снимать головной убор, завидев офицера, где дочку-умницу может ждать что-то большее, чем профессия кухарки у соседских дворян, где твой сын может стать инженером, а не просто странноватым пареньком с тягой к механике и от того плохо пасущим коров. Где врачу не нужно будет кланяться, а попасть на прием к профессору и светилу можно будет каждому. Где не будет деления на вагоны первого, второго и третьего класса, а будет деление лишь на купе и плацкарт, по заработку. Где отдых у моря для всех детей, а не только для тех, чьи родители могут позволить себе снять дачу в Коктебеле. Понимаете?

Символ несбывшегося коммунизма и почти победившего социализма ни хрена не криво ухмыляющийся чекист с наганом! Фига… это инженеры, врачи и Юрий Алексеевич Гагарин. Его улыбка, его, первого космонавта, была главным достоянием страны, погибшей в девяносто первом. Символом красной империи обычных людей являлись производства Прибалтики, урожаи от Кавказа до Гомеля, ГОСТ простых, но натуральных продуктов, произведенных без генного модифицирования и внутри страны. Символ красного спорта?

Урфин усмехнулся воспоминаниям про последний чемпионат мира и результат родной команды по ногомячу. М-да…

– Это Лев Яшин и его команда, взявшая чемпионат Европы без миллионных гонораров, «красная машина», вбивающая в лед профессиональных игроков Северной Америки, гимнасты, штангисты, фигуристы, золотой гол Белова и многое другое. Вы про них-то знаете, помните?!

Красные, ребят, это обеспеченность занятостью молодых специалистов, крышей над головой, медицинской помощью и бесплатными образовательными учреждениями для детей. Это такой странный мир, где дети уходили гулять во двор, и никто не боялся за них. Не из-за маньяков-педофилов, а из-за того, что их не собьет вдруг машина соседа, вообразившего себя Шумахером.

А примеры излета СССР, что так легко найти в Сети, верные. Да, верные… Именно тогда началось многое, погубившее мораль и человечность в людях. И в этом, как ни странно, виноваты тоже красные. Выродившиеся, как и их предшественники.

Но стричь под одну гребенку коммунистов разных поколений – это подло. Это даже хуже того, что про всех нас с вами, русских, татар, украинцев, белорусов, казахов, чувашей, мокша и эрзя, якутов, бурятов, евреев и всех остальных, называемых на Западе русскими, снимали в их фильмах. Фу-у-у… выговорился. Спасибо за внимание.

Тот самый, спросивший про россиян, беззвучно зааплодировал. Второй молчал, глядя под ноги. Граф сопел и косился в сторону.

– Вот так-то, белогвардеец липовый, – довольно зевнул Баркас, – утерли тебе нос всякие более грамотные товарищи?

– Ну…

– Не нукай, не запряг, – буркнул успокоившийся Урфин, – история не терпит сослагательного наклонения. В смысле, что если кого раком поставили, то явно не просто так.

– А вы, получается, – говорливый задумался, – коммунист?

Урфин хмыкнул. Баркас растянулся в улыбке:

– Он у нас, земляк, бессистемный анархист со склонностью к тирании. О как.

Ангар снова перестал гудеть эхом. Только трещало дерево в бочках. И прохаживался часовой внизу. Прохаживался?

– Атас, мужчины… – одними губами прошептал Урфин, тихонько подгребая к себе ствол.

Выучка у Графа и его подопечных не подвела. Никто не лязгнул, не зашелестел. Только дрова и трещали в стальной разогревшейся емкости.

Урфин повел вокруг глазами, явственно чуя привкус беды на языке. Беда отдавала рыжим и непутевым. И, если все правильно, отправилась в дальний угол второго этажа. Отлить.

Баркас проследил его взгляд, кивнул. Махнул двум новичкам, посылая прикрывать лестницу, и Графу, отправив того к окну. Какая ж сука пролезла сюда, интересно? Неужели…

Помнить про однорукого бугимена, выведшего их из борщевиковых джунглей, стоило. Но окрестности здесь просматривались хорошо, и не заметить… Хватит врать, Урфин. Да, так и есть. Захоти желтоглазая тварь спрятаться, ей хватит половинки биосортира, даже без емкости для самих отходов. А уж здесь-то…

Дальний конец второго этажа сплошь состоял из гипсокартонных перегородок и скворечников, по недомыслию названных офисами. Если считать ячейку улья за офис, то все верно. Где-то там должен быть Уизли, уйдя по-маленькому. Только вернуться же пацан должен давно, а они все прощелкали. Забыли простое правило, годное для чего угодно. Ин дер гроссен фамилиен клювом нихт щелк-щелк. Точно, в большой семье хлебалом не щелкают. Особенно если младшенький немного не в себе. За психику пацана Урфин все же волновался. Но посчитал некрасивым пойти за ним даже в сортир. Лучше бы пошел, тупой хрен.

Баркас крался первым, легко и незамысловато, словно родившись с таким умением. Подходил неторопливо и обстоятельно, стараясь держаться ближе к стене. Урфин вполне понимал желание бить перекрестным огнем, занимая противоположный край навеса, прижимаясь к перилам.

Лишь бы успеть и лишь бы не буги… хотя кому здесь еще случиться? Хотя…

Урфин остановился, успев махнуть Баркасу. Лишь бы не шумели позади. И лишь бы не оказалось поздно. До хрена чертовых «бы». Снял с пояса единственную светошумовую, таскаемую как раз на такой случай.

Местные, называемые бомжами, страх как не любили резкого света. Привычка жить в подземельях коллекторов, катакомб и канализации к хорошему зрению если и приводит, то только к ночному. На поверхность они выбираются редко, как раз в такие вот мрачные дни. И с Бурей, сейчас уже добирающейся сюда, бомжи частенько доходили до Первого круга, трепля по дороге новичков и туристов.

Граната ударила как положено «Заре». Ослепляя, оглушая и вообще приводя в шок и трепет. Только приводить-то оказалось некого. В темном закутке не раздалось ни звука. Совершенно. Либо пусто, либо опаснее, чем бомжи. Хреново.

Расслабляться не пришлось. Снизу, завопив чисто по-дурному, донеслось, что, мол, Степки-то нет, как же так?! И кровь, мать ее…

Выучка Графа все же так себе. Сказано было дебилушкам – сидеть на жопе ровно и не спускаться вниз, пока второй этаж не проверят. Ну, как сказано? На пальцах… хотя, думалось Урфину, может, стоило и сказать все же? Ни хрена-то они не поняли, получается. А еще ведь, к гадалке не ходи, перед Зоной наизусть заучивали типа специальные знаки спецназа для работы в группе. Идиоты…

Баркас что-то прошипел про себя… Ну, ясно, ему уже надоело ждать. Надоело так надоело. Тем более что сейчас работа телячья, знай успевая поворачиваться.

Удар! Дверь внутрь, ствол за ней. Чисто! Прикрыть коридор, стоя за спиной.

Шаг вперед, на опережение. Выбить соседнюю дверь, чуть в сторону… чисто!

Следующая падает внутрь, поднимая пыль и грохоча. Чисто!

Твою мать! Противоположная… эх и воняет… Чисто!

Дах! Ломается пополам, хренова МДФ… Чисто!

Замереть, конец коридорчика все ближе… Окно? Дальше открытое окно?

Выбить. Внутрь стволом. Чисто… И никого дальше, хоть спорь.

Шаг, выбить, чисто, мать твою… Последняя.

Баркас остановился возле окна, осторожно выглянул вниз, сплюнул.

– Бомжи. Под окном валяется часовой, ему горло перерезали, нож оставили.

– И что? Почему бомжи-то?

– Потому что череп вороний оставили. И их было несколько человек, по следам видно.

Бомжи… Урфин выругался. И еще раз. Сволочные местные твари, ни хрена никого не уважающие. Долбаные местные махновцы, не ставшие Красными или Белыми, но и людьми не оставшиеся. И Уизли они сперли, тут вопроса нет. Вопрос другой… Для чего?

Вариантов не великое множество, и каждый хуже другого. Хорошо, если для развития собственного генофонда, решив упереть молодого и прям-таки племенного бычка для осеменения.

Сожрать? Вряд ли… Но…

Продать кому-то серьезному и для чего-то, о чем думать не хочется? Этой отрасли местного бизнеса – киднеппинга в последнее время становилось все больше. Хера ль, когда прямо в логово дьявола сами по себе прутся готовые наборы для трансплантации. Некоторые излишне впечатлительные бродяги все чаще катались к врачам куда подальше и не повторяясь. Чтобы не расчленили и не продали по кусочкам. Теория заговора и все такое. Ну, все ж знают, сколько стоит вырастить новую почку в «Биофарм-Раша», верно? Дешевле найти чужую. Особенно не скупились на такие юные и чистенькие, как вот у рыжей пропажи.

– Пойдем дальше, братишка? – Баркас покачал головой. – Или поищем?

– А ты как сам думаешь?

– Чего тут думать… – Баркас оглянулся. – Рюкзаки пошли возьмем. Еще светло. Успеем к Копатычу.

Это друг заметил верно. Урфин покосился под окно, на уже поднявшуюся жесть-траву и разозлился еще больше. Сукины дети, увели из-под носа пацана и думают, что им ничего за это не будет. Будет, мать вашу. Бродяги, если они настоящие и честные, своих ни хрена не бросают.

Снаружи, грохоча и посверкивая, над округой грохотала Буря. Выросшая из крохотной черной малышки, шевелившейся поутру над Заливом, до огромной и тяжеленной бабищи-вахтерши. Таких гвардейских статей, что Урфину оставалось только присвистнуть, оценивая всю красоту, ждущую их, если не успеют все сделать быстро.

– Лишь бы не началось, пока мы след нормально не найдем. – Баркас матюгнулся. – Разойдется, и все, поминай как звали мальчугана.

– Фига, – тяжело бросил Урфин, – найдем. Не зря Зона нам его подкинула.

– Кто спорит, братишка? Я вот не спорю. Пошли, а то сейчас скоро жахнет так жахнет.

Жахнет… Жахнет это херня по сравнению с уже замеченными Урфином неприятностями, ползучими и прыгающими. Каждой из них хватит на любого из двоих людей, решивших благородно выполнить до конца человеческий долг. Да еще как хватит.

След вел в нужную им сторону. Только идти по нему оказалось сложнее, чем думалось. Бомжи не такие умные, как буги, но и им хитрости не занимать. Совершенно. Петлять и сбивать с толку сволочи умеют хорошо.

Да и Буря… Эта паскуда сейчас так спокойно им подгадит, только держись. Чудовище, черно-сизое, лилово-алое по краям, ползло вперед все увереннее и неотвратимее. Посверкивало изнутри заранее заготовленными ломаными рогами молний, грохотало безумием пока сдерживаемых порывов локального урагана. Трещало выпускаемыми наружу голубовато-мертвенными и прекрасно-смертельными шариками-огоньками святого Эльма. Порождение Зоны, кажущееся порою страшнее собственной матери и хозяйки.

Любая аномальная ловушка с Бурей становилась сильнее и агрессивнее. «Микроволновки» радовались ей, как телята мамкиному молоку. Единственный источник подзарядки электрических капканов придавал снулым и почти заснувшим медузам адский пинок для бодрости.

Тут и там искрили неожиданно выросшие полуживые пузыри, наполненные ярящимися ваттами и вольтами, так и тянущимися к живому теплу. Скорость, выносливость, радиус, сила поражения… «микроволновки» любили Бурю куда больше, чем, скажем, сам Урфин любил девчушек из подтанцовки в «Солянке». А их он любил всей черной половиной своей угрюмой души.

Под волнующейся жесть-травой перекатывались раскаленные ало-черные огромные шишки «бенгалок». Подпрыгивали, потрескивая концентрированным напалмом, прожигающим даже сталь. Замирали, гудя и нагревая воздух перед следующим рывком. Превращали и без того нервную прогулку в пробежку по минному полю.

Баркас петлял, замирая и разглядывая землю под ногами. Урфин, карауля аномалии, немного отдыхал. Напарник пер вперед со странно высокой скоростью. Как будто в нем неожиданно проснулись родительские чувства и рыжий Уизли не просто найденыш. Хотя, врать себе не стоило, что-то такое же шевелилось и у самого Урфина.

Да не место здесь ребенку. Пусть у того и у самого дети вполне готовы появиться, стоить захотеть. Пацан, он и есть пацан. Вытащить его из утробы суки Зоны вполне правильная задача для нормального мужика. А себя с Баркасом Урфин другими и не считал. Вот и пер за другом, стараясь не пропустить ни малейшей мелочи, грозившей лысому.

Буря рокотала в паре километров, выстилая под собой мусорный шлейф, поднятый воздушной юбкой. Изредка с ее стороны доносился чуть другой грохот. Буря добиралась до умирающих домов, складов, гаражей и торговых центров, крушила и втягивала в себя. Дождь из граненого битого стекла, острой деревянной щепы и поблескивающих кромками разрывов железа… приятный сюрприз для поисков. Этакий дополнительный бонус, чтобы жизнь медом не казалась.

Зона хохотала над ними, перекатывая смех раскатами грома внутри жутко набухшей гневом тьмы. Густые черные разрывы, соединенные воедино, вспыхивали уже начинавшими бить по земле разрядами, порой раскрашивая окрестности рапидом. Серебро жахало, долбя по ушам воздушными залпами, заставляло замирать и потом гасло, напрягая уже глаза, рыскающие вокруг и под ногами. Светофильтры маски справлялись через раз, не успевая за мгновениями, порождавшими жутковатые салютные отблески вокруг.

Чертова хозяйка Питера веселилась, заставляя сталкеров уже в который раз задумываться над собственными поступками и их правильностью. Только полный дурак с теми самыми «безумием и отвагой» сунется искать потеряшку, упертого местными, знающими здесь каждый сантиметр. Только идиот, идущий по жизни с белыми рыцарскими цветами, сунется в самое начало Третьего круга во время раскатов Бури.

Ну, значит, так и есть. Они с Баркасом и идиоты, и дураки, и хоть кто еще. Потому что назад поворачивать не оказалось никакого желания. Или ломиться вперед, к Привалу, пока есть хотя бы какая-то надежда на поиск. Хрена, мать, выкуси. И смотри не подавись. Ты же знаешь… раз-два-три-четыре-пять… злобный Урфин вышел поиграть и поискать. Это твои детишки скоро могут стать фаршем. Дайте ему до них добраться. Урфин ухмыльнулся, ухватив за самый кончик свое любимое боевое безумие. О да, этого ему сейчас не хватает для полного счастья.

Баркас остановился. Выпрямился. Чуть качнул головой. Твою мать…

– Пропал?

Баркас не обернулся, просто кивнул.

– Трава выпрямилась. И тут не грунт, а подошва прямо. Гладкая, твердая. Нам с тобой, братишка, надо бы отсюда убраться. До окраины добрались же.

Урфин согласился. Вокруг уже начинался город. Буря жахала уже в километре, не больше. Хорошо, ее немного снесло в сторону и под шлейф не попасть. Пережидать его, теряя сумерки, не хотелось. А по-другому никак.

– Идем в Привал. Там посмотрим.

Посмотрят. Утро вечера мудренее.

Урфин бросил взгляд на темнеющие впереди провалы окон, проломы крыш и сами дома. Пусть тебе повезет, пацан. И мы тебя завтра найдем. Обязательно.

Глава восьмая Ласково-опасная Чума

Зона кажется каждому новичку не очень страшной. Поначалу. Что в ней опасного, если не всматриваться с привычкой и пониманием? Очень мало чего-то такого.

Если знать, как и куда смотреть, все сразу становится на свои места. Кто-то, глядя на нее только через ИД-матрицу полноформатного, новомодного, передающего даже запахи визора, скажет: и че? Сейчас Уизли, недавно говоривший почти так же, знал ответ. И ответил бы, случись возможность.

Только именно сейчас такой возможности он не видел. И не ощущал ее ни капли. В отличие от беды, снова охватившей со всех сторон. Вцепившейся в него – не оторвешь. Мрачной, темной и холодной. Как пальцы существа, тащившего его на загривке, больно впившиеся в кожу, разорвав ткань комбинезона на сгибе. Представить силу этих пальцев, схвативших за горло того сталкера, как его… Графа, Уизли не смог. Шея нахального говнюка треснула, брызнула кровью, набухла темным и зашипела криком, задушенным в сломанной трахее.

Зачем он таким человечным с виду мутантам?! Человечным в том смысле, что похожи на обычных людей. Считать их хотя бы насколько-то добрыми Уизли не смог бы даже совсем недавно. Когда еще верил в Деда Мороза.

В древнем, как дерьмо мамонта, фильме про Кольцо орки были такими же. Картонными, с резиновыми лицами, со стремным графоном, но страшные. Сейчас они казались ему страшными, точно. Именно сейчас, когда орки из «Властелина» повстречались в жизни. И пусть они бывшие люди, жившие в Питере, это дела не меняет. И чего Уизли боялся больше всего, так это оказаться обедом. А вдруг?!

Спина чудовища, тащившего его куда-то в темноту, казалась склизкой и холодной. И еще острой из-за позвонков, выпирающих на ней странно кривой линией. Уизли, жуя вонючий кляп, задыхался и боялся. Но больше ему ничего не оставалось. Скрутили его сильно, умело, не пошевелишься. Да даже пошевели рукой, так что? Да ничего, как он выберется, как распутается, что сделает с мутантом?

– Привал…

Уизли обрадовался. Хотя бы не так больно станет спине, снимут, бросят на землю…

– Пискнешь, ублюдок, я тебе кадык выдеру, – пообещал кто-то снизу, за тканью мешка. – Усек?

Он усек. И не пискнул.

– Херов Копатыч со своей базой, – прошипел еще кто-то, – в его Привал сталкерня прет к вечеру табунами.

– Пипец табуны, – фыркнул обещавший выдрать кадык, – сколько их видели? Пятеро, семеро, восемь?

– Нам сейчас и парочки тех хватит, – неожиданно пожаловался «орк», тащивший Уизли. – А у меня уже ноги болят. И спина. На, потащи…

– Пасть завали, – снова посоветовал молчать любитель вырванных кадыков, – и при его быстрее. Ты мне торчишь ваще. А за мной не заржавеет про тебя за должок Мамке шепнуть. Прокатишься в Инженерный, порежут тебя на ремни.

Уизли щелкнул зубами, подброшенный «орком». И снова затрясся, только сильнее. Видно, какой-то там Инженерный очень страшный. И мамка тоже. Хотелось поскулить, как в детстве, вспомнив маму. Прижаться к ней, такой теплой и домашней, заснуть незаметно, проснуться в кровати. Уизли шмыгнул носом.

В бок его ткнули чем-то острым.

– Ща я те нос сверну, понял?

Он понял и, не желая слушать про следующие методы покалечивания, постарался больше даже не двигать ногами, совсем затекшими.

Не пищи, не дергайся, заткнись… «Орки» кого-то боялись. Даже не сталкеров, какого-то Копатыча и Привала. Почему какого-то? Страх и усталость сделали свое дело, он успел забыть нужное. Туда его и вели Урфин с Баркасом. Там люди, свои, надежные и настоящие. Сталкеры с оружием и нелюбовью к местным жителям. А он пролетел мимо, трясясь на вонючей острой спине мутанта.

Куда, зачем они его тащат? Мысль вернулась, сверлила мозг, не желая уходить. Назойливая мерзкая страшная мыслишка, крутящаяся вокруг вертела и костра. Его насадят на вертел и начнут поворачивать, прожаривая до корочки. Или даже сожрут сырым, может, мучая, отрезая куски прямо так…

Уизли вздрогнул, чувствуя снова накатывающий страх. И ведь не верил, когда ехал сюда, даже радовался. И ему завидовали, все завидовали. Говорили, что круто. Ух, расскажешь, как мутантов валил. Валил, блин, мутантов. Зону топтал, посвистывая и фотографируясь с трофеями.

Как же… Они с пацанами так и думали с самого детства. Рубились в нее, прошли насквозь Зону Че, исходили Зону М и потом добрались до Зоны Эс. Пусть и по видео на «ТыТрубе». Как теперь он понимал, все вранье, показанное там. Такие же, как Дикой, лили и льют в уши каждому дураку, заходящему на их сраные каналы, пускающего слюну на стрельбу из «калаша» по шавкам, трущимся вдоль Периметра. Уизли прошел два километра по Зоне и понял простую вещь: все врут. Настоящие сталкеры не носят камеры на шлеме, не ходят снимать Зону изнутри. Просто не могут этого делать из-за опасности. А она здесь повсюду. Только кто поймет это, сидя дома в кресле и запивая мамины плюшки горячим чаем? Никто. И он тогда не понял, и умная мама, и отец, и…

Уизли сцепил зубы, стараясь не издать ни звука. Получать тычки ему не хотелось.

Они остановились. «Орк» под ним хрипло, не по-человечески глубоко и сильно дышал. Порой замирал, и тогда Уизли чуял странную дрожь где-то внутри мутанта. Как в книгах по чтению в школе, вернее, в текстах, раскидываемых училкой по школьной сетке. Ну, где про лошадь, екающую селезенкой, точно. Вот и этот урод сейчас… екал.

– Открывай! – Любитель калечить малолетних пацанов стучал кулаком по железу. – Открывай, твою мать! Где Бу? В подвале? Туда несите человека, к Бу. Пусть сторожит.

Лязгнуло, открываясь. Пахнуло такой вонью, горячей и живой, терпкой и сладковатой, что Уизли еле сдержался. Бомжи везде бомжи, как их ни назови. И эти тут такие же.

Знал бы он, насколько не ошибся, обзывая «орков» бомжами. И знал бы, к чему ведет попасть в их лапы. Особенно тех, что носили у поясов вороньи черепа, выкрашенные в разные цвета. Но Уизли потерял даже возможность рассмотреть их получше. Просто физическую возможность. И не потому, что вдруг ослеп. Фига.

Его уставший «орк» всхрапнул, дернувшись спиной, щелкнул позвонками, повел плечищами. И Уизли полетел на пол, ударился головой и окунулся в темноту. Но не насовсем.

А ненадолго. А когда пришел в себя, то страх стал еще сильнее. Почему?

Потому что прямо над ним, прячась в темноте и странном переплетении ржавых труб, сидела какая-то мерзкая дрянь, больше всего напоминающая крылатого упыря из тупой японской игры. Но страшного упыря.

Уизли сел в угол, уткнувшись носом в колени. Было страшно. Даже страшнее, чем позавчера. Почему?

Позавчера, появившись из темноты, тварь убила всех. И проводника. Маму, отца, Ленку с Сашкой. Всех до одного, впрыснув что-то и обмазав засохшей желто-прозрачной слюной. Он не вчера родился, в сказочки не верил. Воздух внутрь точно не поступал. Он же потрогал коконы, когда тварь спряталась. Попробовал сковырнуть ножом – только кончик сломал.

Потом пришли те двое в черном, увидели его, чуть не застрелили. Тогда тварь даже спасла. Напала сзади, вбила каждому хвост с жалом в тело. Хотя ей и самой досталось. И он не убежал, видел, как тварь поползла к выходу, затаилась там. Куда тут бежать?

Если бы не Урфин с Баркасом и не их везение, так и сидел бы там. Если бы только и сам уже не стал жуком в янтаре.

Страшно было сидеть в цистерне. На каждый шорох дергался, как будто что сделать бы смог с пистолетом. Против паучихи «калаши» не помогали. Игры… пацанов с класса бы сюда, посмотрели бы, как монстров валить с половины рожка. Угу…

Сколько он просидел в цистерне? Десять часов просидел, часы-то шли, время он засекал. Два раза пытался выбраться, оба раза видел, как у входа, еле слышно щелкая, появлялись длинные лапы паучихи. Серые на сером, бугристые, с шишками суставов и странно выглядевшими кончиками лап. Двух передних, не таких длинных, как костяные копья, державшие тело. Только их-то длина все равно превышала почти весь его рост.

Скр… скр… как в дурацкой народной сказке в детстве медведь с липовой ногой. Скр… скырлы… из темноты, щелкая и скрипя срастающимися после попаданий сегментами, медленно, завораживающе, на серой пыльно-грязной стене появляются вытянутые ломаные пальцы. Цепко, не отодрать, впиваются в крошащуюся штукатурку, летящую вниз с лохмами налипшего мусора и паутины, подтягиваются, тащат через размыкающийся мрак чуть блестящее тело. Вытянутую, совершенно не паучью голову, выпуклую грудь с валиками жесткого хитина, длинное туловище и вздутое осиное брюхо.

Уизли вздрогнул, поежился, вспоминая. Даже сейчас страшно вспоминать. Хотя здесь хуже. И ужас другой, глубже, темнее и всепоглощающее. Потолок давил крошащейся серо-белой громадой сплошь в зеленоватых потеках, нависал над ним. Глубина тьмы засасывала, тянула тепло и храбрость, желая раздавить, желая, чтобы никчемный человечек задохнулся от собственного ужаса.

Тесно-тесно-тесно даже под ним, в узкой каморке с острыми ребрами металла по стенам. Дан-дан-дан, сердце стучало порой так, что вот-вот улетит. На каждый звук за металлом двери сердце отзывалось учащенным ритмом. Пальцы цеплялись за трухлявую обшивку стула, пальцы, плевавшие на боль вместо выдранных ногтей. Тесно… но Уизли все же старался держаться. И только не задирать голову, только не смотреть на теряющийся во мраке потолок.

Иногда сверху доносились совсем страшные шорохи, шелест и скрипы. Иногда что-то капало или падало с мерзким чавкающим звуком. Иногда мутант, сидевший под потолком на своей жердочке, косился на него желтоватыми глазами с острой прорезью зрачка. Иногда он явно хотел что-то сказать, но мутантская глотка лишь выдавала скрип с хрипом, булькала слюной, выступавшей при виде теплого человеческого мяса внизу.

Иногда Уизли думалось о том, что в голове его проносится какой-то совершенно киношный бред, и мутанту явно наплевать на него как на ужин. Или даже обед, какая разница? И все его страхи только потому, что он обычный школьник средних классов, оставшийся сиротой посреди самого страшного места планеты. И тогда страх чуть отпускал. Но только иногда.

Год назад он ехал в надземке со Сликом и Паштетом. Они смотрели сериал про Зону, старую, настоящую. Серию про Хемуля, как сейчас видел. А рядом на них с усмешкой косился какой-то хрен в спортивном «Боско» и темных очках. Изврат, наверное, чего нормальному мужику пялиться на пацанов? Хотя, может, его веселил их щенячий восторг от картинки на еще папкиного детства древнем планшете.

Уизли всхлипнул, тихонько, сам почти не услышал. Не от страха или желания поплакать. Не, ни фига, соплю убрать, точно. Он все же мужик, чего он тут реветь им будет? Да он прошел ползоны Эс с ветеранами, голову кузнечику отгрыз, псу на хвост наступил… Уизли всхлипнул еще раз.

Как же хотелось оказаться в том вагоне и смотреть на Зону, мелькавшую на экране. Где всегда найдутся друзья, что придут и помогут, или сам ты, герой, псевдоктулху ножом уработаешь. Ага, ждите. Ножом груду мышц со щупальцами вместо нижней и верхней челюстей. Уработает он, как же…

– Эй, человече? – поинтересовался мутант Бу, свешивая лысую башку из своего гнезда. – Ноешь, что ль?

– Да пошел ты…

– Ща я те пойду, малолетка! – Мутант зашумел, но вниз лезть поленился. – Вякает он мне тут. Повякай, я словечко замолвлю, тебе вякалку голыми пальцами выдерут.

Уизли судорожно, с всхлипом, вздохнул.

– Человече, ты чего там? – по-настоящему удивился Бу. – А? Боишса? Рано начал бояцца…

– П-п-по-о-ччче-ему? – Уизли сглотнул, старательно силясь сдержаться. И не зареветь на самом деле.

– Патамушта Чумы еще нет. Вот как придет, так и начинай бояцца. Продаст тя куда-нито к Заливу.

– К-ка-а-ак?

– Че как? Натурально продаст, за что-нито полезное и нужное. Иль даже за бабу молодую и не особо страшную. Те их крадут, говорят, в Финке. Иль ты пра што?

– Как меня болезнь продаст?

– Кака така болезнь?

– Чума же.

Бу помолчал, пожевывая нижнюю вислую губу. Погонял тягучий комок по носоглотке, прежде чем старательно харкнуть Уизли почти на ботинок.

– От ты дяревня, человече. Грю ж те… Чу-ма! Не чума, мандавошка ты мелкая, а Чума! Чумовая Мамка, ясна те? Че, не слыхал про рабовладельческий картель Чумовой Мамки и дядьки Роммеля?

Уизли всхлипнул.

Бу загоготал.

– Грю ж, дяревня… ниче-ниче… О, кста, слыш, человече? Начинай бояцца.

Дверь скрипнула, открываясь. Уизли вздрогнул, вцепившись в стул. Дах-дах-дах, сделало сердце, провалившись куда-то вниз. Бум… сказало оно же и замерло. И вернулось, выстучав быстрейшую барабанную дробь в своей не такой долгой жизни.

– Та-а-ак… – протянули по-кошачьи от двери. – Ну-с, и кого нам кот принес?

Зашелестело кожей, скрипнуло кожей и простучало… каблуками. Высокими каблуками с подбойками. Запахло сладко, с легкой горечью и чем-то дурманящим. И помадой. Здесь. В глубине Зоны Эс.

Уизли сглотнул, пялясь во все глаза на Чуму. На Чуму, увидь ее он, Слик, Паштет там, в столице, все скачанные в Сети порнодивы показались бы отстоем, нулевым дерьмом и мечтами малолеток.

Высокая из-за каблуков. Поджарая, длинноногая, с яркими губами с той самой красной помадой, темными глазами. Острыми бровями и тугой косой, перекинутой на грудь. Фуражка с высокой тульей, перчатки из черной блестящей кожи, офицерская плеть-стек в одной руке. И кожа. Кожа корсета, кожа коротких шорт, кожа длинного плаща с разрезами, кожа высоких, по колено, узких хромово-зеркальных сапог. С очками-гогглами, поднятыми над козырьком.

Опасная, хищная, пахнущая страхом и силой женщина, годящаяся Уизли в матери. Только на матерей так не смотрят. Даже если тебе четырнадцать лет и все твои типа подвиги с женщинами по факту кончаются «погуляли-полизались» с одноклассницей в кино. Но он не мог удержаться, глядя на нее. И даже сердце колотилось уже как-то по-другому, гоняя по телу странно приятное тепло, волнами разливающееся от живота во все стороны. В основном, правда, тепло мягко покалывало электрическими разрядами аккурат в районе молнии на брюках.

– Надо же… – ласково, пусть и с обещанием всех оттенков серого протянула Чума, щелкнув стеком по голенищу. – Щенок, а уже знает, куда глаз положить. Эй, сынок, не рано тебе так на взрослых тетенек пялиться, а? Я кого спрашиваю, не по́няла…

– Вы меня? – хрипловато пискнул Уизли, покраснев.

– Нет, его. – Чума ткнула стеком на довольно скалящегося Бу. – Тебя, мальчуган, именно что тебя. Вопрос повторить? Хочешь быть наказан?

– Не-а… – рыжая голова замотала из стороны в сторону. – Не-е…

– Не-е… – передразнила Чума. – Сосунок, а все туда же, на сиськи зырит. Ты глазенки бесстыжие не отводи, чего уж. Такой успех у молодежи.

Уизли заткнулся. Что ей сказать?

– Это все феромоны, мой юный друг, – проинформировала Чума. – Могу сейчас усилить их действие и заставить полирнуть мои сапожки твоим собственным языком. Хочу больше блеска и глянца. Не желаешь?

– Ссыкун, – буркнул Бу, – точно те грю. Слежу за ним часа три, а он все сидит и трясется.

– Ясно, спасибо, Бу. Эй, кто там! Стул мне дайте.

Стул принесли тут же. Ровный, чистый, с аккуратной обивкой. Чума села напротив, водя по ладони стеком. Смотрела жгучим цыганским взором и чуть прикусив нижнюю губу. Уизли снова начал слышать свое, вроде бы утихомирившееся, сердце.

– Кто, откуда, почему, как смог оказаться у Московской Рогатки? – очень мило поинтересовалась Чума. – Да не боись, нормальными людьми торговать вредно, порой удобнее отдать за выкуп на Большую землю. Тебя уже просветили, чем зарабатываю на жизнь? Да?

Уизли кивнул.

– И хорошо. Так, повторюсь, кто, откуда и далее по порядку. Если порядок не запомнил, накажу. Немедленно.

Пришлось рассказывать. Как черт дернул, но он не стал ныть. И про смерть своих рассказал быстро, не жуя соплей. И про Урфина с Баркасом не упомянул. Мол, сталкеры и сталкеры, имен-погонял не спрашивал. Зря, что ли, смотрел недавно ретросериал про историю СССР. Или России? Будут стрелять в меня, а заденут вас, пацаны…

– Угу, угу… – кивнула Чума. – Как складно. Вся семья?

Уизли кивнул. Бу не было слышно, даже гнездо его почти не скрипело.

– Два сталкера?

Э-э-э… вот тут он задумался.

– Прямо Штирлиц, надо же… – протянула Чума. – Хорош из себя партизана-комсомольца строить, отрок. Ба… да ты явно не понимаешь, о ком я. Вернее, если судить по твоей роже, полной юношеской наивности и веры в «Википедию», о чем.

– Молодешшш пошла, – сплюнул Бу, – ни стыда, ни совести.

– Уж чья бы корова мычала, а твоя, мышонок, молчала. – Чума усмехнулась, блеснув ровными зубами. – Кто мне тут рассказывал, что адмирал Колчак был душкой и вообще? Молчи, тебе говорю.

– А что вы со мной теперь сделаете? – Уизли снова шмыгнул носом. И забеспокоился. Шмыгать приходилось все чаще.

– Выбор невелик, так-то… – Женщина снова прикусила нижнюю губу и чуть нагнулась к нему, обволакивая тем самым… феромоном. – Рассказать? Организм у тебя юный, инфаркт вряд ли приключится со страху. Да?

– Режь правду-матку, мать! – каркнул, поперхнувшись сатанинским хохотом, Бу. – А то он тут надеется на волшебника в «Аллигаторе», ящик варенья и твою голову в качестве трофея.

– Хочешь мою… голову? – изогнула брови Чума. – Э?..

Уизли снова покраснел, смотря куда угодно, только не на нее.

– Смотрите-ка, никак стыдно стало… Юноша, повторюсь, выбор невелик. Организм у тебя очень юн и здоров. Это видно даже без полного анализа крови, мочи и прочих жидкостей твоего организма. Родственников у тебя нема, так что прибыль придется искать в другом месте. Что мы имеем, исходя из внешнего осмотра и калькуляции?

Тебя можно продать на органы куда-нибудь в Скандинавию. Там еще весьма ценятся европеоиды с хорошим набором органов, взращенных не на халяльной жратве. А ты, учитывая даже суповой набор твоих только обрастающих кальцием косточек, потянешь на хорошую сумму в… кронах. Или марках.

Можно толкнуть тебя ребяткам с Залива, там попадаются вполне себе пригодные для продолжения их чертова рода девки. Тем более здоровая кровушка им не повредит. А то уж на что здесь, в городе, красавцев мало, там еще меньше. Сподобишься увидеть знаменитых тамошних баб с тремя сиськами. Представляешь? Только… сынок, ничего просто так не дается. Как правило, что-то у них непарное из-за такой вот редкостной красоты. Да и сама красота… Ну, хотя много ль ты видел в своей жизни?

Уизли вздохнул, шмыгнул и сцепил зубы. Как-то очень нерадостно пока все складывалось, а Урфина и Баркаса, крушащих на своем пути работорговцев-мутантов, пока не наблюдалось.

– Могу продолжать, переживания еще не перешли в терминальную стадию? – поинтересовалась Чума, проведя ему по щеке пальцем. С маникюром, если судить по острому красному кончику ноготка, пробившего кожу перчатки. Или, скорее, коготка? – Хорошо, ты меня убедил, рассказываю дальше.

Могу отдать тебя на вырост кому-то из местных. Их не особо много, но они все же есть. Тут как повезет. В любом раскладе ты все же в минусе. Таким клевым, как я, тебе не стать, таким страшным, как Бу, тоже. Организм все же сильный, но самим собой ты не останешься. Зона меняет человечишек порой очень-очень быстро, малыш. Понимаешь?

Да… есть еще вариант. При нем тебе не придется драться в Кругу, возможно, насмерть. Не выйдет работать кем назначат, померев от костоглода, наткнувшегося на тебя во время чистки свинарника или крысятника. Не получится жениться на дочке Бигбосса с Залива. Зато ты окажешься среди людей. Таких же, как ты сам…

– О, – изрек недовольный Бу, – да он даже обрадовался.

– Точно, – протянула Чума, – обрадовался, улыбка вон пробивается, как солнышко после дождя. Не радуйся, голубок, нечему радоваться. Те люди, о ком говорю, используют тебя куда хуже. Как мышонка для опытов. А уж что с тобой точно станет, это только Зоне известно. Но на опыты – это точно. Хочешь на опыты, там тебя аккуратно почикают на ломтики и разложат по пробиркам. Потом.

– Почему потом? – Горло у Уизли совершенно пересохло. Голос скрипел наждаком.

– Потому как сперва именно сами демонические вивисекции, введения всяких инородных структур, вирусов и даже, кто знает, операция по перемене… не пола, дурашка. Твоих физических навыков посредством взращения из твоей чахленькой тушки мощного боевого существа. Усек, Васек?

Ваську совершенно поплохело. Морально. За два дня лишиться всего возможного, выжить, вроде бы найти какой-то выход и теперь ждать решения одной странно-страшной женщины, спокойно рассуждающей о нем, как о телячьей вырезке или ящике спертого где-то настоящего арманьяка.

– Бу… – Чума покосилась вверх. – А сходи, милый, мне за чашечкой чаю. Я всех в коридоре распустила.

– Я не…

– Бу! – Голос Чумы стеганул не хуже ее стека. – Быстро, пар-р-ршивец!!!

Откуда только скорость взялась? Уизли даже чуть не усмехнулся, глядя на потешно бегущего мутанта-калеку.

– Ушел? – Чума прислушалась. – Ушел…

– Отпустить не можете? – Уизли взглянул на нее.

Как на свою первую классную. Как смотрел в первом, втором и дальше классах. А не как недавно, пойманный с сигаретами у школы. Смотрел как в самом детстве, с надеждой на решение самой страшной проблемы: чтобы из школы не исключили. Кто же исключит второклашку за случайно разбитый монитор? Да никто. Только гимназия была больно строгая. А класснуха тогда помогла, ничего не сказала. А он недавно… А сейчас чего вспомнил?

– Дурачок ты, дурачок… – Чума хмыкнула. – Ты с Баркасом шел?

– Угу.

– К Копатычу?

– Да.

– Правильно молчал. Роммель Копатыча не любит.

– А Баркаса?

– Убьет его при первой же возможности.

– Из-за чего?

Она снова уставилась на него своими черными диамантами.

– Ну-у, юноша, вы все же непозволительно глупы для своего возраста. Гайдар вон чуть старше вас был и жил полной насыщенной жизнью. Даже полком командовал… Хотя кому это говорю? Ты знаешь, кто такой Гайдар?

– Вроде реформы проводил при Путине.

– Тьфу… – Она покачала головой. – Шарик, ты балбес…

– Почему шарик?

– Потому что гладиолус, юный ты баобаб. Предваряя твой вопрос, баобаб, потому что как дерево. Такое же крепкое и такое же пустое внутри. Пусть и не всегда.

– А… так из-за чего?

– Не, вот нахал! Из-за кого!

– И из-за кого?

Чума всхлипнула и утерла блеснувшую алмазом слезинку. И еле сдержала смех.

– Из-за меня… эх ты… Алеша, блин. Не похоже, чтобы из-за такой женщины, как я, даже героические сталкеры были готовы драться на дуэли? Даже если дуэль проводится исключительно на бензиновых косах с моторчиком?

– Э…

– Понимаю, ты поражен. Для твоего незамутненного и дремучего пубертатного сознания многое пока непонятно. Но, поверь, всякое в жизни случается. Откуда знаю про Баркаса?

Уизли кивнул. Где-то в самой глубине сознания, разрываемого на куски несколько дней, мелькнула надежда. Крохотная слепая надежда.

– Баркас и Урфин два часа назад шлялись в районе того склада, где тебя сцапали. А в паре километров от них шла Буря. Скажи, обормот, станут ли нормальные сталкеры шлындрать где ни попадя и почти под Бурей? Не станут сталкеры шляться, если только не ищут кого-то. Вернее, что-то.

– Почему что-то?

– Потому что пока, недоросль, ты именно что-то. Деревянный антропоморфный дендромутант… а, ясно. Буратино, деревянный по колена. Глупый маленький мальчишка, оказавшийся один в стране злых и опасных дураков. Только вот лиса и кот у тебя оказались совершенно другими. Не как в сказке.

Чума замолчала. Уизли даже и не думал открывать рта.

– Пошли. Выведу тебя. И не спрашивай, нафига мне оно надо. На потребу моей черной душе и красивому телу. Исключительно ради положительного мнения обо мне со стороны твоего нового знакомца Баркаса. И все. Не из-за тебя же, паршивец несовершеннолетний, честное слово. Пошли, скоро Бу вернется и начнет орать, плеваться и грозиться настучать Роммелю.

– А он настучит?

– Обязательно настучит. Но это все потом. А вот Баркаса можно застать у Копатыча только этой ночью. Дальше он и Урфин все равно уйдут, и дело не в том, что им на тебя наплевать. Это Зона. Она дала, она забрала. М-да…

– Зона?

– Зона. И, думаю, мне все равно зачтется, если тебя вытащу. Зона не фраер, ее вокруг пальца не обведешь. Подкинула тебя мне, а не Роммелю, значит, ты ей чем-то глянулся. Хотя так-то… мне как женщине куда приятнее думать о Баркасе, чем о ней. Даже если речь о маленьком засранце вроде тебя. Женщины не терпят конкуренции, запомни.

– Хорошо, спасибо…

– Спасибо твое в карман не положишь. Да и… Ладно. Шею давай, мало ли кого встретим.

Щелкнуло, вокруг шеи образовался ошейник, тяжелый и холодный по краям. Какое-то внутреннее покрытие давно истрепалось, коля кожу чем-то мелким.

– Может натереть, потерпишь… – Чума чуть скривила губы. – Не хватает кое-чего, раб.

– А… ай! Ой!

«Кое-что», если судить по горячей пульсации, вздувалось огромной сливой синяка сбоку от левого глаза. Да и по подбородку, соленая и теплая, пробежала кровь из разбитого носа.

– Ты ж мужик? – Чума вопросительно подняла бровь. – Так надо, мой пятнадцатилетний капитан. А, да… можешь называть меня мадам Негоро. Если захочешь обратиться, конечно. Пошли, не отставай, с цепью падать больно.

Уизли только вздохнул, когда в ушке ошейника, щелкнув, образовалась солидная цепь, заканчивающаяся в руке Чумы.

Идти оказалось тяжело. Но он шел. Вслед за плащом, стуком каблуков и уже не кажущимся сногсшибательным ароматом феромонов. Наверное, он устал. Или, куда вероятнее, Чума умела контролировать себя всю. Включая такой дикий и крышесносящий запах.

Коридоры, темные и неприветливые. Мелькавшие под ногами странные насекомые и мыши, больше похожие на крыс. Крыс, по счастью, на пути не случилось. Зато нашлись где-то пара фонарей, противогаз и большая винтовка «Галил» для самой Чумы. Когда пришлось нацепить резиновый намордник со шлангом, идущим к баллону на поясе, Уизли позавидовал. Только чуть позже испугался.

Чума спокойно рассекала густой слой рыжего тумана, стеной стоящего прямо в длинном проходе, где они шли. Просто шла, что-то насвистывая под нос. Фонарем, кстати, она не пользовалась. Оба отдала Уизли и ни капли не напрягалась по этому поводу. Как тут не испугаешься?

Про рыжий туман читал в специальной толстой брошюре перед поездкой сюда. Рассматривал фотографии пособия, снаружи и внутри. В смысле, фото жертв тумана до и после вскрытия, со схемами изменения внутренних органов и мумификации. Полной, до состояния деревяшки.

Потом они оказались где-то у… у «Макдака», не сразу узнанного Уизли. Прошли через треснувшую широкую линию Московского проспекта, не спускаясь в переход. Чем-то подземка беспокоила Чуму, чем-то, ощутимо отдающимся тонкими иглами даже в позвоночник Уизли, ничего не понимающего в творившемся вокруг преддверии Ада.

Сумерки накрывали город неуловимо, мягко и опасно. Прошедшая Буря оставила за собой разнесенное в клочья минным обстрелом поле. Дорожное покрытие, державшееся на честном слове, корнях жесть-травы и соплях, лежало там, где ему точно не место. Оставшиеся после Прорыва деревья, окружающие дворик у «Макдака», шелестели кронами и ветвями, превращенными в странные сюрреалистические узоры. Мусор, оставшийся и пребывающий от разрушающихся домов, носило взад-вперед сколько хватало взгляда.

Крыша американского как бы ресторанчика чернела и шевелилась. Сотнями, если не тысячами жирных ворон, галдевших и ежесекундно выясняющих отношения. Уизли дрогнул, когда в их с Чумой сторону взмыли сразу с десяток штурмовиков размерами с хорошего кречета. Но обошлось, птицы явно умели ценить наличие длинных железных штук в руках у людей. Или даже у нелюдей, какой и являлась Чума.

Чума шла ходко, издали чуя опасные места. Окажись Уизли один, кто знает, как бы случилось. Это не место для прогулок. Совершенно не как в играх, пусть даже очень реалистичных.

Висящее косым крестом тело справа. Темное, обуглившееся и… еще живое. Падавшего вниз света жадной мертвой луны хватало рассмотреть искореженное в муке лицо. Ни возгласа, ни стона, ни шепота. Судорожно прыгающие губы безмолвного рта, раскрытого в беззвучном крике. Черные узоры крупного искристого песка, равномерно крутящегося снизу и тянущегося к угодившему в ловушку бродяге. Яйцо чертова аномального капкана, вытянутое вверх и заметное лишь из-за редко пробегающих голубых искр.

Большие автобусы с Пулково, две штуки, замерли у остановки, превратившейся в странный холм, заросший плющом и лохматой луизианской порослью. Судя по пробивавшимся в волнующиеся прорехи отсветам и запаху, внутри кто-то кого-то поджаривал. Это же подтверждал искромсанный в белую щепу ствол, лежащий чуть дальше, рядом с пунктом подготовки летного багажа. Топор, дорогущий, финский, с пластиковой рукоятью, торчал в дереве, вбитый почти полностью.

Мерцали, пропадая и тут же вспыхивая вновь, алые огоньки. Скакали дикими пятнашками, равномерно выскакивая в темноте тут и там. Сновали вроде бы хаотично, но двигаясь по им одним известной траектории. Оказываясь на пластике, ткани или случайно попавшей внутрь крысы, взрывались крохотным солнцем, яростно разбрасывая пламя на несколько метров.

В окне разваливающейся пятиэтажки, хлопая огромными зелеными глазами, кто-то сидел. Женщина, тащившая человеческого подростка, приостановилась, увидев их. Замерла, задрожав всем телом. Уизли, ощутив странный запах, прижал руки к лицу. С запахом пришел страх. Сильный, пробирающий полностью и подсказывающий начать прятаться. Бежать сломя голову от высокой фигуры в плаще, несущей с собой только смерть. Зеленые глаза, гулко ухнув, пропали в темноте развалин.

Огромная открытая пустошь, оставшаяся после города. Притягивающая к себе ловушки и капканы свихнувшегося здесь мироздания. Смерть, сосредоточенная в любой мелочи. От лежавшего на асфальте ржавого велосипеда, изредка стреляющего ползучими синими молниями, до нескольких странных кусков асфальта, слишком ровных в темных окружностях и еле заметно парящих раскаленным воздухом над ними. Ржавые остовы целой колонны малолитражек, обросших густой порослью вьюнка и плюща, не росших нигде. Куда падал глаз. Сидевшая в отдалении стая разномастных псин, превратившихся в крокодилов, обросших лохматой спутанной шерстью.

Уизли, шедший все медленнее, спотыкающийся и смотрящий вокруг, тихо привыкал. Странно, но так. Он смотрел вокруг и видел мир, крохотный и одновременно огромный. Сжавшийся в границах КАДа, лежавшей где-то очень далеко, и развернувшийся в них же. Где не место уставшему и ошалевшему от свалившихся бед мальчишке. Кусок, оторванный от страны и нормальной жизни, лежащий вне правил и заповедей. Территория, где можно только выживать, а не жить. Если ты не местный.

Она даже пахла самой собой. Чертова опасная и притягательная Зона. Как и любая женщина, настоящая женщина, скрывала в своем аромате многие другие. Складывающиеся в легко уловимый и сложно понимаемый запах. Его не забудешь, если проникнешься этой сладкой сукой полностью, впитаешь его с жадностью и будешь искать всю свою хренову жизнь. Потому что, как и настоящая женщина, Зона сводила с ума даже обоняние.

Запахи накладывались друг на друга, перемешиваясь и растекаясь между собой, струящиеся и едва уловимые. Тонкие и резкие, сладкие и горькие, мимолетные и остающиеся навсегда, лишь изредка прячась за прочими.

Порох, кровь, сталь, падаль, вода, пот, река, озон, звери… и люди. Зона пахла жизнью. Чудовищно опасной и странно притягательной. Ядом, что хочется еще. Ядом, убивающим медленно и сладко.

Зона вокруг не скрывала своей опасности. И была ею постоянно.

Но Чума шла дальше, все так же внешне беззаботная. Только шлейф запаха, только что дурманящего, так и остался опасным. Ел глаза перцем и винным уксусом, заставлял пробегать по спине мурашки. Но не от безумного и манящего обещания аромата, нет. От того самого избытка боли и ужаса, ожидающего любого, решившего покуситься на женщину в плаще, ведущую за собой парнишку в ошейнике с цепью.

Уизли снова попер на непонятно откуда взявшихся силах. Вновь спотыкался, чуть не падал, засыпая прямо на ходу. Но шел, упрямо и желая выбраться отсюда. А еще его колотила дрожь. Страшная из-за причины. Прошедшие сутки, так долго оттенявшие случившееся в подвале, отпустили. Причина была простой. И состояла из двух женщин. И какая из них страшнее, он сейчас даже не взялся бы сказать.

Чума, тащившая его почти на себе последние сто-двести метров, матерившаяся сквозь зубы, или другая, окружавшая со всех сторон сгущавшейся темнотой, свистом ветра, вороньим граем, вонью паленого мяса, треском искрящихся аномалий? Все равно. Прогулки под щербатой мертвенно-бледной луной, проглянувшей в прореху туч, не бывают простыми. Если, конечно, происходят здесь. В месте, где смерть могла себе позволить веселиться на всю катушку и пробовать новые и новые способы. Как лишивший его семьи. Его, уже именно Уизли, семьи.

Вот и думай… Чума ли опасна? Или вторая, бывшая кем угодно и окружавшая со всех сторон? Притягивающая безумной красотой своих ловушек и пугающая давящей тьмой ужаса, витавшего вокруг. Невидимая и ощутимая. Вездесущая и неосязаемая. Хозяйка Медного Всадника и мертвого города.

– Терпи, малыш. – Чума больно сжала локоть. – У тебя просто кончилась смесь в бачке, и ты надышался чем-то. Терпи…

Он терпел. Глаза потихоньку заволакивало темным. Уизли, недавно бывший Андрюшей, Андреем, Андрэ, Эндрю и просто Андрюхой, даже не удивился. Темнеет и выключает – это усталость, точно усталость, ничего больше. Если чего больше, то можно упасть и умереть. Идем, идем вперед, хотя ноги все тяжелее и очень хочется спать. Шаг, шаг, шаг, еще шаг.

Чума подхватила его под руку, почти тащила на себе. Она закинула бы на себя руку мальчишки, но тогда не выйдет стрелять, если ее не хватит. А ее точно не хватит, женщина это знала. И кто-то обязательно окажется рядом, желая поживиться и оторвать от нее несколько кусков. Или сожрать целиком. Но и бросить мальчишку… она не хотела.

Какие там материнские инстинкты, прости кто-нибудь? Откуда они у нее посреди дохлого Питера, скажите на милость? Это дело принципа, и никак больше. Она Чума, она всегда держит слово… Хотя всегда может забрать его назад.

– Это кого там несет? – вежливо поинтересовались впереди. – Что за чудесные сиськи видятся мне в ночи?

Она выдохнула, поддерживая почти вырубившегося пацана.

– Паролю? – продолжали стебаться со стороны бетонной стены Привала.

– Открывай, твою мать!

– Угадала…

Плиту откатили быстро. Ночью особо не задержишься, ночь любит рождать из темноты чудовищ.

Оказавшись внутри, в уютном тепле и моргающем рыжем свете свечей, можно было и успокоиться. Все вышло как надо. И какой, мать ее, роскошной наградой показался голос Урфина, мрачно смотрящего на нее, и пацаненка.

– Вы только гляньте, чего тут кошка принесла…

Глава девятая Ночью не все – кошки

Урфин смотрел на ворочавшего глазами Уизли. Смотреть казалось даже смешно. Чего только не отражалось в зеркалах души пацана, хлебнувшего за пару дней вдоволь. Такого Урфин не пожелал бы даже Графу. И даже Гиенам. Хотя… Гиенам не отказался бы.

Лекарь Копатыча все сделал в лучшем виде. Накачанный средствами, недоступными многим смертным, мальчишка оживал на глазах. Молодость, поддержанная химией, уверенно брала верх над усталостью и потрясениями. Судя по выражению лица, скоро настанет момент, когда вилка, лежащая возле миски с макаронами, пойдет в ход. А что это означает? Кризис пройден, аппетит подтверждает сей факт. Типа все хорошо.

Рассказ Уизли его не удивил. И даже вмешательство Чумы не поразило. Ее отношения с Баркасом давно известны и открыты. Чего не сделаешь, если есть возможность доставить удовольствие импонирующему мужчине? Это очень по-женски, и такая блажь Урфина радовала.

– Ешь. – Он кивнул на почти остывшую еду. – Чай сладкий, как надо. Завтра попробую отправить тебя назад. Только вот Бульба задерживается. С кем другим не отпущу.

– Почему?

Урфин вздохнул. Пацан – он и есть пацан.

– Ты ешь, ешь. Потом объясню…

Объяснит, точно. Надо? Ясен перец, просто необходимо. Не сломается от добавки, сильный человечек. У Роммеля с его уродами многие не выдержали бы и часа, съехать с глузду там просто. Даже очень.

Зона казалась первопроходцам Terra Incognita. Романтичной, наполненной неизвестностью и тайнами. И каждый, ступавший на ее почти священную землю, – благородный первооткрыватель чего-то неизведанного. Да, так прямо и было.

Ровно до первой находки и первого большого заработка. А уж подлецов к местам, где есть чем навариться, тянет быстро. Можно пытаться потрошить сталкеров. Чего уж, профессия рыцарей ножа и топора, что с большой дороги, никогда не исчезала. Можно заниматься контрабандой запрещенных к вывозу материалов из секретных объектов. И такое случалось, с ЛАЭС какие-то дурни пытались упереть топливо, да…

А можно охотиться на бродяг по-другому. Вывозить их отсюда по частям, в стерильных упаковках и надежных контейнерах. Рынок органов всегда требует материала, а кто будет считать количество сгинувших без следа отбросов, промышлявших в Зоне?

И загнать целую юную тушку, сейчас жадно хавающую макароны… некоторым сам Бог велел. Ну или кто другой. Не стоит думать только о мутантах свысока и плохо. Люди чаще всего куда хуже. Особенно если хочешь жить припеваючи.

– В общем, падаван, – Урфин закурил, – не будет Бульбы утром, так пойдешь с нами. Наверное.

Уизли ошарашенно посмотрел на него.

– Шучу… на кой ляд мне такое счастье, сын полка?

– Почему полка?

Урфин вздохнул, не понимая школьной программы по литературе.

– Потому что. Останешься здесь, у Копатыча спокойно.

– Спокойно?! – Уизли чуть не подавился. – Тут? Да они же все…

– Рот закрой, – посоветовал Урфин, – и не ори. Слышимость здесь хорошая. Сказал – останешься, значит, останешься.

– Хорошо…

В дверь их каморки постучали. Размеренно и очень уверенно. И жестко. Как стучал только хозяин Привала.

– Открыто, – буркнул Урфин и покосился на пацана, – доорался.

Копатыч зашел, как обычно: грузно, величественно и с достоинством. Ни дать ни взять настоящий русский медведь. Разве что в необъятных размеров футболке с черепом, в приборе индивидуальной защиты и с надписью, на всякий случай уточнявшей, что «Вместо лиц – противогазы». И с неизменной «коибой», попыхивающей из кущи бороды.

– Ты как, юноша? – пророкотал Копатыч, садясь на койку Урфина. Койка скрипнула. Весьма даже жалобно. – О, в себя, никак, пришел?

– Угу… – кивнул Уизли, косясь то на него, то на Урфина. – Это… я тут сказал…

– Слышал я, чего ты сказал, – Копатыч нахмурился, – и Урфин тоже слышал, да?

А что тому оставалось, как не согласиться.

– Прописать бы тебе пару десятков горячих по сраке-то… – прогудел Копатыч с явно слышимым возмущением. – Да только порет у нас Фитоняша, и мои это пережить смогут. А вот ты… Не знаю…

Уизли сглотнул, затравленно смотря на огромного местного.

– Хм, молчит. Как думаешь, Урфин, признает вину?

Тот снова кивнул. Сложно не признать, глядя в маленькие и глубоко посаженные медвежьи глазки ласково желающего членонавредить Копатыча.

– Ну да ладно… – «Коиба» качнулась, сверкнув огоньком. – Будем считать, что ты извинился. На первый раз, понял?

Рыжая голова мотнулась с такой скоростью, что зубы клацнули друг о друга.

– У нас тут не гуманизм, конечно, но мы все же… люди. – Копатыч усмехнулся, блеснув кабаньими клыками. – Почти, само собой. Так чего ты боишься, юноша, расскажи.

Уизли вздохнул и начал делиться страхами. Урфин, поняв подмигивания Копатыча, встал. И, не обращая внимания на разом остекленевшие глаза рыжего, вышел. Пусть поговорят за жизнь, много что поймет малолетка. Ему полезно будет.

Привычки многих и многих, привыкших в Сети поливать друг друга дерьмом, Урфину не нравились. В основном постоянной своей причиной для мордобития. Ну, кто, скажите, пожалуйста, будучи в трезвом уме, решит открыто хамить человеку старше и опытнее? Либо пьяный, либо дурак, либо диванный воин. И когда приходится отвечать за сказанное… Порой тяжело сдержаться. Вот потому Урфин и не любил таких привычек. Ведь статью за умышленное нанесение телесных разной степени тяжести никто не отменял.

Хотелось спать, но нарушать разговор храпом не желалось вообще. Оставалось отправиться в бар и попробовать не выпить на ночь тяжело-спиртового. Обычно, когда собиралась компания, такое выходило не всегда. Особенно учитывая обидчивый характер местных.

Ссориться с ними из-за такой ерунды, как «тыменяувжааэш?» Урфину не моглось от слова «совсем». Но идти оказалось больше некуда. Однако ему повезло. В баре оказалось тихо и томно. В основном томность обеспечивала Чума, явно наслаждающаяся Баркасом. К ним-то Урфин и решил присоединиться, несмотря на недвусмысленно отвешенный Чумой пинок под столом. Просто сделал вид, что она попала в мебель. Хотя… после второго, пришедшегося в голень, мебель изображать совершенно не тянуло.

– Не пихайся. – Урфин достал сигареты. – Я ненадолго. Там Копатыч беседу с пацаном проводит.

– Макаренко, чего уж… – протянула Чума, лениво, грациозно и совершенно по-кошачьи потянувшись.

– Кто? – поинтересовался Баркас.

– Хороший человек и педагог. – Урфин закурил. – Мой лысый друг, твой мозг порой напоминает пластилин. Мягкий и бесформенный, бери и лепи чего хочешь.

– Достал. – Баркас вздохнул. – Вот…

– Я понял, друг. Извини. Не мешать вам?

– Мешай. Куда ты пойдешь? – Чума усмехнулась. – Прогуляться? Там тебя Фитоняша поймает. Ты ей давно глянулся.

Урфин вздрогнул. Всем телом и даже правым глазом. Фитоняша неоднозначно показывала свое к нему расположение. От ее знаков внимания становилось не по себе и хотелось забраться куда подальше. Можно сразу в Зимний, чтоб не мучиться. Точно.

С баскетболиста ростом, свитая из мускулов, сухожилий и чего-то соединительного между ними. Ни грамма жира. Точеное классически красивое лицо. Мечта, не женщина. Но он, как Баркас, не смог бы. И он ее боялся.

– Может, выпьем? – предложил Баркас. – Немного. Разговор смажем.

– Почему нет… – сладко и многообещающе протянула Чума. – Только за.

Отказываться Урфин не захотел. Наперекор собственным мыслям пятнадцатиминутной давности. Ужасно захотелось накатить, чуть отпустив скрученные в узел нервы. Они ж ни хрена не железные. И им тоже забота нужна. А заботу в виде мозгоправов, после психиатра Периметра, Урфин принимать не хотел. Лучше уж хлестануть и расслабиться.

Их принимали за несуществующих героев фильмов, книг и игр. Каждого вольного бродягу и каждый приехавший турист. Прошаренный социопат Бульба любил сидеть на форумах и травить байки. Иногда рассказывал совершеннейшую дичь про их тут житье-бытье. В смысле из бродивших по Сети.

Но сам Бульба при этом выкидывал такие штуки, что оставалось лишь переживать за его собственный мозг. Как-то раз, ругаясь на форуме крутых выживальщиков, узнал о требовании обязательного фото на фоне чего-то брутального.

Бульба не нашел ничего умнее, чем отправиться за совсем зеленым бугименом в район Лавры. И поперся один. Сфотографировался с останками мутанта, держащего в зубах бумажку с лого сообщества, но не просто так. А на фоне могилы Достоевского. И выложил. Почему-то заработал бан. Но не расстроился. А фотка потом стала гулять из группы в группу и из форума на форум. Бульба даже стал героем фотожаб.

Урфин жил рядом с Периметром пятый год. Выезжал отдохнуть. Возвращался. Дома ничего не держало. Вернее, никто. Понять странноватого хрена, имеющего за душой сколько-то там денег и странный взгляд на жизнь… многим ли надо? Совершенно никому. Так что его комнату в «Солянке», появившуюся три года назад, Сдобный никогда не отдавал кому другому. Знал, что бродяга, постоянно зарастающий густо-псовой бородой, скоро заявится. Или, если проще, вернется. Домой.

Но нервы крепче не становились. Размываемые кислотой, текшей после новой ходки вместо крови. Разрезаемые визжащими осколками здравого смысла во время каждого рейда. Растаптываемые и растираемые осознанием подлости человека там, где любой должен относиться к другому как к брату. Или сестре.

Пройдись по Московскому вокзалу с его залом, наполненным голосами навсегда застрявших пассажиров. Остановись у «Ленинца», в котором все стреляют и стреляют те, кто должен был спасать горожан, и убивающие их. Спустись в блестящие от воды и крови тоннели метрополитена. Останься на ночь на кладбище Лавры и вернись оттуда поутру, блестя серебром в волосах.

Просиди три дня со сломанной ногой в подвальчике-ресторане на Невском. Один, почти без воды, слушая шуршание чешуек мурен за дверью, держащейся только из-за сваленного огромного шкафа-гардероба, заклинившего ее насмерть.

Собери останки Кола, растащенные крысюками по «Ленте», и найди его голову с раскрытым в ужасе от боли ртом сожранного заживо в холодильнике для рыбы. Между навсегда засохшими каракатицами и осьминогами. Посыпанного сверху янтарем остекленевшей красной игры и листочком с надписью «Ты следующий». И пойми, что это сделал твой бывший напарник, съехавший с катушек и давший убить новичка стае крыс-переростков.

На пузе проползи под «Петербуржским», боясь лишний раз поднять голову из-за «ведьминых гнезд». Наткнись на скелет бродяги, что не поймал удачу. А поймал живые черные пучки, завалившие его и сожравшие почти мгновенно. Разбери по косточке одной рукой, чтобы убраться отсюда. И на самом выходе найди свежий анатомический набор и пару «Шмелей» рядом. И, любуясь на распускающиеся подсолнухи тобою устроенного пекла, кури сигарету за сигаретой.

Сделай – и потом говори о способе лечения нервов, рекомендованном эскулапами всех мастей за полновесные золотые червонцы. За них они навешают столько лапши и выпишут столько рецептов, что хоть ешь до пенсии и подтирайся тоже. Бумагу покупать не придется. Хватит листочков с корявыми неразборчивыми подписями.

Урфин махнул вискаря, принесенного от щедрот Копатыча. Тот, к слову, уже обретался тут же. Появившись, как ему временами хотелось, бесшумно и незаметно. Натуральный, мать его, хозяин тайги. Только тайга в Питере городская, а он ходит не на четырех лапах. Впрочем, опасен так же. Но, сука, еще и благороден. Пусть временами и местами. И с чем-то в лапище.

– Лови.

Урфин подхватил нож в чехле. Чуть приподнял бровь, как бы удивляясь.

– Подарок. Так захотелось, – прояснил Копатыч. – Хороший режик. Пригодится.

– Спасибо. Как пацан?

– Поговорил по душам, – пророкотал Копатыч, усаживаясь рядом. – Не хочешь оставить мне?

– Не хочу. – Урфин мотнул головой. – Баркас тоже не хочет.

– Если бы он сейчас хотел пацана оставить или обсуждал бы с тобой завтрашнюю дорогу, обеспокоился бы. – Копатыч гулко засмеялся. – Красавица, ты ему мозг-то не выпей через уста сахарные. Ужас, не молодежь. Один разврат и извращения. Эти… как их… французские поцелуи. С языком. Тьфу!

– И не говори. – Урфин покосился на друга, занятого собой и Чумой. – Взрослые серьезные люди хотят тут вести разговор. А они как старшеклассники какие-то. И это сталкер-ветеран, прости Ктулху.

Баркас соизволил произвести жест. Показал кулак и выставил понятно какой палец.

– Настоящий рок-н-ролльщик, – вздохнул Копатыч, – как только живой до сих пор. Урфин, мне тут контрабанда пришла. Америка, марка «Морли», угощайся.

Урфин покосился на подозрительно смахивающие на «Мальборо» сигареты, но угостился. Все это выйдет боком. Завтра с утра. Когда придется торопиться в сторону Невского.

– Вы куда идете-то, пионеры? – поинтересовался Копатыч. – Никак в город?

– В него… – Баркас оторвался от раскрасневшейся и явно довольной грозы нескольких районов умершего города. – А что, есть какие-то интересные моменты?

– «Слизь» прет отовсюду. Рысь говорит, по метрополитену шлындрает, чего там жрет, непонятно, но шлындрает.

– Рысь?

– «Слизь». – Копатыч недовольно хмыкнул. – Все тебе смехуечки и пиз…

– Фу! – Чума покосилась на него. – А еще комсорг.

– Кто комсорг?

Копатыч даже захлопал ресницами. Потом понял, захохотал.

– «Слизь» – это плохо. – Чума села ровно, как отличница. – Вам точно в город надо?

– Проводишь? – поинтересовался Урфин.

– Вот еще… Мне с Роммелем с утра разбираться. Да и не пойду туда. Там опасно.

– В городе всегда опасно, – резонно возразил Баркас. – Разве нет?

– В городе всегда тревожно, милый ты мой, – проворковала Чума, – а сейчас там опасно. Сейчас там что-то непонятное творится. Я бы не пошла. Еще с неделю где-то.

– Да офигеть, неделю… – Урфин не согласился. – Мы здесь неделю никак не проторчим.

– Это верно. – Копатыч почесал под бородой. – Голытьба, чего уж. Вам денег хватит на два дня. Потом только в долг. А долг платежом красен.

– Окстись, старый, – заворчал Баркас, – ты с каких пор расценки поднял или в нашей кредитоспособности сомневаешься?

– Да как вы пацана этого притащили, так и сомневаюсь.

– Поясни.

Копатыч скривился в усмешке. С его носом и кабаньими клыками смотрелось жутковато.

– Вы размякли, мальчонки. Прямо девять-один-один, право слово. Воздушная кавалерия, мать ее. Прям…

– Да мы поняли, – Урфин переглянулся с товарищем, – не вижу ни одной причины так считать. Людям надо помогать.

– Это верно. Но размякли… Сами не понимаете, чего натворили.

– Копатыч, ты говори по-людски, а? – Баркас встал. – Чего ты загадки загадываешь?

– Ты, милок, меня на возмущение не бери. – Копатыч пыхнул сигарой. – Ты подумай головой-то, пораскинь мозгами. Чтоб потом ими по дороге не раскинуть. Половина туда, половина сюда. Хорошему калибру – ему ж все равно, куда всякие там лобные доли разбрасывать.

– По-моему, мы здесь друг друга не понимаем. – Урфин тоже встал. – Я – спать. Утра вечера всяко веселее. Копатыч, буду благодарен, если твое плохое настроение поутру сменится на хорошее и сам раскроешь свой ребус. Спокойной ночи. Баркас, ты выспись. Мне завтра зомби не нужен в напарниках.

Баркас выдохнул. Сел на койке, нащупав на тумбочке пачку с сигаретами. Закурил, едва различая вьющийся дымок. Дым казался кислым, но не курить не получалось. Вредно, кто спорит… Только привычка осталась с войны. Там без этой гадости обходиться не получалось. А здесь, вдуматься если, тоже война. Пусть и странная.

Ходить по краю, стараясь не сорваться и не улететь вниз, тяжело. Делать такое постоянно просто невыносимо. И либо все же скатываешься в глубину собственноручно выпестованной жути для всех вокруг, либо… либо привыкаешь. Хотя и это не поможет – война тебя не отпустит.

Будет всегда кружить около, едко забираясь в твою голову и появляясь, когда не ждешь. Он сюда-то приехал из-за нее, сволочи поганой. Воевать не мог, но и без всего этого тоже. Здесь оказалось проще. Никакой политики, никаких беженцев, никаких бесед с замполитами, как бы тех ни называли.

Стреляют? Да просто хотят твоей смерти и бабла. Не переживаешь из-за них, незачем. Стреляйте, хрена ль, если больше ничего не умеете. Только он умел это лучше многих других. Стрелять, колоть, резать, ломать кости и сворачивать шеи. Да и не только. Кому война, кому мать родна.

Баркас даже был доволен своей жизнью. И не особо хотел другой. Зачем? Что он найдет для себя там, на Большой земле? Полиция? Нет. Другие силовики? Нет. ЧВК? Уж простите, воевать за бабло там, где опять политика и дележка ресурсов? Да Боже упаси, не надо ему такого. Здесь, в Зоне, бывший морпех просто оказался на своем месте. Вот и все.

Пес войны… Ржали, как кони, с пацанами, впервые услышав. Потом перестали. Потом смеялись уже грустно, не сумев нормально жить в обычной жизни. Контракт? Да, конечно. А потом он остался один. Совсем один.

Через несколько месяцев, получив сполна все обещанное, прокутив половину и поцапавшись с местными копами, Баркас вернулся туда, где все казалось знакомым и родным. Пусть и с небольшими отклонениями в сторону совершенно несусветной дичи. Но не все ли равно, если вместо ребят в черных масках или с арафатками на лицах приходится убивать искореженных чем-то чудовищным странных созданий? Думать о них, как о людях?

Баркас перестал это делать после вскрытого убежища бомжей, утащивших к себе двух офицеров Особого подразделения Периметра. Двух не особо молодых, не особо симпатичных, но самых обычных женщин. Одну, выжившую, плавающую в болоте бреда, истерики и разодранных в клочья внутренних органов, дотащили к блокпосту.

Вторую… вторую не спасли. Спасать оказалось нечего. Свежесваренный череп, красовавшийся блестящим суриком и узорами из металлических скоб, тащил Лорд. Для опознания, сказал он, для опознания.

После того вскрытого подвала на Ваське любые моральные метания Баркасу стали совершенно чужды. Новые старые жители Питера перестали казаться хотя бы отдаленно напоминающими кого-то вроде человека. Зверье, мишень для экономичного выстрела парой патронов, не более.

Пока не появился Привал. Пока в Привал как-то не забрела Чума. Пока как-то пьяный Баркас не проснулся с ней в одной койке. Все началось заново, хотя ему в такое и не верилось.

Баркас затянулся, глядя на отвернувшуюся к стенке и мерно посапывающую женщину. Сейчас она не казалась странной и опасной девой-валькирией, свободно ходившей там, где не пройдет группа серьезно экипированных сталкеров. И одетая как фрик. Как Госпожа для БДСМ-развлечений. Все равно. Нравится ей, да и ладно.

Он смотрел на спящую женщину. Мутанта. Его странную интригу, захватившую полностью. Как так вышло? Сложно сказать. Но ее Баркас не боялся и из-за нее мог пойти куда угодно. Хотя такого ему пока делать не случалось. Чуму знали, уважали и боялись все разумные создания Зоны. Неразумные, попадись она им, просто съели бы. И все на этом. Идти и спасать некого.

Сколько живет сталкер? Этот вопрос возникает регулярно. У каждого, идущего за Периметр. И без разницы где. Хоть в Новосибирске, хоть в Хармонте. Фиолетово.

Сталкер сгорает за пять лет. Если повезет и он не окочурится за три, за год или за месяц. Или в первую же ходку. Но сгорает он именно за пять лет. Обугливается внутри, превращаясь в другого человека. Оставляет все человеческое, превращаясь в отражение себя. Чернеет нутро, даже если человек кажется белым и пушистым.

Деньги? Мало что портит душу, как они. Золотые, бумажные, серебряные или электронные. Без разницы. Деньги разъедают что-то важное, глубокое и свое. Ту часть каждого, из-за которой тебя и считают человеком. Портят и развращают. Но сами по себе? Нет. Лорда деньги не портят. Если, конечно, не считать пафосность и отчуждение. Внутри он такой же, как Урфин или Баркас. Надо, так поможет и не попросит оплатить.

Так что деньги жрут личность, да. Плавят душу, заставляя сбегать доброе и наивное. Если сам того захочешь, плюнешь на слова отца с матерью, на свою жизнь и память. Не в деньгах дело, получается.

Вот сидит он, Баркас, курит, смотрит на красивую задницу со спиной, хотя любит как раз не их. Нет, их он тоже любит, но главное же не это. Главное внутри нее самой, странной и чудной. И даже если вон тот позвонок чуть портит идеальность картинки или задница, не накачанная приседаниями, оно же не важно. Все равно идеально. Потому как ее и ничье больше.

Если бы он сам очерствел за прошедшие почти пять лет, был бы с ней, думал бы о той самой «Солянке», торчавшей у Периметра? Вряд ли… Зачем она ему? Это ж геморрой с копами, с налоговой, с фейсами, с… да с кучей разных госконтор, включая пожарных. А зачем тогда все? Из-за нее.

Урфин все понял и не сказал ни слова. Потому как человек. И друг. Надежда же умирает последней. Если есть, горы свернешь, но добьешься нужного. Нет надежды, нет стремлений – все, нет тебя самого. Пустая говорящая, жрущая и гадящая оболочка, не больше.

Баркас хотел попробовать вытащить ее отсюда. Убрать из жизни Чумы Зону, вытравить из крови и тела яд, пропитавший ее полностью. Надеялся, что расстояние до Периметра, измерявшееся даже не в километрах, а в сотнях метрах, поможет. Что его женщина-мутант сможет выжить вне чертовой Суки, подарившей ей новое существование. Выживет и останется с ним навсегда. Заживет нормальной жизнью. Про большее не думал. Тут решить самое главное… а там и видно будет. Вот потому и нужна «Солянка», потому и прет он снова куда дед Макар телят не гонял.

Почему не попросит ее о помощи? Потому что, вот и весь ответ. Чума вполне понимала ценность многих вещей, укрытых в глубине Зоны Эс. И представляла, что можно с такими деньжищами делать. А врать ей не умел и не хотел. Да вскрыла бы Чума его хитрейший план одним щелчком пальцев. Тех самых, что даже здесь, в аду, с аккуратнейшим маникюром.

Так что просто ходка, просто наводка, просто хабар. Не арты, в смысле артефакты. А арты – что искусство. И точка.

Баркас закурил уже третью, когда теплые руки обняли сзади, скользнув по груди. Волосы, медвяно пахнущие, накрыли сверху, опустившись на все лицо. А от шепота, мурашками стрельнувшего по спине, сигарета должна была погаснуть сама. Потому как женщина не заслуживает вкуса табака вместо вкуса губ.

Отступление третье. Совсем близко и чуть отстав

Анализ, логика, контроль информации. Это самое страшное оружие. Нет ничего хуже, чем не знать мелочей. Из них складывается целое. Разложить каждую на составляющие, найти крючок, цепляющийся к другой, серьезное умение. Связать воедино разрозненные и запутанные части разодранного макраме реальности стоит дорого. Ей платили в первую очередь за него. И лишь во вторую, хотя она всплывала часто, – за умение убивать.

Отыскать нужные детали, зная исходную проблему, не так легко, как кажется. Можно годами пытаться разобраться в проблеме, опираясь только на ее внешнюю сторону и не зная кучи нюансов. Для владения информацией используется не так много средств и приемов, как кажется.

Слежка. Прослушивание. Внедрение. Ничего не меняется, какой год ни стоял бы на дворе. Но конкретно для любого случая, использующего такие нехитрые штуки, важнее кое-что другое. Снимки со спутника, разговор, записанный направленным микрофоном, «крот» в самом сердце объекта разработки, могут оказаться зря. Если не найдется одной-единственной детали. Личности, обладающей уровнем интеллекта, сводящим информацию воедино и лепящим из нее целое.

Крис не считала себя идеалом логики и дедукции. И не являлась такой личностью в полной мере. Только и дело ей приходилось иметь не с гениями преступного мира и околокриминального сообщества. Основная часть ее «объектов» пыталась походить на таких. Только у них не особо получалось. Если бы получалось, услуги Крис не оплачивались бы так высоко.

Работать с «Биофармом» ей приходилось и раньше. Мир корпораций биологических, медицинских и химических исследований жесток. И был таким всегда. С самого изобретения первого анестетика или способа удаления аппендицита. Все там клятвы Гиппократа оставьте для поликлиник и сельских фельдшерских пунктов, институтских кафедр и витающих в гипотезах ученых исключительного ума. Все верно, этот фасад нерушим веками. И куда более нерушим тайный, закулисный, мир медицины и остального.

Корпоративная этика и коммерческая тайна порождают службы безопасности, сканеры, систему постоянно меняющихся паролей на компьютерах и торчащие в заднице мира исследовательские полигоны. Выращенная под землей вирусная культура может использоваться по-разному. Созданная в ходе рядового опыта белковая конструкция, позволяющая отрастить хвост, лапы или голову, автоматически становится объектом охоты конкурентов.

Сражения корпораций ведутся на рынке антибиотиков, обезболивающих, спреев для носа и зубных паст. Они отвлекают внимание и создают нужный красивый флер и резонанс в СМИ и среди общественности. Реклама и фокус-группы обходятся дорого, но делают из производителя БОВ обычных фабрикантов, специализирующихся на бальзаме «Звездочка».

Битвы с раком, ВИЧ и рассеянным склерозом, поединки лучших умов с врожденными патологиями и бои кристально чистых паладинов со скальпелем наперевес против мастопатии или синдрома Дауна опускают на корпоративные плечи шелк рыцарей Храма. Улыбающиеся детские лица, по программе благотворительности получившие новые сердце, почку, легкое или кишечник, добавляют почти настоящее честное лицо владельцам секретных фабрик, производящих генетически измененных солдат.

Настоящие победы происходят невидимо. Чашу весов перевешивают нужные президентам, парламенту или даже самой Ее Величеству вещи. Про них никто и никогда не узнает. Кроме посвященных лиц, само собой. Отследить победу того или иного гиганта можно по заполнению полок аптечных пунктов и рецептам врачей. Если знать все юридические лица одного и того же концерна.

Вверх пошли пилюли «Айболит, Пилюлькин и партнеры»? Его темнейшество доволен результатами проекта по созданию идеальной штурмовой единицы «Святогор». Неожиданно на рынке антиканцерогенных препаратов взошла звезда доселе неизвестного «Парацельс ГМБх»? Европейский христианский союз получил первые контейнеры вируса, срабатывающего только на мужчинах от пятнадцати до сорока, проживающих на Балканах и исповедующих ислам, не иначе. Не верите? Да как хотите. Только потом не удивляйтесь, если после хорватских золотых песков ваша супруга бьется в рыданиях из-за невозможности забеременеть. И кому какая разница, что вы атеист, православный или язычник-родовер… Это мелочи.

Крис не удивлялась полигонам, находящимся на Шпицбергене, в глубине Тянь-Шаня или под Каспийским морем. Люди любят прятать свои тайны, особенно те, что превращают в золото мысли и желания. Пусть, конечно, мысли и желания принадлежат гениям. И совершенно не поражалась заданиям, если те выпадали на территории, называемые по-разному.

Аномальный район номер… Объект закрытого типа «***», как ни назови Зону, сама собой она от этого быть не перестанет. А про ценность исследований внутри любой из них, таких же сумасшедших по результату, как в космосе, не догадывалась. Знала. И вполне понимала, насколько опасно иметь полигон в Зоне. Не меньше, чем на орбите планеты. Если не больше.

«Биофарм», подряжавший ее уже не первый раз, контора серьезная. Кое-что о ней стало ясно давно, лишь только взялась за первый заказ. Тогда пришлось потратить полгода на разработку исходных данных в районе Новосибирска. Результат оказался потрясающим. Даже для нее. Выраженный в денежном эквиваленте, учитывающем бонус и дополнительные расходы.

Кто они на самом деле и как связаны со странными то ли террористами, то ли сектантами, стало ясно позже. «Дети Черной Луны», пафосное название крайне серьезных ребят. Но Крис не привыкать работать с подонками любых мастей. Так что это не пугало. Было бы с чего.

А работа в Зонах, сыпавшаяся на нее все чаще? Эка невидаль… Крис относилась к редкой породе женщин, любивших эти уродливые опухоли на теле планеты. Иногда, в минуты полной нирваны, Зоны казались ей куда ближе, чем побережье Тихого океана, белые пески и красавцы-мулаты.

Тем более белые пески обходились недешево и деньги просто жрали в отличие от Зон, эти деньги дарившие. Да, заказы в закрытых районах ряда стран всегда оплачивались куда дороже обычной заказухи или слежки. А красавцы-мулаты чаще всего случались куда жаднее до наличных в бумажнике стройной брюнетки, чем мутанты до ее же крови. Убивать же их порой хотелось чаще.

Новый заказ достал ее в Европейском христианском германском союзе. Культурно отдыхающую в обществе картин и классической музыки. В перерывах между концертами последователей славного дела «Раммштайна», ночными клубами и Клаусом. Главный плюс Клауса заключался в… вовсе не в том, о чем воспитанные женщины как бы не говорят в обществе. Клаус относился к ее отлучкам очень спокойно, если не сказать флегматично. Куда больше Клауса интересовали средства на его пополняемой карте. Естественно, за счет Крис.

Обладая такими заказчиками, как «Биофарм», переживать о мелочах не стоило. Надо в Зону Эс через пограничный досмотр без документов и таможенного контроля? Вуаля, дамы и господа, деньги решают все. Чартерный рейс и сказочно быстрая доставка к доброму дядюшке Мюллеру лишь добавили уверенности. В ее необходимости и счете с шестью нулями, что можно выставить заказчику.

Глупостью ей это не казалось. Большинство руководства «Черной Луны» опасалось исполнителей из числа своих. Паранойя и ожидание предательства царили в их головах так же, как Елизавета Третья в Британской империи. Любого интеллектуально развитого оперативника запросто ждало что-то неприятное. Этим людям требовались безотказные машины для убийства, и таких хватало. Только вот профессиональные военные, не задающие вопросов и не ищущие нужных ответов, порой оказываются бесполезными в деликатных вопросах. Вбивая гвоздь – не берут микроскоп. Берут молоток. И в случаях, когда требовалось отыскать кого-то слишком хитрого, приходила очередь Крис. Как сейчас.

Ожидания полностью оправдались. Сложно, опасно и дорого. Все как ей нравилось.

Из лабораторий испытательного полигона пропали разработки «темного адреналина». Вопросов о природе действия вещества Крис не задавала. Вот такой внешний вид контейнеров. Вот здесь встроен маячок, указывающий на курьеров. Сами контейнеры не отследить. Вот емкость для обратной доставки. Вот коммуникатор с интересными подробностями. Вот фотографии двух предателей, желающих прокинуть «Черную Луну» и, само собой, «Биофарм». Ну или наоборот. Такие тонкости ее не интересовали.

Амуниция, вооружение и прочее только свои. Проверенные и надежные. Никаких средств от нанимателей – это правило. Кроме пары-тройки странных приборов от щедрот Менгеле. Для чего? Проверит, хотя и так ясно, что против детей Зоны.

Предварительный маршрут вел Крис во вполне известные места. Их-то она исползала на животе еще в самом начале, чуть ли не в самом Прорыве. Этой части ее биографии никто не удивлялся. Потому как никто не знал. А свои успехи в Зонах Крис объясняла удачей. Подозревали ее в оставленной за спиной профессии вольного бродяги? Несомненно. Только все шероховатости, выдающие в ней сталкера, почему-то шли в сторону Хармонта. Хорошими актрисами женщин делает сама природа. Так что не стоит обижаться, что чего-то не понял. Вот и все.

В Зону она вышла спустя несколько часов по прибытии. Как бы ни хотелось Мюллеру отправить ее раньше, Крис на это мнение забивала не имеющийся болт. Ясли до коней не ходят, а позвал ее именно он. Вот пусть и терпит, злится и все такое.

Попытку навязать эскорт в виде трех бывших спецназовцев Крис отклонила мягко, но настойчиво. Попрутся они за ней, кто бы спорил. Только здесь ее охотничья территория, гребаный лес ужасов и горы страха. И она в них черная лиса-оборотень кицунэ. И играть придется по ее правилам. Или умирать. В Зоне порой одно равняется другому. Им-то этого не знать?

Естественно, Крис читала все новости, изредка падающие на КПК. Мелочи делают общую картину настоящей и объемной. Увиденные знакомые имена не трогали. Что только не случалось раньше, когда она была Чернобуркой. И кого только не случалось в ее жизни. Это прошлое, его не вернешь. И не изменишь. Крис смотрела вперед. И в будущее, в жизнь с несколькими нулями на счете, и в настоящее, оценивая опасность возможных врагов. Врагов, недавно еще бывших друзьями. Если не сказать больше.

У каждой серьезной организации есть свои секреты. Когда огромное пространство не просматривается спутниками или дронами, серьезная организация, прячущая свои секреты, позволяет себе многое. Транспорт, к примеру, вызвавший бы зависть и восхищение у любого сотрудника Особого отдела Периметра. Работающий на аномальной энергии и не реагирующий на некоторые особенности Зоны. Почему такого никогда не встречалось у полиции и военных? Про первых Крис полагала, что из-за дальновидности руководства столицы. Слишком уж велик соблазн, имея в руках скорость и мобильность, начать работать на себя. А вот во втором случае она сомневалась… подсказывало что-то, что с военными не все так просто.

Но в текущей ситуации на это было наплевать. Ее доставили почти к Московской Рогатке, меняя курс по данным сталкерской сети, дабы не пересекаться с пешими бродягами, рыщущими по Зоне в поисках наживы. Ну или проблем на задницу. Тут уж как карта ляжет.

На своих двоих Крис нарезала несколько километров, добравшись до точки, где пропал сигнал маячка, в рассчитанное время. И стоя перед воротами в бойлерную и котельную, сплошь разодранными осколками и пробоинами от пуль, Крис присвистнула. Дела тут творились нешуточные. Просто так в Зоне никто не палит веером, выплевывая драгоценные патроны как самые обычные кожурки от семечек. А раз так… А раз так, дело может осложниться. И потратить времени на поиски нужного варианта придется чуть больше, чем хотелось.

Но взятая на себя работа четко указывала: пора ею заняться. И никто тебя, дрянная девчонка, не заставлял заниматься такими делами. Ты сама этого пожелала. Как в старой доброй песне: мой бизнес в убийствах, и это хороший бизнес. Своя судьба куется только твоими руками и ничьими больше. Крепкий орешек? Ничего, вкуснее внутри окажется. А силы и зубы, потраченные, пока разгрызет, потом работают на репутацию. В ее профессии верят не словам, в ее профессии верят делам.

Понять, кто оказался рядом с убитыми курьерами главного врача полигона в Зоне Эс, вышло не сразу. Но так показалось куда интереснее, мозговые штурмы лишь вдохновляли. Если не сказать… Если не сказать больше.

Проблема оказалась только одна: неизвестный науке зонологии мутант. Но врать не стоило, как раз Крис нисколько не смущала природа его появления. Более того, ей-то было хорошо известны место, причина и механизм появления на свет чертовой серой твари. Всю необходимую информацию о детищах доктора Менгеле ей сбросили на КПК. Но куда больше Крис полагалась на свою память, прочитав файлы еще до выходы в Зону.

Среди оборудования, навязанного ученым, оказалось нужное. Небольшой прибор, излучающий крайне неприятные твари частоты. Странно, если бы у создателей этой хрени не оказалось бы оружия против детища. В такое Крис не поверила бы ни за что.

Включенная и вибрирующая в руке штука, больше всего напоминающая фонарь-переросток, не издавала ни звука. В отличие от мутанта, вылупившегося на свет в подземельях Инженерного замка и выпущенного добрым папой-доктором на полевые исследования. Белесо-серую мерзкую тушу, судорожно дернувшуюся к ней навстречу, Крис заметила не сразу. Чуть не попала под первый, прицельный плевок рыже-золотистой слюной, полностью парализующей нервную систему и убивающей токсином в течение часа.

Женщина успела откатиться, наставляя на гневно визжащую сволочь все так же спокойно дрожащий агрегат. Результат ей понравился.

Гигапаук, дернувшись в сторону, с размаху осел в пыль на полу. Загрохотал гневно топорщащимися хитиновыми чешуйками на спине, завизжал, доказывая искусственную природу, защелкал суставами страхолюдных лап. Крис успела рассмотреть не до конца затянувшиеся отверстия от пуль. Начавшие белеть шрамы густо пятнали переднюю часть чудовища, рвущегося куда-то в темноту задней части бойлерной.

Крис дождалась, пока тварь, продолжая гневно вопить, скроется в темноте. Вслушивалась в темноту, пытаясь разобрать в накатившей вдруг тишине какие-то странные звуки. Тех хватало, но ее интересовала только злобная и мстительная гнида, плюющаяся рыжим пластиком.

Работа заняла много времени. Куда там расчетному. Крис злилась, но старалась не торопиться. Поспешишь, сама себя насмешишь с результатом. Спокойно, дорогая, ты профи.

Сканер, сработанный для нее в одной неизвестной и очень дорогой электронной мастерской, отрабатывал свое сполна. Она пользовалась им уже несколько раз, и каждый оказывался великолепным. Прибор, рассылая вокруг волны, модулировал пространство и отыскивал пустоты. То, что доктор прописал, когда в округе шастает злобное рукотворное чудовище.

Проходов достаточного для паука диаметра обнаружилось пять. Один проходил, где невозможно и подозревать: прямо в стене. Вот и думай, к какому ведомству относилась бойлерная. Растяжки Крис расположила с той долей вероятности, при которой ее саму не должно было зацепить серьезно. Осколки до нее доберутся, не сомневалась. Оставалось полагаться на защитные вставки комбинезона и шлем, надетый ради такого случая.

Два тела, курьера и сопровождающего, обнаружила быстро. Больше времени пришлось потратить на уничтожение полностью затвердевшего искусственного «янтаря» на каждом. Реагент, полученный от Менгеле, справлялся хорошо. Но помогать себе найденным куском трубы ей пришлось. Не верилось Крис в легкие решения и в возможность сразу найти искомое. Поэтому оставила про запас, орудуя железякой, раскалывающей посветлевшие глыбы на большие куски и брызжущее крошево.

Гудящие под потолком лампы, самые настоящие аномалии, работающие без подачи тока, моргали. Но света хватало, и Крис, добравшись до мумий, занялась кропотливым обыском. Сорок минут ушло на потрошение каждого подсумка, кармана, залезание в складки и даже попытку вскрыть одно из тел. Но широкая темная полоса при рассмотрении оказалась ранением от чьей-то лапы. Судя по характеру повреждения, скорее всего от острого копыта паука, скрывшегося в темноте. Раз так, то это явно не хирургическое вмешательство, создавшее тайник в курьере.

Крис сплюнула, понимая, что придется заняться желто-прозрачными бревнами, лежащими дальше. Пять штук, а реагента…

Она замерла, уставившись на след, видневшийся в пыли у большой цистерны, закрепленной на боку. Четкий, не особо большой, хотя длиннее и шире ее. Но с ее-то тридцать шестым размером такое простительно. Однако чутье подсказывало – это кто-то слабый. След слабого вел к пробоине, куда мог протиснуться только хозяин – или хозяйка – очень стройного тела. Интересно…

Фонарь подсветил металлическую длинную бочку изнутри. И Крис довольно усмехнулась. Подсумок, лежащий внутри, оказался знакомым. Такими же пользовались погибшие люди Менгеле. Осталось проверить прочие следы и, на всякий случай, размеры обуви оставшихся жертв паука.

Грохнуло, когда Крис разбивала «янтарь» на ногах последнего желтого бревна. Уже зная, что работа проделана не зря, результат подтверждается, но дальше топать придется точно. Понять бы, куда и за кем? И тут шарахнула растяжка у входа…

Крис, сморкнувшись и прочистив горло от пыли, взметнувшейся после взрыва, покачала головой, рассматривая низко стонущего мутанта. Придавленный разодранной половиной цистерны и рухнувшим с креплений тяжеленным котлом паук никак не мог умереть. А помогать ему она не спешила. Пусть помучается. И вернулась к глыбам, совершенно не напоминающим людей, лишь недавно бывших живыми.

Успех ждал после «вскрытия» четырех из пяти. Такие волосы могут быть или у специально собравшихся вместе рыжих, решивших провести День святого Патрика в Зоне Эс, либо… Либо у родственников. А если их было хотя бы трое, то останется понять, сколько и каких рыжих зашло в Зону. Судьба Сноу была ей ясна. Он умер, все на этом. Мир сталкерскому праху.

Копаться в заказах на проводников и сафари в интересных новостях и прочем пришлось дольше запланированного. Буря шарашила в землю молнии далековато, но этого хватало, чтобы Сеть накрывалась практически полностью. Но необходимое Крис отыскала.

Сплетни есть везде. Из сплетен легко можно вычленить что-то любопытное и нужное. Знай, где искать, обладай крохами нужной инфы, и получишь искомое. Такая рыжая пятерка не могла пройти мимо обитателей кордона. Кто-то посмеялся над ними, ищущими проводника в лице чертова Урфина. Кому-то стало жаль денег, потраченных туристами на услуги Сноу. А сволочной Дикой просто хвалился, как удачно обвел вокруг пальца дураков, выторговав офигенные комиссионные как посредник в переговорах. Вот и все, суть проблемы уже ясна.

Женщины лежали здесь – мать с дочерью. И Крис, покопавшись еще немного в Сети, рассматривала фотографию выжившего мальчишки, спасшегося и отсидевшегося в цистерне. И единственное, что оставалось выяснить, – с кем и куда тот поперся. Хотя времени на это оставалось очень и очень мало.

Искомое обнаружилось на выходе, в крохотном чистом куске. Дурацкую привычку Баркаса заказывать одни и те же «коркораны» она помнила. Сменил Баркас ее или нет – это вопрос спорный. Бесспорно наличие третьего участника, немалых размеров мужика. И что-то, не иначе как проснувшаяся сталкерская чуйка, подсказывало: это, сука, он, ее давно оставленный за спиной милый дружок. Хренов Урфин, добравшийся ей до самых печенок два года назад. И это обстоятельство ее даже радовало.

Женская ненависть страшнее чего-либо другого. Женщины не прощают и не забывают самой главной обиды. Они никогда не простят измены и другой, почему-то оказавшейся лучше. Даже если знают свою вину. Один черт… нет ничего страшнее оскорбленной в своих чувствах женщины. И Крис всегда могла сказать: не верьте, хорошие мальчики, девочкам, обещавшим вам остаться друзьями. Иначе рискуете проснуться в постели с гвианским щитомордником или даже без своих любимых кокушек.

А ей… а ей выпало двигаться в сторону Московской. Во всяком случае, в это хотелось верить. Потому как если здесь Урфин, то все просто. Этот долбаный Айвенго точно потащит найденыша в Привал, дабы его вывели за Периметр другие крутые сталкеры, уважающие крутого, мать его, Урфина. Вывели, вот ведь, в качестве дружеской услуги. Из-за пацана, ставшего сиротой, крутой, сука, Урфин ни хрена не откажется от рейда. Меркантильный хренов жлоб.

Но добралась Крис только до самой базы, где находилась берлога Копатыча. И пытаться зайти внутрь не стала. Попадаться на глаза в ее планы не входило. Остается ждать здесь и думать, как все повернется, если вдруг она ошиблась. Через час Крис повезло. Везение само выперлось за ворота и запустило внутрь две фигуры, одной из которых, если не ошибался «ночник», оказался тот самый мальчонка. Нападать сейчас, глядя на стволы турелей, показалось безумием. И Крис затаилась в развалинах до утра.

Ждать легче, когда знаешь, ради чего. А когда «ради чего» уже не просто один объект, а может оказаться несколько, то… Ждать становится в два раза интереснее. Единственное беспокоившее Крис обстоятельство – победить вышло не сразу. Холодало, и взятый с собой спальник почти не спасал.

Только вот утро принесло с собой не самые приятные сюрпризы. И пробуждение выпало громким. Под грохот очередей и рев местных, с чего-то вдруг решивших штурмовать базу Копатыча. И все бы ничего, но… Местные бежали. И были совершенно правы в своем бегстве и глупы в желании попасть за ворота Привала.

«Серая слизь» очень любит закрытые пространства, где скапливается столько вкусной органической еды. Да-да. И она наползала со стороны города. Лениво, далекой серой полосой… и неотвратимо.

Глава десятая Кто кому волк

«Слизь», проходя по Зоне, жрет без разбора всю органику. Покрывает ее своим желе, засасывает внутрь дрожащего киселя, переваривает на составляющие. После «серой слизи» на земле остаются мельчайшие остатки, напоминающие про живое существо. Металл, пластик, кремниевые соединения. Все.

Местные чуют «слизь». Хотя и не все. Многие успевают занять высоту или удрать, когда земля вспучивается горбом, рассекаемая шрамами-трещинами. Или вылетают, как подорванные, люки канализации. Или трещит выжимаемая напором огромной массы вроде бы прочная стальная дверь. «Слизь» любит увеличить свои массу с объемом. Планета живет, пока «слизь» не решится выбраться за Периметр. И даже весь напалм мира не сможет гарантировать победы над однородной серо-прозрачной массой.

«Серая слизь» валила со стороны города. Растекалась, пока не ускорившись, разбрасывала ленивые с виду языки-разведчики. Еле слышно булькала, шелестела, задерживаясь у съедобного, накатывала, шурша прибоем. И гнала перед собой тех, кто не успел. Спрятаться, удрать, убить себя на месте.

Красные, сколько-то псов, сколько-то единичных мутантов из глубины Третьего круга и местные. Местные Роммеля, решившие вместо бегства штурмовать Привал. Можно ли понять идиотов, решивших не помогать таким же, как они, защищаться или хотя бы пытаться? Наверное… Только времени и желания ни у кого не оказалось. И то, и другое ушло в полной мере на уже проигранную оборону. Привал держался, чтобы дать время уйти другим. Но и это не вышло. Зона частенько любит подкинуть козырей тем, кто не заслуживает.

Красные, покрошенные в капусту турелью, свое дело сделали. Навалившись своим ошалевшим стадом в сотню голов, продавили ворота. Отвлекли часовых, дав время банде Роммеля проникнуть внутрь через дырки, проделанные в стенах взрывами. Самому Привалу пока везло. Запасы взрывчатки у Роммеля закончились как раз на стенах.

Но к тому времени они уже оказались внутри. И натворили делов. Вместе со своими невольными союзниками, отправленными волей Зоны и собственной сумасшедшей жаждой крови на приступ.

Турель молчала. Слетел вниз старина Бор, раскроенный от шеи и до паха костяными пилами кислотницы, незаметно скользнувшей к установке.

Амеба, жутко ухая, давил Красных, набегающих со всех сторон. Ломал кости, крушил черепа, отмахиваясь трубой с наваренными швеллерами. Перекатывался танковыми гусеницами, размазывая самых слабых. И молчал, когда в спину ему впивались дротики, арматурины, ножи, вилы и косы, посаженные как копья. Молчал, булькая изнутри кровью и превращаясь в страшного аномального ежа. Добрался до плиты ворот, отталкиваемой им столько лет. Навалился, вжимая назад, не давая пройти остаткам Красных.

Роммель и его банда, прикрываясь за контейнерами во дворе, рвались к Привалу.

Ворота, почти закрывшиеся, снова жалобно хрустели. Вздрагивали и ухали, вторя уханью из-за стены. По воротам, прогибая сталь на каждом ударе, равномерно било что-то тяжелое. И бил кто-то очень сильный. Кто? Несложно догадаться.

Уизли, прижав к плечу «огрызок», изредка палил в Красных, выскакивающих через пролом в бетоне как чертики из коробочки. Был бы пролом один, все закончилось бы быстро. Но их оказалось несколько. Как они появились, кому говорить спасибо? Мальчишка не знал. Он просто сидел там, где сказали сидеть. Всем нутром понимал, что сейчас нужно слушать каждое слово хмурого бородача Урфина. Хотя тот и отправил его наружу.

Как появились проломы, могла сказать Чума. Ее они точно не удивили. Даже просто услышав грохот, женщина поняла все сразу. Баркас, прочитавший все по ее дрогнувшему лицу, только фыркнул. Поискал глазами Урфина, желая что-то сказать… и не успел.

По окнам, забранным решетками и опускающимися щитами, ударило как картечью. Стальные градины ворвались внутрь, пройдясь по людям и местным как косой. Били точно и торопились стрелять еще. Целыми не остались даже опустившиеся щиты. Без попаданий оказался лишь сам Копатыч, нырнувший за странной помесью «Сармата» и «Бульдога» за стойку. И Урфин, появившийся со стороны самого обычного места для только что проснувшегося человека. Со стороны умывальника.

– Баркас!

– Здесь! – Чума подняла руку. Сам Баркас был немного занят. Бинтовал правую руку. От плеча до предплечья. Грудь и живот ему уже перетянули.

– Ты как, лысый?

– Как-как… жопой об косяк. Ты пацана воздухом дышать отправил?

– Я его отправил на свету ствол проверить. И если что, так ховаться за поленницей.

– Вот сам за ним теперь и иди.

– Чего?

Загрохотало сильнее, выбивая пыль и крошку из стен. Промежутком воспользовались, опуская щиты. Картечь зацепила только кого-то из незнакомых сталкеров. Да и то… он уже был немножко мертв. После первого залпа.

– Роммель… – Чума вздохнула. – Сволочь.

Баркас не ответил. Дернул лицом, начавшим бледнеть. Урфин покосился на него, шумно и судорожно хватающего воздух. Покосился на уже покрасневшие бинты, спеленавшие от груди и ниже. Скрипнул зубами.

Он не знал, что делать. Нужен врач. Нужна операционная. Где их взять? То-то, что негде.

Копатыч, косо смотревший на публику в зале, молчал. Водил взад-вперед глазками и к чему-то принюхивался. Или к кому-то.

Урфин оказался у него раньше, чем сообразил, что делает.

– Чего тебе?

– Помощь нужна.

Копатыч оскалился, блеснув клыками.

– Кому она сейчас не нужна? Ничем тут помочь не смогу. Я не волшебник ни хрена.

Урфин повел бородой, прикусив губу. Дела совсем плохи.

– Выбраться никак, что ли?

Копатыч оскалился.

– Изнутри – нет. Я закрыл вход в коммуникации, но надолго не хватит.

Надолго не хватит? Урфин вздрогнул.

– «Слизь»?

Местный кивнул. Обреченно посмотрел на выход наружу.

– Только выбираться наружу. Есть вариант… Но там Роммель. И договариваться он не хочет. Все из-за вас двоих.

Урфин не ответил. Да, из-за них двоих, чего и говорить. Мальчишку подобрали они, мальчишку привела Чума, Чума хотела быть с Баркасом. А Роммель не любил, когда пропадал товар, и очень не любил, когда его Чума хотела быть с кем-то, кроме него. Была ли она с ним? Это уже вопрос третий, даже не второй. Ревность, как известно, границ не признает. И с ума сведет не то что мутанта, так и так сумасшедшего от самой своей жизни. Ревность мозг выжжет кому угодно.

Новый залп шарахнул значительно ближе. И даже чуть точнее. Пришлось прятаться за стойкой. Копатыч вздохнул, переходя в низкий злой рык.

– Сука Роммель, доберусь, голову оторву.

Урфин всмотрелся в его лицо. Или все же морду? Прям боевой медведь, скрещенный с не менее боевым вепрем. И весь дрожит от нервного напряжения. Чует что-то звериной частью оставшейся души.

– Что не так?

Копатыч выглянул, оценив близость подслушивающих. Рявкнул указание Лапе:

– Урфин, ты мне почти свой. И Баркас почти тоже. Я вас, засранцев, люблю. После Хэта так вообще. Мне с вами хотя бы немного человеком можно побыть. Но как быть, не знаю.

– Спасибо за откровенность.

– Да ну тебя в задницу с твоими манерами. Там, на улице, что-то плохое. Нутром чую. И это не «слизь». Хуже.

Урфин поразился. Как такое возможно?

– Есть куда от «слизи» уйти. Да и бороться с ней можно. А тут… Тут сейчас готовится что-то очень плохое. И тебя не отпущу, пока все на свои места не встанет. Ясно? Будешь до последнего рядом. Пока не скажу идти.

– Хорошо.

– Хорошо ему… Ребята там все уже погибли. Да и, сдается мне, прорываться не стоит. Чуешь?

Урфин не понял. Вслушался, пытаясь понять. Вслушался как мог.

На улице царила тишина. Прерываемая лишь сдавленными хрипами. И странным металлическим скрежетом. Копатыч подошел к дырке в стене, осторожно выглянул. И выругался так, что Урфину захотелось покраснеть.

– Выходим. Баста, карапузики, отсиделись. – Копатыч собственными руками распахнул входные двери. – На выход, русским языком говорю!

Урфин помог Баркасу, придержал как мог. Чума не отпускала. Ей помог Самса, подхватив Баркаса у Урфина. Все правильно, из Самсы боец, как из крабовых палочек крабье мясо. Никакой, как фарш из минтая.

Зона откаблучила занятную штуку-шутку. Красные добивали бомжей Роммеля. Добивали как могли, даже натурально откручивая одному голову. Заживо.

Уизли порскнул к Урфину, спрятался за спину. Только тот не обратил внимания на пацана. Жив, и хорошо. Куда больше его занимали две фигуры. Одна ближе, другая посреди двора.

Роммель, морщась от боли в вывернутых за спину руках, зыркал во все стороны глазами. Высоченный, пухлый, в длинном плаще, злобный Роммель. Копатыч, не глядя на него, просто взял за шкирку и швырнул к своим и к сталкерам, сбившимся в группку у входа. И Урфин его полностью понимал. Его самого Роммель тоже не интересовал. В отличие от твари, стоящей дальше. В отличие от Крома.

– Поединок, мать его… – буркнул Копатыч, покосившись на Урфина. – Понимаешь, Урфин? Зона хочет поединка. Твою мать!

Урфин не ответил. Смотрел на чудовище, виденное один раз. Когда умер Бибер.

Кром стоял посреди площадки у входа. Стоял, не скрываясь и не прячась. Позвякивал цепью и чиркал о бетон четырехгранным наконечником-гарпуном, венчавшим темные звенья. Чирк-чирк, сталь высекала искры, вроде бы даже шевелясь еле-еле, как сытая змея. Чирк-чирк, мороз пробирал до копчика. Каждого стоявшего на крыльце.

– Никакой стрельбы… – бухнул Копатыч. – Хоть одна сволота ствол поднимет… башку сам выдеру.

Никто и не собирался. В Зоне свои правила. Зона помнит всех и каждого. И ничего не забывает. Вызов брошен, так выходи так же, как вызвавший. Даже если это чертова легенда, неубиваемая и неумолимая.

Кожано-грубое лицо-маска неподвижно. Швы, толстые и грубые, соединяли сразу несколько скальпов, кусок противогаза и даже чью-то нижнюю челюсть, торчавшую низом хоккейной маски. Клыки, явно нечеловеческие, чуть поблескивали, отполированные любовно и нежно.

Громада в чудовищных размеров плаще ждала. Храбреца, рискнувшего выйти против него. Кром редко выдыхал, чуть булькая. Утренний холодок давно развеялся, но от чудовища сильно парило. Дыхание, густое и утробное, вылетало плотным белым облаком, окутывая голову почти паровозным паром.

Чирк-чирк…

Копатыч, заложив огромные большие пальцы кистей-лопат за пояс, смотрел на него. Времени для ответа было сколько угодно. Ровно до момента, когда серое хищное желе доползет до внутренностей Привала. Сволочага Роммель, устроивший маленькую и ни хрена не победоносную войнушку, лишил жизни всех. Привал стоял, уже умерев и превратившись в склеп. После «серой слизи» его уже не восстановить.

Баркас, почти совсем посеревший, еле держался на ногах. Урфин, глядя на него, не знал, что делать. Совершенно. Без помощи Копатыча никто ему не откроет и даже не покажет ход за пределы Привала. И просто уйти не получится. Ты в Привале? Выполняй правила хозяина. Все во двор, смотреть мясорубку и ждать самое страшное местное лихо? Ты с ними, чувачок, не хлюзди. Жди своей участи истинным самураем. В случае чего патроны в ТТ еще есть. Успеешь застрелиться.

– Ну, народ… – Копатыч развернулся к своим. – Кто рискнет? Дело благородное. Остальные смогут уйти. Ну?

Зона для них давно живое существо. Слышал ли ее голос Копатыч, единственный, кто мог бы справиться с Кромом? Наверное, что-то такое он точно слышал. Иначе здравый смысл взял бы верх. Бежать?

Урфин только усмехнулся мысли, такой вроде бы умной, но такой глупой. Управляться со своим странным оружием Копатыч умеет мастерски. Очередь «семеркой» в спину успокоит навсегда. И Копатыч честно предупредил: остальные выживут.

Урфин покосился на сереющего Баркаса. На жмущегося к нему же Уизли. На Чуму, уже готовую сделать шаг вперед и ищущую глазами хотя бы какое-то серьезное оружие.

И шагнул, толкнув в сторону кого-то из незнакомых бродяг. Потому как по-другому не выходило. А так для Баркаса есть шанс. Глупо? Да просто пиз… очень.

– Стой.

Это сказал не Копатыч. У него точно голос богат и красив, пусть и по-своему. Но не женский. А такой, бархатный, низкий, идущий из груди, есть только у одной женщины в округе.

Два с небольшим метра тугих стальных мускулов, свитых в канаты. Ей позавидовала бы каждая из дев, упрямо жмущих железо и качающих мышцы. И удивительно гибкая для веса за сто двадцать с чем-то. Волосы в пучок, пирсинг, камуфлированные брюки, и все. Воин с грудью, вогнавшей в краску любую силиконовую порностар, если бы та увидела. Фитоняша. Появившаяся из подсобки. С талией, перемотанной не иначе как тремя банными полотенцами, державшими кровь. И с пожарным поясом, державшим их самих. И с длиннющей пешней на плече.

Копатыч дернулся к ней, потянулся всем медвежьим телом, одновременно злобно смотря на Урфина. Та лишь качнула головой, сжав губы. Остановилась рядом с Урфином, смотря на него, как воспитательница на подготовишку. Сильно сверху вниз. Провела ладонью, спокойно накрывающей все лицо Урфина вместе с бородой. И подмигнула.

– Уходите. – Она крутанула пешню, со свистом разрезав воздух. – Копатыч, ты обещал отпустить остальных. Зона получит своего павшего бойца. Кровь прольется, и жизнь уйдет, как ей хочется.

Копатыч кивнул, подзывая смуглого врача Самсу. Шепнул на ухо, кивнул на толпу у крыльца и за стену. За ней булькало все ближе и ближе.

Урфин отошел к своим, глядя на лопатки Фитоняши с вытатуированными крыльями. Посмотрел в глаза Чуме. Протянул руку Баркасу.

– Я останусь. До конца. Ты вытащи его, пожалуйста. Если сможешь.

Чума кивнула. И просто забросила Баркаса себе на плечи. А вот Уизли не шевельнулся. Ну, его решение. Урфин уважал осознанный чужой выбор. Даже если тот со страха перед местными. Хочет, так пусть остается.

– Не уйдешь? – проворчал Копатыч. – Аспид ты бородатый.

Урфин не ответил.

– Такая девка, и из-за тебя, человече. Жалко.

Он кивнул. Да, жалко. Остается только смотреть и ждать конца такого странного поединка. Фантасмагория. Гребаная сюрреалистическая постановка безумного режиссера, прячущегося в каждом сантиметре проклятого города, витавшего в его воздухе и текшего под ногами и под землей. Зона очень любила удивлять. Только сейчас ее фантазия казалась совсем больной.

Чирк-чирк… Гарпун дрогнул. Змеиной головкой дрогнул, неуловимо начав описывать круги, смазываясь от легчайшего движения огромной руки Крома. Цепь жужжала, натягиваясь в чудовищном кулаке. Пар, вырываясь в прорехи противогазной резины, клубился живее и гуще. Машина смерти, держащая в страхе Зону, начинала бой.

Пешня, поднятая над головой Няши, гудела серьезнее и басовитее. Но смотрелась не так опасно. А кроме нее, у женщины с собой оказались… топор и нож. Такие же, как у здоровяка с цепью, выглядывающие через распахнутые полы плаща. Честный бой, совсем как тысячу лет назад. Зачем?

Кром двигался неожиданно легко и невесомо. Почти не переставлял ноги, лишь чуть заметно переступал носками, плавно сдвигая себя по кругу. Вправо, еще правее, незаметно оказываясь все ближе и ближе к поджарой полуголой фигуре с пешней.

Няша вспотела, кровь проступила сильнее. Но вида она даже не показала. Крутила мельницу, рассекая вязкий влажный воздух. За стеной, в унисон гудению, ощутимо громче чавкало и булькало. «Слизь», или ее передовой разведотряд, мирно переваривала идиотов Красных.

Урфин пропустил первое столкновение. Успел лишь ухватить взглядом блеск стальной плети, метнувшейся к гибкому живому железу. Вжикнули звенья, на глазах превратившись в боа-констриктора, бьющего в жертву. Гарпун, матово блеснув, чуть закрутился, пытаясь добраться до плоти и крови.

Что позволено Юпитеру, не положено быку. Урфин никогда не считал себя быком, но сейчас ему просто не хватило выданного ему создателем. Люди так несовершенны, и поймать обычным взглядом схватку таких странных существ… Могут и не успеть.

Она сделала два крохотных шага. Почти не разорвав нужной дистанции, лишь качнулась в сторону и вбок. Слишком грациозно и красиво для своего роста и массы. Завораживающе прекрасно и смертельно опасно. И ответила, прервав вертолетный гул раскручиваемого над головой металла.

Пешня ухнула, перехваченная ближе к заостренному концу и клюя вниз тяжелой головкой наваренного топора. Живая сталь, перетянутая перевязкой и смешно смотрящимся брезентом пояса, вступила в бой. Над Фитоняшей, за спиной, не посмеялся только ленивый. Сейчас заткнулся бы каждый, придерживая обмоченные штанишки.

Кром гулко бухнул непонятным звуком, уклоняясь. Скорости ему тоже хватило. Урфин скрипнул зубами, понимая, что ей не хватило пары сантиметров. Всего пары до какого-то, но результата. Топор взорвал бетон, брызгая крошкой в стороны, взломал твердое покрытие, заодно отсекая кусок стальной сетки, лежавшей основанием. Пешня, летевшая с почти дозвуковой скоростью пули, почти зацепила левую ногу чудовища. Почти…

Она ответила Крому воплем, шедшим изнутри и полным ярости. Так, борясь за свое, пантера кидается на забредшего к ней тигра. Так, наплевав на себя и ломая стереотипы, могла бы закричать стародавняя чемпионка-боксер Рагозина, оказавшись в октагоне против любого противника-тяжа из мужиков. А кричала искореженная, хотя и прекрасная живая статуя со смешным именем Фитоняша. Кричала, борясь за свою жизнь с движущейся тяжелой смертью в чудовищной маске.

Не останавливаясь, не теряя драгоценных секунд, не обращая внимания на летевшую из-под бинтов темную кровь, рванулась жутко странным движением. Таким, что не одолеть никакой гимнастке-чемпионке, прогнувшись назад и вбок с чересчур крутой амплитудой. Только она и не была чемпионкой. Она была собой, проживающей кошмарную жизнь в Зоне. А здесь свои законы для всего. От физики с анатомией до шансов на выживание. Свой использовала полностью, как умела.

Смуглые длинные пальцы ухватили лом посередине, рывком, скрежетнув бетоном, бросили вверх. Грубо сведенная в наконечник стальная труба ударила боевым копьем, почти изогнувшимся от скорости. Черная плавная полоса метнулась в грудь Крома, желая пробить ткань, кожу, все что угодно, еще и добраться, хрустя и влажно чавкая, до мощного клубка ткани, равномерно гонявшей кровь.

Кром окутался паром, успевая отступить. Граненый металл ударил в него, попал в нужную точку, заставив великана рыкнуть, ударить свободной рукой вниз, прижимая всем весом чертову пешню, жаждущую его смерти.

Цепь взвизгнула, рассекая время, воздух, надежды и плоть. Звенья впились в голую спину с крыльями, рассекая силой выпада кожу, разрывая ее, и без того алую. Гарпун, изогнувшись скорпионьим хвостом, клюнул, добрался, ужалил.

Ее развернуло, дернуло, закручивая волчком, выдирая кожу одним огромным куском, разрывая мускулы и сосуды, обнажив поблескивающие темные ребра. Урфин вскинул АС, судорожно пытаясь найти главную цель, почти выбрав спуск…

Его впечатало в землю тушей Копатыча, тут же оказавшегося рядом и вжавшего его вниз. Огромная клешня мутанта надавила на коробку, сжала руку.

– Не смей, не смей! – сдавленно рыкнул местный. – Я тебе пальцы сейчас сломаю, щенок! Не смей! Нельзя!

Урфин, задыхаясь под его тяжестью, рвался, пытался освободить левую руку, дотянуться до ТТ. Попробовать сделать что-то, хотя бы что-то… Клешня Копатыча выхватила пистолет, швырнула далеко, не достать.

Урфин рыкнул, готовясь рвануться, и плевать на кости, надо вырваться, надо… Он замер, когда понял простую страшную вещь. Копатыч плакал. Беззвучно, глотая редкие слезы, катившиеся в бороду и падающие на его, Урфина, лицо.

– Нельзя… – Местный не вставал, держа сталкера. – Лежи. Смотри. Терпи.

Он затих. Смотрел, лежал, терпел. Сердце разгоняло адреналин, рассудок орал, требуя плюнуть на все и на всех, включая Баркаса. Плевать, плевать ему на их жизни, так же нельзя, нельзя!!! Он смотрел. Внутри что-то закипало, рвалось и трещало, лопаясь от внезапно накатившей боли.

Кровь усеяла светлый бетон размазанной алой кляксой. Кто другой уже сдался бы. Но не она. Не она…

Крик боли мешался с яростью дикой кошки. Никакого желания сдаться, никакого признания поражения. Бой не окончен, пока бронзовая живая статуя не захочет умереть. Или не убьет врага, калечащего ее.

Длинные сильные пальцы не выпустили пешню. Неуловимо и невозможно вцепились в самый кончик, сжав четырехгранное перо как в клещах. Падая и откатываясь, всей своей непонятной сутью, подаренной Прорывом, ударила. Совершенно невероятно, рванув пешню на себя и направив тут же вверх.

Такой удар не убьет. Дотянуться до чего-то важного она просто не смогла бы. Но сбить с толку, заставить отступить от вспыхнувшей боли… о да… это вышло. Тяжелый боек попал прямо под колено, дотянулся самым краешком. Скрежетнуло, вдавливая плотную кожу сапожища внутрь, к телу Крома. Тот взревел заводским гудком, качнулся, едва не упав, отступил, подтягивая ногу. И тут же ударил торопливым нерасчетливым выпадом, стараясь разорвать дистанцию и дать передышку самому себе. Рыкнул вслед удару, второй лапищей хватая с пояса первое попавшееся. Первым попавшимся оказался болторез на длинных ручках.

Здоровяк, заметно хромая, потянул цепь, тут же выбросив ее вперед, не давая противнице хотя бы двинуться к нему. Урфин выдохнул, глядя на нее. Смогла бы? Смогла? Ответа не случилось. Оставалось ждать дальше.

Если бы не рваная дыра в правом боку… если бы… Гарпун зацепил не только ребра и мускулы с кожей вокруг. Урфин скрипнул зубами, стараясь не смотреть на часть ее женственности, на красоту, только что погибшую и лишь недавно бывшую идеальной формы. Он смотрел на ее лицо, пытаясь запомнить. Надежды не осталось. Надежда убегала стремительно, как алая дорожка, блестевшая на ее правом боку.

Удивительно темные глаза встретились с его собственными. И правый, дергающий в невыносимой боли веком, неожиданно подмигнул. Задорно и успокаивающе. Мол, не переживай, красавчик. Нам, девчонкам, и не такое терпеть приходилось. Это ж не рожать… ага. И вообще, если не пригласишь потом на кофе, пожалеешь. Тогда и покажу, как бабы на самом деле дерутся.

Урфин, прижатый Копатычем, перестал дергаться. Застыл, пытаясь хотя бы запомнить ее и сохранить в памяти. Потому как больше никогда не увидит. Никогда.

Нож и топор против цепи с гарпуном и болтореза. Прихрамывающий ужас Зоны и истекающая кровью местная. Достойный финал самого сумасшедшего нападения, виденного Урфином. Только вот результат…

Ей хватило сил на рывок. Последний, скоростной, мощный. Превративший странную, страшную и красивую женщину в клубок из мелькающих рук-ног, блестящий от пота и крови, воющий свою последнюю боевую песню. Кром оказался готов. Он просто ждал ее.

Урфин выдохнул, когда топор, крутясь, отлетел в сторону. Когда скрипнул, лопаясь, клинок, торчавший из плеча здоровяка. Когда хрустнула грудная клетка и бедро, одновременно пораженные ударами Крома. Когда хрустнули голени, переломанные от чудовищного броска его левой лапищи, выпустившей ненужное железо и ухватившей ее за шею. Кром вбил ее в бетон, раскрошив кости и поставив на колени. Ровно на те пару ударов сердца, чтобы та не упала, крича и теряя сознание.

Копатыч сглотнул и затрясся. Урфин не прикрыл глаза, смотря в застывший взгляд странно темных глаз. Чавкнуло, так знакомо и так страшно. Она хрипнула, выдохнув крик, смешавшийся с убегающим воздухом и брызнувшей изнутри кровью. Граненый хвост гарпуна вырос из груди. Крутанулся, наворачивая ало-розовые сопли, исчез, утянутый мускулами Крома, раздирающими тело поверженной противницы.

Ее лицо нырнуло вниз, пропадая из зрения. Качнулся хвост на затылке. Донесся гулкий удар и хруст. Копатыч вздрогнул всем телом. Урфин всхлипнул. А Кром, подтянув к себе цепь, шагнул вперед, доставая широкий тесак.

– Ну-ка стой! – рявкнул Копатыч, неожиданно встав во весь рост. – Стой, сукин кот! Только попробуй, только попробуй…

Кром рыкнул глухо и зло. Покосился на все еще лежащего Урфина. Взвизгнула цепь, выщербливая бетон, высекая искры. Здоровяк рявкнул что-то, развернулся и пошел. Совершенно не опасаясь первых ручейков «слизи», затекающих внутрь мертвого Привала.

– Уходи давай, – буркнул Урфину Копатыч. – Вон туда двигай, там ждет Лапа. Скажи, я скоро буду. И тебя чтобы через северный вывели. Сукин ты сын, Урфин…

Урфин не спорил. Такого ожидать он просто не мог. Посмотрел на хвост волос, прилипший к луже крови, и промолчал. Уизли, потянув его за рукав, шагнул к нужному складу. Ну или что там было раньше. Все верно, пора убегать. «Слизь» уже освоилась, втекая в пролом ворот бодрым и веселым живым желе. Серым, как форма фашистов в войну.

Отступление четвертое. Почти тут же и совсем немного опоздав

Крис бежала как могла. Делала петлю, обегая Привал со стороны пока еще не занятой «слизью» дороги. Неслась что есть сил, стараясь успеть. Злиться на себя не стоило, незачем. Выбьет из колеи, а голова должна оставаться трезвой и мыслящей. Предусмотреть все невозможно. А уж появление здоровенного мутанта, жаждущего рыцарского, мать его, поединка, тем более.

А ей надо успеть увидеть, куда уйдет Урфин и тот самый рыжий. Ее цель, объект, киндер-сюрприз, отлитый из золота. Мюллер может не бояться, свои пробирки и флешку получит в целости и сохранности. И взломать ее она не попытается. Глупо. Наверняка стоит механизм от взлома и сигналка. Включи ее в комп, и все, погорела на попытке украсть коммерческую тайну.

Только и она сделана ни хрена не пальцем, как бы порой ни хотелось такого варианта. Умелых рук и точных знаний женщины-врача. Без примеси всяких постоянно бухих и не моющихся уродов, считающих себя отцами. В чистоте лаборатории и из хорошего материала. Как бы это было прекрасно. Знать, что ты сделана не чудовищем, насилующим тебя, пока мать на смене.

Крис бежала, на ходу прикидывая имеющиеся возможности. «Адреналин» ей не заполучить. Материалы с флешки – тоже… казалось бы. Но… но кто знает, если прикинуть. Если есть запасные пути отхода, то стоит и рискнуть. Обеспечить себя на всю жизнь, залечь на дно подальше.

Так что рыжий ей нужен весь с потрохами и… А вот и ответ. Если в потрохах мальчишки будет бурлить само средство, полученное Менгеле, что тогда? А вот тогда и вариант. А кто сможет помочь в такой ситуации? Какой-то должник из местных. Но так, чтобы подлец видел выгоду в сотрудничестве с ней. Есть ли поблизости такая сука? Есть, да еще какая…

Роммель подходил на роль продажного говнюка лучше некуда. Этого хлебом не корми, дай побыть местным великим князем или еще каким государем-императором. Что необходимо для решения такой серьезной задачи? Верно, любые средства. Только крупнокалиберные и скорострельные особенно хороши. Поверит ли ей местный, если освободить его и попытаться договориться? Конечно, пусть и не совсем. А в залог или в качестве бонуса?

Крис улыбнулась. Одной из самых неотразимых улыбок. Хищной и прекрасной улыбкой кицунэ, лисы-оборотня. Обещая адресату улыбки просто недостижимое удовольствие и весьма неприятную расплату.

Троица людей Мюллера шла за ней по пятам. Сейчас они мелькали где-то в развалинах за спиной, наивно полагая, что незаметны. Или не полагая, а честно считая, что похрен на ее мнение. Сами виноваты.

«Слизь» огибала стены, пыталась проникнуть в зазоры между плитами, заложенные кирпичами и заваренные сталью. Крохотные разведывательные ручейки «серой слизи» уже находили путь внутрь. Значит, старый мудрый медведь Копатыч думал об этом раньше. Не мог не думать. И его… не совсем люди будут уходить не через опасные стены. Нет, где-то на базе есть подземный выход, как-то защищенный от «слизи».

Логика поможет во всем. Научись ею пользоваться. «Слизь» останавливает металл. «Слизь» не любит высокой температуры. Ищи рядом скопление металла, монолитное и большое, там и будут ждать подарки. И возможности.

Фору себе Крис обеспечила. Осталось обеспечить преимущество и союзника. Она остановилась у удобного для нее выступа на одной из стен. Кирпич здесь клал какой-то рукожоп, тот выглядывал наружу почти лесенкой. Здоровенный мужик в обвесе не поднимется. А ей ничего не помешает. Ну, мужчины, где вы там. Вот она я, стою, жду не дождусь настоящих воинов и все такое.

Осторожничали, кружили вокруг да около. Но все же один, скорее всего старший, вышел из перекошенного здания поодаль. Направился к ней трусцой, постоянно оглядываясь на жадный серый кисель, обтекающий Привал по периметру.

– Плохо, военный, – отчитала Крис, глядя в глаза, видневшиеся через забрало. – Как звать?

– Ред. – Мужик злился. – Давно?

– Да сразу, родной… – Она улыбнулась дружественно-товарищеской улыбкой. – Меня сложно провести.

Улыбки действуют на любого мужика. Даже знающего о ней правду. Так уж мозги устроены – красивая женщина зря не улыбается. На что-то надеются, наверное. Каждый из таких упырей, пялящихся на нее как на кусок мяса.

– Что надо?

– Все просто. – Крис пожала плечами. – Подстраховать. Буду вести объект, придется убирать местных. Постараюсь сделать все спокойно и без погони. Но мало ли.

– Может, мы с тобой тогда? – Ред, само собой, не доверял. – Не проще?

– Не-а. Они меня помнят, поверят. Их проблемы. Есть что-то вроде металлоискателя?

– Зачем?

Крис обвела рукой пустырь и огрызки домов за базой Копатыча.

– Где-то здесь под землей есть выход. Он металлический, скорее, сваренная труба или что-то такое, обшитое внахлест листами. Если сможете перенастроить датчики движения, найдете. Там ждать и надо.

Военный, или, скорее всего, все же наемник, если судить по обвесу, задумался. Предложение без подвоха, если ее не приказали шлепнуть. Только зачем такое Мюллеру? Даже за поиск, как ищейке, ей полагается заплатить. Надо ли такому мерзавцу, как комендант «Мальты», убивать ее из-за не самой большой суммы? Щепетильность задачи тут явно ни при чем. Дела для «Биофарма» и «Черной Луны» никогда не отличались щепетильность и не отдавали светлой стороной Силы. Откровенно гнусные и поганые делишки она им обставляла.

– Справишься?

А что? Если на мужика надавить, сыграть на слабачка, заведется. Выложится, но найдет нужное. Простые, как дети малые. Их даже не вокруг пальца, а вокруг собственного достоинства обведешь, не поймут. Позже да, сообразят. И то не полностью.

– Да. Сколько времени?

– Если «слизь» не пойдет дальше… Ждите часа два. Потом не появлюсь, все, меня нету.

– Договорились.

Крис проводила его, умело скрывшегося в серой пыли, серых плитах и серых блоках. Чего ж ты так раньше не поступал, милый ты мой жертвенный ягненок? Теперь только сам и виноват.

На стену Крис перебралась без проблем. Осталось разобраться только с тем, как проникнуть внутрь копатычевского укрытия. А это сложно. Вход в него наверняка один. А вот вентиляция… вентиляция может быть запросто. И она где-то высоко. «Слизь» летать пока еще не научилась. Думаем, злая сука, думаем.

Ответ пришел быстро. Торчащие из разрушенной котельной трубы были лишними. Не все, но две точно. И как ни старались их сделать такими же старыми, как соседки, но крепления так быстро не убиваются. Крис покосилась на «слизь», занявшую уже четверть территории, и спрыгнула вниз. Кошкой, каковой и являлась. Осталось только порадоваться правильности догадки… если она верная. Иначе быть ей все же переваренной полностью. Только пуговицы и останутся. А с прочими нюансами можно разобраться и внутри.

Прыжок наверх, зацепиться за водосточный желоб, подтянуться и ногу на крышу. Так, она на месте. Смотрим вокруг, ища опасность. Рефлекс, от него никуда не денешься. Вперед, страшная стерва, ты лучшая. К той типа трубе, что шире. Не хватало застрять. В собственной стройности Крис не сомневалась. Сомневалась в подсумках, что ей нужны как воздух. Кроме, пожалуй, приборов от Менгеле. Кроме, опять же, одного. Этот ей точно по нраву и сгодится.

Выводы она сделала верные. Грязь, ржавчина, паутина и прочие гадости нанесли недавно, года два от силы. Чертовы местные хитрецы, чего еще скажешь… Труба оказалась вентиляционной, ведущей куда-то в такую манящую темноту загадки Копатыча. Протискиваться внутрь пришлось не особо трудно. Диаметра толстенной кишки, скрученной из нержавейки, гладкой и блестящей внутри, хватило.

Хотя скользкие стенки оказались даже проблемой. Пришлось спускаться не меньше трех-четырех метров раскорячившись. Спина в одну стенку, ноги в другую, винтовка в руках, вот ведь гадство…

Но все вышло по-задуманному. В прямоугольный короб она опустилась мягко и беззвучно. Мастерство никуда не деть, если оно имеется. Крис присела, вслушиваясь и принюхиваясь. Запах скажет не меньше взгляда, если знать, что искать. Как и слух. Хотя с ним тут проще. Всегда найдется кто-то, голосящий от ужаса в таких ситуациях. Обязательно найдется. Как правило, кто-то, громче всех рассказывающий о собственных подвигах. Страх как Крис любила именно такую вот хрень за правду. Правду, лезущую наружу вместе с содержимым испачканных штанов. Чем громче герой, тем трусливее на самом деле.

Лишь бы не ошибиться с расположением какого-то труса. Или трусихи, тут как повезет. Ну-ка, что у нас тут?

Спасенные от «слизи» кучковались в стороне. И явно не под коробом. Сам он, кстати, подсказал ответ. Понятно, не мог местный, пусть и такой, как Копатыч, создать что-то подобное без неожиданно воскресшего Метростроя. А вот найти объект, как обычно из времен СССР, запросто. Даже скорее всего сперва нашелся объект, и только потом возник Привал. А уж что тут было, бомбарь или какой страшно секретный военный бункер… кто его знает? Страна готовилась к термоядерной войне, чего только не построишь.

Крис двинулась в сторону звуков. Несколько раз замирала, прислушиваясь к шелесту за спиной. Влажный шелест равен смерти. Медленной и ужасной. Почему-то думалось, что он скоро прозвучит. «Слизь», чем бы она ни была, обладала странными зачатками разума. И следы женщины, пробежавшей на ее пути, поведут смертоносный кисель куда надо. По стеночке, по крыше, по вентиляции… Не сделай Крис чего сделала, местные и сталкеры точно бы выжили. А вот теперь кто знает?

Но стыдно ей точно не было. Не из-за чего.

Она замерла, не добравшись до технического спуска-окошка. Голоса шли снизу, точно под ней. Крис замерла, вслушиваясь. Ловила, стараясь отыскать знакомые. Чертовы, до оскомины, знакомые голоса.

– Где Копатыч?

– Сейчас придет.

– Почему вы нас дальше не пускаете, сволочи?

– Рот прикрой, человек. Копатыч придет, пойдем дальше. Сперва повоюем.

– С кем?

– Со «слизью». Огнеметами. Вон лежат. Руки убери от ствола, сказал!

– А!

– Скрутите его, люди. И ждите.

– Мы разве должны вам помогать сейчас?

– Должны. Вы всем должны за свои жизни.

– Мы платили.

– Вы платили за ночлег. Спасали свои тушки от ночных ужасов, человек. Закрой рот.

– Он прав, не спорь.

Баба? Та самая?

– Чума…

– Помолчи. Баркас?

Баркас?!

Крис потянула на себя выпуклую чечевицу с несколькими симметричными насечками. Проверить штуковину, обеспечивающую зачистку без стрельбы, ее попросил лично Менгеле. Уверял, что прибор работает прекрасно, и показал отличные результаты при испытаниях. Умник, блин…

– Где Урфин?

– Баркас, держись. Держись, Леш, скоро подправлю тебя. Урфин увел мальчишку.

– Долбаная ты тварь, Чума.

– Роммель, иди ты в…

– Щас пойду. Выберемся, за все поквитаемся.

– Я тебе горло перегрызу, скотина.

– Ты выживи, епта…

– Я тебе сказала, Роммель…

Крис надоело слушать ненужный и непонятный спор. Копатыча внизу пока нет. Урфина, возможно, тоже. Нефига сидеть и ждать. Пора действовать.

К прибору шла странноватая гибкая конструкция с металлическими вставками. Пластик плотно обхватил голову, закрыл уши чем-то вроде вкладышей к плееру, почему-то зашел на нос и щелчком набросил на глаза тоненькие странные пластинки. Пластинки казались снятыми чешуйками, прозрачными, но красноватыми.

Ну, если по инструкции именно так, то что поделать?

Самое главное в применении спецсредств – техника применения. И возможность не пострадать самой. И дело не только в результате, вроде как гарантированно отправлявшем в нокаут всех, кто внизу. Ей тупо надо выбить окошко одним ударом, нажать на насечки, швырнуть штуковину вниз и не помереть от чьего-то выстрела вверх. Реакцией тут отличалась не только Крис.

Но другого выхода не было. Только такой незамысловатый алгоритм.

Чем может выбить пусть и старое, но крепкое ребристое оконце тонкая и легкая брюнетка без навыков телекинеза? Каблуком, конечно. Ударив вниз, как гильотина. Лишь бы развернуться удобно…

Удар вышел как надо. Резкий, хлесткий и сильный. Бугристая хреновина улетела вниз следом за металлом. Крис замерла, ожидая.

Накрыло даже ее, несмотря на защиту. Стегануло сотнями тонких хлыстов, располосовало стальными струнами, рассекая каждую клеточку. Скрючило, чуть не заставив выблевать завтрак. Но она лишь скорчилась, вцепившись руками в стенки короба. Голова пульсировала, стучала изнутри дробью. Держись, милая, крепись. Ты справишься. Ты не мужик-слюнтяй. Держись.

Ее отпустило. Оставило, чуть тряся, странное чувство, выворачивающее наизнанку тело. Крис охнула, торопливо нащупав пружинную тубу, вшитую в воротник. Вцепилась зубами в обметку, сильно надавив. Капсула мягко кольнула язык, распадаясь, и огоньком стекла по горлу. Стимуляторы она не любила. Но пользовалась, когда без них никак. Вот как сейчас.

Вниз вышло спрыгнуть уже нормально. Она лишь чуть качнулась, приземлившись и водя по сторонам «Галилом». Что тут?

Лазарет с умирающими. Никто не шевелился. Только стоны, бульканье и журчание. Чертова хрень Менгеле… Что с головами у ученых типа него? Крис выругалась, видя результат. Двадцать живых душ лежали вповалку. Двое точно не жильцы, сталкер и местный. Не выживают с головой, раскроенной в падении, задев острое ребро наваренного на стены листа стали. И после такой кровопотери.

Черт с ними. Что еще?

Дверь в стене, толстая, с винтом, как у переборки на корабле. Крис метнулась к ней, слыша, как в коридоре кто-то, кряхтя и падая, все же движется сюда. Как кто? Хозяин, больше некому. А сталкиваться с Копатычем ей не хотелось. Огромный мутант пугал Крис сразу. С первой же встречи тогда еще «зеленой» сталкерши Чернобурки и почти медведя, дымившего сигарой. Здоровяки и буги страшные, но… От Копатыча веяло той же жутью, что и от нее, когда Крис делала свое дело ножами.

И она всегда считала, скорее всего верно, что Копатыч видел ее насквозь. И даже имея перевес в виде «Галила» и физического состояния, она не хотела боя с ним. Совершенно. Так что…

Дверь на себя, навалившись всем телом. Винт до упора, втыкая стержни в крепления-замки. Успеют прийти в себя, если полезет «слизь», – выживут. Не успеют… не ее забота. Ей надо заняться собственными проблемами. Урфина тут не оказалось. И рыжего паренька тоже. Сволочная сука Зона, игравшая по своим правилам!

Крис выдохнула. Спокойно… еще спокойнее. Все нормально. Со всем справимся. Кто у нас тут есть? Кто и нужен. Ну-ка, дружочек, дряблый мешочек, сейчас мы тебя поставим на ноженьки.

Пришлось отыскать в аптечке ампулу самого обычного нашатыря. Высокие технологии, середина почти двадцать первого века, да… А в чувство – по старинке. Стекло мягко хрустнуло, выпустив наружу едкого джинна. Роммель вздрогнул, задвигал брылами, хрустко вцепившись пальцами в пол. Ногти не ломались, знай себе высекали полосы. Силен, чего уж…

– Роммель!

– А-а-а?

– Приходи в себя! Быстро!

– Ты кто?

– Чернобурка!

Роммель ворочал стеклянными глазами, хлопал губами, смешно, по-щенячьи. Прибор Менгеле оказался куда как хорош. В себя так и не пришла ни одна падла. Только стон, только еле уловимое дыхание, только хардкор.

– Ты видел Урфина?

– Да видел, видел. Чего надо, а?

Крис усмехнулась. Местный хорош, на самом деле хорош. Пришел в себя только что, а уже соображает, что к чему. Молодец.

– Сотрудничество, Роммель. Где Урфин?

Роммель встал, держась за стену. Ткнул пальцем куда-то вправо.

– Его вывели в ту сторону. Лапа выводил, только вернулся.

Лапа? Да… сложно проглядеть. Вместо кистей черт-те что, крысиные… лапы.

– Он бросил Баркаса?!

Роммель оскалился, показал зубы, чуть не рванув к раненому сталкеру.

– Тот сам его прогнал.

Крис зашипела от злости, понимая, что понемногу проигрывает. Из кармана комбинезона достала пластиковый бытовой хомут, скрутила на лапах, потащила местного в сторону выхода. Ну или того, что надеялась найти.

– Что стоишь? Двигай быстрее. И не забудь переборку задраить!

Роммель кивнул, придерживаясь за стену. Добрел за ней, по ходу наваливаясь на сталь. И замер, вслушиваясь. Крис выругалась. Булькающий шелест тек по коробу. Еще далеко, да… Но скоро он окажется здесь. И вместе со звуком придет тягучая полупрозрачная смерть.

– Быстрее, Роммель, быстрее!

Колоть Лапу времени не осталось. Следовало удирать, пока есть время. Роммель, заметно пришедший в себя, шел уже быстрее.

– На!

Он было возмутился, но местного подхватил. Засопел, догоняя, но взялся, пошел ходко. И даже начал говорить, пусть и сбивчиво, хватая воздух ртом. Совсем как какая-то губастая рыбеха.

– Что за договор?

– Мне нужна помощь. Проход в сторону Финки. С пленным.

– Зачем тебе Лапа?!

Роммель искренне удивился.

– Не он.

– Урфин, что ли?

Крис не ответила. Пусть думает что хочет. Хотя…

– Мальчишка с ним был. Придется его тащить, идти не сможет.

Теперь не ответил Роммель. Думал, прямо как наяву щелкая счетами в голове. Прикидывал выгоду, сволота.

– Мне какой прок?

Крис ужасно захотелось сделать глупость. Пустить охамевшему местному кровь, вспоров горло. И потом вскрыть его полностью, выпустив требуху. Но надо сдерживать позывы вредных привычек. Несвоевременно все это. Хотя и жаль. Разочаровываться в людях или их подобиях ей нравилось. Укрепляло веру в дерьмовость человеческой натуры. Ну или вот такой, слегка измененной и отрихтованной Зоной.

Разве она его не спасла? Разве этого не хватит заплатить долг?

– Не совсем, – уведомил Роммель, – хватит на провести до Финки. Тебя.

Она сказала все вслух? Даже про вскрыть? Крис посмотрела на него. Черт знает, если честно. Порой натура чересчур сильно брала верх. В последнее время все чаще. Так недолго и…

– Мне бы что-то еще, понимаешь? Людьми рисковать. Там ведь непросто, там хватает своих крутых ребят. Со всеми договорись, найди коридор, да и по Заливу идти, знаешь ли, дураков не так много.

Вот оно как. Ходят они по Заливу все же. Плавсредства есть, значит. Обжились, бизнес мутят, чертовы контрабандисты. Дизель для плавсредств где взять? Не на веслах же они тут ходят или под парусом.

– Перевод?

Роммель усмехнулся.

– Именно, дорогая. Есть кому на Большой земле бабулечки перевести?

Кто бы сомневался, что есть кому? Она точно не сомневалась. Вся бездна падения человеческой натуры обретала новые грани. Договариваться с местными, вести с ними дела… М-да. Ее работа явно никогда не перестанет быть востребованной. Даже если заниматься ею из любви к искусству.

– Договорились. Но аванс сделаю другим.

– Чем?

Крис усмехнулась.

– А это сюрприз. Ты не удивляйся, если нас встречать станут. Как там наш дружок?

– Приходит в себя.

– Это хорошо. Это прямо вовремя.

А вот и выход. Крис осторожно подошла к толстой двери с окошечком. Выглянула, надеясь увидеть желаемое. И улыбнулась. Логика не подвела. Почти где и думалось. Осталось надеяться на Реда и двух его дурачков. Встроенных камер она не наблюдала. Да и не справятся камеры с передачей данных в Зоне. Все выйдет чисто, шито-крыто, в подвал зарыто. Ну или куда там Роммель пожелает отправить останки не особо героических наемников.

– Три полных комплекта снаряги. Хорошей. – Крис повернулась к Роммелю. – Но ты мне подыграешь. Типа пленный, усек?

Роммель кивнул и, оторвав рукав у Лапы, замотал тому рот, сделав вполне профессиональный кляп.

– Жалко, не дала мне Чуму добить.

– Ее сейчас заживо переваривают, – пожала плечами Крис, – чего тут жалеть?

– Сам хотел вот этими руками жизнь из нее выпустить. Сучка драная, придумала себе любовь какую-то, все дело похерила. Я бы тебе этого пацана продал втридорога.

– А? Ты о чем, Иванушка-дурачок?

– Сама в Финку пойдешь?

– Извини, разозлилась. Ты о чем?

Роммель хрюкнул. То ли от удовольствия, то ли от досады.

– Рыжий пацан у меня ж был. Пленный, в подвале. Так она его сюда вывела.

Эвон чего… Крис усмехнулась. Не стоило ли ночью попытать счастья? Нет, не стоило. Под турелью-спаркой кузнечиком не попрыгаешь, все равно прошьют. Вернее, разрежут пополам.

– Пошли, скупой рыцарь. Ты своего когда-то упускал?

Роммель снова хрюкнул. И точно довольно.

– Никогда.

Да уж точно, чего там. И в этом Крис тоже не сомневалась.

Ред справился с ее просьбой. Высунулся неподалеку, прижав ствол к плечу. Не стрелял. Это хорошо, значит, ни шиша не понял, план получился.

Где его люди? Крис шла, устало покачиваясь и не отказывая себе в удовольствии пнуть Роммеля по широченной заднице. А, вон они, молодчинки-мужчинки, выскочили. Двое из ларца, одинаковы с лица. Это хорошо.

Три пули, три выстрела, три нажатия пальцем на скобу. Не подходя на близкое расстояние, когда могут ждать такой шутки. А стреляла Крис прекрасно. Биатлон в детстве даром не прошел. В сборную юниоров абы кого не отправляют.

Данг! Данг! Данг!

«Галил» она любила за точность. Куда наведешь, туда попадешь. И без всяких прицелов справишься, если что. Только не забывай тренироваться. Механизм Калашникова, доведенный до идеального состояния мастерами Израиля, работал как часы их швейцарских коллег-родственников. Точно и наверняка.

Тела упали почти разом. Ай-ай, господа мужчины, ну не надо же быть такими доверчивыми. Даже если знаешь, что эта злобная тетка работает на вашего нанимателя. И как только таких пионеров-тимуровцев занесло в «дикие гуси»?

Пуля должна была убить именно ее. Но Роммель, споткнувшись от звука выстрелов, качнулся и завалился вперед. Голова Лапы вспухла попаданием, треснула, выпустив содержимое.

Крис рухнула, выпустив очередь в сторону четвертого стрелка. Уловила, почуяла, что зацепила. Вскочила и побежала, на ходу выпустив еще несколько очередей. И уже подбегая, всадила последнюю в голову и без того не шевелящейся фигуры.

Выдохнула, остановившись рядом. Пнула, переворачивая, желая рассмотреть настоящего хитреца, обманувшего ее. И выругалась. Хитрец оказался женщиной. А вот такого ей никогда не хотелось. Женщин Крис старалась не трогать. Как и детей. Но не в этот раз.

– Прости, сестренка. – Она кивнула. – Всяко бывает.

И осталось разобраться – как же ей теперь понять, куда уперся Урфин и его подопечный? Вернее, не так…

Куда ушел пропуск в ее лучшую жизнь? Чертов бывший, мать его! Снова сделал ей козью морду.

Думаем, думаем. Интеллект надо использовать по полной. Особенно сейчас. Ясно одно: идти надо к городу. Ход вел вроде бы на север.

– Роммель?

– Да. – Местный крутил в руках ствол Реда. Примеривался. Глаз да глаз за таким. – Что?

– У тебя собаки нет?

Роммель усмехнулся. Усмешка говорила о многом и сразу. Цена явно вырастет. Ничего, это вложение в будущее.

– Есть. Думаешь, как тебе Урфина искать?

Крис не ответила. Сам все понимает, чего еще говорить? Достала из кармана жилета крохотный КПК, смахивающий на пульт старой автосигнализации. Кинула ему.

– Заработает, когда включу маячок. Сумму обсудим. Не маленькие, обманывать не стану. Пошли за твоей собачкой.

И уже идя за грузным, но быстрым местным, Крис задумалась. Не ошиблась ли она, пытаясь выкрутиться и убить сразу нескольких зайцев? С таким-то компаньоном. Но, пусть и редко, задачи стоит решать по мере возникновения. И проблемы тоже.

Глава одиннадцатая Двое и мертвый город

Урфин шел ходко, стараясь выбраться из опасного района. Не оглядываясь и лишь искоса присматривая за Уизли. Хренова жизнь!

Расклад выходил совсем никакущий. Баркас остался с Чумой, и оставалось надеяться на чудо. Что она его вытащит и сможет поставить на ноги. Что справится с Роммелем. Что ему, Урфину, удастся справиться с самим собой. Потом, если выживет. Пусть у кого-то нет совести. У него она есть. И ее спиртом не забьешь. Но это потом. Главное сейчас – тупо выбраться. И вытащить Уизли. Пацан-то совсем ни при чем. Ему жить надо и радоваться.

Длинная полоса Гагарина вела дальше от Привала. Урфину она не нравилась, слишком уж открытая. Но куда деваться? Тем более сейчас большая часть местной живности либо уконтрапуплена у Копатыча, либо разбежалась из-за «слизи». Хотелось верить, что уж в нее-то они точно не вляпаются. Но сколько под Питером этой гадости, Урфин не знал. Потому и старался идти по Гагарина с его сохранившейся трассой. И не выходить посередине, на когда-то зеленую полосу с деревьями.

«Слизь» толчки поверхности ощущала сразу и далеко. Это правило бродяги заучили быстро, заплатив хорошую цену. Такую, что участок кладбища заселить можно. И не абы какого сельского погоста, а добротного, для города тысяч так в пятьдесят жителей.

– Ты как? – Урфин встал, глядя на Уизли.

Мальчишка, вытирая лицо, сопел. Покраснел сильно, спичку поджечь можно. Хватал воздух, восстанавливая сбившееся дыхание. Спрашивай, не спрашивай, правда налицо. Уставшая, замурзанная полудетская правда в размазанной по лицу пыли, перемешанной с потом.

– Так… Нам с тобой теперь… – Урфин покрутил головой. – Нам с тобой теперь к Периметру. Но это завтра.

– Почему?

Урфин пожал плечами. Надо все объяснять? Хорошо. Чем бы дите ни тешилось, лишь бы не плакало. Хочется впитать сталкерскую мудрость, пусть впитывает. Всеми, мать их, фибрами юной души.

– «Слизь» сразу не уйдет, отойдем подальше, переждем. Местные после таких вот происшествий крайне нервные. Особенно разумные. А в твоей компании мне нужно все делать за двоих. И воевать тоже.

Уизли кивнул. С таким прямо мужским и все понимающим видом.

– Баркас, он…

– Так!

Урфин нахмурился. Почему-то в общении с Уизли все получалось не как нужно. Слишком строго, что ли?

– Не трогай его. Все будет хорошо.

Уизли снова кивнул. Замызганное лицо выражало странную смесь чувств. Типа, ты, дядя, хочешь верить, так верь. А я-то знаю, что ни фига не так. Либо Урфина просто начала грызть совесть. И теперь даже раскрошенный кусок стены будет складываться в укоризненную рожу. Мог попробовать, мог остаться, мог… Много чего мог. А поступил как поступил.

Удрал. Спас шкуру, прикрывшись Уизли. Одно слово, Урфин, плохой ты друг. Мудак просто, а не бродяга. Точно.

– Стой!

Пусть себе внутри жрет сам себя. Пацан ни при чем. Крути башкой, старик, если хочешь хотя бы его вывести.

– Видишь, вон там краснеет?

Уизли глянул. Заметил несколько раз моргнувшую алую нить. Кивнул.

– «Перекати-поле». Обходим. Перепрыгиваем на пешеходку и идем по ней. Прыгай.

А как еще? «Перекати-поле» любит охотиться на живых. И чует издали. Если бы не накатившие тучи, не пропускавшие солнце, не заметил. Аномалия спряталась в тени большого автобуса из Пулково. Наверное, на обед отъезжал водила, так и остался. Рыжая пузатая колымага вросла в раскрошенный асфальт, превращаясь в холм. Вот под мордой, еще поднимающейся над серо-черной мозаикой, оно и пряталось. Чертово скопище веток, проволок, кусков арматуры и останков попавшихся организмов. Плотно скрученное в неправильной формы клубок чудище, алеющее сердцевиной, той самой, дающей жизнь аномально чудовищной фантасмагории.

– Идем тихо, не шумим.

Тихо и не шумя обошли стороной первую встретившуюся ловушку. Урфин, пытаясь оживить сдохший КПК, не мог отделаться от какой-то странной знакомой мысли. Такой… очевидной и понятной. Разобраться бы, откуда и зачем…

– А вон там? – Уизли остановился, показывая на кусок асфальта впереди. – Парит.

Молодец, салага, что сказать… Урфин неожиданно для себя самого улыбнулся. Он вспомнил.

Новички случались и у него. Хотя редко. Сейчас вот выпало следить и учить не просто «молодого». А прямо пацана. Ну, хорошо. Попробуем.

Парит? Еще как парит. Причина?

– Там что-то горячее?

Урфин усмехнулся. Да, так обычно и думают.

– Очень. Если попадешься, станет горячее не придумаешь. Под асфальтом ничего нет.

Уизли пригляделся еще раз. Пожал плечами.

– Как так?

– А вот так. Это рябь. Попадешься – тебя переломает, кости окажутся раздробленными полностью.

Хорошо. Пацана аж передернуло. Остается надеяться, что уложится в голове. Пригодится? Пока здесь пригодится все. Вряд ли мальчишка рискнет сюда вернуться.

– Идем до Бассейной. По ней уйдем направо, доберемся до железки.

– Что?

Урфин чуть не поперхнулся. Что с людьми делают мир вокруг и Сеть? Железка же…

– Ветка железной дороги, идет от Московского вокзала. Если повезет, то никто не спер дрезину. Проедемся с ветерком.

Ну, как с ветерком? Ехать придется довольно тихо, несмотря на дополнительный каток, прилаженный рукастым Баркасом. Как минный трал, реагирует первым на все препятствия. В том смысле, какие глазом не заметишь.

Ладно, хватит трепаться, пора дальше. Осторожно, памятуя про однорукого бугимена. Надо же, чуть не вылетело из головы. Урфин хмыкнул. Ну, чего? Не иначе, старость.

Проспект прямой, как стрела. В нормальном городе им идти минут двадцать. Здесь? Сколько выйдет. Урфин наметил точку, бывший дот. Памятное место и все прочее. Разве что дот давно стал сам собой. Долговременной огневой точкой, где оборону можно держать очень даже неплохо. Особенно после установки на вход первой двери, срабатывающей на датчик в КПК. Потому его бы оживить… Чертова машинерия.

– Не включается? – поинтересовался Уизли. – Дай посмотреть.

Ну, почему бы и нет? Эти рождаются с коммуникаторами в ручках. Хлебом не корми, дай полазить в Сети с полугода. Беда вроде бы, но вдруг пригодится?

– Русский… – протянул Уизли. – Даже внутри, что ли?

Урфин хмыкнул, глядя на недоумение. Да-да, даже внутри.

– Плохо. – Уизли скорчил рожу. – Если что внутри поменять надо, от моего не подойдет. У меня нормальный, китайский. Но дорогой.

Дорогой и нормальный Китай, етить колотить. Урфин не ответил, не желая показаться ретроградом и наивным старым пнем. Вера в свою страну у него жила до сих пор. Как ее ни пытались постоянно обрушить всякие такие вот умники.

– Щас… – Уизли явно с удовольствием лазал внутри коммуникатора. – Ох, вот это управление. Ты с ним как, пальцами разбираешься, без голоса? А, точно… по-другому здесь никак. Так… заработал вроде.

Урфин покосился. С удивлением. На его памяти вот так разобраться на ходу ни у кого особо не получалось. Починить строптивый и не обкатанный АС-25 – вот это легко. Баркас мог с закрытыми глазами влезть в железные потроха и воскресить любимую пукалку Урфина. Теперь вот…

– Молодец. – Не похвалить выглядело бы нехорошо. – Дай проверю.

Работает, надо же. Никогда бы не поверил, что эта сопля вот так просто сделает вроде бы помершую электронику. Век живи, век удивляйся.

– Ты по сторонам смотри. – Урфин покрутил головой. Щелкнул анализатором, тут же разбросавшим вокруг волны разных диапазонов. – Не должны вроде носа казать, но мало ли…

– Кто?

– Что кто? А, носа… Котозавры. Их тут страсть как много. Как сметаной намазано. Хотя в нашем случае скорее свежей печенкой.

– Нашей?

Урфин покосился на него. С уважением, чего уж. Соображает пацан.

– Да.

– Обычные кошки?

Хотелось даже хохотнуть. Обычные кошки в Зоне? Ну, повеселил, салага.

– Не пропустишь, не переживай. Увидишь, кричи и деру вперед. Вон к тому перекрестку. А там будешь прикрывать, если что. Или просто отстреливаться до последнего. Бегают они будь здоров. И по деревьям скачут, как горные козлы по скалам.

Уизли поежился. Было с чего. Увиденного здесь ему хватило понять: не врет ведущий. И если говорит о котозаврах, жди саблезубых тигров, не иначе. Но вот тут ему придется огорчиться. Как раз-таки кошки если подросли, то ненамного. И полысели. Все до единой, мать их, превратились в уродливых сфинксов.

Деревья росли по Гагарина повсюду. Только немного поменялись. Совсем чуток, став уродливее, зеленее и гуще. С длинными ветками, почти смыкающимися порой над головами. Почему их до сих пор обходила стороной «слизь»? Потому как Зона велела. И весь ответ.

Шаг, шаг, шаг… Привычно, опять, снова. Пустота мертвого города. Жуть любого района, не только старых. В его тишине, мягко обкладывающей со всех сторон, стоит зайти глубже. Вороний грай не в счет. Он как та же тишина. Или как щелчки часового механизма в квартире. Есть всегда, но не замечаешь. А стоит вдруг замолчать, сразу слышишь. Потому как… Без него все совсем плохо.

Тишина Питера вязкая, тягучая, пронизывающая холодным клинком резкого ветра. Шелестит низко стелющимися по пустым дорогам и улицам остатками людей и их жизней. Как? Да все просто. Люди и их жизни всегда оставляют куда более настоящие следы, чем им кажется.

Оставленный город не хотел быть пустым. Не выпускал с улиц остатки людей. Шелестел старыми грязными пакетами. Грохотал едва держащимися тележками супермаркетов. Шуршал тряпками билбордов. Стучал костяными звуками черепов. Город жил воспоминаниями. И ненавидел людей, не вернувшихся в него и ворующих кусочки своей же прошлой жизни. Просто город считал прошлое только своим. И теперь у него появилась подруга. Опасная. Злая. Стервозная. Страшный дуэт.

– Это…

Урфин посмотрел на Уизли. А Уизли смотрел назад. Туда, откуда они пришли. На мерно идущую позади фигуру. Огромную, одетую в длинный плащ и в маске из человеческих скальпов.

Урфин выпятил бороду. Перевел взгляд на Уизли и его оружие. На свое. И покачал головой.

– Бежим, парень. Просто бежим. Но смотрим под ноги.

Слева, из-за остатков кустов, прикрывающих дома, донеслось низкое горловое мяу. Уизли вытаращил глаза. Верно, парень. Беда не приходит одна. А теперь… рвем когти.

Серые стремительные силуэты замелькали с боков сразу, как они рванули с места. Неслись параллельно, пока не приближаясь. Сволочная жизнь! Оглядываться Урфин не торопился. Кром не побежит. Он спокойно доберется до них, если так выпадут игральные кости, выточенные из бедолаг, не ушедших от здоровяка. Это Зона, здесь удача всегда важна.

Кошки неслись по земле, прыгали по веткам. Хоть что-то хорошо. Если серые бестии несутся прямо по остаткам газона, «слизи» нет. Мутанты чуют ее издалека. И никогда не сиганут прямо в ее невидимую и огромную пасть. Только Урфину от этого было ни жарко, ни холодно.

Уизли, пыхтя, старался не отставать. Молодой, а дышит прямо как он сам. Ходить на физкультуру в школе надо, молодежь! Тогда бы не пришлось харкаться, как верблюду, пробежав от силы метров триста. Бегом, бегом, парень!

Стрелять пришлось. Сбивать лысое зубастое и завывающее чудище, скакнувшее первым. Раззявив резиновую пасть и выпустив не зубы, хрена… рыбацкие крючки на белугу. АС стукнул тремя «подарками», сбив почти неуловимую мишень. Плеснуло то ли кровью, то ли половиной кошки, еще живой. Но не долго. Коллеги начали драть бедолагу на подлете, поймав втроем падающую тушку.

Ноги топали по асфальту, несли к спасительном доту. Нужный холм, торчащий из газона, становился все ближе. Кром позади? Кром не торопился, превратившись в далекий силуэт. Это хорошо, ох и хорошо! Бежим, Уиз…

Всплеск перед глазами. Всеми цветами радуги и во все стороны. Гул. Сильнее. Круги красного, крутятся-крутятся-крутятся… твою мать…

Жизнь вернулась чуть раньше рассудка и памяти. Урфин приоткрыл один глаз, покосился перед собой.

Пол. Старый. Из досок, крашенных краской. Не из досок. Это ж паркет… а его краской. Ну не идиоты?

Так… что это было? Как он сам? Как-как… чем-то спеленали, хотя и не полностью. Руки… точно, руки за спиной. Втянем воздух, может, он что подскажет. Кто, где, как…

Ох, мама, как фигово-то…

Урфин потряс головой. Перед глазами все прыгало. Сосредоточиться пока не получалось. Ни боли, ни запекшейся крови. И такая вот штука… прямо калейдоскоп какой-то. И что тогда? Суггестор. Только слышал про опытные образцы. Вырубающие на расстоянии каким-то, мать его, излучением. Офигенно.

– Пришел в себя?

Экий уверенный голос. Хотя так даже лучше. Не придется пытаться обмануть кого-либо и делать вид, что в отключке. Урфин сел. Перекатился, подняв тело мускулами бедер и спины. Руки ему стянули, заведя к пояснице. Дела…

Голос женский и уверенный. Чудесно. Интересно, и кто это? Урфин подавил желание сильнее мотнуть головой. Чего он, мерин какой, что ли? Трясти башкой и грустно шевелить губами – это к ним.

– Пришел…

Конечно, пришел. Не пришел бы – не сел. Так… кто и что у нас тут?

– Вы б меня хоть удивили чем-то, что ли, мать вашу… – Урфин покопался в носоглотке и харкнул. Не сплюнул, а именно харкнул. Тягуче, презрительно и все такое. А как еще, нахрен, следует показывать врагам, что не боишься? Даже если внутри все сжалось, внизу все втянулось и жутко морозно посередке от растекающегося адреналина?

Покрутил головой и вздохнул. Но про себя, чтобы не показать вида. Какого вида? Что его проняло и он все же боится. Есть с чего, вернее, с кого.

Главгиена, сидя нога на ногу в продавленном кресле, послала ему воздушный поцелуй. Здрасьте вам, мамаша командир, век бы не видел.

– Ну, сучонок, попался?

– И тебе не хворать. – Урфин покосился вокруг, отыскивая Уизли. Подумал про еще один смачный признак презрения, но не стал. Что-то подсказывало о глупости и пустом нарезании понтов. – Чего надо?

На самом-то деле он прекрасно понимал ответ на вопрос. И немного жалел самого себя. Авансом. Отыскивая Уизли, насчитал двух Гиен в комнате. И если судить по звукам из-за двери, там топталось не меньше трех. Прекрасный расклад для спасения самого себя. Справится, то прям супергерой. Точно, так и есть.

– Ты ж прекрасно все понимаешь, – протянула Главгиена. – Не валяй комедию. Ты просто скажи, как желается помереть. Быстро или помучиться?

– Быстро.

– Не угадал, – хихикнула она, – этого план не предусматривал. Есть еще вопросы?

Урфин кивнул. Да, вопрос имелся. Даже два.

– Слушаю.

– Есть чего нормальное покурить?

Главгиена мотнула головой в его сторону. Сигарета оказалась так себе, но все лучше, чем ничего. Курить, правда, со связанными руками не очень удобно. Но ничего, это он как-нибудь переживет.

– Второй вопрос, думаю, на кой оно мне надо и как договоримся? – совершенно не конструктивным тоном проворковала дама в кресле, положив на колени какую-то стальную и страшную приблуду с острыми гранями и зубчиками. – Да?

– Фига, – пришлось почти мычать, но сигареты он не потерял. – Как довезли?

– О, какой своевременный вопрос, твою за ногу! – Главгиена трепыхнула ресницами, картинно закатив глаза. – Самое то перед лютейшей смертью и оскоплением. Заинтересовала перспектива?

– Чуть меньше вопроса.

– Ты меня разочаровываешь! – Она стукнула ножкой. Хотелось бы сказать изящной, но как определить степень изящности через туго затянутые берцы армейского ботинка?

– Ничего не поделаешь. Мне тупо не нравятся женщины твоего типа. Вот и говорю правду. Не лью в уши. Цени, мне ведь жалко твои не самые красивые ушки. Они такие милые, прямо чебурашка.

– И почему тебе их жалко? – медово-протяжно-опасно пропела Главгиена.

Урфин оскалился. И в первый раз за последний месяц порадовался дырке на месте двух передних зубов. Так смотрелось куда брутальнее. Прямо скотство какое-то.

– Лапши много. И постоянно. Деформируются, врагу не пожелаю. Ими же и так можно ворон пугать, а уж тогда…

Он скорчился на полу, лихорадочно умудряясь и втянуть воздух, и блевать. Одновременно. Влупила ему крепко, с оттяжечкой, да и носки с набойками. Ой, мама, роди меня обратно, думалось Урфину, как же больно…

Лежать на полу и жалеть себя занятие порой очень увлекательное. Но все же куда больше интересовали какие-либо приятные перспективы. Уж хотя бы помереть от пули в голову, чем от штуки, вызывающей дрожь повсюду. И острое желание свести ноги так, чтобы никто между них не залез. А то больно уж стремный кончик у то ли ножа, то ли пилы. Таким только кокушки отчекрыживать, право слово.

– Позвезди мне еще, упырь… – Главгиена вернулась в кресло. – Ладно. Хочешь, мразь, умереть быстро?

– Мечтаю, епт, – пробурчал Урфин. – Можно я еще так полежу, а?

– Поднимите говнюка.

Ох ё-ёшеньки-и-и… подняли.

– Твою мать, Урфин, ты выглядишь как обсос, – решила поделиться она своими мыслями, заворковав голубицей, – ты ж весь заблеванный.

– То не со зла, матушка, – Урфин оскалился, – а токмо заради воли пославшей мя жены. Вот те крест святой.

– Ты о чем, родимый? – Главгиена опешила. – Я ж тебя по пузу била, не по голове.

– Так я в нее же ем, в голову. Обратная реакция.

– Время тянешь… И на кой ляд? Ты знаешь хотя бы, где сейчас?

Урфин повертел головой. Прикидывая что к чему и соображая. В окне было видно другое окно. Этакое симпатичное арочное окно, красиво облицованное кирпичом. И надо же, с настоящей деревянной рамой.

– Знаю. Если отвечу правильно, дашь попить? А то от меня котиками пахнет.

– Вот падла… – поделилась она со своими, тут же довольно гоготнувшими, – что за человек? Даже помирать по-людски не хочет. Пощады не просит, шутки типа шутит старперовские какие-то. Смеяться после слова «лопата», надо полагать?

– Так дашь или нет?

Главгиена царственно махнула рукой. Любят женщины загадывать загадки и ждать на них ответа. Чего тут поделать?

Вода… Господи ты всеблагой, прости за суесловие… Но что может быть прекраснее обычной воды? Просто воды. Ничего. Только женщина. Но не сидящая напротив.

– Это Невский. Расстояние между зданиями, характерная кладка, прочее. Все просто.

– Скучный ты какой-то, – проинформировала она, – ну да ладно. Итак, приступим…

– Не-не, – Урфин не согласился, – ты мне так и не сказала, как довезли мою бренную тушку.

Чуть не прикусил себя за язык. Потому как хотел добавить про молодого человека в углу. Не буди лихо, пока оно тихо, и не упоминай о ком-то, о ком забыли. Тот целее будет.

– На внедорожнике. Так устроит?

Урфин кивнул.

– Вы по самые колени деревянные и на всю голову отмороженные. Да-да.

И замер, ожидая вопроса. Время тянуть стоило в любом случае. Мало ли, вдруг Рысь бродит где в округе?

Чудес-то не бывает, ясен перец. Но верить в них никому никто не запретит. Даже если «никому» за тридцать, не верит ни в кого, включая Ктулху, и совершенно обоснованно понимает будущее. Крайне короткое и очень больное.

– Чегой-то вдруг?

– Внедорожник у вас может оказаться только один. Особого подразделения, пропавший неделю назад с экипажем в районе Московской Рогатки. – Урфин покачал головой. – Понятно, поисковый маячок вы вытащили. И даже нашли, как его завести, чтобы не заглох. И даже смогли справиться с бортовым компом. Только вот какая хрень, милая… По Зоне никто не катается. Здесь даже дроны не летают. Из-за проблем с проводкой и прочими аккумуляторами и тэ дэ. То есть внедорожник этот специальный по самые подшипники… И не заметить его тут – это как… Даже не знаю… Не получить сообщение о смерти Семецкого. Пусть Семецкий и помер не тут. Понимаешь?

– Тебе какая печаль? – Главгиена хмыкнула. Совершенно расслабленно и умиротворенно. – Будут искать, найдут, поймут кто… Тебе оно никак не поможет. Ты уже помрешь.

– Тоже верно, – согласился Урфин, – хотя и печально. Ладно. Чего хочешь, чебурашка?

– Аленький цветочек, золотые башмачки и полцарства в придачу… Урфин, не тупи. Мои парни за друзей тебя на ремни порежут. Причем живого и подсаливая в только обнаженных местах. Ты ж не просто так с Баркасом сюда поперся. И даже без него дальше топал. Поделись, милый друг, куда и зачем тебя так тянет? Что за сокровища Аладдина спрятаны где-то поблизости.

Урфин вздохнул. Глубоко и протяжно, заодно прощупывая организм на предмет серьезного увечья после ее же удара. Организм вроде отзывался нормально. Чуть слышно ныло там, куда прилетело, да… Но это пройдет, ничего страшного.

– Знаешь, в чем твоя проблема?

– Поделись, не откажусь услышать…

– Ты не ценишь людей. Не уважаешь, не считаешь себе равными и не можешь пойти на обычный поступок просто так. И еще ты двоечница.

– Это еще почему?

Урфин покачал головой, осуждающе глядя на нее.

– Сокровища были сорока разбойников. А что касается людей, то все просто. Каждый оценивает других по себе. Это неправильно. Мы нашли этого паренька, когда просто шли погулять и добра поискать. И проводили в Привал. А Привала нет. И Баркаса нет, стерва. Иначе хрен бы вас кого взяли. А пацана вывел бы себе в «Солянку». У него вся семья погибла. Ты его хотя бы вытащи за Периметр. Уважь просьбу. Побудь человеком хотя бы раз.

Главгиена наклонилась, воткнув свое чудо-монстро-перо в паркет. Точно Невский, этот паркет при царе Горохе положен, не иначе.

– Я бы тебе ни за что не поверила, рожа бородатая. Да и, сам понимаешь, помучить тебя хочется. А мальчишку… найду ему применение, не переживай. У нас разные заказы и разные клиенты.

– Угу, понимаю. А…

Придумать дальше что-то глупое и одновременно отвлекающе-интересующее Урфин не смог. Причин оказалось несколько.

Первая заключалась в неопытности, как оказалось, кого-то из Гиен. Руки ему стянули пластиковым хомутом. А не наручниками или, не приведи Ктулху, ИМКой. Стяни ею, и все, приплыл. Для пластика вариант имелся.

Вторая причина включала продолжение первой. Заговаривая зубы, Урфин тихонько пилил пластик «собачкой» от молнии рукава. Кто заподозрит ее в качестве оружия? Собственно, она им и не была. Но если правильно повернуть, один край открывался, выпуская полоску из моноволокна. Его как раз хватило для хомута, пусть и прочного.

А вот третью причину Урфин предусмотреть никак не мог. Потому как на Невском у него не было подкрепления. Ему просто неоткуда было взяться. Да и в чудеса он не верил. И когда жахнуло где-то во дворе, заставив дом пошатнуться, он испугался не меньше Гиен. Особенно из-за хомута, поддавшегося, но еще точно не для рывка руками в стороны.

– Кто?! – взвизгнула Главгиена. – Кто?!!

Конь в пальто, чуть не ответил Урфин, не отлипая от паркета. Но не решился. Ее странновато-истеричное поведение пугало. Может и под ребро загнать ту самую острую хреновину. А это в план побега не входило.

Но… а что, если?!

– Какой этаж? – хрипнул Урфин. – Какой?!

– Первый… – Главгиена неожиданно побледнела. Но за коротким «Питбулем» потянулась.

Так, наверное, мог рычать какой-то сказочный Змей Горыныч. Или куда более пафосный европейский дракон. Ага…

– Ну и дура, – констатировал Урфин. – Конченая!

Треск и грохот возникли сразу. Где-то за спиной Главгиены. Как будто в дом, разогнавшись болидом, въехал карьерный самосвал БелАЗ. Хотя именно что-то такое, пусть и живое, сейчас там и оказалось. И Урфин даже знал – что. Вернее, кто.

И эта ведьма тоже. Если судить по радужке, заполнившей черной кляксой зрачки. От страха. От скачка адреналина. От понимания собственной глупости. Потому что Зона всегда играет не по правилам. Особенно с шулерами. Зона не фраер, ее не обшельмуешь.

Дом первые хозяева строили на века. Только не рассчитывали на революцию и уплотнение. И пришедшие с ними перегородки из дранки и прочего дерьма. Будь кирпич, Главгиена могла бы оказаться пусть и недалекой, но удачливой стервой. Но ей не повезло. Целых два раза. С кирпичом и с точкой удара живого бульдозера, пришедшего за своим. И Урфин не порадовался дальнейшему. Потому как своим Кром считал, судя по всему, именно его. Сталкера Урфина.

Главгиену пробило насквозь длинной ржавой трубой. Сколотой на конце и вышедшей из ее живота первобытной рогатиной на бизонов. Или оленей. Или еще кого.

Металл, рыжий снаружи и черный внутри, стал красным и сизым. Вспоров ее насквозь, торчал, чуть качаясь, и по нему, роняя жижу, непереваренную и переработанную еду, стекали кишки. Тягуче падали, жирно шмякая, полупрозрачные розовые сопли, густо перемешанные с алым и темно-красным.

Она охнула, страшно и протяжно. Плюнула багровым, выпучив глаза и задыхаясь. Труба вскинулась вверх, подкинув женщину и заставив забулькать все еще вываливающейся требухой. Урфин замер, определяясь с действиями.

В коридоре и за стеной грохотали очереди, орал кто-то, явно серьезно подраненный, рычала живая машина, нашедшая неосторожных любителей угнанных внедорожников. Он-то, судя по вони горящего пластика и едкому, незнакомому запаху, и горел. Что там заправляли в эти новые машины копы, Урфин не знал. И сейчас его даже не огорчала потеря возможности укатить с ветерком. После смерти всех Гиен в радиусе ста метров. Сейчас самому бы просто удрать.

Случай подвернулся странный. Но он им воспользовался.

Дверь влетела внутрь, хрустнув под напором тяжелого тела. Но вместо громады Крома, воюющего с Гиенами в коридоре, в комнату ворвался лохматый клыкастый ураган. Рыже-черный адопес, выбив дверь, с ходу рванул к Урфину.

Тому оставалось лишь откатиться подальше, пока двойка Гиен, отошедших после чудовищной смерти командирши, поливают мутанта свинцом и сталью в равно поделенных дозах.

Мутант, серьезно защищенный густейшей шубой и невесть как здесь оказавшийся, сдался не сразу. Хотя и переключился на новых врагов, воспользовавшись дистанцией. Рванул за ляжку ближайшего, заоравшего, но не выпустившего старенький «Абакан». Второй, видно, наплевавший на жизнь товарища, застрочил одной длинной очередью. И совершил сразу две ошибки. Или, смотря как считать, три.

Полностью опустошил магазин.

Пристрелил напарника.

Упустил из виду Урфина.

Что поделать? Порой жизнь в Зоне прям покер. Кто лучше блефанул, тот и выиграл. Так что весь ненужный треп оказался ровно тем, чем и задумывалось. Обманным маневром, отвлекающим внимание. Вот и все.

Урфин не стал рисковать, пытаясь найти оружие. Главное оружие бойца – его голова. Не потому, что передняя часть черепа крайне крепка и ею можно сломать большую часть лицевых костей противника. Нет, вовсе не поэтому.

Головой думают. И принимают верные решения. Или пользуются инстинктами, оседающими в ней. Или рефлексами? Вот тут Урфин частенько путался.

Времени думать не оказалось. Анализ короткий, вывод простой.

Гиена в стандартном «Витязе». Но без шлема, придурок. Из оружия у Урфина только руки, вес, рост и кусок чертовой трубы, торчащей из стены с натюрмортом от патологоанатома. И внезапность вкупе с оглохшим парнем.

Шанс один. Не упусти.

Урфин вцепился в разгрузочный жилет, рыкнул, чувствуя боль в колене, адски щелкнувшем и налившемся огнем. Рванул его в ту сторону, вложил в толчок все немаленькую массу. Уизли громко охнул, разом став белым.

Влажно хрустнуло. Гиена даже не успел вскрикнуть.

Труба вышла из его рта. Чуть добавила хруста, выбив несколько зубов. Верхних.

Урфин рванул, как мог, к своему АС, подпрыгивая и боясь опереться на ногу. Колено полыхало болью. Но думать о колене будем потом, на Невском, хотя бы чуть дальше.

– Живо!

Уизли понял, подхватился, цапанул шлем Гиены и засветил его в окно. К счастью, жильцы так и дожили до Прорыва, не заменив старых окон. И хорошо. Стекло вылетело почти полностью. Остатки Урфин выбил прикладом.

В коридоре уже почти не орали и не палили. Там бухало и рыкало, двигаясь сюда.

– Прыгай!

Уизли вылетел пробкой из бутылки. Что-то крикнул, приземлившись. Урфин скакнул следом, ломая раму и падая очень неудобно, успев понять, что летит головой на асфальт. Смог поджать руку и приземлиться на плечо. Боль оглушила, но вроде обошлось. Вроде…

Голова кружилась. Но слух не подвел. Наверху яростно и зло рыкнуло. Загрохотало ножищами. Урфин оглянулся, ища мальчишку. Тот уже стоял дальше, метров за двадцать, что-то кричал, махал рукой. Чертов трус!

Урфин встал, стиснув зубы. Нормально, колено работает. Что он орет?

– Там сквозной проход, быстрее, успеем!

А, вон что! Молодец, пацан, отыскал способ спрятаться.

Кром бушевал, выламывая куски стены у окна. Ну, кто ж тебя просил так отъедаться? Туша не пролезает в проем? Худеть, епта, и срочно!

Урфин похромал к Уизли, стоящему у самой арки. Все верно, салага, так и надо. Попробуем оторваться. Эта хрень за нами все равно скоро попрется. Совсем скоро. Сейчас злой и желающий выть от боли Урфин тебя догонит. Уже сейчас.

Он нырнул в проем, желая быстрее удрать. Шагнул в темноту, оглянувшись напоследок. Кром уже не грохотал, явно решив выйти так же, как и вошел, во двор. Нормально, это фора. Хватит времени отойти.

Урфин не успел поймать смазанное движение. И пожалел, что без шлема. Вот на это его реакции и хватило. И на удивление от неожиданно возникшего странного запаха. Он его помнил, знал, что за штука. Но…

А вот тут сознание от удара взяло и померкло. Сразу.

Кром, ворча и гулко топая, исчез в дальнем конце двора, величественно уходя в арку. Ох уж эти питерские дворы. В таких только и шастать чертовым монстрам почти в полтора человеческих роста. Очень страшно и очень эпично.

Крис, ждавшая конца бойни на высоком гараже, мягко спрыгнула вниз. Пошла к побоищу, понимая, что проиграла. Но не до конца, если судить по отсутствию свежей башки у пояса Крома. Ну или в лапище. Трофеи здоровяк любил забирать. Особенно если охотился долго и упорно. Как на Урфина. В этом Крис не сомневалась.

Глядя на изрешеченного пса, перепавшего от Роммеля, все же явно решившего не пытаться ее укокошить и заодно поймать журавля в чистом небе Большой земли, хотелось сделать что-то плохое. Очень плохое.

На Невском, само собой, никого не наблюдалось. Кроме жутко недовольного Крома, куда-то удаляющегося. Раз мутант не взял след, значит, Урфин успел смыться. Чертов везучий сукин сын.

В углу кто-то застонал. В углу коридора. Полюбовавшись на двойной бруталити, из Гиены и Главгиены, наколотых на трубу аки шашлык, Крис прошла к стонущему.

Тот смотрел на нее как на ангела. Ай-ай, паренек, это ты зря. Здесь ангелы не ходят. Здесь есть лишь демоны.

– Я что, снова сказала что-то вслух? – поинтересовалась она у него, глядя в глаза, разом ставшие очень испуганными. – Ну да и ладно. Ты не виноват. Мне просто надо выпустить пар. Смотри, это мой очень острый друг. Его зовут Сайкс. Ну или Ферберн, если тебе так больше нравится. Приступим?

Глава двенадцатая Ни шиша не любовный треугольник

Урфин закашлялся. Сел, отплевываясь и жадно глотая воздух. Охнул, нащупав шишку на голове. Неплохо засветили, если не сказать сильнее. Так… и что?

«Что» оказалось куда хуже, чем он мог себе представить. Его не просто вырубили. Затащили внутрь двора-колодца, спрятав за мусорными баками. И облили той хренью, уже полностью испарившейся, запомнившейся перед обмороком. А для чего эта хрень? Чтобы собак со следа сбивать, вот для чего. И мутантов с нюхом. Ох, твою мать, как все интересно.

Оружие на месте. Эвон как, прямо улыбка фортуны. Или фора, подкинутая игроком, считающим себя круче Урфина. Издевательство как оно есть. А кто у нас противник?

Урфин хмыкнул, понимая, что тут сложно ошибиться. В этот раз его повертели на… повертели, в общем. Осталось проверить.

Он встал, чуть качнувшись. Нормально, организм вроде как отзывается. Ну, осмотримся. Крома точно незаметно. Неизвестный недоброжелатель избавил их обоих от присутствия чудовищного здоровяка. Прямо молодец, даже похвалить хочется. Ну, что здесь и где?

На стене напротив, светлея свежей краской из баллончика, виднелась стрелка. Туда, значит, в глубь двора? Пройдемся, хера ль тут париться. Посмотрим…

Крик Уизли, дикий и испуганный, донесся со стороны дальнего дома. Урфин выругался, побежал, неловко наступая на вновь заболевшую правую ногу. Почикилял, стараясь не травмировать колено. И мысленно обещая организму все же заменить его на новое. Только б не подвело сейчас…

Не кричит больше? Не кричит. И ладно, вроде бы понял, куда дальше. Щас, пацан, щас… Твою мать! Урфин выдохнул, глядя на замеченный кусок прорезиненной ткани.

Шеврон торчал перед глазами. Держался на ржавом гвозде, вбитом в доску по самую головку. Урфин скрипнул зубами, чуя злость, холодной змеей катавшуюся внутри. Он узнал надпись еще до того, как подошел ближе.

Чертовы молокососы страх как обожали такую хрень. Значки, жетоны, шевроны, все, чтобы подчеркнуть свою индивидуальность. Ну, как подчеркнуть? Если стадо носит однотипные шевроны на груди, и на них написано «Молот», «Медведь», «Клык» и обязательно встретится «Штырь», то это прям индивидуальность.

На этом, сером, желтой ниткой машина выткала одно слово. «Ветер». Тот самый юнец, оставшийся с бугименом на складе. Вот так вот. Зона любит дарить подарки и устраивать сюрпризы. Старый добрый враг дождался его здесь. Раз бросил вызов, так уверен в себе. Видать, впрямь лапу ему не простил. Чертова тварь.

Уизли последний раз крикнул там, внутри старого дома, окнами выходящего на Исаакий. Вот так, значит, ну-ну. Буги решил повторить их схватку. И, думалось Урфину, подготовился он не в пример лучше прошлого раза. Сейчас и проверим.

Любимую обрезанную вертикалку он протаскал не зря. Снова ее черед вступать в дело. Дежавю, чего уж…

Петлю на обрез, вторую себе на запястье. Чтобы не убежала ружбайка, как же еще. Рыжего тумана нет, респиратор можно снять… Хотя… Ну его. Стоит оставить. Урфин пока еще ни разу не пожалел, лишний раз хрипя в нем. Кто бугимена знает, чем он там решил пошутить, что притащил из тех частей Зоны, куда людям хода нет?

Патроны? Патронов хватит. Картечь, милый желтоглазый друг, это сюрприз для тебя. Не простая, усиленная, а каждый второй патрон вообще с пулей-боло. Это тебе не в тапки срать, милый друг. Все для тебя, носи не стаптывай, пользуйся в удовольствие.

Пистолета нет? Не беда. Ножи при нем. Спасибо подарку Копатыча, теперь можно и обеими руками мутантов кромсать, если вступило. Заточки хватит.

АС перекочевал за спину. Случайно продырявить Уизли? Вот еще, не хватало ему такой ерунды. И так перед чертовым пацаном в чем-то виноват. Хотя, конечно, засранец он еще тот. Был бы старше, давно морду пора бить, чтоб не врал старшим. Если, конечно, Копатыч в своем спиче тогда имел в виду именно это. Но ничего, найдется ему, как искупать вину. Лишь бы пацан стоял здесь, живой и целый. Пусть и относительно.

Зная буги, можно поспорить: от Уизли уже откочевало несколько, пара-тройка, незначительных частей тела. Уши ему наверняка обкорнали чем-то острым. И хорошо, если не особо заразным.

Урфин не пошел простым путем, через гостеприимно темневший вход в парадное, с дверью, перекинутой через «чертов кисель». Не-не, нормальные герои всегда идут в обход. Как он сейчас, да-да. В единственное окно без решетки. Через капот проржавевшей «Тойоты», на ее крышу и прямиком в окошко, наплевав на остатки стекла. Не верьте данайцам, дары дарящим. Не верьте чистым, без осколочка, окнам старых питерских домов. Наверняка прямо под ним, внутри, вас ждет что-то мерзкое. И в лучшем случае это капкан на медведя.

Стекло, подавшись после удара в раму, жалобно хрустнуло и полетело в стороны. Рама просела, взвизгнув на сорванных петлях, ввалилась внутрь. Ой, да полноте, милостивый государь, чего Урфину от вас прятаться? Вы ж все равно следите за всем снаружи… ага.

Сам он приземлился дальше. Прыгнул с места, плечом выбив оставшийся кусок рассохшегося окна. Приземлился посреди комнатки, перекатившись через плечо дальше к стене. Вскинул обрез, прицеливаясь в черноту за отсутствующей дверью. Замер, вслушиваясь. Старые дома любили обманывать, закидывая наживку, скрипя половицами просевших полов, щелкая и кряхтя всем возможным в дряхлых стенах.

Замереть, слушая пустоту, сложная наука. Отрешиться от всего, провисая в пустоте, не ощущая тяжести оружия в вытянутой руке, резины рукояти ножа в другой, тяжести осточертевшей разгрузки, собственной усталости… Это подождет. Куда важнее сейчас услышать главное или хотя бы попытаться. Соверши одну ошибку этот матерый вражина, можно продумать дальнейшие действия. И сделать правильный вывод. Без всяких тактических трехмерных моделей и использования панорамы здания в развертке.

Дома вообще не отличаются оригинальностью, если их не делал под себя какой-либо архитектор. Вот там частенько можно наткнуться на сортир сразу после кухонной кладовки. А здесь… а здесь все стандартно. Это ж старый питерский домина. И его первый этаж. Что тут может быть не так, как в соседнем? Миллионщики, строившие эту красоту, старались быть не хуже других. Какой инженер откажется лепить по одному проекту дома, меняя только фасады? Тот-то и оно, что никакой.

Там вот коридор, длинный, с дверями по бокам. Упирается прямо в черный ход, и там же кухня с кладовкой и прочими буржуинскими изысками. В кладовках пролетариат легко делал бытовую комнату. А порой и заселял холостяков. Выход в парадное, мать его, к лестнице на следующие этажи направо. Арка-то с той стороны осталась.

Раз так, то сейчас главное – понять, когда буги ошибется или даст подсказку специально. Стоять и слушать. Но недолго. Задержишься, охота пойдет на самого охотника Урфина. А ему такой исход на хрен не сдался.

Так… что здесь? Где?

Чертовы коготки чертовых никуда не девшихся крыс. Эти, наглые и мерзкие, делали что хотели. И где хотели, само собой. Пищат тягуче и жадно. Сволочи серые, лишь бы обычные и лишь бы не огромной колонией. От таких спасаться – только бегом и запалив весь этаж.

Треск под половицами в углу, шебуршание, заметное влажное похрустывание. Тоже ветераны любого катаклизма. Долбаные тараканы, огромные, с палец, черно-аспидные, с длиннющими усами. Вон шевелятся, заметные даже отсюда.

Где-то капает вода. Не удивишься, это Питер, здесь должно быть сыро. Особенно в старых необслуживаемых домах. Плесень прет из-под паркета, да и по нему самому, запах бьет даже через респиратор. Давно ставший знакомым запах брошенного города здесь ощущался очень сильно.

Ну, где хоть какой-то нужный звук, а? Сволочная тварь с желтыми буркалами затаилась.

Урфин двинулся вперед, стараясь идти хотя бы насколько-то тихо. Не выйдет, он знал, и впереди скачка через этажи, так как буги явно хочет играть по-взрослому. Изматывая и гоняя просто так. А по-другому и не выйдет. Как бы ни хотелось.

Осторожно в коридор… замереть. Что темнеет прямо впереди? Ага, вешалка какая-то… Ничего себе, и медведь. Натурально чучело медведя, огромное, с подносом в руках и все в зеленоватых плесневых разводах. Ну да, точно, город-кунсткамера. Он вломился в чью-то квартиру музейного качества. Вот дерьмо, даже стыдно. То-то лампа на столе странная, не говоря про сам стол, широкий, массивный и крытый бархатом. Бугимен прямо эстет, что и говорить.

Звякнуло, разбиваясь. Урфин застыл, впитывая звук и пытаясь понять – откуда? Сверху, точно. Приглушенно, через приоткрытую дверь на лестницу. И чуть выше, совсем немного. Площадка следующего этажа, наверное, так.

Чуть позже хрустнуло. Стекло, остатки разбившегося. Протяжно, скрипя по ступеням, как если бы давили подошвой, намеренно и медленно.

– Сволочь… – буркнул Урфин. – Сволота!

И пошел выше. Вспоминая, как было тогда, и ожидая подвоха. Ловушки, расставленного медвежьего капкана… Да чего угодно. Стекло хрустнуло еще раз. Но дальше и выше. Вот где паскуда-то, а?

Стоп… не выше. Это же через другую дверь. Вон ту, незапертую.

Урфин сбежал вниз. Хватит осторожничать, главное – ноги поднимать. Если что натянуто, то можно уклониться. Лестничная клетка широкая, как ни странно. Да и не заметно ничего.

Дверь открыл носком ботинка, подцепив самым краешком. Замер, привыкая к полутьме, и пошел внутрь. Быстро и аккуратно.

Конечно, как же еще… Коридор во всю длину квартиры. Двери по бокам, темнота и затхлость. Урфин очень, очень, очень сильно любил бои в замкнутых помещениях. Как занозу под ногтем. Как камешек в ботинке. Как кашель курильщика. Именно так.

Ох-ох… Урфин шагнул осторожно. Едва перенес вес с ноги на ногу. Чтоб ни скрипнуть, ни треснуть, ни чего еще. Короткие расстояния дают длинную боль. Или физическую, или душевную. Если ошибешься и пальнешь в лицо тому самому пацану-заложнику. Как досталось Ветру. Веко Урфина привычно дернулось, стоило лишь вспомнить.

Выстрел. Блестящие испуганные глаза сталкера-пацана. Кровь. Смех буги за спиной.

Не вспоминать. Просто быть осторожнее. Иди, старик. У тебя есть шанс искупить грех. Давай-давай, двигай…

Темнота помогала буги как могла. Свет, пробивающийся через темные окна, падал внутрь еле-еле. Урфин шел, стараясь хотя бы как-то обезопасить себя, глядя в каждый открывающийся проем. Пусто, пусто, мебель, пусто, мебель, доски… Доски?! Твою мать!

Щит, сбитый из досок, качнулся к нему. Блеснуло сталью, удерживаемой буги в свободной руке. Здравствуй, мой дорогой! Урфин успевал развернуться, наставляя стволы на скотину, полностью закрытую плотно сбитыми досками.

Обрез грохнул, пробив щит картечью. Буги рыкнул, не бросив его, и правильно. Второй заряд Урфин тратить не собирался. Тварь это понимала, прикрываясь и пятясь назад. Что эта сука задумала, вот что интересно?

Урфин наступал следом, пытаясь зацепиться за ногу, обрубить залпом, заставить буги еще охрометь. Шаг за шагом, дальше, в темноту, в поднимающуюся пыль. Буги отступал, нехарактерно и опасно. Чертов мутант играл в какую-то свою игру.

И где, мать его, Уизли? Правда, перед мамой пацана он тут же извинился про себя. Некрасиво как-то вышло, пусть даже и в мыслях.

Долго так двигаться бы не вышло. Мутант четко знал свою цель, вел к ней, невидимый за грубо сколоченной хренью. Попытайся Урфин перезарядить опустевший ствол, буги что-то выкинет. А боло такую преграду не пробьет, не та сила, нет. Но помог сам дом. И неучтенная деталь.

Нефиговая такая люстра, да еще и с алебастровой лепниной над ней. Стоило подумать, мистер желтоглаз. Да-да, именно так.

Второй выстрел, здесь, в узком проходе коридора, ударил барабанной установкой. Сразу всеми барабанами. Буги замер и понял слишком поздно. Когда вместе с облаком алебастровой пыли и срубленной штукатурки на него рухнула эта фиговина. Разлапистая, кованая, с толстостенными стеклянными плафонами, с натуральной латунной цепочкой и куском лепнины. Прямо на голову такого вроде хитрого мутанта.

Урфин прыгнул вперед, ударив ногой по самому краю щита, пытаясь сбить буги с ног. Получилось не как задумал, но он хотя бы откинул в сторону чертову защиту. Хотя ему тут же пришлось парировать обрезом выпад длиннющего тесака, ударившего с какого-то невероятного угла.

Руку обожгла боль, сталь проникла через кевлар перчатки, ведомая адской силой мутанта. Глухо стукнуло срезанным обрезом, упавшим на паркет и тут же отброшенным ногой буги. А времени искать его, надо же, он Урфину не дал. Рывком перекатившись в сторону, ударил еще раз, целясь в бедро.

Урфин успел парировать, встретив ножом, взятым обратным хватом и чуть отступив. Времени перекинуть вперед автомат у него не было. В отличие от второго ножа, уже бьющего на опережение. Целящего в глотку сволочи, поднявшейся на ноги и начавшей собственную пляску.

Буги подставил предплечье, костяно хрустнувшее, но отбившее удар. Мутант каркнул болью, разлепив темные губы. Отскочил, оскалившись и резко разрубив воздух крест-накрест, блеснув своей странной заточенной полосой.

Стальная приблуда делалась явно здесь, руками какого-то местного самоучки-кузнеца. Гребаного Кулибина, взявшего не иначе как рессору от древней «Волги» и превратившего ее почти в ятаган, разве что не такой неправильной формы. Клинок, скорее, выгибался сабельно, опасно рассекая воздух острой широкой елманью на конце. И хорошо иметь два боевых ножа, когда против тебя такой вот противник.

Ножевой поединок чаще всего скоротечен. Если в ножевом поединке у одного тесак с полруки длиной, а у второго два боевых ножа, но короче? Если один враг не человек, а измененная личность со странной анатомией и высочайшей степенью выживания, почти без страха и с повадками безумца? Если второму противнику надо не просто победить, а еще спасти попавшего в беду товарища? До скорости ли здесь и желания добраться до рожи напротив любой ценой?

То-то и оно, что нет. Урфин оборонялся. Оборонялся, отступая и не понимая одной простой вещи. Где вся чертова стая, что должна быть у буги? Не может охотник ходить без приспешников, жаждущих драться и убивать бок о бок с ним. И пропустить момент появления… очень опасно.

Вззз… отвлекаться нельзя. Буги ударил опасно, вывертом, сбоку, рассекая подвернувшуюся спинку стула. Дерево подалось легко, лишь сухо треснув.

Урфин ответил правой, метя в незащищенный бок мутанта. Вложил всю скорость, уже понимая – успевает! Сейчас сталь войдет под мышку, пробьет небольшой участок, не защищенный ребрами, доберется до сердца, пусть и самым кончиком. Сейчас…

Звонко дрогнуло! Руку Урфина отбросило в сторону, и если бы не второй нож, быть ему без носа. Скрежетнуло, когда тесак буги отскочил. Как он смог отбить удар, чем?! Сука, пацан же говорил!

Буги оскалился, блеснув глазами. Остановился, еле слышно дыша и совершенно не сбившись с темпа. И поднял левую, ту, что Урфин покалечил ему в прошлый раз. Блеснул металл, вылезая в разрез рукава балахона. Сталкер выругался, увидев приобретение мутанта.

Руку тот не отрастил. Не настолько Зона щедра к своим детям. Но, видно, среди оставшихся местных, не ставших бомжами или не примкнувших к какой-то банде, есть умельцы. Как тот, чьи руки выковали тесак и потом соединили несколько металлических пластин, наложив их чешуей. Той, о которую скользнул нож Урфина, защищающей культяпку мутанта. И не только защищающую.

Острое перо, блестя заточкой граней, торчало лепестком-ромбом, уставившись на человека. Буги хохотнул безумным смехом, чуть отступая.

– Так интереснее, да?

Урфин сплюнул. Голос тварь подала в первый раз. Жаль, мозги ей Зона не разрушила, дав все остальное.

– Зачем тебе оно надо? Ты же не…

– Что не? – Буги показал острые зубы, крючками торчавшие в темно-красных деснах. – Не мутант? Мутант. Мутировавшая сволота, ты сам меня так называл.

Урфин сплюнул. Передышка – это хорошо. Только вот буги просто так трепаться не станет. Тут что-то не то… знать бы что?

– Где мой мальчишка?

– Где-то здесь… – Буги оскалился. – Ждет своего часа. Я даже пока не отрезал ни кусочка. Почти. Хочу добраться до него целиком, так интереснее.

– Странные у тебя интересы для мыслящего существа.

– Нормальные. Я же бугимен, а не кто-то там еще…

Урфин не ответил. Тварь странная. Обычно они не могут говорить, не могут связывать слова воедино после пары месяцев в таком состоянии. А когда они столкнулись? Полгода назад?

Странно…

– Да ты явно чему-то удивлен… – Буги присвистнул, поиграв тесаком. – Дай угадаю чем…

Урфин кивнул. Буги темнил. Да так, что хотелось атаковать прямо сейчас. Но если тварь говорит, то ей что-то надо. И уж попытаться узнать, где Уизли… с него не обломится, если уделить буги немного времени. Пусть хохочет, задает дурацкие вопросы, но ведь может случайно проболтаться, намекнуть.

– Да, я все еще мыслю и все еще говорю. – Буги остановился. – И мне нужна помощь.

– Что?

Урфин от удивления даже не воспользовался моментом и не напал. Так и замер столбом.

– Что? А, ты про помощь… – Буги оскалился. – Ты же должен знать поговорку про врага моего врага?

Надо же, он даже поговорки помнит. Мать Зона, что же ты творишь со своими детьми и что готовишь для нормального мира?

– Какого врага?

Буги напрягся. И даже чуть побелел.

– Крома.

Урфин сплюнул. То ли ему прилетело в голову, а он не заметил. То ли действие химии, тогда, в самом начале, что-то сделало в мозгу. Ибо мутант нес форменную пургу.

– Крома?

Буги кивнул.

– Хорошо. Причина, как понимаю, в том, что мой пацан у тебя. Отсюда и сделка?

– В том числе. И да, человек, Крома надо убить без стволов.

– А? – Урфин даже оглянулся, не понимая – не спит ли он, и ущипнул себя. – Что-то еще меня может заставить заняться такой херней? И что?

Буги оскалился. Урфин напрягся, ожидая ответа.

– Не что, человек. Кто. И он, мать его, за твой спиной. Ложись!!!

Почему мутант рухнул на пол, Урфин не понял. Словам буги не верил ни капли. Но вот чутье, взвывшее про правду в словах мутанта, – это другое. И упал, откатываясь в сторону. Самым краем глаза успел заметить темную огромную тень, шарахнувшуюся в еле прозрачном куске стекла.

Стена взорвалась, разлетаясь картечью разнокалиберных обломков. Пыль взметнулась, заволокла все видимое и осязаемое. В пролом, позванивая, влез кусок самого натурального рельса, заерзал, металлически скрипя. Захрустел битым кирпичом, вращаясь и делая пролом больше.

Когда рельс пропал из виду, Урфин не обрадовался. Лишь попытался угадать место новой пробоины. Кто бил железякой, уже не сомневался. Такая силища даже в Зоне встречается нечасто и у очень редких образцов.

Знал ли Кром физику или бил наугад, звериным чутьем угадывая слабую точку? Какая разница…

Рельс ударил почти под потолком, пробив стену и влетев внутрь почти на половину длины. Но ненадолго. Многострадальная полуторавековая кладка не выдержала. Обрушилась, застучав маршевой дробью, раскатилась повсюду битыми красными кусками. Заскрипел паркет, накрываемый огромным обломком, упавшим монолитом. На улице взревело, ухватив рельс, почти рухнувший вместе с кирпичами.

Урфин откатился дальше, жалея о снятом шлеме. Цеплять назад времени не было. Пыль и крошево густо посыпали вылезшее из чехла забрало. Очистить не успеешь, а без обзора сейчас верная смерть. Сталкер вжался в эркер, утонув в густой паутине и отступив назад. Метаться, пытаясь выбраться в общий коридор, не стоило. Дверь, пусть и выбитая, как на ладони. А такой дикой мощи хватит метнуть рельс копьем, сломав ему позвоночник и размазав внутренности.

Буги, лягушкой скакнув в соседний эркер, не издавал ни звука. Даже как будто не дышал. Да и дышал бы загнанной лошадью, не услышишь. Кром, пришедший по души и головы нежданных союзников, бесновался и бушевал. А здоровяк, занятый таким делом, шумит не хуже бронепоезда из паровоза и двух платформ с трехдюймовым орудием и несколькими пулеметами. Одновременно, само собой, палящими со всех калибров, лязгающих тележками и сцепками, ревущего гудком и пыхтящего избытком пара.

Что-то такое, только живое, куда как опасное и недовольное, сейчас доламывало остатки стены, пробивая себе вход. Войти через парадный, просторный и высокий, Кром не пожелал. Явился джаггернаутом и продолжал бушевать. Такой характер у здоровяков, чего тут… Разрушение, ужас и ярость в одном весьма мощном и тяжелом живом флаконе.

Грохотало, скрипело, трещало и разрывало саму ткань мироздания долго. Или наоборот, но ощущения казались именно такими. Урфин, вжимаясь в эркер, лишь смог прикрыть лицо рукой, зажмуриться и дышать через раз. Мельчайшая крошка и пыль висели в комнатенке густым бульоном. Бесконечно движущимся и не успокаивающимся. Кром, разрушая кусок дома, творил вселенную в отдельной ее части. Хренова мускулистая сверхновая целенаправленно крушила рельсом любую преграду, находящуюся в доступной близости.

Очень хотелось знать – как же он сюда приперся, как нашел именно этого бугимена? Но ответ в мелочах. Урфин поспорил бы на что угодно, что хренов мутант специально раскидал и расставил метки, ведущие именно к ним. А сделка с ним… Чертов обман втянувшего его в ненужный бой демона с желтыми глазами. Только деваться некуда.

Он не поверил ушам, когда грохот прекратился. Что там говорил ублюдок про ствол? Никаких стволов? Хрена… сделки не состоялось, так что козырь на стороне Урфина. Он потянул ремень, уже соскучившись по рукоятке в ладони и пальце на скобе. Бронебойные? Есть у него бронебойные, да-да.

Ремня на груди не оказалось. Совсем. Урфин замер, лихорадочно щупая руками за собой, стараясь понять – где? Где?! Ногой пошарил по полу, надеясь услышать стук, когда автомат перевернется, ударившись магазином или мушкой. Ничего… Совсем.

Зона, как всегда, сыграла по собственным правилам. Никаких стволов? Так и случилось. Человек, буги и Кром. Металл и ловушки, явно бывшие у желтоглазого мутанта в загашнике. А против них? Против самый разумный и опасный здоровяк, ошивающийся в городе. Шикарный расклад, самое то, чтобы хорошо размяться.

Пыль и крошка оседали. Струились вниз серыми, бурыми и красными снежинками, еле слышно шелестя. Тишина пыталась вернуться, затопить собой такой мертвый тихий дом. Но у нее вряд ли выйдет. Кром не прятался.

Хриплое, с нотками свиста дыхание огромного чудовища доносилось внутрь вместе с утихающим шелестом почти осевшего серо-буро-рыжего торнадо, пронесшегося внутри. В унисон, шелестя звеньями, постоянно смазываемыми бурым и красным, рассказывала про себя цепь Крома. Прочная стальная цепь, венчавшаяся четырехгранными острыми перьями гарпуна, пробивающего любой защитный костюм и металл автомобильных бортов. Хотя последнее Урфина не удивляло. Машины здесь находились только с Прорыва, хорошо так пожеванные коррозией. А вот прочее… он помнил, видел и не забывал.

На пол, стукнувшись и прокатившись, упала голова. Свежеоторванная патлатая голова. Кричавшая безмолвным воплем рта, разодранного в нечеловеческом усилии боли. Неизвестный Урфину бродяга умер страшно. Позвоночник, размочаленный и торчавший огрызком, не рубили. Его выкручивали. А зная характер Крома, Урфин ясно понимал: выкручивали у живого бедняги.

Кром знал о них. Кром ждал первого шага с их стороны. Кром нависал непроглядной тенью, ложившейся внутрь.

Он видел здоровяка всего три раза. Когда умерли чертовы туристы. И потом, случайно, издалека. И во дворе Копатыча. И знал, что увидит, если выйти. Запомнил до мелочей.

Чуть меньше двух метров ростом. Почти такой же в плечах и груди, в выпуклом огромном теле, несокрушимо стоявшем на тумбах ножищ.

Маска из сшитых крупными стежками и леской нескольких скальпов, куска противогаза и нижней челюсти адопса, вываренной и отполированной до блеска слоновой кости.

Мешковатая хламида, слепленная из необъятного плаща и пришитых коротких рукавов от ОЗК. Украшенная все теми же скальпами, указательными пальцами и клыками местных ухожоров покрупнее. Кром не гнушался разной добычи, лишь бы та воевала сильно и люто, не желая продавать жизнь задешево.

Монтажный пояс с карманами, прячущийся внутри хламиды, с давно проржавевшими инструментами, используемыми на манер охотничьих или коронерских. Стамеска, отвертки, ножницы по металлу, садовый секатор, топорик, молоток, приваренный на стальную трубу. Свернутый трос и крючки, подходившие для рыбалки на акулу.

Человеческий череп, подвешенный к поясу на вкрученном посередке карабине. И его сосед от редкого крысоволка, выкрашенный в алый цвет. Антураж или домашние любимцы, кто ж Крома знает?

Красавец. Альфа-самец. Самый страшный гризли в Зоне. Тень смерти.

И никаких бронебойных в упор. Зона умела веселиться.

Урфин выдохнул, смахнул пыль с лица. Тихо, чтобы ни мельчайшего звука, вытянул ножи. Стоял, прикидывая свои действия.

Здоровяки кажутся неуклюжими и медлительными. Это неправда. Двигаются они так быстро, что не угонишься. Знай себе уворачивайся, если выйдет. А зацепить им стоит даже просто пальцами. Против таких ногтей, острых и твердых, плоть не устоит. Развалится под ударом, и все. Как двигается Кром, Урфин недавно видел. Шансов… почти нет. Почти.

А Кром еще и умный. Не просто жаждущий смерти всех теплокровных в округе, особенно мыслящих, а что-то большее. Проклятие, рожденное госпожой и повелительницей себе на потеху, другим на смерть или муку. Регулятор умершего города, неотвратимое оружие судьбы.

Зазвенело громче, предупреждая об уставшем ждать Кроме. Кроме, жадно нюхавшем воздух и решившем закончить начатое.

– Эники, беники…

Урфин вздрогнул. Этот чертов день дарил одно за другим. Говорящий здоровяк, знаете ли, уже ни в какие ворота…

– Ели вареники…

Считалочка не закончилась. Звяканье и шелест свились в свист, когда Урфин успел заметить лишь змеиный бросок гарпуна. Буги вскрикнул чуть позже, вылетая из укрытия, пробитый орудием чудовищного охотника в плечо. Вылетел, брызнув темной и чуть дымящейся кровью.

Цепь зашелестела, взмывая вверх, выгибаясь чудовищных размеров полуживой гадиной. Кром ухнул, шагая вперед, дергая верную металлическую слугу. Буги крутанулся волчком, убираясь в сторону. Гарпун, на мгновение зависнув в воздухе, рванулся вниз ударом плети, рассекающим плоть и ломающим кости. Буги успел, металл лишь разодрал рукав и зацепил второе плечо, вскрыв темно-серую кожу почти до локтя.

Кром ворвался внутрь монолитным и таким обманчиво медленным движением. Урфин не попался, выждав, пока тот остановится. Крутилась в вечернем свете поднятая тяжеленными шагами крошка, сворачивалась смерчами вокруг неуклюже сшитых сапожищ. А Урфина очень радовали их голенища. Заканчивающиеся на десяток сантиметров ниже колена. Шанс, подаренный шельмой Зоной, настоящий и, кто знает, может, и единственный.

Кровеносная система любого человекоподобного существа одинакова. Артерии и вены проходят почти в одинаковых местах. Туда-сюда сантиметр, не более. Тугие, налитые кровью, несущейся под давлением, готовой ударить фонтаном, если выпустить ударом стали, кромкой осколка, головкой пули. Все равно, чем вскрывать артерию, прячущуюся под коленом. Хоть зубочисткой. Хотя тут придется сильно постараться.

Урфин не хотел стараться. Урфин хотел выжить. И ударил, рассчитывая лишь на одну попытку.

Бросился прыжком к пролому, прижав клинок к предплечью, наметившись на полосующий длинный выпад. Клинок рванулся к цели – неумолимо, точно и быстро. Кром развернулся, чуть сместив ногу.

Сталь вспорола кожу на голени, добралась до мяса и жутко скрипнула по кости. Здоровяк ухнул, взмахнув лапищей, и заехал Урфину в бок. Выбил дух, выбросил почти наружу, но огрызок кладки не позволил.

Урфин охнул, когда компенсирующие вкладки комбинезона приняли первый удар. Как пневматическим молотком приложили, рассеяв боль до самых ушей раскаленной паутиной.

Ахнул, влетев в кирпич и на миг потеряв удар собственного сердца. И едва успел увернуться от выброшенной цепи, просвистевшей прямо над головой. Кром рыкнул, качнулась нижняя челюсть маски, здоровяк выхватил топор, ударил сверху.

Урфин выставил ножи крест-накрест, заорав от ужаса, поймав взглядом сверкнувшую молнию заточенного оружия. Мышцы вздулись, принимая упавший живой пресс, позвоночник едва не лопнул от напряжения.

Буги атаковал куда медленнее обычного, но мутант сделал свой ход. Тесак взрезал воздух, плотно чмокнул плечо Крома, клинок скрежетнул по вкрученным саморезам, торчавшим остриями. Изменившиеся мускулы мутанта справились, вогнав в плоть полосу металла, дрожащую от вложенной силы. Кром взревел, когда его первая кровь брызнула вверх, опала на крошево под ногами.

Здоровяк ответил локтем, тараном врезавшимся буги в плечо. Хрустнуло, желтоглазый хрипло взвыл, отлетая к стене, ударился о нее. Пыль, только-только успокоившаяся, выбросила облачка, когда неплотная перегородка гулко ухнула под тяжестью.

Блеснул уже попробовавший крови гарпун, со свистом разрезав воздух и устремившись к буги. Неотвратимо, отражаясь в слабо дрожащем тесаке, едва-едва поднявшемся для защиты.

Не все золото, что блестит. Не все на века даже внутри доходного дома первой половины прошлого века. Новые хозяева явно из дурости снесли нормальные внутренние стены. И установили дурацкий современный гипсокартон. Буги спасся, хотя спине его досталось еще немного.

Гарпун обиженно вжикнул, не дотянувшись до цели. Разлетевшийся гипс белым облаком скрыл мутанта, рухнувшего в коридор. Урфин с трудом, сжав зубы, прыгнул, стараясь воткнуть хотя бы один из своих ножей в мощную спину здоровяка, боясь не дотянуться до затылка.

Клинок вошел внутрь Крома неожиданно легко. Левый, подаренный Копатычем, обоюдоострый, длинный и твердый. Как шилом пробил брезент плаща, плотную кожу, мышцы, попавшийся хрящ и скрипнул, упершись в твердое.

Кром, тяжело охнув, крутанулся на месте, пытаясь дотянуться до обнаглевшего сталкера. Развернулся на месте, стремительно превратившись в подобие чудовищной мельницы, заляпанной грязью, пылью, свежей и старой кровью. Почти поднявшегося буги, едва стоявшего на ногах, зацепило звеном цепи, ударив по лбу.

Урфина, истошно завопившего, бросило на нечаянного союзника, не заметившего человека из-за крови, заливавшей глаза. С собой остался только один клинок, старый, чуть изогнутый «Шайтан». Рукоять второго, добравшегося до Крома, торчала из широченной спины.

Они замерли на миг, достаточный для двух сумасшедших ударов сердца. Человек с ножом, державшийся за отбитые ребра, залитый кровью желтоглазый мутант и здоровяк, сплюнувший кровью через зубы, не прикрытые губами.

Дах-дах, испуганно дернулось сердце Урфина, гоня адреналин и заставляя чуть присесть в стойке, ожидая атаки. Отступить ему вряд ли удастся.

Бух… сильно ударило сердце Крома, втянувшего воздух и ставшего похожим на бочку, севшую на слоновьи ножищи. Стекла противогаза, вшитого в желтую человеческую кожу маски, отражали противников здоровяка, застывших напротив него.

Как билось сердце буги, Урфин не слышал. Ему хватило своего и Крома, гудевшего тракторным мотором. За буги ответили струйки крови, бившие из его не затянувшейся раны на плече. Даже чудовищной регенерации мутантов приходит конец. Буги, явно ждавший другого исхода, выглядел плохо.

Кром взревел, взорвавшись с места чем-то, больше всего напоминающим прыжок. Ударил сразу обеими руками – зажатым в левой топором и выхваченным с пояса зазубренным полудиском болгарки с ручкой.

Урфин увернулся от летевшего в него топора, но от колена… от него не смог.

Вылетел в коридор, очумело глядя на выброшенный организмом завтрак, однородно растекшийся по штанине. Его скрючило в спазме, выворачивающем наизнанку.

А за спиной, ревя и воя, два искореженных организма, бывшие когда-то людьми, сошлись насмерть. Мощь и ярость здоровяка против скорости и живучести буги, никак не желавшего помирать от чудовищной дырки после гарпуна.

Урфин, на карачках стараясь отползти дальше, рыскал взглядом вокруг. Искал какое-то оружие, что-то против любого из выживших. И почему-то верилось все же в Крома. И то самое «какое-то» должно оказаться серьезным. Желательно еще и длинным. Подпускать жуткую смесь человека, медведя и гориллы к себе Урфин больше не желал. Еще одна схватка точно окажется последней. И не факт, что для здоровяка.

Буги, хрипя через сжатые зубы, орудовал тесаком и пером протеза. Сталь скрежетала о сталь ежесекундно. Только узкий коридор сдерживал громаду в маске, не давал развернуться. Желтоглазый работал с той скоростью, когда организм сгорает, сжирая себя. Буги бился, рискуя помереть на ходу, но пока жил и давал бой.

Гарпун гремел о стены, мешаясь хозяину, задерживал правую руку. Топор высекал искры из гнущегося и стонущего кривого клинка, диск не мог прорвать оборону пера, порой чиркавшего по шее и голове Крома.

Маска, измазанная в черной крови хозяина, махрилась распоротыми скальпами, блестело треснувшее левое стекло куска противогаза. Здоровяк, тяжело бухая ножищами, топтался на месте, пытаясь успеть за разогнавшимся и злющим бугименом. Дети Зоны, сошедшиеся насмерть, дрались молча, страшно и дико.

Урфин, рванув почти выбитый зуб, отхаркнул сгусток крови. Боли не чувствовалось, адреналин топил ее в себе. Чертовы твари, кромсавшие друг друга на кусочки, скоро доберутся друг до друга вплотную. И там либо один удачный удар желтоглазого, либо смертельные объятия здоровяка. Другого не дано, ничья тут не случится. И пора уже найти хотя бы что-то, если сука Зона забрала весь огнестрел, оставив жалкий «Шайтан». Урфин покачнулся, встав. И лишь подняв ногу, вздрогнул, чуть не оскалившись в истеричной ухмылке.

Зона, совершенно садистки хихикая и потирая руки, сейчас явно веселилась от собственной злющей шутки. Шутки, обернувшейся против ее же слуг, вскормленных плотью, кровью и страхом вот таких вот сталкеров, как бородатый выдохшийся Урфин. Ее ребристая шутка мерилась одной жалкой жизнью и целыми шестьюстами граммами веса. И двумя с лишним сотнями осколков ее чугунной рубашки. И шутка даже имела имя, если можно сказать именно так.

Чертова старушенция Ф-1. Лежавшая здесь не так и давно, если судить по блестящему стержню запала и легкому налету пыли. Как она оказалась здесь, из чьего подсумка выпала? Урфин, любивший легкие боевики, не веря помотал головой, глядя на свой личный кустовой рояль.

Двести пятьдесят метров разлета. Шестьдесят граммов тротила. Красота и эргономичность. Тяжелая – значит надежная.

Урфин втянулся в первую же дверь, сел на пол, выглянул на схватку. О да, очень красиво. Рубитесь, парни, у меня для вас подарок. Такой, сука, что только врагам. От всей души, от сердца и почек, огненный цветочек. Он все же хохотнул, даже не думая об осечке, браке или еще какой гадости. И даже захотелось рвануть кольцо зубами, как в глупых геройских фильмах. Но не стал. Спокойно, как на учениях, разжал усики, взял удобнее, потянул чеку, любуясь на нее. Высунулся в коридор, истерично хихикнув. Покачал «эфку», чуть не поцеловав на прощание. И швырнул к драчунам, тут же метнувшись за стену.

Хлопнуло, засвистело, зашелестело, захрустело осколками, мочалившими плоть, стены, полы, все, до чего могли дотянуться визжащие яростные кусочки металла. И наступила тишина. Неожиданная, долгожданная, густо пахнущая выветривающимся порохом. И кровью. Странной, едкой, тягучей кровью, не принадлежавшей людям. Урфин жадно втягивал запах, усмехаясь своей радости. И такой явно ощущавшейся жизни.

Из коридора донесся шорох. И чуть-чуть звякнуло. И скрипнуло. Твою мать…

Ребра все-таки Кром ему не сломал. Дышалось хорошо. Надо встать и идти. Урфин встал и пошел назад, сжимая свой такой крохотный «Шайтан».

Он успел взмахнуть ножом, пытаясь отбить летящую к нему стамеску. Ту самую, из арсенала Крома. Но только и успел, что взмахнуть. И не отбил.

Левую сторону лица обожгло, лизнуло вспыхнувшим пламенем. Левый глаз тут же перестал видеть. Кровь потекла торопливо, пятная комбинезон. Урфин качнулся, прижавшись к стене и понимая, что надо бежать вперед, надо успеть, пока качающаяся длинная узкая фигура не доберется до него первой.

От удара изогнувшегося тесака он ушел в сторону. Вогнал «Шайтан» в грудь буги, еле державшегося на ногах, опрокинул его, упав сверху.

Мутант не сдавался, рвался, старался дотянуться кривыми зубами, пытался ударить искалеченной еще больше левой рукой. Урфин провернул внутри него нож, еле успев отдернуть уцелевшую часть лица. Зубы буги щелкнули, брызнув слюной в глаза, чуть не отхватили щеку.

Урфин крякнул, пытаясь вытащить нож. Тот скрипел, не выходя назад. Буги регенерировал, на глазах затягивая глубокие рассечения на лице. Урфин крутил головой, пытаясь уцелевшим глазом найти нужное, вроде бы замеченное недавно, но пропущенное. И нашел.

– Хер тебе, урод! – каркнул в лицо желтоглазому. – Понял?!

Ударил лбом, попав буги в нос, ударил еще и еще, чувствуя, как кровь начала капать вниз, полностью заливая лицо. Смог вырубить его, встал, прижимая как мог руки мутанта. И рванул в сторону, на кухню, к увиденному раньше перевернутому столу с поломанной ножкой, торчавшей вверх огрызком. Буги успел прийти в себя. Но ровно на тот миг, когда дерево проломило его тело, выйдя из живота.

Мутант заорал, дико, пуская пузыри ртом, задергался, еще больше разрывая сам себя.

– Сделка… – Урфин отошел. Ударил ногой, ломая буги правую руку. – Сделка?!

Бугимен не хотел умирать. Цеплялся за адскую возможность выживать, на глазах становясь все темнее и тоньше, жрал себя изнутри, стараясь воскреснуть. Только вот огромная дыра вокруг дерева начинала розоветь и перестала брызгать фонтанчиками. Просто булькала потеками.

Желтоглазый, косясь на вновь появившегося сталкера, скрипнул зубами. Глядел на руку, пока висящую, оттянутую немалым весом.

– Сделку ему, суке… – Урфин пнул его по голове. – Ты мне еще с того раза должен.

Тесаком пришлось ударить два раза. С первого шея выдержала, а буги хрипел и не кончался. После второго Урфин, хмыкнув, пинком отправил стукнувшую об паркет голову в пустое окно. Проследил полет и сплюнул.

– Один-ноль в пользу «Спартака». Понял, бомжара?

Кусок ветоши, нашедшийся в подсумке, закрыл месиво на месте левого глаза. Стреляло от подбородка и до самых волос надо лбом. Тот еще он теперь красавчик, все девки его. Урфин покрутил в руках последнюю ампулу анальгетика… и убрал.

Он постоял над телом Крома, превратившимся в решето. И не испытал никаких чувств, хотя и уконтрапупил чертову злую легенду Зоны. Стало пусто. Не стоило оно того. Смерть на смерть, только размен слишком хреновый. Жизнь одного Крома никак не равна жизни всего одного Баркаса. И целой Няши. И остальных. Никак не равна.

Урфин решил отыскать Уизли. Хотя толку теперь? Как выбраться до ночи к Периметру? Да никак, блин… Шагнул к лестнице на второй этаж и замер. Вздохнул, чувствуя, как внутри закипает злость.

– Ты довольна? – Он говорил прямо в пролом стены, сделанный Кромом. – Довольна? Стоило оно того? Повеселилась?

Зона поржала над ним. Его АС лежал прямо у стены. Неожиданно чистый, открывшийся после схватки, прятавшийся под куском подоконника. Хотя бы что-то… Точно! Награда победителю от устроителя игр. Идущий на смерть, поприветствовавший ее, получил свой деревянный меч и типа свободу. Угу, так он ей и поверил. Зона, да чтобы просто так выпустила?

Урфин подхватил АС ровно за пару секунд до грохота нежданно рухнувшего потолка. Успел выскочить, видя, как, не обрушив стену, пролом завалило полностью. Кирпичом, досками, даже старой кухонной колонкой и плитой. Фу-у-у, повезло…

Идти все же оказалось тяжело. Плохо слушалась левая нога. Ныло в спине и ребрах, подвывало где-то в самом низу живота. Как еще, если колено здоровяка прошлось? Хорошо хоть, что, как ни нажимал, острой боли не почувствовал. А то здесь, имея внутреннее кровотечение, помереть как два пальца об асфальт.

Уизли нашелся на третьем этаже. Лежал связанный у самой стены, бедолага. С повязкой на глазах, испуганно вздернувший голову в сторону приближающихся шагов. Когда бы раньше, хоть и вчера, Урфин не удержался от какой-нибудь злобной выходки. Но не сейчас.

– Рад меня видеть? – Уизли кивнул башкой, щурясь отвыкшими от света глазами. – И хорошо. Я тоже рад, что ты меня видишь. Потому как оба живые.

Он как раз нагнулся развязать ему рот, когда глаза паренька замерли на чем-то за спиной Урфина. Хотя… почему на чем-то? Уж совершенно точно на ком-то.

Развернулся, плавно отложив в сторону АС. Почему так? Был бы мутант, так уже кинулся. Раз нет, то человек. И явно со стволом, то-то Уизли ему так усиленно вертит глазами и корчит рожу.

А вот обернувшись, Урфин выругался. Но про себя. Потому как помнил всех тараканов и прочее. И лишний раз убедился в истине, согласно которой Зона все же именно баба. Потому как ничем иным, кроме женской солидарности, не объяснялась Крис, стоявшая за его спиной. И державшая на прицеле своего любимого «Галила». Два года, мать твою, два года! И прямо как не расставались. Разве что тогда был АК-25 и Сдобный позади нее. Вот блин…

– И я рада видеть тебя, дорогой, – проворковала бывшая, – ты режик-то кинь под ножки. Вон туда его бутсой пни. Ага, прямо в уголок. Чтоб никто не уволок.

А что оставалось, если, кроме ее жгучих глаз, на тебя смотрит не менее жгучий глазок вполне хорошего калибра?

– Так… вот мне кошка мышь и принесла. Хотя, дорогой… На кота ты чего-то не смахиваешь, не находишь?

– Я-то как рад тебя видеть, солнце мое, свет очей моих…

– Сядь к стене и заведи ручки за голову. Не хочу тебя дырявить. Хотя и стоило бы. Мальчик, сядь к дяде Урфину и пока не отсвечивай.

Уизли послушно отправился не отсвечивать.

– Нафига я тебе? – поинтересовался Урфин. – Мы ж вроде все решили. Еще тогда…

– Старая любовь не ржавеет, милый. Вот я здесь, вот ты…

Урфин сплюнул. Крис любила играть в кошки-мышки. И сейчас играла, наслаждаясь, зачем-то просто трепясь ни о чем. Что она тут делает, вот загадка…

– Лови… – Наручники прилетели по полу. – Ты ж знаешь, как ими пользоваться. Хотя для меня никогда не надевал, даже если просила. Вот к чему приводит нежелание выполнять просьбы женщины. Понимаешь? Нет, что это я? Мальчик, помоги дяде Урфину. А ты, милый, руки за спину. И стойте боком ко мне. Оба.

Уизли взял браслеты из металлопластика. Хорошие, с гибкими кольцами, не порвешь и не сломаешь. Хорошо, хоть не ИМКа, подумалось Урфину. Ту не вскрыть ничем. А так… а так есть шанс побарахтаться, если что.

– Вот поганец, даже сейчас думает, как отказаться от моей просьбы. Что ты за человек, Урфин? Да и прозвище ты дурацкое выбрал, если честно.

– Не такое уж и дурацкое, – пробурчал сталкер, слыша щелчок браслетов. – Тебе нравилось.

– Не нравилось. Мне ты нравился. Прозвище – ни капельки. Ой, малыш, ты удивлен?

Крис прикусила губу, косясь на Уизли. Ехидно и как-то странно.

– Удивлен, вижу… Да, милый, ты сам выбрал себе позывной. И сам мне об этом как-то рассказал. А его вот, думаю, обозвал Уизли из-за плохого чувства юмора. Точно тебе говорю. Так, сели. Ноги скрестили. Сидим ровно и не дергаемся.

Крис усмехнулась, садясь на одинокий колченогий стул, прячущийся за дверью. Положила «Галил» на спину, уставив точно на Урфина. Достала из кармана портсигар. Привычку так и не бросила, сейчас наверняка желая покурить своих странноватых сигарет. Их запах ему никогда не нравился. Пахли они… гвоздикой и чем-то еще. Табака в них совершенно не наблюдалось.

– Помолчим, – согласилась с незаданным вопросом бывшая возлюбленная. – Согласись, тяжело найти человека, с которым можно просто комфортно помолчать. Мне вот в тебе это нравилось… Ты так красиво и мужественно молчал всегда, когда нужно было бы что-то сказать.

Заговаривать зубы умеет каждая женщина. И играть выбранную роль – тоже. Только кто-то из них так себе актриса, а кто-то весьма даже прима. Ну или как там они в театрах называются. Тут Урфин никогда не был знатоком.

Крис роли играла всегда одинаково хорошо. Это Урфин помнил прекрасно. И выбранная сейчас ему совершенно не нравилась. Больно уж складывалась картинка в трагедию, оканчивающуюся смертью кого-то из героев. И сейчас, выжив в мясорубке внизу, такая перспектива казалась совершенно грустной. Если не сказать драматичной.

Оставалось понять: что ей нужно? Или кто?

В проснувшиеся чувства не верилось. Даже если чувства плотно связаны с желанием членовредительства. Хотела бы, давно нашла и упокоила, это у нее всегда получалось на удивление хорошо, конкретно и полностью. Никаких контрольных в голову не требовалось. Частенько первая же пуля влетала противнику этой красавицы прямо в лоб.

Оставалось только понять нужное ей и придумать выход из ситуации. Прокачать ситуацию, хотя и не просто. Сидя на коленях с руками за спиной и еле-еле ощущая собственное тело. Не говоря о левом глазе, болевшем чуть слабее и ни хрена не видевшем. Хотелось верить в засохшую кровь. Много засохшей крови, превратившейся в пиратскую нашлепку.

Крис дымила, прищурившись и наблюдая за ними обоими. «Галил» смотрел грустно и совершенно без недоумения. Оружию хорошо, оно всегда четко знает отведенную роль. Бить или не бить и куда, вот в чем вопрос для автоматической винтовки.

Так… попробуем разобраться и хотя бы как-то применить остатки логики. Остатки только по одной причине: голова определенно отказывалась работать. Хотя вроде бы в подобной ситуации адреналин и напряжение должны заставить повернуть ситуацию в обратную сторону. Но чего-то не поворачивалось, от слова «совершенно».

Сталкер Чернобурка забредала и не сюда. Опыт не пропьешь, а его ненаглядная явно этим не страдала. Мешков под глазами не наблюдалось, цвет кожи здоровый, а бледность у нее врожденно-аристократическая. Особенность, так умилявшая его в свое время.

Зачем деве, давно забросившей рейды в глубину Зоны, возвращаться? Это главное. От этого и прыгаем. Рассуждаем, пока тлеет сигарета, а палец просто лежит на спусковой скобе. Думаем, заставляя лениво колыхающееся сознание выйти из спячки. Эгей, старичок, очнись. А то помрешь.

Вряд ли Крис занимается благотворительностью, оптовыми продажами или экспортом бананов в Европу. При таких занятиях не шляются в Зоне с оружием наперевес. Однако…

Если женщина, умеющая лучше всего немногое, оказывается здесь… А что она умеет? А умеет Крис искать и убивать, то… То все просто.

Его бывшая стала наемницей. Скорее всего наемницей, работающей по разным заказам. И вряд ли Урфин кому-то сильно навредил, раз она оказалась здесь. А в месть не верилось. В такую вот пафосно-красивую уж точно.

Наемница. Следопыт. Здесь и сейчас. Когда в комнате, кроме нее, только он и Уизли. И раз так…

– Что ты мне не рассказал? – Урфин повернулся к мальчишке. Анализ оказался чересчур сложным. Он явно переоценивал сам себя, опираясь только на эгоцентризм. Окажись тут не Крис, а просто безликий убийца, все бы встало на свои места сразу. – Что ты мне не рассказал? Или не показал?

Крис усмехнулась, сплюнув сигарету на пол и туша ее подошвой.

– Просто браво, милый. Уложился в отведенное время. Понял, что мне на тебя насрать. Эй, мальчик Андрей, встань и иди ко мне. И медленно доставай нужную мне штуку. Даже три штуки. И не забудь про флешку.

Уизли встал, на миг запнувшись и глядя на Урфина. И взгляд его тому совершенно не понравился. За кажущимся страхом и безысходностью, стыдом и растерянностью рыжий прятал что-то еще. И это что-то сейчас разрасталось. Прямо как гриб дыма после попадания авиационной бомбы в топливный караван.

– Иди сюда! – рявкнула Крис. – Живо!

И Уизли пошел. Если не сказать – полетел.

Глава тринадцатая и последняя Когда точки над «i» вбиваются прямо в голову

Нормальный подросток не должен знать многих вещей. Некоторых же он просто не должен уметь. Некоторые для подростка просто несвойственны.

Например, увернуться от пуль автоматической винтовки. Выпущенных великолепным стрелком и почти в упор.

Или исполнить сложный «маятник» движений, ломая тело из стороны в сторону, вскрывая оборону противника, состоящую только из атакующих элементов.

Уизли, отклонившись от летевших пуль, качал «маятник». Плавно, гибко, как кот, в два-три шага оказался рядом с Крис. Ствол «Галила» не успел, женщина пнула стул, отлетая назад. Винтовка полетела вперед, брошенная почти как дротик. И успев перед этим заклинить.

Уизли ушел от винтовки, перепрыгнул через летевший стул, парировал предплечьем брошенный нож, тут же перехватив его в полете. Нырнул следом за Крис, сделавшей кувырок назад и выхватившей наконец-то «Беретту».

Рыжик ударил ногой в запястье, выбивая пистолет. Ударил так быстро, что Крис не успела. Зашипела кошкой, уклонившись от выпада, и ушла в сторону. «Беретта», крутанув восьмерку, звякнула выбитым стеклом. Но не улетела вниз. Грохнулась об пол.

Урфин, перекатившись через плечо, подтянул колени к груди. Сопел, пытаясь вывести руки вперед. Чертовы наручники проектировали, учитывая все возможное. И такой вариант в том числе. Длинные тонкие выступы-усики, открывающиеся после защелкивания, мешали, цеплялись за ботинки, заставляя растягивать сухожилия. А-а-а, твою мать!!!

Левое плечо взорвалось болью, жгучей и пульсирующей. Но он смог, вытянул руки из-за спины, шумно дыша и стараясь не обращать внимания на электрические разряды, прошивающие слева. Фу-у-у… Спокойно, еще спокойнее, думаем и делаем.

Из коридора доносилось не особо много звуков. Короткие выдохи, смазанные глухие удары и порой скрежет. В коридоре вели бой насмерть, не больше и не меньше. Чертов пацан! Урфин тягуче сплюнул от злости. А Копатыч-то, старый лис, все понимал. И молчал. Ну надо же… Пацан как непрост, сученыш…

А-а, Урфин чуть не заорал, когда подзатекшие ноги повели в сторону, впечатав в стену. Вот этого еще не хватало, честное слово. Плечо ответило тут же, едва коснувшись твердого. Вспыхнуло с новой силой, цапнув кривыми крючками.

В коридоре кто-то выругался. Сжато, через зубы, стараясь не сбить дыхание. Почему кто-то? Очень даже Крис. А вот что ему делать, вот в чем вопрос? Кроме как придумать способ стащить наручники. Думай, Урфин, быстро думай!

Ха… что есть в небольшом контейнере предусмотрительного Урфина? Говорил Баркас – не надо лишнего, возьми патронов. А он взял контейнер и положил в него тот самый найденный «хрусталик», молодец, старик. Теперь лишь бы все получилось. Больно? Конечно, будет больно. Но это ничего, потерпит, не маленький ни фига.

Урфин оторвал накладной карман у штанины. Рванул как мог, надеясь на силу и удачу. Ребята Грека все вещи переделывали хорошо, гнилых ниток тут не сыщешь. А ткань нужна, ведь хотя бы какая-то защита.

Контейнер надо открыть. Потом станет неудобно. И не наклоняться, чтобы не выронить «хрусталик». Так… дальше.

Карман, держа в руке, зубами пополам. А… больно даже, аж скрипнуло что-то. Но вышло, треснула ткань, хорошо. Теперь два обрывка поверх наручников, ближе к запястьям и внутренней стороной кармана вверх. Чтобы клапан не задел артефакт, а то получится совсем не задуманное. Хрень получится, так-то. Зачем вообще? Защита, ясен пень. Зачем?

Главный плюс «хрусталиков» прост. Это вырабатываемая температура. Если «бенгалка» может создать в комнате небольшую сверхновую, секунды на три, то «хрусталик», в зависимости от заполненности, морозит. Опускается чуть ли не до температуры жидкого азота. Стоит только его чуть сжать, до хруста. Либо сам, когда реагирует на раздражитель. А реагирует он часто и всегда неожиданно.

Грех не воспользоваться, если есть с собой, верно? А Крис… Крис порой слишком доверяла современным материалам. Металлопластик, даже усиленный, хорош против многого. Не перепилишь. Не всегда прострелишь. И даже жечь не станешь, пластик огнеупорный. И против низких температур защита есть. Но разве можно предусмотреть вариант использования аномальной драгоценности Зоны? Без уверенности. На одной надежде? То-то и оно, что не предусмотришь. А Крис долго не была сталкером. И не подумала проверить крохотный контейнер, залитый полиуретаном. Вот ведь…

Уверен ли Урфин в успехе? Нет.

Есть другой вариант? А то. Взять и сигануть в окно. Третий этаж, питерский старый дом, внизу асфальт, руки в наручниках. Красота, не решение. Еще?

Конечно. Дождаться, кто победит. Только почему-то Урфин был уверен, что просто так его никто тут не оставит. И Уизли, вот прям думалось, вряд ли вернется в состояние мальчугана, нуждающегося в добром дяде Урфине. Так что…

Стоит попробовать. Авось и повезет.

Звуки из коридора сместились дальше, уходя куда-то в комнату. Урфин хмыкнул, в очередной раз поражаясь простой вещи. Как сжимается время, когда что-то идет не так. И как оно же растягивается, когда становится еще хуже. Или больнее. Это как сидеть в кресле стоматолога и ждать, когда щипцы возьмутся за удаляемый зуб. И хуже ли, когда его рвут или когда ждешь… неизвестно.

Так… Урфин, внимательнее. И не стряхни обрывки с запястий. Будет больно, но с тканью хоть чуть-чуть, но не так сильно. К подоконнику. Отстегни крепление контейнера, придерживая коленом, чтоб не упал сразу. Наклонись, придержи крышку, как сможешь, левой ладонью… вот так, молодец. Правая уже готова ловить арт. А-а-а, мой милый полупрозрачный вытянутый кусочек голубого льда, вот и ты, иди сюда…

С «хрусталиком» самое важное – не упустить момент. Пропустить его сложно, если не знаешь, чего ждать. Пальцы обожгло неожиданным лютым холодом? Хех, поздно пить боржоми, почки отвалились. Давно. Кристалл из голубовато-мутного стал прозрачным, с редкими чистейшими крапинками белого? Ты опоздал, пальцы лучше смахнуть прямо сейчас, пока от холода онемели нервы до самого плеча. Дальше только гангрена. А что тогда?

Легкий хруст. Его не услышать, если только не направить микрофон. Его чуешь кончиками пальцев, улавливаешь едва заметное вздрагивание перед тонким звоном хрусталя внутри артефакта. Вот такой он, момент. Не упусти.

Урфин не упустил. Успел поймать пульсирующее в такт удару сердца «хрусть». И, прижав ладони к подоконнику, шевельнуть пальцами, направляя арт на соединение браслетов.

Пальцы и запястья успело кольнуть холодом, пронзило ледяными иглами… Но это ерунда. Перчатки и оборванная ткань справились, пропуская холод не полностью, давая возможность скинуть «хрусталик» в сторону. И тут же, пока наручники наполовину инеисто блестели, побелев, прыгнуть к старому крану на самой обычной стальной трубе, идущей по стене к батареям. И благословить хозяев, ни разу не заменивших чугун и сталь на полипропилен или любое другое новомодное изделие. Там бы задумка не удалась. Да и здесь…

Урфин завел наручники на высокую стальную головку. Чуть прижал, видя, как цвет металла возвращается. И дернул на себя что было сил одним слитным усилием, напрягшим мускулы всего тела. Рванул до хруста и вспыхнувшей боли в плече, плюнув на нее и решив поваляться в отключке, если что. И едва удержался на ногах.

Задумка сработала. Металл жалобно и звонко взвизгнул, лопаясь. Урфин отступил на пару шагов, стараясь удержаться. Вышло… Он оскалился. Вслушался в звуки за спиной и решил внести ясность. В виде собственного участия и выставления всех окончательных точек. И если с мальчишкой Уизли все совершенно неясно, то благоверную придется кончать. Такие штуки прощать нельзя. Пусть и женщина, пусть и когда-то до безумия любимая. Пусть и не пристрелившая его по какой-то причине.

Нет, удирать не след. Ни в коем случае. Некоторые вопросы стоит решать до конца. Как бы серьезны и больны они ни оказались. А уж тем более с женщинами.

Он подобрал АС, заменил магазин на полный. Надо бы все сделать быстро, право слово. И потом уйти домой. Или попытаться найти Баркаса. Даже если только тело.

Время покажет. Урфин потянул затвор и замер. Посмотрел на автомат. Покрутил. Сплюнул. Вот ведь, а? Беда не приходит одна.

Пули «Галила» попали точно в ствольную коробку, вмяв внутрь металл. Пытаться стрелять, не зная, взорвется что внутри или нет, Урфин не желал. Невезуха какая-то у него в рейде со стволами. То одно, то другое.

Сама «Галил» оказалась не менее бесполезной. Причина простая. Заклинивший патрон оказался последним. Видно, Крис дошла сюда все же с приключениями, не иначе. А если уж пользоваться стволом как дубиной, он бы предпочел АС. Только вот у Крис были запасные магазины, а тащить два автомата не особо удобно. Он кивнул мыслям и двинулся к двум людям, страстно уконтрапупливающим друг друга неподалеку.

Схватка в замкнутом помещении страшна расстояниями и неудобством. Человеку габаритов Урфина тяжеловато в узких межкомнатных коридорах. Тут у обоих, что у рыжего, что у черноволосой, преимущество в юркости и ловкости. Это да. Но вес и силу никто не отменял. Как и использование имеющегося короткоствольного оружия. А валявшуюся «Беретту» у Урфина никто не изымет.

«Галил» занял свое место за плечами. Пистолет отправился в руку. Так-то лучше. В исходе рукопашной Урфин не был уверен. От слова «полностью». Больно уж нехорошо подергивалось от постоянно пульсирующей боли плечо.

Двое сражались уже где-то на лестнице, ведущей вниз. Урфин тяжело и устало, пытаясь не шуметь, добрался до двери, выбитой кем-то из них. Потрогал размазанную и еще красную полосу на стене. Кровь не алая и не темная. Касательное, по предплечью или ладони, судя по всему. Но кто-то из них все же ослабеет в ближайшее время. А учитывая недавние фокусы Уизли, обернувшегося боевой машиной, и если это кровь Крис… он ей не завидовал.

Разве только…

Детство, пришедшееся на нулевые и начало десятых, Урфин вспоминать не любил. Оно закончилось, баста. А приятную теплую грусть оставьте для кресла с пледом под старость. Только что поменялось за тридцать с небольшим лет после его рождения? Не особо много. Но, само собой, смотря в чем.

Если твое прошлое хранит некоторые тайны, то ты знаешь достаточно для понимания кое-каких вещей. И что такое Уизли, Урфин уже понял. Всякое узнаешь, если жизнь у тебя полноценная, лихая и порой опасная.

Суггестия, вмешательство на генном уровне в организм и специальные фармацевтические комплексы творят чудеса. Говорят, колдуны-боккоры Гаити и прочих Карибских островов делают то же самое плевком и наговором. Возможно. Здесь, в европейской части России, живых людей превращали в послушных зомби с помощью гипнограмм, врачебного вмешательства и препаратов, запрещенных на государственном уровне.

Вся семья Уизли была отправлена в Зону каким-то заказчиком в таком состоянии либо нет? Наверное, тихий спокойный как бы папаша был контролером, ведущим за собой троих детишек-зомби с вживленными в их мозги программами-воспоминаниями. А мамка как раз играла роль оперативника, если судить по методам работы. И именно эти двое могли активировать «детей», случись что. Контрольное слово, второе – чтобы отключить. Ничего сложного, зная механизмы. Зачем нужен был Сноу? Да для легенды, скорее всего. И кто знает, не поняла ли мама Энн, что убрать сталкера Урфина будет проблемно? Хорошие спецы хороши во всем. Включая психологию. Просчитала все варианты, повела себя как дура. И добилась своего, нашла нужного проводника.

Все планы спутала чертова тварь, смахивающая на паука. Этот фактор, не зная о нем, не учел бы никто. И Уизли, когда руководство группы погибло, так и остался просто мальчишкой, не иначе. Имея в подкорке лишь приказ справиться с задачей и доставить что-то нужное заказчику.

Приказ заставил взять что-то необходимое у тех двух в черном. Приказ заставил пацана спрятаться и ждать варианта выбраться. Тот притопал сам в количестве двух честных бродяг, считающих необходимым помочь мальчишке и вывести его за Периметр. Во что бы то ни стало. Что Уизли, пусть не понимающему этого, и требовалось.

А Урфин и Баркас волей-неволей оказались очень удобными спутниками. Обеспечивающими нормальную транспортировку.

Как его обошел буги? Да со спины, вот и все. Справиться с мутантом паренек явно бы смог, если судить по скорости. Разве что не ожидал нападения со спины и, отправленный в беспамятство, не смог ничего сделать, придя в себя. А потом Крис проявила всю необходимую агрессию, классифицируемую как непосредственную опасность для задачи… и все. Щелк, переключатель нашел нужное положение, рыжий подросток стал чудовищем с пустыми мозгами, задачами и рефлексами, вписанными в мозг компьютерной программой и спящими до поры до времени стимуляторами, растворенными в организме. Адреналин выступил катализатором. Все просто.

Урфин сплюнул, ощутив какую-то легкость. Не то чтобы ему теперь будет проще пристрелить пацана, нет… просто теперь против него будет именно машина, не более. Да и, пусть Уизли этого не понимает, жить ему недолго. Организм, отправленный в состояние, приближенное к экстремальному, жрал себя изнутри. Прямо сейчас сжигал органы, мышцы, рвал в клочья связки и позвонки, выгибая тело в невозможных кульбитах. Только нечеловеческая выносливость и безумная ярость Крис, всегда включающиеся в драках и бою, помогли ей пока отбиваться. И это плохо.

Скоро организм мальчишки начнет сбоить. Выжженный сгоревшими запасами белка и жира, обезвоженный, просто-напросто выключится. Или ослабеет ровно на одно неуловимое мгновение, тут же учуянное лисьим носом Крис и ее же чертовыми инстинктами.

Ладно, хватит логики и анализа.

Урфин выглянул еще раз, старательно пытаясь не попасться им на глаза. Стрелять стоит наверняка, не давая времени увернуться. Пока оба заняты друг другом и скрежетом ударяющихся острых полос металла.

Скр… скр…

Сталь со сталью целуется не особо нежно. До мурашек от звука по спине. А звуков хватало. Они плясали завораживающую пляску-тарантеллу на лестничной площадке. Пользуясь имеющимися возможностями, своими ловкостью, скоростью и размерами. Матовые клинки ножей сталкивались, плели паутину вокруг друг друга, следили за свободными руками и ногами противника. Бешеная воронка торнадо из двух врагов крутилась по бело-коричневым плиткам пола, смазанно темнела на зеленой краске стен и хрустела осколками стекла.

Скр… скр…

Каждый из них давно обменялся ответным острым поцелуем. И далеко не одним. Здесь крови стало больше. Широкий мазок красного на стене напротив высунувшегося Урфина. Рассыпавшиеся брызги, раскатившиеся по нескольким ступеням. Всплеск, праздничным салютом осевший на штукатурке у высокого окна. Эти двое успели знатно пошинковать друг друга. Но пока не сдавали ни темпа, ни скорости. Оба.

Скр… скр…

Полотно ножа прячет в себе многое. Его главный секрет в душах, выпитых клинком. Каждая жизнь не пропадает просто так. Это опыт, дающий если не сил, то умения и уверенности. И того, и другого бывшей любимой женщине доставало по самое не балуй. Черный хвост Крис рассекал воздух, неуловимый, тянущийся за хозяйкой. Она любила это дело, обожала ножи всегда, сколько Урфин ее знал. Тренировалась каждый день, работая разными, но предпочитая классические «Ферберны». Как сейчас.

Скр… скр…

Кромки клинков выправлены любовно и остро до безумия. Только такие ножи побеждают и только такие дарят жизнь хозяину. Заточка бешено визжала, тупясь после каждого выпада. Пламя головы Уизли металось со скоростью, не уступающей Крис. Выпад за выпадом, нижняя стойка, перехват, тычок в лицо, отбить ответный рукой, взять предплечьем, распоротым, но действующим. Кисть сжата в кулак, развернутый внутрь, закрывающий запястье, его сосуды и куда сейчас более важные сухожилия. Пропустишь удар по правой – работай левой. Не беда, что тебя не учили, сынок. Дядьки, отправившие тебя сюда, все предусмотрели. Гипнограмма отработает за не случившиеся тренировки, поможет, выведет… если раньше ты не помрешь.

Скр… скр…

Металл скрипит о металл, и для обоих этот звук прекрасен. Хуже, когда из тебя вырывается «хррр», тупое и чуть приглушенное. Тогда твои мясо и сосуды рассечены до кости и сталь впилась именно в нее, развалив по пути все, что смогла. Кровопотеря выматывает быстро, оглянуться не успеешь. Тук-тук-тук, сердце, подхлестываемое адреналином, гонит кровь куда быстрее. Вскрытый крупный сосуд плюется ею во все стороны, заставляя лишний раз вдохнуть, споткнуться, сжать зубы от боли, туманя мозг и зрение.

Скр… скр…

Вытянутое треугольником лезвие, сужающееся к концу в иглу, опасно. Не только режь и пластай врага, нет. Любой правильный укол, попавший в цель, не прост. Клинок в сечении – вытянутый ромб. Рана от него серьезнее плоского ножа, хуже лишь серрейтор.

Скр… А-ах…

Крис прянула вниз, одним прыжком оказавшись на середине лестницы. Урфин успел заметить сжатые губы и побелевшее лицо. Кровь не увидел. Пока…

Пистолет уставился на терминатора Уизли. Дрогнул, когда Урфин попытался опереться на вторую ладонь. Хорошо, травмирован левый глаз, целиться даже удобнее. Осталось чертыхнуться и закончить с кем-то из двоих. Дело решали секунды. Он чуть наклонился вправо.

Жа-а-ах! Урфин рухнул на плитку, выпалив в белый свет сразу три патрона. Твою!!!

В косяке, воткнувшись на треть, сломался острый осколок стекла. Как Уизли успел подхватить и метнуть? Как успел заметить?! И когда, за ногу его, рыжий выдохнется?!!

Бой скатился вниз. Причем совсем вниз, до последнего этажа. Судя по треску, кто-то из двоих сломал собой что-то массивное и деревянное. Урфин, шипя от боли в плече, поскакал вниз. Колено отдавало болью, явно завидовавшей прячущейся в плече. Да, девчонки, идите дружить и знакомиться. Самое время, мать вашу!

Догадка оказалась верной. Кто-то кем-то вышиб дверь. Радость эти старые дома. Здесь прямо не желали ставить металлические. Прямо фарт какой-то или ворожит кто. И…

Урфин успел прижаться к стене, прянув от входа.

«Сайкс» свистнул, чиркнув все же по щеке. Для разнообразия и симметрии повреждений лица – по правой. Нож лязгнул внизу. Ха… Вот тебе и новый расклад. Кто-то ж там помер?

На месте любого из них, хоть Уизли, хоть Крис, Урфин бы скакнул вниз, выбив стекло. Первый этаж. Выйдет правильно приземлиться, появится время удрать и зализать на какое-то время раны. А там… а там всяко случиться может. Неужели победил неудержимый зомбированный пацан? Тогда почему до сих пор не попытался выскочить со вторым ножом на лестницу? Или это Крис, ждущая со второй «Береттой»?

– Милая? – позвал Урфин. – Ты там прическу не попортила?

Тишина.

– Дай угадаю… Ты слушаешь, моя Чернобурочка?

…как в колодце, разве что эха нет. Нехорошо…

– Никак там решетки на окнах? Угадал?

…и?..

– Какой ты умный, дорогой. Прямо детектив какой-то. Разгадал причинно-следственную связь.

Урфин выдохнул. Странно, но даже обрадовался, услышав ее. То ли потому, что бархатная ласка голоса, как и раньше, обволакивала, заставляя навернуться слезу ностальгии на единственном моргающем глазу. То ли потому, что у него чесались руки добраться до суки, державшей его на прицеле, забыв обо всем, оставшемся в общем прошлом.

Но скупую мужскую, так и желавшую скатиться в густой вороной веник на лице он все же вытер. Глаз, работающий за два, слезился. И не от жалости. От пота, евшего его и казавшегося непрекращающимся. Не самое молодое тело выдохлось. И похоже, что полностью.

– Радость моя, ты кони откидывать там не собралась еще?

– Не дождешься, солнышко. Легкие касательные, уже даже забинтовала. А ты чего сидишь ждешь? Нет бы, по своей гребаной привычке, лыжи бы смазал и вперед-вперед. А?

Урфин чертыхнулся. Дверь она явно держит под прицелом. И уйти, кстати, самый лучший вариант. Только вот… только вот не выйдет.

Почему? Да все, как водится, сложно и просто одновременно.

Первое сводилось к замеченному красному отсвету в предбаннике подъездной двери. Хорошо заметному в темноте небольшого коридорчика. А пытаться убрать «бенгалку», зная про ее «Беретту», смотрящую в спину, глупо. Крис на взводе, знакомые яростные нотки в голосе режут слух пилой Джигли. А второе?

Что-то подсказывало: ой не зря она про лыжи. Явно есть там сюрприз, кроме приблудившейся аномалии. Скорее всего сюрприз рубчатый, металлический и с леской, выкрашенной перед ее выходом в черное. Поди заметь растяжку в темноте, когда в спину… ну, в общем, когда в спину и по тому же сценарию.

Окно, через которое зашел? Да, вариант. Если бы не «но». Когда рухнул потолок второго этажа, дверь, все же стальную, вбило в пол и стену. И хрен ее откроешь. Вот такие минусы.

Но есть плюс, если разбираться. Паранойя паранойей, может, и нет растяжки. Но факт, у нее как раз гранат точно не осталось. Или не было. Случись обратное, сейчас бы уже на одного Урфина стало в мире меньше. Брошенная сюда РГОшка или, того хуже, старая добрая «эфка» его бы посекла на куски, излохматила в мясо и поделила на ноль. Все и сразу. А так? Тоже не сахар, если вдуматься.

Куда ни кинь, всюду клин. Офигенная ситуация. Ладно. Пожуем – увидим.

– Пацан мертв?

– Абсолютно. – Крис засмеялась. Нехорошо, уходя в верхнюю октаву четкими отзвуками безумия. – С перерезанным горлом даже гипносы не могут жить дольше отмеренного.

Ага… все он верно понял.

– Контейнеры ты забрать хотела… Забрала?

Крис замолчала. Но ненадолго.

– Тебе не все равно?

Урфин хмыкнул.

– Хотел предложить разойтись как в море корабли.

– Не верю.

А вот это хуже. Сильно меняет ситуацию.

Почему они расстались? Потому что Урфин не смог находиться рядом с ее буйной яростью и недоверием. Что-то не так происходило в голове Крис. Что-то, темное и злое, в Зоне распустилось как тюльпан по весне. Так же мигая красным сигналом опасности. И сейчас, слушая голос из старой квартиры, узнавал эти самые нотки. Не договорятся. И что?

И все. Глупо, странно и ужасно. Либо он, либо она. Из дома выйдет кто-то один. Или одна. И Урфину хотелось верить, что именно он сам. А любовь, когда-то поедавшая его с потрохами? А ее не осталось.

– Милая?

– Что?

– Точно не договоримся?

Крис снова не ответила сразу.

– Нет. Ты слишком много знаешь. Можешь сдать.

Значит, дело совсем нечисто. Спрятанное у Уизли важно для кого-то серьезного. Ох, мальчишка, как же ты так попался во взрослые игры? И сказать ведь не мог, чуя возможное. Что случается, когда гипнос вдруг соображает что к чему и пытается рассказать, прося о помощи? Урфин видел как-то раз. Как человек ни с того ни с сего просто откусил себе язык. Захлебнулся кровью и болью, шлепнулся и не смог адекватно воспринять попытки его реанимировать. Окочурился то есть.

А ситуация ему не нравилась все больше. Крис может и ждать кого-то. Если она не врет, то худо ему придется уже вскорости. Одной «Береттой» не навоюешь. Пора что-то делать.

Когда такая штучка, как Крис, говорит про «много знаешь», то игра серьезная. А в присутствие в Зоне непонятных ублюдков, занимающихся черт-те чем, Урфин верил. Потому как доверял Копатычу и его людям. И те как-то обмолвились про пропажи местных. А местные просто так не пропадают. Смерть каждого известна всем, как смерть Семецкого любому бродяге. Шлеп на встроенный в голову КПК – и все. А тут – пропадают, местные морщатся, боятся и стараются не разбираться в причинах. Ни шиша не просто так.

Урфин замер, уловив странный звук. Едва слышимый треск дерева. Изнутри квартиры, где засела Крис. Что за?! Он привстал, порадовавшись за утихшее колено. Оно обрадовалось вместе с ним, бросив вверх и вниз по ноге две одинаково офигенные волны боли. Твою…

В квартире зашумело сильнее. Да что за…

Первый этаж. Старый дом. Замеченные на входе в дом спуски вниз, в подвалы. Подвалы… Первый этаж, шум чего-то тяжелого и деревянного. Крис, стерва, ей удалось. Зубы, как и раньше, заговорила полностью. Перебралась, скорее всего, на кухню, отыскала люк, и все. Ушла. И ведь пока не проверишь, ни черта не сделаешь. Соседняя дверь металлическая и ни фига не проржавевшая. Так что или сиди до морковкина заговенья, опасаясь идти к совершенно не скрывающейся «бенгалке» на выходе из подъезда, или иди проверяй квартиру, ища бывшую подругу. Сволочная жизнь…

Он вкатился внутрь по полу. Турманом кувыркнулся, вспоминая, откуда шел последний ее звук. Вскинул ствол, выцеливая опасность. Замер, понимая, что она все же ушла. И наткнулся взглядом на рыжую голову. Смотрящую на него ставшими снова детскими глазами Уизли. Твою ж за ногу, а? Урфин выдохнул, ощутив внутри неожиданную ледяную пустоту. Пацан же совсем, твари! Кто такое сделал? Кто послал на смерть мальчишку? И остальных кто?! За что, за какие деньги можно вот так распоряжаться жизнями совсем еще этих жизни не понявших ребятишек?!!

– Ладно, – и наплевать, что говорит с собой, – посмотрим дальше. Неправильно это все. Нельзя так. Точно вам говорю.

Урфин осторожно добрался до кухни. Черт, эти старые дома пугали даже своей обстановкой, заросшей пылью, плесенью и паутиной. Темные комнаты с высоченными потолками, темные силуэты большой мебели, нанесенный через разбитые стекла и решетки мусор. И уже темнеет. Плохо.

В полу кухни чернел прямоугольник провала. Не ошибся. Милая Крис внизу. Угу, задачка усложняется. Либо там есть выход наружу и она ушла… либо ждет с «Береттой». У нее наверняка магазин на пятнадцать. Или даже спаренный. А выстрелила она сколько раз? То-то, что нисколько. А вот ему стоит поменять на полный. Твою за ногу, как же быть?..

Хм… спасибо тебе, добрый человек, живший здесь. Кем бы ни был, право слово. Урфин хмыкнул, рассматривая находку. Ну а чего? Голь на выдумки хитра. Лишь бы не подвела нога. А плечо? Придется пользоваться обезболивающим. Не всей ампулой, половинкой. Тогда точно не придется плыть, давая Крис подарок в несколько секунд как минимум. Так, где оно у нас? А вот, последняя самовпрыска, дождавшаяся своего часа. Запас карман не тянет, это Урфин знал наверняка. И всему свое время.

Пшшш… и хорошо. Отпустило. Черт, как же замечательно. Урфин улыбнулся. Ну а как еще реагировать, если боль все же отпустила, пусть и слегка? Знать бы, что с плечом… Хотя толку? Попробуем, подвигаем, вверх-вниз, вперед-назад… оууу… ничего, старик, это уже нормально. Терпи. А теперь соответственно вторая часть Марлезонского балета. Кто бы знал, чего за балет и почему Марлезонский?

Хозяева квартиры были не иначе как кондитерами. Ну скажите на милость, зачем еще в обычном доме столько муки в пятикилограммовых бумажных пакетах? И нафига она суровому и тактически почти грамотному сталкеру? Ну, как же, для военной типа хитрости. Нет дымовой шашки или гранаты? Есть мука. Есть кухонный нож. Режем каждый крест-накрест и аккуратно складываем на крышку люка. Чтобы резко опрокинуть все вместе. Хорошо, мука не сильно отсырела и не собралась в комки. Почти ровная взвесь. Самое то для задуманного.

Почему Крис не стреляет снизу на звук? Да все просто. Это Питер, детка, первый этаж дома, сделанного при царе. Тут не просто деревяшки или ламинат на полу. Это паркет, настоящий, дубовый паркет из толстых плашек. И основа из досок. Какая «Беретта» справится? То-то же… никакая.

Урфин посмотрел на последний вскрытый пакет. Все же подействовала химия, чего с головой-то? Куда ты собрался прыгать, балбес? Задвинь крышку. Поищи растяжку, пока светло. Выпрыгни через подъездное окно, так куда проще. Она точно не смотрит тебе в спину стволом. Даже если ждет снаружи… правила уже другие. Можно и справиться. Куда ты собрался прыгать? Ох, идиот ты идиот, а это не лечится.

Он хмыкнул, понимая, что все закончилось. И решительно пнул один из пакетов. В сторону, чтобы не мешал.

– Мальчишка умирал плохо… мучился… – поведала Крис изнутри. – Тебе же его жалко, мой благородный дурачок? Сраный ты Айвенго, Урфин. Рыцарь без страха и упрека. Сталкер, тоже мне…

– Не могла помолчать и подождать? – Урфин сплюнул. – Я бы даже шкаф чуть поставил на уголок, справилась бы, вылезла попозже. Вот что ты за человек, Крис?

– Он хрипел и булькал, когда перерезала горло. Вырубился все же. Могла бы оставить в живых… вдруг тоже бы справился, выжил бы точно. Ну, пока на него не наткнулся бы кто-то… Красные, например.

Урфин почесал в затылке. Не из-за привычки и не из-за того, чтобы лучше думалось. Просто голова грязная, какой день в Зоне, третий? Вот и чешется.

– А Баркаса я… не скажу. Должны же быть у нас с тобой совместные тайны? Эта сучка-мутант так его прижимала к себе, даже плакала вроде. А я…

Урфин выдохнул. От себя не убежишь. Или от судьбы. Хрен редьки не слаще. Месть – глупая штука. Но оставлять за спиной вот это чудовище… это еще глупее.

– Молчала бы лучше…

– Нет, хватит молчать. – Крис двигалась, не давала понять, где находится. – А то ты так и не спустишься. Очень давно мне хочется с тобой разобраться. Стрелять в тебя, когда ты с наручниками? Это не возбуждает. Я бы предложила тебе ножи, но немного устала. Пристрелить… сил хватит. А, да. У меня для тебя сюрприз.

– Что?

– Я знаю… – Крис хихикнула. Странно и страшно. Урфин вдруг понял, что все кончилось. Потому что с ней случилось что-то совсем странное. И там, внизу, вовсе не та, видевшаяся даже во снах. – Я знаю, кто стоит за дверью.

Твою мать… Урфин выглянул в коридор. Из двери, не прячась, выглядывала рука. С зажатой в ней «эфкой».

– Вот так вот, мой глупый Урфин. Так что теперь тебе точно не удрать. Говорила же, смазывай лыжи и вали.

Урфин спрятался назад. Кто там, вот что интересно?

– Урфин? – Из коридора донесся странно знакомый голос. – Слышишь?

– Ну, слышу. Дальше что?

– Крис в подполе?

– Точно. Предлагаешь мне выпустить ее, а то мне каюк?

– Не совсем.

Черт, чей же голос?

– Роммель, тварь! Что за шутки?

Крис явно разозлилась. Зато стало ясно – кто же там в коридоре. И снова русская народная… лыко-мочало, начинай сначала.

– Не шутки. Мы не шутим, когда с нами говорит хозяйка. А она знает все. Урфин, хочешь выжить?

Нифига се… неужто Роммель ждал другого ответа?

– Какие есть ваши предложения?

Роммель явственно хохотнул.

– Останется только один. Или ты впрямь рыцарь?

– По-другому точно никак?

Роммель ответил не сразу. Урфин даже понадеялся.

– Нет. Выйдет кто-то один.

Вот так вот. Ясно…

– Крис, из-за тебя они здесь?

– Да… – буркнула та. – Доверять местному… Хуже не придумаешь.

– А Баркас?

– Не скажу. Помучайся.

– Была стервой и помрешь стервой.

– Я так понимаю, голубки, – Роммель снова вступил в разговор, – у вас семейная разборка, правильно? Да, ее маячок меня сюда и привел. У нас была сделка. Именно, что была. Крис! Ты хотела вынести из Зоны принадлежащее ей! Дрянь в контейнерах, ай-ай-ай, ты же знала, откуда она.

– Ни хрена я не знала. А ты балабол. Слово не держишь.

– Мое слово ничто перед словом хозяйки. Урфин, я так понимаю, ты рыцаря из себя корчить не будешь?

– Не буду, – сказал Урфин. И перевернул крышку. И прыгнул вниз. Он вроде бы поймал ее голос, вроде бы даже отвлек. А рыцарственность? Не сегодня.

Мука взметнулась белым облаком. Подарила пару секунд, спрятала за собой и собой же подкрасила. Да и ляд с ней!

Данг! Пистолет выплюнул свинец туда, где Крис стояла.

Данг! Данг! «Беретта» ответила, не задерживаясь. Стояла-стояла… но недолго.

Пуля чиркнула по карману с магазином, стукнула, ушла в сторону.

Данг! Урфин стрелял на вспышки. Один глаз в темноте? Да-а-а…

Данг! Крис поскользнулась на чем-то, доски глухо впитали раскаленный металл.

Данг! Данг! Он перекатился, стараясь не заорать из-за колена, целясь в черный силуэт.

Данг! Свистнуло у уха, а черная кошка со стволом оказалась уже в стороне.

Данг! Он прижал ее, натолкнув на что-то темное и большое. Ринулся вперед.

Данг! Данг! Выстрелы легли крест-накрест, пересекая ход Урфина. Но не успели.

…Твою! Его ствол мягко клацнул, замолчав.

Данг! «Беретта» плюнула огнем, но вверх. Пистолет, брошенный почти наудачу, попал в руку. Крис вскрикнула, вскрикнула еще раз, когда Урфин оказался рядом.

Он перехватил ее руку, ударил по запястью, выбивая ствол. Тот отлетел, но сам Урфин схлопотал промеж ног, едва успев подставить бедро. Обожгло, удар засушил мышцу, качнул в сторону. Ее чертов «Сайкс», успеть бы!

Нож свистнул прямо у лица. Урфин ударил ногой, стараясь попасть в низ живота. Крис охнула, почти подброшенная в воздух. Урфин рванул к ней, вцепился в руку с ножом, ударил головой, целясь в лицо. Хрустнуло, влажно и страшно, Крис булькнула, щелкнула зубами, хрустя выбитыми.

Он перехватил ее поперек тела, заорал, чуя огонь боли, растекающийся по плечу и жгущий даже спину, поднял, размахиваясь и бросая вниз, на черт пойми для чего врытый огрызок бетона. Крис успела крикнуть. Сильно, высоко, со страхом, перешедшим в ужас. И в плач.

Хрустнуло сильнее ее зубов. Хрустнуло дико и очень страшно. Урфин заорал в ответ, понимая, как сейчас рвется внутри него что-то последнее из оставшейся души когда-то хорошего человека. Заорал, мешая весь свой мат и дикий звериный рык, захлебываясь собственной чертовой ненавистью к себе и болью за сделанное…

И одним движением рухнул на колени рядом с ней, плачущей и кривящей рот от невозможной, дикой, раздирающей изнутри ее боли. Такой, что не успокоишь химией, слезами или криком. А чудес в Зоне нет.

Крис кричала не умолкая. Кричала, кричала, кричалакричалакричалакричала…

Урфин держал ее за руку, неожиданно ставшую ледяной. Молчал, дрожа всем телом и не зная что делать. Гулко бухало в ушах, наливаясь в голове неудержимым странным гулом. Он скрипел зубами, раскачиваясь взад-вперед, и со страхом смотрел на ее «Беретту», лежащую рядом. Такую матовую и почти незаметную, но такую нужную. Смотрел и не мог взять в руки. Не смог заставить себя поднести металл к спутавшимся, грязным и мокрым длиннющим черным волосам. Даже сейчас и здесь, посреди боли, пота и крови, пахнущих только ею. Ее запахом его когда-то Крис. Не мог заставить себя подарить ей покой, не мог ощутить тяжесть металла, не мог подумать о том, что сделает позже. Потому что стрелять себе в рот кажется страшным даже в такой ситуации. А как по-другому, как?!

Над головой, медленно и неотвратимо, простучали шаги. Урфин засопел, «Беретта» сама прыгнула в ладонь.

– Урфин?

Он молчал. Гонял воздух через ноздри, косился на чуть меньше кричащую Крис.

– Урфин, варианта два. Или я кидаю вниз гранату и ухожу, оставив вас двоих умирать здесь. Или спускаюсь под твое обещание не портить больше ничего.

– И?!

– И она будет жить. Если получится.

– Как?

– Ты поймешь. Все предопределено заранее. Это Зона, здесь не случается ничего просто так. Хозяйка знала, кто победит. И я подготовился. Ты сам подаришь ей новую жизнь… подарил. Пару часов назад, хотя тогда не понимал. И сейчас не понимаешь. Я спускаюсь?

Урфин посмотрел на дико смотрящие на него карие глаза. Вздохнул, понимая, что ничего не случается просто так. На самом деле не случается.

– Спускайся.

Роммель светил себе фонарем. Прихваченным, надо понимать, вместе с новой жизнью. Урфин косился на пакет из «Ленты», грязный, но такой узнаваемый. На пакет, где, судя по всему, лежал кочан капусты. Воняющий почему-то кровью. Не человеческой кровью. Крис перестала кричать. И тихо вздрагивала, поскуливая, хлюпая и давясь слезами.

– Уходи. – Роммель кивнул ему на лестницу из подвала. – Там тебе дадут оружие. Зона держит слово.

– Что в пакете?

Роммель сглотнул, дернув небритым пухлым лицом.

– Ее новая жизнь. Зоне нужен новый охотник. А она идеальна.

Урфин все понял. И то, что не сможет помешать. И то, что опасностей у него теперь прибавилось. Ровно на одну. Скоро поменяющую цвет глаз с карих на желтые.

Голова буги смотрела мертвыми глазами. Мертвыми блестящими глазами, почему-то ворочающимися из стороны в сторону. Когда из них, носа, рта наружу потекло что-то еле уловимое, черное, дымчатое, Урфин вздрогнул. Крис забормотала, пытаясь сдвинуться и не шевелясь. Роммель кивнул на лестницу.

– Уходи, Урфин.

И он ушел.

Эпилог

На душе было грустно. Она, душа-то, требовала чаю с пряниками, испанской гитары и дождика за окном. Самое обидное, все имелось в наличии. Только грусть не проходила.

Пряники тут подавали печатные и выстоянные на меду. Называли коврижками.

Чай заваривали правильный, листовой, китайский, темный и пахучий.

Гитарист играл разное, включая старательно звенящее фламенко.

Дождик был майским, теплым и стремился закончиться.

Красота, в общем, исполнение мечты. И чего грустим? А вот грустилось.

Денег, чего врать, ему хватит до старости. Много ли надо человеку с простыми привычками? Не особо. Сложно поверить, но так и есть. Урфин снимал квартиру, обычную, в одну комнату, в спальнике. Нафига ему больше? Готовил сам, без изысков. Одежду покупал в обычных магазинах. Даже книги не покупал, а брал в библиотеке. С удивлением обнаружил такую рядом, записался и ловил удовольствие. На что еще тратился? На тир. Форму терять нельзя. Так что в принципе все складывалось спокойно и ровно.

Видно, это потихоньку и терзало. Или одиночество, кто знает? С последним стоило бороться. Наверное… Он не задумывался. Сейчас вот, например, найдя на полках совершенно раритетную «Войну-56» Врочека, думал зачитаться. Тем более чай, пряники… И курить можно. Но, как водится, не вышло.

Причина оказалась простой. И сложной одновременно. Сидела чуть напротив и пила кофе. И тоже читала. Урфин, стараясь не зыркать в ее сторону, все же пялился на нее постоянно. И даже не скрывал интереса. Не маленький, так чего прятаться?

Причина оказалась красива и невелика. Рассмотреть особо не удавалось, но чуть привстав и повернувшись, причина оказалась тонкой в талии. Урфин хмыкнул и продолжил любоваться. Открытыми платьем плечами, шеей, затейливо уложенной прической, своими, не в салоне сделанными бровями. И еще губами. Осознав данный факт, Урфин даже покраснел.

Хотя смущало его другое. Он все никак не мог понять ее поведения. Порой казалось, что причина вполне себе понимает повышенное внимание бородатого мужика, сидящего рядом, и играет в свою игру. Вряд ли она так же, как Урфин, любила сидеть и вот так читать в кофейне. А может, и любила. И, не глядя в его сторону, просто игнорировала. Или, что тоже вероятно, совершенно не была против внимания. Даже, кто знает, могла ожидать его первого шага? В общем, Урфину грустилось в том числе и из-за нее.

Ну, побаивался он красивых женщин. И все тут. Хотя…

Себя теперь он боялся намного больше. И не простил.

Что настоящий мужик делает, если что-то не так? Верно, курит. Если, конечно, курит. Многие настоящие мужики в случае «что-то не так» отжимались, бегали кроссы или крутили «солнышко» на турнике. Урфин считал их молодцами и умницами, завидовал и оставался ленивым неспортивным мужиком. Его и так устраивало.

Заодно, закурив, можно проверить, что да как с причиной. Если поморщится и уйдет или сделает вид, что ей очень некомфортно, даже лучше. Можно с чистым сердцем махнуть рукой на упущенную возможность и продолжать оставаться камнем, под который вода не затечет.

К его досаде, она никак не реагировала. Оставалось только все же попробовать познакомиться. И он даже встал. И сел. Уставился в визор на стене и замер, слушая диктора. Второй месяц заканчивался… Какой второй месяц? Из отпущенных.

… Зона злилась. Ходили по кругу черные жирные завитки Бури. Такого серьезного размера, что впору делать ноги. Ветер выл так, что куда всем адопсам. Если бы не маска, смотреть бы не вышло. По пластику хрустко и часто шарахало камешками, кирпичной крошкой и просто мусором.

Жесть-трава пророчески зловеще шелестела морским прибоем. Переливалась сизо-стальными волнами, не желающими заканчиваться. Изредка по ней взад-вперед скакали россыпи огней святого Эльма, совсем сошедших с ума и появляющихся куда раньше своей иссиня-мрачной мамаши, грохочущей над Заливом.

Трещали поломанные черные кривые деревья поодаль. Им приходилось совсем туго, но пока стояли. Сколько помнил себя в Зоне, держались, жаловались и стояли. Смоляные, перекошенные, покрытые седой паутиной. И с всегдашней стаей ворон, галдящих на всю округу.

Урфин добрался до просевшего и вросшего по борта автобуса. Забрался внутрь, качнув ветерана и треснув скрипящим полом. Его любимое место, водительское, пустовало. Он откинулся, стянув респиратор, и потянулся за сигаретами. Ждать – штука такая, поневоле потянешься за ядом. Хотя куда лучше вообще бросить к чертовой матери. Даже нюх лучше станет.

В окошко постучали. В уцелевшее и почти полностью заросшее грязью окошко. С той стороны. Где город. И где Зона.

Он привстал, отыскав поверху чистую полоску. Кивнул, постучав в ответ. И сел назад.

– Здорово. – Баркас оказался внутри быстро и неуловимо. – Держи краба.

Урфин краба поломал с удовольствием. От души, аж самому больно стало.

– Ты как?

Баркас улыбнулся. Спокойной улыбкой всегда уверенного в себе Баркаса. Такого, как совсем недавно.

– Я-то хорошо. А ты?

– Да нормально…

Друг кивнул. Чуть выскочившее солнце мазнуло бликом по совсем уже лысой голове. Ему теперь даже остатки волос брить не нужно.

– Нормально, Урфин, не определение. Так… промежуточное состояние между относительно неплохо и уже почти хреново. Точно тебе говорю.

– Да ладно…

– Как скажешь.

Баркас сел на переднее место. Откинулся на вытертую до белизны стенку, протянул руку за сигаретой.

– Спокойно вокруг. Назад пойдешь не переживая. Только у Периметра, если двинешь к Кунцево, возьми левее. Там «прыгающая смерть» завелась. Проживет еще пару недель, не меньше. Остальных не предупреждай. Там Граф собирался в Зону топать, судя по всему, пусть идет. Побегает, попотеет…

Урфин нехорошо шмыгнул, глядя на бывшего сталкера. Баркас не выдержал, хохотнул.

– Да шучу же… Скажи всем.

– Тьфу ты… – Урфин выдохнул. Да, сжалось внутри, появились мысли. Он усмехнулся.

– Сложно не понять. – Баркас усмехнулся в ответ. – Зато ты перестал на меня пялиться, как на инопланетянина.

– Было, что ль?

– Да аж бесило, если честно. Смотришь и смотришь, аж не моргаешь ни фига. Стремно как-то… я ж не баба.

И подмигнул. Если можно назвать такое подмигиванием.

Темная задубевшая кожа не светлела даже на веках, где куда тоньше. Как пират прямо, что под ветром и под солнцем постоянно паруса убирал и распускал. И полностью черные, страшные глаза. Как тут не пялиться?

– Прости, друг.

– Да и ладно, я б так же на тебя смотрел. Жаль, в бане теперь не помоемся вместе, не похвастаешься…

– Да ну?!

– Я те говорю, прям все бабы теперь мои.

Глупо. Но они хохотали так же, как совсем недавно, когда Урфин решил вслух почитать юному душой и мозгом Баркасу «Золотого теленка». Ржали над тупой детской шуткой.

– Да не… – чуть не плача, простонал Баркас. – Не…

– Совсем не вырос? – огорчился за друга Урфин.

– Ой, дурак человек. Комплекс на комплексе… – Баркас вздохнул, становясь серьезным. – Нафига мне другие бабы-то? У меня теперь семья, можно сказать.

– Как она?

– Все краше и краше. Женщину любишь, она вся светится…

Урфин кивнул. Понять его он не смог бы… Наверное. А может, и смог. Кто знает, пока не попробует по-настоящему?

– На. – Баркас протянул небольшой пластиковый конверт. – Не продешеви.

Урфин посмотрел на подарок. Сглотнул, понимая, что Баркас сейчас обеспечил его полностью. Может, даже не до конца жизни. А вовсе даже внукам. Если дети появятся.

– Оно?!

– Да. Нашел ячейку, вскрыл, проверил. Все сходится. Не найти теперь можно только при большом проценте тупости и невезения. Дурак найдет, если захочет.

Урфин кивнул, пока еще не веря.

– Спасибо, брат.

– Было бы за что… так, что ли?

– Так.

Урфин почесал бороду. Понятно, почесал-то подбородок, но почесать бороду звучало солиднее.

– Может, в гости приходить сможете? Я ж теперь ее точно смогу купить. Сдобный сказал, что нет пока покупателя. Звонил ему на страшно секретный номер.

Баркас нахмурился. Как-то очень нехорошо нахмурился. Посмотрел в еле заметный просвет окна. Урфин оглянулся за компанию. Что там решил усмотреть друг, ставший не совсем человеком?

Серое и желтое. Сверкающие голубовато-серебряные огоньки Эльма по стальному колыхающемуся ковру жесть-травы. Рокочущие и переливающиеся сине-золотыми молниями отростки Бури, растущие раковой опухолью. Что?

– Урфин? – Баркас посмотрел на него, вставая.

– Ну?!

Друг помолчал, явно размышляя над чем-то непростым. Внутри Урфина вдруг натянулась и лопнула звонко спевшая струна тревоги. Так, что впору брать ноги в руки и драпать к Периметру. Молчание Баркаса наваливалось свинцом, протягивало к шее удушающие корявые лапы чего-то страшного.

– Ты… – Баркас неожиданно побелел. Как будто боролся с чем-то. Заматывающим его рот колючей проволокой, рвавшей не просто плоть. Резавшей желание сказать, поделиться.

– Ты, – повторил он, – не оставайся здесь. Слышишь, Урфин, уедь. Не надо тебе здесь. Уедь, скройся. Хотя бы на два месяца. Только…

– Только молчи про это. – Чума стояла в двери. Глаза блестели, чуть подрагивал подбородок. – Урфин, просто уезжай.

Урфин уехал. Ничего никому не сказав. Из-за ужаса, плещущегося в ее глазах, смотрящих на Баркаса, сказавшего что-то ненужное.

– …Прорыв расширил территорию так называемого Периметра вокруг Зоны особого внимания Санкт-Петербурга. Количество жертв уточняется, но, по нашим сведениям…

Урфин сел. Стек вниз, на удобный мягкий диванчик. Посмотрел на дрожащую руку, не чувствующую боли от дотлевшей сигареты. Смотрел на ожог, ничего не замечая вокруг. Поднес к губам, машинально лизнув начавшую жечь плоть.

Сердце колотилось, рвалось, стучало внутри. Он покачал головой, понимая, как ошибся. Разменял жизнь друга на жизни остальных. Если получилось разменять и Баркас жив, сдав ему готовящееся внутри Зоны. По спине проскочила острая колючая молния.

Он поднял голову, желая увидеть нормальный мир вокруг. Уставился на опустевший столик, где сидела такая красивая причина задержаться здесь. Вздохнул, понимая, что выбора не осталось. Искупать вину придется долго. Если ему дадут задержаться подольше там, куда скоро вернется.

На мелодию «Блюз Росомахи» он откликнулся не сразу. Поднял, глядя на фон, вибрирующий все яростнее. И прочитал имя абонента. И даже выдохнул. Одному всегда страшнее. Но не теперь. Телефон ярился, желая отклика. Урфин еще раз покосился на дисплей, прежде чем ответить.

Чем короче позывной, тем проще. Чем оригинальнее позывной, тем удобнее.

Хэт в Зоне Эс был только один.

Самара, январь – март 2017

Автор говорит спасибо своей семье, друзьям и группе поддержки:

Татьяне aka Джинни Соколовой

Ольге Воробей

Елене Соколовой

Анастасии Така

Шамилю Алтамирову

Юрию Уленгову

Сергею Калинцеву

Артему Помозову

Андрею Кочетову

Клубу «ВЛП» Питер

Группам ВК СталкерБук и Печатный Сталкер

А также:

Андрею Синицыну

Вадиму Чекунову

и Анастасии Калябиной

Андрей Александрович Амельянович Зона навсегда. Гладиаторы поневоле

* * *

Пролог

Звуки выстрелов насторожили крысу. Хоть она и была к ним привычна, но все равно напряглась, готовая в любой момент дать дёру. Однако поедать останки неудачника, по глупости своей угодившего в аномалию, не перестала. Для этого, кроме нестерпимого голода, имелась еще одна причина: люди обычно не обращали на неё внимания и просто проходили мимо. То ли дело шатуны или псевдоволки… Вот кого боятся двуногие! А длиннохвостая мелочь? Тьфу!

Но когда сквозь аппетитный запах разлагающейся человеческой плоти её обоняния достигла густая волна едкого зловония, крыса тут же прервала трапезу. Носик животного задергался, глазки-бусинки заметались в поисках внезапно возникшей угрозы. Ведь этот ни с чем не сравнимый смрад, который на многие метры источала каждая мутсобака в Зоне, ясно давал понять, что представители именно этого класса четвероногих где-то рядом. А это уже проблема. И не только для крысы, но и для людей, за которыми, судя по всему, хищники и гнались.

Будто в подтверждение ее мыслей, вновь послышались выстрелы, собачий скулеж и человеческий крик. Недовольная тем, что придется оставить добычу, не насытившись, крыса ощерилась, злобно фыркнула и метнулась под ствол поваленного дерева в тот момент, когда из-за груды мусора выскочили двое сталкеров.

– Полезай! – крикнул тот, который выглядел старше, указывая на гору металлолома высотой метра четыре.

– Совсем спятил? – ответил ему молодой. – Там же фонит, как…

Договорить ему не дали: сильный удар чуть ниже спины подтолкнул парня к навалу, а крепкие руки, ухватившие за туловище, швырнули прямо на торчащую арматуру. Чтобы не упасть, бедолага крепко вцепился в ребристые прутья, да так и повис, болтая в воздухе ногами. А через секунду над бывшей промзоной пронесся натужный лязг, и массивная на первый взгляд конструкция опасно накренилась.

– Лезь, осторожно, – сжав зубы, второй сталкер поспешно карабкался следом.

Оказавшись на самом верху, мужчины встали во весь рост.

– Что делать будем? – спросил первый, прерывисто дыша.

– Коробку, банку, любую жестянку, найди мне. Срочно! – старший и сам заозирался, завертелся волчком, пытаясь разглядеть среди металлолома хоть что-то похожее. – Патрон, не тормози! Мутсобаки скоро будут здесь, да и радиация здоровье портит.

– Ты точно спятил, Горда, – младший устало покачал головой, однако принялся за поиски. – Нас вот-вот сожрут, а ты…

Тот повернулся лицом к товарищу и, неловко спотыкаясь о всякий хлам, бросился к нему, сжимая в руке нож.

– Эй, ты чего, с ума сошел? – крикнул Патрон и потянулся к автомату, что болтался на ремне за его спиной.

Если б в этот момент старший посмотрел напарнику в глаза, то увидел бы в них нешуточный, вперемешку с удивлением, испуг, однако взгляд его был направлен значительно ниже. Схватив молодого наемника за потертый ремень, он притянул его к себе и в два счета срезал объемную, с широким горлышком, флягу. Мигом свинтив пробку, сталкер выпил остатки воды, с удовольствием утер раскрасневшееся лицо. На беснующихся внизу мутсобак, а также обалдевшего Патрона он не обращал ни малейшего внимания.

Когда дышать стало чуть легче, Горда расстегнул комбинезон и, порывшись во внутреннем кармане, извлек что-то маленькое, тускло блестящее потертыми гранями в свете солнца. Всунул вещицу в горлышко фляги.

– Входит и выходит – замечательно выходит, – криво усмехнулся сталкер, накрепко завинтил пробку и взмахнул рукой: внутри фляги брякнуло.

Швырнув ее на землю, в сторону от собак, Горда выдернул из кучи лома тонкий ржавый лист и, примерившись, запустил его следом. До летательных способностей дельтаплана жестянке было, конечно, далеко, однако задачу свою она выполнила: спланировав, накрыла собой флягу, пряча ее от посторонних глаз. Удовлетворенно кивнув, сталкер вытащил из внутреннего кармана небольшой планшет. Со скоростью заправского графомана перебирая пальцами по сенсорной клавиатуре, он ввел адрес получателя и текст сообщения, состоявший всего из пары слов да набора цифр, и нажал кнопку «Отправить». Девайс весело дзинькнул, давая понять, что все прошло успешно.

А потом Горда коротко и сильно ударил планшет о колено, переломив гаджет надвое. Половинки дорогущей техники, что помогала поддерживать связь с базой спецназа Зоны Отчуждения (СЗО) даже сквозь Периметр, полетели в разные стороны. Утерев лоб, он распрямился и посмотрел на Патрона.

– Ничего не спрашивай, я потом все объясню. Как выбираться будем?

Собаки внизу уже не просто выли, задрав морды к недосягаемой добыче. Охваченные неукротимой жаждой голода, они яростно рычали, в безумных попытках добраться до жертв бросались на неприступную груду металлолома, калечась об острые штыри. Однако на множественные порезы, болезненные ссадины и вспоротые бока никто из них не обращал внимания. Казалось, что монстры кому-то подчиняются и выполняют его волю, которая сильнее инстинктов.

– Не знаю, дружище, – косясь на Горду, пробормотал наемник. – Может, перестреляем их к черту, или гранатой…

– Гранатой не вариант однозначно: если наш «эверест» обвалится – нам хана. А он обвалится, не сомневайся, – с уверенностью заявил сталкер. – Перестрелять тупо не хватит времени – получим смертельную дозу радиации и через пару суток загнемся, сто раз пожалев, что не пошли на корм мутсобакам.

– И что ты предлагаешь, умник хренов?! – сорвался Патрон на крик. – Втянул меня неизвестно во что, вечно темнишь! Конспиратор, блин! Да мне в плену безопаснее было, чем с тобой здесь…

Не успел он договорить, как груда металлолома, поддавшись беспрерывному напору тварей, издала протяжный скрип, похожий на стон умирающего кукловода, и заметно накренилась. Оба сталкера вмиг присели и схватились за что попало, чуть не свалившись со своего пьедестала. Монстры же, заметив, что добыча стала значительно ближе, набросились на просевшую гору с удвоенной энергией. Судя по всему, псов не волновало, что если хлипкая конструкция рухнет, то как минимум половина из них окажется погребенной заживо и лишь единицы смогут удовлетворить свою гастрономическую потребность.

Стараясь не делать лишних движений, Горда медленно поднялся и, мягко ступая по железякам, подошел к самому краю. Слева, прямо над мутсобаками, возвышалась огромная куча мусора, простиравшаяся во все стороны на несколько десятков метров. В самом низу, у земли, она была настолько крутой, что забраться по ней было практически невозможно, но ближе к середине уклон заметно изменялся, став более пологим. Обломки мебели, связки толстых журналов, автомобильные шины, покореженные детские коляски, тюки гнилого тряпья и еще множество всего непонятного позволяли ухватиться и, приложив немного усилий, подняться на самый верх. По всем параметрам, план был безупречен, если бы не одно «но»: расстояние между двумя навалами было не меньше четырех метров.

– Ты Тарзана в детстве читал? – ни с того ни с сего спросил сталкер у Патрона.

– Слушай, ты и правда дебил? Или у тебя это страх близкой смерти так проявляется?

– Прыгаешь далеко? – не обратив ни малейшего внимания на реплику спутника, сказал Горда. – Смотри, какая гора, и выглядит устойчиво. Кажется, даже выше, чем наша. Главное, разогнаться получше, оттолкнуться посильнее да уцепиться покрепче. Тогда есть шанс спастись: за ней сплошное аномальное поле, псы туда не сунутся, а в обход даже с их скоростью слишком долго. Если все получится и мы спустимся с другой стороны, то минут пять выиграем точно, а то и все десять.

– Там расстояние какое, смотри! – поморщившись, сказал наемник. – Не выйдет, точно тебе говорю. Я после плена едва на ногах стою, сам же знаешь…

– Знаю-знаю, – спешно перебил сталкер, оценивая шансы на спасение. – Сбрасывай балласт и за мной, другого пути у нас, к сожалению, нет.

После этих слов Горда развернулся, бегло окинул взглядом расстояние и, разогнавшись, прыгнул.

Больно ударившись коленом, изодрав в кровь ладони и оцарапав щеку, сталкер мертвой хваткой вцепился в завернутую дугой арматуру. Перевел дыхание и медленно, выверяя каждое движение, покарабкался наверх, молясь всем богам, чтобы не свалиться прямо в оскаленные пасти беснующихся под ним тварей. Подъем давался тяжело, но ощущение смерти здорово бодрило, и через несколько секунд Горда оказался на вершине спасительной груды мусора.

– Быстрее, Патрон! – заорал он, увидев, что напарник до сих пор медлит.

– Я… я не могу, Гордеев, не могу, – чуть не плача простонал молодой.

С громким скрежетом груда вновь накренилась, готовая рухнуть в любой момент, погребя под собой и жертву, и ее охотников. Мутсобаки радостно завыли, предвкушая обильную трапезу.

– Прыгай же, – одними губами произнес Горда, глядя, как куча металлолома медленно, но неумолимо расползается в стороны.

Глубоко вдохнув, Патрон что-то прошептал, посмотрел на безразличное к его проблемам небо и, разогнавшись, оттолкнулся. Горда схватил его в самый последний момент, когда пальцы товарища, судорожно вцепившиеся в мусорный навал, заскользили и он издал такой крик, что сидевший неподалеку ворон испуганно каркнул и, взмахнув крыльями, снялся с места.

Оказавшись наверху, оба без сил опустились на покрывшийся мхом деревянный ящик.

– Удивительно, – тихо сказал Патрон, посмотрев на счетчик Гейгера, – но радиация здесь почти в норме. Живем, братец! – И зашелся нервным смехом.

Мутсобаки внизу, осознав, что добыча упущена, прекратили штурм неприступной высоты и завыли в унисон, вторя друг другу. Тут же стая десятка в два четвероногих сорвалась и, оглашая округу яростным визгом, понеслась в направлении бывшей птицефабрики, но пятеро мутантов все же остались караулить.

Горда тяжело поднялся, стараясь не споткнуться поплелся к противоположенному краю мусорной груды. Огляделся, размышляя, что делать дальше.

Яркое солнце на голубом, без единого облачка небе приятно согревало, вселяя призрачную надежду на светлое будущее. Вообще, в Зоне такая погода редкость. Обычно небо затянуто пеленой серых туч, когда только и ждешь, что вот-вот хлынет радиоактивный дождь. Хуже этого только Гроза. Не та, обычная, что бывает летом, а аномальная, зарождающаяся в самом центре Зоны и, подобно ударной волне ядерного взрыва, несущаяся во все стороны, перекраивая время и пространство. Горда на своем сталкерском веку пережил немало Гроз, и последняя была несколько дней назад, так что в ближайшие недели две локального апокалипсиса можно не опасаться. Повернув голову вправо, сталкер уткнулся взглядом в густой лес, перед которым, искажая видимость едва заметной рябью, раскинулось небольшое аномальное поле. Далеко в стороне, напоминая поставленную на рукоять противотанковую гранату, виднелась водонапорная башня с разномастными строениями по бокам. А впереди извивался пыльной лентой потрескавшийся асфальт, по которому Горде и Патрону лишь чудом удалось оторваться от преследовавшего их отряда бандитов, угодившего в центр аномального поля, расположенного у заправки, в нескольких километрах отсюда. Единственный проводник в группе отморозков был застрелен часом раньше, поэтому рассчитывать на то, что кто-то из них протянет дольше двадцати минут среди аномалий, не приходилось. Но ведь были и другие группы…

– Вставай, боец, пора, – окликнул Патрона сталкер, высматривая наиболее легкий спуск. – Шестерки Борова скоро будут здесь.

Наемник медленно поднялся и зашагал к товарищу, хромая на правую ногу.

– Потерпи, потерпи, – сделал неловкую попытку подбодрить его Горда. – До Периметра недалеко осталось: к лесу доберемся, ручей вброд перейдем, поле минуем, а там и родной забор с колючкой поверху!

Патрон благодарно улыбнулся, едва заметно кивнул и опустился на колени у самого края, первым начав спуск.

Когда оба оказались на земле, Горда кивнул в сторону аномального поля, пройдя сквозь которое сталкеры планировали попасть в лес. Двигаться нужно было быстро, но наемник замер, будто окаменел.

– Эй, ты чего, – тронул его сталкер.

– Слышишь? – прошептал Патрон. – Рычит кто-то.

Горда напрягся, прислушиваясь, а в следующий миг оцепенел от ужаса, увидев, как в десятке метров за спиной Патрона, из-за перевернутой бочки, вышел псевдоволк. Крупный зверь с проплешинами язв на боках и приплюснутой морде, с длинными клыками, торчащими из пасти, облезлым хвостом и мощными лапами. Рядом с ним вертелись шесть мутсобак, тощих, с выпирающими ребрами и заросшими, исходящими гноем глазами, зато с великолепным обонянием, позволяющим учуять жертву за несколько сот метров.

Стараясь не делать резких движений, Горда медленно потянулся к автомату и только сейчас вспомнил, что выронил его у заправки, когда, убегая от бандитов, чуть не попал в ловушку. Хорошо хоть кобура с пистолетом на месте, да нож напарника по-прежнему зафиксирован в ножнах.

– Патрон, – одними губами произнес сталкер, – где твой автомат?

Глядевший на дорогу парень спохватился и резко дернулся, пытаясь нащупать ремень верного АК, тем самым спровоцировав мутантов.

– Бежим! – во всю мочь заорал Горда и рванул к аномальному полю.

Наемник не заставил себя уговаривать и, несмотря на ушиб ноги, даже слегка обогнал сталкера. Псы зашлись лаем и бросились следом.

От мысли, что они с Патроном попали в банальную засаду, устроенную зверем, Горде стало не по себе. Шутка ли, всю погоню играть по правилам твари, которая смогла идеально рассчитать ее исход и с помощью свиты вывести обед прямо себе под нос! Вот только с местом псевдоволк слегка ошибся.

Оба сталкера прекрасно знали, что единственным шансом на спасение остается аномальное поле. Охотники из мутантов хоть и неплохие, но ловушек они боятся как огня. Что уж говорить: не всякий кукловод своим ментальным воздействием мог заставить их ступить на край смертельно опасного участка земли. Почти всегда монстры скулили, рычали, лаяли, скребли когтями землю, но к гиблому месту не приближались ни на шаг. Хотя редкие твари, свободно разгуливающие меж ловушек, встречались.

Едва миновав первую аномалию, Горда замер и обернулся, выцеливая вожака из пистолета. Хоть матушка-Зона и обделила урода способностью ловко обходить аномалии, зато наградила другим: даром ментального убеждения. Стоило зверю напрячься и войти в особый вид транса, как из рядового мутанта он превращался в одного из опаснейших хищников Зоны, способного силой мысли подчинить волю жертвы, заставить ее сделать что угодно. Особо матерые твари могли управлять даже людьми, а гнавшийся за сталкерами монстр, судя по внушительному размеру и многочисленным шрамам от холки до хвоста, был как раз из таких.

Грянул выстрел, пистолет в руке Горды дрогнул, но пуля не попала в цель. Изменив траекторию полета под воздействием аномалии, она прошла значительно левее.

– Уходи, – прокричал Патрону сталкер, не отрываясь от мушки. – У леса они тебя не достанут!

Ответа не последовало. Горда выстрелил еще два раза. Мимо. Плюнув на это дело, он развернулся, чтобы бежать, и тут жахнул взрыв. Ударной волной тело Патрона подбросило и отшвырнуло в сторону, разлетевшиеся комья земли разрядили парочку молодых аномалий. Не до конца осознав, что произошло, сталкер, минуя ловушки, подбежал к наемнику и перевернул лицом вверх. На Патрона было страшно смотреть: кисть левой руки оторвало, и теперь она болталась лишь на лоскуте кожи. Внутренние органы вывалились наружу, от них поднимался едва заметный пар. Глаза остекленело уставились в небо.

Граната, не иначе.

Но как?! Почему?! Зачем?! Ответ мог быть лишь один: псевдоволк. Окруженная беснующейся свитой, тварь, скорее всего, что-то внушила Патрону, раз тот послушно выдернул чеку и подорвался. Первым порывом Горды было развернуться и, выйдя из аномального поля, в упор расстрелять в четвероногого ублюдка остаток магазина, а потом долго и методично добивать кулаками, кромсать ножом. Но здравый смысл взял верх, и сталкер бросился к лесу. Вот только ноги почему-то стали будто ватные, перед глазами все поплыло, как в тумане. Мелькавшая на границе сознания мысль о том, что остановка смерти подобна, неумолимо угасала, тем самым обрекая своего хозяина либо на верную гибель, либо на вечное скитание в виде безмозглого зомби. И еще неизвестно, что хуже.

Шаг за шагом удалялся Горда от порождения Зоны, упорно пытавшегося взять его под свой контроль, и шаг за шагом уходить хотелось все меньше и меньше. Накатившая волна легкой беззаботности подхватила сталкера и, будто щепку, понесла куда-то. Скорее всего, навстречу тому самому светлому будущему, о котором он мечтал, стоя на мусорной куче, и в котором не найдется места Зоне с ее ужасными детищами.

Вяло переплетая ногами, Горда прошел еще несколько метров, пока попавшаяся на пути ловушка, громко хлопнув, не разрядилась, выбросив сталкера за границы аномального поля, прямо у растянувшегося вдоль леса рва.

Резко утерявший связь с человеком псевдоволк утробно заурчал, обнажив гнилые клыки в зловещем оскале, и потрусил рысцой к Южному кордону в поисках более легкой добычи в виде зазевавшегося военного. Свита из шести мутсобак, поджав хвосты, последовала за ним.

Глава 1 Тише, мыши, Кот на крыше…

Женский бархатный голос пробился сквозь нежную полудрему раннего утра. Коля открыл глаза, сладко потянулся и зевнул. Свесив ноги на пол, сел на кровати и прикрылся ладошкой от яркого солнца, что беззастенчиво заглядывало в окно его комнатки.

– Я тебя заметил, заметил, – тонким голоском закричал паренек, бросаясь к матери. Та обняла его и потрепала по макушке.

– Вставай, сыночек, завтрак готов, – ее голос был наполнен теплом и любовью. – А потом пойдем в парк, на аттракционы. Помнишь, я обещала?

– Помню! – радостно закричал Коля и запрыгал по комнате. – Ура, мы идем на каруселях кататься! А папа с нами?

– Нет, милый, папы не будет: у него на работе дел много. Посмотри в окошко. Видишь вон ту большую трубу? Это атомная станция. Вот там наш папа.

Но большая труба не завлекла Колю, он заметно погрустнел и надул губки.

– Ну, не расстраивайся, родной, – она обняла сына. – В следующий раз мы пойдем втроем, я тебе обещаю!

– Честно-честно? – с легким оттенком обиды в голосе спросил мальчик.

– Честно-честно!

Со стороны коридора послышался громкий свист.

– Чайник закипел, – улыбнулась мама сыночку. – Одевайся, мой хороший, почисти зубки и умой личико. Жду тебя на кухне. Поторапливайся, а то придет серенький волчок и укусит за бочок.

Пощекотав сына, она выпорхнула из комнаты… Как и сновидение из головы Николая.

– Мама, не надо, мне щекотно, – пересохшими губами тихо прошептал Николай и легонько отмахнулся. Рука наткнулась на что-то мягкое, теплое и пушистое. Мужчина открыл глаза, резко сел, и сипло закричал от невыразимого ужаса. На изодранном боку его комбинезона, вцепившись зубами мертвой хваткой, повисла жирная крыса. Тельце ее было покрыто проплешинами язв, а в маленьких глазках горел злой огонек. Не помня себя от страха, Николай оторвал мелкую тварь от куртки и отбросил в сторону, пятясь назад, пока не уперся спиной в дерево. Фыркнув, грызун наградил несостоявшийся ужин презрительным взглядом и скрылся в густых зарослях.

Дрожа от холода, мужчина огляделся: нет ли еще кого рядом? Но опасения были напрасны. Перед ним была лишь ровная поляна, заросшая бурой травой и устланная грязно-желтой опавшей листвой. Чуть дальше, метрах в ста, сквозь неясную рябь, какая бывает над разогретым в жару асфальтом, виднелись очертания нескольких мусорных навалов, размер которых поразил Николая. В стороне от них, сквозь легкую туманную полудымку осеннего вечера, угадывались силуэты водонапорной башни и нескольких приземистых зданий рядом. Как понял Николай – давно заброшенных. А позади, черной исполинской стеной, стоял лес. Темный, мрачный и пугающий.

Мужчина осторожно поднялся и тут же чуть не рухнул на влажную от росы траву: голова едва не взорвалась от боли, что жгучей волной прошла по всему телу. У Николая возникло ощущение, будто кто-то забрался в его череп и сверлил изнутри, всеми силами пытаясь пробиться наружу. Вдобавок ко всему, к горлу подступил противный тошнотворный комок. Схватившись за голову, Николай закусил нижнюю губу, зажмурился и медленно сосчитал до десяти, стараясь отвлечься. Дрожащими пальцами он нащупал корку запекшейся крови на затылке.

Что же произошло?

Некоторое время Николай стоял неподвижно, вспоминая последние минуты, предшествовавшие потере сознания. Перед глазами хаотично всплывали мутные образы чего-то знакомого, уже виденного ранее, но связи между ними, чтобы составить цельную картину, – не было. Отчетливо вспомнились только громкий хлопок, вспышка боли и сильный удар. На этом все, сознание померкло.

С ужасом Николай понял, что не помнит ни того, кем он был, ни того, где находится и что здесь делал. Мужчина выпрямился и уткнулся лицом во влажный ствол дерева. Николай, одинокий и беспомощный, чувствовал себя новорожденным слепым котенком: метался по темным задворкам памяти так же, как тот тычется в углы картонной коробки в поисках матери.

На негнущихся ногах, постоянно спотыкаясь, Николай прошел пару шагов, внимательно глядя перед собой. Стоило попытаться побродить рядом с местом, где он очнулся: вдруг удастся найти хоть что-то, что поможет распутать клубок в беспорядке смешанных мыслей и образов? Его взгляд наткнулся на что-то крупное впереди: прямо за непонятной рябью кто-то лежал. Повернув голову набок, незнакомец широко раскинул руки в стороны, будто собрался сжать в объятиях целый небосвод. Прищурившись, Николаю удалось разглядеть, что кисть левой руки мужчины вывернута под неестественным углом, а рядом с правой валяется автомат, с перемотанным синей изолентой цевьем. Но самое страшное он заметил в последнюю очередь: вываленные наружу внутренние органы на пропитанной кровью траве.

Отвернувшись от мертвеца, мужчина прикрыл рот ладонью, пытаясь унять рвотные позывы. Перед глазами потемнело, тело била крупная дрожь, но он нашел в себе силы подойти ближе, дабы лучше рассмотреть труп.

От ряби, которую Николай про себя успел обозвать «миражом», повеяло легким ветерком, а потом вдруг кто-то невидимый ухватил его за ворот комбинезона и резко потянул к себе. В испуге он дернулся в сторону и вновь шлепнулся на сырую землю.

Показалось или было?

Найдя в себе храбрость подняться, Николай сделал пару шагов назад:

– Твою мать… – прошелестел над пожухлой листвой его слабый голос.

Непонятно на что надеясь, он подобрал с травы маленький камушек и бросил в сторону лежащего. На половине пути тот вдруг замер в воздухе, покружился вокруг своей оси и с громким хлопком впечатался в землю, за доли мгновения превратившись в пыль. От удивления Николай раскрыл рот, взял кусок кирпича и бросил прямо перед собой. Ничего не произошло. Сделав шаг, мужчина снова зашвырнул его вперед на несколько метров. Осколок тут же исчез, но спустя миг, будто телепортировавшись, возник значительно левее и с огромной скоростью влетел в мираж, который после яркой вспышки взвился огненным столбом высотой с человеческий рост.

Повеяло нестерпимым жаром, в испуге Николай отскочил назад, ахнув от увиденного: пламя охватило лежащего впереди человека. Слабый ветерок донес запах паленых волос, жареного мяса и пластмассы. Мужчину опять скрутил приступ тошноты, так что он согнулся пополам, не переставая видеть, как догорает труп несчастного, а огонь затухает. Когда на месте пожарища остались лишь угли да круг выжженной травы, Николай развернулся и побежал в лес, понимая, что сходит с ума.

Глава 2

Трудно сказать, сколько времени он бежал, оставляя за спиной то страшное место, полное смертельно опасных, непонятных и от того еще больше пугающих миражей. Может быть, час, может, всего несколько минут, растянувшихся в целую вечность. Перед глазами все смешалось: и высоченные деревья самых причудливых форм, иногда стоящие особняком, а иногда переплетенные между собой, от чего картина и вовсе выглядела фантасмагорической; и огромные каменные валуны, покрытые странными темно-зелеными наростами, которые непрерывно шевелились будто от ветра, хотя никакого ветра не было; и идеально круглые впадины в земле, почти до краев наполненные черной дымящейся жижей, залезть в которую Николай не решился бы и под дулом пистолета.

С вытоптанной кем-то тропинки, едва заметной под зарослями пожухлой травы, мужчина сворачивал с большой неохотой. Чтобы обойти очередной мираж, он иногда возвращался назад, вновь прокладывал путь горсткой камней, которые пригоршнями бросал перед собой под ноги. Однако силы все же покинули его, и нехотя пришлось остановиться, для пущей безопасности спрятавшись под разлапистой елью.

Ель ничем не отличалось от тех, что росли вокруг: непривычно мощные, с руку толщиной корни, намертво вцепившиеся в землю, удерживали толстый, в два обхвата ствол. Из широких и длинных ветвей, усеянных крупными иголками, без труда можно было сделать неплохой шалаш, но не было особого смысла: дерево давало достаточно тени, чтобы мужчина мог позволить себе закрыть глаза и расслабиться.

Полежав с полчаса, Николай в первую очередь провел полную ревизию личных вещей. Помимо завернутой в фольгу половины плитки шоколада и полупустой фляги с необычно узким горлышком, что болталась на поясе, он обнаружил целый магазин к пистолету, марку которого не смог определить даже примерно, и запятнанный кровью нож, что покоился в ножнах. Загадочные находки породили в голове мужчины еще больше вопросов, не дав ни единого ответа.

Дальше на очереди было самое сложное: построить план действий. Куда идти? Ведь оставаться здесь, надеясь, что в скором времени явятся спасатели и все закончится, не вариант. В чаще наверняка водятся опасные звери, а с ними, орудуя одним лишь ножом, он вряд ли справится. Значит, надо выбраться из леса. Но с другой стороны совсем не понятно, в какую сторону двигаться? А еще где найти еду и ночлег, потому что совсем скоро стемнеет? Теоретически, можно перекусить и шоколадом, а наломав лапника, все-таки сделать шалаш и отдыхать. Но чертов страх перед хищниками…

Разочарованно выдохнув, Николай в сердцах выругался.

«Кто же я? Что это за место? Кто тот человек, что сгорел в пламени?» – вопросы терзали мужчину помимо его воли, и в отчаянной попытке что-то вспомнить ему вновь и вновь приходилось прокручивать в голове последние секунды своей прежней жизни. – «Третьим пунктом в списке планов найти хоть что-то, что даст намек на отгадку!»

От мелькнувшей мысли сердце пропустило удар. Факт того, что придется опять вернуться на проклятую поляну миражей и бродить там в поисках неведомо чего, встревожил. Но именно благодаря этому внезапно появился еще один вариант: искать людей. А вдруг кто-то и расскажет ему о том, кем он был раньше, поможет добраться до дома, объяснит, что творится в этом странном и пугающем месте? Да, наверняка так и будет! Еще несколько часов, максимум ночь, и Николай окажется в безопасности! Переполненный внезапно появившейся надеждой на спасение, он быстро распихал все свои пожитки обратно по карманам, сунул в рот кусочек шоколада и, выбравшись из-под ели, бодро зашагал вперед.

Долго идти не пришлось. Миновав несколько особо крупных миражей, раскинувшихся на пару десятков метров и от того хорошо различимых, Николай обнаружил густые заросли кустарника, в центре которых кто-то время от времени чем-то хрустел. Поначалу он думал, что это мираж ломает ветви, поэтому, осторожничая, сделал несколько шагов в сторону, намереваясь обойти ловушку… как вдруг в просвете разросшейся зелени увидел чью-то руку, которая тут же исчезла.

Сердце Николая бешено застучало, выбросив в кровь дозу адреналина. Вот оно, спасение! Совсем рядом! Пару шагов и все, неизвестный увидит его. Наверняка это какой-нибудь лесник или охотник, вытаскивающий угодившего в силки зайца. А может, и грибник, нашедший в кустарнике россыпь сыроежек.

Не помня себя от счастья, мужчина быстро, почти бегом, миновал заросли, пока не наткнулся на спину неизвестного. И тут же замер, не в силах даже дернуться от парализовавшего тело страха. Пальцы сжались в кулаки, ногти впились в кожу, но Николай не обратил на это ни малейшего внимания, пожирая взглядом того, кто стоял перед ним. Одет тот был в потрепанную, порванную и висящую клочьями тельняшку. Штаны, некогда стилизованные под хаки, были перемазаны в грязи, так же как и берцы, на одном из которых не хватало каблука. Те части тела, которые удалось рассмотреть, покрывали глубокие шрамы и язвы, в открытых взгляду ранах копошились черви. Но добило Николая совсем не это, а другое: у незнакомца отсутствовал затылок.

Затаив дыхание, мужчина во все глаза смотрел на того, кто уже давно должен быть мертв, но почему-то стоял на ногах, лишь слегка покачиваясь из стороны в сторону, будто пьяный.

– А-а-агх, – вдруг прохрипел мертвец и вздрогнул всем телом.

От неожиданности Николай вскрикнул и сделал шаг назад, разом избавившись от оков страха. Незнакомец рывком обернулся и уставился на мужчину безжизненными белками глаз, прямо над которыми, в центре лба, зияло ровное круглое отверстие, оставленное, наверное, пулей. Как оказалось, в анатомическом строении мертвеца не хватало не только затылка: отсутствовала еще и нижняя челюсть. Но это совсем не мешало ему хрипеть и пытаться воспроизвести человеческую речь.

– О-о-ххи, – вяло ворочая черным болтающимся языком, прошелестел зомби и протянул руку к Николаю.

Мужчина дернулся и, поскользнувшись на чем-то вязком, повалился навзничь, больно ударившись спиной о выпирающие из земли корни деревьев. Сделав несколько неуверенных шагов к судорожно копошащемуся человеку, зомби споткнулся и рухнул на него.

Истошный крик Николая разнесся над лесом. Вопя от ужаса, он всеми силами упирался руками в грудь наседающего мертвеца, который, хрипя, настойчиво тянул посиневшие руки к его шее. Отвернув голову в сторону, чтобы не чувствовать удушающей вони, которую источала пасть зомби, мужчина судорожно хватал ртом воздух, пытаясь выбраться из-под навалившегося на него тела. Наконец ему это удалось. Рывком встав на ноги, он прижался спиной к дереву, глядя, как мертвец поднимается следом за ним.

– Эа-а-а, – завыл зомби и хрюкнул, запрокинув голову. – У-урм!

Изо всех сил стараясь унять дрожь, Николай попытался убежать, но с ужасом понял, что ноги его почти не слушаются. Они словно налились свинцом, да так, что от земли уже не оторвать.

А потом случилось то, что мужчина объяснить так и не смог.

Откуда-то накатило спокойствие. Будто теплая морская волна, оно захлестнуло сознание человека, вытеснив все тревоги, переживания. Тело стало удивительно послушным, движения быстрыми и точными, дыхание обрело нормальный ритм, сердцебиение стабилизировалось. Страх пропал, утонул в пучине уверенности, а на смену ему пришла решительность. Положив ладонь на рукоять ножа, Николай сделал шаг вперед и в сторону и что было сил пнул в грудь мертвеца. Хрустнуло. Зомби, размахивая руками, полетел на землю. Вытащив нож, мужчина прижал брыкающегося урода ногой и несколько раз всадил лезвие в шею монстра, а потом, одним резким движением, сломал ему позвоночник. Выгнувшись дугой в судороге, тот издал хриплый вой и… вновь попытался встать, даже не думая умирать окончательно.

– Что ж ты за скотина такая? – поднявшись, задумчиво прошептал Николай, пряча бесполезный нож обратно в ножны.

Дергая конечностями, зомби сперва закрутился на месте, а потом судорожно зашагал сначала в одну сторону и, резко сменив направление, в другую. На человека ему, кажется, было плевать.

– Ну и черт с тобой, – чувства Николая были взаимны. – Ходи себе, сколько влезет, я тоже пойду.

Отдалившись от мертвеца на пару шагов, мужчина развернулся и побежал прочь, стараясь не думать о случившемся. Мутная пелена растекалась перед его глазами, сквозь нее пробивалась лишь сплошная стена лесных гигантов. В ушах шумело. Показалось, что вдалеке кто-то стрелял. Николай замер, напряженно вслушиваясь, пока не сообразил, что это колотится его сердце, успокаивающееся после огромной дозы адреналина.

Кто это был? Как такое возможно?

Прислонившись к стволу дерева, мужчина тяжело дышал, приходя в себя. Фантастический мир, о котором он читал в книгах, а видел его лишь в фильмах, обернулся явью.

Мысли о глобальной эпидемии и ядерной войне Николай отбросил сразу. Оба варианта были невозможны, так как он не превратился в зомби, не умирает от лучевой болезни и не летает над разрушенными, пылающими городами в виде серого пепла, а вполне себе жив-здоров.

Секретный полигон военных?

От этой мысли будто током ударило. Ну да, конечно! По какой-то нелепой случайности он забрел на военный полигон, где защитники Родины испытывали секретное оружие. Это объясняло абсолютно все: и потерю памяти, и странные миражи, и ходячих мертвецов. И как он раньше не додумался?!

Николай хлопнул себя ладонью по лбу и горько усмехнулся. Теперь осталось лишь выбраться к людям и объяснить, что произошло недоразумение. Конечно же военные заставят его пройти кучу обследований, подписать гору бумаг о неразглашении государственной тайны. Но это мелочи, ведь потом отпустят. Не могут не отпустить!

Окрыленный новой надеждой, мужчина отстегнул от пояса флягу, свинтил пробку и, сделав несколько глотков, побрел искать людей. Когда все встало на свои места, страхи минувших часов отступили. Теперь деревья не казались такими пугающими и необычными. Наоборот, узор из десятков веток, переплетающихся меж собой высоко над головой, завораживал. А камни! Как же забавно они выглядели! Их, покрытых шевелящимся мхом, будто живым пледом, теперь хотелось погладить. С детской наивностью Николай даже попробовал дотянуться до одного из камней, но в последний момент передумал: вдруг это отразится на анализах, которые придется сдавать у военных? Ведь тогда его могут задержать для выяснения причин случившегося. А вообще интересно, что они тут испытывали? Наверняка какое-то биологическое оружие. Ведь больше ничто не способно так повлиять на природу. Да и мертвых поднять тоже не в силах. А зомби-то был совсем не страшный. Подумаешь, с дыркой в башке. И что с того? Нижней челюсти ведь не было, соответственно, сделать Николаю что-либо тот не мог. Развеселившись, мужчина даже улыбнулся, твердо уверенный, что при следующей встрече с каким-нибудь уродом он непременно покажет тому, чего стоит на самом деле.

* * *

Понять, можно ли пить из весело журчащего ручья, было несложно: в нем копошились раки. А если есть раки, значит, вода чистая. Николай встал на колени и опустил голову в холодный поток, после наполнил до краев флягу и вновь окунулся.

… К ручью он вышел минут двадцать назад, протопав при этом порядка трех километров. За все время пути мужчина еще несколько раз замечал миражи и, распираемый любопытством, подолгу всматривался в них, но близко подходить не рисковал. Мало ли. Зрелища неизвестной природы завораживали его ничуть не меньше переплетенных деревьев. Было в миражах что-то волшебное. То ли переливы солнечного света, который, будто отражаясь от воздуха, создавал на пустом месте миниатюрную радугу. То ли невыносимый жар, исходящий от идеально ровного круга выжженной травы, в то время как за его границами с растительностью все было в полном порядке. То ли скрытая мощь, выдававшая себя тем, что в воздухе буквально из ничего образовывались настоящие мини-торнадо, втягивающие в свою утробу всякий мелкий мусор и перемалывающие его в труху. Что будет с человеком, попавшим под воздействие воздушного вихря, Николай не хотел даже думать. Факт, что одними лишь переломами костей не обойдется.

Но созерцание таинственных и смертельно – опасных ловушек на пути к водоему все же пришлось прекратить: где-то в стороне хрустнула ветка, а следом раздалось угрожающее рычание, так что мужчина поспешил убраться прочь, а вскоре вышел к ручью…

Вытащив голову из воды, Николай умыл лицо, утерся рукавом пыльного комбинезона и сел на берегу, сунув в рот травинку. Только сейчас он почувствовал, насколько сильно устал за последние несколько часов, проведенных на чертовом полигоне. Дико захотелось есть. Выудив из кармана остатки шоколада, мужчина разломил его пополам и принялся жевать, вдумчиво глядя перед собой. Мыслей не было никаких.

Напившись из фляги, он еще раз пополнил ее водой из ручья и тяжело поднялся. Хочешь не хочешь, а нужно идти дальше и, судя по всему, вброд. Прищурившись, Николай внимательно всмотрелся в воду. Навскидку, самое глубокое место было ему по колено. Мокро, холодно, но не смертельно. Разувшись и подвернув штанины, мужчина спустился в ручей.

Громко бултыхая ногами и поднимая со дна муть, он менее чем за минуту добрался до противоположного края и выбрался на берег. Обулся, встал и осмотрелся. Перед ним простиралось бескрайнее поле, покрытое густой и жесткой, горчичного цвета травой высотой по пояс. Приглядевшись, мужчина заметил какие-то постройки впереди, утопающие в белесом тумане.

«Неужели дошел?» – мелькнула в голове радостная мысль.

С утроенной энергией Николай ломанулся вперед, пробираясь через заросли подобно ледоколу через льды Арктики. Но спустя несколько метров он остановился и застыл, стараясь не издать ни звука: впереди послышались голоса, а следом показались и их обладатели.

Их было пятеро. Одеты все как один в черные комбинезоны. На груди у каждого – большое изображение черепа. Лица незнакомцев скрывали такого же цвета маски с прорезями для глаз и рта. У троих были автоматы, оставшиеся двое – с дробовиками. Шли они, растянувшись в линию, на расстоянии семи-восьми шагов друг от друга. Будто искали кого-то. За те несколько минут, что мужчина наблюдал за ними, те перекинулись лишь парой фраз. Зато постоянно крутили головами, что-то высматривая. Остановились только раз: один из них, что находился по центру, вдруг поднял вверх согнутую в локте и сжатую в кулак руку, вышел вперед, забросил оружие за спину. Отстегнув от пояса какой-то прибор, предназначение которого Николай не знал, неизвестный поводил им перед собой. Донесся тихий, едва различимый писк. После этого парень вернул устройство на место и, сдернув с плеча «калашников», сделал знак напарникам. Пятерка продолжила движение.

И двигались они прямо на Николая.

Встречаться с ними мужчине жутко не хотелось. В этих людях его пугало все: и оружие в руках, и черепа на униформе, и скрытые под масками лица. Даже их молчание напрягало. На военных неизвестные не походили. Но с другой стороны, это были не зомби, а те, кого Николай стремился найти последние несколько часов. Ну не пристрелят же они его в самом деле!

Собравшись духом, он встал на ноги и распрямился. Его и пятерку в черном теперь отделяло не больше ста метров.

Прущего через густую траву и размахивающего руками Николая незнакомцы заметили сразу. Встали как вкопанные, прицелились.

– Не стреляйте, пожалуйста! – громко прокричал мужчина. – Я здесь случайно оказался, не помню как. Обещаю, что никому ничего не скажу, только спасите меня. Вы ведь за этим сюда пришли, да?

Пятерка замерла в недоумении.

– Это точно он? – тихо спросил один из них, но Николай услышал его так хорошо, будто их не разделяло полсотни шагов. Мужчина даже остановился и огляделся: нет ли кого рядом. Что это было? Очередной мираж?

– Он, я уверен, – сплюнув, ответил другой. – Только стремно себя ведет. Может, опять хрень какую удумал? Помнишь, Лысый, как он Егорыча порешил? Тот и пикнуть не успел.

– Или сдвиг по фазе у терпилы, – вмешался третий и заржал. А потом крикнул: – Эй, мужик, топай сюдой! Не ссы, не обидим. Мы твои спасатели, епта.

Несмотря на призыв, Николай не сдвинулся с места, напряженно вслушиваясь в разговор. О чем это они? Кто кого порешил? Совсем не похожи эти люди на спасателей. Мужчина чувствовал ту опасность, что источает пятерка в черном. Валить надо, решил он. От них добра не жди.

Не оборачиваясь, Николай медленно пошел назад.

– Э, я не понял, ты куда намылился? А ну, сюда быстро! – послышался тот же голос, что и в прошлый раз.

Раздался выстрел – один из незнакомцев задрал ствол автомата вверх и вдавил спусковой крючок.

– Только терпилу не гаси! – шикнул на стрелка тот, кого назвали Лысым. – Боров приказал живым брать, усек? По ногам, только по ногам!

Последняя фраза, и все сомнения в голове Николая отпали сами собой. Развернувшись на сто восемьдесят, он бросился обратно.

Хлесткий звук автоматных очередей разорвал мгновение тишины будто тряпку. Пули свистели совсем рядом, срезали траву и верхушки молодых, невысоких кустарников. Пригнувшись как можно ниже, мужчина петлял словно заяц, надеясь, что ни один из стальных цилиндров не достигнет своей цели. Огонь внезапно прекратился. До ручья, за которым простирался спасительный лес, оставалось всего ничего, когда позади послышался топот множества ног. Николай обернулся и увидел, что преследователи бежали следом за ним, быстро и неумолимо сокращая расстояние.

Он ввалился в холодную воду, преодолев преграду за несколько секунд. Выбравшись на противоположенный берег, Николай по-пластунски пополз в сторону леса, стена которого начиналась примерно в десяти – пятнадцати метрах.

– Ручей, блин, – донесся голос одного из убийц.

– Лезь, придурок, Боров шкуру с нас сдерет, если опять упустим! – ответил ему кто-то из товарищей.

– Вон он! В лесу!

Прогрохотала длинная автоматная очередь, оборвавшаяся так же резко, как и началась. Со свистом пули уносились вглубь чащи, с глухим стуком выбивали щепу из стволов, но, к радости Николая, в него не угодила ни одна: бегали незнакомцы всяко лучше, чем стреляли. Сильно оттолкнувшись от земли, мужчина вскочил на ноги, прикрыл голову руками и нырнул под сень разлапистой хвои. А сзади донеслось громкое бултыхание воды: преследователи форсировали ручей.

Кто эти люди? Что им нужно?

Неуместные к этому моменту вопросы не давали петлявшему между деревьев Николаю покоя. Он бежал, не разбирая дороги, будто забыл, что в любой момент может попасть в мираж и в нем погибнуть. Голоса за спиной стали чуть тише, снова загрохотали выстрелы. Николай инстинктивно пригнулся и свернул вправо, мысленно радуясь, что у незнакомцев нет собак, иначе от погони ему бы точно не уйти.

Сердце бешено колотилось. В горле пересохло, а легкие при каждом вдохе будто ножом кромсали. Не в силах больше бежать, он рухнул на колени, жадно хватая ртом воздух. Затаившись за деревом, напрягся, внимательно вслушиваясь. Ничего, кроме шума листвы при каждом дуновении ветерка. Неужели ушел? Мужчина медленно поднялся и выглянул из-за толстого ствола. Никого не видно.

– Вот он! Сюдой! – донеслось сзади, совсем близко. Раздались выстрелы, и пули ровной бороздкой вспахали землю у ног Николая.

Мужчина подпрыгнул от испуга и стремглав бросился вперед. Пока не уперся грудью в дуло автомата.

Все, добегался.

– Чики-брики и в дамки, – растянулся в злой ухмылке боевик. – Руки на затылок, мордой в землю. Быстро!

Стараясь сохранять спокойствие, Николай медленно завел руки за голову, лихорадочно соображая, что делать. За спиной послышались быстрые шаги, и ствол второго автомата ткнул мужчину под ребра.

– Где парни, Стальной? – спросил прибежавший.

– Ща будут. Давай, вяжем этого оленя пока что.

Смысл слова «вяжем» Николай отлично понимал и с предложением был категорически не согласен. Внезапно перед глазами потемнело, появилась мутная пелена и тут же исчезла. Как тогда, рядом с зомби.

Никогда не стой на линии огня! С неписаным правилом войны он был хорошо знаком, а уроды про него, видимо, забыли. Либо не ожидали сопротивления от человека, готового от испуга рухнуть без сознания прямо у их ног. Вот только страха никакого у Николая и не было, опять пропал.

Резко дернувшись в сторону, он со всей силы ударил стоящего перед ним Стального ногой в пах. Пробормотав что-то нечленораздельное, бандит сложился пополам и засипел. Палец на спусковом крючке дернулся, и длинная очередь прошила второго боевика, наделав в теле кучу лишних дырок. Белый череп на черном комбинезоне обагрился кровью. Хрипя, отморозок замертво рухнул на землю, так и не успев ничего понять. Подхватив его автомат, Николай ударил им скрючившегося Стального по затылку. Тот, охнув, бесчувственным мешком свалился на мертвого товарища.

Минус два.

Прогрохотала очередь, пули выбили древесную труху прямо перед носом Николая. Несколько щепок больно оцарапали лицо. Кажется, преследователи забыли о приказе Борова доставить жертву живой и открыли огонь на поражение.

Николай вздрогнул и обернулся: между деревьями замелькали фигуры в черном. Быстро сориентировавшись, беглец стремглав бросился в гущу леса, выругавшись, когда автомат выскользнул из влажных пальцев, оставшись лежать где-то позади.

– Лося завалили! – донесся чей-то хриплый голос.

Николай бежал так, как не бегал еще никогда в жизни. Наверное. Потому что жизни своей он не помнил. Но в связи с последними событиями в голову стали закрадываться весьма смутные подозрения о том, что он был не совсем рядовым гражданином своей страны. Появлявшиеся в критический момент навыки, которыми наверняка обладал далеко не каждый, уже два раза спасли своему хозяину жизнь. Вот только они вскоре пропадали, терялись где-то в глубинах подсознания, оставляя мужчину один на один с этим враждебным местом.

Позади что-то хлопнуло, кто-то пронзительно вскрикнул. Николай на ходу обернулся, но не успел ничего увидеть: нога провалилась в пустоту, и он полетел в глубокий овраг, по краям заросший травой так, что сразу и не заметишь. Больно ударившись головой и плечом, Николай застонал сквозь зубы и закашлялся. Вязкая слюна растеклась по подбородку, закапала на грудь. Утерев тыльной стороной ладони окровавленные губы, мужчина тяжело поднялся. А голоса преследователей звучали все ближе. При желании он мог разобрать отдельные слова и даже фразы.

Внимательно оглядевшись в поисках хоть какого-нибудь укрытия, Николай наткнулся на дыру в одной из стен оврага. Та уходила под землю и была достаточно широка для того, чтобы в нее мог забраться человек.

Нора какого-нибудь животного?

Раздумывать над этим у Николая не было времени, ведь бандиты были совсем близко. С ног до головы перемазавшись липкой глинистой грязью, он забрался в нору и замер, натянув на лицо воротник комбинезона, чтобы не было слышно даже дыхания.

Сверху отчетливо раздались шаги, вниз со склона посыпался песок, будто маленький водопад прямо перед лицом Николая. Он поплотнее вжался в землю.

– Ух ты подарочек, – донеслось сверху. – Тут яма, я чуть вниз не ушел.

– Где терпила? – спросил кто-то.

– А я доктор? Тут нет, хотя трава на дне примята. Выбрался, гад, пока мы Лысого из аномалии вытаскивали. Ничего, догоним, далеко уйти не мог!

Прогрохотала автоматная очередь, явно выпущенная в воздух. Для устрашения, не более. Послышались удаляющиеся шаги. Не шевелясь, Николай зажмурил глаза и до боли в суставах сжал пальцы в кулак, с трудом сдерживая себя, чтобы не заорать от ужаса, ведь смерть в очередной раз была совсем рядом.

Преследователи ушли, а он все лежал, не в силах побороть страх и выбраться наружу. От переизбытка эмоций за последние часы, голова страшно болела и кружилась. Подташнивало. Грязный, терзаемый вопросами в чьей-то норе, уткнувшись в сырую землю, Николай занимался тем, чего взрослые мужчины обычно не делают: он плакал. Слезы катились по пыльным щекам, оставляя на них мокрые дорожки.

– Что это за проклятое место? Кто эти твари? – с ненавистью шептал Николай. – Почему пытались убить меня? И, черт побери, кто я такой?!

Кто?!

Глава 3

Раскатистый хруст веток под чьей-то тяжелой поступью, утробное рычание и донесшийся издалека сухой треск автоматной очереди привели Николая в чувство. Он вздрогнул, попытался встать, но ударился головой о «потолок» норы. За шиворот посыпался песок, неприятно покалывая и без того грязную спину.

Неужели уснул? Да, похоже на то.

Прислушавшись, он полежал еще немного и, лишь убедившись, что наверху никого нет, неуклюже пополз к выходу, цепляясь сбитыми пальцами за холодную землю. Выбравшись из норы, поднялся, размял затекшие конечности, наспех отряхнул комбинезон, как смог вымыл лицо и руки водой из фляги. Огляделся.

Сухой, мягкий вечер сменился влажной, резкой прохладой предзакатных сумерек, больше всего подходящей для поздней осени. Сквозь сплошную пелену туч, серым саваном висевшую над полигоном большую часть дня, пробилось готовое нырнуть за горизонт солнце, будто умелый художник кистью обагрившее брюхатые облака своими лучами. Усилившийся к ночи ветер неприятно холодил тело в мокрой после внепланового купания одежде, поднимал в воздух пыль да мелкий мусор, швыряя его в лицо, качал верхушки лесных исполинов, отчего во все стороны разносился шелест листвы да треск древесных стволов.

Николай на миг закрыл глаза и расслабился, стараясь унять пронизывающую его при каждом порыве ветра дрожь. Стороннему наблюдателю могло показаться, что мужчина ничем не обременен и совершенно позабыл о своих проблемах: потере памяти, полной дезориентации, недавнем покушении, отсутствии еды и ночлега… Отнюдь. Он прекрасно все помнил, просто смирился. Проклиная всех и вся там, в глубине норы, Николай понял главное: никому он здесь не нужен. Никто не возьмет его за ручку и не выведет за пределы полигона, не накормит и не предоставит ночлег, не поможет вспомнить прошлую жизнь и тем более не укажет путь домой. Здесь у него нет друзей, одни только враги, готовые убить непонятно за что. Ну и монстры, жаждущие удовлетворить человечиной свой дикий голод. И бороться со всем этим ему предстоит в одиночку.

Ну и пусть!

– Я принимаю бой! – с улыбкой на лице прошептал он, глядя на склоняющееся к горизонту солнце. Впервые за проведенное на полигоне время ему было легко и спокойно.

Человек не знал, что в этот самый момент на него смотрит Сама Зона, где-то в глубине своей загадочной сущности тайно радуясь появлению в подконтрольных ей владениях очередного искателя приключений, пусть и позабывшего себя прошлого. Это ничего, ведь единственно верно лишь одно: он, как и все остальные, теперь ее сын. Он сталкер.

Бросив в рот остатки шоколада, Николай смял фольгу, отпил из фляги и подошел к практически отвесной стене оврага, прикидывая, как лучше выбраться. Овраг был не слишком глубокий – встав на цыпочки, мужчина без усилий дотягивался кончиками пальцев до его края. Но задачу усложняло то, что наверху совершенно не за что было ухватиться, а удерживать вес тела, вцепившись пальцами лишь в землю, Николай не мог просто физически. В поисках решения сталкер не находил себе места, будто дикий зверь в клетке.

Совершенно некстати вспомнился один старый фильм, главный герой которого обладал недюжинной силой и ловкостью, запросто раскидывая своих врагов направо и налево и в два прыжка забираясь на высокие стены. Перед глазами, будто наяву, возникла сцена: вот он разгоняется, подпрыгивает и, оттолкнувшись одной ногой от противоположенной препятствию стены, преодолевает его, в одно мгновение оказываясь на самом верху. Без сомнения, на съемках прыжок выполнялся профессиональным каскадером или паркурщиком. Так, наверное, вот он, выход из ситуации? Но удастся ли повторить этот трюк без какой-либо подготовки, зато отчетливо понимая, что это, без преувеличения, единственный путь к спасению?

Отойдя подальше, чтобы набрать разгон, Николай примерился и побежал. Прыжок, сильный толчок и все, свобода! Нет. Сталкер не успел сгруппироваться и, больно ударившись грудью, свалился на дно. Обидно, но не страшно, ведь можно попробовать еще раз. Со второй попытки дела пошли значительно лучше: он смог ухватиться за край, но руки дрогнули, и снова падение. Третья и четвертая попытка закончились тем же. И когда мужчина начал было отчаиваться, внезапно все получилось! Он сам не понял, как оказался наверху ямы. Тихо радуясь своему успеху, Николай отдышался и встал. Нужно было как можно скорее найти укрытие, через час-полтора совсем стемнеет, а остаться ночью на секретном полигоне без крыши над головой желание отсутствовало.

Вот только куда двигаться, сталкер не знал совершенно. Ясно лишь одно: не в ту сторону, куда ушли его недавние преследователи. Судя по всему, они уже далеко, так как минуло больше часа, к тому же Николай никого не слышал. В лесу вообще было тихо: дневные животные, населявшие зеленую хвойную чащу, готовились ко сну, поглубже забираясь в свои норы, в то время как ночные хищники еще не проснулись и не выбрались на охоту.

Наугад определившись с направлением, сталкер пошагал вперед, фальшиво насвистывая мотив какой-то старой песенки, отчего-то вбившийся в – голову.

Идти было легко. Наполнив карманы мелкими камушками вперемешку с веточками, Николай время от времени бросал их перед собой, проверяя дорогу на предмет миражей. Один из преследователей, кажется, называл их аномалиями, когда Лысый угодил в одну. Какое точное определение! Вот только за добрые сорок минут пути ни одной так и не повстречалось, а вскоре сталкер совсем перестал следить за безопасностью дороги. То, что ловушек больше не было, поначалу удивляло его, но после Николай решил, что они, видимо, через определенный промежуток времени попросту испарялись. Эта догадка успокоила, придала мыслям шаткое равновесие.

Между тем заметно потемнело. День подходил к своему завершению, приближалась ночь. Страшная, неизвестная. Тьма, словно гигантский осьминог, один за другим вытягивала свои щупальца из всевозможных щелей, ям, рвов да впадин, просачивалась в каждый закуток, каждый заулок, укрывая его черной вуалью.

К тому моменту, как лес внезапно кончился, Николай оставил за спиной минимум километр. Над головой зажглись звезды, разгоняя сгустившийся мрак, на небо лениво выползла луна. Ее бледный свет позволил разглядеть очертания приземистых зданий, раскинувшихся в низине. Обрадованный открывшейся картиной, сталкер ускорил шаг, спускаясь с холма. Судя по всему, вопрос с ночлегом отпал сам собой: осталось лишь выбрать дом попрочнее, запереться в нем и дождаться утра. А на рассвете продолжить поиски выхода с треклятого полигона, как оказалось, обитаемого за счет не только живых мертвецов и каких-то волков, чьи силуэты он замечал несколько раз вдалеке.

У подножия холма Николай увидел ржавый жестяной указатель, информирующий едва заметными белыми буквами на синем фоне, что впереди Сосновка. Миновав знак, мужчина попал на главную улицу поселка, которая разделяла его на две части. К великому разочарованию, стоящие по обе стороны дома выглядели не вполне надежно: с обвалившимися верхними этажами, покрытые копотью и сеткой трещин. В сумраке развалины походили на выскобленные черепа, что таращились пустыми провалами глазниц: в большинстве из построек стекла отсутствовали, а кое-где не хватало и оконных рам. Николай невольно содрогнулся от пришедших в голову ассоциаций и поспешил дальше, выглядывая место для ночлега. В глубине поселка, у перекрестка, стояла старая церквушка, бревенчатые стены которой покрывала плесень, пугающе светящаяся голубым светом. Еще один эффект биологического оружия? Рассмотреть бы поближе, но уж слишком жутко выглядит. Приближаться к ней сталкер не рискнул, свернув в другую сторону. Дорога привела к одноэтажному зданию с зарешеченными окнами и железной дверью, над которой одиноко болтался ржавый, омытый десятками дождей фонарь. Видимо, здесь когда-то был магазин. Дверь открыть не получилось ни с первого раза, ни с пятого. Плюнув на это дело, мужчина пошел в обход, почти сразу наткнувшись на лестницу, выщербленными ступеньками убегавшую вниз, под землю. Неизвестно кем сорванная с петель дверь лежала рядом. Николай огляделся по сторонам, раздумывая, остаться на ночь здесь или побродить еще.

А вдруг в подвале кто-то живет?

Сталкер напрягся, прислушиваясь. Все было тихо. Вытащив из кармана горсть камней, он бросил их в темноту. Камешки застучали по ступенькам, и больше – ни звука. Да пусто там, никого! Посетовав, что нет фонаря или хотя бы спичек, мужчина начал осторожно спускаться вниз, опасаясь оступиться и свернуть себе шею. Но почти сразу пошел обратно. Оставлять вход вот так, нараспашку, нельзя ни в коем случае. Силясь что-либо придумать, он не нашел ничего лучше, чем попросту прикрыть проем оторванной от него же дверью.

В подвале было сухо, только воняло чем-то затхлым. Благодаря тусклому лунному свету из небольшого зарешеченного окошка, расположенного под самым потолком, можно было осмотреться. Николай заметил целую гору деревянных ящиков, практически сгнивших в труху. Рядом с ними – куча одежды, матрас и груда противогазов, не меньше десятка. Хмыкнув, сталкер обошел помещение по периметру и, лишь убедившись в собственной безопасности, позволил себе расслабиться.

С максимально возможным комфортом расположившись в самом дальнем и темном углу, на ворохе каких-то мешков, он поплотнее завернулся в куртку, подложил под голову руку и закрыл глаза.

Несмотря на сонливость, в голову полезли дурные мысли, которые Николай старательно пытался отгонять. Ему все время мерещилось, что за ним кто-то наблюдает, бесшумной поступью бродит рядом с дверью, боясь подойти ближе, пока он не спит. Но вот когда уснет… Сталкер несколько раз вздрагивал, вслушиваясь в темноту. Ничего, кроме порывов ветра и частых ударов капель по покатой крыше.

– Привет, Горда! – услышал Николай тонкий голосок, а после увидел бегущую к нему улыбающуюся девчонку в смешной беретке и с подпрыгивающим за спиной ранцем.

Наташка ждала его возле кинотеатра «Прометей», как они и договаривались. Несмотря на раннюю весну, одета она была достаточно тепло: плотные колготки, полусапожки и болоньевая куртка, из расстегнутого ворота которой выглядывал пионерский галстук. Он ярким огоньком выделялся на общем уныло-коричневом фоне ее одежды.

– Привет, – воскликнул мальчишка и прижал подругу к себе. – Спасибо, что пришла! Идем?

Наташа кивнула, и, взявшись за руки, они направились к кинотеатру. Идти молча было глупо и неуютно.

– Вы контрольную сегодня писали? – спросил мальчишка, дабы развеять напряженную тишину.

– Да, писали, – снова кивнула девчонка. – А вы?

– Тоже, – буркнул он. Отличное настроение незаметно улетучилось, сменившись необъяснимым чувством тревоги.

В кинотеатре никого не было. Зал пустовал, если не считать толстой тетки в синем халате, что продавала билеты у входа. Купив парочку, мальчишка, увлекаемый подругой, направился внутрь. Опустившись в мягкое кресло, обитое красным бархатом, он с удивлением заметил, что в зале темно и фильм идет довольно давно. Наташки рядом не было, зато было множество незнакомых людей, будто манекены застывших в одной позе перед огромным экраном.

Что происходит?

Колю охватила паника. Где Наташка? Кто все эти люди и как попали в зал так, что он того и не заметил? Где-то в стороне послышался лай, переходящий в рычание. Мальчишка поднял глаза на экран: прямо на него неслась огромная собака, больше смахивающая на изуродованного волка. Из раскрытой в зловещем оскале пасти свисала тягучая нитка слюны, налитые кровью глаза зверя вселяли ужас, а бока покрывали проплешины язв, да так, что живого места на них не осталось. Коля закричал и закрыл лицо руками. В этот самый момент все, кто был в зале, повернули головы, посмотрели на него и хором произнесли одно-единственное слово: «ти-ши-на». Покрывшись холодным потом, он успел заметить, что никто из говоривших при этом не открыл рта.

Ничего не соображая, Коля бросился прочь из кинотеатра. Тяжело, прерывисто дыша, он выбежал на улицу и попробовал успокоиться, но остолбенел, с бешено колотящимся сердцем глазея на Припять. Города, каким он его видел всего несколько минут назад, больше не было. Вместо элитных новостроек повсюду серой громадой возвышались увитые разросшимся плющом бетонные коробки. Недавно проложенная дорога потрескалась, у парковки навсегда замерли желтый «Икарус» да белые «Жигули». Взглянув повнимательнее, мальчишка рассмотрел за рулем обоих автомобилей скелеты. Дико заорав, он развернулся… Разнесшийся над мертвым городом крик резко оборвался, а в глазах у Коли потемнело: переполненный ужасом, он молча таращился вдаль, на красное зарево, полыхавшее над раскореженным четвертым энергоблоком атомной станции.

Перед тем как без сознания рухнуть на тротуар, мальчишка успел услышать лай множества собачьих глоток, после чего глаза закрылись сами собой и все померкло…

Николай вздрогнул и сел. Отдышался. Пытаясь понять, где он и что происходит, слепо уставился в полутьму подвала. Мысли хаотично кружили в голове, создавая беспорядочный набор образов, и, чтобы сложить из него цельную картину, потребовалось приложить немало усилий. Но в итоге старания были вознаграждены ожидаемым результатом. Восстановив хронологию вчерашнего дня, сталкер тяжело вздохнул и поднялся: спать больше не хотелось, пора было двигаться дальше.

Судя по ощущениям, проспал он не меньше пяти часов. Сил заметно прибавилось, вернулась былая бодрость. Только спину ломило, горела щека, да разболелось колено, ушибленное еще вчера днем. Живот заурчал, недвусмысленно намекая хозяину о необходимости легкого завтрака, а еще лучше – сытного обеда из трех блюд с десертом. Вот только имевшаяся плитка шоколада закончилась накануне вечером, поэтому огромнейшее разнообразие блюд сталкер заменил несколькими глотками воды, с вожделением думая, что съест в первую очередь, когда покинет полигон. Держась одной рукой за стену, Николай двинулся к выходу.

В голову закрались мысли о странном сне, где он, будучи школьником, ходил в кино с девчонкой из параллельного класса, которая обратилась к нему не по имени, а как-то странно. Наверное, по детской кличке… Просмотр, судя по всему, у них не удался: сначала появилось странное предчувствие беды, следом за ним – безжизненные куклы, наводнившие зал, а родная Припять в одночасье стала городом-призраком. Да и Наташка куда-то исчезла. Сталкер скупо улыбнулся краем рта. Из глубин памяти вдруг всплыл светлый момент его первой влюбленности, в итоге закончившийся ничем: хулигана и задиру Леху из седьмого класса Ната предпочла спокойному и миролюбивому Николаю, сказав напоследок: «Дурак ты, Гордеев, и пользы от тебя никакой».

Мгновение, и мужчина замер с занесенной для следующего шага ногой. Гордеев! Да ведь это же его фамилия! Николай Гордеев – так его зовут! Сталкер облегченно выдохнул и присел на сырую ступеньку, беззвучно смеясь. Он вспомнил! Память начала возвращаться. Сложив руки на коленях, Николай уткнулся в них головой и закрыл глаза, стараясь выудить из бездонного омута что-нибудь еще. Ему привиделось детство, проведенное в Припяти, вспомнился сам город, ярко-зеленый летом и белоснежный морозной зимой. Родной и сказочно красивый. Перед его мысленным взором появился образ отца: высокий, широкоплечий, кажущийся злым и страшным, но на деле очень добрый. Он всегда был душой любой компании. Во время аварии на четвертом энергоблоке атомной станции пропал без вести, тело так и не обнаружили. Мать Николая, стройная, миловидная женщина среднего роста, души не чаяла в своем сыне. В ночь, когда все случилось, была дома вместе с ним. Потом они эвакуировались в Киев, где мама продолжила работать учителем младших классов. Умерла в девяносто пятом…

На этом все, дальше будто стена сплошного тумана, продраться сквозь которую не выходило. Мужчина всеми силами старался вспомнить еще что-нибудь, раз за разом прокручивал в голове свой сон, надеясь зацепиться за ранее не замеченную деталь, но тщетно.

Гордеев встал, держась за стену. Хоть информации было мало, он радовался и этому. Осознание того факта, что его амнезия оказалась временной, вселила новую надежду, будто открыла второе дыхание. Пребывая в отличном настроении, сталкер приподнял прикрывавшую вход дверь, убедился, что снаружи безопасно, и вышел на улицу.

Над полигоном занимался рассвет. Оранжевый блин солнца, отражаясь в мириадах капель росы, выглядывал из-за кромки леса. На ясном безоблачном небе затухали последние звезды, а в стороне от них тосковала бледнеющая луна. Было свежо и прохладно. Слабый ветерок разгонял густой молочно-белый туман, шелестел в кронах деревьев, что-то шептал в густых зарослях кустарника, играючи забирался под высохшую одежду, ледяными пальцами касаясь спины. Поежившись, Гордеев с наслаждением вдохнул чистый утренний воздух и свернул за угол магазина.

Сначала он услышал угрожающее рычание и лишь потом разглядел оскаленную пасть, торчащую из дымки. Чудовищного вида пес, больше смахивающий на волка, стоял в паре метров от него. От животного разило чем-то резким, тошнотворным. Николай поначалу не столько испугался, сколько растерялся, замер. Но через пару секунд пришел в себя и подобрался, готовый дать отпор даже голыми руками. В тот миг мужчина еще не знал, что находится перед одним из опаснейших порождений Зоны. Перед хищником, который для ментальной атаки был слишком молод, зато достаточно силен и быстр, чтобы на его территорию боялись вторгаться даже ловцы.

Пес зарычал, сделал едва заметный шаг. На мгновение взгляды человека и монстра пересеклись. Если тот и мог удивляться, то сейчас он наверняка испытывал именно это чувство: в предполагаемой жертве не было ни капли страха, лишь спокойная решимость.

Выставив мощный лоб, волчара бросился на чужака. Только чудом сталкер смог увильнуть в сторону. Тело все сделало за хозяина, полагаясь на годами отработанные рефлексы, вновь появившиеся в самый нужный момент. Зверь приземлился на четыре лапы, развернулся и бросился на Николая. Но ему было чем ответить: в руке блеснул нож. Взмах, и на изъеденном язвами боку хищника появился глубокий порез, сочащийся какой-то черной дрянью. Кровь у твари такая, что ли? Взвыв, мутант оступился и завалился на бок, но успел вскочить и увернуться прежде, чем сталкер нанес новый удар, вонзив лезвие в землю по самую рукоять. Монстра он все же зацепил, но удар пришелся по касательной, оказавшись совершенно не опасным для быстро регенерирующего зверя. Вырвавшись из хватки человека, тот отбежал подальше, обходя мужчину с тыла. Но и Николай дураком не был: внимательно следя за ним, он двигался в противоположенном направлении, на шаг вперед продумывая каждое его действие. Стороннему наблюдателю картина могла показаться жуткой и одновременно завораживающей: словно в диком танце, жертва и хищник двигались по кругу, выжидая, кто же ошибется первым. Без сомнения, оба понимали, что ценой этой ошибки будет его собственная жизнь.

Но вдруг пес замер и напрягся. Его уши встали торчком, уловив новый звук, нарушивший привычную тишину. Силясь понять, что задумал монстр, сталкер остановился, в голове отсчитывая секунды до атаки. Вот только вместо ожидаемого нападения, волчара, с ненавистью посмотрев на Николая, сорвался в места и со всех ног ринулся к лесу. На миг Гордеев оцепенел, удивленный случившимся, пока сам не услышал то, что и стало причиной побега злобной твари с поля боя.

Сначала до него донесся гул, с каждым мгновением нарастающий, а потом над самыми макушками сосен показался дымный след, который бывает позади летящего самолета. А следом за ним еще и еще… Нечто, рассекая небо, с огромной скоростью двигалось к поселку, и ничего приятного ожидать от этого явно не приходилось.

Опомнившись, Николай развернулся и бросился прочь, вслед за мутантом. Мчась со всех ног, сталкер стремительно преодолел добрую сотню метров, когда за спиной прогрохотал первый взрыв. Полыхнуло, земля содрогнулась, ударная волна подхватила мужчину и швырнула прямо в лужу, оставшуюся после дождя. Слух резанул страшный раскат, от чего в уши словно ваты напихали. Над головой засвистели осколки, со скоростью молнии уносясь в лесную чащу. Послышался треск повалившегося дерева, а следом, позади сталкера, удар страшной силы: кажется, несколько зданий рухнуло.

– Ракеты, мать твою, – только и сумел выдавить из себя Николай. Сам факт внезапного обстрела старой, заброшенной Сосновки поразил его едва ли не больше, чем все увиденное на полигоне за вчерашний день. А потом пришло осознание, что это место не простое, а самая настоящая мишень для артподготовки.

Утерев рукавом заляпанные грязью глаза, Гордеев дождался затишья и, вскочив на ноги, бросился под защиту древесного воинства, зелеными исполинами стоящего метрах в трехстах впереди. Пробежав половину пути, сталкер обернулся и вновь увидел несколько дымных следов, располосовавших небо. Грохнувшись на сырую траву, он выматерился из-за стрельнувшего болью колена и замер. Рокот взрывов сотряс воздух с удвоенной силой, но на этот раз значительно дальше, так что, по сути, Николаю ничто не угрожало. Дождавшись, пока второй залп подойдет к концу, мужчина вскочил и понесся вперед, не уступая в скорости профессиональному спортсмену. Уже у самой границы леса любопытство все же взяло верх, и Гордеев не выдержал, посмотрел назад: относительно целый поселок за несколько минут превратился в развалины. Полыхающие на фоне предрассветного неба руины виднелись там и тут, густые клубы черного дыма тянулись кверху, поднятая в воздух пыль медленно оседала на выжженную землю. Содрогнувшись, сталкер нащупал на поясе флягу и, дрожащими пальцами скрутив пробку, отпил пару глотков, приходя в себя. Мысль о том, что напавший на него мутант может вдруг вернуться, пришла в голову совершенно внезапно. Хороша картина будет: измученный бродяга с баклажкой в руке и обозленный монстр, подобравшийся сзади и готовящийся к прыжку. Поспешно убрав емкость, Николай даже оглянулся: за спиной никого не оказалось, но стоять на месте желание пропало напрочь.

Он понуро брел вперед не разбирая дороги, время от времени бросая перед собой камушки. Уже третий раз за два дня смерть прошла перед ним на расстоянии вытянутой руки, и снова Николаю удалось сбежать от нее, оставив ни с чем. Но что будет, когда везение кончится? Если следующая опасность окажется последней в его жизни, после чего будет плевать вообще на все? Сталкер изо всех сил старался отгонять невеселые мысли, но они настырно лезли в голову, усугубляя и без того ужасное самочувствие. Наплевав на экономию, Николай осушил флягу на четверть. Вот с какого перепуга военные устроили артобстрел ни свет ни заря?! Задней мыслью сталкер осознавал, что ему повезло проснуться перед самым началом учебных стрельбищ, повезло не оказаться в самом эпицентре того хаоса, не быть погребенным заживо под обломками старого магазина, но за последние сутки на него навалилось столько неприятностей, что хотелось послать это везение на хрен. Пусть катится, и так проживем.

Погруженный в свои мысли, Николай сам не заметил, как вышел на расчищенное от деревьев место, с горевшим костром в центре, вокруг которого расположились семь человек. Один из них, заметив Гордеева, поднял автомат и передернул затвор.

– В ружье! – крепкий, басовитый голос вернул Николая к реальности. – Стой, а не то пристрелю!

Вот и все, попал.

Сталкер поднял руки вверх и зажмурился, ожидая автоматной очереди, которая теперь уже точно оборвет его жизнь. Как глупо все закончилось!

– Ты кто такой? – спросил целившийся в него человек. Руки незнакомца дрожали, в голосе ясно слышался испуг. Николай медленно открыл глаза и заметил, что товарищи говорившего вскочили и все как один похватали оружие, с нескрываемым удивлением глядя на пришельца. – Отвечай! Руки не опускать!

Чтобы придать своим словам большей значимости, незнакомец выстрелил в воздух. Сталкер – вздрогнул.

– Николай я, – начал он скороговоркой. – Очнулся вчера утром на поляне, полной какой-то непонятной хрени… Вроде как невидимые ловушки на земле. Я придумал перед собой под ноги камушки бросать, чтобы не влететь в них. Долго брел через лес, наткнулся на… зомби. – Гордеев покосился на мужиков: не заржут ли? Но те к его словам отнеслись спокойно, и он продолжил: – Потом за мной гнались и хотели убить люди в черных костюмах с белыми черепами на груди. Я от них убежал. – О том, что он убил одного из них, Николай решил не говорить. – Ночь провел в поселке, что в паре километров отсюда. На выходе из него – напоролся на странного, монструозного пса. Мы с ним сцепились, но час назад военные все там разбомбили подчистую.

– Как поселок называется? – перебил сталкера щуплый, седой как лунь мужчина лет шести-десяти.

– Эмм… Сосновка, кажется! Да, точно, Сосновка! Там еще жестяной указатель…

Тут все разом загомонили, но пожилой поднял руку, приказывая молчать.

– Мутант? – спросил он, ни к кому не обращаясь, и как бы невзначай положил руку на цевье автомата. Сталкер замер, подавляя в себе желание дать деру.

– Да вроде как нет, – нарушил напряженную тишину совсем молодой парень, явно младше – Николая.

Переглянувшись, люди медленно опустили оружие. Про себя Гордеев отметил, что эти ребята никак не походят на тех, что пытались пристрелить его накануне: униформа другая, явно военного образца, хоть и претерпевшая значительные изменения. Речь спокойная, без резких выражений, свойственных людям не самого высокого умственного развития. Да и не веет от них опасностью. Создается ощущение, что им самим нужна помощь.

– Подойди ближе, не бойся, – произнес седой. Сталкер несмело сделал несколько шагов вперед.

Семь пар глаз внимательно разглядывали гостя с ног до головы, изучая каждый сантиметр. С него сняли куртку, вывернули карманы, осмотрели руки, констатировав: «Человек, не излом». Хорошо, что он не излом, или плохо, Николай не знал, надеясь на первый вариант. Наконец пожилой, который, судя по всему, был старшим группы, махнул рукой, отправил какого-то Молота в «секрет», а сам уселся у костра, оставив место и для сталкера.

– Я – Бражник, – представился главный. – Ты уж прости, что встретили дерзко: сам понимаешь, из Сосновки люди редко приходят, да еще в пространственный пузырь. Из огня да в полымя, как говорится…

– Не понимаю, – Николай замотал головой. – А что в Сосновке? И что за пузырь такой?

– О, да ты новичок совсем, – удивился Бражник. – И как тебя сюда занесло-то с Заставы? Сосновка – это ж гиблое место, легенда Зоны считай. Поселок-призрак. Уже пятеро знакомых бойцов, которым я доверяю как себе, клялись, что своими глазами видели, как его разносит в хлам артиллерийский обстрел. Но на следующий день совершенно другие люди, в совершенно других местах наблюдали этот поселок в оптику. И ошибки быть не могло: то была именно Сосновка. Вот такие вот чудеса, – вздохнул мужчина и отхлебнул из фляги. – А по поводу пузыря, то ты сейчас в нем, вместе с нами. Если веришь в бога – молись, ибо выбраться тебе отсюда уже не суждено.

– Почему? – искренне удивился Николай. – Зашел ведь.

– Так и мы зашли, – усмехнулся Бражник. – Пространственный пузырь он ведь как устроен? Попасть в него попадаешь, а выйти уже никак. Куда бы ни направился, всегда возвращаешься на одно и то же место. На моей памяти лишь однажды группе наемников удалось выбраться из этой поганой аномалии. Выскочили они тогда в районе Деснянска, у моста, как раз под огонь бандитов, потеряв до этого по пути половину людей.

– Вы, наверное, очень смелые, – сталкер поднял глаза на собеседника. – Раз не боитесь.

– А что нам волноваться? – пожал плечами мужик и кивнул на горку тощих рюкзаков, валявшихся в стороне. – Мы тут уже неделю торчим, почти все запасы доели. Но за эту, мать ее, неделю так и не выбрались, только людей потеряли. Нас ведь сюда пятнадцать зашло. Еще немного, и либо друг друга жрать начнем, либо застрелимся нахрен, чтоб не мучиться.

Николай мысленно содрогнулся, представив себе подобный итог, а потом выпалил вдруг:

– Где я нахожусь?

– В смысле? – Бражник посмотрел на Гордеева как на инопланетянина. – Мы в Зоне, братан. Тебя недавно по голове не били, такие вопросы задаешь?

– Может быть, и били, я не помню… вообще ничего до вчерашнего дня. Пропала память, рваные воспоминания из детства и всё. Думал, на каком-то секретном военном полигоне я…

– То-то я заметил, что ты дивно как-то рассказывал нам о злоключениях своих. Теперь понятно, – сказал Бражник.

Сталкер еще минут десять посвящал ходоков в подробности событий минувших суток. Его выслушали, не перебивая. По серьезным лицам было видно, что ему поверили.

– Я даже не знаю, чем тебе помочь, парень… – задумчиво протянул старший, почесав щетинистую щеку. – Сам видишь, в какой мы ситуации. Но, если тебе станет легче, на вопросы обещаю ответить.

– Вопрос тот же: что это за место?

Подбирая слова, главарь задумался на миг.

– Если кратко, то никакой не полигон, а Зона Отчуждения, образовавшаяся несколько десятков лет назад после аварии на местной АЭС. Людей из близлежащих сел и городов тогда эвакуировали, территорию оградили… да возвели Исследовательский центр, где ученые всякие немыслимые вещи творили. А что, очень удобно: на тридцать пять квадратных километров вокруг – ни души. Раздолье. Но оно продлилось недолго: в Центре какая-то катастрофа случилась, был очень мощный всплеск энергии. Чтобы масштаб трагедии стал понятнее, скажу вот что: военные, охранявшие Периметр на блокпостах, попросту испарились. Без остатка. Вникаешь? В тот день и появилась Зона, настоящая, живая…

– А что в том центре изучали?

– А вот не знаю, врать не буду. Те, кто к нему уходил, назад уже не возвращались. Но все, что ты видел за эти два дня: аномалии, мутанты – это оттуда расползлось. Так что даже представить страшно, какие опыты там проводили.

– А вы кто такие? – Гордеев покосился на остальных, молча слушавших диалог. – И зачем сюда проникли? Это ведь незаконно, я правильно понял?

– Правильно, – Бражник кивнул, похлопал по карманам и, достав из нагрудного кармана почти пустую пачку сигарет, вытащил одну, закурил. – Кто-то называет себя ходоками, кто-то – сталкерами. Неважно, суть одна: мы добываем артефакты – образования тех самых аномалий, имеющие необычные, удивительные свойства. Некоторые выводят радиацию из организма, другие останавливают кровотечение. Есть даже те, которые могут изменять траекторию полета пули. Все они стоят больших денег. Помимо нас здесь обитает еще много кого: группировка «Герб», например, стремится Зону уничтожить, а «Анархия» им мешает, считая, что такое чудо нельзя утаивать от внешнего мира. Также в пределах Периметра полно отморозков, бежавших от закона с Большой земли: воры, убийцы, насильники. Их не уважает никто, они отвечают взаимностью и, сбившись в стаи, нападают на одиночек.

– Теперь ясно, кто по мне стрелял, – голос Николая был тихим, но собеседник услышал его.

– Не совсем, – покачал он головой. – Это была не стая, а целая группировка. Они так и зовут себя: «Черепа». Обосновались здесь давно и накрепко, отхватив под базу целый комплекс зданий, выбить из которого их можно только с воздуха, вертолетами. Без понятия, что они от тебя хотели, но на глаза им лучше не попадаться.

– Я постараюсь, но если «черепа» придут в наш пузырь, спрятаться будет довольно трудно.

Бражник и его товарищи, сидевшие рядом, улыбнулись: шутка разрядила напряженную атмосферу. Проведя ладонью по лицу, Гордеев поднялся и отошел на несколько шагов от догорающего костра, внимательно вглядываясь в глубь леса. Какое-то странное ощущение появилось внутри, будто бы он знает дорогу, видит, куда нужно идти. Объяснить это было невозможно, разве что списать на чувство, возникавшее ранее в критических ситуациях. Поддавшись наитию, Николай вернулся обратно.

– Что-то хочешь спросить?

– Да: может, еще раз попробуете выйти из пузыря?

Все разговоры стихли, Бражник искоса воззрился на сталкера, потер нос.

– А толку, Коля? Это ты только что сюда пришел, энергию девать некуда, а мы уже устали по кругу ходить.

– По-вашему, лучше сидеть и ничего не делать? Подумайте, что вы теряете? Я не знаю, как сказать… но мне кажется, в этот раз все получится.

– У нас такое чувство тоже каждый раз возникало, но, как видишь, а воз и ныне там.

– Бражник, если перспектива сдохнуть с голоду или пустить себе пулю в лоб устраивает тебя больше, то без проблем. Я пойду, а вы тут подыхайте.

Ходок подумал, потом нехотя встал, поднял свой рюкзак и крикнул:

– Молот, дуй сюда! Собирайтесь, хлопцы, пойдем прогуляемся, раз гость так настойчиво приглашает.

* * *

Боров был вне себя от ярости. Несмотря на позднюю ночь, укрывшую Зону теплым мягким одеялом, главарь бандитского клана даже не думал о сне, бродя по кабинету будто в трансе. Злость кипела внутри бандита, требуя немедленного выхода наружу, и Боров прикладывал максимум усилий для того, чтобы не сорваться и, спустившись в окутанный тьмой двор, кого-нибудь не избить. Разрядка бы не помешала, да. Но показывать слабость духа перед подчиненными не самая лучшая затея. Авторитет быстро теряется, а там и до «пера» под ребро недалеко. Кругом ведь не люди, одни шакалы, только и ждущие, пока кто-то из стаи облажается.

До сих пор Боров не понимал, как ему, вместе с оравой этих отморозков, несколько лет назад удалось выбить какой-то мелкий сталкерский клан с развалин НИИ «Медприбор». Или сталкеры были совсем уж лохи, или просто фортануло по-крупному, но факт остается фактом: каким-то чудом территория была взята. И вот тогда стало полегче: наличие постоянной, хорошо укрепленной базы способствовало быстрому развитию бизнеса, а расположение НИИ «Медприбор» на одном из крупных сталкерских путей давало дополнительный доход в виде мзды с желающих пройти дальше, вглубь Зоны. Так и приторговывал Боров артефактами, поставляя их за Периметр, а взамен получая целые караваны с оружием, амуницией да провиантом. И не лез на рожон почем зря, в отличие от того же Хантера, толкавшего пленных сталкеров, ученых и даже туристов на органы заграничным шишкам. И пусть доход Борова был не так велик, но зато стабилен, а бизнес относительно безопасен. Бывали, конечно, случаи, когда осмелевшие сталкеры собирались группами и в отчаянной попытке открыть путь к центру Зоны пытались освободить НИИ от бандитского влияния. Но таких находилось немного, и рейды их ничем не заканчивались: противостоять хорошо вооруженным и отлично экипированным бандитам одетые в обноски голодранцы с дедушкиными обрезами не могли. Так и жил Боров, держа на коротком поводке собственную небольшую армию да откладывая лишнюю денежку про запас, тайно лелея мечту свалить из Зоны при первой же возможности. Но то ли возможность до сих пор не представилась, то ли денежки не хватало, а бандитский клан «Черепа» продолжал существование, активно развиваясь и пополняясь новобранцами, от которых внешний мир отмахнулся.

Пока Коготь, будь он неладен, не предложил Борову кое-что поинтереснее мелкой торговли артефактами.

Сначала Боров воспринял идею скептически, и не зря: провернуть такое в Зоне было очень трудно, практически нереально. Но Коготь успокоил, мол, «все будет чин-чинарем, у меня даже вояка знакомый есть, который за процентик от прибыли «крышу» как два пальца об асфальт организует». И Боров поверил. В кратчайшие сроки один из складов «Медприбор» расчистили, из огромных контейнеров соорудили что-то наподобие лабиринта да приколотили над входом криво намалеванную табличку «Колизей». А через две с половиной недели, прямо из-за Периметра, пришла первая партия дичи: три девчонки лет двадцати – двадцати пяти, еще несколько дней помогавшие расслабиться всему клану; сорокалетний мужик, поначалу борзый, но после нескольких выбитых зубов успокоившийся; и восемнадцатилетний парнишка-очкарик, который то ссался от страха, то плакал. Как объяснил потом Коготь, дичь отлавливали сами военные, в глухих деревнях да провинциальных городках. Выбирали тех, кого искать даже не станут, а если и начнут, то получат очередной «глухарь». Охотники тоже нашлись быстро: скучающие бизнесмены, прямиком из Финляндии, которым обычное сафари по пустынной Африке наскучило. Драйв им подавай, эксклюзив. У Борова было и то, и другое. О цене с клиентами бандит договорился заранее: по сорок штук зелеными с каждого. Те без проблем заплатили и уже через три дня стояли на пыльном бетонном полу «Колизея», методично расстреливая «гладиаторов», оказавшихся там совсем не по своей воле.

Боров еще долго помнил крики подростка-очкарика, визг, от которого аж уши закладывало, девчонок-студенток да эпичный набор матерных фраз сорокалетнего мужика, когда на них начали охоту горячие финские парни.

Сам собой бизнес закрутился, и от клиентов отбоя не было: очередь за экстремальным сафари занимали на полгода вперед.

А потом появился он. От одной только мысли о нем у Борова сердце забилось чаще, а злость накатила с новой силой. Главарь бандитов сел и закурил, в сотый раз анализируя события последних нескольких месяцев…

…Его подобрал Костет с отрядом, возвращавшийся из ходки за хабаром. Поначалу Боров бросил терпилу в подвал, к остальной дичи. Но мужик оказался в доску свой, за что и заслужил уважение главаря «черепов», а после того, как принес первую десятку дорогущих и чертовски редких артефактов, то и доверие. Назвался он Грачом, о себе рассказывал мало, но ничего странного в этом Боров не видел: здесь у каждого были свои скелеты в шкафу, касающиеся лишь его одного. Со временем Грач проявил себя и отличным бойцом, наравне со всеми отбивая сталкерские рейды, поэтому быстро занял одну из высших ступенек в местной иерархии…

А позавчера Боров взял Грача на очередную сделку с военными, где должен был получить партию дичи и передать весьма крупную сумму майору, заправлявшему делами на Южном кордоне. Тот, в свою очередь, обязался отправить эти деньги дальше, на «самый верх», оставив себе при этом хороший процент. Все шло как по маслу, если бы не одно «но»: сразу после сделки Грач исчез, прихватив с собой и одного из пленных: наемника с погонялом Патрон. Тут-то Боров все и понял: и то, каким образом Грач так удачно оказался на пути Кастета, и то, где доставал дорогие артефакты, половину из коих сам главарь «черепов» даже в глаза не видел, и то, каким идиотом был он сам – доверился сталкеру, который запудрил ему мозг, будто бабе на сеновале.

Не медля ни секунды, Боров организовал полтора десятка рейд-групп, отдав им один-единственный приказ: доставить Грача в НИИ «Медприбор», обязательно живым. Что будет, если «крот» выберется за пределы Периметра и доложит спецслужбам о том, чем промышляют в Зоне бандиты совместно с военными, которых кроет кто-то еще выше, Боров старался не думать.

В дверь постучали, и он вздрогнул от резкого звука, вынырнув из глубоких воспоминаний. Сигарета за это время истлела, оставив на столе серую горстку пепла. Сдув его на грязный пол, Боров разрешил войти позднему гостю.

Им оказался Коготь.

– Нашли? – вскочил главарь с места.

Подчиненный медленно кивнул и скривился.

– Не тяни кота за причиндалы, где он? – с нажимом спросил бандит.

– Ушел, – едва слышно произнес Коготь. В ответ на это Боров с такой силой ударил кулаком по столешнице, что стеклянная пепельница, стоявшая на самом краю, свалилась на пол и разбилась вдребезги, усеяв и без того грязный пол пеплом и окурками. Коготь вздрогнул и тут же поспешил реабилитироваться: – Но мои парни идут по следу. Это был точно он, правда, вел себя как-то странно: руками махал, называл их спасателями и кричал, что никому не расскажет о том, что видел. Наверняка, гадость какую-то подготовил, но обломилось. Хотя Лосю уже плевать, замочил он его.

– Мне до лампочки, кого он там замочил, – стараясь сохранять спокойствие, процедил сквозь зубы бандит. – Который раз он от вас уходит? Уже четвертый, да? Что ж вы за дебилы такие, если в восемьдесят рыл не можете поймать двух уродов, а?!

– Боров, ты ж не дурак, – начал Коготь, – сам понимать должен: Зона огромна, и уже то, что его засекли, ого-го как зашибись! К утру будет тут как миленький, зуб те даю! Пацанам там совсем туго: то мутанты прут, то аномалии рвут, то сталкерня стреляет! Погоди чуток, расслабься…

– Расслабься?! Ты мне предлагаешь расслабиться?! – взвился на подчиненного бандит. – Ты, сучонок, в курсе, что, если до утра вы его не приведете, мне придется обо всем рассказать воякам, чтобы те были на стреме? Кисляк мне бошку открутит за такую лажу. А если «крот» еще и за Периметр выйдет, то весь подпольный бизнес майора всплывет сразу. И что тогда? Да вояки, перед тем как от закона в Зону драпануть, «Медприбор» вертушками так проутюжат, что камня на камне не останется! Отомстят!

– Не ссы, Боров, все будет чин-чинарем, – пятясь к выходу, сказал Коготь. – Завтра утром как штык тут.

Скрипнула и захлопнулась дверь, бандит без сил грохнулся в кресло, уронив голову на сложенные на столешнице руки.

– Чин-чинарем, мать его, – прошептал он. – Что сказать военным?

Глава 4

Шли они не долго, но Гордеев уже успел вспотеть, напряженно вглядываясь в чащу, окружавшую отряд со всех сторон. Убирая от лица ветви, сталкер упрямо двигался вперед, а в голове у него крутилось только одно слово: выйти. Непременно выбраться из природного лабиринта, помочь Бражнику с мужиками добраться к своим. Николай полностью доверился интуиции, что указывала путь, будто компас. Хотя природы ее он до сих пор не понимал. Даже если б и попросили, не смог бы объяснить, чем руководствовался, шагая в ту или иную сторону. Словно кто-то шептал ему на ухо: немного прямо, а потом, за тем деревом, сворачивай, там не пройти…

Бражник, следуя позади, хмурился, о чем-то думал, но не мешал. Лишь одергивал Гордеева, когда тот, увлекшись, устремлялся прямиком к аномалии.

Вверху, нарушая покой еще спящего леса, громко каркнул ворон и, взмахнув крыльями, сорвался с ветки, обсыпав древесной трухой идущих людей.

– Долго топаем, командир, – в голосе здоровяка, сжимавшего в крепких ручищах внушительных размеров дробовик, слышалось сомнение. – Странно, тебе так не кажется?

– Угу, – согласился главарь, не оборачиваясь. – По идее, минут десять назад к костру должны были выйти. Помнишь вешки, которые я оставлял на деревьях? Мы уже третью прошли, а она – последняя. За ней эта проклятая поляна и была.

Еще не до конца осознав смысл услышанного, Николай ускорил шаг и теперь едва не бежал, совершенно позабыв обо всем на свете. Минуя рвы, огибая кустарники, он вел за собой целую группу, пока…

– Стой! – крикнул Бражник. От этого почему-то сделалось не по себе. – Мы, кажется, выбрались. Вешка-то давно уже за спиной. Да и местность вокруг как-то изменилась, заметили? И ощущения другие, чувствуете? Аж дышать легче стало, не стесняет больше ничто.

Остальные завертели головами, пытаясь понять, это их лидеру почудилось или в самом деле «пузыря» больше нет? Судя по медленно расплывающимся улыбкам на угрюмых лицах, второй вариант был куда более реален.

– Вышли, вышли, жить будем, – пронесся позади тихий шепот с нескрываемыми нотками радости.

Неужели действительно выбрались? Да, так и есть! Сталкеру удалось спасти целый отряд попавших в беду людей, отчаявшихся, потерявших всякую надежду. Утерев пот со лба, Гордеев тупо молчал, не в силах поверить, что у него все-таки получилось. Николай обернулся и… уткнулся в ствол автомата, слепым зрачком смотревший прямо ему в грудь.

– Этого в середину колонны, – приказным тоном сказал Бражник так, что все замерли.

– Эй, ты чего? – попытался внести ясность кто-то позади шокированного происходящим Гордеева. – Он же нас спас, вроде как. Не по-людски это, дружище. Зона такого не любит.

– На базе разберемся, – отрезал главарь. – Закралось у меня подозрение, что он, – кивок в сторону сталкера, – совсем не тот, за кого себя выдает. Посудите сами: мы, полтора десятка опытных ходоков, за неделю больше половины группы сгубили, но так и не смогли выбраться из аномалии. Тут заявляется это чудо и с легкостью выводит нас. Уж не мутант ли он?

– Да какой из него мутант? – вступился в защиту Николая второй. – Мужик память потерял, не больше. К базе доведем, там и решим, что с ним делать. Нам сейчас остальных предупредить надо насчет «пузыря» этого.

– Послушай, – Горда сделал шаг вперед. – Я действительно не знаю, что…

– Умолкни и не дергайся, – прервал его лидер группы. – А вообще, тут я решаю, что кому надо.

– Ты не Бражник, ты – параноик, – послышалось в ответ.

– Заткнулись все, – он поставил жирную точку в споре. – Николая в центр, глаз с него не спускать! Топаем за мной след в след, расстояние семь шагов. Скоро дойдем, я, кажется, знаю, где мы находимся.

– Ты и неделю назад это говорил, – тихо сказал кто-то позади. – В итоге завел нас в ловушку. А те восемь наших парней… они все они на твоей, Бражник, совести. Спина не болит от груза-то?

– Ты что это, с проводником пререкаться вздумал? – главарь вплотную подошел к языкастому бойцу, взял его за грудки. – Может, напомнить тебе, кто в отряде я, а кто ты?

– Так попробуй, чего ждешь? – тот передернул плечами.

– Все, мужики, успокойтесь, – Молот вклинился между ними, отталкивая друг от друга. – Спорить будете, когда вернемся.

Одарив лидера злобным взглядом, ходок развернулся и занял свое место в хвосте колонны. Благодаря умению Молота сглаживать конфликты, процессия продолжила путь. Но напряжение, витавшее над группой, чувствовалось едва ли не на физическом уровне. Все молча насупились и, тяжело дыша, презрительно смотрели в маячившую из стороны в сторону спину своего командира, вздумавшего вдруг пойти против неписаных, но непреложных законов Зоны.

Теперь Николай шел в центре колонны. Прямо перед ним, сжимая в руках автомат, топал Молот. Позади, нервно почесывая огромный шрам на лбу, боец, пока что для сталкера безымянный. Воспользовавшись тем, что Бражник сосредоточился на дороге, Гордеев нагнал Молота и спросил:

– Он всегда такой подозрительный?

– Почти, – глухо отозвался тот, смерив сталкера сочувствующим взглядом. – С тех пор как дедок один, оказавшийся кукловодом, всю его группу завалил, практически в каждом мутанта видит.

– А кто такой кукловод? – с любопытством спросил Николай.

– А, ты ж не знаешь, – вздохнул ходок. – Мутант, на человека похож. Только башка вытянутая, да пальцы на руках значительно длиннее, чем у людей. Тварь хоть и редкая, но чертовски опасная. На расстоянии играючи подавляет волю жертвы, силой мысли заставляя выполнить все, что ему вздумается. Захочет, печень свою сожрешь. Захочет, лучшего друга ни за что ни про что пристрелишь. Особо развитые гады могут брать в подчинение целые группы, – Молот сплюнул, поудобнее перехватил автомат и продолжил: – Но кукловод, на которого нарвался Бражник пару месяцев назад, был не такой, как все остальные. Выглядел он, как бы тебе сказать… настоящим. Старик, в немецкой форме времен Второй мировой. Рядом с ним еще какой-то придурок шнырялся, этот хрыч его Зюзей звал. Бражник вместе со своими тогда старый локомотив обследовали, непонятно как оказавшийся в Зоне после одной из Гроз, когда монстр появился.

– И как Бражнику удалось уйти? – страшная история заинтересовала Гордеева.

– Повезло ему. Связист вовремя подоспел, помог с кукловодом разобраться. Вот только остальных спасать поздно было: не люди то были, а уже выжженные.

Что такое Гроза? Кто такой Связист? Почему вы зовете друг друга по кличкам? Целый рой вопросов вился в голове сталкера, но, несмотря на распиравшее его любопытство, он решил промолчать. После рассказа Молота бояться, что Бражник вдруг передумает вести его к базе и пристрелит прямо на месте, Николай перестал. Никто не даст ему этого сделать. Да и сам Бражник, скорее всего, понимает, что никакой сталкер не мутант, но чувство страха оказалось сильнее разума. Даже жалко, толковый ведь мужик.

Чтобы хоть как-то отвлечься от внезапно накатившего приступа меланхолии, Николай решил оглядеться. Их отряд уже выбрался из леса, оставив его далеко за спиной. Впереди, насколько хватало глаз, простиралось поле, покрытое рыжей травой. То и дело там и тут по ее поверхности пробегали странные волны – эффект от аномалий, как выяснил сталкер позже. Ни с того ни с сего в верх взмывал столб ревущего пламени, выжигая все в радиусе своего действия. Откуда-то вылетали снопы искр, сопровождаемые яркими вспышками, резавшими глаза. А однажды Николай заметил пятачок земли, устланный снегом, ярко блестящим в свете солнца, что вольготно расположилось на совершенно чистом, голубом небе. Снег, и это как минимум в плюс пятнадцать!

Впереди замаячили серые, приземистые строения: то ли коровники, то ли свинарники. Бывшие животноводческие фермы. И судя по тому, что Бражник завернул вправо, отряд двигался именно к ним.

– Слушай, – повернув голову, тихо сказал Молот, – а реально, как тебе удалось найти выход из «пузыря»?

– Да знать бы самому, – пожал плечами Николай. – Не могу объяснить того чувства. Это… будто бы знаешь, куда должен идти. Что-то ведет, указывает путь. Больше нечего сказать, разве что я рад, что не оказался в ваших глазах пустобрёхом.

Молот ничего не ответил на это, только хмыкнул.

– А насчет Сосновки – это правда? – спросил сталкер. – То, что говорил Бражник.

– Правда. Стремное место, его все стороной обходить стараются. Присесть там на привал – верх безумия, а уж остаться на ночь… Считай, что ты герой. Тебя как зовут, кстати? Помнишь, нет?

– Помню, ведь говорил уже. Николай я. Гордеев Николай.

– Ты мне еще паспортные данные свои оставь, – скривился Молот. – Кличка у тебя какая?

– Да нет у меня ее. Хотя… Прошлой ночью приснилось что-то из детства… Девчонка одна меня Гордой назвала…

– Хм, – ходок потер подбородок. – Ну, значит, так тому и быть будешь Горда! А что, звучит!

– А почему ты Молот?

– Кузнецом раньше был, из железа что хочешь сделать могу, вот отсюда и повелось.

Сталкер замолчал. Сзади послышались голоса, и он обернулся: боец со шрамом на лбу, не забывая поглядывать по сторонам, что-то рассказывал щекастому, чуть полноватому ходоку, что плелся следом. Вникать в суть разговора Гордеев не стал, вместо этого спросил у Молота:

– Вы меня выведете отсюда? Из Зоны.

– Вообще, мы как бы у тебя в долгу, – ответ последовал сразу. – Поэтому сделаем все возможное. Сейчас главное до базы дойти, а оттуда с Ясенем к ученым двинешь. А от них до Периметра рукой подать, дотопаешь как-нибудь… Шучу, шучу! Военным тебя передадут, с ними и улетишь.

Николай облегченно выдохнул.

– Что, не нравится здесь?

– Опять шутишь? – хмыкнул Горда. – Лишь за два этих дня меня три раза чуть не убили. К черту такие приключения.

– Зато именно в такие моменты начинаешь по-настоящему ценить жизнь. Зона, она ведь…

И Молот принялся рассказывать. Об аномалиях, Грозе, мутантах, группировках, самых редких артефактах, не забыл упомянуть несколько легенд. Говорил он долго и увлеченно, так что Бражник в конце концов не выдержал, рявкнул:

– Заткнись уже. По сторонам смотри лучше!

Когда до серого, полуразрушенного забора, опоясывающего территорию фермы, оставалось примерно километр-полтора, главарь поднял вверх сжатую в кулак руку, перекинулся парой слов с бойцом со шрамом, и оба ускорили шаг, разойдясь в разные стороны метров через триста. Молот же, видимо оставшийся за старшего, увел процессию в разросшийся кустарник, где ходоки смогли, наконец, присесть после утомительного пути. Особенно тяжело довелось Горде. Грязное тело чесалось, слипшиеся волосы спадали на глаза, мышцы ныли от усталости, в горле пересохло, а в желудке урчало от голода.

– Мужики, – сглотнув слюну, обратился Николай к ходокам. – Пожрать есть что? И воды бы… Второй день кроме плитки шоколада во рту ничего не было.

Один из бродяг тут же снял с плеч тощий рюкзак. Расстегнул его, забрался внутрь, что-то выискивая. Наконец он извлек на свет почти полную бутылку воды.

– Прости, брат, еды совсем не осталось. По дороге сюда последние крохи прямо на ходу сожрали, на радостях, что из «пузыря» выбрались. Попей пока, на базе мы тебя накормим, обещаю.

Одним движением сталкер скрутил пробку и жадно припал к горлышку, осушив емкость более чем наполовину. Вода была мутной и горчила, но сейчас Гордеев радовался и такой. Напившись, он тыльной стороной ладони утер губы и вернул бутылку хозяину.

Пока Бражник отсутствовал, ходоки позволили себе расслабиться: выставив часового, тихо переговаривались между собой. Николай их не слушал, незаметно утопая в водовороте мыслей. Последние двое суток выдались чересчур насыщенными, богатыми на события, и сейчас хотелось только одного: отгородиться от всего да хорошенько отдохнуть. Почувствовать себя в безопасности. Но совершенно некстати вспомнилась давешняя сцена с бандитами, по итогам которой некий Лось отправился в мир иной, а второй безымянный «герой» слег ничком на трупе товарища. Горда до сих пор так и не понял, что с ним тогда произошло. Обычная реакция мозга на смертельную опасность или нечто иное? А если бы прямо сейчас надо было уворачиваться от наставленного в грудь автомата, то смог бы? Перед Бражником даже дернуться не посмел, так что нет, это точно. И не менее достоверно другое: за неприступной стеной амнезии скрыта какая-то чрезвычайно важная информация. И то, кем он был, и то, почему оказался в этой самой Зоне, и то, за что его хотят убить «черепа»…

Едва Гордеев начал засыпать, вернулись главарь и сопровождавший его боец. Запыхавшиеся, они тяжело плюхнулись на землю рядом.

– На ферме отряд «егерей», – прерывисто дыша, проговорил командир. – С северной стороны сидят. На юге никого, так, Старшина?

Тот кивнул.

– В аномалии соваться не хочу, я еще от «пузыря» не оправился, – сказал Бражник, оглядывая присутствующих. – Пойдем мимо «егерей», у нас с ними вроде как нейтралитет, пропустят без проблем.

Все единогласно были «за».

Горда поднялся и, заняв привычное уже место в центре, пошел следом за остальными. Двигаться становилось все тяжелее: ноги будто налились свинцом, разболелось колено, заныла ссадина на щеке. Усталость навалилась разом, казалось, еще километр, максимум два, и сталкер рухнет без сил. Но отчаиваться было нельзя, и он отгонял прочь вязкие мысли, забившие голову.

Вдруг справа, далеко в стороне, послышался громкий рев сразу нескольких глоток, стремительно приближающийся. Ходоки синхронно вскинули оружие, целясь в разные стороны, с расчетом на то, чтобы прикрыть друг друга в случае чего.

– Ловцы, – прошептал Молот, лоб его мгновенно покрылся капельками пота. – Хоть бы пронесло.

Но почему-то даже Николай был уверен: не пронесет.

– К ферме, быстро, – махнул рукой Бражник. – Глядим в оба, огонь на поражение!

Ощетинившись стволами, отряд помчался в направлении развалин. Не имея никакого оружия, кроме ножа, сталкер вертел головой, пытаясь засечь невидимого и оттого еще более страшного противника. Вдруг его взгляд уловил движение слева, будто бы кто-то промчался на огромной скорости совсем рядом и исчез, растворившись в воздухе. К сожалению, рассмотреть мутанта Горда не смог: слишком быстро тот пропал. Все, что удалось заметить, так это мелькнувший силуэт, скрывшийся в кустарнике у огромного валуна. Тут же показался еще один! Значительно дальше, чем первый. И еще! За несколько десятков секунд Николаю удалось насчитать как минимум пятерых мутантов, круживших вокруг группы, постепенно сжимая кольцо. Дела дрянь! Сталкер почувствовал, что им овладевает паника. Спокойно, твердил он про себя, спокойно. Соберись. Ты не один, возле тебя семеро бойцов, на ферме еще мужики. Они помогут, защитят…

Нервно оглядываясь на бегу, Горда совершенно не смотрел под ноги и, запнувшись, чуть не растянулся на земле. Хорошо хоть сумел удержать равновесие! Но вот ходоку позади, тому самому, щекастому, повезло меньше: не успев снизить скорость, он налетел на сталкера, резко метнулся в сторону… и угодил в аномалию, которая швырнула его метров на пятнадцать вбок. Бродяга грохнулся о землю будто мешок, туго набитый картошкой.

– Хомяк! – заорал Старшина и, глядя на пребывающего без сознания друга, остановился, разворачиваясь. Ответом ему был вой десятка глоток.

Горда мог поклясться, что ясно услышал нескрываемые нотки радости в воплях мельтешащих повсюду мутантов.

– Старшина, отставить! – заорал Бражник, увидев, что его боец плюнул на все и бросился к не подающему признаков жизни телу. Молот сделал неловкую попытку перехватить ходока, но тот вывернулся и, пустив длинную очередь в приближающихся мутантов, склонился над Хомяком. Через секунду встал, выстрелил еще несколько раз и побежал к отряду. Но вдруг замер на месте, будто окаменел, а изо рта его потекла тонкая струйка крови. Горда охнул: позади Старшины, прямо из воздуха, материализовался один из монстров. Мутант был огромен и безобразен: ростом не меньше двух метров, по телосложению он мог бы дать фору любому из группы. Голову его покрывали уродливые роговые наросты, в глазах-блюдцах горел злой огонек, а вместо нижней челюсти болтались щупальца-присоски. Мощные ноги были обтянуты пергаментной кожей, сквозь которую просматривались сине-зеленые дорожки вен и тугие жгуты мышц. Руки монстра доставали почти до колен и заканчивались не пальцами, а когтями.

На то, чтобы рассмотреть все эти детали, у Николая ушли считаные мгновения.

– Уходим, – одернул его Бражник.

– Но там же Старшина… друг твой! – неожиданно для себя заорал Горда, тыча пальцем в сторону. – Мы что, его бросим?

– Для него уже все кончено, – впопыхах ответил главарь. – Он сам решил, что ему делать. Хочешь – оставайся! – развернувшись на сто восемьдесят, тот побежал к развалинам фермы.

Остальные не отставали. Только Гордеев, будто зачарованный, стоял и смотрел, как вокруг Старшины сужается хоровод коричневых тел…

Заставив себя оторвать взгляд от приближающейся расправы, сталкер понесся за ходоками под шквал их автоматных очередей по сторонам. Но спустя несколько секунд стрельба оборвалась, вместо нее громко бухнула граната, породив волну звериного воя, наполненного болью.

Когда до проржавевших ворот фермы, болтающихся на одной петле, группе оставалось метров сто пятьдесят, оттуда выбежали пятеро. Рассыпавшись по территории, будто камуфлированные горошины, «егеря» заняли огневые позиции и, прицелившись, замерли, чего-то выжидая. А Николай вдруг с ужасом понял, что целятся-то незнакомцы в них, людей, убегающих от страшной и мучительной смерти, которая, приняв облик мутантов, гналась за ними по пятам. Сталкер хотел было закричать, остановить Бражника, но слова застряли в горле, а вместо них наружу вырвался лишь сдавленный хрип. Неужели это конец?

Первый выстрел, давший начало целой канонаде из пяти стволов, прозвучал оглушительно громко. Горда попытался метнуться в сторону, но вспомнил об аномалиях, разбросавших свои щупальца едва ли не на каждом шагу. Стараясь не паниковать, он, вопреки здравому смыслу, несся вперед, в глубине души надеясь, что это будет быстро и не больно. Но расстояние между незнакомцами и беглецами стремительно сокращалось, а Николай все еще был жив. Мало того, никто из группы Бражника не пострадал, и это несмотря на непрерывный огонь «егерей»! Теряясь в догадках, сталкер обернулся, и все вопросы отпали сами собой.

Два трупа он увидел сразу. Из тел мутантов фонтанчиками прыскала кровь, увлажняя успевшую подсохнуть после ночного дождя землю. Но остальные монстры даже не думали умирать. Яростно рыча, они петляли будто зайцы, то становясь невидимыми, то вновь появляясь, но совершенно в другом месте. Изредка отдельные особи ни с того ни с сего дергались, как в припадке, спотыкались и падали, не в силах продолжить преследование под градом пуль, стальными жалами впивавшихся в их уродливые тела. Но через несколько минут они неизменно поднимались, чтобы продолжить бег.

До чего же живучие твари!

Миновав пятерку «егерей», отряд Бражника вихрем влетел на территорию фермы. Краем глаза Горда заметил, что прикрывавшие их бойцы последовали за ними.

– По местам, – задыхаясь, проорал главарь. – Оружие к бою!

Ему не пришлось повторять дважды. Все как один мгновенно заняли удобные для ведения огня позиции и, прицелившись в раскрытый зев ворот, замерли. Тревожную тишину нарушала лишь тихая ругань да сиплое дыхание.

Николай вслед за Молотом укрылся за остовом перевернутого молоковоза. На округлых, слегка приплюснутых боках изъеденной коррозией бочки даже спустя много лет удавалось различить несколько потрескавшихся букв «моко». Как можно плотнее прижавшись спиной к цистерне, содрав локтем целый пласт краски, что обнажила уродливую ржавчину, Горда спросил:

– Мне что делать? Дай хоть пистолет!

– Сиди и не рыпайся!

Дальнейшие слова Молота потонули в оглушительном раскате автоматной очереди. Кислый запах пороховой гари защекотал ноздри, и сталкер чихнул.

Беспрерывная стрельба велась отовсюду. Там и тут звучали выстрелы, достигавшие своей цели пули вгрызались в тела вопящих в исступлении ловцов. Обезумев от грохота и запаха крови, монстры беспорядочно метались по развалинам фермы: вбегали в полуразрушенные постройки, с легкостью запрыгивали на крыши, с быстротой молнии настигая выбранную жертву. Некоторые даже умудрялись карабкаться по стенам, оставляя на кирпичной кладке глубокие царапины.

То, что без потерь не обошлось, Горда понял, когда рядом с ним с глухим шлепком упала чья-то оторванная по локоть рука, из которой лилась густая кровь. Тут-то сталкер и не выдержал: схватившись за живот, упал на колени, и его вывернуло наизнанку. Кашляя и отхаркиваясь, утирая слезы с перемазанного лица, он освобождал себя от всего, не в силах избавиться лишь от воспоминаний. Когда Николай, более-менее оклемавшись, поднялся, то с ужасом понял, что Молота рядом нет. Зато через секунду из-за остова автомобиля выбежал мутант. Трудно сказать, кто удивился встрече больше: наткнувшийся на проблевавшегося Горду ловец или же сам Николай, осознавший, что смерть пришла быстрее, чем ему хотелось бы.

Первым порывом было улепетывать со всех ног, но, осознав тщетность попытки, сталкер остался на месте, крепче сжав нож. Склонившись над жертвой, тварь победно взревела, в нос шибанул удушающий смрад. Сам от себя не ожидая, Николай взмахнул ножом, лезвие которого вспороло воздух в миллиметре от щупалец монстра. Удивленный подобной наглостью, мутант переместился в сторону и, ударив сталкера по руке, выбил из нее оружие.

Теперь точно конец.

Предвкушая сытный обед, монстр сгруппировался, замахнулся… и расплескал внутренности черепной коробки по покатому боку молоковоза. Горда вздрогнул и, не сдержавшись, заорал, когда безжизненное тело ловца, весившее, наверное, целый центнер, рухнуло на него, придавив к земле. Пересиливая страх и отвращение, сталкер кое-как выбрался из под воняющей туши и закрутился на месте, высматривая своего спасителя. Но рядом никого не было.

Подняв грязный нож, он засунул его в ножны и выглянул из-за грузовика. Неравный бой подходил к концу. От стаи мутантов, всего несколько минут назад гнавшихся за добычей, остались только две особи, которых расстреляли выжившие сталкеры. Стать невидимыми у монстров не получалось, несмотря на все их попытки: силенок не хватало. А хваленая, делающая тварей чуть ли не бессмертными, регенерация, о которой перед привалом рассказывал Молот, не справлялась с таким уроном, и спустя пару минут ловцы безжизненными мешками свалились на землю.

– Это были последние, – сказал тощий, с белыми волосами «егерь». – Ну и денек!

– У тебя сколько? – улыбаясь, спросил у него рыжий, с веснушками по всему лицу.

– Пятнадцать выстрелов точно в цель и один труп, – с гордостью ответил ему худой, с удивлением разглядывая разорванный бок кожаной куртки.

– Тринадцать попаданий и все. С меня пиво в «Чикаго».

Бражник подошел к ним, представился и пожал руки.

– Огромное спасибо, мужики. Если б не вы, нам бы никогда не справиться. Будем должны! Сейчас расплатиться нечем, уж извините. Рейд вообще пустой получился: два дня среди аномалий, а артефактов ни одного. Даже не припомню, когда такое еще было.

– Сочтемся, – махнул рукой веснушчатый. – А насчет «двухсотых» соболезную, Зона им пухом. Раненые есть? Может, подлатать кого?

– Нет, – Бражник посмотрел на ходоков и покачал головой. – Все целы, благодарю. Нам бы с убитыми как-то разобраться, а то не по-человечески…

– Без проблем, – рыжий указал на коровник, деревянные ворота которого были распахнуты. Со стен здания осыпалась почти вся штукатурка, остатки стекол торчали из рам. – Там, позади, есть «кисель». В данный момент лучше не придумаешь.

Услышав знакомое название, Гордеев тут же вспомнил об этой аномалии. О ней он тоже узнал от Молота. С его слов, страшнее ловушку найти было трудно. Бесцветная, студенистая масса могла достигать нескольких метров в диаметре. Практически незаметная, она прекрасно сочеталась с поверхностью, на которой располагалась, и попасть в нее было проще простого. Если верить ходоку, неудачника ждала ужасная участь. Одной капли было достаточно, чтобы запустить необратимый процесс. Попав на органику, аномалия начинала ее разъедать, а жертва при этом чувствовала нестерпимую боль. Самое страшное заключалось в другом: смыть субстанцию не удавалось никак. Попав, например, на ногу, она гарантированно уничтожала все тело, и выходом являлась лишь ампутация поврежденной конечности.

Николая передернуло.

– Держи, – Молот подбежал и всунул ему в руки два легких рюкзака. – Пока мы с их хозяевами разберемся, ты сидоры вытряхни да перебери. Ценного там ничего нет, но что сочтешь нужным – оставь себе.

Сказав это, ходок заспешил обратно к Бражнику, склонившемуся над одним из тел.

Присев под шершавой стеной коровника, Горда потянул молнию и раскрыл первый ранец. Из него пахло чем-то незнакомым, но приятным. Внутри оказалось негусто: изрядно потрепанная карта с какими-то пометками, пустая обойма, карманный компьютер, бутылка с водой, ворох бинтов, ампулы со шприцами. А на самом дне – выцветшая фотография, с которой мило улыбалась девушка с ребенком на руках.

Не зная, что делать со всем этим добром, сталкер отложил обойму, компьютер и фотографию в сторону, оставив в рюкзаке то, что посчитал необходимым. Открыл второй. В нем, кроме россыпи патронов и серого чемоданчика с красным крестом, ничего не нашлось.

Аптечка оказалась пустой, и Николай сразу же засунул туда бинты с ампулами да шприцами. Попробовал зарядить обойму, но не получилось. Видно, калибр не тот. Плюнув на это дело, Горда запихал все нужное в первый рюкзак и повесил его за спину, а второй, куда отправилась другая часть находок, понес к товарищам.

Завернув за угол, он увидел их, столпившихся у неглубокой ямы, до краев наполненной прозрачной, желеобразной субстанцией. В нее, пузырящуюся, скрывшись наполовину, медленно погружалось тело одного из погибших.

Глядя на него, Николай не чувствовал ничего, кроме тягостного равнодушия. Казалось, еще вчера он бы непременно испугался и заистерил. Да что там говорить! Всего полчаса назад его скрутил приступ тошноты от вида оторванной конечности. Но сейчас внутреннее пространство заполняла единственная мысль: выбраться из Зоны, не попавшись на глаза ублюдкам в черном. Это было главной целью, Олимпом желаний, и даже вид растворяющегося в аномалии трупа был не способен его поколебать.

Опомнившись, Гордеев протянул Молоту рюкзак.

– Куда? Это уже не пригодится.

Ходок взял сидор и, не заглянув внутрь, бросил его в «кисель». Ткань мгновенно расползлась, все содержимое растворилось.

– Пойдем, – сказал Бражник. – Попрощались и ладно. Про «пузырь» никому ни слова: не нужны нам лишние вопросы.

«Егеря» суетливо сновали между зданиями фермы: оттаскивали погибших, оказывали помощь раненым.

Рыжий с двумя товарищами сидели во дворе, у костра, сгрудившись над картой. Как понял Горда по обрывкам реплик – обсуждали дальнейший маршрут.

– Мужики, – прохрипел главарь, – мы дальше двинем, к базе еще дотемна успеть надо. Вы уж берегите себя: тут рядом целое аномальное поле, не угодите ненароком. Ну и если к промзоне пойдете, внимательны будьте: там, говорят, Сосновку видели недавно. А вообще, обращайтесь, если вдруг помощь нужна будет. Мы все – должники ваши.

– Легкой дороги, Бражник, – протянув руку, сказал рыжий. – Спасибо за инфу.

Путь продолжили в гнетущей тишине, выстроившись в колонну, впереди которой занял свое место главарь. От его отряда остались только жалкие крохи: он сам, Молот с Гордеевым да хмурый темноволосый сталкер…

Насупившись, Бражник вел группу мимо заброшенной деревни, утыканной знаками, предупреждающими о повышенном уровне радиации; мимо покрытых мхом столбов линий электропередачи, с которых свисали обрывки проводов, уныло покачивавшихся на ветру; мимо одиноко стоящей мельницы, чьи оторванные лопасти валялись на земле. Миновав небольшой лесок, ходоки остановились.

– Пришли.

Невдалеке виднелся забор-рабица, обтянутый поверху колючей проволокой. Прямо за ним – остовы перевернутых автомобилей, что создавали дополнительный рубеж защиты по периметру.

Со слов Молота Николай уже знал, что лагерь не являлся пристанищем какой-либо группировки. Тут принимали всех: «гербовцев», «анархистов», вольных бродяг… Естественно, имелись и постоянные обитатели. Строгих законов на территории не было, хотя один соблюдался неукоснительно: оружие разрешалось применять лишь при атаке извне. Находясь на сталкерской базе, члены враждующих кланов зачастую выпивали за соседними столами, извечные противники на время забывали о своей войне. Бандитам, а также тем, кого требования не устраивали, вход был заказан.

У ворот отряд встретил часовой, вышедший из будки, обложенной мешками с песком. Потоптавшись на месте, он нервно огляделся и медленно двинулся навстречу группе.

– Никогда не думал, что буду так рад тебя видеть, – крепко пожимая руку обалдевшему караульному и широко улыбаясь, произнес Бражник. У Горды словно гора с плеч упала: ведь они дошли, выжили, а значит, путь домой все ближе! – Ну, чего молчишь? Докладывай Васильеву, что мы вернулись.

– А вы забыли что-то, да? – промямлил часовой, растерянно глядя на сталкеров, перемазанных с ног до головы.

– В смысле? – удивился главарь. – Кордон, ты чего? Мы уставшие и голодные, нам не до шуток. Мы двенадцать человек потеряли…

– Как? Где? – встрепенулся Кордон. – Было нападение? Почему ж я не слышал?..

– Ты прикалываешься? – теряя терпение, повысил голос Бражник. – Черт, да мы неделю в «пузыре» проторчали, и если бы не этот парень, мы бы тоже уже… А ты по ушам тут ездишь? Открывай ворота, пока я добрый!

– Мужики, вы чего? – часовой медленно отошел назад, зачем-то дотронулся до караульной будки, словно надумал за ней спрятаться от гнева соклановца. – Какой «пузырь», какая неделя? Вы ж четыре часа назад в рейд ушли.

Слова Кордона произвели самый неожиданный эффект. Все напряглись, замерли, растерянно глядя друг на друга. Повисла гнетущая тишина. Казалось, даже воздух сгустился. Вдруг Бражник подскочил к часовому, схватил за грудки и с силой швырнул на землю.

– Ты что несешь, идиот?! – бешено заорал главарь. – Какие четыре часа?!

Молот и темноволосый схватили его и, пока тот не натворил бед, оттащили от перепуганного Кордона. На шум из лагеря прибежало несколько человек, завязался спор. Удерживая ругающегося Бражника, Молот с товарищем подтвердили каждое его слово и, когда тот более-менее успокоился, отпустили. Улучив момент, сталкер подошел к стоящему в стороне Горде и заговорил быстро-быстро:

– Ты не обращай внимания, Бражник нормальный мужик. Просто мы все сейчас на взводе. Ну, ты представь, ушли неделю назад, едва не умерли, а оказалось… Мутно это все, в общем.

– А ты не думал, что это ошибка или…

– Какая ошибка, Горда? – ходок прикурил сигарету и сплюнул себе под ноги. – Я, конечно, слышал, что во временных аномалиях пространство и время искажаются, но чтобы вот так. Короче, лажа. Ну да ладно. С командиром базы, с Васильевым, мы уже связались, тебя сначала к медику нашему отведут, а после к нему. Расскажешь обо всем, отдохнешь, а потом из Зоны выпроводим тебя. И еще… Спасибо тебе, Николай Гордеев. Если бы не ты, не знаю, что бы с нами стало. Хотя, что тут знать… Передохли бы все, как мухи в банке.

* * *

Тяжело облокотившись на потертую столешницу старого Т-образного стола, генерал Войсапчук отстраненно наблюдал за офицерами, вспоминая, когда в его небольшом кабинете в последний раз было так многолюдно.

Ситуации бывали всякие: рядовые, когда генерала попросту вводили в курс дела, хотя решение уже давно было принято без его участия; срочные, требующие немедленного вмешательства вышестоящего руководства; сверхсрочные, в таком случае Войсапчук собирал офицерский состав в зале совещаний. Но то, что произошло примерно полчаса назад, ни под один из критериев не попадало: намедни пропавший в Зоне лейтенант Гордеев дал о себе знать.

Пришедшее на общедоступный коммуникатор СЗО сообщение было коротким и резким, будто бы за лейтенантом гнались и он боялся не успеть сказать что-то жизненно важное. Ничего, кроме координат схрона и подписи «Флешка внутри фляги Горда», посыл не содержал.

Дежуривший связист, прочитав странное письмо от анонимного отправителя, поначалу растерялся. После него растерялся и старший смены, и капитан, а лишь затем сам Войсапчук. Однако генерал быстро сообразил, что к чему, и уже через десять минут собрал в своем кабинете едва ли не всех имеющихся в распоряжении части офицеров, глубоко в душе сетуя, что закрыл совещательную комнату на внеплановый ремонт: духота, густо разбавленная запахом пота, стояла невыносимая. Вручив всем прибывшим документы с подпиской о неразглашении, Войсапчук убедился, что каждый чиркнул на листке свою подпись, запер стопку бумаг в сейфе и лишь потом ввел недоумевающих офицеров в курс дела.

– Перед вами папки с документацией о секретной операции, на которую семьдесят четыре дня назад был отправлен лейтенант Гордеев, – вещал генерал, меряя шагами комнату. Он старался говорить быстро, емко и исключительно по делу, но вопреки попыткам речь получилась долгой. Из нее сидящие командиры рот узнали, что их боевой товарищ, якобы отправленный в командировку в Израиль, на самом деле уже третий месяц топчет Зону Отчуждения, выводя на чистую воду бандитов, организовавших подпольный бизнес, связанный с охотой на людей, и охраняющих Периметр военных, что «крышевали» оных. И если доказательств причастности бандитов к вышеупомянутому преступлению с избытком хватало на то, чтобы немедленно погрузиться в вертолеты, высадиться у Периметра, забраться в танки и сравнять базу отморозков с землей, то военные все еще оставались в тени…

Стать доверенным лицом у Борова, лидера бандитского клана «Черепа», Гордеев смог почти сразу: помогла хорошая физическая подготовка, дерзкий нрав, отменное владение холодным и огнестрельным оружием. Не обошлось и без редких да дорогих артефактов, которые лейтенант забирал из заранее подготовленных тайников и приносил бандиту. Все это поспособствовало вознесению на вершину местной иерархии в кратчайшие сроки. И, в конце концов, Боров, окончательно уверившись в своей «правой руке», взял Гордеева на одну из сделок по обмену хабара и налички на людей, которых искушенные вседозволенностью и безнаказанностью бандиты называли просто: дичь. Именно там лейтенант и выполнил поставленную задачу, скрытой в стволе оружия видеокамерой засняв бесценные кадры обмена отловленных жителей провинциальных городков и сел на валюту и артефакты. А после сбежал, сообщив СЗО, что двигается к Периметру и его преследуют бандиты. На этом связь оборвалась.

До сегодняшнего дня…

– Товарищ генерал, – голос капитана Каширского выдернул Войсапчука из мыслительного транса, в который он, сам того не заметив, успел погрузиться. – Мы разработали маршрут, по которому рейд-группа сможет добраться к схрону и забрать груз.

С трудом заставив себя оторвать взгляд от созерцания столешницы, генерал посмотрел на капитана, как при параде вытянувшегося во весь рост, а затем на остальных подчиненных, сгрудившихся в темно-зеленую кучу у масштабной карты Зоны Отчуждения, исписанной примечаниями, перечерканной рваными пунктирными линиями.

– Хорошо, – кивнул Войсапчук и направился к гудящему кулеру. Набрал в пластиковый стаканчик воды, жадно осушил его и, утерев со лба крупные капли пота, добавил: – С минуты на минуту придет Тульский. Руководить рейд-группой будет он, ему обо всем и доложишь.

– Но, товарищ генерал, – слегка смутился Каширский. – Я думал, что старшим операции буду я. Мои бойцы наиболее…

– Не сейчас, капитан, – примирительно поднял руки Войсапчук. – Мы не можем рисковать, слишком велика цена потери. Тульский лучше всех подходит для выполнения этого задания, в основном благодаря своей команде отличных бойцов, да и дней нахождения в Зоне у него много. К тому же полковник Тульский друг лейтенанта Гордеева, и отправить за ним кого-то другого будет не совсем честно.

– Слушаюсь, – вяло козырнул Каширский и вернулся к изучению карты.

Генерал проводил капитана взглядом и вновь погрузился в свои мысли. В глубине души он желал отправить в Зону кого угодно, но только не Тульского. Не единожды бывавший в горячих точках, знавший, что такое война, полковник являлся превосходным офицером и верным боевым товарищем, однако был слегка неуравновешен. Нет, он не впадал в припадки бешенства, не хватался за оружие, грозясь пристрелить любого за косой взгляд или резкое слово в его сторону, он просто не знал чувства меры, по-хамски обращаясь как со своими подчиненными, так и с руководящим составом. Управлять Тульским было чертовски трудно, практически невозможно, так как полковник всегда все делал по-своему и в итоге оказывался прав, в очередной раз потешая свое эго.

Как и следовало ожидать, дверь распахнулась без стука, и в набитую людьми комнату протиснулся Тульский. Присвистнул, увидев царящий аншлаг, отдал честь Войсапчуку и вальяжно уселся за стол, по правую руку от генеральского кресла. Толпившиеся в помещении офицеры недоуменно глядели то на одного, то на другого, ожидая дальнейших распоряжений.

– Займите свои места, пожалуйста, – произнес Войсапчук, садясь во главе стола. Взял последний документ о неразглашении и протянул его Тульскому. – Подпишите, товарищ полковник.

– Что это? – спросил тот, принимая из рук генерала лист бумаги. Бегло прочитав содержание, он присвистнул еще раз, чиркнул подпись и вернул его обратно. – Я заинтригован.

– Перед вами папка с документацией, – мягко сказал Войсапчук. – Ознакомьтесь с вашим заданием.

Следующие пять минут прошли в напряженной тишине: все ждали, пока Тульский вникнет в суть дела.

– Вы шутите? – побледнев, спросил полковник. Если бы Войсапчук его не знал, то наверняка подумал, что тот попросту испугался. – Вы всерьез считаете, что это выполнимо? В такие-то сроки?!

– Товарищ полковник, маршрут…

– Да плевать мне на ваш маршрут, майор, – Тульский хлопнул ладонью по столу. – Почему я был не в курсе задания еще на стадии его подготовки? Почему не знал, что Гордеев отправляется в Зону? Почему не проинформировали мою команду? Товарищ генерал, ну ладно эти… дундуки, ну а вы-то чем думали?! Мне что, теперь людей на убой посылать, да?! – он отшвырнул папку.

– Товарищ полковник, немедленно успокойтесь, – жестко осадил Тульского генерал: его самые страшные опасения сбывались. – Маршрут проработан максимально безопасный и короткий. Весь путь займет не более двух дней – день туда и день обратно. Вооружение подберете самое лучшее, ровно как и амуницию. По факту выполнения задания я буду ходатайствовать о представлении вас и вашего отряда к внеочередным званиям, отпускам и государственным наградам.

– Посмертно? – мрачно пошутил полковник. – Показывайте свой маршрут.

Тульский углубился в изучение и через несколько напряженных минут тишины в достаточно грубой форме, не стесняясь в выражениях, доказал собравшимся, что с картографией они не знакомы ни на йоту и их маршрут – неверен. Все знали, что с ним будет нелегко, поэтому ведру словесных помоев никто не удивился.

– В общем, так, вечером я соберу команду, вооружусь и проведу инструктаж, – загибая пальцы начал полковник. – К рассвету мы будем у Периметра. Но есть еще один существенный вопрос: где мы подберем Гордеева? И что делать, если он будет ранен? Как транспортировать из Зоны?

– Боюсь, вы неверно поняли суть вопроса, товарищ полковник, – выдавил Войсапчук. – Вы отправляетесь лишь за документами, что на карте памяти, а не за лейтенантом. Это не спасательная операция, а боевое задание.

– Но… как же так? – Тульский даже привстал. – Он ведь жизнью ради вас… К черту документы…

– Товарищ полковник, мы не знаем, где в данный момент находится лейтенант Гордеев. Вы прекрасно понимаете, что Зона огромна и на поиски одного человека могут уйти месяцы. Да что там говорить! Мы даже не знаем, жив ли он сейчас! Но если нам что-то станет известно, мы тут же предпримем все меры, чтобы вытащить его. Я вам гарантирую, слово офицера.

– Какие же вы сволочи, – прошептал Тульский и вышел из кабинета.

Войсапчук протяжно выдохнул и отдал приказ:

– Готовьте новый маршрут и несколько резервных, на случай экстренного отхода. Задание будет выполнено, я уверен.

Глава 5

Наглухо закрытые окна немецкого «Феннека», по которым уже второй час не переставая барабанил дождь, хоть и были пуленепробиваемы, но звукоизоляция в них отсутствовала напрочь. Иначе Боров не ерзал бы всякий раз в кресле, нервно покусывая нижнюю губу, когда сквозь рев мощного двигателя до его слуха доносились далекие призывы защитить Зону от несанкционированного проникновения, которыми попусту сотрясал воздух рупор Южного кордона. Бронеавтомобиль остановился примерно в километре от блокпоста, под сенью раскидистого дерева, листву которого, будто миниатюрные изумруды, усеяли капли влаги. Отсюда прекрасно просматривалась ведущая к кордону асфальтовая дорога, вся в ухабах да выбоинах, серой лентой убегающая к нагромождению бетонных плит и стальных противотанковых «ежей». Вот какому идиоту пришла в голову мысль установить «ежи» у самого Периметра? Ведь в Зоне танков практически нет, а легкий и маневровый «Феннек» спокойно минует преграды гораздо серьезнее.

Бронеавтомобиль, в котором и располагался Боров вместе с двумя бойцами, выполнявшими роли водителя и стрелка, был его гордостью, предметом восхищения. Еще бы! Четыре колеса, оснащенные автоматической подкачкой воздуха на случай прокола; легкая, но чертовски крепкая рама, укрытая броней, играючи выдерживающей пули 7,62-мм; мощный «лоб», заботливо спрятанный под еще более толстой защитой, способной остановить -12,7-мм пулю. На крыше – 7,62-мм Rheinmetall MG-3, в мгновение ока превращающий всё живое в мелкий фарш. А если учитывать пазы для автоматического гранатомета, который также имелся у бандита, то машина и вовсе становилась крепостью на колесах. Да, Борову пришлось раскошелиться, чтобы доставить «Феннек» в Зону, слегка переоборудовать его под местные условия, оснастив датчиками движения, детекторами аномалий, защитным экраном, целой связкой артефактов и прочей мутью, но оно того стоило. После всех модернизаций, в автомобиле можно было переждать даже Грозу, настолько хорош он был. И лишь от одного надежный с виду «Феннек» не мог спасти своего хозяина.

От страха.

Сидя в автомобиле, который тихо, будто сытая кошка, урчал двигателем на холостых оборотах, Боров холодел от мысли, что сделает с ним Кисляк, когда узнает о возможной утечке информации. Это лишь с виду полковник казался застенчивым ботаником-девственником, которому для заслуженного вручения ярлыка «лох» не хватало заикания и подростковых прыщей. На деле же под личиной напускной трусости и нервозности скрывались безжалостность, кровожадность, тяга к убийствам. Вот бандит и тянул с визитом, нервно крутя ПДА во вспотевших ладонях и надеясь, что Коготь все-таки выйдет на связь да обрадует своего командира хорошей новостью. Но время шло, а Коготь на связь не выходил.

– Ну, так шо, мы едем или как? – обернулся к Борову водитель.

– Да, поехали помаленьку, – кивнул тот, поглубже засунув дрожащие руки в карманы плаща.

Водитель мягко тронул машину, а Боров уперся лбом в холодное, вибрирующее в унисон двигателю боковое стекло и закрыл глаза. Сейчас он был сам себе противен. Взглянуть со стороны – жалкое зрелище: дрожащий, запуганный. Будто накосячивший школьник в кабинете районного участкового. А еще главарь крупного клана! Тьфу, блин. Назвался таковым, так соответствуй! В конце концов, чего тебе бояться? И кого? Зажравшегося полковника? Вот еще! Пусть сначала вспомнит, что он работает на тебя, а не наоборот. Ну, упустили информатора, не доглядели. Бывает, главное, что поиски ведутся. Никуда Грач не денется. А если этот тощий упырь попробует угрожать вертолетами, ты, Боров, найдешь, чем ответить. Как-никак, именно ты создал этот бизнес, построил все с нуля. А Кисляк – всего лишь вояка на одном из кордонов Зоны…

Прогрохотавшая со стороны блокпоста автоматная очередь выдернула Борова из водоворота фантазий. Словно рой маленьких пчел, пули стальными жалами забарабанили по броне «Феннека», отчего по корпусу прошла легкая дрожь, будто бронеавтомобиль мог чувствовать боль. Водитель резко дал по тормозам, развернув машину левым бортом к атаковавшим.

– Они что, совсем сдурели? – взвился стрелок, схватившись за гашетку с красной кнопкой. – Ща, я по ним разок шандарахну! Будут знать, волки позорные…

– Подожди, – приказал главарь и поднес ко рту рацию, надеясь, что ее мощности хватит, чтобы на таком расстоянии пробиться сквозь фон Зоны. – Кисляк, это Боров, мы у вашего блокпоста. Твои солдафоны ниче не попутали, не? Какого хрена шмаляете?

– Въезд свободен, – послышался сквозь шум помех далекий голос полковника, и на этом связь прервалась.

У сложенных штабелем мешков, набитых песком, бандита встретил Кисляк и, после крепкого рукопожатия, увел внутрь одного из зданий. Водитель и стрелок остались в «Феннеке», на который местные вояки смотрели с нескрываемой завистью.

– Ты прости за стрельбу, – до омерзения бархатным голосом сказал полковник, как только они вошли в кабинет. – На посту совсем зеленые пацаны стоят, а ситуация явно неуставная.

Последние слова Кисляк произнес, усаживая свою тощую задницу на потертый диван из кожзаменителя. Боров расположился в кресле напротив, без интереса оглядывая небольшую комнатенку, в которой с момента его последнего визита ничего не изменилось: тот же слой пыли на старых настенных часах, постоянно спешащих на пару минут. Тот же истоптанный множеством ног паркет, тот же шкаф, набитый бесполезным хламом. На столе с резными ножками беспорядок, а помещение будто в тумане от дыма, что столбиком поднимался от окурка, одиноко дотлевавшего в грязной пепельнице.

– Так это, по поводу чего аудиенция? – спросил полковник, поправляя съехавшие на кончик носа очки.

Следующие двадцать минут бандит во всех подробностях описывал события последних нескольких месяцев, связанные с Грачом. Боров сильно нервничал, хоть и старался всячески это скрыть, но дергающаяся щека выдавала его. А Кисляк, казалось, был совершенно спокоен: не обронив за все время ни слова, он лениво откинулся на спинку дивана, сквозь приоткрытые веки глядя на рассказчика. В какой-то момент бандиту даже показалось, что полковник его не слушает, но останавливаться он не стал.

– Пацаны его почти нашли, в натуре отвечаю, – закончил историю Боров. – За Периметр не выпустим.

Наступила тишина, отчего бандиту стало совсем неуютно. Он выжидающе смотрел на Кисляка, которого рассказ, судя по всему, даже не тронул. На лице военного не дрогнул ни один мускул, бесстрастные глаза уставились в одну точку не моргая. В томительном ожидании прошло несколько долгих минут, и тут полковник сделал то, чего Боров никак не ожидал: схватился за живот и захохотал. Ржал он долго и раскатисто, будто бы побег «крота» был не серьезной проблемой, требующей немедленного решения.

Отсмеявшись, Кисляк утер рукавом выступившие слезы и сказал:

– Ох, какие же вы муфлоны.

Крайне удивленный неадекватной реакцией полковника на известия и вопреки внезапно накатившей волне страха, тугим комком застрявшей в горле, бандит не опустил глаза, продолжая смотреть оппоненту в лицо.

– Вот скажи, Боров, как? Как можно так лохануться? – полковник поднялся и заложил руки за спину, нервно расхаживая по комнатке от стенки к стенке.

– Да кто ж знал? – сделал неловкую попытку оправдаться бандит. – Если СЗО в курсе наших с тобой дел, значит, утечка произошла еще раньше, и теперь им нужны лишь доказательства нашей с тобой причастности. Догоняешь, полковник? «Крыса» где-то у вас сидит.

Кисляк резко замер и перевел взгляд на Борова.

– То есть, ты считаешь, что виноват я?

– Нет, я этого не говорил, – пошел на попятную бандит. – Я лишь считаю, что следует как можно быстрее найти стукача и «крота», выведать, где все документы с доказательствами, а после уничтожить их. И документы, и предателей. Иначе в один прекрасный день из-за Периметра прилетят вертушки, разнесут мою базу к чертовой матери, а ты пойдешь под трибунал.

– Не прилетят, – возразил полковник. – Над Периметром сплошное аномальное поле, ни один вертолет сюда не попадет. Их в Зону исключительно наземным транспортом доставляют. Но под трибунал я пойду, да. Однако и тебе несладко будет: через Периметр вертолеты не летают, да, но в самой Зоне вполне себе вольготно. Поэтому, если вдруг утечка информации все же случится, перед тем как бросить все и сбежать в Зону, я подниму в воздух свои вертушки и сравняю твой НИИ с землей, ты меня понял?

Боров кивнул, не сводя глаз с военного. Он был уверен: Кисляк не врет, и если сталкер Грач выберется за Периметр – его, Борова, бизнесу придет конец. Да и ему самому, скорее всего, тоже.

– Вот, прекрасно, – едва слышно хлопнул в ладоши полковник. – А для дополнительного стимула я дам тебе трое суток на поиск и поимку беглеца. Не уложишься – пеняй на себя. И не вздумай меня обмануть.

Боров поднялся, дав военному понять, что разговор окончен. Направился к выходу.

– Три дня. Время пошло, – донеслось в спину.

Выйдя на крыльцо, Боров вдохнул свежий, влажный воздух, тяжело посмотрел на серое небо, с которого до сих пор не перестал моросить дождь, и направился к «Феннеку». Завидев начальника, сидевшие внутри бандиты завели двигатель, открыли дверь.

Лишь за броней машины Боров почувствовал себя в безопасности и немного расслабился.

* * *

Ходок, добровольно вызвавшийся проводить Горду, был совсем молод и чересчур говорлив. Весь недолгий путь до медпункта он болтал как заведенный, ни разу не заткнувшись. Мало того, парня вовсе не смущало, что сталкер пропускает его треп мимо ушей, с интересом разглядывая базу.

Прямо за воротами, через которые Горда с проводником и попали на территорию бродяг, на небольшой, явно искусственного происхождения насыпи, располагалась пулеметная точка, свободно простреливавшая дорогу к базе, тем самым сводя к нулю любые попытки вероятного противника забраться на территорию тихо и незаметно. Слева от точки шел длинный ряд смежных зданий производственного типа: сквозь разбитые окна были видны разнообразные станки. Напротив этих строений, в сотне метров от сталкера, находился огромный цех из огнеупорного кирпича. Его покатая крыша из зеленого цвета шифера, который не выцвел даже спустя десятки лет, служила пунктом наблюдения для двух караульных. Справа, в стороне от цеха, стоял внушительный ангар, похожий на увитый лианами черепаший панцирь, который огибал проходящий через всю территорию неширокий ров, выкопанный для сточных вод. Недалеко впереди, за нагромождением отсыревших и прогнивших досок, виднелись несколько корпусов цеха поменьше, из-за которых выглядывала двухэтажная административная пристройка. Ведущий Горду парень шел именно туда.

– Не, ну ты реально крут, чувак, – распинался проводник, глядя на сталкера. – Не отмалчивайся, скажи, как Бражника-то из «пузыря» вывел?

Грязный, голодный, измотанный Горда совершенно не хотел поддерживать пустой разговор с новоявленным почитателем его отсутствующего таланта, поэтому в ответ промычал что-то невразумительное, надеясь, что тот отстанет.

Но фиг там. То ли паренек был словоохотлив по молодости, то ли туп от природы, но затыкаться даже не думал, клешнями вытягивая из сталкера каждое слово.

– Вот были бы здесь Связист с Шурупом, вам бы нашлось, о чем поговорить, – восхищенно вещал ходячий патефон, заставляя Горду молиться, чтобы путь до медпункта закончился как можно скорее.

– Кто такой Связист этот? – спросил сталкер, второй раз за день услышав загадочное прозвище.

– О, толковый мужик. Он на нашу базу давно пришел, еще до меня, и не один. Как на подбор компания: Связист – бывший военный, Шуруп – бывший наемник, а Васильев – бывший проводник бандитов. Такие вещи рассказывали, что дух захватывало. Что-то про бронепоезд правительственный, про ученых, про плен у Хантера, временные аномалии… Им сначала не верил никто, но когда Васильев отвел наш отряд к останкам бандитского тепловоза, на котором Хантер по Зоне рассекал, все встало на свои места.

– Тепловоз? Здесь? – скептически ухмыльнулся Горда.

– Да, представь себе! Бандиты по Зоне на нём катались, а мы ни сном ни духом об этом! Нет, ходили, конечно, легенды о поезде-призраке, мол, кто его увидит, тому не жить больше, но это на уровне местного фольклора, не более. О настоящем поезде никто и не думал… А фонил он, что твой реактор. Те, кто внутри него находились, были настоящими смертниками. Но не суть. Вояки, после того как бронепоезд, на котором Связист охранником был, выбрался за Периметр, нашли базу Хантера и вместе с его тепловозом разнесли в пух и прах. Правда, труп Хантера никто не видел потом. Так что не факт, что он погиб тогда.

– А Хантер, это кто? И не боитесь, что он новую базу построит, с еще одним тепловозом?

– Да ну, скажешь тоже, – отмахнулся ходок. – Не потянет уже, да и пропал он, говорю ведь. Несколько лет никаких вестей. А занимался Хантер раньше торговлей людьми. Брал в плен ученых, туристов, иногда сталкеров и продавал кому-то за Периметром. А что дальше с несчастными было, никто не знает, но Связист говорил, будто на органы их потом отправляли. Страшно это все, конечно. Как вообще можно так с людьми… И война эта в Зоне… ну кому она нужна? «Герб» с «анархистами» вообще с ума сошли. Разве не понятно, что тут и так выжить трудно? Нам бы вместе держаться, а они наоборот, друг друга убивают.

– И что с такими убеждениями ты вообще здесь делаешь? – подняв бровь, спросил Горда.

– А нет у меня никого там, за Периметром, вот и рванул подальше от мира, – пожал плечами паренек. – Я, как только сюда попал, сразу к «анархистам» подался: уж больно мне они приглянулись. Но позже понял: не мое. Немного разные у нас идеалы. Они Зону хотят миру показать, и с этим-то я согласен, но не той дорогой идут. Война – это плохо, а с «Гербом» у них именно она и идет. Вот я и ушел от всех, осел тут, с вольными ходоками… а вообще все, мы пришли.

– Спасибо, – хлопнул парнишку по плечу сталкер. – Легкой дороги тебе, что ли? Дальше я сам.

Горда открыл дверь и погрузился в полумрак помещения, гордо именуемого медпунктом. В нос шибанула дикая смесь запахов спирта, табачного дыма, йода и хлорки. Пройдя по длинному коридору с убегавшей вверх, в темноту, деревянной лестницей и парочкой дверей по обеим сторонам, Горда интуитивно распахнул последнюю, оббитую дерматином, и не ошибся. Исподлобья оглядел кабинет со стоящим в углу столом с парой стульев, наполовину пустым медицинским шкафчиком, дырявой ширмой и рядом коек, застеленных грязными покрывалами. Сталкер с сожалением понял, что врачевали здесь на уровне «у зомби заболи, у ловца заболи, а у ходока заживи».

– Приветствую в моей скромной обители, – из неприметной двери справа вышел мужчина средних лет, одетый в серый халат, темные штаны и кроссовки. Карие глаза его задорно блестели за стеклами очков, на которые спадала прядь грязных русых волос. – Вы Горда, я не ошибаюсь?

– Не ошибаетесь, – кивнул он, усаживаясь на шаткий стул.

– Отлично, – доброжелательно улыбнулся врач. – Меня можете звать просто – Медик. Васильев предупредил о вашем приходе, поэтому для вас уже все готово. Душ за дверью напротив, только воды горячей нет, к сожалению. Но за чистоту ее можете не бояться! У нас во всей Зоне лучшие фильтры, а все благодаря умельцам с цеха. Переодеться можете за ширмой. После я вас осмотрю и отправлю прямиком к управляющему.

Медик взял со стула и протянул Горде стопку одежды: камуфляжный костюм, майку с портками и водолазку. Сверху стояли почти новые берцы.

– Грязные вещи оставьте в углу.

Не веря привалившему счастью, Горда сбросил с себя рюкзак, опостылевший, провонявший потом комбинезон, схватил чистые вещи и, искренне пробормотав слова благодарности, бросился в душ.

После целого дня злоключений, дважды чудом избежав смерти, забраться под струю чуть теплой, странно пахнущей воды, слабо льющей из старой советской лейки, для сталкера было в высшей мере наслаждением. А лежавший на полочке кусок хозяйственного мыла, которым Горда натерся с ног до головы, смывая жирную грязь, и вовсе удвоил полученный кайф. И плевать, что в душевой едва ли не грязнее, чем на улице; плевать, что воняет хлоркой и ржавчиной; плевать на исписанные маркером стены, облупившийся потолок и разбитые окна, через которые внутрь задувал холодный ветер, пробирающий до костей. От мысли, что все почти закончилось и скоро он будет далеко отсюда, по телу сталкера пробежали мурашки. По сравнению с пережитым, остались сущие пустяки: поболтать с Васильевым и вместе с ходоками добраться к ученым, которые отправят его за Периметр. А там и до дома недалеко. Только бы вспомнить, где он, дом этот…

Перекрыв воду и выбравшись из кабинки, сталкер натянул выданную одежду, оказавшуюся малой по размеру, туго зашнуровал берцы, которые в свою очередь были слишком большими, пригладил непослушные волосы и направился к Медику. Тот ждал его, сидя за столом и делая какие-то записи в потрепанном ежедневнике. Увидев гостя, Медик поспешно закрыл блокнот, спрятал в полку под столешницей, приглашая Горду сесть.

– Ну вот, совсем другое дело, – улыбнулся врач. – Вас что-нибудь еще беспокоит? Ушибы, ранения?

– Наверное, этим стоило поинтересоваться до того, как отправлять меня в душ, не находите? – ехидно спросил сталкер.

– Нет, – и глазом не моргнув, ответил Медик. – Факта, что вы вошли сюда на своих двоих, мне было достаточно, чтобы не задавать лишних вопросов. Да и сейчас это вопрос, скорее, дежурный.

– От амнезии лечите?

– Стоит подумать, – почесал заросший недельной щетиной подбородок врач. – Если использовать правильные артефакты, кое-какие настойки, то, вполне возможно, что-нибудь и получится. Сейчас я не могу сказать точно, необходимы тщательные расчеты.

– Ясно, – вздохнул Горда. – В остальном здоров, ничего не болит. Только устал как собака. Как попасть к этому вашему Васильеву?

– В коридоре лестница, поднимитесь на второй этаж, первая дверь слева. Только подождите, – Медик распахнул дверцу шкафчика, достал оттуда баночку с таблетками и дал несколько штук сталкеру. – Это от радиации, просто на всякий случай. Из побочных эффектов тошнота, головная боль… в общем, стандартный набор. Беременности у вас нет, грудью не кормите, так что можете пить смело. Удачной дороги!

Кивнув в знак благодарности, Горда надел рюкзак, забросил в рот таблетки и отправился наверх.

Распахнув дверь кабинета, он застал Васильева у масштабной карты Зоны, утыканной разноцветными кнопками и испещренной надписями от руки. Услышав скрип петель, управляющий базы обернулся, окинул взглядом сталкера и велел тому сесть, указав на стоящее у стены кресло, рядом с чучелом какого-то монстра. Выглядел управляющий базы… обычно. Спокойный, подтянутый мужик лет сорока, среднего роста, крепкого телосложения, с властным лицом и уверенными движениями.

– Меня зовут Васильев, но ты это и так уже знаешь. Поэтому сразу к делу. Кто ты, сталкер, что делаешь в Зоне?

Собравшись с мыслями, он вздохнул и начал свой рассказ с самого начала, стараясь ничего не упустить. Говорить было на удивление легко, намного легче, чем поверить в услышанное. У Горды в голове не укладывалось, что он пережил все то, о чем так спокойно излагал в мельчайших подробностях незнакомому человеку. Что это не сон, не бредни сумасшедшего, а самая настоящая реальность. Подсознательно сталкер ожидал, что Васильев, посчитав его слова чушью, разозлится и выпроводит залетного балабола за территорию базы, дав пинка напоследок. Но ходок слушал молча, не перебивая, лишь время от времени кивая головой.

– …и Бражник привел меня сюда, – подвел финальную черту Горда спустя полчаса беспрерывного словоизлияния.

Васильев ничего не сказал, невидящими глазами уставившись перед собой в одну точку. Создавалось впечатление, что он ни с того ни с сего уснул, только глаза закрыть забыл. Со стороны это выглядело жутковато. Когда молчание затянулось и сталкер решился окликнуть управляющего, тот, будто вывалившись из забытья, заговорил сам.

– Никогда не думал, что еще смогу чему-то удивиться, – спокойным голосом сказал он тихо. – Особенно после того, что видел сам. Но нет, ошибался.

– Рад был всколыхнуть старые воспоминания, – сложив руки на коленях, сказал Николай. – Что мне делать дальше? Молот говорил, будто вы поможете выбраться из Зоны.

– Да, конечно. Только для начала поешь и отдохни: тебе с нашей группой еще к ученым добираться, а это путь неблизкий. К тому же выходить они собирались не раньше, чем через два-три дня.

Услышав это, Горда слегка приуныл. Находиться почти половину недели здесь, а потом куда-то идти чертовски не хотелось, приключений и так хватило с избытком. Казалось, еще пара перестрелок или нападение мутантов, и все, он попросту сойдет с ума.

Заметив реакцию Николая, Васильев поспешил его успокоить:

– Извини, по-другому – никак, погостить на базе все равно придется. Но ты не отчаивайся: у нас тут довольно безопасно. Монстров рядом раз, два и обчелся, отличная охрана, нападений почти не бывает. А когда в путь отправитесь, я увеличу количество людей в отряде, выберу самых лучших. Вооружу как подобает. Даже не заметите, как рядом с лагерем яйцеголовых окажетесь.

– Ладно, черт с ним, – Гордеев утер лицо. – А как у меня получилось вывести отряд Бражника из «пузыря»? А то все уже достали с этим вопросом.

Управляющий ненадолго задумался, как бы подбирая нужные слова.

– Вариант у меня только один. Ты ведь говорил, что до этого провел ночь в Сосновке, да? Легенду про нее тебе уже рассказали, должен быть в курсе, что этот поселок – место чрезвычайно аномальное. Как и временно-пространственная ловушка, в которую угодил Бражник. Это я вот к чему: скорее всего, получилось так, что Сосновка будто бы запитала тебя своей энергией. А когда ты вошел в «пузырь», она вдруг высвободилась, порвав его. Ты уничтожил аномалию, даже не заметив этого, тем самым спас отряд. Других версий у меня нет.

– А как же та интуиция, мое чутье, благодаря которому мы вышли?

– Нет, – усмехнулся Васильев, – ты не до конца меня понял. Не было ничего, Николай. Это просто самовнушение. Потому что к тому моменту, как ты нашел Бражника и вы собрались уходить, самого «пузыря» уже не существовало. Отряд вполне мог выйти и без тебя, ты же попросту вывел его из леса. Но данный факт ни в коем случае не умаляет твоих заслуг: мы по-прежнему у тебя в долгу и от своих слов не отказываемся!

– Ну, хоть какое-то объяснение, – пожал плечами Горда. – Может, и о способностях моих поведаешь? Например, как я так ловко с псевдоволком сражался? Как Лося завалить удалось? А зомби тот… Я ведь драться не умею вовсе.

– Значит, умел. Еще до амнезии. Просто позабыл об этом. Но тело все помнит, и в самые критические моменты твои навыки как бы… просыпаются, спасая тебе жизнь. Талант, его ведь не пропьешь. Уж не знаю, кем ты был раньше, но с одним лишь ножом выстоять против псевдоволка, это сильно.

– Спасибо, приму за рабочую версию. Слушай, ты извини, но мне бы пожрать чего. Раз я тут минимум на пару дней, наговориться мы успеем. А есть хочется, аж кишки сводит.

– Без проблем, – Васильев присел на краешек стола. – Спускайся вниз, напротив этого здания бар. Он большой, не пропустишь. Скажи тому, кто будет за стойкой, что от меня. Они все сделают.

– Еще раз благодарю, – кивнул Горда. – И последний вопрос: что будет с Бражником, Молотом и тем, третьим? Пережить такое…

– Ничего, – не поведя бровью, ответил управляющий. – Уйдут в запой на неделю-другую, оклемаются и снова в Зону. То, что с ними произошло, страшно, но отнюдь не ново. Другое дело, что мужиков жалко. В одном рейде двенадцать человек мы еще никогда не теряли.

Пробормотав что-то неразборчивое, Николай вышел за дверь. Сбежал по лестнице и, оказавшись на улице, поспешил к бару.

Так на базе именовался один из отсеков ангара, отделенный огромной, спаянной из жестяных листов стеной от основной части. Антураж его соответствовал местности: стены были увешаны трофеями-головами разных мутантов, сквозь зарешеченные окна, находящиеся практически под потолком, в зал попадал свет, но его все равно было недостаточно, поэтому в самых темных углах висели керосиновые лампы, нещадно чадящие. Крепкие двери при необходимости запирались изнутри на засов, но сейчас были распахнуты настежь. Огромные катушки от проводов, выполняющие роль столов, покрывал слой жирной копоти. В дальнем углу, у импровизированной стены, находилась барная стойка, над которой болтались подвешенные к потолку динамики. Из них лилась спокойная музыка, служившая фоном для множества голосов, наполнявших помещение.

Последовав совету управляющего, Горда сразу же подошел к бармену.

– Добро пожаловать в мое уютное логово, – весело улыбнулся тот, протягивая руку. – Меня звать Мороз, будем знакомы!

– Горда, – Николай ответил на рукопожатие. – Я от Васильева.

– Так ты тот самый, – улыбка бармена стала еще шире, глаза заблестели. – Все понял, сделаю в лучшем виде. Естественно, за счет заведения. Ты, главное, поделиться потом не забудь, как Бражника вытащил-то.

– Ладно, только сначала дай поесть чего, а то не доживу до конца рассказа.

Николай оперся локтями на столешницу и, дождавшись Мороза с полным подносом тарелок, набросился на еду. И чего там только не было! И суп с лапшой, украшенный мелко порубленной зеленью; и драники, манящие своими золотистыми боками с хрустящей корочкой; и запеченная румяная курица. Отдельно от основных блюд были поданы маринованные грибочки, бутерброды с колбасой, кувшин клюквенного морса и графин с водкой.

Уплетая за обе щеки, Горда налил в рюмку водки. Выдохнул и залпом выпил, закусив грибочком. Внутри потеплело, сознание мягко повело куда-то в сторону. Покончив с супом, сталкер принялся за курицу, поймав себя на мысли, что здесь не так уж и плохо. Два или три дня, судя по всему, пройдут довольно быстро. Только б и дальше так кормили. Еще отдохнуть бы хорошенько, отоспаться в тепле и сухости. А там, глядишь, и домой пора будет… Опрокинув в себя еще одну рюмку, Николай откусил изрядный кусок от драника, с сожалением думая о том, что к нему не хватает доброй ложки сметаны. Как вдруг…

– Горда, – переводя дыхание, прошептал кто-то на ухо сталкеру. – Там пришли, говорят, за тобой.

Он обернулся: это был тот самый болтливый паренек, который провожал его к медпункту.

– Кто пришел? Васильев говорил, что к ученым двинем не раньше, чем через два дня. Ты угощайся, тут нам обоим…

– Нет, не Ясень это, – молодой нервно сглотнул. – Наемники, дружище.

– А ты чего трясешься? – удивился Николай. – Пришли и хрен с ними.

– Ага, как же. Говорят, ты их кореша грохнул. Сказали, что у нас один час, чтобы выдать тебя, иначе кранты нашему лагерю.

Горда прикрыл лицо руками, слушая частое буханье своего сердца, отдававшееся в висках и заглушающее музыку. Ну что за напасть?! Ведь всего лишь несколько минут назад все было хорошо: безопасность, сытный обед, скорое возвращение домой. И тут на тебе, «кореша грохнул»!

В голове тут же всплыл образ Лося, продырявленного пулями. Значит, дружки его все же нашли Николая и теперь хотят справедливости. Но какая может быть справедливость, если те, в черном, напали первыми?! Стоит немедленно выйти и все объяснить. В конце концов, правда на его стороне, а значит, и бояться нечего.

– Веди, – как можно более спокойно приказал сталкер. – Только на этот раз никакого трепа. Просто заткнись и топай.

Насупившись, паренек развернулся и пошел к выходу из бара, за весь последующий путь не проронив ни слова.

То, что прямо на них смотрит с десяток автоматов, тяжелый пулемет на станке, уютно пристроившийся промеж мешков с песком, будто коршун в гнезде, нисколько не смущало отряд наемников, что кучковался у грузовика, кузов которого был покрыт армейским тентом. Завидев идущего к воротам Горду, ходоки отвлеклись от созерцания незваных гостей. Во взглядах бродяг отчетливо читалось сожаление, смешанное с удивлением.

– Сюда его давай, – донесся приглушенный противогазом голос со стороны грузовика.

– Не спеши, наймит, – вступился в защиту кто-то из ходоков. Голос знакомый. Васильев, точно! – Говорить будете здесь.

– А то что? – взвился кто-то.

– А то нашпигуем пулями по самые помидоры.

Лишь дойдя до ворот, Горда смог рассмотреть своих потенциальных палачей. Выглядели те весьма внушительно: у каждого в руках по автомату, явно иностранного типа; на поясе – гранаты, рации, какие-то детекторы; разгрузочные жилеты забиты боеприпасами, а в дополнение ко всему – комбинезоны защитного цвета, практически новые.

Пижоны.

Отделившись от толпы, вперед вышел мужик, примерно одного возраста с Васильевым. На голове заметная седина, над кривым носом покрытый морщинами лоб.

– Ты, – кивок в сторону Горды. – Иди сюда. Покажи свой нож.

– Для начала представься, – сталкер не сделал ни шагу, глядя оппоненту в лицо.

– Как меня зовут – неважно. Знай лишь то, что это я спас тебя, застрелив того ловца, у перевернутого молоковоза.

– И теперь за благодарностями приехал? – съязвил Николай. – Большое спасибо, правда.

– Не ерничай, не в том положении. Я тут не шутки твои слушать, а разобраться, откуда у тебя вещи моего друга…

– Этот придурок Лось, твой друг, вместе с такими же, как и он, отбросами напали вчера на меня, безоружного, в лесу! Сначала гнали почти километр, а когда поймали, хотели вести куда-то. Но не вышло: просто Лось действительно лось – забыл, что нельзя стоять на линии огня. Он сам виноват, что погиб ни за что. И ничего у него я, кстати, не брал.

– Ты что несешь? – повысил голос наемник. – Прозвище моего друга – Патрон. Никаких Лосей я никогда не знал. А теперь дай мне свой нож. Если я ошибаюсь, мы тут же уедем.

Дрожащими пальцами Гордеев вытащил клинок из ножен и протянул незнакомцу. Тот взял его, покрутил, внимательно изучая, и, улыбнувшись, кивнул своим мыслям. Сталкеру этот кивок ничего хорошего явно не сулил.

Кто такой Патрон? Мысль металась в голове, не позволяя рассуждать здраво. Неужели Николай виновен еще в чьей-то смерти? Но такого не может быть!

– Где ты его взял? – спросил безымянный наемник, держа оружие за рукоятку.

– Не помню, память потерял, – честно признался Горда, стараясь унять колотящееся от страха сердце. – Я вчера под вечер в себя пришел. Нож уже был при мне.

– Место показать сможешь?

– Нет.

– Знаешь, чей это нож?

– Нет.

– Он принадлежал моему старому приятелю, которого ты, гнида, грохнул и обобрал. Патрон исчез несколько недель назад. Просто перестал выходить на связь. Теперь понятно, почему. Я уж и не надеялся отомстить, но вдруг увидел этот ножик в твоих руках. Несколько часов назад ты им на старой ферме от ловца отмахивался. Проследив за вашим отрядом, я скинул координаты своим парням, проезжавшим неподалеку. И вот мы здесь.

– Не так быстро, ангелочек, – встрял в разговор Васильев, загораживая собой Горду. – С чего вдруг нам тебе верить? Может, ты лапшу всем на уши вешаешь? Ведь таких ножей в Зоне десятки, если не сотни.

– Попридержи язык, Васильев, – огрызнулся боец, сверкнув глазами. – Нам с тобой резня не нужна, не доводи до стрельбы. Хочешь доказательств? Этот нож один во всей Зоне, он уникален. Смотри.

Зажав ладонью лезвие, наемник взялся за широкую рукоять и принялся вращать ее, будто пробку на бутылке. Через несколько секунд рукоять, обнажив резьбу, отсоединилась, и из открывшегося отверстия на асфальт, освещаемый багряным солнцем, с тихим звоном выпал патрон. Наймит нагнулся и поднял его, демонстрируя Васильеву.

– Этот патрон мой приятель всегда носил с собой, в качестве последнего, для себя, если ты понимаешь, о чем я, – спокойно произнес боец, взглядом гипнотизируя управляющего базой. – Боялся мой друг попасть в аномалию гадкую или в плен к кому-нибудь, вот и схоронил. Из-за него свое прозвище Патрон и получил. Какие еще тебе нужны доказательства?

Именно в этот момент Горда понял, что обречен, а полный сочувствия и удивления взгляд Васильева лишь утвердил истину догадки, поставив в вопросе финальную точку. И не помогут никакие оправдания про амнезию.

– Пакуйте, – кивнул наемник на Горду. Краем глаза тот заметил, как Васильев разворачивается и уходит, а бродяги опускают оружие, до этого наведенное на гостей.

Мощный тычок в солнечное сплетение сталкер встретил спокойно, не обронив ни единого звука. Только сложился пополам, пытаясь ухватить побольше воздуха. А после удара прикладом по затылку и вовсе отрубился, погрузившись в безбрежный океан тьмы, в котором не было места никаким проблемам.

Глава 6

Родившись в богом забытом провинциальном городке на отшибе страны, где единственная ведущая к успеху карьерная лестница проходила сквозь раскаленные цеха местного металлургического завода, Саша Коротаев с самого детства твердо знал, что будет военным. Да, в принципе, вырваться из серого, замученного жизнью города для сильного, смелого и справедливого пацана другого шанса и не было, потому как на науку и столичные институты плевал он с высокой колокольни, а крышевавших мелкий бизнес «быков» терпеть не мог и был уверен, что плохо кончит, пойдя подобной стезей. Поэтому после окончания школы, с пачкой документов и мятым аттестатом в кармане, Коротаев подался в военное училище, куда поступил без особых проблем. Ближе к середине второго учебного года курсанту стало скучно, и это вылилось в новую маниакальную идею: служить в отряде специального назначения.

Что и было сделано, хотя не сразу: после училища, с шиком обмыв офицерские погоны, новоиспеченный лейтенант вначале отработал положенный срок. А потом, наконец-то, его мечта сбылась. Но в спецназе надолго задержаться не удалось: через три месяца ему поступило предложение гораздо интереснее. Боевым и перспективным офицером заинтересовалось командование СЗО – отряда службы безопасности Украины, что специализировался на операциях, проводимых непосредственно в пределах Зоны Отчуждения. Попасть в ряды элитного подразделения, не подчиняющегося никому, кроме высшего руководства страны, было большой удачей, шансом на благополучное будущее, и упускать его Коротаев не собирался. После переговоров с начальством и подписания контракта на пять лет, Александр получил внеочередное воинское звание и перебрался в расположение части.

Несмотря на то что часов нахождения в Зоне у него ещё не было, в СЗО приняли как дома все. За исключением Тульского. Терпеть полковника, как потом выяснил Коротаев, никто не мог, но приходилось: именно благодаря своему профессионализму, командирским навыкам, отваге и умению найти выход из практически любой неординарной ситуации, Тульский все еще числился в рядах спецназа, а не рыл траншеи в каком-нибудь стройбате. Вот только капитану на все заслуги своего сослуживца было пофигу настолько, насколько это вообще возможно, так как они никоим образом не влияли на сложившиеся между двумя офицерами отношения. И виноватым в этом Коротаев себя не считал. Ведь именно Тульский постоянно, после каждого рейда, обвинял капитана в трусости, как бы тот ни отличился. Остался в одиночку прикрывать отход основной группы, выполнившей задание, но нарвавшейся на засаду мародеров? Трус! Отвлек на себя внимание стаи мутопсов во главе с псевдоволком и в итоге едва спасся сам, чтобы Тульский смог провести через аномальное поле парочку застрявших в Зоне туристов? Все равно трус! Семь километров тащил на себе раненного в обе ноги полковника, от Одинокой избы до самого Периметра? Приговор тот же: трус! Да еще и предатель, ослушавшийся приказа!

Хуже всего было то, что перечить Тульскому являлось делом гиблым и заведомо проигрышным: на язык полковник был остр, на слова груб, да и силен дай бог каждому. Вот и не мог капитан переубедить своего боевого товарища ни устно, ни физически. Первые полтора года Александр жутко бесился, грубил в ответ и лез с кулаками, а после смирился, встречая любой выпад полковника улыбкой, чем доводил последнего до неистовства. Из всего немногочисленного состава части СЗО уважал Тульский лишь одного: своего старого друга, лейтенанта Гордеева, и чем тот это заслужил, не знал никто…

– Смирно! – раздалось со стороны общего коридора. – Коротаев, ко мне!

Мигом вынырнув из воспоминаний, которые на минуту окутали его сознание, капитан вскочил со стула, оправил китель и вышел к Тульскому. Тот лишь кивнул и перевел взгляд на выстроившуюся перед ним роту.

– Сейчас я зачитаю список фамилий, – зычно пророкотал полковник. – Названные делают шаг вперед и ждут дальнейших распоряжений. Остальные расходятся. Итак, прапорщик Либенчук!

От строя отделился крепкий черноволосый парень лет двадцати пяти.

– Я, – отчеканил он.

– Прапорщик Хоревич.

Еще один покинул ряды своих товарищей.

– Старший сержант Крот! Давай, выходи, землеройка.

Под общий хохот боец с фамилией Крот сделал шаг вперед.

– Сержанты Цитаенко и Оксаков, – назвав их, Тульский смял список и швырнул в мусорную корзину. – Остальные свободны, за старшего остается прапорщик Ахмедов. Капитан Коротаев, вы тоже идете с нами.

Услышав свою фамилию, Александр впал в секундное замешательство, но вовремя встрепенулся и, гаркнув «Так точно!», последовал к выходу из казармы, вслед за Тульским и другими бойцами. Спустившись по лестнице, они попали в тесный, утыканный по обоим бокам дверями, между которыми висели картины великих полководцев древности, коридор, убегающий к развилке красной ковровой дорожкой. Пройдя по нему и свернув влево, полковник нажал кнопку домофона, дождался звукового сигнала, толкнул тяжелую железную дверь, и небольшая процессия вышла на крыльцо здания.

Лишь оказавшись на улице, Коротаев почувствовал, что вспотел, настолько в помещении было жарко. Незаметно расстегнув душивший его ворот рубашки, капитан вдохнул полной грудью по-осеннему прохладный воздух и огляделся. Впереди, за трехэтажным офицерским общежитием, которое огибала серая лента дороги, располагалась столовая, чей выбеленный угол торчал из-за торцевой части малосемейки. По левую руку находился штаб командования СЗО, территория которого была выложена плиткой, а в центре установлен памятник бессмертному Ильичу. Коротаев мысленно прошел дальше, за штаб. Минуя его, дорога выводила к складу и примыкающей к нему оружейке. В стороне от них выстроилась ровная шеренга ангаров с различной бронетехникой. На противоположном краю части, справа, в самом уголке огибающего периметр трехметрового забора с натянутой поверху «колючкой», одиноко ютился склад ГСМ, рядом с которым утробно урчал приехавший за топливом бензовоз.

– Не отставать, – голос полковника вывел капитана из ступора, и он, спустившись по лестнице, нагнал сослуживцев.

Куда направлялся Тульский, секретом не было ни для кого – широко шагая, полковник держал путь к штабу. Остальные – следом. Подойдя к такой же, как и в казарме, металлической двери домофона, Тульский набрал код и, когда динамик разрешающе дзинькнул, вошел внутрь. Взбежал по лестнице, свернул вправо и отпер ключом покрытую темным лаком деревянную дверь.

– Располагайтесь, – сказал полковник, указывая на свободные стулья, стоящие по обеим сторонам стола. Сам же распахнул настежь окно, впустив осеннюю прохладу, и, окинув взглядом занявших свои места парней, уселся во главе.

– Как вы уже догадались, собрал я вас здесь не просто так. Перед вами папки с документацией и картами, для начала просмотрите их.

Пятеро бойцов «СЗО» взяли в руки документы и вперились в них. Коротаев тоже раскрыл свою папку. Бегло пролистал страницы, исписанные сверху донизу, какие-то чертежи, пока не наткнулся на карту, на которой заострил свое внимание. Отображенная на ней местность была хорошо ему знакома. Вот «змейка» бетонного забора, с редкими разрывами, ограждающая Периметр от внешнего мира. Вот шестнадцать блокпостов: четыре украинских, пять российских, три белорусских и четыре НАТО, где большая часть личного состава – спецназ Италии да Германии. Вот территория, условно поделенная на границы прерывистыми пунктирными линиями. А вот и «святая святых» одного из самых гиблых мест на Земле: разрушенные аварией корпуса Исследовательского Центра.

Зона.

Сколько раз Коротаев чуть не отдал концы, выполняя задания за пределами Периметра, – уже и не вспомнить. Скольких друзей потерял от пуль сталкеров, в аномалиях и когтях мутантов— не забыть. Сколько седых волос на голове заработал – не сосчитать. А ей все мало. Тянет в себя все, тянет, а вот выпустит ли – вопрос…

Капитан мотнул головой, понимая, что поток мыслей уходит не в то русло, и сфокусировал взгляд на карте. Один из украинских блокпостов, именовавшийся Южным кордоном и расположенный в самом низу, был обведен жирным красным гелем и помечен точкой входа. Следом за ним – начерченный карандашом квадрат, подписанный как «Привал». На значительном удалении от Периметра, судя по масштабу в километрах десяти – двенадцати, тот же красный стержень гелевой ручки обозначал цель задания, так и подписанную «Цель». От которой, в свою очередь, будто черные лучи от красного солнца, шло разветвление трех путей отхода: двух запасных, начерченных черным, и основного – длинной синей полосы.

Значит, все-таки рейд. Очередной.

– Посмотрели? Поняли уже, что намечается? – в унисон мыслям Коротаева подал голос Тульский. – А теперь о деталях. Личные инструкции вы получите в конвертах, которые вскроете перед началом операции. Миссия наша особой важности, абсолютно секретная, поэтому утечки из кабинета быть не должно. Это всем ясно? Код допуска – первый, шифр – СЗО-1. Дальше. Состав рейд-группы: полковник Тульский, то есть я, – командир; капитан Коротаев – мой заместитель, – услышав это, капитан вяло кивнул, продолжая одним глазом изучать карту. – Прапорщики Либенчук и Хоревич; старший сержант Крот да сержанты Цитенко с Оксаковым. Больше никого. Дальше. Связь со штабом осуществляться не будет за все время проведения рейда, действуем анонимно и без лишнего шума. Внеоперационные силы составят три человека: пилоты вертолета, который и высадит нас у Периметра. Никакой группы поддержки тоже не будет.

Полковник замолчал, налил из графина стакан воды, смочил горло и продолжил.

– Теперь о цели, сроках исполнения и задачах. Начало операции завтра, в пять тридцать. Отведенный на выполнение срок – двое суток, плюс-минус семь часов. На все время, проведенное в Зоне, запрещены любые контакты с мародерами, сталкерами и представителями группировок. Приказы выполняются точно и беспрекословно, без каких-либо споров и проявления инициативы. Любое неповиновение считается саботажем и будет караться по закону военного времени. Доходчиво?

Сидящие синхронно кивнули.

– Хорошо, дальше. Задание таково: рейд-группе воинского формирования «СЗО» под моим командованием в срок до шести ноль-ноль десятого октября этого года при помощи вертолетов дислоцироваться к окраинам ограждающего Зону Отчуждения Периметра по указанным в карте координатам, именуемым «Южный кордон». Дальше. Попав за Периметр, в срок до шестнадцати ноль-ноль одиннадцатого октября, сохраняя полную анонимность, преодолеть двенадцать километров аномальной территории и добраться в точку с координатами, именуемую «Цель», – Коротаев слушал полковника, внимательно изучая карту. Время от времени делал на ней какие-то пометки, записывал важные сведения в ежедневник. – Забрав требуемый груз, ориентируясь по ситуации, вернуться к точке с координатами «Привал», пользуясь одним из трех предложенных маршрутов, по которому и выбраться из Зоны после ночевки. Также с этого самого момента заканчиваем «выканья» и переходим на «ты», для общения пользуясь лишь позывными. Все остальное согласно уставу. Ясно?

– Так точно. Да. Есть. Принято, – отозвались бойцы.

– Хорошо, дальше, – Тульский встал и подошел к раскрытому окну. – Вооружение и пайки – каждый на свой вкус. Прапор в оружейке распоряжение Войсапчука получил, выдаст все без проблем. Советую запастись аптечками, средствами химической и радиационной защиты, пси-блокаторами и таблетками. Выбирая амуницию, помните о других членах отряда и совместимости девайсов. Да, еще делайте упор на повышенную защиту от внешних факторов, таких как радиация, аномалии, пси-ловушки. Не нужно обвешиваться броней, как новогодняя елка шариками, – мы туда не воевать идем. Повторяю, что все должно пройти тихо, без шума и пыли, вследствие чего нам, возможно, придется идти там, где уровень радиации значительно превышает допустимую норму. Уяснили?

Снова общий кивок шести голов.

– Дальше. Сейчас распределим роли каждого участника рейд-группы, – полковник оперся руками о заставленную всяким канцелярским хламом столешницу. – Я, Коротаев, Хоревич и Оксаков будем исполнять обязанности штурмовиков на случай, если придется вступить в огневой контакт с противником. Крот, ты работаешь снайпером, глазами и ушами нашего отряда. Спрос с тебя будет двойной. Либенчук, ты – медик. Цитенко – боец прикрытия, поэтому вооружайся соответствующе. Будешь топать сзади и смотреть за тылом. Ясно? Отлично, дальше. Ваши позывные, товарищи бойцы? Крот, можешь молчать, с тобой и так понятно. Коротаев, ты Провод, я помню. Остальные?

Листающий исписанные деталями задания страницы, капитан вяло кивнул и, вполуха услышав, что Хоревич обозвался Хорьком, Оксаков – Ксаером, Либенчук взял кличку Дубль, Цитенко – Центнер, а Тульский присвоил себе позывной Тула, продолжил изучение документации. Предстоящий рейд вырисовывался весьма и весьма занятным для Коротаева, ровно, как и предшествовавшее секретное задание было интересным лейтенанту Гордееву. Скрытая подготовка, секретное расследование с внедрением в бандитский клан, внезапная пропажа… Та миссия ни в какое сравнение не шла с еженедельными вылазками в Зону для добычи образцов какой-нибудь хрени для местных ученых! А лейтенант взял и все завалил, находясь в шаге от успеха. Дурак. Вот если бы ему, Коротаеву, успевшему заскучать как человеку и заплесневеть как опытному спецназовцу, возложили на плечи подобный груз ответственности, доверив нечто очень важное, он бы не подвел. И не пришлось бы собирать спасательную группу, чтобы вытащить нерадивого бойца из лап Зоны с документами вместе.

– А груз-то не тяжел будет, щегол? – капитан вздрогнул от голоса Тульского. Видимо, успел забыться и последние пару предложений проговорил вслух. – Плечики не сломаются? Заскучать успел, заплесневеть? Я те обещаю, что когда мы вернемся из этой ходки, ты у меня каждый день в Зону мотаться по мелочи будешь. Переедешь туда. И за тобой отряд спасения никто не пошлет, будь уверен.

Внутренне сжавшись, красный как рак, Александр сидел не шевелясь, перед всеобщим взором бойцов мечтая провалиться под землю. Между тем полковник, мгновенно позабыв о капитане, продолжил:

– Добавлю ложку меда в бочку дегтя. При успешном окончании операции, Войсапчук будет ходатайствовать о присвоении каждому из нас внеочередных воинских званий, государственных наград и дополнительных отпусков. Также для затравки на наши карточки уже переведены авансы в размере трехмесячной заработной платы.

После секундного замешательства, переварив услышанное, присутствующие довольно заулыбались, предвкушая, на что потратят деньги, когда вернутся из Зоны.

– На этом все, – Тульский закрыл окно, будто поставил точку в разговоре. – Вопросы есть?

– Есть, – Коротаев поднялся и, посмотрев на полковника, спросил: – Как мы собираемся транспортировать Гордеева к Периметру Зоны?

– Ну что ж такое! – Тульский выдохнул и как можно спокойнее произнес: – Это не спасательная операция, капитан. Где находится лейтенант в данный момент, мы не знаем, и командование считает нецелесообразным начинать его поиски. На самотек все пустили, козлы. В Зону мы идем за другим, о чем ты узнаешь из личного конверта, уже в вертолете. Еще вопросы?

Вопросов не было.

– Отлично, – подытожил полковник. – Встречаемся ровно в пять утра на взлетке, при полном обмундировании. Дуйте вооружаться.

* * *

– Все, майор, нам конец, – Кисляк вихрем ворвался в кабинет Сазанова, мгновенно посеяв панику в душе своего напарника по черному бизнесу.

Майор вскочил с кресла, расплескав на китель остатки кофе, растекшегося черным уродливым пятном, поморщился как от зубной боли, чертыхнулся и, махнув рукой, бросился собирать в охапку подшивки с документами, папки, какие-то карты и просто отдельные листы.

– Когда? – не оборачиваясь, спросил он у полковника.

– Минут восемь назад, – сглотнув тягучую слюну, ответил Кисляк. – Мне как доложили, я сразу к тебе.

– Так чего стоишь?! – проорал Сазанов, запихивая документы в рюкзак, и так уже набитый доверху. – Приказ отдал? Свидетелей убрали? Часть зачистили? Вертолеты готовы? Разнесем логово этих ублюдков! Упустили крысу все-таки, суки!

– Какие вертолеты, майор? Каких свидетелей? – Кисляк вдохнул-выдохнул и выдал скороговоркой: – Тот урод из СЗО все еще в Зоне, насколько я знаю, так что успокойся. «Черепа» на него охотятся, ищут. Но понимаешь, он как-то сумел выйти на связь и выслать в штаб своего командования координаты схрона, в котором документы с доказательствами всеми спрятаны. Короче, теперь за этими документами рейд-группа СЗО едет, и входить в Зону они будут через наш кордон. Завтра, к шести утра, будут тут.

Сазанов швырнул рюкзак на стол и без сил рухнул обратно в кресло, закрыл глаза. Полковник опустился на стул напротив, запрокинул голову и сосредоточился на прикрепленном к потолку вентиляторе, гоняющем затхлый воздух выцветшими по краям лопастями. Его мерное вращение, дающее слабую прохладу, слегка успокаивало Кисляка, словно бы гипнотизируя.

– У тебя координаты схрона этого есть? – тихо спросил майор.

– Нет, – не отрывая взгляда от потолка, покачал головой Кисляк. – Да если бы и были, что с того? Добраться к схрону раньше бойцов СЗО, найти и вычистить его мы все равно права не имеем: подставим себя, засветим информатора, да и на спецназ нарваться рискуем. К тому же, с кем нам идти? Со срочниками с блокпоста, а? Далеко уйдем?

– Черт! – Сазонов выпрямился и почесал подбородок. – А где был твой информатор, когда СЗО к бандитам «крота» засылали?

– Да не знал он! – стараясь унять дрожь, ответил полковник. – Генерал их, Войсапчук, все до последнего момента в тайне держал. Вот только сегодня днем детали операции рассекретил.

– Сколько человек в группе будет, тебе известно?

– Скорее всего, семь, – пожал плечами Кисляк.

– Хм… – майор вновь откинулся на спинку кресла. – А может, ну их на хрен? Давай просто при входе перестреляем всех к чертовой матери…

– Ты издеваешься? – полковник невольно повысил голос, перейдя на крик. – Да на следующий же день здесь будет половина гарнизона спецназовцев с Большой Земли. Нас либо прихлопнут тут же, либо под трибунал и в зону, да не эту, а другую, с маленькой буквы.

Оба замолчали. Кисляк, прикурив сигарету, уселся на столешницу, недовольно скрипнувшую. Закашлял, на глазах выступили слезы. Полковник уже и не помнил, когда в последний раз курил: завязал с дурной привычкой давно, но сейчас вдруг сорвался. И отнюдь не из-за слабости, а необходимости прочистить мозги, отвлечься от всего происходящего хоть на минуту, дать напряженному событиями последних дней организму отдохнуть. Сизый дым, неровным столбиком поднимавшийся от уголька тлеющей сигареты, устремлялся к потолку, но, не преодолев и половины пути, тут же рассеивался по всему скудно обставленному кабинету тихо гудящим вентилятором. Делая тягу за тягой, Кисляк отстраненно наблюдал за всем этим, будто находясь в ином мире. Сердце невосприимчивого к любым стрессам полковника бешено колотилось, разгоняя по сосудам кровь вперемешку с адреналином – Кисляк боялся, причем, наверное, впервые в жизни так сильно.

Что делать с рейд-группой, направляющейся к его кордону, полковник не знал. Самым простым и действенным вариантом было перебить всех еще на входе в Зону, сбросить тела в аномалии и… и все! После этого останется лишь паковать чемоданы да на вертолетах драпать к Центру. Поглубже, подальше, чтобы не нашли…

Дать взятку? Не вариант однозначно: в СЗО кого попало не берут, там сплошь идеалисты, сродни местному «Гербу», а то и похуже. Хотя исключение, конечно, нашлось. В семье не без урода, как говорится.

Кисляк поднялся, меряя шагами кабинет в поисках выхода из сложившейся ситуации. Должен же он быть! Непременно должен!

– Полковник, – он оторвался от созерцания сигареты и перевел взгляд на Сазанова, который светился от счастья, – кажется, у меня есть план…

* * *

– Ну, паскуда, хана тебе!

– Твари! «Герб» не остановить! Мы все равно вас найдем и …

Грохнуло. Речь оборвалась неестественно резко, стало тихо. Выпущенная из АК пуля размозжила бойцу в черно-красной униформе голову, забрызгав землю кровью, измазав желеобразными кусочками мозга, усеяв осколками черепа. Бездыханное тело нелепо свалилось в канаву, наполненную бурой дымящейся субстанцией. Та забулькала, обволакивая труп, зашипела и не утихала, пока мертвец полностью не растворился в ней, вместе с оружием, амуницией и боеприпасами.

– Вот эт писец прогулочка, мля, – посетовал один из уцелевших «черепов», усаживаясь на прохладный камень. – Я манал такую житуху, в натуре! Шо ни день, то стрельба…

– Заткнись, Шпингалет, – оборвал словоизлияния кореша второй бандит, являвшийся старшим своей группы. – Как-то ты не очень рыло воротил, когда мзду с лохов снимал. А когда бабки от Борова получал, что не жаловался, а?

– Пшел ты, Шпалер, – ответил Шпингалет беззлобно и, с трудом вытащив из пачки дрожащими от перевозбуждения руками сигарету, закурил. Остальные, присев кто на землю, кто на пыльные, серые валуны, последовали его примеру, так что вскоре над отрядом повис запах тлеющего табака, смешавшийся с кислой, щекочущей ноздри пороховой гарью.

Упрекать подчиненных за демаскировку Шпалер не стал: и ему, и боевикам сейчас было необходимо расслабиться, отдохнуть. Недолго, хотя бы пять минут. Ведь такого затяжного и кровопролитного боя, как этот, никто из «черепов» не помнил давно…

…Объединившись с соклановцами в одну большую группу между Летучим Поселком и Каменной лощиной, Шпалер и Шпингалет – лидер примкнувшего отряда – решили пройти эту территорию вместе, дабы разойтись в разные стороны на другом ее краю. Согласны были все, и вскоре три десятка бандитов вошли в лабиринт огромных, высотой в три человеческих роста, камней, разгоняя тоску всеобщим гоготом, слышимым, наверное, за несколько километров.

За что и поплатились.

Когда раздался первый выстрел, давший старт целой канонаде из четырех стволов, а идущий в голове колонны бандит превратился в решето, замертво свалившись под ноги своих товарищей, топающих следом, «черепа» сначала растерялись, что стоило группе еще нескольких жизней. Но уже через секунду кто-то громко проорал: «Засада!», и уцелевшие боевики бросились врассыпную, натыкаясь на окружающие со всех сторон камни, покрытые мхом; прячась в заросших бурьяном расщелинах; беспорядочно стреляя во все стороны…

Задыхаясь от приступа паники, Шпалер спешно раздавал приказы, силясь перекричать грохот выстрелов, вопли раненых и бешеный стук собственного сердца в ушах. Тщетные попытки вычислить огневые точки, из которых бьет по его отряду невидимый противник, к успеху не привели, поэтому бандит решил пока затаиться.

Так продолжалось пару минут, пока вдруг все не стихло. Разом, будто звук на полпути оборвался. Под тяжелое дыхание раненного в ногу пацана, стонущего рядом, Шпалер едва слышно выматерился и выглянул из-за укрытия, рискуя получить пулю промеж глаз. Три трупа в черной одежде привлекли внимание сразу: все лежали в одинаковых позах, раскинув в стороны окровавленные руки, по-прежнему сжимавшие оружие. Еще двое корчились от полученных ран: первому пробили плечо, а второй мучительно умирал от дырки в животе, из которой медленно вытекала кровь, обагряя землю и одежду без пяти минут покойника. Зло сплюнув, Шпалер попытался рассмотреть выживших боевиков, с досадой насчитал почти два десятка, напуганных, забившихся во все щели, попрятавшихся, где придется.

Перебирая в голове возможные варианты спасения, бандит не спешил укрываться за валуном. Прочесывая взглядом местность, старался засечь врага, заметить хоть малейший намек, который помог бы разгадать его местоположение. И численность. Шпалер не хуже других понимал, что здесь оставаться нельзя. Нужно двигаться. Но куда, черт побери?! И делать что? Отправить пару человек в разведку, прямиком под пули? Они наверняка погибнут, но тогда, может быть, удастся узнать, где засел противник… Шпалер с сожалением отбросил этот план: пацаны не поймут, после боя в первую очередь спросят за такую выходку. Но и другого варианта попросту не было.

Вдруг наверху, на камнях, у нагромождения валунов поменьше, образовавших собой подобие амбразуры, появился человек. Его пыльная униформа, с нашивкой в виде красного флага с черным прицелом на драном полотнище, целиком и полностью выдавала в незнакомце представителя «Герба». Группировки, состоящей сплошь из идейных бойцов и охотников, фанатичных в своем желании бороться с Зоной до полного ее уничтожения. Впрочем, к сталкерам, не обремененным догмами какого-либо клана, «гербовцы» относились вполне сносно и не спешили открывать огонь на поражение, едва заметив вдалеке одинокую фигуру, бредущую сквозь аномальное поле в поисках хабара. Но так уж повелось, что людей в черно-красной униформе все равно побаивались, в большинстве своем из-за тесных связей с военными, от которых те получали оружие и амуницию. Хотя сами «гербовцы» этот факт упорно отрицали, списывая все на слухи и домыслы. Как бы там ни было, посты и патрули черно-красных вольные ходоки старались миновать десятой дорогой, ища там укрытие или защиту лишь в самых крайних случаях.

Забравшийся на валуны боец, видимо, решил сменить свою старую позицию и зайти к противникам с фланга, дабы лишить их возможности спрятаться и расстрелять как мишени в тире. Вот только Шпалера «гербовец» не заметил. И если бандиты, находящиеся прямо под ним, его пока не видели, то сам Шпалер уже успел поймать в прицел голову ненавистного идеалиста и вдавить спусковой крючок. Автомат в руках дернулся, отдача по-дружески толкнула в плечо, затвор выбросил пустую гильзу. Не издав ни звука, «гербовец» выронил свою «Грозу», со звоном ускакавшую в расщелину меж валунов, и, перевесившись через каменную амбразуру, рухнул на землю рядом с притаившимся в густых зарослях бандитом. Тот завизжал от испуга, инстинктивно нажал на спуск, выпустив в небо остаток обоймы, и, царапая о ветки лицо, попятился к нависающему над ним валуну, пока не уперся в него спиной. Увидев труп товарища, как сломанная кукла валяющегося меж двух каменных стен, и услышав визг бандита, «гербовцы» открыли шквальный огонь по кустам, пулями разорвав тело бедняги прямо на глазах у Шпалера.

Еще минус один.

Шпалер поморщился и отпрянул за укрытие. Вовремя! Уничтожив пугливого боевика, «гербовцы» занялись им самим, заметив, откуда был произведен выстрел, лишивший квад одной жизни. Стараясь как можно плотнее вжаться в камень, бандит, затаив дыхание, слушал, как пули с глухим звуком выбивали из валуна крошку, со свистом от него рикошетя… Однако вскоре все снова стихло.

Опять позицию меняют?

– Шпингалет, – тихо позвал Шпалер бандита, с опаской выглядывающего из канавы. – Бери пацанов и дуй в обход фраеров, зайди к ним сзади. Я останусь тут, отвлеку огонь на себя.

Спорить Шпингалет не стал, лишь кивнул, недовольно поморщившись. Впрочем, Шпалеру на мысленные протесты кореша было плевать: не та ситуация для проявления характера, и уж тем более неподчинения. Мигом позабыв о перекошенной роже боевика, он обернулся к лежащему сбоку бандиту, которого еще в начале боя ранило в ногу, открыл рот, чтобы отдать приказ, но делать этого не стал. Потому что приказывать было некому, одного взгляда хватило, чтобы понять: пацан умер.

Минус.

Крепко выругавшись, Шпалер стянул с шеи мертвеца подведенную к посиневшим губам дужку микрофона, съехавшие набок наушники, по счастью целые, и, путаясь в проводах, напялил все на себя. Настроил нужную частоту, прорываясь в эфир сквозь буйство помех.

– Мужики, слушай меня внимательно, – утопив кнопку включения устройства и прижав микрофон к дрожащим губам, прохрипел бандит. – Шпингалет с пацанами обойдет стрелков сзади, мы прикрываем. Нам полюбэ надо прижать этих заморышей к земле, так что патронов не жалейте! Усекли?

– Есть, командир. Харэ. Без базара! Ща все будет, – прорезались сквозь фоновые трески далекие голоса корешей.

– Тогда на счет три! Раз!

Шпалер крепко сжал автомат, нащупал указательным пальцем спусковой крючок, слегка потянул его на себя, выбирая свободный ход.

– Два!

Прокашлявшись, смачно харкнул на землю, повел плечами, внутренне сжавшись, будто пружина. Мышцы напряглись, готовые к рывку, возможно, последнему в жизни. Перед глазами на мгновение возникла картина его похорон: со всеми почестями, как подобает. Бандит даже усмехнулся. В Зоне не хоронят. Спасибо, если просто в аномалию бросят, не оставив тело на обед мутантам.

– Три!

Резко вынырнув из-за укрытия, Шпалер тут же спустил курок. Переведенный в режим автоматической стрельбы АК выплюнул длинную очередь свинца, заставив совершающих маневр «гербовцев» спешно искать укрытие. Краем глаза бандит отметил, как Шпингалет, вместе с тремя боевиками, выбрался из канавы и бесшумной, едва различимой тенью бросился в обход, в тыл к нападавшим.

Не ожидавшие скоординированных действий от отряда отморозков, пусть и большего по численности, чем обычно, «гербовцы» затаились, не смея высунуться под напором шквального огня. Стреляли бандиты как в последний раз, не жалея ни патронов, ни собственных жизней, поэтому, когда прогремел первый взрыв, группа лишилась сразу трех стволов, обладатели которых замертво свалились, нашпигованные осколками. Да, в замкнутом пространстве РГД-5 творит чудеса, особенно с теми, кто осмелился покинуть укрытие и передвигаться едва ли не в полный рост.

– Гранаты! Ныкайтесь, суки, мать вашу! – донесся до ушей Шпалера чей-то хриплый, сорванный от крика голос. Не задумываясь, бандит грохнулся на землю, отбив ребра об острые камни. Чертыхнулся и отполз под защиту валунов.

На удивление Шпалера, стрельба не стала менее интенсивной. Наоборот, разъяренные смертью товарищей, боевики, наплевав на всякие правила, пошли в контратаку, не оставив затаившимся наверху «гербовцам» ни единого шанса вести прицельный огонь. Отсиживаться в стороне Шпалер не мог и, поднявшись вслед за остальными, маленькими шажками двинулся вперед, стараясь держаться поближе к укрытиям.

Идти вот так, во весь рост, в любое мгновение ожидая получить пулю от спрятавшегося врага, было страшно, и бандит, сжав зубы, мысленно клял Шпингалета, который неизвестно куда пропал. Баб искать он отправился, что ли? Или через Мертвый лес обойти решил? Да и хрен бы с ним, пусть как хочет идет, главное, чтобы побыстрее. И чтобы не сдох по дороге, иначе крах всему плану.

Шпалер уже успел закипеть, матеря своего напарника, как пробившийся сквозь стрельбу дикий крик, эхом пронесшийся между стен лощины, вернул его к действительности. А секундой позже он увидел, как окровавленное тело в черно-красной униформе, перевалившись через край, рухнуло под ноги жаждущих крови бандитов.

– Прижали, – прошептал Шпалер, облегченно выдыхая, будто гора с плеч упала.

Не прошло и пяти минут, как бой закончился. Не пожелавший сдаться боец «Герба» сражался до последнего, израсходовав весь боезапас, прежде чем подорвать себя гранатой. А его боевой товарищ, напротив, в обмен на свою жизнь обещал показать на карте расположение известных ему схронов родной группировки. И показал. Вот только от пули в голову и аномалии его это не спасло…

– Шпалер, – резкий голос Шпингалета вернул бандита к реальности. – Ты глухой или где?

– Чего хочешь? – Шпалер посмотрел на боевика, измазанного грязью вперемешку с кровью.

– Перекур закончен, чего? – прогундосил он. – Поднимай жопу и почапали дальше, искать надо. Если упустим, Боров же потом спросит с нас как с сук.

Бандит кивнул нехотя, лениво встал и занял свое место в середине уже построенной и изрядно поредевшей колонны.

Хоронить погибших никто не стал, лишь наспех обобрали, присвоив себе деньги, артефакты и прочие ценности. Еще добили тяжелораненых, девать которых было попросту некуда. Распихав добычу по рюкзакам, двинулись в путь. На этот раз шли тихо, Шпалер запретил любую болтовню, на полном серьезе пообещав свернуть голову всякому, кто хоть чем-то демаскирует группу. Возражений не было, поэтому гнетущую тишину нарушали лишь хруст мелких камешков под тяжелой поступью множества ног, карканье ворон да хриплое дыхание уставших людей. Оружие на предохранитель никто из отряда поставить не решился: мало ли? Да и сам бандит, до боли в пальцах сжимая старый АК, был напряжен, в любой момент готовый расстрелять всю обойму при малейшем признаке опасности. Но как бы Шпалер ни всматривался в глубину каменного, петлявшего через каждые двадцать – тридцать метров коридора, никто на его параноидальные мысли не откликнулся и на жизнь не покусился.

За очередным крутым поворотом, которыми лабиринт просто изобиловал, исполинские валуны вдруг расступились. Взору измученного отряда явилось раскинувшееся впереди поле, укрытое пожухлой травой да утыканное бетонными огрызками столбов высоковольтной линии передачи, с болтающимися на ветру обрывками проводов. Несмотря на сгущающиеся сумерки, все еще хорошо были видны разномастные аномалии, облюбовавшие локацию со времен последней Грозы.

Особо не напрягаясь, Шпалер заметил две «снежинки», сошедшиеся в своем замысловатом танце, слившиеся в единую ловушку, более мощную и смертельно опасную. Краем уха бандит уловил, как недовольно загудела «вспышка», полыхнув огнем в молодое, уцелевшее до сих пор не иначе как чудом деревце, которое тут же охватило пламя, и за минуту не осталось ничего, кроме пепла да пары метров выжженной травы. Как будто завидуя той мощи, которой обладали прочие аномалии, тихо фыркнул «батут», выбросив из себя песок вперемешку с древесной трухой и камнями. А где-то там, за дремучей зеленой стеной, уютно посапывал скрипучий, отживший свой век поселок, насквозь пропитанный радиацией.

– Н-да, вот эт картина Репина, – тихо пробормотал Шпалер. На удивление самого бандита, открывшийся пейзаж его зацепил, заставив что-то колыхнуться в черствой, прогнившей душе.

– Расходимся, не? – спросил Шпингалет. Ему на причуды Зоны было плевать. – Мальчики направо, девочки налево.

Выдернутый из водоворота мыслей Шпалер хотел было ответить что-то колкое и обидное, но не успел даже рта раскрыть. Справа, на периферии зрения, показалось какое-то движение. Бандит обернулся, окликнул собравшегося было уходить Шпингалета, приказав тому заткнуться и остановиться. А секундой позже над Зоной разнесся многоголосый отборный мат.

В сторону группы двигался выводок мутсобак.

– Голов сорок, не меньше, – дрожащим голосом констатировал факт кто-то позади Шпалера. – Вот непруха…

Столь большие скопления мутантов встречались крайне редко и, как правило, лишь перед Грозой. Они даже название свое имели: гон, и спутать его было нельзя ни с чем. Те редкие счастливчики, которым удалось лицезреть гон своими глазами и пережить его, рассказывали вещи совершенно невероятные. Будто бы видели, как бок о бок, спасаясь от аномального буйства стихии, неслись и ловцы, и кабаны, и крысы, и карлики, и много кто еще. Бежали огромной толпой, в приступе ужаса уничтожая все живое на своем пути. Но, вопреки всему, слова эти веры не внушали: любой ходок знал, что мутанты разных видов друг друга на дух не переносят и вряд ли в Зоне есть такая сила, которая заставила бы их объединиться, пусть даже в борьбе за существование.

– Наверх, быстро! – закричал Шпалер и первым бросился к каменному уступу.

Уже забравшись на валуны и кое-как укрепившись, чтобы не сверзиться вниз, бандиты с содроганием наблюдали за прущими мутантами, которые получали тяжелые ранения в хаотично разбросанных по полю аномалиях, гибли от них же, но все равно неумолимо приближались.

– Эта что за ботва? – спросил кто-то тихо. – Гон шоле? Гроза же была недавно совсем!

– Нет, просто пожрать скотинки бегут, – озираясь, сипло выдавил Шпингалет. – Нашумели мы, запалились. А эти друзья человека услышали, кровь почуяли, прут теперь за халявой.

– Так они же аномалий как огня боятся, – высказался кто-то. – А этим вообще по барабану: вона их сколько подохло, а остальным хоть бы хны! Что происходит?

– Не понимаю я, что происходит! – сорвался Шпингалет. – Хавать нас будут, во что.

– На камни не взберутся, – попытался успокоить заметно нервничающих бандитов Шпалер.

– Да легко! – возразили ему. – Я, когда с корешом терпилу с хабаром по болотам гонял…

– Пацаны, – перебил кого-то старший отряда. – Умолкните все нахрен! А теперь, на счет «три», со всех стволов! И… Три!

Первый ряд мутсобак смело подчистую, отбросив растерзанные тела монстров назад, под лапы остальных тварей. Но те оказались более сообразительны: бросились врассыпную, заставив бандитов на миг замешкаться с выбором целей, из-за обилия которых глаза разбегались. Но практически тут же стрельба возобновилась, только менее прицельная: мешали аномалии, изменяющие траекторию полета пули, к тому же шныряющие из стороны в сторону звери сами по себе были очень трудной мишенью. Как результат, большинство пуль уходило «в молоко».

– Держать оборону, не пускайте к камням!

Но поздно. Первая мутсобака вскочила на уступ, резко дернулась в сторону, уйдя от выпущенных ближайшим боевиком пуль, и, оттолкнувшись, оказалась на самом верху, в метре от стрелка. Тот направил ствол прямо на изъеденное язвами тело монстра, спустил курок. Боек сухо щелкнул: закончились патроны. Сердце бандита пропустило удар. Последнее, что он увидел, прежде чем тварь перегрызла ему глотку, это голодный, полный ненависти взгляд.

Однако и самому зверю не удалось поживиться лакомой добычей: сразу три автоматные очереди разорвали ее на части, забрызгав черной кровью все вокруг.

– Держите фла-анг! – истошно завизжал Шпингалет. Бандит сам не заметил, как паника поселилась в его душе, порождая неумолимо нарастающий страх. Что было для него новым ощущением: в силу чрезмерной смелости, плотно граничащей с тупостью, Шпингалет редко чего-либо боялся. Но сейчас…

Царившая вокруг вакханалия заставила бандита крепче сжать АК, так и норовивший выскользнуть из вспотевших пальцев, и стрелять во все подряд, даже не пытаясь вести прицельный огонь. Ибо поймать столь верткую цель, да еще и числом в три десятка особей, было едва ли реально.

Внизу, под беснующейся толпой мутсобак, раздался взрыв гранаты, оглушивший Шпалера. Сразу пятеро иссеченных осколками зверей разлетелись в разные стороны, жалобно скуля и истекая густой, вонючей кровью. Но должного эффекта это не произвело: оставшиеся в живых четвероногие только усилили натиск, взбираясь на исполинские валуны по многочисленным уступам.

– Нет же, нет! Ааа-аа… – несколько монстров, прямо на глазах Шпингалета, окружили одного из стрелков. Набросились твари разом, будто по команде, в мгновение ока свалив несчастного на камень. Бандит истошно визжал, кричал, отмахивался и брыкался, но все было тщетно: мутанты одолели его, а потом и вовсе стащили вниз, сбросив уже мертвое тело на землю.

– Отходить надо, Шпалер, – утерев рот, жалобно проскулил Шпингалет. – Сожрут же.

Шпалер дал длинную очередь, сбив с камней еще одного зверя, и закрутил головой в поисках – маршрута.

И с ужасом понял, что отступать некуда!

Карабкаясь на валуны, никто из группы не заметил, что они, как назло, располагались особняком от остальной громады каменного лабиринта и теперь пути к нему, кроме как по земле, не существовало. Разве что кто-то мог перепрыгнуть минимум пятиметровое расстояние.

– Мы в ловушке! – крикнул Шпалер и кивнул назад.

Шпингалет бросил мимолетный взгляд за спину и, с ужасом осознав критичность положения, взвыл еще пуще, обреченно паля по монстрам, пока в обойме не кончились патроны.

Шпалер не стал брать пример с боевика и из последних сил, не теряя самообладания, монотонно отстреливал мутсобак. Менял опустевшую обойму и снова стрелял. А в голове его лихорадочно крутился единственный вопрос: «Что делать?» Несмотря на яростное сопротивление, псов оставалось ещё десятка полтора, в то время как количество подконтрольных ему парней снизилось до десяти. Остальные же пошли на корм тварям, пополнив списки погибших в перестрелке с «Гербом»…

Когда дрожащими от лошадиной дозы адреналина руками Шпалер вытащил заткнутую за пояс обойму и, вставив в автомат, не нащупал новой, в голове укрепилась отчетливая мысль о том, что все кончено. И дураку было понятно: никому не спастись. Не по зубам враг оказался. Но размазывать сопли и скулить, как Шпингалет, бандит не собирался. Вместо этого перевел режим стрельбы АК в одиночный и открыл огонь, считая каждый патрон: последний он твердо решил оставить для себя.

Тем временем почти стемнело. Ночь неумолимо опускалась на Зону, ограничивая видимость, скрадывая очертания предметов. Похолодало, на небе зажглись звезды, выглянула бледная луна, но этого все равно было недостаточно: освещения категорически не хватало. Пытаясь разглядеть зверей сквозь прицельную планку, Шпалер отчаянно матерился, понимая, что не знает, куда стрелять.

Выстрел… Мимо. Мимо. Попадание. Попадание. Мимо, мимо, мимо… Семнадцать выстрелов, шесть попаданий и ни одного трупа. Бандит витиевато выругался сквозь крепко сжатые зубы, сплюнул прямо на монстра, которому чья-то пуля перебила позвоночник, и обернулся к Шпингалету, чтобы что-то сказать… но замер с открытым ртом.

Совсем рядом, метрах в пятистах от Каменной лощины, из леса вынырнул грузовик с крытым тентом кузовом. Раскачиваясь на ухабах и ловко лавируя меж редких аномалий, что черными кляксами растеклись на ленте дороги, он несся прямо к группе, разрезая сгущающуюся темноту приглушенным светом фар. Шпалер огляделся: остальные машину пока не заметили, продолжая отстреливаться от предчувствующих скорую победу мутантов. Услышать рокот работающего двигателя тоже никто не мог: грохот выстрелов заглушал.

Глубоко внутри бандита что-то колыхнулось, сдвинулось вдруг с прежнего места, обнажив надежду на возможное спасение: ведь если неизвестные остановятся и ударят по мутантам с тыла, то одолеть разрывающихся на два фланга монстров будет намного проще. Совсем смутно Шпалер догадывался, какой из группировок принадлежал мчащийся к ним грузовик, но до конца уверен не был…

– Пацаны, держимся, подмога! – как можно громче проорал бандит.

Не переставая стрелять, боевики обернулись на крик командира, и их едва различимые в темноте лица растянулись в щербатых улыбках – заметили, понял Шпалер. Но расслабляться было рано, бой еще не окончен! Опустившись на одно колено, бандит с трудом поймал в прицел замешкавшегося на никем не контролируемом выступе пса и на выдохе три раза вдавил спусковой крючок. Метко выпущенные пули перебили задние лапы твари, и та, скуля на всю округу, свалилась вниз.

Когда сквозь грохот выстрелов до слуха людей донесся визг тормозов остановившегося грузовика, мутанты заметно занервничали, но штурм не прекратили. А после того, как дверь в кабине распахнулась и наружу выскочили четверо бойцов, затянутых в кожаные комбинезоны, вооруженные штурмовыми винтовками и РПК, монстры вовсе впали в ярость, разделившись на две группы: одна продолжила карабкаться к бандитам, а вторая, соскочив с камней, ринулась на новую жертву.

Но зря.

Скоординированный огонь четверых бойцов за секунды смел осмелившихся броситься на них зверей. Остальные же, осознав, что добыча вдруг заняла амплуа охотника, впали в панику и отступили, скрывшись в глубине каменного лабиринта.

Не опуская оружия, Шпалер исподлобья уставился на неожиданных помощников, изучая их сквозь прицел автомата. То, что это не прибывшие на выручку кваду «Герба» «полицаи Зоны», бандит понял сразу: не та униформа, да и вооружение у «гербовцев» другое, отечественное. А здесь же, за исключением советского еще РПК, стволы сплошь натовские. Значит, и не вольные сталкеры: у тех нищебродов нет средств на такое оружие, да и автомобиль они себе позволить не могут. Тогда остаются либо «анархисты», либо наемники…

– Назовись, – послышался голос, приглушенный респиратором, закрывающим половину лица. Требовавший представиться явно был старшим своей группы.

– Шпалер, – спустя несколько секунд раздумий выдавил бандит. – А ты хто, спаситель?

– Не узнаешь? – ответил тот и стащил с лица маску, оставившую на потном, исчерченном морщинами лице красный отпечаток.

– Ян! Еканый бабай! – всплеснул руками Шпалер и, забросив автомат за спину, поспешно слез с камней. – Пацаны, не ссыте, это свои. Ян хоть и наймит, но чувак нормальный, душевный. У Борова с его командой типа нейтралитет.

Ян лишь улыбнулся краем рта, завидев реакцию бандита, а остальные наемники заметно напряглись, глядя на чужака с подозрением.

– Ты какими судьбами тут, мужик? – не дожидаясь, пока боевики слезут с валунов, Шпалер направился к старому знакомцу и протянул руку.

– В лагерь едем, – буркнул наемник, вяло ответив на приветствие. – Поймали урода, что друга моего грохнул, разбираться будем.

– Во как! – хохотнул бандит. – Тебе это, спасибо. Выручили вы нас, конкретно так, по-пацански…

– Спасибо в карман не положишь, – съязвил кто-то из наемников, стоявший по левую руку от Яна.

– Без базара, братуха, – развел руки в стороны Шпалер. – Все возместим…

– Эт хто такой? – перебил Шпингалет, тыча пальцем за спины наймитов.

Те обернулись: откинув влажный полог тента, из кузова выбрался человек. Лицо его, слабо освещенное отблеском габаритных огней, было в крови, на скуле разлился темно-синий кровоподтек. Заметив, что наемники на него смотрят, беглец, слабо прихрамывая на одну ногу, спешно заковылял в сторону аномального поля, часто-часто оглядываясь на ходу.

– Какого хрена?! – заорал вдруг Ян. – Я ведь приказал его связать! Живо за ним!

Повторять два раза не пришлось, выучка у наемников была что надо. В один миг двое бойцов сорвались с места, и уже через секунду незадачливый беглец растянулся на земле, вяло прикрываясь от сыплющихся на него ударов.

– Стойте, не убейте! – выкрикнул Ян и быстрым шагом направился к своим. Схватил неизвестного за ворот комбинезона, приподнял и с силой опустил на острые мелкие камни. – Ты что, сука, творишь?

– Я, я… не… – беглец затрясся в приступе кашля, изо рта потянулась тягучая нитка слюны. – Заче-е-ем?

Что ответил ему наемник, Шпалер уже не слушал, целиком сосредоточившись на голосе незнакомца. Почему вдруг он показался странно знакомым? Бандит был почти уверен, что слышал его совсем недавно, постепенно узнавая и эту интонацию, и характерную хрипотцу…

– Ян, а можно позырить терпилу вашего? – выпалил вдруг бандит, чем заслужил внимание как наемников, так и боевиков, еще не осознавших, что вдруг задумал их командир.

– Тебе-то он зачем? – удивился просьбе Ян, подымаясь и отряхивая колени. – Хотя, смотри, если хочется. Воины, пять минут перекур и чешем дальше.

Все еще косо поглядывая на бандитов, которые также не преминули выкурить по сигаретке, наемники стащили с лиц маски и задымили. Оружие, впрочем, за спины не убрали, оставив под рукой. Тем временем Шпалер направился к корчащемуся на асфальте пленнику, рывком перевернул его на спину… и обомлел. Несмотря на синяки, ссадины и спекшуюся кровь, что грязно-красной коркой покрывала лицо человека, бандит узнал его.

Это был Грач.

– Ежкин кот, – тихо прошептал Шпалер, а потом закричал: – Шпингалет, нашли! Ай, красава, Ян, удружил. Нашли «крысу»!

Поддавшись минутной радости, он даже обнял еще ничего не понимающего товарища и направился к Яну.

– Короче, терпилу мы у тебя конфискуем. Гад, он нашему пахану задолжал крепко. Пришло время платить. Пакуйте его, пацаны. Только утрите раны там, – бандит сделал неопределенный жест рукой, – вколите что-нибудь, чтобы не скопытился по дороге.

– А морда не треснет? – спросил опешивший от такой наглости Ян и выпустил струю дыма в лицо Шпалера. – Он моего друга грохнул, и разбираться с ним я буду сам.

– Ты чо, не врубаешься? – Шпингалет сделал шаг вперед, наемники приподняли стволы автоматов. – Он нам очень крепко задолжал.

– Да мне по барабану, – огрызнулся наймит. – Ваши проблемы. Воины, перекур окончен. Пленника в кузов, мы уезжаем.

– Э-э, стоять! – Шпалер схватил Яна за плечо и развернул к себе лицом. – Наемник, не дури…

Договорить бандит не успел: мощный удар в челюсть сбил его с ног. Крепко матерясь, он схватился за скулу и попытался лягнуть наемника ногой, но промазал. По шевелящимся губам Яна Шпалер понял, что тот что-то говорил, но слова заглушили внезапно прозвучавшие выстрелы. Короткая автоматная очередь прошила грудь вооруженного РПК наемника, и тот, не успев ничего понять, выронил оружие, мешком свалившись под ноги своего командира. Его товарищи оказались шустрее, поэтому прожили чуть дольше: первый опрометью бросился под защиту грузовика, но метко выпущенный заряд картечи пресек его попытку спрятаться. Другой же боец отпрыгнул в сторону и даже ранил в ногу одного из бандитов, пока пуля из ТТ не попала ему прямо в глаз, пробив череп навылет.

Все закончилось довольно быстро, и уже спустя пару секунд из четверых спасителей в живых остался только оглушенный ударом приклада Ян.

– Теперь побазарим? – Шпалер поднялся и, потирая скулу, склонился над спасителем.

– Вы трупы, – наемник слабо улыбнулся, изо рта его потекла струйка крови. – Наймиты ни тебе, ни Борову этого не простят. У нас было перемирие? Забудь, урка конченая…

Мощный удар ногой в живот заставил Яна зайтись в приступе кашля, не договорив начатого. Воин крепко сжал кулаки в бессильной злобе, скрипя зубами от боли и бешенства.

– А кто сказал, что твои дружки узнают про этот ин-ци-дент? – осведомился Шпингалет и, распрямившись, отдал приказы: – Так, пацаны, по-шустрому терпилу в кузов и связать. Наемника тудой же, завезем к Борову, пусть что хочет, то и делает. Трупы этих касатиков в аномалии бросьте, чтобы никто даже не просек, что они тут были. Ну и сами в темпе вальса грузитесь, до базы с ветерком доберемся на грузовике трофейном. Нам сегодня фортануло!

Спустя пять минут автомобиль, до отказа набитый остатками от двух бандитских групп, не спеша тронулся в направлении НИИ «Медприбор», оставляя позади себя трупы как мутантов, так и людей, которым сегодня фортануло значительно меньше…

Глава 7

Освещенный бледно-голубыми лучами прожекторов, расставленных по периметру взлетно-посадочной полосы, вертолет медленно вращал несущими винтами, лениво рассекая ими прохладный воздух октябрьского утра. Со стороны машина выглядела потрясающе: блестящий черный фюзеляж без намека на износ гармонично дополняли расположенные под крыльями ракеты, хищно глядящие своими тупорылыми мордами в темень предрассветных сумерек. До отказа забитый боеприпасами пулемет по первой команде обещал разразиться длинной крупнокалиберной тирадой, уничтожая на своем пути все живое. Будто не замечая той мощи, что находится рядом с ними, возле вертолета сновали люди, о чем-то переговариваясь, активно жестикулируя и, словно призраки, вновь растворяясь во мгле. И только полковник Тульский отстраненно стоял в стороне от общей суматохи, задумчиво морща лоб да грея холодные руки об исходившую паром кружку с горячим кофе. По умиротворенному выражению лица невозможно было понять, о чем сейчас думает полковник, какие эмоции испытывает. Со стороны он казался каменным изваянием, грубо высеченным умелым скульптором, и лишь скрытые тьмой глаза, в которых время от времени мелькали едва уловимые тревожные огоньки, выдавали в нем живого человека.

– Все на месте, – незаметно подошедший Коротаев вывел Тульского из временной прострации.

– Угу, – буркнул полковник, сделал глоток, поморщился. Висящая за его спиной «Гроза» качнулась в такт движению, уставившись дулом подствольного гранатомета прямо на Александра.

– Что-то случилось?

– Терентьев – гнида, – голосом, полным желчи, произнес Тульский, глотнул еще кофе и вылил остатки на асфальт. – Чуть всю операцию не сорвал. Требовал, чтобы я людей с собой меньше взял, да и про маршрут другой втирал. Ему, козлу, видите ли, не нравится, что мы в радиационные пятна лезем, подставляем под удар успешный исход всей операции, так сказать.

– И что? – капитан переступил с ноги на ногу. – Меняем маршрут? Кто-то остается?

– Пфф, хрен ему! Как собирались, так и летим. Буду я из-за одного урода весь план перекраивать, – полковник посмотрел на часы. – Давай, капитан, строй наших и в вертолет. Время.

Ничего не ответив, Коротаев поплелся вслед за командиром, в мыслях прокручивая услышанное. То, что один из офицеров в самый последний момент вдруг решил пойти против Тульского, было по меньшей мере странно, и даже немного подозрительно. Ведь если план предстоящей операции был согласован с Войсапчуком, то вносить в него какие-то коррективы не разрешалось уже никому, кроме непосредственного руководителя операции. А тут…

– Мужики, грузимся, – остановившись чуть в стороне, отдал приказ капитан, пропуская мимо себя бойцов. Те бодро забрались в вертолет, заняли свои места, ожидая взлета. К своему удовлетворению, Коротаев не заметил ни у кого из рейд-группы даже намека на сонливость: после совещания, похватав в оружейной комнате амуницию, оружие и припасы, все отправились отсыпаться, иначе пришлось бы клевать носом целый день. А это влекло за собой рассеянность, потерю концентрации, что в Зоне подобно смерти, причем не только своей, но и, возможно, всего отряда.

Не оборачиваясь, капитан последним забрался в вертолет, с силой захлопнул дверь, про себя отметив, что если бы не тусклый свет единственной на весь салон лампочки, освещавший лица, понять, кто среди присутствующих есть кто, было бы невозможно, настолько одинаково выглядели бойцы. Что, впрочем, не удивительно: ведь вооружение каждый подбирал себе индивидуально, ориентируясь лишь на свою роль в отряде, но вот снаряжение для подобного рейда было строго регламентированным и одинаковым для всех. И отнюдь не из-за нелепого каприза Тульского, а лишь потому, что если кто-то из отряда погибнет, то выжившие товарищи смогут воспользоваться прилагающимися к комбинезону мертвеца примочками. Например, автоматической аптечкой на три инъекции, порцией болеутоляющего или антирада, запасным баллоном с кислородом, который подключается напрямую к системе замкнутого дыхания, бронежилетом… Таким образом, погибший боец становился «донором» девайсов своего комбеза, которые идеально подходили каждому члену отряда. Своеобразное мародерство, не раз уже спасавшее жизни.

– Пять тридцать, – произнес Тульский в дужку микрофона, и голос его раздался в наушниках всех бойцов отряда. – Мы готовы, взлетаем.

Пилот кивнул, провел рукой по приборной панели, активируя необходимые системы. Несущий винт начал набирать обороты, по корпусу прошла легкая дрожь. В конце концов вертолет дернулся и резко оторвался от земли, устремившись вверх.

– Как я уже говорил, – начал полковник, – перед рейдом вы получаете личные конверты с описанием задания. Собственно, вот они. Каждый из них подписан и предназначен для прочтения одним лишь владельцем.

Тульский раздал стопку конвертов и, повернувшись к пилотам, хлопнул одного из них по плечу. Тот протянул руку к блоку управления, вдавил какую-то кнопку, и лампочка в салоне засветила значительно ярче, резанув по привыкшим к полумраку глазам.

Разорвав по линии шва свой конверт, капитан вытащил сложенный вдвое лист, развернул его. Первым, на что он обратил внимание, было множество подписей и печатей внизу страницы. Коротаев принялся за чтение.

Задание не удивило, нечто подобное он и предполагал. Вопрос был в другом: слишком легко все вырисовывалось на бумаге, чтобы посылать в Зону аж семь человек. Единственным оправданием являлась высокая ценность информации, которую и приказали вытащить. Впрочем, вникать не в свои проблемы и лишний раз беспокоиться Коротаев не стал, лишь еще раз пробежался взглядом по ровным строчкам, а после спрятал письмо в нагрудной карман.

Воспользовавшись моментом, Александр позволил себе расслабиться, понимая, что в последующие четыре дня в Зоне такой возможности попросту не будет. Прислонившись виском к слабо вибрирующему стеклу, он уставился на горящий миллионами огней город, медленно проплывающий далеко внизу. В груди что-то шевельнулось, сердце забухало быстрее, крошечными молоточками отдаваясь в ушах. Вновь появилось то странное ощущение, которое Коротаев испытывал всякий раз перед рейдом в Зону. Нет, то был не страх, скорее неконтролируемый трепет перед очередным поворотом судьбы. Что она приготовила на этот раз? Какие опасности поджидают на пути? Кто из них не вернется в расположение базы и больше никогда не увидит своих родных, друзей, знакомых? Несмотря на убедительные доводы Тульского о том, что рейд хоть и затяжной, но абсолютно безопасный благодаря маршруту, по которому пойдет группа, противные мысли так и лезли в голову, норовя посеять в душе бойца зачатки тревоги…

В раздумьях, целиком и полностью занявших капитана, полчаса полета пронеслись незаметно. Вдалеке неожиданно показалась темно-серая лента бетонного забора, который ограждал внешний мир от мира того, что за Периметром. Мира страшного, злого, продажного и насквозь прогнившего. Но такого притягательного и таинственного…

Хлопок по плечу оборвал философскую мысль, Александр обернулся.

– Держи, Провод, – протянул Крот ему жестяную банку, наполненную шипучим энергетиком.

– Спасибо, – капитан принял напиток из рук бойца, выпил все одним махом.

А ведь действительно, он снова Провод – военный сталкер, выполняющий в Зоне правительственное задание особой важности. Личина бравого спецназовца капитана Коротаева осталась там, на территории части СЗО. Здесь, за проволокой, все заслуги внешнего мира списывались со счетов: будь ты хоть трижды отличным офицером, если Зона решила, что сегодня ты умрешь, значит, так оно и случится. Вот только умирать Провод не собирался, пообещав себе цепляться за жизнь до последнего, во что бы то ни стало.

– Ну, все, мы на месте, – подавшись вперед, навстречу бойцам, Тула прижал микрофон плотнее к губам, стараясь перекричать рокот двигателя. – Нас встречают, видите? Когда выберемся из вертолета, следуйте за мной, но молчите. Говорить с Кисляком буду я. Предполагаю, что вояки могут открыть огонь, поэтому при малейшем признаке опасности валите их без команды. Если меня убьют, ответственным за выполнение операции назначаю Провода. Всем ясно? Отлично.

Вертолет коснулся земли, подняв в воздух облако пыли. Полковник похлопал пилота по плечу, показал оттопыренный большой палец и, отперев дверь, первым выбрался наружу. Спецназовцы последовали за командиром.

Не дожидаясь, пока пыль осядет, они двинулись навстречу военным, что топтались у потертого, с многочисленными вмятинами от пуль, девяностого БТРа. Про себя Провод машинально отметил, что, если дойдет до стрельбы, те, благодаря заведомо более выигрышной позиции, могут значительно проредить численность рейд-группы, закончив операцию в самом ее начале.

– Что, сталкеры покоя не дают? – ехидно спросил Тульский и кивнул в сторону мятого БТРа. Пожал протянутую в приветствии руку.

– Наоборот, мы им расслабиться не позволяем, – отмахнулся Кисляк и оценивающе окинул взглядом спецназовцев. – Карабкайтесь на броню, к кордону домчим с ветерком, а дальше, уж извините, пешочком.

Полковник кивнул и вместе с военным ловко забрался в урчащий БТР, оставив Провода и остальных бойцов снаружи, на броне. Когда все заняли свои места, машина резко тронулась и, вывернув на ухабистую дорогу, устремилась в сторону виднеющегося вдалеке кордона, сразу за которым начиналась Зона…

О чем разговаривал Тула с Кисляком, Провод даже не думал. Положив автомат на колени так, чтобы в случае чего оружие было удобно схватить в любой момент, он уставился перед собой, настороженно наблюдая за местностью. Капитан обратил внимание на зеленые, несмотря на середину осени, деревья, на которых едва начали желтеть первые листочки. За Периметром флора потрясала своим буйством, но не радовала разнообразием красок. Там даже хвоя на елях и соснах кое-где была с бурым налетом, а обычная трава напоминала торчащую из земли медную проволоку. Безобидные на первый взгляд невысокие заросли не раз играли злую шутку со сталкерами, до последнего момента не замечающими за густыми ветками притаившихся мутантов. Провод вдруг представил, что прямо сейчас, среди придорожных кустов, за ним наблюдает ловец. Миг, и монстр, вцепившись своими огромными когтями в шею, схватит его и утащит в логово. От подобной мысли по спине спецназовца пробежал холодок. Передернув плечами, капитан постарался угомонить разыгравшуюся фантазию, но внимательность при наблюдении за местностью усилил. Хоть до самой Зоны было еще минимум два километра и жизни бойцов ничто не угрожало, Проводу вдруг вспомнилась четвертая Гроза, когда во время гона обезумевшие от ужаса мутанты сломя голову неслись прямо к Периметру, невзирая на колоссальные потери, сметали блокпосты, прорывались за их пределы… А там, потеряв аномальную подпитку, в считаные часы разлагались, расползаясь, словно желе на солнцепеке. И никто потом не мог понять, что заставило монстров в самый пик активности Зоны вместо поиска укрытия идти на такой вот изощренный способ суицида.

Между тем БТР подкатил к защитным сооружениям кордона, оборудованного по последнему слову военной промышленности, и, миновав бетонные блоки да противотанковые ежи, остановился у сетчатых ворот. Ловя удивленные взгляды местных обывателей, спецназовцы ловко спрыгнули на землю и остановились рядом с машиной, ожидая дальнейших указаний командира.

Тула был немногословен и хмур. Бросив косой взгляд на Кисляка, полковник кивнул ему и, махнув рукой, велел остальным следовать за ним, выстроившись в обговоренном ранее порядке. Провод слегка удивился подобной поспешности, но задавать лишние вопросы не стал: только отдал нужные приказы, после чего занял свое место. Отряд в общем ритме двинулся в путь. А в голове капитана назойливо крутилась шальная мысль о том, что вот сейчас оставшиеся позади военные возьмут их на прицел и… поминай, как звали. Делая вид, что поправляет лямку рюкзака, Провод незаметно обернулся, чтобы воочию убедиться в абсурдности вспыхнувшей внезапно паранойи: на блокпосту было спокойно, никто в них не целился и стрелять не собирался.

Капитан тихо выдохнул, внимательно наблюдая за своим сектором.

– Тула, – услышал вдруг Провод голос Крота. – Что Кисляк говорит? Не догадывается, зачем мы в Зону пожаловали? Мы же вроде как на него компромат вытаскиваем.

– Твое дело за местностью смотреть, а не языком чесать, – огрызнулся полковник через плечо. – Дуй в разведку, двигаешься в ста метрах впереди колонны. При малейшей опасности столкновения со сталкерами или мародерами, возвращаешься сюда и докладываешь. Радиосвязи, напоминаю, никакой. Понял?

Крот козырнул и, активировав на рукаве встроенный в комбинезон детектор аномалий, ускорил шаг и скрылся в кустарнике.

– Ни о чем Кисляк не догадывается, – спустя несколько минут молчания, все же ответил Тула. – Для него мы отправились сюда за дурачками из правительства, которые без проводника остались. Так что можете быть спокойны.

– А почему нельзя было пройти через белорусский кордон? – спросил Провод, всматриваясь в колыхающийся над ловушкой молочно-белый воздух. – Я помню карту. Расстояние почти то же самое, но в Зону вошли бы вообще не спалившись.

– Есть желание рядом с аномалиями ползать? – вопрос был риторическим. – Бульбаши говорили, мол, там после крайней Грозы такие сюрпризы появились, что даже с нашими детекторами не пройти. Но и не в аномалиях беда заключается, а в сталкерах. Ведь где хабар, там и эти искатели. Нам же лишняя известность ни к чему, все нужно сделать тихо.

Удовлетворенный ответом, Провод не стал больше ничего спрашивать, целиком и полностью сконцентрировавшись на пути. Ни он, ни кто-либо другой не почувствовал, что в этот момент за ними в мощный армейский бинокль кто-то наблюдает. Тот, кому поход рейд-группы в Зону путал все карты…

* * *

Оторвавшись от бинокля, Кисляк вручил прибор курившему рядом бойцу, протер рукавом вспотевшие очки и быстрым шагом направился к Сазанову, который ждал его у входа в крыло здания, выделенное под штаб.

– Прошли, – тяжело дыша, пробормотал полковник, взяв предложенную майором сигарету. Прикурил. – Уверен, что сработает?

– А у нас есть выбор? – поморщился Сазанов, с прищуром глядя на Кисляка. – Сидеть и ждать, пока эти гаврики найдут документы, точно не – вариант.

– Правильно, – кивнул Кисляк. – Отряд ты возглавишь? Сколько человек с собой возьмешь?

– Я, кто ж еще! Троих. Может быть, четверых, – задумчиво проговорил майор.

– Хорошо, отдам приказ, пусть сталкерскую снарягу подготовят. Самую лучшую из закромов вытяну, по Зоне как по Красной площади пройдете, – полковник спешно докурил и щелчком отправил окурок в полет. Тот, снопом искр разбившись об асфальт, ускакал под днище БТРа.

– Не так быстро, – остановил напарника Сазанов.

– Что еще? – вспылил Кисляк. – Оружие сам подберешь, я тебе не нянька.

– Я тебе тоже, – улыбнулся майор. – Какова цена?

– Цена чего? – полковник замер с раскрытым от удивления ртом.

– Операции. Я своей жизнью за твою, между прочим, задницу рискую. Ты останешься здесь, а я уйду далеко в Зону, догонять спецназовцев. Придется пострелять. Надеешься, что сделаю это за спасибо?

– Сазанов, ты вообще охренел?.. – Кисляк побледнел. – Ты же не для меня, а для нас двоих рискуешь. Не только за мою, а и за свою свободу тоже. Так каких ты хочешь денег, сучонок? Какой награды?

– Ты за меня не переживай, – широко улыбнулся майор, выпустив в лицо напарника облачко табачного дыма. – Я калач тертый, в любой миг могу сорваться, и в Зону. Переживу и даже выживу! А вот ты, дальше третьего километра не ходивший, подохнешь довольно скоро. Так что, сколько ты готов заплатить, чтобы документы никогда не покинули пределы Периметра?

– Ну ты и гнида, – Кисляк беззвучно засмеялся и провел ладонью по лицу. – Сколько хочешь?

– Немного, процентов пятнадцать от общей прибыли за все время бизнеса. Причем деньги должны быть перечислены мне на счет сразу после завершения операции.

– Ты в своем уме?! – проорал полковник, но тут же спохватился и взял себя в руки. – Ты хоть представляешь, какая это сумма?!

– Вот именно что представляю. А ты представляешь, какую услугу я оказываю тебе?

– И себе тоже, не забывай! – Кисляк сделал шаг вперед, ткнув Сазанова пальцем в грудь. – Если попадемся, я молчать не буду. Все о тебе выложу, гаденыш. Мал ты еще со мной тягаться.

– Прямо так и выложишь?

– Легко, – полковник схватил майора за затылок и наклонил к себе, зашептав в самое ухо: – А то и похлеще что придумаю, возможности позволяют, ты же знаешь. Так что закрой пасть, бери костюмы да дуй следом за спецназовцами. Никаких денег сверх того, что тебе причитается, ты не получишь. Усек?

Сазанов дернулся, сбросил ладонь полковника и зло сплюнул ему под ноги, одарив полным ненависти взглядом.

– И пусть твои орлы поторопятся, а то упустите, – крикнул Кисляк вслед уходящему майору, после чего развернулся и скрылся в помещении штаба, громко хлопнув дверью.

* * *

От невыносимой боли, которая затмила собой все прочие чувства, хотелось выть, вопить что было мочи и биться головой о дощатый пол скачущего на ухабах грузовика. Но вместо воя из пересохшего горла ничего, кроме тихого хрипа, совсем неслышного за ревущим мотором, выдавить не удалось, а биться об пол было и вовсе самоубийством. Ведь при малейшей попытке открыть глаза пульсирующая боль возрастала стократно, заставляя трясущегося Горду бессильно сжимать кулаки и молиться, чтобы все поскорее закончилось.

Желательно его смертью, так все сталкеру – надоело.

Он даже сделал еще одну вялую попытку подняться, рассчитывая, что его, наконец, убьют, но находящиеся в кузове люди лишь затихли на миг, а потом один из них так сильно ударил его прикладом по спине, что Николай рухнул на пол, на минуту выпав из реальности.

Да, мертвецам однозначно проще.

Когда Гордеев очнулся, первое, что он увидел при слабом, рассеянном свете ручного фонаря, сквозь застившую глаза красную пелену, так это несколько пар потертых ботинок и лежащего рядом наемника, который увез его со сталкерской базы. Вот только теперь незадачливый похититель сам оказался в роли жертвы: под глазом свежий синяк, у виска запекшаяся корка крови, а руки за спиной, скорее всего, как и у Николая, крепко связаны. Подняв взгляд, сталкер рассмотрел изображение белого черепа на груди сидящего перед ним человека в черном комбинезоне. Скосив глаза, он убедился, что по бокам от этого мужика сидели другие в такой же униформе. Вот так вот, добегался ты, Коля… Понятно, что отбившие его уроды будут мстить за погибшего позавчера Лося. И плевать они хотели, что этот отморозок вместе с дружками напал первым.

Горда закрыл глаза, стараясь найти в себе силы успокоиться. Нужно что-то придумать, причем срочно! Мысль о еще одном побеге он отмел сразу: хватило уже. Попробовать договориться с наемником и в удобный момент рискнуть перехватить инициативу? Идея хороша, если не учитывать, что руки связаны за спиной, а потенциальный союзник сам жаждал того же, что и «черепа». Хрен редьки не слаще… Значит, вновь придется ждать и действовать по обстоятельствам, полагаясь на исконно русское «авось». Прямо как в учебке когда-то.

Горда мгновенно напрягся, по спине пробежали мурашки, а дыхание перехватило. Он вспомнил! Еще один момент из прошлой жизни, совсем немного, но вспомнил! Значит, амнезия все же оказалась временной и память восстановится! На радостях сталкер почувствовал прилив сил, даже боль чуть притупилась, позволяя цепко ухватиться за ускользающее воспоминание. Да, так и есть: сразу после школы, отгуляв выпускной, он поступил в военное училище, которое в итоге не окончил, после отчисления отправившись… Куда? Горда зажмурился, пытаясь выудить из недр полыхающего от усталости мозга крохи информации. Тщетно. Будто сплошная стена тумана – ни пролезть, ни подсмотреть. Но все же он был доволен и этим: страх жить дальше, совсем не помня прошлого, исчез, словно камень с души упал.

Скрипнув тормозами, грузовик остановился, голоса в кузове поутихли. Снаружи послышалась невнятная возня, на мгновение полог тента откинулся в сторону и в проеме показалась чья-то рожа, слабо освещаемая фонариком. Голубой луч света пробежался по людям. Никто даже не шелохнулся, только наемник замычал, задергался. Рожа ухмыльнулась и исчезла.

– Давай, заезжай во двор, сейчас придумаем, где припарковаться, – послышался прокуренный голос за бортом. Потянуло табачным дымом, чем-то горьким и приторным. – Ну, вы, в натуре, молодцы вообще, ребята! И фраера поймали, и наймитов ухайдокали, и грузовик притарабанили! Боров как слон будет доволен! – сказав это, курильщик засмеялся собственной шутке, однако остальные его юмора не разделили.

Хлопнула дверь кабины, машина резко сорвалась с места, но вскоре затормозила. Двигатель заглох. С грохотом, перебудившим, наверное, половину базы, бандиты отперли кузов и, брякая оружием, один за другим выскочили наружу. Отряхнулись, закуривая, растирая онемевшие ноги…

– Этих куда? – будто сквозь слой ваты, донесся до Николая чей-то голос.

– Наемника обшманай и сразу в подвал тяни, брось в клетку с дичью. А фраера… хрен знает, жди Борова. Вон он чешет, кстати.

Отталкиваясь от дощатого дна кузова ногами, превозмогая сильную боль, сталкер пополз в противоположенную откинутому борту сторону, тихо постанывая. В проеме возникли три крепкие фигуры: одна ловко забралась внутрь и, подхватив наемника под мышки, потянула наружу. Оставшиеся на земле двое приняли его и выволокли из кузова, утащив в неизвестном направлении.

– Он там? – донеслось с улицы.

– Да, Боров, внутри. Дерзил крепко, его ребята помяли чутка, так что еще не очухался.

– Если он сдохнет раньше, чем все мне расскажет, лучше бегите, – Горда услышал звук приближающихся шагов. – Пристрелю… Везет вам: пока живой. Так, мужики, доставайте тело из машины и к шаману нашему, да побыстрее. Мне фраер нужен в здравом уме и твердой памяти, так что пускай дохтур подлечит его маленько. Скажите, чтобы лекарств не жалел. Антибиотиков там всяких, болеутоляющих. Я этого еврея знаю, на всем экономит. Так, а грузовик рядом с броневиком поставьте. Потом будем думать, что с транспортом делать.

– У нас еще наемник был, Борзый с друганами его в подвал уволокли.

– Наемник, говоришь? – Боров ухмыльнулся. – То есть, перемирию хана? Хм… ну и хрен с ними, переживем. Наймита вместе с остальными на арену тяните, сегодня бой: какие-то бизнесвумен прямиком из Лондона прилетели, развлечься хотят. Вот и будет им забава.

Горда сам не заметил, как две пары мощных рук подхватили его и вытянули наружу, проволочив ватными ногами по сыпучему гравию. Находясь в полубессознательном состоянии, сталкер вяло осмотрелся. Сквозь ночную темень проступали громадные силуэты жилых зданий и подсобных строений поменьше, скромно ютящихся под боком своих многоэтажных соседей. Тащили Горду долго, минут десять, если не больше. Он, под руки с конвоирами, миновали глубокую яму прямо посреди асфальтовой полосы, Г-образную трехэтажку, во дворе которой горело несколько костров. Остался позади густо заросший бурьяном сквер с памятником Ленину и стоявший на обочине бесколесный грузовик. Остановились боевики у кирпичного строения с мощными железными дверями и заваренными бронелистами окнами.

Увидев подошедшую тройку, куривший на крыльце сонный бандит ничего не сказал, лишь искоса посмотрел на сталкера. Вяло перекинувшись с товарищем парой дежурных фраз, конвоиры отперли скрипнувшую ржавыми петлями дверь и вошли внутрь. Почти сразу же в нос шибанул запах жареной рыбы, лука, грязной одежды и чего-то омерзительного, щекочущего ноздри. Поморщившись, Николай чихнул, застонав от резко вспыхнувшей в челюсти боли.

Придерживая пленного, бандиты поднялись по лестнице и попали в длинный, ведущий сквозь все здание коридор, справа усеянный рядом окон, а слева – дверей. Протащив Горду еще немного, конвоиры остановились у одной из них, покрытой выцветшим дерматином. Заколотили в нее кулаками. На стук ответили не сразу: щелкнул замок, и в проем выглянуло остроносое, заросшее трехдневной щетиной лицо, удивленно-сонными глазами таращившееся на пленника.

– Эт что за голубь? – прохрипело лицо, не понимая, кого к нему привели.

– Открывай, – ответил один из бандитов. – Беглеца поймали. Боров сказал, что, если терпила откинется, он лично тебе твой нос вывернет…

А потом сталкер окончательно впал в прострацию, и все дальнейшее запомнилось смутно, будто сквозь призму реальности. Кто-то уложил его на жесткую кушетку, вспорол рукава до локтя и, продезинфицировав место, где проступали вены, сделал укол. Боль прошла быстро, почти сразу, и по телу разлилось приятное тепло. Что-то мокрое, холодное и мягкое легло на лоб, в рот засунули горсть таблеток и влили воды, заставив проглотить. Нестерпимо захотелось спать…

Пришел в себя Горда сидящим, с накрепко связанными за спинкой стула руками. Медленно открыл глаза, приподнял голову, осматривая помещение. Ничего примечательного: обычный сырой подвал с забранным решеткой крохотным окном под потолком да покачивающейся на черном проводе тусклой лампочкой. Стоящего в проеме двери человека сталкер заметил не сразу, лишь когда тот переступил через порог.

– Очнулся, – то ли спросил, то ли заявил Боров. – Хорошо, значит, будем говорить.

– О чем? – просипел Николай, ожидая допроса по поводу смерти Лося. Для себя сталкер твердо решил играть роль «непомнящего», категорически отнекиваться от всех обвинений. Если там, на базе у Васильева, под защитой ходоков, он мог не бояться немедленной расправы со стороны наемников, выкладывая их главарю все как было, то здесь Горда рисковать не хотел. Пусть правда и была на его стороне, а убийство, по сути, и вышло случайным, так было безопаснее.

Преодолевая страх, Гордеев посмотрел в лицо бандиту.

– Не притворяйся, Грач…

– Я никакой не Грач, вы ошиблись! – он затряс головой, уверенный, что говорит чистейшую правду. – От меня вам надо что?

– Игры закончились, вот что! – Боров быстрым шагом подошел к пленнику и наотмашь ударил его кулаком в челюсть. Голова Николая дернулась назад, по подбородку побежала струйка крови из разбитой губы. – Где компромат?!

– Какой?! – Горда задохнулся от боли, страха и недоумения. – О чем вы говорите?! Я не знаю ни о каком…

– Слушай, у меня времени в обрез, – Боров вздохнул, потирая ладони. – Выкладывай, где ты устроил схрон, и я гарантирую тебе легкую смерть. Если не скажешь, мучиться будешь долго, даю слово.

Шокированный и напуганный до дрожи, Гордеев во все глаза смотрел на бандита, пытаясь сообразить, о каком компромате идет речь? И о каком схроне? Ведь сталкер, уверенный, что вопросы будут касаться лишь смерти Лося, никак не ожидал подобного поворота событий. А на деле вышло, что вовсе не в убийстве его обвиняют, а в том, чего он в самом деле не помнит. Вяло ворочая разрозненными мыслями, Николай набрал в грудь побольше воздуха и сбивчиво заговорил:

– Не знаю, правда не знаю. Не помню ничего, что до вчерашнего дня было. Очнулся на окраине леса, долго бродил, пока не вышел на сталкеров, но с их базы меня уволок наемник. А потом ваши люди застрелили его друзей…

– Правда не помнишь? – немного спокойнее спросил бандит.

– Да, клянусь, – закивал Горда.

– Вот черт, – смутился Боров. – Подожди, сейчас руки тебе развяжу, поедим, поговорим. Я и не думал, что ты с потерей памяти.

Сталкер с готовностью подался вперед… и получил удар такой силы, что не удержался и рухнул со стулом вместе.

– По-хорошему, значит, не выйдет, – подытожил бандит. Верить в амнезию пленного он напрочь отказывался. – На базу ходоков он вышел, в лесу очнулся, к наемникам попал. Ага, как же, мля! Дурачка решил из меня сделать. Хорошо, будь по-твоему. Сейчас сюда спустится Крюк, и ты живо заговоришь. Он допросы любит…

– Не надо пыток! – взмолился Николай. – Я помню все. Все расскажу!

– Так не тяни время, ублюдок! – брызжа слюной, проорал бандит. Схватил сталкера за грудки, поднял со стулом вместе и притянул к себе. – Давай, говори, куда инфу дел?!

Что ответить, Горда не знал совершенно. Пытаясь подавить нарастающую панику, он лихорадочно перебирал в голове все возможные варианты, пытаясь найти оптимальный.

– Ну! Чего молчишь?!

Сталкер закрыл глаза. Перед мысленным взором его возник костер, вокруг которого расположились знакомые люди. Ходоки. Вдруг один из них поднялся и шагнул навстречу. Вспышка света на секунду озарила скрытое мглой лицо, в котором Горда узнал Бражника. Тот улыбнулся и тихо, почти шепотом, произнес:

– Сосновка – это ж гиблое место, легенда Зоны, считай… Уже пятеро знакомых бойцов, которым я доверяю как себе, клялись, что своими глазами видели, как его разносит в хлам артиллерийский обстрел. Но на следующий день совершенно другие люди, в совершенно других местах наблюдали этот поселок в оптику…

Медлить дальше было нельзя.

– Сосновка, – выпалил сталкер. – Я спрятал документы в Сосновке.

Бандит на миг оцепенел, но все же смог совладать с удивлением и расхохотался.

– Вот так хитрец! Это ж надо додуматься: сделать схрон в поселке-призраке! Ай, молодец! Прекрасно ведь знал, что за километры Сосновку обходят и никто там рыскать не будет. Только сам ты как их потом вытаскивать собирался? Хотя, мне все равно, – подытожил Боров. – Можно быть уверенным, что никто никогда их не найдет. Осталось сообщить военным о твоей поимке, и все вернется на свои места.

– А что будет со мной? – поднял голову Горда. – Отпустите меня…

– Отпустить? Ну уж нет! – бандит расхохотался. – Я обещал тебе легкую смерть, так? Несмотря на твое предательство и побег, я сдержу свое слово. Сегодня вечером выйдешь на арену. Дичь, как правило, там умирает быстро. Будет ли тебе больно, скажу честно – не знаю, ведь убивать вас сегодня будут бабы…

Сказав это, Боров сплюнул на бетонный пол, развернулся и быстрым шагом покинул подвал. Вместо него зашли два амбала и, сдернув сковывающие запястья сталкера веревки, грубо подняли со стула, повели куда-то.

Поворот влево, поворот вправо, метров сорок по прямой и долгий спуск по лестнице. Металлическая дверь. Клацнул засов. Вошли. В нос тут же шибанули едкий запах пота и вонь человеческих экскрементов. Николай поморщился и закашлялся, всеми силами пытаясь сдержать рвотные позывы. Стараясь не вдыхать глубоко, он огляделся.

Помещение было больше похоже на коридор: длиной метров десять и шириной не меньше четырех. С потемневшими от сырости бетонными стенами, оно слабо освещалось двумя маломощными лампочками, которые выхватывали из темноты ряды высоких, в полтора человеческих роста, клеток. Пол в них похитители «заботливо» выстелили толстым слоем сухого чертополоха. В углу каждой стояло по ржавому ведру, судя по источаемым из них миазмам, вместо туалета. В клетках, примкнув к толстым прутьям и равнодушно глядя на сталкера, сидели изможденные, грязные люди: двое парней, с отечными от побоев лиловыми лицами, худющая, в испуге прикрывшая голову руками девушка и уже знакомый наемник, с укоризной бросивший на Гордеева косой взгляд.

Конвоиры остановились у клетки с наемником.

– Только рыпнись – мозги вышибу, – предупредил того один из бандитов, недвусмысленно покачав пистолетом. Второй в это время достал ключ, отпер замок.

Сталкера с силой толкнули внутрь, стальная решетка захлопнулась. Не удержав равновесия, Горда упал на четвереньки, исколов ладони о колючее растение, но тут же, чертыхаясь, поднялся.

– Тебя как зовут? – спросили из клетки напротив, в которой сидели два парня. – Я Барс, это – Аз.

– Гордеев… короче, Горда, – отмахнулся Николай, стараясь не поддаваться панике. Чтобы отвлечься, он решил осмотреть место своего заточения. Со всей силы дернул несколько раз решетку, проверяя замок на прочность. Тот не поддался. Вопреки здравому смыслу, попробовал разогнуть толстые прутья. Убедившись в тщетности попыток, сталкер сплюнул в смердящее ведро.

– И как ты к «черепам» угодил? – спросил тот, кого первый назвал Азом.

– А это все он виноват, – кивнул в сторону наемника Гордеев. – Вбил себе в голову, что я его друга грохнул, да утащил меня с базы Васильева, разобраться хотел. Что, доволен, мститель?

– У тебя был нож Патрона!

– Не знаю я, откуда взялся этот долбаный нож, – Николай сел на корточки, прислонился спиной к боковой стенке. – Может, подобрал я его где-нибудь…

– Как это не знаешь? – перебил Барс.

– Память у меня отшибло. Несколько дней назад очнулся рядом с лесом, а в голове вообще пусто. Вот с тех пор и вспоминаю все понемногу, в Зоне этой. Мне даже помочь выбраться за Периметр обещали, и помогли бы, если б не этот гад…

– Так, ты давай, подробнее расскажи, нам ведь интересно.

– Не-а, – покрутил сталкер головой. – Сначала вы. Детально не надо, в общих чертах. Что тут происходит? Где мы вообще? Чего ждать дальше? Я тут от Борова про охоту какую-то слышал…

– Ну, если по порядку, – подался вперед Аз, – то мы в подвалах НИИ «Медприбор». Здесь база «черепов», с ними ты заочно уже знаком. Занимаются эти уроды тем, что отлавливают обычных людей и в качестве дичи выставляют против вооруженных до зубов туристов. Это у них что-то типа экзотического сафари, охоты. Ближайшая, кстати, сегодня вечером. Так что недолго осталось… Что еще тебе сказать? Сидим мы тут пару недель точно. Девчонка та, – ходок указал на соседнюю клетку, – и того больше.

– Попробовать сбежать, конечно, никто не догадался? – спросил Горда.

– Нас из клеток даже в туалет не выпускают, – огрызнулся Барс. – Есть рабочие варианты? С удовольствием выслушаю.

Николай закрыл лицо ладонями, стараясь дышать как можно ровнее. Сохранять сознание ясным, зная, что жить осталось меньше суток, было невыносимо сложно. А сидеть на месте и того хуже. Организм требовал немедленного действия, мысли метались в поисках решения проблемы, но вопреки всем попыткам не находили его.

– Что, так и будешь молчать?

Следующие пятнадцать минут все увлеченно слушали подробный рассказ сталкера. В то, что Николай вывел из пространственной аномалии отряд Бражника, Аз не особо поверил, упрямо твердя, что из временных ловушек выхода нет. А история о наймитах, что так же, как и ходоки с Гордеевым, чудом спаслись из «пузыря», не больше чем банальная байка.

– Это правда, – вдруг сказал наемник, до этого вообще никак не реагировавший на разговор. – Тот отряд действительно выбрался из временной аномалии у моста в Деснянск.

– Откуда тебе знать? – продолжал настаивать на своем Аз.

– Я был в том отряде, – повернул к собеседнику голову наемник. – Меня зовут Ян.

– Не слышал о таком, – задумчиво почесывая подбородок, изрек Барс.

– И впредь не вспоминай, – наемник обернулся к Горде: – Так ты что же, на самом деле ничего не помнишь?

– Да ладно, неужели дошло? – съязвил сталкер. – Почти ничего. Из прошлой жизни лишь немногое, что давно было: свою школу в Припяти, как вместе с матерью эвакуировались. Как из учебки турнули вспомнил вот недавно…

– Коля, это все-таки ты… – послышался тихий женский голос из дальней клетки.

Барс с Азом так и замерли, раскрыв рты. Ходоки недоуменно переводили взгляд с девушки на Горду. Первым пришел в себя Барс.

– Ох-ре-неть, – ошарашенно выпалил он. – Мы-то думали, что она немая. За три недели вообще ни слова не произнесла.

– Откуда ты меня знаешь? – Гордеев вскочил и ухватился за решетку.

В тусклом пятне света возникло худое, всё в ссадинах, измождённое тело, еле прикрытое изодранным платьем. Смотреть на её искромсанное лицо было страшно: глубокая, ещё кровоточащая царапина пересекала левую щеку, заканчиваясь где-то за ухом; под остекленевшими глазами наливались багровым свежие синяки; распухшие, потрескавшиеся губы были прокушены. Глядя на гноящиеся раны на груди и конечностях, в которые уже наверняка попала инфекция, Горда мысленно содрогнулся… Что за нелюди могли сотворить такое?..

Девушка, стесняясь своих увечий, вновь отошла вглубь клетки.

– Не узнаешь, значит… – пленница всхлипнула. – А я вот тебя вспомнила. По голосу твоему вспомнила, представляешь? Его ведь раньше часами слушала, на диктофон тайком записывала, когда ты мне под гитару пел.

– Кто ты?! – до боли в суставах сжав прутья, вскрикнул сталкер. – Не молчи, умоляю…

Пленница опустилась на колючий пол и уткнулась лицом в колени. Воцарилась тягостная тишина, и когда Горда совсем было отчаялся услышать от незнакомки хоть слово, она заговорила:

– Вы когда с мамой в Киев переехали, ты к нам в класс попал. Мы сразу подружились, а в десятом классе… Ну, понимаешь… После выпускного я поступила в медицинский университет, а ты в высшее общевойсковое подался. Но когда ты избил какого-то офицера, тебя отчислили. А потом напился, сказал, что нам нужно расстаться, и уехал в… Зону. Больше я тебя не видела, до этого самого момента.

– В Зону? – хрипло переспросил Николай. – Я уже бывал здесь? Но зачем я сюда уехал? Я ведь говорил, да?

– Ты сказал, что тебе все надоело. И я надоела тоже.

– И это все?.. – простонал Гордеев, тяжело дыша от волнения. – Еще что-нибудь, прошу тебя.

Девушка говорила минут пять. Часто всхлипывала, плакала тихо, но не умолкала, рассказывая дрожащему Николаю о том, каким замечательным он был, каким смелым и заботливым. Какие планы строил на будущее и как все бросил в одночасье…

Когда пленница замолчала и отвернулась ото всех, он, пожираемый тремя парами глаз, уселся в дальнем углу клетки, откинул голову и закрыл глаза. Нужно было хорошенько подумать, упорядочить мысли, расставить по полочкам.

Горда крепко зажмурился, перед взором заскакали разноцветные пятна. Судя по снам и словам девушки, имя которой выскользнуло из памяти, детство он провел в Припяти, после аварии на АЭС уехав… Как выяснилось, в Киев. Дальше военное училище, Зона. А что он здесь делал тогда? И что делает в ней сейчас? О каких документах выпытывал у него Боров? На это ответов нет…

– Эй, девчонка… Слышь?.. Раз, говоришь, медичка ты, то как думаешь, к нему вернется память? – спросил Ян.

– У него амнезия, от сильного удара, скорее всего, – не обернувшись, тихо ответила девушка. – Вспомнить все он может в любой момент… или никогда. Как повезет.

– Тебе нужна помощь, – стараясь не выдавать своего безразличия, сказал ей наемник. – Раны слишком запущены, если пойдет инфекция…

– Кому ты объясняешь? – перебила она. – Где взять эту помощь? Да и зачем? Сегодня вечером нас всех убьют…

Дверь распахнулась так резко, что задремавший Горда вздрогнул и вскочил. В помещение вошли трое: один из них пьяно покачивался, а второй дымил сигаретой. Окинув насмешливым взглядом пленников, они направились к клетке девушки.

– Что, сучка, познакомилась уже? – подойдя вплотную, поинтересовался один из бандитов. – Давай, поднимайся, мужики отдохнуть хотят.

Вскочив на ноги, пленница забилась в угол и зашлась слезами, сотрясаясь от предстоящего кошмара. Смотреть на нее Николаю было по-настоящему страшно. В груди все сжималось от жалости и бессильной злобы, от осознания факта, что помочь он ничем не мог.

Заржав во весь голос, один из бандитов лязгнул замком, отпер клетку и шагнул внутрь.

Собрав остаток сил и вложив их в отчаянную попытку спастись, девушка набросилась на урода, но это его, казалось, раззадорило еще сильнее. Дав себя несколько раз ударить, бандит скрутил несчастной руки, схватил ее за волосы и выволок наружу, бросив под ноги своих дружков, стоявших поодаль.

– Тащите шлюху наверх, я за вами.

Те кивнули и, грубо подняв пленницу, потянули за собой, к выходу. А потом произошло то, чего Горда сам от себя не ожидал…

В один миг оказавшись рядом с прутьями, сталкер схватил ублюдка за шиворот, притянул к себе и, обхватив шею одной рукой, пальцы второй воткнул прямо в глаза. По ладони потекло теплое, но Николай не остановился, а наоборот, надавил еще сильнее. Мгновенно ослепший бандит зашелся неистовым воплем, извернулся ужом и вырвался из хватки, упал на колени и покатился по полу, суча ногами и закрывая ладонями окровавленное лицо. Однако его дружки в себя пришли быстро. Швырнув девушку об стену так, что та мигом потеряла сознание, отморозки ворвались в клетку Горды и взяли на прицел замершего в шаге от них наемника. Тот, сжав зубы, молча отошел в сторону.

Мощнейший удар берцем под дых выбил из легких сталкера весь воздух. Он упал на пол и, схватившись за живот, застонал, прикрываясь от сыпавшихся один за другим ударов. Били бандиты грамотно, избирательно, попадая по болевым точкам. Уже через минуту такой экзекуции Гордеев не мог даже стонать, а боевики продолжали и продолжали…

– Все, кончай, – прервал расправу один из них. – Вы его ща завалите, а Боров на ремни порежет меня. Хватайте Киргизыча и тащите к докторишке, а бабу я к мужикам поведу – заждались уже…

Глава 8

Трещавший без умолку последние минут пятьдесят счетчик Гейгера уже не раздражал. Наоборот, на смену злости пришло тягостное равнодушие. Равнодушие, с которым хотелось выковырять из начинки комбинезона треклятый аппарат и ударом ноги вдолбить его в землю, растереть подошвой на мелкие кусочки, кроша корпус, микросхемы, трубки… Рука нет-нет да и тянулась к вопящему устройству, внутри вновь все закипало, и Провод мысленно попробовал сосчитать до десяти, чтобы хоть как-то успокоиться.

– Тула, давай вырубим счетчики к чертовой матери, – не выдержав, предложил капитан, дойдя до цифры «семь». – Достали уже трещать, сил нет. И так понятно, что тут фонит как в реакторе, на кой хрен лишняя демаскировка?

– Выруби, – не обернувшись, бросил командир, и Провод тут же нащупал кнопку выключения на корпусе. – Только когда ты схватишь дозу сверх меры из-за того, что автоматика костюма не уследила за показаниями фона и вовремя не сделала инъекцию антирадина, никто тебя на себе не потащит. Комбез разберем по частям и оставим помирать.

Бросив злобный взгляд в спину Тулы, капитан отдернул руку от прибора и положил ладонь на цевье автомата, нервно барабаня пальцами по затвору.

Если так пойдет и дальше, то за свою уравновешенность Провод не отвечает. Впрочем, беспрерывный треск счетчика всяко лучше полчищ мутантов, желающих полакомиться человечинкой; или групп мародеров, которые спят и видят, как бы разжиться хабаром побогаче, да снарягой покруче, и желательно за чужой счет. Но ни тех, ни других, на пути пока что не попадалось, а так как Крот не докладывал об опасности, то дальше маршрут также был относительно чист.

Ведь какой идиот полезет в самое пекло, если существует множество обходных путей, где фон намного ниже и тропа знакомая? Поэтому радиоактивные пятна не зря считались наиболее безопасным маршрутом для бойцов СЗО, имевших отличную защиту от всепроникающего излучения и не желавших закончить свой рейд в желудке одного из представителей местной фауны. Или от бандитской пули. Однако фальшивое чувство спокойствия не могло обмануть Провода: он не первый раз ходил за Периметр и прекрасно знал, что опасно в Зоне везде. А если ты вдруг позволил себе расслабиться, то готовься к переезду… в яму два на полтора.

Чтобы хоть как-то развеять гадкое настроение да отвлечься от раздирающего тишину треска, ставшего только сильнее, капитан решил оглядеться. Впереди, совсем рядом, находилось большое трехэтажное здание, из крыши которого одиноко торчала скрипучая, покрытая сажей, обвитая облезлым, вьющимся растением металлическая труба. Выбитая дверь лежала перед входом, а вот окна в строении, на удивление, были целы. Лишь поросшие мхом наружные лестницы с прогнившими деревянными перилами да стены с отвалившейся штукатуркой, предательски обнажившей потрескавшуюся кирпичную кладку, давали понять, что помещение заброшено и давным-давно не используется. Что здесь было раньше, Провод не знал. Наверное, какой-то склад или производственный цех, о чем свидетельствовала уходящая в сторону леса железнодорожная колея, заросшая бурым сорняком, припорошенным опавшей листвой. Деревья вокруг, кстати, были по-своему интересны: высокие, с тонкими, бугристыми стволами, но с пышными, совершенно рыжыми, почти красными, кронами. Куда ни глянь – ни единого зеленого пятнышка. Когда-то капитан читал, что эта природная аномалия образовалась из-за радиационных осадков, после первой аварии в огромном количестве выпавших на территорию тамошнего парка, а теперь разросшегося и ставшего, с легкой подачи ходоков, Огненным лесом.

– Движение на два часа, заросли, – голос Хорька сдернул с капитана морок.

Тула поднял согнутую в локте руку со сжатой в кулак ладонью, и группа остановилась, приняв боевую позицию: каждый осматривал свой сектор, готовый открыть огонь на любое движение.

– Ты уверен? – спросил полковник.

– Да, – кивнул прапорщик. – Вон, еще раз!

Теперь движение заметил и Провод. Что это было, разглядеть не удалось, настолько быстро оно промчалось.

– Неужто без стрельбы не обойдется? – разочарованно процедил полковник и обернулся, взволнованно глядя назад, куда-то мимо бойцов своей рейд-группы, словно выискивая кого-то взглядом. – Ладно, осторожно двигаетесь за мной. При малейшей опасности огонь разрешаю открывать без команды, понятно? Хорошо.

Нервы были натянуты у всех, будто струны. Спецназовцы медленно шли вслед за командиром, рыскали глазами по промышленной территории, пытались угадать место, где мог бы быть вероятный противник. Пальцы уверенно лежали на спусковых крючках, руки крепко держали оружие.

Вдруг со стороны железной дороги послышался непонятный треск, будто кто-то огромный пробирался сквозь густую растительность. Сопровождалось все это невнятным мычанием, отдаленно напоминающим речь человека. Отряд мгновенно замер, разошелся в разные стороны, чтобы не оказаться на линии огня друг у друга. Провод остановился рядом с Тулой, пытаясь разглядеть что-либо сквозь прицельную планку.

А уже через мгновение из зарослей, взмахнув оружием, вывалился человек. Благодаря накинутому поверх комбинезона маскировочному халату, тот был почти не отличим от кустарника. Отряхнувшись, он быстрым шагом направился к опускающим оружие бойцам.

Первым опомнился Тула.

– Старший сержант, твою мать, ты какого хрена тут делаешь? – зашипел полковник на нерадивого бойца. – Мы ж тебя пристрелить могли только что!

– Я это… – замялся Крот, поправляя снайперскую винтовку, болтающуюся на ремне.

– Что «это»?! Ты зачем через кусты ломился, олень? Обойти не мог?

– Я думал, смогу тихо пролезть, чтобы быстрее было, – виновато ответил Крот. – Но в зарослях не заметил целый моток колючей проволоки, маскхалат зацепился и… Там это, впереди, толпа зомби, огромная, голов в двадцать…

– А отцепиться бесшумно не смог? – продолжал гнать свое Тула. – Баран. Где зомбари, далеко?

– Нет, метров сто сорок. Как раз у нас на пути.

– Обойдем, может? – вставил свое Центнер.

– Не обойдем, – покрутил головой Крот. – Слева аномальное поле, там нас как мишени и расстреляют. А справа лес начинается, где дороги даже примерно не разведаны.

– Вот же гадство, – задумчиво произнес полковник. – И какого хрена они тут делают? А если зомбари слышали, как ты ветки ломал?

– Тогда жопа нам.

Тула витиевато выматерился.

– Группа, слушай мою команду! Продолжаем следование по заданному маршруту. Держимся отдельно, чтобы сразу всех одной очередью не накрыло, но из виду друг друга не выпускаем, при необходимости прикрываем, оказываем всяческую помощь. По сторонам далеко не шастаем, следим за детектором аномалий. В огневой контакт с противником вступаем в самом крайнем случае: зомбари хоть и не бойцы совсем, но, когда их много, становятся реальной проблемой. Всем все ясно? Отлично.

Растянувшись в длинную цепь, спецназовцы медленно вошли в густой подлесок, держа оружие наготове. Первые мертвецы, которые по всем законам природы давно должны были гнить в земле, показались практически сразу, и выглядели они совсем как живые. Естественно, если не обращать внимания на их анатомическую неполноценность: у кого-то не хватало глаза, кто-то лишился рук, кому-то аномалия вывернула наружу внутренности… До этого капитан десятки раз видел зомби, десятки раз отправлял их в мир иной, но испытывать отвращение к ним не перестал все равно. Картина отсутствующих конечностей или выставленных напоказ внутренних органов коробила, заставляла отвернуться, но делать этого было нельзя, и Проводу оставалось лишь благодарить судьбу за то, что на нем есть противогаз, ведь вонь в округе наверняка стояла ужасная.

Заметив медленно бредущих в их сторону людей, зомби зашевелились, обернулись, несколько монстров подняли допотопные ружья. Несмотря на логику, вопящую, что кругом враги, надо стрелять, никто открывать огонь не спешил, все еще надеясь на крохотный шанс проскочить мимо мертвецов без перестрелки. По одной из теорий, которую когда-то предложили ученые, постоянно работающие в Зоне, иногда зомби воспринимали людей за своих. Для этого лишь нужно было двигаться в такт им, ничем не выделяться. А знакомые рассказывали, что лично видели, как один сталкер из группировки «Анархия» проходил сквозь ряды мертвецов и даже проводил с собой СБУшника, пару лет назад ошивавшегося в Зоне по поводу рухнувших вертолетов.

Идя вперед, не меняя темпа, Провод аккуратно повернул голову в сторону остальных бойцов: не опуская оружия, они шли прямо сквозь толпу монстров. Казалось, те были повсюду: лысые, дряблые, худые. Они бездумно брели в никуда, в никуда пялясь пустыми бельмами, дрожащими руками сжимая покрытые ржавчиной стволы. Один из зомби вдруг изменил траекторию прямо перед капитаном, зацепив его обрубком руки. Провод тут же напрягся, ладони мгновенно вспотели, и, если бы не резиновые перчатки, автомат непременно выскользнул бы. Но, вопреки опасениям, мертвец оказался дядькой не конфликтным: что-то рявкнул возмущенно и побрел себе дальше, по своим зомбячьим делам. Между тем, расстояние до безопасного места, где монстры не достанут, где можно будет укрыться и перевести дух, медленно, но неумолимо сокращалось. Оставалось совсем чуть-чуть, когда пришла беда, откуда не ждали. Со стороны Центнера послышался металлический лязг сработавшего механизма, а сразу за ним донесся человеческий крик. Выронив оружие, сержант повалился на землю, держась за ногу, которой угодил прямо в охотничий капкан, вцепившийся ржавыми зубьями в его голень. К счастью, время сделало свое дело: механизм ловушки значительно ослаб, и зубья не смогли пробить ногу до кости, однако заразу в организм занесли стопроцентно, да и герметичность костюма была нарушена. Ситуацию осознали все: если Центнеру не оказать помощь в ближайшее время, то в отряде станет на одного меньше.

Шквальный огонь разорвал первую волну потянувшихся к бойцам мертвецов. В ответ послышались неуверенные одиночные выстрелы, пули со свистом проносились мимо, выбивая из деревьев щепки.

– Дубль, обработай Центнера, мы прикрываем, – проорал полковник, меткой очередью раскрошив голову еще одного монстра.

Прапорщик тут же отделился от живой цепи и бросился к раненому, положил автомат рядом с ним, стянул с плеч рюкзак, закатал штанину на покалеченной ноге… Оторвав от них взгляд, Провод сосредоточился на стрельбе, водя стволом из стороны в сторону. Вот голова одного зомби, так не вовремя показавшегося из-за деревьев, угодила в прицел. Короткая очередь, и тот забился в конвульсиях.

Пуля, просвистевшая рядом, заставила капитана ничком свалиться на землю и тут же перекатиться за поросший мхом пень. Найти стрелка удалось быстро: одноглазый автоматчик в военной форме при погонах поливал огнем и своих, и чужих. Внезапно выстрелы с его стороны прекратились, и Провод краем глаза заметил, что палец зомби беспомощно дергается на спусковом крючке. Не опуская ствол, мертвый вояка направился в сторону Дубля и Центнера.

– Быстрее, быстрее! – донесся голос Тульского. – Хватаем раненого и уходим!

Обернувшись, капитан увидел, как медик забросил оружие за спину, быстро повесил на плечо рюкзак, помогая встать сержанту. Приближающегося к ним одноглазого они не замечали…

Прицелиться в зомби Провод не успел: что-то промычав, тот направил автомат в сторону бойцов, раздалась короткая очередь… а следом сухие щелчки…

По счастью, в Центнера ни одна из пуль не угодила, а вот прапорщик мешком осел на землю. Голова его брызнула красным, на кусты да деревья полетели ошметки черепа, мозга и противогаза.

Капитан нажал на спуск. Мертвец рухнул, пару раз дернулся и затих.

Что-то в нем было не так… До конца не оформленная мысль мелькнула и тут же забылась.

Чертыхнувшись, Провод вскочил и побежал к сержанту.

– Потерпи, сейчас вытащим тебя отсюда, – приободрил он товарища, поднимая того с земли. – Прикройте!

Но прикрывать уже было не от кого, монстры оказались либо уничтожены, либо обездвижены, стрельба сама собой прекратилась.

– Что с Дублем? – спросил подбежавший к Проводу Ксаер и, тяжело дыша, подхватил Центнера под вторую руку.

– Нет его больше, – ответил капитан.

Сержант ничего не сказал, только взялся покрепче, удерживая раненого.

– Хорек, хватай рюкзак Дубля, снимай с комбеза девайсы, да валим отсюда, – донесся приказ Тулы. – Боюсь, как бы еще кто к нам не заглянул.

Сменив обойму, Хорек опрометью бросился к телу мертвого друга, второпях стянул с него рюкзак, приборы. Побежал назад. Полковник молча стоял в стороне, рассматривая трехэтажное здание, от которого они недавно отошли. Внимательно, будто ждал кого-то, совершенно не обращая внимания на Ксаера, который испепелял его взглядом.

– Все готовы? Уходим!

Гремя оружием и шаркая сапогами по усыпанной листвой земле, группа двинулась дальше. Нести болтающийся из стороны в сторону автомат, забитый рюкзак, тянущий назад, а в довесок еще и помогать идти прихрамывающему Центнеру было нелегко. Ремень оружия то и дело норовил сползти с плеча, сидор сбивал дыхание, а сержант, морщась от боли, вяло пытался помочь товарищам и идти сам, но в итоге делал только хуже. Уже спустя двадцать минут такого марш-броска Провод совсем выдохся.

– Тула, тормозим, – не выдержав, простонал капитан. – Центнеру рану обезболить и обработать надо. Костюм залатать, опять же…

– Рано, бойцы, рано, – полковник остановился и закрутил головой, то ли мысленно прокладывая дальнейшую дорогу в обход глубокого рва перед ними, то ли стараясь обнаружить затаившуюся рядом опасность.

– Выбора нет, Тула. Капкан здесь десятки лет пролежал. Если опоздаем и начнется заражение крови, то еще одного потеряем, – продолжил развивать здравую мысль Хорек.

– Ну, мать его, что за день?! Хорошо, у вас восемь минут, – благоразумно сдался полковник. – Противогазы снимать запрещаю. Быстро обработайте сержанта и в путь, нам до квадрата «Привал» еще несколько километров идти. Крот, давай в дозор. Если что – стреляй.

Снайпер скрылся в кустарнике, благодаря маскировке став практически неотличимым от окружающего пейзажа.

Поддерживая раненого под руки, Провод и Ксаер опустили его на землю.

Расшнуровав и стянув ботинок с ноги Центнера, Хорек завернул рваную штанину. Взгляду предстал ряд мелких, но сильно кровоточащих отметин от зубьев. Провод обильно полил раны перекисью, смазал антибактерицидной мазью. Вколол антибиотик и обезболивающее, наложил стерильную прокладку и забинтовал голень сержанта. Опустив штанину, Ксаер занялся поврежденным комбинезоном. Залатать его так, чтобы вернуть былую герметичность, было сложно. Однако, вопреки опасениям, входящая в комплект паста справилась с задачей превосходно, так что уже спустя пару минут радиации сержант мог не опасаться, а благодаря подействовавшим лекарствам и сам он стал чувствовать себя значительно лучше.

– Воды бы ему, – позаботился Хорек.

– Так пусть пьет, баллон для чего? – ответил Тула.

– Пусто там, – натягивая ботинок, ответил Центнер. – Его, кажись, пулей зацепило, все вытекло.

– Ну, так используй запасной, который с Дубля сняли! – повысил голос полковник. – Он же целый.

Замену полуторалитрового баллона с водой, крепившегося на спине, рядом с рюкзаком, произвели быстро. Один конец гофрированной трубки присоединили к резервуару, а второй провели внутрь костюма, через специальный клапан. Теперь, чтобы попить, Центнеру не было необходимости снимать маску противогаза.

– Все, собираемся, время вы…

Грохнувший одиночный выстрел заставил бойцов мигом вскочить на ноги и похватать оружие. Уже через секунду все были в полной боевой готовности.

– За мной, – махнул рукой Тула, указывая направление. – Рассредоточиться, смотреть в оба. Огонь на поражение, только Крота не подстрелите.

Медленно шагая вперед, Провод приник к автомату, метаясь взглядом по зарослям колючего кустарника, густому подлеску. На первый взгляд все было спокойно: ни одного лишнего звука, ни единого движения, кроме колыхавшихся на ветру макушек деревьев. Но бешено стучавшее сердце подсказывало, что рядом притаился враг. Но кто мог выйти на отправившуюся по совершенно секретному заданию рейд-группу? Случайный сталкер? Нет, навряд ли. Что ему тут делать, в нехоженых местах, да еще и дико фонящих? Не замеченный ранее зомби? Тогда почему Крот молчит, а не доложил, что все в порядке и тревога ложная?

– Стоп, – раздался голос Ксаера справа. – Я нашел.

Наклонившись, сержант раскидал листву и поднял с земли снайперскую винтовку.

Винтовку Крота.

– Епона мать, – изумленно пробурчал Хорек.

– Тула, – обратился к командиру Провод, – я надеюсь, нас никто не пасет? Задание-то секретное…

– Так и есть, – глухо отозвался полковник из-под маски противогаза. – Я не знаю, что за тварь это сделала. Скорее всего, мутант. Ловец или шатун. Мало ли кто здесь водится?.. Отряд, максимальная внимательность, обо всем, что вызывает подозрение, докладывать мне незамедлительно. Все, что кажется опасным, должно быть расстреляно без раздумий. На связь ни с кем не выходим, к себе никого не подпускаем. По-прежнему сохраняем радиомолчание в эфире. Все понятно? Хорошо, идем дальше и следим друг за другом.

– А Крот? – запротестовал Ксаер. – Его так и бросим?

– Сержант, снайперу уже ничем не поможешь, – прошипел командир. – Подставлять под удар успех всей операции мы не имеем права! Возвращаемся на прежний маршрут, это приказ!

* * *

– Я скоро сдохну, – простонал рядовой Пращур, сжимая одной рукой ноющий бок, а другой удерживая на весу автомат. – Товарищ майор, может, привал сделаем? Сил нет, правда…

Не останавливаясь, Сазанов развернулся на месте и, в один миг оказавшись рядом с бойцом, крепко схватил его за грудки, притянув к себе.

– Закрой пасть, выродок, – глухо прошипел майор. Даже сквозь затемненные линзы маски противорадиационного костюма он увидел огоньки страха, мелькнувшие в глазах рядового. – Еще раз вякнешь без дела – прострелю оба колена и оставлю подыхать?

Пращур затряс головой, несмело пытаясь вырваться из цепкой хватки командира.

– А ведь и правда странный маршрут спецура выбрала, – как бы между прочим сказал лейтенант Алексеев. – Пошли бы по тропам ходоков, так нет же, надо в самое пекло лезть, где фон запредельный.

– Запредельный фон – лучшее средство от ненужного внимания, – отпустив рядового, ответил майор. – На то они и рассчитывали, что хрен с кем встретятся по пути, пройдут до самой точки как по бульвару. Свои погоны ставлю, что никто из этих красавчиков даже не догадывается, что мы у них на хвосте сидим.

– Хорошо, что антирадина набрали, – выдохнул ефрейтор Кузнецов. – А то бы и загнулись, вот прямо здесь. Пращур, знаешь, что такое «фаза ходячего призрака» при острой лучевой, а?

– Отставить, ефрейтор, – скомандовал Сазанов, занимая место во главе колонны. – Скоро радиационные пятна кончатся, места будут относительно чистые и хоженые. Так что давайте поднажмем. Главное – не палитесь, а то амба.

Пробежавшись кончиками пальцев по цевью автомата, майор внимательно посмотрел перед собой, изучая местность на предмет аномалий и других неприятных сюрпризов. К счастью, ничего подобного не оказалось, однако этот факт скорее насторожил, чем внушил чувство хоть малейшей безопасности. Организм, привыкший к постоянному риску, отказывался верить в то, что жизни в данный момент ничто, кроме радиации, не угрожает, понемногу разжигая в груди недобрый огонек тревоги.

– Будьте внимательны, – бросил Сазанов через плечо и пошел вперед, немного вправо от курса, которым двигались преследуемые ими спецназовцы. – Лейтенант, смотри за тылом.

В слежке главное – не засветиться. Это майор понял еще в армии, будучи «духом», и с тех пор усвоил навсегда. Вот и сейчас он шел в стороне от цели, не упуская ее из зоны видимости, но и не подходя слишком близко. Идеальное расстояние для скрытного наблюдения за кем-либо. Но оставалось самое сложное – не выдать себя. Любой случайный противник, в которого придется стрелять, любая аномалия, создавшая шум, поставят жирный крест на всей операции.

Ведь тогда останется только ретироваться, а это может грозить утечкой из Зоны информации о бизнесе. В принципе, ничего страшного конкретно для Сазанова не произойдет: деньги у него есть, свалить за границу проблем не составит. Но после успешного выполнения задания, вернувшись с флешкой на Южный кордон, он был твердо настроен на то, чтобы всеми силами выбить из зажравшегося Кисляка свою долю, хоть тот и отрицает, что что-то должен.

– Стойте, трищ майор, – окликнул Алексеев. – Кажется, спецура переполошилась, смотрите сами…

Сазанов взял протянутый бинокль и приник к окулярам. Действительно, семеро спецназовцев, в полной боевой готовности, выстроившись в ряд, медленно брели сквозь подлесок, прямо навстречу… мать честная! Зомби, штук двадцать! Майор даже рот приоткрыл от удивления.

– Что там? – поинтересовался ефрейтор. – Голубкам грозит опасность?

– Похоже на то, – Сазанов вернул лейтенанту бинокль. – На зомбарей ребята наткнулись. Давайте, обойдем со стороны, что ли? Может, грохнем кого под шумок?

– Так ведь нельзя же, – подал голос Пращур. – Товарищ полковник приказал, пока до цели не дойдут, никого не валить…

Никто его не послушал.

Лучшей позиции, чем старая заброшенная трехэтажка, заросшая плющом, найти вряд ли бы получилось. Именно к ней майор повел отряд, и уже спустя несколько минут четверо военных бесшумно скользнули в распахнутый проем, дверь из которого кто-то вынес. Под ногами захрустели камешки, гремя на весь коридор, откатилась в угол небрежно задетая кем-то стеклянная бутылка.

– Тише, мать вашу, – шикнул на бойцов Сазанов, водя автоматом. – Поднимаемся на второй этаж, обзор оттуда будет что надо.

– А если здесь гнездо мутантов, товарищ майор? – дрожащим голосом спросил рядовой, испуганно вертя головой.

– Мы отдадим им тебя, – не преминул вставить свое Кузнецов.

А ведь Пращур прав, отметил про себя Сазанов. Вероятность внезапной встречи с голодным монстром, прямо в логово к которому забрели двуногие, была крайне высокой. И как он сам до этого не додумался? Ведь и дверь выбитую видел. Не сквозняк же ее вырвал!

Осторожно ступая по запыленному полу, усеянному всевозможным мелким мусором, Сазанов прошел мимо ряда каких-то станков, укрытых плотной паутиной, будто саваном, и по лестнице поднялся наверх. И только сейчас позволил себе облегченно выдохнуть.

– Нет здесь никаких монстров, – уже спокойно сообщил майор бойцам. – Пол весь в пыли, ни единого отпечатка. Мы здесь вообще за долгое время первые посетители.

– Внизу были следы, – сказал Алексеев, взяв на прицел дальнюю дверь, ведущую в какое-то подсобное помещение. – Но странные какие-то. Может, зомби натоптали?

Разговор прервала стрельба, внезапно начавшаяся снаружи. Сазанов быстро подбежал к ближайшему окну и приник к стене, осторожно выглянув на улицу. Спецназовцев, отстреливавшихся от толпы мертвецов, было видно прекрасно. Они передвигались из стороны в сторону, по всем правилам ведения боя, не попадая под неточную стрельбу врага, тупо шедшего вперед, навстречу своей, теперь уже окончательной, смерти. Однако не всем повезло избежать ранения: один из бойцов лежал, прислонившись спиной к стволу дерева, в то время как другой, с опаской оглядываясь по сторонам, наскоро обрабатывал его ногу.

– Как бы они не передохли раньше времени, – пробубнил себе под нос Сазанов. – Кто ж тогда за документами-то нас поведет?

Между тем скоротечный бой подходил к концу. Зомби почти не осталось, а те, что еще держались на ногах, дать отпор профессиональным военным не могли, поэтому мало чем отличались от мишеней в тире. Однако спустя секунду майор заметил то, что заставило его напрячься: позади медика, колдовавшего над раненым бойцом, откуда-то возник мертвец в военной форме. Едва держа пляшущий в дрожащих руках автомат, он направил его на людей…

– Пращур, цель на час, минус! – скомандовал Сазанов.

– Так у меня ж без глушителя, товарищ майор.

– Похрен, пли!

Короткая очередь рядового затерялась на фоне царившей канонады, однако результат ее заметили все. Медик, взгромоздивший на свои плечи раненого бойца, замертво свалился с простреленной головой, а сразу же за ним расплескал мозги по земле и зомби, но уже не от пуль Пращура.

– Ты что натворил, идиот? – майор метнулся к рядовому, отшвырнул его от распахнутого окна и повалил на пол. Выбил из рук автомат, отлетевший к дальней стенке. – Я ведь сказал: цель на час!

– Так я и стрелял туда, куда вы указали, – заикаясь от страха, прогундосил Пращур сквозь резину противогаза.

– В зомби! – зашипел Сазанов. – Я указывал на зомби!

– Но зачем? – искренне удивился рядовой, медленно отползая от разъяренного командира. – Наша цель – спецназовцы. Вы ведь сами говорили…

– Молчать! – с ненавистью шикнул майор. – Группа, черт вас дери, живо вниз!

Практически слетев с лестницы, Сазанов выбрался на улицу и тут же направился в обход здания, к лесу, надеясь раствориться среди деревьев. Клокотавшая внутри злость на подчиненного не давала покоя. Это каким нужно быть идиотом-то?! Стрелять в того, кто ведет тебя прямо к намеченной цели, местоположение которой ты сам не знаешь даже примерно. По возвращении на базу трибунал бойцу обеспечен.

Тревоги майора насчет демаскировки не подтвердились: обобрав убитого, спецназовцы двинулись дальше, под руки уводя раненого с поля боя. Сазанов же следовал за ними. Однако шли преследуемые недолго: минут через двадцать вдруг остановились, аккуратно опустили «трехсотого» на землю и принялись колдовать над его ногой. Работали слаженно, профессионально. Загляденье прямо.

Вдруг в стороне, справа, треснула ветка. Сазанов резко обернулся и застыл в ступоре, рефлекторно сжав автомат.

Прямо на него смотрел кто-то.

Невысокий, укутанный в маскхалат с головы до ног. Причем не абы как, а со знанием дела: пройдешь мимо в двух шагах, ни за что не заметишь! Видимо, неизвестный испытал не меньшее удивление от встречи, чем они четверо, так как в первую секунду замешкался между тем, чтобы заорать во все горло, подняв тревогу, или выстрелить. Майор оказался быстрее: вскинув автомат с глушителем, он дал короткую, неприцельную очередь, навылет прошившую тело снайпера. Тот дернулся конвульсивно и свалился под ноги ошеломленного Пращура. Падая, снайпер рефлекторно вдавил спусковой крючок. Выпущенная винтовкой пуля прошла в миллиметрах от головы Кузнецова, разорвав тому ухо. Алексеев тут же бросился к ефрейтору и заткнул ему рот, дабы тот не заорал, хотя выстрелом спецназовца они себя уже практически демаскировали.

– Хватайте труп и бегом отсюда, – в панике прошептал Сазанов. – Быстро, быстро!

Повторять дважды не пришлось: подхватив тело, бойцы помчались прочь, не разбирая дороги. О перспективе влететь в аномалию никто не задумывался, надеясь лишь на одно: поскорее унести ноги. Погоня, начавшаяся сразу же после выстрела, почти сразу и закончилась: либо спецназовцы осматривали место трагедии, либо просто побоялись сунуться дальше. Последнее, конечно, вряд ли.

Отбежав на довольно значительное расстояние, майор остановился, прислушиваясь. Ничего, кроме шелеста листвы высоко вверху, да тяжелого дыхания подчиненных.

– Избавьтесь от трупа, – холодно приказал Сазанов, указывая пальцем в сторону. – Вон аномалия, бросьте в нее.

Рядовой с ефрейтором повиновались и, подтащив тело к ловушке, которая, словно почуяв находящихся рядом людей, заметно заволновалась, швырнули его внутрь. Та приняла дар молча: не успело тело Крота коснуться земли, как его окутало бледно-зеленое облако газов, растворяя прямо на глазах костюм, кожу, кости…

Не в силах смотреть на такую расправу, военные отвернулись и на всякий случай отошли подальше. Кузнецов тут же снял рюкзак, вытащил аптечку, занялся ухом. И только Сазанов стоял столбом, безразлично глядя перед собой.

– Где его винтовка? – внезапно спросил он, стремительно багровея лицом. – Забыли, бараны, да?!

Трое молча переглянулись и виновато опустили глаза.

Операция, в самом ее начале казавшаяся сущим пустяком, терпела крах. Сперва убитый Пращуром спецназовец, теперь их же снайпер, случайно вышедший к лежке военных. Что будет дальше? Полная демаскировка и провал? Ответа майор не знал. Оставалось молиться, что бойцы рейд-группы не попрут против командира и не решат повести их по ложному следу, устроив засаду где-нибудь впереди. Тогда точно конец. Хотя и сейчас дела обстояли не лучшим образом, ибо все шло наперекосяк…

Глава 9

Если бы не чертополох на полу клетки, то Горда не очнулся бы и к утру. Но постоянные уколы в не защищенные плотным комбинезоном, избитые части тела сделали свое дело: нехотя, мозг вновь заработал, вышвыривая сталкера из черноты обморока в серую реальность.

Он вяло приоткрыл один глаз, провел сухим языком по опухшим, в корке засохшей крови губам. Попытался сесть. Получилось это далеко не сразу, и то лишь благодаря тому, что Ян подхватил его, помогая принять вертикальное положение.

Все еще туго соображая, Николай расстегнул ворот комбинезона и забрался во внутренний карман. Тот был абсолютно пуст. И следующий карман был пуст тоже. И еще один.

– Где флешка? – простонал сталкер, опять заваливаясь на бок. Он не мог сфокусировать зрение – перед глазами плясали бесформенные пятна.

– О чем это он? – спросил мужской голос.

– Не дури, наемник, куда флешку дел? – не унимался Гордеев.

– Эй, – Ян потряс его за плечо. Бесформенные фигурки недовольно заметались под полуприкрытыми ресницами и исчезли. – Очнись, эй.

Николай сел. Дышать носом вдруг стало невыносимо тяжело, сталкер со свистом втянул воздух ртом. Забулькало, по подбородку потекла кровь, измазав шею, воротник комбинезона… Горда поморщился, сплюнул вязкую, красную слюну: на сухую траву вывалилась и тут же в ней затерялась пара выбитых бандитами зубов. Надо же… И как только не подавился ими, пока в отключке валялся… Очередной глоток вонючего, пропахшего потом и дерьмом воздуха, скрутил Николая в приступе кашля. Спина и плечи резко заныли, ребра будто огнем обожгло, да так, что он не выдержал, застонал.

– Вот штырит мужика…

Острая боль внезапно подействовала ободряюще, мысли прояснились. Факт того, что к нему вернулась память, ничуть Горду не удивил: так и должно быть, все к этому шло. Вспомнил он, конечно, не все: некоторые фрагменты до сих пор скрывались в молочно-белом тумане. Только теперь это было уже не так страшно, потому что самое важное ему все же удалось выудить, составив цельную картинку, которая никак не хотела собираться последние несколько суток.

Сейчас оставалась лишь одна проблема: выбраться из плена, дабы забрать из схрона флешку. Если этого не сделал кто-то раньше. Такое тоже вполне могло быть, но проверить все же стоит: амнезия амнезией, а задание никто не отменял.

Горда открыл глаза.

Светка!

Сталкер неуклюже вскочил, вплотную приникнув к решетке. Даже несмотря на головокружение, из-за которого перед глазами все плавало, девушка была видна хорошо: забившаяся в угол, дрожащая, обхватившая совершенно обнаженное, изрезанное тело тоненькими ручками с красными следами от наручников на запястьях. Николай скрипнул зубами и уткнулся холодным лбом в прутья, мысленно проклиная все на свете.

– Света, – тихо позвал он. Девушка вздрогнула. – Я вспомнил, все вспомнил. Ты только держись, ладно? Мы обязательно выберемся, обещаю тебе.

– Коля… – измученно выдавила пленница и заплакала, протяжно, навзрыд.

Горда обернулся к Яну, слабо тыкнул его пальцем в грудь.

– Я не убивал твоего друга, – отчеканил он, растирая виски. – Мы убегали от «черепов» и нарвались на стаю мутсобак, которые загнали нас к псевдоволку. Пришлось скрываться в аномальном поле, надеялись, что псы туда не сунутся. Вот только псевдоволк Патрона под контроль взял. Хрен знает, что он там ему внушил, но твой друг… В общем, гранатой он себя подорвал.

– Вот это поворот, – присвистнул Барс.

– А нож у тебя…

– Еще во время погони он мне его отдал: свой я потерял.

Наемник хотел было что-то сказать, но только нахмурился и махнул рукой, потом, мол, договорим. Не было похоже, чтобы он поверил Гордееву до последнего слова, но тем не менее, желание мстить его явно оставило.

– А про какую ты флешку спрашивал? – подал голос Аз, «светя фонарями», налившимися темно-синим, будто перезрелые сливы.

– Нам нужно выбраться отсюда, – проигнорировал вопрос сталкер, вновь растирая виски. – Если подумать логически, то что получается? Охраны на базе человек пятнадцать. Ведь не все еще вернулись с моих поисков, скорее всего. Грамотно используем эффект внезапности – сможем сбежать. Главное, транспорт найти подходящий.

– Вот так вот, легко и просто, – хлопнул в грязные ладоши Барс. – Возьмем и выйдем. Только разгон наберем. Клетки ты как откроешь? А план лагеря знаешь? Где вышки стоят, где посты, где автомобили находятся? Да пока мы хоть как-то сориентируемся, нас успеют замочить и в аномалию тела выбросить.

– Планировка мне хорошо знакома, с этим проблем не будет. Из четырех вышек две всегда свободны, с них двор никем не просматривается. Это Боров когда-то так решил, потому что был уверен, будто с Ядовитых болот никто не выйдет. Насколько знаю, никто и не вышел, – Горда расхаживал по клетке, загибая пальцы. – Ты про посты говорил? С этим тоже легко: пятеро у каждого из въездов, еще десять постоянно на территории. Но, повторюсь, с моих поисков вернулись не все, поэтому караул будет ослаблен более чем наполовину. Из этого вывод, что и автомобили «пасти» некому, а они всегда в одном месте стоят.

– И что дальше? Кто нас вытащит?

– Не волнуйся, я это сделаю, – спокойно парировал Николай, чувствуя, что голова вновь пошла кругом. – Доверьтесь мне.

– Ты на ногах еле стоишь, герой – выпалил Аз. – Что ты делать-то собрался?! Кто ты вообще такой, раз тебя «черепа» всей базой искали?

– Не ори, – произнес сталкер спокойно, пытаясь отдышаться. Вопреки его попыткам, становилось только хуже, наверняка из-за спертого, тошнотворного воздуха. – Скажи лучше, когда нас на арену загнать должны? Я пока в отрубе был, счет времени напрочь потерял.

– Да по идее, уже давно пора, – нервно пожал плечами парень. Мысль о скорой и неминуемой смерти, раньше не вызывавшая ничего, кроме кривой ухмылки, теперь начала пугать его. Внезапно захотелось жить, дышать полной грудью, видеть, осязать.

– Значит, у Борова опять накладки, – хмыкнул Горда, понемногу приходя в себя. – Как обычно. Клоун. В общем, так, мужики, давайте договоримся сразу: вы полностью доверяетесь мне, делаете все, что я прикажу, а когда мы свалим от бандитов, я вывожу вас за Периметр или отпускаю на все четыре стороны. Идет?

– А что, если нет? – угрюмо произнес не привыкший подчиняться Ян.

– Тогда скоро сдохнем.

– Аргумент.

– Именно, – кивнул Николай. – И не вздумайте бросить девчонку, за нее эти скоты свое еще получат. Что касается нас, то, если все пойдет по плану, уже ночью будем в Зоне. Самое тяжелое теперь, это завалить охотниц, которых против нас выставили. Но, думаю, справимся…

Натужный скрип резанул уши, послышался грохот тяжелых шагов по жестяной лестнице. Щелкнул замок, дверь открылась.

– Ну и вонища, – прошамкал вошедший, прикрывая нос и рот рукавом комбинезона. – Давай, Страус, выводи их, я прикрою чуть что. Только внимательнее: тот чудик, – кивок в сторону Горды, – Киргизычу пару часов назад пальцами глаз выколол.

Второй и правда был похож на страуса: ноги длинные и тонкие, грудь колесом; непропорционально большая, остроносая голова неизвестно как держится на длинной, худющей шее.

Косо поглядывая на сталкера, Страус, с прыгающими по спусковой скобе автомата пальцами, опасливо прошмыгнул мимо его клетки и, отперев ту, что была напротив, выволок наружу Свету. Будто почуяв, куда ее ведут, девушка забрыкалась, даже извернулась, чтобы цапнуть зубами кисть бандита. Но резкий удар прикладом по лицу выбил из нее бунтарский нрав, и она вновь тихонько заплакала, вздрагивая изрезанным голеньким тельцем. Следом за пленницей наружу вышли Аз с Барсом. Те были спокойны, будто их не вели на убой, как скот. Последними освободили Яна с Гордой, который с трудом поборол в себе желание проявить кличку бандита на деле и ударом ноги снести Страусу яйца.

Подгоняемые тычками в спину, пленники поднялись по лестнице и попали в ярко освещенный коридор, разбегающийся в обе стороны. Бандиты приказали свернуть вправо, больше никто не проронил ни слова. Свежий воздух, едва ли не порывами проникавший в подвал сквозь решетки вентиляции, холодил тело, приятно обволакивал голову, улучшая самочувствие, позволяя дышать полной грудью.

За очередным поворотом пленники уткнулись в железную дверь, ведущую в тесную комнату с деревянными скамейками по обе стороны. Затолкав людей внутрь, бандиты сказали ждать, пока поднимется решетка, как можно громче посочувствовали, что «эта шваль сегодня сдохнет, некого больше нам трахать будет, Страус», а затем, ехидно попрощавшись, вышли.

– И что теперь? – ни к кому конкретно не обращаясь, осведомился Барс, оглядывая бетонные стены, старые, источенные насекомыми скамейки, грязный пол. – Чем-то склеп напоминает.

Николай его не слушал, молча глядя на Свету. Девушка снова забилась в угол и беззвучно плакала, все еще пытаясь прикрыть ладошками свою наготу. Ее озябшие руки дрожали, зубы стучали, а кожа приобрела неестественно бледный оттенок. Не сомневаясь ни секунды, сталкер стащил с себя комбез, оставшись в майке да портках, и протянул его девушке. Та с благодарностью посмотрела на него, вырвала из рук нагретую телом одежду, да укуталась как можно плотнее.

– Что будем делать, Горда? – послышался из-за спины голос Яна.

Своевременный вопрос. Сталкер сел на скамейку и, обхватив голову руками, принялся думать. Сумбурные мысли вяло перекатывались в его голове: каждая более-менее четко выраженная идея тут же разбивалась о хаос событий последних дней, как морская волна о скалистый берег. Вариантов не было. Хороших, по крайней мере. А вот плохих хоть отбавляй! Можно было, выбежав на арену, похватать ножи и дружно перерезать себе глотки. Тем самым разочаровать почтенную публику, закончив действо, даже его не начав. Или поиграть с охотницами в прятки, продлив свою жизнь на несколько минут. Или…

Сталкер тряхнул головой, хлопнул ладонями по коленям. По всему выходило, что шансов у них самый мизер, как бы он несколько минут назад ни обещал пленникам, что все будет как нельзя лучше. И они ему, кажется, поверили. А он себе – нет. Хотя бы потому, что до этого арену никто из дичи на своих двоих не покидал, все как один – вперед ногами. Бывали, конечно, те, кто исхитрялся убить охотника, иногда даже двух, но чтобы всех – никогда. Ситуацию упрощало лишь то, что Горда знал, как выглядит место их предстоящего боя.

Изначально представляя арену круглой и относительно небольшой, впервые ее увидев, он немало удивился. Прямоугольная и огромная, размером практически с футбольное поле. Потолок, терявшийся за границей яркого света прожекторов, с двух сторон подпирали мощные колонны. По периметру, на уровне пятого этажа, размещались утопленные в стену длинные лоджии для публики. Каждая была надежно защищена от шальных пуль бетонным ограждением и пуленепробиваемым стеклом. Высокие ниши имели прекрасный обзор, но и не были «глухими»: полуметровый проем под потолком был оставлен умышленно, дабы зрители могли слышать звуки «охоты».

В самом центре арены находилась исполинская дыра, напоминавшая пусковую шахту межконтинентальной ракеты. Одна из полукруглых створок, предназначенных для перекрытия гигантского отверстия, была выдвинута, а вторая вылезла из пазов лишь наполовину: видимо, ее заклинило уже давно. Горда не удержался и заглянул вниз. Ничего, кроме темноты, рассмотреть не удалось. Оттуда веяло сыростью и трупным запахом. Вокруг этой дыры по всей арене были хаотично разбросаны ящики, пустые контейнеры, бочки и кучи разномастного мусора. Некоторые контейнеры стояли с распахнутыми дверцами – о том, что в них неоднократно пыталась прятаться дичь, свидетельствовали выбоины от пуль на рифленых боках железных убежищ. А на то, чем всё для бедолаг заканчивалось, ярко указывали бурые потеки крови, размазанные по металлическому полу.

Несмотря на обилие укрытий, всех рано или поздно находили.

– Буду откровенен: шансов у нас немного, но они есть, – начал Николай, поочередно глядя то на презрительно ухмыляющегося Аза, то на Барса, бездумно уткнувшегося в одну точку, то на Яна, спокойно стоящего у двери… – Выжить у нас получится лишь в том случае, если будем в движении. Постоянно. Света на время останется здесь, а мы выходим, перебегаем от укрытия к укрытию и внезапно атакуем. Тогда, возможно, и удастся завладеть чьим-то оружием. А это уже небольшая надежда на победу…

– Да хоть бы поскорее подняли эту чертову решетку! – взревел Барс, схватившись за прутья. – Эй, суки, давайте уже…

Аз положил руку на плечо товарища, усадил его на скамейку, чтобы успокоился. Горда тревожно посмотрел на них, наверное, впервые в жизни настолько хорошо зная, что делать дальше. Не сдаваться, вот что! Сражаться за свою жизнь или окрыситься где-то в углу, главное, не сдаваться! Ради свободы, ради будущего… ради Светы. Борову и его подонкам такое не должно сойти с рук. И лишь только для этого сталкер был обязан пережить сегодняшний вечер, выбраться за пределы базы и забрать флешку. Любой ценой.

Николай хрустнул костяшками пальцев. На него снизошла холодная решимость, в голове прояснилось, сердце билось часто, но ровно.

– Не потянем мы пятерых мужиков, – покачал головой Аз. – Без шансов.

Из угла послышались всхлипы: девушка не выдержала, разревелась.

– Там будут бабы, – ответил Гордеев. – Я случайно услышал, как Боров своим шестеркам это говорил. Еще утром, как только меня сюда привезли. Пятеро отлично вооруженных девок.

– Это меняет дело, – оживился Ян. – Какой из бабы боец? Хреновый.

– А если нет? – тихо спросил сталкер.

– В клетке ты был посмелее, – зло проговорил Барс. – Планы строил, выбраться обещал. Что сейчас не так? Давай, выводи.

– Хорошо, – кивнул Горда. – Разделимся на две группы: Аз, вместе с Барсом двинешь к противоположной стороне арены, вдоль правой стенки, от колонны к колонне, перебежками к выходу. Как минимум минута у вас будет. Мы с Яном пойдем с другой стороны, напротив вас. Если эти бабы включат мозги, то постараются, со своим огнестрелом против наших ножей, искать нас, держась группой. Но это вряд ли, наверняка разбегутся по арене как курицы, кто куда. Оружие в руках, знаешь ли, прибавляет к самоуверенности сто пунктов, а самоуверенность крышу сносит. Вот мы и попробуем их на этом подловить. Если получится завладеть хоть бы одним автоматом – появится вероятность, что выживем. Свету отсюда позже, как расчистим проход, забирает кто-то из вас двоих, лады?

– А дальше что? Выйти с арены как?! – вскинулся Барс. – Будем смиренно ждать, пока придут «черепа» и добьют нас?

– Не успеют прийти: от лоджий им как минимум пять минут ходу, – парировал Николай. – Не знаю, кто сделал такую тупую планировку здания, но спасибо ему огромное. Это во‑первых. А во‑вторых, ключ от двери, ведущей к выходу, всегда остается у одного из охотников. Так что если убьете кого, карманы выворачивайте.

– Откуда знаешь? – встрепенулся Аз.

– От верблюда.

– Командир хренов.

Вот идиот. И не объяснишь ведь, что выполнял задание спецслужб, что видел его рожу в плену еще тогда, когда работал на Борова, что даже спасти пытался, но не вышло. Все равно не поверит. Хоть бы на глупости мужика не потянуло. Не дай бог решит показать характер, независимость свою продемонстрировать, бед потом не оберешься. Рассчитывать на него точно нельзя. Да и на Барса тоже. По ним заметно: два сапога пара, те еще… ходоки. Насчет наемника Горда тоже особых надежд не питал: тот, кто пытался тебя убить, доверия не внушает. Но Ян не дурак, в спину не выстрелит. Не здесь, по крайней мере, а вот когда выберемся… А Света что? Что она вообще может? Зареванная, изнасилованная, абсолютно без сил… Сталкер начинал злиться: на бандитов, на пленников, на всех вокруг. Но на себя – в первую очередь. За то, что поддался минутной слабости, позволил себе так думать о тех, кто, возможно, сегодня спасет его жизнь или умрет сам.

Николай посмотрел на девушку. Она по-прежнему сидела в углу и дрожала, кутаясь в его комбинезон, как в покрывало. Слезы двумя ручейками сбегали по щекам, оставляя на грязном лице светлые дорожки. Ничего, кроме жалости, Света не вызывала. И как на нее вообще можно злиться? Вдруг нестерпимо захотелось хоть как-то ее успокоить.

– Давай вставай, одевайся, – Гордеев за плечи осторожно поднял девушку с лавки.

Света юркнула в комбез, который был слишком велик для нее. Гордеев помог ей тщательно подвернуть не по росту длинные штанины и закатать рукава.

Потом он посмотрел на ее босые, израненые ноги. Все в синяках, ссадинах, с исколотыми чертополохом стопами – значит, пешком она далеко не уйдет. Транспорт нужен в любом случае.

Николай обнял ее, прижал к себе.

Аз и Барс только переглянулись, Ян даже не шелохнулся. Что говорил сталкер девчонке, они не слышали, только невнятное «шу-шу-шу» удалось разобрать.

Громкий лязг сработавшего механизма заставил всех обернуться на звук. Внутри стены заскрежетало, загудело, и поддерживающие решетку цепи натянулись. Без скрипа, под тихий гул двигателя, решетка медленно уползла вверх.

Путь наружу был открыт.

Слух тут же резанул свист и улюлюканья множества глоток. Восторженные зрители орали и стучали ногами.

– Вот и все, – сглотнул Аз.

Света зарыдала в голос. Все, что говорил ей Горда, чем успокаивал и обнадеживал, вылетело из ее головы в один миг.

Ян подернул плечами, разминаясь.

Барс спокойно поднялся и вышел из комнаты, так напоминавшей ему склеп.

Со свистом взмыла вверх сигнальная ракета, рассыпавшись снопом искр, окрасивших все огромное пространство в красное. Её запуск означал, что представление началось.

На земле, в пыли и бетонной крошке, что-то блеснуло.

– Ножи, – спокойно констатировал Барс, поднимая их. Себе забрал один, остальные раздал.

– Ну что, все готовы? – Гордеев осмотрел товарищей. – Давайте, мужики, не подведите.

– Мы потом договорим, – пообещал Аз и, ткнув кулаком в грудь сталкера, побежал к дальней стенке.

Барс ничего не сказал, молча, двинул вслед за другом.

– Света, ты сиди здесь, не высовывайся, что бы ни произошло. Как только справимся, придем за тобой, поняла? – скороговоркой забормотал Горда, глядя на воющую от страха девушку, судорожно вцепившуюся в деревянную скамью израненными пальцами. – Ян, давай за мной. Покажем английским сучкам, где русские раки зимуют.

Выглянув из-за угла, Николай, пригнувшись, метнулся за длинный контейнер, стоявший в паре метров от выхода из «склепа». Оглянулся: наемник уже был рядом. Присев, Горда высунул голову: вдалеке, на другом краю арены, отчетливо были видны три силуэта, облаченные в черные комбинезоны. Все при оружии, только модель не разобрать.

А прямо на противоположенной стене, над входом, висел пригвожденный плакат с косой надписью «Колизей».

Сталкер ухмыльнулся, дождался, пока охотницы разойдутся в разные стороны, и бросился к следующему контейнеру, надеясь, что его не заметят. Где-то совсем рядом прострекотала автоматная очередь, следом за ней донесся девичий смех.

Леди из Лондона развлекались.

Горда выглянул из-за укрытия: наемник обходил охотниц стороной; вдалеке, между ящиками, мелькнул Барс и тут же пропал. Сталкер затаился, поскреб острием ножа пыльный бетон, прислонился затылком к холодному железу контейнера, вслушался. Шаркающие шаги, осторожные, боязливые, доносились справа, из-за угла. Становились то громче, то совсем затихали, а когда были слышны вновь, то звучали уже значительно ближе. Секунда утекала за секундой, а Горда так и сидел, не шевелясь. Ждал, ладонью по полу водил, будто что-то искал. А когда сидеть стало невмоготу, коротко замахнулся и бросил в сторону камушек, найденный наудачу. Шарканье прекратилось.

Сталкер сорвался с места, выбежал за угол и, сильно оттолкнувшись, прыгнул на охотницу. Придавил ее к земле, замер на секунду с занесенной для удара рукой, сжимавшей нож: девчонка была совсем молода, лет девятнадцать, не больше; хрупкое тело прикрывала идеально подобранная броня, дорогой женский камуфляж, нежные ладошки спрятались в перчатках с прорезями для пальцев. Дурочка. Богатая, молодая дурочка. Ей бы пацанов своими наманикюренными ручками ласкать, а не в людей стрелять. Мысленно посетовав на свою сентиментальность, Горда выронил нож и мгновенно вырубил охотницу быстрым хуком в челюсть. Та тихо ойкнула, закатила глаза и замерла.

Наспех обчистив ее разгрузку да проверив карманы, Николай поднялся… и встретился взглядами с подругой своей жертвы. Та испуганно дернулась, навела на него ствол… но сталкер был быстрее: вскинув оружие ее отрубившейся напарницы, он прицелился охотнице в колено и вдавил спусковой крючок. Только ничего не получилось: хозяйка автомата даже не сняла его с предохранителя. Внутри все оборвалось, время, как в кино, замедлило свой ход. Будто сквозь слой киселя Горда видел, как исказилось лицо охотницы, как дрогнул палец на скобе, как дернулось в руках оружие… и уже через мгновение леди упала, захлебываясь кровью и беспомощно сжимая застрявший в ее шее нож. Длинная очередь, выпущенная ею за секунду до этого, ушла в потолок.

Зрители наверху довольно загудели: им редко удавалось наблюдать, как дичь разделывается с охотниками.

Из-за ящика выскочил Ян, даже не поморщившись, обчистил карманы убитой, похватал патроны, автомат, добил очнувшуюся после хука девицу, бросил на сталкера укоризненный взгляд, да и был таков.

Горда, сняв предохранитель и выбрав режим стрельбы одиночными, двинулся к центру арены. Миновав полуоткрытую скважину в бетоне, из которой по-прежнему тянуло сыростью и гнилью, он приник к ящику, вслушиваясь в происходившее вокруг. Из-за спины донесся девичий крик, смешиваясь с автоматной стрекотней. Чуть ближе, слева, раздались неровные шаги. Николай высунулся, держа автомат наготове: это был Аз, с довольной мордой, крепко сжимая трофейное оружие, торопливо ковылял к колонне, чтобы укрыться. Следом за раненым тянулся красный шлейф.

Значит, минус три, отметил про себя сталкер. Недурно.

Оставшиеся леди, увидев бездыханные тела подруг, начали волноваться. Со стороны выхода, у огромного, буквой «Г» контейнера, послышались писклявые «Хэлп! Хэлп аз эврибади! Плиз!». Кричали девчонки громко, не услышать их было нельзя. Вот только Горда знал, что никто им не поможет: Боров не станет присылать людей вниз, не допустит, чтобы новость о том, что его экзотическое сафари небезопасно, разлетелась в мгновение ока по всей Зоне и за ее пределами. Проще оставить все как есть, трупы охотниц все равно никто не найдет и о смерти их никогда не узнает.

– Не пристрели только, – рядом, будто материализовавшись прямо из воздуха, появился Барс, держа под локоть изможденную Свету. – Как оно?

– Двое остались, у выхода, – сказал сталкер, невольно задержав взгляд на девушке. – Остальные мертвы.

– Потери есть?

– Нет, только Аз хромаючи шел.

– Ничего, заживет как на собаке, – сплюнул Барс, утер рот рукавом. – Прорываться будем или как? Те сучки сто пудов оборону держат, палить будут во все, что движется, пока патроны не кончатся.

– Придется. Светку прикрывай.

– Да это без проблем, – ухмыльнулся ходок. – Пошли, подруга, нас ждут великие дела.

Проводив взглядом товарищей, Горда осторожно двинулся в сторону выхода, стараясь держаться как можно ближе к стенке. Получить в голову шальную пулю почти в самом конце боя, когда путь к свободе вот-вот будет открыт, было бы чертовски обидно.

Бесшумно, словно тень, сталкер скользнул за ящик, ступая с пятки на носок, тихо прошел вдоль него, подтянул ремень, упер приклад автомата в плечо и выглянул: Ян находился у Г-образного контейнера, недалеко от дверей. Больше никого видно не было.

Гордеев приблизился к месту, где прятались скулящие англичанки. Поведя ладонью по шершавым, ребристым бокам железной громадины, сталкер осторожно выглянул из-за нее: охотницы сидели, тесно прижавшись друг к другу. Шлемы их куда-то пропали, длинные волосы ниспадали на трясущиеся от беззвучных рыданий плечи. Леди терли зареванные глаза, размазывая по грязным щекам слезы и сопли. Автоматы горе-воительниц лежали чуть в стороне.

Отбой тревоге.

Выйдя, Горда для устрашения навел на них ствол. А чтобы даже не подумали дёрнуться, выстрелил два раза в пол. Пули выбили куски бетона сантиметрах в тридцати от ботинок девчонок. Это произвело нужный эффект: они заревели на разные голоса, загалдели наперебой, смешивая английские слова с русскими. Одна, в отчаянной попытке вымолить свою жизнь, встала на колени и бросилась сталкеру в ноги, даже не поморщившись от убийственной вони, которую он источал. Горда отпихнул ее брезгливо, как будто это от нее несло дерьмом и потом, а когда та вновь ринулась к нему, наподдал в живот.

На визг охотниц из-за колонны вышел Ян, удивился. За ним подтянулись Барс со Светой, а затем и Аз приковылял, матерясь через каждый шаг.

– Что делать будем? – Горда пробежался глазами по товарищам, с ног до головы перемазанным в бетонной пыли и крови.

– Консилиум созовем, – огрызнулся Аз. – Кончай их нахрен, да валим отсюда, пока бандиты не опомнились.

И действительно, глупый был вопрос.

– Где ключи? – Николай наклонился над распластанной на полу девчонкой, схватил ее за подбородок, притянул к себе. – Ключи?!

Та непонимающе скосила глаза на подругу, залопотала что-то на английском, а потом разрыдалась еще сильнее.

– Открыть как, шалава?! – Горда вытащил нож, приставил его к горлу охотницы. Пальцем второй руки указал на дверь. – Где?!

– Она говорит, что ключи у Абигэйл какой-то были, – перевела Света.

– И кто из них Абигэйл? – удивился сталкер. – Я, например, свою чуть ли не до трусов обыскал – ключей при ней не было.

– Я свою тоже, – кивнул Ян. – Пусто.

– Мужики… Тут такое дело… Абигэйл, получается, в дырке той, что в центре арены, – сглотнул Аз. – Я на заразу эту внезапно выскочил, она даже удивиться не успела, как с ножом в груди оказалась. Только на излете пулей мне ногу зацепила, а сама туда, вниз…

– Твою мать… – выразил всеобщее мнение Ян.

Горда зло сплюнул, швырнул девку к подруге и, перехватив автомат, дал несколько одиночных выстрелов по замку. Дернул дверь на себя. Безрезультатно. Слишком толстым было железо, чтобы его могли пробить несколько натовских пуль.

– Ты, снимай шмотки, живо! – Ян схватил одну из охотниц за плечи и принялся срывать с нее одежду. – Ну, сучка, ну!

– Ты что удумал? – спросил Барс.

– На, надевай! – камуфляжные штаны, легкая тактическая куртка, а следом за ними и белоснежная футболка полетели под ноги Свете. Та медлить не стала: морщась от боли в порезанных руках, меньше чем за минуту сняла с себя комбез и вернула его Николаю, облачившись во все, что было на охотнице, оставив ее босиком, в одном нижнем белье.

Горда быстро оделся, вернувшись мыслями к дверям. Выглядели они внушительно. Такие только если из гранатомета пробить можно было, и то без гарантий. Подойдя поближе, сталкер провел ладонью по полотну, поскреб отверстие для ключей, постучал по закрывающим петли заглушкам. И замер. Что-то в этом звуке показалось ему странным. Размахнувшись, Горда сильно ударил прикладом по одной из них. Стилизованный под броню пластик разлетелся вдребезги, обнажив совсем хилую петлю. Воодушевившись, Николай за секунды разнес и вторую заглушку, а после, отойдя подальше, расстрелял и петли. Оставшаяся без поддержки дверь, не выдержав собственного веса, наклонилась и с грохотом рухнула под ноги пленников, подняв облако пыли.

Зрители на балконах огорченно взвыли, послышалась ругань.

– Ну ты монстр, – сказал Ян, наспех отсоединив магазины от автоматов девчонок. – Погнали, – кивнул Горда на освободившийся проем. – Вот-вот «черепа» нагрянут.

– Их так и оставим? – спросил Аз, указав в сторону англичанок. Но на вопрос никто не ответил: уволакивая его за собой, все побежали к выходу. – Ну и хрен бы с вами.

Гремя ботинками, по центральному коридору, мимо душевой, раздевалок, множества закрытых дверей, пленники приближались к лестнице. К счастью, препятствий почти не попадалось, только одиноко бродящий по зданию бандит, онемевший от вида дичи, был скошен автоматной очередью Яна. Но все прекрасно понимали: еще минута-другая, и Боров с отморозками нагонят их и отрежут путь к спасению.

Поднялись на этаж выше.

– Куда дальше? – наемник остановился у развилки, взяв на прицел левый рукав коридора, уходивший вглубь здания.

– Направо и вверх по лестнице опять, – Горда протиснулся мимо Светки и Аза.

Снаружи беглецы оказались внезапно быстро: распахнули обычную дверь, ведущую, казалось, в следующий коридор, и всем скопом вывалились на улицу, прямо под толстый луч прожектора. Не сговариваясь, рухнули под поваленное дерево в двух шагах от выхода, так удачно вывернутое с корнем во время одной из Гроз. Отбили себе все, что можно, об острые камни, но никто даже не пискнул. Глухо застрекотал пулемет, свинец просвистел над головами, срезая ветки и вырывая щепу из ствола. Светка тихонько застонала, вцепилась ногтями в руку Яна так, что у того на ладони остались красные полукружия. Раздвинув густые ветки почти безлистной уже кроны, Горда прицелился и первой очередью разбил прожектор, а вторую выпустил по вспышкам стреляющего пулемета, прикончив бандита, обмякшее тело которого рухнуло на землю, у основания вышки.

– Где наш грузовик? – шикнул Ян. – Валить надо!

– Сейчас, погоди.

Сталкер вскочил и побежал в сторону ржавого остова трактора, от него – к бетонным плитам, кучей наваленным рядом с гаражами. Остальные догнали его, приникли к укрытию, водя автоматами в полутьме. А Горда замер, удивленный, еще не до конца поверив в свою удачу.

У водопроводной башни, освещаемый полной луной, стоял «Феннек» Борова. А чуть поодаль – их грузовик.

– Вот это мощь! – прошептал Барс, кивнув на броневик, словно забыл, где находился и какой сюжет вокруг него разворачивался. – Я за Периметром за такую душу был готов продать.

Выпущенные подтянувшимися бандитами пули пронеслись совсем рядом, мигом вернув беглецов к суровой реальности. Пригнувшись, Горда рванул в направлении автомобилей, щучкой нырнув за башню. Прикрывать остался Аз, который выпустил длинную неприцельную очередь, прежде чем спрятаться самому.

Бандитов, к счастью, было немного. Николай оказался прав: далеко не все успели вернуться с его поисков, а те, кто успел, уж точно не были готовы к тому, что идеально отлаженная система охоты даст сбой. Боров рвал и метал, до дичи доносился его дикий рев, слышимый сейчас во всей округе. Взбешенный главарь клана взашей выгонял свою армию из казарм и патрулей, дабы отловить пленников. Или уничтожить. Двор заполонили черные силуэты людей, рассеивающиеся по территории. Несколько групп смельчаков попытались отрезать беглецов от автомобилей, но сработавшиеся Аз и Ян успешно отбили обреченные на провал атаки. Остальных Боров посылать не рискнул: людей и так было мало. А ситуация, между тем, сложилась патовая: с одной стороны измученные жертвы несостоявшегося сафари, а с другой – голов двадцать отморозков, застигнутых врасплох, но сумевших отрезать тем путь к отступлению.

– Прорываться будем, значит, – оценив обстановку, сказал Горда, удерживая свой сектор обстрела.

– СТАЛКЕРЫ, СДАВАЙТЕСЬ! – со стороны заросшего сквера, от памятника Ленину, донесся усиленный рупором голос. – Я ГАРАНТИРУЮ ВАМ ЖИЗНЬ И СВОБОДУ!

– Он что, нас совсем за дураков держит? – горько усмехнулся Аз. – Мы типа такие сейчас – пойдем…

– Барс, ты вскрыть «Феннек» сможешь? А рулить?

– Без проблем, – кивнул тот. – Всегда – мечтал.

– Отлично, – улыбнулся Горда. – Ян, займись своим грузовиком. При прорыве «Феннек» пойдет впереди: отстреляем самых резвых и очистим дорогу.

– Нахрена нам две машины? – удивился Аз, не отрывая взгляда от прицельной планки.

– А нахрена нам погоня? Насколько я помню, кроме этого броневика у Борова машин больше не было. Значит, заберем обе. Да и у «Феннека» вместимость три человека, все не влезем.

– СДАВАЙТЕСЬ, СТАЛКЕРЫ! Я ГОТОВ ОБСУДИТЬ УСЛОВИЯ…

Горда прицелился, выловил темный силуэт, замахнувшийся для броска гранаты, и вдавил спусковой крючок. Оказалось, одновременно с ним выстрелил и Аз. Две автоматные очереди, слившиеся в одну, изрешетили метателя. Голова его дернулась, а потом человек согнулся в неестественной позе и рухнул, как подкошенный. Спустя миг раздался взрыв, отшвырнувший уже бездыханное тело.

– …ПЕРЕМИРИЯ. ОБОЙДЕМСЯ БЕЗ ЖЕРТВ!

– Вот надрывается ведь! Врет и не краснеет, падла, – Николай зло сжал рукоять автомата. Никого он не выпустит, ага… Особенно его, Горду, после всего, что он разведал. – Давайте, мужики, удачи. Дуйте к машинам, мы с Азом прикроем.

– Патроны экономьте, не в тире, – кинул напоследок Ян и ползком устремился к грузовику.

Оставшись без защиты наемника, Света приникла к кирпичной стенке водонапорной башни и закрыла лицо руками, не желая ни видеть, ни слышать, ни участвовать в происходящем.

Высунувшись из-за укрытия, Горда быстро прицелился и одной очередью скосил сразу двоих. Вдавил спуск, подержал подольше, заставляя бандитов вжаться в землю, едва ли не грызть бетон. Оглянулся: Барс как раз скрылся внутри «Феннека», а Ян уже вовсю орудовал в кабине.

Отлично!

– Ты как? – спросил сталкер у Светы.

Та ничего не ответила, да и без слов было всё понятно. Плохо девчонке. Раны ее лишь в госпитале вылечить можно, и то не факт. Это ж только представить, сколько туда грязи набилось, в раны эти, сколько микробов попало! А все из-за ублюдков «черепов».

Спрашивать сейчас, как она к ним попала, что делала рядом с Зоной, было неуместно.

Позади, сипло кашлянув два раза, взревел двигатель бронеавтомобиля, моргнул фарами. В унисон ему завелся и грузовик, тоже разгоняя темноту.

– Уходим! – прокричал Горда. – Света, ты со мной в «Феннек», там должна быть аптечка, попробуешь хоть продезинфицировать свои раны по пути, примешь болеутоляющее. Аз, ты к Яну. Прикрывай его при прорыве.

– …НА ПОРАЖЕНИЕ!

Нырнув в кабину, сталкер хотел было захлопнуть дверь, но кое-что заставило его остановиться.

Охотницы.

Сумевшие выбраться наружу англичанки, прячась за бетонными плитами, в свете задних габаритных огней отчаянно размахивали руками, слезно умоляя забрать их из этого ада. Выглядели они жалко: полураздетые, грязные, напуганные до истерики. Горда закусил губу, сжал рукоять дверцы, размышляя, что предпринять: попытаться спасти этих сучек, тем самым подставив под удар свой побег, или же бросить их здесь, на произвол судьбы. Первый вариант был потенциально смертелен для беглецов, второй – для девчонок. Сталкер не питал себя надеждами, что Боров отпустит охотниц домой, поможет выбраться из Зоны. Скорее всего, леди будут убиты, либо займут роль Светы до следующего сафари, в котором станут уже дичью.

Проклиная все на свете, Николай с силой захлопнул дверь, по которой тут же ударила пуля. Рисковать своей жизнью ради тех, кто недавно пытался его убить, сталкер не собирался. Даже если это и девчонки. Сами виноваты.

Салон бронеавтомобиля внутри оказался больше, чем выглядел снаружи: просторный, максимально функциональный. Перед водителем, чье сиденье находилось по центру, а не слева или справа, как в обычных легковушках, располагалась приборная панель, несколько мониторов с тумблерами активации видеокамер наружного наблюдения. Позади – еще пара сидений, хорошо защищенных прочной броней.

Осмотр внутренностей «Феннека» занял пару секунд, после чего Горда запихнул Свету подальше, чтобы даже шальной пулей не зацепило, и вложил в ее дрожащие руки пистолет: на всякий случай. Порывшись, нашел аптечку и бросил ее на колени девушке. Сам же уселся за пулемет, плавно поводил им из стороны в сторону, удовлетворенно кивнул.

Экспериментировать и разбираться в управлении времени не было совершенно, поэтому Барс, дернув коробку передач, сразу же вдавил педаль в пол. Взвыв, «Феннек» рванул с места как ужаленный… и чуть не сверзился колесом в люк, благо водитель в последний момент успел дернуть руль влево. Не ожидавший такого маневра Горда больно стукнулся головой о поручень: в глазах поплыло, по щеке потекло липкое и теплое. Света сзади тихонько ойкнула.

Из заросшего сквера, прямо под колеса «Феннеку», выбежал бандит с гранатометом наперевес, однако сделать ничего не успел: не церемонясь, Барс подбавил газу. Сильнейшим ударом отморозка отшвырнуло в заросли. Без сомнения, тот был мертв. Вывернув руль вправо, ходок протянул руку и щелкнул тумблером: мониторы мигнули и включились, принимая картинку с видеокамер. Одна из них показывала грузовик, ползущий позади, под защитой бронеавтомобиля, вторая – вспышки выстрелов и мельтешение множества темных силуэтов в стороне. Сориентировавшись, Горда, развернув пулемет, открыл по ним огонь. Фигурки попадали, пальба притихла. Какой-то смельчак, подобрав гранатомет своего почившего товарища, дал залп по грузовику, но, к счастью, промазал: ракета ушла далеко в сторону, разбившись о стену двухэтажного корпуса. Довернув пулемет, сталкер выпустил одну длинную очередь: разорванное тело бандита размазало по асфальту.

Пули, будто горох, барабанили о бронированные стенки «Феннека», рикошетили, однако пробить защиту не могли. Бандиты суетились, пытались продырявить колеса, бросить под днище гранату. Тщетно! Следя за картинкой с практически невидимых снаружи видеокамер, Горда ловко вращал пулемет и уничтожал потенциально опасные цели, на автоматчиков отвлекаясь, лишь чтобы прикрыть грузовик. До выезда с территории беглецам оставалось все меньше. Под плотным огнем они миновали яму, в которую Барс чуть не увел машину, а выехав на асфальт, он и вовсе выжал из нее все, что можно, снеся самодельное пулеметное гнездо, наспех обустроенное бандитами на дороге, перед самым выездом с базы.

Горда мысленно ликовал. Все, прорвались! Дальше путь был свободен. Осталось отъехать подальше, затаиться и переждать ночь, а утром забрать из схрона флешку да рвануть за Периметр обходными путями. В худшем случае, уже завтра вечером он будет в расположении базы СЗО. Сталкер отпустил штурвал управления пулеметом, посмотрел на Барса. Тот вел машину, не скрывая улыбки. Ну еще бы, чего теперь грустить? Мониторы горели ровным зеленым светом. На одном из них отчетливо виднелся грузовик, обстрелянный, но все еще на ходу. Наклонившись, Горда нажал кнопку на корпусе монитора, почему-то не работавшего. Снаружи что-то загудело, по корпусу «Феннека» прошла вибрация, и тут же экран вспыхнул. На нем был изображен поделенный на сектора круг с бегающей по часовой стрелке линией. После каждого ее полного оборота появлялись зеленые пятна разных форм и размеров: самые большие занимали едва ли не одну пятую круга, а совсем крошечные были едва заметны.

– Да это же детектор аномалий, – восхищенно сказал водитель, не отвлекаясь от дороги. – Вот это тачка! Уровень!

– Ты как ее завел, кстати? – спросил Николай.

– А что тут сложного? – усмехнулся сталкер, указав на зеленую кнопку. – В этой машине ведь от оригинала мало что осталось, Боров даже систему зажигания поменял, чтобы с ключами не возиться, если слинять по-быстрому припрет. Правда, почему он дверь не заблокировал, я не знаю. Наверное, не ожидал, что кто-то покусится на его сокровище.

Кивнув словам напарника, Гордеев обернулся к Свете.

Та полулежала на сиденье в неудобной позе, ее бил озноб, раскрытая аптечка валялась под ногами.

Он перебрался назад, бережно приподнял девушку, усадил в кресло и пристегнул ремнями, чтобы больше не съезжала. Прощупал пульс: хоть и слабый, но есть! Дотронулся до щеки: ледяная кожа обожгла разгоряченную руку. Надо было срочно что-то делать.

Подняв с пола аптечку, Горда разорвал ее, вытряхивая все содержимое. На колени Свете посыпались какие-то таблетки, пакетики с порошками, пузырьки, вата, бинты, мази и уже наполненные шприцы. Наспех сориентировавшись, Николай обработал кажущиеся самыми тяжелыми раны, бережно перевязал их и сделал несколько уколов. Руки дрожали, на лбу выступил пот. В один момент сталкер поймал себя на мысли, что боится за девушку, искренне переживает за нее. А что, если она?.. Нет, этого не должно случиться! После всего, что произошло, вот так глупо…

Горда тряхнул головой, отгоняя от себя черные мысли, вязкие, будто смола, закупорившие голову. Посмотрел на Свету. Та задышала чаще, простонала что-то неразборчивое и открыла глаза. Сталкер облегченно выдохнул, сгреб лекарства обратно в аптечку и, не сдержавшись, обнял девушку.

– Теперь все будет хорошо, – зашептал он ей в ухо. – Ты только держись, не умирай, ладно? Совсем скоро мы будем за Периметром, в военном госпитале знаешь какие врачи? Ого-го какие! Они тебя быстро на ноги поставят, вот увидишь! Держись, Светочка, прошу тебя…

Мягко отстранившись, Горда увидел, что она едва заметно улыбается. Наверное, впервые за все время.

– Останавливаться надо, – разочарованно сказал Барс. – Лажа полная этот детектор. Аномалии хоть и показывает, но с большой погрешностью. А на улице темно уже. Короче, есть большой шанс вляпаться.

– Совсем без вариантов? – нахмурился сталкер. – Нам за Периметр нужно как можно быстрее.

– Извини, но ехать дальше просто опасно. В лучшем случае, можем остаться без колес. В худшем все поляжем.

– Ладно, ищи место, – нехотя согласился Горда. – Что там с топливом?

– Хватает еще.

Мигнув поворотником ползущему позади грузовику, «Феннек» свернул с дороги. Остановился Барс за каким-то сараем, на берегу озера. Двигатель заглох. Перекинув ремень автомата через шею, Горда осторожно открыл дверь и, убедившись в безопасности, вышел на свежий воздух. К нему уже двигались Ян с Азом, покинул машину и Барс. Только Света осталась внутри.

– Значит, переждем ночь, утром за Периметр? – уточнил Ян.

– Не совсем, – поправил Горда. – Нужно еще кое-куда заехать, недалеко.

– Куда это? – возмутился Аз.

– За документами, – нехотя признался сталкер. – За моим не до конца выполненным заданием.

– А вот с этого места подробнее, – оживился Ян, оперевшись на теплый капот «Феннека».

Что-либо утаивать Горда смысла не видел, поэтому выложил товарищам по несчастью все как на духу: и кто он такой, и все перипетии последних дней.

– Так ты что, военный, что ли? – в конце концов непонимающе спросил Аз.

– Типа того. А что это меняет?

– Все! – встрепенулся ходок. – Все меняет!

– Конкретизируй, – пожал плечами Горда. – Почему для тебя это так важно? Обиды прошлого? Не можешь забыть, как вояки гоняли вас, словно блох?

– Да, не могу! Потому что, в отличие от тебя, я не понаслышке знаю, каково это ползти меж аномалий под лучами прожектора, молясь, чтобы караульные не заметили. Ведь единственную нормальную дорогу всегда занимал их долбаный кордон! Прекрасно знаю, что такое зачистка! И как одна вертушка разделывает группу ходоков в мелкий фарш, тоже видел! А ты спокойно так заявляешь, мол, ты военный! Да за одно лишь это тебя пристрелить стоит, и брата вашего стрелять, пока не передохнете все, до последнего! Короче, ты решай, как хочешь, но мне с тобой не по пути дальше. Ночь, так и быть, переждем вместе, а утром я отчаливаю. Мне с военными на одной дороге ловить нечего. И предупреждаю сразу: пойдешь следом – грохну.

– Я с тобой, – неожиданно сказал Барс Азу. Тот ему только кивнул.

– Да без проблем, – согласился Горда, хлопнув в ладоши. – Баба с возу, кобыле легче. Валите к черту, грузовик ваш. Прямо утром и катитесь. Ты, Ян, со мной к Периметру?

Наемник думал долго, поочередно глядя то на ходоков, то на Горду. Морщил лоб, никак не мог решиться.

– С тобой, – все же буркнул он. – Только есть один момент: за погибших людей и угробленный грузовик с меня на базе спросят. Поэтому его я отдать не могу, пусть пешком идут.

– А что тебе скажут, когда назад ты пригонишь «Феннек»? – спросил Николай. – Выедем из Зоны, и он твой. Как, нормальный обмен? А насчет «двухсотых»… что-нибудь придумай, тут я тебе не помощник.

Ян согласно кивнул.

– Вот и хорошо. Тогда выставляем посты и идем отдыхать. Я дежурю первый, потом кого-нибудь разбужу.

– Я тоже подежурю, – одарив сталкера взглядом, полным презрения, сказал Аз. – Не спится мне спокойно рядом с военным.

Глава 10

– Что-то я ничего не понимаю, – задумчиво пробормотал Тула, светя фонарем на карту, где кривой сплошной линией был проложен маршрут. – Мы уже давно на месте быть должны.

– Может, пропустили? – высказал сомнение Ксаер, нервно глядя по сторонам.

– Что пропустили? Стометровые вышки и радиолокационный центр под ними? Не смеши, такое за несколько километров видно.

– А как тогда?

– А вот так…

– Не дошли еще, значит, – поделился своим соображением Центнер. Нога его разболелась снова, появилась слабость, и группа опять остановилась, чтобы обработать рану и ввести инъекции.

– Ну, видно их все равно должно быть! – Тула погасил фонарь, вернул карту Проводу. – Заправку, которая в самом конце квадрата, мы прошли, оттуда до этих вышек рукой подать. И где они?!

– Может, их Грозой снесло?

– Ага, до этого почти пятьдесят лет стояли, а тут раз – и снесло?

Провод встревать в перепалку не стал, предпочитая остаться в стороне. Тут не спорить надо, а думать. Думать, как так вышло, что прекрасно знающая эту часть Зоны группа спецназа заблудилась в двух шагах от ориентира, ранее видимого за много километров. Объяснений тому было несколько: либо отряд попал в пространственную аномалию, которая безо всяких признаков, будь то вспышка света или громкий хлопок, перенесла их в другую часть Зоны, либо у всех разом внезапно развился топографический кретинизм. В оба варианта верить не хотелось.

Дабы убедиться, что вышки находятся совсем близко, Провод, тщетно выискивал их контуры при слабом свете луны, до боли в глазах всматриваясь в темную даль. Ничего. Только едва заметная полоска леса на горизонте, да нескончаемое поле, искрящее аномалиями.

– Идти надо, – сказал Хорек, щелкнув пальцем по гранате, висящей на поясе.

– Куда?

– Да хоть бы и дальше, по маршруту. А потом видно будет. Топтаться на месте и жевать сопли точно не лучшая идея.

– Хорек прав, – вздохнув, согласился Тула. – Готовьте детекторы аномалий, иначе в темноте точно во что-нибудь вляпаемся. А так пронесет, может быть…

Провод расчехлил детектор, поудобнее пристроил в руках автомат и занял свое место в колонне. Идти по Зоне ночью, подсвечивая себе путь беглым, точечным лучом фонаря, было непривычно и боязно. Тут же голову, будто рой насекомых, наводнили всякие байки, когда-то услышанные от знакомых сталкеров. Вспомнился и Призрачный Егерь, и пропавший отряд Герцена, и окруженный радиационным кольцом хутор, в котором якобы живут люди. И не ходоки, нет, а самые обычные женщины и мужчины, старики и дети, приспособившиеся к Зоне, нашедшие с ней общий язык. Насколько все это было правдой, Провод никогда всерьез не задумывался, а сейчас вот невольно начал. Обстановка располагала.

Одна из самых старых легенд Зоны, о пропавшем отряде Герцена, полностью овладела мыслями капитана, и на несколько долгих минут он выпал из реальности. Будто запись с пластинки, зазвучал в голове Александра покореженный временем голос пожилого ходока, который несколько лет назад рассказывал ему эту байку у костра, на ночевке.

– Наведался однажды в Зону кандидат каких-то там наук: Михаил Герцен. Немецкие корни были у мужика, говорят. Никто так и не понял, что ему тут надо было, однако техники с собой он приволок, будь здоров! И бэтээры, и джипы военные, и охрана из спецназовцев. Не из ваших, столичных, не обижайся. А из тех козлов, что, только заметив вольного, сразу палить из всех стволов начинают. «Герб» на время, пока этот Герцен со своим отрядом яйцеголовых в Зоне должен был быть, даже военную операцию против «анархистов» отменил, представляешь?! Ну вот, добрались они до Периметра, значит, все по плану шло. Но как только преодолели кордоны, так сразу и посыпались несчастья. То поле аномалий непроходимое дорогу перегородит, то волна мутантов откуда ни возьмись появится. В общем, два джипа и почти десяток человек остались в Зоне насовсем в первый же час. Но думаешь, Герцен обратил на это внимание? Хрен! Упертый был дядя, не верил в мифы о том, что Зона живая. Трубку свою, которую изо рта не выпускал, только зубами крепче сжал и вперед перся. А Зона этого как раз таки не хотела. И чем глубже он забредал, тем больше становились поля аномалий, тем злее были мутанты, тем выше фон. Естественно, пока Герцен дошел до Деснянска, от его отряда почти никого не осталось. Кто от радиации загнулся, кого аномалии по земле размазали, а кого-то мутанты сожрали. А кто и дезертировал, во! Короче, крайние рубежи обжитых земель Зоны, ну, знаешь, где форпост «Герба» тот, перед туннелем в Деснянск, прошло человек восемь. С оборудованием на плечах, почти без оружия и еды, эти идиоты сунулись туда, где даже хорошо вооруженные отряды стараются не показываться без надобности. Ушли они – и пропали. Месяц прошел, два… О них и забыть уже успели. Как вдруг из туннеля вышел Герцен. Один. Седой, но со своей трубкой в зубах. Взгляд как у дурачка был, блуждающий, непонимающий. «Гербовцы» от такого расклада, конечно, офигели, быстро его на прицел взяли, и чуть было не грохнули, но повезло яйцеголовому: в патруле оказался тот же боец, что и впускал его в Деснянск несколько месяцев назад. Узнал он Герцена, но тоже с опаской отнесся… А Михаил этот что? Как ни в чем не бывало, вошел на территорию форпоста и давай сигареты «стрелять». Не поверишь, но к каждому подошел и закурить попросил. Мужики удивились – сам-то пыхтит… Некоторые, будто в мороке, вытащили из карманов пачки, но большинство послало старика куда подальше. А потом пропал Герцен… Вот тут самое интересное и началось. Через пару часов на форпост вышла стая мутантов, да каких! Одних ловцов штук десять было, а с ними еще и псевдоволки, и кукловоды, и мутсобаки с кабанами! В общем, невеселый расклад. Форпост-то атаку отбил, но погибших… Почти все полегли. А знаешь, что самое странное? Выжили только те, кто Герцена сигаретой угостил. Даже отроду некурящих, которым и дать-то ему в ответ на просьбу было нечего, разорвали. И случай такой не единичный, из всех краев Зоны слухи шли, что глубокой ночью, миновав все патрули, в лагерь приходил какой-то седой мужик и сигареты клянчил. И кто не поделился с ним – погибали. Вот с тех пор и пошла примета в Зоне с собой пачку сигарет носить, даже если не куришь. А то встретится вдруг такой вот Герцен, что тогда делать?..

Незаметно для остальных, Провод похлопал себя по нагрудному карману, где когда-то хранил сигареты. Их там, само собой, не было. Капитан мысленно поежился, вздрогнул всем телом, пожалев на миг, что много лет назад завязал с вредной привычкой.

На душе было неспокойно. Врагом казался каждый куст, каждое дерево или куча мусора. А завывание ветра и шелест листвы разыгравшееся воображение и вовсе принимало за вой монстров и чьи-то крадущиеся шаги. Чтобы хоть как-то очистить голову от дурных мыслей, Провод вспомнил недавнюю перестрелку с зомби, окончившуюся для отряда потерей. Что-то в смерти Дубля было не так, какая-то замеченная, но не удостоенная внимания деталь не давала покоя, накрепко засев в голове. Провод сморщился, пытаясь выудить из глубин сознания тот эпизод, когда ему, отвлекшемуся на голос Тульского, не хватило лишь пары секунд, чтобы выстрелить в зомби, размозжившего голову медику. Что же в том мутанте было неправильного? Мысли никак не хотели складываться в цельную картину.

А еще загадочное исчезновение Крота. Кто мог похитить их снайпера? Или что? А он ведь стрелял, но трупов не было. Значит, не попал? А если попал, но только ранил? Почему же на земле не было крови?

Провод устало вздохнул и задумчиво покачал головой.

Сильный порыв ветра поднял с земли опавшую листву, закружил ее в причудливом хороводе, безуспешно попытался забраться под герметичный комбинезон. Зажужжало что-то совсем рядом, несколько аномалий вдруг активировались, заснежили, заискрили. С ревом к небу взметнулся пятиметровый столб пламени, обдав отскочившую в сторону группу нестерпимым жаром. С громким хлопком выбросил из себя бесформенный комок земли «пресс».

Пошел дождь.

– Оружие наготове держите, – предупредил Тула, перекрикивая порыв ветра. – Чувствую неладное.

Провод убрал детектор в карман, но так, чтобы слышать его предупреждающий писк, и перехватил автомат поудобнее. Пробежался пальцами по цевью, по обойме, чувствуя заточенную в оружии мощь, словно бы подпитываясь ею.

Дождь усилился, уменьшив и без того низкую видимость до минимума. Где-то в недрах комбинезона сработала автоматика, вводя повышенную дозу антирада в организм. Лучи фонарей выхватили впереди силуэты каких-то построек. Точно не радиолокационного центра, а чего-то хозяйственного, одноэтажного. Когда Центнер предложил переждать ливень там, то капитан сразу же поддержал его. Остальные тоже оказались не против.

Двигаясь группой, прикрывая друг друга, к укрытию дошли за считаные минуты. Внутри, на удивление, было относительно тепло и сухо. Бетонные стены покрывал, будто шерстяной плед, лишай и какая-то плесень, источавшая слабое тепло. За двумя рядами трухлявых скамеек и длинного полусгнившего стола между ними по центру комнаты, дальнюю ее часть кто-то огородил решеткой, и там, будто заключенное под стражу, расположилось «пламя». Слева от аномалии вечным охранником застыл обглоданный крысами и почерневший от копоти скелет, таращась пустыми глазницами и скалясь редкозубым ртом на потревоживших его покой спецназовцев.

Тула, Центнер и Ксаер двинулись к скамейкам, сняли рюкзаки, а Провод с Хорьком принялись закреплять свои фонарики: один прямо над входом, а второй – у решетки, худо-бедно осветив помещение.

Не проронив ни слова, все уселись за дальний край стола, поближе к пышущей жаром ловушке, чтобы хоть как-то обсохнуть. Тула измерил уровень радиации и, недовольно пробурчав что-то, все же разрешил снять противогазы: перекусить было необходимо всем. Отложив в сторону автомат, Провод стащил с головы ненавистную уже маску. Раскрыл рюкзак, извлекая оттуда галеты, сыр в герметичной упаковке, тушенку и сок. Ножом умело вскрыл банку, разрезал пленку. Ели все так же молча, тягостную тишину нарушал лишь шум утихающего дождя снаружи да скрежет вилок о жестянки.

Пока в черном проеме, за рассеянным светом фонаря над открытой дверью, не возник силуэт старика с трубкой во рту и, откашлявшись, не спросил хрипло:

– Солдатики, есть закурить?

* * *

– Товарищ майор, они пропали!

– Что ты несешь? Как они могли пропасть? – Сазанов выхватил из рук Пращура бинокль. Приник к окулярам. – Не понял, мы их упустили, что ли?

– Никак нет! Я точно видел, как они вперед шли, а потом их окутал густой туман и всё, словно испарились, – растерянно пролепетал рядовой, боясь очередного разноса от командира. И он, и его челюсть, на которой уже выступил кровоподтек, прекрасно помнили, что было около полусуток назад. Майор рвал и метал! Под раздачу попали все: и ефрейтор, и Алексеев, и он, рядовой. Долгих десять минут Сазанов распалялся на тему, «какие они все идиоты и что чуть было не сгубили всю операцию». Особенно досталось Пращуру за убитого им спецназовца. К счастью рядового, сами спецназовцы не заметили, от чьей пули пал их сослуживец, иначе валяться бы Пращуру с дыркой во лбу без суда и следствия.

Майор ничего не ответил, сквозь линзы бинокля продолжая вглядываться в сгущающуюся темень, тщетно пытаясь выловить в ней отблески фонариков людей, которые минуту назад брели впереди, но вдруг пропали.

– Ни-че-го, – оторвавшись от созерцания окрестностей, недоуменно констатировал факт Сазанов. – Как так?

– Может, дым пустили и засаду устроили? – подкинул идею Алексеев.

Пращур, то и дело невольно щупая опухший подбородок, нервно переминался с ноги на ногу, со страхом поглядывая на майора. Внешне тот был спокоен, но кто знает, что взбредет в голову офицеру в следующий миг?

– Рядовой, вперед, – отдал приказ Сазанов и протянул бойцу старенький детектор аномалий.

– К-куда вперед? – чуя неладное, спросил Пращур. – Туда? Но там же люди пропали, там наверняка аномалия…

– Приказы выполняются, а не обсуждаются, – грубо оборвал его майор, недвусмысленно довернув ствол автомата в направлении бойца. – Кругом, шагом марш!

– Но, товарищ майор… – замямлил Пращур.

То ли от страха, то ли от волнения, потеряв всякое терпение, к рядовому подбежал Кузнецов и со всей силы толкнул его в спину.

– Вали вперед, сука! – сорвавшись на крик, он поводил автоматом. – Пристрелю!

Все еще пытаясь что-то сказать, бешено глядя на палачей, державших его под прицелом, Пращур несмело отошел на пару десятков метров. В голове пронеслась мысль о том, как бы хорошо было сейчас разрядить весь магазин по этим уродам и скрыться где-нибудь в Зоне. Но рядовой отбросил эту глупую затею: ему одному здесь долго не протянуть, а уж о том, чтобы выбраться, думать вовсе не придется. Зато одно известно точно: его объявят дезертиром, будут искать, а когда найдут – застрелят. И уж лучше умереть теперь, в аномалии, чем потом от пули сослуживца или в Зоне, от страха, голода или в пастях мутантов.

Может, еще и пронесет…

Глотая слезы обиды, Пращур осторожно пошел дальше, держа на вытянутой руке детектор. Прибор молчал, но спокойнее все равно не стало. Хоть путь и был относительно чист, чувство тревоги не покидало, наоборот, с каждым шагом только усиливалось. Слепо щурясь, пытаясь увидеть хоть что-нибудь сквозь полумрак, солдат до боли в суставах сжал автомат, всеми силами стараясь унять нервную дрожь. Никогда еще Пращуру не было так страшно. Наверное, если бы где-то рядом хрустнула ветка, он мгновенно бы умер от разрыва сердца.

Почти дойдя до места, где пропали спецназовцы, рядовой остановился и обернулся: его командиры стояли поодаль, не рискуя подходить к нему слишком близко, но и не выпуская из виду, чтобы не убежал. Они, кажется, так и не осознали, что бежать здесь, по сути, некуда: от смерти не спрячешься, а в какой она придет форме, в общем-то, будет уже все равно. И от этого хотелось побарахтаться в мутном потоке этой жизни как можно дольше, отсрочив свидание с костлявой старухой.

Набрав в грудь побольше воздуха, Пращур сжал зубы и, бросив взгляд на онемевший детектор, сделал несколько шагов вперед. Сердце его бешено колотилось, в ушах звенело, перед глазами всё плыло. На мгновение земля ушла из под ног, и рядовой, не удержав равновесия, неловко завалился на бок. Заорав от неожиданности, он вскочил, дрожащими руками водя автоматом из стороны в сторону и бешено озираясь. Рядом никого не было, только под ногами лежало что-то небольшое, прямоугольное.

Пращур наклонился и, внимательно осмотрев, поднял предмет. Им оказался обычный военный планшет. У Сазанова был точно такой же, в нем тот хранил карты, ручки, карандаши да компас с линейкой. Повесив автомат на плечо, рядовой присел, расстегнул планшет и, подсвечивая себе тусклым фонариком, с интересом начал рассматривать найденную, испещренную незнакомыми пометками, карту. В глаза сразу же бросилась толстая линия, обозначавшая, видимо, маршрут. Один из квадратов был помечен кривой надписью «Привал». В стороне от него, жирным красным кеглем, кто-то обвел Аномальную Полянку с заброшенной железнодорожной станцией неподалеку от нее.

– Что здесь? – Сазанов, будто призрак, возник за спиной Пращура, оттолкнул его, выхватил из рук карту, сделал жест, мол, посвети, и всмотрелся в нее, жадно изучая. – Так-так, это уже интересно. Все ко мне!

Бойцы, практически невидимые в темноте, в густых зарослях, сгрудились вокруг майора.

– Это чья же? – прошептал Кузнецов, задумчиво почесав шею через воротник комбинезона.

– Точно не знаю, но похоже, что спецназовцы обронили, – неуверенно сказал Сазанов. – Видишь, и маршрут их проложен, и стоянка для привала обозначена. Даже аномальные поля по пути помечены.

– А это что, трищ майор? – Алексеев указал пальцем на пунктирную линию, коих на карте было целых три. – Запасные маршруты?

– Сомневаюсь, – покачал головой Сазанов. – Может, пути отхода? Смотри, они как раз из одной точки начинаются и все ведут за Периметр.

– Следуя вашей логике, точка, из которой они начинаются, и есть место, где спрятаны документы?

Майор напрягся на мгновение, а потом расплылся в широкой улыбке.

– Вот видишь, Алексеев, можешь же, когда хочешь, – прошептал Сазанов. – Вероятно, да, оно и является целью нашей прогулки. Судя по карте, мы здесь, – он ткнул грязным пальцем в мятый лист. – Получается, что пройти нам осталось еще около трех километров. Как раз за ночь успеем, если мешкать не будем! Мы их еще и обогнать можем!

– А почему они на привал не остановились? – подал голос Пращур, направив луч фонарика на подписанный от руки квадратик на карте.

– Спецназовцы вообще мимо него прошли. Причем, и мы как-то слишком быстро весь путь преодолели, никому не кажется? – добавил Алексеев.

– Ничего удивительного. Нам аномалий-то не встречалось практически, только сплошное радиационное поле. Вот мы не заметили, как ускорились. А по поводу маршрута… Знаешь, Пращур недавно такого шороху навел, что я бы тоже направление сменил, чтобы от «хвоста» оторваться.

– Так одно дело оторваться, а другое – вообще испариться, – прошептал Кузнецов. – Они ведь именно здесь пропали.

– Вот поэтому хорош трындеть! – прервал диалог Сазанов, поднимаясь и сворачивая карту. – Пошли отсюда, нам теперь километра полтора по прямой. Детекторы не прячьте, следите в оба: ночь все же.

Все согласно промолчали, спеша убраться подальше от страшного места, где исчезают люди. Встав в центре колонны, Пращур еще несколько минут нервозно оглядывался, боясь увидеть позади растущий прямо из земли бледно-голубой пузырь, коим, по легендам, проявлялась пространственно-временнаяпетля. Однако вопреки опасениям, все было тихо, только Кузнецов что-то недовольно бурчал всякий раз, как рядовой поворачивал к нему голову.

* * *

От неожиданности, невозможности происходящего у Ксаера из рук выпал нож, звонко ударился о бетонный пол и ускакал за ножку скамейки. Центнер застыл с поднесенной ко рту вилкой, на которую был нанизан кусок мяса. Провод же, сидящий к Герцену боком, затрясся мелкой дрожью, чувствуя, как сердце ухнуло вниз, а волосы по всему телу встали дыбом. Растерявшись, не в силах понять, что делать дальше, капитан пялился на призрака. Он был точно таким, как его и описывал ходок: седой морщинистый старик с потертой трубкой в зубах. Глаза мертвые, холодные, на самом кончике носа царапинка. Кожа на руках дряблая, будто пергаментная, через нее отчетливо видны сине-зеленые полоски вен. Одет он был в бело-голубой комбинезон, на правом плече которого болтался обрывок шеврона с остатками надписи «…тое небо».

– Так что, хлопцы, – пророкотал Герцен, так и не выпустив изо рта трубку. – Есть закурить-то?

В абсолютном безмолвии Провод отрицательно покачал головой. Остальные сидели неподвижно, словно окаменели. И лишь Тула смог взять себя в руки.

– Не слушайте его, – слова давались полковнику тяжело, будто кто-то мешал ему говорить, затыкал рот. Он медленно поднял автомат. – Его нет, все это ненастоящее…

– Как это, полковник? – удивленно спросил Герцен и сделал шаг вперед. Глядящий на него во все глаза Александр с ужасом понял, что луч фонаря проходит сквозь старика, освещая дверной косяк за его спиной. – Вот же он я! Ты не злись, мне же всего-то сигареток пару, в дорогу чтобы…

В замкнутом помещении автоматная очередь показалась раскатом грома. Но, к сожалению, призраку никакого вреда не принесла, лишь заставила умолкнуть на полуслове да сдернула пелену наваждения с Провода и Ксаера. Они мигом вскочили, схватили оружие и дрожащими руками направили стволы на Герцена. Хорек по-прежнему безмятежно смотрел в потолок, а Центнер, выронив вилку и, обхватив голову, сидел с ошалелыми глазами, бубня что-то невнятное.

– Вот вы какие, – укоризненно протянул старик и поцокал языком. – А еще солдаты, защитники. Тьху на вас!

Выплевывая беззлобные ругательства, он развернулся и растаял в дождливой мгле за порогом.

– Твою ж мать, – прошептал Ксаер, не уверенный, стоит ли опускать оружие. – Это сейчас что было?

– Герцен, – сухо констатировал Провод и нервно хохотнул. Дальше – больше. Истерически смеясь, он одной рукой держался за живот, а другой растирал по щекам выступившие слезы. – Навестил вот нас…

– Тот самый Герцен? – едва слышно спросил Центнер, приходя в себя. Видимо, ментальный удар неизвестной твари дался ему тяжелее, чем другим: морщась от приступа мигрени, он откопал в рюкзаке болеутоляющее и засунул в рот сразу несколько таблеток.

– А ты что, знаешь других? – ухмыльнулся капитан, успокоившись, и потормошил Хорька. – Эй, дружище, возвращайся, ушел бабайка.

Тот, вздрогнув, перевел испуганный взгляд с потолка на Провода, схватил стоявшую на столе бутылку воды и жадно припал к горлышку. Напившись, глубоко вздохнул и собрался было что-то сказать, но его перебил Тульский:

– Все подъем! Надели шлемы, взяли вещи и валим отсюда. Чувствую, кукловод где-то рядом.

– Думаешь, это он морок навел? – хмуро спросил Хорек, трясущимися руками загребая свои пожитки в рюкзак.

– А кто ж еще? Развлекается, гнида, – Тула зло сплюнул. – Ничего странного не заметили разве? Мне, как только за стол сел и есть начал, спать жутко захотелось. Вот хоть спички в глаза вставляй. Думал, от усталости, а когда это чучело появилось, то сразу все понял. Наверняка мутант в голову кому-то из нас залез, эту историю про Герцена выковырял и продемонстрировал наглядно. А мы повелись, как «отмычки» зеленые. Повезло хоть, что кукловод сытый попался, ведь и мозги пожечь мог…

Спешно собирая вещи, Провод отметил, что страх, парализовавший тело и разум всего полчаса назад, бесследно исчез, а после внезапной истерики вернулись прежние спокойствие и уверенность. Так что же получается: прямо к нему в мозг, в его сознание, вторгся мутант и выволок оттуда наружу легенду о призраке, до полусмерти напугав ею пятерых спецназовцев? Похоже на правду.

– А ты что, не веришь во все это? – спросил Провод как бы между прочим.

– Во что? – не понял Тула.

– В Герцена, Призрачного Егеря, в байки – разные…

– Тоже мне, нашел, во что верить! – ответил полковник. – Как ребенок, честное слово. В Зоне я верю в себя и в силу оружия, что у меня в руках, а остальное – мракобесие.

– Ох, как голова гудит, – натягивая противогаз, пожаловался Центнер. – Увижу кукловода – завалю гниду!

Разговор прекратился сам собой. Провод на этот раз остался прикрывать тыл, и, держа оружие наготове, группа вышла из здания. Обогнув его, устремилась к подлеску, который, словно лезвие ножа, рассекал напополам проходивший над оврагом мостик. Вместо толковых опор сельские умельцы приспособили короткую трубу: метров пять длиной и радиусом в два человеческих роста, как раз по ширине и высоте оврага. Всяко дешевле, чем возводить переправу по правилам и с нуля. Но время не пощадило их творение: без должных инженерных расчетов мост уже через пару лет расшатался и стал небезопасным. Бетон покрылся сеткой трещин, осыпавшись по краям. После аварии на АЭС, когда местное население эвакуировали, самим мостиком пользовались редко. Но все, кого волей случая Гроза застала поблизости, искали спасения в этой трубе от бушевавшей стихии, молясь, чтобы выжить, переждать творящийся наверху апокалипсис. И труба давала им укрытие, а они ей взамен – ничего. Уходили, не сказав ни слова. Проводу вдруг стало невыносимо грустно, все внутри наполнилось жалостью к этой трубе. Нужно было непременно спуститься с пригорка, поближе к ней, дотронуться до ее шершавых боков, извиниться за всех тех невежд, коих она спасла, а они даже не отблагодарили. А потом, после рейда, прийти сюда еще раз, уже со штукатуркой, с валиком и краской, чтобы заделать щели, вернуть ей первоначальный вид…

Чей-то хлесткий удар по лицу вспыхнул в глазах капитана сотнями искр праздничного фейерверка, а после тяжелый толчок повалил его на землю. Пара рук крепко прижала, не давая подняться. Загрохотали автоматы. Собачий вой, стрельба, лай, крики людей смешались в немыслимую какофонию звуков и грязным, мутным потоком затопили сознание Провода. Он не выдержал и закричал, пытаясь заглушить их, перестать слышать. Кто-то подхватил капитана и поволок прочь. Мир перед глазами задергался, по ставшему ватным телу прошла дрожь.

– Труба зовет! – закричал он в беспамятстве. – Не туда…

– Не рыпайся! – приказал смутно знакомый голос. – Клади его вот тут, дай флягу. Хорек и Ксаер, следите за местностью.

В лицо полилась вода. Капитан закашлялся, из носа потекло. Чьи-то цепкие клещи отпустили его сознание, и Провод вернулся к реальности. Утеревшись ладонью, он непонимающе посмотрел на своих товарищей, с нескрываемым волнением глядящих на него.

– Что произошло?

– Пришел в себя? – оглядываясь, спросил Тула. – Кретин, напугал ты нас. Идем по мосту, а ты в сторону вдруг ломанулся как лось и давай у трубы прощения просить. Мы охренели, конечно, но Центнер быстро сообразил, в чем дело. Он тебя к земле прижал, а Ксаер в нее дымовуху бросил. Оттуда псевдоволк с мутсобаками выскочили, мы их и перестреляли.

– Так это что, он меня?..

– Ну, а кто ж еще? Долго тебя отпускать не хотел. Сильная тварь попалась, раз людьми управлять умеет. Чую, Герцен тоже его работа. Просто выгнать нас хотел, чтобы побыстрее к его логову пришли.

– Спасибо, мужики, – поблагодарил Провод, поднимаясь. – Вернемся – с меня причитается.

– Вернуться бы, – отозвался Ксаер. – Я, кажется, понял, где мы. Дай карту, сейчас охренеете еще раз.

Капитан провел рукой по поясу, однако, вопреки ожиданиям, планшета там не было. Сердце пропустило удар. Провод закрутился на месте, пытаясь разглядеть себя со всех сторон. Тщетно, карта пропала.

– Вот же гадство, – сплюнул Тула, узнав о потере. – Там же все наши маршруты. Как? Где ты мог ее потерять?

– Не знаю…

– Зашибись!

Провод виновато опустил голову.

– Без карты сможешь сказать, где мы? – обратился полковник к Ксаеру.

– Если примерно, то в четырех километрах от промзоны и в девяти от вышек и радиолокационного центра, где должны были остановиться.

– Как это? – выразил общий вопрос Хорек, следивший за местностью.

– Временная петля, – пояснил Ксаер. – Мы вошли с одного ее конца, а вышли с другого, в другой части Зоны. К счастью, я неплохо знаю эти места, и до пункта назначения отсюда на порядок ближе. К утру будем там.

– Подожди, – с сомнением сказал Центнер. – А каким образом мы вообще в петлю попали? Это же редчайшая аномалия, а мы всей группой прошли и не заметили даже.

– На самом деле, не такая уж и редкость, – задумчиво произнес Ксаер. – Ты о научном бронепоезде, который за Периметр два раза наведывался, слышал?

– Конечно. У меня несколько знакомых ребят в охране его были.

– Ну вот. Говорят, ехал этот бронепоезд в Зону совсем не для того, чтобы чиновникам местные достопримечательности показать. Была в одном из вагонов какая-то шняга, которую вояки, совместно с учеными, испытывали. Два раза, с перерывом, кажется, в год. После первого испытания временных петель было как «батутов», на каждом шагу. Сталкеры в Зону попросту боялись ходить, я не шучу. Никто не знал, вернется ли он назад и что поджидает его на пути. Но после второго въезда бронепоезда и включения того устройства – аномалий, вроде бы, стало гораздо меньше.

– Вот это да, – присвистнул Провод. – А почему мы ее не заметили?

– Обычно пространственные аномалии, при активации, похожи на лопающийся пузырь, по которому их запросто определяют. Но данная петля, видимо, какого-то другого вида. Ее замечаешь лишь тогда, когда уже находишься внутри. В нашем случае, лишь когда из нее выходишь.

Капитан не знал, чему удивляться в первую очередь: самому факту попадания в ловушку, ее наличию в топтаной-перетоптаной части Зоны или же благополучному выходу из нее?

Подняв глаза на полковника, Провод замер: в рассеянном свете фонаря было заметно, как побледнел снявший противогаз Тула. В чем причина такого испуга? Временная аномалия, по сути безобидная, и сыгравшая только на руку рейд-группе…

– Эй, ты чего? – тронул командира за плечо Провод.

Полковник дернулся как от укола, но тут же взял себя в руки и ответил:

– Охренел второй раз, чего? – он утер лоб рукой. – Хорошо, Ксаер, веди. Надеюсь, к утру будем на месте. Нам же еще найти надо эту флешку. Горда писал, что она во фляге, под листом жести каким-то…

– Да, сейчас пойдем, – согласно кивнул головой сержант. – Но сперва ответь на кое-какие вопросы.

С неподдельным удивлением Провод заметил, как Ксаер поднял автомат. Ствол его смотрел прямо на полковника. Первым порывом капитана было наброситься на бойца и попытаться отобрать оружие, но он тут же передумал: реакция у сержанта была отменная, не оставалось сомнений, что тот успеет нажать на спуск. А что тогда делать? Провод был готов ко всему, но не к бунту в команде. Подобного за все его время службы в СЗО никогда не случалось.

Украдкой капитан посмотрел на остальных: те двое топтались на месте, с растерянным видом глядя то на зарвавшегося Ксаера, то на полковника. Поддерживать сержанта никто не спешил, однако и спасать Тулу попыток не предпринимали.

– Кто за нами следил? – напрямую, без обиняков, спросил Ксаер. – Не притворяйся, будто ничего не знаешь. О чем ты говорил с Кисляком по пути к Периметру?

– Опусти оружие, – не моргнув глазом, жестко заявил Тула. – Это приказ, сержант. Наделаешь глупостей, до конца жизни не отмоешься. У нас с этим сурово, ты в курсе. Убери ствол, и даю слово офицера, что на базе об этом инциденте никто не узнает.

Неуверенно посмотрев на Хорька и Центнера, словно ища у них поддержки, и зло зыркнув на Провода, Ксаер медленно опустил автомат на землю.

– Вот так, хорошо, – не двинувшись с места, мягко произнес полковник. – Во-первых, с чего ты взял, что за нами следят? Аргументируй.

– А кто, по-твоему, утащил Крота?

– Мутанты, – без раздумий ответил Тула. – Понимаю, это действительно произошло неожиданно и странно: человек исчез, сделав лишь один выстрел, винтовка осталась на месте. Но мы в Зоне, сержант. Тут всякое бывает, тебе ли не знать?

– А с Кисляком ты что обсуждал в кабине?

– Подписывал документы о входе в охраняемую Зону Отчуждения, вот что. Обычная бюрократическая возня. Еще что-нибудь интересует?

Ксаер сразу стушевался и отрицательно помотал головой.

– Слово свое я сдержу, – по-отечески положив руку на плечо бойца, сказал полковник. – Но запомни: прежде чем угрожать человеку оружием, будь уверен в своей правоте. А теперь пошли, время поджимает.

Снова выстроившись в колонну, на этот раз во главе с Ксаером, группа двинулась дальше. Проводу, как и всем остальным, не давал покоя вопрос: правду ли сказал Тула? Причин не верить полковнику у него не было, но висящих в воздухе вопросов накопилось немало. Помимо странного исчезновения Крота, со смертью Дубля было что-то не то. Какая-то мелкая деталь, плавающая на поверхности и которую он никак не мог выловить, не давала покоя. Терзая себя догадками, капитан машинально топал след в след за остальными.

Проводник из Ксаера оказался толковый, не на словах знающий свое дело. Лишь изредка останавливаясь, чтобы сориентироваться на местности, он уверенно вел группу к цели, так что весь последующий путь прошел без проблем. Конечно, если не считать нескольких аномальных полей, которые пришлось обогнуть по широкой дуге, да случайно выскочившего прямо перед спецназовцами выводка кабанов, с визгом умчавшегося прочь после первого же выстрела.

Напряженно глядя по сторонам, Провод переключил свои мысли на задание, которое сейчас выполняла их группа. Нужно было просто пройти чуть больше десятка километров и забрать флешку. Для семи спецназовцев – плевое дело. А оказалось иначе. Двоих уже нет. Весь построенный за Периметром план рухнул к чертовой матери после первой же перестрелки с толпой зомби. Вероятно, тогда же они и попали во временную петлю, выбросившую их за много километров от намеченного маршрута. И хоть это, по большей части, и сыграло на руку, дальнейшая неопределенность пугала. А вдруг флешки в том месте, где оставил ее Горда, уже не будет? Вдруг начнется Гроза или гон? А если еще одна временная петля, ведущая уже в Деснянск?..

Забрезжил рассвет. Солнце, едва пробивающееся сквозь пелену облаков, омыло первыми розовыми лучами обшарпанные, в прошлом ярко-зеленые купола церквушки, стоящей неподалеку; вдохнуло жизнь в полузатопленный хутор, разлегшийся в низине; защекотало бока ржавым автомобилям на кладбище брошенной техники. Дождь давно прекратился, и теперь под ногами противно чавкало. Легкий ветерок колыхал рыжий травяной ковер, укрывший землю на сколько хватало глаз. Чуть в стороне прошмыгнул какой-то мелкий зверек, с покосившейся опоры ЛЭП сорвался ворон и, громко каркнув, поприветствовал новый день.

– Мы на месте, – остановившись, произнес Ксаер. – Теперь нужны точные координаты, иначе старость здесь и встретим.

Провод встал рядом с ним, ошеломленно глядя на раскинувшуюся в низине, в стороне от заброшенных сельских домишек, огромную свалку металлолома и всевозможного хлама. Чего там только не было! И скомканные корпуса машин, и горы старых покрышек, и ряды покореженной бытовой техники, и даже рельсы, завязанные в причудливые узлы неведомой силой. Все это производило гнетущее впечатление, нагоняло тоску и страх.

– Молодец, сержант, – буднично сказал Тула. – По описанию, нам туда, – полковник указал пальцем на дальний край промзоны, от края которого, примерно в километре, начинался лес.

Оскальзываясь на мокрой траве, отряд спустился вниз.

– Где-то здесь, недалеко, – то ли бойцам, то ли сам себе, бормотал полковник, выискивая взглядом ориентиры. – Сейчас сюда… Ну да, точно! Вон труп, а прямо за этой грудой – аномальное поле.

Группа оказалась на небольшой полянке, со всех сторон окруженная горами всяческой рухляди. Здесь не было видно никакой живности и не росла трава, здесь был совершенно другой воздух, это чувствовалось даже сквозь фильтры противогаза.

Представлявшееся легким задание оказалось значительно сложнее. Отыскать жестяной лист, под которым должна быть фляга, в куче металлолома – дело заведомо гиблое. Оставив в дозоре Центнера, остальные четверо час за часом рылись в мусоре, тщетно пытаясь найти «иголку в стогу сена». Радовало лишь то, что костюмы не пропускали излучение, а автоматика вовремя делала инъекции, иначе смерть от лучевой болезни была бы спецназовцам гарантирована.

Силы уже были на исходе, но капитан с сослуживцами упорно продолжали отбрасывать в сторону старые железяки, лелея надежду добраться до фляги. Пот застилал Проводу глаза, мышцы ныли, хотелось послать все к черту… Как вдруг сквозь гулкие удары сердца он услышал то, что заставило его насторожиться.

Отчетливый рокот двигателя.

Он недоуменно завертел головой, выискивая источник шума. Центнер тоже обеспокоенно закрутился на месте. Хорек взял лежащий на земле автомат и медленно разогнулся. Лишь Тула и Ксаер, казалось, ничего не слышали, матерясь и перебирая хлам.

Но спустя минуту им тоже пришлось отвлечься, когда, урча мотором, на поляну въехал бронеавтомобиль с пулеметом посреди крыши, недвусмысленно повернувшимся в их сторону…

* * *

Закусив от страха палец, Пращур распластался на земле, стараясь даже дышать урывками. Набрал воздуха полную грудь – и замер, сотрясаясь от мысли, что его могли заметить и теперь подкрадываются сзади. Рядовой приподнял голову, прислушался: вроде бы тихо. Но спокойнее от этого ничуть не стало, поэтому, облизнув пересохшие губы, он медленно обернулся на распахнутые за его спиной широкие ворота. Освещенное ярким диском луны, подворье большого, некогда добротного, а теперь практически разрушенного дома с обвалившейся внутрь крышей, источенными насекомыми бревенчатыми стенами, растрескавшимся фундаментом пустовало. Под свисающей наружу на одной петле пустой оконной рамой стояла покосившаяся скамейка. Полузаросшая бурьяном, вымощенная камнем тропинка, начинавшаяся от крыльца, обрывалась у колодца. За ним ровным рядом выстроились несколько сараев, возле одного из которых валялся проржавевший до дыр котел и телевизор с разбитым экраном. Остов старого жигуленка и трактор со спущенными, присыпанными гравием колесами скромно ютились сбоку.

И практически за всем этим мог сейчас прятаться шатун, в угодья которого отряд случайно забрел, ориентируясь по потерянной спецназовцами карте.

Сглотнув кислую слюну, Пращур покосился на Кузнецова, чья голова лежала в паре шагов от тела, в неглубокой ямке, раззявив перепачканный кровью рот в немом крике. Сердце рядового пропустило удар, и он тут же отвернулся, стараясь сдержать рвотные позывы, хотя ничего кроме желудочного сока из него и не рвалось. Запланированный привал, на котором хотели перекусить, так и не состоялся.

Ухватившись за ремень автомата, Пращур осторожно подтянул оружие к себе и медленно раздвинул пальцами ветки кустарника у обочины, в который он ввалился, выбежав с подворья: на улице, проходившей через весь поселок, – никого. По сторонам он смотреть не стал: слева, укрывшись за большим, разлапистым пнем, за дорогой, сквозь прицел автомата, наблюдал майор Сазанов. Лейтенант Алексеев же следил за тылом, выглядывая из-за покосившегося забора.

Мысль о том, что командиры сейчас могут взять и попросту сбежать, не давала солдату покоя. Остаться один на один с неведомой тварью, в мгновение ока убившей Кузнецова и скрывшейся через дорогу, в зарослях яблоневого сада, было выше сил Пращура. Проще сразу пустить себе пулю в рот.

Полную луну внезапно затянуло плотным облаком. От наступившей тьмы рядовому нестерпимо захотелось завыть в голос, и будь что будет. Но уже через минуту ночное светило вновь озарило грустным желтым светом окрестности: водонапорную башню слева от военных, рядом с ней сельский магазин с обрушенной стеной, лежавшие поперек дороги бетонные плиты и… стоящего перед ними шатуна.

Сердце солдата подпрыгнуло к горлу. Не найдя в себе сил пошевелиться и спрятаться обратно за кусты, Пращур во все глаза смотрел на мутанта. Тот, будто гипнотизируя, приковал к себе его взгляд, вселяя ужас лишь одним своим видом. Шатун был уродлив до дрожи. Густая черная шерсть покрывала огромное медвежье тело. С заросшей человекоподобной морды взирали небольшие глаза, из приплюснутого носа при каждом выдохе раздавался сиплый свист. Пасть с острыми как бритва зубами была приоткрыта, уши монстра стояли торчком. Четыре мускулистых лапы оканчивались длинными когтями.

Две автоматные очереди офицеров сплелись, разорвав тишину в клочья. Сразу же за ними послышался рев раненого мутанта. Пращур дернулся от испуга и, мигом отпустив ветви, еще плотнее вжался в землю, выставив перед собой оружие.

Трясясь от страха, рядовой лежал и с замиранием сердца слушал, как стрельба то прекращалась, то начиналась вновь. Изредка доносился рев шатуна и матерная брань. Один раз оглушительно бухнула граната, осколки которой со свистом срезали ветки кустарника прямо над головой солдата.

В очередное затишье, растянувшееся на несколько невыносимо долгих минут, Пращур было подумал, что все закончилось, что монстр мертв, и несмело приподнялся. Тот был рядом, смотрел прямо на него. Истекающий кровью, смердящий тухлятиной, с голодным, злым взглядом, мутант сделал несколько шагов в направлении человека, обдав того зловонным, жарким дыханием. Истерично завизжав, Пращур вдавил спусковой крючок. Промахнуться с такого расстояния было невозможно. Длинная автоматная очередь прошила тело твари, оставив на нем множество кровоточащих ран. Но мутанту, чьи органы были продублированы не один раз, было все равно. Грациозно отойдя в сторону, шатун издал громоподобный рык и бросился вперед…

Больше рядовой ничего увидеть не успел.

– Пращур тоже готов, – едва слышно прошептал Алексеев, спрятавшись обратно за угол. – Уходить надо, трищ майор. Патронов осталось впритык.

– Давай за мной. Двух трупов ему, надеюсь, хватит. Рискнем проскочить.

Пригнувшись как можно ниже, офицеры метнулись за трухлявый забор. Шатуна нигде не было видно: оставив два остывающих тела, он вновь исчез. Монстр мог быть уже за несколько сотен метров, а мог находиться совсем рядом, вот-вот атакует!

Сазанов нервно дернулся и обернулся: тихо, пусто. Призывно махнув Алексееву рукой, майор понесся вперед, мысленно заклиная богов пощадить его, дать шанс уйти. Он силился высмотреть хоть что-нибудь в призрачном лунном свете, но тени перед бегущими сгущались все больше, принимая до боли знакомые, изогнутые формы. То был шатун. Он вальяжно вышел из-за трактора и с интересом уставился на офицеров. Замерший на месте Сазанов мог бы поклясться, что в этот момент мутант не просто так смотрел на них: он изучал!

Осознав, что сделать он ничего не успеет и сопротивление, в общем-то, бесполезно, майор даже не пытался поднять оружие, попросту глядя своей смерти в глаза. Но, то ли шатуну не хотелось больше убивать, то ли боги все же услышали молитвы, монстр развернулся, коротко рыкнул и сиганул во тьму густых зарослей.

Сазанов еще не успел прийти в себя, как остолбеневший за его спиной Алексеев опомнился первым, схватил командира за шиворот и потащил вон из проклятого поселка. Майор пытался сначала отбрыкиваться, но потом понял, что от него хотят, и, отцепившись от лейтенанта, побежал сам.

Оказавшись не менее чем в километре от гиблого места, офицеры остановились, чтобы перевести дух. Молча выпили воды, сжевали по нескольку сухарей.

– Нам еще далеко идти? – тихо спросил Алексеев.

– Нет уже, – покачал головой Сазанов. Молчание было ему в тягость, и мысленно он поблагодарил лейтенанта за то, что тот заговорил первым. – Озеро обогнем, выйдем к промзоне. Внутрь не полезем, лучше двинем по периметру, перед аномальным полем свернем влево. Рядом с одной из мусорных куч должны быть документы.

– Приметы – поваленное дерево и труп? – запивая сухарь водой, спросил Алексеев.

– Ага, насколько я понял по записям в карте.

– Будем искать сами?..

– Нет, – покачал майор головой. – Лучше спрячемся и дождемся спецов, пусть роются. Потом просто перестреляем их, заберем документы и двинем назад.

– А если они уже там были, раньше нас? Или их к Центру той аномалией закинуло и все сдохли? Что тогда?

– Тогда либо будем рыть, пока не найдем, либо нам кирдык, – совершенно спокойно сказал Сазанов.

– Ну да, – покивал лейтенант, сменив вдруг тему. – Пацанов жалко. Молодые еще совсем были.

– Молодые.

– И погибли, – не унимался Алексеев.

– Погибли.

– Вам, трищ майор, настолько плевать?

– Абсолютно.

– Ну вы и сволочь.

Глава 11

Предрассветные сумерки застали Горду сидящим на капоте «Феннека». Хоть сталкер и был уверен, что, как только подойдет к концу его вахта, он сразу же вырубится, за всю ночь сомкнуть глаз так и не удалось, поэтому и будить кого-то из напарников не стал. Несколько раз спускался к бесчувственной Свете, обрабатывал раны, накладывал чистые повязки. Только под утро девушка пришла в себя, попросила попить. После очередной порции обезболивающего на лбу ее выступила испарина, дыхание выровнялось, и она забылась крепким сном. Барс похрапывал в салоне бронеавтомобиля, уткнувшись лицом в сложенные на руле руки; Аз не выдержал и все-таки закемарил, выбрав для сна кузов трофейного грузовика. Ян беспокойно ворочался в кабине, периодически вскрикивая от приснившихся кошмаров.

Вяло гоняя в голове сумбурные мысли, Николай, пока небо на востоке не начало светлеть, смотрел на дорогу, что серой лентой убегала в даль подлунного мира Зоны. С одной стороны раздолбанного шоссе раскинулось ржавое поле, простиравшееся вплоть до какого-то поселка на линии горизонта. С другой – обрыв, а под ним – озерцо: сейчас над водой уже клубился предутренний туман, а ночью оттуда раздавались настораживающие всплески. Строение, которое несколько часов назад в темноте беглецы приняли за сарай, на самом деле оказалось лодочным домиком, хоть и шатким, с дырявой крышей, но достаточно большим, чтобы как-то скрыть от посторонних глаз грузовик и «Феннек».

В то, что бандиты на ночь глядя пустятся за ними в погоню, Горда не особо верил. Как бы ни была высока ценность информации на флешке, да и украденных автомобилей, своя шкура – дороже. Для Борова уж точно. Но если предположить, что он таки решится преследовать пленников, то угрозы это не представляет никакой: других машин у него на базе нет, а пешком бандиты будут добираться сюда до полудня.

Так что главной опасностью для беглецов являлись не люди, а мутанты, с наступлением темноты вышедшие на охоту. Натужный вой, шорох травы и хруст веток под чьей-то поступью стихли лишь недавно. Без сомнения, монстры рыскали рядом, но вот напасть отчего-то не решились. Может, Зона уберегла?

Сталкер поймал себя на мысли, что думает о ней, как о чем-то живом. В байки, что Зона все чувствует, все осознает, он никогда не верил. Потому что будь это на самом деле так, она давно бы уже покончила с собой, лишь только увидев все те злобу, тупость, лицемерие и жадность людей, лезущих сюда из всех уголков мира. Да и с чего бы ей защищать от мутантов пятерых доходяг, вырвавшихся на свободу? В чем смысл? Нет его…

Потянувшись, Николай спрыгнул на землю, присел пару раз, разминая суставы, и прошелся взад-вперед, осматривая местность. Кругом тихо и спокойно. Пора ехать.

Подойдя к грузовику, сталкер постучал в боковое окошко. Чутко спавший Ян дернулся, схватился за автомат, но, увидев Горду, опустил оружие и открыл дверь.

– В дорогу. Если повезет, уже к обеду будем за Периметром.

Наемник кивнул, протер глаза, выбрался из машины, потянулся, разгоняя кровь в онемевших конечностях. Вытащив наружу рюкзак, принадлежавший, видимо, кому-то из бандитов, Ян по-хозяйски расстегнул его и вывалил на мокрую от росы траву все содержимое. Помимо нескольких фотографий, блокнота с ручкой, рулона туалетной бумаги, потрепанной книги и нескольких патронов, там оказались початая полторашка минералки и пара шоколадных батончиков.

– Будешь? – наемник бросил сталкеру один.

Тот поймал батончик на лету, развернул и съел в два укуса, лишь теперь осознав, насколько проголодался. Отхлебнув воды, Горда пошел будить Барса с Азом, намеревавшихся продолжить путь отдельно от группы.

Через десять минут двигатель броневика уже урчал вхолостую. Аз молча забился в кабину грузовика. Барс же оказался более лояльным.

– Ну, бывайте, мужики, – сказал он, крепко пожав руку сначала наемнику, а потом Горде. – И спасибо за все. Без вас бы мы точно не выбрались.

– Легкой дороги, бродяга, – улыбнулся Николай на прощание. – Даст бог, свидимся. В лучшее время и в лучшем месте.

Ян вручил ходоку ключ от машины и пошел к «Феннеку», Горда двинулся за ним. Открыв дверь, забрался в салон, проверил пульс у спящей Светы, кивнул на нее Яну, уселся в водительское кресло, пристегнулся ремнями на всякий случай. Щелкнув тумблерами, активировал камеры наружного обзора, выводя картинку на мониторы. На одном из них как раз показался удаляющийся грузовик.

– А ты где ключ надыбал, кстати? – спросил сталкер, глядя в монитор. – Неужели «черепа» в замке зажигания забыли?

– Нет, конечно. Это я когда-то придумал в кабине маленький тайник сделать, вот и оставил там запасной. Хреново, что ничего ценного больше в нем не нашлось.

– Ясно… Тебе не жаль, что они уехали?

– Не знаю, – пожал плечами Ян. – Все равно, наверное. Доберемся уж точно быстрее.

– Это да.

Дернувшись, «Феннек» мягко выкатился на дорогу. Управлять машиной оказалось легче, чем Горда себе представлял. Шла она легко и ровно. Не езда, а одно удовольствие. К тому же еще и Барс, как только проснулся, успел рассказать об основных нюансах броневика, так что ко времени отъезда сталкер был во всеоружии.

– А ты где Патрона встретил? – спросил вдруг Ян, обрабатывавший раны Светы. – Угрожать снова не стану, честно. Я тебе еще тогда, в клетке, поверил. Но там ты поверхностно все описал, а теперь время, кажется, есть для более подробного рассказа.

Глядя на дорогу перед собой сквозь толстое пуленепробиваемое стекло, Горда с ответом не торопился. Для начала надо было привести мысли в порядок, все вспомнить, прокрутить в голове еще раз.

– Я тогда на Борова работал, был внедрен в группировку как агент СЗО. Долгое время вычислял роль в его бизнесе военных, втирался в доверие… Неважно, короче. И на одну из сделок Боров решил взять меня с собой. Там-то я впервые Патрона и увидел.

Сталкер замолк, объезжая крупное скопление ловушек и тела мертвых ходоков, разбросанные рядом с ними. Судя по останкам, в бродячее аномальное поле влетела довольно большая, до десятка человек, группа. И влетела не этой ночью, а чуть раньше: некоторые из трупов были уже обглоданы до костей. Как умудрились-то? В восемь пар глаз… И тут Горда понял, кого видит перед собой! Тех самых бандитов, которые четыре дня назад гнались за ним по этому же маршруту. Тогда он, сознательно обрекая на смерть весь отряд, убил их проводника: кроме него выявлять и огибать аномалии среди отморозков никто не умел. Благодаря этому – сам смог оторваться от погони. Впрочем, угрызений совести или чувства стыда сталкер не испытывал. Все правильно: собаке – собачья смерть.

– Так вот, – продолжил Горда. – Патрона военные, как я понял, у самого Периметра взяли. Убивать не стали. А зачем, если можно продать, обменять на артефакты? Вот и привезли его как дичь Борову. Сделка состоялась, я тогда все смог заснять: у меня к автомату миниатюрная видеокамера прикреплена была, за флешкой от которой мы и едем. Сразу после сделки, когда офицерьё уехало, а бандиты только заканчивали паковать пленных, я незаметно перерезал Патрону веревки и вернул его нож, взятый мною из кучи общих вещей. Напару мы убили нескольких конвоиров и смогли убежать. Представляю, как они там охренели…

– Еще бы, – кивнул Ян, перебираясь на переднее сиденье. – Я бы тоже… удивился. Что дальше было?

– «Черепа» погоню устроили. Мы с Патроном и решили в аномальное поле их заманить. Твой друг перед этим одного подстрелил, а я проводника грохнул, так что план был отличным, хоть и опасным. Но мы справились, завели их в центр ловушек, в общем. Не выжил никто. Мимо останков той группы, кстати, мы только что проехали, – Горда замолк, отвлекшись на мониторы, показывавшие картинку с видеокамер. – А вот потом уже на нас вышла стая мутсобак, голов двадцать. Ох, и долго мы от них удирали, потом на мусорной свалке с одной кучи на другую, ту что повыше, перепрыгивали… Как вспомню, так вздрогну. Карл с Майком тихо курят в уголке, да…

– Кто это ещё?..

– Да лёгкой атлетикой увлекался в своё время. Прыгуны такие пиндосские – Пауэлл и Льюис, дуэль между ними была на чемпионате мира в 91-м. В интернете ролики есть. Не видел, не?

– Нет. Никогда спорт не интересовал. Разве что за наших футболистов на ЧМ мог под пиво в компании поболеть. Но это было давно. В прошлой жизни…

Оба замолчали. В салоне автомобиля раздавались лишь еле слышимый звук мотора в унисон с мирным посапыванием Светы.

– А флешку ты там зачем оставил? – вынырнув из воспоминаний, спросил Ян.

– Так я думал что все, амбец мне, – пожал плечами сталкер. – По-быстрому схрон и организовал. Уходить от псов мы решили так же, через аномальное поле. Спустились с мусорной горы, а навстречу псевдоволк: караулил, зараза. Я уйти сумел, а вот у Патрона граната была, он ее с трупа конвоира в лагере Борова перед нашим побегом взял. Не знаю уж, что мутант ему внушил, но… Нелепая и страшная смерть. Сочувствую.

Ян ничего не ответил и отвернулся к боковому окну.

Избитая временем серая полоска дороги убегала вдаль, и казалось, не будет ей конца… Горда не спеша вёл «Феннек», лишь изредка съезжая на обочину, чтобы обогнуть аномалию, преградившую проезд. На счастье, таких было немного, и путь выдался довольно спокойный. Бронеавтомобиль уверенно несся вперед, оставляя позади ржавые остовы товарных вагонов и локомотивов, замершие под хмурым небом Зоны на заросшей бурьяном железнодорожной колее, тянущейся вдоль трассы. Домишки с прогнившими крышами, осыпавшейся со стен штукатуркой, выбитыми окнами, либо вовсе уничтоженные пожаром – сиротливо жались друг к другу. Покосившиеся столбы линий электропередачи, с провисшими, либо оборванными проводами, напоминали висельницы. Иногда сталкеру казалось, что время вокруг остановилось. Причем ровно в тот момент, когда местность эту, заражённую радиацией, покинул последний человек, отрезав свой бывший дом от чистого внешнего мира заграждениями военных кордонов. Отрезал и забыл. А природа, здания, автомобили и поезда замерли в ожидании своих ушедших хозяев. За долгие десятилетия успели обветшать, но все еще надеялись на встречу…

Горда сморгнул накативший приступ меланхолии: пейзаж запустения за окном действовал угнетающе. И не только на него. Ян вон тоже загрустил, о чем-то своем задумался.

Мусорные навалы промзоны, залитые набирающими яркость красками восходящего солнца, показались неожиданно быстро. Сталкер повернул руль, взял значительно левее, внимательно глядя в обзорное окно.

– Ян, следи за аномалиями, – не оборачиваясь, сказал Горда. – Если что, предупреждай. Мы на месте, сейчас въезд найду.

Обогнув огромную железобетонную плиту, преградившую дорогу, Николай завел «Феннек» в проем между двух куч, состоявших из сплюснутых остовов автомобилей, ржавых рессор, дырявых покрышек да трухлявых досок. Бронеавтомобиль медленно катился вперед, лавируя среди препятствий, пока не въехал на свободную от мусора площадку, где должен был быть схрон. Горда осмотрелся, выискивая взглядом поваленное дерево и труп… но наткнулся на пятерых людей в защитных комбинезонах спецназа. Один чуть поодаль, по-видимому, дозорный, и двое других – стояли с оружием на изготовку. Оставшиеся, поначалу увлеченно рывшиеся в груде металлолома, быстро опомнились, наставив на прибыших свои автоматы. Бойцы быстро разошлись в разные стороны, чтобы всех не скосило одной очередью: пулемет на крыше «Феннека» заметил каждый.

– Это что за люди в черном? – спросил опешивший Ян. – Я думал, здесь никого не будет. Ты меня им сдать, что ли, хотел?

– Нахрен ты мне нужен, – огрызнулся сталкер. – Я сам знаю не больше твоего. Судя по комбезам – это мои, из СЗО. Но как оно на самом деле…

– Я из машины не вылезу. Не хватало мне ещё перед военными светиться.

– Как хочешь. Я пошел тогда, сиди тихо. И за Светкой присматривай.

Взявшись за ручку, Горда медленно открыл дверь, ступил на сухую, потрескавшуюся землю и вышел из-под защиты бронеавтомобиля.

Подняв руки, он сделал маленький шаг вперед, искренне надеясь, что под черными комбинезонами скрываются действительно ребята из спецназа.

– Стоять! – противогаз заглушил приказ, прозвучал он невнятно, но остался интуитивно понятным. – Еще шаг, и огребёшь пулю!

Горда остановился. Тут же к нему подбежали двое бойцов, приготовились скрутить, уложить мордой в землю, но остановились в полуметре, невольно опустив автоматы.

Узнали.

* * *

– В общем, теперь по прямой, – Сазанов утер лоб тыльной стороной ладони, подтянул ремень автомата. – За холмом этим промзона и начинается. Ты как, готов?

Алексеев потуже зашнуровал берцы, поправил на спине рюкзак и кивнул, двинувшись следом за майором.

Если верить карте, идти оставалось километра два, совсем, кажется, немного, но только не в Зоне, где каждый необдуманный шаг мог стать последним. Здесь все зависело от удачи. Ведь это расстояние можно было с легкостью преодолеть за двадцать минут или же топтаться на крохотном пятачке земли несколько суток. С содроганием лейтенант вспомнил истории о военных сталкерах, угодивших в «карманы». Несчастные бродили по кругу сутками, цеплялись за жизнь до последнего, экономили еду, боеприпасы и воду, но все равно погибали, так и не найдя выхода. В основном, конечно, влетали в аномалии. Ну а если попадали под Грозу, которая сжигала мозги, превращая людей в безвольных кукол, единственным инстинктом которых оставалась агрессия, то попросту убивали друг друга.

Дабы не накликать беду, Алексеев постарался выбросить дурные мысли из головы, отрешенно следя за местностью, пока не ткнулся в спину резко остановившегося Сазанова. Тот, ничего не сказав, сунул руку в карман и вытащил оттуда потёртый детектор аномалий с длинной трещиной на корпусе, наспех замотанной синей изолентой. Как только майор включил устройство, оно тут же зашлось неистовым писком, предупреждая о наличии опасности. Сазанов кивнул своим мыслям и двинулся в сторону, обходя ловушку. Следуя шаг в шаг за командиром, Алексеев посмотрел туда, где должна была быть аномалия, но ничего не увидел. Лишь трава слабо колыхалась, будто от ветра. Только вот ветра – не было…

За полчаса военным удалось пройти всего лишь с полсотни метров. Ловушки встречались все чаще, детектор верещал не переставая, и майор начинал нервничать. Будто заразившись его настроением, тревоге поддался и лейтенант. В конце концов, оба остановились.

– Пришли, – тихо сказал Сазанов, сплюнув.

Алексеев проследил за его взглядом: промзона в самом деле была совсем рядом. Гигантские мусорные навалы виднелись внизу, под холмом, и тянулись, насколько хватало глаз, все разом похожие сверху на огромное серо-бурое озеро с чем-то угловатым, выпирающим по всей поверхности.

– Теперь в обход? – глянув на лес позади, спросил Алексеев.

– Мы в «кармане», – из уст майора слова прозвучали как приговор.

Лейтенант вздрогнул. Лоб мигом покрылся каплями пота, сердце забухало, а по спине пробежали мурашки. Потоптавшись на месте, он бездумно шагнул было вперед, но Сазанов схватил его за плечо и рванул к себе.

– Куда прешься, дурак? Не видишь, там «вывих»? Без ноги остаться хочешь?

Никакого «вывиха» лейтенант не видел, но поверил на слово.

– Что будем делать? – не скрывая волнения, спросил он.

– Еще не знаю, – буркнул майор. – Думаю.

Простояв минут пять, он стянул рюкзак и вытащил оттуда небольшой мешочек, перетянутый бечевкой. Развязал ее – на землю посыпались болты, гайки, деревянные щепки и бутылочные металлические крышки.

– Ты по полям ходил когда-нибудь? – спросил Сазанов опешившего лейтенанта.

– Н-нет.

– С почином, значит, – майор вскрыл упаковку с бинтом, после чего начал разрывать его на небольшие куски. – Смотри сюда, в общем. Берешь бинт, кладешь в него гайку, болт или камушек, обматываешь и крепко завязываешь. Это чтобы на земле среди травы их видно было, типа ориентиры «чистых» мест у нас с тобой будут. Щепки не трогай, крышки тоже, их сразу в карман можешь убрать.

Дрожащими пальцами Алексеев принялся выполнять приказ. Вдруг встрепенулся:

– А кто за мутантами следить будет? Вдруг подкрадутся сзади?..

– Не переживай, нам, среди аномалий, мутанты теперь не страшны. Кроме кукловода, но вряд ли и он сюда сунется.

Вскоре задание было выполнено, кучка мелких белых узелков лежала под ногами военных. Сазанов наклонился и подобрал один.

– Теперь слушай меня внимательно, – серьезным тоном сказал он, глядя лейтенанту в глаза. – Сейчас мы будем искать выход из аномального «кармана», для этого нужно будет прокладывать маршрут между ловушек. Здесь-то нам и понадобится весь этот хлам, который сталкеры называют «походным набором»: с его помощью определяют расположение аномалий и их вид. Например, мощные гравиконцетраты реагируют на увесистые болты. Более слабые – отлично откликаются на гайки. Ты потом увидишь, каким образом. Термические аномалии типа «вспышки», «сварки» или «огарка» выявляются деревянными щепами. Электрические ловушки очень удобно находить легкими пивными крышечками. Пока все понятно?

Алексеев кивнул.

– Сейчас вешай автомат за спину и левую руку выставляй вперед. Так, теперь растопырь пальцы, кисть расслабь, не напрягайся. Вот. Эта позиция у ходоков называется «щуп». Теперь, главное, вникай: любая мелочь, будь то случайный порыв воздуха, который ты уловил кончиками пальцев, или легкое покалывание, или повышение температуры воздуха – это знак! Знак того, что перед тобой аномалия. И вот здесь тебе пригодится «походный набор». Если ощущаешь покалывание – бросай пивную крышку, так ты замкнешь ловушку и сможешь проскочить. Если почувствуешь тепло – кидай щепу, только будь осторожен, может сильно полыхнуть. А когда руку будто бы что-то вниз потянет, в сторону, или просто внезапно ветром обдаст, знай – в полет отправляется гайка или болт, потому что перед тобой гравиконцетрат. Есть вопросы?

– Нет, даже не думал, что все так просто…

– Где ты тут «просто» увидел? Чтобы человека к первой ходке подготовить, нужны месяцы. А я тебе лишь самые азы за три минуты объяснил.

– Мы выберемся? – выпалил вдруг Алексеев, голос которого в последний момент сорвался и предательски дрогнул.

– Ну, мля, – Сазанов из терпеливого учителя вновь превратился в злого командира. – Нельзя таким интересоваться, примета плохая, идиот! Теперь зенки раскрыл и вперед, за мной. Да сдохнуть не вздумай, я один всех спецназовцев не потяну!

Собравшись с духом, Алексеев несмело двинулся вслед за майором, честно пытаясь делать все, как тот ему говорил. И у него даже начало получаться! Уже спустя несколько минут пути, за которые они прошли едва ли пять метров, лейтенант обнаружил две «сокожимки» и «батут», которые тут же пометил, обкидав парочкой завернутых в белый бинт камней.

Идти вот так, практически вслепую, ориентируясь лишь на собственные ощущения, было очень тяжело. И страшно. «Неизвестность следующего шага», как называл это состояние Сазанов, пугала больше всего, и противные, клейкие мысли мигом забили голову молодого офицера. Каждое движение воспринималось им как последнее, каждый пройденный метр давался с огромным трудом, каждый звук, будь то разрядившаяся рядом аномалия или хрустнувшая под ногой ветка, вызывал липкую волну паники. Лейтенант вспомнил, как на заре своей юности он, отправившись с младшим братом в лес, за грибами, спустился в овраг к россыпи боровиков и случайно наступил на мину, оставшуюся со времен Великой Отечественной. После недолгих объяснений братец побежал в деревню, сообщить о случившемся участковому. Алексеев, боясь пошевелиться и обливаясь холодным потом, простоял на одном месте долгих три часа, пока не приехали саперы. И теперь, спустя много лет, он был готов поклясться, что тогда чувствовал себя гораздо безопаснее и увереннее.

– Товарищ майор, – проблеял Алексеев тихо. – Я не могу дальше, мне страшно. Они на меня давят.

– Будь мужиком, лейтенант, – сурово ответил Сазанов, примериваясь, как бы половчее бросить щепу. – Иди за мной след в след и не забивай себе голову ерундой. Здесь проход достаточно широкий: от тебя до ближайшей аномалии не меньше двух шагов.

Алексеев резко отдернул руку, которую, как ему показалось, что-то слабо потянуло в сторону.

– А если вдруг…

– Захлопни пасть и не отвлекай проводника.

Окрик возымел действие, лейтенант умолк, трясясь от ужаса.

Через двадцать минут, за которые удалось пройти порядка десятка метров, майор приказал лечь и ползти за ним. Объяснил он свои действия тем, что на уровне пояса зависла «турбина», попадание в которую всегда гарантированная смерть. Сглотнув тугой ком страха, застрявший в горле, Алексеев опустился на землю и, как можно плотнее прижав локти к бокам, пополз вслед за Сазановым.

Тем временем аномалии, находившиеся, казалось, повсюду, будто почувствовав рядом с собой людей, заволновались. Ни с того ни с сего, рядом с плечом майора разрядился «батут», обдав военных комьями влажного дёрна. Сазанов даже не придал этому значения, а вот Алексеев едва не взвыл. С глухим гулом перемоловшая попавший в нее болт «сокожимка» заставила лейтенанта дернуться в сторону. Сам того не ожидая, он спровоцировал «вспышку», оказавшуюся, на его счастье, совсем слабой: та лишь опалила ему штанину да подошву ботинка.

Наконец Сазанов разрешил подняться.

– Вот, смотри, последний отрезок пути, – сказал майор. – Дальше будет попроще.

Алексеев кивнул, желая только одного: как можно быстрее выбраться из аномального поля, оказавшегося, как выяснилось, вовсе не «карманом».

По-прежнему следуя за Сазановым, лейтенант пытался принести хоть какую-то пользу и помечал обернутыми в бинт камнями расположенные рядом аномалии. И неважно, нужно ли было это майору. Главное, что нужно ему, Алексееву. Это несложное действие позволяло отвлечься и немного успокаивало.

Наклонившись за очередным камнем, лейтенант оступился и, увлекаемый тяжестью автомата с рюкзаком, сделал шаг в сторону.

Дикий крик Алексеева разнесся над округой, когда он понял, что какая-то неведомая сила утаскивает его с тропы, которую прокладывал майор меж ловушек. Замахав руками, лейтенант резко подался вперед, упал и вцепился ногтями в землю, оставляя на ней рваные борозды. На его удачу, Сазанов успел вовремя: в два прыжка оказался рядом и схватил бойца за руку: тело вусмерть перепуганного бедолаги уже болталось в воздухе, увлекаемое в самый эпицентр разразившегося позади вихря. С силой потянув к себе напарника, майор сам завалился на спину, но тяга, всасывающая вопящего Алексеева, не пропала. Наоборот, стала только сильнее! Аномалия разошлась не на шутку, поглощая все вокруг: камешки, ветки, вырванную с корнем траву. Крепко обхватив запястье упиравшегося со всей силы Сазанова, лейтенант не уследил за рюкзаком, который сорвало с плеч и утянуло в бушевавшую «сокожимку».

– Держись, – сквозь шум аномалии слова командира были едва слышны.

Не отпускающая Алексеева сила внезапно исчезла, и он рухнул ничком, больно приложившись грудной клеткой и разбив губу о ботинок Сазанова. Только он хотел подняться, как сзади раздался оглушительный хлопок, заложивший уши: разрядилась ещё одна аномалия.

Майор опомнился первым: осторожно встал и оттащил лейтенанта в сторону.

– Я не могу больше, не могу, – зашептал Алексеев, трясясь всем телом. – Я хочу остаться здесь, отцепись!

Взвалив на себя вяло брыкавшегося офицера, Сазанов, матерясь, поволок его дальше.

– Не ори, мы уже вышли.

Но Алексеев не внял словам, а, пребывая в заторможенном состоянии, не оставлял слабых попыток вырваться. Бред для него смешался с явью, все перепуталось, стало вдруг очень важным и одновременно таким незначительным.

– Я хочу жить, жить, жить хочу… – при каждом шаге само собой вырывалось у лейтенанта.

Вдруг сильный толчок бросил Алексеева на землю, сверху навалился кто-то тяжелый. Лейтенант забарахтался пуще прежнего, но быстро успокоился, а когда в его раскрытый рот полилась водка, мгновенно пробившая на слезы и дикий кашель, окончательно пришел в себя.

– Не надо больше, – отдышавшись, прохрипел Алексеев. – Хватит.

– Очухался? – закрутил флягу Сазанов. – Не думал, что аномалии так на тебя подействуют.

– Я их не вижу почти. Меня за это из боевого подразделения на блокпост и турнули.

– Уже нечего видеть, мы почти на месте. Вставай, некогда разлеживаться.

Спускаясь с холма позади майора, Алексеев настороженно рассматривал окрестности, опасаясь, как бы не проворонить какого-нибудь мутанта, выбравшегося на охоту.

Предрассветное солнце показалось из-за горизонта, и лазурное небо контрастно окрасилось в светлые коралловые оттенки. Пожухлая трава серебрила росой, листва кустарников покачивалась в такт неосязаемому ветру.

Внизу, у подножия холма, Сазанов резко взял вправо и, не меняя курса, брел вперед минут пятнадцать, показавшихся Алексееву бесконечно долгими. Наконец командир остановился.

– Теперь слушай сюда, – зашептал майор на ухо лейтенанту, обдав его щеку затхлым дыханием. – Мы уже совсем рядом, судя по карте. Так что теперь очень тихо идем и выбираем место для укрытия. Будем ждать спецназ. После сигнала выходим, открываем огонь по целям, забираем флешку и сваливаем. Все понятно?

– А если они еще не пришли?

– Там видно будет, сориентируемся по обстановке. Чего гадать? – Сазанов стащил рюкзак и достал оттуда две ампулы. – Держи, кстати.

Алексеев взял инъекцию антирада, привычно ввел ее себе. Майор сделал то же самое.

Где-то в стороне послышался гул двигателя, скрип тормозов. Донеслись обрывки голосов, разобрать что-либо в которых было невозможно. Глаза Сазанова округлились, а после он тихо выругался, сдергивая с плеча автомат.

– Они уже тут! Быстрее, Алексеев, занимаем позиции. Огонь строго по сигналу! И не вздумай все испортить!

* * *

Внезапно наступившая апатия вытеснила собою все. И волнение, и любопытство, и радость встречи, и удивление, даже для страха места не осталось. Все так же, сопровождаемый тремя нацеленными на него автоматами, Горда сделал несколько шагов вперед, по чьему-то глухому приказу повернулся вокруг своей оси, демонстрируя безоружность, а потом остановился, даже не задумываясь о том, что будет дальше.

Неинтересно.

– Не излом, не личь и не дух, – сказал кто-то слева. Голос звучал невнятно из-за скрывавшего лицо противогаза, но определенно был знакомым.

Стволы автоматов опустились к земле, люди переглянулись, будто обмениваясь мыслями, а потом все же стащили с себя резину масок, будто кожу сбросили.

– Конечно, мутанты на машинах не разъезжают.

Горда узнал всех: Центнера, с которым довольно часто виделся на базе; Саньку Провода, практически всегда участвовавшего в рейдах вместе с ним самим; Ксаера, несмотря на молодость, одного из лучших проводников среди отрядов; Хорька, ничем особым никогда не выделявшегося; Тулу… Увидев старого друга, сталкер невольно улыбнулся. Тот заметил это и скупо улыбнулся в ответ, приветствуя, кивнул головой.

Воспоминания нахлынули на Горду гигантским цунами, выбрасывая из глубин памяти события всех их совместных ходок за многие годы. Сколько раз они спасали друг другу жизни, делились последним куском хлеба и одним из двух оставшихся патронов, не думая о собственной шкуре, – не пересчитать. Оба знали, что их тесная товарищеская связь крепка, а Зона ее только закаляла.

– Думаю, выражу всеобщий вопрос, – тихо сказал Провод. – Ты что тут делаешь?

– За флешкой приехал, – пожав плечами, ответил сталкер. Ответил так обыденно, будто и не было никакой амнезии и плена, тех дней, в течение которых он не выходил на связь, едва не завалив всю операцию. – Вы, как я понимаю, тоже? Войсапчук же не меня решил подстраховать, а добытую мной информацию вытащить, так?

Гордеев не удивился, когда парни потупились, ничего не ответив. Он догадывался, какой приказ был у рейд-группы. Степень важности информации на флешке переоценить сложно, а вот искать пропавшего в Зоне человека – дело, по сути, бессмысленное.

– Где ты был? – посмотрев другу в глаза, спросил Тула.

– В плену, брат. Вообще, долго рассказывать, но если в двух словах… сначала память потерял, потом свободу, – Горда провел ладонью по лицу. – Ты и не представлял, что тут происходит. Между Боровом, Кисляком, бандитами и военными. Целый бизнес, людское сафари для богатых уродов из-за границы. Войсапчук был прав, нужно стереть всех этих ублюдков с лица земли. Закатать в асфальт блокпост, разнести к чертовой матери «Медприбор», где база бандитская. Ты ведь обо всем уже знаешь, да?

– Знаю, – кивнул полковник. – До этого момента недолго осталось. Где флешка, Коля? Пора заканчивать.

Горда присмотрелся повнимательнее, отошел в сторону, выискивая взглядом место. Наконец нашел.

– Вон, покрышка упала, под ней лист металлический.

Ксаер забросил автомат за спину, подошел к жестянке, отшвырнул ее в сторону и поднял с земли флягу, потряс. Внутри что-то звонко застучало о стенки. Боец свинтил крышку и вытряхнул на ладонь флешку, ту самую, которую четыре дня назад спрятал Горда.

– Стало быть, задание выполнено, – сказал Ксаер, с плохо скрываемой радостью передавая находку командиру.

Тула взял флешку, рассматривая, повертел в руках. Быстро сунул в нагрудный карман.

– Еще нет, – ответил полковник, а потом, одним неуловимым движением выхватив из кобуры пистолет, выстрелил Ксаеру в лицо.

Резкий, оглушительный звук эхом отразился от склонов мусорных гор.

Сержант рухнул замертво, увлажняя тёмно-красным ржавую металлическую пыль вокруг головы. Остальные даже не дернулись, пребывая в шоке и пытаясь осознать случившееся.

– Не рыпайтесь, – сквозь зубы процедил Тульский, наставив на бывших товарищей оружие. – Стволы на землю. Ну, живее!

Сопротивляться было бесполезно, стрелял полковник отлично. Переглянувшись, спецназовцы медленно опустили автоматы и разогнулись, держа руки на виду. Атмосфера в одночасье накалилась до предела.

– Тула, что за хрень?.. – потрясённо выдавил Горда.

– Вот такая хрень, друг, – полковник зло сплюнул.

А через секунду Николай увидел, как из-за мусорной кучи показались двое и, тоже взяв спецназовцев на прицел, остановились позади Тулы. И выправка, и оружие выдавали в незнакомцах военных офицеров.

– Где остальные? – не оборачиваясь, спросил полковник.

– Не дошли, – ответил один из них. – Ну что? Давай заканчивать?

– Подожди, рано еще. Думаю, тут кое у кого вопросы имеются. Спрашивай, Коля, так и быть, отвечу в память о старой дружбе.

Гордееву хотелось узнать все и сразу. Дикость, невозможность произошедшего не укладывалась в голове. Он не понимал, кто эти двое, не знал, что будет дальше и кого теперь бояться. Быстро взяв себя в руки и сглотнув ставшую вмиг вязкой слюну, Горда спросил тихо:

– Зачем ты его убил?

– Именно его или вообще «зачем убил»? – качнув пистолетом, прищурился Тула. – Его, потому что флешку подал он, это чистая случайность. Мне плевать, кто был бы первым. Вам всем придется умереть, мне свидетели ни к чему.

– Свидетели чего? Что творится вообще?!

– А ты так и не понял? Хорошо, я начну сначала, – полковник окинул спецназовцев тяжелым взглядом. – Только не дергайтесь: ребята позади меня очень нервные. Правда, Сазанов? Так вот. Пару лет назад мне из Зоны поступило предложение: сотрудничать с кое-какими людьми, а если у тех появятся проблемы, то решать их по своим связям. Как ты уже понял, это были Боров и Кисляк. Отказываться я не стал: слишком большие деньги были на кону, не чета тем копейкам, которые платят в СЗО. В общем, мы сработались. Долгое время все шло гладко: ребята Кисляка похищали людей, передавали их Борову, а тот отправлял дичь на арену. Я же, если у кого-то из этой цепочки возникали затруднения, помогал быстро все разрулить. Но внезапно, втайне от меня, тебя, Коля, отправили в Зону. За доказательствами вины Кисляка, так как с Боровом все было ясно без лишних слов: бандит есть бандит…

– Хреново же ты работаешь, если допустил прокол, – перебил Горда, с отвращением глядя на уже бывшего друга.

– Согласен, кто-то где-то ошибся, именно поэтому о твоей миссии кроме Войсапчука не знал никто, дабы информация не просочилась. Так что теперь ты представляешь, насколько задание было важным?! Тебе доверили разоблачить группировку, в верхушке которой был офицер СЗО! Ведь попадись Кисляк в лапы спецназа, он непременно сдал бы меня. И ты, черт побери, не справился! Здесь в игру и вступил я. Войсапчук меня тогда, конечно, ошарашил. Тут, в Зоне, мой друг вывел на чистую воду моих людей, а я об этом узнаю последним, когда ни их предупредить нельзя, ни самому подстраховаться. Но судьба – хитрая сучка, Коля, проникнись моментом: генерал посылает меня сюда за доказательствами моей же вины. Представляешь, как повезло, какая ирония?! Естественно, я согласился. Набрал отряд, кое-как дошел до места, где организован схрон… а тут ты. Опять мне все карты спутал.

Теперь Горде стало понятно, что за вояки стояли за спиной Тульского. Но некоторые моменты все же хотелось прояснить.

– Что-то не вяжется в твоей истории, – поморщился сталкер. – Зачем ты такой круг через южный кордон делал, если выход к Периметру в пяти километрах отсюда? Какой смысл парней с собой тащить, почему не перестрелял их сразу возле Периметра и двигал бы дальше с людьми Кисляка?

– Выход? – Тула засмеялся. – Коля, на том месте уже третий месяц непроходимые болота с кислотным туманом над ними. Мы бы и часа не продержались, я это уже сказал идиотам на базе, говорю и тебе. А шел сюда с ребятами я потому, что так было намного больше шансов дойти живым. Военные топали все время сзади, чтобы поддержать меня уже здесь, когда пришлось бы разбираться с рейд-группой. Да, бойцы, ваша судьба была предрешена изначально, ещё на базе СЗО, в казарме, когда я ваши фамилии перед строем назвал.

– Ну и сука же ты, – с ненавистью сказал Центнер. – Теперь я понимаю, почему мы не искали Крота.

И тут Провода осенило. Пазл из вопросов, мучивший его последние сутки, наконец сложился. Ответы нашлись сами собой, стоило лишь полковнику заговорить о слежке. Мигом вспомнился одноглазый зомби при погонах, с судорожно дергающимся пальцем на спусковом крючке автомата. Стало ясно, кто на самом деле убил Дубля и что с тем мертвецом было не так: у того закончились патроны, а сухие щелчки бойка капитан мимолетно тогда отметил, но, в запарке боя, эта мелкая деталь попросту не была им до конца осознана. И исчезновение Крота тоже перестало быть тайной. Наверняка он наткнулся на позицию преследователей, но кроме одного выстрела ничего больше сделать не успел…

Провод перевел взгляд на Хорька, стоящего рядом. Тот, с прищуром глядя на Тульского, гневно играл желваками.

– Да, Сазанов по пути знатно накосячил. Это не считая того, что потерял двоих бойцов. Но тут и моя вина отчасти: мы во «временную петлю» попали, я уж думал, что придется все самому делать по прибытии. Но майор молодец, сориентировался по карте, которую капитан так удачно потерял, успел вовремя.

Горда стоял, не в силах вымолвить ни слова. Отчаяние затопило его сознание, даже в глазах потемнело. Пальцы сжались в кулак от бессильной злобы. На Тулу, за то, что предал. Как он мог так поступить? Как мог продать дружбу, обменять ее на деньги, заработанные смертью ни в чем не повинных людей?! А что полковник сделает с ним? Конечно, убьет, тут без вариантов. Интересно, сам спустит курок или прикажет это сделать безмолвным болванам, что манекенами застыли за его спиной? Видимо, прикажет, у самого духу не хватит, остатки совести наверняка остались. Хотя…

Горду затрясло: не от страха скорой смерти, а от обиды.

– И что дальше будешь делать, сволочь? – выпалил вдруг Хорек. – Застрелишь нас, а потом? На базу тебе все равно не вернуться.

– Почему же? – удивление Тулы было искренним. – Для Войсапчука вы все погибнете героями, а меня, чудом уцелевшего, спасут воины Кисляка, вызовут вертолет и отправят домой. Тем самым он снимет с себя все подозрения, а флешку я уничтожу, заменю на такую же, но пустую. И никто никогда не узнает о том, что здесь произошло.

– А рука-то поднимется? – тихо спросил Николай, сделав крохотный шаг вперед. Тот, кого назвали Сазановым, тут же взял его на прицел. – Сможешь вот так, не моргнув глазом, убить тех, кто был рядом с тобой столько лет? Кто из Зоны тебя, едва живого, вытаскивал? Друга своего убить сможешь?

Тульский горько улыбнулся и поднял оружие, целясь ему в голову.

– Сейчас и проверим, дружище.

Он наполовину вдавил спуск, пистолет в его руке мелко затрясся, Горда замер, парализованный…

С тихим гудением заработавшего механизма, пулемет на крыше «Феннека» хищно повернулся в сторону Тулы и за мгновение выдал длинную очередь, в клочья разорвав полковника. Ошметки внутренностей забрызгали спецназовцев, мусорный навал позади, ствол, отлетев, звонко брякнул о какую-то железяку. Мигом согнав оцепенение, сталкер упал и откатился в сторону, краем глаза заметив, что спецназовцы сделали то же самое. Двое вояк успели укрыться и теперь огрызались короткими очередями.

Как можно плотнее вжавшись в землю, Горда отполз под защиту бронеавтомобиля, присел за его колесом, выдохнул. Пули забарабанили по корпусу «Феннека», и Николай вспомнил о Светке. Если пришла в себя, то хоть бы с перепугу не вздумала вылезти из машины…

Сталкера лихорадило, суставы ломило, голова пошла кругом. Впрочем, ничего удивительного в этом не было: слишком много потрясений за эти четыре дня он пережил.

Николай мотнул головой. Нужно было сконцентрироваться на главном, собрать волю в кулак для последнего рывка, ведь его от свободы отделяли всего лишь двое выродков, пособников Кисляка, чья смерть откроет путь к Периметру. Теперь бы только поскорее покончить с ними…

Выглянув из-за «Феннека», Горда отметил, что стрельба сместилась в сторону: укрывшиеся за остовом микроавтобуса военные отчаянно пытались дать отпор подступавшим спецназовцам. Только без шансов: Центнер, Провод и Хорек были куда опытнее офицеров с блокпоста, поэтому победа являлась лишь вопросом времени.

Улучив момент, сталкер выскочил из-за броневика и в несколько длинных прыжков оказался рядом с Хорьком, спрятавшимся за горой покрышек.

– Дай пистолет, – протянул руку Горда, с сожалением отметив, что оружие погибшего Ксаера валяется в зоне обстрела, поэтому попытка подобрать его может оказаться фатальной.

Хорек наспех бросил свой табельный ПМ, а после высунулся и выпустил длинную очередь из автомата. Его тут же поддержал огнем Ян, управлявший пулеметом «Феннека». Крупнокалиберные пули оставили косой ряд отверстий на ржавом боку бусика, с обратной стороны которого кто-то громко застонал.

– Зацепили, – хладнокровно заметил Хорек.

Надежно прикрытые прицельным огнем с крыши бронеавтомобиля, спецназовцы рассредоточились по укрытиям, подбираясь к ублюдкам все ближе. Те яростно отстреливались.

Двигаясь чуть позади Провода и Центнера, высматривавших врагов сквозь прицельную планку автоматов, сталкер приник к покосившемуся бетонному столбу, когда увидел черный, округлой формы предмет, упавший между ними. Бойцы его, казалось, и не заметили.

– Граната! – во все горло заорал Горда.

А дальше время словно замедлилось. Ошарашенный, он наблюдал, как сержант, опомнившийся первым, метнулся в сторону, спрятавшись за обломками мебели. А вот стрелявший по военным Провод среагировать не успел. Раздался глухой взрыв. Капитана швырнуло в сторону, он ударился о груду мусора, упал и больше не шевелился…

Пригнувшись, Николай ринулся к нему, но одного только взгляда хватило, чтобы понять: Провод был мертв. Матерясь, Горда спрятал ПМ, поднял автомат и двинулся вперед, заняв место погибшего капитана Коротаева.

Бой закончился довольно быстро: как и следовало ожидать, двое вояк не смогли удержать оборону. Тела их, расстрелянные, пыльные и еще теплые, остались истекать кровью, в ожидании любителей парной человечины.

* * *

– Как же так, Горда? – сказал Центнер, сидя на капоте «Феннека». В руках он вертел флешку, которую минутой ранее вытащил из кармана Тулы. – Вот из-за этой вот хреновины погибло столько хороших людей. И Дубль с Кротом. И Ксаер. И Провод… Саня… А Тульский… Сука он! До сих пор в голове не укладывается. Столько лет вместе, бок о бок…

Остальные, расположившись на броне машины, молчали. Молчал и сталкер. Ему было нечего сказать. В очередной раз он убедился, что все в этом мире продается и имеет свою цену. И люди тоже. Иначе как объяснить то, что лучшие друзья в одночасье становятся злейшими врагами, неожиданно вонзают нож в спину или стреляют в лицо? Чем оправдать смерть десятков «гладиаторов», выгнанных на арену на потеху «толстым кошелькам» и чьи тела теперь гниют на дне огромного колодца?

Деньги решают все.

Эти чертовы бумажки, фальшивые и настоящие, честно заработанные и краденые. Они крутят эту планету, являются ее вечным двигателем, заменяя собой счастье и горе, радость и слезы, удовольствие и страдания. Ничто так не вечно и не всесильно, как деньги. Любовь не вылечит больного от тяжелой болезни, улыбки друзей не позволят откупиться от проблем, похвала не заставит почувствовать себя самодостаточным. На это способны только деньги. Но если их становится много, они возвышают человека над другими, дают почувствовать свое превосходство, убивая в нем совесть и сострадание…

Горда горько улыбнулся, окинул взглядом товарищей. Перемазанные, голодные, уставшие и разочарованные, они сидели, ожидая его приказов. Поднявшийся ветер трепал их волосы и бросался рыжей пылью. Доползшее до зенита солнце слепило, играло на лицах тенями от колышущихся деревьев.

– Может, уже поедем? – не выдержал Ян.

Николай только кивнул, вслед за наемником забрался внутрь бронеавтомобиля, подмигнул Свете, уселся в кресло водителя. Наверху забарабанили ноги спецназовцев, брякнул о крышу автомат. Горда обернулся к Яну.

– Слушай, а ты вообще как угадал момент, когда огонь открыть?

– Так тут звукоизоляция-то не стопроцентная, да и дверцу ты не плотно закрыл, – усмехнулся наемник. – Я, как первый выстрел услышал, удивился очень. Потом смотрю, лежит труп вашего, в черном, а командир пистолетом размахивает, держит тебя на мушке. Я прислушался к его истории, дал договорить, а когда он вас убить собрался, шмальнул очередью.

– Спасибо, – кивнул сталкер. – СЗО теперь должники твои. А вообще, пора заканчивать со всем этим. Крикни Центнеру с Хорьком, чтобы держались там крепче: мы отправляемся домой.

Эпилог

Рассекая холодный воздух заиндевевшими лопастями, с площадки тяжело поднялся вертолет, завис на мгновение, а после набрал скорость, держа курс в направлении Зоны. Николай Гордеев стоял на крыльце штаба, не спеша курил, провожая машину взглядом, и лишь когда она превратилась в крохотную черную точку, а через миг растворилась за горизонтом, бросил окурок в урну и вошел в здание. Быстрым шагом пересек коридор, свернул налево и, взбежав по лестнице, оказался у знакомого кабинета. Постучал три раза.

– Войдите, – послышался хриплый, легко узнаваемый голос.

Гордеев наспех отряхнул рукава и фуражку от снега, потянул дверь на себя.

– Товарищ генерал, старший лейтенант Гордеев…

– Заходи, Николай, заходи, – Войсапчук поднялся навстречу, протянул руку для приветствия.

Офицер ответил рукопожатием и сел на стул, рядом с генеральским столом, заваленным ворохом бумаг да каких-то папок.

– Как чувствуешь себя? Восстановился?

– Так точно, товарищ…

– Давай без официоза, – махнул рукой генерал. – Сейчас я для тебя Аркадий Борисович.

– Спасибо, Аркадий Борисович, – кивнул Николай. – Восстановился, все в порядке.

– Ну вот и отлично, – едва заметно улыбнулся Войсапчук, а после нырнул рукой под стол, достав оттуда ополовиненную бутылку дорогого коньяка и два стограммовых стаканчика, заигрывающе блестящих гранеными боками в свете яркого зимнего солнца, заглядывавшего в окно. – Давай, старлей, за повышение твое.

– Может, не надо, – усомнился Гордеев. – Я поговорить шел…

– Это приказ, – отрезал генерал. – Как раз под коньячок и поговорим.

Наполнив оба стакана на два пальца, Войсапчук протянул один Николаю. Тот принял его, зачем-то оценивающе вдохнул аромат напитка, а после, чокнувшись, по-простецки, одним глотком осушил.

– Ну как, старлей, под новыми погонами?

– Неплохо, Аркадий Борисовч, – кивнул Гордеев. – Неплохо.

– Теперь принимай командование отрядом, хватит без поддержки по Зоне ползать.

– Так точно. Есть какие-нибудь новости?

Войсапчук поднялся, подошел к окну, отвернулся.

– Кисляк сбежал в Зону, – тихо начал генерал. – Как только узнал, что вы вышли из-за Периметра. Были у него еще какие-то подельники, оказывается – вместе с ними он и рванул. Где его искать, никто не знает, на дно залег, сволочь. Разве что недавно совсем донёсся слух, будто какой-то вертолет сравнял с землей «Медприбор», где Боров гнездился. Почти весь клан «черепов» уничтожен, насчет самого главаря неизвестно. Думаю, это месть Кисляка была.

– Какая месть?

– Обычная. Боров тебя упустил, вот и расплатился за это.

– Их ищут, Аркадий Борисович? Борова, Кисляка с пособниками…

– Мы всех, кого нужно, оповестили, но ты же знаешь, что такое Зона. Спрятаться там проще простого. Эти ублюдки могут быть где угодно. В любом случае, все возможное мы будем делать. При необходимости, подключим сталкеров.

– Вряд ли кто-то из них станет с вами сотрудничать.

– Это почему же? – Войсапчук отвернулся от окна и вопросительно посмотрел на Николая.

– Слишком хорошо они помнят, как по ночам меж аномалий ползать приходилось, преодолевая военные кордоны. Издевательств и пыток тоже не забыли. И рейдов.

– А наши здесь при чем? – искренне удивился Аркадий Борисович. – Мы не регулярная армия, таким никогда не занимались.

– Сталкерам плевать, они всех под одну гребенку теперь. Если военный, значит, по определению враг. А врагов нужно уничтожать, что они и будут делать.

– Почему ты так уверен?

– В плену был, обзавелся знакомствами. Много нового о себе узнал, когда рассказал, что работаю на правительство.

Войсапчук усмехнулся:

– Деньги решат все, старлей, не беспокойся. О хорошей цене я позабочусь…

Помимо воли Николаю вспомнился Тула. Друг и предатель, продавший самое святое. Гордеев напрягся, закрыл глаза, попытался сосчитать до десяти. На цифре «шесть» начало, кажется, отпускать, только сердце по-прежнему колотилось, да в ушах шумело.

– …зашлем сталкера, на крайний случай, – Николай услышал лишь обрывок фразы, но смысл был понятен и так.

– Вот об этом я и хотел поговорить, Аркадий Борисович, – старший лейтенант полез в карман и достал оттуда сложенный вчетверо листок. Передал его Войсапчуку.

– Что это?

– Рапорт. Я хочу уйти из СЗО.

Генерал, беззвучно шевеля губами, пробежался по тексту, а после швырнул бумагу на стол.

– И какие же «личные обстоятельства» должны заставить меня подписать рапорт? – спросил Войсапчук, усаживаясь в кресло.

– Я не могу здесь больше оставаться. Это все, что вам нужно знать. Просто не могу.

– Это не аргумент, – скривился тот. – Соберись, ты офицер или кто? И вообще, куда ты денешься? В армию, срочников муштровать? Или напрочь с войной завяжешь и на рынок, в охранники подашься? Не гони лошадей, Гордеев, твое место здесь, среди нас…

– В Зону, – тихо сказал Николай, но Войсапчук услышал, замолк. – Я пойду в Зону.

Генерал вздохнул, налил еще коньяка, на этот раз только себе, выпил залпом.

– Что ты там забыл?

– Боров, возмжно, еще жив, Кисляк тоже. Задание не выполнено, а значит, я продолжу.

– Без проблем, – развел руками Войсапчук. – Но зачем уходить из СЗО? Подбирай себе бойцов и…

– Нет, – мотнул головой Николай. – Слишком много ограничений. И воспоминаний.

– Тульский?

– Тульский.

– Думаешь, если сбежишь за Периметр, то сразу отпустит?

– Я хотя бы попробую. Здесь вообще туго.

Аркадий Борисович тихо выругался.

– Ты же знаешь, что время – лучший доктор, – Войсапчук опять взял в руки рапорт, будто хотел вычитать в нем что-то новое. – Давай, я тебя торопить не буду, а ты пока подумаешь…

– Я уже все решил, – Гордеев провел ладонью по лицу. – И как раз хотел попросить вас обойтись без промедлений. Я ведь знаю, что больших проблем с этим нет. На мое вакантное место очередь едва ли не на год вперед.

– Что ж ты такой упрямый?! – повысил голос Войсапчук. – Не хочу я подписывать твою писульку. Ты отличный офицер, кем тебя заменять? Одумайся, старлей! Тебе еще тридцати нет, а ты уже командир отряда. Такими темпами…

– Нет больше старлея, – Николай поднялся. – И солдата отличного больше нет, оба в Зоне сдохли. Только я остался, и тоже уйти хочу, к ним, рядом лечь.

– Идиот, – вырвалось у Аркадия Борисовича. Взяв ручку, он со злостью поставил в рапорте размашистую подпись, вдавил штамп и бросил лист Гордееву. – Вали, скатертью дорога.

Николай молча проглотил слова генерала, только остановившись у двери, спросил:

– Как там Света?

– Все в порядке с твоей Светой, – наливая себе третий по счету стакан, сказал Войсапчук. – Раны прочистили, перевели в стационар. Жить будет.

– Спасибо, товарищ генерал, – кивнул Николай. – За все спасибо.

* * *

Палата Светы была обставлена скромно, без излишеств. Слева у окна – кровать, тумбочка у изголовья, напротив – небольшой стол с лампой и два стула. Возле входа с одной стороны – узкий одностворчатый шкафчик для одежды, с другой – умывальник с овальным зеркалом на стене. Задернутые розовые шторы создавали в комнате приятный теплый свет, пропуская рассеянные солнечные лучи. Едва заметные тени деревьев танцевали на бежевых обоях, сквозь распахнутую форточку слышались отдаленные детские голоса.

Уютно и без отваливающейся со стен штукатурки. Все же лучше обычных больниц, куда порой даже зайти страшно.

– Можно? – Николай остановился на пороге.

Света лежала на кровати, молча глядела в потолок. Ни один мускул на ее лице не дрогнул: никогда Гордеев закрыл за собой дверь, отсекая звук бубнящего в коридоре телевизора; ни когда подошел к кровати и сел на стул рядом, кинув куртку на стол.

– Я тут принес. Вот, – он положил пакет с фруктами и соком на тумбочку, сцепил пальцы в замок, не зная, что сказать. – Как ты?

Вопрос был риторический и откровенно идиотский. Как мог чувствовать себя человек, которого в течение месяца ежедневно избивал и насиловал целый клан отморозков и которого едва не убили ради забавы? Ответ прост: никак.

Никак и никем.

С исполосанным шрамами телом, морально раздавленная, теперь в глазах Николая Света была лишь призраком, тенью той, которую он знал много лет назад. И от этого почему-то сделалось неловко. Находиться рядом вдруг стало необъяснимо стыдно. Может потому, что сам остался цел, а сейчас вполне здоров? Или из-за Тульского? Ведь не без его содействия красивая, жизнерадостная девушка стала сперва дичью, а теперь превратилась практически в «овощ». Значит, и в произошедшем со Светой косвенно виноват и он, Гордеев.

– Совсем скоро я уйду, – сглотнув, сиплым голосом продолжил Николай. – В Зону. Сюда уже не вернусь, там много дел. Боров наверняка жив, Кисляк сумел сбежать и теперь скрывается. Продолжу задание. А ты… Я не знаю, что сказать. Врагу не пожелаешь пережить того, что случилось с тобой, мне даже представить трудно, насколько тебе плохо. Но помочь больше я ничем не могу, увы, хотя очень бы хотел. Сейчас тебе нужно справляться самой, Света. С тобой будут работать специалисты – психиатры и отличные психологи, они профессионалы своего дела, правда. Все еще будет хорошо, я уверен. И ты верь, слышишь?

Она по-прежнему никак на него не реагировала. Гордеев провел ладонью по ее прохладной, сухой щеке и поднялся. Стараясь не смотреть на девушку, накинул куртку. Вжикнула молния.

И только он собрался сделать шаг к выходу, как Света резко схватила его за руку и, впервые посмотрев в глаза, сказала:

– Возьми меня с собой.

Голос ее звучал тихо, но требовательно, Николай сел обратно на стул.

– Куда?

– В Зону.

Вот так вот, не больше, не меньше.

– Зачем? – ошеломленно спросил он. – Что ты там забыла? Мы едва вытащили тебя оттуда, а ты теперь обратно просишься? В объятия монстров, к аномалиям и человеческим отбросам? Черт, Света, ты же сама прекрасно знаешь, какое это ужасное место!

– Мне ли не знать… – прошептала девушка. – Ты ведь хотел помочь, так помоги. Мне нужно вернуться, нужно отомстить.

– Кому мстить? – Гордеев поморщился, так крепко Света сжала его руку. – Весь бандитский лагерь сравняли с землей вертолеты, не выжил практически никто. Кисляк затаился, я еще сам не знаю, где буду его искать. Боров пропал. Милая, тебе сил набираться надо, а не о мести думать. Забудь Зону как страшный сон и никогда о ней не вспоминай.

– Забыть? Как, Коля, как можно забыть все, что делали со мной те нелюди? Как выбросить из головы, если события тех дней – на моем теле, как зарубки на деревьях, что ставят на память.

– Тебе помогут, Света, – Николай старался говорить убедительно, но голос предательски дрожал. – Психотерапия начнется совсем скоро, тебе станет лучше. А пока ты будешь восстанавливаться, мстить за тебя этим мразям буду я. Поверь, я достану их всех.

Света не ответила. Лежала и плакала беззвучно, с открытыми глазами. Гордеев смотрел в них и понимал, что ничего она не забудет. Какими бы семи пядей во лбу ни были специалисты, которых так нахваливала главврач, вернуть ту, прежнюю, Свету они вряд ли смогут. Разве что обильно присыпят болезненные воспоминания медикаментами и ложью, зароют их в глубинах сознания, но крест-то не спрятать. Крест на могиле загубленной жизни, как постоянное напоминание о случившемся.

Разбившийся о стекло снежок и звонкий детский смех за окном заставили Николая вздрогнуть. Он резко поднялся и направился к двери.

– Мне пора, надеюсь, еще увидимся, выздоравливай скорее, – пробормотал он скороговоркой и взялся за дверную ручку.

– У меня никогда не будет детей, Коля, – прошелестело ему в спину. – И у меня СПИД. Я все равно попаду в Зону. С тобой или без тебя. И обязательно их найду. Найду и убью.

* * *

Совершенно одни, они стояли на автобусной остановке, обдуваемые порывами ледяного ветра. Снег крупными хлопьями бил им в лицо, налипал на одежду.

Содрогаясь, Света прижалась к нему, пытаясь сберечь остатки тепла. Николай мимолетно заглянул ей в лицо и вернулся к своим хмурым, под стать погоде, мыслям.

…Оружие, амуниция, детекторы, провизия и патроны уже ждали их в тайнике, недалеко от Периметра. В том, что торгаш не обманет, Гордеев был уверен: ведь за того поручился сам Войсапчук, а это многого стоит. Николай слабо улыбнулся, вспомнив вытянувшееся от удивления лицо барыги, когда тот узнал, что один комплект должен быть женским. Бабы в Зону, на его памяти, еще не ходили. Слабый пол и все такое… Естественно, цена сразу выросла в полтора раза. Торгаш ссылался на эксклюзив, серьезный заказ, плюс срочность. Но Николай вникать не стал, молча выслушал и согласился.

На том и сошлись.

Одну из десяти комнат при сталкерском трактирчике, который завсегдатаи именовали «баром», Николай заказал, воспользовавшись помощью Яна. Тот удивился и обрадовался, узнав, что Гордеев решил вернуться, да еще и не один, поэтому оплатил номер заранее, без лишних вопросов, за что Николай был ему благодарен. Теперь без крыши над головой они точно не останутся. А из бара, кстати, можно будет и начать поиски Борова и Кисляка. Ведь ходоки, развяжи им язык алкоголем, что-то, да расскажут. Наверняка слышали о чем-то. Не может же быть так, чтобы никто ничего не знал. Главное, пусть хотя бы намекнут, а уж Николай их отблагодарит, благо финансы позволяли.

Самой большой проблемой оставалась Света. Целый месяц уговоров остаться и дать ему сделать все самому прошел впустую: девушка была непреклонна. С одной стороны, Гордеев считал, что ее мотивы хоть и неправильны, но справедливы. Но с другой, ему было безумно за нее страшно. Ведь стоит оставить Свету одну хоть на несколько минут, и проблемы возникнут сами по себе. Девушка в Зоне явление редчайшее, поэтому наивно будет полагать, что она останется обделенной мужским вниманием. И если кто-то сможет ограничиться лишь пошлыми шуточками, то отдельные особи точно захотят чего-то большего. В этом случае не стоит рассчитывать даже на помощь «Герба»: они тоже не импотенты.

Он так до сих пор и не понял, почему решил взять Свету с собой. То ли из жалости, то ли из-за чувства вины. Как бы то ни было, теперь она являлась ценным грузом, беречь который стоило как самого себя. Да, девушка значительно увеличит время переходов, может выкинуть глупость во время перестрелки с бандитами или атаки мутантов. Но рядом с Гордеевым ее шансы на выживание в Зоне намного выше.

А еще он вынужден был признаться себе в том, что за эти несколько месяцев после возвращения из Зоны он успел привыкнуть к Свете. К ее глазам, губам, запаху волос и нежной коже, которую чувствовал во время случайных прикосновений. Николай уже не представлял свою жизнь без нее. А что думала по этому поводу она?.. Гордеев не знал. Но догадывался.

Двое молодых людей, у которых не осталось в этом мире никого, обнявшись, согревали друг друга своим теплом. Впереди их ждала только Зона. Непостижимая, опасная и живая территория, которая принимала всех без разбора, а выпускала лишь избранных. Теперь Она станет их новым домом и пусть будет к ним благосклонна.

Вздохнув, Николай взъерошил заснеженную чёлку девушки и покрепче прижал её к себе.

– Все будет хорошо, Светка, – прошептал Гордеев. – Все будет хорошо.

Минск,

октябрь 2014 – февраль 2016

Андрей Амельянович Зона навсегда <emphasis>В эпицентре войны</emphasis>

Серия «Stalker» основана в 2013 году

* * *

Глава 1

– Готовься, сейчас еще разок запустим.

Профессор Белов сдернул покрывало с клетки. В ту же секунду изнутри о прутья ударилось тщедушное тельце прыгуна. Его крохотные, острые зубки обнажились в хищном оскале. Отчаянно молотя передними лапками воздух, мутант тщетно пытался добраться до человека, при этом не переставая яростно верещать.

– Вот неужели это когда-то могло быть полевой мышью? – тихо произнес ученый, разглядывая зверька, шкура которого была покрыта гноящимися струпьями и язвами. – Н-да, столько тварей повидал, а одна чуднее другой… Ладно, Миша, врубай!

– Так, все в сторону! – басовито прокричал оператор. – Чтобы в радиусе тридцати метров – ни души! Пошевеливайтесь!

Когда профессор справился с ремнями экранирующего шлема, Михаил поочередно щелкнул тремя тумблерами на сером, размером с чемодан, устройстве с торчащими вверх «усами» сеток-антенн.

На лицевой панели «чемодана» вспыхнула красная точка, сигнализируя о том, что аппарат включен; стальной корпус завибрировал, послышался надрывный гул, едва слышно затрещало, но больше ничего не произошло: прыгун все так же визжал и бился о решетку. Время ползло медленно, и, когда профессор Белов решил было, что испытания вновь провалились, зверек вдруг замер. Злобные глаза мутанта закатились, жгуты мышц напряглись, а через миг он упал, неистово лупцуя свои бока хвостом да сотрясаясь в конвульсиях. Из пасти твари хлынула бурая вязкая жидкость.

– Работает, – прошептал ученый, спешно делая пометки в записной книжке.

Когда прыгун перестал дергаться, профессор махнул рукой, дождался, пока Миша выключит устройство, и стянул шлем. Ладонью смахнув лезущие в глаза волосы, Белов скользнул взглядом по наблюдавшим за испытанием коллегам, облаченным с ног до головы, как и сам Белов, в оранжевую униформу, да по разномастной толпе аспирантов, разодетых в голубые и зеленые комбинезоны. Опасаясь справедливого гнева оператора Миши больше, чем излучения, люди покорно держались поодаль, но, заметив, что прибор выключен, все как один устремились к Юрию. Тот лишь отмахнулся от смешанных с вопросами поздравлений и быстро направился к напарнику.

– Не все так гладко, профессор, – без прелюдий начал Миша, отчего улыбка мгновенно стерлась с лица Белова. – Перегрев просто катастрофический. Еще бы минута – и все, кирдык шайтан-машине, а чем это чревато в боевой ситуации – объяснять тебе не надо.

– Но ведь успели, мутант издох. – Словно желая убедиться в своей правоте, профессор обернулся и посмотрел на клетку, внутри которой, у прутьев, лежал уродливый серый клубок.

– Это прыгун, Юра. Его и при меньшей мощности не слабо бы тряхануло, а что тут говорить о полноценном запуске? – Оператор встал, снял со спинки стула затертую куртку и накинул ее себе на плечи. – Монстр крупнее – обычная мутособака, например, – и понадобится больше времени, а его не будет… в конце концов, не я, так автоматика выключит устройство, а против нее уже не попрешь.

Белов заходил взад-вперед, нервно пощипывая подбородок.

– Перестрелять контуженных «Радиантом» тварей военные успеют… мне кажется.

– А если нет? А если сбой опять? – возразил Миша. – Ты представляешь, сколько человек может погибнуть по нашей с тобой вине?

Вздохнув, Белов посмотрел на Михаила.

– Хорошо, какие варианты?

– Пора уже выбить средства на оплату сталкерского рейда – далеко и глубоко в Зону. «Сухой лед», например, идеально решил бы проблему.

– Да, только эту штуку за несколько лет находили всего четыре раза…

– И сплавили за Периметр, – закончил за профессора Миша.

Воцарилось напряженное молчание.

С испытательной площадки доносились громкие голоса аспирантов. Прибывший в Зону сегодня утром молодняк с любопытством столпился у клетки с трупом прыгуна, кто-то даже фотографировал. Военные из охраны лагеря, проходившие мимо, не обращали на гудящую ученую братию никакого внимания.

– Значит, нужно обходиться без «льда». – Белов спрятал руки в карманы.

– Несколько «капель росы» могут дать эффект, по действию своему схожий с «сухим льдом». Но сразу предупреждаю: проблемы это не решит, только отсрочит. «Капли» ведь со временем испаряются, а сталкеры находят их не так часто, чтобы обеспечить нам регулярные поставки.

– И в лаборатории артефакт сгенерировать не получится. – Ученый поморщился. – Группа Матвеенко попыталась, светлая им память.

Миша мрачно кивнул, вспомнив ребят, загоревшихся идеей «выращивания» «капель росы» в искусственной среде. В специально выделенном крохотном боксе ученые корпели над созданием идеальных условий для рождения этого артефакта, но через два дня что-то пошло не так и люди погибли от инфаркта. Все пятеро. Одновременно.

– Что-нибудь обязательно придумаем, – сказал Михаил, ободряюще хлопнув друга по плечу. Бросил взгляд на наручные часы: – Я сейчас в бункер отойду, нужно кое-что проконтролировать. Скоро вернусь. Ты пригляди за «Радиантом», ага? А то в прошлый раз оставил его, так аспиранты сбили все настройки, я еще час потом восстанавливал.

– Давай, – кивнул профессор, уже витая мыслями в облаках.

Миша развернулся и быстрым шагом пошел к бункеру, величественно возвышающемуся серой железобетонной глыбой над всеми прочими постройками. Белов проводил оператора взглядом и, вздохнув, опустился в раскладное креслице.

Настроение Юрия, несколько минут назад обещавшее быть хорошим как минимум до утра, резко испортилось. И причина тому была одна: средство управления мутантами «Радиант», или попросту – СУМ. Проблемное детище профессора – аппарат, с которым постоянно что-то случалось: то всплески аномальной энергии выводили из строя электронику прибора, то не работали антенны, то мощность излучения на деле оказывалась совершенно не такой, какую задавали в настройках… Даже этим утром СУМ устроил забастовку и попросту отказывался включаться, из-за чего опыты пришлось перенести на поздний вечер. Однако за долгие месяцы работы все это стало настолько обыденным, что ученый уже не падал духом, когда новые идеи, ошеломляющие открытия и редкий успех в испытаниях почти сразу тонули в пучине неудач и провалов. Белов верил в себя и старался в уныние не впадать.

Юрий с улыбкой вспомнил события трехлетней давности. Тогда он еще только вынашивал проект «Радианта», фанатично доказывал скептикам-ученым, что его разработки имеют право на жизнь. И лучшие умы страны, посовещавшись, дали профессору шанс, а уже через неделю Белов вместе с группой энтузиастов перебрался в собственную лабораторию, откуда не вылезал дни и ночи напролет. Как результат – тестовый образец СУМ был готов.

А следом поступил и неожиданный приказ на отправку Юрия в Зону Отчуждения для испытания устройства в условиях, максимально приближенных к боевым.

Белов был реалистом, поэтому долетавших до стен научно-исследовательского института слухов о кровожадных монстрах, рыскающих за Периметром, опасался: Юрий, долгое время изучавший тварей и знавший, на что способна каждая из них, лишь понаслышке, не очень хотел сталкиваться с мутантами «вживую». Но Белова успокоили: мол, лагерь ученых у железнодорожной станции Ануфьево, куда профессора и собирались командировать, превосходно защищен, а охрана отлично вооружена и обучена. И все бы хорошо, но, по мнению самого ученого, для испытания «Радианта» территория эта не совсем подходила. В основном из-за отсутствия помещения, пригодного для проведения опытов с применением электромагнитного излучения. Поэтому все тестирования Юрий заранее решил проводить «в поле», где-нибудь в стороне от электроприборов и столбов ЛЭП, чтобы не сжечь чего ненароком. Вдохновения это, конечно, не прибавляло, однако выбирать не приходилось.

Как выяснилось уже на месте, имеющихся условий вполне хватало для настройки прибора, принцип работы которого был довольно прост: «Радиант», в зависимости от заданных параметров, в теории должен был вызывать у мутантов голод, жажду, чувство страха, паники или злобы, а при активации режима «манок» привлекать к себе все окрестное зверье. Запустив же устройство в режиме «заслон» на полную мощность, Белов планировал получить оружие, круговым излучением определенной частоты «бьющее» по мозгам любого монстра, находящегося в радиусе тридцати метров. Расчет был на то, что под воздействием электромагнитного импульса все приобретенные в Зоне особенности мутантов исчезнут: ловцы больше не смогут мимикрировать; кукловоды – брать под контроль людей и зверей; карлики потеряют способность к телепатии; а псевдоволки перестанут плодить свои копии…

Вовремя подключившаяся к работе фантазия рисовала профессору красочные картины, в которых поставленные на серийное производство «Радианты» использовались в качестве охранной системы лагерей и в устройствах для зачисток гнездовищ мутантов.

Но реальность оказалась гораздо прозаичнее.

Первые же полевые испытания обернулись полным фиаско, несмотря на то, что цель их была максимально проста: с помощью СУМ разогнать стадо кабанов, облюбовавшее одичавший сад у Сгоревшего Хутора. Под прикрытием охраны, состоящей из бойцов-срочников, сержанта-контрактника да сталкера-проводника, Белов, ни капли не сомневающийся в успехе, отправился на место, где и запустил «Радиант». Однако под воздействием местных аномалий в настройках аппарата произошел фатальный сбой, из-за чего мутанты не разбежались в ужасе, как планировалось, а, взбесившись, набросились на солдат, почти мгновенно разорвав троих ребят…

По возвращении в бункер Юрий был вне себя. Он заперся в выделенном ему блоке и не выходил оттуда несколько дней, устанавливая на «Радиант» «апельсины» – артефакты, защищающие СУМ от аномального влияния Зоны.

И тогда дела пошли значительно лучше. Отловленные егерями для профессора мутанты, попав под излучение устройства, в полной мере ощутили силу воздействия прибора: одни монстры бесились, метались из угла в угол, другие же впадали в некое подобие транса, теряя интерес абсолютно ко всему…

Юрий ликовал: СУМ начал приносить свои плоды. Но внезапно появились другие проблемы: уберегая прибор от влияния энергии Зоны, «апельсины» заодно и нагревали его до критически высокой температуры, что однажды едва не привело к возгоранию устройства. И самым досадным оказалось то, что решить проблему перегрева не удавалось никак: либо страдала мобильность аппарата (таскать с собой криогенную установку размером с бытовой холодильник и весом в полтонны, попутно отстреливаясь от мутантов, было не практично), либо требовались редкие и дорогостоящие артефакты, что на корню зарубало возможность серийного производства «Радианта».

Белов чертыхнулся, нехотя возвращаясь из воспоминаний и фантазий к реальности.

Миши все еще не было. Профессор поднялся. Прошелся, разминая затекшие ноги. Оранжевый диск солнца уже скрылся за кромкой черного леса. Стоявшие плотной черной стеной деревья острыми вершинами будто бы пронзали темное полотно небосвода, на котором засияли звезды и на редкость яркая луна. Словно вторя ночному светилу, один за другим по периметру лагеря вспыхнули несколько десятков мощных прожекторов. Вслед за ними зажглись и фонари внутреннего освещения, утопив лагерь в блеклых желтых тонах. Сменились часовые на караульных вышках, усиленный наряд охраны приступил к патрулированию. Со стороны железнодорожной станции Ануфьево, где теперь находились казармы для бойцов-срочников, доносились гомон и смех, между вагонами все еще шастал народ. Только бункер, казалось, вымер, хотя внутри, за толстыми стенами, Белов это точно знал, кипела жизнь. Там, среди вычислительных машин, мониторов, измерительных устройств и всякого лабораторного инвентаря работали ученые различных степеней и наук, упорно выискивая ответы на множество загадок, которые щедро подбрасывала человечеству Зона.

Юрий вдохнул свежий ночной воздух, потянулся: в спине приятно хрустнуло.

«Куда же подевался Миша?» – забеспокоился профессор.

– ТЕРРИТОРИЯ НАУЧНОГО ЛАГЕРЯ ЗАКРЫТА ДЛЯ ПОСЕЩЕНИЙ ДО ШЕСТИ УТРА. ВОЗВРАЩАЙТЕСЬ НАЗАД, СТАЛКЕРЫ.

Каждый день к бункеру тянулись большие и маленькие группы ходоков, на что военные, по просьбам ученых, смиренно закрывали глаза, но с наступлением темноты по соображениям безопасности никого не впускали.

«Миша-Миша, черт бы его побрал!» Юрий едва не застонал, когда вспомнил о документах и бланках, которые срочно нужно было заполнить обязательно сегодня.

Выловив из толпы проходящей мимо молодежи какого-то аспиранта, Белов за рукав зеленого комбинезона подтянул парня к себе. Тот удивленно ойкнул, недоуменно вылупившись на профессора.

– Тебя как зовут? – Ученый махнул рукой друзьям «плененного»: не ждите, мол.

– Никита, – выдавил парень.

– В общем, так, Никита, дело есть. Видишь эту штуку? – Юрий указал на «Радиант». – Знаешь, что это такое?

Аспирант кивнул.

– Отлично, молодец! Теперь слушай внимательно: сейчас садишься вот сюда и, пока не придет оператор – он лысый, здоровый как лось, сразу узнаешь, – никого к устройству не подпускаешь. Ни посмотреть, ни потрогать. Сам тоже не лезь. Мише скажешь, что я в своем блоке, разгребаю документы. Все понял?

– Н-но… меня вызывали, ждут там…

– Спасибо, Никита, я знал, что ты не подведешь!

– СТАЛКЕРЫ! БУНКЕР ЗАКРЫТ! РАЗВОРАЧИВАЙТЕСЬ И ВАЛИТЕ ПРОЧЬ, ЭТО ПОСЛЕДНЕЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ!

Направляясь к бункеру, Белов отметил, что глупости идущих к Ануфьево бродяг можно только посочувствовать. «Интересно, хватит им ума добровольно ретироваться до того, как караульные пальнут крупнокалиберным?»

Не успел профессор додумать эту мысль, как послышалась хлесткая автоматная очередь, а за ней – негромкий хлопок. Через мгновение в запертые ворота лагеря что-то врезалось, проделав в них огромную дыру.

Громыхнуло.

Секундную тишину разорвали взрывы и автоматная трескотня. Почти все прожекторы сразу же погасли, усыпав землю осколками стекла. Замолк рупор, проснулась сирена над бункером, оповещая всех о тревоге. Из казармы высыпали уже вооруженные солдаты. Мгновение – и каждый боец занял свою позицию. Все делалось быстро и слаженно.

– Что происходит? – испуганно выкрикнул подскочивший к профессору Никита.

Юрий и сам не знал. Ясно было одно: на лагерь напали. Зомби так организованно действовать не умели – значит, это были люди. Но с какой целью совершалось нападение, сколько было атакующих и кто они такие – оставалось лишь гадать.

– За мной! – Белов схватил аспиранта за шиворот и потащил к аппарату.

Вдребезги разбив оставшиеся прожекторы, штурмующие попросту смели первый рубеж обороны и ворвались в лагерь. Военные, ошеломленные таким напором, потеряли инициативу и отступили, позволив боевикам рассредоточиться по территории базы. В темноте мелькали вспышки одиночных выстрелов, с караульной вышки застрочил пулемет. Полыхнуло. Желтая комета вырвалась из расположенного на плече одного из нападавших раструба, устремившись наверх, к стрелку. Раздался взрыв, опоры будки, скрипя, надломились, и она рухнула наземь, обрушив одну из секций забора.

– Помогай, чего стоишь?! – Белов схватился за «Радиант» с одной стороны, гневно глядя на ошалевшего от страха Никиту. – Ручку сбоку хватай, осел! Шевелись, пулю словить захотел?

– Но здесь же стреляют… нужно спасаться, в бункер…

Совсем рядом с ними бахнуло, послышался исполненный боли вопль, а спустя мгновение ученый увидел аспиранта в голубом, которому взрывом начисто оторвало обе ноги: вместо них остались лишь истекающие кровью обрубки.

– Закрыт бункер уже, наглухо, – борясь с тошнотой, сказал Белов. – Нас туда не впустят. Нужно где-то спрятаться и переждать, наши солдаты этих смельчаков за десять минут перемолотят. Давай, потопали.

Натужно крякнув, они оторвали «Радиант» от земли. Корпус устройства тянул их руки вниз, бил по пяткам и мешал идти, но профессор этого не замечал, полностью сосредоточившись на маршруте. Ученый засеменил к мрачному прямоугольнику вокзала, но боевики оказались быстрее и уже заняли здание: двое выбежали оттуда прямо под свет уцелевшего фонаря, заметили Юрия и аспиранта, направили в их сторону автоматы, но были убиты охраной лагеря. На ватных от страха ногах беглецам пришлось резко забирать вправо и мчаться к жилым помещениям, а оттуда крадучись двигаться вдоль обрыва глубокого рва, в тень забора – и к складу, стоявшему на отшибе. Только там Юрий рискнул остановиться.

– Кто… кто это? – Лицо парня было бледным, а глаза лихорадочно блестели в свете яркой луны. – Вы знаете? А что с моими друзьями? Они там, а я здесь… И Юля… Нужно же…

– Сядь и заткнись, – оборвал его профессор, не зная, куда деть дрожащие от страха руки. – Дай подумать.

– Нас ведь спасут, да?! – истеричных ноток в голосе аспиранта только прибавилось.

– А куда они денутся? – отрезал Белов. – В крайнем случае вызовут подмогу. И тогда прилетит вдруг волшебник в боевом вертолете и размажет ублюдков к хренам.

О том, что до лагеря минимум полчаса лету, ученый решил парню не говорить.

– Так, будь тут, я мигом, – сказал Юрий и, не дождавшись ответа, ловко взобрался на крышу склада по пожарной лестнице – необходимо было оценить обстановку.

Стараясь не высовываться, профессор распластался на шершавом шифере и, осторожно приподнявшись, выглянул. Увиденное его не обрадовало: под натиском противника солдаты охраны лагеря несли потери и отступали, бой велся теперь по всей территории базы. Земля вокруг была усыпана трупами, в большинстве своем это были аспиранты и профессора.

Кем бы ни были нападающие, штурм лагеря они затеяли явно не от скучной жизни. Гранатометы, дробовики, слаженность… «Видно, что готовились, – размышлял Белов. – Но что им нужно здесь? Артефакты? Каждая собака знает: их в бункере всегда самый минимум, поэтому рисковать жизнями ради парочки трофеев глупо. Документы? Как вариант, учитывая, что в Ануфьево ученые занимаются кучей самых разных исследований и помимо создания «Радианта»… Вот только кто стоит за всем этим? И что теперь делать? Поддержку с воздуха наверняка уже вызвали, только из обитателей базы, кроме тех, что заперлись в бункере, не дождется ее никто. Значит, нужно выбираться из лагеря, затаиться хотя бы в поселке рядом, дождаться подкрепления, а когда все закончится – вернуться».

– ТОВАРИЩИ УЧЕНЫЕ! – раздался вдруг далекий голос, усиленный рупором. – С ВАМИ ГОВОРИТ СТАЛКЕР ЛИМОН! Я И МОИ БОЙЦЫ ПРИВЕТСТВУЕМ ВАС! МЫ НЕ ХОТИМ ПРОДОЛЖАТЬ КРОВОПРОЛИТИЕ! ОТДАЙТЕ НАМ «РАДИАНТ», И БОЛЬШЕ НИКТО НЕ ПОСТРАДАЕТ, ДАЮ СЛОВО!

«Вот все и вскрылось: кто-то прознал об излучателе и решил присвоить его себе. Тогда тем более пора убираться: мертвым уже не помочь, а спасти себя шансы пока есть».

– Нужно его отдать, тогда нас не тронут! – взвизгнул Никита, вскакивая, когда профессор спустился вниз.

– Закрой пасть!

Под близкие звуки выстрелов и крики раненых Белов присел на корточки рядом с устройством и принялся откручивать на нем винты крепления. Передавать в чужие руки работу всей своей жизни ученый не собирался.

На разбор корпуса ушло меньше минуты. Взгляду предстало нутро прибора: платы, микросхемы, провода, шлейфы, кулеры и пара огненно-рыжих, круглых артефактов под специальным куполом. Подсвечивая себе фонариком, установленным на обратной стороне зажигалки, Юрий быстро сориентировался и извлек из аппарата процессор, запросто помещающийся на ладони. Убрал его в карман и застегнул молнию.

«Все, теперь это лишь груда ни на что не способной рухляди с антеннами. И артефактами».

– Так, слушай меня. – Профессор встал… и тут же получил в лицо удар. Отшатнулся, из носа сразу брызнула кровь, но перед глазами не поплыло. – Никита, ты охренел?!

– Я не хочу умирать из-за вас! – заорал парень. – Мне нет никакого дела до «Радианта», плевать я хотел на ваши разработки. Отдайте им прибор, и нас пощадят!

– Откуда ты такой наивный…

Никита кинулся на Белова, и ученому пришлось уклоняться от нового удара – благо курсы выживания вкупе с усердными тренировками перед отправкой в Зону даром для Юрия не прошли. При очередной неумелой атаке обезумевшего от страха парня профессор сместился вправо, схватил неугомонного аспиранта за запястье и, резко дернув на себя, коленом наподдал под дых. Никита задохнулся и, выпучив глаза, рухнул на землю.

На принятие решения у Белова оставались считаные секунды: либо сматываться одному, либо тащить за собой молодого идиота. Утерев кровь с лица, ученый сплюнул.

– Поднимайся, гаденыш. – Юрий потянул Никиту за воротник, проклиная свою слабохарактерность. – Иди за мной – и только попробуй пикнуть!

Пригнувшись, ученый огляделся: рядом никого не было. Стрельба постепенно стихала, все чаще со стороны бункера слышались неразборчивые крики. У раскуроченных ворот ошивались несколько бойцов, но своих ли, чужих – было не понятно.

Утягивая за собой парня, профессор побежал к сцепленным в длинный ряд товарным вагонам, спрятался за последним из них. Двинулся вдоль состава, постоянно останавливаясь и прислушиваясь.

Оставлять «Радиант» за складом, на окраине лагеря, Белов боялся: с одинаковой вероятностью прибор могли найти боевики, рядом могла разорваться неудачно брошенная граната, его мог случайно расстрелять косой очередью вертолет, который вот-вот должен был прилететь на зачистку, – вариантов потери ценнейшего устройства ученый мог придумать еще много. «Но разве у меня есть выбор? – рассуждал он. – Тащить за собой тяжеленное оборудование? Так это верная гибель, без шансов. Убежать в этой ситуации будет гораздо разумнее. Тем более без процессора боевики запустить СУМ не смогут».

Но эти размышления успокоить Юрия не могли, и он еле сдерживался, чтобы не плюнуть на все и не помчаться назад, к своему брошенному творению.

– Сейчас… – отвлекаясь от тяжких дум, прошептал он Никите. – Вышка рухнула, прямо на забор. Пролом там. Попробуем через него выбраться из лагеря. Дождемся, пока от уродов мокрого места не останется… и вернемся.

Профессор наступил на что-то мягкое, нога подвернулась, и он чуть не упал, вовремя схватившись за скобу, торчавшую из вагона. Посмотрел на землю. Там, лицом в грязи, лежал человек в маске – труп, чужой, в бронежилете устаревшего образца, без знаков различия, с белой повязкой на предплечье… Но не только мертвое тело привлекло внимание Юрия.

Пистолет!

Украдкой бросив взгляд на Никиту и убедившись, что парень смотрит в другую сторону, Белов наклонился, схватил оружие, тут же спрятал его в карман и как ни в чем не бывало пошел дальше.

Когда до упавшей вышки оставалось метров сорок, ученый начал забирать вправо. Беглецы миновали столб линий электропередач, одноэтажное здание с окнами, забитыми фанерой… и наткнулись на незнакомца, копавшегося в чьем-то рюкзаке. Лицо боевика, как и у всех остальных штурмовиков, скрывала плотная маска с прорезями для глаз и рта. Боец, увлеченный содержанием сидора, еще не видел беглецов, но в любой миг ситуация могла измениться.

Профессор посмотрел на Никиту, но тот и так все понял: стоял, тихо сопя. Приложив указательный палец к губам, Юрий провел ребром ладони себе по горлу, сделал несколько осторожных шагов в сторону мародера, нащупывая в кармане рукоять пистолета.

– Он здесь! – заорал вдруг аспирант. – Осторожно!

Боевик мгновенно вскинул оружие, а Белов едва успел отдернуть руку, гадая, заметил это движение убийца или нет.

– Ну, твою ж мать, гаденыш! – громко отчеканил ученый, приподняв руки над головой. Кивнул бандиту: – Доброй ночи.

Молчать Никита не стал. Матерясь про себя, профессор наблюдал, как молодой подонок сдает его с потрохами, набивая себе цену.

– …«Радиант» т-там, за складом, я от-в-веду, – давился словами парень, указывая пальцем направление. – Берите его с собой, у него недостающая д-деталь, а еще он знает, как пользоваться уст-т-тройством, он его сконст-труировал. Я-я тоже знаю, н-не убивайте меня, умоляю…

Боевик, не произнесший ни слова, лениво перевел автомат на Юрия.

– Это правда? – донеслось из-под маски.

– Нет, – ответил ученый. – Ничего я не знаю.

– Врать плохо. – Ствол качнулся вверх-вниз, черный кружок дула гипнотизировал, приковывал взгляд. – Оружие у него есть?

– Нет, ник-какого оружия, – заверил Никита.

Мысленно радуясь своей предосторожности, Белов проклинал про себя аспиранта, которого на свою беду решил взять с собой.

Бандит, видимо, счел, что напуганный до смерти ботаник врать не стал бы, и расслабился. Опустил автомат, снял с пояса рацию, поднес к губам и нажал на кнопку, удерживая:

– Ржавый, прием, говорит Семецкий. У меня тут…

Выхватив из кармана пистолет, профессор, почти не целясь, вдавил спуск. Громыхнул выстрел, отдача повела руку вверх, а боевик мешком осел на землю. Ученый посмотрел на аспиранта, с удовольствием отмечая, как тот побледнел. Раскрывая рот, словно выброшенная на берег рыба, парень что-то бессвязно мычал, ошеломленно глядя на возникшее будто из ниоткуда оружие, направленное теперь ему в лицо. Юрий сделал пару шагов вперед.

– С «Радиантом» обращаться, значит, умеешь, гнида? Слышал, что сказали: врать нехорошо!

Замахнувшись, он с силой ударил Никиту рукоятью пистолета в висок. Предатель рухнул без чувств.

Ждать дальше не было ни смысла, ни времени. Белов метнулся к бездыханному бандиту, сдернул, не церемонясь, с него автомат и, петляя, будто заяц, бросился к пролому. За спиной послышались быстрые шаги. Юрий обернулся: три темных силуэта бежали к трупу боевика, но, заметив ученого, остановились и открыли огонь.

Профессор резко отскочил в сторону, взобрался, едва не переломав ноги по обломкам, и, подтянувшись, перелез через полуразрушенный забор.

Приземлился он жестко, но, не обращая внимания на боль, тут же поднялся и двинулся вперед, слыша, как с другой стороны ограды еще грохочут выстрелы и стучат о бетон пули. Через несколько десятков метров свернув вправо, Белов ускорился, пробежал по тропинке мимо обросшего «кислотной паутиной» трактора и вышел к длинному ряду стоявших вдоль улицы заброшенных домов.

Постройки выглядели совсем не обнадеживающе: шаткие, покосившиеся, с провалившимися внутрь крышами и разбитыми стеклами окон. Время и погода аномальной территории не пощадили эти здания, превратив их в тень тех прекрасных домов, в которых когда-то жили люди.

Но Юрию было не до сантиментов, он думал лишь об одном: только бы внутри не оказалось мутантов. Ученый знал, что ловцы, к примеру, – знатные любители заселиться в подвал потемнее, а мутособаки просто визжат от восторга, устроив в заросшем саду или бывшем огороде стайное гнездо. Кукловоды тоже нередко чудили. Там, за Периметром, инструктор по теоретической подготовке рассказывал, что лично видел обжитую комнату в полуразваленном доме, который несколько месяцев все обходили стороной, считая его логовом ментала.

Держа автомат на изготовку, Белов медленно поднимался по шаткому крылечку одной из заброшенных построек, вслушиваясь в каждый шорох, но не слышал ничего, кроме громких ударов собственного сердца да скрипа ступенек. Войдя в прихожую, ученый посмотрел по сторонам, потоптался на месте и, сделав крохотный шажок вперед, нехотя остановился, с горечью признавая, что идти дальше опасно: «чистая» территория кончилась сотню метров назад, и просто чудом было то, что он во время своего спринтерского забега не влетел в аномалию. Все индикаторы ловушек, принадлежащие Юрию по праву работающего в Зоне ученого, остались в бункере: выход-то за пределы окруженного бетонным забором оазиса не планировался.

Хмурясь незавидным перспективам, Белов извлек из пистолета магазин и начал выщелкивать патроны на ладонь: было бы обидно исчерпать весь запас удачи и угодить в ловушку в двух шагах от укрытия.

Затем Юрий, положив автомат на сгиб локтя и бросая перед собой стальные цилиндрики, обошел все комнаты в доме и, не найдя никого опаснее шмыгнувшей из-под ног крысы, позволил себе немного расслабиться.

Профессор уселся на стул рядом с окном, положил оружие на колени и принялся ждать: вертолет должен был прилететь совсем скоро.

Прислонившись затылком к стене, ученый уставился в потолок. Голову его заполонили мрачные мысли, и, к удивлению, были они совсем не о «Радианте», который наверняка уже нашли боевики.

Белов думал об убийстве. Своем первом в жизни выстреле в человека. Опытные психологи, работавшие с ним перед отправкой в Зону, предупреждали о возможности подобного опыта, всеми силами подготавливали к нему, круша общепринятые нормы нравственности и основы гуманизма. Однако их слова так и остались словами. Чужая смерть словно навалилась вдруг тяжким грузом на плечи ученого, обволокла разум, и даже оправдательные мысли о самозащите не ослабили тиски, сжавшие сердце профессора.

Нестерпимо захотелось выпить. Даже нажраться, просто чтобы усыпить проснувшуюся совесть, которую не смог бы теперь побороть ни один психолог.

Проведя ладонью по лицу, ученый выглянул в окно. Темный силуэт быстро приближающегося вертолета был хорошо различим на фоне звездного неба.

Юрий резко встал, вцепился руками в подоконник.

Меж тем винтокрылая машина уже достигла лагеря. С обеих сторон пассажирского отсека выпали фалы, по которым тут же начали спускаться бойцы подкрепления. Прикрывая их, с борта застрочили несколько автоматов.

Штурмовики в долгу не остались. Хлопки множества выстрелов смешались с длинной пулеметной тирадой, град свинца обрушился на десантирующихся спецназовцев, на вертолет, пробить броню которого не удавалось – пули попросту рикошетили от фюзеляжа.

Затаив дыхание, ученый из окна дома следил за вертолетом, гадая, что происходит в лагере. Профессор видел лишь, как скользнул вниз последний спецназовец, как машина набрала высоту и сменила позицию…

Ярко-желтая вспышка разогнала темноту, отпечатавшись на сетчатке Белова. На миг стало светло будто днем, а потом от земли отделилась ракета и, оставляя за собой жирный дымный след, понеслась к вертолету. И когда профессору показалось, что трагедии не миновать, пилот резко взял вправо – снаряд пролетел мимо.

Юрий облегченно выдохнул, не сразу обратив внимание, как вокруг хвоста винтокрылой машины возникло странное голубое сияние. Пилот тоже не заметил этого. А потом стало поздно. Мощнейший разряд тока поразил вертолет, сотни крошечных молний пробежали по корпусу, выжигая электронику, убивая все живое, находящееся внутри. Оба винта сразу закоптили, заглохли, продолжая вращаться уже по инерции. Повисев в воздухе еще долю секунды, машина камнем устремилась к земле и разбилась недалеко за пределами лагеря. Взрыв был такой мощный, что пол под ногами Белова дрогнул, заставляя профессора упасть.

Тихо хрипя на грязном, пропитанном радиоактивной пылью линолеуме, ученый слушал далекие раскаты выстрелов, вдыхал запах горящего пластика, паленого мяса, бензина, пороха и черт знает чего еще, а в мозгу его истошно пульсировала только одна мысль: это конец.

Поддавшись нестерпимому чувству тревоги, Белов вскочил на ноги и вылетел из дома, устремившись неизвестно куда. Кусты, заборы, деревья, овраги и остовы автомобилей слились для беглеца в одну сплошную черную линию, конца которой не было. Сердце профессора колотилось в сумасшедшем ритме, в груди жгло, тело, заточенное в комбинезон, покрылось липким потом, а мозг забыл обо всем: к черту аномалии, к черту бандитов и мутантов, саму Зону – к черту! Тяжело глотая ртом воздух, Юрий упрямо несся вперед, оставляя позади своих погибших друзей, годы кропотливой работы над «Радиантом», всю свою прошлую жизнь и пахнущую горелым пластиком смерть, которая в этот раз чудом пощадила ученого.

Но силы все же покинули Белова, и он рухнул у корней кривой березы, впиваясь в землю ногтями.

А потом его накрыло.

Осознание безысходности обрушилось на Юрия как цунами, затопило его, вымывая из потаенных уголков памяти все самое плохое и страшное. И, по мере погружения в эту мешанину, Белову стало вдруг все равно, нашли СУМ или нет, что с устройством будет дальше, что случится с ним самим. Руки отказывались слушаться, голова кружилась, ноги занемели, превратившись в бесполезные отростки, волосы по всему телу встали дыбом. Хотелось орать до боли в горле и потери голоса, но ученый смог выдавить из себя лишь жалкий тихий хрип.

Так и лежал профессор, уткнувшись лицом в песок, мало-помалу понимая, что довелось ему пережить и чего избежать часом раньше. До самого рассвета он слышал рядом с собой тихие, мягкие шаги, сиплое дыхание, а иногда – утробный рык, но не обращал на эти звуки никакого внимания.

Восходящее солнце он застал сидя, с автоматом на коленях, прислонившись спиной к шершавому древесному стволу. Мысли обрели некую ясность: хоть и с трудом, но их удалось разложить по воображаемым полочкам.

В планах на ближайшее время у Белова было одно: выбраться к военным. Он надеялся, что они примут его под свою защиту – все необходимые документы у Юрия всегда были с собой. Осталось только решить, куда идти. Вернуться в разрушенный лагерь было бы, в принципе, самой здравой идеей, если бы не два «но»: во-первых, там до сих пор могли орудовать боевики, а во-вторых, ученый совсем не помнил дороги. Значит, нужно было искать блокпост или патруль.

Профессор проверил автоматный магазин, положил оружие рядом, осмотрел себя: после всех злоключений оранжевый комбинезон из-за налипшей на него грязи превратился в коричневый, рукав протерся до дыры, штанина была порвана, а нашивки содрались и потерялись.

Вжикнув молнией, Юрий достал из кармана процессор «Радианта», убедился, что все в порядке, и убрал обратно.

Солнце тем временем поднялось над кромкой леса, одиноко зависнув в кристально чистом, безоблачном небе. Высокие сосны справа качали кронами в такт ветру, слева, в бесконечном ржаво-зеленом поле, верещала какая-то птица.

Профессор, опираясь на ствол дерева, тяжело поднялся.

Впереди у Белова была дорога в неизвестность.

Глава 2

В обществе, где на несколько сотен человек Стрелка была единственной девушкой, ей не требовалось прилагать никаких особых усилий для того, чтобы привлечь мужское внимание. Порой не успевала сталкерша утром спуститься в бар и попросить у Вентиля завтрак, как дорогу ей преграждал очередной поклонник, а иногда и не один. Но все эти мужчины походили друг на друга как две капли воды: грязные, разящие алкоголем придурки, строящие из себя героев. Стрелка ничего общего с ними старалась не иметь. Обычно пары колких фраз оказывалось достаточно, чтобы неудачливые ловеласы либо отваливали сами, либо их уводили под руку более трезвые товарищи. Но попадались и особо непонятливые упрямцы, наивно полагающие, что «девка у них на крючке».

– Пойдем же, красавица, ты такого артефакта в жизни не видела! – Пары алкоголя, испускаемые ее новым проспиртованным почитателем, заставили девушку сморщиться от отвращения.

Помимо воли ей вспомнился случай, произошедший чуть более полугода назад. В тот вечер Стрелка случайно оказалась в баре «Чикаго» совсем одна, без двух своих товарищей, обычно сопровождающих ее всюду. Получилось так, что сталкерша под всеобщим вниманием голодных до женской ласки бродяг не смогла вымолвить ни слова, а лишь забилась в угол и рыдала навзрыд, умоляя ее не трогать. И еще не один раз такое бывало, пока путем усердных тренировок и практики под бдительным присмотром Горды девушке не удалось, наконец, изгнать из себя страхи и ужасы, порождаемые психологической травмой.

Стрелка покачала головой, словно вытряхивая из нее дурные мысли, но стоящий напротив урод – по-другому назвать его язык не поворачивался – воспринял это как отказ.

– Бармен, коньяка нам! – проревел он, подняв руку. К этому моменту ухажер умудрился привлечь внимание абсолютно всех, кто находился в зале, и теперь два десятка пар глаз наблюдали за этой сценой, ожидая, что будет дальше.

Вентиль подошел с графином через полминуты, поставил его на стол и участливо глянул на девушку. Та кивнула ему: мол, все в порядке, – и продолжила ковырять яичницу вилкой. Урод тем временем плеснул дешевого пойла себе в стакан, выпил и, занюхав рукавом, пошел на повторный штурм.

– Недавно забрел на Болота: за спиной – полный сидор хабара, в руках – «калаш» с последним магазином, а на дворе ночь почти, ни х-рен-на не видать. И тут слышу: крадется позади кто-то. Я автомат – р-раз, палец на спуск… и резко оборачиваюсь… а там… болотник! Три метра в высоту, два в ширину, серый, щупальца по грудь свисают и глаза с кулак каждый. Весь рожок я в эту тварь высадил. А ему хоть бы х… На дерево запрыгнул, оттуда на меня – и броник рвет, до мяса добирается, падаль! А я лежу, головой о корягу приложился, но сознание не потерял. Выхватил нож и начал кромсать эту сволочь, а второй рукой лицо закрываю. Тогда-то он и понял, что не с тем связался! Хотел было, сука, удрать, но где там: я его к себе прижал, сверху навалился и добиваю по самую рукоятку! Он затих скоро, хиленький оказался, молодой. Меня все тут уважать после этого стали, кого хо-ошь спроси!

Стрелка подняла взгляд на хмыря, но глядела мимо, в сотый раз рассматривая ставшую привычной обстановку бара и разномастных его посетителей. У самого входа, прямо под висящей на стене кабаньей головой, стол ломился от выпивки. Это гулял как в последний раз бродяга Комар с дружками: недавно ему, по незнанию, довелось заночевать в логове ловца, практически по соседству с хозяином, и теперь сталкер второй день заливал стресс водкой. У дальней же стены скромно расположился квад «гербовцев». Из этих четверых девушка знала только одного: Митяя – прогоревшего торговца, хама коих еще поискать. Слева, рядом с ведущей наверх лестницей, группа вольных сталкеров что-то тихо обсуждала: лидер их, бродяга Топор, о чем-то тихо рассказывал своим товарищам, а те слушали не перебивая. Заметив, что Стрелка на него смотрит, Топор кивнул ей, и девушка улыбнулась в ответ.

А вот ухажер, о котором Стрелка уже успела забыть, улыбку ее воспринял на свой счет и, набравшись смелости, протянул к девушке дрожащую руку с кривыми, грязными пальцами. Сталкерша резко подалась назад, влепила уроду пощечину и, схватив жестяную кружку, выплеснула ему в лицо горячий чай, а когда почитатель, матерясь во весь голос, потянулся к обидчице через стол, воткнула ему в ладонь вилку. Сама же, увернувшись от хватки, шмыгнула под защиту вовремя спустившихся в бар Горды и Яна.

Угомонить поклонника удалось с двух ударов, еще минута понадобилась на то, чтобы вынести бесчувственное тело во двор. Заступиться за него никто и не пытался.

– Ты цела? Снова приключения? – спросил Горда, потирая ладони.

– Можно подумать, когда-то было иначе, – фыркнула Стрелка.

– Ты, мать, не стесняйся, – сказал Ян, ставя рядом три громадных, нагруженных рюкзака. – Мы за тебя – сама знаешь…

– Спасибо, – улыбнулась девушка. – Все хорошо.

Друзья замолчали, под общий гул голосов и тихий шелест музыки, льющейся из двух больших колонок, думая каждый о своем.

Пришел Вентиль с огромным подносом, водрузил перед бродягами пышущую жаром сковороду с желтым, румяным омлетом, тарелку с мясной нарезкой, вилки, стаканы и графин холодного морса.

– Спасибо, – сказал Горда, приступая к завтраку. – По нашей с тобой теме что-нибудь слышно?

– Да, – ответил бармен. – О Борове по-прежнему никаких вестей, процентов девяносто, что он давно уже мертв. А вот Кисляк, кажется, дал о себе знать. Мои хорошие знакомые с Заставы говорят, что один ходок видел человека, внешне очень похожего на вашего офицера. Двигался этот вояка с группой черных сталкеров со стороны Мертвых земель. Куда – неизвестно.

Горда заметил, как напряглась Стрелка, хотя виду старалась не подавать.

– Мертвые земли же совсем рядом, – подцепив на вилку кусочек ветчины, произнес Ян. – Когда это было?

– Дней пять назад. Я бы сразу сказал, но вы тогда еще в ходке были, с нашей Сетью хрен достучишься, а вернулись – меня здесь не было, разминулись.

– А что тот сталкер, Кисляка не грохнул? – с надеждой спросила девушка.

– Нет. – Вентиль сочувственно посмотрел на Стрелку: он был одним из немногих, кто был в курсе, что произошло с ней около года назад. – Говорю же: он в окружении черных топал. Я вообще не понимаю, что вояка рядом с этими психопатами делал? Кем надо быть, чтобы, находясь в своем уме, связываться ними?

– Таким же отморозком, – вставил бывший наемник. – Может, они его под конвоем вели?

– Вот этого не знаю, – развел руки в стороны бармен. – Но если полковник у них в плену, то живым вы его уже вряд ли увидите.

– Собаке – собачья смерть! – подвела черту Стрелка.

Помолчали.

– А вы снова в дорогу? – Вентиль посмотрел на рюкзаки.

– Да, – кивнул Горда, наполняя стакан морсом. – Будем осваивать аномальные поля, у нас с этим туго.

– Ничего не туго, – повысила голос девушка. – Я тогда всего одну ловушку пропустила…

– И если б не мы, то осталась бы без ног, – закончил за нее сталкер.

– Хорош лаяться, – перебил бармен обоих, подавшись ближе к друзьям. – Я вам новость рассказать хочу. Вы же лагерь ученых на станции Ануфьево знаете? Так вот, разнесли его позавчера ночью.

Ребята непонимающе переглянулись друг с другом.

– Кто разнес? Кому яйцеголовые сдались вообще? – выразил всеобщее недоумение Ян.

– А черт его знает! Но действовали очень слаженно. Брешь в заборе пробили, прожекторы пулями потушили и за пятнадцать минут разделались с охраной. А это, скажу я вам, человек тридцать солдат. Понимаете масштаб произошедшего? Из ученых не выжил никто, кроме тех, что в бункере укрыться успели. Это я предполагаю, что они уцелели, бункер ведь фиг взломаешь. Хотя ничему не удивлюсь. Но это не все, теперь самое сладенькое! – Бармен поднял указательный палец, призывая к тишине. – Перед гибелью военные успели-таки вызвать подмогу, и с какого-то блокпоста прилетел вертолет с десантом спецназа. Но назад уже не улетел.

– Сбили, что ли? – скептически спросил Горда.

Вентиль кивнул.

– Очуметь, – сказали в один голос сталкер и Ян.

– Ни кто они такие, ни с какой группировки, ни зачем атаковали – ничего не ясно. Даже количество нападавших неизвестно, но торговцы говорили, что бойцов было много. Из оборудования ничего не унесли, перебили, кого смогли, и утром ушли сами. Больше новостей нет. Все наши теперь на ушах стоят: усилили охрану, каждый боится этих маньяков. Они ж даже на «Анархию» и «Герб» покуситься не побоялись: уже месяц кто-то подчистую их караулы вырезает. Кузьмич, который торгует в деревне новичков, в своем подвале заперся и сидит тише воды ниже травы, остальные о сходке какой-то договариваются, сгруппироваться хотят. Для безопасности. Неделя-другая – и, глядишь, торговую коалицию в Зоне организуют. Только, – опомнился бармен, – про это – никому, ладно? Я вам все по старой дружбе выложил, хотя, вообще-то, это большая тайна. И берегите себя, военные сейчас зверствуют, вольных близко не подпускают к себе. И, чувствую, нескоро эта шумиха уляжется.

Вентиль подхватил поднос и скрылся за ведущей к покоям дверью, оставив огорошенную троицу наедине с их мыслями и выплеснутой на них информацией.

– Так, к черту военных, к черту ученых, – хлопнул в ладоши Горда, нарушив гнетущую тишину. – У нас другие задачи. Все поели? Хватайте рюкзаки – и вперед.

Вскинув на плечи свой сидор, сталкер затянул лямки, попрыгал на месте, проверяя, не гремит ли что внутри, и двинулся к выходу. Большая группа бродяг тоже в этот момент снялась с якоря, и у оружейной комнаты образовалась целая очередь.

Никто не имел права заходить в бар с огнестрелом. Это правило несколько лет назад установил еще бывший хозяин «Чикаго» – Ковбой – после пьяной потасовки, закончившейся пальбой. Тогда погибло около двадцати ходоков. После этого инцидента бар простаивал весь день: выносили тела убитых, отмывали заляпанные кровью пол и стены, ремонтировали сломанную мебель, а Ковбой, держась за голову, сетовал на крах репутации да подсчитывал причиненный ущерб, возмещать который желающих не нашлось. А на следующее утро всех поставили перед фактом: в бар при оружии – ни ногой. Исключение было сделано лишь для охраны, которую Ковбой отбирал лично.

«Чикаго», прославившийся на всю Зону, располагался на территории бывшего станкостроительного завода имени Ленина. Основатель заведения, тот самый Ковбой, обладая завидной харизмой и неиссякаемым энтузиазмом, быстро собрал вокруг себя верных друзей, которые и помогли ему заложить фундамент того, во что сейчас и превратился некогда заброшенный завод. Люди потянулись в это место как к оазису в пустыне, а некоторые, недолго думая, даже остались, обжив пустующие цеха. Как грибы после дождя, возле «Чикаго» росли многочисленные палаточные городки, целые группы бродяг превращали подсобные помещения и ангары в подобия казарм, а уже через несколько лет бар стал целой базой вольных ходоков с постоянным населением не меньше пятидесяти человек. Законы здесь были максимально простыми: никакого оружия и войн группировок. Стрельба разрешалась только при атаках мутантов, рейдеров, бандитов и прочей швали.

Само собой, подобная «золотая жила» не могла не привлечь внимание других кланов, но пока только бандиты попытались прибрать ее к своим рукам, на что получили мощнейший отпор, после которого очухались не скоро. А спустя несколько недель со дня загадочной гибели Ковбоя отморозки, что довели вольных сталкеров до белого каления, и вовсе были отброшены к окраинам Зоны.

Медленно шагая к забранному решеткой окну оружейки, Горда, лениво гоняя в голове сумбурные мысли, не отводил глаз от сделанного из пустой гильзы брелка, который болтался на рюкзаке стоящего впереди сталкера. Гильза была старой, заметно потускневшей, с выгравированной на покатых боках надписью «ДМБ 2008».

– Ну, давай, шевелись, и откуда вас тут столько взялось? – пробурчал с другой стороны решетки охранник, потирая сонные глаза.

Горда отдал ему номерки, получил взамен три автомата, пистолеты, подсумок с гранатами, придирчиво все осмотрел и, убедившись в целости снаряжения, молча вышел наружу.

Утро встретило друзей прохладой, сильным ветром и тусклым солнцем, лучи которого едва пробивались сквозь толстые комья ваты серых облаков. После недавнего дождя под ногами противно хлюпало, а потрескавшийся асфальт влажно блестел. Подняв воротник комбинезона, сталкер поежился, натянул перчатки и, махнув рукой остальным, пошел первым.

– Не дает мне покоя атака эта, – сказал Ян. – О нападениях на «Герб» и «Анархию» я тоже слышал, но значения не придавал: мало ли с кем ребята воюют. Но ученые… неужели одного и того же клана работа?

Их маленький отряд уже покинул пределы базы, оставив позади последний рубеж, и теперь двигался по серой полосе дороги, зажатой между двумя высокими холмами.

– На кого думаешь? – спросил Горда и, замахнувшись, кинул вперед гайку: та пролетела несколько метров и, звеня, заскакала по асфальту как ни в чем не бывало – чисто.

– Даже не знаю, если честно. После того, как «Медприбор» разнесли, а «черепов» уничтожили, больших скоплений отморозков в Зоне не осталось. По крайней мере, известных нам. Может, наемники мутят что-то? Или твои, из СЗО, а?

– Вряд ли это наши, мы ученых никогда не трогали, потому что от них же и кормились иногда. Скорее, это черные палку перегнули.

– А смысл? Что можно отобрать у ботаников? Да при этом перемолоть охрану, сбить вертолет, уничтожить персонал… шороху навели, идиоты. Вся Зона на ушах стоит. Вот уж не завидую тем, кто сейчас идет к яйцеголовым с хабаром, а о случившемся ничего не знает.

На разговоры мужчин Стрелка внимания почти не обращала, предпочитая следить за местностью, но стоило ей услышать о «Медприборе», как сердце девушки неистово забилось, а в голову полезли страшные воспоминания. Воспоминания, забыть которые она так и не смогла, хотя за эту возможность была готова заплатить любую цену.

Перед мысленным взором сталкерши вновь появились черный подвал с мигающей лампочкой, ряды клеток, в которых держали пленницу и остальную «дичь», предназначенную для сафари, огромная арена, где девушка чуть не погибла, прячась от охотниц, прибывших из Лондона специально, чтобы пострелять в безоружных людей. Снова промелькнули в сознании темные силуэты и расплывчатые образы десятков «черепов», которые день изо дня насиловали Стрелку, истязали и резали ее худое, беззащитное тело. А за всеми этими зверствами наблюдали их главари: Боров и полковник Кисляк. Люди, которых Стрелка ненавидела больше всего на свете…

Сталкерша с большим трудом смогла отвлечься от дурных видений и сконцентрироваться на настоящем, но губы ее, будто сами по себе, еще несколько минут шептали: «Убью суку, убью».

Обогнув по широкой дуге перевернутый ржавый УАЗ, группа сошла с взбугрившегося асфальта и начала взбираться на холм. Подъем девушке дался тяжело: громадный рюкзак тянул вниз, норовя опрокинуть на спину, дыхание сбилось, ноги скользили на мокрой траве, – но все же шаг за шагом цель становилась ближе. Тяжело сопя, Стрелка наконец взобралась на вершину, откуда отлично просматривался расположенный в низине хутор.

Дома в нем были расставлены, мягко говоря, странно. Создавалось впечатление, будто кто-то взял горсть камней и, широко размахнувшись, разбросал их в разные стороны, а на месте падения каждого появилось строение. Было таких домов немного, меньше десятка, а еще пристройки, сараи, подвалы да хлева. И все, абсолютно все, – с просевшими крышами, лопнувшим шифером, выбитыми стеклами, вырванными дверьми, покосившимися стенами. Будто через хутор прошла толпа гигантов, крушащих все на своем пути, или прогулялся огромный ящер, размахивая хвостом налево и направо.

– А ты уверен, что нам сюда? – в удивлении приподняла бровь Стрелка. – Как-то мрачно здесь, даже для Зоны.

– Не вижу ничего нового, – пожал плечами Горда, отправляя в полет очередной стальной индикатор. – Все те же разруха и запустение, как обычно.

Спустились. Хотели было остановиться у двухэтажного дома из красного кирпича, но дозиметр неожиданно затрещал как сумасшедший, и отряду пришлось в срочном порядке искать другое место, значительно дальше. После недолгих блужданий выбрали засохшую, с облупившейся корой, вишню, под которой находился колодец.

С нескрываемым облегчением девушка сбросила рюкзак со спины. Выпрямилась, размяла шею, повесила автомат на плечо и, вытащив мешочек с болтами, гайками, гвоздями и даже пивными крышками, выжидающе уставилась на друзей.

– Ян, как обычно, далеко не отходи, следи в оба, – сказал сталкер. – Я буду посматривать тоже, но, сам понимаешь, все внимание ученице.

– Понял тебя. – Наемник двинулся прочь. – Не расслабляйтесь тут.

Горда проводил друга взглядом и обернулся к сталкерше.

– Страшно? – спросил он голосом, в котором чувствовалась забота. – Не переживай, это легче, чем кажется. Для начала давай вспомним, сколько всего существует гравитационных аномалий? Кратко: название и принцип действия.

– Так. – Стрелка принялась загибать пальцы. – «Батут» – просто вышвыривает из себя все, что попадает в его границы. Определить можно по примятой траве. «Турбина» – находится в воздухе, около метра над землей. Всасывает внутрь все подряд, перемалывая в порошок. У «вихря» принцип действия тот же, но ловушка расположена уже на земле. Заметить эти две гадости легко по вырванной с корнем растительности, а также по находящимся рядом останкам зверей и птиц. «Костоломка» – самая опасная из ловушек. Попав в нее, можно отделаться переломом ног, это в лучшем случае. В худшем – мгновенная смерть. Определяется зачастую детекторами, ибо визуально заметна лишь по тени: та падает зеркально, по направлению к источнику света, а не против, как нужно. Само собой, в пасмурную погоду или в темноте аномалию хрен заметишь. Вроде все.

– Как будешь искать тропу?

– Прощупывать. Выставленная вперед рука с растопыренными пальцами иногда лучше любого устройства. Обдало ладонь ветром или холодом, закололо кончики пальцев либо стало слишком жарко – рядом опасность. Беру «походный» мешок – и вперед! Болты – для мощных гравиконцентратов, гайки – для тех, что послабее. Веточками и деревяшками обкидаю термические аномалии, а с помощью пивных крышек найду электрические.

– Значит, и нотации дальше читать не буду, раз теорию выучила, – довольно кивнул Горда. – Пошли тренироваться. И запомни: не ловушки, а спешка и волнение – твои самые главные враги.

Буйство стихии девушка заметила метров за двадцать от начала границы аномального поля. Десятки самых разных ловушек, втиснувшихся в пределы небольшого поселка, разряжались с громкими хлопками, перебрасываясь вырванной с корнем травой, закручивали древесную щепу, осколки шифера и мелкий мусор в чудны́е торнадо. Некоторые просто гудели, будто бы недовольно, и воздух за ними искажался, как бывает над асфальтом в полуденную жару.

Сталкерша остановилась у самого края, вдохнула поглубже, пытаясь унять колотящееся сердце, и вытянула руку. Горда был позади, в шаге от девушки, внимательно следя за каждым движением ученицы.

Порой Стрелка не понимала: зачем ей все это нужно? Ведь она не собиралась добывать артефакты, ходить в рейды, воевать. Она хотела только одного: отомстить, убить того, по чьей вине год назад она чуть не погибла. А вместо поиска цели Горда заставлял ее стрелять по мутособакам да обходить аномалии. И это бесило. Стрелке хотелось какого-то конкретного действия, а не пустого топтания на месте уже который месяц подряд.

Очень медленно девушка двигалась вперед. Делая крохотные шажки, она прислушивалась к своим ощущениям, пытаясь уловить малейшие изменения в окружающем пространстве. Но пока все было спокойно: ладонь не жгло, пальцы не кололо, ветра не было вообще.

– Тебя ничего не смущает? – сказал Горда из-за спины. – Думай.

Как же она ненавидела этот его тон! Ругаясь про себя, сталкерша опустила взгляд. Трава под ногами была ровная, как ковер; на заросшей сорняком тропинке лежали обломанные ветви кустарника.

– Впереди пусто, – уверенно ответила Стрелка, напрасно пытаясь ощутить хоть что-то.

– А теперь скоси глаза вправо, только голову не поворачивай.

Девушка подчинилась и чуть не вскрикнула от испуга: волосы ее, доходившие до плеч, колыхались в воздухе. И при этом никакого признака ловушки рядом не было! Стрелка медленно повернулась всем корпусом, всмотрелась перед собой, но ничего подозрительного так и не обнаружила. Ее смущало разве что отсутствие ветра… И тут сталкерша прозрела!

– Молодец, – похвалил Горда, видя ее улыбку. – Аномалия еще слишком слаба, чтобы выдать себя каким-либо признаком, но достаточно сильна, чтобы втягивать внутрь легкие предметы. Твои волосы, например. Если б не они, прошли бы мы мимо и ничего не заметили. А это, кстати, вдвойне опасно: довольно скоро эта гадость подрастет и станет совсем взрослой, и, когда на проложенной нами тропе окажутся другие ходоки, они непременно в нее вляпаются. Теперь действуй.

Стрелка кивнула и достала из-за пазухи «походный» мешок. Порылась в нем, извлекла несколько гаек с привязанными к ним лоскутами бинта и обкидала ловушку.

А дальше начался ад. Горда не давал девушке ни минуты отдыха, заставляя ее ползать под «турбиной», щемиться в узкий проход между двумя «батутами», обкидывать болтами «вихри», маленькими шажочками обходить «костоломки» и рассматривать их с разных ракурсов в те редкие моменты, когда солнце выглядывало из-за туч. В конце концов, сталкерша, совершенно обессиленная, рухнула под вишней рядом со своим рюкзаком, вытащила из него бутылку воды и жадно приложилась к горлышку. Глянула на часы, спохватилась и, найдя пачку таблеток, махом забросила в рот несколько, запив одним большим глотком.

Подошел Горда, присел рядом.

– С термическими аномалиями у тебя получалось лучше, – сказал он. – Не знаю, в чем дело, но справляешься ты по-прежнему плохо. Почему не слушаешь моих наставлений? Там, где я приказывал сделать полтора шага, ты делаешь полноценных два. Когда я говорю упасть, ты падаешь слишком поздно. Иногда путаешь стороны. Будь это реальная боевая ситуация, ты погибла бы в считаные минуты. Понимаешь меня, Света?

Девушка вздрогнула. Свое настоящее имя и прошлую жизнь она старалась забыть. И тут опять…

– Мне просто по хрен, Гордеев, – собрав волю в кулак, отчеканила она. – По хрен, понимаешь? Я не хочу знать, в какую часть тела нужно выстрелить мутособаке, чтобы обездвижить или убить эту тварь. Я не хочу копаться в щупальцах мертвого ловца, определяя, какое из них впрыскивает яд жертве, какое – парализующий наркотик, а через какие он питается. Мне не интересны артефакты и их свойства. Мне плевать на аномалии, на «турбины» все эти, на «костоломки». Что за идиот придумал такие названия, а? Я, знаешь ли, заражена кучей болячек, я все равно умру, и если не эти таблетки, – Стрелка помахала зажатой в руке пачкой, – то умру тяжело и скоро. У меня нет времени на нюансы, я тут только за одним: убить полковника, – а за восемь месяцев мы не выяснили о нем почти ничего. Понимаешь меня, Коля?

Выражение лица сталкера, до этого остававшееся каменно-спокойным, переменилось. В глазах блеснул злой огонек.

– И ты наивно полагала, что все будет очень просто, что мы придем и всех победим, что Кисляк приползет к твоим ногам, моля о пощаде, а ты не сжалишься? Так ты думала?! А вот хрен тебе! Возможно, уже завтра он захлебнется кровью, этим принося тебе успокоение, а возможно, мы не найдем полковника никогда. Мы в Зоне, Стрелка, как до тебя не доходит? Тут все постоянно меняется, ничего не стоит на месте. Даже жизнь идет в разы быстрее, год за пять! И никто не знает, когда она прервется! А что ты будешь делать, если я и Ян вдруг погибнем, а? Одна, за Периметром, среди мутантов, аномалий и нелюдей. Совершенно без навыков выживания. Считаешь, мне заняться нечем, кроме как вдалбливать в тебя основы сталкерства, учить стрелять, заставлять запоминать ловушки и артефакты? Да гори оно огнем, подруга! Мне это и даром не сдалось, если бы не одно «но»: я просто хочу, чтобы ты протянула как можно дольше; чтобы, если мы с Яном завтра сдохнем, ты пережила это и закончила начатое всеми нами. Потому что никто, помимо нас с ним и Вентиля, тебе не поможет, никому ты тут не нужна со своей местью. Кроме очередного плена, не светит тебе ничего. Я очень боюсь за тебя, уясни это, наконец, поэтому и требую так много, ибо в Зоне малой кровью не обходится никто.

Горда замолчал, с безразличным видом уставившись на что-то перед собой. А девушка не знала, что ответить, что такого сказать, чтобы эта чертова краска, в которую сталкер вогнал ее своими словами, сошла с лица. Стрелке было и стыдно, и обидно, хотелось одновременно кричать от злости и просить прощения.

– Извини, – едва слышно выдавила она. – Я все поняла.

Вернулся Ян.

– Ну и жара, – не замечая кислых физиономий своих друзей, сказал он. – Солнца нет, а па́рит как в бане.

– Собирайся, возвращаемся в «Чикаго». – Горда встал с земли, швырнул куда-то камушек и склонился над рюкзаком.

– Раз уж вы закончили – может, постреляем? – Наемник, казалось, был на взводе. – Там, недалеко, зомби приперся, свежий совсем, в оптику прекрасно виден. Стрелка его и уложит.

– Чтобы на грохот пальбы сюда все местные твари сбежались?

– Так у меня «пэбээс» с собой. Пять секунд – и мы тише воды! – Отступать Ян не собирался. – Пойдем, дай девчонке лишний раз потренироваться! Да и тебе взглянуть на зомбаря интересно будет: он в форму «яйцеголовых» одет.

Сталкер недовольно нахмурился, но все же уступил.

– Рюкзак с собой бери, – сказал он Стрелке, а затем обратился к другу: – Может, ученый из атакованного лагеря?

– Вполне возможно, – пожал плечами Ян. – Ануфьево хоть и не близко, но и не так уж далеко. Видимо, удалось бедолаге сбежать, да на кукловода нарвался, а тот ему мозги поджарил.

Похватав все свои вещи, Горда со Стрелкой двинулись вслед за наемником. Тот обогнул покосившийся сарай, прошел вдоль трухлявого забора и вывел их маленький отряд на окраину поселка, откуда открывался вид на поляну, утыканную, будто зубочистками, столбами линий электропередач. Остановившись в стороне от фонящего трактора, ходоки действительно заметили метрах в ста от себя одинокую фигуру. Ян вытащил из рюкзака глушитель, а Горда поднес к глазам бинокль и некоторое время пристально разглядывал мишень. Оранжевый комбинезон ученой братии очень выделялся на фоне зеленой растительности. Зомби не двигался, лишь топтался на месте, одна нога его была перебинтована выше колена, на плече висел автомат.

– Держи. – Наемник протянул Стрелке оружие с прикрепленной оптикой. – Не промахнись.

Девушка улыбнулась и без возражений приняла автомат, отсекая навязчивые мысли о том, что несчастный совсем недавно был живым человеком. Стрелка уперла приклад в плечо, приникла к прицелу, вдохнула побольше воздуха и уже на выдохе выбрала слабину спускового крючка… но остановилась, рывком отведя оружие в сторону.

– Ребята, – обращаясь к друзьям, неуверенно сказала она. – А зомби разве курят?

Те недоуменно посмотрели друг на друга.

– Тебе показалось, – спокойно произнес Горда.

– Показалось что? Что человек сигарету прикуривает?

Сталкер снова поднес бинокль к глазам и секунд тридцать пристально смотрел вдаль.

– Слушай, Ян, он действительно курит. – Опустив руку, Горда перевел взгляд на наемника. – Я только что сам видел, как он затягивался и дым выпускал.

– А я говорила! – Довольная собой, Стрелка вернула оружие хозяину. – Что делать будем?

Сталкер задумался. Вариантов было два: либо плюнуть на все и вернуться в бар, оставив ученого на милость судьбы, либо узнать, кто он, попытаться помочь, а дальше – по обстоятельствам. Первый вариант, конечно, был предпочтительнее: приключений друзьям хватало с избытком, лезть в чужие дела не хотелось. Но странное, навязчивое чувство, сродни интуиции, подсказывало Горде, что оказанная этому ученому помощь может обернуться для отряда немалой пользой в будущем.

– Пойдем, посмотрим, что там с ним, – решил сталкер. – На месте разберемся.

– То есть мысли о том, что это очень свежий зомби, закуривший лишь на рефлексах, ты не допускаешь? – спросил Ян.

– Много ты видел зомби с сигаретой в зубах? Я – ни одного. А даже если он окажется мутантом, то пристрелим – и дело с концом. Меня больше ствол у него за спиной смущает, как бы палить с испугу не начал.

Выстроившись колонной, отряд направился в сторону ученого. Шли быстро – на пути не попалось ни одной аномалии. Когда же до незнакомца оставалось метров тридцать, все замедлили шаг, глядя на изодранную, со свисающими лохмотьями одежды, спину. Человек, в свою очередь, даже ухом не повел, продолжая топтаться на месте.

– Неужели и правда зомби? – прошептал Горда.

В этот самый момент ученый обернулся и увидел троицу. Тут же перестав ковырять подошвой сапога землю, он подхватил автомат и направил его в сторону чужаков. Те сразу рухнули плашмя. Девушка передернула затвор, наемник подтянул к себе автомат, упер приклад в плечо, а сталкер уже поймал на мушку голову незнакомца. Но вместо ожидаемых выстрелов раздались три едва слышных щелчка, а потом рука ученого бессильно опустилась, ноги его подкосились, и он упал в траву.

– Пошли, – Горда хлопнул наемника по плечу, вскакивая. – У него нет патронов.

– А гранаты? – испуганно спросила Стрелка.

– Вряд ли, – уже отходя, ответил сталкер. – Но будьте внимательны.

Горда медленно пошел вперед, в любой миг готовый открыть огонь на поражение или отскочить в сторону. Крепко держа автомат, сталкер шаг за шагом приближался к лежащему человеку, не отводил с него глаз и остановился лишь в паре метров от незнакомца. На вид ученому было лет тридцать пять. Невысокий, широкий в плечах, бледный, с недельной щетиной, сонными, уставшими глазами и совершенно седой, будто посыпанной пеплом, головой. Обрывки его комбинезона напоминали обмотанную вокруг тела тряпку, а повязка на раненой ноге была перепачкана грязью. Вторая же нога мужчины была по щиколотку скрыта под землей, и только теперь Горда понял, почему незнакомец все это время топтался на месте, даже не пытаясь сбежать.

«Трясина» – крайне коварная аномалия, название которой говорило само за себя. Практически неразличимая в густой траве, в темноте и даже просто при плохой погоде, она погубила множество жизней. Ходоки ее боялись, монстры чуяли и обходили стороной, потому что любой, кто по неосторожности наступал в ловушку, моментально увязал в ней – практически без шансов самостоятельно вырваться на свободу. И брыкаться можно было долго, дергаться, как рыба на крючке, но только тщетно: держала аномалия крепко. Единственным способом избавиться от мертвой хватки являлась перегрузка. Любой тяжелый предмет, брошенный в центр ловушки, перенасыщал ее, и та, с глухим шлепком, все-таки отпускала жертву.

Ученому повезло: его «трясина» оказалась совсем слабой, захватив ногу всего лишь по щиколотку, а не до колена. Либо аномалия недавно появилась и не успела разрастись как следует, либо попросту отжила свое и, перед тем как исчезнуть, смыкалась, а это значило, что еще день-два – и на этом месте мог бы возникнуть новый артефакт.

– Не жмет? – Ян присел на корточки рядом с незнакомцем. Тот посмотрел на наемника мутным взглядом и опять слабо приподнял автомат, но Ян вырвал оружие из рук ученого и зашвырнул в кусты.

Видимо, в голове у незнакомца что-то в этот момент переклинило, потому что он вдруг пронзительно заорал, а после залился слезами, трясясь крупной дрожью.

– Заткни его, – шикнул Горда, стащил со спины рюкзак и принялся искать в нем аптечку. – Заткни, пока сюда все окрестные твари не сбежались.

Ян церемониться не стал: крепко зажал ладонью рот незнакомца, так что тот мог лишь мычать.

– Делай. – Сталкер протянул Стрелке несколько ампул, таблетки, чистый бинт, йод и бутылку с остатками воды. – Я пока придумаю, как справиться с аномалией. Сами в нее, кстати, не вляпайтесь.

– С собой, что ли, ботаника потащим? – удивился наемник.

– А ты что предлагаешь? Бросить его здесь? Сейчас раны обработаем, подождем, пока хоть немного в себя придет, и поведем к бару. Там будем думать, что с ним дальше делать. Все, я побежал.

Пока девушка умело колдовала над никак не желающим успокаиваться ученым, Горда прошел приличный круг в поисках чего-нибудь тяжелого, чем можно было бы перенасытить ловушку. И как назло, ничего подходящего не нашлось. Ни камня, ни бревна. Плюнув на все, сталкер развернулся и двинулся обратно к поселку, рассчитывая, что уж там-то ему точно повезет.

Стрелка промыла раны незнакомца, наложила чистые, тугие повязки, сделала необходимые уколы и дала ему выпить успокоительное. Ученый, осознав, наконец, что вреда ему причинить не хотят, перестал орать и отбиваться и теперь молча глядел на чужаков. Губы его были плотно сомкнуты, лицо покраснело, в глазах отражалась смертельная усталость.

– Все, на большее в таких условиях я не способна. – Сталкерша убрала оставшиеся медикаменты обратно в аптечку, осмотрелась. – Где Горда?

– В поселок двинул, – махнул рукой Ян. – Сейчас вернется, и будем яйцеголового из аномалии доставать.

– Как вас зовут? – Стрелка склонилась над раненым и удивилась тому, что не чувствует ни капли страха, отвращения или недоверия к этому мужчине. Он лишь промычал что-то в ответ – разобрать не удалось ни слова. – Вы помните, что произошло?

– Значит, будешь Седым, – как бы между делом заключил наемник. – А в «Чикаго» разберемся.

Убедившись в бесполезности расспросов, девушка села, обхватила руками колени и опустила голову, глядя на жучка, ползающего в траве. «Этот человек почти двое суток провел в Зоне совершенно один, без необходимых знаний и подготовки. Как он выжил-то? А что с ним делать дальше, после бара? – думала она. – Вместе с «гербовцами» отправить в освобожденное Ануфьево? А, может, самим отвести, рассчитывая на награду за спасение?» И тут в голову девушки пришла великолепная мысль, настолько ее поразившая, что сталкерша не смогла сдержать улыбки. Сорвав травинку, Стрелка накручивала ее на кончик пальца, лихорадочно обдумывая возникшую идею, и не заметила, как земля у ее ног взвилась вдруг черным фонтанчиком.

Ян среагировал моментально. Бросив ученого, он метнулся к девушке и повалил ее, накрыв своим телом. Та, не понимая, что происходит, вскрикнула и начала отбиваться, решив, что у наемника поехала крыша. Но парень грубо прижал ее руки к земле, крепко удерживая запястья.

– В нас стреляют, заткнись и не дергайся.

Стрелка закивала, давая понять, что все уяснила. Ян отпустил ее, перекатился на бок и схватил автомат на изготовку. С глухим звуком пули вспахали землю в двух шагах от наемника, срезав высокую, густую траву.

– Не смей высовываться, – прошептал он. – Пока мы лежим, нас не видят. Если заметят – хана. Сейчас сделаем вот что…

Ян ловко скрутил глушитель с автомата и засунул в карман.

– Я смещусь в сторону и дам длинную очередь, – быстро заговорил наемник. – Переключу их внимание на себя. Ты очень медленно и осторожно отползай назад, к лесу. Главное, не светись, не вздумай встать и задницу не оттопыривай. За аномалиями следи.

– А как же Горда? – громким шепотом спросила девушка.

– Он взрослый мальчик, не пропадет. Все, давай.

Откатившись, Ян вдавил спусковой крючок. Автомат разразился длинной тирадой, ответом ему стали выстрелы как минимум из трех стволов. Не мешкая, сталкерша поползла назад, но вдруг кто-то схватил ее за голень. Холодная волна страха пронеслась по телу девушки. Обернувшись, Стрелка сильно дернула ногой, сбросив руку ученого. Тот смотрел прямо на сталкершу, глаза его горели и были полны ужаса.

– Это… за… мной. За мной! За мной! – отчетливо зашептал он, отделяя каждое слово паузой. – Я не отдам. Никому. Это вся жизнь… иначе пойдет во вред.

Дрожь пробрала Стрелку с головы до пят – настолько пронзительным был взгляд Седого. Резко отвернувшись, словно обрывая связывавшую их нить, она еще быстрее поползла вперед, отдаляясь от места перестрелки.

Кто их атаковал, девушка не знала, даже заметить не успела. И если бы не Ян, то наверняка бы она уже лежала с простреленным черепом. Хаотичные мысли наполнили голову сталкерши словно рой пчел: «Ну кому мы помешали? Чем? Это бандиты или рейдеры, одно из двух. Не ожидали никакого сопротивления, напали на крохотный отряд – подло, едва ли не со спины». Таких Стрелка ненавидела всей душой. Огонек злости медленно разгорался в груди девушки, рискуя превратиться в настоящий пожар. Остановившись, она оглянулась: до наемника было метров двадцать – от него сталкерша уползла далеко в сторону.

Отбросив все сомнения, девушка за ремень подтянула свой автомат и припала к прицелу. Сквозь густую траву ничего не было видно, и ей пришлось слегка приподняться. Спустя несколько секунд она смогла разглядеть атаковавших.

Их было четверо. Все при оружии, в масках-балаклавах и обыкновенных сталкерских комбинезонах, которые были почти у каждого в Зоне, кроме бандитов и рейдеров, и этот факт породил еще больше вопросов…

Ян выпустил очередь, уводя отморозков в сторону от ученого и Стрелки. Нападающие свалились на землю и открыли ответный огонь, но вскоре вскочили и перебежками растянулись в длинную линию, беря наемника в кольцо. Сталкершу они, видимо, считали мертвой, что играло ей на руку.

Вскинув автомат, она поймала в прицел ближайшего к ней ублюдка и, наплевав на предостережения наемника, безжалостно вдавила спуск. Оружие громыхнуло, отдача увела руку в сторону, но несколько пуль все же достигли цели. Вскрикнув, боевик упал замертво. Остальные, моментально сообразив, что просчитались, скрылись в траве. Покричали что-то неразборчивое, совещаясь, распределили роли: двое остались дожимать Яна, а третий переключил внимание на девушку.

Стрелка быстро поползла назад, осознав вдруг, что укрыться в лесу уже не успеет. Паника захватила ее сознание, девушке казалось, будто она слышит каждый шаг приближающегося к ней убийцы.

Слушая бешено стучащее сердце, сталкерша перевернулась на спину, подняла автомат, готовая встретить каждого, кто рискнет подойти к ней. Но никого не было. Аккуратно раздвинув густые заросли, она выглянула… и выдохнула.

Позади отморозков она увидела Горду. Тот, стоя на одном колене по пояс в траве, вел прицельный огонь по боевикам.

Закончилось все быстро. Пальба стихла, лишь в жарком воздухе витал кислый запах пороха, да в ушах шумело.

Поднявшись, Стрелка огляделась и медленно пошла к друзьям, вновь собравшимся у пойманного «трясиной» ученого, который лежал и в беспамятстве что-то шептал.

– Какого хрена ты делаешь? – тут же зашипел Ян. – Совсем рехнулась? Я что тебе сказал? Уползать к лесу! А ты вскочила и стрелять начала! В героиню решила поиграть, на пулю нарваться? Да будь там снайпер…

– Будь там снайпер – мы бы все здесь остались, – со злостью оборвала наемника девушка. – Так что заткнись. Я, между прочим, одного уложила.

Ян хотел что-то ответить, но тут вмешался Горда:

– Дружище, успокойся. – Сталкер положил ему руку на плечо. – Хочешь не хочешь, а по факту она все сделала верно. Импульсивная дура, согласен, но, бесспорно, правильная. Не все мужики, бывает, готовы поставить на кон свою жизнь ради спасения ближнего, иногда и лучшие друзья оказываются злейшими врагами. Зато рядом с тобой и с ней я уж точно за свою спину спокоен.

Второй раз за день девушка залилась краской, только в этот раз от гордости за саму себя.

– Вовремя ты позади них оказался, – сказал Ян уже не таким недовольным тоном.

– Согласен. Я как услышал пальбу, сразу смекнул, что вы вляпались. Выглянул из-за угла, обстановку оценил и обошел уродов с тыла. Этого они никак не ожидали.

– Есть идеи, кто тут такой рисковый? Хотелось бы знать, что за тварь мне чуть башку не прострелила.

– Пойдем смотреть, – махнул рукой сталкер. – Может, и узнаем.

Осмотр личных вещей первого отморозка никакого результата не дал: кроме запаса патронов, еды, туалетной бумаги, белья и карт со свежими пометками аномалий ничего в рюкзаке не нашлось. Как и у второго, и у третьего. А вот у четвертого трупа Горда задержался значительно дольше. Что-то знакомое разглядел он бездыханном теле – такое, что недавно где-то видел, но вот вспомнить никак не мог. «Нашивки на комбинезоне? – пытался понять он. – Нет, не они. Детектор аномалий, выпавший из чехла? Тоже мимо. Залатанный сбоку сидор?»

Взгляд сталкера наткнулся на сделанный из гильзы грязный, поцарапанный брелок. Сердце Горды застучало быстрее. Хотелось думать, что это просто совпадение. Наклонившись, он протянул руку, вопреки надеждам уже зная, что именно нащупает на покатых боках гильзы: «ДМБ 2008».

Сорвав брелок с цепочки, Горда вручил его наемнику, стоявшему рядом.

– На нас напали свои же, – сталкер сплюнул. – Этот брелок болтался на рюкзаке у парня, который прямо передо мной пару часов назад забирал оружие в баре. Ошибки быть не может, это точно он, с теми же буквами. У кого какие мысли?

Ян недоумевающе посмотрел на Стрелку, та пожала плечами.

– Обознались? – с сомнением произнес наемник. – Приняли нас за кого-то? Других вариантов нет. Зачем бродягам атаковать бродяг? Я бы еще понял, если б мы артефакт дорогой нашли и вытаскивали его из аномалии, но тут…

– Вот и я тем же вопросом задаюсь. – Горда забрал гильзу у друга и положил в карман. – Странно это все: сначала ученый, совершенно один, в десятке километров от лагеря; теперь еще и ходоки в своих стреляют… Нужно будет обязательно задать Вентилю парочку вопросов, когда вернемся в «Чикаго». А сейчас пора вызволять бедолагу из аномального плена.

Глава 3

Возвращались долго, не меньше полутора часов. В основном из-за Седого. Если стоять без посторонней помощи профессор кое-как мог, то идти у него не получалось вообще: о себе давала знать побывавшая в «топи» нога. Конечность сильно распухла, из-за чего каждый шаг отдавал нестерпимой болью, будто в ступню ученому впивались гвозди. Сменяя друг друга через каждые пятнадцать-двадцать минут, Горда с Яном тащили раненого, доверив Стрелке роль проводника. Практически всю дорогу девушка шла впереди группы, выявляя аномальные участки, обкидывая их болтами и прокладывая обходной маршрут. Сталкер с наемником, в свою очередь, следили за безопасностью: Горда всерьез опасался повторного нападения.

– Все-таки вовремя мы его приведем, – тихо сказал Ян, когда за холмом показались серые постройки «Чикаго». – Середина дня, на базе почти никого – глядишь, и протащим Седого, не привлекая ненужного внимания.

– А чего ты боишься? – бросила через плечо девушка.

– Не знаю даже. Но грызет внутри какое-то поганое чувство, будто не стоит маячить с ученым у всех на виду.

Стрелка не ответила, а Горда только кивнул, полностью разделяя мысли друга.

У входа на территорию лагеря их встретил блокпост «Герба». Приставучий сержант с незапоминающейся фамилией минут пять не хотел пропускать друзей дальше, требуя объяснить, кто они такие, где подобрали Седого и куда его ведут. В конце концов Горда не выдержал и парой фраз послал «полицая Зоны» к такой-то матери, напомнив заодно, кем они являются и на каких условиях здесь находятся.

«Гербовцы» появились в «Чикаго» относительно недавно, около трех месяцев назад, и сталкер невзлюбил их сразу. Веяло от них чем-то странным, непонятным и злым. Раздражали они: нарочито самоуверенной манерой речи; иллюзией военной выдержки; излишней педантичностью и граничащей с тупостью исполнительностью. На адресованный Вентилю резонный вопрос: мол, какого хрена? – бармен ответил что-то невнятное о безопасности, о взаимовыручке и бесплатных поставках оружия и дорогих медикаментов. Поначалу обитавшие на базе ходоки отнеслись к внезапным поселенцам с опаской, но вскоре привыкли, научившись не обращать на десяток человек в черно-красной униформе внимания. А некоторые даже сдружились с ними, в том числе и «анархисты», которые, узнав о новой тактической точке своего некогда главного врага, в бар наведываться не перестали.

Свернув за угол, Горда быстро прошел мимо стоявшего у обочины «Запорожца», обогнул желтую строительную бытовку и скрылся за сетчатым забором. Тащивший Седого Ян и Стрелка едва за ним поспевали.

– Да успокойся ты, – сказал наемник, войдя в небольшое помещение следом за другом и усадив ученого на лавку. – Будто сам недавно таким же не был?

– Вот именно, что таким, как эти дурачки, я никогда не был, – хмуро ответил сталкер. – У нас, в СЗО, хоть какая-то логика присутствовала. И цель. А тут что? Зону они уничтожить пытаются? Ага! Сборище клоунов. Фу-у-ух… Ладно, проехали. Давай, раздевай ученого.

– Может, лучше было бы его сначала в медпункт отправить? – спросила Стрелка.

– И облучить там всех? – посмотрел на нее Горда. – Он шлялся черт знает где, и неизвестно еще, какой заразы на себе приволок. То, что счетчик Гейгера молчит, вообще ничего не значит. Лучше перестрахуемся, раствором обработаем, сами умоемся – и тогда уже поведем. За десять минут не умрет… Так, ты его не волокла, ты самая чистая, принеси одежды какой-нибудь: тряпки, что на нем, только в утиль теперь. Поройся в шмотках Яна, у него с ним один размер, похоже.

Не сказав больше ни слова, девушка вышла, широко распахнув дверь и впустив внутрь помещения порыв ветра.

Комбинезон с Седого не снимали, а срезали ножом, без сожаления отбрасывая грязные, бесформенные лоскуты в угол. Перед этим сталкер ощупал карманы ученого на наличие чего-либо важного, и, видимо, не зря: в одном из них он обнаружил выписанные на имя Юрия Белова документы и пропуск в Зону, а в другом нашелся небольшой процессор. Рассматривать долго находки Горда не стал, просто забрал себе. Пребывавший в полубессознательном состоянии профессор на это никак не отреагировал. Очнулся он лишь в тот момент, когда его, лежащего на лавке, окатили с ног до головы ледяной струей дезактивационной жидкости.

Запасы ее, почти с десяток большущих бочек, нашел когда-то Ковбой и, не без помощи товарищей, приволок поближе к «Чикаго», соорудив подобие моечной – единственного во всей Зоне места, не считая бункеров ученых, где можно было обработать одежду и себя самого после прогулки по зараженным территориям. В вымощенной когда-то давно белым кафелем комнате не было ничего, кроме двух рядов лавок, стоящих вдоль стен; дюжины гвоздей, вбитых прямо в плитку и заменяющих вешалки; пары душевых шлангов, в один из которых под напором подавалась дезактивационная жидкость, а во второй – обычная вода; и забранного решеткой сливного отверстия в полу. Дверь крепко запиралась на засов, в застекленные окна не задувал сквозняк. В некотором смысле здесь было даже уютно – по местным, естественно, меркам.

Пока закончили с Седым и помылись сами, вернулась Стрелка с ворохом одежды, положила все на лавку, отошла в сторонку. Ученый, не дожидаясь приглашения, трясущимися руками взял кофту и натянул ее на голое тело, морщась от боли, затем влез в джинсы, неловко зашнуровал кроссовки. Говорить он не пытался, почти все время находясь в прострации. Его уставшие глаза не выражали никакого проблеска мысли или заинтересованности в происходящем.

– Все, Ян, веди Седого к Цитрамону, – махнул рукой Горда. – Пускай им дальше он занимается. Только попроси, чтобы на ноги его как можно быстрее поставил. И сами ждите меня там, а я к Вентилю заскочу ненадолго. Стрелка, иди с Яном, вдруг понадобишься.

Девушка кивнула в ответ.

Сдав оружие вечно недовольному охраннику, Горда спустился в зал, где, как он и предполагал, было пусто. Тем лучше: можно было спокойно поговорить, не опасаясь, что разговор подслушает кто-нибудь лишний. Войдя в примыкающее к барной стойке помещение, сталкер, вдыхая кислый аромат хлеба и готовящейся стряпни, прошелся по комнатам и быстро нашел Вентиля, колдовавшего у огромной, покрытой засохшим жиром, кастрюли.

– Друг, у меня два вопроса, – без прелюдий начал Горда. – Первый: у тебя есть выход на военных? Связи, должники из их среды, быть может?

– Дожил. О знакомстве с военными меня спрашивает бывший старлей СЗО.

– Давай без шуток, – поморщился сталкер. – Все мои подвязки с прошлым местом службы утеряны еще полгода назад. А прийти на блокпост и попросить солдатиков позволить мне поговорить с дядями при погонах я не могу по известным нам причинам. Ну что, поможешь?

– Если постараться, чего-нибудь нарою. А тебе зачем?

– Не поверишь, но, кажется, сегодня мы с Яном нашли выжившего ученого из Ануфьево.

Весь рассказ занял около минуты, которую Вентиль провел, стоя с открытым от удивления ртом, совершенно позабыв о кастрюле.

– Оставить ботаника здесь мы не можем, – загибая пальцы, перечислял сталкер. – Бросить – не позволяет совесть. Вести к Периметру, до ближайшего патруля, не рискну я сам – пристрелят. «Гербу» возиться с ним не доверю, а сбагрить другой группе бродяг – жаба душит: вдруг перепадет чего? Вот и выходит, что нужно самим Седого передать военным. Встретиться на нейтральной территории, так сказать.

– Хорошо, – не скрывая своего изумления, согласился бармен, – попробую.

– Отлично, – хлопнул в ладоши Горда. – Ученый сейчас у Цитрамона, познакомлю вас позже, не серчай. А теперь второй вопрос.

И сталкер достал из кармана снятый с трупа брелок.

– Знаешь, чей он?

Бармен взял в руки гильзу, повертел ее, рассматривая. Нахмурил брови, будто вспоминая что-то.

– Без понятия, – неуверенно выдавил он из себя, спустя полминуты. – Может, и видел у кого-то, но не запоминал, тут же каждый день новые лица. А что случилось?

– Неприятность одна. – Сталкер рассказал об атаке. – Какие варианты? Кому мы могли помешать?

На этот раз Вентиль молчал значительно дольше. Потирая подбородок, бармен прошелся по кухне, почесал затылок и резко остановился.

– Как же скучно я живу, – изрек он. – Одно могу сказать точно: это не рейдеры, не бандиты, не мародеры. Никто из них и близко бы к «Чикаго» не подошел, не говоря уже о том, чтобы зайти внутрь. Может, наемники? Хотя нет, бред, вас бы еще на выходе с территории грохнули, и дело с концом. Давай, не молчи, вспоминай, кому насолить мог в последнее время?

– Никому, – покачал головой Горда. – И парня с брелком я не знаю, и группу его видел в первый раз, и вообще вряд ли с кем-либо из них пересекался. А может, полковник пытается добраться до меня раньше, чем его прижму я?

– Еще раз повторяю: это не заказное нападение. Вы бы в этом случае даже до хутора не дошли. Тут другое что-то, но не знаю пока что… В любом случае – выясню. Подниму связи по торговцам, проводникам, расспрошу у бывалых бродяг. Где-нибудь информация всплывет обязательно. Не правильно это, когда вольные стреляют в вольных, не правильно. И гильзу я оставлю, тебе она уже без надобности, да?

– Без проблем, – махнул рукой сталкер. – Спасибо огромное, дружище, буду должен.

– Сочтемся, – кивнул Вентиль. – Держи меня в курсе дел.

Забрав оружие, Горда вышел на свежий воздух и, погрузившись в тяжкие раздумья, направился в медблок, к Седому.

Медблоком вотчина Цитрамона называлась не просто так. В большом, не меньше сотни квадратных метров, помещении было все необходимое для оказания практически любой медицинской помощи, будь то банальная простуда или сложная ампутация. Бинты, шприцы, физрастворы, таблетки и даже целебные травы – под рукой местного эскулапа имелось что угодно. А особенной его гордостью являлся реанимационный набор с дефибриллятором, выменянный около года назад у одного из торговцев на полдесятка дорогущих артефактов.

Все знали: Цитрамон – мастер своего дела. И ярче всех слов об этом говорили спасенные им жизни, а также та щепетильность, с которой врач относился к своей профессии. В медблоке постоянно поддерживалась образцовая чистота: койки, стоящие ровными рядами у стен, всегда были заправлены; болтающиеся под потолком лампы горели теплым, мягким светом; полы были вымыты, нигде нельзя было найти ни пылинки; инструменты хранились там, где им и положено было быть. И ясно было как дважды два: если перед проблемой бессилен Цитрамон, то в пределах Зоны помочь не сможет уже никто.

Толкнув обитую черным дерматином дверь, Горда попал в прямой как стрела коридор с перфорацией дверей по правой его стене. Войдя в третью из них, сталкер оказался в просторной, светлой комнате, уставленной медицинскими шкафчиками, койками и тумбочками разного размера и степени изношенности.

В нос сразу же ударил запах лекарств и спирта. Чуть сморщившись, сталкер направился к друзьям, молча сидевшим на койке, соседней с той, на которой находился Седой. Увидев ученого, Горда поразился перемене, произошедшей с ним. Лицо профессора, доселе бледное, порозовело, в глазах появился живой огонек, движения стали более уверенными, пропала колотившая тело дрожь. К вене на левой руке Седого был прикреплен резиновый шнур капельницы, болтавшейся на специальной подставке; нога была туго обмотана бинтом, под которым пульсировал алым светом артефакт «пленка», отлично помогающий при заживлении мелких ран и ссадин. Сам же ученый налегал на мясной паштет с хлебом, запивая угощение крепким, пахучим чаем.

Заметив Горду, ученый встрепенулся, хотел было встать, но сталкер одернул его, жестом приказав сидеть. Профессор послушался, отставил в сторону кружку, уставившись на своих спасителей.

– Жить будешь? – спросил Горда, присаживаясь на край койки.

– Да, – смущенно улыбнулся Седой. – Ваш доктор – настоящий спец.

– Вот и отлично. Разговор нам предстоит длинный, поэтому давай знакомиться. Меня зовут Горда; этот упитанный дядька – Ян; девушка – Стрелка. Кто мы такие – объяснять, наверное, не стоит. Вашему брату перед отправкой в Зону целые лекции читают о нарушителях закрытых границ, преступных элементах и просто отбросах, именующих себя сталкерами. Так что перейдем сразу к тебе.

Седой вздохнул и, утерев лицо вспотевшими ладонями, опустил голову, собираясь с мыслями. Примерно через минуту он заговорил.

– Мое имя Юрий. Юрий Белов. Я профессор этологии. Большую часть своей жизни проработал в столичном технологическом НИИ, который занимается изучением поведения всевозможных животных. Профиль наш довольно широк: от обезьян до жирафов. Исследуем мы почти все: ориентацию в пространстве, таксис и кинез, агрессию… долго перечислять. Так продолжалось много лет, но после образования Зоны, по решению кого-то «сверху», наш отдел расформировали на два более мелких. Первый продолжил делать то, чем занимался раньше. А перед вторым, в котором оказался я, поставили особую задачу: узнать как можно больше о существах, населяющих территорию отчуждения. Мы принялись за работу. Через некоторое время меня как лучшего, посовещавшись, направили в Зону, для более плодотворной деятельности. Собственно, это все.

Ян посмотрел на Горду. Сталкер, поймав его взгляд, наклонился поближе к ученому:

– А вдали от лагеря ты как оказался? Это ведь связано с нападением на Ануфьево, я прав?

– Да, – без утайки сообщил Седой. – Все верно. Позавчера ночью лагерь атаковала большая группа неизвестных сталкеров. Сразу оговорюсь, что не знаю, что им было нужно. Помню лишь, как один из них назвался Лимоном. И все. Действовали они очень жестоко – настоящие головорезы. Перебили охрану, почти весь персонал лабораторий и бункера, было утеряно оборудование и много опытных образцов. Даже прилетевший из-за Периметра вертолет уничтожили. Я чудом успел покинуть территорию лагеря и наблюдал за всем происходящим из окна заброшенного дома неподалеку. Когда понял, что возвращаться некуда, решил уходить, спрятаться где-нибудь и связаться с военными.

– Скажи, а как ты вообще выжил? Две ночи в Зоне, без подготовки…

– Подготовка была, перед отправкой, краткая. А в остальном все просто: большую часть времени я прятался в старом подвале. Только через сутки, когда стало понятно, что искать меня никто не будет, я выбрался наружу и решил идти к блокпосту. Но попал в аномалию, а потом встретил вас…

История звучала складно, придраться было не к чему. Вот только поселившийся внутри сталкера червячок сомнения настойчиво точил уверенность в правдивости слов ученого, будто подсказывая, что тот что-то недоговаривает.

– А где мой костюм? – спросил вдруг Белов.

– Выбросили, – ответил молчавший до этого Ян. – Там костюм-то – одни ошметки.

– А карманы… их же вывернули, да?

Горда с деланно безразличным видом достал документы, а после – процессор, тот самый, что вытащил из комбинезона Седого перед дезактивацией.

– Ты об этом?

– Да-да, – часто закивал ученый, облегченно выдохнув. – Хорошо, что вы сохранили его… Поймите, не хочу показаться грубым и невежливым, но эта вещь принадлежит мне, и я попросил бы…

– Что это?

– Не важно, безделушка, вам не интересная. – Профессор нервно почесал переносицу.

– Тогда разговор окончен. – Горда сжал кулак, спрятав в нем процессор. – Документы бери, а это оставлю себе, на память, ладно? Ведь все равно, по сути, бесполезная хрень.

– Нет! – Ученый вскочил, чуть не выдрав иглу из вены. Схватился за руку, но обратно не сел. – Вы не понимаете! Я не могу вам рассказать, просто не знаю как, это тяжело объяснить… из-за этой вещи меня ищут по всей Зоне, и мне нужна помощь.

Повисла тишина. Белов переводил тревожный взгляд с Горды на Яна и обратно. Сталкер же разжал ладонь и пристально уставился на процессор, ничего интересного в нем не находя.

– Тогда тем более рассказывай, – сказал он, возвращая вещицу Седому. – Медленно и во всех подробностях. Нам троим надо знать, во что мы ввязались, вытащив тебя из-под пуль.

Смирившись с неизбежным, ученый заговорил. Сначала тихо, очень недоверчиво и неохотно, но с каждым словом распаляясь все больше. Рассказал он о своем прошлом, о долгих разработках «Радианта» и его не совсем удачных испытаниях в Зоне, об атаке на лагерь, предательстве аспиранта и побеге с захваченной территории.

– То есть почти все, о чем я поведал раньше, – чистая правда. – Белов прервался и взял кружку с уже остывшим чаем, смочил горло.

– И недавняя резня произошла из-за какой-то электронной ерунды? – поморщился Ян. – Мелковато.

– Да что б ты в этом понимал! – чуть ли не прорычал Седой, но вовремя взял себя в руки. – «Радиант» – универсальное изобретение, настоящий прорыв в области этологии! Это единственное в своем роде устройство, с помощью которого возможно контролировать поведение мутантов, обитающих на территории Зоны. Одно нажатие клавиши позволяет ввести монстра в ужас, вызвать в нем апатию, страх, голод, агрессию, приманить его или заставить убраться прочь. Что угодно! Но загвоздка в том, что без процессора «Радиант» – просто коробка с микросхемами, шлейфами и парой артефактов. Металлолом. Теперь понятно?

– Ясно, ясно, завелся, блин, – усмехнулся наемник. – Продолжай. Что дальше случилось?

– Мне удалось сбежать через дыру в заборе. – Ученый отставил пустую кружку, вновь предаваясь воспоминаниям. – Когда я увидел, что вертолет упал, то решил убраться как можно дальше от лагеря, попытаться найти блокпост военных. Но я не успел: все вдруг стали искать меня, не иначе как их нанял тот же Лимон. В основном это были группы сталкеров, реже – одиночки. Некоторые сразу стреляли, целясь в ноги; другие – пытались взять хитростью; третьи даже переоделись в миротворцев, но прокололись на мелочи, и я, сам не понимаю как, все же смог уйти от всех. Открыть огонь на поражение не рискнул никто из них: нужен-то я им был живой, ведь кто еще сможет управлять СУМ, как не его создатель, у которого на руках процессор? Таким вот образом мне пришлось почти два дня скитаться по Зоне, бояться каждого шороха, прятаться ото всех. Пока по дурости своей я не наступил в «трясину».

– И те бродяги, с которыми мы совсем недавно воевали, приходили за тобой, так? – уточнил наемник.

– Да, скорее всего, – кивнул Белов. – Это уже пятые за все время.

Тут в голове Горды что-то щелкнуло, все детали встали на свои места, будто бы сложился пазл.

– Значит, есть еще минимум три-четыре группы, – сказал он. – Помнишь, Ян, сколько ходоков в том отряде сегодня утром было? Человек двадцать. Теперь понятно, куда они собирались и зачем. Точнее, за кем. Только вопрос к тебе у меня, – продолжил сталкер, обращаясь уже к ученому. – Я в свое время довольно плотно сотрудничал с одним из лагерей и прекрасно знаю, как они охраняются. Минные поля, растяжки и тропы между ними – самое безобидное, что мне удалось повстречать. Как же так вышло, что ублюдки Лимона подобрались к вам так близко?

– А не было никаких мин, – непонятно чему улыбаясь, развел руки в стороны Седой. – Все только на бумажках. Вы кажетесь умными людьми – значит, сами должны знать, что деньги в нашей стране достаются кому угодно, но только не тем, кому их действительно выделили. И полная беззащитность лагеря – меньшее из зол. Доходило до того, что моим коллегам не хватало расходного материала для исследований, порой даже пробирок. Но зато в многостраничных счетах-фактурах все числилось в избытке.

– Я не удивлен, – фыркнул Ян. – Честность – не наш конек. Ты лучше вот о чем скажи: что нам дальше-то с тобой делать?

– Помочь добраться до лагеря, – не задумываясь ни на секунду, выпалил Белов. – Там наверняка закрепились военные, для меня безопаснее места нет. Один я не дойду. И спрятаться или отсидеться – не выйдет тоже: нужно вернуть «Радиант» как можно скорее. Если в принцип его работы вникнут не те люди – жди беды.

– И ты вот так уйдешь, с тремя незнакомцами, зная, что они могут сдать тебя Лимону? – ухмыльнувшись, спросил Горда.

– Хотели – сдали бы уже, – парировал Седой. – И взамен я могу предложить вам гораздо больше, чем отмороженный головорез, у которого руки по локоть в крови.

– И что же? – наемник заинтересованно качнулся вперед.

– Артефакты, информация, некоторое обмундирование, сотрудничество и беспрепятственный пропуск на территорию лагеря. Если постараться, то есть шанс даже вывести кого-то из Зоны. Безопасно, а не скрытыми тропами через густой, кишащий мутантами, лес. Я же прошу всего лишь обеспечить мне защиту на время пути.

Сталкер присвистнул. Оформить для ходока официальный билет за Периметр было невероятно сложно. Настолько, что за подобное дело не брался почти никто из торговцев, а те редкие смельчаки, что принимали заказ, никаких гарантий не давали. И все из-за того, что, в теории, отчужденные земли являлись необитаемыми, но на деле же у большинства военных действовал негласный принцип: всех впускать – никого не выпускать. На входе в Зону люди в погонах желающим почти не препятствовали: хочешь сдохнуть – пожалуйста. Но назад лучше было не соваться: ничего, кроме пули, не светило.

– А где гарантии, что вояки, после того как мы тебя приведем, нас не пристрелят? – спросил сталкер, скрестив руки.

– Горда, – тихо сказал ученый. – Я понимаю, что доверия вам особо не внушаю и история моя похожа на дешевый боевик. Но, пожалуйста, не сравнивай меня с теми ублюдками, которые недавно убили всех моих коллег. Я не такой, и могу ручаться, что охрана не причинит вам никакого вреда.

– А тебя самого они узнают? Ты же, скорее всего, числишься мертвым.

– Не беспокойтесь, – отмахнулся Седой. – На этот счет у ученых есть свои правила.

– А наемники, которые за тобой охотятся, лицо твое видели?

– Вряд ли.

– Вы можете меня вылечить? – вырвалось вдруг у Стрелки, до этого не промолвившей вообще ни слова.

Все удивленно повернули головы в ее сторону, но девушка стоически выдержала направленные на нее взгляды, уверенно смотря только на Белова.

– Что, простите? – Ученый пересел поближе к ней.

– Вылечить. – Девушка перечислила целый список недугов. – Я больна, и мне нужны лекарства. Любые, пусть даже экспериментальные, не прошедшие ни единой проверки.

Седой замялся, подбирая слова. Потом начал говорить – медленно и тихо:

– Понимаете, я этолог и совсем не занимаюсь лечением людей, но даже я знаю, что в данный момент действующего лечения даже части тех болезней, что вы назвали, просто не существует. Есть препараты, значительно укрепляющие иммунитет, помогающие подавить симптомы, отсрочить конец на некоторое время, если повезет. Но итог все равно один. С другой стороны, наука постоянно движется вперед, и кто знает, что появится в медицине за этот срок?..

– А таблетки? – Девушка достала из кармана полдюжины упаковок и передала их ученому. – Скоро закончатся, а следующие удастся достать не раньше, чем через пару недель.

– Да и дорого, наверное? – Профессор посмотрел на девушку. – Качество сомнительное, опять же… Знаете, я могу вам пообещать, что если доберусь до базы военных и окажусь в безопасности, то сделаю все возможное, чтобы бесплатно обеспечивать вас нужными препаратами столько, сколько понадобится.

– По рукам, – твердо сказала Стрелка. – Я помогу вам, пусть даже и придется идти одной.

– Не придется, – выдохнул Горда. – Записывай в отряд.

– Подкаблучник, – беззлобно пошутил Ян и пихнул локтем друга в бок. – Куда ж вы без меня, а? Далеко уйдете?

Белов засиял. Он не мог найти слов благодарности, только улыбался во весь рот.

– Вот пробрало, – хмыкнул сталкер. – Отдыхай, передадим мы тебя военным. Когда утрясем все мелочи – сообщим дату выхода.

Не успели они встать, как дверь со скрипом распахнулась – в палату вихрем влетел Вентиль, едва ли не бегом направившись к друзьям.

– У вас проблемы, – со свойственной ему прямотой начал он. – Только что приходили какие-то типы, без нашивок и вообще без опознавательных знаков. Долго расспрашивали меня: мол, не было ли здесь за последние дни кого-то из ученых? Фотку показали. Я, конечно, дурачком прикинулся, ответил, что ничего не знаю, территория большая, за всеми не уследишь. А они не отставали, выпытывали все. В итоге сказали, что останутся у нас на сутки, подождут – вдруг, кто объявится.

– Где они и сколько их? – без промедления спросил Горда.

– Пока что в баре. Человек десять, но точно не знаю. Экипированы хорошо. Возможно, наемники.

– Кто-нибудь видел, что ты шел к нам?

– Нет, уверен, – покачал головой Вентиль. – Я через запасной выход смылся, а потом – окольными путями. Но, перед тем как уйти, заприметил, что Сашка Фат – тот, который утром к Стрелке клеился, а вы его вышвырнули, – с этими типами о чем-то оживленно болтал. А вдруг сдал он вас, всякое же быть может. Я это вот к чему: собирайте вы вещи да сматывайтесь подальше. На территории «Чикаго», ясен пень, они рыпнуться не посмеют, но вот за пределами базы – ничего обещать уже не могу. Все уляжется – я с вами свяжусь.

– Значит, двинем прямиком в лагерь. Выходим через тридцать минут. – Горда, раздавая приказы, встал. – Стрелка, ты идешь с Вентилем. Набери припасов дня на два. Надеюсь, рюкзаки утащишь. Ян, ты затарься медикаментами, оружием и патронами, еще возьми с собой Седого – купи ему амуницию хорошую, денег не жалей. На глаза никому старайтесь не попадаться, лица не светите. Вентиль, дружище, ты помоги девчонке и возвращайся к себе, занимайся тем, что делаешь обычно. Я же двину к гаражам, подготовлю «Феннек». Там и встретимся.

– Понял. – Наемник поднялся, за локоть уводя испуганного ученого. – Давай, белоголовый, планы кардинально поменялись.

Сталкер выскочил из палаты и быстрым шагом направился к выходу, открыл дверь. Сразу же сильный порыв ветра бросил ему в лицо облако пыли. Погода испортилась: небо сплошь затянуло темными, свинцовыми тучами, накрапывал дождь. Горда натянул на голову капюшон и, стараясь двигаться как можно незаметнее, задворками, пошел к гаражам.

Радикальному изменению планов он был совсем не рад. «Теперь, вместо того, чтобы составить подробный маршрут, учесть все риски, подогнать амуницию, пополнить боезапас да провизию, придется нестись сломя голову, делая все на ходу, – рассуждал Гордеев. – С одной стороны, ничего необычного, не в первый раз. Но с другой… И какого хрена эти уроды приперлись именно сейчас? Будто бы по наводке. А еще Лимон… Кто он такой и откуда взялся?»

Ломая голову над кучей навалившихся вопросов, Горда вышел к ряду гаражей. Некоторые из них давно покосились и сложились, как карточные домики, оставив после себя груды кирпича вперемешку с шифером. Другие, наоборот, стояли относительно целыми, но ворота их, изрисованные граффити, заржавели так, что их уже было не открыть. Сталкер остановился у последнего гаража, нащупал в кармане ключи, вытащил их, вставил в навесной замок. Одно движение, щелчок – и готово. Медленно приоткрыв дверь, Горда просунул руку в образовавшуюся щель и осторожно снял петельку растяжки – вот теперь точно все, можно было входить.

Распахнув ворота, Горда клацнул выключателем. В дальнем углу, кашлянув, глухо отозвался-загудел генератор, под потолком загорелась маленькая тусклая лампочка. Ее скупой свет выхватывал из темноты высокие стеллажи, ломящиеся от различного металлического хлама, измазанные мазутом тряпки, доски, связки книг, пустые ящики, банки с гвоздями, гайками, болтами и прочими ремонтными мелочами. А «Феннек» скромно стоял среди всей этой вакханалии – как будто бы лишний, оказавшийся тут случайно.

Бронированный корпус автомобиля матово отливал черным, короткий ствол пулемета, угнездившегося на крыше, хищно уставился в распахнутый зев ворот. В тонированных пуленепробиваемых стеклах сталкер увидел собственное отражение, вспомнил на миг, как досталась им эта машина.

Почти год назад они с Яном, Стрелкой и еще двумя ходоками смогли выжить на «человеческом» сафари – развлечении, устроенном ныне мертвым Боровом для иностранных туристов, желающих пострелять по живым людям. Тогда на ребят охотились пятеро девчонок, прибывших из Лондона. Вот только охота у дам не задалась: завладев оружием воительниц, пленники вырвались на свободу. В этом беглецам и помог «Феннек», принадлежавший самому Борову. По счастливой случайности друзьям удалось угнать бронеавтомобиль и скрыться на нем, а после – выбраться из Зоны. Правда, вскоре Ян все же решил вернуться назад, но внезапно выяснилось, что для бывших друзей-наемников он теперь кровный враг, разорившая схрон «крыса» и предатель. Рисковать и переубеждать недолгих на разговор товарищей Ян не стал, вместо этого он осел в «Чикаго», а через некоторое время туда подтянулись Горда и Стрелка.

Хлесткая автоматная очередь заставила сталкера вздрогнуть, вырвав его из воспоминаний.

«Раз дело дошло до стрельбы на территории, значит, либо кто-то напал извне, либо все совсем паршиво». Мысленно надеясь на первый вариант, Горда нырнул в душное нутро «Феннека» и привычно устроился в кресле водителя. Вдавил красную кнопку, под рулем. Двигатель мягко заурчал на холостых оборотах, в любой миг готовый с ревом показать всю мощь, на которую был способен. Не мешкая сталкер щелкнул парой тумблеров. Где-то слева зашуршал небольшой вентилятор, впуская внутрь свежий воздух, салон осветила лампочка, тут же загорелся встроенный в приборную панель монитор, показывая панорамную картинку с закрепленных снаружи, на корпусе, крохотных видеокамер. Горда, пригнув голову, метнулся к месту стрелка, активировал штурвал пулемета, удовлетворенно отметив, что оружие, повинуясь джойстику, податливо повернулось из стороны в сторону.

Плюхнувшись обратно в водительское кресло, сталкер медленно выкатил «Феннек» из гаража. Стал ждать, но не прошло и минуты, как из-за угла трехэтажки выбежала Стрелка и, сгибаясь под весом рюкзаков, понеслась к бронеавтомобилю. Горда поехал навстречу подруге и, затормозив, открыл дверь. Девушка ввалилась в салон, тяжело дыша, лицо ее было красным, по лбу струились капельки пота.

– Сук-ка, – только и смогла выговорить она.

– Где Ян с Седым? – спросил сталкер.

– У Когтя, их там зажали крепко, – переведя дыхание, выдавила Стрелка. – Тринадцать против двоих, «гербовцев» почти всех перебили, вольные тоже получили, лезть не спешат, все засели и чего-то выжидают. Я, как заметила это дело, сразу смылась к тебе.

– Тогда бросай рюкзаки, прыгай в кресло пулеметчика и пристегнись – сейчас будет весело.

Сталкерша мигом отшвырнула проклятую поклажу подальше, шмыгнула в мягкое сиденье и, щелкнув ремнем, положила ладонь на джойстик, устремив взгляд на небольшой дисплей, в котором отображался прицел оружия.

– Погнали, – прошептала она.

Горда вдавил педаль в пол, и «Феннек», будто с цепи сорвавшись, дернулся вперед. Одно неуловимое движение водителя – и из динамиков потекли переливистые звуки гитары, а Егор Летов, вопреки ситуации, натужно захрипел: «все идет по плану».

– Они внутри здания или снаружи?

– Внутри, – крикнула девушка. – Наружу вылезти нереально, место отлично простреливается.

– Тогда готовься прикрывать. Я разверну машину и поставлю вплотную к входу, открою дверь, дождемся, пока наши заберутся, и свалим.

– Поняла. А нашу броню не пробьют?

– Разве что с гранатомета.

Бешеным ураганом «Феннек» ворвался на площадь, посеяв неразбериху среди всех, кто там находился. Медлить было нельзя. Горда резко крутанул руль и вдавил педаль тормоза: бронеавтомобиль, взвизгнув, развернулся вокруг своей оси, полностью закрыв корпусом дверь входа.

– Работай!

Пулемет на крыше, тихо прогудев приводами, повернулся к боевикам и выплюнул длинную свинцовую очередь. Бойцы, к своей чести, среагировали моментально: попадали на землю, отпрянули за углы зданий, залегли за всяким крупным хламом, в изобилии валяющимся повсюду. В тот же миг раздались ответные выстрелы, пули звонко прошлись по кирпичной кладке двухэтажки, со свистом влетели в разбитые окна, глухо забарабанили по крепким стенкам «Феннека», не причиняя тому, впрочем, никакого вреда. Стрелка, стараясь сохранять спокойствие, следила за обстановкой, умело обращаясь с джойстиком, один за одним давила очаги сопротивления.

Горда рванулся к двери, толкнул ее, разблокировав замок. Ян, уже заждавшийся друзей, все сделал быстро: зашвырнул в машину Седого, в два счета побросал туда же оружие и ввалился сам, захлопнув дверь за собой.

– Жми!

Но не успел сталкер положить руки на руль, как снаружи, совсем рядом, что-то взорвалось. На приборной панели тут же зажглась красная лампочка, «Феннек» ощутимо тряхнуло, двигатель заглох.

– Дави, живее! – крикнул Ян, морщась от звона в ушах. – Гранатами же закидают!

– Колесо повреждено, правое переднее, – заорал в ответ Горда, держась за разбитую голову и отчаянно нажимая на кнопку зажигания. – И двигатель…

– Стрелка, дай сюда!

Наемник, перевалившись через распластанного на полу салона ученого, прорвался к джойстику управления пулеметом, развернул к себе монитор и вдавил гашетку. Косая очередь прошлась по рядам боевиков, пробивая бронежилеты, отрывая конечности, заставляя противников искать укрытия, спасаться от бушующей свинцовой лавины. Ян своего добился: плотность вражеского огня значительно снизилась, бойцы залегли кто где, не рискуя зря высовываться. Но не успели друзья выдохнуть, как снаружи хлопнули сразу две гранаты, а стекла «Феннека» тут же покрылись сеточкой мелких трещин.

– Что б тебя, Горда, заводи быстрее! – пискнула девушка.

– Сейчас, сейчас! – шептал сталкер. – Ну, давай, ты, чтоб тебя… есть!

Под победный крик бронеавтомобиль, выбросив облако газа, рванул с места, виляя между обрезками труб, горами кирпича, бетонными плитами и пустыми бочками. Горда старался вести машину предельно осторожно: любое столкновение могло закончиться для отряда фатально. Бешено крутя руль, сталкер искоса поглядывал на монитор, выводящий картинку с камер, и успел увидеть, как боевиков уже дожимали собравшиеся с силами бродяги вкупе с выжившими «гербовцами».

– Все целы? – спросил, не оборачиваясь, Горда.

– Вроде, да, – осмотревшись, ответил Ян.

Сталкер кивнул и щелкнул одним из тумблеров. Мигнув, вспыхнул зеленым монитор, больше похожий на маленький телевизор. Это был встроенный в бронеавтомобиль детектор аномалий, значительно упрощающий поиск безопасного маршрута, хоть и работал прибор с небольшой погрешностью.

«Феннек» катил по растрескавшемуся асфальту, уезжая прочь из «Чикаго». Мимо проплывали пузатые зеленые холмы, утыканные разлапистыми елями и пышущими жизнью кустарниками. Оставались позади одинокие деревянные избы – гнилые, старые, с косыми трухлявыми заборами и обвалившимися крышами. Вдоль обочины нередко попадались брошенные автомобили с вросшей в землю резиной колес, проржавевшими остовами, поросшими мхом салонами. Счетчик Гейгера рядом с ними начинал трещать гораздо активнее, предупреждая о повышенном радиационном фоне. Иногда возле дороги разряжалась какая-нибудь аномалия, то выбрасывая из себя столбы ревущего огня, то камни, ветви, опавшие листья и прочий мелкий сор, медленно оседавший на землю.

Зона…

Толкнув локтем Горду, вперед протиснулся и сел в соседнее кресло Седой, расслабленно откинувшись на мягкую спинку сиденья.

– Да уж, ученый, влипли мы по полной, – сказал сталкер. – Но не переживай, скоро передадим тебя в заботливые офицерские руки.

– Вы представить не можете, как я вам благодарен, – прошептал Белов. – Лекарства для вашей девушки – это наименьшее, что я могу сделать.

– Она не моя девушка, – коротко ответил сталкер. – И прекращай «выкать», тут все свои, раз уж оказались в одной лодке. Точнее, в одном броневике.

Дальше ехали в тишине.

Сидевший сзади, в кресле стрелка, наемник вдруг резко вскочил и стал тыкать грязным пальцем в монитор.

– Что за фокусы?

Горда на мгновение отвлекся от дороги, скосил глаза на картинку с задней видеокамеры – и оцепенел. Оставляя за собой клубы густой серой пыли, броневик стремительно нагоняло полдесятка мопедов.

– Черные, – слова сталкера прозвучали как приговор.

Ян метнулся обратно, грохнулся на сиденье и, схватив джойстик, развернул пулемет в обратную сторону. На мониторе, как раз в перекрестии прицела, показалась фигура в коричневом балахоне, развевающемся на ветру. Наемник не стал ждать и выпустил короткую очередь. Боец слетел с мопеда и, кувыркаясь, скрылся в овраге. Остальные же мигом рассыпались, будто горошины, стараясь взять «Феннек» в кольцо.

– Минус один, – отрывисто крикнул Ян, разворачивая оружие. – Обходят! Тут рядом есть бумажная фабрика, на перекрестке бери левее и потом прямо. Затеряемся между зданиями, там нас тяжелее будет достать.

– А что они сделать-то могут, мы же в броневике? – вцепившись в дверную ручку, спросила Стрелка.

И будто бы в ответ ей один из черных, внезапно оказавшийся на мопеде совсем рядом, бросил под колесо «Феннека» короткий моток колючей проволоки. Корпус машины тут же заметно просел, автомобиль повело в сторону, управлять им стало значительно труднее.

– Остановят – нам хана, – процедил сквозь зубы Горда, не отрывая глаз от детектора аномалий. – Ян, вся надежда на тебя.

– Я тоже попробую, – крикнула девушка. Открыв дверь, она высунула ствол автомата наружу, прицелилась как смогла и выстрелила. Оружие в ее руках дернулось, пули вспахали грязь перед колесом одного из мопедов. Черный, уходя с линии огня, резко свернул вправо… и на полном ходу влетел в аномалию. «Батут» разрядился мгновенно, секунда – и гонщик, размахивая конечностями, пролетел с десяток метров и разбился о дерево. Железный конь погибшего грудой искореженного металла остался лежать рядом с ловушкой, вращая по инерции уцелевшим колесом.

А потом чудовищной силы взрыв сотряс броневик. Заднюю стенку смяло, в ней образовалась большая рваная дыра. Детектор аномалий тут же погас, пропала картинка, передаваемая видеокамерами. Откуда-то из-под днища повалил слабый дым.

Держать «Феннек» в пределах дороги сталкеру удавалось с огромным трудом. Водитель весь покрылся потом, отбрасывая назойливые мысли о неминуемом конце. Сзади донесся отборный мат Яна: как Горда понял, взрыв повредил систему управления пулеметом. Мигающие красные лампочки на приборной панели сообщали о многочисленных повреждениях.

Но наемник не растерялся. Схватив автомат, он бросился к пробоине в задней стенке салона и разрядил остаток обоймы в одного из преследователей. Тот упал и больше не поднялся. Стрелка, не рискуя высовываться слишком сильно, несмело огрызалась в дверной проем. Только Седой, испуганно сжавшись в кресле, смотрел на все происходящее с каким-то фатальным отрешением.

Черные, понесшие большие потери, развернулись и быстро покатили назад – как раз в тот момент, когда броневик влетел на территорию фабрики, снеся на въезде шлагбаум. И тут произошло то, чего Горда ожидал и боялся всю поездку: с неистовым скрежетом переднее колесо сорвало с оси, и оно ускакало куда-то в кусты, скрывшись в зарослях черным пятном. «Феннек» занесло, раскрутило на месте. Броневик перевернулся разок и с силой впечатался в стену какого-то здания. Сталкер сильно ударился головой. Дикая боль сковала все его тело, страшный звон в ушах заглушил прочие звуки, прежде чем глаза Горды закатились и он потерял сознание.

Глава 4

Клим потянулся всем телом и протяжно, смачно зевнул. Спать хотелось страшно, особенно в это время, незадолго до рассвета, когда все кругом, казалось, замерло, пребывая в глубоком сне. Тишина.

Боец посмотрел на часы – механические, еще отцовские, командирские, – взял в руки холодный автомат и вышел из палатки, направившись к пылающему в обрезке металлической бочки костру. Постоял немного, отогреваясь, взглядом нащупал у сложенных штабелем мешков с песком силуэт пулеметчика. Повернулся влево – там топтались еще двое солдат с автоматами; с правой стороны – тоже пара караульных. Остальных было не видно, но Клим точно знал, что они где-то рядом.

Их форпост, подконтрольный «Анархии», располагался у самой границы территории клана, поэтому и назывался «крайним». Впереди, вдоль холмов, усыпанных жутко фонящим хламом, виляя, пролегала тропа. Заросшая чахлой травой, она вела через наименее радиоактивные места к Могильнику – огромному пространству, заваленному горами мусора, уставленному рядами различной техники: от легковых УАЗов до вертолетов. А позади, в километре пути, находился Лагерь – обиталище клана.

«Крайний» блокпост Клим считал самым безопасным: справа подступы закрывало болото, слева и впереди простиралась отлично простреливаемая местность, за спиной – свои. Относительно других стратегических точек – курорт.

Был.

Все изменилось недавно, когда по рубежам обиталища группировки прошлась волна беспричинных и жестоких атак. Неизвестные появлялись из ниоткуда и хладнокровно вырезали всех находившихся в караулах бойцов. В полной тишине, без единого выстрела в ответ. Да что там говорить: никто даже сигнал тревоги подать не успевал, настолько быстро все происходило! Исчезали убийцы так же незаметно, как и появлялись, призраками растворяясь во мгле.

Предугадать дату и время грядущей бойни было невозможно. Иногда в относительном спокойствии проходило три-четыре дня, а иногда – меньше суток. Лишь одно было неизменным: налеты совершались по ночам. Сразу после заката или под утро, перед рассветом. Кем были эти люди и какие цели они преследовали, никто не знал. Некоторые наговаривали на «гербовцев» – давних врагов клана, с коими уже как год у «анархистов» соблюдался шаткий нейтралитет. Кто-то с пеной у рта убеждал, что это наемники, мстившие за прошлые обиды. И правда: после прорыва к центру Зоны и возвращения назад ни с чем, «Анархия» отбила территорию Лагеря именно у этого загадочного клана. Находились и те, кто был уверен, что тут не обошлось без мистики. Будто плесень, среди бойцов расползались страшные слухи о тенях – бестелесных мутантах, которых невозможно убить. Сторонники данной версии утверждали, что это Зона мстит людям за сотворенные ими злодеяния. Сразу же в обиход заступающих на ночные посты «анархистов» вошли странные ритуалы, непонятные молитвы. Среди вольных сталкеров появились даже те, кто, воспользовавшись ситуацией, за бешеные деньги продавал бойцам клана разные талисманы да обереги, якобы гарантированно защищающие своего владельца. И боящиеся до дрожи в коленях взрослые мужики их покупали, надеялись на силу безделушек больше, чем на собственное оружие и навыки, пока Айдар, лидер «Анархии», под страхом сурового наказания не запретил торговлю.

А атаки все продолжались.

Но, что странно, ни одна из них еще не коснулась «крайнего» блокпоста. Что это было – хитрый ли умысел убийц или простое стечение обстоятельств, – Клим знать не желал.

– Саша, порядок? – прокричал он во тьму, больше для того, чтобы разогнать тишину, чем по необходимости.

– Нормально, командир, – отозвались справа. – Холодно только, и спину ломит. Гроза будет, наверное. Скоро пересменка?

Клим не ответил. Присев, он задумался. Отблески костра, разгоняя тьму, освещали его темно-зеленый с коричневыми вкраплениями комбинезон, придавая одежде зловещий оттенок. Слева, у выхода из большой брезентовой палатки, возвышался флагшток с болтающимся на нем знаменем группировки: обведенной в черный круг буквой «А» на зеленом полотнище. Поленья мерно потрескивали, искры взмывали вверх, а тени плясали свой замысловатый танец на суровых лицах людей.

Настроение плавно поехало вниз, начался дождь.

– Достало, – тихо прошептал «анархист» сам себе.

Из-за автобусной остановки, метрах в пятидесяти, вышли две темные фигуры. Медленно направились к костру. Внимания на них Клим почти не обратил: он знал, что это караульные покинули секретную лежанку, как раз по расписанию. «Значит, скоро пересменка. И закончится, наконец, эта ненавистная, холодная ночь».

Клим повернулся и посмотрел в сторону пулеметчика, сидевшего к нему боком и привалившегося спиной к мешку с песком. «Уснул он там, что ли? Нашел время».

«Анархист» быстрым шагом пошел к бойцу, перебирая в голове всевозможные ругательства.

– Подъем, эй, совсем кукухой поехал? Сто-о-оп! Мать твою, ты куда автомат дел?! – Клим пнул пулеметчика под ребра, но тот, вопреки ожиданиям, безжизненно завалился набок.

От увиденного у «анархиста» мигом пересохло во рту, а тело прошиб озноб. На горле у соклановца зияла рваная рана, вся грудь бойца была залита кровью. Приоткрыв алые губы в немом крике, остекленевшими глазами мертвец равнодушно смотрел в темное небо.

– Тревога! – во всю мочь заорал Клим и дернулся за своим оружием, но не нашел его. И тут понял, что, погруженный в собственные мысли, он попросту оставил автомат у костра.

Возвращаться назад было поздно. Щучкой нырнув за мешки с песком, боец развернулся лицом к пулемету, снял его с вращающейся станины, подтянул к себе. И с ужасом обнаружил, что оружие разряжено – ни единого патрона!

Сон как рукой сняло.

Со стороны костра послышались выстрелы, чей-то крик, через секунду оборвавшийся. Бухнула граната, громыхнул дробовик. Вытащив из кобуры пистолет, Клим выглянул из-за укрытия: за эти секунды в живых у «анархистов» остался лишь один боец, откатившийся в ложбину и беспрерывно стрелявший в сторону автобусной остановки. «С ума он сошел, что ли? Там же свои – вон, лежат на асфальте…»

И тут Клим все понял. Осознание того, кто на самом деле шел в их сторону, ударило, словно обух топора, по голове. Без сомнения, это и были те самые загадочные убийцы. Именно они, никем не замеченные, прирезали пулеметчика; они бесшумно разрядили пулемет, а потом двинулись в атаку, твердо уверенные в том, что в темноте их примут за возвращающихся из секретной лежанки бойцов, которые наверняка уже были мертвы…

Страх липкой волной накрыл «анархиста», но сразу был подавлен мыслью: «Их ведь всего двое!». Клим прицелился, четыре раза вдавил спусковой крючок. Пистолет дернулся в руке, пули унеслись в ночь, и непонятно было, попал он в кого-то или нет.

У его товарища дела обстояли совсем плохо. Когда закончились патроны, тот приподнялся, метнулся в сторону, но был срезан очередью и, нелепо раскинув руки, тряпичной куклой упал в траву.

Клим откатился за укрытие. Судя по всему, он остался один против двоих, с восемью патронами в пистолете да еще одной запасной обоймой. Это был жирный минус. Плюсом же являлось то, что убийцы были без ПНВ и наверняка не знали, где он. «Надо только продержаться, на базе точно слышали выстрелы и уже выслали подкрепление!»

Стараясь не шуметь, «анархист» медленно отполз на несколько метров назад, а потом бросился к кустарнику, густо разросшемуся у ближайшей обочины. Грохнулся на землю и раздвинул ветви. Одна из темных фигур, бродя меж трупов, показалась на фоне костра, и Клим выстрелил. Голова убийцы резко дернулась назад, без единого крика он осел на землю. «Анархист» злорадно улыбнулся и, сощурившись, стал высматривать второго.

А тот будто бы исчез, Климу никак не удавалось обнаружить его местоположение.

– Ну, где же ты, где? – шептал боец едва слышно, бегая взглядом по палатке, по остановке, по раскинувшейся сбоку равнине, ведущей к болоту.

За спиной хрустнула ветка.

Клим обернулся, хотел было откатиться, но получил сильнейший удар кулаком в лицо. Перед глазами будто взорвались тысячи звезд, все поплыло кругом, рот наполнился кровью. Из дрогнувшей руки «анархиста» тут же выбили пистолет, схватили за грудки, с силой приложили о землю, навалились всем весом и взяли в захват, из которого Клим все же умело вывернулся. Он ударил нападавшего каблуком в пах, выхватил нож и воткнул его боевику в шею. Тот захрипел, свалился кулем в траву, судорожно дергая ногами.

А потом Клима накрыло.

Хрипя от бессилия, «анархист» лежал, свернувшись в клубок, дрожал от боли и злости, ждал, пока сознание прояснится, пока спазм, скрутивший мышцы, отпустит, и вновь можно будет двигаться. Из его разбитого носа ручьем лилась кровь, увлажняя землю, окрашивая комбинезон в зловещий красный цвет.

Так прошло несколько минут. Наконец, собравшись с силами, Клим медленно поднялся, ладонью нашарил пистолет, взял его, распрямился, оглядываясь. Живых рядом не было, впереди, у затухающего костра, лежал труп.

Мысли в голове у «анархиста» крутились, будто карусель, не позволяя сосредоточиться на чем-то конкретном: «Кто посмел? Как они смогли расправиться с целым форпостом за считаные минуты? Вдвоем!»

Немного успокоившись и утерев рукавом кровоточащий нос, Клим медленно пошел к огню, держа пистолет наготове. Втиснулся в палатку, окинул взглядом разбитую рацию и взял ракетницу. Выйдя, запустил в небо сигнальную ракету. Та со свистом устремилась ввысь, взорвалась, освещая окрестности красным заревом. Задумавшись, «анархист» вдруг грустно улыбнулся, осознав, что он стал первым, кто в череде этих жутких атак сумел подать этот нелепый и запоздалый сигнал о помощи.

Пройдя мимо тел своих товарищей, Клим присел у трупа незнакомца. Судя по всему, пуля вошла убийце в нос, на выходе разворотив затылок и забрызгав асфальт месивом из костей и мозгов. Тошнотворное было зрелище, но «анархист» даже не поморщился. Он спокойно подтянул поближе к себе оружие мертвеца, расстегнул его комбинезон и пошарил по карманам. Пусто. Ничего там не было, кроме запасных магазинов да гранаты на поясе. Подошел ко второму трупу: в разгрузке полно боеприпасов, в кобуре пистолет, автомата нет – где-то потерял, значит. Проверил карманы и в одном из них нашел коммуникатор. Это было уже интересно. Включив, разблокировал устройство, но дальше сделать ничего не смог: прибор был защищен паролем.

Заслышав в стороне чьи-то шаги и шелест травы, Клим схватил автомат и круто развернулся, но тут же опустил оружие. То была подмога: десяток бойцов в зеленых, усиленных бронежилетами, комбинезонах, с тактическими шлемами на головах и штурмовыми винтовками. Впереди отряда шел проводник, в одной руке сжимая гайку, а во второй держа детектор аномалий. Осознав, что это свои и все закончилось, «анархист» выдохнул и сел на асфальт.

«Теперь только на базу, домой…»

* * *

Несмотря на позднюю ночь, минута за минутой сдающую свои позиции перед приближающимся рассветом, Айдар не спал. Он стоял у раскрытого настежь окна и почти беспрерывно курил, сигарету за сигаретой. Крохотный уголек во время каждой затяжки на миг освещал во мраке худое лицо лидера «анархистов»: его усталые глаза, острый нос, густые усы и бледные губы. Едкий дым, витавший в тесной, скупо обставленной комнате, резал глаза, вызывал кашель, но Айдар не обращал на это никакого внимания, с тревогой вглядываясь во тьму за окном. Туда, откуда полчаса назад ветер принес отзвуки выстрелов и взрыва гранаты и где потом в небо взмыла и расцвела красным цветком осветительная ракета.

До «крайнего» блокпоста, где все и случилось, было от силы с километр безопасного, проверенного множество раз, почти без аномалий и радиационных пятен, пути – двадцать минут с хорошим проводником. А это значило, что группа поддержки, которая всю ночь была наготове и выдвинулась сразу же после начала пальбы, уже на месте. И Айдар, куря, гадал, что его бойцы там найдут.

Эта атака на форпост коренным образом отличалась от всех предыдущих, которых за последние четыре недели было не меньше семи. Сегодня «анархистам», в конце концов, удалось дать отпор противнику. Раньше такого не случалось. Все нападения происходили бесшумно. А караульные, приходившие ранним утром на смену своим товарищам, обнаруживали только трупы со свернутыми шеями либо перерезанными глотками. Конечно, не исключалось, что в этот раз на блокпост могли напасть и мутанты, вышедшие на охоту, но Айдар отчего-то был уверен, что это было дело рук людей. Тех ублюдков, которые последнее время держали в страхе целый клан, терроризируя его постоянными атаками. Из-за них «Анархия» потеряла почти столько же бойцов, сколько погибло в прошлом году при штурме Деснянска. И его, лидера клана, мучал теперь лишь один вопрос: за что? С ним он просыпался, с ним он и засыпал, тщетно ломая голову над неразрешимой загадкой.

Кому могла помешать «Анархия», Айдар не понимал. «Гербовцев» он исключил почти сразу – с ними у клана после кровопролитного прорыва к центру Зоны образовалось стихийное перемирие. К тому же, насколько он знал, их новоявленные друзья сами страдали от точно таких же нападений. Они вообще воевали на два фронта. С одной стороны, с Деснянска, к ним тянулись толпы ополоумевших фанатиков, поклоняющихся мифическому Камню, якобы расположенному где-то в недрах Зоны, а с другой – неизвестный противник систематически выкашивал блокпосты группировки и целые отряды, отправлявшиеся в ходки или на зачистки. Бандиты и мародеры, в свою очередь, ни за что бы не рискнули связываться с некогда сильнейшим кланом Зоны: стаи уголовников не обладали ни опытом, ни необходимыми навыками, позволяющими бесшумно уничтожить целый блокпост. Как правило, их жертвами чаще всего становились одиночки, повстречавшиеся на пути отморозков. Сталкеров Айдар не подозревал совсем: с вольными у «Анархии» всегда был крепкий нейтралитет, нарушить который не посмел бы никто. Сомнения вызывали только военные, которые, по мнению многих соклановцев, затеяли тайную глобальную спецоперацию, но после атаки на лагерь ученых в Ануфьево, где за ночь уничтожили весь персонал, вертолет и три десятка человек охраны, Айдар отмел и этот вариант. Но одна деталь не осталась незамеченной: нападением на Ануфьево руководил, по слухам, некий Лимон. О нем «анархист» ничего не знал и тут же, воспользовавшись сталкерской Сетью, сделал запрос всем знакомым информаторам Зоны с просьбой навести справки о дерзком ходоке, который вместе с бойцами разнес научный лагерь всего за пару часов. Пока что ни одного ответа не поступило, но Айдар терпеливо ждал.

От суматошно скачущих мыслей у него разболелась голова. Щелчком отправленная в полет сигарета желтой звездой разбилась об асфальт, расплескав искры. Айдар отошел от окна, включил в комнате свет и подставил лицо под струю холодной воды над умывальником.

В дверь постучали.

– Входи, – сказал «анархист», утираясь майкой.

Это был Леший – комендант, «правая рука» Айдара, – высокий и слегка сутулый мужчина с лицом, иссеченным шрамами от многочисленных ожогов. Он славился скверным и ворчливым характером, зато доблести и мужества занимать ему не приходилось.

– С «крайнего» вернулся отряд, – без предисловий начал он. – Блокпост уничтожен, но есть выживший. Я думаю, тебе будет интересно его послушать и на кое-что взглянуть.

– Понял, – сказал Айдар, в уме прибавляя к общим потерям еще семь человек. – Собирай наших, скоро буду.

На улице было сыро, холодный ветер приносил запах гнили с болота. Верхушки деревьев, растущих неподалеку, под напором стихии отчаянно качались, жалобно скрипя. По-ночному черное небо, на горизонте слабо подсвеченное кроваво-красным восходящим солнцем, было укутано в пелену густых туч, как раз под стать мыслей Айдара. Под ногами стелился белесый туман, где-то недалеко каркал ворон, будто бы в ответ ему урчал камышовый кот.

Зона жила своей жизнью.

Айдар спустился с крыльца и пошел по выложенной камнем тропинке вдоль бетонного забора, опоясывающего кольцом всю территорию Лагеря, мимо стоящих в отдалении деревянных одноэтажных домиков. Когда-то давно, еще до аварии, в них жили дети, вожатые и воспитатели. Теперь же в потрепанных временем и природой хибарах ютились бойцы клана: умывались дурно пахнущей, с ржавчиной, водой в бывших душевых комнатах, спали на шатающихся железных кроватях, расстилая пропитавшиеся сыростью матрасы поверх сеток. Прямо за домиками находилась спортивная площадка с брусьями, турниками и прочими физкультурными атрибутами. Заросшая травой, она вообще не использовалась «анархистами». А вот вытянувшееся впереди длинное здание бывшей столовой было излюбленным местом бойцов и содержалось в максимальной чистоте и сохранности. Там «анархисты» могли закупиться у местного торговца всем необходимым снаряжением, поесть и выпить, а порой просто отдохнуть за разговорами с друзьями после особенно тяжелого рейда. Конечно, от былой роскоши столовой остались лишь жалкие воспоминания: стены облупились, обнажив кирпичную кладку, обои выцвели и отклеились, побелка на потолке пошла трещинами, латаная-перелатаная крыша во время сильных дождей протекала. Но, вопреки всем невзгодам, столовая была тем местом, которое позволяло хоть на минуту почувствовать себя дома…

Насквозь пройдя территорию лагеря, Айдар вышел к остаткам административного корпуса, из окон которого лился тусклый свет: там лидера клана уже ждали. При его появлении соклановцы, что-то тихо обсуждающие, тут же умолкли, выживший патрульный встал.

– Сиди, – махнул рукой Айдар, занимая свое место за столом. – Рассказывайте, что случилось.

Первым, с всеобщего молчаливого согласия, заговорил Клим. Спокойно, рассудительно и подробно он выложил все детали ночного происшествия, временами морщась от боли в челюсти и осторожно щупая свежий синяк под глазом. Закончив речь, боец положил перед командиром коммуникатор.

– Я понял тебя, спасибо, – сказал главный «анархист», внимательно рассматривая устройство. – Информацию оттуда уже вытащили?

– Я пытался, – ответил Ра́ста, местный торговец, совсем молодой парень лет двадцати пяти, с дредами, собранными в пучок на макушке. – Не получилось, там пароль, шестизначный. Взламывать его – дело очень кропотливое. Это спецам доверить нужно, тем, кто разбирается.

– А у тебя такие есть? Из знакомых, кому можно доверять, – хмуро спросил Айдар.

– Есть, – кивнул Раста. – Техник из вольных, Азот, или как его там, шарит в этом. Отдам ему, может, и удастся хакнуть. По срочному сделает, но у него цены, конечно…

– Не беда, нам сейчас информация позарез нужна.

– Нашивки у этих уродов были? – обведя всех тяжелым взглядом, спросил Леший.

– Ни одной, – ответил Клим. – Опознать группировку не удалось. Кому-то непонятному мы помешали.

– А «Герб» с учеными – они тоже помешали?

– Думаешь, что и там поработали эти твари? – отозвался Айдар.

– С «Гербом» я почти уверен, – кивнул комендант. – Почерк одинаковый: так же тихо пробираются на территорию, так же жестоко вырезают блокпосты и скрываются. А вот насчет лагеря в Ануфьево – не знаю, но ответ будет скоро, может, даже через пару часов. Кто такой Лимон – уже выясняют, и если вдруг окажется, что он как-то связан с нашими инкогнито, то, боюсь, что мы на пороге войны.

– Почему? – тревожно спросил Раста.

– Сам посуди, – повернулся к торговцу Леший. – До этого в Зоне мы и «Герб» были сильнейшими кланами. А теперь вдруг появился некто третий, посмевший напасть на нас обоих. Одновременно. А еще и конкретно потрепать ученых, стравив военных с вольными. Как по мне – чистейшая провокация на конфликт.

– А мотивы? – подал голос Клим.

– А вот тут, извини, без понятия. После проклятого штурма Деснянска, когда наших полегло больше половины, взять с нас нечего вообще.

– Тогда к чему это баловство? – спросил торговец. – Напали бы сразу на базу – и точка.

– Сплюнь, – повысил голос Леший. – Они не нападают, потому что измором нас берут. Мы тут сидим как мыши, за территорию выйти боимся, не знаем, кто нас вырезает уже которую ночь, а эти уроды только и рады.

Повисла тревожная пауза. Айдар вытащил из пачки сигарету и, чиркнув спичкой, закурил.

– Думаю, всем понятно: дальше так продолжаться не может. Поэтому первоочередный вопрос таков: что будем делать?

Все присутствующие переглянулись между собой, будто определяя, кто первым выскажет свое мнение. Раста, скрестив руки на груди, задумался; Клим морщился от витавшего в воздухе сигаретного дыма.

– В первую очередь надо выяснить, как противник проникает на нашу территорию, – произнес Леший. – В обход блокпостов. Вспомните атаку на насосную станцию: там тоже всех перебили, тихо и незаметно. Но ведь выхода за пределы земель «Анархии» она не имеет, это просто наша стратегическая точка. Получается, что где-то есть тропа к Могильнику или Южному кордону, которую мы не контролируем, потому что о ней не знаем.

– Исключено, – покачал головой Айдар. – Наши бойцы сразу же проверили всю границу вдоль и поперек на наличие тайных маршрутов. Ничего найдено не было. Скорее уж они по болоту на лодках приплыли.

– Или под землей прошли, – поднял взгляд на старшин Клим. – Все мы знаем, что в пределах Лагеря есть большое подземное убежище, которое может вести куда угодно, в том числе и за территорию.

– Оно было завалено еще три года назад, во время особенно сильной Грозы, – возразил Леший. – От толчков грунт очень сильно просел, опоры не выдержали и отрезок метров в пятнадцать наглухо засыпало.

– Условно засыпало, потому что никто не проверял. – Клим сцепил руки со сбитыми костяшками в замок. – Это вообще все слухи и домыслы, оставшиеся со времен властвования здесь наемников. Мы же на данный момент знаем только один спуск к этому подземелью, и он надежно замурован. Но что, если есть и другие выходы, путь к которым свободен, и мы просто не смогли их обнаружить?

– Сегодня же этим займемся. – Комендант мгновенно все понял. – Отправлю пару-тройку отрядов прошерстить каждый подвал, вплоть до канализации.

– Значит, один вопрос решили, – сказал Айдар. – Леший, потом отчитаешься. Теперь думаем, что делать с блокпостами?

– Усилим оборону, – предложил Раста. – Организуем засаду, пошлем больше людей к форпостам.

– Я против, – высказался комендант. – Это пустая трата ресурсов, не решающая основной проблемы. Мы все равно останемся запертыми внутри своих территорий, каждую ночь рискуя быть атакованными. Лично мне надоело ждать, когда противник разведет костры у стен. Нужно действовать масштабно.

– А с кем воевать? – возразил торговец. – Мы понятия не имеем, кто нас истребляет. Самый простой вариант – окопаться и ждать, пока все наладится. Либо запросить помощи у вольных.

– Раста, ты меня прости, но если торгаш ты отличный, то в военном деле – круглый ноль, – хмуро ответил Леший. – Потому что, окопавшись, мы не сможем выйти за территорию из-за угроз атаки на наши отряды и рейды, а в довесок к нам перестанут захаживать вольные: кому лишний раз захочется рисковать своей жизнью? И обернется это тем, что полностью иссякнет поток артефактов, документов и прочего добра. Как итог, нам станет нечем расплачиваться за оружие, боеприпасы, воду, топливо, еду, амуницию… стоит ли говорить, что твоя торговля загнется в первую очередь? А потом, в глухой обороне, не подпуская никого ближе, чем на расстояние выстрела, подохнем и мы. Все разбегутся, «Анархия» как клан перестанет существовать. А именно этого противник и добивается.

Раста молча пожал плечами.

– Твои предложения, – кивком указал Айдар на коменданта.

– Собраться с силами и атаковать. К середине дня станет известно, кто стоит за нападениями. Численность противника мы вряд ли узнаем, но месторасположение информаторы сообщат точно. И закончится эта война вслепую, в которой потери бывают лишь с одной стороны. Оружия у нас хватает, Зону наши бойцы знают лучше любых других группировок и объединений. Соберемся и прихлопнем ублюдков в их же логове.

– А вообрази на миг, что все это ловушка, – медленно проговорил Айдар. – Провокация. Что, если они умышленно вынуждают нас пойти на штурм? И ровно в тот момент, когда мы покинем Санаторий, они проведут свою финальную атаку и захватят нашу базу, которая останется почти без защиты. На этом наша операция и закончится, так как возвращаться нам будет уже некуда.

– Думаешь, в своих стенах не отобьемся? – спросил Леший.

– Я не уверен, что мы выстоим даже сейчас, – тревожно ответил Айдар. – Не хочется признавать, но, похоже, мы в западне.

Клим сидел, опустив голову, и думал. Слушая командиров, боец понимал, насколько плохи дела группировки. «Если так пойдет и дальше, то и вправду останется только поджать хвосты и ждать, пока в дверь постучатся неизвестные отморозки и начнут диктовать свои условия». А Клим так не хотел… Мысли о побеге с территории он отмел сразу: слишком дорожил «Анархией», слишком много времени провел в группировке, чтобы в один миг взять все и перечеркнуть. «Проблемы нужно решать, а не уходить от них, – размышлял он. – Пока что единственный верный шанс на победу – это союз с бродягами, которые из-за атаки на Ануфьево пострадали ничуть не меньше остальных: сотрудничество с учеными оборвалось, а сверху – еще и полный разлад с военными. Но хороших бойцов среди ходоков немного, едва ли наберется два десятка человек. А остальным на этой войне делать нечего. Новички, как ни прискорбно, вообще годятся разве что на роль «пушечного мяса», а это точно не выход. Бои нужно выигрывать умениями, а не численным преимуществом… Хорошие бойцы имеются у «Герба». Вот там – уровень! И вооружение, и броня. В принципе, не удивительно: группировка получает прямые поставки от министерства обороны, так что позволить себе может многое».

– А если объединиться с «Гербом»? – неожиданно для себя выпалил Клим.

Все повернулись в его сторону, глядя расширенными от удивления глазами, словно боец произнес какую-то глупость.

– А что? – пожал он плечами, ничуть не смутившись. – По сути, мы все в одной лодке. Уничтожив нас, эти отморозки наверняка примутся и за «Герб». А слившись и заручившись поддержкой вольных, мы сможем переломить ситуацию. Баланс сил практически выровняется, шансы на удачный исход возрастут.

В повисшей тишине Айдар крепко задумался: «Без сомнения, мыслит боец здраво. Да что там говорить! Это лучшее предложение, прозвучавшее за последнее время». Оставалась, правда, одна проблема: связь с генералом Лещиным, предводителем «Герба». Пароль к их радиочастоте всегда держался в секрете, и случайному человеку достучаться до группировки было совсем не просто.

– У меня есть знакомый, который водит дружбу с человечком, знающим полковника Мазурова, заместителя Лещина, – словно прочитав мысли командира, вкрадчиво произнес торговец. – Могу договориться о встрече. Если все пройдет гладко, обсудите проблему уже сегодня вечером.

– Действуй, Раста, – без промедления, ставя точку в обсуждении, приказал Айдар. – Пусть «гербовцам» растолкуют, что дело касается нашей общей с ними безопасности, что эта встреча и в их интересах тоже. И пусть не затягивают. Ты, Леший, останешься на базе и займешься поиском тайных выходов из подземки. Как найдешь – минируй и выставляй невдалеке караул. Клим, – командир повернулся к бойцу. – Ты пойдешь со мной. Пока отдыхай, за тобой придут.

– Спасибо, – качнул головой боец, слишком уставший, чтобы проявлять более яркие эмоции.

– Значит, на этом считаю обсуждение законченным, приступайте к работе.

Все встали и вышли из комнаты. Айдар еще немного посидел, раскладывая мысли по полочкам, а после поднялся и подошел к окну. За мутным, грязным стеклом виднелось затянутое ряской болото, берег которого облюбовали разного рода аномалии. А на другом, дальнем побережье, сразу за песчаным обрывом, плотной черной стеной возвышался лес, из-за кромок которого медленно поднимался желтый солнечный диск.

В Зоне начинался новый день.

Глава 5

В Зоне начинался новый день.

Но полковнику Мазурову, не находящему себе места от навалившихся забот, казалось, что еще не закончился предыдущий. Проведя без сна больше тридцати часов, на происходящее вокруг он реагировал слегка отстраненно, начав собственный отсчет времени, измеряемый кружками кофе.

Первая была позавчера поздним вечером, когда какой-то ушлый капитан внутренних войск, вышедший на связь из-за Периметра, доложил полковнику о захвате станции Ануфьево и приказал разведать обстановку, причем в кратчайшие сроки и без пререканий. Слушать оправдания Мазурова о том, что у «Герба» на счету каждый солдат, осадное положение и дефицит припасов, офицер отказался. Плевать капитану было и на субординацию. Там, на Большой земле, каждая штабная «крыса», державшая в руках оружие только в тире, мнила себя главнее самого генерала Лещина, а «Герб» иначе как сборищем убийц и нарушителей закона не называла, упорно отказываясь признать клан официальным воинским подразделением. При попытках «гербовцев» отстоять свою честь, вояки трусливо поджимали хвосты и огрызались обещаниями прервать серию поставок оружия, медикаментов, амуниции и продуктов. Но, к счастью для полковника, в этот раз до ругани дело не дошло: ублюдки, уничтожившие лагерь ученых, сбежали сами, поэтому задание быстро отменили.

Вторую и третью кружки кофе Мазуров выпил уже за полночь, а через два часа узнал о нападении на блокпост. Пятом, за последние три недели. Как и в прошлые разы, караульных убили без единого выстрела, хладнокровно свернув им шеи. Действовали убийцы мастерски, не оставив после себя никаких следов. Поначалу полковник думал, что это дело рук фанатиков, нашедших тайную тропу вокруг минных полей перед позициями «Герба», но быстро отмел эту идею: вылазки сектанты совершали крайне неохотно и в бой шли открыто, считая, что прятки с врагом – проявление трусости. А больше у группировки врагов и не было… Вольные сталкеры всегда оказывали клану всяческую помощь, взамен получая защиту от фанатиков, толпы коих «гербовцы» сдерживали. Бандиты так далеко в Зону не забредали, околачиваясь у ее границ и грабя новичков. Разрозненные стаи наемников, потерявших собственную базу, осели где-то в Мертвых землях и вести боевые действия перестали. А с «анархистами», давешними врагами, образовалось перемирие, даже появилась какая-то взаимовыручка. На этом варианты Мазурова иссякали: кто стоял за нападениями на блокпосты, оставалось только гадать.

Четвертую кружку кофе полковник приговорил на рассвете, а уже через десять минут с оружием в руках отбивался от волны фанатиков, которые решили попытать счастья в очередном прорыве. Бой велся практически до середины дня. «Гербовцам» удалось удержать свои позиции и отбросить врага, обеспечив себе еще пять-шесть дней относительного спокойствия.

Пятую и шестую порции кофе Мазуров трясущимися от злобы руками влил в себя ближе к вечеру, сразу же после сообщения из-за Периметра. Вновь объявились военные с очередным идиотским приказом: на этот раз «Гербу» «выпала честь провести разведку территорий в районе бывшего здания Тюрьмы». Там, по донесениям, и обосновались сталкеры, ответственные за нападение на ученых. Возражения, по обыкновению, не принимались, а все аргументы были разбиты одной лишь отговоркой, вкратце сводящейся к тому, что «гербовцы» намного лучше знают Зону, а значит, выполнят задание быстрее.

Крепко выматерившись и высказав собеседнику все свои мысли на этот счет, полковник в очередной раз принял к сведению, что военные любят делать свою работу чужими руками… а после сел планировать сроки и разрабатывать маршрут, не отвлекаясь ни на что другое много часов подряд.

* * *

– Товарищ полковник, разрешите? – Сержант остановился на пороге, выжидая.

Мазуров, сгорбившийся над картой Зоны, придавленной к столу двумя тяжелыми книгами да чайником, распрямился, махом опрокинул в себя остатки кофе и хмуро оглядел подчиненного – высокого, подтянутого солдата, облаченного в черно-красный комбинезон с нашивкой в виде рваного флага с «прицелом» по центру. Подбородок сержанта был высоко поднят, взгляд устремлен в потолок, из-за спины торчал ствол автомата, на шее нервно пульсировала жилка. «Гербовец» тяжело дышал, будто до этого бежал марафон: воздух со свистом вырывался из кривого носа солдата, по лбу катились капли пота, а грудь, скрытая бронежилетом, часто вздымалась.

– Говори, – коротко бросил полковник, думая о том, как сильно он устал.

– Семь минут назад пришло сообщение от Айдара – он предлагает встретиться, – отчеканил солдат. – Сегодня вечером, у сгоревшей подстанции на опушке Ржавого леса.

– Зачем? – Мазуров отложил карандаш, которым чертил на карте кривую линию маршрута.

– Дело касается блокпостов и общей безопасности группировок. Айдар сказал, что вы поймете.

– Я уже ничего не понимаю. – Полковник опустился на стул. – Голова болит… Ладно, свободен, боец.

– Есть! – козырнул сержант и прикрыл за собой дверь, оставив командира в одиночестве.

– И что ж тебе, старик, надо-то? – вслух спросил полковник и добавил совершенно неуместное: – Гребаный кофе!

Мазуров вдруг яростно выругался и тут же потух, с сожалением признавая, что для «Герба» настали не самые лучшие времена. Облокотившись на столешницу, бездумным взглядом он шарил по карте, проигрывая в голове события последнего года, пролетевшего словно в стремительном вихре.

Началом конца золотых времен группировки полковник считал тот злополучный прорыв через Деснянск, когда «Герб» вдребезги разбился о непробиваемую защиту фанатиков, что стерегли подступы к центру Зоны. Несколько недель «гербовцы» метр за метром, дом за домом прорывались через город, отражали атаки свихнувшихся сектантов, теряли десятки солдат в день, но продвинуться дальше окраинных микрорайонов все равно не смогли – сопротивление было слишком велико. Мазурову, на тот момент командовавшему второй штурмовой ротой, иногда казалось, что числу фанатиков нет конца. Они нападали днем и ночью, прекрасно зная город, устраивали засады в самых неожиданных местах, заманивали бойцов в ловушки, заводили в аномальные поля, отчаянно цеплялись за каждое строение, за каждый двор. И дрались, дрались до самого конца, ни разу не отступив. О том, чтобы взять сектанта в плен, думать не приходилось вовсе. Один только раз «гербовцам» удалось схватить живого фанатика, оглушенного взрывом гранаты, и доставить на свою базу. Но говорить тот ничего не стал. Вместо этого на глазах у изумленного полковника он просто откусил себе язык, не издав ни единого звука. И именно тогда Мазурову стало по-настоящему страшно. От вида крови, ручьем льющейся изо рта сектанта, от его сомкнутых бледных губ и испепеляющего, наполненного ненавистью взгляда.

Тогда полковник не выдержал и застрелил пленника, но дрожь в руках не унималась еще долго, а стоило закрыть глаза, как перед мысленным взором возникало лицо фанатика, с подбородка которого текла кровь.

Чтобы убедить генерала Лещина прекратить самоубийственный прорыв через Деснянск и закрепиться в уже захваченной его части, Мазурову пришлось приложить все силы, но он своего добился. После финального штурма, проведенного в союзе с «Анархией», также не добившейся в покорении города никаких успехов, «Герб» занял всю окраину и южную его часть, организовав там свою базу. Центр же и северная половина, вместе с тропами к сердцу Зоны, остались за сектантами.

Образовалось затишье, нарушаемое лишь фанатиками, которые время от времени набрасывались на блокпосты «Герба», получали мощный отпор в ответ и затихали на несколько дней.

А потом началась череда нападений на патрули и заставы, унесшая три десятка жизней. И как ни старался «Герб» увеличить количество солдат на блокпостах, как ни пытался устраивать засады, не помогало ничего: атаки происходили в разных местах подконтрольных клану земель, но по одному и тому же сценарию – быстро, бесшумно, без выживших…

Мазуров вздохнул, поднялся и подошел к открытому окну, вглядываясь в полоску желтеющего неба. Сощурился, словно выискивая в пока еще темных облаках, парящих над мертвым городом, что-то близкое сердцу. И не находил. Они были чужды ему, как и все, принадлежащее Зоне: деревья и травы, насекомые и животные, мелкие речушки и большие водоемы, холмы и впадины, села и города, сталкеры и мутанты – ничего не признавал полковник, настойчиво от них открещиваясь. Не его страны это была территория, пораженная аномальным недугом; не его небо, раздираемое всполохами молний; не его солнце, трусливо прячущееся за пеленой туч. И дожди были не его, чужие, и ветер! Порой Мазуров почти всерьез верил, что спит и видит кошмар, слишком реалистичный, чтобы быть просто сном, но и в то же время чересчур фантастический, чтобы быть явью. И иногда, когда рядом никого не было, полковник крепко закрывал глаза, до крови прокусывал нижнюю губу, стоял и ждал чего-то, мечтая однажды проснуться. Но сон не заканчивался.

Гиблый, гнилой город плохо влиял на разум «гербовца»: то слышался Мазурову скрип качелей в пустынном дворе, то виделся хрупкий детский силуэт сквозь густую паутину в провале подъезда, то обоняние улавливало кисло-сладкий запах кваса у дверей сгоревшего магазина… Первое время полковник жутко нервничал, сбивал ноги, бездумно гоняясь за призраками мертвецов, невольным нарушителем покоя которых он стал. А после пообвык и даже проникся каплей сочувствия к генералу Лещину, который безбожно пьянствовал уже которую неделю. А Мазуров терпел, сжав зубы, тянул на себе всю группировку, ведя деловые переговоры с военными, агитируя вольных бродяг вступать в черно-красные ряды и принять присягу, чтобы не просто так Зону топтать, а мир от нее защищать, фанатиков сдерживать! И это все несмотря на бесконечные палки в колеса со стороны сумасшедших сектантов, пытающихся вернуть отбитую «гербовцами» часть города; обнаглевших штабных крыс, сваливающих свои проблемы на Мазурова; оборзевших отморозков, уничтожающих блокпосты…

Откуда-то повеяло табачным дымом. Полковник накинул куртку, вышел из кабинета. Прошел по длинному коридору, грязному, как и все вокруг, сбежал по лестнице, хватаясь крепкой ладонью за обугленные перила, задел плечом покрытую копотью стену; толкнул дверь на улицу.

Бойцов было трое. Они, укутавшись в маскхалаты, сгрудились под трухлявым грибком во дворе дома и курили вонючую сигарету – передавали ее из рук в руки, делая по затяжке. Подняв воротник, Мазуров быстрым шагом направился к ним. Завидев начальника, «гербовцы» вытянулись по стойке «смирно», но полковник успел заметить, как последний, у кого была сигарета, глубоко и жадно затянулся, прежде чем выбросить ее в песок и затоптать ногой.

– Нарушаем? – хмуро глядя на бойцов, спросил офицер.

– Виноваты, – несмело отозвался один из них – судя по погонам, ефрейтор. – Сменились с караула, за время дежурства происшествий не было!

– Ладно. Есть закурить?

Ефрейтор отстегнул клапан кармана, вытащил пачку, открыл и протянул полковнику. Тот взял сигарету, помял немного и закурил.

– Вам к складу надо. – Ефрейтор махнул рукой себе за спину. – Вернулся караван с «Чикаго», оружие привезли, продукты, амуницию. Много чего. Нас взводный и послал вам передать.

– А почему мне, почему не Лещину?

– Товарищ генерал не может, он…

– Что, уже нажрался? Или еще не проснулся? – поморщился Мазуров.

– Уже проснулся, – тихо ответил один из «гербовцев». – И нажирается.

– Хорошо, отдыхайте, я скоро подойду, – злясь на своего командира, сказал полковник и добавил настоятельно, больше для проформы: – Еще раз увижу здесь с сигаретами, то устным выговором не отделаетесь. Ясно?

Бойцы развернулись и скрылись в глубине двора. Мазуров заскочил в кабинет за автоматом и разгрузкой, снова вышел, вдохнул полной грудью и направился к штабу. Сначала полковник хотел было пойти к складу, но потом решил, что караван может немного и подождать, а вот Лещина развести на разговор, возможно, удастся не скоро.

Жил генерал в стареньком кирпичном одноэтажном домике с деревянной пристройкой веранды сбоку и печной трубой на крыше. Идти туда было далеко, и Мазуров, предчувствуя нелегкий разговор, не торопился, поэтому дошел, когда тьма уже окончательно рассеялась, а поднявшееся над городом солнце, прежде чем нырнуть в беспросветную пелену туч, забрызгало белесыми лучами мутные стекла окон домика. Взбежав по сырым скрипучим ступенькам крыльца, полковник перевесил автомат за спину и, без стука толкнув дверь, вошел в сени. В нос сразу же ударил запах спирта, испорченной еды и давно не стиранной одежды, а под ногами, гремя, покатились по полу опрокинутые бутылки.

– Что там такое? – тут же послышалось из комнаты, а мгновением позже в дверной проем высунулась заспанная, густо заросшая щетиной, красная рожа с мешками под заплывшими глазами. – А-а-а, это ты. Ну, входи.

Мазуров переступил через высокий порог и оказался в нищенской комнате с печью по центру, кроватью в дальнем углу, столом напротив нее и парой стульев.

– Ты когда мылся в последний раз, Рома? – опускаясь на табурет, тихо спросил Мазуров. – Воняешь. Тебя же по запаху найти скоро можно будет.

– Ай, ну его к чертовой матери, – махнул рукой генерал. Кивнул на непочатую бутылку на столе: – Будешь?

Полковник покачал головой.

– А я буду. – Лещин щедро наполнил стакан. – Твое здоровье!

Влив в себя водку одним махом, генерал выдохнул, занюхал провонявшими табаком пальцами и, усевшись на стул, закинул ногу на ногу.

– Чего пришел, полковник?

– Там караван вернулся, – стараясь не встречаться взглядом с Лещиным, начал Мазуров.

– И ради этого ты…

– Не ради этого, – резко оборвал генерала офицер. – Вышел на связь Айдар, предлагает встретиться. Похоже, он что-то знает о череде атак на блокпосты и, думаю, сможет нам помочь.

– Так встречайся, – пожал плечами Лещин, снова потянулся к бутылке. – От меня ты что хочешь?

– Совета, приказа, в конце концов. Ты все еще лидер «Герба» и мой командир, Рома.

Генерал посмотрел на полковника из-под густых бровей и рассмеялся в голос, пролив на стол, мимо стакана, немного прозрачной.

– Командир? Ты сам-то в это веришь? Уже сколько… полгода… а, нет, чуть больше, лидер у группировки один. И это не я.

– А кто тогда, я? – вскипел Мазуров. – Свалил все это дерьмо на меня, а сам в бутылку залез, от проблем спрятался?

– Потому и спрятался, что дерьма по горло, – огрызнулся Лещин.

– Да ты себя вспомни, Рома! Ты ведь несколько лет «Гербом» правишь, численность клана в три – слышишь, в три! – раза поднял! Отбил нам Завод, потом уничтожил отморозка Вольта с его оравой головорезов, осадил наемников, прижал бандитов к Периметру, открыл новые пути для вольных сталкеров, вывел группировку к Деснянску…

– Где все и просрал! – заорал вдруг генерал и ударил кулаком по столу, отчего посуда задребезжала. – Нет ничего больше! Месяцы боев за город, а результат? Пшик! Мы на выселках, постоянно под огнем то сектантов, то каких-то тварей. Чего мы добились?

– За время дислокации в Деснянске мы узнали о Зоне больше, чем за девять лет существования клана, – парировал полковник. – Несмотря на постоянную стрельбу, места для изучения гиблых земель лучше не найти.

– Но группировка развалена, по моей вине развалена, доходит до тебя?! Сколько нас было? Триста, больше? А теперь? Семьдесят восемь, включая нас с тобой, вот что!

– Одно проигранное сражение не равносильно поражению в войне!

– Зато перечеркивает все прочие мои достижения…

– Мы пришли в клан вместе, пять лет назад. Так?

– И? Говори ты прямо уже, сколько можно…

– Первая наша ходка квадом, январь месяц. Нас тогда два сержанта вели. – Мазуров встал, прошелся взад-вперед, остановился у холодной печи, уставившись на Лещина с высоты своего роста. Продолжил тихо: – Все прошло идеально, но, возвращаясь к базе, мы случайно забрели в «карман». Картина та еще, до сих пор перед глазами пурга, мороз двадцатиградусный и с десяток аномалий вокруг. А вместо выхода – тропка в один шажок шириной. Между жизнью и смертью тот шаг был. Мда… тогда все растерялись, я – в первую очередь. Потом и сержанты поплыли. А что делал ты, помнишь? Выход искал! Не сдавался сам и нам лапки сложить не давал. Долбаных три часа прощупывал «карман», два раза обжегся, но все же смог тропу ту найти! Вывел нас. И забыты были воинские звания, все решал опыт! Ведь ты, рядовой боец, отдавал приказы сержантам. Командовал. Потому что в крови у тебя это… и я вот к чему веду: ты заколебал бухать, Рома. «Гербу» сейчас нужен генерал Лещин. Возвращайся, мы заждались…

А генерал молчал.

Глядел в одну точку раскосыми, чуть прищуренными глазами, шумно дышал, облизывал сухие губы, а Мазуров смотрел на него и надеялся, что своими словами смог пробудить в своем друге те самые чувства, которые переполняли сейчас его самого.

– Зона победила, – тихо ответил Рома. – Моя война была проиграна при штурме Деснянска.

Полковник сплюнул.

– Знаешь что, друг, тогда не позорь честь офицера группировки «Герб». Приведи себя в порядок и дуй на передовую, под огонь сектантов. Жил как мужик, так и сдохни так же. Либо забейся в угол и пусти себе пулю в лоб. Что хочешь делай, но не смей больше показываться пьяным перед солдатами. Еще раз увижу у склада – буду судить по всей строгости, наплевав на осадное положение, даю тебе слово.

Развернувшись, Мазуров быстро вышел из штаба, держа путь к складам. Внутри полковника все кипело от злобы. Наверное, именно в тот момент офицер осознал, что никакими уговорами и угрозами Лещина спасти уже не удастся, потому что тот сам этого не хотел.

* * *

Разгрузка шла полным ходом.

Вокруг черных тентованных грузовиков с эмблемами клана на дверцах и капотах сновали люди, около двух десятков. Четверо попарно вытаскивали наружу тяжелые ящики и коробки, набитые самым разным добром. Остальные же уносили их в глубь детского сада – кирпичной двухэтажки, расчищенной и переоборудованной под склад.

Мазуров остановился недалеко от работающих солдат, несколько минут неотрывно за ними наблюдал. Потом вдруг сорвался с места и быстрым шагом пошел к офицеру, руководившему процессом. Тот, заметив приближающегося полковника, выкрикнул что-то сержанту и направился к командиру.

– Приветствую, товарищ полковник!

– Доброе утро, капитан, – кивнул Мазуров. – Как бросок к «Чикаго», без происшествий?

– Хреново все, – без утайки сказал «гербовец». – Тамошние сталкеры чего-то между собой не поделили и перестреляли друг друга, а наши под раздачу попали. Полегли.

– Много? – нахмурил брови полковник.

– Все почти, двое только выжили. Это еще до нашего приезда за товаром было. Мы уцелевших, в общем, сюда привезли. Толку там от них теперь?

– Кто стрельбу затеял, установили?

– Нет, мы только загрузились, как Вентиль нас сразу же обратно отправил: сами, сказал, разбираться будут. Но краем уха я слышал, что речь шла о черных.

– Теперь и черные еще. – Мазуров помассировал виски. – Снова людей искать, снова переправлять через половину Зоны… ладно, разберусь, сейчас не об этом. Капитан, я чего хотел: собери мне к вечеру квад толковый, к подстанции сходить надо.

– Будет сделано! А что там, у подстанции? Новый схрон организуем?

– Нет. – Полковник помялся мгновение и рассказал все без утайки: – Айдар на встречу зовет, говорит, есть интересная информация о нападениях на блокпосты.

– Знает исполнителей? – капитан едва заметно напрягся. – Я с вами иду?

– Нет, останешься за старшего тут, так лучше будет, я замом Лебедя прихвачу. А насчет исполнителей… вряд ли он знает что-то конкретное, но сходить, думаю, стоит. Нас всех эта проблема касается, в конце концов.

– Понял вас, к вечеру квад будет сформирован.

– Спасибо. – Мазуров развернулся и, уже уходя, добавил: – Проводников выбирай самых толковых, назад затемно возвращаться будем.

Капитан ответил ему что-то, но полковник его не расслышал. Махнув рукой, он быстрым шагом дошел до своего обиталища, поднялся в комнату и плотно закрыл дверь. Грустно посмотрел на карту, где маршрут был начертан лишь наполовину, а потом, сбросив куртку с разгрузкой на табурет, рухнул на кровать и сразу же уснул.

* * *

К месту встречи «гербовцы» пришли за двадцать минут до назначенного времени, не торопясь осмотрели территорию, обсудили план действий в случае ЧП и, отправив двух бойцов на холм следить за обстановкой, принялись ждать «анархистов». Те явились как по расписанию, пятеро: лидер клана и его бойцы. Держались «фримены» спокойно, в их поведении, как успел отметить Мазуров, не было ни капли враждебности, а во взглядах читалась только тоска, смешанная с отчаянием. «Неужели в клане действительно все так плохо? Хуже, чем у “Герба”?»

– Здравствуй, Айдар, – смахнув влагу с кромки капюшона, тихо сказал Мазуров.

– Привет, полковник. – Главарь «Анархии» оставил автомат болтаться на ремне и протянул руку. – Снова дождь как из ведра, а? Обычное дело в Зоне.

И действительно, погодка выдалась хуже некуда. После обеда зарядил противный ливень. С холмов стекали грязевые ручьи, под ногами противно хлюпало при каждом шаге.

– Нам ли привыкать? – равнодушно ответил Мазуров и перешел сразу к делу: – Какие у тебя новости, «анархист»?

– Новостей много. – Айдар кончиком пальца потер усы. – Начну с главного и расскажу все, что знаю. В общем, мы выяснили, кто вырезает наши блокпосты. «Легион». Так эти уроды себя называют. В Зоне они относительно недавно, не больше трех месяцев, но это не точно. По численности не уступают нам с вами. Скорее всего, даже превосходят. Контингент еще тот: сплошь головорезы, ренегаты, изгнанные из подразделений наемники и прочий сброд, собранный воедино неким Лимоном. Раньше ничем особо не выделялись: собирали артефакты, обустраивали базу… обживались, подонки, если кратко. Но в последнее время начали сильно досаждать вольным: подмяли под себя безопасные тропы, грохнули несколько бывалых сталкеров, по их же милости без вести пропали три отряда бродяг. А потом эти сволочи взялись за нас. И за вас, полковник, насколько я знаю, тоже. Уничтоженные блокпосты, исчезнувшие рейд-группы… знакомо, правда? Вот и я об этом. Апофеозом зверств этих мразей стало недавнее нападение на лагерь ученых в Ануфьево. Уж не знаю, что им там было нужно, но факт. Один из ученых выжил. Юрий Белов, или как там его, не важно… Главное, что теперь на него ведется настоящая охота: бандиты, рейдеры, мародеры и, представь, черные сталкеры! Все на ушах стоят, ищут профессора.

– И что с того, Айдар? Меня судьба ученых очень волнует, я серьезно, но если ты хочешь им помочь, то я пас. У «Герба» нет лишних бойцов для охраны лагеря…

– У «Анархии» тоже, – перебил Айдар. – И в первую очередь я хочу помочь нам. По отдельности мы теперь ничего не стоим, признай, полковник. Вы в постоянной осаде, даже в рейды почти не ходите, мы тоже едва сводим концы с концами. То есть напасть на ублюдков в одиночку возможности нет. Но стоит нам объединиться, как у «Легиона» появится внушительный противник. Тем более что бок о бок «Герб» с «Анархией» уже сражались.

– И ты предлагаешь…

– Да, именно! Если каждый из нас выделит по паре десятков бойцов, при этом оставив хорошую охрану для контроля собственных территорий, появится реальный шанс положить конец беспределу в Зоне.

Мазуров задумался. Слова Айдара звучали весомо и убедительно. «Ведь и правда, кто знает, что будет дальше? Едва ли «Легион» ограничится только атаками на блокпосты. Однажды они постучатся и в ворота базы, а тогда предпринимать что-либо будет уже поздно. Черт побери, откуда они вообще взялись?!»

– Где они осели? – хмуро спросил полковник, буравя «анархиста» взглядом.

– В Тюрьме, которая на берегу озера, – без запинки ответил Айдар. – Как раз посреди леса.

И тут в голове Мазурова будто щелкнул выключатель: «Ведь именно об этих сталкерах говорил лейтенант Внутренних войск вчера вечером, отдавая идиотский приказ провести разведку того самого сектора! Теперь все встало на свои места, и у «Герба», наконец, появился шанс выполнить задание военных, при этом не рискуя быть уничтоженными».

– А почему именно мы? – с тенью сомнения спросил полковник. – Вольные сталкеры, например, подошли бы на эту роль даже лучше.

– Они на то и вольные, что никто ими не командует, – возразил Айдар. – Собрать ходоков воедино, да еще и убедить идти в атаку на общего врага, будет проблематично. К тому же уровень подготовки бродяг очень разнится и, отсеяв новичков от толковых бойцов, мы можем не получить ничего вообще. Поэтому «Герб» в этом плане – превосходный союзник. Нет, на помощь сталкеров я, конечно, рассчитываю, но особо не надеюсь.

– А откуда вы вообще все это узнали? Мы, например, ничего нарыть не смогли.

– А вы пытались? – усмехнулся Айдар. – То-то и оно. Все вскрылось после крайней атаки на наш форпост: нам впервые удалось уничтожить нападавших. А ориентируясь на информацию в их коммуникаторе, навести справки труда не составило. Благо, у «Анархии» еще есть толковые информаторы.

– Хорошо, – обдумав приведенные аргументы, выдавил из себя полковник. – Каков план?

– Определим «Чикаго» как точку сбора и отправимся туда, – загибая пальцы, начал перечислять Айдар. – Дадим клич на базы: пусть подготовят лучших бойцов, в лучшем снаряжении и с лучшим, опять же, оружием, да отправят к бару. Там обсудим план действий и уже послезавтра утром выдвинемся. При удачном раскладе – через сутки будем на месте. А за это время, глядишь, и кто-то из вольных присоединится.

Мазуров потер подбородок. План ему, откровенно говоря, не нравился. Совсем. Слишком просто все выглядело, слишком легко и наивно. «Пришли, увидели, победили… Но так ведь не бывает, что-то обязательно пойдет не так!» Однако отказывать Айдару причин у полковника не было.

– Договорились, – выдохнул «гербовец». – Собирай бойцов, я устрою рассылку сообщений. Сами пойдем в бар, там ночь переждем, отдохнем. Завтра нас ожидает тяжелый день.

Глава 6

В голове звенело. Долго, пронзительно и невозможно громко, словно бы кто-то колотил по рельсу молотком, да еще над самым ухом.

Дзынь! Дзынь…

Мутило, мир вокруг, будто дворовый пьяница, шатался из стороны в сторону, вилял наискосок, то ныряя глубоко вниз, то уносясь в самые небеса. Из полуоткрытых глаз брызнули вдруг слезы и побежали по щекам, смешиваясь с ручейками крови, залившими лицо. Безумно болела грудь.

Стрелка застонала, осторожно вдохнула. Во рту было солоно, тело горело как от лихорадки, ныла спина. Вязкие мысли, вяло перекатываясь в пустой голове, никак не желали складываться в целостную картину. Сталкерша сомкнула веки, вызывая из глубин памяти эпизоды последних событий, а после, вспомнив, шепотом выругалась и, опасаясь самого худшего, медленно пошевелила пальцами правой руки. Одним, вторым, третьим… То же самое проделала и с левой, затем настал черед ног. Убедившись в целости конечностей и отсутствии переломов, Стрелка слегка успокоилась. Собрав остатки сил, девушка рывком перевернулась со спины на живот… и обомлела. Рваная дыра в стенке «Феннека». Пляшущие на свету пылинки. Пара глаз, жадно и злобно глядящих на сталкершу. Крохотных, с узким вертикальным зрачком. Влажный дергающийся нос: тварь принюхивалась. Из полуоткрытой пасти стекала слюна. Уродливые коричневые клыки с гниющими остатками застрявшего между ними мяса хищно выпирали вперед.

Девушке почему-то вспомнился мастиф, что много лет назад жил у ее друга, имя которого выветрилось из головы. Тогда огромный, иссиня-черный пес внушал неподдельный страх: своими длинными мускулистыми лапами, крупным мясистым телом, мощной шеей и острыми зубами.

Но даже мастиф, по сравнению со смотрящим сейчас на Стрелку волком, выглядел бы безобидным псом.

Сталкерша сглотнула и, не отводя от монстра расширенных от ужаса глаз, медленно нащупала кобуру, висевшую на поясе. Та была расстегнута, и пистолета внутри не оказалось – видимо, выпал еще при аварии. «Проклятье!» Стараясь сохранять спокойствие, девушка потянулась к ножнам, но на их месте нащупала только обрывок ремня…

Теперь ей стало по-настоящему страшно. С трудом оторвав взгляд от волка, она осторожно повернула голову. Рюкзаки со снаряжением, до этого сваленные в задней части броневика, разметало по всему салону «Феннека». Приборная панель машины отчаянно моргала десятком лампочек, отчего по потолку и покореженным стенкам плясали неровные тени. Сквозь ветвистый узор трещин на лобовом стекле виднелся смятый капот.

Но самое главное – ее друзья! Горда сидел в кресле водителя, уткнувшись лицом в руль. Руки сталкера безвольно болтались вдоль туловища, а рот и подбородок были залиты кровью. Парень не шевелился, и девушка даже не могла понять, жив ли он. Ученого она нашла не сразу. С дальнего конца «Феннека» виднелись только его ноги, торчащие в проходе. Ян лежал рядом, на спине, с закрытыми глазами, широко раскинув руки. Грудь его тяжело вздымалась вверх-вниз, да и выглядел он относительно целым. Вид наемника портил разве что наливающийся фиолетовым синяк на пол-лица.

И никакого оружия вокруг! Ни автомата, ни пистолета, ни даже ножа.

Стрелка снова посмотрела на монстра. Тот стоял так же неподвижно, будто прикидывал, насколько опасным может быть нахальное вторжение в искореженную консервную банку с людьми внутри. Когда девушке показалось, что хуже уже быть не может, волк коротко взвыл, а уже через десяток секунд рядом с ним стояли еще две такие же твари.

– В лотерее сегодня я бы точно не выиграла, – прошептала сталкерша и, превозмогая боль, отталкиваясь руками и ногами, поползла в глубину броневика, подальше от дыры.

Теперь выживание девушки и ее друзей напрямую зависело от того, сможет ли она найти оружие. Стрелка бешено вертела головой, всматривалась в полутьму салона, разгребала рюкзаки, остервенело рылась в них, но все зря.

А волки, осознав, что им ничего не грозит, еще больше осмелели. Один из них попробовал забраться в машину, но девушка лягнула его носком сапога в нос. Монстр клацнул пастью и отступил, а его место тут же занял другой. И вновь безуспешно: получив по морде, тварь сдала назад, а Стрелка перевела дыхание.

К счастью, пролом в кузове был слишком мал: чтобы попасть в броневик, волкам приходилось поднапрячься. Именно это позволяло сталкерше сдерживать их натиск.

Но вечно так продолжаться не могло!

Воспользовавшись моментом, девушка передвинулась к Яну.

– Эй, наемник, вставай, – принялась тормошить она его, постоянно оглядываясь назад в ожидании нового штурма. – Давай, миленький!

Стрелка хлопала парня ладонями по щекам, проверила пульс, зачем-то потянула за уши.

– Поднимайся же ты, зараза! – она едва не сорвалась на крик и вспомнила вдруг о бутылке, которую заметила под сиденьем.

Несколько секунд – и пробка улетела в сторону, а на лицо Яна полилась холодная вода. Тот сипло закашлялся, открыл глаза и, отвернувшись в сторону, скорчился в тошнотворном спазме, мелко сотрясаясь всем телом.

А из-под его спины торчала рукоять пистолета.

Возликовав, сталкерша едва успела коснуться пальцами холодной стали оружия, как что-то вцепилось ей в лямку комбинезона и с силой дернуло назад. Завизжав, девушка опрокинулась на спину и, не глядя, ударила рукой наотмашь, но промазала. А волк оказался более ловким: увернувшись от затрещины, он навалился на Стрелку всем своим мощным телом, накрепко придавив ее к полу.

Упираясь лапами в грудь сталкерши, зверь утробно рычал, уши его стояли торчком. А девушка лежала под ним и глядела в глаза собственной смерти. Во рту мгновенно пересохло, позвоночник будто пронзили раскаленной иглой, а по ногам побежало что-то теплое. И когда монстр, клацнув челюстями, напрягся, чтобы все закончить, она инстинктивно зажмурилась…

Грохнувший над самым ухом выстрел оглушил девушку. Удерживающая Стрелку тварь брызнула кровью из простреленного лба и обмякла. А со сталкерши будто сорвали пелену. Сбросив с себя мертвое грузное тело, она истерично замахала руками, словно отгоняя рой насекомых. Давясь рыданиями, уползла в сторону, подальше от дыры, в которую уже забирался очередной мутант. Но спустя секунду и он замертво растянулся на асфальте. Третий волк соваться в «Феннек» передумал и попросту сбежал.

– Ты цела? – спустя несколько мгновений спросил Ян.

Рука с пистолетом лежала у него на животе, а другая тянулась к синяку на лице. Наемник прислонился к стене броневика и выглядел паршиво, но взгляд его был чист и ясен.

– Д-да, – тихо ответила Стрелка, постепенно приходя в себя. Она смущенно сдвинула ноги, скрывая влажное пятно. – Я… боже мой! Мы ведь могли погибнуть, черт побери… проклятые твари. Ян, понимаешь, ведь очнись я на пару минут позже, и никто в себя бы уже не пришел…

От пережитого девушку понесло. Она говорила быстро, постоянно сбиваясь, перепрыгивая с одной мысли на другую. А Ян ей не мешал, слушал вполуха ее нестройный рассказ и думал о том, как их угораздило угробить «Феннек» и что делать дальше.

Слева, со стороны водительского кресла, послышался стон. Услышав голоса, зашевелился и Седой: держась за голову, он сел в кресле, посмотрел на попутчиков осоловелыми глазами.

– Что, очнулись? – повернулся к ним наемник. – Давайте, приходите в себя, нам выбираться нужно.

– Есть вода? – спросил Горда.

Ян осмотрелся, взял наполовину пустую бутылку, закрутил пробкой и бросил ее сталкеру. Тот не поймал, вновь выругался, полез под кресло. Распрямившись, он тут же приложился к горлышку и большими глотками опустошил бутыль еще на четверть.

– Мне дай, – сипло попросил Белов.

Сталкер протянул ему емкость, и ученый за пару секунд выпил все, до самого дна.

– Выбираться надо, повторяю еще раз, – уже громче сказал Ян, приподнимаясь. – Почти ночь.

– Замечательно, переждем ее в броневике, – неохотно отозвался Горда. – Место, вроде, безопасное, другого все равно сейчас не найдем.

– Ты удивишься тому, как много вокруг безопасных мест, когда за тобой гонятся черные, – ответил ему наемник.

– Думаешь, они вернутся? – огрызнулся сталкер.

– А ты думаешь, мы их отбили? Не-а. Сейчас они людей подтянут и вновь к нам сунутся. А в броневике против них шансов у нас вообще нет. Так что поднимайтесь – и на выход, нужно забиться как можно глубже.

– Так ночь же, куда они пойдут? – не сдавался Горда, пытаясь разобраться с заклинившим ремнем безопасности.

– Однажды моя группа преследовала стаю этих тварей в потемках, – злясь, сказал Ян. – Черные завели ребят в аномалии и там перестреляли, а сами выбрались, не потеряв ни одного человека. Как я тогда понял, им без разницы – день ли, ночь ли. Они одинаково опасны в любое время суток.

– Убедил, убедил! – Сталкер, наконец, одолел ремень и, развернувшись, дернул ручку двери. – Десантируемся.

Но дверь не поддалась. Поврежденный от удара замок намертво застопорился в закрытом положении, и Горда, матерясь на чем свет стоит, согнувшись двинулся ко второму выходу, протискиваясь между подругой и наемником. Приоткрыв дверь, через узкую щель выглянул на улицу и, убедившись в безопасности, спрыгнул на землю.

– Выходите, чисто, – махнул он рукой. – Хватайте рюкзаки, собирайте пожитки – и в путь. Теперь и я предчувствую неладное.

На улице смеркалось. Алый солнечный диск, вырвавшись из цепкого плена тягучих облаков, искал укрытия за линией горизонта, опускаясь все ниже и ниже. Воздух, свежий и бодрящий, словно бы застыл, а мокрый от ливня асфальт истекал прохладой. В гладких при безветренном спокойствии лужах отражались серые тучи-толстяки, зависшие над Зоной дирижаблями, а две высокие, покрытые копотью по краям трубы фабрики гигантскими иголками будто бы пронзали их. Множество огромных корпусов, цехов и некогда жилых домов, раскинутых по обширной территории, создавали настоящий лабиринт, заблудиться в котором было – раз плюнуть.

Пока Ян и Седой, собирая разбросанные при аварии вещи, копошились внутри бронеавтомобиля, а Стрелка неумело и жадно курила сигареты ученого, Горда отошел на пару шагов, чтобы осмотреть «Феннек». Грустно присвистнул, оценивая масштабы трагедии и понимая, что в пределах Зоны починить машину никогда не удастся. Передняя ось и капот были полностью смяты, превратившись в бесформенную массу. Обломки валялись в радиусе метров пятнадцати, а асфальт в том месте, где машина прошлась по нему юзом, вздыбился бороздой. Пулемет сорвало со станины, и как Горда не пытался найти его взглядом, так и не нашел. Задняя часть броневика заметно вогнулась – не иначе как от взрыва. Почти наверняка от того же, что проделал дыру в борту машины.

– У меня две новости. – Наемник вылез из салона, пропустив перед собой Белова.

– Начинай с хорошей. – Горда расстегнул ворот комбеза.

– А кто сказал, что она будет? – В словах Яна не было и тени усмешки. – Первая. Вещей уцелело всего ничего. Едва наскребли два рюкзака мелочовки, остальное, культурно говоря, утеряно. Патронов – шесть магазинов, еще полтора – россыпью. На всех. Есть пара гранат. Еды хватит на день, воды – на полтора, может быть. Медикаменты сохранились почти все, и то ладно… а теперь новость вторая.

Наемник развернулся и достал из «Феннека» два автомата. Вернее, их остатки. Искореженные, с треснувшим цевьем и расколотыми прикладами, они теперь были годны разве что орехи колоть.

– Как же так вышло? – спросил сталкер, чувствуя внезапную сухость во рту.

– Полетали по салону, как по центрифуге, – пожал плечами Ян. – Хорошо хоть не убили никого, но один из них, чувствую, мне по роже заехал.

– И теперь у нас два автомата на четверых, так?

– Ага. К ним прибавь пистолет и три ножа. Вот и все наше вооружение. Армия из нас, скажу прямо, так себе.

– А где все остальное? – нервно спросил Горда. – Не могло же оно в броневике потеряться!

– В нем нет, а вот на территории фабрики – легко. Я так мыслю, что при аварии многое через дыру в борту вылетело наружу, наши рюкзаки как раз там стояли. Можно, конечно, попробовать поискать, но время, Коля, время.

Будто в подтверждение слов наемника, вдалеке послышался гул моторов. Сначала тихий, едва различимый на всеобщем фоне, но становящийся все громче и громче. Сталкер напрягся, взял автомат у Яна. Краем глаза заметил, как занервничал почти пришедший в себя Седой. Стрелка же требовательно протянула руку, и наемник без возражений дал ей пистолет.

– Спрячемся в глубине фабрики, где-нибудь подальше. Уйти нам не удастся, а вот дать отпор – шансы есть, – сказал Ян.

– Подожди. – Горда подошел к машине. – Гранату.

Наемник снял с пояса рифленый кругляш и протянул другу. Тот взял «подарочек», достал из кармана обрезок лески и открыл дверь «Феннека». На установку растяжки у сталкера ушло меньше минуты, после чего он захлопнул дверь и постучал ладонью по борту броневика.

– Прощай, старый товарищ, – сказал Горда и пояснил: – Черные увидят машину и в любом случае захотят ее осмотреть. Водительскую дверь намертво заклинило, вторая смята и тоже не откроется, через дыру многого не увидишь. А тут их будет ждать сюрприз. Заодно взрыв даст нам знать, что ублюдки уже на территории.

– И не жалко? – спросил Ян, явно довольный идеей.

– Черных – ни капельки, – твердо сказал сталкер. – А вот «Феннека» – еще как жаль! Все, заканчиваем треп – и погнали. Сегодня на фабрике, похоже, будет жарко.

Горда пошел первым. За ним, метрах в трех позади, – Стрелка, выставив перед собой пистолет и держа под прицелом левый сектор. Следом, с тяжелым рюкзаком за спиной, семенил Белов – единственный, у кого не было никакого оружия, кроме ножа. Ян, тоже нагрузивший себя сидором, но почти пустым, замыкал колонну, следя за тылом.

Темнело. На небосвод будто кто-то опрокинул пузырек с чернилами, и брюхатые облака, впитав их, налились синевой и почернели. Зажглась луна, бросая на землю яркий рассеянный свет. Где-то каркнул ворон, что-то лязгнуло.

Горда старался идти как можно быстрее, едва ли не затылком ощущая, насколько близко от них преследователи. Сталкеру уже несколько раз чудилось странное шевеление воздуха недалеко впереди, неясные блики в мутных лужах, и тогда приходилось срочно менять маршрут, обходить опасное место, даже если оно таковым не являлось. Это выматывало.

– Стоп, – резко поднял руку Горда.

На первый взгляд впереди ничего особенного не было: асфальт как асфальт. Но прожженное десятками ходок сталкерское нутро подсказывало, что идти туда не стоит – смерть там. И добрых полминуты командир отряда, словно каменное изваяние, стоял не шевелясь, пока не понял, что же его насторожило. Зыбкая, едва заметная тень от валяющегося на земле обрезка трубы, зеркально отразившись, падала по направлению к луне, а не наоборот. «Костоломка». Большая, на всю ширину прохода, не обойти.

Горда облегченно выдохнул, представив на миг, что могло произойти, будь он менее внимателен. И только он собрался искать другой путь, как его голову посетила гениальная в своей простоте идея. Коротко скомандовав прикрывать его, сталкер осторожно, боясь сделать лишний шаг, подошел к трубе и, подняв, швырнул ее в сторону, а после зачерпнул из походного мешка горсть болтов да разбросал их перед собой, проложив ведущую через аномалию дорожку.

– Для тех, кто ничего не понял и не заметил, поясняю, – начал Горда, довольный своей выходкой. – Тут «костоломка», которую выдавала труба, лежавшая рядом. Место выглядит совершенно безопасным. А чтобы убедить в этом нагоняющих нас «друзей», я сделал тропинку из болтов. Пусть думают, что мы по ней прошли ранее.

– Ведь «костоломка» не реагирует на металл, – подхватила Стрелка. – А значит, черные ничего не заметят и попадут в ловушку. Умно.

Сталкер улыбнулся.

– А как же детекторы? – робко спросил Седой. – Они обнаружат искажения в…

– Черные их не используют, – оборвал его наемник. – Никогда. Обезьянки считают, что чувствуют Зону лучше всякой электронной приблуды, поэтому принципиально от них отказались. Искренне надеюсь, что они пойдут этим путем. Хотелось бы увидеть их удивленные рожи.

Все дружно засмеялись, но разрядившуюся и будто бы потеплевшую атмосферу в одночасье нарушил глухой взрыв, раздавшийся со стороны брошенного броневика.

– Растяжка, – разом помрачнев, сказал Горда. – Уходим, живо. Пора искать укрытие.

– Мы же не будем воевать? – спросил Белов испуганно. – Давайте просто спрячемся и переждем…

– Боюсь, стычки нам не избежать. – Сталкер развернулся, призывно махнул рукой. – За мной.

В прежнем порядке друзья двинулись дальше. Свернули за угол, миновали гору старых покрышек, заваленный бумажным хламом остов дряхлого автомобиля и даже целую груду холодильников, оказавшихся здесь вообще непонятно как. Лишившиеся стекол оконные проемы построек Фабрики, словно глазницы мертвецов, слепо таращились на людей, будто бы наблюдая за ними. Казалось, что даже призраки, населяющие эту гиблую землю, явились, чтобы воочию увидеть смельчаков, нарушивших их покой.

Как Горда ни отгонял от себя жуткие мысли, они все равно просачивались в голову, отвлекали от главного, мешали. Сталкер вновь сосредоточился на правой руке, вытянутой вперед. Сжал в кулак и снова растопырил пальцы, пошевелил ими, как будто щупая воздух. Ничего. Ни порыва ветра, уводящего руку в сторону; ни потока горячего воздуха, обжигающего кожу; ни разряда статического электричества, пробегающего по фалангам. Путь был обнадеживающе чист. Горда сделал несколько шагов, в очередной раз убедившись в гениальности популярной среди бродяг позиции «щуп», которую несколько лет назад половина Зоны вдруг переняла у бродяги-шамана Ежа. Недооценивать пользу этого метода было бы кощунством: при отсутствии хорошего детектора, ночью полагаться на одни лишь болты с гайками – большая ошибка.

– Так, я устал, – минут через десять сказал сталкер. – Место подходящее, окопаемся тут.

Друзья вышли в широкий двор, заваленный разномастным хламом. Здесь, наверное, имелось все: и пузатые бочки с неразличимыми маркировками на округлых боках; и рифленые контейнеры, за долгие годы изъеденные ржавчиной; и сгнившие в труху деревянные ящики – прибежища насекомых; а помимо всего этого – горы картона, какие-то непонятные приборы, металлолом, сгоревшие станки и даже – сталкер не сразу поверил своим глазам – БТР. Машина стояла немного в стороне, напрочь убитая, иссеченная осколками и пулями, вросшая в землю спущенными колесами, но все равно грозная.

– Красота, – прошептал наемник. – Трудно придумать огневую точку лучше.

– Не мечтай даже, – отрезал Горда. – Там все проржавело насквозь, ни за что не выстрелит. Да и фонит наверняка будь здоров. Не огневая точка это, а могила. Пошли, вон цех впереди.

Но никто не успел и шагу сделать, как позади раздался громкий хлопок, а следом чей-то крик, почти писк, тонкий и полный такой боли, что хотелось закрыть уши. Сталкер обернулся к Яну. Как наемник и надеялся, кто-то из черных стал жертвой самоуверенности и угодил в «костоломку». И орал несчастный еще секунд пять, пока сухой треск выстрелов не оборвал его страдания.

– Как-то уж слишком точно они за нами идут, странно, – выдавил Горда и припустил в сторону цеха.

Фабричный корпус представлял собой неказистое двухэтажное строение с выщербленными стенами, парой заколоченных окон, но зато целой крышей. Недостаток его высоты с лихвой компенсировался другими преимуществами. Во-первых, здание было невероятно длинным, не меньше двух сотен метров. Вторым же плюсом являлся забор, опоясывающий цех с трех сторон так, что попасть во двор можно было только через ворота, которые отлично простреливались.

– Нам конец, – емко высказался Ян, на бегу осматривая убежище.

Нырнув в раскуроченный дверной проем, Горда остановился. Отдышался, поводя автоматом по сторонам, огляделся. Позади шумно сопела Стрелка, откашливался подавившийся слюной Белов. Ян же, спрятавшись за стеной, следил за обстановкой снаружи.

Надежным убежищем цех не был по определению. Разделенный на три приблизительно равные части, вдоль стен он был сплошь заставлен станками, паллетами, бочками. На полу, скрывая подножья целого ряда попиравших потолок колонн, горами валялись истлевшие подшивки газет, плакаты, книги, сотни разнообразных карманных календарей за десятки минувших лет. Создавалось ощущение, что кто-то специально принес сюда весь этот мусор, словно пытался закупорить время.

Подул ветер, повеяло сыростью и странным сладко-приторным запахом.

– Ну что ты там завис? – прошипел Ян, целясь в распахнутый зев ворот. – Иди уже.

Выверяя каждый шаг, Горда осторожно пошел вперед, шебурша ногами по устланному бумажным ковром полу. Добрался до второго зала, осмотрел его и, убедившись в безопасности, двинулся дальше. В темноте, за одной из бочек, показался черный прямоугольник двери. Не долго думая, сталкер взялся за ручку и потянул ее на себя, а через секунду отскочил как ошпаренный.

Из крохотной кладовки на него смотрел распятый на сбитом из досок кресте мертвец. Почти свежий, едва затронутый гниением, он таращился на чужаков удивительно ясными глазами, дружески приоткрыв рот в полуулыбке. Ушей у несчастного не было, как и половины зубов. Не было на нем и одежды, а лунный свет «услужливо» обрамлял его обнаженное тело, представлявшее собой сплошной кровоподтек.

Горда обернулся к друзьям. Стрелка шумно дышала, прикрыв рот ладонью. Седой держался увереннее, хотя и было заметно, что надолго его не хватит. И только наемник, плюнув на все, с интересом посмотрел в кладовую и сказал:

– Добрались и сюда, уроды.

– Кто это сделал? – страх, навеянный внезапной картиной, отступил, и голос сталкера звучал спокойнее.

– Дикие, – усмехнулся Ян. – Я слышал о них еще до того, как меня выперли из наемников. Говорят, что эти парни напрочь отмороженные на голову. Они гасили всех, кто попадался в их лапы, а в качестве своеобразной метки отрезали уши. Но изюминкой у диких считалось собрать себе костюм из вещей убитых ими сталкеров. Например, куртку от «Герба», штаны бандитов, рюкзак «анархистов». Ну, маскарад такой, набор трофеев. Кому это удавалось, тот поднимался на ступень выше в тамошней иерархии. Мда… а вообще, я не думал, что ублюдки до сих пор живы, их, вроде как, даже гопники ненавидят.

– Как-то не вяжется это все, – задумчиво сказал Горда. – Ведь комбез и с трупа снять можно, докажи потом, что сам убил.

– Я ж и говорю, что чокнутые. Дебилы…

– Это, конечно, охрененно интересно, – зло шикнула Стрелка, – но за нами гонятся. И, кажется, я их уже слышу.

Сталкер прикрыл дверь и подошел к окну, спрятался за стенку, выглядывая из-за угла. Никого.

– На второй этаж двинем? – спросил он тихо.

– Не стоит, – прошептал Ян, прижавшийся к колонне и пристально глядящий в окно. – Больше мертвых зон. И если черные захватят первый этаж, то запрут нас наверху. Тогда все, вообще без шансов.

– А здесь?

– А здесь земля ближе. В крайнем случае в окно сиганем – и поминай как звали.

– Думаешь, убежим?

– Думаю, побегаем и сдохнем.

Горда сплюнул недовольно, беззлобно выругался и отправил Яна к соседнему проему, выделив два запасных магазина. Белова наемник забрал с собой.

– Экономнее там с патронами, – напутствовал сталкер. – Огонь открывать только после меня. И лучше бы обошлось – спалимся сразу.

– Поучи меня еще, – тихо ответил Ян, обустраивая огневую точку из подвернувшегося хлама.

Горда и Стрелка остались вдвоем, встали друг напротив друга. Девушка смотрела на него не отрываясь, а страх в ее глазах проступал все отчетливее, это было заметно даже сквозь полумрак. Она побледнела, пытаясь скрыть дрожь в руках, крепче сжала рукоять пистолета. А Горда не знал, чем успокоить подругу. Ведь он и сам боялся – вплоть до испарины на лбу, до мурашек по коже. Все это вдруг напомнило ему события почти годичной давности, когда он, Ян, Стрелка и еще двое пленных ходоков вот-вот должны были выйти на арену с одним только ножом против хорошо вооруженных охотниц. И в тот раз было куда спокойнее, чем сейчас, при оружии и под защитой кирпичных стен.

– Как тогда, – словно прочитав его мысли, прошептала девушка. – Мне страшно, Коля.

– Не боятся только дураки, – нарочито твердым голосом ответил он. – Прорвемся, Стрелка. Сейчас мы хотя бы вооружены.

– Пообещай мне кое-что, – сглотнув, сказала сталкерша, а потом выдала скороговоркой: – Если меня ранят и я буду без сознания, ты сделаешь все, чтобы живой я им не досталась.

– Света, черт побери, что ты…

– Обещай, Гордеев. – Она схватила его руку, стиснув потной ладошкой. – Ну же!

Сталкер только кивнул. А потом стало не до разговоров.

В воротах показалась человеческая фигура в темном комбинезоне, с автоматом наперевес. На голову черного был накинут капюшон, нижнюю половину лица скрывала маска. Сделав несколько шагов, убийца замер, медленно обводя двор взглядом. И вдруг коротко свистнул, а спустя пару секунд у его ног уже крутился крупный волк. Стрелка вздрогнула, увидев монстра. Она узнала его. Это был тот самый удравший зверь, один из тех, что недавно пытались забраться в броневик.

Черный прошел еще немного вперед, что-то прошипел сквозь маску – волк навострил уши, склонил голову, поводил влажным носом, нюхая землю, а потом рысцой двинулся в сторону входа в цех.

Крепко сжимая автомат вспотевшими руками, Горда наблюдал за всем этим представлением, безрезультатно убеждая себя в абсурдности происходящего. «Ну, нереально это! Никто в Зоне не умеет управлять мутантами, они всегда были сами по себе». Но прямо на его глазах черный сталкер доказывал обратное.

Когда палец Горды уже выбрал слабину спускового крючка, ворота вдруг раскрылись во всю ширину, и на территорию хлынула толпа людей, быстро рассредоточившихся по укрытиям. Черных было около двух десятков, все в темных куртках, комбинезонах или плащах. Из оружия у них были дробовики, автоматы и пистолеты-пулеметы. Позади, на въезде, у поднятого вверх шлагбаума, застыл военный джип.

Испугавшись внезапной суеты, зверь остановился, на миг оскалился и глухо зарычал, но, когда хозяин зашипел на него, послушно склонил голову и побрел дальше.

Горда понимал, что до того, как их обнаружат, остались считаные мгновения, поэтому он кивнул Стрелке, выдохнул и, в один момент сведя мушку прицела с силуэтом черного, вдавил спуск. Автомат выплюнул короткую очередь, пустые гильзы со звоном застучали по полу, а нашпигованный пулями преследователь упал на асфальт. И тут же волк, словно избавившись от сдерживающего его морока, молниеносно развернулся и бросился на ближайшего к нему черного. В два счета преодолев разделявшее их расстояние, монстр вцепился человеку в горло. Боевик даже не успел понять, что произошло.

Его товарищи ждать продолжения не стали. Открыв огонь со всех стволов, они за секунды разорвали монстра на части. А после перенесли стрельбу на окна, из которых огрызались одиночными Стрелка, Ян и Горда.

От былой тишины не осталось и следа. Раскатистые автоматные очереди, хлопки дробовиков, сухой стрекот пистолетов-пулеметов заполонили территорию цеха, словно тут развернулась маленькая война.

Горда и Стрелка, сменив позиции, разбежались в разные стороны. Наспех прицеливаясь, стреляли, а потом, пригнувшись, вновь убегали. Ян вскоре последовал их примеру. Для друзей это был единственный шанс усложнить жизнь черным и просидеть как можно дольше в ловушке, в которую они сами себя и загнали. Но вечно так продолжаться не могло.

– Патроны! – выкрикнул наемник, вставляя последний магазин. Бросил пустой ученому. – Белов, заряжай. Что у вас, эй?!

– Еще парочка есть, – ответил Горда и выстрелил, скосив неудачно высунувшегося черного. – Минут на пять боя.

– У меня столько же! – послышался голос Стрелки в стороне.

– На хрена они с нами возятся? – Ян, высунувшись из-за колонны, смотрел в оконный проем. Увидев в нем темный силуэт, поймал его на мушку и дал одиночным. Человек, вскрикнув, упал. – Забросали бы гранатами – и баста!

– Нельзя, – отозвался вдруг Седой. – Я им нужен живым, ведь у меня процессор. Погибну – «Радиант» они не настроят никогда.

– Что ж ты, яйцеголовый, сразу не предупредил, что всем так нужен?! Мы бы еще подумали, вести тебя в Ануфьево или нет!

Ученый прокричал что-то в ответ, но Ян его не расслышал.

Атака между тем пошла на спад. Не дойдя до входа около двадцати метров, черные попрятались за укрытиями, стреляя лишь для того, чтобы не дать беглецам высунуться. Те, в свою очередь, особого желания лезть под пули не испытывали и тоже затихли, аккуратно наблюдая.

– Что это с ними? – Стрелка присела рядом со сталкером, утерла вспотевший лоб. – Они уже давно могли взять нас штурмом.

– Поняли, наверное, что мы тоже не идиоты. – Горда прижался к стене. – У них человек тринадцать осталось, плюс-минус один.

– Но нам все равно отсюда не выбраться, – голос девушки был, на удивление, спокоен. – Всех перестрелять не хватит патронов, а о том, чтобы прорваться, нечего и думать.

– Я понимаю, – кивнул сталкер. – Они – тоже. Измором брать будут, а может, ждут, пока мы Седого сами отдадим, не знаю. Но от него нам избавляться точно нельзя: как только он окажется у них, нас сразу порвут. Теми же гранатами, уже без риска повредить «товар».

– Эй, – шикнул ученый, набив магазин патронами. – Смотрите!

Прятавшиеся по обеим сторонам окна Горда с Яном осторожно выглянули наружу, и увиденное их совсем не обрадовало. Освещенный ярким светом луны, со стороны машины к цеху уверенно и не спеша приближался один из преследователей, с ног до головы облаченный в военный экзоскелет.

Иссиня-черные бронепластины защищали громадную фигуру, частично скрытую синтетической тканью, невероятно прочной, но в то же время совсем не стесняющей движений. На левом запястье черного, упрятанный в чехол, тускло светился дисплей портативного компьютера. Голову монстра в человеческом обличье скрывал шлем-сфера с темным защитным стеклом, в которое наверняка были встроены прибор ночного видения, детектор движения, счетчик Гейгера и еще куча электронного барахла, вплоть до системы распознавания «свой-чужой». Вдоль тела черного сталкера тянулись бесконечные провода, патрубки, какие-то железные штуки, назначения которых Горда не знал.

Он вообще сейчас многого не понимал, а просто стоял с открытым ртом и смотрел на это чудо оборонной промышленности, гадая, откуда навороченный экзоскелет мог взяться в Зоне, да еще и у одного из самых скрытных кланов.

– Говоришь, электронику не используют, да? – обратился сталкер к наемнику голосом, полным желчи.

– Это не простой черный, – ответил Ян тихо и испуганно. – Я его знаю. Это Танк.

– Это, конечно, ценная информация, но подробнее можно?

– Как бы тебе объяснить?.. – замялся наемник. – Танк у отморозков типа офицера, его все обязаны слушаться неукоснительно. Без фанатизма, конечно, но ступеньку в тамошней иерархии он занимает высокую. А все из-за его умений и, конечно, бронекостюма. Ведь таких экзоскелетов в Зоне, не считая военных, всего пять было, но после того, как «Герб» с «Анархией» обломались в Деснянске, осталось только два. И оба у черных.

– Как он двигается-то? – задумчиво проговорил Горда. – Костюм же энергии жрет мама не горюй, в пору ядерный реактор за собой таскать.

– Артефакты, ничего сложного. Парочка хороших «батареек» для зарядки, «капли» или «сухой лед» вместо охлаждения – и резерв экзоскелета практически вечен.

– Видимо, игры закончились, раз за нами это чудовище послали. Танк, блин… ладно, сейчас мы его «на гуслю посадим».

Сказав это, сталкер вытащил последнюю гранату, одним движением разжал усики и, выдернув чеку, коротко, без замаха, метнул снаряд в окно. Стальной цилиндр приземлился в паре метров от черного. Но тот успел отскочить в сторону, укрывшись за кучей битого шифера.

Рвануло.

Осколки со свистом унеслись в ночь, отстучали по стенам цеха, послышались чьи-то крики. Танк же встал как ни в чем не бывало и повернулся к беглецам округлым стеклом своего шлема, на котором виднелась заметная царапина. Но едва ли черный обратил на нее внимание. Он только потряс головой и поднял пулемет, казавшийся в его лапищах невинной детской игрушкой.

– Ложись! – закричал Горда, первым бросаясь на пол и уволакивая за собой Стрелку. Белов прижался вплотную к стене, наемник укрылся за колонной.

Раскатистое пулеметное соло заглушило собой все прочие звуки. Стрелял Танк совершенно не целясь, с размахом. Десятки пуль, залетевших внутрь через раскуроченные оконные проемы, рикошетили от стен, вгрызались в пол, потолок, уносились куда-то в глубину цеха. Стрелка вдруг вскрикнула: осколок кирпича оцарапал девушке голову.

– Уходить надо! – крикнул сталкер так, чтобы все его услышали. – Больше высунуться нам не дадут.

– А куда?! – разбавляя речь отборным матом, спросил Ян, зарывшийся в бумажный хлам у подножья колонны. – Мы в западне, все, допрятались.

– Пока что в глубь цеха, там что-нибудь придумаем. Ну!

Горда рывком встал, за локоть поднял Стрелку… и мигом бросился в сторону – пули просвистели в сантиметрах у его виска. Он вгляделся: у лестницы, ведущей на второй этаж, застыл темный силуэт. Гадать, кто это, нужды не было: заметив свой промах, черный нырнул за угол, а выпущенная сталкером очередь ушла «в молоко».

– Нас обошли! – взревел он не своим голосом.

– Как?!

Горда не знал. Собравшись, он побежал к противоположной стене, оттуда – в смежное помещение, ненадолго спрятавшись там от стрелков с улицы. Выждал несколько секунд, а потом высунул ствол автомата в ведущий к лестнице коридор и вдавил спуск. Оружие коротко прострекотало и захлебнулось пустым магазином, но этого хватило: громкий крик возвестил, что пули нашли свою цель.

Не дожидаясь, пока противник оклемается, сталкер тенью скользнул в проем и ударом ножа добил черного. Быстро пробежался пальцами по его разгрузке, хищно улыбнулся, найдя там три запасных магазина с подходящим калибром.

На втором этаже послышались быстрые шаги. Горда поднял взгляд и, уже перезаряжаясь, понял, как черным удалось зайти им в тыл.

Пожарная лестница. Идущая вниз с крыши до самой земли, она пролегала как раз у окна, через которое боевики и попали внутрь цеха. А представление у главных ворот с мнимым штурмом и появившимся Танком оказалось не более чем отвлекающим маневром.

И кто кого недооценивал?!

Прибежали Стрелка и Белов. Их прикрывал Ян, стреляя одиночными по окнам. Горда же прижался к стене, целясь в направлении второго этажа.

– Наверху как минимум двое, оттуда нас и обошли, – с шумом выдыхая воздух, сказал он. – По пожарной лестнице поднялись, гады.

– Замечательно, потому что со стороны главного входа нас атакуют снова, – иронично ответил наемник.

– Тогда вниз! – прокричала девушка, перевернула труп черного, стащила с него рюкзак и забросила себе на спину. – Трофеи кому оставили?!

А потом разгребла мусор, откинула крышку люка, извлекла из кармана фонарик и, осветив лаз, первой скрылась в проеме.

Только сейчас, потрясенный внезапной находкой, Горда заметил уходящие вниз ребристые прутья лестницы, скрытые непроглядным мраком коридора. Из-за обилия всевозможного хлама беглецы не заметили бетонный колодец, и просто чудом было, что Стрелка вообще обратила на него внимание.

– Будь я читателем книги, закричал бы о «рояле в кустах», – прерываясь на выстрелы, с усмешкой сказал Ян.

– Только в книгах хорошие парни никогда не дохнут, а вот нас с тобой сейчас пристрелят, – ответил ему Горда. – Дуй за Стрелкой, Седой следом. Я замыкаю.

– Это кто тебе сказал, что ты хороший? – улыбнулся наемник, после чего схватился за железные скобы ступенек и начал спуск.

Жалеть патронов сталкер не стал – жизнь дороже. Присев под бетонным полотном лестницы, он реагировал на каждое, даже мимолетное движение, не давая преследователям ни малейшего шанса подобраться к нему ни с первого этажа, ни со второго. Темнота была на его стороне, и все, что Горде оставалось делать, так это быстро целиться, метко стрелять и молиться, чтобы кто-нибудь из врагов не сообразил метнуть гранату. Однако вскоре он понял, что слегка засиделся. Выпустив прощальную, самую длинную очередь, сталкер побежал к лестнице лаза, крепко вцепился в скобы и, прежде чем скрыться в вертикальном туннеле полностью, захлопнул за собой крышку люка.

Буквально слетев по ржавым, но все еще крепким ступенькам, Горда оказался на твердом бетонном полу. Сразу же отошел в сторону – на случай шквального огня сверху. Щелкнул фонариком. Луч света выхватил из кромешной тьмы широкий, прямой коридор, оканчивающийся резким поворотом. Стены были выкрашены темно-синей, изрядно облупившейся краской, вверху, под потолком, сквозняк шевелил целый пласт паутины, наросший тут за долгие-долгие годы. Представив, сколько там может быть пауков, сталкер вздрогнул и быстро зашагал к друзьям, чьи голоса слышались неподалеку.

Группа остановилась сразу за поворотом, у настежь распахнутой двери. Хотя, дверью назвать это было трудно. Видом своим она напоминала сильно уменьшенные гермоворота метро: огромные, толщиной минимум пятьдесят сантиметров, с запорным механизмом в виде штурвала с внутренней стороны.

– Четко, – остановился сталкер в нерешительности. – И куда мы попадем?

– Без понятия, – покачала головой девушка. – Стоим вот, тебя ждем.

– Спасибо, конечно, что не закрылись. А что, дальше идти не собираемся? Лучше к черным в руки?

Вдалеке послышался принесенный эхом грохот: звучно бахнула откинутая крышка люка, которую преследователи нашли быстрее, чем ожидалось.

– Давайте, вперед, на месте думать будем, куда попали!

– А если там нет выхода? Или это логово чье-то? Ведь это вполне может… – запротестовал Белов, но сталкер его не дослушал: схватил за комбинезон и втолкнул в проем.

– Как говорил мой любимый герой Рэд Шухов: безвыходных ситуаций не бывает в принципе, – поучительно сказал Горда и, дождавшись, пока все войдут, с усилием захлопнул дверь, до упора провернул колесо, отсекая отряд черных.

Глава 7

Двух фонариков было недостаточно: блеклые рассеянные лучи едва-едва разгоняли вязкую, словно кипящая смола, темноту вокруг отряда. Их неверный свет выхватывал из кромешного мрака длинный широкий коридор: высокий потолок, густо поросший островами бледно-зеленой противной плесени; бетонные стены, вдоль которых тянулись переплетения ржавых труб и обрывки кабелей; пол, устланный пыльным серым ковром. Под ногами время от времени что-то громко хрустело. Сквозняк, гуляющий по коридору, приносил запахи помоев и гнилья, откуда-то пахнуло бензином.

– Ну, где же он?! – бурчал наемник себе под нос, на ходу потроша рюкзак. Автомат небрежно болтался за спиной. – Был же тут, я видел…

– Потише, пожалуйста! – взмолился Седой, идущий предпоследним. Обернулся. – Вполне вероятно, здесь водятся ящеры, а у них крайне чувствительный слух. А так как эхо в коридоре…

– Ты меня пресмыкающимися не пугай. – Ян на миг оторвался от поисков, бросил взгляд на темный силуэт ученого перед собой. – Топай вон за Стрелкой да под ноги смотри. А я фонарь ищу, где-то здесь он…

– Зря ты так, зря, – совсем поник Белов, грустно покачал головой. – Я ведь не понаслышке знаю, что может сотворить один взрослый самец ящера с небольшим отрядом людей в замкнутом пространстве.

Горда этологом не был, но чем может закончиться встреча с представителем подземной фауны, догадывался – уж точно ничем хорошим. Умертвить огромного, размером с мотоцикл, мутанта могла разве что граната, и то не всегда: твари эти были невероятно живучи. Крупные и удивительно гибкие, они передвигались с шокирующей быстротой, словно скользили по земле. Их длинные, с ладонь, зубы были способны перегрызть хоть кость, хоть цевье автомата, а удар мощной лапы запросто ломал ногу. Единственным слабым местом рептилий считался их инстинкт самосохранения, а точнее, практически полное его отсутствие.

Сталкер вспомнил один случай, произошедший совсем недавно с группой его друга Молота, которая возвращалась из рейда к окраинам Мертвых земель, и в воротах одного из гаражей, что в великом множестве были рассыпаны по территории близлежащего агрогородка, неожиданно столкнулась с ящером. Выжившие после той бойни бродяги потом говорили, что зверь был серьезно ранен, но все равно бросился в атаку…

Молот открыл огонь первым и даже сумел остановить мутанта. Но лишь на пару секунд: ящер, мотнув головой, устремился к сталкеру и уже до самой последней минуты преследовал только одного его. Молот во время боя не заметил аномалии, что расползлась под стеной гнилого хлева, и случайно ее активировал. А набравший скорость зверь, отчаянно скользя лапами по болотистой влажной земле, не успел остановиться и влетел в нее уже по инерции. Оба погибли в одно мгновение.

– Куда мы идем? – спросила Стрелка очень тихо, и сталкер вынырнул из воспоминаний.

– Я не знаю, – ответил он и нервно улыбнулся, когда по потолку забегал луч третьего фонаря, а довольный собой Ян выдал нечто привычно грубое и жизнерадостное. – Куда-то. Надо найти место, где можно будет остановиться на ночлег.

– Думаешь, это разумно? – спросил Седой. – Не лучше ли как можно быстрее добраться до Ануфьево?

– При всем желании взломать дверь и проникнуть сюда черные не смогут, – ответил сталкер. – Разве что у них с собой есть плазменный резак, бензорез или что-то типа того. Как бы абсурдно ни звучало, но именно сейчас, в этом подземелье, которое вполне может быть логовом какой-нибудь твари, мы в наибольшей безопасности. Глупо этим не воспользоваться.

– Я не об этом, – замялся ученый. – «Радиант». Ведь он у боевиков, а значит, они могут его повредить, или уничтожить, или вообще…

Горда вдруг взорвался. Круто развернувшись, он отпихнул в сторону Стрелку и вплотную приблизился к ученому, раздраженно взирая на него с высоты своего роста.

– Давай я проясню один момент, – ледяным тоном начал сталкер. – Мне плевать на твой «Радиант». А знаешь почему? За последние сутки мой отряд потерял броневик и всю амуницию, но взамен нажил кучу врагов, которые уже четыре раза пытались нас застрелить. А все ради неизвестного устройства и возможного почета с благодарностью от научной братии. Хм… неравный обмен, а? Вдобавок мы находимся черт знает где. Так стоит ли говорить о том, что ты, Седой, молиться должен, чтобы я не завернул эту нашу глупую спасательную операцию и не двинул назад, к «Чикаго»? А мыслю я в этом направлении уже минут десять и все больше склоняюсь к подобному решению. И плевать мне на мои обещания, плевать на непоколебимое сталкерское слово. Потому как это все бред шаблонных книжных героев, в настоящей Зоне ничего этого не бывает. Реальность же такова, что дойти до бункера нам вряд ли удастся: после аварии и перестрелки мы имеем три магазина на два автомата! И хрен бы с ними! Скажи, а каковы мои дальнейшие перспективы? Вот допустим, у нас все получится и ты вернешься в родные пенаты. Мне после этого что делать? Думаешь, эти уроды оставят меня, Яна и Стрелку в покое? Мечтай! Они всю Зону перероют, но из-под земли нас достанут за то, что мы помешали тебя поймать. Так что забудь о своем излучателе, обо всем вообще забудь и молись, Белов, молись, чтобы я не передумал. Потому что помочь тебе сейчас может только чудо. А ты, – Горда вдруг обратился к наемнику, – только вякни еще хоть что-то остроумное – получишь в морду.

Насупившись, сталкер пошел дальше, спиной ощущая три пары глаз, с укором смотрящих ему вслед. «Сорвался командир, нервишки-то шалят, да… Разорался, видишь ли, – ругал сам себя Горда. – А раньше, когда Седому помощь обещал, где голова была? Знал же, что на кону стоит… и вот сейчас они все наверняка так и думают, но молчат. А хрен с ними, в конце концов, ну с кем не бывает? Да ни с кем! И почему вместо злости вдруг появляется это долбаное чувство стыда? Чтоб его… словно сказал что-то не то, сделал Белова без вины виноватым».

– Простите, – буркнул Горда через плечо, бросил быстрый взгляд на Стрелку. – Я просто устал.

Коридор закончился, сменившись короткой лестницей, упирающейся в дверь, не менее толстую, чем та, первая. Они зияла широкой темной пастью, ведущей в нутро подземелья: через глотку-вход прямо в пищевод – туннели и залы, а оттуда – к сотням органов-комнат, что накачивались воздухом через легкие – вентиляционную систему. А где-то там, в самой глубине этого бетонного чудовища, был выход…

Сталкер нахмурился и, перехватив автомат поудобнее, медленно начал спуск по лестнице. Первая ступенька. Вторая. Третья. Остановился: сквозняк вновь принес запах бензина, едва ощутимо защипавший ноздри. Четвертая-пятая-шестая. Ничего, пусто. Махнул друзьям, вместе вошли в зев проема – словно согласились быть съеденными.

Зал, в котором они очутились, был круглый и настолько огромный, что лучи фонариков едва добирались до его противоположного края, а потолок, подпертый множеством толстых серых колонн, тяжело нависал над головой. По всей длине стены, что огибала отряд кольцом, через каждые пять-шесть метров располагались двери с табличками, на которых с трудом можно было прочитать надписи: «Распределение», «Кладовые», «Комнаты отдыха», «Управление», «Лифтовая» и многие-многие другие. Оглядывая все это широко раскрытыми от удивления глазами, Горда негромко присвистнул.

– А может, ну его на хрен? – Ян подошел поближе, поводил желтым пятном света от одной двери к другой. – Сейчас откроем что-нибудь не то, а на нас толпа зомби хлынет.

– Не придумывай, – ответила ему Стрелка. – Подземелье давно заброшено, тут до нас нога человека лет тридцать, видимо, не ступала, а то и больше. Значит, и зомби здесь взяться неоткуда.

– А бывают зомби из мутантов? – осведомился вдруг наемник. Пихнул Белова под бок. – Эй, ученый, ответь.

– При наличии подходящего оборудования, способного создать излучение необходимой частоты, которое подавит волю животного и подчинит себе, все возможно, – задумчиво протараторил Седой. – Вообще-то, это одна из функций «Радианта», разве что работает прибор намного проще – раздражая рефлексы мутанта.

– И что, можно заставить псевдоволка перед собой на задних лапах ходить?

– Нет, конечно, – фыркнул профессор. – Но с помощью специально настроенного сигнала я без труда могу внушить ему такой ужас, что убегать он будет без оглядки.

– Под ноги внимательно смотрите, друзья животных, – беззлобно сказал им Горда. – Бензином тянет, чуете? Где-то «парилка» обосновалась.

– И какую откроем? – Стрелка вышла чуть вперед, освещая то одну дверь, то вторую. – Лично я бы выбрала «Спальный отсек». Или «Больничное крыло».

– Разберемся. – Ян бодро принялся дергать все двери подряд.

Многие были заперты, некоторые приржавели так, что открыть их не представлялось возможным. А рядом с «Кладовой» счетчик Гейгера вдруг подскочил до критической отметки и затрещал как сумасшедший. В итоге лишь семь из двадцати трех дверей отомкнулись, позволили пройти дальше. Посовещавшись, выбрали «Спальный отсек».

Вошли внутрь – и сразу же попали в длинный коридор с бесконечным множеством новых дверей, на сей раз обычных, деревянных. Прикрывая друг друга, заглядывали в каждую комнату, но, не находя там ничего интересного, продвигались дальше. В одном из помещений было намного теплее, чем в прочих: там обнаружилась «парилка», запах которой, к всеобщему удивлению, вблизи практически не ощущался. В этой комнате Горда и решил заночевать.

– Ты уверен, что «парилки» бродячими не бывают? – в десятый, наверное, раз спросила Стрелка, с опаской косясь в сторону ловушки.

– Уверен, – ответил ей сталкер, пристраивая автомат у стены. – Это одна из немногих статичных аномалий, которая никогда своего положения не меняет. Нам она не угрожает, если сами по тупости не влезем. Кстати, пока мы с Яном выход завалим, ты ее границы обозначь как-нибудь. Мало ли.

Кивнув, девушка принялась за работу. Горда захлопнул дверь и вместе с наемником забаррикадировал ее старыми кроватями. А когда решили, что этого мало, навалили сверху все имевшиеся в помещении тумбочки. И только убедившись в том, что никто внезапно ворваться не сможет и что Стрелка правильно разметила ловушку, сталкер впервые за долгое время позволил себе расслабиться.

Опустившись прямо на нагретый близкой аномалией пол, он расшнуровал ботинки, снял их и отставил в сторону. Вытянул гудящие ноги, сжимая и разжимая пальцы, застонал от удовольствия. После, подумав, стащил с себя еще и куртку, оставшись в одной майке. Лениво перевел взгляд на Яна, который, ругаясь, пытался пристроить фонарь у выхода, чтобы свет выхватывал как можно больше пространства. Наконец у наемника это получилось: он отошел в сторону, явно довольный проделанной работой.

– Батарейка же сдохнет, – сказал Горда.

– У меня еще штук восемь есть, да и яркость я на минимум выкрутил.

– Ну ладно.

Широко зевнув, сталкер посмотрел на Стрелку. Та присела рядом с Беловым и, что-то тихо ему говоря, аккуратно снимала повязку с «пленкой» с его ноги: артефакт еще несколько часов назад выработал весь свой целебный запас энергии, превратившись в бесполезную, студенистую массу. Когда с этим было покончено, девушка отбросила коричневый сверток в угол и, отпустив ученого, принялась обрабатывать рану на своей голове. На первый взгляд, порез был не глубоким, уже не кровоточил, но сильно разбух, раскраснелся. Ощупав его, сталкерша тихо выругалась и, зубами сорвав колпачок с бутылочки с перекисью водорода, обработала пораженную поверхность. Зашипела, когда защипало. А потом обильно смочила жидкостью ком ваты и приложила к ране, пытаясь зафиксировать бинтом. Но безуспешно: белая лента постоянно выскальзывала из дрожащих пальцев, вата так и норовила упасть на пол. Горде надоело на это смотреть: он подошел к подруге, перехватил из ее ладоней бинт и ловко принялся оборачивать ленту вокруг головы девушки. А когда удивленная его поступком Стрелка начала обзывать сталкера дураком и говорить, что даже пары капель ее крови достаточно, чтобы заразить его смертельной болезнью, нежно щелкнул сталкершу по носу, чтобы та умолкла.

– Мы тут не задохнемся? – нервно спросил Седой, расстегнув ворот куртки. – Жарко.

– В углу – коробка воздушной системы, – ответил наемник, раскрывая рюкзаки. – Приток воздуха – будь здоров, на всех хватит.

Белов обернулся: скрытая тенью дверной баррикады, в стороне от него действительно находилась решетка вентиляции, да такая огромная, что в туннель, который простирался за нею, без труда мог пролезть человек.

– Спасибо, – тихо сказала девушка, когда Горда закончил бинтовать ей голову. – Так гораздо лучше.

– Отдыхай, – улыбнулся он ей ласково. Вернулся на свое место. – Ян, нашел что пожрать? Кишки скоро в узел завяжутся.

– Да подожди ты, – отмахнулся наемник. – Я тут другое ищу. Щаааз… завалился куда-то, зараза. Вооот!

Торжествуя, он вытащил из рюкзака коммуникатор и бросил его в руки сталкера.

– Попробуй что-то нарыть про это место в Сети, если сигнал, конечно, будет. Никак понять не могу: где мы находимся? В Зоне ведь неразведанных подземелий не осталось давно. Дерзай, в общем, а я пока поесть соображу.

Горда развернул комм дисплеем к себе и включил его. Экран загорелся белым, мимолетно похвастался логотипом разработчика и показал главное меню с интерфейсом, откуда открывался доступ ко всему: сообщениям, заметкам, карте, будильнику, браузеру…

Связи с Сетью, как и следовало ожидать, не было.

Впрочем, сталкер не обманывал себя пустыми надеждами: довольно слабый и нестабильный сигнал плохо воспринимался коммуникатором даже на поверхности. Что уж было говорить о подземелье.

Внезапно на ярлыке сообщений зажглась обведенная в кружок единичка. Горда напрягся: «Непрочитанное? От кого? – Открыл окошко… и выдохнул. Это был всего лишь некролог, повседневная рассылка, пришедшая на почту пару часов назад, но только сейчас загрузившаяся программой. – Так. Кто там у нас сегодня? «Анархисты» на крайнем блокпосте Санатория (пулевые). Несколько вольных в разных частях Зоны, начиная от предбанника и заканчивая Дикими землями (в основном мутанты). Четверо бродяг у аномальной деревни (тоже с пулевыми)». На последних сталкер заострил внимание – вспомнил старых знакомых. Погасил экран.

По официальным подсчетам, за день Зона забрала около десятка жизней. Но Горда этому не верил, смело умножая цифру на два. Коммуникаторы были далеко не у всех: редкий ходок мог позволить себе это дорогое и неудобное средство связи, – а значит, о «неучтенной» части погибших сообщить было попросту некому. В целом, не удивительно: за связь друг с другом по Сети бродяги ежемесячно выкладывали бешеные деньги, но даже это не давало им никаких гарантий. Сигнал постоянно пропадал, карта обновлялась непозволительно долго, отправленные сообщения зачастую не доходили до адресата вовсе.

Все эти факторы, собранные воедино, делали комм девайсом бесполезным и, по сути, не нужным, но отдельные бродяги были рады даже такому оттенку цивилизации в гиблых землях, регулярно отстегивая разработчикам круглую сумму.

Горда подтянул к себе рюкзак, расстегнул его и спрятал коммуникатор в специальное отделение. Прислонился затылком к стене.

– Ничего? – спросил Ян, помешивающий ложкой воду в котелке, днище которого задорно лизал небольшой огонек походной горелки.

– Вообще глухо, за весь день только некролог. А ты где горелку нашел? Наша ведь не такая, я точно помню…

– А это Стрелка, – наемник кивнул в сторону девушки. – Зачетный рюкзак подобрала. Ну, помнишь, перед тем, как в люк сигануть? Если б не она, остались бы мы без горячего. А так, еще немного – и ужин готов.

– Давай, не томи, кушать очень хочется.

С ужином расправились быстро. После трапезы начали постепенно погружаться в сладкое состояние сытой полудремы: Горда оставил обувь сушиться недалеко от пышущей жаром аномалии, смял куртку в бесформенный ком, положил его под голову, лег и уперся взглядом в серый потолок; Белов уселся под стенкой и тупо смотрел на свои руки; Ян продолжал копошиться в рюкзаках; Стрелка лениво запила горсть таблеток водой и зажевала ломтем хлеба.

Тишина.

– Я вот одного понять не могу: как так вышло, что Кисляка мы не можем найти больше полугода, а Седого уже который день всякие уроды гоняют? И все это – в пределах одной территории, – спросила вдруг девушка.

Сталкер посмотрел на подругу, но с ответом помедлил. Собрался с мыслями и сказал, пожав плечами:

– А черт его знает. Полковник умеет прятаться лучше этолога. А если серьезно, то сравнивать их просто глупо. Кисляк изначально «рулил» всей этой игрой, знал ее вдоль и поперек, а ходы для отступления наверняка продумал заранее. Ему было куда бежать – хоть в Зоне, хоть за ее пределами. Мы же искали его только здесь, так как за Периметром это дело заведомо бесполезное. Для нас, по крайней мере. А что ученый? Жертва обстоятельств, выживший свидетель расправы, которую устроили какие-то отморозки в Ануфьево. Готов он к такому повороту событий не был, плана не имел… да вообще чудо, что он до сих пор жив.

– Чудо, – резко мотнул головой ученый, пребывавший до этого в прострации. Заговорил словно сам с собой: – За территорией лагеря об устройстве знали только двое. Интересно, кто нас сдал? Ученые? Или кто-то из военных? На чьи плечи тяжким грузом легли убитые в Ануфьево? Ведь Лимон, стреляя в моих друзей и знакомых, сам сказал, что пришел туда именно за СУМ. Отдать прибор предлагал – вот так просто, ему, мое творение…

– Которое может перевернуть Зону с ног на голову, так? – добавил Горда.

– Именно, – грустно подтвердил Седой. – Прибор не настроен до конца, но вполне работоспособен. При грамотном к нему подходе последствия могут быть ужасающими. Другое дело, что он без процессора…

– Что ж ты сразу свое творение к бункеру не понес, а? – вклинился в разговор Ян. – Или короткое замыкание не устроил… знал ведь, чем все кончится, попади СУМ не в те руки.

– Бункер уже был закрыт, а уничтожить «Радиант» у меня и мысли не было. Это дело всей моей жизни, и…

– Ой, да ладно, – отмахнулся наемник. – Знаем мы все это. Дела ваши, а проблемы – наши. Сколько вам, яйцеголовым, ни говори, что в Зоне вам делать не хрен, вы все равно сюда лезете. Вот что вы тут забыли? Науку продвигаете, да? Лекарства ищите, наверное. А где они, лекарства эти? Где таблетки против старения? Где средства для борьбы с раком? А технический прогресс за те девять лет, что вы тут бурную деятельность изображаете, далеко шагнул? Летающие автомобили изобрели, мм? А куда идет весь тот поток артефактов, что вам приносят бродяги? В чьи карманы? Чего молчишь, Белов? Сказать нечего? И правильно, молчи и слушай. Может, хоть до тебя дойдет, что Зона – не кладезь знаний, не полигон научных достижений, а самая настоящая задница мира. А вы в эту задницу усердно лезете, найти в ней что-то ценное пытаетесь. И не удивительно, что у вас ничего не выходит.

– Почему? – подняла брови Стрелка. – Получать питание от артефактов научились же. В экзоскелетах их вместо аккумуляторов использовать, в ноутбуках даже… слышала я когда-то об одном таком умельце.

– А это не яйцеголовых достижение, а технарей, – поправил ее Ян. – Был в Зоне местный Кулибин когда-то, Круглов. Долгое время состоял в небольшой группировке, которая в один день сгинула в погоне за неосуществимой мечтой. Сам же умелец жив остался, прибился к ботаникам. На них и работал. Вот этот самый Круглов и додумался первым энергию из артефактов брать, но замечу, что фактически ученым он никогда не был. Так что я по-прежнему прав: Зона – дерьмо, и вам, Белов, делать тут нечего.

– А ты группировкой не ошибся? – усмехнулся Горда. – Тебе с таким мировоззрением в «Гербе» самое место. А ты всего лишь наемник.

– Бывший, – поднял вверх указательный палец Ян. – Это важно. А «гербовцы»… они же идеалисты до мозга костей. Я таких не люблю. Да и плевал я на защиту внешнего мира от Зоны, если честно. Мир большой, он и сам за себя постоять может. А Зона маленькая, и мы в ней как мухи. Кто кого защищать должен, а? Ну и деньги, опять же, меня интересовали куда как больше долга перед человечеством.

– А сейчас не интересуют?

– Смеяться будешь, но нет. Я свою розовую мечту о доме на Лазурном берегу давно на реальность разменял, и, знаешь, ни о чем не жалею. Мне бы смысл всего этого найти, а остальное само придет.

– Философ, – констатировал сталкер без тени издевки.

– Каким уродился.

Помолчали.

– Караульного на ночь выставлять будем? – спросила Стрелка. – А то мало ли кто из вентиляции выползет.

– Спите пока, – ответил ей наемник. – Я еще в вещах пороюсь, порядок наведу. Если что, разбужу кого-нибудь на смену.

– Заметано, – кивнула девушка и свернулась калачиком.

Горда закрыл глаза, постепенно погружаясь в царство Морфея. На душе было легко и спокойно: погоня осталась где-то далеко, рядом – друзья, а до Ануфьево меньше дня пути. «Если все получится, то завтра Седой окажется среди ученых, а уж тем придется расщедриться за проявленную услугу. И одними только таблетками для Стрелки они не откупятся. Возможно, с их помощью нам удастся навести справки о Кисляке. А потом где-то нужно будет переждать пару недель, пока ажиотаж вокруг Белова не спадет. Но это ничего, это мелочи».

Не успев додумать эту мысль, сталкер уснул крепким, по-солдатски чутким сном. Пока в заставленную кроватями и тумбочками дверь настойчиво и громко не постучали…

Глава 8

Время приближалось к полудню.

Не спавший всю ночь, уставший и сонный, Вентиль ногой толкнул дверь, ведущую на задний двор «Чикаго», и вывернул под стеной бара тяжелую чугунную кастрюлю, заплескав остатками прокисшего супа фундамент. Выдохнул, утер лоб. Подумав, поставил кастрюлю на крыльцо и присел на холодную ступеньку. Закурил.

Прищурился хмуро, задержав взгляд на устланном серой вуалью облаков небе. Провел рукой по влажной после дождя траве, потер мозолистые пальцы. Расстегнул воротник и оголил шею, подставляя ее ветру.

Глубоко вдыхая режущий горло дым, он отхлебнул из металлической фляги. Зажмурился, когда обжигающая жидкость прокатилась по пищеводу, скупо улыбнулся. Но улыбка на губах его продержалась недолго: позади, в обеденном зале, грохнула об пол металлическая тарелка; грянул взрыв хриплого, нестройного смеха десятка глоток; кто-то орал на повара из-за паршивого чая; потянуло дешевым, вонючим табаком.

– Вентиль! – донеслось из глубины помещения.

– Идите к черту! – прошептал бармен зло и, привстав, закрыл дверь, отсекая себя от царившей внутри суматохи. Уселся вновь. – Заколебали.

Со вчерашнего дня размеренная, в некотором смысле даже скучная жизнь Вентиля закончилась, а события навалились на него оползнем и погребли с головой так, что не продохнуть было, ни дернуться.

Сначала группа Горды привела в «Чикаго» ученого, выжившего после резни у Ануфьево. Меньше чем через час бар атаковали. Искавшие ученого боевики открыли огонь по сталкерам, а заодно вырезали почти всех «гербовцев», что «квартировались» в пустовавшем ангаре. Бармену пришлось бить тревогу и самому взяться за оружие. Он собственноручно уложил двоих отморозков, пока Горда, прикативший на броневике, не вмешался, подавив противника пулеметным огнем. А после сталкер умчался неизвестно куда вместе с профессором и своей группой, так что добивать боевиков пришлось своими силами.

А вечером нагрянули «Герб» и «Анархия».

Вентиль тогда подумал, что это Мазуров так всполошился из-за перестрелки, в которой погибли и его солдаты тоже, но, узнав истинные причины от самого полковника, скрыть изумления не смог. Объединение. Начало новой войны. Угроза всей Зоне. Захват… Все эти громкие слова «гербовца» до сих пор эхом звучали в голове бармена.

Целую ночь он маялся, переживая о том, что один из кланов попытается завербовать его, угрозами вытянуть все до нитки, разорить и опустошить то, что создавалось кропотливо и долго для себя любимого. А тогда настанет конец всему: связям, авторитету, финансам. Крах, катастрофа…

Однако и дураком бармен не был, прекрасно понимая, что если группировки вдруг проиграют в этой нелепой войне, то все станет еще хуже. Останется только бежать из Зоны, уносить ноги поскорей. И Вентиль, не желая подобного исхода, делал то, что умел лучше всего: агитировал остальных. Скидки, бесплатная выпивка… Добровольцам обещалось многое. Но таковых почти не нашлось. Бродягам чужая война оказалась не нужна, даже если враг у всех был общий.

Впрочем, Вентиль этому не удивился.

Он как никто другой знал, что большинство вольных сталкеров – трусы и эгоисты, а многочисленные отказы только подтверждали его теорию. Даже имея за спиной мощную поддержку, ходоки побоялись выступить: уничтожение Ануфьево и убийства нескольких ветеранов Зоны загнали их в угол окончательно. Как крыс. Но крысы, чуя неминуемую смерть, яростно бросались в последний бой. А бродяги сдались заочно. Вентиль в них верить перестал…

Но треволнения бармена были напрасны: ни одна из группировок насильно втягивать его в войну не собиралась. А он, на радостях, даже выделил на территории «Чикаго» место для полевого лагеря – пока бойцы кланов заполняли кассу деньгами, можно было и потерпеть опасное соседство.

Вентиль стряхнул пепел и глубоко затянулся.

Ночью прибыл большой отряд «гербовцев»: сорок восемь бойцов, из них семеро – проводники, а до кучи снайперы, штурмовики, пулеметчики. Расположить такую ораву солдат было той еще задачей. Расчищали место, помогали ставить палатки и даже возвели импровизированный штаб. Сбиваясь с ног, успели сытно накормить отряд – Мазуров не мелочился, позволяя подчиненным выбирать все самое лучшее.

«Анархисты» появились позже, под утро. Переход у них занял намного больше времени, чем они рассчитывали. Да и дошли, как потом узнал бармен из пьяных разговоров, не все: стая ловцов, на которую «фримены» напоролись совершенно случайно, отняла три жизни. Вентиль же мог только посочувствовать да выпить за упокой вместе со всеми.

Так и закончилась ночь.

Как ни странно, но стычек и драк между некогда враждовавшими группировками не было совсем, что очень-очень радовало бармена, всерьез опасавшегося бойни. К всеобщему облегчению, «Герб» и «Анархия» хоть и с трудом, но оставили в прошлом обиды и разногласия, ясно понимая, ради чего они здесь собрались и что их ждет дальше. Дружбой между кланами, конечно, даже не пахло, но нейтралитет строго соблюдался…

Вентиль кивнул своим мыслям, сделал последнюю, самую длинную затяжку. Поднялся. Бросил окурок в траву и, лениво взяв порожнюю кастрюлю, вернулся в бар, оставив дверь открытой.

Ужасно долгий и тяжелый день продолжался…

* * *

Плечи слева. Плечи справа. В маленькую комнатку набилось слишком много людей.

Клим поднял голову и огляделся.

Их тут было минимум двадцать человек. Сержанты «Герба» – бритоголовые, с автоматами, все как один упакованные в тяжелую броню, будто за дверью находился не полевой лагерь, а передовая. Среди хмурой черно-красной толпы заметно выделялся высокий поджарый боец с рассеченной надвое нижней губой и алым рубцом, пересекающим щеку. Солдат стоял у окна, не сводя глаз со своего командира.

Клим едва заметно улыбнулся. Он вместе со всеми глядел на масштабную карту Зоны, время от времени недоверчиво косился в сторону солдат напротив, вполуха слушал Мазурова…

– …здесь будут наши пулеметчики, – вещал полковник, обводя на карте линию железнодорожной насыпи кончиком карандаша. – Двух расчетов хватит, чтобы контролировать главные ворота Тюрьмы, а удобная позиция позволит избежать мертвых зон. А вот тут, тут и… тут, – грифель уткнулся в два желтых пятна и коричневый прямоугольник, – ваши снайперы, Айдар: насыпи там действительно хорошие, зелень прикроет твоих парней от лишнего внимания, а железнодорожный мост, если он не облюбован аномалиями, – позиция просто замечательная! Пока все. Вопросы, предложения?

Лидер «Анархии» молча кивнул. Клим же ехидно хмыкнул, осознав, почему во времена войны группировок большинство атак «Герба» заканчивались крайне результативно: запросил у военных спутниковые снимки необходимой местности – и строй себе план штурма.

– Что с пленными? – Сидящий на полу «фримен» обвел толпу взглядом. – Если удастся, конечно, взять кого-то живьем.

– Сначала допросим сами, а потом отправим за Периметр, – отчеканил Мазуров. – Я почти уверен, что из «Легиона» каждый второй – в международном розыске. Правительство будет просто счастливо, когда с десяток особо опасных беглецов окажутся за решеткой.

– Что ж твое правительство нам не посодействует? – спросил тот же «анархист», за что поймал гневные взгляды бойцов в черно-красном, но ничуть не смутился. – Точечный удар с воздуха решил бы проблему мгновенно.

Мазуров убрал карандаш в карман, спрятал руки за спину.

– Ты не хуже меня знаешь, что бомбардировка Зоны снаружи Периметра невозможна. Тут стеной висит сплошное аномальное поле, через которое ни одна ракета не пробьется. То же самое и с вертолетами. А на тех, что имеются в гарнизоне, военные не полетят – риск слишком велик. Тем более что одну машину они только что потеряли.

– Ну и хрен с ними, – отмахнулся неугомонный «анархист». – Пусть пришлют спецназ, это их работа. Неужели Министерство обороны спустит «Легиону» все с рук?

– Нет, – покачал головой полковник. – Не спустит. Помощь будет. Семерых бойцов СЗО мы подберем по пути к Тюрьме, у развалин мельницы.

– Семерых? Зашибись! – хлопнул в ладоши «фримен». – Теперь мы точно всех победим. Только «Герб» сначала яйца отрастит, чтобы с военными разговаривать на равных.

– Следи за языком. – Вперед вышел боец, тот самый, со шрамом. Клим инстинктивно напрягся.

– Спокойно, Лебедь. – Мазуров положил руку на плечо сержанта. – Просто мальчик еще не опытен и не знает, на что способны СЗО при хорошем раскладе. Увидит – поймет, о чем я.

«Анархист» хотел было ответить что-то колкое, но Айдар жестом приказал ему молчать. Тот послушался и, исподлобья сверля полковника взглядом, прислонился к стене, сложив руки на груди.

Мысленно Клим был полностью на стороне товарища, соглашаясь с тем, что у Мазурова действительно не хватает наглости поставить «Герб» на одну с Министерством обороны ступеньку в государственной иерархии. Но «фримен» промолчал.

– А мы вообще дойдем? – выпалил вдруг Клим. Вышел вперед. – Что помешает «Легиону» перехватить нас еще по пути к Тюрьме и вырезать под ноль? Благодаря тому, что мы, молодцы, вообще не пытались таиться и сохранять хоть какую-то секретность, уже вся Зона знает о нашем походе. Будем теперь все двадцать четыре часа ожидать атаки и видеть врага в каждом кустарнике?

– Ты наивен, – самым серьезным тоном ответил ему полковник. – В пределах Периметра очень сложно сохранить что-то в тайне, уж тем более слияние двух враждовавших некогда кланов. Тут везде чьи-то глаза и уши, о нас бы и так узнали. Только не страшно нам это. Там, в патрулях и на форпостах, ни «Герб», ни «Анархия» не знали, где и когда произойдет нападение. Теперь же мы собраны и готовы ко всему, а это большая разница.

– Вы, может, и готовы, а я вот что-то побаиваюсь, – подал голос кто-то из «фрименов».

Крохотная комнатка тут же взорвалась хохотом.

– Вот и договорились, – отсмеявшись, подвел итог Мазуров. – Айдар, раздай своим орлам ночные горшки. Вы же, – полковник повернулся к вытянувшимся по струнке подчиненным, – шагом марш к личному составу, максимально подробно донесите план действий – если понадобится, то каждому лично. Потом работаете по плану: чистка оружия, караул, готовка… и дальше по списку. Лебедь, тебе отдельное поручение: свяжись с базой, узнай новости. Как выполнишь – сразу же доложишь мне. Вольно, разойтись!

Смешанной, разноцветной массой бойцы обоих кланов вывалились на улицу и рассыпались по своим делам. Клим пропустил их всех мимо себя, проводил взглядом угрюмого Лебедя и, прикрыв дверь, повернулся к Айдару.

В комнате они остались вдвоем.

Только сейчас Клим разглядел, насколько его командир стар: рвы глубоких морщин источили лицо лидера группировки, виски его уже обелила седина, пальцы рук стали не такими послушными, а еще кашель – хриплый, мучительный…

– Как тебе план полковника? – спросил командир.

– Толково, – кивнул «анархист». – «Герб» штурмует и обеспечивает силовое превосходство, мы же сначала ведем их к цели, а потом поддерживаем снайперским огнем. Каждый делает то, что умеет лучше всего.

– Согласен, – ответил Айдар и зачем-то добавил: – Завтра утром выходим. Не страшно?

– Страшно, – ни капли не стыдясь, признался Клим. – Это война, как ее можно не бояться?

Командир промолчал.

– Вольные что-нибудь сказали?

– Одна группа обещала подумать. – Айдар отошел от окна. – Барс. Тот самый, что в прошлом году сбежал из плена.

Клим задумался, припоминая. Действительно, тогда после этого события несколько дней шумела вся Зона, а споры в сталкерской Сети не стихали месяцами.

– Видел его, однажды пересекались в лагере Васильева.

– И как он тебе?

– Толковый мужик, в общем-то. Только больно нервный, когда про его приключения с «черепами» кто-нибудь говорить начинает. Не любит он вспоминать этого, сразу в морду бьет.

– Нам не мемуары его нужны, а навыки, – сказал Айдар. – Ты с ним переговори, а? Введи в курс дела, объясни подробно. Будут вопросы – отвечай. Нам сейчас любая пара рук в радость.

– Хорошо, командир. Сделаю.

– Спасибо.

«Анархист» вышел на улицу, прикрыл за собой трухлявую дверь. Вдохнул полной грудью. После душного, пахнущего по́том и куревом помещения свежий воздух, чистый, прохладный и влажный, пьянил. В уголках глаз тут же набухли капельки слез. Клим смахнул их ладонью, дернулся, когда неловким движением зацепил расплывшийся на полщеки синяк. Подул легкий ветер, потрепал волосы, забрался под воротник и коснулся влажной спины. Клим съежился и, спустившись с крыльца, огляделся.

Жизнь в «Чикаго» била ключом.

Вольные сталкеры, осознав всю серьезность ситуации, готовились к нешуточной обороне: таскали к форпостам мешки с песком, наспех возводя пулеметные точки; окна подвалов превратили в бойницы, заложив их кирпичами; прорехи в заборе просто засыпали всяческим хламом, а слишком большие проломы бетонного полотна старательно минировали растяжками; караульные вышки обшили стальными листами, на крышах цехов смастерили снайперские лёжки. Со всех сторон слышались крики, приказы, звонкие удары молотка и заливистое жужжание пил. Работа кипела.

«Гербовцы» помогать сталкерам не спешили, занимаясь своими делами. Трое чистили разобранные автоматы, усевшись на деревянные ящики у входа в палатку. Еще один машинкой Ракова набивал блестящими патронами змеистую ленту пулемета. Где-то в стороне сержанты максимально подробно доносили детали плана личному составу. Мимо прошли патрульные: бойцы, облаченные в тяжелую броню, из-за которой были похожи на роботов. Один из них долго не сводил глаз с Клима, но так ничего и не сказал.

А «анархист», ошеломленный столь резкими переменами в привычном укладе существования внутри Периметра, просто стоял. Стоял и думал: «Чем же все это обернется? Чего ждать?»

Клим закрыл глаза. Страх уже пустил ростки глубоко в груди, и они метастазами проросли в легкие, сковав дыхание; несмело коснулись мозга, высосав из него совершенно все мысли и затопив образовавшуюся пустоту жуткими картинками; добрались до позвоночника, а оттуда – к ледяным кистям рук. «Анархиста» бросало то в жар, то в холод. Ему никак не удавалось сосредоточиться на чем-то одном, в голове царила суматоха.

После разговора с Барсом Клим твердо решил выпить.

Глава 9

В дверь настойчиво и громко постучали.

Стрелка вздрогнула и проснулась. Дернула ногой сонно, будто сбрасывая одеяло, и уставилась осоловелыми глазами на Яна.

Наемник был встревожен. В гнетущей тишине он положил ладонь на ствол автомата и непонимающе смотрел в сторону двери.

Что это было?

Девушка повернулась: Горда уже натянул второй ботинок, ловко шнуровал его, накрепко затягивая узел. Обрывки тревожного сна выветрились из головы сталкера с первым же ударом, остались лишь усталость и плохо скрываемая растерянность. Ученый, разбуженный суматохой, пришел в себя последним: он несмело смотрел на сталкеров, ожидая от них каких-либо действий.

Аномалия пыхнула жаром, в воздухе растекся запах бензина.

Стрелка съежилась, подтянула к себе трофейное оружие, неловко громыхнув прикладом по бетонному полу. Перекинула ремень через плечо и сдвинула пальцем флажок предохранителя.

В дверь заколотили снова. Три громких удара окончательно развеяли все сомнения об ирреальности происходящего, распалив из крохотного уголька тревоги пламя страха в уме каждого, кто находился в комнате. Горда посмотрел на Яна, качнул головой вопросительно. Тот пожал плечами.

– Кто это? – прошептала сталкерша, не сводя с двери глаз.

– Кто угодно, – ответил ей Белов. – Карлик, ящер, ловец, кукловод… Все эти мутанты предпочитают гнездиться в темных и холодных подземельях.

– Не умничай, этолог, – оборвал его наемник, поднимаясь и не сводя прицела с двери. – Ты много видел ловцов, которые стучат в убежище, прежде чем сожрать тех, кто внутри?

– Так открой и проверь, – огрызнулся ученый, все еще помня те обидные слова, которые сказал ему Ян накануне. – Сталкеры ж в Зоне самые умные, а?

– Заткнитесь оба, – угомонил их Горда. – Стволы на предохранитель поставьте. Случайный выстрел – и кого-нибудь точно прибьет рикошетом.

– А что дальше? – спросил Седой, дрожащими руками убирая пистолет. – Стрелять нельзя, наружу тоже нельзя. Сидеть тут, пока эта тварь не уйдет?

– Да замолкни уже – думаю я, – зашипел сталкер.

В дверь заколотили снова, на этот раз гораздо сильнее. Грохот разнесся по комнате, старые петли заскрипели, а баррикада слабо пошатнулась. Лежавший на краю фонарь упал на пол, лязгнул металлом об бетон и укатился в угол – по стенам и потолку заплясали пьяные тени.

Горда встал, поднял фонарь и, выкрутив яркость на полную, пробежался желтым пятном по комнате, выискивая путь к отступлению. Ничего. Лишь глухой оштукатуренный прямоугольник вокруг да могильная плита с гирляндой пыльных ламп над головой. Выход из помещения был только один, но в него сейчас билась неизвестная тварь, своим поведением ломающая все представления о животном мире Зоны. Сталкер опустил фонарь, задумался. Ситуация сложилась патовая.

Между тем удары стали гораздо сильнее и чаще, пока не слились в сплошной, однотонный грохот. Дверь под натиском монстра слабо трещала, петли держались в коробке на последнем издыхании, а баррикада, не устояв, обвалилась наполовину.

Стрелка взвизгнула, когда незамеченная в полумраке тумба рухнула в сантиметрах от ее ног. Белов вжался в самую дальнюю стенку, не зная, к чему готовиться. Держать себя в руках удавалось только Яну. Он снова вздернул автомат и, сбросив предохранитель, упер приклад в плечо. Прицелился, что-то высчитывая в уме, и пустил длинную очередь в дверное полотно, наделав в нем кучу сквозных отверстий. Не сдержавшись, чихнул, когда кислая пороховая гарь защекотала ноздри.

Горда быстро сообразил, что затеял его друг, и направил луч фонаря в сторону двери. Прислушался, ожидая рева раненого монстра, сквозь прорехи попытался разглядеть истекающее кровью тело, а через секунду страх его сменился безотчетным ужасом: за дверью не было никого, коридор был абсолютно пуст.

Но удары не стихали…

– В дверь нашу счастье постучало. – Даже в полутьме было заметно, как Ян побледнел. Горда, впрочем, выглядел не лучше: при встрече с полтергейстом вообще редко кому удавалось оставаться хладнокровным.

Для большинства ходоков этот загадочный монстр возглавлял список опаснейших созданий Зоны, а учитывая то, что в живых после встречи с ним оставались единицы, информации об этом явлении было мало. До сего дня Горда с полтергейстом не встречался ни разу, и все, что сталкер знал о нем, сводилось к тем крохам, которые когда-то удалось почерпнуть из Сети, да рассказанным в баре легендам, со временем обрастающим красноречивыми подробностями. Но официальные данные и поведанные случайными людьми истории сильно разнились: каждый описывал существо по-своему. Кому-то виделся желтый, летающий по кругу шар; кто-то представлял призрака в виде молний, что парили невысоко над землей; некоторым полтергейст являлся в образе золотистого диска, мечущегося хаотично. Перепалки в тематических обсуждениях не утихали месяцами – каждый истошно пытался доказать правоту своих слов, хотя многие очевидцы нагло врали – факт знакомства с опаснейшим порождением Зоны добавлял сто пунктов к репутации.

Однако встречались и те, кто действительно видел монстра воочию. Вернее, чувствовал его, слышал и просто знал, что он рядом. Потому что полтергейст по природе своей совершенно невидим, а с биологической точки зрения его не существует вовсе. Только сгусток энергии, живущий на строго обозначенной территории и атакующий все, что попадает в ареал его обитания. А как убить того, кого физически попросту нет?

Прежде Горда много раз задавался подобным вопросом, но ответа не находил. Помнил лишь, что егеря настоятельно советовали при первом признаке присутствия полтергейста бросать все и бежать без оглядки, наплевав на хабар, аномалии и мутантов, уносить ноги не оглядываясь, пока монстр не почуял, пока не начал охоту. Охота его, со слов тех же егерей, порождала немало вопросов, сводясь к одному: зачем полтергейсты убивают бродяг, если не кормятся ими? Версий было множество, но через некоторое время многие стали считать, что полтергейсты не нападают, а защищаются. Существуя от Грозы до Грозы, они ревностно оберегают россыпи редчайших артефактов, скрытые в глубине их владений. Но подтверждений этим слухам не нашлось: ни одна из групп, что отправились пытать счастья в поисках бесценного хабара, из логовищ полтергейстов не вернулась.

– Ян, помогай. – Горда пришел в себя. – Упрись в дверь и сделай все возможное, чтобы полтергейст ее не открыл. Порвись, но держи, понял?!

Наемник кивнул и без лишних слов навалился на стонущее древесное полотно.

– А он его не убьет? – тихо спросила Стрелка, глядя на друга.

– Нет, – качнул головой сталкер и, задыхаясь, объяснил быстро: – Полтергейсты не взаимодействуют с органикой, для людей они в принципе безвредны. Но отлично владеют телекинезом и могут насмерть забить подручными средствами, прикладом автомата, к примеру, или ремнем задушить, обкрутив вокруг шеи. Только для этого им нужен полноценный зрительный контакт. Так что пока эта тварь снаружи, мы живем. Но как только дверь откроется, монстр нас в секунды размажет по стенам обломками нашей же баррикады.

– Мило, – как-то совсем без эмоций ответила девушка. – А они разве зрячие?

– Нет, – отмахнулся Горда. – Я образно. Полтергейст глух и слеп, а жертву чувствует по источаемым ею вибрациям. Движения, дыхание, даже биение сердца. Все, не отвлекай! Собирай рюкзаки, быстро! Белов, двигай ко мне, шустрее!

Подтянув ученого к себе за воротник, сталкер швырнул его к решетке вентиляции.

– Давай, хватайся за прутья и тянем. – Горда рухнул на пол рядом с Седым, отбросил автомат и до боли в суставах схватился за металл. – Ну, на счет три! И р-раз! И два! Три!

Сталкер уперся ногами в стену и изо всех сил потянул решетку на себя. По рукам прошла дрожь, пальцы резануло болью, из горла вырвался глухой хрип. Седой пыхтел рядом, тужился в унисон, но все тщетно – решетка сидела крепко и сдаваться не собиралась.

– Торопитесь! – орал Ян со стороны дверей. – Полтергейст снаружи взбесился, не знаю, сколько еще смогу…

Слова его оборвал особенно сильный и громкий удар: дверь пошатнулась, но устояла, а наемник, заткнувшись, навалился на нее с новыми силами.

– Пытаемся! – выкрикнул Горда после второго, такого безрезультатного захода. – Сидит, паскуда, мертво!

Вскочив вдруг, он принялся лупить по местам крепления ногой, не обращая на боль внимания. А потом схватил автомат – и прикладом решетку, прикладом, счесывая древесину, оставляя на ней зазубрины и вмятины, погнув металл. Наконец, один из шурупов, на которых решетка держалась, сломался, выпал из гнезда.

– Давай, сука! Ну, ну! – Сталкер лупил по ней. – Сдохнем тут из-за тебя все! Сволочь, тридцать лет прошло, а ты все держишься, давай, пора!

Грохнул выстрел.

Горда отскочил в сторону, запутался в ремне автомата, но потом выдохнул, разобравшись что к чему.

У решетки присела девушка и, приставив ствол пистолета к месту крепления, вновь спустила курок. Пуля взвизгнула, ударилась о металл и, пробив его вместе с шурупом, унеслась куда-то в глубину жестяного туннеля.

Вскоре проход был почти свободен.

– Давайте еще раз. – Стрелка отошла в сторону, подтягивая рюкзаки к себе. – И успокойся ты уже, возьми себя в руки.

Горда кивнул ей и, чувствуя, как внутри закипает кровь, а голова идет кругом, снова схватился за решетку. Белов – рядом. На этот раз решетка поддалась легко.

– Есть. – Сталкер утер лоб. – Стрелка, ты вперед, Седой – сразу же следом. Потом мы с Яном. Нас не ждите, берите по рюкзаку и ползите не оглядываясь.

Девушка хмуро посмотрела на друга. Потом зажала фонарик зубами, выставила перед собой автомат и скрылась в туннеле, уволакивая рюкзак. Ученый поспешил за ней.

Сталкер подбежал к наемнику и уперся в дверь, помогая ее удерживать. Тот поблагодарил кивком – стало заметно легче. Воцарилась неловкая пауза, нарушаемая только непрекращающимися ударами.

– И что дальше? – спросил Ян, окинув взглядом жалкие остатки баррикады. – Как только отпустим дверь, полтергейст попадет в комнату. И нам хана…

– Значит, кто-то должен остаться, – озвучил Горда мысль, посетившую обоих. – Может, опять забаррикадируем быстро? – спросил сталкер с надеждой.

– Мы вдвоем минут двадцать эту кучу таскали, а все равно без толку, – покачал головой Ян. Ботинки его заскользили по полу, но он подобрался и вновь уперся в дверь. – Полтергейст ее быстро снес. Без шансов, не успеем. И… короче, ты иди, дружище. Догоняй Стрелку и яйцеголового. Веди его к военным. Или брось по дороге, как хочешь.

– А ты?

– Что – я? Украшу собой стены и пол этой убогой комнатенки. Вид тут какой уродский, заметил?

Сталкер выдавил из себя скупую улыбку, но наемник жестким голосом сказал:

– Вали, Гордеев. Будешь отнекиваться – дам в морду. Выполни, что обещал, и найди полковника, отомсти за Стрелку. Ублюдок должен сдохнуть. И девчонку не обижай, а то я тебя с того света достану. Все, сталкер, пошел, нет времени на прощания.

Горда посмотрел на друга еще раз, хлопнул его по плечу и молча, без церемоний, направился к вентиляционной шахте. А когда уже забрался внутрь, со стороны выхода послышался дикий, нечеловеческий рёв…

Сталкер обернулся и успел заметить, как дверь с грохотом распахнулась на всю свою ширину, прежде чем грохнувшая о стенку койка не завалила лаз обломками каркаса. Растолкав их ногами, Горда осторожно высунул голову и оцепенел.

Посреди дверного проема, в тусклом свете фонаря, стоял ящер. Четыре мощные лапы попирали засыпанный щепками разбившейся мебели пол, хвост, словно маятник, бешено лупил по осклизлым бокам, а крохотные глазки на задранной кверху клыкастой морде с ненавистью наблюдали за парящими под потолком тумбами и кроватью.

Приглядевшись, сталкер увидел тело друга: Ян растянулся под стеной, уткнувшись в нее лицом; пальцы на его руках дернулись и сжались в кулак, грудь вздымалась в такт прерывистому дыханию. Наемник точно был жив, но, кажется, без сознания.

Между тем невидимый наблюдатель, все это время присутствующий в комнате, успел определиться с жертвой. Посчитав большого и злого ящера наиболее опасным противником, он запустил в него две тумбочки сразу, а после добавил кровать, которая, отскочив от дверного косяка, с оглушающим звоном поскакала по полу и громыхнулась рядом с Яном, закрыв его от сторонних глаз. Монстр, в свою очередь, оказался не из трусливых и не дал деру в глубину коридора. Стерпев оба удара, он вихрем влетел в комнату и врезался в стену всем своим увесистым телом, а после принялся крутиться на месте волчком, отчаянно вереща и наблюдая за кружащей под потолком одинокой табуреткой. А когда та стукнула его по морде, ящер осклабился и невольно отступил назад, раскачивая хвостом в опасной близости от аномалии…

Ждать, пока помещение превратится в местный филиал крематория, Горда не стал. Погасив фонарь, он спрятал его в нагрудной карман и осторожно выбрался из лаза, перебирая ладонями по холодному, шершавому полу. Стараясь держаться как можно дальше от схватки ящера с полтергейстом, сталкер прополз разделявшие его с наемником метры и похлопал друга по щекам. Ян застонал, но Горда тут же зажал ему рот ладонью и прошептал в самое ухо:

– Слышишь меня? Понимаешь, где мы находимся? – Дождавшись слабого кивка, продолжил: – Теперь не перебивай…

Кратко обрисовав ситуацию возвращающемуся к реальности Яну, сталкер медленно двинулся назад, к вентиляционной шахте. Дополз быстро и остановился у самого лаза, пропуская вперед наемника. Когда тот скрылся в туннеле, Горда протиснулся следом. Зажег фонарь и обернулся напоследок.

Ящер выглядел, мягко говоря, хреново. Злосчастный табурет, который монстр тщетно пытался лягнуть хвостом или схватить зубами, по-прежнему парил в воздухе, а полтергейст наносил им резкие и сильные удары по морде мутанта. Тот визжал во весь голос, метался от стенки к стенке, пытался увернуться, но делал это с куда как меньшей уверенностью, чем раньше. Отчаявшись, монстр рванул в сторону выхода, но полтергейст мигом раскусил его задумку и в секунду завалил проем мебелью, пробиться через которую ящер уже не смог. Силы покидали зверя, вытекали из его израненного тела вместе с сочащейся из пасти и множества ран кровью. Глаза мутанта, до того блиставшие кровожадным огнем злобы, потускнели, взгляд сделался бездумным и рассеянным. Монстр умирал. А палач, будто наслаждаясь своим могуществом, методично лупил жертву табуреткой по голове, развлекался.

Горда не стал больше задерживаться и на четвереньках пополз вслед за Яном, который, ругаясь, углубился в узкую шахту уже на добрый десяток метров. Сталкер лишь сейчас начал осознавать, насколько им с наемником повезло, что ящер учуял их и появился в самый последний момент, что полтергейст выбрал жертвой именно его. Если б не это случайное стечение обстоятельств, то лежать бы им обоим с проломленными табуретом черепами. Или только его другу… Сталкер прекрасно понимал, что Ян в самом деле готов был остаться там, у двери, чтобы дать ему шанс уйти. Пусть даже ценой собственной жизни.

Горда чертыхнулся, выдохнул. Попробовал распрямиться, но стукнулся затылком о металл. Выматерился про себя и, подтянув грохочущий автомат, пополз уже осторожнее.

Между тем туннель заметно накренился, опускаясь куда-то к нижним этажам. Сталкер, сверля взглядом грохочущий под ним шершавый пол, занервничал. Углубляться в недра неизвестного подземелья в его планы не входило. В первую очередь из-за мутантов: неясно было, кто еще мог водиться тут помимо полтергейста с ящером. О том, что будет, если группа заблудится в хитросплетении коридоров, он вовсе старался не думать. «Еды с водой осталось совсем чуть-чуть, да и те в рюкзаке у Стрелки, которая сейчас непонятно где. И Белов… нужно во что бы то ни стало отыскать их обоих. А потом – к выходу. Должен же он быть тут…»

– То-гхо-хы. – Ян обернулся и вытащил фонарик из рта. Сплюнул, сказал тихо и внятно: – Стой, блин. Приползли, конечная.

Он с трудом сдвинулся в сторону, а Горда протиснулся вперед, подсвечивая себе.

Наемник был прав: конечная. Дальше перед ними простиралась дыра метров пять длиной. Как будто кто-то взял и откусил огромный кусок вентиляционной шахты. О том, чтобы перебраться на ту сторону, нечего было и думать.

– Прыгай, – сказал Ян, кивком указывая вниз. Подтянул к себе автомат. – Тут невысоко, метра два с половиной: мы под потолком. Прикрою тебя.

– Тут безопасно, – послышался снизу девичий голос, а в следующий миг в луче света возникла Стрелка. Задрав голову, она смотрела на друзей, а когда они оба спрыгнули, набросилась на них, радостно щебеча: – Слава Богу, вы живы. Я очень переживала, правда. Боялась, что полтергейст убил вас, слишком долго вы не появлялись…

Не выдержав, девушка заплакала, уткнувшись лицом в грудь сталкера. Горда обнял ее и гладил по голове, пока подруга не успокоилась, про себя отметив, как все внутри переворачивается и скручивается в узел от нежности к ней.

– Простите, что вмешиваюсь, но… что дальше? – спросил Ян, которого Стрелка только что расцеловала в обе щеки.

– Выбираться надо, – ответила девушка, утирая глаза ладонями. – Я, пока вас ждала, прошлась тут с Седым. Ничего нового, сплошные коридоры. Видимо, мы в каком-то огромном бункере…

– А сам Седой где?

– Я, как вас услышала, сразу сюда убежала, а он остался: не хватало нам еще какую тварь не заметить.

– Толково, – кивнул наемник. – А теперь потопали дальше, я на волю хочу: меня тошнит уже от замкнутого пространства.

– Сам же надеялся забраться поглубже, – сказал ему сталкер.

– Блин, не настолько же. Еще чуть-чуть – и у меня голова прямоугольная станет, под стать лабиринтам всем этим.

Улыбнувшись, вышли.

Белов ждал их сразу за углом: тусклый луч его фонаря хаотично носился то по стенам, то по полу, цеплял потолок, желтым отточенным лезвием разрезая мрак. Ученый нервничал: по нему было видно, что оставаться в одиночестве он крайне не желал и скорому возвращению товарищей несказанно обрадовался.

– Как там? – спросил он, с облегчением занимая место в центре группы.

– Отлично все, яйцеголовая твоя башка, – хохотнул Ян и хлопнул Белова по плечу. – Не обижайся, я по-дружески.

Тот лишь кисло улыбнулся.

На этой веселой ноте тихо выдвинулись вперед, освещая путь перед собой и позади, внимательно вглядываясь в густую тьму, дабы любой оказавшийся на пути монстр не стал неожиданностью. Но опасались, как потом понял сталкер, напрасно: за долгие часы пути им не встретился никто. Совершенно. Даже крысы под ногами не шныряли. Одни только двери-двери-двери, в большинстве своем наглухо запертые, да неприступный бетон со всех сторон. А еще запахи – затхлости, старья, плесени. Казалось, что воздух состоит из одной только этой вони, и они четверо ею уже пропитались, принюхались к ней настолько, что не обращали внимания.

– Вы так и не поняли, где мы? – спросил Горда, когда отряд остановился отдохнуть.

– Я долго думал над этим, – ответил ему Ян, вглядываясь в глубину коридора. – Ну нет в Зоне таких подземелий, хоть убей.

– А как же лаборатории под Санаторием и у Озера, где бункер ученых когда-то был? – ухмыльнулась Стрелка. – Его волна зомбированных потом смела…

– Сказки, – отмахнулся Ян.

– Хозяева – тоже сказка?

– Тоже, – ничуть не смутился наемник. – И Камень в Центре, который желания исполняет, и Черный сталкер, и прочее-прочее… ерунда все. Нет в Зоне никакой тайны, никакой романтики, как это принято считать среди тех, кто знает о ней лишь из телевизора или из Интернета. Только реальность, потому что, когда вокруг ад кромешный, не до загадок как-то. Вдумайтесь сами: горы трупов, бродячее зверье, разрушенные семьи и искалеченные судьбы. Живешь тут, как таракан, в страхе постоянном, что тапком кто-то прихлопнет. Вечно грязный и вонючий, уставший, голодный, замерзший или вспотевший, тянешь за собой рюкзак этот сраный, чтобы хабар найти, вернуться живым, продать артефакты за пару тысяч зелени, накупить снаряги втридорога, а потом – снова в ходку. И так – по кругу, вся жизнь – сплошной «день сурка». И это зовется романтикой? Извращенцы, блин…

– Остапа понесло, – закатил глаза Горда. – Дружище, так тебя тут никто не держит вроде.

– А снаружи никто не ждет, – сплюнул Ян, ставя точку в разговоре.

Воцарилась тишина.

– Вы о проекте «Укрытие» слышали? – хмуро оглядев товарищей, спросил вдруг Белов. А когда наткнулся на недоумевающие взгляды, продолжил: – По легенде, это глобальная сеть подземных убежищ, построенная еще при СССР, во времена Холодной войны. Отношения с США тогда были очень напряженными, и коммунисты боялись, что однажды придется разменяться атомными боеголовками с «янки». Поэтому возвели подземные города, чтобы спасти как можно больше граждан. Не везде возвели, конечно. Глубинки обошли стороной – кто их бомбить будет? А вот мегаполисы и стратегически важные объекты обезопасили надежно. Как этот, например. Атомная станция, что неподалеку, строиться начала в семидесятых, вместе с ней – бункер. Тот самый, в котором мы находимся. Десяток метров земли и бетона над головой, фильтрующая воздух вентиляция, склады с провизией, оружием, одеждой, подземные колодцы… «советы» знали толк в обороне.

– Стой, – Горда потер подбородок. – Ты хочешь сказать, что через люк в полу фабрики мы попали в огромное бомбоубежище?

– Да, – кивнул ученый. – Все сходится: спускались по лестнице мы метров пятнадцать, не меньше. Потом был предбанник, который перед дверью с запорным штурвалом, помните? А дальше – главный коридор, разветвляющийся на множество второстепенных.

– А с выходом что тогда? – Ян перевел взгляд на Белова. – В таком огромном лабиринте он точно не один.

– Ага. И быть он может где угодно, хоть на пороге атомной станции, хоть за Периметром.

Сталкер задумался, представляя, какие перспективы могли бы открыться для его группы, разведай они этот путь. За билет в цивилизацию, к людям, торгаши драли огромные суммы. А в это самое время под ногами пролегала настоящая тайная тропа, мостик через пропасть, соединяющий Большую землю с землей гиблой, отчужденной. Хлипкий и шаткий, совсем еще незнакомый, но вполне реальный.

– Не надейся, – сказал Белов Горде, видимо, понимая, о чем тот задумался. – Если выход наружу и есть, он наверняка «пасется» военными: те уж точно о нем знают. Заминировали там, небось, все, посты выставили и караулят, чтобы кто попало из Зоны не лез.

– Ладно, черт с ним. – Ян пропустил мимо ушей слова о «ком попало». – Ты скажи, каким образом бункер этот не на слуху до сих пор? В пределах Зоны-то… Сюда же табунами ломиться должны за «ништяками» всякими, а сколько мы уже идем, а я ничьих останков пока так и не заметил. Скелета с автоматом в обнимку, к примеру. Даже рассказов в баре о чем-то похожем ни от кого не слышал. Зуб даю, что мы тут первые за много-много лет.

– А ты, пока мы топаем, хоть один «ништяк» нашел? – спросил ученый. – То-то и оно. Нечего ходокам здесь делать, в Зоне и без того достаточно мест, где можно погибнуть. Это первое. Второе: не факт, что остальные выходы вообще открыты. Возможно, двери там заперты изнутри, а ломиться в неизвестный подвал никто не будет: бродяги больше трусливы, чем любопытны.

Развивать тему никто не стал. Все двинулись дальше, в темноту, переваривая услышанное. Плыли во мраке, светя фонарями, тащились неизвестно куда по коридорам, сворачивая наугад. Томимые ожиданием, разматывали тугой клубок времени, но к выходу, казалось, не приблизились ни на йоту. Однажды нашли было план этажа – выцветший и почти нечитаемый. Как только Горда взял его в руки, тот рассыпался прахом. А больше – никаких подсказок, полная информационная стерильность.

Кабинеты-спальни-залы-лестницы, снова кабинеты… Десятки помещений, заполненных всякой непонятной техникой, которую саваном пыли заботливо укрыли десятилетия. А еще – столы с потрескавшимися столешницами, шаткие стулья, кругляши ламп вверху. И воздух – душный, жаркий. Пространство, словно сжимающееся, становящееся все меньше, меньше…

Сталкер нахмурился, не узнавая себя. Приступы клаустрофобии были ему не присущи, но наличие потолка над головой столь долгое время способствовало ее развитию. Горда незаметно оглянулся назад, зацепился взглядом за Стрелку. Та выглядела не лучше: бледная, уставшая и напряженная, изможденно облизывающая сухие губы.

Не сговариваясь, остановились на отдых, заодно перекусили, выпили всю воду, как ни старались ее экономить.

И снова коридоры, снова комнаты да кладовые. Всем начало казаться, что ходьба эта не кончится никогда, что они умрут здесь, так и не найдя выхода.

* * *

– Стойте, – вскрикнул вдруг наемник – голос его был полон тревоги и дрожал. – Чувствуете? Будто посвежело, дышится легче…

Сталкер, погрузившийся с головой в омут невеселых мыслей, насторожился, пытаясь уловить то, что учуял его друг. Сначала ничего не получалось, но спустя полминуты почувствовал, как кожу лица лизнул холодный, едва заметный поток воздуха. От волнения по телу прошла холодная волна, а глубоко в груди вновь разгорелся почти погасший огонек надежды.

– Сквозняк, а не вентиляция, – констатировал Белов, добавляя уверенности.

– За мной, – коротко скомандовал Горда.

По коридорам, ведомые незримой путеводной нитью, друзья скитались теперь уже недолго и вскоре оказались в просторной комнате с низким потолком. У грязно-серых стен ее стояли неизвестные устройства – огромные, с непропорционально маленькими дисплеями и бессчетным множеством кнопок. Напротив каждого – выцветшие стулья, а больше – ничего.

Отряд остановился в центре помещения, светя вокруг себя фонарями.

– А там что такое? – Стрелка направила желтый луч в угол, взялась за цевье автомата.

Сталкер присмотрелся: куча наваленных друг на друга молодых деревцев переплеталась с десятком выдранных с корнями кустов. Все это было хаотично свалено и присыпано осколками льда.

А рядом – два трупа детенышей ящера.

Горда передернул плечами, осторожно подошел и присел рядом с мутантами. То, что он принял за лед, на деле оказалось скорлупой от больших, с баскетбольный мяч размером, яиц.

Сталкер бегло осмотрел одну из туш, перепачкав ладони непонятной слизью без цвета и запаха. Монстр был гладкий, холодный и удивительно тяжелый для своих скромных размеров. Судя по всему, умер ящер недавно, но маленькие глазки его уже заплыли белесой пеленой. Безвольно раскрытая пасть, вся в пене, с длинным бледным языком и острыми лезвиями зубок, была проломлена в нескольких местах, как и голова, отчасти превратившаяся в кашу.

– Теперь понятно, – сказал Горда, поднимаясь и вытирая руки о штанину.

– Ты о чем? – спросил Ян.

– О гнезде, – кивнул сталкер в сторону деревцев. – И о ящере, которого полтергейст табуреткой заколотил. Тебе не приходило в голову, зачем монстр вообще к нам приперся? А я тебе скажу: мстить. Потому что полтергейст этими вот бревнами до смерти забил детенышей, а мать, вернувшись с охоты, нашла разоренное жилище. И своих мертвых деток. Уж не знаю, сколько она бродила по подземелью в поисках убийцы, но, услышав шум, вышла-таки на нас.

Стрелка присвистнула.

– Думаешь, это сделал полтергейст, Шерлок? – усмехнувшись, спросил наемник.

– Больше некому: ящеров даже шатуны боятся, – резонно ответил Белов. – А сильнее их в Зоне никого нет.

– Как оказалось, есть. И если тварь контролирует даже эту часть бункера, то лучше поскорее убираться отсюда.

Направляясь к выходу из комнаты, никто не заметил, как в воздух, совершенно беззвучно, поднялась охапка бревен. Повисела мгновение, а после устремилась к Яну, сбив его с ног. Наемник ударился головой о стену, испуганно заорал и уронил автомат, который тут же улетел в противоположный угол.

– Он здесь, – прошептал Белов, и столько ужаса было в его словах, что у Горды екнуло сердце.

Увернувшись от летящего кустарника, сталкер присел, схватил за руку Яна и рывком поднял его, выталкивая из комнаты. Сам побежал следом.

Друзья оказались в длинном и прямом коридоре, дальний край которого оканчивался короткой лестницей и настежь распахнутой громадиной двери, в проеме которой был виден кусочек алого неба. А в следующий миг все вокруг наполнилось гулом и металлическим лязгом: лестничные перила заходили ходуном, металл рвался и сам по себе завязывался в тугие узлы. Закрепленные под потолком прямоугольные трубы воздуховодов задрожали – полтергейст явно пытался вырвать их из стены. Прилетел потерянный Яном автомат и вдребезги разбился о пол, брызнув обломками позади спешащей к выходу группы.

– Быстрее, – подгоняла отряд Стрелка, бежавшая впереди всех. Луч ее фонаря метался, то облизывая стены с потрескавшейся штукатуркой, то утопая в темноте дверных проемов. Все вокруг рвалось, трещало и грохотало. Болтавшийся за спиной девушки рюкзак кто-то невидимый легонько потянул назад, но Стрелка дернулась, сумела вырваться и ускорилась.

А когда до заветного выхода оставалось совсем немного, Белов остановился вдруг и уверенно свернул в одну из комнат, растворившись в темноте.

Сначала Горда, бежавший позади ученого, ничего не понял. А когда дошло, разразился отборным матом и вильнул вслед за профессором, шныряя по комнате лучом фонаря. Седой нашелся сразу: в углу, сидя на корточках, он наспех упаковывал в контейнер сияющий голубым артефакт.

– Ты с ума сошел?! – хватая Белова за плечо, проорал сталкер. – Угробить нас тут хочешь?

Ученый попытался ответить, но Горда не стал его даже слушать и пинком вытолкнул из комнаты. А сам получил сокрушительный удар чем-то тяжелым в грудь. Если бы не вшитые в комбинезон бронепластины, то перелом ребер был бы обеспечен. Но обошлось, только в голове зазвенело, и дыхание сбилось. Увернувшись от летящей столешницы, Горда выбрался в коридор: ученый умчался далеко вперед, а Ян и Стрелка уже поднялись на самый верх и держали дверь, которую полтергейст пытался захлопнуть. Но даже его сил оказалось недостаточно, чтобы одновременно контролировать десятки предметов, и сопротивление мутанта заметно ослабло.

Остаток пути сталкер преодолел почти без проблем и, перепрыгивая через три ступеньки разом, пулей вылетел наружу. Друзья тут же отпустили дверь, и та захлопнулась с грохотом, чуть не прижав Яну кисть, а через секунду все услышали скрежет поворачивающегося штурвала: вход в бункер был запечатан.

Горда рухнул на колени, упираясь грязными ладонями в холодную, сырую землю. Глубоко вдохнул, подавился слюной и закашлялся. Из глаз его брызнули слезы. Сталкер поднял голову и посмотрел на наемника: огромный синяк на лице друга отливал фиолетовым, костяшки на руках были сбиты, одежда кое-где разорвана. Стоял наемник чуть сутулясь, глядел куда-то отстраненно – наверное, еще не верил, что им всем удалось выбраться.

– Охренеть, – выдавил Горда и с трудом поднялся.

Они находились на вершине холма. Впереди, у его подножья, простиралось зеленое полотно степи, надвое разрезанное мелкой голубой речушкой. Слева и справа к возвышенности робко прижимался пролесок, а сразу за ним – коричневый частокол сосен, верхушки которых горели бордовым в зареве пылающего красками вечера. На окраине сталкер заметил металлический коробок моста и извилистую ленту песчаной дороги, что вела к каким-то сооружениям, обнесенным забором. И небо… Горда посмотрел вверх: серое покрывало полыхало алым; будто огромные тлеющие угли, облака мчались куда-то на запад, навстречу солнцу.

– Когда мы спустились в бункер, была ночь, – послышался позади голос Яна. – Сейчас поздний вечер… получается, прошли почти сутки? Видимо, да…

Наемник ответил на свой же вопрос, и сталкер не стал ничего добавлять. Вместо этого обернулся к ученому.

– Белов, – сглотнул он. – Объясни, что это было? Там, в коридоре, когда ты за артефактом в комнату сиганул.

Тот не стал ничего говорить, а просто раскрыл встроенный в комбинезон контейнер и достал оттуда артефакт.

Горда удивленно охнул.

«Сухой лед» он видел впервые в жизни и до этого момента вообще не особо-то верил в его существование. Всего три или четыре раза за всю историю Зоны бродяги якобы находили этот артефакт, а после пропадали за Периметром, не возвращаясь уже никогда. Во все глаза смотрел сталкер на бесподобно чистый, отливающий голубым сиянием кристалл и не мог поверить, что стоит протянуть руку – и удастся прикоснуться к легенде.

«Сухой лед» не просто так считался самым дорогим сокровищем, которое находили в отчужденных землях. Порождаемый редчайшим сочетанием сразу трех разных аномалий, этот артефакт обладал целым набором свойств: защищал своего владельца от радиации; гравитационными импульсами мог незначительно отклонять от хозяина любые летящие в него предметы; уберегал от воздействия высоких температур.

Поэтому сталкеры и были готовы лезть за ним в огонь и воду, более военизированные группировки даже устраивали рейды по добыче его одного, а различные научные лаборатории безуспешно пытались синтезировать это чудо. И ни у кого уже несколько лет ничего не получалось. Но Белову повезло – нашел…

– Неплохо, – с уважением сказал Ян. – Если кого встретим, не вздумай проболтаться: прихлопнут и документов не спросят.

– Теперь я понял, – ликуя, сказал Седой. – Понял, что полтергейст охранял.

Глава 10

Выдвинулись рано утром. Клим, терзаемый головной болью после отвратной водки, выпитой накануне, едва переставлял ноги, мыкаясь среди бойцов. Подошвы ботинок цеплялись за выступающие из земли корни, а по глазам назойливо било румяное солнце.

Тошнило.

Семьдесят солдат, ведомые проводниками, медленно вплыли под сень раскидистого леса, отряд Барса, идущий чуть поодаль, – сразу за ними. Вчерашним вечером Климу все же удалось уговорить вольного сталкера, и тот, заручившись поддержкой еще дюжины ходоков, согласился оказать содействие в уничтожении «Легиона». Айдар был этим очень доволен и даже помог бродягам с амуницией, взяв все недостающее в аванс у местного торговца – Когтя.

Разговорами отгоняли страх и тревогу. Гул множества голосов наполнил еще не проснувшийся лес. И если солдаты «Герба» в большинстве своем молчали, настороженно вглядываясь во что-то между деревьев, то «анархисты» разошлись не на шутку, полагая, что при такой численности демаскировка им обеспечена в любом случае. Поначалу Айдар пытался как-то бороться с их болтовней, но потом, прислушавшись к внезапному совету Мазурова, махнул рукой, позволив «фрименам» немного расслабиться.

Клим, терзаемый смутными мыслями, нарочито наплевательское отношение своих товарищей не разделял. А они, будто готовясь к неизбежной кончине, рассказывали обо всем и сразу, знакомились заново, пытались наверстать упущенное и заочно сдружиться в те последние часы, что некоторым из них были отведены. Ничто так не сближает людей, как неотвратимость грядущего боя. Только умирать «анархист» не собирался, после недавней атаки на форпост предпочитая быть на чеку постоянно. Автомат Клим держал под рукой так, чтобы ухватить его было удобно в любой момент, а на спрятанном в кобуру пистолете заранее снял предохранитель. И все равно было тревожно. Враги чудились за каждым кустарником, в каждом овраге. За это короткое, но утомительное время «анархист» успел вспотеть от волнения, а от звука бухающего в ушах сердца вовсе сходил с ума, поэтому, когда кто-то знакомый предложил ему закурить, отказываться не стал.

До обеда не произошло ничего интересного.

Все так же шли, утаптывая ногами пышущую жизнью зелень травы, вброд перебрались через прохладный ручей, поднимая со дна темную муть. Вольные сталкеры замерили воду на наличие опасных примесей, но ничего не нашли, и группировки сделали короткий привал. Потом под палящим желтым кругляшом солнца неспешно двигались на север, обходя скопление аномалий в Карьере. Через километр прошли территорию подстанции с остовом разбившегося когда-то военного вертолета, миновали деревеньку на пятнадцать дворов, едва ли не до крыш заросшую плющом, снова углубились в лес. Клим начал приходить в себя, опьяняющее ощущение скоропостижной смерти отпустило его, и «анархист» расслабился, начал мыслить трезво.

А ровно в три часа дня погибли два проводника.

Отвлеченные поиском безопасного пути меж аномалий, они не заметили ловца, притаившегося в густом кустарнике на границе с прогалиной. А тот, не жравший больше суток, ведомый животным голодом, не испугался огромного количества двуногих и выпрыгнул из листвы как черт из табакерки, сцапав ближайшего к нему человека. «Гербовцы» отреагировали сразу: перекрестным огнем порвали мутанта в клочья, но проводника спасти не удалось: за мгновение до этого ловец разодрал ему горло, и бедняга истек кровью в считаные секунды. Второй погиб по нелепой случайности: отвлеченный перестрелкой, он сделал неловкий шаг в сторону и тут же распластался по земле мешком, набитым мясом вперемешку с костями: детектор не определил плешь «костоломки».

Гибель товарищей, возведённая в квадрат всеобщим волнением и осознанием собственной безалаберности, произвела нужный эффект: все разговоры стихли. Передвижение солдат теперь выдавало лишь шуршание листвы под ногами да редкое, нервное покашливание.

Спустя несколько муторных часов бойцы вышли к бумажной фабрике. Проводники первыми заметили раскоряченные мопеды и трупы. Тела, пролежавшие под открытым небом почти сутки, были страшно изуродованы обитающим в окрестностях зверьем, но черных сталкеров в мертвецах опознали все равно. Тут же среди бойцов загулял тревожный шепот, порожденный внезапной находкой: каждый строил догадки того, что могли делать отщепенцы Зоны здесь, на территориях, где враждебно настроен к ним был каждый встречный.

– Нужно ближайшие схроны перепроверить, – сказал кто-то из сержантов «Герба» своему товарищу. – Когда вернемся, соберу отряд саперов и пройдусь по точкам – уверен, опять сюрприз оставили. Ты пока лейтенанту в приватном канале напиши, скажи, чтобы все запасы в радиусе пары километров пометил как недействительные.

– Может, они искали кого? – спросил усатый, с залысинами, «анархист». Редкие волосы его были седыми и напоминали солому, но в глазах по-прежнему горел здравый, молодецкий огонек. – На мопедах пехота черных не передвигается, это разведчики были. Я знаю, я с ними уже воевал во время рейда к Болоту.

Осмотрев трупы, но не найдя ничего полезного, солдаты двинулись дальше. Снесенный шлагбаум и черные обломки на залитом солнцем асфальте увидели издалека. Под контролем проводников проложили туда безопасный путь и, оказавшись на территории фабрики, почти сразу заметили остов автомобиля, а рядом – тело еще одного черного с разорванной грудной клеткой и лицом, иссеченным осколками в мелкую кашицу.

– Да это же броневик Горды, – выйдя вперед, сказал Барс. – Его отряд на трофейном «Феннеке» по Зоне рассекал. С ними еще девчонка красивая была, Стрелкой зовут, и бывший наемник – Ян.

– Сочувствую, брат. Зона им пухом, – выдохнул кто-то.

– Сплюнь, – рассердился вольный сталкер, заглядывая в развороченный салон. – Здесь тел нет, значит, они вполне могли выжить.

– Если черные гнались за ними, то не надейся, – ответил ему боец из «Анархии». – От них никто не уходит, поэтому за упокой своего друга можешь пить смело.

– Он мне не друг, – огрызнулся Барс. – И вообще… иди на хрен.

Пламя зародившейся перепалки затушил Айдар.

– Можешь что-нибудь сказать о Горде? – спросил он задумчиво, переводя разговор на другую тему. – Зачем, по-твоему, черным охотиться на его отряд?

– Без понятия, – пожал сталкер плечами. – Я его редко видел: раз пять в «Чикаго» пересекались и однажды Грозу в одном убежище пережидали. На этом все.

– И никаких подробностей? Кем живет, чем дышит?

– Вообще без понятия. Знаю, что он военным был, потом уволился и прошлой зимой в Зону вернулся, вместе с подругой. Ищут они здесь кого-то, полковника Кисляка, вроде как. Но, насколько я понял, пока безуспешно. Испарился вояка, как в омут канул.

– А зачем ищут? Отомстить? – насторожился Мазуров.

– Да. Он им насолил довольно сильно, Горда теперь с ума сходит от желания свернуть ему шею. А подруга его лишь подначивает. Когда мы крайний раз пересекались, у нее только и разговоров было, что о поисках. Все планы строила.

– Ты ведь тоже там был, – вмешался в разговор Лебедь, чем заслужил всеобщее внимание. – В плену, у Борова. О вас пятерых почти вся Зона тогда знала. Почему сам военного не ищешь?

– А зачем оно мне? – Барс обернулся к «гербовцу», сверля его взглядом. – Чтобы еще раз в плен попасть? Или теперь, в конце концов, сдохнуть от рук психопата, торговавшего людьми? Я не такой дурак, чтобы вновь лезть на рожон.

– Ты не дурак, – Лебедь потер шрам. – Ты – ссыкло.

Сержант застегнул рюкзак, забросил его на плечо и, перевесив автомат на грудь, сказал коротко проводникам:

– Пойдем в обход, мимо Фабрики.

Мазуров согласно кивнул, одобряя рациональность решения: случись на пути через цеха засада, из семи десятков солдат выживет в лучшем случае половина – для такого скопления людей места на маневры совсем не останется.

За последующие четыре часа прошли не больше трех километров. Ко всеобщему облегчению, обошлось без потерь.

Как-то незаметно стемнело. Докрасна раскаленный солнечный диск затопил небосвод багряным буйством красок и потух за горизонтом. Высоко над головой, в прорехах меж косматых облаков, весело перемигиваясь, заблестели звезды. Заморосил теплый дождь, прибивая к земле всю грязь и пыль минувшего дня. Откуда-то со стороны степи тоскливо заголосил псевдоволк, в ответ ему кто-то зарычал, и все стихло.

На ночлег остановились в развалинах одинокого хутора. Обветшалые дома, покосившиеся сараи и крохотная бревенчатая церквушка – вот и весь приют. Офицеры расположились в самом большом жилище – добротном, из красного кирпича, доме. Мазуров, Лебедь и несколько лейтенантов заняли дальнюю комнату, а в ближней, чуть поменьше размером, обосновались Айдар, Клим и старшины каждого из трех отрядов «Анархии». Впрочем, свалив сидоры в кучу, все они вышли на улицу и, по-командирски прикрикивая, разогнали «фрименов» по постам, распределяя очередность караула. Клим остался в одиночестве. Подсвечивая себе фонарем, он рылся в собственном рюкзаке, когда краем глаза заметил, как мимо прошли четверо «гербовцев» и Лебедь за ними, а через десять минут посты были укреплены пулеметными расчетами черно-красных.

Похолодало. Зябко ежась, «анархист» поплотнее затянул воротник и вышел во двор. Остановился у косого, трухлявого забора, щелкнул зажигалкой, прикуривая. Рваная струя сизого дыма расплылась в воздухе и рассеялась, оставив после себя лишь горький, удушающий аромат.

Свободные от караулов бойцы расположились поближе друг к другу, но под одной крышей ночевать не стали – все еще свежи были воспоминания кровопролитных сражений. «Гербовцы» под руководством сержантов заселили два крайних дома и длинный сарай. Подсветили комнаты фонарями, откуда-то приволокли пару квадратных металлических щитов и разожгли на них костры из обломков сундука да ящиков. «Анархисты» же вместе с вольными облюбовали ангар, рассыпались в нем темными силуэтами – точно мыши. Нашли металлические бочки и развели огонь в них. Совсем скоро над хутором повис пряный аромат готовящейся еды. Ожидание позднего ужина скрашивали болтовней, расплетая тугой клубок разговора. Обсуждали абсолютно все, но темы завтрашнего сражения упорно не касались: план был составлен загодя, а в остальном грядущее тревожить никто не хотел…

Клима хлопнули по плечу. Он дернулся от неожиданности и обернулся: позади стоял Лебедь.

– Есть зажигалка? – спросил сержант и подошел на шаг ближе. – Свою, представляешь, потерял.

«Анархист» рассеянно кивнул и щелкнул кнопкой, выпуская из заточения слабый огонек. Лебедь закурил и встал рядом, устремив взгляд к темному, в проблесках звезд, небу.

– Полтора года назад мы друг другу глотки перегрызть были готовы, а теперь вот стоим, курим. – «Гербовец» глубоко затянулся. – Забавно, правда?

– И это после пяти с половиной лет непрерывной войны, – кивнул Клим. – Деснянск объединяет.

– Не просто войны, а войны идеологий. – Лебедь поднял вверх указательный палец и улыбнулся. – Одни Зону хотят уничтожить, другие – сохранить и предоставить миру. Н-да…

– Прелесть каждой идеологии в том, что у нее найдутся как противники, так и сторонники, но и те, и другие ошибаются, – как-то грустно ответил «анархист». – Мы запутались, а война с фанатиками и прорыв к Центру окончательно выбили всех нас из колеи. Теперь выжить бы, какие там сражения и подвиги.

– Аналогично, – подумав, признался Лебедь. – Деснянск удерживаем, но ни военные, ни Мазуров не знают, что с ним теперь делать.

– А Лещин? Головастее его в «Гербе» никого не было…

– Лещин мертв. Застрелился сегодня утром, мне доложили с базы. Полковник пока не в курсе, я попросил не говорить ему об этом, хотел сам. Теперь не знаю, как сказать. Жаль командира, генерал ему был как отец, хоть и пил не просыхая последнее время. Теперь вся группировка на Мазурове.

– Сочувствую, – сказал Клим почти безразлично. А потом неожиданно для себя добавил: – Завтра все решится. Война за Зону и прочее…

– Скорей бы уж. – Лебедь хрустнул костяшками пальцев. – Жду не дождусь, когда можно будет выпустить пар и в порошок стереть уродов, которые столько наших парней погубили.

– А я вот боюсь.

– Раньше и я боялся, еще во вторую чеченскую, теперь пообвык уже, – пожал плечами Лебедь. – Когда много лет воюешь, то смерть – она как родная становится… встречаешь ее, еще чужую, и не пугаешься даже, потому что знаешь, что самого ждет то же самое. И ты не думай, Клим, я ни хрена не герой дешевых боевиков, просто видел много. На пару книг точно хватит. Только кому их писать, книги эти?

Подкурив вторую сигарету, «гербовец» продолжил:

– Ты не дрейфь, парень, хуже Деснянска все равно не будет. Постреляем немного, побегаем… все как обычно, в Зоне такое каждый день. Патронов бы хватило только, а остальное как-нибудь разрулится. Да и чего вам, «фрименам», бояться? Вперед пойдем мы, «Герб», вы, главное, прикрывайте нас. Ваши снайперы сейчас нужны как никогда, поэтому берегите их от мутантов. Там, где Тюрьма, – озеро и лес рядом, а значит, все окрестное зверье на водопой стекается. Я говорил об этом Айдару, говорю и тебе.

– Я передам своим, спасибо.

– Не за что. – Лебедь в две затяжки докурил сигарету и затоптал окурок ногой. Посмотрел на часы. – Все, пора отдыхать, на рассвете выходим. Советую выспаться – завтра долгий переход.

Он удалился в сторону домов, занятых черно-красными, а Клим стоял, слегка завидуя простоте и безразличию, с которыми «гербовец» относится к смерти. Ему, Климу, обитающему в Зоне уже много лет, прошедшему две войны группировок и штурм Деснянска, так и не удалось побороть в себе этот страх. Страх рациональный и явный, сковывающий движения и опьяняющий мозг…

Из раздумий «анархиста» вывел окрик товарищей: те приготовили ужин. Он хотел было пойти, но почти сразу передумал и, махнув рукой, направился в комнату, где его уже ждал холодный, пахнущий сыростью спальник. На душе у Клима было так паршиво, что кусок в горло не полез бы.

Глава 11

К лагерю Васильева вышли за полночь.

Сначала спустились с холма и, обойдя загаженную гравиконцентратами поляну, углубились в лес. Долго лавировали среди деревьев, походным набором и «щупом» прокладывали маршрут вперед, мимо аномалий, не спеша продираясь сквозь темную зелень древесного воинства. Горда вел группу. Наемник приглядывал за тылом, нервно постукивал по цевью автомата, который забрал у Стрелки. Она, топающая в середине, рядом с Седым, сначала возмущалась, но после обреченно уступила, довольствуясь пистолетом.

Двигались медленно – усталость брала свое. Весь запас энергии иссяк еще во время блужданий по бесконечным коридорам подземелья, а побег от полтергейста и вовсе истощил все моральные и физические ресурсы.

В животе у сталкера глухо урчало, язык во рту утопал в горькой противной слюне. Есть хотелось жутко, но еды не было совсем: пустые рюкзаки маятником уныло били по спинам. Шаг – удар. Шаг – удар. Шаг…

Когда все совсем уже приуныли и даже без умолку вещавший о прелестях артефакта Белов закрыл контейнер и заткнулся, лес вдруг закончился, а впереди стали видны мутные очертания то ли коровников, то ли свинарников…

Время практически не изменило обветшавшие, расчерченные пулевыми выщербинами здания. Горда узнал эти постройки сразу: именно здесь год назад он вместе с Бражником отбивался от ловцов. Мутантов тогда было много. Уродливые человекоподобные твари со щупальцами вместо нижней челюсти, бурой, осклизлой кожей, большими глазами и длинными когтями на мускулистых руках, они непременно уничтожили бы сталкеров, если бы не егеря и Ян, спасшие ходоков от неминуемой гибели.

Сейчас на знакомой местности шагалось легче, и спустя полчаса отряд был недалеко от главных ворот, медленно приближаясь к лагерю легендарного проводника-картографа. У дежуривших на посту караульных остановились. Сталкер положил автомат на плечо, уставшим взглядом окинул открывшуюся перед группой картину.

То, что раньше являлось обыкновенным перевалочным пунктом, теперь с уверенностью можно было назвать настоящей сталкерской базой – настолько преобразилась территория за минувший год. Там, где простирался когда-то сетчатый забор с колючей проволокой поверху, теперь тянулся подсвеченный кострами ряд ржавых автобусов и троллейбусов, спаянных воедино, составляющих длинную импровизированную стену с бойницами на месте окон и патрульными посадками на крышах. По углам базы обитыми металлическим листом грибами проросли караульные вышки, оснащенные яркими прожекторами, желтые лучи которых синхронно блуждали с внешней стороны периметра. Ржавую будку-сторожку – приют дозорных – убрали, а ее место заняла пулеметная точка.

Патрульные, наблюдающие за ведущей к базе дорогой, сталкера еще не видели, но его никак не покидало чувство, что за ним постоянно следят. Тягостное и неприятное, с каждым шагом оно только усиливалось, а вбитые по краям дороги таблички с недвусмысленно нарисованным черепом еще больше нагоняли жути.

Метров через тридцать отряд заметили. Сразу два желтых луча метнулись к друзьям и вырвали из темноты их силуэты. С негромким шипением вверх устремилась осветительная ракета и, вытянув за собой дымный хвост, разбилась о небеса, затопив местность багровыми тонами. Горда прикрыл глаза ладонью и через щели между пальцев увидел гнилые стволы деревьев, желтые чахлые кустарники и поникшую траву, напоминающую ржавую проволоку. Будто все было здесь отравлено… Сталкер остановился. Нутром ощущая на себе бездонный взгляд пулеметного ствола, медленно убрал автомат за спину, поднял руки. Остальным приказал сделать то же самое.

Караульные рассматривали чужаков тщательно и не спеша, решая между собой: можно доверять забредшим в ночи путникам или лучше пристрелить. Наконец, спустя бесконечно долгую минуту, усиленный рупором голос сказал:

– Уходите.

Вот так. Сухо и четко, без лишних вопросов.

– Нам нужна помощь, – крикнул Горда как можно громче, чтобы его услышали. – Медикаменты, вода, еда… Мы готовы заплатить, только впустите!

– База изолирована, – перебил невидимый наблюдатель. – Мы ничего не можем вам продать, убирайтесь.

– Позовите Васильева, – надрываясь, заорал сталкер. – Он всех нас знает, он позволит войти. Дайте ему нас увидеть, пожалуйста!

– Васильев мертв, – сухо отчеканили с той стороны. – У вас есть десять секунд, чтобы развернуться и уйти, иначе мы открываем огонь.

– Стойте, стойте! – не опуская высоко поднятых рук, Горда пошел вперед. – Нам не выжить, понимаете?..

– Десять, девять…

– Припасов нет, воды нет, почти закончились патроны!

– Восемь, семь…

– Мой схрон очень далеко, никто из нас не дойдет туда!

– Шесть, пять…

– Да будьте же вы людьми! На улице ночь! Вы обрекаете нас на гибель, всех четверых. Откройте ворота, мы заплатим. Пожалуйста! Позовите старшего, кто у вас там? Бражник тут? Позовите Бражника, он меня знает! Год назад я вытащил его из временно́й петли, он мне должен!

Внезапно счет оборвался. У пулеметной точки послышалась ругань, какая-то возня, а после – хриплый, слабый и замученный голос:

– Говорит Бражник. Это и правда ты, сталкер… я думал, что обознался. Ладно, медленно идите сюда. Оружие только за спиной держите.

Горда беспрекословно подчинился и двинулся вперед, чувствуя, как в бешеном ритме колотится сердце. У ворот их встретил сам Бражник, но впускать на территорию, как оказалось, не собирался.

– Стойте здесь, – сказал он, – внутрь лучше не лезть. Там не совсем… стерильно. Через минуту вам вынесут рюкзак, в нем патроны, немного еды и самое необходимое из медикаментов. Потом уходите, на большее мы не способны.

Горда сразу понял, что с ходоком что-то не так. Слабый голос его был полон боли, спрятанные в перчатки руки, крепко сжимающие автомат, тряслись как при треморе, а от тела бродяги шел приторный, едва уловимый запах. Бражник стоял и дрожал как осенний лист, переминался на ватных ногах, пошатывался. Ему было плохо, сталкер видел это, но в чем дело, не понимал. Вдруг неожиданно сильный порыв ветра сорвал с ходока капюшон, обнажив сухую, совершенно лысую голову. Увидев ее, Горда обомлел, а слова, которые он хотел сказать, плотным комом застряли в горле.

На лице Бражника не было живого места. Белое как мел, оно еще больше состарилось, местами приобрело желтовато-синюшный оттенок, было прорезано полосками язв, гноящихся, кровоточащих ран, простирающихся от макушки до подбородка. Губы ходока будто ссохлись и уменьшились в размерах, обнажив рот с редкими пеньками зубов. Нос, казалось, впал, глаза застила непонятная пелена, и зрачки через нее были едва видны. Бродяга дышал тяжело, присвистывая, постоянно сглатывал, дергая кадыком. Горда осмотрелся: находившиеся рядом бойцы, из того же караула, выглядели не лучше. Все как один – ходячие мертвецы. «И как они живы до сих пор, где в растрескавшихся сосудах их тел жизнь эта еще плещется, почему не вытекла как вода?» – в ужасе подумал Горда.

– Что произошло? – спросил он, рассматривая изувеченное лицо Бражника.

– Нас потравили, – ответил ходок и натянул на голову капюшон, будто смущаясь того внимания, которое заслужил своим уродством. – Вечером, позавчера. Сначала, днем, приехали какие-то парни и приказали нам всем убираться из Зоны: сроку, мол, пять часов всего. Если по истечении этого времени база не будет пуста, чтобы мы пеняли на себя, – «Легион» и черные предупредили. Мужики наши напряглись, конечно, но дурачков тех не тронули, просто вышвырнули за ворота: полно на свете идиотов, что сказать. Васильев потом долго думал, верить им или нет, но посты все же укрепил, приказал быть внимательнее. Мы это к сведению приняли и всерьез готовились к штурму. Но как территорию базы накрыло облаком белого тумана – проморгали вообще все. Он просто вдруг появился, будто из ниоткуда. Кучный такой, клубящийся. И был туман этот как кислота: органику, одежду на раз разъедал. Те, кто успел повыше забраться, почти не пострадали, кто внизу остался – погибли сразу. Остальные, которые убежать уже не могли, укутывались во что попадется, под противогазами прятались. Но зря все: резина к лицу прикипала. Я тогда был на окраине, в карауле, а как крики услышал – сразу к базе. А там… ты не представляешь даже. Десятки трупов, до костей прожженных, не опознать. И газ этот, плотный, белесый, к ногам подползает, к лицу тянется, как живой. Я ждать не стал, ноги в руки – и бегом оттуда, подальше. Несколько часов потом на холме раны зализывал. Вернулся, как газ схлынул, но противогаз еще долго не снимал. Только потом, когда зрение совсем отказало, стащил его, проклятого.

Горда стоял, потрясенный, не зная, что и сказать. Одновременно десятки мыслей роились в его гудящей от усталости голове, но ни одну ухватить языком да выплюнуть словами не получалось. «Что за группировка такая – «Легион»? Откуда вдруг взялись черные? Каким зверем нужно быть, чтобы сотворить такое с живыми людьми?»

– Намечается новая война, Гордеев, – обреченно сказал Бражник и сморщился как-то по-старчески. – Сеть за последние сутки просто бурлит новостями: тебя и твою группу за укрывательство Белова ищет вся Зона; «Герб» с «Анархией» объединились и выдвинули армию против «Легиона»; военные укрепили блокпосты у выходов за Периметр и стреляют по каждому встречному; а вокруг Тюрьмы наблюдается нездоровое движение. Зона стоит на пороге больших перемен, сталкер, будь к ним готов.

– Вас тут сколько осталось, Бражник? – не внемля пророческим словам ходока, спросил Ян. – Много?

– Человек двадцать. Те, кто смогли, сразу же ушли в сторону Периметра, а такие, как я, осели среди трупов. А куда нам идти? И как? Не можем мы, вот и ждем черных, чтобы последний бой принять да погибнуть как сталкеры.

– Ты оружие в руках едва держишь, с кем тебе воевать? – продолжил наемник, за что получил ощутимый тычок от Горды, но лишь отмахнулся. – Вам бы всем вместе собраться и к выходу топать – глядишь, подберет кто. А нет – все одно помрете. Но лучше там, в дороге, чем тут, среди мертвецов.

– А еще лучше в плен вас четверых взять и отдать «Легиону». – Горда заметил искорки безумия в глазах Бражника. – Только не спасет это нас, один хрен убьют. Все тут костьми поляжем, среди таких же покойников. Но хоть бы и так… Думаешь, я их боюсь, наемник? Считаешь, меня черепа и гниющие тела пугают? Я в Зоне семь лет, привык уже. А еще, знаешь ли, понял кое-что: самое страшное в трупах, это не их внешний вид. Запах. Именно запах. Вот было когда-то два человека, но один плохой, отмороженный, а другой хороший, настоящий, но воняют-то они все равно одинаково. Понимаешь?

Горда как бы невзначай отошел в сторону, мысленно надеясь, что сказанные Бражником слова остальные ходоки не сочтут за приказ. Оказаться в плену у тех, кому и терять нечего, и жить осталось от силы сутки, – перспектива еще та.

Между тем принесли рюкзак. Тащивший его бродяга был худой, щуплый, с остро отточенными скулами и пустым взглядом. Рот его, язвами изрезанный от уха до уха в жуткую улыбку, не закрывался, и красный язык болтался в нем тряпкой. Сбросив сидор к ногам друзей, несчастный спешно скрылся за автобусом, прихрамывая на правую ногу.

Ян без лишних церемоний тут же поднял рюкзак и закинул его на плечо.

– Сутки продержитесь, там все самое необходимое, – хрипло поведал Бражник. Задумался, что-то прикидывая, будто собрался выдать тайну. Наконец, решился и, выдохнув, затараторил: – И последнее… сейчас идите на запад, увидите бетонные кольца. За ними – дорога на насыпи. Перейдете ее и окажетесь в поселке. Там, в крайнем справа доме, – мой схрон. Дом тот кирпичный, добротный, рядом летняя кухня и яблоня сухая – не промахнетесь. Самое главное: на радиоактивный фон не обращайте внимания, он безвреден. Внутри тайника я спрятал «рентген», чтобы другим туда лезть неповадно было. Схроном пользуйтесь как своим, мне уже ни к чему.

Горда прощаться не стал. Развернулся и, уже на ходу стаскивая автомат, пошел в указанном бродягой направлении. А когда отошел метров на тридцать, услышал за спиной тихий голос наемника:

– Может, грохнем всех тут, а?

– Хорошо бы, – почти равнодушно ответил сталкер. – Только как? Их двадцать, а нас четверо. Нереально.

– Если черные вновь сюда явятся, Бражник сдаст нас без колебаний. И тогда все – конец нам. А пока есть возможность, можно отделаться малой… кхм… кровью. Сам подумай, какие из полутрупов бойцы? Справимся.

– Не хочу я ничего, – устало сказал Горда. – Воевать с двадцатью бродягами – тем более. Это жизнь, а не книжка, где вчетвером базы штурмуют. У нас нет никаких шансов, так что забей и топай следом.

– Но ведь черные узнают, что мы в схроне, – не унимался Ян. – Понимаешь? Или тебя смущает, что эти полутрупы нам помогли только что, а, Горда? Так знай: жить им не больше дня, и лучше мы их, чем те отморозки.

– Не потянем, говорю еще раз. Что ты вообще несешь, наемник? Полутрупами бродяг называешь, но сам же не лучше. Много в тебе сил осталось после суток на ногах? То-то же. Так что просто заткнись и смотри по сторонам… а с черными как-нибудь разберемся. Потом.

К деревне, о которой говорил Бражник, вышли через полтора часа. По пути сделали небольшую петлю, обходя россыпь аномалий, и пропустили мимо себя волка, выскочившего наперерез. Ночной охотник-одиночка связываться с людьми не стал и по-быстрому ретировался. В остальном – ни души. Зона была удивительно спокойна. Только ветер шелестел травами да гнул к земле пышные кроны деревьев.

Внезапно защелкал дозиметр. Сначала тихо, словно сонный младенец, а потом, распаляясь, затрещал во всю прыть, надрывая свою электронную глотку. Показатели сразу подскочили до максимума: прибор усердно сигнализировал о критическом уровне излучения, предрекая хозяину скорую гибель от радиации, но Горда не предпринял ничего, только выключил звук и спрятал устройство в карман. Сомневаться в словах Бражника он не находил причин.

Дом, о котором говорил Бражник, сталкеры нашли без труда. Увязший в зелени, он молчаливым надзирателем гордо возвышался над своими склонившимися и рухнувшими соседями, стоя особняком от них, на окраине. Мрачный и тихий, дом этот нагонял беспричинный страх, отчего на коже волоски дыбом вставали и хотелось бежать.

Горда сглотнул. Прислушиваясь к каждому шороху ночной глуши, он вслед за всеми углубился в лабиринт растительности, путь через который при помощи рук и чьей-то матери расчищал Ян. Остановился наемник между иссохшей яблоней и источенной жуками летней кухней, собрав друзей вокруг себя.

– И куда дальше? – спросил он. – Где схрон?

– В подвале. Ты с Беловым обшарь кухню, а я со Стрелкой по дому пройдусь. Если найдете лаз, то открывайте осторожно. Вдруг там растяжка, о которой Бражник тактично умолчал.

– Едва ли. Он же знает: случись что, мы его найдем и четвертуем.

Горда забрал с собой девушку, поднялся по бетонным ступенькам крыльца. Зажег фонарь, осторожно отворил трухлявую дверь, держа автомат наготове. Друзья медленно вошли в дом.

Они оказались в просторной прихожей: слева и справа, через коридор, – захламленные комнаты, впереди – обнаженный квадрат ванной, щедро усыпанный битой плиткой, дальше – винтовая лестница, ведущая на второй этаж, гнилая и наполовину обвалившаяся, не взобраться; а еще паутина, кругом паутина, целые пласты, убаюкиваемые сквозняком, влетавшим внутрь сквозь разбитые окна. Стрелка позади тихонько охнула, тыкнула пальцем в стену, на которой отчетливо были видны глубокие царапины под свисающими клочьями обоев. Горда кивнул, кончиком пальца передвинул рычажок с одиночного режима стрельбы в автоматический и осторожно пошел вперед. Под тяжелыми подошвами ботинок хрустнули осколки стекла; на втором этаже что-то заскрежетало, заохало, будто пар из топки выпустили. Дом был живой, сталкер понял это сразу. Выработанное за многие ходки в Зону чутье немедленно дало знать, что где-то рядом притаился чужак.

Горда напрягся, размышляя о том, мог ли Бражник устроить схрон в изначально нездоровом месте. «Нет, вряд ли, он за Периметром не первый год, за безопасность пояснить может как никто другой. Значит, обитаемым дом стал совсем недавно. Видимо, какая-то дрянь забрела на ничейную территорию и подмяла ее под себя, устроив себе логово где-то тут. Плохо, даже хреново. – Соседствовать с местной фауной сталкеру жуть как не хотелось, но и идти было некуда: на дворе ночь. – Эх, предупредить бы Яна, чтобы начеку был, но Стрелку одну не пошлешь – боязно за нее. Выходит, надо возвращаться».

На улице заморосил дождь. Небо прочертила яркая белая вспышка, и через секунду громыхнул гром. Сталкер пригнулся и выглянул в окно: от плотных темно-синих туч, стянувшихся, казалось, со всей Зоны, резко потемнело, так что теперь снаружи не было видно ни зги. «Ну, замечательно, спасибочки. Что ж не везет-то так? Еще и паутина эта, в лицо и рот лезет…»

Горда смахнул с себя тонкие серые нити и направился к выходу, уволакивая безмолвную подругу за собой.

Существо стояло прямо в проеме, ведущем во двор, – высокое, сгорбленное, невероятно худое; на голове, обезображенной старческими пятнами, – седой пучок волос; вдоль позвоночника – роговые наросты; длинные руки, нелепо подогнутые ноги; и глаза – почти человеческие, темные и живые. Глядя в них, сталкер с уверенностью мог сказать, что подобную тварь видит в Зоне впервые.

– Дисвейдрогйбрдяга, – глухо и хрипло пробурчал мутант. Он собирался еще что-то сказать, но неожиданно оттолкнулся и прыгнул вперед, метя сталкеру в горло.

Горда, пораженный внезапностью этой встречи, не успел ничего сделать и через миг оказался на полу, придавленный неожиданно ловким чудищем.

– Жррррт! Жрррррт! – рычал зверь, раздирая длинными пальцами комбинезон сталкера.

Стрелка сориентировалась быстро. Отскочив в сторону, она взвела курок и направила ствол пистолета в голову монстра. Грохнул выстрел, пуля хлопнулась о стену в сантиметрах от цели. Охотник обернулся, глянул на сталкершу злобно и махнул шестипалой лапой, вырвав из руки девушки оружие, а после бросил его в глубину комнаты.

За те секунды, что мутант разбирался со Стрелкой, сталкер смог высвободить из его крепкой хватки руку и наотмашь ударить зверя в челюсть, а после – лягнуть ногой. Охнув, уродец проехался спиной по осколкам стекла, но уже через мгновение вскочил, словно и не почувствовал ничего. Не успел Горда прицелиться, как вновь оказался придавленным яростно атакующей тварью.

– Пистолет, – крикнул сталкер подруге. – Ищи!

Та метнулась к закатившемуся в угол фонарику, но монстр, удивляя своим проворством, одним прыжком покрыл расстояние в несколько метров, схватил источник света первым да шваркнул об стену, погрузив помещение в непроглядный мрак.

Однако большой пользы зверю это не принесло: Ян подоспел как нельзя кстати. Он ворвался внутрь дома, несся с собой свет налобника, выцелил мутанта и сделал пару выстрелов одиночными, опрокинув тварь на пол. Уродец кувыркнулся через спину и отскочил за угол, глухо урча от боли: пули все же прошили ему грудную клетку.

– Все живы? – спросил Горда, поднимаясь и отступая под защиту друга. – Где Белов?

– Я здесь, – откликнулся ученый из темноты. – Мы в порядке. Ты сам как?

– Подавлен, – отшутился сталкер, упирая приклад в плечо. – Давай, тварь, выходи.

Зверюга выходить ожидаемо не спешила, тогда Горда и Ян, приглядывая друг за другом, двинулись к ней навстречу. Готовые к стрельбе, они повернули по коридору и сразу же наткнулись на мутанта. Тот сидел в куче мусора, под ведущей наверх лестницей, тяжело дышал и держался рукой за кровоточащую грудь. Увидев людей, охотник поднял голову, бешеными глазами посмотрел на них, даже не пытаясь скрыть своей ненависти. Сталкеры отнеслись к этому с пониманием и ничуть не удивились.

– Не переживай, – спокойно сказал Горда, поймав в прицел переносицу твари, – просто сегодня тебе не повезло.

– А ведь я таких никогда раньше не видел, – изрек Белов, внимательно разглядывая урода. – Это какой-то новый вид мутантов, не иначе.

– Сейчас вместе изучать будем. – Сталкер вдавил спусковой крючок.

Но выстрела не произошло. Сухо щелкнуло, перекошенный патрон так и остался в автомате. В тот же миг рот монстра расплылся в зловещей улыбке, а сам мутант внезапно растворился в воздухе.

– Что за?..

Стрелка позади закричала. Неизвестно как оказавшийся за спинами друзей уродец схватил девушку и швырнул в стену. Сталкерша крепко ударилась и упала без чувств. Пока Горда разбирался с заклинившим автоматом, Ян оттолкнул ученого и всадил длинную очередь в тварь, но без толку. А монстр снова пропал в недрах дома…

– Да-что-это-за-сволочь?! – бешено проорал Горда, справившись с непослушным оружием. – Сколько по Зоне хожу, а таких еще не встречал!

– Значит, что-то новое вылезло из ее плодовитых недр, – процедил сквозь сжатые зубы наемник, медленно приближаясь к Стрелке. Наклонился, оглядываясь, повернул ее к себе лицом – девушка застонала. – Она жива, даже в сознании. Надо брать ее и валить отсюда: мы нашли лаз, там, в летней кухне. Запирается накрепко, переждем ночь, а утром разберемся с этим ублюдком… сейчас у нас что-то не очень получается воевать.

– Юра, помогай! – Сталкер впервые обратился к ученому по имени. – Хватай девчонку и неси к схрону, мы тебя прикроем.

Белова уговаривать было не нужно. Подбежав к Стрелке, он, натужно крякнув, взвалил ее на плечи и, пропустив вперед Яна, вышел на улицу. Хоть до убежища и было недалеко, метров тридцать, шли долго: наемник боялся влезть в крохотный «батут», распластавшийся как раз на пути; Горда топал сзади, беспрерывно следя за тылом. Черная громадина дома бросалась ему в глаза, нависала безмолвной монолитной тенью, грозилась раздавить. И такую жуткую волну страха и ужаса источало здание, что сталкеру поневоле хотелось взвыть. Впервые в жизни он чувствовал себя так погано, так нелепо и беспомощно, словно младенец.

Чудовищный раскат грома заложил уши сразу после сверкнувшей молнии, в секундном свете которой сталкер разглядел монстра. Мутант свешивался из окна второго этажа, цепляясь за прогнившую раму руками и ногами, как обезьяна. Урод неотрывно наблюдал за отступающими людьми, а Горда смотрел на него и думал, чего еще ожидать от этой твари.

Когда до схрона отряду оставалось идти не больше десяти метров, охотник, решив, видимо, не рисковать, забрался в окно и скрылся в доме. Сталкер крепче сжал оружие, пристально вглядываясь в ночную темень. Теперь силуэт мутанта мерещился везде: в колышущихся кустах, за бетонным кольцом колодца, на крыше ржавого «уазика». Стрелять во все подряд было бы глупо, но нервы были на пределе: Горда держался из последних сил, в ушах шумело, перед глазами плавали разноцветные круги.

– Немного осталось, – запыхавшись, сказал Ян, будто прочитав мысли сталкера. – Не стреляй попусту: чую, сюда и так половина Зоны на шум сбежится скоро.

Сталкер натянул капюшон, пряча голову от дождя. Было неуютно и зябко, гудели ноги, от голода ныл желудок. Хотелось поскорее оказаться в безопасном и сухом месте, вытянуться на спальнике, поесть, разуться, наконец, и дать отдых полыхающим болью ступням.

До схрона дошли через бесконечные полминуты. Ян придержал дверь, впуская внутрь несущего Стрелку ученого, дождался друга и только потом заперся, задвинув ржавый железный засов. Сталкер выдохнул, осмотрелся: паутина под потолком, вдоль стен – старые тумбы с облупившейся краской, пол, усыпанный обломками мебели, черепки битой посуды повсюду. И среди всего этого – глиняная печь.

Горда сбежал по ведущим вниз ступеням в небольшой, но уютный и теплый подвал – схрон Бражника.

Стрелка уже лежала на одной из продавленных кушеток, а Белов тем временем колдовал над керосинкой, никак не желающей загораться. Девушка слабо застонала, попробовала сесть, и ученый тут же бросился к ней, мягко уложил обратно, подложив под голову свернутую куртку.

– Голова болит? – тихо спросил он, присев на краешек кровати. – Тошнота, головокружение? Помнишь, что произошло?

– Все я помню, – натужно улыбнулась девушка, глядя на Юрия. – Я какой-никакой, но все же медик, и сотрясение у себя диагностировать могу. Но… спасибо, правда.

Белов кивнул, что-то прошептал в ответ и уселся за грубо сколоченный стол. Поставил на него контейнер с артефактом, открыл, разглядывая свою важную и невероятно ценную находку.

– Ему, значит, спасибо, а нам с Гордой ни слова? – усмехнулся наемник, поставил автомат у стены и с первой же попытки запалил керосиновую лампу. – Во-о-от, помогай после этого людям.

– Не бурчи, – отмахнулась девушка. – Вы сами знаете, что молодцы. Кстати, а та дрянь из дома… где она?

– Снаружи, – ответил сталкер, разуваясь. Оружие свое он оставил рядом с автоматом друга. – Сидит внутри и не высовывается. Утром, когда уходить будем, внимательнее надо по сторонам глазками зыркать.

Помолчали.

– Какие планы на завтра? – Ученый оторвался от созерцания артефакта и поднял взгляд на друзей. – Я имею в виду… куда пойдем?

– По-прежнему на восток, к Ануфьево. Надо же, наконец, передать тебя военным.

– Дойдем?

– Завтра? Не загадывай, – пожал плечами Горда. – Может быть. Но сейчас – отдых.

Ян присел напротив Белова и водрузил себе на колени рюкзак. Вжикнул молнией – раскрыл. Несколько пачек лимонного печенья сложил отдельно; воду в пластиковых бутылках и заварной чай – тоже в сторонку; хлебцы и галеты сгреб и сдвинул на край стола; четыре банки тушенки оставил под рукой, а колбасу в целлофановом пакете понюхал и, сморщившись, засунул обратно.

– Не густо, – подытожила Стрелка короткую ревизию.

– Здесь еще есть. – Сталкер рылся в висевшем под потолком деревянном шкафчике. – Та-ак… сигареты, спички, зажигалка. Гречка, немного пшена, сода. Две вилки, нож, кружки-ложки и котелок. Уже лучше, ага.

Стрелка тоже не стала сидеть сложа руки: взяла стоявшую под кушеткой горелку, запалила ее кое-как и поставила сверху полный воды котелок. Горда тем временем уселся на свернутый у стены матрас и достал из рюкзака коммуникатор, щелкнул кнопкой. Экран ожил, подсвечивая трещину, прочертившую его поперек. «И когда успел только? Неужели в доме так крепко об пол приложился? Возможно… Чертов Коготь. Обещал крепкий корпус и сверхпрочный дисплей, а на деле? Одного удара хватило. Надо будет вернуться и предъявить ему претензию в нелитературной форме».

– Думаешь поймать Сеть? – обернулся Ян.

– Уже и не знаю. – Горда повернул комм экраном к другу. – Хорошо бы только трещиной обошлось, потому что если накрылся сенсор, то я завалю Когтя.

– Угу, деньги на ветер, – согласился наемник, возвращаясь к прежнему занятию.

Краткая заставка разработчика сменилась рабочим столом, требующим ввода пароля. Сталкер быстро отстучал нужную комбинацию цифр и букв, удовлетворенно заметил, что сенсор работает безупречно, и активировал Сеть. Хмыкнул, увидев средний уровень сигнала. Коммуникатор почти сразу завибрировал – на почту посыпалась рассылка новостей. Около десятка непрочитанных сообщений отобразилось у ярлыка с конвертиком, и Горда, терзаемый любопытством, ткнул в него.

Первая новость подтверждала слова Бражника: «Герб» действительно объединился с «Анархией» и выдвинулся к Тюрьме – базе группировки «Легион». «Хорошая назревает заварушка… И кто это вообще такие? – Сталкер вбил название клана в поиск, но тот предательски молчал. Информации о новоиспеченном формировании не было никакой, совершенно, однако это не помешало «Легиону» поставить на уши всю Зону в рекордно короткие сроки. – Н-да, интересно было бы на них посмотреть».

Надоедливый спам и рекламу Горда удалил не читая.

Дальше был некролог. Список почти полностью состоял из вольных, погибших у базы Васильева. Сталкер открыл комментарии: те немногие, кто сейчас находился в Сети, активно обсуждали случившееся, на словах поддерживая объединившихся «гербовцев» и «фрименов», взявшихся за правое дело.

– Пустозвоны, – четко обозначил свою позицию наемник, когда Горда вслух зачитал ему одно особо ретивое сообщение. – Хотели бы помочь – помогли бы делом. Не фиг языком трепать.

– А сам бы пошел? – Стрелка оторвалась от готовки и взглянула на Яна.

– Так я и не хочу, – не смутился тот. – Их война за территории мне не нужна, я слишком добрый для этого. Только Кисляка найду, башку ему откручу – и все, а так я добрый, да.

– Думаешь, все это из-за сфер влияния? – спросил сталкер, медленно листая длинный список погибших. – Как-то радикально… для Зоны.

– Почему? Обыкновенное истребление тех, кто тебе мешает. «Легион» – не первый клан, что Периметр под себя подмять хочет. Другое дело, что до этого на военных никто не зарывался особо. Перестрелки у кордонов, нападения на патрули – это понятная всем норма. Но чтобы разом зачистить лагерь со спецназом и гражданскими… отчаянные ребята. Интересно, когда Министерство обороны введет в Зону войска?

– Никогда, – Белов поднял голову. – Львиная доля представителей закона в Зоне – это «Герб». Пока их группировка финансируется за счет государства, всю грязную работу выполнять будут именно они.

– А почему тогда Ануфьево охраняли солдаты, а не черно-красные? – спросил Ян.

– Ануфьево недалеко от Периметра, пара-тройка километров – и начинается чистая земля. Тут справятся даже военные, – ответил ученый. – «Герб» же, за редким исключением, работает только в глубокой Зоне, что вполне объяснимо: кому еще доверять такие задания, как не тем, кто находится в этом гадюшнике постоянно?

– Но я так и не понял: а на кой черт ваш лагерь очкариков сдался «Легиону»?

– Им не лагерь был нужен, а «Радиант», желательно вместе со мной. Только я одного не пойму: как они узнали про излучатель? Неужели среди нас тогда «крыса» была, которая информацию и слила?

– Да запросто. «Крысы» – они твари юркие, в любую щель проберутся, если понимаешь, о чем я. А где сейчас этот твой прибор?

– Глупо надеяться, что в Ануфьево, – сказал Белов. – Скорее всего, у этих уродов. Но мне легче от мысли, что без процессора «Радиант» – просто хлам и применить устройство «Легион» не сможет никак.

– Друзья, – сталкер поднял руку, обращая на себя внимание. А когда все затихли и обернулись, продолжил: – О нас тут новости пишут, слушайте: Горда. Вольный сталкер. Бумажная фабрика, пулевое ранение. Ян. Наемник. Бумажная фабрика, пулевое ранение. Стрелка. Вольный сталкер. Бумажная фабрика, пулевое ранение. Как вам?

– Это что? – спросила девушка, помешивая почти сварившуюся кашу.

– Некролог. – Ян был искренне удивлен. – Это кто же нас в покойники записал?

– Имени нет, но, судя по всему, анонимка пришла из «Анархии». – Сталкер почесал подбородок. – По крайней мере, именно так указано в рассылке.

– Но как? Ведь есть же защита от ложных сообщений, модерация и все такое. Нельзя просто так взять и записать человека в покойники.

– «Феннек», – пояснил Горда. – «Фримены» нашли броневик и просто додумали остальное, а фотография послужила доказательством.

– А чего вы переживаете? – Стрелка обвела глазами друзей и запила водой таблетки. – Для всех мы официально мертвы, а значит, искать нас перестанут. Ну, не Белова, конечно…

– Черные не отстанут, – возразил Ян. – Танк знает, что мы живы: воевали с ним мы после аварии. Само собой, и «Легион», и прочая шваль тоже будут в курсе.

– Не подумала…

– Смотрите, – вклинился в разговор ученый. – Я ждал этого всю ночь!

Горда сначала не понял, что Седой имеет в виду, пока не заметил артефакт. «Сухой лед» лежал на столе, рядом с контейнером. Сталкер подумал, что красивее он в жизни ничего не видел. Крохотные белоснежные горошинки, нанизанные на едва различимую нить, истекали янтарным сиянием, которое беспрерывно пульсировало, то разгораясь во всю мощь, то тускнея, чтобы потом вновь вспыхнуть крошечным солнцем. Невесомые и обжигающе холодные, кругляши артефакта постоянно двигались по замкнутому кругу, завораживая своим незамысловатым танцем.

– Что это с ним? – прошептал Ян. Красота «сухого льда» смогла зачаровать даже его, пробив брешь в панцире напускной грубости.

– Он цветет, – широко улыбаясь, ответил ему Белов. – Перед этим артефакт очень долгое время накапливает в себе энергию, чтобы потом, в один миг, стать мощнее. И именно в это время, в эту секунду перехода на новый уровень, «сухой лед», серый от природы, разгорается, будто расцветая. Это очень редкое явление, его мало кто видел, а большинство даже не догадывается, что такое возможно.

– А как ты узнал? – спросил Горда, не отводя глаз от артефакта. – Ведь можно прождать целую вечность.

– По внешним признакам, по бусинкам вот этим. Чем они горячее, тем больше энергии заточено в нем. Я сразу заметил, что этот экземпляр таит в себе колоссальную мощь, но боялся не дождаться…

«Сухой лед» почти угас. Полыхавшее в нем пламя потухло, сжалось в крошечную точку в каждой из горошинок, а потом взорвалось голубым светом, будто россыпь звезд.

– Все, он перешел. – Ученый нежно подцепил артефакт пальцами и ревностно спрятал в контейнер. – Искренне надеюсь, что каждому из вас удастся увидеть нечто подобное еще раз. Согласитесь, на такое можно смотреть бесконечно!

Несмотря на зверский голод, мучивший его доселе, Горда ел без аппетита. Механически зачерпывал ложкой кашу с мясом, вяло пережевывал и глотал, иногда запивая сладким чаем. Перед глазами сталкера все еще стоял артефакт. Неповторимый, заставляющий замирать сердце, он волшебным образом успокоил его чувства, привел в порядок мысли, отсеяв лишнее и ненужное. Теперь в голове было легко и спокойно, а любые проблемы казались пустячными.

Взрыв, разнесший вдребезги ведущую в подвал дверь, разрушил чарующую силу артефакта, а последующие события понеслись галопом, и фиксировать их, внимать им, было очень трудно. И вспышка света наверху, и испуганное лицо Стрелки, и прячущий за спину контейнер Белов, и хватающий автомат Ян, и пыль в глазах, и хлопок по ушам, и какие-то тени в проходе, и громкие их крики, и удар в челюсть, и перевернувшийся мир, и уткнувшийся в лицо пол, и горячий ствол автомата, упирающийся в щеку, и чужие люди кругом – все смешалось, скомпоновалось, уместившись в одну бесконечно длинную секунду.

Кто-то наступил сталкеру на спину, ловко скрутил руки и сковал запястья наручниками. Всех четверых поставили на ноги и под прицелами автоматов вытолкали на улицу.

Там уже светало. Солнце трусливо выглядывало из-за кромки леса, бросая свой невидящий взор на захватчиков и их пленных; дул сильный ветер и косматое стадо облаков поспешало убраться прочь, будто бы испугавшись волков в масках, что выстроили сталкеров в шеренгу и держали на мушке.

К Горде подошел один из них и сорвал с себя маску, черную и шершавую, обнажив обычное, вполне человеческое лицо. Сталкер узнал его сразу: это был Аз.

Почти год минул с того дня, как они виделись в последний раз, расставшись после побега из плена. Тогда Аз забрал грузовик и укатил своей дорогой, Горда – своей. А теперь пути их снова пересеклись, но уже при других обстоятельствах.

– Что происходит? – спросил сталкер, глядя Азу под ноги.

– Ничего особенного, – пожал плечами тот. – Помнишь, тогда, у грузовика, я говорил, что мы еще свидимся, да? Так и получилось… Ладно, давай по-быстрому все закончим, хорошо? Процессор у тебя, лейтенант?

– Нет, – сказал Горда. Тут бы ему удивиться предательству бывшего товарища, разразиться гневной тирадой, призывая его одуматься, попытаться убедить отпустить себя и пленников, но… сталкер не стал – сил уже не было.

– А у кого? – Аз, конечно же, не поверил. Сделал шаг назад. – Не тяни, говори, я же по-хорошему спрашиваю пока.

– Спрятали, у надежных людей. Уже не достанешь.

– Вот оно что. – Боевик нахмурился, задумчиво вытащил из кобуры пистолет и прицелился в лицо Стрелке. – А если так? Мы спешим, так что говори, не испытывай мое терпение. Я ведь спущу курок. Не боишься, что морду забрызгает кровью девочки твоей любимой?

Горда боялся. Просто до дрожи в коленях, до озноба по телу боялся, что Аз действительно это сделает. Этот ублюдок, в один миг поломавший весь ход событий, вот-вот был готов лишить сталкера того единственного, что ему было по-настоящему дорого. Нет, Свету сталкер никогда не рассматривал как свою девушку, как будущую жену и уж тем более как мать каких-то там выдуманных детей, но до безумия обожал ее как подругу, как родную сестру, переживал за нее и боялся, связан с нею был красной нитью в единое целое, и нить эта была невероятно крепка. А Стрелка знала это и отвечала взаимностью.

Сталкер был полон ненависти. Это чувство затмило собой все, а желание разорвать боевиков на части стало сильнее желания жить. И лишь приложив огромные усилия, Горда смог укротить себя, остался стоять на месте, понимая, что, сопротивляясь, сделает только хуже. Выход был один – сдаться.

– У ученого твой процессор, – сказал он тихо, ни капли не сожалея о содеянном. Только бы Аз убрал пистолет от лица сталкерши, только бы не выстрелил.

– Обыскать, – коротко бросил Аз через плечо, и двое боевиков принялись выполнять приказ: уложили Белова лицом в землю и умело прошерстили карманы профессора, быстро найдя искомое.

Аз удовлетворенно кивнул и спрятал пистолет в кобуру. Забрав процессор, отошел за спины парней в черном, оставив их с пленниками лицом к лицу. А боевики, по-прежнему бессловесные, уже приготовили свое оружие – какое-то неказистое, угловатое, Горда такого еще не видел, – и прицелились в сталкеров.

Страх за Свету – единственное, что чувствовал Горда перед тем, как в шею ему что-то воткнулось, а сознание померкло.

Глава 12

– Не торопитесь, парни, дальше дороги нет.

Проводники остановились, не дойдя до насыпи метров пятнадцать. Бойцы группировок, шедшие следом, получив приказ, тоже сбросили скорость, разбились по парам и принялись следить за местностью – внезапная остановка всех насторожила.

Вместе с Лебедем, Мазуровым и Айдаром Клим подошел к ведущим и встал рядом, глядя вперед, перед собой: небольшая возвышенность, на ней – рельсы, за которыми виднелись трухлявые крыши раскосых домишек и вторые этажи зданий повыше да покрепче, сплошь увитые плющом; дальше – макушки деревьев, рыжие, почти ржавые, с перекрученными стволами. Это был больной, опасный и мертвый лес. До него было рукой подать, если бы не сплошная линия аномалий, преградившая путь на ту сторону.

– Приехали, – недовольно констатировал Айдар, окинув опытным взором препятствие. – И давно эта гадость здесь?

– Без понятия, – отозвался кто-то из спутников. – Аномалии вдоль путей были всегда, но между ними имелись какие-никакие тропы. А тут…

Тут действительно дороги вперед не было, Клим и сам отчетливо это видел на дисплее детектора: полотно искрящих «розеток» настилалось на липучие «топи», те соседствовали со «вспышками» и «киселями», а они, в свою очередь, попирали гравиконцентраты – и так далеко-далеко во все стороны, до самого горизонта. Сплошная полоса изрезанной, смятой, растворенной, прожженной тысячами вольт земли.

– Обойти где-то можно? – спросил Мазуров, изучая карту местности на своем коммуникаторе.

– Слева, через пять километров, есть дорога, по которой вновь выйдем к Карьеру, но с другой стороны, – ответил ему Айдар. – Там он давно затоплен, и, чтобы сунуться в него, психом быть надо. Справа кладбище техники – огромное радиационное пятно, обходить которое и долго, и трудно.

– То есть теперь только назад и по новому маршруту? – нахмурился полковник: высмотреть в коммуникаторе он так ничего и не смог.

– Я не знаю.

Клим не знал тоже: ходил в этих местах «анархист» лишь единожды и очень давно. Тогда, еще будучи вольным сталкером, он с группой бродяг обеспечивал прикрытие ученых, проводивших тут какие-то свои эксперименты. Все произошло удивительно быстро и спокойно: пришли, замерили что-то да двинули назад. На то, чтобы осмотреться, у Клима не нашлось ни времени, ни желания. А больше он сюда не наведывался: места тут были гиблые, нехорошие.

– Вперед можно пройти, – сказал вдруг Лебедь и увеличил масштаб карты на комме. – Смотрите. В километре отсюда железная дорога делает поворот, а вот эта грязная лента – река, которая пути пересекает. Выходит, там должен быть мост или дренажная труба, по которой удастся перебраться на тот край.

– Если подступы к ней не перекрыты аномалиями, – справедливо заметил Клим.

– Другого решения не вижу, – пожал плечами Лебедь и погасил дисплей. – Стоит сходить проверить.

– Я, в общем-то, за, – согласился Мазуров.

– Тоже, – кивнул Айдар, обратился к проводникам: – Мужики, идем на запад, вдоль железки, где-то там можно пролезть на ту сторону. Берегите себя и смотрите в оба, ладно?

Вскоре группировки действительно вышли к повороту железной дороги, где увидели искомое русло реки, давно пересохшее, и мост – узкий, маленький, неказистый. Пройти под ним можно было разве что согнувшись: пять шагов – и ты на той стороне, в зарослях кустарника, среди ям и рытвин, а чуть дальше – снова увитые плющом дома, как будто те же, что и час назад, лес этот чертов тоже, в котором мог водиться кто угодно.

Клим вздрогнул, когда проводники, обкидав близлежащие аномалии гайками да болтами и пометив тропы, по которым можно было безопасно пройти, прокричали о готовности маршрута и первыми двинулись вперед. Айдар с Мазуровым тут же принялись командовать бойцами, составлять их в колонны. Длинной муравьиной цепочкой черно-красно-зеленая армия потопала за ведущими, жалась ближе к ним, слушала команды офицеров и беспрекословно их выполняла; те, кто уже перебрался на ту сторону, выручали и своих, и когда-то чужих, руководили ими, помогая не угодить в аномалии, а оказавшись в безопасности, вместе облегченно закуривали, улыбались друг другу скупо, будто не насыпь миновали, а Эверест преодолели.

И тянулась эта цепь под мост, тянулась, половина уже прошла, три четверти…

А потом загрохотал пулемет.

По первым рядам словно косой прошлись – так и свалились все изломанными куклами. Клим не успел опомниться, как его сбили с ног, опрокинули на землю и придавили сверху, но почти сразу стало легче: то был Лебедь. «Гербовец» заполз в какую-то неглубокую яму, до краев заросшую травой, и, перехватив автомат, прицелился в сторону зданий. Клим тоже не стал мешкать и нашел укрытие в густом кустарнике, где уже лежал кто-то из «анархистов».

– Вон там, на чердаке, – прокричал соклановец, указывая пальцем на один из домов через дорогу. – Пулемет. И еще снайпер где-то, но пока не вычислил.

– Пулеметчика отработать сможешь? – запыхавшись, спросил Клим.

– Не попаду, он через щель в крыше огонь ведет. Штурмовать надо, иначе все тут поляжем.

Клим выругался, огляделся: те, кого атака застала в момент перехода, были убиты первыми, и разорванные их трупы теперь лежали под мостом в колонну – как шли, так и упали. Остальные – те, кто на свое несчастье успел перебраться на эту сторону, – попрятались как мыши кто где: в густую траву зарылись, в ямы себя затолкали, к трактору старому спиной прикипели, с мусором всяким слились хамелеонами, – и вели несмелый огонь оттуда, пока еще не понимая, куда и в кого стрелять.

Громыхнула снайперка. Клим вздрогнул, увидев, как кто-то из «гербовцев», попытавшийся подобраться к домам поближе, упал с простреленной головой. Товарищи его свой «слепой» огонь не прекратили, но высунуться из укрытия желающих не нашлось.

– Засек хлопца, – прошептал «анархист», о котором Клим уже позабыл. – Щаааас…

Он прицелился, не торопясь выжал слабину спускового крючка и, выдохнув, выстрелил. Винтовка дернулась, бесшумно выплюнула свинцовую смерть, а через секунду со стороны домов донесся истошный вопль.

– Что там у вас, Клим? – послышался в динамике гарнитуры голос Айдара. – Мы застряли с той стороны, к вам пробиться не можем, прием.

– Пулеметчик на чердаке, не достать, – практически прокричал в микрофон «анархист». – Где гранатомет? Где минометы? Сколько вас там, прием?

– Нас двадцать три, гранатомет и минометы тут, прием!

– Так жахните по чердаку, нас тут конкретно придавило, прием!

– Не можем, Клим. Аномалии над насыпью, заряд гранатомета не пройдет, а миномет вовсе развернуть негде, ловушки кругом. К тому же велик риск зацепить вас осколками.

– Гадство!

– Предлагаю поставить дымовую завесу, – вклинился в разговор Лебедь, находившийся на той же частоте. – Мы с «анархистом» аккуратно проберемся к дому, парни нас пусть прикроют шквальным огнем. А вы, пока точку не подавим, под мост не суйтесь даже, прием.

– Годится, я отдам приказ, – тут же ответил Мазуров. – Готовность две минуты, прием.

– Понял, две минуты, прием, – отчеканил Лебедь. – Клим, жди отмашки: как запущу «дым» и парни начнут стрелять – рвем когти к домам.

– Принято, – ответил «анархист», раздвигая ветви кустарника, чтобы внимательнее все рассмотреть.

«Впереди узкая полоса дороги, на ней – сразу два гравиконцентрата, вон как асфальт примяли. Значит, туда мы не пойдем. А если левее? Там «вспышка» траву пожгла, тоже опасно. Лебедь уйдет в сторону, но для меня слишком длинный крюк. Значит, вправо, там чисто вроде, но у пулеметчика как на ладони. И черт с ним, если быстро, то шанс проскочить есть. Дальше – стена дома, там уже мертвая зона, можно будет передохнуть. Вход в подъезд – с другой стороны здания, не забыть бы о растяжках…»

Клим подернул плечами, бросил беглый взгляд на часы: оставалось тридцать секунд.

Хлопок гранаты и вырвавшийся из нее столб густого дыма возвестили о начале штурма, и тут же со всех сторон на чердак, где засел вражеский пулеметчик, обрушился град огня. «Анархист» не стал ждать и, вскочив, бросился вправо. Согнувшись, он в один миг перемахнул через дорогу и нырнул в черное облако, затаив дыхание. Замедлился, огляделся, нащупал взглядом Лебедя. Тот на немой вопрос Клима кивнул: мол, окей все, – и двинулся вперед, к подъезду. «Анархист» – наперерез ему. Находясь в «мертвой зоне» пулеметчика, он уже не так спешил, изучал путь на предмет аномалий, не заметить которые впопыхах было раз плюнуть.

У входа в дом встретились с «гербовцем».

– Порядок? – спросил Лебедь, осторожно заглянув в дверной проем. Убедился в отсутствии врагов и изучил вход на предмет растяжки.

– Полный, – в тон ему ответил Клим, первым заходя в подъезд. – Прикрывай, что ли…

Девять ступенек за полсекунды – легко. В мгновение ока перемахнув их, «анархист» остановился на площадке, целясь вверх. Никого. Дождавшись Лебедя, медленно поднялся выше. Там, прямо напротив лестницы, – комната: дверная коробка вырвана взрывом; пол усыпан кусками отколовшегося бетона, осколками стекла, мебельной трухой, гильзами, обрывками газет и клочьями одежды.

Клим вытащил из нагрудного кармана осколок зеркальца, присел у проема и едва заметно высунул руку наружу, рассматривая в отражении коридор: двери-двери-мусор-окно… и приставная лестница в самом конце – единственный путь на чердак.

Над головой прогрохотал пулемет, послышался глухой топот ног. Клим убрал осколок в карман, поднял автомат и, ступая чуть слышно, двинулся по коридору. Лебедь не отставал.

– Дальше я первый. – «Гербовец» прошел вперед, остановился у лестницы и достал из подсумка светозвуковую гранату. – Будь готов.

– Ты уверен, что он там один?

– Практически, – глядя на лаз в потолке, прошептал Лебедь.

– Не забудь о растяжках.

Тот кивнул и, дернув чеку, метнул гранату в лаз. Клим инстинктивно зажмурил глаза и закрыл ладонями уши, но помогло это слабо: громыхнуло так, что в голове зазвенело. Чертыхнувшись, он перехватил одной рукой автомат и бросился за Лебедем, который уже был наверху.

Для боевика все закончилось быстро: «гербовец» скосил оглушенного пулеметчика длинной очередью, внимательно осмотрел помещение и, убедившись в отсутствии посторонних, осторожно подошел к трупу, перевернул его ногой. Клим остановился рядом.

Это был обычный мужик, лет сорока пяти. Во рту у него не хватало пары зубов, нос когда-то был сломан и криво сросся, щеки заросли щетиной, а на голове блестели залысины.

– И зачем? – спросил Клим, присев у тела боевика. – Зачем ты полез-то сюда? Чем тебе мозги таким промыли, что ты оружие в руки взял и убивать стал? Как же заколебало это все. – «Анархист» встал и повернулся к Лебедю. – Уйду отсюда. Вот все закончится – и сразу уйду. Я же машинист по образованию – работу найду. Поезда, вагоны… ездить буду, куда угодно. И гори оно все огнем тут! Черт, все с ума сошли, я только сейчас это понял. Чем раньше думал, что тут делал? Ни семьи, ничего нет, зато в Зоне, боец, воин… Тридцать лет, а жизни и не видел толком, одна смерть проклятая кругом. Зачем остался, когда уходить говорили? Чего добился? Идиот.

– Все, успокойся. – «Гербовец» положил ладонь на плечо Клима, мягко забрал автомат и подтолкнул напарника к выходу. – Пойдем, вколим чего-нибудь, там полегчает. Свежий воздух и все такое. Быстро в себя придешь.

К тому моменту, как они спустились, оставшиеся по ту сторону насыпи бойцы перебрались к своим, вновь став одним целым. Мазуров и Айдар, увидев героев, сразу же направились к ним, сказать что-то хотели, но запнулись, увидев состояние Клима.

– Устал он, – наскоро пояснил им Лебедь, не спуская с «анархиста» глаз. – Выгорел. Я за ним присмотрю, чтобы глупостей не наделал. Не трогайте его пока, товарищ полковник, ладно? И вы, Айдар, тоже. Пусть в себя придет, успокоится.

Глава 13

Воскрешали по-местному – ногой в ребра.

Придя в себя, Горда захлебнулся жгучей болью и схватился за горло: дикий кашель раздирал глотку. Во рту – пустыня, язык как вяленый кусок мяса. Было невыносимо жарко, не продохнуть, и дико чесалась шея.

– Воды, – едва слышно попросил сталкер, пытаясь разлепить веки.

Чья-то рука схватила его за подбородок, к губам приставили горлышко фляги. Полилась вода – невкусная, теплая и с металлическим привкусом, она текла в рот, по лицу, за воротник, дальше по спине, на плечи и грудь. Одежда взмокла, шея зачесалась еще сильнее, во рту горечь – будто из лужи нахлебался. Но Горда не привередничал.

С трудом приняв сидячее положение, сталкер оперся спиной о стену, открыл глаза и увидел комнату, выкрашенную в ядовито-зеленый цвет, от которого хотелось блевать. Вокруг царил суровый минимализм: железные двухъярусные кровати без матрацев, в углу – умывальник, изъеденный ржавчиной; холодный и шершавый пол, под потолком – окно, решеткой расчертившее кусок темного неба на квадратики, будто поле для игры «крестики-нолики».

Сталкер заметил, что на него смотрит чье-то лицо: сжатые в тонкую полоску губы, широко раздувающиеся ноздри, дергающийся кадык. Кроме того, у этого лица имелось оружие и три товарища, стоявшие рядом, так что дергаться Горда не стал.

– Где я? – выдавил он и вновь закашлялся. – И мои друзья, где…

– Сам идти можешь? – спросило лицо. – Нет? Поднимите.

Тут же подошли двое и, поставив Горду на ноги, вывели его из комнаты в длинный коридор, заканчивающийся ведущими вверх и вниз лестницами. Вдоль стен не было ни единой двери – только решетки. Много, очень много решеток, ограждающих камеры заключенных – пустые и заселенные. Пока вели, сталкер не отрывал от этих клеток глаз, а оттуда на него тоже смотрели: сочувственно и насмешливо, равнодушно и с грустью, злобно и устало. Избитые, сломленные люди – они были мало похожи на себя прежних, тех, кого Горда знал до их бесследного исчезновения: Борщевик – «анархист», острый на язык и душа любой компании; Связист – когда-то спасал застрявший в Зоне бронепоезд с научной экспедицией; Шуруп – наемник, провинившийся перед своими, из-за чего вынужден был инсценировать собственную смерть и сменить имя; Лаврентий Георгиевич – ученый с Ануфьево; пятеро бойцов в форме СЗО… Много их было там, знакомых и безымянных, их лица проплывали мимо, провожая Горду взглядами, пока он, конвоируемый в неизвестность, едва переставлял ноги.

То, что он попал в плен к «Легиону», сталкер понял сразу, как увидел решетки: судя по сообщениям на коммуникаторе, именно эта группировка подмяла под себя Тюрьму, обустроив тут свою базу.

Если внутри корпуса, из которого Горду вывели, жизнь казалась вялой и едва текущей, то снаружи Тюрьма была похожа на муравейник: одинаковые люди в одинаковой одежде носили одинаковые ящики и складировали их у пулеметов; откуда-то справа слышался грохот молотка, сталкер обернулся: кто-то чинил караульную вышку; в стороне урчал грузовик, слышались крики; все суетились, бегали, шумели и галдели, торопились, будто готовились к чему-то.

Конвоиры подвели сталкера ко входу в низкое, приземистое здание и, открыв дверь, втолкнули внутрь. Схватив за шиворот, повели по коридору прямо, но почти сразу остановились у запертого кабинета, постучали. Вошли, только когда разрешил хозяин.

Первым, кого увидел Горда, был Ян. Наемник сидел, туго привязанный к стулу веревками, нос парня кровоточил, а на лице появилось несколько свежих ссадин. Стрелка и Белов тоже находились здесь, на полу, свободные от пут. Они со страхом и ненавистью смотрели на человека, сидящего за столом, которого сталкер узнал сразу. Это был полковник Кисляк.

Время почти не изменило его: те же строгие очки, та же короткая стрижка, волевой подбородок и хищный, проницательный взгляд. На столе лежал пистолет, направленный дулом в сторону гостей. В порыве неосознанной ярости Горда дернулся было к ненавистному ублюдку, готовый голыми руками его задушить, на лоскуты порвать, но ничего не вышло: конвоиры схватили и бросили сталкера на пол, легко, как игрушку, придавили сверху.

– Да не дергайся ты, – сказал Кисляк равнодушно. – Не пришло еще время для мести – ни твоей, ни наемника, ни девки вашей. Сейчас тебе укол сделают, тогда и поговорим… и не бойся, это антидот от снотворного. Я с человеком пообщаться хочу, а ты пока что овощ.

Кто-то незаметно подошел сзади и наклонился, в шею вонзилась игла. Жар сразу прошел, голову будто проветрили.

Сталкер вспомнил вдруг, почему оказался здесь, и машинально схватился свободной рукой за горло, нащупав две крошечные ранки: одну новую, от антидота, а вторую давешнюю, с запекшейся уже коркой крови.

– Где он? – прохрипел Горда.

– Аз? – сразу понял полковник. – Предатель свою работу выполнил и находится уже далеко, вряд ли ты до него доберешься. Хотя, может быть… но мы сейчас не о нем. Та-ак. Все покиньте кабинет, а вы двое, – кивок в сторону конвоиров, – останьтесь за дверью, никого не впускайте. И поднимите уже этого мстителя, что вы им пол вытираете?

Пара мощных рук схватила сталкера и поставила на ноги, но он отмахнулся от «шестерок» полковника и отошел в сторону, не спуская с него глаз.

– Ты попал, ублюдок. – Злость застила разум Горды, ярость рвалась наружу. – Тебе конец, без вариантов.

– Да ладно? Убить меня хочешь? – Когда конвоиры вышли, Кисляк поднялся и присел на краешек стола, с усмешкой глядя на сталкера. – Так я ведь умер уже, еще тогда, год назад, когда вы трое разрушили все то, что создавалось нашим с Боровом трудом. Нет ведь полковника Кисляка больше, зато есть Лимон – лидер одного из крупнейших кланов Зоны Отчуждения. Вы в «Легионе», добро пожаловать.

Эта новость ничуть не удивила Горду: он и так уже обо всем догадался.

– Вы не клан, а сборище отморозков, терроризирующих Зону, – осклабилась вдруг Стрелка, о которой Горда, увлеченный полковником, на миг позабыл. – Боров сдох, и ты сдохнешь. Собаке – собачья смерть.

– Закрой рот, шавка. – Лимон в ее сторону даже не посмотрел. – Бандита пережил, тебя уж точно переживу.

– Ты меня развяжи, и я тебе быстро докажу обратное, – огрызнулся побитый Ян. – Я убеждать, знаешь, как хорошо умею?

– Ты всем уже все доказал, когда убил проводника туристов, тем самым обрекая их на верную смерть в Зоне. Что, скажешь, не было такого контракта два с половиной года назад? Сколько тебе заплатили, наемник? Пять? Десять тысяч? А сколько ты возьмешь, если я вдруг предложу тебе расстрелять вот этих троих и атаку «гербовцев» с «анархистами» отбивать, а?

– Иди на хрен.

– Ладно, не бойтесь, не буду я никого расстреливать, – будто в розыгрыше признаваясь, сказал Лимон. – Вы мне живыми нужны. Пока.

– Зачем? – насупился Горда.

– Атака скоро, а кем я Белова шантажировать буду, если умник этот сотрудничать не захочет?

Ученый, разглядывающий дощатый пол, вяло поднял голову, отстраненно как-то и без интереса, будто не его фамилию назвали и судьбу решали тоже не его.

– А я все же рад вас троих живыми видеть, честно. – Полковник хлопнул себя по коленям и улыбнулся чуть заметно. – Поначалу убить хотел, но потом переосмыслил как-то все, понял, что если бы не вы, то не было бы этого вот всего. Времени подумать у меня много было, даже с излишком. Полгода в бегах, семь городов сменил и имен столько же, н-да, ребята… Что все кончено, я ведь еще тогда осознал, в вертолете, когда «Медприбор» с землей сравнивал. Планы какие-то строить сразу начал, куда податься, думал, а как из Зоны выбрался – сразу растерялся – ну мальчик, чесслово. Мир большой, а я такой маленький, и все ищут меня. Рванул на Восток. Думал, там залягу, забудусь, сам обнулюсь и жизнь свою обнулю, чтобы заново все начать, с чистого листа, но не вышло: по телевизору мою рожу показали вдруг, а следующим утром меня повязали. Сбежал, Владивосток на Хабаровск променял, а его променял на Железногорск. Вы вообще знаете, где Железногорск этот? Я вот знаю теперь… Но и оттуда выселиться пришлось, а потом еще два раза точно так же. И черт знает сколько бы я скитался, в салки эти играл, но встретился мне человек один, серьезный и влиятельный. Хорошо мне тогда помог человек этот, спелись мы с ним, практически сразу друг друга поняли. У него были возможности, но не было власти тут, в Зоне, а у меня власть была, но возможности пропали. Он обещал все устроить и слово свое сдержал, а через два дня меня поймали, в восьмой раз. Ночью на границе с Казахстаном задержали – так ведущая в телевизоре сказала. Сказала еще, что при себе у меня наркотики были и пистолет, что сопротивление оказал и сотрудника при исполнении ранил. Жаркая ночка была на границе той. А Москва мерзла, и я в ней мерз, новости слушал и сигнала ждал, когда за мной машина приедет. Человек отзвонился довольно скоро, объявил, что дело на меня закроют в кратчайшие сроки, что пожизненное мне светит. Ну и плевать, подумал я уже по дороге в Зону: пожизненное – и ладно. Меня поймали, но не мне сидеть, так ведь?

– Я не поняла что-то. – Стрелка нахмурилась, глядя полковнику в лицо. – Арестовали другого человека, но обыграли все так, будто тебя?

– Угу. Следы-то прошлой жизни подчистить нужно было, прежде чем новую начинать.

– Во-от ты скотина!

– Добрались мы до Периметра, в общем, в одном из приграничных городков я и осел. Конечно, почти сразу узнал, что ты, лейтенант, меня ищешь, поэтому был осторожен: нельзя мне было рисковать, поберечься приказали. Хорошо хоть ждал недолго: человек быстро подключил кого нужно, и вскоре Тюрьма оказалась в моем распоряжении. А вместе с ней – наемников куча…

– Этих, что ли? – Горда кивнул за окно, где продолжалась разгрузка.

– Нет, конечно, какие это бойцы? Рабы они, можно так считать, первая линия атаки, сброд всякий, вместо мяса, чтобы лишний раз настоящими солдатами не рисковать. Здесь из-за долгов оказались многие: коллекторы, ипотека, кредиты и прочее. Мне такие как раз и нужны были, на дне которые. Им долги только покрой, в нули хотя бы выведи, а дальше делай что хочешь: хоть в Зону отправляй, хоть в преисподнюю – все нипочем, как тараканам.

– Так они и дохнут тут как тараканы! – вскипел сталкер. – Пачками ложатся. И из-за чего?

– Из-за желаний своих поганых, из-за фантазии бурной и борзометра зашкалившего. Кого ты жалеешь, сталкер, оглянись? Это же не люди, а картонки: ни планов, ни целей, ничего. Поколение одного дня, без будущего совершенно, настоящее только. И жить в своем этом настоящем они хотят красиво, чтобы как-у-всех: машины, квартиры и Турция раз в год. Вот только не бывает так, чтобы бесплатно все, платить все равно придется. И я за них плачу, а они теперь долг отрабатывают: выкапывают себя из дерьма, в которое по самое горло залезли.

– Благодетель хренов, – сплюнул Ян. – Меценат. А у тебя самого будущее какое, урод? Да никакого! Совсем скоро тут «гербовцы» с «анархистами» будут, и если что-то не доделают они, то закончат военные. Или ты думал, что Ануфьево тебе не аукнется?

– Ничего я не думал, – ответил Лимон, спрыгнув на пол. – Пойдем, покажу.

Он коротко свистнул, и дверь распахнулась. Вошли двое, те самые, что конвоировали Горду. Встали истуканами, ожидая команды хозяина.

– Этого, – кивок на Яна, – развяжите и глаз с него не спускайте. Будет дергаться – пристрелите. Идем на площадку сейчас. К обороне все готово?

– Почти, – ответил первый истукан, срезая веревки. – Парни уже заканчивают.

– Ну и хорошо, – кивнул полковник. – Давайте, ребята, за мной: прогуляемся.

Вышли из душного кабинета под летнюю морось дождя. Сталкер смахнул с лица холодные капли, взъерошил волосы, засмотрелся на предзакатное солнце: оно свою красноту по облакам расплескало, а само уже наполовину спряталось за кромкой леса и выглядывало с игривым интересом, словно ожидая, когда кровь польется, когда затопит землю до самого горизонта, от края до края.

– А вдруг восстанут твои рабы, не боишься? – спросил Горда.

– Их семьи под прицелом, – не оборачиваясь, ответил полковник. – Сбежать бы могли, конечно, но куда тут деваться, в Зоне, а? Это им понятно, вот и сидят ровно, без лишних движений, зная, что никому, кроме меня, тут не нужны и шансов добраться до Периметра у них нет.

Лимон свернул вправо, направляясь к зданию администрации, которое многометровым гигантом возвышалось над трущобами. Вошли внутрь, поднялись на несколько этажей, остановились у дощатой двери, обитой дерматином. Полковник достал ключ, открыл.

Всей толпой вывалились на смотровую площадку, которую снаружи видно не было. Панорамное окно из темного стекла было тут вместо стен. Был тут стол, на нем – карта с пометками всякими: флажки какие-то, фишечки, стрелки. В углу комнаты стоял какой-то прибор, похожий на радио, только гораздо больше и сложнее.

– «Радиант»! – Белов оттолкнул истуканов и рухнул на колени перед «радио», осматривая прибор со всех сторон и ощупывая. – Цел, слава богу, господи, не пострадал…

– В полном порядке, – поддакнул полковник; обернулся к Яну, схватил наемника за рукав и притянул к стеклу. – Вот мое будущее, смотри.

Горда тоже подошел ближе, чтобы чужое грядущее лучше видеть, проникнуться и изучить, а если совсем повезет, то и свое в нем раскопать попытаться. Отсюда, с крыши мира, действительно удалось разглядеть то, что скрывал забор, но чужого будущего там не нашлось – общим все было, одно на всех целое: Зона. Травяной ковер поля, теперь весь перерытый и изъезженный колесами грузовиков, – общий; лес полукругом с асфальтовой прорезью посередине – общий; фантасмагорически огромные деревья, вскормленные радиацией, – общие; железная дорога, нашедшая здесь, на рухнувшем мосту, свой конец, – общая тоже. Ничего тут полковничьего не было, все сталкерское.

– Дураки вы, раз до сих пор не поняли ничего, – необычайно серьезно сказал Лимон. – Не ваша это земля больше, а моя. Моя и тех людей, что за мной стоят.

– Тебя и людей твоих дельфин белый ждет, – выплюнул Белов, поднимаясь и загораживая собой устройство. – За Ануфьево.

– А если я скажу, что атака на лагерь была спонсирована Министерством обороны? – подался вперед Лимон. – Все, что там произошло, было оплачено Государством.

– Врешь, – выпалил профессор.

Полковник только усмехнулся.

– Для лейтенанта не будет открытием, что оборонной промышленности давно уже не выгодно сталкерство: мало того что ходоки-отщепенцы тянут из Зоны всякую дрянь радиоактивную, так вдобавок большая часть артефактов проходит мимо основного рынка сбыта, прямиком на черный, а там уже ищи их. И как в таких условиях открытия совершать, оружие новое конструировать, а? Срочно нужно было что-то придумать, способ захвата Зоны был необходим – безопасный и, главное, официальный: предъявить свои права на Периметр, а после взять его под тотальный контроль Минобороны не могло из-за того, что Зона формально находится на территории другой страны, которая ее как бы и оберегает, но и что делать с ней – не знает. Тогда решили искать другой путь: внедрить в Зону своих людей, целый клан, который быстро бы освободил Периметр от сталкеров, заработал бы максимально дурную славу и тем самым навсегда отвадил искателей приключений лезть в эти гиблые края. Вот тут-то в игру вступил я, дерзко уничтожив Ануфьево. Операция готовилась месяц, в строжайшей секретности. За это время из лагеря вашего вывезли все мало-мальски ценное оборудование, а поставки необходимых для исследований приборов сократили в разы. На оборону тоже не тратились особо: зачем, если вскоре все уничтожено будет? Но при всем при этом Ануфьево продолжало свою работу: лагерь занимался исследованиями, ученые приезжали и уезжали, готовились и отправлялись отчеты, для конспирации даже вертолет с десантом отбивать мою атаку прислали. Ни один из находившихся там людей не знал, что давно уже списан и похоронки по нему напечатаны… Сечешь, Белов? Твоя похоронка тоже преждевременно готова была, да. И не перебивай, слушай дальше. Когда все улеглось, а я мгновенно стал местным головорезом, Минобороны свои войска к Периметру плавно стянуло: мол, тут теперь слишком опасно и все такое. Даже по телевизору объявили про сталкерский беспредел, представляешь, хотя до этого такую щекотливую тему старались не затрагивать. Это и был второй этап… А третий, предпоследний, вел уже я сам – с финансовой, конечно, поддержкой: объявил войну вообще всем группировкам, устроив ряд зачисток. Сталкеры и кланы откликнулись живо: кто-то из Зоны свалил сразу, кто-то подергался немного и сдался, кто-то союз с нами заключил, а «Анархия» с «Гербом» вообще объединились и войной на меня двинули. Вот так вот. Веришь теперь, ученый?

Профессор гонор весь свой как-то разом потерял, сдулся и уже не отбрыкивался. Отчаянно пытался держаться, чтобы скрыть свое волнение, но сразу же выдавал себя с потрохами: трясущимися руками, задергавшимся глазом, бегающим взглядом. Горда все это прекрасно видел, и Лимон видел тоже.

– Открытие десятилетия, кардинально новый способ управления животными, безопасность лагерей… чушь все это, Юрий Белов. Никому твои разработки не нужны были, и агрегат твой, не работающий даже, не нужен. Да и сам ты, совершенно бесполезный, бездарный фантазер, списан был со счетов в Зону. Думаешь, они там, в НИИ, не знали, что на гибель тебя отправляют? Знали! Все, кто решение принимал это, кто в списки тебя вносил…

– Не слушай его, – выпалила Стрелка. – Врет он все!

– Заткнись, девчонка, не выводи меня! – огрызнулся полковник и продолжил: – Твоя смерть давно была запланирована, профессор. Но ты жив. Потому что я так решил. Один только я разглядел в тебе тот потенциал, который твои же начальники тут, за Периметром, заочно похоронили. Я приказал ни в коем случае тебя не убивать, «Радиант» твой не уничтожать. Потому что… это действительно интересная идея, полезная, пусть даже в теории пока что. Если довести ее до конца, то может получиться нечто уникальное, единственное в своем роде. И я могу тебе этот шанс предоставить, Юрий. Здесь, под моим началом, ты продолжишь исследования, соберешь в кучу все, что знаешь, и вложишь в свое устройство, чтобы оно заработало, чтобы пользу человечеству приносило. Все как ты мечтал. Хорошая перспектива, правда? Соглашайся!

Белов как стоял, так и сполз по стене. Сел на пол рядом со своим «Радиантом», непослушными пальцами выудил из кармана мятую пачку сигарет, вытянул оттуда одну, вставил в рот и прикурил – раза с пятого. Затянулся, улыбнулся как-то обреченно, а потом прошептал едва слышно:

– Да пошел ты.

– Не получилось, значит, конструктивного диалога, – с сожалением сказал Лимон. – Следовало ожидать, в общем-то.

– Каким будет четвертый этап? – спросил Горда, переводя внимание полковника на себя.

– Ты о чем? – не понял тот сначала.

– Сперва ты был внедрен в Зону и уничтожил Ануфьево, – начал перечислять сталкер. – После – во всеуслышание был объявлен местным головорезом. Дальше ты развязал войну группировок и почти искоренил сталкерство. А теперь что?

– А, ты об этом, – закивал Лимон. – Четвертый этап начнется совсем скоро, «гербовцы» с «анархистами» уже близко.

– И что это даст?

– Многое! Сначала мы разобьем их армию здесь, а после выдвинемся и в кратчайшие сроки захватим опорные пункты группировок. Без баз им деться будет некуда: либо к нам, в «Легион», либо прочь за Периметр. Не важно, что они выберут: это ни на что уже не повлияет. Зона все равно будет наша, а значит, нашими станут все сталкерские тропы, все артефакты, рынок сбыта целиком тоже нашим будет. Больше никакого дефицита материалов для исследования, никакого обмана и риска. Люди, стоящие за всем этим, будут довольны: свое задание я выполню превосходно.

– А фанатики? – спросил Ян, не отворачиваясь от окна. – С ними так не получится, из Зоны они не уйдут точно.

– С каждым можно договориться, – пожал плечами полковник. – С черными удалось – глядишь, и к этим подход найду. Меня сейчас больше красно-зеленая волна тревожит. Сослуживцев твоих бывших, из СЗО которые, я еще на границе Зоны повязал, но это мелочи, десятая часть войска. Остальные-то идут, и не хотелось бы в самом начале пути положить половину своих людей. Есть у меня мысли о том, как этого избежать, но нужна помощь Белова. Юр, ты как, поможешь?

– Чем? – профессор даже не обернулся.

– «Радиант» твой нужен будет ненадолго…

– Я его скорее уничтожу, чем использую во благо тебе, – слишком резко, слишком громко выпалил ученый.

– Предсказуемо, – покивал Лимон. – Повезло, что у меня в плену твои друзья, правда? Шутки кончились, Белов. Вытирай сопли и настраивай прибор в режим «манок», через пятнадцать минут сюда нужно будет созвать мутантов со всей округи. И если ты не успеешь, если откажешься или попробуешь уничтожить «Радиант», то я на твоих глазах грохну сталкеров, а девчонку отдам своим парням, а ты будешь за всем этим наблюдать. Хороший расклад?

– А если он согласится, то по его вине погибнут десятки людей, – медленно проговорил Горда, уже понимая, что задумал Лимон. – Либо мы, либо они… между молотом и наковальней.

– Смышленый, – оценил полковник. – Далеко пойдешь, если жив останешься.

Выбор у профессора действительно был не простой, и сталкер искренне сочувствовал ученому. За годы, проведенные в Зоне, Горда много раз оказывался на распутье своей совести. Но тогда все было просто: вот свои, вот чужие; если не ты, то тебя, – все легко и прозрачно. Когда есть четкое разделение на добро и зло, жить вообще гораздо проще, хотя бы потому, что со своим внутренним «я» договориться можно всегда: мол, это было необходимо, это было правильно. Но у Белова это разделение отняли. Ученый и сам понимал, что активировав «Радиант», он непременно приговорит идущих сюда «гербовцев» и «анархистов» к смерти от когтей мутантов: клич устройства монстры услышат за много километров и, примчавшись, растерзают всех, кто попадется на их пути. По сути, «Легиону», когда все закончится, останется лишь добить выживших да зачистить местность от уцелевших монстров, а остальное люди и звери сделают сами: пожрут друг друга, перемолотят. И виноват во всем этом будет один только Белов. А если он откажется быть палачом тех людей, тогда к смерти приговорит других: Горду, Яна, Стрелку. Тех, кто за эти бесконечные и насыщенные дни спасали его много раз, пытались помочь, защитить… и не смогли, хотя очень старались.

Сталкер искоса на него глянул: профессор сидел, уткнувшись лицом в колени, а плечи его тряслись крупной дрожью.

Горда отвернулся к окну. В мутном стекле взглядом он нащупал свое отражение, всмотрелся, будто умер уже и себя со стороны увидел. Постарел, иссох, исхудал. Чувствовал себя молодым и здоровым, а вот оно как обернулось: и седина тут, и морщины, и глаза не те уже, без огонька – погасло все. У Яна точно так же, как бы ни старался он бодрячком казаться. Слишком много времени провели они в Зоне, слишком многое пережили и увидели, а увиденное не делось никуда, вместе с ними осталось, наслоилось в сознании. «Так, может, пора уже? – подумал устало Горда. – Самим уговорить Белова не делать глупостей, а потом на покой. Смешной и наивный выйдет подвиг. Конечно, оценить его после некому будет, но зачтется же: в аду водичку в котле похолоднее сделают. А что же Стрелка? Оставить ее одну, здесь? На растерзание этим шакалам? Да для нее смерть – лучше во сто крат! А может, вырвать сейчас из рук полковничьих прихвостней автомат да положить косой очередью кого удастся, а заодно и ее». Но нет, Горда бы так не смог: слишком он ее любил и ценил, чтобы самому все оборвать.

А она, будто почувствовав его душевные муки, осторожно взяла его за руку…

– Время, – ворвался голос полковника в мысли сталкера. – Не станешь, значит? Кого расстреляем первым?

– Стану, – едва слышно отозвался профессор. – Я все сделаю. Только… отпустите их, всех троих, чтобы я уверен был, что…

– Обещаю, – сказал Лимон. – Закончишь настройку – и пусть катятся, мне они не нужны.

– Хорошо. – Белов утер лицо, повернулся к «Радианту». – Артефакт «сухой лед», он был при мне…

– Процессор и артефакт уже внутри, начинай.

Горда наблюдал за ученым отстраненно и без интереса: тот ковырялся в своем тихо гудящем устройстве, кнопки какие-то нажимал, частоту настраивал. Ну и пусть. Сейчас сталкера больше другое волновало: «Что дальше делать? Как помешать полковнику, как не допустить уничтожения «Герба» и «Анархии», да так это сделать, чтобы Стрелка цела осталась?» Ни попытаться завладеть оружием, ни просто разбить «Радиант» Горда не мог – девчонку убили бы сразу, она была самым слабым местом сталкера, все это знали, и Лимон тоже знал, потому не сводил с нее глаз. А другие варианты… не было их, ни одного.

Стрелка сжала руку Горды крепче, будто чувствовала что-то. Тот хотел сказать ей какие-то ободряющие и ласковые слова, но не стал.

– Я закончил. – Белов даже не повернулся – в глаза друзьям смотреть он не хотел, боялся их взглядов и прятался от них стыдливо, хотя ни слова упрека в его адрес сказано не было.

– Работает?

– Пока да. Температура… не критическая, но все равно высокая. Если «сухой лед» не подействует, то все отрубится совсем скоро.

– Сойдет, – смилостивился Лимон. – Контролируй процесс. А ты, – полковник повернулся к девчонке, – на выход, как я и обещал. Проводите ее до ворот, и осторожно, не поцарапайте – она товар хрупкий.

Один из охранников ухмыльнулся и грубо схватил Стрелку за ворот комбинезона, притянул к себе, вырвав ее руку из руки сталкера. Тот не понял ничего сперва, даже выдохнул облегченно, а потом осознание того, что на самом деле задумал Кисляк, накрыло его. Тормоза сорвались, и Горда коротко, без замаха, ударил истукана, метя в горло, но обидно промазал: тот успел уклониться, и кулак лишь скользнул по толстокожей бычьей шее. Второй конвоир ждать не стал: ударом ноги он опрокинул сталкера на пол и ткнул стволом автомата в глаз.

– Кончать его?

Горда покосился на Яна, безмолвно моля друга о помощи, но к голове наемника уже было приставлено дуло пистолета.

– Не надо, – сказал полковник и немного сдвинулся в сторону, все еще удерживая Яна на мушке. – А ты не стой, выводи девчонку!

Стрелку, еще не понимающую ничего толком, вытолкали в коридор, дверь с грохотом захлопнулась. Сталкер хотел было вырваться, выкрутился кое-как и махнул кулаком наотмашь, но снова промазал. В ответ его ударили ногой, рывком подняли и прижали лицом к стеклу; отсекая лишние мысли о сопротивлении, в затылок уперлось дуло автомата.

– Для тебя это будет хорошим уроком, – с нескрываемой злобой сказал полковник. – Ты у меня тоже все отнял когда-то, теперь настал мой черед. Смотри и запоминай, что бывает, если мне перечить. Тягаться со мной бесполезно, я всегда был и буду победителем, убедишься сейчас сам.

Для Горды это было началом конца. Крепко прижатый к окну, он дышал в стекло и дрожал от бессильной ненависти, глядя, как в освещенный прожекторами двор вывели его подругу, как провели ее мимо пулеметов, вышек и огневых точек к воротам, раскрыли их чуть-чуть, чтобы протиснуться можно было, и вытолкали наружу, в ночь. И куда деваться в этой злой ночи, Стрелка не знала.

– Только не в лес, – шептал сталкер, едва шевеля губами. – Только не туда…

Но услышать его девушка не могла: ее темный силуэт, чуть подсвеченный прожекторами, побродил вдоль ограды туда-сюда, отошел шагов на десять и двинулся медленно к деревьям, которые проросли стеной сразу за полем, а через минуту и вовсе пропал, растворился в черноте.

Тишина вокруг была гробовая: молчал Ян, молчал Лимон, ученый молчал тоже.

Взгляд сталкера, блуждающий по запотевшему стеклу, наткнулся на отражение Белова. Профессор не сделал ничего, чтобы помочь друзьям. На него никто не обращал внимания, а он, упрямо всех игнорируя, углубился в себя и ковырялся в своем долбаном «Радианте». Сталкер за это его возненавидел. Ведь забудь Белов о своем устройстве, отвлеки кого-то хоть на мгновение, то можно было бы попытаться завладеть оружием, переломить ход событий и, выбравшись с базы «Легиона», нагнать Стрелку. Но ученый боялся, трясся за себя и свой бесполезный СУМ больше, чем за жизнь девчонки, поэтому мысли Горды так и остались мыслями: воплощению их в реальность профессор никак не способствовал.

Когда из леса показались десятки размазанных темнотой фигур, в которых с трудом угадывалась стая мутособак, Горда подумал на миг, что для Стрелки, скорее всего, уже все закончилось, и она мертва, но тут же погнал эти мысли из головы прочь, наплевав на то, что мутанты вышли с той стороны, куда минутой ранее ушла девушка. У нее был шанс спрятаться, укрыться где-нибудь так, чтобы монстры не почуяли, прошли мимо. Она знала, как это делать, сталкер сам ее этому учил, а теперь обнадеживал себя этим, чтобы о плохом не думать, чтобы от круговерти мыслей не снесло крышу.

Атака началась внезапно и стремительно.

Сначала погасли прожекторы, все утонуло в непроглядной мгле. Зажглись налобные фонарики, забегали люди-светлячки, засуетились. По ту сторону забора что-то ухнуло, на грохот отозвался пулемет – застрочил цикадой с вышки. С неба, со свистом рассекая воздух, посыпались мины, вгрызаясь своими остроносыми мордами в дерн и глухо взрываясь. Снаружи полыхнуло, жирный дымный след протянулся от спрятанного тьмой силуэта и врезался в забор – секция обрушилась, открыв атакующим вход на территорию базы. Заработала ближайшая огневая точка, и двое бойцов в черно-красном остались лежать там, где их настигла свинцовая смерть. Другие отступили, но лишь для того, чтобы метнуть гранаты. Снаряды упали точно в проем, а уже через мгновение его густо заволокло дымом. Пулеметчик, не видя цели, стрелять перестал, а когда где-то в стороне загромыхал хор снайперских винтовок «анархистов», рухнул с вышки с пробитой головой.

Приказав своему истукану не спускать с пленников глаз, полковник выбежал из помещения. Оставшийся в комнате боевик направил в сторону сталкеров автомат, поэтому Горда с Яном решили ничего пока не предпринимать, ожидая развития атаки. Но «анархистам» с «гербовцами» стало вдруг не до того.

Влекомая кличем «манка» стая волков выбежала из леса и бросилась на солдат, проредив их ряды. Появление зверья стало для кланов полной неожиданностью, но бойцы не растерялись: перегруппировавшись, они перенесли свой огонь на монстров и отступили под защиту деревьев, к железной дороге. За волками последовали псевдопсы, следом засеменили мутособаки, показались встревоженные кабаны. Волну за волной выплескивал лес мутантов, и казалось, что нет им числа.

За спиной полыхнуло, затылок обдало жаром. Горда обернулся и с удивлением увидел горящий «Радиант», а рядом с прибором – необычайно счастливого Белова. Ученый даже не пытался потушить СУМ, вместо этого он с идиотской улыбкой наблюдал, как плавится корпус и горят микросхемы бесценного в его глазах устройства.

Державший пленников на мушке боевик явно не ожидал такого подвоха и растерялся на долю секунды, но Яну этого было достаточно. В одно мгновение оказавшись рядом с охранником, наемник задрал ствол его автомата вверх и лбом разбил истукану нос. Боевик инстинктивно вжал спусковой крючок, но вся очередь ушла в потолок, не причинив никому вреда. А уже через секунду оружие было в руках Яна. Горда не заметил в глазах наемника ни капли жалости, когда тот убил конвоира.

– Все, валим отсюда скорее. – Ян наспех обшарил труп, выудив из карманов несколько магазинов к автомату и пистолет, который сунул Горде. – Я попробую выбраться с базы и отыскать Стрелку, а ты, дружище, ищи Кисляка. Из-под земли его, суку, достань, но найди, понял?!

– Заметано, – кивнул сталкер. – Что с «Радиантом» случилось, Белов?

– Перегрев, – весело ответил ученый. – Пока вас под прицелом мордами в стекло вжимали, я убрал «сухой лед». Температура подскочила, ну и…

– Не пожалел хреновину свою, надо же.

– Жизнь Стрелки важнее, – парировал ученый. – Скажу больше: перед тем, как сгореть, «Радиант» выдал последний, точечный импульс. Если кратко и без занудства, то это значит, что совершенно все в округе мутанты теперь устремятся именно сюда, и не просто к воротам базы, а вот на эту вот крышу, к этой самой точке. Так что наемник прав: пора валить. Вскоре тут будет не протолкнуться.

Глава 14

В оптический прицел были видны люди. Подсвеченные прожекторами, издали они напоминали муравьев: маленькие, суетились, беспорядочно шныряли с места на место, сталкивались и расходились; жизнь у них там бурлила, а Клим за ней наблюдал, словно в лупу, подсчитывал в уме каждого, чтобы вскоре выжечь там все, на корню извести. И муравьи об этом, конечно, знали и готовились – не хотели быть уничтоженными.

«Анархист» повел стволом винтовки, сфокусировался на грибе караульной вышки с одиноким стрелком и пулеметом на станине. Посмотрел ниже: там тоже был пулемет. Обслуживало его отдельное звено: боевики укрылись за наваленными в кучу мешками, контролируя немалую часть двора. Клим понаблюдал за ними немного и бросил это занятие. Стал искать лёжки снайперов, но стрелки себя не выдавали: либо грамотно обустроились, либо вовсе отсутствовали. Надеяться на последний вариант было бы опрометчиво, поэтому «анархист», бесшумно ругая слепящий свет прожекторов, приглядел пару мест, записав их у себя в голове.

От железнодорожного моста, где залег Клим, до базы «Легиона» было метров двести голой земли, превосходно простреливаемой с двух сторон сразу. «Значит, при наступлении придется возвращаться в лес и делать крюк, чтобы не подстрелили ненароком, – отметил мысленно Клим. – Конечно, к моменту моего появления на базе боевики будут почти уничтожены, но рисковать не хочется. А еще аномалии. Вон как землю взрыхлило гравиконцентратами, будто колонна танков буксовала».

«Анархист» отлип от прицела, проморгался, чтобы цветное и радужное перед глазами перестало скакать, и чуть заметно повел плечами. Лежать на шпалах было неудобно: ноги затекли почти сразу, болели ребра, ныли локти.

– Готовность тридцать секунд, – прошелестел в динамике голос Лебедя. – Прием.

«Все, к черту лишние мысли».

Клим еще раз проверил кольца вертикальной и горизонтальной регулировки, чуть подправил кратность и вновь приник к прицелу. Свел указатели на пылающем солнцем прожекторе, глубоко вдохнул и, досчитав до пятнадцати, на выдохе плавно вдавил спуск. Грохнула его винтовка общим стройным хором вместе со всеми, и периметр базы тут же погрузился во тьму.

Три миномета были готовы загодя, поэтому, как только разбитые прожекторы погасли, «гербовцы» сыпанули на «Легион» десятка три снарядов. Били не прицельно, на ощупь, но эффект артподготовка возымела: в оптику Клим наблюдал, как суетятся боевики, как одна крайне удачно выпущенная мина разнесла пулеметную точку вместе с расчетом.

Кто-то из вольных сталкеров неосторожно метнул гранату и сам же на ней подорвался, застрекотал вражеский пулемет на станине – тра-та-та-та. «Анархист» выстрелил, но пуля вошла в бронелист, а боевик отпрянул за укрытие.

Хлопнул гранатомет – снаряд с гулом умчался в бетонное полотно забора, и оно, старое, не выдержало, осыпалось. В прореху сунулись было солдаты и погибли там сразу – пулемет расчертил их надвое, разрывая хрупкие человеческие тела свинцовым градом. Пока остальные ставили дымовую завесу, Клим успел уложить стрелка, а другого не видать было – обзор не тот.

«Анархист» подался назад, прополз по шпалам, перевалился через рельс и скатился с насыпи. Засеменил в обратную от озера сторону, к лесу, и быстро нашел там новую позицию. Взглянул на базу «Легиона» сквозь линзы, выстрелил еще несколько раз, но так и не понял – попал ли.

«Гербовцы» тем временем успели проскользнуть во двор и, спрятавшись за кирпичной будкой электрощитовой, постреливали по боевикам. «Анархист», работая по вспышкам, помог черно-красным, но большой пользы это не возымело: бандиты сменили свои позиции, по-прежнему продолжая держать проем в стене под контролем и паля по всякому, кто имел неосторожность высунуться из укрытия. Два раза «гербовцы» пытались продвинуться вперед, и оба раза боевики их отбрасывали, намертво вцепившись в крохотный клочок земли.

А когда по рации доложили, что группа, заходившая к «Легиону» с тыла, была почти уничтожена и отступила, атака застопорилась вовсе.

– Клим, смещайся к центру, у меня плохое предчувствие, – зашипела рация голосом Айдара. – Прием.

«Анархист» убрал винтовку за спину и, достав пистолет, сбросил предохранитель; двинулся к лесу, и вскоре плотные ряды деревьев сомкнулись позади него.

В лесу было очень темно и удивительно тихо. Грохот пулеметов и длинные трели автоматов там почти не тревожили Клима, будто между ним и внешним миром возвели стену, и «анархист», сам того не заметив, погрузился в себя. Вспомнился ему минувший вечер, вспомнился мертвый пулеметчик. От этого вновь захотелось все бросить, уйти из Зоны, раз и навсегда, потому что жутко тут было, одиноко, грустно и страшно. Не хотелось Климу, чтобы его однажды вот так вот вспоминали, чтобы в гаснущем взгляде осколки жизни нащупать пытались, пустой и бесполезной.

Выскребая себя в реальность, «анархист» обошел густо разросшийся кустарник, смещаясь к кромке леса, туда, где все отчетливей слышались голоса его товарищей и трескучие автоматные очереди. Мысли в его голове беспорядочно роились, на душе было тускло и серо; хотелось пить. А потом Клим остановился, сначала сам не понимая почему. Оглядываясь, поднял пистолет. Чутье подсказывало, что кто-то, притаившись, смотрел на него из непроглядной тьмы впереди, наблюдал за ним, выжидая, и «анархист», привыкший доверять своей интуиции, размениваться по мелочам не стал – просто выстрелил два раза.

– А-а-гх-х, – донеслось в ответ из густой черноты. – Ста-а-лк… не стр-лай.

По спине Клима пробежал холодок. Он рывком отпрыгнул назад, потянулся за ножом, болтавшимся у бедра, но почти сразу понял, что не успеет: чернильное пятно материализовалось в двух шагах впереди, а уже через секунду сбило «анархиста» с ног, навалившись сверху.

Тем, что сталкер не попался на его хитроумную уловку, кракр доволен не был. Уже дважды коварный план мутанта, когда тот, спрятавшись и неумело подражая человеческой речи, зазывал проходящие мимо группы, срабатывал. А теперь вот – не сработал. Но жрать все равно хотелось, и трусливый кракр, в другой ситуации обязательно бы сбежавший, пошел ва-банк: выскочив из кустарника, он набросился на двуногого, своим телом опрокинув того на землю.

Клим упал спиной на торчавший из земли корень и наверняка бы сломал себе позвоночник, если бы не винтовка, принявшая на себя основной удар. Тем не менее было больно – так, что потемнело в глазах.

«Анархист» инстинктивно дернул головой, и паучья лапа крарка взрыхлила землю в сантиметрах от шеи человека. Сталкер рывком высвободил руку и, пока монстр замахивался для очередного удара, за неимением иных вариантов пятерней вцепился мутанту в глаз. Тот не ожидал такой подлости и вскочил, трусливо визжа. Клим ждать не стал: подтянув ноги, он откатился в сторону, поднялся… но тут же рухнул снова: ударом конечности кракр опрокинул жертву на землю и без промедления набросился вновь.

– Ст-лкр киюк, – вопил он, размахивая лапами.

На то, чтобы вытащить нож и всадить его в монстра, ушли доли секунды. В мягкое и податливое брюхо лезвие вошло по самую рукоятку и застряло там; полилась черная кровь. Крарк пошатнулся, неуверенно шагнул вперед, наклонился к сталкеру низко, пробормотал свое вопросительное «киюк?», а после свалился на человека, мертвый.

– Нужна помощь, повторяю, нужна помощь: тут мутантов куча! Кто-нибудь…

– Правый фланг, группа один…

– Понял вас, выдвигаемся!

– Пулеметчиков сюда!

Клим бы, наверное, тоже умер на этом же месте от страха, но голоса, кричавшие в самое ухо, вытянули его из небытия. Минутой ранее, увлеченный боем, он их не слышал и не воспринимал, а теперь они обрушились на него лавиной слов, заставляя жить, продолжать бороться.

Столкнув с себя безжизненную тушу мутанта, сталкер поднялся, выудил из нагрудного кармана пластинку с таблетками и закинул горсть белых кругляшей в рот – так быстрее отпустит. Попробовал было вытащить из трупа нож, но не вышло: забрызганный кровью, клинок клещом вгрызся в плоть. «Анархист» плюнул на него и, отыскав пистолет, двинулся на призывы и мольбы: кто-то же должен был.

Клим залег в мокрой траве, под пахучей разлапистой елью. Подтянул к себе винтовку, наспех поправил сбившийся прицел, но все равно был уверен, что вести огонь уже не сможет: нужно было заново все настраивать и пристреливать оружие.

Уткнулся глазом просто так, наблюдая.

Если ад и существовал, то сейчас он совершенно точно был в этом месте: столько чудовищ разом «анархист» не видел никогда. Десятки мутособак, волков, кабанов, крарков и болотников перекатывались волнами, схлестывались и отступали, разрывали на части друг друга, визжали, рвали, царапали, душили, кусали и жрали…

Застрекотал пулемет, ему вторили автоматы. Клим повел стволом и в сотне метров впереди, меж деревьев, нащупал взглядом «гербовцев» с «анархистами»: сбившись в тесную группу, те заняли круговую оборону, не подпуская монстров к себе. Мутантам не очень-то и хотелось – они были заняты друг другом. А вот боевики, заметив, что штурмующим Тюрьму до них дела нет, открыли шквальный огонь. На счастье группировок, расстояние было приличным, а лес и темнота надежно прятали их, иначе уйти отсюда им совершенно точно не довелось бы.

Клим оторвался от прицела, думая, что предпринять: попытаться обойти скопище чудовищ стороной и добраться к своим, либо остаться здесь и наблюдать, ожидая дальнейшего развития событий. Преимущества и недостатки были в каждом варианте, но все сводилось к одному: если Клима заметят мутанты, то ему конец: один, в сотне метров от группы, он ни за что не выстоит – его вмиг разорвут на части. Тогда, наверное, разумнее всего было не дергаться, надеясь, что все разрешится само собой.

Вскоре поднялся ветер. Резкими и сильными порывами он гнул к земле верхушки деревьев, швырял в лицо жухлую листву, щекотал глаза. Заморосил холодный дождь – приодел разнотравье Зоны крупным бисером капель, увлажнил землю. Высоко над головой кочевали темные облака, а в просветах между ними нет-нет да и показывался молочный диск луны. Где-то полыхнула «вспышка», ухнул «батут», сверкнула голубым «розетка» – выбросила свои электрические щупальца далеко вперед и достала неосторожного волка: ужаленный тысячами вольт, он мгновенно рассыпался прахом. Пахнуло озоном и горелым мясом.

Мокрая земля быстро превратилась в грязную жижу, и Клим невольно измазался в ней с головы до ног. С еловых лап за шиворот и на затылок капала вода: кап-кап-кап – словно молоточком долбили. В прицел через мокрые окуляры теперь вообще ничего разглядеть не получалось: все дождь скрадывал. Монстрам же было плевать на непогоду – они продолжали уничтожать друг друга, будто по чьему-то приказу. Запертые у границы леса «гербовцы» с «анархистами» отстреливались от мутантов; о продолжении атаки речи теперь быть не могло. А когда Клим совсем приуныл и подумал, что хуже уже не станет, в паре шагов от него затрещал кустарник, и на поляну вывалился шатун.

Черная густая шерсть на огромном медвежьем теле слиплась от грязи, запуталась колтунами, взлохматилась. На бочкообразной шее виднелась бесформенная, с ладонь величиной, проплешина, обнажающая бордовую кожу: видимо, мутант сошелся недавно с кем-то в схватке. Уши зверя дыбились торчком. Мощными лапами шатун месил землю, длинными когтями драл влажный дерн, делал все это как-то отстраненно и вперед двинулся тоже словно нехотя, прошел несколько шагов, а потом вдруг повернулся к Климу. На вытянутой звериной морде блеснули глубоко посаженные глаза: было в них что-то такое, что сразу заворожило сталкера и пленило, словно морок навели. «Анархисту» показалось, что сердце перестало биться от ужаса, а в голове стало пусто и звонко, лишь отголоски последней мысли о том, что это конец, эхом метались где-то в подсознании. Шатун вытянул шею и завыл: надсадно, длинно, – и дрожь пробрала от этого воя.

Клим бежать даже не пытался – это было бессмысленно. На вид грузные и неуклюжие, шатуны были невероятно быстрыми и ловкими – если бы мутант захотел, то догнал и убил бы человека в мгновение ока. Но зверь не хотел: развернувшись, он с ревом бросился в сторону Тюрьмы, откуда свинцовым дождем боевики поливали «анархистов» и «гербовцев». Остальные мутанты, увидев в шатуне предводителя, сорвались вслед за ним.

До ворот Тюрьмы зверь добрался за несколько секунд, по пути зацепив пару гравиконцентратов – ловушки разрядились под его брюхом, но шатун поднялся и продолжил свой забег, будто ничего существенного не произошло. Другие мутанты к аномалиям такого иммунитета не имели и дохли там пачками, но все равно конечной цели достигло не меньше трех десятков самых прытких из них.

Боевики опомнились лишь тогда, когда шатун, навалившись всем своим могучим телом, выломал створку ворот и ворвался на территорию базы, впуская туда остальных мутантов.

Краем глаза Клим обратил внимание, что его товарищи тоже пришли в движение: построившись и держа оружие наготове, они двинули в направлении Тюрьмы. «Анархист» и сам понимал, что наступил подходящий момент для продолжения штурма: занятые мутантами, боевики вряд ли могли сдерживать напор еще и со стороны атакующих, а значит, шансы довести начатое до конца вновь возросли.

Клим поднялся и осторожно пошел к соклановцам.

* * *

Горда отпрянул за угол – пуля звонко стукнула о стенку рядом с лицом сталкера.

– Зараза! – выдохнул он, потирая оцарапанную кирпичной крошкой щеку. – Готовься, профессор, вот-вот выходим.

Белов кивнул будто бы спокойно, а у самого ноги тряслись и руки колотило.

…С многоэтажки они спустились быстро и тихо, не встретив никакого сопротивления. В здании, конечно, были люди, но никто беглецов не заметил: всё свое внимание боевики направили на штурм, разгорающийся за окном; они не спешили оглядываться и не ожидали увидеть противника за собой, а пленники этим ловко воспользовались. Пока они бесшумно крались по длинным извилистым коридорам и спускались по выщербленным ступеням лестниц, небо затянуло серым и хмурым, пошел дождь. Темнота была густой, непроглядной. Пока зрение не адаптировалось к мраку, прятавшиеся за горой хлама беглецы ориентировались на голоса, вспышки выстрелов и мельтешащие лучи фонариков. Вскоре Ян попрощался, условился с другом о месте встречи и незаметной тенью двинулся в сторону оставленного «гербовцами» пролома в заборе. Горда с ученым остались вдвоем…

Где сейчас мог находиться Лимон, сталкер не имел ни малейшего представления, поэтому решил наведаться в кабинет, в котором впервые его и увидел. Путь туда был недалекий – жалкая сотня шагов, превосходно простреливаемая и совершенно без укрытий. А кругом враги, много врагов. Но благодаря темноте весомый шанс проскочить все же был…

Когда стрельба затихла, а поблизости никого не было, сталкер коротко махнул рукой ученому и, осторожно выбравшись из укрытия, слепо двинулся вдоль стенки, прижавшись к ней вплотную. Белов на ватных ногах засеменил следом.

Стена была шершавая, мокрая, холодила спину, затылок и ладони; с покатой крыши лил дождь – ледяные водопады стекали вниз и громко разбивались у ног – глушили шаги.

Крались, казалось, целую вечность. Горда то ускорял, то вновь замедлял ход, всеми силами пытался не спешить и постоянно себя одергивал от желания как можно скорее проскочить опасный участок, но все равно срывался. Сказывалось утомление, стало паршиво и тяжко. Не физически – морально: сопевший позади ученый, выстрелы со всех сторон, крики высоко над головой, мелькающие лучи налобников, противники вдалеке – все это слиплось воедино и давило на сознание, а крохотные девяносто метров показались самым длинным в жизни маршрутом.

Замученный, сталкер насторожился, прислушался: быстрые хлюпающие шаги не ускользнули от его внимания, и, когда из-за угла выбежали двое боевиков, Горда встретил их парой выстрелов, уложив обоих. Те мешками осели на землю.

Таиться дальше смысла не было: схватив ученого, сталкер стремглав бросился к приземистой одноэтажке, где располагался кабинет Лимона. Вихрем влетев в здание, Горда с силой захлопнул за собой дверь и задвинул засов, только после этого позволив себе выдохнуть.

Внутри было душно и накурено, спертый воздух сжимал легкие, кашель драл горло. Сталкер чихнул в мокрый рукав. Держа пистолет наготове, вошел в кабинет. Тот оказался пуст, как и все здание в целом, – его хозяин не отсиживался в укрытии, а руководил обороной, видимо, с передовой. Что делать дальше, Горда не знал.

Обессиленный, он опустился на диван, положил пистолет рядом.

– Заколебало.

Белов на реплику не ответил. Он обвел комнату взглядом и подошел к шкафу со стеклянными дверцами. Открыв одну из них, достал оттуда бутылку с чем-то темным, практически полную. Откупорил и, понюхав, сделал большой глоток – задохнулся от крепости напитка, но не закашлялся. Протянул бутылку Горде.

– Будешь? Редкая гадость, но на безрыбье, как говорится…

– Давай.

Сталкер влил в себя немалую порцию горячительной жидкости, чтобы утопить в алкоголе усталость и хандру, забыться хоть на минуту и привести мысли в порядок.

Пойло оказалось коньяком, горьким и невкусным, но чертовски крепким.

– Что дальше, Горда? – Белов принял бутылку обратно, вновь приложился. – Лимона мы теперь не найдем… бежать, наверное, надо. Вслед за Яном, за забор и в лес – девушку искать… а потом думать, решать что-то. Погибнем мы тут оба.

То, что ученый прав, сталкер прекрасно понимал. Среди множества боевиков, в темноте, вычислить полковника, не имея ни малейшего представления о том, где тот находится, было почти невозможно. Разве что очень сильно повезет и все решит случай, но Горда в такое не верил. Зато был убежден в том, что отыскать Кисляка необходимо прямо сейчас, выкопать эту мразь хоть из-под земли во что бы то ни стало, и что бегство будет равносильно предательству Стрелки, что ради нее одной надо либо завершить начатое, либо подохнуть – третьего не дано.

– Иди. – Сталкер протянул Белову пистолет. – Тебе тут делать действительно нечего. Это уже не твоя война, профессор. Бери пистолет и беги. Выберешься наружу и найдешь «гербовцев», а они тебе уже помогут. Давай, держи ствол и уходи…

Но Юрий никуда уходить не стал. Сел рядом, отхлебнул из горла снова и протянул бутылку сталкеру.

– Идиот, – выпалил вдруг ученый беззлобно. – Вы меня спасли, как же я вас брошу тут? Стрелку, тебя, наемника… И Лимон. Не только тебе хочется мести, мою жизнь он разрушил тоже. Мы теперь, считай, в одной упряжке.

Горда выпил еще, провел ладонью по лицу и отставил бутылку.

– Спасибо, – сказал он искренне. – Не знаю, в героя ты играешь или в самом деле считаешь так, но, блин, спасибо, серьезно.

– Ага, – ответил Белов и замолк.

Снаружи по-прежнему стреляли. Мимо окон время от времени пробегали безликие силуэты, сновали туда-сюда какие-то люди, но беглецы, запершиеся в кабинете, так и остались никем не замеченными. Сидели они тихо и маленькими глотками потягивали коньяк. Думали о том, как выбраться, как найти полковника, как убежать после, в конце концов.

На улице что-то громыхнуло, послышался чудовищный лязг, затем – скрежет разрываемого металла. Горда тут же подскочил к грязному окну и, протерев его наспех ладонью, всмотрелся в ночную темень, силясь что-нибудь в ней разглядеть.

На том месте, где недавно были ворота, зияла теперь рваная дыра, через которую на территорию базы просачивались непонятные существа. Только через минуту сталкер смог опознать в них мутантов.

«Сработала-таки приблуда Белова, действительно привела к Тюрьме мутантов. Но кто, в таком случае, выломал ворота?»

Разъяренного шатуна сталкер заметил спустя мгновение: монстр на полном ходу врезался в соседнее здание, снес угол постройки могучей лапой, а после как ни в чем не бывало отряхнулся и, взревев, бросился на боевиков.

Зверь был огромен, Горда таких еще не видел. Шатун рьяно кидался на людей, клыками разрывал их на части, давил когтистыми лапами. Боевики, явно не готовые к вторжению, сначала опешили и отступили в глубь территории, но довольно скоро перегруппировались, начали действовать более слаженно: дробно застучали пулеметы, сваливая сразу же несколько крупных ловцов, которые даже мимикрировать не успели; надежно закрыл огнем проем в воротах автоматчик на вышке: теперь любой, кто пытался пробраться в щель разрыва, имел все шансы получить пулю; взвод бойцов, вооруженных дробовиками, споро расчищал путь к шатуну для пары боевиков, тащивших на спине баллоны. Сталкер сначала не понял, что это такое, а когда полыхнуло, сообразил – огнеметы. Горючая смесь, выплеснувшаяся из сопел, накрыла шатуна огненными вихрями. Во дворе стало светло как днем и очень жарко, запахло паленой шерстью и жареным мясом.

Зверь заревел.

Такого отчаянного рева сталкер еще не слышал. Истошно вопя от боли, чудовище в панике металось из стороны в сторону. В конце концов, силы монстра иссякли, и он упал, подергался недолго, агонизируя, и затих. Навсегда.

А у пылающего трупа самого опасного из мутантов Зоны победно стоял полковник – Горда его все же нашел.

* * *

Ян прижался к влажному, обросшему мхом камню; с другой стороны, совсем рядом, от кого-то прятались два боевика и тревожно перешептывались. Дождь, молотивший по жестяной крыше здания напротив, скрадывал звуки, но разобрать отдельные слова и фразы наемнику все же удавалось.

– Бежим, пока не поздно! – задыхаясь, упрашивал первый. – Воспользуемся суматохой и свалим, тут всему конец, разве не видишь?

– Тебе легко говорить, тебя не ждет никто там. – Второй страшно волновался и постоянно оглядывался: не подслушает ли кто. – А у меня… жена бывшая, дочка и отец в доме престарелых. Эти твари ведь их всех… не пощадят…

– Этих тварей другие твари сейчас разорвут! Видел, что с воротами стало? Там зверья полон двор, и «Герб» с «анархистами» на подходе…

– А Ленке, ей же всего семь…

– Никто твою Ленку… блин, нам стопроцентный каюк, опомнись…

– За ней следят ведь постоянно… если б я знал, если б я знал – ни за что бы сюда не полез…

– «Герб» их тут к ногтю… это дело времени. Ну же, решайся! Пожалуйста… боюсь я один, да и не дойду, а вдвоем сможем!

– А в глаза я ей смотреть как буду? Мне ведь Ануфьево каждую ночь снится! Что мы там наделали…

– В плен ведь попадем, дурак! Кретин! Или расстреляют, или по этапу отправят. Тут пожизненное всем светит, ну, идиот, пойдем! Выберемся из Зоны и просто жить будем дальше, как до всего этого…

– Я уже не смогу так, или сопьюсь, или повешусь… тут каждый день как пытка, за человека никто не считает…

– Я считаю, я. – Первый крепко ухватил за рукав второго и потащил за собой, к пролому в заборе, который чернильной пропастью виднелся вдалеке.

Наемник не спешил высовываться – следил за уходящими боевиками, хмурился, размышляя. А после, взвесив все «за» и «против», упер приклад автомата в плечо и срезал косой очередью обоих. Те даже понять ничего не успели – так и свалились навзничь в мокрую траву.

Убедившись, что рядом никого нет, Ян прокрался к трупам и обыскал их. Добычей стали пара запасных магазинов и неплохой нож. Распихав добро по карманам, наемник приподнялся и зацепился взглядом за одного из дезертиров: тот был жив. Он смотрел в глаза Яну и шептал что-то невразумительное, а изо рта его ручьем стекала кровь.

– Лена, найди Лену… скажи… что папа хотел быть хорошим…

– Пошел ты, – выпалил наемник так, чтобы боевик гарантированно его услышал.

Стараясь держаться в тени, Ян двинулся дальше. Прокрался мимо электрощитовой, стена которой была забрызгана кровью; мимо беседок каких-то, вплотную прижавшихся к длинному трехэтажному зданию из бесцветного кирпича.

Наемник подбежал к дверному проему постройки, уже давно раскуроченному непонятно чем, и заглянул в коридор: пусто. Подумал и решил, что внутри безопаснее будет – хоть какое-то укрытие.

Ян осторожно пошел вдоль комнат, мельком заглядывая в каждую из них: оставлять за спиной непроверенные помещения было опасно. Но волновался наемник зря. Все обитатели, которые могли бы тут быть, столпились теперь у центральных ворот, вид на которые прекрасно открывался из центра здания. Там, на улице, объятый ревущим пламенем, на последнем издыхании метался шатун.

Умоляющий рев разнесся над Зоной – мутант умирал. Объятая огнем махина, явившаяся на зов уничтоженного уже устройства, свою цель выполнила – навела суматоху в рядах боевиков. И «гербовцы» с «анархистами» смогли этим правильно распорядиться, организовав новый штурм, – наемник видел их неясные силуэты на подступах к воротам. Значит, нужно было поторапливаться и выбираться с территории базы.

С другой стороны трехэтажки никого не было: разорванные миной тела пулеметного расчета, свесившийся с вышки труп, исходящая паром туша кварка – вот и вся компания. Ян огляделся, вышел из здания, поспешил к провалу в секции забора: отсюда до него было рукой подать.

Позади беспрерывно стреляли. Черно-красные и «фримены» все же прорвались в Тюрьму и теперь заняли ее внутренний двор, постепенно оттесняя «Легион» в глубь территории, к озеру. Глухие взрывы гранат, трескотня автоматов, хлопки дробовиков, крики боли и ужаса – жизнь теперь кипела там, за спиной, и там же обрывалась, а тут, у Яна, было тихо и одиноко. И одиночеству этому он был только рад.

Черная пропасть в заборе вблизи оказалась удивительно большой. Тут, наверное, мог бы проехать и автомобиль. Наемник остановился, вгляделся в ночную темень, что разверзлась за провалом, выудил оттуда глазами четыре «гербовских» трупа.

Ян мародерствовать не стал: не замараться боялся – время было дорого. Взобрался на кирпичный навал, выглянул наружу, готовый ко всему, но удар, точный и сильный, прямиком в грудную клетку, все равно пропустил. Наемник завалился на спину и скатился вниз, по острым обломкам; в плече поврежденной руки что-то хрустнуло, и она почти отнялась: любое движение теперь сопровождалось тянущей, жгучей болью.

Ян очухался и откатился в сторону. Сквозь пляшущие перед глазами всполохи он мгновенно распознал в чернильной темноте громадный человеческий силуэт, неловко направил на него здоровой рукой автомат и вдавил спуск. Но… Заклинило.

Ян не растерялся и, бросив автомат, вскочил, вытаскивая из-за пазухи нож. Силуэт приглашение принял – спустился с кирпичного крошева, тоже вооружился ножом.

Вблизи наемник сразу узнал Танка. И экзоскелет его опознал тоже.

– Ты что тут забыл? – хрипло спросил наемник, двигаясь по кругу, выискивая слабое место в обороне противника. Рука саднила, в горле было сухо.

Танк разговоры игнорировал. Он встал в защитную стойку и внимательно следил за Яном, не спуская с него глаз. Наемник сделал пробный выпад, прощупывая защиту черного, но тот ловко увернулся и атаковал в ответ. Пришлось закрыться и отступить.

Появилась мысль плюнуть на Танка и попросту сбежать: в экзоскелете этот бугай ни за что бы не догнал юркого противника. Наемник искоса пригляделся к забору: метра три до провала – меньше секунды потребуется, чтобы раствориться в темноте. Но черный пресек эту попытку на корню: будто угадав мысли Яна, он загородил собой выход, полностью разрушив план побега.

– Банка консервная.

Танк явно на эти слова обиделся: сделав ложный выпад ножом, он махнул кулаком. Закованная в металл пятерня пронеслась в сантиметрах от уха наемника, и будь он чуть менее расторопен, то вряд ли бы выжил после такого удара.

Разошлись вновь, глядели друг на друга, изучая.

Ян, выбрав момент, выбросил руку с ножом вперед. Метил он в горло врага, но черный отпрянул, и лезвие оцарапало ему только щеку. Полилась кровь. Танк нахмурился, но не произнес ни звука. А после, решив, что пора закругляться, с невозмутимостью бульдозера двинулся на наемника.

Ян не ожидал такого напора и на миг растерялся. От ударов, неожиданно быстрых и точных для парня в громоздком экзоскелете, он едва успевал уворачиваться – куда уж там контратаковать!

Но вмешался случай.

Увлеченный атакой, черный зазевался и неловко ступил в выбоину, которую наемник заметил чуть ранее. Нога Танка подвернулась, он, силясь сохранить равновесие, опустился на одно колено. И тут же получил удар ногой в голову, рухнул на спину, выронив нож. Хотел было встать, но Ян не позволил: он вбивал врага в землю, молотя со всех сил, и уже через минуту лицо Танка превратилось в кровавую кашу. Тот пытался защититься, но озверевшего наемника уже было не остановить. А когда он перехватил нож для последнего, решающего удара, сухо треснул выстрел.

Пуля вошла наемнику в живот. Ян сначала не почувствовал боли и ударить все же успел, вогнав лезвие в ухо черного по самую рукоятку. Танк умер мгновенно. Наемник грубо и обреченно выругался, приложил руку к животу и почти сразу потерял сознание, а в голове его, остывая, теплилась одна-единственная мысль: о Стрелке.

* * *

Клим прижался к забору: нога кровоточила. Пуля, конечно, дура, но гранатный осколок еще дурнее: нашел «анархиста», прятавшегося в траве – и в голень! Сначала больно не было – щекотно только стало от шока, когда лопнула кожа и бесформенный кусок металла вгрызся в мясо. А вот потом заболело, да так, что ступать было уже невыносимо, раненую конечность пришлось буквально волочь.

Клим отщелкнул клапан нагрудного кармана, грязными пальцами подхватил и вытащил оранжевую аптечку – самую обычную, нищебродскую, которая не чета была войсковым или лаборантским, где и состав почище, и выбор побогаче. Под крышечкой, как обычно, находились бинт – ровно на один раз, лохматый комок ваты, болеутоляющее в шприце и крохотный пузырек перекиси для обеззараживания. И то праздник.

«Анархист», не поморщившись, вогнал иглу в ногу, ввел лекарство, а после, прочистив рану, умело ее забинтовал. Ступил пару раз для пробы: болеутоляющее подействовало быстро.

Пока Клим приводил себя в порядок, «фримены» с черно-красными прочно закрепились во дворе Тюрьмы: подминали теперь правый ее фланг и шквальным огнем обрабатывали трехэтажку слева, где в отчаянной попытке удержать направление бились жалкие остатки «легионовской» армии. На первый взгляд победитель этого вечера был очевиден, но радоваться успеху объединенные группировки не спешили: исход боя запросто мог решить случай, а Зона – на то и Зона, чтобы этот случай предоставить.

«Анархист» провел ладонью по щеке, пытаясь нащупать гарнитуру голосовой радиосвязи, но та бесследно пропала – выпала, видимо, пока он зайцем несся через поле вслед за спятившими монстрами. Кстати, о них… Клим еще раз выглянул из-за забора: совсем рядом, в десятке метров, чадила обугленная туша шатуна.

В поле видимости находились еще пара трупов крарков, разорванный ловец, мутособака с перебитым позвоночником. Клим хорошо помнил, что зверья было намного больше.

Распластавшись в жирной грязи, в которую превратилась утрамбованная десятками сапог земля, он пополз к своим. Ближе всех оказался кто-то из «гербовцев» – в темноте не разобрать было ни лица, ни звания.

– Что тут? – прокричал «анархист» чересчур громко, привалившись к сложенному из мешков брустверу. – В двух словах.

– Жарко, и стреляют, – коротко бросил черно-красный. – Ублюдки вооон тама засели, в здании, что левее, и не выкуришь их оттуда. Но ничего, тут мы крепко ухватились, а сейчас ребята обойдут с тыла…

– И?

«Гербовец» высунулся, взмахнул стволом автомата неуклюже, прицелился в направлении трехэтажки, а после выпустил длинную очередь. Куда ушли пули и попали ли в кого-нибудь – было непонятно.

– И хана им всем тут, – сплюнул солдат. – А хрена они думали – что мутанты нас остановят? Нас, «Герб», со зверьем всю жизнь воевавший? Наши только прорвутся в здание сзади, чтобы, значит, попасть, пока мы тут на себя огонь отвлекаем, – и кончится все.

– Ясно, понятно.

– Помогай, не тупи, у тебя снайперка вон в руках, – выпалил черно-красный и высадил остаток обоймы туда же: в никуда. – На одиннадцать часов пулеметчик, второй этаж, окно по центру. Займись им, он заколебал уже.

Клим кивнул, высунул голову, огляделся: по трехэтажке лупили по меньшей мере человек тридцать, не экономя боеприпасов и не стесняясь. Видимо, иссеченное пулями здание действительно было последним оплотом сопротивления. Оттуда, изо всех окон подряд, огрызались «легионовцы»: отчаянные в своей агрессии, они уже понимали, что битва проиграна, но подобно загнанным в угол крысам на что-то еще надеялись. А их били отовсюду: с собственных вышек, из-за собственных же брустверов, из воронок, оставшихся после минометного огня, из-за низких и нелепых построек. «Гербовцы» с «анархистами» были везде. Казалось, что их бесконечно много, в то время как силы боевиков таяли как последний снег по весне.

Длинной очередью зашелся пулемет.

В оптический прицел «анархист» с трудом выловил окно, на которое указывал ему «гербовец»: в густом мраке ночи и здание-то разглядеть было сложно, не то что какую-то его часть.

Словно прочитав мысли Клима, в небо кто-то запустил сигнальную ракету, и та затопила округу красным заревом. «Спасибо тебе, мил человек», – улыбнулся «анархист», сводя указатели прицела.

Когда снова засверкали вспышки выстрелов, обрамляя позади себя темную фигуру пулеметчика в квадратном провале окна, Клим вдавил спуск. Винтовка грохнула неслышно на общем звуковом фоне и толкнула в плечо – чья-то смерть покинула канал ствола.

Стрельба в окне прекратилась сразу, но попал ли «анархист» – оставалось только гадать.

В томительной перестрелке, становящейся все более вялой, прошли еще несколько минут. Пулеметчик в окне снова дал о себе знать, но теперь расходовал боезапас огрызками, словно боясь, и «анархист» был почти уверен, что первого стрелка он все же убил, но на смену пришел кто-то другой, более пугливый. Вдруг снайпера хлопнули по плечу, он обернулся – это был «гербовец».

– Цэу от Мазурова: они входят в здание, приказал начинать зачистку. Так что давай, анархия, вперед на амбразуры.

Сказав это, солдат выскочил из-за бруствера и растворился в темноте, которая вновь опустилась на территорию базы после того, как сигнальная ракета угасла. Прощупав ногу и убедившись, что она пока не болит, Клим перебежками двинулся за бойцом, не желая оставаться позади.

К трехэтажке он продвигался медленно, осторожничал и, хоть из окон теперь не стреляли вообще, рисковать не хотел.

Но опасался «анархист» напрасно: последняя атака закончилась, не успев развиться: зажатые в угол, «легионовцы» сдались. Жалкие их остатки выводила из здания группа Мазурова, рядом с которым Клим опознал и Айдара с Лебедем. Вместе со всеми он подошел к командирам.

Те, отобрав у боевиков оружие, поставили их на колени – на каждого был нацелен автомат. «Анархист» воткнулся в толпу, протиснулся поближе, чтобы лучше было видно, и уставился на «легионовцев».

Страх, вот что видел Клим в каждом из пяти выживших. Все их нутро теперь было пропитано страхом за свою жизнь. Стоя на коленях в жидкой грязи, они тряслись от ужаса, стучали зубами и бегали глазами по толпе солдат, которые люто ненавидели их. И «анархист» искренне ненавидел их тоже. А еще он не понимал. Теперь, когда белый флаг был поднят, а оружие брошено, перед ним находились обычные люди, такие, как и всюду: смешай их с толпой – ни за что не узнаешь. Но что-то же заставило их бросить все и прийти в Зону убивать. Жажда власти? Наживы? Непонятный Климу фанатизм? Он не знал, а по лицам не прочитать было: ужас все скрывал.

– Где Лимон?! – Лебедь, еще не отошедший от горячки боя, схватил за грудки ближнего к нему боевика и тряхнул его со всей силы.

– Сбежал он, – завопил перепуганный пленник, тыча пальцем в сторону озера. – У нас техника там, у причала, он на мопеде и рванул неизвестно куда, а за ним сталкер, которого мы сегодня отловили, погнался.

– Что за сталкер, как зовут?

– Горда, кажется… он не один был, вместе с ученым и наемником, их по личному приказу сразу к Лимону доставили.

– Мы проверим, что там, – сказал из-за спины Клима Барс и, махнув остаткам своего отряда, двинулся к озеру.

– А с этими теперь что? – кивнул на пленников кто-то из «Герба». – В расход или…

– Отставить, – вмешался Мазуров. – Сдадим властям, тут пожизненное каждому светит, вот пусть и разбираются. Так…

Полковник говорил еще что-то, без сомнений, важное, но Клим его уже не слушал. Он отошел от многоликой толпы подальше, свернул за угол и прислонился спиной к стене. Съехал вниз, в грязное месиво, но ему плевать было. Винтовку положил рядом с собой, уставился широко открытыми глазами в никуда. В голову полезли мрачные мысли, но выгонять их он не стал.

Бой закончился, пора было подводить итоги – не для всех, для самого себя. Вспомнил зачем-то, как пришел в Зону сразу после армии, когда двадцать четыре года едва стукнуло; как по невнимательности чуть не погиб на первом же самостоятельном километре; как его долго и жестоко учили потом видеть аномалии; как «отмычкой» попал в отряд к ветерану и единственный из салаг вернулся живым; как нашел и продал артефакт – копеечный, но добытый самостоятельно; как деньги и время свое прожигал, став своим среди «анархистов»; как от военных в подвале прятался; как товарища на себе тащил, но не дотащил; как впервые убил и убивал потом еще многих: фанатиков из Лиманска, зомбированных на Болоте, мутантов тьму-тьмущую, насильников и педофилов, прятавшихся от зоны в Зоне, – кого угодно на тот свет отправлял, но не людей.

А теперь, пять лет спустя, сидя в грязи и не имея ничего, кроме рук по локоть в крови, он понял, что все было зря. Зона его жизнь поломала надвое, раздавила словно гидравлическим прессом, и, кроме него, никто в этом виноват не был: сам себя он под пресс положил, сам же кнопку и нажал. Все юношеские мечты о романтике героизма, о крепкой мужской дружбе и взаимовыручке, о захватывающих дух приключениях рассыпались прахом, потому что ничего такого тут не было. А была смерть, были голод и холод, были вши, были предательства и ножи в спину, было жестокое разочарование, когда самое ценное оказывалось бесценным, а пустяки возводились в абсолют. Зона научила Клима немногому, но каждый урок стоил невероятно дорого.

И что со всеми этими знаниями делать там, за Периметром, «анархист» не знал. Для того мира он теперь был чужим, никто его там не ждал, тут у Клима был хоть кто-то, там – никого. Зону невозможно покинуть. Теперь «анархист» понял смысл этой фразы по-своему. Не в том ее правда заключалась, что кордоны военных на границе с внешним миром миновать не удастся, а в другом: даже уходя за Периметр, сталкер все равно остается в Зоне. Нормальная жизнь для него – командировка, обычная работа – каторга. По истечении времени только в Зоне сталкер может чувствовать себя свободно, среди таких же, как он: искореженных, выгоревших, разочаровавшихся, но прикипевших к этой гиблой земле.

* * *

«Гербовцы» с «анархистами» прорвали оборону боевиков почти сразу и спугнули полковника: вместе с остатками выживших бойцов он отступил вглубь. Горда его упустил. Теперь сталкер перебегал от здания к зданию, пытаясь высмотреть знакомый силуэт.

Но Кисляк обнаруживать себя не спешил, прятался где-то. Горде тоже приходилось таиться. Так тянулись долгие минуты: мутантов перебили, боевиков зажали в трехэтажке, где те отчаянно расходовали боезапас.

Сталкер подполз поближе к входу в здание, чтобы лучше видеть его.

Вверх взмыла сигнальная ракета, боковым зрением сталкер уловил движение слева. Всмотрелся: отряд «гербовцев» крадучись обходил трехэтажку стороной. «Все ясно: зайдут с тыла, и лучше с ними не пересекаться, еще пальнут с перепугу».

Между тем интенсивность стрельбы набрала темп. То ли боевики почувствовали начало конца и тупо стреляли во все движущееся, то ли атакующие вошли в раж, но стало заметно жарче. Горда по-прежнему не вмешивался, он наблюдал за «гербовцами», которые просочились в здание на зачистку.

Мыслями сталкер обратился к Яну: «Покинул ли он территорию базы, нашел ли Стрелку? Живы они там оба, смогут ли вернуться сюда, когда все закончится?» Сам себя спросил, сам себе и ответил: смогут. Не хотел он верить, что эта история может закончиться иначе – слишком много препятствий они прошли, чтобы все сложилось трагично.

От раздумий его отвлекло движение в стороне. Присмотрелся: полковник. Из окна второго этажа выпрыгнул, не побоялся. Видать, атакующие их там в самом деле зажали.

Горда прицелился, выстрелил два раза, но обе пули унеслись в темноту. Кисляк обернулся, сталкера заметил сразу. Глаза полковника округлились то ли от удивления, то ли от испуга, и он тут же припустил вниз, к озеру. Горда ждать не стал и рванул следом, на бегу вдруг осознав, что Белова рядом нет. Видимо, в суматохе ученый отстал, потерявшись где-то позади, и искать его теперь было бессмысленно.

«Черт с ним, не пропадет», – решил сталкер.

Бежал Кисляк быстро, но Горда не отставал, стабильно удерживая в поле зрения силуэт врага.

Обогнув здание, оба оказались у причала: деревянные подмостки давно сгнили, и от них остались лишь торчащие из воды столбики. На топком, заросшем камышом берегу кверху дном лежали лодки, давно уже дырявые и бесполезные. На неровной водной глади плясали отблески бледной луны; ближе к центру озера, где было глубже, плескалась рыба.

Не останавливаясь, полковник круто взял влево и устремился к кирпичной будке, рядом с которой были припаркованы автомобили. Подбежав ближе, сталкер смог разглядеть пару внедорожников, грузовой «Урал» и с десяток мопедов. Именно мопед и выбрал Кисляк: оседлав самый крайний, завел его и, развернувшись, рванул вдоль берега. Горда выстрелил, но снова мимо.

Сталкер запрыгнул во внедорожник. Ключей в машине, конечно же, не было. Подумав мгновение, Горда быстро снял пластиковую крышку на рулевой колонке, нащупал соединитель жгута проводки и, оголив нужные провода, соединил их в определенном порядке. Двигатель, чихнув, недовольно заурчал. Сталкер разогнал его на холостом ходу, включил дальний свет и тронулся с места, постепенно увеличивая скорость: силуэт полковника виднелся далеко впереди.

Внедорожник не имел даже детектора аномалий, так что сталкер сильно рисковал, но между опасностью попасть в ловушку и возможностью упустить Кисляка выбирал первое. «Главное, чтобы не что-то электрическое, – думал он, – а остальное ерунда – выживем».

Довольно скоро погоня начала давать свои плоды: силуэт Лимона, обрамленный желтым лучом фар, стал заметно ближе – Горда его нагонял. Полковник видел это и нервничал: резко дергал руль мопеда, совершал непонятные сталкеру виражи, ускорялся, но сохранять дистанцию у него все равно не получалось – внедорожник неумолимо приближался.

Полковник решил пойти ва-банк: он свернул с проложенной вдоль берега тропы и устремился к лесу, надеясь затеряться там, среди ловушек и деревьев, но не успел он отъехать и на десяток метров, как на всем ходу попал в аномалию.

«Турбина» сработала мгновенно, до неузнаваемости расплющив и мопед, и Кисляка. Сам же сталкер едва успел затормозить и остановился метрах в двух от границы ловушки, которая в свете фар была видна особенно четко. Включив нейтральную передачу и поставив автомобиль на ручной тормоз, Горда еще некоторое время просто сидел в салоне, приходя в себя и обдумывая произошедшее, после чего, не глуша двигатель, вышел.

Изорванное в клочья мясо – все, что осталось от полковника. От человека, поломавшего не один десяток судеб и повинного в смерти многих-многих людей. От человека, не знавшего жалости и сострадания. От человека, утопившего Зону в крови и всерьез мечтавшего повелевать ею.

Это был странный конец.

Не такой, каким представлял его себе сталкер, намеревавшийся свернуть собственными руками шею главного, наверное, своего врага. Десятки сценариев прокручивал Горда в своей голове, предвкушая эту встречу, десятки способов казни загадывал он для Кисляка, но получилось все слишком обычно и чуть-чуть иронично: полковник покусился на Зону – от нее же и погиб. А Горда молча стоял, глядел на дымящееся мясное крошево и не понимал, чувствует ли он хоть что-то теперь.

«За все надо платить», – сказал когда-то Кисляк.

– Вот твоя цена, полковник, – сказал сталкер останкам Лимона и пошел к автомобилю: больше Горду тут ничего не держало.

* * *

В захваченный лагерь он ехал уже не спеша. Встречал его Белов в окружении «гербовцев», которым ученый успел все рассказать.

– Ну как? – спросил профессор тихо.

– «Турбина», – ответил Горда, вдыхая морозный ночной воздух. – Ян вернулся?

По лицу Юрия пробежала дрожь, но сталкер, уставший и выдохшийся, этого не заметил, просто пошел в указанном ему направлении.

А потом увидел Яна.

Тот был без сознания, бледный, дышал часто, тяжело, комбинезон в крови, на животе повязка.

– Рану обработали и обкололи, – скороговоркой отчитывался перед сталкером медик. – Но в полевых условиях, сам понимать должен, сделать больше ничего не можем. Ему в госпиталь надо по-хорошему, иначе не жилец он.

– Девчонка, – сказал Горда. – С ним должна была быть девчонка. Где она?

Гадкой мысли, что наемник не успел найти Стрелку, сталкер старался избегать.

– Нет здесь никакой девчонки, – ответил перемазанный грязью поджарый «гербовец». – Мы бы заметили, точно тебе говорю. Кто она? Подруга ваша? Где в последний раз ее видели?

– Ее за ворота вытолкали, перед самой вашей атакой.

– Ты уверен? – спросил второй черно-красный. – Потому что все это время наблюдение за воротами вел я, и никто с базы не выходил.

– Не может быть, – резко качнул головой сталкер, и мир перед его глазами поплыл. – Значит, пропустили. Перед самой атакой же, за ворота…

– Никто с базы не выходил, говорю еще раз. Ворота всегда были закрыты, пока их не вынес шатун.

– Что делать с ним? – медик кивнул на Яна. – Его оперировать срочно надо, иначе помрет.

– Здесь сможешь?

– Конечно, нет. Оборудование, помещение…

Сталкер его слушать не стал, развернулся и стремглав помчался в сторону внедорожника. Вернулся уже на машине, выскочил из салона и открыл заднюю дверь.

– Грузите! В бар повезу, в «Чикаго». Там Цитрамон, он все сделает. Ну же, живо!

Что-то было такое в его тоне, что «гербовцы» подчинились и без лишних вопросов максимально осторожно уложили Яна на сиденья. Сталкер захлопнул дверцу, сел за руль и, развернув автомобиль, вдавил газ.

«Прости меня, Света, прости, родная», – думал он постоянно, стыдясь того, что выбрал Яна и бросил подругу здесь. Сам себя упрекал и сам себе обещал вернуться за ней как можно скорее, убаюкивал совесть тем, что если девушка и жива, то обязательно придет назад, когда все поутихнет. Либо самостоятельно выберется к «Чикаго»: она дойдет, он ее учил.

Дорога была относительно спокойной и безопасной. Выбравшись на серую асфальтовую ленту, Горда чуть прибавил скорость, но сильно не разгонялся: аномалии все же пугали его, хоть и не встретилось пока еще ни одной, будто кто-то подчищал перед ним путь, позволяя беспрепятственно доехать. Мимо внедорожника проплывали заросшие зеленью холмы, поля, уничтоженные временем дома.

А больше ничего, только Ян позади постанывал от тряски, когда внедорожник въезжал в особенно глубокую яму.

В «Чикаго» приехали, когда почти рассвело. На посту сталкера узнали сразу и пропустили без лишних вопросов. Проехав мимо заводских корпусов и цехов, он остановился у медпункта, где его уже ждал Цитрамон с помощниками. Приняв у сталкера Яна, медик пообещал, что сделает все возможное, и убежал в операционную. Горда остался один.

Он сел на капот автомобиля, попросил у знакомого сигарету и закурил. В кармане завибрировало. Сталкер отстегнул клапан и с удивлением обнаружил внутри коммуникатор, который до этого даже не замечал. Видимо, боевики не удосужились забрать его перед пленением.

Разблокировав устройство, Горда ввел пароль: на дисплее отображалось одно непрочитанное сообщение. Уже предполагая, что он там увидит, и боясь этого, сталкер глубоко затянулся, выдохнул, успокаивая себя, а после открыл письмо.

Проводники с охотниками прочесали лес и окрестные места, девушку не нашли. Вообще никаких следов, словно она и не выходила. «Герб».

Горда был твердо уверен в том, что они ошибаются. «Если не нашли, значит, она жива и просто ушла к «Чикаго», побоявшись возвращаться назад. Либо затаилась и ждет меня». В то, что девушка могла бесследно исчезнуть, сталкер не верил, всем своим естеством отталкивая от себя эту мысль и заменяя любой другой. Он думал о том, что, когда Ян выкарабкается, они вместе найдут ее, а потом… а потом все будет хорошо.

Словно в подтверждение этих мыслей яркой, белесой вспышкой, небо прочертила падающая звезда.

Эпилог

Ян умер через час.

Тихо, не приходя в сознание. Цитрамон клялся, что делал все, что мог, но наемник потерял слишком много крови. Горда принял эту новость на удивление стойко. Он поблагодарил медика за все и, не желая отправлять своего мертвого друга в аномалию, сам выкопал глубокую яму на задворках «Чикаго», сам же отнес туда тело и сам закопал. Потом сколотил грубый крест и воткнул в изголовье могилы, из фанеры вырезал именную табличку, где написал одинокое – «Ян».

Вот и вся память.

Рядом с могилой Горду и нашли – истощенного, вымотанного, не реагирующего ни на что. Довели его до кровати, уложили – сталкер уснул мгновенно и проспал почти сутки. Когда проснулся и осознал, что на самом деле случилось и чего он лишился, Горда сорвался с катушек: последняя пружинка, удерживающая его рассудок в более-менее ровном состоянии, лопнула.

Несколько дней он пил: заливал водкой боль и цеплялся ко всем, чтобы морду разбили, чтобы чужими кулаками загасить все внутри. Но боль не утихала, а алкоголь ее, будто бензин, распалял – только хуже становилось.

И все это время сталкер бредил. Твердил упрямо, что друзья его живы, что не случилось ничего, что все это фантазия и вымыслы, что Кисляк сдох, как трус сдох, в аномалии, зато теперь они свободны от своих обещаний и могут уйти из Зоны, что жизнь новую начнут, что путешествовать теперь можно, что Света в Швецию всегда хотела, что деньги еще есть и он обязательно ее туда отпустит, что болезнь победят, что потом в СЗО вернется, что любит Стрелку вопреки всем и всему, любитлюбитлюбит…

А потом Горда пропал, пропал навсегда.

Никто не видел, как и куда он ушел. Уже потом одни говорили, что много раз замечали одинокую фигуру, по описаниям на него похожую. Другие утверждали, что на их коммуникаторы приходили сообщения, якобы от сталкера, но открыть их не удавалось, и через некоторое время письма эти исчезали вовсе. Некоторым перед самой Грозой мерещились вдалеке силуэты двух людей, подсвеченных небесно-голубым сиянием, и очевидцы доказывали, что это они и есть, Стрелка и Горда, что Зона воссоединила их, сделав Призраками… Все придерживались своих теорий, но никто никому не верил.

Со временем о сталкере забыли вовсе.

Вольные ходоки осмелели и стали забираться все дальше, в глубь не исследованных территорий, не боясь быть уничтоженными головорезами «Легиона» или черными. «Герб» и «Анархия», устав от разногласий, единогласно решили объединиться в одну группировку, назвав ее «Факел». Клим остался в Зоне на пару с Лебедем обучать новичков и даже добился в этом немалых успехов. Вентиль вместе с другими торговцами Зоны все же основал свою коалицию, которая, впрочем, быстро распалась. Юрий Белов выбрался за Периметр и долго, безуспешно судился с руководством института, но доказать их причастность к уничтожению Ануфьево не смог: умер от инфаркта через полтора года.

Зона жила, Зона дышала и постоянно менялась. Но всего этого Горда уже не видел и не знал.

Не знал…